# Белл Тед сборник

Тед Белл

Белл Тед

Белл Тед сборник

Origin: http://samlib.ru/i/inzhener_l/belltedsbornik.shtml

Создан: 18/06/2023, изменен: 18/06/2023, 13411k

Роман: Детектив, Приключения

____________________________________________________________

Белл Т. Убийца 1030k "Роман" Детектив, Приключения

Белл Т. Военачальник 1134k "Роман" Детектив, Приключения

Белл Т. Хоук 1110k "Роман" Детектив, Приключения

Белл Т. Шпион 1143k "Роман" Детектив, Приключения

Белл Т. Царь 1199k "Роман" Детектив, Приключения

Белл Т. Призрак 1055k "Роман" Детектив, Приключения, Фантастика

Белл Т. Пират 1174k "Роман" Детектив, Приключения

Белл Т. Что Происходит Вокруг 281k "Роман" Детектив, Приключения

Белл Т. Аварийное Погружение 241k "Роман" Детектив, Приключения

Белл Т.А. Белая Смерть 322k "Роман" Детектив, Приключения

Белл Т. Пороховая обезьяна 48k "Глава" Детектив, Приключения

Белл Т. Воины 951k "Роман" Детектив, Приключения

Белл Т. Перебор: роман Алекса Хоука / 990k "Роман" Детектив, Приключения

Белл Т. Морской Ястреб 759k "Роман" Детектив, Приключения, Фантастика

Белл Т. Драконий огонь 890k "Роман" Детектив, Приключения, Фантастика

Белл Т. Пират Во Времени 824k "Роман" Детектив, Приключения, Фантастика

Белл Т. В самый последний момент 777k "Роман" Детектив, Приключения

Убийца: роман / Тед Белл.

Пролог

Венеция

TПОСЛЕПОЛУДЕННОЕ СОЛНЦЕ КОСО ПРОБИВАЛОСЬ СКВОЗЬ ВЫСОКИЕ окна выходят на Гранд-канал. На бархатных драпировках были шелковистые павлины, и они шевелились на соленом адриатическом бризе. Эти теплые вечерние зефиры заставляли застывшие на солнце пылинки лениво кружиться вверх, к сводчатому позолоченному потолку.

Обнаженный, лежащий поверх парчового покрывала на огромной кровати с балдахином, достопочтенный Саймон Кларксон Стэнфилд перевернулся на другой бок и нетерпеливо затушил сигарету в тяжелой хрустальной пепельнице рядом с кроватью. Он поднял свои проницательные серые глаза к окнам и пристально вгляделся в сцену за ними. Вечное и непрерывное плавание венецианцев никогда не теряло для него своего очарования.

Однако в этот момент вапоретти, водные такси и нагруженные продуктами гондолы, курсирующие мимо дворца Гритти, не были в центре его внимания. Не было и сказочных византийских и барочных палаццо, выстроившихся вдоль противоположной стороны канала и мерцающих в тусклом золотистом свете. Его внимание было приковано к изящной моторной лодке красного дерева, которая как раз сейчас прокладывала себе путь через поток машин. Прекрасная "Рива", казалось, направлялась к плавучему доку "Гритти".

Наконец-то.

Он свесил свои длинные ноги с края кровати и встал, втягивая зачатки своего несчастного живота, отраженного под слишком многими углами в зеркальных панелях между каждым из окон. Ему недавно исполнилось пятьдесят, но он упорно трудился, чтобы оставаться в форме. Слишком много хорошего вина и макарон, подумал он, похлопывая себя по животу. Как, черт возьми, этим местным ромео удавалось оставаться такими худыми? Он скользил по полированному паркету в своих кожаных тапочках, направляясь к большому открытому балкону, когда зазвонил телефон.

"Да?"

"Синьор прего, " сказал консьерж, " вы просили, чтобы вас позвали, субито, в тот момент, когда синьорина прибыла из аэропорта. Такси "Марко Поло" приближается. Уже почти на скамье подсудимых."

"Грацие милле, Лучано", - сказал Стэнфилд. "Да, я могу видеть ее. Отправьте ее наверх, в качестве одолжения".

"За благо, синьор Стэнфилд".

Лучано Пиранделло, бывший мажордом "Гритти", был старым и надежным другом, давно привыкшим к привычкам и эксцентричности американца. Синьор, например, никогда не пользовался входом в отель. Он всегда приходил и уходил через кухню, и он всегда поднимался на служебном лифте в один и тот же номер на втором этаже. Он ел в основном в своих номерах и, за исключением нескольких ночных вылазок в американскую мекку, известную как Harry's Bar, именно там он и останавливался.

Теперь, когда он был такой известной личностью в Италии, визиты синьора в Венецию стали короче и реже. Но пальму первенства Лучано украшали еще более щедрые пожертвования. В конце концов, необходимо было обеспечить конфиденциальность и благоразумие великого человека. Не говоря уже о множестве посещающих нас "друзей", среди которых за эти годы было множество самых красивых женщин мира, некоторые из них были членами королевской семьи, некоторые - кинозвездами, многие из них были неудачно женаты на других мужчинах.

Накинув длинную мантию из темно-синего шелка, Стэнфилд вышел под навес балкона, чтобы посмотреть, как Франческа выходит из самолета. Лучано стоял в своем накрахмаленном белом пиджаке в конце причала, кланяясь и отряхиваясь, протягивая руку синьорине, когда ей удалось ловко сойти на берег без происшествий, несмотря на неспокойную воду и подпрыгивающую реку Рива. Sprezzatura, Франческа назвала это. Искусство превращать сложное в легкое. Она всегда вела себя так, как будто за ней наблюдали, и, конечно, так оно и было.

Не только Стэнфилд наблюдал за происходящим из тени своего балкона, но и все, кто потягивал аперитивы или минеральную воду и жевал закуски на плавучей террасе отеля Gritti, глазели на знаменитое лицо и фигуру экстравагантно красивой светловолосой кинозвезды в желтом льняном костюме.

Лучано, улыбаясь, предложил взять ее единственную сумку, большую пожарную сумку Hermès, которая висела у нее на плече на ремешке, но она отказалась, резко оттолкнув его руку и огрызнувшись на него. Странно, подумал Стэнфилд. Он никогда не видел, чтобы Франческа огрызалась на кого-либо, особенно на Лучано, воплощение благодетельного обаяния. Скверный юмор? Она опоздала на шесть часов. Черт возьми, шести часов сидения на заднице в римском аэропорту Фьюмичино было бы достаточно, чтобы испортить настроение кому угодно.

Стэнфилд наблюдал, как белокурая головка Франчески исчезает за балюстрадой его балкона, и глубоко вздохнул, вдыхая одновременно аромат влажного мрамора в комнате и запах весеннего болота, который доносился с канала. Скоро его комната наполнится ароматом Chanel номер 19. Он знал, что она не осмелится поднять глаза и встретиться с ним взглядом, и он не был разочарован. Он улыбнулся. Он все еще улыбался, думая о заднице Франчески, когда раздался тихий стук в тяжелую деревянную дверь.

"Каро", - сказала она, когда он открыл дверь, чтобы впустить ее. "Мне так жаль, дорогая. Scusa?"

Ответом Стэнфилда было подхватить ее на руки, вдохнуть ее аромат и закружить в вальсе по полу. У окна стояло ведерко для шампанского, полное почти растаявшего льда, два перевернутых бокала и полупустая бутылка "Пол Роджер Уинстон Черчилль". Поставив ее на землю, он достал из ведерка один-единственный бокал и протянул его ей, затем наполнил стакан пенящейся янтарной жидкостью.

Она осушила его одним глотком и протянула стакан за добавкой.

"Хочешь пить, дорогой?" Спросил Стенфилд, снова наполняя ее бокал и наливая себе.

"Это был, как вы это называете, гребаный кошмар".

"Да, un fottuto disastro", - сказал Стэнфилд с улыбкой. "Все это часть очарования свидания, незаконной связи, моя дорогая Франческа. Бесконечные препятствия, которые боги с удовольствием воздвигают между двумя продажными любовниками. Пробки на дорогах, отвратительная погода, подозрительный супруг, капризы итальянских авиалиний - что с тобой вообще случилось? Тебя пригласили на обед."

"Каро, не сердись на меня. Это была не моя вина. Глупый режиссер, Витторио, он не позволял мне покидать съемочную площадку в течение двух часов после обещанного срока. И потом, это была ошибка с дурацкой Alitalia. И тогда-"

"Шшш", - сказал Стэнфилд, приложив палец к ее бесконечно желанным красным губам. Он отодвинул маленький позолоченный стул от окна, сел и сказал: "Повернись. Дай мне взглянуть на твой зад."

Франческа подчинилась и тихо стояла к нему спиной, потягивая третий бокал шампанского. Умирающие лучи света с канала играли с упругим изгибом ее бедер и ложбинкой между ее знаменитых ягодиц.

"Белла, Белла, Белла", - прошептал Стенфилд. Он вылил остатки холодного вина в свой бокал и, не отрывая глаз от женщины, снял телефонную трубку и заказал еще бутылку.

"Каро?" спросила женщина после того, как щелчок в трубке прервал то, что стало несколькими долгими мгновениями тишины.

"Встань на цыпочки", - сказал он и наблюдал, как соблазнительно напряглись ее икроножные мышцы, когда она хихикнула и подчинилась. Он научил ее слову "ходить на цыпочках" вскоре после того, как они встретились, и оно стало одним из ее любимых слов. Она отбросила свои светлые волосы назад, повернула голову и посмотрела на него через плечо своими огромными карими глазами лани. Глаза, которые на серебряном экране превратили людей по всему миру в дрожащие массы беспомощной, онемевшей протоплазмы.

"Мне нужно в туалет", - объявила она. "Как на ипподроме".

"Лошадь", - сказал Стэнфилд, - "Скаковая лошадь". Он улыбнулся и кивнул головой, и Франческа прошла в ванную, закрыв за собой дверь.

"Господи", - сказал себе Стэнфилд. Он поднялся на ноги и вышел на балкон в сгущающиеся сумерки. Он обнаружил, что дышит учащенно, и заставил свое сердцебиение замедлиться. Он увидел эту эмоцию именно такой, какой она была. Незнакомый, да, но все же узнаваемый.

Возможно, он действительно влюбляется в эту.

Фраза из его плебейского года в Аннаполисе всплыла в его голове, когда он смотрел на знакомую, но все еще душераздирающую красоту Гранд-канала в сумерках. Выражение, которое прыщавый кадет из Алабамы использовал, чтобы описать путь личного разорения своего отца-алкоголика.

Мой папа, он был в хот-роуде в аду с опущенным верхом.

Она могла бы разрушить все это, это могло бы, как одно из тех разрушительных землетрясений на Сицилии. Его тридцатилетний брак, его с трудом завоеванное место на мировой политической сцене, его-

"Каро? Прего?"

Колокольня Кампанилы на близлежащей площади Сан-Марко прозвонила семь раз, прежде чем он повернулся и пошел к ней.

Бледно-голубой лунный свет лился через окна. Франческа притворилась спящей, когда ее любовник выскользнул из кровати и направился к тусклому желтому свету ванной. Он оставил дверь слегка приоткрытой, и она наблюдала, как он выполняет свои обычные ритуалы. Сначала он почистил зубы. Затем он провел двумя армейскими щетками по своим серебристым волосам, пока они не зачесались назад идеально подобранными волнами с его высокого лба. Она любовалась его обнаженной спиной и бугрящимися мышцами на плечах, когда он наклонился вперед, чтобы осмотреть свои зубы в зеркале.

Затем он мягко закрыл дверь. Она не могла видеть его, но она точно знала, что он делал. Он поднимал сиденье, чтобы помочиться, а затем опускал его обратно. Затем он брал полотенце для рук и мылся, там, внизу. Его серые брюки, белая шелковая рубашка и кашемировый блейзер висели на обратной стороне двери. Дотянувшись до них, он-

Все это запросто заняло бы пять минут. Более чем достаточно времени, чтобы сделать то, что она должна была сделать.

Она намеренно оставила свою сумку на полу со своей стороны кровати, затолкав ее туда ногой, пока он впускал официанта, обслуживающего номера. Она перевернулась на живот и потянулась к нему, раздвигая завязки. Она запустила руку в сумку, запустив два пальца в маленький внутренний мешочек. Она нашла крошечный диск и вытащила его. Затем она снова задвинула тяжелую сумку тыльной стороной ладони под кровать, чтобы он не наступил на нее, когда, по своему обыкновению, он наклонился, чтобы поцеловать ее, прежде чем выскользнуть за своим традиционным стаканчиком на ночь.

Она перекатилась на его сторону кровати и потянулась за бумажником из крокодиловой кожи на прикроватном столике. Она поднесла его к лицу, открыла и слегка провела указательным пальцем по золотым буквам с монограммой S.C.S. Затем она осторожно положила зашифрованный микротонкий диск в один из неиспользуемых кармашков с левой стороны, напротив кредитных карточек и толстой пачки лир с правой. Тонкий диск был сделан из гибкого материала. Шансы на то, что он обнаружит это, были равны нулю. Она положила бумажник обратно на прикроватный столик, точно так, как он его оставил, затем перевернулась на спину.

Мягкий луч желтого света расширился на потолке, когда дверь ванной открылась, и Саймон тихо обошел изножье кровати. Закрыв глаза, ее грудь ритмично вздымалась и опускалась, Франческа слушала, как Стэнфилд рассовывает портсигар, бумажник и немного мелочи по карманам красивого черного кашемирового блейзера, который она купила для него во Флоренции.

Он обошел кровать с ее стороны и молча постоял мгновение, прежде чем наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.

"Просто зашел к Гарри выпить стаканчик на ночь, дорогой. Я не задержусь надолго, я обещаю. Раз и готово ".

"Я люблю", - сонно прошептала Франческа. "Это для тебя, Каро", - сказала она, протягивая ему маленький бутон красной розы, который она сорвала из вазы на прикроватном столике. "Для твоего лацкана, потому что ты не одинок в измерениях, чтобы ты не забыл меня".

"Я тоже люблю", - сказал он и, вставив стебель розы в петлицу на лацкане своего пиджака и откинув прядь ее волос со лба, отошел от нее. "Ciao."

"Риторно-я, каро мио", - сказала она.

Мгновение спустя дверь спальни тихо закрылась за ним, и Франческа прошептала в темноте. "Арривидерчи, каро".

Стэнфилд спустился на служебном лифте на первый этаж, повернул направо и прошел по короткому коридору, который вел на кухню. Иль факкино, древний портье по имени Паоло, дремал, прислонив свой стул к кафельной стене. Стэнфилд положил украшенный кисточкой ключ от своего номера на сложенную газету на коленях старика.

"Привет, Паоло", - прошептал он.

"Con piacere. Доброго пути, синьор, - сказал он, когда Стэнфилд проходил мимо. Он проходил через эту процедуру так часто, что теперь говорит это во сне, подумал Стэнфилд.

Выйдя через служебную дверь кухни на пустую Кампо Санта Мария дельДжильо, довольная улыбка заиграла на лице Стэнфилда. Это было его любимое время ночи. Вокруг было очень мало людей, зачарованный город теперь приобрел множество оттенков молочно-голубого и белого. Он пошел через площадь, недавние воспоминания о Франческе все еще цвели в его голове, как оранжерейные цветы, ее роскошный аромат все еще оставался на его пальцах.

ДА. Ее кожа цвета слоновой кости, белее в тех местах, где просвечивали самые тонкие сочленения суставов; и ее лилейные пальцы, которые все еще танцевали на его теле под какое-то мистическое воспоминание о музыке.

А теперь маленькое совершенство - тихая прогулка к Гарри, чтобы выпить крепкого виски, подходящую сигару, "Ромео и Джульету" и немного поразмышлять о своей невероятной удаче. Он всегда наслаждался богатством, родился с ним. Но он правильно разыграл свои карты, и теперь он достиг точки, когда пришло время увидеть, что такое серьезная власть. Теперь он знал. Чистокровный скакун, копающий газон у стартовых ворот.

И он уходит! мысленно позвал диктора, и это действительно был он.

Он повернул направо на Калле дель Пьован, затем пересек небольшой мост через Рио-дель-Альберо. До "Гарри" было всего четверть мили, но извилистые узкие улочки сделали это-

Иисус Христос.

Что за чертовщина?

Позади него раздался странный, пронзительный щебечущий звук. Он обернулся и посмотрел через плечо и буквально не мог поверить своим глазам. Что-то, он не мог представить, что, летело прямо на него! Крошечный красный глаз моргал, моргал быстрее, когда что-то быстро приближалось к нему, и он понял, что если он просто будет стоять там, это, что, ударит его? Сбить его с ног? Взорвать его? Мгновенно покрывшись испариной, он повернулся и побежал как сумасшедший.

Безумие. Саймон Стэнфилд больше не выходил на вечернюю прогулку, теперь он спасал свою жизнь.

Чувствуя прилив адреналина, он помчался по улице Ларга XXII Марза, уворачиваясь от прохожих, пролетая мимо затемненных магазинов, направляясь к площади Сан-Марко, где, возможно, он мог бы просто избавиться от этого видения. Тихая выпивка у Гарри просто подождет. Он как-нибудь избавится от этого, и какую историю ему придется рассказать Марио, когда он доберется туда! Никто бы в это не поверил. Черт возьми, он сам все еще не мог в это поверить.

Стэнфилд был человеком, который мог позаботиться о себе сам. В пятьдесят лет он был в безупречной физической форме. Но эта штука соответствовала каждому его движению, никогда не теряя и не набирая обороты, просто мчась за ним от поворота к повороту. Он промчался по другому крошечному арочному мосту и свернул налево, на Кампо Сан-Мойзе. Несколько человек, мимо которых он проходил, остановились и уставились ему вслед, открыв рты. Щебечущая, мигающая штука, несущаяся за бегущим человеком, была настолько абсурдной, что заставляла людей в замешательстве качать головами. Это должно было быть сценой из фильма. Но где были камеры и съемочная группа? Кто был звездой?

"Aiuto! Ауто!" - закричал на них мужчина, теперь взывая о помощи, вызывая полицию. "Chiamate una polizia! Subito! Subito!"

На площади Сан-Марко всегда ошивалось несколько карабинеров, лихорадочно размышлял Стэнфилд. Ему просто нужно было бы найти кого-нибудь, кто снял бы с него эту чертову штуку. Но что они могли сделать? Пристрелить его? Он начал запыхаться, понял он, оглядываясь через плечо на этот ужасный сверкающий красный глаз, когда вбегал на почти пустую площадь. Вокруг было очень мало людей, и никто за столиками отдаленных кафе, выстроившихся вдоль площади, не обратил особого внимания на кричащего мужчину, поскольку они не могли видеть, что за ним никто не гонится. Пьяница. Сумасшедший.

Что, черт возьми, мне делать? Саймон Стэнфилд лихорадочно соображал. У меня быстро заканчивается бензин. И варианты. Перед ним замаячили знакомые очертания базилики Святого Марка и Дворца дожей. Дальше бежать не могу. Некуда бежать, детка, негде спрятаться. Его единственной надеждой было, что проклятая штука еще не закрыла брешь. Если бы это предназначалось для того, чтобы убрать его, конечно, это могло бы легко уже произойти.

Может быть, это был просто действительно ужасный кошмар. Или этот маленький летающий ужас был чьей-то невероятно продуманной идеей розыгрыша. Или, может быть, он приобрел свою личную умную бомбу. У него заканчивался не только бензин, но и идеи. А потом у него был хороший шанс.

Он повернул направо и направился прямо к высокой башне Кампанилы, резко свернул прямо на пьяцетту, ведущую к каналу. Разминая колени, Стэнфилд прошел сквозь колонны Сан-Марко и Сан-Теодоро и продолжил движение. Теперь существо приближалось, становилось громче, и щебетание слилось в единую пронзительную ноту. Он не мог этого видеть, но догадался, что красный глаз тоже больше не мигает.

Большой канал был примерно в двадцати ярдах от нас.

У него может получиться.

Он опустил голову и рванулся вперед, совсем как в старые добрые времена, разъяренный защитник "флотских", направляющийся в конечную зону, без защитников, ничто не стояло между ним и глори. Он достиг края, наполнил легкие воздухом и, нырнув, полетел в Гранд-канал.

Он прокладывал себе путь сквозь холодную мутную воду, а затем остановился, на мгновение завис, барахтаясь в воде. Он открыл глаза и посмотрел вверх. Он не мог в это поверить.

Маленький красноглазый ублюдок тоже остановился.

Оно парило прямо над ним, светящийся красный овал, сжимающийся и расширяющийся на волнистой поверхности воды.

Попался, подумал Стэнфилд, облегчение затопило его вместе с осознанием того, что ему наконец удалось перехитрить эту чертову тварь. Именно тогда он увидел, как красный глаз пронесся над поверхностью, а затем устремился вниз сквозь тени к нему, становясь все больше и больше, пока не уничтожил все.

Мало кто на самом деле был свидетелем странной смерти Саймона Кларксона Стэнфилда, а те, кто это сделал, делали это слишком издалека, чтобы быть в состоянии точно сказать, что они видели.

Несколько гондольеров перевозили группу ночных гуляк с позднего ужина в отеле Cipriani обратно в Danieli. Поющие и смеющиеся, немногие даже слышали приглушенный взрыв в темных водах недалеко от самой знаменитой площади Венеции. Один бдительный гондольер, Джованни Кавалли, не только услышал это, но и увидел, как вода превратилась в пенистый розоватый гриб примерно в пятидесяти ярдах от его гондолы.

Но Джованни, проезжая мимо на шесте, во весь голос исполнял "Санта Лючию"; его клиенты были в восторге, а гондольер не сделал ни малейшего движения, чтобы подойти к шесту и взглянуть поближе. Что бы он ни увидел, это выглядело настолько неприятно, что, несомненно, подорвало благородство духа американцев и, возможно, заодно набило их карманы. Несколько минут спустя, когда его гондола остановилась у причала отеля Danieli, он завершил соло своим знаменитым тремоло obbligato, низко поклонившись под бурные аплодисменты и низко взмахнув перед собой соломенной шляпой, как матадор.

Ранним утром следующего дня на Кампо Сан-Барнаба гондольер Джованни Кавалли и его мать осматривали спелые помидоры на овощной барже, пришвартованной вдоль дамбы площади. Джованни заметил, как владелец, его друг Марко, завернул несколько только что купленных фаджолини на первую полосу сегодняшнего Il Giornale и передал их пожилой женщине.

"Scusi", - сказал Джованни, забирая у испуганной женщины пучок зеленых бобов и разворачивая его. Он высыпал ее тщательно отобранные овощи, только что взвешенные и оплаченные, обратно на груду фаджиолини.

"Ma che diavolo vuole?" - взвизгнула женщина, спрашивая его, какого дьявола ему нужно, когда он повернулся к ней спиной и разложил первую страницу на прекрасных овощах Марко. Там была фотография очень красивого седовласого мужчины с огромным заголовком, который кричал: Убийство на площади Сан-Марко!

"Momento, eh?" Джованни сказал разъяренной женщине: "Scusi, scusi". Не обращая внимания на размахивающие кулаки женщины, которые ощущались как маленькие птички, слепо бьющиеся о его спину, Джованни впитывал каждое слово. Прошлой ночью на площади действительно произошло самое странное убийство. Американец погиб при самых любопытных обстоятельствах. Свидетели сказали, что явно невменяемый мужчина нырнул в Гранд-канал и просто взорвался. Полиция изначально была убеждена, что мужчина был террористом, носящим пояс с бомбой, который каким-то образом сошел с ума. Позже, когда они узнали личность жертвы, ударная волна прокатилась по всей Италии и по длинным коридорам власти в Вашингтоне, округ Колумбия. Убитым человеком был Саймон Кларксон Стэнфилд.

Недавно назначенный американский посол в Италии.

Глава первая

Котсуолдс

TУ НЕГО, БОГИ, НИКОГДА БЫ НЕ ХВАТИЛО НАГЛОСТИ ПРОЛИТЬ ДОЖДЬ На ЕГО Свадьба. Или, так сказал себе коммандер Александр Хоук. Прогноз погоды BBC для региона Котсуолдс в Англии предусматривал небольшой дождь с вечера субботы по воскресенье. Но Хоук, стоя на ступенях церкви Святого Иоанна, греясь на майском солнышке, знал лучше.

Лучший человек Хоука, Эмброуз Конгрив, также решил, что сегодняшний день, воскресенье, будет идеальным днем. Простая дедукция, действительно, заключил детектив. Половина людей сказала бы, что было слишком жарко, в то время как другая половина сказала бы, что было слишком холодно. Следовательно, идеально. Тем не менее, он захватил с собой большой зонт.

"На небе ни облачка, констебль", - отметил Хоук, его холодные, проницательные голубые глаза остановились на Конгриве. "Я говорил тебе, что нам не понадобится этот чертов зонтик".

Хоук стоял неподвижно в своей церемониальной форме Королевского флота, высокий и стройный, как копье. Декоративный меч маршала Нея, подарок его покойного деда, теперь отполированный до блеска, висел у него на бедре. Его непослушные волосы, черные как смоль и вьющиеся, были зачесаны назад с высокого лба, каждая прядь на месте.

Если жених выглядел слишком хорошо, чтобы быть правдой, Эмброуз Конгрив заверил бы вас, что это действительно так.

Настроение Хоука было нехарактерно колючим все утро. В его голосе чувствовалась определенная напряженность, и, если бы Эмброуз был предельно честен, он был бы довольно резким. Коротко. Нетерпеливый.

Где, гадал Конгрив, был добродушный, беззаботный холостяк, пресыщенный юноша былых времен? Все утро шафер обходил этого жениха-сказочника стороной.

Испустив один из своих самых плохо замаскированных вздохов, Эмброуз с надеждой посмотрел в теперь уже безоблачное небо. Не то чтобы Эмброуз на самом деле желал дождя в этот сияющий день свадьбы. Просто он так презирал, по-настоящему ненавидел ошибаться. "Ах. Ты никогда не знаешь наверняка, не так ли?" - сказал он своему молодому другу.

"Да, ты знаешь", - сказал Хоук, "Иногда ты действительно знаешь, констебль. Осмелюсь предположить, кольцо у тебя?"

"Если только он таинственным образом не телепортировался из кармана моего жилета в параллельную вселенную за пять минут, прошедших с момента вашего последнего запроса, да, я полагаю, он все еще там".

"Очень смешно. Ты должен бесконечно развлекать себя. И почему мы так чертовски рано? Все это баловство. Даже викарий еще не пришел."

Сотрудник Скотланд-Ярда прищурился на своего друга и, после секундного колебания, достал из-под своего утреннего пиджака маленькую серебряную фляжку "Шутер". Он отвинтил крышку и предложил бутыль жениху, который явно нуждался в подкреплении.

В то утро, поднявшись рано, жизнерадостный Конгрив позавтракал в одиночестве в буфетной дворецкого, а затем поспешил в сады Хоуксмур рисовать. Было восхитительно сидеть там, у прозрачного ручья. Сирень была в бутонах, и не по сезону поздний снегопад почти растаял. Легкая дымка весенней зелени в верхушках деревьев недавно затвердела. Рядом со старой каменной стеной, извивающейся через фруктовый сад, изобилие нарциссов, густых, как сорняки.

Он сидел за своим мольбертом, работая над тем, что, по его мнению, было одной из его лучших акварельных работ на сегодняшний день, когда воспоминание о более раннем замечании Хоука ужалило его, как пчела. Хоук сделал замечание пожилому слуге Пелхэму, но Эмброуз, задержавшийся у полуоткрытой голландской двери, ведущей в сад, услышал.

Я думаю, картины Эмброуза далеко не так плохи, как кажутся, ты согласен, Пелхэм?

Конечно, Хоук, его самый старый и дорогой друг, хотел, чтобы эта насмешка была остроумной и забавной, но, тем не менее, именно тогда одинокая капля дождя упала на его фотографию и прервала его размышления.

Он поднял глаза. На западе собиралась солидная куча тяжелых фиолетовых облаков. Больше всего дождей сегодня, чем когда-либо? Ах, ну, он вздохнул. Эффект жирной капли дождя на его фотографии был не совсем неприятным. Немного дерзил, подумал он, и решил, что картина, наконец, закончена. Этот этюд с лилиями должен был стать его подарком невесте. Название, хотя и очевидное для некоторых, имело для художника определенный поэтический оттенок. Он назвал это Свадебными лилиями.

Собирая свой складной табурет, бумаги, краски, горшки и кисти, он снова посмотрел на пурпурные облака. Шафер тут же решил, что, хотя зонтик может пригодиться, а может и нет, в день свадьбы Александра Хоука, фляжка с бренди была просто необходима. По его опыту, конюхам традиционно требовались наручи, когда приближался час.

Хоук сделал быстрый глоток.

Когда Эмброуз снова закрыл фляжку и сунул ее обратно в свой черный вырез, не взяв наруч для себя, Хоук бросил на него удивленный взгляд.

"Даже не присоединившись к жениху в брачном контракте?" - Потребовал Хоук у своего спутника. "Во что, черт возьми, катится мир?"

"Я не могу пить, я на дежурстве", - сказал Конгрив, внезапно занявшись своей трубкой-калебасом, набивая в чашку немного ирландской смеси Петерсона. "Извини, но это так".

"Долг? Не в каком-либо официальном смысле."

"Нет, просто здравый смысл. Я несу ответственность за то, чтобы привести тебя к алтарю, дорогой мальчик, и я полностью намерен должным образом выполнять свои обязанности."

Эмброуз Конгрив пытался казаться суровым. К его огорчению на всю жизнь, добиться такого выражения никогда не было легко. У него были ярко-голубые глаза здорового ребенка на проницательном, но, кто-то мог бы сказать, чувствительном лице. Цвет его лица, даже в пятьдесят, сохранял постоянную розоватую пигментацию человека, у которого когда-то на носу были слегка разбросаны веснушки.

Несмотря на все это, он всю жизнь был полицейским, который чрезвычайно серьезно относился к своим обязанностям.

Достигнув высшей ступени в столичной полиции, он сделал блестящую карьеру в Новом Скотленд-Ярде, уйдя в отставку четырьмя годами ранее с поста начальника отдела уголовных расследований. Но нынешний комиссар Скотленд-Ярда сэр Джон Стивенс, неспособный занять место Конгрива в CID, все еще время от времени прибегал к его услугам. Сэр Джон был даже настолько любезен, что позволил ему сохранить за собой небольшой офис в старом здании Специального отделения на Уайтхолл-стрит. Однако в этом случае Конгрив провел очень мало времени в той холодной, сырой камере.

Многочисленные разъезды по миру с беспокойным женихом, который сейчас стоит рядом с ним на ступенях церкви, милосердно удерживали знаменитого криминалиста подальше от его скромного офиса и по горячим следам различных злодеев и негодяев в течение последних пяти лет или около того. Их последнее приключение было довольно бурным делом с участием нескольких довольно сомнительных кубинских военных на Карибах.

И вот, этим ясным майским утром, на ступенях этой маленькой "часовни непринужденности" в живописной, но, к сожалению, названной деревней Аппер-Слотер, жених производил первоклассное впечатление ягненка, направляющегося на заклание. Ледяные голубые глаза Хоука, обычно неукротимые, наконец-то оторвались от изучения жаворонка, поющего в соседнем кусте лавра, и с беспокойством остановились на ошеломленном лице Конгрива. Взгляд Хоука, как часто отмечал Конгрив, имел вес.

"Интересно. С детства я всегда задавался вопросом, почему они называют это место "часовней непринужденности", - заметил Хоук.

"Есть какое-нибудь чувство "легкости", которое заметно по его нынешнему отсутствию?"

"Именно".

"Эти маленькие часовни изначально были построены, чтобы облегчить переполнение прихожан в главных церквях".

"Ах. Это все объясняет. Что ж. Мой личный демон дедукции снова наносит удар. Я выпью еще глоток этого бренди, если ты не возражаешь. Раскошеливайся".

Конгрив, невысокий, кругленький мужчина, снял свой черный шелковый цилиндр и провел пальцами по беспорядочной копне каштаново-каштановых волос. Алекс и близко не имел той терпимости к алкоголю, которой обладал он сам, даже в своем несколько преклонном возрасте; и поэтому он колебался, тянул время, пощипывая загнутые кончики своих нафабренных усов.

"И, конечно," сказал Конгрив с широким жестом, который включал в себя значительную часть Глостершира, "Каждое из тех тисовых деревьев, которые вы видите растущими на этом и любом другом церковном дворе, были посажены по приказу короля Эдуарда I в четырнадцатом веке".

"Неужели? С какой стати юный Эдди вообще должен был так беспокоиться?"

"Снабдите его войска достаточным запасом подходящей древесины для длинных луков". Конгрив достал фляжку, но заколебался, откупоривая ее. "Ты знаешь, дорогой мальчик, это был король Эдуард, который -"

"Боже милостивый", - раздраженно сказал Хоук.

"Что?"

"Я хочу бренди, а не древесный фольклор, ради бога, Эмброуз. Раскошеливайся на это ".

"Ах. Понюхай этот воздух".

"Что насчет этого?"

"Милый. Мульчи."

"Эмброуз!"

"Алекс, для жениха вполне естественно испытывать определенные чувства - беспокойства - в такое время, как это, но я действительно думаю ... Ах, что ж, вот и свадебная вечеринка". Эмброуз быстро сунул фляжку обратно во внутренний карман.

Вереница автомобилей петляла по извилистой дорожке, ограниченной с обеих сторон живой изгородью из боярышника, ведущей к маленькой церкви Святого Иоанна. Это была действительно красивая часовня, расположенная в небольшой долине, заросшей тисами, грушевыми деревьями, лавром и рододендронами, многие из которых только сейчас распускаются в полном розово-белом цветении, деревья отбрасывают свет на пятнистую траву. Окружающие склоны холмов были покрыты зеленой листвой старых лесов, высоких дубов, вязов и искривленных испанских каштанов, которым много сотен лет.

Маленькая нормандская церковь была построена из мягкого золотистого известняка, столь знакомого здесь, в Глостершире. Сент-Джонс был местом проведения бесчисленных свадеб, крестин и похорон семьи Хоук. Сам Александр Хоук, двухлетний, с красным от ярости лицом, был крещен в купели для крещения прямо у входа. Всего в миле или около того от этой лесистой долины стоял загородный дом предков Хоука.

Хоксмур по-прежнему занимал видное место в сердце Алекса, и он посещал свой загородный дом как можно чаще. Фундамент многовекового дома с видом на обширный парк был построен в 1150 году, с пристройками, датируемыми четырнадцатым веком и завершением правления Елизаветы I. Линия крыши представляла собой прекрасное сочетание характерных фронтонов и сложных дымоходов. Алекс долгое время находил там великий покой, бродя по холмистому ландшафту, заложенному веками ранее Кэпобилити Брауном.

Во главе автомобильной вереницы шел серый, как бронза, седан Bentley Алекса 1939 года выпуска. За рулем Алекс мог видеть массивную фигуру и улыбающееся лицо Стокли Джонса, бывшего морского котика США и полицейского полиции Нью-Йорка, члена-основателя "Веселой банды воинов" Александра Хоука. Впереди со Стокли сидел Пелхам Гренвилл, крепкий восьмидесятилетний мужчина и слуга семьи, который помогал растить маленького Алекса после трагического убийства родителей мальчика. После последующей смерти дедушки Алекса Пелхэм и несколько одинаково разочарованных директоров школ взяли на себя единоличную ответственность за воспитание мальчика.

"Давай нырнем внутрь, Эмброуз", - сказал Алекс с первым намеком на улыбку. "Вики и ее отец в одной из этих машин. Очевидно, жениху не повезло увидеть невесту до церемонии."

Брови Конгрива взлетели вверх.

"Да, мне кажется, я упоминал об этом обычае множество раз на приеме прошлым вечером. В любом случае, у нас должна быть последняя встреча с викарием в его кабинете перед церемонией. На самом деле он здесь, я видел его велосипед, прислоненный к дверному проему дома викария, когда мы подъезжали ".

"Быстрее, констебль, мне кажется, я вижу их машину".

Конгрив коротко вздохнул с облегчением, что Хоук не бросился на него, а затем последовал за своим другом через изящную нормандскую арку в прохладную темноту маленькой церкви. Теперь, когда само событие было неизбежно приведено в движение, Алекс, казалось, избавлялся от своего приступа нервотрепки. Это был человек, который и глазом не моргнул бы перед взведенным пистолетом. Удивительно, что свадьба может сделать с парнем, подумал Эмброуз, радуясь, что ему пока удалось избежать этого опыта.

Церковь не могла выглядеть прекраснее, заметил Эмброуз, когда они подошли к задней двери, ведущей в кабинет викария. Из-за узких окон с освинцованным стеклом даже в это время дня были необходимы свечи, и церковный староста зажег их все. Их восковой аромат, смешанный с ароматом ландыша на алтаре, вызвал нарастающую волну эмоций в сердце Эмброуза. Не совсем смешанные эмоции, но что-то похожее.

Он обожал Вики, все обожали. Она была не только потрясающей красавицей, но и преданным детским неврологом, которая недавно получила признание за свою серию детских книг. Алекс познакомился с доктором Викторией Суит на званом ужине, устроенном в ее честь в резиденции американского посла в Риджентс-парке, Уинфилд-Хаус. Ее отец, сенатор Соединенных Штатов в отставке от штата Луизиана, был старым другом семьи нынешнего посла при дворе Сент-Джеймс Патрика Брикхауса Келли.

Келли, бывший командир танка армии США, столкнулся с Хоуком во время первой войны в Персидском заливе. Хоук и "Брик", как он называл высокого рыжеволосого мужчину, оставались близкими друзьями со времен войны. Американский посол с мягким голосом, которого Конгрив только что мельком увидел бегущим по боковой дорожке к часовне, спас Хоук жизнь в последние дни конфликта. Итак, главный билетер Хоука опоздал.

Конгрив подговорил Алекса пригласить красивую американскую писательницу на танец в доме Брика Келли в Риджентс-парке той ночью. Они двое были неразлучны с того самого судьбоносного первого вальса. Вики в тот же вечер фактически положила конец легендарному статусу Алекса как одного из самых завидных холостяков Британии. Нет, Конгрива так сильно беспокоило не будущее Виктории, а скорее долгосрочный прогноз его самого дорогого друга Алекса.

Александр Хоук вел, мягко говоря, полную приключений жизнь.

Будучи трижды награжденным за храбрость, совершая полеты на "Харриерах" Королевского флота над Ираком во время войны в Персидском заливе, Хоук впоследствии присоединился к самым элитным британским боевым силам - эскадрилье специальных лодок. Там его научили убивать голыми руками, выпрыгивать из самолетов, плавать незамеченным на многие мили под водой и взрывать всевозможные предметы к чертовой матери.

Приобретя эти базовые навыки, он затем занялся финансами в Сити. Его первым делом было воскресить дремлющего гиганта, известного во всем мире как Hawke Industries. После того, как его дед покинул зал заседаний, он неохотно передал командование молодому Алексу. Хоук не питал особой любви к бизнесу; тем не менее, он никогда не осмеливался разочаровывать своего деда, и поэтому десятилетие спустя и без того значительные семейные интересы снова расцвели.

Некоторые называли его серию блестящих, но враждебных поглощений по всему миру пиратскими, и в этом была доля правды. Алекс был прямым потомком печально известного пирата восемнадцатого века Блэкхока, и он любил предупреждать друзей и врагов одинаково о том, что на вершине его генеалогического древа действительно находится кровожадный ястреб. С его черными волосами, резкими чертами лица и пронзительными голубыми глазами, черная повязка на глазу и одинокая золотая серьга не смотрелись бы на нем даже отдаленно нелепо.

Как сказал Алекс Конгриву после одной особенно ожесточенной битвы за поглощение, на полу зала заседаний все еще виднелись лужи крови: "Я ничего не могу с собой поделать, констебль, во мне течет пиратская кровь".

Будучи человеком, который руководил разросшейся компанией Hawke Industries, Хоук имел друзей на самых высоких уровнях крупнейших мировых корпораций и правительств. Из-за этих контактов его часто просили участвовать в секретных миссиях как для британского, так и для американского разведывательных сообществ.

Чрезвычайно опасные миссии, и это то, что беспокоило Конгрива. Алекс Хоук постоянно рисковал своей жизнью. Если бы ему и Вики посчастливилось иметь детей, что ж, Эмброузу было неприятно думать, что случилось бы с выводком, если-

Конгрив понял, что он грезил наяву, пока пухлый маленький викарий бубнил, а Алекс, у которого были свои личные взгляды на религию, изо всех сил старался казаться одновременно уступчивым и почтительным. По нарастающему гулу разговоров, доносившемуся со стороны часовни, Конгрив мог сказать, что скамьи заполнялись дамами в сиреневых и розовых тонах и шляпах с широкими полями, а мужчины все в утренних костюмах. Он мог слышать, как растет уровень острого предвкушения того, что, в конце концов, было самой большой маленькой свадьбой года в Англии.

Или самая маленькая большая свадьба, в зависимости от выбранного вами таблоида. Хотя Алекс отчаянно пытался сохранить свадьбу в секрете, несколько недель назад кто-то слил подробности в The Sun, повергнув остальную бульварную прессу в неистовство.

Охрана в Котсуолдсе никогда не была более строгой. В дополнение к членам правительства Ее Величества, премьер-министру Великобритании и американскому государственному секретарю и послу, всем близким друзьям жениха, среди избранной группы друзей и семьи Алекса и Вики было несколько иностранных высокопоставленных лиц и глав государств. Алекс, упрямый в своей решимости сохранить интрижку в тайне, намеренно выбрал деревенскую часовню своей семьи. Прессе был полностью закрыт доступ, хотя они, несомненно, охраняли полицейские баррикады на каждом незаметном переулке, ведущем в крошечную деревню.

Подозрительный вертолет, круживший над церковью на рассвете, был быстро выведен из этого района двумя истребителями королевских ВВС и-

"Что ж, ваша светлость, я думаю, вам давно пора жениться", - с улыбкой сказал викарий Хоук. "Милостивый Господь знает, что ты разбил достаточно сердец за одну жизнь".

Глаза Алекса сузились, задаваясь вопросом, не разыгрывает ли его викарий.

"Действительно", - наконец ответил Алекс, подавляя любой ответный выпад, который, несомненно, формировался в его уме, и они с Эмброузом последовали за стариком в саму часовню и заняли отведенные им места перед алтарем. Церковь была полна, море знакомых лиц, некоторые купались в лучах мягкого солнечного света, льющегося через высокие восточные окна.

Хоук не мог дождаться, когда покончит со всем этим кровавым делом. Это не имело ничего общего с опасениями или передумыванием. Он не чувствовал ничего, кроме спонтанной и безграничной любви к Вики с первой секунды, когда увидел ее. Просто он ненавидел церемонии любого рода, у него совсем не было терпения к ним. Если бы не Вики и ее отец, эта свадьба состоялась бы в каком-нибудь захудалом офисе государственной службы в Париже или даже-

Орган издал свои триумфальные первые ноты. Виктория появилась в залитом солнцем дверном проеме часовни под руку со своим сияющим отцом. Все взгляды были прикованы к невесте, когда она медленно шла по проходу. Стоя перед алтарем с трепещущим сердцем, Алекс Хоук думал только об одном: Клянусь Богом, я счастливый человек.

Она никогда не выглядела более красивой. Ее блестящие каштановые волосы были собраны сзади в шиньон, удерживаемый гребнями из слоновой кости, которые также удерживали вуали, спадавшие на пол позади нее. Ее белое атласное платье принадлежало ее матери; лиф был украшен кружащимися жемчужными узорами, которые, когда она двигалась в золотых полосах солнечного света, отбрасывали мягкое сияние вверх, освещая ее лицо и улыбающиеся глаза.

Жених мало что запомнил бы из церемонии.

Его сердце теперь билось так быстро, что в ушах стоял оглушительный рев крови. Он знал, что говорит викарий, начав свои интонации в медленном, глубоком регистре, и он осознавал, что сам произносит что-то в ответ наизусть. Викарий продолжал повышать ораторскую ставку, и в какой-то момент, ближе к концу выступления, Вики сильно сжала его руку. Она посмотрела ему в глаза, и каким-то образом он действительно услышал, как она говорит с ним.

"Я, Виктория, беру тебя, Александра, в свои законные мужья, чтобы иметь и удерживать с этого дня, к лучшему, к худшему, к богатству, к бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас, согласно святому Божьему постановлению, и в этом я отдаю тебе свою верность".

Произошел обмен кольцами, и внезапно органные трубы наполнили церковь тем, что можно было назвать только небесными звуками, и он каким-то образом осознал, что приподнимает вуаль Вики, чтобы поцеловать ее; что Конгрив, передав кольцо, стоял теперь с глазами, полными слез, а затем он услышал последний громовой залп ораторского искусства викария.

"Тех, кого Бог соединил вместе, не позволяй никому разлучать!"

Он обнял свою невесту, фактически оторвав ее от земли, к восторгу всех собравшихся, а затем поспешил за ней по проходу, украшенному белым атласом и лилиями, под все аплодисменты и улыбающиеся лица их друзей, навстречу солнечному свету, который заливал дверной проем и будущее. У входа его товарищи в форме образовали две противоположные линии. По команде "Обнажите мечи!" сталь поднялась, образовав дугу, режущим краем вверх.

Он хотел, чтобы они вдвоем быстро нырнули под сверкающую серебряную арку, созданную его Почетным караулом Королевского флота, и помчались к "Бентли", но поток доброжелателей выплеснулся на ступеньки, и они с Вики были вынуждены остановиться, чтобы принять объятия и поцелуи, которыми, казалось, все были полны решимости одарить их среди облаков белых цветов, наполняющих воздух.

Краем глаза Алекс увидел, как Вики наклонилась, чтобы поцеловать в щеку хорошенькую маленькую цветочницу, и он на мгновение отвернулся от нее, чтобы обнять ее сияющего отца. Вики отрывалась от поцелуя, улыбаясь ему, протягивая к нему руки, явно желая так же сильно, как и он, убежать на заднее сиденье ожидающего Бентли.

Именно тогда, когда он наклонился, чтобы обнять свою невесту, произошло немыслимое.

Внезапно Вики не прильнула к нему, она отпала с затаенным вздохом, белые лепестки кружились в складках ее вуали. Среди белоснежных жемчужин ее атласного лифа распускался яркий красный цветок. Потрясенный тем, что он увидел, Алекс схватил ее за плечи и притянул к себе. Теперь он кричал, когда увидел, как ее взгляд стал отстраненным и потускнел, чувствуя, как поток теплой крови течет прямо из ее сердца. Кровь Виктории пропитала его рубашку, и это разбило его собственное сердце на бесконечно маленькие кусочки, когда он смотрел в ее безжизненные глаза.

Глава вторая

SТОКЕЛИ JОНЕС СТОЯЛ НА СТУПЕНЯХ ЦЕРКВИ С Брик Келли и Техас Паттерсон, трое из них были примерно в четырех футах от Алекса Хоука, когда это произошло. Стокли показалось, что он уловил проблеск дульной вспышки. Это было высоко и снаружи, прямо вниз по третьей базовой линии и вверх по линии деревьев, недалеко от левого гребня того холма, прямо напротив фасада церкви.

Вики была мертва. В этом я был чертовски уверен.

Ему хватило одного взгляда на девушку, и он понял, что рана была смертельной. Затем, глядя на Алекса, все еще держащего свою невесту в объятиях, уткнувшись страдальческим лицом в ее волосы, Стокли услышал, как американские и британские силы безопасности внутри церкви кричат всем, чтобы они ложились, ложились на палубу. Хорошо вооруженный персонал в бронежилетах немедленно образовал кордон вокруг тех, кто стоял снаружи на ступеньках, приказав им тоже пригнуть свои задницы.

Внутри церкви все слышали крик Алекса. Там тоже были крики и смятение. Черт возьми, чувак, у тебя там был британский премьер-министр, у тебя было много членов королевской семьи, и у тебя были чертовы американский посол и госсекретарь. Не говоря уже о всевозможных других иностранных сановниках и некоторых известных людях Голливуда. Множество вероятных целей в маленькой церкви. Но снайпер, он застрелил невесту.

"Ради бога, позовите сюда врача", - он слышал, как Алекс снова и снова кричала прерывающимся голосом, "Ей нужен врач прямо сейчас!"

Стокли увидел выражение лица Алекса, когда тот заговорил, а затем он просто сорвался с места и побежал в горы, зная, что ни он, ни кто-либо другой ничего не может сделать для Вики, но думая, что есть что-то, что он, черт возьми, вполне может сделать для Алекса.

"Видел вспышку из дула", - крикнул он группе британских спецназовцев и парней в штатском, ощетинившихся оружием. Они выстраивались в периметр вдоль каменной стены, окружающей церковный двор. "Стрелок там, наверху, в деревьях на том холме!" Старая стена была более четырех футов высотой, но Стокли, все еще в своей утренней одежде, перепрыгнул ее в полушаге и продолжил бежать. "Ребята, вы не слишком заняты, возможно, захотите помочь мне там, наверху", - крикнул он в ответ через плечо. Если бы у британцев была хоть капля мозгов, они бы пошли с ним. Если нет, он бы пошел и поймал сукина сына в одиночку.

И когда он сделал-

Он вошел в темный лес, мшистая земля, залитая солнечным светом, но сейчас темная, хотя была середина утра, и он карабкался по корням некоторых из самых больших деревьев, которые он когда-либо видел. Он увидел старые каменные таблички, торчащие из земли под странными углами, и понял, что бежит через кладбище, теперь заросшее подлеском. Склон холма резко поднимался вверх, и ему было нелегко удерживаться на ногах в новеньких модных ботинках, которые он носил.

Должно быть, именно поэтому молодой парень в штатском смог догнать его и, черт возьми, бежать рядом с ним целую минуту. Стоук был самым быстрым парнем, которого он когда-либо знал, и вот этот светловолосый, веснушчатый парнишка подстраивался под него шаг в шаг. Максимальная скорость обычного человека в коротком спринте составляла около пятнадцати миль в час. Время Стоука было чуть меньше двадцати, а этот парень уходил от ответа. Тоже смотрит на него как-то искоса. Черт возьми, чернокожий парень ростом шесть футов шесть дюймов в полосатых брюках, черном костюме с вырезом и цилиндре вероятно, не такое уж обычное зрелище в этой лесной глуши.

"Кто ты, черт возьми, такой?" - спросил англичанин, даже не запыхавшись.

"Друг жениха", - сказал Стокли, когда они вдвоем перепрыгивали через кучу поваленных деревьев. "Кто ты, черт возьми, такой?"

"МИ-5. Безопасность. Назначен премьер-министром."

"Хорошо. Стрелок был на вершине одного из этих деревьев. Просто там, на том нависающем утесе ... Если ты-"

Парень рванулся вперед так быстро, что Стоук даже не потрудился закончить предложение. Для белого парня парень был проворен. И, если им удавалось заполучить удачу, два пистолета всегда были лучше, чем один. Стоук сорвал с головы цилиндр и отшвырнул его прочь, ускоряя шаг и сокращая расстояние между ними. И все же было тяжело бежать в паре блестящих туфель для сисси, особенно когда тебе приходилось все время смотреть вверх. Скорее всего, стрелок сбежал, но он также мог сидеть где-нибудь на верхушках деревьев, просто ожидая, чтобы пристрелить кого-нибудь вроде Стоука или парня в штатском. Трудное решение.

Такой парень, который застрелил бы невесту, только что выходящую из церкви? Сумасшедший с плоской задницей.

Он посмотрел вниз на долю секунды, увидев или почувствовав что-то, сказались все эти годы во Вьетнаме, и именно тогда он увидел растяжку. Ему удалось сдвинуть его примерно на полдюйма.

Господи, подумал Стоук, этот засранец заминировал чертов лес!

"Стой!" - заорал он на парня впереди. "Мины! Гребаные фугасы! Остановись прямо сейчас!"

Парень широко раскрыл глаза, оглядываясь через плечо на Стоука, когда тот отключил провод.

"О, Господи", - сказал Стоук, наблюдая, как парень взлетает на воздух в огненно-красном облаке крови, костей и дыма. "Иисус, проклятый Христос!"

Глаза парня все еще были открыты, когда Стокли добрался до него. Крупный мужчина опустился на колени на землю рядом с мальчиком и прижал к себе то, что от него осталось. Кровь текла у него изо рта, но парень пытался говорить.

"Скажи... скажи мне маме, что... скажи ей, что..."

"Привет. Слушайте внимательно, потому что это важно. Никто, кроме тебя, ничего не расскажет твоей маме, сынок. С тобой все будет в порядке, ты слышишь меня? Ты просто успокойся, сейчас, и старина Стоук, он останется рядом с тобой, пока не приедут медики, хорошо? Они приведут твою задницу в порядок, понимаешь? Как новенький. У тебя получится, парень, я собираюсь лично проследить за этим ".

Он сидел там, ожидая, когда мальчик умрет, осматривая глазами верхушки деревьев, используя свой носовой платок, чтобы вытереть кровь, текущую изо рта ребенка, и внезапно он снова оказался в Меконге, в центре перестрелки, крепко держась за своих солдат, слезы текли по его лицу, так много его хороших друзей и лучших приятелей-засранцев разнесло в пух и прах АК-47 Чарли, фугасами и РПГ, и все они в конце говорили о своих мамах.

Он посмотрел вниз на парня и увидел, как тот умирает.

"Ты был быстр, сынок", - сказал ему Стокли, все еще поглаживая его по голове. "Ты единственный человек на этой земле, который когда-либо обогнал старину Стоука, и, чувак, это действительно о чем-то говорит. Ты был храбрым ребенком, я мог видеть это в твоих глазах за то короткое время, что я встретил тебя. Теперь ты отправляешься в лучшее место. С тобой все будет в порядке ".

Стоук услышал шум внизу и, подняв голову, увидел трех коммандос в черном, поднимающихся по небольшому возвышению, уже нацеленных на него.

"Остановись!" - закричал он. "Остановись прямо там! Фугасы повсюду в этом проклятом месте!"

Они сделали то, что он сказал, и один из них окликнул его. "Мы слышали взрыв. Каков его статус?"

"Его статус?" Стоук перезвонил. "Его статус истек".

После того, как они забрали ребенка, Стокли повел команду британцев к месту, где, как ему показалось, он видел вспышку из дула. Стоук шел впереди, перебирая растяжки и называя их местоположение, когда наткнулся на дерево со свисающим кабелем.

В нижней части толстого проволочного кабеля была петля, а выше на кабеле из нержавеющей стали - маленькая электрическая коробка с черной и красной кнопками.

Стоук, не беспокоясь об отпечатках, потому что на нем все еще были свадебные перчатки, схватился за кабель, просунул одну ногу в петлю и нажал на верхнюю кнопку, черную. Это было как находиться в лифте без лифта. Он мгновенно взлетел над деревьями, преодолев по меньшей мере пятьдесят-шестьдесят футов менее чем за пять секунд. Когда он приблизился к вершине, он увидел большой электрический двигатель, установленный на стволе дерева четырьмя тяжелыми болтами. Электрический? На дереве? Должно быть, работает от батарейки.

Но моторизованный кабель не был удивительной вещью.

Удивительным было то, что стрелок оставил свой пистолет на дереве.

Он был прямо там, застрял в промежности на верхушке дерева. Стоук снял пропитанные кровью перчатки и теперь использовал свадебную программу, чтобы попытаться извлечь оружие, не испортив никаких отпечатков. Не сдвинулся с места. Он резко ударил по прикладу рукой, и эта штука не сдвинулась ни на дюйм. Неудивительно, что парень оставил это здесь. Нужен чертов лом, чтобы вытащить это, то, как он умудрился это туда втиснуть.

Стоук мгновенно узнал, что это была за снайперская винтовка, хотя не видел ни одной с семидесятых. Это была СВД Драгунова российского производства. Снайперская винтовка Драгунова, если быть точным. Удивительные. Сколько раз ты приезжал на место преступления и обнаруживал, что преступник оставил свое чертово оружие торчащим прямо у тебя перед носом?

Одно было чертовски точно, улики или не улики.

Парень, который убил Вики и английского парня, он давно ушел.

Глава третья

Ривер-Роуд, Луизиана

AПОСЛЕ ПОХОРОН, AЛЕКС ПОПРОЩАЛСЯ С VУ ИКИ отец, сел во взятую напрокат машину и поехал по Ривер-роуд, следуя вдоль Миссисипи на юг, в сторону Нового Орлеана. Солнце было большим кроваво-красным апельсином, светившим в открытое окно справа от него, за исключением тех моментов, когда дорога спускалась за дамбой.

Его мать выросла на этой реке; она сформировала ее раннюю жизнь, и Алекс слышал от нее истории о реке, пока ее не убили на следующий день после его седьмого дня рождения. Однажды он нашел ее потрепанный экземпляр "Гекльберри Финна" там, где тот завалился за его книжный шкаф. Она всегда говорила, что это самая правдивая книга о реке, когда-либо написанная, и, возможно, самая правдивая, лучшая книга, когда-либо написанная о чем-либо. Она читала это ему каждую ночь в те последние дни, которые они провели вместе. Гек, Том и Ниггер Джим были для Алекса такими же реальными, как любой из мальчиков в его школе, и, конечно, это был намного более интересный способ для мальчика узнать о жизни.

Послушай меня. Алекс Хоук, сказала она однажды, когда он пришел домой весь поцарапанный и окровавленный, принеся домой кота-подкидыша, мальчик, несущий кота домой за хвост, узнает то, чему он не может научиться никаким другим способом.

Ему было десять или одиннадцать лет, когда он, наконец, прочитал книгу сам. История Гека Финна заполнила множество пробелов, образовавшихся, когда история жизни его матери закончилась так внезапно. Его отец был англичанином, и он сам тоже, но у него была мать-американка, и книга помогла мальчику почувствовать связь со своей матерью, увидеть ее Америку, почувствовать ее так, как она, хотя это была история из давних времен. Хоук понял, что сейчас он думал о своей матери, потому что думать о ком-либо еще было невыносимо. Его идеей было попытаться найти дом, где она выросла, найти комнату ее детства на верхнем этаже и посмотреть из ее окна на реку.

Увидеть то, что она видела его собственными глазами.

Агент по недвижимости в Батон-Руж сказал ему, что дом все еще стоит. Историческое общество Луизианы защитило его, хотя какой-то разработчик очень старался это изменить. По словам агента, дом, названный Twelvetrees, был построен в итальянском стиле в 1859 году мистером Джоном Рэндольфом из Вирджинии. Сейчас им владела семья по фамилии Лонгстрит, но десятилетиями он не использовался и не был занят.

Алекс некоторое время вел машину, прежде чем увидел в зеркале заднего вида быстро приближающиеся синие огни и понял, что едет со скоростью более ста десяти миль в час. Быстрый, но значительно ниже скорости убегания. Ты все равно не сможешь убежать от этого, Алекс, не в этот раз, сказал он себе. Никогда. Он притормозил и съехал с обочины, ожидая, когда полиция подъедет к нему сзади, прогонит его номер через компьютер, подойдет к нему, держа руки на набедренных кобурах, спросит, какого черта он так спешил, мистер.

Синие огни с визгом пронеслись мимо него, завывая сиреной. Автомобиль с мигалками не был полицейской машиной, это был фургон скорой помощи, и он промчался мимо него и исчез за поворотом дороги. Пять минут спустя он увидел машины скорой помощи, пожарную машину и само огненное происшествие на краю дамбы. Он мгновенно понял, что дело плохо, и отвел глаза, не отрывая их от дороги впереди, снова ускорился. Он нажал несколько кнопок на радио, ища Луи Армстронга.

Он, наконец, услышал, как Сачмо поет "Ты знаешь, что значит скучать по Новому Орлеану?" Это немного помогло. Laissez les bon temps rouler. Это то, что всегда говорила его мать, ее любимое выражение. Пусть наступят хорошие времена. Черт возьми. Ты больше не мог плакать, поэтому тебе пришлось смеяться. Примерно через полчаса он увидел указатель исторического места Луизианы. "Плантация двенадцати деревьев". Он свернул на подъездную дорожку. Сачмо пел "Когда на юге наступает время сна".

Он мог видеть дом, стоящий в конце длинной дубовой аллеи. Дубы образовали над ним сплошной навес, превратив всю дорогу в зеленый туннель. Солнце было уже достаточно низко на западе, зависнув прямо над дамбой, чтобы залить всю дорогу ржавым светом. Подойдя ближе, он начал ощущать грандиозность старого дома.

Он припарковал машину под большим дубом и вышел. Его рубашка промокла от пота и прилипла к спине. Жара и влажность были частью этого места. Москиты и музыка, жуки и блюз. И мох, подумал он, сорвав горсть с низкой ветки и поворачивая спутанные серовато-зеленые нити в руке. Со всех ветвей всех дубов вокруг него свисали щупальца мха. Это было красиво, но было в этом и что-то декадентское, что-то такое, от чего у него по спине пробежал кладбищенский холодок.

Испанский мох, сказал себе Хоук, внезапно вспомнив имя. Он вышел из-под низко нависающих ветвей и посмотрел на то, что осталось от дома, где родилась его мать. Он был рад, что тот пришел. Ему пришло в голову, что ему нужно было сделать это в течение долгого, долгого времени.

Установи связь.

Это было потрясающе красивое произведение архитектуры. Четыре изящных этажа, возвышающихся над деревьями, каждый с верандой, массивные коринфские колонны, теперь окутанные тяжелыми зелеными лозами, которые почти оплели весь дом. Он поднялся по ступенькам, ведущим к главному входу, и остановился, когда достиг верха. Он увидел, что дверей не было, и вьющиеся лианы проложили себе путь через открытый портал внутрь дома.

На ступенях и провисших половицах переднего портика валялось несколько выцветших пивных банок и старых газет. Он знал, что это было иррационально - в конце концов, он не был владельцем, - но весь этот мусор не просто опечалил его, но и разозлил. Мусор был просто естественным скоплением, обычными обломками за годы человеческого пренебрежения. Тем не менее, для Алекса Хоука это казалось святотатством, осквернением. Он смахнул завесу свисающей паутины и нырнул в затхлую прохладу приемного зала.

Лестница. Это было то, что помогло ему преодолеть все уродство у его ног. Он взлетел на самый верх дома по двум плавно изгибающимся лестницам, которые пересекались, образуя площадки на каждом этаже, затем снова изгибался и поднимался выше только для того, чтобы снова присоединиться. Возможно, это была самая красивая вещь, которую Хоук когда-либо видел. Одновременно изящный и сильный, это была работа художника, заказанного кем-то, по-видимому, этим Джоном Рэндольфом, который явно хотел сделать самый функциональный светильник в доме также самым красивым.

Лестница напомнила ему о чем-то, подумал Алекс, поднимаясь по ступенькам и взбираясь вверх. Что-то в природе. Что это было? Черт возьми, он ничего не мог вспомнить в последнее время.

Алекс добрался до верхнего этажа, остановился на верхней ступеньке и вытащил старую открытку из кармана куртки. На выцветшей обложке был изображен пароход с Миссисипи, белые клубы пара поднимались от его больших черных труб, выходя из-за широкой излучины реки. На другой стороне была небольшая записка от его матери. Он читал это тысячу раз, но сейчас, стоя в ее доме, он обнаружил, что читает это вслух. И не шепчет тоже. Он произносил каждое слово громким, четким тоном, как будто обращался к невидимой аудитории, собравшейся внизу.

"Мой дорогой Александр", - начал он. "Мама и папа, наконец, добрались до Нового Орлеана, и как же нам весело! Прошлой ночью папа повел меня послушать знаменитого трубача во Французском квартале по имени Сачмо. Разве это не забавное имя? Тем не менее, он ведет себя как ангел, и я обожал его! Этим утром мы поехали по дороге вдоль реки в поисках старого дома мамы. Я был поражен, увидев, что он все еще стоит! Конечно, падение выглядит ужасно, но я отвел твоего отца на самый верхний этаж и показал ему свою комнату, когда был в твоем возрасте. Это очень глупая маленькая комната, но тебе бы она понравилась. Здесь есть большое круглое окно, которое открывается, и вы можете сидеть и смотреть на реку весь день, если захотите! Реки текут вечно, как и моя любовь к тебе. Я скучаю по тебе, моя дорогая, и мы с папой шлем тебе всю нашу любовь и море поцелуев, мамочка ".

Звук его голоса все еще отдавался эхом по всему пустому дому, когда Алекс возвращал открытку в карман. Он подошел к перилам, которые казались достаточно прочными, ухватился за них и перегнулся, глядя вниз сквозь переплетающиеся ступени в холл первого этажа далеко внизу.

"Привет", - крикнул он, прислушиваясь к эху. "Здесь есть кто-нибудь? Я дома!"

Он повернулся и пошел по коридору, пока не подошел к центральной двери. Она была слегка приоткрыта, и он толкнул ее, удивленный потоком солнечного света, все еще струящимся внутрь. Он проникал через большое круглое отверстие в противоположной стене. Отверстие находилось в нише, образованной углом наклона фронтона. Подойдя к нему, он увидел, что само окно давно исчезло, и все, что осталось, - это пустое отверстие. Прикрывая глаза от яркого света заходящего солнца, он подошел к нему и оперся обеими руками о подоконник.

Ее комната была наполнена светом каждый вечер. Здесь у нее была бы кровать. Она бы читала здесь свои книги, слушая сонату певчей птицы, сладкий аромат магнолии, доносящийся из садов. В течение дня она могла наблюдать за лодками на реке, отрываясь от своей книги всякий раз, когда слышала, как одна из них улюлюкает, появляясь из-за широкого поворота. Ночью, натянув одеяло, она опускала голову на подушку и смотрела на широкую аллею деревьев, которая вела к звездам над рекой, а иногда и к луне.

У стены стоял старый шаткий стул с прямой спинкой, и Алекс придвинул его к окну. Он сидел там, видя мир ее глазами, пока солнце, наконец, не село за дамбой и не появились все звезды, которые он мог видеть из окна своей матери.

Наконец, он встал и повернулся, чтобы уйти. Он шел по пыльным половицам, когда это дошло до него. О чем напомнили ему прекрасные винтовые лестницы Твелветриз. То существо в природе, на которое они были так похожи.

"Это ДНК", - тихо сказал Алекс самому себе, а затем закрыл за собой дверь в комнату своей матери.

Глава четвертая

Венеция

FРАНЧЕСКА СТОЯЛ В ОДИНОЧЕСТВЕ, ПИЛ ШАМПАНСКОЕ И СМОТРЕЛ выхожу на тусклые огни вдоль Гранд-канала. Слегка болотистый вечерний ветерок с воды принес туман и откинул светлые локоны с ее лба. Она позволила себе улыбнуться, стоя там, у перил балкона-террасы номера люкс в Гритти Палас. Последние итальянские детективы и агенты американской дипломатической службы безопасности пришли и ушли. Каждая группа посещала номер по меньшей мере три раза в течение недели после странной смерти нового американского посла в Италии. Они заявили, что получили от нее все, что хотели. Ложь.

Она позволила себе улыбнуться этой лжи, потому что ни один мужчина на земле никогда не получал от нее всего, чего хотел.

Три итальянских детектива покинули отель, каждый из них сжимал в руках ее глянцевую обложку с автографом восемь на десять. Два симпатичных американских агента из Государственного департамента после своего третьего визита покинули "Гритти", оставив только одно жгучее воспоминание: три восхитительных дюйма бледно-белого бедра и розовую подвязку над верхушками ее прозрачных черных чулок, которые были видны, когда она поднялась с глубокого мягкого кресла, чтобы попрощаться.

Одна из них, агент Сэнди Дэвидсон, обладала, как она чувствовала, определенным мальчишеским шармом.

"Сфумато!" - воскликнула она во время его последнего визита, и слезы навернулись на ее огромные карие глаза. "Sì! Превратился в дым! Пуф! Это то, что, как мне сказали, с ним случилось, Сэнди! Ужасно, не так ли? Ma Donna!"

Ответственный американский агент DSS горячо поблагодарила всемирно известную кинозвезду за уделенное время и извинилась за то, что задавала так много деликатных вопросов в такое ужасное время. Он был уверен, что они скоро поймают террористическую группу, стоящую за ужасным убийством Саймона Кларксона Стэнфилда. Какие-нибудь угрозы? спросил он, надевая свой плащ. По ее словам, были определенные угрозы, si, не далее как на предыдущей неделе. Ее любовник сказал, что устал постоянно оглядываться через плечо. Американское выражение, нет? Чего она им не сказала, чего им определенно не нужно было знать, так это именно того, почему ее любовник на самом деле оглядывался через плечо той теплой летней ночью неделю назад.

Через две минуты после того, как Стэнфилд оставил ее одну в постели той ночью, Франческа налила себе стакан Pol Roger и вышла обнаженной на тот самый балкон, где она сейчас стояла.

Ее маленькая серебряная птичка улетела. Красная сумка, свисающая с ее обнаженного плеча, теперь была намного легче, без тонкой ракеты. Она сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. Несколько минут тишины, чтобы поразмыслить, прежде чем она снова откроет красную кожаную сумку.

Конечно, она совершила только одну настоящую ошибку. Она глупо накинулась на Лучано на пристани, когда он попытался помочь ей с сумкой. Несомненно, цель наблюдала, видела эту поведенческую ошибку. Она не смогла улететь в Венецию; ей пришлось сесть на поезд из-за содержимого сумки. Долгая поездка была утомительной и скучной, со всеми этими просьбами об автографах. Никаких оправданий. Она потеряла самообладание там, на причале, на мгновение, и, конечно, цель увидела, что она выходит из роли.

Ей просто повезло, что он не попросил посмотреть, что такого важного было в ее сумке, не так ли? Stupido! Только глупцы могли позволить себе роскошь удачи!

Она достала два предмета из красной кожаной сумки. Телевизор Sony Watchman с прикрепленной к нему крошечной тарелочной антенной. И очень сложный спутниковый телефон, к которому она прикрепила шифрующее устройство собственной конструкции.

Сначала она включила телевизор размером с ладонь и настроила антенну. Изображение, транслируемое с установленной на носу крошечной ракеты камерой, было захватывающим.

Цель была в двадцати футах впереди, подпрыгивая и виляя и постоянно оглядываясь через плечо. Его лицо, такое красивое в покое, было маской неприкрытого страха. Он как раз выходил из Алла Наполеоника и выходил на центральную площадь. Не отрывая глаз от экрана, она быстро набрала номер на зашифрованном спутниковом телефоне. Сней бин Вазир, также известный как Паша, снял трубку после второго звонка.

"Паша?"

"Моя маленькая роза", - произнес мягкий мужской голос на классическом арабском, но с отчетливым английским акцентом.

"Sì, Pasha."

Паша давно решил называть всех женщин-хашишиюн в своем серале смерти своими "любимыми цветами зла". Его маленькие цветы зла. Каждая из его маленькой армии соблазнительных убийц имела право на собственное цветочное название, и, поскольку у Франчески было некоторое преимущество, она быстро выбрала свое любимое - Розу.

Лучшее имя было выбрано давно, много лет назад той, кто вызывала всеобщую зависть, великой красавице, происходившей из одной из старейших аристократических семей Франции. Она была самым первым наемным убийцей, нанятым для выполнения приказа паши, когда его передвижения были ограничены эмиром. Теперь она была затворницей и жила в роскоши в большом доме на острове Сите. Никто, кроме Паши, никогда не видел ее и не говорил с ней. Она была известна только как Баклажан. И называлась только выбранным ею именем, Смертоносная Паслен.

"Ты смотришь это, мой Паша?" Спросила Франческа по-английски.

"Валлах", - сказал паша. "Невероятно. Замечательная серебряная стрела доктора Сунга летит прямо и верно".

"Разве это не все, на что мы надеялись?"

"Эмир, несомненно, будет доволен, маленький цветок. Я уверен, что когда он увидит это, он будет - Подождите! Что он собирается делать?"

"Нырнуть в канал, я полагаю? Это то, что я бы сделал. Смотри! Он-"

"Джара!" Паша сказал: "Черт!"

С тех пор как он покинул Англию и вернулся в высокие горы своей родной земли, паша пересыпал свой английский арабским, а свой арабский английским.

"Не моргай, иначе пропустишь самое интересное, Паша".

"Поразительно! Как это - балансирует - в воздухе?"

"Вот почему я так влюблен в это новое оружие, Паша. Двигатели, они вращаются во всех направлениях. Доктор Сун, он объяснил мне, что это похоже на, что, английский реактивный самолет "Харриер"? ДА. Тот же принцип, только меньше."

"Они называют это "Лунь", маленькая Роза".

"Да, но "Поспешнее" - это более забавно, не так ли?"

"И он уходит под воду?"

"Конечно, Паша!"

"Да! Да! Это происходит под water...it это..."

Видеопередача внезапно оборвалась беззвучным взрывом помех.

"Аллах акбар!" - закричал паша. "Ты будешь щедро вознаграждена в Райском храме эмира, маленькая Роза".

"Аллах акбар", - ответила Франческа после того, как паша отключил звонок. Чудесное оружие сработало безупречно. Этот доктор Сун, которого она встретила на оружейном базаре в Курдистане, заслужил свою репутацию настоящего гения обращения с оружием. Биологический, химический или ядерный. Сначала он сделал себе имя на ядовитых газах, поэтому, хотя доктора звали И.В. Сун, среди знатоков он был широко известен как Ядовитый плющ.

Венецианская луна выскользнула из-за облака и залила террасу бледно-голубым светом.

"Один убит", - прошептала Франческа себе под нос, улыбаясь.

Паша, урожденный Сней бин Вазир, пятый сын Махмуда, положил трубку из чистого золота и откусил еще кусочек шоколадного печенья. Знаменитый Амос. В любом случае, рецепт. Их больше нельзя было купить, поэтому кондитеры бин Вазира готовили их дюжинами. Он нажал кнопку внутренней связи и сказал киномеханику выключить свет в кинозале. Наблюдать за смертью американца в режиме реального времени было самым приятным. Почти так же вкусно, как печенье.

"Проверни это еще раз!" - скомандовал паша.

Сней бин Вазир дважды хлопнул в ладоши. Это был сигнал двум наложницам под его широкими расшитыми шелковыми одеждами вернуться к своим обязанностям. "Смерть в Венеции!" он ревел каждый раз, когда драматическая сцена заканчивалась: "Запустите это снова!" Он записал это для коллекции подобных кассет эмира и заставил киномеханика прокручивать пленку снова и снова.

Наконец, он пресытился этой штукой. "Вон! Вон!" - сказал паша, и две обнаженные куртизанки появились, хихикая и позвякивая браслетами и кольцами, и побежали к выходу. Сней бин Вазир хлопнул еще четыре раза, давая знак своим четырем личным телохранителям, что он готов действовать.

Хотя в кинозале было много плюшевых бархатных кресел, более сотни, Паша не сидел ни на одном из них. Он путешествовал по своему дворцу в искусно вырезанном итальянском паланкине восемнадцатого века. Печально, но факт. Он вырос до такой величины, что предпочитал стул своим собственным ногам. Поскольку его вес теперь колебался около четырехсот фунтов, дворцовые врачи были обеспокоены состоянием его шестидесятилетнего сердца. Он продолжал говорить им, что это не проблема.

У него не было гребаного сердца.

Появились четверо его главных охранников, что-то проворчали и присели на корточки, каждый ухватился за один из четырех столбов паланкина и легко поднял его. Поднять пашу и его позолоченный стул не составило никакого труда, потому что Сней бин Вазир выбрал в качестве своих ближайших личных охранников, возможно, четырех величайших японских борцов сумо прошлого столетия.

Ичи, Като, Тошио, Хиро.

Сней бин Вазир, печально известный африканский султан, ныне известный по всему Эмирату как паша, отправился в Японию, чтобы сделать свой выбор. Он наблюдал и изучал мир сумо в течение нескольких месяцев, посещая бои в Токио и Хонсю, Йокогаме и Киото, прежде чем принять свое решение. В конечном итоге были похищены четверо мужчин. Захваченные, накачанные наркотиками и вывезенные контрабандой из Японии на борту личного 747-го самолета паши, они были доставлены в высокие горы караваном верблюдов. Сумос был установлен в роскошной крепости Сней бин Вазира четырьмя годами ранее. Если тогда был небольшой шанс на побег, то сейчас его вообще не было.

Фурор, который все это вызвало в Японии, был огромен. Но никто не знал, где были рикиси, и со временем экономические проблемы страны затмили эту историю.

Паша хлопнул в ладоши, и четверо охранников величественно удалились, паланкин направился по череде мраморных залов, единственными звуками в которых была музыка хрустальных струй во множестве плещущих фонтанов. Издалека доносились звуки персидской флейты и отдаленный звон бубнов. В одном из огромных сводчатых залов несколько наложниц паши танцевали для собственного развлечения.

Сумос пронес пашу мимо бесконечных дверей, отделанных кованым золотом и украшенных гиацинтами и хризолитами, украшенными драгоценными камнями. Их босые ноги бесшумно ступали по шелковым коврам, расшитым серебряными звездами и полумесяцами. На гобелене были изображены флотилии золотых дау с посеребренными латинскими парусами, скользящие по зеркальным водам Нила. Ярко окрашенные певчие птицы свободно летали во многих обширных дворах Синего Дворца, удерживаемые в плену только тонкоячеистыми золотыми сетями, висящими высоко над ними.

Наконец, королевская компания прибыла в маленькие сады, строго отведенные для главной жены паши, Ясмин. Четверо сумос осторожно опустили паланкин и, низко поклонившись паше, незаметно удалились, чтобы провести несколько часов свободного времени в своих личных апартаментах.

Их больше не держали в цепях, как буйствующих рабов или политических заключенных в катакомбах. Паша поработил их, создав рай для сумо в стенах дворца: он платил им золотом и бриллиантами, сделал их богатыми сверх всякой меры, он предоставил им выбирать самых красивых женщин в серале, предоставил в их распоряжение легионы слуг.

Тем не менее, Сней бин Вазир видел, что сумос были недовольны. Будучи проницательным наблюдателем человеческой природы, паша быстро догадался об источнике их несчастья. Они скучали по славе и преклонению, которыми их награждали на улицах и в святилищах сумо их родины.

Итак, паша построил большой зал в стиле самых великолепных святилищ сумо периода Нара восьмого века. Это было грандиозное мероприятие, с позолоченными балками из сандалового дерева, поднимающимися высоко над дохе, Кольцом. Поединки проходили каждую неделю, и присутствие энтузиастов было обязательным. Все, от капитана стражи императорского дома до самого низкого прислужника, были обязаны присутствовать, и каждое место всегда было занято.

Паше доставляли огромное удовольствие эмоции на лицах в толпе. Некоторые притворялись, он точно знал кто, и сделал мысленную пометку, но большинство были искренне очарованы, когда каждый из борцов с большим достоинством выполнил церемонию открытия дохе-ири. Во-первых, хлопанье в ладоши, чтобы привлечь внимание богов. Затем поворот ладоней вверх, чтобы показать отсутствие оружия. И, наконец, кульминационный акт - опускание каждой ноги вниз звучным ударом, чтобы изгнать все зло из дохе.

Со временем каждый из сумос приобрел преданных последователей, и к ним относились с большим уважением и даже почтением внутри стен. Они стали знаменитостями в великом горном святилище паши. То, что паша позволял сиять кому угодно, кроме своего собственного сияния, было источником большого недоумения и сплетен в казармах, где жили охранники, и среди женщин в серале.

Хотя они никогда бы не осмелились сказать это, большинство думали, что эта увлекательная глава в жизни паши может закончиться только трагедией. Огни, которые горели слишком ярко в этом дворце, имели тенденцию гаснуть. В этой солнечной системе было разрешено только одно солнце.

В дополнение к защите паши ценой собственных жизней, если это необходимо, и ежедневному ношению его в кресле, четверо сумос обучали своего нового учителя полуторавековому искусству сумо. Сней бин Вазир, бессердечный, могущественный и полный коварства, был добровольным и способным учеником. Сам Като сказал, что бин Вазир уже достиг такого уровня мастерства, что позволяет ему конкурировать с высшими чинами рикиши в Японии. Ему нужно было только усовершенствовать свои приемы, и однажды он мог бы соперничать с ними в изяществе, мастерстве и артистизме.

Сней ясно дал понять четырем рикиши, что если он когда-либо сможет победить любого из них, наказанием будет немедленное изгнание из дворца. Это была судьба, которой желал только Ити. Никакое богатство или женщины не смогли бы исцелить разбитое сердце Ичи. Днем и ночью он тосковал по Митико, ангелу, который пришел на землю, чтобы благословить его миром как раз перед его похищением. В то время как его честь запрещала преднамеренное поражение в дохе, на языке сумо, в притворном Цуки даши, это не запрещало, как он начал чувствовать, смерть мастера, который держал его в плену и которого он не почитал.

И вот, каждое утро, когда солнце поднималось над высокими стенами дворца, а разреженный горный воздух был кристально чистым от света, излучаемого снежными горными вершинами, нависающими над ним, Ичи прогуливался в одиночестве по садам, советовался со своим сердцем и внимательно слушал песню журчащих фонтанов. Он ждал чистого и невинного голоса Митико. Несомненно, однажды воды могут нашептать секретный способ, с помощью которого Ичи мог бы сбежать из своей тюрьмы и найти дорогу обратно к ее сердцу. И так возвращайся к источнику солнца.

Глава пятая

Лондон

"АТОГДА ЕЩЕ ОДНУ ПИНТУ СТАУТА, CНАЧАЛЬНИК?" DЭФФЕКТИВНЫЙ ЯИНСПЕКТОР Росс Сазерленд спросил Конгрива, перекрикивая шум в баре. Двое мужчин выбежали из театра принца Эдуарда, сбежав еще до того, как последний занавес коснулся досок. Затем они пробрались под холодным, проливным дождем в ближайший паб на Олд-Комптон-стрит. Нырнув в "Корону и якорь", они теперь более или менее удобно расположились в баре.

"Нет, спасибо. Мне действительно пора отчаливать, инспектор, " сказал Конгрив своему спутнику, взглянув на часы. "Я полагаю, пришло время подвязать разорванный рукав заботы".

"Этот мюзикл - не ваш сорт отравы, не так ли, шеф?"

Кто-то, Эмброуз Конгрив ни за что на свете не смог бы вспомнить кто - возможно, его приятель Фрути Меткалф - недавно сказал ему, что ему понравится чрезвычайно популярное музыкальное развлечение под названием Mamma Mia.

Он этого не сделал.

"Я знаю, что многим на самом деле нравится то, чему мы только что имели несчастье быть свидетелями. Откровенное кондитерское изделие в сахарной глазури, цинично рассчитанное на то, чтобы понравиться зрителям ".

"ЖК-дисплей?"

"Наименьший общий знаменатель".

"Обувь подходит, я полагаю. Мне самому это скорее понравилось ".

"Чушь! Это было из-за свадьбы, ради бога, Сазерленд. Свадьба! Как кто-то мог, теперь, когда я думаю об этом, я думаю, что это был Стики Роуленд, предложить что-то о кровавой свадьбе? Черт бы тебя побрал, чувак! Неужели в этом мире не осталось ни грамма... как бы это сказать... этого слова?"

"Приличия?" - переспросил младший сотрудник Скотленд-Ярда, не совсем уверенный, что это было именно то слово, которое искал Конгрив.

"Приличия, вот именно. Порядочность! Прошло всего сколько, две недели с- со свадьбы Виктории. Что ж. Что делать парню, кроме как пойти выпить? Я выпью еще пинту, если ты не возражаешь."

Сазерленд привлек внимание дородного бармена "Короны и якоря". "Половину горького, пожалуйста, и еще пинту сюда", - сказал он, глядя на Конгрива краем глаза. Старина был положительно угрюм, подумал он, кладя еще одну пятерку. Поймав свое отражение в дымчатом зеркале над баром, Сазерленд был поражен, увидев, каким усталым он сам выглядел.

Инспектор Сазерленд, мужчина лет тридцати с небольшим, был, как и его напарник, временно одолжен Скотленд-Ярдом Алексу Хоку. Росс Сазерленд, шотландец с высокогорья к северу от Инвернесса, был ростом где-то чуть меньше шести футов. У него было худощавое, долговязое телосложение, здоровый, румяный цвет лица, пара проницательных серых глаз и соломенного цвета волосы, коротко подстриженные, как у его американских кузенов в ЦРУ. Если бы не его сильный шотландский акцент и случайная любовь к свободным твидовым пиджакам, бывшего офицера королевских ВМС, ставшего инспектором Скотланд-Ярда, можно было бы легко принять за американца.

Но лицо, которое он теперь видел в отражении, выглядело изможденным, даже измученным. Черт возьми, они все прошли через это. Ужас смерти Вики, ее возмутительность нанесли огромный урон всем, кому был небезразличен Алекс Хоук.

Кроме самого Хоука, Конгрив казался наиболее пострадавшим, как в личном, так и в профессиональном плане. МИ-5, МИ-6 и Ярд занимались этим повсюду и делали все, что могли. Однако, к большому огорчению Конгрива, они отвергли все его попытки вмешаться.

"Что именно я должен с этим делать, Сазерленд", - сказал Эмброуз, игнорируя только что доставленную пинту. "Сидеть сложа окровавленные руки и ничего не делать? Боже милостивый!"

"Да. Это расстраивает ".

"Это вопиющее безобразие, вот что это такое", - сказал Конгрив, уже как следует подрумянившись. "Мы оба все еще работаем на Скотленд-Ярд, если я не очень сильно ошибаюсь. Кто-нибудь с Виктория-стрит говорил тебе иначе?"

Сазерленд угрюмо уставился в свою половину горького, чувствуя себя таким же расстроенным, как и его начальник. "Хм. Похоже, что мы не соответствуем требованиям Скотленд-Ярда, шеф."

У Росса и Алекса Хоука была долгая совместная история. Во время войны в Персидском заливе, когда Алекс совершал боевые вылеты для Королевского флота, Росс был прямо за ним в кормовой кабине, выполняя функции офицера навигации и управления огнем коммандера Хоука. Не дал боссу заблудиться в пустыне и, по сути, осветил самые сочные цели.

Ближе к концу этого конфликта, после особенно неприятной перестрелки в небе над Багдадом, они были сбиты самолетом SAM-7. Оба мужчины катапультировались из горящего истребителя, приземлившись в открытой пустыне примерно в тридцати милях к югу от столицы Саддама. Схваченные и заключенные в тюрьму, они едва пережили обращение со стороны иракских охранников. Сазерленда больше, чем любого другого заключенного, избивали до бесчувствия во время ежедневных "допросов". Хоук, видя, что его друг при смерти, не видел никакой надежды, кроме как сбежать из импровизированной адской дыры.

Той ночью Хоук убил нескольких охранников голыми руками. Они бежали на юг через пустыню, ориентируясь по звездам, в поисках британских или американских позиций. Дни и ночи напролет Хоук нес Сазерленда на спине. Они бродили кругами, вслепую пробираясь через песчаные дюны, когда американское танковое подразделение под командованием капитана армии США Патрика "Брика" Келли, наконец, заметило их.

Тот самый Брик Келли, который теперь был послом США при Сент-Джеймсском суде.

Сазерленд отпил полпинты и обдумал вопрос Конгрива. Почему Ярд давал им отпор на каждом шагу? Как один из ближайшего окружения Хоука, он хотел немедленных действий, а видел он очень мало.

"Они не подпустят нас к нему", - наконец сказал Росс с ухмылкой висельника, "потому что они думают, что мы слишком близко к нему".

"Слишком близко? Слишком кровавый факт?"

"Позвольте мне перефразировать это, сэр. Они воображают, что наши эмоции могут затуманить наше суждение."

Эмброуз Конгрив усмехнулся самому понятию, взял свою пинту и сделал большой глоток. Он посмотрел мимо посетителей этого несколько мрачного заведения на проливной дождь, кружащийся вокруг уличных фонарей и царапающий окна.

"Даже не разрешили осмотреть место преступления? Повернул назад на самой опушке леса, где Стокли обнаружил логово стрелка?" - спросил он воздух. "Я? Эмброуз Конгрив? У меня не хватает слов."

"Агрессивный?"

"За гранью раздражения, Сазерленд. Хорошо и далеко за его пределами. Как вы думаете, запись с места происшествия на этом этапе закончена?"

"Мы уже две недели на месте".

"Значит, запись закончена. Криминалисты и офицеры, выезжавшие на место преступления, уже давно уедут ".

"О чем вы думаете, сэр?"

"Я, черт возьми, скажу тебе, о чем я думаю. Все ли мы вообще здесь?"

"Конечно, ты не собираешься-"

"Нанести небольшой ночной визит на место преступления? Это именно то, что я намереваюсь, Сазерленд ".

"Ты не можешь быть серьезным. В такую погоду? В такой поздний час?"

Конгрив допил свою пинту, соскользнул с барного стула, собрался с силами и наклонился к лицу Сазерленда, в его глазах светилось что-то похожее если не на веселье, то уж точно на озорство. Росс не удивился бы, увидев, как он на самом деле подкручивает кончики своих нафабренных усов.

"Боже милостивый, он серьезно", - сказал Сазерленд.

"Как никогда. Дождь, кажется, немного утих. Нам лучше отчаливать. Мы просто заедем к тебе домой и заберем твой Мини. О, и твоя сумка для убийства, конечно."

"Обойти стороной?" Сказал Сазерленд, оглядываясь через плечо на забрызганные дождем окна "Короны и якоря".

Было далеко за полночь, когда Сазерленд направил гоночный зеленый Cooper Mini S на кольцевую развязку, переключил скорость на вторую, а затем ускорился в узком переулке, ведущем к крошечной деревушке Аппер-Слотер. Завесы дождя и стоячая вода на этих проселочных дорогах делали вождение немного сложным, но Росс был абсолютно уверен в своей машине, успешно выступив на ней в Гудвуде и на других трассах в гораздо худших условиях. Вспышка молнии осветила дорожный знак, когда он с ревом проносился мимо. Три мили до собственно деревни, что означает, что церковь должна была появиться слева от него в любой момент. Живые изгороди были высокими и прочными по обе стороны дорожки, и Сазерленд наклонился вперед на своем сиденье, высматривая какой-нибудь знакомый ориентир.

"Я хорошо осведомлен о том факте, что ты думаешь, что мы гоняемся за дикими гусями, Сазерленд", - сказал Конгрив, нарушая молчание и вглядываясь сквозь мутное ветровое стекло. "Но, теперь, когда мы, кажется, догоняем их, не могли бы вы немного сбросить газ?"

"Прости. Сила привычки."

Сазерленд замедлил ход, и Конгрив откинулся на спинку своего сиденья. Он посмотрел на Росса и улыбнулся. "Вообще-то, забавно с твоей стороны это сделать".

"Вовсе нет, сэр", - сказал Сазерленд, переключаясь на пониженную передачу, когда они перешли на жесткий правый поворот. "Ты был прав насчет этой поездки. Я уже чувствую себя лучше из-за этого. Неважно, что мы найдем или не найдем. Дело в том, что я продолжаю спрашивать себя, почему Вики? У Алекса бесконечное количество врагов. Но, Вики? Ах! Тогда это совершенно бессмысленно, не так ли?"

Эмброуз Конгрив сказал: "Она была убита выстрелом в сердце из снайперской винтовки. На расстоянии, где мощность используемого прицела делала погрешность минимальной. Целью была Вики. Это было преднамеренно, и это должно было причинить Алексу как можно больше боли, насколько это в человеческих силах. Я составил список каждого отдельного человека или организации, у которых была причина причинить такие мучения Алексу Хоук. Мы с тобой пройдемся по этому списку один за другим, пока не найдем... Подожди, вот твой поворот, прямо впереди, налево."

Десять минут спустя они с трудом взбирались по грязному склону холма в своих зеленых резиновых ботинках и желтых макинтошах, лучи их мощных фонарей пробивались сквозь плотную завесу дождя. Видимость вперед была менее пяти футов, и шторм, казалось, набирал силу.

"Чертов погодный фронт, похоже, доконал нас здесь", - воскликнул Конгрив, им двоим приходилось кричать, чтобы их услышали сквозь ливень и постоянный грохот раскатов грома.

"Мы почти на месте. Это на вершине холма, сразу за этим кладбищем, " крикнул Росс в ответ.

Дуга молнии на мгновение озарила маленькое кладбище ослепительно белым светом, и Конгриву удалось избежать столкновения с массивным надгробием, от которого он бы растянулся на земле. Земля теперь шла под довольно резким углом вверх, и фонарик Конгрива осветил флуоресцентно-желтую ленту с места преступления, которую парни из криминалистической службы натянули от дерева к дереву. Опора в этой вязкой жиже была ненадежной, и все, что мог сделать человек, - это просто удержаться на ногах.

"Я уверен, что офицеры с места преступления обезвредили все наземные мины", - крикнул Эмброуз впереди Сазерленду, который теперь шел впереди, почти к кассетам. Он совсем не был уверен. Он только сейчас вспомнил, что весь этот район был напичкан противопехотными минами в день убийства. Он предположил, что все они были удалены; тем не менее, это было немного рискованно.

"Есть только один способ выяснить", - сказал Сазерленд. Он нырнул под ленту, ожидая Конгрива с другой стороны.

"К черту это", - пробормотал Эмброуз себе под нос и, скользя, направился к Сазерленду, который держал для него кассету. Он нырнул под воду, сохранив все четыре конечности, и был удивлен, обнаружив, что дождь значительно утих. Посмотрев в небо, он увидел густой полог деревьев над головой и был благодарен за передышку. Он повел фонариком по дуге, высматривая одно конкретное дерево.

"Это вон там, сэр!"

"Единственное, о чем нам не нужно беспокоиться", - сказал Эмброуз, осторожно пробираясь сквозь сумрак промокшего леса, - "Это загаживание места преступления. Этот уже настолько грязный, насколько можно было желать."

"Да, я полагаю, что это наше дерево", - сказал Сазерленд, направляясь к основанию массивного дуба, его свет играл на стволе. Конгрив водил пальцами по шероховатой поверхности коры.

"Шипы", - сказал он, его глаза отслеживали луч его фонарика на самых верхних ветвях трехсотлетнего дерева. "Такие носят линейные операторы British Telecom и древесные хирурги. Видишь дорожку из маленьких проколов, ведущую вверх? Вы все еще можете видеть свежевыколотую кору."

Он отвернулся от дерева и посмотрел на Сазерленда. В глазах появился знакомый блеск, ноздри слегка затрепетали, и Росс понял, что босс учуял запах.

"Вопрос. Когда были перекрыты дороги в деревню, суперинтендант?" - спросил он Сазерленда, разглядывая влажную, покрытую листьями землю вокруг основания дерева.

"Двенадцать часов дня в пятницу, за день до свадьбы. После этого никто, кроме жителей деревни и кого-то, у кого были веские причины находиться здесь, не смог пройти."

"А дата, когда информация о местонахождении церкви впервые просочилась в газеты?"

"Первое воскресенье месяца".

"Итак, у него было две недели, чтобы разведать местоположение, выбрать нужное место, установить свой механизм, заложить минное поле и занять позицию".

"Конечно, он не провел две недели на дереве".

"Что находится по другую сторону этого холма?"

"Собственно деревня".

"Он провел последние две недели в деревне. Выдает себя за туриста, у которого есть веская причина время от времени бывать в этих лесах. Наблюдатель за птицами. Акварелист. Натуралист или что-то в этомроде. У него должен быть бинокль, какой-нибудь вместительный рюкзак. Доставляйте его снаряжение и взрывчатку по частям за раз. Завтра мы проверим все местные квартиры, посмотрим, помнит ли кто-нибудь такого парня ".

"Я продолжаю думать об этом высокоскоростном двигателе", - сказал Росс. "Я имею в виду, зачем беспокоиться о цветущей штуке? Почему бы просто не подниматься и опускаться?"

"Скорейшего бегства, Росс", - сказал Конгрив. "У меня было все время в мире, чтобы подняться достаточно высоко для точного выстрела. Но он ожидал бы, что после стрельбы бросится вверх по склону. Он хотел бы спуститься с того дерева в ужасно большой спешке."

Сазерленд кивнул головой, вытирая дождевую воду с глаз. В отличие от Конгрива, который прикрыл свою редеющую макушку шляпой от дождя или сияния и теперь был одет в старый широкополый sou'wester, он забыл захватить крышку.

"Я думаю, " сказал Сазерленд, " он провел бы там ночь пятницы, подтянув за собой кабель. Тогда мало шансов на случайное обнаружение, утро свадьбы."

"Да," согласился Конгрив, "Он мог бы просто. Как минимум, он поднялся бы задолго до рассвета. Долгая, холодная ночь там, наверху. Он бы взял еду, что-нибудь горячее, чтобы выпить."

"Я знаю, о чем ты думаешь. Но это был очень профессиональный удар. Он был бы чрезвычайно разборчив."

"И все же, Росс, сила тяжести часто на стороне закона. Люди роняют всевозможные вещи, когда смывают кровь с ванны. Парень на дереве всю ночь, ну..."

"Офицеры, работающие на месте преступления, изучат этот момент довольно тщательно".

"Следователей с места преступления, суперинтенданта Сазерленда, не следует путать с Эмброузом Конгривом".

"Извините, сэр, я только имел в виду-"

"Мы сделаем триста шестьдесят вокруг основания дерева", - сказал Конгрив, надевая пару латексных перчаток из сумки Сазерленда для убийств. "В радиусе пятнадцати футов. Ты иди в ту сторону, я пойду против часовой стрелки. Превышение требований, да? Это то, что они думают? Клянусь Богом, они надумали что-то еще, Сазерленд!"

Двадцать минут спустя, их дождевики были покрыты грязью, ветками и намокшими листьями, двое полицейских встретились на противоположной стороне дерева. "Что ж. Хороший беглый осмотр, осмелюсь сказать. Давай сделаем это снова, хорошо? Я заберу твою половину", - сказал Конгрив. Он опустился на колени и, держа факел в одной руке, начал осторожно переворачивать слои листьев другой.

Сердце Сазерленда пропустило удар, когда, не прошло и пяти минут, как он услышал восклицание Конгрива: "А-ха!"

Неважно, сколько раз он слышал, как Эмброуз Конгрив говорил это, он знал, что "ага" означает только одно. Холодный след только что стал значительно теплее.

"Что у тебя есть, шеф?" спросил он, заглядывая через плечо пожилого мужчины на мокрый черноватый предмет, зажатый между его большим и указательным пальцами.

"Не уверен. Постарайся не упускать это из виду, ладно? На что это похоже по-твоему?"

"Без понятия. Какой-то заплесневелый корень?"

Конгрив достал лопаточку и перекладывал предмет в прозрачный пластиковый пакет для улик.

"Похоже, да, именно поэтому ваши парни с места преступления пропустили это, поскольку они склонны к поспешным суждениям. Вообще-то, сигара, - сказал он, поднося прозрачный пакет к Сазерленду, чтобы тот прикурил. "Видишь следы зубов?"

Росс всмотрелся в существо с другой стороны.

"Да", - сказал он. "И, вот, выглядит как кусочек фольги от обертки, вложенный в лист обертки. Ты видишь это?"

Глава шестая

Джорджтаун

AЛЕКС HАВКЕ НЕ МОГ УСНУТЬ. HЯ НЕ МОГ ВЫНОСИТЬ, КОГДА один в своем большом пустом доме в Джорджтауне в Вашингтоне, и он не мог представить, что вернется в Англию, утопая во всем этом чертовом чае и сочувствии. Он перевернулся и посмотрел на часы у кровати. Полночь. Христос. Он включил лампу и взял свою книгу, потрепанное первое издание "У свиней есть крылья".

Вудхаус с детства был одним из немногих авторов, обладающих хотя бы малейшей способностью поднять его и привести, брыкающегося и кричащего, в сносно хорошее настроение. Он, должно быть, прочитал этот конкретный роман раз десять, и он никогда не терял своей способности заставлять его громко смеяться. Он читал пятнадцать минут, сел прямо в кровати и швырнул книгу в твердом переплете через всю комнату.

Даже Вудхауз подвел его.

Ему удалось попасть в особенно отвратительную столовую вазу из Уотерфордского хрусталя, которую кто-то прислал в качестве свадебного подарка (почему Пелхэм развернул этот ужасный предмет и оставил его там, до сих пор оставалось загадкой), которая разбилась о стену с самым приятным треском. Словно по стеклянным тарелкам ударили тяжелым деревянным молотком.

Вот. Так-то немного лучше, подумал он, жадно обшаривая глазами комнату в поисках чего-нибудь более существенного, чтобы разлететься на тысячу кусочков.

Он собирался выползти из кровати и налить себе крепкого бренди, прежде чем пробить кулаком стену, когда зазвонил телефон.

"Привет!" - прорычал он, не потрудившись скрыть свое настроение.

"Не можешь уснуть?"

"Что?"

"Я видел, как в твоей спальне зажегся свет".

"Привет, Раковина. Как, черт возьми, ты поживаешь?"

"Великолепно. На седьмом небе от счастья. Счастливее, чем свинья в-"

"Ты позвонил, чтобы подбодрить меня, не так ли?"

Консуэло де лос Рейес, Конч, была государственным секретарем США. Она была довольно красивой и с острым умом, и она жила прямо через дорогу. Сосед Хоука уже около двух лет. Она также была любовницей Алекса. Но это было так давно, что никто из них не хотел вспоминать. Проверь это. Раковина заботилась о том, чтобы помнить. И она никогда не позволяла Алексу забыть об этом.

"Привет, мистер. Помнить меня? Твой старый приятель по рыбалке?"

"Прости. У меня совершенно отвратительное настроение ".

"Хорошо. Я тоже. Давайте выпьем".

"Блестящая идея. Твое место или мое?"

"Твой. У вас гораздо лучший винный погреб. Дай мне пять, чтобы я накинул что-нибудь ".

Полчаса спустя раздался звонок в дверь, и Хоук открыл его с бутылкой "Лафита" 53-го года выпуска в руке. Старая поговорка "Жизнь слишком коротка, чтобы пить дешевое вино" никогда не казалась более подходящей. С детства прекрасно понимая, что каждая секунда нашей жизни висит на волоске, жестокость на ступенях Сент-Джонса поставила под удар самое хрупкое представление Хоука о безопасности.

Хоук распахнул тяжелую дверь.

Глаза Конч заблестели, и она обняла его, ее правая рука мягко похлопала его по плечу. Они стояли там, в дверном проеме, молча, просто держась.

Наконец, Алекс отстранился и посмотрел вниз на ее запрокинутое лицо, тихо говоря.

"Может, обойдемся без вина и перейдем сразу к текиле?" Он попытался улыбнуться, и ему это почти удалось.

"Я готовлю отвратительную Маргариту, бастер".

"Самая мерзкая, черт возьми, "Маргарита" между Ки-Уэстом и Ки-Ларго".

Эти двое встретились в Кис. Хоук был полон решимости научиться ловить костную рыбу, а Конч, кубинец, выросший на архипелаге Флорида, был признанным мастером. Она только что закончила Гарвард с новенькой докторской степенью по политологии в то лето, когда они встретились. Свободная душа, взявшая годичный отпуск, чтобы решить, что делать со своей жизнью, и тем временем неплохо зарабатывающая на жизнь проводником по костям в Чика Лодж на Исламораде.

Бар Cheeca's с видом на океан был любимым местом отдыха местных капитанов и костяных гидов, и Конч встретила высокого англичанина с вьющимися черными волосами там в тот день, когда он приехал. В отличие от большинства туристов, которые щеголяли в ярких рубашках для тропической рыбалки, Алекс Хоук был одет в простую темно-синюю льняную рубашку, рукава которой были закатаны до локтей на его мускулистых предплечьях.

"Бармен вон там сказал мне, что ты направляешься сегодня вечером на ужин в Ки-Уэст", - сказала ему загорелая, невероятно красивая женщина в тот первый день. На ней были шорты цвета хаки и хлопчатобумажная рубашка кораллового цвета, которая почти не скрывала ее пышную фигуру.

"На самом деле, да, это я", - улыбаясь, ответил Хоук, уже попавшийся на крючок, но еще не в лодке.

"Плохая идея", - сказала она, качая головой.

"Неужели? С какой стати это должно быть?"

"Уровень преступности там взлетел до небес", - невозмутимо заявила она. "Начальник полиции - мой хороший приятель. Только между нами, он говорит мне, что количество шлепков от проезжающих мимо людей утроилось за последние шесть месяцев ".

Хоук, имевший некоторое представление о сексуальной демографии Ки-Уэста, громко рассмеялся.

В течение часа у Конча появился новый клиент по ловле костей. Двенадцать часов спустя они гуляли по равнинам, светило солнце, пиво было холодным, и у них уже было много воспоминаний. Алекс оказался способным учеником, хотя у него и не хватило терпения, необходимого для коварного мистера Боуна. Он получал огромное удовольствие, ловя акул на легкие снасти, сражаясь с ними всю дорогу до лодки с отмелями. "Так немного спортивнее, тебе не кажется?" - сказал он со своей мальчишеской ухмылкой, его спиннинговое удилище было согнуто пополам большой акулой.

Неделя "Будвайзера", Баффета и самых красивых закатов, которые когда-либо видел Хоук, закружила бы их, постоянно вращая по орбитам друг друга. Влюбленные, друзья, влюбленные, друзья. В последний раз они остановили колесо на друзьях, и с тех пор так оно и было.

"Открывает собственную дверь", - сказала Конч, следуя за Хоуком на кухню. Она увидела ложку, торчащую вертикально в наполовину съеденной банке макарон с сыром. "У персонала выходной? Где милый старина Пелхэм?"

"Дорогой старина Пелхэм наверху, в своей постели. Боюсь, я плохо себя чувствую. Я отнесла немного томатного супа и тостов старику, но он не притронулся к ним ".

"Я должен сказать, что я ошеломлен тем, как ты несешь ему поднос".

"Неужели? Почему?"

"Я не знаю. Это мило. Девчачьи штучки, может быть. Где лаймы? И тебе лучше сказать мне, что у тебя есть лаймовый сок, Сахарный."

"Вон в том большом холодильнике. Я принесу текилу со столика с напитками. Вернулся в тик."

Конч открыла дверцу из нержавеющей стали и стояла, уставившись в холодильник, ничего не видя.

Бог. Она была рада видеть, что сжатая верхняя губа Алекса все еще была цела; и поразительно голубые глаза над его выступающими скулами были ясными. Но странно пустой. Наполненный болью и в то же время такой ужасно пустой. Она видела в них боль, и это было все, что она могла сделать, чтобы сохранить глупую улыбку на лице, держать свои руки при себе, держать рот на замке. Она хотела подбежать к нему, обнять его, сказать ему, что все будет хорошо, рассказать ему тысячу вещей, правду о том, что она все еще чувствовала, как больно видеть, как ему так больно.

Поскольку она не могла и никогда не стала бы делать ничего из этого, она достала из холодильника белую фарфоровую миску, полную лаймов, поставила миску на столешницу, нашла нож и начала нарезать крошечные зеленые лаймы и выжимать терпкий сок в миксер.

У нее была темная, тайная любовь. Она каким-то образом научилась с этим жить.

Они сидели на полу в библиотеке перед камином, который развел Алекс, и уже наполовину выпили маленький кувшинчик "Маргариты", прежде чем кто-либо из них смог что-либо сказать.

"Что ж, у тебя все еще есть это, малышка", - сказал он ей, глядя на пламя. "Возможно, это самая подлая "Маргарита", когда-либо созданная мужчиной или женщиной".

"Алекс?"

"Да?"

"Что ты собираешься делать? Я имею в виду-"

"Я? О, боже. У меня нет ближайших планов. Помимо поиска кровавого ублюдка, который убил мою жену, я имею в виду. Найти его и вырвать его окровавленное сердце. Помимо этого, я-"

"О, Алекс, мне так жаль. Итак-"

"Давай не будем этого делать, Конч. Я не могу говорить о себе. Давай поговорим о тебе. Что происходит в мире? Я не часто бывал там в последнее время. Понятия не имею."

"Ты действительно хочешь знать?"

"Я знаю. Действительно."

"Ладно. Ты спросил. На самом деле, так случилось, что мировой кризис прямо сейчас лежит на моих хрупких плечах ".

"Скажи мне".

"Кто-то, кажется, решил, что это хорошая идея - убрать пару наших послов, Алекс. Двое из них были убиты за последние две недели ".

"Господи. Я был в Луизиане, когда получил известие об убийстве Стэнфилда в Венеции. Прости, что я не позвонил тебе. Старина Саймон Стэнфилд был настоящим женоубийцей. Я не удивлюсь, если один из них вернет должок. Был еще один?"

"Сегодня ночью. Около шести часов назад. Бутч Макгуайр. Наш посол в Саудовской Аравии. Ты встречался с ним. Он ужинал со своей женой Бет в их любимом ресторане в Эр-Рияде. По словам Бет, он вдруг на мгновение стал очень жестким, посмотрел на нее широко раскрытыми глазами, а затем просто упал на полпути к еде. Видимой причины смерти нет. Ему было всего сорок пять лет, Алекс. Отличное здоровье. Я заказал вскрытие."

"Аневризма. Инсульт?"

"Может быть. Два посла за две недели. Я привел всемирную службу дипломатической безопасности в полную боевую готовность. Могло быть совпадением. Или, это могло быть только началом чего-то худшего. Лэнгли и Бюро фиксируют множество все более интересных сообщений сотовой связи. Не могу вдаваться в подробности, но назревает что-то серьезное, Алекс. Джек Паттерсон сам руководит этим шоу для меня ".

Алекс Хоук посмотрел на нее. "Текс?" - спросил он.

Джек Паттерсон, легендарный шеф техасских рейнджеров, ныне в штате, был одним из лучших людей, которых когда-либо знал Хоук. Происходя из длинной линии техасских служителей закона, Паттерсон был прямым потомком раннего техасского рейнджера Джона "Джека" Паттерсона. Индеец-команч, перешедший на другую сторону и сражавшийся с Паттерсоном в 1840 году, слишком часто называл молодого капитана рейнджеров Храбрецом.

Храбрость была качеством, которое все еще передавалось в семье. Как и большинство людей в Вашингтоне, Алекс называл потомка капитана рейнджеров, человека, который сейчас отвечает за DSS, "Текс".

"Однажды я спел дуэтом с Тексом. В Марокко было то посольство, которое не было взорвано, помнишь?"

"Верно. Он по-прежнему отдает тебе должное, Алекс."

"Да, ну, он все еще лжец. Великолепный парень. Превосходный офицер криминальной разведки, " сказал Алекс.

В его глазах был свет. Первый свет, который она увидела там с тех пор, как увидела его, стоящего у алтаря две недели назад и наблюдающего, как его будущая невеста идет к алтарю.

"Тексу могла бы снова понадобиться твоя помощь, Алекс. Он сам мне так сказал. Черт возьми, мы все могли бы. Вас спрашивает сам президент. Они оба также просили меня не говорить тебе этого. Они знают, что ты ранен. Что сказал Текс, было: "Я не могу позвонить Алексу, Конч, этому парню, ведь он на скамейке запасных". Он также знает, что у тебя есть какие-то огромные личные счеты, которые нужно свести."

"Да. В этом отношении вы попали в точку ".

"Алекс, я знаю, ты, должно быть, ужасно страдаешь".

"Я разберусь с этим".

"У меня есть... место. Куда ты мог бы пойти на некоторое время. В ключах."

"Уйти?"

"Будь один. Это не так уж много. Просто прославленная рыбацкая хижина на Исламораде. Но это на воде. Ты мог бы ловить рыбу. Любуйся закатами. Возьми себя в руки."

"Очень любезно. Возьми себя в руки."

"Прости".

"Вовсе нет. Это я, Конч, не ты."

"Алекс, у нас серьезные неприятности. Не ставя под угрозу мое правительство, я могу сказать вам, что мы наблюдаем, как разворачивается своего рода сценарий Армагеддона ".

Алекс и его старый друг несколько мгновений смотрели друг на друга. В его глазах она увидела, как его сердце и разум борются друг с другом. Видел, как они двигались в противоположных и одинаково мощных направлениях. Одним из способов была месть. Другой, его высокоразвитое чувство долга.

"Дай мне неделю", - наконец сказал он, помешивая в огне. "Передай это Тексу от меня. Мне до смерти надоело хандрить, жалея себя. Одна неделя. Скажи ему, что я уйду с чертовой скамьи подсудимых так быстро, что он никогда не узнает, что я там был ".

Конч улыбнулась и протянула руку, чтобы погладить его по щеке.

Алекс снова ткнул кочергой в поленья, и в дымоход поднялся сноп искр.

Он бы как-нибудь отомстил за смерть Вики. Кто-нибудь заплатил бы. Заплати дорого, и как можно скорее. Подобно прославленным линкорам королевского флота, на которых его предки прошли через две мировые войны, миссией Хоука в жизни было отдавать, а не получать.

На данный момент долг победил.

Глава седьмая

Мозамбик

BВ WАЗИР, ЗА ГОДЫ ДО ТОГО, КАК ОН ПРИОБРЕЛ БОЛЬШУЮ богатство и дурная слава, глубоко влюбился в одну из самых богатых женщин в мире. Ее отец, который был известен на всем Ближнем Востоке просто как эмир, обладал огромными запасами нефти, а также минералов, урана и золота внутри неприступных горных хребтов своей маленькой страны. Несмотря на свое огромное богатство, глубоко религиозный эмир жил жизнью аскета, избегая любых предметов роскоши. Но, когда дело касалось счастья его единственной дочери, его щедрость не знала границ.

Сней бин Вазиру было всего двадцать лет, и он был сыном скромно преуспевающего ювелира. Он жил там, где родился, в деревне Озмир, пышном оазисе, расположенном у подножия гор на южном побережье эмирата. Он встретил прекрасную Ясмин в ночь перед ее шестнадцатилетием.

Ее отец разрешил Ясмин в компании четырех служанок в тяжелых вуалях посетить маленький магазинчик его отца на базаре. Махмуд продавал только лучшие камни, и он с гордостью показал их Ясмин.

Сней, прячущийся в тени кладовой, куда он был сослан своим отцом, мог только с изумлением смотреть на это существо в маске. Он не мог видеть ее лица; но ее осанка, ее манеры, ее голос, даже ее длинные изящные пальцы захватили его. Он был полон решимости взглянуть на это лицо. Услышь музыку, которая, несомненно, была ее голосом. В его воспаленном сердце созрел план доставить ей лично огромный бриллиант изумрудной огранки. И вот, в ту самую ночь он перелез через стену сада эмира и спрыгнул в заросли среди пальм и платанов.

Она стояла в одиночестве у фонтана, тихо напевая себе под нос. Она услышала его приближение и развернулась, готовясь позвать свою охрану. Ее идеально красивое лицо омрачилось гневом. Но улыбка на грубовато-красивом лице мальчика и лунный свет, сверкавший на огромном бриллианте, который он протягивал, заставили ее замолчать. Его темные глаза, прикрытые тяжелыми веками, завораживали. У него была особая сила воли. Чувствительный и гордый, мальчик был одержим жестокими скрытыми побуждениями, которые светились в его черных глазах, жестокостью, маскирующейся под страсть. Невиновная во всех злодеяниях, Ясмин была загипнотизирована. К тому времени, когда их губы встретились мгновениями позже, они были влюблены.

"Сейчас я бедный мальчик и недостоин твоей уважаемой любви", - сказал ей Сней бин Вазир той ночью. "На рассвете я отправляюсь в долгое путешествие на поиски своей удачи, дорогая Ясмин. Но однажды ночью, клянусь, я еще раз перелезу через эту жалкую стену и объявлю тебя своей."

Он сколотил свое первое настоящее состояние в Африке, на огромных, залитых кровью кладбищах слонов в Мозамбике.

Когда прибыл молодой Сней бин Вазир, на побережье Суахили было много браконьеров. Это было в начале восьмидесятых, до запрета на торговлю слоновой костью, введенного в 1989 году СИТЕС, Конвенцией о международной торговле видами, находящимися под угрозой исчезновения. Сней бин Вазир, неугомонный, блестящий, с богатым воображением и, несмотря на некоторые причудливые выходки, в высшей степени практичный, слышал, что на торговле слоновой костью все еще можно сколотить состояния. Бивень, но также и волшебный рог носорога.

Рог носорога на протяжении веков высоко ценился в арабских странах по двум причинам. Измельченный в мелкий порошок и размешанный с соком кокоса, он получился самым подходящим афродизиаком. Исторически он также высоко ценился как материал для рукоятей кинжалов. Мертвый носорог продавался за десять долларов на открытом рынке в Мозамбике. Сней бин Вазир мог бы продать измельченный рог в Йемене, например, по цене 7000 долларов США за килограмм.

Так было всегда. Спрос на столь желанную слоновую кость был настолько велик в древних арабских цивилизациях, что к 500 году до н.э. огромные стада слонов в Сирии были полностью истреблены. Каких только животных не убивали торговцы слоновой костью, римляне ввозили тысячами для веселой бойни в Большом цирке. Когда запасы в Средиземноморье иссякли, арабские исламские династии установили торговые отношения с народами к югу от Сахары, а позже и вдоль побережья Центральной и Западной Африки.

Если в Мозамбике было много браконьеров, когда прибыл молодой Сней бин Вазир, то после его отъезда их было намного меньше. Бин Вазир мог терпеть многое, и иногда терпел, но больше всего он ненавидел конкуренцию. Браконьеры начали находить мертвых вскоре после его прибытия. Странные судьбы постигли их. Один повесился на своих гениталиях в заброшенной конюшне и умер от голода. Один бросился в костер для приготовления пищи, другой прыгнул в чан с кипящей смолой, а еще один насадил себя в кустах на бивень из слоновой кости с ядовитым наконечником. Четверо погибли, когда взорвался их грузовик tusk . Все это было очень таинственно.

Естественно, ходили слухи, что эта волна странных самоубийств совпала с прибытием бин Вазира в юго-западную Африку, но у кого из оставшихся среди них хватило смелости указать на него пальцем?

После того, как он в достаточной степени обескуражил профессиональных браконьеров, он принялся за всех жителей деревни, которые все еще были достаточно глупы, чтобы посягнуть на его быстро растущую монополию. Его решение было довольно дешевым и простым. Он ввел стимулы, поощряя своих агентов ходить от деревни к деревне и отрубать кисти, а иногда и предплечья, всем мужчинам.

"С короткими или длинными рукавами?" спрашивали его люди, размахивая мачете, насмехаясь над браконьерами, которых они выследили и поймали в бунду. Ответ всегда был один и тот же, потому что "длинные рукава" означали, что ты потерял руку, но должен был держаться за нее.

Бин Вазир заверил свою собственную растущую армию браконьеров, что этот метод борьбы с конкурентами обеспечит выполнение их квот, не говоря уже об их собственной продолжительности жизни.

Это было время после революции в Мозамбике, когда страна наконец завоевала независимость от Португалии после кровопролитной десятилетней борьбы. Но враждующие группировки непреднамеренно сговорились подарить бен Вазиру две большие военные трофеи: две революционные идеи браконьерства, которые, объединившись, навсегда изменили бы его судьбу.

Вертолет. И фугас.

Традиционно африканские и азиатские браконьеры убивали слонов из мощных винтовок. Вы бы застрелили животное, подошли к нему и отрубили ему морду мачете. Ты бы обнаружил стадо, подобрался на разумное расстояние и раскрылся. Ты должен был убить их всех. Ни одному животному не было позволено сбежать. Несмотря на то, что они были бесполезны, телята и беременные самки были забиты. Из-за их замечательной памяти любой слон, который избежал резни и присоединился к другому стаду, заразил бы новое стадо паникой.

Проблема с браконьерством на слонов, как вскоре обнаружил бин Вазир, заключалась в том, что вам приходилось убивать их по одному за раз.

"Слушай, Типпу Тип, внимательно", - сказал он своему шефу той давней ночью в Мапуту. "Тебе понравится эта идея".

У огромного африканца, сидевшего через стол от него, была кожа настолько черная, что казалась синей, и у него были крупные зубы цвета слоновой кости, которые, когда он улыбался, были похожи на ряд клавиш пианино, окрашенных в красный цвет соком орехов бетель. Этот человек был свирепым воином из деревни Личинга в северной провинции Ньясса. Помимо того, что Типпу железной рукой управлял всеми полевыми агентами бин Вазира со стальным мачете, он отлично разбирался в цифрах.

Африканский вождь улыбался, но не бен Вазиру. Они сидели за маленьким столиком возле сцены в клубе Xai-Xai, наблюдая, как толстые стриптизерши разминаются и потеют в густом дымном свете. Один особенно непривлекательный танцор уже некоторое время трудился над ними. Мрачный городок Мапуту, примостившийся на утесах с видом на Индийский океан, был наводнен такими женщинами. Большинство из них были бывшими девушками из потогонных цехов, которые сидели за своими скамейками, выполняя сдельную работу, когда, наконец, пришли к великому осознанию.

Они сидели на золотых приисках.

Типпу, уставившись на вертящуюся женщину, вгрызался в кусок мяса бегемота, который он купил ранее на рынке Замбези. Сней безуспешно пытался поймать его взгляд.

"Ты слушаешь или смотришь, Типпу?"

"Я наблюдаю, Бвана".

"Послушай".

Огромная черная голова на мгновение повернулась в направлении Сней.

"Ар послушай", - сказал он.

"В последнее время я кое о чем задумался. Идея, которая пронизывает мой разум с самым благородным совершенством. Я не сложный человек, Типпу. Я голодный человек. Человек, страдающий от жажды. Я жажду крови и я алчу золота. Всегда. Так, как паломник, давно заблудившийся в пустыне, мог бы тосковать по воде. Сейчас, в этот момент, я чувствую себя паломником, который мельком увидел огромный оазис, лежащий прямо там, за следующей дюной ".

Типпу Тип оторвался от хрюкающего, извивающегося существа над ним и обратил свои кроваво-красные глаза на своего работодателя. Типпу думал, что арабский мальчик с дикими глазами был слегка ненормальным, по крайней мере, ненормальным, хотя Типпу никогда не встречал музунгу, белого человека, который был бы более свирепым в получении желаемого. Если бы вам пришлось работать на белого человека, Бвана бин Вазир был настолько хорош, насколько это возможно. Султан, как его теперь иногда называл Типпу, выставил всех бывших португальских хозяев Африканца, многих из которых он сам убил, идиотами.

"Послушай, Бвана султан", - громко сказал Типпу, и многие головы повернулись в их сторону. В голосе Типпу Типа был рокот далекого грома из страны без границ. Он сделал большой глоток чибуку, местного зелья, которое сошло за пиво. Он сказал: "Какое сокровище находится в этом огромном оазисе, султан?"

"Кровь, Типпу. Кровь и золото."

"Да, Бвана. Оба хороши."

"Я хочу купить вертолеты. Два, может быть, три для начала."

"Вертолеты?"

"Вертолеты", - ответил султан, его глаза сверкнули. "Я говорю тебе, Типпу, ты сойдешь с ума от этой идеи. Не стесняйтесь называть меня гением, как только я объясню это ".

"Ты можешь рассказать это?"

"Нет. Это секрет. Очень секретно. Я продемонстрирую все, Типпу Тип, но только когда все будет на месте ". Сней шумно облизал пальцы, один за другим. Он ел жареных кузнечиков из бумажного пакета.

"Бакшиш, бакшиш! Сколько, " хотел знать Типпу, " султан заплатил за эти вертолеты?"

"Султан заплатит столько бакшиша, сколько потребуется".

"Хорошо. Я знаю человека на побережье. Beira. Француз. Я могу поговорить с ним ".

"Проследи за этим".

Типпу Тип кивнул своей огромной головой и перевел свой красный взгляд на гигантскую обнаженную женщину, нависшую над ним, ее отвисшие груди, скользкие от пота, хлопали и покачивались вместе, свисающие мочки ушей были опасно тонкими из-за тяжелых медных колец сережек.

"Послушай этого, сэр. Не такой уж и большой."

"Не такой уж и большой? Одни только ее соски, должно быть, весят по двадцать стоунов каждая." Бин Вазир вспомнил, что Типпу однажды был женат на такой же гигантской самке, но та давным-давно умерла от лихорадки Черной Воды.

"Прости ее, Бвана. Я ей нравлюсь. Видишь? Она любит подшучивать надо мной".

"Ha! Она твоя, Типпу! Она будет ждать в твоей палатке, когда ты вернешься из Бейры завтра вечером. С подписанным заказом на поставку трех вертолетов. Ты можешь танцевать джигу-джигу всю ночь ".

Типпу коротко улыбнулся, а затем выражение его лица снова сменилось каменным молчанием. Его лицо, подумал бин Вазир, временами выглядело точь-в-точь как африканские маски, выставленные на продажу в пыльных антикварных лавках на базарах Мапуту.

Та ночь стала началом новой эры для бин Вазира и Типпу Тип, торговцев слоновой костью. Типпу вел свой грузовик по грязной, изрытой колеями прибрежной дороге в Бейру. Там он встретил человека, известного как Капитан, и тот купил три подержанных французских вертолета по сто тысяч за каждый. Транспортные вертолеты Alouette III, которые он купил, были одними из первых, которые были проданы в странах Третьего мира. Бин Вазир приказал капитану импортировать трех пилотов вертолетов, недавно уволенных из Французской воздушной армии, и вскоре обучал их навыкам, которые сам вырабатывал по ходу дела.

Однажды утром, в невыносимую жару, он вызвал Типпу Типа к себе в палатку и сказал, что пришло время для объяснения его теории "оазиса". Типпу нашел Сней сидящим за раскладным столом для агитации и просматривающим свои карты. Провидец носил на каждом бедре большой пистолет "Смит и Вессон" с рукояткой из слоновой кости, а за поясом у него был заткнут хлыст из шкуры носорога. Пока он говорил, Типпу услышал рев трех алуэттов, спускающихся и приземляющихся прямо за палаткой бин Вазира.

Двадцать минут спустя они кричали над верхушками деревьев в поисках слонов. Бин Вазир сидел впереди, рядом с пилотом, подпрыгивая на своем месте второго пилота, как ребенок. Типпу сидел на откидном сиденье прямо позади него в грузовом отсеке. Пилот и двое его пассажиров были в наушниках, чтобы перекрикивать рев. Типпу никогда не видел босса таким взволнованным.

Три вертолета строем пронеслись над бескрайней саванной; они летели низко над розовыми облаками, которые на самом деле были огромным количеством фламинго, поднимающихся с отмелей содовых озер, окаймленных золотыми горами. Облака пыли тоже поднялись, но это были всего лишь стада рогатых животных: куду, эланд и импала, слонов пока не было.

"Там!" - крикнул бин Вазир. "Хвала Аллаху, в этом стаде должно быть три сотни! François! Свяжись по радио с двумя другими пилотами и передай им наши координаты. Мы собираемся творить историю, друзья мои. Просто подожди!"

Он повернулся на своем сиденье и улыбнулся Типпу Типу через плечо.

"Типпу!"

"Sah!"

"Ты вспомнил о камере?"

Типпу похлопал по своей большой холщовой сумке через плечо и кивнул.

"Видеокамера, да, сэр, две пустые кассеты, Бвана", - сказал он.

"Превосходно", - сказал бин Вазир, отстегивая ремни безопасности и протискиваясь мимо пилота к задней части вертолета. "Приготовься начать стрельбу, Типпу", - сказал он. Взяв в руки русский пистолет-пулемет, он начал хихикать над собственной ужасной шуткой.

Он скользнул в открытую дверь по правому борту, пристегнулся к брезентовым ремням безопасности и сел в проеме, положив автомат на колени. Появились два других вертолета; они летели широким строем, по три в ряд, наступая на пятки теперь уже панически бегущему стаду слонов.

Сней открыл огонь, стреляя поверх голов слонов. Двое из его самых доверенных браконьеров, сидящих в открытых отсеках двух других вертолетов, тоже начинают стрелять. К восторгу Сней, сочетание ревущих вертолетов и пуль, пролетающих над их головами, позволило Сней направить стадо в любом направлении, которое он пожелал.

"Да, Франсуа, давай отведем их прямо на юг!"

Два других пилота услышали его, и теперь все три вертолета резко накренились вправо, оставаясь прямо за грохочущим стадом. Широкая улыбка появилась на лице Сней. Стадо повернуло на юг.

"Разве я не говорил тебе, что это гениально, Типпу Тип? Посмотри на них! Я мог бы отвезти их в Париж, если бы захотел! Прямо по Елисейским полям!"

"Куда ты их ведешь, султан?"

"Ты увидишь, Типпу! Будь терпелив, и ты увидишь!" Сней кудахтал, как мафизи, дикая гиена.

Первый взрыв прогремел четырьмя минутами позже. Слониха, матриарх стада, была впереди и первой вступила на минное поле. Три ее ноги были мгновенно оторваны. Она упала без сил. Теперь взрывы раздавались быстро, когда триста охваченных паникой слонов вступили на огромное минное поле. Это был праздник крови, фонтаны этой дряни, красные струи повсюду, куда ни глянь. Все было именно так, как Сней себе это представлял, и его сердце пело от радости истинного свершения.

"Франсуа!" - закричал он. "Прямо здесь! Наведи курсор на этого большого быка...Я иду ко дну!" Сней просунул ногу в жгут проводов и ухватился за поручень, установленный в открытом отсеке.

"Но шахты, Зей-"

"Сделай это!"

Вертолет выровнялся и завис примерно в двадцати футах над умирающим слоном. Сней нажал кнопку, которая позволила бы ему быстро спуститься. Теперь у него в руке было острое, как бритва, мачете, и когда он опустился достаточно низко к голове быка, он рассек ему лицо. Сначала с правой стороны, затем с левой. Слон, как и те, кто его окружал, был все еще жив. Он взревел от боли, когда Сней вырвал клыки из его окровавленной головы. Рядом с быком лежал маленький теленок без ног, и бин Вазир в безумном порыве доброты воспользовался одним из его телят.357 шестизарядных пистолетов "Магнум", чтобы избавить бесполезного звереныша от страданий.

Типпу, глядя через объектив своей видеокамеры на сцену под ним, уставился с открытым от изумления ртом. Взрывающиеся слоны летели во всех направлениях, насколько вы могли видеть. Тонкий красный туман поднялся с равнины. А потом был султан, дико раскачивающийся на конце своей привязи. Типпу не мог слышать его из-за рева роторов и двигателей с турбонаддувом. Но он мог видеть достаточно окровавленного бин Вазира, чтобы знать, что тот истерически смеялся, рубя и кромсая.

Этот белый человек, он наполовину гиена, решил Типпу в тот момент. Наполовину человек, наполовину дикая собака. Рычащее существо, которое поглотило бы весь мир, если бы могло, поедая все подряд, дробя кости и камни зубами, но ничего не выплевывая.

У Снейя бин Вазира, похоже, была склонность к коллекционированию прозвищ и субрикетов, чтобы соответствовать имени, которое он создавал для себя в мире. В Африке его называли султаном. Позже, в Лондоне, он будет называть себя Паша. Но имя, которое Типпу Тип дал ему в тот день, в день первой большой резни слонов, останется со Снейем бин Вазиром на всю оставшуюся жизнь.

Типпу Тип назвал его Мафизи.

Мир узнал бы его как Собаку.

Глава восьмая

Темная Гавань, Мэн

DЭЙРДРЕ SЛЕЙД ВЫГЛЯНУЛА Из СВОЕЙ СПАЛЬНИ НАВЕРХУ окно при звуке приближающегося мотора. Было слишком туманно, чтобы что-то разглядеть, даже при свете прожекторов на скалах и одного в конце причала. Но по характерному дребезжанию мотора она поняла, что это древняя лодка Амоса Маккалоу для ловли лобстеров. Мило с его стороны привести свою внучку в такой вечер на гороховый суп, как этот. Может, у него и не все в порядке с мозгами, подумала Дейдра, но, клянусь Богом, у Амоса Маккалоу все еще были его добрые старомодные манеры янки.

Она посмотрела на свои маленькие вечерние часики с бриллиантами и бросилась обратно в свою гримерную, ее щеки выпустили небольшое дуновение воздуха. Почти семь. Она опоздает, если не уберется с острова к половине восьмого или около того. В приглашении было указано ровно восемь, и до причала яхт-клуба Дарк-Харбор на китобойце было добрых двадцать минут. В такую ночь, как эта, с по-настоящему густым туманом, это легко могло занять у нее полчаса.

Старая гвардия все еще серьезно относилась к приглашениям в этой части Мэна. Появись немного позже, или немного взвинченный, или, что еще хуже, не приходи вообще, и ты определенно будешь темой А в Пляжном клубе на следующее утро. Дейрдре на протяжении многих лет была виновна во всех трех проступках.

Слава Богу, Амос позаботился о том, чтобы его внучка Милли, няня, пришла вовремя. Чарли и Лора, пяти и шести лет, поужинали макаронами с сыром и уже приняли ванну и были в пижамах с Гарри Поттером. Она и двое ее детей устраивали бал здесь, на Пайн-Айленде, трое единственных обитателей большого старого дома на скалах, который ее родители купили в пятидесятых. Это был дом, в котором она выросла, и она обожала каждый затхлый уголок и щель.

Дейдра добавила немного блеска к своей помаде и отступила назад, чтобы посмотреть на себя в зеркало в полный рост. Черное платье от Шанель. Белый жемчуг. Черные атласные туфли на каблуках от Manolo Blahnik. Довольно неплохо для стареющей красотки, подумала она, играя со своими светлыми волосами до плеч. Определенно, достаточно хорош для ужина Исторического общества штата Мэн в яхт-клубе Дарк Харбор.

Она сделала быстрый глоток из бокала Шардоне из продуктового магазина, стоявшего на зеркальной поверхности ее туалетного столика.

Боже, она ненавидела эти вещи. Особенно когда ей пришлось уехать без мужа. Тем не менее, было забавно привезти детей обратно в Мэн на пару недель. В их школе в Мадриде были весенние каникулы. Эван, конечно, должен был быть здесь. Но в последнюю минуту ему помешала работа. Он пообещал присоединиться к ним, если сможет уклониться от каких-то срочных ближневосточных переговоров в Бахрейне на несколько дней раньше. Она не задерживала дыхание. Это были трудные времена для дипломатов, и Эван очень серьезно относился к своей работе. Он явно был на взводе, разговаривая по телефону сегодня вечером. Что-то беспокоило его.

Что-то происходило в солнечном Мадриде.

Он не стал бы, или, что более вероятно, не смог бы говорить об этом. Что он сказал ей, когда они прощались в зале ожидания мадридского аэропорта Барахас? Держи ухо востро, дорогая. Будет намного хуже, прежде чем станет лучше. Она ждала большего, но по его глазам видела, что этого не последует. За эти годы она научилась не спрашивать. У них был хороший брак. Если было что-то, что нужно было сказать, и это было что-то, что можно было сказать, это было сказано.

Она положила трубку и села на кровать, глядя на клубящийся туман за окнами спальни. Береги его, прошептала она, на тот случай, если там действительно кто-то был и подслушивал. Ты обеспечиваешь его безопасность.

"Привет, Амос", - сказала Дейдре, спускаясь по лестнице. Все, что она могла разглядеть сначала, были его желтые резиновые сапоги и штанины от костюма для плохой погоды, но она узнала бы эту стойку где угодно. Широко расставленная поза старика, который провел годы на скользкой мокрой палубе сильно качающейся лодки для ловли лобстеров.

"И, привет, Миллисент", - начала говорить Дейдра. "Это ужасно мило с твоей стороны-"

Это была не Миллисент.

"Привет", - сказала девушка, подходя к ней с протянутой рукой. У нее было несколько цветов, завернутых в газету. "Вы миссис Слейд. Я Сири. Хорошая подруга Милли в школе. Вот, это для тебя ".

Дейдре взяла цветы, затем свою руку и пожала ее.

"Спасибо, они прекрасны. Ирис. Действительно, один из моих любимых цветов. Простите, я не расслышал вашу фамилию?"

"Это Аджелис. Сири Аджелис. Милли не смогла этого сделать. У нее так болел живот, и она была так расстроена, и, как будто, вы знаете, беспокоилась об отмене в последнюю минуту и все такое. Итак, я подумал, эй, почему бы и нет, я мог бы использовать деньги. Я надеюсь, что все в порядке ".

"Обычно она звонит, если возникают проблемы", - сказала Дейдра, теперь глядя на Амоса. "С Милли все в порядке, Амос?"

"О, она пыталась", - сказала Сири, прерывая. "Извините, миссис Слейд, но ваша веревка была натянута, а потом пришло время мне и мистеру Маккалоу сесть в лодку и отправиться сюда, на остров, иначе мы бы опоздали".

"Очень любезно с твоей стороны помочь, Сири", - сказала Дейдре. "Забавно. Я никогда не слышал, чтобы Милли упоминала твое имя. Ты давно живешь в Темной Гавани?"

"Нет, не совсем, миссис Слейд. Моя семья только что переехала сюда из Нью-Йорка шесть месяцев назад. Но у нас с Милли общий класс, и мы просто, ну, ты знаешь, сблизились или что-то в этомроде. Мы мгновенно стали родственными душами. Ты знаешь?"

Дейдре смотрела на Амоса, который держал в руках свой насквозь промокший sou'wester, поворачивая его за края, выглядя замерзшим и промокшим в своей старой синей фланелевой рубашке и желтом комбинезоне для непогоды.

"Амос, ты выглядишь продрогшим до костей. Выйди на кухню и позволь мне налить тебе коктейль "внутри-снаружи". Старомодная грелка для желудка. Сири, дети наверху, в игровой комнате. Они уже поужинали и приняли ванну. Им отведено время на рассказ ровно на один час. Ни минутой дольше. Я на полпути к "Черной красоте", и им это нравится. Это на комоде. Могу я рассказать тебе кое о чем, Сири? Вода? Диетическую колу?"

"Нет, я в порядке, миссис Слейд. Я просто подойду и представлюсь детям. Ларри и Карла, верно?"

"Чарльз и Лора".

"О, точно. Извините. Угасание мозга. Я виноват, полностью. Милли рассказала мне о Чарли и Лоре. Пять долларов в час - это слишком много?"

"Я плачу Милли четыре".

"Четыре - это нормально. Я просто не знал."

"Хорошо. Ты подойди и поздоровайся. Я подойду и попрощаюсь с детьми, прежде чем уйду ".

"Амос", - сказала Дейдра на кухне, наливая старику полный стакан "Дьюарс". "Насколько хорошо ты знаешь эту девушку?"

Она налила себе немного, хотя уже выпила два бокала шардоне. Нервозность в голосе Эвана по телефону каким-то образом расползалась по уголкам ее сознания с тех пор, как они повесили трубку.

"Знаю ее довольно хорошо".

"Как?"

"Как что, дорогая?"

"Как? Откуда ты ее знаешь?"

"О, ты знаешь. Все время ходит по дому. Наверху, в комнате Милли. Слушаю эту чертову музыку M & M.".

"Ты знаком с ее родителями?"

"Ага".

"Хорошие люди?"

"Думаю, да".

"Что делает отец?"

"Какой-то механик, я думаю".

"Ох. Где?"

"Работает на самолетах. Поехали в аэропорт."

"А мать?"

"Медсестру передайте генералу. Педиатрия."

"Иисус. Я скажу тебе кое-что, этот мир превращает нас всех в немного параноиков, Амос. Я уверен, что она совершенно милая, если она подруга твоей прекрасной внучки. Пожалуйста, передай Милли, что я понимаю и надеюсь, что утром ей станет лучше. Что ж, приветствую. До дна, ты, милая старая душа. Полагаю, мне лучше отвалить."

"Сегодня вечером там густо, как в чоудахе, Ди-Ди", - сказал Амос, допивая свой виски. "Женщина в одиночестве в этом гороховом супчике на твоем маленьком игрушечном Бостонском китобойце. Никаких инструментов, высокий. В таком тумане легко потерять ориентацию. Ага. Это то, что случилось с тем парнем Кеннеди несколько лет назад, вы, возможно, помните, там, на Винограднике. Попал в полосу тумана. Мое мнение таково, что у бедного мальчика закончились удача и опыт примерно в одно и то же время ".

"Я совершаю этот переход дважды в день с тех пор, как мне исполнилось шесть лет, Амос, и ты это знаешь. Прислушайся к тому старому сигнальному бую и поверни направо. Прямо по курсу причалы яхт-клуба. Я мог бы сделать это с завязанными глазами ".

Она нашла Сири на полу с детьми, читающей вслух "Черную красавицу". Свет от лампы с вращающейся каруселью Лоры заставлял призрачных лошадей скакать галопом по комнате. "Мамочка", - сказала Лора с широкой улыбкой. "Нам нравится Siri! Она забавная! Она не говорит по-испански, но она говорит на другом забавном языке ".

"Я рад, что она тебе нравится, дорогой. Это значит, что ты послушаешь ее, когда она скажет, что сейчас ночь-время ночи, верно?" Она поцеловала их обоих на прощание и сказала Сири: "Я буду дома к полуночи. Ты знаешь правила, я уверен. Не курить, не пить, никаких парней. Понятно?"

"Да, миссис Слейд", - сказала Сири, улыбаясь. "Я знаю правила. Ничего, если я посмотрю телевизор после того, как они уснут?"

"У нас нет телевизора, Сири. Извините. Ты найдешь много хороших книг в библиотеке внизу."

Она нашла Амоса все еще на скамье подсудимых. Он настоял, чтобы она последовала за его лодкой в клуб. По крайней мере, на пути домой.

"Спасибо, Амос", - сказала она, спускаясь в китобойное судно. "И скажи Милли, я надеюсь, что скоро ей станет лучше".

"Ага. На нее не похоже подхватывать какую-нибудь заразу. У девушки чугунный желудок. Так было всегда. Насколько я могу припомнить, она ни разу в жизни не болела ".

"Я должен быть дома к полуночи, если ты хочешь забрать няню тогда, Амос".

"Конечно. Тогда увидимся, дорогая девочка ".

Она проследовала сквозь туман за ореолом туманно-белого ходового огня на корме "Амоса", обогнула старый номер девять, жалобно звякнув, и через пятнадцать минут пришвартовалась к клубному причалу. Восьмерка на кнопке. Она сбросила свое снаряжение для непогоды, стряхнула капли влаги со старой желтой куртки и бросила ее на переднее сиденье лодки. Ее волосы были влажными и спутанными, но какого черта. Не было похоже, что это было какое-то большое посольство, где она должна была-

"Дейдра, дорогая", - произнес пропитанный бурбоном мужской голос, появляясь из тумана. "Выскочил на минутку затянуться и увидел, как твоя яхта приближается".

"О, привет, Грэм. Приятно было встретить тебя здесь."

"Ну, Мишель только что заскочила в Нью-Йорк с детьми, чтобы сделать покупки на день рождения или что-то в этом роде, и я боюсь, что они посадили тебя рядом со мной. Девятый столик. Два холостяка, так сказать."

"Нет, Грэм, ты подражатель холостяка. Я счастливая замужняя женщина. Не могли бы вы, возможно, найти кого-нибудь и заказать мне виски?"

"Конечно, моя дорогая. Немного прохладно для начала июня, это."

Ей пришлось улыбнуться. Она любила американцев, которые прожили в Лондоне несколько лет и вернулись домой с самым болезненным британским акцентом. Следующее, что она помнит, он приглашает ее "заскочить к нему домой на каппер". Он распахнул перед ней входную дверь клуба, и она вошла, ожидая этого, да, вот оно: "После тебя, любимая".

Грэм был одним из самопровозглашенных портовых крыс клуба. Они никогда не выходили в море на лодках, никогда бы не осмелились выйти у опасного скалистого побережья штата Мэн. Нет, они просто сидели в своих креслах и пили, их модные радары весело вращались в самые солнечные дни. Он был невыносим, елейный - подходящее слово, но в черном галстуке бросался в глаза, и она позволила себе просто плыть по течению разговора, невкусных закусок, бессмысленной болтовни о детях и планах на лето.

Она слышала все это тысячу раз, основные темы, незначительные вариации, и, улыбаясь и кивая в подходящие моменты, она могла бы справиться с одним из этих коктейльных буфетов во сне.

Когда они, наконец, сели, Грэм была справа от нее. Он продолжал наполнять ее бокал вином, пытаясь опьянить ее, и через некоторое время она устала накрывать его рукой, чтобы остановить. Вино было способом воспарить над происходящим, посмотреть сверху вниз на актеров на сцене, уделяя ровно столько внимания, чтобы быть готовым к подсказке для ее следующей реплики.

Фэй Гилкрист, через два места от нее слева, говорила что-то о детях, которых в тот день отправили из школы домой. Высокая температура. Что-то насчет зараженных прививок от гриппа.

"Фэй, прости, что прерываю", - сказала Дейдра. "Что ты сказал о том, что детей отправили домой?"

"Ну, Ди-Ди, это просто самая ужасная вещь, дорогая. По-видимому, у всех них началась ужасная лихорадка и желудочные колики. У одного ребенка начались конвульсии, и, по-видимому, он находится в критическом состоянии ".

"Господи. Что случилось?" Спросила Дейдра. "Что-то плохое было в еде в кафетерии за обедом?"

"О, нет, моя дорогая. Это было утром. Медсестра в спортзале делает прививки от гриппа. Когда дети начали серьезно заболевать, кто-то позвонил в больницу. Очевидно, ну, из того, что я слышал, эта медсестра даже не значилась в их записях и - ну, она была отстранена от работы на время расследования. Разве это не ужасно? Подумать только, что наши дети-"

"Прошу прощения", - сказала Дейдра, опрокидывая большой кубок красного вина, когда она поднялась на ноги. "Извините, я плохо себя чувствую и должен спешить ... Извините. Вы должны извинить меня..."

Она каким-то образом сумела сориентироваться в переполненном обеденном зале и выбрала кратчайший путь через клуб к докам, через кухню, все там улыбались ей и говорили "добрый вечер, миссис Слейд". Она подошла к телефону-автомату в кладовке, закрыла дверь и открыла свою вечернюю сумочку. В клубе запрещено пользоваться мобильными телефонами, но ей удалось найти два четвертака на дне сумки и сунуть их в автомат.

"Привет, резиденция Слэйда".

"Сири, это миссис Слейд".

"О, привет! Что случилось?"

"Ничего. Я просто... просто хотел проверить on...to проверь..."

"Миссис Слэйд?"

"Проверь, как там дети. С ними все в порядке?"

"О, да. Спят, как два маленьких ангела".

"Ангелы", - сказала Дейдра и собиралась повесить трубку.

"Ваш муж вернется с вами, миссис Слейд?"

"Мой муж? Почему ты-"

Она распахнула вращающиеся двойные двери и сделала глубокий вдох, желая, чтобы ее сердце замедлилось. Становилось все холоднее, и клубящийся туман, окутывающий ее, вырвал ее из оцепенения от вина и слов, вернув все в четкий фокус.

Линия была перегружена. Чугунный желудок. Ни разу в жизни не болела. Медсестра, педиатрия. Медсестра временно отстранена от работы на время расследования.

Она оцепенело смотрела на Фэй Гилкрист, ее вилка для салата застыла в воздухе, когда непринужденная ложь Сири превратила ее внутренности в лед.

Нет, Сири, линия определенно не была подключена.

Были две линии, идущие под заливом и в дом. Старая, которая была у них с тех пор, как она была ребенком. А затем более поздний, который установил Эван. Если звонили на второй линии, это был один из небольшого числа людей, которым они дали номер. Это была единственная линия, по которой Эван звонил из Мадрида или Вашингтона, потому что он знал, что она возьмет трубку. Это была та линия, которой они придерживались сегодня вечером. Единственный звонок, который она приняла по старому, был, когда ее сестра позвонила из Сан-Обиспо около трех часов дня.

Линия была перегружена. Извините, миссис Слейд.

Она спрыгнула на борт китобойца и дернула за стартовый трос. Он ожил, слава Богу, при первом нажатии. Грэм раскачивался на причале над ней, расплескивая напиток в руке, говоря что-то нелепое о ночном колпаке со своим акцентом флейтиста Королевской гвардии, и она отбросила реплики и широко открыла дроссельную заслонку, взлетев в воздух, прежде чем она была в двадцати ярдах от причала.

Ваш муж вернется с вами, миссис Слейд?

Туман был еще хуже, но она держала газ широко открытым, напрягая слух, чтобы услышать звон номера девять. Ее сердце снова забилось, и она почувствовала, как ручейки влаги стекают между грудей, туман окутал ее плечи, как холодный мокрый плащ. Кровь теперь так громко стучала у нее в ушах, что она почти пропустила это мимо ушей. Вот. Приглушенный лязг. Затем, еще один. Она подождала, пока не решила, что находится чуть выше буйка, а затем сильно толкнула румпель на правый борт. Она пыталась срезать его поближе, может быть, выиграть несколько секунд.

Она сбрила волосы слишком коротко. Нос маленькой лодки содрогнулся, когда она ударилась, а затем отскочила от большого буя. Ее швырнуло вперед, на дно лодки, мотор зашипел и заглох. Ее плечо ныло от боли, но она снова взобралась на деревянное сиденье скамейки и дернула за шнур. Черт. Она попыталась еще дважды, и на третий раз это сработало. Она все еще проклинала себя за то, что неправильно оценила местоположение буя, когда перед ней замаячили тусклые желтые огни большого дома на скалах.

Она взбежала по изогнутым каменным ступеням, ведущим к дому. Внизу горел весь свет, и, слава Богу, все выглядело нормально. Тем не менее, она сняла каблуки, когда добралась до широких ступеней веранды. Входная дверь была бы не заперта. Тебе не нужно было запирать двери, когда ты жил на острове. Вот почему ты жил на острове.

Она толкнула входную дверь и вошла в фойе. Наверху выключен весь свет. В библиотечном камине горел огонь. Она могла слышать его потрескивание, мерцающий желтый свет, видимый под дверями. Одна из двойных дверей из красного дерева была слегка приоткрыта. Она быстро пересекла комнату и распахнула ее.

Сири была на полу. Она сидела, скрестив ноги, на подушке, уставившись в ревущий огонь, языки пламени вырисовывали силуэт ее длинных темных волос и плеч. Сири не обернулась на звук открываемой двери.

"Сири?"

Ответа нет.

"Сири!" На этот раз она закричала достаточно громко, чтобы разбудить мертвого.

"Меня зовут не Сири", - сказала девушка ровным монотонным голосом. Она все еще не оборачивалась. "Это Ирис, как и цветы, которые я принес тебе. Сири - это просто Айрис, написанная наоборот."

"Посмотри на меня, черт бы тебя побрал, кто бы ты ни был!" Дейдре нащупала выключатель на стене, который включал большую хрустальную люстру, но ее рука так сильно дрожала, что она не смогла его найти. "Я сказал, посмотри на меня!"

Сири, Айрис, не важно, обернулась, на ее смуглом лице сияла белозубая улыбка. Ее лицо, вся передняя часть ее тела выглядели странно. Все было черным и- Ее пальцы, наконец, нашли выключатель и включили свет. Внезапно черное на лице девушки перестало быть черным; это была просто игра света от камина, из-за которой оно казалось черным: нет, оно было ярко-красным. На ее руках тоже было красное. Красный был-

"О, Боже мой, что ты наделал?"

Она, шатаясь, отступала к двери. Айрис поднялась на ноги, теперь руки за спиной, и начала приближаться к ней. Одна рука поднялась, и Дейдре не стала ждать, чтобы увидеть нож, который, как она инстинктивно знала, был в ней. Но это был не нож. Нет, это была... что... видеокамера! Мигающий красный глаз! Снимал ее и-

"Отойди от меня! Оставь меня в покое! Я должен подняться наверх и увидеть своих детей!" Дейрдре обернулась в дверном проеме, спотыкаясь в нем.

"Я бы не пошел туда, миссис Слейд. Определенно не очень хорошая идея", - услышала она, как Айрис сказала позади нее.

Тогда разум Дейрдре развалился на части. Она побежала к лестнице.

"О, Боже мой! О, нет! Что ты сделал с-"

Она так и не добралась до верха лестницы. Последнее, что она услышала перед смертью, были чьи-то слова: "... как два маленьких ангела, я говорил вам, миссис Слейд".

Шеф полиции Дарк-Харбора Эллен Эйнсли и ее молодой заместитель Никос Савалас обнаружили миссис Слейд на следующее утро, распростертой на полпути к главной лестнице, мертвой от множественных ножевых ранений. Букет голубых цветов на длинных стеблях был разбросан по трупу. Шеф полиции Эйнсли наклонился и внимательно осмотрел лицо жертвы и запекшуюся от крови рукоятку большого кухонного ножа, торчащую из-под ее правого плеча.

"Это Ди-Ди Слейд, все верно".

"У нее двое малышей, не так ли?" Сказал помощник шерифа Савалас, наклоняясь, чтобы рассмотреть поближе.

"В любом случае, у нее было, да", - сказал шеф. "Пойдем посмотрим".

"Ее муж - кто-то довольно важный в Вашингтоне, верно?" Спросил Савалас. "Важная шишка, сенатор или что-то в этом роде?"

"Посол в Испании", - сказал шеф, глядя на молодого помощника шерифа с детским личиком и пышными черными усами. Он служил в полиции всего три месяца и, конечно, никогда не видел ничего даже отдаленно более ужасного, чем то, с чем ему предстояло столкнуться. "Пошли", - сказала она, осторожно переступая через тело миссис Слейд и поднимаясь по лестнице на второй этаж, хотя это было последнее, что на земле ей хотелось делать.

Глава девятая

Остров Нантакет

OНА СЛЕДУЮЩЕЙ НЕДЕЛЕ. TШЛЯПА - ЭТО ВСЕ HТЕБЯ РАЗЫСКИВАЮТ. A НЕДЕЛЯ В МОРЕ было бы лучше всего. Острый соленый воздух и непрекращающийся морской прибой неизменно восстанавливали его силы. Даже будучи мальчиком, а теперь и мужчиной, Алекс Хоук был остро настроен как на свой разум, так и на тело. Это относилось к территории. Как мог бы сказать вам любой, кто знаком с тонким искусством жить в опасности: игнорируйте сильный сигнал от тела или разума на свой страх и риск. Твоей следующей остановкой может быть морг на задворках с биркой на большом пальце ноги.

Прямо сейчас сигналы, которые получал Алекс Хоук, поступали громко и ясно.

Послушай, старина. Ты бежишь на пустом месте. Ваша физическая, умственная и эмоциональная системы серьезно истощены, и вам, черт возьми, лучше позаботиться о себе, прежде чем снова ввязываться в драку или возвращаться к каким-либо сражениям. Убери свой старый плащ и кинжал и приведи себя в боевую форму; или следующий бой вполне может сложиться не так, как ты хотел.

Трагическая смерть Вики выбила его из колеи и вывела из равновесия. Опустошен. Он, наконец, позволил себе влюбиться и любил ее по-настоящему и глубоко. Ее потеря была постоянной, пронзительной болью; это было так, как если бы его раскололи прямо по подбородку.

Дайте мне неделю, сказал он Стокли и Эмброузу. То же самое, что он сказал начальнику службы безопасности Конча Джеку Паттерсону из DSS. Его первой мыслью было сбежать куда-нибудь на своей лодке "Блэкхок", совсем одному. Он мимолетно обдумал предложение Конча о маленькой рыбацкой хижине в Кис и отклонил его. Не хотел быть обязанным. Итак. Строгий режим изнурительных физических упражнений, диеты, медитации и отдыха должен был сделать это. Но в ту самую ночь, когда Эмброуз Конгрив позвонил с новостями из Лондона, они вдвоем разработали гораздо лучший план.

Идея заключалась в том, чтобы Алекс убрался из Вашингтона. Сначала он прилетел бы в бостонский Логан. Там он встретится с Эмброузом, Стокли и Сазерлендом в зале ожидания первого класса, когда приземлится их рейс бакалавриата из Хитроу. Затем они вчетвером совершали короткий перелет на остров Нантакет. Алекс решила разместить "Блэкхок" там для летней стоянки.

Изначально это было частью его планов на медовый месяц.

Но теперь трое мужчин могли использовать его как операционную базу, курсируя вдоль северо-восточного побережья, заходя в интересные порты и из них. Алекс мог бы проводить дни, тренируясь в тренажерном зале яхты, плавая в океане, бегая по пляжу (бег по мягкому песку всегда приводил его в форму быстрее, чем что-либо другое) и сократив потребление алкоголя как минимум наполовину. Если бы он мог сократить это полностью, прекрасно, но Алекс считал, что пара бокалов красного вина не повредит. На самом деле помогал ему спать, пока не начались кошмары.

Вечером они все могли бы собраться в корабельной библиотеке и разобрать факты по делу Вики. Они могли бы продолжить разговор за ранним ужином и по-прежнему укладывать Алекса в постель к девяти вечера.

В любом случае, таков был план.

"Мы начинаем наш последний спуск в Логан, сэр", - сказал по внутренней связи его капитан Чарли Флинн. "Я уложу тебя на землю через десять минут".

"Все пристегнуто, юный Пелхэм?" Спросил Алекс у пожилого парня, сидящего через проход. Пелхам Гренвилл, узнав о предстоящем путешествии Алекса, настоял на том, чтобы сопровождать его. Он сказал, что заботился об Алексе с тех пор, как мальчик был в подгузниках, и он не собирался останавливаться сейчас. Чего старый слуга семьи не сказал, так это того, что он чувствовал, что Алекс нуждается в заботе больше, чем когда-либо. Убийство Вики повлекло за собой ужасные потери.

Час спустя все они были на острове Нантакет, на борту "Блэкхока". Из-за огромных размеров яхты она стояла на якоре у входа в гавань Нантакета. Гавань не могла безопасно вместить ее блестящий черный корпус длиной в двести сорок футов. Сам того не желая, Хоук предоставил острову новую туристическую достопримечательность. Каждые несколько часов из Хайанниса и Вудс-Хоул прибывали большие паромы пароходного управления, загруженные до борта туристами. Все столпились на верхней палубе, в изумлении глядя на огромную яхту, которая теперь стояла на якоре прямо напротив входа в гавань.

Она была больше, чем большинство паромов.

Разместив свое снаряжение в соответствующих каютах, приняв душ и переодевшись, четверо друзей вновь собрались в обшитой панелями библиотеке корабля. К тому времени, когда они собрались, Конгрив уже превратил прекрасную библиотеку Блэкхока в настоящую военную комнату.

Эмброуз установил четыре больших деревянных мольберта, по два с каждой стороны камина. На каждом мольберте лежал большой блокнот с чистой белой бумагой. Три все равно были пустыми. Амброуз теперь стоял перед четвертым, составляя от руки список всех известных врагов Хоука толстым черным маркером. Это был длинный список, Алекс увидел, встревоженный, но не удивленный, поскольку Конгрив продолжал добавлять имена. С такой скоростью он собирался заполнить все четыре колодки.

"Послушайте, констебль, " сказал Алекс, " Ваш маленький список определенно согревает мне сердце. Когда вы закончите этот впечатляющий каталог "Извергов и негодяев, которые хотят смерти Хоука", возможно, мы могли бы составить другой, состоящий из "Друзей и знакомых, которые находят его довольно дружелюбным". Просто ради забавы, верно, снайпер?"

"Черт возьми, теперь я знаю! Хеллификэр!" - пискнул Снайпер-попугай, отчасти соглашаясь.

Хоук с детства заботился о большом черном гиацинтовом ара, который сейчас сидел у него на плече. Бразильские ара могут доживать до глубокой старости в 110 лет, но Снайперу было энергично 75. Ее оперение, несмотря на название "черное", все еще было глянцево-ультрамариново-синим. Старая семейная традиция Хоуков, предположительно начатая его печально известным предком, самим пиратом Блэкхоком, заключалась в использовании дрессированных попугаев в качестве защиты. Любая невидимая угроза, и снайпер мгновенно выкрикнет предупреждение. У нее также был соленый словарный запас, любезно предоставленный дедушкой Хоука.

"Друзья? С удовольствием, " сказал Конгрив, яростно что-то записывая, все еще повернувшись к ним спиной. "Это, конечно, не должно занять много времени", - добавил он, вызвав смешок Стокли и Сазерленда.

Алекс улыбнулся. Удивительно, сколько врагов можно нажить за одно короткое десятилетие, служа двум довольно очевидным понятиям, таким как свобода и демократия.

В растущем реестре врагов Конгрива были отдельные лица, корпорации и даже целые нации. Некоторые, Алекс не нашел ничего удивительного. Алжир, Тунис, Ливия, Сомали, Сирия, Йемен и Кашмир. Ладно. Но, Канада? Liechtenstein? Швеция? Ему придется спросить Конгрива об этом намного позже. В любом случае, идея заключалась в том, чтобы проверить каждое имя в списке и устранить как можно больше. Те, кто остался, составили бы новый список.

Подозреваемые.

"Очень подробный список, констебль", - сказал Хоук. "Мои комплименты автору".

"Спасибо, но это был бы ты, дорогой мальчик".

"Могу я добавить еще одно?" - спросил Хоук.

"Конечно".

"Куба".

"Хм. Куба."

"Да. Я оставил там много взъерошенных перьев во время моего последнего визита. Бескровный государственный переворот, который обернулся небольшой кровью".

"Любой, кто был кем-либо в этой повстанческой армии, был мертв к тому времени, когда мы ушли", - сказал Стокли. "И все же, возможно, мы упустили парочку".

"Действительно, Алекс", - сказал Конгрив, добавив имя Куба. "Глупо с моей стороны не подумать об этом".

"Вовсе нет", - сказал Хоук. "Стоук прав. Мы убили большинство ублюдочных террористов, когда разгромили это чертово крысиное гнездо в Теларанье. Тем не менее, очень немногие могли спастись. Ребята надеются, что я отпраздновал свой последний день рождения ".

"Мотив?" Сказал Конгрив, задавая свой любимый вопрос.

"Мы можем смело исключить любовь или корысть", - сказал Хоук. "Остается отвращение и, конечно, похоть".

"Да. Может быть, кто-то там, внизу, был немного влюблен в Вики?" - Спросил Стоук, и в комнате воцарилась тишина. "Ты знаешь, когда повстанцы держали ее в плену?"

"Преступление на почве страсти?" - Спросил Сазерленд. "Отвергнутый любовник?"

"Что ж", - сказал Эмброуз после еще нескольких долгих мгновений, "я вижу по выражению ваших лиц, что для одного вечера у вас у всех было достаточно волнений, джентльмены". Он закрыл маркер. "Мы решительно атакуем это существо завтра".

"Да, констебль", - сказал Хоук, поднимаясь со своего кожаного кресла. "Это небольшое упражнение меня очень воодушевило. В любой момент я могу разразиться песней. Тебе никогда не надоедает вся эта кровавая подготовительная работа, Эмброуз, вкалывать утро, полдень и ночь напролет?"

"Наоборот", - сказал Конгрив. "Вы, конечно, помните, что Холмс сказал Ватсону в самой первой главе "Знака четырех"?"

"Извините", - ответил Хоук, - "Кажется, это вылетело у меня из головы в данный момент. Имейте в виду, при всей моей проницательности и настороженности я еще не успел выучить наизусть полное собрание сочинений Конан Дойла."

Он был вознагражден слабой улыбкой Конгрива.

"Удовольствие найти поле для моих особых способностей - моя высшая награда", - сказал Конгрив, в сотый раз раскуривая трубку с довольно самодовольной улыбкой на губах.

"А", - сказал Алекс, улыбаясь. "Моей высшей наградой на данный момент было бы филе-миньон средней прожарки, нарезанное по центру, и один бокал хорошего кларета из долины Напа".

"Отличная идея", - сказал Эмброуз, выпуская клуб сине-серого дыма. "Я надеюсь, что никто не возражает. Поскольку мы скоро отплываем из этой прекрасной гавани, я забронировал столик на берегу в восхитительном ресторане, который обнаружил во время своих скитаний по городу. Ужин будет ровно в семь. Может, нам всем немного прибраться и встретиться на палубе на корме? Развлекательный зал в шесть? Быстрый коктейль, а затем десятиминутная или пятнадцатиминутная прогулка до ресторана. Пиджаки и галстуки были бы уместны, я думаю."

Алексу пришлось улыбнуться. Ему нравилось, когда Эмброуз брал все на себя. Ему так нравилось это делать, и было забавно наблюдать за всемирно известным детективом в роли наседки, которая выпасает маленький выводок, кудахча о том о сем.

Хоук нашел сам город Нантакет совершенно очаровательным. Сидя под звездами на верхней палубе "Блэкхока" во время часа напитков, он был в восторге от гавани и живописного города за ее пределами, особенно от множества белых церковных шпилей, поднимающихся в темно-синее вечернее небо.

Он представил себе все эти церкви конца восемнадцатого века, заполненные до отказа каждое воскресное утро; женщин и детей, молящихся о благополучном возвращении огромных китобойных флотилий с мужьями, отцами, сыновьями и братьями из опасных плаваний в Южной части Тихого океана. Путешествия иногда длились четыре или даже пять лет.

Прекрасная архитектура восемнадцатого и девятнадцатого веков украшала каждую улицу, и Алексу было приятно видеть, что каким-то образом отцам острова удалось полностью сдержать ужасы современной архитектуры. В окнах многих домов горели настоящие свечи, и вы могли ощутить, как за частоколом и аккуратно подстриженными живыми изгородями расцветают пышные розовые сады. Некоторые улицы в городе были освещены газом и вымощены тяжелым булыжником. Камни, сказал ему Конгрив, которые когда-то были балластом в трюмах первых кораблей, перевозивших поселенцев через Атлантику.

"Мне, скорее, нравится этот остров, Эмброуз", - заметил Хоук, поднимая воротник своего желтого дождевика, когда они направлялись к центру города. "Хотя мне, кажется, нравятся все острова. Что-то связанное с тем, что я родился на одном из них, я полагаю."

Шел мелкий весенний дождь. Вымощенная кирпичом улица блестела мягким желтым светом из множества окон; тускло освещенные дверные проемы выглядывали тут и там из-за густых кустов белых роз. Алекс и Эмброуз отстали от своих спутников, задержавшись по пути, чтобы полюбоваться откровенной простотой конкретного дома или садовой решетки.

"Да," сказал Конгрив, вдыхая сладкий влажный воздух, "Это довольно мило в каком-то завораживающем смысле, не так ли? Боюсь, здесь сейчас слишком много денег, но недостаточно, чтобы прогнать призраков."

"Что это значит?"

"Это значит, что прошлое сильнее настоящего. По крайней мере, здесь, на этом острове. Видишь вон то довольно внушительное здание? Храм греческого Возрождения?"

"Я просто восхищался этим. Публичная библиотека, не так ли?"

"Действительно. Атенеум. Я нанес им визит сегодня днем. Завораживающий. Полный красивых моделей китобойных судов, резьбы и тому подобного."

"Никаких книг?"

"Конечно, книги. Мелвилл, возможно, вы помните, сам был китобоем. Он посетил Нантакет со своим тестем, странствующим священником. Находясь здесь, он встретился с капитаном Джорджем Поллардом с "Эссекса". Повесть о большом белом ките основана на реальной истории китобоя "Эссекс". Протаранен огромным левиафаном и пошел ко дну со всем экипажем, за исключением нескольких человек. Выжившие прибегли к каннибализму после месяца или около того дрейфа в открытом море; это свело их всех с ума ".

Конгрив выпустил клубящийся след дыма и, поймав взгляд своего друга, увидел, как в его печальных глазах на мгновение появились складки прежней улыбки. Но Алекс отвернулся, ничего не сказав. Эти двое остановились на ступенях прекрасной церкви, чтобы полюбоваться одним из более величественных капитанских домов через дорогу.

"Послушай", - сказал Хоук, вглядываясь в темный дверной проем. В освещенной свечами часовне хор исполнял прекрасную молитвенную песню о древних моряках-

Вечный Отец, сильный, чтобы спасти,

Чья рука связывает беспокойную волну,

Кто повелевает могучему океану глубоко,

Его собственные установленные пределы сохраняют,

О, услышь нас, когда мы взываем к тебе,

Для тех, кто в опасности на море...

"Призраки", - сказал Хоук, глядя на вдовью аллею на крыше дома капитана, слова хора доносились до залитого дождем церковного двора. "Ты совершенно прав насчет этого места, старина. Призраки и ангелы за каждой дверью."

Они свернули на Федерал-стрит и прибыли к ресторану, который получил свое название по адресу: Федерал, 21. Это было на первом этаже элегантного белого обшитого вагонкой здания, построенного в конце восемнадцатого века. Сазерленд и Стокли ждали внутри, болтая с любезным хозяином, который представился как Чик Уолш. Как только все четверо мужчин расселись вокруг темно-красной кожаной банкетки рядом с барной стойкой, Алекс одобрительно огляделся. Темная обшивка, латунные светильники, прекрасные картины в стиле морской эпохи на стенах. Эмброуз сделал правильный выбор.

Официант принес два коктейля, диетическую колу для Стокли и бокал красного вина для Алекса.

"За невесту", - тихо сказал Хоук, поднимая свой бокал и, по очереди, глядя каждому из них в глаза.

"За невесту", - ответили они все в унисон.

Последовал период тишины, совсем не неловкой. Скорее, размышляющий, каждый мужчина наедине со своими мыслями и воспоминаниями о Виктории Суит.

Амброуз был первым, кто нарушил молчание.

"Я хотел бы знать, Алекс, - сказал он, - не будешь ли ты так любезен посвятить нас всех в это, по-видимому, очень неприятное дело в Государственном департаменте США".

"Ах, да", - сказал Алекс с облегчением на лице. "У Раковины кризис дня. Боюсь, вырос с "по-видимому, очень мерзкого" до просто "очень мерзкого". Сотрудники DSS штата пришли к выводу, что смерть в Венеции была заказным убийством ".

"DSS?" - спросил Стокли. "У меня появился новый. Я думал, что знаю всех этих призраков ".

"Не получай большой огласки, Стоук. Служба дипломатической безопасности Госдепартамента. Отвечает за защиту американских дипломатов и их семей в посольствах и консульствах по всему миру ".

"Я бы сказал, что в последнее время это довольно сложная задача", - сказал Сазерленд.

Официант принес их еду, и все разговоры прекратились, пока он не встал из-за стола.

Конгрив спросил: "Они из контрразведки, эти ребята из DSS?"

"Некоторые из них, " сказал Алекс, " Но их основная миссия - действовать как американские копы за границей. Блестящий послужной список. Именно DSS в конце концов поймала Рамзи Юсефа, милого парня, ответственного за первый взрыв в торговых башнях в 1993 году. Мой друг, парень по имени Текс Паттерсон, возглавляет около 1200 агентов. Текс называет их самым тщательно хранимым секретом американских правоохранительных органов, и он хотел бы, чтобы так оно и оставалось. Он позволяет Лэнгли или Бюро брать все на себя ".

"Этот бедняга в Венеции", - задумчиво произнес Эмброуз. "Их новый посол. Так и не услышал удовлетворительного объяснения по этому поводу."

"Большинство людей никогда не узнают", - сказал Алекс. "Посол Саймон Стэнфилд был выслежен и убит миниатюрной умной бомбой".

"Боже милостивый. Ты не можешь быть серьезным ", - усмехнулся Конгрив.

"Звучит нелепо, я согласен. Но именно это и произошло. Служба безопасности обнаружила крошечную зашифрованную точку, микрочип-передатчик, встроенный в бумажник Стэнфилда. Все еще передаю GPS-координаты точного местоположения мертвеца на спутник."

"Персональная умная бомба?" - Спросил Стокли. "Чувак, что, черт возьми, все это значит?"

"Водолазы нашли его фрагменты в грязи на дне канала. Реконструируя их, кажется, что это была маленькая титановая ракета, возможно, двенадцати дюймов длиной. Крошечная боеголовка в носу, начиненная ровно достаточным количеством пластиковой взрывчатки, чтобы разнести человека на куски при ударе."

"Поразительно", - сказал Конгрив, подцепив вилкой кусок утки. "А что насчет этого второго парня в Эр-Рияде? Макгуайр."

"Еще более странно", - продолжил Хоук. "Бутч Макгуайр, посол США в Саудовской Аравии, упал без чувств за столиком в своем любимом ресторане в Эр-Рияде, когда ужинал со своей женой. Все выглядело как естественные причины, сказал Паттерсон, за исключением того, что мужчина был совершенно здоров ".

Конгрив откинулся на подушки, его внутренние колесики вращались беззвучно, но явно. Он обратил свои обманчиво невинные голубые глаза на Хоука.

"Еще немного вина, Алекс? Я вижу, у них в винной карте хороший тур по Лос-Анджелесу. Превосходный винтаж."

"Спасибо, нет", - сказал он, гордясь своим новым режимом, а затем рассказал им всем о странной кончине Бутча Макгвайра.

"Так вот оно что", - заключил он несколько мгновений спустя. "Паттерсон сказал, что, когда они вскрывали Бутча на столе для вскрытия, все органы грудной клетки и желудочно-кишечного тракта были в основном поджарены".

"Поджаренный?" Спросил Стоук, откусывая большой кусок от своего стейка. "Что ты подразумеваешь под жареным?"

"Приготовленный", - сказал Хоук. "Отличная работа. Обугленный."

"Боже милостивый", - сказал Конгрив. "Как, черт возьми, ты -"

"Он что-то проглотил", - сказал Хоук. "Достаточно маленький, чтобы спуститься с едой незамеченным. Затем, внутри желудка, микровзрыв электричества. Либо самодетонирующий, либо срабатывающий из удаленного места."

"Повысьте уровень террора в каждом американском посольстве", - сказал Росс, качая головой. "Таков план".

"Это плохо, Алекс", - сказал Эмброуз. "Двое за две недели? Это только начало ".

Алекс кивнул. "Я согласен. Вопрос, констебль. Ты думаешь, Вики действительно была первой? Или, скорее, неудачное покушение на меня? У меня очень тесные связи с контртеррористическими операциями Госдепартамента США. Если это какой-то заговор с целью парализовать американскую дипломатическую миссию по всему миру, я был бы неплохим местом для начала ".

"Не выходит за рамки возможного, Алекс. Но отдельная, личная и не связанная с этим атака на вас также вполне возможна, учитывая схему, которую мы только что создали ".

"Значит, цель при любом сценарии", - сказал Хоук. "Навскидку, констебль. Эти дипломатические убийства. Первоначальная реакция? Мысли?"

"Злобный психопат с глубоко укоренившейся ненавистью к Америке. Во всяком случае, ее послы. Садист. Неограниченные научные и экономические ресурсы. Любит эксцентричные способы убийства".

"Это мог быть просто какой-нибудь сумасшедший гений, затаивший злобу", - сказал Стоук. "Как тот сумасшедший гарвардский фруктовый пирог".

"Который из них?" - Спросил Конгрив.

"Унабомбер. Продолжал посылать все более мощные почтовые бомбы людям из его списка экологического дерьма. Жаль, что он не получил посылку "вернуть отправителю" и не забыл, что у него был ...

"Мистер Александр Хоук?" - позвал официант.

"Я Алекс Хоук".

"Извините за беспокойство, мистер Хоук. У телефона джентльмен, который хотел бы поговорить с вами, сэр. Чрезвычайно срочно."

"Конечно. Как зовут этого джентльмена?"

"Некий мистер Джек Паттерсон из Государственного департамента, сэр".

Глава десятая

Лондон

SНЕТ, БИН WАЗИР И ЕГО НОВАЯ НЕВЕСТА ПРИБЫЛИ В LОНДОН весной 1986 года лихорадочный разум бин Вазира был переполнен планами, а его казна набита кровавыми деньгами. Деньги за кровь слона, если быть откровенным, хотя эта глава в его жизни уже была вычеркнута из публичных записей. На протяжении восьмидесятых и начала девяностых годов Сней бин Вазир проводил кампанию по связям с общественностью и расточал деньги, которые в конечном итоге подняли шум по всему Лондону.

Поначалу, не рискуя, он приобрел роскошный пентхаус на Парк-Лейн с панорамным видом на Гайд-парк. Он нанял персонал из трех человек, двух горничных и повара-филиппинца, для своей жены Ясмин. Затем он назначил Типпу Типа, бывшего африканского вождя, самым высокооплачиваемым телохранителем и водителем в Лондоне. Типпу, в свою очередь, нанял слугу по имени Ким, который вскоре прикуривал фирменные сигареты султана Багдади тяжелой золотой сигаретой Dunhill. Это была идея Сней о медленной сборке. Оттуда некуда было идти, кроме как вверх.

Кувейтский друг порекомендовал портного на Нью-Бонд-стрит. Сней заказал шесть одинаковых костюмов, все из черной махровой ткани. Он заметил, что люди одобрительно улыбались, куда бы он ни пошел. "Где, черт возьми, ты достал этот костюм?" люди часто спрашивали, и Сней, теперь своего рода законодатель моды, был счастлив направить их к своему недавно приобретенному портному.

После месяца или больше шатания по модным и не очень клубам и казино Вест-Энда он купил Harpo. В этом модном, высококлассном ночном заведении в Найтсбридже была огромная танцплощадка на первом этаже и шикарное VIP-казино наверху. Какое-то время сам Сней каждую ночь дежурил у дверей, втираясь в более молодую лондонскую верхушку и глазея на хорошеньких юных созданий, которые каждую ночь появлялись в его все более знаменитых порталах.

Одним прекрасным утром он вошел в торговый центр "Роллс-Ройс" Джека Барклая на Беркли-сквер и купил свой первый ролик. Серебристый Ghost с блестящим алюминиевым кузовом 1926 года выпуска и салоном из красной кожи. На туалетном столике, приобретенном за кругленькую сумму, было написано "Ивуарийский". Он нарядил Типпу Типа в жемчужно-серую ливрею с пуговицами цвета слоновой кости. Типпу, без сомнения, был самым хорошо одетым и вооруженным частным водителем в Лондоне.

В один из самых вдохновенных моментов Сней бин Вазира он передал дверь в Харпо Типпу. Вождь шести футов шести дюймов каждый вечер надевал разнообразные разноцветные шелковые тюрбаны и набедренные повязки в тон, его массивную черную грудь дополняло великолепное ожерелье из черепов из слоновой кости его собственного дизайна. "Черное дерево и слоновая кость, босс, " сказал он, смеясь, " Живут в идеальной гармонии".

Почти за одну ночь суровое усатое лицо Сней бин Вазира было повсюду; между обложками журналов и таблоидов, которые освещали подобные вещи, и улыбалось вам ежемесячно, еженедельно и, в конечном счете, ежедневно. Он стал, в некотором роде, незначительной знаменитостью и даже заработал себе гламурное прозвище "Паша из Найтсбриджа". Он знал, что ему уготована гораздо большая слава, но в данный момент он был удовлетворен.

Затем была ночь в конце восьмидесятых, когда всемирно известный торговец оружием Аттар аль-Нассар собственной персоной появился на пороге его дома, с толпой красавиц на каждой руке. Бин Вазир знал с того момента, как впервые увидел аль-Нассара, что каким-то образом его жизнь навсегда изменилась. Он нырнул в гардероб и позвонил своему другу Стилтону, бешеному светскому репортеру the Sun. "Аль-Нассар здесь", - сказал он Стилтону. "Я буду держать его здесь столько, сколько смогу, но тебе лучше поторопиться". Стилтон сразу перешел к делу. У Паши и репортера сложились очень успешные и гармоничные отношения.

Бин Вазир предоставил миниатюрному и несколько неудачно выглядящему журналисту Sun и его приятелю фотографу женщин. The Sun, который в удачный день разошелся тиражом около четырех миллионов экземпляров, в свою очередь, присвоил статус знаменитости определенного рода исполнителю Сней бин Вазиру.

В тот вечер бин Вазир осыпал всемирно известного торговца оружием вниманием, проводив его к лучшему столику на танцполе и отправив бесконечное количество бутылок хрусталя в знак уважения к заведению. Стилтон прибыл через десять минут, его такси с визгом остановилось перед переполненным входом в Харпо. Великан Типпу разделил толпу и лично сопроводил его внутрь. Снимки аль-Нассара и его компании на танцполе Harpo были разбрызганы по всем газетным киоскам на следующее утро.

В конце этого великолепного вечера Сней и Аттар уже называли друг друга по имени, сидя на банкетке в углу, покуривая сигары и обсуждая политику, женщин, религию и, в конечном счете, бизнес.

"Я так понимаю, ты не религиозный человек, Сней", - мягко сказал аль-Нассар.

"Напротив", - улыбнулся Сней. "Я фанатик. Так уж случилось, что мои боги находятся в хранилище в Цюрихе ".

Аль-Нассар рассмеялся. "Тогда почему ты развлекаешься в ночных клубах, мой друг?"

"Ты внимательно осмотрел танцпол сегодня вечером, Аттар?"

"Ha. Аксессуары! Безделушки и браслеты! Я скажу тебе по секрету, Сней. Потому что я обнаружил, что ты мне нравишься, а мне не нравятся многие люди. Сегодня я продал перуанскому правительству более двух десятков истребителей стоимостью в сорок миллионов долларов. Самолеты из Восточной Европы. Крайне ненадежный дизайн."

"Ненадежные истребители?"

"Хм. Каждая деталь, которая отваливается, дико дорогая. Настоящие деньги будут заключаться в том, чтобы поддерживать их в полете ".

Сней, улыбаясь, поднял свой бокал с шампанским и откинулся на подушки. Это заняло у него много долгих лет, но он понял, что наконец-то нашел образец для подражания.

"Красивый костюм", - сказал он аль-Нассару, разглядывая изысканно скроенную мужскую тройку в темно-синюю меловую полоску. "Могу я спросить, кто ваш портной?"

"Парень из Хантсмана, Сэвил-роу", - ответил Аттар. "Парень по имени Ронни Бэкон. Я позвоню ему завтра, если хочешь."

Сней кивнул и сказал: "Мне было интересно, Аттар...Я сижу на каких-то деньгах".

"Да?"

"Не так уж много. Пятьдесят миллионов или около того. Английские фунты, " сказал Сней, поднося спичку к кончику своей желтой сигареты с монограммой.

"Да?"

"Я полагаю, вы никогда не искали инвесторов? На таком уровне, я имею в виду?"

"Честно говоря, я не знаю, мистер бин Вазир", - сказал аль-Нассар.

"Прости. Извините, если мой вопрос обидел вас, мистер аль-Нассар."

"Мудрый человек никогда не сожалеет о вопросах, которые он задает. Только те, о которых он не спрашивал."

"Это хороший совет".

Аль-Нассар постучал указательным пальцем по виску и сказал: "Мои боги обитают здесь, Сней бин Вазир. Прямо сейчас все мои божества переборщили сами с собой. Непритязательный виноград затуманивает их обычно возвышенные суждения. Уже поздний вечер. Не будете ли вы так любезны дать мне день или около того, чтобы обдумать ваш вопрос?"

"Конечно".

"Ты - основное сырье, Сней. Хороший, грубый, твердый камень. Судя по тому, что я слышал, ты тоже не прочь запачкать руки. Мне это нравится. Немного шлифовки исключительно для видимости, и я, возможно, смогу использовать такого парня, как ты."

"Это должно быть честью для меня, мистер аль-Нассар".

"Хорошо. Мы поможем вам начать. Забудь об айвори. Слишком заметный. Слишком грязный. У меня есть для тебя одно слово, Сней. Цветы."

"Цветы?"

"Цветы".

"Мистер аль-Нассар. Возможно, я не совсем вас понимаю. Не могли бы вы, пожалуйста, выразиться более конкретно?"

"Гладиолусы".

"Ах. Конечно. Гладиолусы."

"Именно. Это только начало. Вы покупаете яблоки дневной выдержки в Южной Африке по два доллара за стебель, а на следующий день продаете их богатым русским туристам в Дубае по сто долларов за стебель. Вы можете перевозить двадцать тонн за рейс. Это лучше, чем печатать деньги ".

"Звучит заманчиво".

"Один вопрос, о котором я всегда буду сожалеть, если не задам его", - сказал аль-Нассар, теребя черную махровую ткань лацкана Сней.

"Что угодно, Аттар".

"Где, черт возьми, ты достал этот костюм?"

Глава одиннадцатая

Темная Гавань, Мэн

TОН PАКАРД-МЭРЛИН 266 СНАЧАЛА ДВИГАТЕЛЬ ЗАШИПЕЛ, затем с ревом вернулся к жизни. Это был тот же двигатель, примерно в 1942 году, который приводил в действие широко прославленный супермарин "Спитфайр Марк XVI", рабочую лошадку мощных эскадрилий истребительного командования, которые поднялись в воздух и в конечном итоге одержали победу над люфтваффе в небе над Британией. Сильно модифицированный двигатель Spitfire был установлен в длинном носу изящного серебристого гидросамолета Хоука.

Это был самолет явно из ее времени, и правда заключалась в том, что Алекс спроектировал самолет сам. Полностью лишенный каких-либо формальных навыков авиационного дизайна, он просто смоделировал ее по образцу одной из своих любимых детских игрушек. Его теория о конструкции самолета и лодки была простой. Если это выглядело хорошо и выглядело быстро, то, вероятно, было и то, и другое. В похожем на пещеру трюме на корме "Блэкхока" было множество гоночных машин, которые Алекс собирал годами. Не было ни одного винтажного гоночного автомобиля или катера, которые не выглядели бы одновременно хорошими и быстрыми.

Особенно этот маленький гидросамолет. Ее назвали Киттихоук в честь матери Алекс, американской кинозвезды до того, как она вышла замуж. Одна из самых гламурных рекламных поз его матери была нарисована на левой стороне фюзеляжа. Кэтрин Колдуэлл взяла сценический псевдоним Китти Хоук, когда вышла замуж за отца Алекса, лорда Александра Хоука. Китти Хоук была трудолюбивой актрисой, в конечном итоге номинированной на премию "Оскар" за ее роль в классической саге о гражданской войне "Южная красавица". Это должна была быть последняя картина, которую она снимет.

В конце семидесятых годов лорд и леди Хоук были убиты на островах Эксума. Кубинские наркокурьеры поднялись на борт своей яхты Seahawke посреди ночи. Был один очевидец. Их семилетний сын Алекс. Спрятанный отцом в потайном отделении на носу яхты, мальчик стал свидетелем ужасающего преступления. В конечном счете, на острове Куба Алекс Хоук, мужчина, выследит убийц и отомстит за смерть своих родителей; но детские воспоминания о той ужасающей ночи будут преследовать мужчину вечно.

"Все пристегнуты, констебль?" Спросил Хоук, надевая наушники и поправляя губную помаду. Он был рад вернуться на борт "Киттихока" и был одет в один из своих старых летных костюмов Королевского военно-морского флота, который он предпочитал всякий раз, когда поднимался в воздух на маленьком самолете. Двигатель "Паккард-Мерлин Спитфайр", все полторы тысячи лошадей, плюнул огнем, когда он толкнул дроссельную заслонку вперед и направил свой самолет по ветру.

"Никакого высшего пилотажа во время полета, если вы не возражаете, капитан", - рявкнул Конгрив в наушниках. "Я знаю, как тебе нравится пытать пленных пассажиров".

"Ах. Обнаруживаю ли я этим утром легкий приступ ирландского гриппа, Эмброуз? Я действительно думал, что третья Драмбуи в баре прошлой ночью была опрометчивой. Особенно после огромного количества Шато Ла Тур. Честно говоря, я думал, ты отказался от французского вина. Патриотические соображения и все такое."

"Пожалуйста", - ответил Конгрив, слово покрылось толстым слоем инея. "Только потому, что ты был образцом воздержания в течение целых двадцати четырех часов, я не понимаю, почему я должен подвергаться -"

"Прости, старина. В конце концов, это твоя печень. Не мой."

"Боже, спаси нас", - вздохнул Эмброуз и откинулся на спинку сиденья, борясь с жалкими ремнями безопасности, которые едва вмещали его окружность. Он, конечно, не признался бы в этом, но на следующее утро он действительно немного сражался. Алекс сбросил газ вперед, и гидросамолет пронесся над голубыми водами пролива Нантакет и улетел в розовый рассвет Новой Англии.

Выпив по стаканчику на ночь в баре 21 Federal, Алекс Хоук и Эмброуз Конгрив решили с первыми лучами солнца вылететь в Дарк-Харбор, штат Мэн.

"Это плохо, Алекс", - сказал ему Джек Паттерсон по телефону в ресторане. "Прямо сейчас я направляюсь в Темную Гавань. Жена и двое детей Эвана Слейда были убиты прошлой ночью. Убит. Мы должны остановить это дело. Быстро, пока не началась паника. В противном случае, я наблюдаю полный паралич американского дипломатического корпуса. Срыв в самый неподходящий момент."

"Это то, чего они хотят", - сказал Алекс. "Паника".

"Ага. Вот почему мы должны остановить это быстро ".

"Я буду там, Текс. Первым делом."

"У меня не хватило духу спросить. Спасибо, Соколиный глаз. Извините, что прерываю ваш ужин. Я знаю, что это трудное время для тебя и -"

"Увидимся около восьми? Я поднимусь на гидросамолете. Какая там ситуация со швартовкой? Есть идеи?"

"У дома длинный причал, ведущий в глубокую воду. Проверь свои карты, приятель. Вы увидите большой остров Олд-Вуд к юго-западу от Дарк-Харбора. Пайн-Айленд расположен к востоку от Вуда. Семья Слейдов купила весь рок еще в пятидесятых. Единственный дом на острове. Причал на южной оконечности, по словам местного начальника полиции, женщина по имени Эйнсли."

"Снова обманул смерть, а, констебль?" - Сказал Хоук, когда они выруливали к причалу Слейда. Конгрив проигнорировал его.

"Я вижу, что местная полиция оказалась к нам доброжелательной", - сказал Конгрив. Молодой офицер в форме стоял в конце причала с намотанной веревкой в руке, выглядя неуверенным в том, что именно он должен с ней делать.

"Я полагаю, Паттерсон послал этого парня помочь нам".

Алекс заглушил двигатель, отстегнул ремни безопасности, затем открыл дверь кабины и спустился на понтон левого борта. Он подождал несколько секунд, пока парень бросит ему леску. "Эй," наконец крикнул он молодому полицейскому, находившемуся примерно в двадцати футах от воды, "Бросьте мне, пожалуйста, эту веревку! Она засыпает! Я не могу подвести ее ближе из-за течения."

Офицеру Никосу Саваласу потребовалось три попытки, чтобы, наконец, бросить леску в пределах досягаемости Алекса.

"Третий раз - это очарование", - крикнул Алекс явно смущенному мужчине, когда тот наклонился и обрезал канат на понтоне. Как только Киттихоук оказался в безопасности, двое англичан поднялись по винтовой лестнице, высеченной в скалах. Она вела к старому дому, крытому серой черепицей, выветрившемуся строению с множеством остроконечных крыш, усеянных кирпичными дымоходами.

"Представь себе это", - сказал Хоук, оглядываясь на полицейского из штата Мэн, все еще склонившегося над кнехтом, завязывая и перевязывая леску.

"Что?"

"Мальчик растет в штате Мэн, но он понятия не имеет, как бросить кому-то вызов".

"Я заметил это", - сказал Конгрив.

"И что?"

"Он, очевидно, вырос не в штате Мэн".

"Ах, логика тут ни при чем", - сказал Хоук, улыбаясь.

Они поднялись по ступеням и пробрались через заросли душистых елей на открытую лужайку. Хоук увидел своего старого друга Паттерсона, распростертого на ступеньках широкой крытой веранды. Он курил сигарету, прикрытую ладонью от свежего ветерка, и разговаривал с молодой блондинкой, одетой в ту же униформу, что и молодой солт на пристани. Значок, приколотый к ее синей блузке, подсказал Алексу, что это шеф полиции Темной Гавани Эйнсли.

"Как насчет этого, сам старина Соколиный Глаз", - сказал Паттерсон, поднимаясь на ноги и ухмыляясь высокому англичанину. "Ты загляденье, сынок".

Десять лет назад Паттерсон летал на одномоторном самолете Cessna, который упал глубоко в перуанских джунглях. Боевики "Сияющего пути" расстреляли всех, кто выжил в катастрофе, кроме Паттерсона. Алекс Хоук и Стокли Джонс наконец нашли его, бредящего и едва живого. Партизаны так и не узнали, что их поразило. Хоук каким-то образом нашел путь в непроходимый тропический лес, спас Паттерсона и нашел выход.

Благодарный техасец дал Алексу прозвище Соколиный Глаз, не в честь знаменитого персонажа телесериала, как многие позже предположили, а в честь великого индейского разведчика с тем же именем, человека, увековеченного как последний из могикан.

Текс Паттерсон был крупным мужчиной с копной седых волос на голове, но с телосложением юного полузащитника под идеально сшитым темно-синим костюмом. Накрахмаленная белая рубашка и темный галстук, завязанный у горла. Стандартная униформа DSS, слегка измененная большим белым стетсоном на его голове и блестящими черными ковбойскими сапогами Tony Lama на ногах. И маленькая эмалированная булавка на его лацкане.

Под его левой рукой, в изготовленной на заказ кожаной кобуре, висел "Миротворец", длинноствольный шестизарядный кольт 45 калибра, примерно 1870 года. Никогда без своего "стреляющего железа", потому что, как любил напоминать Паттерсон, "Бог создал человека; Сэм Кольт сделал их равными".

"Привет, Текс", - сказал Хоук.

"Привет, Алекс. Ужасно рад видеть тебя снова", - сказал Паттерсон, сжимая его руку. "Не могу выразить тебе, насколько я ценю, что ты ввязался в это дело, партнер. Конечно, я знаю, что Конч немного полагался на тебя. Она хороша в этом. Эта симпатичная леди прямо здесь - шеф полиции Эллен Эйнсли. Первый офицер на месте происшествия. Проделал чертовски хорошую работу, скрывая это, до сих пор."

Хоук улыбнулся начальнику полиции. "Шеф Эйнсли, здравствуйте, я Александр Хоук".

Алекс пожал ей руку и представил Конгрив Паттерсона и Эйнсли. Привлекательный светловолосый начальник полиции пожал руку Эмброузу, оценивающе глядя на него, явно удивленный тем, что легендарный сотрудник Скотланд-Ярда оказался в этом отдаленном уголке штата Мэн. В последнее время в Темной гавани было немало сюрпризов. Алекс мог видеть темно-синие "Субурбаны", припаркованные вдоль дороги, и дом уже кишел агентами DSS.

Паттерсон положил руку на плечо Хоука.

"На другом конце веранды стоят четыре больших старых кресла-качалки с видом на саунд", - сказал Паттерсон. "Почему бы нам просто не позволить моим ребятам какое-то время спокойно заниматься делами, а потом мы зайдем внутрь. Шеф Эйнсли был настолько любезен, что принес большой термос с горячим кофе. Давай Джес сходим к этим рокерам, и она введет тебя в курс того, что мы знаем на данный момент?"

"Звучит заманчиво", - сказал Алекс.

Как только они устроились, большую часть разговора вел местный начальник полиции. Алекс откинулся на спинку кресла-качалки, слушая шефа и восхищаясь прелестной маленькой бухточкой, заполненной крепкими на вид лодками для ловли омаров, маленькими шлюпами, оснащенными гафелями, и катерами для ловли рыбы, стоящими у своих причалов. Свежий запах сосны и ели и йодистый привкус соленого воздуха наполнили его ноздри. Большая часть раннего утреннего тумана рассеялась, и Алексу пришло в голову, что это красивое место было настолько неподходящим местом для ужасного убийства, насколько можно было желать.

Ни одно место больше не безопасно. Так он думал, когда симпатичный начальник полиции прервал его тревожные размышления.

"Должен ли я дать им длинную версию или короткую версию?" Спросил шеф Эйнсли, глядя на Паттерсона.

"Короткий", - ответил он. "Вы увидите, что эти два джентльмена очень искусны задавать уместные вопросы". Она кивнула.

"Причиной всех трех смертей было обескровливание из-за множественных ножевых ранений. Это сделала няня", - сказала Эйнсли самым будничным тоном, на который была способна. "Этому парню пятнадцать лет. Она использовала мясницкий нож с собственной кухни Слейдов. Убил двух детей в их кроватях, затем подождал, пока миссис Слейд вернется с ужина в Яхт-клубе. Поймал ее на лестнице. Оставил это, нож, прямо под телом миссис Слейд, даже не потрудился вытереть его."

"Одинаковое количество ножевых ранений на каждом теле?" - Спросил Конгрив.

"Да", - ответила Эйнсли с выражением удивления в глазах. "Как ты узнал... их было четырнадцать. Это что-нибудь значит?"

"Возможно, шеф Эйнсли. А может, и нет. Но все что-то значит, как ты знаешь. Итак, миссис Слейд знала эту конкретную няню, не так ли?" Спросил Конгрив, раскуривая трубку. "Местная девушка?"

"Нет. Сири, так ее зовут, она заменяла обычную няню, которая является моей племянницей. Младшая в здешней средней школе по имени Милли. Миллисент Маккалоу."

Эмброуз сказал: "Ваша племянница, та больная девушка? Что она может сказать обо всем этом?"

"К сожалению, я не смог с ней поговорить. Пропал без вести. Последний раз видели в спортзале средней школы. Ей ввели зараженную вакцину, и в последний раз видели, как она направлялась домой, больная. Высокая температура, тошнота, рвота. Двое детей уже умерли от этой вакцины, инспектор Конгрив. Многие находятся в больнице ".

"Ужасно. Ваша племянница пропала?"

"У нас есть каждый человек, которого мы можем выделить на ее поиски".

"Я понимаю. Кто ввел эту вакцину, шеф?" Спросил Алекс.

"Женщина, которая переехала сюда около шести месяцев назад. Энис Аджелис. Она выдавала себя за медсестру из нашей больницы, мистер Хоук. Директор школы немедленно позвонил в больницу, когда детям стало плохо. В больнице не было никаких записей о ней. Мы узнали, что она была матерью девушки, которая убила семью Слейд."

"У вас есть кто-нибудь под стражей?" - спросил Эмброуз. "Есть какие-нибудь опасения?"

"Я бы хотел. Они все исчезли. Вся семья Аджелис. Сири, няня, мать и отец, который был бортмехаником в аэропорту. Я отправил помощника шерифа Саваласа и две патрульные машины прямо к их квартире после того, как были обнаружены тела. От них не осталось и следа."

"Кто обнаружил тела?

"Дедушка Милли, мой отец, Амос Маккалоу. Родители Милли погибли в автомобильной аварии, и она живет с Амосом. Большую часть ночей Милли нянчится с детьми Слейдов. Папа привозил ее сюда, на остров, на своей лодке для ловли лобстеров. Тогда приезжай и забери ее в назначенное время. Он прибыл через несколько минут после полуночи, чтобы забрать подругу Милли, Сири. Бостонское китобойное судно миссис Слейд не было пришвартовано у причала, как это обычно бывает. Что было странно, поскольку она никогда не опаздывала."

"Она пришла раньше", - сказал Хоук. "Я бы предположил".

Конгрив кивнул и сказал: "Медсестра, делающая школьникам уколы от зараженного гриппа, несомненно, стала бы темой разговора за обеденным столом. Ее обычная няня вышла из строя, и кто-то совершенно неизвестный там, на острове, присматривает за ее детьми ... "

Шеф Эйнсли кивнул и продолжил. "Вы оба правы, джентльмены. Я опросил всех приглашенных на ужин. Некая миссис Гилкрист сказала, что она упомянула о зараженных инъекциях, и Дейдре просто сбежала. Позвонил из автомата, явно расстроенный. Повесила трубку, запрыгнула в свой китобой и умчалась. В общем, мой отец позвонил мне домой вчера в половине шестого утра и ...

"Итак, Сири воспользовалась китобоем Слейда, чтобы покинуть остров после убийства миссис Слейд", - сказал Конгрив. "Должно быть, было около десяти вечера, когда лодка вашего отца с лобстерами прибыла сразу после полуночи."

"Да. Что делал ваш отец между полуночью и половиной шестого?" - Спросил Хоук.

"Спал. Папе под девяносто, и он иногда не совсем с этим справляется. Он спустился вниз на своей лодке, чтобы размяться, пока ждал возвращения Ди-Ди, извините, миссис Слейд, из клуба. Выпил чашку чая с добавлением рома и крепко уснул на своей койке. Когда солнечный свет проник в иллюминатор, он проснулся."

"Таким образом, у них было по меньшей мере добрых шесть часов, чтобы убраться отсюда", - сказал Паттерсон. "Черт. Бюро DSS в Нью-Йорке проверило их последний известный адрес в Нью-Йорке. Район Гринпойнт в Бруклине. Поговорил со всеми соседями, владельцами магазинов и так далее. Абсолютно чист. Образцовая семья. Иммигрировал из Афин четыре года назад."

"Граждане?" - Спросил Хоук.

"Ага. Новоиспеченный. Кровожадные нелегалы с фальшивыми водительскими правами и карточками Costco, которые присягнули на верность нашему флагу."

"Спящие, Текс", - сказал Хоук, протягивая руку и кладя ее на плечо своего друга.

"Да", - сказал Паттерсон. "Ван Винклз, как мы их называем в штате. И к этому времени они уже вернулись в постель."

"Итак, ваш отец, мистер Маккалоу, обнаружил тела и позвонил вам, это верно, шеф?" - Спросил Конгрив.

"Да", - сказал Эйнсли. "Он не мог говорить по-настоящему. Он плакал и все путал. Я знал, что в доме Слейдов произошло что-то ужасное. Мой заместитель, Никос Савалас, и я пришли прямо сюда. Вы никогда не видели такой жестокости, инспектор. Дети, ради бога!"

"Есть что-нибудь еще, что, по вашему мнению, нам следует знать, шеф?" - спросил Конгрив.

"Да", - сказала она. "Там были цветы".

"Цветы?"

"Лежащий поверх каждого из тел. Один цветок. Ирис на одном стебле."

"Радужная оболочка, ты говоришь?" Сказал Конгрив. Он поднялся на ноги и стоял у перил, глядя вниз на маленькую гавань, попыхивая трубкой.

"Да, радужная оболочка", - ответил Эйнсли. "Что-нибудь значит для вас, старший инспектор?"

"Возможно, это еще ничего не значит", - задумчиво сказал Конгрив, "Но, возможно, это будет. Хм. Айрис - это Siri, написанное наоборот, как вам хорошо известно."

Паттерсон внимательно посмотрел на Эмброуза Конгрива, затем на Хоука, качая головой.

"Будь я проклят", - сказал Текс. Хоук улыбнулся.

"Амброуз обычно примерно на три мысли опережает остальную планету", - ответил Алекс.

По прошествии нескольких мгновений, когда каждый был погружен в свои мысли, Алекс заговорил. "Как поживает Эван Слейд, штат Техас?"

"О, стреляй, Соколиный глаз", - сказал Паттерсон и просто покачал головой.

"Сейчас он на пути сюда. Приземляется в Портленде в три. Я спускаюсь, чтобы встретить самолет. Что, черт возьми, мне сказать этому парню?"

Некоторое время спустя Паттерсон и Алекс последовали за нетерпеливым Конгривом в дом. Когда они проходили через это, начиная с подвала, оба мужчины знали о фотографическом уме Конгрива в действии. В тишине мертвого дома можно было почти услышать щелчок затвора его век, когда он переходил из комнаты в комнату.

"Никогда в жизни не видел столько вещественных доказательств на месте преступления", - сказал Паттерсон, когда они поднимались по забрызганной кровью лестнице. "Черт возьми, отпечатки пальцев девушки повсюду. Орудие убийства, зеркало в ванной, банка из-под кока-колы в библиотеке. Мы даже нашли ее спутанные от крови волосы в расческе Дейдре Слейд. Она расчесала волосы, Алекс. Потом."

"Ей было все равно, Текс", - сказал Алекс. "Ее с младенчества учили ни черта не волновать". Он отвернулся и пошел в детскую. Конгрив последовал за ним внутрь. Паттерсон остался в коридоре. Он просто не мог заставить себя снова войти в ту богом забытую комнату. Десять минут спустя появились двое англичан с пепельно-бледными лицами и заметно потрясенные.

"Мне так жаль, Текс", - сказал Алекс. "Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам остановить этих кровавых ублюдков".

"Я нашел это", - сказал Конгрив, показывая им маленький кусочек целлофана на ладони своей руки в латексной перчатке.

"Что это?" Спросил Паттерсон.

"Легко твоим ребятам было промахнуться с первого раза", - сказал Эмброуз, присматриваясь к предмету повнимательнее. "Он был прикреплен к нижней стороне сиденья унитаза в детской ванночке. На нем есть печать. Буквы "S", "O", "N", а под ними "V" и "H". Возможно, она сидела на унитазе, разворачивая свежую видеокассету Sony. Затем, когда она покраснела, она бросила целлофановую обертку внутрь. Статическое электричество попало на этот фрагмент с нижней стороны. Значит, это было там недолго."

"Господи", - прошептал Джек Паттерсон, когда они спустились по лестнице и вернулись в гостиную. "К чему это ведет?"

"Видеозаписи достаточно распространены, но не в этом доме", - сказал Эмброуз. "Должно было исходить от девушки, я совершенно уверен в этом".

"Я тебя не понимаю", - сказал Паттерсон. "От девушки?"

Конгрив сказал: "Она записала все это на видео. Пошла в туалет, вставила новую кассету в свой фотоаппарат, а затем вошла и разделалась с детьми. Телескопический штатив, который, я полагаю, можно было спрятать в ее сумке."

"Но откуда ты знаешь, что это была девушка, которая -"

"Доверься ему, Текс", - сказал Алекс, улыбаясь Эмброузу. "Его мозг только разогревается. Черт возьми, он почти тепловатый."

"Поговори со мной, Соколиный глаз".

"Я думаю, может быть, у него это есть, Техас", - сказал Алекс, "Видеозапись? Видеокамера? В этом доме? Это девушка. В противном случае это не имеет смысла ".

"Почему нет?"

"Во всем доме нет ни одного видеомагнитофона", - сказал Конгрив. "Я смотрел".

"Ни видеомагнитофонов, ни телевизоров", - добавил Хоук.

"Святой Боже", - сказал Паттерсон, падая в кресло и прижимая кончики пальцев к глазницам.

"Что это?" Спросил Алекс.

"Та штука в Венеции? Миниатюрная умная бомба? Кусочки, которые мы подобрали, просеивая грязь? Один из наших лучших криминалистов сказал мне, что, по его мнению, он нашел осколок линзы из носа этой штуки. Сказал, что там была камера на носу. Гонялся за Стэнфилдом по Венеции и снимал все это чертово событие ".

"Итак, у вас все получилось", - сказал Эмброуз Конгрив. "Наш убийца, кем бы он или она ни были, имеет зуб на Америку и любит смотреть, как умирают его жертвы. Послушай, Алекс, мы знаем кого-нибудь подобного?"

Паттерсон откинулся назад и мгновение рассматривал двух мужчин. Затем он сказал: "Полагаю, я знаю кое-кого, кто идеально подходит под обе половины этого уравнения".

"Кто, Текс?" Спросил Алекс.

"Они называют его Собакой", - сказал Паттерсон. "У него дюжина псевдонимов, но "Пес" описывает его идеально. Он был номером один в хит-параде террористов DSS более десяти лет. Мы были близки к этому пару раз, но разминулись с ним на несколько минут."

"Страна происхождения?" - Спросил Конгрив.

"Разреженный воздух, насколько я могу судить", - ответил Паттерсон.

Глава двенадцатая

Лондон

AТТАР АЛЬ-NАССАР ПРИБЛИЗИЛСЯ SНЕТ, БИН WАЗИР, СПОСОБНЫЙ мастер-ювелир из Van Cleef & Arpels может попробовать себя в неограненном бриллианте в двадцать карат. Он вставил окуляр и принялся за работу. Он делал паузу перед каждым ударом, его инструмент был тонким и уравновешенным, и когда он наносил удар, он был быстрым, точным и совершенным. Постепенно острые углы сгладились под его рукой, и Аттар начал видеть фрагменты своего собственного блеска, отраженного в его новом друге.

Если Сней был неограненным алмазом, то Аттар был громыхателем бриллиантов своей эпохи. В суровом мире международной торговли оружием восьмидесятых годов он наносил быстрые удары со смертельной точностью. Достигнув определенного возраста, Аттар стал, хотя и незаметно, замедляться. Но, неважно, Сней теперь был полностью на борту. Сколотив состояние на гладиолусах, он перешел к торговле автоматами Калашникова, пулями и боевыми вертолетами.

Аттар постепенно переложил некоторые из своих более обременительных обязанностей на плечи своего нового партнера.

Сней никогда не жаловался на эти обязанности. Его партнерство в обширной оружейной империи аль-Нассар сделало его богатым сверх всякой меры. В качестве дополнительного преимущества, у него был острый аппетит к некоторым из самых неприятных вещей, которые нужно было делать.

Его жажда крови не уменьшилась. Он находил выходы, всегда незаметные и хорошо скрытые как от полиции, так и от аристократического общества Лондона, в которое он теперь так отчаянно стремился попасть. Ему все еще нравилось убивать, но теперь выходить сухим из воды было настоящим кайфом. Его убийства иногда попадали в газеты, но у полиции не было ни малейшей зацепки.

Этим вечером двое мужчин ужинали наедине в одном из небольших ресторанов Beauchamps, в глазах некоторых наиболее эксклюзивном из крошечного лондонского кружка по-настоящему первоклассных отелей. Они наслаждались вечером в Читальном зале, вдыхая тот же разреженный воздух, который можно было бы найти в Claridge's или Connaught; воздух, состоящий из примерно равных пропорций кислорода, азота и денег.

Сказать, что комната была великолепной, было бы преуменьшением. Комнату заполняла мебель из атласного дерева, обтянутая бледно-розовой и серой парчой, а на никелированной стойке стояли бронзовые статуи. Прежде всего, огромная хрустальная люстра мерцала в позолоченном куполе на потолке.

Сней открыл свой золотой портсигар и достал одну из своих фирменных сигарет. Длинные, тонкие, в желтой обертке, они издавали характерный запах, который некоторым людям казался явно неприятным. Сней бин Вазир прикоснулся к кончику своего золотого "Данхилла" и прикурил.

"Эти сигареты - самое необычное, - сказал аль-Нассар, - я хотел спросить тебя, что это такое?"

"Я покупаю их у дилера в Ираке", - сказал Сней, выпуская тонкую струйку дыма вверх. "Их называют Багдадцами".

"Багдадцы?" - сказал аль-Нассар, улыбаясь. "Название, по крайней мере, довольно чудесное".

Сней повернулся, чтобы предложить сигарету таинственной женщине в пурпурной чадре с вуалью, которая повсюду сопровождала аль-Нассара. Они говорили, что она была потрясающей красавицей из Парижа, но Сней никогда не видел ее лица. Я не слышал, чтобы она произнесла хоть слово.

"Она не курит", - сказал аль-Нассар.

"Она не говорит", - ответил Сней.

"Нет".

"Чем она занимается?"

Аль-Нассар посмотрел на своего друга с улыбкой сатира и поднял бокал с вином. "Как пожелаешь", - сказал он, лаская ее руку.

"Как ее зовут, могу я спросить?" Сказал Сней.

"Баклажан".

Сделав глоток лафита 48-го года в своем кубке, бин Вазир наклонился вперед в своем кресле и сказал торговцу оружием: "Мой дорогой Аттар, теперь я должен задать тебе вопрос. Должен сказать, я до сих пор не понимаю, как эти чертовы британцы вытягивают "Бичамс" из "Бошамп". " За пять коротких лет Сней бин Вазир сумел приобрести сносный британский акцент, и его повседневная беседа всегда была щедро приправлена новоприобретенными оборотами речи.

Бин Вазир недавно с болью узнал, что название отеля "Бошам" никогда не произносится как "Бошам". Это всегда произносилось как "Бич-умс".

"Честно говоря, я тоже не знаю", - ответил Аттар с редким признанием невежества, "но ты полностью упускаешь суть. Дело в том, что ты знаешь, что "Бич-умс" - это то, как это правильно произносится ".

Избегая тостов, Аттар отправил ложку икры прямо в рот и добавил: "Я говорил тебе тысячу раз, мой друг, в этом мире гораздо больше людей, которые руководствуются стилем, чем содержанием. Стиль, а не содержание, мой дорогой Сней, твой самый надежный пропуск в лондонское общество ".

"Ты, Аттар, всегда обладал избытком и того, и другого".

Аль-Нассар рассмеялся и сделал большой глоток своего кларета. "Ты видишь? Вот почему я держу тебя рядом! Бесстыдник! Абсолютно бесстыдный! Я всегда обожал это качество в ком угодно: в мужчине, женщине или ребенке ".

Сней, изучая свое меню, которое было напечатано полностью на французском, в течение нескольких минут безуспешно пытался привлечь внимание метрдотеля.

"Кем этот маленький засранец себя возомнил, игнорируя меня? Я люблю этот ресторан, но каждый раз, когда я прихожу сюда, этот маленький французский педик вон там всегда ведет себя так, как будто видит меня в первый раз ".

"Чего ты хочешь? Я приведу его сюда ".

"У меня есть вопрос или два".

"Возможно, я смогу помочь. Что это?"

"Простите мой гребаный французский, но что, собственно, такое Canard du Norfolk Rôti à l'Anglais?"

"Это жареная утка по-норфолкски с яблочным пюре на гарнир. Яблочное пюре, по словам Эскофье, переводится как "по-английски". Просто восхитительно с изысканным бургундским, таким как Нюи-Сен-Жорж 62-го года".

"Я думаю о лососе..."

"Без сомнения, его переманили?"

Они улыбнулись и подняли бокалы друг за друга. Это была их личная шутка.

"Твой второй вопрос?" спросил аль-Нассар.

"Этот вопрос я хотел бы задать маленькому засранцу лично".

"Смотри на меня внимательно", - сказал аль-Нассар.

Он кивнул одному из четырех огромных мужчин, которых он разместил за столами в каждом углу комнаты. Когда он привлек внимание мужчины, он кивнул головой в направлении метрдотеля. Его человек немедленно поднялся со своего места, подошел к официанту, наклонился, приблизил губы к уху парня и провел с ним короткий разговор шепотом. Затем он расправил плечи, развернул свое огромное тело и вернулся к своему столу.

Метрдотель, выглядевший как человек, у которого случилось крайне неприятное коронарное заболевание, немедленно подошел к столику мистера аль-Нассара, кланяясь и подлизываясь, когда тот был еще в двадцати футах от него.

"Месье аль-Нассар", - сказал он, не в силах скрыть дрожь в голосе, - "Мои глубочайшие извинения. Мне так жаль, что я не заметил, что вам требовалось мое присутствие. Oh, mon Dieu! Пожалуйста, прости меня. Чем я могу быть полезен?"

Аль-Нассар поднял глаза и наградил мужчину темным взглядом из-под тяжелых век, который мог бы иссушить королей.

"Кажется, месье, у моего делового партнера здесь, мистера бин Вазира, есть к вам вопрос. Он пытался привлечь ваше внимание в течение некоторого времени, но безуспешно. Ты поставил его в некоторое замешательство."

"Mais non! Но я не заметил!" - сказал мужчина, поворачиваясь и кланяясь теперь Сней. "Что я могу для вас сделать, сэр? Кроме того, чтобы просить у тебя прощения?"

Сней повернулся к Аттару и сказал: "Мне начинает нравиться эта пресмыкающаяся маленькая жаба, а тебе? Даже если его слова звучат фальшиво?"

"Если не считать дешевых духов этого парня, он, вероятно, довольно приличный лягушонок".

Официант улыбнулся и склонил голову, как бы принимая самый щедрый из комплиментов. "Чем я могу быть вам полезен, месье?" он спросил Сней.

"Видишь ту автобусную остановку?" Сказал Сней, указывая на одного через дорогу. "Следующий автобус отправляется через десять минут. Будь под этим ".

"Ах, самое превосходное предложение, месье. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы... чтобы... Прости ...

Сней отмахнулся от официанта тыльной стороной ладони и улыбнулся аль-Нассару. "Никакого стиля. Ничего существенного", - сказал он.

"Пристрели его".

"И тратить впустую отличную пулю? Нет, у меня есть идея получше, с вашего позволения."

"Да?"

"Я думал об этом некоторое время, Аттар. Я собираюсь купить этот отель ".

"Интересная мысль. С какой целью?"

"Недвижимость была для меня очень прибыльной, как ты хорошо знаешь, Аттар. Каждый из моих клубов и казино публикует впечатляющие цифры. Особенно в моем новом отеле "Бамба" в Индонезии. Сказочный курорт. Но пришло время снова расширить мои владения. Я создам в этих стенах роскошный дворец, где выдающимся людям мира, таким как вы и я, не придется страдать от этих жалких невыносимцев. И этот дурацкий английский декор."

"Вообще-то, это французский. Арт-деко. Создан парнем по имени Бэзил Ионидис где-то в конце двадцатых."

"Тем больше причин это исправить".

И это именно то, что сделал Сней. Он купил старый викторианский кирпичный отель в центре Мейфэра. Сней бин Вазир не мог знать этого - его история была слишком короткой, - но это был не просто фешенебельный отель. Это была культурная икона, один из самых почитаемых архитектурных символов Лондона на протяжении столетия или более. Королева Виктория посетила императрицу Франции Евгению, когда та находилась в здешней резиденции в 1860 году. Нынешняя королева приезжала сюда на балы, когда была еще принцессой. Даже по сей день отель обслуживал королевскую семью, устраивая бесчисленные чаепития, государственные визиты и приемы.

Его первым шагом было немедленное увольнение всех сотрудников. Он начал с напыщенного маленького метрдотеля в Читальном зале, но не пощадил никого. Он уволил швейцаров в их шелковых ботфортах и красных сюртуках, престарелых камердинеров, горничных и портье в холле, персонал столовой и обслуживающего персонала в их линялых рубашках и вырезах, главного повара кухни и всех су-шефов и, наконец, Генри, доверенное лицо самого Черчилля, который возглавлял главный бар еще до войны, а затем и самого генерального менеджера.

Сказать, что эта "Кровавая баня в Бошампсе", как окрестили ее таблоиды, взбудоражила весь Лондон, было бы мягко сказано. Возмущение было со всех сторон. Представитель Букингемского дворца сказал, что у королевы не было никаких комментариев, кроме того, что она испытала глубокое отвращение. Редакционные страницы лондонской "Таймс" извергали купорос в сторону бывшего паши Найтсбриджа. Это была главная статья на Би-би-си в течение нескольких недель. Они отнеслись к этому как к национальному бедствию. Это был, как выразился один телерепортер, "провал монументальных масштабов".

Сней бин Вазир, который случайно оказался на связи в ту ночь, воспринял комментарий этого репортера как комплимент и позвонил на следующее утро, чтобы поблагодарить его за то, что он единственный репортер в городе, у которого хватило смелости принять его сторону в этом вопросе.

Ты мог бы взорвать Тейт, Национальную галерею и Британский музей всего за один рабочий день, и на твою голову не пролилось бы больше серного дождя, чем на бин Вазира в те неспокойные времена.

Но аль-Нассар предупредил мистера бин Вазира о том, что он ожидает подобной реакции от замкнутых лондонцев, и поэтому он ходил по городу со своим обычным апломбом, улыбаясь в лицо сердитым взглядам, которые встречали его повсюду, игнорируя выкрикиваемые оскорбления на улице, ведя себя для всего мира так, как если бы он был человеком, оказавшимся в центре летнего шквала, который скоро утихнет.

История быстро распространилась по всему пруду, где ее подхватили американские газеты и телевизионные сети. С той стороны Атлантики также раздавались громкие крики. Поколения богатых американцев называли Beauchamps своим "домом вдали от дома", и легионы из них выросли, зная персонал отеля по имени. Теперь письма ненависти и угрозы расправы поступали к двери бин Вазира с обеих сторон Атлантики.

Беззастенчивый и непоколебимый, бин Вазир продолжил свой проект. Это было незадолго до того, как поднялись строительные леса, и армии строительных рабочих и бригады по сносу зданий усердно трудились. Все окна и двери были заколочены, а ремонт интерьера и экстерьера начался точно по графику.

В этот бурный период бен Вазир горячо верил, что он будет искуплен, как только его новый дворец вновь откроется и верхний Лондон увидит, как на самом деле выглядит истинное величие. Он нанял лучших архитекторов и дизайнеров интерьеров, которых можно было купить за деньги, и дал им карт-бланш. В рамках нескольких рекомендаций, естественно.

Исчезли бы отвратительные посеребренные зеркала от Жоржа Брака, скульптуры и картины эпохи джаза и мебель, обитая тканями в стиле кубизма, настолько устаревшими, что вызывают смех. Бин Вазир сказал своим дизайнерам, чтобы они мысленно перенеслись в золотое будущее, где танцуют нимфы весом в двадцать четыре карата, созданные компьютером, и балет сверкающих струй извергается фонтанами из драгоценного мрамора; а вращающиеся, сверкающие лазеры освещают разноцветных птиц, поющих в массивных позолоченных клетках, подвешенных высоко.

Он также представил новый горизонт для своей команды дизайнеров. Богато украшенный башнями и куполами, с колоннами, фронтонами и фронтонами, покрытыми бесконечной мозаикой из цветного камня; с флагами всех наций, развевающимися на каждой сверкающей бронзовой вершине башни, приветствуя мир у дверей бин Вазира. Да, когда мир, наконец, придет в его роскошный дворец и посмотрит на его многочисленные великолепия, бин Вазир найдет свое искупление. И, вполне возможно, рыцарское звание, как он иногда воображал.

Его первым намеком на то, что эта фантазия может не осуществиться, стал день, когда он пригласил все лондонское общество, всю прессу, включая своего старого друга Стилтона из the Sun, стать свидетелем грандиозного открытия нового шатра отеля. Чтобы подчеркнуть новое и развеять старое, ходили слухи, что бин Вазир на самом деле изменил двухсотлетнее имя легендарной великой дамы из Мэйфэра.

Ровно в полдень, жарким июньским днем, среди какофонии орущих репортеров и щелкающих камер, бин Вазир дергал за шелковый шнур, позволяя королевским пурпурным бархатным шторам, украшающим новый фасад и скрывающим новый шатер, упасть на тротуар.

С большим размахом бин Вазир дернул за шнур, драпировки упали, и у всех собравшихся вырвался громкий вздох. Толпа стояла в потрясенном молчании, глядя вверх недоверчивыми глазами.

Там, на всеобщее обозрение, массивными золотыми буквами, образующими арку над выложенным лазурной плиткой входом в отель, было выведено новое название самого великолепного нового отеля Лондона. И, конечно, оно было написано именно так, как, по мнению бин Вазира, оно должно было писаться.

Фонетически.

БИЧЕМ.

Глава тринадцатая

Остров Нантакет

SВСКОРЕ ПОСЛЕ K ИТТИХОУК ОТПРАВИЛСЯ НА MАЙНЕ, SТОКЕЛИ Джонс, Росс Сазерленд и сержант Томми Куик завтракали на сверкающем камбузе из нержавеющей стали, которым руководил шеф-повар Blackhawke Сэмюэль Кеннард. Все без исключения на борту яхты знали Кеннарда как Слаши. С начала восемнадцатого века это сомнительное прозвище было прозвищем, которым обычно награждали поваров на кораблях британского королевского флота.

"Слякоть", - сказал Стоук, набивая рот жареной овсянкой, - "сядь сюда и позавтракай с нами. Ты на ногах с пяти утра сегодня."

"Блестящая идея, приятель", - сказал Слаши со своим сильным акцентом кокни и поставил тарелку с сосисками и пюре на главный обеденный стол для персонала камбуза. "Не возражайте, если я это сделаю, большое вам спасибо". Солидный обхват Слаши был всем необходимым доказательством его пудинга.

"Так-то лучше", - сказал Стоук. "Я просто не могу переварить еду, когда кто-то стоит там и готовит. Должно быть, это было что-то из моего детства. Итак, Слаши, ты получил увольнительную на берег этим утром? Чувак, ты должен увидеть музей китобойного промысла в городе. Говорю тебе, брат, эти старые коты-китобои были очень крутыми чуваками ".

"Лучше доверься ему в этом, Слаши", - сказал Квик. "Мистер Джонс не использует слово "крутой " легкомысленно."

Том Квик, который всегда был хорошо вооружен, несмотря на свою белоснежную форму экипажа, подчинялся непосредственно Сазерленду и нес полную ответственность за безопасность яхты "Блэкхок". Квик был среднего роста, худощавый, с копной выбеленных солнцем волос и откровенными, пытливыми серыми глазами. Он работал на Хоука более двух лет. Алекс познакомился с снайпером номер один армии США в школе снайперов в Форт-Худе. Хоук пообещал сержанту Квику захватывающую карьеру, и тот выполнил ее с лихвой. Сержант, как его теперь называли, помог спасти Хоука из слишком многих неразрешимых ситуаций, чтобы их можно было сосчитать.

"Впрочем, он постоянно это повторяет, не так ли, мистер Сазерленд? Крутой?" Сказал Слаши. Большинство крупных яхт мира могут похвастаться шеф-поварами, которых переманили из лучших четырехзвездочных ресторанов Европы. Алекс нанял Кеннарда в пабе в Клэпхем Коммон, где, как он утверждал, была лучшая еда во всем Лондоне. Слаши был врожденным кулинарным гением и мог приготовить буквально все до совершенства. Даже соленые полоски акулы, которые в данный момент жевал Сазерленд.

"Чертовски хорошая акула сегодня утром, Слаш", - сказал Росс. "Давай, Стоук. Я направляюсь в корабельную библиотеку. Попробуй просмотреть список, который мы составили прошлой ночью."

"Это хорошо, это хорошо", - сказал Стоук. "Мы с сержантом, находящимся здесь, проводили некоторую проверку снайперской винтовки, которую я нашел на дереве. Говорю вам, быстро, это ходячая снайперская энциклопедия. И я тоже хочу услышать о вашем с Эмброузом коротком полуночном визите на место преступления."

"Ну, позже", - сказал Том Куик, поднимаясь из-за стола. "Встреча с моей командой в девять. Удачи, удачной охоты, ребята ".

"Сержант", - обратился Сазерленд к Квику, - "Уровень безопасности на борту не изменился, верно?"

"Есть, сэр. Третий уровень с тех пор, как боссу позвонили из DSS по поводу инцидента в Мэне."

"Я не чувствую себя хорошо из-за этого, Томми. Отведи ее к Четырем." Пятый был в полном разгаре, военное время. Они были в "Пятерке" всего один раз, и это было в разгар перестрелки с кубинскими канонерками во время очень рискованного военного переворота на Кубе.

"Есть, есть, сэр", - сказал Квик, - "Переходите к четырем". Он отдал честь и исчез. Четверо означали круглосуточное вооруженное наблюдение и команду из двух человек, которая вела видеопотоки с подводных камер днем и ночью. Должно быть, там становится очень сумбурно, подумал Квик, поднимаясь по ступенькам на верхнюю палубу, перепрыгивая по три за раз.

Час спустя Стокли и Сазерленд были в библиотеке, усердно работая над этим. Им удалось исключить несколько имен из реестра врагов и создать новую таблицу, озаглавленную "Вещественные доказательства".

"Проблема с этим списком врагов", - сказал Стоук, откидываясь на спинку кресла и заложив руки за голову, - "В том, что за голову Алекса Хоука назначена награда в половине чертовых стран из списка".

"Совершенно верно", - сказал Росс, отворачиваясь от таблицы. "Но тебе не платят за то, что ты застрелил невесту".

"Да, я думал об этом. Парень, который сделал это с Вики? Он посылал сигнал. Я могу причинить тебе боль, и я могу убить тебя. Но прежде чем я убью тебя, я собираюсь поместить тебя в мир боли ".

"Да", - сказал Росс. "Это определенно не хит по стандартному контракту. Там должно быть по крайней мере пять имен, которые мы могли бы безопасно исключить."

"Поцарапай их", - сказал Стоук. "Мистер Конгрив хочет, чтобы они вернулись туда, он может сказать нам почему, когда вернется из Мэна".

Когда Росс провел красную линию через некоторые имена, Стокли встал и подошел к таблице улик с большим черным маркером в руке. Он написал буквы SVD вверху страницы.

"Позвольте мне рассказать вам немного о снайперской винтовке, которую этот парень умудрился оставить застрявшей на дереве", - сказал Стоук. "Пистолет был СВД Драгунова. Это сокращение от Снайперская вина Драгунова. Я произношу это как можно лучше ".

"Русский", - сказал Сазерленд.

"Ставлю свою задницу. Теперь, вот что странно. Этот пистолет отстой. Настолько устаревший, что Гай с таким же успехом мог бы использовать чертов кремневый пистолет ". Стоук написал дату изготовления, 1972 год, на таблице, рядом с SVD.

"Я бы сказал, достаточно точный, если предположить, что целью на самом деле была Вики, а не Алекс".

"О, это достаточно точно, у тебя достаточно хороший прицел для этого. Что, кстати, и произошло. Лучший, черт возьми, прицел, который можно купить за деньги. Теперь, вот самая странная часть."

"Да?"

"Я много знаю об этом дерьме, как ты знаешь. Я не хочу никому надоедать ".

"Доведи меня, Стокли, до слез", - сказал Росс, "Заставь меня плакать".

"Ты сам напросился на это, сынок. Ладно. Видите ли, хотя SVD массово производились в старом СССР в семидесятых, в наши дни их трудно достать. Я имею в виду, ни один серьезный стрелок не выйдет на улицу и не будет искать одну из этих вещей, понимаешь, о чем я говорю? "

Стоук иллюстрировал свои доводы, записывая все в протокол вещественных доказательств.

"Это было бы непрофессионально, вот что ты хочешь сказать", - сказал Сазерленд, улыбаясь.

"Видишь? Вот почему ты нравишься боссу, Росс. Ты молодец, брат мой. Сейчас. Это лучшая часть. Хотя само оружие антикварное, оптический прицел определенно нет. Оптический прицел представляет собой 10-кратный прицел Leupold & Stevens Ultra Mark IV. Они не становятся намного лучше. Линзы с многослойным покрытием для превосходной светопропускаемости и контрастности. Яркое изображение без искажений при любом освещении. И выступающие ручки для легкой регулировки парусности и высоты. Тебе еще не надоело?"

"Ты видишь какие-нибудь слезы?"

"Ultra Mark IV - совершенно новый. У него есть регулятор дальности, который перемещается от ста ярдов до тысячи ярдов одним полным поворотом циферблата. И это, дружище, говорит тебе кое о чем".

"А именно?"

"Этот прицел Леупольда? Абсолютный перебор. Это строго американские военные или американские правоохранительные органы. Джо Паблик не может купить такого за любовь или деньги. Я позвонил главному специалисту технической поддержки в Leupold этим утром, просто чтобы убедиться. Эти прицелы надежно заблокированы. У меня большой компьютер, и мне весь день нечего делать, кроме как отслеживать каждый чертов серийный номер."

"Итак," сказал Росс, наклоняясь вперед в своем кресле, "Наш стрелок должен быть либо военнослужащим США, либо офицером полиции".

"Возможно и то, и другое, но чертовски маловероятно".

"Верно. По крайней мере, на данный момент. Итак, у нас есть устаревшее советское оружие с установленным на нем новеньким американским оптическим прицелом. Странно, но я соглашусь с этим ".

"Я оставляю самое лучшее напоследок".

"Пожалуйста".

"Этот парень, к которому сержант приставил меня в Леупольде? Я поговорил с техническим специалистом. Его звали Ларри. Не стал бы называть свою фамилию. Безопасность. В любом случае, он спрашивает меня, почему меня так интересует именно этот прицел, поэтому я рассказал ему всю историю о Вики, от начала до конца. Он слушает меня сейчас, потому что на данный момент он знает, что я бывший морской пехотинец, бывший полицейский полиции Нью-Йорка и прочее дерьмо, и кот знает мою задницу из-за репутации или какого-то дерьма, понимаете, и Военно-морского флота США? "

"Военно-морской флот США".

"Черт возьми, Росс, военно-морские силы - его главный подрядчик, ведут с его компанией кучу дел, понимаешь? Чертовски много. Ты понимаешь, о чем я здесь говорю?"

"У него был определенный стимул сотрудничать".

"Ну вот, опять ты за свое, Росс! Черт! Давайте просто скажем, что мальчик сделал очень глубокий вдох и полностью доверился мне ".

"Что он сказал, Стоук? Ты сводишь меня с ума здесь."

"Он сказал, то, что сказал мальчик, было: Стоук, ты слышал это не от меня. Но. Где-то там есть один чертов прицел, который мы просто не можем учесть."

"Господи!"

"Это именно то, что я сказал! Кажется, около трех месяцев назад кто-то вломился в квартиру парня из спецназа округа Дейд в Майами. Убил его в его постели. Судмедэксперт на месте происшествия сказал, что кто-то проткнул ему оба глаза острым предметом. Украл его оружие. Единственное, что он забрал."

"Подожди. У парня из спецназа было оружие дома? Это не так работает, Стоук. Они запирают их в штаб-квартире после каждой операции."

"Черт, ты думаешь, я этого не знаю, Росс? Не предполагалось, что у него дома должна была быть его чертова снайперская винтовка. Конечно, нет. Против всех правил спецназа в книге, ты прав. Он был плохим мальчиком. По выходным он брал свой пистолет, между прочим, винтовку Barrett M82A1 50-го калибра, выходил на поляны, немного пострелял аллигаторов. Кто-то наблюдал за мальчиком некоторое время, знал все его привычки."

"Также разбирался в оружии и оптических прицелах".

"Да".

"Где именно находилась эта квартира?"

"Южный пляж".

"Вопрос".

"Стреляй".

"Как получилось, что стрелок Вики установил новый прицел на старую винтовку? Почему бы просто не использовать "Барретт" 50-го калибра?"

"Думал об этом. Ему удобнее со старым SVD. Пользовался им долгое время. Новый Барретт весь обалдел от новых видов дерьма, к которым он не привык. Итак, он ставит хороший оптический прицел на старое ружье ".

"Ты думаешь, этот стрелок - русский, Стоук?"

"Русский, из старого Восточного блока, возможно. Множество взбешенных коммуняк, бегающих по планете, любят связываться с Алексом Хоуком ".

"Китаец. Северокорейцы..."

"Они тоже. Но китайцы и NKS, видите ли, у них есть свои собственные снайперские винтовки. Не стал бы возиться с каким-то устаревшим советским дерьмом ".

"Жители Ближнего Востока могли бы-"

В этот момент в библиотеке появился Пелхэм, неся серебряный поднос с чайником и чайный сервиз на двоих.

"Осмелюсь сказать, мне неприятно прерывать то, что, безусловно, является самой блестящей и плодотворной дискуссией, но я подумал, что, возможно, чашка хорошего Дарджилинга могла бы дополнительно стимулировать клетки мозга".

"Пелхэм, " сказал Стоук, " Ты кое-что еще. Тебе нравятся совершенно другие виды. Обычные люди никогда не поймут, о чем, черт возьми, ты говоришь, но это всегда звучит так хорошо ".

"Вы очень добры, мистер Джонс", - сказал Пелхэм. "Ты будешь пить чай?"

"Я буду пить чай", - сказал Стоук с широкой улыбкой на лице. "Пелхэм, ты был с Алексом со дня его рождения. Мы сидим здесь и пытаемся выяснить, у кого могла быть такая ненависть к Алексу, которая побудила их убить его невесту на ступенях церкви. Может быть, ты мог бы что-нибудь добавить. Почему бы тебе не сесть и не послушать, как старина Росс рассказывает о своем полуночном посещении места преступления?"

"Ты совершенно серьезно?"

"Я вполне серьезен, насколько это вообще возможно".

"Тогда я должен быть в восторге. Я собирался провести утро, разбирая кучу носовых платков его светлости. Кажется, что лен и шелк соединились воедино. Это звучит гораздо интереснее и стоит усилий".

Пелхэм приподнял кончики своего выреза и сел в прекрасное старое виндзорское кресло, которое Алекс приобрел на распродаже недвижимости в Кенте.

"Хорошо. Нам нужна вся возможная помощь в этом. Теперь, Росс, расскажи Пелхэму и мне, что произошло, когда вы с констеблем пошли в церковь той ночью?"

"Ах, да. Пресловутая темная и бурная ночь. Дождь лил как из ведра, и мои ожидания были невелики. К тому времени место преступления было тщательно обследовано. Но констебль напомнил мне, что простых следователей на месте преступления не следует путать с Эмброузом Конгривом."

Стоук рассмеялся. "Парень от природы, не так ли? Прирожденный медяк."

"Исходя из предположения, что стрелок провел ночь или большую ее часть на дереве, мы сделали триста шестьдесят шагов вокруг основания дерева. Дважды." Росс сунул руку во внутренний карман пиджака и достал маленький перламутровый конверт. "Шеф нашел это во второй раз. Это только что вернулось из лаборатории вещественных доказательств на Виктория-стрит."

Стоук взял конверт и поднес его к свету.

"Не очень-то похоже".

"На самом деле, это огрызок сигары. И обертка, и наполнитель были идентифицированы как кубинский лист. В обертку был вложен кусочек этикетки из фольги. Лаборатория смогла определить марку. Кохиба."

"И к чему это нас приведет? Вы можете купить кубинские сигары где угодно".

"Совершенно верно. Но на этикетке было указано, что эта сигара не была изготовлена на экспорт. Это могло быть куплено только на Кубе ".

"Что ж, многие из кубинских парней там, внизу, хотели бы расквасить Алексу мозги, но мы убили большинство из них, когда разнесли к чертям базу подводных лодок повстанцев".

"Стоук", - сказал Сазерленд, наклоняясь вперед, - "Ты думаешь о том же, о чем и я?"

"Советская снайперская винтовка. Их, должно быть, сотни, они валяются повсюду в одной коммунистической стране, о которой мы даже не упоминали. Куба. Русские оставили их позади, когда уходили оттуда. Стрелок вполне мог быть кубинцем. Видит Бог, мы разозлили кучу из них там, внизу, и ...

"Куба", - перебил Сазерленд. "Единственное имя, которое Алекс попросил старшего инспектора добавить к его списку".

Именно тогда Пелхэм уронил свою чашку. Он со звоном упал на пол и разбился, забрызгав брюки Стокли чаем.

"Боже милостивый!" - Воскликнул Пелхэм. "Я, должно быть, схожу с ума!"

"Никто не пострадал, Пелхэм. Вот, я могу собрать все это и-"

"Я совершил самую ужасную вещь", - сказал Пелхэм. "Абсолютно ужасно. Я, должно быть, впадаю в совершеннейший маразм ".

"О чем ты говоришь, Пелхэм?" - Спросил Сазерленд. "Ты, дорогой друг, просто неспособен совершить что-либо ужасное".

Пелхэм глубоко вздохнул и уставился на двух мужчин.

"Вы двое думаете, что человек, который убил Викторию, возможно, был кубинцем?"

"В настоящее время мы изучаем эту возможность, да".

"Это может быть совершенно неуместно", - сказал Пелхэм, озабоченно потирая руки в белых перчатках.

"Вы пытаетесь раскрыть хладнокровное убийство, Пелхэм, в этом нет ничего несущественного", - заверил его Стокли.

"Что ж. Это было примерно через неделю после того, как все вернулись с Карибского моря. После очень успешного завершения того, что его светлость с юмором назвал своим "личным кубинским ракетным кризисом". Вики была гостьей в лондонском доме, приходила в себя после тяжелого испытания, связанного с ее похищением кубинскими повстанцами. Кто-нибудь не против налить мне немного виски? Я чувствую себя немного не в своей тарелке ".

"Черт возьми, Пелхэм, " сказал Стокли, " Уже далеко за девять утра, я налью тебе стакан".

Стокли подошел к столику с напитками и уставился на серебряные этикетки, свисающие с горлышек различных тяжелых хрустальных графинов. Он никогда в жизни не пробовал ни капли алкоголя и был немного неуверен в том, что такое виски, а что нет.

"Это тот, что крайний слева, Стоук", - сказал Сазерленд. "Пожалуйста, продолжайте, Пелхэм".

"Что ж. В любом случае, Вики и Алекс провели прекрасный вечер в доме на Белгрейв-сквер. Они ужинали одни. После ужина я отвел их наверх и показал им потайную комнату, где я хранил все детские игрушки и сувениры Алекса. Там был прекрасный портрет лорда и леди Хоук. Нам с Алексом каким-то образом удалось правильно повесить большую картину над камином в гостиной. Они долго сидели на диване, просто глядя на это. Должен сказать, что для Алекса это был довольно эмоциональный опыт - наконец-то смириться со смертью своих родителей ".

"Что произошло после этого, Пелхэм?" - Спросил Стокли.

"Ну, как я уже сказал, той ночью была ужасная буря, и я развел большой огонь в очаге. Это было потрясающе, и я оставил их сидеть там, уютно и комфортабельно. Я пошла в кладовую, чтобы взять свое вышивание. Когда я вернулся несколько часов спустя, я обнаружил, что они уснули. Было около трех часов ночи, и я решила просто накинуть на них меховой плащ и пойти спать. Вот тогда это и произошло ".

"Что?" Мягко сказал Сазерленд, потому что было ясно, что старик был глубоко обеспокоен.

"Видите ли, я поднимался в свои комнаты и услышал, как кто-то звонит в парадную дверь".

"В три часа ночи?" Сказал Сазерленд.

"Да. Безумие, естественно, если только это не было какой-то чрезвычайной ситуацией, которой это не было. Я спустился вниз, включил наружные фонари в вагоне, которые я выключил несколько мгновений назад, и открыл дверь. Там был человек, стоящий под проливным дождем. Он был одет в черный плащ и держал большой черный зонт. Он объявил в ужасающе грубой манере, что ищет Александра Хоука. Я сообщил ему, что лорд Хоук вряд ли принимает в этот час. "Отдай ему это", - сказал он и протянул мне маленький золотой медальон. Я узнал, что это принадлежало его светлости."

"Ты позже отдал это Алексу?" - Спросил Стокли.

"Нет. Это ужасная вещь. Я сунул его в карман жилета и заковылял в постель, твердо намереваясь отдать его его светлости на следующее утро. Когда я спустился приготовить завтрак в семь, я нашел записку от его светлости, в которой говорилось, что они с Вики встали с первыми лучами солнца и поехали в Хоуксмур на несколько последних дней в Котсуолдс, прежде чем она вернется в Америку. Я положил медальон в серебряную шкатулку, где он хранит все свои медали. И, совершенно и непростительно, забыла когда-либо даже упомянуть ему об этом. Поскольку он никогда не смотрит на свои медали, я совершенно уверен, что по сей день он ничего об этом не знает ".

Стокли, глядя не на Пелхэма, а на Сазерленда, спросил: "Как выглядел этот медальон?"

"Это была медаль Святого Георгия, " сказал Пелхэм, " на обратной стороне были его инициалы. Подарок от его матери. Я заметил, что он не носил его по возвращении с Кубы, и спросил его об этом. Он сказал мне, что потерял его там, внизу."

"Это медаль, которую Алекс носил на шее в ту ночь, когда мы спасли Вики, Росс", - сказал Стоук. "Один из охранников перерезал золотую цепочку и забрал ее у него. Мы были так заняты, пытаясь выбраться оттуда живыми, что совсем забыли об этом ".

"Пелхэм, вы можете дать нам физическое описание этого парня на ступеньках?" Взволнованно сказал Росс.

"Ну, я помню, что он держал зонтик низко, как будто хотел скрыть свое лицо. Но когда он повернулся, чтобы уйти, я мельком увидел его в свете фонарей экипажа. Самый необычный. У него не было абсолютно никакого цвета в зрачках его глаз".

Стокли и Сазерленд одновременно поднялись на ноги.

"Этот парень", - сказал Стоук, его голос дрожал от волнения, - "У него есть какой-нибудь акцент, Пелхэм?"

"Да", - сказал Пелхэм. "Очень отчетливый акцент. Испанский."

"Человек без глаз", - сказал Стоук. "Черт. Алекс был прав. Мы должны были обратить внимание на кубинцев ".

"Руки-ножницы", - согласился Сазерленд. "Вики сказала, что так его называли все кубинские охранники. Парень, который любил резать людей серебряными ножницами, висевшими у него на шее."

Стокли хлопнул себя по лбу достаточно сильно, чтобы обычный человек рухнул на пол.

"Росс? Того парня из спецназа замочили в Майами? Как я уже говорил, судебно-медицинский эксперт округа Дейд сказал, что кто-то вогнал острый предмет ему в мозг. Его глазами. Медэксперт сказал, что предмет, вероятно, был парой очень острых ножниц."

"Стоук", - сказал Росс, стараясь говорить спокойно, - "Серийный номер на оптическом прицеле на дереве. Он подшил это в архив, верно?"

"Я приберегал эту часть напоследок", - улыбнулся Стоук. "Нет, он этого не делал. Я прочитал этот серийный номер своему новому лучшему другу в Leupold. Идентичное совпадение. Все их области применения теперь официально учтены."

Глава четырнадцатая

Лондон, декабрь 1999

TПОЖАР На ТЕМЗЕ. ЯЯ БЫЛ AЛЕКС HЛЮБИМОЕ БЛЮДО АВКЕ время суток, и он стоял, сцепив руки за спиной, у одного из широких стеклянных окон своего офиса на пятнадцатом этаже. Он смотрел, загипнотизированный, было бы точнее, как движением на реке, так и движением автомобилей, пересекающих мост Ватерлоо. Шел мелкий туманный дождь, и он заставлял этот поздний декабрьский вечер мерцать и сверкать, как на одной из светящихся картин Тернера, изображающих Вестминстерские дворцы.

Финал, подумал Хоук, последний, кого я когда-либо увижу.

Шел 1999 год, на закате незадолго до начала века, и Алекс Хоук в тот момент думал о том, чтобы позвонить красивой женщине, с которой он познакомился на предновогоднем празднике накануне вечером. Американский врач по имени Виктория Суит, которая написала замечательную детскую книжку под названием "Что это было, Вихрь-о-Дроме". Она была, пожалуй, самой красивой-

Раздался тихий стук в его приоткрытую дверь.

"Да?"

"Извините за беспокойство, сэр, но на линии посол Келли. Я подумал, что вы, возможно, захотите поговорить с ним, сэр." Алекс отвернулся от окна и увидел свою многолетнюю секретаршу, изысканно сложенную Сару Бранхам, стоящую в дверном проеме.

Он улыбнулся ей и сказал: "Да, Сара, спасибо, я бы с удовольствием. Соедини его немедленно ".

Она закрыла дверь, и Алекс развалился своим долговязым телом глубоко в одном из полукруглых больших кожаных клубных кресел с видом на реку. Он положил ноги на круглый стол. Это было поперечное сечение древней мраморной колонны высотой три фута и длиной шесть футов с рифлением.

"Привет, Брик", - сказал он, поднимая трубку. "Вчера вечером был прекрасный званый вечер. Спасибо, что включили меня ".

"Вы, безусловно, казались очарованным почетным гостем".

"Она потрясающая".

"Как ты думаешь, почему я усадил тебя рядом с ней?" Спросил Келли со своим мягким акцентом Вирджинии. "Теперь, скажи мне. Какая поджарая и голодная молодая львица ожидает удовольствия от твоего общества за ужином этим вечером?"

"Я только желаю", - сказал Хоук. "По правде говоря, я попросил очаровательную Сару принести мне ужасный Омлет дю жур из нашей закусочной на третьем этаже. Вообще-то, я планирую обсудить это за своим столом над кроссвордом в "Таймс"."

"Ужасная идея. Вот альтернативный план действий, который вы могли бы рассмотреть. В последнюю минуту, но какого черта. Может просто поднять тебе настроение. Учитывая, что ты председатель, а я сижу в приемной комиссии Нелл, я не мог удержаться и позвонил тебе."

"Ты звонишь по поводу Нелл? Должно быть, в дипломатических кругах выдался крайне неспокойный день."

"У Нелл" было, пожалуй, самым шикарным частным ночным заведением во всем Лондоне. Темный и клубный, можно было бы подумать, что здесь душно, но он сохранил свою манящую ауру со времен бурных шестидесятых. Четверо властных и надменных джентльменов в линялых рубашках и жестких белых галстуках, которые охраняли дверь, могли бы произвести на вновь прибывшего впечатление человека высшей пристойности. Но, напротив, уютный бар Nell's и крошечная диско-танцплощадка были местом проведения одних из самых бурных ночей в истории в бурные восьмидесятые и даже сейчас, в конце девяностых.

Это оставалось святилищем только для членов клуба, где члены королевской семьи, аристократия и состоятельные леди и джентльмены из общества могли распустить волосы, обнажить свои души, а иногда, по слухам, и грудь миледи. Неудивительно, что это долгое время было одним из любимых мест Алекса, и он недавно согласился на должность председателя приемной комиссии.

"Раскошеливайся, Брик", - сказал Хоук, заинтригованный. Что угодно, лишь бы сбежать с этих кровавых рынков и ужасного омлета дю жур.

"Ну, вот в чем суть, Алекс. Ты, наверное, не помнишь Сонни Пендлтона?"

"Я знаю. Твой заместитель в пустыне."

"Это он. В любом случае, сейчас он стал довольно крупной шишкой в Министерстве обороны, и на этой неделе он в Лондоне по делам и просто позвонил, чтобы попросить об одолжении. Я был склонен отказать ему, но чем больше я думал об этом, тем более забавным это казалось мне. Особенно, если бы я мог уговорить тебя присоединиться ко мне."

"Выкладывай все начистоту, Брик. Что случилось?"

"Видишь, Хоук? Несмотря на все твои усилия, ты постепенно перенимаешь жаргон янки. В общем, Сонни позвонил, чтобы узнать, буду ли я сегодня ужинать. Познакомьтесь с парнем, с которым у него какие-то дела, который чрезвычайно полон решимости стать членом Nell's. Ситуация "Услуга за услугу". Этот парень оказывает сильное давление на Сонни, который оказывает сильное давление на меня, поскольку знает, что я в комитете ".

"Я сдаюсь. Кто этот парень?"

"Ты не поверишь в это. Это печально известный мистер бин Вазир, который только что вновь открыл отель Beauchamp's Hotel под новым названием."

Хоук рассмеялся. "Паша из Найтсбриджа? Ты, должно быть, шутишь ".

"Бывший паша Найтсбриджа", - сказал Брик. "Теперь, после фиаско Бошампа, Пария Найтсбриджа".

"Бин Вазир? У Нелл? Что Санни курит в эти дни?" Спросил Алекс. "Неужели он думает, что у этого сумасшедшего есть хоть малейший шанс пройти приемную комиссию Нелл после того фиаско в Бошампсе?"

"Я знаю, я знаю. Христос. Но мистер бин Вазир, как вам хорошо известно, в сговоре с мистером аль-Нассаром. И Защита очень хочет опереться на аль-Нассара. Доберись до него через бин Вазира. Я действительно не могу сказать ничего больше, чем это ".

"Что я получу от этого, Брик?"

"Бесплатный ужин в Connaught Grill с вашим старым приятелем Брикхаусом, любезно предоставленный Государственным департаментом Соединенных Штатов. Назови вино."

"Château Margaux. Пятьдесят четыре."

"Сделано".

"Тебе просто повезло, что у меня было свидание с омлетом, а не с очаровательной доктором Викторией Свит".

"Ирландцам повезло".

"В котором часу?"

"В восемь вечера".

"Рассчитывай на меня".

Алекс Хоук пришел рано, прибыв в бар "Коннот" в семь сорок пять. Тихий, неброско обставленный холл отеля был одним из его любимых заведений, и, кроме того, это дало бы ему шанс пообщаться с барменом, чрезвычайно забавным парнем по имени Дакворт, старым приятелем. Маленький, красиво отделанный панелями бар был пуст, за исключением пожилой пары, сидящей за столиком у окна, потягивающей шерри и молча наблюдающей за тем, как капли дождя бьются о стекло.

"Сам лорд Хоук", - прошептал Дакворт, когда Алекс Хоук вошел и занял место за стойкой. "Должен сказать, что я не часто видел вас в последнее время, сэр. В пути, милорд?"

"Я был, Даки, но мы въехали в канаву, и меня сбросило", - сказал Хоук, улыбаясь пухлому, розовощекому мужчине в очках. "К тому времени, как я встал и отряхнулся, чертов фургон был в полумиле вниз по дороге".

Дакворт улыбнулся, вытирая кубок, и спросил: "Что будете, сэр? Гусята? Черная печать, насколько я помню."

"Да, спасибо. Ловко."

Когда бармен наливал ему темный бермудский ром, Алекс сказал: "Сегодня ужасно тихо, Душка".

"Действительно, сэр. Сегодня понедельник. Все еще. Весь вечер здесь был склеп. Но они все болтают в гриль-баре. Во всяком случае, обслуживающий персонал".

"Неужели? Из-за чего весь этот шум?"

"Очевидно, паша Найтсбриджа будет ужинать с нами этим вечером, сэр. Мы все затаили дыхание ".

"Почему?"

"Надеюсь, мы не следующая цель в его списке приобретений".

Алекс рассмеялся и кивнул на свой теперь пустой стакан. Когда Дакворт налил ему еще, он сказал: "Я сделаю все, что в моих силах, чтобы отговорить его, если это так".

"Вы знаете этого джентльмена, милорд?"

"Я буду через десять минут. Я ужинаю с ним ".

Дакворт чуть не выронил свой стакан.

"Вы, сэр?"

"Не волнуйся, Душка. Эта эскапада была не моей идеей. Посол Келли - человек, стоящий за приключением этого вечера. Мы зайдем пропустить по стаканчику на ночь после ужина, дадим тебе полный отчет ".

"Вы сделали мой день лучше, сэр", - сказал Дакворт, улыбаясь.

"Запиши это на мой счет, ладно? О, и, кстати, мне только что пришла в голову идея. Позвони шеф-повару и скажи ему, что бы ни заказал этот Паша, сожги это до неузнаваемости. Может сократить этот ужин."

Дакворт все еще посмеивался, когда Алекс Хоук вышел из бара и неторопливо направился к гриль-залу. К своему удивлению, он обнаружил, что действительно с нетерпением ждет этого события.

Глава пятнадцатая

Эмират

TОН EКРЕПОСТЬ СТАРК МИРА НАСЧИТЫВАЛА ОКОЛО ДВЕНАДЦАТИ ТЫСЯЧ футов, расположенный между четырьмя скалистыми пиками, поднимающимися, как изогнутые каменные резцы, в каждом из четырех обнесенных стенами углов древней крепости. Поскольку сам эмир знал, что никогда не покинет свою цитадель ни в каком направлении, кроме Рая, его не волновало, что туда практически невозможно добраться в любое время года. Именно поэтому он выбрал недоступное место в горном сердце эмирата. Он начал расширять и модернизировать этот бастион около тридцати лет назад.

Несмотря на удаленность, система безопасности была сложной и повсеместной. Большой монитор, один из многих, установленных над маленьким диваном в дневной комнате эмира, показывал небольшой караван, который сейчас поднимался по перевалу к его воротам, потрепанный воющей снежной бурей. Это был караван верблюдов Сней бин Вазира, неверного, нечестивого, незаменимого, зятя. Хотя эмир презирал Сней бин Вазира, его предстоящее прибытие было встречено с большим нетерпением.

У его Превосходительства, Всевышнего, эмира была только одна жгучая цель на всю жизнь. Чтобы установить Халифат. Власть Аллаха над всей землей. Его пламенный фанатизм был глубоко и чисто религиозным. Он хотел очистить планету до последней капли крови неверных. Только тогда человечество могло бы жить в мире под властью Единого Истинного Бога.

Действительно, уже было пролито много крови неверных. Но эмир счел это лишь каплей в море Аллаха.

Покрытый льдом бин Вазир, теперь поднимающийся по крутому склону, дрожал от холода и гнева. Его ненависть основывалась на гораздо менее праведных идеалах, чем у благородного эмира. Бин Вазир сгорал от зависти. Ревность. Унижение. Это было источником больших трений между ним и его тестем. В конце девяностых эмир счел широко разрекламированную любовь Сней бин Вазира к западной роскоши и западным нравам Лондона унизительной и отвратительной.

Затем один из британских агентов эмира отправил ему записанный на пленку фрагмент Би-би-си, озаглавленный:

"Бичем". Первый взгляд внутрь Нового дворца паши."

Дни Сней как бонвивана на лондонской сцене были уже сочтены. Это публичное унижение члена семьи эмира - это одно. Но эмир слышал по слухам, что его зять недавно привлек внимание полиции. Интерпол и американцы расследовали серию жестоких убийств в Лондоне. Зная кровавые наклонности Сней, эмир понимал, что его вина в этом деле более чем вероятна. Это был только вопрос времени, когда расследование приведет к порогу эмира. И поэтому он приказал своей сети тайных агентов внутри Британии похитить неверного и его жену, любимую дочь эмира Ясмин, вывезти их из страны и перевезти в свою горную крепость.

На судебном процессе под председательством единственной власти эмирата, самого эмира, бин Вазир был признан виновным в том, что поставил под угрозу святое дело и навлек великий позор на Дом эмира. Его утащили в цепях, его судьба была решена, его жена умоляла своего отца, но безрезультатно.

Однако утром в день запланированного обезглавливания Сней бин Вазира эмир передумал насчет своего презренного зятя. Казнить его, каким бы справедливым он ни был, значило бы так же наверняка убить его собственную дочь. Она поклялась, что последует за своим мужем в Рай. Эмир не мог представить жизнь на этой земле без своего драгоценного ребенка, независимо от того, как жестоко она его разочаровала.

Он бы спас двух зайцев одним выстрелом.

Его зять был злобным, мстительным животным с большей хитростью и грубым интеллектом, чем было типично для его низкорослой породы. Эмир считал, что он действительно может быть полезен. Он мог служить Аллаху, даже если он и отдаленно не был истинно верующим. Со временем и тренировками он мог бы стать еще одним быстрым мечом в руке эмира. Его придется безжалостно натаскивать, пока он не овладеет неподвластным времени искусством убийства арабского воина. После этого, да, этот зверь Сней может оказаться полезным.

После некоторых раздумий эмир принял еще одно судьбоносное решение. Он воссоздал бы древнее арабское учреждение: хашишиюн. Когда-то тайная секта средневекового ислама, эта помешанная на наркотиках группа искусных убийц изначально состояла из представителей обоих полов. По замыслу эмира, этот кровожадный клан должен был состоять из самых смертоносных представителей вида. Все соблазнительные женщины, чтобы легче проникать в сердца и жизни врагов. И бин Вазир, который имел определенную власть над женщинами, был бы идеальным вождем для такой секретной армии.

Древние ассасины с радостью бросились бы с вершин высоких башен по щелчку пальцев мастера, просто чтобы продемонстрировать свое презрение к жизни и абсолютную верность своему господину. Эмир верил, что Сней может добиться такого рода лояльности. Он обладал странной властью над женщинами.

Итак, голова Сней бин Вазира, к его изумлению и радости, осталась прикрепленной к туловищу. До тех пор, пока он добросовестно тренировался и безжалостно выполнял эволюционирующие стратегии эмира по созданию нового хашишиюна, его существование было бы терпимым. Он ушел бы из общественной жизни на западе. Он и его жена могли жить так, как им заблагорассудится, пока они оставались в основном в пределах границ эмирата. Эмир перевел сто миллионов фунтов стерлингов на имя Ясмин в банк в Цюрихе. Шесть месяцев спустя Сней и Ясмин начали строительство своей великолепной новой резиденции на вершине горы, Голубого дворца.

Там, в гордом одиночестве, бин Вазир должен был создать этот новый орден хашишиюнов. Армия превосходно обученных женщин-убийц. Соблазнительные и смертоносные, они отправлялись в мир, далеко за пределы Эмирата, чтобы выполнять приказы своего непосредственного хозяина по приказу собственного возвышенного повелителя Сней, эмира.

"Черт!" - крикнул Сней своему погонщику верблюдов, вытирая свежий слой снега со своей замерзшей бороды. "Сколько еще?" Его верблюды снова споткнулись, и его чуть не выбросило из его трясущегося седана. Верблюды были для пустыни. Обычно верблюды также были предпочтительным транспортом в этих горах. Но восхождение на ледяные горные хребты в слепящую снежную бурю не было их сильной стороной.

Новое тысячелетие шло уже четвертый год. Езда верхом на этих окровавленных обмороженных верблюдах была далека от того, чтобы скользить по Мэйфэру в хвосте его сверкающего серебристого Призрака, потягивая Pimm's Cup со своим старым другом Аттаром. Ах, какое-то время он был знаменитостью Лондона, его красивое лицо и блестящий образ жизни были достоянием глянцевых журналов и воскресных приложений.

Тогда, Бичем.

Он открыл свой роскошный дворец с большими ожиданиями. Это должно было стать краеугольным камнем его расширяющейся личной империи недвижимости. Но затем произошло катастрофическое открытие, а на следующее утро появился тот печально известный заголовок в таблоидах, выделенный жирным шрифтом. Два кровавых слова (написанных, без сомнения, вероломным Стилтоном) были выведены над фотографией Сней крупным планом на приеме в честь открытия. Кошмар на всю страницу, состоящий из четырех цветов.

"Смертельный удар ножом" - таков был заголовок, который весь Лондон увидел тем утром. Над кадром, на котором Сней произносит тост перед камерой с шампанским, бывший паша Найтсбриджа прочитал эти слова:

"ВЧЕРА ТОСТ ЛОНДОНА ... сегодня ОН ТОСТ!"

Спустя пять долгих лет после случившегося бин Вазир, все еще залечивая старые раны, переживал очередную бурю. Только теперь он был подвешен между двумя угрюмыми верблюдами в изготовленной на заказ колыбели из черного дерева с ободком из слоновой кости, богато украшенной золотом и драгоценными камнями. Ветер и снег пронеслись насквозь, развевая брезентовые навесы в стороны, как будто это были ленты. Густые усы Снейя были как твердый лед под его носом.

"Как долго, парень?" - крикнул он.

"Думаю, еще час или два", - крикнул в ответ мальчик Хариб, дрожа от страха. "Иншаллах".

Хариб знал, что его неопределенный ответ только еще больше разозлит Снейя. У "Иншаллаха" было много оттенков значения, от "с божьей помощью" до "скоро" и "не рассчитывай на это". Но Хариб не мог быть более точным, потому что он не мог видеть ни одного из своих знакомых ориентиров. Снежная буря была не его виной, но Сней не заботился. Он кричал на всех большую часть дня. Хариб уже почувствовал укол хлыста Сней из шкуры носорога на своих плечах, когда один из верблюдов оступился в глубокой расщелине, скрытой снегом, едва не сбросив четырехсотфунтового тяжелоатлета сумо Пашу в сугроб.

Всего в пострадавшем от шторма караване было двенадцать верблюдов, во главе шестерки шли Сней, его четверо охранников из сумо и африканский вождь Типпу Тип впереди стаи. Еще шесть верблюдов позади них были нагружены припасами, оружием и горными бойцами Сней. Вооружение было совершенным для этой отдаленной части мира и включало в себя самые современные немецкие пулеметы и реактивные гранаты с лазерным наведением, РПГ.

К счастью, пока никаких признаков неприятностей, но в этих горах было много древних враждующих племен, злобных воинов, которые не были преданы ни Сней, ни эмиру, и опасность внезапного нападения этих орущих, бряцающих оружием орд всегда присутствовала.

Подхваченный ветром снегопад усиливался. Сней знал, что ему предстоит опасный подъем, даже в мягкую погоду. В условиях полной темноты, как сейчас, это было безумием. Но какой у него был выбор?

Он был вызван эмиром. И так началось долгое, опасное путешествие, которое привело бы его с одной горной вершины, его собственной 18 000-футовой Голубой горы, вниз и через Дашт-и-Маргоу, Пустыню Смерти, перекресток, где встречаются три континента, и, с обжигающего дна пустыни, снова вверх, к одному из самых коварных горных хребтов в мире.

Впереди, на так называемой тропе, Сней бин Вазир почти мог различить три гигантские фигуры на борющихся лошадях. Типпу Тип вел двух сумоистов перед своим седаном. Позади были верблюды, несущие два других сумоса. Он был хорошо защищен, как всегда, подумал он, пытаясь найти утешение в своей ситуации. Но что могло защитить его от падения в заснеженную расщелину? Или из-за каменного обвала, лавины, орды убийц? Эти вещи происходили регулярно на этой высоте и-

"Паша! Смотри!" - крикнул погонщик верблюдов, прерывая его мрачные размышления.

"Что?" Сказал Сней, ища повсюду признаки своей неминуемой кончины. Как будто у него было недостаточно забот, задаваясь вопросом, чего хотел эмир, чтобы - "Что это, будь прокляты твои глаза?"

"Там!" - сказал взволнованный мальчик, указывая направо. "Ты видишь это? Хвала Аллаху!"

Облегчение охватило его. Никакие дикие дьяволы на лошадях не обрушивались на него с высоты. Нет, то, что он увидел, было массивным куполом радара. Это был всего лишь первый участок периметра многих радиолокационных станций, ведущих к самой крепости; но это означало, что караван был намного ближе к месту назначения, чем ему сказал безмозглый Хариб. Сначала радар, а затем, поднимаясь выше, зенитные установки и установки класса "земля-воздух". По всем приблизительным оценкам, он был менее чем в часе от того, чтобы узнать, что его ждет в будущем.

Сней бин Вазир закрыл глаза. Он достаточно хорошо знал следующую часть. Клетки.

Теперь появилась первая из многих "человеческих клеток", возведенных по обе стороны перевала. В этих грязных железных корзинах, протянувшихся по обе стороны "мили смерти", ведущей к массивным воротам крепости, находились мужчины, женщины или останки кого-либо из них. Это были древние приспособления, сделанные из толстых железных планок, сплетенных в форме корзин. Жертву помещали внутрь, затем поднимали высоко на шестах, которые возвышались над перевалом, где ни друзья, ни родственники не могли передать осужденному еду, воду или спасение в виде яда. Клетки были отрезвляющим напоминанием об абсолютной власти эмира над всеми его подданными и агентами; не то чтобы бен Вазир, из всех людей, нуждался в каком-либо трезвом напоминании.

"Сохрани меня Аллах", - прохрипел Сней, с несчастным видом стирая болезненные сосульки, которые образовались на его замерзших ресницах.

Глава шестнадцатая

Лондон, декабрь 1999

TТРИ ЧЕЛОВЕКА ВСТАЛИ, КОГДА AЛЕКС ПОДОШЕЛ К УГЛУ стол, один из всего лишь десяти столов в гриль-зале "Селадон грин" в Конноте. Высокая, худощавая фигура Патрика Келли в духе Джефферсона; крепко сложенный армейский типаж, в котором Хоук сразу узнал бывшего первого лейтенанта Сонни Пендлтона, ныне служащего в Министерстве обороны США; и удивительно красивый усатый джентльмен, высокий, атлетически сложенный, в грубовато сверкающей тройке с меловой нашивкой, которая могла быть только у Хантсмана.

Этот бин Вазир был достаточно хорош собой, с лисьей усмешкой, а под пышными черными бровями в его черных глазах светилась поразительная маниакальная энергия, которая буквально потрескивала от напряжения.

"Да ты, должно быть, лорд Хоук", - прогремел парень, протягивая руку. Головы повернулись. Меньший обеденный зал "Коннота" был заполнен посетителями, привыкшими к тихой вежливости и сдержанному этикету, хотя, поскольку здесь перестали курить, это привлекало достаточное количество американцев. Одна из причин, по которой Хоук предпочитал его более душной главной столовой. Он был одним из тех редких англичан, которые всегда находили обычное дружелюбие американцев скорее освежающим, чем утомительным.

Хоук пожал руки всем троим мужчинам. Рукопожатие Снейя бин Вазира было на удивление теплым и сухим. По опыту Хоука, у людей в ситуациях собеседования, чему в основном и был посвящен этот вечер, рукопожатия были очень липкими. "Большая честь, ваша светлость", - сказал он.

"Подойдет Алекс Хоук", - сказал Хоук, улыбаясь. "Не используй титул, никогда не использовал. Видите ли, я потомок пиратов и крестьян. Довольно грубый народ, но я горжусь ими ".

"Я понимаю. Что ж, тогда." Мужчина казался растерянным, и Хоук скрыл свое очевидное смущение, сделав вид, что садится.

Была обычная светская беседа, пока подавали напитки. Бин Вазир снова удивил Хоука. Этот человек был грубияном, это было невозможно скрыть, но кто-то отшлифовал его острые углы. В этих обсидиановых глазах светился острый ум, и к нему прилагалась готовая улыбка. Какой бы ни была его репутация, это был тот, кто явно наслаждался жизнью в полной мере. Он также, по репутации, был совершенно бесстрашным.

Хоук откинулся назад и изучал бин Вазира, в то время как араб Брик Келли и сотрудник министерства обороны Пендлтон вступили в дискуссию, в которой имя торговца оружием аль-Нассара фигурировало на видном месте. Здесь был парень, этот самозваный паша, который только что взял бастион лондонского общества и полностью разрушил его. И впоследствии был крепко пригвожден к позорному столбу за это. Если и была хоть капля раскаяния за то, что он сделал с самым уважаемым отелем Лондона, или какое-либо чувство социального унижения у этого парня, Хоук не мог этого видеть.

Завораживающий.

Ужин пришел и прошел без происшествий, Пендлтон настаивал на своем иске против предстоящей продажи аль-Нассаром новых истребителей Ирану, а бин Вазир попеременно то отказывался, то соглашался с позицией Вашингтона. Только когда подали кофе и бренди, Брик поднял эту тему.

"Алекс", - сказал Брик, поднося спичку к кончику сигары "Гриффин", - у мистера бин Вазира произошел крайне неприятный случай в "Нелл" в прошлый четверг вечером."

"Неужели?" Хоук сказал, глядя на мужчину: "Мне очень жаль это слышать, мистер бин Вазир. Пожалуйста, расскажи мне, что произошло."

Бин Вазир рассмеялся и потер свои большие мускулистые руки, словно наслаждаясь воспоминанием. Он бросил на Хоука взгляд, как бы говоря, что они старые друзья и что эта маленькая история - просто досужие клубные сплетни среди джентльменов.

"На самом деле, это было очень забавно", - сказал затем бин Вазир, его улыбка обнажила ряд сверкающих белых зубов под густыми черными усами.

"Забавно", - сказал Хоук, ободряюще улыбаясь ему.

"Вполне. Видите ли, я обедал по соседству с милой молодой женщиной, моей знакомой. После ужина она спросила, не могу ли я пригласить ее к Нелл потанцевать и выпить. Да, я сказал, почему бы и нет, это прямо за углом. Мы спустились по лестнице и были встречены двумя джентльменами у двери."

"Да, " сказал Хоук, " в четверг вечером, это, должно быть, мистер Бэмфорд и мистер Лайсетт".

"Именно. Ну, они спросили, могут ли они мне помочь, и я сказал, что да, я хотел бы угостить молодую леди выпивкой в баре. Была ли проблема? Ну, да, они сказали, это частный клуб. Только для участников. Совсем не проблема, - сказал я, доставая чековую книжку. Я присоединюсь. Сколько?"

Бин Вазир снова рассмеялся, как будто над самим собой, и обвел взглядом сидящих за столом, ожидая одобрения.

"Очень забавно", - сказал Хоук, наконец.

"Я тоже так думал", - сказал бин Вазир, теперь воодушевленный рассказом.

"Ах, но, мистер бин Вазир, они сказали, что, к сожалению, клуб функционирует не так. Они сказали, что я должен быть предложен участником, поддержан и иметь несколько писем поддержки. Ну, это было немного неловко, но, к счастью, мой дорогой друг Сонни согласился помочь мне все уладить ".

Уладить все? Что ж, подумал Хоук, бросив взгляд на Брика, что ж, это определенно может стать интересным.

"Мистер бин Вазир, - сказал Брик, - Вы, безусловно, избрали прямой подход, но, боюсь, мистер Бэмфорд и мистер Лайсетт были точны. Тебе нужно будет пройти через весь процесс ".

"Конечно, вы это несерьезно, господин посол", - сказал бин Вазир. "Простой телефонный звонок от тебя был бы-"

"Боюсь, он серьезен, мистер бин Вазир", - сказал Хоук, приходя на помощь Брику. "Так получилось, что я нынешний председатель приемной комиссии. Я одобряю все заявки, и никто не принимается, если они не соответствуют всем требованиям. Предлагающий, поддерживающий и минимум пять подтверждающих писем. Все от участников ".

"Совершенно верно, мистер бин Вазир", - сказал Брик. "Извини, но вот и все".

Бин Вазир посмотрел на них двоих так, как будто не мог поверить в то, что слышал. Наконец, он улыбнулся и сказал: "Отлично, вы двое, джентльмены, члены клуба. Ты можешь сделать предложение и поддержать меня."

"К сожалению, мы не можем", - сказал Хоук, потягивая бренди. "Членам членского комитета не разрешается этого делать".

"Кто это говорит?" - сказал бин Вазир, и краска залила его щеки.

"Так гласят правила клуба", - холодно сказал Хоук. "На самом деле, о них есть целая книга. Довольно толстый, если быть совсем честным."

"Я отправил вам книгу, в которой перечислены имена всех членов", - сказал Брик. "Это всего лишь вопрос того, пройдешь ли ты через это, позвонишь ли знакомым участникам и запустишь ли процесс".

"Я не знал ни одного из гребаных участников в книге", - сказал бин Вазир, повысив голос. В этот момент несколько голов повернулись в его сторону, и Алекс понял, что ему придется успокоить парня, и быстро.

"Пожалуйста", - сказал Алекс. "Ты принимаешь это близко к сердцу. Это не так. Все в Nell's прошли через точно такой же процесс. Включая посла Келли и меня. Тебе просто нужно набраться терпения и познакомиться с достаточным количеством участников, вот и все ".

Затем мужчина повернулся к Алексу и буквально зарычал. "И, лорд Хоук, как мне познакомиться с гребаными членами, если мне не разрешают входить в гребаный клуб?" Давай прекратим это дерьмо, хорошо? Сколько? Дай мне чертов номер. Я выпишу тебе гребаный чек и-"

Барнхэм, метрдотель, появился рядом с бин Вазиром. Он наклонился, посмотрел мужчине в глаза и сказал тихо, но твердо: "Сэр, ваше поведение неуместно в этом заведении. Либо говори тише и придержи язык за зубами, либо тебя попросят уйти ".

"Пошел ты", - рявкнул бин Вазир Барнхему и отвернулся от него. Его глаза сверкали и переводили взгляд с Хоука и Келли на Хоука и Келли, которые неумолимо смотрели на него в ответ.

"Вы, ребята, думаете, что можете трахаться со мной? Никто не издевается надо мной. Высокомерие вас, американцев и британцев! Мой народ изобретал математику, когда вы, люди, все еще терли друг о друга гребаные палочки. Я заставлю вас, ублюдки, заплатить за это, это я могу вам гарантировать! Я буду-"

"Мистер бин Вазир, " сказал Барнхэм, " Вам больше не рады в этом заведении. Эти два джентльмена проводят вас до двери." Прибыли два дюжих официанта, и к этому моменту все разговоры в зале прекратились, и все взгляды были прикованы к сцене за угловым столиком.

Бин Вазир поднялся на ноги, яростно вытирая рот салфеткой, которую затем бросил на пол. "Если они прикоснутся ко мне, они мертвы", - сказал он, в уголках его рта появились капельки слюны. И с этими словами он схватился за край стола и перевернул его, разбросав весь фарфор и столовое серебро, а также большой бокал, полный бренди, на колени Алекса Хоука.

Хоук спокойно посмотрел на разъяренного мужчину и, стараясь говорить тише, сказал: "Я бы сказал, что на данный момент ваши шансы пройти приемную комиссию Нелл решительно невелики, мистер бин Вазир".

Это вызвало много смешков за соседними столами. На мгновение Хоук подумал, что мужчина действительно может вцепиться ему в яремную вену, но он мудро решил просто развернуться на каблуках и выбежать из Грильницы, расталкивая всех подряд со своего пути.

Официанты уже вернули столик на место и приносили свежий кофе и ликеры. Извинившись перед персоналом и другими посетителями, Брик повернулся к Алексу и сказал: "Прости, что втянул тебя в этот кошмар, Алекс. На самом деле, я такой и есть ".

"Боже милостивый, " сказал Пендлтон, " это я должен извиняться. Во всей этой неразберихе виноват я. Я пойду, найду менеджера отеля и посмотрю, нельзя ли как-нибудь это уладить".

"Я тот, кто пригласил Хоука, помнишь?" - Сказал Келли, когда Пендлтон встал из-за стола.

"Не будь смешным, старина Брик. Ты тоже, Сынок. Самое веселое, что у меня было за последние месяцы ".

Полчаса спустя, посмеявшись над всем этим за несколькими порциями крепкого виски, любезно предоставленными Даквортом в баре, Хоук и Келли вышли на улицу в поисках водителя посла. Несколько такси стояли в ожидании на площади Карлоса, но машины посольства там не было.

"Где, черт возьми, моя машина?" Брик спросил одного из швейцаров.

"Джентльмен вылетел около получаса назад, сэр. Он тоже был очень расстроен. Прежде чем я смог остановить его, он забрался на заднее сиденье вашей машины, что-то сказал вашему водителю, и они уехали. Подумал, что это немного странно, но...

"Невероятно", - сказал Брик. "Безумие".

"Он наставил на него пистолет, Брик", - прошептал Хоук. "Это единственный ответ".

"Мне вызвать для вас такси, джентльмены?"

"Мы найдем кого-нибудь, спасибо", - сказал Хоук. Все еще лил дождь, но ему нужно было немного свежего воздуха.

"Я должен позвонить своим парням из DSS, Алекс", - сказал Келли, когда двое мужчин свернули на Маунт-стрит. "Я думаю, что этот парень серьезно опасен".

"Вот. Воспользуйся моим мобильным."

Они не прошли и половины пустого квартала, когда огромный черный мужчина выскочил из тени позади них. Он схватил ошеломленного Келли за воротник его куртки и вырвал сотовый телефон у него из рук. Брик развернулся, его кулак уже был взведен, и нанес жестокий удар с разворота. Удар был отклонен, и удар головой гиганта отправил оглушенную Келли растянуться на тротуаре. Затем чудовищный парень обратил свое зверское внимание на Хоука.

"Я бы сказал, что мы могли бы пойти куда-нибудь и обсудить это как джентльмены", - сказал Хоук, "Но вы совершили глупую ошибку, напав на моего друга".

Головорез хрюкнул и сделал движение в сторону Хоука. Алекс был готов, и он шагнул внутрь. Он рубанул ребром правой руки по горлу мужчины и вогнал сжатые пальцы левой руки под грудину. По обеим рукам Хоука пробежала ударная волна. С таким же успехом он мог напасть на статую Рузвельта на близлежащей Гросвенор-сквер.

В костях этого человека было железо.

Его усилия принесли ему не больше, чем ворчание огромного человека, похожего на ящик, и внезапно он оказался в смертельных объятиях, огромные черные руки обхватили его, поднимая. Он почувствовал жгучую боль, когда его ребра были сжаты двумя человеческими железными кольцами, окружавшими его. Его руки были связаны и горели, вся верхняя часть тела бесполезна, лихорадочный разум Хоука изучал анатомию своего врага, отмечая возможные уязвимые места за миллисекунды.

Почки? В пах? Нет. Он был зажат в смертельных тисках, которые не давали его собственным коленям и ступням хорошего угла наклона. Он почувствовал, как из него выходит воздух. Знакомая чернота с примесью красного вторгалась в его сознание. Он бывал в этом месте много раз и автоматически понял, что его время вышло. Это было бы очень близко. Он почувствовал горячее фырканье из ноздрей гиганта, когда мужчина усилил сокрушительное давление, готовясь убить его. Очень горячее дыхание на его лице? Где? У него на лбу. ДА. Одним резким движением Хоук откинул его голову назад, затем вперед, ударив макушкой черепа по носу мужчины. Раздался приятный хруст мелких костей, и лицо Хоука мгновенно залило струей горячей крови мужчины.

Железная хватка на мгновение ослабла, и Алекс рухнул на тротуар. Тряся головой, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы и пытаясь избавиться от черной пелены, Хоук поднялся на четвереньки. Теперь он был ничем иным, как разъяренным животным, бездумным и жаждущим ужасной мести. Он поднимался на ноги, разглядывая своего противника сквозь пелену боли, когда жестокий удар ботинка со стальной набойкой попал ему в грудную клетку, раздробив три ребра и отбросив Алекса Хоука в канаву.

"Я убью тебя", - сказал гигант, впервые заговорив, его собственный голос был искажен кровью и болью. Алекс поднял голову и посмотрел на возвышающуюся фигуру с кровью, льющейся из его разбитого носа. Он изо всех сил пытался подняться, глубоко дыша, призывая резервы силы, которые, как он знал, должны были быть там. Келли все еще не двигалась. Он лежал у фонарного столба под гротескным углом. Без сознания, можно было только надеяться.

"Напротив, " сказал Хоук сквозь стиснутые зубы, " я прочитал свой гороскоп этим утром. Сегодня будет лучший день в моей жизни ".

Хоук, пошатываясь, поднялся на ноги, не обращая внимания на обжигающий огонь в правом боку, и бросился в атаку, низко пригнувшись. Он оставался низко, делая ложные выпады влево и вправо, прежде чем нырнуть, а затем, сделав выпад в полную силу, он бросился со всей оставшейся в нем силой прямо на колени мужчины. Порвались связки, разорвался хрящ, и гигант взревел от ярости. Но он не упал. Его лицо превратилось в маску кровавой ярости, угольные глаза налились красным светом, он наклонился и нанес мощный круговой удар по голове Хоука.

Но Алексу удалось вскарабкаться и откатиться в сторону, и он снова был на ногах, уклоняясь и делая ложный выпад, делая выпад вперед, чтобы наносить рубящие удары ребрами ладоней по телу, а затем отпрыгивая назад, отчаянно пытаясь найти другую брешь. Именно тогда он увидел, как гигант запустил руку в складки своей мантии и вытащил из-за пояса тяжелый плоский клинок. Держа рукоять двумя руками, разъяренный монстр двинулся к Алексу, размахивая своим свистящим мечом, как косой.

Первый выпад задел ребра Хоука, показав кровь. От следующего Алекс почти увернулся, но опоздал на секунду. Плоская сторона лезвия попала прямо ему в левый висок. Он пошатнулся, желая удержаться на ногах, несмотря на ревущий звук крови, бьющейся в его голове. Гигант двинулся вперед, занесенный над ним клинок явно намеревался разрубить Хоука пополам. У Алекса были другие идеи. Ему удалось поднять правую руку как раз в тот момент, когда приземистое мачете опустилось.

Спустя шесть долгих недель восстановления Типпу Тип был выписан из больницы Святого Томаса. У него был сломан нос, раздроблена грудина, раздроблена ключица, три сломанных пальца и две сломанные ноги. Кроме того, его правое ухо было оторвано, но было, несколько успешно, прикреплено обратно.

А Алекс Хоук так и не удосужился послать ему открытку с пожеланием выздоровления.

Глава семнадцатая

Эмират

TНа СКАЛИСТОМ ПЕРЕВАЛЕ БЫЛА СОТНЯ ГЛАЗ, И БИН Вазир мог чувствовать каждого из них. Его замороженный караван приблизился, затем, наконец, остановился у внешних стен крепости. Древние стены из белого камня толщиной около тридцати футов поднимались на высоту более шестидесяти. Аттила однажды взял эту крепость и был единственным, кто выжил, чтобы рассказать об этом.

Белый дворец.

В течение нескольких минут четыре гиганта сумо отвязали и убрали шезлонг из черного дерева, стоявший между измученными животными. Когда бин Вазира опускали на землю, Типпу вышел вперед к хорошо вооруженным часовым, чтобы объявить об их прибытии. Такое заявление об очевидном было нелепым, но обычным. Когда кто-то посещал эмира, он придерживался обычая.

Наказания за несоблюдение были суровыми. Выколотые глаза, погребение заживо, быстрая потеря рук и ног - это были лишь некоторые из способов эмира поддерживать порядок и контроль в стенах своей крепости и среди рядов агентов и спящих, разбросанных по всем уголкам земли. Клетка была зарезервирована для более серьезных проявлений приличия.

Сней бин Вазир входил во врата в простом черном лакированном кресле. Эмиру не пристало видеть его элегантный седан черного цвета или даже великолепные одежды из снежного барса, которые бин Вазир теперь снял, обнажив простой черный бурнус. Эмир знал о роскошных и экзотических вкусах бин Вазира, но было бы верхом самоубийственной глупости напоминать ему.

Раздался скрежет стали о сталь, когда массивные ворота начали втягиваться в стены. Снежная буря несколько утихла, и бин Вазир поднял глаза на вершину стены, глядя на часовых, смотревших на него сверху вниз. Они знали, кто он такой, но это не помешало им направить на него свое оружие. Это был стандартный комитет по встрече эмира. Хорошо вооруженные люди, по большей части невидимые, будут следить за каждым его движением, пока его караван снова не окажется за этими стенами и ворота за ним не закроются.

Но теперь они стояли внутри одного из самых тщательно охраняемых, высоко укрепленных и неприступных мест на земле. Огромный комплекс из белого мрамора и камня, регулярно очищаемый от снега, содержал в себе лабиринт небольших дорог и тропинок, ведущих к различным зданиям, жилым домам, магазинам и военным объектам в его стенах.

И, похороненный глубоко под крепостью, лабиринт массивных, защищенных от бомб бункеров. Говорили, что самая глубокая непроницаема для всего, кроме прямого ядерного взрыва.

Четверо сумос и Типпу Тип были подвергнуты тотальному личному досмотру. Японцы были предупреждены и остались возвышенно равнодушными к тому, что в обычных условиях было бы невыносимой деградацией. Пятерых людей паши отведут в гарнизон, где их накормят и разместят на ночь. Паша должен был встретиться с эмиром наедине в резиденции. Затем ему будет предоставлена небольшая спальная комната до тех пор, пока, будем надеяться, его группа не отбудет на рассвете с целыми головами.

Погонщики верблюдов и погонщики за верблюдами отвели лошадей, чтобы их накормили и поставили в конюшню, и бин Вазир оказался один, на него не обращали внимания, и он слегка пошатывался, опираясь на свою толстую трость сразу за воротами. Минуту спустя группа из шести имперских гвардейцев, высоких бородатых мужчин в одинаковых белых одеждах и тюрбанах, приблизилась к нему, слегка поклонилась, затем разделилась, чтобы освободить ему место в центре их строя. Они развернулись и повели его вверх по главным ступеням резиденции и через арочный вход, затем исчезли.

Он стоял один, ожидая в массивном пустом зале из чистого белого мрамора, остро осознавая аскетичность резиденции эмира. В этих стенах не было ни следа убранства, ни намека на роскошь, и бин Вазир знал, что так было во всей крепости. Говорили, что простая чистота белого камня была всего лишь сияющим внешним отражением самой души эмира.

Размышляя о том, что это, несомненно, говорило о его собственной душе, он был поражен появлением крошечного человечка, одетого в знакомую желтую мантию и черный тюрбан. Это была Беназир, высохшая личная служанка эмира.

"Хвала Аллаху, ты благополучно добрался", - сказала Беназир, сложив руки перед маленьким морщинистым лицом. "Следуйте в эту сторону, пожалуйста. Его Высокопреосвященство эмир со своими орхидеями. Ему сообщили о вашем прибытии."

Бин Вазир следовал за маленьким эльфом по бесконечным мраморным залам и переходам, пока они не пришли в сады. Беназир положил руку на высокую стеклянную стену, и она мгновенно соскользнула на пол. Густой воздух был влажным, насыщенным паром и так благоухал цветущими орхидеями, что все еще не оттаявший Сней бин Вазир едва не пошатнулся.

Белый дворец эмира занимал почти два акра под стеклом.

Сней, который ничего не знал о ботанике, проходил мимо некоторых из самых экзотических видов флоры, собранных в одном месте на планете. Стеклянные стены и крыша сильно запотели, и крупные капли влаги падали на растения. Свет внутри был зеленоватым и нереальным, как будто свет проходил через огромный аквариум. Сней делал все возможное, чтобы не отстать от Беназир, но его постоянно били по лицу мокрыми листьями.

Они нашли эмира сидящим на одной из двух каменных скамей в центре небольшого овального пространства, вымощенного белым камнем. Этот маленький сад был усыпан прекрасными белыми цветами, все они, казалось, принадлежали к одному виду орхидей. Певчие птицы и бабочки порхали вокруг в изобилии.

Беназир и посетитель немедленно опустились на колени в знак уважения и наклонились вперед, их лбы коснулись прохладного белого мрамора, скользкого от влаги.

"Дендробианцы", - мягко сказал эмир своим певучим голосом, деликатно поглаживая цветок. "Ты можешь подняться. Садись и насладись ими в тишине несколько мгновений, Сней. Когда я закончу беседовать с ними, ты будешь безраздельно владеть моим вниманием".

Сней благодарно развалился своим огромным телом на скамье напротив. Он глубоко вздохнул и потратил это время, чтобы изучить эмира, ища подсказки относительно его нынешнего настроения и диспозиции.

Эмир был высок и походил на привидение под своими развевающимися белыми одеждами. Его блаженное лицо обрамляли завитки белоснежных волос, а густая белая борода ниспадала на грудь. Сней бин Вазир никогда не видел такой физической грации ни у одного человека. Его длинные, нежные белые пальцы, ласкающие орхидеи, напомнили Сней бин Вазиру пальцы арфиста, которого он нанял пять лет назад, чтобы тот играл в фойе Beechum's. Но тогда-

"Прошло некоторое время с вашего последнего визита", - сказал эмир, наконец, обратив свои мощные темные глаза на бин Вазира. "Ты особенно заметно вырос в обхвате".

"Мне очень жаль, ваше превосходительство, но -"

Эмир поднял руку, чтобы заставить его замолчать. Бин Вазир неловко поерзал под его пристальным взглядом. У эмира были жесткие черные глаза, и, как только он пригвоздил вас ими, их сила стала непоколебимой.

"Это был не упрек, " сказал старик своим шелестящим, как бумага, голосом, " это была констатация факта. Сегодня эмира интересуют факты, а не чувства. Ты принес что-нибудь с собой? Факты?"

"Действительно, ваше превосходительство", - сказал бин Вазир. "У меня много новостей, которые, я молюсь, порадуют тебя, Царь Всевышний".

"Вы делаете успехи в нашей Священной войне против неверных? У наших ассасинов есть какие-то успехи? Говори! Я желаю знать каждую деталь. Каждое слово о моей прекрасной хашишиюн ".

Слово "ассасин" происходит от названия трубки для гашиша. Это слово, происходящее от древней арабской политической концепции хашишиюн, первоначально было уничижительным и означало "любитель гашиша". На протяжении веков это слово эволюционировало, чтобы обозначать гарем соблазнительных убийц, хранящих верность и все более зависимых от постоянных поставок гашиша. Сладкий аромат сильнодействующей конопли, пышное окружение роскошных садов лорда и соблазн добровольных рабынь любви - все это служило для того, чтобы держать под рукой готовый запас соблазнительных и находчивых убийц. Все стремятся угодить своему уважаемому поставщику.

"Да, ваше превосходительство", - сказал бин Вазир, впервые рискнув улыбнуться. Казалось, что в конце концов он мог сохранить голову. "Ваш покорный слуга приносит дары хашишиюна, которые значительно превосходят его жалкие способности к описанию".

"Да?"

Затем Сней бин Вазир вручил эмиру кожаную сумку, которую он носил под одеждой. Эмир деликатно расстегнул серебряную пряжку и нетерпеливо заглянул внутрь. Когда он поднял глаза, он наградил Сней лучезарной улыбкой. Опасное путешествие по горам, кишащим бандитами, теперь казалось бесконечно малой ценой.

"Хвала Аллаху", - сказал эмир. "Вы смогли получить визуальные записи, которые я требовал?"

"Материал многих часов экстаза, Самый почитаемый. Я сам просматривал видео бесчисленное количество раз. Мои инженеры работали над улучшением качества звука и изображений. Твой вызов пришел, как только они завершили свою техническую работу. Я молюсь, чтобы ты не был разочарован ".

Эмир энергично хлопнул в ладоши, и Беназир появилась из зарослей орхидей. Он взял сумку, низко поклонившись.

"Я посмотрю это сразу после вечерней молитвы. Убедись, что все готово ".

Беназир низко поклонилась и исчезла тем же путем, каким он появился, беззвучным появлением.

"И ваш отчет?" - спросил эмир с невозмутимым видом.

"Хашишиюн успешно выполнил четыре из пяти начальных компонентов Первой фазы, ваше превосходительство, как вы увидите своими собственными глазами этой же ночью. Подготовка к заключительному компоненту этой фазы идет полным ходом ".

"И, на данный момент, какова реакция сатанистов?"

"Как ты и предсказывал, о Великий Сир и Искупитель. Повсеместная паника в их дипломатическом сообществе. Замешательство. Страх царит там, где когда-то царило высокомерие неверующих".

"Американцы даже слабее, чем мы думали".

"Зло порождает слабость, как ты много раз говорил мне, эмир".

Черные глаза эмира сузились, и Сней с приливом ужаса осознал глупость своего замечания. Злой и слабый. Точное определение самого Сней эмиром. У него была лишь доля секунды, чтобы прийти в себя, и его разум лихорадочно работал.

"Ты, образец всего нечестивого, смеешь, смеешь говорить мне о порочности и слабости?" - сказал эмир, и Сней склонил голову.

"Я знаю, что ты живешь в мире, который находится на уровне, намного превосходящем мой собственный, Самый Почитаемый эмир. Но моя вера в нашу глобальную Священную войну против неверных придает мне силы и веру сверх всякой меры ", - сказал Сней.

"Твоя вера за гранью прозрачности, равно как и меры, Сней, сын Махмуда. Если бы не неизменная любовь моей Ясмин к тебе, я бы никогда не стал терпеть такую мерзость, как ты. А, что ж, так оно и есть. Однажды мы расплатимся, ты и я."

"Когда моя земная работа будет завершена, когда мое служение Великому Искупителю нашего народа будет завершено, тогда я с честью приму свою судьбу, ваше превосходительство".

Эмир отмахнулся от этого знакомого словесного выпада резким жестом руки у себя под носом, свирепо глядя на существо, которое благодаря какой-то жестокой шутке стало мужем его обожаемой Ясмин.

"Мне понадобится подтверждение от моих агентов на местах, что первая фаза произвела желаемый эффект. Если все так, как ты говоришь, и пятая атака выполнена идеально, я готов сразу перейти ко второй фазе. Ты имеешь в виду цель второй фазы?"

"Самый почитаемый, я думал об этой цели много, много лет".

"А хашишиюн, который исполнит это?"

"Ее намного больше, чем достаточно, ваше превосходительство".

"Который из них? Амариллис? Может быть, баклажан?"

"Ах, Смертоносный Паслен. Нет, сир. Это другой, такой же хороший. Роза."

"Ну, проследи за этим. Я стремлюсь действовать быстро. Скажи мне. Подготовка к организации нашего окончательного джихада?"

"Полным ходом, сир. Вне всякого сомнения."

"Подходящее место для постановки имеет решающее значение. У доктора Сунга точные научные требования".

"Действительно, сир. Я владелец отеля на удаленном острове в Индонезии. До самого острова Сува можно добраться только по взлетно-посадочной полосе в джунглях, контролируемой моими силами. Мы с Суном считаем, что это идеально подходит для наших нужд. Ангел Смерти прилетит с острова Сува".

Эмир поднес к глазам бледно-розовую бабочку, и на мгновение Сней подумал, что он положит ее в рот и съест, настолько довольным он казался тем, что описал паша.

"Судный день Америки", - сказал эмир. "Теперь я вижу это очень ясно".

"Да, сир, я разделяю ваше видение".

"Миллионы умрут", - прошептал Эмир цветку.

"Нет, сир", - тихо сказал Сней бин Вазир, "Десятки миллионов почувствуют тень ангела".

Не говоря ни слова, эмир перевел взгляд на свои пышные белые орхидеи, и Сней бин Вазир понял, что его уволили. Он приложил руку к голове, чтобы убедиться, что она все еще там, а затем быстро и бесшумно исчез в садах эмира.

Эмир, снова оставшись наедине со своими любимыми орхидеями, погладил мягкие белые соцветия и зарылся в них носом, что-то шепча цветам.

"Все, что необходимо для торжества добра, " сказал он, тихо смеясь над идеальным извращением собственной маленькой шутки, " это чтобы злые люди ничего не делали".

Глава восемнадцатая

Залив Пенобскот, штат Мэн

"GУД LORD," AЛЕКС HТЫ СЛЫШАЛ CОНГРИВ ГОВОРИТ В СВОЕМ в наушниках: "Что это было?" Они столкнулись с участком бурного воздуха, поднимаясь, и маленький гидросамолет взбрыкивал, как резвый бронко.

"Просто неровности на дороге, констебль", - сказал Хоук, ухмыляясь.

"Ну, я не вижу никаких чертовых ухабов", - сказал Эмброуз, вглядываясь в залив Пенобскот из иллюминатора по правому борту, - "И я, конечно, не вижу там никаких дорог, хотя я бы очень хотел оказаться на одной из них!"

"Не о чем беспокоиться, старина", - сказал Алекс, "Просто, чем ближе ты к поверхности, тем больше турбулентности. Будет спокойнее, как только мы выберемся и наберем немного высоты."

"Хм".

"В любом случае, согласно моим картам, здесь нет дорог, ведущих из Мэна на остров Нантакет".

"Должно быть, это здорово - находить себя таким забавным".

"На самом деле, так и есть".

Знаменитый детектив закрыл глаза и попытался откинуться на спинку своего маленького сиденья и сложить руки, переплетя пальцы на своем внушительном животе. Он был в вересковом твиде, костюме-тройке; но, демонстрируя типичное безразличие к одежде, Эмброуз был одет в рубашку в желтую и белую полоску от Thomas Pink и старый розовато-зеленый галстук-бабочку madras, который он приобрел давным-давно в магазине мистера Тримингема на Фронт-стрит на Бермудах. Все это подчеркнуто белым шелковым шарфом.

Алекс Хоук заложил вираж гидросамолета, описав изящную дугу в небесном куполе над темно-синими водами залива. Его план полета изначально предусматривал набор высоты в пять тысяч футов. Он перепроверил свой компас и карты и взял курс на юго-восток, к острову Нантакет. Солнце выглядывало из-за восточного горизонта, посылая золотые стрелы, прочерчивающие темный залив и косо пронизывающие густые леса штата Мэн, исчезающие под серебристой плоскостью.

Конгрив проявлял свое обычное беспокойство по поводу небольших самолетов. Его положению не помог тот факт, что накануне вечером он выпил изрядное количество ирландского виски в уютном баре гостиницы "Темная гавань". Итак, он страдал от легкого похмелья, объявил он тем утром за завтраком и многозначительно сообщил Алексу, что был бы признателен за спокойный перелет обратно на остров Нантакет.

Сколько Алекс знал Конгрива, этот человек никогда бы не признался, что на самом деле боится летать. Он просто маскировал свои расшатанные нервы и дискомфорт под маской капризной раздражительности. Алекс давным-давно пришел к выводу, что больше всего Эмброуза беспокоило в полете в небо с кем-то другим то, что это предполагало полную потерю контроля. "Мне не нравится мчаться сквозь космос, запертый в алюминиевой трубе", - была часто слышимая цитата.

"Все, что я хочу сказать, Алекс", - теперь сказал Конгрив, все еще зажмурив глаза, "это то, что ты сам спроектировал этот чертов самолет. Я упоминал об этом тебе раньше. Я просто не понимаю, почему вы не могли хотя бы добавить дополнительный движок."

"Мог бы сделать, констебль. Но результатом был бы несколько менее пригодный к полетам самолет ".

"Что?" Конгрив зашипел. Он подался вперед и посмотрел на Алекса. "Вы же не хотите сказать, что самолет с одним двигателем безопаснее, чем с двумя! Абсурдно."

"Я имею в виду почти именно это", - сказал Алекс, улыбаясь ему. "Я знаю, что это противоречит здравому смыслу, но это true...in есть способ."

"Теперь я собираюсь услышать одно из твоих печально известных легкомысленных объяснений, не так ли? Я совершенно уверен, что, если бы мы сейчас погрузились в море, я бы услышал самое полное научное объяснение смертельной неисправности, повинной в моей кончине ".

"Если мы потеряем единственный двигатель "Киттихока", констебль", - терпеливо сказал Алекс, "у нас будет возможность просто скользить, пока мы не найдем подходящее место для посадки. Самолет будет совершенно нормально реагировать на все органы управления ".

"Смешно", - фыркнул Конгрив, зажимая в зубах незажженную трубку. "Если бы у вас был второй двигатель, нам вообще не пришлось бы "скользить", как вы выразились. Мы должны просто продолжать лететь на втором двигателе, пока не достигнем места назначения ".

"Совершенно верно, за исключением факта крутящего момента", - сказал Алекс. "Двухмоторный самолет теряет мощность с одной стороны, и сила крутящего момента, создаваемая оставшимся двигателем, хочет перевернуть самолет на спину. На самом деле, довольно рискованно. Ответственен за множество аварий со смертельным исходом."

"Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?"

"Конечно. Я предполагал, что ты интересуешься аэронавтикой-"

"Аварии со смертельным исходом? Пожалуйста."

"Вот идея, старина. Почему бы тебе не управлять самолетом?"

"Что?"

"Я совершенно серьезен. Я думаю, это было бы хорошо для тебя. Вот, я передаю это тебе. Ты летишь. У тебя есть контроль ".

Алекс убрал руку с Y-образного хомута между ними. "Теперь ты берешь палку и говоришь: "У меня есть контроль".

"Ты с ума сошел?"

"Лучше сядьте за руль, констебль. Самолет какое-то время будет летать сам, но смотри, что делаешь ..."

Эмброуз долго смотрел на него, а затем осторожно положил руку на рычаг.

"Ты должен был сказать: "У меня есть самолет", - сказал Алекс. "Так что, как видишь, никакой путаницы нет".

"Хорошо, тогда у меня есть самолет", - сказал Эмброуз и резко потянул рычаг назад. "Давайте поднимем ее".

"Спокойно, следи за скоростью полета", - сказал Хоук. "Ты же не хочешь тянуть время".

"Что это значит?"

"Это означает, что мы теряем подъемную силу, входим в неконтролируемую нисходящую спираль, чрезмерная скорость отрывает крылья, и мы с криком погружаемся в океан. Если, конечно, вы не воспользуетесь рулем, чтобы стабилизировать самолет, восстановить контроль. Затем мы снова поднимемся в дикую синеву вон там и будем жить долго и счастливо с тех пор ".

"Что должно произойти сейчас?" - Спросил Конгрив, и Алекс увидел, что, возможно, он начинает получать удовольствие от происходящего.

"Твой нос должен опуститься, прежде чем ты нас задержишь".

"Ах. Значит, я просто продвигаю эту штуковину вперед?"

"Да. Однако, полегче с этой штукой. Это тонкие настройки, требующие легкого прикосновения. Просто плавно опускай нос. Я немного сбавлю скорость ... Хорошо ... Прямо здесь довольно хорошо. Спокойно. Я отрегулирую рули высоты и элероны для дифферента. Поставь мне галочку на руле. Поверни налево, мы сворачиваем налево, видишь? Итак, я исправляю и выравниваю ее. И используй руль для рыскания."

"Рулить? Где, черт возьми, руль?"

"Эти ножные педали, которые ты видишь в пространстве для ног. У меня тоже есть набор. Правая и левая педали руля. Я разберусь с ними. Ладно. Она подстрижена. Теперь мы просто нажимаем на газ, чтобы изменить высоту. Посмотри на это. Набираем обороты, мы поднимаемся. Сбавь обороты, мы падаем. Довольно просто, этот самолет. Прямо как качели, которые вращаются по трем осям ".

"На самом деле, это так, не так ли?" Сказал Конгрив с широкой улыбкой на лице, мягко играя с положением самолета. "Я никогда не осознавал".

Хоук повернулся и уставился на своего друга всей жизни, теплая улыбка осветила его глаза. Этот человек просто никогда не переставал поражать. Несмотря на его маленькие колкости и причуды, этот человек обладал безграничной храбростью и проявлял хладнокровие при любых обстоятельствах. Как и сам Черчилль, этот человек мог пройти под градом пуль с озадаченной улыбкой на лице. Черт возьми, Хоук видел, как он это делал, и не раз. Впоследствии он процитировал бы Уинстона, сказав: "Ничто в жизни не так волнующе, как когда в тебя стреляют безрезультатно".

"Что ж, капитан Конгрив, вашему второму пилоту нужно немного вздремнуть", - сказал Хоук. "Видишь линию горизонта? Просто держи наши крылья на одном уровне с этим. Помните, что левый и правый рычаги управляют элеронами. Следите за своей воздушной скоростью и цифрами счетчика оборотов. Там, и еще там. Видишь их?"

"Да, да".

"Какова наша текущая частота вращения?" Спросил Алекс, нажимая на диск. Конгрив наклонился вперед и, прищурившись, посмотрел на него.

"Две тысячи?"

"Хорошо. Вот и дроссель. Продолжай в том же духе. Вот компас. Наш курс, как вы видите, один-два-тринадцать. Постарайся придерживаться этого курса. Последний совет по навигации: держите Атлантический океан слева от вас, и вы не ошибетесь. Спокойной ночи. Разбуди меня перед самым приземлением. Я не думаю, что ты еще вполне готов к этому эпизоду."

"Ты совершенно серьезно? Задремал?"

"Не нужно беспокоиться. В случае чрезвычайной ситуации щеки вашей задницы будут действовать как плавающее устройство. Всем спокойной ночи."

Хоук откинулся назад и закрыл глаза, на его лице появилась широкая улыбка. Ему следовало преподать этот урок пилотирования много лет назад. У Конгрива, несмотря на внешность, была бутылка практически для всего, с чем ему в конечном итоге приходилось сталкиваться лицом к лицу, и у него всегда была. Это был секрет его восхождения к самым верхним чинам Скотленд-Ярда и-

В этот момент самолет слегка наклонился вниз и начал правостороннюю спираль.

"Алекс!" Конгрив закричал. "Я ни к чему не прикасался!"

Хоук резко выпрямился, схватился за руль и сильно нажал налево, чтобы скорректировать поворот вправо. Контроль казался слишком слабым в его руке. Слишком много отдаю. ДА. Что-то определенно не так с элеронами, откидными закрылками на задних кромках крыльев, которые контролировали крен или кренение.

"Проблема с тросом элерона", - сказал Алекс, свободно перемещая рычаг влево и вправо и перегибаясь через грудь Эмброуза, чтобы проверить элерон правого борта. "Господи, едва реагируешь".

"Что я сделал?"

"Ничего. Механическая проблема."

"Ага. Один из таких. Чудовищная удача".

"Придержите свою шляпу, констебль!" - крикнул он. "Я пойду посмотрю, в чем дело".

Алекс быстро отстегнул ремни безопасности, выбрался из левого сиденья и направился на корму. Тросы управления элеронами находились прямо под металлическими панелями пола, тянущимися назад к хвосту. Только что здесь было соединение с элеронами - все, что ему нужно было сделать, это приподнять панель пола и посмотреть, какого дьявола-

Боже милостивый, эта секция кабеля разошлась почти полностью! Только несколько нитей остались нетронутыми. Кровавая штука выглядела так, как будто ее разрезали, распилили насквозь, оставив ровно столько нетронутым, чтобы диверсия была незаметна до тех пор, пока они не окажутся в воздухе. Слава Богу, он поймал это вовремя. Теперь, если бы он мог придумать, как что-нибудь подстроить присяжным, они, возможно, смогли бы доковылять до дома.

"Там, сзади, все в порядке?" Амброуз крикнул через плечо.

"Хотел бы я укрыть тебя пуховой периной, старина. Но, нет, здесь все не совсем в порядке. Просто поддерживай ее полет ".

Кто-то пытался убить его. Кто-то, кто видел его с Паттерсоном в Дарк Харбор. Или кто-то, заранее знающий, что он будет там. Если Паттерсон был прав, это могло быть просто работой Собаки. Но, видит Бог, в бесконечных списках Конгрива было множество подозреваемых.

Он хранил инструменты и отрезки кабеля в ближайшем мусорном ведре. Он тянулся к ним, когда угол снижения самолета заметно увеличился. "Эмброуз", - прокричал он сквозь рев двигателя. Задирай ей нос! Только движение штурвала вперед и назад. Вообще никаких элеронов, пока я не смогу что-нибудь установить здесь сзади!"

"Что-нибудь еще, что я могу сделать?" Амброуз крикнул в ответ через плечо. Он потянул руль назад, и они снова начали подниматься.

"Лучше прикоснись к дереву, старина, и побыстрее".

"Я ничего не вижу".

"Твой лоб должен сделать это".

"Алекс, пожалуйста".

"Помнишь старое выражение янки "крыло и молитва"?" Сказал Алекс, ухмыляясь. "Я поработаю над крылом, а ты поработай над молитвой!"

Хоук схватил провода, тросы, гаечные ключи и плоскогубцы и снова переключил свое внимание на элероны. В этот момент он был потрясен, увидев, как с громким треском отделяются последние нити намотанного кабеля. Самолет сделал резкий крен на правый борт.

"Черт возьми, Алекс!" - услышал он крик Конгрива, паника в его голосе была ощутимой, "Мы падаем?" Конгрив развернулся на своем месте, его лицо было смертельно белым. Поворачиваясь к хвостовой части самолета, он потянул штурвал за собой, удерживая его мертвой хваткой. Киттихок резко наклонился вверх, отправив Алекса в кренящийся хвост.

Маленький самолет вздрогнул и заглох. Внезапная потеря скорости полета привела к тому, что теперь он скатился вниз по крутой правой спирали. Тошнотворная скорость снижения и степень штопора означали, что теперь самолет был всего в нескольких шагах от того, чтобы полностью выйти из-под контроля. В любую секунду скорость может оторвать крылья от фюзеляжа. Не имея времени даже на то, чтобы пробраться вперед и взять верх, Алекс мгновенно понял, что Конгриву самому придется это сделать.

"Эмброуз!" - крикнул он, стараясь говорить как можно ровнее и спокойнее в данных обстоятельствах. "Выкладывай руль полностью вперед! Нам нужно резкое погружение, чтобы восстановить воздушную скорость! Прижми ее нос к земле! Ладно, отлично! Сейчас. Эти две педали в пространстве для твоих ног! Рули! Я хочу, чтобы ты топнул по левому так же сильно, как Билли, будь он проклят! Сделай это прямо сейчас, черт возьми!"

"Да, да!" Амброуз закричал, и Алекс увидел, как мужчина дернулся вперед и влево, когда он толкнул руль вперед и нажал на левую педаль руля.

Алекс наполовину побежал, наполовину кувыркнулся вперед к кабине пилотов, самолет теперь с визгом перешел в пике. Полный левый руль - это все, что могло спасти их сейчас. Он прыгнул на сиденье, пораженный тем, как далеко и как быстро они опустились. Синее море стремительно приближалось к ним. При такой скорости им оставалось жить, может быть, секунд тридцать.

"У меня есть самолет", - сказал он Эмброузу, его рука лежала на штурвале, а левая нога теперь была прибита к собственной левой педали руля. Самолет реагировал на полный левый руль, вращение замедлилось, но у них заканчивались время и воздух, и все, что он мог видеть из окон кабины, была вращающаяся вода.

"Боже милостивый, с нас хватит, чувак", - сказал Конгрив и закрыл глаза.

"Не ... совсем...пока мы этого не сделали", - сказал Хоук. Нажимая на две педали руля, как какой-нибудь воздушный пианист, он нейтрализовал вращение, выровнял крылья, и, клянусь Богом, у него все еще оставалось добрых пятьсот футов воздуха, прежде чем они врежутся в воду на скорости сто узлов и распадутся.

"Упси-Дейзи", - услышал Конгрив жизнерадостный голос Хоука, когда сам приготовился к собственной неминуемой гибели.

Хоук потянул руль назад одним легким плавным движением. Нос поднялся, понтоны коснулись вершин волн в проливе Нантакет, и "Киттихок" снова поднимался в синеву.

"Теперь вы можете открыть глаза, констебль", - сказал Алекс Хоук, улыбаясь своему униженному другу. "Похоже, снова увернулся от пули".

Глава девятнадцатая

Рим

FРАНЧЕСКА, СТОЯЩИЙ В ТУСКЛОМ РОЗОВАТОМ СВЕТЕ крошечный туалет, схватила раковину из нержавеющей стали и наклонилась к зеркалу, изучая карминовый блеск, который она только что нанесла на губы. Послышалось раскачивающееся движение и скрежещущий звук, когда поезд преодолевал поворот. Экспресс Париж-Симплон сейчас катился через Швейцарию, высоко в Альпах, и красивый мужчина ждал ее на нижней полке залитого лунным светом купе за дверью.

Она подняла свои тонкие бледные руки и провела пальцами по своим густым светлым волосам, вдыхая аромат Chanel 19, исходящий от тепла ложбинки между ее приподнятых грудей. На ней было черное неглиже, Гальяно, и оно облегало ее, как любовник. Она улыбнулась сама себе и на мгновение закрыла глаза, ее губы приоткрылись, длинные ресницы коснулись пухлых щек, пока она готовилась к сцене, которую собиралась разыграть.

"Каро?" тихо позвала она, останавливаясь в дверном проеме, чтобы он мог видеть ее тело, освещенное бледно-розовым светом позади нее.

"Иди сюда", - просто сказал он, его хриплый шепот был едва слышен за металлическим стуком колес по рельсам.

Маленькое, обшитое деревянными панелями купе спального вагона, освещенное только темно-фиолетовым светом ночника над дверью. Ник Хичкок, ее американский любовник, лежал на животе, подперев подбородок поднятыми ладонями, и смотрел в окно, мимо которого проносились залитые голубым лунным светом заснеженные вершины. Он перекатился на спину и уставился на невероятно красивую фигуру, обрамленную дверным проемом.

"Ты скучал по мне, Ники?"

Она провела руками вниз по бедрам, поправляя драпировку из черного шелка.

"Боже", - прошептал он. Даже звук шелка, шуршащего по ее телу, сводил его с ума.

"Почему ты надел пижаму, Ники?" Спросила Франческа.

"Мне было холодно".

"Но здесь так тепло".

"Так и будет", - сказал Ник, откидывая одеяло и освобождая для нее место.

Она прошла по покрытому ковром отсеку, сделав всего три или четыре маленьких шага, прежде чем добралась до него. Она присела на край раскладной койки и погладила его по щеке. В голубовато-фиолетовом свете маленький полумесяц шрама на его скуле казался светящимся.

"Слишком много шрамов, Каро, для врача. Ваши пациенты, они порезали вас, доктор?"

Он улыбнулся и погладил одну грудь, обтянутую шелком, подложив под нее руку, ощущая тяжесть.

"Это врач, дорогая", - сказал Ник. "Я физик. Доктор физики."

"Но ты тоже шпион, не так ли?"

"Мы оба шпионы. Мы просто пока не знаем, кто на кого шпионит. Вот почему этот медовый месяц будет таким интересным ".

"Ники, Каро, эта поездка - не медовый месяц. Не спозато, моя любовь, мы не женаты ".

"Сначала у нас будет медовый месяц. Гораздо более разумный."

Франческа рассмеялась, наклоняясь, чтобы поцеловать его в губы, ее тяжелые груди мягко прижались к его груди. Это был жесткий, короткий поцелуй, и когда она почувствовала его исследующий язык, она села прямо и перевела взгляд на окно.

"Ты никогда не выйдешь замуж за кого-то вроде меня. Но, va bene, это не имеет значения. Я все равно люблю тебя. И я люблю этот старый поезд. Он не отправляется на Восток, это не экспресс, это не имеет значения. Они все еще называют это "Восточный экспресс"."

"Давным-давно это побывало в Белграде и Стамбуле. Это был самый быстрый способ добраться туда из Парижа ".

"Он знает все, мой дорогой dottore pericoloso," сказала она, наклоняясь, чтобы снова поцеловать его, "Когда-нибудь, Доктор Опасный, когда мы состаримся и поседеем и познаем всю любовь, на которую способны, вы раскроете мне тайны вселенной?"

"Я расскажу тебе одну сейчас", - сказал он, улыбаясь ей. "Там гораздо больше любви, чем мы когда-либо сможем создать. Но это не значит, что мы не можем попытаться."

Его рука скользнула под подол ее пеньюара, проводя пальцами по теплой коже внутренней стороны бедра, отчаянно желая прикоснуться к ней. Она поймала его запястье на удивление сильной хваткой и отвела его руку в сторону. "Нет, Каро, пока нет", - сказала она.

Он протянул руку, чтобы притянуть ее к себе, но она отстранилась, смеясь. "Нет, Ники, ты должен подождать. Я хочу увидеть все эти шрамы, которые ты хочешь скрыть от меня. Я хочу поцеловать каждого и узнать его секрет. Затем мы создаем l'amore ".

Она расстегнула его синюю шелковую пижамную рубашку и провела руками по толстым складкам его мускулистой груди, ее пальцы остановились, чтобы запутаться в копне вьющихся темных волос, которая начиналась у основания его шеи. Затем ее руки скользнули вниз по его упругому животу, быстро развязывая завязки и стягивая шелк с его бедер до колен.

"Теперь," сказала она, обозревая бледный ландшафт кожи, "Больше никаких секретов, Ники".

"Никаких секретов", - сказал он, когда она прижалась губами к длинному рубцу, который начинался у его левого плеча и заканчивался чуть ниже левого соска.

"Расскажи мне об этом", - попросила она, ее губы прошлись вдоль длинного шрама от ярости.

"Что ж. Это было плохо, я тебе скажу. В меня попала стрела ", - сказал Ник Хичкок. "Ковбои и индейцы, Сент-Луис, Миссури. Тысяча девятьсот семьдесят пятый. Мне было всего десять лет, когда этот храбрый апач подкрался и напал на меня."

"И этот", - сказала она, ее губы путешествовали вниз по его твердому, плоскому животу.

"Нанессамому себе. Я был на чердаке, играл в "Доктора" со своей двоюродной сестрой, и она поспорила со мной, что я не смогу удалить свой собственный аппендикс ".

"Лжец", - сказала она. Она просунула руку ему между ног и крепко сжала его в кулаке. Она наклонила к нему голову, и ее язык прошелся по нему, заставляя его стонать и непроизвольно выгибаться вверх. "А как насчет этого? Прямо здесь, на острие? Непослушная старая подружка укусила моего Ники?"

"Детеныши скаутов", - сказал Хичкок, его дыхание было быстрым и неглубоким. "Я опаздывал, надевая форму на собрание стаи волчат, и запутался в молнии. И это, дорогая, правда. А теперь, хватит!"

"Нет, Каро, недостаточно. Успокойся, я должен что-то сделать ".

Он увидел, как ее рука исчезла у нее между бедер, и у него перехватило дыхание.

"У меня есть кое-что для тебя", - сказала она.

"Да", - сказал он, закрывая глаза.

"Это не то, что ты думаешь", - сказала она, и он услышал отчетливый металлический щелчок между ее ног. Что за-

Она подняла маленький серебряный складной нож, который поблескивал в фиолетовом свете. "Я держу это спрятанным внутри себя, Ники, только для таких случаев, как этот".

"Что? Это шутка, верно? Какая-то извращенная игра?"

Он яростно вывернулся, но она все еще держала его в тисках своего кулака и теперь сжала достаточно жестоко, чтобы заставить его вскрикнуть.

"Ники?" сказала она, ее голос все еще был теплым и соблазнительным.

Он почувствовал холодный острый край лезвия у основания своей мошонки. Она еще больше растянула кожу мешочка.

"Никаких секретов, Каро, " сказала она, " больше никаких секретов..."

"Боже милостивый, ты с ума сошел? Что это?"

"Ты когда-нибудь видел человеческие яички?" - тихо спросила она. "Они очень легко выскакивают, все блестящие и розовые. Прикреплен всего одной тонкой белой трубкой. Один кусочек моего маленького кольтелло - это действительно все, что нужно ".

"Ты сумасшедший! Прекрати это! Чего ты хочешь?" Хичкок кричал, его голос был хриплым от страха, заглушая тошнотворный прилив, подступающий к горлу.

"Я уже говорил тебе, Ники. Я не хочу больше секретов ".

Крик уже полностью сформировался в его сознании, и теперь он широко открыл рот, чтобы озвучить его, когда она...

"Снято! Снято! Вырезай и печатай!" Витторио де Пинта закричал и, спрыгнув со стрелы крана большой 35-мм кинокамеры Panavision, бросился обнимать ее. "Франческа, ангел мой, это, это было великолепно! Это было превосходно! Magnifico!"

Режиссер хлопнул в ладоши, когда на съемочной площадке "Восточного экспресса" зажглись огни звуковой сцены. Вся съемочная группа разразилась аплодисментами, когда Франческа небрежно поцеловала свою коллегу в лоб и поднялась на ноги с широкой улыбкой на красивом лице.

Витторио, высокий, элегантный мужчина с мягкими карими глазами и седыми волосами до плеч, повернулся к своей команде и низко поклонился. Итальянская съемочная группа, некоторые из которых работали с де Пинтой в первые дни, до того, как он уехал в Голливуд, бурно зааплодировала, когда ныне знаменитый режиссер широко раскинул руки, как будто хотел обнять их всех. Он начал хлопать в ладоши на расстоянии вытянутой руки, хлопая в ладоши своим актерам и съемочной группе. Это были изнурительные двенадцать месяцев. Съемки проходили по всему миру; от Вашингтона до Большого Барьерного рифа , где они отсняли все кадры с акулами, до Гонконга, Венеции и Альп, где второе подразделение отсняло все внешние части для только что завершенного эпизода "Восточного экспресса".

И вот, в этот последний месяц в старой студии Cinecittà в Риме снимаются интерьеры для завершения этого последнего и, возможно, самого смелого из шпионских триллеров Ника Хичкока "Тело лжи". Когда я вернулся на стоянку в Калвер-Сити, самым заветным желанием исполнительного продюсера было, чтобы страстный любовный интерес, перенесенный на экран этой итальянской бомбой, поднял этот снимок над деревянной, наполненной спецэффектами эпопеей последних нескольких шпионских триллеров Ника Хичкока.

Это было также самым заветным желанием Витторио. Его карьера зашла в тупик с тех пор, как его раздутая костюмированная драма "Слишком Много, слишком рано" вышла из-под контроля с опозданием и превысила бюджет и в итоге была выпущена в качестве сетевого фильма недели. Он знал, что совокупность лжи была его последним выстрелом, его una ultima probabilita, как назвала это Франческа.

"На этом все, леди и джентльмены", - сказал Витторио, все еще аплодируя всем хватам и оплошностям среди леса огней klieg, установленных высоко на студийных подиумах. "Grazie mille a tutto, mille grazie!"

Появилась небольшая армия помощников режиссера и поставщиков провизии, расставлявших столы с икрой и крабами, разнося подносы с бокалами и большими порциями холодного шампанского на съемочную площадку "Восточного экспресса". Витторио плеснул немного в стакан, сначала для Франчески, а затем для суперзвезды Иэна Флинна, сурово красивого ирландского актера, сыгравшего Ника Хичкока, который в настоящее время занят тем, что натягивает пижамные штаны, стремясь скрыть тот факт, что ему особо нечего скрывать.

Поднимая свой бокал за собравшихся, режиссер сказал: "За легендарного Йена, блестящего, как всегда, за великолепное выступление! И за нашу новую девушку из Хичкока, талантливую и прекрасную синьорину Франческу д'Аньелли!"

Она подняла свой бокал, затем опрокинула его обратно и быстро осушила. Ей нужно было успеть на самолет.

Примерно восемь часов спустя Франческа услышала легкий стук в дверь каюты. Она села в постели в темноте, услышала глухой рев и задалась вопросом, где она находится. Дверь приоткрылась, и она увидела девушку, освещенную мягким светом из коридора. Девушка была одета в белоснежный фартук поверх черного платья. Униформа всего женского персонала на борту частного 747-го самолета Паши.

"Signorina d"Agnelli?" Это была бойкая англичанка по имени Фиона.

"Да?" сказала она, садясь и протирая глаза, прогоняющие сон. "Che cosa, Fiona?"

"Извините, что беспокою вас, синьорина, но первый офицер Адаре в кабине пилотов сообщает мне, что мы приземлимся примерно через час. Я подумал, может быть, ты захочешь позавтракать? Есть время привести себя в порядок?"

"Да, немного чая и тостов, иль баньо, с удовольствием". Девушка закрыла дверь, и Франческа откинулась на подушки. Горячая ванна. Восхитительно.

Паша был чрезвычайно щедр, подумала она, отправив за ней свой самолет в Рим сразу после закрытия съемок. Это был первый раз, когда он сделал это. Он был доволен ею. Ее последнее задание было выполнено безупречно. Довольный, его щедрость не знала границ. Но тогда, как и его жестокость, когда ты навлекла на себя его неудовольствие.

Это была одна из причин, по которой ее так странно влекло к этому мужчине, несмотря на недавнее увеличение размера его пояса. У нее всегда был вкус ко всему необычному.

Она поднялась с кровати и прошла по толстому ковру в отделанную мрамором ванную. Она повернула золотые краны, и ванна начала наполняться водой. Она высыпала масла, соли и лепестки цветов из хрустальных сосудов и мисок в дымящуюся воду. Она улыбнулась. Air Pasha, безусловно, был улучшением по сравнению с первым классом на Alitalia.

Появились две девушки из персонала с чайным подносом и стопкой роскошных белых полотенец.

"Grazie", - сказала Франческа, когда симпатичная блондинка налила ей чашку травяного чая, в то время как другая проверила температуру воды, затем открутила золотые краны. Франческа кивнула и улыбнулась, явно ожидая, когда они уйдут. Они поклонились и ушли.

Сбросив халат на пол, она поймала себя на том, что улыбается в зеркале; она все еще сияла от шампанского с вечеринки по случаю окончания свадьбы и в лимузине по дороге в аэропорт. Быть кинозвездой - забавное развлечение. Это позволяло ей свободно перемещаться по миру, вступать в контакт с кем угодно, проявлять свою волю. Никто в этом мире, как она узнала, не был полностью застрахован от синдрома звездного ублюдка.

Но эта конкретная звезда трахнулась в ответ.

Она подняла правую ногу на широкий край глубокой ванны из зеленого мрамора. Используя свою правую руку, она запустила руку в кудрявую светлую шевелюру между ног и извлекла фарфоровые ножны и кинжал, который в них находился. Она восхищенно подняла его. С каким удовольствием она использовала бы свой piccolo coltello, свой маленький нож, против этого высокомерного Хичкока. Ирландский придурок.

Воображаемый заголовок таблоида всплыл у нее в голове, когда она ступила в дымящуюся горячую воду.

"Без Хичкока".

Глава двадцатая

Остров Нантакет

SСПУСТЯ ЧЕТЫРЕ ЧАСА ПОСЛЕ ТОГО, КАК ОНИ СТОЛКНУЛИСЬ Со СМЕРТЬЮ, HПРОСНИСЬ Стокли и Сазерленд присоединились к Эмброузу в библиотеке Блэкхока, где разжигали камин, спасаясь от позднего июньского холода. Хоук сидел, скрестив ноги, на полу перед камином, его попугай Снайпер сидел у него на плече. Скармливая злющей птице фисташковые орешки из миски, которую он держал на коленях, он казался погруженным в свои мысли.

О, чокнутый! Черт возьми! Снайпер взвизгнула, и Хоук дал старушке еще несколько ударов. Конгрив потчевал всех рассказом об опасном полете, с удовольствием рассказывая о леденящей душу смертельной спирали, о том, как они были чертовски близки к тому, чтобы рухнуть в море, когда сам Эмброуз нажал на левую педаль руля и перевел самолет в левостороннее пикирование, что стабилизировало самолет.

"Весьма примечательно, шеф, " сказал Сазерленд, " учитывая полное отсутствие у вас летного опыта".

"Как сам Холмс выразился об этом?" Спросил Амброуз, затягиваясь. " "Я самый неисправимо ленивый дьявол, который когда-либо носил кожаную обувь, но когда она мне подходит, я иногда могу быть достаточно проворным ". " Мужчина явно все еще летал высоко, даже после своего почти катастрофического урока пилотирования. Алекс улыбнулся этому, но его мысли были далеко.

Его самолет был пришвартован в конце дока Слейдов в Дарк-Харбор всю ночь. Алексу никогда не приходило в голову выставить охрану, так что у кого-то было все время в мире, чтобы перерезать трос элеронов. И было что-то еще, что терзало его память. Он вспомнил, что сказала шеф полиции Эллен Эйнсли о няне-убийце: "Отец - механик ... в аэропорту".

Техасу Паттерсону нужно было знать, что по крайней мере один член семьи Аджелис оставался в Дарк-Харборе достаточно долго, чтобы подорвать самолет Хоука. Паттерсон летел на вертолете береговой охраны и должен был вскоре прибыть на встречу на борту "Блэкхока". Его босс, государственный секретарь де лос Рейес, уже попросил Алекса о помощи. Итак, Текс собирался приехать, чтобы скрепить сделку.

Как всегда, Алекс сказал Конч по телефону тем утром, что сделает все, что сможет. Ему просто придется отложить перезарядку своих батарей, пока все не закончится. Черт возьми, сказал он, как гласило старое американское выражение, ты можешь спать, когда ты мертв.

Конгрив тихо вводил Сазерленда и Стокли в курс недавних событий в штате Мэн, когда появился Пелхэм с чайным сервизом. Он поставил серебряный поднос на бархатную оттоманку рядом с Алексом. Алекс заметил маленькую черную бархатную коробочку на подносе рядом с его фарфоровой чашкой.

"Это немного неожиданно, не так ли, старина?" Сказал Хоук Пелхэму, поднимая бархатную коробочку. "Я имею в виду, мы едва знаем друг друга".

Пелхэм улыбнулся, ничего не сказал и удалился.

"Что, черт возьми, с ним не так?" - Спросил Алекс, когда Пелхэм закрыл за собой дверь.

"Смущен, вот и все. Кое-что, что мальчик собирался передать вам давным-давно, босс, " сказал Стоук. "Лучше открой это".

"Неужели?" Алекс сказал: "Как странно".

Он открыл коробку и увидел золотой медальон и цепочку. Он достал его и покачал перед глазами. "Невероятно", - сказал Хоук. "Моя медаль Святого Георгия. Стоук, ты помнишь. Той ночью на Кубе. Тот охранник, который-"

"Воткнул свой нож тебе в шею и перерезал цепь. Да, я помню это ".

"Как Пелхэм получил это после всех этих лет?"

"Какой-то парень с испанским акцентом, очевидно, появился с ним на пороге твоего дома поздно ночью и сказал Пелхэму отдать его тебе. Парень засунул это куда-то и просто напросто забыл об этом. Он чувствует себя плохо, потому что тогда бы ты был предупрежден. О том, что кто-то занимается твоим делом."

"Крайне неудачно", - сказал Хоук, рассматривая медаль. "Его память меньше, чем..."

"С ним все будет в порядке", - сказал Стоук, увидев бледное выражение лица Хоука.

"Моя мать подарила мне это", - сказал Хоук, надевая его через голову, - "за день до того, как она умерла". Он отвел глаза, делая вид, что изучает картину на стене, небольшую морскую картину Джеймса Баттерсворта.

"Да. Это еще одна причина, по которой Пелхэм чувствует себя плохо, босс ", - сказал Сток.

"Твое предположение о том, что убийца Вики может быть кубинцем, оказалось верным, Алекс", - сказал Сазерленд. "У нас есть значительные доказательства, указывающие на это".

"Убийца Вики", - сказал Хоук, поднимаясь на ноги. Он подбросил еще одно полено в огонь, отчего сноп искр взлетел в дымоход, а затем опустился в одно из кресел возле очага. Его лицо посерело, он выглядел так, словно кто-то только что провел бритвой по тщательно зашитым швам его сердца. "Скажи мне", - сказал он. "Расскажи мне, что случилось", - тихо сказал Хоук.

"Две вещи, сэр", - ответил Сазерленд. "Окурок сигары, найденный у основания дерева, был кубинским. Домашний. Никогда не продавался на экспорт ".

"Куплен на Кубе", - сказал Алекс. "Продолжай".

"Двое", - продолжил Сазерленд. "Стокли определил, что орудие убийства, оставленное на месте преступления, было российским, но прицел был американским. Очень ограниченное производство. Вооруженные силы США и правоохранительные органы отвечают за все из них. Один такой прицел был украден шесть недель назад в Майами."

"Хорошая работа, Стоук", - сказал Алекс.

"Оптический прицел принадлежал убитому парню из спецназа округа Дейд", - сказал Сток. "Серийный номер на украденном оптическом прицеле совпадает с нашим орудием убийства. И последнее, тот парень, который доставил твой медальон? Пелхэм взглянул на его глаза той ночью. Говорит, что в них нет ничего яркого".

"Руки-ножницы", - сказал Хоук, гнев вспыхнул в его глазах. "Кровавый ублюдок на Кубе. Тот, кто допрашивал Вики после того, как ее похитили. Как его звали, Стокли?"

"Родриго дель Рио".

"Del Rio. Верно. Бывший шеф государственной безопасности Кастро, до переворота."

"Это тот самый. Человек без глаз, босс, " сказал Стоук. "Может быть, мы нашли нашего стрелка".

"Пока мы этого не делаем. Но мы это сделаем".

"У меня есть идея, " сказал Стоук, " если он ускользнул обратно на Кубу, я знаю кое-кого, кто с удовольствием прикрепил бы его яички к пальме. И этот кто-то у меня в долгу ".

"Кто, Стоук?"

"Фидель, черт возьми, Кастро, вот кто. Генералы повстанцев собирались прикончить его уставшую коммунистическую задницу, ты помнишь, и я вытащил его оттуда. Сам Эль шеф прислал мне эту чертову медаль на шею ".

"Да, да", - сказал Хоук. "Ирония того, что вы спасли шкуру одного из последних великих коммунистических диктаторов на земле, не ускользнула от меня".

"Ну, черт возьми, Алекс, что я должен был сделать? Я узнаю злого диктатора, когда вижу его. Но те наркоторговцы собирались пристрелить этого больного старого дурака, просто лежащего там в своей постели. Инстинкт полицейского взял верх."

"Не занимай оборонительную позицию, Стоук. Каким бы ужасным он ни был, Фидель был, безусловно, меньшим из двух зол. Головорезы, которые пытались свергнуть его, сделали бы Багдад времен Саддама или Пхеньян времен Кима похожими на Диснейуорлд ".

"Ты прав, босс".

"Руки-ножницы" вполне могут вернуться на Кубу, Стоук, - сказал Алекс, " Но Куба - опасное место для высокопоставленного офицера службы безопасности, который перешел на сторону проигравшего. Думаю, нам следует начать с южной Флориды. Если бы я был кубинцем и был в бегах, я бы пошел туда. Calle Ocho. Маленькая Гавана. Отличное место, чтобы спрятаться, Майами."

"И где был украден этот прицел для пистолета", - сказал Стоук.

"По крайней мере, это было бы хорошим местом, чтобы начать поиски этого парня", - сказал Хоук. "Тогда, острова".

"Здесь нет места, где человек может спрятаться от меня, босс", - сказал Стоук. "Послушайте, у вас по горло забот с этими убийствами в Госдепартаменте. Почему бы тебе просто не позволить мне и Россу самим пойти и найти этого говнюка?"

"Я не позволяю другим мужчинам стрелять в моих лисиц, Стоук", - тихо сказал Хоук.

Хоук опустил голову и потер оба глаза кончиками пальцев. Стоук знал, что он был разорван пополам. Вики ушла и не собиралась возвращаться. Хоук был человеком с мстительным духом, и желание отомстить за жестокое убийство своей невесты было сильным. Разрывающий его на части. Но таким же было его желание сделать все, что в его силах, чтобы помочь своему старому другу Кончу.

В конце концов, профессиональный воин внутри него победил. Где-то там был человек, который убил свою прекрасную невесту. Возможно, тот же самый человек, который только что был очень близок к тому, чтобы убить его. И Конгрив. Но это было личное. Другой психопат нацелился на дипломатический корпус Америки. И делая мир намного менее стабильным в процессе. Возможно, эти двое были одним и тем же. Возможно, нет.

Несколько мгновений спустя Хоук поднял глаза и пристально посмотрел на Стокли, затем, наконец, остановил свой взгляд на Сазерленде. Росс мог видеть, что он принял решение.

"Существует определенная процедура, не так ли, Росс?"

"Действительно, есть, сэр".

"Разве тебе не следует позвонить своему начальству в Скотленд-Ярд по этому поводу?" Спросил Алекс. "Вы все еще официально отчитываетесь там, и у них есть юрисдикция в этом деле". Сазерленд молча посмотрел на Хоука. Это был вопрос, которого он ожидал, и на который он не хотел отвечать.

"Раздражает, не так ли, сэр?" Сазерленд справился.

"Я отвечу на этот вопрос", - сказал Конгрив. "Ярд сказал Россу и мне держаться полностью подальше от этого дела, Алекс. Полностью." Когда Сазерленд утвердительно кивнул головой, Эмброуз добавил: "По всем отчетам, они пока не добились большого прогресса ".

"Ты уходишь, Эмброуз? Во Флориду, я имею в виду."

"Я бы рекомендовал послать Росса и Стокли, Алекс. Я мог бы быть более полезен в этом другом вопросе." Хоук кивнул в знак согласия.

"Хорошо. Иди, найди этого сукина сына, Стоука. Ты и Росс. Майами, Ямайка, Куба, где бы он, черт возьми, ни был", - сказал Хоук. "Не убивай его без крайней необходимости. Приведи его ко мне. Я бы очень хотел перекинуться с ним парой слов, прежде чем его передадут Скотленд-Ярду. Личное слово."

"Да", - сказал Стоук. "Мы можем это сделать".

"Я поднимаюсь на палубу", - сказал Хоук. "Мне нужно немного свежего воздуха, черт возьми".

Глава двадцать первая

Остров Нантакет

AЛЕКС HАВКЕ, ОДЕТЫЙ В ВЫЦВЕТШУЮ СЕРУЮ RОЯЛ NAVY T-РУБАШКА и пара плавок, он снова был на палубе в предрассветные часы, его верный попугай Снайпер легко восседал на его левом плече. У него был полный карман чизбитсов, одного из любимых ночных перекусов Снайпера.

Ему все еще нужен был воздух. Казалось, не мог насытиться этим материалом.

Сразу после полуночи поднялся свежий бриз и разогнал большую часть тумана в сторону от берега. Луна размером с ноготь, чуть больше кусочка слоновой кости, висела над горизонтом в темно-синем небе; было несколько звезд, белых, как кость.

Чиз-мы! Чиз-нам! Снайпер пронзительно закричал, и Хоук подбросил в воздух еще один лакомый кусочек. Попугай поймала его своим острым клювом и замахала крыльями в знак признательности.

"Хорошая птица, снайпер", - сказал Хоук. Слаши, шеф-повар на камбузе, тайно научила птицу, любящую икру и сыр, говорить "Чиз-уз", и Алекс не смог вылечить ее от новой слегка кощунственной привычки.

Недавний холодный фронт, который принес сильные дожди на мыс, Мартас-Винъярд и остров Нантакет, теперь переместился на северо-восток через Северную Атлантику. После него остаются лишь тонкие остатки туманного пара, стелющиеся по безмолвным улицам старого города Нантакет и доносящиеся сквозь темные леса мачт парусников в мертвенно-тихой гавани.

Оставшийся тяжелый воздух сделал все поверхности прохладными и влажными, а широкие палубы "Блэкхока" из тикового дерева были скользкими под ногами. Судно стояло на якоре в открытой воде, на приличном расстоянии от входа в гавань в качестве меры безопасности. Том Квик хотел, чтобы вокруг его лодки было много пустой воды в такое время, как это. Пространство для маневра или выхода в море, если бы ей каким-либо образом угрожали. В радиусе полумили от ее якорной стоянки здесь не было другой яхты.

Резкий привкус бриза, дующего с океана, был сильным и антисептическим; Алексу было приятно наполнять им легкие. В каюте владельца на палубе чуть ниже он несколько часов ворочался в своей постели, но любое представление о сне, которое у него было этой ночью, явно было просто сном. Пробираясь по лакированным половицам к голове, он открыл аптечку и потянулся за тонким оранжевым флаконом с маленькой чудодейственной таблеткой под названием Амбиен.

Личный врач Алекса Хоука, доктор Кеннет Бир, прописал успокоительное, когда Алекс осмотрел его сразу после похорон Вики в Луизиане. Он был в замешательстве из-за недостатка сна и решил не лечить это спиртным, как это было его старым обычаем. Бир постоянно пытался убедить его, что его образ жизни вряд ли соответствует его профессии. Хоук, конечно, никогда не рассказывал Кену, чем он зарабатывал на жизнь, но его врач вытянул из него достаточно информации, чтобы рискнуть предположить. Тело Хоука было живым свидетельством хирургических талантов Бира.

"Черт возьми, Хоук, ты хорош настолько, насколько хорош твой последний шрам", - сказал бы Кен, зашивая его и отправляя восвояси.

Десять миллиграммов вырубили бы его, и он стал зависеть от этого ночного спасательного люка. Пиво заверило его, что не вызывает привыкания, но Хоук сомневался. Свобода от боли такого масштаба, от которой он страдал, явно вызывала привыкание. Он вернул пластиковый колпачок, не вынимая таблетку, влез во все еще влажный купальный костюм и натянул футболку через голову, надеясь, что немного свежего воздуха успокоит неспокойные воды.

Он знал, что ему есть над чем поработать. Вещи, которых наркотизированный мозг старательно избегал во время сна. Вики была мертва. Месяц спустя его горе все еще было острым. Дело было закрыто из-за недостатка внимания. Ярд никуда не продвинулся, но, что глупо с его точки зрения, также не хотел никакой помощи. У Стоука и Росса появился правдоподобный подозреваемый. Их дело против кубинского психопата по прозвищу Руки-ножницы имело как мотив, так и возможность. Хоук в этот момент больше всего на свете не хотел зажечь свой самолет, направиться в Майами и помочь Стокли и Россу поймать кровожадного кубинца.

На другом, менее личном фронте, был этот ублюдок, которого они называли Собакой. Хитрый дьявол, который, согласно сообщениям, которыми поделились с ним Конч и Техас Паттерсон, был способен посеять неописуемый хаос в ослабленной, уязвимой и все более изолированной Америке. Но никто, казалось, не имел ни малейшего представления о его истинной личности или местонахождении. "Иди и найди этого парня, Алекс", - сказала Конч. "И удалите его".

Настойчивые попытки Хоука отделить свои личные чувства от профессиональных обязательств не увенчались большим успехом. Но он принял решение отправить Стоука без него и каким-то образом он найдет способ жить с этим.

Его первой остановкой был мостик, где он коротко побеседовал с капитаном своего корабля Брайни Фэй по поводу продолжающейся проблемы с системами оповещения Aegis defense лодки. Новости от Брайни были не из приятных. Два центральных процессора, которые поддерживали Aegis, необъяснимо вышли из строя, и техники не могли понять, почему. Теперь, когда он пробирался на корму вдоль левого борта мостика, сработала собственная, менее сложная, но очень эффективная система сигнализации Снайпера.

ХОУК! ХОУК! Старый попугай заверещал. Снайпер был обучен древним пиратским обычаям, находясь на плече мастера, чтобы предупреждать о невидимых и неожиданных опасностях. Как вооруженный до зубов мужчина, который сейчас вышел из тени прямо перед ним.

"Привет", - ровно сказал Хоук.

"Прости, шкипер", - сказал Томми Квик, опуская оружие. "Не слышал, как ты подошел".

"Ну, я босиком, Томми", - сказал Хоук с улыбкой в голосе. "Так что это неудивительно". Молодой американец отвечал за безопасность на борту этого судна, и он очень серьезно относился к своей работе. Квик, бывший снайпер, был воином-невидимкой, которого не слишком заботили сюрпризы, и поэтому он очень редко сталкивался с ними.

"Все так и есть, сэр", - сказал Квик, смущенно глядя на босые ноги Хоука.

"Там тихо, сержант", - сказал Хоук, избегая неловкого момента, бросив взгляд в сторону моря. Была молодая луна и несколько ярких звезд, мерцающих за высокими, быстро движущимися облаками.

Слишком тихо! Слишком тихо! Снайпер пронзительно закричал.

"Слишком тихая, она права, да, сэр", - ответил Квик, улыбаясь избитой шутке. "Местные жители беспокойны".

"К черту аборигенов", - сказал Хоук. "А как же чертовы туристы?"

Хоук положил одну руку на поручень и посмотрел вниз, на море. Вода, примерно в двадцати футах ниже палубы, на которой он стоял, была ярко освещена, светло-голубая, переходящая в темно-синюю, системой безопасности из подводных прожекторов. Это привлекало всевозможных морских обитателей, включая немало крупных местных акул, которых прославил знаменитый писатель Питер Бенчли, сам уроженец Нантакета.

"Не против ненадолго взять снайпера, Томми?"

"Вовсе нет, сэр", - сказал он и протянул руку к птице.

"Спасибо. Вообще-то, сержант, подумываю о том, чтобы немного поплавать, " сказал Хоук, протягивая своего попугая. Птица расправила крылья и села на предплечье молодого человека.

"Искупаться, сэр?"

"Разберись с несколькими перегибами".

"Вы думаете, это хорошая идея, сэр?" Идея его работодателя о быстром заплыве может занять много времени. В открытом океане ночью, при сильном приливе, с возможными противниками в этом районе, это определенно была не очень хорошая идея, по крайней мере, с точки зрения сотрудника службы безопасности. С другой стороны, Хоук был бывшим спецназовцем СБС. Проплывать большие расстояния ночью в любую погоду при любых условиях было для него так же естественно, как прогуливаться по кварталу во время весеннего ливня.

"Почему нет?"

"Ну, охрана, шкипер. Корабль в полной боевой готовности. Из-за того, что мэйнфрейм не работает, наш защитный периметр Aegis только расширяется...ну, вы знаете нашу ситуацию, сэр, " сказал Квик. "Пока мы снова не встанем на ноги, мы в значительной степени легкая добыча".

"Да, это так", - сказал Хоук, используя одну руку, чтобы легко спрыгнуть с палубы и взобраться на узкий лакированный поручень из тикового дерева. Затем он выпрямился, взгромоздившись на тонкий поручень, лицом к морю, идеально сбалансированный, руки по швам, улыбающийся.

"Я мог бы запустить двух человек в надувной лодке, чтобы присматривать за вами, шкипер. Неплохая идея при нынешних-"

"В этом нет необходимости", - сказал Хоук. "Ваше здоровье".

Ошарашенный Квик наблюдал, как Алекс Хоук приподнялся на цыпочки и слетел с перил, довольно неплохо орудуя складным ножом, вытянувшись во всю длину, чтобы пробить поверхность, оставив лишь легкую рябь. Квик посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как кудрявая черная голова Хоука снова появляется в самом центре его точки входа, с широкой ухмылкой на лице.

"Отбить всех нарушителей границы!" его наниматель закричал, а затем он нырнул вниз, исчезая среди косяков разноцветных рыб, быстро проплывающих под огромным черным корпусом.

"Иисус Х. Христос!" - раздался голос в наушнике Квика.

"Что это?" Сказал Квик, поправляя микрофон на губе своей гарнитуры Motorola.

"О, ничего особенного, сэр", - ответил один из подводных видеотехников, размещенных в центре управления огнем. "Владелец просто подплыл, отпихнул акулу с дороги и сунул свое лицо в мой объектив "рыбий глаз ", вот и все. Широкая улыбка на его лице. Это не грязная игра, понял, сержант? Его идея прыгнуть в глубокое темное море, полное акул?"

"Да, его идея, подтверждаю", - ответил Квик.

"Звучит примерно так, сэр".

"Да. Не то, чтобы это принесло какую-то пользу, но вы, ребята, держите подводные телефото при нем так долго, как сможете. Совершайте круговую развертку на 360 градусов каждые пять минут. И предупреди меня, как только он вернется."

"Да, да".

"Гидролокатор?"

"Все еще внизу, сэр".

"Как скоро Эгида восстановится?"

"Техники говорят, что минимум два часа".

"Господи. Легкая добыча."

"Ты мог бы сказать это снова".

Легкая добыча! Легкая добыча! Снайпер сказал.

Хоук плыл так сильно, как только мог, прорезая легкую отбивную. Он внезапно остановился, мышцы горели, каким-то образом всегда точно зная, где находится его отметка на полпути. Бодрый разумом и телом, он позволил течению унести его, расслабившись в поплавке мертвеца, с погруженным лицом, свисающими конечностями, такими тяжелыми, что они больше походили на бревна, плывущие по течению. Он также позволил своим мыслям плыть, куда им заблагорассудится, и некоторое время оставался в этом медитативном состоянии, поднимая голову для вдоха только так часто, как требовалось.

Он оставался таким, пока глубокий холод не начал проникать в его мышцы, говоря ему, что пришло время возвращаться. Подняв голову, чтобы глубоко вдохнуть воздуха, прежде чем начать долгое плавание домой, он был удивлен, увидев маленькую прогулочную яхту, силуэт которой вырисовывался на фоне неба, затемненный круизный лайнер, возможно, сорока футов в длину. На судне не горели ни ходовые, ни навигационные огни, его моторы были беззвучны; судно дрейфовало по течению точно так же, как "Хоук", держась в воде примерно в пятистах ярдах от левого борта.

Любопытно.

Он поплыл к ней, инстинктивно медленно и тихо пробираясь сквозь волны. Когда он подошел ближе, он увидел, что это была одна из тех роскошных лодок для пикника. Они были построены по типу лодок для ловли лобстеров в штате Мэн, и если у вас в кармане был миллион долларов, прожигающий дыру, она была вашей, если вы просили. Он подплыл к ней на расстояние пятидесяти ярдов, когда увидел, как кто-то включил фонарик внизу. Шторы в главной каюте не были задернуты, и он наблюдал, как желтое свечение колеблется, продвигаясь к носу.

Движущийся фонарик дал ему довольно хорошую мысленную картину расположения ниже. Салон в средней части корабля и небольшая каюта v-образной формы в носовой части. Он предположил бы, что произошел полный сбой в подаче электроэнергии, за исключением того, что большинство лодок такого размера были оснащены генераторами, работающими на дизельном или бензиновом топливе. Так что же делала эта странная утка, плавающая здесь в темноте на одном из главных судоходных путей восточного побережья?

Он тихо подплыл к ее корме. Было достаточно рассеянного света от маленькой луны и нескольких видимых звезд, чтобы разглядеть название судна и порт прибытия, украшенный золотыми листьями на темно-синем транце.

БЕГУЩИЙ ПРИЛИВ

Сил-Харбор, Мэн

Он подплыл к платформе для плавания на корме, ухватившись за нее обеими руками, пытаясь решить, то ли окликнуть владельца и посмотреть, сможет ли он предложить помощь, то ли тихо проскользнуть на борт. В главной каюте снова стало темно. Кто бы ни был там, внизу, он либо погасил фонарик, либо убрал его с глаз долой. Именно тогда он увидел маленький электродвигатель, прикрепленный на шарнирном креплении к платформе для плавания. Двадцать лошадиных сил. Румпель для управления. Человек, стоящий на платформе, обладал достаточной мощностью, чтобы маневрировать сорокафутовым грузовиком в любом месте, где он хотел, не издавая ни звука.

Тихо проскользни на борт.

Он рассчитал время, когда волны захлопывались под посадочной платформой на корме, ожидая, когда одна из них поднимет лодку, ожидая точного момента, когда он перенесет свой вес на борт. Если повезет, поднимающаяся вода скроет дополнительный вес, внезапно добавленный к корме. Вперед! Подтянувшись, он сел на внешний край платформы, свесив ноги в воду, ожидая, что немедленно соскользнет обратно в воду, если кто-нибудь заметит его прибытие. Через минуту он поднялся на ноги, перелез через транец и встал на кормовой палубе, глядя вперед.

Дверь в закрытую рулевую рубку была приоткрыта. Он пересек тиковую палубу и вошел внутрь, давая глазам привыкнуть к темноте.

Справа от него, сидящий за рулем на месте рулевого, фигура крупного мужчины в темной кепке смотрит прямо перед собой, не двигаясь. Спит? Накачанный наркотиками? Алекс осторожно двинулся вперед, ожидая, когда мужчина развернется с направленным на него пистолетом. Почему он был таким параноиком? Ах, точно, кто-то пытался его убить. Когда мужчина не сделал ни малейшего движения, чтобы обернуться и посмотреть, кто приближается, Алекс протянул руку и положил ее на плечо мужчины.

Мужчина, одетый в желтую форму для защиты от непогоды, откинулся назад, и его голова внезапно с мягким стуком откинулась на подушку сиденья. Его рот разинулся в предсмертной гримасе, глаза слабо тускло поблескивали под опущенными веками, а кожа на впавших щеках была синевато-белой. В середине его лба была аккуратная черная дыра, пороховые ожоги вокруг входного отверстия; свернувшаяся кровь, скопившаяся в его запавших глазницах, казалась черной в лунном свете.

На сиденье рядом с ним лежал пистолет.

Он увидел, что это был Браунинг девять, табельное оружие, излюбленное армией США, а также рядом американских полицейских подразделений. Он обыскал его, нащупал выпуклость в нагрудном кармане под дождевиком, сунул руку внутрь и вытащил бумажник из кожи аллигатора. Мужчину звали Алан Аутер-Бридж, возраст пятьдесят пять, согласно его водительским правам штата Мэн. Жил в каком-то местечке под названием Пайнс на Сил-Пойнт, штат Мэн. Это была его талия Хинкли 44, которая когда-то принадлежала ему. И мистер Аутер-бридж был теперь очень мертв.

В бумажнике было около тысячи долларов наличными, кредитные карточки, фотография молодой девушки. Он приложил тыльную сторону ладони к щеке мужчины. Предполагая, он установил время смерти примерно на два часа раньше.

Хоук повернулся к трапу. Человек внизу с фонариком угнал эту яхту под дулом пистолета, а затем убил владельца, и не из-за его денег. Что бы ни привело убийцу в Нантакет, это не было ограблением. И это был не туризм. Существовала большая вероятность, что кровь Дейдры Слейд и двух ее детей была на его руках.

Алекс выскользнул через дверь рубки и быстро вернулся по своим следам обратно к транцу. Он извлек магазин из рукоятки Браунинга, увидел, что в нем полно пустых наконечников, вставил его обратно и вставил новый патрон в патронник. Он рассчитывал, что ветер унесет звуки, но все же не спускал глаз с рулевой рубки. Если кто-то внезапно появится там, Хоук теперь примерно представлял, кто это может быть, и он застрелил бы этого человека без малейшего колебания.

Он снова проскользнул внутрь и почти достиг трапа, ведущего вниз, когда загорелся фонарик. Хоук замер, присев на корточки рядом с мертвецом, пистолет вытянулся на конце его правой руки, ожидая появления силуэта в проеме. Он услышал, как хлопнула дверь и пробормотал проклятие. Совершенно спокойно, он снова двинулся вперед, нащупывая свой путь вниз по трапу.

Главная каюта была темной, с неясными очертаниями мебели и банкеткой по левому борту. Он бесшумно спустился по четырем ступенькам, ведущим в салон, готовый стрелять во все, что движется, и остановился как вкопанный. На полу лицом вниз лежал мужчина. Верхняя половина его тела исчезла через люк машинного отделения в подошве кабины.

Послышался звук, сноп искр и еще больше ругательств от лежащего человека. Автомат MAC-10 лежал на полу рядом с ним. Хоук опустился в сидячее положение на верхней ступеньке, в добрых десяти футах от распростертой фигуры, и дал существу несколько мгновений. Из передней каюты или из закрытого люка по правому борту не доносится шум. По крайней мере, один все еще жив внизу, мистер Аутер-бридж покинул эту бренную оболочку.

"Джара!" - сказал мужчина на полпути в трюм, что по-арабски означает "дерьмо", подумал Хоук.

"Помощник шерифа Савалас, я полагаю", - сказал Хоук, чтобы растопить лед. "Хороший выстрел".

"Что? Кто-"

"Проблемы с двигателем, старина? Лодки - чертова сука, не так ли? Если это, черт возьми, не одно, то совсем другое."

"Черт!"

Голова испуганного молодого человека поднялась слишком быстро, и он сильно ударился ею о нижнюю часть металлической палубы. Он вытянул шею, широко раскрыв глаза.

"Ты!" - сказал он, глядя на Хоука и поворачиваясь к MAC-10.

Хоук нажал на спусковой крючок Браунинга, и пуля пробила дорогое вишневое дерево в нескольких дюймах над головой мужчины. Треск "девятки" был оглушительным в маленькой каюте. Мужчина снова распластался на палубе.

"Палец на спусковом крючке чешется, Никос", - сказал Хоук, "Извини. Проблема всей жизни. Подвинь этот пулемет сюда. Полегче. Теперь, тогда, ты можешь сесть и бросить мне этот фонарик, как хороший маленький разведчик."

Помощник шерифа Никос Савалас ткнул автоматом в сторону Хоука, затем сел, угрюмо потирая затылок. Он бросил фонарик. Хоук поймал факел и поставил его рядом с собой на верхней ступеньке, направив на Саваласа.

"Я вижу, вы сбрили усы, помощник шерифа", - сказал он.

Помощник шерифа был без формы, в рваных синих джинсах и свободном черном резиновом дождевике. Он впился взглядом в Хоука, который спокойно сидел на верхней ступеньке лестницы, упершись локтем в колено, подперев подбородок поднятой ладонью левой руки и улыбаясь. Он держал пистолет в другой руке, небрежно, но наготове.

"Как ты узнал -" - сказал он.

"Это был ты? Увидел ДИКА берджи на носу. Яхт-клуб Дарк Харбор. Не был до конца уверен, пока не увидел надпись DHPD на рукояти вашего служебного браунинга. Я почувствовал твой запах, когда тебе потребовалось три раза, чтобы бросить мне ту удочку на пристани Слейда. Ребенок с побережья штата Мэн, который не сматывает леску перед тем, как забросить ее? А кто еще имел доступ к моему самолету всю ночь? Ты сам перерезал тросы элеронов, не так ли?"

"Я сказал своему отцу, что это не сработает. Мы должны были просто-"

"Надо отдать должное, это было близко к разгадке", - сказал Хоук. "Мы почти купились на это. К счастью для меня, у меня на борту был великолепный второй пилот. Послушай, у меня нет времени на этот вздор. Ты угнал эту лодку в Мэне, заставил владельца привезти тебя сюда, а затем твой пистолет выстрелил ему в лицо. Почему?"

Мальчик внезапно сунул руку под дождевик, и Хоук всадил еще одну пулю примерно в дюйме от его левого уха. Может быть, меньше.

"Поднимайся на ноги. Подними свои окровавленные руки, " сказал Хоук. Когда юноша сделал, как ему было сказано, Хоук добавил: "Теперь обе руки за воротник. Полегче. Разорвите липучку. Одно плавное движение, полностью открыт, спасибо ".

Савалас сделал, как ему сказали, и Хоук увидел, что это был не пистолет, за которым он охотился. Он был одет в тяжелый жилет с ремнями на поясе, в подсумках, набитых тонкими плоскими кусочками семтекса. Террористы-смертники в каждой маленькой деревне и долине, подумал Хоук.

"Твоя идея действительно хороша". Сказал Хоук. "Ваше затемненное и выведенное из строя судно дрейфует в окрестностях Блэкхока. По нашему радио поступает сигнал SOS. Мы отвечаем. Беру вас на борт, доверчивые души, которыми мы являемся. Бум. Мы все попадем в рай".

"Это становится еще лучше", - сказал второй мужчина, стоящий в теперь открытом дверном проеме передней каюты. Высокий и темноволосый, в засаленном комбинезоне, он был пожилой, седеющей версией помощника шерифа. Это был отец. Механик, который работал на аэродроме. У мужчины был второй MAC-10, нацеленный в голову Хоука. "Пожалуйста, бросьте оружие", - сказал он с легким американским акцентом. "Перебрось оба пистолета сюда".

Хоук подчинился.

"Керим, возьми оружие".

"Это Керим, Никос? Что ж, Керим, спроси папочку, что может быть лучше этого?" Сказал Хоук, отбрасывая Браунинг ногой. Он уже прикидывал углы, делать ли крен вправо или влево, низко или высоко, кого из них вырубить первым, у кого из них может быть лучшее время реакции, сколько секунд потребуется, чтобы-

"Kerim! Покажи этому нечестивому англичанину маленький сюрприз, который мы приготовили для него сегодня вечером! Мы просто вносили последние штрихи в это, да? Теперь он участник собственной вечеринки-сюрприза. Хватит разговоров! Руки за голову!"

Керим бросил короткоствольный автомат своему отцу, держа Браунинг авто на Хоуке. Затем молодой человек отступил за квадратное отверстие в полу, указывая Алексу свободной рукой вперед. Алекс поднялся на ноги и сделал три из четырех шагов к открытому люку. Отец двигался позади него, направляя на него фонарик. Удар, когда он был нанесен, сильный, в поясницу Хоука, не был неожиданным. Хоук бросился вперед, головой вперед в люк.

Чего не ожидалось, так это размытого очертания вытянутой правой руки Хоука, обхватывающей запястье Керима, его руку с пистолетом, и тянущей потенциального террориста-смертника вниз через люк вместе с ним, они вдвоем приземляются, подбоченясь, тело Керима поверх его собственного, на мгновение прикрывая Хоука от автомата, который человек, стоящий над ним, нацелил ему в сердце.

"Похоже, твой сын собирается попасть в рай раньше меня", - сказал Хоук. "Если ты решишь застрелить меня, я имею в виду."

"Помолись", - крикнул мужчина постарше в трюм.

"Дьявола я убью!" Ответил Хоук.

Глава двадцать вторая

Майами

SТОКЕЛИ JЕДИНИЦЫ И ROSS SУТЕРЛАНД ПРИБЫЛ В MЯАМИ Международный рейс по американскому маршруту 170 из Бостона в половине четвертого жарким, влажным субботним днем, пятнадцатого июня. На юго-западе собирались огромные пурпурные тучи, первые вестники большого тропического шторма, надвигающегося с Карибского моря.

Алекс Хоук высадил их ранее тем утром в Логане. Босс собирался заправиться и улететь на своем гидросамолете обратно в Нантакет на большое шоу с какими-то шишками из Госдепартамента. Он выглядел не очень хорошо, и Стоук сказал ему немного поспать. "Ты не хочешь пить виски, прекрасно", - крикнул ему Стоук, когда он шел обратно по летному полю к Киттихоук. "Прими снотворное. Ты не можешь бодрствовать вечно."

Двое мужчин были в Майами, возможно, минут десять, и оба они, стоя на тротуаре снаружи на солнце, ожидая водителя, были мокрыми от пота.

"Видишь, Росс, " сказал Стоук, " ты совсем забыл об этом тропическом дерьме". Рядом с ними остановился черный "Линкольн Таун Кар". Водитель в жемчужно-серой ливрее, белой рубашке, черном галстуке и с густыми дредами выскочил из машины, открыл багажник и обе задние двери.

"Забыть о чем?"

"Вся эта чертова влажность", - сказал Стоук, когда они забрались на заднее сиденье лимузина. "Такое ощущение, что ты ходишь под водой. Как будто ты какой-то чертов водяной или что-то в этомроде. Водяной, это противоположность русалки, если ты не знал."

"На самом деле, я был в курсе этого".

"Хорошо. Потому что вокруг ходит много людей, которые этого не знают ", - сказал Сток. Водитель сел за руль и влился в плотное движение в аэропорту. "Как у тебя дела, брат?" - Спросил Стоук.

"Хорошо, мон", - сказал водитель, его улыбка соответствовала его ритмичному ямайскому акценту. "Джа благословил нас еще одним золотым днем в раю, да, мон!"

"Джа, должно быть, любит погорячее", - сказал Стоук, глядя на выгоревшие на солнце пальмы и тропическую растительность. "Майами. Ямайка. Багамские острова. Вы не слишком много слышите о Джа, вы бываете в таких местах, как Исландия и Аляска, в местах, подобных этому ".

"Джа повсюду, мон, некоторые люди слишком слепы, чтобы видеть, вот и все. Кстати, меня зовут Тревор."

"Стокли Джонс, рад познакомиться с тобой, Тревор".

"Детектив-инспектор Росс Сазерленд, Тревор", - сказал Росс, - "Новый Скотленд-Ярд".

Стоук понимающе улыбнулся Россу, догадываясь, почему он добавил свою профессию.

"Да, Тревор", - сказал Стоук. "Мы копы, просто чтобы ты знал. Не продавай нам травку ганджа, за исключением того, что нам придется надрать тебе задницу ".

"Не кури траву, не пей ром. Я проповедник", - сказал водитель, улыбаясь в зеркало заднего вида. "Проповедуй слово Джа. Рас Тафари. Лев Иудейский. Король королей. Император-"

"Ладно, ладно, проповедник, я знаю этого кота. Эфиоп. Вопрос в том, знаете ли вы, где находится отель "Делано"?"

"Боже! Все знают де Делано! Знаменит! Кинозвезды, футболисты! Ты уверен, что ты не знаменитый футболист, Стокли, мон? Я узнаю тебя. Ты Тики Барбер".

"Тики Барбер", - засмеялся Стоук, толкая Сазерленда локтем. "Кэт и вполовину не такая высокая, наполовину не такая большая, наполовину не такая красивая, как я".

"Ты выглядишь знаменитой, мон, это все, что я хочу сказать".

"Я был знаменит около девяти минут", - сказал Стоук, смеясь. "Самая короткая карьера в истории НФЛ. Крутой полузащитник "Джетс". Ты моргнул, хотя, ты промахнулся мимо моей задницы. Пропустил всю свою карьеру. Получил серьезную травму в первой четверти, в первой игре. Первая игра была моей последней игрой ".

"Перехватил два паса и оба отбежал назад для тачдаунов, однако, прежде чем получил травму", - сказал Росс. "Я совершенно уверен, что у него с собой видеозапись двух захватов, если вы хотите ее посмотреть".

Полчаса спустя, проехав по Венецианской дамбе через залив Бискейн до 17-й улицы, "Линкольн" свернул направо на Коллинз и свернул на кольцевую дорогу к самому известному белому отелю в стиле ар-деко на Саут-Бич. Конечно же, Том Круз и Брэд Питт, оба в белых шортах-бермудах и одинаковых гольфах до колен, одновременно открыли задние двери и приветствовали Росса и Стокли в Delano. Черт возьми, подумал Стоук, даже чертовы парковщики выглядели как кинозвезды.

"Проповедник", - сказал Стоук, протягивая ямайцу двадцатку, - "Мы с Россом собираемся разобраться кое в чем в этом городе. Ты помнишь, как слышал о каком-то парне из спецназа, которого замочили здесь, на Саут-Бич, несколько недель назад?"

"Да, Тики, мон. Во всех газетах. Не установлено, кто это сделал, но я знаю, где им следует искать, мон."

"Да? Где это, проповедник?"

"Сумасшедший дом, друг мой! Кто еще, кроме полоумного, будет вламываться в квартиру парня из спецназа посреди ночи, пн!"

Стоук рассмеялся. "Ты прав, проповедник. В любом случае, мы вынюхиваем что-то несколько дней. Ты кажешься ребенком, который знает дорогу в городе. Как насчет того, чтобы ты остался с нами? Скажем, до пятницы?"

"Нужно посоветоваться с боссом, мон, но я чист, насколько я знаю".

"Это хорошо, брат мой", - сказал Стоук. "Вот моя визитка с номером моего мобильного. Ты позвонишь мне, как только узнаешь."

Джей-Ло, похожая на... или какая-то другая чертова кинозвезда зарегистрировала их на стойке регистрации съемочной площадки в фойе съемочной площадки. Большие простыни из белого льна свисали откуда-то высоко вверху, и они двигались вместе с бризом с Атлантики, который дул через вестибюль. Красивые, как флаги из ниоткуда.

"Добрый день и добро пожаловать в "Делано", джентльмены, - сказал Джей-Ло, - Могу я узнать ваши имена, пожалуйста?"

"Мы просто старые добрые мистер Джонс и мистер Сазерленд - даже не из шоу-бизнеса - надеюсь, вы не держите на нас зла за это".

"Да, вы у меня прямо здесь", - сказала она, вручая им две карточки для заполнения. Ни улыбки, ничего. Слишком хороша собой для ее же блага, вот что.

Стоук вычеркнул ее из списка женщин, которых он в настоящее время рассматривал как претенденток на титул. Титул - следующая миссис Стокли Джонс-младшая. Бывшая миссис Джонс забрала свою пенсию в полиции Нью-Йорка и переехала в двухуровневую квартиру в Нью-Джерси со своим ортопедом. Стоук сказал женщине-судье по бракоразводным процессам в Ньюарке, что его жена Тавания ушла от него к ортопеду, потому что она была из тех женщин, которым нравится, когда мужчины валяются у ее ног.

Он рассказывал это Россу, когда Джей-Ло вручал им пластиковые карточки-ключи от номеров.

"Да ладно, Росс, это было здорово", - сказал Стоук. "Мужчины у ее ног. Признай это. Ты подумал, что это было забавно, верно? Всегда смеющийся внутри, это мой парень Росс ".

Теперь Росс и Стоук сидели у длинного прямоугольного аквамаринового бассейна, который тянулся до окаймленного пальмами пляжа и океана за ним, разглядывая все эти загары и купальные костюмы. Стокли только что погрузился в философские размышления о женских купальниках, пока Росс разговаривал по мобильному с капитаном полиции Майами-Дейд, договариваясь.

"Не так уж много вещей, на которые ты можешь рассчитывать в этом мире", - заметил Стоук, ни к кому конкретно не обращаясь, "Но женский купальник - это то, что они называют константой. С каждым годом становится все меньше, вот что я хочу сказать. Когда-нибудь видел, как они становятся больше? Нет. И я говорю о том, что с тех пор, как я, черт возьми, родился."

Стоук сделал глоток вишневой диетической колы через соломинку, обозревая сцену у бассейна в Делано. Женщины, плавающие в бассейне, рассказывающие друг другу секретные женские вещи, беспокоясь о том, что намочат волосы; блестящие, намасленные белые парни, лежащие на стульях у бассейна и разговаривающие по мобильным телефонам, все в модных маленьких солнцезащитных очках с кошачьими глазами из "Перезагрузки матрицы", часть 9. Из бассейна вышла потрясающая блондинка-звезда музыкального видео, и Стоук был поражен, увидев, что она была топлесс. Сиськи далеко отсюда. Топлесс? Это было законно?

Он посмотрел на Сазерленда, пытаясь понять, что было на уме у мальчика. Солнце было жарким, и шотландец закончил разговор и убрал телефон, затем повязал свой белый льняной платок на макушке, вроде как тряпку для мытья посуды.

"Росс, о чем ты думаешь? Я знаю, на что ты смотришь, парень, но скажи мне, о чем, черт возьми, ты думаешь?"

"Я думаю, что два часа на холодном месте преступления сегодня днем - это пустая трата времени".

"Видишь? Это профессиональная командная работа. Скотланд-Ярд встречается с полицией Нью-Йорка. Я думал о том же самом, черт возьми, точно! Вряд ли там есть что-то, чего мы еще не знаем о мертвом парне из спецназа, верно?"

"Правильно".

Мобильный телефон Стоука завибрировал, и он вытащил его из внутреннего кармана своего нового легкого спортивного пиджака, раскрыл и сказал: "Джонс". Он потрогал лацкан спортивной куртки, посмотрел на Росса и одними губами произнес слово "Провидец".

Проповедник говорил по телефону, что он получил согласие от службы доставки лимузинов, чтобы остаться с ними. Сток сказал ему: "остынь", чтобы двигатель был теплым, а внутри было прохладно. Они будут у входа через пять минут.

"Два варианта, как я это вижу, Росс", - сказал Стоук, закрывая телефон. "Мы направляемся в Маленькую Гавану и начинаем расспрашивать людей вдоль улицы Оче. Или мы идем на встречу с парнем из кубинского сопротивления, на которого нас навела Конч, ее дядей, Сезаром де Сантосом ".

"Да, последнее", - сказал Росс, отставляя недопитый "Бад Лайт" и поднимаясь на ноги. "Пойдем. Мы позвоним ему из машины и скажем, что мы в пути. Одна вещь, Стокли. Мы абсолютно не можем обсуждать участие Хоука в том кубинском восстании. С кем угодно. Когда-либо. Строго секретные операции, вне поля зрения."

Стоук посмотрел на него как на сумасшедшего.

"Извини, приятель", - сказал Росс.

"Ты чертовски прав, Летун. Все это время, проведенное вместе, ты по-прежнему видишь во мне какого-то футболиста, бывшего крутого парня из "Морских котиков". Я был детективом полиции Нью-Йорка с золотым щитом, когда твоя мама еще втирала детское масло Johnson's в твою тощую белую шотландскую задницу. И сними эту тряпку со своей головы. Выглядишь нелепо, ты пытаешься выглядеть уличным."

Архитектурная фирма de Santos & Mendoza занимала весь верхний этаж башни из черного, как смоль, стекла, расположенной на острове, прямо за мостом от центра Майами. Из его офисных башен, отелей и жилых комплексов под названием Брикелл-Ки открывался панорамный вид на залив Бискейн. Порт Майами с гигантскими круизными лайнерами, параллельно припаркованными вдоль пирса, находился на севере; Рикенбакер Козуэй и Ки-Бискейн лежали на юге. Росс и Стокли стояли в приемной, ожидая сеньора де Сантоса, глядя через окна от пола до потолка на всю эту активность в сверкающем голубом заливе.

"Мистер Джонс? Мистер Сазерленд?" - спросила хорошенькая, одетая в "Прада" секретарша в приемной. "Сеньор де Сантос примет вас сейчас. Я введу тебя в курс дела".

Они толкнули тяжелые двойные двери, покрытые черным лаком, в комнату, к которой они были совершенно не готовы. Четыре стены были задрапированы тяжелым черным бархатом, и единственный свет в комнате исходил от бесчисленных крошечных окон и миниатюрных уличных фонарей. Перед ними на возвышении была разложена изысканная масштабная модель всего города Гаваны, площадью не менее тридцати квадратных футов. Архитектурные детали были поразительными. Каждая статуя на каждой площади, каждый фонтан, каждый куст, дерево и крошечная вьющаяся бугенвиллея были идеальны.

"Bienvenidos", - сказал элегантный седовласый мужчина, одетый полностью в черное, который направлялся к ним с протянутой рукой. "Добро пожаловать в Гавану".

"Инспектор Росс Сазерленд", - сказал Росс, пожимая ему руку. "Спасибо, что нашли время встретиться с нами".

"Приятно познакомиться", - сказал он, улыбаясь. "Вы, наверное, догадались, что я Сесар де Сантос. Вы, должно быть, Стокли Джонс."

"Спасибо, что согласились принять нас, сеньор де Сантос", - сказал Стоук, глядя на мерцающие огни миниатюрного города. "Я должен сказать вам, это самая удивительная вещь, которую я когда-либо видел".

"Muchas gracias, señor. Я возглавляю организацию под названием "Новый фонд старой Гаваны", - сказал де Сантос. "Однажды моя драгоценная Гавана будет выглядеть точно так же. Смотрите, многие древние и красивые здания с голубыми флагами должны быть полностью восстановлены до былой славы. Красные флаги - это отвратительные чудовища, построенные русскими. Динамит. Белые флаги - это столь необходимые новые здания, которые кубино-американские архитекторы проектируют для нас прямо сейчас. Но, пожалуйста, ты здесь не за этим. Моя племянница, Консуэло де лос Рейес, много рассказывала мне о вас. Чем я могу быть полезен?"

"Сеньор де Сантос", - сказал Росс, - "Я старший инспектор Скотленд-Ярда. Мистер Джонс и я расследуем убийство, которое произошло в Англии немногим более месяца назад. У нас есть основания подозревать, что убийца может быть гражданином Кубы. Возможно, живет где-то здесь, в районе Майами. Или на островах. Американский госсекретарь был достаточно любезен, чтобы предположить, что вы могли бы быть полезны ".

"Да, моя племянница Консуэло рассказала мне об этом ужасном убийстве. Невеста на ступенях церкви! Презренный! К сожалению, в кубинской общине Майами живет много - как бы это сказать, подонков. Las cucarachas. Боюсь, такого таракана будет трудно найти ".

"Я точно понимаю, " сказал Росс, - Но этот конкретный подонок, скорее всего, ведет светскую жизнь. Наш подозреваемый занимал высокое положение в правительстве Кастро, кормился у кормушки Фиделя. Я бы нисколько не удивился, если бы он не вывел десятки миллионов в офшоры ".

"Ах, богатый подонок. У нас это тоже есть ".

"Сеньор де Сантос, " сказал Сток, - те три генерала, которые пытались свергнуть Фиделя несколько лет назад?" Он поймал взгляд Росса, но проигнорировал его.

"Да, я помню эту попытку государственного переворота", - сказал де Сантос. "Это было во всех газетах. "Нью-Йорк Таймс". Телеканал "Фокс"."

"Ну, наш парень, этот подозреваемый, он тогда дважды окунался. Правительство США обнаружило сотни миллионов, которые генералы поместили в оффшорные банки. Каймановы острова, Бермуды, не говоря уже о Майами. ЦРУ нашло кое-что из этого, но не все."

"Мы полагаем, что у нашего подозреваемого есть доступ к этим средствам, сеньор де Сантос", - сказал Росс. "Если он здесь, я бы предположил, что он создал для себя новую личность. Изменил свое имя и внешность. Возможно, живущий как богатый, весьма респектабельный член общества."

"В сообществе изгнанников есть много, очень много кубинцев, которые соответствуют этому описанию, инспектор", - сказал де Сантос, закуривая сигару. Он предложил свой открытый золотой футляр Россу и Стокли, которые отказались. "Как он выглядит, могу я спросить? Возраст и так далее?"

"У него нет глаз", - сказал Стоук.

"Нет глаз, сеньор?"

"У него бесцветные глаза. Как какой-нибудь зомби из фильма ужасов ".

Росс сказал: "Я уверен, что этот человек держался в тени, когда впервые прибыл. Но он может чувствовать, что прошло достаточно времени, чтобы он всплыл. Наслаждайся его богатством".

"Ах, я понимаю. Возможно, у меня есть идея", - сказал Сезар. "Сегодня вечером будет вечеринка. Ежегодный благотворительный ужин моего фонда. Самые высшие эшелоны кубинского общества будут присутствовать, потому что в этом году мы вручим Медаль Свободы ".

"Возможно, это очень хорошее место для начала, сеньор де Сантос", - сказал Росс. "Спасибо тебе".

"Коктейли в семь, ужин в восемь. Большой бальный зал отеля Fountainbleau на Майами-Бич. Приглашения будут на ваши имена за столом регистрации. Я с нетерпением жду встречи с тобой там. Боюсь, это черный галстук ".

"Это означает смокинги, Росс", - сказал Стоук и поймал еще один взгляд Росса, выходящего за дверь.

Глава двадцать третья

Париж

MОНИК DЭЛАКРУА СТОЯЛ РЯДОМ С ВЫСОКИМ FРАЗБИТЬ ОКНА из кабинета посла, волочащаяся за Голуазом, пока наблюдала за цирком СМИ. Подготовка к сегодняшней пресс-конференции в саду посольства началась на рассвете. Это было беспокойное утро. Французская пресса, а также съемочные группы FOX, CNN, SKY и BBC прибыли в восемь. За высокими стенами, окружающими большой комплекс посольства, она могла видеть лес телескопических тарелок, установленных на их различных видеотрансляторах восходящей связи. Делакруа, личный помощник посла герцога Мерримана в течение последних нескольких месяцев, организовал все встречи с прессой по настоянию Мерримана.

Мероприятие было запланировано начать в полдень, сегодня, в субботу.

"Теперь доволен?" Агент Макинтош спросил ее. Она позволила вопросу повиснуть в воздухе среди облаков голубого дыма. Она знала, что она ему не нравилась. Он не доверял ей. И он ей определенно не нравился. Она не любила подчиняться приказам кого бы то ни было, кроме посла. Особенно этот неотесанный американец, который внезапно появился в посольстве. Это была неловкая ситуация. Новый начальник службы безопасности хотел, чтобы Моник убралась из этого дома так же сильно, как посол хотел, чтобы она оказалась в его постели. Это была битва желаний, в которой, пока что, посол Мерриман явно побеждал. В конце концов, у DSS было не так много власти над влюбленным упрямым послом.

Она знала, что Макинтош "искал компромат" на нее, как говорят американцы. Ее подруга Ноэль, главная экономка в посольстве, подслушала, как двое его агентов на кухне говорили о ней. Пусть посмотрит, сказала она Ноэлю, она была хорошей девушкой хорошего швейцарского происхождения из кантона Во. Она всегда была хорошей девочкой. Нет?

Специальный агент DSS, которому было поручено охранять посла Америки во Франции и его семью, агент Рип Макинтош, в это теплое июньское утро был невеселым туристом. Худощавый мужчина с резкими чертами лица и коротко подстриженными седыми волосами сидел в кожаном кресле в другом конце комнаты, свирепо глядя на женщину в отлично сшитом красно-черном костюме от Шанель.

"Я спросил, теперь ты счастлива?" - повторил он.

"В отличие от вас, я всегда счастлива, агент Макинтош", - сказала она, не глядя на него. Она выбросила тонкое перо вверх, убирая челку темных волос с бледного лба, беспечный дух.

Рип МаКинтош был счастлив время от времени, в тех редких случаях, когда все люки были задраены, все охранники расставлены, периметр в безопасности, и все на учете, все уютно спят в своих кроватках. Но Рип Макинтош сейчас не был счастлив. Было множество причин, главной из которых было то, что ему определенно не нравилась идея этой предстоящей пресс-конференции. Хотя он и не знал точно, что собирается сказать посол Мерриман, у него было довольно приблизительное представление.

"Вы могли бы, по крайней мере, быть немного более благосклонными, мисс Делакруа", - сказал Макинтош статной брюнетке, нарушая молчание. "Моим агентам и мне поручено защищать посла и его детей. Не говоря уже обо всем персонале посольства в этих стенах, включая, да поможет нам Бог, вас. И, клянусь Богом, это то, что мы собираемся сделать ".

"Эта земля, она была покрыта, месье Макинтош", - сказала Делакруа, ее лицо все еще было повернуто к солнечному окну. "Я работаю на этого человека. И он говорит мне, Моник, организуй пресс-конференцию. Я должен сказать: "Нет, нет, прошу прощения, месье посол. Специальный агент Макинтош, он сказал, что это плохая идея?"

"Нет, вы говорите, что сама госсекретарь считает это плохой идеей и что -"

"Это ваша проблема, месье, не моя".

"Я все время забываю. Ты француз."

"Ты продолжаешь забывать. Я швейцарец."

"О, да. Нейтрален. Отлично. Так даже лучше".

В этот момент два девятилетних мальчика, светловолосые идентичные близнецы, с ревом ворвались в комнату, оба с водяными пистолетами в форме автомата. Посол Мерриман, овдовевшая в сентябре 2001 года, была занята своими двумя сыновьями. Особенно теперь, когда он, его дети и весь персонал посольства фактически находились под домашним арестом дипломатической службы безопасности Государственного департамента.

Весенний семестр в Школе Короля Солнца только что закончился, мальчики были дома на лето, и оно обещало быть долгим. Дети привыкли к тому, что территория посольства площадью в три акра и множество прекрасных парижских парков за их стенами находятся в их ведении. Теперь, после трагических событий, связанных с семьей посла Слейда в штате Мэн, мальчики внезапно оказались запертыми в самом доме. Это был прекрасный старый особняк недалеко от Булонского леса в центре Парижа; но он был недостаточно велик, чтобы вместить Дункана и Захари Мерримана.

"Ты не можешь убежать, ты мертв!" Дункан закричал, когда его брат нырнул в укрытие за большим мягким диваном. "Tu es mort, tu es mort!"

Захарий выскочил из-за дивана и обрушил поток ругательств на своего брата.

"Au putant! Это была всего лишь легкая рана", - Захарий смеялся над своим братом.

"Да, точно", - ухмыльнулся Дункан, "плоть прямо у тебя между глаз!" Затем Дункан атаковал, прицелился и выстрелил в ответ.

"Господи", - пробормотал Макинтош. Он не винил детей. Он сам вырастил двух мальчиков. Близнецы. Те долгие зимы в Висконсине были кошмаром для пары запертых десятилетних детей. Он мог бы сбежать в свою хижину для подледной рыбалки на замерзшем озере Ваусау, но мальчики-

"Дункан, хватит! Ça suffit!" Mlle. Делакруа закричала, и Макинтош увидела, что Дункан прибил ее, большое мокрое пятно прямо на ее красной попке от Шанель. Она повернулась и схватила Дункана сзади за футболку, чтобы помешать ему убежать. "Веди себяприлично! Вы оба! Что с тобой такое?"

"Домашняя лихорадка!" - крикнул Закари из своего укрытия за диваном. "Это то, что, по словам папы, есть у всех нас! Домашняя лихорадка!"

Закари выскочил из-за дивана и направил свое оружие на Делакруа. "Ты отпустишь моего брата, или я тебя пристрелю!"

"Ты не можешь застрелить ее, сынок, она швейцарка", - мягко сказал Макинтош, впервые за весь день наслаждаясь собой.

"Закари Мерримен!" - прогремел низкий голос из дверного проема. "Ты немедленно выходишь из-за этого дивана! Я говорил тебе, никаких водяных пистолетов внутри. И, Дункан, извинись перед мисс Делакруа. Ты тоже, Зак. Сейчас же!"

Герцог Мерримен вошел в комнату. Он был долговязым, ростом шестьфутов пять дюймов, элегантно одетым в сшитую на заказ английскую темно-синюю тройку с темным галстуком. У него были такие же белокурые волосы и ярко-голубые глаза, как у двух его сыновей. Рожденный и воспитанный бостонский брамин из Бикон-Хилл, в этом нет ошибки. "Закари, у тебя есть две секунды, чтобы выйти из-за этого дивана!"

"Да, папа", - сказал мальчик и протиснулся к выходу.

"Теперь, вы оба, извинись", - сказал Мерримен.

"Извините, мадемуазель Делакруа", - сказали мальчики в унисон, с певучей интонацией, лишенной искренности.

Дюк хмуро посмотрел на двух своих мальчиков.

"Теперь, вы оба, поднимитесь в свои комнаты и одевайтесь. Блейзеры и галстуки. Белые рубашки. Волосы причесаны. Няня поможет тебе. Папа дает пресс-конференцию через пятнадцать минут, и вы двое будете стоять прямо рядом со мной, выглядя, надеюсь, как настоящие маленькие джентльмены. И ты не собираешься сказать ни единого слова, понимающий? Sans un mot."

"Да, папа", - сказали мальчики и выбежали с криками и смехом из комнаты. "Sans un mot! Sans un mot!"

"Извините за это, мисс Делакруа", - сказал Мерримен, когда он и Макинтош наблюдали, как она крутится и прогибается в талии, пытаясь вытереть свою насквозь мокрую задницу маленьким льняным носовым платком, явно не подходящим для этой цели.

Макинтош, пытаясь скрыть улыбку, поднялся на ноги. "Мальчики есть мальчики, господин посол, это всего лишь вода", - сказал он. "Мы смешивали это с тушью, когда я был ребенком. Вот это было бы проблемой для мисс Делакруа."

Он бросил быстрый взгляд на соответствующий кадр сзади и заслужил пристальный взгляд Делакруа. Он проигнорировал это. "Мистер Посол, рискуя тем, что меня вышвырнут отсюда пинками под зад, я действительно хотел бы каким-то образом убедить вас пересмотреть решение об этой пресс-конференции. Еще не слишком поздно. У нас есть несколько замечаний, подготовленных личным составом госпожи госсекретаря, которые подчеркивают вашу точку зрения, но не доходят до - " Он увидел выражение в глазах Мерримена и сдался. "В любом случае, сэр, сегодня рано утром мне позвонила сама секретарша и сказала -"

"При всем должном уважении, Макинтош, " прервал его Мерримен, - я точно знаю, что она сказала. Видит Бог, она говорила мне это достаточно часто. И я понимаю вашу позицию, и я действительно сочувствую ей. У вашего отдела выдающийся послужной список, и вы явно просто выполняете свою работу. Однако у меня есть глубокие убеждения относительно этой текущей ситуации, и я чувствую, что мой долг перед нашей страной выразить их публично. А теперь, если ты меня извинишь?"

Посол Мерримен вышел из комнаты на своих длинных ногах, не дожидаясь никакого ответа. Макинтош снова сел в свое кресло.

Моник Делакруа схватила пульт и включила телевизор с большим экраном, установленный в книжном шкафу. Затем она рухнула в кресло, скрестив свои длинные ноги и повернувшись лицом к охраннику. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.

Макинтош глубоко вздохнул. "Вы что-то знаете, мисс Делакруа? Я получил пулю за госсекретаря Олбрайт в Узбекистане в 2000 году. Тогда я был прикреплен к СД, в охране секретаря. Я пятнадцать раз объехал планету, предотвратил попытку марокканских террористов подсыпать цианид в водопровод нашего посольства в Риме, вытащил дымящиеся тела из-под трех взрывов в посольствах и помог предотвратить еще около двухсот."

"Великий американский герой".

"Да? Что ж. Впервые при исполнении служебных обязанностей я попал в перестрелку с двумя американскими ребятами с чертовыми водяными пистолетами ".

"Я тот, кого поймали, не ты".

"Иронично, не так ли? Ты ведешь себя так нейтрально и все такое."

Они мгновение молча смотрели друг на друга, а затем Макинтош, посмотрев на свои часы, сказал: "Почти полдень. Включите CNN и давайте посмотрим эту чертову пресс-конференцию ".

Камера переключилась с широкого снимка посла и двух его хорошо вымытых детей на плотный снимок Мерримана, когда он поднимается на трибуну, украшенную Большой печатью Соединенных Штатов. Светило солнце, и кусты красных рододендронов на заднем плане превращали сады посольства в красочный фон.

"Доброго времени суток", - сказал Мерримен в микрофон и улыбнулся, отвечая на небольшие аплодисменты. Он долгое время был популярен среди корпуса французской прессы, в первую очередь из-за своей непоколебимой искренности и репутации человека, который никогда не уклоняется от темы.

"Свобода и страх находятся в состоянии войны. И страх не победит. Я пригласил двух моих сыновей, Захарию и Дункана, присоединиться ко мне здесь, в саду, этим утром, " начал он, " по совершенно конкретной причине. Это первый раз, когда им позволили выйти на солнце более чем за две недели ".

Здесь он сделал паузу, оглянулся назад, улыбнулся своим сияющим сыновьям, а затем продолжил.

"В чем причина? Страх. Как вы все знаете, американские дипломаты и их семьи по всему миру подвергаются нападениям. Только за последний месяц трагически погибли пять коллег. В результате этого беспрецедентного нападения на дипломатический корпус АМЕРИКИ сотрудники посольств и консульств и их семьи были вынуждены отступить за закрытые двери. У многих есть вполне оправданное чувство страха. Я испытываю к ним огромную симпатию. Но я считаю, что такие опасения находятся в прямом противоречии со всем, за что выступает Америка. Свобода. Автономия. Свобода воли. Независимость. Простое ежедневное стремление к счастью. Те самые люди, которые представляют эти драгоценные понятия по всему миру, были вынуждены укрыться. Я нахожу это неприемлемым. Я потерял свою жену 11 сентября. Мои мальчики потеряли свою мать. Это война. Но, когда американские дипломаты уходят в подполье, свобода теряется, и страх побеждает в этой войне. Этот американский посол, например, отказывается жить в страхе перед террористами. Я считаю, что смысл существования каждого посла заключается в том, чтобы свободно общаться с народом принимающей страны, слышать их озабоченности и понимать их из первых рук. Моя семья и я будем вести нормальную жизнь, мы не будем запуганы, и мы позволим миру увидеть, что сердце и дух американского дипломатического сообщества остаются несломленными. Что терроризм не восторжествует. Что мы будем ходить в солнечном свете каждый день нашей жизни, и пусть Бог смилуется над теми, кто попытается помешать нам сделать это. Большое вам всем спасибо. Посмотрите туда, ребята. А вот и солнце восходит. Пойдем прогуляемся вдоль реки."

"Святой Христос", - сказал Макинтош, нажимая кнопку отключения звука на пульте.

Делакруа сказал: "Покажите мне американского дипломата, который прячется за своими стенами и охраной после этой речи, и я покажу вам трусов. Это было блестяще ".

"Нет", - ответил сотрудник DSS, потирая лицо руками. "Это было самоубийство". Госсекретарю следовало отозвать этого человека в Вашингтон. И как, черт возьми, он и его люди, разбросанные по всей планете, должны были выполнять свою работу? Задача только что стала экспоненциально сложнее. Макинтош внезапно почувствовал невероятную усталость.

"Самоубийство, агент Макинтош?" - спросила она, доставая из сумочки сигареты. "Почему ты говоришь что-то настолько нелепое?"

"Смотри, он отвечает на вопросы. У прессы будет день открытых дверей ".

Макинтош поморщился, снова нажал кнопку отключения звука, и звук возобновился. Пресса была явно взволнована, почуяв здесь кровь.

"Господин посол, " прокричал репортер Fox News из задних рядов толпы, " Ваши замечания явно отличаются от того, что мы слышали из Вашингтона. Одобряет ли государственный секретарь вашу позицию? Мы слышали, сэр, что она определенно этого не делает ".

"Я высказал свои личные взгляды секретарю. Я уверен - извините меня. Что-то есть - Иисус Христос!"

Мерримен отшатнулся от подиума, наклонившись, как будто хотел развязать шнурки на ботинках. Вокруг его ног был густой белый дым, который, казалось, шел от подошвы одного из его ботинок, его правого ботинка.

"Святой Боже!" Макинтош закричал в телевизор, вскакивая на ноги. "Вилли Пит!"

"Что?" Делакруа сказал.

"Белый фосфор!" - крикнул мужчина через плечо, когда он врезался, круша дерево и стекло, через французские двери, ведущие в сад. Делакруа осталась сидеть, ее глаза были прикованы к телевизору. Как и ее собственные глаза, экран был наполнен безумием.

Мерримен катался по земле в агонии. Агенты DSS кричали прессе и сотрудникам посольства, чтобы они возвращались. Каждый агент знал, что белый фосфор, в просторечии именуемый Вилли Пит, когда он его видел, знал, что у него шестисекундный запал и радиус поражения тридцать ярдов или больше. Они также знали, что химикат воспламеняется при контакте с воздухом и мгновенно достигает температуры в три тысячи градусов, достаточной, чтобы прожечь стальную броню.

Помощник, стоявший сразу за послом, взял с подиума большой кувшин с водой и направился к Мерриману. Закари и Дункан застыли на месте, в ужасе наблюдая за тем, как их отец корчится на земле, а из его ботинка струится густой белый дым.

"Нет!" - закричал Макинтош, бросаясь к помощнику с питчером. "Вода бесполезна! Ты должен задушить это! Боже! Уберите этих детей отсюда! Не дай им увидеть это!"

Мерримен перекатился к своим парням, его лицо превратилось в маску боли. Помощники отчаянно пытались закрыть им глаза и оттащить их от него, но мальчики брыкались и кричали, чтобы их отпустили, пытались высвободить руки, оглядывались назад и взывали к своему отцу.

Папа! О, пожалуйста, папочка! Пожалуйста, не умирай, папочка...

Единственным возможным способом погасить белый фосфор было его тушение. Срывая с себя пиджак, зная, что, вероятно, уже слишком поздно для этого, агент Рип Макинтош бросился на Мерримана, перекатываясь вместе с ним, отчаянно пытаясь задушить проклятого Вилли Пита своей курткой и своим телом. Макинтош хлопал по подошвам ботинок посла, не обращая внимания на то, что крупинки фосфора уже прожигали зияющие дыры в его голых ладонях.

Именно тогда белый фосфор, которым были набиты каблуки обоих ботинок посла Мерримана, полностью прожег их насквозь. После контакта с воздухом он воспламенился, превратившись во вспышку обжигающего пламени. Двое американцев, катавшихся по земле, мгновенно сгорели, их тела были неузнаваемы три секунды спустя.

Камеры все еще работали, транслируя во все уголки земного шара изображение двух кричащих мальчиков, которых оттаскивают от обугленных черных палок, которые когда-то были американским послом и его потенциальным спасителем.

Прекрасная хашишиюн погасила сигарету в хрустальной пепельнице, на которой была выгравирована печать американского Государственного департамента. Она поднялась со стула и вытащила веточку ландыша из петлицы своего жакета. Бросив ароматный цветок в пепельницу, она бросила последний взгляд в сад, а затем вышла из комнаты. Она прошла через посольство, мимо кричащих и паникующих сотрудников, и по служебным коридорам, ведущим на кухню. Прямо за кухонной дверью был небольшой огород. Она прошла через сад к платановым деревьям вдоль стены. Она перебросила свою сумку через плечо через стену, и в считанные секунды Лили сама перелезла через стену.

Двадцать минут спустя она стояла у облупленных двойных дверей полуразрушенного невзрачного здания в конце темной мощеной аллеи на Иль-де-ла-Сите. Дверь приоткрылась, и высокая женщина в пурпурном впустила ее в темное фойе. Это был прекрасный баклажан. Верховная жрица конспиративной квартиры хашишиюн в Париже.

Глава двадцать четвертая

Остров Нантакет

AЛЕКСАНДР HАВКЕ СХВАЧЕН KЭРИМ В МЕДВЕЖЬЕЙ ХВАТКЕ, СЖИМАЯ обе руки обхватывают его яростно извивающееся тело, прижимая его руки к бокам, и говорят человеку, стоящему над ним с автоматом: "Если ты хочешь меня, ты должен пройти через него".

Мужчина рассмеялся.

"Сегодня вечером мы все идем в одно и то же место, мой друг".

"Может быть. Может быть, и нет."

"Рай под любым другим названием", - сказал мужчина с улыбкой в голосе, - "пах бы так же сладко".

"Для меня это ни черта не значит, Шекспир".

"Я шейх, а не Шекспир. Я пишу только смертные приговоры".

"Пощади меня".

Мужчина крякнул, когда наклонился и поднял металлическую крышку люка за один угол, установив ее ногой, держа пистолет направленным на Хоука и его собственного сопротивляющегося сына. Он вставил один край крышки в люк и позволил ей упасть с тяжелым металлическим лязгом.

"Нет!" Керим закричал во внезапно наступившей темноте. "Отец!"

"Ты слышал папу, Керим", - сказал Алекс. Мы все в одной лодке, так сказать."

"Я не могу дышать!"

"Тогда брось чертов пистолет, как я тебе сказал. Готов?"

"Черт!"

"Именно такое у меня ощущение".

Хоук резко усилил хватку, и мальчик выронил Браунинг. Хоук немедленно отпустил его, схватил оружие и, оторвав оба колена от пола, катапультировал Керима через голову и ударил его о переборку. Послышался выдох воздуха, стон, а затем тишина. Хоук сел и повернулся лицом к бывшему офицеру полиции Темной Гавани.

Одиночные иллюминаторы по обе стороны машинного отделения пропускали достаточно лунного света, чтобы разглядеть темную фигуру, скорчившуюся у двигателя по левому борту. Вытянув одну руку, мальчик шарил по засаленному металлическому полу, без сомнения, в поисках чего-нибудь, чтобы бросить в него. Ищу незакрепленный гаечный ключ или отвертку. Сверху доносятся звуки передвижения отца Керима, делающего последние приготовления к своему океанскому джихаду. В этот момент наверху раздался скребущий звук, большой предмет мебели задвигали на место, закрывая крышку люка.

Вонь моторного масла и пота страха здесь, внизу, превратили бы трюм в паршивую могилу.

"Даже не думай об этом!" - Сказал Хоук, нажимая на спусковой крючок. Яростного треска пули было достаточно, чтобы заставить Керима юркнуть обратно в укрытие за одним из дизелей. Хоук почувствовал, как вода теперь проходит мимо корпуса. Через секунду он услышал слабое жужжание электрического винта, доносящееся с кормы. Отец Керима был на платформе для плавания, направляя Набегающий прилив в западное течение, где оно вскоре должно было опуститься на Блэкхок.

Если Хоук правильно рассчитал этот сценарий, время стремительно истекало.

Он выстрелил еще раз и выбил иллюминатор прямо над головой мальчика. "Алло?" Хоук сказал: "Все еще со мной?" Он нажал на спусковой крючок еще раз и услышал резкий щелчок курка сухого выстрела. Пусто.

"Д-да?" сказал мальчик, когда оружие звякнуло по стальной палубе.

"Должно быть, это перезаряжаемый фонарик, установленный где-то на переборке машинного отделения, Керим. Где?"

"Я н-не знаю".

"Верно. Я забыл. Ты полицейский, а не моряк."

"Мне нравится быть полицейским".

"Тебе следовало подумать об этом раньше".

"Мне тоже нравится Мэн. Мне нравится Америка. Я не хочу умирать. У меня есть... друг. Самая красивая девушка. Ее зовут Милли и-"

"Давай убедимся, что я это понимаю. Полицейский, бегающий по лесам штата Мэн в поясе смертника, который любит Америку ".

"Мой отец, он заставил меня сделать это. Надень пояс. Он ненавидит Америку. Он и моя мать убили многих американцев. Когда она ввела детям в-"

"Женщина, которая выдавала себя за медсестру, убила всех этих детей. Это была твоя мать?"

"Д-да".

"И девушка, которая убила семью Слейд. Твоя сестра."

"Да".

"Шеф Эйнсли никогда не подозревал вас? Наверняка была проверка прошлого."

"Мы приехали из Пакистана. Но мы много лет жили в Афинах, прежде чем приехать в эту страну. Мой отец встретил там мужчину. Его называли эмиром. Он и мой отец убили бедную фермерскую семью по имени Савалас, и мы забрали их личности. Я был офицером полиции в течение пяти лет. Три локации. Награжден за героизм в Сиэтле. Пожар."

"А твоя мать?"

"Она дипломированная медсестра. Проходил подготовку на горе Синай. Действительно. Хорошее прикрытие."

"Христос".

"Да. Мы отлично обучены. Мы тратим годы на то, чтобы научиться вплетать нити в ткань. Как только мы нанесем удар, мы переедем в другой город и начнем все сначала ".

"Школьники, Керим. Дети, будь вы прокляты!"

"Мой народ тоже пострадал. Это кровная месть. Мы стремимся только к справедливости ".

"Ты называешь это правосудием? Твоя мать отравляет детей. Твоя сестра убивает мать и двух детей, спящих в своих кроватях. Черт возьми, парень, это убийство!"

"Я- видел их в том доме. Дети. Это было ужасно. Я верю в это - я сожалею о том, что сделала моя сестра. Искренне сожалею."

"Помимо отвращения к тому, что сейчас считается евангелизмом. Религиозный фашизм. Говори быстрее, Керим. Скажи мне, что ты и твой отец делаете на этой лодке. Сейчас."

"У нас есть... бомба".

"Бомба. Я так и предполагал. Где?"

"Наверху, на носу. Он упаковал там тротил. Почти полтонны-"

"Кто умрет за праведность на этот раз? Добропорядочные граждане острова Нантакет?"

"Нет. Вы, мистер Хоук."

"Я? Я вряд ли стою таких усилий."

"Наш план состоит в том, чтобы плыть рядом с вашей лодкой. Притворяется, что у него проблемы с двигателем. Тогда взорвите бомбу".

"И ты просто готовишься к поездке".

"Мой отец, он знает мои истинные чувства. Он заставлял меня всегда носить ремень, чтобы я не предупредил шефа Эйнсли, кем мы были - на ремне есть замок. Я не могу удалить это. У него всегда есть дистанционный детонатор. Он говорит, что принесет меня в жертву, если ... если я попытаюсь..."

Теперь мальчик хныкал, раскачиваясь взад-вперед, обхватив руками колени. Жалкий, если не сказать жалкий.

"Господи. Тротил, Керим, сосредоточься на этом. Это тоже на пульте дистанционного управления?"

"Нет. Таймер."

"Где таймер?" - спросил я.

"Там, наверху. Подключен к взрывчатке."

"Не двигайся, " сказал Хоук, " я сейчас вернусь. Постарайся не взорвать себя, пока меня не будет ".

Прямо сейчас "Блэкхок" был абсолютно уязвим, подумал Алекс, нащупывая путь вперед, двигаясь как можно быстрее в тесноте темного машинного отделения. Боже Всемогущий.

Уровень безопасности был в полной боевой готовности, что хорошо, но яхта для ловли лобстеров стоимостью в миллион долларов с надписью "Порт родом из штата Мэн", вышитой золотыми листьями на транце, могла оказаться достаточно притянутой за уши, чтобы прорваться.

Он нашел полтонны справедливости, аккуратно упакованной в непромокаемые клеенки, которых хватило бы, чтобы сравнять с землей городской квартал. Вода, текущая снаружи корпуса, двигалась быстрее. Сейчас они были бы уже близко к Блэкхоку. Христос. Он никогда не найдет таймер вовремя. Хоук вернулся к убитому любовью террористу.

"У нас у всех нет времени, Керим. Взрывчатка определенно установлена на таймер, а не на ударный детонатор, верно?"

"Да, сэр".

"Когда он должен взорваться?"

"Ровно в четыре утра".

Алекс посмотрел на свои часы. Меньше шести минут! Теперь они дрейфовали, плывя по течению к Блэкхоку. Внезапно мощный прожектор осветил "Бегущий прилив", осветив его машинное отделение. Он услышал приглушенный голос одного из членов его собственной команды, вызывающего поврежденное судно по громкоговорителю. В голосе не было авторитарной резкости прямого вызова. Они явно купились на это представление. Это было бы близко к истине. Лихорадочно оглядываясь по сторонам, он увидел очертания маленькой двери в кормовой переборке. Она, должно быть, ведет к подвальному помещению под кормовой палубой, где он поднялся на борт. Там было два люка доступа, на корме от рулевой рубки, открывающиеся прямо на внешнюю палубу. Он видел их, когда впервые поднялся на борт.

"Еще один вопрос, Керим. Кто отправил тебя и твою семью в Америку? Этот эмир?"

"Нет. Другой мужчина. Некоторые называют его Собакой."

"Эта собака все еще жива?"

"Я полагаю, что это так, да, сэр".

"Как его настоящее имя?"

Тишина.

"Ты не смеешь говорить это, или ты не знаешь?"

"Да".

"Хорошо. Я собираюсь вытащить нас отсюда. Скорее всего, мне будет необходимо убить твоего отца. Ты хочешь пойти с нами или нет?"

"Да, сэр".

"Тогда делай то, что я тебе говорю. Ты говоришь, что не можешь избавиться от этого окровавленного жилета?"

"Нет, сэр. Он привязан к моему телу ".

"Господи. Дай мне взглянуть. Боже милостивый, это..."

"Закреплен металлическим штырем в моем тазу. Моя мать имплантировала это."

Хоук посмотрел на проколотое бедро мальчика, не в силах говорить. Что за мать могла так поступить с...- он услышал голоса наверху. Время двигаться. "Хорошо, Керим. Пошли".

"Эй, бегущий прилив!" - донесся приглушенный голос одного из его команды. "Капитан! Тебе нужна помощь?"

Ответа нет.

Дверь, встроенная в переборку и ведущая на корму, была, как и молился Алекс, не заперта. Хоук прошел первым, за ним по пятам следовал Керим. Они присели в полутьме подвала, прислушиваясь. Один из двух люков наверху был впереди того места, где сейчас стоял отец мальчика.

Хоук перевел дыхание. Корма лодки слегка наклонилась. Вес террориста только что переместился на корму. Должно быть, он забрался на транец. Хоук почти видел его, размахивающего руками, с маской смущения и униженных извинений на лице. Вопрос был в том, распознает ли Том Квик ближневосточные интонации в его голосе или они будут унесены ветром? Манера речи этого человека определенно была не из Восточного Мэна.

Хоук прижал одну руку к нижней стороне крышки люка и надавил. Оно двигалось.

"Керим", - прошептал он, глядя на светящиеся цифры своих водолазных часов, а затем на темную фигуру, присевшую рядом с ним. "Я поднимаюсь через этот люк. Дай мне тридцать секунд, затем воспользуешься другим люком. Быстро поднимайся и перекатывайся в любую сторону. Что бы ты ни увидел, просто бросайся за борт и уплывай от этой лодки как можно быстрее ".

Хоук никому не пожелал бы смерти твоего собственного отца. Он был там. Он все еще видел это. Он всегда будет видеть это.

Керим ничего не сказал, просто уставился на Хоука с непроницаемым выражением. Алекс посмотрел на крутящуюся секундную стрелку своих часов. Приближается за четыре минуты до назначенного часа. Черт возьми, возможно, уже слишком поздно.

Хоук изогнулся всем телом, глубоко приседая, чтобы использовать ноги как можно сильнее. Он протянул руку и положил обе ладони на нижнюю сторону крышки люка, наполнил легкие воздухом, а затем одним плавным движением вырвался вверх.

Он отбросил тяжелую крышку в сторону, перекатываясь влево по палубе. Отец Керима, теперь переодетый в желтый дождевик мертвеца, стоял на транце, крича члену экипажа на борту "Блэкхока". Блестящий черный борт ее массивного корпуса возвышался над палубой маленькой яхты. Между двумя быстро сближающимися судами оставалось около двадцати футов воды.

Крышка люка с глухим стуком опустилась, и араб резко повернул голову, пораженный видом Хоука, катающегося по палубе. Он поспешно взглянул на часы, затем снова перевел взгляд на команду, выстроившуюся вдоль поручней над ним, явно не уверенный в том, каким образом разыграть это за оставшееся время и расстояние.

"Бегущий прилив" теперь проходил прямо вдоль возвышающегося корпуса "Блэкхока", казавшегося карликом по сравнению с яхтой. Член экипажа наверху бросал веревку, когда террорист вытащил пистолет из-под желтого дождевика и направил дуло пистолета на Алекса, который теперь откатывался вправо. Он сделал два выстрела, пули вонзились в тиковую палубу менее чем в футе перед его целью. Хоук вскочил на ноги, поднял Браунинг и всадил две пули в сердце террориста. Удар пустотелых наконечников "парабеллума" отбросил мертвеца назад, сбросив его в воду.

"Kerim!" - Крикнул Алекс, перебираясь через транец на платформу для плавания. "Вперед! Вперед!" Он повернул дроссельную заслонку электродвигателя, и "Хинкли" тронулся с места. Это было мучительно медленно.

Появилась темная фигура мальчика. Он выбрался из трюма, перекатился по палубе и неуверенно поднялся на ноги.

"Прыгай!" Сказал Хоук. "Убирайся как можно быстрее!"

"Я не- ремень! Тяжесть. Я не знаю, умею ли я плавать."

"Да, ты можешь. Используй свое оружие. Тебе нужно идти, сейчас же. Хоук отвернулся, чтобы сориентироваться. Он услышал всплеск и увидел голову Керима, показавшуюся над поверхностью в нескольких футах от него. Он отчаянно греб, кашляя и глотая воду. Он никуда не собирался, но он был на плаву.

Алекс Хоук знал, что теперь у него есть, возможно, три минуты, может быть, меньше. Он резко повернул румпель электромотора и повернул дроссельную заслонку, отводя свой нос от "Блэкхока". Теперь все прожектора были направлены на него, и сирены выли от носа до кормы. Члены экипажа выстроились вдоль поручней на каждой палубе, все они с автоматическим оружием, направленным на внезапно подозрительное судно. Боевые посты.

В двенадцати футах над ватерлинией по левому борту яхты одновременно открылись крышки отдельных люков, и показался длинный ряд блестящих ракет класса "земля-воздух" и малой дальности, судно представляло собой очень современную версию английского военного корабля.

Но не было произведено ни одного выстрела, и не было запущено ни одной ракеты.

Кто-то узнал его на кормовой плавательной платформе Tide и приказал команде не открывать огонь. Он мог только догадываться, о чем, должно быть, думает Томми Квик.

Полное безумие.

Теперь между ним и Блэкхоком образовалось почти триста ярдов неспокойной воды. Не отрывая глаз от подержанного "зачистки", он видел, что времени почти не хватило. Ему нужно было расстояние по крайней мере в тысячу ярдов между двумя судами. И еще тридцать секунд плавания, чтобы иметь хоть какую-то надежду не погибнуть от сотрясения мозга - он искал Керима и не видел его. Он либо благополучно скрылся, либо упал под тяжестью своего тяжелого пояса.

Секундная стрелка на его часах неумолимо приближалась к забвению. В отчаянии он сильнее крутанул рукоятку газа, пытаясь выжать хоть немного больше из смехотворно маломощного электродвигателя. Он почувствовал щелчок и понял, что дроссель теперь полностью открыт. Хорошее время, чтобы открыть для себя эту удобную функцию, подумал он; и затем он выгнулся назад, выполняя сальто назад с платформы в холодное море.

Хоук отчаянно поплыл к Блэкхоку, отсчитывая в уме оставшиеся секунды. Он оглянулся. "Бегущий прилив" был, может быть, в тысяче ярдов от нас, может быть, как раз достаточно, все еще двигаясь со скоростью около трех узлов. Но, она начала крутой поворот на правый борт! Без его руки на руле, чтобы нейтрализовать естественный крутящий момент двигателя, она автоматически разворачивалась. И теперь она снова была на курсе прямо к Блэкхоку.

Христос. У него не было выбора. Он едва ли мог выплыть на траекторию прилива, надеясь вернуться на борт и скорректировать курс. Нет времени. Он также не мог продолжать плавать там, где был, и позволить лодке подойти достаточно близко, чтобы вытащить его, когда она взорвется.

Он напряг зрение, ища хоть какой-нибудь признак Керима на поверхности. Ничего. Внезапно его взгляд остановился на Хинкли. Краем глаза он заметил движение. Что-то движется на корме. На таком расстоянии было трудно разглядеть, что именно-там! Черная фигура, поднимающаяся на платформе, поднимающаяся из моря. Kerim. Что он делал! Это был всего лишь вопрос нескольких секунд, пока- подождите.

Он увидел, как нос "Тайда" качнулся влево, начиная поворот прочь от него и большой яхты позади него. Керим понял, что происходит, и управлял электродвигателем. Да, так оно и было. Он вернул ее на курс к открытой воде!

Хоук сложил ладони рупором у рта и закричал. "Kerim! Прыгай! Сейчас же!" Но мальчик либо не услышал, либо не ответил, и у Алекса не было выбора, кроме как начать царапать воду, яростно уплывая от верной смерти.

Секунду спустя мощный, ослепляющий взрыв тротила разорвал воздушную ткань, покрыл океан кратерами и осветил ночное небо. Фонтан огненных обломков и горящего топлива взметнулся на сотни футов в небеса. Хоук широко открыл рот в ожидании сотрясения. Это был единственный способ, которым его легкие могли пережить это.

Внешний периметр ударной волны сильно ударил его, отбросив назад через воду и лишив дыхания; горящие куски дерева и стекловолокна дождем посыпались вокруг него, и море пылающего топлива быстро пронеслось по поверхности. Он мог чувствовать высокую температуру огненного шара на своем лице, чувствовать, как его брови начинают опаляться, поверхности глазных яблок болят от жара.

Он развернулся и бросил долгий взгляд на Блэкхока. Он испытал глубокое облегчение, увидев, что корабль уже спустил три катера, запустил свои мощные двигатели и даже сейчас был на ходу, быстро удаляясь от взрыва и распространения горящего топлива.

Он глотнул воздуха и нырнул глубоко, наклоняясь вниз и прочь от горящего газа и пылающих обломков. Две минуты спустя он всплыл на поверхность и увидел фигуру Томми Квика, подсвеченную ярко-оранжевым в свете пламени, стоящего на носу первого катера и протягивающего в его сторону спасательное кольцо. Хоук бросил последний взгляд через плечо на то, что когда-то было красивой яхтой "Бегущий прилив".

Она исчезла.

Вместе с Керимом, мучеником поневоле. Унесенный в рай.

В конце концов, чертовски хороший полицейский.

Глава двадцать пятая

Майами

TОН BНЕДОСТАТОК LИНКОЛН ВЫШЕЛ ИЗ НЕУМОЛИМОЙ РЕКИ из плотного вечернего движения по Коллинз-авеню на длинную широкую подъездную дорожку к отелю Майами-Бич эпохи пятидесятых. Цветные пейзажные фонари, спрятанные среди цветущего кустарника на территории отеля Fountainbleau и на верхушках королевских пальм вдоль обсаженной деревьями подъездной аллеи, отбрасывают зеленоватый подводный отблеск на вереницу лимузинов бампер к бамперу, змеящихся ко входу.

По мнению Стоука, сцена, залитая неоновым светом, обладала всем блеском детства, присущим цветным фильмам Фрэнка Синатры. То были времена. Фрэнки и его крысиной стае повезло жить во времена, когда даже самые плохие из плохих не убивали невест в свадебных платьях на ступенях церкви. По крайней мере, это то, о чем думал Стоук, когда они с Россом выбирались из заднего сиденья "Линкольна". Жара обрушилась на него, как стена.

Он постучал в окно со стороны водителя, и Тревор опустил его, выпустив струю ледяного воздуха. Снаружи воздух был густым, тяжелым, горячим. Как раз подходящие условия для взрывного шторма. Электрический разряд в воздухе заставил волосы на его предплечьях встать дыбом.

"Ладно, проповедник, слушай внимательно. Вот программа. Я и Росс, мы заходим в Большой бальный зал на пару часов и общаемся с богатыми и полуизвестными. Съешь нам немного изысканной резиновой курицы. Может быть, даже найдем подозреваемого в убийстве, исполняющего ча-ча-ча на танцполе, кто знает? Ты можешь подождать где-нибудь здесь?"

"Я буду прямо здесь, не волнуйся", - сказал Тревор. "Главный швейцар, Чоло, он из моего родного города Порт-Антонио. Член моего собрания. Он уже знает о тебе, Тики-мон. Я сказал ему, что мы придем."

"Послушай. Ты должен перестать называть меня так", - сказал Стоук, наклоняясь, чтобы посмотреть Тревору в глаза. "Тики, ладно, он хорош, я согласен с тобой в этом, но он играет за "Джайентс". Сладкая задница. Стоук был реактивным самолетом, верно? Крутая задница. Разберись с этим дерьмом прямо сейчас, ты хочешь остаться в команде А ".

"Да, мон, больше никаких Тиков".

"Хорошо. Послушай, я не думаю, что это произойдет. Но ты скажи своему корешу, Чоло, что он видел, как я и Росс выходили через главный вход за каким-то парнем с поднятыми руками? Это о чем-то говорит Чоло. Говорит ему позвонить тебе на мобильный, чтобы ты поскорее подошел к входной двери. Мы поймаем одного из этих жирных котов, и, скорее всего, вокруг будет несколько взбешенных людей. Нужно бросать и бежать ".

Сама идея заставила Тревора в волнении ударить кулаком по рулю.

"Да, мон! Мне это нравится! Ты когда-нибудь видел правдивую ложь? Двое плохих парней? Криминалиста из Майами покажут по телевизору? То же, что и дис, мон! Точно такой же оттенок!"

"Ты еще ничего не видел, проповедник", - сказал Стоук. "Я и Росс здесь, мы крутые блюстители закона от хопа и поп-музыки, которые постоянно что-то урывают. Мы обнаружим, что этот обведенный карандашом говнюк убил нашу подругу, и он только пожалеет, что его задница все еще не превратилась в траву ".

Над головой раздался глубокий раскат грома, сверкающая молния расцвела в высоких облаках, и поднялся порывистый ветер, пригибающий кроны королевских пальм. Дождя пока не было, но Стоук почувствовал резкий запах озона в воздухе, когда они поднимались по дорожке ко входу в отель. Высокий швейцар улыбнулся Стоуку, придерживая для них дверь. Домосед Чоло, который выглядел как какой-нибудь четырехзвездочный генерал Национальной гвардии Раста.

"Сердечно приветствую вас в де Фонтенбло, Тики-мон", - сказал Чоло.

Стоук покачал головой, ничего не сказал, просто последовал за Россом внутрь.

"Когда ты в последний раз видел вестибюль отеля, подобный этому, Росс?" Риторически спросил Стоук. Оушену исполнилось одиннадцать, в 1960 году, вот тогда. Черт возьми, это был хороший фильм. Черт!"

Когда они пробирались через огромное море освещенных свечами столов, заполнявших Большой бальный зал, множество голов повернулось в сторону Стокли. Они направлялись к столику 27, обозначенному местом, аккуратно указанным на приглашениях, ожидавших их у входа, где сидели все маленькие старушки-латиноамериканки с красными, белыми и голубыми волосами. Патриотично, ты должен был это сказать.

"На черта они все смотрят, Росс?" Прошептал Стоук.

"Стоук, если бы ты мог видеть себя прямо сейчас, ты бы не задавал этот вопрос", - сказал Росс, улыбаясь.

Не сумев найти черную официальную одежду, достаточно просторную, чтобы подойти ему, Стоук был вынужден взять напрокат белый смокинг с широкими белыми атласными лацканами и белыми атласными полосками вдоль каждой штанины брюк. Обычно он был бы смущен, но ранее, когда он встретился с Россом за выпивкой в лобби-баре отеля "Делано", детектив Скотланд-Ярда сказал ему, что тот выглядит великолепно. "Блистательный" звучал чертовски хорошо для Стоука, и, он должен был признать, это был неплохой образ. Будь честен, то, как все эти кубинские люди смотрят на него сейчас, он, должно быть, выглядит чертовски великолепно.

Ты добился своего, ты держишься с важным видом, думал Стоук, расхаживая по бесконечному лабиринту богачей. Позвони-динь-динь, и вызови мне такси, Кэллоуэй.

Они заняли последние два пустых золотых бамбуковых стула за круглым столом на десять персон и улыбнулись всем вокруг своим товарищам по ужину. Все красивые мужчины в черных галстуках выглядели как дон Амече или Фернандо Ламас, а на всех хорошеньких дамах были платья с глубоким вырезом и больше бриллиантов, чем во всем чертовом магазине Тиффани на Пятой авеню. Появление этого странного дуэта в последнюю минуту было встречено с явным удивлением.

"Нет общества лучше высшего, я прав?" - Спросил Стоук своих товарищей по ужину с широкой улыбкой на лице. "Я Стокли Джонс-младший. Один из джонсов с Западной 138-й улицы, джонсов Нью-Йорка. Как у тебя дела?" Он протянул свою огромную руку и обменялся рукопожатием с красивой седовласой женщиной, сидящей рядом с ним. Казалось, никто толком не знал, что делать.

"Долорес Веласкено", - сказала милая женщина. "Как приятно познакомиться с вами, мистер Джонс".

"Очарован", - сказал Стоук. "Я уверен".

Затем Росс сказал что-то, похожее на "кхм", что отвлекло всеобщее внимание от гигантского чернокожего мужчины, одетого во все сверкающее белое.

"Всем добрый вечер. Здравствуйте, - обратился Росс к пораженному столу, слегка кланяясь в пояс. "Я детектив-инспектор Росс Сазерленд, Новый Скотленд-Ярд. На самом деле, мы с коллегой приглашены в последнюю минуту. Извините, мы немного опоздали. Пробки, ты знаешь."

Росс вздохнул с облегчением, когда Сесар де Сантос поднялся на трибуну. Все замолчали, не сводя глаз с элегантного седовласого председателя. Росс оглядел толпу, довольный расположением их столика. Они были у входа и на краю бального зала, на две или три ступеньки выше основного этажа. Он мог довольно хорошо рассмотреть всю толпу с этой выгодной точки. Официанты в белых куртках уже ходили между столиками, подавая первое блюдо. В комнате должно было быть около тысячи человек.

Будет дьявольски сложно распознать парня, просто взглянув на его глаза, даже если им невероятно повезло и мужчина находился в этой самой комнате. Но исследовательские инстинкты Росса говорили ему, что это хорошее место для начала, что бы ни случилось.

"Добрый вечер, дамы и господа, и bienvenidos", - сказал де Сантос, его голос заполнил огромную комнату через телефонную систему. Он начал свое выступление на английском языке с прекрасным акцентом, поблагодарив всех за их щедрость за прошедший год, подчеркнув индивидуальные достижения.

Стокли гораздо больше заинтересовался, когда дама, сидевшая справа от него, сеньора Веласкено, открыла свою маленькую белую вечернюю сумочку с блестками и достала крошечный бинокль с жемчугом и золотом. Она поднесла их к глазам и сосредоточилась на подиуме. Через мгновение она положила их на скатерть.

"Что за сила в этих штуках, Долорес?" спросил он, указывая на украшенный драгоценными камнями бинокль.

"Прошу прощения?"

"Насколько они сильны?"

"Изо всех сил, насколько я могла их достать, сеньор", - сказала она. "Я слеп как летучая мышь".

"Могу я взглянуть?" - Спросил Стоук.

Она улыбнулась и протянула их ему. "Пожалуйста, будь моим гостем. Я бываю на этом ужине каждый год с 1975 года. Это мало что меняет, за исключением операционных сестер вон там, за столом 25. У них у всех каждый год совершенно новые лица".

Она захихикала и прикрыла рот рукой, а Стоук хлопнул себя по колену и рассмеялся.

Тем не менее, она была права насчет бинокля. Они были маленькими, но сильными. Пока де Сантос продолжал свои замечания, Стокли использовал их, чтобы просканировать лица мужчин в толпе. "Росс", - внезапно сказал он, передавая инструмент Сазерленду. "Посмотри на гламурного парня, вон там, сидит за столиком у знака "Выход"".

"На нем темные очки".

"Чертовски верно. И эти свечи тоже не такие яркие. Итак, кто это прячется за этими зеркальными грантами Фостера?"

"...и теперь мы подходим к моменту, которого вы все ждали", - говорил де Сантос. "Пришло время вручить нашу заветную награду Ca d'Oro тому человеку, который наиболее полно проявил себя в глазах не только наших судей, но и нашего великого кубинского сообщества ... Выключите, пожалуйста, свет в зале ".

Когда погас свет, музыка оркестра усилилась. В зале раздался коллективный вздох, когда единственный прожектор выхватил объект, спускающийся из темноты наверху. Стокли навел свои очки на эту штуку. Это была модель какого-то футуристического здания, все высокие стеклянные крылья с золотыми и серебряными балками внутри. Подвешенный на огромной платформе, он остановился прямо над головами толпы, которая мгновенно разразилась громкими и продолжительными аплодисментами.

"Дамы и господа, " сказал де Сантос, " позвольте мне представить новый Центр специальной хирургии имени Кихота Фокса при больнице Сестер милосердия! Для меня большая честь объявить имя человека, который сделал возможным это великолепное дополнение. Несмотря на то, что он новичок в нашем деле, его большая человечность и щедрость уже сделали его уважаемой фигурой в сообществе. Победитель Ка д'Оро - сеньор Кихот Фокс! Сеньор Фокс, к сожалению, был срочно вызван этим вечером. Пожалуйста, будьте так любезны, поприветствуйте его представителя на подиуме для получения награды ".

Все взгляды обратились к столу почета в центре комнаты. Единственный луч прожектора осветил стол. Никто не встал. Стокли навел свой бинокль на стол. Это было то место, где сидел парень в зеркальных очках. Теперь его стул был пуст. Ни один мужчина не сделал попытки подняться, но это сделала женщина. Стокли не сводил с нее глаз, пока она, мерцая, шла к подиуму. Она была, возможно, самой красивой женщиной, на которую Стоук когда-либо обращал внимание в своей жизни.

"Долорес", - прошептал Стоук своей новой подруге, - "Кто это?"

"Ее зовут Фанча. Она известная звезда звукозаписи с островов Зеленого Мыса у западного побережья Африки. Очень красивая. Она ... друг... Дон Кихота Фокса."

"Этот Дон Кихот - довольно везучий парень", - сказал Стокли, наблюдая через очки, как де Сантос пытался повязать голубую ленту с медалью на прелестную шею Фанчи, не поправляя ее прическу.

"Говорят, он очень красив, но я бы не знал. Я не удивлен, что его нет здесь этим вечером. Он редко появляется на публике."

"Неужели?" - Спросил Стоук. "Это интересно. Почему это?"

"Он слепнет. По-видимому, он страдает какой-то очень редкой формой заболевания глаз. Он не переносит воздействия любого вида света, естественного или искусственного."

"Болезнь глаз, да?" Сказал Стоук, думая о парне в зеркальных очках. "Скажи мне кое-что, Долорес. Этот Дон Кихот, он давно здесь, в Майами?"

"О, нет, вовсе нет. Возможно, два года. Он довольно молод для такого очень богатого человека. Никто точно не знает, где он сколотил свое состояние. Или даже откуда он пришел. Очень щедрый. И очень загадочный."

"Загадочный. Например, какого рода таинственный?"

"Ну, есть несколько вещей. Все это очень любопытно."

"Скажи мне хоть одно".

"А. Ну, кто-то предложил ему стать членом яхт-клуба Dinner Key. Членский комитет единогласно отклонил его кандидатуру. Никто не скажет почему. Эти вещи строго конфиденциальны. Затем, месяц спустя, президент клуба отменил решение правления и направил ему приглашение присоединиться. Некоторые люди говорили, что в решении президента ... признать его имело место какое-то давление ".

"Да, ну, политика загородного клуба может быть, конечно, банкой с червями, и Господь свидетель, я сам не видел конца этой ерунде, но -"

"Было что-то, хм, еще..."

"Поговори со мной, Долорес. Дон Кихот Фокс звучит завораживающе ".

"Это все сплетни из салонов красоты, сеньор, но ... кто-то, очевидно, пытался его убить. Безуспешно, да. Но, я слышал, были и другие покушения на его жизнь. Он ездит на бронированном автомобиле "Роллс-Ройс", а в его доме много охраны."

"Это правда?" он перевел взгляд с Долорес на Росса.

Стокли внезапно встал из-за стола, жестом предлагая Россу сделать то же самое.

"Ты должна извинить меня на некоторое время, Долорес. Мне нужно пару минут поговорить с моим человеком Россом снаружи."

Глава двадцать шестая

Остров Нантакет

AЛЕКС HПРОСНИСЬ И CВОЖДЬ JПРИВЕТ PАТТЕРСОН СТОЯЛ В солнечный свет на носу "Блэкхока", примерно в тридцати футах над неспокойными водами гавани Нантакета. Это было незадолго до семи часов погожим, ясным субботним утром, немногим более двадцати четырех часов после едва предотвращенного нападения на яхту. На борту многочисленных судов, пришвартованных вдоль доков и у буйков, было мало признаков жизни. Летние моряки традиционно любили веселиться пятничными вечерами, и большинство из них этим утром спали, закрыв в предрассветные часы "Прямую пристань", "Летний домик" или даже заведение, известное своими шумными выступлениями против цыплят.

Воздух был полон щелкающих флагов и пикирующих чаек и крачек. Свежий ветер и острый, как йод, привкус морского воздуха заставили Хоука обострить все свои чувства. Он мог чувствовать это. Он мог чувствовать все. Он возвращался. Недавний эпизод на борту "Бегущего прилива" рассеял много паутины; что более важно, он выявил ряд серьезных прорех в его изрядно поношенной броне.

Оцепеневший от горя и гнева, с ослабленной защитой в прямом и переносном смысле, Хоук умудрился угодить в одну очень неприятную ловушку. Несмотря на предупреждения человека, которому он доверил свою безопасность, он недооценил уровень террористической угрозы с глупо большим отрывом. Как это случилось, инцидент был предопределен судьбой. Он предотвратил катастрофу, которая могла стоить жизни многим его друзьям и команде. Если бы араб просто заблокировал все люки, ведущие на палубу, поймав Хоука в ловушку внизу, террористическая атака могла бы увенчаться успехом. Но такая дешевая удача быстро закончилась.

После года блаженства, которое закончилось трагедией, Алекс Хоук снова оказался в гуще событий. Конгрив объявил за послеобеденным кофе, что официально снова время плаща и кинжала.

Шеф DSS Паттерсон прибыл из штата Мэн на вертолете береговой охраны как раз в сумерках. Алекс наблюдал за приближением большого красно-белого вертолета с катера "Блэкхок". Вертолет вспыхнул для посадки на воду сразу за волнорезом. Алекс нажал на двойные дроссели из нержавеющей стали, и катер помчался к вертолету, покачиваясь на его понтонах, где глава сил безопасности Госдепартамента ждал с небольшой спортивной сумкой. Во время короткой поездки обратно на яхту он ввел Паттерсона в курс последних событий. Почти катастрофическое бегство, которое они с Эмброузом пережили, возвращаясь на остров из Мэна. И едва предотвращенная террористическая атака на сам Блэкхок.

"Отец и сын играют", - сказал Хоук. "Они почти провернули это".

"Ага. Отец няни и ее брат -коп-новичок, - сказал Паттерсон, медленно растягивая слова по-техасски. "Имеет смысл. Отец работал механиком в аэропорту с тех пор, как перевез свою очаровательную маленькую семью из Нью-Йорка. Этот парень Керим. Ты говоришь, он пометил Собаку?"

"Да. Это Собака, все верно. Но какой-то парень по имени Эмир, очевидно, дергает всех за ниточки. Тоже долгое время был таким. Когда-нибудь слышал о нем?"

"Я вижу, как эмиры и шейхи выходят из себя, Соколиный Глаз. Ты должен сделать намного лучше, чем это ".

"Я планирую. В любом случае, без сомнения, ты тоже в списке подозреваемых этого конкретного эмира."

"Черт возьми, Алекс, нет ни одного дерьмового списка, в котором я не был бы - так долго, что я с трудом могу вспомнить, когда меня там не было. Иногда мне кажется, что весь радикальный исламский мир вынес фетву на мою голову. Но ты, теперь это совсем другая история. Какого черта им преследовать тебя? Ты совал свою палку в какие-нибудь ульи в последнее время?"

"Давайте просто скажем, что у меня не так много близких друзей во всемирном террористическом сообществе", - сказал Алекс.

"Покажи мне свою лодку, и мы обо всем поговорим".

Хоук, внимательно слушавший последнюю информацию от команды DSS, пока они шли, уже показал Паттерсону гораздо больше, чем когда-либо удавалось увидеть большинству посетителей. Он видел вещи, невообразимые на чем-либо меньшем, чем один из собственных эсминцев класса "Спрюэнс" ВМС США. Blackhawke отличался сбалансированным комплексом боевых систем с буксируемой антенной и активными гидролокаторами, ракетными комплексами класса "земля-воздух" средней дальности, установленными внутри корпуса корабля как по левому, так и по правому борту, и двумя дальнобойными 7,6-мм орудиями, также скрытыми, установленными как в носу, так и на корме. Эта интегрированная боевая система основана на оружейной системе Aegis, которая теперь снова запущена, и многофункциональном радаре с фазированной антенной решеткой SPY-1. Все они располагались на самой нижней палубе в том, что было известно как Военная комната.

"Черт возьми, Соколиный глаз", - сказал Паттерсон, оглядывая массивную палубу мостика, - "Это не яхта. Это чертов линкор, замаскированный под яхту ".

Алекс улыбнулся. "Я бы не заходил так далеко, Текс", - сказал он, "возможно, легкий эсминец, но не линкор".

Томми Квик подошел к двум мужчинам, тихо разговаривающим на носу. Он остановился на почтительном расстоянии и, поймав взгляд Алекса, отдал честь.

"Доброе утро, шкипер", - сказал Квик, - "Извините за беспокойство".

"Вовсе нет, сержант", - ответил Алекс. "Мистер Паттерсон и я просто стоим здесь, пытаясь выяснить, как спасти этот чертов мир".

"Да, сэр", - сказал Квик. "Вас вызывают, шкипер. мистер Конгрив внизу, в Боевой рубке. Он говорит, что это важно. Примерно через пять минут по телевидению покажут какую-то пресс-конференцию ".

Хоук сказал: "Скажи ему, что мы уже в пути".

"Господи, который сейчас час?" Спросил Паттерсон. "Алекс, я начисто забыл об этом".

"Ровно в шесть пятьдесят пять по восточной стороне, шеф".

"Значит, в Париже почти полдень", - сказал Джек Паттерсон, когда они с Алексом вошли в лифт. "К сожалению, я думаю, что точно знаю, в чем дело, Алекс. Наш посол в Париже окончательно слетел с катушек ".

"После того, что случилось в Темной Гавани, я был бы удивлен, если бы все твои послы не были немного не в себе, Текс".

"Да, еще бы".

Они молча спустились на шесть палуб, вышли и повернули налево в длинный коридор, освещенный красными куполообразными лампочками примерно через каждые четыре фута. Хоук остановился у массивной стальной двери и ввел семизначный код доступа в маленькую черную коробочку, установленную на стене. Крышка в центре двери отодвинулась, и за ней оказалась панель для идентификации отпечатков пальцев. Хоук нажал на нее большим пальцем, и толстая дверь бесшумно скользнула в переборку, открывая боевую рубку.

Он был на удивление маленьким, забитым экранами компьютеров, экранами радаров и телевизионными мониторами. Два молодых члена экипажа в наушниках сидели перед ошеломляющим набором переключателей и элементов управления, контролируя интегрированные системы поиска, слежения и вооружения. Информация, отображаемая над ними, была электронной визуализацией мира на расстоянии примерно ста миль или больше от корабля. Синее освещение внутри боевой комнаты было разработано для усиления видеодисплеев. В дальнем конце стола для совещаний сидящая фигура была окутана дымом.

"Кое-какая подстава, Соколиный глаз", - сказал Текс, тихо присвистнув.

"Спасибо. Нам это нравится ".

"Кто, черт возьми, это в вельветовом пиджаке?"

"Это? Это, должно быть, главный констебль Эмброуз Конгрив, ОМП."

"Оружие массового уничтожения?"

"Оружие массового выведения".

Глава двадцать седьмая

Майами

HАЛЬФ ЧАС СПУСТЯ, SТОКА ДРОЖАЛ ВПЕРЕДИ садится, деловито вытаскивая все маленькие золотые запонки из своей рубашки. Плиссированную рубашку с золотыми рисунками спереди пришлось убрать. Мужчина не чувствует себя таким блистательным, когда он весь мокрый, холодный и дерьмовый, промокший до нитки.

Они бросились к машине в тот самый момент, когда яростный шторм, наконец, разразился над Майами-Бич. Стоук и Росс выбежали из отеля и как сумасшедшие помчались по подъездной дорожке в поисках "Линкольна" Причера. Проливной дождь и ветер хлестали их, и почти ураганные ветры тропического шквала были достаточно сильны, чтобы раскачивать припаркованные вдоль дороги машины. Несмотря на то, что Тревор включил дальний свет, чувак, ты ни черта не мог разглядеть.

"Что я тебе говорил о тропиках, Росс?" - Спросил Стоук, когда они запрыгнули в "Таун Кар" и захлопнули двери, напрягаясь от сильного ветра.

"Я не могу вспомнить", - сказал Росс, запрыгивая сзади.

"Три коротких слова - это все, что я должен сказать", - сказал Стоук, возясь с регуляторами кондиционера. "Влажность, влажность, влажность".

"Называешь это влажностью?" Сказал Росс.

"Мокрый, не так ли? Как, черт возьми, еще ты бы это назвал?"

Мобильный телефон проповедника заиграл увертюру к "Вильгельму Теллю". Нужно поговорить с ним об этом. Итак, девяностые.

"Да?" Сказал Тревор, открывая его. "Ладно. Хорошо."

"Что?" Сказал Стокли.

"Она сейчас выходит, говорит Чоло".

"Подвинься, проповедник", - сказал Росс. "Чего ты ждешь?"

Фары были практически бесполезны из-за сильного дождя, но Тревору удалось преодолеть изгиб дороги, не задев ни один лимузин. Проповедник подался вперед, пытаясь просунуть нос под прикрытый вход.

"Хорошо, давай подождем здесь", - сказал Росс.

Они могли видеть Фанчу, стоящую у стойки камердинера. По бокам от нее стояли два огромных кубинца в смокингах. Один взгляд на них, и Стокли понял, что все они были при себе. Внезапно темно-синий Bentley Azure с откидным верхом выскочил из-под дождя и с визгом затормозил у обочины. Дверь со стороны пассажира распахнулась, и какой-то парень в белой гуаябере выпрыгнул и помог двум смокингам затолкать певца на заднее сиденье.

Шины взвизгнули, когда большой "Бентли" отъехал от тротуара и исчез под дождем.

"Шевелись", - сказал Стоук Тревору.

Большие и характерные красные задние фонари Bentley значительно облегчали слежку за автомобилем во время слепящего ливня. Машина свернула налево на Коллинз-авеню, направляясь на юг, слева от них были разбитые штормом волны Атлантики и Отель-Роу. Тревор делал, как ему было сказано, всегда по крайней мере одну или две машины между "Линкольном" и "Бентли", держа "Бентли" в поле зрения.

"Куда они направляются, Тревор?" Спросил Росс после того, как они миновали несколько перекрестков.

"Все, что ты можешь сделать, это пойти на запад, пересечь залив Бискейн и добраться до центра города по дамбе Макартура".

Что и сделал большой Бентли, поверните направо на 5-й улице и двигайтесь по дамбе, соединяющей Саут-Бич с материком. Пять минут спустя, на пересечении с Брикелл-авеню, в самом центре Майами, машина еще раз повернула налево, направляясь на юг по Саут-Майами-авеню.

"Он направляется к Коконат Гроув", - сказал Тревор, возбужденный, ускоряясь.

"Полегче. Полегче. Подойдешь еще ближе, он доберется до нас, проповедник", - сказал Стоук. "Мужчина выглядит так, будто он замедляет ход, собираясь куда-то свернуть".

Тревор ударил по тормозам за секунду до того, как задние фонари "Бентли" вспыхнули красным, и машина свернула на широкую подъездную дорожку, остановившись у массивных, богато украшенных железных ворот.

"В этом нет никакого смысла, мон. Вообще никакого смысла."

"Не останавливайся, Тревор, не сбавляй скорость, продолжай ехать", - сказал Росс с заднего сиденья. "Это резиденция, не так ли?"

"Это был особняк, построенный каким-то миллионером в двадцатые годы", - сказал Тревор. "Теперь этот дом должен стать крупнейшей туристической достопримечательностью Южной Флориды. По имени Вискайя. Прекрасный музей, друг мой! Сидит на огромном куске земли, выступающем прямо в залив де. Скажу тебе одну вещь наверняка. В это время ночи заведение закрыто."

"Поверните прямо здесь и развернитесь", - сказал Стокли, вытягивая шею, чтобы держать "Бентли" в поле зрения. "Давай вернемся и посмотрим, что, черт возьми, он задумал".

Тревор вернулся к Вискайе, сбавил скорость, свернул направо на подъездную дорожку и остановился перед воротами. Лазурь исчезла внутри. Справа было трехэтажное оштукатуренное здание охраны, и огромный мужчина в черном пончо вышел под ливень. Он шлепал по лужам перед машиной и постучал костяшками пальцев по стеклу Тревора. Сильный дождь барабанил по чисто выбритой голове мужчины, но это, казалось, не сильно беспокоило его. Тревор приоткрыл окно примерно на фут и посмотрел на парня.

"Что я могу для тебя сделать, приятель?" - спросил парень Тревора. Стоук перегнулся через грудь Тревора и одарил большого лысого парня одной из своих самых широких улыбок.

"Как у тебя дела сегодня вечером? Мы просто хотим заехать и осмотреться, вот и все ".

"Прости. Это не открыто", - сказал парень с сильным нью-йоркским акцентом. Один взгляд на парня и два слова всплыли в мозгу Стоука. Собралась толпа. Да, это был один серьезно сбитый с толку индивидуум.

"Забавно, мы только что видели, как кто-то вошел туда", - сказал Стоук. "Это туристическая достопримечательность, верно? Музей? Открыто для публики, вот что я хочу сказать ".

"У тебя проблемы со слухом, придурок? Я сказал, что это не открыто ".

"Ты хочешь посмотреть, кого ты называешь мудаком, мудак", - сказал Стоук, все еще улыбаясь.

"Слушай внимательно, придурок. Это частная собственность. Частная резиденция."

"Ты работаешь на этого человека, верно? У тебя есть какие-нибудь документы? Может быть, список судимостей? Все эти тюремные татуировки у тебя на запястьях? По-моему, ты выглядишь как какой-нибудь отпетый мошенник, только что вышедший из тюрьмы. Парень, который отсидел больше времени, чем часы, понимаешь, о чем я говорю?"

"Ты хочешь поиметь меня?"

"Может быть, позже. Клянусь, я знаю этого заключенного, Проповедник. Я думаю, может быть, я даже послал его однажды. Усугубленная глупость. Эй! Это музей Вискайи, не так ли, тяжелый случай?"

"Верно. Но это больше не музей. Парень, который владеет им сейчас, стреляет в нарушителей границы и извиняется позже. Ты вторгся на чужую территорию. А теперь, вы двое, уносите свои черные задницы отсюда, или я собираюсь вас трахнуть ".

"Ох. О, я понимаю. Это расовая проблема. Эй, там сзади еще один парень. Он белый. Может ли он войти?"

"Ты что, мудак, что ли, мать твою?"

"Стокли Джонс, полиция Нью-Йорка", - сказал Стоук, показывая свой старый значок и забыв добавить слово "в отставке", как он иногда делал в стрессовых ситуациях.

"Да? Это правда? Полицейский в штатском, да? Слежка за "Бентли" босса выглядит так. Может быть, тебе все-таки лучше зайти, - сказал парень, вытаскивая двуствольный обрез из-под своего пончо и прижимая дуло к виску Тревора. К его чести, Проповедник даже не дрогнул.

Большие черные ворота распахнулись внутрь.

"Бада-бум, бада-бум!" Сказал Стоук, подходя прямо к грилю парня, стараясь не слишком улыбаться, когда он это говорил.

Парень, разозлившись, отвел дробовик от головы Тревора. Стоук увидел, как шевелятся губы проповедника, и догадался, что он молится.

Стоук посмотрел мимо Проповедника и улыбнулся парню из мафии. "Теперь ты прислушиваешься к голосу разума, понимаешь? Я знал, что в конце концов ты придешь в себя."

"Пошел ты", - сказал парень.

"Твое место или мое?" Сказал Стоук.

Он показывал ему множество жемчужно-белых автомобилей, пока Тревор разгонял большой "Линкольн" прочь и вверх по извилистой подъездной дорожке. Стокли перекинул свою массивную руку через спинку сиденья и посмотрел на Росса, увидев широкую улыбку на его лице.

"Чему ты улыбаешься?"

"Ты, приятель", - сказал Росс. "Только ты, Стоук".

"Черт", - сказал Стоук. "Такой парень, как этот? Такой парень не может сделать это как реальный человек, поэтому он пытается сделать это как персонаж ".

Глава двадцать восьмая

Остров Нантакет

AМБРОУЗ CОНГРИВ СИДЕЛ, ОБУТЫЙ В ТАПОЧКИ на столе. Все еще в пижаме, мужчина также был одет, по какой-то причине, в стеганую черную бархатную куртку для курения с алым пятнистым носовым платком в нагрудном кармане. Он курил трубку и смотрел на большой телевизионный монитор, подвешенный к потолку. Изображение на экране гласило:

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ FOX!

"Отличное утро, Эмброуз", - бодро сказал Хоук. "Ты встал ужасно рано. Что-нибудь хорошее по телику?"

Конгрив повернулся и улыбнулся вновь прибывшим сквозь пелену голубого дыма. "Обычно я не смотрю телевизор в это время, как ты знаешь, Алекс. Обычно я ничего не смотрю в этот чертов час, кроме "ангелов моей мечты". Но твоя дорогая подруга Конч позвонила из Вашингтона в адские шесть часов и вытащила меня из моей очень теплой постели. Очевидно, с вашим послом в Париже, мистером Паттерсоном, происходит что-то тревожное".

"Присаживайся, Текс", - сказал Хоук, "И не обращай на него внимания. Он всегда ворчлив, пока не откроет глаза в полдень ". Конгрив бросил на Хоука прищуренный взгляд уголком глаза, а затем вернул свое внимание к монитору.

"Это может быть чертовски интересно, Алекс", - сказал Паттерсон, когда все заняли места.

"Что он делает-"

"Вот оно", - сказал Паттерсон.

Телеканал Fox сделал вырезку из короткого кадра их репортера, а затем сделал широкий снимок посла и двух его детей в саду посольства. Он наклонился, что-то шепча двум светловолосым мальчикам, приложив губы к каждому из их ушей. Затем он выпрямился, широко улыбнулся и подошел к подиуму.

"Доброго времени суток", - начал он.

Камера медленно приблизила лицо посла, пока он говорил, уловив пылающий патриотизм и силу убежденности в его ясных голубых глазах.

"Свобода и страх находятся в состоянии войны", - начал он. Десять минут спустя, закончив свою речь, посол начал отвечать на вопросы прессы.

"Христос всемогущий, Дюк, о чем, черт возьми, ты думаешь?" Сказал Паттерсон на экран, хлопнув открытой ладонью по столу, когда речь закончилась.

"На самом деле, я восхищаюсь его позицией", - сказал Хоук, задумчиво глядя в лицо посла. "Знаешь, он прав".

"К черту право", - сердито сказал Паттерсон. "Сейчас не время разбираться, кто прав, а кто виноват. Моей команде поручено защищать жизни этих людей! Итак, вы заставили этого парня рассказывать своим коллегам по всему миру, что - святой ад - и что теперь?"

Все в Военной комнате в ужасе уставились на изображения, которые теперь разворачивались на мониторе. Американский посол корчится на земле, из его ботинок валит белый дым. Потрясенные, не верящие лица двух его мальчиков, отчаянно пытающихся броситься на помощь своему отцу, но сдерживаемых агентами службы безопасности, пытающимися оградить их от вида ужасающего пламени, разгорающегося у его ног.

"Белый фосфор", - сказал Текс Паттерсон, - "Господи! Кто-то добрался до его ботинок и...

Эмброуз увидел страдальческое выражение на лице Алекса, прикованное к видению двух маленьких мальчиков, наблюдающих, как их отец умирает у них на глазах. "Выключи это!" Сказал Эмброуз, поднимаясь на ноги. "Выключи эту чертову штуку!"

Кто-то нажал на пульт, и экран потемнел.

Мужчины, собравшиеся вокруг стола, молчали. Все знали, что Хоук был свидетелем убийства под пытками своих отца и матери во время круиза на Багамы.

"Текс", - сказал Алекс, поднимая голову и переводя свой горящий взгляд на сотрудника DSS. "Тебе предстоит настоящая битва. Тщательно организованный джихад. И, это личное. Собака убивает ваших парней по одному за раз. И он любит драться грязно ".

"Знаешь, что самое худшее, Соколиный Глаз? Мы больше не знаем, как сражаться грязно ".

"О, возможно, нас все еще осталось немного", - сказал Алекс.

"Предложение?" сказал Конгрив. "Если ни у кого нет более неотложных дел, никто не должен покидать этот корабль, пока мы не достигнем очень четкого понимания двух вещей. Как загнать эту несчастную собаку. И как его убрать. мистер Паттерсон?"

Текс откинулся на спинку стула, незажженная сигарета свисала с его потрескавшихся на солнце губ.

"Да. Позвольте мне начать с самого начала этого дела. У нас было дело. У DSS было дело, я имею в виду. Серийный убийца в Лондоне в середине девяностых. Большинство его жертв были молодыми, привлекательными женщинами. Продавщицы. Проститутки. Моя команда вмешалась только тогда, когда он убил сотрудника Госдепартамента. Девушка, которую он подцепил в пабе в Сохо."

"Как ее звали?" - Спросил Конгрив.

"Элис Кернс. Сотрудник низкого уровня. Отдел по делам Африки в нашем посольстве на Гросвенор-сквер."

"Она была его последней жертвой?"

"Правильно. Поздняя весна 1998 года. май."

"Американец, я полагаю".

"На самом деле, да. Единственная американская жертва. Почему ты так решил?"

Конгрив погладил усы, игнорируя вопрос. "Значит, человек, которого вы подозревали в организации убийств в Мэне, на которого указал молодой помощник шерифа перед смертью, он также был подозреваемым в этих лондонских серийных убийствах?"

"Да".

"Я понимаю. И как этот "Пес", как вы его называете, получил свое неудачное прозвище?"

"Его смех", - сказал Паттерсон.

"Я не понимаю".

"Видеокассеты были найдены в его пентхаусе на Парк-Лейн после того, как он исчез. На каждой записи убийца изображен одетым в черный кафтан с капюшоном. Очень осторожный, чтобы никогда не показывать свое лицо. Но, клянусь Богом, вы можете услышать его смех. Хихикающий. Вой. Вопли. Прямо как дикая собака".

"Собака была в кафтане", - сказал Алекс. "Арабский".

"Определенно", - ответил Паттерсон. "Мы были очень близки. Он был хорошо известной бизнес-фигурой в Лондоне, но каким-то образом нам удалось скрыть наши подозрения от прессы, от всей этой истории. Он понятия не имел, что мы вышли на него. Никто не сделал."

"Имя?" - Спросил Хоук.

"Сней бин Вазир", - сказал Паттерсон. "У него был эмиратский паспорт, но он был где-то поблизости. Африка. Индонезия -"

"Тот самый паша! Паша из Найтсбриджа. Брик Келли и я провели с ним прекрасный вечер однажды ночью в Connaught. Очень хорошо одетый парень. Безупречный. Он хотел присоединиться к "Нелл"."

"Да. Это было в конце декабря, всего за несколько дней до того, как мы решили переехать. В канун Нового 1999 года команда наших парней отправилась в бой с коммандос SAS. Спустился на веревке с вертолета на террасу своего пентхауса на Парк-Лейн. Одна маленькая проблема: парень только что исчез. Похоже, был насильственно похищен. Он и его жена Ясмин. В квартире были следы борьбы. Но множество уличающих улик осталось разбросанным повсюду. Фотографии жертв. Видеозаписи. Реликвии. Сувениры для убийства."

"Думал ли кто-нибудь в то время, что у вашего серийного убийцы могли быть политические мотивы, шеф Паттерсон?" - Спросил Конгрив.

"Нет. Почему?"

"Просто задумался. Элис Кернс была последней, кто умер перед исчезновением бин Вазира. Она также была единственной американкой, которая умерла. Она работала на Государственный департамент. Африканские дела, я полагаю, вы сказали. Мне пришло в голову, что мисс Кернс вполне могла стать началом твоих нынешних проблем. Ее пытали? Изувечен?"

"Да. Откуда ты это знаешь?"

"Остальные такие же?"

"Э-э, нет. Она была единственной."

"Хм".

Конгрив встал из-за стола и начал расхаживать вокруг него, задумчиво попыхивая трубкой. "Пожалуйста, продолжайте, мистер Паттерсон. Это очень интересно".

"В коллекцию ужасных личных видеозаписей убийств бин Вазира вошла еще одна кассета. Это было о взрывах наших посольств в Дар-эс-Саламе и Найроби. Ты помнишь, что- " Он внезапно остановился и посмотрел на Конгрива. "Инспектор, мне кажется, я только что понял, к чему, черт возьми, вы клоните с этим. Теперь я понял это. Африка."

"Да", - сказал Конгрив. "Нападения на посольства в Дар-эс-Саламе и Найроби в Африке. Я полагаю, они произошли где-то в конце лета 1998 года?"

"7 августа. В тот день мы потеряли одиннадцать человек в нашем посольстве в Дар-эс-Саламе. Двести тринадцать человек погибли в Найроби в тот же день. Это были первые два террористических акта против интересов США в Африке. Конечно, никто не знал, что нападения были только началом мировой войны ".

"Нападения, которые произошли всего через два месяца после того, как в мае была убита девушка Кернс", - сказал Конгрив, изучая лицо Паттерсона. "Девушка Кернс должна была иметь доступ к файлам посольства и информации, не так ли? Архитектурные планы, персонал, графики и так далее."

Текс кивнул головой, одарив Конгрива мрачной улыбкой признательности. "Да, она бы так и сделала, инспектор. Вот как он это сделал. Он извлек из этой бедной девушки все, что ему было нужно, чтобы спланировать два взрыва ".

"Расскажите нам, пожалуйста, о видеозаписи взрывов?"

"Африканские видеоролики, по-видимому, были сняты из автомобилей, припаркованных через дорогу от наших посольств во время взрывов. Достаточно далеко, чтобы избежать повреждений, и снято длинным объективом. Слышно, как человек, управляющий камерой, смеется. Особенно когда спасатели начинают извлекать трупы из-под обломков."

Конгрив поднялся из-за стола, попыхивая шиповником. Он на мгновение посмотрел на Хоука и Паттерсона, размышляя. "Если позволите", - мягко попросил он.

"Пожалуйста", - сказал Паттерсон.

"Сней бин Вазир вовсе не маньяк", - сказал Конгрив. "Кровожадный психопат, да. Дьявольски умен. Но он также не сумасшедший и не религиозный фанатик. Стоит только взглянуть на его образ жизни в Лондоне. Похоже, он со страстью воспринял западную моду. Одежда, привычки, манеры. Итак, этот человек, судя по всему, был полностью аполитичен. Если уж на то пошло, законченный капиталист. Немногие члены Аль-Каиды подают заявки на членство в Nell's. Внезапно он убивает молодую женщину за ее секреты и нападает на американские интересы в Африке. Почему? А потом он просто исчезает ".

"Это вообще не имеет никакого смысла", - вставил Хоук. "Вряд ли политический террорист, если я когда-либо видел такого".

"Если только он не стал пешкой в чьих-то руках. Кто-то, кто на самом деле является фундаменталистом, кто фанатик, кто испытывает жгучую ненависть к Западу ".

"Да. Собака - приспешник террористической сети. Но зачем ему это делать?" Спросил Паттерсон. "Стать пешкой?"

"Мотив? А. Деньги, я полагаю", - сказал Конгрив. "Он потерял свою рубашку в лондонской недвижимости, не забывай".

"Если вы ищете фанатика, у меня есть кандидат", - сказал Хоук. "Этот эмир, мальчик, о котором Керим упоминал перед смертью. Человек, который контролирует всех спящих. Кто-то с явно безграничными ресурсами. Власть и влияние."

"Да", - сказал Текс, в его голосе слышалось волнение. Они наконец-то к чему-то пришли. "Вот как этот бин Вазир делает это. За ним стоит какая-то крупная организация, основанная эмиром. Да ведь этот ублюдок только что провернул убийство одного из наших самых выдающихся послов на глазах у всего мира!"

"Тем временем этот эмир прячется где-нибудь в пещере или бункере, сохраняя свои руки чистыми", - сказал Хоук.

"Но подумайте о том, почему этот Пес делает то, что он делает, шеф Паттерсон", - сказал Конгрив. "Он спокойно и систематически уничтожает весь ваш дипломатический корпус. Парализующий тебя. Почему? Зачем ему это делать?"

"Послы и их семьи - идеальная мишень. Мощные символы идеалов страны. И проекция мощи Америки за рубежом ".

"Все верно. Но, все же, зачем нападать на ваших послов? Янки идут домой?" - Спросил Конгрив. "Возможно. Но я думаю, что нет."

"Эмброуз?" Сказал Алекс, видя задумчивое выражение лица мужчины.

"К чему все это ведет?" Конгрив задумался. "Эти нападения не случайны; они носят систематический характер, начиная с первых двух нападений на посольства в Африке. И они приведут, в конечном счете, к полному параличу. Так почему же один, этот эмир, ради спора, желает парализовать своего врага? Очевидно, не так ли? Парализованный враг не может сопротивляться. Не могу отреагировать. Неспособен на возмездие, когда убийца или убийцы, наконец, приступают к достижению конечной и, возможно, катастрофической цели ".

"Да", - согласился Паттерсон. "Глядя на наши недавние цифровые перехваты сотовых, я бы сказал, что cataclysmic - довольно хорошее описание. Не секрет, что наши посольства являются нашими основными разведывательными платформами по всему миру. Вы парализуете наш дипломатический корпус и подрываете большую часть наших возможностей по сбору разведданных. Черт возьми, я почти каждый день вижу пробки, намекающие на какой-нибудь великий "день расплаты ".

"У каждой собаки свой день", - сказал Конгрив.

"Мы просто должны чертовски убедиться, что дни этой собаки сочтены", - сказал Хоук.

"Шеф Паттерсон?" - спросил молодой техник.

"Да?"

"Срочное электронное сообщение для вас, сэр, только что пришло от начальника вашего парижского отделения. С пометкой "Совершенно секретно".

"Добудь и проверь. Тогда просто расшифруй это и распечатай, сынок", - сказал Паттерсон. Из-за почти постоянной связи Блэкхок с Государственным департаментом США и британской МИ-6 все, кроме наиболее секретных кодов США и Великобритании, были постоянно загружены на ее компьютерные серверы.

Минуту спустя член экипажа вручил ему единственный лист бумаги в черной папке с надписью "СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО" красным.

"О, черт бы побрал это к черту", - сказал Паттерсон, быстро просматривая вещь.

"Скажи мне", - сказал Алекс.

"С сожалением сообщаю вам, " прочитал Паттерсон вслух, " что специальный агент Рип Макинтош погиб при исполнении служебных обязанностей сегодня в 12 ч.20 м., в доблестной попытке спасти жизнь посла Дюка Мерримана".

Подбородок Паттерсона опустился на грудь.

"Он был лучшим из лучших", - тихо сказал сотрудник DSS. "Риппер был лучшим парнем, который у меня был".

"Мне жаль, Текс".

"Этот сукин сын вырывает сердце из моей организации, Алекс".

"Нет, он не такой. Ты - сердце, Текс."

"Это то, что я имел в виду".

Глава двадцать девятая

Эмират

BУНИЖЕННЫЙ И ПРОКЛЯТЫЙ. TШЛЯПА - ЭТО МОЯ ЖИЗНЬ, СУДЬБА Я ИМЕТЬ создан для себя, подумал Сней бин Вазир, глядя на прелестное личико своей Розы. Паша и Роза, развалившись на шелковых подушках, разбросанных по паркетному полу, наблюдали за двумя потеющими сумос внутри дохе, ринга, наблюдали за их столкновением, громко кряхтя при этом.

Сней бен Вазир также наблюдал за Розой, остро осознавая ее реакцию на приватную демонстрацию, которую он устроил для них двоих, наедине, в прекрасном святилище, которое он построил для своих сумос. Ее губы были приоткрыты, и она учащенно дышала. Ее грудь ритмично вздымалась. На ее лбу выступил легкий блеск пота. Вид и звуки двух почти обнаженных гигантов, сцепившихся друг с другом, не вызвали у нее отвращения, она, казалось, была явно возбуждена.

Вид ее возбужденных сосков, идеально рельефно выделяющихся на натянутом желтом шелке ее сорочки, оказывал все более заметное воздействие и на Пашу.

Паша посмотрел вниз на это растущее свидетельство страсти под его одеждой и вздохнул. Мощная смесь желания и разочарования была тем, с чем он всегда плохо справлялся.

Все его последние попытки переспать с этой самой ценной из всех хашишиюн в его серале ассасинов провалились. С тех пор как Франческа прибыла в его дворец из Рима, он осыпал ее драгоценностями, огромными рубинами и бриллиантами. Один сапфир размером со сливу. Подарки из соболя, мирры и золота. Казалось, ничто не оказывало никакого воздействия на это самое возвышенное из созданий. Она была, как он постоянно напоминал себе, одной из самых красивых и желанных женщин в мире.

Франческа. Даже ее имя взволновало его, воспламенило его, зажгло фейерверк фантазий глубоко в его мозгу. Франческа. Две недели назад, спя в одиночестве в пустыне, он написал это слово на песке возле своей бедуинской палатки. Проснувшись, он увидел, что ветер стер ее имя. Почему он мучил себя? Это была глупость. Это его жалкое желание не принесло ничего, кроме унижения. Она была всемирно известной кинозвездой со значительным личным состоянием. Создание такой запредельной красоты, она могла моргнуть одним из своих огромных карих глаз и мгновенно заставить любого мужчину, которого она могла пожелать, пресмыкаться у ее ног.

Безнадежен!

Он не мог навязать ей себя, она была слишком ценной. Если он потеряет ее, эмиру, который по праву считал ее большим достоянием, придется жестоко расплачиваться. Рожденная от отца-римлянина и матери-сирийки, Франческа выросла, прося милостыню на задворках Дамаска. В детстве, подвергшаяся насилию со стороны своего жестокого отца-итальянца, она с детства питала неистовую ненависть к нечестивым жителям Запада, которые правили миром. Ее обложка со знаменитостями, созданная за последнее десятилетие, была идеальной. Бешеный святой воин в обличье гламурной итальянской кинозвезды. Это было слишком восхитительно, чтобы описать словами.

И все же это означало, что он не мог купить ее привязанность драгоценными камнями или золотом. И все же между ними было что-то могущественное. Связь. Жажда, голод, который связал их вместе. Своего рода похоть, да. Жажда крови?

Он боялся, что этот отказ был вызван его недавно приобретенным обхватом, его теперь огромными размерами. Но, нет, наблюдая, как она смотрит на огромные суммы, было ясно, что проблема не в этом. Ну что ж. Это был не первый раз, когда он сталкивался с этой неразрешимой и самой мучительной дилеммой. И это не было бы последним. Он мог иметь столько жен, сколько хотел, конечно, при условии, что они были одобрены Ясмин. И Ясмин одобряла только тяжелую работу и собак. Таким образом, Франческа была запретным плодом.

Он был так же навечно привязан к Ясмин, как море к своему дну, как земля к своей орбите, как мотылек к пламени. Да, он любил ее, он предполагал. По-своему. И она его. Но это была любовь без страсти.

С другой стороны, его гнев из-за этой позолоченной стальной ловушки, называемой его жизнью, пылал страстью. Подпитывался каждый день, когда его жена Ясмин тысячью крошечных способов подливала масла в огонь. Взгляд, слово, пристальный взгляд.

Дочь эмира была одновременно его спасением и его гибелью. Несмотря на все его деньги и власть, он все еще был рабом Ясмин. Пленник здесь, в его собственном дворце. Пока он вел себя прилично, он мог сохранять рассудок. Не высовывайся, и, возможно, у тебя все получится, ежедневно напоминал он себе. Тем временем эмир выжидал своего часа, ожидая, когда он сделает хоть один неверный шаг. Даже сердитое слово с Ясмин за закрытыми дверями каким-то образом дошло до ее отца. Слово всплыло в его лихорадочном мозгу, слово, которое приходило к нему всякий раз, когда невозможность его семейной ситуации вставала на дыбы и обжигала его мозг.

Яд.

Он потратил бесконечные часы, планируя свой побег, как будто это было отдаленно возможно. Да, он лежал рядом со своей женой, не спал те бесчисленные ночи, вызывая в воображении несчастные случаи, неудачи, катастрофы, которые могли бы случиться с этой женщиной, которую он больше не желал. С годами любовь атрофировалась, что не было чем-то необычным. Но вместо этого росло негодование. И все из-за меча ее отца, болтающегося над его головой. Ситуация, которую она без колебаний использовала даже при малейшем разногласии. Несмотря на то, что она утверждала, что глубоко любит его!

Для эмира и для мира паши в целом они были образцом зрелого супружеского блаженства. Но, как гласит старая поговорка, никто никогда не узнает, что происходит внутри брака, если не спит под тентом. Невыносимо.

Поэтому он бесконечно фантазировал о скольжениях и падениях; он представлял трагическую кончину Ясмин и свою последующую свободу. И все же, каким бы тонким и элегантным ни был план, как бы возвышенно он ни строил свои мечты, в конце концов, эмир всегда его разгадывал. Его голова была бы просто еще одной среди бесчисленных голов, которые эмир отправил сухими по пескам пустыни.

Теперь, если бы сам эмир был мертв...

Внезапно он не смог дышать. Его грудная клетка получала ужасные удары от сердца, органа, который грозил взорваться в любой момент. Он посмотрел вниз, пораженный, увидев красивую белую руку Розы, легко покоящуюся на складках малинового шелка, который драпировал его бедра. Рука двинулась вверх, пальцы раздвинулись, ища. Он был тверд как камень, когда рука схватила объект своего желания.

"Мой паша", - сказала она, обращая к нему эти глаза, когда ласкала его через шелк, заворачивала в него, сжимая, а затем ослабляя хватку.

Он открыл рот, чтобы заговорить, но она прижала палец к его губам и остановила все безумные, бессмысленные, невыразимые слова, которые он собирался произнести.

"Нет, Паша", - хрипло прошептала она, взяв его руку и прижав ее к своей пышной груди, где он почувствовал, что один сосок уже набух под шелком. "Мои губы будут говорить за нас обоих".

Он откинулся на подушки, когда она склонила голову к его коленям, раздвигая подол его одежды, задирая их вверх, а затем вбирая его в себя, ее густая грива светлых волос каскадом рассыпалась по огромному объему его живота, ее язык шнырял повсюду одновременно.

Языки пламени.

Внезапно ее губы оказались у его уха, покусывая, ее дыхание было горячим и громким.

"Я хочу тебя", - прошептала она. "Здесь. Сейчас".

"Но сумос...Ичи и Като..."

"Перед сумосом. Я хочу, чтобы они увидели. Сейчас."

Той ночью четверо сумос пронесли влюбленных через апельсиновые рощи в паланкине паши. Как только сумос был отпущен, двое вышли и углубились в густо благоухающие сады. Вечернее небо было усыпано звездами, сверкающими в чистом горном воздухе. Теперь она принадлежала ему, и он грубо взял ее и прижал к себе.

"Вонзи кинжал мне в сердце, " сказал он, " мы могли бы также покончить с этим".

"Уста двух сумос запечатаны", - сказала она. "Она никогда не узнает".

"Ясмин знает все".

"Никто не знает всего".

"В этом доме нет секретов. Откуда ты знаешь, что сумос-"

"Доверься мне".

Затем он рассмеялся, почти ошеломленный тем, что такая женщина, как эта, может заботиться о нем, не говоря уже о том, чтобы существовать. Он мог только догадываться, как ей удалось гарантировать их молчание.

"Венеция была захватывающей, но Париж был изысканным", - сказал он, целуя ее в лоб. "Grazie mille."

"Тебе понравилось смотреть это, Каро?"

"Да. Но, что гораздо важнее, эмир в экстазе. Он зашел так далеко, что сказал, что это было хорошо ".

"Grazie."

Он улыбнулся ей и сказал: "Она первоклассная, эта парижанка. Эта Лили. Но, с другой стороны, она училась у лучших."

"Я думал, что белый фосфор будет более кинематографичным на CNN, чем простой выстрел в голову".

Это было настолько возмутительное заявление, что он откинул голову назад и рассмеялся, переплетая пальцами прядь ее волос.

"Гений", - сказал он. "Чистый гений".

"Самым сложным было подумать, куда это поместить. Идея туфель, это была идея Лили ".

"Это было само совершенство. Теперь ты должен выслушать. Бизнес. Я говорил с эмиром. Мы переходим к следующему этапу ".

"Да. Пришло время. Честно говоря, я сам наслаждался этой первой частью. Но американцы уже ходят у нас по кругу ".

"Следующие несколько ходов будут более сложными. Гораздо более сложный, запутанный. Ты не удивишься, узнав, что это задание твое."

"Я готов".

"Я знаю".

"Скажи мне, Паша".

"Есть еще один посол".

"Он мертвец".

"Нет, нет. Ты не должен убивать его. Мы сделаем это, когда получим от него то, что хотим. Он нужен нам живым. У него есть определенная информация, которая жизненно важна для наших целей."

"Что же тогда?"

"Чистое похищение. Схватите его. Я позабочусь о том, чтобы его доставили сюда ".

"Как? Каро, одно дело убивать. ... как вы это называете ... логистика ... похищения такой публичной фигуры ... очень сложная."

"Ты что-нибудь придумаешь, моя драгоценная Роза".

Он крепко поцеловал ее в губы, прижал к себе, желая сделать больше, чем просто обладать ею, желая одновременно поглотить ее и владеть ею. Возьми его пирог и съешь его... Он склонил голову к ее груди.

Благословенный и проклятый.

"Что это было", - прошептала Франческа, поворачивая голову.

"Что, дорогая девочка?"

"Я услышал звук. Вон там. В кустах жасмина."

"Это ничто. Возможно, павлин. Приди, сейчас же. В постель."

Мужчина задержался на ложе из жасмина в течение часа после того, как двое влюбленных вернулись во дворец, наслаждаясь ароматом цветов и сладостью своего положения. Наконец, он встал и пошел к фонтану, который он все еще посещал ежедневно, слушая песни плещущихся вод, страстно желая услышать голос, который преследовал его каждое мгновение бодрствования.

Он опустился на широкий бортик фонтана и тихо заговорил со своей любовью. Его слова были полны надежды, радости и обещания.

Убитый горем сумо Ичи, так долго находившийся в рабстве у Паши, теперь имел и средства, и возможность сбежать из этой тюрьмы и вернуться на свою родину, к источнику солнца, к своей возлюбленной Митико.

Он прокрался обратно через сады.

Ичи двигался так быстро и бесшумно, как только позволяло его огромное тело. Кто-то ждал его. Она сказала, что он найдет ее сидящей на маленькой мраморной скамейке. Дальний конец отражающего бассейна в тайном сердце ее частного сада для медитации, сказала она ему. То, что он сказал бы ей, разбило бы ей сердце и укрепило бы позвоночник. Но Ичи больше не был бы одинок в своей решимости освободиться от бархатных уз бин Вазира.

У него был бы союзник в его борьбе.

Ясмин.

Глава тридцатая

Котсуолдс

AМБРОУЗ CЧУВСТВА ОНГРИВА ПО ПОВОДУ СТРЕЛЬБЫ его чувства к горной дичи лишь отдаленно соперничали с его чувствами к рыбной ловле. Он скорее схватил бы извивающееся, скользкое существо и сорвал бы его губы с рыболовного крючка, чем сорвал бы окровавленного фазана с утесника и запихнул еще теплый труп под свою вощеную куртку, что он и делал в этот самый момент.

Рыболовный крючок, символ, используемый в логике для представления предложения "если-то", идеально передал его чувства в этот момент. Если ты что-то поймаешь или во что-то выстрелишь, ты в конечном счете должен что-то сделать с этой чертовой штукой.

Он все еще был поражен, что ему удалось попасть в проклятую птицу. Его пистолет, прекрасный довоенный двенадцатизарядный пистолет Purdey, один из тех, что ему по случаю одолжил Алекс Хоук - Алекс был страстным поклонником этого вида спорта и однажды занимал второе место на Кубке короля - сегодня не побывал в деле. Птицы быстро взлетали, часто слишком близко или слишком далеко, чтобы успеть на выстрел, и каждый раз, когда он поднимал ружье к плечу, все, что он мог видеть, были собаки, загонщики и его товарищи по оружию. Он был так напуган возможностью выстрела в кого-нибудь из них, что всего несколько мгновений назад весь день не нажимал на спусковой крючок.

День клонился к вечеру, и он замерз, промок и основательно устал бродить по зарослям утесника и ежевики в плотно облегающих зеленых резиновых ботинках. И я более чем готов отправиться домой, сбросить этот отсыревший твид и устроиться за уютным виски у потрескивающего камина. Его утро началось отвратительно, когда Алекс практически прочитал ему лекцию, лекцию, ради всего святого, о спортивном поведении на поле. Не то чтобы ему не нужен был такой урок; помоги ему Бог, он годами не брал в руки дробовик.

На одной из многочисленных книжных полок в его маленькой квартире в Лондоне стояла книга, которую он читал и любил в детстве. На самом деле, одна из его любимых, необыкновенная книга человека по имени Дэйкр Болсдон. Его название все еще о многом говорило Конгриву.

Фазан отстреливается.

Конгрив был успешным молодым инспектором в Скотленд-Ярде, когда он впервые встретил девятилетнего Алекса Хоука. След известного похитителя драгоценностей привел его на самый маленький из Нормандских островов, окутанное туманом место под названием остров Седой Бороды. В ходе своего расследования он посетил дом, где Алекс жил на попечении своего престарелого дедушки, главного подозреваемого в этом странном деле.

Сама мысль о том, что один из богатейших людей Англии, островной отшельник по имени лорд Ричард Хоук, похитил драгоценности своей покойной жены во время дерзкого дневного ограбления на Sotheby's в Лондоне, привлекла молодого инспектора к этому делу. Конгрив с помощью своего подозреваемого, лорда Хоука, раскрыл это дело. По иронии судьбы, это сделал дворецкий. Парень по имени Эдвард Эдинг, который десятилетиями верно служил на службе у его светлости, организовал преступление. В процессе бесценные изумруды, диадемы и яйца Фаберже, принадлежавшие покойной бабушке Алекса Хоука, были возвращены лондонскому аукционному дому. И растущая репутация Эмброуза Конгрива как мастера-криминалиста укрепилась.

Умный молодой детектив и стареющий обитатель продуваемой насквозь старой развалины, известной как Касл Хоук, впоследствии быстро подружились. Конгрив стал частым гостем в большом доме на скалистом утесе с видом на канал; и ему суждено было стать важной фигурой и наставником в жизни молодого Алекса Хоука.

Жестоко осиротевший в возрасте семи лет, Алекс, без сомнения, был самым любопытным мальчиком, которого Эмброуз когда-либо встречал. Как заметил Конгрив много лет спустя, "Он ставит вопросы под сомнение больше, чем ответы". Итак, Алекс Хоук положился на молодого детектива Конгрива и своего стареющего дедушку, лорда Хоука, которые научили его всему, что они знали о природе мира и его обитателях.

Эти ранние годы его детства были потрачены на изучение даже самых загадочных предметов; и для Эмброуза сидеть здесь сейчас, молча изображая пристальное внимание, в то время как Алекс Хоук, его бывший ученик, разъяснял искусство убийства мелких животных с помощью мощного оружия, было крайне утомительно.

В то самое утро за завтраком он узнал, что ранить птиц очень дальними выстрелами было почти преступлением. И что уничтожение дичи, предназначенной для стола, путем стрельбы по птицам, которые были слишком близко, было почти такой же серьезной ошибкой. Человек, который умеет стрелять, сообщил ему Алекс позже, когда они тряслись в забрызганном грязью Range Rover, убивает своих птиц в голову или шею, чтобы не повредить тело поварам и столу.

"Послушай, Алекс, я должен сказать, " ответил он, - я тридцать лет не брал в руки полевое ружье, а теперь ты говоришь мне, что я должен стрелять маленьким зверюшкам только в голову?"

Итак, в то время как повсюду вокруг него весь день стреляли пистолеты, его красиво выгравированный и клетчатый Purdey side-by-side был примечателен только своей бесшумностью. Бедный мертвец, которого он только что засунул в игровой карман своей вощеной куртки, был результатом небольшого невезения со стороны птицы, сбитой без помощи собаки или загонщика.

Эмброуз только что вышел из отдаленного укрытия, куда он отправился, чтобы ответить на зов природы, и был совершенно один. Он остановился на мгновение, обдумывая идею вытащить трубку, наблюдая с некоторой долей удовольствия за спаниелями, работающими на отдаленном поле, когда с соседнего зарослей ежевики, примерно в пятидесяти ярдах слева от него, внезапно поднялся крикливый фазан.

"Честное слово", - произнес он вслух и инстинктивно приставил ружье к плечу, прицеливаясь из двух стволов. Низкий маршрут полета птицы привел бы его прямо к Конгриву, не слишком близко, не слишком далеко и не слишком высоко. Он взмахнул пистолетом, прицелился и выстрелил. Три фунта плоти и перьев упали на месте. "Мое слово", - снова сказал он, направляясь к поверженной жертве. Несмотря на его смешанные эмоции по поводу выстрела и основательно испорченное настроение, он был рад обнаружить, что это действительно был выстрел в голову, тело вообще не пострадало.

Эмброуз наслаждался моментом передачи птицы Алексу, чтобы добавить в пакет в конце дня. Выстрел в голову, понимаешь, дорогой мальчик. Иначе это не было бы спортивным занятием.

Когда они направлялись домой по проселочным дорогам Глостершира, ведущим в Хоксмур, к ним добавилась еще одна драма. В быстро меркнущем солнечном свете они тряслись по грязной проселочной дороге с глубокими колеями, Алекс за рулем, Паттерсон сзади. По обе стороны дороги тянулись живые изгороди из бирючины, добрых пятнадцати футов высотой. Когда они поворачивали на крутой вираж, другой автомобиль, двигавшийся на смехотворной скорости, появился с противоположной стороны, и обе машины вильнули в сторону, чтобы избежать столкновения, и остановились в грязи, их передние бамперы были в нескольких дюймах друг от друга.

"Господи", - сказал Алекс, сердито глядя на водителя другой машины. "Это было чертовски близко!"

"Сомнительная компания", - признал Конгрив, разглядывая людей внутри машины. В машину нарушителя, потрепанный старый "Лендровер", набилось шестеро парней с крайне сомнительной репутацией, все они были покрыты грязью и кровью.

"Браконьеры, клянусь Богом", - сказал Алекс Хоук, свирепо глядя на водителя и его пассажиров. "Давайте арестуем их, констебль. Вот мой мобильный. Быстрый звонок офицеру Твинингу в местной полиции и егерю не повредил бы."

Когда Алекс начал открывать свою дверь, из окна со стороны водителя другого "Лендровера" высунулся пистолет. В окне над бочкой появилось лицо грубоватого на вид парня. "Шевели задницей, черт бы побрал твои глаза!" - заорал водитель с красным лицом и красными глазами, невнятно произнося слова. "Убери свою чертову задницу с моего пути!"

"Ловко действуешь, старина!" - Крикнул Алекс, открывая дверь и выбираясь наружу. "Очень ловко, так сказать".

"Что с тобой, шеф?" - прорычал водитель, когда Алекс подошел к окну, по-видимому, не обращая внимания на двустволку двенадцатого калибра, нацеленную ему в живот. Конгрив видел, как мужчина вставил два патрона в патронники, когда Хоук подошел к нему. Он мог слышать, как Паттерсон сзади закручивает барабан своего старого шестизарядного револьвера, готовый вмешаться.

"В этом нет необходимости, мистер Паттерсон", - сказал Конгрив, закрывая мобильник и поворачиваясь к задней части. "Алекс быстро расправится с этими подонками. Пара парней из местной жандармерии в пути, во всяком случае. Должен прибыть примерно через две минуты."

"Что случилось? Я скажу тебе, что происходит", - сказал Алекс, улыбаясь пьяному браконьеру. "Во-первых, игра окончена. Браконьерство незаконно, как вы знаете."

"Отвали, приятель, и убери свою чертову машину с моего пути, пока я-"

"Перед тобой что?" Сказал Алекс, схватившись правой рукой за дуло дробовика. Он вырвал пистолет из рук мужчины и одним движением перекинул его через плечо.

"Что за чертовщина-"

Затем Алекс распахнул водительскую дверь, схватил мужлана за шиворот, вытащил его из-за руля, встряхнул, как тряпичную куклу, а затем швырнул лицом вниз на забрызганный грязью капот. Из ножен на поясе Алекс достал короткий охотничий нож, кончик которого он теперь вставил в левое ухо мужчины. Он наклонился к капоту, чтобы прошептать прямо в правое ухо.

"То, что ты делаешь, противозаконно", - тихо сказал Хоук. "Если я когда-нибудь снова увижу тебя здесь, ты попадешь в очень серьезную аварию. Понял это?"

"Назад в машину, парни", - сказал Алекс, когда проржавевшие задние двери распахнулись, и двое друзей-браконьеров водителя начали выбираться с пистолетами в руках. "Я не квалифицированный хирург, и если мне придется удалить ухо твоему другу, я могу плохо с этим справиться. Вы, джентльмены, арестованы. Копы должны быть здесь в мгновение ока. Слышишь эту сирену? Теперь это они. Сиди тихо. Не думаю, что это займет много времени."

"Неплохой послеполуденный вид спорта, ты не находишь, Текс?" Сказал Алекс Хоук, отряхивая грязь со своих резиновых сапог до колен и поглаживая перья мертвой птицы, которую он держал в руках. Он организовал съемку как короткую и столь необходимую передышку посреди лагеря Паттерсона в Хоксмуре. С тех пор как Хоук и Паттерсон вернулись в Англию десятью днями ранее, дом превратился в настоящий улей разведывательных операций и коммуникаций DSS.

Высокопоставленные сотрудники разведки как из Соединенных Штатов, так и из Британии кишели вокруг этого места и занимали большую часть лабиринта комнат на верхнем этаже восточного крыла. Хоук и Паттерсон каждое утро в шесть проводили брифинг со старшим персоналом. Импровизированные встречи проводились в течение дня и ночи по мере необходимости. Никто толком не выспался. На крышах домов был установлен целый лес самых современных электронных подслушивающих устройств, и обычно сонный дом теперь был полон активности двадцать четыре часа в сутки. Шла интенсивная охота на Собаку, но, по крайней мере, пока, призраки Хоуксмура добились лишь ограниченного успеха. Хоук подумал, что несколько часов в полевых условиях могли бы омолодить их всех.

Больше всего Хоука возмутило то, что он увидел по телевизору.

Аль-Джазира, арабская телевизионная сеть, долгое время транслировала кадры радостных торжеств по поводу гибели американских солдат в Афганистане и Ираке. Террорист запускает ракету, установленную на плече, и вертолет Apache, полный молодых американских парней, взрывается огненным шаром. Заминированный грузовик взрывается возле американского командного пункта. Люди на улицах внизу разражаются радостными криками. Теперь в домах и кофейнях новое реалити-шоу: убийство американских дипломатов и их семей. Каждое убийство было профессионально снято и смонтировано. Здесь нет зернистых, дрожащих изображений, сделанных вручную. Каждая кровавая деталь была снята крупным планом. И таким образом, ужасные смерти этих невинных мужчин, женщин и детей теперь транслировались ежедневно для восторженного наслаждения все более кровожадной части населения в целом.

Хоук, Паттерсон и Конгрив складывали свое снаряжение и грязные ботинки в оружейной комнате, поймав шестьдесят с лишним птиц, не говоря уже о шести пьяных браконьерах. Оружейная была одной из любимых комнат Алекса в Хоуксмуре. В дополнение к рядам оленьих рогов на всех четырех стенах, над большим дубовым гербом висел ряд георгианских колокольчиков для прислуги. Выцветшие имена под каждым звонком завораживали его с детства. Голубая комната, Комната с водой, Комната с ситцем, Комната короля, Комната священника, Гардеробная. Под колоколами висел ордер на казнь Марии, королевы Шотландии, в 1587 году.

"Напитки ждут в библиотеке, милорд", - сказал Пелхэм, стоя в дверном проеме. "Ужин будет подан ровно в восемь, то есть через час. Ровно в девять у тебя брифинг по разведке, а в десять - видеоконференция с мистером Санном в Лэнгли."

"Спасибо тебе, Пелхэм", - сказал Хоук. "Достаточное предупреждение. Это дает мистеру Конгриву ровно шестьдесят минут, чтобы выпить столько виски, сколько он сможет."

"В самом деле, Алекс", - пробормотал Конгрив. "Ты регулярно испытываешь мое терпение". С тех пор, как Хоук перестал пить виски, он был на этом чертовом "святоше, чем ты".

"Просто дразню вас, констебль. Чтобы поддержать себя ".

"Однажды я бросил пить, " сказал Конгрив, - это были худшие двенадцать часов в моей жизни".

"Если позволите, мистер Паттерсон", - продолжил Пелхэм. "Другой курьер прибыл ранее, из Лондона на мотоцикле, с личным сообщением для вас. Я оставил конверт у телефона на столе в вашей комнате, сэр."

Десять минут спустя Хоук, принявший душ, побритый и значительно посвежевший, стоял спиной к камину в библиотеке восемнадцатого века. В комнате находилось около трех тысяч томов. Два шара, небесный и земной, стояли по обе стороны от камина и, выглядывая из потолочной ниши над головой Алекса, были мраморными бюстами классических авторов. В детстве, свернувшись калачиком и читая свои приключенческие рассказы зимним днем, Алекс всегда представлял, как они яростно критикуют его привычки к чтению.

У всех троих мужчин в руках были документы для брифинга, они готовились к встрече сразу после ужина. За часы их отсутствия был достигнут некоторый прогресс, но ночь обещала быть долгой.

"Посмотри сюда. Прошло семь дней с момента последнего дипломатического убийства ", - сказал Конгрив. Он сделал паузу и сделал глоток своего виски. "Перерыв. Этот бин Вазир готовится к чему-то большому ".

"К сожалению, это не точно, старший инспектор", - тихо сказал Паттерсон. Помолчав, Паттерсон допил свой бурбон и серьезно посмотрел на двух своих друзей.

"На самом деле, мы потеряли еще одного посла", - тихо сказал он, уголки его глаз заблестели в свете камина. "Только этим утром".

"Боже, мне жаль, Текс", - сказал Алекс. "Я знал, что что-то не так. Что случилось на этот раз?"

В этот момент Пелхэм вошел в библиотеку. "Ужин подан, милорд".

"Я расскажу тебе за ужином. Это чертовски ужасно, вот что это такое ", - сказал Паттерсон, явно потрясенный. "Худший".

Глава тридцать первая

Майами

SТОКЕЛИ JТЕ, КТО ПРИШЕЛ В СОЗНАНИЕ В ОДНОМ ИЗ самые впечатляюще красивые комнаты, которые он когда-либо видел. Сидя в мягком кресле, которое, казалось, было сделано из золота, он был слегка обеспокоен, поскольку его чувства постепенно возвращались, что это может быть раем. Последнее, что он помнил, он стоял у входа в Вискайю, разговаривая с Россом. Затем кто-то распахнул большую дверь и воткнул шприц ему в шею сбоку.

"Посмотри туда, Росс", - сказал он своему попутчику. "Все эти золотые ангелы. По-моему, это похоже на рай ".

Комната была вся белая с золотом. Потолки должны были быть высотой в двадцать футов. Золотые и мраморные статуи, большие хрустальные люстры и картины на потолке, как из какой-нибудь модной книжки с картинками. Камин такой большой, что в него можно заходить, приглашать людей на ужин, и мраморные колонны, как в каком-нибудь чертовом дворце где-нибудь в Европе.

Там был даже орган. Большие золотые трубы, такие же, как Radio City, только, может быть, поменьше. Да, скромное местечко, все верно. Уютно.

"Ну, мы больше не в Гарлеме, Росс", - сказал Стоук. "Йоу. Росс?"

Росс не ответил. Его друг был в десяти футах от него. Он сидел в точно таком же кресле, как у Стокли, но его голова была опущена, подбородок покоился на груди. Принимая сиесту, решил Стоук, определенно путешествуя по стране Нод. Затем он увидел проповедника. Парень распростерся лицом вниз на мраморном полу. Вокруг его головы была большая лужа жидкости. Красная жидкость. Кровь? Да. Это была кровь.

О, черт, Проповедник.

Он попытался встать и не смог. Не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Он был как-то связан с золотым креслом. Вот почему он не мог встать и пойти помочь проповеднику. Может быть, ему стоит разбудить Росса и заставить его сделать это. Помоги Тревору. В его горле пересохло, и он все еще чувствовал головокружение, но его глаза больше не были такими затуманенными.

"Росс? Эй, Росс, ты спишь? Давай, брат мой. Проснись, сынок, кто-то должен помочь Проповеднику. Кажется, я не могу этого сделать ".

Ответа нет.

Все ощущения, которые у него были по поводу пребывания на небесах, исчезли. Он посмотрел вниз на свои руки и увидел, что они были приклеены скотчем к проклятому стулу. Ноги тоже. Росс? Да, та же ситуация. И не было похоже, что кто-нибудь мог помочь бедному маленькому мальчику-проповеднику сейчас, ни как, ни за что. Он оглядел комнату, теперь ясно видя это. О, да. Он вспомнил.

Vizcaya.

Раньше здесь был музей. Теперь этот парень - кто это был? - Кихот Фокс, владел им. Стоук знал многих богатых людей, которые все эти годы крутились вокруг Алекса Хоука. Там были деньги, и там были деньги. Это был один по-настоящему богатый кот, купи музей и просто переезжай. Это были офшорные деньги, отложенные на черный день. Черт возьми, ковбой-кокаинист, который был близок с Фиделем? Вывез все наличные, какие мог, пока доход был хорошим.

Мозг полицейского возвращается на место. Он мог чувствовать это. Маленький полицейский орешек в затылке. Это было хорошо, ему понадобится его орешек на тот случай, если у него появится хоть какой-то шанс выбраться из этого чертового музея, не став частью постоянной коллекции.

"Чувствуешь себя хорошо отдохнувшим?" - спросил его кто-то.

Высокий, худой парень. Шикарно. На нем зеркальные солнцезащитные очки-авиаторы. Voilà. Да, парень, который исчез из Fountainbleau, стоял перед группой из десяти или двенадцати китайских парней, все в одинаковых черных пижамах и все наставили штурмовые винтовки Chicom на него и Росса.

Сам босс был в красивом белом льняном костюме, блестящих белых туфлях, длинные черные волосы зачесаны назад. У него были тонкие черные усики, похожие на анчоус, прилипший к верхней губе. Большие белые зубы. С ним была цыпочка, Фанча. Он прошел по терраццо-полу, постукивая белой тростью перед собой, и остановился в двух футах от Стокли.

"Кто ты, черт возьми, такой, чтобы убить моего друга Проповедника?" Сказал Стоук.

"Нет, сеньор, кто вы, черт возьми, такой?"

"Я спросил тебя первым, Ловкач".

"Почему ты следил за моей машиной?"

"Мне нравятся Bentley. Это Лазурь, верно? Совершенно новый? Для чего они нужны сейчас? Двести пятьдесят? Трое?"

"Ты находишь себя забавным?"

"Кто-то должен".

"Это небольшая группа".

"Да? Почему она улыбается?"

"Может быть, я просто позволил ей поиграть с большой собакой".

"Видишь. Я знал это. Если мужчина начинает говорить о размере своего члена, вы автоматически понимаете, в чем заключается проблема."

"Какая проблема?"

"Проблема с маленьким членом".

"Неужели? Как насчет проблемы без члена?"

Парень вытащил пару серебряных ножниц из-под рубашки. Носил их на черной ленте вокруг шеи. Он сделал несколько шагов ближе, остановился и обернулся, улыбаясь своему объятию. Заставь задуматься, да, ты, Руки-ножницы, в порядке. Нашел твою задницу, Родриго. Мужчина, который разгуливает по округе, убивая невест на ступенях церкви. Невинные маленькие дети вроде того прыткого английского паренька, который наступил на вашу мину на церковном дворе. Или вон тот маленький проповедник, никогда никому не причинял вреда. У тебя было золотое сердце, ты, никчемный кусок дерьма.

Блеснули ножницы, и Стоук почувствовал, как горит его щека.

Да. Ты попал именно туда, куда я хотел, Руки-ножницы, твоя задница моя.

"Привет. Ты не так слеп, как кажешься, не так ли? Ты-"

"Молчать! Ты хочешь сделать это, Чика?" парень сказал Фанче, хихикая своими блестящими серебряными ножницами, издавая что-то вроде шепота: "Или ты хочешь посмотреть?"

Стоук широко улыбнулся ему, привлекая его внимание.

"Что, черт возьми, с тобой не так? Серьезно. Прежде чем ты начнешь отрезать чьи-то интимные части, ты должен кое-что знать, дурак. Ты возишься с моей задницей, ты в мире боли ".

"Неужели? Почему я тебе не верю?"

"Ты глупый, вот почему. Ты не утруждаешь себя запросом информации, выясни, что происходит. Ты думаешь, мы просто заехали сюда на экскурсию, я, мой друг вон там и тот бедный маленький растафари, которого ты убил? Ты думаешь, мы пришли просто потому, что нам интересно узнать об образе жизни богатых и знаменитых?"

"Я притворяюсь, что интересуюсь вами в течение тридцати секунд. Мистер Джонс, да? Из Нью-Йорка."

"Вы проводите много времени в Англии?"

"Нет".

"Как насчет Кубы?"

"Нет".

"Как насчет Южного пляжа? Апартаменты Blue Moon на Вашингтон-авеню? Конкретно квартира 3-А, где того парня из спецназа избили в его постели?"

"Нет".

"Может быть, вылетело у тебя из головы. Ты украл его снайперский прицел Leupold & Stevens."

"Еще один мертвый коп, какая разница, даже если бы я это сделал?"

"Видишь? Так-то лучше. Ложь не принесет тебе никакой пользы. Правда сделала тебя свободным. Сними эти зеркальные очки, дружище. Посмотри мне в глаза."

"Ты хочешь правду? Я собираюсь насладиться твоим убийством. Медленно, моими ножницами, потому что ты оскорбил меня. Тогда я собираюсь убить твоего друга вон там. Таким же образом. Еще три трупа для праздника аллигаторов в Эверглейдс. Конец истории, сеньор."

"Может быть, для меня. Это не конец для тебя, Руки-ножницы. Нас ожидают люди. Мы не появляемся дома, твои проблемы только начинаются, если они еще недостаточно серьезны."

"Откуда у тебя это имя?"

"Руки-ножницы? Как тебя все твои парни называют, чувак, ты это знаешь. Вернулся в старую страну. До того, как ты воткнул ножницы в спину Фиделю и встал на сторону генералов кокаиновых ковбоев. Ты разговаривал с Фиделем в последнее время? Я представляю, как он зол на твою задницу. Меня бы не удивило, что это не он пытался надрать тебе задницу в последнее время. Это то, что я бы сделал, будь я на его месте ".

"Черт! Стража!"

"Видишь? Теперь ты повышаешь голос. Это значит, что я привлек твое внимание. Сними эти очки, Ловкач. Позволь мне увидеть твои глаза. Может быть, ты даже не тот парень, которого мы ищем. Если нет, мы приносим извинения, мы уходим отсюда, без обид. Возвращайся, когда откроешься для публики ".

"Вы связались не с тем мужчиной, сеньор".

"Мой друг вон там. Тот, кого ты накачал наркотиками? Зовут Росс. Он из Скотленд-Ярда. Загляните к нему в карман, вы увидите ордер на вашу экстрадицию и арест ".

"Арестовать? Смешно." В этот момент парень сверкнул ножницами прямо под носом у Стоука.

"Оставить орудие убийства воткнутым в дерево на месте преступления, теперь это смешно - эй, вытащи ножницы из моего носа. Ты можешь сделать что-то, о чем потом пожалеешь, ты..."

"Вы арестованы за убийство леди Виктории Хоук", - внезапно сказал Росс. По звуку его голоса Стоук мог сказать, что он некоторое время не спал, просто изображал опоссума. "На ступенях церкви Святого Иоанна, Глостершир, в одиннадцать часов утра 15 мая прошлого года. Ты кровавый ублюдок".

"Видишь? Росс вернулся. Это хорошо. Теперь у тебя на заднице Скотленд-Ярд плюс член из отдела по расследованию убийств большого города. Теперь шансы выше, предатель. Двое против двенадцати, ты не считаешь Фанчу. Посмотри на нее, девочка снова улыбается старому Стоку."

"Охрана!" - крикнул кубинец и услышал, как все они передернули затворы своего штурмового оружия.

"Я убью этого, " сказал кубинец охранникам, " просто разнесите другого".

Стокли почувствовал раскаленную добела боль, когда мужчина медленно провел острыми, как бритва, ножницами вверх по его левой ноздре, направляясь, без сомнения, к его мозгу. Он попытался отвернуть голову, но эта штука была слишком высоко у него перед носом. Ему показалось, что он слышал, как Росс кричал что-то о том, чтобы пригнуться, а затем он был уверен, что потеряет сознание от невероятной боли, а затем все окна и двери Вискайи взорвались внутрь.

Стокли откинул голову назад, расставил ноги и откатился на стуле назад, убегая от чертовых ножниц, летящих осколков стекла, светошумовых и дымовых шашек, которыми кто-то теперь швырял снаружи дома, и всех этих диких пуль, которыми запаниковавшие китайские парни в пижамах осыпали все вокруг.

Именно тогда произошел главный взрыв, разнесший все четыре стены в клочья, чтобы освободить место для крыши, дымоходов и всякого чертова дерьма, которое посыпалось на них сверху. Как раз перед тем, как погас свет, у Стокли появилась последняя мысль.

Эй, Стоук, знаешь что?

Ты одна дохлая кошка.

Глава тридцать вторая

Котсуолдс

A ОГОНЬ ПЫЛАЛ В МАССИВНОМ ОЧАГЕ В ДАЛЬНЕМ конец обеденного зала. Трое мужчин сидели на одном конце длинного стола из красного дерева. Вдоль стола стоял ряд сверкающих серебряных канделябров, и Пелхэм зажег все свечи.

Это была прекрасная, богато обшитая панелями комната со сводчатым потолком Адама, выполненным в голубых и белых тонах. В центре висела массивная викторианская люстра, сделанная по образцу воздушного шара девятнадцатого века. Алекс сам купил его, узнав, что огромный стеклянный шар изначально предназначался для содержания живых золотых рыбок. Он намеревался попробовать это сам, но так и не дошел до этого.

После того, как вино было разлито, Пелхэм вышел из комнаты и вернулся на кухню, чтобы убедиться, что первое блюдо готово.

"Расскажи нам об этом, Текс", - сказал Алекс так мягко, как только мог. Было очевидно, что стареющий техасский рейнджер глубоко страдал.

"Это сообщение, - сказал Паттерсон, - то, которое пришло сюда с курьером из Лондона. Это было от начальника моего участка в Мадриде. Я знал, что это было, еще до того, как открыл эту штуку. Черт возьми, я знал, что рано или поздно это произойдет ".

"Что случилось, Текс?" Спросил Алекс.

"Отец тех двух замечательных маленьких детей в Дарк-Харборе", - сказал Паттерсон, выдавливая слова. "Муж прекрасной Дейдре. Его звали Эван Слэйд. Самый прекрасный джентльмен, отец и муж, которого я когда-либо встречал. Великий американец".

"Эти ублюдки прикончили и его, Текс?" Сказал Хоук, наклоняясь вперед и сплетая пальцы под подбородком.

"Нет, все было не так, Алекс. Эван сидел за своим столом в посольстве вон там этим утром. По телевизору показывали канал "Аль-Джазира". Внезапно они показали эти- фотографии- эти чертовы фильмы о Диердре и детях, Алекс! Все это. Он сунул пистолет 45-го калибра себе в рот и нажал на спусковой крючок. Он просто не был - достаточно силен - чтобы увидеть это, Алекс. Увидеть своих детей - в их кроватях - "

Хоук встал и подошел к тому месту, где сидел Паттерсон, наклонившись вперед. Он положил руку на плечо мужчины. "Текс", - сказал Алекс, глядя на сокрушенное выражение лица Паттерсона. "Никто из нас не был бы достаточно силен, чтобы увидеть это. Никто из нас. Ты знаешь это."

"Ужасное дело", - сказал Конгрив. "Ужасно".

И затем все замолчали, пока Пелхэм подавал первое блюдо. Это был какой-то суп со сливками, подаваемый горячим. Лук-порей или сельдерей или что-то в этомроде. Хоук мог бы беспокоиться меньше. Он потерял аппетит.

Каждый мужчина взял свою ложку. Хоук, немного неуверенный в том, что делать с веточкой розмарина, которая лежала поверх супа, отложил ложку, вытащил веточку розмарина из суповой миски и поднес к носу.

"Не трогайте этот суп!" - рявкнул он двум своим товарищам, которые как раз подносили ложки к открытым ртам. "Брось ложки!"

Паттерсон и Конгрив потрясенно посмотрели на него, опустив свои суповые ложки.

"Что, черт возьми, Алекс?" Сказал Конгрив.

"Я намерен выяснить", - сказал Хоук, нажимая кнопку, установленную под столом, которая вызовет Пелхэма из кладовой дворецкого. Мгновение спустя он был рядом с Хоуком.

"Что-то не так с супом, милорд?"

"Пелхэм, у нас есть какой-нибудь новый персонал на кухне? Я имею в виду, кого-нибудь недавно наняли?"

"Ну, вот один, сэр, присоединился к нам за месяц до того, как вы вернулись домой из Америки. Отличная квалификация. Она была су-шеф-поваром в "Отель де Пари" и-

"Не могли бы вы любезно попросить ее присоединиться к нам?" Сказал Хоук, и Пелхэм с выражением отчаяния на лице выбежал из столовой.

"Ты думаешь о том же, о чем и я, Алекс?" Серьезно сказал Текс.

"Мы узнаем через мгновение", - сказал Хоук и еще раз понюхал суп.

Пелхэм ввел симпатичную темноглазую молодую женщину лет двадцати пяти, одетую в белый фартук, поверх черных кудрей которой красовался бланш. На ее лице было выражение спокойствия, несмотря на необычный вызов. Пелхэм выглядел пораженным. Что-то явно было не так.

"Добрый вечер, я Алекс Хоук. Ты здесь новенький, я понимаю."

"Да, месье Хоук. Прошел месяц с тех пор, как я приехал из Парижа."

"Bienvenue, mademoiselle. Интересно. Почему симпатичная молодая женщина захотела покинуть Париж и переехать в унылую английскую сельскую местность? Кажется немного странным."

"Чтобы немного подучить английский. И, благодаря моему парню, у него есть работа в "Лайгон Армз" в городе."

"Это ты приготовил этот суп?"

"Mais oui, monsieur. Я надеюсь, тебе это нравится. С'est bon? Encore un peu?"

"Довольно вкусно. Имеет странный, ореховый аромат, который я не могу точно определить ".

"C"est un pâté de noix moulues, monsieur, a paste of ground walnuts. Пеут-этре чела - возможно, это и есть-"

"Eh bien. Нет. Дело не в этом", - сказал Хоук, макая ложку в суп. "Вот, попробуй это и скажи мне, что, по-твоему, это такое". Он протянул ей ложку, но она просто уставилась на нее.

"Есть проблема?" - спросил Хоук.

"Non, monsieur."

"Тогда попробуй это".

"Я не могу, месье. Это неприлично".

"Вы положили в этот суп что-то, чего там не должно было быть, мадемуазель?"

"Что вы хотите сказать, месье?"

"Я говорю, что если ты не попробуешь этот кровавый суп в ближайшие две секунды, я попрошу моего друга старшего инспектора Конгрива арестовать тебя".

"По какому обвинению, месье?"

"Покушение на убийство должно сработать".

Глаза девушки гневно вспыхнули, и она швырнула ложку на пол. Прежде чем Алекс смог отреагировать, она наклонилась вперед, схватила со стола его тарелку с супом и поднесла к губам.

"Я бы скорее съела все это!" - вызывающе выкрикнула она и, наклонив миску к открытому рту, проглотила содержимое одним длинным глотком. Затем она встала, глядя на них сверху вниз, глаза сверкали, желтый суп был размазан у нее по подбородку и передней части фартука.

Она вытерла рот тыльной стороной ладони, дерзко оглядывая их всех.

"Неверные свиньи! Je vais au paradis sachant que mon valeureux successeur réussira là où j"ai échoué!" she said, smiling at them.

Секунду спустя она издала небольшой звук и рухнула на пол.

Конгрив отодвинул свой стул и подошел к ней, опустившись на колени рядом с ней. Он приложил два пальца к сонной артерии прямо под ее ухом, на мгновение замер, затем покачал головой.

"Без сознания?" - Спросил Алекс Хоук.

"Мертв", - сказал Эмброуз. "Что это было, Алекс, в супе?"

"Скорее всего, Афлатоксин. Производное чрезвычайно токсичной плесени, образующейся в арахисе, когда он портится. Блестяще замаскированный, я почти пропустил это. Она была очень хороша в своем ремесле, эта. Скорее всего, ей бы это сошло с рук."

"Алекс прав", - сказал Текс, держа тарелку с супом у него под носом. "Афлатоксин трудно поймать. Наши вскрытия показали бы только повреждение печени. Черт возьми, после всего портвейна, который мы выпили сегодня, никто бы- " Он поставил миску.

"Как ее звали?" Алекс спросил Пелхэма.

"Она называла себя Роз-Мари, сэр", - сказал очень потрясенный Пелхэм, глядя вниз на безжизненную фигуру. "Я должен сказать, что я совершенно подавлен, ваша светлость. Кто-то должен был..."

"Роуз-Мари... Розмари..." - сказал Конгрив, больше для себя, чем для кого-либо в комнате. Он положил веточку травы на льняную салфетку и сложил ее вдвое.

"Теперь, послушай сюда, старина", - сказал Алекс, обнимая Пелхэма за хрупкие и дрожащие плечи, "Никто в этом доме не может быть виноват. Ты дрожишь. Я хочу, чтобы ты пошел в библиотеку, налил себе побольше виски и оставил все это дело позади. Мы присоединимся к вам через минуту. Насколько я могу судить, все кончено ".

"Я просто пойду позвоню в полицию, ваша светлость", - сказал Пелхэм и исчез, как в тумане.

Алекс посмотрел на ароматную веточку в своих пальцах. "Розмари. Похоже, ты совершенно прав, Эмброуз. Сначала Айрис в штате Мэн, затем Лили в Париже, а теперь я нахожу эту маленькую веточку розмарина прямо здесь, у себя под носом ".

"Ты забываешь об одном, Алекс", - сказал Паттерсон. "Роза".

"Роза?"

"Когда мы вытащили Саймона Стэнфилда из Большого канала, на лацкане его пиджака был единственный бутон розы. По словам его жены, он ненавидел цветы, особенно розы."

"Этот пес называет все свои острые зубы названиями цветов, или, в данном случае, он берет небольшую лицензию на ароматный кустарник", - сказал Хоук. "Довольно романтичный, наш смертоносный ассасин. Пожалуйста, скажи мне, Эмброуз, покойный без оплакиваний, какими были ее последние слова?"

"Она назвала нас "безбожными свиньями", " сказал Эмброуз, глядя на мертвого убийцу и качая головой. "А затем сообщил нам, что "Я отправляюсь в рай, зная, что мой достойный преемник преуспеет там, где я потерпел неудачу".

"Давай присмотрим за погодой в поисках ее преемника, хорошо, Эмброуз?" Сказал Хоук.

"Запасы кажутся бесконечными", - сказал Конгрив и отхлебнул вина.

Глава тридцать третья

Лондон

BОДИН Из LЯ БЫЛ САМЫМ ПОПУЛЯРНЫМ БИЛЕТОМ В LОНДОН. ЯЕсли ТЫ могу даже заполучить одного из них в свои руки, то есть. Таблоиды шутили, что список ожидания на гала-премьеру завтрашнего вечера был таким длинным, что некоторые члены королевской семьи оказались в смущающем середине списка. Реклама последнего эпического шпионского фильма была повсюду. Маркетинг объявил войну каждому квадратному дюйму Лондона. Пространство, не заполненное картиной Ника Хичкока, было потрачено впустую. Эфирное время на радио или телевидении без упоминания о "Самом сексуальном шпионе на свете" было потеряно безвозвратно.

Маркетинг сказал свое слово. Устраивай хаос и спускай собак рекламы, сказали они. Легионы двинулись вперед, и казалось, что каждый уголок столицы был облеплен безжалостно красивым обликом Яна Флинна.

Над залитой дождем площадью Пикадилли возвышался гигантский рекламный щит с изображением ухмыляющегося Ника Хичкока, который доминировал над горизонтом. На его левой руке была обязательная "сочная красотка", а в правой - смертоносно выглядящий черный автоматический пистолет. Каждые десять секунд его пистолет издавал громкий хлопок, и из дула вырывалось идеально круглое кольцо дыма, которое поднималось высоко над суетливо крутящимися зонтиками, сверкающими красными автобусами и сверкающими черными такси. Звуковой эффект пистолета Ника, как вскоре узнали, к своему огорчению, гуру маркетинга лжи, к сожалению, был слышен только в тишине предрассветных часов, когда улюлюкающие армии ночи разбивали палатки.

Франческа, выходящая из кинотеатра в Сохо в бушующее море папарацци, выкрикивающих ее имя, взглянула на своего гигантского картонного партнера как раз в тот момент, когда пистолет Ника выстрелил. "Стреляю холостыми", - сказала она Лили и ее режиссеру Витторио де Пинте.

Витторио, который явно имел гораздо большее значение для этой картины, чем она, в основном для своего будущего, обнял обнаженные плечи своей звезды.

"Моя любовь", - сказал красивый итальянец, широко улыбаясь вспышкам камер, - "Пожалуйста, не веди себя так. Будь хорошей девочкой. Улыбнись перед камерами".

"Какова моя мотивация?" Сказала Франческа.

"Деньги, дорогой".

"У нее много чего на уме", - сказала Лили, искоса взглянув на Франческу.

Лили, некоторое время известная как Моник Делакруа и бывшая личным помощником покойного американского посла Дюка Мерримана, прибыла из Парижа ранее на той неделе. С помощью разнообразного макияжа, париков и солнцезащитных очков ей удалось сделать себя неузнаваемой. Франческа потратила два дня на то, чтобы ввести свою красивую молодую протеже в курс дела о заговоре с целью похищения американского посла. Франческа вместе с Мустафой Ахмедом аль-Фазадом, вдохновителем многих из самых смертоносных нападений эмира в Европе, на Филиппинах и на Дальнем Востоке, провели последние недели в напряженных сессиях по планированию в люксе Франчески с видом на Гайд-парк. Теперь планы были завершены.

Но именно Франческа и Лили, в конечном счете, будут ответственны за успех или провал этой самой дерзкой акции.

На следующий день, в день мировой премьеры, над Лондоном наступил яркий и ясный рассвет. Но соблазнительная красотка, изображенная на руке Хичкока, нынешняя ярость Лондона, сама явно была в состоянии ярости. Она металась по своему украшенному розами угловому номеру с тремя спальнями в отеле Dorchester, крича на всех своих кураторов в целом и на одного в частности. Новая девушка Хичкока практически довела до слез Луиджи Сант-Анджело, ее помощника по костюмам в сериале "Ложь".

"Non abbastanza petto! Желай лучшего!" - воскликнула она, оттягивая вырез своего желтого платья "де ла Рента" и выпячивая груди вверх.

"Scusi, scusi, signorina, ma..." Луиджи пробормотал, съеживаясь на диване и поджимая под себя ноги: "Но вы не можете больше показывать грудь, синьорина. Не в этом платье-"

"Sciocco! Дурак! Что я тебе говорил тысячу раз, а? Грудь, грудь, грудь!"

Она сорвала несколько дюжин длинных стеблей из ближайшей вазы и бросила их в съежившееся существо. Мужчина с криком выбежал из комнаты, размахивая руками над головой, как пикирующие птицы, слезы текли по его щекам.

Франческа посмотрела на темноволосого мужчину, безмятежно сидящего в кресле у солнечного окна. Он яростно строчил в маленьком блокноте, напряженный, убеждаясь, что все это у него получается. Она подошла к нему и рухнула у его ног.

"Роберто, Каро, вы думаете, я был слишком груб с ним?"

Боб Фиори был старшим корреспондентом Vanity Fair, американского журнала, у которого были эксклюзивные права на лондонскую премьеру "Тела лжи". Он усердно работал. Фильм и его звездная премьера станут темой следующего месяца. Он оторвал взгляд от своего маленького блокнота на спирали, сдвинув свои тяжелые черные очки повыше на переносицу. Он был одним из немногих мужчин на земле, способных проигнорировать прямой вопрос, заданный ему Франческой д'Аньелли.

"Роберто! Ответь мне!"

"Прости, ты что-то сказала, Франческа?" Сказал Джонатан Декер из-за своей камеры. Он был фотографом, освещавшим эту историю. Он был очень доволен тем, что только что получил, Луиджи, на которого напали с розами.

"Боже мой! Неужели никто здесь меня не слушает?"

"Успокойся, Франческа", - сказал Фиори. "Прости, я не расслышал, что ты только что сказал. Я концентрировался на том, что ты сказал перед этим."

"Мне жаль Луиджи".

"Может быть, ты был немного подлым. Но ты находишься под сильным стрессом. Сегодня важная ночь для тебя, дорогая Франческа. Вот, выпей бокал шампанского."

"Я бы не позволил своей собаке пить эту мочу, которую присылает студия. Будь милым и закажи мне "Пол Роже" или "Круг"? Scusi, Роберто, вы правы, я просто расстроен из-за сегодняшнего вечера ".

"Дорогая, мы с Джонатаном ходили на показ, помнишь? Тебе не о чем беспокоиться, я обещаю."

"Совсем ничего, детка", - добавил Декер с кривой улыбкой, которая была его визитной карточкой.

Конечно, она беспокоилась не о фильме.

Реакция лондонской публики на "Тело лжи" в тот вечер в Одеоне в Мейфэре была поразительной по любым меркам. Сексуальная дрожь между Иэном Флинном, пятым актером, сыгравшим Ника Хичкока, и его последней девушкой из Хичкока, которую сыграла итальянская бомба Франческа д'Аньелли, была ощутимой. Захватывающий. Вы могли бы, как сказал на следующее утро один кинокритик из Лос-Анджелеса, не таясь, "порезать это ножом".

Никаких номинаций на Оскар, конечно, но больших кассовых сборов, определенно.

Раэд, шофер в черной ливрее, который на самом деле был вооруженным до зубов сирийским наемным убийцей, которого Лили организовала на вечер, подогнал большой серебристый "Роллс-ройс" к красной ковровой дорожке, расстилавшейся от входа на Парк-лейн в легендарный отель Grovesnor House. Это было место проведения международного гала-концерта "Тело лжи", который сейчас полным ходом проходит в Большом зале, самом большом бальном зале во всей Европе. Была толпа толкающихся папарацци и толпа кричащих, подбадривающих фанатов, когда Франческа выходила из "Роллс-ройса". В жизни большинства звезд это был момент, которым нужно дорожить. Для Франчески это было просто необходимо, момент, который нужно было вытерпеть, прелюдия к истинной кульминации вечера.

Международная пресса была в ударе. Мобильные видеорегистраторы выстроились вдоль северной и южной сторон Парк-лейн, а в воздушном пространстве над отелем находились четыре из пяти вертолетов, их пилоты и операторы соперничали за лучший ракурс для освещения прибытия знаменитостей. Подняв глаза вверх, Франческа задалась вопросом, как им удавалось избегать друг друга. Столкновение в воздухе сегодня ночью было бы катастрофой во многих отношениях, чем один.

Охрана, как она и ожидала, была повсеместной. Металлоискатели на каждом мыслимом входе, имена и фотографии на каждом приглашении, британские и американские охранники в узких галстуках, разговаривающие с лацканами своих пиджаков, куда бы вы ни посмотрели. Франческа, Лили и слегка пьяный режиссер Витторио, полностью аккредитованные, прорвались без проблем, согласно плану.

Войдя в битком набитый и шумный бальный зал, Франческа с Лили на буксире двигалась с уверенностью женщины, которая знала, что обладает большей силой, чем любая другая женщина в зале.

"Дорогая!" - сказала известная американская журналистка, беря ее за руку. "Я только что была со Стивеном. Он думал, что ты великолепен! Он хочет позавтракать с тобой завтра утром в своем номере в Claridge's! Разве это не потрясающе?"

"Потрясающе", - сказала Франческа. "Дорогой, ты знаком с Лили? Разве она не была очаровательна в роли тайной любовницы Ника?"

Не дожидаясь ответа, Франческа оставила Лили с Лиз и пробралась сквозь толпу, уклоняясь от сверкающих улыбок в колпачках и проносясь мимо воздушных поцелуев, которыми осыпала ее бригада ботоксологов. Она искала мужчину, носящего кольцо со звездчатым сапфиром на указательном пальце левой руки. Она не знала, как он выглядел, но ей и не нужно было знать. Он бы узнал ее. После сегодняшней ночи весь мир узнал бы ее.

"Прекрасное кольцо", - сказала она. Крупный усатый мужчина в белом шелковом пиджаке в стиле Неру улыбнулся ей со своего поста в одном из многих-многих баров. Эта была справа от пары французских дверей, выходящих на небольшую террасу с балконом. За пределами движения на Парк-лейн под темным летним небом раскинулась густая зелень Гайд-парка.

"Спасибо", - сказал темный человек, - "Я купил это в Каире".

"Итак, он здесь", - ответила Франческа и жестом пригласила его следовать за ней на террасу.

Лили нашла фотографа Джонатана Декера пять минут спустя, он болтал с герцогом и герцогиней Где-то там.

"О, Джонни, " выдохнула она, " Могу я украсть тебя на крошечную минутку, с удовольствием?"

Декер отвернулся от герцогини и посмотрел на подающую надежды старлетку с высокой, усыпанной бриллиантами рыжей прической и глубоким вырезом на юге. "Привет, детка", - сказал он.

"Джонни?"

"Да?"

"Я был хорош?"

"Феноменально".

"Это была всего лишь одна строчка. Черт возьми. Ко всему прочему, они порезали меня ".

"Это было произнесение той единственной строчки, детка, поверь мне. Знойный. Ты мог почувствовать, как уровень тестостерона подскочил по всему чертову театру. Скажи это за меня."

Она улыбнулась сквозь надутые губы и повторила фразу.

"Я была непослушной девочкой, Ники".

"Да, детка. Вот так просто."

"Я никого здесь не знаю".

"Считай, что тебе повезло. Я знаю здесь всех ".

"Неужели? Кто это?"

"Кто есть кто?"

"Вон тот высокий, вон там. Невероятно симпатичный парень с вьющимися черными волосами. Он выглядит скучающим. Мне нравится это в мужчинах".

"Хороший глаз, моя дорогая девочка. Это Александр Хоук. Один из богатейших людей Британии, по крайней мере, так все говорят. У него тоже есть титул, хороший. Не "Ваша светлость" или что-то в этом роде, но все же. Господи, я надеюсь, что когда-нибудь стану достаточно взрослым и богатым, чтобы свысока смотреть на новые деньги ".

"Боже мой. Красивые. Он женат? Скажи "нет". С кем он разговаривает и почему это не я?"

"Хочешь встретиться с ним?"

Десять минут спустя Лили оказалась наедине с самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо видела. Он спросил ее, не хочет ли она присоединиться к нему, чтобы выпить в баре.

"Я слишком много пью за эти чертовы штуки, " сказал он, " все, что я говорю, наводит на меня скуку до слез. Я выпью капельку рома, Гусята черного тюленя. Бермудец. Неплохо, если ты никогда этого не пробовал."

"Просто бокал белого вина было бы неплохо".

"Дерьмо собачье", - сказал Хоук, - "Попробуй ром".

"Oui, c"est bon. Merci."

Хоук кивнул бармену, который тут же подошел и принял заказ. Минуту спустя принесли напитки. Он поднял свой бокал за нее и улыбнулся.

"Ты выглядишь знакомо. Это ты?"

"Прошу прощения?"

"Ты знаешь мое имя, но я не знаю твоего. Извини, я не задержался на всех заключительных титрах ".

"Lily Delacroix, Monsieur Hawke, une plaisir."

"С удовольствием", - ответил Хоук и понял, что ему нечего добавить. Он оглядел огромную комнату, понятия не имея, куда это отнести. Его слегка забавляла его ситуация. Он был уверен, что этой маленькой рыжеволосой старлетке было не намного больше двадцати. О чем, черт возьми, он думал, когда он-

"Я никого здесь не знаю, мне так жаль", - наконец сказала она.

"Не извиняйся. Я введу тебя в курс дела. Например, вон та группа вон там. Финансируйте людей из города. Толстяк, который все время говорит, - это лорд Моубрей. Остальные - Барингс, Ротшильд, Хамбро. Тот, кто смеется над тем, что только что сказал Моубрей, - Оппенгеймер. Парень с бриллиантами из Южной Африки. Добавь пару богатых герцогов, и у тебя будет все."

"Merci."

"Je vous en prie, mademoiselle."

"Ты говоришь по-французски".

"Нет, если я смогу помочь этому. Есть одно или два французских идиоматических выражения, которые я нахожу забавными. Способ описать женщину с фигурой, как у этой последней девушки Хичкока, например. Франческа такая-то или что-то в этом роде."

"Д'Аньелли. Что это за выражение, месье Хоук?"

"Il y a du monde au balcon."

"Все сидят на балконе", - сказала она, смеясь. "Большая грудь".

"Именно. А теперь, моя дорогая девочка, если ты меня извинишь, сюда идет молодой Том Джефферсон, мой старый американский друг. Я должен-"

"Привет, Хоук, старый приятель. Отличный фильм, не так ли? Мальчикам это понравилось. И эта симпатичная молодая леди участвовала в этом, если я не ошибаюсь. Как поживаете, я Патрик Келли. Как тебя зовут?"

"Отвали, Брик. Я увидел ее первым. Не обращай на него никакого внимания, Лили, он женат."

"Bonsoir, monsieur l"Ambassadeur. Я - Лили."

"Итак, откуда, во имя всего Святого, вы все знаете, чем я зарабатываю на жизнь?"

"Потому что моя самая близкая подруга, она сказала мне, что ты можешь прийти сегодня вечером. Я открою тебе секрет. Она надеется получить шанс поговорить с вами, месье, если вы все еще помните ее."

"Хорошо, теперь вы возбудили мое любопытство, мадемуазель. Кто эта таинственная женщина?"

"Франческа д'Аньелли".

"Франческа?" Сказал Брик. "Боже милостивый!"

"Оставь меня в покое", - сказал Хоук и отхлебнул рома.

"Где она? Я бы хотел поздороваться ". Сказал Брик.

"Она будет так счастлива. Я только что видел, как она вышла на один из балконов вон там. За сигаретой, я уверен."

"Который из них?"

"У того бара. Пойдем, я отведу тебя к ней ".

"Алекс, ты удерживаешь оборону", - сказал Келли. "Закажи мне Кетель со льдом с изюминкой. Я сейчас вернусь".

Глава тридцать четвертая

Майами

SТОКЕЛИ ПРОСНУЛСЯ, КОГДА КАПЛЯ ДОЖДЯ ОТСКОЧИЛА От ЕГО лоб. Он открыл глаза. Меловая пыль заставляла их жалить. Он сморгнул слезы, чтобы очистить их, и провел быстрый осмотр. Что ранило, а что нет. Его нос все еще чертовски болел, внутри левой ноздри, куда парень воткнул свои фирменные серебряные ножницы. Ноги тоже болят, как будто на них навалился груз. Это был, черт возьми, большой кусок штукатурки на нем. Тяжелая мать тоже. Сковал ему руки и ноги одновременно. О, точно, потолок обвалился, когда взорвались бомбы. И теперь над головой были темные тучи, сверкающие молниями, изрыгающие дождь, и там были парни с фонариками, лазающие по обломкам. Спасательная команда. Эй, сюда, чуть не сказал он.

Нет. На месте происшествия была не скорая помощь округа Дейд. Все эти парни кричали по-испански. Однако дело было не в этом; дело в том, что все они были в черном, с камуфляжной раскраской, и у всех было автоматическое оружие. Он услышал, как один из них выстрелил. Китаец, должно быть, один из охранников Дон Кихота, закричал от боли, еще один взрыв, снова тишина. Они расстреливали выживших.

Он закрыл глаза. Снова мертв. Слушаю.

Если ты проведешь достаточно времени, как и он, стоя на углах улиц в испанском Гарлеме и продавая товары, ты обязательно усвоишь много испанского. И у Стоука был. Donde está del Rio? Он слышал, как один сказал. Где река?

Теперь они светили фонариками повсюду вокруг него. Они искали реку? Выкрикивая имя, снова и снова. Del Rio! Del Rio! Река, верно? Нет.

Дон Кихот. Звезда, ранее известная на Кубе как Родриго дель Рио. Этот взорванный музей раньше был его домом. Эти парни, скорее всего, кубинские силы, были теми, кто уничтожил его. Парень, которого они искали, приставил ножницы к носу Стоука, когда погас свет. Где он был сейчас? Стоук хотел бы поучаствовать в этом действе. Только он не мог пошевелиться.

Он тоже задавался вопросом о Россе. Росс, как раз перед отбоем, говорю, пригнись, Кочегар. Росс был мертв или просто снова прикидывался опоссумом? Он услышал крик другого парня, не по-испански, снова по-китайски, а затем автоматную очередь. Заткни парня. Теперь он мог видеть это даже с закрытыми глазами. Слепой мог бы это увидеть. Они рылись в развалинах, искали дель Рио и стреляли в любого, кто не подходил под описание.

Он должен был добраться до Росса, помочь ему, прежде чем они найдут его и застрелят. Стараясь не шуметь, он уперся руками и коленями в штукатурку. Сдвинулся не более чем на полдюйма, но что-то соскользнуло, скорее всего, стекло, по крайней мере, это было похоже на стекло, когда оно разбилось.

В тот же миг какой-то парень направил луч фонаря ему в лицо. Другой парень пнул его в голову носком ботинка. Глаза Стоука распахнулись, и он посмотрел в луч фонарика, улыбаясь, хотя он не мог видеть ничего, кроме огненного шара, который заставил его прищуриться. Иисус. Чертовски больно.

"Буэнас ночес", - сказал Стоук, - "Американо". Amigo."

В значительной степени установив свои связи с испаноязычным сообществом, он был удивлен, когда ботинок попал ему прямо за ухом. Двое парней снимали с него крышу, а четверо других парней держали его за руки, вытаскивая наружу. Он подумал, будет ли четырех достаточно. Алекс всегда описывал его как существо размером примерно со среднестатистический шкаф. На самом деле, он был крупнее, судя по тому немногому, что он видел в оружейных шкафах.

В любом случае, они, наконец, поставили его на ноги и прижали спиной ко чему-то, что все еще стояло вертикально. На ощупь напоминал балку или колонну. Затем они заломили ему руки за спину. Он все еще был не в себе, и там был парень с пистолетом у его уха. Иначе они ни за что не связали бы его запястья пластиковыми военными наручниками.

"Стоук? Значит, ты жив?" Это был Росс, его голос звучал надтреснуто и надломленно.

"Silencio!" - сказал другой кубинский парень, и он услышал глухой стук металла о кость, кто-то приставил пистолет к лицу Росса. Этот отпуск в Майами шел не в том направлении. Он предпочел бы в любое время следить за происходящим у бассейна в "Делано".

"Эй, послушай", - сказал Стоук парню прямо в лицо, "хабла инглес, акви? Кто-нибудь говорит по-английски? Кто здесь главный в округе?"

"Да, сеньор, я говорю по-английски", - сказал маленький парень с пистолетом в ухе. "Итак, я способен понять твои последние гребаные слова". Он взвел курок. "Скажи их".

"О, чувак, подожди".

"Где он, сеньор?" - спросил кубинец. Он был невысокого роста и имел ужасные шрамы от прыщей, которые, вероятно, объясняли его плохое отношение к жизни. "Скажи мне, где твой шеф, и, может быть, мы сможем поговорить". Он ударил кулаком в грудную клетку Стоука для пущей убедительности, скорее всего, сломав ему несколько пальцев в процессе.

"Привет. У нас здесь проблема? Ты говоришь о Дон Кихоте, верно, он же Родриго дель Рио, верно? Он не мой шеф, чувак. Я Стокли Джонс, полиция Нью-Йорка в отставке. Я и тот парень, которого ты избил вон там, мы оба копы. Мы хотим надрать задницу этому Родриго так же, как и ты. Вы, ребята, все кубинцы правы, если не считать того, что я ошибаюсь ".

"Откуда ты это знаешь?"

"Я знаю много дерьма, ты даешь мне говорить. Ты командуешь этим подразделением? Ты шеф полиции?"

"Да. Говори быстро".

"Этот кот дель Рио некоторое время назад предал ваше правительство, я это знаю. Нападающий с подменой. Он был начальником службы безопасности Фиделя. Но он сдал Фиделя тем трем мятежным генералам, которые захватили власть. Но я и еще один парень, который останется неназванным, мы отправились туда и испортили их маленький военный переворот. Убил двоих, одного отправил за решетку пожизненно. Вот так Фидель вернул свою банановую республику. И вот как получилось, что Родриго, с ценником на голове, срезал и сбежал. Итак, Фидель вытащил вас, ребята, чтобы вы пытались его прикончить, верно? Вы из кубинского спецназа, верно? RDF? Черт, амиго, я знаю твоего босса. Сам команданте."

"Пристрели этих двух гребаных гринго", - сказал парень с плохой кожей, убирая пистолет и отходя за пределы досягаемости. Стоук услышал, как три или четыре автоматических выстрела клацнули затворами. "Свидетелей нет".

"Подожди! Ты не мыслишь здраво. Две вещи. Во-первых, мой друг, вон там никакой не гринго! Он англичанин. Член королевской семьи. Собери все воедино, приятель. Английский. Член королевской семьи. Если ты застрелишь его, у тебя на заднице будет крупный международный кризис. Двое. Ты разговариваешь с личным другом Фиделя. Как в случае с Кастро. Мы крутые, ублюдок. Ты ударишь меня, ты окажешься в стране боли, как только вернешься в солнечную Гавану. Ты стреляешь в меня, Фидель стреляет в тебя, ясно? Бум. Бум."

"Пристрели его".

Стоук закрыл глаза. Не хотел этого видеть.

"Сначала пристрели меня, парень!" Крик Росса звучал сильнее. "Я не хочу видеть, как умирает мой друг. Но прежде чем ты застрелишь кого-нибудь из нас, взгляни на медаль, которую он носит на шее."

"Какая вонючая медаль?" - спросил маленький шеф.

Медаль? О, да. Эта медаль. Стоук улыбнулся Сазерленду, а затем накричал на своего следователя, сразу приступая к своему делу.

"Эй! Ты! Сосредоточься! Кто ты такой, ЭДД?"

"ДОБАВИТЬ?"

"Синдром дефицита внимания, чувак! Постарайся сосредоточиться, хорошо, пока я не вколю тебе немного риталина? Ты не веришь в то, что я говорю? Посмотри под моей рубашкой! Разорви его! Ты смотришь на настоящего кубинского обладателя Медали Почета, парень. Просто зацени это. Вы не узнаете то, что видите, мне чертовски не повезло, вы, ребята, идите прямо вперед и пристрелите нас ".

Стоук затаил дыхание. Росс, возможно, только что спас ему жизнь. Эти парни из спецназа низкого уровня обычно были тем, кого в "Морских котиках" называли "не склонными к риску". Не люблю рисковать. Иногда это работает в твою пользу, если тебе достаточно везет.

Как сейчас, парень расстегивает свою маскарадную рубашку и видит блестящую золотую медаль, висящую на цепочке в двадцать четыре карата вокруг его двадцатичетырехдюймовой шеи. Красивый блестящий кубинский флаг спереди. Мужчина снимает его с груди, рассматривает вблизи. "Где ты это взял?"

"Куба, где же еще? Когда я спас задницу твоего команданте от тех мятежных генералов пару лет назад, как я тебе и говорил. Ты, наверное, всего этого не помнишь. Вероятно, все еще в начальной школе."

"Заткнись! Хватит этого дерьма."

"Скажи ему, чтобы прочел, что на другой стороне", - сказал Росс.

"Да! Переверни это, " сказал Стоук. "Посвети на это своим чертовым светом. Прочитай, что на обороте. вслух, прошу прощения, чтобы все ваши коммандос, нацелившие на меня оружие, знали, с кем они имеют дело ".

"Вручается Стокли Джонсу-младшему", - прочитал парень по-английски, качая головой, не веря тому, что читает, - "В знак признания его героической службы Республике Куба. Фидель Кастро, январь 2002 года."

"Понимаешь, о чем я говорю? Фидель и я, мы - два слоя краски. Мы дружны".

"Это -реально?" Это реально?"

"Sí. Es real. Чертовски верно, это реально. Думаешь, я пошел и купил это на случай, если наткнусь на каких-нибудь кубинских коммандос, которые не поверят моей истории?"

"Ладно. Bueno", - сказал парень, наконец. Не склонен к риску, все верно. "Ладно. Я верю тебе."

"Хорошо. Я Стоук, он Росс. Как тебя зовут?"

Парень на самом деле протянул руку и похлопал Стоука по щеке. "Я, ламо Пепе", - сказал он, - "Лейтенант Пепе Альварес". Широкая улыбка, как будто они теперь друзья. Не рискуя вообще, как и предполагал Стоук, он бы сделал. Или не стал бы. Как бы ты ни хотел это сказать.

"Отпусти этих двух гринго", - сказал он парню позади него, - "Освободи их".

"Хорошо, лейтенант. Теперь ты сосредоточился. Мне тоже повезло. У тебя здесь два копа мирового класса, которые помогут тебе найти этот вонючий кусок человеческого отброса, Родриго."

"Верно", - сказал Росс, потирая запястья. "Этот человек, за которым вы охотитесь, убил нашего друга. Невеста в день своей свадьбы. И офицер полиции Майами в его постели, а теперь этот бедный парень здесь." Росс опустился на колени рядом с Проповедником, прикрывая его, насколько мог, своим разорванным и окровавленным черным пиджаком от смокинга.

"Руки-ножницы" проигрывают, Росс", - сказал Стоук, глядя на мертвого мальчика на полу. "Когда мы поймаем его. Весь путь вниз. Посмотри на меня. Я обещаю тебе это ". Он любил ребенка. Планировал взять его под свое крыло.

Где-то за домом, на огромной лужайке, которая заканчивалась у края залива, раздался тяжелый грохот. Два мощных двигателя с глубоким горлом ожили. Звучало как одна из тех моторных лодок для курения сигарет со скоростью сто миль в час. Кроме того, на длинной подъездной дорожке, которая вела к бывшей резиденции Родриго дель Рио; там, где раньше был музей Вискайя, раздавался звук сирен примерно пятидесяти автомобилей полиции Майами. Время для рок-н-ролла.

"Вы, ребята, прибываете сюда на специальных кораблях, верно?" Спросил Стоук маленького парня, разминая его запястья, пытаясь заставить его руки проснуться. "Надувные лодки с какого-нибудь иностранного грузового судна также останавливаются в Гаване, как бы я это сделал".

"Sí."

"Это хорошо, потому что они нам понадобятся, если мы собираемся поймать Родриго. Слышал это? Собираюсь оттащить его задницу от скамьи подсудимых."

"Vámonos!" - Крикнул Альварес, и все выскочили из-под обломков и побежали через сады к докам Вискайи, где кубинцы пришвартовали четыре высокоскоростных надувных судна. Стоук замыкал шествие, обнимая Росса, который повредил ногу. Все запрыгнули внутрь, завели большие подвесные моторы, сбросили тросы. Стоук и Росс прыгнули в лодку Пепе, когда она с ревом отчалила от причала.

Стоук выглянул из-за носа, соленые брызги и дождь щипали его глаза. Все, что они могли видеть от Родриго сейчас, это огромный белый плюмаж петушиного хвоста его скоростного катера, когда он мчался прочь от изысканной гавани в венецианском стиле, направляясь на юго-восток через штормовой залив Бискейн. Парень разработал свой план побега давным-давно, подумал Стоук. Предвидел, что этот день настанет. Они называли это "планирование на случай непредвиденных обстоятельств".

Стоук был счастлив. Ему всегда нравилось быть чьей-то непредвиденной ситуацией.

Глава тридцать пятая

Остров Сува

SНЕТ BВ WАЗИР РАССЛАБИЛСЯ В ГЛУБОКОМ КОЖАНОМ разбросал подушки кресла в своей гостиной и разжег очередного Багдадди. Украшенная резьбой дверь бесшумно закрылась; он был один. Куря, зажав сигарету между большим и указательным пальцами, он глубоко затянулся, длинная желтая сигарета превратилась в пепел, как фитиль от зажигалки. Он уставился в большое овальное окно рядом со своим креслом. Гора Огня тлела примерно в трех тысячах футов под ним. Вершина действующего вулкана, возвышающаяся над густым зеленым ковром тропического леса, была окутана клубящимися клочьями дождевых облаков и завитками тумана.

Он удовлетворенно вздохнул и ближе прижался лицом к стеклу. В Лондоне все шло по графику. Служащий только что передал ему загруженное электронное письмо, отправленное по высокоскоростной линии передачи данных воздух-земля с КПК Лили Blackberry. Лили и Роза только что прибыли в Гросвенор-хаус и прошли проверку безопасности. Цель была налицо. Они продолжали.

Все хорошо, подумал он, глядя на идиллическую сцену внизу.

Но на самом деле это было не так. Было загружено второе сообщение от эмира. Скомканная в комок, она теперь лежала на персидском ковре у ног Сней. Послание не могло быть более ясным. Один из его цветов вырос слишком высоким для сада. Ее пришлось бы сократить до нужного размера. Бин Вазир вздохнул. Его прекрасная Роза. Ну что ж.

Развернувшись веером от подножия горы, он мог видеть фермеров и их быков, разбросанных по обширным рисовым полям. Вулкан извергся только в прошлом году, огненный поток лавы унес жизни сотен людей. Но фермеры восстановили свои дома рядом с вулканом, потому что именно пепел сделал почву этого региона острова такой плодородной.

Если вы посмотрите на карту Южно-Китайского моря и, более конкретно, Индонезии, в районе к югу от экватора и к северу от 15 градусов южной широты, вы увидите, что 120 градусов долготы идеально делят пополам небольшой остров Сува, расположенный к западу от Тимора. Как и вся Индонезия, она мусульманская; крупнейшая мусульманская нация на земле. В семидесятых и начале восьмидесятых остров Сува был меккой отдыха для богатых арабов и их семей. В джунглях была прорезана длинная посадочная полоса для размещения частных самолетов. А потом появились гигантские самолеты, набитые богатыми молодыми арабскими туристами. Мужчины в поисках не солнца и песка, которых у них было больше, чем на их долю, а виски, вина и случайного секса.

The one hotel на острове - это обширный курорт, расположенный среди множества акров пышной растительности на южном побережье, с прекрасными изогнутыми белыми пляжами, мягко омываемыми синим морем Сува. Это называется Бамба. Розовый дворец. На протяжении большей части восьмидесятых и начала девяностых это было очень шикарное место. Когда позже это вышло из моды, оно годами пустовало, приходя в состояние ветхости. Исламские партизаны обнаружили это, и в течение многих лет это был лагерь подготовки террористов, прежде чем партизаны были окончательно разгромлены правительственными силами. И снова джунгли заявили о себе . Некогда красивые здания и территория отеля Bambah были заросшими буйной растительностью; старый отель был оставлен гнить.

Сней бин Вазир был зорким человеком, который умел заключить выгодную сделку, когда видел ее. Он купил его и вложил в него миллионы своей жены. Но после краткого возрождения в конце девяностых годов отель вновь пережил тяжелые времена. Бледно-розовый отель "Бамбах", расположенный внизу, был последним оставшимся звеном в некогда золотой цепи бин Вазира. Глядя вниз на крутые крыши из голубой черепицы, похожие на рыбью чешую, он вынужден был признать, что красивый старый отель, некогда жемчужина его глобальной империи недвижимости, был камнем с изъянами.

Когда его "Боинг-747" резко накренился, выстраиваясь для последнего захода на посадку на 10 000-футовую взлетно-посадочную полосу в джунглях, разум Сней был переполнен мечтами о будущей славе. Его усилия дестабилизировать и запугать американскую дипломатическую службу превзошли все ожидания. Здесь, в Суве, он должен был привести в движение заключительную фазу Великого джихада эмира. Его хашишиюн поверг Великого сатану на колени. Теперь он уложит его на дно. Когда большой реактивный самолет коснулся земли, включил двигатели и покатился по взлетно-посадочной полосе, он был полон надежды. После многих унижений слава, наконец, достанется ему.

Бин Вазир стоял в открытой двери кабины и благодарил своего верного британского пилота Халида аль-Абдуллу и его второго пилота, ирландца по имени Джонни Адэр, за плавный полет. Их работа только началась. Они будут контролировать ожидающую армию техников и механиков. Они бы создали Ангела Смерти.

Сней бросил долгий, любящий взгляд на свой самолет, спускаясь по алюминиевой лестнице к древнему черному лимузину отеля. Он знал, что в следующий раз, когда увидит свой великолепный зелено-золотой "Боинг-747", один из трех таких частных самолетов в мире, он едва узнает его.

Длинный черный "даймлер" петлял по темным джунглям. Старый розовый дворец стоял на скалистом мысе, выступающем в море Сува. Отель мог похвастаться огромным нагромождением крыш из голубой черепицы, минаретов и других ближневосточных архитектурных шедевров. Когда большая машина, накренившись, остановилась у крытого входа, он увидел, что на беспорядочное главное строение был поспешно нанесен свежий слой розовой краски.

Швейцары и коридорные в своих выцветших розовых куртках кланялись и расшаркивались еще до того, как он и его телохранитель Типпу Тип выбрались из задней части машины.

Он предупредил Али аль-Фазира, управляющего отелем, за несколько недель. Владелец приближался. Сней бин Вазир собирался провести съезд примерно четырехсот "турагентов", собравшихся на двухдневный обучающий семинар. Темой семинара, созданного самим Сней, было "Путешествие в изменившемся мире". Участники должны были начать прибывать первым делом на следующее утро. Аль-Фазир организовал для них роскошный приветственный ужин, традиционный индонезийский селаметан, в котором различные блюда посвящались духам и сочетались мусульманские молитвы с поклонением духам.

Пока Типпу и пожилой водитель отеля доставали три антикварных чемодана Louis Vuitton steamer из похожего на пещеру багажника старого Daimler, Сней бен Вазир поднялся по широким полукруглым ступеням, ведущим на веранду. Он был удивлен, не увидев обычно подобострастного аль-Фазира, стоящего в дверях, чтобы приветствовать его с распростертыми объятиями. Какие-то лихорадочные приготовления в последнюю минуту к его прибытию, без сомнения.

"Привет, Саддам", - сказал он дракону.

Дракон Комодо, которого традиционно держат прикованным к прочному металлическому столбу в одном из углов веранды Bambah, натянул тяжелые звенья поводка и обнажил острые, похожие на пилу зубы. Животное, чуть более десяти футов в длину, весило почти триста фунтов. Комодо были крупнейшими из ныне живущих рептилий в мире. Очень быстрый и очень сильный, с острыми как бритва когтями, ящер мог легко одолеть диких свиней, оленей и даже водяного буйвола.

Прежде чем его, наконец, схватили и приняли в качестве официального талисмана Бамба, Саддам съел заживо по меньшей мере пятнадцать человеческих существ. В основном дети фермеров и одна очень старая женщина. Он был отвык от такой экзотической пищи двадцать лет назад. Но Сней верил, что дракон на самом деле никогда не терял вкуса к человеческой плоти. Когда вы приблизились к нему, вы могли видеть, как расширяются его угольно-черные зрачки, чувствовать, как учащается его зловонное дыхание.

Комодо - чрезвычайно устрашающие существа. Вопреки распространенному мнению, драконы не убивают вас своими зубами, похожими на пилы. Когда они кусают тебя, бактерии из их слюны попадают прямо в твой кровоток. Тебе может потребоваться три или четыре дня, чтобы умереть. Ужасная смерть, зная, что дракон следит за тобой, ожидая шанса насладиться тобой на досуге.

Саддам видит нас во сне по ночам, как однажды сказал Сней Али аль-Фазиру, который был в ужасе от дракона. ДА. Красочные, захватывающие сны. Преследует нас, играет с нами, смотрит, как долго он может ждать, ждет, пока не сможет больше этого выносить. Затем он набрасывается, хватая нас когтями, когда открывает пасть, вкус нашего теплого мяса и горячей крови не так возбуждает его мозг рептилии, как звук наших хрустящих костей. Посмотри, Али, посмотри в эти глаза! Он мечтает о тебе!

В течение нескольких недель Али пользовался другим входом в отель, избегая Саддама любой ценой.

Однако, поскольку человеческое мясо больше не было постоянным блюдом в меню Саддама, он проникся большой любовью к обезьяньим головам, и на верхней ступеньке лестницы отеля всегда стояло ведро, полное их. Бин Вазир запустил руку в ведро, вытащил оттуда свежее и бросил его в шипящую тварь. Молниеносная скорость, с которой Саддаму удалось оторвать голову обезьяны и раздробить ее своими мощными челюстями, никогда не переставала его удивлять.

Несмотря на толстый железный ошейник, закрепленный на его шее, и тяжелую цепь из нержавеющей стали, которая сдерживала существо, одного его вида было достаточно, чтобы вызвать учащенное сердцебиение у мужчины, женщины или ребенка. Саддам долгое время был яблоком раздора между Сней и его менеджером аль-Фазиром. Бин Вазир, который лично захватил Саддама и установил его у входа, утверждал, что он был большой достопримечательностью. Перепуганный менеджер, которому пришлось сообщать жене владельца Ясмин данные о ежемесячных бронированиях, утверждал совершенно обратное. "Ты могла бы жить с драконом-людоедом, рычащим у твоей двери, но зачем тебе это?" - спрашивал он Ясмин.

"Ваше превосходительство!" - крикнул аль-Фазир, выбегая из подъезда и обнимая бин Вазира. "Аллах даровал тебе безопасное путешествие! Прошло много времени, мой хороший друг. Слишком долго!" Мужчина попытался скрыть свое удивление огромным весом бин Вазира, который с момента их последней встречи утроился до размеров сумо.

Сней бин Вазир демонстративно ответил на неловкое объятие, а затем отвел другого мужчину на расстояние вытянутой руки, внимательно глядя на него. Он никогда полностью не доверял этому аль-Фазиру. Он всегда подозревал, что его менеджер действовал за его спиной, решая с Ясмин важные гостиничные вопросы. Кроме того, даже самый беглый взгляд на книги выявил долгую историю несоответствий. В любом случае, год за годом отелю удавалось получать небольшую прибыль, Ясмин, казалось, нравился этот парень, и Сней, как правило, не обращал на это внимания.

"Мой лучший друг", - сказал он, глядя сверху вниз на мужчину с затуманенными глазами, поскольку Али был на добрую голову ниже, - "С тобой все в порядке? Ты был болен? Посмотри, ты дрожишь".

"Нет, вовсе нет", - сказал аль-Фазир с тонкой улыбкой, "Возможно, легкая обезьянья лихорадка, вот и все. Сейчас мне намного лучше, ваше превосходительство. Хинин, ты знаешь. Нет ничего лучше ".

Особенно с огромным количеством джина "Танкерай", подумал Сней бин Вазир. На самом деле он выглядел совсем не хорошо. Его руки были влажными и липкими, кожа желтоватой, щеки впалыми, а налитые кровью глаза стеклянными и вороватыми. Сней бин Вазир знал, что у него была давняя проблема с бутылками. Возможно, это ухудшилось. Он улыбнулся мужчине и взял его за руку.

"Хорошо, хорошо", - сказал бин Вазир. "Если тебе нужна помощь, я организую чартер. Мои пилоты доставят вас самолетом в больницу в Джакарте. Врачи на этом острове - дерьмо, как мы узнали во время последней вспышки денге ". Али потерял свою жену из-за лихорадки денге. С тех пор он не был прежним человеком.

"Пойдем, мы поговорим об этом позже", - ответил затуманенный менеджер. "Позвольте мне отвести вас в апартаменты владельца. Это был долгий полет. Может быть, сначала выпьем? В баре? Пока распаковывают твой багаж?" Мужчина, похоже, сам отчаянно хотел выпить.

Они сидели и пили пиво Bali Hai в кабинке в прохладной темноте главного бара, недалеко от вестибюля. В комнате пахло специями, плесенью и кожей. Над головой во мраке бесшумно вращались лопастные вентиляторы. Комната была богато обшита панелями из различных индонезийских твердых пород дерева, с высокими потолочными балками из рафии. Сней бин Вазир сам спроектировал помещение, смоделировав его по образцу Длинного бара Raffles в Сингапуре. Его идеи по оформлению интерьера отеля сильно изменились, став менее экстравагантными и более традиционными после фиаско в Бошаме.

В дальнем конце бара сидел белый мужчина и тихо разговаривал с барменом. На нем была грязная льняная куртка поверх шорт цвета хаки и кожаные сандалии на босу ногу. Его длинные волосы и борода были выбелены солнцем, и он был сильно загорелым. Очевидно, что он был кем-то, кто проводил большую часть своего времени в буше.

"Гость?" Спросил Сней бин Вазир, вопрос был слегка пропитан ядом. Он сделал большой, медленный глоток своего светлого пива, разглядывая мужчину за стойкой. Он специально сказал своему менеджеру, что этот семинар должен быть строго закрытым, частным делом; абсолютно никаких посторонних гостей, когда начнут прибывать участники.

"Да, да, но не беспокойтесь, ваше превосходительство", - ответил Али. "Меня зовут Нэш. Он первым делом выписывается. Завтра утром."

"Нет. Он выписывается первым делом сегодня днем, Эли. Что я тебе говорил?" Сней напрягся, чтобы сдержать себя. Посторонний в отеле был последним, в чем он нуждался.

"У него чартер, ваше превосходительство, он прилетает с Явы. Забираю его с первыми лучами солнца и направляюсь обратно туда. Примите мои нижайшие извинения, что он -"

"Кто он, в любом случае? Как по мне, выглядит как гребаный британец ".

"Не так ли? Он австралиец. Я полагаю, в Перте. Но он прекрасно говорит на бахасском. Как туземец. Я полагаю, он что-то вроде ученого, изучающего фауну и...

"Идиот".

Сней бин Вазир встал из-за стола и решительно направился через комнату к бару. Али аль-Фазир с замиранием сердца наблюдал, как бин Вазир остановился и прошептал несколько слов бармену, протиравшему бокалы в ближнем конце стойки, затем перешел в другой конец, заняв два стула рядом с Нэшем. Пока двое мужчин говорили, голова Али аль-Фазира опускалась все ниже и ниже, пока его подбородок не уперся в грудину. Был ли паша на день раньше? Он больше ничего не мог вспомнить. Он был потерян, тонул в бутылке.

"Привет", - сказал Сней иностранцу. "Я мистер бин Вазир, владелец этого заведения".

"Добрый день, приятель, меня зовут Оуэн Нэш", - сказал мужчина, протягивая сильную загорелую руку, которую бин Вазир пожал.

"Боюсь, у меня для вас плохие новости, мистер Нэш. Отель полностью забронирован."

"Хорошо, я так понимаю, завтра прибывает большая группа".

"Ах. Кто мог тебе это сказать?"

"Вон там ваш менеджер, мистер аль-Фазир. Отличный парень, все в порядке. Мы выпили вместе несколько кружек пива только прошлой ночью ".

"Да, он - источник информации, не так ли? Что еще он тебе сказал?"

"О, ничего особенного. Гостиничные сплетни и тому подобное. Душа осмотрительности, уверяю вас. Не беспокойся, приятель."

"Не беспокойся. Но, как жаль, что мистер аль-Фазир перепутал даты. Группа прибывает сегодня днем".

"Сегодня? Но мой чартерный рейс прибывает на рассвете. Конечно, вы можете найти для меня местечко всего на одну ночь, мистер бин Вазир. Шкаф для белья подошел бы мне просто отлично."

"Чем ты занимаешься? Мистер Нэш?"

"На самом деле я фотограф. Здесь по заданию журнала "Нэшнл Гео". Скоро выйдет большой фильм о драконах Комодо. Может попасть на обложку, если мне повезет. На самом деле, их довольно много на этом острове. Я имею в виду, кроме того чертовски большого парня у входной двери."

"Да, я знаю. Я сам поймал довольно много драконов на Суве. Мой талисман Саддам, как вы видите, становится немного длинноват на зуб. У меня есть пара здоровых молодых парней, которые только и ждут, чтобы занять его место. Не такой крупный, как Саддам, но намного быстрее и сильнее."

"В плену?"

"Да. Большая клетка, которую отель содержит на территории отеля. Вы можете взглянуть на это по дороге на взлетно-посадочную полосу, мистер Нэш. Делайте снимки".

"Благодарю вас, мистер бин Вазир. Вообще-то, в это утреннее время должно быть очень светло."

"На самом деле, вы отправляетесь туда прямо сейчас, мистер Нэш. Я проинструктировал коридорного собрать ваши вещи и положить их в багажник гостиничного "Даймлера". Так получилось, что у меня есть самолет на взлетно-посадочной полосе. Мои пилоты будут только рады подбросить вас коротким рейсом до Явы ".

"Но-"

"А, вот и мой водитель теперь. Он отведет тебя на взлетно-посадочную полосу. Поздоровайся с Типпу Тип, мистер Нэш."

Высокий африканский вождь в красной дашики протянул руку, и у Нэша не было другого выбора, кроме как протянуть свою тоже. Африканец сжал его руку и широко улыбнулся, обнажив покрытые красными пятнами зубы.

Нэш поднял старую бакелитовую переговорную трубку, висевшую на крюке под задним стеклом "Даймлера".

"Почему мы здесь останавливаемся, водитель?" сказал он в трубку. "Взлетно-посадочная полоса прямо впереди. Давай двигаться дальше, приятель ".

"Босс сказал, что ты можешь сфотографировать детенышей драконов".

"О, не обращай на это внимания. Давай просто доберемся до взлетно-посадочной полосы, если тебе все равно, приятель."

"Босс сказал, что ты фотографируешь, ты фотографируешь".

"Да, но твой босс не мой босс, не так ли? Теперь ты - Христос!"

Типпу внезапно развернул большую машину с обочины и резко затормозил, остановившись в пыльной короткой траве. Даже при включенном кондиционере и поднятых окнах было слышно, как бьются и ревут две молодые ящерицы Комодо из их клетки где-то внутри сплошной зеленой стены джунглей. Его пассажир отчаянно схватился за ручку задней двери, но Типпу запер все двери. Он развернул свое массивное тело на переднем сиденье и посмотрел на явно напуганного белого человека.

"Я отведу тебя посмотреть на драконов", - сказал он. "Вам повезло, мистер Нэш. Время кормления драконов."

Глава тридцать шестая

Лондон

BРИК KЭЛЛИ СЛЕДОВАЛА За LДУШИСТЫЕ, СОБЛАЗНИТЕЛЬНЫЕ ПОМИНКИ ИЛИ. Он наблюдал, как роскошная рыжеволосая женщина в перламутровом горошинном соусе шелковистой походкой прошла через французские двери на балконную террасу. Рядом с бальным залом было несколько таких полукруглых террас, все с видом на небольшие сады на северной стороне отеля. Если бы не глухой стук вертолета новостей, зависшего над головой, это было бы мирное место, где можно было укрыться от шума толпы с острыми локтями внутри. На противоположной стороне Парк-лейн деревья Гайд-парка чернели на фоне вечернего неба.

Посол Патрик Брикхаус Келли почувствовал укол вины.

Тиш и мальчики были где-то в дальнем конце бального зала, брали автографы у звезды, Иэна Флинна. Это была причина, по которой он вывел свою семью сегодня вечером, несмотря на все предостережения Джека Паттерсона. Давай, Текс, сказал он. Шанс для его запертых мальчиков увидеть мировую премьеру нового триллера Ника Хичкока? И, возможно, встретиться с самой звездой? В конце концов, Паттерсон и его группа DSS, наконец, смягчились. В конце концов, там была бы половина королевской семьи и вся их охрана. Семья посла могла бы чувствовать себя немного в большей безопасности на весенней вечеринке в саду внутри стен Бак-Хауса, возможно, но не намного.

Он бросил виноватый взгляд через плечо, ища Тиш и мальчиков. Теперь они наверняка будут фотографироваться, и где был папа? Почему папы нет ни на одной из картин Ника Хичкока, мамочка? Потому что папочка ускользнул, чтобы тайно переговорить со старым другом, дорогая.

Лили остановилась сразу за дверями, позволяя Брику продвигаться одному. Франческа стояла к нему спиной, опершись локтями на широкую каменную балюстраду, вглядываясь в глубокую летнюю ночь. Ее пышные светлые волосы были собраны сзади в шиньон, удерживаемый на месте сверкающими бриллиантовыми заколками. Казалось, она тихо насвистывала или что-то шептала бурундукам, игравшим внизу среди каштановых деревьев.

Всколыхнулись давно похороненные воспоминания. Неделя с ней, затерянная в святилище маленькой спальни с видом на Испанскую лестницу. Брик, переживший песчаные бури и танковые сражения в пустынях к югу от Багдада с почти неповрежденной кожей, решил остановиться на неделю в Риме, прежде чем отправиться домой в Ричмонд. Остановка для дозаправки, сказал он матери по телефону, и она предложила отель, который он мог бы найти по адресу Тринита дей Монти 6, "Хасслер". Уютная атмосфера старого света в отеле оказалась идеальной для залечивания военных ран.

На свой второй вечер в Риме, ужиная в одиночестве в La Carbonara, оживленной траттории, которую он обнаружил на Пьяцца Кампо дель Фьоре, молодой капитан американской армии впервые увидел красоту. Так случилось, что она работала на кухне, нарезала салями за тяжелым деревянным столом, и каждый раз, когда кухонная дверь открывалась внутрь или наружу, он пытался поймать ее взгляд.

В теплом, наполненном паром свете кухни, окруженная неистовыми поварами, помощниками официанта и официантами в черных куртках, она казалась безмятежной и, если не считать сверкающего ножа в ее руке, даже ангельской.

Кухонная дверь распахнулась, как щелкающий затвор фотоаппарата. Она ловила его взгляд, когда один официант протискивался на кухню с подносом, полным пустой посуды; и он возвращал услугу, когда другой появлялся с тарелками дымящейся пасты. Наконец, была та единственная улыбка. Никто не вспомнит и не будет заботиться о том, кто улыбнулся в камеру первым. Он влюбился. Поначалу он думал, что она, возможно, тоже немного влюблена в него.

Все еще кровь течет глубоко, сказала она ему после их первой драки. Это было однажды вечером, после двух или трех бутылок крепкого кьянти в таверне в Тестевере, и он провел остаток ночи, пытаясь объяснить, почему то, что он имел в виду, не было оскорблением. Ее легко было ранить, и она была склонна к быстрому гневу. Один урок, который Брик усвоил на той неделе, заключался в том, что прохождение боевого танка Abrams M1-A по иракским минным полям заставляло ходить на цыпочках по яичной скорлупе женской психики выглядеть самоубийством.

Когда юная Франческа, спросив о его ярких украшениях, узнала о масштабах недавней деятельности своего нового красивого любовника в Персидском заливе, ее глаза вспыхнули праведным гневом.

Это плохо закончилось ссорой в ту последнюю ночь, как раз перед его отлетом в авиабазу Эндрюс, а затем в Ричмонд. Ужасная публичная вспышка возмущения по поводу недавнего поражения Ирака в "матери всех сражений". Он невинно предложил тост, подняв бокал за своих павших товарищей из 100-й бронетанковой дивизии.

"Выпьем за нас, за наше благородство", - сказал Брик. "Ничуть не лучше, и многие, черт возьми, намного хуже!"

Она опустила свой кубок и, слегка улыбнувшись, вылила содержимое своего бокала на белую льняную скатерть. Стол выглядел залитым кровью.

"Кровь все еще течет глубоко", - сказала она, глядя на расползающееся багровое пятно. "Эта война не закончена. Это только начало ".

Брик посмотрел ей в глаза и понял, что видит ее в самый первый раз. "Расскажи мне об этом", - сказал он, и она рассказала.

Ее отец, ныне владелец "Ла Карбонара", был римлянином в шестом поколении. Ее мать была сирийкой. Франческа выросла на задворках Дамаска. Она жила в жестокой, замученной семье, наполненной политическим и религиозным рвением. Всю свою жизнь она выслушивала обе стороны и закончила тем, что страстно встала на сторону своей благословенной матери в ее ненависти к нечестивым капиталистическим империалистам, стремящимся править миром. Теперь ее бедная мать была мертва. С разбитым сердцем Франческа всегда кричала на своего жестокого отца, когда в ней вспыхивал гнев. Жестокое обращение ее отца со своей дочерью было безвозвратно связано с его религией. И ее ненависть.

Чего Брик решил, что ему не нужно, после службы в Персидском заливе, в ходе которой многие из его друзей погибли ужасной смертью, защищая свободу, так это бушующего исламского фундаменталиста в его постели. Они расстались. Он больше никогда не видел Франческу. До этого момента.

Сейчас, пересекая террасу, его разум был заполнен только воспоминаниями о ее теле в разных позах и меняющихся оттенках света на красивой старой кровати. Он почувствовал, как ускорилось сердцебиение. "Франческа", - тихо произнес он с ударением на первом слоге, и она обернулась. Мягкий свет сада на ее изящном лице, обнаженных плечах и глубокой груди был невыносимо несправедлив к мужчине, давно и очень счастливо женатому.

"Каро?" сказала она, большие карие глаза лани заблестели. "Sí. Это ты. Танк. Мой великий герой американской войны. Экко, моя любовь, иди сюда, а, командир танка? Поцелуй своего старого друга, а?"

Она протянула руки, и Брик подошел к ней. Он искренне хотел целомудренно чмокнуть ее в щеку, но у нее не было ничего из этого. Обе руки обвились вокруг его шеи, и она притянула его к себе, красные губы приоткрылись, и поцелуй в чувственный рот был неизбежен. Он пытался вырваться, когда почувствовал острый укус прямо под левым ухом.

"Что за-"

Он мельком взглянул на ее правую руку, увидел ее большое кольцо с сапфиром и серебряной иглой, выступающей из центра камня, а затем - ничего больше.

"Он ускользает. Помоги мне поднять его", - прошептала Роза.

Лили схватила Брика за руку как раз в тот момент, когда нейлоновая сбруя упала с неба на террасу внизу. Зависший вертолет, неотличимый ни от одного из вертолетов прессы, все еще кружащих над отелем, теперь свисал с нейлоновой стропы длиной в сто футов из своего открытого отсека. Вместе две женщины быстро накинули ремень безопасности на голову и плечи Келли, а затем затянули его под мышками. Роуз посмотрела на человека, высунувшегося из открытого отсека вертолета чуть выше, и подала визуальный сигнал. Потерявший сознание американский посол взмыл прямо в ночное небо, его мгновенно подняли лебедкой и затащили внутрь вертолета. Вертолет, белый с большими синими логотипами новостей ITV на бортах, с ревом пронесся над верхушками деревьев Гайд-парка.

Роуз посмотрела на свои часы. "Меньше чем за десять секунд", - сказала она Лили, - "Va bene, да?"

"Molto bene", - сказала Лили, и что-то в ее голосе заставило Роуз поднять глаза. Лили запустила руку в парик из рыжих волос, уложенных у нее на макушке и украшенных изумрудами.

"Che cosa...что ты- " начала Франческа, но Лили опередила ее на шаг.

"Un cadeau", - сказала Лили, вытаскивая маленький черный предмет из гнезда своих волос. "Прощальный подарок. От нашего Паши. В память о твоем блестящем выступлении в храме сумо. Ты помнишь, дорогая? Ты снимался с ним в одной роли."

"Нет", - сказала Роуз, отступая назад, "Не надо. Не надо."

"Конечно, ты знал, что произойдет, если ты подойдешь к нему слишком близко. Паша убивает то, что любит, чтобы выжить. Если один цветок вырастает слишком высоким, он срезает его. Руби, руби."

Лили приблизилась к ней с курносым предметом, вытянутым на конце ее руки, прижала дуло к груди Розы и выстрелила из оружия ей в сердце. С вертолетами, все еще гудящими над головой, и шумом внутри бального зала, приглушенный звук одиночного выстрела был едва слышен. Роуз упала на нее, выбив пистолет из руки Лили, ее тело с глухим стуком приземлилось поверх оружия. Лили увидела, что она мертва, и перепрыгнула через балюстраду. Она пролетела добрых десять футов и упала в поджидающие объятия Рэда, водителя, которого она назначила на вечер.

Рэд опустил ее на землю и посмотрел вверх, ожидая, когда следующая женщина упадет в его объятия. Лили схватила его за руку, таща на буксире, и помчалась по узкой грязной тропинке между изогнутой стеной и густой живой изгородью из бирючины.

"Я думал, вас двое", - сказал Рэд, быстро и легко двигаясь прямо за ней.

"Нет", - бросила она через плечо. "Только я. Поторопись. Мы опаздываем. Самолет паши приземляется в Гэтвике меньше чем через час."

Алекс Хоук наблюдал, как тает лед в водке Brick's, когда услышал что-то из-за открытых дверей, что ему совсем не понравилось. Приглушенный удар, за которым последовал звук, похожий на удар стофунтового мешка с мукой о кирпичи. Он одним глотком допил ром и быстро направился к французским дверям, проклиная себя и инстинктивно понимая, что, вероятно, все уже закончилось. Все его системы сигнализации, обычно такие надежные, сработали с опозданием на тридцать секунд.

Тем не менее, он был не готов к тому, что обнаружил. Итальянская кинозвезда, одна, лицом вниз в быстро растекающейся луже крови. Никаких признаков маленькой старлетки. И, черт возьми, никаких признаков его друга Брика. Какого черта? Он подбежал к балюстраде и заглянул вниз через борт. Сад внизу был пуст. Ничего.

Он опустился на колени рядом с женщиной, просунул руку под нее и перевернул, придерживая ее голову, пока потоки крови из аорты били прямо из маленькой входной раны над ее сердцем. Она стонала, и ее дыхание было резким и неглубоким. Она была в сознании, но он сразу понял, что она не выживет. Никто не мог спасти ее сейчас.

У него было с ней меньше минуты. Может быть, секунды.

"Кто в тебя стрелял?"

"Oh...so холодный."

"С тобой все будет в порядке. Но ты должна сказать мне, моя бедная женщина. Кто в тебя стрелял? Где посол? Скажи мне."

"Эта...сука. Лили... она стреляла... Они все предали меня..."

"Кто? Кто предал тебя?"

"Все они... Паша и...un fottuto disastro".

"Американский посол. Куда они его забрали?"

"Би-Брик? Красивый кирпич...?"

"Да. Кирпич."

"Голубой дворец...Фатин... ты know...in горы..."

Ее глаза закрылись. Он терял ее.

"Останься со мной! Американцы, Франческа, кто убивал всех американцев?"

"Сней бин Вазир", - прошептала она, - "Паша. Он... тоже убил меня... Еще миллионы...Американцы... скоро...правосудие".

А потом она исчезла.

Осторожно опустив ее на пропитанные кровью кирпичи, он увидел пистолет. Он осторожно поднял его своим носовым платком. Оно было липким от крови. Он увидел пластик, чтобы избежать детекторов. Один выстрел. Обычно хватало одного удара в сердце.

"Боже милостивый, чувак, мне вызвать врача?"

Хоук поднял глаза и увидел, что лорд Моубрей раскуривает сигару.

"Боюсь, слишком поздно для этого. Будьте так любезны, попросите Джека Паттерсона выйти. Высокий американский парень в баре, слева от двери. Ковбойские сапоги. Кроме того, пришлите сюда агента МИ-6. Подойдет любой, но чем старше, тем лучше. Скажите им, чтобы поторопились, пожалуйста, лорд Моубрей. Но, не устраивай переполоха. Мне нужно тихо переговорить наедине с женой посла Келли ".

Когда Моубрей повернулся, чтобы уйти, в дверях появился Паттерсон. Хоук передал ему орудие убийства, завернутое в его носовой платок.

"Кто это?" Сказал Паттерсон, опускаясь на колени рядом с ним.

"Франческа д'Аньелли".

"Мертв?"

"Очень".

"Кинозвезда. Черт возьми. Женщина, которую мы допрашивали в Венеции. Три раза, и ничего не вышло. Она была со Стэнфилдом в ночь, когда он взорвался на Большом канале. Это "Роза". "

"Да", - сказал Хоук. "Убит две минуты назад Лилией. Они схватили Брика, Джек. У них мой лучший чертов друг ".

"Она говорила?"

"Да. По-видимому, чертовски многим американцам суждено погибнуть от руки Снейя бин Вазира ".

"Иисус Христос", - сказал Паттерсон, его лицо было маской неудачи и отчаяния. Он достал свой спутниковый мобильный телефон, открыл его и набрал экстренный код государственного секретаря Консуэло де лос Рейес. Секундой позже высокий-низкий вой сирен заполнил улицы Мейфэра и Гайд-парка.

Глава тридцать седьмая

Залив Южный Бискейн

CНЕСКОЛЬКО МИНУТ НАБЛЮДЕНИЯ За МОЛОДЫМИ CUBAN парень из спецподразделения управлялся с надувной лодкой, Стоук показал Пепе свое старое удостоверение "Морского котика". Этого было достаточно, чтобы убедить кубинского командира позволить ему управлять этой чертовой лодкой, поскольку его собственный парень, похоже, до смерти боялся выходить в штормовое море и включил двигатель на половину скорости. У парня даже были проблемы с удержанием движения по прямой.

"Твой след больше похож на змею, чем на палку, сынок", - сказал Стоук парню, освобождая его от дежурства. "Лучше пусть этим дерьмом в тяжелую погоду занимается профессионал. Найди место, где можно сесть, и держись!"

Стоук схватил штурвал, до упора выжал дроссели, и почти плоскодонная лодка рванулась вперед, вверх и из воды, как и было задумано. Лодка была быстрой не просто так. По сути, это был поднос из кафетерия с мощностью в триста лошадиных сил, прикрепленный сзади.

У Стоука есть два "Мерса-150", которые питают эту штуку над вершинами волн. Слишком большие волны, вьющиеся над головой, он просто прорвался сквозь них. У трех других лодок были проблемы с тем, чтобы не отставать от них, но Стоук не был склонен ждать. Как бы то ни было, ему и Пепе было нелегко держать петушиный хвост Родриго в поле зрения. Катера для сигарет были построены для серьезной скорости, эти глубокие V-образные корпуса прорезали все насквозь.

Ему пришло в голову просто вызвать кавалерию, в данном случае береговую охрану США. У них был бы вертолет, направивший прожектор на голову этого парня через десять минут. Но Стоук хотел заполучить этого плохого парня для себя. Он хотел его и для Хоука тоже. Разве он не обещал Алексу, что они с Россом найдут его? Загнать его на землю? Черт возьми, это то, что они собирались сделать. Стоук был человеком, ориентированным на миссию.

Живой или мертвый, сказал он Алексу, когда они прощались два дня назад в аэропорту Логан. Стоку больше нравились мертвецы. Живой, Алекс, вероятно, надрал бы Родриго задницу и передал то, что от него осталось, Скотленд-Ярду. Лучшая часть о мертвых, никто не должен беспокоиться о выдаче твоей задницы, ты мертв. Или, беспокоиться о том, что ты исчезнешь через какую-нибудь лазейку.

Четверо солдат, сидевших на корме, были так взволнованы его удостоверением с печатью, что следующее, что они попросили бы, был его чертов автограф. Стоук подумал, что хотел бы, чтобы его старая команда, "Гром и молния", работала над этим делом. С ним несколько крутых попсовых антитеррористов мирового класса, вместо Рэмбо-младшего и его подростков-коммандос, сидящих там позади него, полностью поглощенных тем, что за рулем настоящий морской КОТИК, вместо того, чтобы беспокоиться о том, чтобы надрать задницу и позаботиться о бизнесе.

По крайней мере, у него был Росс. Даже раненый, ты хочешь, чтобы Росс был на твоей стороне. Как ни тяжело было вот так прыгать, у кубинцев был санитар, который пытался наложить какую-то шину на сломанную нижнюю часть левой ноги Росса.

"Привет, Росс", - сказал Стоук, перекрикивая мужчину сквозь рев ветра и двигателей. "Как у тебя там дела, брат мой? Хорошо?"

Росс улыбнулся и показал ему поднятый большой палец. Мужик был крутым парнем. Он лежал на откидном сиденье на корме, держа за загривок парня, который обрабатывал его ногу, пытаясь удержать медика от выпрыгивания из лодки. Каждый раз, когда они пробивались сквозь волну, стена морской воды захлестывала лодку. "Ху-ха", - крикнул Стоук сквозь соленые брызги. Как раз в этот момент подвесные моторы зашипели, и он посмотрел на указатель уровня топлива.

"Черт, Пепе, о чем ты думал? У нас скоро кончится бензин, чувак! Как ты планируешь поймать этого мудака без топлива? У тебя даже нет лишних канистр на борту?"

"В другие лодки! Мы планируем ровно столько, чтобы вернуться в порт Майами, сеньор!" Пепе кричал, держась левой рукой за ветровое стекло, а правой за бинокль ночного видения. "Только не это!"

"Планы не всегда срабатывают, не так ли, Пепе?"

Стоук на секунду задумался о ситуации.

"Послушай, Пепе, у меня появилась мысль".

"Sí, Señor Stokely."

"Нам не нужны другие лодки, они только замедляют наше движение. Мы можем справиться со всем этим в одиночку, у нас достаточно бензина. Я собираюсь притормозить, дать им догнать, выгрузить лишние канистры. Ты держи свой бинокль на Родриго."

Сток снова нажал на дроссели, снова на холостой ход, позволил лодке успокоиться, проехаться по передней части больших волн, подняться на гребень и скатиться вниз по задней. Через пару минут к ним подошли три другие лодки. Стоук помахал им рукой, чтобы они приближались, готовые бросить веревки и сплавиться. Начинайте перекачку топлива. Он знал, что три лодки коммандос были бы не слишком довольны этим, но-

"Señor!" Сказал Пепе. "Нам не понадобится газ! Смотри!"

Он протянул Стоуку бинокль ночного видения. Лодка опустилась на дно впадины, так что ему пришлось подождать, пока они не поднимутся на вершину, чтобы посмотреть. Он не мог поверить в то, что видел сквозь светящиеся зеленые линзы. Семь или восемь ветхих старых деревянных домов, возвышающихся на сваях, примерно в двадцати футах над водой. Старый, на вид, и покинутый. Стилтсвилл! Да, он читал об этом месте в самолете, который приземлился. Старое игорное заведение, где торговали ромом, построенное в 30-х годах. Город-призрак со времен последнего сильного урагана. Но, действительно странная вещь? Шестидесятифутовый скоростной катер Родриго был пришвартован к лестнице, ведущей в один из больших домов. Лодка выглядела пустой, просто покачивалась вверх-вниз. Итак, зачем ему хотеть это сделать?

"Fantástico! Lo tenemos! La rata! Мы поймали крысу!" Закричал Пепе, глядя на солдат в других лодках и указывая на Сигарету. "Vámonos!"

"Эй! Постой, Пепе!" Сказал Стоук, быстро хватаясь за спасательный круг на ближайшей лодке, прежде чем парень, который ее вел, смог взлететь. Он подтащил лодку к борту и указал на две большие канистры с бензином на корме. "Дос мас, сделай одолжение", - сказал он молодому коммандос. Парень был сложен как маленькая горилла. Он поднял две тяжелые канистры с бензином, похожие на пару больших банок Пепси, и передал их Стоуку. К тому времени, как Стоук добрался до них, три надувные лодки уже запустили свои моторы и умчались прочь.

"Чего вы ждете, сеньор? Давайте схватим его!"

"Это большая козлятина, чувак, я тебе говорю. Включи чертово радио и вызови их обратно. Срочно, если не раньше!" Сток повернулся к парню спиной и начал наполнять свои баки.

"Это моя операция, сеньор, не ваша! Я получаю приказы от эль команданте, а не от североамериканцев. А теперь, вперед!"

"Ты всегда такой тупой, или просто сегодня прилагаешь особые усилия?" Сказал Стоук, удивленно качая головой.

Остальные три плоскодонки все еще мчались к Стилтсвиллу и быстро приближались. Полный и бесповоротный пиздец, это было видно за милю.

Стокли выхватил из кобуры пистолет кубинского командира "Глок девять" и приставил к голове Пепе, прежде чем парень успел понять, как это может произойти, или даже если это вообще возможно.

"Как вы говорите "мятеж" по-испански, шеф? Потому что это то, что происходит. Первое, что ты делаешь? Ты сказал своим парням здесь, чтобы они аккуратно и медленно передавали свое оружие Россу, понимаешь? "Тем меньше ты хочешь, чтобы твои мозги оказались в воде".

Лейтенант Альварес отдал приказ, и Стоук знал достаточно по-испански, чтобы понять, что этот человек хотел сохранить свои мозги нетронутыми, хотя, насколько мог видеть Стоук, тут было не так уж много вариантов. Росс, теперь сидящий прямо, принял оружие и убрал все, кроме одного, китайской штурмовой винтовки АК-47, под переднее сиденье. АК он держал небрежно, но его палец был на спусковом крючке.

"Штурмовые ножи?" Сток спросил парня.

"Sí."

"Скормите их рыбкам".

Четыре ножа шлепнулись в залив.

"И твой тоже, команданте. Я сохраню это для тебя ".

После того, как парень передал ему нож, Стоук убрал пистолет от его головы и толкнул его на сиденье. Три штурмовых катера теперь приближались примерно на пару сотен ярдов к ближайшему дому на сваях, большому, где была пришвартована черная сигаретная лодка Родриго.

"Последний шанс, амиго", - сказал Сток, передавая Пепе рацию. "Отзови их обратно".

Парень отрицательно покачал головой.

"Задаю тебе важный вопрос, Пепе", - сказал Сток. "Ты видел много сражений? Или ты просто парень из спецназа? Вытаскивать людей, брыкающихся и кричащих, из их домов посреди ночи и прочее дерьмо. Похищать их детей? Или, может быть, у тебя просто проблемы с носовыми пазухами? Твой нос настолько забит, что ты не можешь учуять, что ловушка прямо перед тобой воняет до небес?"

"Мои люди схватят его, вот увидишь".

"Ну, посмотри на это с другой стороны, команданте, как бы это ни обернулось? Мы сидим тихо. Мы получили место в первом ряду. Не так ли, Росс?"

"Ловушка, Стоук". Тихо сказал Росс, провожая глазами три лодки, которые теперь медленно приближались к ветхому дому, где была привязана черная лодка. Войска на ногах, оружие нацелено на Сигарету.

"Ставлю свою задницу, трап. Ничто другое не имеет смысла, Росс. Родриго, он знает, что мы за ним охотимся. Почему он остановился? Связать? Вздремнуть? Поймай ему немного бониты? С ним была Фанча. Может быть, немного подстричься?"

"Лодка не имеет никакого смысла".

"Это то, над чем я тоже работаю. Он не может быть в этом замешан. Он знает, что его превосходят числом. Двенадцать парней с автоматическим оружием, РПГ. Подстрелите его лодку, потопите ее. Так, значит, он в одном из домов? Заманить их внутрь? От дома к дому? Двенадцать против одного? Для тебя это имеет какой-нибудь смысл?"

"Стоук, тебе лучше сбежать. Отправляйся на юг за ключами. Мешки с потайными норами в мангровых болотах."

"То, что я пытаюсь сказать здесь военному гению".

"Правильно".

"Бунтарь без понятия. Парню нравится вырывать свои войска из пасти победы ".

"Его зов".

"Держи ухо востро, Росс. Похоже, флот сеньора Макхейла отправляется в бой без него."

"Есть мысль", - сказал Росс, потирая свой щетинистый подбородок. "Может быть, эта сигарета не единственная лодка Родриго".

Глава тридцать восьмая

Остров Сува

HОн СДЕЛАЛ МАЛЕНЬКИЙ ГЛОТОК ЛЕДЯНОГО ДЖИНА И СМАКОВАЛ можжевеловый привкус на его языке. Ни в одном аспекте его внешности или отношения не было ни малейшего намека на то, что перед ним был человек, готовый поджечь фитиль того, что предположительно могло стать Третьей мировой войной.

Плотный шум музыки насекомых создавал естественный фон для мужчины и двух его спутников. Они втроем сидели на широкой веранде Бамба, залитой бледным экваториальным светом позднего вечера. Сам владелец сидел в высоком белом плетеном кресле-качалке, царственный, как толстый старый магараджа, и потягивал джин с шипучкой и лаймом. Трость и плетеное кресло-качалка скрипели под тяжестью его веса.

Бин Вазир надел свой любимый вечерний наряд, старый белый смокинг, сшитый давным-давно в магазине Huntsman's на Сэвил-роу. Он просил своего портного увеличивать его сколько угодно раз, но все равно ему приходилось быть очень осторожным, чтобы не растянуть швы. Возраст и жестокая индонезийская жара сделали просторную шелковую куртку почти желтой, что сделало ее еще более элегантной. На нем были черные шелковые брюки в полоску, черный галстук и черные бархатные вечерние туфли-лодочки без носков. Он втер масло макассара в свои густые темные волосы и зачесал их назад с выпуклого лба.

Вдалеке, за широким кольцом залива, вершина возвышающегося вулкана выбрасывала в беловато-желтое небо столбы серого пепла. Время от времени ярко-красные и оранжевые струи расплавленного огня устремлялись вверх, останавливались, а затем падали обратно в жерло вулкана. Поступали сообщения о повышенной активности. Отчеты? Любой, кто достаточно долго жил рядом с вулканами, знал, что это было в самом начале. Старая гора как раз накапливал напор пара. Даже Саддам, чей хвост шелестел по половицам, знал, что это всего лишь вопрос времени.

Время от времени появлялись босоногие слуги в золотых и красных саронгах, которые выходили на веранду со склоненными головами и сложенными, словно в молитве, руками, молча доливая джин бин Вазиру, добавляя позвякивающий лед из серебряного ведерка. Или другой мог вставить свежий желтый Багдадди в свой длинный держатель из черного дерева, в то время как другой держал свой пылающий золотой Dunhill за кончик.

Сегодняшний вечер, несомненно, был особенным событием в долгой и легендарной истории отеля Bambah. Чувство нервного возбуждения было очевидным среди персонала и гостей по всему отелю, даже здесь, на веранде. Особенно здесь, на веранде.

"Вы очень добры", - говорил хозяин слугам, и тогда на веранде, за исключением постоянного жужжания насекомых, снова становилось тихо.

Двое его товарищей сидели в тишине. Действительно, трое, если считать дракона, Саддама. Ранее Типпу Тип играл с Комодо, катая обезьяньи головы по полу. Он тщательно целился в них, держа их всех на расстоянии фута, и не более, за пределами досягаемости челюстей Саддама, дракон щелкал и натягивал свой стальной поводок. Африканец устал от этой игры задолго до появления дракона и теперь лежал, вытянувшись во весь рост, на подушках бамбукового дивана, тихо похрапывая.

Саддам свернулся в своем углу, его огромный чешуйчатый хвост медленно помахивал, извиваясь по старым деревянным половицам, голова опущена, он внимательно разглядывал различных обитателей крыльца своими желтыми глазами. У него была разная степень интереса к этим трем людям. Он некоторое время смотрел на спящего африканца, его глаза сверкали, затем он обратил свое внимание на Сней бин Вазира, раскачивающегося в своем кресле на верхней площадке лестницы.

Вид его владельца, казалось, успокоил его. Этот человек никогда не дразнил и не угрожал ему. И никогда не упускал случая швырнуть в его сторону пару обезьяньих голов, когда он поднимался по ступенькам с прогулок в садах. Успокоенный, он даже позволял человеку погладить его огромную морду. Удовлетворенный тем, что со Снейем бин Вазиром все в порядке, Саддам перевел взгляд на третьего человека на веранде, Али аль-Фазира. Яркие глаза снова вспыхнули, и длинный раздвоенный язык высунулся, лизнул воздух и втянулся обратно.

Менеджер отеля был главным мучителем Саддама, когда владельца или гостей не было рядом. Он сидел на ступеньках ниже Сней бин Вазира, угрюмо обхватив колени руками. Он вглядывался в темнеющие сады. Старый дракон почуял страх и стремление к бегству; в любой момент столь ненавистный старый мешок с костями мог встать и умчаться в надвигающийся мрак.

Сней заговорил, нарушая долгое молчание.

"Все гости прибыли и зарегистрированы?"

"Да, ваше превосходительство", - сказал Али аль-Фазир, "Все четыреста. Все это очень красиво, могу я сказать, сир. Изысканный."

"Да. Но, выбраны за их мозги и подготовку, мой дорогой Али. Сливки лагерей по всему миру. Приготовления к сегодняшнему вечернему приему? А приветственный ужин?"

"Завершено".

"Что за меню?" - спросил я.

"Говяжий ренданг, иканские ножки и Баби Панганг для основного блюда. Для начала насытите Аджама, Гадо Гадо и Кропука уданга. Как вы приказали, сэр."

"Ах, ну", - сказал Сней со вздохом, "Я полагаю, тебе действительно больше нечего делать, не так ли, старый друг?" Он сделал еще глоток джина.

Молчание продолжалось до тех пор, пока Али не смог больше этого выносить. "Я хотел спросить, ваше превосходительство, о ...." Он понял, что понятия не имеет, о чем он думал, что он просто отчаянно хотел сказать что-нибудь, что угодно, чтобы отсрочить неизбежное. "Насчет..."

"О чем?"

"Деревья", - сказал Али, потерянный взгляд наполнил его налитые кровью, покрасневшие глаза.

"Деревья".

"Да, сир, все деревья, которые вы посадили так давно там, в саду. Мне всегда было интересно, что это такое."

"Ах, любопытно, после всех этих лет".

"Ну, мне любопытно, сир, о различных -"

"Нет, нет. Я имел в виду, что любопытно, что после стольких лет, проведенных на участке, у тебя вдруг появился интерес к его садоводству."

"Я только имел в виду-"

"Тихо, Эли. Тишина. В любом случае, эти насаждения здесь, у подножия ступеней, - восточноиндийское змеиное дерево с Явы и Тимора. Семена дают стрихнин. И, вон там, те вечнозеленые растения за тропинкой, мои любимые. С Борнео. Они называют это деревом испытаний, или ядовитым тангином, поскольку в плодах содержится тангинин, токсичный астеник. Эти впечатляющие гавайские вьющиеся лилии, Gloriosa superba, являются прекрасным источником колхицина, три грана которого смертельны. Растения клещевины у ваших ног содержат семена, которые производят рицин, снова довольно модный яд ".

"Все ядовитые. Все."

"За несколькими исключениями, да. Прекрасная мысль, не так ли? Ядовитый сад. Подумываешь о том, чтобы пойти прогуляться, не так ли?"

"Я был, да".

Али медленно поднялся на ноги, отталкиваясь руками от коленей для опоры.

"Как далеко я смогу зайти, сир?"

"Зависит от выбранной вами травы, я полагаю".

"Да".

Сней повернулся и посмотрел на африканца и увидел большие слезящиеся красные глаза, уставившиеся на него в сгущающейся темноте. "Я полагаю, мы готовы", - сказал он Типпу Типу, и большая голова кивнул один раз в знак подтверждения.

Он оглянулся на аль-Фазира и увидел, что мужчина прирос к месту, опустив подбородок на грудь. Он дрожал, как безлистный стебель на сильном ветру.

"Я-я был хорошим солдатом", - выпалил он, больше для себя, чем для Сней.

"До свидания, Али", - любезно сказал Сней. "И последнее. То дерево у ворот. Если вы зайдете так далеко, это дерево китайской ягоды. Фрукт содержит наркотик, который мгновенно отключает всю центральную нервную систему. Это могло бы оказать некоторую помощь."

Али низко поклонился в пояс.

"Сир".

Мужчина спрыгнул со ступенек и бросился бежать. Бин Вазир позволил ему отойти на двадцать футов, а затем оглянулся через плечо и кивнул. У Типпу уже был ключ в замке безопасности. Стеклянная крышка устройства скользнула назад, и он потянул за красное кольцо. Стальной шест, к которому был прикован дракон, бесшумно опустился на пол веранды.

"Саддам!" - Прошептал Сней своему ревущему дракону. "Убей!"

Али действительно добрался до дерева Чайнаберри, таковы были его отчаяние и быстрота ходьбы. Он подпрыгнул, ухватился за нижнюю свисающую ветку и сумел вскарабкаться на дерево. Десятифутовая ящерица мчалась по садам со скоростью более сорока миль в час, разинув пасть. Али закричал и начал отчаянно карабкаться на верхние ветви, его кожаные ботинки затрудняли поиск опоры.

Фрукт? Где был фрукт?

Саддам теперь был у основания дерева, его передние лапы наносили мощные рубящие удары по коре. Он посмотрел на свою ненавистную жертву, потому что это то, что Али мог видеть в водянисто-желтых глазах, ненависть, издал оглушительный рев и начал подниматься вверх, быстро и легко взбираясь.

Али хватал пригоршнями листья и ягоды, запихивал все в горло, давился, отчаянно жевал фрукты, глотал горький сок, ожидая темноты. Он почувствовал горячее дыхание Саддама на своих голых лодыжках и закричал, когда дракон одним быстрым укусом откусил ему левую ступню. Затем Саддам начал с другой ноги.

Не только крики, доносившиеся с верхушки одного из ядовитых деревьев сада, привлекли к окнам немногих гостей, которые еще не собрались в пляжном павильоне. Это был ужасный звук трескающихся костей. Сней откинулся на спинку кресла-качалки с довольной улыбкой на лице.

"Почему ты убиваешь его?" Типпу с грохотом выступил из тени.

"Он был должен. И он не смог держать свой гребаный рот на замке ".

"Хе-хе. Лак Саддам."

"Типпу", - сказал Сней после долгой паузы, - "Не мог бы ты взять пару парней и привести Саддама? Я думаю, что на данный момент он полностью покончил с Эли ". Сней знал предпочтения Саддама в еде. Он брал закуску из мягкой части тела жертвы, ждал, пока яд в крови подействует, затем возвращался к основному блюду, когда снова чувствовал голод. Тем временем, то, что осталось от Эли, останется на верхушках деревьев, веревочные нити плоти, свисающие с верхних ветвей.

Типпу энергично хлопнул в ладоши, и из кустарника появились два молодых парня-туземца. У одного была мощная винтовка, заряженная успокоительными патронами, у другого - толстая стальная сетка. Африканец тяжело спустился по ступенькам, забрал винтовку у мальчика, и троица скрылась в саду.

"Сир?" сказала секретарша, когда Сней проходил мимо стойки регистрации по пути в главный бальный зал, чтобы проверить приготовления. "Простите, что побеспокоил вас. Есть срочный телефонный звонок для Его превосходительства. Я соединю это с телефонной комнатой, сэр."

"Паша", - произнес голос. Это была Лили, звонившая по защищенной линии. Бин Вазир сел на маленький стул и закрыл за собой складную дверь. Зажглась маленькая настольная лампа с красным абажуром. Он закурил сигарету. Его нервы были на пределе.

"Да, дорогая девочка. Я ждал вестей. Все в порядке?"

"Миссия была- полностью успешной, сир".

"Он у нас? У нас есть посол Келли?"

"Да, сир. Он у нас в руках. В этот самый момент он находится на пути к Голубому дворцу. Самолет вылетел из Гэтвика десять минут назад."

"А всемирно известная кинозвезда?"

"В раю растет еще один цветок".

Сней вошел в большой бальный зал отеля. Море красных столов было именно таким, как он заказывал. Центральные элементы состояли из множества маленьких флажков, на каждом из которых была изображена официальная эмблема джихада эмира - поднятый меч, с которого капает кровь. Ряд за рядом увеличенные версии красного флага были установлены высоко на всех четырех стенах комнаты. Эффект был именно таким, на какой он надеялся. Комната, украшенная цветами и символами крови и мести.

"Ах, сир", - сказал маленький смуглый мужчина в стальных очках, выбегая вперед из проекционной. "Вы здесь для технической проверки. Все готово, сэр."

"Хорошо, хорошо, Seti", - ответил он, обводя взглядом комнату, наслаждаясь наступающим моментом. "Не могли бы вы показать первые три слайда?"

"Это будет сделано!" Сказал Сети и бросился обратно в проекционную будку. Большая стена за подиумом, с которого Сней бин Вазир обращался к аудитории, содержала скрытый экран размером с театр. Сней бин Вазиру просто нужно было нажать кнопку на пульте подиума, чтобы открыть экран. Он поднялся на несколько ступенек к сцене, прошел к подиуму и зажег еще одну из своих желтых сигарет Baghdaddies.

"Первый слайд", - сказал он, попыхивая трубкой в микрофон.

"Приближаюсь", - ответил голос Сети из громкоговорителя.

Сней повернулся лицом к экрану, нажимая кнопку на пульте дистанционного управления в своей руке. Стена исчезла. Появился слайд.

"ПУТЕШЕСТВИЕ В НОВЫЙ МИР"

Тень улыбки заиграла на губах бин Вазира. Он получал тайное удовольствие от собственного остроумия и иронии. Действительно, новый мир, подумал он. "Далее" вывело на экран новый слайд: старую фотографию эмира верхом на коне с поднятым в праведном гневе мечом. Он мог слышать нарастающие аплодисменты, которые скоро заполнят зал. "Следующий".

Подробная карта Соединенных Штатов Америки, около пятидесяти футов в поперечнике. Все основные аэропорты, железные дороги и хайвеи были четко обозначены. Были отмечены национальные парки и памятники, а также известные туристические достопримечательности. Аламо в Техасе. Маунт-Вернон. Уильямсбург, Вирджиния. Огромная торговая мекка под названием Mall of America. Там также было две пары черных мышиных ушей. Один недалеко от побережья южной Калифорнии и один в мертвом центре штата Флорида. Еще один приятный штрих, подумал он.

Черными флагами отмечены сто самых густонаселенных городов Америки. Номер один, Нью-Йорк, с населением более восьми миллионов по переписи 2000 года. Под номером пятьдесят, Вичито-Сити, Канзас, с примерно 350 000. Последний в списке, Ирвинг-Сити, штат Техас, с 191 615 душами. Совокупное население первой сотни составляло более ста миллионов. На черном флаге, обозначающем каждый обозначенный город, был символ. Это было знакомое круглое колесо трилистника с желтыми и черными спицами; международное предупреждение о радиации.

Сней бин Вазир сложил руки вместе, когда неописуемая дрожь удовольствия охватила его. У такого состояния блаженства наверняка должно быть название. ДА.

Рай.

Он попросил показать следующий слайд.

Это была тщательно проиллюстрированная схема. Пошаговое руководство по окончательной сборке ядерного устройства, которое сотня счастливчиков-участников найдет ожидающим их на конспиративных квартирах, расположенных в назначенных местах в самых густонаселенных городах Америки. Каждое плутониевое устройство, разработанное доктором И.В. Сунгом, главным экспертом эмира по вооружениям, содержало взрывную силу оружия, использованного для уничтожения Нагасаки и Хиросимы. Двухкилотонная бомба была почти в точности размером и формой с американский футбольный мяч.

Индийский ученый Сун был блестящим выпускником Калифорнийского технологического института, который дал своей бомбе американское прозвище, которого никто не понял. Тем не менее, печально известное имя закрепилось за посетительницами, все ветераны лагерей подготовки террористов по всему миру, все высококвалифицированные специалисты по разработке и развертыванию самого сложного небольшого радиоактивного взрывного устройства на земле.

Свиная шкура.

Сней улыбнулся, и единственный красный луч осветил его блестящие клыки, заостренные зубы между резцами и первые двустворчатые.

У каждой собаки свой день, сказал себе мужчина, пересекая сцену.

Глава тридцать девятая

Лондон

AЛЕКСАНДР HПРОСНИСЬ И AМБРОУЗ CОНГРИВ ПРИБЫЛ В всемирно известная черная дверь ровно в одиннадцать часов утра. Хоук побывал на нескольких государственных обедах и встречах в доме номер 10 по Даунингу, но для Эмброуза Конгрива это был первый визит. Опытный детектив все утро притворялся беззаботным, но его лучший темно-синий костюм в меловую полоску, галстук с виндзорским узлом и начищенные до блеска ботинки Peale с острыми носками опровергали его усилия. Хоук с некоторым удивлением заметил, что на нем даже была его любимая коричневая фетровая шляпа.

Для человека, который гордился своим безразличием к одежде, Конгрив был на удивление а-ля моден этим солнечным июльским утром. Даже носки у него были одинаковые. Ярко-желтый.

"Ты выглядишь празднично этим утром", - сказал Хоук, кивая в его сторону.

"Праздничный?"

"Хм", - пробормотал Хоук.

"Могу я процитировать Томаса Джефферсона?"

"Всегда".

"В вопросах стиля, плыви по течению. В принципиальных вопросах стой как скала ".

Эмброуз выпрямился, поправил круглые очки в черепаховой оправе, сидевшие на кончике его носа, наклонился и внимательно осмотрел медный молоток в виде львиной головы, латунные цифры и почтовый ящик с надписью "Первый лорд казначейства".

"Ты знаешь, почему существует именно это название?" Сказал Эмброуз, указывая на почтовый ящик.

"Нет", - ответил Хоук. "Без понятия".

"Ах. Датируется 1760 годом, когда герцог Ньюкасл был премьер-министром. Он также был первым лордом казначейства. Все последующие премьер-министры проживали здесь, в доме No 10, по праву первого лорда казначейства."

"Представь себе это".

Незаметная черная дверь, когда-то деревянная, а теперь из кевлара, распахнулась.

Хоука и Конгрива провели через отделанный в черно-белую клетку вестибюль к небольшой нише, в которой стояла какая-то современная британская скульптура. Их сопровождающий, довольно суровый джентльмен в вырезе поверх накрахмаленного белого нагрудника, слегка поклонился и удалился, чтобы заняться гораздо более неотложными и важными делами, когда привлекательная молодая сотрудница приблизилась с протянутой рукой. "Доброе утро", - сказал Хоук, пожимая ее прохладную руку.

"Лорд Хоук, как поживаете? И инспектор Конгрив, " сказала симпатичная брюнетка, " Какая честь. Мы рады видеть вас, джентльмены, здесь, в резиденции премьер-министра. Я Гвиневра Гиннесс."

"Благодарю вас, мисс Гиннесс", - сказал Конгрив, слегка поклонившись и одарив ее своей самой сияющей улыбкой. "Это честь".

"Да, удостоен чести", - сказал Хоук, внутренне морщась от того, что молодая женщина использовала его титул. Хоук долго отговаривал кого бы то ни было от его использования. Однако здесь, в No 10, все держались церемонно.

"Джентльмены, не будете ли вы так любезны проследовать за мной наверх? Вы пробудете в Терракотовой комнате всего несколько минут. Боюсь, собрание начинается немного поздно. Сегодня утром у премьер-министра неожиданный гость из Вашингтона. Давай просто спустимся по лестнице, хорошо?"

Двое мужчин последовали за мисс Гиннесс, которая чинно поднималась по парадной лестнице. Лестница была довольно впечатляющей, консольной, поскольку выступала из изогнутой стены без видимых средств поддержки. На бледно-желтых обоях слева от них были развешаны черно-белые портреты каждого премьер-министра, восходящие в хронологическом порядке.

У подножия лестницы стоял гигантский глобус, подарок президента Франции Миттерана, как заметил Конгрив, а на стене - небольшой портрет первого премьер-министра, сэра Роберта Уолпола. Добравшись до вершины, Конгрив сделал паузу, чтобы указать, что по традиции премьер-министр в резиденции никогда не показывался.

"Неужели?" Хоук сказал: "Я понятия не имел".

Хоук внутренне улыбнулся. Зная Эмброуза с самого раннего детства, он точно знал, что здесь происходит. Этот небольшой урок истории был ничем иным, как ответным ударом. Амброуз мстил за лекции по охоте на горную дичь, которые он выслушал от Алекса за неделю до этого. Этот человек распространял не знания, а возмездие.

"Ну вот мы и пришли", - сказала мисс Гиннесс. "Полагаю, там есть чай ... и сэндвичи с кресс-салатом".

"Прелестно", - Конгрив подмигнул, прикоснувшись кончиком указательного пальца к своим идеально закрученным усам.

Вскоре они удобно расположились в Терракотовой комнате на двух стоящих друг напротив друга чиппендейловских диванах, любуясь историческими портретами, развешанными по стенам цвета теплого кирпича. Чай действительно был подан, и Алекс позволил своим глазам блуждать по комнате, пока Эмброуз разливал. Каждый предмет в комнате был отполирован, почищен щеткой или доведен до совершенства. Это была комната, где иностранные посетители Даунинг-стрит могли получить некоторое представление о культурном наследии Великобритании. Над дверью портрет лорда Нельсона в позолоченной рамке, который разгромил французский флот при Трафальгаре.

"Ты случайно не знаешь, Амброз, точное количество французских солдат, необходимое для защиты города Парижа?" - Спросил Хоук.

"Почему, нет, я не знаю".

"Никто не знает".

"Почему нет?"

"На это никогда не покушались", - невозмутимо ответил Хоук.

"Очень хорошо", - сказал Конгрив, отчаянно пытаясь не рассмеяться вслух. "Осмелюсь сказать, да. На него никогда не покушались, хах. " Он посмотрел вверх и вскочил на ноги.

В этот момент в комнату вошел американский президент с улыбкой на обветренном, морщинистом лице. У него был вид человека, который провел большую часть своей жизни в море, что на самом деле так и было, и все же каким-то образом разрушительное воздействие ветра, соли и солнца так и не смогло отразиться в его проницательных серых глазах. Его волосы цвета соли с перцем были коротко подстрижены и зачесаны назад.

"Что ж! Смотрите, кто у нас здесь! Это молодой Алекс Хоук! Боже милостивый, как здорово видеть тебя, Соколиный Глаз! До меня дошли неприятные слухи от Текса Паттерсона, что ты собирался быть здесь ".

Алекс встал, и двое старых друзей тепло пожали друг другу руки, затем, после минутного колебания, обнялись, каждый из них звучно хлопал другого по спине.

"Господин Президент, рад видеть вас снова", - сказал Хоук, "Слишком, черт возьми, давно мы не ловили ни одной костяной рыбы в Кис. Ты неожиданный посетитель? Я так понял, что вы собирались в Кэмп-Дэвиде на эти выходные."

"Я, по крайней мере, в том, что касается CNN", - сказал президент Джек Макати. "Приходил прошлой ночью. Ситуация быстро меняется от плохой к худшей, как ты знаешь, Алекс, так что я рад, что ты с нами. Консуэло сказала мне, что ты делаешь значительный прогресс."

"Я надеюсь на это, сэр. Ты увидишь, что у нас получится на встрече ".

"Хорошо, хорошо. Сейчас. Скажи мне. Кто здесь твой друг? Это случайно не грозный старший инспектор Эмброуз Конгрив?"

Конгрив пожал мужчине руку. "Здравствуйте, господин президент. Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр. Действительно, привилегия."

"Большое удовольствие наконец встретиться с вами, старший инспектор. Легендарный Конгрив из Скотленд-Ярда. Здесь есть бесконечные истории о тебе от молодого Алекса. Его секретное оружие, он называет тебя за твоей спиной. Его личный демон дедукции и безрассудства, не так ли, Алекс?"

"Амброуз берет тайну и подчиняет ее своей воле, господин президент", - сказал Алекс, наклонив голову.

Конгрив пробормотал: "Ну, я вряд ли -"

"Приятно было познакомиться с вами, инспектор. Ты должен как-нибудь прийти на ужин с чили ко мне и Бетси в Белый дом. Я позову сюда Соколиного Глаза, чтобы он это организовал. В любом случае, у меня есть пять минут наедине с вашим премьер-министром перед встречей, инспектор. Эта штука - дипломированная сучка, как вам, джентльмены, хорошо известно."

Президент отвернулся и, следуя за агентами секретной службы, направился к двери. Алекс посмотрел на Конгрива и увидел, что, по крайней мере, на мгновение, мужчина потерял дар речи.

"Сорок четвертый президент Соединенных Штатов", - сказал Алекс Эмброузу, кивнув в сторону спины своего удаляющегося друга. "Живет в Белом доме, как вы, возможно, знаете, на тысяча шестьсот Пенсильвания-авеню, если быть точным".

Хоук отвел взгляд как раз вовремя, чтобы встретить испепеляющий взгляд мисс Конгрив.

"Джентльмены, не могли бы вы пройти сюда?" Это была миловидная сотрудница Джиневра, и они с благодарностью последовали за ней по элегантному коридору в кабинет министров.

Комната с длинным столом в форме лодки была полна оживленных представителей правительства Его Величества и американских дипломатов, а также высокопоставленных военных и типов-призраков с обеих сторон пруда. Единственными людьми, которых Алекс мгновенно узнала среди плотной, разодетой в пух и прах толпы вокруг стола, были Конч и, прямо рядом с ней, Техас Паттерсон. На трех мониторах, расставленных по комнате, были проецированы диаграммы. Хоук кивнул Тексу и вытащил из внутреннего кармана конверт с двумя дисками CD-ROM, протягивая его молодому человеку на ближнем конце стола. Диски представляли все, чему Алекс, Конгрив, Текс и всемирная команда DSS, собравшаяся в Хоксмуре, научились за последние десять дней.

Молодой человек вставил первый диск в гнездо на ноутбуке и начал прокручивать аэрофотоснимки горной крепости, регулируя цвет и контрастность.

Конч поднялась со своего места напротив двери и тепло пожала руку Конгриву, затем, очень профессионально, Хоук. Она задержала его взгляд на мгновение дольше, чем следовало, и Алекс нежно сжал ее руку, прежде чем отпустить.

"Привет, сердцеед", - прошептала она.

"Эй, красавчик", - сказал Хоук себе под нос.

"У тебя есть все, что тебе нужно? Жесткая публика."

"Да, хочется надеяться, спасибо".

После того, как секретарша более официально представила друг друга, Алекс и Эмброуз заняли два свободных стула слева от нее. Алекс знал, что место напротив камина всегда было зарезервировано для премьер-министра. Стул рядом с этим занимали для американского президента.

"Давайте начнем", - сказала Конч, оставаясь на ногах. "Мой босс будет здесь через несколько минут, но он сказал мне действовать. Он уже знает, что я собираюсь сказать. Отодвинься, пожалуйста."

На всех трех экранах было изображение предмета, очень похожего на футбольный мяч в американском стиле.

Раздалось несколько приглушенных смешков и несколько не очень приглушенных бормотаний вдоль и поперек стола. Хоук услышал, как упомянули его имя. Что-то насчет того, что он передал не те слайды.

"По-моему, чертовски похоже на футбольный мяч", - сказал четырехзвездный генерал с сильным техасским акцентом, и среди американского контингента послышалось хихиканье.

"Хотя, не так ли?" Конч сказала: "Это не так. Это ядерное устройство линейной имплозии, содержащее единственную критическую массу плутония, или U-233, с максимальной плотностью при нормальных условиях. Он весит всего 10,5 килограмма и имеет 10,1 сантиметра в поперечнике. Усиленный термоядерным излучением, он способен уничтожить город размером примерно с, о, давайте просто скажем, ради аргументации, генерал, Форт-Уэрт, Техас."

"Все еще выглядит как футбольный мяч", - пробормотал генерал.

"Доктор Биссинджер?" Сказала Конч, кивая на помятого пожилого джентльмена, сидящего напротив за столом и уткнувшегося носом в книгу.

"Что, прости?"

"Линейный взрыв?" Сказала Конч, улыбаясь ему и кивая на футбольный мяч на экранах. "Не могли бы вы просветить нас?"

"Ах, да-с-с-с", - сказал помятый мужчина, медленно поднимаясь на ноги. Быстрым движением исподтишка он бросил изумленному генералу серебристый макет свиной кожи. "Хороший улов! Это дизайнерский подход, известный как "линейная имплозия ". "

Доктор Х. Джерард Биссинджер, заместитель госсекретаря США по ядерным вопросам, был долговязым бывшим профессором Гарварда в очках. Известный в вашингтонских кругах как "Нянька-бомбист", он был обвинен в том, что знал точное местонахождение каждой ядерной бомбы на планете.

"Скользить?" Сказал Биссинджер. "С точки зрения непрофессионалов, оружие, которое держит генерал, показанное здесь в поперечном разрезе, может быть снаряжено "нейтронной бомбой" или вариантом усиленного излучения. Проще говоря, концепция "линейной имплозии" заключается в том, что удлиненную или "футбольную" субкритическую массу материала с низкой плотностью можно сжать и деформировать до сферической конфигурации с более высокой плотностью, поместив ее в цилиндр со взрывчатыми веществами, которые запускаются с каждого конца, таким образом, сжимая массу трещин к центру до сверхкритической формы ".

"Сказать что?" - спросил американский генерал.

"Прошу прощения?" Сказал Биссинджер.

"Извините меня ко всем чертям, док", - сказал американский генерал, "но если это слова непрофессионала, я полагаю, что я не непрофессионал. Кто-нибудь в этой комнате знает, что, черт возьми, сказал этот человек?"

Алекс ничего не мог с собой поделать. Слегка кашлянув, он взял слово, и все взгляды были устремлены на него.

"На местном языке, который вы могли бы хорошо понять, генерал", - спокойно сказал Хоук, "Доктор Биссинджер только что сообщил вам, что четвертая четверть заканчивается, и у команды соперника есть возможность нанести дальний удар ".

"Длинная бомба?" - спросил генерал, вертя в руках серебряный футбольный мяч.

"Совершенно верно", - сказал Алекс Хоук. "Окончательное "Аве Мария", так сказать, генерал".

Глава сороковая

Стилтсвилл

SТОКЕЛИ JОДНИ ПОСМОТРЕЛИ ВНИЗ На СЕРДИТОГО начальника И пожал плечами. Что, черт возьми, ты собирался делать? Человек на задании. Скажи этому человеку, чертовски громко и чертовски ясно, что его миссия - самоубийственная. Маленький засранец не хочет об этом слышать. Он готов убить, детка, значит, принести домой бекон. Проблема с тем, чтобы прикидываться крутым, как прикидывался лейтенант Альварес, заключалась в том, что ты должен был действительно быть крутым, если собирался прожить достаточно долго, чтобы провернуть это.

"Росс, я не знаю, что ты думаешь?" Наконец сказал Стоук, уставший от гангстерского отношения этого кубинского панка, от того, что этот маленький парень сидит там и пялится на него, как кинжалы в глазах. Росс чувствовал себя лучше. Сейчас он сидит, проводит большой рукой по своей рыжевато-русой короткой стрижке, наркотики подействовали. Его нога, вероятно, все еще ужасно болела, но он вернулся к делу. Это было хорошо, потому что удвоило количество людей на этой лодке с половиной мозга до двух.

"Я думаю, ты отпустил маленького засранца", - сказал Росс, морщась, когда он вытянул поврежденную ногу.

"В ловушку".

"Да, может быть и так. Однако не с его точки зрения. Господи, Стоук. Родриго, должно быть, самый разыскиваемый человек на Кубе. Кто-то преподносит его голову Фиделю на блюде? Лейтенант рассматривает все это как возможность карьерного роста, которая выпадает раз в жизни."

"Эту часть я понял правильно".

"Отпусти его, Стоук".

Стоук кивнул, да, он тоже об этом думал.

"Ладно. В последний раз, шеф, слушай внимательно. Это все, что мы можем сделать, чтобы подобраться к этому проклятому городу-призраку, - сказал он ему, - Теперь, ты и твои товарищи, если хотите переплыть туда, я не могу вас остановить. Я могу, но не буду. Итак, о чем я говорю, иди, делай то, что должен, и да здравствует бог, мучачос. Понятно?"

Парень даже не сказал, эй, миллион раз спасибо.

"Ты попадешь в беду, шеф, ты знаешь, кому не следует звонить".

"Vaya en agua!" Пепе крикнул четырем молодым коммандос, сидящим на корме. Дети не нуждались в большом поощрении. Каждый выполнил сальто человека-водолаза назад в черную воду. Пепе встал, не уверенный, как он должен был перелезть через борт и при этом выглядеть невозмутимым.

"Вы хотите вернуть свой нож, лейтенант? Плохая идея, ты плывешь в ловушку этого человека с пустыми руками."

"Нож, да. И пистолет, " потребовал Пепе, протягивая руку, как будто он был какой-то авторитетной фигурой. Стоук покачал головой.

"Пистолет? Черт. Ты сумасшедший. Это ты жаждешь смерти, не я. Я возвращаю тебе твой "Глок", первый, в кого ты выстрелишь, - я ".

Мужчина взял нож, бросил бабу в воду. "Гребаный трус гринго", - выплюнул он, а затем сделал что-то вроде наполовину нырка, наполовину прыжка через борт и быстро поплыл в сторону Стилтсвилла, прежде чем у Стоука появился шанс прыгнуть на него сверху и оторвать его голову с горошинными мозгами.

"Да!" Стоук крикнул ему вслед: "Правильно! Я - трусливое дерьмо. Не ты! Достань их, эль тигре! Яйца к стенам! Ого-го!"

Черные силуэты семи ветхих домов стояли, возможно, в тысяче ярдов от нас. Сильный дождь прекратился. Тяжелые от дождя тучи все еще закрывали большинство звезд, но на восточном горизонте виднелась оранжевая полоска. До рассвета оставался, наверное, час. Контингент кубинцев будет или не будет присутствовать при этом, в зависимости.

"Теперь вы знаете, почему они называют их "банановыми республиками", - сказал Стоук. "Чертовы партизаны-коммунисты там, внизу, все сошли с ума в шестидесятых, и они до сих пор не собрали свое дерьмо обратно".

"Кастро пережил десять американских президентов", - отметил Росс.

"Верно. Но старина Фидель, он больше кинозвезда, чем коммунист. Он стреляет в людей только для того, чтобы они не вышли из кинотеатра до окончания его фильма ".

Росс теперь стоял рядом с ним, они оба наблюдали за кубинцами. Стоук довольно сильно накачал Росса морфием из аптечки кубинца. Росс сказал, что нога все равно не была сломана, просто он порвал сухожилие, когда на него обрушилась крыша музея. Конечно, Росс сказал бы, что это просто царапина, даже если бы из его кожи торчала большая белая зазубренная бедренная кость.

Первый из трех катеров кубинских коммандос, прибывших в Стилтсвилл, приблизился к сигарете с черным корпусом. Когда никто не убил их мгновенно, двое мужчин вскарабкались на нос катера и обстреляли кокпит автоматным огнем, выбив лобовое стекло и порвав целую кучу очень дорогого стекловолокна. Один парень спрыгнул в кабину и бросил светошумовую гранату через открытый трап, на тот случай, если парень, которого звали Родриго, прохлаждался там внизу, выпивая кувшин рома "Куба Либрес" или что-то в этом роде.

Никакой реакции от взорванного скоростного катера с надписью Diablo кроваво-красными буквами, пылающими по бортам, ни от дома на сваях, где она была привязана, ни писка ни от одного из других шести домов в городе-призраке.

Ничего.

Сюрприз, сюрприз. Дома никого, как я и говорил тебе, Пепе. Итак, где же легендарные Руки-ножницы? Уже сбежал за ключами на другой лодке, как это было у Росса? Возможно. Человек много думал о своей стратегии ухода. Парню нравилась драма. Любил задержаться, посмотреть, как все это закончится. Плюс, он должен оставаться достаточно близко к Стилтсвиллу, чтобы нажать на курок, когда придет время, по крайней мере, так, как Стоук видел, как все разворачивалось.

Отряд разделился на три команды, каждая команда поднималась по шатким деревянным лестницам, чтобы очистить другой заброшенный дом. Похоже, Пепе и его парни доберутся туда на фейерверк. Стоук видел, как пловцы добрались до лестницы ближайшего дома на сваях. Пепе, сам бесстрашный лидер, впереди. В бинокль ночного видения Стоук мог видеть, что он плывет, держа голову над водой, в зубах у него зажат штурмовой нож в стиле Рэмбо.

Как и во всех домах в покинутом сообществе, целью Пепе был мастер на все руки. Дом стоял на четырех сваях под странным углом, как у старой собаки, у которой одна нога короче остальных. Окон не осталось, только кривые дыры с трепещущими на ветру сгнившими кусками ткани. Никаких дверей, только еще больше черных дыр. Этот забытый город пережил слишком много тяжелых времен, слишком много ураганов. Трудно поверить, что так много домов все еще стоят.

Возможно, когда-то здесь была неплохая жизнь. Подъезжай к дому своего приятеля, пей пиво и лови рыбу у него на крыльце весь день. Солнце садится, ты пьешь ром и играешь в джин-рамми при свете газового фонаря всю ночь. Не трубят клаксоны, не работает телевизор, не звонит телефон. Маленькая женщина дразнит тебя за задницу, ты поздно возвращаешься домой, просто скажи ей, чтобы она долго гуляла по короткому пирсу. Да. Он мог видеть оригинальную достопримечательность Стилтсвилля. Слепой мог бы это сделать.

Самый маленький Рэмбо первым взобрался по шаткой лестнице и бесстрашно подал сигнал своему отделению следовать за ним. Что, черт возьми, Пепе планировал делать дальше, если этот парень, дель Рио, действительно оказался в доме, было неясно для Стоука. Внимание! Операция "Тотальная козлятина" вот-вот начнется! Черт. Внимание! У меня есть штурмовой нож! Он увидел, как Пепе нырнул в открытую дверь, пригнувшись, еще четверо парней прямо за ним, перекатываясь влево и вправо. По крайней мере, они поняли эту часть правильно.

В любом случае, все пятеро благополучно проникли внутрь, и именно тогда маленький домик из пороховых бочек взлетел до небес, ничего не осталось, кроме почерневших и горящих свай, торчащих в небо, как четыре больших факела Тики.

Затем модная черная Сигарета взорвалась, весь этот дорогой бензин и дорогой пластик взлетели на воздух со взрывным свистом, так что горячий Стоук мог чувствовать жар на своем лице и предплечьях за тысячу ярдов. Он видел кубинского коммандос в окне незадолго до взрыва, одного из первой волны вооруженных кубинцев, которые умчались прочь. Парень выстрелил гранатой из РПГ в корму "Сигареты", где находились большие бензобаки, просто так, для острастки. Последняя глупость, которую он тоже совершил, потому что секунду спустя дома, в котором он и его товарищи стояли, больше не было, только огромный огненный шар, поднимающийся в темно-фиолетовую ночь, как маленький гриб от атомной бомбы.

Стоук нажал на газ и открыл еще две тысячи ярдов между ним и тем, что осталось от Стилтсвилла. Секундой позже оставшиеся пять домов взорвались почти одновременно. Ночь была днем.

"Пепе, черт бы побрал твою тупую задницу", - сказал Стоук вслух. Даже если Альварес был придурковатым дебилом, он ненавидел видеть, как все эти маленькие дети умирают без уважительной причины. Глупость и высокомерие кубинского командира вызывали у него тошноту. Он посмотрел на Росса и покачал головой.

"Руки-ножницы заминировали все дома, Росс. Давным-давно. Динамит, вероятно, надежно упакованный под половицами каждого дома. Замаскированный, чтобы все туристические катера, которые все еще выходят посмотреть на эти пустые лачуги, ничего не могли увидеть. Ты думаешь, он ждет, чтобы увидеть это? Я думаю, да. Я думаю, он ни за что не пропустил бы этот фейерверк ".

Довольно хороший план на случай непредвиденных обстоятельств, подумал Стоук. Разнеси ко всем чертям того, кто преследует тебя. Взорви и свою собственную лодку, пока ты этим занимаешься, хотя кубинцы опередили его в этой части. Появляются парни из береговой охраны или таможни, копы, думают, что ты мертв и пропал, а ты пропал, все в порядке, уже бежишь к своему запасному особняку где-то на островах. Итак, как он это сделал? Предохранители? Таймеры взрывных устройств? Нет. Это не могли быть таймеры или предохранители. Слишком критично ко времени. Должны были быть радиовзрыватели. Сотовый телефон. Должен был убедиться, что все были на вечеринке, прежде чем он нажал на кнопку звонка и зажег свечи. Убедись, что он был чист, покидая место преступления.

Что означало, что он должен был быть свидетелем. Что означало, что Руки-ножницы все еще были поблизости.

Росс смотрел на корму, осматривая горизонт в бинокль. Он был повернут спиной к происходящему, сконцентрировался, даже не потрудился оглянуться, когда начались действительно сильные взрывы. Еще три дома взлетели на воздух, бум, бум, бум, огромный, с интервалом примерно в пять секунд. С таким же успехом можно было подумать, что на заливе был полдень, судя по тому, как озарилось небо. Росс даже не вздрогнул. Мужчина знал, как сосредоточиться.

"Боже правый, вот он, Стоук!" Сказал Росс, передавая стаканы. Он различил силуэт другой сигареты, идентичной по длине той, что только что догорела. Другая покраска, подумал Стоук. Другое имя при регистрации. Новый паспорт, документы, удостоверяющие личность, и пара миллионов баксов в пластиковых пакетах, спрятанных где-то за фальшивой переборкой.

"Где?" - спросил я.

"Два часа! Проход между этими двумя островами. Видишь его петушиный хвост? Он движется на юг-"

"Диабло II! Давайте поймаем его", - сказал Сток, заводя два больших подвесных мотора Yamaha 250 в полную силу. Хорошо, что он заправил эту штуку газом. Он нажал на дроссели, и "РИБ" рванулся вперед, описывая широкий ровный поворот на юго-восток. Ветер стих, как и вырубка в заливе. Теперь на корме нет лишнего веса, замедляющего его движение. Черт возьми, два парня на фрисби мощностью в триста лошадиных сил, чувак, ты как визжащий кот, скользящий по ровной воде.

"А как насчет выживших?" Росс кричал, перекрывая рев двух двигателей.

"Там нет такого понятия, как выживший".

Росс повернул голову, глядя через плечо на пылающие руины Стилтсвилля. Ничего не осталось, кроме двадцати или около того деревянных опор, все они горят, как факелы, рассыпая искры и языки пламени на фоне ночного неба. Стоук был прав. Мгновенное сжигание. Никто не смог бы пережить это.

"У парня есть одно большое преимущество перед нами, Росс", - сказал Стоук, сильно крутанув руль и промахнувшись примерно на два дюйма мимо лязгающего стального маркера швеллера.

"А именно?"

"Лошадиная сила. Получил как минимум в два раза больше ".

"Это серьезный вопрос".

"Да, но у него также есть большой недостаток".

"Я жду".

"Сила разума. Видишь, насколько сильно он от нас сейчас убегает?"

"Я собирался прокомментировать это".

"Он вышел за пределы береговых отметок канала, видишь, направляется к открытой воде, где он может полностью оторвать от нас задницу".

"Умный ход".

"Может быть. Парень направляется к равнинам сограсс, там, к северу от Сэндс-Ки. Обычно там, куда он направляется сейчас, не больше фута воды. На этой большой лодке есть подпорки, а не реактивные двигатели. Она черпает по меньшей мере три, может быть, четыре фута воды. Мы сыграем вничью максимум два раза, еще одно преимущество на нашей стороне ". Лодка слетела с вершины волны и тяжело приземлилась.

Росс, прищурив глаза от боли, сказал: "Так он в ящике, не так ли?"

"Может быть. Может быть, и нет. Он умен, у него, вероятно, сигнализация эхолота настроена на срабатывание на глубине, может быть, пять-пять с половиной футов. Он не умен, мы поймали его. Ты следи за ним. Парень врезается в твердую песчаную отмель на скорости шестьдесят миль в час, будет на что посмотреть. Город Питчпол. Катайся на тележке по воде, ага, задницей над чайником".

Но "Сигарета" с визгом неслась вперед, оставляя за собой глубокий рев, продолжая двигаться строго на восток, мчась через равнины к открытым водам Атлантики.

Стоук не мог в это поверить. Они, должно быть, что, проложили здесь новый канал? Зачем это делать? Здесь никто не живет, кроме черепах и аллигаторов, лотса скитов, песчаных блох и невидимок. Он сильнее надавил на дроссели, хотя там ничего не осталось. Вид Вики, лежащей на ступенях церкви, воспоминание об этом, как будто кто-то пнул его в глазные яблоки. Он не мог потерять этого парня сейчас, не так чертовски близко.

Он смирился с этим, со всем своим беспокойством, и сказал Россу: "Сигнализация на этой большой лодке должна сработать в любую секунду, бип, бип, бип. Затем вы видите, как он поворачивает, в ту или иную сторону, быстро, иначе он сильно садится на мель, втыкает свой член в грязь, выставляет шесты, и мы хватаем его за задницу прямо в воздухе ".

Росс держал в руке карту, изучая залив Нижний Бискейн. "Верно. Ну, на данный момент не похоже, что он ...

"Большая сигарета" внезапно сильно накренилась на правый борт, завалившись на бок, подняв стену белой воды, когда она делала крутой поворот прочь от мангрового болота, выступающего с северной оконечности острова.

Росс сказал: "Похоже, нам лучше притвориться, что он умен".

"Ладно. Ладно. Мы можем с этим справиться. Затем он должен бежать на юго-восток или юго-запад, внутри или снаружи того, что они называют Рваными ключами."

"Какой путь лучше для нас?"

"То, как он сейчас себя ведет, видишь? Мальчик поворачивается внутрь. Да, собираюсь попытаться потрясти нас во всех этих мангровых зарослях. Морские котики называли это "Глубокой жестокостью" там, в глубине."

"Звучит как идеальное место, чтобы оторваться от нас. Или, что более вероятно, спрятаться где-нибудь и ждать. Это разумный вариант", - сказал Росс.

"Может быть, умный, может быть, нет. Мангровое болото очень похоже на брак, Росс. Намного легче оставаться снаружи, чем выбираться."

"Мы последние свидетели. Он не собирается так это оставлять. Все виды огневой мощи, несомненно, заранее припасены на борту этой штуковины, Стокли - он мог пытаться подставить нас."

"Конечно, это он, мой брат! Ты прав, как обычно. Одна из причин, по которой Алекс Хоук так высоко тебя ценит. Сейчас. Посмотри на него. Видишь? Что я тебе говорил? Ему пришлось притормозить на этих отмелях. Держись за что-нибудь, Росс, мы собираемся наверстать немного времени и дистанции на этой новой хлопушке ".

Глава сорок первая

Лондон

"ТЕГО УСТРОЙСТВО БЫЛО РАЗРАБОТАНО НА АВАРИЙНОЙ ОСНОВЕ Иракцы в последние годы правления Саддама", - продолжила Консуэло де лос Рейес. Все взгляды в комнате Даунинга No 10 были устремлены на нее. Она попросила еще один слайд. Группа низких зданий в каменистой пустыне.

"Спроектирован и построен прямо здесь, в бывших лабораториях Тикрита аль-Фахд к северо-западу от Багдада. Скольжение. Блестящий бывший ученый Калифорнийского технологического института, родившийся в Бомбее по имени доктор И.В. Сун, является обязательным злым гением, стоящим за этим и многими другими маленькими кошмарами. Формулы отравляющего газа, используемые против курдов в северном Ираке, например-"

"Ядовитый плющ собственной персоной", - сказал министр внутренних дел, - "В сговоре с Химическим Али".

Раковина мрачно улыбнулась. "Да. Ядовитый плющ. Сун также является научным вдохновителем миниатюрной умной бомбы, которая убила посла Стэнфилда в Венеции. Кстати, он стоит за недавним возрождением древней индийской секты, известной как Таги. Практикующие ритуальные убийства, которые рассматривают массовое лишение человеческой жизни как благочестивый акт. Источники в ЦРУ и АНБ связали эту группу с Аль-Каидой. До сих пор Сун успешно избегал крайних предрассудков ".

"Этот кровавый ренессанс головорезов", - сказал усатый офицер. "Я думал, мы видели последних из них в конце Правления, а теперь они в союзе с этими кровавыми террористами -"

"Боюсь, что вы правы, генерал", - прервала его Конч, "Доктор Свиная кожа Сунга - одно из основных видов оружия массового поражения, которое искали наши войска, но так и не нашли. Идеальная маленькая машина судного дня. Неопровержимые доказательства, имеющиеся у государства, указывают на то, что неизвестное количество этих маленьких бомб было ввезено контрабандой в Сирию. Лаборатории давно исчезли, но я видел, как солдаты играли в сенсорный футбол с макетами, точно такими же, как у генерала в руках ".

"Извините, госпожа госсекретарь", - сказал сэр Энтони Хейден, министр внутренних дел. "Это футбольный дизайн. Просто чтобы представить нам всем картину. Это должно быть какой-то внутренней шуткой? Как президентский "ядерный футбол"? " Этот доктор Сун - какой-то смертоносный шутник? Или дизайн имеет какую-то реальную научную основу?"

"Давайте спросим доктора Биссинджера".

"Последнее", - сказал он. "Говоря простым языком, форма оружия, похожего на футбольный мяч, является чисто случайным совпадением. Функция физики. Зажмите концы трубки, и вы экспоненциально увеличите разрушительную силу того, что ранее было известно как ядерное оружие в чемоданчиках. Футбольное ядерное оружие Сунга было вывезено из Ирака сыном Саддама Удаем за шесть дней до падения Багдада."

"Христос в чертовой тачке", - сказал генерал американских ВВС в блестящем куполообразном костюме. "Сколько из этих ублюдков выбралось?"

"Их больше сотни, генерал. Вылетел из "Саддам Интернэшнл" на российском грузовом самолете "Антонов". Приземлился здесь. Эмират Шарджа. Это плохая новость. Хорошая новость в том, что все они были куплены одним конкретным человеком. За последний месяц этот человек проявил неосторожность. Все, что потребовалось, это один раз. АНБ нацелилось на цифровые перехваты мобильных телефонов, сравнило отпечатки голосов, и мы подобрались близко. Теперь работа одинокого агента МИ-6 подтвердила, кто этот человек. Джек?"

Паттерсон посмотрел на Хоука, затем поднялся на ноги и взял лазерную указку. "Спасибо, госпожа госсекретарь. Скользить?"

На всех трех мониторах фотография сурового вида мужчины средних лет в брюках цвета хаки, прикрывающего глаза от яркого солнца.

"Это Оуэн Нэш", - сказал Техас Паттерсон, перемещая лазерную точку по экрану. "Или был. Оперативник британской МИ-6, работающий в западной Индонезии. Снимался как фотограф природы для National Geographic из Сиднея. Гражданин Австралии. Пропал без вести, предположительно мертв. Его последнее сообщение было сорок восемь часов назад. Он был на отдаленном индонезийском острове Сува, слайд, пожалуйста, расположенном прямо здесь, к западу от Тимора. Эти разведчики были расстреляны U-2 и dedicated birds за последние двадцать четыре часа. Вопросы?"

Там не было ни одного.

"Недавние сигналы Нэша заставили его зарегистрироваться в отеле "Бамба", единственном здании на острове. Скольжение. Извините, здесь, на острове, есть еще одно сооружение, как будет показано на следующем слайде. Спасибо. Взлетно-посадочная полоса здесь. Десять тысяч футов, хотите верьте, хотите нет. Использовался транспортными компаниями, перевозившими арабских туристов в восьмидесятых. А вот и очень большой самолетный ангар, недавно построенный, с примыкающей к нему более старой конструкцией из гофрированной жести. Склад с оборудованием; возможно, казармы. Согласно последнему сообщению Нэша, туристические агенты со всей Индонезии, Малайзии и Филиппин, численностью около 400 человек, должны были начать прибывать в отель Bambah на следующий день."

"Господи", - сказал министр внутренних дел. "Турагенты. Чистые паспорта. Визы. Иммунизация. Идеальные истории для прикрытия".

Паттерсон сказал: "Именно. Агент Нэш задавался вопросом, почему четыреста арабских турагентов внезапно собрались вместе для шумихи у черта на куличках. Сува - это не совсем Гонолулу."

"Дай угадаю", - сардонически произнес главный секретарь британского премьер-министра, потирая подбородок. "Поощрять больше арабских авиаперелетов в Америку?"

"Вы поняли, сэр. В точности наше мышление. В любом случае, ваш человек Нэш пообещал подтвердить или опровергнуть предыдущие разведданные вчера в 08:00 по Гринвичу. Он никогда не делал этого звонка. Все попытки связаться с ним потерпели неудачу. Вопросы?"

"Да", - сказал генерал сэр Освальд Прей, - "Когда были сделаны эти фотографии? Наблюдение за островом Сува?"

"Вчера было 18.00 часов, генерал. Я думаю, почти все здесь знают коммандера Хоука. Я бы хотел передать это ему. Алекс?"

"Доброе утро", - сказал Хоук, беря лазерную указку. "Сдвиньте, пожалуйста. Фотография с камер наблюдения в горном районе Фатин на юге эмирата. Сдвиньте, пожалуйста. Массивное укрепленное сооружение. Построен за последние три десятилетия на практически недоступном горном перевале. Высота, 18 000 футов. Нечто, известное в регионе как Голубой дворец."

"Необыкновенный!" Хайден сказал: "Похоже на зловещую версию "Шангри-ла"!"

"Да", - ответил Хоук. "Теперь, джентльмены, самая интересная часть утреннего слайд-шоу. И отель Bambah на острове Сува, и Голубой дворец на вершине этой горы принадлежат одному и тому же человеку. Скольжение. Сней бин Вазир. Имя на устах умирающей женщины, причастной к похищению посла Келли в Гросвенор-хаусе на прошлой неделе."

За столом поднялся шум, и Конч попросила тишины.

"Вопрос относительно этого парня бин Вазира, лорда Хоука", - сказал сэр Говард Кокс, очень высокопоставленный служитель Уайтхолла с длинноватыми волосами и в очках в золотой оправе, откидываясь на спинку стула и переплетая пальцы на своем просторном жилете. "Кому было дано его имя? Впервые, черт возьми, я об этом услышал. Ты знаешь, я должен быть в курсе."

"Так и есть, сэр".

"Черт возьми, Алекс, я и есть петля", - сказал Кокс. За столом послышались смешки.

"Мне назвали имя, сэр", - сказал Хоук. "Женщина на самом деле умерла у меня на руках через несколько минут после похищения на кинопоказе".

"Боже милостивый, Хоук, " сказал сэр Говард, - в моих отчетах говорится, что она умерла мгновенно. Осмелюсь сказать, вам, ребята, определенно удалось сохранить это в тайне. Что еще она дала тебе?"

Алекс кивнул, спокойно принимая как скрытый комплимент, так и критику. На протяжении многих лет он был вынужден научиться избегать византийской политики Букингемского дворца, Уайтхолла, Даунинга No 10 и Нового Скотленд-Ярда. Политика, если ее тщательно избегать, может быть низведена до необходимой неприятности.

"Да, сэр Говард, мертвая женщина замешала этого бин Вазира в своем убийстве", - сказал Хоук. "Фактически, ее предсмертные слова. Нам еще предстоит определить какой-либо мотив. Она также указала, что бин Вазир был человеком, ответственным за всемирную волну нападений на сотрудников американского Госдепартамента и их семьи. Она предположила, что это было только начало действий гораздо большего масштаба."

Заговорил дородный офицер британской армии с лицом, похожим на репу, одетый в элегантный пояс Сэма Брауна. "Этот бин Вазир. Тот же парень, который владел Бошамп здесь, в Лондоне, в девяностых, если я не ошибаюсь, милорд."

"Да, генерал", - сказал Хоук, "тот самый человек. В то время Бин Вазир находился под наблюдением DSS, подозреваемый в убийстве младшего сотрудника Госдепартамента. Джек Паттерсон может ответить на это. Джек?"

Паттерсон сказал: "Сней бин Вазир был ответственен за ужасные убийства по меньшей мере пяти молодых женщин здесь, в Лондоне, в 1997 и 1998 годах. А также террористические нападения на казармы ливанской морской пехоты, в результате которых погибли 166 наших парней, два взрыва в посольствах в Африке в 1998 году. В день Нового 1999 года мистер бин Вазир и его жена Ясмин бесследно исчезли."

"Осмелюсь предположить, ты продолжал искать?" - Спросил сэр Говард.

"Он был на вершине списка самых разыскиваемых DSS в течение долгих пяти лет. Мы подошли близко , это все, что я могу сказать ", - сказал Паттерсон.

"До сих пор", - прервала его Конч. "Мы сорвали джекпот. У Лэнгли есть текущие перехваты мобильного трафика, указывающие на то, что мистер бин Вазир в этот самый момент находится на маленьком индонезийском острове Сува. Он стал неаккуратным. Всего один раз, но этого было достаточно. Вместо своего старого аналогового телефона он использовал горячий телефон, который был закодирован в Лэнгли. Расшифровка, которую я видел сегодня утром, указывает на то, что он готовится покинуть Индонезию и вернуться на свою оперативную базу в Эмирате - извините меня - господин Президент, премьер-министр, добро пожаловать, пожалуйста, присоединяйтесь к нам. Шеф Паттерсон и коммандер Хоук только что завершили свои презентации."

Двое вновь прибывших заняли свои места, и по выражениям их лиц было ясно, что они были вовлечены в очень серьезную дискуссию. Хоук заметил, что с лица президента Джека Макати исчезло то добродушное дружелюбие, которое он видел ранее в Терракотовой комнате. Премьер-министр прочистил горло и обвел взглядом присутствующих за столом.

"Прежде всего, я хочу сразу официально заявить, " начал премьер-министр Энтони Темпест, " что у нас с президентом только что состоялся самый откровенный разговор относительно этой ужасающей угрозы материковой части США. Десятки тысяч жизней американцев, очевидно, находятся в опасности, может быть, гораздо больше. Я только что отправил сигнал Первому морскому лорду, адмиралу сэру Алану Сибруку, относительно расположения сил Королевского флота в Южно-Китайском море и группы кораблей ее величества "Арк Ройял" в Персидском заливе. Я сказал сэру Алану, что, хотя я не недооцениваю вызовы и трудности, с которыми мы сталкиваемся в этом новом кризисе, я полностью уверен в нашей решимости довести дело до конца. Я дал моему большому другу, здешнему президенту, все гарантии, что мы в Британии полностью поддержим любые действия, которые он намеревается предпринять ".

Макати кивнул и серьезно сказал: "Благодарю вас, господин премьер-министр. Похищение нашего посла при Сент-Джеймсском суде является лишь последним в недавней серии неспровоцированных и невыразимых нападений на наш Государственный департамент. Мы считаем, что эти атаки направлены на дестабилизацию американских дипломатических сотрудников по всему миру. Вызвать состояние паралича и страха, которое подорвало бы способность Америки предотвращать или реагировать на разрушительное нападение на нашу родину ".

На дальнем конце стола раздалось сдержанное покашливание, и все взгляды обратились к прямому, как шомпол, офицеру с идеально ухоженными усами.

"Господин Президент, если позволите, это генерал-майор Джайлс Лайсетт, командующий базой RAF Leuchars в Шотландии. Мои истребители Tornado F-3, патрулирующие бесполетную зону, только что были приземлены. Почему? И, могу я спросить, каковы непосредственные намерения Америки?"

"Да, генерал, вы можете спросить. В течение следующих семидесяти двух часов американские бомбардировщики, базирующиеся здесь, в Англии, а также крылатые ракеты "Томагавк", запущенные с кораблей британского и американского флотов, патрулирующих в Южно-Китайском море и Персидском заливе, сровняют с землей командный пункт в горах Фатин и базу террористов на острове Сува."

"Упреждающий удар?"

"Упреждающий удар. Что-нибудь еще?"

"Есть ли правда в слухах о том, что против многочисленных крупных американских городов планируется какая-то атака типа 11 сентября, господин Президент? Использующий гражданский или частный самолет в качестве оружия?"

"Без комментариев".

"Господин Президент," - сказал высокопоставленный сотрудник, "Слухи, ходящие по Уайтхоллу, предполагают, что бродячий стелс-бумер сейчас рыщет в Северной Атлантике и что HMS Turbulent был развернут для поиска этой подлодки".

"Без комментариев".

"Вы повысили уровень угрозы в Нью-Йорке и Вашингтоне?"

"Без комментариев".

"Пропала сотня этих чертовых бомб из свиной кожи. И никто не имеет ни малейшего представления, где они находятся?"

"Без комментариев".

"Господин президент", - сказал Хоук, приходя ему на помощь, "Если вы не против, я бы хотел двигаться дальше. Британские и американские разведывательные источники убеждены, что посла Келли держат в заложниках в районе горы Фатин бин Вазира. Ты согласен?"

"Да. Седьмой этаж в Лэнгли почти на сто процентов соответствует этому, Алекс. Это сложная разведка. У нас есть тепловизионное изображение и другие, непосредственные, человеческие подтверждения."

"Ах, мистер Президент, " сказал Хейден, - есть какие-нибудь идеи, почему они хотели похитить посла Келли, а не убить его?"

"Без комментариев".

"Могу ли я тогда спросить, сэр, какие ближайшие планы разрабатываются для спасения посла?" Хейден упорствовал.

"Мистер бин Вазир потребовал три вещи в обмен на безопасное возвращение посла Келли. Немедленный вывод всех сил коалиции с арабской земли. Прекращение контроля США и Великобритании над всеми трубопроводами государств Персидского залива. И освобождение всех военнопленных террористов, которые в настоящее время содержатся в американских центрах содержания под стражей в Гуантанамо и в других местах. Мы категорически отвергаем все три. Естественно."

"И, в ответ на мой предыдущий вопрос, планы по спасению посла?"

"Без комментариев".

"Но, при всем должном уважении, господин президент, " сказал Хоук, - я полагаю, что в настоящее время разрабатываются планы освобождения заложников до взрыва?"

"Нет. Таких планов нет. Я не могу рисковать благосостоянием всей нации ради одной-единственной жизни. Будь посол Келли на моем месте, вы можете быть уверены, что он принял бы такое же решение. Это все, джентльмены?"

Алекс Хоук наклонился вперед через стол, его жесткие голубые глаза остановились на президенте.

"Сэр. Я понимаю чрезвычайную серьезность ситуации. И чувство срочности. Но что бы мы ни делали, у нас есть моральное обязательство благополучно вывезти Брика оттуда, господин президент ".

"Кабинет министров оказывает на меня огромное давление, требуя немедленно убрать этого сумасшедшего, Алекс. И они абсолютно правы. B-52 прогревают свои двигатели."

"Брикхаус Келли - великий государственный деятель, сэр. Он практически в одиночку выступил посредником в нынешнем прекращении огня на Ближнем Востоке. Герой войны. Отец пятерых прекрасных мальчиков. У нас есть семьдесят два часа, сэр. Я настойчиво призываю тебя-"

"Я прекрасно осведомлен обо всем этом", - резко сказал президент, отодвигая свой стул от стола. "Я, конечно, не нуждаюсь в том, чтобы ты напоминал мне, что -"

"Я вытащу его, даже если мне придется сделать это самому, сэр".

Президент и Алекс несколько долгих мгновений смотрели друг на друга, президент обдумывал свой ответ. Президент мог бы пересчитать по пальцам одной руки количество людей в мире, которые могли бы публично бросить вызов его власти и выйти сухими из воды. Но, в конце концов, ему пришлось улыбнуться. Алекс Хоук, безусловно, был одним из них.

"Тогда я чертовски рад, что кто-то пригласил вас на это чаепитие, мистер Хоук. Ты, вероятно, единственный мужчина в этой комнате, который действительно мог бы провернуть что-то подобное."

"Итак, у вас не было бы возражений, мистер президент, " вмешался Хоук, используя свое преимущество, " против независимой операции по освобождению заложников?"

Его вопрос был встречен кривой улыбкой.

"Позволь мне сформулировать это так, Алекс. Если кто-нибудь сможет подняться на вершину этой чертовой горы и вытащить оттуда Брика Келли за семьдесят два часа без ущерба для американской миссии или безопасности республики, уверяю вас, ни у госсекретаря де лос Рейеса, ни у меня не будет возражений."

"Благодарю вас, сэр".

"Тогда, с вашего разрешения, мистер президент", - вмешалась Конч, - "я бы хотела передать Команду по освобождению заложников в DSS под совместный контроль шефа Паттерсона и коммандера Хоука. Вступает в силу немедленно".

Президент пристально посмотрел на нее, затем на Хоука. В Вашингтоне не было секретом, что Конч и Алекс были знакомы давно и у них было многое общее, в том числе их любовь к Брику Келли. Черт возьми, он любил этого человека сам. Но он не сомневался, что где-то ранее этим утром между двумя его друзьями произошел небольшой априорный сговор.

Если Хоук мог спасти Брика Келли, благослови его Бог. Если нет, он знал, что Алекс Хоук, вероятно, погибнет, пытаясь.

"Сделано", - наконец сказал президент, поднимаясь на ноги. "Тогда доброе утро, джентльмены. Ценю, что ты пришел так быстро ".

"Большое вам спасибо, господин президент", - сказал Джек Паттерсон, также вставая. Затем, посмотрев на Хоука, он добавил: "Давай, Алекс, давай седлать лошадей. Нам предстоит проделать долгий путь, и у нас мало времени, чтобы добраться туда ".

Но Алекс Хоук смотрел на красивую секретаршу де лос Рейес, все еще сидящую напротив за столом. Она пристально посмотрела на него своими мягкими карими глазами, когда Хоук тихо сказал: "Мы вытащим Брика, Конч".

"Я ни на минуту в этом не сомневаюсь, Алекс".

"Вы хотели видеть меня, господин президент?"

"Да".

Хоук присоединился к президенту в маленькой гостиной, которой пользовалась семья премьер-министра на верхнем этаже дома номер десять. МаКати стоял у окна, глядя вниз, в сад. Он обернулся и столкнулся лицом к лицу с Алексом. Казалось, он постарел со времени предыдущей встречи в Терракотовой комнате.

"Хорошее представление там, внизу".

"Вы написали сценарий, сэр. Моя роль была довольно правдоподобной. Стереотипный, можно сказать."

"Алекс, послушай. Призраки с обеих сторон в кои-то веки пришли к полному согласию. Там по меньшей мере сотня этих чертовых ядерных зарядов в чемоданах, которые не были обнаружены. Черт возьми, возможно, они уже в пути. Возможно, они уже внутри границ США. Национальная безопасность не знает. Как бы я ни любил Брика, если бы это зависело от меня, я бы вышиб дерьмо из этого бин Вазира прямо в эту чертову минуту. Но чтобы успокоить другую сторону прохода, я должен попытаться сколотить эту чертову европейскую коалицию. Слава Богу за Энтони Темпеста и британцев. У этого человека настоящая выдержка".

"Действительно, сэр".

"Посмотри мне в глаза и послушай это, Алекс. Авианосная боевая группа "Нимиц" находится на стоянке в Индийском океане. Системы управления огнем на борту этих крейсеров и эсминцев настроены на запуск наземных ударных ракет "Томагавк" ровно через семьдесят один час и сорок восемь минут. Коалиция или не коалиция. Потребовался бы акт Конгресса, чтобы изменить этот график запуска. Понятно?"

"Да, сэр".

"И я молюсь даже о том, чтобы время пришло достаточно скоро, чтобы поймать этого маленького ублюдка, у которого на руках все его высокие карты".

"Да, сэр".

"Но у меня нет такой возможности. Мне нужно знать, Алекс. Совершенно точно, где находятся эти бомбы и что, черт возьми, этот маньяк задумал ".

"Да, сэр".

"И мне нужно знать сейчас. Ты попадаешь в этот его дворец, ты находишь Брика все еще живым, прекрасно. Я молюсь Богу, чтобы так оно и было. Он великий американец. Но у тебя есть одна работа, и только одна. Прижмите этого бин Вазира к стене и заставьте его точно сказать вам, где находятся все эти чертовы свиные шкуры и что, черт возьми, он планирует с ними делать. Понял?"

"Понял".

Президент внезапно выглядел очень, очень усталым. Но у Алекса Хоука был еще один вопрос.

"Какого черта похищать Брика, сэр? Вместо того, чтобы убрать его, как остальных?"

"У меня утечка информации, Алекс. Плохой. Внутри Лэнгли."

"Скажи мне".

"У меня было два кандидата на место Теда Сана на седьмом этаже. Послы Эван Слэйд и Брик Келли. Шесть недель назад на "Ферме" в Вирджинии состоялась сверхсекретная встреча. Санн проинформировал обоих кандидатов о наших предстоящих операциях на Ближнем Востоке. Это необходимо знать, поэтому я не могу назвать игроков. Но у нас есть достоверная информация, что Страна А готовится к ядерному удару по стране Б. Мы собираемся нанести удар по А без ведома Б в надежде предотвратить полномасштабную региональную войну. Кто-то, кого не должно было быть там, был в той комнате с Санном на той встрече. Пока что мы его не поймали. В любом случае, эти ублюдки проникли на самые высокие уровни в Лэнгли."

"Значит, они убили семью Слейда в Мэне? С какой целью?"

"Они, очевидно, ожидали, что Слэйд будет там, в доме. Это был давно запланированный семейный отпуск. В изолированном месте, где они могли бы заставить Эвана говорить, убивая его семью по одному у него на глазах. Стандартная тактика. Эван изменил свои планы в последнюю минуту и отправил свою семью вперед без него. Но спящие в значительной степени сохранили свои планы нетронутыми. Затем Эван застрелился, прежде чем они смогли добраться до него и вытянуть из него что-нибудь. Так что теперь они возьмутся за Брика, угрожая его семье с той же вежливостью, что и Слейдам ".

"Иисус".

"Ага. Королева пригласила всю семью Келли погостить неделю в королевских апартаментах в Кенсингтонском дворце. Там достаточно безопасно. Брик, конечно, не мог этого знать. Тем не менее, Брик не хочет говорить, Алекс. Не важно, чем они угрожают или что делают с ним. Они это выяснят довольно быстро. Итак-"

Президент поднял глаза и увидел, что Хоук наполовину вышел за дверь, закрывая ее за собой.

Глава сорок вторая

Остров Сува

TОН SМНОЖЕСТВО ЖЕНЩИН. СНЕТ, БИН WАЗИР ГЛУБОКО ВДОХНУЛ, А дрожь удовольствия пробегает слегка по его позвоночнику при этом ароматном воспоминании. Его льняная рубашка все еще была пропитана потом и прилипала к коже. Часом ранее, в кульминационный момент его речи, температура снаружи, в пышных садах отеля "Бамба", была почти девяносто градусов. За тот час, что он говорил в большом зале, их было намного больше ста.

Сней захихикал. Ранее тем вечером он приказал персоналу разжечь печь и увеличить нагрев. Заполненный до отказа более чем четырьмя сотнями почти обезумевших молодых женщин, большой зал благоухал влажным теплом острой женственности. Это было так, как будто там, в зале, была насыпана огромная гора экзотических фруктов, которые начали бродить.

Женщины кричали. Они были в огне.

Воспламенив их своим легким языком, Сней теперь отступил со своего подиума, склонив голову, и позволил им гореть. Они скандировали. Они бредили. Если бы они могли потеть кровью, они бы так и сделали.

"Смерть! Смерть! Смерть!"

Он достал свой шелковый носовой платок и вытер лоб. Законченный, опустошенный, совершенно опустошенный, бин Вазир позволил восхитительным ароматам и звукам окутать его. Он поднял взгляд к стропилам. Ряд за рядом алых знамен, выцветших за эти долгие годы до цвета старой крови. Десять минут превратились в двадцать. Прошло полчаса. Тем не менее, пронзительные крики и стоны исходили из массы корчащихся тел.

Ах. Это было великолепно. Это было оправдание. Бастион, возведенный против пренебрежений и унижений, которые он так долго терпел от рук своих врагов. Своего рода очищение. Своего рода искупление. Он улыбнулся.

Месть моя, говорит Пророк.

Вопли его учеников все еще отдавались в его мозгу, когда он стоял сейчас в тени залитых лунным светом пальм у кромки воды, глядя на свою прекрасную Бамбу на холме.

В розовом отеле теперь было тихо, в его общественных комнатах и длинных сырых коридорах, лишенных звенящего эха, стало темно. Но не опустошен, о нет. Старый отель гудел от беспокойной энергии, ожидающей выхода. Маленький желтый кусочек луны висел в черном небе, усыпанном серебряными звездами. В садах было тихо, если не считать нежного шелеста пальм. Единственным другим звуком, который мог слышать Сней, был монотонный плеск прибоя у его ног, исполняющего желания.

Он завел багдадскую винтовку и прислушался к ночи.

Даже Саддам на веранде молчал, хотя Сней знал, что коварный старый дракон не спит. Женщины тоже возбуждали его. Поглаживая его морду, глядя в эти блестящие желтые глаза, Сней увидел что-то очень знакомое. Там, на веранде, прощаясь со своим престарелым зверем, до него дошло, насколько они похожи, он и Комодо.

Прожорливые, примитивные существа. Дикий. Оснащен острыми когтями. Да, все это и еще одна черта, которую они разделяли: они оба были ядовиты. Свет, горевший на верхнем этаже, мигнул и погас.

Спите, маленькие цветочки.

Почти все огни в отеле были погашены. Его флер зла сейчас глубоко спала. Через несколько часов они восстанут и начнут свое эпическое и последнее путешествие. Хвала Аллаху, какой радостный хаос этот старый пес собирался посеять в этом мире! Он откинул голову назад и рассмеялся над абсолютной возмутительностью всего этого. Несколько мгновений он кудахтал и скакал по мягкому белому песку, толстый белый дьявол в лунном свете.

Каким именем они все его называли, как друзья, так и враги? Типпу Тип сказал ему однажды ночью, много лет назад. Признавшись в этом в пьяном угаре, они вдвоем прислонились к залитой мочой стене в каком-то сыром переулке в Африке, рыча над каким-то ужасным, пропитанным кровью делом, которое только что совершили.

Собака. Да, это было оно, имя, которое они все произносили за его спиной. Собака.

Скоро весь мир узнает, что у этой Собаки были очень зазубренные клыки. Он посмотрел на фосфоресцирующий блеск своих часов в темноте. Почти один. Что удерживало Типпу и его самого важного пассажира? Было поздно, и многое нужно было сделать до того, как солнце взойдет над Сувой.

В этот момент, в верхней части подъездной дорожки, двигатель древнего Даймлера неохотно завелся. Он глубоко вздохнул и позволил себе краткий момент расслабления, возможно, первый за несколько недель. Месяцы напряженного планирования были почти завершены. Ни одна деталь этого этапа не ускользнула от него, от возвышенно технических и логистических, до самых смехотворно обыденных. Больше всего ему понравилось выбирать недорогой женский гардероб в западном стиле (он заказал все это онлайн по каталогу в Лэндс-Энде!) и даже выбирать мягкие кожаные сумки через плечо, которые каждая женщина будет носить завтра.

Сумки для хранения карт американских городов, которые он заказал по Интернету в какой-то компании под названием Triple A. Действительно, очень хорошие карты! Карты и, конечно, драгоценные свиные шкуры.

Он даже сам разработал новый логотип World Travel для сумок: сине-зеленый глобус, обвитый оливковыми ветвями, подвешенный к клювам двух голубей. Затем он написал идеальный слоган:

Мы пришли с миром.

Он смотрел, как фары "Даймлера" "Лукас" змеятся по подъездной дорожке, двойные желтые лучи периодически пробегают по черным стволам пальм. Мгновение спустя огромная черная машина подкатила к остановке рядом с ним, шипя и попискивая. Он ждал обычного предсмертного хрипа, но Типпу каким-то образом умудрялся держать древний мотор на холостом ходу. Он услышал тяжелый щелчок, и человек, сидевший в тени заднего сиденья, открыл для него дверь.

"Добрый вечер, Сней", - сказал мужчина со своим странным акцентом. У жилистого старого индейца был высокий девичий голос, и он был склонен к приступам хихиканья. "Залезай, залезай! Ты хорош, я надеюсь? Да?"

"Очень хорошо, спасибо", - ответил Сней, устраиваясь на глубоких кожаных подушках. Машина накренилась набок под его весом. Он внимательно посмотрел на другого мужчину. Сней? Манера была слишком небрежной, и ему это не понравилось. Доктор был уродливым маленьким ублюдком. Сальные седые волосы, собранные в конский хвост, были прилеплены к его лысеющей голове. Пара толстых черных очков сидела на его крючковатом носу, увеличивая два и без того огромных глаза, похожих на жучьи.

Он всегда держал пальцы переплетенными, защищая свой маленький животик, как будто это был горшок с золотом, хранилище драгоценных монет. Нет, раздраженно подумал бин Вазир, здесь нечем восхищаться, кроме мозга.

Типпу с шумом включил первую передачу, и они с грохотом покатились вниз, в густые джунгли.

Индеец, доктор Сун, всегда торопился высказать свои слова, как будто в его голове постоянно скопились предложения с бутылочным горлышком.

"Я понятия не имел, что ты такой пламенный оратор, мой дорогой Сней! Такая стимуляция! Все эти красавицы! О, боже мой! В доме ни одного сухого глаза. Или сухое что-нибудь еще, если уж на то пошло, я подозреваю. Хи-хи."

"Ты был там? Вас не приглашали, доктор."

"Видите ли, я проскользнул в боковую дверь и сел сзади. Посмотри на мой пиджак! Промокший до нитки. У тебя проблемы с котлом, да? Старое место наконец-то рушится вокруг твоих ушей! Ты должен-"

"И никто не остановил тебя? Ты просто вошел и сел ".

Маленький человечек, казалось, был в восторге от явного раздражения бин Вазира.

"Да, никто. Твоя речь произвела очень возбуждающее впечатление, Сней", - сказал он. "О, да. Нагрубание губ! Видите ли, я проверил нескольких из них, когда делал им прививки. Не волнуйся, сказал я. Все в порядке. Я врач! Ти-хи. Самое забавное, что?"

"Итак. Все готово?" Сней прервал.

"В некотором роде. Превосходнейшая твоя лекция о моих маленьких бомбочках из свиной кожи. Видишь ли, жаль, что у меня с ними столько проблем."

"Проблемы?" Сней подался вперед, его пульс участился. Если этот маленький засранец был- "Какого рода неприятности?"

"Как видишь, они не работают", - хихикнул мужчина. "Не работает".

"Не работает".

"Нет. Не."

"Типпу Тип", - сказал Сней, ровно говоря в переговорную трубку, - Остановись, когда мы доберемся до клетки. Я хочу показать доктору детенышей ящериц." Кровь стучала у него в висках. Он стоял на пороге триумфа. Ничто не должно вмешиваться-

"Драконы? Нет-нет, в этом нет необходимости, Паша. Я всего лишь пытаюсь пощекотать тебя. Ти-хи. Нет проблем, Сней, нет проблем. Пожалуйста, будь-"

"Значит, какие-то незначительные корректировки? Свиные шкуры?"

"Нет. Не совсем незначительный, нет."

"Нет? Нет!" Сней бросился к мужчине и мгновенно обхватил руками тощую шею парня, дергая его вбок, его большие пальцы уже оказывали достаточное давление, чтобы раздавить дребезжащее дыхательное горло доктора.

"Стой!" маленькому человеку удалось выбраться.

"Ты думаешь, что можешь трахаться со мной?" - прокричал разъяренный Паша ему в левое ухо. "Кто теперь защитит тебя? Американцы и британцы убили всех твоих иракских друзей, твоих товарищей по играм Удея и Кусея! Вытащил вашего славного благодетеля Саддама из одной крысиной норы и швырнул его в другую! И отправил остальных ползать под камнями! Саудовцы, иранцы, даже ваши собственные соотечественники отреклись от вас. Даже чертовы пакистанцы ненавидят тебя до мозга костей! А теперь скажи мне, что все готово, или я убью тебя прямо здесь!"

"Отпусти меня! Я не могу дышать! Я буду говорить!"

Сней отшвырнул его обратно в угол, как мешок с куриными костями. Маленький мазохист. Проблема была в том, что ему это нравилось. Это был один из величайших секретов его успеха и долгой жизни. Поскольку ты не мог навредить человеку, ты был в его власти. Угроза драконов была другим вопросом.

"У тебя есть тридцать секунд до того, как мы прибудем в Комодос, ты, уродливый маленький вог. Начинай говорить."

Доктор держал руки у его горла, массируя покрытую жестокими синяками плоть.

"Терпение? Позволь мне закончить? Боже мой, ты сумасшедший. Теперь на тебя возложена огромная ответственность. Ты должен научиться контролировать эти кровожадные порывы. Да ведь сам эмир говорил мне буквально на днях, что...

Бин Вазир почувствовал, как горячие капли пота выступили в уголках его глаз при одном упоминании эмира. Неудача сейчас была немыслима. Неприемлемо. "Скажи мне то, что я хочу услышать. Или я скормлю тебя драконам."

"Проблема в бомбах. Что ж. Кто бы в это поверил? Не бомбы, а расщепляющееся вещество внутри. Дизайн безупречен. Не стесняйся называть меня гением, все так делают. Но! Но, но, но - и вот в чем проблема. К сожалению, в последнюю минуту возникла проблема с расщепляющимся материалом. Это была не та конкретная оценка, за которую я заплатил и ...

"Черт! Ты мертв. Типпу! Остановись!"

"Подожди! Подожди! Дай мне закончить! Я не глуп, ты знаешь. Видишь ли, у меня была идея намного лучше! Готовый. Никаких задержек. Никаких проблем. Проще. Продолжай вести, умоляю тебя, позволь мне объяснить."

Типпу затормозил большую машину на обочине напротив драконьей клетки, вышел и обошел ее сбоку. Он открыл дверь кабинета доктора, просунул руку внутрь и схватил его за конский хвост, оторвав его на фут от сиденья. Африканец посмотрел на своего хозяина, ожидая указаний. "Ты убьешь его?"

"Пожалуйста!" - взвизгнул мужчина. "Позволь мне показать тебе, Паша! В большом чемодане! Открой это!"

"Что в чемодане, ты, жалкий червяк?" Сней предположил, что в двух полированных черных металлических кейсах хранились личные вещи доктора для перелета через Тихий океан.

"Идеальное оружие, дорогой мальчик! Генетически измененная оспа, " воскликнул доктор. "Спроектировал это сам, я сделал. Невосприимчив к американской вакцине! Ничто не может остановить это! Отпусти меня, и я покажу тебе."

"Ошибки. Гребаные жуки, я так и знал." - сказал Сней. "Где бомбы? Я хочу знать сейчас! Ядерные бомбы в чемоданах стоимостью в сто миллионов долларов, купленные и оплаченные. Где они, блядь, теперь?"

"Они у тебя! Они твои! Они все хранятся в твоих катакомбах, Паша. Внутри Синего дворца! Когда я вернусь, я внесу определенные коррективы, чтобы сделать их более стабильными и -"

Сней не мог больше слушать ни слова, такова была его ярость. Он кивнул Типпу, и африканец вытолкал мужчину из открытой двери и направился через подлесок к клетке.

"Я заплатил сто миллионов за какие-то гребаные жучки?" сказал бин Вазир, подбегая к Типпу Типу, наклоняясь и крича на ухо Сунгу, пока его трясли, как отчаявшуюся марионетку. Его ноги волочились по траве, цепляясь когтями за опору.

"Чума! Чума!" Сун вскрикнул. "Бесконечная чума. Намного, намного смертоноснее, чем Свиная шкура! Бомбы, они, возможно, убили бы только миллион. Но это - НЕТ!"

Они подошли к клетке. Драконы набрасывались на решетку, просовывая блестящие языки сквозь прутья; длинные и черные, стремительные. Типпу вытащил из-под своей одежды тяжелую связку ключей и протянул их бин Вазиру.

"Я собираюсь открыть клетку, сейчас, Пандит", - сказал он, его слова были едва слышны за ненасытным ревом драконов Комодо. Они в предвкушении вгрызались в стальные прутья клетки своими злобно изогнутыми резцами. В грязи было разбросано несколько костей, останков британского агента МИ-6.

"Паша", - сказал доктор сдавленным голосом, "Если ты убьешь меня, тебе конец. Ты должен это знать! Все кончено. Все. Эмир много раз говорил мне, что если мы потерпим неудачу в этом, мы оба будем желать смерти задолго до того, как покатятся наши головы. Пожалуйста. Я умоляю тебя."

Сней бин Вазир с отвращением посмотрел на маленького сморщенного эльфа. Наконец, осознав неопровержимую истину того, что говорил мужчина, он сказал Типпу освободить его. Как бы страстно он ни желал оторвать голову этому отвратительному хорьку и бросить ее в клетку, факт был в том, что у него вообще не было выбора. Чтобы уложиться в завтрашний абсолютно критический срок - 35 000 футов над Тихим океаном, недавно отремонтированный 747-й самолет Сней должен был подняться в воздух до восхода солнца. Через три часа с этого момента.

Типпу бросил человека в сорняки, как испачканную салфетку. "Мне не нравится этот". он сказал: "От него воняет".

"Хорошо, хорошо", - сказал доктор, задыхаясь, отползая на четвереньках подальше от клетки и разъяренного Комодоса. "Очень хорошо".

"Говори", - сказал бин Вазир, опускаясь своим огромным телом на землю рядом с трясущимся существом. Мужчина прижимал колени к груди и раскачивался, взволнованный тем, что остался в живых. Сней зажег Багдадди, пока Типпу парил рядом, бросил в рот пригоршню орехов бетеля и растер их в порошок, красный сок потек из уголков его рта. Они ждали, пока к доктору вернется способность говорить.

"Итак. Вы, естественно, знаете мистера Кима? Друг и союзник нашего наиболее почитаемого эмира?"

"В Пхеньяне. Да, да. Продолжай."

"Да. Итак, я выполнял некоторую, как вы это называете, внештатную работу для его правительства Северной Кореи. Они называют это "Отдел 39". Сверхсекретный фонд. Я помогаю ему перерабатывать отработанные топливные стержни с его ядерного комплекса в Йонбене. Мы производим плутониевые блоки размером с бейсбольные мячи! Плюс баллистическая ракета, которая достигнет центра Токио! Но, к сожалению, Северная Корея находится под американским микроскопом, вы знаете. Но, ха, это хорошо для меня, потому что мистер Ким всегда заставляет меня искать альтернативы плутонию. Мне повезло, я недавно нашел его очень, очень хорошим ".

"Биологический".

"Правильно. Я создал генетически измененный v-вирус", - сказал доктор. "Как оспа, производное, только лучше. Нет никакой профилактики. О, американцы накопили что-то под названием иммуноглобулин против осповакцины, ВИГ, но это бесполезно против моего гибридного вируса оспы ".

"Оспа".

"Да. Самое лучшее оружие биотерроризма на земле. Это, это передается путем выделения мельчайших капель из носа и рта от человека к человеку. По воздуху. Ученые 39-го отдела г-на Кима провели тщательный человеческий тест на политических заключенных. Стопроцентный показатель успеха. Ча-чинг!"

"Продолжай".

"Итак, ты видишь? Мы готовы к выступлению! Никаких задержек. В отличие от бомб из свиной кожи, моего I-вируса, корейцы красиво называют его I-Virus в мою честь, у него нет радиоактивного периода полураспада. Как только носители заражены-"

"Перевозчики? Какие, блядь, носители?"

"Ах. Террористы из кукол Барби, кто же еще? Ти-хи. Четыреста идеальных ходячих бомб замедленного действия." Доктор быстро поправлялся. Он увидел, что бин Вазир снова у него, где ему нравилось держать его, в полной зависимости. Безвреден.

"Ты хочешь сказать-"

"Да, да! Все ваши возлюбленные будут заражены I-вирусом во время полета над Тихим океаном! Первую дозу они получили, когда я "вакцинировал" их в отеле. Успокойся! Они не заразны до второго массового заражения, которое они получат, попав воздушно-капельным путем. Я объясню все это в ангаре, Паша. Можем ли мы удалиться от этих тварей? Я, возможно, не слышу собственных мыслей".

Потерпев неудачу, два прожорливых ящера теперь вымещали свое разочарование друг на друге. И то немногое, что осталось от Оуэна Нэша.

Сун тихо улыбнулся про себя. Ему уже щедро заплатил северокорейский диктатор. Второй, поменьше, чемодан на полу был до отказа набит долларами. Теперь, похоже, он проживет достаточно долго, чтобы также роскошно пообедать у бездонной кормушки эмира.

"Даймлер" порывисто возвращался к жизни. Продолжая короткую поездку на взлетно-посадочную полосу, доктор Сун тщательно объяснил, почему I-вирус, спрятанный в титановых контейнерах внутри его черного кейса, был намного более смертоносным, чем даже сотня небольших ядерных устройств.

"Думай экспоненциально, мой дорогой Сней", - сказал он, постукивая по футляру костяшками пальцев. "Ты понимаешь, о чем я говорю?" Бин Вазир глубокомысленно кивнул, все еще имея лишь смутное представление о том, о чем он говорил, сохраняя человеку жизнь только из чистого отчаяния.

"Экспоненциальный", - повторил он глухим голосом. Он знал, что в этот момент он опирался на тонкую трость.

"Да! Трансцендентное число e, понимаете. Основание всех натуральных логарифмов, возведенное в степень. Запутался? Я просто имею в виду, что I-вирус будет чрезвычайно быстро распространяться среди населения, становясь все больше в размерах, Паша. Выходит из-под контроля прямо под носом у американцев! У них под носом! Ты понял это? Теперь ты понимаешь, почему это идеально? Это невозможно остановить! Ha!"

"Я убиваю ножами, а не жуками. Объясни."

"Приятно. Почему оспа - идеальное оружие? Хороший вопрос. Почему, потому что симптомы оспы проявляются только через двенадцать-четырнадцать дней после заражения. В течение этого времени все носители чрезвычайно заразны для любого, с кем они вступают в контакт. Но в этот период, судя по всему, они кажутся совершенно здоровыми ".

"У них нет видимых симптомов?"

"Ни одного! По крайней мере, на целых две недели! Итак, вирус распространяется экспоненциально и при этом совершенно необнаружен. Ти-хи. В этом разница между настоящей глобальной чумой и небольшой изолированной простудой, такой как атипичная пневмония или обезьянья оспа. Ты видишь?"

Сней откинул голову назад и позволил себе проблеск надежды, что в конце концов не все потеряно. Он уставился на доктора, в его глазах была какая-то отчаянная надежда. Он сказал: "Американцы не могут вовремя поймать это, чтобы остановить". Бин Вазир хитро усмехнулся.

"К тому времени, как они поймают это, они уже поймали это!"

"По всей стране".

"Да!"

"Мне это начинает нравиться".

"Эмир недооценивает тебя. Но я этого не делаю."

"Прогнозы, доктор. Сколько умрет?"

"Возможно, десять миллионов. Несколькими больше, несколькими меньше. В любом случае, катастрофические результаты. Американская инфраструктура будет перегружена. Национальные, государственные и местные органы власти будут трещать по швам. Потеря электроэнергии, коммуникаций, септических систем, фильтрации воды. Повсеместная паника, тотальный хаос, безудержное заболевание, вирулентный сепсис. Власть мафии, за которой следует анархия. Самосуд. Фундаментальный кризис."

"Кризис".

"По сути, конец Америки, которую мы все знаем и ненавидим, Паша".

"Продолжайте говорить, доктор".

"Основной план остается тем же. Никаких отклонений от вашего графика. После того, как самолет прибудет в пункт назначения, высокоинфекционная армия вырвется наружу и распространится веером по всей Америке. Они отправятся в указанную вами сотню самых густонаселенных городов. Все, что вы предусмотрели, остается в точности таким, как планировалось. Но, оказавшись на месте, вместо того, чтобы взрывать мои любимые свиные шкуры, ваши милые агенты смешиваются с неверными массами в этих ста городах. Хожу в кино, на вокзалы, в парки развлечений, зоопарки. Заводишь парней и подружек, понимаешь? Затем массы новых инфицированных американских носителей, незамеченные, смешиваются и путешествуют, создавая экспоненциально новые армии инфицированных носителей ".

Сней бин Вазир пристально посмотрел на маленького человечка, все его яркие мечты о городах и грибовидных облаках развеялись в дыму. На смену легионам шершавых американских зомби, бунтующих на улицах. Впервые с тех пор, как покинул отель, он позволил себе улыбнуться. Целых две недели до того, как был диагностирован первый случай. Это может сработать.

"Вы говорите, десять миллионов американцев погибнут?"

"Да, действительно. Как минимум."

"Это не лишено определенной привлекательности", - сказал он.

Глава сорок третья

Рваные ключи

SТОКЕ НАПРАВИЛ НАДУВНУЮ ЛОДКУ ПО МЕЛКОЙ ТРАВЕ плоскогорье, резко отклоняющееся на юго-запад к самой северной оконечности Флорида-Кис, выбирающее маршрут, по которому большая Сигарета вряд ли смогла бы пройти. Новый угол быстро сократил расстояние между двумя лодками. Сток подобрался достаточно близко, сбросил скорость и позволил черной резиновой лодке осесть. Он поскреб щетину на подбородке, обдумывая это.

"Росс, ты справишься с этим, я думаю, может быть, тебе стоит быть на носу с АК Пепе. Мы подходим намного ближе, Scissor собирается устроить большой бой. Мы еще не готовы ".

"Может, ты и не такой, Стокли, но я такой. Это тот ублюдок, который убил Вики ".

"Да, это то, что я говорю, чувак. Я хочу поговорить с его задницей, прежде чем он умрет. Расскажи ему с глазу на глаз о моей эмоциональной реакции на то, что он сделал там, в Англии. Поговорите с ним поближе и лично о святости дома Господня. Понимаешь, о чем я говорю? Поговори с ним о моих религиозных убеждениях. Ты думаешь, у него на борту все еще есть эта Фанча?"

"Я знаю. А ты бы не стал?"

"Одна прекрасная цыпочка. Заметил, как она улыбалась мне в Вискайе? У меня возникло ощущение, что она была с Ножницами только потому, что была под ... чем-то. Ты знаешь, что я имею в виду."

"Принуждение?"

"Вот и все. Принуждение. Думать о ней под всем этим давлением. Будь любезен спасти ее сладкую задницу. Ты знаешь, на благо всего человечества."

"Всегда гуманный".

"Прирожденный благодетель".

Стоук улыбнулся и сбавил обороты, когда катер заскользил по острой, как бритва, траве к окраине мангровых болот. Ножницы совал свой нос туда-сюда, изучая все это. Повседневная обувь. Как будто ему было наплевать на весь мир.

"Видишь? Посмотри на него. Он думает, что он умный, в этом его проблема. Просто не понимает, что я крут для его глупого "я ".

"Глупый? Довольно тактичный, Стоук. Для кровожадного психопата ".

"Что? Давай, летун. Этот человек - прирожденный неудачник ".

"Он не убивал нас. Это было мило с его стороны ".

"У неудачников есть время быть милыми".

У Росса не нашлось комментариев к этому замечанию.

"Кроме того, он убил Проповедника", - сказал Стоук, видя пацана, когда он это сказал.

"Верно", - сказал Росс после паузы. Он тоже увидел улыбающегося мальчика с Ямайки, так восхищенного игрой в полицейских и грабителей. "Ты - ТЮЛЕНЬ, Стоук. Как мы будем играть в эту игру quagmire?"

Стоук точно знал, как в это играть. Факт был в том, что он достаточно наигрался в военные игры здесь, в Ключах, чтобы иметь очень хорошую идею. А именно, продолжай давить на него. Загоняйте его все глубже и глубже в мангровые заросли. Ограничь его возможности. Закрыть. Устранить.

В середине шестидесятых секретная операция ВМС на старой станции Ки-Уэст привела к тому, что его отделение тренировалось здесь в течение пары месяцев. "Жара и тарелочки" - так его кастеты называли это кишащее насекомыми болото, где рай - это ад. Извилистые каналы, извивающиеся туда-сюда, без всякой рифмы или причины. В чартах ничего нет. Некоторые из них ведут к открытой воде, но большинство - нет. Итак, если Scissor случайно наткнулся на тот, который выходит прямо в море, Стоук знал, что ему чертовски не повезло.

Стоук сказал: "Держу пари, я знаю об этом болоте намного больше, чем он. Может быть, его преимущество в лошадиных силах скоро иссякнет."

Росс, прихрамывая, подошел к носу с тяжелым автоматическим оружием, и Стоук сбросил скорость, как только Росс удобно устроился там, одна рука на поручне, в другой пистолет. Надувной корпус не обеспечил бы Россу особой защиты, но было несомненным плюсом разместить каменного воина впереди с АК-47, когда ты подбегаешь к чьей-то заднице в маленькой резиновой лодке.

Diablo II теперь продвигалась медленно из-за мелководья и всего остального. Мужчина пытался нащупать дорогу вдоль Рэтджед-Кис, используя свой эхолот и GPS, пытаясь найти путь к отступлению, не сев на мель. Стоук держался на расстоянии, зная, что у парня, скорее всего, на борту есть гранатомет, и не желая приближаться к нему на расстояние тысячи ярдов.

Две лодки двигались таким образом на юг добрых десять минут, Стоук преследовал его, захватив Сэндз-Ки по левому борту, все еще далеко к востоку от Межбережного водного пути. Теперь Diablo II ускорился, почувствовав глубину, и Сток тоже ускорился. Кошки-мышки - это ладно, но кто был кто?

Песчаный разрез быстро приближался, прямо по левому борту. Это был разрез, который отделял Сэндз-Ки от Рэггед-Ки на юге. Стоук выругался себе под нос. Родриго справляется с этим, он выходит в открытую Атлантику и прощается, мучачос. Однако у него была проблема: если только Инженерный корпус не расширил его с тех пор, как он был здесь, большой Диабло ни за что не смог бы протиснуться через этот канал. О чем кот, очевидно, только что догадался, потому что он внезапно резко навесил влево и влетел в широкий проем в мангровых зарослях. Ладно, подумал Стоук, ухмыляясь, как барракуда, поехали.

Теперь мы в деле, парень.

Сток замедлил двигатели до скорости ползания, въезжая в болота. Это был извилистый лабиринт, морские заросли и мангровые заросли, до которых можно было дотянуться с любой стороны лодки. Однако здесь достаточно глубокая вода, и Диабло исчез за крутым поворотом. Стоук услышал, как он сбросил газ. Большие моторы Cigarette издавали глубокий рокот, независимо от того, насколько низкими были обороты. Это было хорошо. Он мог просто идти на звук, оставаться вне поля зрения, но оставаться с ним, от поворота к повороту, ждать своего шанса. На поклоне Росс внезапно поднял руку. Остановись. Затем, режущее движение поперек его горла.

"Заглушите двигатели", - Росс повернулся к нему и прошептал: "Он остановился".

Разве это не интересно, подумал Стоук, нажимая на два красных выключателя на консоли, которые мгновенно отключили подвесные двигатели. Он внимательно прислушался к звукам болота. Сверчки, древесные лягушки, скиты, вот и все. Должно быть, что, сел на мель? Может быть, запутал свой реквизит в корнях мангровых деревьев? Или он что-то задумал. Играя в игры. В любом случае, старина Стоук не собирался обходить любые углы вслепую.

Стоук отошел от консоли и прошел на корму, наклонившись, чтобы взять еще один из конфискованных девяток "Глок", сложенных в кормовом лазарете. Он вытащил обойму, увидел, что она полная, вставил ее обратно в рукоятку. Он дослал патрон в патронник и засунул второй пистолет за черный пояс, все еще обмотанный вокруг талии его неуместных в грязи, жире и крови белых атласных брюк. Отель Fountainbleau казался давним и далеким.

"Ты знаешь..." Стоук начал что-то говорить, но Росс поднял ладонь, призывая к тишине. Стоук протиснулся вперед и присел рядом с Россом на носу. Течение отнесло надувную лодку к правой стороне узкого канала, и ее занесло под нависающие ветви морского винограда и мангровых деревьев.

"Послушай", - прошептал Росс.

"Да. Я слышу это."

Женщина плакала, звучало как. Да, так оно и было. Фанча. Возможно, умолял. Он мог видеть, как парень это делает. Приманка. Использует женщину, причиняет ей боль, пытается втянуть его в это.

Черт.

"Он играет в игры, все в порядке", - прошептал Стоук, срывая с себя порванную и испорченную плиссированную официальную рубашку. "Ублюдок думает, что он играет в кошки-мышки".

"Так и есть".

"Нет. Он не такой."

Бывший морской котик бесшумно перекинул ноги через борт и опустился ногами вперед в теплую черную воду. Одной рукой он схватился за нависающий мангровый корень, а другой срезал штурмовым ножом толстый рогоз. Затем он посмотрел на Росса.

"Ты когда-нибудь пробовал это? Отлично работает. Однажды я оставался под водой, дышал точно так же больше часа, мистер Виктор Чарли выслеживал мой отряд в какой-то заводи Меконга."

"Ты был речником, Стоук. Я был летчиком военно-морского флота. Помнишь?"

"Да. Я забыл. Человек-ракета. Ты в порядке? Ты слишком накачался наркотиками, чтобы сделать это? Я не хочу, чтобы к тебе подкрадывались аллигаторы ". Ранее он чувствовал себя немного неловко из-за того, что не оставил Росса в Вискайе, где ребята из скорой помощи округа Дейд подлечили бы его ногу. Не то чтобы Росс когда-нибудь за миллион лет позволил бы себе отстать, они идут по следу человека, который убил Вики, сейчас по горячим следам.

"Давай, Стоук. Как ты думаешь, с кем ты разговариваешь? Я ем морфий на завтрак ".

"Ты прав. Извините. Однако скажу тебе одну вещь, Росс, " сказал Стоук, беззвучно погружаясь все глубже в солоноватую воду, пока не осталась видна только его голова.

"Да?"

"Как я уже сказал, этот парень думает, что играет в кошки-мышки, но это не так", - сказал Стоук.

"Нет? Во что он играет?"

"Кот и кошечка", - сказал Стоук и, сверкнув широкой белозубой улыбкой, исчез под поверхностью.

"Бу!"

Сток появился прямо рядом с Сигаретой. Он был под водой, дышал через тростник, ступая по воде и наблюдая за движением корпуса наверху. Посмотри, где все были там, наверху. Корпус не двигался в течение шестидесяти секунд. До этого он восемь минут плавал, не переводя дыхания. Черт возьми, это даже не было записью. В его старой команде SEAL Шесть дней они называли его Человеком-Дрегером. Draeger - немецкий подводный дыхательный аппарат, используемый командами по выведению тюленей для плавания на большие расстояния без характерного следа пузырьков.

Он вынырнул, глотнул воздуха и взмахнул "Глоком" взад-вперед над головой, ожидая увидеть Скиссора, смотрящего на него сверху вниз через планшир. Солнце уже взошло, и температура в глубоководном суровом быстро поднималась. Он пару раз стукнул дулом пистолета по корпусу. Громкий, глухой удар. Затем постучал по нему еще пару раз, сильнее. По-прежнему ничего.

"Эй! Эй, там, капитан! Большой черный чувак здесь, в воде, собирается проделать большую дыру в твоей яхте!" Он направил пистолет как раз туда, где ожидал увидеть голову Скиссора.

Ничего.

Он взбрыкнул ногами, подпрыгнул и схватил блестящий кнехт, раскачивая лодку из стороны в сторону, напевая про себя одну из своих старых любимых песен.

"Раскачивай лодку, не раскачивай лодку, детка ... Раскачивай лодку, не раскачивай лодку, детка!"

В этот момент капля крови шлепнулась вниз, прямо в середину его лба.

Сильно поджав ноги, он выскочил из воды, схватился одной рукой за поручень из нержавеющей стали и одним движением подтянулся вверх и перебрался в кокпит. Палуба была липкой под его ногами. Сплошное месиво запутанных кровавых следов. Фанча сидела спиной к транцу, опустив голову. В ее волосах запеклась кровь. Стоук пристально смотрел на брызги крови и отпечатки ног, пока не смог заставить все это превратиться в желе.

Он был прав. Ножницы использовали ее как приманку. Заманивать их на свои собственные условия. Но она оказала сопротивление. Парень дерется с девушкой. Парень побеждает. Парень связывает девушку по рукам и ногам якорной цепью, ранит ее ножницами, а затем спускается за корму.

Он нажал двумя пальцами на шею обнаженной женщины сбоку. Сильный пульс. Правда, без сознания. Большой ушиб у нее на лбу, как будто она ударилась головой о планшир, падая. Подойдя к корме, он уставился на следы, затем увидел еще больше пятен крови на большом нависающем мангровом дереве, за которое, должно быть, ухватился Родриго, чтобы перебраться через борт и выбраться на берег.

Стоук перебирал варианты того, что мог замышлять Родриго, когда услышал низкий стон Фанчи. Девушка собиралась проснуться в мире боли от того, что он мог увидеть. Он опустился на колени рядом с ней, подхватил ее на руки и быстро отнес вниз. Весь интерьер был отделан кремово-белой кожей, и он уложил ее на длинный диван, испачкав кровью изготовленную на заказ обивку.

Он снял веревки и цепи, мягко разговаривая с ней и пытаясь заставить ее прийти в себя.

Теперь она хныкала, говоря что-то, чего он не мог понять, но мог догадаться, мотая головой взад и вперед. Он нырнул в "голову" и сунул пару полотенец для рук в раковину, включил холодную воду. Отжав их, он вернулся и сел на пол рядом с диваном, где она лежала. Он вытер много крови, увидел, где парень порезал ее ножницами.

В основном поверхностный. Верхняя часть туловища. Длинная тонкая рана, которая начиналась ниже ее пупка и исчезала в волосах на лобке. Он нашел одеяло и укрыл ее, затем вернулся в "голову" и вскрыл аптечку в поисках аптечки первой помощи. Это был хороший прием, и пару минут спустя он в основном вымыл ее, смазал кремом с бацитрацином и наложил марлевые повязки. Ее веки трепетали, но она все еще была не в себе.

Внезапно воздух сотряс взрыв. Тысячи птиц вылетели из окружающего болота, и шум и сотрясение от взрыва потрясло Диабло. Стоук мгновенно понял, что произошло.

"О, черт возьми", - сказал он и взбежал по ступенькам в кабину пилотов. Он мог видеть и чувствовать запах пламени, лижущего мангровые заросли. Горящий газ. Резиновый. Дым поднимался над болотом в розовое рассветное небо. Звук доносился сзади по течению, прямо там, где они с Россом привязали надувную лодку.

Он оглянулся на девушку. Все еще на свободе. Он вытащил один из двух автоматов, застрявших у него за поясом, и вставил в патронник пустотелый наконечник; затем он обхватил рукоятку правой рукой девушки и просунул ее палец сквозь спусковую скобу. Бросил ее вот так. Сказал: "Не волнуйся, Фанча, я сейчас вернусь", - и взбежал по ступенькам в кабину пилотов. Если бы она была в сознании, он бы сказал ей определенно не ждать, пока она не увидит белки его глаз - все, что было у этого парня, было белым. Белый с маленькими черными точками.

Произошел вторичный взрыв. Опаньки. Все боеприпасы, которые Пепе и его парни несли на кормовом складе надувного судна, только что взлетели до небес.

"Росс!" - закричал он и прыгнул на берег, вырывая мангровые заросли с корнями, когда он продирался сквозь густой подлесок. Перепрыгивая через корни и лужи с соленой водой, он не мог перестать видеть ту робкую улыбку на лице Росса, когда он уходил от него. Зрачки, расширенные морфием, кривая ухмылка. Как ты стал таким глупым, Стокли, человек твоего возраста? Все это время, все то безумное дерьмо, которое, как ты видел, творил Чарли в Дельте; и все гангстерские штучки в Бронксе? Чувак, ты уже должен был знать, как это дерьмо происходит!

Он был чертовым дураком.

Кот первый. Мыши ноль.

Глава сорок четвертая

Эмират

FУДО MЙО-О ВЛАДЕЛ МЕЧОМ ПОУЧИТЕЛЬНОГО мудрость и держащий в руках свернутую веревку, чтобы связать всех злодеев, которые не вняли его посланию.

"Он выглядит очень сильным, Ичи-сан", - сказала Ясмин сумо. Он был потерян в концентрации и не смотрел вверх. Она была задрапирована в шелк цвета павлина. Она сорвала еще одну ярко-зеленую виноградину с грозди, которую принесла в сад, и спросила: "Кто это, на картине?"

Они сидели в частном саду Ясмин для медитации. Ичи работал там каждое утро в течение нескольких дней. Он наносил последние штрихи на картину. Ясмин пообещала переправить это тайком его возлюбленной Митико. Прекрасная Ясмин неожиданно появилась этим утром, усевшись на мраморную скамью и спокойно наблюдая, как он рисует.

"Это перевод Фудо Мио-о", - сказал Ичи, улыбаясь. "Я рад, что тебе это нравится. Я испытываю огромное уважение к женскому взгляду ".

"Фудо - это твой Бог?"

"Один из них".

Ясмин и Ичи тихо разговаривали. Осторожность всегда была их привычкой, с той самой ночи, когда он впервые пришел к ней сюда, в сад; той ночи, когда он раскрыл сексуальную измену ее мужа с вероломной Розой. Им приходилось говорить шепотом, потому что даже здесь, в самом уединенном саду Ясмин, уединения не было. Глаза и уши были повсюду.

За толстыми каменными стенами своей роскошной тюрьмы Ясмин иногда задавалась вопросом, осталось ли вообще хоть что-то личное, даже в стенах ее собственного разума.

"У вас много богов, Ичи-сан?"

"Фудо - старый человек", - сказал Ичи. "С тех пор, как я был мальчиком. Он святой покровитель Будо. Будо в моей стране - это путь смелой и просвещенной деятельности. Для воина Фудо олицетворяет непоколебимость и решимость. Тот, кто непоколебим."

"И что, Мио-о?"

"Мио-о означает "Король Света".

"Итак, Будо - это ... ваша религия?"

"Возможно. Будо состоит из трех основных элементов. Время небес, полезность земли и гармонизация человеческих существ. Я полагаю, для некоторых это своего рода религия ".

Он вернулся к своей картине, и молчание между ними затянулось, томное и комфортное. Утренний солнечный свет окутал сад тенями. Аромат вьющегося желтого жасмина был тяжелым, усыпляющим. Ясмин с удовольствием положила бы голову на колени Ичи и уплыла бы за ее стены. Но она не могла. У нее плохие новости.

"Я только что получила известие от моего мужа, Ичи-сана. Его самолет вскоре покинет остров Сува. Он будет здесь поздно вечером".

Ичи не ответил. Он просто впитал. И гармонизированный.

"Мне так жаль", - сказала Ясмин. "Я думал, у нас было больше времени".

На следующий день с первыми лучами солнца отправлялись большие караваны слонов и верблюдов. Ясмин организовала контрабанду Ичи за стены в одной из многих больших корзин, которые даже сейчас были сложены прямо внутри стен. Сегодня вечером, когда силы безопасности дворца снова окажутся под неусыпным оком бин Вазира и его ближайшего окружения, охранники обязательно проверят каждый контейнер, покидающий Голубой дворец.

Ичи закрыл глаза и поднял голову так, чтобы солнце полностью освещало его запрокинутое лицо.

"Не заблуждайся насчет моего сердца. Это непоколебимо. Настанет еще один день надежды ", - сказал Ичи. Он открыл глаза. "Смотри. Свет. Это все еще видно в долине за стеной, не так ли?"

"Я помогу тебе сбежать. Ты снова станешь единым целым со своей Митико, мой дорогой Ичи-сан. Я обещаю тебе".

Ичи добавлял мазки кисти, его прикосновения были похожи на крошечные крылышки, хлопающие тут и там по картине.

"Откуда ты знаешь, когда это закончится?" Спросила Ясмин через некоторое время. "Картина".

Ичи посмотрел на нее и улыбнулся. Ему понравился вопрос.

"Ты никогда не заканчиваешь", - сказал он. "Ты отказываешься от этого".

Тишина возобновилась. Наконец, Ясмин поднялась на ноги и сделала вид, что собирается покинуть сад. Она остановилась и посмотрела на нежного сумо, погруженного в свое искусство и печаль.

"Рикиси убили американца?" - спросила она его.

"Нам сказали подождать. Пока твой муж не вернется. Пытки еще не сломили его. Его тело выдает только кусочки секретов".

"Но ты все еще приносишь ему еду, которую я посылаю?"

"Без этого он бы умер с голоду".

"Мне это до смерти надоело. Тюрьмы. Пытки. Все убийства."

"Это только начало. Здесь собирается великая буря смерти".

"Ш-ш-слуги".

Ичи вернулся к своей картине, делая вид, что добавляет штрихи здесь и только там к изображению свирепого бога Фудо Мио-о. Появились две молодые женщины, упавшие на колени перед Ясмин, их лбы коснулись земли.

"Да? Почему ты побеспокоил меня? " требовательно спросила она.

"Письмо, Почтеннейший. От американца. Он умолял нас принести это. Он сказал, что- что вы поймете и не будете обращаться с нами грубо."

"Отдай это".

Ясмин взяла конверт из дрожащей руки служанки и повернулась спиной. Две молодые женщины молча поднялись и растворились в тени изящной арки. Она открыла сообщение ногтем и вытащила две страницы, написанные от руки. Прочитав их, она положила руку на огромное плечо Ичи.

"Да?" - сказал он, отворачиваясь от своей картины.

"Прощальное письмо, Ичи-сан, написанное его жене - и детям - о ..."

Ичи поднял глаза и увидел ее слезы.

Он сказал: "Я сожалею о твоей боли".

"Вот как вы узнаете, что ваша жизнь закончена, Ичи-сан". Сказала она, показывая нацарапанное письмо американца его близким. Это - как твоя картина. Ты отказываешься от этого".

"Да", - сказал сумо, собравшись с силами. "Этот американец, он хороший человек. Он страдал достаточно долго".

"О Боже", - сказала Ясмин, пряча письма в складках своей мантии, - "Разве все недостаточно настрадались?"

Глава сорок пятая

Рваные ключи

TТОТ КОМАР, КОТОРЫЙ КУСАЛ SШЕЯ ТОКЕЛИ БЫЛА теперь просто красное пятно на ладони его левой руки. В его правой руке девятимиллиметровый пистолет мертвого кубинца. В "Глоке" тринадцать пустотелых пуль, один запасной магазин за поясом. В его глазах, носу и горле ощущался едкий привкус горящей резины и бензина. Он подобрался за все еще тлеющим кустом пальметты и отодвинул в сторону обугленный лист своим пистолетом. Почерневшие и сплющенные мангровые заросли и морские заросли простирались примерно на сотню ярдов по обе стороны узкой протоки.

На поверхности воды ничего, кроме горящего топлива и пары дымящихся спасательных жилетов.

"Росс!" Стоук зашипел, стараясь говорить тихо. "Привет, Росс! Ты в порядке? Где ты, приятель?"

Он ждал, не ожидая никакого чертова ответа, видя, в чем дело, как это произошло. Да, Росс был бы там, где он его оставил, на носу с АК, наблюдая за изгибом воды. Внезапно он навостряет уши, когда слышит, как его приятель топит впереди, кричит и стучит пистолетом по корпусу сигареты, затем плещется, взбираясь на борт. Росс мысленно сосредоточился на этом. Тем временем Ножницы крадутся мимо него по берегу, двигаясь тихо, не торопясь, забираются за надувную лодку, устраиваются в мангровых зарослях с точным выстрелом.

Scissor наслаждался этой частью, вероятно, проглатывал ее. Аккуратно кладет свою трубку для РПГ на прочную ветку. Вижу эту штуку, возможно, на канистрах с бензином на корме. Да. Или, может быть, прямо между лопаток Росса. Медленно нажимая на спусковой крючок - Росс, возможно, в эту последнюю секунду качает головой, пытаясь сосредоточиться, избавиться от морфиновой паутины - слышит позади себя глухой СВИСТ.

Черт, Росс.

Ты был прибрежным. Я был летчиком.

"Ладно, ублюдок, хватит!" Стоук закричал, ему было уже насрать, он поднялся на ноги. "Я иду, чтобы забрать тебя! У тебя есть шанс? Возьми это! Сделай свой выстрел, потому что он будет твоим последним!"

Он стоял на берегу, вытаращив глаза, тяжело дыша.

На листьях и ветвях мангрового дерева у воды все еще было немного крови, засохшей крови, на том месте, где, должно быть, был Ножницы, когда он стрелял из гранатомета в Росса. Что-то блестящее привлекло его внимание, пятно на корне, торчащем из илистого берега над его головой. Он потянулся и почувствовал это, убирая руку и глядя на ярко-красное пятно. Свежая кровь. Значит, Фанча тоже каким-то образом порезала его задницу. Когда он причинял ей боль. Во время борьбы. Забрала у него ножницы на секунду или, может быть, просто поцарапала его лицо ногтями. Это не имело значения. Это было нечто.

Он работал вдоль берега, теперь совершенно спокойный, зная, что ему нужно делать. Следуй за кровью.

Он оставался у воды пару минут. Увидел еще больше блестящей крови на пальмовых листьях слева от себя и направился вглубь острова. Вижу все это в его голове, не высовываюсь, каждые двадцать секунд останавливаюсь, чтобы послушать. Скиты и птицы вернулись. Древесные лягушки. Крабы-скрипачи повсюду снуют по песку. Солнце взошло и было жарко. Глубокая суровость. Жара и тарелочки. Свежая кровь на высохшей траве, где он скорчился в кустах. Где, черт возьми, ты, Ножницы? Ты возвращаешься к сигарете?

Да, это оно. Вернулся на свою лодку. Это именно то, что он бы делал. Мальчик, должно быть, сам пришел к очень поразительному осознанию.

Вот он, улыбается, готовит свой аппетитный выстрел, но что-то упирается ему в задницу, как раз перед тем, как он нажал на спусковой крючок. Что не так с этой фотографией? О, да. Нет большого черного парня на резиновой лодке с белым парнем, вот что не так. Не видел ни одного крупного цветного парня, который скользил бы обратно вдоль берега, так где же он, черт возьми? Он должен быть в воде. Или он покинул свою лодку и поплыл вверх по каналу. Верно, думает Ножницы, черный человек поплыл вверх по реке к Диабло.

Стоук был рад, что дал Фанче второй пистолет.

Он поднялся на ноги и побежал через густой низкий кустарник на маленькой поляне к Сигарете, когда мимо его уха просвистела одиночная пуля. Он сильно ударился о землю, вскарабкался и покатился прямо в заросли пальметты. Не очень хорошее прикрытие. Еще две пули взметнули грязь в трех футах слева от него. Крутой угол. Стрельба с высоты. Стоук поднял голову и увидел большое Гумбо Лимбо на дальнем краю поляны. И еще куча кипарисов, но в кипарисе не спрячешься.

Ножницы любили стрелять в людей с деревьев. Его почерк.

Стоук встал и всадил четыре пули в Гамбо. Затем он побежал, пригнувшись, к низкорослому дереву Калуза слева от него, которое могло обеспечить небольшое прикрытие. "Калуза" взорвалась до того, как он туда добрался. Белый след дыма вел обратно к верхушке Гамбо, прямо туда, где Стоук держал его.

Попался.

Стоук побежал вперед, прямо на него, сделав три аккуратных выстрела в плотной последовательности по верхушке дерева, прямо оттуда, откуда шел след от РПГ. Ожидал увидеть, как парень падает, и именно тогда он услышал хлопок там, на верхушках деревьев, и кто-то нанес Луисвиллскому отбивающему удар по его левому бедру, бам. Хорошо развернул его, может быть, дважды, но он остался на ногах, всего на сотню ярдов больше, качая ногами, а затем его ступни перестали двигаться так хорошо. Грязь или что-то в этом роде.

Он добрался почти до основания Гамбо, стреляя из Глока, крича парню: "Давай, Ножницы! Спускайся! Лес, посмотри, что у тебя есть! Покажи мне что-нибудь! Черт! У тебя ничего нет, застрели невесту перед церковью!"

Он шлепнулся в грязевую яму, полную воды, что-то повернул, наклонился вперед, "Глок", стреляющий вхолостую, был пуст. Он сохранил равновесие, двигаясь вперед и вытаскивая из-за пояса новый магазин с патронами. Черт возьми, он бы залез на дерево и спустил этого маленького засранца за лодыжки. Засунь Глок парню в рот и посмотри, сможет ли он таким образом вымолить у Бога прощение. Он сделал бы это, а потом еще что-нибудь, но его ноги больше не двигались. Не мог даже пошевелить каблуками, как в том кошмаре, когда ты пытаешься убежать, но ничто не движется.

Он услышал сосущий звук, когда попытался поднять правую ногу, и посмотрел вниз на свои ступни. Я больше не мог их видеть. Они исчезли в какой-то грязи у основания дерева. Теперь ему до лодыжек, черт возьми, почти до середины колен. Он услышал, как над ним зашуршали листья, а затем парень просто свалился с дерева Гумбо, приземлившись на ноги в заросли болотной травы рядом с навозом. Никелированный магазин 357 калибра нацелен в лоб Стоука.

"Привет", - сказал человек без глаз. Больше никаких зеркальных оттенков. На его левой щеке были три рваных следа от когтей, все еще кровоточащих. Фанча хорошо его поймала, благослови господь ее милую маленькую душу. Стоук улыбнулся парню.

"Привет. Как у тебя дела? Где твой гранатомет?" - сказал он, ухмыляясь. "Застрять на том дереве?"

Ножницы улыбаются ему глазами из фильма ужасов. Ясный, как мрамор. Мужчина немного постарел после Бискайи, жизнь в бегах и все такое. Одет в спортивную куртку из кевлара, что объясняло, почему в него не стреляли с дерева. Левая нога Стоука теперь ужасно болела, как будто гнездо шершней вонзило колья в мышцу бедра. Он не мог вытащить свои чертовы ноги из грязи. Он начал оглядываться в поисках чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться, куста или еще чего-нибудь. Не было ничего достаточно близкого. Может быть, если бы он растянулся плашмя, он смог бы запустить пальцы в густую траву вокруг края и вытащить себя.

Стоук поднял "Глок", но они оба слышали, как он выстрелил, и оба знали, что он пуст. Он не мог решить, швырнуть ли это парню в лицо или попросить его помочь ему выбраться из этого дерьма. Грязь теперь доходила ему почти до колен. Ты мог чувствовать, как это нарастает.

"Привет. Смотри. Сделай мне одолжение. Помоги мне здесь. Я увяз в грязи".

"Это не грязь, сеньор. Это зыбучие пески".

Значит, он знал о зыбучих песках. Довольно хорошая ловушка. Черт, ты должен был отдать ему должное хотя бы за это. Парень сел на холмик травы, скрестив под собой ноги, улыбаясь Стоуку и держа на коленях большой серебристый "магнум". Охлажденный. Счастлив. Как будто он ждал идеального заката в Пирс-Хаусе на Ки-Уэст. Не хотел уходить, пока все не пройдет до конца. Потом он охал и ахал и шел пить маргариту в "Слоппи Джо".

Разум Стоука лихорадочно работал, когда он пытался подавить все плохое, что он помнил о зыбучих песках. Чем больше ты сопротивляешься, тем хуже становится, он знал это. В детстве смотрел фильм ужасов, и он мог видеть это и сейчас. Парень в Африке в точно такой же ситуации. Парень держал нос торчком до самого конца - его рот наполнился гадостью, так что он больше не мог кричать. Затем на поверхности не остается ничего, кроме пары пузырьков.

"Привет. У меня есть идея. Видишь ту старую ветку кипариса? Это достигнет. Тогда мы сможем устроить честный бой."

"Мне похуй на честность".

"Я забыл. Храбрый убийца невест".

"Как поживает твой друг? Хоук? Все еще в трауре?"

"Ты поможешь мне выбраться, и мы будем разговаривать весь день".

Стоку удалось извлечь пустой магазин "Глока" так, что парень этого не заметил. Мгновенно затонул, его засосало. Ты мог бы почувствовать притяжение. Сильный. Должно быть, питался из подземного источника. Даже если бы ему удалось перезарядить и застрелить этого злобного ублюдка, все равно все было кончено. Он шел ко дну. Он знал это. Видел этот фильм, приятель. В конце герой умирает.

Я могу с этим жить, внезапно подумал Стокли. Что, черт возьми, ты знаешь? Это даже заставило его улыбнуться. Бизнес, которым он занимался, твой номер обязательно когда-нибудь появится, почему бы не этот? Хорош, как любой другой. Просто не выходи совсем один, Стоук. Несмотря ни на что. Сделаешь это, ты просто разобьешь сердце Алекса Хоука еще раз. Так или иначе, тебе придется взять этого подонка с собой в поездку. Направляется в мою сторону? Вмешайся немедленно.

"Что тут смешного, сеньор?"

"Ты, вот и все. Вместо того, чтобы управлять Кубой, ты убегаешь от меня, шишка. Ты знаешь, кто спас Фиделя? Кто вытащил его из вашей гасиенды с заложниками? Ты смотришь на него. Я наполовину виноват в том, что все эти супершершни ВМС разбомбили всех вас, маленьких засранцев-республиканских диктаторов-бананов, предав забвению. Это верно. Александр Хоук и Стокли Джонс-младший, это мы учим вас не связываться с США, придурок ".

Родриго дель Рио громко рассмеялся.

"Ты хочешь, чтобы я покончил с этим, да? Это все? Застрелить тебя, нет?"

"Не совсем. Я планирую прожить короткую и счастливую жизнь ".

Когда он читал лекцию "Руки-ножницы" о политике Карибского бассейна, он вставил новый магазин в рукоятку "Глока" с легким щелчком. Не видел никакого движения глаз у парня, ни малейшего проблеска. Хорошо. Грязь теперь поднималась к его поясу. Плохой. Здесь не так уж много времени. Крайне неудачная ситуация, в которой ты оказался, Стокли.

"Задам тебе пару вопросов", - сказал Стоук, слегка держа палец на спусковом крючке, выжидая подходящего момента. "Ты католик? Iglesia Católica?"

"Sí."

"Я бы плюнул, но зачем тратить хорошую слюну? Твоя мама на Кубе, она знает, что ты убил невесту? В церкви? Как ты вообще можешь опускаться ниже этого? Скажи мне кое-что. Вернулся в Англию. Ты целишься в Хоука? Или Вики? Который?"

Парень рассмеялся. "Я не кубинец. Colombian, Señor. Из Кали. Мы, колумбийцы, убиваем по кругу вокруг центра. Невеста была первой, потому что я знал, что она причинит больше всего боли. Что может быть лучше для того, чтобы убить ее, чем на ступенях церкви? Она была первой. Хоук будет последним".

"Неужели? Итак, кто должен быть следующим?"

"Ты, конечно. Как ты думаешь, почему ты здесь?"

"Ты не настолько умен".

"Нет? Я знал, что один из вас придет. Отомсти за невесту. Я знал, что это ты спас жизнь этому гребаному Кастро, нет? Двадцать лет назад Фидель похитил мою семью и отправил меня в яму. Я прожил в дыре двенадцать лет. Никакого солнечного света, никакого искусственного освещения. Когда-либо. Он сделал это с моими глазами. Двенадцать лет в темноте, вот что происходит. Но я выбрался и собирался похоронить Фиделя в той самой яме. Я был близок. А потом ты и этот человек, Хоук, вы все разрушаете ".

"Да, у нас есть плохая привычка делать это", - сказал Сток. С этими словами он поднял "Глок" и выстрелил. "Вмешиваешься в долгосрочные планы людей".

Черт.

"Ты промахнулся", - сказал Ножницы, невредимый, и нажал на спусковой крючок 357-го калибра.

Плечо Стоука взорвалось от боли, ткани и кости оторвало, а его пистолет шлепнулся в грязь достаточно близко, чтобы можно было дотянуться. Он попытался схватить его, но не мог пошевелить рукой, и, кроме того, чертов пистолет мгновенно опустился. Что за черт? Он промахнулся? Он никогда не промахивался. Звук выстрела из "Глока" был забавным. Может быть, грязь в морде. Это был не его день, но, черт возьми, было еще рано.

Стоук посмотрел на парня, который сидел с дымящимся пистолетом калибра 357 и снова взводил курок. Самоуверенный. Он мог видеть, как парень пытается решить, что было бы веселее, стрелять в него во множестве несмертельных мест или просто смотреть, как он тонет.

"Это, должно быть, больно, да?" Сказал Родриго.

"Эй, смотри!" Внезапно сказал Стоук. "А вот и мертвый парень. Почему бы тебе не спросить его самому?" Стоук схватил его за правое плечо левой рукой. Кости чувствовал себя хорошо. Это была всего лишь поверхностная рана, но она адски кровоточила, и грязь расползалась по его грудной клетке, а новое пулевое отверстие в плече заставило его напрочь забыть о том, что было в ноге. Это, и тот факт, что-

"Самый старый трюк в книге", - говорил парень, когда Росс ударил его высоко, прямо между лопатками и толкнул Родриго вперед, не останавливаясь, двигая ногами, толкая его в зыбучий песок менее чем в шести футах от Стокли.

Парень начал кричать, барахтаясь вокруг. Роет себе могилу, что избавило бы Стоука от многих неприятностей.

"Насчет проклятого времени", - сказал Стоук Россу.

"Прости. Только что проснулся", - сказал Росс. Он поднял ветку кипариса, и она оказалась достаточно длинной.

"Ты только что почти обгорел до неузнаваемости".

"Меня взорвали".

"Похоже на то".

"Сеньор, я умоляю вас!" Ножницы закричали. Он был уже по пояс. "Спаси меня-"

"Спасти тебя?" Сказал Стоук, яростно разворачиваясь и глядя ему прямо в глаза, в последний раз. "Спасти тебя?"

"Пожалуйста!"

"Никто не сможет спасти тебя, Родриго. Внимательно посмотри на себя. Ты отправишься прямиком в ад. И ты уже на полпути к этому".

Человеку без глаз потребовалось много времени, чтобы умереть. Он взмахнул руками взад-вперед, создавая снежных ангелов в грязи, но это не сильно помогло. У него все шло хорошо, именно так, как Стоук и сказал Россу, что так и будет, еще в Вискайе. Стокли и Росс сидели на пучке сухой травы и наблюдали. Он умолял и упрашивал какое-то время. В конце концов, все, что все еще было видно, это кончик его носа, прямо как в том фильме об Африке, который Стоук смотрел, когда был маленьким.

Он был там, а затем, полсекунды спустя, его не было. Сразу после этого точно такие же два маленьких пузырька из фильма "джунгли".

Хлоп. Хлоп.

"Ты ранен?" Стоук, наконец, спросил Росса.

"Немного. Услышал, как он приближается. Соскользнул за борт. Попробовал твою технику дыхания тростником. Это работало нормально, пока не закончились боеприпасы и меня не выбросило из воды. Ты?"

"Пара "бу-бу", вот и все".

"Я не думаю, что тебе больше нужен пояс. Ты мог бы обвязать это вокруг своей ноги ".

"Хорошая идея. Спасибо."

"Не упоминай об этом".

"Знаешь, что мне в этом нравится, Росс?"

"Не могу себе представить".

"В конце, я имею в виду самый конец, я верю, что Родриго действительно знал, в каком направлении он двигался".

"Да".

"Ты тоже это видишь?"

"Да".

"Вики, она стояла на ступенях церкви. Девушка была уже на полпути к небесам, когда умерла."

"Да".

"Что ж. Я думаю, это все, о чем ты можешь просить ".

Стоук встал и протянул руку, чтобы помочь Россу подняться на ноги.

"Я думаю, это так", - сказал Росс.

Глава сорок шестая

Остров Сува

TОН БОЛЬШОЙ DЭЙМЛЕР ПОДЪЕХАЛ ПРЯМО К МАССИВНОМУ изогнутый ангар зашипел и со скрипом остановился. Изящный маленький реактивный самолет "Гольфстрим", который очень скоро доставит бин Вазира домой, в Голубые горы, был припаркован прямо снаружи, на летном поле, двигатели прогревались.

Пока Типпу тащил свой древний чемодан Vuitton steamer по ступенькам G-3, Сней и доктор на мгновение остановились у похожего на пещеру ангара, заполненного сверкающими дуговыми лампами. Сердце Сней бин Вазира бешено колотилось. Он знал, чего ожидать внутри, и все же он был плохо подготовлен к виду свежевыкрашенного бегемота, стоящего в сиянии бесконечных рядов огней.

Это было за гранью совершенства. Точная копия. До последней гайки и болта.

Его главный пилот, Халид, выступил вперед из массы техников, сгрудившихся под носом ставшего неузнаваемым 747-400 Сней. Толстые кабели, подсоединенные к двум древним суперкомпьютерам Cray на подвижных платформах, змеились из носового отсека для колес. Сней, ухмыляясь, как десятилетний ребенок, раскрыл руки и обнял Халида, похлопав его по спине.

"Это великолепно! Абсолютно безупречен!"

"В самом деле, спасибо, сэр", - сказал Халид со своим четким английским акцентом. Он сделал шаг назад. "Это довольно похоже на настоящую вещь, не так ли?" Красивый пилот средних лет, которого бин Вазир вместе со своим вторым пилотом несколько лет назад переманил из British Airways, удвоив им зарплату, был одет в идеально отглаженную черную форму пилота, еще одну точную копию оригинала, вплоть до последней золотой пуговицы. Пилот снял фуражку и отдал честь. В этот момент подошел его первый помощник, Джонни Адэр, и вытянулся по стойке смирно. Как и его старший офицер, он был одет в накрахмаленную черную форму.

"Сэр!" - Язвительно сказал Адаре бин Вазиру. "Самолет почти заправлен. Мы почти завершили загрузку пиратских кодов транспондера и GPS-координат. Мои парни на земле в сингапурском международном аэропорту Чанги смогли "позаимствовать" первоначальный план полета на час и заменить его на борту самолета BA без предварительного уведомления. Как вы заверили нас, охрана в ангаре отсутствовала, что было удобно. Все, что нам сейчас понадобится, - это номер телефона нашего друга squawk, который мы легко можем получить по радио. Как только мы закончим загрузку и заправку, мы сможем начать посадку. Сэр."

"Как долго?" - спросил бин Вазир Адара, взглянув на часы. Инцидент в клетке дракона стоил ему почти часа. Чтобы избежать любых камер наблюдения на большой высоте и встретиться над Тихим океаном, его самолет должен был подняться в воздух за час до рассвета.

"Два часа, сэр".

"Сделай это одним".

"Сделано", - сказал Адэр. "Я выпорю этих ублюдков из wog немного сильнее". Бин Вазир улыбнулся. В Адаре все еще было что-то от буйного наколенника из ИРА. Адэр сделал паузу. "Одна вещь, сэр, мне немного любопытна, если вы не возражаете. Пассажиры должны начать погрузку через полчаса. Мы еще не получили... груз."

"Планы изменились в последнюю минуту", - сказал бин Вазир. "Добрый доктор здесь объяснит это в некоторых деталях. Мой коллега. Его зовут доктор И.В. Сун. Он присоединится к вам в кабине пилотов. Засунь его на откидное сиденье."

"Очень хорошо, сэр", - сказал Халид, внимательно посмотрев сначала на Сунга, а затем на своего работодателя. "Никаких изменений в плане полета? Пункт назначения не изменился?"

"Не о чем беспокоиться, Халид. Да благословит Аллах ваше эпическое путешествие. Я желаю тебе хорошего полета ".

"Очень хорошо, сэр. Тогда мы начинаем двигаться. Доктор Сун? Не могли бы вы последовать за нами?" Пилот и второй помощник развернулись на каблуках и направились к винтовой лестнице, ведущей к открытой двери каюты прямо на корме носа. Адэр оглянулся через плечо на эту странную маленькую фигурку, борющуюся с двумя большими черными ящиками "Халлибертон". Он издавал серию неразборчивых звуков.

"Есть что-то еще?" Адэр спросил мужчину.

"Да", - сказал доктор Сун. "Есть. Ты должен попросить кого-нибудь помочь мне, пожалуйста. Механик. Мне нужно в последнюю минуту внести кое-какие изменения в аварийную кислородную систему самолета. Незначительные изменения. Хорошо, хорошо! Поехали!"

Мужчина, тащивший большие черные чемоданы, последовал за двумя пилотами вверх по ступенькам к открытой двери сверкающего, свежевыкрашенного "Боинга-747".

"Мне это не нравится", - прошептал Адэр Халиду, заходя внутрь самолета. "Ни капельки этого. Нет полезной нагрузки. Так вот, этот маленький кровосос хочет покуражиться над нашим воздухом. Если это не сам Ядовитый плющ, то я леди Маргарет Тэтчер ".

"Мне это тоже не очень нравится", - ответил Халид. "Но сегодня день выплаты жалованья, не так ли, малыш Джонни? Мы просто водим автобус. Так кого, черт возьми, это волнует."

Когда все это закончится, Халид собирался потратить свой миллион долларов на покупку того маленького коттеджа в Бертон-он-Уотер. Отправит своих детей в хорошую государственную школу, подарит жене несколько красивых платьев и небольшой садик, наконец, прочтет всего Т. Э. Лоуренса, начиная с "Семи столпов мудрости". Джонни собирался купить тот угловой паб в своем старом районе Белфаста, на который он так давно положил глаз. У него уже было остроумное имя. Стеганый верблюд.

С 63 000 фунтов тяги на двигатель, ревущий гигантский реактивный самолет посылал раскаты грома через темные джунгли, разгоняя диких животных, которые там сидели, суетились или скользили, глубокий гул прокатывался прямо по западному склону тлеющего вулкана, разбудив каждую измученную жену фермера на час раньше.

Имея огромное количество дополнительного топлива в крыльях и хвостовой части, и с четырьмя сотнями пассажиров на борту, сильно перегруженному самолету все же удалось достичь взлетной скорости 180 миль в час, прежде чем он вылетел за пределы взлетно-посадочной полосы. Она развернулась и поднялась в предрассветное небо. Несколько ранних пташек, фермеров, которые стояли рядом со своими быками на краю своих полей, чтобы посмотреть, содрогнулись от этого зрелища. Они не могли бы сказать почему, но есть что-то неестественное и злобное в большом самолете, летящем в темном небе без огней.

Что-то тайное и угрожающее.

Неуклюже спускаясь по взлетно-посадочной полосе в бледном свете умирающей луны, с длинным рядом затемненных окон, поблескивающих на ее фюзеляже, она выглядела как самолет-призрак. Никаких красных вспышек на концах крыльев, ни единого огонька изнутри, ни одной лампочки, внутренней или внешней, не было зажжено. Теперь, в воздухе, совершенно черная летающая машина казалась движущимся силуэтом на фоне звезд. Снижаясь над крышами старого отеля "Бамба", пилот теперь мог видеть на экране своего радара, из-за чего была вся эта суета. Быстро приближающаяся черная стена; штормовой фронт надвигается со стороны Южно-Китайского моря.

Обычно пилот просто обходит его по вектору или быстро поднимается над ним. Не сегодня. Не сейчас. Он оставался прямо здесь, прямо внизу, на палубе.

Подхваченные ветром гребни волн внизу, некоторые высотой с трехэтажное здание, захлестывали широкое брюхо самолета и забрызгивали нижнюю сторону его наполненных топливом крыльев. В Южно-Китайском море нарастал тайфун, и это был передний край. Четыре двигателя "Пратт энд Уитни" с воем рванули вперед, несмотря на встречный ветер.

"Остановись! Поднимайтесь!" - сказал доктор Сун после долгой минуты, в течение которой ему не казалось, что самолет набирает высоту. "В чем дело? Мы идем ко дну?"

Внутри кабины было слабое красноватое свечение, исходящее от приборных панелей, и второй пилот, Адэр, мог видеть испуганное выражение на лице мужчины. Доктор носил толстые черные очки, и засаленные линзы, казалось, были сделаны из вощеной бумаги, но Джонни Адэр все равно мог видеть, что это не был счастливый пассажир.

Адэр, забавляясь, посмотрел на этого маленького человечка, сидящего на откидном сиденье сразу за капитаном, и иронично и ободряюще поднял вверх большой палец. Это был жест, который доктор счел самым неубедительным. Что-то было очень не так. Смотри! Они собирались пролететь сквозь большую волну! Он прикрыл глаза обеими руками и ждал удара.

747-й тщательно следовал хорошо продуманному плану полета. Не заверенный никакими авиационными властями, но все же, ее план полета. Она должна была пролететь с севера на северо-северо-запад сто миль на высоте пятидесяти футов над уровнем моря. Это было опасно, и шторм усилил его, но это было необходимо. На данный момент. В сотне миль над Тихим океаном, в безопасности от воздушного пространства Индонезии и любого радара в любом месте, она начнет набор высоты над обычными коммерческими маршрутами. Планом было 45 000 футов. Если не возникнут какие-либо непредвиденные трудности, 747-й приземлится в международном аэропорту Лос-Анджелеса, Калифорния, менее чем через двенадцать часов.

Через две минуты после взлета доктор И.В. Сун, все еще очень взволнованный, сказал с откидного сиденья: "Мне интересно, капитан, как долго мы должны оставаться так низко над морем? Опасный. Очень опасный. Эффект заземления, ты знаешь."

Капитан повернулся на своем месте и свирепо посмотрел. Перспектива того, что этот гиперактивный маленький гном будет сидеть за его спиной двенадцать долгих часов, не привлекала. Теперь он понимал, почему техники Сува называли его Ядовитым плющом. Этот человек действительно был ядовит. Она сочилась из его пор. Даже его дыхание было испорченным и зловонным. Он молча проклял бин Вазира за то, что тот подсадил на него эту маленькую ядовитую жабу.

Десять долгих минут полета они все еще скользили над волнами Южно-Китайского моря. Это была ухабистая поездка, вспышки молний освещали кабину пилотов, и они могли слышать крики пассажиров через запертую дверь кабины. Халид мог только представить, каково это, должно быть, там, сзади, лететь сквозь этот беспорядок в кромешной тьме. Когда он согласился с инструкциями паши, он не знал о шторме.

"Освещение кабины и кокпита", - сказал он второму пилоту, и Адэр щелкнул двумя переключателями, которые включили их оба.

"Кабина и кокпит включены", - сказал Джонни, когда кокпит был полностью освещен. "Навигационные огни? Крылья? Маяк и стробоскоп?"

Халид посмотрел на свои часы. Если бы бин Вазир когда-нибудь узнал обо всем этом, он наверняка был бы мертв. Его, конечно, уволили бы и за меньшее. Много раз. Но к тому времени, как бин Вазир узнает, его уже давно не будет. Поводья уже давно начали натирать. Через двенадцать коротких часов он навсегда останется без присмотра.

"Зажги ее", - наконец сказал Халид, ослабляя давление на руль. Он включал все чертовы огни и поднимал самолет до пятисот футов. Лететь так низко к воде в этих условиях было самоубийством.

"О!" Сун плакал. "О, Боже мой!"

На высоте пятисот футов было еще тяжелее. Металлическая летная папка Халида разлетелась по кабине пилотов. Сун знал, что им, возможно, придется лететь ниже обычного, чтобы избежать радаров, но он понятия не имел, что они будут лететь на такой высоте во время тайфуна. Он выскользнул из своих плечевых ремней и, пошатываясь, поднялся на ноги. Он схватился за спинку кресла второго пилота и держался. Он больше не мог этого выносить.

"Могу я перекинуться с тобой парой слов?" Сказал Сун, наклоняясь через плечо второго пилота и говоря ему на ухо.

"Что?" Сказал Адэр, снимая наушники. Он тоже был раздражен и разделял неприязнь Халида к пассажиру, оказавшемуся в кабине в последнюю минуту.

"На пару слов, если ты не против. Важно. Мы могли бы спуститься на кухню бин Вазира, " сказал Сун, его улыбка не более чем на минуту дрогнула, " Выпить чашечку чая. Капельку виски."

"Вывел из строя этот чертов камбуз", - сказал Адар, перекрикивая шум двигателей и шторм. "Даже две спальни. Все, что раньше находилось там, на нижней палубе, теперь превратилось в топливный бак."

"Значит, в его гостиной?"

"Иисус. В чем твоя чертова проблема?"

"Паша сказал тебе. В ангаре. Планы изменились в последнюю минуту. Мне нужно объяснить. Что нужно сделать. Мы должны поговорить." Капитан повернул голову и уставился на Сунга.

Халид сказал: "Если вы с пашой разработали какой-то план, чтобы сделать что-то с моим самолетом, кроме полета на нем через Тихий океан, вам лучше выложить это. Сейчас."

"Мои планы никоим образом не повлияют ни на вас, ни на ваш самолет, капитан", - сказал Сун. "Любым способом. Примите мои самые искренние заверения ".

Капитан снова перевел взгляд на черное, забрызганное дождем лобовое стекло. Этот полет, его последняя официальная миссия, не был хорошим началом.

"Сделай это, Джонни", - наконец сказал Халид, не оглядываясь ни на кого из них. "Выясни, что задумал этот маленький засранец. Пока ты там, ты мог бы также сделать все, что в твоих силах, чтобы успокоить дам."

"Да, Шкипер, будет сделано", - сказал Джонни Адэр, игриво ударяя Халида по плечу. "Дамы несчастливы, никто не счастлив". Он тихо рассмеялся при этой мысли. Четыреста убийц-смертников, отбираемых из самых жестоких лагерей подготовки террористов на планете. Он и представить себе не мог, что осталось мало такого, что могло бы их напугать. Он расстегнул плечевые ремни и выбрался с правого сиденья. "Пойдем, док, посмотрим, в какие неприятности мы можем вляпаться своими черными личинами там, сзади".

"Джонни?" Сказал Халид своему второму пилоту, хватая его за руку.

"Да?"

"Если услышишь любое карканье этой маленькой птички, которое звучит хотя бы отдаленно отрывочно, возвращайся сюда и расскажи мне все об этом".

Глава сорок седьмая

Эмират

FНАШИ ЧЕРНЫЕ ПТИЦЫ-СКЕЛЕТЫ ПАРИЛИ ВЫСОКО Над БЕЛЫМ дно долины. Зазубренные заснеженные горы поднимались плечом к плечу по обе стороны широкой котловины, скалистые выступы, которые царапали кристально-голубое небо. Три из четырех тощих черных птиц пролетели над этой долиной в справедливом подобии строя.

Четвертый, код миссии Соколиный Глаз, предполагаемый лидер отряда, этого не сделал. Эта озорная птица отставала от стаи; сначала описывая крутые штопорные дуги вниз, она затем оседлывала поднимающийся столб теплого воздуха, только для того, чтобы поднять нос над вершиной и снова спикировать, земля бешено неслась вверх, индикатор воздушной скорости краснел. В последний возможный момент своенравный черный дрозд расправлял крылья и поднимался в воздух, снова паря в теплых термальных лучах и возвращаясь к полету.

Пилот этой четвертой птицы, радостно ухмыляясь, услышал пронзительный крик в своих наушниках.

"Привет. Предлагаю тебе сделку, Соколиный глаз", - протянул Паттерсон по внутренней связи. "Только ограниченное время".

"Стреляй, Текс".

"Вы держите эту птицу на ровном киле, пока мы не достигнем LZ, аккуратно посадите нас в один непокрытый кусок высокотехнологичного пластика, и вы получите возможность пользоваться этим самолетом прямо здесь в течение целого месяца игрового времени".

"Ты это несерьезно?"

"Полагаю, что да".

"Договорились", - сказал Хоук, взволнованный. Соколиный глаз с размахом крыльев в шестьдесят футов был во всех смыслах самым совершенным высотным планером-невидимкой в мире. Он никогда не летал ни на чем, даже отдаленно похожем на нее. Мало у кого было.

Долговязый техасец, сидевший через два места от англичанина в кокпите, услышал широкую улыбку, которую Хоук вложил в это слово "Сделка". Никогда в своей жизни он не знал мальчика, который так сильно любил летать на самолетах. И ни разу, по крайней мере, с тех пор, как весь этот кошмар начался в Венеции и на ступенях маленькой церкви в Англии, он не слышал, чтобы Алекс Хоук звучал таким счастливым.

"Не хотел бы ты сесть за руль, Текс?"

"Нет, сынок, теперь у тебя все в порядке".

"Я стремлюсь нравиться".

"Спокойной ночи", - сказал здоровяк, опуская самое темное из трех козырьков, прикрепленных к его шлему. Текс воткнул в зубы свежую мятную зубочистку, откинул голову на подголовник и закрыл глаза; пытаясь немного расслабиться в то короткое время, которое осталось до того, как начнется весь ад.

Некоторое время "Соколиный глаз" грациозно парил над долиной, оседлав термальные потоки, сопровождаемый стаей на буксире, и ничто и никто не нарушал блаженную тишину воздуха.

Теперь впереди замаячили покрытые коркой льда два пика Голубой горы. Это было чудовищно. Темно-синяя масса острых гранитных углов, замерзшего снега и иссиня-черного льда, скалистая вершина поднималась сквозь несколько слоев тягучих облаков, царапая небо на высоте 18 000 футов. Самая высокая из двух вершин находилась всего в 9000 футах от Эвереста, другая вершина на тысячу футов ниже.

Узкая, заполненная снегом расщелина, которая раскалывала эту вершину, была местом назначения маленькой стаи.

"Привет, Текс. Ты не спишь?"

"Я сейчас".

"Я держу LZ в поле зрения. Я все еще чувствую себя виноватым. Пилотирующий твой самолет - это твои люди, Текс. Твои самолеты. Твои люди."

"Мы прошли через все это, не так ли? Закон равнин. Индейцы окружили тебя, лучший стрелок получит длинноствольное ружье. Это был бы ты, Соколиный глаз."

"Я полагаю-"

"Хоук, послушай. Не похоже, что ты задеваешь мои чувства. Президент дал тебе это задание, помни. Не DSS, и не я. Я и парни с радостью уложим любого, кто приблизится к тебе на расстояние плевка. Но мяч у тебя, сынок."

"Мяч у меня, сэр". сказал Алекс, смеясь. Это было выражение, которое спортсмены-истребители использовали при посадке на авианосец, чтобы сообщить летному составу, что они были должным образом выстроены при последнем заходе на посадку.

"Я понял твою шутку, сынок. Путаешь метафоры, делай это постоянно, говорит моя жена. Футбол и полеты."

"Правильно".

"Рад, что мы все уладили", - сказал Текс, откидываясь назад и закрывая глаза. Он обладал редкой способностью, когда все вокруг теряли голову, дремать. Алекс Хоук использовал оставшееся время полета, пытаясь представить, с какими опасностями он может вскоре столкнуться, пытаясь посадить четырех Черных вдов на вершину горы на высоте 18 000 футов. Он перестал считать на трех.

Пилоты DSS назвали новый дизайн планера "Черная вдова" в память о легендарном P-61. Двухствольный фюзеляж планера, похожего на тростник, безусловно, напоминал ночной истребитель Второй мировой войны P-61 Black Widow. Новый высотный самолет даже имел красную форму песочных часов, обозначающую самого смертоносного паука в природе, нарисованную на его матово-черном брюхе. Но, в то время как винтажные "Черные вдовы" были мощными, выпуклыми, мускулистыми боевыми самолетами, ощетинившимися оружием, у Соколиного Глаза и ей подобных оружия не было. Нет двигателей. Построенный из композита из углеродного волокна и тонкий везде, где P-61 был толстым, он выглядел, по словам Паттерсона, "Как летающая коробка, сделанная из зубочисток".

В наушниках Хоука снова затрещало.

"Соколиный глаз, Соколиный глаз, у тебя наверху Габриэль", - сказал голос. "Я поддерживаю визуальный контакт с вашим ЛЗ. Ты подбираешься близко. Чертовски рад, что это ты сажаешь эту штуку там, наверху, а не я. Конец."

"Понял, Габриэль. Ценю вашу поддержку, как всегда", - ответил Хоук.

Неуклюжий самолет наблюдения ВМС E2-C, код миссии Gabriel, отслеживал всю миссию и отправлял видеопотоки в режиме реального времени непосредственно в Вашингтон. Ранее небольшая группа, собравшаяся вокруг монитора в Белом доме, приветствовала, когда четыре пилота планеров нажали на спусковые ручки, отцепили буксирные тросы от военно-морских столов и взмыли над грядой туманных голубых гор. Затем они погрузились в подавленное молчание.

Очень небольшое число тех, кто наблюдал за мониторами Белого дома, знали, что судьба их страны, скорее всего, зависит от людей внутри этих четырех Черных вдов.

Тишина в Овальном кабинете была нарушена, когда из динамиков донесся тихий взволнованный голос одного из четырех пилотов. "Говорит ваш капитан", - услышала небольшая группа голос пилота. "Будьте добры, установите спинки ваших кресел и столики для подносов в вертикальное положение".

"Принято, шкипер", - последовал лаконичный ответ. "И в маловероятном случае приземления на воду, я полагаю, щеки моей задницы будут действовать как плавающее устройство?"

"Вас понял", - рассмеялся пилот.

"Это, должно быть, Алекс Хоук и Текс Паттерсон на борту "Соколиного глаза", головного самолета", - сказал президент, мрачно улыбаясь небольшой группе людей, наблюдавших вместе с ним в Овальном кабинете. "Соколиный глаз войдет первым".

Глаза Джека Макати были прикованы к экрану. Напряжение в комнате было более чем ощутимым, оно было мучительным.

"Вот и все, ребята", - сказал мрачный президент вице-президенту и его начальнику штаба. "Это все чертово состязание в стрельбе, прямо здесь".

Пока все идет хорошо, подумал Хоук, на дюйм выдвигая свой рычаг управления вперед и возвращая нос за горизонт, где ему и полагалось быть. Конечно, способ выбраться из высокогорной горячей зоны был бы и близко не таким простым, как попасть внутрь - но у Хоука в данный момент было достаточно забот, чтобы запихнуть подобные мысли обратно в полуудаленные уголки своего мозга. Вместо этого он сосредоточился на хороших новостях; неровная, гористая местность могла скрыть их приближение от визуального и электронного контроля.

"Летающая малышка...Создатель вдов...Призрак", - сказал Хоук. "Это Соколиный глаз, как вас понял?"

"Вас понял, Соколиный глаз, "Флайбэби" прямо за вами, высокий, широкоплечий и красивый", - сказал ее шкипер, крепкий парень из Южной Флориды по имени Марио Мендоса. "Не можешь потрясти меня всей этой цирковой акробатикой".

"Принято, Соколиный глаз, Вдоводел в твоей пятерке". Джим Фергюсон, Ферг, был хорошим парнем из Западного Техаса, бывшим уборщиком урожая, а ныне кастетом. Том Куик, единственный не агент DSS, кроме Хоука, был на два места позади него.

"Тогда остаешься ты, Фантом", - сказал Хоук. "Принято".

"Э-э, вас понял, Соколиный глаз, копии "Фантома"", - сказал Рон Гидвиц, тощий парень из южной части Чикаго, который летал на "Фантоме". "У нас, э-э, тут у нас небольшая проблема, сэр. Загорелась сигнальная лампочка и ... мы, э-э-э...

"Поговори со мной, Фантом", - сказал Хоук. Минута тянулась.

"Не обращай внимания, Соколиный глаз", - наконец сказал Гидвиц, - "Только что погасла сигнальная лампочка. Какой-то электрический сбой. Конец."

"Понял, Фантом. "Соколиный глаз" прием."

Стая черных дроздов полетела вперед, запечатлеваясь на фоне неба.

Глава сорок восьмая

Рейс 77

CХЕРРИ LАНСИНГ МОГ БЫ СКАЗАТЬ, ЧТО ЭКСТРЕМАЛЬНЫЙ КРАСАВЧИК сидящий рядом с ней на сиденье у окна никогда в этой жизни не собирался с ней разговаривать. Похоже, она сразу это поняла. Он должен был быть похож на одного из немногих отдаленно привлекательных видов, которых она видела за все эти каникулы. Ну что ж. Насколько крутым он мог быть? Он читал Библию, во всяком случае, какую-то иностранную Библию. У него действительно был MP3-плеер, что было хорошим знаком. Но он отключился, надел наушники сразу после взлета - что, по ее опыту общения с парнями, было плохим знаком. Дырка в заднице.

Она скатала отвратительный сэндвич с ветчиной в маленький шарик, положила его обратно в симпатичную маленькую серебристую, как будто из пенопласта, миску и откинула на спинку сиденья перед собой, гадая, что ее родители ели на обед в первом классе. Неудивительно, что она свихнулась. Это было так недемократично, возвращать ее сюда, в гетто.

Затем, когда она посмела, как ты посмел, пожаловаться своей матери на то, как это было несправедливо, ее мать лезет не в свое дело, говоря о том, какой она была избалованной - как будто это было отдаленно правдой, - поэтому она зашла в дамскую комнату прямо у выхода и подцепила какую-то хронику, которую она купила у одного симпатичного уличного мальчишки в Синг-Сонг или Гонконге, неважно. Действительно хороший лист. Она попалась на удочку.

"Привет", - сказала она.

"Привет", - сказал он в ответ. Привет? Это то, что он сказал? Привет? Не, йоу, как дела? Как любой нормальный человек?

"Нравится мое ожерелье? Крутые камешки, да? Мое имя в огнях. Приобрел его в Сингапуре".

"Что?"

Возможно, он плохо говорил по-английски. Он выглядел как выходец с Ближнего Востока, или азиат, или что-то в этом роде. Невысокий, темноволосый и красивый. Черри снова сверкнула в его сторону своим одноименным ожерельем. Она была совершенно не готова к этой поездке домой. Азиатские побрякушки от Синг-Синг. Не могла дождаться, чтобы показать новые драгоценности короны всем своим подружкам-шалунам в Дариене. Они и папочка ее ребенка, по которому она так скучала. Ну что ж. До Лос-Анджелеса было всего двенадцать часов, потом еще пять до Нью-Йорка, а потом час или около того по Мерритт на лимузине до Дэриена - она вытащила из сумки книжку из аэропорта, которую ей купила мать, и открыла ее. Он был назван в честь знаменитого художника Да Винчи, но ее мать сказала ей, что это о секретных кодах или что-то в этом роде.

"Вы интересуетесь нумерологией?" сказал мальчик, снимая наушники и глядя в книгу. Колледж. Определенно колледж.

"Что?" - спросила она. Как будто она была раздражена тем, что ее чтение прервали. Как будто она читала книги. Как будто.

"Цифры. Их скрытый смысл."

"Ох. Да. Завораживающий."

"Я тоже". Он улыбнулся. Отличный гриль. Прямой и жемчужный. Большие карие глаза. Длинные, очень длинные ресницы.

"Так вот в чем дело? Числа? Иисус Христос. Это книга по математике?"

"В этом суть всего. Полет 77. Ты видишь? Мистическое число. Могущественный. Или, номер ряда, в котором мы сейчас сидим. Сейчас 76. Очень важный номер для вас, американцев, не так ли?"

"76? Ты имеешь в виду, типа, заправочную станцию? Или, что?"

Он просто посмотрел на нее, а затем вернулся к тому, что ее отец называл взглядом в тысячу ярдов.

"Мой парень дал мне эту книгу", - быстро сказала она. "Ты должен увидеть его. Какая красотка. Он выглядит точь-в-точь как Кеннеди. Идентичный."

"Который из них?"

"Который из них?"

"Да. Президент? Или в аэропорту?"

"Что?"

Погас знак пристегнуться, и стервозная стюардесса British Airways сказала со своим стервозным британским акцентом, что они могут вставать, если хотят, но держаться подальше от прохода, чтобы они могли поднимать и опускать свои паршивые тележки и неплотно пристегивать ремни, когда сидят на своих местах, потому что в Южном Китае какой-то шторм или что-то в этом роде.

Встать, но держаться подальше от проходов? Отстегнуть ремень безопасности, но держать его пристегнутым? Привет? Этой женщине не хватает двух игрушек до Хэппи Мил, или что?

"Извините меня, пожалуйста", - сказал красавчик с карими глазами, доставая из специального рюкзака "сделано на Тайване" свой безвкусный пластиковый набор для бритья. Он повернулся спиной, расстегнул молнию, как будто не хотел, чтобы она подглядывала, и положил в нее свой MP3-плеер. Как будто ее волновало, что было в его дурацком бритвенном наборе. "Мне нужно в туалет, пожалуйста. Срочно."

Ох. Как будто ей было не все равно. Он собирался побриться? Почистить зубы? Это было намного больше информации, чем ей было нужно. Почему он просто не сказал, что встает? Она сама ходила в туалет и поджигала еще листьев, но там больше нельзя было даже курить траву. Она знала, поверь мне. Она пыталась.

Срочно? Что может быть срочного? Тьфу.

Полет 00

TОН МИНУТУ JОННИ AДЭР ВЫШЕЛ ИЗ КАБИНЫ и на верхнем камбузе с маленьким доктором на буксире все начали успокаиваться. Это была униформа, догадался он, и знаменитая улыбка Адара, которую он унаследовал от своего отца. Он переспал с обеими так много раз, что не мог вспомнить. Ему потребовалась каждая капля самоконтроля, чтобы держаться подальше от Бамба последние три дня. Он наблюдал, как девушки приземлялись, садились в автобусы и направлялись к отелю. Ни одной из них не намного больше двадцати пяти, ни одна из них не сногсшибательно красива, но какого черта. В любом случае, их выбрали не за внешность.

"Даже не думай об этом", - сказал ему Халид, когда они вдвоем стояли у ангара, наблюдая за потоком молодых женщин, поднимающихся по ступенькам автобусов к отелю. Да, да. Итак, он никогда не заходил в отель, но это не означало, что он когда-либо переставал думать об этом. Когда-либо.

"Извините за тряскую поездку, дамы", - сказал Джонни по внутренней связи голосом пилота. Одним из предварительных условий для создания эскадронов смерти Паши было то, что все они должны были в совершенстве говорить по-английски, так что это облегчало задачу. У него было смутное представление о том, что все это значит, но он давно усвоил, что намного проще не задавать много вопросов. Просто заткнись и управляй автобусом, Джонни. Он давным-давно усвоил этот урок от Халида.

"Всего лишь несколько выбоин в небе", - продолжил он. "Это все. Какое-то время мы будем летать немного ниже, чем обычно, пока не разберемся с этим делом, но это не должно занять намного больше времени. Затем мы поднимемся на нашу обычную высоту. Мы ожидаем, что сегодня поездка в Лос-Анджелес пройдет гладко. Все сядьте поудобнее и расслабьтесь. Как только мы сможем, мы подадим вам легкий завтрак. Спасибо."

Он звучал забавно, подумал он, вешая трубку. Десять лет с пашей. Господи, он почти забыл, как звучит голос настоящего пилота самолета.

Он кивком поблагодарил бортпроводников, трех прекрасных личных хозяек "Паши", сидевших на раскладных диванах на верхнем камбузе, двух из которых он знал очень хорошо. Он улыбнулся им, повесил трубку и жестом пригласил Сунга следовать за ним вниз по винтовой лестнице. Сокращенный главный салон, на шесть мест в ряд, был полон очень нервных пассажирок женского пола. Но, как и наверху, его появление на главной палубе произвело успокаивающий эффект. Это, плюс тот факт, что Халид не подчинился приказу и включил все внутреннее освещение и поднялся достаточно высоко, так что вершины волн больше не угрожали дотянуться и стащить их с неба.

Он сверкнул своей улыбкой, останавливаясь тут и там с краткими словами ободрения. Они с доктором направлялись на корму, к тому немногому, что в личных помещениях паши не было превращено во вспомогательные топливные баки. Примерно на полпути назад он заметил, что верхняя панель свисает вниз. Инженер, который в последнюю минуту заменил все кислородные баллоны на те, которые Сун взял с собой на борт в своем черном чемодане, забыл закрепить его должным образом. Джонни улыбнулся трем женщинам, когда он потянулся над ними, чтобы вернуть панель на место. Они все улыбнулись в ответ. Черт возьми, теперь они все улыбались.

Он направился на корму. Где был этот маленький засранец?

"Выше голову! Док! Я думал, ты сказал, что это важно", - обратился он к нему. Парень все еще наклонялся, чтобы поговорить с одним из турагентов в обтягивающей белой футболке Gap. Он заметил, что у нее действительно была пара, которая сняла бы пенни с век мертвого ирландца. Док практически пускал на нее слюни. Поцарапай практически.

"Прости, прости", - сказал он и заковылял за Джонни, держась за спинки сидений, как будто действительно хотел не упасть кому-нибудь на колени.

Адэр закрыл за ними красиво украшенную резьбой дверь, прислонился к ней спиной и вытряхнул сигарету. Он чиркнул спичкой по ногтю большого пальца, и на этот раз это сработало. Тепло освещенный салон, безусловно, был ошеломляющим, но знакомым. Он провел здесь много времени, развлекая хостесс, когда босса не было на борту. Он подошел к бару с напитками и налил себе на два пальца ирландского виски "Джеймсон". Его последнее официальное путешествие. Один на дорожку.

"И что?" - сказал он, перекатывая восхитительный виски во рту, прежде чем проглотить. "Что случилось, док?"

Доктор тоже закуривал. Он взял один из багдадских сувениров паши из инкрустированной коробки рядом с кожаным диваном. Его рука тряслась так сильно, что он едва мог держать спичку.

"Мы должны провести тест в полете", - нервно пыхтел доктор Сун. "Очень важно. Чем скорее, тем лучше ".

"Испытание в полете?" Сказал Адэр. Это звучало не очень хорошо. "Ты, должно быть, шутишь, чувак. Испытание чего?"

"Нет-нет", - сказал Сун, положив маленькую костлявую ладонь на его руку, чтобы успокоить его. "Не волнуйся. Только аварийная кислородная система, Джонни."

Джонни?

Правая рука Адара метнулась вперед, и он прижал мужчину к переборке. Его ребра были похожи на куриные косточки. И Джонни захотелось щелкнуть ими. Этот маленький засранец определенно взбодрил ирландца Джонни.

"Я хочу, чтобы кто-нибудь называл меня Джонни, я даю им знать. А ты, жалкий маленький засранец, стоишь в самом конце очень длинной гребаной очереди. Тебе лучше рассказать мне, что, черт возьми, ты натворил. Последние изменения в моем самолете, док, они мне не нравятся ".

"Пожалуйста! В кабине есть собственный запас кислорода, не так ли?"

"Что из этого?"

"И, сама кабина имеет герметичное уплотнение?"

"Господи Иисусе, чувак! Ты что, с ума сошел? Что ты с нами сделал?"

Глава сорок девятая

Эмират

HАВКЕ ПОСМОТРЕЛ НА СВОИ ЧАСЫ, ЖЕЛАЯ, ЧТОБЫ КРАСНЫЙ ЗАЧИСТИЛ секундная стрелка, чтобы замедлиться. Двумя днями ранее, теплым утром в доме номер 10 по Даунинг-стрит, семидесяти двух часов показалось вполне достаточным. Но теперь, когда у него оставалось пять часов и он считал, он совсем не был уверен. Ровно через триста сорок минут большие В-52, прибывающие наверх, откроют свои бомбовые отсеки. Если бы это не было достаточно захватывающим для вас, вы бы видели большое количество маленьких точек на экране вашего радара. Приближающиеся ракеты наземного базирования "Томагавк", выпущенные с крейсеров с управляемыми ракетами в составе авианосной группы "Нимиц", развернутой в Индийском океане.

"Мы в пяти милях отсюда", - сказал Хоук в микрофон на губе. "Эскадрилья набирает высоту и сохраняет два-один-ноль-прием".

Он откинулся на рычаг и наблюдал, как вращается стрелка его высотомера. На высоте двадцати одной тысячи футов он выровнялся. Две вершины горы были теперь намного ближе. Обширные разведывательные фотографии с высоким разрешением не солгали. Сама гора была темно-горечавчато-синей на фоне бледного неба. Там, как рана, была обозначенная зона отчуждения; узкая полоска ослепительно белого цвета на дне неровной расщелины, которая прорезалась между горными пиками.

"Эскадрилья... Поверните направо на курс один-четыре-девять", - сказал Хоук.

Он был примерно сто футов в поперечнике и немного меньше двух тысяч футов в длину. Хоук поднял забрало и вытер костяшками пальцев жгучий пот с глаз. Христос. Это должно было быть немного похоже на посадку на Пимлико-роуд во время торнадо в субботу днем, без того, чтобы кончики твоих крыльев подрезали какие-нибудь двухэтажные автобусы.

Он повернул голову и посмотрел через плечо на Паттерсона. Текс пристегивал к своему белому кевларовому жилету патронташ на липучке с четырьмя магазинами по тридцать патронов. Проверяет все свое снаряжение. Хоук улыбнулся. Текс будет носить пистолет-пулемет HK MP-5 в качестве дополнительной меры безопасности в дополнение к своему надежному кольту .45 Миротворец. Команда много думала об оружии. Поскольку у них не было личных вещей и они не носили никаких знаков отличия, никаких национальных опознавательных знаков или знаков подразделения, было решено, что не имеет значения, какую огневую мощь они взяли с собой. Черт возьми, в наши дни на открытом рынке можно купить все, что угодно.

Каждый человек в этой миссии был зарегистрирован как НОК. Привидение - означает "Не на консульском". Это означало, что ваше имя не появилось ни в одном списке, консульском или ином. Если бы тебя поймали, тебя бы не существовало. Вряд ли это имело значение. Ты все равно вскоре был бы мертв.

"Я только что кое о чем подумал, Текс", - сказал Хоук.

"Я сейчас немного занят, Алекс. Что?"

"У нас осталось пять минут, и мы все еще живы".

"Хорошее замечание. Я только что заметил три радарных купола. Никаких Сэмми. Я думаю, эти новомодные глушилки работают нормально. Черт возьми, Соколиный глаз, в первые дни мы теряли примерно одну-две вдовы в месяц, или около того."

"Весьма обнадеживает", - сказал Хоук. Он повернул голову, глядя на корму, чтобы убедиться, что все его маленькие уточки выстроились в ряд.

"Эскадрилья поворачивает направо на ноль-шесть-ноль", - сказал Хоук, - "Построиться. Придерживайтесь заранее определенного порядка действий: Соколиный глаз, Создатель вдов, летающий младенец, Фантом. Понял?"

"Мертв последним", - смеясь, сказал бывший пилот морской пехоты Phantom Рон Гидвиц.

"Неудачный выбор слов, Ронни", - сказал Паттерсон по радио.

"Не волнуйся, Фантом, ты собираешься надрать кое-кому серьезную задницу! Семпер Фай, чувак!" - раздался ответ с другого самолета.

Хоук узнал переполненный адреналином голос Томми Куика. Он ехал вместе с Фергюсоном на заднем сиденье "Вдоводела". Член команды, вступивший в нее в последнюю минуту, Хоук настоял, чтобы бывший армейский снайпер номер один стал жизненно важным дополнением, независимо от того, как все это закончится.

"Рон, ты там, сзади, в порядке? Понял?" Спросил Паттерсон пилота "Фантома", беспокойство в его голосе было очевидным.

"Понятно? Я чертовски фантастический!" Ответил Гидвиц. Хоук улыбнулся в ответ. Парням из "Блу Маунтин" Паттерсона больше не нужна была мотивация. Они были взволнованы. Фанатичный.

"Прекрати разговор по микрофону", - сказал Хоук. "Соколиный глаз входит". Он опустил забрало и сосредоточил каждую искорку своей концентрации на узком разрезе на вершине горы прямо впереди.

Алекс выровнял свой нос по скалистому переднему краю расщелины. Отсюда отверстие в окровавленной штуковине выглядело примерно в шесть дюймов шириной и фут длиной. Чтобы сделать это еще интереснее, чем ближе он подлетал к отвесной поверхности горы, тем более непредсказуемым становился ветер. За последние тридцать секунд удары резко усилились.

"Прокатись на них, ковбой", - сухо сказал Хоук. Они жестоко травили свиней. Просто держать свои тонкие крылья ровно было работой на полный рабочий день.

"Блин, блин", - протянул Паттерсон, вытягивая шею из-за шлема Хоука, чтобы собственными глазами взглянуть на занесенные снегом челюсти подхода. Он видел фотографии того, куда они направлялись, но они не отдавали этому должного. Во-первых, она не выглядела достаточно широкой, чтобы вместить их размах крыльев. "Ты действительно веришь, что сможешь вдеть нитку в эту иголку, Соколиный Глаз?"

"Скажу тебе то, что меня всегда интересовало, Текс", - сказал Хоук, изо всех сил пытаясь контролировать тангаж, рыскание и крен, сохраняя при этом глиссаду. Хрупкий самолет раскачивался по всему небу от сильных боковых ветров и раскачивался от сдвига ветра.

"Что это, сынок?"

"Интересно, как, черт возьми, человек может вспотеть, когда температура за его окном -50 градусов по Фаренгейту".

"Ты тоже, да?" Сказал Текс. "Ты планируешь в ближайшее время нажать на тормоза?"

"Примерно... сейчас!"

Хоук левой рукой потянул назад рукоятку тормоза для пикирования. Он ждал до самого последнего возможного момента, затем резко нажал на тормоза. Планер теперь будет снижаться по самому крутому возможному склону глиссады. Ему нужен был крутой угол из-за короткого подъема на две тысячи футов, и он заходил очень жарко из-за экстремальной высоты. Разреженный воздух. Соколиный глаз снижался со скоростью 400 футов в минуту. Он отпустил тормоза и бросил взгляд на рычаг рыскания. Двухдюймовый моток красной пряжи, прикрепленный к переднему краю фонаря, был безотказным воздухоплавательным прибором, изобретенным самим Уилбуром Райтом. Теперь все было абсолютно прямолинейно. Единственный способ летать.

"Заключительный этап", - как ни в чем не бывало объявил Хоук.

"Объявляй бал, сынок", - сказал Текс.

"Мяч у меня, сэр", - ответил Алекс.

Секунду спустя: "Черт. Полное торможение при погружении."

Когда Хоук понял, что он был слишком низко, а не слишком высоко, было почти слишком поздно. Внезапный нисходящий поток заставил его врезаться носом во что-то большое и твердое, что не двигалось. Он инстинктивно отключил тормоза для пикирования, включил зажигание, помолился и стал ждать хруста удара. Позже он подсчитал, что его салазки преодолели скалистый зазубренный выступ менее чем на фут. Этого было достаточно. Он раскрыл свои двойные тормозные желоба, его нос поднялся, и он заскользил по камням, попав в самую середину снежного поля, аккуратно разделив пополам отверстие шириной в сто футов.

Как только он оказался в укрытии расщелины, боковой ветер внезапно стих, и у него сначала заскользил хвост, затем нос, и он управлял рулем. Он держал крылья ровно, скользил и подпрыгивал прямо над снежным полем, как и планировалось, предоставляя трем самолетам, заходящим за ним, некоторое пространство для маневра. Используя обратное движение палкой, ему удалось удержать свой хвост опущенным. Наконец, он отпустил снежные тормоза вдовы и остановил самолет.

Соколиный Глаз был благополучно убит. По носу.

"Это, конечно, было захватывающе", - сказал Текс, когда Алекс открыл крышку багажника. Холодный воздух, поблескивающий частицами льда, был поразительным. Алекс стряхнул лед со своей кислородной маски и оглянулся на Паттерсона. Каждая маска содержала мимику для губ, чтобы общение было непрерывным во время пребывания в горах.

"Довольно хорошая посадка, сынок, учитывая обстоятельства", - добавил Текс.

"Любая посадка, от которой ты уходишь, - это хорошая посадка", - ответил Хоук, зная о клише, считая его неизбежным в экстремальных обстоятельствах. Здесь, наверху, избитое старое чувство времен Второй мировой войны было определенно правдой. Он увидел оставшееся время выполнения задания на цифровом табло своей приборной панели. У него был один самолет на земле и три в воздухе. На часах осталось пять часов. Даже если с этого момента все шло как по маслу, часы быстро становились его смертельным врагом.

И когда хоть одно задание в любом месте проходило как по маслу?

Он расстегнул быстросъемные ремни безопасности, подтянулся и свесил ноги с борта кабины. Падение было всего в четыре фута, но он по колено увяз в мягком снегу. От холода у него перехватило дыхание. То же самое можно было сказать и о виде, открывшемся на одну ступень ниже вершины мира; его взгляд охватил обширную долину далеко внизу, простирающуюся под кобальтово-голубым небом. Он протянул Тексу руку, его взгляд был прикован к приближающемуся Вдоводелу.

Фергюсон идеально имитировал успешную глиссаду Хоука, но мудро держал нос немного выше и компенсировал последний второй поворот ветра у входа в расщелину. Его приземление было совершено красиво; вторая "Черная вдова" спустила салазки и помчалась к Хоуку, два белых парашюта вздымались позади нее, разбрызгивая снег по обе стороны от ее носового салазка. Она остановилась в двухстах футах от Соколиного Глаза. Хоук показал Фергу и Квику поднятые вверх большие пальцы, затем он и Паттерсон быстро подошли к задней части левого фюзеляжа и открыли грузовые люки. В двойных трюмах каждой вдовы было все, что могло понадобиться для вооруженного нападения на неприступную крепость.

"Мне не нравится, как там звучал голос Рона", - сказал Паттерсон, поспешно застегивая веб-пояс вокруг своей талии. "По-моему, слишком легкомысленно". У каждого на поясе висели осколочные и светошумовые гранаты, предназначенные как для убийства, так и для дезориентации противника. Каждая команда из двух человек будет носить одинаковое оружие. Пистолеты-пулеметы Heckler & Koch MP-5, которые могут быть оснащены гранатометами, а на бедрах - новый пистолет HK USP .45 с глушителем звука.

"Для меня звучало нормально. Я думал, это просто игровой голос Рона, " сказал Хоук, морщась, когда пронзительно холодный воздух обжег его легкие. Он снял бортовую кислородную маску и бросил ее обратно на свое сиденье. Его штурмовая и спасательная команда провела последние тридцать часов в базовом лагере на высоте 12 000 футов. Несмотря на то, что он немного акклиматизировался, при 18 000 было больно дышать.

"Нет, " сказал Текс, " определенно не игровой голос Айсмена". Уличное прозвище Гидвица у него дома, в южной части Чикаго, было "Айсмен".

"Гипоксия?" Спросил Алекс, теперь обеспокоенный. На высоте 18 000 футов недостаток кислорода может быть убийственным. Ты стал эйфоричным, самоуверенным, воинственным. Злобный пьяница. Высотный планер "Черная вдова" имел внутренний запас кислорода именно по этой причине. Фантом ранее сообщил о проблеме, о сигнальной лампочке, затем сказал Хоук игнорировать сообщение. Хоук повернулся и пристально посмотрел на приближающегося Фантома. Она определенно раскачивалась, но вокруг было так много турбулентности и сдвига, что было чертовски невозможно заметить проблему.

На взгляд Хоука, его общая подача и уровень скольжения выглядели довольно неплохо. Он сказал: "Я не знаю, Текс. Любой, кто достаточно безумен, чтобы посадить здесь самолет, изначально не в своем уме. Что бы ты искал?"

"Да, я полагаю", - сказал Текс, наблюдая за приближением Гидвица, явно не успокоенный. "Давайте уберем это".

Обо всем по порядку. Они схватили два переносных кислородных и коммуникационных блока, спрятанных в трюме по правому борту, и пристегнули их, надев маски на рот и нос и вставив новые баллоны в их регуляторы. На этой высоте было достаточно кислорода, но недостаточное давление, чтобы этот кислород попал в ваш кровоток. Если вы не были полностью акклиматизированы, несколько минут без кислорода здесь, наверху, вы начали думать, что можете летать.

Следующим был FlyBaby, и снова посадка была безупречной. Мендоса опустил свои тормозные парашюты и скользнул прямо за Вдоводелом. Три утки в аккуратный ряд, и еще одна на подходе. Фантом был в четверти мили от нас и выглядел довольно неплохо. Хоук застегнул свою тепловую верхнюю одежду из белого камуфляжа и надел на плечо пистолет-пулемет MP-5, перекинув ремень через плечо. Пистолет мог быть оснащен 40-мм гранатометом HK и имел предварительно запрещенные магазины большой емкости на пятнадцать патронов. Время действовать. Он очистил камеру от HK и проверял магазин, когда услышал то, что ему совсем не понравилось. Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как "Фантом" Рона Гидвица и Иэна Вагстаффа зацепился кончиком крыла за скалистый край расщелины и резко вышел из-под контроля.

Контур заземления. Два самых страшных слова в словаре пилота планера.

Пока они с Тексом в ужасе наблюдали, Фантом перевернулась на спину и сильно ударилась. Она поднимала ослепляющую лавину несущегося снега и скользила прямо к Вдоводелу. Хоук увидел, что оба ее крыла срезаны, а затем, к своему крайнему изумлению, он увидел, как из-за переднего края лавины появилась тонкая яйцевидная кабина, неповрежденная. Черное яйцо летело прямо на него, двигаясь со скоростью сто миль в час. Он нырнул с его пути, перекатился и наблюдал, как бестелесная кабина пилота пролетела над его головой и исчезла за краем ледяного утеса.

Глава пятьдесят

ЯЗА ПРЕДЕЛАМИ КАТАКОМБ ТЫ МОГ ВИДЕТЬ СВОЕ ДЫХАНИЕ. YOU мог чувствовать, как влажный камень под твоими ногами начинает пробирать до костей. Она дрожала, плотнее закутываясь в подбитые мехом шелка на бегу. Она промчалась мимо темных гробниц и комнат, которые все еще могли вонзить холодный страх в ее сердце. Ей было семь лет, когда она впервые ступила в этот самый проход. Она все еще просыпалась по ночам в ужасе от того, что увидела в самом конце.

В начале семидесятых ее отец, эмир, начал строительство новой горной крепости на развалинах мавританского укрепления четырнадцатого века. Рабочие обнаружили обширную сеть туннелей, гробниц и усыпальниц глубоко внутри горы. Ясмин сопровождала своего отца, когда он впервые исследовал соты, маленькая девочка следовала за его мерцающим фонариком по бесконечной путанице мокрых проходов.

Они, наконец, пришли в огромное хранилище, свет факелов внезапно высветил целую стену древних мертвецов, их безглазые глазницы, безгубые ухмылки и скрюченные когти, казалось, манили ее вперед. Присоединяйтесь к нам! Она закричала и побежала, наконец, бросившись в объятия своей матери, которая благоразумно ждала у входа в гробницы. Отец говорит, что это Королевство потерянных душ, она плакалась своей матери. Долгое время спустя ее отец смеялся над ее детскими страхами, с удовольствием пересказывая эту историю на протяжении всего ее детства. Как будто это забавно - бояться смерти.

Многие подземные хранилища, мимо которых она сейчас спешила, служили идеальным укрытием для тайников с золотом и оружием, которые эмир и ее муж собирали для предстоящих войн с неверными. Легионы политических врагов были заперты в этих катакомбах. Многие сошли с ума под пытками здесь, и многие умерли или были просто забыты.

Ее отец сделал ей свадебный подарок в виде настоящей крепости. Она назвала его "Голубой дворец" из-за цвета его камня. Молодая невеста немедленно потребовала, чтобы гробницы были запечатаны, но ее красивый молодой муж, Сней бин Вазир, отменил этот указ. Он бы нашел много применений подземному миру, заверил он ее. Новые ужасы теперь происходили под ее домом. Она смотрела, но не видела.

Бесчисленное множество невинных погибло там, где она сейчас находилась, думала Ясмин, торопливо пробираясь по скользким проходам, серый камень блестел в свете ее факела. Но не более того. Пришло время всему этому остановиться. Она сама положила бы этому конец или умерла, пытаясь. Прошлой ночью ей приснился еще один сон. Сон, в котором она сама владела мечом Фудо Мио-о, бога, которого Ичи-сан называл Королем Света; у нее была сила остановить этот кошмар. Проснувшись, она поняла, что не сможет действовать в одиночку. Некоторые во дворце, будь у них такая возможность, встали бы на ее защиту. Но, был один человек, которому она могла полностью доверять. Она знала, где найдет его, и сейчас поспешила туда.

Случайный масляный светильник или оплывшая свеча, установленные на зубчатых стенах Королевства, освещали путь. Проходящие мимо стражники упали на камень, распростершись ниц перед ней. Крысы пробежали перед ней и исчезли, как бесчисленные потерянные души, которые страдали и умерли в этом мрачном аду.

Больше нет.

До Ясмин только что дошла весть о том, что странный черный самолет был замечен при попытке приземлиться на вершине Голубой горы. Один самолет потерпел крушение, но, как считалось, были выжившие. Капитан домашней стражи заверил ее, что это, скорее всего, спасательная группа, отправленная на поиски заключенного американца. Это было безумие, он смеялся. Но, тем не менее, довольно интересный. За все эти много лет никто никогда не предпринимал ничего столь дерзкого или столь глупого.

Ее муж, который только что вернулся с острова Сува, также был чрезвычайно удивлен новостью о вторжении. Он только что приказал патрулировать за стенами, чтобы найти и захватить нарушителей. Любой, кто был достаточно глуп, чтобы попытаться посадить самолет на вершине Голубой горы, наверняка обеспечил бы ему восхитительное дневное развлечение.

Он игнорировал ее, занятый составлением своих планов на празднование дня сумо, когда его жена ускользнула.

Она прибыла в изолированное хранилище тюремного блока, где американец содержался с момента его похищения десять дней назад. Дежурный охранник, который передал американцу еду для нее и тайком вынес его письмо, нажал на выключатель, который открыл электрическую дверь безопасности. В одной из полутемных камер она услышала, как Ичи-сан тихо разговаривает с американцем. Войдя в камеру, беззвучный крик застрял у нее в горле.

"Честь в смерти - смерть уважаемых предков - истинный и уединенный путь всех воинов", - шептал Ичи-сан бледному американцу, стоящему перед ним на коленях на каменном полу. Он нежно гладил мужчину по голове, предлагая ему поддержку. Хрупкое тело мужчины носило шрамы от недавних избиений. Его голова была склонена, и он обеими руками сжимал рукоять самурайского меча Ичи-сана, дрожащий кончик лезвия уже пронзал кожу его истощенного живота. Она знала, как это называется. В своем отчаянии Ичи-сан достаточно часто произносил его название.

Харакири.

"Остановись!" Ясмин плакала. "Ты не можешь этого сделать!"

Американец медленно поднял голову и посмотрел на нее. Его глаза были похожи на дыры в маске.

"Почему?" - прохрипел он, его пересохшие губы едва шевелились. Его запавшие глаза блестели от слез. Без еды, без воды, без сна. Он был сломлен, но он не отказался от того, чего они хотели. Если бы это было так, он был бы мертв.

"Да", - мягко согласился сумо. "Почему? Метод Бин Вазира будет гораздо менее милосердным, чем клинок самурая ".

"Если ты сделаешь это сейчас, другие погибнут напрасно".

"Ясмин", - сказал Ичи-сан. "Я не понимаю".

"Кто-то осмелился прийти сюда, чтобы спасти его", - сказала она. "В отличие от всех остальных, кто умер здесь - этот человек не был забыт".

Она упала на колени рядом с трясущимся заключенным и заговорила, слова вываливались в спешке. "Странный черный самолет приземлился на вершине горы. Считается, что люди пришли за тобой. Подвергать их жизни риску ради тебя. Мой муж знает. Он обязательно найдет их и предаст смерти. Он уже намерен сделать из этого забаву. В дохе клана сумос."

"Ты рискуешь своей жизнью, приходя сюда", - сказал ей Ичи-сан.

"С меня хватит этого".

"Что мы можем сделать, Ясмин?" - спросил сумо.

"Он может ходить?" - спросила она. "Его ноги выглядят-"

"Да", - ответил Ичи-сан. "Едва ли".

Она вытащила черную пижаму мальчика-слуги из складок своих шелков.

"Вот. Одень его в это. И заверни его голову в это. И принеси этот меч. Если нам повезет, мы все проживем достаточно долго, чтобы найти этому хорошее применение ".

Сумо посмотрел на Ясмин и улыбнулся. Он протянул руку и погладил ее по щеке, порозовевшей от бега и сырого холода здесь, внутри горы.

"Без сомнения. Никакой путаницы. Не бойся, " сказал он ей, его глаза загорелись впервые с тех пор, как она встретила его. "Теперь мы готовы".

"Да, Ичи-сан, я верю, что это так".

"Нас не должны видеть вместе. Он в дойхо, готовится к церемонии. Я должен отправиться туда сейчас ".

Ясмин поймала его руку у своей щеки и сжала ее.

"Гармонизация человеческих существ", - сказал Ичи-сан, улыбаясь ей, - "И "выбор времени небесами".

Глава пятьдесят первая

RНА GИДВИЦ И ЯАН WАГСТАФФ, РАДИСТ ОТДЕЛЕНИЯ, сбежал из останков Фантома благодаря чистой случайности и хорошему замыслу. При аварийной посадке ей оторвало оба крыла; тяжесть снега просто оторвала их от фюзеляжа. Но затем яйцевидная кабина пилота-монокока отделилась, как и было задумано, врезалась в засыпанный склон и взлетела в воздух. Он еще раз врезался в снег и заскользил прямо к Хоку и Паттерсону, снег расступался перед носовым заносом, как кильватерный след, отброшенный в стороны.

"Прыгай!" Хоук закричал, и они с Паттерсоном нырнули с его пути. Продолговатое черное яйцо снова подпрыгнуло и взмыло прямо над головой Александра Хоука, который в изумлении уставился вверх, когда модуль из углеродного волокна, содержащий двух хороших парней, исчез за отвесной скалой.

"Боже милостивый", - сказал Хоук.

"Спроектированный таким образом", - крикнул Паттерсон через плечо, пробираясь к краю скалы. "Модульный. Потеряй самолет, сохрани пилотов. В любом случае, такова идея. Скоро увидим".

Хоук, пробираясь так быстро, как только мог, по колено в снегу, помчался наверх, чтобы присоединиться к Паттерсону на скалистом выступе. Он ожидал худшего, расколотых черных осколков и изломанных тел на камнях далеко внизу. Добравшись до вершины, он обнаружил, что сидит не на краю ниоткуда, а на простом выступе. В тридцати футах под ним, вниз по наклонному черному льду, другой, больший, покрытый снегом выступ выступал в разреженный воздух. Там они с Паттерсоном впервые увидели перевернутую тарелку с фонарем, лежащую на снегу примерно в десяти футах от кабины. Черный пластиковый контейнер выглядел так, как будто его раскололи молотком. Лицо Хоука осветилось облегчением.

Гидвиц и Вагстафф катались по снегу, боролись и смеялись, как пара пьяных от пунша палуков. Они не были мертвы, просто пьяны, жертвы высотной болезни.

"Гипоксия", - сказал Хоук. "Ты был прав".

Внутренние системы Фантома дали сбой. Недостаток кислорода в кабине привел двух рейнджеров DSS в состояние дезориентирующей эйфории, что, без сомнения, и стало причиной аварии. Но, благодаря усиленному модулю кабины "Вдовы", они все еще были живы.

Хоук спрыгнул с края, тяжело приземлился на задницу и легко заскользил ногами вперед по покрытому черным льдом склону ко дну. Паттерсон последовал за ним секундой позже. Текс достал из своего рюкзака два костюма для выживания из золотой фольги и сумел убедить двух легкомысленных мужчин забраться внутрь. Вагстафф, специалист по коммуникациям, традиционно известный как Спарки, все пытался рассказать ему анекдот о техасце, который владел фабрикой по производству маринадов. Текс, наконец, заткнул его и сумел надеть кислородные маски обоим на лица. Он повернулся к Хоук.

"Пройдет по меньшей мере полчаса, прежде чем они будут в состоянии передвигаться. Как минимум."

"У нас нет так много времени, парни", - сказал Хоук, переводя свой пулемет HK в режим "полный авто". Оба мужчины обернулись, чтобы посмотреть, что производило весь этот шум.

Из широкой трещины в горе появилась гусеничная машина повышенной проходимости Hagglund BV 206. Когда он с грохотом выехал на открытое место, Хоук увидел, что он буксирует гусеничный бронетранспортер. Военный квадроцикл был построен в Великобритании для Сил быстрого реагирования НАТО, но на дверце полностью белого транспортного средства не было никакой эмблемы НАТО. Это был символ, который Хоук видел раньше. Занесенный меч в окровавленной руке. На крыше человек за поворотным пулеметом калибра 50 кал. Без предупреждения человек на крыше автомобиля открыл огонь, взметая снег, поднимая пыль, останавливаясь прямо перед Алексом Хоуком.

Он и Паттерсон опустили оружие.

Двойные двери в задней части бронетранспортера распахнулись, и десять вооруженных охранников высыпали наружу, спрыгивая на землю. Двое охранников немедленно открыли огонь, стреляя длинными, высокими очередями над их головами; пули раскалывали камень и лед на поверхности утеса наверху, осыпая их градом на Хоука, Паттерсона и двух больных мужчин на земле. Через несколько секунд охранники образовали вокруг них полукруг.

"Напали на нас, парни", - сказал Текс уголком рта.

"Да, но вот хорошая новость", - сказал Хоук.

"Я жду, Соколиный глаз".

"Они берут нас в плен в этой штуке, нам больше не нужно беспокоиться о том, как пробить себе путь внутрь неприступной крепости. Классический троянский конь. Срабатывает каждый раз."

"Ага. Хорошая мысль, Солнышко. Я вроде как надеялся, что мы вот так поймаем передышку ".

Ухмыляющийся охранник внезапно шагнул вперед и ткнул дулом своего "Калашникова" в живот Хоука. Хоук отшатнулся от ледяной поверхности, рухнул на снег, симулируя боль. Паттерсон бросился на человека, который это сделал, но девять АК полетели в его сторону. Хоук видел, что удар готовился по глазам мужчины, и поэтому был готов к нему. Он также уловил краем глаза отблеск света со скалы наверху. Теперь это исчезло. Если повезет, остальная часть вышеупомянутой команды не была замечена.

Тот же охранник с дурацкой ухмылкой подошел и жестоко пнул Хоука в ребра своим ботинком со стальным носком. Затем встал над ним, улыбаясь. Хоук увернулся в снегу, перекатываясь, чтобы избежать следующего удара по ребрам, выигрывая драгоценные секунды, что-то тихо говоря в микрофон на ходу. Ему больше не нужно было симулировать боль. Его левый бок был в огне.

"Эй, Томми", - прошептал Хоук, - "Ты там, наверху?"

"Прикрою тебя, шкипер", - ответил снайпер Том Квик. "В скалах вверху и позади, слева от вас, сэр".

Охранник приблизился и снова пнул Хоука, еще более злобно. Боль была жгучей, и у него перехватило дыхание. Этот парень начинал серьезно выводить его из себя.

"У тебя есть шанс, Томми?" Хоук справился.

"О, да".

"Возьми это".

Аккуратная красная дырочка мгновенно появилась между глаз ухмыляющегося мужчины, стоящего над Хоуком.

"Старые приятели мистера бин Вазира", - сказал Хоук, улыбаясь охраннику, который был мертв на ногах, но еще не осознал этого. "Мы понимаем, что он живет неподалеку. Подумал, что мы могли бы заглянуть."

Прежде чем кто-либо еще успел отреагировать, Том Квик вырубил "танго" из 50-го калибра на крыше "Хаглунда", а затем уложил еще двоих на землю чистыми выстрелами в голову. Хоук поднялся на ноги, одновременно поднимая HK, двигаясь, чтобы также дать Паттерсону чистое поле для стрельбы.

Хоук услышал выстрел из оружия слева от себя, мгновенно развернулся в ту сторону и выстрелил. Его пули попали мужчине в горло. Он бросил свое оружие и поднял обе руки к ране, не в силах остановить бьющий гейзер яркой артериальной крови. Мужчина бесформенной кучей рухнул на пропитанный кровью снег.

Пятеро из шести оставшихся охранников, непривычных к вооруженному сопротивлению, повернулись, чтобы бежать к своей машине. Все пятеро умерли на ногах менее чем за десять секунд, став жертвами Хоука, Паттерсона и бесшумного, но смертоносного снайпера наверху. Квик приобрел новую легкую снайперскую винтовку HK 7,62 для выполнения миссии. До сих пор у него не было жалоб. Шестой охранник, заметив Квика на краю навеса, поднял свой автомат, чтобы открыть ответный огонь. Прежде чем он смог выпустить очередь, Хоук ударил его низко, по коленям, и отправил его растягиваться на снегу. В одно мгновение Хоук навалился на него, не обращая внимания на собственную боль, дуло его оружия уперлось охраннику в подбородок.

Он посмотрел в глаза перепуганного мальчика и спросил: "Ты хочешь жить? Кивни "да", если говоришь по-английски."

"Да-"

"Назови!"

"Рашид-"

"Вставай на ноги, Рашид. Я реквизирую ваш автомобиль. Извините. Форс-мажорные обстоятельства. Ты за рулем."

"Отличная работа, друзья", - сказал Паттерсон, "Ваш друг мистер Квик, вон там, наверху, является прекрасным дополнением к отряду".

"Тем не менее, мы, похоже, утратили элемент неожиданности - Вдоводел, Флайбэби, вы, ребята, спускайтесь сюда в двойном порядке. Мы едем на этом квадроцикле во дворец Паши. Понял?"

"В пути, шкипер".

Они погрузили Гидвица и Вагстаффа в десантный транспорт. Двое мужчин все еще были не в себе, но приходили в себя благодаря кислороду. Мендоса и остальные члены команды тоже забрались внутрь грузовика, за исключением Хоука и Паттерсона, которым предстояло ехать впереди с парнем за рулем снегоуборочной машины. Быстрый был бы верхом на крыше, вооруженный пистолетом калибра 50 кал.

Хоук посмотрел на свои часы. Христос. Это было бы очень близко к истине. У него было меньше восьмидесяти минут, чтобы найти Келли, выудить жизненно важную информацию из бин Вазира и убраться оттуда ко всем чертям, прежде чем появятся Б-52 и начнут падать большие бомбы, разрушающие бункеры. И "Томагавки" начали крейсировать.

Глава пятьдесят вторая

Полет 00

JОННИ AДЭР УСТАВИЛСЯ НА ЧЕЛОВЕКА, КОТОРОГО ЗВАЛИ PОЙСОН ЯВИ В изумление. Они стояли лицом к лицу в гостиной на борту Паши 747-400, специального выпуска. Маленький кретин И.В. Сун стоял перед ним, размахивая пачкой долларов США у него перед носом. Их сто тысяч, если быть точным. Сначала парень говорит, что хочет протестировать аварийную кислородную систему самолета, а затем спрашивает, между прочим, кабина пилота герметична? Адар немедленно схватил телефон внутренней связи, чтобы вызвать Халида в кабину.

Джонни начал набирать код кабины пилотов, но жилистый коротышка схватил его за запястье.

"Нет!" Закричал Сун. "Положи это. Ты все испортишь. Просто послушай одно мгновение. Если тебе не нравится то, что ты слышишь, тогда позвони в кабину пилотов. Понятно? Пожалуйста!"

Именно тогда он открыл меньший из двух блестящих черных чемоданов, которые он спрятал под модным кожаным диваном Паши. В большом, теперь пустом, были все запасные кислородные баллоны. Этот, поменьше, был полон наличных. Джонни внимательно осмотрел его. Если каждая пачка стоила пятьдесят тысяч долларов, то там должен был быть миллион фунтов. Чуть меньше полутора миллионов долларов. Одного кровавого вида такой кучи наличных в одном месте было достаточно, чтобы заставить Джонни тихо положить трубку.

Солнце снова осветило лицо доктора Сунга.

"Давайте выпьем, не так ли?" Сказал Сун. "Еще виски? Я могу присоединиться к вам. Мои нервы, ты видишь. Тяжелый полет. Шаткий."

Джонни рухнул в большое кожаное кресло, которым пользовался Паша, когда разговаривал по телефону. Сун подошел к бару и налил им обоим по бокалу Jameson's. Он протянул одну Джонни, сам сделал большой глоток и осторожно сел на край дивана.

"Хорошо, хорошо", - воскликнул он своим высоким голосом. "Тост! За вашу новую жизнь богатого человека, капитан Адэр."

"Скажите мне, что в канистрах, док".

"Это ... эксперимент... который я провожу, сэр. Испытание."

"Я не гребаный летчик-испытатель, док. И я не провожу долбаных экспериментов. В любом случае, на высоте восьми миль."

"Ах! Хороший парень! Нет, тебе не нужно ничего делать. Ты знаешь о том, что ты изначально должен был перевозить на борту этого самолета? Нечто, называемое свиной шкурой?"

"У меня есть приблизительная идея. Я не хочу знать."

"С ними была проблема. Очень неуравновешенный. Радуйся, что я не позволил погрузить их в твой самолет, поверь мне, Джонни. Очень повезло. Боже мой."

"Я счастливый человек", - сказал Адэр, решив пока оставить "Джонни" в стороне. "Что в этих чертовых канистрах?"

"Я подхожу к этому. Пожалуйста. Сколько паша платит тебе за эту поездку?"

"Двести пятьдесят штук. Свободен и невредим."

"Тсс-тсс. Так несправедливо."

"Что?"

"Халид получит миллион".

"Что? Ты, черт возьми, врешь!"

"Тсс! Успокойся, Джонни. Это не проблема ".

"Этот ублюдок получит миллион?" Сказал Джонни, допивая виски. "Но он говорит мне, что получает четверть от этого. Сукин сын! Десять лет мы летаем вместе и наша последняя работа для этого жирного ублюдка бин Вазира, он думает, что может облапошить меня?"

"Крайне несправедливо! Вот почему я выбрал тебя, Джонни. Чтобы снова поболтать здесь. Я притворился испуганным там, в кабине, чтобы Халид ничего не заподозрил. Видишь?"

"Да? Продолжай говорить. Итак, этот эксперимент - почему бы просто не рассказать об этом Халиду? Почему выбрали меня?"

"Потому что я знаю репутацию Халида. Как положено. Всегда по правилам. Ведди, ведди британец. Так вот почему я попросил поговорить с тобой наедине. Ты самый разумный человек, с которым я могу вести дела".

"А если бы я сказал "нет"?"

"Я провел свое исследование, Джонни. Жена. Больная дочь. Никакой пенсии. Итак. Миллион долларов наличными? То, что ты говоришь "нет", никогда не приходило мне в голову. Ты спрашиваешь, что в моих канистрах, я скажу тебе. Это, как я уже сказал, эксперимент. Я испытываю новый наркотик ".

"Наркотик".

"Да", - сказал Сун, гладко солгав и не переставая поражаться легкой ловкости своего ума. "Вещество, контролирующее разум. Снотворное. Это позволит мне обладать властью самовнушения над объектами моего эксперимента. Я просто пробую это. Бин Вазир великодушно позволил мне провести этот тест на вашем самолете в Америку ".

"Контроль разума, да? Самовнушение? Христос. Я мог видеть возможности в этом ".

"Да, да! Очень захватывающе. Я знаю, что ты имеешь в виду! Конечно, то, что Паша задумал для этих молодых женщин, - это нечто гораздо более серьезное ".

Адэр сходил в бар и вернулся с полупустым литром виски. Он снова наполнил их бокалы - видения армии красивых зомби, бродящих по Америке и взрывающих атомные электростанции, - плеснул немного на стол. Он уставился на содержимое открытого чемодана.

"Миллион долларов. Ты серьезно?"

"Весь твой. Посчитай это для себя. Я доверяю тебе".

"Не нужно просить меня дважды", - сказал Адэр, опускаясь на колени рядом с открытым чемоданом. "Что я должен сделать, док?"

"Очень просто, Джонни. Теперь мы возвращаемся в кабину пилотов. Все, что ты говоришь о нашем разговоре, это то, что проблемы нет. Много шума из ничего. Глупый маленький вог, которого тошнит от воздуха, неважно. В какой-то момент, определенно в течение следующего часа или около того, Халиду нужно будет покинуть кабину пилота, чтобы справить нужду. Когда он это сделает, мы с тобой наденем маски в кабине пилота. Затем вы герметизируете кокпит и активируете аварийный доступ кислорода в главную каюту. Все маски падают вниз. Подключитесь к внутренней связи и скажите, что произошло внезапное снижение давления в кабине. Сообщите всем сохранять спокойствие, надеть маски на лица и дышать нормально."

"И это все?"

"Вот и все".

"Что насчет Халида? Выходит из головы и видит все эти чертовы маски, свисающие вниз? Он, блядь, убьет меня ".

"Халид? Он не проблема, Джонни, поверь мне. Я спланировал эту операцию в мельчайших деталях. Да, в последнюю минуту у меня возникла небольшая проблема с конечным продуктом, который должен быть доставлен, но это не то, с чем вы не смогли бы справиться. Ты мой мужчина. Так просто. У нас запланирована встреча над Тихим океаном и - бум - и Джонни приземляется в Лос-Анджелесе, а Джонни уходит с миллионом долларов ".

Джонни издал долгий, низкий свист. Чертов миллионер. Он мог видеть это, все это. Он никогда больше не потерпит дерьма от бин Вазира, своего бывшего приятеля Халида, кого бы то ни было. Он даже мог представить себя уходящим с гораздо большим, чем миллион, состоянием. В черном кейсе Сунга было почти два миллиона. Что бы он собирался делать, если бы Джонни просто взял его и вышел из самолета? Вызвать полицию? Сегодня вечером он бы поселился в отеле "Беверли Хиллз", а не в этой дрянной дыре на Ла Сьенега!

Он посмотрел на своего нового лучшего друга Сунга и ухмыльнулся, уже пробуя свой первый мартини в Polo Lounge.

"Заперт с четырьмя сотнями женщин на автопилоте?" он сказал. "Я не уверен, что не хотел бы поменяться местами с Халидом".

Ядовитый плющ так сильно смеялся, что Джонни подумал, что он сейчас описается в штаны. Он встал и допил остатки "Джеймсона" в своем стакане. В голове у паши была старая сумка для переноски. Винтажный Louis Vuitton, стоил больше, чем его текущая зарплата. Он достал его и набил деньгами, добавив пару дополнительных пачек, какого черта. В любом случае, теперь это все принадлежало ему.

Рейс 77

Черри подвинула колени, чтобы красавчик-тотти мог перелезть через нее и засунуть свою милую маленькую попку на свое место у окна.

Что бы ни было таким "срочным", у старого Кареглазого заняло больше получаса. Она начала задаваться вопросом, не засосало ли его в унитаз. Смейся. Она слышала, что это постоянно случалось с домашними животными и младенцами. Упс! Прости, младший! Бомбы улетели! В любом случае, ее философию по поводу туалета в самолете в целом можно было бы объяснить тремя маленькими буквами. NPR. Нет. Публично. Туалеты. За исключением экстремальных ситуаций, большое тебе спасибо.

Они, наконец, начали фильм, и это было хорошо. Невежественная, одна из ее самых любимых вещей. Предоставьте British Airways показывать фильм тысячелетней давности, который каждый на всей планете видел тысячу раз. Все опустили свои шторы, и свет был приглушен. Она как бы наполовину смотрела, наполовину слушала в своих наушниках (как будто не знала весь этот фильм наизусть) и наполовину надеялась, что кареглазое чудо будет хоть немного дружелюбнее к подростку - теперь, когда он вернулся от своих, простите за выражение, дел.

Продолжай мечтать, Черри.

"Привет. Все вышло хорошо?" О боже, она действительно это сказала? Это не имело значения. Он даже не слышал ее. Вы могли бы поговорить с деревом или собакой и у вас получился бы гораздо более интересный разговор.

"Алло? Есть кто-нибудь дома?"

Ничего.

"Я сказал, привет. Что случилось?"

Даже не взглянул на нее. Эй, не хочу разговаривать, это круто. На коленях у него лежал тайваньский набор для бритья cheeseball. Она думала, что MP3-плеер снова заработает, и наушники тоже, но, э-э-э, он просто сидел, уставившись прямо перед собой, держа свой дурацкий допинг-набор обеими руками.

"Привет. Ты. Иностранец. Что у тебя там внутри? Бомба?"

Ничего. Что за псих.

Уставившись в пространство. Как будто ее вообще не существовало. Мудак. Через некоторое время она просто отключилась. Теперь он разговаривал; не с ней, а с самим собой. Словно шептал, повторяя что-то, чего она не могла расслышать, снова и снова. Она полностью отодвинула свое сиденье назад и скомкала дерьмовую картонную подушку в маленький шарик под головой.

Она, должно быть, отключилась, потому что, когда она открыла глаза, "Невежественный" закончился, и теперь показывали старую серию "Друзей". Геймбой, прямо перед ней, теперь стоял на своем месте, лицом к ней, улыбаясь, засунув большой палец в рот. Симпатичный парень, на самом деле. Кудрявая светлая челка на лбу, большие голубые глаза. Блестящий. Она пожалела, что пнула спинку его сиденья раньше. Ларри из Аравии у окна все еще был занят этим, что-то шепча себе под нос. Только сейчас он поднял свою штору и уставился на что-то. Как будто здесь действительно было на что посмотреть . Например, как сказать "хромой" на вашем языке?

Что, черт возьми, он искал? Может быть, эта дыра в озоне.

"Ты такой чокнутый", - сказала она ему в спину, а затем она поплыла обратно в ла-ла-ленд и мечтала о своем милом малыше бу в самом глубоком и темном Коннектикуте.

Эй, она подумала прямо перед тем, как заснуть, что, если бы она была беременна? Это было бы так плохо? Может быть, у нее был бы такой милый ребенок, как Геймбой.

Глава пятьдесят третья

Эмират

ЯМне БЫЛО ТЕСНО ВПЕРЕДИ. TОН НАПУГАЛ РЕБЕНКА RАШИД за рулем, Хоук посередине, Паттерсон у двери. Оба мужчины были одеты в кевларовые бронежилеты 3-го типа, но Алекс настоятельно рассматривал возможность снять свои из-за болезненных повреждений ребер. Вся команда была одета в одинаковую броню, плюс белые балаклавы для защиты голов. Дуло пистолета 45-го калибра Хоука было зажато между двумя ребрами водителя. Они развернули квадроцикл Хаглунда и шли по его свежим следам на снегу вдоль обочины хребта, предполагая, что они приведут их обратно к горной крепости, построенной на южной стороне нижнего пика.

50-калибровый пистолет, установленный над ним на крыше, начал тарахтеть прежде, чем Хоук смог увидеть, во что стрелял Квик. Они поднялись на холм, и он увидел цель чуть ниже. Гусеничный бронетранспортер БТР-60 в стиле советского спецназа и двадцать солдат-горцев, одетых в белое. Бронетранспортер только что закончил лязгать по небольшому арочному стальному мосту, перекинутому через расщелину шириной около шестидесяти футов. За мостом, их пункт назначения. Вращающийся красный огонек обозначил открытие туннеля, ведущего внутрь горы. Кто-то внутри горы услышал стрельбу и послал этот второй военный отряд посмотреть, что происходит.

50-й калибр Квика снова загремел, стреляные гильзы из латуни со звоном отлетели от крыши. Теперь это горное подразделение знало, что у них были незваные гости.

"Не останавливайся!" Хоук накричал на Рашида. "Несмотря ни на что! Сделай это, и ты покойник".

Огонь Квика был быстрым и смертоносным. Войска, или то, что от них осталось, были застигнуты врасплох. Они рассыпались, ныряя за сугробы или камни по обе стороны стального моста. Ответный огонь был спорадическим и по большей части неточным, но несколько пуль, несомненно, прошили Квика, который был незащищен на крыше. И это был всего лишь вопрос секунд, прежде чем этот бронетранспортер открыл по ним огонь. К счастью, Паттерсон установил 40-мм гранатомет на дуло своего пулемета HK. 50-мм пистолет на крыше был бесполезен против тяжело бронированного автомобиля российского производства.

Не говоря ни слова, Текс открыл свою дверь, распахнул ее наружу и выбрался на перекладину, установленную под порогом. Он держался одной рукой за ветровое стекло и пытался прицелиться в багажник через открытое окно.

"Ты поймал этого ублюдка?" Хоук накричал на него. Бронетранспортер подбирался опасно близко.

"Да, парни, я достал этого сукина сына!"

Текс уволен. Раздался свист и белый шлейф пара, и внезапно уродливая морда носителя взорвалась и была охвачена пламенем. Он повернул налево и остановился, расчищая путь к заснеженному мосту. Затем бензобак авианосца с грохотом взорвался, положив огненный конец всем внутри. Было не так много времени для празднования победы.

Ветровое стекло "Хаглунда" внезапно разлетелось на тысячу осколков. Они попали под шквальный огонь слева.

"Вперед! Вперед!" Хоук закричал на Рашида. Он перегнулся через мальчика, стреляя из пистолета 45-го калибра в окно водителя. Он увидел, как двое упали, и продолжил стрелять. Возможно, не поражая многих противников, но соблюдая приличия. В отличие от своих мертвых товарищей, лежащих на земле позади него, подумал Хоук, эти солдаты были настроены серьезно. Дворцовая стража, без сомнения. Отчаянно преданные, готовые сражаться не на жизнь, а на смерть типы. Единственный способ сделать это - просто прорваться сквозь любое сопротивление и проникнуть в тот туннель. Слава Богу, у него были Quick on the rooftop fifty и дробовик Tex riding.

За несколько секунд до того, как они достигли моста, Рашид выкрикнул что-то по-арабски и резко вывернул руль вправо, блокируя его. Хоук думал, что получил пулю, но нет, парень просто пытался убить их всех. Квадроцикл резко свернул вправо от моста и пробился сквозь сугроб, ускоряясь к зияющей черной пустоте бездонной расщелины. Они спускались с края, где черный лед горного плато исчезал в ничто.

"Прыгай! Сейчас же!" Хоук закричал на Паттерсона, который все еще торчал в открытой двери. "Ты тоже, Томми!" Это был их единственный шанс. Он сам был вовлечен в отчаянную борьбу с мальчиком за контроль над рулем. Он ударил своим пистолетом по руке Рашида, лежащей на руле, но парень не отпускал ее. Хоук отчаянно давил левой ногой на педаль тормоза. "Хаглунд" вильнул, замедляясь, потому что он, наконец, нащупал тормоза, но он все еще двигался вперед, теперь его дико заносило, он вышел из-под контроля, прямо к пропасти. Гусеницы транспортного средства, наконец, остановились, но не движение вперед.

Было слишком поздно.

Низ живота Алекса провалился, когда такси перевалило через край и упало в пустоту. Хоука и мальчика отбросило вперед к пустой раме ветрового стекла. Безумно вращающийся вид внизу вызывал отвращение. Падение с высоты десяти тысяч футов в никуда. Раздался скрежет металла, и такси ударилось о поверхность расщелины и, дернувшись, остановилось, зависнув в пустоте. Хоук оставался совершенно неподвижным, его сердце бешено колотилось, и секунду он ничего не делал, заставляя себя не дышать и не шевелить ни единым мускулом.

Он почувствовал, как вес машины сместился. Том Квик каким-то образом все еще был на крыше, скорее всего, цепляясь за основание пулемета 50-го калибра, хотя он не мог его видеть. Где, черт возьми, был Паттерсон? Успел ли он прыгнуть вовремя? Дверь все еще была прикреплена, по крайней мере, небольшая ее часть, которую он мог видеть, но она свисала под странным углом.

Он инстинктивно понял, что произошло. Они висели на волоске. Само такси перевалило через край, но не бронетранспортер, который они буксировали. Тормоза замедлили их ровно настолько, чтобы предотвратить переваливание всей платформы за борт. Только вес носильщика на выступе и люди внутри него стояли между ним и бездной. Даже не дыша, он повернул голову и посмотрел вверх через заднее стекло такси. Перевозчик был там, все в порядке, гусеницы выступали над кромкой ледяной скалы. Он не мог слышать автоматического огня. Было мертво тихо, если не считать свиста ветра в кабине.

Именно тогда он увидел, как появилась окровавленная рука Паттерсона. Он не прыгнул, он все еще цеплялся за болтающийся дверной косяк. Каким-то образом Текс протянул руку и схватился за видимую часть двери. Пальцы вцепились в металл, суставы побелели от напряжения.

"Эй, парни", - услышал он надтреснутый голос снизу, - "Помоги мне, ладно?"

"Держись!" Хоук закричал. Хоук знал, что у него был только один шанс, и он должен был воспользоваться им сейчас. Он просунул левую ногу под приборную панель и нырнул за рукой. Такси тошнотворно накренилось вправо от смещения его веса, металлическая дверь, на которой висел Текс, ударилась о скалу. Христос. У него был один шанс здесь. Хоук выбросил правую руку и попытался схватить Техаса Паттерсона за руку. Еще доля секунды, и он мог бы схватить его. Он в ужасе наблюдал, как пять окровавленных пальцев отделились от рамы один за другим и исчезли прежде, чем он смог до них дотянуться.

Текс не кричал, падая.

"Иисус Христос", - прошептал Хоук, его дыхание было прерывистым. Он использовал ногу, чтобы подтянуться обратно к центру сиденья, и кабина откинулась назад, заскрежетав по льду. Хоук медленно повернул голову и уставился на Рашида с пепельным лицом. "Ты чертов ублюдок", - сказал он парню. "Будь ты проклят за то, что ты сделал".

Рашид потерял самообладание. Он широко раскрыл глаза, уставившись через ветровое стекло на бездонное ущелье внизу, делая быстрые, неглубокие вдохи. Наблюдение за тем, как Текс опускался на десять тысяч футов, лишило святого воина значительной части религиозного пыла. Хоук кратко рассмотрел два варианта и остановил свой выбор на второй идее.

"Убирайся", - сказал он.

Парень уставился на него невидящими глазами, возможно, слишком напуганный, чтобы понять, что сказал Хоук. Голосовые связки парализованы страхом.

Хоук, теперь едва сдерживающий свои эмоции, заговорил.

"Ты хотел попасть в Рай? Ты смотришь на это."

"Пожалуйста-"

"Сейчас! Убирайся к черту".

Не дожидаясь ответа, Хоук осторожно провел рукой по груди Рашида и открыл водительскую дверь. Кабина оказалась наклоненной ровно настолько, чтобы со стороны водителя гравитация сделала всю работу за него. Рашид закричал и потянулся за чем-нибудь, за что угодно, чтобы удержаться, но все, что он получил, это пригоршню воздуха. Он скользнул прямо наружу и вниз, в забвение. Он упал так низко, что Хоук потерял его из виду. Он глубоко вздохнул, произнес про себя прощальную молитву за Текса и взвесил свои варианты.

Он заметил, что кабина слегка отклонилась назад к ровному килю из-за внезапной потери веса со стороны водителя. Хорошо. Но теперь он мог видеть один из окровавленных ботинок Квика, болтающийся под ветровым стеклом. Плохой.

"Томми?" Сказал Хоук в свой микрофон, молясь, чтобы они все еще могли общаться.

"Иисус Христос", - сказал Квик дрожащим голосом.

"Да. Я знаю. Просто держись".

"О, Боже, шкипер. Я-я думаю, у меня сломана рука. Мне трудно сдерживать-"

"Просто не двигайся, Томми. Ты просто держись, я собираюсь вытащить нас из этого. Создатель вдов? Летающий младенец? Понял?"

"Принято", - последовал краткий, односложный ответ от одного из его парней, все еще находившегося внутри бронетранспортера, ненадежно балансирующего на выступе.

"Там, наверху, у всех все в порядке?" - Спросил Хоук.

"Мы все боимся пошевелиться, сэр", - сказал Гидвиц. "Изменение веса".

"Да. Вероятно, мудро. Эта ситуация немного сомнительна. Ты видишь что-нибудь там, наверху?"

"У нас взломаны задние двери. Приближаются танго. Осторожен, но вот они приближаются."

"Слушай внимательно", - сказал Хоук. "У тебя в этой штуке альпинистское снаряжение, я видел это. Нейлоновые веревки, поручни, карабины. Закрепите один конец провода где-нибудь внутри. Что-нибудь серьезно заблокировано. Сделай это сейчас. Затем двое парней выходят за дверь, один высокий, другой низкий. Начинайте стрелять, когда будете выходить. Нет полной автоматики. Стреляй по три патрона и считай их, побереги патроны. Все, кто еще в грузовике, прикрывают третьего парня, который выходит двумя секундами позже с победным концом очереди, направляется прямо к стальному мосту и дважды оборачивается вокруг перил. Понял это?"

Хоук услышал резкий скрежещущий звук над собой. Такси дернулось, на фут выворачивая живот или около того, может больше, и резко остановилось. Сильный дождь из камней и льда сверху застучал по кузову такси. Затем это прекратилось. Никто ничего не сказал.

"Э-э, последнее понял, шкипер", - сказал Гидвиц, наконец нарушая напряженное молчание. "Линия уже защищена здесь, внутри носителя. Кольцевой засов в полу. Вытаскиваю это сам. Как насчет потери веса балласта, когда мы выберемся из ...

"Я не могу винить тебя, если я сейчас мертв, не так ли? Это все, что у нас есть, Ронни. Готов?"

"Есть, есть, сэр", - сказал Гидвиц.

"Уходи".

Вероятно, прошло не намного больше двух минут, но в раскачивающейся на морозе кабине показалось, что прошло больше двух часов, прежде чем характерная трескотня автоматического оружия прекратилась, и он снова услышал голос Гидвица в наушниках. "К мостику здесь подведены двойные канаты, шкипер. Надежный. У нас убито шесть танго, больше никто сюда не поднимается. Мы оцепили территорию."

"Хорошо. Доставь сюда накладную сбрую сержанту Квику. Сейчас. Он все еще на крыше, держась за пистолет 50-го калибра сломанной рукой. Так что сделай это предельно быстро ".

"Мы занимаемся этим. Готовлю вторую для тебя, шкипер. Хм, а статус шефа Паттерсона? Мы слышали-"

"Да. Ты слышал. Две установки сделают это. Он, э-э..."

"Ради Бога и страны, сэр", - сказал Гидвиц, его голос задыхался от эмоций.

Глава пятьдесят четвертая

Полет 00

KХАЛИД СНЯЛ НАУШНИКИ, ПОДНЯЛ РУКИ через голову и потянулся, глубоко зевая. Он посмотрел на Джонни Адара, сидевшего напротив в кресле первого офицера, и улыбнулся. Они летели на большой высоте, на пределе возможностей 747-го, 45 000 футов, в северо-западном направлении, под ними была плотная полоса облаков. Он летел со скоростью 84 Маха, нормальной крейсерской скоростью 567 миль в час, чему способствовал легкий попутный ветер. Они должны были спуститься через слой облаков к месту встречи в 09:00 по местному времени. Полчаса. Хорошее время отлить, выпить чашечку кофе и размять ноги.

Он полез в свой черный кожаный кейс для полетов и вытащил конверт в красно-белую полоску, который босс дал ему в ангаре. Инструкции. Бин Вазир сказал ему не открывать его до 08:30, как раз перед тем, как он должен был начать снижение до 35 000. На такой высоте он бы искал свою цель. У него было добрых десять минут, чтобы передохнуть, прежде чем начать спуск на место встречи.

"Она вся твоя", - сказал Халид, откидываясь назад и передавая управление самолетом Джонни. "Не хочешь ли кофе?" Он не спрашивал доктора. Мужчина крепко спал на откидном сиденье последние два часа, и Халид давно усвоил, что говорят о спящих собаках, особенно о такой паршивой маленькой шавке, как эта.

"Конечно, капитан", - сказал Джонни со своей обычной дерзкой ухмылкой. "Пока ты не спишь".

Халид передал ему конверт. "Мы должны открыть это как раз перед тем, как начнем наше снижение до 35 000. Постарайся не открывать его, пока я не вернусь."

"Это что, испытание?"

"На самом деле, это так".

"Однажды, может быть, ты мне поверишь".

"Да. Однажды. Отключи автопилот и следи за этим, " сказал он, постукивая по циферблату недавно установленного прибора. Это был военный, называемый TAR, радар обнаружения целей. Как сказал Халид бин Вазиру, без него найти другой самолет здесь, посреди Тихого океана, было бы практически невозможно. Дальновидный радар устаревшего "Боинга-747" годился только для одной вещи - погоды. Найти другой самолет на просторах открытого неба и моря в Северной части Тихого океана было бы непросто даже при самых благоприятных обстоятельствах. Даже если у вас были нанесенные на карту путевые точки из собственных основных навигационных систем цели GPS, что он и сделал. Они были загружены в Сингапуре вместе с кодом его транспондера.

"Его точка перехвата не появится в течение следующих двадцати пяти минут", - указал Адэр. У него на колене лежала карта с маршрутными точками цели, аккуратно нанесенными красными чернилами.

"Да, хорошо. В любом случае, приглядывай за этим. Мы живем в ненадежном мире."

Халид протиснулся мимо Сунга на откидное сиденье и открыл дверь кабины. Он бросил последний взгляд на своего второго пилота, улыбнулся и вышел из кабины, закрыв за собой дверь.

Глаза Сунга распахнулись.

"Да-с!" - сказал он, потрясая кулаком, как какой-нибудь нелепый герой американского футбола по телевизору.

Джонни посмотрел на своего нового делового партнера. Пара миллионов фунтов, какого черта. Он сказал: "Заприте эту дверь, доктор Сун. Теперь официально настало время рок-н-ролла ".

Сун вскочил и нащупал засов, который закрывал кабину пилота. Для ученого его знания об основах конструкции самолета были жалкими.

"Красная ручка", - сказал Адэр. "Толкай его влево, пока не услышишь, как он встанет на место. Иисус."

Убедившись, что дверь кабины была заперта, Адар дал Халиду несколько минут. Он знал свой распорядок. Он прогуливался на корму, возвращался на камбуз верхней каюты, чтобы поболтать с девушками пару минут, пока потягивал кофе, затем направлялся в головной отсек на нижней палубе. Удовлетворенный тем, что с этим покончено, Адэр протянул руку и повернул диск, открывающий выпускные клапаны, сбрасывая давление в кабине. Воздействие на пассажиров в главном салоне было бы внезапным и неприятным. Головокружение, дурнота. Он уже мог слышать, как они там жалуются. Однако это было бы лишь на мгновение.

"Забирайся сюда, где я смогу приглядывать за тобой", - сказал он Сунгу, указывая на теперь свободное кресло пилота. Доктор сделал, как ему сказали, ухмыляясь, как легкомысленный двенадцатилетний ребенок. Если бы у него была пара маленьких пластиковых крыльев, он не мог бы быть счастливее. "Хорошо", - сказал Джонни. "Я собираюсь загерметизировать кабину и включить аварийный доступ кислорода сюда, наверх. Протяни руку через левое плечо. Аварийная кислородная маска пилота находится как раз там." Кабина пилота имела свою собственную систему, полностью отделенную от остальной части самолета. Зона, свободная от наркотиков, подумал Джонни, улыбаясь.

Он и Сун оба надели маски на свои лица. Затем Джонни нажал на переключатель, который заставил бы маски упасть с верхних частей пассажирского салона и начать подачу кислорода из недавно установленных доктором баллонов. Затем он включил интерком и заговорил своим самым уверенным голосом пилота.

"Ну, у нас только что произошло снижение давления в кабине, как, я уверен, вы все заметили. Ничего серьезного. Какой-то временный сбой. Просто наденьте аварийные кислородные маски на лица и дышите нормально. Я начну спуск на меньшую высоту. Просто расслабьтесь, дамы, все под контролем ".

Только тогда первый офицер Адэр включил автопилот и принял полное командование боингом 747.

Халиду потребовалось всего десять секунд, чтобы появиться снаружи кабины и начать пытаться выбить дверь. Были отчетливо слышны его приглушенные крики, но Джонни решил не обращать на них внимания. Через некоторое время он уставал от этого, понимая, что на данный момент он абсолютно ничего не может сделать. Новая дверь из кевлара была усилена. В любом случае, довольно скоро лекарства доктора Сунга подействуют, и Халид станет ходячим зомби, как и все остальные там, в прошлом.

Какую бы смесь Сун не добавила в кислород, циркулирующий по всему самолету, теперь она была рассеяна. Опыт Адара научил его, что все были слегка охвачены паникой, когда маски опускались перед их лицами. Они имели тенденцию глотать кислород и всасывать его глубоко.

0900. Джонни Адэр разорвал конверт Паши и передал его Сунгу. "Прочти это", - сказал он, поворачивая руль вперед. Пора отвести ее под слой облаков и осмотреться. Они остановились на отметке 45 000, чтобы их не заметили и для лучшей топливной экономичности в разреженном воздухе. Единственное, о чем он сейчас действительно беспокоился, это о расходе топлива. Самолет обычно перевозил 64 000 галлонов США. Переделанный, самолет, на котором он летел, имел дополнительные 6000 галлонов. По его расчетам, они приближались к НУЛЮ, без проблем, но сколько он мог позволить себе сжечь на низких уровнях, оглядываясь в поисках цели? Это был вопрос, который он хотел бы задать Халиду, но Халид больше не был фактором в его жизни.

"Что там написано?" - спросил он Сунга, который просматривал содержимое. Сун знал все, что содержалось в документе. Он написал это. Но не было необходимости давать Джонни больше информации, чем он требовал. И Адаре, и Халиду сообщили, что они должны были перехватить британский пассажирский самолет, следовавший из Сингапура в Лос-Анджелес. Именно то, что произойдет с этим самолетом, двум пилотам сообщили на острове Сува, содержалось в запечатанном документе. Им обоим была обещана огромная сумма денег, чтобы они не задавали никаких вопросов.

"Это полная информация о цели встречи. Рейс British Airways из Сингапура. Полет No77. Путевые точки перехватов отмечены на картах. Биографическая информация о пилоте и втором пилот, которая нам понадобится, если нам бросят вызов. Отличная штука! Очень тщательно!"

Брошен вызов? Что, черт возьми, это значило, гадал Адар, но знал достаточно, чтобы не спрашивать. Адэр спустился сквозь разорванный слой облаков и выровнялся на заданной высоте цели, 35 000 футов над Тихим океаном. Пустое небо, пустое море. Теперь он был в пяти минутах от следующей известной путевой точки цели. Он должен увидеть цель на экране своего радара в любую минуту. Он изучал ГУДРОН, ища крошечную точку. Ничего.

Он снизил скорость полета и полетел дальше, представляя все, что могло пойти не так. Список был тревожно длинным. Десять минут спустя он начал потеть. Двадцать минут спустя, в 09.30, он начал думать, что что-то серьезно не так. Он летел по тому, что охотники за ураганами называют Альфа-траекторией, траекторией полета, которая выглядит как гигантский Крест, когда нарисована на графике. Тот факт, что он, возможно, опоздал, а не рано, начал закрадываться в его сознание. Затем гудок начал издавать звуковой сигнал.

"Ну, привет всем!" - Сказал Джонни, сбрасывая газ до пятидесяти процентов и снижаясь на тысячу футов, чтобы освободить место для вновь прибывшего, быстро приближающегося сзади.

"Да!" Эхом повторил Сун, указывая на светящуюся точку на экране: "Наш брат-близнец! Идентичный близнец! Хорошо, хорошо!"

Доктор достал из своего кейса маленькую цифровую видеокамеру. Он был подключен к причудливому устройству с маленькой тарелочной антенной. Теперь он приставил видоискатель камеры к глазу и начал снимать пустое небо за окном кабины.

"Что, во имя всего святого, ты делаешь?" Спросила его Адэр.

"Бин Вазир любит наблюдать", - сказал Сун.

Неужели безумию этого маленького ублюдка не было конца, черт возьми?

Рейс 77

Капитан Саймон Брекенридж, краснолицый мужчина с тридцатилетним стажем, в крайнем изумлении уставился в окно своей кабины. Он сидел в кресле левого пилота рейса 77 Heavy авиакомпании British Airways, следовавшего в Лос-Анджелес из Сингапура. Он не мог поверить своим глазам. Другой самолет компании? Летит своим точным курсом, курсом и высотой? Что, черт возьми, здесь происходило?

Он посмотрел на своего второго пилота, Джона Суонна, и они оба покачали головами. Озадачен. Это сюрреалистическое видение не имело ни малейшего смысла ни для одного из мужчин.

"Dee-dee-dee-dee...dee-dee-dee-dee..." Сказал Суонн, подражая старой теме "Сумеречной зоны".

"Самолет компании?" Брекенридж рявкнул в свой радиопередатчик. "Назовите себя, прием".

Ответа нет.

"Спидберд на трассе Дельта, пересекающей один-четыре-ноль градусов западной долготы, назовите свой позывной".

Ничего.

"Что, черт возьми, это такое, Суонни?" Брекенридж сбросил скорость вперед. Большой самолет неуклюже продвигался вперед, догоняя самолет другой компании, который теперь снижал скорость и снижался. Когда он был прямо в кормовой части странно расположенного самолета, он нажал на свой микрофон.

"Самолет компании, это британский тяжелый "Спидберд 77", виски "Зулу Браво Эхо" ... Немедленно назовите себя".

"Господи, Саймон, я не могу поверить в то, что я здесь вижу", - сказал Суонн. Он наклонился вперед, вглядываясь в ветровое стекло на таинственный самолет BA. "У него есть - святой Иисус - у него есть наш чертов бортовой номер!" Бортовые номера на коммерческих судах были намеренно малы, чтобы усложнить жизнь террористам. Но теперь Свонн был достаточно близко, чтобы прочитать это.

Два гигантских самолета теперь летели параллельно примерно с одинаковыми воздушными скоростями. Брекенридж и Суонн с изумлением наблюдали, как самолет, абсолютно идентичный их собственному даже в мельчайших деталях, теперь поднялся на тысячу футов и соответствовал его высоте. Два самолета летели крыло к крылу примерно в тысяче ярдов друг от друга.

"Вы заблудились здесь, капитан?" Сказал Брекенридж в свой микрофон и подождал ответа.

"Вернуться?" наконец сказал он, когда ничего не последовало.

Полет 00

"Что это, черт возьми, такое?" Адэр спросил доктора. Теперь Сун вытащил из-под куртки другое маленькое электронное устройство в форме кирпича с гибкой антенной и набирал последовательность цифр на клавиатуре.

"Радиопередатчик", - сказал доктор, его глаза загорелись. "На случай, если у нашего юного друга вон там сдадут нервы".

"Юный друг?"

"Хм. ДА. Место 76-F."

Сун осматривал длинный ряд иллюминаторов на борту британского самолета, задаваясь вопросом, рядом с которым сидел симпатичный юноша. Месяцами ранее он встретил мальчика на конспиративной квартире в Дамаске и провел неделю, обучая его, как соединить две, казалось бы, невинные и инертные жидкости в мощное взрывное устройство, одно из которых приводится в действие дешевым, простым музыкальным записывающим устройством, называемым MP3-плеером. Если бы он не смог запустить это сам, Сун использовал бы свой радиопередатчик и сделал бы это за него.

"Наглость? О чем ты говоришь?"

"Его зовут Рафи", - сказал Сун, снова приставляя камеру к глазу и снимая британский реактивный лайнер. "Он юный племянник нашего любимого бин Вазира. Невероятно богат, красив. Девушки, девушки, девушки! Тем не менее, он желает принять мученическую смерть и - Смотрите! Ты подобрался слишком близко, Джонни! Уходи, уходи! Теперь, я говорю тебе!"

Адэр резко накренил самолет и откатился в сторону. Не обращая внимания на крики четырехсот с лишним перепуганных душ, находящихся на его попечении, он поднялся на три тысячи футов за считанные секунды. Этого было едва достаточно, чтобы избежать разлетающихся во все стороны зазубренных кусков металла.

Рейс 77

Внезапный и невыразимо сильный взрыв в ряду 76 по правому борту BA 77 сломал заднюю часть самолета. Люди, сидевшие очень близко к месту взрыва, просто разлетелись на части, осколки бомбы и близлежащие предметы разнесли их на куски. Огонь пробежал по самолету за несколько секунд до того, как он начал разваливаться. Четыре двигателя Pratt & Whitney все еще обеспечивали тягу, но самолет больше не был устойчивым. Он испытывал ужасающие вращения. Еще через пять или шесть секунд самолет разлетелся на куски. Спинки сидений разрушались, и люди с тяжелыми травмами выскальзывали из ремней безопасности, выброшенные в небо с того немногого, что осталось от рейса 77.

Их падение с неба длилось четыре минуты.

Пассажиры, и некоторые из них технически все еще были живы, пролетели семь миль, достигнув предельной скорости любого падающего тела, 120 миль в час, на протяжении первых пятисот футов. Жестокий удар о поверхность океана - вот что убило всех на борту рейса 77, кто чудом выжил после взрыва, холодного воздуха и ужасающей скорости. При столкновении с водой ребра ломаются и превращаются в острые зазубренные ножи, выпотрошая сердце, легкие и аорту. Аорта также разрывается, потому что часть ее прикреплена к полости тела, и внутренние органы продолжают двигаться в течение доли секунды, даже несмотря на то, что тело, в котором они находятся, замерло.

Вода остановила падение тел, но не двух черных ящиков самолета. Они медленно падали сквозь лишенные света глубины в глубокое ущелье, которое раскалывало океанское дно на много тысяч футов ниже поверхности. Что случилось с рейсом 77, останется тайной.

Рафи-мученик не потерял самообладания. Он нажал кнопку "Рай" точно по расписанию.

Рейс 77 просто исчез с неба в массивном огненном шаре. Со временем обугленные и изломанные тела, обломки одежды, багажа, личные вещи и разбросанные в беспорядке фрагменты фюзеляжа и крыла британского авиалайнера утонули бы в волнах. От массовой бойни не осталось бы и следа.

Но другой самолет, идентичный близнец рейса 77, под управлением первого офицера Джонни Адара, мгновенно принял первоначальный план полета британского самолета. И этот самолет полетел дальше, к Городу Ангелов.

Глава пятьдесят пятая

Эмират

HАВКЕ СОБРАЛ СВОЮ ШТУРМОВУЮ КОМАНДУ ПРЯМО ЗА вход в туннель, их позиция для прыжка в горную крепость. Они шли гуськом, с MP-5 наготове, на полном автомате. Теперь у них была тридцать одна минута при задании продолжительностью в восемьдесят минут. Вначале трудно, а затем спускаешься со склона горы-Христос. Хоук поднял руку, безмолвно сообщая о шестидесятисекундном обратном отсчете до того, как команда войдет в туннель. Затем он и Квик бросили по две светошумовые и дымовые гранаты глубоко в туннель.

Все, что мог видеть его мысленный взор, когда он наблюдал, как белесый дым заполняет туннель, был образ Паттерсона, уменьшающегося до крошечного белого пятнышка в черном ничто внизу. По крайней мере, Текс ушел, зная, что выполнил свой долг, погиб на службе своей стране. Немного помогала мысль о том, что Текс, по крайней мере, познал бы такой покой в ту последнюю минуту своей жизни. По крайней мере, он на это надеялся. Может быть, ты даже не мог подумать, когда - он тщетно пытался избавиться от этих чувств, заставить себя жить настоящим моментом. Достаточно скоро он станет дипломированным ублюдком, когда и если у него будет время подумать.

Черт возьми!

Отчаяние и ужас кололись на краях его сознания. Отчаяние от потери Текса. И боюсь, что он может не найти бин Вазира вовремя или вообще не найти. Возможно, он ведет этих людей в смертельную ловушку. Каким самонадеянным он мог быть, воображая, что такой небольшой отряд сможет проникнуть-нет. Позволить себе такое мышление было верной смертью. Он намеренно глубоко вонзил кулак в свою сломанную грудную клетку, отчего на глаза навернулись слезы, и выбросил из головы все мысли, кроме воющей боли в боку.

"Вперед", - сказал он секундой позже, и команда двинулась вперед в туннель. Через сотню ярдов Хоук подал сигнал остановиться. Пока что они столкнулись с нулевым сопротивлением, что было как хорошей новостью, так и плохой. У него определенно не было желания видеть, как в его сторону направляются еще какие-то боевые патроны. И все же, очевидно, об их присутствии было известно. Отсутствие какой-либо защиты, особенно здесь, у задней двери вражеского дома, было крайне неприятным. Человеку не нужен был нос Стокли, чтобы почуять ловушку.

Ему не стоило беспокоиться. Когда они продвигались вперед в густом дыму, он услышал приглушенный выхлоп другого "Хагглунда" и увидел два колеблющихся желтых огонька, плывущих к нему в голубовато-белом дыму, как летающие тарелки в облаке.

"Спиной к стене", - приказал Хоук своим людям, надеясь, что приближающийся шум двигателя заглушит его голос. "Томми, убери пятьдесят на крыше. Используй свой подавитель. Двое в кабине - мои. Все остальные у задних дверей. Когда они откроются, уничтожь их ".

Квадроцикл слепо тарахтел в их сторону. Когда машина была прямо напротив, Квик бесшумно выстрелил в голову, и человек, стоявший за пистолетом калибра 50 кал, выпал из кабины. Хоук запрыгнул на беговую дорожку со своим 45-м калибром в руке. Он выстрелил испуганному водителю в левое ухо, затем, когда его напарник поднимал свой АК-47, он всадил один ему между глаз. Из задней части носителя он услышал, как открылось автоматическое оружие его команды и крики умирающих людей внутри. Нога водителя все еще была зажата на акселераторе, и Хоук потянулся внутрь и схватился за руль, управляя одной рукой. Когда он вывел машину сквозь дым на чистый воздух, он залез внутрь, выключил зажигание и, когда квадроцикл остановился, положил ключи в карман.

"Может пригодиться", - сказал он Квику, найдя его в рассеивающемся дыму. Вагстафф и Гидвиц вытаскивали восьмерых недавно убитых охранников из задней части десантного бронетранспортера.

Сорок четыре минуты. И подсчет.

Отделение из семи человек осторожно продвигалось вперед, в недра горы. Туннель, в котором теперь сильно пахло топливом, маслом и механизмами, в конечном итоге привел к просторному естественному хранилищу. Он использовался как автопарк. Здесь были еще три бронетранспортера, еще два квадроцикла Hagglund и парк снегоходов. Никаких второстепенных охранников, никаких камер наблюдения, установленных сверху, которые он мог бы видеть. Туннель продолжался за пределами хранилища, поднимаясь под углом вверх. Христос. У него не было времени на все эти чертовы исследования.

Он не заметил дверь из нержавеющей стали, встроенную в скалу слева от него, пока не услышал шипение и не увидел, как она начала открываться. Он и его отделение пригнулись, направив оружие на открывающуюся дверь.

Внутри кто-то был. И, хотя он был огромен, это был всего лишь один человек. Массивный чернокожий мужчина Хоук и Келли встретились пять лет назад, однажды ночью на Маунт-стрит, недалеко от отеля Connaught. Палец Хоука напрягся на спусковом крючке его HK. Застрелить его? Или заставить его отвести их к бин Вазиру и избавить их от драгоценного времени и хлопот по его поиску?

"Хоук", - прогрохотал здоровяк. Он поднял руки ярко-розовыми ладонями наружу, чтобы показать, что он безоружен.

"Действительно, я," сказал Хоук, принимая решение и опуская оружие. Он решил не убивать человека на месте; лучше просто позволить этому парню отвести его к цели. Он достиг той точки, когда каждая минута была на счету. По его сигналу отделение опустило оружие.

"Я Типпу Тип", - сказал он. "Меня послал паша. Ты приходишь." Он отступил назад, чтобы освободить им место в большом лифте.

"Хорошо. Мы надеялись застать его дома ".

Хоук отступил назад и кивнул команде, чтобы они входили. Какого черта, подумал он, лифт был намного проще, чем использовать кирпичи из Семтекса, которые они несли, чтобы пробить брешь в стене толщиной в пять футов. Как только они все оказались внутри кабины лифта, Типпу коснулся панели, и дверь закрылась.

"Я полагаю, мы встречались", - сказал Хоук, поворачиваясь, чтобы улыбнуться африканцу. "Лондон, не так ли?"

Типпу уставился на него своими красными глазами.

Лифт дернулся один раз, затем быстро поднялся. Грубо прикинув вероятную скорость подъема, он определил, что они уже поднялись на тысячу футов. Горный комплекс был явно огромен. Когда лифт остановился, и дверь с шипением открылась, он увидел, что не ошибся. Кабина была залита солнечным светом. Они вышли наружу, моргая от яркого света и чистого воздуха. Они прибыли на самую вершину Голубой горы.

Первое, что заметил Хоук, было то, что под ногами не было снега. Подземная система отопления, подумал он, когда они вышли на что-то вроде плаца. На дальней стороне он мог видеть маленькую деревню с минаретами и огромными стеклянными куполами. По зеленоватому оттенку внутри, он предположил, что там были деревья и экзотическая растительность. Ни души в поле зрения, вооруженной или как-то иначе. Кровавая Шангри-Ла.

Высокая стена из толстого голубоватого камня окружала весь комплекс. Эта внешняя стена была утыкана наблюдательными постами через каждые сто ярдов. Мерцающие отблески стали отражали солнце в каждом окне. Их ждали. Он проследил взглядом за изгибом стены. По фотографиям разведки он знал, что главный вход был слева от него, за огромным восточным святилищем, которое доминировало в его поле зрения. Сооружение было точной копией японского храма сумо в Киото.

"Вон там", - сказал Типпу, указывая на святилище. "Храм Сумо. Он ждет. Оставь оружие здесь ".

"Мечтай дальше", - сказал Хоук.

По обе стороны от стальной двери, из которой они только что вышли, стояли два каменных караульных помещения, оба пустые. Деревянная дверь одного из них была приоткрыта. Хоук посмотрел на окровавленную левую руку Квика и искалеченную кисть.

"Томми, ты остаешься там. Держи ухо востро. Прикрой наше отступление. Когда и если."

"Нет", - сказал Типпу. "Он приходит. Оружие остается."

"Нет", - сказал Хоук. "Он остается. Он ранен."

Типпу посмотрел на дуло HK Хоука, теперь в дюйме от его носа, затем он пожал своими огромными плечами. Он повернулся и потопал прочь к храму, его широкая спина представляла собой отличную мишень. Это был жест человека, который знает, что он значительно превосходит вас численностью. Мгновение спустя, после короткого разговора шепотом с Томом Куиком, Хоук и команда последовали за ним, оставив Куика позади. К огромному облегчению Хоука, рука, которую сломал Квик, была не той, на которой был его высоконадежный палец на спусковом крючке.

Тихо говоря в свой микрофон, он приказал Гидвицу продвигаться вместе с ним. Остальная часть команды должна была задержаться ровно на три минуты, затем рассредоточиться и пройти по открытой местности к святилищу. Затем Хоук побежал через пустой плац в том направлении, куда ушел Типпу Тип, испытывая острую боль в левом боку с каждым размашистым шагом.

Матч уже был в процессе. Двое сумос, блестящих от пота, были в дохе, топали по рингу, отгоняя злых демонов, как полагал Хоук. На краю ринга в великолепии одиночества сидел человек, которого он встретил в Лондоне в конце девяностых. Или, скорее, вдвое больше человека, потому что за это время он удвоился в размерах. Как и другие ришики, он был одет в церемониальный маваши, набедренную повязку из малинового шелка.

"Ты идешь", - сказал Типпу Хоук. "Он останется здесь".

"Человеческое жертвоприношение", - Хоук пожал плечами, улыбаясь Гидвицу.

Хоук быстро осмотрел огромную круглую комнату. Это было впечатляюще. Массивные деревянные балки, которые, казалось, были покрыты чеканным золотом, возвышались над ним. На балках над рингом установлены четыре джамботрона Sony, транслирующие матч. Там было восемь арочных дверных проемов, по обе стороны от каждого стояли двое людей бин Вазира. Нигде не видно оружия. Богато украшенный балкон, выступающий над его головой, окружал все пространство. Там, наверху, он никого не мог видеть. Несмотря на то, что там была небольшая аудитория, небольшое количество женщин в вуалях с одной стороны и группа мужчин с другой, они не обратили внимания на вновь прибывших.

Этот бин Вазир был либо очень глуп, либо в высшей степени самоуверен. Хоук предполагал последнее. Он надеялся, что где-то в этой крепости Брик Келли все еще жив. И где-то в мозгу бин Вазира была информация, в которой отчаянно нуждался президент Соединенных Штатов. Хитрость в том, как извлечь и то, и другое, сохранив при этом в целости свою шкуру и шкуру своих людей. Казалось бы, неплохой подвиг.

"На тебя нацелено много оружия", - проворчал Типпу. "Немедленно опустите свое оружие. Он тоже."

"Конечно", - сказал Хоук, отстегивая свой веб-пояс и позволяя своему HK соскользнуть на землю. Гидвиц сделал то же самое.

Хоук быстро отвернулся от Типпу, наклонился, как будто для того, чтобы завязать шнурок на ботинке, и быстро извлек старый пистолет Паттерсона "Кольт", который он засунул себе в ботинок. Он вложил его в руку Гидвица, когда тот встал. Он посмотрел в глаза мужчине, затем нарочито посмотрел на балкон, прежде чем повернулся, чтобы последовать за африканцем сквозь толпу зевак. Гидвиц едва заметно кивнул. Он понял невысказанные приказы, успокоил себя Хоук, найди способ подняться на балкон с кольтом. Прикрой его.

"А, " сказал Сней бин Вазир, широко улыбаясь, " лорд Александр Хоук".

Хоук отвесил легкий поклон в пояс. "Мистер бин Вазир. Прошло много времени."

"Действительно. Я видел ваш самолет. Интересный подход. Я полагаю, ты здесь из-за своего друга мистера Келли."

"Да, на самом деле так и есть. Он все еще жив?"

"На данный момент".

"Где он? Я хотел бы поздороваться."

"К сожалению, в данный момент он задержан. Однако, если ты переживешь небольшое развлечение, которое я устроил, я провожу тебя в его покои."

"Поединок по сумо?"

"Вы не утратили своей острой наблюдательности, лорд Хоук".

"Никогда. Кто побеждает?"

"Прямо сейчас, Хиро. Лысый парень. Но Като грозен. Он все еще мог одержать верх. Ты сразишься с победителем этого поединка. Если ты выживешь, тебе выпадет честь сразиться со мной."

"Сомнительная честь. И все же, если ты настаиваешь-"

Сней бин Вазир хлопнул в ладоши, и два дополнительных гиганта сумо, которые наблюдали за ходом поединка, подошли к нему, низко кланяясь.

"Этот человек будет соревноваться", - сказал он двум огромным японцам. "Один из вас, уведите его и проследите, чтобы он был должным образом подготовлен".

"Я сделаю это, сир", - сказал один, делая шаг вперед.

"Хорошо. Иди с ним", - сказал бин Вазир Хоку и вернул свой взгляд к происходящему в дохе.

"Сюда", - сказал сумо.

Хоук последовал за мужчиной через множество богато расшитых драпировок в дальний правый угол ринга. Они вошли в спартанскую комнату, богато пахнущую сандаловым деревом, которым были обшиты стены. Сумо сел на скамейку и жестом пригласил Хоука присоединиться к нему.

"Вы знакомы с техникой сумо, Соколиный Глаз-сан?" - спросил он у Хоука.

"Не совсем", - ответил Хоук.

Глава пятьдесят шестая

CХРИСТОС, HСКАЗАЛ СЕБЕ АВКЕ. TГРЯЗНЫЙ-ДВЕ МИНУТЫ пока B-52 не открыли двери бомбоотсека. Бомбы улетают.

"Келли жива?" Сказал Хоук сумо. "Так вот откуда у тебя имя Соколиный глаз?"

Сумо кивнул. "Да. Он храбрый человек".

"Ты знаешь мое имя. Я не знаю твоего."

"Я Ичи-сан".

"Сделайте это быстро, Ичи-сан", - сказал Хоук, снимая свою балаклаву. "Я быстро учусь в очень плотном графике".

"Хорошо. Ты будешь сражаться с Хиро. Като больше не заботится о победе. Чтобы победить, ты должен заставить Хиро выйти из круга. Или заставьте какую-нибудь часть его тела, кроме подошв ног, коснуться глины. Второе более вероятно. Понятно?"

"Ладно. Зачем ты это делаешь?"

"Я собираюсь убить пашу и сбежать из его тюрьмы. Ты пришел, чтобы помочь. Таково время небес. Теперь, пожалуйста, будьте максимально внимательны ".

Сумо встал, чтобы продемонстрировать свой урок.

"Хиро будет недооценивать тебя. Это ключ. Не показывай ему ни намека на эмоции. У тебя будет только один шанс. Никогда не отводи глаз от Хиро. Примите эту стойку, шикири, положив кулаки на линию в глине."

Хоук поднялся и скопировал позу Ичи на корточках.

"Вот так?"

"Кулаки еще дальше разведены в стороны. Ноги тоже. Хорошо. Теперь сделай глубокий вдох. Убедитесь, что она глубокая, потому что вы получите только одну. Если ты возьмешь другого, ты потеряешь силу. Ты готов?"

"Я не знаю".

"Ты узнаешь. Когда будешь готов, взорвись. Это называется тачи-ай. Если ты ударишь его сюда, и именно сюда, ты собьешь его с ног. Все кончено ".

"А если нет?"

"Все равно все кончено".

"Я понимаю, что ты имеешь в виду".

"Теперь взорвись".

Хоук так и сделал, ударив мужчину в грудину с огромной силой. С таким же успехом он мог врезаться в гранитный памятник.

"Ну, это не сработает", - сказал Хоук, поднимаясь.

"Не против меня, Соколиный Глаз-сан. Я непоколебим."

"Тогда я рад, что мы в одной команде", - сказал Хоук, взглянув на часы. "Не пойти ли нам навестить Хиро? Мне нужно успеть на самолет."

Хоук вошел в дохе, ни разу не отведя глаз от Хиро. Он просто не мог поверить в размеры своего противника. Он перевешивал даже Ичи, вероятно, перевесив на чашу весов более пятисот фунтов. Хиро напряг мускулы и топнул ногами. Хоук последовал его примеру, слишком сосредоточенный на том, что он должен сделать, чтобы чувствовать себя нелепо. Он попытался представить своего противника маленьким объектом, которого можно просто оттолкнуть в сторону, и обнаружил, что это сложный подвиг воображения.

Он подошел к своей очереди в дохе, неумолимо глядя на другого мужчину. Мужчина присел на корточки, принимая шикири, перенося свой вес на кулаки. Хоук почувствовал странное спокойствие, проистекающее, без сомнения, из безмятежной уверенности Ичи в исходе. Он тоже наклонился и положил кулаки на леску, делая при этом глубокий вдох.

Он не предупредил. Через полсекунды после того, как его кулаки коснулись глины, Хоук взорвался и бросился на мужчину. Он развернул свое тело с каждой унцией свернутой энергии в ногах и поймал Хиро именно там, где ему было показано. Мужчина получил неожиданно сильный удар в грудь и отшатнулся. На одно ужасное мгновение Хоук подумал, что может прийти в себя, но удар застал его врасплох. Сильно отступив, он ненадолго потерял равновесие, и одно колено ударилось о глину.

Хоук не слышал раздавшихся приветственных криков или неожиданных аплодисментов, исходящих от женщин по другую сторону ринга. Он подошел к Хиро, который все еще стоял на коленях, и протянул мужчине руку. Великий воин сумо улыбнулся ему и, схватив его, поднялся на ноги.

Хоук не выказал никаких эмоций.

Первый поединок закончился, но его второй уже собирался начаться. Бин Вазир поднимался на ноги. От боли в боку у него закружилась голова, а перед глазами поплыли черные точки. Он покачал головой и усилием воли отогнал их прочь. Именно тогда он заметил странную вещь. Четыре подвешенных телевизионных монитора больше не транслировали живое изображение дохе и матчей. Вместо этого появилось изображение британского авиалайнера в полете. Он что, совсем потерял самообладание? Шаткий снимок, казалось, был сделан с другого самолета, летевшего рядом.

Он понял, что это было тем, чем это было, отвлекающим маневром, и отвел глаза.

Стоя на краю ринга, Хоук сделал глоток воды из ковша, переданного ему Ичи, который затем протянул ему бумажное полотенце, чтобы вытереть губы. "Чтобы очистить дух", - сказал Ичи-сан.

Бин Вазир вошел в дохе, высоко поднимая каждую ногу и сильно опуская ее. Хоук последовал его примеру.

Оба мужчины бросили соль в центр ринга. Хоук сделал свой бросок высоко и жестко, подражая героическому жесту Хиро, ранней демонстрации силы и уверенности. Его противник наградил его долгим, тяжелым взглядом, который, по мнению Хоука, был эквивалентом сумо мусорных разговоров на футбольном поле. Собака не выказала никаких эмоций, как и Хоук, когда они встали друг напротив друга и наклонились, чтобы положить кулаки на глину.

Это была простая игра, как и сказал Ичи. Масса против скорости.

Хоук втянул в легкие столько воздуха, сколько смог, не потеряв сознание от острых ножей в боку, и стал ждать. Он инстинктивно знал, что мгновенный взрыв тачи-ай не сработает дважды подряд. Присматриваясь к Собаке и готовясь, он искал какой-нибудь знак от своего противника. И снова он почувствовал некое спокойствие, возможно, возникшее, когда Ичи дала ему воду и полотенце для губ.

Чтобы очистить дух.

В то же мгновение, когда Хоук заметил в нем проблеск намерения, Бин Вазир сделал выпад.

Он зашел низко, и Хоук был готов.

Он подпрыгнул и, положив обе руки на массивные плечи мужчины, аккуратно перепрыгнул через его спину. Импульс Собаки понес его вперед. Хоук, который приземлился на ноги и развернулся, на секунду подумал, что мужчине, возможно, потребуется подставить руку, чтобы удержать его от падения, тем самым закончив поединок. Ему не так повезло. Бин Вазир удержался на ногах. Затем он остановился и повернулся лицом к Хоук, топнув ногой.

Теперь они кружили друг вокруг друга, используя все дохо, по-прежнему ничего не показывая друг другу.

"Ты ранен", - сказал бин Вазир, улыбаясь. "Весь твой левый бок раздавлен. Должно быть, это больно ".

"Всего лишь царапина", - сказал Хоук, приближаясь.

Мысли Хоука метались, обыскивая каждый уголок в поисках какого-нибудь преимущества. Ичи-сан не рассматривал этот раздел искусства сумо на своих уроках. Внезапно над ним вспыхнуло яркое изображение. Это привлекло его внимание, и он поднял глаза на самое короткое мгновение. То, что он увидел на телевизионных мониторах, привело его в ужас, и в этот момент Собака схватила его.

То, что он увидел, прежде чем бин Вазир обхватил его обеими своими мощными руками и поднял из глины, был британский авиалайнер, превращающийся в огромный огненный шар. Самолет разваливался у него на глазах, пылающее реактивное топливо, куски металла и человеческие существа падали на землю дождем жидкого огня.

Хватка мужчины на его грудной клетке усилилась. Боль была ужасающей. Должно быть, зазубренный осколок кости пронзил что-то внутри. Ничего не остается, кроме как пытаться игнорировать это и пытаться держать черноту на расстоянии. Он понял, что биз Вазир связал его таким образом, что побег был практически невозможен. Он должен был найти способ выиграть время, чтобы подумать, прежде чем он полностью отключится.

"Ты сам взорвал этот авиалайнер", - сказал он, нажимая единственную кнопку, которая, как он знал, могла сработать - задеть самолюбие Сней бин Вазира.

"Да, я это сделал", - сказал Пес. "Один из твоих. Похоже, сегодня я убью много англичан. Я мог бы убить тебя сейчас - но зачем портить веселье? Мы должны завершить матч, нет? Похоже, у вас много сторонников в аудитории."

"Забавно с твоей стороны", - Хоук поморщился, его голос был хриплым и резким, когда мужчина отпустил его.

Поднявшись на ноги, он подошел к краю ринга, глубоко дыша, пытаясь восстановить силы. Блестящий пот покрыл его лицо, серое от боли. Бин Вазир рассчитывал на тактику затягивания, поэтому Хоук бросился в атаку. Скорость против массы, сейчас. Бин Вазир попытался обойти его, но Хоук был слишком быстр. Он нырнул за ним и услышал удовлетворительный треск, когда его правое плечо врезалось в левое колено Собаки. Колено откинулось назад, коленная чашечка раздроблена. Мужчина застонал от боли, но не упал. Хоук откатился в сторону и вскочил на ноги. На четырех экранах огненный дождь продолжался.

"Зачем придираться к Англии? Я думал, это были американцы, за которыми вы с эмиром охотились ", - насмехался Хоук, снова и снова кружа вокруг разъяренного мужчины.

"Американцы, да", - сказал Пес. "Мои святые воины убьют и их тоже. Сегодня. Возможно, десять миллионов или больше."

Хоук придвинулся ближе, делая ложные выпады влево и вправо. Внезапно боль была забыта, и он почувствовал прилив сил. Его разум, наконец, взял верх. "Так много? Свиная шкура, мистер бин Вазир? Скажи мне, твои маленькие бомбы уже внутри Америки?"

Бин Вазир рассмеялся и нанес неожиданный удар. Хоук едва увернулся от удара головой. Развернувшись, он сильно рубанул мужчину по плечу плоской стороной ладони. Это зарегистрировалось, но мужчина был невозмутим.

"Вы видели, как исчез тот авиалайнер, мистер Хоук? Смотри, ты все еще можешь видеть, как осколки падают с неба, сгорают на экране. Смотри!"

"Этот трюк срабатывает только один раз, бин Вазир. Собака. Так они тебя называют, не так ли? Собака? Какая-то дворняга, можно только представить?"

"Один английский самолет, полный жирных, счастливых туристов-неверных, видите это, мистер Хоук? Счастливо направляюсь в Лос-Анджелес, но теперь хочу отдать дань уважения могиле моего племянника-мученика Рафи. Хвала Аллаху! Другой самолет, идентичный, теперь занимает его место. Корабль, полный воинов, которые несут смерть в Америку ".

"Неужели?" Хоук сказал, выдвигаемся немедленно. "Пока мы разговариваем?"

"Через один час Америка, какой вы ее знаете, перестанет существовать. Бедствие, гораздо более смертоносное, чем атом, вот-вот будет выпущено на волю. Ангел смерти снизойдет".

"Я думаю, что этот матч окончен", - сказал Хоук.

Его левая нога взметнулась вверх, угодив мужчине прямо в пах. Когда он согнулся в агонии, Хоук был на нем. Он дважды ударил правым коленом в морду Собаки и с огромной силой вогнал мелкие косточки носа и глазницы мужчины внутрь. Еще один удар сбоку по голове оглушил его еще больше; второй рубящий удар плашмя разорвал сухожилия на его шее и заставил его голову упасть на плечи. Последний удар в затылок поверг его лицом в глину. Он был все еще жив, но не собирался вставать в ближайшее время. Хоук стоял над ним, его ноздри раздувались от вони этого человека, он тяжело дышал, наконец позволяя себе поверить, что он выжил.

Глава пятьдесят седьмая

TЕГО АПЛОДИСМЕНТЫ БЫЛИ ПОРАЗИТЕЛЬНЫМИ, НО ЧТО БЫЛО САМЫМ УДИВИТЕЛЬНЫМ это было внезапное появление всех четырех рикиси сумо рядом с ним на ринге. Четверо гигантов окружили его, повернулись лицом наружу и встали, скрестив руки на груди, образуя защитный периметр вокруг него. Очевидно, Ичи-сан был не единственным воином сумо, который не испытывал любви к мужчине, который остался лежать лицом вниз в центре дохе.

Типпу Тип появился, когда бин Вазир упал, и теперь присел на корточки рядом со своим поверженным и неподвижным хозяином. Издавая сердитые, скорбные звуки, Типпу поднял взгляд, его красные глаза сверкнули на Хоука. Алекс не был заинтересован в еще одном раунде с этим грубияном. Этот матч был решен давным-давно, однажды ночью, когда Типпу Тип лег в больницу Святого Томаса на Темзе для длительного посещения.

"Я убью тебя", - проревел Типпу, поднимаясь на ноги. Хоук уже слышал от него эту фразу раньше.

"Ичи-сан", - сказал Хоук, уклоняясь от удара огромной лапы Типпу. "Не мог бы кто-нибудь из вас, джентльмены, пожалуйста, сопроводить этого парня с ринга? Мы должны найти Келли, быстро ".

Ичи посмотрел на Хиро, который немедленно подчинился, схватив гиганта-африканца сзади, обхватив руками его толстую талию, оторвав его от земли и просто выкатив из дохе.

"Келли здесь!" - выкрикнул женский голос. Хоук поднял глаза в изумлении. Женщина с вуалью, одетая в изумрудный шелк, встала среди группы женщин, сидящих на дальней стороне ринга. Рядом с ней стояла высокая, худощавая фигура мужчины, одетого во все черное. Он откинул бурнус, прикрывавший его голову, и тогда Хоук увидел лохматые рыжие волосы.

"Брик!" - крикнул он. "Давайте убираться отсюда к чертовой матери!"

"Отличный план!" Брик ответил, но его крик был хриплым и отрывистым.

Брик Келли был жив. Хоук схватил Ичи за руку и сжал ее. Улыбаясь, он сказал: "Время небес, Ичи-сан?"

"Да, Соколиный Глаз-сан. Время для свободы ".

Тьфу-тьфу-тьфу! Автоматная очередь отбросила клея на несколько футов от ног Хоука.

"Пригнись! Пригнись!" Крикнул Хоук, потянув Ичи к глине рядом с собой. Трое рискиши тоже нырнули в глину. Охранники у каждого дверного проема подняли оружие и выпускали короткие очереди, но они казались неуверенными. Их господин был повержен, но закончилось ли это? Хоук услышал, как над его головой просвистел снаряд, а затем увидел, как человек, стрелявший в него, упал, его голова взорвалась в тонкой красной дымке.

Взгляд Хоука мгновенно поднялся к деревянному балкону с тяжелой резьбой. Том Куик стоял у поручня со своей новой снайперской винтовкой, нисколько не сомневаясь в том, что с ней делать. Каждый раз, когда в дверях появлялся новый охранник, Квик расправлялся с ним точным выстрелом в голову. Гидвиц тоже был там, наверху, и вел себя как стрелок из старого вестерна. Он выскакивал и стрелял, пригибался, перебирался на новое место на балконе и стрелял снова, создавая иллюзию четырех или пяти вооруженных людей на балконе. Иллюзию усиливал ностальгический рев старого миротворца Текса Паттерсона.

В данный момент все были заняты, его ребята, казалось, держали ситуацию под контролем; но у Хоука была информация, которую нужно было немедленно доставить в Вашингтон.

"Томми", - сказал Хоук, забрав у Ичи свою гарнитуру Motorola, - "Мне нужен Спарки Вагстафф здесь, на ринге, с этим спутниковым телефоном. Сейчас."

"Плохие новости, шкипер. Спарки направлялся сюда из караульного помещения с коммуникатором. Прошел половину пути, одна из башен убила его. Огонь там смертоносен ".

"Выведи кого-нибудь туда. Мне нужен этот телефон, Том."

"Отрицательно, шкипер, мы пробовали это. Телефон был разбит. От него ничего не осталось."

"Кто-нибудь еще ранен?"

"Гидвиц получил одно ранение в плечо, сэр, но, как вы видите, он не ранен. Просто продолжает стрелять из этого старого кольта ".

На часах миссии оставалось двадцать минут. Теперь все охранники стреляли в неуловимого Гидвица на балконе, и это дало оставшимся людям Хоука, которые каким-то образом добрались до святилища, шанс очистить зал по одному дверному проему за раз. Хоук не мог позволить себе роскошь ждать, пока прекратятся пули. К этому времени большие американские бомбардировщики должны были прибыть и кружить над нами. Ему нужно было связаться по рации с президентом. Сейчас. Но ближайшая доступная радиостанция находилась на борту "Соколиного глаза".

Он и Ичи, низко пригнувшись, направились к Келли, и Хоук увидел, что его друг, прихрамывая, приближается к нему. Мужчина едва мог ходить. Пытки сломили его тело.

Брик Келли улыбался, но по его лицу текли слезы.

Хоук пробежал последние несколько шагов, и Келли упала в его объятия. Только тогда Хоук увидел по его глазам, насколько близок к смерти был его друг.

"Алекс", - прошептал он пересохшими и потрескавшимися губами.

"Все в порядке, Брик. Теперь мы идем домой, старина."

Женщина, которая была с Бриком, встала и высоко подняла над головой сверкающий самурайский меч. Вражеский огонь мгновенно прекратился. "Ты Хоук", - сказала красивая женщина в шелках, приближаясь к нему. "Я Ясмин. Келли говорила о тебе. Ты не забыл своего друга." Она опустила свой меч.

"Он мой друг", - сказал Хоук, обнимая хрупкое тело, потрясенный тем, как мало плоти осталось на его костях. Он почти ничего не ел с момента своего похищения. "Я не знаю, как тебя благодарить".

"Доставьте его в целости и сохранности домой к жене и детям", - сказала она. "Этого более чем достаточно". Грустно улыбнувшись, она отвернулась.

Хоук поддерживал Брика одной рукой и направился к ближайшему дверному проему. Это выглядело ясно. Он снова заговорил в свой микрофон. "Хорошо, Томми, заложник у меня живой. Сделай мне быструю замену, мы должны выдвигаться, сейчас же! На что это похоже оттуда?"

"Дверь напротив вас свободна, сэр. Работаю над остальным -"

"Ты забираешь наших парней отсюда. Я выхожу за эту дверь с заложником. Перегруппируйся у того лифта. Шестьдесят секунд. Как выглядит плац-парад? Ты можешь уничтожить эти чертовы башни оттуда? Могу я попросить немного пожаротушения?"

"Отрицательный. У меня нет шансов, шкипер. Не могу-"

Хоук тщательно подсчитывал оставшееся время миссии в своей голове. Он был на восемнадцатой минуте. Ему нужно было добраться до своего радио, и у них едва хватило бы времени, чтобы организовать похищение Черных вдов. Даже это предполагало каким-то образом пересечь плац под уничтожающим огнем со сторожевых вышек. Он обвел взглядом зал, отчаянно ища какой-нибудь выход.

"Ичи-сан, есть ли какой-нибудь другой выход из-"

"Теперь вам не причинят вреда, Соколиный Глаз-сан", - сказал Ичи, кивая в сторону царственной Ясмин. Она была увлечена разговором с человеком в форме, явно капитаном охраны, который энергично кивал головой и выкрикивал приказы подчиненным и в свою рацию. Все автоматическое оружие было опущено, даже когда он говорил. По-видимому, новый правитель теперь владел Голубым дворцом. И ее слово было законом.

"Пойдем, Ичи-сан", - сказал Хоук, натягивая на голову балаклаву. "Ты хочешь выбраться отсюда так же сильно, как и я".

Поддерживая Келли одной рукой, Хоук выбежал через арочный дверной проем храма сумо на залитый ярким солнцем плац.

"Отложи последнее, Томми, прекрати огонь". Сказал Хоук в микрофон, когда бежал по открытой местности. "Смена режима. Мы выходим без сопротивления. Шевелись."

"Принято. Посмотри вверх. У вас наверху собираются Б-52."

Хоук крикнул через плечо сумо, который изо всех сил старался не отставать: "Я могу освободить для вас место, если вы хотите пойти с нами, Ичи-сан. Через пятнадцать минут этого места не будет существовать. Если хочешь, возвращайся и скажи Ясмин, что она должна убраться в безопасное место. Глубоко внутри горы. Сейчас. Понимаешь?"

"Спасибо вам, Соколиный Глаз-сан".

"Не благодари меня пока. Тот лифт-"

"Я знаю это".

"Шестьдесят секунд. Больше нет".

На часах двенадцать минут. Мертвый радист Ян Вагстафф, запечатанный в одной из золотых сумок для выживания, был аккуратно помещен в бронетранспортер. Находящийся в бреду посол лежал на импровизированной кровати между двумя стоящими друг напротив друга скамьями, вдыхая аварийный кислород. Гидвиц оказал ему первую помощь, когда Хоук на полной скорости гнал машину по мосту, вдоль узкого склона горы и через узкое ущелье. Наконец, он направлялся вверх по крутому ледяному склону, который, как он знал, приведет к расщелине и длинному снежному полю, где они оставили Черных вдов.

Ичи, который сидел впереди в кабине, пристально смотрел на Хоука. "Дворец должен быть разрушен?" он спросил.

"Да. Я надеюсь, что Ясмин и рикиши нашли убежище где-нибудь внутри горы."

"В этой горе зарыто много бомб, Соколиный Глаз-сан".

"Бомбы?" Хоук посмотрел на него, переключаясь на более низкую передачу, чтобы увеличить скорость.

"Бин Вазир - торговец смертью. Гора - одна из его основных фабрик."

"Британский самолет, который взорвался. И новый, который займет его место. Ты знаешь об этом?" Ичи кивнул, да.

"Ясмин знает все. Она рассказывает мне все. Новый самолет замаскирован, чтобы выглядеть как настоящий, который был уничтожен. Пассажиры на борту нового все из лагерей террористов ".

"На новом самолете есть бомбы? Сколько их?"

Руки Хоука расслабленно лежали на руле, его взгляд был спокоен и сосредоточен. Но его сердце глухо стучало в груди.

"Некоторые из бомб в горе направлялись в Америку. Но, теперь-"

"Что, Ичи-сан? Ты должен сказать мне. Времени нет! Погибнут миллионы".

"Была проблема с расщепляющимся материалом. Несчастный случай. Погибло много техников. Доктор Сун, который изготовил бомбы, сейчас находится на борту самолета, летящего в Америку. Он заразил находящихся на борту -"

"Бомбы, Ичи, у него есть бомбы в самолете?"

"Я верю, что он знает. Но сейчас он не хочет рисковать. Из-за проблемы он также заразил вирусом всех на борту. Нечто, что он создал. Как Бог."

"Сколько человек в самолете? Невинные люди? Какой вирус?"

"Я думаю, четыреста обученных террористов. Невинных не бывает. Оспа."

"Господи, это бич", - сказал Хоук, вдавливая акселератор в пол. Хагглунд взобрался на вершину склона. К огромному облегчению Хоука, три Черные вдовы ждали его там, где он их оставил.

"Я волновался, что они могли уничтожить наши самолеты", - сказал он Ичи, когда тот мчался к ним по снегу. Сумо посмотрел на него и улыбнулся.

"Ты не должен быть живым".

"Полагаю, что нет", - сказал Хоук, останавливая квадроцикл. Он пожелал Ичи удачи и, выпрыгнув, побежал к своему планеру, организуя их побег на бегу. Потребовалось четыре минуты, чтобы добраться до снежного поля. Квик спрыгнул с крыши кабины и приземлился в мягкий снег.

"Томми, поехали. У нас осталось меньше восьми минут до сброса бомб. Вы, ребята, знаете правила игры. Марио и Ферг устанавливают шесты для захвата. Вы с Гидвицем обеспечиваете послу максимальный комфорт, пока мы не будем готовы посадить его в мой самолет. Гидвиц пойдет с тобой. Мой новый друг Ичи-сан поедет в "Вдоводеле". Вам, ребята, придется убрать среднее сиденье, чтобы освободить место. То же самое с моим самолетом для Келли. Шевелись!"

Хоук откинул фонарь и забрался в кресло пилота. На его приборной панели был тонкий слой инея. Он был благодарен, что на его длинных тонких крыльях не скопился снег. Он включил рацию Соколиного Глаза и нажал на микрофон. Его первым делом было увести своих людей к черту с этой горы. Позади него убирали среднее сиденье. Время выполнения задания на панели сократилось до четырех минут.

"Габриэль, Габриэль, это Соколиный глаз", - передал он по рации самолету наблюдения, кружившему над ним. "Вернись".

"Вас понял, Соколиный глаз, это Габриэль. Сегодня вы немного приблизились к цели, не так ли, капитан?"

"У нас заложник, Габриэль. Жив, еле-еле. Вызовите скорую медицинскую помощь и травматологов, готовых принять нас. Я сейчас устанавливаю шесты для нашего извлечения, " сказал Хоук, " Шесты и тросы для захвата будут установлены меньше чем через две минуты, поэтому я хочу, чтобы три морских корабля выстроились в ряд с опущенными крюками и были готовы схватить нас, прием.

"Э-э, понял, Соколиный Глаз, если ты посмотришь направо, ты увидишь, как они сейчас приближаются к долине". Три из четырех винтомоторных самолетов, которые доставили планеры, теперь должны были забрать выживших. Задний крюк на каждом военно-морском самолете STOL зацепил бы провод, натянутый между двумя телескопическими шестами из стекловолокна, установленными в снегу перед каждым самолетом. Этот провод был подсоединен к рым-болту в носу каждого планера. Этот планерный рывок был доведен до совершенства летчиками ВМС на Тихом океане в 1944 году. Обычно это срабатывало.

Последняя пара шестов взлетела, и он увидел, как Ферг мчится к своему самолету.

Две минуты. Быстрый промчался мимо, показывая ему поднятый большой палец. Все шесты были установлены, и экипажи загружались. Парни с Блу Маунтейн были почти готовы к эвакуации.

"Ценю это, Габриэль, мне нужна немедленная оперативная связь с Белым домом прямо сейчас. Я повторяю, это красный сигнал ТРЕВОГИ - дорожная авария, прием."

"Э-э, понял, мы соединяем тебя, Соколиный глаз", - сказал пилот E2-C, теперь все шутки исчезли. "Приготовиться, прием".

Пятнадцать секунд спустя, после того как Брик Келли был осторожно спущен и пристегнут ремнями к спине внутри недавно созданного кокпита, Хоук разговаривал с президентом Соединенных Штатов. Он нажал на переключатель справа от своего высотомера, и крышка фонаря бесшумно закрылась над его головой. Другой тумблер включил обогрев.

"Хорошая работа, Соколиный глаз", - сказал Джек Макати, - "Я слежу за твоим движением с ребятами наверху. Тебе нужно немедленно убрать оттуда эти чертовы самолеты ".

"Работаю над этим, господин президент. У нас есть Брик. У меня также есть важная информация -"

"Ты добрался до бин Вазира?" Хоук мог слышать отчаянную нотку надежды в голосе президента. "Что ты получил?"

"Сэр, бин Вазир сбил 747-й British Airways с неба около двадцати минут назад. Я видел, как это произошло. Не знаю откуда, но она была над Тихим океаном, направляясь в Лос-Анджелес-"

Президент прервал его, и Хоук слышал, как он отдает приказы своим сотрудникам. Одна минута. Боже!

Первый военно-морской "СТОЛ" с ревом пронесся в десяти футах над его головой, зацепил провод, и планер "Черная вдова" оторвался, разгоняясь с нуля до ста двадцати миль в час за одну секунду. Соколиный Глаз и ее буксир взлетели прямо над расщелиной и вышли на чистый воздух. Он оглянулся назад и вниз. FlyBaby и Widowmaker тоже были в воздухе, их самолеты-буксировщики быстро набирали высоту.

Секундой позже его планер сотряс ударными волнами мощных взрывов внизу. B-52, просто серебристые отблески вверху, открыли свои бомбоотсекы. Американские ракеты "Томагавк", пролетев весь путь от Боевой группы Нимица, врезались в горную крепость, превращая ее в пыль. Горные вершины, где он был несколько мгновений назад, теперь исчезли в массивном облаке льда, камней и обломков, поднимающемся в небо. Это было похоже на извержение вулкана. Но его маленькая стая, теперь уменьшившаяся до трех, выбралась как раз вовремя.

"Продолжай, Соколиный глаз", - сказал президент. "Я слушаю тебя на громкой связи. Мы все здесь, в Ситуационной комнате. Что мы знаем, так это то, что на борту британского авиаперевозчика произошел взрыв, но самолет, по-видимому, все еще прибывает."

"Да, сэр, возможно, прибывает еще один самолет с четырьмя сотнями танго, зараженных -"

"Другой самолет?"

"Подтверждаю, сэр. У вас есть самолет, направляющийся в Лос-Анджелес, который не является тем, чем кажется ".

"А как же чертовы свиные шкуры, Алекс? Где они?"

"Я спросил бин Вазира, были ли бомбы уже на территории США, и он ответил: "Святые воины теперь несут смерть Америке". Бич, гораздо более смертоносный, чем атом. Цитирую: "Десять миллионов американцев умрут сегодня - ангел смерти спустится".

"Как нести, Алекс? Как, черт возьми, воины перевозили груз? Ангел смерти? Что, во имя всего святого-"

"Я знаю, это звучит безумно, сэр, но я видел это. Когда британский самолет сорвался-"

"Вы видели, как упал британский самолет?"

"Подтверждаю. Прямая трансляция на мониторе."

"Вы предполагаете, что это была прямая трансляция".

"Подтверждаю, сэр, предположение. Когда он взорвался, бин Вазир сказал, цитирую: "Другой самолет, идентичный, теперь занимает его место". У меня есть подтверждение из одного источника. Это все, что у меня есть, сэр."

"Идентичный самолет? К британскому самолету?"

"Это то, что он сказал, сэр, подтверждено моим источником. Бин Вазир сказал мне, что через час Америка, какой мы ее знаем, прекратит свое существование ".

"Иисус Христос - держись, Алекс - отправь Дэвиса на авиабазу Мирамар, чтобы он уничтожил каждый чертов истребитель-невидимку F-117A, который у него есть, сейчас же! Алекс, повтори, он сказал один час?"

"Да, сэр. Это продолжалось 1400 часов. Ровно двадцать восемь минут назад."

"Осталось тридцать две минуты".

"Есть, сэр".

Хоук мог слышать много жаркой дискуссии на другом конце. Когда президент вернулся, его голос был спокоен, но в нем слышались стальные нотки.

"Этот второй приближающийся боинг 747, о котором ты говорил, Соколиный Глаз. Вы бы охарактеризовали это как достоверную информацию, прием?"

Последовала долгая пауза, прежде чем Алекс Хоук ответил.

"Отрицательно, сэр, я не мог зайти так далеко. Удар по этому, не зашел бы так далеко ".

"Да поможет нам Бог".

"Да, сэр".

Глава пятьдесят восьмая

Полет 00

NЕСТЕСТВЕННО, ОН НЕМНОГО НЕРВНИЧАЛ, JОННИ AДЕРЗАЙ успокаивал себя, вытирая пот с ладоней о брюки. Черт возьми, у тебя в задней части автобуса чемодан, набитый парой миллионов фунтов наличными. В вашем списке пассажиров значатся четыреста зомби из зоны, и где-то там у вас тоже есть один по-королевски взбешенный пилот. У тебя в кислородной системе ЛСД, или Экстази, или Бог знает что еще, и, плюс, у тебя на левом сиденье сумасшедший индийский заклинатель змей, снимающий чертов фильм.

И это было все до того, как началась действительно плохая часть.

"Британский 77-й тяжелый", - внезапно раздался голос в его наушниках. "Это Центр Лос-Анджелеса, добрый день".

Он посмотрел на доктора и попытался взять себя в руки. Он боялся этой части. Как это провернуть, то есть посадить этот самолет в Лос-Анджелесе без сучка и задоринки и уйти миллионером. Главное было сохранять хладнокровие и вести себя нормально.

Док кивнул: "Хорошо", продолжайте. Адэр нажал на микрофон.

"Лос-Анджелес Сентер", "Бритиш 77 хэви" в три-пять - о, добрый день", - сказал Адэр, и, слава Богу, теперь он действительно вспомнил, как звучат настоящие пилоты.

"Тяжелый "Спидберд-77"... Подождите, сэр... э-э, вас понял ... Поверните направо на направление один-четыре-о и ... э-э ... будьте наготове".

"Спидберд 77", вас понял!"

"Превосходно, Джонни!" Сказал Сун, весь взволнованный. "Идеально! Вот так просто. Продолжай в том же духе, и у нас все получится!" Прошло несколько минут, прежде чем башня вернулась.

"Э-э, Спидберд 77 тяжелый, извини за это. Ты у меня, радарный контакт, сто шестнадцать к северо-западу от Лос-Анджелеса. Немедленно снижайтесь и поддерживайте уровень полета один-девять-ноль ... Центр Лос-Анджелеса ".

"Снижайтесь и поддерживайте скорость один-девять-ноль, тяжелый "Спидберд-77"."

Еще одно долгое молчание. Джонни наблюдал за Суном с помощью своей камеры. Скоро он получит хороший снимок затянутого дымкой побережья Калифорнии вдалеке. Малибу где-то там, внизу. Блин, сколько историй старина Джонни мог бы рассказать о ночах в Малибу-

"Э-э ... тяжелый Спидберд 77, отдайте мне оставшееся топливо и души на борту".

"Приготовься, Лос-Анджелес...." - сказал он, глядя на Сунга.

"Скажи ему... хорошо...скажи ему, что 367 пассажиров", - сказал доктор, водя пальцем по последней пассажирской ведомости, которую он загрузил из British Air. У него на коленях были разложены все документы. Имена членов команды и все такое. Он был готов к этому, надо отдать должное маленькому засранцу.

"77-й пулеметчик, это Центр. Мне нужно количество душ на борту и оставшееся топливо..."

"Лос-Анджелес, у нас на борту 367 душ и осталось 20 000 фунтов".

"Приготовиться, 77..."

"Какая-то проблема, Центр?"

"Спидберд 77, подтвердите, что вы передаете сигнал два-пять-ноль-шесть ..."

"Сигнал тревоги два-пять-ноль-шесть, центр Лос-Анджелеса".

"Капитан, могу я узнать ваше имя?"

"В центре, конечно ... Можем мы спросить, почему...что за черт?"

Доктор Сун раздраженно посмотрел на него. "Просто скажи ему! Саймон Брекенридж. Господи Иисусе, Джонни. Не потеряй это сейчас ".

"Центр Лос-Анджелеса, британский 77-й тяжелый, это капитан Саймон Брекенридж. Какая-то проблема, Лос-Анджелесский центр?"

Еще одно долгое молчание.

"Тяжелый "Спидберд 77", это Центр Лос-Анджелеса ... Э-э, подтверждаю. Подтверждаю, какая-то проблема, сэр. Мне понадобится ваш личный идентификационный номер компании, прием."

"Будь наготове, Лос-Анджелес...."

Он посмотрел на Сунга, который лихорадочно просматривал кипы документов.

"Черт! Это не работает, док! Они что-то чуют."

Сун положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить его.

"Не делай этого, Джонни! Мы так близко! Я кормлю тебя всем, что тебе нужно, чтобы посадить этот самолет! Нет вопроса, на который мы не могли бы ответить. Уходи. Богатый, еще раз богатый! Все, что нам нужно, это чтобы ты сохранял спокойствие. Понятно? Ты видишь? Глубокий вдох, вот и все. Вот твой идентификационный номер! Сейчас. Прочти это ему, но сначала спроси почему. Это очень необычно, тебя возмущает этот вопрос, ясно?"

"Лос-Анджелес, тяжелый "Спидберд 77" ... Точно, это капитан Саймон Брекенридж, идентификатор роты альфа-четыре-четыре-рентген-семь, прием."

"Понял, 77-й тяжелый ... Это идентификатор роты альфа-четыре-четыре-рентген-семь, сэр".

"Это так, Лос-Анджелес, могу я спросить, почему ты... э-э..."

"Э-э, хорошо, спасибо вам, капитан. Извините. Пожалуйста, следуйте курсом ноль-три-ноль, свяжитесь с SoCal, заходите на посадку на один-два-пять целых две десятых, и хорошего дня, тяжелый "Спидберд 77 ".

"Раз-два-пять целых две десятых, Спидберд, хорошего дня!"

Джонни откинулся на спинку сиденья и потер лицо обеими руками. Затем он посмотрел на маленького доктора, и они оба громко рассмеялись. Они сделали это!

Президент покачал головой и потер налитые кровью глаза. Его семья была в безопасности глубоко внутри горы где-то в Западной Вирджинии. Он хотел бы сказать то же самое о другой паре сотен миллионов душ, которые он поклялся защищать. Сможет ли Конституция пережить это нападение? Могла ли демократия? Иисус. Он почти не спал целую неделю, и он не был одним из тех парней, и в Вашингтоне были такие, кому это могло сойти с рук.

Была одна вещь, которая пугала президента Соединенных Штатов прямо сейчас, и это пугало его больше, чем что-либо другое. Плохой совет.

"Что ты думаешь, Уоррен?" он спросил своего вице-президента Уоррена Бейкера.

"Я думаю, у Хоука неверная информация, сэр. Точка. Ты слышал того пилота. Почему он-"

"Стив?"

Стив Томпсон, его советник по национальной безопасности, долго смотрел на него, затем кивнул головой. "Я согласен с Уорреном, мистер Президент, послушайте, у вас есть иностранный перевозчик, должным образом передающий назначенный ему сигнал тревоги, абсолютно правильно идентифицирующий себя как назначенного пилота компании для этого сигнала тревоги, и теперь у нас есть капитан American Airlines, находящийся в визуальном контакте, который говорит, что у него тот же чертов бортовой номер, что и у самолета British Air, который вылетел из Сингапура примерно двенадцать часов назад".

"Тот летчик британских ВВС. Тебе показалось, что к его голове приставили пистолет?"

"Он абсолютно этого не делал, господин президент", - сказал Томпсон. "Твердый как скала".

"Нет", - согласился Бейкер. "В этом голосе нет принуждения".

"Святая Матерь Божья", - сказал президент. "Соедините британского премьер-министра с линией. И соедини меня с Соколиным Глазом ". Полковник морской пехоты помахал ему рукой, и он поднял трубку мигающего телефона.

"Соколиный глаз, у нас тут небольшая проблема", - сказал президент.

"Да, сэр", - ответил Алекс Хоук.

"Самолет, который сейчас приближается к Лос-Анджелесу, - это Boeing 747-400ER, бортовой номер совпадает с тем, который, по подтверждению BA, вылетел из Сингапура сегодня утром в 07.00. Количество пассажиров идентично. Код вызова идентичен. Пилот называет себя капитаном Саймоном Брекенриджем, именно тем человеком, который, по словам представителя BA в Лондоне, должен сидеть на левом сиденье, и правильно указал идентификационный номер своей компании. Есть идеи?"

"Да, сэр. Пристрелите его ".

Глава пятьдесят девятая

Белый дом

"ССБИТЬ ГРАЖДАНСКИЙ АВИАЛАЙНЕР С НЕСКОЛЬКИМИ СОТНЯМИ люди на борту. Основываясь на твоем лучшем предположении о том, что, черт возьми, на самом деле здесь происходит."

"Это не предположение, сэр".

"Я знаю тебя долгое время, Алекс".

"Да, сэр".

"Мы не на громкой связи. Только ты и я. У меня здесь не так много времени. Вы сами сказали мне, что то, чем вы располагаете, вы не хотели или не могли охарактеризовать как достоверную информацию, верно?"

"Это верно, сэр".

"Вы видели взрыв самолета, но это было на мониторе".

"Да, сэр".

"Это могла быть кассета. Мог быть каким-то образом изменен цифровым способом ".

"Мог бы быть, да, сэр".

"Эту информацию о предполагаемом втором боинге 747, перевозившем террористов, вы получили непосредственно от самого бин Вазира".

"Да, сэр".

"Подтверждено вторичным источником".

"Да, сэр".

"Надежный? Кто, черт возьми, это?"

"Он борец сумо, сэр".

"Алекс, послушай. Если у тебя есть что-то, о чем ты мне не рассказываешь, и я имею в виду прямо сию секунду, я собираюсь санкционировать FAA разрешить этому самолету приземлиться в Лос-Анджелесе, ты меня понял? "

"Господин Президент, человек, управлявший этим самолетом, не тот, за кого он себя выдает. И этот самолет не является тем, чем он, несомненно, является в глазах многих людей ".

"Откуда ты это знаешь?"

"Мое чутье".

"Твое нутро. Ну, этого едва ли достаточно, чтобы продолжать сейчас, не так ли? Сбить самолет с людьми. Алекс, ты знаешь, мне чертовски жаль Текса Паттерсона. Черт возьми. Текс был одним из моих самых близких друзей. Но ты проделал прекрасную работу, вытащив Брика Келли из этого проклятого места живым, адская работа, и я хочу лично -"

"Его мать, сэр".

"Его мать?"

"Его мать. Или, его жена или его девушка. Не имеет значения, пока они рядом. Мы могли бы соединить их прямо с пилотом. Пусть они зададут ему несколько интимных -"

"Чертовски верно, мы могли бы! Хорошая мысль! Иисус Христос! Останься со мной - я хочу, чтобы ты услышала все от начала до конца -эй, Карен, у тебя все еще есть British Airways на линии? Скажи им, что тебе нужен персонал, сейчас же! Позвони в FAA и скажи им, чтобы они выиграли время. Посадил самолет в пробку - Алекс, ты все еще там?"

"Да, сэр".

"Ладно, у нас есть начальник отдела кадров бакалавриата, давай, Алекс, это твой ребенок".

"Алло?" Сказал Хоук.

"Это говорит Патрик О'Ди, сэр, чем мы можем быть полезны?"

"Мистер О'Ди, говорит Алекс Хоук, проблема с одним из ваших пилотов. Саймон Брекенридж. Я хотел бы немедленно поговорить с его женой. Или ближайший родственник. И мне нужно, чтобы ты позвонил прямо через -"

"Здесь сейчас середина ночи, сэр! Мы-"

"Президент Соединенных Штатов тоже на линии, мистер О'Ди. Это кризисная ситуация -"

"Да, это президент Макати из Вашингтона, мистер О'Ди. Я был бы признателен, если бы вы просто соединили нас с ближайшим родственником капитана Брекенриджа."

"Конечно, господин Президент, я, э-э, я просто смотрю - а, вот и мы, его жена, да, миссис Марджори Брекенридж, живущая в Хэй-он-Уай. Я немедленно соединю вас с ней, господин президент ".

Послышался слабый визгливый тон, во время которого президент сказал Хоку: "Дальше мы сами разберемся, Алекс. Я буду держать эту линию открытой и ... чем бы это ни закончилось, хорошей работы и благослови тебя Бог, Соколиный Глаз ".

Звонок, и затем женщина ответила: "Алло?"

"Миссис Брекенридж? Это Джек Макати, звонит президент Соединенных Штатов ".

"Очень смешно", - снова женский голос. "Если ты позвонишь по этому номеру еще раз, я вызову полицию. Они могут выследить тебя, ты знаешь. Прощай и никогда больше не-"

"Подожди! Не вешай трубку! Это касается твоего мужа, Саймона!"

Военно-морские самолеты F / A18-E Super Hornets внезапно окружили приближающийся 747, как сердитые пчелы. Наверху стояли истребители-невидимки F-117A из Мирамара. Джонни Адэр сейчас был на радио, разговаривал с вышкой, отчаянно пытаясь сохранять спокойствие. Сун снимал бойцов, но он тоже был не очень спокоен. Это почти стоило того, чтобы увидеть, как маленький ублюдок вспотел.

"Сигнал два-пять-ноль-шесть, набор высоты и поддержание уровня полета один-девять-ноль", - сказал Л.А.

"Набирайте высоту и поддерживайте один-девять-ноль, тяжелый "Спидберд-77 "...В чем именно проблема, подход Лос-Анджелеса?"

"Мы пытаемся разобраться с этим, сэр. Капитан, у меня к вам срочный звонок. Я сейчас передаю это тебе ".

"Что?" Сказал Джонни Адэр. "О чем ты говоришь -"

"Саймон? Саймон, что происходит?" - спросил его женский голос. Джонни схватил Сунга за рубашку, притягивая его ближе. Затем он схватил его рукой за горло, тряся его, как тряпичную куклу.

"У них на телефоне чертова женщина, которая теперь, блядь, хочет поговорить со мной!" Адэр прошипела ему на ухо. "У тебя есть какие-нибудь гребаные идеи, как справиться с этой частью, ты, кровожадный маленький засранец?"

"Сохраняй спокойствие, Джонни, просто говори с ней - все, что она хочет услышать".

"Саймон", - сказала женщина, - "Ты говоришь не так, как ты сам. С тобой все в порядке, любимая? Они не скажут мне, в чем дело. Они хотят, чтобы я... спросила у тебя имена наших детей, дорогая."

"Имена детей?" Сказал Адэр, его голос непроизвольно повысился.

"Да, дорогая. Имена детей-"

"Ну, вот и малыш Саймон. И, конечно-"

"О, дорогой Боже! С тобой все в порядке, дорогая? У кого-нибудь есть оружие? Скажи мне, что не так! Я не могу этого вынести. Я не могу-"

"Да, я в порядке. В чем дело? Я не-"

"Ради бога, Саймон, у нас больше нет детей! Этот грузовик выехал из-за поворота и - о, Боже мой! Это не мой муж! Ты не мой муж, ты слышишь меня, кто бы ты ни был? Будь вы все прокляты! Это что, какая-то дурацкая шутка?"

Хоук услышал резкий щелчок по радио, когда в маленьком городке в Уэльсе был выключен приемник.

"Черт возьми!" - заорал президент на своих сотрудников. "Вы все это слышали? Иисус Христос!"

Кто-то, где-то, затем сказал: "Продолжайте, господин Президент. Связь с флотом восстановлена. Эскадрилья истребителей Top Hat теперь может слышать вас громко и ясно ". Президент снова включил радио.

"Командир эскадрильи цилиндров, командир эскадрильи цилиндров. Говорит ваш главнокомандующий. Ты слышишь?"

"Да, сэр, я понял вас громко и ясно, сэр. Я обязан спросить ваш код миссии, сэр."

"Это верно. Это боевой конь, сынок. Виски "Альфа Ромео". Я повторяю, это Боевой конь, виски Альфа Ромео ".

"Э-э, вас понял, Боевой конь, это Ганфайтер, прием. сэр".

"Я хочу, чтобы твоя эскадрилья вооружилась твоим оружием, Ганфайтер".

"Вооружен, сэр. Подтверждаю."

"Я хочу, чтобы вы, ребята, сопроводили этот рейс British Air на землю. Я хочу, чтобы он приземлился сейчас. Лос-Анджелес Тауэр останавливает все движение в радиусе двадцати миль и расчищает все взлетно-посадочные полосы. Положи его на землю, сынок. Сделай это правильно -"

Хоук услышал этот обмен репликами и немедленно нажал на микрофон, прерывая президента.

"Боевой конь, боевой конь, сломайся. Это Соколиный глаз, прием."

"Да, продолжай, Соколиный глаз".

"Сэр, я решительно не рекомендую брать эту птицу в пустыню. База ВВС Эдвардс находится ближе всего. Конец."

"Принято. Черт возьми, он прав, Ганфайтер", - сказал президент. "Вы, ребята, поняли это? Отведи его к Эдвардсу. Я организую вечеринку в честь приема, прием."

"Вас понял, Боевой конь, мы поняли. "Цилиндр" принудит к посадке в Эдвардсе. Э-э, сэр, мы можем столкнуться с сопротивлением - он, э-э, в данный момент не отвечает, сэр. Как далеко мы можем зайти, сэр, прием."

Последовала долгая пауза, а затем президент заговорил, вся усталость исчезла из его голоса.

"Как тебя зовут, Ганфайтер?"

"Меня зовут капитан Уайли Рейнольдс младший, господин президент".

"Капитан Рейнольдс, я уполномочиваю вас делать абсолютно все, что потребуется, чтобы защитить вашу страну. Стрелок. Подтверждаю."

"Чего бы это ни стоило, сэр. Конец."

Глава шестьдесят

Полет 00

AДЭР В ОШЕЛОМЛЕННОМ НЕВЕРИИ НАБЛЮДАЛ, КАК ЧЕТВЕРО AАМЕРИКАНЕЦ Военно-морские истребители F / A-18E "Супер Хорнетс" расположились прямо в носовой и кормовой частях его самолета. И еще двое были прямо на кончиках его окровавленных крыльев, возможно, на расстоянии фута по левому и правому борту. Он чертовски хорошо мог прочитать серийные номера на ярко-желтых ракетах класса "воздух-воздух", спрятанных под их крыльями.

В пятистах футах над ним была другая эскадрилья истребителей, "Шершни" из Мирамара. Его неоднократные звонки в башню за последние три или четыре минуты остались без ответа. Как, черт возьми, подумал он тогда, он мог вляпаться в это кровавое месиво? О, да. Доктор и его деньги. Сун умолял его просто посадить самолет. Истребители ВМС напугали маленького парня до полусмерти. Однако, не Джонни Адэр. Он все еще чувствовал себя в безопасности.

"Ты думаешь, я сажаю эту штуковину на базе ВВС? Это самоубийство! Мы выбираемся отсюда. Ни за что на свете, черт возьми, они не станут сбивать невооруженный гражданский авианосец! Мы поедем в Мексику, я не знаю, на Аляску -"

"Джонни, успокойся. Не волнуйся, хорошо? Я могу отговорить нас от этого. Сейчас это единственный выход. Дай мне рацию".

"Отговорить нас от этого? Ты совершенно безумен, чувак. Я думал, что все это будет похоже на прогулку в парке! Мы приземляемся, пусть все зомби высадятся. Они идут взорвать несколько ядерных реакторов или что там у вас есть, пока мы уходим богатыми. Теперь-"

"Послушай. Они будут стрелять, Джонни. Тот самолет 11 сентября, который упал в Пенсильвании? Если бы он не разбился, президент приказал бы им сбить его до того, как он уничтожит Белый дом. Я знаю это".

"Иисус Христос", - сказал Адэр, и затем он услышал пронзительный крик в своих наушниках.

"Спидберд", я военно-морской F-18 "Хорнет", летящий по вашему правому борту на кончике крыла. Капитан Уайли Рейнольдс, командир эскадрильи цилиндров ВМС США. Повторяю, вам приказано начать снижение и немедленно посадить ваш самолет на базе ВВС Эдвардс. Если вы сохраните текущую высоту и продолжите игнорировать этот приказ, я уполномочен принять против вас оскорбительные меры. Я повторяю, немедленно снизьтесь и посадите свой самолет на взлетно-посадочную полосу Эдвардс два-девять. Конец."

"Он говорит серьезно!" Закричал Сун. "Он будет стрелять! О, Боже мой!" Халид тоже кричал на него, снова колотя в дверь кабины. Джонни не мог слышать, что он там говорил, но у него была довольно хорошая идея.

"Пошел ты, флот", - сказал Джонни Адэр.

"Эй, стрелок, мне что-то мерещится?" - сказал другой пилот в цилиндре. "Я думаю, этот человек только что сказал что-то невежливое. Конец."

"Британские авиалинии", я повторяю, это "Супер Хорнет" ВМС США на вашем правом крыле. У меня быстро заканчивается терпение по отношению к тебе. Вы знакомы с ракетами AIM-9 Sidewinder, которые видите у меня под крыльями, сэр? Если вы не хотите увидеть, как одна или две головки вылетят из вашей выхлопной трубы, я настоятельно рекомендую вам немедленно начать спуск. Следуйте за нами вниз".

Джонни снова посмотрел на индикаторы расхода топлива и почувствовал, что вся его жизнь на исходе. Он ни за что не добрался бы даже до Мексики, не говоря уже о той старой взлетно-посадочной полосе времен Второй мировой войны на Алеутских островах, о которой он думал. Христос. Всего полчаса назад он мечтал о первом бокале сухого мартини сегодня вечером в Polo Lounge. Черт.

Теперь у него было ощущение пустоты, как у человека, чей худший кошмар стал явью. Всем его планам и мечтам о будущем, его роли лихого пилота, который удалился в свой маленький паб в своем маленьком уголке Ирландии - по городу ходили слухи, что он очень богат, - всему этому пришел конец. Его будущим теперь были, что, годы тюремного заключения? Возможно, даже казнь. Да, теперь они расстреливают парней за это дерьмо. У его дочери, Кейтлин, был MS. Он больше никогда ее не увидит.

"Мы последуем за ними вниз", - наконец сказал Джонни Сунгу. "Но я не хочу слышать от тебя больше ни одного гребаного слова, понял?"

"Джонни-"

"И не называй меня Джонни!"

Раздался звуковой сигнал, когда он протянул руку и отключил автопилот. Затем он нажал на тормоз и ослабил управление вперед, чтобы начать спуск. Огненно-оранжевая дымка висела над пустыней Мохаве и горным хребтом Сьерра-Мадре за ее пределами. Как будто летишь в ад, подумал он, но, возможно, он все еще мог бы найти выход. Убит на одном из этих пустынных шоссе или даже-

"Тяжелый "Спидберд-77", Лос-Анджелес, заход на посадку, прибытие на контакт один-три-три целых восемь десятых. Вам разрешена посадка на взлетно-посадочную полосу два-пять влево, прием."

"British 77 heavy, да, спасибо Лос-Анджелесу, я не думаю, что нам в конце концов понадобится эта взлетно-посадочная полоса. Кажется, нас перенаправили на базу ВВС Эдвардс."

"Э-э, Роджер, 77 лет, это подход Лос-Анджелеса. Хорошего дня, сэр."

"Еще бы, Лос-Анджелес, Хорошего дня".

"Отличная работа, Спидберд, это Ганфайтер. Самое время тебе прийти в себя. Мы отделимся и предоставим вам небольшое пространство для полета, сэр."

Самолеты ВМС сделали именно это. Около тридцати гребаных футов свободного пространства со всех четырех сторон. И еще больше окровавленных эскадронов наверху. Янки вели себя так, будто он пытался взорвать всю их чертову страну. Но тогда, может быть, он и был. На самом деле он не знал всего, что планировали Ядовитый плющ и Паша, на самом деле, не так ли?

Джонни позвонил хостесс и вызвал Фиону по внутренней связи. Она была слегка в истерике, более чем слегка, но у него действительно не было времени, чтобы успокоить ее. Он сказал ей, чтобы все пристегнулись, они приземлятся где-нибудь через несколько минут. Он не сказал ей, что понятия не имеет, что именно их там ждет.

Четыре супер-шершня летели на большом самолете всю дорогу вниз. У пилотов эскадрильи "Цилиндрических шляп", которые слышали весь радиообмен, у всех чесались пальцы на спусковых крючках. Кем бы ни был этот ублюдок, он сбил гражданский авиалайнер с неба, чтобы добраться сюда. Большой самолет и его многочисленные сопровождающие прилетели с запада, спускаясь над голубым Тихим океаном, лениво плещущимся у калифорнийских пляжей, сквозь оранжевую дымку, которая окутала город Лос-Анджелес и долину Сан-Фернандо. Они летели дальше, над пустыней Мохаве, примерно в девяноста милях к северу от города. Джонни Адэр снял свое снаряжение, когда ему сказали. Пять минут спустя он смотрел на развалины, которые были базой ВВС Эдвардс. На глазах у множества заинтересованных сторон рейс 00 с острова Сува наконец приземлился на взлетно-посадочной полосе два-девять.

Мигающие синие и красные огни выстроились по обе стороны взлетно-посадочной полосы. Эскадрилья недавно поднятых в воздух истребителей-невидимок Edwards AFB F-117A с ревом пронеслась над головой в противоположном направлении, выглядя как стая злых черных волшебников. Аварийно-пожарное оборудование, средства защиты и военные машины мчались по полю. Затем, примерно на трети пути вниз по взлетно-посадочной полосе, Адэр увидел эскадрилью основных боевых танков Abrams M1A2, построенную V-образным строем с флангов, поднимающую огромное облако пыли, когда они с грохотом неслись прямо к его самолету.

"Танки! Боже правый!" Адэр закричал: "У них здесь целая гребаная армия, ожидающая внизу! Ты все еще думаешь, что можешь говорить, что ты выходишь из этого?"

"Да", - тихо сказал Сун. Он поднял что-то, похожее на блестящий футбольный мяч, и улыбнулся. У Джонни больше не было времени на свое или чье-либо еще дерьмо.

Он выжал газ до упора, и большой реактивный самолет с ревом понесся по взлетно-посадочной полосе навстречу приближающейся танковой эскадрилье. Он повернулся, и его снаряжение подняло башни головных танков примерно на десять футов.

"Я не знаю о вас, но это не мое представление об отставке, док. К черту все".

Пятнадцать минут спустя, когда Джонни Адэр кружил низко над центром Лос-Анджелеса на высоте около двух тысяч футов, Хоук и президент, разделенные половиной мира, были заняты очень срочным и частным разговором.

"Мы находимся примерно в минуте езды от Нью-Йорка до Армагеддона, здесь, Алекс. Теперь он утверждает, что у него есть ядерное устройство на борту этого самолета ".

"Вы хотите моего совета, господин президент?"

"Да, Алекс, клянусь Богом, я, конечно, хочу".

Каждую минуту или около того его петля означала, что Адэр летел прямо на заходящее солнце, и это убивало его глаза. Теперь он был чертовски измотан. Он просто хотел пойти спать. Доктор Сун перестал причитать и свернулся в позу эмбриона на левом сиденье, держа в руках маленькое ядерное устройство в форме футбольного мяча, его палец обхватил выключатель зажигания.

"Они не сделают этого, Джонни. Я говорю тебе. Они не будут стрелять. Они просто не рискнут устроить катастрофический радиоактивный взрыв над этим городом. Мы что-нибудь придумаем. Да, да, немного времени на размышление - это все, что нам нужно."

"Ты солгал мне, маленький ублюдок. Ты сказал мне, что не загрузил на борт никакого ядерного оружия. Слишком неуравновешенный, ты сказал. Христос."

"Я врожденный лжец. Это то, с чем я не могу помочь ".

"Иисус. Я не- мы не можем продолжать этот блеф. У нас здесь почти заканчивается топливо. Довольно скоро мне придется выкинуть эту чертову штуковину ".

"Это не блеф!" Сказал Сун, его черные глаза заблестели. "Никогда не блефуй, Джонни, когда у тебя на руках именно те карты, о которых ты говоришь. Смотри! Видишь ту высокую группу зданий? Рядом с полем для гольфа? Он называется Сенчури-Сити. Отведи нас туда. Превосходно. Отличная возможность для достижения цели".

"Какого хрена", - устало сказал Адэр.

Джонни медленно снижался по эллиптической траектории примерно в тысяче футов над сверкающим комплексом офисных башен. Он мог видеть движение, остановленное на светофорах вдоль двух главных пересекающихся бульваров. Час пик. Теперь было довольно светло. Что-то вроде розовато-золотого. За густой изгородью вдоль одного из бульваров было пышное зеленое поле для гольфа. Другой мир, в пятидесяти ярдах от всех машин. Люди просто живут своей жизнью. Играю в гольф по одну сторону изгороди. Отправился домой на другой. Собираюсь в кино. Выпиваю пинту пива в местном пабе. Целует симпатичную девушку в темном углу.

Он услышал шум в своих наушниках.

"Как долго ты хочешь играть в эту игру, Спидберд?" теперь пилот "Супер Хорнета" ВМС сказал. Сначала, когда он сбежал по взлетно-посадочной полосе, парень, которого он называл флотским, был очень зол. Именно тогда Сун попал на радио. И теперь, когда все они знали о свиной шкуре Суна и обо всех других ядерных чемоданах, которые они, по-видимому, везли в брюхе самолета, военно-морские силы и все остальные сильно успокоились. Или, по крайней мере, ВМС снизили уровень децибел по радио.

Славный парень, военный, подумал Джонни. Его звали Рейнольдс. Звучал как парень, с которым ты был бы не прочь пропустить пару стаканчиков. Адэр заложил вираж в большом самолете и снизился на пятьсот футов. Крики в задней части автобуса стихли. Наверное, молится там, подумал Джонни.

"Как долго ты еще планируешь околачиваться здесь, Кэп?" Военно-морской флот сказал.

"Сколько у тебя времени, флот?" Джонни спросил его.

"О, мы никогда не закрываемся".

"Ну, я думаю, мы просто- Эй! Что ты делаешь с этой штукой? Я не- не хочу- не...

"Ты срываешься, Кэп. Что ты сделал-"

Из кабины пилота доносились приглушенные звуки и пронзительный шум. То, что они услышали, было звуком того, как Адэр схватил обезумевшего доктора за загривок на его тощей шее. Сун нажал ряд кнопок на устройстве, и теперь оно издавало высокий пронзительный звук. Он несколько раз ударил индейца головой о ветровое стекло, не останавливаясь, пока стекло не покрылось ярко-красной кровью. Ядовитый Плющ теперь кричала, умоляя Джонни остановиться.

Наконец, зная, что он быстро теряет сознание, Сун попытался взорвать ядерное устройство. Но, чтобы сделать это, он слегка переместил свою мертвую хватку на спусковом механизме. В эту бесконечную долю секунды Джонни Адэр схватил устройство и вырвал его из рук Сунга, при этом сломав мужчине запястье. Сун взвыл от новой боли и бросился к своему созданию, но Адэр тыльной стороной левой руки отправил его в полет обратно в кресло пилота.

Капитан Уайли Рейнольдс, как и все остальные, наблюдавший за драмой жизни или смерти в кабине боинга 747, затаил дыхание, которое казалось вечностью.

"Президент все еще на линии?" они, наконец, услышали голос, сказавший. Это был пилот, Адэр.

"Я такой", - сказал Джек Макати.

"Я, эм, я не хочу этого делать - заткнись нахуй! Я разговариваю с президентом - я не хочу этого делать, сэр. Убейте всех этих невинных людей там, внизу ".

"Нет, ты определенно не хочешь этого делать".

"Есть ли какая-нибудь, э-э, договоренность, которую мы могли бы заключить?"

"Ты имеешь в виду, какой-то иммунитет?"

"Это верно".

"Мы могли бы поговорить об этом. Мне нужна ваша абсолютная уверенность в том, что человек в вашей кабине отключил свое устройство."

"У него этого больше нет. Я забрал это у него. Я заставил его разоружиться ... Я не думаю, что он больше не вооружен ".

Наступила пауза, когда все перевели дыхание. Наконец, президент заговорил.

"Я не буду вести переговоры с террористами, сынок. Пока вы находитесь в суверенном воздушном пространстве моей страны, вы террорист. Отъедь на двенадцать миль над Тихим океаном, и мы сможем немного поговорить."

"Да. Ладно. Послушайте, большое спасибо, сэр."

"Ты поступаешь правильно. Это все, что я могу сказать ".

"Эй, военно-морской флот?" Сказал Адар, спустя мгновение.

"Да, Кэп".

"Ребята, вы не могли бы дать мне здесь немного передышки?"

"Да, сойдет. Вы захотите подняться сейчас до пяти тысяч и перейти к курсу два-семь-ноль, Кэп. Повторяю, набирайте высоту и поддерживайте ее на пяти тысячах, курс два-семь-ноль. Конец."

Эскадрилья "Супер Хорнетов", ближайшая к большому авиалайнеру, отбросила цель еще на тысячу ярдов вперед и за корму. Рейнольдс и его ведомый с левого борта "Боинга-747" оторвались, снизили скорость и пристроились за рейсом 77.

"Набираем высоту через один, переходим к пятому, курс два-семь-ноль, флот", - сказал Адэр, наблюдая, как "Хорнет" на его правом крыле по дуге удаляется и исчезает за кормой из поля его зрения. Мгновение спустя его рация снова затрещала.

"Вас понял, кэп, это Ганфайтер, он наготове. Я буду прямо за тобой. Сейчас не самое подходящее время для того, чтобы становиться милым ".

Прошла долгая минута молчания.

"Соколиный Глаз, ты все еще готов?" - наконец сказал президент, оставшись наедине с Хоуком и военно-морским пилотом Рейнольдсом.

"Подтверждаю, сэр." - сказал Хоук.

"Пришло время разделывать орехи, Алекс. Четыреста душ. Поговори со мной."

"Я придерживаюсь своей первоначальной оценки, господин президент", - сказал Хоук. "На борту этого самолета не было невинных".

"Ты понял, что говорит Соколиный Глаз, Ганфайтер?"

"Так точно, так точно, принято, сэр, это подтверждаю".

"Хорошо, тогда Ганфайтер, это Боевой конь. Боже, помоги нам всем. Я приказываю тебе исполнять свой долг, сын."

"Понял, боевой конь. Понял. Стрелок выполнит приказ, сэр. Конец."

Инфракрасная система ракеты класса "воздух-воздух" AIM-9X Sidewinder позволяет пилоту запускать ракеты с тепловым наведением, а затем предпринимать действия по уклонению, пока ракета попадает в выхлопную трубу цели. После запуска ракеты развивают сверхзвуковую скорость. Инфракрасные датчики и конический сканер в носовом обтекателе отслеживают цель. Отраженные лазеры сообщают ракете, когда она достигла оптимальной дальности поражения, и приводят в действие боеголовку.

Капитан Уайли Рейнольдс нажал на выключатель, который включил бортовые двигатели под его крыльями. Кабину "Супер Хорнета" заполнил пронзительный предупреждающий сигнал. Теперь он мог стрелять по своему желанию. Он бросил долгий пристальный взгляд на силуэт самолета British Airways в лучах заходящего солнца.

Даже когда его правая рука двинулась, чтобы активировать систему управления огнем, его внутренности с трудом воспринимали сигналы, которые посылал его рациональный разум. Искаженная реальность. Он чувствовал себя точно так же, как какой-нибудь бедный солдат, бродящий в одиночестве по пыльной деревне, наткнувшись на женщину в тяжелых одеждах с ребенком на руках.

Президент попал в точку. Это было время разделки орехов.

Это не ребенок, черт возьми, это бомба, сказал его разум.

Капитан Рейнольдс нажал на спусковой крючок. Ракета унеслась прочь, оставляя за собой тонкую струйку белого дыма.

"Эй, флот, мы еще не отошли на двенадцать миль?" Сказал Адэр, с хрипотцой в голосе. От ярких лучей заходящего солнца над Тихим океаном у него слезились глаза, и он яростно вытер их тыльной стороной ладони.

"Подбираемся ближе, кэп".

"Когда-нибудь бывал в Ирландии?"

"Когда-нибудь. Слышал, это прекрасная страна ".

"Такой чертовски зеленый, приятель. Это как сон ".

"Да".

"Выпейте по кружке Гиннесса за мой счет, когда будете это делать, военно-морской флот".

"Ценю предложение, кэп".

"Эй, послушай-"

Эпилог

Исламорада

TОНИ СИДЕЛИ ВМЕСТЕ НА ПЕСКЕ, ПРИМЕРНО В ДВАДЦАТИ ЯРДАХ с линии прилива наблюдаю, как садится оранжевый шар солнца. Женщина раскладывала рядом с собой небольшую горку из ракушек - дневных призов. Солнце все еще припекало, но поднимался легкий ветерок, и вы могли ощутить прохладу конца октября, которая весь день пряталась в жаре. Прилив отступал, оставляя твердый влажный песок чайкам. Кремовые массы кучевых облаков лежали на далеком горизонте, и на фоне высокого западного неба виднелись тонкие перья пера.

"Либо костяные рыбы становятся умнее, либо я становлюсь глупее", - сказал мужчина, глядя на заходящее солнце и высказывая именно то, что было у него на уме.

В глазах женщины появилось выражение глубокого удовлетворения. Флорида-Кис, как она и надеялась, творили свое волшебство с ними обоими. Одного факта, что мужчина пришел в такое солнечное состояние ума, было достаточно, чтобы заставить женщину улыбнуться и запустить пальцы в его густые черные волосы, все еще влажные после их недавнего купания.

"Кости - самая умная рыба в мире", - сказала Конч. "Не будь так строга к себе, детка. В любом случае, сравнения отвратительны."

Алекс Хоук рассмеялся и откинулся на песок, заложив руки за голову. Он закрыл глаза от солнца, и его рот расслабился в своей обычной озадаченной полуулыбке. Песок под ним был все еще теплым. Пиво в его руке было все еще холодным. Это был хороший день.

"В это время года здесь паршиво растет бугенвиллея", - сказала Конч сквозь зевоту, обводя мерзкий фиолетовый рубец на грудной клетке Хоука. Его сломанные ребра медленно заживали.

"Разве тебе это не противно?" Сказал Хоук.

Они вдвоем были здесь, в Исламораде, почти неделю, прячась от мира в маленьком рыбацком домике Конча. "Сожительствую", как выразился Алекс, улыбаясь ей в то первое утро, рано проснувшись в ее постели. Он сказал: "Никогда не понимал этого термина до этого момента".

Это была хижина, и он гордился этим, но она также находилась прямо на воде, маленькое деревянное строение на песчаном пляже, спрятанное в бухте полумесяца среди густых мангровых зарослей. "Раковина" находилась в тупике извилистой песчаной дорожки, которая вилась сквозь густые заросли морского винограда и заканчивалась примерно в полумиле от главной дороги. Белая бугенвиллея обрамляла входную дверь, а дикий сад пылал тропической листвой, гибискусом и олеандром.

Когда Алекс согласилась приехать, она пошла и купила подержанную лодку для отдыха на острове, шестнадцатифутовый ялик для глухой местности. Он любил ловить рыбу на кости. И так они провели это утро, как и каждое утро, катаясь на шестах по прозрачным от джина равнинам, гоняясь за костями.

Даже если они занимались любовью во сне после пробуждения, они были на воде каждое утро к восьми. В полдень Алекс открывал свое первое холодное пиво, Калик с Багам, свое давнее любимое. В час они съедали все, что Ракушка положила в корзину в тот день. К трем часам дня, искупавшись и, возможно, выпив рома, они были готовы укрыться от тропического солнца. Так они и сделали, снова встав с маленькой кровати, только когда пришло время забираться в потрепанный старый джип Конч и мчаться к Лорелеи, чтобы успеть на празднование заката, маргариту и винтажного Джимми Баффета.

Она откинулась на песок рядом с ним. Край оранжевого шара не коснется моря в течение следующих десяти минут. Они решили остаться на ночь, заказать что-нибудь китайское в ресторане Great Wall Таки-Аути. Их плечи соприкасались; соленая вода высыхала, превращаясь в белую глазурь на их губах, щеках и глубоко загорелых телах.

Алекс Хоук положил правую руку на ее нагретое солнцем бедро и сказал: "Счастлива?"

Бог.

Консуэло де лос Рейес когда-то давно отдала свое сердце этому самому мужчине на этом самом острове. Нет, это было неправильно. Она не потеряла это. Она отдала это. Схватила его за его широкие плечи на пляже менее чем в полумиле отсюда и сказала о своем быстро бьющемся сердце: "Вот, мистер, возьмите эту проклятую штуку и положите в карман". И, теперь, наконец, после многих пустых лет постепенного восстановления, а затем отчаянных попыток защитить это, вот она была рядом с ним на другом пляже, опытный историк, отчаянно пытающийся не позволить истории повториться.

"Хороший день", - тихо сказал он.

"Еще один паршивый день в раю".

"Кто-то должен это сделать".

"С таким же успехом это могли бы быть и мы, верно?"

"Париж - это город? Является ли моя спутница женщиной почти сверхъестественной красоты и блеска?"

"Почти?"

Она перевернулась на бок, подперла голову ладонью и поцеловала его соленые губы. Он твердо положил руку на холмик ее груди и крепко поцеловал ее в ответ, и каким-то образом солнце село над маленькой бухтой, а никто из них этого не заметил. Позже они босиком прошли по пляжу к маленькому домику в сумерках цвета индиго, и он заключил ее в свои объятия, прежде чем они вошли внутрь.

"Завтра никакой рыбалки, дорогая девочка. У меня есть задание."

"Могу я пойти?"

"Нет, секрет".

"О".

"Ничего слишком опасного. Я буду дома к ужину."

"Будь осторожен там, моряк".

Он проснулся ночью от стука короткого, сильного дождя по жестяной крыше. Конч прижалась к нему своим прохладным обнаженным бедром, и он занялся с ней любовью, медленно, с большой нежностью, как старые любовники. На следующее утро он встал на рассвете. Чтобы Снайпер не шумела, пока он принимал душ и брился, он бросил горсть Чизбитс в ее клетку, стоящую на крытом крыльце. Затем он натянул свою серую футболку Bud "n Mary's Marina, пару выцветших шорт цвета хаки и шлепанцы и вышел из дома, прикрыв за собой сетчатую дверь. Конч крепко спала, слегка похрапывая, когда он встал с кровати, и он нарушил свое обещание разбудить ее. Ей не помешало бы еще несколько часов, и ему тоже, подумал он, глядя на свое отражение в зеркале над раковиной. Проклятый демонический ром. Метко названный материал, он чувствовал себя как в аду.

Он завел джип и проехал сквозь густые кусты морского винограда по изрытой глубокими колеями песчаной дороге. Это должно было быть потрясающе, и на этот раз он пожалел, что у старой кучи Конча не было крышки. Остановившись на главном шоссе, он дважды мигнул фарами. Двое парней из DSS, которые ели пончики в черном Suburban, припаркованном напротив скрытой подъездной аллеи, улыбнулись ему. Службе безопасности Конча здесь тоже понравилось, большинство из них ловили кость или тарпона всякий раз, когда у них выдавалось несколько свободных часов. Парня за рулем звали Гидвиц. Хоук позаботился о том, чтобы Рон получил это замечательное задание в рамках своего восстановления. Он заслужил это после всего, что натворил на горе. Айсберг.

Он повернул налево и направился на север по шоссе США 1. Знаменитое Заморское шоссе состояло всего из двух полос на всем пути вверх по цепочке ключей к Тернпайку и Майами. Местные жители все еще называли это Старой дорогой. Из-за пробок ему потребовалось чуть больше двух часов, чтобы добраться до аэропорта Майами. Но он стоял на контрольно-пропускном пункте службы безопасности, когда Стокли, одетый в белую гуаяберу XXXL и широкополую соломенную шляпу, появился посреди толпы пассажиров. Его было нетрудно заметить.

"Да, вот и он", - сказал Стоук, направляясь к нему с широкой белозубой улыбкой. "Вот он, этот человек! Иди сюда, мальчик, обними старину Стоука". Двое мужчин обнялись с большой любовью. Хотя они часто разговаривали по телефону, прошло несколько недель с тех пор, как они видели друг друга. Хоук все еще был глубоко тронут тем, что его старый друг сделал для него здесь, во Флориде, едва не лишившись при этом жизни. Он много раз пытался выразить свои чувства по этому поводу по телефону и потерпел сокрушительную неудачу.

"Привет, Стоук, черт возьми, рад тебя видеть", - сказал Хоук, хватая свою ручную кладь и перекидывая ее через плечо. "Спасибо, что пришел, чувак. Я ценю это ".

"О, подожди. Я понимаю. Ты думаешь, я проделал весь этот путь, чтобы увидеть тебя! Посмотри на свою тощую маленькую белую задницу? Ты знаешь, что я люблю тебя, брат, но, чувак, у меня здесь, сейчас, есть прекрасная женщина. Рассказывал тебе о ней."

"Фанча, верно?"

"Фанча, это верно. Настоящий претендент на титул! У нее есть милое маленькое местечко на Ки-Бискейн. О, да. Это все роскошно! Где твоя машина? Чем скорее я закончу с тобой, тем скорее я увижу ее ".

"У тебя есть еще какой-нибудь багаж?"

"Больше, чем это? За кого ты меня принимаешь? Ты?"

"Верно. Пошли".

"Посмотри на себя в этих обалденных маленьких сандалиях-шлепанцах. Чувак, я думал, у тебя будет хотя бы ничья, прояви хоть немного уважения ".

Им потребовался час на джипе, чтобы добраться до клуба Ocean Reef в Ки-Ларго. Хоук нанял лодку, двадцатичетырехфутовую "Каптиву" с двумя "Меркруизерами 250". Название "Непоседа-Кейн" было нарисовано поверх выцветшей красной надписи "Ки Ларго" на ее фрамуге. Капитан чартерного судна заверил его, что она с легкостью сделает сорок узлов.

Хоук остановился во Флорида-Сити на обратном пути и купил им пакет льда, холодного пива и кубинских сэндвичей в магазине bait, где он также отравился газом.

Стоук забрался на борт "Каптивы" и завел двигатели. Хоук передал ему еду, пиво и лед, затем пятерку парню за помощь с линиями. Затем он сам спустился на борт, и они отчалили, скользя в тени больших яхт, направлявшихся к каналу. Поскольку Стоук знал, куда они направляются, он вел машину.

Залив был абсолютно спокоен. Они ехали в основном молча, Стоук оставил его наедине со своими мыслями.

Спустя значительное время, словно прочитав его мысли, Стоук сказал ему: "Послушай, я не хочу, чтобы ты приписывал мне все заслуги в этом. Росс тоже. Мы бы ничего не добились, найдя этого кота и подставив ему задницу, если бы не мой человек Эмброуз Конгрив из Скотленд-Ярда ".

Хоук улыбнулся при упоминании своего старого друга. Конгрив на несколько месяцев снял небольшую ферму в Тоскане и был там блаженно счастлив. "Да, Стоук. Эмброуз Конгрив. Он завел себе новую собаку и учит итальянский ".

"Итальянец? Человек даже не может достаточно ясно говорить по-английски, чтобы большинство нормальных людей могли его понять ".

"Он говорит то же самое о тебе, Стоук", - усмехнулся Хоук.

"Ты должен полюбить его", - засмеялся Стоук, и двое мужчин снова погрузились в молчание.

"Ладно, вот и все", - сказал Стоук, сбавляя обороты примерно еще через полчаса езды по открытой местности через зеркальный залив. Лодка оторвалась от самолета и села. Они пронеслись через Кард-Саунд и поднялись в залив Нижний Бискейн. Солнце было жарким, и Алекс снял пропитанную потом рубашку. Они миновали бесконечную череду маленьких мангровых бухт по правому борту, все они казались ему совершенно одинаковыми.

"У этого есть название?" спросил он, уставившись на маленький остров.

"Да. Назови это ключом без имени. На самом деле, это имя."

Алекс перешел на корму, чтобы встать рядом со Стоуком у консоли.

"Прямо здесь?" сказал он, пытаясь увидеть все это в своей голове.

"Да. Прямо здесь. Он вошел туда первым, в "Сигарету", а мы с Россом последовали за ним."

"Поехали".

Здесь, по обе стороны от воды, кусты все еще были почерневшими и искривленными. Илистые берега были угольно-серыми. Сток остановил лодку. Должно быть, именно здесь взрыв боеприпасов вытащил Росса из воды. Стоук посмотрел на него. "Ты уверен, что все еще хочешь сойти на берег? Скиты съедят тебя заживо там, внутри ".

"Да. Давай, поехали."

"Отлично, но, как я уже сказал, смотреть особо не на что".

Они нашли маленькую поляну.

"Видишь вон то большое дерево? Это тот, о ком я тебе рассказывал. Называется Гамбо Лимбо. Вот где он ждал, вон там, наверху."

Алекс шагнул вперед, но Стоук положил руку ему на плечо. "Давай обойдем его сзади. Ты должен быть осторожен. Здесь кругом сплошные зыбучие пески".

Они подошли к облупившемуся красноватому дереву сзади. Теперь Хоук мог видеть все это целиком. Утопает по пояс в зыбучих песках у основания дерева, в нем две пули, он думает, что умрет в полном одиночестве. Поверив, что Росс мертв. Его друг Хоук за полмира отсюда. И человек, который убил Вики, сидел прямо здесь, на том месте, где сейчас стоял Хоук, ожидая, когда это произойдет. Наслаждаясь этим - наблюдая, как его друг страдает и-

"Привет. Вы хотите, чтобы я подождал в лодке, босс?" Сказал Стоук, внимательно изучая его.

"Если ты не возражаешь, Стоук. Спасибо. Я буду только через минуту."

"Конечно".

Хоук сел под деревом Гумбо и уставился на зыбучую песчаную могилу убийцы своей жены. Конечно, не было никакого маркера, ничего, что указывало бы на это место. На этой могиле не было бы скорбящих. Когда-либо. Только двое других мужчин знали о его существовании. И все же, ему нужно было это увидеть. Было необходимо прийти сюда, сесть под этим деревом.

Вики похоронена под деревом. Дерево, на котором она играла ребенком. Красивый старый дуб на берегу Миссисипи.

"Ты убил мою жену", - тихо сказал Хоук. "В одно прекрасное утро на ступенях церкви. В ее свадебном платье. Я бы нашел тебя рано или поздно. Я бы посмотрел в твои глаза, когда убивал тебя. В каком-то смысле тебе повезло, мертвец. Мои друзья добрались до тебя раньше, чем я смог."

Он понятия не имел, как долго он сидел там под деревом Гумбо на Безымянной Клавише, но, в конце концов, этого было достаточно.

"Это должен был быть я", - сказал он вслух, поднимаясь на ноги.

Он повернулся, чтобы уйти, остановился и оглянулся в последний раз. "Но ты так же мертв, как если бы я сделал это сам", - сказал он. "Мертвый есть мертвый".

Все было кончено.

Безымянная могила на острове без имени для человека без глаз.

Он вернулся, чтобы найти Стоука и Торопыжку. Если хоть немного повезет, они вернутся в док до того, как закончится холодное пиво.

Хоук нашел Конч сидящей на песке, ее длинные ноги были вытянуты, густая белая пена плескалась у ее коричневых ступней. Он быстро побежал по мягкому песку вниз к воде. Они все еще могли бы успеть к Лорелеи на послесвечение, если бы ушли прямо сейчас.

"Эй, ты", - сказал он. Он поцеловал ее в макушку и рухнул на песок рядом с ней, глядя на огненную воду и небо.

"Скучал по тебе", - сказала Конч.

Она взяла его за руку.

"Что ж, я вернулся".

"Знаешь что, Хоук?" - сказала она, целуя его ладонь.

"Без понятия. Скажи мне."

"Я думаю, может быть, ты просто можешь быть."

Кроваво-красное солнце опустилось в море.

БЕРМУДЫ, НАШИ ДНИ

AЛЕКС ХАВК ДЕРЖАЛ ПОТРЕПАННЫЙ ЗОЛОТОЙ Данхилл на кончике своей сигареты. Начинать день всегда лучше всего, рассеянно подумал он, затягиваясь и ступая босиком по полированному полу из красного дерева. Выпустив длинную, тонкую струйку голубого дыма, он сел, откинувшись на выгоревшие на солнце подушки мягкого плантаторского кресла.

Пелхэм, его друг и камердинер на протяжении многих лет, распорядился, чтобы все стеклянные двери полукруглой гостиной в Чайном коттедже были распахнуты на террасу. Если бы Алекс Хоук удосужился полюбоваться видом, он бы обнаружил буйство пурпурных бугенвиллий, карабкающихся по низкой известняковой стене, а ниже и за этой стеной бирюзовое море, покрытое белыми гребнями, типично красивое для этого времени года на Бермудах.

Но он редко замечал такие вещи больше.

Он перепробовал все обычные противоядия от печали. Бесконечные прогулки по бесконечным пляжам, стремительный поход вглубь выпивки, поиск убежища на дне бутылки рома. Он перепробовал все, то есть, кроме женщин. Эмброуз Конгрив, отставной глава Скотленд-Ярда и старейший друг Хоука, безуспешно испробовал множество схем, чтобы поднять настроение Алексу. Последнее, что касается женщин.

"Женщины?" Алекс сказал, что сожалеет о званом ужине, который Эмброуз и его невеста Диана устраивали в честь красивой юной племянницы Дианы, недавно разведенной женщины из Лондона. "Эта часть для меня закончена, Эмброуз", - сказал Хоук. "Мое сердце в могиле".

Его жизнь стала чем-то вроде плавучей мечты, как и большинство жизней, когда не задействована главная пружина.

Его домом был давно заброшенный сахарный завод с кривой трубой на куполообразной крыше, похожей на носик чайника. Побеленный каменный дом Милл стоял на фоне зеленого хаоса банановых деревьев с видом на Атлантику. Было слышно, как волны разбиваются о зазубренные скалы примерно в тридцати футах внизу. Над головой носились знакомые морские птицы Бермудских островов, щелкающие буревестники, пикирующие длиннохвостые бакланы и птицы-фрегаты.

Хоук глубоко вдохнул, задерживая дым в легких так долго, как только мог. Боже, он любил сигареты. А почему бы и нет? Он сожалел обо всех тех годах, которые потратил впустую, воздерживаясь от табака. Эта первая порция никотина придала жизни ту интенсивную непосредственность, которую он редко ощущал в эти дни; весь серый мир внезапно наполнился красками, свежими, как влажная краска.

Рак прилипает. Да, ну, никто не живет вечно, сказал он себе, делая еще одну затяжку и лениво вытягивая свои длинные ноги.

Алекс Хоук, даже по колено погруженный в недомогание, был поразительной фигурой мужчины. Он был высоким, намного больше шести футов. У него была густая черная шевелюра и красивый высокий лоб. Его нос был длинным и прямым над чувственным ртом с намеками на подавляемую жестокость, таящимися в каждой сверкающей улыбке. Но люди запомнили его льдисто-голубые глаза, глаза, которые могли внезапно расшириться и послать обжигающую вспышку через всю комнату.

"Встали сегодня рано, милорд", - сказал Пелхэм Гренвилл, восьмидесятилетний дворецкий Хоука со снежными волосами, ковыляя с террасы. Очевидно, он был на охоте в банановых рощах, поскольку, направляясь на кухню, держал в руках свежесрезанный бушель спелых бананов.

"С утра пораньше?" Сказал Хоук, делая затяжку и позволяя своему взгляду упасть на Пелхэма, несмотря на то, что его раздражал очевидный сарказм этого человека. "Кстати, который час, ты, старый опоссум?" Он давно перестал носить свои наручные часы. Часы были анахронизмом, сообщил он своему другу Эмброузу, когда Конгрив пожурил его за обычное опоздание. Критика осталась без внимания. В девяти случаях из десяти, в любом случае, какой, черт возьми, смысл знать время? Не похоже, что вы собираетесь пропустить что-то стоящее.

Он пришел к выводу: никогда ничего не происходит.

Пелхэм сказал: "Как раз в двенадцать пополудни, сэр".

Хоук зажал сигарету в уголке рта и, подняв руки над головой, громко и глубоко зевнул.

"Ах. Пробило полдень. Ничто так не радует мужчину, как бодрость духа, когда ослепительное солнце полностью встает в лазурном небе. Ты согласен, юный Пелхэм?"

"Действительно, сэр", - сказал старик, отворачивая лицо, чтобы Хоук не мог видеть страдальческий взгляд в его глазах. Пелхэм Гренвилл, как и его отец и дед до него, всю свою жизнь служил семье Хоук. Он практически вырастил маленького Алекса после трагической гибели его родителей от рук наркопиратов на Карибах, когда мальчику было всего семь.

"Кроме того, - сказал Хоук, - у меня назначена встреча с врачом на сегодня днем. Вот это угощение. Получаю с нетерпением ожидаемые результаты моего недавнего медосмотра. Я полагаю, здоровье человека - почти достаточная причина, чтобы встать с постели. Вы не согласны?"

"На какое время у вас назначена встреча, сэр?"

"В два часа или около того", - сказал он, небрежно помахивая сигаретой.

"Хочется надеяться, что ваш друг, бывший старший инспектор Конгрив, отвезет вас в больницу".

"Конгрив? Нет, нет, не будь смешным, Пелхэм. Не нужно беспокоить Эмброуза. Мне не нужен эскорт из Скотленд-Ярда. Я вполне способен добраться до "Короля Эдуарда" и обратно своим ходом. Я возьму свой мотоцикл ".

Пелхэм поморщился. Рано утром шел дождь. Дороги все еще были скользкими. Антикварный мотоцикл Norton стал болезненной темой между ними. Его светлость по меньшей мере трижды арестовывали за превышение скорости, и каждый раз ему каким-то чудом удавалось избежать обвинения в вождении в нетрезвом виде.

Пелхэм сказал: "Я был бы рад покатать вас на "Джолли", сэр. В прогнозе снова ожидается дождь. Развлечение, возможно, предпочтительнее прогулки на мотоцикле по этим скользким дорогам ".

"Веселый? Вы, должно быть, сумасшедший ".

Ярко-желтый Jolly был крошечным Fiat 600 без дверей, с брезентовой крышей в полоску и с бахромой. Это был "цирковой автомобиль", когда-то очень любимый лордом Хоуком. Казалось, это больше не соответствовало его постоянно меняющемуся настроению.

"Пелхэм, пожалуйста, постарайся не быть такой старомодной няней. Мой мотоцикл - одна из немногих вещей, которые мне еще нравятся. Я, черт возьми, заберу свой мотоцикл, и на этом все закончится ".

"Действительно, сэр", - сказал Пелхэм, отворачиваясь. Старомодная няня, действительно!Он совершенно не привык к оскорблениям, и, хотя он знал, что Хоук на самом деле никогда не хотел обидеть, такие комментарии все равно задели.

"Знаешь, чего бы мне особенно хотелось в такое великолепное утро, как это?"

"Нет, сэр", - сказал Пелхэм, совсем не уверенный, что хочет это выяснять. Когда-то это могло варьироваться от простого кувшина мартини "Бомбей Сапфир" до полета в составе хора танцовщиц из Лас-Вегаса на выходные. Никто больше не знал, что с этим делать. Но серая пелена печали и отчаяния опустилась на Чайный коттедж, и Пелхэм совсем не был уверен, сколько еще он сможет это выдержать.

"Хороший, морозный дайкири, Пелхэм. Приготовлено с этими прекрасными бананами. Идея пришла мне в голову, когда я просто увидел твой великолепный бушель, только что срезанный в роще ".

"Я намеревался испечь банановый хлеб, сэр".

"Что ж, я думаю, у вас там более чем достаточно для обоих. Бросьте, пожалуйста, пару в блендер и взбейте что-нибудь пенистое, чтобы у меня потекли соки. Старое "откровение", как говаривал персонаж вашего знаменитого литературного родственника Бертрама Вустера. Кстати, во сколько я вернулся домой прошлой ночью? Есть какие-нибудь идеи?"

"Никаких, сэр".

"Он снова наносит удар, не так ли?"

"Кто наносит удар, сэр?"

"Полуночный камикадзе. Не так ли ты назвал меня прошлой ночью? Я потерял свой ключ, поэтому, насколько я помню, залез через кухонное окно ".

"Такая цветистая фразеология выходит далеко за пределы моей словесной палитры, сэр, но, возможно, если обувь подойдет".

Пелхэм нырнул за стойку из натурального дерева и начал готовить дайкири. Его светлость, воодушевленный, улыбнулся, услышав слишком знакомое жужжание старинного блендера Waring. Каким бы искушенным он ни был, Пелхэм знал, что лучше не пытаться добавлять помадку в серебристый джиг рома Gosling's. Его светлость замечал это, а затем впадал в одно из своих мрачных настроений, думая, что все, даже Пелхэм, хотят его каким-то образом лишить или обмануть.

"Черный пес", эвфемизм Хоука для обозначения его периодических приступов депрессии, вернулся, и некогда жизнерадостное маленькое бунгало теперь стало яростно охраняемой территорией рычащего пса.

Недоверие и паранойя были общими нитями, проходящими через существование Хоука с тех пор, как он вернулся на Бермуды после трагических событий в России и Стокгольме. Это было больше года назад. Пелхэм печально покачал головой, выключая блендер. Он ничего не мог сделать для бедняги. Никто ничего не мог поделать, на самом деле. Больше нет. И многие пытались.

К огорчению Пелхэма, Эмброуз Конгрив, человек, который практически воспитывал Хоука с детства, без конца "беседовал" по душам с его светлостью о его саморазрушительном поведении, и все это практически безрезультатно. Невеста Конгрива, леди Марс, даже несколько раз водила его к какому-то "специалисту по нервным расстройствам" в Гамильтоне, но в офисе произошла какая-то ужасная ссора, и они так и не вернулись к врачу.

Хоук сказал: "Должно быть, тогда он отсутствовал довольно поздно. Полагаю, я чудесно провел время. Я всегда так делаю. Похоже, у меня абсолютный дар к веселью. Всегда имел."

Он рассмеялся, но это был пустой смех и, к счастью, недолгий.

"Да, сэр. Приготовить обед? Если ваш прием у врача назначен на два, вам следует уйти отсюда не позднее половины первого. Так что вас не будут торопить ".

"Да, я полагаю, мне следует что-нибудь съесть, не так ли? Кажется, я не могу вспомнить, ел я что-нибудь вчера или нет."

"Чего бы вы хотели, сэр?"

"Честно говоря, мне на самом деле все равно. Все, что есть в холодильнике, что не почернело, должно хорошо подойти. Пожалуй, я возьму этот чудесный дайкири на пляж. Погреться на солнышке. Я ужасно бледен в эти дни, вы согласны? Просто призрак моего прежнего "я".

Действительно, сэр, подумал Пелхэм, но промолчал. Если не призрак, то скоро им станет.

Пелхэм протянул Хоук коктейль с морозным ромом. "Солнечный свет - великолепная идея, сэр. Возможно, также искупаемся. Да будет тебе мир добра, немного упражнений. Ну, я помню, как вы каждый божий день проплывали по шесть миль, милорд. Весь путь по побережью до Кровавой бухты и обратно. Нет ничего лучше для человека, чем хорошее долгое плавание в открытом океане, ты всегда говорил."

"Ммм, да. Что ж. Возможно, окунусь, если у меня хватит на это сил. Позвони мне, когда подадут обед, дорогой друг. Возможно, я там дремлю. Ужасно устал в последнее время. Не знаю причины. Возможно, добрый доктор сможет пролить на это некоторый свет. Средний возраст подкрадывается незаметно, как вор в ночи, крадя чью-то бодрость, я полагаю. Сколько мне лет, Пелхэм? Я имею в виду прошлый день рождения."

"Вам недавно исполнилось тридцать три, сэр".

"Мои дни рождения отмечаются со все меньшей помпой и еще с меньшими обстоятельствами, ты заметил это, Пелхэм?"

"Вы указали торт, без свечей, сэр".

"Ну, вот и все, не так ли? Начинается неизбежный спуск! Боже, будем надеяться, что оно будет коротким и милым ".

И с этими словами Пелхэм наблюдал, как Алекс Хоук неуверенно поднялся со своего шезлонга. Он вышел, шаркая черепашьим шагом, на террасу, направился к ступенькам, ведущим вниз, к пляжу, полумесяц его бокала с дайкири зловеще поблескивал в лучах полуденного солнца.

ДВА

AВ ДВА ТРИДЦАТЬ ТОГО ЖЕ FДОБРЫЙ ДЕНЬ днем, как обычно, опаздывая на встречу, Алекс Хоук с ревом въехал на парковку больницы короля Эдуарда VII, старый мотоцикл ехал слишком быстро, и его опасно занесло на участке рыхлого гравия, чуть не уронив мотоцикл. Почти. Он оправился, как ему показалось, довольно неплохо, спешился и прислонил прекрасный старый Norton Commando, все еще невредимый, к стволу тенистого мангового дерева.

Он достал из нагрудного кармана пачку специальной смеси "Морландс" и поджег одну из них старым "Зиппо" из оружейного металла, который носил с собой еще со времен службы на флоте. По его мнению, одной из самых приятных сторон повторного курения было то, что его старый Zippo снова был в рабочем состоянии. Ему даже понравилось снова ощущать его в кармане брюк, возможно, небольшое утешение, но все же.

Его правая рука довольно сильно дрожала, но он зажег эту чертову штуку, и это значительно успокоило его, пока он пересекал автостоянку по направлению к главному входу в больницу. Он определенно не с нетерпением ждал этой встречи с доктором Найджелом Прествиком. Этот человек был терапевтом, рекомендованным ему его боссом в МИ-6 сэром Дэвидом Труловом, иначе известным как "Си".

Прествик, прежде чем отправиться на Бермуды, был личным врачом Си в Лондоне. Хоук не сомневался, что результаты его недавнего осмотра уже были конфиденциально отправлены неодобрительному Трулову. Конечно, делиться медицинской информацией без согласия пациента было противозаконно, но тогда Си думал, что он был законом.

Хоук уже двенадцать месяцев находился в длительном медицинском отпуске со службы. Он ни разу не был в своем офисе на верфях королевского флота Бермудских островов. "Красное Знамя", его собственное тайное разведывательное подразделение МИ-6, руководило агентами в Москве, а теперь еще и в Гаване и Каракасе. Он слышал, что его молодые сотрудники, Бенджи Грисволд и Симингтон Файф, раздражались из-за железного правления мисс Пиппы Гиннесс с бархатными ручками, давнего увлечения, но он ничего не предпринял по этому поводу. Недавно он сказал Си, что ему нужно немного больше времени, чтобы взять себя в руки.

C не был бы доволен его заметным отсутствием прогресса.

"Добрый день, Алекс", - сказал Прествик, возможно, чересчур жизнерадостно поднимаясь на ноги, бесформенный полковник Блимп, высокий и неровно раздутый в своем длинном белом кителе, с двумя прядями седых волос, торчащих из его лысой макушки. Он протянул довольно сухую руку, Алекс пожал ее через стол и сел на стул.

"Чашечку чая?" - спросил мужчина, потянувшись за чашкой. "Свежесваренный".

"Нет, спасибо".

Воцарилось молчание, пока Прествик возился со своим чаем с лимоном, просматривая карты и отчеты, разбросанные по его столу. Он был слишком потрясен внешним видом своего пациента, чтобы выразить это словами. Лорд Александр Хоук когда-то был одним из самых поразительно красивых мужчин, которых он когда-либо видел в своей жизни. Сейчас, когда он сидел там в ярком солнечном свете, льющемся из окна, его лицо казалось холодным как камень, а глаза - мертвыми три дня.

Шесть футов с лишним и ни грамма жира на нем, он был в замечательной форме для мужчины чуть за тридцать. Типичный охотник-убийца, профессионал, хотя никто на острове, кроме Амброуза Конгрива и нескольких других, не знал его настоящего происхождения. Тем не менее, Хоук долгое время считался сногсшибательной добычей даже для женщин, которые не имели ни малейшего представления о его знатной личности или размере его состояния.

Больше ничего. Его речь была невнятной и грубой. Его обычно загорелая кожа была сероватой, глаза затуманенными, темные волосы длинными и нечистыми; а его лицо с крепкими костями было покрыто черной трехдневной щетиной, которая ему совершенно не шла. Он тоже растолстел, набрав значительное количество веса в районе талии со времени своего последнего визита. Очевидно, несмотря на темно-синюю гуаяберу, кубинскую рубашку в складку, надетую за пояс его белых льняных брюк.

"Как ты себя чувствуешь, Алекс?"

"Я? Черт возьми, я чувствую себя на миллион баксов. Старые счета Конфедерации, зарытые в шести футах под землей."

"Не утратил чувства юмора", - сказал Прествик с улыбкой.

"Не возражаешь, если я закурю?" Спросил Хоук, его прокуренные от табака голосовые связки скрипели в этом маленьком, выбеленном, залитом солнцем кабинете врача. Он вытряхнул из пачки новое и засунул в уголок рта.

"Не возражаешь? Конечно, я возражаю. Эти твари убьют тебя, Алекс ".

"В таком случае, огромное спасибо, не возражаю, если я так и сделаю", - сказал он с улыбкой, закуривая. У него была способность старой руки разговаривать с сигаретой во рту. "Прелестно. Я думаю о них как о своего рода дезинфицирующем средстве, если вы понимаете, что я имею в виду ".

"Есть какие-нибудь проблемы со здоровьем, о которых мне следует знать, Алекс?"

"Я совершенно уверен, что вы, будучи экспертом, разбираетесь в этих вещах гораздо лучше меня", - сказал Хоук, делая еще одну затяжку, запрокидывая голову и выдыхая в потолок. "Иначе, почему, во имя святого Бога, я был бы здесь, а не где-то там? Где угодно, но, безусловно, предпочтительнее, чем здесь, в любом случае ".

Было ясно, что мужчина был пьян, а было всего два часа дня.

Прествик откинулся на спинку стула и внимательно осмотрел своего пациента. Он всегда знал Хоука как джентльмена, неизменно вежливого, в той слегка манерной манере ушедшей эпохи, которая ассоциировалась с плащами и тростями. К сожалению, это был Алекс Хоук, которого он никогда раньше не видел; у него были глаза человека, запертого в камере пыток, который тоскует по могиле.

Хоук знал, что ведет себя как последняя задница, но настроение у него было мрачное, и он все равно никогда не отличался особой терпимостью к врачам или больницам. По его мнению, в эти дни в больницу ходили, чтобы заболеть. Грязные места, населенные тупицами. Войти с незначительной царапиной, выйти с серьезной стафилококковой инфекцией - таков был его опыт. Абсолютная чушь, большинство из них, эти чертовы врачи и их отвратительные, зараженные болезнями больницы. Медсестра как-то сказала ему, что большинство врачей никогда не моют руки между пациентами, если только их не пристыдят медсестры.

Доктор Прествик, как всегда джентльмен, улыбнулся и извлек тонкую пачку бумаг из синей папки с именем Хоука на ней. "Тогда давайте сразу перейдем к делу, хорошо? Результаты вашего медицинского осмотра? Твой анализ крови?"

Хоук ответил утвердительно, нетерпеливо взмахнув своей ядовито дымящейся сигаретой.

"Как дела с выпивкой, Алекс?"

"Потрясающе. На самом деле, лучше не бывает".

"Не согласно этим результатам. Алекс, уровень триглицеридов у тебя зашкаливает. У вас уже начались серьезные нарушения функции печени. Я говорю вам сейчас, что вы просто должны остановиться. И остановись сейчас. Или столкнешься с очень серьезными последствиями ".

"Я не хочу останавливаться". Алекс сделал еще одну затяжку и перевел взгляд на окно, казалось, завороженный вспышками радужно-зеленых молний, крошечной певчей птичкой, порхающей среди белых ветвей бугенвиллеи, задевая оконное стекло доктора Прествика. "И, честно говоря, я не собираюсь останавливаться".

"Могу я спросить, почему это так?" - Спросил Прествик, теперь все фальшивое дружелюбие слетело с его лица. Заменен бог знает чем. Беспокойство? Долг? Профессиональная ответственность? Боишься гнева сэра Дэвида Трулова? Все вышеперечисленное? "Почему это, Алекс?"

"Вы хотите кое-что знать, док? Диана Марс отвела меня к какому-то психиатру в Гамильтоне. Этот, этот фрейдист или кто там еще имел наглость спросить меня, в чем, по моему мнению, заключается секрет жизни. Хотите знать мой ответ?"

"Действительно".

"Я сказал: "Все просто, док. Научись с юных лет тяжелой работе и хорошим манерам - и ты пройдешь через всю эту кровавую заваруху и будешь красиво убит, прежде чем даже осознаешь это ".

Алекс затушил сигарету и наклонился вперед через стол, глядя мужчине в глаза. Ледяные глаза Хоука в такие моменты все еще могли приобретать стально-голубой блеск заряженного пистолета.

"Слушайте внимательно: я больше не хочу здесь находиться, доктор Прествик".

"Итак, Алекс-"

"Ты понимаешь, о чем я говорю? Мне здесь не нравится. Чертова бутылка - единственный выход для меня. И я действительно хочу уйти. В работах что-то непоправимо нарушено - возможно, моя воля. И это, черт возьми, конец всему ".

"Это будет концом твоей жизни, если ты не прислушаешься к моему совету".

"К чему ты клонишь?"

Прествик наклонился вперед над своим столом, сложил пальцы и оперся на них подбородком.

"Ты чувствуешь склонность к самоубийству, Алекс?"

"Я ничего не чувствую. В этом вся идея, не так ли?"

"На днях ко мне заходил ваш дорогой друг, старший инспектор Конгрив. Ужасно обеспокоен. Как и его невеста, леди Марс. Я буду честен с вами. Они скоро возвращаются в Лондон, чтобы заняться приготовлениями к своей предстоящей свадьбе. Но они попросили меня организовать интервенцию ".

"Ах, да, резиновая комната. Удачи".

"Что это значит?"

"Вам никогда не взять меня живым. Я совершенно серьезен ".

"Алекс, пожалуйста, послушай минутку. Я знаю, что вы пережили шок, глубоко ужасный шок. Такое, которое мало кто смог бы пережить невредимым. Смерть вашей первой жены. И теперь смерть женщины, которую ты любил. Ношу твоего будущего ребенка. Я могу только представить, что ты, должно быть, чувствуешь -"

Хоук перестал слушать эти банальности, чувствуя, что все это он где-то слышал раньше. Когда он больше не мог терпеть, он прервал.

"Ты, черт возьми, понятия не имеешь, что я чувствую, Прествик. Посмотри сюда. Я не хотел показаться грубым. Но последнее, что мне сейчас нужно, это ваш чай, сочувствие и еще больше любительской психиатрии. Я чертовски хорошо знаю, что со мной не так. Вряд ли это оригинальная история. Я потерял все, что когда-либо любил в своей жизни. Моих родителей убили на моих глазах, когда мне было семь лет. Я встретил замечательную женщину, первую, на которой я когда-либо хотел жениться. Она умерла у меня на руках на ступенях часовни, где мы только что обвенчались. И тогда, доктор Прествик, произошло поистине невероятное. Я снова влюбился. Мы должны были пожениться. Она несла my...my ребенок - и тогда...

Хоук откинулся на спинку стула и яростно затянулся сигаретой, пытаясь взять себя в руки в присутствии этого незнакомца. Он ни разу не подпускал так близко даже своих самых близких друзей, а теперь - это, это что, этот чертов доктор-

"Алекс, пожалуйста. Не поступай так с собой. Трагедия в Швеции произошла не по твоей вине, ради всего святого. Все это знают ".

"Это была не моя вина? Это то, что ты сказал? Я убил ее! Боже милостивый, чувак, я сделал это сам! Убил женщину, которую я любил, и убил моего сына. Мой собственный сын! Ей сделали УЗИ только в то утро, и поэтому мы уже знали пол ребенка - я просто не могу...Я просто больше не могу этого выносить ..."

Хоук, его глаза наполнились слезами, он знал, что был опасно близок к тому, чтобы сорваться. Он глубоко вздохнул, заставил себя взять себя в руки и бросил взгляд на окно в тщетных поисках маленькой зеленой птички, не в силах смотреть врачу в лицо.

Последовало долгое молчание, пока Хоук тихо брал себя в руки, и Прествик дал ему на это время. Наконец, Хоук снова посмотрел на доктора, пожимая плечами. Ему больше нечего было сказать. Он был пуст.

"Алекс, пожалуйста, позволь мне дать тебе кое-что, чтобы успокоить тебя. Тебе нужно поспать. Возможно, тебе стоит остаться здесь, у короля Эдуарда, на несколько дней. Соблюдайте постельный режим и ...

Хоук наклонился вперед в своем кресле и, глубоко затянувшись, докурил сигарету и затушил ее в пепельнице, которую Прествик выудил для него из ящика стола. Теперь, успокоившись, Алекс поддерживал зрительный контакт с доктором, пока тот говорил.

"Прости меня. Мне ужасно жаль. Вы были очень добры и терпеливы со мной. Но я должен сейчас уйти. Я больше не буду вас беспокоить. Спасибо, что уделили мне время. Я уверен, что ты довольно хорош в том, что делаешь. И передайте мои наилучшие пожелания сэру Дэвиду, хорошо? Этот старый дьявол. Он всегда был мне как -о, черт возьми - отец. Извините."

Хоук встал и повернулся к двери. Он собирался приступить к делу, но на мгновение остановился и оглянулся на Прествика.

"Что бы ни случилось, пожалуйста, помните об этом. Это была не твоя вина ".

"Алекс, пожалуйста, позволь мне попытаться помочь тебе-"

"Почерк уже на стене, Прествик. Вы просто его еще не читали ".

Он исчез.

ТРОЕ

HОБЪЯВЛЕНИЕ, ЧТОБЫ БЫТЬ В ЦЕНТРЕ о ночи, но Хоук проснулся, не помня, как заснул. Пелхэм, должно быть, снова уложил его в постель. Дал ему синюю таблетку. Он бросил на меня настороженный взгляд. Бледно-голубые лунные лучи струились через окна, выходящие на море, на покрывала его кровати. Странно. Казалось, в его дверь настойчиво стучат. В такой час? Он мог слышать море внизу, кипящее и шипящее на камнях. Снова стук. Реальный стук или сон?

Сон, решил он, но, цепляясь за поверхность, все равно крикнул: "Да? Кто это?"

"Пелхэм, милорд. Вам звонят, сэр."

"Позвонить? В такой поздний час? Ты, должно быть, шутишь. Христос на небесах. Что ж, тогда заходите".

Его старый друг протиснулся в маленькую спальню и, подойдя к кровати Хоука, включил настольную лампу. На столе с виноватым видом стояла полупустая бутылка рома Gosling's Black Seal 151. Ни стакана, ни льда, ни воды. Только бутылка. Это не сон, а еще более ужасная кровавая реальность.

Хоук сказал, моргая при виде призрака Пелхэма, парящего сразу за пределами светового поля: "Запишите номер, пожалуйста, Пелхэм. Скажи им, что я перезвоню утром. Первым делом. Это хороший парень ". Он перевернулся и зарылся лицом в подушку.

Пелхэм сел на край кровати. Он положил руку на плечо Хоука и нежно сжал его.

"Я действительно думаю, что вам следует ответить на этот звонок, сэр. Иначе я бы и не подумал вас беспокоить ".

"Я действительно не хочу ни с кем разговаривать. Оставь меня в покое. Я сплю ".

"Вы хотите ответить на этот звонок, сэр. Я обещаю тебе. Он ждет на линии ".

"О, ради всего святого, Пелхэм. Кто, во имя всего Святого, это?"

"Принц, сэр".

"Принц? Принц кровавого чего?"

"Его Королевское Высочество принц Уэльский, сэр".

"Чарльз?"

"Действительно, сэр. Его Королевское Высочество прямо сейчас разговаривает по телефону. Очень настаивает на разговоре с вами. Я сказал ему, что ты ... нездоров."

"Я чертовски нездоров. Ждет, не так ли? По телефону?"

"Кажется, я упоминал об этом", - сказал Пелхэм, точно передав интонацию Хоука.

"Ну, почему ты так и не сказал? Чарльз, говоришь? Христос на небесах".

Пелхэм поспешил к двери, обматывая свое хрупкое тело тонким шерстяным халатом, его кожаные постельные тапочки шлепали по полу. "Я передам Его королевскому высочеству, что вы будете у него с минуты на минуту, сэр. А пока, может быть, кофейник кофе?"

"Да, да, черный кофе. Куда, черт возьми, я засунул свой чертов махровый халат?"

"У вас нет махрового халата, сэр".

"Я не? Тогда моя футболка для регби. Хорошее, с дыркой внутри."

"Висит на спинке кровати, сэр. Вот, я помогу тебе с этим ".

Хоук влез плечом в дрянную старую штуковину и последовал за Пелхэмом по коридору в главную комнату. В чайном коттедже был всего один древний телефон, старая модель из черного бакелита, стоявшая на барной стойке из натурального дерева, где когда-то правили Флинн и Нивен, Флеминг и Хемингуэй.

Хоук плюхнулся на один из высоких плетеных барных стульев, взял трубку, прикрыл мундштук рукой, кашлянул раз или два, а затем, стараясь выглядеть бодрым, насколько это было возможно, произнес: "Чарльз?"

"Алекс? Это ты на линии?"

"Это действительно так, сэр. Рад тебя слышать ".

"Извините за ужасный час".

"Я как раз выключал свет, сэр. Читаю Троллопа. Тяжелое катание на санях."

"С тобой все в порядке, Алекс? Я понимаю, что тебе было совсем нехорошо."

"Тем лучше слышать ваш голос, сэр. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы разговаривали ".

"Боюсь, во всем виноват я. Я зверски ужасен в общении со старыми друзьями. Я был совершенно опустошен, услышав о вашей ужасной потере в Стокгольме в прошлом году. Душераздирающие новости. Я надеюсь, ты получил мою записку ".

"Я сделал. Спасибо вам за это ".

"В любом случае, чудесно снова слышать твой голос".

"И вашим тоже, сэр".

"Алекс, послушай, мне ужасно жаль беспокоить тебя в этот нечестивый час, но, боюсь, мне нужна твоя помощь. На самом деле, оно мне очень нужно. Ты единственный, к кому я могу сейчас обратиться ".

Пелхэм протянул Хоук кружку с дымящимся кофе, он выпил его одним глотком и поднял кружку, чтобы налить еще.

"Все, что угодно, сэр. Ты это знаешь. Что я могу для вас сделать?"

"Ты нужен мне здесь, в Англии".

"Что, черт возьми, случилось, Чарльз?"

"Я боюсь, что мои мальчики, возможно, даже моя мать, в опасности. Фактически, смертельная опасность. Конечно, Скотленд-Ярд, МИ-5, МИ-6, все наращивают скорость, насколько это возможно. Но этого может быть недостаточно. У меня такое чувство. Глубокое предчувствие, что кто-то настроен жестоко убить всю королевскую семью. Их просто необходимо остановить".

"Полиция за кем-нибудь следит? Есть подозреваемые?"

"Конечно".

"Но этого недостаточно".

"Именно".

"Конечно, я буду там, Чарльз. Возможно, вам придется дать мне неделю или около того, чтобы взять себя в руки. Честно говоря, в последнее время я немного не в себе ".

"Алекс, я знаю, ты переживаешь трудный период. Я разговаривал с сэром Дэвидом только сегодня утром. Потратьте столько времени, сколько вам нужно, чтобы набраться сил, но приезжайте как можно быстрее. Боюсь, время не на нашей стороне ".

Хоук сделал паузу на мгновение, пытаясь собрать то, что осталось от его разума. Это был разношерстный разнос, и это отняло у него последнюю унцию его умственной энергии.

"Чарльз, одна вещь. У вас должно быть какое-то представление о том, откуда исходит эта угроза?"

"Да. Несколько недель назад я был здесь, в своей библиотеке в Хайгроуве, и наугад листал старые книги, оставленные мне дядей Дики, моим крестным отцом, лордом Маунтбэттеном."

"Да".

"Что-то упало со страниц одной из книг, когда я открывал ее, книги ирландского автора, которым он восхищался. История смуты.Эти тома были среди тех, что хранились в его библиотеке в замке Классбон. Ты помнишь это, его летний дом в Северной Ирландии. Я думаю, что ты не раз навещал меня в детстве ".

"На Маллагмор-Хед. Конечно, я помню ".

"Там, где он был убит, та операция ИРА. После расследования были арестованы двое мужчин, Фрэнсис Макгирл и Томас Макмахон. Профессиональные изготовители бомб для временной ИРА. Макгерл был оправдан, обоснованные сомнения. Макмахон был приговорен к пожизненному заключению. Однако во время взрыва он находился в семидесяти милях отсюда - под стражей в полиции, не меньше. Кстати, он сейчас на свободе, Алекс. Досрочное освобождение ".

"Очевидно, подозреваемый".

"Один из многих".

"Почему, во имя всего святого, Макгерл была освобождена?"

"Хороший вопрос. Отсутствие доказательств. Нам нужно выяснить, кто за этим стоял ".

"Что ты нашел в книге дяди Дикки, Чарльз?"

"Записка, написанная от руки, какими-то безумными каракулями. Оно у меня в руке. Я прочитаю его.

"Ваша семья обескровила нас, наша кровь вечно на ваших руках. Вы разорвали нас на куски. Вы все умрете. Даже если это займет вечность. Месть лучше всего смаковать медленно".

Хоук резко вздохнул, собираясь с мыслями. Впервые за несколько месяцев он действительно мог почувствовать, как его кровь снова бежит по венам. Когда он заговорил, его голос был на удивление сильным.

"Боже милостивый, Чарльз. Была ли эта вещь подписана?"

"Действительно. Два слова. "ПЕШКА". Написано намеренно детскими каракулями - или, возможно, левой рукой."

"Итак. Пешка. У нас либо убийство из мести ИРА, чтобы привлечь внимание всего мира. Или, возможно, невменяемый индивидуум, действующий в одиночку. Тот, кто, возможно, потерял своего сына или всю свою семью, сражаясь против британских войск. Заставил почувствовать себя беспомощным, простой пешкой в игре ".

Чарльз сказал: "Око за око. Какой-то сумасшедший-одиночка тридцать с лишним лет назад угрожал началом вендетты против всей моей семьи ".

"Но "обескровили нас добела" и "разрезали на куски". Оба содержат четкие политические ссылки на раздел Ирландии, насильственное создание Северной Ирландии в 1921 году. Которое указывает на первоначальных подозреваемых, ИРА. Они, безусловно, заявили о себе в течение нескольких часов после убийств ".

"Да".

"Прошло очень много времени с тех пор, как эта "Пешка" сделала еще один ход. В конце концов, лорд Маунтбэттен был убит в 1979 году, Чарльз."

"Алекс, подумай. Откуда мы знаем, за что этот человек или какая-то отколовшаяся группа ИРА несли или не несли ответственность в последующие десятилетия? На долю нашей семьи выпало больше трагедий, чем на нашу долю, после убийства дяди Дики в 1979 году ".

"Мысль хорошо усвоена".

"Еще одно, Алекс, событие, которое вызвало этот звонок. Буквально вчера вечером я получил еще одну анонимную угрозу. Но вот что ошеломляет. Записка была подписана теми же словами "ПЕШКА". Теми же детскими каракулями, что и первая угроза."

"Боже милостивый. Что говорилось в записке?"

"Пешка берет королей".

"Пешка берет королей. Небольшая подсказка, вот. Какой-то интеллигентный, образованный, не просто головорез. Очевидно, шахматист."

"Да, но "короли", Алекс. Множественное число. Имея в виду меня, конечно, но и всех наследников трона. Мои мальчики, Уиллс и Гарри, также."

"Подпись "Пешка"? Почерк?"

"Я не эксперт. Но подпись выглядела бы идентичной первой. Я уже передал его в отдел криптологии МИ-5 для анализа почерка."

"Чарльз, я вернусь в Англию так быстро, как это в человеческих силах. Ад или высокая вода".

"Спасибо тебе, Алекс. Ты единственный на земле, я искренне чувствую, что могу рассчитывать в чем-то таком ... глубоко тайном. Потому что в глубине души я знаю, что ты примешь это - на свой счет, если это не слишком самонадеянное слово ... Учитывая твои чувства к моей семье, я имею в виду ".

"Это совершенно правильное слово, сэр. Лично. Тогда до скорой встречи. Постарайся не волноваться. Мы найдем его, и мы остановим его. Пожалуйста, будьте уверены ".

"К сожалению, у меня есть еще одна просьба".

"Вовсе нет".

"Ваш блестящий друг, бывший старший инспектор Эмброуз Конгрив из Скотленд-Ярда. Я слышал, в отставке, на Бермудах. Теперь возвращаюсь на некоторое время в Лондон. Я знаю, что вы двое работали вместе с необычайным успехом в прошлом. Если бы вы могли найти способ попросить его о помощи, он мог бы быть неоценим в этом деле ".

"Действительно, он был бы таким, сэр. И он, безусловно, почел бы за честь помочь любым возможным способом ".

"Великолепно. Почему бы тебе не приехать в Хайгроув на долгие выходные? Как в старые добрые времена. Я первым делом позвоню сэру Дэвиду Трулову завтра. Скажи ему, что вы двое придете. МИ-6 и МИ-5, конечно, уже вовлечены. Но, Алекс, мы с тобой будем тесно сотрудничать. Я очень четко объясню сэру Дэвиду одну вещь: это мое шоу ".

"Чарльз, будь в безопасности, ты и мальчики. Все. Извините, я не могу быть там раньше ".

"Одному богу известно, что все это может быть частью какой-то тщательно продуманной уловки, я полагаю. Но я не могу позволить себе рисковать. Не после того, как эти два солдата британской армии и офицер полиции Северной Ирландии были убиты возрождающейся военизированной группировкой ИРА только за последний месяц. Шинн Фейн, конечно, отрицает какую-либо ответственность ИРА ".

"Кто бы это ни был, нам нужно немедленно докопаться до сути".

"Ты идешь. Это то, что сейчас имеет значение ".

"До свидания, Чарльз".

"Прощай, Алекс. И да благословит вас Бог".

Хоук задумчиво положил трубку и посмотрел на Пелхэма, который все еще делал вид, что занимается своими делами, переставляя стеклянную посуду в баре, протирая маленькое серебряное блюдо, поправляя очень старую фотографию гостя Teakettle, Говарда Хьюза, сидящего на цыпочках на табурете у этого самого бара, криво висевшую на стене.

"Пелхэм?"

"Сэр?" - сказал он, поднимая глаза.

"Который час? Я имею в виду, прямо сейчас?"

"Чуть больше четырех утра".

"Поставь будильник, ладно? Ровно в шесть."

"Да, сэр", - сказал Пелхэм, не в силах сдержать улыбку в голосе. "Ты будешь завтракать?"

"Завтрак может подождать. Первым делом я доплыву до Кровавой бухты и вернусь обратно. Шесть миль. Если я переживу это и не утону, я буду немного сока из папайи и сухие тосты. Получил его?"

"Понял".

"Хорошо".

TДЕРТИ-В ПЯТИСТАХ МИЛЯХ ОТСЮДА Наследник английского престола спокойно положил трубку, откинув голову на глубокую, потертую кожу своего любимого кресла. Последние недели он смертельно устал от беспокойства, но наконец почувствовал что-то похожее на облегчение. Где-то там была очень реальная опасность. Но, по крайней мере, теперь на его стороне был бы Алекс Хоук, когда он противостоял этому.

Семья Хоук была близка к семье Виндзор на протяжении нескольких поколений. Чарльз знал юного Хоука со школьных времен Алекса, сжалившись над ним после трагической потери его любимых родителей в возрасте семи лет. Юный Алекс провел много выходных в Сандрингеме и Виндзоре и всегда присоединялся к королевской семье в замке Балморал в Шотландии на летние каникулы в августе.

Хоук всегда казался ему довольно странным мальчиком, подумал Чарльз, отстраненным, явно не нуждающимся в другом обществе, кроме своего верного пса, Негодяя. Он жил в отдельном мире, полностью замкнутый, постоянно уткнувшись носом в какую-нибудь книгу, газету или что-то еще.

Он начал читать в четыре и с тех пор читал ненасытно. Он рано увлекся средневековой историей, замками, архитектурой и рыцарями королевства. Он также испытывал неизменную привязанность к пиратам старых времен, свирепым, дерзким разбойникам, таким как его собственный пиратский предок, сэр Джон Блэк Хоук, или Блэкхок, как звали этого старого разбойника на побережье, одержимого идеей терроризировать испанский Мейн.

Однажды утром Алекс, которому было около десяти лет, появился в дверях библиотеки Чарльза в Балморале со страницами фондовой биржи Financial Times в руке. Он сказал: "Сэр, могу я спросить вас, что означает "унч"?" Чарльз поднял глаза, помахал ему и сказал: "Полагаю, без изменений. Это означает, что цена этого конкретного капитала оставалась неизменной при открытии и закрытии рынка в торговый день."

"Я думал, что это может быть оно. Спасибо вам, сэр ".

У него были поразительные голубые глаза его матери, волосы цвета воронова крыла и длинные густые ресницы. У него были высокие и широкие скулы, и он был из тех красивых мальчиков, о которых, совершенно не подозревая о своей красоте, много говорили и за которыми ухаживали, когда он приехал в Феттс, свою школу-интернат в Эдинбурге.

Симпатичные мальчики в школе, как правило, были застенчивыми. Но Алекс, казалось, совершенно не заботился о внешности, и это придавало ему определенный шарм и отстраненность, которые делали его еще более привлекательным.

Чарльз заметил, что с самого начала Алекс сопротивлялся условностям. Он отказался, например, смириться с негибким обычаем школьных игр: само понятие победителей и проигравших было для него проклятием. Проиграл? Он? Нет. Любовь к игре, которая никогда его не покидала, постоянно бурлила, но его радость от победы была слишком индивидуальной для любого организованного вида спорта или игры, где на первый план выходили понятия "команда" и "поражение".

Даже тогда был намек на почти зловещую сторону его врожденного чувства собственной силы, его исключительного спортивного мастерства и умственной стойкости, чувства уверенности в себе, которое сводило на нет любое чувство команды. Возможно, это было потому, что в любом соревновательном командном виде спорта он чувствовал бы себя обязанным время от времени смиренно принимать поражение. И это показалось бы ему фальшивым. Поражение? Нет. Так никогда не пойдет.

Хоук просто не мог смириться с концепцией поражения; он никогда бы с этим не смирился. По мере того, как он становился юношей, вскоре стало очевидно, что это не обязательно плохо.

Алекс Хоук, как оказалось, от природы был хорош на войне. Он был награжденным летчиком Королевского флота, летал на реактивных самолетах Harrier над Багдадом во время первой войны в Персидском заливе, где его сбили, посадили в тюрьму и жестоко пытали, прежде чем он сбежал и несколько дней нес другого тяжело раненого на плечах через пылающую пустыню, прежде чем его спасли.

Его послужной список, однако, не был безупречным.

Воодушевленный своим побегом и благополучно вернувшийся в свою старую эскадрилью, он вскоре получил выговор от своего командира за "предосудительное поведение, не подобающее офицеру". Его первая официальная "черная метка".

Хоук, охваченный скукой в ожидании возвращения на боевые задания, стал устраивать послеобеденные вечеринки с мартини с несколькими близкими товарищами. Конечно, в пустыне не было абсолютно никакого льда, поэтому Хоук придумал поднимать кувшины с мартини на чрезвычайно большие высоты. Идея состояла в том, чтобы охладить их перед тем, как перевести самолет в почти вертикальное пикирование на взлетно-посадочную полосу, и доставить их ребятам, прежде чем они "потеряют хладнокровие".

По природной склонности молодой Хоук глубоко изучил военное дело, как современное, так и древнее. "Си", сэр Дэвид Трулов, сказал, что одним из наиболее важных активов Хоука в МИ-6 было его многолетнее обширное знакомство с военной стратегией, совсем недавно с операциями по борьбе с повстанцами и тактикой борьбы с терроризмом.

Находчивость, знания, быстрая интуиция и неукротимая воля, все это в сочетании с сильным боевым духом - таким был Алекс Хоук. И это то, в чем Чарльз нуждался сейчас больше всего. Эта мысль показалась ему наиболее утешительной, он провел рукой по редеющим волосам и закрыл усталые глаза.

Подвергаясь нападкам изнутри и извне, Англия нуждалась во всей помощи, которую она могла получить, и он был благодарен, что в королевстве все еще были люди такого калибра, как его друг Хоук.

"Слава Богу за Алекса Хоука", - прошептал принц Уэльский, в основном в попытке утешить самого себя.

Чарльз знал, что Хоук был глубоко ранен ужасным событием в небе над Швецией, когда он потерял Анастасию. Возможно, Алекс нуждался в помощи Чарльза так же сильно, как Чарльз нуждался в его помощи. Если бы только он мог действительно помочь ему, каким-то образом избавить его от этой великой печали и снова сделать его здоровым. Возможно, этот призыв к действию помог бы. И, с Божьей помощью, возможно, они вдвоем смогли бы остановить безумца, который, возможно, убил его любимого дядю Дики тридцать лет назад.

И который теперь казался одержимым уничтожением королевской семьи.

ЧЕТЫРЕ

ГЛОСТЕРШИР, Англия

PВОЗМОЖНО, БЫЛ БОЛЕЕ СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК по всей Англии в то великолепное июньское утро. Вполне могло быть одно или два. Но вам было бы трудно найти кого-то более радостно живого, чем некто Эмброуз Конгрив. Он мчался по залитой солнцем проселочной дороге за рулем своего автомобиля Morgan, на голове у него была яркая кепка в клетку, в зубах была зажата трубка, солнце пробивалось сквозь мерцающую весеннюю зелень листьев, Бог на небесах, и, еще раз, в мире все было в порядке.

По крайней мере, в его крошечном уголке.

Эмброуз Конгрив, отставной глава Скотленд-Ярда и блестящий детектив, долгое время был лучшим другом Алекса Хоука во всем мире. Эмброуз жил довольно прямолинейно, без особых эксцентричностей или особенностей, но он был абсолютно фанатичен в четырех вещах. В порядке важности они были следующими: его любимая невеста, леди Диана Марс, одна. Раскаленный мистер Шерлок Холмс, два. Его еженедельные четверки по гольфу в Саннингдейле, три. И его тщательно приобретенным гардеробом, четыре.

Католик по своим вкусам, он был в основном твидовым человеком, иногда предпочитал зеленые бархатные смокинги от Тернбулла. Или "костюмы сирен", подобные тем, которые Черчилль носил во время войны. Или ярко-желтые носки, сшитые канатом, для особых случаев. Сегодня, например.

Пара мерцающих голубых глаз, глаз невинного младенца, противоречила грубоватому голосу Конгрива. Эта грубоватая манера, все это нахальное пыхтение, ну, в любом случае, все это было позой, и никого не обмануло. Конгрив был умным, жестким, проницательным и безжалостным, но он был добрейшим сердцем из людей, парнем, который смотрел на мир из-за замечательных усов длиной целых шесть дюймов, отросших в великолепные кончики.

Дорога была ровной и проходила между высокими изгородями из боярышника. Он увидел впереди крутой поворот и быстро переключился на пониженную передачу, используя гоночный метод "пятка-носок" с двойным сцеплением, которому Хоук научил его, когда впервые приобрел машину. Тропинка теперь повернула вверх, взбираясь по лесистому склону холма под нависающими деревьями, создающими глубокие колодцы тени, разбитые ослепительными лезвиями яркого света.

Всего двумя неделями ранее, если бы кто-нибудь сказал вам, что знаменитый криминалист будет прогуливаться по тенистой Котсуолдской аллее по пути на ранний завтрак с лордом Александром Хоуком, вы бы сочли его сумасшедшим как шляпник. И вы были бы совершенно правы.

Бывший старший инспектор, к сожалению, разочаровался в Хоук, скорбящей, потерянной душе, ушедшей навсегда. Когда Конгрив и его невеста, леди Диана Марс, недавно прощались с Бермудами, они даже не заехали в Чайный коттедж Хоука, чтобы попрощаться. Конгрив с грустью сказал Диане, что он просто не мог смириться с этим утром в день их отъезда, слезы наворачивались на его детские голубые глаза. Вид Алекса в таком плачевном состоянии, сказал он ей, сама мысль о том, чтобы увидеть своего старого друга в тот, который вполне может оказаться, последний раз-

Нет, хватит, обругал он себя. Теперь, когда Алекс Хоук, к счастью, чудесным образом вернулся к жизни, все это было позади. Старший инспектор откинулся на спинку кресла и просто наслаждался поездкой по проселочной дороге в желтом "Периле", как он окрестил свой старый "Морган родстер". Выкрашенная (что было для него) в самый приятный маслянисто-желтый оттенок, это была машина его мечты.

Тот факт, что это была единственная машина, которой он когда-либо владел, не имел значения. Каждый раз, садясь за деревянный руль, он проклинал себя за глупость, проведя всю жизнь, не обращая внимания на радости вождения, запах Castrol, хриплый рокот выхлопной системы. Что ж, теперь он наверстывает упущенное, подумал он, переключаясь на вторую передачу, переключая передачу на пониженную, чтобы избежать резкого поворота с правой стороны, разгоняясь в нем, идеально ловя apex.

В настоящее время он был на пути в Хоуксмур, древнее семейное поместье Хоук в самом глубоком и мрачном Глостершире. Казалось, что Алекс Хоук, и здесь он ущипнул бы себя, если бы ехал не на высокой скорости, как ни удивительно, вернулся домой в Англию! И этот милый парень не только был дома, но и звучал почти как прежде. Полный той старой мочи и уксуса, которые составляли ему такую замечательную компанию, даже в рискованных ситуациях, иногда граничащих с чрезвычайно опасными.

Выздоровление Хоука было не чем иным, как поразительным. Он твердо намеревался как можно скорее позвонить доктору Найджелу Прествику в больницу короля Эдуарда на Бермудах и выразить свои безграничные поздравления. Этот человек явно был одним из медицинских богов, целителем первой величины. Неудивительно, что Си, глава МИ-6, оказал ему такую огромную веру.

Мурлыкая, Эмброуз наслаждался моментом, когда получил хорошие новости от Хоука, субботним утром всего неделю назад.

Поскольку у его невесты на тот вечер были другие планы, Конгрив был дома, ужиная в одиночестве в Heart's Ease, уютном коттедже в Хэмпшире, который он унаследовал от своей тети Агаты. Его шотландская экономка, положительно ангельская Мэй Первис, только что достала из духовки свой неповторимый десерт с гусиными ягодами, когда в кухонной кладовой зазвонил телефон.

"Вероятно, леди Марс, сэр", - сказала Мэй, подавая ему щедрую, дымящуюся порцию. "Мне получить его?"

"Хм", - сказал Конгрив, засовывая тесто, пока оно было еще обжигающе горячим. Мэй отлучилась на несколько минут и вернулась с великолепной сияющей улыбкой на розовом лице. Она выглядела, как бы это сказать, легкомысленной. Легкомысленна, как школьница, которая только что мельком увидела свою первую кинозвезду.

"Это он, сэр", - сказала Мэй, сияя так, как будто на кону был сам Секси Рекси Харрисон, а не на небесах.

"Он?"

"Его светлость".

"Какая светлость, моя дорогая миссис Первис? Так получилось, что я знаю нескольких."

"Лорд Хоук, сэр".

"Алекс Хоук? По телефону? Вы, должно быть, шутите", - сказал он, вскакивая со стула и убегая в кладовую.

"Привет?" - сказал он, запыхавшись. "Алекс? Это ты? С тобой все в порядке? Не делай сейчас глупостей, потому что жизнь - это драгоценный дар, который ..."

"Извините, что помешал вашему ужину, констебль. Да, это Алекс."

"Алекс?"

"Кажется, я упоминал об этом".

"Как дела, дорогой мальчик?"

"Довольно хорошо, спасибо, что спросили. Могу добавить, что я снова в игре ".

Хоук говорил по телефону с ясной головой и в полном здравии ума, тела и духа. Говоря о спиртных напитках, он сказал, что не пил ни капли и не курил три недели, сбросил двадцать фунтов и вернулся к своему очень строгому режиму занятий фитнесом. "Почему?" Эмброуз размышлял вслух. Этот человек был настолько полностью погружен в пучину отчаяния, когда Конгрив видел его в последний раз, что, казалось, шансов на выздоровление было мало.

Именно тогда Конгрив услышал, как его друг произнес эти четыре волшебных слова: "Кое-что произошло". Когда заветная фраза пронеслась по радио, старший инспектор понял, что, как хорошо выразился его кумир Шерлок Холмс, игра снова началась.

Затем Алекс пригласил его на ранний завтрак в Хоксмур. Не только это, он сказал ему собрать сумку. По-видимому, они отправятся на долгие загородные выходные, с кем именно, он не сказал. Все очень таинственно, что его вполне устраивало. Помимо партий в гольф на прекрасном поле Мид-Оушен Клаб, Конгрив бесконечно скучал на Бермудах, после того как они с сэром Дэвидом Труловом ловко разделались с бандой головорезов-растафарианцев на острове Нонсач.

EАРЛИ НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО, СОНГРИВ, ИМЕЯ благополучно припарковал желтый "Перил" на кирпичном дворе конюшни, позвонил в парадный звонок родового дома семьи Хоук. Хоксмур был прекрасным старинным местом, первоначально построенным в 1150 году, с пристройками, относящимися к четырнадцатому веку правления Елизаветы I. Это место часто использовалось в качестве декорации в фильмах, совсем недавно в последней постановке Гордости и предубеждения.

Он был расположен среди обширных акров буковых лесов, парков и огородов, спроектированных Кэбилити Брауном, самым знаменитым садовником Англии восемнадцатого века. Браун также создал сады во дворце Бленхейм и замке Уорик. Его настоящее имя было Ланселот, но его называли "Способный", потому что он почти всегда говорил своим клиентам-землевладельцам, что в их поместьях есть большие "возможности" для улучшения ландшафта. "Этот конкретный Ланселот, - однажды заметил Хоук на званом обеде, - отказавшись от места за Круглым столом короля Артура, имел бы абсолютный успех в рекламе".

Когда древний Пелхэм наконец распахнул огромную дубовую дверь, выражение лица старика было таким душераздирающе счастливым, что Конгрив обнял его, двое мужчин обняли друг друга, оба переполненные неподдельной радостью по поводу чудесного выздоровления Алекса Хоука.

"Где он, Пелхэм?" Конгрив выпалил. "Я должен увидеть это чудо своими глазами, прежде чем действительно в это поверю".

"Он только что вернулся со своей утренней "пробежки", сэр. Он также совершает послеобеденную "пробежку". Этим утром он сбегал в газетный киоск в Аппер-Слотере и обратно, просто чтобы купить утреннюю "Дейли Телеграф".Тот факт, что сегодняшняя копия уже ждала его на столе в прихожей, казалось, не имел ни малейшего значения. Вы найдете его в бильярдной, сэр. Один. Стрельба по игре, которую американцы загадочно называют "пул".

"Как он выглядит?"

"Воскрес, сэр".

"Воскрес? Должен сказать, Пелхэм, хорошо сказано. Никогда не знаешь, когда все эти твои неподражаемые вудхаусские литературные гены дадут о себе знать ".

Пелхэм Гренвилл на самом деле был дальним родственником блестящего юмориста и драматурга П. Г. Вудхауза.

"Действительно, сэр. Напрасно только ждешь, когда все эти чеки на гонорары начнут наводнять почту ".

CОНГРИВ ПОДСКОЧИЛ HВЕЛИКИЙ АВКСМУР центральная лестница и поворот направо на самой верхней площадке. Бильярдная находилась в большом Западном крыле, в дальнем конце этого очень длинного коридора. Он пробежал мимо бесконечных портретов давно умерших предков Хоука, включая печально известного пирата Джона Блэк Хоука, "Блэкхок", который первым попытался сколотить семейное состояние в восемнадцатом веке, грабя испанские галеоны во Флоридском проливе, доверху нагруженные золотом.

Войдя в темную, тяжело обставленную бильярдную, в которой веками пахло сигарным дымом и пролитым бренди, он увидел Хоука. Неясный силуэт в ярком свете большого окна позади него, он стоял в дальнем конце огромного стола красного дерева, растянувшись на зеленом сукне, и готовился к трудному броску.

"Алекс!" Конгрив плакал, не в силах сдержаться при виде своего друга.

"Тсс", - сказал Хоук, не поднимая глаз. "Это займет всего мгновение".

Он медленно отвел кьюстик назад, зажав его между большим и указательным пальцами, затем постучал по биточку из слоновой кости, который очень мягко задел тонкий край зеленого шестового шара, аккуратно отправив его в боковую лузу с приятным и удовлетворяющим хлопком.

"Блестящий выстрел", - честно сказал Конгрив. Он, конечно, ничего не знал о бильярде, но распознал изящество, когда увидел его.

"Любезность растраченной молодости", - сказал Хоук, улыбаясь ему. "Во всем ты виноват. Вам с Пелхэмом нужен был более жесткий поводок. Бери клюшку и присоединяйся ко мне для игры в 8 мячей ".

"Пострелять в бильярд? Я? Я действительно похож на какого-то варвара?" Хрипло сказал Конгрив. Он ненавидел все виды спорта, кроме одного. Гольф. Гольф, которому он поклонялся и боготворил, твой персонал и твоя маши, они утешают меня.

Хоук положил свою трость обратно на стойку и прошел через всю комнату к своему другу.

"Привет, констебль", - сказал он, используя единственное обращение, которое, как он знал, бывший бог всего Скотленд-Ярда находил наиболее раздражающим.

"Боже мой, это правда", - сказал Эмброуз, снимая мерку со своего друга с головы до ног. "Ты вернулся".

"Кажется, я действительно на месте, не так ли?" Сказал Хоук, протягивая руку.

Конгрив проигнорировал это и обнял своего друга, хлопая его по спине от чистой радости. Казалось, что Алекс Хоук действительно, как метко выразился Пелхэм, "воскрес". Восстал из мертвых, и хотя это не было правдой буквально, это было действительно чертовски близко к истине.

Мир почти потерял его, и таких, как он, осталось чертовски мало.

Конгрив сказал: "Что, черт возьми, случилось с тобой после того, как мы с Дианой покинули Бермуды, Алекс? Честно говоря, мы боялись, что больше никогда вас не увидим. Я никогда в жизни не видел такого экстраординарного преображения!"

"Тревожный звонок. Буквально."

"Извините?"

"Я получил тревожный звонок посреди ночи. И я решил ответить на него, а не проигнорировать, как поступил бы в большинстве вечеров. Пойдем, сейчас мы поговорим об этом за завтраком. Пелхэм приготовил небольшой фуршет в зимнем саду. Там, внизу, хорошо и солнечно, в отличие от этого мрачного логова беззакония ".

"Веди, я умираю с голоду. Езда на большой скорости делает человека голодным ".

"Только не говори мне, что печально известная Желтая опасность все еще действует".

"Все еще в бегах? Как волчок! Возможно, я приму участие в гонке возрождения Гудвуд Классик в этом году. Покажи сэру Стирлингу Моссу и ребятам пару вещей".

Зал для завтраков был бывшим зимним садом с куполообразным стеклом и изящно ажурным железным потолком, возвышающимся над головой. По периметру стояли тропические пальмы в горшках высотой в десять футов. Под сверкающим бокалом Эмброуз Конгрив и его возрожденный друг плотно позавтракали.

Яйца старшего инспектора Бенедикт выглядели просто роскошно. Приготовленный Хоуком тонкий слой малинового джема "Типтриз" на одном ломтике цельнозернового хлеба выглядел до крайности по-спартански. Оба пили горячий чай, от которого шел пар, но у Хоука был травяной.

"Вы серьезно относитесь к этому новому режиму, не так ли?" Спросил Конгрив, вытирая рот салфеткой.

Хоук спокойно потягивал чай, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Он присутствовал, но был явно поглощен чем-то другим.

"Смертельно серьезно".

"Тогда расскажи мне об этом изменяющем жизнь "тревожном" звонке, пока я не сошел с ума. Я полицейский. Терпеть не могу неразгаданные тайны".

"О, это был тревожный звонок, все верно", - сказал Хоук, его голубые глаза прищурились в ярком солнечном свете восьмиугольной комнаты. "Как в прямом, так и в переносном смысле".

"Что это значит?"

"Это означает, что звонок на самом деле разбудил меня посреди ночи. И это заставило меня прийти в себя. Такие, какие они есть, конечно."

"Могу я спросить, кто был на другом конце линии?"

"Ты можешь".

Конгрив нахмурился от этого типичного ребячества. "Хорошо, еще раз с чувством. Кто был на -"

"Его Королевское высочество принц Уэльский".

"Его королевское высочество лично?"

"Да".

"Чего он хотел?"

"Он позвонил, чтобы пригласить меня и всех, кого я пожелаю взять с собой, в его загородный дом в Хайгроуве на долгие выходные. Твой огромный мозг, очевидно, помог тебе добиться успеха ".

"Итак. Не обычные выходные на рыбалке, стрельбе и охоте, надо полагать?"

"Вряд ли".

Конгрив откинулся на спинку стула, размышляя. Ему не потребовалось много времени, чтобы прийти к такому выводу.

"Возникла какая-то реальная угроза королевской семье", - сказал Эмброуз. "Правильно?"

"Хм. Довольно впечатляюще. Тебе следовало стать детективом ".

"Кто-нибудь еще там будет?"

"Посмотрим, но я бы предположил, что да".

"Когда мы отправляемся в Хайгроув?"

"Сейчас было бы самое подходящее время, как и любое другое".

"Алекс?"

"Да?"

"Слушай внимательно, Алекс, потому что я имею в виду каждое слово, которое собираюсь сказать. Я глубоко рад, что ты вернулся. Даже если для этого потребовалось что-то вроде какой-то ужасной угрозы в адрес королевской семьи ".

"Спасибо вам. Если бы это был кто-нибудь другой, а не Чарльз, я не уверен, что смог бы удержаться от ...

"Но это был Чарльз, не так ли? И он позвонил тебе, потому что знает тебя всю твою жизнь. И он доверяет тебе, и только тебе. Никто другой в этой стране не способен на то, что делаешь ты. Никто. Он это знает ".

"Пожалуйста. Не будь смешным ".

"Алекс?"

"Что?"

"Прошло много времени. Если быть предельно честной, я ужасно скучала по тебе, дорогой мальчик. Я думаю, я могу -"

"О, Эмброуз, ради всего святого, прекрати. Не распускай нюни, как школьница. Мы снова в действии, если вы не заметили. К слезам относятся неодобрительно как на коне, так и под огнем ".

Конгрив улыбнулся.

Алекс вернулся. Как однажды сказал доктор Ватсон о помолодевшем Шерлоке Холмсе, "Этот человек снова был на носовой палубе с абордажной саблей в руке, устремив взгляд на далекий горизонт в поисках плохой погоды или вражеских парусов".

Хоук действительно вернулся, в полной мере.

ПЯТЬ

ГЛОСТЕРШИР

YНА САМОМ ДЕЛЕ ТЫ НЕ ХОТЕЛ СКАЗАТЬ Алекс, что мы не берем Желтую опасность на Хайгроув?" Сказал Конгрив, задумчиво глядя через плечо, когда они проходили мимо его прекрасного "Моргана", тикающего и поблескивающего в лучах утреннего солнца.

"Извини, не довез Желтую опасность до Хайгроува", - ответил Хоук. Он довольно бодро шагал по замшелому кирпичу и, как заметил Эмброуз, насвистывал.

Свистишь?

"Почему, черт возьми, нет, Алекс?" Спросил Эмброуз, немного отдуваясь, пытаясь поспевать за быстрым шагом Хоука. "Вы думаете, члены королевской семьи могут посчитать старую опасность немного неприличной? Немного вспышки? Outré? Это все?"

"Outré? Пожалуйста, постарайся не использовать французский в моем присутствии, " сказал Хоук, остановившись на мгновение, чтобы оглянуться через плечо. "Ты должен каждый вечер опускаться на колени и благодарить Бога, что у тебя не самый скудный в мире словарный запас, что свойственно исключительно чертовым французам".

"Позвольте напомнить вам факт, которому вы научились у меня".

Конгрив, до прихода в столичную полицию, был выдающимся знатоком языка в Кембридже и никогда не уставал напоминать об этом Хоук. Эмброуз обладал замечательной способностью определять местонахождение человека в радиусе двадцати миль от его дома, в какой бы точке мира это ни находилось, как только слышал его речь. Диалекты были постоянно записаны в его мозгу и, благодаря какому-то синаптическому совершенству мозгового механизма, всегда были доступны для его использования.

Незначительные детали поведения человека или его одежды имели бы для Конгрива значение, которое большинство мужчин пропустило бы мимо ушей: он обладал интуитивной способностью к быстрой дедукции, из-за которой любому, кроме самых редких мужчин, было чрезвычайно трудно обманывать его долгое время. Эти способности объясняли его успех как криминалиста и навязчивую привязанность, которую Эмброуз испытывал к превосходному творению Конан Дойла, Шерлоку Холмсу. Эмброуз чувствовал, что они с Холмсом, в частном порядке, конечно, были сделаны из одного теста.

Через широкую автостоянку Хоксмура стояло большое гранитное здание с длинным рядом блестящих темно-зеленых гаражных ворот, бывшее конюшнями. Крутая шиферная крыша спускалась с высокого ската, и в каждой комнате, где когда-то спал мальчик-конюх, было слуховое окно.

Будучи восьмилетним ребенком, Хоук решил, что ему нравится одна из этих комнат и компания шумных, веселых мальчиков-конюхов гораздо больше, чем его собственная угловая комната с высоким потолком в западном крыле Хоксмура. В конце концов, он упросил Пелхэма тайно перенести его замок, приклад и бочку в одно из крошечных помещений конюшни.

Он принес с собой в новую комнату ровно половину своих книг, половину игрушечных солдатиков и половину деревянных моделей кораблей. Другая половина его мирских благ осталась в его старой комнате, чтобы соблюсти приличия.

Пелхэм приказал нянькам, санитарам и другим тюремщикам держать язык за зубами по поводу его переезда. В те дни Пелхам правил Хоксмуром железной рукой, и его слово было законом. Алекс стал носить одежду, предоставленную его новыми приятелями, и каждый день вы могли видеть, как он чистит стойла, ухаживает за лошадьми и чинит упряжь вместе с парнями. Часто днем вы могли застать его в шерстяной шапочке, низко надвинутой на лоб, учащимся преодолевать препятствия на полном скаку.

Начальник конюшни конфиденциально сказал одному из своих подопечных, что молодой Хоук был "самым прекрасным прирожденным наездником, какого он когда-либо видел".

Так получилось, что маленький Алекс и Пелхэм годами держали эту смену места жительства в полусекрете от дедушки Алекса. Мальчик с радостью сделал конюшни своей резиденцией, пока его не отправили в школу Феттс в Эдинбурге, чтобы начать свое образование.

"Тогда на какой машине мы поедем?" Спросил Конгрив с угрюмым выражением на лице.

За всеми этими дверями конюшни была потрясающая коллекция автомобилей и мотоциклов, начиная с настоящего британского гоночного зеленого Jaguar "C" type, который, к радости королевы, победил американца Бриггса Каннингема и выиграл Ле-Ман для Англии в 1953 году. Среди коллекции также были прекрасный темно-синий Jaguar XK-140 с откидной головкой 1957 года выпуска и Corso red Ferrari 250 GT SWB.

"Локомотив, конечно", - сказал Хоук, входя в единственную открытую дверь конюшни.

"Доброе утро, сэр", - сказал пожилой человек в белом комбинезоне. "Просто подбадриваю старушку ради тебя".

"Прекрасный блеск, Джордж. Спасибо ".

Мужчина постарше, у которого были удивительно кустистые белые брови и бараньи отбивные, как раз заканчивал чистить журнал Hawke's daily driver, когда бывал в Хоксмуре. Ласково именуемый "Локомотивом", это был линкор 1953 года выпуска -серый Bentley "R" типа Continental.

За прошедшие годы он сильно модифицировал двигатель до Mark IV объемом 4,9 литра и оснастил ее ковшеобразными сиденьями с обивкой из темно-зеленой кожи Коннолли. Благодаря установке "воздуходувки" Arnott новое чудовище с наддувом было способно развивать скорость более 130 миль в час.

Прошло больше года с тех пор, как он вез ее, и все утро он с нетерпением ждал возможности сесть за руль своего огромного серого зверя.

Однажды по дороге в поместье принца Чарльза Хайгроув, расположенное в Даутоне, недалеко от Тетбери, Хоук сказал: "Я так понимаю, вы раньше не бывали в Хайгроуве?"

"Нет, я никогда не был в Хайгроуве, как ты прекрасно знаешь, Алекс", - сказал Эмброуз с некоторым раздражением, все еще дуясь из-за того, что Желтая опасность осталась позади. "Но я должен сказать, что с нетерпением жду возможности увидеть георгины Его королевского высочества".

"Его георгины?"

"Да. Знаешь, в Хайгроуве один из самых великолепных садов в стране. Редко открывается для публики. Я уверен, что его георгины превосходны. Мой собственный "Бронзовый Адонис" занял третье место на выставке цветов в Челси прошлой весной, я упоминал об этом? Я был весьма доволен. В Country Life была даже довольно красивая моя фотография. Моя дорогая экономка Мэй, она купила две копии, вырезала картинки и наклеила одну в свой альбом для вырезок, а другую на дверцу холодильника."

"Извините, я, должно быть, пропустил этот выпуск".

"Не проблема. Я прослежу, чтобы ты его получил ".

"Считайте, что у меня перехватило дыхание", - сказал Хоук.

"Ах, хорошо, долгожданная ирония вернулась".

"Эмброуз, послушай", - сказал Хоук, перекрывая приглушенный рев двигателя. "Кто-то, некая организованная группа, одновременно необычайно умная и чудовищно решительная, пытается свергнуть британскую монархию. И был им в течение многих лет, по-видимому. Я очень сомневаюсь, что у нас найдется время для неспешных прогулок по саду, обсуждающих георгины ".

"Принц Чарльз - первоклассный садовник, Алекс. Так уж случилось, что Хайгроув стал популярным местом садоводства для любителей садоводства по всему миру. Я уверен, что Его королевское высочество поймет мое горячее желание увидеть частичку его работы, пока я там ".

Хоук был не в настроении препираться.

"Я уверен, вам двоим будет о чем поговорить. Я не могу с уверенностью предсказать, будут ли это георгины-призеры или серьезные угрозы жизни королевы Англии, наследницы престола, и двух его сыновей ".

Конгрив сказал: "Ваше безопасное возвращение к ядовитому сарказму также раздражает, но, должен сказать, радует. Еще одно доказательство того, что настоящий ты вернулся. Поэтому я воздержусь от любого остроумного ответа. Или, ответный удар, как они говорят во Франции".

Хоук прикусил язык. "Хорошо".

"Великолепное слово, ответный удар, тебе не кажется?"

Хоук взглянул, но не ответил.

Конгрив, казалось, был полон решимости сохранять последовавшее молчание до конца короткого путешествия. Что вполне устраивало Хоука. Он довольно внимательно прислушивался к изысканно волнующей симфонии 4,9-литрового двигателя локомотива и глубокому рокоту изготовленных на заказ двухдюймовых двойных выхлопных газов.

Музыка, более мелодичная, чем Моцарт, для его ушей.

Его размышления были прерваны внезапным появлением в зеркале заднего вида темно-зеленого седана Jaguar, более старой версии, на дороге позади него. Он мельком увидел его нос на узком переулке, который они проезжали, ожидая у знака "Стоп", примерно в миле назад. Теперь все было позади, что не было проблемой. Проблема заключалась в том, что локомотив развивал почти сто миль в час на этом прямом участке дороги, и "Ягуар" быстро нагонял их.

"Эмброуз?"

"Да?" - сказал он, все еще ворча.

"Не могли бы вы оказать мне услугу и взглянуть на машину позади нас. Скажи мне, что ты видишь ".

Конгрив повернул голову и посмотрел назад через заднее стекло.

"Темно-зеленый седан, старая модель. Ягуар, я думаю. Четверо мужчин в машине, двое спереди, двое сзади."

"Заметил что-нибудь еще?"

"Две вещи. Кажется, все они носят черные лыжные маски. И они едут почти так же смехотворно быстро по этой проселочной дороге, как и ты ".

"Ах. Вот оно. Подожди, ладно? Рядом с бардачком есть ручка для захвата."

"Алекс, ты уже идешь довольно быстро -"

Хоук ускорил подъем на холм, при этом мощный мотор взревел. Он увеличил небольшое расстояние между собой и преследователями, но когда он поднялся на холм, он увидел непосредственную проблему. Внизу дорога делала резкий правый поворот, а затем змеилась по участку густого леса. Он ждал до последней секунды, чтобы затормозить перед поворотом, и увидел, что Jag в зеркале заднего вида делает то же самое.

Хоук сбросил скорость до максимальной, на которой был способен преодолевать узкую и извилистую дорогу. Ягуар набросился, сел прямо ему на хвост, и он понял, что сейчас не время для игр. Jag, меньший по размеру и более маневренный, чем большой Bentley, был лучше в поворотах, чем Локомотив. Не было никакого способа потерять его, пока они были на этих извилистых лесных тропинках.

"Боже милостивый!" Конгрив взорвался.

"Что?" Сказал Хоук, не сводя глаз с дороги впереди и концентрируясь на том, чтобы довести старушку до предела. Ему всегда нравилось ездить на скорости, видеть, как много ему может сойти с рук, искать собственные пределы.

"Парень высовывается через люк на крыше. Поднимаю оружие, Алекс. Я думаю, тебе лучше -"

Звук удара свинца о кузов его любимого локомотива не был приятным. Не было и внезапной паутины, забрызгавшей его заднее стекло.

Конгрив возился с ремнем безопасности, бормоча что-то неразборчивое.

"Что вы делаете, констебль?"

"Что делаешь? Я ныряю на чертов пол! Они хотят убить нас, если ты не заметил."

"О, расслабься, ладно?"

"Расслабиться? Это то, что ты сказал? Ты что, совсем спятил? Они стреляют в нас! Не только из люка на крыше, но и из обоих задних окон. Автоматическое оружие!"

Хоук нажал маленькую серебристую кнопку слева от счетчика оборотов на приборной панели. Почти невидимая панель в приборной панели из орехового дерева с кожаной обивкой открылась на защелке, и маленький, обшитый кожей ящик выдвинулся наружу. Внутри был никелированный револьвер Colt Python .357 Magnum с четырехдюймовым стволом. Оно удерживалось на месте двумя короткими быстросъемными ремнями на липучках вокруг ствола и приклада пистолета. Хоук расстегнул ремни, но оставил питона на месте.

"Меньше чем через милю мы выберемся из этого леса на другую правильную дорогу. В бардачке есть Walther PPK, если вам захочется отстреливаться. Я не советую этого делать ".

"Стрелять в ответ? С этим снайпером?"

"Не могли бы вы, пожалуйста, подняться с пола? Тебе там, внизу, будет гораздо хуже, если мы врежемся в дерево, чем если бы ты был надежно пристегнут к своему креслу. Как того требует закон, позвольте мне напомнить вам."

"В безопасности на моем месте? Ты сумасшедший, не так ли?" Эмброуз фыркнул и остался стоять на месте в пространстве для ног.

"Держись, Эмброуз. Локомотив, пожалуй, так же хорошо бронирован, как и любой другой автомобиль в Англии, за исключением, возможно, королевского государственного лимузина Bentley. Непроницаем для баллистической артиллерии. Установлен тем же парнем, который выполняет работу для королевских гаражей. В каждом окне также есть пуленепробиваемое стекло. Трехслойный с интегрированными этилированными композитами и поликарбонатными подложками. Вот почему ты не мертв. Пока, во всяком случае."

"Вы говорите, мы неуязвимы?" - спросил Эмброуз из своего тесного положения под приборной панелью.

"Да. Рад, что мы не подверглись Желтой опасности? Будь честен ".

"Кто в мире хотел бы нас убить?"

"Давайте посмотрим", - сказал Хоук, глядя в зеркало заднего вида на "Ягуар", который теперь подъезжал с левой стороны. "Русские? КГБ? Они, вероятно, все еще немного раздражены на меня за то, что я убрал их новопомазанного Царя. Китайцы никогда не испытывали к нам чрезмерной симпатии, с тех пор как мы, среди прочего, взорвали часть плотины "Три ущелья" на Янцзы. И потом, есть еще северокорейцы, которые -"

Конгрив вскарабкался обратно на свое сиденье как раз вовремя, чтобы увидеть красно-белые полосатые барьеры блокпоста примерно в миле впереди.

"Что это за барьер?" спросил он, видя скорость, с которой они приближались к барьеру. "Служба безопасности Хайгроува?"

"Нет. Меня бы предупредили заранее. Это часть этой засады. Хотел заманить нас в ловушку. Нанесите решающий удар, если потребуется. Держись."

"Ягуар" подъехал прямо к локомотиву со стороны Конгрива. "Пригнись к окну и не высовывайся!" Приказал Хоук, хватая Питона с подноса левой рукой. Увидев здоровенный револьвер в руке Хоука, Конгрив соскользнул вниз, просунув голову значительно ниже оконной рамы. Бандит в маске на заднем сиденье в упор поливал стекла со стороны пассажира. Ни один не проник. Когда потенциальный убийца остановился, чтобы перезарядить ружье, Хоук электрически опустил переднее пассажирское стекло. Он крепко вцепился в руль правой рукой. Чтобы это увенчалось успехом, линия Bentley должна быть непоколебимой.

Обе машины двигались со скоростью более ста миль в час, что делало снимок немного более интересным. Крепко вцепившись в руль, чтобы большая машина не раскачивалась, он быстро поднял левую руку и прицелился в стрелка. Дважды нажав на спусковой крючок кольта, он всадил два выстрела в лоб ублюдка как раз в тот момент, когда тот поднимал уродливое дуло своего оружия, чтобы выстрелить снова. Покончи с ним смертельно. Вероятно, также устроил кровавое месиво внутри Ягуара.

Хоук поднял полностью застекленное окно, вернул питона на место, и выдвижной ящик снова исчез во внешней панели.

"Подожди, я собираюсь вскрыть ее".

"Что? Я ни черта не слышу! Ты взорвал мои барабанные перепонки!"

"Я сказал, подожди, я собираюсь ускорить!"

"Алекс, если ты скажешь "держись" еще раз -"

Хоук прибавил скорость, наблюдая, как стрелка спидометра поднимается к 120. Впереди была баррикада, и она быстро возводилась. За ним стояли двое мужчин в капюшонах, с автоматами наготове. Старая машина, возможно, старый "Ровер", была припаркована на полпути к дороге позади них, ее двери были приоткрыты. Дорога выровнялась, и Хоук вжал акселератор в брандмауэр для этого последнего отрезка. Локомотив рванулся вперед, и высокий вой включившегося нагнетателя Arnott сделал обычный разговор бесполезным. Стрелка пробежала 130 миль в час и продолжала подниматься.

"Ты не собираешься останавливаться?" Конгрив закричал.

"Нет! Мы идем прямо через них", - прокричал Хоук, перекрывая шум. "На въезде в Хайгроув установлена усиленная охрана. Парни позади нас и близко к этому не подойдут ".

"Ты собираешься убить этих двух мужчин!"

"Я, конечно, собираюсь попытаться", - сказал Алекс с большой торжественностью, искоса взглянув на своего друга. И это было в его каменно-твердых глазах, если Конгриву нужны были дополнительные доказательства. Хоук похоронил боль, похоронил обиду, похоронил ушедшие дни. Бог свидетель, мир пытался, но он не мог заставить тигра из этих глаз страдать от голода.

Конгрив, в ушах у которого все еще звенело, закрыл глаза и собрался с духом.

Хоук резко ускорился, даже когда его ветровое стекло стало непрозрачным под градом пуль, сверкавших из-за баррикады. Теперь его обстреливали как спереди, так и сзади. Не колеблясь, он вывел машину на центральную линию и нацелился прямо на двух нападавших, стоящих на дороге, ожидая, когда они отпрыгнут в сторону.

Или нет.

В последнюю секунду один стрелок нырнул в сторону.

Другой стоял на своем, расставив бутсы по обе стороны от центральной линии, вызывающе стреляя прямо в лобовое стекло мчащегося Bentley.

История жизни этого человека, внезапно оборвавшаяся из-за того, что огромный автомобиль разогнался до 130 миль в час, была перемежена двумя крошечными, но отчетливыми толчками в быстрой последовательности, когда передние, а затем задние шины проехались по тому, что осталось от его трупа.

Секунду спустя левый передний бампер мчащегося локомотива задел заднюю часть "Ровера" и отправил его кувырком в подлесок у дороги, как отброшенную в сторону игрушку. Хоук взглянул в боковое зеркало и увидел, как "Ровер" врезался в огромный дуб и вспыхнул пламенем.

Хоук достал свой мобильный, быстро набрал номер и передал его Конгриву, сказав: "Это служба безопасности на входе в Хайгроув. Расскажите им точно, что произошло, и попросите их предупредить местную полицию и МИ-5. Скажи, что мы будем в доме меньше чем через пятнадцать минут. Кстати, немного сложно разглядеть. Держись."

Конгрив посвятил Highgrove security в детали.

И, изо всех сил, он держался.

ШЕСТЬ

ЛОНДОН, ГОДОМ РАНЕЕ

DR. САХИРА KАРИМ ПОСМОТРЕЛА НА ЧАСЫ. Почти восемь часов субботнего вечера. Вместо того, чтобы быть там, где она должна быть, или, по крайней мере, там, где она страстно желала быть, а именно, в Хитроу, сажая своего жениха Энтони на ночной рейс в Нью-Йорк, она сидела за своим заваленным работой столом в Темз-Хаус. Перед ней замаячили стопки перехваченных записей сотовых и стопки отчетов о наблюдениях за окрестностями.

Ночь обещала быть долгой.

По крайней мере, из ее недавно приобретенного углового офиса открывался захватывающий вид на реку Темзу, текущую под изящно изогнутым Ламбетским мостом слева от нее. Сегодня вечером мост был переполнен медленно движущимся транспортом, колеблющимися ореолами белых фар и мигающими красными задними фонарями, перекрещивающимися в туманной пелене дождя.

Построенный в 1930 году Темз-Хаус, величественное здание, где доктор Карим работал с тех пор, как окончил университет, был спроектирован в "имперской неоклассической" традиции сэра Эдварда Лайтенса. Штаб-квартира МИ-5, или Пять, как ее называли, массивный комплекс был огромным улучшением по сравнению с бывшими раскопками Секретной службы на Керзон-стрит, а позже на Гауэр-стрит, 140.

Почти прямо через Темзу, на набережной Альберта по адресу Воксхолл, 85, располагалась штаб-квартира "сестринского" разведывательного управления МИ-5, МИ-6. Это здание было беззастенчиво современным, архитектурно противоречивым, и иногда его называли "Леголенд" the wags across the river at Five.

В британской секретной службе есть две отдельные структуры: МИ-6, которая занимается вопросами международной разведки и безопасности; и МИ-5, которая занимается исключительно внутренними делами, включая Северную Ирландию. Обе части уравнения становились все более сложными после 11 сентября и подъема радикального ислама, отсюда и нелепая загруженность доктора Карима в этот дождливый субботний вечер в июне.

Доктор Карим была поразительной женщиной, высокой, с оливковой кожей, блестящими черными волосами до плеч, полными красными губами и темными, влажными глазами под длинными черными ресницами. Она одевалась консервативно, как и подобало ее положению, но на шее у нее всегда была яркая вспышка цвета - ярко-алый или мерцающий желтый шелк. Родившись единственным ребенком около тридцати лет назад в мрачных трущобах Нью-Дели, она эмигрировала со своей семьей в Лондон и сняла крошечную квартирку в Фулхэме, когда ей было десять. Она с первого взгляда полюбила Лондон и с тех пор процветала в нем.

Она немного продвинулась в мире после своего скромного происхождения в убогих переулках своего детства. Сахиру недавно назначили новым директором внутренней разведки МИ-5. В ее основные обязанности входил терроризм, связанный с Северной Ирландией, а также внутренние исламские экстремистские группировки, действующие в Лондоне и по всей стране. После последних взрывов в лондонском метро и автобусах все в здании были на взводе, ожидая следующего нападения.

Отдел по борьбе с терроризмом МИ-5 под руководством Сахиры предотвратил более нескольких потенциально разрушительных взрывов, но за пределами Темз-Хаус об этом никто не знал и никогда не узнает. Одной из основных квалификаций Сахиры для этой работы было ее научное образование в области ядерного и неядерного оружия.

В дополнение к своим международным связям доктор Карим имела образование в области ядерной физики и инженерии, и она иногда занималась разработкой оружия в МИ-5. Самым большим достижением, которым она гордилась, был "боевой робот", "беспилотное наземное транспортное средство", которое она прозвала "Ugg". Несколько таких машин были произведены и использовались британской армией в Афганистане. В дополнение к оружию и камерам у Ugg были датчики, способные обнаруживать ядовитый газ, переносимые по воздуху бактерии и ядерное излучение.

OНЕ ОЧЕНЬ ТРЕВОЖНАЯ ВЕЩЬ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ в поле ее зрения попала отколовшаяся от ИРА группировка, которая называла себя "Настоящая ИРА" или "Новая ИРА". Игнорируя давний мир, установившийся после Соглашения Страстной пятницы, ячейка Новой ИРА недавно устроила много беспорядков в Северной Ирландии. Их стратегия была проста: если бы они убили достаточное количество британских солдат, членов бывшей Королевской Ольстерской бригады и гражданских лиц, они наверняка вызвали бы ответные действия лоялистов и, таким образом, возобновили бы жестокую борьбу за единую Ирландию.

Год назад республиканцы-диссиденты убили двух солдат британской армии. Совсем недавно была обнаружена шестисотфунтовая бомба, закопанная недалеко от деревни Форкхилл в южной Арме, Северная Ирландия. Предназначенный для уничтожения патруля полицейской службы Северной Ирландии, он был обнаружен и обезврежен доктором Карим и ее командой по утилизации оружия МИ-5 непосредственно перед взрывом. В дополнение к смертям и ранениям, это определенно вызвало бы жестокие репрессии и приливную волну возобновления насилия.

Ежедневно появлялись новые и постоянно возрастающие угрозы из Северной Ирландии, и они просвистели над головой Сахиры, как коса.

Ближе к дому были радикальные исламские террористы, родившиеся у родителей-иммигрантов прямо здесь, в Британии. С момента ужасных взрывов в лондонском транспорте летом 2005 года отдел Сахиры был сосредоточен на подозрительной деятельности в районах Восточного Лондона, населенных преимущественно пакистанцами. И города рабочего класса, такие как Лидс и Бирмингем.

После многих лет изучения она знала, что это крайне нестабильное внутреннее мусульманское население требует постоянной бдительности и нескончаемого наблюдения. Соединенное Королевство теперь было домом для крупнейшего арабского иммигрантского населения в Европе, которое всегда кипело. И тот, который может вскипеть в любой момент.

Вот почему она сидела здесь сегодня вечером, а не в Хитроу, целуя на прощание Тони, своего жениха. Им удалось устроить быстрый прощальный обед в "Айви", и он подарил ей прекрасную нитку старинного жемчуга от "Эспри", но все же. Она уже скучала по нему. Они должны были пожениться меньше чем через месяц.

Высокопоставленный министр в кабинете премьер-министра Энтони Сомс-Тейлор обычно работал на Даунинг-стрит. Но он пробудет в Вашингтоне целых три недели. Он должен был присутствовать на серии секретных совещаний ЦРУ по англо-американским совместным мерам безопасности против оружия массового уничтожения в городах. Это экстренное заседание было созвано в свете последних разведданных, поступающих из Пакистана и Афганистана.

Проблема номер один в списке западного разведсообщества: радикальный исламский захват нестабильного Пакистана. Помимо предоставления радикальному исламу домашней базы, по меньшей мере сотня единиц ядерного оружия попала бы в руки признанных врагов Запада.

Последствия, очевидно, будут разрушительными. Не только ядерная угроза, исходящая от страны-изгоя, но и поощрение доморощенных террористов как в Америке, так и в Британии к еще большему насилию.

Сахира была погружена в тщательное изучение стенограммы, когда один из двух ее настольных телефонов начал мигать красным. Черт. Это означало, что генеральный директор МИ-5, лорд Малмси, звонил ей. В это время ночи в субботу, скорее всего, это были не очень хорошие новости.

"Доктор Карим", - весело сказала она, снимая трубку.

"Сахира, рад, что застал тебя; у нас сложная ситуация. Пока не уверен, насколько это серьезно, но у этого определенно есть такой потенциал. Мне понадобится ваше немедленное участие. Вы очень заняты?"

"Нет, сэр, вовсе нет. Чем я могу помочь?"

"Ну, вот оно. Только что был получен экстренный сигнал от одного из британских агентов по продаже авиабилетов в четвертом терминале Хитроу. Но сейчас я просматриваю прямые трансляции со всех камер видеонаблюдения T-4, и я не вижу ни черта необычного ".

"Кто-то случайно нажал на кнопку?"

"Возможно. Тем не менее, я уже поговорил с начальником службы безопасности Хитроу и приказал нашей собственной команде перейти на первый уровень готовности с инструкциями оставаться наготове, пока мы не узнаем, что, черт возьми, происходит, если вообще что-нибудь происходит. Конечно, тревога могла быть ложной. Постоянные силы безопасности Хитроу также приведены в состояние боевой готовности. Никто не предпринимает никаких действий, пока у нас не будет точной оценки угрозы ".

"Чем я могу помочь, сэр?"

"Была мысль. Мне только что пришло в голову. Я вспоминаю, что на нашей встрече за завтраком этим утром вы упомянули, что ваш жених вылетает самолетом БА в Вашингтон Даллес сегодня вечером в девять тридцать. Верно?"

"Да, сэр. Энтони, вероятно, регистрируется в четвертом терминале, пока мы разговариваем."

"Полет первым классом, я полагаю?"

"Нет, сэр, Тони всегда летает эконом. Говорит, что кричащие дети закаляют характер. Он будет в главном зале."

"Я бы хотел, чтобы вы позвонили ему на мобильный. Непринужденная беседа, прощание и тому подобное. Но спросите его, знает ли он вообще о чем-нибудь необычном там. Все, о чем нам следует знать. Не тревожьте его, никакой паники, просто скажите, что у вас странный звонок, вы спешите ответить, возможно, ничего, вы знаете порядок действий. Перезвони мне, как только поговоришь ".

"Будет сделано", - сказала она, повесила трубку, схватила свою сумку через плечо и, бросив мобильный внутрь, направилась к двери. Ее черный Мини был припаркован в подземном гараже Thames House. Она позвонит Энтони, как только будет на пути в Хитроу. В это время ночи в выходные она могла бы быть там менее чем за полчаса. Она настраивалась на радио BBC World News и по дороге следила за ситуацией.

Визжа шинами, когда она мчалась по бесконечным уровням гаража, она набрала номер Энтони по громкой связи Bluetooth.

"Привет?"

"Энтони, дорогой, это я. Уже скучаю по тебе, если это не кажется неуместным. Ты в порядке?"

"Прекрасно, прекрасно. Просто я тоже уже скучаю по тебе, если это не слишком трогательно."

"Нет, нет. Это хорошо. Пропавший без вести - это хорошо. Послушайте, несколько минут назад нам позвонили по поводу возможной ситуации в Четвертом терминале. Там происходит что-нибудь странное, что привлекает твое внимание?"

"Нет. Ничего, кроме очарования современных авиаперелетов и тех из нас, кому пока повезло оказаться в очереди. Я пробираюсь в очереди из людей-конга, которая в конечном итоге забросит меня в недра нашего так называемого контрольно-пропускного пункта безопасности, после чего я должным образом сниму обувь и на цыпочках пройду через тюльпаны. Я думаю, это сэкономило бы много времени, если бы все проходили через охрану голыми, а затем одевались в другом конце, не так ли?"

"Хорошо, тогда не о чем беспокоиться. Но, дорогая, если ты заметишь что-нибудь хоть немного странное, немедленно перезвони мне на мобильный, хорошо, милая?"

"Да, конечно. Если от меня не будет вестей, я позвоню тебе утром, когда приземлюсь в аэропорту Кеннеди. Люблю тебя".

"Я тоже тебя люблю".

Сахира переключилась на пониженную передачу, когда выезжала из гаража на высокой скорости, едва не проехав поворот на двух колесах.

MР. И MRS. H. B. BУТБИ Следующими в очереди на регистрацию были пассажиры первого класса, летевшие в Нью-Йорк рейсом BA No 44. Они были в Лондоне неделю, остановились в Claridge's, осмотрели достопримечательности, сделали небольшие покупки и сходили в какой-то театр. Они собирались домой сегодня вечером только потому, что у Генри в час дня была игра в футбол на Лонг-Айленде, а завтра днем он выходил в Шиннекок.

"Генри, " прошептала Дотти Бутби своему мужу, " ты не замечаешь ничего странного в парне прямо за нами? Не смотри сейчас..."

Генри Бутби нарочито небрежно бросил быстрый взгляд через правое плечо и увидел совершенно обычного молодого человека лет под тридцать, красиво одетого в темный костюм, белую рубашку, темно-синий галстук. У него в ухе было одно из этих устройств Bluetooth, и он говорил в маленький микрофон, расположенный у его рта. Молодой человек поймал его взгляд и улыбнулся, совсем не недружелюбно. Он продолжал тихо разговаривать с кем-то по своему мобильному телефону.

Генри сказал своей жене: "Нет. Вполне прилично выглядящий молодой человек ".

"От него воняет".

"Что вы имеете в виду?"

"Я имею в виду, что от него воняет, Генри. Как будто он месяц не мылся, вот что я имею в виду ".

Ее муж наклонился к ней и улыбнулся.

"Дотти, я ничего не чувствую. Твой нос просто слишком чувствителен, вот и все, и ...

"Вы знаете, что это? Я скажу вам, в чем дело. Это пот страха, вот что это такое ".

"Дотти, если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты виновна в расовом профилировании. И, дорогая, ты знаешь, как я отношусь к такого рода...

"Следующий на очереди, пожалуйста", - сказал привлекательный белокурый агент Бакалавриата. На ее бейджике было написано "Розетри". Идеальная английская роза, подумала Дотти Бутби, все эти золотистые волосы, аккуратно уложенные на макушке, милые голубые глаза, румянец на ее влажных щеках. Она искала кольцо и была поражена, что какой-нибудь распутный молодой человек в городе не взял этот приз.

Бутби подошли к стойке и положили перед ней свои паспорта. Она была настолько эффективной и дружелюбной, насколько ее учили быть, и прошло всего пару минут, прежде чем они получили посадочные талоны и были в пути, чтобы погрузиться в современный кошмар посадки в самолет.

"Я собираюсь найти службу безопасности аэропорта, прямо сейчас", - сказала миссис Бутби, когда они отошли от стойки.

"Почему?"

"Вы должны сообщать обо всех подозрительных, вот почему".

"Дотти, не будь смешной. Вы можете сообщить о ком-то, кто ведет себя подозрительно. Вы просто не можете сообщить о ком-то, кто пахнет подозрительно ".

"Следующий на очереди, пожалуйста", - сказала агент Эллисон Роузтри, когда препирающиеся Бутби исчезли в переполненном главном зале.

"Добрый вечер", - сказал молодой человек, кладя свой британский паспорт на стойку. Она заметила, что у него был алюминиевый чемодан среднего размера на колесиках и выдвижной ручкой. Она также заметила сильный запах тела и легкий блеск пота на его лице и убрала это, факт, который следует запомнить. Страх перед полетами был причиной номер один, напомнила она себе.

Мисс Розтри привычно пропустила его паспорт через сканер, улыбнулась результату и сказала: "Место 3-А, у окна, мистер Махмуд. Посадка начнется не раньше девяти вечера, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь пользоваться нашим первоклассным лаунджем Speedwing справа от вас после прохождения контроля безопасности. Все выглядит прекрасно для спокойного перелета через Атлантику, прибытия вовремя в аэропорт Кеннеди в восемь утра по восточному стандартному времени. Вы желаете зарегистрировать этот багаж или пронести его на борт?"

"Это не багаж", - сказал мистер Махмуд, спокойная улыбка внезапно исчезла с его лица.

"Извините?"

"Это не багаж".

"По-моему, очень похоже на багаж", - сказала она осторожно, профессионально, начиная испытывать серьезные сомнения по поводу этого пассажира. Он наклонился к ней и заговорил чуть громче шепота.

"На самом деле это бомба".

"Извините?"

"Ты слышал меня".

"Скажите еще раз, пожалуйста. Должно быть, я неправильно понял."

"Я сказал, слушайте внимательно, пожалуйста, это бомба. Пятьдесят фунтов необычайно мощной взрывчатки. Я бы хотел, чтобы вы сейчас закрыли эту станцию. Пожалуйста, сообщите тем, кто ждет позади меня, что вы больше не регистрируете пассажиров ".

Она посмотрела ему в глаза, сделала паузу, затем обратилась к другим пассажирам, ожидающим у белой линии: "Извините, леди и джентльмены, эта станция временно закрыта. Мои коллеги слева будут более чем счастливы позаботиться о вас ".

Послышалось какое-то бормотание, но, подобно дрессированным овцам, в которых они все превратились, оцепеневшие пассажиры что-то пробормотали, а затем перешли к очереди в задней части различных других станций агентов.

Роузтри перегнулась через стойку и что-то очень настойчиво прошептала своему пассажиру.

"Я должен сообщить вам, мистер Махмуд, что подобные замечания, хотя, возможно, и в шутку, повлекут вас за собой немедленный арест. Ты был пьян? Принимаете лекарства по рецепту? Вы полностью осознаете, что вы только что сказали?"

"Мисс Розтри, еще раз, слушайте очень внимательно. Здесь, в четвертом терминале, нас семеро. Двое здесь, в зоне регистрации первого класса, и еще пять в главном отсеке терминала. У каждого из моих братьев есть взрывное устройство, идентичное тому, которое вы видите здесь. Нас невозможно идентифицировать. Наши паспорта в порядке. Мы поддерживаем постоянную связь через устройство Bluetooth, которым я сейчас пользуюсь. За всем этим разговором следят шесть моих собратьев-мучеников ".

"Ну, я-" Она опустила левую руку и поднесла палец к кнопке экстренного вызова под своим компьютерным терминалом.

"Обе руки на клавиатуре. Итак. Я знаю, что у вас есть возможность подать сигнал безопасности и ногой. Если я или кто-либо из моих коллег обнаружит какие-либо агрессивные действия со стороны сотрудников службы безопасности аэропорта или сил внутренней безопасности Великобритании, которые, как мы знаем, действуют, мы немедленно приведем в действие наши устройства, используя кнопки, подобные той, которую вы видите здесь на моей выдвинутой ручке для багажа. Детонаторы. Видишь это?"

"Да".

"Хорошо. Теперь, пожалуйста, постарайся сохранять спокойствие и делай в точности, как я говорю. Если вы подчинитесь, никому не придется умирать. Понял?"

"Да".

"Я хочу, чтобы вы позвонили по этому номеру в телевизионном центре Би-би-си. Вы свяжетесь с мистером Саймоном Маккоем, исполнительным продюсером BBC World News.Один из моих коллег только что говорил с ним, и он ожидает вашего звонка. Скажите ему, кто вы такой, и сообщите ему, что у вас есть пассажир, который желает, чтобы его немедленно соединили с ведущей прямого эфира, женщиной по имени Бетси Пост-Миллер. У меня есть послание для британского народа. Если мистер Маккой немедленно не подчинится, четвертый терминал Хитроу прекратит свое существование. Ты меня понимаешь?"

Она кивнула, все ее худшие кошмары стали явью в этот сюрреалистический момент.

Он передал ей сложенный листок бумаги с написанным единственным телефонным номером. Агент Роузтри снял трубку и набрал номер. Мужчина ответил немедленно.

"Это Саймон Маккой".

"Мистер Маккой, вы ожидаете этого звонка. Я агент British Airways Роузтри. У меня здесь пассажир, который желает передать сообщение через вашу телеведущую Бетси Пост-Миллер. Вы осознаете последствия, если вы не подчинитесь?"

"Я. Соедините его. Мисс Пост-Миллер в студии, в прямом эфире и ожидает этого звонка. Она понимает ситуацию ".

Она передала трубку бледному террористу. Он взял телефон в левую руку, правую положил на ручку сумки, его указательный палец застыл над кнопкой.

"Мисс Пост-Миллер, я с вами в прямом эфире? Живой?"

"Так и есть".

"У вас есть мое изображение крупным планом на камерах видеонаблюдения?"

"Мы делаем".

"Что на мне надето?"

"Темный костюм, белая рубашка, темный галстук".

"Хорошо. Давайте продолжим ".

"Пожалуйста, никому не причиняйте вреда. Мы предоставим вам столько эфирного времени, сколько вы пожелаете ".

"Я хотел бы обратиться к народу Великобритании от имени моих соотечественников как здесь, так и на нашей любимой родине Пакистане. Мы прибыли к вашим берегам с большими надеждами и открытыми сердцами. Мы нашли только унижение и презрение. Наши надежды рухнули, а наши сердца закрылись из-за вашего жестокого безразличия к нашим мечтам о лучшей жизни. У нас на родине ваши войска убивают наших братьев и сестер, ежедневно бомбят невинных людей в Афганистане и Пакистане. Наши дети ежедневно погибают в огне ваших бомб.

"Мы не примем ничего, кроме правления талибов и законов шариата в нашей собственной стране Пакистане. И пока не умрет последний неверный, пока все британские войска не покинут наши залитые кровью земли, мы, Меч Аллаха, будем продолжать наш праведный джихад против наших угнетателей как здесь, в Британии, так и на нашей родной земле. Считайте это своим первым предупреждением. Это только начало. Нет Бога, кроме Бога. Мы - Меч Аллаха! Аллах Ахбар! Аллах Ахбар! Аллах-"

SАХИРА ПРОСТО НАБИРАЛ СКОРОСТЬ изогнутый трап для вылета в четвертый терминал, когда неземной взрыв потряс землю, а само небо вокруг нее загорелось ярким, ослепительно оранжевым пламенем, которое обожгло ей глаза, когда она резко вильнула Mini, чтобы избежать столкновения с красным лондонским автобусом, который дико кренился, явно неуправляемый.

Она снесла ограждение, врезалась в борт припаркованного черного такси, вылетела из машины, врезалась в бетонный барьер, а затем была отброшена назад через дорогу, руль больно прижался к ее груди. Ее занесло прямо на пути автобуса, который внезапно взлетел в воздух, мчась к ней из конца в конец по воздуху, полностью охваченный пламенем. Зажатая в руле, все, что она могла делать, это в ужасе смотреть на это.

Удивительно, но время замедлилось до поразительной степени. Медленнее, чем самая медленная съемка, почти останавливается. Сахира могла отчетливо видеть пассажиров внутри автобуса, многие из них в огне - мужчины, женщины и дети, кувыркающиеся внутри, пылающие тряпичные куклы, пойманные в ловушку внутри вращающегося транспортного средства, мчащегося сквозь пространство. Казалось, он направлялся прямо к Mini.

Она никогда не чувствовала себя более в руках Божьих, чем в этот момент.

СЕМЬ

ГЛОСТЕРШИР, СОВРЕМЕННЫЙ

HИГГРОУВ HУЗЕ, ДОМ PРИНСЕ CХАРЛЕС приобретен в 1980 году, был приобретен для него герцогством Корнуолл. Это внезапное приобретение недвижимости только подлило масла в огонь лихорадочных предположений нации о том, что принц Уэльский всерьез рассматривает возможность женитьбы на прекрасной лебедушке Диане Спенсер. Прекрасный принц и его краснеющая невеста доминировали в средствах массовой информации в буйном предвкушении. Все это казалось предопределенным, и все же...

Возможно, это действительно был союз, заключенный на небесах, как уже решила порабощенная нация. И, кроме того. Глаза мира снова были прикованы к Британии, что было именно так, как и должно было быть. Сердца переполняла гордость, а настроение было приподнятым, как никогда раньше, или, по крайней мере, со времени коронации Елизаветы II в 1953 году. Для Англии это была находка.

Это была сказка.

Поместье Хайгроув сегодня является действующей фермой. Он состоит из холмистой парковой зоны, окаймленной густым лесом. Ряд фермерских построек занимают около девятисот акров пахотной земли. Мясное стадо в Хайгроуве состоит из чистокровных абердин-ангусов, которые делят постоянное пастбище со стадом овец породы мэшем и мул. Сады, которые особенно интересовали старшего инспектора Конгрива, состояли из дикорастущего сада, официального сада и огороженного огорода, спроектированного принцем Уэльским.

Его цель, как сказал Чарльз о доме, заключалась в следующем: "Питать почву, согревать сердце, радовать глаз". Он, безусловно, достиг этого и многого другого, подумал Эмброуз, глядя повсюду и наполняясь острым ожиданием.

Дом, построенный в 1798 году, представлял собой классическую трехэтажную усадьбу эпохи регентства. Не впечатляет при любом напряжении воображения. Довольно простой внешний вид был улучшен Чарльзом, который украсил его новой балюстрадой, новым фронтоном и классическими пилястрами, спроектированными самим принцем.

Алекс Хоук подкатил "Бентли" к воротам у главного входа и вышел, чтобы осмотреть повреждения своего любимого автомобиля. Обширный - это мягко сказано. Он провел рукой по все еще теплой шляпе, словно утешая раненого товарища на поле битвы.

Детектив особого отдела, член SO14, подразделения по защите королевских особ Скотленд-Ярда, бросил один взгляд на серьезно поврежденный автомобиль и на бегу подошел к Хоку.

"Сэр! Я слышал о нападении на дороге. У вас со старшим инспектором все в порядке?"

"Да, вполне. Она в тяжелой броне, старушка, слава Богу. МИ-5 была уведомлена?"

"Так получилось, сэр, что директор внутренней разведки МИ-5 был в пяти милях позади вас по той же дороге, по пути в Хайгроув. Сахира Карим. Она сейчас на месте преступления, и половина полиции Глостершира тоже в пути. По-видимому, один неопознанный мужчина был найден мертвым, остальные пятеро скрылись на одном автомобиле, еще один автомобиль сгорел на месте происшествия. Мы использовали ваши описания, и полиция ищет их ".

"Вы здесь в состоянии повышенной готовности, офицер? Я сомневаюсь, что в этом районе есть еще такие ребята, но я бы не стал сбрасывать это со счетов полностью ".

"Конечно, сэр, мы были приведены в полную боевую готовность, как только получили звонок старшего инспектора из вашей машины. Есть какие-нибудь идеи, кто на вас напал?"

"Да. Тот, кто не хотел, чтобы старший инспектор Конгрив и я прибыли сюда, в Хайгроув, живыми."

Хоук отвернулся и пошел помогать Конгриву, у которого возникли проблемы с открытием двери. Хоук подергал за искореженную ручку, пару раз пнул дверь ногой и сумел открыть ее.

Эмброуз Конгрив, по понятным причинам немного пошатываясь, выбрался из потрепанного, но непокоренного локомотива в тени ворот и собрался с мыслями. В конце концов, он все еще был жив, и его пригласили провести выходные с принцем Уэльским. Он глубоко вздохнул и оглядел великолепные сады.

Несмотря на его столкновение со смертью и недавно расшатанные нервы, он все еще находил все это приключение слишком чудесным, чтобы выразить его словами.

"С тобой все в порядке?" Спросил Хоук с обеспокоенным выражением на лице.

"Да. Но это было очень неприятно ".

"Более чем неприятно. Вызывает беспокойство".

"Что ты имеешь в виду, Алекс?"

"Кто бы ни планировал это нападение, он знал, что мы тайно встречались сегодня в Хайгроуве. Частное дело с принцем Уэльским. Есть два пути входа и две дороги выхода. Убийцы явно заранее знали о нашем маршруте."

Конгрив кивнул головой в знак согласия. "Указывает на то, что у них есть контакты и союзники внутри наших сил безопасности. Утечка. На самом верху, или где-то очень близко к нему."

"Не обязательно. Мог быть садовником или конюхом на чьей-то зарплате. Такое случалось раньше ".

"Верно".

"И они не хотели, чтобы мы присутствовали на этой встрече. Разве это не интересно?"

"Очень", - сказал Конгрив.

"Что ж, мы здесь в безопасности, так что давайте просто расслабимся и насладимся выходными за городом, хорошо?"

"Не могу не согласиться".

Эмброуз никогда не считал себя настолько неловким, чтобы быть пораженным видом членов Королевской семьи, но он не мог сдержать трепет своего сердца, когда слуга в ливрее взял его сумку и сказал: "Сюда, сэр, Его Королевское Высочество ожидает вас в Библиотеке. Вы найдете свои вещи распакованными в ваших апартаментах на третьем этаже. Лакей покажет вам дорогу."

Эмброуз коротко взглянул на Хоука и сказал себе под нос: "Его королевское высочество ожидает меня. Ты слышал, как он это сказал?"

"Конечно, он ожидает вас, констебль. Он пригласил нас, помнишь? Воздержитесь от того, чтобы пасть ниц к его ногам, хорошо? Он милый парень, очень умный и очень приземленный, и, кроме того, заискивание тебе совсем не идет ".

"Вы не можете отрицать, что это все еще немного захватывающе".

"О, пожалуйста, ковыляй дальше. Служба безопасности предупредит его о готовящемся нападении в пути. Я уверен, что он беспокоится о нас. Я предлагаю не заставлять его ждать ".

Их провели в библиотеку. Принц Уэльский сидел за своим столом, рядом с ним в сверкающей вазе из граненого хрусталя стояла гроздь белых тюльпанов. Склонив голову над бухгалтерской книгой, с чернильной ручкой в руке, он, очевидно, занимался делами поместья. Когда он поднял глаза и увидел в дверях Алекса Хоука, явно невредимого, улыбка осветила его лицо, сердечно принимая Конгрива.

"Ваше королевское высочество, " сказал Хоук с широкой улыбкой, " было так любезно с вашей стороны пригласить нас в Хайгроув. Редкая привилегия. Также захватывающее путешествие".

"Так мне сказали".

Принц Чарльз отложил ручку, отодвинул стул и встал. Конгрив давно знал, что эти двое мужчин были дружелюбны, но выражение их лиц свидетельствовало о гораздо более глубоких, давних отношениях.

"Алекс, это нападение, мягко говоря, шокирует. Я едва знаю, что сказать ".

"На данный момент действительно не так уж много можно сказать, сэр. Пока мы не выясним, кто несет ответственность. Но позвольте мне заверить вас, что это не первый раз, когда кто-то направляет заряженный пистолет в мою сторону. Как сказал старый добрый Уинстон: "Нет ничего более волнующего, чем когда в тебя стреляют безрезультатно".

"Алекс, твое хладнокровие достойно восхищения, но ты должен понимать, что никто не одобряет попытку убийства приглашенных гостей".

Хоук улыбнулся и сказал: "Вы хорошо выглядите, сэр. Счастлив. Здоров. Замечательно видеть вас снова ".

Чарльз, оглядев своего старого друга с ног до головы, ответил: "Ну, поскольку с Бермудских островов ходят слухи об обратном, я должен сказать, что вы тоже выглядите образцом здоровья".

"Чудо святого Солнца", - сказал Хоук с улыбкой. "Хороший загар скрывает многие грехи. Плюс такая жесткая диета, что я не могу даже лизнуть почтовую марку ".

Принц улыбнулся и переключил свое внимание на Конгрива.

"А вы, должно быть, легендарный бывший старший инспектор Эмброуз Конгрив из Скотленд-Ярда? Современный английский Шерлок Холмс, по словам вашего друга Хоука. Я рад видеть вас здесь, в Хайгроуве, живым и здоровым ".

"Ваше высочество", - нараспев произнес Конгрив, явно ошеломленный комплиментом, - "Для меня было глубокой честью быть включенным".

"Что ж. Мы скоро получим отчет об инциденте из МИ-5. Оказывается, один из других приглашенных - директор внутренней разведки в Five. Она сейчас на месте происшествия и скоро должна быть здесь. Присаживайтесь, пожалуйста." Сказал принц Чарльз, выходя из-за своего простого стола из орехового дерева. "Хотите перекусить после путешествия? Чай? Кофе? Что-нибудь покрепче? Все, что пожелаете ".

"Чай! Прекрасная идея!" Конгрив выпалил, правильная форма обращения не совсем готова была сорваться с его языка. Чарльз внутренне улыбнулся. В течение своей очень публичной жизни он видел все возможные виды воздействия, которое он оказывал на "нормальных" людей. Некоторые из них, как у Конгрива, он нашел довольно трогательными.

Принц посмотрел на лакея, стоявшего у двери. "Уильям, пожалуйста, выпьем чаю", - сказал он.

"Ваше высочество", - сказал парень, затем поклонился, отступил назад на несколько шагов и быстрее ртути проскользнул в лишь слегка приоткрытую дверь.

Будущий король Англии пересек обшитую панелями комнату с высоким потолком, заставленную книгами, и сел в потертое кресло с высокой спинкой у камина. На шатком столе рядом с ним стояла ненадежно накренившаяся стопка книг. Хоук и Конгрив устроились в двух случайных креслах лицом к камину. Чайный сервиз прибыл через минуту или две, поразив Конгрива.

Это место действовало как хорошо управляемый линкор, заметил Эмброуз, и ему почему-то понравилось это наблюдение. Несмотря на убогий взгляд большинства людей на членов королевской семьи, слоняющихся по своим дворцам, вызывающих слуг звонками, он не видел ничего подобного здесь, в Хайгроуве. Это был энергичный, хорошо управляемый корабль, который почему-то казался скудным и подлым.

Чарльз внимательно посмотрел на своего старого друга Хоука, оценивая его для выполнения поставленных задач.

Алекс, безусловно, выглядел подтянутым, хорошо загорелым, и, учитывая недавние события, даже расслабленным, его ноги были скрещены в коленях, выглядя для всего мира таким, каким он был - человеком с манерами рождения, - но твердым внутри, твердым, как местный камень.

Старший инспектор Конгрив был другой историей. Кругленький парень в довольно ярких носках, с редеющими волосами цвета орехового дерева и ухоженными усами, его руки слишком сильно дрожали, чтобы взять чашку и налить ему чай, поэтому Хоук сделал это за него. Было ли это из-за ужаса недавнего инцидента или просто из-за присутствия королевской семьи, Чарльз не мог разобрать.

Хоук налил себе чашку дымящейся горячей воды, простой, без лимона и сахара.

"Образец добродетели в наши дни", - сказал принц Уэльский, улыбаясь. "Воздерживаешься даже от чая?"

"Что ж, мне нужно кое-что серьезно починить, и я, черт возьми, намерен это сделать. Какое-то время никакого кофеина."

Даже чай больше не пьет?Конгрив задумался, глядя на человека, которого, как ему казалось, он знал лучше, чем кого-либо на земле. Очевидно, что нет.

Наклонившись вперед в своем кресле, принц Уэльский сказал: "Алекс, я убедился, что вы и старший инспектор Конгрив прибыли первыми, чтобы я мог обсудить некоторые вещи с вами обоими наедине. После того, как я закончу свою небольшую речь, возможно, у нас троих найдется время для короткой прогулки по садам. С тех пор, как вы были здесь в последний раз, произошло много изменений, и я очень хочу, чтобы вы все увидели. Это устраивает?"

"Конечно, сэр", - сказал Хоук, взглянув на Конгрива при упоминании садов.

"Для меня большая честь и удовольствие, ваше высочество", - сказал Конгрив, бросив на Хоука косой взгляд "я же вам говорил". "Я сам заядлый садовод, поэтому для меня будет особым удовольствием увидеть, какие чудеса вы создали".

"Мне это так нравится", - сказал Чарльз, вставая на ноги и проходя через комнату к высоким французским окнам, выходящим на его сады.

Хоук повернулся к принцу Чарльзу. "Могу я спросить, кого еще вы пригласили, ваше высочество?"

"Действительно. Я намеренно собрал небольшую группу. Вы оба знаете большинство из них. Глава МИ-5, лорд Малмси. Сахира Карим, женщина, которая была сразу за тобой на дороге. Сэр Дэвид Трулав из МИ-6, конечно, и еще один парень из МИ-6. Самый восхитительный парень из Индии, который входит в мой совет директоров Prince Trust, один из моих старейших, самых надежных друзей. Его зовут Монтегю Торн, конечно, не настоящее имя. Монти осиротел во время раздела Индии и был усыновлен в очень раннем возрасте леди Торн, моей соседкой здесь, в деревне. Он абсолютный фанат садоводства, прямо сейчас копается там. Ты, конечно, знаешь Монтегю, Алекс?"

"Ровно настолько, чтобы поздороваться в лифте. Блестящий ум, прилежный и высоко ценимый. Очевидный наследник сэра Дэвида, так гласит молва", - сказал Хоук, и Чарльз кивнул, как будто знал, что это правда.

"А, вот и Монти", - сказал Чарльз, распахивая широкие двойные окна и высовываясь на солнечный свет, чтобы помахать своему невидимому другу внизу. "Алекс, Эмброуз, подойдите поздороваться с моим дорогим другом, не так ли?"

Хоук и Конгрив встали и подошли к окну, встав по обе стороны от принца Уэльского. Внизу, на посыпанной гравием дорожке, стоял высокий, симпатичный мужчина с тачкой, полной черенков растений. Ему должно было быть около семидесяти, но выглядел он на свои под пятьдесят.

"Монти, пожалуйста, поздоровайся с Алексом Хоуком и Эмброузом Конгривом, ладно? Они только что прибыли ".

"Привет там, наверху!" Торн позвонил с ослепительной белозубой улыбкой, снимая шляпу. "Добро пожаловать в Хайгроув, джентльмены". Он поставил свою тяжелую тележку и подошел так, что оказался прямо под окном библиотеки, потирая свои грубые, грязные руки, прежде чем положить их на бедра. На нем были плиссированные брюки ванильного цвета и промокшая насквозь белая льняная рубашка с открытым воротом. Сняв белую бандану, которую он носил повязанной вокруг шеи, он вытер лоб.

"Я вижу, ты был занят, Монти", - сказал Чарльз, улыбаясь ему сверху вниз. "Хорошая работа".

"Ну, эти живые изгороди из бирючины вокруг клумб с георгинами в саду солнечных часов нуждались в хорошей стрижке, поэтому я решил начать с этого".

"Георгины?" Конгрив воскликнул, как человек, которого ударили пятью тысячами вольт по проводу под напряжением. "Какие виды выращивает Ваше королевское высочество?"

"В основном гибриды. Вы знакомы с "Поцелуем Авроры"?"

"Действительно, сэр! Почему только прошлой весной в "Челси" я был ..."

Пока Чарльз, Эмброуз и Торн, стоя внизу, весело болтали о садоводстве - предмете, к которому Хоук не испытывал ни малейшего интереса, - он воспользовался возможностью изучить Торна, который улыбался троим мужчинам в окне, подставленным солнцу.

Алексу, естественно, было любопытно узнать о парне, который однажды вполне мог стать его начальником в МИ-6. Хотя он не раз слышал, как сэр Дэвид Трулов называл Монти "этой занозой в моем боку", Хоук часто задавался вопросом, какие колкости Си мог бы произнести в его адрес, когда тот был вне пределов слышимости.

Торн был высоким, хорошо сложенным мужчиной, широкоплечим, но с тонкой талией. Его щеки были острыми плоскостями под глазами. Один глаз был закрыт черной шелковой повязкой. Нашивка в сочетании с легкой, ослепительной улыбкой придавали Монтегю Торну лихой, почти пиратский вид. На ум пришел актер Эррол Флинн.

Его чистая кожа темно-медового оттенка была кожей туриста, покрытая глубоким, здоровым загаром. У него все еще были густые черные волосы, зачесанные назад, с проседью на висках и коротко подстриженные по бокам, как у прусского генерала. Длинный орлиный нос и тонкие губы придавали ему несколько хищный вид. Хоук сразу решил, что этот парень ему понравился, но почему?

Легкая улыбка, отсутствие застенчивости, огонек в единственном темно-карим глазу. Оба выражали недоумение безумствами этого мира, но без малейшего следа самодовольства.

Хоук высунулся из окна и крикнул вниз: "Приятно наконец познакомиться с легендарным мистером Торном".

"Для меня это большая честь, сэр", - сказал Торн, снимая с головы пропитанную потом белую плантационную шляпу и отвешивая глубокий поклон. "Знаменитый "Военачальник". Действительно, какое огромное удовольствие ".

"Военачальник?" Сказал Хоук, сбитый с толку.

Торн рассмеялся. "Без обид, Алекс. Так тебя называют остряки в моем отделе. Военачальник."

"Боюсь, я не понимаю шутки".

Торн ухмыльнулся и сказал: "Да ведь ты "лорд", Алекс, лорд, который "всегда на войне". Он положил руки на талию и откинул голову назад, смех клокотал где-то глубоко внутри. Довольно веселый парень, подумал Хоук, несмотря на всю его приятную внешность и утонченность.

Улыбаясь, Хоук сказал: "А, понятно. Я должен буду запомнить это название, когда у меня будут выгравированы новые визитные карточки ".

"Что ж, мне лучше привести себя в порядок, - сказал Торн, - или я пропущу все фейерверки". Он схватил деревянные ручки своей тачки и исчез за углом главного здания.

OНа ЭТОТ РАЗ ТРОЕ МУЖЧИН ВЕРНУЛИСЬ возвращаясь на свои места, Чарльз продолжил с того места, на котором остановился. "Я упомянул нового директора внутренней разведки в MI5, Сахиру Карим. Теперь на месте преступления. Она из тех, о ком, должен сказать, я ничего не знаю. Кто-нибудь из вас ее знает?"

"Она великолепна", - сказал Конгрив. "И, по-видимому, необычайно красива. Вырос в трущобах Дели, семья эмигрировала в Англию, получил первую степень в Оксфорде по изучению Дальнего Востока и продолжил обучение в аспирантуре по физике и ядерной инженерии. Вскоре она была завербована МИ-5 по очевидным причинам ".

"Как много эта команда знает о ситуации, ваше высочество?" Спросил Хоук, меняя тему.

"Только то, что, по-видимому, существует серьезная угроза королевской семье, более того, самой монархии. Они знают, что я просил твоей помощи, Алекс, и помощи старшего инспектора Конгрива. Есть одна вещь, которую я хочу совершенно четко прояснить с самого начала. Вы оба работаете непосредственно на Корону. Я не хочу, чтобы секретная служба или бюрократическая волокита правительства Ее величества каким-либо образом препятствовали вашим расследованиям. Это понятно?"

Он посмотрел на них обоих, ожидая ответа.

"Полностью, ваше величество", - ответил Хоук за обоих. Он оказался в трудном положении. Си оторвал бы ему голову за это, если бы узнал. Но принц Чарльз оторвал бы Трулову голову, если бы МИ-6 уволила Хоука.

"Есть какие-нибудь предварительные соображения относительно мотива, ваше высочество?" Спросил Конгрив.

"Мы с Алексом довольно подробно это обсуждали. Это был либо рекламный ход ИРА, либо общепринятая теория. Или это личная вендетта против всей моей семьи. То, что началось более тридцати лет назад. Мотив - месть. Первым погиб мой крестный, дорогой дядя Дики, убитый, как вы знаете, в своем летнем доме недалеко от Слайго, Ирландия. Вот, пожалуйста, взгляните на это ".

Он передал Хоук тонкий портфель из красной кожи. На нем был изображен геральдический знак принца Уэльского - три пера, торчащие из короны с девизом "Ich Dien". Хоук знал, что по-немецки это означает "я служу".

Хоук внимательно изучил угрозы убийством, затем передал фолиант Конгриву без комментариев.

"Эмброуз, принц Чарльз уже поставил меня в известность об этих пунктах. Сначала я хотел бы услышать вашу непредвзятую реакцию, если вы не возражаете ".

Конгрив осмотрел предметы и вернул портфель принцу.

"Ваше высочество, вы должны знать, что я лично был частью команды Скотленд-Ярда, расследовавшей убийство вашего крестного отца, лорда Маунтбэттена. ИРА взяла на себя ответственность в письменном заявлении всего через несколько часов после убийства. Двум мужчинам были предъявлены обвинения, но только один, Макмахон, насколько я помню, был признан виновным и отправился в тюрьму. Теперь он свободный человек. Ваше высочество, могу я спросить, где вы нашли первую записку, написанную от руки?"

"Да. Оно упало со страниц книги, которую я листал совершенно случайно. Книга, ранее находившаяся в библиотеке замка лорда Маунтбэттена в Маллагморе. Дядя Дикки, очевидно, получил угрозу и так мало думал о ней, что по рассеянности сунул ее в лист книги, которую читал в то время, и совсем забыл об этом. По всей вероятности, даже не сообщил об этом своей команде безопасности из четырех человек ".

"И эта недавняя угроза в адрес вас и двух ваших сыновей?" Эмброуз продолжил. "Пешка берет королей?" Где была найдена эта записка?"

"Вот. Я нашел его здесь, в Хайгроуве. В этой самой комнате, хотите верьте, хотите нет."

"Боже милостивый", - сказал пораженный Конгрив.

Хоук спросил: "Где именно Ваше высочество это нашли?"

"Прикреплено скотчем к шахматной доске на том игровом столе у окна. Он вращается, вы видите, шахматная доска с одной стороны, шахматная доска с другой. Мы с мальчиками все еще иногда играем в шашки. В последний раз, когда мы с женой сели играть после ужина, я переключил доску на шахматы - и вот оно, приклеенное к доске ".

"Пешка" оставляет свою визитную карточку приклеенной к шахматной доске", - размышлял Хоук, ни к кому конкретно не обращаясь.

Конгрив сказал: "Итак, записку оставил кто-то, имеющий прямой доступ в этот дом. Фактически, в этой самой комнате."

"Похоже, что так оно и есть, старший инспектор. Неприятно, не так ли?"

"Далеко за пределами неприятностей, ваше высочество", - торжественно сказал Конгрив. "Я полагаю, детективы вашего специального отдела опросили каждого члена домашнего персонала? Садовники, фермеры, джиллианы тоже?"

"Конечно. Ничего. Они все проверены на прощание, естественно, иначе они не были бы здесь на службе ".

"Отправлено кем-то, кто считает себя пешкой", - сказал Хоук, ни к кому конкретно не обращаясь.

Чарльз встал и подошел к дальнему окну, глядя вниз, в свой сад, сцепив руки за спиной, погруженный в свои мысли.

Хоук наклонился и что-то прошептал Конгриву.

"Разыграйте свои карты правильно, и, возможно, вас посвятят в рыцари, констебль".

Эмброуз, на лице которого отразилось именно то потрясение и ужас, на которые надеялся Хоук, прошептал жесткое возмездие.

"Твое отсутствие приличий не знает границ, Алекс. Тебе должно быть стыдно. Действительно."

"Я просто говорю, мой дорогой Эмброуз, что если у тебя есть обаяние, всеми средствами проявляй его".

ВОСЕМЬ

МАЙАМИ, СОВРЕМЕННЫЙ

HЛИЗЕР, С ТОБОЙ ВСЕ В порядке, МАЛЫШКА? " услышала она голос своего мужа.

Том был дальше по коридору в своей берлоге и смотрел субботний дневной выпуск Live at Five Metro Miami news. Хизер была поражена, что ее муж вообще услышал ее возглас удивления из-за включенного телевизора с объемным звуком. Ранее произошло какое-то важное новостное событие, она не была уверена, что именно, но он был прикован к большому настенному монитору Samsung TV сразу после обеда.

Прикованная к новостям, она назвала хронический круглосуточный цикл плохих новостей феноменом, охватившим страну. Многие американцы пострадали от этого: Нэнси Грейс говорит: "Прошло двадцать два месяца с тех пор, как маленькая Трейси Чайлдерс пропала из трейлерного парка здесь, в Окале, штат Флорида. Есть ли у местной полиции новая информация? Мы вернемся через минуту ".

Этот звуковой фрагмент сказал все.

И это было нездорово, Хизер рассказала об этом всем в офисе, кто был готов слушать. Постоянная диета из плохих новостей была вредна для вашей души. И, вероятно, твое сердце.

"Дорогая, ты в порядке?" ее позвал муженек.

"Нет, на самом деле не все так хорошо, Том", - крикнула она из кухни и услышала, как телевизор выключили мгновением позже.

"Что? В чем дело, милая?" - крикнул он от двери своего убежища. "Не говори мне, что это ... ты знаешь. Большое. Пора браться за дело? Милая?"

"У меня только что отошли воды, так что я бы сказал, да, пора идти, все в порядке".

Она услышала его тяжелые шаги полузащитника, удаляющиеся по коридору в сторону кухни.

"О боже, милая, нам нужно двигаться дальше! Где наша упакованная сумка для экстренных случаев? Я знаю, что куда-то его положил. Шкаф в спальне? Да! Подожди, я сбегаю наверх в спальню и...

Она знала, что все будет именно так. Неважно, сколько пробных рейсов они совершили, даже установив часы на точное время, которое потребовалось от их входной двери на бульваре Бэйшор, 2509, в Коконат-Гроув, до аварийного входа в Мемориал Джексона, восемнадцать минут. Во время одного из пробных запусков Том записал все это на видео, как будто это было настоящее дело. Кто узнает? он спросил ее.

И не имело значения, сколько раз они обсуждали в бесконечных деталях, что именно произойдет, когда придет время ехать в больницу, она знала, что Том забудет, что они положили упакованный чемодан в шкаф в прихожей, чтобы они могли забрать его, выходя за дверь.

У Тома и Хизер Хендриксон был первенец. Так что она не была удивлена, что ее муж был в смятении, приближающемся к кризису. Она чувствовала себя удивительно спокойной, обдумывая. Том, который был CPA, старшим вице-президентом крупной бухгалтерской фирмы в Майами, привык держать все под контролем. Цифры, которыми вы могли бы управлять. Природа была чем-то совершенно другим. Другой котелок рыбы. Какая была старая реплика? Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

Да, ну, у Бога был приступ раздражения, возможно, прямо сейчас он был в истерике. Она пришла на две недели раньше срока. Они только вчера поздно вечером закончили сборку кроватки. Еще даже не покрасили детскую. Сегодня вечером состоялся ее детский праздник! Она достала свой мобильный, набрала быстрый номер своей сестры в Хоумстеде, сказала ей обзвонить всех и отменить.

"Не там, наверху, милая", - сказал ее муж, в его голосе слышались нотки паники, когда он опрометью бросился вниз по лестнице. "Черт возьми, я был уверен, что мы поместили это -"

"Том. Послушайте. Это красный Samsonite в шкафу в прихожей. Сейчас я иду наверх переодеться. Почему бы тебе не взять сумку, не отнести ее к машине, не выехать с подъездной дорожки и не подождать с включенным мотором в конце дорожки. Хорошая идея?"

"Блестяще! Ты иди переоденься. Я возьму сумку, я буду там, в машине, с работающим двигателем. Поторопись, ладно?" Он посмотрел на свои часы. "Мы уже на шесть с половиной минут отстаем от графика".

"TОМ, ПОЖАЛУЙСТА, ПРИТОРМОЗИ. ЯТ'С не поможет, если нас остановят за превышение скорости ".

Он ехал со скоростью восемьдесят миль в час, направляясь на север по I-95, лавируя в небольшом потоке машин выходного дня. Том высунул голову из-за руля, высматривая знак съезда с надписью "Шоссе Саут-Дикси".

Он сказал: "Да. Ты прав. Это было бы катастрофой ".

"Копы постоянно доставляют младенцев на машинах, милая. Это не было бы катастрофой ".

"Оставить ребенка в машине? Ты в своем уме? Господи, Хизер, давай будем реалистами ".

"Милая, я даже не настолько расширен, так что, пожалуйста, постарайся успокоиться. Просто сосредоточься на своем вождении ".

"Хорошо. Ты прав. Ладно, поехали. От Южного Дикси до Лежен-роуд. Мы почти на месте ".

"Так что же такого интересного было в новостях?"

"Ты не знаешь?"

"Как я мог? Я весь день был на кухне, готовил запеканки для моего одинокого мальчика-холостяка. Ты знаешь, для морозилки. Так что случилось? Подождите. Я знаю. "Дельфины" завтра сыграют с командой, которую у них действительно есть шанс обыграть. Верно?"

"Дорогая, нет, это серьезно. Вы знаете эту тюрьму строгого режима в Эверглейдс? Они называют это "Полянами". В любом случае, сегодня утром сбежали семеро заключенных. Убил двух охранников, ранил еще троих при выходе. Прямо сейчас по всему штату идет охота на человека."

"В какую сторону они направлялись?"

"Никто не знает. Они исчезли на полях сахарного тростника. Они спустили собак, вертолеты, все дела, и ни следа. Начальник полиции Белл Глэйд думает, что в машине на одной из грунтовых дорог, по которым грузовики с тростником доставляют сахарные заводы на железнодорожное депо, их поджидал сообщник. Это похоже на гигантский лабиринт снаружи. Неудивительно, что они не смогли их поймать ".

"Они их поймают, Том. Не волнуйся ".

"Откуда ты знаешь?"

"Они всегда их ловят. Я не могу вспомнить ни одного случая, когда заключенные куда-то сбежали и их в конечном итоге не поймали ".

"Верно. Те, о ком вы слышали. О тех, кто ускользает, СМИ не говорят. О, нет. Они тоже были плохими актерами. По крайней мере, двое из парней ранее содержались в тюрьме Гитмо, прежде чем какой-то гений в Вашингтоне решил их отпустить. Проклятые террористы на свободе. Это все, что нам нужно. Я скажу вам одну вещь, я рад, что мы какое-то время никуда не летаем ".

"Почему?"

"Почему? Потому что этот чертов сапожный подрывник был одним из беглецов. Тот британец, который пытался взорвать рейс American Airlines из Парижа с бомбой в ботинке. Помнишь его?"

"Ричарда Рейда держали не в Глейдз, Том. В настоящее время он находится в следственном изоляторе строгого режима в Колорадо. Я федеральный прокурор, помнишь? Я знаю эти вещи ".

"Да, ну, они все равно упомянули его. Террористы вербуют других террористов в тюрьме. Тюрьмы как лагеря подготовки террористов. Здорово, да? Страна катится в ад в корзине для рук. Следующее, что вы знаете, это то, что они нанесут воздушный удар по тюрьме Майами, чтобы уничтожить полевых командиров Аль-Каиды. Вот Лежен, дорогая. Две минуты. Держись."

"Я уже держусь. Ты держись".

OBSTETRICS НА СЕДЬМОМ этаж мемориала Джексона. Хизер была поражена, когда Том, который едва пережил три месяца занятий с ней по Ламазе, объявил по прибытии в больницу, что он все-таки не пойдет в родильное отделение. Он придал такое значение этому моменту, тому, что был рядом, чтобы помочь ей дышать, снять на видео кульминацию фильма, который, по его словам, уже был у него в банке, что она была слегка удивлена.

Но Том был Томом, и милый, милый Том был в ужасе от вида крови, и поэтому она дала ему пас. Учитывая его нынешнее состояние возбуждения, ей, вероятно, было бы лучше без него, если бы она была жестоко откровенна с самой собой. Он был не в состоянии предложить утешение или уверенность, не говоря уже о том, чтобы быть тренером по дыханию для кого-либо прямо сейчас.

Так что ему, вероятно, было бы лучше расхаживать туда-сюда или листать старые журналы GQ и Sports Illustrated вместе с другими будущими папами в приемной акушера-гинеколога. Можно только представить, какая карма сейчас царит в этой комнате. Паника в широко раскрытых глазах, замаскированная веселым мужским духом товарищества. Мальчик или девочка? Кого это волнует, приятель, пока у него десять пальцев на руках и ногах!

Другой хорошей новостью было то, что она родила на две недели раньше срока, что могло означать короткие роды, по крайней мере, так ей сказала ее мама в Цинциннати, и это было, безусловно, то, на что она надеялась, когда схватки стали сильными и быстрыми, и внезапно они бешено понесли ее по длинному коридору, выложенному антисептической зеленой плиткой, к родильному залу. И затем, бум, врываюсь прямо в две большие вращающиеся двери, как пьяный ковбой.

Каталку, казалось, мотало из стороны в сторону, но, возможно, это просто подействовала капельница с валиумом или что-то в этом роде, потому что, если не считать очень, очень сильных спазмов, которые она чувствовала, пока все было в порядке с родами. Но здесь было невероятно светло, как будто выходишь из-за занавеса на ослепительную сцену, когда все прожектора в зале бьют тебе в глаза, но это было частью сделки, верно?

Сейчас ей действительно больно, и она задается вопросом, не совершила ли она ошибку, отказавшись от спинальной, эпидуральной анестезии или чего-то еще, но она полна решимости избавиться от этого, как делала всегда, с тех пор как была маленькой девочкой. Крепкий орешек, вот что они сказали о Хизер Хинцпетер, и, черт возьми, они были правы. Возьми свой позвоночник и засунь его, приятель ....

Внезапно ее окружили лица в масках. Анестезиолог был прямо у ее изголовья, нашептывая ей что-то, что должно было позабавить и расслабить ее, но она понятия не имела, о чем он говорит. На другом конце провода был ее врач, молодой парень, только начинающий, но он ей действительно понравился, и она доверяла ему с самого начала, так что все будет хорошо...

"Тужься!"

"Ладно, хорошо ... Нажимай на три ... и раз, и два, и три - НАЖИМАЙ!"

Хизер сделала еще один вдох - Боже, это больно - и приготовилась дать еще один толчок, а затем - ну, тогда-

TОН ПОТРЯС ВСЮ КОМНАТУ и раздался этот громкий, ужасный шум, похожий на взрыв, прямо за пределами родильного отделения. Она увидела, как глаза доктора метнулись вверх поверх маски, глядя на свою команду, молча призывая их сохранять спокойствие в этот критический момент...

"Что, черт возьми, это было?" - спросила одна из медсестер, явно напуганная.

"Газовая магистраль", - сказал другой. "Или котел в подвале. Расслабься".

Где-то внутри стен слышен электрический шум, ззззз-ттттт... ззззз-тттттт.

Внезапно погас свет. За столом раздался глубокий вдох, и все задерживали его, пока свет несколько раз не мигнул и, наконец, не зажегся снова.

"Генератор?" - спросил кто-то. "Основное питание отключено?"

"Подождите, разве звук взрыва не был таким, как будто он раздался сверху?" - спросила другая медсестра. И, похоже, пыль действительно просачивалась сквозь новые трещины в потолке ... Она могла видеть это, чувствовать на своих щеках.

"Тужься!" - сказала доктор Сабатини, и, клянусь всемогущим Богом, она тужилась так, как никогда раньше, должно быть, в тридцатый раз ...

Медсестра у ее правой ноги закричала.

Ребенок? Что-то ужасно не так с ее ребенком?

Нет. Кто-то только что вошел в родильное отделение.

Она попыталась поднять голову, чтобы посмотреть, но мужчина-анестезиолог положил руку ей на лоб и опустил ее вниз. Но она уже видела его - она видела мужчину во всем черном. Лицо скрыто какой-то маской с одними отверстиями для глаз.

У него был большой черный пистолет, который он держал на поясе, и он выкрикнул что-то неразборчивое, а затем открыл огонь, издав ужасный отрывистый звук, и люди, окружавшие ее стол доставки, были просто разорваны в клочья, из дыр во всех направлениях текла кровь, они падали со стола или растягивались по ее телу.

Затем наступает тишина.

Она использовала локти, заставила свой торс приподняться, напрягаясь, желая увидеть, увидеть, кто бы это сделал, кто бы пришел в такое священное место родов и резни, кто бы...она посмотрела в черные глаза в черных отверстиях лыжной маски и мгновенно поняла, что все это, все, чем она дорожила, все, что она знала, было потеряно.

Он увидел ее сейчас, казалось, отреагировал на эту единственную голову, поднявшуюся над столом, устремленную на него глазами, и он поднял свое оружие, намереваясь убить ее, она знала это, но она не дрогнула и не бросила вызов тому, что предопределила судьба; она ждала смерти. Он направил пистолет ей в лицо, и теперь этот кошмар должен был закончиться, и все это время ее ребенок боролся за рождение, и поэтому она продолжала давить, давила изо всех сил, крича в агонии, едва видя, как убийца бросает оружие, тянется к шнуру, который свисал с какой-то смутно узнаваемой штуковины, прикрепленной к его талии.

Черная фигура дернула шнур вниз, и комната и все мертвецы, окружающие ее, лежащие поперек ее ног, распластанные на животе, неподвижные на полу, все просто исчезли в один ослепительно белый момент, когда все было стерто, и ее отбросило назад, к сплошной стене боли, а затем нежеланной тьмы, даже когда чудовищное сотрясение бомбы выбросило ее ребенка в новый мир.

ЯВ ДОПОЛНЕНИЕ К БЕСЧИСЛЕННЫМ ЖЕРТВАМ И ТЕЛАМ СЕМИ НЕДАВНО СБЕЖАВШИХ ТЕРРОРИСТОВ, ВСЕ ЧЛЕНЫ РАДИКАЛЬНОЙ ЯБАНДА СЛЭМИКОВ, НАЗЫВАЮЩАЯ СЕБЯ "SСЛОВО О AЛЛА," ПОЛИЦИЯ И СОБАКИ-СПАСАТЕЛИ ТАКЖЕ НАШЛИ ОДИНОКУЮ ВЫЖИВШУЮ ЖЕНЩИНУ СРЕДИ ИСКОРЕЖЕННЫХ ОБЛОМКОВ ТОГО, ЧТО БЫЛО JЭКСОН MЭМОРИ HОСПИТАЛЬ - И ТО, ТОЛЬКО ИЗ-За КРИКОВ ЕЕ НОВОРОЖДЕННОГО РЕБЕНКА.

-МЯМИ HЭРАЛЬД

ДЕВЯТЬ

МАЙАМИ

SИСКРЕННЕ, ЧАРРИ, ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДЕЛАЕТ Руководство Лэнгли думает, что они тратят впустую такой ценный ресурс, как я? И, черт возьми, ты тоже?" Сказал Стокли Джонс Гарри Броку. "Весь город взрывается, и каждый чертов день они посылают нас на эти долбаные засады? Мы слишком квалифицированы для таких детских штучек, чувак. Здесь, должно быть, двадцать федералов из Округа Колумбия, работающих по делу Мемориального госпиталя."

"Попробуй сорок", - сказал Гарри. Он знал президента.

Теперь у Америки новый президент, Том Макклоски, высокий, крепкий, бывший владелец ранчо в Колорадо, который был вице-президентом в администрации президента Джека Макафи. Макклоски был избран в результате голосования против давнего сенатора Ларри Рида. Рид, по причинам, казалось бы, неизвестным никому, кроме него самого и его зарывшихся в песок сторонников на Холме, хотел обезоружить Америку. Прекратить финансирование систем противоракетной обороны дома и за рубежом. Сократить военные бюджеты и вернуть мальчиков домой, где бы они ни были. Закрыть Gitmo и отправить всех террористов обратно домой, чтобы они могли создавать больше детей-террористов для отправки обратно в Америку.

Основным компонентом предвыборной платформы оппонента Рида Тома Макклоски и кандидата от вице-президента Макклоски, бывшего начальника штаба ВМС Дэвида Розу, было противодействие растущей террористической угрозе как внутри границ Америки, так и извне. Макклоски считал, что доморощенные террористы представляют самую большую угрозу Америке на данный момент. И что только постоянная бдительность и военная мощь дома и за рубежом могли бы спасти все более хрупкую Республику.

Америка, как утверждал президент Макклоски в своих резких выступлениях, оказалась в эпицентре того, что он назвал "Третьей волной" внутреннего терроризма. Первая волна произошла 11 сентября 2001 года, став кульминацией многолетних нападений на Америку и запад со стороны "Аль-Каиды", группы, состоящей из саудовцев, йеменцев и других мужчин, предположительно арабов. Бен Ладен вскоре понял, что Соединенные Штаты будут остерегаться таких иностранцев в будущем. Будущие атаки должны будут опираться на новый кадровый резерв.

Чтобы обойти дополнительные меры безопасности, бен Ладен вербовал террористов с французскими, британскими и другими паспортами. Мужчинам нравится "сапожный бомбист" Ричард Рид, путешествующий по британскому паспорту. И Умар Фарук Абдулмуталлаб, печально известный "подрывник нижнего белья". Или психиатр армии США в Форт-Худе, который убивал американских солдат, и террорист на Таймс-сквер, которого сняли с борта авиалайнера "Эмирейтс" как раз перед тем, как он отошел от ворот. Это, как утверждал Макклоски, была "Вторая волна" террора. "Третья волна" состояла из американских граждане и резиденты, легальные или нет, которые могут остаться незамеченными из-за новых мер безопасности, созданных для противодействия оперативникам первой и второй волны.

Он указал на прямую связь между радикалом 1960-х годов Х. Рэпом Брауном и двенадцатью мужчинами, обвиняемыми в тяжких преступлениях в связи с фатальной перестрелкой детройтского имама с агентами ФБР. Браун принял ислам, находясь в тюрьме Аттика, и предположительно руководил террористической сетью из своей тюремной камеры в Колорадо. Преступники, по словам Макклоски, переходили в мусульманство в тюрьмах со скоростью тридцать пять тысяч в год. Все потенциальные "уличные оперативники", которые могли и будут поддерживать террористическую программу. Очевидно, сказал он, фундаменталистская идеология пустила глубокие корни в американском обществе.

Напряженная президентская гонка внезапно закончилась в ночь последних общенациональных телевизионных дебатов. Отвечая на очередной саркастический вопрос сенатора Рида о его "ковбойских качествах", Макклоски расправил свои широкие плечи, посмотрел прямо в камеру и сказал: "Честно говоря, сенатор Рид, я думаю, что американцы, голосующие за вас, подобны цыплятам, голосующим за полковника Сандерса".

Сенатор Рид так и не пришел в себя.

И после того, что произошло в Мемориале Джексона в Майами пару недель назад, начинало казаться, что Макклоски был прав.

"Ладно, сорок федералов, Гарри. И мы приписаны к этой оперативной группе? Крупнейшая террористическая атака на американской земле со времен 11 сентября? Нет, не мы, мы сидим здесь день и ночь, занимаясь долбаными наблюдениями ".

Гарри, который слышал этот рэп много раз на предыдущей неделе, даже не потрудился перевести взгляд со Стоука на полуобнаженную блондинку, которая в данный момент неспешно пересекала пешеходный переход с собачкой в форме чайной чашки на конце розового кожаного поводка, усыпанного цирконами величиной с "Ритц".

Броку было интересно, как, черт возьми, кто-то из них, собака или женщина, может ходить прямо со всем этим весом спереди.

"Я мог бы жить в этом лифчике", - размышлял Гарри. "Очень счастлив. Я абсолютно серьезен. Я ненавижу свою квартиру ".

"Что?" Сказал Сток.

"Пешеходный переход, ты что, слепой, пешеходный переход".

Стоук, который, по словам их общего приятеля Алекса Хоука, был размером со среднестатистический шкаф, втиснулся за руль. Он подался вперед, разглядывая женщину через грязное лобовое стекло Suburban, пока протирал то, что осталось от его Громадины. Один верный способ покончить с собой? Встаньте между Стокли Джонсом-младшим и стойкой выдачи в Burger King.

"Я серьезно, Гарри. У меня серьезные дела", - сказал Стоук, используя салфетку, наблюдая за блондинкой, покачивающейся рядом.

"Да? Например, что?" Гарри сказал.

"Для начала, например, подробно изучить мой чертов GTO. Хорошо? Поддерживайте его высокий коэффициент CDI ".

"CDI? Что, черт возьми, такое CDI?"

"Цыпочкам это нравится". Критично".

"Забавно. Что еще?"

"Черт возьми, кто знает? Сделайте тайский массаж. Учи испанский. Дочитайте "Сегуна" до конца. Что-то в этом роде ".

"Сегун? Когда ты начал это читать?"

"Черт возьми, я не знаю. Когда это вышло?"

Гарри посмотрел на него и вздохнул. "Знаешь что? Мне следовало просто остаться в Корпусе. Я не знаю, какого черта я вообще ушел ".

"Однажды морской пехотинец, всегда морской пехотинец. Почему ты сбежал?"

"Я не знаю. Однажды ночью я стоял на углу улицы в Багдаде и курил травку. Я думал, что держу мир за яйца, а потом посмотрел вниз и увидел, что яйца в моей руке были моими собственными ".

SТОКЕ И HАРРИ БЫЛИ ПРИПАРКОВАНЫ на Оушен-Драйв, в Саут-Бич, с прекрасным видом на широкий песчаный пляж, покачивающиеся пальмы и волнующийся голубой океан справа от них. Слева от них непрерывный ряд отелей, магазинов и ресторанов в стиле ар-деко. Было довольно рано, и большинство местных жителей СоБе все еще отсыпались.

Майами определенно не был "городом, который никогда не спит". Черт возьми, это был город, который так и не проснулся, по крайней мере, примерно до полуночи. Если, конечно, у вас не было огромных зданий, взорванных прямо посреди города. Это привлекло внимание.

Больница Джексона была настоящим тревожным звонком, подумал Стоук, во многих отношениях, чем один. Согласно последним сообщениям разведки, "Меч Аллаха" объединил силы "Талибана" и "Аль-Каиды" в Афганистане и северном Пакистане, чтобы стать самой мощной террористической сетью на планете. И теперь они без тени сомнения доказали, что их влияние распространяется глубоко внутри Соединенных Штатов. Что было пугающим? Они превращали американские тюрьмы в лагеря подготовки террористов.

Стоук думал, что уходит из-под прицела террористов, когда покидал Манхэттен.

Стокли Джонс наконец попрощался со своим родным городом Нью-Йорком ради этого прекрасного участка океана, и, казалось, он не мог насытиться этим. Когда его святая мать скончалась, продажа их старого дома в Бейсайде, Квинс, и квартиры в ЛеФрак-Сити позволила оплатить пентхаус Стоука в небоскребе на Брикелл-Ки. Ему понравилось, что у его нового переднего двора есть Атлантический океан и залив Бискейн.

Фанча, его невеста, известная певица и довольно неплохой автор песен с островов Зеленого Мыса, сказала, что он любил океан, потому что вода, любая вода, даже та, которую он пил, была природным способом "очищения его души", что бы, черт возьми, это ни значило. Ему не понравилось, что она приравнивает его душу к воде из-под крана. Путай мой разум, сказал он ей, но не проявляй неуважения к моей душе.

Стоук не слушал, но, по-видимому, Гарри говорил какое-то время, потому что теперь он услышал, как человек из ЦРУ сказал: "... в общем, в любом случае, я не могу уснуть, я просматриваю каналы, и я смотрю это кабельное шоу под названием "Черные геи высказываются", что прекрасно, без проблем. Благослови их Бог. Но я думаю, почему у них никогда, я имею в виду, никогда, не было шоу под названием "Белые натуралы высказываются"? Понимаешь, о чем я говорю, Стоук? Подумайте об этом. Черт возьми, может быть, я попрошу каких-нибудь парней, моих приятелей, сделать пилот. Посмотрим, что получится ".

"Могу я участвовать в шоу? Я не белый, но я натурал. Это 50 процентов. Просто пристрелите меня, знаете, выше пояса, когда я приду на съемочную площадку ".

Гарри посмотрел на него, качая головой.

"Почему бы тебе не придумать свое собственное шоу, Стокли? А? Это идея?"

"Я уже придумал свое шоу, и поверь мне, тебя в нем не будет".

"Позвольте мне задать вам серьезный вопрос. Если вы занимаетесь сексом с проституткой против ее воли, считается ли это изнасилованием или магазинной кражей?"

Стокли посмотрел на Брока, думая: во Вьетнаме, в богом забытой бурой дельте, в те далекие времена, в бою или после него, Гарри был бы именно тем парнем, которого Стоук и другие чернокожие парни из его команды серьезно избегали бы.

Хороший солдат, просто слишком много оттенков белого для братьев. Белый цвет округа Ориндж - таким Сток видел Гарри. Из какого-то полуразвалившегося района под названием Санта-Розита, если Стоук правильно запомнил. "Город, который забыл Бог", - Гарри всегда называл его, отпуская какую-нибудь шутку по поводу этого места.

Вы просто не могли полностью доверять парню, который вырос в закрытом сообществе.

За те годы, что они работали вместе, были времена, когда Стоук считал Гарри Брока просто пустой тратой места. Но Брок был настоящим патриотом и крутым парнем, и однажды он спас жизнь лучшему другу Стоука Алексу Хоку в джунглях Амазонки. Это преодолело целую кучу негативов Гарри.

ДЕСЯТЬ

Я"Я СЕРЬЕЗНО, ЧАРРИ, "SТОКЕ СКАЗАЛ, ПОЛУЧАЯ вернемся к текущей теме. "У нас были дни и ночи этой слежки, и ничего, чтобы показать это. Что именно представляет собой программа?"

"Ты спрашиваешь меня?" Сказал Гарри, вытирая с подбородка капельку майонеза.

"Нет. Тот другой парень в машине."

Брок, сидя на пассажирском сиденье, смотрел в маленький бинокль, выданный ЦРУ, чтобы получить более четкое изображение их цели. Большая цель. Помятый толстяк, которого они опознали как Хамида Кассара, что бы это ни было за индо-пакистанское имя, сидел за рулем синего металлического автомобиля Bel Air 1958 года выпуска с откидным верхом, притягивающим взгляды. Верх опущен, лысая голова откинута на плиссированную белую кожаную спинку сиденья, надеты хромированные сердечки, отражающие лучи.

Хамид Кассар был адвокатом двух пакистанских парней, которые были освобождены из тюрьмы Гитмо и направились прямиком в Майами. Те, кто, не теряя времени, попался за преступление, достаточно серьезное, чтобы их отправили в Глейдс. Свяжись с бандой "Меч Аллаха". Шесть месяцев спустя они вырываются с пятью другими парнями и взрывают гребаный мемориальный госпиталь Джексона.

Гарри проклял гениальную бригаду на Холме, которая проголосовала за освобождение заключенных Гуантанамо. Все, что вы сделали, это отправили закоренелых террористов на улицу. Или, что еще хуже, посадить их обратно в американские тюрьмы, где они могли бы завербовать наивных бандитов без образования, чтобы те поверили во всю эту чушь радикального ислама "Ненавидь Америку".

Как будто Вашингтон считал, что мы не можем импортировать или, что еще хуже, впускать достаточное количество дерьмовых террористов, проникающих через наши незащищенные границы, так что теперь, сейчас, мы решили начать выращивать своих собственных! И когда они убивают нас, мы привлекаем к ним адвокатов, как к американским гражданам!

Безумие? Ты думаешь?

На пассажирском сиденье "Бел Эйр" сидел этот человек постарше, более изысканный, в стиле "лайнер-ящерица", в синем блейзере, соломенной шляпе Бинга Кросби с лентой из мадраса и, если массивный золотой "Ролекс" был настоящим, возможно, даже богатым, но все еще неопознанным. Выглядел одурманенным. Возможно, в загородном клубе наркоман, но определенно наркоман. В своих заметках Стоук написал WM вместо имени. Белый мужчина был лучшим, что он мог сделать прямо сейчас.

Все еще глядя в полевой бинокль, Брок сказал: "Вопреки тому, что вы можете подумать, quesos grandes в Вашингтоне не консультируются со мной по этим деликатным вопросам, Стоук. Трудно поверить, я знаю. Но, понимаете, кто-то в Пентагоне, или в Белом доме, или на седьмом этаже в Лэнгли, они приказывают мне что-то делать. И я иду их выполнять. Или я плачу вам или другим таким людям, как вы, чтобы они делали это для меня. Получил его?"

"Я понял", - пробормотал Стоук, позволяя Гарри вывести себя из себя, что было глупо.

"Хорошо. Я бы подумал, что вы уже достаточно взрослые и опытные в этой области работы, чтобы понять эту довольно базовую концепцию к настоящему времени ".

Гарри Брок, красивый, с квадратной челюстью Брюса Уиллиса, был вспыльчивым, твердолобым офицером полувоенной службы ЦРУ, а ныне полевым агентом. Он выполнял свои задания довольно добросовестно, но Стоук всегда считал Гарри парнем, который убил больше людей, чем большинство батальонов.

Брока и человека-горы, известного как Стокли Джонс, ранее служившего в "Морских котиках США", "Нью-Йорк Джетс" и полицейском управлении Нью-Йорка, на протяжении многих лет связывали длительные и в основном полезные рабочие отношения. Сначала он работал напрямую с ближайшим другом Стоука, офицером британской разведки МИ-6 Алексом Хоуком, а совсем недавно Гарри нанял небольшую разведывательную компанию Стоука, Tactics International, базирующуюся здесь, в Майами, для работы над делами во Флориде и на Карибах.

Компания "Тактика", совместно принадлежащая Стокли Джонсу и Алексу Хоку и управляемая ими, теперь действовала по правительственному контракту на проведение специальных операций в Южной Флориде, работая на ЦРУ. Поскольку федеральное агентство на сегодняшний день было крупнейшим клиентом Tactics, Стоук был любезен с Гарри, хотя его калифорнийское чувство юмора иногда действовало ему на нервы. Немного ссученный художник, так Алекс Хоук однажды назвал Гарри Брока. Прямо на деньги.

"У меня болят глаза", - сказал Брок. "Возьми эти очки на некоторое время, хорошо?" Стоук протянул руку размером со смитфилдскую ветчину и взял в ладонь крошечный бинокль. Брок рывком открыл отделение для перчаток и вытащил большую пару "Цейсс хай-пауэрс". Может быть, менее сдержанный, но проще для глазных яблок.

Пакистанец огромных размеров, внезапно увеличенный, сразу стал интереснее. Парень постоянно переводил свои темные глаза в зеркало заднего вида из стороны в сторону. Ищете или ждете кого-то? Гарри почувствовал, что переходит от кипения к слабому кипению. Пакистанцы, с их нестабильным правительством, незакрепленными ядерными боеголовками и связями "Талибан-Аль-Каида", давали Ирану шанс заработать на самом верху дерьмового списка ЦРУ за последние пару лет.

И многие пакистанские эмигранты, подобные пухлому юридическому орлу там, в Соединенных Штатах, легально или нелегально, все еще официально запрещенные к въезду, в эти дни находились под пристальным наблюдением. Особенно с тех пор, как трагедия в мемориальном госпитале Джексона, инициированная двумя клиентами "Меча Аллаха" этого придурка, произошла из-за Гитмо, который сбежал из тюрьмы и убил сотни невинных гражданских лиц.

Вы видели, как иммигранты-террористы-бандиты отбывали тяжелые сроки в тюремной системе, вступая в банды "Братьев-мусульман" или создавая их, а затем вербуя немусульман в тюрьму и подвергая братьев радикализации, прежде чем они были выпущены в общество.

В этот самый момент единственный сотрудник "Стоука", Луис Гонсалес-Гонсалес, однорукий кубинец, которого он называл Шарки, был одним из многих, кого посылали под прикрытием во Флориду и другие тюрьмы штата, такие как Глейдс, он же Флоридское исправительное учреждение, пытаясь проникнуть под Меч Аллаха.

S.O.A. была одной из новых мусульманских банд, пришедших к власти в американской тюремной системе всего после двух, может быть, трех лет существования в Соединенных Штатах. Это была группа, которая уже доказала, что она необычайно способна на любое злодеяние. Страшная вещь? Гарри сказал ему, что, по оценкам ЦРУ, общее число членов американских тюрем S.O.A. уже превышает пять тысяч и продолжает расти. Это пять тысяч террористов-самоубийц, которые каждый день сидят в "слэме", придумывая новые способы убивать американцев.

Когда Стоук сказал Шарку, что это дерьмовая работа, но кто-то должен был ее выполнять, он не шутил. Американские тюрьмы быстро превратились в собственные маленькие медресе Америки, в школы подготовки террористов, финансируемые налогоплательщиками, где начинающие исламские фанатики обучались маленьким премудростям ремесла, например, как взрывать крупные больницы.

Видишь, тебе больше не нужен боинг 767, набитый авиатопливом, чтобы быть террористом, сказал он Шарки сразу после того, как мемориал Джексона взлетел на воздух. Все, что вам было нужно, это достаточное количество бандитов-самоубийц, носящих бомбы в рюкзаках и помешанных на метамфетамине и религии, чтобы уничтожить целую чертову больницу. Все, что вам было нужно, - это водитель школьного автобуса с маленькой спальной ячейкой в Покипси, который однажды принес свой АК-47 на работу в наволочке. И так далее, и тому подобное.

Чему твой заурядный тюремный мошенник научился в тюрьме за эти дни? Не о тонкостях производства номерных знаков vanity. Нет. Это было то, как принять захваченную религию, научиться ненавидеть Америку и убивать мирных жителей, вот что, и это было нехорошо. Бывшему заключенному больше нельзя доверять даже в том, что он патриотичен.

"Что ты видишь там, наверху, Стоук? Что-нибудь необычное? Какие-нибудь действия между этими двумя придурками?"

Стоук слегка покачал головой, продолжая смотреть в маленький бинокль. Ничего. Но происходило что-то странное. Он не мог избавиться от странного чувства, что за этим кроется нечто большее, чем они видят.

Да.

Определенно, внезапно почувствовал нервозность.

Но почему?

ОДИННАДЦАТЬ

TОН СДЕЛАЛ ПЛОХОЕ ПРЕДЧУВСТВИЕ SТОКЕЛИ JЕДИНИЦЫ несколько раз просканируй пляжную зону вдали от синего "шевроле", но, кроме тощего ямайского парня-раста, одетого только в жокейскую футболку и спутанные дреды, делающего стойку на одной руке на своем скейтборде, он не увидел ничего даже отдаленно необычного.

Он стряхнул с себя нервозность, схватил с приборной панели маленькую портативную рацию и позвонил полевому агенту ЦРУ в Майами, сидящему в двух кварталах к северу.

"Армандо, ты видишь здесь кого-нибудь или что-нибудь неуместное, приятель?"

В ответ послышался грубый, прокуренный табаком голос. "Нет. Должен сказать, ребята, это странный район для сделок с оружием. Что, ты думаешь, эти двое готовятся к выступлению?"

"Нет, просто проверяю". Сток знал, что Армандо Эрнандес, агент-латиноамериканец постарше, один в неброском Jeep Cherokee, вероятно, был счастлив просто от того, что у него было немного времени посидеть и заняться судоку, которое он так любил. Часами заполнять квадратики цифрами? Что с этим было? Стоук не мог понять, в чем привлекательность, но какого черта, вся чертова планета внезапно оказалась наводнена вещами, которых он не понимал.

Черт возьми, он даже не мог вспомнить ни одного телешоу, которое ему понравилось бы с тех пор, как умер Редд Фокс и Сэнфорд и сын прекратили вещание.

Одна вещь, которую он осознал, заключалась в том, сколько долбаных выходцев из третьего мира вторглось в район метро Майами. Будучи детективом полиции Нью-Йорка, он был направлен в Бедстайский район Бруклина, который был отличным городом, если ты был пулей. Он провел так много времени в бандах, которые были либо испаноязычными, либо чернокожими, что никогда не обращал особого внимания на такие группы, как эти радикальные мусульмане. Одна из причин, по которой вы совершили то первое нападение на Всемирный торговый центр в 93-м?

Всем было наплевать.

Теперь, казалось, что все разведывательное сообщество рассматривало Пакистан под микроскопом. Эта отвратительная страна массового замешательства была по уши в радикалах, которые хотели убивать американцев. На Северных территориях талибы и Аль-Каида сменяли друг друга, взрывая дерьмо через день. Кроме того, у пятой по величине страны в мире с точки зрения численности населения было опасно нестабильное правительство, управляемое продажным президентом, который добился голосования симпатий, когда была убита его красавица жена.

Вдобавок ко всему, там была целая куча незакрепленных ядерных зарядов, которые просто лежали там примерно в миле от аэропорта Исламабада. Только представьте, сказал Гарри, что произойдет, если оси проныр Талибан / Аль-Каида удастся развязать войну между Пакистаном и Индией. Война, которая свергла и без того шаткое пакистанское правительство и передала его в руки радикальных исламистов в вооруженных силах Пакистана? Теперь у вас есть первая в мире исламская страна-изгой, обладающая ядерным оружием, вот что.

Это само по себе привлекло внимание Стоука.

Итак, учитывая все это, расовое профилирование в этом текущем задании он мог понять. Может быть, этот парень Хассан был пакистанским специалистом по ядерному оружию, кто знал? Возможно, он заключал сделку "наркотики в обмен на оружие" с мистером Кантри Клаб. Но, без дополнительной информации, было трудно прийти в восторг от того, чтобы каждый чертов день преследовать жирную задницу парня.

Брок, которому самому было до слез скучно, спросил своего партнера: "Как дела у Фанчи в эти дни?"

"Была в плохом настроении с тех пор, как вышел ее первый сольный CD-альбом".

"Почему?"

"Ну, это точно не стало платиновым".

"Да? Что это было?"

"Оно превратилось в пластик".

"Нехорошо".

"Нет. И теперь она хочет, чтобы я отказался от моего прекрасного пентхауса на Брикелл Ки. Переезжай к ней на Ки-Бискейн. Женись или что-то в этомроде ".

"И что?"

Стоук ненавидел эту тему. Вся эта история с женитьбой начала его немного пугать. Обычно он бы позвонил своему приятелю Хоук по этому поводу. Но Хоук не давал советов в эти дни. Он все еще сильно переживал потерю своей невесты и их ребенка. В какой-то момент Стоук был так обеспокоен, что прилетел на Бермуды, чтобы сделать ему сюрприз. Посмотрим, сможет ли он заставить его прийти в себя. Но Хоук уже сорвался. И он уже был полностью не в себе. После нескольких душераздирающих дней Стоук покинул Бермуды, будучи совершенно уверенным, что больше никогда не увидит своего старого друга живым.

Стоук поднял свой бинокль. Подержав их в воздухе несколько секунд, он положил их на руль и посмотрел на Гарри.

"Вау, ты это видишь?"

Брок все еще наблюдал за двумя мужчинами, болтающими в старом синем "шевроле". "Что это?"

"Цыпочка на Олтоне теперь идет прямо на нас. Если бы еще больше проституток были похожи на нее, они бы изменили Конституцию и сделали проституцию обязательной ".

Брок позволил своему большому, мощному биноклю отклониться достаточно далеко, чтобы увидеть, о ком говорил его напарник.

У нее были узкие белые джинсы и длинные светлые волосы, но темные черты лица. Ее топ с низким вырезом обнажал большое декольте, а ее тело обладало движениями и мускулатурой спортсменки. По какой-то причине она на самом деле не показалась Гарри проституткой. Совершенно неподходящий район города для работающих девушек в середине дня. Она, очевидно, не имела никакого отношения к той сделке, которую они наблюдали, в любом случае, но он не мог отвести от нее глаз.

Стоук снова навел свой бинокль на двух парней в "Шевроле". Теперь они говорили с гораздо большим оживлением и интенсивностью. Множество жестов руками от парня, похожего на пакистанского мальтийского сокола. Пышногрудая красотка была все еще в полуквартале от него, когда он начал задаваться вопросом, почему она уворачивается от машин, идя по середине чертовой улицы, а не по тротуару.

Брок, не отрывая глаз от бинокля, сказал: "Если бы проститутки были лошадьми, эта цыпочка была бы гребаным секретарем".

"Да, и если все женщины в Техасе такие же уродливые, как твоя мама, Одинокий Рейнджер будет одинок еще очень, очень долго".

Как и ожидалось, Гарри отдал честь, состоящую из одной цифры.

Как только Стоук поднял свой крошечный бинокль, Гарри вздрогнул на переднем сиденье и закричал: "Иисус Ф. Христос".

Затем Стоук услышал выстрелы. Долю секунды спустя он увидел изображение в линзах своего бинокля. Длинноногая проститутка направила маленький пистолет-пулемет на blue Bel Air и поливала двух кошек, за которыми они наблюдали.

Она стреляла короткими очередями, контролируя оружие и направляя ствол маленького автоматического пистолета точно на цель. Знала, что делает.

Стоук открыл пассажирскую дверь в Suburban и вылезал, когда он сказал Гарри сообщить об их положении Армандо, живущему выше по улице. Затем добавил: "Позвони также в 911".

Он вытащил свой пистолет "Глок" 40-го калибра из кобуры на бедре и, держа его в руке, помчался к "Шевроле". Стрельба прекратилась, и он мог видеть кровь на двери со стороны водителя.

Блондинка подняла глаза, осматривая местность. Ее взгляд упал на Стоука, и она автоматически направила на него пистолет-пулемет.

Он метнулся в сторону и присел за припаркованным фургоном "Вольво". Он услышал грохот, когда она сделала восемь быстрых выстрелов. Ближайшая к его голове шина лопнула и зашипела, потеряв всякое давление.

Стоук вскочил, пытаясь найти свою цель, и прицелился туда, где стояла женщина. Он не увидел ничего, кроме недавно пробитого "Шевроле" и двух недавно убитых мужчин на переднем сиденье. Его глаза шарили по улице с пистолетом, он низко подполз к следующей машине.

Улица была пуста.

Он встал и быстро двинулся, пока женщина не остановилась на углу захудалого офиса мотеля.

Стоук только направился к мотелю, когда она повернулась и снова выстрелила в его направлении, заставив его спрятаться за "Шевроле" и его молчаливыми пассажирами.

Затем Гарри покатил по улице в синем Suburban. Завизжали тормоза, и большой внедорожник внезапно остановился прямо рядом со Стоуком.

Гарри крикнул: "Запрыгивай, она направляется на запад".

Стоук поколебался, затем решил, что его пешее преследование многого не дало. Он пригнулся, когда обогнул "Субурбан" спереди и запрыгнул в кабину. Они были на западе, в следующем квартале, десятом, подумал он, через пару секунд.

Гарри, тяжело дыша, сказал: "Что, черт возьми, происходит?"

"Понятия не имею, но это была не простая деловая сделка".

Сток услышал вдалеке вой сирен, когда они завизжали за углом, и увидел, как отъезжает новенький черный Dodge Charger.

Гарри нажал на газ, и неуклюжий "Субурбан" сократил дистанцию. Когда они были прямо за машиной поменьше , из окна со стороны пассажира высунулась мускулистая рука с автоматом, который, как смог разглядеть Стоук, был старым MAC-10. Не обнажая головы, мужчина выпустил дюжину пуль. Примерно половина из них вылетела с большого Suburban, заставляя Гарри яростно дергать руль во всех мыслимых направлениях.

Стоук нащупал ремень безопасности, надеясь обезопасить себя, когда грузовик покачнулся, поколебался, затем съехал с улицы, один раз перевернулся и врезался в столб. Suburban остановился на пассажирской стороне, колеса бесполезно вращались в воздухе. Хуже, чем то, что он сам не был пристегнут ремнем безопасности, его напарник Гарри тоже не был пристегнут, и Стоук видел, как тот оторвался от руля и, казалось, на мгновение воспарил в воздухе, прежде чем приземлиться прямо на него.

Все было не только темным, но и чертовски воняло. Разве ты не хотел бы, чтобы Гарри использовал циферблат? Разве ты не хотел бы, чтобы все так поступали?

"Гарри?"

"Да?"

"Не могли бы вы, пожалуйста, убрать свой левый локоть от моего правого глазного яблока?"

"О, Извините".

"Не хотелось беспокоить тебя, брат мой. Но я должен сейчас уйти ".

ДВЕНАДЦАТЬ

МАЙАМИ

SТОКЕ КАКИМ-ТО ОБРАЗОМ СОГНУЛ СВОЕ МАССИВНОЕ ТУЛОВИЩЕ выбрался из-под Гарри Брока, который сам точно не дрался в полулегком весе, и осторожно протиснулся через разбитое лобовое стекло. Он повернулся и попытался помочь Броку выйти из машины, взяв оба запястья Гарри в свои руки и потянув. Что-то застряло. Ремень безопасности обернут вокруг его ноги?

"Ты ранен?" Спросил Стоук. У Гарри была большая рана над обоими глазами, которая придавала ему кровавый вид из фильма ужасов, только теперь кровь выглядела настоящей.

"Не-а, просто немного смущен из-за того столба, спасибо", - сказал Брок, обеими руками вытирая свежую кровь из своих глазниц.

"Да, я думал, там, где ты учился в младшем колледже, преподают скоростное преследование".

Они оба повернули головы, когда Армандо на белом джипе "Чероки" с визгом затормозил рядом с "Субурбаном", в настоящее время огибающим столб электроснабжения. Мускулистый агент постарше выскочил, на его лице был написан страх, в уголке рта торчала погасшая сигара.

"Господи, ребята, с вами все в порядке?"

Стоук уже бежал к джипу, работавшему на холостом ходу. "Армандо, помоги Броку выбраться из этого бардака и скажи кому-нибудь, что я преследую черный "Додж Чарджер" последней модели, направляющийся на запад по дамбе Макартура. Они, должно быть, направляются в ту сторону ".

Он не стал дожидаться ответа и с самого начала сидел в джипе, выжимая 3,7-литровый двигатель V-6 до предела. Он почувствовал, как машина с тяжелым верхом накренилась, когда он резко поворачивал направо. ЦРУ купило машину для наблюдения, а не для скорости. Стоук почувствовал, как "Чероки" снова вздрогнул и накренился, когда он поворачивал на дамбу, игнорируя сигналы светофора и другие транспортные средства, точно так же, как он мчался по последнему фарлонгу в Хайалиа.

Заревели клаксоны, и он почувствовал враждебность со стороны других водителей, но, по крайней мере, он был там, где хотел быть.

Он наклонился вперед и посмотрел далеко вперед, надеясь мельком увидеть "черный чарджер" со смертельно опасной блондинкой внутри. Справа от него промелькнул остров Стар, затем остров Палм. Залив был просто еще одной деталью, которую ему пришлось проигнорировать, когда он лавировал в потоке машин, чуть не подрезав грузовик газонокосилки, набитый, скорее всего, гватемальцами-нелегалами.

Нажимая на клаксон, чтобы привлечь внимание людей, он, наконец, начал отчетливо видеть дорогу впереди, дамбу, сворачивающую к литл-ки, где раньше находились джунгли Попугаев. Его сердце бешено забилось, когда он вошел в длинный вираж. Он увидел Зарядное устройство. Помимо блондинки, там было трое или четверо парней. Они были круты, ехали спокойно, прямо на предельной скорости.

Стоук собрал достаточно присутствия духа, чтобы успокоиться, смешаться с толпой позади них и сообщить о своем положении полиции Майами-Дейд. Он полез в карман. Пусто. Он похлопал себя по штанам, затем понял, что его телефон был в обломках Suburban, которые они потратили на пляже.

Его рука хлопнула себя по бедру, и он с облегчением почувствовал тяжесть своего пистолета, все еще находящегося в кобуре. Он попытался подсчитать, сколько патронов у него осталось, и решил, что готов с дополнительным магазином, который он пристегнул к другой стороне пояса, скрытый свободной расстегнутой рубашкой Aloha. Футболка Miami Dolphins, которую он носил под ней, насквозь промокла от пота.

Он ждал, пока черная машина катила в сторону материка и города Майами. Это было хорошо. Если бы они ввязались в погоню там, никто не знал улицы лучше, чем он. Не после трех лет периодических патрулей и беспроигрышных засад по всему этому тропическому раю.

Затем все изменилось к худшему.

Водитель "Чарджера" заметил его. Сток увидел, как все пассажиры внутри одновременно обернулись, затем автомобиль резко вильнул по переулку, подрезая такси, чтобы свернуть на Бискейн, поскольку Charger быстро набирал скорость.

Он вывернул руль и пристроился позади них, когда они проскочили на светофор у основания съезда и свернули на юг по Бискейн, в результате чего две встречные машины с визгом остановились, затормозив на зеленый свет. "Сток" воспользовался пробкой и проехал на тот же светофор, резко свернув в сторону на Бискейн, чтобы избежать столкновения с работником коммунальных служб, который все еще кричал и салютовал одним пальцем "Чарджеру", мчавшемуся на юг.

Когда Charger fast приблизился к железнодорожному переезду, начали мигать большие красные огни, и ворота начали опускаться. Водитель прибавил скорость, проехал ворота и взлетел в воздух, пересекая надземные пути. У Стоука, который краем глаза видел несущийся к нему товарный поезд Атлантического побережья, не было выбора. Он врезался в пол, проломился через ворота, поймал воздух и пересек рельсы как раз перед тем, как ревущий поезд смог зацепить его задний бампер.

В парке Двухсотлетия "Чарджер" внезапно резко повернул направо, направляясь на запад. Теперь Сток точно знал, что водитель был не местный, потому что он направлялся в капот, и если вы когда-либо были там, вы знали, что выходов было немного. К тому же, шоссе 95 удержало бы его от дальнейшего продвижения на запад. "Сток Сити" сокращал отрыв, парень за рулем теперь не был уверен в себе.

Затем "Чарджер" задел припаркованный автомобиль, когда тот слишком резко поворачивал за следующий угол, и парня выбросило из машины, шины задымились, и он въехал на парковку заброшенного офисного комплекса.

Не теряя тактического чутья, Стоук выехал на выезд со стоянки, заблокировав его, и остановил "Чероки". Распахнув дверь, он откатился в сторону, не спуская глаз с пассажиров Charger, особенно с убийственной блондинки.

Первая вспышка огня подсказала ему, что у одного из других в машине было что-то гораздо более тяжелое, чем MAC-10. Штурмовая винтовка разнесла джип "Консервная банка" и вынудила Стоука отступить к фургону доставки, припаркованному на улице.

Стрельба преследовала его, и он отошел еще дальше, сразу почувствовав, что это была глупая идея. Как песик, который наконец поймал машину, теперь, когда он поймал ее, он не знал, что, черт возьми, с ней делать. Он столкнулся по меньшей мере с четырьмя вооруженными до зубов противниками, у которых было огромное преимущество в этом противостоянии. На полицейском жаргоне для обозначения такого рода вещей ситуация была асимметричной. По сути, это означало, что тебе пиздец. Этот день прошел совсем не так, как он планировал.

Он присел на корточки и стал ждать, вставив в "Глок" новый магазин, моля Бога, чтобы копы Майами-Дейд скоро отреагировали. Ему нужна была помощь, и нужна была прямо в эту секунду. Кто-нибудь там слушает? Или, да поможет мне Бог, там, наверху? Он перекрестился, держа в руке "Глок".

Затем раздался выстрел со стороны припаркованного грузовика слева от него, и он понял, что его обошли с фланга. Он резко обернулся и увидел, как молодой мускулистый мужчина в джинсах и футболке наставил пистолет и выпустил в него еще три пули.

Это было трудное положение, и у него, очевидно, не было поддержки. Он был обманут и повторно обманут. Он знал это, они знали это. Преимущество, придурки. Он сделал два ответных выстрела в мужчину, главным образом, чтобы удержать голову парня опущенной, а затем поискал любую другую позицию, которая могла бы быть безопаснее.

Белокурая королева Амазонок осталась у "Чарджера", и на него был нацелен MAC-10. Двое других мужчин быстро приседали справа от него.

Так ли заканчивалась его карьера?

Возможно, но не без боя.

Стокли напрягся, пытаясь услышать любой намек на приближающиеся сирены, но из-за того, что стреляли все пушки, каждая из которых, черт возьми, была направлена на него, это сводило на нет любой шанс услышать помощь в пути. Единственная причина, по которой он все еще был жив сегодня, заключалась в том, что он был действительно хорош в ситуациях, точно подобных этой. Он нашел в этом утешение, перестал жалеть себя и заставил работать свой чертов мозг и инстинкты.

Пора, черт возьми, набраться мужества, Стоук.

Он решил заставить их прийти к нему и использовать свой пистолет самым разумным из возможных способов, вблизи и лично.

Затем его желание исполнилось, когда этот мускулистый подонок появился прямо рядом с ним. Откуда, черт возьми, он взялся?

Стоук повернулся, поднял пистолет и выстрелил, прежде чем тот дошел до конца. Первая пуля попала мужчине в колено, на секунду оглушив его. Следующая пуля разнесла ему бедро, и он растянулся на неровном асфальте, его пистолет болтался на боку.

Стоук пинком отбросил незнакомый полуавтомат от раненого, который теперь извивался и стонал от боли на земле. Прежде чем он смог оценить ранения парня, еще несколько пуль отскочили от грузовика рядом с его головой, заставив его пригнуться. У него все еще было серьезное превосходство в вооружении и численности.

Он быстро выглянул из-за задней части грузовика и увидел, как длинноволосый мужчина с тяжелой штурмовой винтовкой начал быстро приближаться к нему. Черт. Потом все стало странно. Без каких-либо действий со стороны "Стоука" раздались новые выстрелы, и внезапно наступающий "конский хвост" упал прямо на землю на парковке, его большая черная винтовка с грохотом упала на асфальт, и под ним образовалась лужа крови.

Что за черт?

Еще выстрелы раздались из машины где-то позади и справа от Стоука. Затем появляется этот парень с окровавленным лицом, стреляющий в блондинку с MAC-10, когда он приближался. Он был хорош, отправил ее искать укрытие. Удовлетворенный, он нырнул за грузовик прямо рядом со Стоуком.

Гарри Брок спокойно сказал: "У тебя все в порядке, дружище?"

Стоук молча уставился на него и кивнул головой своему партнеру. "Как, черт возьми-?"

"Я реквизировал гражданский автомобиль, узнал ваше местоположение из Майами-Дейд. На самом деле, совершенно новый корвет с откидным верхом. Напугал этого бедного сукина сына до смерти, когда я залез внутрь и вытащил его ключи. Извини, я опоздал, но я застрял на том железнодорожном переезде, где ты почти купил это. Самый длинный чертов поезд, который я когда-либо видел. Тебе повезло, что ты добрался до этого, партнер ".

"Господи, Гарри".

"Сохраняй спокойствие, хорошо?"

Не говоря больше ни слова, Брок отполз в сторону, нагнулся, схватил лежащего на земле тяжело раненого мужчину, взвалил его себе на плечи, а затем побежал через парковку, используя мужчину как импровизированный щит, непрерывно стреляя в остальных, когда пересекал парковку.

Стоук, естественно, подумал, что Гарри сумасшедший, потому что никто в здравом уме не выкинул бы такой трюк. Но Гарри умел стрелять, никто этого не оспаривал. Стоук украдкой взглянул еще раз и увидел, как бородатый парень из Charger целится туда, где Брок уже бросил парня, и скрылся за навороченным грузовиком Ford 150 с хромированными накладками, сверкающими на солнце.

Белокурая цыпочка тоже прикрывала глаза, выстраиваясь в линию на том месте, где скорчился Гарри.

Стоку потребовалась секунда, чтобы тщательно прицелиться из пистолета и трижды выстрелить в блондинку. Она нырнула в укрытие, крикнула что-то оставшемуся сообщнику и, пригнувшись, начала продвигаться к Чарджеру. Сначала бородатый мудак выбежал, чтобы оттащить своего бездыханного товарища.

Стоук перебрался на другую сторону грузовика и увидел, как Гарри Брок встал за кузовом и прицелился в Charger, когда его двигатель взревел, оживая. Он выстрелил дважды, двумя длинными очередями, затем пригнулся, чтобы избежать брызг из МАК-10. Через несколько секунд он снова появился, посмотрел на Стоука, улыбнулся, показал ему поднятый большой палец, затем снова нырнул за 150.

Черный "Чарджер", оставляя за собой кучу резины, выехал со стоянки и с визгом затормозил на дальней стороне улицы. Стоук видел, как они погрузили другого раненого на заднее сиденье, а затем уехали.

Затем он услышал вой сирен.

Наконец-то.

Просто конец еще одного идеального дня в раю, детка.

И как прошел твой день, дорогая?

ТРИНАДЦАТЬ

ХАЙГРОУВ

TГОРЕ SОСОБЕННЫЙ BНа ранчо БЫЛИ РАЗМЕЩЕНЫ ДЕТЕКТИВЫ по обе стороны закрытых дверей столовой. Офицерам SO14, или Отряда охраны королевской семьи, было поручено обеспечивать безопасность высокого уровня по меньшей мере для двадцати членов королевской семьи. Еще двое были размещены снаружи, работая в кустарнике под окнами, замаскированные под садовников. Все были незаметно, но хорошо вооружены.

Безопасность в Хайгроуве всегда была строгой, но после того, что случилось с лордом Хоуком этим утром, Специальный отдел перешел на совершенно другой уровень. Почти половина людей в поместье в этот момент были представителями Особого отдела, многие из них были замаскированы под фермеров на полях, садовников, гастарбайтеров и тренеров лошадей.

"Я хотел бы начать сегодняшнюю дневную встречу с того, что еще раз поприветствую всех в Хайгроуве", - начал принц Чарльз.

Все они удобно расположились за круглым обеденным столом в большом эркере с окнами. Это была маленькая столовая, окна которой выходили на огороды. Обед был качественно сервирован и убирался. На резном столе из красного дерева оставалось несколько тарелок для завтрака, но их быстро заменили блокнотами и ручками в каждом месте, хрустальными кувшинами, полными воды со льдом, стаканами на семь персон и красным кожаным портфелем, в котором находились две угрозы убийством, обнаруженные принцем Уэльским.

За небольшим столом, расположенным на почтительном расстоянии позади принца, сидел его личный секретарь, сэр Хью Роли, худой, лысеющий парень в бесформенном твидовом пиджаке, тихо делая заметки. Хоук наблюдал за ним, понимая, что этот ничем не примечательный амануэн на самом деле был истинным хранителем врат. И, таким образом, источник огромной власти.

Разговор во время ленча, естественно, состоял из событий, связанных с засадой на Хоука и Конгрива на дороге ранее. Рядом с нулем было сказано о теме, которая собрала их всех вместе. В комнате воцарилась тишина, когда лакей открыл дверь и появилась красивая черноволосая женщина в строго сшитом розовом костюме от Шанель, целеустремленно шагающая к столу.

"Извините за опоздание, сэр", - сказала она с застенчивой улыбкой и легким поклоном принцу Уэльскому.

Чарльз поднялся на ноги и прошел через комнату, чтобы поприветствовать ее.

"Сахира Карим", - сказал он. "Мы так рады, что вы здесь, доктор Карим. Добро пожаловать в Хайгроув ".

Она слегка склонила голову и сказала: "Большая честь познакомиться с вами, Ваше королевское высочество".

"Проходите, присядьте и перекусите. Вы еще не опоздали, и вы, должно быть, умираете с голоду. Я полагаю, вы знаете почти всех здесь. Вы знакомы с моим дорогим другом лордом Хоуком и старшим инспектором Эмброузом Конгривом?"

"Лорд Хоук и я - старые друзья", - сказала Сахира, подходя и пожимая ему руку. "Но я не имел удовольствия встречаться со знаменитым старшим инспектором Конгривом. Это большая честь, сэр ", - сказала она, протягивая руку и тепло улыбаясь.

Не дожидаясь приглашения, стюард в ливрее поставил на стол свежую сервировку для вновь прибывших. Хоук внезапно обнаружил, что сидит рядом с помощником лорда Малмси в МИ-5, этой моложавой, необычайно привлекательной индианкой, которая была помолвлена с одним из ближайших друзей Хоука.

Энтони Сомс-Тейлор учился в Феттсе вместе с Хоуком, и у них была общая любовь к стрельбе и охоте на лис в школе, а затем и в дальнейшей жизни. Тони был трагически убит во время террора-холокоста в Хитроу годом ранее, и Хоук с тех пор не видел свою невесту.

Он забыл, какой необыкновенно красивой женщиной она была. Он всегда был слегка загипнотизирован ее сияющей красотой.

"Мисс Карим, " сказал принц Чарльз, - я хотел бы знать, не могли бы вы сообщить нам о своих находках на месте засады этим утром?"

"Да, сэр. Пятеро из шести нападавших скрылись на седане Jaguar. У нас есть полицейские посты на всех дорогах, ведущих из Глостершира, но мы предполагаем, что они бросили свою одежду и оригинальную машину и теперь ездят на угнанном транспортном средстве, возможно, на двух. Я думаю, что, к сожалению, они, возможно, избежали петли, иначе мы почти наверняка бы их уже поймали ".

"Извините, что прерываю, " сказал Хоук, " но вам следует сократить число, которое вы ищете, с пяти до четырех. Я выстрелил одному в Ягуар во время погони ".

"Мертв?"

"Очень".

"Спасибо, это немного облегчает нашу работу. С другой стороны, есть несколько очень хороших новостей. Нам удалось получить идентификационный номер автомобиля сгоревшего "Ровера". Мы уже проверили это по национальной базе данных террористов МИ-5. Принадлежит человеку по имени Шон Фейхи, одному из наемных убийц, причастных к недавнему убийству двух солдат британской армии в Северной Ирландии.

"Теперь мы точно знаем, что нападение на лорда Хоука и главного инспектора Конгрива было операцией ИРА. Мы понятия не имеем, как они узнали об этой встрече, но очевидно, что атака была задумана как предупредительный выстрел по нашему носу. Мы знаем, кто были нападавшие, и я рад сообщить, что наше расследование, таким образом, успешно стартовало ".

Хоук и Конгрив посмотрели друг на друга через стол. Хоук, пораженный, произнес одними губами буквы ИРА? и Конгрив кивнул. Если ИРА знала об этой самой секретной из встреч, то следовало задаться вопросом, насколько высоко по политической лестнице продвинулось это предательство. Тем не менее, напомнил он себе, здесь, в Хайгроуве, вполне мог быть конюх или тренер по верховой езде, который сочувствовал ИРА и был платным информатором. На тот момент все было возможно.

"Превосходно, Сахира", - сказал Чарльз. "Хорошая работа! Теперь, пожалуйста, не позволяйте хорошим манерам портить вкусную еду. Ягненок изумительный, я думаю, вы убедитесь ".

За столом снова завязался общий разговор, и после того, как Хоук шепотом поблагодарил красивого индийского офицера МИ-5, они начали обсуждать засаду в мельчайших деталях. Это был его первый настоящий разговор с привлекательной женщиной более чем за год, и он почувствовал себя странно не в своей тарелке.

"Алекс", - тихо сказала она, - "Я так и не поблагодарила тебя за невероятно добрый телефонный звонок, который ты сделал после смерти Тони той ночью в Хитроу. Твои забавные истории и воспоминания о ваших школьных днях вместе глубоко тронули меня ".

"Я все еще сожалею о твоей потере, Сахира. Боюсь, с такими вещами никогда не смириться ".

Она посмотрела на него и положила свою руку поверх его. "Алекс, я так и не написал тебе после твоей собственной сокрушительной потери. Боюсь, я не смог найти слов, чтобы выразить свое сочувствие. Я надеюсь, что когда-нибудь ты простишь меня ".

Алекс не получил ответа.

Конечно, всегда трудно разговаривать с красивой женщиной, но он заметил, что ее взгляд все еще задерживается на нем, на несколько секунд дольше, чем нужно, и это беспокоило. К счастью, разговор вскоре был прерван.

Судя по стиснутой челюсти принца Чарльза, Хоук знал, что они явно приступят к делу. Чарльз поднялся на ноги.

"Боюсь, пришло время заняться насущными делами. Я хотел бы спросить одну вещь. Пожалуйста, давайте сохраним это обсуждение в неформальной обстановке. На данный момент мы все просто коллеги, а не члены королевской семьи и подданные. Считайте меня одним из команды и без колебаний задавайте мне любые вопросы. Я сделаю то же самое. Мы все согласны?"

Все кивнули головами, отвечая утвердительно.

"Очевидно, - продолжил Чарльз, - что моя семья раньше сталкивалась с угрозами большего масштаба. В сентябре 1940 года немецкий бомбардировщик "Дорнье" был в нескольких шагах от разрушения Букингемского дворца. Но у пилота истребительного командования королевских ВВС Рэя Холмса, у которого на восьми пушках "Харрикейна" только что закончились боеприпасы, были другие идеи.

"Он намеренно протаранил немецкий бомбардировщик в воздухе на скорости 400 миль в час, оторвав ему хвостовую часть. Холмс прыгнул с парашютом в безопасное место. Сбитый нацистский бомбардировщик полностью промахнулся мимо дворца и врезался в землю возле вокзала Виктория с такой силой, что врос в почву ".

Чарльз сделал небольшую паузу, обвел взглядом сидящих за столом и добавил: "Моя стойкая бабушка, которая оставалась в Лондоне во время Блицкрига, была, само собой разумеется, взволнована, но не потрясена".

Вокруг раздались вежливые смешки и улыбки, и принц продолжил.

"Однако я могу заверить вас, что моя семья считает это нынешнее обстоятельство крайне неприятным. Сама королева настроена оптимистично. Я не такой. Я убежден, что эти прошлые и недавние угрозы монархии реальны. И что убийцы из ИРА, стоящие за ними, увлечены, решительны и полностью способны достичь своих целей. Станьте свидетелем утреннего зверства по дороге в Тетбери. Нам необычайно повезло, что сегодня с нами здесь главный инспектор Конгрив и лорд Алекс Хоук ".

За столом раздался тихий ропот одобрения.

"Первый вопрос, который у меня есть, к вам, старший инспектор Конгрив. Вы были частью оперативной группы, которая расследовала убийство лорда Маунтбэттена в Ирландии, не так ли?"

"Я был, сэр".

"И были ли вы удовлетворены результатом этого расследования? Операция ИРА?"

"В то время, в основном, я должен был бы сказать "да, сэр". Мы все были. Однако последующие события, например, записка, которую вы нашли в книге лорда Маунтбэттена, могут заставить меня пересмотреть наши выводы ".

Чарльз сказал: "Двое мужчин, обвиняемых в убийстве, оба, конечно, были временными агентами ИРА".

"Да, сэр".

"Но только один попал в тюрьму. Макмахон. Странно, не правда ли?"

"Томас Макмахон, да, сэр".

"А другой подозреваемый?"

"Обвинение не смогло выдвинуть достаточно веские доводы против второго подозреваемого, человека по имени Макгирл, ваше высочество".

Чарльз улыбнулся непреднамеренному использованию его титула. Он привык к этому. "Но, тем не менее, ваша команда была в конечном счете убеждена, что Макмахон виновен, я прав, старший инспектор Конгрив?"

"Я, конечно, был в то время, сэр. Мой ирландский коллега, констебль Драммонд, узнал, что Макмахон обучался изготовлению бомб в Ливии. И на его одежде были следы нитроглицерина, когда его арестовали. Его отпечатки пальцев были повсюду на той бомбе. Формованный гелигнит был его фирменным взрывчатым веществом ".

"Тем не менее, старший инспектор, я внимательно изучил протокол. Это ясно показывает, что Макмахон был примерно в семидесяти милях отсюда, когда взорвалась бомба, убившая дядю Дики. Вполне возможно, что в этом замешана третья сторона?"

"Да, сэр. Мы были вынуждены заключить, что бомба была приведена в действие дистанционно управляемым устройством. Управляемый кем-то другим, кроме Макмахона, наблюдающий с берега. Спрятан в лесу над заливом, но способен визуально подтвердить присутствие лорда Маунтбэттена на борту "Тени V ".

"Другими словами, вполне возможно, что человек, который сделал бомбу, был ИРА, но человек, который нажал на кнопку, даже не был ИРА?"

"Вполне возможно, сэр. Но я должен сказать, что с теми доказательствами, которые у нас были, никто не сомневался, что это была операция ИРА. ИРА взяла на себя ответственность за убийство в течение нескольких часов после взрыва. И на этом все закончилось ".

"Сэр Дэвид, ваша точка зрения?"

"Я должен согласиться с вашим ходом мыслей, сэр. Угроза убийством, которую вы обнаружили, является достаточным основанием для предположения, что кто-то другой, возможно, даже не связанный с ИРА, мог быть причастен к убийству. Сочувствующий их делу, возможно, но не имеющий прямого отношения. Третья сторона. Кто-то глубоко обиженный и ведет личную вендетту против Маунтбеттена ".

"Итак, третий подозреваемый. Причастен к убийству, но вполне готов позволить ИРА Провосу присвоить все заслуги, сэр Дэвид?" Хоук спросил своего начальника из МИ-6.

"Что-то вроде этого, да. Отвести подозрения, чтобы выполнить личный план ".

"Но почему? Зачем совершать убийство века в тот момент и не присвоить себе заслугу?"

Принц Уэльский подумал несколько мгновений и сказал: "Действительно, Алекс. Вполне возможен кто-то с совершенно иными, неполитическими мотивами. Кто-то с аполитичной, глубоко укоренившейся личной обидой на лорда Маунтбеттена. Недовольный работник, конюх на конюшне, например. Это происходит постоянно. Конечно, все эти предположения, безусловно, не исключают того факта, что преступник был просто третьим заговорщиком ИРА ".

"Это определенно не так, сэр", - тихо сказал Конгрив. "При всем моем уважении, иногда сигара - это просто сигара".

Чарльз сказал Торну: "Монти, ты провел частное исследование убийства дяди Дикки. Твои мысли?"

Хоук посмотрел на Торна. Он прибыл на ланч в потрясающем белом костюме-тройке, прекрасно сшитом, с небесно-голубым шелковым галстуком и парой туфель, которые заставили даже Конгрива вскипеть от зависти. Традиционные кончики крыльев, но сделанные из белоснежной замши. В сером мире, которым была МИ-6, он был напыщенным павлином первого порядка.

Торн осторожно прочистил горло, оглядывая сидящих за столом, пока не убедился, что все взгляды обращены на него, прежде чем заговорить.

"Я уверен, вы все знаете, что, несмотря на его отвратительное преступление, мистер Макмахон сегодня свободный человек, освобожденный в соответствии с Соглашением Страстной пятницы. Возмутительно, но так оно и есть. И вскоре после своего освобождения принц Чарльз получает вторую угрозу смертью с подписью, идентичной угрозе Маунтбеттена. Простое совпадение? Возможно. Но, как красноречиво выразился старший инспектор Конгрив, "Иногда сигара - это просто сигара". Поэтому мы снова пристально смотрим на него. Моя позиция заключается в том, что Томас Макмахон является наиболее вероятным подозреваемым в этой новой угрозе ".

"Кто-нибудь знает о последнем известном местонахождении мистера Макмахона?" Спросил Конгрив.

"Последним известным адресом после тюрьмы была муниципальная квартира в Белфасте", - сказал Торн.

"Думаю, я мог бы заскочить и поболтать с его соседями о его нынешнем местонахождении", - сказал Эмброуз. "Лучше раньше, чем позже".

"Хорошая идея". Торн наклонился вперед и сказал: "Послушайте, несмотря на то, что это дело было закрыто более тридцати лет назад, я вполне рад обсудить других возможных подозреваемых. Но, умоляю вас, давайте не будем оспаривать известные факты. Мы, конечно, знаем мотив, не так ли? Кто бы ни написал первую угрозу убийством, очевидно, что Маунтбэттен и члены Королевской семьи лично обвиняли в ужасающей трагедии, постигшей его родную страну ".

"Ирландия?" Сэр Дэвид сказал. "Или, может быть, Индия?"

Монтегю Торн безуспешно подавил усталый вздох. "Да, конечно, Ирландия, сэр Дэвид. Разделенный надвое? Обескровил нас? Пешки в игре? Это была квинтэссенция ирландской мантры на протяжении веков. Тем не менее, запись ясно показывает, что в расследовании не осталось камня на камне. МИ-6 обратилась за этим к Советам, в первую очередь к КГБ. А также у ливийцев, где тренировался подрывник Макмахон. Он был из ИРА, в этом нет сомнений, и это явно была операция ИРА ".

Сэр Дэвид, взволнованный, продолжал задавать вопросы. "Но почему убийца просто не действовал в одиночку? Предположим, он даже не ИРА? Убийца-одиночка со своими мотивами? Конечно, возможно. Тогда зачем он вообще вовлекает ИРА? Сочувствие делу? Или просто чтобы отвести подозрения от себя и своих истинных мотивов?"

Хоук поднял глаза, поглаживая подбородок. "Возможно, и то, и другое, сэр Дэвид. Но убийце также нужна была бомба, и Господь свидетель, в то время вокруг Белфаста строилось множество бомб. Заводов по производству бомб больше, чем пабов. В идеале, он должен был бы найти изготовителя бомбы неподалеку от резиденции Маунтбэттена в Северной Ирландии ".

Конгрив сказал: "Именно. Кто-то точно такой же, как Том Макмахон, постоянный эксперт ИРА по бомбам в графстве Слайго. И, да будет сказано, парень, у которого был бы огромный стимул протянуть руку помощи настоящему убийце. Возможно, не так ли?"

"Все вполне возможно, не согласитесь ли вы, лорд Малмси", - сказал Хоук, глядя на человека из МИ-5, в чьи обязанности входило следить за беспокойным иммигрантским населением Англии и Северной Ирландии.

Малмси, взволнованный, неловко заерзал на своем стуле. "Конечно, все возможно. Я совсем не уверен, к чему ведет этот ход мыслей ".

Хоук, улыбаясь, сказал: "Лорд Малмси, гипотетический вопрос. Основываясь на формулировках, содержащихся в первой записке, обнаруженной принцем Чарльзом, наш убийца испытывал стойкую, внутреннюю, личную ненависть к своей жертве, Маунтбэттену. Вы не согласны? И предположим, что на данный момент, возможно, будучи менее политически мотивированным, чем ИРА, у этого гипотетического убийцы было гораздо меньше необходимости приписывать себе вину за свою смерть. Да?"

"Я полагаю", - ответил Малмси, не будучи убежденным.

Хоук продолжил. "Затем мы переходим к новой угрозе, полученной Его Королевским высочеством, с идентичной подписью. Конечно, вы согласитесь, что это заставило бы поверить, что эта личная вендетта все еще продолжается, спустя тридцать лет после свершившегося факта. Да или нет?"

"Да, я полагаю, это возможно".

"Итак, каков текущий уровень угрозы, направленной против королевской семьи? Какой-нибудь недавний всплеск, о котором нам всем следует знать? И если да, то откуда оно исходит?"

"Всплеск - это мягко сказано", - сказал лорд Малмси.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

LORD MЭЛМСИ СУЗИЛ ГЛАЗА. Угрозы резко возросли в последние годы, поскольку новое поколение молодых членов королевской семьи путешествовало по опасному миру, ведя очень активную социальную жизнь. Это оказало огромное бюджетное и кадровое давление на ресурсы как Скотленд-Ярда, так и МИ-5, и простых ответов не было.

Кроме того, Британия имела все более беспокойное, просачивающееся иммигрантское мусульманское население и была плохо оснащена, чтобы эффективно с ними справляться. Общеизвестно. Он делал все, что мог, с ограниченными ресурсами, на пределе. Но, если быть честным, Малмси в последнее время опасался за свою работу.

Недавно министр внутренних дел оказал на него давление, чтобы повысить мисс Карим в должности, хотя он ясно дал понять, что считает такое продвижение преждевременным, если не совсем необоснованным. Женщина была очаровательной, умной и, как ему показалось, слишком заинтересованной в том, чтобы увидеть свое имя в газетах. Но он был опытным игроком. И он еще не закончил.

Он посмотрел на нее и подумал: "Какие у тебя проницательные маленькие глазки, моя дорогая". Подожди, пока не доберешься до моих зубов.

Лорд Малмси сказал: "Я бы хотел, чтобы мисс Карим ответила на этот вопрос. Она проводит каждую свободную минуту, занимаясь ситуацией с радикальными мусульманами внутри страны. Мисс Карим?"

"Реальность ситуации такова", - сказала Сахира, поднимаясь на ноги, и Хоук обнаружил, что смотрит на нее с неподдельным интересом. Она, возможно, не была красавицей в классическом смысле этого слова, но она была необычайно красивой женщиной, обладала замечательной фигурой и явно была блестящей. Теперь он вспомнил, почему считал своего покойного друга Тони Сомса-Тейлора таким счастливым человеком.

Она сказала: "Да, мы, безусловно, фиксируем растущее число угроз в адрес Семьи. И я могу однозначно заявить, что подавляющее большинство из них происходят из мусульманской общины. И мы проверим каждого из них. Нам еще предстоит найти много действительно достоверных угроз королевской семье. В основном мистификаторы, чудаки, позеры и тому подобное."

"Не могли бы вы уточнить уровень угрозы, мисс Карим?" Спросил Хоук.

"Я бы сказал, что сейчас у нас в среднем пять-шесть угроз в адрес только Ее Королевского Величества каждую неделю, две или три - в адрес наследника престола. Слава Богу, большинство из них сходят на нет, когда мы их уничтожаем. Те, кто кажутся серьезными, арестованы и расследуются ".

"И каков профиль ваших целей?" Трулов спросил Сахиру Карим.

"Юноша, сэр Дэвид. Бесправные молодые мусульмане, проживающие в индийских и пакистанских кварталах Ист-Энда в Лондоне. Правда в том, что Лондон стал инкубатором насильственного исламского экстремизма, ярости, подпитываемой разочарованием дома и растущим гневом по поводу войн в Ираке, северном Пакистане и Афганистане ".

Сахира Карим продолжила. "Наша давняя традиция терпимости сделала нас оазисом для иммигрантов и политических изгоев со всего мира. Большой приток пакистанцев и других мусульман в 70-х и 80-х годах привел к прозвищу Лондонистан. В настоящее время в Британии проживают крупнейшие мусульманские общины Европы."

"Кто не дает вам спать по ночам, мисс Карим?" Принц Чарльз внезапно спросил.

"Кроме моих соседей в квартире наверху? Пакистанцы, сэр. В данный момент все мое внимание сосредоточено на них. Недавняя интернет-болтовня вызывает наибольшую тревогу. И, как и в Америке, наши тюрьмы превратились в центры вербовки и подготовки боевиков и террористов-смертников. Я уверен, что грядут новые доморощенные террористические атаки ".

"Пакистан", - сказал Хоук. "Теперь есть страна, которая пугает меня до смерти".

"Так и должно быть, Алекс", - сказал Си. "Мистер Завтра Торн вылетает в Афганистан и Пакистан для одного из своих регулярных визитов к нашим сочувствующим командирам и военным баронам в северных провинциях. Мы с вами обсудим с ним ситуацию в Пакистане, когда он вернется на следующей неделе ".

"Можем ли мы вернуться к конкретным угрозам в адрес короны?" Эмброуз спросил К.

"Конечно".

Конгрив сдержанно кашлянул в сжатый кулак и сказал: "Я, очевидно, очень обеспокоен тем, что Его Королевское высочество обнаружил последнюю угрозу в этой самой комнате. Приклеен скотчем к нижней стороне вращающейся шахматной доски. Возмутительно. Мне нужно взглянуть на гостевую книгу Хайгроува, по крайней мере, за месяц. Посмотрите, у кого был доступ в эту комнату. И я думаю, что каждый работник в поместье должен пройти исчерпывающее собеседование в Специальном отделе ".

"Согласен", - сказал Чарльз. "Это, безусловно, заставляет нервничать. Мне посоветовали вернуться с семьей в лондонский Кларенс-Хаус, но, если быть до конца честным, я бы предпочел остаться здесь ".

"Мы уже утроили меры безопасности в поместье", - сказал личный секретарь принца, отрываясь от своих записей. "Возможно, нам следует увеличить его вчетверо на данный момент? Пока этот вопрос не будет решен?"

"Да, я полностью намерен сделать это во всех королевских резиденциях и дворцах, пока мы не разберемся в этом, - сказал лорд Малмси, - вступит в силу немедленно".

Принц Чарльз внезапно поднялся на ноги, оглядывая сидящих за столом и каждого из них. Встреча подходила к концу.

У него были очень добрые глаза, подумал Хоук, наблюдая за ним. Мягкий, вдумчивый человек, который очень старался выполнить свой долг перед любимой Англией. Это был человек, который однажды станет королем, и чертовски хорошим королем, подумал Хоук. Он внезапно вспомнил, почему они двое так сблизились за эти годы. Здравое чувство долга. И отсутствием какого-либо чувства привилегированности.

"Действительно, большое вам всем спасибо за то, что вы здесь", - сказал Чарльз. "После этой необычайно обстоятельной и чрезвычайно полезной дискуссии я предлагаю всем нам выпить сегодня вечером за ужином еще один или два бокала кларета, иначе никто из нас не сомкнет глаз всю ночь. Ужин будет подан ровно в восемь. Я с нетерпением жду встречи с вами там. Заседание объявляется закрытым ".

Хоук взял ручку и нацарапал записку Эмброузу, аккуратно сложив ее и передав ему так незаметно, как только мог. Детектив, держа записку вне поля зрения, открыл ее и прочитал эти слова:

Маунтбэттен, Эмброуз. Вот где все это начинается. Выясним, кто на самом деле убил его, и мы найдем нашего злодея.

H.

HАВКЕ ОДЕВАЛСЯ К УЖИНУ в тот вечер, когда он услышал тихий стук в дверь своей спальни.

Открыв его и все еще теребя свой неподобающий черный галстук, он увидел Эмброуза Конгрива, который стоял в просторном холле, раскуривая трубку.

"О, привет, Алекс. Еще не оделся? Не могу ли я сказать пару слов?"

"Хорошее время, старый дракон. Ты можешь помочь мне с этим проклятым галстуком-бабочкой? Я ненавижу эти вещи, не знаю, как Черчиллю хватало терпения переносить их каждый день, особенно когда Гитлер дышал огнем ему в затылок ".

"Подойди к зеркалу. Я должен встать у тебя за спиной и завязать его так, как я обычно делаю. И посмотри на свой носовой платок. Это все неправильно ".

Когда Конгрив должным образом украсил его, Хоук сказал: "У тебя что-то на уме. Я чувствую это по твоему запаху. Или, возможно, это просто твой одеколон ".

"Это по поводу старого дела Маунтбеттена".

"Говори, память".

"Я не хотел упоминать об этом в присутствии Его Королевского Высочества или кого-либо еще в этом зале. Может вызвать ложные ожидания. Может начаться погоня за дикими гусями ".

"Я буду преследовать любого гуся, который у вас есть на данный момент. Выкладывай это."

"В нашем первоначальном расследовании был третий подозреваемый. Мы назвали его "третий человек".

"Неужели?"

"Мы скрыли его имя от прессы. В те дни вы могли это сделать. Мы не смогли его найти. Мы пытались годами. Этот человек был призраком. Нераскрытое дело".

"Вы говорите о том, что он нажимает на кнопки? Бомба Маунтбэттена?"

"Хм. Возможно. Мы искали в нем нечто совершенно иное, но да, он вполне мог быть этой "Пешкой", как он себя называет ".

"Ирландец?"

"Скорее всего, да. Мы вышли на него через платного информатора внутри Шинн Фейн. Этот парень проводил много времени в Северной Ирландии. У нас были слухи, свидетельствующие о том, что он тайно встречался с Макгерл и Макмахоном, изготовителем бомб, несколько раз до убийства Маунтбэттена."

"Тогда зачем вы изначально на него смотрели?"

"Серия убийств, произошедших тем летом в Северной Ирландии. Жестокий серийный убийца. С подписью. Все жертвы были молодыми женщинами. Симпатичная. Светлокожий, блондин, голубые глаза. Женщины были просто случайными девушками, похищенными в лесах и на морском побережье вокруг Белфаста и Слайго, туристками, любителями пикников. Это был единственный общий элемент. Весь север Ирландии был в ужасе тем летом. Они даже дали нашему третьему человеку прозвище. В те дни его называли Маньяком ".

"И?"

"Убийства прекратились со смертью лорда Маунтбэттена. Он больше никогда не наносил ударов. По крайней мере, насколько мне известно. Мои коллеги и я продолжали его поиски еще долго после окончания судебного процесса. Мы даже предложили огромную награду за информацию, которая приведет к его аресту. Ничего. Я по сей день верю, что он был убийцей Маунтбэттена. Давно мертв. Или просто очень хорошо умеет прятаться. Знаете, не существует "Анонимных серийных убийц". Серийные убийцы не останавливаются. Их либо поймают, либо они умрут. Таким образом, самоубийство или какая-то случайная смерть были бы вероятным сценарием ".

"Очаровательно. У тебя когда-нибудь было имя?"

"Мы сделали. Смит."

"Просто Смит?"

"Да, Алекс".

"Я думаю, что наша следующая остановка - Северная Ирландия. Этого Смита нужно найти. Серийные убийцы страдают от непреодолимого чувства неполноценности, как вам хорошо известно, констебль. Они жаждут публичности, дурной славы. Но им все равно, знамениты они или нет. Наш человек Смит вполне может быть "пешкой", которая убила лорда Маунтбеттена, а также всех тех бедных девушек. Хотя одному Богу известно, почему."

"Найдите его, и мы узнаем почему", - сказал Конгрив. "Если он все еще жив".

"Как насчет беспокойства мисс Карим по поводу растущих угроз мусульманскихэкстремистов Чарльзу и его семье?"

"На данный момент я действительно не могу сказать. Я не сбрасываю со счетов угрозы ни с чьей стороны. Преступления Смита легко могли просто совпасть с политическим убийством члена королевской семьи в Маллагморе. Однако, Алекс, я все еще верю тому, что ты сказал в записке, которую ты передал мне. Все начинается с Маунтбеттена".

"Я молюсь, чтобы я оказался прав. У нас не так много времени ".

"Боюсь, ты ближе к истине, чем думаешь, Алекс".

"Почему?"

"Название "Пешка" никогда не было обнародовано. Это было очень давно, вы знаете, в 1979 году ".

"И что, Смит? Это имя стало достоянием общественности?"

"Нет, это не так".

"Пока я одевался, мне пришла в голову одна вещь", - сказал Хоук. "Я не хочу вас тревожить".

"Да?"

"Я ехал по центру дороги, когда "Ягуар" поравнялся с локомотивом".

"Да?"

"Он мог бы легко перейти на место водителя, но он этого не сделал. Он перешел на вашу сторону ".

"Я был целью?"

"Возможно. И теперь, когда мы знаем, что это был удар ИРА, ну ... "

"Смит тоже охотится за мной. Он в курсе моей роли в расследовании дела Маунтбэттена. Он знает, что я его раскусил. И он не хочет, чтобы я снова совал нос в это дело ".

"Мои мысли точь-в-точь. И у него есть кто-то внутри. Либо здесь, в Хайгроуве, либо в Букингемском дворце. Конюший, секретарь, любой, кто посвящен в личный график его королевского высочества. Как у вас идут дела с новым режимом в Скотленд-Ярде, констебль?"

"Я там бог. Так будет всегда".

"Очень смешно. Я договорился с водителем, который доставит нас обратно в Лондон сразу после обеда в воскресенье. Так что скажи Диане, что вернешься достаточно рано, чтобы пригласить ее на свой обычный ужин в Connaught Grill ".

"Ты присоединишься к нам? Она была бы в восторге увидеть тебя ".

"Спасибо, нет. В понедельник утром у меня назначена ранняя встреча с Си, поэтому я планирую провести тихий вечер дома и немного поспать. Но, возможно, вы могли бы поговорить с командой охраны королевской семьи в Скотленд-Ярде первым делом в понедельник утром? Объясните всю ситуацию SO14, а также мои подозрения о том, что отряд смерти ИРА, возможно, преследует вас, а также Чарльза. Нам не помешала бы небольшая помощь ".

"Считайте, что это сделано".

"Я поговорил со своими пилотами. Мы садимся на мой самолет в аэропорт Слайго в Северной Ирландии в понедельник днем. Подъезжает в три. Оттуда недалеко ехать до Маллагмора. Мы возьмем напрокат машину ".

ПЯТНАДЦАТЬ

ЛОНДОН

TВ ЖИЗНИ БЫЛО МАЛО ВЕЩЕЙ Алекс Хоук ценил больше, чем одиночество дома дождливым воскресным вечером. В его большом доме в Белгравии было много укромных уголков, где он мог свернуться калачиком с хорошей книгой. Но больше всего он любил маленькое кресло у окна в гостиной на третьем этаже с видом на Белгрейв-сквер. Сильный, хлесткий дождь барабанил по оконным стеклам, когда он переворачивал пожелтевшие страницы книги, подаренной ему принцем Чарльзом в Хайгроуве.

В первый вечер после ужина он забрел в библиотеку Чарльза, ища, что бы почитать самому перед сном. Чарльз вошел в комнату в поисках каких-то документов на своем столе и порекомендовал нашего человека в Гаване Грэма Грина.

Книга была рассказом об англичанине по имени Уормолд, разведенном продавце пылесосов в Гаване. По разным неясным причинам Уормолд завербован британской секретной службой в качестве шпиона. Хоук поймал себя на том, что по частям громко смеется, и вскоре понял, что Чарльз выбрал книгу не наугад. Он имел в виду это как внутреннюю шутку, но он также знал, что Хоук это понравится. Самым продаваемым продуктом Уормолда был вакуум под названием "Атомный котел".

Вдохновенный выбор. И, несмотря на то, что книга была довольно забавной, он периодически засыпал, только чтобы проснуться и посмотреть через комнату на тускло освещенную картину, висевшую над камином. Его мать, сидящая, была прелестна в длинном белом атласном платье; а его отец, стоящий рядом с ней в парадной военно-морской форме, прямой, как шомпол, выглядел во всех отношениях скромным героем, каким его знал Хоук. Портрет был написан всего через несколько недель после их свадьбы.

Они выглядели такими счастливыми, подумал он, и такими сильно влюбленными. И в таком блаженном неведении о невыразимо жестокой судьбе, которую будущее подстерегало их в течение короткого десятилетия, которое они проведут вместе.

Снизу донеслось слабое эхо звонка в парадную дверь. Он посмотрел на свои часы. После одиннадцати. Кто в мире? Он отложил книгу в сторону и встал. Вы могли бы увидеть главный вход из этого окна, если бы достаточно постарались.

Он посмотрел вниз, но все, что он увидел, была верхушка большого и блестящего черного зонта у его двери. Пелхэм, без сомнения, в эту самую секунду направлялся к двери, и несколько мгновений спустя он наблюдал, как зонт прошел между четырьмя огромными рифлеными колоннами из белого мрамора и вошел в его дом на Белгрейв-сквер.

Он взглянул на телефон на своем письменном столе, ожидая, когда начнет мигать кнопка внутренней связи.

Это его устроило, и он поднял трубку.

"Кое-кто хочет вас видеть, милорд", - сказал Пелхэм, позвонив из своей личной кладовой.

"Я этого боялся. Возможно, они могли бы встретиться с тобой вместо этого ".

"Вас самого специально просили, сэр. Извините, что нарушаю ваше уединение ".

"Кто это?"

"Мисс Сахира Карим, сэр. Она возвращалась домой с вечеринки в резиденции посла Индии и подумала, что зайдет поздороваться ".

"Ну, я полагаю, могло быть хуже".

"Действительно, сэр. Довольно милая женщина. Но я подозреваю, что, возможно, мадам была перегружена на званом вечере и, следовательно, час был поздний."

"Где она сейчас?"

"За столиком с напитками в гостиной, сэр. Наливает себе довольно большую порцию скотча, если позволите быть нескромным."

"Я в пижаме и халате. Вы думаете, этого будет достаточно?"

"Я бы настоятельно не советовал этого делать, сэр".

"О, хорошо, я накину что-нибудь и спущусь через пять минут".

"Я сообщу ей о ваших намерениях, сэр. Должен ли я разжечь огонь? В этой комнате немного прохладно, и она промокла до нитки ".

"Да, да, конечно. Спасибо тебе, Пелхэм ".

"С удовольствием, сэр".

HМЫ НАШЛИ SАХИРА СИДИТ, СКРЕСТИВ НОГИ похожий на Будду, на полу перед ревущим огнем. Она стояла к нему спиной, но он мог видеть, что она потягивает виски из хрустального бокала. Он некоторое время молча рассматривал ее, любуясь длинными черными волосами, все еще влажными и поблескивающими в свете камина. На ней было элегантное шелковое сари. Складки ткани были серебристо-золотыми с вуалью цвета морской волны. Оно сохранило свой блеск, даже будучи насквозь мокрым. Хоук предположил, что на шее у нее было что-то очень яркое и пестрое, возможно, рубиновая брошь.

"Сахира", - тихо сказал Хоук с порога, чтобы не встревожить ее.

Она полностью развернулась и сказала, улыбаясь: "Дорогой Алекс, ты, должно быть, считаешь меня совершенно сумасшедшей".

"Вовсе нет. Я рад видеть вас снова ".

Он был прав насчет броши. И рубины.

Она сказала: "Как гласит старое клише, я была по соседству. Я решил прогуляться домой после званого обеда на Итон-плейс. Это грозило дождем, но я люблю штормы".

Хоук знал, что она чувствовала. Плохая погода всегда радовала его больше, чем голубое небо. Штормы очаровывали его, всегда очаровывали.

"Хорошо, что у тебя был зонтик", - сказал Хоук, пересекая комнату и садясь в потертое кожаное клубное кресло у камина. На нем была выцветшая фланелевая рубашка цвета дыма и серые брюки в складку. На ногах у него была пара потертых кожаных лодочных мокасин, которые он купил в каком-то судовом магазине в Ки-Уэсте.

"Да, не так ли?" Она хихикнула, одергивая свое мокрое сари.

"Ты выглядишь так, словно едва избежал утопления на улице".

"Ах. Ну, видите ли, у меня действительно был зонтик, но я пренебрегал им, пока внезапно не обнаружил, что стою у вашей входной двери и нажимаю на ваш звонок".

"Это бы все объяснило", - сказал Хоук, улыбаясь, хотя, конечно, это было не так.

"Пожалуйста, прости меня за вторжение, Алекс. Я не могу это толком объяснить, но у меня было непреодолимое желание увидеть тебя сегодня вечером ".

"Назовите человека, который не был бы польщен".

"Выпьешь со мной?"

"Нет, спасибо. Я ухожу ".

"Рад за тебя. Молю Бога, чтобы я мог ".

"Ты можешь".

"Ну, не сегодня, очевидно...Знаешь, я думал о тебе. Это глупо, конечно, ты не знаешь. Но у меня есть. С тех пор, как снова увидел тебя в Хайгроуве." Она несколько долгих мгновений смотрела в огонь, а затем сказала: "Меня потянуло к тебе. В тот момент, когда я увидел тебя, а затем, когда я снова услышал твой голос ".

"Ну, у нас есть кое-что очень общее, не так ли?"

Она вздохнула, снова глядя на потрескивающий огонь.

"Мы делаем, Алекс".

"Печальное совпадение потерь".

"Вы верите тому, что они говорят? Что время лечит все раны?"

"Нет. Мои мать и отец были убиты на моих глазах, когда мне было семь. Это событие запечатлелось во мне. Это похоже на стальной шар в центре моей груди. Иногда он раскаляется докрасна ".

Хоук увидел, как одинокая блестящая слеза скатилась по ее щеке. Она не потрудилась отмахнуться от него.

"Я просто так потерян без Тони. Ничто больше не имеет особого смысла. Все мои планы, мои мечты. Дети. Где-то в маленьком домике. Ты чувствуешь то же самое к ней, к -"

"Анастасия".

"Анастейша, да, прости, такое милое имя".

"Я делал это долгое время. Просто встать и прожить еще один день казалось сущим безумием. Но, теперь, я думаю, что потерять мою мать, обоих моих родителей так, как я did...it ожесточил меня. Внутри. Каким-то образом это сделало меня сильнее. Я никогда не относился так же к жизни после их смерти. Я смотрел на других мальчиков, у которых были их матери, их семьи. У меня никого не было. Никто, кроме меня. Я доверяю только себе ".

"Недостаток доверия к кому-либо еще. Или что-нибудь еще."

"Да. Это тоже. И тлеющий гнев на Бога ".

"О, да".

"Ты дрожишь, Сахира. Как грубо с моей стороны. Не хотите ли одеяло?"

"Это было бы чудесно, спасибо".

"И еще немного скотча?"

"Боже милостивый, нет. Я редко бываю настолько навеселе, вам будет приятно узнать ".

"Я сейчас вернусь".

WКУРИЦА HАВКЕ ВЕРНУЛСЯ С ОДЕЯЛОМ Сахира не двинулась с места. Она склонилась к огню, обхватив голыми руками колени.

"Это должно сработать", - сказал он, набрасывая шерстяное одеяло ей на плечи. Он рухнул обратно в кресло, глядя на ее профиль в мерцающем свете камина. "Лучше?" он сказал.

"Хм. Спасибо. Многое."

"Мы найдем их, вы знаете, этих кровавых ублюдков, которые убили Тони. Меч Аллаха, ради Бога. Рано или поздно мы прижмем их к земле и предадим их огню. Я обещаю тебе ".

"Да. Приятно слышать, как ты это говоришь. Теперь у нас есть общий враг, не так ли?"

"Еще одна ужасная вещь, которая у нас общая", - сказал Хоук.

"Алекс, могу я попросить об одолжении?"

"Что угодно".

"Могу я провести ночь здесь?"

"Здесь?"

"Да".

"Вы беспокоитесь о шторме? Я мог бы легко отвезти тебя домой ".

"Нет. Дело не в этом. Я не- не хочу оставаться один сегодня вечером ".

"У нас, конечно, нет недостатка в комнатах для гостей. Я позвоню Пелхэму. Он позаботится о том, чтобы мы -"

Хоук потянулся к телефону, но Сахира подняла руку и остановила его.

"Это не комната для гостей, Алекс. Я хочу спать с тобой, в твоей постели. Я хочу проснуться в твоих объятиях. Не волнуйся. Нам не нужно ничего делать. У меня просто непреодолимая потребность быть рядом ".

"Любой порт в шторм, так сказать".

"Нет, Алекс, не пойми меня неправильно. Я хочу быть рядом с тобой. Я давно этого хотел. С того самого первого дня, когда мы все встретились, когда вы с Тони великолепно сняли рубашки, играя в регби в Гайд-парке. Я никогда не говорил тебе, конечно, из-за Тони ".

"Что сказала мне, Сахира?"

"Что я всегда хотел быть с тобой вместо этого. С того первого дня. Это ужасно, я знаю. Не смотри на меня так. Я действительно очень любил его. Обожал его. У него был изумительный ум и добрейшее сердце. И он заставил меня смеяться, слава Богу, после всех этих чертовых придурков из Сити. Прости меня, но это то, что я должен был тебе сказать. Ты не обязан ничего говорить, я бы хотел, чтобы ты этого не делал, поэтому, пожалуйста, не чувствуй себя неловко ".

"Ну, Сахира, я не-"

"И теперь, когда я снял с себя бремя и рассказал тебе правду, ты можешь отвезти меня домой, если хочешь. Будь я на вашем месте, это было бы вполне понятно. Но я бы отдал все на свете, чтобы обнять тебя на одну ночь. Всего на одну ночь. Простой вопрос, да или нет."

Хоук смотрел в эти темно-карие глаза, казалось, целую вечность. Он мог бы придумать тысячу причин, почему это было идиотизмом. Но простая и незамысловатая правда заключалась в том, что, сидя здесь, глядя на эту красивую женщину, он обнаружил, что ему тоже хочется кого-нибудь обнять. Он улыбнулся ей и дал свой ответ.

"Да".

Она потянулась и положила руку ему на колено, прошептав слова: "Я молилась, чтобы ты это сказал".

Они долго сидели так, ее рука на его колене, оба смотрели в огонь, ни один не чувствовал необходимости говорить. Хоук накрыл ее руку своей и нежно сжал. Даже это, подумал Хоук, даже это маленькое утешение - это то, в чем я все еще нуждаюсь. Такие моменты, как этот. Анастейша хотела бы этого для меня. Я знаю, что она бы так и сделала.

"Вы не возражаете, если я сниму это промокшее сари?" - внезапно сказала она. "Даже с одеялом оно жалкое".

"Как там в старой шутке: "тебе нужно снять это мокрое платье и выпить сухого мартини"?"

Она поднялась на ноги и протянула ему одеяло. "Вы не подержите это для меня минутку?"

"Конечно. Вы обнаружите, что туалет подходит - "

Она приложила палец к губам и сказала: "Шшш. Это займет всего минуту ".

А затем, стоя перед камином и все время улыбаясь Хоук, она начала раздеваться, разматывая ярды блестящего шелка со своего чудесного тела.

"Сахира, ты действительно думаешь, что это хорошая идея?"

"Я действительно хочу".

Когда она, обнаженная, стояла в тени угасающего костра, красивое сари растеклось лужицей у ее ног, она наклонилась вперед и протянула ему руку. Это движение заставило ее большие груди с темными сосками качнуться в опасной близости от его губ, и Хоук почувствовал, как шевельнулось слабое воспоминание, поскольку что-то внутри него возродилось впервые за целую вечность.

"Не могли бы вы, пожалуйста, отнести меня в постель, лорд Хоук? Мне давно пора спать ".

TДОЖДЬ ПОСТОЯННО БИЛ По окна его спальни бьются, шторм не утихает, теперь он сопровождается оглушительными раскатами грома и внезапными ударами молнии поблизости, которые наполняют комнату с высоким потолком белым пламенем. Шторм несколько раз будил его ночью, и он всегда вздрагивал, обнаруживая Сахиру рядом с собой, ее голову на его левом плече, ее волосы рассыпались по его груди, ее рука покоилась в его руке, она тихо похрапывала.

Через некоторое время он засыпал, довольный, даже счастливый ее присутствием.

Некоторое время спустя, ближе к рассвету, он проснулся и обнаружил, что ее рука добралась до его живота. Она слегка потирала его, рисуя маленькие круги вокруг его живота, которые становились все шире и шире. Кончики ее пальцев коснулись его полувозбужденного пениса и быстро убрали.

"Прости", - прошептала она ему на ухо.

"Не будь".

Она скользнула пальцами вниз по его животу и взяла его в свои руки. Она начала поглаживать его, сначала медленно, а затем, когда он стал тверже, быстрее.

"Все в порядке?" - спросила она, когда молния ударила в ближайшее дерево и на краткий миг осветила комнату.

"Да".

Несколько мгновений спустя она повернулась в кровати и положила голову ему на живот. Она провела самым кончиком его члена по своим губам, слегка задев их несколько раз, и спросила: "А это?"

"Да".

Она глубоко взяла его в рот и сомкнула губы вокруг него, и это ощущение заставило Хоука выгнуть спину и непроизвольно застонать. Любые сомнения относительно того, насколько глубоко он скучал по этой части своей естественной жизни, отпали, как сбрасывается старая кожа. Он будет оплакивать свою любимую Анастасию до самой своей смерти. Но послужило ли живым пожизненное воздержание в честь мертвых?

Это не предательство.

"Алекс", - сказала она, поднимая голову, ее дыхание было тяжелым и несколько хриплым, - "Я знаю, что все это строго противоречит нашим правилам".

"Так и есть".

"Но мне нужно, чтобы ты был внутри меня. Я ждал всю жизнь ".

"А жизнь так коротка".

"Ты собираешься заставить меня умолять?"

"Нет".

"Пожалуйста", - сказала она. "Пожалуйста. Итак."

Хоук уставился на ее лицо, на эти большие темные глаза, светящиеся даже в сгущающейся темноте комнаты, и произнес первые слова, которые пришли ему в голову.

"Для меня было бы честью".

Он вошел в нее медленно и нежно, и двое людей с разбитыми сердцами занимались любовью, пока изнеможение не загнало их в сон.

Ранним утром он проснулся и обнаружил, что она лежит на боку и смотрит на него.

"Прекрасное утро", - сонно сказал он.

"Лучшее утро".

"Остаешься на завтрак?"

"Не могу. Англия и лорд Малмси ждут меня. В отчаянии."

"Познай это чувство".

"Алекс?"

"Да?"

"Прежде чем я уйду, мне нужно задать тебе последний вопрос. Все в порядке?"

"Огонь по желанию".

"Есть ли у вас какие-либо возможные идеи о том, почему мы оба понесли такие жестокие потери? Анастейша, Тони, ваши дорогие родители?"

"Да, я думаю, что знаю".

"Скажи мне".

"На самом деле все очень просто".

"Пожалуйста, скажи мне".

"Бог согрешил".

ШЕСТНАДЦАТЬ

СЕВЕРНАЯ ИРЛАНДИЯ, июль 1979

LОТЛИЧНОЕ МЕСТО, МR. СМИТХ" ФЭЙТ MCGСМЕРТЬ разрешила, перекатываясь на бок и подпирая свой дерзкий маленький подбородок ладонью своей крошечной ручки. В пестрой тени нависающих деревьев было прохладно, послеполуденный солнечный свет падал на зеленую траву, но не давал особого тепла. Смит смотрел на море, показывая ей себя с лучшей стороны, а она беззастенчиво разглядывала его профиль. Он был красивым, все верно, точно таким, каким она смутно помнила его по пабу прошлой ночью.

Они сидели на небольшом тенистом утесе с видом на тяжело вздымающуюся голубую Атлантику, глядя на маленький остров недалеко от берега. Он принес одеяло и кувшин вина. Орудия его ремесла, подумал Смит, улыбаясь про себя. Кувшин вина, буханка хлеба и ты. Разве не это сказал поэт? И не забудь нож. Он не забыл о ноже... .

"Что там сказал Бард о летнем дне?" он спросил.

"Глупый мальчишка. Я понятия не имею, что он сказал или чего не сказал. Никогда даже не слышал о нем. И, пожалуйста, уберите руку, сэр ".

"Бард была поэтом, моя любимая", - сказал он, поглаживая ее округлое бедро через тонкий хлопок белой юбки в розовый горошек. Она не оделась для этого дня. Она оделась для него.

"Поэт, да? Тогда ты знаешь кого-нибудь из них? Ты такой классный школьный учитель и все такое. Я имею в виду одно из его стихотворений."

"Я, конечно, знаю их всех. По крайней мере, сонеты. Не хотите ли послушать одно из них?" Он поднял руку и обхватил одну из ее тяжелых грудей.

"Я был бы в полном восторге от этого, я бы. Никто никогда раньше не рассказывал мне стихотворения ".

"Я расскажу тебе об этом чуть позже, но сначала откинься назад и дай мне посмотреть на тебя".

Прядь темно-золотых волос упала ей на лоб, закрыв один глаз. Он мягко отодвинул его. Он заглянул глубоко в ее бледно-голубые глаза. Если бы она знала, что он ищет, она бы убежала, спасая свою жизнь.

Он уставился на нее, когда просунул руку ей под блузку и начал ласкать ее груди.

"Ты видишь то, что вижу я?"

"Я вижу, что некоторые из моих самых сокровенных пуговиц расстегнуты, вот что я вижу, сэр. И я не такая девушка, поэтому я буду очень любезна поблагодарить вас за -"

"Но ты сказал, что любишь меня".

"Верно. Любовь, говорит он. Через пинту-другую после того, как нас представили друг другу прошлым вечером, ты вспомнишь."

"Я все помню, дорогая девочка. Это мой личный ад ".

"Как у тебя дела идут дальше. И все же. Я спасаю себя, да будет вам известно. Так что не берите в голову никаких причудливых идей. Знаете, я католик. Мы поженим их перед тем, как уложим в постель, как говорит моя святая мама ".

"Я знаю это. Но я люблю тебя, Фейт Макгвайр. По-моему."

"Итак, кто вообще что-нибудь сказал о любви?"

"Ты сделал. Прошлой ночью в Белфасте, в баре "Биттлз"."

"Это просто Артур говорил".

"Артур?"

"Артур Гиннесс". Она хихикнула. "Ты понимаешь это? Гиннесс? Разговариваете? Это довольно распространенная шутка в пабе ".

"Значит, ты немного остроумен, не так ли, дорогой?"

"О, продолжайте".

"Я серьезно".

"Ты уберешь от меня свои руки, если будешь знать, что для тебя лучше. Вы слышали о Билли Макгвайре? Это мой старший брат. У него тоже правая наколенница. Ты не захочешь оказаться на его стороне, я тебе скажу ".

"Сколько человек он убил? В Лондондерри? Я думаю, вы сказали, что его гарнизон был в Лондондерри прошлой ночью? Да?"

"Билли мало говорит о полке. По его словам, это противоречит правилам."

"Его полк. Это собственный йоркширский полк принца Уэльского? Пехота, не так ли?"

"Как я уже сказал, он мало что говорит".

"Очень жаль, что восемнадцатилетний британский солдат был застрелен снайпером на прошлой неделе. Пеший патруль в жилом районе Крегган. Твой брат рассказал тебе об этом, не так ли?"

"Вы задаете много вопросов для мужчины, который ведет девушку на пикник. Откуда мне знать, что ты не АЙРА? Чертов Прово, верно? Это тот, кто ты есть?"

"Не будь глупой девочкой. Полагаю, мне просто любопытно от природы. Мне довелось присутствовать при том, как застрелили солдата. Я был единственным очевидцем стрельбы на самом деле. Я точно знаю, кто его убил. На самом деле, я знаю его довольно хорошо, наблюдаю, как он бреется каждое утро ".

"Послушай. Мы не говорим о таких вещах в моей семье. Это опасно. И мы особенно не говорим о таких вещах незнакомцам ".

"Я хочу задать вам очень серьезный вопрос".

"Тогда спрашивай".

"Ты бы вышла за меня замуж?"

"Я? Выйти за тебя замуж? Сумасшедший".

"Не могли бы вы?"

"Никогда".

"Почему нет?"

"Мы из двух разных миров. У нас нет ничего общего ".

"Два разных мира", - сказал он, и краткий отблеск ярко-красного гнева вспыхнул в его темных глазах. Он отвел взгляд как раз вовремя. Она его не видела.

"Настолько разные, насколько это возможно для двоих. Послушайте, я не хочу, чтобы вы думали, что я что-то имею против таких, как вы. Но, на самом деле, это просто немыслимо. Я думаю, ты самый красивый парень, какой когда-либо был, но ...

"Но что?"

"Я бы сказал, немного староват для меня, мистер Смит. Если только вы не были очень, очень богаты, конечно. Но ты всего лишь бедный школьный учитель. По крайней мере, ты так говоришь."

"Не хотели бы вы отправиться туда на лодке к острову Баранина? Это не так уж далеко."

"Я говорил тебе, что сделаю. Иду с таким большим сильным парнем, как ты, не так ли? Знаете, этот остров - настоящее убежище. Конечно, это так. Звери. Гоблины и баньши. Когда я был маленьким, я слышал истории о людях, отправляющихся туда. И никогда не вернется ".

"Я позабочусь о тебе, не волнуйся".

"Это то, что ты обещал. Покажи мне руины, ты сказал. Старая нормандская сторожевая башня и заброшенное здание школы. И кладбище."

"Конечно. Я принесу вино, а ты застегнись и завернись в это одеяло, становится довольно холодно. Приближается штормовой фронт. Моя лодка - хорошенькая маленькая голубая вон там, на пляже ".

"Вы уверены, что вода не слишком бурная? Я не могу проплыть и гребка".

"Это всего в полукилометре через пролив. Думаю, я смогу с этим справиться. Поехали."

MАТТОН ЯКЛЕВЕТА ПОДНЯЛАСЬ Из МОРЯ на высоту 110 футов. Он был покрыт продуваемыми ветрами лугами и увенчан руинами древнего поселения, которое все еще стояло на западной оконечности. Он периодически заселялся с доисторических времен, и легендарные "Дети Лира" провели на острове свои последние триста лет. Теперь они проводили вечность на древнем кладбище острова.

Мифы об этом месте были распространенными, большинство из них были порождены присутствием языческого надгробия высотой шесть футов с иероглифическими надписями. Он стоял в центре кладбища в абсолютно первозданном состоянии, несмотря на бесчисленные столетия ужасающих погодных условий Атлантики.

Изо всех сил преодолевая яростный натиск узкого пролива, Смит вспоминал первый день, когда он увидел это пустынное, необитаемое место. Его тянуло к этому по множеству причин. Не последним из которых было множество прогулок, подобных этой, когда красивая светлокожая девушка сидела на носу его гребной лодки в поисках приключений с красивым незнакомцем.

Он рассчитал время и поймал волну, которая вынесла их высоко на гладкий каменистый пляж. Он погрузил весла и подождал, пока спадет волна, оставив их, так сказать, высоко поднятыми и сухими. Как только они выбрались наружу, он привязал длинный пейнтер к большому валуну. Затем он взял ее за руку и повел по скользким камням к тропинке, которой он часто пользовался. Это привело на кладбище. Взбираясь на нее, он начал потеть.

Они достигли вершины.

"Здесь чудесно. Заставляет задуматься, почему никто никогда не приходит. Прожил здесь всю свою жизнь и никогда не был."

"Смотри под ноги", - сказал он. Истертые непогодой каменные плиты древних могил были подняты вверх тормашками, как будто сама почва отвергала их. Густые завитки тумана окутали руины, и кладбище внезапно стало еще более зловещим местом. Она дрожала. Она оделась не для холодного морского ветра.

"Кто здесь похоронен? Так много могил".

"Дети. Столетия назад."

"Грустно".

"Да. Смерть приходит, и мы уходим ".

"И что бы это могло быть?" - спросила она, указывая на шестифутовый обелиск и плотнее закутываясь в его поношенное шерстяное одеяло. "Интересно, могила какого-нибудь великого лэрда?"

"Языческое надгробие, конечно. Могила неверного. Кафир."

"Что такое кафир?"

"Тот, кто не верит в Бога".

"Кто не верит в Бога?"

"Вы были бы удивлены".

"На нем есть надпись".

"Расшифровать иероглифы оказывается гораздо сложнее, чем я сначала предполагал. Но я работаю над этим ".

"Вы что-то вроде... археолога ... Тогда, не так ли?"

"Да, что-то вроде этого", - сказал он, направляясь к старому каменному зданию. "Я изучаю могилы".

"А вон то здание? Кажется, это единственное, что еще стоит, если это можно так назвать ".

"Я называю это здание школой. Вероятно, это была церковь, поскольку она примыкает к кладбищу. Но мне нравится думать об этом как о месте, где я выполняю свою работу. Преподавание. И обучение, конечно. О, чему я действительно учусь ".

"Ох. Кажется, ты слишком много знаешь об этом ужасном месте для того, кто не местный."

Над головой прогремел гром, и поблизости раздался обжигающий треск молнии. Воздух внезапно наполнился электричеством. Крупные капли холодного дождя начали падать на перевернутые каменные надгробия смерти. За последние пятнадцать минут температура упала по меньшей мере на двадцать градусов.

"Вы поймаете свою смерть здесь", - сказал он. "Заходи в здание школы. Быстро. Я хочу, чтобы ты кое-что увидел. На самом деле, я хочу преподать тебе урок. О жизни и -"

"Преподай мне урок, а? Кор, продолжай в том же духе, что и ты!"

"Это мое чувство юмора. Я просто ничего не могу с собой поделать ".

Она вопросительно посмотрела на него, но прошла через низкое отверстие, вглядываясь в темноту.

Он последовал за ней в однокомнатное каменное строение. Пол был усыпан мелкой белой галькой. Здесь не было окон, а была только одна тяжелая деревянная дверь. Фейт подумала, что странно, что дверь выглядит такой новой и на ней есть засов, но ничего не сказала. Она смотрела на сильный луч света, который проникал через щель в крыше.

Прямо в центре неровного луча солнечного света, пробивающегося сквозь дождевые облака, стоял грубо отесанный каменный стол. Под столом она увидела большой деревянный люк, как будто он закрывал лестницу, ведущую вниз, к ... чему? Подвал?"

"Посмотри, какой здесь чудесный свет", - сказала она, поворачиваясь, чтобы улыбнуться ему через плечо. Он стоял к ней спиной, возясь с чем-то у двери. Он повернулся к ней и улыбнулся. Странная улыбка, довольно странная, совсем не похожая на те непринужденные улыбки на утесе с видом на море. Это вызвало у нее беспокойство, похожее на легкую холодную боль внизу живота.

"Почему ты закрыл дверь?" - спросила она, когда он подошел к ней. Краем глаза она видела все это. Раскладушка. Книги, разбросанные по полу. Гниющая еда и пустые винные бутылки на древнем каменном полу. Рядом ударила молния, наполнив комнату белым светом.

Это было место, где он жил.

Ужас начал пробираться в ее разум, горячая кровь устремилась вверх, затопляя череп.

Он улыбнулся. "Если бы тебе исполнилось одно желание, Фейт Макгвайр, чего бы ты пожелала?"

Она попыталась рассмеяться. "Чтобы перестать пить с незнакомцами".

"Я обещаю тебе, Фейт, сегодня будет день, когда ты перестанешь пить с незнакомцами".

Она двинулась к двери, вслепую потянувшись к ручке.

"Не беспокойся, Фейт. Я запер его."

"Заперто! С какой стати ты запер эту дверь?"

"Значит, ты не можешь выбраться. Не раньше, чем ты ответишь на все мои вопросы о полку твоего брата. Понимаете, мне нужна эта информация. Это мое ремесло. Я скорее шпион. Я обмениваю информацию на услуги. Просто, не правда ли."

"Ах, ты полон энтузиазма, не так ли? Пытаешься вот так напугать бедную молодую девушку? Я знаю таких, как вы. Открой эту дверь, и я поцелую тебя, но только один раз. Ты меня нисколько не пугаешь ".

"Тебе следует бояться, моя дорогая девочка", - сказал он, подходя к ней. Он вытащил что-то из кармана куртки и поднес к свету.

"О, боже мой".

"Если у тебя есть бог, моя дорогая, сейчас самое подходящее время перекинуться с ним парой слов".

"Что это? Что ты собираешься делать? У тебя со мной все по-твоему? В этом нет необходимости, мистер. Я не девственница. Понимаете, мне это нравится, не могу насытиться. Я сделаю все, что ты захочешь. Только не делай мне больно ".

"О, я не сомневаюсь, что ты сделаешь, как я говорю. Но теперь пришло время для вопросов и ответов, моя дорогая ".

Он прижал кончик разделочного ножа к ее щеке.

Она вскрикнула один раз, обнаружила, что отступает и ударилась о край стола, сильно ударившись бедром. Она положила руку на стол, чтобы не упасть. Оно было покрыто коркой засохшего вещества, которое отслаивалось на ее руке. В каком-то смутном уголке своего мозга она сразу поняла, что это старая кровь.

"Оно покрыто -"

"Жертвенный алтарь", - тихо сказал он. "Языческий ритуал. Многовековой давности."

"Пожалуйста. Не причиняй мне вреда. Я знаю, как сделать мужчин счастливыми. Я сделаю это для тебя. Что угодно. Я клянусь в этом! Стоя на коленях, я поклянусь в этом, только не-"

"О, не беспокойся обо всех этих неприятных делах. Я не такой человек. Честно говоря, я нахожу весь этот мусор довольно грязным и отвратительным ".

Он придвинулся ближе. Она открыла рот, чтобы закричать, когда он занес нож.

Он засунул пальцы ей в рот, зацепив большим пальцем левой руки ее подбородок, и толкнул ее обратно на стол. Ее большие груди вздымались под белой хлопчатобумажной крестьянской блузкой с глубоким вырезом, и он рванул ее вниз по вырезу, срывая ткань с ее плеч рукой с ножом.

"Теперь ты будешь говорить, Фейт? Ты расскажешь мне все, что мне нужно знать?"

Он пропустил руку, нацелившуюся на его глаза. Она закричала, когда бросилась на них, намереваясь нанести удар, и у него было достаточно времени, чтобы подставить другую щеку, как говорится, и все, что ей удалось, это нанести три неглубокие раны по одной стороне его лица.

Он ударил ее ножом. Теперь она отчаянно двигалась, и рана была лишь поверхностной.

"Вера. Подразделению вашего брата поручено защищать лорда Маунтбеттена. Я хочу знать, сколько человек приписано к его подразделению, и я хочу знать, каков график их ротации!"

"Нет!"

Он полоснул еще раз, и лезвие задело кость, ребро, но хлынула кровь, и он сильнее сжал ее челюсть, с глухим стуком ударив ее головой об стол.

Она немного успокоилась, ошеломленная.

"Теперь говори", - сказал он, но был убежден, что ничего из этого не добьется.

Он взял себя в руки и спокойно посмотрел на нее. На его вкус, она все еще слишком сильно извивалась, и он еще раз проломил ей череп о свой алтарь.

"Вы намерены отвечать на мои вопросы о полку вашего брата или нет?"

"Да! Да, я знаю! Просто остановись. Не надо-"

Теперь жажда крови усилилась. Он никогда не добьется от этой простой девушки ничего, кроме лжи. И он, конечно, не мог позволить ей выйти на свободу, не сейчас.

Жаль.

Он занес нож над головой, обрушивая его по широкой дуге. Жестокий удар оторвал большую часть ее горла.

Он сделал шаг назад, чтобы избежать этого ужасного фонтанирования крови, и сказал: "Мне жаль, Фейт. Это было подло. Тебе никогда не следовало доверять мне. Никто никогда не должен. Боюсь, они все усваивают этот урок слишком поздно ".

Теперь она молчала.

Он подошел к своей жалкой койке и лег, чувствуя тошноту от того, что он только что сделал, и глотая рвоту. Ярость, расцветавшая внутри него, горячая потребность убивать, наконец, угасла, он лежал там, испытывая отвращение, тяжело дыша, ненавидя себя, залитый горячей кровью Фейт Макгвайр. Казалось, у него в руке была полупустая бутылка вина, и он выпил ее одним глотком.

Утром Фейт присоединится ко всем остальным внизу, в катакомбах. Но сейчас, наконец, он мог немного поспать. Он уставился на старую журнальную обложку Маунтбэттена, приклеенную скотчем к его стене. На его лице были нацарапаны римские цифры, нацарапанные там каждую ночь, когда Смит отмечал оставшиеся дни до своего удара. Жирный карандаш висел на веревочке, и он использовал его, чтобы отметить еще один день, еще одну неделю.

А теперь спать.

Возможно, если ему повезет, увидеть во сне своего ничего не подозревающего врага.

СЕМНАДЦАТЬ

АЭРОДРОМ НОРТХОЛТ, Англия, 1947

LORD LOUIS MОУНТБЕТТЕН ВСТАЛ на блестящем асфальте в росистом свете рассвета. Он с ностальгией смотрел на серебристый фюзеляж знакомого тяжелого бомбардировщика "Ланкастер". Именно этот самолет, York MW-102, оснащенный четырьмя двигателями Rolls-Royce Merlin V-12, летал с Маунтбэттеном на бесчисленных миссиях в Юго-Восточной Азии в бытность его Верховным главнокомандующим. В начале войны он переделал "Ланкастер" по своим собственным спецификациям. Маунтбэттен только что снова оснастил корабль спальными местами для экипажа, чтобы сократить время полета, необходимое для его предстоящего путешествия.

Лорд Маунтбэттен был человеком на миссии, чрезвычайно важной миссии, и у него буквально не было ни минуты свободной. Миллионы жизней буквально висели на волоске, и он был избран своим королем и премьер-министром в качестве вынужденного спасителя этих кишащих масс.

Герой Бирмы не испытывал жгучего желания войти в историю как спаситель. Он был пожизненным воином, более того, победителем, а не каким-то чертовым дипломатом или политиком. Достаточно только взглянуть на легионы орденов, которые теперь с такой гордостью украшают его грудь, чтобы понять, кем он был. Его идеей переговоров была борьба не на жизнь, а на смерть. Что гораздо важнее, хотел ли он, чтобы его имя навсегда было вписано в учебники истории как человека, который начал этот прискорбный развал Британской империи? Черчилль считал саму идею отказа от империи богохульством. На этот раз Маунтбэттен был полностью согласен со своим упрямым врагом.

Если это и не было концом империи, то, безусловно, это было началом конца. Он неустанно спорил с монархом по поводу его решения отправить его в Индию. Он не хотел, чтобы Корона сдавала этот бастион империи, и у него не было никакого желания руководить этим фиаско. Религиозная борьба между двумя враждующими религиями, индуизмом и исламом, для которой явно не было решения.

Но такова была его судьба.

Его камердинер уже погрузил личный багаж лорда и леди Маунтбеттен на борт, все шестьдесят шесть мест, настолько полный, что в него входил набор серебряных пепельниц с фамильным гербом. Также на борту, в старой картонной коробке из-под обуви, убранной в мусорное ведро над головой, была семейная реликвия. Это была усыпанная бриллиантами тиара, которую Эдвина наденет, когда ее мужа провозгласят новым вице-королем Индии.

В красноватом свете кабины пилот и второй пилот York MW-102 проходили последние предполетные проверки. Маунтбэттен и двое его старых боевых товарищей завершили последний обход самолета. С ним были полковник Рональд Брокман, глава его личного штаба, и лейтенант-коммандер Питер Хоуз, его старший адъютант. Сколько поездок они предприняли на старушке, думал лорд Луис, боже милостивый, сколько, от передовых постов в джунглях Бирмы до каждой великой конференции войны.

Двое его друзей заметили, что обычно энергичный Маунтбэттен казался мрачным и погруженным в себя, его настроение идеально соответствовало погоде. Это было совсем не похоже на него, как они про себя думали, даже отдаленно. Немного самодовольный, но обычно жизнерадостный.

Второй пилот высунулся из окна кабины и громко объявил, что самолет готов к взлету.

"Что ж, " сказал Маунтбэттен своим друзьям, пожимая плечами и вздыхая, " мы отправляемся в Индию. Самая большая в мире пороховая бочка. Я не хочу идти. Они не хотят, чтобы я был там. Мы все, вероятно, вернемся домой с кровавыми пулями в спинах ".

TОН VУ АЙСРОЯ HУЗЕ В NФУ DЭЛХИ это был дворец таких гигантских размеров, что с ним могли соперничать только Версаль или царский дворец в Петергофе. За бесконечным парадом величественных беломраморных колонн, обрамляющих внешний фасад, виднелись полы и стены из белого, желтого, зеленого и черного мрамора, добытого из тех же жил, из которых сделаны удивительные мозаики внутри Тадж-Махала.

Коридоры дворца были такими длинными, что в подвале слуги ездили из одного конца здания в другой на велосипедах. В это особенно историческое утро пять тысяч из этих слуг в последний раз полировали мрамор, стекло, изделия из дерева и латунь в тридцати семи великолепных салонах и трехстах сорока комнатах. Золотые и алые тюрбаны развевались на их головах, армии слуг, чьи белые туники уже были расшиты гербом нового вице-короля, сновали по коридорам по какому-то последнему поручению.

Снаружи, в ухоженных садах Могула, более четырехсот садовников трудились на солнце, приводя в порядок сложный лабиринт газонов, прямоугольных цветочных клумб и журчащих сводчатых водных путей. Пятьдесят из этих садовников были простыми мальчиками, единственной работой которых было отгонять нежелательных птиц.

А вон там, в конюшнях, пятьсот всадников из личной конной охраны вице-короля поправили свои алые с золотом туники, прежде чем сесть на своих великолепных черных лошадей. Все домашнее хозяйство было охвачено лихорадочной деятельностью. И все они - всадники, камергеры, повара, распорядители и садовники - готовились к восшествию на престол одного из той избранной компании людей, для которых был возведен этот великолепный дворец, человека, который сейчас приближался к этому самому моменту - последнего вице-короля Индии.

TУ НЕГО ПОТРЯСАЮЩИЕ ЧЕРНЫЕ ЛОШАДИ телохранитель вице-короля внезапно оказался в поле зрения бесчисленных тысяч людей, запрудивших улицы Дели, развевающиеся знамена, бой барабанов, трубящие горнисты. Новый виконт повернулся к своей жене Эдвине и выдавил из себя улыбку. Наконец-то мы здесь, дорогая, говорила улыбка.

Домой, да поможет нам Бог.

Позже люди говорили, что он выглядел как какая-нибудь блестящая кинозвезда в своей безукоризненно белой военно-морской форме. Безмятежный, улыбающийся, рядом со своей обожающей женой Луис Маунтбэттен подъехал к подножию ступеней большого дворца, чтобы предъявить свои права на дом вице-короля. Он прибыл в позолоченном ландо, построенном полвека назад для королевского проезда через Дели его двоюродного брата Георга V.

Когда ландо остановилось, волынки королевских шотландских стрелков начали жалобное приветствие. Выйдя из экипажа, Маунтбеттен повернулся и протянул руку прекрасной леди Маунтбеттен. Рев толпы был буквально оглушительным. Это был человек, который пришел, чтобы сохранить мир и сохранить эту печальную, потерянную страну. Чтобы каким-то образом предотвратить развязывание невообразимой религиозной войны, которая зальет землю Индии кровью бесчисленных миллионов.

FПрошло МНОГО МЕСЯЦЕВ и Маунтбэттен устал от борьбы. Бесконечные встречи с Ганди, Неру и Джинной. Пока они спорили и строили козни, политическая ситуация ухудшалась почти с каждым днем. Число погибших среди воюющих мусульман, индуистов и сикхов росло. Провокаций с обеих сторон было предостаточно. Священная корова, бродившая по крошечной мусульманской деревне в Пенджабе, была зарезана, ее окровавленную тушу доставили на телеге в индуистскую деревню на другом конце долины. В результате этого богохульства погибли сотни, возможно, тысячи человек.

Индия теперь была пороховой бочкой с очень коротким запалом.

Маунтбэттен знал тогда, что сможет отсрочить неизбежное лишь на очень короткое время. Он мог лишь демонстрировать полную уверенность до того ужасного часа, когда у Англии не останется иного выбора, кроме как отказаться от своих обязанностей и ускользнуть.

Однажды ночью, лежа в постели, он сказал своей жене, что дело дошло до такого: он мог смотреть, как закипает индийский котелок, но никогда не мог погасить пламя под ним.

Дели уже задыхался от первых обжигающих порывов жаркого сезона. По утрам за открытыми окнами его кабинета обжигающий бриз поджаривал деревья дакк в саду Могул, ветви, казалось, испускали искры в фосфоресцирующем белом свете солнца.

С каждым днем появлялись новые свидетельства растущего насилия и кровопролития. Всего через пять дней после прибытия Маунтбэттена инцидент между мусульманами и индусами унес девяносто девять жизней в Калькутте. Совсем недавно в результате конфликта в Бомбее на тротуаре осталось сорок одно изуродованное тело. И теперь насилие не ослабевало по всей стране.

Маунтбэттен, потерявший рассудок, вызвал старшего офицера полиции Индии к себе в кабинет и задал простой вопрос.

"Скажите мне правду, старший инспектор. Способна ли индийская полиция поддерживать закон и порядок в Индии или нет?"

"Нет, ваше превосходительство, мы больше не можем поддерживать закон и порядок".

В ту ночь лорд Маунтбеттен позвонил в Букингемский дворец.

Он сказал своему королю, что время пришло.

Англия должна немедленно подготовиться к оставлению Индии.

Цена в виде крови и сокровищ была бы неисчислима. Некогда великая земля, которая была сияющей гордостью империи Англии, будет разорвана на части навсегда. Для славной Британской империи, которая была, это было началом конца.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

ГРАФСТВО СЛАЙГО, СЕВЕРНАЯ Ирландия, июнь 1979

FВокруг МЕНЯ СИДЕЛИ ЛЮДИ-НЕВИДИМКИ обшарпанный кухонный стол, смотрящие друг на друга через прорези для глаз в своих черных балаклавах. Это было немного странно, подумал Смит, все они, включая его самого, в этих чертовых лыжных масках, распивают бутылку ирландского виски. В доме не было тепла, если бы не то, что было в этой бутылке, в эту дождливую июньскую ночь было так не по сезону холодно, что все они надели кожаные перчатки.

Двое джентльменов, которые перевезли его из паба ИРА в Белфасте на конспиративную квартиру в сельской местности графства Слайго, были отправлены на улицу с бутылкой Tullamore Dew и парой автоматических винтовок. Несение караульной службы. Он сомневался, что их потревожат.

Конспиративная квартира была старым местом, давно заброшенным. Над дверью висела кривая вывеска, выцветшая и облупившаяся. Гостиница "Лающий пес". Старое здание находилось глубоко в густом лесу у излучины реки. Несмотря на ставни, все окна в маленькой простой кухне, а также в гостиной, заставленной мебелью с запахом плесени, - единственных двух комнатах, которые он видел, - были заклеены плотной черной бумагой. Лестничный пролет вел наверх, в кромешную тьму.

"А как вас зовут?" - наконец спросил самый крупный из четырех вооруженных до зубов мужчин.

"Смит", - автоматически ответил он. Это было единственное имя, которое он когда-либо использовал сейчас.

"Смит?"

"Да. Просто Смит ".

"Все в порядке, Смит. И как тогда твое имя может быть?"

"Мистер".

"Мистер, это? Он забавный, не так ли, ребята? Мне нужно ваше полное гребаное имя, мистер Смит. Мы чертовски ревностны к такого рода деталям, вы можете это хорошо понять ".

"Джон", - сказал он, используя первое имя, которое пришло ему на ум. Внутри него расцветала красная ярость, и он хотел убить этого грязного, саркастичного ублюдка. Но он слишком сильно в нем нуждался. Черт возьми, они все были ему слишком нужны.

"Черт возьми, Джон Смит. Тогда откуда ты?"

"Остров Баранины. Сомневаюсь, что вы слышали об этом ".

"Пустынное место, не так ли? Преследуемый баньши."

"Мне нужно уединение".

"Лучше бы у тебя была веская причина быть здесь", - сказала одна из анонимных черных шерстяных голов, глядя на него поверх края своей кружки. "Ты не уйдешь отсюда живым, если не сделаешь этого".

Он был слегка встревожен. Странно. Его ничто не нервировало, никогда. Но оказаться одному в заброшенном старом доме с четырьмя вооруженными до зубов убийцами, казалось, имело негативные последствия. Он нашел это довольно интересным с психологической точки зрения. Он заговорил, сохраняя свой голос спокойным и обдуманным.

"Ты довольно легко убиваешь людей. Я тоже. Родственные души, вот кто мы такие ".

Воцарилось молчание, во время которого четверо провос явно обсуждали его судьбу в частном порядке. Наконец, заговорил рослый солдат ИРА.

"У тебя есть что-то для меня?"

Смит достал конверт из манильской бумаги, подтолкнул его через стол, и офицер ИРА нетерпеливо просмотрел содержимое. Он очень внимательно изучил несколько страниц, а затем, по-видимому, удовлетворенный, поднял на мужчину тяжелый взгляд.

"Это хорошая разведданная, мистер Смит, похоже, подлинная статья. Как случилось, что вы получили всю эту информацию?"

"Я нахожу людей, у которых есть информация, и заставляю их рассказывать мне обо всем любыми необходимыми средствами".

"Британские солдаты?"

"Конечно, нет. Это было бы самоубийством. Мои информаторы - это те, кто близок к британским солдатам. Люди, с которыми они делятся иногда ценной информацией ".

"И как вы заставляете этих людей рассказывать вам о вещах?"

"Невыносимая боль".

"Хладнокровный ублюдок, не так ли?"

"Вы Билли Макки, сэр?" Спросил Смит.

"Может быть. Возможно, нет. В нашей забытой богом стране много Билли Макки ".

"Давайте предположим, что вы. Тогда, мистер Макки, я думаю, ваш коллега в Дублине объяснил бы причины моего желания этой встречи. Эта моя британская военная разведка, ее бесконечный запас, предоставляется вам по вашей просьбе ".

"Сколько?"

"Мне не нужны ваши деньги, мистер Макки. Мне нужна ваша помощь ".

"Почему бы вам не рассказать мне и моим коллегам здесь точно, что у вас на уме, Смит".

Смит прочистил горло и положил руки в перчатках ладонями вниз на грубый деревянный стол.

"Интересно, могу ли я сначала попробовать этот виски. Это было довольно долгое путешествие. У меня пересохло во рту".

Макки наполнил разбитый стакан виски.

Смит выпил его, и у него на горле образовались волдыри.

"Еще одно, если вы не возражаете?"

"Налей ему еще дерьма, Шон".

"В сортире?" Обеспокоенно сказал Смит.

"Не волнуйся, приятель. Ирландец за полстакана виски".

"Спасибо", - сказал Смит и осушил второй стакан. Он оглядел сидящих за столом и посмотрел в глаза четверым довольно устрашающего вида представителям ИРА. Момент, наконец, настал.

"Ну что, мистер Смит?" Билли Макки сказал. "Надеюсь, где-нибудь сегодня вечером?"

"Извините", - прохрипел он. Виски обожгло ему горло, и он пытался подавить кашель, прижав кулак ко рту: "Я хочу сделать гораздо больше, чем предоставлять военную разведку ИРА. Я хочу- кое-кого убить ".

"А у кого его нет?" - сказал один из анонимов под общий смех.

"Точка зрения принята", - сказал Смит. "Вы, ребята, довели до совершенства искусство политического убийства. Я восхищаюсь вашими навыками, вашей тактикой. Понимаете, я не могу совершить это убийство в одиночку. Вероятность неудачи слишком высока. Я пришел, потому что мне нужно попросить вас о помощи ".

"Я бы не подумал, что у островного отшельника может быть так много серьезных врагов, Смит. Кроме того, какого черта мы должны помогать вам кого-то убивать?"

"Довольно просто. Я возьму на себя весь риск. Вы, джентльмены, получите все почести ".

"Смотри. Позвольте мне перейти от погони к результату. Я не хочу тратить здесь время, мистер Смит. Любой, кого вы хотели бы убить, скорее всего, не будет представлять для нас интереса. Итак, любая идея о том, чтобы мы помогли вам, или -"

"О, я думаю, вы сочтете мою предполагаемую жертву человеком, представляющим огромный личный интерес. Меня бы здесь не было, если бы это было не так ".

"Кто же это тогда, ради всего Святого?" Сказал Билли, допивая свой виски. Командующий Прово начинал верить, что его дублинский коллега нашел кого-то, кто может быть действительно полезен. То, что мужчина сказал дальше, подтвердило это убеждение.

"Я намерен убить лорда Луиса Маунтбеттена".

На мгновение воцарилась изумленная тишина, а затем Билли и трое других солдат ИРА разразились смехом, долгим и громким. Отодвигаясь от стола, Билли сказал: "Ты? Ты собираешься убить Маунтбеттена? Ты чертов дурак. Вы, должно быть, сумасшедший. Никто не может приблизиться на тысячу миль к этому имперскому придурку. Мы изучили это, поверьте мне ".

"Это можно сделать".

"Вы, кажется, довольно уверены в этом".

"Вот уже несколько месяцев я провожу много времени здесь, в Северной Ирландии, собирая разведданные о британской армии и, в то же время, решая, как лучше всего убить этого напыщенного ублюдка. На самом деле, я точно знаю, как это сделать ".

"Почему, во имя святого Бога, ты хочешь его убить?"

Провокаторы не могли этого видеть, но лицо Смита под балаклавой покраснело от гнева. Его дыхание стало поверхностным. В висках у него стучало, а сердце колотилось от непрекращающегося гнева и ненависти, посеянных в его детстве, которые с годами переросли в неконтролируемую страсть.

Но Смиту удалось сдержать свои эмоции, когда он говорил. Не годится, чтобы эти люди осознали глубину его безумия или его готовность убить любого, кто помешает ему или встанет у него на пути. Он слишком сильно в них нуждался.

"Личные причины", - тихо сказал Смит. "Достаточно сказать, что я ненавижу этих английских членов королевской семьи так же сильно, как и вы, если не больше".

"Послушайте меня, мистер Смит, странствующий сторонник ИРА с вашим певучим акцентом. Ты думаешь, мы бы не расправились с лордом Луисом задолго до этого, если бы думали, что это возможно? Это не так, поверьте мне. Нет никакого способа подобраться к члену королевской семьи настолько близко, чтобы даже плюнуть в них ".

"Это недостаточно веская причина, чтобы не пытаться, если человек хочет чего-то достаточно сильно. Я, например, хочу этого более чем достаточно сильно, поверь мне ".

"Может быть, мы просто убьем этого сумасшедшего педераста и выпьем? Или дать ему высказаться, друзья? Мы уже получили его информацию ", - сказал Билли Макки.

"Пусть этот ублюдок выскажет свое мнение, если он того хочет", - сказал Шон, мужчина рядом со Смитом. "Мы проделали весь этот путь этой ночью, почему бы и нет? Стоит посмеяться ".

Остальные кивнули, и Макки наклонился вперед над столом, отодвигая бутылку виски с дороги своим мускулистым предплечьем.

"Итак, позвольте мне убедиться, что я все правильно понял", - сказал Билли, улыбаясь. "Вы сами намерены совершить грязное дело. Один."

"Правильно".

"Но все заслуги достаются нам. Ирландская республиканская армия берет на себя единоличную ответственность за казнь? В том маловероятном случае, если вы добьетесь успеха ".

"Правильно".

"Зачем убивать именно его? Помимо того факта, что он высокомерный, чванливый, аристократичный ублюдок, который устроил беспорядок в вашей чертовой стране, а теперь терзает нашу собственную?"

Смит опустил взгляд на свои колени, его плечи вздымались.

Впервые прово смогли ощутить жгучую ненависть и мощную страсть к мести, которые привели этого человека к ним. Это было на языке его тела. Убийственная ненависть изливалась из него горячими волнами.

"Месть свершится за мной! - воскликнул он, подняв глаза и ударив кулаком по столу с такой силой, что опрокинулись их бокалы с выпивкой. "Люди, вы меня понимаете? Слушайте внимательно, мистер Макки. Я хочу убить всех этих королевских ублюдков. Каждый, блядь, из них. Почему, если бы я мог, я бы бродил по кладбищам Англии, откапывая давно умерших британских монархов и дробя их кости в пыль своими каблуками. И размозжу их окровавленные черепа об их собственные надгробия!"

Четверо мужчин уставились на него в ошеломленном молчании.

"Для меня этого достаточно", - сказал Макки, пораженный глубиной чувств этого человека. "Что говорят парни?"

"Да", - пробормотали они, кивая головами, как и ожидал Смит. Теперь они знали, что им нечего терять, а мир, в конце концов, можно приобрести.

"Что тебе тогда понадобится от меня?" Спросил Макки.

"Взрывчатка, для начала", - сказал Смит, снова взяв свои эмоции под контроль.

"Что за взрывчатка?"

"Отследить невозможно. Соглашение. Легко транспортируется. Водонепроницаемый. Абсолютно надежный. Что вы порекомендуете?"

"Как ты думаешь, насколько близко ты сможешь подобраться к этому парню?"

"Очень близко".

"В пределах пятисот ярдов?"

"Ближе. Но я бы ошибся на стороне "больше есть больше". Ничего не оставляй на волю случая".

"Пятидесяти фунтов гелигнита должно хватить, приятель".

"Знаком с гелигнитом. Однако никогда им не пользовался ".

"Мы используем это все чертово время. Разновидность взрывчатого желатина, легко поддающегося формованию, растворяется в нитроглицерине и смешивается с древесной массой и нитратом калия. Очень стабильный. И очень дешево. И чертовски серьезно ".

"Мне понадобится дистанционный детонатор".

"Ты, черт возьми, так и сделаешь, если не планируешь присоединиться к его кровожадной светлости в аду", - сказал прово, вызвав несколько смешков и выпивки за столом.

Смит сказал: "Значит, дело сделано? Это все? Ты поможешь мне?"

"Когда я буду полностью удовлетворен тем, что ты тот, за кого себя выдаешь, да. По-моему, твой конверт выглядит довольно неплохо. Но мы все еще живы, потому что мы чрезвычайно тщательно проводим наши расследования. До тех пор вы будете находиться в маленькой запертой комнате наверху. Пип и Скотти Макбейн, стоящие снаружи, будут сменяться. Накормить тебя и убедиться, что ты не покидаешь своих покоев. Понятно?"

"Полностью. Я бы сам сделал то же самое ".

"Тогда ладно".

Смит перевел дыхание, затем сказал: "Тогда ладно. Хорошо. Спасибо вам ".

"Похоже, мы здесь закончили, друзья. Вы получите от нас известие, так или иначе, мистер Смит. Будем надеяться, ради вашего же блага, что вы честный человек. Или ты не выйдешь из этого дома живым ".

"Я никогда не претендовал на честность, сэр, только на правдивость".

"Звучит как сам румяный Махатма Ганди, не так ли, ребята?"

"Махатма никогда не убивал блоху", - сказал один из Провосов, когда все они встали из-за стола. "Не говоря уже о последнем вице-короле Индии. Но вот странный парень, похоже, решивший сделать именно это!"

"Чертовски маловероятно, не так ли, Пэд?"

"Не знаю. У этого человека такой взгляд, какого я никогда не видел. Он просто может это сделать. Он, черт возьми, вполне мог совершить невозможное ".

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

МАЛЛАГМОР, СЕВЕРНАЯ Ирландия, АВГУСТ 1979

TМЕСЯЦЫ ПРОЛЕТЕЛИ НЕЗАМЕТНО. NНЕ УДИВИТЕЛЬНО Подумал Смит, учитывая его обычные обязанности в сочетании со всеми поездками, тщательным планированием и сбором разведданных, которыми он занимался, плюс определенные "внеклассные" мероприятия, которые он проводил на острове. Совершает прогулку на выходные из своей отдаленной берлоги у побережья, вечером заходит в гавань Маллагмор, чтобы быстро осмотреться, прежде чем исчезнуть, возвращаясь на лодке в свое идеальное убежище на острове Муттон.

Рыбацкая деревня Маллагмор выходила окнами на небольшую гавань. Несколько коммерческих судов и прогулочных катеров покачивались у своих причалов в теплые летние дни. Всего в двенадцати милях отсюда проходила граница с Северной Ирландией, поэтому город был популярным местом отдыха для террористов-добровольцев ИРА.

Это был также загородный дом одного из самых почитаемых и общественных деятелей королевской семьи, лорда Луиса Маунтбэттена. Влиятельный член семьи, именно лорд Луи организовал ухаживание за своим племянником принцем Филиппом, а затем принцессой Елизаветой, ныне правящим монархом.

Если Маунтбэттен был уверен в своей безопасности, то на то были веские причины. На его жизнь никогда не было ни единого покушения. Единственный теракт в Маллагморе произошел однажды ночью благодаря любезности нескольких парней в пабе. Они пробрались в гавань и просверлили отверстия в днище Shadow V, любимой рыбацкой лодки Маунтбэттена, надеясь, что она затонет с утренним приливом.

Она этого не сделала.

Примерно в миле от города, на вершине холма, известного как "Скала Фей", с которой открывался вид на залив, стоял замок Классбон, летний дом лорда Маунтбэттена. На протяжении более тридцати лет здесь проводилось множество веселых семейных праздников. На самом деле это был не замок, а просто большой викторианский особняк. Но у него была башня, и это был дом члена королевской семьи, поэтому исторически он назывался замком. Построенный в 1874 году, он возвышался над неприступными скалистыми утесами и омываемыми приливами берегами залива Донегал, с продуваемым всеми ветрами островом Инишмюррей, видимым вблизи, и открытым морем вдали.

ЯДождь ЛИЛ КАК СУМАСШЕДШИЙ каждый день в течение всего лета. Но сегодня вечером появились звезды, и облака, казалось, уносились прочь; кусочек желтой луны мерцал над темным заливом. Прогноз на завтра был солнечным. Хорошая погода для катания на лодке, если вообще повезет, подумал Маунтбэттен, закрывая окна спальни, выходящие на море, перед сном, и как раз вовремя.

Смит, стоявший на корме маленькой рыбацкой лодки, успокоился, услышав ровное пыхтение ее мотора. Роза Трали, так ее называли. Двое мужчин из ИРА, Том Макмахон и Фрэнси Макгирл, предоставили ее, не задавая вопросов.

Смит, надвинув на лицо балаклаву, приложил к глазным отверстиям мощный бинокль. Он поднял бокалы за большой особняк на вершине скалы Фейри. Хотя было уже довольно поздно, в нескольких верхних окнах все еще горел свет, и он мог разглядеть флаг Маунтбэттена, развевающийся на штандарте на вершине башни. Знамя развевалось только тогда, когда хозяин поместья находился в резиденции.

Самые последние разведданные Смита указывали на нескольких членов семьи, проживающих в дополнение к самому Маунтбэттену. Его внук Николас; леди Брэборн; леди Патриция, ее муж и сын; и Тимоти Нэтчбулл. Были и другие, но их имена были ему неизвестны.

Это не имело значения. Только один из них имел значение.

Макмахон, стоявший у руля, работал чуть выше оборотов холостого хода. После некоторых дебатов они оставили свои навигационные огни включенными, поскольку чувствовалось, что шансы на то, что кто-нибудь обратит внимание на Розу Трали, были меньше. Тем не менее, они приняли меры предосторожности. Рюкзак, наполненный пятьюдесятью фунтами мощной взрывчатки, был утяжелен свинцом. Он был привязан к транцу, где его можно было легко бесшумно опустить и затопить, если к ним приблизится патрульный катер местной полиции, расписание которого, как известно, было непредсказуемым.

Ни один из троих мужчин не был вооружен.

Двое прово из ИРА были одеты так, как будто возвращались после долгого дня морской дрейфовой ловли лосося, и они взяли на себя труд наполнить живой резервуар свежей рыбой. Сети были сложены на палубе за небольшой рубкой. На корме судна было написано, что Слайго - порт его прибытия. Их история, если она им понадобится, заключалась в том, что они рыбачили в море, у них была неисправность двигателя, и они остановились на ночь в Маллагморе, надеясь на следующее утро произвести ремонт и вернуться в гавань Слайго к полудню.

Макгерл, с профессиональным подходом, которым восхищался Смит, периодически брызгал маслом на горячий коллектор, и двигатель дымил красиво, правдоподобно, если бы кто-нибудь из официальных лиц подошел и начал задавать вопросы.

"Вот она", - тихо сказал Смит, указывая на зеленый катер, пришвартованный в одном конце городского дока. Было далеко за полночь, и поблизости никого не было. Маленькие домики, разбросанные по склону холма, казалось, крепко спали, ни в одном окне не горел свет. Только паб на другом конце городского дока подавал какие-либо признаки жизни. Но, размышлял Смит, в конце концов, это была Ирландия.

На столбе в дальнем конце дока была тусклая, мерцающая лампа, отбрасывавшая желтый свет на Тень V. Это была не яхта для джентльменов, а простая двадцатисемифутовая яхта, полностью открытая на корме, с округлой каютой в носовой части. Она отлично смотрелась для семейных прогулок и ловли лобстеров, именно так Маунтбэттен ее и использовал.

"Том", - тихо сказал Смит, глядя на сокращающееся расстояние и скорость своей лодки, прекрасно понимая, что именно в этот момент существует наибольший риск неудачи. "Сделай круг и подойди к ней сзади на холостой скорости. Мы будем вести Тень очень медленно по нашему правому борту. Осторожно, пожалуйста, Том, очень осторожно."

"Готово", - бросил Том через плечо.

Макмахон снова сбросил скорость до предельно малой и сделал так, как просил убийца. Он призрачно остановился как раз в тот момент, когда они поравнялись с лодкой Маунтбэттена, беззвучно потершись о ее деревянный корпус. Смит протянул руку через узкое расстояние и схватился за планшир лодки Маунтбэттена, останавливая их.

"Тогда достаточно хорошо, джентльмены", - быстро и спокойно сказал Смит, поднимая и ловко ставя пятидесятифунтовый рюкзак на тиковую палубу открытого кокпита Shadow V. Двое бойцов ИРА посмотрели друг на друга. Этот Смит был на удивление силен. Он был высоким и стройным, начитанным парнем, как они себе представляли. Но он явно позаботился о себе.

Макмахон вышел из рубки, пожал ему руку и сказал: "Ну, тогда. Удачи, мистер Смит. Добейтесь успеха, и, возможно, когда-нибудь мы воздвигнем вам чертову статую на Белфаст-сквер. Конечно, он будет совсем не похож на тебя, так что не беспокойся ".

"Или, я надеюсь, на нем будет мое имя", - сказал Смит, улыбаясь.

Макгирл сжал плечо Смита и сказал: "Лучший из лучших, приятель. Будьте осмотрительны, сэр, и не дайте себя поймать. Молитесь о солнечном свете завтра, вы можете быть уверены, что они не покинут этот док, если утром снова пойдет дождь ".

"О, я всю свою жизнь молился о том, чтобы завтра было солнечно", - сказал Смит, подтягивая две лодки, которые отдалились друг от друга, немного ближе друг к другу для посадки.

"Да. Молиться - это одно."

"Завтра в воде будет кровь, не важно, на чьей стороне Бог, Макгирл", - сказал Смит, легко перешагивая через планшир Розы Трали и забираясь в кокпит Shadow V, пригибаясь.

Весь обмен мнениями занял меньше минуты. Он услышал, как Макмахон нажал на газ, и "Роза" соскользнула в мертвую тихую гавань, где не было видно ни одного патруля Гардаи. Как он и надеялся, ИРА проявила желание и оказала помощь. Они безупречно сыграли свою роль. Теперь судьба дьяволов, разрушивших его мир, была только в его руках.

ДВАДЦАТЬ

TЭТО БЫЛА ГЛУБОКАЯ ЖИВАЯ ПРИМАНКА хорошо в транце Shadow V. Здесь хранились кастрюли для омаров, когда ими не пользовались. Крышка люка предусматривала сиденье для того, кто управлял лодкой. Убийца подполз к нему на четвереньках, волоча за собой тяжелый рюкзак. Он знал каждый дюйм этой лодки, получив и изучив оригинальные планы, по которым она была построена.

Он даже знал, почему она была выкрашена в изумрудно-зеленый цвет; это был любимый цвет леди Маунтбеттен.

Итак, когда он поднял крышку люка и аккуратно положил крышку на палубу, он хорошо знал точные внутренние размеры приманки. Здесь взорвалась бы бомба. Он спроектировал его так, чтобы оно плотно прилегало к колодцу, как только все горшки для омаров будут извлечены.

Он делал это терпеливо и тихо, по одному, стоя на коленях, аккуратно складывая их на палубе. На берегу городского дока был паб, и никогда не знаешь, когда какой-нибудь парень может выйти наружу, чтобы, пошатываясь, отправиться домой к жене, так что лучше было не высовываться. Рядом с ним росла груда горшков с соленым запахом, и, наконец, он увидел, что в колодце достаточно места для рюкзака.

Он осторожно поднял бомбу и установил ее в теперь уже открытое пространство. Идеальный. Он открыл клапан на рюкзаке и вставил детонатор, точно так, как показал ему создатель бомбы Макмахон. Он заметил, что у него немного дрожат руки, но это было понятно. Он не часто занимался подобными вещами.

Он нервно смахнул капельку пота с кончика носа, а затем нажал на тумблер, приводящий в действие бомбу. Маленький радиовзрыватель, тщательно вшитый в шов его черной куртки на случай непогоды, теперь был очень смертоносным оружием.

Маленький красный глаз начал мигать там, в темном колодце приманки, и его сердце забилось быстрее.

Над бомбой оставалось около четырех кубических футов открытого пространства. Он наполнил его горшочками для омаров и использовал для этого большинство из них. Остальное он выбросил за борт, зная, что отлив унесет их до утра. Он закрыл крышку люка, на которой всегда сидел лорд Маунтбеттен, когда лодка была в пути. Он любил свою маленькую лодку, и Смит знал это.

Это был только вопрос времени, прежде чем-

Он услышал, как двое мужчин, пьяно бормоча, вышли из паба. Они становились все громче, направляясь к концу причала. Они были близко, и не было времени нырнуть под домик Кадди. Он распластался на палубе, как можно ближе к причальной переборке лодки, насколько мог. Черт возьми, он молча выругался. Это было неподходящее время, чтобы быть обнаруженным на борту лодки лорда Маунтбэттена. Он убил бы этих двух несчастных, если бы пришлось, перерезал им горло своим ножом для рыбы, но это вызвало бы бесконечные осложнения. У него не было выбора, кроме как лежать неподвижно и надеяться, что они были слишком пьяны, чтобы заметить его.

"Ты знаешь, что они говорят о пиве, Пэдди О'Рейли?"

"Вы это не покупаете, вы только берете напрокат".

"Точно", - сказал первый мужчина.

"Я бы сказал, что арендная плата за день давно просрочена, не так ли?"

"Пора хорошенько пустить ящерам кровь, парень..."

Он точно знал, что должно было произойти. Он услышал, как расстегиваются две молнии, и шаркающие шаги двух мужчин на причале, которые теперь стояли прямо над его головой. Две струи мочи брызнули на палубу Shadow V в футе от его лица. Он, конечно, подхватил кое-что из этого, но на нем было снаряжение для плохой погоды, и в детстве он перенес гораздо худшие унижения.

Лежа там в темноте, неподвижный, как камень, наблюдая, как черная лужа мочи растекается по палубе, он улыбнулся. Ему понравилась идея о том, что эти два парня прогуливаются вечером по причалу, просто чтобы справить нужду на гордость и радость Маунтбэттена. "Мочись на тебя, о могучий лорд Маунтботтом", - сказал один из них, когда они застегнули молнию, тихонько хихикнули и вернулись в паб.

Они называют его лордом Маунтботтомом, сказал себе Смит с улыбкой. Местное прозвище было достаточно подходящим ярлыком для старого ублюдка.

HОн УВИДЕЛ НЕСКОЛЬКО ФОНАРИКОВ лучи, мелькающие среди деревьев в лесу, когда он поднимался на холм. Особая охрана охраняет. Он снял свое черное снаряжение для непогоды и балаклаву. Теперь он был одет в черный джемпер с высоким воротом и черные брюки, с черной кепкой для часов, надвинутой на кончики ушей. Он держался прямо в лесу на обочине дороги.

Достигнув вершины холма, он обогнул хорошо охраняемое поместье Классбон и быстро и бесшумно направился к своему убежищу без происшествий. Был конец лета, и он правильно предположил, что ирландская гвардия и люди из Особого отдела, назначенные для защиты внука королевы Виктории, будут больше заинтересованы в последней пинте "Гиннесса" или маленькой порции "Талламора", чем в каком-то незваном госте, у которого на уме убийство.

Он спал той ночью урывками в сырых и осыпающихся руинах нормандской сторожевой башни. Вода сочилась с покрытых мхом старых камней, как слезы. Тысячелетняя башня стояла посреди зеленой рощи с видом на залитый лунным светом залив Донегал. Он попытался уснуть, но всю ночь его преследовали ужасные сны. В одной из них он был всего лишь маленьким мальчиком, которого послали убить огромного огнедышащего дракона в одиночку, чтобы защитить свою семью.

В отличие от Святого Георгия, великого рыцаря, он был всего лишь беззащитным мальчиком, и дракон легко поглотил его и его семью огромными языками пламени. После того, как дракон ускользнул, он увидел их всех, своего отца, мать и сестру, как сверху, искореженных и обугленных, как палки, разбросанных по мраморным ступеням, ведущим к пылающим руинам того, что было их домом.

В другом сне, который он видел часто, огнедышащий локомотив въезжал на огромную и затемненную станцию, таща за собой длинный состав товарных вагонов. Когда двери всех вагонов распахнулись, галлоны вязкой красной крови хлынули наружу, залив платформу. Каждый вагон для перевозки скота был до отказа забит окровавленными, ужасно изуродованными трупами убитых мусульманских женщин.

TОН NОРМАН СТОРОЖЕВАЯ БАШНЯ СДЕЛАЛ достаточно приличное убежище. Он обнаружил это несколько лет назад, во время одной из своих первых разведывательных поездок в Маллагмор, и сразу понял, что в один прекрасный день это идеально подойдет для его целей. Наконец, за несколько часов до рассвета, он уснул. Когда он открыл глаза, глядя вверх сквозь рваные дыры в недостающем камне в башне, он знал, что был прав насчет выбора времени.

Бог был с ним.

Утро выдалось голубым и ясным, почти сверхъестественно прекрасным после всех недель проливных дождей. Ветра практически не было. Он затек после сна на голой, влажной земле, но десять минут энергичной растяжки и дыхательных упражнений полностью разбудили его, кровь заструилась по венам в предвкушении того, что должно было произойти.

Внутри башни оставалось ровно столько винтовой каменной лестницы, чтобы он мог подняться на самый верх. С этого великолепного наблюдательного пункта ему открывался вид на весь замок Классбон и его территорию, зеленые холмы за ним, узкую улочку, которая вела вниз с холма к Маллагмору, гавань и спокойную голубую бухту, сверкающую в лучах утреннего солнца.

Он вытащил из кармана брюк нож для рыбы, который украл на лодке Слайго, и быстро разрезал шов на своей куртке. Там, в водонепроницаемом пакете, был детонатор. Он вытащил его из вощеного мешочка, развернул и посмотрел на него почти с любовью.

Это была простая алюминиевая коробка, не больше пачки сигарет. На нем был циферблат, показывающий уровень заряда батареи (полный), сигнальная лампа и тумблер, в данный момент находящийся в положении "выкл.".

Он установил детонатор на широкой каменной балюстраде изогнутой стены и поднес бинокль к глазам. В течение нескольких часов в доме было тихо, и было трудно сохранять терпение. Затем, около одиннадцати, в замке и вокруг него началась суматошная деятельность. Дети и собаки забегают в дом и выбегают из него, хлопают дверьми, няни катают коляски туда-сюда, садовники срезают свежие цветы в садах.

Похоже, это был первый день лета, а не последний.

Полчаса спустя он увидел, как Маунтбэттен выходит из главного входа в замок. Он был окружен семьей, смеющимися и прыгающими детьми, все были рады видеть, что наконец-то засияло солнце. Старик был одет в выцветшие вельветовые брюки и грубый пуловер. Все члены его семьи, молодые и старые, что-то несли: корзину для пикника, термос, кувшин вина.

Он наблюдал, как лорд Маунтбэттен ведет свою маленькую армию по дорожке, ведущей прочь от дома. Они повернули, как он знал, надеялся, молился, чтобы они повернули направо и начали спускаться с холма к гавани Маллагмор.

SХЭДОУ V, ЯРКО-ЗЕЛЕНЫЙ под полуденным солнцем ждал в конце причала. В мгновение ока все они поднялись на борт, дети и взрослые, явно взволнованные перспективой провести день на воде. Молодой парень, возможно, пятнадцати лет и явно местный, сбился с линии. Появилось облачко голубого дыма, когда Маунтбеттен наклонился и запустил маленький трехцилиндровый дизельный двигатель.

Затем лорд Луис занял свое обычное место на крышке люка по левому борту над колодцем, где обычно хранились неиспользованные банки для омаров.

Он наклонился вперед и включил газ, и маленькая лодка отошла от причала. Двигаясь величественным шагом, Shadow V медленно вышла за пределы защищающих гавань каменных стен, пока не миновала длинный причал. Веселая компания проследовала вдоль побережья, все еще в двух шагах от берега, на протяжении нескольких сотен ярдов. Затем они остановились, чтобы Маунтбэттен мог осмотреть свои банки с лобстерами.

Пришло время. Смит прошептал безмолвную молитву небесам и нажал на выключатель детонатора. На мгновение ничего не произошло, и он, не веря своим глазам, уставился на маленькую зеленую лодку, покачивающуюся среди горшочков с омарами.

Внезапный взрыв разнес летнюю тишину на тысячу осколков. Мощный гейзер из расщепленного дерева, крови, масла и изломанных тел взметнулся высоко в воздух. Шок от взрыва потряс нормандскую сторожевую башню до ее древнего основания; действительно, сила детонации ощущалась за много миль от рыбацкой деревни Маллагмор. В бурлящем заливе от Shadow V не осталось ничего, кроме бесчисленных зеленых щепок дерева, которые покачивались повсюду, куда ни глянь. А потом были тела, плавающие лицами вниз.

Дело было сделано.

Человек, который только что убил одного из величайших героев Англии, стойко оставался на своем посту, переводя бинокль взад и вперед с тела на тело, отчаянно желая увидеть, как изуродованный труп Маунтбэттена вытаскивают из воды. Жители городов на маленьких лодках мгновенно поспешили на помощь. По воде расстилалось огромное поле обломков, скользких от мазута, и тут и там в воде плавали маленькие детские тела.

Его не волновали случайные погибшие; они его нисколько не беспокоили. Количество крови на руках этого английского ублюдка никогда не сравнялось бы за десять тысяч жизней. Маленькое синее рыболовецкое судно остановилось рядом с одним из самых крупных плавучих трупов.

Он задержал дыхание, сосредоточившись на лице трупа. ДА. Это был он. Двое мужчин втащили то, что осталось от лорда Маунтбэттена, в лодку. Несмотря на тяжелые ранения, он казался живым, хотя и только что. Смит ждал на вершине башни ровно столько, чтобы увидеть, как лорд Луис Маунтбеттен умирает. Это не заняло много времени.

Человек, который предал свою нацию, умер почти сразу, там, на палубе маленькой синей лодки, обе его ноги были почти полностью оторваны от верхней части тела.

Хвала Господу.

Великий Маунтбэттен, наконец-то разделенный.

Теперь Смит мог начать всерьез озвучивать масштабы своей мести британской монархии. Спускаясь по винтовой лестнице внутри сторожевой башни, он внезапно понял, что не спешит сеять свой ужасный хаос. У него была целая жизнь, чтобы спланировать каждое изысканное действие до совершенства, а затем выполнить его безупречно. Он был бы воплощением терпения. Он наносил удар только тогда, когда обстоятельства были идеальными.

Каждая нанесенная им рана станет моментом и воспоминанием, которое нужно смаковать.

И он верил, он знал, каждой клеточкой своего существа, что его никогда не поймают.

Никогда.

В самых мрачных и неизведанных глубинах своей темной души Смит понимал, что он был послан на эту землю по одной причине: он был рожден боевой булавой, чтобы сокрушить продажную и ржавеющую корону.

HНАШИ ПОСЛЕ УЖАСА битва при Маллагморе потрясла Англию и цивилизованный мир до глубины души, следующее заявление было опубликовано Временным крылом Ирландской республиканской армии в Белфасте:

TОН I.R.A. ВЗЯТЬ НА СЕБЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ВЫПОЛНЕНИЕ LORD LOUIS MОУНТБЭТТЕН. TЕГО ОПЕРАЦИЯ - ОДИН ИЗ САМЫХ РАЗБОРЧИВЫХ СПОСОБОВ, КОТОРЫМИ МЫ МОЖЕМ ПРИВЛЕЧЬ ВНИМАНИЕ EАНГЛИЙСКИЙ НАРОД К ПРОДОЛЖАЮЩЕЙСЯ ОККУПАЦИИ НАШЕЙ СТРАНЫ.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

МАЙАМИ-Бич, НАШИ ДНИ

CХАНДРА ПОЧУВСТВОВАЛ ПОЧТИ НЕПРЕОДОЛИМОЕ ЖЕЛАНИЕ привести в действие свой автоматический стилет и вонзить острое, как бритва, лезвие прямо в челюсть своего босса. Через его язык и в мягкие ткани неба на небе его рта. Она знала, что заостренный кончик упрется в основание его мозга, сразу за носовой полостью. Это был один из точных ударов, для которых было создано оружие. Другими целями, к которым она стремилась с большой регулярностью и успехом, были почки, сердце и за ухом.

Она опоздала. Вот почему этот мудак, цитирую без кавычек, "наказал" ее. Ее отправили в международный аэропорт Майами с фургоном, чтобы забрать четырех новых "студентов", прибывающих из Исламабада, Пакистан, через Джихад, Дубай, Каракас. Самолеты из Венесуэлы всегда опаздывали, но он все равно винил ее.

Она отвела "студентов" на конспиративную квартиру, которую они держали для новоприбывших, - обветшалое двухэтажное бунгало на улице Очо в Маленькой Гаване. Студенческое общежитие для террористов, она назвала его домом братства с самодельным взрывным устройством. Они перевозили по сотне детей в месяц через эту свалку. И Баши получил большую долю от каждого, кого он благополучно доставил в систему.

Завтра студенты разойдутся и начнут свою собственную волну преступности. Преступления, достаточно серьезные, чтобы привлечь внимание полиции, судов и, наконец, тюремной системы. Затем началась их настоящая миссия. Проповедуя украденное Евангелие Пророка в любом заведении, в котором они оказались.

Наряду с ежедневными религиозными наставлениями шло изготовление бомб, тактика террора; все это в рамках подготовки к Халифату, "Большому дню". Для нее это не могло наступить достаточно скоро. Она ненавидела свою работу, Майами и отвратительную свинью, которая часто обращалась с ней как с плохой собакой. Но он был богатым ублюдком, и он был чрезвычайно щедр. Великолепный новый Bentley Arnage в гараже ее таунхауса был единственным напоминанием, в котором она нуждалась.

Сегодня вечером он заставил ее ждать по меньшей мере полчаса, стоя перед своим столом, не имея права говорить, в то время как он делал бесконечные телефонные звонки различным муллам и полевым командирам на вершинах афганских гор, используя свой зашифрованный спутниковый телефон.

Единственное, что сдерживало ее жажду убийства, был тот факт, что он все еще был должен ей деньги, много денег. Достаточно, чтобы прожить как принцесса всю оставшуюся жизнь. Если бы она убила жирного ублюдка, то никогда не увидела бы ни пенни от этого. Ей просто нужно было потерпеть еще немного, вот и все.

Дородный небритый мужчина лет пятидесяти, наконец, положил трубку, покачал головой и сказал на своем гортанном урду с афганским акцентом: "Я понимаю, что ты достигла своей цели, мое дорогое дитя. Меня беспокоит значительное внимание средств массовой информации, которое вы привлекли к себе. Посмотри на меня".

Ее взгляд переместился с него на большой плазменный экран на стене над фальшивым камином ... В ПРЯМОМ ЭФИРЕ ПЯТЬ ПОСЛЕДНИХ НОВОСТЕЙ... . Последней проблемой Баши было нацарапанное внизу: "УБИЙСТВО НА ПЛЯЖЕ!"

"Сука! Вы понимаете, о чем я говорю?"

"Выполняю приказ. Сэр."

"Да. Но, все же."

"Извините меня. Сэр. Ты хотел смерти этих двоих. Последние двое живых, которые могли бы связать нас с мемориалом Джексона. Вы не думали, что двойное убийство средь бела дня привлечет внимание ПРЕССЫ?"

"Двое застреленных в машине мужчин - это одно, но перестрелка с правительственными агентами - совсем другое. Сколько жертв вы понесли?"

Она замолчала, оглядывая большую комнату, полную позолоченной мебели. Недавно отремонтированный пентхаус в недавно обновленном отеле Fontainebleau с видом на Атлантику. Сдается помесячно. Двадцать тысяч в месяц.

Ужасный белокурый парик, который она носила на работе, лежал на буфете вместе со спиртным, поверх одной из искусно скомпонованных пенопластовых головок. Четыре цвета. Еще один из его многочисленных фетишей, подумала она. Парики. Зачем еще держать их так аккуратно разложенными в его гостиной? А в верхнем ящике буфета остальные его-

Она посмотрела ему в глаза.

"Две жертвы. Абдулла был тяжело ранен черным агентом, который преследовал нас, и мне пришлось избавить его от страданий. А другой мужчина, белый, прибывший в конце, кем бы он ни был, убил Мачмуда парой необычайно метких выстрелов в голову. В бегах".

"А этот другой стрелок, позднее прибытие, он, как вы полагаете, тоже был в ЦРУ? Не местная жандармерия?"

Она покачала головой, ее темные глаза были прикованы к толстяку перед ней. Испытывала отвращение к самой себе из-за того, что эта свинья была ее любовником. О том, что она натворила. Вольно или невольно. Она знала его прошлое и необычайно извращенное зло, на которое он был способен.

До 1999 года, когда его тихо уволили из ядерной лаборатории Хана в Исламабаде, Баши был одним из ученых, работавших над программой газовой центрифуги, которую доктор Хан украл из Нидерландов и привез домой в Пакистан. Затем он спроектировал реактор в Хушабе, который производил топливо для перехода на следующий уровень - плутониевую бомбу. Его приветствовали как гения, героя всего Пакистана.

Со временем люди начали задаваться вопросом, играет ли он полной колодой. Он всегда говорил о солнечных пятнах. Он даже написал обширный трактат на урду о роли солнечных пятен в развязывании Французской революции, Второй мировой войны и восстаний против колониальных хозяев по всему миру. Солнечные пятна. Он все еще не мог заткнуться из-за них. Они, наконец, отправили его на север, чтобы заключить союз с талибаном.

Его звали Башир аль Махмуд Баши, потому что он был неразлучен с новым президентом и все еще имел доступ ко всей пакистанской ядерной программе. Спящие агенты "Меча Аллаха", проникшие на склады ядерного оружия, находились под контролем Баши. И жирный ублюдок был совершенно не в своем гребаном уме. Никто не знал этого лучше, чем она.

Она посмотрела ему в глаза.

"Я сказал вам, что не знаю, кем был белый парень. Он двигался так ослепительно быстро и стрелял так хорошо, что никто из нас не смог его хорошенько разглядеть. Он даже не показывался, пока мы не оказались в городе Майами. Я думал, мы прикончили большого черного человека и покончили с этим. Тогда- ну, остальное ты знаешь."

Теперь толстяк устроил шоу, приводя в порядок ногти своей маленькой машинкой для стрижки ногтей из чистого золота. Крошечные вырезки тут и там. Деликатное, как операция на мозге. Он намеренно не смотрел на нее. Это было время самой большой угрозы. Пытался ли он убаюкать ее ложным чувством безопасности? Это был путь командиров Талибана старого образца. Прежде чем с тебя заживо содрали кожу, они усыпили тебя.

Она знала, что Баши давно заработал свою репутацию в Исламабаде, а позже предоставил современное ядерное оружие Ирану и Северной Корее. Он и сегодня был бы на влиятельном посту, если бы в последующие годы его разум не переключил несколько передач. И он наверняка был бы мертв, давным-давно, если бы советское вторжение в Афганистан не превратило его хребет в сталь. И если бы он не попал под мощную защиту Меча Аллаха.

Теперь он поднял на нее глаза. Его холодные серые глаза все еще были достаточно сильны, чтобы вызвать легкую дрожь у нее по спине.

"Вы готовы заняться этим другим вопросом?"

Она кивнула.

"Когда?" он спросил.

"Скоро".

"Ты планируешь сделать это сообщением или сделать это тихо?"

Она подняла глаза и посмотрела на него. "Ситуация нестабильная. Потеряв двух моих лучших людей, я, возможно, решу сделать это тихо. У вас есть предпочтения?"

"Люди задавали слишком многим другим людям слишком много вопросов. Я не знаю точно, как много им известно об операциях пакистанской ISI, но в интересах предосторожности он должен быть устранен. Мне все равно, как."

"Что насчет двух сотрудников ЦРУ, которые преследовали нас? Должны ли мы также справиться с ними?"

"Кто-нибудь из них хорошо тебя рассмотрел?"

"Черный увидел меня в парике с большим декольте. Обычно это все, что замечают американские мужчины. Но мы действительно померились силами из-за прицелов. Он посмотрел мне в глаза ".

"Тогда, возможно, вы захотите потратить немного времени на то, чтобы побольше узнать об этих любознательных федеральных агентах. У вас есть имена?"

"Только гигантский черный мужчина. Изучить другого не должно быть слишком сложно ".

"Хорошая девочка. Я поговорю с вами после того, как этот гребаный генерал-предатель будет устранен. Вы знаете полное имя американского агента? Этот черный человек, который видел тебя?"

"Да".

"Как ты этому научился?"

"Он управляет компанией под названием Tactics International. Вон там, в роще. Несколько месяцев назад он расспрашивал меня о моей визе. У него был список, и он думал, что моя виза незаконна. Когда он узнал, что это не так, он вычеркнул меня из списка, извинился и ушел. Это было до моей операции на лице. Он не вспомнит ".

"Кто он?"

"Его зовут Стокли Джонс. Жаль, что ты не справляешься с этим сам, Баши. Ты мог бы ударить его. Он очень, очень большая цель ".

ДВАДЦАТЬ ДВА

МАЙАМИ

SТОКЕЛИ JПЕРЕКЛЮЧЕННЫЕ на ПОНИЖЕННУЮ ПЕРЕДАЧУ, ХВАТАЮЩИЕ в-третьих, ускоряемся вверх и пересекаем горбатый мост. Он переместился из центра Майами в его волшебное убежище на острове Брикелл-Ки. Это жизнь или что?спросил он себя, услышав удовлетворительный рев настроенного для гонок двигателя кабриолета GTO цвета "черно-малиновый металлик", чувствуя до костей глубокий гул двойных выхлопов. Секс? Что-то вроде этого, может быть.

Иногда ему действительно приходилось задаваться вопросом: сравнится ли секс с Фанчей, его великолепной невестой, с этим совершенно крутым "Понтиаком"?

Ответ всегда был однозначным: "да". Ничто не могло сравниться с его любовью к Фанче. Точка. Тем не менее, Стоук сжал рукой ручку переключения передач из слоновой кости на четырехступенчатом рычаге переключения передач Hurst, когда он снова переключил передачу. Если там, на небесах, у них были машины, он не сомневался, все эти ангелы там, в раю, они ездили на GTOS по этим золотым улицам.

Проходя мимо входа в смехотворно дорогой и красивый отель Mandarin справа, сверху вниз, обдуваемый соленым бризом, из динамиков доносится "Давай останемся вместе", один из величайших хитов Эла Грина, Стоук снова испытал то старое чувство: полное неверие в свой нынешний тропический роскошный образ жизни. Бывший гарлемский гангста-домосед преуспевает? О, да, действительно, жизнь была хороша.

Бог был добр. Америка была хорошей. И, Боже, пожалуйста, благослови Америку. Мы могли бы использовать это прямо сейчас.

Черт, должно быть, у меня действительно хорошее настроение, подумал он, приближаясь к высоким башням Брикелл из стекла и стали справа от него. Он притормозил перед поворотом, напевая песню:

Да, мы движемся дальше, двигаемся дальше, в роскошные апартаменты в небесах ... и я чувствую себя хорошо, да-да-да-дам ...

В такт текстам и ритмам в своей голове, ударяя ладонью по рулю, и, блин, вот он, наконец, снова дома.

Он повернул направо и свернул на мягко изгибающуюся, обсаженную пальмами подъездную дорожку, ведущую к его собственному личному раю, его кондоминиуму в небе, залитому светом пентхаусу с видом на залив Бискейн, который он называл домом. Оплачен единственными доходами от шестиэтажного жилого дома его святой мамы в Бейсайде, Квинс. Он прожил в Майами всего пару лет. Теперь он не мог представить, что будет жить где-то еще. Нью-Йорк?

Забыл об этом.

Он не спускал глаз с пожилого сотрудника службы безопасности здания, Быстрого Эдди Фалько, который обычно в это время прочесывал территорию на своей специальной тележке для гольфа Rolls-Royce grilled. Стоук зашел в "Букс энд Букс" в Гроув, купил пару экземпляров в мягкой обложке подборки книг, которые его книжный клуб из двух человек будет читать на этой неделе. Мужское читательское общество Джона Д. Макдональдса скоро приступит к раскопкам в Ужасном лимонном небе.

Эдди, бывший жокей, всю свою жизнь проработал железнодорожником в Хайалиа, прежде чем уйти на пенсию. Никогда не читайте ни слова, не связанного с его любимыми пони и спортсменами. И вот однажды Стоук познакомил его с Трэвисом Макги и его плавучим домом "Лопнувший флеш". Бум! Вот так Эдди Фалько нашел совершенно новый смысл жизни, помимо лошадей и футбола.

Как раз перед тем, как свернуть в гараж на первом этаже, ему показалось, что он мельком увидел красную тележку Эдди, сильно переделанную под пожарную машину. Казалось, был припаркован под пальмой. На самом деле, черт, это выглядело так, будто он лоб в лоб протаранил чертово дерево. Стоук, подумав о сердечном приступе, с визгом затормозил, выпрыгнул через закрытую пассажирскую дверь и побежал по густой зеленой траве. Эдди навалился вперед на руль. Черт возьми! Если только кокосовый орех не упал ему на голову, он, вероятно, разорвал артерию.

"Эдди! Ты в порядке?" он закричал, бросаясь к своему другу.

Эдди определенно был не в порядке. Но это был не удар кокосовой стружкой или сердечный приступ. Похоже, у него была глубокая рана на правой ноге, чуть выше коленной чашечки. Кровь пропитала всю штанину его брюк цвета хаки и скопилась вокруг ботинок. Что за черт? Он позволил пальме врезаться в него, да, но недостаточно сильно даже для незначительной травмы.

Стоук наклонился под белым балдахином с бахромой, рассматривая дыру в колене своего приятеля.

"Эдди, какого черта, чувак? Что ты сделал со своей ногой?"

"Ой!"

"Извините". Стоук прощупал рану указательным пальцем. Узкий, но глубокий, пробирающий до костей.

"Решетка. Как это выглядит?" Сказал Эдди сквозь стиснутые зубы.

"Что?"

"Решетка!"

"Какая решетка?"

"Чертова решетка радиатора Rolls-Royce! Я помял его? Поцарапать его? Скажи мне, Стоук. Я могу это принять ".

"Эдди, черт возьми, забудь о решетке. Что, черт возьми, случилось с твоей ногой?"

"О, черт, Стоук. Кто-то пырнул меня ножом ".

"Ударил тебя ножом?"

"Да. Я истекаю кровью до смерти, здесь, черт возьми", - прохрипел Эдди, и он выглядел так, словно тоже мог захрипеть по-настоящему. Старик был в шоке, его лицо было белым как полотно, глаза расширены. И кровь сочилась из него, из тележки, на траву.

Стоук достал свой мобильный, набрал 911 и сорвал ремень, зажав телефон между плечом и ухом, ожидая ответа, пока он туго обматывал ремень вокруг бедра Эдди чуть выше раны. "Ну же, ответь мне, черт возьми..."

"Девять-один-один. Что у вас случилось?"

"Слушай внимательно. Меня зовут-"

Эдди посмотрел на него слезящимися глазами. "Разве тебе не противно, когда тебе говорят: "По-испански, нажми один"?"

"Меня зовут Стокли Джонс-младший, я проживаю в Icon Brickell Towers, 495, Брикелл-авеню, Брикелл-Ки, центр Майами. У меня здесь жертва с ножевым ранением, глубокая колотая рана на бедре, потерял много крови. Мне немедленно нужна помощь "Скорой помощи" и полиции Майами-Дейд ".

"Да, сэр. Не могли бы вы повторить -"

"Ты слышал меня. Этому человеку сейчас нужна помощь. Сделай так, чтобы это произошло ". Он захлопнул телефон и потуже затянул ремень. Поток значительно ослаб.

"Стоук, я умру здесь?" Эдди застонал, глядя на него снизу вверх.

"Die? Черт, нет, ты даже не собираешься умирать. Я затянул этот ремень у тебя над коленом. Остановите кровотечение. Скорая помощь в пути. Ты будешь как новенький. Что, черт возьми, здесь произошло, Эд? Сделай глубокий вдох и поговори со мной ".

"Какая-то чокнутая баба, чувак. Нарушение границ частной собственности. Я заметил ее задницу вон там, в саду, она пыталась спрятаться за райскими птицами, разглядывая здание в бинокль. Спросил, чего она хочет, она говорит, что мастер-ключ-карту, сумасшедшая сука. Ой! Черт возьми!"

"Извините, это должно быть действительно туго. Чертовски больно, я знаю. Ничего не могу поделать."

"Да, но, Господи, Стокли".

"Что произошло дальше?"

"Я подъезжаю сюда, скажи ей, чтобы уходила. Она говорит мне, чтобы я пошел нахуй. Затем она вытаскивает этот чертов бриллиантовый стилет из своей сумочки, вонзает его в мое чертово колено, вот как я протаранил это дерево. Она говорит, дай мне ключ-карту, или я составлю им четную пару. Мои гребаные колени! Что мне делать? Я передаю его. Она берет ключ-карту, разделяется и - черт, я не знаю, должно быть, я потерял сознание ".

"Бриллиантовый стилет?"

"Да, вся рукоятка была золотой, инкрустированной бриллиантами".

"Как она выглядела, Эдди?"

"Она была чертовски красива, вот что. Какая-то белокурая красотка с сиськами вот здесь, вот как она выглядела. Черт! Это больно!"

Стоук услышал вой сирен вдалеке. Он пристально посмотрел на Эдди. Кровотечение прекратилось. К нему возвращался цвет лица. Он будет жить.

"Держись, Эд".

Он побежал ко входу в свои роскошные апартаменты в небе.

"Топи! Подожди!" - услышал он крик Эдди позади себя.

Он резко остановился и обернулся. "Что?"

"Ты получил книги? Ужасное лимонное небо?"

"Господи, Эд. Да, я получил книги, хорошо?"

Эдди улыбнулся и скорчил гримасу одновременно, а Стоук побежал к лифтам.

ДВАДЦАТЬ ТРИ

FПЫШНАЯ БЛОНДИНКА С ОГРОМНОЙ СТОЙКОЙ охотился за ним, да? Отлично. Он думал о ней, цыпочке с MAC-10 на пляже и в черном Чарджере, гадая, придет ли она на зов. Она знала, что он видел ее лицо, и она казалась женщиной, не вышедшей на встречу с новыми друзьями. Он дал Майами-Дейд и федералам ее описание. И он не спускал с нее глаз, начиная с небольшой перестрелки на Саут-Бич четырьмя днями ранее.

Теперь он жалел, что не сказал Эдди что-нибудь о том, чтобы присматривать и за ней тоже. Но он не был настолько умен, и теперь Эдди заплатил за собственную глупость Стоука и проклинал себя за это.

Пляжная шлюха прямо сейчас ждала его в его квартире. Должно было быть. Зачем еще женщине закалывать старого охранника и требовать его мастер-ключ? Он нажал кнопку PH и прислонился спиной к мраморной стене лифта, пытаясь представить, как все это будет происходить. Представьте это в его воображении.

В гостиной стояло большое черное кожаное кресло. Его личное кресло. Кресло Имса, так назвал его дизайнер wispy. Кресло было обращено на юг, в сторону залива Бискейн и островов Кис; к нему была подходящая кожаная скамеечка для ног. Он назвал это своим креслом "смотрите, как дельфинам снова надирают задницы". Он также повернулся.

Это было бы наиболее вероятным местом, где она могла бы ждать. Сядь в это кресло, развернись лицом к входной двери, положи на колени свой отвратительный маленький черный пулемет, палец на спусковой крючок, рычаг установлен на трехзарядные очереди. Да. Может быть, сделать это забавным. Налейте себе хороший бокал вина из кувшина Almaden в холодильнике, сидите там весь день и ждите, когда большой черный чувак вернется домой. В любом случае, именно так он представлял себе происходящее, и он был довольно хорош в визуализации этого дерьма.

Лифт остановился на 60, и двери открылись.

Слева был коридор, ведущий в его квартиру. Справа была дверь с лестницей, ведущей на крышу. Стоук знал, что она не была заперта, потому что маляры работали там последние пару дней, крася все оборудование для кондиционирования воздуха и отопления какой-то антикоррозийной краской. В Майами дерьмо быстро заржавело, он узнал от Эдди.

Он быстро поднялся по ступенькам на крышу, пытаясь вспомнить, оставил ли он раздвижные стеклянные двери на террасу открытыми или закрытыми. Открыть, подумал он. Но сегодня было адски жарко, так что он, возможно, закрыл их и позволил кондиционеру остудить помещение, пока его не было. Если они были открыты, у него была идея.

Вся крыша, размером с футбольное поле, была усыпана крошечными белыми камнями, и солнечный свет причинял боль. Он перешел на восточную сторону здания и точно рассчитал, где будет находиться его терраса, прямо под юго-восточным краем крыши. Он опустился на колени, глядя вниз, внезапно очень остро осознав удивительную высоту в шестьдесят этажей в небе.

Он опустился на колени и осторожно расставил руки на ширине плеч, ухватившись за четырехдюймовый стальной бортик, обшитый алюминием, который проходил по всему периметру здания с четырьмя сторонами, глубоко вздохнул.

Затем он растянулся плашмя на крыше, упираясь носками ботинок в камень, вытягивая свое тело в воздух, пока его пояс не оказался почти на краю. Теперь он мог высунуться и бросить быстрый взгляд на двери своей террасы.

Пожалуйста, будьте открыты.

Закрыто.

И заперт, вспомнил он. Черт. Он всегда запирал эти раздвижные стеклянные двери, хотя здесь, в небе, это было нелепо. От старых привычек трудно избавиться. Он оттолкнулся, подтянулся и встал на ноги, размышляя. Не могу войти через парадную дверь, а терраса плотно заперта.

Это не большая проблема, парень, как сказала бы Фанча. Но большие люди решают большие проблемы. Он задрал рубашку, вытащил 9-миллиметровый SIG из кобуры на пояснице, проверил свое оружие. Один патрон в патроннике и полный магазин.

И что теперь?

Терраса. Да. Терраса была единственным выходом. Она стояла к нему спиной, не сводя глаз с дверной ручки входной двери. Хорошая новость: терраса позади нее была чуть ли не последним местом на земле, где кто-либо ожидал бы неожиданного появления компании.

Но как только ты зайдешь, что тогда? Как, черт возьми, ты проходишь через раздвижные стеклянные двери? Постучите дважды и улыбнитесь? Произнести слово Домино, заложив руки за спину? Разносчик пиццы?

Он оглядел крышу, оттягивая мочку правого уха. Старая привычка. Когда-то, придумывая какой-нибудь чертов способ вывести свой взвод "Морских котиков" из гребаной засады вьетконговцев так, чтобы больше никого не убили, он начал дергать за уши. Нервный тик.

Проблема заключалась в дверях. Стекло слишком толстое, терраса слишком узкая, чтобы обеспечить какую-либо силу для неожиданного удара. Итак, ты там, она слышит глухой удар и вращает стул, видит твою задницу, дает короткую очередь, и тебя отбрасывает назад через перила, ты затерян в пространстве, уже мертвее самого мертвого дверного гвоздя в истории doors.

Он оглядел крышу в поисках вдохновения.

Банки с краской. Повсюду было до хрена банок из-под ржаво-олеумной краски, некоторые использованные, некоторые полные, все они были разбросаны по большому заляпанному брезенту, который маляры расстелили по периметру помещения для кондиционирования воздуха. Кисти в старых банках, полных растворителя для краски. Итак, консервы, топим. Что-нибудь с банками, хорошо? Что?

Он поднял длинный кусок веревки, один конец которой был привязан к каким-то неиспользуемым лесам, другой конец был свернут, примерно пятьдесят футов. Хороший прочный нейлон толщиной в полдюйма. Веревка. И полным галлоном краски, привязанным к одному концу. Это могло бы сработать.

Он улыбнулся всей этой чертовой истории. Забавно, как иногда работает твой разум. Придумал такое сумасшедшее дерьмо, о котором ты даже не мечтал. За эти годы он научился просто плыть по течению, видеть, к чему это приведет. Инстинкт. Почему он был жив сегодня. Мгновенные решения на лету, правильные или неправильные. Делай ставку на себя, как всегда говорила ему его мама.

Ты просто ставишь на себя, Стокли Джонс. Ты слышишь меня? Ты сам. Это все, что у тебя есть.

Тайна жизни.

Он привязал один конец веревки к стояку возле юго-восточной стороны крыши, двойной дуге. Привязал другой конец к большой банке ржавого олеума. Тяжелый, как дерьмо, судя по краске, скорее всего, наполнен свинцом.

Он несколько раз взмахнул им по постепенно увеличивающейся дуге, просто чтобы ощутить вес банки. Чувствовал себя там хорошо, ржаво-олеумный, на пределе своих возможностей, так сказать. Как будто это действительно может сработать.

Итак.

Как это происходит?

Девушка там, внизу, в его квартире, терпеливая, может быть, даже потягивает охлажденное вино, ждет его в этом удобном черном кожаном кресле Eames, нажимает на спусковой крючок MAC-10 у себя на коленях, смотрит на дверь и думает: "Идите к маме, мистер Джонс".

Тем временем потенциальная жертва стоит здесь, на чертовой крыше, прямо у себя над головой, на высоте шестидесяти этажей в небе, полуслепая и до смерти напуганная акробатическим трюком, который он собирался совершить, обдумывая неожиданное появление без падения с шестидесятого этажа на землю или того, чтобы его сумасшедшая задница разлетелась на куски.

Он описал тяжелой банкой узкий круг, действительно сильно, несколько раз по все увеличивающимся дугам, наконец, швырнул банку высоко в небо и вернул ее к террасе, чтобы завершить дугу, банка с силой вернулась прямо под карниз крыши, прямо в стекло его дверей, слыша, как она разбивается, издавая оглушительный шум, а затем схватился за край крыши и просто сделал сальто Тарзана через край, моля Бога, чтобы он приземлился на ноги внутри перил своей террасы, а не снаружи.

Он услышал пуф-пуф-пуф выстрела из автоматического оружия, оснащенного глушителем шума, сразу после того, как его ноги коснулись террасы. Раунды вынимают то, что осталось от стекла. Он пригнулся, схватил "СИГ" и нырнул в ближайшую стеклянную дверь с зазубренными краями, перекатившись за тяжелый кожаный диван справа от него. Бесшумные пули несколько раз ударили в диван, когда он присел за ним, пытаясь осознать то, что он увидел за те несколько секунд, прежде чем он отправился на пол.

В кресле сидела не блондинка.

Нет, это был какой-то лысый толстый парень, совершенно голый ниже пояса, стрелявший в него. А белокурая цыпочка? Она была на полу, топлесс, стоя на коленях между ног парня. Когда Стоук нырнул, он увидел, как она тащит голую задницу к его входной двери, потянувшись к ручке. Не требовалось большого воображения, чтобы придумать этот уютный маленький сценарий. Цыпочка дает парню по башке, пока они ждут начала стрельбы.

Что, черт возьми, происходит с этими людьми?

Он услышал, как хлопнула дверь, и понял, что она ушла.

Он подполз к краю дивана и быстро взглянул. Стул был пуст. Парень пятился к двери, с трудом, потому что его штаны все еще были спущены до лодыжек, размахивая пистолетом из стороны в сторону на уровне пояса. Все шло не так, как надо, говорил его взгляд. Он увидел, как на долю секунды появилось лицо Стоука, и выпустил еще одну очередь в диван, разнеся красивую кожаную мебель Стоука на куски.

Ты можешь возиться со мной, подумал Стоук, но не с моей мебелью. Это действительно выводит меня из себя. Он кричал на парня из-за дивана.

"Задери свои чертовы штаны, придурок, и скажи мне, почему тебе делали минет в моем любимом кресле, даже не будучи приглашенным".

Еще один взрыв, высоко, в потолок. Стоук заглянул за борт. Видел, как потный трехсотфунтовый парень отчаянно тянулся к дверной ручке позади себя, все еще по крайней мере в пяти футах позади его толстой задницы, ковыляя назад, как чертова утка со спущенными штанами. Это было некрасиво.

Стоук крикнул: "Вот и я, Чабби, готов или нет".

Он выскочил с противоположного конца дивана и всадил в парня две пули, по одной в каждое колено. Толстяк закричал и рухнул на пол. Услышав, как MAC-10 стучит по его прекрасному паркетному полу, Стоук, теперь уже всерьез разозлившийся, дернул свой испорченный диван к себе и перепрыгнул прямо через эту штуку. Менее чем за две секунды он присел на корточки над толстяком, приставив пистолет к его лицу.

В этот момент двое полицейских в черных кевларовых костюмах выломали дверь, наставили пистолеты на Стоука и сказали: "Полиция! Стоять, придурок! Брось оружие! Сейчас!"

Стоук случайно уронил свой "ЗИГ" толстяку в лицо и попятился. Копы посмотрели на полуголого белого мужчину с безвольным членом на полу, затем на огромного черного парня в толстовке "Нью-Йорк Джетс".

"Это не совсем то, на что похоже, офицеры", - сказал Стоук, поднимая руки вверх.

"Это Майами, мудак", - сказал полицейский постарше. "Это всегда именно то, на что похоже".

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

МАЛЛАГМОР, СЕВЕРНАЯ Ирландия

AЛЕКС HПРОСНИСЬ И AМБРОУЗ CУ ОНГРИВА БЫЛО перелетел на самолете Хоука через Ирландское море и прибыл в Северную Ирландию в крошечный аэропорт Слайго. Очень маленький. Только два рейса в день, один в Дублин, один из Дублина. Они поехали на арендованной машине почти прямо на север, в крошечную рыбацкую деревушку Маллагмор, ненадолго остановившись в маленькой гостинице, чтобы перекусить пахарем и дать возможность Эмброузу позвонить и договориться о сегодняшней встрече.

Теперь они шли под проливным дождем мимо паба "Пеннивистл" к концу деревянного причала в Маллагморе.

Там они остановились, глядя вниз на неспокойную черную воду. Была темная, ветреная ночь, и рассеянные огни маленькой рыбацкой деревушки сияли, как ореолы, сквозь туман на окружающем склоне холма. На вершине холма позади них маячил роскошный замок лорда Маунтбэттена -Боун, мрачное присутствие.

"Значит, это оно", - сказал Конгрив, светя фонариком в темную воду. "Shadow V был пришвартован прямо здесь, в ночь перед убийством. Обычно судно было пришвартовано к одному из вон тех буев у берега, но Маунтбэттен приказал перенести его прямо сюда, к причалу, в тот же день."

"Чтобы они могли пораньше начать собирать поты на следующее утро", - размышлял Хоук.

"Именно".

Хоук оглянулся через плечо на сверкающую длину дока, ведущую к шумному "Пенниуистл". "Значит, бомбардировщик пронес пятидесятифунтовую бомбу длиной с этот причал? Мимо паба? Даже темной ночью это сопряжено со значительным риском обнаружения."

"Верно. Вот почему мы предположили, что он прибыл на место преступления на наемной лодке. Скорее всего, из Слайго, так как это ближайшая гавань. Лодка гораздо менее заметна, особенно ночью. Просто подойдите к Shadow V, его сообщники высаживают его, он поднимается прямо на борт судна Маунтбэттена со своим пакетом. Нанятая лодка, анонимное рыболовецкое судно, уплывает, чтобы ее больше никогда не видели. Убийца закладывает бомбу в углубление для наживки рядом с горшочками для омаров и исчезает на причале в лесу."

"Имеет смысл".

"Там наверху есть старая нормандская сторожевая башня. Великолепный вид на весь залив. Я покажу его тебе утром. Мы нашли основания полагать, что он спал там. Остатки вчерашней еды, окурки, коробок спичек. Спит на земле, просыпается на рассвете и взбирается на вершину. Все следующее утро с вершины башни следит в бинокль за передвижениями Маунтбэттена. По моему мнению, именно там убийца, кем бы он ни был, взорвал бомбу ".

"Это было в вашем официальном отчете?"

"Это было действительно. Насмотрелся?" Сказал Эмброуз, по его лицу струился дождь.

"Да. Пойдем выпьем по пинте и посмотрим, решил ли твой старый друг в нашу пользу ".

Эмброуз, войдя в паб и сняв макинтош, увидел своего человека, стоящего в дальнем конце длинной стойки, смотрящего в дымчатое зеркало и подносящего стакан виски к губам.

"Вот он", - сказал Конгрив Хоук. "Конец адвокатуры. Седовласый парень."

Хоук кивнул, уставившись на мужчину. Он никак не ожидал, что тот придет.

"Вы не перестаете меня удивлять, констебль".

"Я обладаю скрытой силой убеждения. Я храню их сложенными в нагрудном кармане. Получите их в Банке Англии. Могу я предложить вам занять тот столик в углу у окна? Я думаю, будет лучше, если я поговорю с ним наедине. Завершите нашу финансовую транзакцию, не поставив его в неловкое положение. Тогда мы присоединимся к вам ".

Хоук сидел, глядя на капли дождя, стекающие по окну, и туманные огни гавани за ним, позволяя своему другу вести свои дела в уединении. Симпатичная барменша согласилась принести ему пинту "Гиннесса", и он медленно потягивал ее, не зная, как долго может продлиться этот вечер.

Десять минут спустя Конгрив появился с худощавым седовласым мужчиной, высоким и сутуловатым, с очень грустными глазами.

"Алекс, это Томас Макмахон".

Хоук поднялся на ноги и пожал узловатую руку мужчины, глядя ему в глаза. "Мистер Макмахон, спасибо, что пришел. Я уверен, что это не может быть приятным для вас. Не присядете ли вы? Еще виски?"

Человек, осужденный за убийство лорда Маунтбеттена, кивнул в знак согласия и сел, уставившись в каменном молчании на изрезанную столешницу. Ему было за восемьдесят, и он выглядел так каждый день. Разорванные кровеносные сосуды нарисовали карту его щек и длинного тонкого носа. Его глаза были бледно-голубыми и водянистыми. Его руки дрожали. Человек, который прошел трудный путь и видел этого более чем достаточно.

Эмброуз занял другой стул и подозвал барменшу.

"Три виски, пожалуйста", - сказал он, отодвигая стул назад, чтобы вместить свой довольно внушительный живот. Затем он сказал Макмахону: "Том, мы с Алексом старые друзья. Он не держит на вас зла за события в прошлом. Мы приехали в Ирландию, чтобы найти ответы на некоторые старые вопросы, вот и все. Мы были бы чрезвычайно благодарны за любую помощь, которую вы можете нам оказать ".

"Я скажу то, что знаю. Больше ничего. Я не зазывала."

"Это все, о чем мы просим", - мягко сказал Хоук.

"Я попал в чертову тюрьму за преступление, которого не совершал".

"Присяжные думали иначе, Том", - сказал Эмброуз, успокаивающе кладя руку на дрожащее предплечье старика. "Основано на представленных доказательствах".

"Присяжные были неправы. И ты тоже, черт бы тебя побрал!" - сказал он, повышая голос и свирепо глядя в глаза Конгриву.

Очевидно, что мужчина начал пить намного раньше в тот же день.

Конгрив держал свой тон под контролем. "Это вполне возможно. Я сделал все, что мог. Это все, что может сделать любой мужчина ".

"Ах! Значит, вы признаете, что могли ошибаться, детектив-инспектор?"

"Я признаю, что в ходе расследования и суда могли быть допущены ошибки. Это все, что я скажу ".

"Я был в семидесяти милях от места преступления, когда взорвалась чертова бомба! Ты знал это. Это было заявлено в суде!"

"Ты был создателем бомбы, Том. Бомбой был гелигнит, ваше фирменное взрывчатое вещество. Когда вас арестовали, на вашей одежде были следы этого ".

"Я создавал бомбы, черт возьми. На моей одежде каждый день недели были следы гелигнита. Что это доказывает? Что моя бомба убила Маунтбеттена? Нет. Это ничего не доказывает ".

"Том, послушай меня", - тихо сказал Конгрив. "Мистер Хоук и я приехали в Ирландию, чтобы посмотреть на другого подозреваемого. Человек, которым я интересовался в то время, но не смог возбудить против него дело. Если мы сможем найти этого человека и связать его с убийством, что ж, никаких гарантий, но очень возможно, что ваше имя может быть очищено. В худшем случае ваше обвинение будет сведено к соучастию в убийстве ".

"Тогда и мой приговор будет смягчен? Вернусь ли я на тридцать лет назад? Вы так думаете, сэр?"

Хоук подал знак барменше налить еще, и она быстро принесла его.

Хоук смотрел на террориста ИРА, ожидая, пока тот завладеет его безраздельным вниманием.

"Мистер Макмахон. Старший инспектор Конгрив здесь, потому что он считает, что существует вероятность того, что вы невиновны по некоторым из выдвинутых против вас обвинений. На вашем месте, сэр, я бы относился к нему с чуть большим уважением. Он единственный человек на этой планете, который в состоянии исправить любую несправедливость, которая может быть или не быть причинена вам. Если вы продолжите обращаться к моему другу в такой оскорбительной манере, мы просто встанем и оставим вас на произвол судьбы. Ты меня понимаешь?"

Макмахон секунду пристально смотрел на Хоука, увидел красный блеск гнева в глазах англичанина, который многие видели раньше, и сказал: "Да".

"Хорошо. Летом, перед тем как был убит лорд Маунтбэттен, на севере Ирландии произошла серия жестоких убийств молодых женщин. Вы знали об этих убийствах?"

"Кто не был? На свободе разгуливал маньяк."

"Вы знали кого-нибудь из жертв?"

"Нет. Все они были хорошенькими молодыми девушками. Я был счастливым женатым человеком и не баловался. Я тогда не пил, нога моя никогда не ступала в паб ".

"Почему ты произносишь это слово? Паб?"

"Он познакомился с ними в пабах, не так ли?"

"Неужели он?"

"То, что все говорили. Что я знаю? Меня там не было, не так ли?"

"Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-нибудь называл убийцу по имени?"

"Насколько я помню, нет".

"Незнакомец. Есть ли другие незнакомцы, которых вы можете вспомнить тем летом?"

"Да, было одно. Еще один парень. Эти люди просто сумасшедшие ".

"Сумасшедший в каком смысле?"

"Сказал мне, друзья, что хотел убить Маунтбеттена".

Хоук посмотрел на Конгрива. "Это всплыло на суде, старший инспектор?"

"Да. Конечно, все это было слухами, вот так. Существование этого "незнакомца" так и не было доказано защитой. Никаких обоснований вообще."

"Этот сумасшедший парень, мистер Макмахон, чего именно он хотел от ваших товарищей?" Хоук сказал.

"Он хотел бомбу".

"Это все?"

"Нет. Он сказал, что ему тоже нужна лодка."

"Лодка? Почему?"

"Почему? Чтобы он мог проникнуть в эту гавань темной ночью и подложить бомбу на Shadow V, вот почему. И это именно то, что он, черт возьми, тоже сделал. Взгляните на показания, вы увидите ".

"Где он взял бомбу?"

"От меня, друзья. Тогда мы называли себя саперами. Итак, мы снабдили его бомбой. На этом все и закончилось ".

"Это была одна из ваших бомб, мистер Макмахон?"

"Итак, мистер Хоук, откуда, черт возьми, мне это знать? Я был не единственным человеком из ИРА, который в те дни изготавливал взрывные устройства, как я уже говорил вам. У нас практически был завод по производству бомб, работающий на полных оборотах. Ты собираешься пить это виски или позволишь ей испариться?"

Хоук подвинул нетронутый стакан через стол. Макмахон поднял его и бросил обратно.

"У вас есть какие-нибудь идеи, как выглядел этот так называемый незнакомец?"

"Как я мог? Никогда не видел его лица, не так ли? Даже на наших встречах. Никто этого не сделал ".

"Почему нет?"

"Он всегда носил балаклаву, не так ли? Скрытный ублюдок, так они все говорили. Адреса нет. Ходили слухи, что он жил совсем один на каком-то чертовом острове."

"Ирландец?"

"Английский".

"Откуда вы знаете, что он был англичанином, если, как вы утверждаете, вы никогда не видели его лица?"

"Его чертов акцент, вот откуда. Говорил точно так же, как вы, мистер Хоук. Самая гребаная фигня, которую я когда-либо слышал ".

Ирландское виски начало мешать этому интервью, и Хоук посмотрел на Эмброуза. Они оба знали, что пришло время покончить с этим.

"У этого конкретного ублюдка было имя, мистер Макмахон?" Спросил Хоук, его тон был ровным и лишенным интонации.

"Разве не все?"

"Что у него было, просто из любопытства?"

"Смит".

"Смит. Ты уверен в этом?"

"Я сказал Смит, и я имел в виду Смита".

"Спасибо, что уделили мне время, мистер Макмахон. Если у нас возникнут какие-либо дополнительные вопросы, мы свяжемся с вами снова. Если вы вспомните что-нибудь, что, по вашему мнению, может помочь расследованию, вот номер моего мобильного и старшего инспектора Конгрива. А теперь, прошу нас извинить."

"Еще виски перед уходом?"

"Ты получил свои деньги. Бери столько, сколько захочешь ".

Хоук отодвинулся от стола и встал, обматывая шею шерстяным шарфом. "Эмброуз?" - сказал он.

Конгрив проигнорировал его, уставившись на Макмахона. "Мистер Макмахон, еще один вопрос, если ты не возражаешь. Минуту назад вы упомянули остров."

"Неужели я тогда?"

"Да, ты это сделал. Ты сказал: "Ходили слухи, что он жил совсем один на каком-то чертовом острове".

"Ах, я действительно это сказал, не так ли? Что насчет этого?"

"Ты случайно не помнишь название этого острова?"

Макмахон ухмыльнулся, показав рот, набитый крупными пожелтевшими зубами. "Это было давно, детектив-инспектор. Прошло почти тридцать лет. Воспоминания исчезают".

"Думай усерднее".

"Это будет стоить вам бутылку лучшего вина мистера Джеймсона".

Конгрив сделал знак барменше, заказал еще бутылку виски.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

TОН НАЗВАЛ ОСТРОВ, ТХОМАС Макмахон, если ты не против."

"Верно. Остров ягненка, я думаю. Или, может быть, это был Овечий остров. Черт возьми, чувак, я не знаю. Что-то вроде этого."

"Подумайте, мистер Макмахон. Мне нужно знать точное название этого острова", - настаивал Конгрив.

"Остров Баранины. Это было все, все верно. Остров Баранины. Недалеко от Слайго".

Конгрив встал и расплатился с барменшей, взяв бутылку ирландского виски с подноса и поставив ее перед пожилым человеком из ИРА.

"Как сказал мистер Хоук, если вспомните что-нибудь еще, пожалуйста, позвоните. Я сделаю так, что это того стоит. Спокойной ночи, мистер Макмахон".

"Вы двое рассчитываете отправиться туда в ближайшее время? Я имею в виду Бараний остров."

"Мы полны решимости найти мистера Смита, живого или мертвого. Если, как вы говорите, он жил на Муттон-Айленде примерно во время убийств, я подозреваю, что это будет первое место, где мы будем искать. Желаю вам доброго вечера, сэр." Эмброуз начал подниматься на ноги. Ирландец бросил на него взгляд.

"Подождите", - сказал Макмахон. "Садись".

Эмброуз так и сделал. "Что это?"

"Я не собирался ничего говорить об этом. Но я полагаю, что это мой единственный шанс. Если вы, джентльмены, готовы заплатить мне серьезные деньги, я был бы готов расстаться с очень серьезной информацией ".

"Мы все слушаем, мистер Макмахон", - сказал Хоук. "Это твой единственный шанс".

"Вы, ребята, слышали о чем-то под названием "Настоящая ИРА"?"

"Не будь смешным", - сказал Эмброуз. "Они устроили засаду и убили двух британских полицейских во время нападения на казармы Массерин в марте прошлого года. Они не признают Соглашение Страстной пятницы 1998 года и долгосрочный мир. Я боюсь, что эти люди полны решимости спровоцировать еще большее кровопролитие, и я думаю, что это отвратительно ".

"Ты боишься не без оснований", - сказал Макмахон, допивая виски и наливая еще. "Видите ли, они кое-что задумали. На поздней стадии планирования. И-"

"Мистер Макмахон, при всем моем уважении, " сказал Хоук, " как вы в состоянии узнать, что планируют эти люди? С тех пор, как в результате их взрыва в Омахе погибли двадцать девять человек и еще двести двадцать получили ранения, они считаются заслуживающей доверия террористической организацией как в Соединенном Королевстве, так и в Соединенных Штатах. Поверьте мне, мы очень тщательно следим за каждым их шагом ".

"Но вы ведь не внутри, не так ли, мистер Хоук?"

"А ты кто?"

"Да. Я взялся за свои старые трюки. Устраиваю для них фейерверки. Видите ли, от старых привычек трудно избавиться. Сейчас они используют наземные мины, самодельные минометы и заминированные автомобили, и я посвящен во многие вещи, о которых не должен знать, потому что держу ухо востро ".

"И теперь вы предлагаете предать их доверие за деньги, мистер Макмахон. Естественно, возникает вопрос, насколько надежной может быть такая информация, учитывая, что продажа законной информации поставит вас в очень опасное положение. Вы не хуже меня знаете, что ИРА делает с предателями. Зачем ты это делаешь, спрашивается."

"Я скажу вам, почему! Эти ублюдки предали меня, они это сделали. Предал всех нас! Они используют мои навыки, но уважения больше нет. Они позволили мне взять вину за лорда Луиса на себя, половину моей истекающей кровью жизни провести в тюрьме. Теперь они смотрят на меня так, как будто меня там нет. Кроме того, сейчас они завозят оружие от иностранцев, и я уверен, что мои дни сочтены ".

"Иностранцы? Сотрудничаешь с ИРА?" Сказал Хоук, наклоняясь вперед. "Иностранцы откуда?"

"Я забыл".

"Посмотри сюда, Макмахон. Сколько денег ты хочешь?" Хоук спросил, поднимись сюда с этим человеком.

"Достаточно, чтобы навсегда покинуть Ирландию и начать новую жизнь для себя. По крайней мере, то, что от этого осталось. Я хочу умереть в хорошей теплой постели, с прохладной рукой прекрасной Колин на моем лбу, если не в другом месте ". Он допил свой напиток, облизал губы, налил себе еще.

"Расскажи нам, что ты знаешь. Мы поспорим позже. Но если мы сочтем вашу информацию ценной и правдоподобной, мы предоставим вам достаточные средства для переселения за пределы Ирландии. Согласен?"

"Да".

"Ну, тогда?"

"Там есть безопасное место. Я время от времени захожу туда, чтобы доставить товар, если вы понимаете, что я имею в виду. В том подвале огромный склад оружия. Их арсенал, если вы понимаете, что я имею в виду. Достаточно, чтобы взорвать половину Ирландии. В течение последнего месяца или около того там было кровавое безумие. Люди приходят и уходят круглосуточно, днем и ночью, большинство из них в масках. Много высокопоставленных парней разговаривают до поздней ночи. Планирование."

"Планируете что?"

"Я не посвящен. Вам придется спросить самого человека. Смит здесь главный ".

Смит?

Хоук и Конгрив, ошеломленные, потрясенно смотрели друг на друга.

"Смит?" Сказал Хоук, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

"Это то, что я сказал, не так ли. Может быть, я только что подписал себе смертный приговор, но вот, я это сказал, и все к черту".

Конгрив осторожно спросил: "Смит все еще связан с ИРА? У нас сложилось впечатление, что его участие прекратилось тридцать лет назад, после убийства Маунтбэттена ".

"Прекратил? Почему ты так говоришь? Да ведь они практически помазали его кровавым королем Эйре после того, как он провернул это убийство. Маунтбеттен был только началом для нашего мистера Смита. Он всегда был в долгом пути ".

Хоук спросил: "Долгий путь?"

"Это то, что я сказал".

Хоук наклонился вперед, убедившись, что завладел вниманием собеседника. "Мистер Макмахон, это очень серьезный вопрос. Пожалуйста, попытайтесь сосредоточиться. В каких еще террористических актах против Великобритании и короны был замешан мистер Смит?"

"Честно говоря, слишком много, чтобы вспомнить. Но я могу назвать нескольких наверняка ".

"Пожалуйста".

"Тот рождественский взрыв в лондонском "Хэрродс", в результате которого погибли пятеро и почти сотня получили ранения. Это был 1983 год, я полагаю. Это был Смит. В следующем году он чуть не уничтожил леди Тэтчер и весь ее кабинет в том отеле в Брайтоне. Так много других. Минометный обстрел Даунинг-стрит в 91-м ..."

"Боже милостивый", - сказал Конгрив, откидываясь на спинку стула, пытаясь переварить то, что он только что услышал. Смит, все еще на свободе? Все еще нападаете на Британию? Было почти немыслимо, чтобы он мог продержаться так долго, не привлекая внимания Секретной службы или Скотленд-Ярда.

Хоук сказал: "Вы говорите, что он в разгаре планирования другой операции. Что ты знаешь об этом?"

"Только то, что это большое, как я уже говорил ранее".

"Вы сказали, бомба".

"Да. Но бомба, подобной которой в этих краях не видели. Большая Берта бомбы, которая посеет больше хаоса и убьет больше людей, чем за все годы, прошедшие с начала "The Troubles ", - вот что я слышу ".

"Обычное оружие?" Спросил Хоук, свирепо глядя на мужчину.

"Я не могу сказать. Я бы сказал тебе, если бы знал. Честно говоря, я бы. Возможно, его принес сам Смит. Он все время в разъездах, и я не имею в виду поездку в Брайтон подышать морским воздухом ".

"Когда эта операция?"

"Скоро. Я слышал, через месяц или два, но могло быть и раньше ".

Конгрив сказал: "Это безопасное место. Чтобы получить свои деньги, вы должны сообщить нам их точное местонахождение. Как только мы подтвердим это, вам заплатят. Сколько ты хочешь?"

"Я подумал, что двадцати тысяч фунтов стерлингов мне вполне хватит".

"Подумайте о пятнадцати тысячах фунтов стерлингов, и у вас будет сделка".

"Готово", - сказал Макмахон с улыбкой, обнажившей грязные и кривые зубы. Затем он налил себе еще выпить.

"Где именно расположен этот дом?"

"Слышал о Собаке, маленькой реке в графстве Слайго?"

"Нет".

"На самом деле это не река, скорее ручей. Приток, который вытекает из реки Морн. Следуйте за Собакой в город под названием Пламбридж. Дом находится в трех милях строго к северу от центра города. Это старое заведение под названием Barking Dog Inn. Овчарка фермера утонула в той реке однажды ночью. Некоторые говорят, что вы все еще можете услышать его лай в полнолуние под тем старым деревянным мостом. Дом стоит в лесу, не слишком далеко от излучины реки. Это прямо к востоку от единственного моста через Собаку на многие мили. Деревянный мост."

"Мы будем на связи, мистер Макмахон", - сказал Конгрив, заканчивая встречу.

Знаменитый криминалист встал и последовал за своим другом Хоуком сквозь толпу, собравшуюся в прокуренном баре, в сырую ночь. Эмброуз, возможно, не мог быть более взволнован, чем он был в этот момент. Макмахон был совершенно предосудительным персонажем, но, возможно, он только что предоставил им невероятно ценную информацию.

Не что иное, как подтверждение того, что действительно был "третий человек", как он и констебль Драммонд настаивали с самого начала и до самого конца. Он не только существовал, он был все еще очень даже жив. Активный, если можно верить Макмахону, в этом опасном Новом восстании ИРА. И он, по-видимому, действовал в нескольких милях от того места, где они стояли в этот самый момент.

SТАНДЕМ СНАРУЖИ, СОНГРИВ СКАЗАЛ, "WОн получил нашу "пешку", Алекс. Смит! Это должно быть. Все еще жив после всех этих лет? Поразительно. Все еще функционирует? В это невозможно поверить ".

"Мы его еще не поймали, но, клянусь небом, мы, возможно, только что стали намного ближе. Все показания Макмахона, конечно, являются слухами. Никаких доказательств ничему из этого. Но если бы мы могли доказать убийство на острове Баранина и связать с ним Смита, что ж, тогда ...

"Да, мои мысли точь-в-точь. Я не совсем уверен, с чего начать. Что ты думаешь, Алекс. Сначала Бараний остров? Или подтвердить наличие этой конспиративной квартиры ИРА? Гостиница "Лающий пес"."

Они пошли сквозь туманный дождь к взятой напрокат машине. Неуклюжее маленькое чудовище по имени Форд Мондео. Это, конечно, был не Локомотив. На самом деле Хоук стал называть это место "вагончиком". Оказавшись внутри, Хоук достал карту из бардачка машины.

Хоук сказал: "Остров Баранина находится всего в часе езды отсюда. И недалеко от берега. Давайте отправимся туда как можно быстрее. Наймите рыбацкую лодку. Посмотрите, что можно увидеть, если вообще что-то есть. После этого мы направим наши усилия на расследование этой чертовой гостиницы "Лающий пес". Нам понадобится время, люди и оружие, чтобы должным образом организовать эту операцию. Я должен буду принять все необходимые меры с силами британской армии на случай, если будет решено, что полномасштабный налет на конспиративную квартиру оправдан ".

"Совершенно верно. Но, тем не менее, вы должны признать, что это прорыв. Смит все еще этим занимается, Алекс? В Северной Ирландии?" Конгрив сказал.

"Я полагаю, мы узнаем, когда зарегистрируемся в гостинице "Лающий пес". Если Смит окажется там среди заговорщиков, когда мы его возьмем, и нам удастся взять его живым, у меня будут чрезвычайно хорошие новости для принца Уэльского ".

"Ты не собираешься позвонить ему сейчас? С тем, что мы только что услышали?"

"Я думаю, что нет".

"Почему? Он будет ликовать ".

"Я просто не доверяю этому парню Макмахону. Швырни в него достаточно денег и выпивки, и он скажет то, что, по его мнению, ты хочешь услышать. Это все еще может быть самой дикой погоней за гусями ".

"Я так не думаю, Алекс. Вам знакомо это чувство, когда у вас наконец-то есть кость в зубах?"

"Не совсем".

"Ну, я знаю. И теперь оно у меня ".

"Хорошее чувство или плохое?"

"За копа? Лучшее чувство, какое только может быть ".

"Ты можешь придержать эту мысль, пока мы не доберемся до острова Баранины?"

"Могу и сделаю".

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

ОСТРОВ БАРАНИНА, ИРЛАНДИЯ

Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДУМАЕШЬ Я Я УХОЖУ быть больным, Алекс", - сказал Конгрив. Это было позже, в ночь их неприятной, но чрезвычайно интригующей встречи с подрывником Макмахоном. "И если вы думаете, что я шучу, вы сейчас увидите наглядное доказательство обратного".

Его друг Хоук стоял за штурвалом смехотворно маленькой рыбацкой лодки с дикой качкой. Чистое безумие. Ночной переход на остров Бараний на судне длиной менее двадцати футов. Сумасшедший, конечно, но ведь Алексу Хоуку было наплевать на погоду, когда дело касалось лодок. Проливной дождь, мощные валы, воющий ветер. По его мнению, это было идеальное место для ночного перехода на какой-нибудь богом забытый остров.

Конечно, это могло подождать до утра?

Хоук. Просто имя было подсказкой. Этот человек обладал острым чувством каждой мелочи в себе, был выше всего этого, часто видел то, чего не видели другие, упущенную возможность и подстерегающую смерть. Он обладал ледяной отвагой, которая граничила со странностью, особенно в такие моменты, как этот. Хоук часто напоминал Эмброузу Уинстона Черчилля, который во время войны выходил на утреннюю прогулку по полю боя, беспечно покуривая свою фирменную сигару на нейтральной полосе, блаженно игнорируя немецкие пули, свистящие у его головы.

Конечно, оба смертные, но они вели себя не так, как были. Вовсе нет.

"Только не запачкайте мои ботинки!" Хоук громко сказал. Тебе приходилось кричать, чтобы тебя услышали сквозь пронзительный шум ветра и волн. Оставаться на ногах было немалым подвигом, с сожалением подумал Конгрив, без каламбура.

Хоук посмотрел на своего друга. В тусклом верхнем свете крошечной рулевой рубки обычно ангельски розовое лицо Конгрива выглядело уродливым, разноцветных оттенков ужасного синяка. Его, конечно, укачивало, но скоро он окажется на твердой земле. Хоук предположил, что его старый друг, вероятно, мог бы совершить три одиночных кругосветных плавания вокруг Земли, так и не обзаведясь морскими ногами.

Эмброуз сказал: "Не будь грубым. Нет смысла выходить в такую ночь, как эта, Алекс. В этом отвратительном сосуде. Каждый дюйм провонял рыбьими потрохами и кое-чем похуже".

"Это рыбацкая лодка".

"Что ж. Разве они, как минимум, эти парни-рыбаки, не поливают их из шланга раз в два десятилетия или около того?"

"Обычно нет. В этом нет необходимости, на самом деле. Вонь - часть очарования. Держись, храбрый десантник, а вот и довольно значительный ролик. Крепко, ребята!"

Они прорвались сквозь огромную волну как раз перед тем, как она достигла вершины, черно-белая вода ревела над носом, разбивая рулевую рубку, всю чертову лодку затопило. Чудо, что оконное стекло не вылетело и не разнесло их обоих в клочья. Конгрив выплюнул морскую воду изо рта и прокричал в ухо Хоуку.

"Ты не можешь притормозить? Или просто остановиться?"

"Констебль, вы не можете просто "остановиться" в лодке".

"О, ради Бога, вы понимаете, что я имею в виду. Просто остановите эту чертову штуку, пока эта буря не утихнет ".

"Это называется "рваться к". Было бы намного хуже сделать это, уверяю вас. Вместо того, чтобы пробиваться сквозь эти волны, они бы сами нас захлестнули ".

"И мы не сейчас? Тогда почему, черт возьми, мы не могли подождать до утра?" - Спросил Конгрив, пошатываясь на вздымающейся палубе, пытаясь удержать ноги под собой и содержимое своего желудка подальше от посторонних глаз, где им и положено быть.

"Около полуночи станет намного хуже. Это всего лишь передний край фронта низкого давления. Завтра вы увидите шторм 8-й силы ".

"Сколько еще до проклятого острова?"

"Остров проклятых, судя по тому, что я читал".

"Алекс, пожалуйста. Ты совсем не забавный ".

"Остров Баранины как раз сейчас появляется слева по носу, на самом деле. Дождитесь следующего удара молнии, и вы увидите скалы слева от нас. Я сверился с картой и нашел защищенное место, чтобы причалить лодку. К счастью, это с подветренной стороны этого ветра ".

"Слава Богу".

"Нет, спасибо мне. Бог не имел к этому абсолютно никакого отношения. Опыт научил меня, что на самом деле я ему не очень нравлюсь. На самом деле, имеет на меня зуб ".

Эмброуз был достаточно мудр, чтобы хранить молчание.

Наконец, Хоук сказал: "Я думал о том, что сказал Макмахон. Странно."

"Да?"

"Он сказал, что у Смита был акцент. Если быть точным, он сказал, что "говорил как чертов придурок, совсем как ты ". Имея в виду меня, конечно ".

"Англичанин. Боже милостивый, это прошло мимо меня. Я, наверное, подумал, что опять пьяный бред ".

"Да. Но что, если это было не так?"

"Смит, англичанин? Я полагаю, он мог бы сочувствовать ирландскому делу, в таких нет недостатка ".

TПРОШЛО ДВАДЦАТЬ МИНУТ, ЧАВКЕ ПРИШЛОСЬ подведите нос лодки высоко к сланцевому пляжу и прикрепите трос к скальному образованию, которое, казалось, существовало целую вечность. Эмброуз немедленно выбрался на берег, никогда в жизни он не был так счастлив ступить на твердую почву. Как только Хоук убедился, что лодка надежно закреплена, он присоединился к Конгриву на вершине скалистого хребта.

"Позвольте мне взглянуть на карту", - сказал Хоук, включив свой желтый фонарик в резиновом корпусе. Это отбрасывало тонкий белый луч на скалы и травянистые берега за ними. Оба мужчины были в черных макинтошах и старомодных су'вестерах на головах. Тем не менее, холодный ветер и ледяной дождь были причиной страданий.

Конгрив достал карту из своего снаряжения для защиты от непогоды.

"Хорошо, - сказал Хоук, указывая, " вот нормандская сторожевая башня. К западу от башни есть группа старых каменных коттеджей. Среди руин - старая церковь и молельня."

"Не говоря уже о кладбище", - сказал Конгрив, изучая карту.

"Тогда мы отправляемся!" Весело сказал Хоук и зашагал в направлении башни с видом человека, ведущего отряд юных морских скаутов в увлекательную экспедицию. Вскоре он исчез за пеленой дождя, и Эмброуз, почувствовав, что его желудок наконец успокоился, включил свой собственный фонарик, следуя за колеблющимся лучом фонарика впереди. Земля была довольно каменистой, и вам приходилось следить за своим шагом. Он купил пару резиновых сапог до колен для этой поездки и был чертовски рад, что сделал это.

Двоим мужчинам потребовалось двадцать минут по пересеченной местности, чтобы обнаружить руины древнего поселения. Дождь значительно ослаб, и видимость значительно улучшилась. Они осмотрели рушащуюся башню и иероглифы на странном обелиске посреди кладбища. Они работали в тишине, каждый искал любой намек или след человеческого жилья или деятельности.

Конгрив, который начал свою карьеру в Скотленд-Ярде, прогуливаясь по улицам Лондона, прежде чем быстро подняться до звания детектива-инспектора, давным-давно придерживался принципа Локарда, основы всей судебной науки, заложенной Эдмундом Локардом, человеком, известным как "Шерлок Холмс Франции". Поскольку Конгрив был фанатичным последователем Шерлока, это вдвойне расположило к нему француза.

Принцип месье Локара просто гласил, что "каждый контакт оставляет след". Несмотря на то, что последний контакт этого мистера Смита с островом Бараний, возможно, был тридцать лет назад, существовала возможность найти здесь конкретные доказательства его присутствия. И Эмброуз Конгрив намеревался найти его.

Он указал пальцем и сказал: "Вон то здание, на дальнем краю кладбища, кажется, единственное, оставшееся с относительно неповрежденной крышей. И, следовательно, пригоден для жилья. Я предлагаю начать наш поиск улик оттуда, Алекс."

В белом каменном здании не было окон. Там была только одна деревянная дверь, узкая и низкая. Люди были намного меньше, когда это сооружение было построено столетиями ранее. Плохие диеты. Хоук прошел первым, чтобы избавить Эмброуза от смущения, вызванного тем, что его увидели протискивающим свой довольно солидный обхват через узкий проем.

Оба мужчины осветили своими фонарями четыре стены и пол. Земля была покрыта мелкой белой галькой, как и некоторые дорожки по всему кладбищу. В центре комнаты, прямо под протекающей трещиной в крыше, стоял большой, похожий на плиту каменный стол. Это больше походило на алтарь, чем на место для трапезы, и Эмброуз, оглядевшись, решил, что это именно то, чем это было. Это был языческий молитвенный дом.

Гром все еще грохотал над головой, и периодические вспышки молний каждые несколько минут окрашивали внутреннюю часть крошечной церкви в ослепительно белый цвет. Из трещины в потолке над ним на каменный алтарь непрерывно капал-капал-капал дождь.

"Посмотри сюда, старая дубина", - сказал Хоук, его фонарь осветил кусочки гнилого дерева и куски истлевшей ткани, беспорядочно брошенные в угол.

Конгрив наклонился, чтобы рассмотреть его. Он надел пару хирургических перчаток и пинцетом приподнимал ткань и протыкал тонкие полоски дерева.

"Раскладушка", - сказал он, вставая с ржавой металлической петлей в руке. "Постельные принадлежности. Кто-то спал здесь какое-то время. И ели еду. Вон там стоят несколько очень ржавых банок с фасолью Хайнц. Конечно, это мог быть вообще кто угодно. Отдыхающие, птицеловы и тому подобное ".

"Но с таким же успехом это мог быть наш друг Смит, Эмброуз. Этим обломкам по меньшей мере три или четыре десятилетия. Если бы это убежище действительно было убежищем для туристов или натуралистов, там было бы гораздо больше свидетельств недавнего присутствия. Его нет".

"Я полностью согласен. Все, что нам сейчас нужно, - это доказательства преступления ".

"Верно. Я попрошу Ярд проанализировать, что здесь есть. Возможно, ДНК с постельного белья. Отпечатки с банок."

Хоук продолжал: "Я думаю, Смит мог заманивать своих жертв на этот остров и убивать их в этой самой комнате. Отдаленный, изолированный, необитаемый. На самом деле, идеально. И кладбище, удобно расположенное прямо за его входной дверью ".

Конгрив теперь тщательно осматривал поверхность каменной плиты с помощью своего фонарика и увеличительного стекла. Это было удивительно чисто, подумал он. Возможно, пыльный, но с очень небольшим скоплением грязи, которого можно было бы ожидать. Как будто в какой-то момент это было вычищено начисто.

"Алекс, на этом камне есть слабые отметины. Никакой закономерности. Случайные порезы, некоторые довольно глубокие, которые вполне могли быть нанесены ножом - подождите-что это?" Шагнув вперед, он наткнулся носком ботинка на что-то твердое под мелкими камнями.

Он опустился на колени и смел несколько крошечных белых камешков из-под плиты. Там не было ничего, кроме плотно утрамбованного земляного пола. Но при ближайшем рассмотрении он обнаружил то, на что случайно наступил ногой. Из земли торчал полукруг ржавого железа.

"Алекс, не мог бы ты подойти сюда на секунду? Кажется, я буквально наткнулся на что-то под алтарем. Мне нужно, чтобы ты пролил на это свет, пока я немного покопаюсь ".

Хоук держал фонарь, в то время как Конгрив маленькой лопаткой осторожно выкапывал почву. Он быстро обнаружил неповрежденное железное кольцо диаметром около четырех дюймов.

"Как ты думаешь, внизу катакомбы?" - Сказал Эмброуз с волнением и начал разгребать лопатой влажную черную грязь, окружающую железное кольцо. Он пробил дерево примерно на три дюйма глубже.

"Или гроб?" Спросил Хоук.

Внезапно оба мужчины резко повернули головы при звуке низкого, уродливого рычания, доносящегося из дверного проема.

Черный пес, худой и мускулистый, заглядывал внутрь. Судя по его виду, это дикий пес с оскаленными клыками, молочно-белыми клыками, которые могут раздавить человеческое запястье или икроножную кость, как мягкую глину. Животное стояло и смотрело на двух мужчин с полным отсутствием страха. Алексу не понравились напряженные передние лапы или вздыбленная шерсть вдоль позвоночника животного - оба сигнала к нападению. Не понравился ему и взгляд черных глаз животного. Это был необузданный голод. С длинной нижней челюсти, полной зубов, свисали тягучие струйки слюны.

Животное начало медленно продвигаться к ним через дверной проем, вялое, бесстрашное.

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

NО ВНЕЗАПНОЕ ДВИЖЕНИЕ" АЛЕКС СКАЗАЛ своему другу Конгриву, чуть громче шепота. "Признак слабости. Он немедленно нападет, если увидит это ".

Когда Хоук сказал это, он медленно просунул руку под свой макинтош и сжал приклад SIG Sauer P230 в кобуре под мышкой, вставив палец под предохранитель. Из-за его относительно небольшого размера на нем никогда не было характерной выпуклости. Но емкость его магазина составляла всего семь патронов калибра .380.

На необитаемом острове недостаток огневой мощи вряд ли стал бы проблемой. Так вот, у него были все задатки одного.

"Пристрели его, Алекс; смотри, он готовится броситься на нас!"

"Я сделаю это, только если мне придется", - сказал Хоук, его прицел теперь был направлен между глаз собаки. "Медленно подними свой фонарик над головой и направь его прямо на него. Если это его не отпугнет, я пристрелю его ".

"Боже милостивый", - сказал Конгрив, поднимая тяжелый фонарик дрожащей рукой и швыряя его в дикую собаку. Он промахнулся всего на несколько дюймов, но собака даже не дрогнула. Он злобно зарычал и внезапно прыгнул вперед. Алекс Хоук застрелил его в воздухе быстрым выстрелом в голову. Собака упала на землю без звука, совершенно мертвая, едва войдя в дверь церкви.

"Возвращайся к работе", - сказал Хоук, убирая оружие в кобуру.

"Боже милостивый", - снова сказал Конгрив, глядя на мертвое животное, когда он наклонился, чтобы поднять свой фонарик. Собака, сложенная как этот монстр, может разорвать человека в клочья за считанные секунды. Бурные моря, которые он пересек, начинали приобретать определенное очарование.

TЧерез НЕСКОЛЬКО МИНУТ, ИСПОЛЬЗУЯ ДВА маленькими ручными лопатками они расчистили всю землю. Деревянная дверь, старая, но вряд ли древняя, была зарыта под алтарем и спрятана под несколькими дюймами тщательно утрамбованной черной земли. Хоук взялся за железное кольцо и потянул.

Дверь громко заскрипела на своих ржавых железных петлях, но распахнулась с удивительной легкостью после всех этих лет неиспользования. Ядовитый воздух, который мгновенно вырвался из этой многовековой дыры в земле, заставил обоих мужчин поперхнуться.

Конгрив отшатнулся, глаза его слезились, он пинал грязь и камешки в зияющее черное отверстие. Хоук наклонился вперед и осветил фонариком пространство внизу.

"Что там внизу?" Конгрив прохрипел.

"Понятия не имею. Но что бы это ни было, это то, за чем мы пришли сюда ".

Хоук наклонился поглубже к яме со своим фонарем. Единственным объектом, заслуживающим внимания, была древняя каменная лестница, мрачно спускающаяся в Бог знает какой свежий ад, лежащий внизу.

"Я отправляюсь туда", - сказал он Эмброузу. "Не хочешь присоединиться ко мне?"

Конгрив достал откуда-то из-под макинтоша белый льняной носовой платок и прижал его к носу и рту. По-видимому, неспособный говорить, он утвердительно кивнул головой. Он присел на корточки у вонючей дыры в земле, когда Хоук спускался; из носа у него текло, а глаза слезились так сильно, что он едва мог видеть.

"Вам лучше спуститься и посмотреть на это, констебль", - раздался голос Хоука секундой позже.

Конгрив, несмотря на все свои беспричинные опасения, спустился по истертой каменной лестнице только для того, чтобы обнаружить, что Хоук ни на фут не отошел от ступенек.

"Посмотри на это", - сказал он.

Конгрив, который был занят, наблюдая за тем, как его ноги спускаются по ненадежной лестнице, поднял глаза и проследил за лучом фонаря Хоука.

"Ах", - сказал он.

Комната представляла собой один большой квадрат с отверстием на дальней стороне. Это выглядело как туннель, ведущий в еще большую темноту.

"Ах, что?" Хоук сказал.

"Склеп". Эмброуз осветил светом четыре стены, каждая из которых полностью, от пола до потолка, украшена пожелтевшими человеческими черепами, прижатыми друг к другу, создавая кошмарный декор.

"Я знаю, что это склеп, Эмброуз. Я говорю о том туннеле, который ведет Бог знает куда ".

"Туннели меня интригуют", - сказал Конгрив. "Всегда любил".

"И я тоже".

"Эта комната либо языческая, либо раннехристианская, я не уверен. Возможно, мы узнаем в конце этого туннеля ".

"Тогда давайте действовать со всей возможной поспешностью", - сказал Хоук, показывая дорогу.

Туннель был довольно широким, но менее пяти футов в высоту, так что обоим мужчинам пришлось пригнуться, чтобы пройти через него.

Хоук прикинул, что они прошли около сотни футов, когда вошли в следующую комнату.

Он был круглым, с куполообразным потолком, все пространство украшено, как и первое, человеческими черепами, сваленными в кучу от пола до потолка. В самом центре комнаты, прямо под куполом, находилось большое круглое сооружение.

"И что бы это могло быть?" Спросил Хоук, направляя свой луч на предмет. Это был круг из камня, возможно, восьми футов в диаметре, и он возвышался примерно на четыре фута от земляного пола, который был покрыт мелкой белой галькой. С точки зрения Эмброуза, здание выглядело пустым.

"Ну, это определенно не детский бассейн", - сказал Конгрив, медленно приближаясь к предмету. Это был очень, очень старый камень, а снаружи его украшали резьба и иероглифы, похожие на те, что на обелиске на кладбище выше. Эмброуз опустился на одно колено и начал тщательно изучать символы с помощью своей вездесущей лупы.

"Вы были в катакомбах под Римом?" он спросил Хоука.

"Нет".

"Вы найдете похожие структуры там. Как ни странно, это фонтан. В какой-то момент комната, окружающая этот фонтан, была заполнена сотнями, возможно, тысячами человеческих костей ".

"Запах исходит из этого фонтана".

"Я это заметил", - сказал Конгрив. "Загляните внутрь, пожалуйста".

Хоук задержал дыхание, положил одну руку на бортик и заглянул в фонтан, или что там это было. Вонь исходила от вещества на дне, отвратительной серой жижи, которая воняла до небес. Очевидно, источник зловонного подземного воздуха.

"Отвратительно", - сказал Хоук. "Взгляните".

Конгрив поднялся и заглянул внутрь.

"Да, именно так я и думал".

Больше ничего не сказав, он снова надел свои латексные перчатки. Затем он перегнулся через край и окунул указательный палец правой руки в едкую жижу. Быстро вытащив его, он на краткий миг подержал у себя под носом.

"Хм".

"Я ненавижу, когда ты так говоришь. Что, черт возьми, это за ужасная чушь?"

"Серная кислота. В какой-то момент этот фонтан был наполнен им до краев ".

"Но кто?"

"Наш таинственный мистер Смит. Именно здесь он избавлялся от своих жертв. Он избавился от тел в этом языческом фонтане. Погружал своих жертв в кислоту, надеюсь, посмертно. Полностью уничтожил вещественные доказательства. Не повезло."

"Совсем никаких останков?"

"Нет. Боюсь, мы зря проделали весь этот путь, Алекс. От тел этих бедных женщин не осталось и следа. Я знаю случаи, когда кого-то судили при отсутствии каких-либо следов тела. Но они чрезвычайно редки. Лишь крошечная часть из них когда-либо предстает перед судом ".

"Тогда давай убираться отсюда, Эмброуз. Вонь невыносимая".

"Я согласен. Я думаю, мы могли бы - Ой! Черт возьми!"

Конгрив встал, потирая правое колено.

"Что случилось?" Хоук сказал.

"Один из этих проклятых камешков. Впился прямо мне в колено ".

Он наклонился, чтобы стряхнуть его со штанины, поколебался, затем снял его со своих фланелевых брюк и поднес к свету.

"Возможно, нам все-таки повезло", - сказал он, щелчком открывая свою маленькую золотую лупу и поднося предмет к глазу для более тщательного изучения.

"Из-за этого проклятого камешка?"

"Это не камешек, Алекс; это камень в желчном пузыре. И не животное тоже. На самом деле, человеческий желчный камень."

"Это что-нибудь доказывает?"

"Действительно, это так. Под молекулярным микроскопом мы могли бы определить присутствие чего-то, называемого Хеликобактер."

"И что бы это могло быть?"

"ДНК. ДНК человека ".

Он достал маленький мешочек на молнии из своего дождевика и опустил в него драгоценную улику. Хоук был уже на полпути через туннель, и Конгрив быстро последовал за ним.

Учитывая ужасающую вонь под землей, он был удивлен, обнаружив Алекса Хоука, терпеливо ожидающего его у подножия каменной лестницы.

"В чем дело, Алекс?" - спросил он, присоединяясь к нему.

"Там, наверху". Хоук указал своим фонариком. "На верхней площадке лестницы".

Еще одна дикая собака, на этот раз крупнее и чернее первой, уставилась на двух мужчин внизу. Его глаза светились ярко-красным в свете фонаря Хоука. Острая морда животного была измазана красной кровью. Кровь капала вниз, забрызгивая каменные ступени внизу.

"Каин покушался на Авеля", - сказал Хоук.

"Что?" Сказал Конгрив, его внимание было приковано к блестящим красным глазам над головой.

"Этот жевал своего мертвого брата в дверном проеме", - сказал Хоук. "Должно быть, его привлек запах крови".

"Алекс, подумай. Можете ли вы представить, что на острове еще много таких диких собак?"

"Да. Они размножаются в дикой природе и, как правило, сбиваются в стаи."

"Сколько еще может быть там, как вы думаете?"

"Без понятия", - сказал Хоук, вытаскивая пистолет.

"Сколько патронов у вас осталось в вашем оружии?"

"Одно для этого главного ублюдка наверху. Еще пять для остальных ".

"Я думаю, нам давно пора попрощаться с островом Баранины".

"Я согласен", - сказал Хоук, поднимая пистолет и стреляя в угрозу на верхней ступеньке лестницы.

TЭЙ, МЫ ПЕРЕСЕКАЛИ КАМЕНИСТУЮ МЕСТНОСТЬ приближался к лодке, когда начала появляться стая диких собак. Первый появился, крадучись, из-за руин небольшого каменного коттеджа. Оно последовало за ними, подпрыгивая на некотором расстоянии. Мгновение спустя к нему присоединились еще двое, подбежав сзади. Хоук держал в правой руке "ЗИГ-Зауэр" с патроном в патроннике. Опытный стрелок, он не беспокоился о поражении своих целей. Он беспокоился о том, что у него больше целей, чем пуль.

"Алекс?"

"Я знаю. Я видел их. Облом. Идите быстрее, но делайте это постепенно. Мы почти на месте ".

"Облом?"

"Сленг. Гарри Брок говорит о невезении. Он говорит это все время. Калифорния, ты знаешь."

"А, наш старый приятель, мистер Брок".

Алекс почувствовал движение с обеих сторон, темные фигуры приближались все ближе, преследуя их.

"Притормози", - сказал он Конгриву. "Если они увидят, что ты бежишь, они нападут".

"Ты притормози, если хочешь. Я не думаю, что мы сможем от них убежать ".

"Мне не нужно от них убегать. Мне просто нужно опередить тебя ".

"Алекс, если ты думаешь, что это хотя бы отдаленно смешно -"

Собака выпрыгнула из тумана прямо перед ними. Он бросился на Эмброуза, намереваясь вцепиться ему в горло. Хоук мгновенно выстрелил, и собака тяжело упала на землю, скуля от боли, буквально в футе от резиновых сапог Конгрива.

"Беги изо всех сил к лодке", - сказал он Эмброузу. "Сделай это сейчас. Я буду отставать. Собаки сначала набросятся на легкое мясо, но им не потребуется много времени, чтобы проглотить это. Этим ножом перережьте швартовной канат, затем столкните лодку в прибой. Если на вас набросится другая собака, вонзите ей нож в горло. Сначала нанеси удар, затем разрежь лезвием пилы, вот для чего это нужно. Но, ради Бога, бейте на поражение. Кричите, когда будете в безопасности на борту ".

Конгрив посмотрел на нож и сказал: "Мне неудобно с ножами, Алекс. Всегда был таким".

"У тебя есть другой выбор. Когда собака бросится на вас, просто схватите каждую из ее передних лап в воздухе, крепко сожмите их и разорвите ему грудь. Это работает; я проделывал это несколько раз с китайскими полицейскими собаками ".

"Я возьму нож".

"Я так и думал. А теперь вперед!"

Конгрив не нуждался в поощрении. Он помчался вперед с пилообразным штурмовым ножом в руке, вскоре исчезнув в густом наземном тумане. Он быстро добрался до каменистого пляжа и осторожно спустился по скользким валунам к мелководному пляжу внизу. Лодка была там, где они ее оставили, хотя был небольшой прилив, и она была почти на плаву. Тогда было бы намного проще отправить ее в море, чтобы дождаться Хоука.

Он собирался использовать штурмовой нож Хоука, чтобы перерезать швартовочный трос, когда услышал низкое рычание сверху. Он развернулся как раз в тот момент, когда зверь прыгнул со скал наверху, рыча, как какой-то демон из ада. Конгрив собрался с духом, инстинктивно подняв нож, чтобы защититься, и, увидев, что горло животного было открыто в момент выпада, он ударил лезвием вверх, когда собака упала. Вместо того, чтобы вытащить нож, он сделал точно так, как инструктировал Хоук, почти обезглавив бешеного зверя в процессе.

Оно упало на землю к его ногам мертвым.

Эмброуз, тяжело дыша, просто стоял и смотрел на труп, едва способный поверить в то, что он только что сделал, не говоря уже о ноже. Его никогда не переставало удивлять, на что способны человеческие существа, когда они оказываются в экстремальных обстоятельствах. Чистый инстинкт и воля к жизни сделали даже детектива средних лет с избыточным весом, который слишком много курил и пил, очень грозным противником против бешеной собаки.

HПРОСНИСЬ, МОЛЯСЬ, ЧТОБЫ ХОТЬ НЕМНОГО он вспомнил, что собачье поведение было правильным, пробежал вперед сотню ярдов, повернулся и опустился на одно колено. Он держал пистолет обеими руками, размахивая им по плавной дуге из стороны в сторону, выброс адреналина выводил все его чувства на передний план.

Собаки набросились на раненое животное, яростно рыча, огрызаясь друг на друга, все они дрались за кусок свежего мяса и вкус теплой крови. Даже не смог сосчитать, сколько. Десять? Пятнадцать? Возможно, больше.

Первому потребовалось около минуты, чтобы отвлечься от растерзанного животного на земле и сосредоточиться на Хоуке. Сначала оно приближалось осторожно, затем перешло в молниеносный бег. Хоук подождал, пока зверь не приблизится на двадцать ярдов, прежде чем убить его.

Он поднялся на ноги и пробежал еще сотню или около того ярдов, прежде чем развернуться и снова опуститься на колено с пистолетом в обеих руках, став своим врагом так, как его учили: все глаза, все уши, весь нос. Ожидание. Половина стаи вскоре отделилась и пришла за свежеубитыми. Не обращая внимания на человека в тумане за дверью, они зашли перекусить.

Хоук принял мгновенное решение. В его оружии оставалось четыре патрона. У него больше не было ножа, единственной вещи, которая могла сохранить ему жизнь. Что бы ни случилось, он убьет трех собак, как только они отвернутся и бросятся на него. Оставь этот последний патрон в патроннике. На всякий случай. Со всех ног бросился к лодке, как только услышал призыв Эмброуза.

Ему не пришлось долго ждать.

Сожрав последнюю мертвую собаку, стая развернулась, понюхала воздух и направилась к Алексу Хоку. Теперь они были осторожны, узнав кое-что о своей человеческой добыче из предыдущего опыта. Они также разошлись веером, что значительно усложнило ситуацию. Туман с земли тоже не помог. Он включил свой фонарик. Это выделило все красные глаза.

Что-то в них, в этих ужасных выпученных глазах и в том, что они олицетворяли, в смерти, заставляло его чувствовать себя более живым, чем он чувствовал с тех пор, как... после Стокгольма. С Анастасией Корсаковой. С тех пор, как он потерял ее. С тех пор, как он потерял жажду жизни. С тех пор, как он потерял все.

"Вперед, вы, жалкие ублюдки", - сказал Хоук сквозь стиснутые зубы. "Подойди ближе. У меня есть кое-что для тебя ".

Собаки превратились из туманных видений в тумане в совершенно черные силуэты с прыгающими красными рубинами на головах, в свирепых рычащих животных, которые отчаянно хотели убить и съесть его. Он нацелился на троих. Один в середине пачки, по два с каждой стороны. Он прицелился и выстрелил, прогремели один, два, три выстрела, и три собаки упали.

Стая заколебалась, увидев, что произошло, и снова впала в неистовство от поедания, которое напомнило ему поведение акулы. Жестокий и завораживающий, дикий танец жизни и смерти, который был почти гипнотическим. Он оторвал свое внимание от кровавого пира при звуке приглушенного голоса Конгрива в тумане.

"Я на борту лодки! Ты меня слышишь?"

Хоук вскочил на ноги и, несомненно, побежал так быстро, как никогда в жизни. Один из проклятых псов решил приставать к нему, кусая его за окровавленные пятки, пока он не развернулся и не застрелил зверя насмерть, израсходовав свою последнюю пулю как раз в тот момент, когда он достиг пляжа, плюхнулся в прибой и нырнул через планшир маленькой лодки, ушиб плечо, когда он ударился о палубу.

Он поднялся на ноги, вытер жгучую соленую воду с глаз и улыбнулся Эмброузу.

"Привет, капитан. Энсин Хоук прибыл на службу."

"Слава Богу. Заводите двигатели и увозите нас подальше от этого проклятого места ".

"Какие-нибудь проблемы в пути, констебль?" Спросил Хоук, запуская двигатели.

"Совсем никаких, спасибо".

"Что насчет трупа той собаки, лежащего на пляже?"

"Ах, это? Это вообще не было проблемой. Перерезал ему горло от уха до уха ".

"Тогда, как ты думаешь, нам пора уходить?"

"Действительно. Я бы предпочел выпить в "Пеннивистле" порядочно виски, прежде чем ложиться спать. Не хотите ли присоединиться ко мне?"

"Я должен быть в восторге".

"Сделано и свершилось".

"Тогда счастливого пути, констебль", - сказал Хоук и, запустив двигатели, выжал газ до упора и помчался прочь от острова Муттон, радуясь, что у него и его спутника, похоже, все части тела целы.

На острове Баранины было относительно легко.

Что-то подсказывало ему, что гостиница "Лающая собака" будет совсем другим делом.

Конгрив, поднимая воротник, защищаясь от холодного, сырого ветра, сказал: "Алекс, я когда-нибудь упоминал своего старого знакомого? Парень по имени Бульдог Драммонд?"

"Нет. Я, конечно, слышал это имя. Он был персонажем серии детективных романов, которые я читал в детстве. Автором, который называл себя "Сапер"."

"Этот персонаж вполне реален, уверяю вас. И я думаю, что он оказал бы нам огромную помощь в этой следующей миссии. Мы вместе работали над убийством Маунтбэттена. Сейчас в отставке".

"Прекрасно. Где нам его найти?"

"Он живет в маленьком городке Глин на реке Шеннон".

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

ВИНДЗОР, Англия, ноябрь 1992

TОЧЕРЕДЬ ТАЩИЛАСЬ ВПЕРЕД наконец-то. Смит натянул на уши свою потрепанную фетровую шляпу и сдвинул толстые очки "national health" на переносицу. Он подумывал о бороде по такому случаю, но решил, что пышных усов будет достаточно. Он опустил взгляд на свое длинное, мешковатое пальто, убедившись, что штанины брюк не слишком видны.

Так вообще не пойдет, улыбнулся он про себя.

Шаркая ногами и выглядя скучающим, он вытащил из кармана изрядно потрепанную брошюру и изучил ее в сотый раз. На самом деле он с нетерпением ждал этой экспедиции во многих отношениях.

Этот массивный комплекс постоянно использовался с тех пор, как Вильгельм Завоеватель выбрал его в качестве места для крепости после своего завоевания Англии в 1066 году. Смит часто читал, как королева обожала это место. Как она часто проводила свои выходные в Виндзорском замке, используя его как для государственных, так и для частных развлечений, а также катаясь на лошадях по обширным паркам и поместьям.

У нее определенно было здесь место, чтобы вытянуть ноги, усмехнулся он про себя, отметив статистику, которая утверждала, что под этой смесью вековых крыш было поразительное пятьсот тысяч квадратных футов площади.

"Ах, эти члены королевской семьи, им действительно нравится жить как короли и королевы", - сказал он через плечо раздражающей, шумной американке позади него. Он знал, что это ошибка, но он нервничал и сжалился над мужем. Она безостановочно болтала со своим молчаливым и явно многострадальным супругом с тех пор, как они выстроились в очередь, громко отчитывая беднягу с мучительными подробностями о том, что именно он увидит, попав в эти священные стены.

"Разве они не справедливы?" - спросила нахмуренная женщина, поворачиваясь к нему, как тигрица, жаждущая наброситься на свежее мясо.

"Хм", - сказал он, желая вонзить нож в ее болтающийся язычок.

"Что ж, я полагаю, они это заслужили. В конце концов, члены королевской семьи это короли и королевы", - сказала она.

"Совершенно верно, мадам. Я раньше не думал об этом совсем в таком ключе ".

Она была на удивление маленькой для своего голоса, существо с клювом, похожее на птицу, которое выглядело так, как будто больше всего на свете ей хотелось выскочить, взгромоздиться ему на плечо и начать визжать ему в ухо. Если бы у него не было более важных дел, он, возможно, действительно нашел бы время преследовать этого дерзкого маленького монстра. Следуйте за ней домой, в ее пещеру, и разделайте ее птичье тельце.

"А ты откуда?" - спросила она, посчитав его экзотичным.

"Ах. Проницательный вопрос. Я лондонец, мадам."

"Лондон? Неужели?" сказала она, говоря так, как будто это был какой-то неизведанный, далекий пункт назначения, а не тридцатиминутная поездка на поезде до вокзала Паддингтон. "Мы только что оттуда".

"Очаровательно".

"И чем ты занимаешься?"

"Поджог".

"Как интересно. И что ты больше всего хочешь увидеть сегодня, если не возражаешь, что я такой старый любопытный паркер?" она прощебетала. К его удивлению, она действительно подмигнула ему!

"Ну, в Королевских личных апартаментах, конечно. Вы знаете, обстановка, бесценные произведения старины. Что-то в этом роде. Как насчет тебя?"

"О, ну, конечно, кукольный дом королевы Марии! Я коллекционирую кукол и миниатюры у себя дома, и я никогда не был так взволнован за всю свою жизнь. Кстати, мы Харви, Герман и Марва Харви. С празднования? Нет? Мир Диснея? Нет? Ну, вы, очевидно, не очень большой путешественник по миру, не так ли? Это недалеко от Орландо, Флорида. А ты кто?"

"Боюсь, следующий на очереди, мадам".

"О". Она выглядела опустошенной этим ехидным увольнением.

"Что ж. Приятно было познакомиться с вами обоими ", - сказал он, проходя вперед и просовывая свой оплаченный билет под одно из полуокошек к одной из многочисленных розоволицых молодых английских роз с накрахмаленными белыми воротничками. Она улыбнулась ему, взяв у него билет.

"Если вы отойдете направо, как только окажетесь внутри, вы увидите, что ваша туристическая группа как раз уходит, сэр. Ты последний, так что мне не стоит бездельничать ".

Что означало, что он будет в хвосте группы, как и планировал, отсчитывая группы по двадцать человек, прежде чем присоединиться к очереди.

"Прошу прощения, мисс. Личная часовня королевы", - сказал он, улыбаясь хорошенькому юному созданию своими блестящими белыми зубами. "Открыто ли оно сегодня?"

"Прошу прощения, сэр. Закрыто. Реставрационные работы".

"Ах, как жаль. Может быть, в следующий раз."

Он вошел внутрь и присоединился к своей группе.

"LДАВАЙТЕ НАЧНЕМ, НЕ ТАК ЛИ?" - тонким, как тростинка, голосом произнес мужчина-гид. "Наша первая остановка - государственные апартаменты. Если бы вам всем удалось остаться вместе, это сделало бы ваш визит гораздо приятнее, поскольку вы же не хотите, чтобы я сорвался с места в поисках потерявшегося утенка посреди фразы, не так ли? Если у вас вообще есть какие-либо вопросы, меня зовут Колин ".

Последовал краткий момент благодарного щебетания, а затем они ушли, как послушное маленькое стадо, каким от них и ожидалось быть.

Смит не обращал внимания на разглагольствования их бесстрашного лидера, он просто плелся сзади, иногда отступая, чтобы осмотреть картину Ван Дейка или Рубенса, которыми он всегда восхищался. Затем он быстро наверстывал упущенное, убеждаясь, что дворцовый гид заметил, что он послушный солдат, изо всех сил старающийся остаться с эскадрильей. Ему понадобится услуга от этого парня, и как можно скорее.

Пятнадцать минут спустя они собирались повернуть направо и войти в частные апартаменты с видом на Восточную террасу. Именно в этот момент он начал пробиваться к началу группы. Он бочком подошел к тощему гиду и прошептал: "Послушай, Колин, у нас тут небольшая срочность. Я увидел туалет вон там, слева, и я ужасно боюсь, что мне очень нужно им воспользоваться ".

Послышалось отчетливое фырканье отвращения, а затем мужчина, явно недовольный этим сбоем, опустил свой длинный тонкий нос и сказал: "Мы не сможем ждать. Тебе просто нужно наверстать упущенное".

"Это ненадолго. Большое спасибо", - сказал он и направился сквозь группу обратно по коридору к туалету для мужчин, мимо которого они прошли несколькими минутами ранее.

Войдя в туалет, он быстро нырнул в одну из четырех кабинок. Он сбросил пальто, туго свернул его, как зонт любого горожанина, и засунул в один из больших карманов пейнтера. Под безобидным пальто на нем был забрызганный краской комбинезон. Внутри комбинезона, у него подмышками, висели два пластиковых контейнера. Он спрятал их в двух больших изогнутых аэрозольных баллонах, прикрепленных невидимыми ремнями к его ребрам.

Он повесил свою фетровую шляпу на предусмотренный крючок, спустил воду в аппарате и вышел из кабинки.

Комната, выложенная зеленой плиткой, была пуста, как он и ожидал. Он посещал этот тур достаточно много раз, чтобы знать, как сильно гиды ненавидели позволять кому-либо пользоваться этим конкретным объектом, задерживая всех. Возвращаясь в коридор, ему оставалось пройти всего несколько футов, прежде чем он подошел к двери, ведущей наружу, в Верхнюю палату, или Четырехугольник, как ее называли в народе.

Быстро шагая по ухоженной траве, он смог добраться до другой двери, которая вела в личную часовню королевы, как раз в тот момент, когда его группа проходила мимо. Никто, конечно, не обратил на него никакого внимания, особенно высокомерный гид, которого не застали бы врасплох, признав существование одного из многих художников, в настоящее время проводящих реставрационные работы в Часовне.

Он посмотрел на свои часы. Одиннадцать двадцать. Уйма времени, пока съемочная группа не вернется с перерыва на чаепитие в "elevenses". Он перешагнул через красную бархатную веревку и толкнул резные дубовые двери с табличкой "Вход воспрещен"! закрыт на реставрацию. Оказавшись внутри, он быстро сориентировался.

Это была маленькая комната, эта частная часовня. Самым красивым, по его мнению, был богато украшенный деревянный потолок с голубыми романскими арками, окаймленными золотом. Восемь стульев, обитых красным шелком, которые обычно стояли перед алтарем, были поставлены в угол и задрапированы защитным чехлом из толстого полотна. Пол также был покрыт холстом, а повсюду были разбросаны ведра с краской, растворители, лестницы разной высоты и высокие, установленные на треногах прожекторы с мощными тысячеваттными галогеновыми лампочками.

Его взгляд упал на один из прожекторов. Оно было оставлено включенным. Уже довольно жарко. Идеальный. Он стоял на своем прочном штативе, в опасной близости к красивой синей атласной занавеске, которая спускалась с потолка. Близко, подумал он, улыбаясь про себя, но недостаточно близко.

Он быстро придвинул высокую лестницу рядом с прожектором и забрался на самый верх. Затем он полез во внутренний карман комбинезона за гибкой пластиковой распылительной трубкой, прикрепленной к аэрозольному баллончику у него под мышкой.

Он нажал на кнопку, которая управляла соплом, и мощная струя катализатора вырвалась наружу, пропитав занавес. Он двигал сопло вверх и вниз, насыщая материал. Когда первая канистра опустела, он начал использовать вторую, намочив вторую занавеску всего в нескольких футах от него. Затем он спустился на пол и восхитился своей работой. Шторы были идеальными. Он взял высокий прожектор с подсветкой и расположил его так, чтобы его раскаленная лампочка почти касалась первого занавеса.

Это заняло всего секунду.

Прекрасные синие шелковые драпировки буквально взорвались неистовым обжигающим пламенем, мгновенно охватившим красивый деревянный потолок над ними. Затем загорелся второй занавес, огонь быстро распространился на другую часть потолка.

Завыла сигнализация.

Оглушительные предупреждения разносились по государственным апартаментам, когда он выскользнул из часовни и направился обратно через заросший травой четырехугольный двор в туалет. В киоске он снова надел длинное пальто и фетровую шляпу. Покончив с этим, он отступил в коридор, где царил хаос. Сквозь крики он мог слышать звуки сирен, пожарные команды уже мчались по узким извилистым улочкам из города Виндзор. Он быстро вышел на улицу, снова выйдя во двор, уверенным шагом удаляясь от места пожара.

Он потратил месяцы на подготовку к этому дню. Сначала сама мысль о том, что он сделал, казалась немыслимой. Никто не мог сделать то, о чем он мечтал. Барьеры были непреодолимы, шансы на успех равнялись нулю. Никакой изобретательности было недостаточно, никакой отчаянный не смог бы этого сделать.

И все же...Смит сделал это снова, вонзив еще один кол в гнилые внутренности своего заклятого врага, ничего фатального, заметьте, но все же сокрушительный психологический удар по Монарху. Он не остановится, пока не нанесет последний, смертельный удар, но в то же время он будет наслаждаться этими маленькими победами, радуясь каждому по мере их достижения.

Теперь, поспешно, но незаметно покидая территорию замка, он увидел, что огонь теперь совершенно вышел из-под контроля, пожарные команды поливают водой везде, куда он смотрит. Смиту начинало казаться, что ему удалось сжечь дотла значительную часть одного из самых мощных и стойких символов британского империализма.

ДА. Он практически сжег дотла любимый замок королевы. Он представлял, что у бедняжки было бы разбито сердце. Он, конечно, не мог этого знать, но его сегодняшний успех был бы грандиозным:

В тот день более сотни комнат были охвачены пламенем. Потребовалось бы более 250 пожарных в течение пятнадцати часов и полтора миллиона галлонов воды, чтобы потушить пожар, который он устроил. Потребовалось бы пять долгих лет, чтобы восстановить его при ошеломляющей стоимости в тридцать семь миллионов фунтов из королевской казны.

Неплохо для одного рабочего дня, подумал Смит, спускаясь по бесконечной движущейся лестнице в метро. Совсем неплохо. Стоя на грязной платформе в ожидании поезда, он обнаружил, что буквально дрожит от удовольствия.

Еще один день возмездия, чтобы на мгновение успокоить его измученное сердце, его измученную душу, его воспаленный мозг.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

ГЛИН, графство ЛИМЕРИК, ИРЛАНДИЯ

JOHN BУЛЛИНГТОН DРАММОНД БЫЛ ИЗВЕСТЕН во всей Англии, Шотландии и Уэльсе как автор одной из самых любимых книг, когда-либо опубликованных между двумя обложками. Это называлось "Уход и подкормка настоящего английского розового сада".Джек Драммонд провел большую часть своей жизни за написанием своего несколько цветочного шедевра, хотя по профессии он не был ни писателем, ни садовником. До недавнего времени он был полицейским.

Драммонд ушел в отставку после долгой, достойной карьеры самоотверженного служения на красивых берегах легендарной реки. Можно сказать, ушел в отставку с шиком; сейчас он жил в настоящем сказочном замке, одном из самых красивых во всей Ирландии. Замок Глин, сверкающее белое здание, имел очаровательные черты игрушечной крепости. Он был построен в конце восемнадцатого века и выходил окнами на широкую и мягко текущую реку Шеннон, ныне черную, усеянную лысух и хохлатых уток.

Ну, Драммонд, честно говоря, жил недалеко от замка, в домике садовника, который соседствовал с конюшнями. Тем не менее, это был прекрасный маленький каменный дом, до крыши увитый розами. Это была одна из трех укрепленных зубцами готических лож безумия, расположенных в лесистых владениях площадью пятьсот акров, яростно защищаемых семьей Фитцджеральд более семисот лет.

Джек обнаружил, что каждое утро просыпается, наполненный простой любовью к жизни. Прославленные золотые годы наконец обрели для него смысл.

До выхода на пенсию его дом находился на израненном боями севере Ирландии, в крошечной муниципальной квартире в маленьком городке под названием Слайго. Он был главным констеблем в городе Слайго почти четыре десятилетия и помог раскрыть множество преступлений, включая одно из самых ужасных убийств в Ирландии - убийство лорда Луиса Маунтбэттена.

Драммонд, пресытившись соблюдением законов днем, а затем безумно сочиняя свой шедевр по ночам, теперь удалился в более или менее постоянную безвестность. Он стал главным садовником Рыцаря Глина. Что, по его мнению, звучало довольно мило.

Рыцарь, самый дружелюбный парень, широко известный под своим настоящим именем, Десмонд Фитцджеральд, нанял Драммонда по настоятельной рекомендации своей жены, которая сама была страстным садовником. Как и все остальные, она прочитала "Уход и подкормка" и немедленно присоединилась к бесчисленным легионам садоводов, которые провозгласили Джека Драммонда гением. Однажды днем она пригласила его на чай и раздачу автографов в замке Глин и тут же предложила ему работу.

Со своей стороны, он был рад теперь оказаться на службе у одной из старейших и наиболее выдающихся семей Ирландии. Нынешний рыцарь был двадцать девятым, кто носил этот благородный титул, факт, который Драммонд счел весьма примечательным.

Рыцари Глина были ветвью великой нормандской семьи Фитцджеральдов, графов Десмондов. Семье были пожалованы обширные земли в графстве Лимерик в начале четырнадцатого века их сюзеренами Десмондами. Вся семья происходила от нормандца Мориса Фитцджеральда, товарища по оружию легендарного воина Стронгбоу, который получил свое прозвище свирепый в двенадцатом веке или около того за свое мастерство владения длинным луком.

Тем утром Драммонд был занят уборкой флорибунды и хирургической обрезкой "Двойного наслаждения" на одной из бесчисленных клумб чайно-гибридных роз "Найт", когда услышал знакомый голос, зовущий его по имени.

"Бульдог! Я говорю, Бульдог, где ты, черт возьми? Я ничего не вижу во всех этих чертовых розах!"

Эмброуз Конгрив и некто по имени Хоук, конечно, ожидались; Конгрив позвонил заранее. Он никогда бы не приехал без предупреждения, слишком прилично для этого даже наполовину. И он был единственным человеком на земле, которому Драммонд позволял называть себя "Бульдог".

За этим стояла история. Всегда была какая-нибудь история. Одним довольно поздним вечером в пабе, где было много спиртного, Конгрив поднялся на ноги, достал из внутреннего кармана своего стильного пиджака "Норфолк" черный блокнот на спирали и, размашисто откашлявшись, открыл его. Затем он начал читать вслух "дань уважения" своему новому коллеге по расследованию убийства Маунтбэттена.

"Кхм..."Драммонд ... имеет внешность английского джентльмена: человека, который упорно сражается, играет жестко и живет чисто...Его лучший друг не назвал бы его симпатичным, но он обладает тем жизнерадостным типом уродства, который внушает немедленное доверие...Только глаза украшают его лицо. Глубоко посаженные и уравновешенные, с ресницами, которым завидуют многие женщины, они показывают, что он спортсмен и искатель приключений. Драммонд выходит за рамки закона только тогда, когда чувствует, что цель оправдывает средства ".

"Чушь", - сказал Драммонд.

"Звучит как кто-нибудь из наших знакомых?" Спросил Конгрив, когда Драммонд уставился на него в каменном молчании.

"Где, черт возьми, ты откопал эту чушь?"

"Я скопировал его. Из книги. Автор: Сапер. Я перечитываю его сейчас, не имея в своем распоряжении ни одного из моих любимых томов о Шерлоке ".

"Криминальное чтиво".

"Грязная правда, Бульдог", - ответил Конгрив. И с тех пор он называл его этим именем. Драммонда, срезавшего свои розы, вывел из задумчивости громкий вопль, снова выкрикивающий его имя.

"Бульдог! Я говорю, где, черт возьми, ты, маленький лепрекон? Ты провалился в кроличью нору?"

"Сюда!"

"Над чем?"

"Держи, чертов дурак", - сказал он и подбросил пустую плетеную корзину высоко в воздух, чтобы самый блестящий детектив в мире мог точно определить его местонахождение.

"О, Вон там. Почему ты сразу этого не сказал?"

Мгновение спустя Драммонд услышал тяжелые шаги своего старого друга, приближающиеся по гравийной дорожке. Он был не один. Кто-то с более спортивной походкой следовал за ним по пятам. Этот человек Хоук, или кто там еще.

"Ох. Привет, Бульдог".

"Привет, Конгрив. Кто это?"

"Могу я представить моего дорогого друга лорда Александра Хоука?"

Хоук пожал грубую красную руку мужчины. "Алекс подойдет, мистер Драммонд". Но Драммонд его не слушал. Он смотрел на Конгрива прищуренными глазами. Эмброуз сказал Хоук, что это трудный человек, и чем меньше он будет говорить, тем лучше. Алекс был рад позволить Конгриву говорить.

Они уставились друг на друга в каменном молчании.

"Не сильно изменился, не так ли?" Эмброуз наконец разрешил.

"И ты тоже".

"Уродлив, как всегда".

"Все еще толстый, как йоркширская свинья".

"Выпьешь?"

"Не слишком рано?"

"Никогда не бывает слишком рано".

И вот они все трое побрели по извилистым садовым дорожкам через бесконечные акры разноцветных роз к коттеджу Драммонда. Войдя в крошечную кухню, они сели друг напротив друга за круглый деревянный стол. Драммонд поставил на стол графин ирландского виски, яркий солнечный свет заиграл на гранях резного бокала Waterford, подарка на пенсию.

"Угощайтесь, джентльмены", - сказал Драммонд и подвинул через стол два маленьких стаканчика. После того, как они оба выпили по одной и пополнили запасы, Конгрив изобразил на лице самое серьезное выражение и посмотрел на своего старого коллегу.

"Это дело полиции".

"Я в отставке. Я занимаюсь розами ".

"Связано с делом Маунтбэттена".

"Дело закрыто".

"Дело возобновлено".

"О чем, черт возьми, ты говоришь?"

"Я думаю, наш "третий человек" всплыл".

"И что заставляет тебя так думать?"

"Принц Уэльский обнаружил угрозу убийством в одной из книг Маунтбэттена. Оно было подписано "Пешка"."

"И что?"

"Принц Чарльз недавно получил еще одну угрозу от Пешки. "Смерть королям". Явно имеется в виду Его королевское высочество и двое его сыновей ".

"Та же подпись? Той же рукой?"

"Идентично".

"Свежее?"

"Как куриное яйцо".

"Что-нибудь еще?"

"Мы с Алексом говорили с Макмахоном на днях вечером. Он вышел из тюрьмы, я уверен, вы знаете. Освобожден каким-то сумасшедшим во время помилования в Страстную пятницу. Два дня назад, в Маллагморе, у нас с ним была приятная небольшая беседа ".

"Сказал ли он что-нибудь новое?"

"Я спросил его о пропавших девушках. Знал ли он что-нибудь об этом."

"Неужели он?"

"Думаю, больше, чем он рассказывал".

"У него есть имя для третьего человека?"

"У нас всегда было то же имя. Смит."

"И как, скажите на милость, что-нибудь из этой новой информации?"

"Будь терпелив, ладно? Он сказал, что до него дошли слухи, что этот Смит живет на острове недалеко от побережья. Место под названием остров Баранины. Я отправился туда с Алексом. Среди руин древнего поселения мы нашли доказательства существования этого таинственного мистера Смита. Мы также нашли доказательства убийства, клянусь Богом. И мы нашли человеческие останки ".

"Господи Иисусе".

"У нас есть свежие доказательства ДНК, Бульдог. Мы снова в игре. Мы, наконец, докопаемся до правды об этом преступлении тридцатилетней давности!"

"Мы? Чего ты хочешь от меня?"

"Помогите. Несмотря на множество твоих неприятных качеств, ты по-прежнему лучший полицейский, с которым я когда-либо работал. Вы были тем, кто впервые процитировал мне Шерлока Холмса, и я буду вечно благодарен уже за одно это ".

"Разве я? Какая была цитата?"

""Когда вы устраните невозможное, все, что останется, каким бы невероятным оно ни было, должно быть правдой"".

"Ах, Знак Четырех. Один из моих любимых. Чего именно ты от меня хочешь? Я довольно занят, как вы можете видеть ".

"Прежде всего, я хочу взглянуть на ваши старые файлы. Раздобудь имена и адреса всех жертв женского пола. Попросите судмедэксперта провести перекрестную проверку их образцов с новой ДНК, которую мы нашли. Если мы получим совпадение, все остальное откроется. Имея на руках эти свежие улики, мы обязаны что-то изменить. С твоей помощью мы могли бы разгадать это, Бульдог. Только если ты захочешь, конечно. Все эти великолепные розы".

Драммонд бросил взгляд в окно на солнце, сияющее на его прекрасных розах. Было ли на земле место прекраснее этого замка и его садов? Смог бы он вынести отсутствие, даже на короткое время? Он посмотрел на Конгрива, вспоминая, какую отличную команду они составили, каждый дополнял сильные и слабые стороны другого. Их неспособность найти и привлечь к ответственности "третьего человека" была единственным пятном на безупречной в остальном карьере, длившейся около сорока лет.

Он посмотрел на Эмброуза и сказал: "Мы найдем этого чертова Смита, мы раскроем оба дела. Навсегда. Навсегда".

"Это верно. Убийца девочек. И лорда Маунтбеттена."

Драммонд перевел взгляд на Алекса.

"Вы встречались с нашим Макмахоном, мистером Хоуком, вы доверяли ему? Я никогда этого не делал. Пьяная, лживая шавка, по моей оценке."

Хоук, вырванный из задумчивости, сказал: "Он нам больше не нужен, мистер Драммонд. У нас есть вещественные доказательства убийства. Фактически, серийное убийство."

"Хм. У меня действительно скоро недельный отпуск. Но я уже сказал своему работодателю, что не буду его принимать ".

"Нам нужна история для прикрытия. Скажи мне. Твоя дорогая мама все еще жива?" Спросил Конгрив.

"Ах, нет, это не так. Она умерла в Дублине, только в прошлом году она умерла, благослови ее святую душу. Девяносто семь лет. Она находится в месте своего последнего упокоения на кладбище Святого Стефана ".

"Она вернулась, Бульдог".

"Она вернулась?"

"Да, вернулся. Но, к сожалению, боюсь, у нее не все так хорошо получается. На самом деле, быстро угасает. Мы можем потерять ее в любой день ".

"Ты говоришь обо мне, благословенная мать".

"Это действительно так".

"Ты настоящий ублюдок, не так ли?"

"В подобных вопросах я такой".

"Жизнь и смерть".

"Именно".

"Незаконченное дело".

"Вполне".

"Я в деле, черт бы тебя побрал", - рявкнул Бульдог.

ТРИДЦАТЬ

МАЙАМИ

SО, ОНА ДАЕТ ТОЛСТЯКУ отсосать, пока он сидит в твоем любимом кресле и ждет, когда ты, вальсируя, войдешь в твою собственную парадную дверь?" Гарри Брок спросил Стокли.

"Правильно".

"Но вы проникли внутрь через запертые раздвижные стеклянные двери, спустившись с крыши на веревке?"

"Ты получил его".

"Та самая белокурая деваха, которая замочила двух парней, за которыми мы следили на пляже?"

"Ага".

"Но она сбежала. Я имею в виду, из твоей квартиры."

"Она сделала".

"И этот толстый парень пытался ударить тебя MAC-10?"

"Он сделал".

"Твой кожаный диван выглядит дерьмово".

"Расскажи мне об этом".

"Ты думаешь, они смогут это исправить? Может быть, залатать это?"

"Что ты думаешь, Гарри? Залатать это? Вся эта роскошная коринфская кожа?"

"Отстой. Интересно, можете ли вы подать заявку на что-нибудь подобное?"

"Это очень хороший вопрос, Гарри".

"Ты на меня за что-то разозлился? Я поехал на Багамы на пару дней, хорошо? У меня было некоторое время, чтобы прийти. Я кое-кого встретил. Господи."

"Нет, я не зол. Я просто пытаюсь сосредоточиться на этой чертовой игре с дельфинами. Третье и голевое. Мы могли бы забить здесь. Хорошо? Я уже рассказал тебе большую часть этого дерьма ".

"Это всего лишь предсезонка".

"Это единственный вид, который мы выигрываем".

"Они уже выяснили, кто такой толстяк?"

"Баши? Да. Башир аль Махмуд. Пакистанец. Ранее назывался Gitmo home, теперь является законным резидентом Соединенных Штатов Америки, благодаря нашей новой и усовершенствованной иммиграционной политике национальной безопасности ".

"Баши. Черт. Парень, до которого мы пытались добраться ".

"Верно".

"Итак, вместо того, чтобы нам весь день сидеть на палящем солнце в поисках этого мудака, он просто приходит к тебе домой. Сидит в твоем любимом кресле".

"Примерно так. Черт! Перехват."

"И что теперь?"

"Мы идем на поводу".

"Я имею в виду дело, придурок".

"Ах, это. Мы снимаем комнату в отеле "Фонтенбло"."

"Кто знает?"

"Ты и я".

"Вместе?"

"Конечно. Мы партнеры, партнер."

"Послушай, Стоук. Хочешь выйти из гребаного подполья, сделай это с кем-нибудь другим, ладно, парень? Меня это не интересует ".

"Забавно. Подождите. Черт возьми, еще один перехват! Ты видишь это? Черт возьми! Мы все еще в этом, детка. Суйте свои члены в грязь, Дельфины. Давайте для разнообразия посмотрим на какое-нибудь плохое спортивное мастерство ".

"Итак, Фонтенбло".

Заговорил Стоук, не отрывая глаз от телевизора.

"Баши арендовал президентский пентхаус там на долгосрочной основе. Мы все подчистую вычистили. Компьютеры, полные компрометирующего дерьма. Белое рабство, порнография, возможная террористическая деятельность, отмывание огромных денежных средств, поступающих с маковых полей Пакистана и Афганистана ".

"Наличные, использованные для чего?"

"Услуги, оказанные здесь, в США".

"Какого рода услуги?"

"Это то, что нам нужно выяснить, Гарри".

"Наверное, не там, где восстанавливают дома для фильма Джимми Картера "Среда обитания для человечества", я не думаю".

"Вероятно, нет. А теперь заткнись. Третье и длинное. И... еще один выбор. Ты можешь поверить этой чертовой команде?" Стоук направил пульт на телевизор, и он отключился.

"Ты молодец, Стоук. Я должен передать его тебе. Подал эту жирную свинью на блюдечке из чистого серебра. Они, должно быть, любят твою задницу в Лэнгли ".

"В любом случае, твоя белая задница выглядела неплохо. За то, что нанял меня ".

"А как насчет би-и-м-б-о, би-и-м-б-о, и ее звали Бимбо-о.".

"Она возвращается в пентхаус Баши. Рано или поздно."

"Зачем ей это делать?"

"Потому что там есть стенной сейф, за фальшивой стеной в задней части шкафа, который скрывает другую фальшивую стену. Внутри двадцать миллионов с мелочью в маленьких немаркированных купюрах."

"Двадцать миллионов гребаных долларов?"

"Да, где-то здесь".

"Вы, ребята, просто оставили его там?"

"Ага".

"Почему?"

"Как ты думаешь, почему?"

"Потому что би-и-м-би-о знает обо всем этом спрятанном джеке и надеется, нет, верит, что вы вряд ли сможете его найти. Так что она абсолютно, блядь, сходит с ума, должна вернуться в этот номер и взломать этот сейф, независимо от того, насколько невероятно опасна такая глупая идея или вполне может быть ".

"Невероятно глупый шаг с ее стороны".

"Но она это сделает".

"Она это сделает".

"Отель в курсе этого? Если она попытается зарегистрироваться?"

"Нет. Нам пришлось бы постоянно держать кого-то на стойке регистрации. Лучше просто позволить им быть естественными, кто-то появляется и хочет потратить десять тысяч за ночь на номер ".

"Вы когда-нибудь давали кому-нибудь, кто работает в отеле, пятьдесят долларов и просили номер получше? Они забирают его?"

"Хорошая мысль, Гарри. Мы подключим к этому менеджера отеля, используй свои удостоверения ЦРУ ".

"Именно. Сорок восемь часов. Она появится. Гарантирую".

"Ты молодец, Гарри. Когда-нибудь стань профессионалом, держи себя в руках. Ах, черт, Пеннингтон, не бросай чертов мяч, веди его, придурок, беги налево, ты широко открыт, чувак!"

"Стоук?"

"Что?"

"Наша новая засада, если я правильно понимаю, - это не дерьмовый "Субурбан" или ржавый "Форд Таурус" с куриными костями под сиденьями".

"Нет. Нет".

"Это роскошный пентхаус в отеле Fontainebleau на Майами-Бич".

"Так и есть, Гарри. Наш номер находится прямо через холл от бывшей резиденции Баши. Всего два люкса на верхнем этаже. Мы попросим руководство установить камеру слежения на входной двери Баши. Мы сможем следить за этим двадцать четыре часа в сутки. семь. И передайте менеджеру инструкции, чтобы администратор немедленно позвонил в наш номер, если кто-нибудь попытается зарегистрироваться или получить доступ ".

"Это могло бы быть хорошо, Стоук. Засада в пентхаусе в Фонтенбло? Мне это нравится ".

"Я подумал, что ты мог бы. В любом случае, обновление от холодного кофе и черствого "Криспи Кремс" в дерьмовом внедорожнике."

"Ты был в наших комнатах?"

"Ага".

"Вид на океан?"

"Бассейн".

"И все же. У нас будет правительственная мощная оптика. Будьте в курсе последних тенденций моды на женские купальники ".

"Ставлю на это".

"И обслуживание в номерах. Фильмы для взрослых двадцать четыре часа в сутки."

"Ага".

"Мне это нравится".

"Я знал, что ты это сделаешь, Гарри".

"Когда мы регистрируемся, Стоук? Я не могу дождаться. Мы можем заказать кувшин очень сухого мартини и пиццу с добавлением сыра с пепперони, грибами и луком. Свернись калачиком под одеялом и посмотри Горбатую гору вместе, если хочешь ".

Гарри Брок, дамы и господа, подумал про себя Стоук. Какая открытка.

FДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ ЧАСОВ СПУСТЯ, СТОКЕ и Гарри изрядно исчерпал меню обслуживания в номер, попкорн, конфеты и скотч в мини-баре, мягкие порнофильмы на канале для взрослых, телочек с телескопом у бассейна, погодный канал, не говоря уже об их терпении по отношению к CNN, MSNBC и друг к другу.

Была полночь, и, наконец, настала очередь Стоука пойти перекусить. Сток установил за ними систему наблюдения. Четыре дежурства, шесть часов на мониторе безопасности, шесть блаженных часов в камере хранения, в то время как другой парень сидел в гостиной и потягивал красные, чтобы не уснуть, глядя на дерьмовый черно-белый фильм о чертовой двери отеля целых шесть часов, не моргая.

Гарри Брок стоял в дверях в своей футболке и боксерах, потягивая дымящийся кофе и поглощая действительно отвратительного вида кусок холодной пиццы.

"Доброе утро", - сонно сказал Брок, тоже не слишком довольный этим.

"Ага. Бонзо пора спать, Гарри", - зевнул Стоук, вставая с кресла, которое они поставили перед монитором безопасности, и потягиваясь в ноющей спине. Стареешь, Стоук. Все болит и болит. Он начинал понимать, почему они говорили, что старость не для неженок. Время начать посещать тренажерный зал Gold's на пляже три или четыре раза в неделю, потренироваться на скоростной груше, вернуть свой ритм, провести серьезное время на ринге.

"Да? Кто такой Бонзо?"

"Это чертово кино, Гарри. Рональд Рейган и какой-то шимпанзе по имени Бонзо. Господи. Ты что, ничего не знаешь?"

"Что сегодня по телевизору? Что-нибудь хорошее?"

"Да. Этот фильм называется Дверь.Очень, очень долго, и никогда ничего не происходит ".

"Звучит заманчиво. Кто в нем?"

"Никто. Но это бунт смеха. Ты надорвешь свою чертову задницу, Гарри, клянусь Богом. Присаживайтесь, пока оно еще теплое ".

"Забавно".

"Спокойной ночи, Гарри, не забудь свои маленькие красные пилюльки".

"Трахни меня", - безутешно сказал Гарри. Смена на кладбище, с 12:00 полуночи до 6:00 утра, была самой изнурительной из всех.

ТРИДЦАТЬ ОДИН

HАРРИ ПЛЮХНУЛСЯ В КРЕСЛО устроился поудобнее и уставился на монитор с выражением крайнего страдания. У него не было ни малейшего представления, почему он вообще думал, что эта засада превратится в дикие и сумасшедшие несколько дней в роскоши на пляже. Это отстой. Большое время.

Стоук прошлепал в свою спальню, одну из четырех в конце длинного коридора, ударился о подушку на своей сказочной кровати королевских размеров и мгновенно крепко уснул. Две секунды спустя зазвонил телефон у его кровати. Он посмотрел на размытые зеленые цифры на цифровых часах. Каким-то образом было почти шесть часов утра.

"Да?" - сказал он.

"Стоук, это я. Шарки."

"Акула, скажи мне, как ты получил этот номер".

"Я позвонил Фанче. Она отдала его мне ".

"Я тебе не верю".

"Я сказал ей, чувак, это чрезвычайная ситуация. Она отдала его мне ".

"Что за чрезвычайная ситуация?"

"Жизнь и смерть. Я должен выйти из тюрьмы, чувак. Прямо сейчас. Я абсолютно серьезен ".

"Скажи мне".

"Я не знаю, с чего начать, вот в чем проблема. Видишь ли, в моем тюремном блоке в Глейдс произошла сумасшедшая афера. Парень из племени индейцев-семинолов. Называет себя вождем Джонни Два Ствола. Бывший чемпион по боксу, который убил собственную мать гребаным томагавком из туристического магазина, который он купил в Аллее Аллигаторов. Знаешь, что он сказал мне вчера?"

"Нет".

"Он говорит: "У меня для тебя несколько хороших и плохих новостей, мальчик-акула-медсестра. Акула-медсестра, поняла? Забавно, да? Хорошая новость в том, говорит он, что завтра я выхожу замуж. Плохая новость в том, что ты скво ".

Сток сказал: "Это плохо".

"Расскажи мне об этом. В любом случае, он каждый день выходит во двор и говорит, что я его сучка. Мне пришлось пользоваться губной помадой Revlon Love Dew во время карантина. И в светлом парике, Стоук; чувак называет меня своей маленькой "кубинской хлопушкой", говорю тебе, чувак, это всего лишь вопрос времени, когда меня трахнут в задницу. Выходя из себя здесь, я говорю, я имею в виду, какого черта, чувак? Я не вкладывался в это дерьмо ".

Луис Гонзалес - Голос Гонзалеса был таким взвинченным, как будто он вот-вот сорвется с места.

"Ты уже наелся, Акула? Ты по уши в дерьме?"

"Ах, черт возьми, нет. Чистый и подлый. Задайте мне вопрос ".

"Столица штата Айдахо?" - спросил Стоук. Шарк, Бог знает по какой причине, давно решил, что было бы неплохо запомнить все столицы штатов США.

"Бойсе".

"Аляска".

"Джуно. Хорошо? Доволен? Я не разбит. А теперь вытаскивай мою задницу нахуй, босс ".

"Кто-нибудь еще беспокоит тебя?"

"Дай мне посмотреть. Арийское братство? Да, от них одни неприятности. Большой белый бритоголовый мудак со свастикой на лбу. Называет себя "Костоломом". И есть еще один парень, видите ли, в той исламской ячейке, в которую вы хотите, чтобы я проник. Это черный кот-мусульманин, называет себя Иштар, здоровенный сукин сын, весит не меньше трехсот фунтов. Глаза у него вылезают из орбит, как сваренные вкрутую яйца. Он говорит, что поймает меня за этим гадким занятием с шефом и собирается отрезать мне член бритвой, дюйм за дюймом ".

"Это не должно занять слишком много времени".

"Не морочь мне сейчас голову, Стоук. Серьезно. Я не могу больше выносить это место ни секундой. И когда я выйду на свободу, я досрочно уйду на пенсию. Уделяй больше времени моим оставшимся конечностям ".

"Шарки, ты знаешь, как защитить себя от такого рода дерьма. Ты получил свою ножку ".

"Черт, в том-то и дело. Они обыскали мою камеру и нашли мою заточку в моем матрасе. Я ничего не получил, чувак, ничего. Ты знаешь, каково это - быть одноруким кубинским котом, который весит не намного больше сотни фунтов в клоповнике, полном маньяков-убийц вроде Глейдса?"

"Вы уже проникли в эту ячейку радикального ислама? Найди мне какие-нибудь имена, кроме этой кошки Иштар? Скажи "да", и ты сможешь выйти ".

"Проникнуть в камеру? Черт возьми, в этом-то и проблема. Я проник в чертову камеру, и теперь они пытаются проникнуть в меня! Вот о чем я говорю, Стоук. Проникни в мою задницу! И если я не заберу мыло, они меня побьют. Я должен выйти, Стоук. Пожалуйста, вытащи меня. Я умоляю тебя. Я не могу провести еще один день в напряжении ".

"Послушай, Шарки, я понимаю. Но нам нужно проникнуть в головы этих плохих парней и выяснить, какого черта у них на уме, когда они выйдут ".

"Я кое-что выяснил сегодня, заглянув в ноутбук Волшебника, когда никто не видел".

"Волшебник?"

"Маленький пакистанский парень, который, кажется, главный. Похож на Йоду из Звездных войн.У него длинная заостренная белая борода. Постоянно носит халат, исписанный какими-то арабскими надписями. Тоже говорит как Йода. Я думаю, он делает это нарочно, знаете, чтобы придать себе немного индивидуальности ".

"У него есть компьютер? У тебя не может быть компьютера в the slam, чувак ".

"Он делает, Стоук, все, что я могу тебе сказать. Тайком доставленным охранником из администрации, который работает на жалованье у маленького парня, откуда я знаю? Получил одну из тех маленьких вставных антенн, которые дают вам доступ в Интернет ".

"Где он это прячет?"

"Я не знаю. Я услышал об этом и заплатил какому-то охраннику по имени Фигг штуку баксов, чтобы он позволил мне быстро взглянуть на это, когда все были во дворе ".

"Ты можешь вернуться к тому компьютеру? Украсть его? Тогда ты сможешь выйти ".

"Я должен признаться сейчас, чувак, я серьезно. Иштар застает меня за тем, что я шарю повсюду, пытаясь украсть дерьмо Волшебника, я мертв по прибытии. "

"Успокойся, Шарки. У меня появилась идея. Мне это не нравится, но, думаю, у меня нет другого выбора, кроме как сделать это ".

"Скажи мне".

"Я иду с тобой внутрь".

"Что?"

"Я могу попасть в тюрьму в Глейдсе вместе с тобой. Посади нас в камеру вместе, чтобы я мог позаботиться о твоей тощей заднице. Удержать тебя от женитьбы на ком-то, в кого ты не влюблена по-настоящему. Укради компьютер Волшебника."

"Ладно, ладно, это действительно звучит заманчиво, чувак, но когда?"

"Скажи мне, где Волшебник держит свой ноутбук и как, черт возьми, они позволяют зэку иметь его в тюрьме".

"Ввезен контрабандой. У него есть зарядное устройство и какая-то антенна, которую он подключает к нему, которая, я думаю, ловит сигналы вышек сотовой связи. Что я знаю. Понятия не имею, где он его прячет, но в хорошем месте, потому что хакеры постоянно разбрасывают его мобильник и не могут его найти. Итак, когда? Например, завтра?"

"Как только я сел, эта сука попыталась убить меня и чуть не убила моего хорошего друга Быстрого Эдди Фалько".

"Как ты думаешь, сколько времени это займет?"

"Ненадолго. Я сижу на ее двадцати миллионах баксов, но ей приходится действовать через меня, чтобы получить их ".

"Почему Гарри не может этого сделать? Он, черт возьми, из ЦРУ".

"Гарри не справляется со слежкой. Нет терпения. У него тяжелый синдром дефицита внимания ".

"Что?"

"Не беспокойся об этом. Просто держись там, хорошо? Прекрати принимать душ на несколько дней. Может быть, вонь удержит их и от тебя подальше. Я приду и позабочусь о тебе, Шарки, я обещаю ".

"Хорошо. Но что мне делать, пока ты не приедешь?"

"Съешь лампочку и попадешь в тюремную больницу".

"Съесть лампочку?"

"Никто не говорил, что это будет легко, Акула".

Стоук повесил трубку. Он бы убил, чтобы снова лечь спать, но было 6:00 утра, и ему нужно было сменить своего напарника.

Он взял на кухне немного кофе и вышел в гостиную. Гарри лежал на полу и отжимался, что было нормально, пока он одним глазом следил за монитором.

"Пора ложиться спать, дружище", - сказал Стоук Броку, усаживаясь в кресло и потягивая горячую яву. "Какого черта ты там делаешь?"

"Я пытаюсь измотать себя, поэтому мгновенно засыпаю", - сказал Гарри, слова звучали забавно из-за отжиманий. "Думаю, я съел слишком много красного".

"Часы тикают, партнер".

"Еще двадцать".

"Что-нибудь интересное происходит по телевизору?"

"Да, я думаю. Кто-то зарегистрировался."

"Что?"

"Да. Ночной менеджер позвонил мне со стойки регистрации около трех часов ночи. Какой-то шейх и его семья. Только что прилетел из Дубая. Вы знаете, сколько они берут за тот номер напротив по коридору? Десять штук за ночь."

"Гарри. Скажи мне, что ты проверил этого парня ".

"Конечно. Вот почему мы в этой гребаной дыре ".

"И?"

"И это был шейх и его семья, как и сказал парень. Жена, собака, пять маленьких ковровых крыс, всем младше десяти. И багажом. Два посыльных с тележками, набитыми этими большими сундуками с парохода, весь багаж покрыт коричневыми буквами LVS, понимаете, что я имею в виду?"

"Луи Виттон".

"Да, те. Ладно, вот и все. Я отправляюсь в отставку, друзья. Держи ухо востро".

"Гарри. Остановитесь."

"Что?"

"Возвращайся сюда. Опишите жену. Расскажи мне точно, как она выглядела ".

"Жена? Черт возьми, Стоук, это была целая семья. Их семеро, как я вам и говорил. О, и маленькая белая собачка на усыпанном бриллиантами поводке ".

"Как выглядела жена, Гарри?"

"Черт, Стоук, я не так уж хорошо ее рассмотрел".

"Почему нет?"

"Ну, для начала, на ней была одна из тех черных парандж. Необычное. То, которое носят все богатые арабские женщины ".

"Так ты говоришь, что не видел ее?"

"Конечно, я видел ее. Я видел ее гребаного мужа. Я видел ее трахающихся детей. И я видел ее багаж и ее гребаную собаку. Дай мне передохнуть, чувак. Я весь вечер ел красное, и я здесь немного не в себе ".

"Оборванный? Я не в самом хорошем настроении, Гарри. Серьезно. Я только что разговаривал по телефону с Шарки. Я скоро сяду в тюрьму, Гарри, в очень плохую тюрьму ".

"Что? Почему?"

"Позже. Теперь, вы говорите мне, что все эти люди все еще находятся в том номере напротив по коридору. Что они не вышли. Ни один из них. Никогда."

"Ни один из них не вышел. Я клянусь. Я наблюдал за той дверью, чувак. Я прошел через все это ".

"Они заказывают какое-нибудь обслуживание в номер? Услуги горничной? Посыльные? Водопроводчики? Электрики?"

"Нет. Ни души. Я клянусь."

"Ты думаешь о том, чтобы, может быть, разбудить меня, Гарри?"

"Это не казалось таким уж большим -"

"Вы подумали о том, чтобы сказать менеджеру принести их паспорта в наш номер? Так что ты мог бы, ну знаешь, вроде как проверить их?"

"Нет. Я имею в виду, да, конечно, я думал об этом. Но-"

"Вы подумали о том, какой хорошей маскировкой могла бы стать паранджа для женщины, которая не хотела, чтобы ее узнали?"

"Я-"

"Возьми свое оружие, Гарри. Мы идем через зал, чтобы нанести визит шейху. Мы детективы отеля, проверяем меры безопасности шейха на случай, если они доставят нам какие-либо неприятности. Хорошо?"

"Хорошая идея".

"Лучше бы им быть там, Гарри".

"Они там, чувак. Если они не умеют летать с балконов, они определенно трахаются там ".

TПРЕЗИДЕНТСКИЙ НОМЕР БЫЛ ПУСТ. Стоук исследовал каждый квадратный дюйм этого. Вы бы никогда не узнали, что кто-то ступил на это. Только зайдя в гардеробную хозяйской спальни, где куски штукатурки и гипсовая пыль были разбросаны по всему проклятому полу, где была снесена фальшивая стена, и за ней проделана большая чертова дыра в настоящей стене, вы бы поняли, что там кто-то был. Там был очень солидный стенной сейф с приоткрытой дверцей. Оно тоже было пустым. Представьте это.

"Черт", - сказал Гарри Брок. "Дерьмо, дерьмо, дерьмо".

"Да", - сказал Стоук, слишком сердитый на своего партнера, чтобы сказать что-то еще.

"Так как же они выбрались, Стоук? Господи."

"Кажется, в кухонной кладовой люкса есть небольшой служебный лифт. Это за фарфоровым шкафом, который выдвигается из стены. Таким образом, обслуживание номеров может доставлять еду и закуски прямо наверх и разогревать их для коктейльных вечеринок и прочего дерьма ".

"О".

"Да".

"Наши ребята не знали о служебном лифте?"

"Нет, Гарри, они этого не сделали. Я этого не сделал. Я должен был. Виноват. Теперь ты чувствуешь себя лучше?"

"Как, черт возьми, ты вытащил двадцать миллионов сотнями из этого проклятого номера? Из отеля?"

"Я не знаю. Может быть, паровые кофры с маленькими коричневыми буквами LV по всему телу? А? Ты думаешь?"

"Верно".

"Но все эти дети. Собака. Шейх."

"Родственники. Двоюродные братья, племянники, кто, черт возьми, знает."

"Да, родственники. За исключением собаки."

"Гарри, я собираюсь убить тебя".

"Знаешь что? Я не виню тебя. Дайте мне пять минут побыть одному в этой ванной, и я покончу с собой ".

"Я не могу ждать пять минут. Кроме того, я бы действительно предпочел сделать это сам, Гарри ", - сказал Стоук.

ТРИДЦАТЬ ДВА

ПАЛМ-Бич, Флорида

DСОВЕРШЕННО ВЕРНО 39.7 В МИЛЯХ К ЗАПАДУ из Палм-Бич, Флорида, и вы скоро окажетесь на другой планете. Там вы найдете минибургскую полосу под названием Belle Glade, знойную среди обширных тростниковых полей. Биджи, как назвал его Стоук, был примерно так же далек от денег, тропического великолепия и гламура Палм-Бич, как земля от солнца.

В дополнение к небольшому количеству изрыгающих дым крупных сахарных заводов в полях, бензоколонке и убогому Burger King, BeeGee также является домом для печально известной исправительной колонии под названием Glades Correctional Institution.

Поляны, для краткости. Подумайте о том, что Крутая рука Люк встречается с Островом Дьявола, и у вас сложится довольно хорошая мысленная картина. Основанная в 1932 году как Florida Prison Farm 2, заключенных первоначально отправляли туда выращивать овощи для других государственных учреждений. Теперь это просто GCI, или, как называют его люди, находящиеся под стражей от среднего до близкого, the Glades.

Стоук, которому через несколько коротких часов предстояло оказаться за решеткой за колючей проволокой Глейдса, в три часа того же дня, сказал Гарри Броку, что хочет "в последний раз поесть" в Палм-Бич. Палм-Бич? Брок сказал. Не там ли жил Берни Мэдофф? Вот как много Гарри знал о Палм-Бич.

Сток умирал с голоду. Он тоже точно знал, чего хочет. Чашка супа из черной фасоли с последующим чизбургером с беконом, грибами, жареным луком, листьями салата и дополнительным количеством майонеза в ресторане под названием Taboo на Уорт-авеню. Может быть, даже два чизбургера с беконом. Что за черт. Одному Богу известно, как долго он пробудет в тюрьме.

Они взрывали I-95 из Майами в Stoke's GTO, сверху вниз, под пульсирующий диск Барри Уайта, раздвигая басовую оболочку системы Bose. Это был особенно любимый альбом Стоука "Staying Power", единственный альбом Барри Уайта, на котором был шестиминутный дуэт с Лизой Стэнсфилд, который назывался "Чем дольше мы занимаемся любовью". Сток, сидевший за рулем, подпевал Барри.

Чем чернее ягода, тем слаще сок,

Чем дольше мы это делаем, тем больше мы к этому приступаем...

Когда они добрались до съезда с I-95 на Южный бульвар, Стоук свернул на тот, который вел на восток, к Атлантическому океану. Мгновение спустя они уже громыхали над тем, что местные жители Палм-Бич называли Южным мостом, братья стояли по обе стороны моста, ловили рыбу под палящим солнцем, у их ног стояли маленькие пластиковые кулеры со льдом и пивом, и им было наплевать на весь этот чертов мир. И это счастливое старое солнце, оно просто катается по небу весь день.

"Ты действительно выглядишь подавленным", - сказал Гарри, глядя на него.

"Я? Нет. Черт возьми, я все понял, детка. Видишь тот большой розоватый дом слева? Большая зеленая лужайка, спускающаяся к воде. Знаете, что это такое?"

"Да. Большой розовый дом".

"Так уж случилось, что это Мар-а-Лаго, Гарри. Дом не кого иного, как самого Дональда. Дональд и я, черт возьми, мы теперь практически соседи. Глейдс всего в сорока милях отсюда, знаете ли. Разворачивайте машину, она едет прямо на запад по Южному бульвару. Насколько я понимаю, мы с Дональдом живем на одной чертовой улице. "Конечно, у меня нет бассейна и поля для гольфа на девять лунок, но все же."

"У тебя депрессия".

Стоук, все еще злой на Гарри из-за фиаско в Фонтенбло, протянул руку и включил Барри, теперь уже на другом диске, при поддержке полного оркестра и Love Unlimited, исполняющего "Тему любви", и сосредоточился на музыке и просто прогулке по Океанскому бульвару, вдыхая соленый воздух, справа от него сверкает широкая синяя Атлантика, слева мелькают великолепные особняки в цветах. Красивые. У него было много грехов, но зависть никогда не была одним из них. Он ценил каждую чертову вещь, которая у него была.

Когда они добрались до Уорт-авеню, он свернул налево, пересек Каунти-роуд и остановился прямо перед "Табу".

Непритязательный ресторан находился прямо посреди одной из самых дорогих торговых площадей по эту сторону Пятой авеню или Родео. Единственное, что Стоук когда-либо покупал здесь, были очень дорогие чизбургеры с беконом в Taboo. Он купил пару пар белых боксеров, когда "Брукс Бразерс", через пару домов по авеню, устраивали распродажу. Но он не думал, что это действительно считается законным шопингом в Палм-Бич.

Парень, парковщик, подошел к GTO с открытым ртом. Грохот прямых труб был довольно сильным здесь, на узкой улице. Стоук чувствовал на себе взгляды, когда выходил из машины. Хорошо. Пусть они горят глазами, глядя, как я двигаюсь, как поется в старой песне. Он вылез из машины, протянул парню ключи.

"Какого это цвета?" - спросил малыш, поглаживая зеркальное крыло.

"Черная малина. Металлический."

"Обычай?"

"Ставлю свою задницу".

"Сколько лошадей?"

"Ты не можешь считать так высоко, сынок. Теперь ты позаботишься об этом, а я позабочусь о тебе ".

"Да, сэр. Я просто положу его прямо здесь, впереди, где я смогу за ним следить ".

"Вот так. Немного повысил класс, верно? Все эти безвкусные "Роллс-Ройс Фантомы", "Феррари", "Ламбо" и прочее дерьмо. Теперь, когда у вас здесь припарковано серьезное железо, вы наблюдаете, как набирает обороты бизнес. Гарантирую".

Они вошли внутрь, сразу же столкнувшись со стеной ледяного воздуха. Невысокий, утонченного вида мужчина в костюме и галстуке, в очках-половинках, сидящих на кончике носа, подбежал и пожал Стоуку руку. "Мистер Джонс, давно не виделись. Что привело тебя обратно в Палм-Бич?"

"Делаю небольшие покупки. Вообще-то, я встречаюсь здесь с детективом Гарсией за ланчем. О. Франклин, пожалуйста, передай привет моему водителю, Гарри Броку ".

"Франклин Де Марко, Гарри", - сказал он, пожимая ему руку, но глядя через плечо Брока на двух загорелых блондинок в блестках на высоких каблуках, которые просто проскользнули прямо через парадную дверь. Патрульные Кугуары направились к бару, но, благослови их Бог, они остановили мужчин. Коротышки, большинство из них, как шутил Франклин в частном порядке, пока они не встали на свои кошельки.

Франклин оторвал взгляд от этих двух рекламных роликов с людьми, коротко взглянул на Гарри и сказал: "Я владелец Taboo. Мистер Джонс - один из моих любимых клиентов. Никогда не заказывайте что-либо только одно. Детектив Гарсия уже прибыл, мистер Джонс. Я подарил ей один из наших самых лучших банкетных столов в зале джунглей. Следуйте за мной, не так ли?"

"Водитель?" Гарри зашипел на Стоука, когда они тащились за Франклином мимо длинной стойки, каждый табурет которой занимали красивые человеческие женщины с самыми разнообразными грудями и с большими пенистыми коктейлями на стойке перед ними.

"Что?"

"Вы просто представляете меня владельцу как своего водителя?"

Стоук сказал: "Да, ну, неважно".

"Подожди, это что, камин?"

"Ага".

"В июле? Что за-?"

"Привет, Мишель", - сказал Стоук, целуя ее в щеку, когда скользнул рядом с ней на банкетку. Гарри сел на стул лицом к ним двоим. Он никак не мог прийти в себя от удивления, вызванного появлением детектива Гарсии. Она была настоящей крошкой. Шелковистые черные волосы, ниспадавшие на плечи, красивое лицо и тело, которое-

"Гарри, человек, на которого ты уставился, - мой старый друг, детектив Мишель Гарсия, полиция Палм-Бич. Мишель, Гарри Брок, агент ЦРУ, Вашингтон".

Она протянула руку через стол и пожала руку Гарри, одарив его дружеской улыбкой. И, погоди, она милая, подумал Гарри, уже переезжая в увитый розами коттедж и рожая с ней пухленьких розовых малышей. Ты никогда не знал. Случались и более странные вещи.

Подошла официантка, понимающе улыбнулась Стоуку и приняла их заказы на напитки и еду. "Сейчас вернусь", - сказала она.

Гарри сказал: "Итак, детектив. Приятно познакомиться ".

"Зовите меня Мишель, хорошо? Я тоже рад познакомиться с тобой, Гарри."

"Полиция Палм-Бич. Крутой концерт, да? Итак, откуда вы со Стокли знаете друг друга?"

Стоук взглянул на Мишель, закатывая глаза - Этот парень не моя вина.

"Что ж. За эти годы мы вместе работали над несколькими делами. Я начинал в управлении по борьбе с наркотиками в Ки-Уэсте после Квантико, прежде чем приехал сюда, в парадайз. Это я организовал для Стокли хорошую комнату в мотеле "Глейдс". Я отвезу его на юг, в Белл Глейд, и официально передам его в руки в три ".

"Мило, действительно мило", - сказал Гарри без видимой причины.

Она посмотрела на Стоука, от которого не было никакой помощи, и сказала: "Ну, ты знаешь, мы старые друзья, и -"

Высшее общество. Все в заведении болтали о чертовом шторме, в то время как Стоук, думая только о Шарки и той опасности, которой он его подверг, сидел и смотрел на часы над баром. Он посмотрел через стол на Брока, увидел все его солнечное очарование и калифорнийского серфингиста Саншайн, сияющего Мишель.

"Гарри, послушай. Ты знаешь, что этот жирный придурок пытался убить меня в моей собственной чертовой квартире? Башир аль Махмуд или кто там еще? Оказывается, Баши раньше владел одним из самых больших домов на пляже здесь, в Пенсильвании. Они называют это "Ссорой миллиардеров". Род Стюарт был его ближайшим соседом. Я проверил его имя, увидел прежний адрес, проверил Мишель, и оказалось, что она однажды его поймала. Несколько лет назад. Это не прижилось, но она многое узнала о нем ".

"За что ты его арестовала, Мишель?" - Спросил Гарри, широко улыбаясь, изо всех сил стараясь быть шикарным красивым парнем, который, в то же время, был просто, черт возьми, естественно интересуется делами правоохранительных органов.

"Наркотики. Белое рабство, детская проституция. И домогательства к несовершеннолетним. Баши, так он себя называл, поручил какой-то женщине вербовать для него маленьких девочек. Она объезжала некоторые бедные кварталы Уэст-Палма, парки, игровые площадки, болтала с хорошенькими молодыми девушками на тротуаре, рассказывала им, как легко они могли бы заработать несколько сотен долларов. Через час. Просто поезжай с ней в Палм-Бич, в особняк этого действительно богатого парня на пляже, и сделай ему массаж. Никакого секса, только обычный массаж. Конечно, это всегда было нечто большее ".

"Что за придурок".

"Расскажи ему остальное, Мишель".

"Ну, Майк, именно тогда Майк Рейтер, наш бывший шеф, а ныне директор ФБР, поручил нам установить наблюдение за женщиной, которая работала на Баши. Каждую неделю она ездила в аэропорт PBI в Уэст-Палме, иногда даже в Орландо или Лодердейле, и встречала самолеты, прибывающие из Марокко, Саудовской Аравии или Каракаса через Нью-Йорк.

"Мы бы проверили их, предупредили иммиграционную службу. Молодые парни, все подтянутые, с чистыми визами, никаких красных флажков Интерпола, ничего. Она отвозила их в отель Marriott на Юпитере, регистрировала, а затем возвращалась на вечеринку Bashi's beach blanket bingo party на берегу Южного океана, пока не прилетит следующая партия."

Гарри сказал: "Эта женщина, как она выглядела?"

"О, вы знаете этот тип. Блондинка, типичная модель Victoria's Secret. Высокий."

"Мы хорошо знаем этот тип", - сказал Стоук Мишель. "Сейчас она работает на Саут-Бич. Или, по крайней мере, она была. Верно, Гарри?"

"Мы взяли Баши под стражу, Мишель", - сказал Гарри, немного защищаясь. "Незаконное проникновение, попытка убийства".

"Кого, черт возьми, он пытался прикончить?" Спросила Мишель.

"Я", - сказал Стоук.

"Почему?"

"Я знаю, как выглядит его девушка".

"А теперь?"

"Не разговариваю. Он весь замкнутый ".

Брок сказал: "Тогда зальем водой жирный кусок дерьма".

"Не могу. Теперь мочить заключенных запрещено законом. Может подхватить насморк. Заканчивают свои дни в пижамах в лазарете. Вы знаете, во сколько это обошлось бы правительству только в "Холодный уход плюс"?"

"Боже, храни Америку", - сказал Брок. "Я думаю, мы его потеряли".

"Посадить его на борт самолета, - внезапно сказал Стоук, - вот что бы я сделал".

"Что?"

"Ничего. Этих парней Баши привозил с Ближнего Востока ", - сказал Стоук. "Они приходят сюда, рассеиваются, исчезают примерно через месяц. От штата Мэн до Калифорнии. Но есть одна вещь. Знаете, где они все заканчивают? В том же проклятом месте. Переполох. Совершил какое-нибудь преступление, вооруженное ограбление, нападение, что угодно, достаточное для того, чтобы посадить их в тюрьму. Итак, ты должен спросить себя, почему?"

"Миссионеры", - сказала Мишель Гарсия. "В любом случае, мы их так называем".

"Что это?" Спросил Гарри.

"Это то, за что они в тюрьме", - сказал детектив Гарсия. "Распространяйте слово радикального исламизма по всей этой стране. И расскажите новообращенным, что они должны делать с этим новым знанием. Прежде всего, этих молодых людей привезли в Америку для того, чтобы распространять Евангелие. Это до смешного очевидно. Но вы думаете, что кто-нибудь в Вашингтоне обеспокоен этим? Массы иммигрантов здесь, чтобы завербовать наивных американских заключенных, по сути, плененную аудиторию, чтобы получить степень доктора философии исламского бандита? Докторская степень по ненависти к американским неверным? Никто даже не смотрит на эту проблему, не говоря уже о том, чтобы говорить о ней. Это является или будет огромной проблемой для этой страны, когда эти парни начнут выходить на улицы и распространять информацию. Поверь мне."

"Я верю тебе, Мишель", - сказал Стоук.

"Отлично. У меня есть один парень, который думает, что это серьезно ".

Гарри сказал: "Итак, сделка такая. Они совершают преступление, чтобы отсидеть срок, выходят на свободу, попадают в сети "Грейхаунд", получают анонимные задания по всей стране, а затем ...

Стоук вздохнул, потер покрасневшие глаза костяшками пальцев и сказал: "Взорвите нас. Напугать всех нас до смерти. Изнутри наружу. Чертовски дешевая форма ведения войны в истории. Хватит с нас этих придурков, орудующих по всей стране, устраивающих ад в каждом городе, рано или поздно они прикроют нас, всю чертову страну. Нацисты не смогли этого сделать. Японцы не смогли этого сделать. Русские не смогли этого сделать. Но эти парни? Черт."

Гарри сказал: "Я с тобой, Стоук. Я согласен со всем, что ты только что сказал. Я действительно уважаю то, что вы делаете сегодня. Я имею в виду, иду внутрь." Стоук просто смотрел на него, пока он не отвернулся.

Гарсия сказал: "Большая банда черных мусульман, действующая в Глейдс. Вербует рабочих-мигрантов, закоренелых зэков и всех остальных, кто попадется им под руку. Это одна из первых полностью франчайзинговых банд, которые мы увидели в системе. Сейчас их насчитываются тысячи. Меч Аллаха. Привлеките работников тростника, местных чернокожих и белых фермерских детей, к ответственности за мелкие правонарушения, детей, которые не знают ничего лучшего, расскажите о том, как Америка порабощает их всех, всегда так было, как с этим что-то сделать. Нанесите ответный удар Великому сатане ".

Принесли еду, и Стоук был рад ее увидеть. Он заткнулся, просто думая не об этом великолепном чизбургере или о следующем за ним, а о том, что последует за этим. Когда его не было. Когда он узнал все, что должен был узнать в Глейдс, вытащил своего друга Шарки живым, с нетронутой девственностью. Но сначала он выяснит, кто стоит за радикальной бандитской культурой, растущей в тюремной системе.

И не только во Флориде или Калифорнии; эти банды были повсюду, в конечном счете угрожая всем во всей его чертовой стране. Это был всего лишь вопрос времени, пока они не начали бегать вокруг, как те оборванцы в Кабуле, взрывая дерьмо. Эти парни действительно вывели его из себя, угрожая американцам на их родной территории, все еще являющейся домом храбрых и землей свободных.

Он не ради этого потратил лучшие годы своей жизни во Вьетнаме. Потерял всех этих храбрых мальчиков, своих приятелей, взвод "Морских котиков", которым командовал и которого любил всем сердцем, всех тех маленьких детей, которые звали своих мам, когда те умирали, разорванные Чарли в клочья, кишки вываливались у них из желудков, Стоук пытался удержать их внутренности внутри себя руками.

Этот новый враг заплатит, все верно, точно так же, как он заставил заплатить венчурного капиталиста, так или иначе. Вы могли бы послушать СМИ. Или ты мог бы прислушаться к своему сердцу. Это была величайшая страна, которую когда-либо создавал мир. И любой, кто хотел попытаться свергнуть его, дорого заплатил бы за эту привилегию.

Он знал кучу людей, которые чувствовали то же самое, что и он. Сразись с ними. Где бы вы их ни нашли, встаньте прямо перед ними. И продолжайте сражаться, пока все ублюдки до последнего не обратятся в прах.

Он положил луковое колечко в свой бургер и откусил большой кусок, чувствуя себя намного лучше из-за того, что собирался сделать в the Glades. Он выполнял свой долг, и это было единственное, что, как он знал, действительно стоило делать. В одном я чертовски уверен. Он собирался проникнуть к этим радикальным исламским сукиным детям, узнать их планы и сломать их чертовы спины о колесо американского правосудия.

И если бы он не мог поливать их водой, он бы высадил их задницы по воздуху. Ночью. Это верно. Угрожаю вышвырнуть их на хрен из вертолетов Black Hawk глубоко в Эверглейдс. Говори, или ты станешь приманкой для аллигаторов, приятель. Конгресс еще не объявил это вне закона, не так ли? Посадка на борт самолета? Ты всегда должен был быть на шаг впереди этих нянек из Вашингтона, нянчащихся с преступниками, иначе они покончили бы с Америкой, как только смогли.

"Стоук?" Сказала Мишель. "Извините. Пора уходить".

"Да", - сказал Стоук, взглянув на часы. "Послушай, Гарри".

"Да?"

"Ты возвращаешься по магистрали в Майами. Не 95, хорошо? Безопаснее. Грузовикам вход воспрещен. Ты сохраняешь свою скорость на уровне 55. Не 56, 55. Ты не разговариваешь по мобильному, ты никому не пишешь, ты даже не включаешь радио. Все, что ты делаешь, это водишь машину. Хорошо? Глаза на дороге, руки на руле. Дело в том, что я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, понимаешь? Ты мой приятель, верно? Мы партнеры, верно? Прикрывали друг друга?"

"И все это не имеет абсолютно никакого отношения к GTO, верно, Стоук?"

"GTO? Черт возьми, ты меня оскорбляешь. Этот GTO сидит там? Остановить движение на Уорт-авеню прямо сейчас, пока мы разговариваем? Это просто металл, брат мой. Металл, резина и пластик. Ты? Ты человеческое существо, Гарри. Ты - дар Божий ".

"Ну и дела, спасибо, Стоук. Я тоже тебя люблю, чувак ".

"Но, клянусь Богом, Гарри, ты нанесешь хоть одну царапину на эту машину, и я оторву твои крошечные яички и скормлю их тебе по одному. Затем я засуну тебе вату так глубоко в глотку, что она выйдет из твоей задницы, и ты будешь выглядеть как чертов кролик из Плейбоя. Между нами все ясно?"

"У вас двоих, мальчики, проблемы или что-то в этом роде?" Невинно спросила Мишель.

"Проблема? Нет, мы крутые ", - сказал Сток. "Крутая рука Брок везет мой GTO обратно в Майами. Скорее всего, сверху вниз. В то время как я отправляюсь прямиком в чертову тюрьму. Вы видите проблему?"

ТРИДЦАТЬ ТРИ

ЛОНДОН

C"КАБИНЕТ НА ВЕРХНЕМ ЭТАЖЕ штаб-квартира МИ-6, представляющая собой странное архитектурное сочетание нового, новейшего и сверхновейшего, располагалась по адресу Набережная Альберта, 85 в Воксхолле на берегу Темзы. Это было далеко от довольно убогих старых раскопок Службы возле Риджентс-парка, но Хоук обычно предпочитал старое, а не новое, когда дело касалось архитектуры.

Однако личное убежище сэра Дэвида Трулова приятно напоминало капитанскую каюту времен адмирала лорда Нельсона. Обшивка из лакированного дерева, масляные лампы с электроприводом на подвесках, старинная мебель из красного дерева, ценная морская живопись на стенах, латунные хронометр и барометр, стоящие по обе стороны от модели "Победы" адмирала лорда Нельсона на резной каминной полке.

Единственное, чего не хватало в прекрасном кабинете Си, как Хоук однажды заметил Конгриву, были иллюминаторы.

Было утро понедельника, через несколько дней после мучительного, но прибыльного визита, который они с Конгривом нанесли на остров Баранина. После того, как Хоук провел серию встреч с офицерами разведки британской армии в Северной Ирландии, Эмброуз остался в Ирландии, он и Драммонд вернулись на остров с ребятами из Скотленд-Ярда, занимающимися осмотром места преступления, для тщательной судебной экспертизы всего места происшествия. Результаты лабораторных исследований человеческого желчного камня, найденного на месте происшествия, еще не были опубликованы.

Хоук, который ненавидел собрания любого типа, теперь оказался в центре еще одного, независимо от того, насколько благоприятной он находил обстановку. Помимо Хоука, Си пригласил на это командное представление своего протеже Монтегю Торна. Торн, ведущий эксперт по всем вопросам Пакистана, Индии и Афганистана, и американский сотрудник из ЦРУ, который представился Хоку как Абдул Даккон.

Даккон был высоким и худощавым, с черными глазами, приятной внешностью смуглого человека и аккуратно подстриженной черной бородой. Хоук дал ему под тридцать. Он сказал, что он марокканец, родился в Танжере. Несмотря на его темно-синий костюм, белую рубашку и красный галстук, у него был безошибочный вид агента, который большую часть своей жизни провел в полевых условиях. Невероятно суровое поле боя, заключил Хоук, глядя на него. Каким-то образом он потерял правую руку. Пустой рукав его пиджака был пришит поперек груди тем же способом, каким адмирал лорд Нельсон рассматривал этот вопрос.

Также присутствует его старый друг и новая возлюбленная, физик-ядерщик и эксперт по борьбе с терроризмом из МИ-5. Сахира, казалось, оделась, зная, что Хоук будет присутствовать. Короткая синяя юбка и облегающая белая шелковая блузка, которые не оставляли простора для воображения. На ней были очки, она просматривала невероятно толстую папку, предположительно заполненную схемами термоядерного оружия с делением. Захватывающая статья, подумала Хоук, судя по тому, с какой интенсивностью она изучала каждую страницу. Он не мог дождаться, чтобы прочитать его самому.

Что угодно, лишь бы он не пялился на Сахиру.

Хоук где-то прочитал, что гениальность заключается в способности удерживать в голове две совершенно разные мысли одновременно. Мисс Карим, помимо изучения своей папки, одновременно вела очень интересную беседу с Монтегю Торном о возрождении движения "Талибан" в провинции Гильменд, Афганистан.

Единственным, кого не хватало на данный момент, был сам сэр Дэвид, очевидно, опаздывающий, и Хоук довольствовался тем, что потягивал ужасный фирменный кофе и украдкой поглядывал на мисс Карим, пока они с Торном болтали о вполне реальной возможности начала войны между Пакистаном и Индией.

Союзники устали от этой, казалось бы, беспроигрышной войны, хотя последствия ее проигрыша могли быть апокалиптическими.

Си внезапно ворвался, извинился в своей обычной небрежной манере и опустился в кожаное кресло справа от камина. Он выглядел ужасно жизнерадостным для этого нечестивого часа утра понедельника, и Хоук невольно насторожился.

Сэр Дэвид раскурил трубку, улыбнулся Хоку и сказал: "Как прошел твой сокращенный отпуск на острове в Северной Ирландии, Алекс?"

"Я бы сказал, адреналиновый заряд, сэр".

"Я так понимаю. Однако вы добились значительного прогресса?"

"Мы действительно это сделали".

"Если вы, возможно, сможете уделить несколько минут после этой встречи, я хотел бы услышать об этом более подробно. Ты свободен?"

Один из них всегда был доступен.

"Конечно, сэр", - сказал Хоук.

"Что ж, тогда давайте перейдем к насущным вопросам, не так ли? В свете текущих событий в интересующем его регионе г-н Торн согласился предоставить краткий обзор текущей политической ситуации в отношении Пакистана. Монти?"

Торн встал и начал раздавать тонкие папки МИ-6 с пометкой "СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО" на красных обложках. Даже его физические движения, как заметил Хоук, были отточенными, одновременно экономичными и элегантными. Он взглянул на Сахиру, чтобы убедиться, что она тоже наблюдает за ним. Она не была.

Торн сел и сказал: "Спасибо вам, сэр. Внутри этих папок вы найдете краткое изложение того, что мы в моем разделе привыкли называть "Вторым ядерным веком". Сказать, что то, что мы узнали, "вызывает беспокойство", было бы серьезным преуменьшением. По нашим оценкам, в Пакистане спрятано по меньшей мере сто ракет с ядерными боеголовками внутри страны. Известно, что некоторые из них расположены сразу за периметром аэропорта Исламабада. Печально известный доктор Хан восстановил там также установку для создания ядерного оружия.

"Мы, конечно, понятия не имеем, где, и их правительство отказывается сообщить нам, несмотря на наши выраженные опасения по поводу безопасности этого оружия. Что еще хуже, они постоянно наращивают производство в лабораторных комплексах на окраине аэропорта Исламабада. Фотографии упомянутого района, сделанные спутниковой разведкой, вы найдете во втором разделе.

"То, что произойдет или не произойдет на этих двух объектах, с гораздо большей вероятностью спасет или потеряет британский или американский город, чем миллиарды, которые наши две страны тратят каждый год на поддержание наших ядерных арсеналов. Созданные для другой эпохи объединенные ядерные арсеналы Америки и Великобритании, на мой взгляд, представляют собой новую линию Мажино в эпоху террора: огромную, пугающую и, боюсь, принципиально бесполезную.

"У большинства штатов есть армия. У армии Пакистана есть государство. Лидеры страны действуют в угоду армии. И их способность контролировать свой собственный ядерный арсенал является самой пугающей ядерной проблемой, с которой сталкивается Запад сегодня.

"Пакистан - единственное ядерное государство на земле с мощным военным мятежом в самом центре. Мы точно знаем, что объединенные силы Талибана и Аль-Каиды, которые теперь стали чрезвычайно сильными под единым командованием и известны как "Меч Аллаха ", определенно преследуют цель захватить власть в стране силой или запугиванием, и повстанцы, несомненно, хотят заполучить бомбу ".

Торн сделал паузу на мгновение и обвел взглядом каждого человека в комнате, чтобы убедиться, что он завладел их безраздельным вниманием.

"Вряд ли обнадеживает тот факт, что пакистанское правительство колебалось между диктатурой, которая поддерживала одновременно и Соединенные Штаты, и Талибан, и теперь имеет демократическое руководство, известное главным образом своей коррумпированностью и некомпетентностью.

"Срочная новая волна разведданных недавно прошла через МИ-6, МИ-5, ЦРУ и Пентагон. Силы Талибана и Аль-Каиды вдоль северной пакистано-афганской границы вновь сосредотачиваются на Священном Граале терроризма, который ускользал от них до 11 сентября. Они непоколебимы в своей решимости заполучить либо секреты пакистанской бомбы ... либо сами бомбы ".

Хоук поднял руку.

"Прошло больше года с тех пор, как Меч Аллаха поразил Хитроу. Возможно, американские хищники обезглавили руководство, Монти?" Спросил Хоук.

Торн немного помолчал, прежде чем ответить. "Это правда, что мы добились невероятного успеха с беспилотниками. Многие ключевые лидеры были убиты. Но я думаю, что они сильнее, чем когда-либо. Я думаю, что их влияние растет по всему миру. У них есть иранские фонды, российские фонды, ячейки по всему миру, и теперь кто-то на самом верху, у кого значительно больше мозгов, чем у Усамы бен Ладена. Шейх Абу аль-Рашад".

"Тем не менее, Монти, Алекс прав", - сказал Си. "По крайней мере, мы, я имею в виду Пять и шесть, похоже, загнали этот Меч Аллаха в подполье здесь, в Соединенном Королевстве".

"Возможно, это правда", - сказал Торн, но у Хоука возникло отчетливое ощущение, что Монти имел в виду не это.

"Итак. Где мы находимся?" Си сказал.

"Я должен сказать тебе. Две вещи не дают мне спать по ночам. Во-первых, последние разведданные, касающиеся настойчивых попыток проникнуть в лаборатории и поместить спящих в хранилище ядерного арсенала в Исламабаде."

"А второе?" Сказал Си, терпение которого подходило к концу.

"И, во-вторых, растущий уровень внутренней угрозы нашему собственному населению и инфраструктуре. И, наконец, эта новая "Настоящая ИРА", поднимающаяся в Северной Ирландии, и их недавние угрозы принцу Уэльскому и самой королевской семье ".

"Боже милостивый", - пробормотал Трулов. "Полное блюдо".

"Да. Когда самая большая угроза в мире больше похожа на незакрепленные ядерные боеголовки, ускользающие из Пакистана, а не на ядерные боеголовки, запущенные из России, все наши старые уловки по предотвращению Армагеддона вылетают в трубу. Боюсь, мир внезапно стал гораздо более опасным местом ".

Разногласий не было.

ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

SIR DАВИД СКАЗАЛ"Я ВЕРЬТЕ AЛЕКС У Хоука есть вопрос."

"Монти", - задумчиво сказал Хоук, переплетая пальцы и подпирая их подбородком, - "возможно, было бы полезно подробно описать нам сценарий "послезавтра". Чтобы внести ясность, не могли бы вы рассказать нам, что именно происходит на следующий день после взрыва ядерного оружия в крупном британском или американском городе?"

"Хороший вопрос, Алекс. Существует 90-процентная вероятность, что оружие поступило либо из Северной Кореи, старого советского арсенала, либо из арсенала Пакистана. Если бы мне пришлось угадывать, я бы определенно сказал Пакистан. Но, как только вы выясните виновную сторону, что тогда? Нанести ядерный удар по квази-союзнику из-за чего-то, о пропаже чего президент страны, вероятно, даже не подозревал? Когда он все еще сидит на тонне ядерного оружия? Этого не произойдет, Алекс. Что оставляет нам только один вариант: найти способ заблокировать пакистанские ядерные хранилища. Выясни, где находятся дыры, и закрой их. И сделай это сейчас, пока не стало слишком поздно ".

Си перевел свои хитрые голубые глаза на Алекса. "И это, милорд Хоук, ваша следующая миссия".

"И когда я отбываю?"

"Как можно скорее, насколько это в человеческих силах. Мне понадобится время, чтобы организовать логистику на другом конце. Максимум через неделю. Я знаю, что вы хотите продолжить свое расследование в Северной Ирландии. У вас есть неделя, может быть, меньше, если я смогу ускорить события в Исламабаде ".

Хоук откинулся на спинку стула и молча посмотрел на своего босса, глубоко потрясенный тем, что он только что услышал. Он жаждал этой новой миссии, буквально изголодался по великой игре, которая сейчас происходит в Пакистане и Афганистане.

И все же. Он принес торжественную клятву Чарльзу, и он верил, что был на правильном пути после острова Баранины. Не говоря уже о разговоре с Макмахоном. Отказаться от всего этого сейчас было бы равносильно-

"Алекс? Ты слышал, что я только что сказал? У вас есть, возможно, неделя до вашего отъезда."

"Да, сэр. Я знаю. Просто я все еще обеспокоен своими усилиями от имени принца Уэльского, сэр. Конгрив и я, ну, мы вполне уверены, что добились значительного прогресса, но недели может быть недостаточно ".

"Алекс, при всем моем уважении, ты не работаешь на принца Уэльского. Ты работаешь на МИ-6. И это означает меня. И это означает расследование и прекращение внутренних и внешних угроз для всей нашей страны, таких как те, которые представляет этот "Меч Аллаха", о котором Монтегю так справедливо беспокоится. Существуют буквально сотни мужчин и женщин, единственной ответственностью которых является безопасность королевской семьи. Они, скорее, доказали, что полностью справляются с этой задачей на протяжении веков. Вы не согласны?"

"Да, сэр. Я все это понимаю. Но я обещал Его королевскому высочеству, что ...

"Алекс. Если вы не возражаете. Я думаю, нам следует приберечь это обсуждение для частной встречи, не так ли?"

"Извините, сэр".

"Ты встречался с мистером Дакконом, Алекс?"

"У меня есть. Мы немного поболтали, пока все ждали тебя. Сэр."

Си бросил на него взгляд из-за этого, но продолжил: "Мистер Даккон - ветеран ЦРУ, специалист по арабскому языку и полевой агент, которого нам предоставили из Вашингтона. Он служил в течение последних десяти лет, действуя под прикрытием как в Пакистане, так и в горах Гиндукуш в Афганистане. Он будет вашим помощником в этом задании. Если у вас есть какие-либо вопросы о квалификации мистера Даккона в разведке, вы можете позвонить своему другу директору Келли в Лэнгли ".

"Спасибо вам. Я так и сделаю".

"Вы, вероятно, задаетесь вопросом о потере его правой руки. Он не расскажет вам, что произошло, но я расскажу. Он был захвачен боевиками Аль-Каиды в Кабуле. Он был подвергнут жестоким пыткам. Враг потребовал сообщить местонахождение американской передовой оперативной базы в провинции Гильменд. Он отказался сдаться, и какой-то кровавый мясник отрубил ему руку по плечо мечом. Они оставили его умирать в пустыне. Они пожалели об этом ".

"Я восхищаюсь вашим мужеством, сэр", - сказал Хоук, глядя мужчине в глаза.

"Алекс, мистер Даккон провел последние пять лет своей жизни, внедряясь в армию, находящуюся под контролем самого могущественного командира талибов в северном Пакистане. Шейх Абу аль-Рашад. Аль-Рашад, давний враг Аль-Каиды, широко распространено мнение, что он является вдохновителем террористических операций "Меча Аллаха" по всему миру. Абдул здесь очень высоко поднялся в глазах шейха аль-Рашада и завоевал его полное доверие. Не так ли, Абдул?"

"Он смотрит на меня как на сына, которого у него никогда не было, сэр", - сказал Даккон гордо, но скромно.

"Эти отношения недавно привели к появлению большого количества очень важных разведданных, все из которых включены в ваши информационные книги. Это касается окончательного плана шейха аль-Рашада сокрушить силы безопасности, окружающие ядерные объекты в аэропорту Исламабада, и заполучить пакистанское оружие массового уничтожения для собственного использования. Таким образом, захватывая власть в стране. Это плохие новости ".

"А хорошие новости?" - Спросил Хоук, внезапно воодушевленный перспективами этой новой миссии. Он кипел на медленном огне. Теперь он был в самом разгаре.

Даккон сказал: "У шейха много соперников в этой гонке за обладание ядерным арсеналом Пакистана. Оба из противостоящих группировок Талибана, Аль-Каиды и ISI, разведывательной службы Пакистана. Оппозиция неоднократно покушалась на его жизнь. Он несколько скован таким количеством врагов ".

"Новый президент Америки Том Макклоски и Пентагон очень заинтересованы в том, чтобы шейх аль-Рашад не выиграл эту гонку, Алекс", - сказал Си.

"Почему это?" Спросил Хоук.

"Потому что мы знаем, что шейх - очень умный человек, обладающий огромными экономическими ресурсами", - сказал Трулов. "Он выставлен на продажу, как и многие из тех правительственных чиновников, которые отвечают за безопасность арсенала. Даккон только что сообщил мне, что, по слухам, многие из охранников, которые контролируют доступ к боеголовкам и пусковым устройствам, возможно, получают огромные суммы от аль-Рашада. Или, возможно, он держит в заложниках членов семьи охранников. Предположительно под угрозой смерти, если они не выполнят его желания.

"Мы не можем исключить возможность того, что у него есть или будет доступ к ядерным устройствам. Это оружие просто исчезло бы, поскольку охранники, получающие зарплату от шейха, смотрели бы в другую сторону. Мы не можем контролировать то, что происходит политически в этой стране. Но мы можем хорошенько потрепать шейха аль-Рашада ".

"Это веское доказательство, мистер Даккон?" Спросил Хоук.

"Это всего лишь слухи, но слухи - политическая валюта Пакистана. Нам неизвестно, попадало ли к нему в руки какое-либо оружие. И мы не уверены, что они этого не сделали. Нам нужно выяснить ".

Торн добавил: "Если вы и ваша команда обнаружите, что шейх тайно разграбляет ядерный арсенал, британское и американское правительства готовы вмешаться и отобрать контроль у коррумпированного пакистанского правительства".

"Следовательно, планета немного безопаснее, Алекс", - добавил Си, неторопливо затягиваясь.

Монтегю Торн сказал: "Вот тут-то и пригодится опыт мисс Карим в области ядерного оружия, Алекс. Она присоединится к вам и мистеру Даккону во время вашего визита в Исламабад, чтобы осмотреть хранилища пакистанского ядерного оружия. И она будет с вами в вашем походе в Гиндукуш, чтобы противостоять шейху аль-Рашаду. На нее ляжет ответственность за то, чтобы любое украденное оружие благополучно попало в наши руки. Как только мы решим, что с ними делать, она будет контролировать этот процесс ".

"Вопрос, мистер Даккон", - сказал Хоук.

"Абдул, пожалуйста".

"Абдул, где находится шейх?"

"Он постоянно перемещается. Он постоянно участвует в стычках как с пакистанским антиталибским ополчением, так и с соперничающими группировками как внутри Талибана, так и Аль-Каиды. Но у него есть хорошо укрепленная центральная оперативная база глубоко внутри безымянной горы высоко в Гиндукуше. Вот куда мы направляемся, после Исламабада ".

"Как нам подняться в горы?" Спросил Хоук.

"Я знаю, о чем ты думаешь, Алекс", - сказала Сахира. "Верблюды, верно?"

"Как ты догадался?"

"Верблюдов никто не любит. Особенно ты. Это было написано у тебя на лице".

"Я люблю верблюдов", - сказал Абдул Даккон, внезапно расплываясь в широкой белозубой улыбке.

"Почему?" - Спросил Хоук, не в силах понять, как кто-то может терпеть этих вспыльчивых, шумных зверей.

"Мне нравится, как они пахнут", - сказал Абдул.

Хоук рассмеялся.

"Что ж, я полагаю, мне придется дать им еще один шанс, мистер Даккон".

Даккон сказал: "Тропы, по которым мы пойдем в горах, местами шириной около двух футов. Один неверный шаг, и перед вами несколько тысяч футов высоты, прежде чем вы коснетесь земли. Верблюды и лошади не совершают ошибок. Вот почему они мне нравятся. И мы будем использовать огромное количество мулов для перевозки еды, воды и оружия ".

Си встал, показывая, что встреча окончена. "Спасибо вам всем, что пришли. В ближайшие дни мы будем часто видеться друг с другом. Алекс? Давайте выпьем по чашечке хорошего чая и поговорим об Ирландии, хорошо?"

"Прекрасно", - сказал Хоук, его мысли уже были где-то в другом месте.

"Сначала взгляни на это", - сказал Си, протягивая ему сложенный лист бумаги. "Доставлено анонимно послу при дворе Сент-Джеймс в Уинфилд-Хаус вчера вечером. Американский посол лично передал его мне этим утром. Вот почему я немного опоздал ".

Хоук открыл его, и его сердце пропустило удар, когда он увидел знакомую небрежную подпись под единственным предложением:

TЕГО ДЕТИ УМРУТ ПЕРВЫМИ.

TОН ЗАЛОЖИЛ

"Боже милостивый. Уиллс и Гарри. Был ли проинформирован принц Уэльский?"

"Конечно. Послушай, Алекс, я ценю твои чувства по поводу угроз принцу Чарльзу. Но я подробно говорил с ним о необходимости вашего скорейшего отъезда в Пакистан. Как можно скорее. Ваша миссия - противостоять очень реальной угрозе для всей нашей нации. Он все понимает. Я заверил его, что Эмброуз Конгрив останется в деле "Пешки" до вашего благополучного возвращения. В этот момент вы могли бы, при необходимости, возобновить свое участие. Я выражаюсь предельно ясно?"

"Действительно".

"Очень хорошо. Теперь расскажите мне о Северной Ирландии. Я понимаю, что есть прогресс ".

"Мы нашли человеческие останки. Возможно, от девушек, которые пропали тем летом, предположительно, жертв Смита. Эмброуз все еще там со своим бывшим партнером по делу Маунтбэттена, человеком по имени Драммонд. Они оба полны решимости покончить с этим делом. Если они добьются успеха, мы сделаем первый шаг к установлению личности убийцы. У нас также есть потрясающая новая информация о третьем подозреваемом в убийстве лорда Маунтбэттена, человеке по имени "Смит", которая может подтвердиться, а может и не подтвердиться. В любом случае, мы напали на след. Кость в наших зубах. И, возможно, сам Пешка."

"Отличная работа", - задумчиво сказал Си.

"Спасибо, сэр", - сказал Хоук, ошеломленный, возможно, первым и единственным разом, когда этот человек сделал ему комплимент.

ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ

ПАРИЖ, АВГУСТ 1997

SМИТ СИДЕЛ НЕПОДВИЖНО В ПОЛУМРАКЕ, завороженный мерцающим черно-белым изображением знаменитой женщины на мониторе. Прошло много лет с момента его триумфа в Виндзорском замке. О, у него было несколько незначительных возможностей вонзить еще один кол в королевское сердце Британии, и он даже воспользовался несколькими.

Но сегодня вечером?

Сегодняшний вечер станет результатом терпения и невероятно тщательного планирования. И это было бы катастрофическим, потрясшим мир событием, которое повергло бы королевскую семью в шок, как ничто другое, чего он не делал со времен убийства Маунтбэттена. Это потрясло бы их и их чертову нацию до самого основания.

И, что лучше всего, это было бы идеальным вступительным актом, ведущим к его грандиозному финалу. Его последний день расплаты со своим непримиримым врагом. Эпическая кульминация дела его жизни, осуществление его детских мечтаний о тотальной мести. Предпоследний штраф, подлежащий уплате.

Око за око.

Он увидел, что она только что закончила одеваться, подобающе шикарно для ночного парижского свидания. Теперь, наклонившись к позолоченному зеркалу над бюро, нанося помаду, она несколько раз причмокнула губами и попыталась изобразить улыбку. Довольная результатом, она взяла хрустальный бокал с шампанским.

Сияя глазами, она подняла бокал за себя.

Она не выглядела лучше, чем в этот момент, подумал он, уже много лет. Но тот страдальческий, затравленный взгляд, который он видел в ее глазах в тяжелые времена, остался. Она выглядела такой, какой была, женщиной в бегах, в поисках мира.

Четыре плоских экрана стояли на письменном столе в стиле Людовика XIV в его комнате, заливая крошечную спальню прохладным фосфоресцирующим голубым. Часом ранее он подключился к системе видеонаблюдения отеля: три его монитора транслировали чередующиеся прямые трансляции непосредственно из различных зон внутри здания. Главный и задний входы отеля, гостевой и служебный лифты, служебный вход для сотрудников и фойе прямо за бело-золотыми двойными дверями апартаментов владельца отеля этажом выше.

Это место не зря называлось Императорскими апартаментами. Точная копия комнат Людовика XIV в Версале, это был единственный самый дорогой гостиничный номер во всем Париже.

На четвертом экране была трансляция в реальном времени, но трансляция исходила из-за дверей императорских апартаментов. Он мог переключать вид с любой из двух скрытых камер. Его инженер хорошо поработал. Одна камера, направленная вниз, встроена в потолочный датчик пожара в гостиной, другая - вращающийся объектив, поворачивающийся на 360 градусов внутри лампочки в люстре в главной спальне. Изображения из роскошной спальни теперь привлекли его восторженное внимание.

Он носил наушники с микрофоном для губ, чтобы он мог тихо и мгновенно общаться с коллегой, который в настоящее время ждет на Вандомской площади возле смехотворно дорогого отеля.

"Теперь в любое время", - тихо сказал Смит в микрофон. "Она только что закончила одеваться".

"Это очень плохо. Сколько еще?" человек на мотоцикле сказал. "Местные жители становятся здесь беспокойными".

"Десять, максимум пятнадцать минут. Я вижу, что машины Доди уже ждут у главного входа в отель."

"Только что прибыл. Его черный Range Rover HSE и черный гостиничный мерседес его отца ".

"Это может измениться. Держи ухо востро".

"Скажите слово, сэр".

"Будьте готовы".

Вуайерист вернул свое внимание к насущным делам. Он не мог не улыбнуться своей слишком предсказуемой реакции на полуодетую женщину на экране: влажный лоб, бьющееся сердце, намек на заявляющую о себе эрекцию.

Хорошо обученный ключевым показателям человеческого поведения, он, конечно, должен был ожидать своих собственных непроизвольных реакций на предмет. Она всегда производила на него такой эффект. Она произвела такой эффект на всех; весь чертов мир был у ее ног, так почему он должен быть свободен от ее чар? И все же, учитывая все обстоятельства, такие чувства были немного сбивающими с толку в данный момент.

Женщина, в свои тридцать шесть лет все еще свежевымытая красавица с влажными глазами, щеголяла здоровым загаром после недельного плавания на яхте у берегов Сардинии. Она стояла, разглядывая свое тело в позолоченном зеркале над бюро. Удовлетворенная, она просунула свои тонкие загорелые руки под короткий черный сюртук. Расправив его на бедрах, обтянутых узкими белыми джинсами Versace, она снова наклонилась к зеркалу, проверяя свой макияж, поджимая губы, новую нитку жемчуга, свисающую с шеи-

Смит сдвинул кнопку увеличения вперед, чтобы получить крупный план этого знаменитого лица.

Ее лицо сияло после двух или трех бокалов шампанского, выпитых в прекрасном номере отеля Ritz со своим новым возлюбленным, принцесса выглядела как женщина, которая нашла минутное спасение от крушения своей жизни. Она выглядела как выжившая, утомленная схваткой, но полная решимости найти выход из своего широко разрекламированного лабиринта постоянной печали. Выход из всего этого, гавань в шторме, вот каким она видела своего нового любовника.

Этот новый человек обеспечил это и многое другое. И, по случайному повороту судьбы, ей удалось вонзить острый как бритва политический кинжал в сердца тех, кто причинил ей огромные страдания. Она могла только представить их ужас при мысли о разведенном египетском плейбое в качестве отчима будущего короля Англии. Как невероятно вкусно, хотя этого никогда не случится.

Конечно, Смит видел ее множество настроений, как во плоти, так и в средствах массовой информации. Но сегодня вечером он подумал, что она выглядела необычайно расслабленной и красивой. Это было реально? интересно, подумал он, или просто проявилось то высокоразвитое искусство обольщения, которое она так усердно практиковала?

Входит любовник. Смит моргнул и наклонился вперед. Он поймал себя на том, что с любопытством разглядывает довольно неопытного мужчину, который теперь вошел в кадр с непривлекательной развязностью. Прибывший теперь приобрел ауру всемирной известности, но только отраженная слава "сияющей принцессы" принесла ему эту ничтожную известность.

Ее возлюбленный подошел к ней сзади, положил руки ей на талию и уткнулся носом в шею, целуя в ухо, глядя на их отражение в зеркале.

"Счастлива, моя дорогая?" он замурлыкал.

"Я скучаю по мальчикам. Но да."

"Я неплохо поладил с ними, тебе не показалось?"

Она снова наклонилась, чтобы нанести еще блеска на губы. "Однажды Уиллс станет королем Англии. Бедняжка. Все эти сомнительные родственнички целуют его королевскую задницу ".

Разведенный египетский плейбой посмеялся над изысканной иронией всего этого. С тех пор, как он встретил эту потрясающую женщину, его жизнь внезапно, чудесным образом, серьезно изменилась к лучшему. Представьте себе. Отчим короля Англии. Это показало бы старику, какой у него был сын.

Его отец владел этим отелем. Самый известный и дорогой отель в мире. Он украл его у какого-то саудовского принца, который, как он хорошо знал, никогда не утруждал себя чтением мелкого шрифта. Отель Ritz Paris был еще одной жемчужиной в короне его отца, которая среди прочих бесценных сокровищ включала универмаг Harrods в Лондоне.

Однако его отец страдал. Он был человеком, который, к своему вечному огорчению, безуспешно пытался купить себе место в лондонском обществе. Ожидая посвящения в рыцари, вместо этого он годами избегался и унижался британскими членами королевской семьи и аристократами. Но теперь, наконец, он стоял на пороге чудесной мести.

Его сын собирался жениться на матери будущего короля Англии.

Доди почти слышал, как папа облизывается где-то за сценой, листая журнал "Hello", страница за страницей изображающий его сына и принцессу, резвящихся на гламурной Ривьере. Месть на блюде. Блюдо, которое лучше всего смаковать медленно. Возможно, теперь его отец отнесся бы к нему немного серьезнее. Возможно, даже сейчас ситуация менялась в пользу сына. Конечно, в центре внимания был он и только он, и он наслаждался этим сиянием.

"Знаешь, у меня есть кое-что для тебя сегодня вечером", - сказала Доди, уткнувшись носом в ее шею.

"Хм. Надеюсь, это не то, что приходит в маленькой черной бархатной коробочке?"

"Это может быть просто", - сказал он, игнорируя небольшую насмешку. Она дразнила его? Подводишь его? Он никогда не мог сказать с женщинами, особенно с этой. После всех его бесперспективных романов передо мной была женщина, которая определяла "высокий уровень обслуживания". Но, Боже, она того стоила. Когда он впервые обратил на нее внимание, он чувствовал себя брошенным на произвол судьбы, никогда не зная, что сказать или как реагировать на все, что она говорила или делала. Но теперь все было по-другому.

Теперь он начинал по-своему понимать совет своего гораздо более мудрого отца во время этого ухаживания, восприятие его отцом того, что двигало ею: Послушай, сын мой. Ее мысли не идут по прямой рациональной линии, сказал он. У нее активный, но безрассудный и причудливый ум, который бросается к внезапным жестоким выводам; ум, которого коснулся определенный вид блеска, но блеск, который метался так же бессистемно и бесполезно, как молния.

Он не понял во время урока. Теперь, когда он начал понимать, он почувствовал, что его уверенность растет.

Она отстранилась от него, взяла свою сумочку и одарила его застенчивой улыбкой из-под ресниц. "Теперь никаких побрякушек. Возможно, позже. В твоей квартире. Я хочу выбраться отсюда. Подальше от всех этих ужасных людей ".

Он ничего не сказал, просто тихо взял маленькую бархатную коробочку в кармане своей кожаной куртки. Полчаса назад он пересек Вандомскую площадь, чтобы повидаться со своим другом, знаменитым ювелиром Альберто Репосси. У Альберто было выставленное на продажу кольцо в форме звезды с пятью бриллиантами за четверть миллиона долларов. Оно было из коллекции Diss-Moi Oui: "Скажи мне "да".

Доди купил его на месте, зная, что его отец с радостью оплатит счет.

OНа ЭКРАНЕ, СМИТ МОГ посмотрите, что фальшивый рыцарь в своих фальшивых сияющих доспехах был явно взволнован. Зазвонил его мобильный телефон, и он отвернулся от принцессы, сердито нахмурившись. Он начал быстро расхаживать взад-вперед, голодный тигр в позолоченной клетке. Он крепко прижимал свой мобильный к уху и ругал то одного, то другого из двух своих личных телохранителей, Тревора и Кеза. Он говорил шепотом, но мощный микрофон над его головой улавливал каждое слово.

Схватив свой бокал с шампанским, Доди подошел к ближайшему окну спальни, вглядываясь в мерцающую темноту Вандомской площади, сердито качая головой при виде рычащих стай папарацци, которые, как голодные волки, ждут кусочка свежего мяса.

Смит наклонился вперед, не отрывая глаз от монитора, регулируя громкость в наушниках, концентрируясь на каждом слове молодого человека. Теперь эта оперная фантазия разворачивалась стремительно, и в ней были все элементы высокой драмы. Толстая леди, наконец, вышла из тени, готовая спеть для прекрасного лебедя, снова смотрящегося в ее любимое зеркало.

"Послушай, Тревор", - сердито сказал Доди своему главному телохранителю. "Мне сейчас плевать на ваши протоколы безопасности, верно? Мы уезжаем отсюда, и Генри за рулем. Хорошо? Возвращаюсь в свою квартиру на улице Арсен Уссе, понимаешь меня? Снаружи чертов сумасшедший дом. По меньшей мере сотня папарацци и туристов! Я смотрю на этот бедлам прямо сейчас, ради Бога, и я не собираюсь снова подвергать принцессу этому. Мы используем караван, который уже у входа, в качестве приманки. Немедленно позвони Генри и залегай в другой Мерседес сзади. Передайте охране Ритца, что я хочу, чтобы туда немедленно пригнали машину! Вход на улицу Камбон, по всем правилам!"

Он послушал еще несколько мгновений, скорчил недовольную гримасу в трубку и сказал: "Мой отец уже одобрил этот шаг, так что не выкладывай мне больше свое дерьмо. Если ты или Кез хотите ехать впереди с Генри, прекрасно. Но только один из вас, понимаете меня? И никакой второй машины за нами не следует. Ради бога, до моей чертовой квартиры всего полторы мили. Это не проблема. Понял? Хорошо".

Доди швырнул телефон на бедро и опустил его в карман своей замшевой куртки. Поймав взгляд Дианы в зеркале, он легко улыбнулся ей и сказал: "Обо всем позаботились, дорогая. Как только вы будете готовы ".

"Две секунды", - сказала Диана.

Он поднял бокал вина за нее и осушил его одним глотком. Достав бутылку марочного Roederer Cristal из серебряного ведерка для льда, он увидел, что она пуста. Пришло время для другого? Нет. Было уже поздно. В его квартире их ждали охлажденное белое вино и икра. Пора уходить.

Доди снова отвернулся к окну и улыбнулся при мысли о том, чем закончится этот волшебный вечер. Они провели несколько чудесных дней вместе на борту яхты его отца, Джоникал, совершавшей круиз вдоль Французской и итальянской Ривьеры. Сейчас Диана казалась по-настоящему счастливой, несмотря на то, что Тревор и Кез приготовили собачий завтрак по случаю своего раннего приезда в "Ритц". Камеры уставились ей в лицо, осаждаемая грубыми вопросами, Диана в слезах скрылась в отеле.

И вилла Виндзор явно не произвела на нее впечатления. Прекрасный особняк в Париже, бывший дом герцога и герцогини Виндзорских, дом, на который его отец настойчиво намекал, будет принадлежать ему, если он и Диана поженятся. Впервые в своей жизни Доди почувствовал одобрение своего могущественного отца по поводу того, какое направление принимает его жизнь.

Ты, мой красивый сын, будешь отчимом для двух наследников английского престола ... Тогда мы будем править.

Именно эти слова прошептал ему отец, когда они стояли у кормовых поручней яхты "Джоникал", наблюдая, как Диана и двое ее сыновей кружат вокруг яхты на "Кавасаки вейв райдерз".

Доди похлопал себя по карману. Он хотел подарить ей кольцо сегодня вечером. Но она была права. Не здесь, в этом гостиничном номере, которым, как и всем остальным, владел его отец, а в частной роскоши его собственной парижской квартиры. Теперь он был самостоятельным человеком или, во всяком случае, скоро станет им.

Смит увидел, как Доди посмотрел на его часы, а затем на свои собственные.

Было ровно 11:37 вечера.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

SМИТ ТОЛЬКО ЭТИМ УТРОМ ВЗЯЛ крошечная спальня на пятом этаже в задней части отеля Ritz. Сибирь при обычных обстоятельствах, но идеально подходит для его нужд. Ранее в тот же день, узнав о планах Доди от своих собственных агентов на аэродроме Ле Бурже в Париже, он поручил своему инженеру Амиру установить это оборудование для наблюдения. Сначала он подключился к системе закрытого телевидения отеля, всего сорок три камеры, которые обеспечивали обзор как внутри отеля, так и у переднего и заднего входов.

Затем он включил тщательно спрятанные миникамеры и микрофоны, которые его человек установил в номере отеля Imperial Suite. У него на личной зарплате был очень дорогой инженер Ritz, и этот человек проделал отличную работу по обеспечению полного освещения внутри номера и по всему отелю.

Он протянул руку и щелкнул переключателем, быстро переключая различные точки обзора камеры, пока не нашел то, что хотел. Теперь он увидел то, из-за чего Доди был так расстроен: главный вход в отель. Обезумевшая свора папарацци затаилась в засаде, по меньшей мере сотня или больше, даже сейчас толкаясь друг с другом за позицию.

Поскольку слухи о романе Доди и Дианы всплыли несколькими днями ранее, журналисты и фотографы съехались в Париж со всей Европы. Каждый надеялся получить "денежный снимок", фотографию, за которую можно было выручить более миллиона фунтов. Он мог видеть их буйное настроение, бешеных собак, идущих на убийство.

Да, он мог видеть, что все становится очень некрасиво в тот момент, когда знаменитое лицо появилось у входа.

Ходили слухи, что Диана беременна. Если бы только один из этих головорезов мог сфотографировать небольшую выпуклость на этой изящной фигуре - детский бугорок стоил миллионы.

У входа были припаркованы две машины: черный лимузин "Мерседес" от Ритц и личный черный "Рейндж Ровер" Доди, водители уже сидели за рулем. Анри Поль, начальник службы безопасности отеля Ritz, то и дело появлялся из вестибюля, крича папарацци: "Осталось недолго, ребята! Она выйдет через минуту или две, так что, джентльмены, открывайте ставни!"

Глаза, сверкающие, как блестящие шарики в мерцающем синем свете видеосигнала, Смит поправил микрофон на губе. Он смотрел на стаю рычащих мотоциклов, фотографов, карабкающихся на задние сиденья позади водителей. На периферии толпы, в тени колонны Наполеона, стоял сине-белый мотоцикл BMW K1300S.

Сегодня вечером это было незаменимое оборудование - самый мощный и быстрый серийный мотоцикл в мире. "Омар", - сказал он в микрофон на губе и увидел, как мужчина верхом на BMW инстинктивно повернул голову в сторону верхнего этажа отеля.

"Сэр?"

"Планы меняются".

"Да, сэр?"

"Они собираются воспользоваться задним входом. Улица Камбон".

"Когда?"

"Итак. Отель "Мерседес", стандартный. Это означает, что без бронированных покрытий, без затемняющих окон ".

"Прекрасно. Я уже в пути ".

Он увидел, как BMW медленно, чтобы не привлекать лишнего внимания, отъезжает от площади.

Смит переключился обратно в Императорские апартаменты. Доди, теперь одетый в джинсы, кожаную рубашку, которая висела снаружи, и ковбойские сапоги, ждал Диану у двери спальни.

"Ты так прекрасно выглядишь сегодня вечером. Мне так повезло".

"Не будь смешным". Диана рассмеялась. "Я прекрасно выгляжу каждую ночь. Все так говорят, или ты не слышал?"

Она хихикнула и, взяв его за руку, последовала за ним в гостиную, тряхнув короткими светлыми волосами, оставив свои заботы позади, перед зеркалом, полная решимости повеселиться.

Смит выключил свое видеооборудование и снял наушники. Встав, он схватил черную нейлоновую сумку для фотоаппарата и перекинул ее через плечо. Он надел мотоциклетный шлем и натянул защитные очки на глаза. Человек-невидимка снова. Затем он направился к двери. Он намеренно оставил его незапертым, потому что его инженер был бы здесь с минуты на минуту, чтобы все убрать, уничтожив каждый след своего присутствия.

Его номер, будучи одним из наименее дорогих в отеле, был удобно расположен рядом со служебной лестницей. Спуститься на первый этаж и выйти из отеля с задней стороны было делом одной минуты.

DИАНА И DОДИ ПОКИНУЛ ЯИМПЕРСКИЙ SUITE в 12:14 УТРА. Они спустились по лестнице к черному входу отеля "Ритц", ожидая "Мерседес" в узком служебном коридоре. Доди приказал Тревору снаружи присмотреть за лимузином отеля и поболтал со своим исполняющим обязанности начальника службы безопасности Анри Полем, который должен был отвезти их в апартаменты.

"Машина здесь", - сказал Тревор пять минут спустя, просовывая голову в дверь.

Телохранитель явно был недоволен. У этой чертовой запасной машины, Mercedes S280, не было пуленепробиваемой брони. Хуже всего, что в нем не было затемненных окон. Вдобавок ко всему, назначенный водителем Доди, глава службы безопасности отеля Ritz, Анри Поль, похоже, провел в баре немного больше времени.

Вся эта история с кровотечением была абсолютно непрофессиональной. Ошибка крупных масштабов только и ждала, чтобы произойти, и он мало что мог с этим поделать. Не в первый раз он решил, что скоро скажет мистеру Доди Файеду поцеловать его чертову задницу на прощание. Он никогда не был щедрым начальником, никогда не говорил доброго слова или поздравительной улыбки. И теперь, когда она вошла в его жизнь, что ж-

Доди нежно положил руку на поясницу Дианы и вывел ее на улицу к ожидавшему седану. Генри взял ключи у водителя отеля и скользнул за руль. Несколько подозрительных папарацци, которые разнюхали уловку, вышли из тени, и вспышки пронзили темноту. Диана опустила глаза и прикрыла лицо правой рукой, когда Тревор быстро усадил двух своих подопечных на заднее сиденье, а затем забрался на переднее рядом с Анри Полем.

Прежде чем завести машину, Генри повернулся и улыбнулся Доди. "На этот раз удалось ускользнуть большинству этих гнилых ублюдков, а, босс?"

Босс?Доди просто уставился на него, пытаясь подавить свой гнев. Служащий обращался к нему не так, и уж точно не в присутствии принцессы Уэльской. Впервые ему пришло в голову, что Генри казался немного не в себе. Он посмотрел на Тревора и изобразил, как прикладывается к бутылке, кивнув головой в сторону Генри.

Тревор утвердительно кивнул головой, но он определенно не казался решительным в этом. Однако он был зол, зол на всех. Доди нарушал все правила, и его команда безопасности была недовольна этим. Впервые за несколько недель Доди почувствовал, как его захлестнула волна дурного предчувствия.

"Ты совершенно уверен, что можешь вести машину, Генри?" - спросил он водителя.

"Конечно, сэр. Вообще никаких проблем. Ты будешь дома в пять."

Доди откинулся на спинку стула, взял Диану за руку и притянул ее к себе. Он был окружен идиотами, но сейчас было не время позволить очередной ссоре с персоналом испортить то, что, как он отчаянно надеялся, станет самым важным вечером в его жизни.

Тревор немедленно включил рацию и сообщил Кезу, сидевшему в первоначально забронированном отеле "Мерседес" у главного входа, что они собираются переезжать. Две минуты спустя "Мерседес" и "Рендж Ровер" умчались от главного входа на Вандомскую площадь. Уловка Доди быстро раскрылась. В этот момент большинство папарацци уже направлялись обратно ко входу на улицу Камбон, где в 12: 20 Анри Поль оставил включенные вспышки и отъехал от заднего входа, быстро набирая скорость.

"Ремни безопасности, пожалуйста", - бросил Тревор через плечо. Ни один из них не обратил на него никакого внимания. К черту все это, сказал он себе, даже не потрудившись застегнуть свое. Это было всего полторы мили пути. Максимум пять минут.

Протоколы давным-давно вылетели в трубу, он кипел от злости в частном порядке. Его профессионализм был скомпрометирован не по его вине, и он, черт возьми, был сыт этим по горло.

Ни Тревор, ни кто-либо другой не заметили большой сине-белый мотоцикл BMW, следовавший за ними в нескольких сотнях ярдов позади.

Тревор слышал, как Доди разговаривал с Дианой на темном заднем сиденье Мерседеса. "Всего несколько минут, дорогая, и мы будем дома", - сказал он, целуя ее в макушку.

HЭНРИ PАУЛЬ УСКОРИЛ ОДНОСТОРОННЮЮ Улица Камбон, затем повернул большую машину прямо на улицу Риволи, направляясь к площади Согласия. Он продолжил путь на юг вдоль западной стороны площади мимо Иглы Клеопатры, почти до самой Сены. Не обращая внимания на красные сигналы светофора, он направил машину прямо на сдвоенную автостраду, называемую Кур-ла-Рейн, по направлению, параллельному Сене. Почти сразу же они въехали в серию туннелей, и Генри увеличил скорость, стрелка спидометра перевалила за сотню.

"Какого черта ты идешь этим путем?" Тревор раздраженно потребовал у водителя. Этот маршрут был намного длиннее, чем прямой путь по Елисейским полям, и он не хотел, чтобы его группа провела в этой чертовой машине ни секундой дольше, чем было абсолютно необходимо.

"Ускользнуть от ублюдков, вот почему", - пробормотал Генри, глядя в зеркало заднего вида. "Никто из них не ожидает, что мы выберем этот маршрут".

"Господи", - пробормотал Тревор себе под нос, думая: "Точно, теперь мы действительно зашкаливаем, черт возьми. И если всем больше насрать, то и мне тоже

Внезапно он заметил в зеркале заднего вида большой мотоцикл, набиравший скорость. Анри Поль тоже это увидел и прибавил скорость. По крайней мере, у ублюдка на хвосте не будет хороших фотографий, подумал Тревор. В туннелях было темно, а неосвещенный салон автомобиля вызывал внешние отражения на прозрачных стеклах, слишком много, чтобы получить какой-либо приличный снимок пассажиров, которые сейчас хихикают над чем-то на заднем сиденье.

Машина погрузилась в полумрак, когда они на очень высокой скорости въехали в туннель Пон-де-л'Альма.

"Господи Иисусе, чувак! Берегись!" Тревор закричал, схватившись за приборную панель обеими руками.

Диана схватилась за спинку переднего сиденья и наклонилась вперед, чтобы посмотреть, что происходит. Затем она закричала.

"Боже мой, мы собираемся ударить по нему!"

Они подъезжали слишком быстро на белом Fiat Uno. И машина вырулила прямо на их полосу. Генри резко свернул влево, чтобы избежать столкновения. Ему удалось пропустить это, но не полностью. Они подрезали левую сторону Fiat своим правым зеркалом и передней дверью.

"Доди!" Диана плакала, замахиваясь на него кулаком. "Сделай что-нибудь!" Огромные бетонные колонны, поддерживающие крышу туннеля, промелькнули в размытом виде и в опасной близости.

"Что, черт возьми, происходит, Генри?" Доди взревел, наклоняясь вперед с тыла. "Ты что, с ума сошел, блядь? Притормози, ради бога!"

Анри Поль переключился на пониженную передачу и затормозил, пытаясь взять под контроль мчащуюся машину.

В этот момент Диана, испуганная тем, что Генри потерял контроль и опасно вел машину, заглянула через плечо Тревора, опасаясь за свою жизнь.

Что-то привлекло ее внимание справа от "Мерседеса".

Она увидела большой сине-белый мотоцикл с двумя мужчинами, приземистым водителем и мужчиной повыше позади него на заднем сиденье. Когда большой мотоцикл поравнялся с ними, она увидела, как мужчина на заднем сиденье потянулся к сумке для фотоаппарата, перекинутой через его плечи.

"Я оторвусь от этого гребаного ублюдка, просто смотри", - сказал Анри Поль, снова ускоряясь.

"Нет!" Тревор кричал. "Притормози, Генри, будь ты проклят! Еще одна дурацкая картинка не имеет значения. А остальная часть стаи отстала от нас, по крайней мере, на чертову милю ".

Анри Поль проигнорировал телохранителя и переключился на пониженную передачу, вдавив акселератор, полный решимости не позволить этим ублюдкам обогнать его и его драгоценный груз. Он был потрясен, увидев, что мотоцикл легко мчится впереди него, несмотря на его усилия.

Внезапно мотоцикл вильнул прямо перед "Мерседесом", замигали красные стоп-сигналы.

Что за черт?

"Пристегнитесь!" Тревор снова закричал, отчаянно прижимая свое собственное к груди. Диана протиснулась вперед между двумя передними сиденьями, глядя на мотоцикл, который теперь был прямо у них на пути, с мигающими красными задними фарами, очевидно, притормаживая, чтобы сделать снимок их перепуганных лиц через лобовое стекло.

"Черт бы побрал этих людей!" - выкрикнула она, слезы текли по ее щекам, и в отчаянии опустила кулак на массивное плечо Тревора.

Наступит ли когда-нибудь для нее мир? Когда-нибудь?

Она увидела, как мужчина на заднем сиденье мотоцикла повернулся к ним лицом, поднимая камеру - нет, не камеру - что-то другое, вроде странного пистолета, и-

Ослепительная вспышка света ударила в глаза Анри Поля и Тревора. Внутри "Мерседеса" устрашающая мощь военной лазерной пушки Northrop мощностью в десять тысяч Ватт была сокрушительной.

Мгновенно ослепленный катастрофическим ярким светом, ошеломленный и полностью дезориентированный, водитель Анри Поль убрал обе руки с руля и прикрыл обожженные глаза. Доди и Диана замерли. Они скользили и сворачивали прямо к массивным центральным колоннам туннеля.

"О, Боже!" Диана кричала, ослепленная и полностью осознающая неминуемую смерть, взрывающуюся в ее мозгу.

"О, дорогой Боже, мы собираемся -"

Через долю секунды тяжелый Mercedes на полной скорости врезался головой в тринадцатый бетонный столб. У Генри даже не было возможности нажать на тормоза. Все подушки безопасности сработали при ударе, но поскольку ни один из пассажиров не был пристегнут ремнями безопасности, они обеспечивали слабую защиту.

Доди и Анри Поль погибли мгновенно. Тревора швырнуло лицом в лобовое стекло, он потерял сознание, вся передняя часть его лица была оторвана.

Принцесса Уэльская была жива.

Но она получила обширную внутреннюю травму, когда остановленная инерция автомобиля сильно отбросила ее на переднее сиденье. У нее шла кровь из носа и ушей, застрявших между задним сиденьем и сиденьем Тревора. Ее сердце все еще сильно билось.

Он медленно, но верно прокачивал кровь через небольшой разрыв в ее аорте, красный прилив неуклонно нарастал в ее грудной полости. Время шло, из невидимой раны медленно вытекало то немногое, что осталось от ее жизни.

Воющий клаксон, вода, пар и дым, поднимающиеся из разбитого двигателя неузнаваемого "Мерседеса", Диана, принцесса Уэльская, лежала в затемненном, покореженном автомобиле, тихо постанывая: "О мой Бог, о мой дорогой Бог".

ЯВ ГУСТО ПОРОСШЕЙ ЛЕСОМ МЕСТНОСТИ в Булонском лесу, на темной и пустой улице, Смит приказал своему водителю Омару остановить мотоцикл. Ему нужно было размять ноги, сказал он, слезая с заднего сиденья и подходя к передней части BMW.

"Мертвецы не рассказывают сказок", - сказал Смит и, развернувшись, вонзил свой стилет прямо в сердце мужчины. Затем он опустил подножку и оттащил тело Омара обратно на заднее сиденье. Прикрепив ремни на липучках к каждому из своих запястий, он забрался на БМВ. Он потянул ремни вперед, застегивая их вокруг талии.

А затем он исчез в летней ночи.

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ

ГРАФСТВО СЛАЙГО, ИРЛАНДИЯ

ЯВ СЕРЫХ СУМЕРКАХ ПОЗДНЕГО летним вечером трое мужчин стояли на склоне холма в тени густого леса, глядя на дом, стоящий у подножия холма. Ветер уныло завывал, и только резкий, нестройный крик случайной чайки перекрывал шум ветра. Начался прилив, а вместе с ним пришел промозглый туман с йодным оттенком. На западе время от времени раздавались раскаты грома, возможно, с моря надвигался шторм.

Старый трехэтажный дом назывался "Гостиница "Лающий пес"". Это место казалось заброшенным и имело почти зловещий вид. Все окна были закрыты ставнями. Неухоженные сады представляли собой массу неухоженных сорняков и запущенных, заросших цветочных клумб. Некрашеная садовая калитка, выходящая на грунтовую дорогу, бывшую колею для телег, нуждалась в верхней петле и пьяно раскачивалась на ветру из-за некрашеного забора. Несколько усталых деревьев окружали гостиницу, уныло раскачиваясь на влажном ветру.

В свой бинокль Хоук увидел, что это была собственность, постепенно разваливающаяся на куски из-за недостатка внимания. Так далеко от проторенной дороги, что было маловероятно, что он когда-либо получит его. Короче говоря, это было идеально во всех отношениях, самый идеальный конспиративный дом ИРА. Возможно, хотя он и сомневался в этом, Макмахон, в конце концов, говорил правду.

"Восхитительно", - заметил Эмброуз Конгрив. "Безопасное место, расположенное таким образом, - это находка для любого, кто жаждет уединения".

"Да", - сказал Драммонд. "Я живу в этих краях почти шестьдесят лет и никогда даже не слышал об этом адском месте. Никто не пользовался этим местом, не говоря уже об этой дороге, в течение многих лет ".

"Макмахон ручается за это", - сказал Конгрив, как человек, который все еще не уверен, что дом был тем, за что его выдавали.

"Не совсем тот улей террористической активности, который описывал наш высокооплачиваемый информатор", - прокомментировал Алекс Хоук. "Давайте спустимся и посмотрим поближе, хорошо?"

Когда мужчины начали спускаться по крутому и грязному склону холма, мокрые ветки задели их лица, и все они подняли воротники, спасаясь от вечерней прохлады. Идти было скользко, и им приходилось ступать осторожно, чтобы избежать внезапного падения.

Хоук взял инициативу на себя и был слегка раздражен отсутствием прогресса у своих товарищей. Скоро наступит ночь, подумал он, делая паузу, чтобы дать Конгриву и Драммонду возможность наверстать упущенное. У него не было намерения проводить всю ночь в засаде в этом неприветливом месте, особенно когда в любую секунду грозил дождь. По глупости, они совсем не были готовы к этому.

"Что это было?" Внезапно сказал Эмброуз, сжимая плечо Драммонда и оглядываясь на что-то вокруг.

"Ничего", - раздраженно сказал Хоук. "Как ты думаешь, что это было?"

Конгрив, со страхом вглядываясь в темноту, сказал: "Мне показалось, я слышал скрипящий звук вон там - как будто что-то или кто-то двигался через кусты. Должно быть, из-за ветра, я полагаю."

"Конечно, это был ветер", - сказал Драммонд. "Из-за чего ты так чертовски нервничаешь?"

"Нервничаешь? Я, черт возьми, хорошо скажу тебе, из-за чего я нервничаю. И, честно говоря, я удивлен, что эта идея не пришла в голову и вам ".

"О чем ты говоришь?"

"Ловушка, Бульдог. Я ни на грош не доверяю этому парню Макмахону, черт возьми. Двуличный пьяница. Предположим, он передумал? Проснулся в панике? Рассказал своим приятелям из ИРА о своем разговоре с Хоуком и мной в "Пенниуистл" прошлой ночью."

Хоук сказал: "Он, безусловно, способен на это. Я имею в виду панику."

Эмброуз сказал: "Или это было преднамеренно. Он сообщает нам "секретное" местоположение гостиницы "Лающая собака". Утверждает, что это конспиративная квартира ИРА. И они, черт возьми, ловко расставили нам ловушку. Вот. Сегодня вечером".

"Зачем лишаться денег? Большая сумма. Он его еще не забрал ".

"Бульдог, мы отправили его в тюрьму на двадцать лет. Он говорит, что невиновен. Он хочет отомстить. И это место кажется слишком - нетронутым - оно кажется неправильным ".

Хоук удивил Конгрива, с готовностью согласившись с ним. Он полез в свой рюкзак и вытащил легкий 9-мм пулемет Heckler & Koch со складным прикладом. Он также достал пару очков ночного видения и повесил их за ремешок на шею.

"Я думаю, вы убедительно аргументируете, констебль. Это идеальное место для засады. Изолирован. Оснащенный самодельными взрывными устройствами, насколько нам известно. Я предлагаю нам укрыться в подлеске на том выступе, с которого открывается вид на дом. Скоро начнется проливной дождь, и у нас будет хорошая защита под этими деревьями над головой. Мы будем сидеть тихо, подождем час или около того. Если ничего не случится, мы заберемся обратно на холм к Лендроверу ".

"А если что-то случится?" Драммонд сказал.

"Никаких действий. Мы примем это к сведению. Оцените ситуацию. Затем возвращайтесь со значительно большей огневой мощью и живой силой. Я могу организовать тактическое подразделение британской армии, которое будет сопровождать нас ".

"Отличная идея", - сказал Конгрив с большим облегчением, плотнее запахивая свою вощеную куртку Barbour. "Надвигается дождь. Давайте двигаться".

Почти час спустя, промокшие и голодные, они услышали шум работающего двигателя. Они увидели пару затуманенных фар, пробивающихся сквозь деревья, окаймляющие старую тележную колею. Несколько мгновений спустя древний грузовик остановился у главных ворот гостиницы "Лающая собака". Двигатель был выключен, затем фары.

Двое мужчин, один коренастый, оба вооруженные короткими короткими автоматами, выбрались из кабины и быстро осмотрели дорогу и прилегающую территорию вокруг дома. Они были одеты в черное с балаклавами на головах. Убедившись, что за ними никто не наблюдает, один из них подошел к задней части грузовика, отпер и поднял брезентовую крышку.

Другой вошел в дом, и вскоре сквозь щели в ставнях можно было разглядеть свет наверху и внизу.

Шесть человек вышли из-под брезента сзади. Все вооруженные и одетые в камуфляж с головы до ног, они упали на грязную землю. Мужчины, все еще находившиеся внутри грузовика, начали выгружать деревянные ящики, достаточно тяжелые, чтобы их могли нести двое мужчин. Теперь лил дождь, и они с трудом пробирались по дорожке перед домом, чтобы как можно быстрее укрыться от непогоды всем снаряжением, которое у них было.

Когда работа была завершена, двое мужчин в черном оставили шестерых других в доме и забрались обратно в такси. Старый грузовик завелся и с грохотом покатил прочь, обратно к реке и мосту. Хоук видел, что это была явно важная доставка, но доставка чего?

"Насмотрелись, джентльмены?" Спросил Хоук, надвигая очки NVG на лоб.

"Действительно", - сказал Конгрив. "Давайте вернемся на дорогу как можно быстрее. Они вполне могут выставить часовых. Я бы так и сделал ".

В этот момент из тени в задней части дома вышли двое мужчин, у обоих, очевидно, было автоматическое оружие. Они мгновенно разделились, один направился к реке, другой - к склону холма, где трое шпионов притаились в подлеске сотней футов выше.

"Выдвигайтесь", - прошептал Хоук.

Полчаса спустя все трое были в безопасности и тепле внутри черного Range Rover последней модели с Драммондом за рулем. Он "реквизировал" транспортное средство у Рыцаря Глина. Они мчались по извилистой змейке узкой дороги, окруженной высокими рядами живой изгороди, направляясь обратно в город и небольшое заведение, где они остановились.

"Хорошая машина", - сказал Конгрив, когда они мчались по густой сельской местности. "Как долго мы сможем этим пользоваться?"

"У Рыцаря их чертов флот", - сказал Драммонд Эмброузу. "Он вряд ли пропустил бы хотя бы одного за несколько дней".

Хоук сказал: "Бульдог, когда мы доберемся до города, если ты не возражаешь, подбрось меня в штаб британской армии, я перекинусь парой слов со своим контактом там, после разговора с Сахирой Карим из МИ-5. Расскажи им о том, что мы видели. Подготовьте план действий. Я должен вернуться в паб, чтобы выпить пинту пива и перекусить в девять."

TОН BРИТИШ AЯ ОТПРАВИЛ ТРИ разведчики и снайпер отправились на конспиративную квартиру тем же вечером. После мокрой, бессонной ночи они весь день прятались в лесу. Солдаты ИРА в камуфляже и балаклавах приходили и уходили с рассвета. Прибыли новые грузовики, доставившие то, что выглядело как тяжелое вооружение.

В штабе армии штурмовое подразделение потратило день на вооружение и подготовку планов нападения на конспиративную квартиру. Это должно было произойти в предрассветные часы следующего утра. За эти годы полк провел шесть боев в Северной Ирландии, понеся тяжелые потери в Дерри и в охваченной террористами сельской местности Южной Армы.

Затем были подписаны мирные соглашения в Страстную пятницу, и насилие было окончательно и милосердно подавлено.

Но этот новый враг недавно устал от мира и хотел войны. Эти испытанные в боях армейские солдаты были более чем готовы отдать им это. Их миссией было устранить руководство Новой ИРА, прежде чем они смогут разжечь новый цикл насилия.

ЯБыло УЖЕ ПОЧТИ ТРИ час ночи. Кромешная тьма, ни луны, ни звезд. Дом, в котором было темно, был полностью окружен командой элитных солдат британской армии. Когда Хоук впервые прибыл, он узнал, что минометы были размещены на склоне холма над домом. Хоук, при поддержке МИ-5, убедил командующего офицера не использовать их. Он утверждал, что внутри вполне могут находиться ценные разведданные, ноутбуки, карты и так далее, и рисковать уничтожением такого тайника было неразумно.

За час до рассвета, в 0457, должна была начаться атака британских коммандос. Войска будут штурмовать дом. Было подсчитано, что внутри находилось по меньшей мере двадцать вооруженных до зубов мужчин. В некоторых ящиках, выгруженных из грузовиков, были обнаружены РПГ российского производства, реактивные гранаты и минометные снаряды.

HУ АВКЕ БЫЛИ ТРУДНЫЕ ВРЕМЕНА с Конгривом и Драммондом. Обоих мужчин пришлось уговаривать остаться на том же утесе с видом на дом, где они провели холодный сырой час накануне вечером. Они хотели места в первом ряду и были полны решимости их получить.

"Я знал, что должен был оставить вас двоих в городе", - наконец разочарованно сказал Хоук. "Черт возьми, вы оба ведете себя совершенно неразумно. И, честно говоря, непрофессионально ".

"Это и наша битва тоже", - сказал Конгрив, засовывая руку в карман своего твидового пиджака и нащупывая рукоятку своего маленького "Вальтера" калибра 380. "Мы не хотим застрять здесь, на холме, на дешевых сиденьях. Особенно с учетом того, что ты будешь там, в гуще событий ".

"Это даже отдаленно не твоя битва, Эмброуз", - сказал Хоук. "И, честно говоря, я даже не могу поверить, что мы ведем эту дискуссию. Это бой для команды коммандос. Высококвалифицированные профессионалы. Мужчины, которые на самом деле этим зарабатывают на жизнь. На перестрелку они надевают кевлар, а не твид. Они используют оружие, которое вы не знаете, как зарядить, не говоря уже о том, чтобы прицелиться и выстрелить. Многие из этих парней там, внизу, - испытанные в боях ветераны Ирака, мужчины, которые сражались от дома к дому в таких местах, как Басра и Фаллуджа, в наихудших возможных условиях ".

Конгрив молчал, жуя мундштук своей трубки, придерживаясь собственного мнения. Наконец, он посмотрел на Хоука и заговорил.

"И все же вы сами собираетесь участвовать".

"Нет, скорее всего, нет. Во всяком случае, не на данный момент ".

"Вы, безусловно, одеты и вооружены для этого".

"Я просто готов, если мне представится такая возможность. Я обучен делать это. Если я смогу чем-то помочь, я помогу. Вы помните мое торжественное обещание принцу Уэльскому найти убийцу его крестного отца. Он вполне может быть в этом самом доме ".

"Мои извинения, Алекс. Моя глупая идея. Никто лучше вас не разбирается в этом типе ведения войны. Ты, конечно, не должен впустую сидеть здесь и смотреть весь матч по стрельбе с Бульдогом и мной ".

"Нет, я не должен. Но если кто-то не думает, что я могу помочь, я, к сожалению, буду в бронетранспортере с командиром. Судя по тому немногому, что я знаю об этом человеке, судьба хуже смерти ".

"Кто он?" Спросил Драммонд. "Я имел дело с большинством из них на протяжении многих лет".

"Мастермен", - сказал Хоук.

"Майор Майло Мастерман?"

"Тот самый".

"Храни тебя Бог, Алекс. Тебе лучше пойти под шквал живого огня, чем отсиживаться с этим мерзким ублюдком. Они должны были поставить его перед расстрельной командой много лет назад, просто за то, что он был отъявленным засранцем ".

"Да. В любом случае, пожелай мне удачи ".

С этими словами Хоук встал и исчез в темноте, быстро спускаясь через лес к проселочной дороге на дальней стороне холма. Именно здесь Мастерман приказал расположить командный пункт своего бронетранспортера, сильно замаскированный кустарником.

Пока Хоук бежал, он обдумывал все возможные аргументы, которые он мог привести лидеру штурмовой группы, относительно того, почему ему следует разрешить участвовать в этом бою. Его кровь била ключом. И когда это случилось, было мало смысла пытаться остановить его. Но наступать на пятки, когда на кону стояли жизни чужих людей, было тем, чего он всегда старался избегать. Он бы не хотел, чтобы это сделали с ним, поэтому он никогда не делал этого ни с кем другим.

Возможно, в гостинице "Лающая собака" можно было получить бесценную информацию. В этом он теперь был убежден. Оружие от иностранных врагов, но какое оружие и каких врагов?

И он чувствовал, что все это было связано с Пешкой. Смиту. Человек, которого Конгрив был убежден, был виновен в отвратительном убийстве тридцать лет назад. Человек, который даже сейчас может быть в этом доме. Он не мог объяснить свое убеждение даже самому себе, поскольку оно было основано на бреде этого пьяного безумца Макмахона.

Но чувство было там, и оно было сильным.

Он всегда доверял своей интуиции.

И это все изменило.

Он сдержит торжественное обещание, данное Чарльзу. И на этом все закончилось. Он бы что-нибудь придумал, какой-нибудь способ ввязаться в эту чертову драку. Он достал свой мобильный телефон и набрал номер.

ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ

БЕЛЛ ГЛЭЙД, Флорида

GДОБРЫЙ ДЕНЬ, СЭРГАНТ. Я детектив Мишель Гарсия, полиция Палм-Бич."

"Добрый день, детектив Гарсия", - сказал невысокий, рыхлого вида парень из исправительной колонии, демонстративно посмотрев на часы. "Три пятнадцать. "Я видел вас немного раньше, детектив. Это ваш пленник, Джон Т. Смоук?"

"Да, это мистер Смок. Я передаю его под вашу опеку ".

"Мои друзья называют меня "Коптильня", - сказал Стоук офицеру исправительных учреждений голосом, который он извлек из глубины души. "Лучше бы я никогда не слышал, как ты произносишь это имя".

"Все документы этого мальчика в порядке?" сказал парень, игнорируя Стоука. Как будто он постоянно получал дерьмо от зэков, оно стекало с его спины, как болотная вода с игуаны.

У офицера исправительных учреждений был живот цвета хаки, выступающий над черным кожаным ремнем, и сильный деревенский акцент, и Стоук возненавидел его с первого взгляда. Его имя, согласно дешевой пластиковой бирке, Джей Ти Суон. Что за имя было Обморок? Звучало как люди, которые женили двоюродных сестер на Стоук, люди, которые жили в "холлерс".

"Документы вот здесь", - сказала Мишель и протянула ему конверт из Манилы от полиции Палм-Бич с именем "Джон Д. Смок", напечатанным на нем крупными буквами. Обморок достал пачку бумаг, быстро просмотрел их и кивнул головой.

"Похоже, все в полном порядке, детектив. "Если мне больше ничего не нужно знать об этом заключенном, я могу начать обрабатывать этого мальчика прямо сейчас, а вы можете убираться обратно на пляж. Сохраняй этот красивый загар при себе".

Мишель закатила глаза, одарила Стоука милым взглядом, который говорил: Прости за этого мудака, я получаю это постоянно, не беспокойся об этом.Она быстро улыбнулась ему, развернулась и ушла, прежде чем ее лицо что-либо выдало.

"По той или иной чертовой причине", - протянул сержант, когда со всеми бумагами было покончено, - "Я пока не могу вас посадить. Иск из административного здания попросил о встрече с вами. Что-то об убийстве, которое вы предположительно совершили в Стейтсвилле, Джорджия? Полицейский штата? Ты помнишь что-нибудь об этом, мальчик? Нет? Я разговариваю с тобой, Коптильня ".

"Мне нечего тебе сказать, взломщик. Давайте просто покончим с этим ".

"Ты называешь меня "взломщиком"?"

"Ты называешь меня "мальчиком"?"

"Парень, тебе, похоже, здесь нелегко, но я могу помочь. Здешние хакеры не слушают умных ртов. Сядь своей задницей вон на ту скамейку. Охранник будет здесь с минуты на минуту, чтобы сопроводить вас туда - вот он сейчас. Привет, Белка."

"Эй, Джей Ти, это тот, кто переходит на должность администратора?"

"Да, это он. Называет себя Коптильней. Он большой человек, не так ли, Белка? Следи за своей чертовой задницей с этим, сынок. У него тоже есть язык за зубами ".

"Давай, парень", - сказал Белка, и Стоук поднялся на ноги.

Горячий, влажный воздух снаружи напоминал раскаленную печь. Майами по сравнению с болотистыми Эверглейдс - это Джуно в январе. Это была долгая десятиминутная прогулка до административного здания, и Стоук промок до нитки, когда они прибыли. Он был поражен размерами тюремного комплекса. Он имел форму колеса, с ячейками, свисающими с конца каждой спицы. В центре хаба находилось уродливое трехэтажное здание, в которое он сейчас входил.

Они пересекли небольшой вестибюль и поднялись на лифте на третий этаж. Охранник, невысокий, кругленький, с моржовыми усами, закрывавшими нижнюю половину его лица, не произнес ни слова, что вполне устраивало Стоука. Когда двери открылись, пузатый мужчина в белой рубашке с короткими рукавами и кричащем галстуке сказал: "С этого момента я беру управление на себя, Белка".

Белка одарил этого тюремного администратора своей лучшей дерьмовой ухмылкой и сказал: "Хорошо выглядите, сэр. Например, "в галстук, который ты носишь". Шарп. " Было очевидно, что Белке уделялось не так уж много личного времени в Admin, и когда двери за ним закрылись, он все еще улыбался.

У начальника тюрьмы Робба была симпатичная секретарша-брюнетка в обтягивающем розовом свитере, которая пощипывала за компьютером прямо у входа в его кабинет, но сам начальник тюрьмы стоял в открытом дверном проеме и жестом пригласил Стоука войти, как только тот появился.

"Пожалуйста, заходите", - сказал он Стоуку и вернулся в свой кабинет. Секретарша развернула свое кресло и посмотрела на Стоука, когда он проходил мимо. Она выглядела как один из тех туристов в Нью-Йорке, когда они впервые видят Эмпайр Стейт Билдинг. Они запрокидывают головы назад и просто продолжают наклоняться назад, пока не смогут видеть весь путь до вершины.

"Вы хотите закрыть дверь, мистер Джонс?"

"Конечно", - сказал Стоук и сделал.

"Ну, я не собираюсь говорить "добро пожаловать в Глейдс", но "добро пожаловать в Глейдс, сэр".

"Я ценю это".

"Однако, боюсь, у меня для тебя плохие новости".

"Мой друг Шарки?"

"Да, сэр".

"Ранен? Мертв?"

"Не мертв. Но это было близко. Он в тюремной больнице. Присядьте, пожалуйста. Пододвиньте этот стул ".

"Что случилось, начальник?" Сказал Стоук, сидя, молча осуждая себя за то, что не приехал раньше.

"Знаете, мистер Джонс, я беспокоился об этом мальчике с тех пор, как он попал сюда. Милый кубинский парень с широкой улыбкой. За ним присматривал один из моих самых надежных охранников. Его зовут Фигг. Орсон Фигг. Ты запомнишь это имя, если окажешься здесь в настоящей беде. Он единственный охранник, которому ты можешь доверять, и он знает, кто ты и почему ты здесь ".

"А мой друг? Что случилось?"

"Вчера кучка арийцев поймала его одного во дворе. Прежде чем мы смогли прекратить это, они нанесли ему двадцать два удара ножом. В основном, от ножей для колки льда, пара заточенных ран."

"Иисус".

"Удивительная вещь? К тому времени, когда мы оторвали от него этих чертовых белых арийцев, он все еще был на ногах. Парень просто так не сдался. Самое ужасное, что я когда-либо видел ".

"Шарки?"

"Я бы сказал, крепкий маленький петушок. Также не позволил бы никому помочь ему войти со двора. Прогнал их всех прочь. Он просто продолжал переставлять одну ногу за другой, пока не оказался внутри, кровь хлестала из всех этих свежих отверстий в нем. Как только он оказался внутри, вне поля зрения населения? Черт возьми, он рухнул на пол без сознания ".

"Могу я его увидеть?"

"Конечно, но я бы подождал. Привлеките внимание заключенных, идите к нему первым делом, как только попадете сюда. Слухи распространяются здесь как лесной пожар. Прямо сейчас все здесь болтают о сотруднике, которого вы якобы убили в Клакстоне, штат Джорджия. Я сообщу тебе, когда сочту нужным навестить. Не беспокойтесь о нем, мистер Джонс. Он поправится. Он только что потерял чертовски много крови там, во дворе, но никакие органы или крупные кровеносные сосуды не были проколоты ".

"Спасибо, что заботишься о нем".

"Здесь мои люди, мистер Джонс. Вы бы и в половине случаев не догадались об этом, о том, как они действуют, но это так. Кстати, я знаю, почему ты здесь, и я могу сказать тебе, что ты тоже ни на минуту не опаздываешь."

"Как это?"

"Этот меч Аллаха? Те, что взорвали мемориал Джексона здесь месяц или около того назад? Беглецы? У них в разработке что-то грандиозное. В любом случае, это сплетня хакеров ".

"Больше, чем Джексон?"

"Мемориал Джексона был просто тренировкой, согласно тому, что я слышал. Большой, это все, что я знаю. Нечто масштабное. У меня был платный информатор в "Мечах" примерно шесть месяцев назад, когда он оказался мертв. Хотел бы я, черт возьми, знать больше. Может быть, вы сможете это выяснить, мистер Джонс. Больше никто не сможет ".

"Вот почему я здесь".

"Ты выглядишь так, будто можешь постоять за себя".

"Во всяком случае, все еще жив. Думаю, это уже что-то. Мне нужно попасть внутрь Меча. Сблизьтесь с высшим руководством, если вы понимаете, что я имею в виду ".

"Да. Но ты должен позволить им прийти за тобой. Ты идешь за ними, они начинают что-то подозревать ".

"Делал это раньше, но спасибо за совет".

"Звучит правильно. Теперь слушайте внимательно. Здесь есть один заключенный, за которым вам определенно нужно присматривать. Парень, который контролирует белые арийские нации в штате Флорида. Этот парень - трехсотфунтовый мускулистый мужчина-горилла, занимается кикбоксингом, тай-чи, карате, чем угодно, проводит каждую свободную минуту, качая железо, хитрый психопат, который называет себя "Костоломом ".

"Он один из тех, кто зарезал моего друга?"

Начальник тюрьмы рассмеялся. "Костолом? Нет. Человек так не поступает. Он специалист. Ему нравится ломать тебе спину, или шею, или обе ноги, или все три, а потом поджигать твою задницу, смотреть, как ты поджариваешься. Он знает, что никогда не выберется отсюда живым, и его не очень беспокоит дыра, поэтому он в значительной степени действует соответственно ".

Стоук улыбнулся.

"Начальник, меня не интересует арийская нация. Что мне действительно нужно знать, так это с кем мне нужно сблизиться внутри Sword of Allah? Кто сидит на вершине пирамиды? Кто может рассказать мне то, что мне нужно знать, так, чтобы я мог поверить тому, что слышу?"

"Хорошие вопросы. Парень, которого все считают управляющим Мечами, большой злобный сукин сын, называет себя "Иштар". Настоящие мозги принадлежат одному из наших любимых получателей Gitmo по имени Шейх Шираз. Пакистанец. Взорвал израильское посольство в 2002 году. Умный маленький ублюдок, все называют его имамом. Говорит как Йода в Звездных войнах, понимаете, что я имею в виду? Загадки. Очень вежливый. Всевозможные степени от ислама U. или исламом ты не являешься. Ты подружись с маленьким парнем, заслужи его доверие, ты в десять раз больше заработал свою государственную зарплату, поверь мне ".

"Еще один вопрос, начальник, и я пойду в свою камеру, устроюсь поудобнее. Итог, какого черта здесь хотят эти люди? Эти исламские фанатики? Привлечь внимание к их делу? Терроризировать граждан нашей страны? Что? Какова конечная цель Меча?"

"Черт возьми, это очень просто. Убивайте американцев, мистер Джонс. Убейте нас, как они это сделали в мемориале Джексона, убейте наших союзников британцев, как они это сделали в аэропорту Хитроу год или около того назад. Они ненавидят нашу страну, наших людей, наш образ жизни и все, что за этим стоит. И это чистая ненависть со страстью, которая почти непостижима для обычных людей, таких как вы и я. Они хотят поставить нас на колени, мистер Джонс ".

"И они повсюду".

"Это верно. И затем они хотят отрубить нам головы Мечом Аллаха. Если этого недостаточно, они хотят умереть, делая это ".

"Как насчет того, чтобы начать с конца их списка желаний, как ты думаешь, Начальник? Они умирают, делая это. Звучит заманчиво. Затем мы будем двигаться в обратном направлении оттуда? Начни с этого засранца из Форт-Худа. Тот, у кого был посттравматический синдром массового убийства, потому что все были грубы с ним. Начни с него ".

Начальник тюрьмы рассмеялся, встретившись взглядом с большим чернокожим мужчиной.

"Я вас не знаю, сэр. Но, клянусь Богом, я рад, что ты здесь. Какими бы безумными личными причинами вы ни руководствовались, я могу только сказать, что восхищаюсь вашим -"

"Призванный долг, начальник. Единственное, ради чего стоит жить или умереть. Мой друг по имени Алекс Хоук научил меня этому давным-давно ".

SТОКЕ БЫЛ В CЭЛЛБЛОК D, самое надежное из всех крылышек охраны в Глейдз. Там же размещались члены "Меча Аллаха". Сдерживайте рак, насколько это возможно. Это была долгая, долгая прогулка до его камеры, шаркая браслетами на лодыжках, браслетами на запястьях и маленькими шлепанцами, которые он носил с ярко-оранжевой тюремной одеждой.

"Открыть восьмую!" - крикнул один из двух его охранников, и дверь камеры с грохотом отъехала в сторону. Они усадили его на койку и сняли браслеты с лодыжек. Они оставили наручники на запястьях и неторопливо вышли наружу, ожидая, когда дверь камеры захлопнется. Охранники управляли заведением с пиратской развязностью, заметил Стоук, и твердо знали принципы устрашения.

"Закрываем восьмую!" - сказал продавец и жестом показал Стоуку, чтобы тот просунул руки в прорезь для подноса с едой. Он подчинился, и они сняли с него наручники. После того, как они ушли, Стоук снова сел на койку, потирая ушибленные запястья, подводя итоги. Предполагалось, что он делил эту камеру с Шарки. Но он опоздал на день и не хватило одной заточки, и сукины дети добрались до него. Он откинулся на тонкий матрас и заложил руки за голову, обдумывая ситуацию.

В тюрьме предстоит много работы.

Предстоит проделать огромную работу.

Он полез в маленькую сумку, которую держал под своей койкой. Внутри выдолбленного экземпляра "Радуги гравитации"в твердом переплете, самой толстой книги, которую он смог найти в букинистическом магазине, была заточка, сделанная из заточенной ложки и расплавленного пластика семи зубных щеток, точно такая же, какую он сделал и подарил Шарки. В другой большой пустой книге, "Зубы тигра", Тома Клэнси, тысяча долларов двадцатками и сотнями.

Он пошарил в сумке и вытащил свой потрепанный экземпляр Корана. Он добросовестно перечитывал его каждую ночь с тех пор, как обрек себя на заключение в Глейдс. У него был зеленый маркер, и он отмечал фразы, которые он мог бы просто вставить в разговор, если бы представилась такая возможность, с Иштар или одним из его учеников.

Коран был в порядке, хотя читать и запоминать его было немного сложнее, чем Библейское писание. Господь - мой пастырь, я не буду нуждаться.Он помнил этот псалом слово в слово с тех пор, как выучил его наизусть, когда ему было шесть лет. Он часто это говорил, когда ему было страшно, или даже грустно или одиноко. Это всегда помогало. Он думал, что все религии делают это для людей, и ему действительно было трудно найти ту часть в Коране, где говорилось: "Эй, вот идея, выходите и убивайте невинных мужчин, женщин и детей, если хотите билет в рай".

Сегодня вечером, вместо того чтобы читать про себя, он попробовал кое-что немного другое. На всякий случай, если кто-нибудь слушал, он громким шепотом прочитал мусульманский призыв к молитве:

Бог самый великий.

Я свидетельствую, что нет бога, кроме Бога.

Я свидетельствую, что Мухаммед - Пророк Божий.

Приходите на молитву.

Приди к успеху.

Бог самый великий.

Нет бога, кроме Бога.

Он повторил это несколько раз, просто чтобы попасть в ритм и позволить своим словам эхом разноситься по тюремному блоку. Через некоторое время он устал от религии и достал свою книгу в мягкой обложке "Ужасное лимонное небо". Это была книга Трэвиса Макги, которую он и книжный клуб Эдди на двоих читали на этой неделе. Что ему больше всего понравилось в Lemon Sky, по сравнению с Кораном, так это то, что вам не нужно было ничего подчеркивать.

Тебя только что увлек сам мастер. Вот и он, снова старый Трев, запирает лопнувший флеш, включает сигнализацию, прощается со своим приятелем Алабамским тигром, прежде чем отправиться с Мейер на рыцарские поиски, чтобы найти убийцу какой-то бедной женщины, после того как она однажды ночью появилась с девяносто большим и отдала его Треву на хранение. Как Коран собирается конкурировать с подобной литературой? Или даже с Библией, если уж на то пошло? Люк, Мэтью и Джон - эти парни, вместе взятые, и в подметки не годились Джону Д. Макдональду.

Он добрался до пятьдесят первой страницы, не мог держать глаза открытыми, его разум сосредоточился на всех этих советах, которыми были так увлечены все эти арабские коты-фанатики. Он был непредубежденным, черт возьми, он бы стерпел почти все, но он не мог понять, что эти люди, эти радикальные мусульмане, эти маньяки-самоубийцы из Аль-Каиды и Талибана, которые бомбят трусы, что они когда-либо, и он имел в виду когда-либо, сделали, чтобы заслужить чье-либо внимание, а тем более уважение......................................

Посмотрим, сказал он себе, поднимая руку с поднятыми всеми пятью пальцами. Построили ли они когда-нибудь хоть одну дорогу, запрудили хоть одну реку, вырыли хоть один колодец, чтобы добыть одно чертово ведро воды? Нет. Выработал один ватт электроэнергии, построил один автомобиль, самолет, лодку, поезд, велосипед или скейтборд? Нет. Двумя пальцами вниз. Хорошо, финансировали ли они один банк, построили ли один дом, изготовили ли одно лекарство, спасающее жизнь, черт возьми, даже один продукт, написали ли одну статью, удостоенную Пулитцеровской премии, или роман? Нет. Трое убиты. Или, может быть, даже сочинил одну-единственную чертову песню, поставил один чертов танец? Нет. Четверо убиты. Выиграл единственные выборы или даже дал фортепианный концерт за всю их долгую, кровавую историю?

Нет, Пять убито.

Они убивали людей, вот и все.

Стоук дал торжественное обещание самому себе, прямо там, в своей камере. Если бы он мог, пока он все еще был способным и сильным, он бы убил их первыми. Он находил сердце и вырывал его. По крайней мере, до того, как они смогут убить еще кого-нибудь из его собственных людей.

Помните Америку? Люди просто забыли, что означает это слово.

Люди, которые имели законное право гордиться тем, что они сделали. Люди, которые сломали хребет Гитлеру. Освободил бесчисленные миллионы от Советов. Заставил Горби снести эту гребаную стену. Люди, которые пытались сделать мир лучше. Накормил миллиарды голодающих людей по всему миру. Строил дома для тех, кто погиб во время наводнений или пожаров. Отправил продукты питания и лекарства на миллиарды долларов по всему миру, сразился с диктаторами, которые не хотели ничего, кроме власти. Сражался за правильные вещи. Сражался за свободу. За право каждого мужчины, женщины и ребенка быть свободными.

Независимость.

Вот о чем он говорил.

Он не говорил о религиозных или политических сумасшедших, которые просто хотели взорвать самолеты в небе или отправить шесть миллионов евреев в духовку, отравить всех этих курдов газом только потому, что они были курдами. Нет. Он говорил о старых добрых патриотичных американцах, вот так просто.

Погруженный в эти полудремотные размышления, Стокли Джонс придвинулся ближе ко сну.

В первую ночь на полянах Стоук спал как младенец на руках у своей мамы.

Вторая и третья ночи - не так много.

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

БЕЛЛ ГЛЭЙД, Флорида

SТОКЕ ПЕРВЫЕ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ В THE SLAM прошло почти без происшествий, за исключением того, что шеф полиции Джонни Два Пистолета назвал святую мать Стоука дурным именем и оказался в тюремной больнице. Ну, вообще-то в тот день в больнице оказались двое парней. Шеф с двумя пистолетами и ариец с белым хлебом и задницей, который называл себя Костоломом.

Это должен был быть день, когда Стоук узнал, что "тусовка с зэками" - это не все, что было задумано. Особенно зэк, которого он прозвал "мистер Чист."

Костолом был сумасшедшим винтажным котом 1950-х, выглядел точь-в-точь как тот старый добрый мистер Чистоплотный парень из телевизора, который сейчас на стероидах, даже с маленькой золотой серьгой-обручем в левом ухе. Стоук все еще слышал этот звон в своей голове: "Мистер Clean удаляет грязь, налет и жир всего за минуту ".

Человек теперь был серьезно накачан, жестокий, неуравновешенный индивидуум, и вам не нужна была степень психиатра, чтобы заметить, что он больше не занимается Windows.

Кроме того, казалось, что Костолому просто не нравились черные люди по той или иной причине. Возможно, в его детстве было что-то травмирующее. Мочился в его пижаму каждый вечер, когда мама укладывала его и выключала свет. Бум. Черный. Страшно. Или, может быть, он был просто прирожденным тупым говнюком со дня своего рождения. В любом случае, Стоук видел его во дворе в окружении своей команды, Белых арийцев. Он не походил на человека, к которому можно просто подойти и сказать: "Эй, минутку, мистер Костолом, я не понимаю, почему мы все не можем просто поладить".

Что конкретно произошло в тот день, так это то, что Стоук был в части двора, отгороженной для поднятия тяжестей, занимался своими чертовыми делами, когда подходит этот вождь индейцев-семинолов и говорит Стоуку, что его время на скамейке запасных истекло, и почему он не пошел бить обручи с остальными чертовыми ниггерами?

Стоук, естественно, проигнорировал его, продолжал жать лежа, чувствуя жжение, по-настоящему увлеченный этим. Солнце было жестоким, и на дворе с раскаленным бетоном должно было быть больше ста градусов. Он не возражал против этого. На самом деле, он решил использовать свое свободное время в Глейдс, чтобы вернуться в форму. Серьезная форма.

Он каждую ночь в своей камере проходил комплексную физподготовку "Морских котиков США" и уже чувствовал, что его стареющее тело снова начинает надирать задницу. Они назвали это "Чувствуя край ПЕЧАТИ". У Стоука был инструктор по строевой подготовке ВМС, когда он проходил специальную подготовку в Кис; однажды парень сказал то, чего Стоук не забудет до конца своих дней.

"Разница между боем и спортом в том, что в бою ты хоронишь парня, который пришел вторым".

"Ты глухой, хоумс?" сказал ему шеф, наклоняясь, чтобы взять в правую руку двадцатифунтовую гантель.

"Постарайся держать себя в руках, чувак, я не хочу неприятностей. Я закончу здесь через пять минут. Может быть, меньше. Тогда это все твое ".

Шеф посмотрел на Стоука, как на новоприбывшего с Марса.

"Привет! Иногда, ниггер, ты попадаешь в беду, хочешь ты этого или нет ", - сказал парень, перебрасывая железную гирю из одной руки в другую, как теннисный мяч.

"Это правда. Иногда ты это делаешь ".

"Типа, у тебя теперь проблемы".

"Я делаю? Я? Я так не думаю ".

"Ты не понимаешь?"

"Нет".

"Ты же не думаешь, что я мог бы обрушить эту гантель на твою уродливую голову с такой силой, что твои мозги брызнули из ушей?"

"Вы Джонни Два Пистолета, не так ли?" Сказал Сток, делая три быстрых повторения в ослепительной последовательности.

"Ты понял, чувак". Он произнес это "main", стараясь звучать как уличный. Это от болотного пса, который убил собственную мать томагавком из туристического магазина.

"Интересно, откуда у тебя это имя, Два пистолета?" Спросил Стоук, теперь говоря с небольшим усилием в перерывах между нажатиями.

"Мои руки, чувак, посмотри на них, ты, панковская сука, о чем, черт возьми, ты думаешь? Шеф Джонни с двумя пистолетами. Под этим именем я сражался. Я тот парень, который нокаутировал Тревора "Зверя" Гарсию в первом раунде в казино Hard Rock в Вегасе, чувак. Показывали по телевидению, чувак, в высокой защите."

"Неужели? Это был ты?"

"Ставлю свою задницу".

"Я удивлен".

"Да? Почему это?"

"Я не знаю. Я подумал, может быть, ты, ну, знаешь, пошел другим путем. Отбивал за другую команду, понимаешь, о чем я говорю?"

"О чем, черт возьми, ты говоришь? Бейсбол? Я никогда не играл в бейсбол! Разве я только что не закончил говорить тебе, что я боец?"

"Все еще".

"Все еще что?"

"Ты знаешь этого охранника, приземистого маленького парня с усами моржа, с выпирающим животом, ты знаешь, кого я имею в виду, как его зовут, Белка?"

"Да, Белка, я его знаю. Что насчет него?"

"Ну, я говорил с ним о тебе на днях и - Подожди секунду. Дай мне просто очень быстро отработать эти последние несколько повторений, хорошо?"

Стоук сделал десять повторений в быстрой последовательности, поднимая и опуская массивную штангу так, словно она весила всего пару сотен фунтов. "Ладно, это примерно на пять минут. Это все твое, шеф ".

"К черту все, чувак, расскажи мне о Белке. Скажи мне, что этот придурок из кроличьего дерьма сказал обо мне?"

"Ну, как я уже сказал, я и Белка, мы просто снимали это дерьмо, знаете, разговаривали о том и сем, и о другом, и, черт возьми, я даже не могу вспомнить почему, но каким-то образом всплыло ваше имя".

"Мое имя?"

"Да. Ваше имя."

"И?"

"И Белка сказала мне, что ты слабак".

"Черт! Тебе это сказала Белка?"

"Это то, что сказал этот человек", - сказал Стоук, поднимая штангу за головой на вертикальные стойки, используемые для поддержки. Он сел на скамейку, переводя дыхание. Он был весь в поту, вытирая лицо полотенцем, когда увидел, как вождь семинолов выступил вперед, теперь в каждой руке у него было по двадцатифунтовому пистолету, и он бряцал ими перед своей массивной грудью, как тарелками марширующего оркестра.

"Вы двое думаете, что я слабак? А? Ты и Белка, это верно? Я задал тебе вопрос. Ты думаешь, я слабак?"

"Послушай, Два пистолета, как, черт возьми, я могу узнать, слабак ты или нет? Я только что приехал. Я просто передаю то, что сказал Белка, вот и все. Он думает, что ты слабак. Теперь я знаю, что у Белки на чердаке не так уж много высококлассной электроники, но все же. Человек имеет право на свое мнение, верно?"

"Вот мое мнение, ты, вонючий кусок собачьего дерьма. Твой папа был заядлым курильщиком, а твоя черножопая мамаша сосала ослиные члены в Тихуане по два доллара за рюмку. Хорошо? Это мое мнение ".

Стоук встал, медленно и тщательно вытирая руки полотенцем. Внимательно, концентрируясь на каждом пальце.

Этот чернокожий мужчина был намного крупнее, чем о нем думали Два Пистолета, когда он лежал там на скамейке запасных. Намного больше.

"Я хочу, чтобы ты сказал это еще раз, шеф. О моей матери. Слово в слово."

"Я сказал, твоя черножопая мамаша привыкла -"

"Вот идея", - прогремел глубокий голос позади них. "Почему бы вам, двум задним сукам, не заняться этим дерьмом где-нибудь в другом месте? У меня здесь есть работа ".

Это был тот самый мистер Чистота, он же Костолом, сторонник превосходства белой расы, о котором предупреждал его Шарки.

Стоук улыбнулся. Возможность представилась сама собой, и он был в прекрасном настроении воспользоваться ею. Жизнь была забавной таким образом. Вот почему ему никогда не было скучно. Ему не терпелось узнать, что будет дальше.

"Кто ты, черт возьми, такой?" - Спросил Стоук у вновь прибывшего. Мужчина натягивал рваную тюремную футболку на свою коротко остриженную голову с торчащими, обесцвеченными светлыми волосами. У него было телосложение культуриста и выпученные голубые глаза помешанного на камнях ребенка. У него на лбу вытатуирована большая красная нацистская свастика. Один странновато выглядящий чувак, в этом нет сомнений.

Он напряг бицепс, указал на него и сказал: "Вот кто я, сука. Прямо здесь."

Стоук взглянул на шефа Джонни Два Пистолета и улыбнулся. "Знаешь что, шеф? Если бы эти его мускулы были сиськами, я бы сказал, что они куплены в магазине ".

Костолом был настолько ошеломлен тем, что он только что услышал, что его на мгновение парализовало.

"Вот в чем моя проблема", - сказал Стоук, улучив момент, улыбаясь и быстро перемещаясь между ними двумя, совершенно неагрессивно. "Один из вас двоих, джентльмены, только что оскорбил мою мать, а другой только что назвал меня педиком. И, черт возьми, я здесь всего неделю. Вы так обращаетесь с новичками? Вы двое должны прекратить свои игры в вежливость, черт возьми, вы понимаете, о чем я говорю? В противном случае я не могу нести ответственность, понимаешь, о чем я говорю?"

Костолом громко рассмеялся. "По-облегченному? Ах, черт возьми, он еще не видел, как мы относимся к полиции, не так ли, шеф?"

Теперь Два Пистолета расплылся в улыбке, явно обрадованный своевременным подкреплением, особенно кем-то калибра Костолома.

Шеф сказал: "Черт, этому игроку-гутта-бандиту нужно надрать его черную задницу, и я полагаю, мы как раз те, кто может это сделать? Что скажешь?"

"Я обещаю, что не размозжу ему череп до тех пор, пока ты не врежешь кулаком ему в печень", - сказал Костолом.

Они бросились за ним.

Стоук дал им обоим секунду, чтобы привыкнуть к мысли о том, что они собирались с ним сделать. Затем он с ослепительной скоростью выбросил обе руки вперед, одним массивным кулаком сжимая горло каждого из них. Он сжимал их до тех пор, пока они оба не начали багроветь. Когда они были на грани потери сознания, он поднял их обоих примерно на фут над землей, как поднимают двух младенцев из кроватки.

"Никогда, никогда больше не подходи ко мне ближе чем на пятьдесят ярдов, понятно?" Стоук даже не заметил, как за его спиной собрались "ярдберды", все пришли посмотреть на создание этого тюремного чуда.

Двое повисших мужчин издали сдавленные стоны.

"Я буду считать это согласием", - сказал Стоук.

А затем он с огромной силой стукнул их обоих головами друг о друга, лоб в лоб, отчего они оба потеряли сознание.

Он разжал хватку, и они оба упали, как мертвое мясо, рухнув на покрытый пузырями тротуар, не шевельнув ни единым мускулом.

"Видишь это?" Сказал Сток двум неподвижным телам на земле. "Я пытался предупредить вас, мальчики, что я вреден для вашего здоровья. Теперь ты знаешь ".

Громкий сигнал клаксона протрубил тридцать секунд, и Стоук понял, что пришло время возвращаться в свою камеру. Он пробежал трусцой весь двор, чувствуя себя хорошо. Он сохранил последние три главы "Ужасного лимонного неба" и с нетерпением ждал, когда сможет прочитать их до обеда. Трэвис Макги и его приятель Мейер собирались разнести круг любителей курения марихуаны по полной программе.

SТОКА ВСЕГДА ЕЛ ОДИН В СТОЛОВОЙ или "кафетерий", они называли это здесь, как чертову среднюю школу. Никто никогда не просил его сесть, и это его устраивало. Большую часть времени он мог найти столик только с одним другим парнем, а иногда и пустой столик, как сейчас. Он поставил свой поднос, вытащил из-под мышки Коран, благоговейно положил его на стол и сел на стальную скамью.

Чувак, он был голоден.

Он должен был признать, что был удивлен тюремной едой. Это было не очень хорошо, но и не хуже того, что вы получаете в большинстве больниц. Например, сегодня вечером он ел запеченную куриную грудку, рисовый плов и морковь. Плюс шоколадный пудинг. Неплохо, подумал он, откусывая кусочек курицы и открывая Коран на загнутой странице.

Он брал с собой Коран на каждый прием пищи. Не потому, что он был таким любителем грызть ногти или даже переворачивать страницы, а просто потому, что он решил, что это хорошая реклама. И он тоже узнавал интересные вещи. Вы все время слышите, как люди говорят о том, что говорится в Коране. Но, прочитав его, у него возникло ощущение, что большинство из этих людей только и делают, что говорят? Никогда не читай это.

Например, то, что Коран говорит о неверных и что с ними нужно делать, в основном убивать их всех. Стоук, который всю свою жизнь всем сердцем любил Господа, на самом деле никогда не думал о себе как о неверующем. Но, поскольку он был баптистом, христианином, он определенно был первым в их списке подозреваемых. И там было несколько действительно неприятных вещей о женщинах, которые свели бы с ума любую женщину, которую он когда-либо знал, если бы они нашли время прочитать это. Другими людьми, которые не слишком хорошо проявились в книге, были евреи. Главные враги в списке дерьма мусульман, в этом нет сомнений. Евреи, баптисты и женщины. "Иметь трех плохих врагов", - подумал он.

Он закончил свой ужин, но остался за столом, читая свою книгу, подчеркивая отрывки зеленым фломастером.

"Добрый вечер, брат мой", - сказал кто-то позади него мягким голосом. "Вы не возражаете, если я присяду?"

Он повернул голову и увидел симпатичного молодого чернокожего парня, лет двадцати трех. Костлявый. Круглые очки в проволочной оправе сидели на кончике его носа, как у студента колледжа. Чисто подстриженный, с бритой головой, никакой гангстерской дерьмовой кармы здесь. Молодой чернокожий Ганди. Стоку он вроде как нравился.

"Нет, сынок, садись, садись".

"Спасибо", - сказал мальчик и поставил свой поднос напротив Стокли. Он положил бумажную салфетку на колени и принялся за запеченного цыпленка. Не поднял глаз и не сказал больше ни слова, пока не вымыл свою тарелку и не расправился с шоколадным пудингом. Так что Стоук просто продолжал листать страницы и подчеркивать, думая, что если парню есть что сказать, он найдет время для этого. Или нет.

"Меня послали выразить нашу признательность", - тихо сказал мальчик, не желая, чтобы его услышали.

Стоук поднял глаза. "Я? Почему?"

"За то, что ты сделал сегодня".

"Что я сделал?"

"Два наших самых опасных врага теперь боятся вас. Все наши враги теперь боятся тебя. Враг моего врага - мой друг ".

"Это хорошее письмо. Где ты этому научился?"

"Это древняя арабская пословица".

"Ты ученый?"

"Я был. Теперь я убийца, как и ты ".

"Кого ты убил?"

"Неверные. Неверующие. Агрессоры. Я взорвал вербовочный пункт армии США в Атланте ".

"Я помню это. Как ты думаешь, кого я убил?"

"Белый солдат штата в Джорджии. Остановил тебя на I-84 из-за сломанной задней фары."

"Я убивал. Да, получил."

"Может быть, и те двое во дворе тоже".

"Ну, я просто пытался вбить немного здравого смысла в их головы, вот и все".

"Мы думаем, что вы, возможно, добились успеха. Мы узнаем, когда они выйдут из больницы. Конечно, они будут держаться от вас подальше ".

"Они в больнице?"

"Сотрясения мозга. Они оба."

"Черт возьми, я не хотел так сильно вбивать в них здравый смысл".

"Если вы меня извините, мне нужно идти. Но прежде чем я это сделаю, меня попросили пригласить вас посетить собрание. Мои друзья хотели бы встретиться с вами ".

"Собрание? Что за собрание?"

"Мы встречаемся в читальном зале тюремной библиотеки раз в неделю. Завтра вечером, в шесть, если быть точным, на этой неделе. Мы обсуждаем великие книги. Особенно одно. Могу я сказать своим друзьям, что вы придете на наше собрание?"

"Как тебя зовут, сынок?"

"Я Али. Что у тебя?"

"Али-Баба", - сказал Стоук, быстро соображая и называя первое имя, которое пришло ему в голову.

"Я приветствую тебя, брат".

"Ну, Али, послушай, скажи своим друзьям, что я был бы очень благодарен, если бы меня включили в их группу чтения".

"Иншаллах", сказал мальчик.

"Иншаллах", Стоук ответил без малейшего колебания, радуясь, что выучил эту чрезвычайно важную фразу. С божьей помощью. Это было правдой в любой религии.

Мальчик кивнул и, не говоря ни слова, встал и вышел из-за стола. Он выглядел довольным. Он сообщал великому имаму, что появился новый рекрут. Самый сильный солдат, явно готовый присоединиться к Армии Бога.

И Стоук получил бы возможность встретиться лицом к лицу с Волшебником.

TЭЙ ПРИШЕЛ За НИМ В ДВА утром. Взломщик открыл его камеру, вошел и разбудил его.

"Пойдем со мной", - сказал охранник.

"Где?" - Спросил Стоук, мгновенно проснувшись. Было совершенно темно, и все, что он мог видеть, это фигуру, стоящую над ним.

"Ты увидишь".

Они отвезли его в тюремную больницу. И частный визит с Шарки в одноместной палате, понял Стоук, когда взломщик сказал: "Двадцать минут", - и закрыл дверь.

"Привет, Стоук", - донесся тонкий, пронзительный голос с больничной койки. Стоук пересек маленькую комнату и успокаивающе положил руку на плечо Шарки.

"Акула. О, боже, мне так жаль ".

"Черт. Не будь. Твой приезд в Глейдс - это все, о чем я забочусь. Завтра меня переводят в больницу "Добрый самаритянин" в Уэст-Палм. Я сказал начальнику тюрьмы, что мне нужно увидеться с тобой сегодня вечером."

"Хорошо. Как ты себя чувствуешь?"

"Похоже на то, во что кладут спагетти".

"Это называется дуршлаг".

"Sí, es un colador en Español."

Стоук рассмеялся. "Ты неплохо выглядишь, маленький продырявленный братишка. Теперь, пока у нас еще есть время, расскажи мне о том дерьме, которое ты видел на компьютере Волшебника."

"Стоук, я думаю, они собираются начать убивать детей".

"Что?"

"Серьезно. Я видел там какое-то дерьмо о взрыве школ, полных детей. Какая-то средняя школа в Чикаго. И школьные автобусы, дерьмо вроде этого ".

"Иисус".

"Да. Все, что они делают, эти парни из "Меча Аллаха", это обучают тому, как стать доморощенными террористами-смертниками. Научи их летать незаметно. Возьмите бедных детей с тростниковых полей, подростков, наполните их религией и покажите им, как взрывать дерьмо, включая самих себя ".

"Но, дети? Школы? Почему ты так говоришь?"

"У меня было время прочитать только пару его электронных писем, но одно из них меня прямо напугало".

"Что в нем говорилось?"

"Дети умрут первыми".

"Там было имя? Кто отправил это электронное письмо, Шарки? Ты помнишь?"

"Да, я помню. По множеству электронных писем. Должно быть, это кодовое имя. Смит."

"Это все? Смит?"

"Смит".

СОРОК

БЕЛЛ ГЛЭЙД, Флорида

TОН MUSLIM GENTLEMEN'S RЧИТАЮЩИЙ SОБЩЕСТВО ВСТРЕТИЛОСЬ в дальнем конце тюремной библиотеки, за всеми стеллажами. Там было около тридцати деревянных стульев с твердыми спинками, которые Стоук помнил по начальной школе, расставленных полукругом вокруг потрепанного деревянного подиума. Имам, маленькая фигура, похожая на Йоду, которого Шарки назвал Волшебником, стоял на трибуне в белом одеянии и читал из Корана. Рядом с ним стоял его защитник, черный Голиаф Иштар, скрестив руки на груди, неподвижный, как статуя, с глазами, горящими ненавистью.

Аудитория представляла собой странную смесь опрятных молодых мусульман, недавно прибывших и безбородых, которые смотрели на имама так, словно он только что спустился из рая. Остальные были молодыми чернокожими мужчинами и юношами, бедняками из тростника за забором, которые пришли узнать о религии, которая обещала оправдать и объяснить всю ненависть, которую они испытывали к своей собственной стране, ее белым правителям, ее войнам против бедных и угнетенных по всему миру. Стоук увидел парня Эли, который пригласил его сегодня вечером, сидящего на один ряд позади, и кивнул ему.

Волшебник закончил чтение, закрыл Коран и посмотрел прямо на Стокли. "Али-Баба восстанет?" - спросил он своим странным тихим голосом.

Стоук встал.

"Сегодня вечером мы приветствуем нового брата, " сказал имам, " нового солдата в нашем всемирном джихаде против неверующих. Брат Али Баба, ты хочешь нам что-то сказать?"

"Я получил призыв сражаться с людьми до тех пор, пока они не скажут, что нет Бога, кроме Аллаха, и его пророк Мухаммад, мир ему".

Стоук сел, и имам продолжил.

"Мы все слуги Аллаха. Мы выполняем свой долг, сражаясь во имя религии Аллаха. Также наш долг - обратиться с призывом ко всем людям этого мира наслаждаться этим великим светом, принять ислам и испытать счастье в исламе ".

Все присутствующие ответили какой-то фразой на арабском, которую Стоук не знал, поэтому он просто шевелил губами вместе с ними. Имам взял свой Коран и отступил с трибуны.

"Сейчас я призываю нашего брата Иштара завершить этот вечер восхваления и просветления. Да будет известна правда ".

Иштар подошла к делу вплотную, явно обращаясь к молодым чернокожим братьям в аудитории. Он сказал:

"Тебе лучше следить за тем, что за хуйня вылетает у тебя изо рта

Или я угоню самолет и влетлю в твой дом

Сожгу твою квартиру, а твоя семья будет привязана к дивану

Перережу тебе горло, так что ты будешь кричать, только кровь пойдет"

Я вижу мир таким, какой он есть, за пределами белого и черного

То, как правительство преуменьшает исторические факты

, например, ЦРУ обучает террористов воевать

, изготавливает бомбы и проносит ножи для разрезания ящиков на борт самолета

Когда я был ребенком, сам дьявол принес мне микрофон

Но я отказался от этого предложения, потому что Бог послал меня нанести удар

И ты не можешь постичь правду, поэтому ты меня не слышишь

Ты думаешь, что все это просто гребаная теория заговора

Вот почему консервативные расисты все заправляют дерьмом

, а твой iPhone прослушивается федеральным правительством

Я глушу частоты в твоем мозгу, когда ты говоришь со мной

Техника разорвет рэпера на куски неприлично

Нелегально упаковываю твое оружие, потому что мы никогда не колеблемся,

Мы люди в черном, окружающие президента ".

AN ЧАС СПУСТЯ, СТОКЕ, УСЛЫШАВ поэт-лауреат "Глейдс" Иштар, да будет известна правда, сидел по одну сторону куска плексигласа толщиной в два дюйма, глядя на свою прекрасную фанчу по другую сторону, и каждый разговаривал по предоставленному тюремному телефону. По обе стороны от него стояла длинная очередь заключенных, все разговаривали со своими мамами, женами или подружками.

"Как дела, детка?" спросил он ее, положив руку на стакан. Она протянула руку и положила свое на его.

"Скучаю по тебе. Скажи мне, что ты скоро выходишь ".

"Я есть, я есть. Я приближаюсь к этому. Я внутри плохих парней, именно для этого я и пришел сюда ".

"Как долго, милая?"

"Несколько дней. Максимум через неделю."

"Сегодня я был у детского врача".

"Все хорошо?"

"Все хорошо, Стокли. Как только ты все уладишь ".

"О, детка, ты знаешь, что я так и сделаю".

"Откуда я знаю?"

"Ну, потому что, когда я говорю, что буду- Подожди секунду".

Женщина только что заняла свободное место примерно через пять стульев справа от Фанчи. Это был тот же самый стрелок, который дважды пытался убить его, один раз на улице, другой раз в его собственной чертовой квартире. Теперь она не была блондинкой. У нее были коротко подстриженные огненно-рыжие волосы, но он узнал бы это лицо где угодно. Она не смотрела в его сторону, и Стоук мог сказать по тому, как напряженно она говорила по телефону и смотрела прямо через стекло на кого-то, что она его еще не сделала. Он также знал, что она может взглянуть в его сторону в любую секунду. Он медленно повернул голову влево, чтобы посмотреть, с кем она разговаривает.

Иштар.

"Детка, я должен идти. Итак."

"Я только что приехал. Я проделал весь этот путь из Майами, чтобы увидеть тебя, а ты должен ехать? Черт возьми!"

"Я объясню позже. Я обещаю. Но теперь - о черт."

Она видела его. Ее глаза расширились, и она уставилась прямо на него. Она начала что-то срочно говорить по телефону, указав на Стоука парой кивков головой в его сторону. Иштар наклонился вперед и всмотрелся в шеренгу, пока не увидел Стокли.

Выражение его лица сказало Стоуку все, что ему нужно было знать. Его сделали. Полностью разоблачен. И у него было всего несколько минут, чтобы сделать то, что ему нужно было сделать.

"Я люблю тебя", - сказал он своей невесте и повесил трубку. Он медленно поднялся на ноги и попытался медленно подойти к охраннику у двери; он чувствовал, как глаза Иштар прожигают дыру в его спине на каждом шагу. Наемный работник открыл перед ним дверь и сказал на ухо парню: "Белая женщина с короткими рыжими волосами. Разговаривает с огромным черным зеком. На нее выписан ордер. Полиция Майами-Дейд. Убийство и покушение на убийство. Арестуйте ее, как только она покинет эту комнату. Сообщи об этом прямо сейчас, черт возьми, пока она не сбежала ".

Затем он вышел в зеленый бетонный коридор. Был назначен охранник, чтобы сопроводить его обратно в камеру.

"Послушай меня", - тихо сказал Стоук, когда они направлялись обратно в его тюремный блок. "Я федеральный агент, размещенный на этом объекте по вопросу национальной безопасности. Меня только что подставил мошенник, и мне нужно немедленно поговорить с охранником по имени Фигг. Хорошо?"

"О какой хрени ты говоришь, Коптильня?"

"Позвони начальнику тюрьмы, черт возьми. Скажите ему, что мистер Джонс в беде. Скажи ему, что мне нужно, чтобы Фигг встретился со мной в камере имама через две минуты или меньше. Позвони ему по своему радио сейчас или, поверь мне, твоей карьере здесь конец ".

Стоук смотрел парню в глаза, пока тот не включил рацию и не попросил соединить его с офисом начальника тюрьмы. Стоук шел очень быстро, и парню пришлось поторапливаться, чтобы не отставать от него, когда он говорил.

"Хорошо", - сказал он. "Сожалею об этом. Фигг будет ждать тебя ".

"Ценю это. Могу я поговорить с Фиггом?"

"Да, сэр", - сказал он, передавая рацию Стоуку.

"Сержант Фигг, маленького имама необходимо немедленно вывести из его камеры. Немедленно выбросьте его телефон, пока кто-нибудь не предупредил его. У него где-то спрятан ноутбук, содержащий важные разведданные национальной безопасности. Он все подчистит, если ты не приедешь туда сию секунду. Понял?"

Камера имама была открыта, когда он добрался туда двумя минутами позже. Трое сотрудников исправительных учреждений разрывали это место на части.

"Понял!" - сказал охранник, показывая маленькую черную "Деллу". Оно было запечатано в три водонепроницаемых пластиковых пакета и спрятано внутри туалетного бачка. Не там, куда вы отправились бы искать компьютер, под водой.

"Спасибо", - сказал Стоук, беря "Делл". "А теперь, не могли бы вы увезти меня отсюда к чертовой матери как можно быстрее? Также, пусть начальник тюрьмы немедленно позвонит ответственному агенту ЦРУ в Майами и передаст, что только что произошло, я был бы признателен. Мне также нужен офицер, который отвез бы меня в Майами ".

"Машина будет ждать у входа, мистер Джонс".

"Ты видел, как рыжеволосая девушка выходила?"

"Мы сделали. Прямо сейчас она прославлена и ей предъявлены обвинения ".

"Чувак, это оказывается один прекрасный день", - сказал Стоук, убегая, а охранник следовал за ним по пятам, чтобы выпустить его из тюрьмы.

СОРОК ОДИН

ГРАФСТВО СЛАЙГО, ИРЛАНДИЯ

CОМАНДЕР HПРОБУДИСЬ САМ", - сказал командир подразделения коммандос британской армии, с легкостью сумев заставить приветствие звучать явно недружелюбно. Алекс проигнорировал его и забрался через задний люк командирской машины black Saxon AT105C. В этих проклятых боевых такси было не так много места, поэтому Алекс Хоук и майор Мастерман заняли неудобные дружеские позиции.

Наверху была турель с 7,62-мм пулеметом на тот маловероятный случай, если кто-либо из вражеских бойцов, оказавшихся в ловушке внутри конспиративной квартиры, когда-либо приблизится ближе чем на милю к хорошо бронированному укрытию майора.

Хоук улыбнулся армейцу, все еще обдумывая, как именно он собирается это сделать. Мастерман улыбнулся в ответ, человек, ужасающе уверенный в себе. Он был невысоким, мускулистым, с узкими глазами свинцового цвета, упрямым подбородком-камнем и носил усы старой разновидности wing commander.

За улыбками двух мужчин скрывалась большая напряженность. Хоук допустил, чтобы ситуация достигла неудобного уровня, вынудив Мастермана заговорить первым.

"Как я понимаю, там, на холме, все улажено? Ты хоть немного вразумил этого напыщенного осла из Скотленд-Ярда, не так ли? " спросил майор. "А этот ничтожный полицейский, как его зовут, Драммонд? Работал с ним однажды. Не говорили ни о чем, кроме чайных роз. Любитель потайных ходов, если хотите знать мое мнение. Я задал вам вопрос о них, я полагаю."

Хоук посмотрел на него без всякого выражения.

"Извините. Что ты сказал?" Хоук сказал.

"Я спросил тебя, все ли ты уладил с теми двумя дураками на холме".

"Они недовольны, но они понимают".

"А как насчет тебя? Ты понимаешь?"

"Майор Мастерман, я знаю, что это ваша операция. И что МИ-6 не имеет юрисдикционного права вмешиваться или ходатайствовать от моего имени ".

"Правильно".

"Но я должен сказать вам, майор, что я абсолютно настаиваю на том, чтобы отправиться в это безопасное место с парнями".

"И, как я сказал вам более часа назад, я абсолютно настаиваю на том, чтобы вы оставались здесь, со мной, в командной машине, пока мы не достигнем нашей цели. Захватил дом."

Хоук уставился на мужчину, его глаза были холодны, как зимний дождь, без малейшего намека на внутреннюю ярость. Когда он наконец заговорил, его голос был резким и безжалостным, как сталь "Шеффилда".

"Майор, понижение в звании противоречит моей натуре, но, боюсь, в нынешних обстоятельствах вы не оставляете мне другого выбора".

"Понизить меня в звании?" Мастерман расхохотался. "Это то, что ты сказал? Вы не можете подняться достаточно высоко, чтобы сравняться со мной в звании, сэр."

"Боюсь, я действительно могу. Вы служите в собственном Йоркширском полку принца Уэльского, согласно вашим знакам отличия."

"Что из этого?"

"Я здесь сегодня по настоятельной просьбе старого друга. Он доверил мне найти человека или людей, которые угрожали не только ему, но и всей его семье. Один из мужчин в том доме, возможно, убил крестного моего друга. Я поклялся найти этого человека. И я обязан честью предпринять прямые действия против него. Не после боя. Итак."

"Чушь. Я никогда в жизни не слышал такой фарсовой сказки ".

"Я предупреждаю вас, майор, никогда больше не оскорбляйте меня. Ты только что назвал меня лжецом. В этот момент на кону вся твоя карьера. Я предлагаю вам последний шанс спасти это. Прими свое решение ".

"Чушь собачья".

"Как пожелаете. За последние полчаса я напрямую поговорил со своим другом относительно этой ситуации. Он сказал мне, что если я столкнусь с дальнейшими трудностями при выполнении его четких инструкций, я должен немедленно позвонить ему по его личной линии. У меня есть этот номер на моем мобильном. Мне позвонить?"

"Конечно, почему бы и нет? Это полное безумие ".

Алекс достал свой мобильный и набрал личный номер Чарльза. Мастерман, кипящий и брызжущий слюной, казалось, был на грани самовозгорания.

"Здравствуйте, сэр, это Хоук. С сожалением должен сказать, что на этом все еще возникают небольшие проблемы...Да, сэр, майор Мастерман сейчас прямо здесь, со мной."

Хоук послушал еще несколько мгновений и сказал: "Он хотел бы поговорить с вами, майор".

Мастерман выхватил сотовый телефон из рук Хоука.

Он рявкнул в трубку: "Это майор Мило Мастерман, Собственный Йоркширский полк принца Уэльского. Кто это, черт возьми, такой?"

Хоук наблюдал за человеком, слушающим знаменитый голос на другом конце провода, его глаза расширились, рука начала неудержимо дрожать, а лицо приобрело самый глубокий алый оттенок, который Алекс когда-либо видел.

Хоук, не желая еще больше унижать этого человека, быстро вышел и направился к молодому командиру взвода, лейтенанту Себастьяну Болту, которому вскоре предстояло возглавить атаку на конспиративную квартиру.

HМЫ НАШЛИ BОЛТ В САМОМ РАЗГАРЕ трое или четверо коммандос, лидеров штурмовой группы, притаились за каким-то густым кустарником, каждый в последнюю минуту проверял снаряжение и оружие. Штурм должен был начаться ровно через двадцать пять минут. На земле лежал грубо нарисованный план расположения "Лающей собаки". Один человек держал в руках фонарик, пока лейтенант Болт проводил заключительный инструктаж.

"Две команды, янки наверху, зулусы внизу. Вы все запомнили расположение этой цели. Три этажа, центральная лестница. Две комнаты справа и две комнаты слева на двух верхних этажах, здесь и здесь. Одна комната слева, одна комната прямо на первом этаже, заходим внутрь. Отходит спереди и сзади. Стреляйте как хирург, когда обнаружите цель и убедитесь, что она вооружена ".

Он посмотрел на каждого мужчину, в последний раз устанавливая зрительный контакт, ожидая, когда каждый кивнет.

"Очки ночного видения - это огромное преимущество здесь; используйте их. Враг может быть дезориентирован, но это хорошо обученные и высоко мотивированные боевики-террористы. Они убивают невинных женщин и детей, и они будут более чем счастливы убить вас. Вы все знаете, что делать, так что давайте сделаем это! Мы отправляемся через двадцать. Удачной охоты и удачи".

"Лейтенант Себастьян Болт?" Сказал Хоук, опускаясь на колени рядом с ним. Он был блондином, румяным и на удивление молодым, и Хоук внезапно почувствовал свой возраст.

"Да, сэр, это я. Вы коммандер Хоук, не так ли? МИ-6? Был спор о том, доберетесь вы сюда вовремя или нет. Или вообще."

"Я сделал это".

"Рад, что вы это сделали, сэр, и польщен. Ходят слухи, что вы задумали и осуществили освобождение заложников на борту того российского дирижабля посреди Атлантики. С подводной лодки. Правда?"

"Да, я был там. Итак, чем я могу помочь?"

"Можете ли вы помочь нам идентифицировать лидера террористов, известного только как "Смит"?"

"Я не могу. Кажется, никто на земле не может. Человек-невидимка."

"Тогда все, что вы можете сделать, это помочь нам убить или захватить в плен как можно больше этих ублюдков. Достаточно ясно, сэр?"

Хоук ухмыльнулся молодому лейтенанту, рвущемуся в бой. "Ты в моем вкусе лидер".

"На нашей стороне элемент неожиданности, сэр. Четверо их часовых в лесу были бесшумно убиты за последний час. Ни у кого из них не было возможности воспользоваться его рацией ".

"На крыше никого нет?"

"Мы следили за этим. Можно подумать, они отправили туда своего человека. Но, нет. Они действительно выставили вооруженного часового у входа. Стоял у двери, выкурил сигарету или две и лег спать примерно полчаса назад. Все огни были погашены. С тех пор внутри не было ни шума, ни света, ни каких-либо признаков движения ".

"Лейтенант, если Смит там, я бы очень хотел взять его живым. Другими словами, я бы предпочел иметь пленных, чем трупы ".

"Я понимаю. Я немедленно передам это сообщение. Мы используем тяжелые снаряды, поэтому попадание в любое место уложит человека без потерь ".

Болт, как и все солдаты, носил боевую связь, установленную внутри его шлема. Поверх шлема было установлено устройство NVG. Он отвернулся и быстро заговорил в микрофон, передавая новые приказы своему заместителю по команде.

Он изготовил похожий кевларовый шлем связи для Хоука, который надел его, установив откидывающиеся NVGS на место и проверив их. Он заметил белые круги, нарисованные вокруг верхушек всех черных шлемов вокруг него. Белая краска потрескалась, как будто что-то попало под черный свет, и он спросил Болта об этом.

"Недавно разработано. Высоко отражающий через NVGS. Тебе это очень пригодится, когда мы окажемся в этом доме в кромешной темноте ".

Хоук ухмыльнулся. "Наши войска похожи на ангелов с нимбами".

"Это общая идея", - сказал Болт и посмотрел на цифровой отсчет на своих часах. "Помогает вам отслеживать, на чьей вы стороне".

"На стороне ангелов".

"Вы получили его, коммандер".

"Мы отправляемся через двадцать. По моим оценкам, внутри находится минимум от пятнадцати до двадцати пяти вооруженных до зубов солдат ИРА. Все вооружены автоматами АК-47. У нас есть микрофоны под домом, и все, что мы слышим, это храп. Можно с уверенностью сказать, что у нас есть элемент неожиданности ".

"Какой огневой мощью вы располагаете?" - Спросил Хоук, проверяя свой собственный пистолет М8, оснащенный глушителем шума, выбирая трехзарядную очередь и вкладывая патрон в патронник. У него также был 9-мм пистолет Kahr P9 в кобуре на липучке, пристегнутой высоко к правому бедру.

"У меня есть два отделения, по двенадцать человек в каждом, все вооружены индивидуальным оружием IW-sa80 с шумоподавителями, за исключением моих LMG, стрелков-пулеметчиков. У каждого бойца также есть две винтовочные гранаты "Ловец пуль"."

"Никогда о них не слышал".

"Гранату просто насаживают на дульную часть ствола, и в нее выстреливают обычным патроном калибра 5,56 мм. Граната поглощает пулю без повреждений и проецируется на цель на расстоянии до 150 метров ".

"Хорошо. Вы понимаете, почему я хочу уничтожить минометные позиции на склоне холма?"

"Да, сэр. Я получил от них известие и согласен с вашей оценкой. Мы узнаем больше из захваченных карт, документов и ноутбуков, чем когда-либо из мертвых вражеских комбатантов. Интересно. Согласен ли майор Мастерман с этим решением о запрете минометов, сэр? Я не получал от него прямых приказов на этот счет ".

"Я не спрашивал его мнения".

"Радио, должно быть, не работает. Я не могу его вызвать ".

Хоук не сказал ни слова.

"Что-нибудь не так, сэр?"

"Лейтенант Болт, ради безопасности ваших людей и успеха этой миссии, я думаю, будет лучше, если вы немедленно примете на себя полное командование этой операцией".

Лейтенант Болт внимательно посмотрел на Хоука, подумал мгновение, затем включил свой крошечный микрофон боевой связи и сказал: "Минометы, минометы. Это Болт. Не открывать огонь, повторяю, минометчики, не открывайте огонь до тех пор, пока не получите известий от меня лично. Вас понял? Радио командира не работает, все приказы во время этой операции будут поступать непосредственно от меня. Прием."

"Спасибо", - сказал Хоук, прикрепляя к своему поясу еще несколько светошумовых и дымовых гранат.

"Пятнадцать минут", - сказал Болт. "Сэр, я предлагаю вам оставаться со мной и Янки. При входе мы немедленно поднимаемся по центральной лестнице и очищаем два верхних этажа. Зулу под командованием второго лейтенанта Хантера Формана прикроют и зачистят первый этаж. Он также разместил троих своих людей из LMG снаружи в задней части и с двух сторон здания, прикрывая эти выходы пулеметами ".

"Я с вами, лейтенант. Я полагаю, вы собираетесь использовать светошумовые шашки и дымовые шашки?"

"Да. И пьяницы, и курильщики также в каждом окне, наверху и внизу. Максимальная дезориентация. У них будет достаточно времени, чтобы натянуть на лица балаклавы и схватить АК-47, и это все, прежде чем мы начнем стрелять ".

"Хорошо", - сказал Хоук.

Скрытые коммандос Болта создавали столько боевой энергии в лесу, окружавшем Лающую собаку, что ее можно было разрезать ножом. Хорошая энергия. Убийственная энергия. Вот и все, подумал Алекс, это были моменты, которые снова сделали идею "Остаться в живых" жизнеспособной. Новая концепция, учитывая его недавнее состояние ума. Но он чувствовал это, струящийся по его венам жидкий огонь.

Хоук найдет этого чертова Смита сегодня вечером, или на следующий, или на следующий. Но он найдет его и уничтожит, и он сделает это ради своего будущего короля и страны.

СОРОК ДВА

СЛАЙГО, СЕВЕРНАЯ Ирландия

SИ ОТ, ZULU, YАНКИ СТАНОВИТСЯ ЗЕЛЕНЫМ через двадцать секунд", - сказал лейтенант Болт, молча поднимая ладонь и жестом приказывая своему отделению остановиться. Они с Хоуком наблюдали, как цифровые таймеры на их запястьях отсчитывают время до ... четырех ... трех ... двух ... одного! Внезапно послышался приглушенный, но оглушительный звук бесчисленных светошумовых гранат, брошенных в окна "Лающей собаки". Ослепляющий свет и болезненно высокий уровень децибел дезориентировали бы всех внутри и дали бы штурмовым группам драгоценные секунды.

Болт и Хоук, низко пригнувшись, побежали к главному входу в "Лающую собаку".

Стоя по обе стороны облупленной и потрескавшейся входной двери, Болт посмотрел на Хоука, готовясь вышибить дверь. Хоук кивнул, и Болт увидел, что этот человек более чем готов. Ледяная твердость его взгляда на самом деле беспокоила молодого лейтенанта. Он и раньше видел воинов, рвущихся в бой, но это была интенсивность совершенно другого порядка.

Хоук сказал сквозь стиснутые зубы: "Давайте сделаем это".

Сила удара большого ботинка Болта расколола деревянную дверь и сорвала ее с петель. Лейтенант немедленно вытащил ложки из двух дымовых шашек и бросил их в вестибюль. Он ворвался в задымленное помещение и со всех ног бросился к центральной лестнице. Хоук и остальные янки были прямо за ним.

Справа и слева от Хоука были две большие комнаты. В каждом из них Хоук видел большое количество людей в капюшонах, поднимающихся с пола, с АК-47 в руках.

Звук светошумовых гранат по всему дому и разбитая входная дверь разбудили врага, но к тому времени, когда они полностью проснулись, переориентировались и начали стрелять из своего оружия, вся секция янки взбежала на два пролета по скрипучей деревянной лестнице и достигла верхнего этажа.

"Зулу, вперед, вперед, вперед!" Сказал Болт.

Люди из зулусского отряда начали врываться внутрь, и секундой позже по обе стороны лестницы началась ожесточенная перестрелка. Хоук снова посмотрел вниз, на первый этаж, и все, что он мог видеть в клубящемся дыму внизу, были светящиеся белые ореолы и дульные вспышки. Пока, к счастью, падших ангелов не было.

Как и договаривались ранее, Болт наверху лестницы пошел налево, а Хоук направо. У каждого человека было шесть коммандос, прикрывающих его шестерку. В коридоре с низким потолком было две закрытые двери и открытое окно в дальнем конце. Когда Хоук приблизился к нему, в него влетела дымовая шашка. Он протянул руку, поймал его на лету и отправил обратно на улицу. Теперь ему не нужно было больше курить в холле, только в двух комнатах, которые ему нужно было очистить.

Он оглянулся на лестницу. Половина его людей была "уложена" за первой закрытой дверью, выстроившись для динамичного входа в комнату. С оружием наготове, они ждали его сигнала. Другая половина была сложена прямо за ним у двери у окна.

Он только что сделал знак одному человеку выйти вперед, чтобы взломать дверь, когда услышал множественные отрывистые очереди вражеского автоматического огня с другого конца зала. Люди Болта уже были заняты расчисткой двух из четырех комнат на верхнем этаже.

Он знал, что звук стрельбы заставит боевиков-террористов по ту сторону его двери сработать, мягко говоря, с радостью. Его люди входили с запрещенным оружием. Это дало вам драгоценное время, пока плохие парни пытались выяснить, "что, черт возьми, это было и откуда это взялось?" Глушители также сводят дульный разряд к минимуму, помогая команде входа в ситуацию.

Отряд янки был натренирован до уровня автоматического реагирования. Тело автоматически привело оружие в боевую готовность. Бесконечно тренируясь в основах наведения прицела и управления спусковым крючком, они теперь рефлекторно применяли эти два навыка мышечной памяти в пылу боя. Эти солдаты британской армии были самой смертоносной группой людей, какая только существовала, их учили нейтрализовывать врага до тех пор, пока он больше не перестанет представлять угрозу.

"Янки, вперед", - сказал Хоук в микрофон на губе, подавая сигнал к входу другой команды, в тот же момент, когда его коммандос навалился плечом на дверь, выбивая ее внутрь. Он немедленно откатился вправо, за ним последовали Хоук и остаток команды. Правило номер один гласило, что вы никогда не входите в комнату из центра дверного проема; это называется Зоной смерти.

Вы заходите с любой стороны, низко и быстро, захватываете цели и поражаете их.

Именно это Хоук сделал с человеком, стрелявшим в него из АК-47 с пола, пули просвистели над головой Хоука и посыпалась штукатурка, когда он начал опускать оружие для убийства. Хоук с молниеносной скоростью выхватил пистолет P9 и одним движением выстрелил мужчине в лоб. Не было времени на расстрел тела.

"Командир, за вами!" - услышал он крик одного из своих людей и, развернувшись, столкнулся лицом к лицу с человеком, стоявшим в трех футах от него, с пистолетом, направленным ему в голову. Инстинкты Хоука действовали на таком уровне, что он мог видеть, как палец мужчины нажимает на спусковой крючок. Он смотрел смерти прямо в лицо, когда это лицо перестало существовать, голова мужчины буквально распадалась у него на глазах. Ореол с другого конца комнаты вырубил его выстрелом в голову.

Хоук подсчитал, что в комнате осталось около десяти вооруженных людей, половина из которых способна выстрелить, прежде чем их убьют. Солдаты ИРА, дезорганизованные и дезориентированные интенсивностью внезапной атаки, стреляли вслепую и промахивались. Еще трое из них упали, и было ясно, что Янки добились доминирования в комнате.

"Остальные из вас, " крикнул Хоук, размахивая своим M8 взад-вперед, чтобы прикрыть их, " бросьте свое оружие! Итак."

Видя, что сопротивление бесполезно, они немедленно подчинились, АК с грохотом упали на пол.

"Руки вверх, чтобы я мог их видеть. Все к дальней стене. Хорошо. Теперь повернитесь лицом к этому, положив руки на стену над вашими головами ".

Теперь у него на руках было семеро пленных. Его единственной мыслью было, что одним из них может быть Смит. Он потянулся вперед и сорвал балаклаву с головы ближайшего мужчины. Рыжеволосый парень немногим старше двадцати уставился на него моргающими голубыми глазами.

"Сержант, наденьте наручники на этих людей. Двое из вас остаются здесь и прикрывают этих заключенных. Остальные следуйте за мной, " сказал Хоук, направляясь к двери. Еще раз в коридоре он услышал минимальную стрельбу и голос лейтенанта Болта, кричащий: "На пол! А теперь ложись на пол, блядь, или ты, блядь, покойник!"

Ситуация на том конце под контролем, подумал он, заглядывая в соседнюю комнату. Стрельба прекратилась, но он увидел два ореола на полу рядом с мертвыми бойцами ИРА и заключенными, у которых уже были скованы за спиной руки.

"Двое наших здесь внизу, сэр".

"Насколько серьезно они ранены, сержант?"

"Это Онслоу, сэр. Боюсь, он мертв. Выстрел в живот. Истек кровью во время перестрелки. Боюсь, я не увидел его вовремя ".

"Не вини себя, ты был занят. Как насчет другого солдата?"

"Это Бриггс, сэр. Он справится, все в порядке. Получил пулю, он получил, разнес плечо ".

"Заключенные в безопасности?"

"Да, сэр. Их здесь пятеро. И трое убитых ".

"Отведи их в соседнюю комнату. Вдоль стены с остальными."

Чтобы добраться до другого конца зала, Хоук пришлось перешагнуть через тело молодого солдата британской армии, которого застрелили в спину на верхней площадке лестницы. Он нашел Болта в самой дальней комнате, стоящим на коленях рядом с одним из своих людей, который был тяжело ранен. Он держал мальчика за руку.

Взглянув на Хоука, он спросил: "Потери?"

"Двое убитых, один раненый".

"Пленные?"

"Двенадцать".

"Взгляните вон в ту комнату, коммандер", - сказал Болт, указывая на закрытую дверь. "Посмотрим, что случится с крысой ИРА, которую поймают".

Хоук пинком открыл его. Комната была пуста, за исключением неузнаваемого человеческого существа, привязанного к стулу. Очевидно, мертв. Не было ни одного квадратного дюйма его обнаженного тела, который не был бы разорван, сожжен или избит. Хоук пересек комнату и внимательно осмотрел труп, подтверждая свои подозрения. Хотя глаза были заплывшими, нос разбит, а все зубы сломаны или отсутствовали, лицо все еще было смутно узнаваемым.

Это был создатель бомб ИРА, Томас Макмахон, человек, который привел их в "Лающую собаку" за тридцать сребреников.

"Зулу, Зулу, это янки", - сказал Болт в свой коммуникатор, когда Хоук вернулся. "Какова ваша ситуация, лейтенант Форман?"

"Мы захватили здание, сэр. Все противники нейтрализованы. У нас четверо жертв, все ранены, КИА нет. Мы также обнаружили два ноутбука и множество документов ".

"Отличная работа. Медики?"

"Только что вошел в дверь".

"Пришлите одного сюда, в двойном размере. У меня мальчик, истекающий кровью прямо здесь ".

"Да, сэр, уже поднимается".

"Сколько всего пленных там, внизу? Первый этаж и первый?"

"Пятнадцать, сэр".

"Хорошо. Я хочу, чтобы все заключенные собрались в одной комнате. У вас там внизу есть свободная комната?"

"Кухня, сэр. Чист как стеклышко".

"Все это слышали? Я хочу, чтобы все заключенные были на кухне. Прямо сейчас. Попытайтесь вызвать майора Мастермана в командной машине. Скажи ему, что дом в безопасности ".

"Его нет в командной машине, сэр. Я только что послал Николса сообщить ему ".

"Где он, черт возьми?"

"Никто не совсем уверен, сэр". В этот момент молодой медик взбежал по лестнице, зовя Болта. Его лицо было маской ужаса.

"Лейтенант! Мы должны немедленно эвакуироваться!"

"Что?" Сказал Болт.

"Сэр! Я ухаживал за раненым врагом на первом этаже, отчаянно желавшим, чтобы его вывели наружу. Он говорит, что в подвале находится склад оружия. Там, внизу, находится взрывное устройство с таймером. Он говорит, что видел, как другой враг включил таймер как раз перед тем, как он умер!"

"Вперед!" Сказал Болт, крича во всю мощь своих легких. "Всем немедленно покинуть помещение! Возьмите раненых, оставьте мертвых. В подвале бомба, которая может взорваться в любую секунду. Я хочу, чтобы все до единого покинули этот дом за двадцать секунд или меньше!"

Это был хаос. Раненые кричали, когда их тащили вниз по лестнице и выводили через передний и задний входы. Солдаты выпрыгивают из окон второго этажа, рискуя получить перелом ноги или чего похуже. Хоук сбежал вниз по лестнице, нашел двух раненых парней из британской армии и каким-то образом сумел взвалить их обоих себе на плечи. Он побежал к входной двери так быстро, как только мог, перепрыгивая через мертвых, слыша крики двух молодых людей, которых он нес, молясь, чтобы он не ранил их еще больше.

"Убирайся как можно дальше от дома и как можно быстрее!" Хоук услышал крик Болта в своих наушниках. "Там, внизу, возможно, тонны взрывчатки!"

Хоук добрался до леса со своими двумя жертвами. Он положил их так осторожно, как только мог, прежде чем обернуться и посмотреть на гостиницу "Лающий пес".

Молодой британский солдат, правая рука которого висела на волоске, как раз входил в парадную дверь, когда дом взорвался сотрясающим землю гейзером пламени, обломков и густого едкого дыма, который поднялся в небо на сотню футов или более. Когда дым немного рассеялся, Хоук увидел огромную дыру в земле, почти сто футов в поперечнике.

Лающая собака испарилась.

И с ним достаточно оружия и взрывчатки, чтобы захватить большой город.

TДВАДЦАТЬ МИНУТ СПУСТЯ BРИТИШ Армейским и вражеским раненым была оказана неотложная первая помощь, и они были доставлены в госпиталь штаба в Слайго. Выживших заключенных разместили под охраной на поляне в лесу за тележной тропой. Армейские машины направили фары на группу террористов в капюшонах, и повсюду были солдаты с фонариками.

Хоук и Болт вышли на поляну. Их отвезли вокруг холма к командирской машине и не нашли никаких следов командира, которому можно было бы доложить, у них не было выбора, кроме как вернуться в лес, чтобы допросить заключенных. Хоук подумал, что после своего разговора с принцем Чарльзом Мастерман, вероятно, спрыгнул с ближайшего моста.

"Коммандер, " обратился Болт к Хоку, - я думаю, нам с вами следует сначала взглянуть. Мы разберемся с ними по отдельности позже, в отделе допросов в штабе. После того, как эти ноутбуки будут проверены ".

Хоук кивнул и прошел по земле к первому заключенному в очереди. На всех них были наручники.

Он протянул руку и сорвал черную балаклаву с головы мужчины.

Мужчина был темнокожим и имел густую черную, неопрятную бороду. Если это был убийца из ИРА, он определенно не был похож ни на одного. Болт бросил один взгляд на мужчину и бросился к нему. Он сорвал капюшон со второго человека в очереди. И обнаружил, что смотрит в другое арабское лицо.

"Что, черт возьми?" Болт, ошеломленный, сказал Хоку. "Кровавая Аль-Каида в Северной Ирландии?"

"Давайте выясним. Говоришь по-английски?" Хоук сказал. Для наглядности он достал свой штурмовой нож из ножен на бедре и приставил острие к подбородку мужчины.

Мужчина пробормотал "да".

"Имя?"

"Юсеф Наджиб".

"Ах. Без сомнения, один из знаменитых наджибов Лондондерри."

"Нет. Из Северного Вазиристана, Пакистан".

"Какого дьявола ты здесь?"

Мужчина улыбнулся. "Мы приехали в Северную Ирландию, чтобы сражаться с угнетателями вместе с нашими братьями".

"Ах, твои братья-католики. Где Смит?"

"Я не знаю никакого Смита".

Хоук посмотрел на Болта. Лейтенант был так же поражен, как и он.

Вместо дальнейших вопросов Хоук просто прошел вдоль очереди, снимая маски с каждого заключенного, пока не подошел к солдату ИРА. Он приставил лезвие своего ножа к горлу мужчины. "Я ищу человека по имени Смит. Он был здесь?"

Сдавленным голосом террорист сказал: "Он был здесь. Но он ушел до того, как мы пришли ".

"Значит, ты его знаешь".

"Да, я слышал о нем".

"Как он выглядит?"

"Его никто никогда не видит".

"Я спросил, как он выглядит? Кто-то, должно быть, видел его." Хоук настаивал на своем.

"Те, кто его видел, не назовут вам его личность".

"С чего бы это?"

"Они боятся его гораздо больше, чем тебя".

Когда все были разоблачены, двадцать четыре заключенных принадлежали ИРА, в то время как пятнадцать были ближневосточными террористами. Последствия этого факта были огромны.

Хоук выбросил руку и схватил последнего пакистанца за шею, вытаскивая его из его широких сандалий.

"Кто приезжает в Ирландию, чтобы сражаться бок о бок со своими братьями? Талибан? Аль-Каида?"

"Меч Аллаха, хвала Господу".

Хоук все еще изучал все лица.

"Смит?" он снова спросил этого человека. "Кто из вас видел Смита?" он задал второй, и третий, и четвертый.

Он сдался после шести или семи. Смиту сейчас должно было быть за семьдесят. Все это были мальчики и мужчины среднего возраста. Если Смит вообще был здесь, он давно ушел.

AN ЧАС СПУСТЯ, ЧПРОСНИСЬ И SЭБАСТИАН BOLT мы сидели внутри брошенной командной машины майора Мило Мастермана. Солнце полностью взошло, а вместе с ним пришли черные тучи и яростный ливень, который бил по стальной крыше над их головами. Майор просто исчез. Войска рассредоточились по густому лесу в поисках его, но пока безрезультатно. Болт был озадачен. Хоук сказал ему, что они должны обыскивать местные пабы, а не леса.

Эмброуз Конгрив и Бульдог Драммонд устали от "Лающей собаки" и удалились в свои апартаменты в "Лебеде", чтобы несколько часов поспать, прежде чем приступить к тщательному допросу захваченных террористов. Оба поздравили двух мужчин, которые сейчас потягивают горячий кофе в БТР, с хорошо выполненной работой, прежде чем отправиться обратно в Слайго на автомобиле британской армии.

"Меч Аллаха", - сказал Болт. "Я помню это имя. Хитроу, нет? Четвертый терминал примерно год назад, не так ли? Эта отвратительная бомбежка?"

"Да".

"За этим чудовищным нападением в Штатах тоже. Больница в Майами, если мне не изменяет память."

"То же самое", - ответил Хоук.

"Итак, мой вопрос тот же, коммандер Хоук. Какого черта талибы делают в Северной Ирландии? Сражаетесь бок о бок с Новой ИРА? В это невозможно поверить ".

"Я думаю, что все эти ублюдки объединяют свои силы. И отправится в любую точку мира, лейтенант. Сражайтесь бок о бок со всеми, кто ненавидит Британию. Или Америка. Или Запад в целом. Помните, у вас в Ливии тренировались такие подрывники ИРА, как Макмахон, тридцать лет назад."

"У них есть ресурсы и рабочая сила, чтобы сделать это в мировом масштабе? Меч Аллаха? Это само по себе ужасно ".

"Похоже, что они это делают, не так ли? Первая в мире транснациональная исламская сверхдержава, так сказать ".

"Вы находитесь прямо в центре событий, не так ли, коммандер?"

"Да".

"Чем ты сейчас занимаешься?"

"Защищать королевство, конечно".

СОРОК ТРИ

ЛОНДОН, НАШИ ДНИ

DПРОРЫВ. TОН ПОЧТЕННЫЙ TБАРЖА ХЕЙМСА PУДЖЕ узкий, но с восьмидесятифутовым блестящим черным корпусом по ватерлинии, был пришвартован к Гринвичскому пирсу. Ее капитан, Терренс Спенсер, был крепко сбитым моряком с широкой грудью, мускулистыми плечами и окладистой рыжей бородой. Он стоял с кружкой дымящегося кофе прямо возле рулевой рубки с низкой крышей. Терри и его молодой клиент чартерного рейса наблюдали за разгрузкой арендованного грузовика.

Терри, как и его отец и дедушка до него, был речником по Темзе с тех пор, как научился плавать. Он посмотрел на бородатых парней, выгружающих коробки с оборудованием из грузовика, и покачал головой. Какие жалкие люди. Он думал, что видел все это. Он нанимал старушку бесчисленное количество раз за эти годы, на юбилеи, свадьбы, вечеринки в честь выхода на пенсию, но эта компания была первой, должен был сказать он.

Рок-н-ролльная группа. Называли себя суннитами и ятаганами.

Умно, это.

"Сколько еще?" он попросил менеджера группы и солиста Сунни произносить "Сонни". Его полное имя было Сунни Кхан. В свое время это было бы необычным именем для пухлого клиента, размышлял Терри про себя. Но теперь почти восемьдесят тысяч британцев носили фамилию Хан. Верно, он прочитал это в Зеркале.Это сделало Хана восьмидесятой по распространенности фамилией в Соединенном Королевстве. Он посмотрел свое собственное имя, Спенсер, просто ради забавы. Номер 147. Представьте себе.

Сунни был довольно симпатичным молодым парнем, чисто выбритым, в дорогой кожаной куртке, даже был при галстуке. Он был студентом LSE, сказал он Терри, а затем добавил, Лондонской школы экономики, очевидно, в назидание мускулистому, безмозглому капитану баржи. "О, это то, что означает LSE?" он спросил парня. "Всегда задавался этим вопросом. Моя дочь отправляется туда".

"Извините. Без обид, сэр."

"Если вы хотите уложиться в график, нам нужно двигаться прямо сейчас".

"Грузовик почти пуст, сэр. Я думаю, вы можете планировать отъезд минут через двадцать или около того. Извините, мы опоздали. Несколько сложностей в последнюю минуту с арендой грузовика."

Грузовик подъехал задним ходом прямо к краю причала. Молодые бандиты с бородами и длинными вьющимися волосами все еще катили большие черные ящики по рампе грузовика. На каждой коробке большими белыми печатными буквами было выведено название группы: sunni and the scimitars. Терри никогда не слышал о них, но потом он перестал слушать музыку, когда умер Синатра.

Несколько парней были на нижней палубе в трюме миделя, разбирали неизвестно какое электронное оборудование, усилители, музыкальные инструменты и тому подобное для дневного круиза вверх по реке. На лугу напротив Хэмптон-Корта должен был состояться концерт. Группа, как сказал ему Сунни, намеревалась установить свои инструменты на крышке большого люка в средней части корабля. По его словам, идея плавучего концерта заключалась в новом ракурсе. Все билеты распроданы.

Плавучий концерт, черт возьми, подумал Терри.

Эти умные парни, которые наняли Пуджа на целый день, понятия не имели об историческом значении его лодки. И если бы они знали, подумал он, им было бы, черт возьми, все равно. Иностранцы, конечно. Никакого знания британской истории. Мне было все равно. Ненавидел страну, людей, правительство, судя по тому, что он прочитал в Daily Mirror.

У Терри была идея: если им здесь, черт возьми, не нравится, не нравится наш флаг, наша религия, наш образ жизни, собирайтесь и отправляйтесь домой! Он, конечно, никогда бы не выразил эти чувства вслух, очень не по-компьютерному, как сказала бы его жена. Он начал задумываться обо всем этом движении ПК. Он думал, что это все разрушает, особенно правду.

Падж сыграл историческую, можно даже сказать героическую роль в эвакуации британских войск из Дюнкерка во время Второй мировой войны. Буксируемые через канал буксирами для скорости, все спасательные баржи были оснащены парусами, чтобы доставить их на берег после освобождения от буксиров. Команда "Пуджа" подняла парус недалеко от берега и совершила жесткую посадку на пляж. Она взяла на себя почти триста солдат. Группе парней под сильным огнем удалось столкнуть ее обратно в море и под парусами направить к дому.

Несмотря на непрерывные атаки немецких пикирующих бомбардировщиков с бреющего полета, зараженные минами воды, британские эсминцы, потопляемые справа и слева бесчисленными батареями тяжелых немецких орудий на утесах, "старый толстяк" каким-то образом выжил. Ей удалось добраться до Рамсгейта и там благополучно доставить свой драгоценный груз пассажиров-людей на берег. Дедушка Терри был тогда ее капитаном, не то чтобы кто-то помнил о таких героических подвигах больше.

И эта куча иностранцев, его "клиентов", вы думаете, они знали что-то о его отце? Чертовски хороший шанс. Драма родился в Бедфорде во время налета дирижабля "Цеппелин" в 1918 году и будет сопровождать его до конца его дней. В битве за Британию он стал настоящей легендой, так и было, его направили в американскую эскадрилью, летавшую на P-51 Mustangs. Он был известен тем, что летал всего в десяти футах над землей, чтобы избежать немецкого радара, обстреливая вражеские поезда, лодки и военные конвои, на что бы он ни нацеливался.

Но что действительно удивительного в его старике? Он придумал, как уничтожить нацистские летающие бомбы doodlebug! Он уничтожал их в полете, тыча в них кончиками крыльев! Вот это было уже что-то. Принес ему прозвище "Tip it in Terry" и национальное признание как одного из самых ярких сорвиголов Британии.

Может быть, Sunni и the Scimitars могли бы спеть песню об этом.

AЧас СПУСТЯ, ПОСЛЕ БЕЗОБЛАЧНОГО КРУИЗАПадж приближался к Ламбетскому мосту. Сунни оставался в рулевой рубке с Терри на протяжении всего рейса, большую часть времени шепчась в углу по мобильному телефону, в то время как участники группы поднялись наверх и растянулись на крышке главного люка, загорая и тихо переговариваясь между собой.

"Капитан", - сказал Сунни. "Неожиданная остановка. Кажется, мой барабанщик проспал этим утром и пропустил грузовик. Он ждет нас сейчас на Ламбетском пирсе сразу за мостом ".

Терри посмотрел вперед, прикидывая расстояние и время, которое потребуется, чтобы замедлить ход большой баржи. По какой-то причине, как он заметил, участники группы открыли большой люк и исчезли в похожем на пещеру трюме.

"Жаль, что ты не сказал мне раньше", - сказал Терри, резко поворачивая двигатели за корму, замедляя ход большой баржи как раз в тот момент, когда ее нос проходил под оживленным Ламбетским мостом. Вода кипела на корме, когда он переложил штурвал на правый борт и выстроился в линию на пирсе. Конечно же, там ждал еще один потрепанный музыкант.

У единственного члена командыPudge были наготове две веревки, и он аккуратно перекинул одну через кнехт и закрепил другую, когда Терри подвел судно к пирсу. Это был настоящий образец мореходства, учитывая обстоятельства. Барабанщик запрыгнул на борт и помог помощнику освободить тросы. Терри немного прибавила газу на своих больших дизелях и отъехала от пирса. Сейчас нет морского сообщения ни в одном направлении, поэтому он направился прямо к центру реки, чтобы начать заключительный этап своего путешествия до Хэмптон-Корта. Радуйся, когда все закончилось. Что-то во всей хартии казалось неправильным с самого начала. Это было просто слишком-

Капитан почувствовал давление холодной стали на затылок и сразу понял, что совершил ужасную ошибку. Он услышал выстрел пистолета, патрон, входящий в патронник автоматического пистолета.

"Полная остановка, капитан", - сказал Сунни Хан. "Или я с радостью вышибу тебе мозги".

"Кто вы, черт возьми, такие, люди?" Терри взревел, весь сдерживаемый гнев из-за того, что происходило с его страной, вырвался наружу сразу.

"Меч Аллаха, капитан, вот что происходит".

"Меч Аллаха. Верно. Те же парни, которые убили все те сотни людей в Хитроу в прошлом году ".

"Они погибли за великое дело".

"Они умерли за дерьмо, ты, грязный маленький засранец".

Сунни больно приставил пистолет к его виску и сказал: "Остановите эту лодку, капитан, сейчас же!"

Терри снова нажал на газ, и лодка быстро замедлила ход и остановилась.

"Теперь дайте ей ровно столько газа вперед, чтобы она устойчиво держалась на месте против течения. Делай в точности, как я говорю, и, возможно, ты переживешь это, капитан."

Терри сделал, как он сказал. Он хотел поужинать сегодня вечером дома с женой, а после этого пропустить пару пинт пива на углу со своими приятелями в "Мешке с гвоздями". "Если я уйду, я возьму тебя с собой, Мальчик-суннит", - сказал он.

Он посмотрел вперед, осматривая нос корабля в поисках Тима, своей пары. Именно тогда он увидел неподвижное тело, лежащее на палубе сразу за крышкой мидельного люка. Кровь собиралась вокруг его головы. Его подруга была мертва. Крышка главного люка теперь была открыта, и оборудование быстро доставлялось снизу и устанавливалось на крышку люка. Выглядело как окровавленные трубки, установленные на треноге, большая часть материала.

"Не выглядите для меня как чертовы музыкальные инструменты", - пробормотал он.

"Минометы", - сказал Сунни. "Русские подносные 82-мм минометы", - сообщил он капитану самым будничным образом. "Тоже недешево, но идеально подходит для такого рода атаки с малой дистанции. Каждый миномет выбрасывает трехкилограммовую осколочную бомбу на тысячу ярдов со скоростью двадцать выстрелов в минуту. Держите ухо востро, и вы увидите эффект ".

Когда Терри бросил взгляд вправо, чтобы посмотреть, на что были нацелены минометы, он подумал, Черт возьми.Они собирались взорвать Темз-Хаус. Это была штаб-квартира МИ-5. Те самые люди, которым было поручено защищать нас от этих видов животных.

Все шесть минометов начали стрелять быстро и одновременно. Каждый из них был нацелен на разные участки здания, и немедленный эффект был катастрофическим. Гигантские куски бетона и стекла были снесены взрывом, целые секции стен и крыши начали рушиться, и повсюду вспыхнул пожар, языки пламени вырывались из окон. Смерть и ранения внутри, должно быть, ужасны, подумал Терри.

Но ситуация быстро повернулась против Меча Аллаха. Темз-Хаус был не таким уж беспомощным, каким казался. С крыши гигантского здания внезапно открылся ответный огонь. Несмотря на то, что его драгоценная баржа была изрешечена свинцом, Терри громко подбадривал людей, стоящих там за пушками.

Оружием на крыше дома на Темзе были 20-мм пушки Гатлинга M61 Vulcan. И они направили свой смертоносный огонь на неподвижную баржу. Эти современные версии старых пушек Гатлинга на самом деле были шестиствольными роторными пушками, каждая из которых была способна производить более шести тысяч выстрелов в минуту.

Паджа разрывали на куски. Но так же поступали и все террористы, стоявшие за минометами на крышке главного люка. Их тела были буквально разорваны в клочья прямо на глазах Терри, а то, что осталось от их трупов, сдуло назад через планшир и в реку.

В рулевой рубке больше не было стекол, и Терри был очень удивлен, что он все еще жив. Pudge был построен из тяжелой стали, включая рулевую рубку, и снаряды отлетали со звоном. Суннит крикнул: "Вытащите ее из этого огня!" По какой-то странной причине Суннит верил, что он все еще может избежать смертоносного свинцового града с крыши дома на Темзе.

"Полный назад", - прокричал Сунни, перекрывая грохот стрельбы из М15. "Отведите ее под мост и оставайтесь там!"

Терри оглянулся через плечо. Удивительно, но люди только что остановили свои машины на мосту и вышли, чтобы посмотреть. Безумие порождает безумие.

Он кричал: "Все кончено, ты, вонючий маленький придурок! Теперь тебе никогда не сбежать!"

"Не совсем закончено, капитан. Я загрузил в трюм три 200-фунтовые нитратно-перекисные бомбы. Сейчас я собираюсь уничтожить Ламбетский мост и всех, кто на нем находится ".

"Самодельный взрыватель или детонатор?" Терри спросил, казалось бы, на автопилоте, посмотрев гораздо больше, чем просто несколько серий "Призраков" по телевизору. Какая-то часть его мозга знала, что если ответом будет "детонатор", он проигнорирует чертов пистолет и оторвет голову маленькому ублюдку, а затем выбросит его гребаный детонатор за борт.

"Детонатор", " сказал Сунни и похлопал себя по карману рубашки. "Прямо здесь, в моем... дерьме! Я отдал его Рашиду на случай, если ... черт!" Рашида, как они оба знали, больше не существовало.

В этот момент два истребителя ПВО F3 "Торнадо" с воем пронеслись прямо над головой, менее чем в двадцати футах над Ламбетским мостом и Паджем. Вы могли видеть смертоносные ракеты класса "воздух-поверхность", подвешенные в тени под их крыльями.

"Торнадо" были самолетами эскадрильи "Крыло защиты", базирующейся в королевских ВВС Мархам. Мархам был всего лишь одной из десятков баз истребителей королевских ВВС Второй мировой войны, разбросанных по Лондону. Находясь в воздухе 24/7, эти истребители ПВО обеспечивали столице практически мгновенный ответ воздушным ударом на любое нападение на город.

В этот момент Терри точно знал, что он должен сделать. Он полностью переключил дроссели за кормой, и судно начало пятиться вниз по реке, пропуская ее под Ламбетским мостом.

Впереди, на большом расстоянии, все еще на невероятно малой высоте, он увидел, как два F3 перешли на форсаж, разлетаясь друг от друга в противоположных направлениях, выполняя невероятно крутые виражи, чтобы вернуться к реке, а цель медленно отступала в тень моста.

"Убирайся под гребаный мост", - прокричал Сунни ему в ухо.

Сунни выбежал из рулевой рубки, побежал вперед и спрыгнул в трюм, несмотря на то, что валил дым. Спускаюсь вниз, чтобы вручную взорвать бомбы, как только они будут установлены прямо под центром моста, подумал Терри, потянувшись к дросселям.

A ГОЛОС ХРИПЛЫЙ в наушниках ведущего пилота.

"Вайпер, это Coldplay ... полностью испорченный, сэр. Выстрела не последовало. Цель кажется неподвижной прямо под мостом ... Предвидите неприемлемый сопутствующий ущерб ... "

"Подтверждаю. Сиди тихо ".

Терренс Спенсер зафиксировал штурвал Паджа, зафиксировав рули в нейтральном положении, и включил полную мощность прямо за кормой. Мощные двигателиPudge не подвели, он быстро дал задний ход и, выйдя из-под моста, направился вниз по реке со скоростью около пяти узлов.

"Цель удаляется от моста...Пожалуйста, сообщите, прием ".

"Тридцать секунд", - посоветовал Вайпер. Он хотел дать цели достаточно времени, чтобы отойти подальше от переполненного моста.

"Тридцать секунд, подтверждаю".

Coldplay заперла цель. Предупреждающий звуковой сигнал прозвучал в его кабине, когда он включал свои ракеты.

"Достань это, Coldplay. Весь твой".

"Вас понял".

Оружие ведущего пилота истребителя было закреплено на старой барже, теперь охваченной пламенем и находящейся вне какой-либо опасности для мостика. Он поднял красный предохранитель, затем нажал кнопку, которая запустила единственную ракету класса "воздух-поверхность" Sea Eagle из-под его правого крыла. Почти мгновенно внизу раздался приглушенный грохот, и Coldplay развернул свой самолет влево, чтобы посмотреть на теперь уже разрушенную цель.

За несколько мгновений до того, как баржа превратилась в пылающий шар полного разрушения, оба пилота видели, как горящий человек выбежал из задымленной рулевой рубки и перепрыгнул через планшир в реку.

HЕго СОЖГЛИ ЗА 30 процентов его тела и без сознания, когда его вытащили из реки. Подошвы его ботинок были сожжены, а плоть на ступнях отрывалась кусками. В машине скорой помощи по пути в больницу Святого Томаса они также обнаружили семь пулевых ранений в его руках, ногах и туловище.

Когда Терренс Спенсер много часов спустя очнулся на своей больничной койке, в поле зрения всплыло лицо его тридцатилетней жены. Она стояла над ним, одной маленькой ручкой поглаживая его лоб, другую осторожно положила на его забинтованную грудь.

"Как вы себя чувствуете этим прекрасным утром, капитан Спенсер?"

"Привет, моя дорогая", - прохрипел он, поднимая голову с подушки, его горло саднило от всех этих чертовых трубок, которыми они его забили. "Если ты не чертов ангел, я все еще жив, я вижу. Разве это не нечто?"

"Говорят, ты будешь дома примерно через месяц. Полное выздоровление".

"Это так?"

"Знаешь, они называют тебя героем. По телевизору и во всех газетах ".

"Я? Герой? Чушь собачья. За что?"

"За что, он говорит? Вы вытащили Толстушку из-под моста только перед тем, как огромная бомба в ее трюме взлетела до небес. Вот что."

"Был ли потоплен ракетой старый толстяк. Я видел это собственными глазами, я видел, дорогая ".

"Это не то, что королевские ВВС говорили в BBC World News вчера вечером. Они ставят тебе в заслугу спасение всех тех людей на мосту, хочешь ты этого или нет ".

"Нет".

"Да".

"Ну, я не имею к этому никакого отношения, дорогая. Это сделал Падж. Тоже совсем одна. В этом нет ничего удивительного, не так ли? Старушка сделала то, что делала всегда, не так ли? Дюнкерк? Все эти годы?"

"И что это такое?"

"Она выполнила свой долг, любимая, старая Толстушка выполнила свой священный долг".

СОРОК ЧЕТЫРЕ

ВАШИНГТОН-КРОССИНГ, Пенсильвания

ЯЭто БЫЛ САМЫЙ ПЕРВЫЙ ДЕНЬ из школы, и никто в доме не был этому очень рад, кроме мамы. У детей было замечательное лето, возможно, лучшее за всю историю. Плавал и сплавлялся по реке Делавэр, исследовал леса, строил крепость на дереве, способную противостоять самым жестоким нападениям индейцев, ловил светлячков в банку за домом и не делал ни единой домашней работы целых три месяца. Они также прочитали три книги, но только потому, что их мать сделала посещение обязательным, когда она читала вслух каждый вечер перед сном.

Она любила читать вслух, и этим летом Тревор, его младшая сестра Маргарет и ее шестилетняя девочка Баркли слышали, как она декламировала Тома Сойера, "Годовалого малыша" и "Ветер в ивах", именно в таком порядке. Двенадцатилетний Тревор в одиночку отбросил все затишья на Западном фронте. Ночные чтения, конечно, продолжались бы всю зиму и до весны.

Но саммер сбежала. И теперь дом, ее огромный красивый дом на холме, принадлежал ей и только ей! Ее муж Джей, профессор школы Вудро Вильсона за рекой при Университете Принс-тон, выходил из дома каждое утро в шесть. Элис Милн вернула свой дом, а значит, и свою жизнь. Ее картина на пленэре. Ее любимые книги. Она часами разговаривает по телефону с друзьями и своей матерью. Ее долгие прогулки со своей немецкой овчаркой Скаут по лесу, только вдвоем, наблюдая, как кружатся и опадают листья, когда октябрь перетекает в ноябрь. А потом снег, прекрасный снег.

"Вперед и на них!" - крикнула она с верхней площадки лестницы в семь пятнадцать утра. "Завтрак через десять минут, будь на месте или расплатись!"

Из коридора доносится хор стонов, а из комнаты малыша Баркли простое восклицание "Никакой школы! Ни за что!"

Она заглянула в комнату своей дочери и сказала: "Школа. Путь. Это первый класс. Первый класс - это совершенно потрясающе. Это намного лучше, чем детский сад, поверь мне в этом, Барклай. А теперь одевайся, спускайся и ешь свой завтрак, понял?"

"О, хорошо", - сказала Баркли, соскальзывая с кровати и направляясь в ванную в своей розовой ночнушке.

Один убит, сказала себе Элис, направляясь по коридору к комнате восьмилетней Маргарет. Маргарет встала, оделась и, сидя за туалетным столиком, расчесывала свои длинные светлые волосы.

"Доброе утро, Маргарет. Приятно видеть, что ты встал и оделся так рано ".

"Мама, как ты думаешь, я стал красивее за лето или уродливее?" Она наклонилась к зеркалу и скорчила себе гримасу.

"Что ты думаешь?"

"Еще уродливее".

"Неправильный ответ. Ты самая красивая маленькая девочка во всем мире. И никогда не забывай об этом." Она закрыла дверь и пошла проверить Тревора.

Тревор тоже был одет, но не причесывался, потому что у него их не было. Он сбрил все волосы в начале летних каникул. Этим летом он столько раз смотрел военный фильм "Джархед", что знал почти каждую строку диалога наизусть. Он даже похлопал по характерному говору морской пехоты США. Тревор Милн буквально превратился в персонажа Джейка Джилленхола, Суоффорда, и когда он увидел свою мать, стоящую в дверях, он вытянулся по стойке смирно, отдал честь и одними губами произнес "Подъем", совсем как в фильме.

Закончив песню, он снова отдал честь и остался стоять по стойке смирно, глядя прямо перед собой. Уголки верхней простыни на его кровати были натянуты так туго, что от нее мог отскочить четвертак. Это было одно из преимуществ: двенадцатилетний ребенок, который не только сам заправлял свою кровать, но и каждый вечер чистил ботинки и содержал свою комнату в абсолютном порядке.

"Завтрак в пять, капрал. Будь там ".

"Завтрак в пять, сэр!" Сказал Тревор, отсалютовав. "Ура!"

"Это первый день в школе, Тревор. Может быть, снять камуфляжные штаны и боевые ботинки? Знаешь, может быть, тебе стоит заняться ими в течение семестра? Хорошая идея?"

"Добро пожаловать в отстой", - сказал он, сделав паузу для такта, прежде чем добавить: "Сэр!"

"Ты понял, морской пехотинец", - сказала она, улыбаясь, закрывая за ним дверь. Это было потрясающе. Она действительно привыкла к тому, что ее двенадцатилетний сын обращается к ней "сэр".

В выходные Четвертого июля она и Джей сбежали для своего ежегодного романтического отдыха в отель Greenbrier в Уайт-Сер-Спрингс, Западная Вирджиния. Они оставили детей с няней, семнадцатилетней ученицей дневного отделения школы в Лоренсвилле, расположенной на другом берегу реки. Тревор явно обвел эту бедную девочку, Энни, вокруг своего мизинца. Когда она и Джей вернулись на целый день раньше из-за болезни Джея, они обнаружили, что Тревор вынес всю мебель из своей комнаты. Хранил все это на чердаке.

Затем он покрыл голый пол своей комнаты примерно дюймом песка, который он купил (убедив Энни отвезти его в Home Depot) и поставил палатку для щенков посреди своей комнаты. Рядом с его палаткой стояла подставка для рождественской елки с вмонтированным в нее обрезом метлы. Наверху он повесил американский флаг. Модели из коллекции Тревора свисали на леске с потолка, включая бомбардировщики B-1B, B-52, F-16 Fighting Falcons и вертолеты Black Hawk.

Тревор, конечно же, первым появился в "столовой", и Элис была рада увидеть, что на нем были хорошо отглаженные брюки-чинос и накрахмаленная рубашка цвета хаки. Не идеально, но лучше, чем камуфляж. Маргарет и Барклай вскоре последовали за ним и, казалось, не только свыклись с идеей школы, но и казались почти безрассудными от волнения по этому поводу. Все с жадностью проглотили свой завтрак, стремясь совершить долгий переход через лес, который вел к узкой сельской дороге, где школьный автобус должен был забрать их в конце подъездной дорожки.

Прогулка заняла около десяти минут, и Элис пришлось практически бежать, чтобы не отстать от своих детей.

Когда они прибыли на дорогу, вдалеке был виден большой желтый автобус, поднимающийся на вершину холма примерно в полумиле от них.

"Бронетранспортер в девять часов, сэр", - сказал Тревор совершенно серьезно.

"Враждебный или дружелюбный?" Спросила Элис.

Тревор улыбнулся и сказал: "Хороший вопрос, мам".

Автобус, наконец, подкатил к остановке прямо перед ними. Поскольку это был последний дом на маршруте, он был забит хриплыми, смеющимися детьми. Многие из них прижались лицами к окнам, а пара показала языки, предположительно Тревору, потому что он показывал их.

"Хорошо, команда", - сказала она, подталкивая их к двери. "Я хочу, чтобы все вели себя прилично, были внимательны в классе и старались избегать драк за едой. У меня и так достаточно стирки, с которой нужно разобраться, спасибо ".

"Да, мама", - сказала Маргарет, маленький ангелочек мамы. Баркли сказала то же самое, даже используя интонации своей старшей сестры. Затем она потянулась для последнего объятия, когда дверь школьного автобуса с шипением открылась.

"Поехали", - сказала Элис, впервые взглянув на водителя, когда дети забрались на борт.

"Где миссис Хендерсон?" - спросила она темноволосого молодого человека за рулем.

"Сказался больным. Я новый запасной водитель ".

"Болен? Она водит этот автобус с тех пор, как я был в шестом классе. Ни разу в жизни не болела ".

"Всегда бывает в первый раз", - сказал юноша, нажимая на рычаг, закрывающий дверь.

Автобус тронулся с места, а затем начал долгий подъем на Поттерс-Хилл, самую высокую точку Вашингтонского перекрестка.

Она наблюдала за отъезжающим автобусом с растущим чувством беспокойства. Материнские инстинкты. Молодой водитель ей не понравился. Мне в нем ничего не нравилось. Не то, как он с ней разговаривал, не то, как он был одет (маленькая кепочка на голове), не то, как он не сказал "Доброе утро", как это всегда делала миссис Хендерсон. Ей также не особенно понравилось, как он улыбнулся ей, закрывая дверь. Что-то не так с этой улыбкой, подумала она, что-то ужасно неправильное.

Она стояла там, обхватив себя руками, наблюдая, как автобус набирает скорость на крутом холме, задаваясь вопросом, действительно ли она сходит с ума. Бредит? Параноик?

Нет.

"О, Боже мой!" - услышала она свой громкий крик.

Затем она побежала за автобусом, крича так громко, как только могла, чтобы он остановился.

Примерно на трети пути вверх по холму она просто выдохлась. Она бежала так быстро, как никогда в жизни, но холм был слишком крутым. Автобус приближался к вершине, и она знала, что никогда на него не успеет. Все, что она могла делать, это беспомощно стоять и смотреть на это, молясь, чтобы она просто вела себя глупо, становясь таким же параноиком, каким в последнее время казались все остальные в стране.

Когда автобус достиг самой вершины холма, вспыхнули красные огни, и он, казалось, на мгновение остановился.

Взрыв послал ударную волну, скатившуюся с холма, оглушив Элис Милн. Она подняла глаза и увидела огромный огненный шар и клубящийся черный дым там, где всего за долю секунды до этого был желтый школьный автобус ее детей.

Элис Милн побежала вверх по склону.

Обжигающий жар пылающего автобуса обжег ей глаза, когда она достигла вершины холма и ревущего погребального костра, который теперь превращал в пепел ее детей и ее жизнь.

СОРОК ПЯТЬ

ИСЛАМАБАД, ПАКИСТАН

TОН RИЗД CПОВТОРНОЕ SСЛУЖБА СКОРОЙ ПОМОЩИ свернул на Пешаварскую дорогу Исламабада, приближаясь к Голра Мор и недавно открытому госпиталю. Было сразу после полуночи. В любое время после десяти вечера ухоженные, обсаженные деревьями улицы Исламабада были пусты, если не считать случайной пары белых такси. Это был город не для полуночников. Единственным рестораном, открытым в это время, была весьма скандальная Pizza Hut, которая открылась в соседнем торговом центре.

Впереди водитель скорой помощи Имран и его первый помощник-парамедик Али курили сигареты и говорили, о чем же еще, о политике. В затемненной задней части автомобиля пассажир в прочном темно-зеленом мешке для трупов вообще не разговаривал.

Имран свернул направо, в широкий вестибюль нового международного госпиталя Куэйд-и-Азам. Ультрасовременное учреждение на четыреста коек открылось совсем недавно после бесконечных задержек со строительством, политических распрей и инфраструктурных трудностей. Уличные сплетни говорили о чем-то, имеющем отношение к подземному гаражу. Однако, по мнению большинства людей, ожидание того стоило. Радикальная архитектура с голубыми зеркалами напоминала то, что можно было бы найти в центре Дубая, а не в столице Пакистана.

Подарок от национального героя. Свирепый военачальник по имени шейх аль-Рашад.

Машина скорой помощи остановилась под крытым входом в отделение неотложной помощи. Двое мужчин внутри в спешке вышли. Их продержали на контрольно-пропускном пункте службы безопасности более двух часов, и обоим не терпелось попасть домой. Водитель поздоровался с вооруженным охранником, когда тот распахнул задние двери.

Охранник, Мухаммед, был старым другом оперативника ISI Имрана, другого агента ISI, который был опозорен и потерял работу. Вот где бедняга оказался. Водить машину скорой помощи было достаточно дерьмово. Кладбищенская смена в больнице была дном света. Парамедик помог водителю переложить тело на ярко-желтую складную каталку.

"Поздней ночи, Имран", - сказал охранник по-английски. "Похоже на холодильное хранилище для этого".

Парамедик покачал головой и прошептал водителю на урду: "Теперь бросается в глаза очевидное. Неудивительно, что они выгнали этого идиота из секретной службы ".

Имран сказал: "Откуда вы знаете, что секретная служба выгнала его? Откуда вы знаете, что он все еще не работает на них? Откуда вы знаете, что они не работают на него? Однажды ИЗИ, всегда ИЗИ ".

"Я слышал, его выгнали под зад".

"Ты сделал это сейчас? Не верь всему, что слышишь, брат. Ты будешь жить дольше ".

Большие стеклянные двери скорой помощи с шипением открылись, и бригада скорой помощи быстро покатила каталку мимо регистратуры, мимо рядов лифтов. И, наконец, через двойные двери из нержавеющей стали, над которыми висела табличка с надписью "Морг / запрещено".

Морг. Запах смерти и разложения. Мириады безымянных химикатов постоянно перерабатываемых мертвецов. Они прошли через абсолютно пустой морг, и, как и ожидалось, вскрытия не производились из-за позднего часа.

В дальнем конце помещения, за холодильниками морга, кассовой станцией, принадлежностями для гистологии и оборудованием для вскрытия, в стене была почти невидимая панель из черного стекла. Рядом с панелью находилось устройство для считывания карт.

Имран провел своей карточкой, и двери из нержавеющей стали широко распахнулись. Как только каталка оказалась внутри, он снова провел своей картой, на этот раз по электронному считывателю, который был единственным способом начать спуск.

Большой "Отис" плавно опустился по крайней мере на три или четыре этажа под землю. Может быть, больше. Все было так быстро, так тихо и так гладко, что вы действительно не могли сказать, как далеко вы зашли. Это было похоже на путешествие к центру земли.

Они совершили мягкую посадку. "Приземляется, как бабочка, с больными ногами, этот лифт", - сказал парамедик. Водитель приложил ладонь к центру двери, сканер прочитал отпечаток его ладони, и стеклянная панель бесшумно скользнула в пол, снова поднявшись после того, как они прошли.

Двери открылись с мягким электронным писком, и они выкатили каталку в тускло освещенное помещение за ними. Это было что-то вроде приемной, сейчас пустой, за исключением одного человека, сидящего в тени.

"С этим все в порядке?" - спросил парамедик. Мужчина сидел за столом, задрав ноги, и курил сигарету. Они припарковали каталку примерно в десяти футах от современного стола, который выглядел так, словно был вырезан из стального блока. Единственным источником света в комнате была настольная лампа, и лица мужчины не было видно в маленьком озерце дымчато-белого света, которое она отбрасывала.

"Идеально".

"Это все на сегодня, сэр?"

"Вы понимаете, что я сижу здесь уже два часа".

"Извините, сэр. Контрольно-пропускной пункт службы безопасности на Равалпинди Серкл. Движение было перекрыто на протяжении пяти миль ".

"Конечно, так и было. Спокойной ночи. Спасибо вам ".

Они ушли, не сказав ни слова.

Мужчина за столом несколько секунд молча смотрел на мешок для трупов, рассеянно попыхивая сигаретой, как будто в его распоряжении было все время мира. Он наклонился и открыл ящик. Схватив литровую бутылку Johnnie Walker Blue за горлышко, он отвинтил крышку и поставил ее вместе с хрустальным стаканом для баккара на рабочий стол. Когда он закрывал ящик, он уловил флуоресцентный блеск вороненой стали. Автоматический пистолет 45-го калибра он всегда брал с собой, какими бы уютными ни были обстоятельства.

Он услышал звук расстегивающейся молнии и повернул голову, чтобы рассмотреть вновь прибывшего.

Взглянув на мешок для трупов, он увидел, что широкая нейлоновая молния скользит от головы вниз, мимо того места, где должна была быть талия, чуть ниже колен.

Труп сел и уставился на него.

Человек за столом ответил на пристальный взгляд, улыбнулся и сказал: "Ты выглядишь так, словно только что восстал из мертвых".

"Два гребаных часа", - сказал труп по-английски. "Я сказал этому идиоту Малику направить водителя по проселочным дорогам".

"Ты знал о контрольно-пропускном пункте?"

"Это был мой гребаный контрольно-пропускной пункт! Конечно, я знал об этом ".

"Скотч?"

"Что это?"

"Джонни Блу".

"Сколько ты мне принес?"

"Они не делают таких больших грузовиков".

Абу аль-Рашад, нижняя половина которого все еще была застегнута на молнию в мешке для трупов, был самым могущественным человеком в Пакистане. Он выглядел именно так, даже в этой нелепой позе. Каждый дюйм воина, все его шесть футов, его кожа обветренная и потемневшая от десятилетий в седле и на солнце, его густые волосы все еще черные как смоль в сорок, его белозубая улыбка поражает в складках его грубовато красивого лица. Он был из тех людей, которые могли содрать кожу с вашей руки простым рукопожатием.

Он запрокинул голову и рассмеялся. "Приятно видеть, что ты несешь подарки, брат мой. Знак, что ты замышляешь что-то большое. А ты?"

"Давайте зайдем в ваш офис и выпьем, не так ли. Я расскажу вам о своих планах ".

"А потом я проведу для вас экскурсию по моему новому бункеру. У меня есть еще два этажа, кроме этого. Средства связи, командный центр battlefield, моя спальня с подходяще застенчивой французской горничной и первоклассная кухня с шеф-поваром, также из Парижа. Даже кинотеатр."

"Построен под больницей, чтобы американцы не разбомбили вас до рая". Смит улыбнулся. "И израильтяне тоже".

"Маленький трюк, которому я научился у ХАМАСА".

"Потрясающе. Израильтяне знали, что штаб-квартира ХАМАСА находится под больницей в городе Газа, и все же они не разбомбили ее. Я бы так и сделал ".

"Ты и я оба, брат. Бум-бум."

"Что ж. Похоже, на данный момент твоя жизнь складывается именно так, как ты хочешь ".

"Да. За исключением того факта, что на моей голове ценник в пятьдесят миллионов долларов, и я должен путешествовать по своей стране в гребаном резиновом мешке для трупов."

SШЕЙХ АЛЬ-RАШАД ПОСМОТРЕЛ На SМИТХ большие черные глаза араба поблескивают в свете, скрытом в потолочной лепнине. Его кабинет, расположенный глубоко в бункере под гражданской больницей, был отделан панелями черного дерева. Его стол был сделан из слоновой кости с искусной резьбой, изображающей жизнь Пророка. Он откинулся на спинку своего глубокого черного кожаного рабочего кресла, заложив руки за голову. Только что услышав, что Смит намеревался сделать, аль-Рашад сказал: "Ты, мой любимый брат, чертовски безумен".

Смит сказал: "Эта странная предпосылка была четко сформулирована много лет назад, старый друг. Мой единственный вопрос к вам таков: готовы ли вы или нет помочь мне в этой моей последней, по общему признанию безумной, но, тем не менее, потенциально разрушительной операции?"

"У меня есть один вопрос", - сказал шейх и покачал головой в знакомой афганской манере. Смит улыбнулся ритуальной игре, в которую они играли.

Ах, загадочная улыбка высохшего, но мудрого военачальника. Может означать "да". Может означать твою голову. Может вообще ничего не значить. Он криво улыбнулся старому дьяволу в ответ, и они оба были довольны тем, что некоторое время посидели в тишине, потягивая скотч. Бутылка на великолепном резном столе шейха была уже наполовину пуста.

"Ваш вопрос?"

"Эта ваша идея сопряжена с риском. Вы легко могли быть убиты или захвачены в плен британцами. Катастрофа, которая поставит под угрозу все наши планы. Особенно, если тебя схватили и пытали ".

"Да".

"Итак. Возникает вопрос. Зачем вам вообще нужно принимать личное участие? Конечно, команда справится с этим и без тебя ".

"Возможно, а возможно и нет. Но я должен быть там. Я бы нажал на курок, если бы у меня было умение. Вы поймете, когда я скажу вам, что эта цель представляет для меня большой символический интерес. Это необычная операция. Это очень личное ".

"Теперь я понимаю. Я согласен. Ты должен уйти. И если что-то пойдет не так, ты, конечно, выведешь себя из игры ".

"Конечно. Цианид - мой постоянный спутник ".

Шейх поднял глаза к потолку, постукивая кончиками пальцев друг о друга, явно обдумывая это. Он думал как шахматист. Это было причиной его прихода к власти в пустоте, созданной отсутствием Усамы бен Ладена. Он всегда был как минимум на четыре хода впереди.

"Естественно, это были бы хорошие связи с общественностью", - признал шейх аль-Рашад. "Взрывной международный медиа-удар прямо в сердце врага".

"Хорошо сказано. И абсолютно точным ".

"Неудивительно, что именно вы задумали это убийство. Ты всегда следуешь своим природным склонностям ".

"Естественно. Это моя единственная судьба и то, ради чего я живу. Но я говорю тебе. Ни одна бомба на этой земле не может сравниться с тем разрушительным эффектом, который это окажет на наших врагов ".

"Даже драгоценный ядерный арсенал, который мы скоро будем контролировать в Исламабаде?"

"Все это оружие будет в руках Меча Аллаха, прежде чем мы закончим, брат. Только вопрос времени ".

"На объекте по производству ядерного оружия в Исламабаде, похоже, пропало чрезвычайно мощное ядерное устройство".

Впервые на лице Смита отразилось волнение.

"Хорошо, превосходно. Надеюсь, без проблем?"

"Охрана на складе аэропорта была установлена моими друзьями из ISI много лет назад. Семьи всех охранников содержатся на одной из моих баз в горах под постоянной угрозой смерти. Никто никогда не узнает, как мы вывозим оружие ".

"Мы сейчас так близки, брат, очень близки", - сказал Смит.

"Кстати, сколько сейчас мальчику?" Спросил Аль-Рашад, потягивая из своего бокала.

"Ему за двадцать".

"Достаточно взрослый, чтобы сражаться, достаточно взрослый, чтобы умереть".

"Да. Достаточно взрослый."

"Я очень хорошо знаю, почему мы, славные силы под моим командованием, прославились бы смертью этого конкретного захватчика. Чего я все еще не могу понять, так это почему из всех людей на этой планете именно ты захотел его убить. Для этого есть хорошее английское слово. Что это? Похоже на базар, звучит, наверное?"

"Странно?"

"Ах, да. Странно."

"Как я уже сказал, у меня есть свои личные причины. Глубоко личные причины. Для меня они ни в малейшей степени не странные. Это дело моей жизни. Оставим все как есть ".

"Ваши драгоценные причины. Все очень загадочно. И всегда ваше золото, чтобы заплатить за них. Я полагаю, оно уже в моем сейфе в банке в Базеле?"

"Конечно. Это было в Швейцарии неделю назад. Я удивлен, что вы не получили подтверждения."

"Последние недели я был под звездами. Там нет подтверждений, только всемогущее присутствие Аллаха ".

"Я подтверждаю, что один миллион британских фунтов стерлингов в золотых слитках сейчас спокойно хранится в вашем хранилище в La Roche and Co. в Базеле".

"Ваше золото, ваше золото. Старый друг, я должен рассказать тебе кое-что о золоте. Знаете, сейчас это не такой эффективный стимул. За эти годы вы и все остальные - американцы, русские, китайцы - все вы сделали меня невообразимо богатым. Возможно, это была ошибка. Возможно, оглядываясь назад, вам следовало оставить тигра голодным ".

"Наш бизнес сегодня вечером не о золоте, брат".

"Нет. Конечно, нет. Сегодняшний вечер посвящен ... как бы это сказать по-английски ... вашей вендетте ".

"Разве нам не повезло, что во многих случаях на протяжении многих лет мои личные причины и ваши были в таком идеальном соответствии?"

Они оба от души рассмеялись, вспомнив, что их долгое время объединяло определенное чувство иронии, нить юмора, которая их связывала, соединительная ткань, не характерная для их двух культур. Это была одна из причин, по которой Смит все еще был жив после всех этих лет. Всемогущий шейх аль-Рашад считал его забавным.

"Расскажи мне больше. Где сейчас мальчик?"

"Афганистан. Базируется на передовой оперативной базе Великобритании в Гильменде. Служит корректировщиком в королевском полку "Блюз"."

"И откуда ты это знаешь?"

"Это мой бизнес - знать все".

"Невозможно. Мои люди, как военные, так и сотрудники моей разведки, должны были знать о его прибытии в зону боевых действий ".

"Разумеется, это очень тщательно охраняемый секрет. Все предварительно согласовано с печатными и вещательными СМИ Великобритании, которые достигли договоренности не предоставлять освещение. Но он здесь, служит на передовой, в этом я вас уверяю ".

"Не Ирак? Это то, что миру сообщили западные СМИ".

"Нет. В последнюю минуту Ирак сочли слишком опасным. Британская армия решила не делать этого. Но он был полон решимости сражаться. Поэтому. Его тайно направили в Афганистан при условии, что его местонахождение останется неизвестным ".

"Но ты знаешь", - сказал Аль-Рашад, улыбаясь.

"Да. Известно, что находясь в Ираке, он, очевидно, стал бы целью Талибов. Как сказал сам мальчик: "Я бы никогда не хотел подвергать опасности чью-то жизнь, когда они окажутся в окопе рядом с магнитом для пуль ".

"Магнит для пуль?" Шейх аль-Рашад рассмеялся. "Восхитительно! И этот бредящий Магнит для пуль думает, что он аноним в Афганистане?"

"Никто не знает, что Магнит здесь. Кроме, конечно, меня. А теперь ты. С вашей помощью я убью его. Могу вас заверить, для максимального политического эффекта ".

"Вы самый странный из людей, мой дорогой мистер Смит. Ты знаешь это, не так ли?"

"Я не только страннее, чем ты можешь себе представить, брат, я страннее, чем ты можешь представить".

"Скажи мне, что тебе нужно, мой друг, " сказал шейх, " и это твое".

"В первую очередь мне понадобится снайпер Халид. Где он сейчас?"

"На моей главной тренировочной базе в горах Гиндукуш".

"Однажды ты сказал мне, что Халид был лучшим снайпером талибов в мире".

"Нет ничего более смертоносного, поверьте мне".

"И у него есть новое оружие, которое я отправил несколько месяцев назад?"

"Он не выпускал это из виду".

Из Кандагара Смит организовал отправку печально известному снайперу Халиду Хассану новейшей британской снайперской винтовки L115A3, известной британцам просто как "винтовка дальнего действия". Теперь на вооружении всех британских боевых подразделений в Афганистане, он был способен убивать с предельной точностью на неслыханных дистанциях до одной мили. Новый оптический прицел имел вдвое большую увеличительную способность, чем у старой модели. Это могло даже пробиться сквозь знойное марево, поднимающееся со дна пустыни.

"Я рад, что он его получил".

"Получил его? Я думаю, он его получил! Я начинаю думать, что он любит этот чертов пистолет. Эти двое никогда не разлучаются, держит его в своей постели, когда спит. Между нами говоря, я подозреваю, что он стреляет из нее весь день и трахается с ней всю ночь ".

Смит рассмеялся. "Значит, у него это получается?"

"О, да. Какое оружие! Я говорю вам, это разрушительно для морального духа противника, когда несколько их бойцов внезапно расстреливаются почти в одно и то же мгновение, и они даже не могут видеть, откуда ведется огонь. Они, как правило, быстрее всего отходят в тыл своих позиций. В ближайшее время нам понадобится больше этого оружия, намного больше ".

"Я прослежу, чтобы вы их получили".

"И что именно вы потребуете от меня?"

"Мне понадобится провизия, доставленная мне в ваш лагерь на юге Афганистана, в провинции Гильменд, недалеко от города Сангин. Еды, воды, оружия и боеприпасов на неделю. Лошади и мулы. Спутниковый телефон Furaya и автомобильный аккумулятор в моей седельной сумке для его питания. Моя цель была под наблюдением. Он почти каждый день в патруле. Он действует с небольшой британской передовой оперативной базы на окраине Сангина. Если все пойдет хорошо, я ожидаю, что миссия займет максимум пять-семь дней. Погода будет иметь значение. Сильный ветер задержит нас. Но я настроен оптимистично, что мы добьемся успеха ".

"Иншаллах".

"Иншаллах".

"Ваша просьба удовлетворена. Я поговорю с генералом Махмудом. Все будет готово, когда вы прибудете в мой маленький базовый лагерь. Я с нетерпением жду твоего триумфального успеха, мой друг и брат по оружию. И смерть этого... этого неверного принца ... этого магнита для пуль, как он себя называет. Пусть свинцовое послание Халида Хассана найдет мертвую точку в его сердце ".

СОРОК ШЕСТЬ

ПРОВИНЦИЯ ГИЛЬМЕНД, ЮЖНЫЙ АФГАНИСТАН

UНАХОЖУ ПОТРЕПАННУЮ ПАЛАТКУ, РАЗБИТУЮ под огромным черным куполом, усеянным острыми, белоснежными звездами, они ели. Двое мужчин сидели прямо напротив друг друга на покрытом пятнами ковре из бухары. Они пили дымящийся чай с кардамоном, приправленный водкой, и ели отварную баранину, изюм, лук, морковь и рис. Снайпер, державший винтовку рядом с собой на Бухаре, ел в невозмутимом молчании.

Смита это устраивало. Его человек был стрелком, а не болтуном, и это предвещало хорошее для приближающейся миссии.

Одетый в свое поношенное афганское платье, анонимную тунику поверх бесформенных хлопчатобумажных брюк и традиционный головной убор пако, Смит чувствовал себя странно дома в палатке, лошади и мулы были привязаны снаружи. Но в его крови была сильная примесь кочевника, и он с радостью отправился в любую точку мира, куда могла завести его жизнь.

За пределами палатки окружающий пейзаж напоминал обратную сторону Луны. Дальние бомбардировщики ВВС США B-52 и боевые вертолеты AC-130 Spectre в течение нескольких дней обстреливали эти известняковые горы, обрушивая сверху смертоносный дождь на окопавшихся боевиков движения "Талибан", их военные бункеры и цитадели. Возможно, не самый безопасный район, но поля сражений редко были такими. Поле - такое странное, неуместное слово в контексте войны, подумал Смит, предполагающее огромные акры зеленого клевера или ярко-красных маков, а не реки крови.

Сангин, пункт его назначения, был маленьким афганским городком с населением менее пятнадцати тысяч. Все жители были пуштунами и все яростно поддерживали талибан. Сангин был также печально известен как центр торговли опиумом на юге Афганистана. С лета 2006 года британские, американские и канадские войска вели тяжелые бои с повстанцами движения "Талибан" и союзными им торговцами опиумом в этом районе.

Многие погибли с обеих сторон. Недавно большая группа боевиков "Талибана" напала на конвой ООН, поднимавшийся по узкому горному перевалу. Конвой каким-то образом развернулся на узкой извилистой дороге, сбежал и был спасен поддерживающими их британскими и канадскими войсками. Разочарованный талибан попытался сбежать, перейдя реку Гильменд. Была вызвана поддержка с воздуха. Все они были убиты одной бомбой весом в две тысячи фунтов, сброшенной бомбардировщиком ВВС США B-52, базировавшимся в Саудовской Аравии, совершенно вне поля зрения, кружившим высоко в вышине.

Об этой бомбе сообщил молодой солдат британской армии, выступавший в роли передового авиадиспетчера. В его обязанности входил вызов поддержки истребителей и нанесение бомбовых ударов по предполагаемым целям Талибов. У него также была возможность предоставить GPS-координаты противника для беспилотного оружия, чтобы уничтожить их. Работа молодого КВС была критической, особенно на полях сражений, где силы Великобритании, как правило, были в меньшинстве.

Пилоты бомбардировщиков, круживших в вышине, знали молодого солдата как вдову Шесть Семь, никогда не подозревая, что голос, потрескивающий по радио, принадлежал второму лейтенанту Гарри Уэйлсу.

FЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ ЧАСОВ ПОСЛЕ ТОРГОВ SХЕЙК прощание с аль-Рашадом в своем убежище в больнице Исламабада Смит и его снайпер-талиб Халид верхом на лошадях направлялись на юг через подножия южных гор. Достигнув реки Гильменд с наступлением ночи, они переправились, затем снова двинулись вверх, бесшумно продвигаясь сквозь темную ночь, их уверенные в себе лошади взбирались к вершине покрытой снегом горы. Их целью была пещера, вход в которую выходил на маленькую деревню Сангин далеко внизу.

Здесь было бесчисленное множество горных пещер, глубоких и хорошо укрепленных, построенных за десятилетия талибами, которые сначала использовались против Советов, а теперь американцев и их британских союзников.

Во время более раннего исследования, путешествуя в одиночку, Смит обнаружил, что из одной из этих пещер был прямой обзор к тщательно охраняемым главным воротам британского комплекса. Он провел два дня на этом насесте, наблюдая за приходами и уходами патрулей КВС в мощный бинокль, записывая каждую крупицу информации, которая ему понадобится для успеха его миссии.

Через три часа после перехода реки вброд, поднявшись на три тысячи футов, двое мужчин достигли той самой пещеры.

Передовой пост британской армии на окраине Сангина был хорошо виден с их позиции, огни города и расположенного на окраине лагеря мерцали внизу. Пещера, расположенная почти в миле от британских позиций, была последним местом, где наблюдатели британской армии ожидали бы, что снайпер Талибов устроит укрытие. Типичные снайперы талибов использовали АК-47, и такое оружие вряд ли было точным на таком расстоянии. Но Халид не был типичным талибским снайпером, и его оружие определенно не было АК-47.

Оказавшись в пещере, мужчины с жадностью поели, накормили животных и, измученные, улеглись на несколько часов поспать.

Смит и Халид Хассан поднялись за час до рассвета, чтобы занять позиции до рассвета. Они втиснулись в окружающие скальные образования, защищающие пещеру. Плоская, устойчивая поверхность на дне узкой расщелины обеспечила идеальное место для размещения оружия дальнего действия Халида.

Убийство будет совершено с расстояния, о котором не мог даже помыслить ни один другой снайпер Талибана или Аль-Каиды, которого знал Халид. Они бы тоже. Он бы никогда никому об этом не рассказал. Почти в миле! В начале его обучения ему сказали, что если он когда-либо сообщит кому-либо об этой самой секретной акции, он и его семья будут обезглавлены.

Взошло солнце, окрасив все вокруг в неистовые оттенки красного и золотого. Снайпер начал длительный процесс прицеливания из своего оружия, корректируя расстояние, высоту, скорость ветра, влажность и дымку. Этот пистолет был чудом, и он не сомневался, с Божьей помощью, что выполнит миссию.

Смит присел на корточки рядом с ним, чуть правее, спрятанный за массивным скальным образованием, на шее у него висел мощный бинокль. У обоих мужчин на внешней стороне левого рукава их меховых пальто была приклеена цветная фотография цели в пластиковом переплете для быстрого ознакомления. У Халида возникло отчетливое ощущение, что человек рядом с ним хотел бы сам принять удар на себя. Он был рад, что на дне V-образной расщелины нашлось место только для одного из них, иначе мужчина попросил бы посмотреть в его оптический прицел.

Халид начал регулировать свое дыхание. Он был спокоен. Уверенный в себе. Готов. Все, что ему сейчас было нужно, - это цель.

ЯЕго BРИТИШ AМОЙ ПОЛК Целью Халида из "Блюз энд Роялз" был известен как Корнет Уэльс. Принц Гарри, красивый молодой рыжеволосый член королевской семьи, чье дерзко улыбающееся лицо украшало обложки стольких журналов и таблоидов по всему миру, был младшим сыном принца и покойной принцессы Уэльской. Он был третьим в очереди наследования английского трона, но его только что повысили до второго лейтенанта, честью, которой он дорожил.

Халид не знал истинной личности цели, да ему и не нужно было знать.

Все, что ему нужно было знать, это точно, как выглядела цель. И это лицо улыбалось ему из его рукава.

За последний месяц он изучил множество фотографий крупным планом, запоминая каждую черту. К счастью, у цели, из-за его красноватого цвета лица, было легко узнаваемое лицо, которое значительно облегчило бы его работу. Учитывая огромную мощность увеличения нового прицела, он не ожидал никаких трудностей, как только цель выйдет за пределы укреплений из мешков с песком, окружающих базовый лагерь.

"Солдаты выходят из редутов", - тихо сказал Халид своему спутнику, поднеся бинокль к глазам.

Через час после восхода солнца из лагеря внезапно вышли шесть британских солдат. Они двигались медленно и начали осторожно рассредоточиваться. Один из них потерял две конечности на прошлой неделе, когда наступил на мину талибов. Хотя периметр лагеря прочесывался почти непрерывно, жертвами британцев обычно становились старые мины советской эпохи.

Халид, которого заметили в отряде, перестал дышать во время той естественной паузы, которая наступает между вдохом и выдохом. Он увеличил паузу для дыхания с обычных трех секунд до десяти секунд. Это было его окно, и теперь оно было широко открыто. Он начал понемногу перемещать прицел от лица к лицу среди солдат, выискивая красивого краснощекого мальчика.

Нет. Нет. Нет.

ДА.

Цель достигнута, он был расслаблен, почти досчитал до десяти, приклад приварен к его щеке. Он слегка надавил на спусковой крючок, тщательно центрируя прицельные приспособления, разделяя пополам лицо своей цели ... и начал медленно нажимать. . .

Искусно натренированный палец Халида так и не закончил нажимать на спусковой крючок. Его голова взорвалась, превратившись в мелкий туман из крови, хрящей и костей, а тело с силой отбросило назад, к каменной поверхности горной стены позади него.

Смит, залитый кровью снайпера, в шоке оглянулся на свои ужасные останки. Что за черт? Он поднял бинокль и посмотрел вниз, на долину. Никаких стрелков, никто не смотрит в его сторону. Откуда был произведен выстрел? Что, черт возьми, это было? Боже милостивый! Он должен был убираться отсюда, сейчас же! Он на четвереньках пробрался по выступу за скалой до самого входа в пещеру.

У входа в пещеру терпеливо ждали две лошади.

Он вскочил на более быстрого из двоих, прекрасного араба, которого шейх приказал ему дать, пришпорил бока животного и рысью направился к задней части пещеры, колеблющийся луч его фонарика освещал темный туннель.

Пещера, которую он так тщательно выбрал, была вовсе не пещерой. Хотя, судя по грубым деревянным балкам снаружи, он выглядел точно так же, как бесчисленное множество других в этих горах.

Пещера на самом деле представляла собой туннель длиной в полмили.

Это было построено боевиками талибана для моментов, точно подобных этому, когда было необходимо экстренное бегство от неминуемой атаки вражеских сил. На строительство туннеля ушло больше года. Он прорыл весь путь через скалистую гору. На другом конце другой безымянный вход в пещеру выходил на совершенно другую долину.

Он знал, что была вызвана поддержка с воздуха; это происходило сейчас. Истребители F-15 ВВС США будут носиться вверх и вниз по этой долине в поисках талибов, скрывающихся после неудавшегося покушения на принца Гарри. И солдаты из полка "Блюз энд Роялз" помчались бы вверх по склону горы в поисках убитого снайпера и любых других вражеских бойцов, которые убежали в укрытие.

В конце концов, они найдут труп за пределами пещеры, где остался конь Халида, ожидающий возвращения своего мертвого хозяина. Но они не нашли бы этот вход в туннель, десятилетиями тщательно скрывавшийся в дальнем конце этой глубокой пещеры. Он подъехал к нему, натянул поводья и спешился.

Смит проклинал себя, вытаскивая небольшие валуны, расчищая проход, достаточный для того, чтобы в нем могли разместиться лошадь и всадник. Он снова сел на жеребца и въехал через проделанную им дыру в полумрак, отдаленное отверстие на другой стороне горы вскоре стало видно как крошечный колеблющийся солнечный диск далеко впереди.

Он допустил две очень глупые ошибки. Он не рассчитывал на вражеских корректировщиков и снайперов, возможно, наблюдающих за горами над лагерем с точно таким же мощным снайперским прицелом и оружием, которое использовал Халид!

Непростительно.

И, во-вторых, в спешке он оставил самое современное английское снайперское оружие, доступное рядом с телом мертвого снайпера. Приобрести его практически невозможно никому, кроме британских военных. И все же у этого мертвого боевика "Талибана" был такой, и они предположили бы, что он знал, как им пользоваться.

Английское ружье. Чрезвычайно редкое и необычное оружие, которое могло быть получено только из английского источника. Они, конечно, никогда не смогли бы отследить это до него. Как они могли? Тем не менее, это была прискорбная ошибка в суждениях.

Но теперь, впервые за все эти годы безупречного успеха, он оставил после себя чертову улику. Он достаточно разбирался в уликах, чтобы понимать, что даже одна из них может оказаться фатальной. Особенно учитывая, что против него направлены все силы обеих британских разведывательных служб.

Он вышел на яркий свет, вонзил шпоры в бока своего коня и помчался в безопасное место, к резиденции шейха аль-Рашада. Всего четыре дня назад он и Халид отступили в горы над Тангином, в высшей степени уверенные в успехе.

Пока он скакал галопом вниз по узкой долине, он оценивал свое положение. Он всегда думал о себе, когда думал о себе, как о своего рода волшебнике. Или, еще лучше, композитор. Да, именно это. Дирижер, дирижирующий собственной композицией, сложный дизайн, который он создавал с детства, его темные нити, его мощные символы; все те мириады нитей его существования, которые требовали ловкости настоящего виртуоза, чтобы продолжать течь.

Эта ошибка, эта оборванная нить угрожала всему; все его тщательно продуманные планы теперь нужно было ускорить, пока они не рухнули окончательно. Ему нужно было отступить и серьезно взглянуть на структуру своей жизни. Нажмите кнопку сброса. Убедитесь, что за эти несколько оставшихся недель не было сделано больше ошибок, которые привели бы к достижению его конечной цели. Он не мог позволить себе ту единственную ошибку, которую только что совершил.

Все еще, возможно, тот самый, но не более.

СОРОК СЕМЬ

ЛОНДОН

HПРОСНИСЬ И SАХИРА, ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ ИЗ-ЗА ПРОБОК прибыл на пост медсестер вскоре после семи вечера. Часы приема посетителей заканчивались в восемь, так что у них все еще было более чем достаточно времени для визита.

"Лорд Малмси, пожалуйста", - сказал Хоук.

"Одну минуту", - сказала чопорная медсестра, глядя на него поверх очков в серебряной оправе. Должно быть, он прошел проверку, потому что она вызывала на экран своего компьютера список одобренных посетителей. "Ваши имена?"

Они передали их.

Незадолго до визита в больницу они вдвоем наслаждались ранним ужином в ресторане Tamarind в Мэйфейре, любимом индийском ресторане Хоука. Сахира была одета в черный шелковый костюм с белым жемчугом на шее, присутствовав в тот день на трех похоронах. В мягком свете он наблюдал, как бремя горя спало с ее плеч, когда первая порция скотча сгладила острые углы прошедшего дня.

Недостатка в темах для разговора не было. Сахира рассказала Хоук подробности нападения на МИ-5, совершенного в Ривере, и Хоук подробно рассказал ей о штурме конспиративной квартиры ИРА в Северной Ирландии под названием "Лающий пес". Он был краток в своем рассказе. Его больше интересовал рассказ очевидца о наглом нападении на MI5 в центре Лондона. Сообщение, переданное террористами в тот день, было достаточно ясным: все ставки отменены.

"Слава Богу, ты не пострадала, Сахира", - сказал Хоук, когда она закончила, потянувшись через стол, чтобы накрыть ее руку своей. Выражение искренней озабоченности промелькнуло на его лице. И в этот краткий миг, несмотря ни на что, она поняла, что, по крайней мере, этому мужчине не все равно.

Она посмотрела на большую руку, накрывшую ее, улыбнулась его простому жесту защиты и сказала: "Алекс, что все еще раздражает, так это то, насколько это было нагло. Как будто эти чертовы люди проснулись, посмотрели друг на друга и сказали: "На сегодня ничего, друзья, давайте поплывем вверх по реке и взорвем MI5". Терроризм работает, Алекс. Жители Лондона в ужасе. Что нечто подобное могло произойти средь бела дня, на бастионе британской ...

"Очень немногие из ныне живущих помнят Блиц", - мягко сказал Хоук.

"Полагаю, что нет".

"Все становится намного хуже, " сказал Хоук, - основываясь на том, что аналитики вашей разведки расшифровали в компьютерах, которые мы нашли на конспиративной квартире ИРА".

"Да, намного хуже". Она на мгновение задумалась и добавила: "Удивительно, что больше нас не погибло. В Thames House работают две тысячи человек. Мы понесли семь смертей и тридцать два ранения. Знаешь, иногда так странно все устроено. Всего за десять минут до нападения лорд Малмси попросил меня подняться к нему в кабинет ".

"Да?"

"Он никогда раньше этого не делал. Меня всегда вызывает сверху какой-нибудь анонимный секретарь в какой-нибудь анонимный конференц-зал. В любом случае, он попросил предоставить обновленную информацию о наших последних расследованиях ИРА, и я поделился с ним тем, что у меня было, что до ваших удивительных открытий в Ирландии вряд ли было существенным. Он стоял у окна спиной ко мне, глядя вниз на реку. Я повел несколько глупых светских бесед и спустился на лифте обратно на свой этаж. Если бы я остался в его кабинете еще на пять минут, сегодня вечером в этой больничной палате мог быть я, а не он ".

"Или вы оба".

"Да, я полагаю, вы правы. Знаешь, ему повезло, что он остался жив. Острый как бритва осколок вылетевшего из его окна стекла рассек ему шею сбоку, от уха до подбородка. Задета артерия. Если бы не сотрудники Five, оказавшие первую помощь, он бы истек кровью прямо там, на ковре в собственном офисе ".

"LORD MЭЛМСИ ТОЛЬКО ЧТО УПАЛ тот длинный коридор слева от вас, " сказала старшая медсестра. "Ближе к концу. Вы увидите двух детективов у его двери. Они знают, что ты придешь ".

"Как поживает его светлость?" Сахира спросила.

"Настолько хорошо, насколько можно было ожидать. Здесь много других, также раненых во время нападения, у которых дела идут далеко не так хорошо. И те бедные другие, которые-"

"Спасибо", - сказал Хоук медсестре, беря Сахиру за руку и ведя ее по коридору.

Когда они вошли в палату лорда Малмси, они обнаружили Монтегю Торна, стоящего у кровати мужчины, двое мужчин были поглощены тихой беседой в тусклом свете прикроватной лампы. Мельком увидев Хоука и Сахиру, Торн повернулся, чтобы поприветствовать их.

"Добрый вечер", - сказал Торн со своей теплой улыбкой. "Я просто прощался здесь с нашим героем. Вообще-то, я уже ухожу."

Хоук пожал ему руку и сказал: "Монти. Пожалуйста, останься, если сможешь. Мы здесь, чтобы сообщить лорду Малмси последние новости о том, что мы нашли в тех ноутбуках на конспиративной квартире ".

"Когда ты вернулся, Алекс?" Спросил Торн.

"Около двенадцати часов назад. Я хотел присутствовать, когда армейская разведывательная группа допрашивала некоторых арабских террористов, а также парней из ИРА, которые пережили наше нападение на конспиративную квартиру ".

Улыбка на лице Торна застыла. "Вы сказали, арабские террористы? В Северной Ирландии?"

"Да".

"Но, боже мой, это просто не имеет никакого смысла".

"На самом деле, учитывая то, как эти террористические группы формируют маловероятные международные союзы против нас, я был удивлен, не обнаружив среди них нескольких северокорейцев или венесуэльцев".

"Да. В любом случае, там отличная работа. Полагаю, никаких признаков нашего таинственного мистера Смита?"

"Очевидно, мы просто разминулись с ним".

"Не повезло".

Сахира подошла к изножью кровати Малмси.

"Лорд Малмси, как вы себя чувствуете? Вы, должно быть, ужасно устали. Может быть, мы вернемся завтра утром?"

Лорд Малмси, вся шея которого была замотана толстыми бинтами, фыркнул: "После того, что Алекс только что сказал Монти? Я бы сказал, что нет. Пожалуйста, все придвиньте стул и соберитесь вокруг. Алекс, не мог бы ты сказать двум уважаемым джентльменам за дверью моей палаты, чтобы они закрыли эту дверь и никого не впускали, вообще никого, включая врачей или медсестер, в течение следующих двадцати минут?"

"Да, сэр", - сказал Хоук и ненадолго вышел в коридор, чтобы посовещаться с двумя детективами.

"Аль-Каида? В Северной Ирландии?" Сказал Малмси. "Уму непостижимо".

"Необыкновенно", - сказал Торн, когда Хоук вернулся и придвинул последний из стульев у кровати. "Это начинает приобретать непристойные масштабы. В расшифрованном анализе, Алекс, есть какие-нибудь упоминания об этом ублюдке Смите? Тот, кто, кажется, стоит за угрозой моему старому другу Чарльзу и двум мальчикам?"

"Да, Монти. Я надеялся найти его внутри. Мы нашли его в порядке, но внутри компьютеров, которые мы забрали ".

"Мы должны остановить этого человека, Алекс. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам в этом ".

"Спасибо, Монти, нам может понадобиться любая помощь, которую мы можем получить на данный момент".

"Алекс, " сказал Малмси, - в моем последнем отчете говорилось, что за твоим домом установлено наблюдение. Грузовики приезжали и уезжали, доставляя, предположительно, оружие. Что потом?"

Хоук рассказал ему, не опустив никаких относящихся к делу деталей, за исключением стычки с майором Мастерманом и его последующего таинственного исчезновения. Когда он закончил, Малмси сказал: "Тайник с оружием. Вы смогли определить источник?"

"Да, просматривая то, что осталось после взрыва. Преобладающее количество оружия было вывезено из Сирии и Ирана, сэр. Мы также нашли старые ракеты "Стингер", переданные американцами талибам в советскую эпоху ".

Малмси сказал: "Боже милостивый. И эти исламские террористы, которых вы захватили? Какого черта они делают в Ирландии, ради Бога?"

"Они проскальзывают через гавань Белфаста, сэр. Пронесен контрабандой на борт торговых судов, бродячих пароходов и тому подобного. Все молодые, все свежие и пылкие, из лагерей террористов в северном Пакистане. Придите на помощь врагам Англии в борьбе за справедливость".

"Аль-Каида? Талибан? Которое?" Спросил Торн.

"Оба".

"Сражаетесь бок о бок с солдатами ИРА? Это непостижимо".

"Действительно. Одна из самых поразительных вещей, которые мы узнали из захваченных ноутбуков, заключалась в том, что, за неимением лучшего выражения, вокруг их общего врага сформировался некий сверхмировой террористический альянс. Я бы не удивился, обнаружив, что Чавес или братья Кастро, любой враг Запада, отправляют бойцов, чтобы пополнить их растущее число. Они считают нас слабыми, уставшими от войны, и они считают, что пришло время нанести удар. Посмотрите на южную границу Америки. Нелегально въезжают не только мексиканцы. Каждый месяц пограничный патруль задерживает сотни иранцев, сирийцев, йеменцев и северокорейцев ".

"У них есть имя?"

"Меч Аллаха. Вы помните, мы впервые услышали это имя от группы, которая взяла на себя ответственность за взрыв в Четвертом терминале. После многих лет междоусобиц военачальники в Афганистане и Пакистане объединились под руководством одного лидера, личность которого в настоящее время неизвестна. Но вполне возможно, что он узурпировал власть ныне бессильного Усамы бен Ладена, который, как теперь полагают, скрывается в Тегеране ".

"С какой целью? Не могли бы вы извлечь информацию такого уровня из вражеских компьютеров?" - Спросил Монтегю, уставившись на Хоука.

"Да, Монти, все обмены были успешно расшифрованы командой в пять. Эти люди стремятся к умме, всемирному халифату. Глобальное господство ислама. И они готовятся к крупным атакам как здесь, так и в Соединенных Штатах. Мы, конечно, уже видим их здесь, с нападениями на Хитроу, а теперь и МИ-5. В Штатах они взяли на себя ответственность за нападение на больницу в Майами и, совсем недавно, за гибель сорока невинных школьников в Пенсильвании от рук террориста-смертника."

"Отвратительно", - сказал Монтегю Торн.

"Мы нашли видео, сэр, которое еще не было выпущено. МИ-5 в настоящее время пытается определить, когда это было сделано и где ".

"Что в нем содержится?"

"Террорист в капюшоне. Еще четверо стоят позади него с АК-47. Он приставил меч к шее одной из двух британских туристок, которые некоторое время назад по ошибке въехали в Иран. Невинные школьные учителя из Дорсета, которых судили и признали виновными в шпионаже."

"Что он говорит?"

"Вначале ничего. Он просто обезглавливает бедную женщину. Труп утаскивают и заменяют второй женщиной, которая, очевидно, в истерике и ее ставят на колени. Он приставляет нож к ее горлу и произносит краткую речь на урду, которую мы только что перевели. Он говорит, и я перефразирую, что это участь, постигшая всех неверующих от руки Меча Аллаха. Убийства будут продолжаться до тех пор, пока все до последнего члена западного военного персонала не покинут каждый последний акр священной арабской земли. Затем он смотрит в камеру, поднимая свой меч над головой женщины, и говорит: "Мы ждем. Но наше терпение не безгранично".

"А потом он убивает ее", - сказала Сахира.

"Кровавые варвары", - сказал Монтегю Троун, качая головой.

"Это еще не все, сэр", - добавила Сахира. "Мы установили личности ответственных за нападение на Темз-Хаус".

"Хорошая работа. Как тебе это удалось так быстро?"

"Сами террористы помогали нам в расследовании. Минометы и взрывное устройство на борту баржи были доставлены вниз по реке на арендованном грузовике. Тот, кто был за рулем грузовика, вернул его агентству, чтобы забрать свой страховой депозит. На тот случай, если он окажется достаточно глуп, чтобы поступить именно так, столичная полиция ждала его, когда он появился ".

"АЙРА, я полагаю?"

"Нет, сэр. Меч Аллаха. Все доморощенные. Пакистанец. И у каждого из них было тюремное заключение. Мелкая кража, взлом со взломом. Но они были обращены в радикальный ислам, находясь в тюрьме, сэр. Это настоящая эпидемия. Как здесь, так и в Америке".

"Еще кое-что, и тогда мы оставим вас в покое, сэр", - сказал Хоук. "Было два имени, которые постоянно всплывали в преобладающих интернет-сообщениях. Вы узнаете первое из нашей встречи в Хайгроуве ".

"Скажи мне".

"Смит, как я упоминал ранее".

Торн взорвался. "Смит? Боже милостивый. Человек, которого Конгрив подозревает в убийстве Маунтбеттена."

"То же самое".

"И угрожает принцу Уэльскому", - добавил Торн.

Хоук сказал: "Да. "Пешка", как он называет себя. Я надеялся найти его в этом безопасном доме. И я так и сделал, в некотором роде. Зашифрованным в тех спасенных ноутбуках. Кем бы он ни был, он играет в эту игру на самом высоком уровне. Была даже чрезвычайно сердитая перепалка между этим Смитом и лейтенантом ИРА по поводу его неудачи в попытке убить старшего инспектора Конгрива и меня по пути в Хайгроув."

"Вы, должно быть, шутите", - недоверчиво сказал Торн.

"Поразительно", - сказал Малмси.

"Мягко говоря", - ответил Хоук. "Но позвольте мне заверить вас, сэр, что я прижму этого парня к земле и убью его до того, как королевской семье причинят какой-либо вред или он убьет меня".

В комнате воцарилась тишина.

"А второе имя, Алекс? Ятаган?"

"Очевидно, кодовое название "Ятаган". На данный момент мы понятия не имеем, кто он такой, но мы это выясним. Это я могу вам обещать, сэр ".

"Спасибо вам всем, что пришли", - сказал Малмси усталым голосом. "Я бы сказал, что, несмотря на масштабность стоящих перед нами задач, мы добиваемся хорошего прогресса".

"Но время дорого", - сказал Торн. "Я хотел бы предоставить себя и все свои ресурсы в МИ-6 в ваше распоряжение, лорд Малмси. Работая вместе, в полном сотрудничестве, мы, возможно, раскроем это дело скорее раньше, чем позже ".

"Твое предложение ценится и принимается, Монти. Спасибо вам ".

"Спокойной ночи, сэр. Выздоравливай скорее", - сказал Хоук, поднимаясь на ноги.

Торн и Сахира последовали за Хоуком в коридор, оставив генерального директора МИ-5 наедине с его тревожными мыслями. Он всегда был на острие событий. Так или иначе, ему нужно было найти способ выбраться.

Тщательно упорядоченный мир лорда Малмси, казалось, трещал по швам. Ситуация вышла из-под контроля, и, казалось, он ни черта не мог с этим поделать. Он потянулся к своему ночному столику и позвонил на пост медсестер. Он сказал дежурной медсестре, что хочет сначала встретиться со своим врачом во время утреннего обхода. Ему нужно было убираться отсюда, и убираться немедленно.

СОРОК ВОСЕМЬ

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ВОДЫ

SТОКЕЛИ JТЕ, КОМУ СКАЗАЛИ HАРРИ BРОК ОН нужен был чертов перерыв прямо в эту минуту. Гарри молча кивнул "да", и они вдвоем поднялись на палубу, чтобы все обсудить. Маленький парень внизу, в каюте владельца, никуда не собирался уходить. Он был привязан к стулу, его запястья были туго связаны за спиной, ой, зубной нитью, трюку, которому Стоук научился с пленными вьетконговцами еще в дерьме.

Прямо сейчас маленький Йода там, внизу, молился о билете в один конец в рай. Но Стоук не собирался позволять этому кровожадному ублюдку, убивающему детей, продолжать свое горячее свидание с семьюдесятью двумя девственницами.

"Мученик, моя задница", - Стоук сразу сказал Йоде. "Это Америка, мудак. В отличие от вас, мы не убиваем мирных жителей. Ты проведешь остаток своей жалкой жизни в тюрьме, по сравнению с которой Абу-Грейб и Гитмо выглядят как район мистера Роджера ".

Прохладный соленый воздух, слегка пахнущий йодом, обжег глаза Стоука, когда он вышел на палубу. После вони пота и сигаретного дыма в маленькой душной каюте внизу было приятно просто снова дышать. Как долго они этим занимались, подумал он, глядя на часы. Три проклятых часа.

Он устал допрашивать высокомерного человека, который взорвал больницу, полную врачей, медсестер и больных; совсем недавно он стал причиной гибели почти двухсот невинных школьников в серии взрывов школьных автобусов - и не выказал ни малейшего раскаяния ни за что из этого. Человек, который сожалел только о том, что его остановили до того, как он смог убить больше детей. Человек, который предпочел бы умереть, чем предать свою религию смерти.

Эти чертовы люди были сертифицированы, в этом нет сомнений. Они делали детей быстрее, чем кто-либо другой на всей планете, а затем учили их ненавидеть. И убивают всех, кто с ними не согласен.

Здорово, да?

Будущее такое светлое, что мне приходится носить темные очки.

"Хороший полицейский, плохой полицейский? Просто не получается, Гарри", - наконец сказал Стоук, положив руки на лакированные перила из тикового дерева. Он заставил себя расслабиться, глядя на глубокие волны голубой Атлантики, на взъерошенные белые шапки, уходящие к горизонту. Судно, на котором они плыли, первое плавание, потрепанное непогодой и инкрустированное ракушками шестидесятифутовое спортивно-рыболовное судно Viking, было зафрахтовано ЦРУ вслепую компанией Cracker Boy Marine из пристани Гроув-Ки.

"Сток" выпустил четыре очереди, две с выносных опор и две с кормы. Они медленно двигались на юг на холостом ходу, руля на автопилоте. Рыбаки. Никто бы их не побеспокоил.

Ранее "Сток" совершил первое плавание через правительственный пролив в Атлантику и вышел к заданной точке маршрута GPS за пределами территориальных вод США. Он намеренно установил пункт назначения в четырех милях от установленного Соединенными Штатами ограничения в двенадцать морских миль, просто на всякий случай. Сейчас он находился в международных водах, что было хорошим местом для неприятных разговоров, подобных тому, который они вели с имамом из тюрьмы Глейдс.

Настоящее имя главаря террористов было Азир аль-Вазар. Вероятно, по-арабски это означает "Волшебник страны Оз", подумал Стоук и начал называть парня "Оззи", просто чтобы позлить его.

"Есть идея получше?" Сказал Гарри, закуривая свежий "Кэмел" без фильтра. Последнюю он всадил в левое ухо коротышки. Гарри, как обычно, был Гарри, он курил только в некоторых очень особых общественных случаях. Нравится исполнение.

"Да, я получил одно, Гарри. Плохой полицейский, плохой полицейский."

"Мне это нравится".

"Оззи это не понравится".

"К черту Оззи. Он убивает школьников в школьных автобусах, помните этот маленький пикантный кусочек? Три автобуса в трех штатах за последние три недели. Скольких наших детей он должен убить, прежде чем мы сможем, ну, ты понимаешь, по-настоящему помучить этого придурка?"

"Меня действительно бесит, что пытка водой больше не является политкорректной", - сказал Сток. "Я уже скучаю по этому".

"Безнадежная ностальгия, чувак, потраченная впустую энергия. Послушайте. Я видел пару действительно ржавых плоскогубцев на станции приманки там, на корме. Мы могли бы вырвать его чертов язык, верно? Сначала воткни в него большой рыболовный крючок, а потом дерни -"

"Тогда он вообще не мог говорить, Гарри".

"Хорошее замечание".

"Тебе нужен твой язык, чтобы говорить".

"Да, да, да. Неважно."

Сток увидел, как детеныш дельфина внезапно вынырнул на поверхность примерно в шести футах от него, а затем нырнул под нос лодки, играя с ними, вынырнул с другой стороны, прежде чем снова вернуться.

"Думаю, мне только что пришла в голову идея", - сказал он, впервые за весь день улыбнувшись Гарри.

"Выкладывай. Посмотри на свое лицо, оно действительно хорошее ".

"Старая флотская традиция. Действительно старый. Существует с 1560 года. Но это неофициально на протяжении веков, так что я сомневаюсь, что кто-либо из наших более благовоспитанных конгрессменов принял какие-либо чертовы законы против этого ".

"Да? В чем дело?"

"Следуйте за мной", - сказал Стоук, направляясь в кормовой кокпит, где стояло большое хромированное рыболовное кресло и были сложены все рыболовные снасти. Он произвел несколько быстрых мысленных вычислений: траверз лодки; осадка. "Давай, я покажу тебе, как это работает".

Гарри выбросил сигарету за борт, последовал за Стоуком на корму и наблюдал, как он открывает крышки люков в широком транце, пока не нашел нужный - веревочный шкафчик. Он вытащил два больших мотка толстой белой нейлоновой лески, каждая длиной около тридцати футов, прикинул Гарри. Сток быстро связал их воедино способом, который предполагал предыдущий морской опыт.

Гарри сказал: "Связать его? С этим? Вау. Но, да, очень классная идея ".

"Не связывай его, Гарри".

"Что тогда?"

"Иди и забери его жалкую задницу. Я покажу тебе прямо сейчас ".

Гарри вернулся на корму с Йодой примерно через пять минут. Лодка довольно хорошо раскачивалась на этих больших волнах, и Волшебник выглядел зеленым около жабр. Дрожащий. Жаль, что у них закончился драмамин.

"Хочешь поговорить сейчас, Оззи?" Спросил его Стоук, наклоняясь так, что их носы почти соприкоснулись.

"Как по-английски сказать "иди нахуй"?" - ответил он со своей эльфийской улыбкой. "Ох. Теперь я вспомнил. Иди нахуй".

"Полегче. Скажи это снова, всего один раз, а затем постарайся произнести это без зубов ".

"Нет Бога, кроме Бога", - ухмыльнулся имам и в сотый раз за день повторил свою мантру. Его представление об имени, звании и серийном номере. Этот маленький член действительно действовал Стоуку на нервы. Он убил или стал причиной убийства почти двухсот невинных американских школьников. И никто не мог легально поднять на него руку.

Сток сказал: "Не то, что я имел в виду, спортивная жизнь". Он ударил парня тыльной стороной ладони по отбивным, клацнув зубами.

"Однонаправленный ум", - сказал Гарри, качая головой с притворным отвращением.

"Развяжите ему руки", - сказал Стоук, сытой по горло.

"На свободе? Неужели? Почему?"

"Просто сделай это. Ему понадобятся его руки ".

"Просто сделай это, Гарри", - сказал Оззи, подражая акценту Стоука и поднимая руки, чтобы его освободили.

Гарри сделал это. Когда он отвернулся, маленький сумасшедший убийца замахнулся на него. Гарри рассмеялся и отмахнулся кулаком, как будто избавлялся от назойливой мухи. "Послушай, приятель", - сказал ему Брок. "Ты трахаешься с грузовиком, тебя переедут".

"Ты имеешь в виду ... как башни Всемирной торговли?"

Гарри быстро повернулся спиной к имаму, не желая доставлять ему удовольствие видеть пылающий гнев в его глазах. Так спокойно, как только мог, он сказал Стоуку: "Как насчет того, чтобы просто разрезать его на небольшие кусочки и скормить акулам?"

Стоук просто уставился на Брока, настолько разозленный на радикального мусульманина, что не решался заговорить.

В результате ни один из мужчин не видел, как террорист выхватил нож для ловли рыбы со станции наживки, задрал свою оранжевую рубашку тюремной формы и засунул лезвие за эластичный пояс.

"И что теперь?" Сказал Брок после нескольких долгих пауз.

"Мы обвяжем эту веревку вокруг его талии. Повторите это пару раз. Ладно, хорошо. Теперь, аккуратно и крепко. Он идет прямо посередине. Нужно около двадцати футов лески по обе стороны от него."

"Что за-"

"Поверь мне. Сделай это. Хорошо. О, подожди, еще кое-что."

Стоук открыл шкафчик, полный снаряжения для подводного плавания, порылся в нем и вытащил утяжеленный свинцом водолазный пояс. Он хорошо и туго затянул его вокруг талии парня и завязал два конца нейлонового ремня квадратным узлом.

"Прекрасно. Теперь мы проводим его на нос корабля. Оззи? Тебя это устраивает? Хороший человек".

Гарри схватил один конец веревки и направился к носу. Стоук был на другом конце, прикрывая тыл, Йода в середине, стараясь не отставать.

"И что теперь?" Сказал Гарри, когда они стояли на носовой кафедре, где находился якорь. Стоук схватил маленького парня за тощую шею и поднял его высоко над головой. Затем он вышел на кафедру, выступающую из носа.

"Ладно, это хорошая часть. Я просто собираюсь немного покачать его, вот так, называемым "вертолетом", а затем бросить в океан. Прямо с передней части носа...Вот так!"

"Круто!" Гарри воскликнул, наблюдая, как парень плюхнулся, исчез и вынырнул, барахтаясь, шлепая по воде, чтобы попытаться удержаться на плаву; Гарри начинала нравиться эта идея все больше и больше.

"Перетяни его на свою сторону. Пройдите на корму с веревкой. Я смягчу свою линию, чтобы дать вам достаточно времени для этого. Не дайте ему утонуть ".

"Почему нет?"

Стоук ослабил свою удочку и перешел на противоположный борт лодки, медленно ослабляя натяжение Гарри, леска исчезла под лодкой, и он протянул свой конец под килем большого Вика.

"Потому что ты так не поступаешь, Гарри. Поддерживайте его на плаву с вашей стороны, пока я не прибуду сюда на позицию. Ладно, это вкусно прямо здесь ". Стоук остановился прямо перед рулевой рубкой, примерно в середине судна.

"Что, черт возьми, нам теперь делать?"

"Тащи его под килем за задницу. Прямо как в старые добрые времена. Бьюсь об заклад, никто не делал этого двести лет. Может быть, больше."

"Как это работает?"

"Подожди, дай я привяжу свой конец к перилам вон там".

Стоук так и сделал, а затем перешел на сторону Гарри. Он перегнулся через поручень правого борта и увидел, что Оззи качается там, удерживаемый на плаву веревкой Гарри.

"Вот вопрос, Оззи", - сказал Сток. "Ответь на это, и я подумаю о том, чтобы тебя не утопить. Готов?"

"Готов", - сказал террорист, яростно кивая головой. Хороший знак. Некоторым людям просто было неуютно в открытом море со спасательным жилетом, сделанным из свинца.

"Найдено имя в вашем компьютере, Хоумс. На самом деле многое всплыло. Некто по имени Смит. Кто, черт возьми, такой Смит? У вас есть десять секунд."

Парень отрицательно покачал головой.

"Потопите его", - сказал Стоук. Гарри ослабил нажим, и малыш упал как подкошенный. Они оба наблюдали за его пузырьками около минуты.

"Хорошо, приведи его сюда".

Он вынырнул на поверхность, отплевываясь.

"Второй вопрос", - сказал Стоук, перегибаясь через поручень. "Готов? Хорошо. Еще одно имя, которое, казалось, постоянно всплывало в вашей электронной переписке. Большая шишка "Меч Аллаха" под кодовым названием Ятаган. Скажи мне, кто он, и ты сможешь вернуться ".

"Нет Бога, кроме Бога".

"Неправильный ответ. На этот раз все будет немного сложнее, хорошо, Оззи?"

"Что теперь?" Гарри сказал. Стоук вернулся к противоположному поручню по левому борту и отвязал свой конец веревки.

"Мы протащим его под килем, вот что. Есть два способа сделать это. Плохой способ, и действительно плохой способ ".

"Поговори со мной".

"Я собираюсь протащить его своим концом веревки до самого киля лодки. Медленно. Ты даешь мне достаточно слабины, чтобы он просто расчистил дно лодки ".

"А действительно плохой способ?"

"Ты не даешь ему поблажек. Таким образом, когда я потяну, его задница подпрыгнет и оцарапается о десять или двенадцать футов действительно отвратительных, острых, как бритва, ракушек ".

"Звучит неприятно".

"Да. Не пытайтесь использовать это дома. Сделай это достаточное количество раз, и от Оззи мало что останется. В первый раз дай ему слабину. Посмотрим, что получится ".

Стоук потянул за свой конец. Имам спустился вниз и исчез под лодкой со стороны Гарри, Брок кормил Стоук лайн. Стоук не торопился заводить его, поглядывая на секундную стрелку на своих часах, ожидая увидеть, как маленький ублюдок снова появится в воде прямо под ним.

Он привел его, брызгая слюной и ругаясь.

"Я собираюсь подождать, пока тебя не вырвет всей этой морской водой, и спросить тебя снова. Я не хочу вас пугать, но все эти ваши всплески привлекают акул. Готов? Два имени. Смит. И ятаган."

"Бога нет, но -" Он исчез под волнами, прежде чем успел все это высказать.

"Затащи его обратно под воду, Гарри. На этот раз никакой слабины ".

"Быстро или медленно?"

"Что ты думаешь?"

Брок начал медленно удаляться, напевая несколько тактов "Барнакл Билл, моряк".

СОРОК ДЕВЯТЬ

TЭЙ ЗАТАЩИЛ ЕГО На БОРТ И РАСТЯНУЛ он на тиковой палубе. Он был изрядно окровавлен и изрублен ракушками. И к тому времени, когда Стоук привел его в чувство, имам испытал трепет от того, что голодные акулы кусают его за пятки из-за крови в воде. Даже сейчас акулы кружили вокруг лодки в поисках свежего мяса. "Под названием "килевая тяга", Оззи, - сказал Стоук, - предшествует Женевским конвенциям на четыреста лет. Это сука, не так ли?"

Теперь Стоук взял шланг для промывки пресной водой и немного вымыл его. Затем они отвели его на корму и усадили в большое хромированное рыболовное кресло. Имам сидел там, как ошеломленный и окровавленный Нептун на своем морском троне, уставившись в пространство, его выпученные глаза расширились от настоящего ужаса.

Теперь он понял, что эти два животного способны на все. Это было не совсем правдой, подумал Стоук, но в данных обстоятельствах это определенно произвело правильное впечатление.

Стоук открыл холодную диетическую колу, выхваченную из большого холодильника, полного льда, и незаметно протянул Гарри морозный бутон. Оба мужчины сидели на планшире и потягивали напитки, с удовольствием наблюдая за игрой дельфинов и позволяя имаму все обдумать, прежде чем они вернутся к работе над ним. Примерно через десять минут, должным образом обдумав свое положение, Оззи начал петь, как канарейка на крэке.

"Смит", - прохрипел он, опустив подбородок на грудь.

"Да, а что насчет него?" Сказал Стоук, поднимая глаза.

"Англичанин. В Афганистане".

"Хорошо, я клюну. Что этот англичанин делает в Афганистане?"

"Убийство".

Стоук встал и достал черный кожаный блокнот и карандаш из кармана рубашки, затем подошел и приподнял подбородок парня с его бородой.

"Убийство кого?"

"Гарри".

"Гарри не в Афганистане. Гарри прямо здесь."

"Нет. принц Гарри. Сын принца Чарльза".

Сток оглянулся на Гарри Брока, который одними губами произнес: "Ого-го, дерьмо!

"Гарри. Это тот сын, который служит в британской армии? Верно?" Брок спросил заключенного.

"Да".

"Я думал, он был в Ираке".

"Нет. Афганистан".

"Когда состоится покушение на его жизнь?" Сказал Сток.

"Самое неизбежное".

"Вы говорите нам правду? Если ты этого не сделаешь, ты отправишься обратно под лодку. Столько раз, сколько потребуется."

"Правда. Божья правда".

"Гарри, на тот случай, если маленький ублюдок действительно говорит правду, ты не хочешь выйти на радио и сообщить об этом в Лэнгли? Пентагон? Эта информация должна быть передана командующему силами британской армии в Афганистане прямо сейчас ".

"Ты прав", - сказал Гарри, вскакивая на ноги и исчезая в рулевой рубке.

"Ладно, дружище", - сказал Стоук, держа карандаш наготове, "еще одно. Кто, черт возьми, этот Ятаган, которого я продолжаю видеть?" Имам, который выглядел как парень, только что вылезший из ванны, полной пираний, бросил на Стоука недобрый взгляд.

"В моей стране он известен как Лев Пенджаба. Его зовут шейх Абу аль-Рашад".

"Шейх Абу аль-Рашад. Хороший мальчик. Я слышал это имя. Как высоко? В организации "Меч Аллаха"?"

"Всевышний".

"Так высоко, как ты можешь подняться? Выше, чем бен Ладен?"

"Да".

"Где мне найти этого высокого и могущественного шейха?"

"Пакистан. Иногда Афганистан. Всегда в движении ".

"Кочевник, да?"

"Именно так. Он путешествует налегке. Пещера за пещерой, лагерь за лагерем."

"Где он сейчас?"

"Я думаю, из Исламабада".

"Где в Исламабаде?"

"Больница".

"Болен? Ранен? В какой больнице?"

"Не знаю. Это правда, я клянусь в этом ".

Стоук схватил его за бороду и приподнял его лицо так, чтобы парень смотрел прямо в смертельно серьезные глаза Стоука.

Ничего.

"Ладно, прекрасно. Вставай. Ты снова собираешься нырять с аквалангом без акваланга. Видишь всех этих акул, плавающих вокруг лодки? Они не могут дождаться, когда увидят твой окровавленный труп обратно в воду ".

"Нет! Нет!"

"Хорошо. Посмотри сверху, еще раз. Что. Это. Тот. Имя. Из. The. Больница?"

"Международная больница Куэйд-и-Азам".

"Произнесите это по буквам. Аккуратно и не спеша, " сказал Стоук и скопировал это буква за буквой.

"Вы абсолютно уверены насчет этой больницы? Я могу прямо сейчас погуглить это на своем ноутбуке ".

"Я говорю правду".

"Мы посмотрим на этот счет. Где этот парень обычно тусуется, когда он не в больнице?"

"Горы".

"Какие горы? У вас есть несколько довольно серьезных вершин в Пакистане, верно? Вроде бы, там находится K2, верно? Вторая по высоте гора в мире."

"Номер К2 находится на границе Китая с Пакистаном. Он в основном в горах недалеко от Читрала. Северо-Западная пограничная провинция. Округ Малаканд. Где мы сражались с Уинстоном Черчиллем в 1885 году".

"Какая-то конкретная гора?"

"Да".

"У этого есть название?"

"Вазизабад".

"Ваз-из-а-плохой. Это все?"

"Да".

Стоук сунул ему в руки блокнот и карандаш. "Нарисуй мне карту. Просто грубо. Поставь черный крест там, где находится эта гора Вазизабад, понял?"

Имам начал рисовать. На самом деле он был довольно хорошим маленьким художником, как только он занялся этим. У него была линия горизонта, перспектива, все дело.

Гарри Брок высунул голову из двери.

"Эй, Стоук, тебе стоит зайти сюда".

"Я занят".

"Я дозвонился директору в Лэнгли, сообщил новости. Сейчас на радио выступает Алекс Хоук, с ним связался начальник резидентуры ЦРУ в Майами. Говорит, что это срочно ".

"Хоук?" Стоук не мог поверить своим ушам.

"Ты слышал меня".

"Оззи, сиди тихо, приятель. Я сейчас вернусь. Это увлекательный разговор, так что не воспринимайте это как оскорбление. Босс у телефона, ты знаешь, как это бывает. Гарри, ты посидишь с этим плохишом, пока меня не будет?"

"HЭЙ, БОСС, "SТОКЕ СКАЗАЛ, ПОЛОЖИВ надеваю наушники и нажимаю кнопку отправки на передатчике. "Ты вернулся! Чувак, здорово слышать твой голос! Ты хорошо звучишь ".

"Действительно, Стоук, но неудивительно, что мне нужна твоя помощь".

"Скажи слово. Где ты?"

"Пушки справа, пушки слева. Кажется, я застрял посередине. Сейчас я в Лондоне, но направляюсь в Пакистан. Вроде бы, вчера. Срочное дело требует моего присутствия. Исламабад".

"Что я могу сделать?"

"Я хочу, чтобы ты был готов уйти, когда уйду я. Начинайте прямо сейчас. Ты мне понадобишься там. Ситуация может быстро обостриться. Си хочет, чтобы я удостоверился, что все пакистанские ядерные установки заблокированы. Как вы знаете, местному правительству Пакистана не нравится, когда мы шныряем у них на заднем дворе. Само собой разумеется, что мы будем действовать незаметно ".

"Босс, я был там всего шесть месяцев назад. Выполняю небольшую работу для Брока, организовываю доставку авиационного топлива для F-34 на какую-то сверхсекретную авиабазу США. F-34 - это то, что сжигают беспилотники-ракетоносцы Predator. В любом случае, я довольно хорошо узнал город и некоторых местных жителей. Я знаю одно: не верьте ни единому слову генералов пакистанской армии, которые говорят вам. Половина из них - сторонники Талибана. А другая половина находится под угрозой срыва ".

"Это будет непросто, все верно. Твое знание местных жителей - огромный бонус, Стоук. Брок с тобой на той лодке?"

"Да, это он".

"Ты знаешь, как я отношусь к Гарри. Всегда готов протянуть руку помощи человеку, находящемуся немного выше ".

"Я полностью согласен. Мы, так сказать, в одной лодке ".

"Иногда я думаю, что у него моральный компас, как у куска плавника. Однако он мог бы быть нам полезен. Хорош в перестрелке. Вы согласны? Ваш звонок ".

"Да, он нам вполне мог бы пригодиться. По крайней мере, когда он говорит вам, что прикрывает вашу спину, он не планирует вонзать в нее нож ".

"Верно. Скажите ему, что я свяжусь с вами, ребята, как только назначу дату вылета. Будьте готовы выступить в любой момент. Что-нибудь интересное происходит на борту этого рыбацкого судна?"

"Да. Мы допрашиваем парня, которого я встретил в тюрьме. Он полон информации, как и его ноутбук, возможно, что-то из этого правда. Много болтовни о взрыве в Хитроу, нападении на штаб-квартиру MI5 и так далее. Вы когда-нибудь слышали о ком-то по имени Смит?"

На том конце провода, где был Хоук, наступило долгое молчание.

"Смит? ДА. Я определенно слышал о нем. Что у тебя есть?"

"Наш парень говорит, что Смит сейчас в Афганистане. Намеревается убить наследника английского престола. Гарри, сын принца Чарльза. Ты веришь в это?"

"Теперь знаю. Мне только что сообщили о покушении на жизнь принца Гарри этим утром. Это провалилось. Снайпер был убит, а сообщник сбежал. Благодаря вам я теперь знаю, кто был сообщником. Наш друг мистер Смит. И это объясняет тот факт, что стрелок использовал строго засекреченную британскую снайперскую винтовку дальнего действия, оставленную на месте преступления ".

"Звучит для меня так, как будто у вас большая дыра в вашем ведре, босс, своего рода утечки, о которых вы говорите".

"Безусловно, хотим. Эта информация бесценна, Стоук, спасибо тебе. У этого персонажа Смита, должно быть, есть связи на самых высоких уровнях британского правительства. И он глубоко связан с Sword of Allah. Одна из наших ближайших задач - поймать его ".

"Меч Аллаха уничтожил мемориальную больницу Джексона здесь, в Майами. Это Меч, который взрывает школьные автобусы по всей Америке. Еще что-то, что мы нашли? Около двадцати радикально настроенных доморощенных жителей саутсайд-мечети в Чикаго собрались захватить среднюю школу Нью-Трир с автоматами AK-47 и поясами смертников. Почти пять тысяч детей в той школе могли погибнуть. Вы верите в это? ФБР задержало убийц всего за два дня до того, как они могли бы сделать то же самое ".

"Ужасно. Мы имеем дело с первой в мире высокоорганизованной мегатеррористической группировкой "Сток". Вербовка и обучение в тюрьмах. Формирование лояльности ИРА и коммунистическим правительствам Кубы и Венесуэлы. Возможно, северокорейцы, и Бог знает кто еще. Наша работа - найти и отрезать голову, чтобы тело умерло ".

"У меня есть на них больше, босс. Моя певчая птичка говорит, что главный пес во всей организации Меченосцев - некто по имени Абу аль-Рашад. Кодовое название Scimitar во всех зашифрованных интернет-сообщениях. Я даже думаю, что могу знать, где он находится в данный момент. В больнице Куэйд-э-Азам в Исламабаде, больной или раненый, я не знаю, кто именно ".

"Он был прав насчет покушения на принца Гарри в Афганистане. Ты достаточно напугал его, чтобы начать говорить правду. Хорошая работа. Посмотрим, что еще ты сможешь из него вытянуть. Чего бы это ни стоило ".

"Будет сделано".

"Пожалуйста, скажи мне, Боже упаси, что ты не пытаешь этого парня, Стоука, водой. Знаете, политически некорректно в Вашингтоне, даже когда на кону судьба всей чертовой планеты ".

"Я? Водяная доска? Да ладно, босс, ты же знаешь, я бы никогда не опустился так низко ".

"Стоук, я перезвоню тебе ровно через час. Мне нужно передать каждое слово, которое вы только что сказали, директорам МИ-5 и МИ-6. Оставайся рядом с этим радио."

Щелчок.

Затем Стоук услышал, как Гарри Брок ругается и кричит от боли.

WКУРИЦА SТОКЕ ВЫШЕЛ ОБРАТНО в лучах палящего солнца он увидел Гарри Брока, схватившегося за живот, кровь струилась у него между пальцами и скапливалась на палубе.

"У него нож!" Сказал Гарри, не сводя глаз с маленького парня, отступающего назад. "Ублюдок пытался меня убить".

"Ты в порядке?" Сток спросил его.

"Не совсем".

"Похоже на поверхностную рану".

"Хотя это чертовски больно, поверь мне".

"Гарри. Обратите внимание. Ты получил карту, которую он нарисовал?"

"Да, я получил его, именно тогда он пырнул меня ножом, передавая это".

Главный террорист был прижат к транцу на корме, ему некуда было деваться, он размахивал ржавым ножом для рыбы, как будто провоцируя Стокли попытаться отобрать его у него. Стоук сказал ему расслабиться. Затем он поднял обе руки в воздух и медленно направился к нему настолько безобидно, насколько был способен человек его габаритов.

"Оззи, послушай, партнер. Ты дерешься далеко за пределами своей весовой категории. Легковесы не должны выходить на ринг с тяжеловесами, это хорошо известный факт. Спросите кого угодно ".

Он выплюнул что-то непечатное на фарси или что-то в этом роде.

"Просто брось нож, и больше никто не пострадает", - сказал Стоук. "Брось его на палубу и -"

Выкрикивая ставший слишком знакомым исламский боевой клич "Аллах Акбар!", террорист бросился на Стокли, занеся над головой окровавленный нож для разделки рыбы. Стоук спокойно ждал, когда он нанесет удар, затем выбросил руку размером с тарелку и зажал правое запястье аль-Вазара в тисках как раз в тот момент, когда его рука с ножом начала опускаться, повернулась, дернув его руку достаточно сильно, чтобы вывихнуть плечо.

В одном, движения жидкости Сток кружились совсем рядом, все еще сжимая запястье человека, и швырнул Азир Аль-Wazar высоко в воздух, после чего он бросил в frothing веселая кровожадной акулы продолжает кружить около двадцати ярдов от первого рейсас кормы.

"Привет, Стоук", - сказал Гарри, занимая место в первом ряду на ящике с наживкой. Прижав кулак глубоко к ране на теле, чтобы остановить кровотечение, он с некоторым интересом наблюдал за мелькающими плавниками, кружащими все ближе к визжащему террористу, который теперь хлопал крыльями, как беременный пеликан, отчаянно пытающийся подняться в воздух.

"Да?"

"Я думаю, ты забыл проинформировать нашего маленького приятеля о его правах на Миранде".

"Неужели я? Черт возьми, я думаю, ты прав, Гарри".

Стоук неуклюже взобрался на широкий тиковый борт, сложил ладони рупором у рта и позвал человека в воде, который теперь кипел от его собственной крови, человека, который только что пытался убить его и его приятеля Гарри.

Громким, ясным голосом Стоук сказал: "У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете или сделаете, может быть использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, вам его назначат. Понимаете ли вы эти права в том виде, в каком они были вам зачитаны?"

Стоук услышал только очень искаженный ответ.

"Что он сказал?" Спросил Брок.

"Трудно сказать. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он собирается воспользоваться своим правом хранить молчание ".

ПЯТЬДЕСЯТ

БАКИНГЕМШИР

BРИКСДЕН HУЗ, ДОМ ПРЕДКОВ леди Диане Марс и бесчисленным предкам, как прославленным, так и гнусным, и пользующимся дурной славой, было отказано в проезде по Тэплоу Коммон Роуд. Хоук замедлил ход перед въездными воротами, массивным сооружением из черного железа, увенчанным многочисленными большими позолоченными орлами на мраморных колоннах, птицы достаточно выветрились за столетия, чтобы быть незаметными.

Хоук остановил свой сверкающий черный "Форд Тандерберд" 1956 года выпуска сразу за воротами и подождал, пока детектив в штатском выйдет из маленького караульного помещения. Пока мужчина сверял их имена со списком гостей, Хоук довольствовался тем, что сидел и слушал приятный рокот автомобиля.

Машина оказалась достойной заменой потрепанному в боях Локомотиву, кузов которого все еще подвергался серьезным ремонтным работам после того, как его изрешетили пулями во время покушения. У T-Bird, как он с любовью называл его, была съемная жесткая крышка, и он оставил ее дома, чтобы они с Сахирой могли наслаждаться ранним августовским солнцем.

Было ясно и не по сезону прохладно, послеполуденное солнце, словно огромные золотые слитки, ложилось на зеленые холмы и долины.

Ему особенно понравился винтажный американский автомобиль за изящную красоту его линий, оскаленную пасть и единственную расширяющуюся ноздрю воздухозаборника по центру капота. Он заменил серийный двигатель Ford на огромный, низкооборотный Mercury V-8 объемом пять литров, и в результате получилась отличная производительность; T-Bird определенно не был таким точным инструментом, как хороший английский спортивный автомобиль, но он считал это достоинством.

"Доктор Карим, коммандер Хоук, добро пожаловать в Бриксден-хаус", - сказал человек из Скотленд-Ярда, улыбаясь, когда он поставил галочку напротив их имен, и большие железные ворота распахнулись внутрь. "Я надеюсь, вам понравится ваш вечер".

"Я уверен, что мы это сделаем", - сказал Хоук, возвращая профессиональную улыбку. Он включил передачу, ускорился и, повернувшись к Сахире, сказал: "Добро пожаловать в печально известное логово шпионов. Вы будете чувствовать себя как дома ".

Хоук медленно ехал по длинной извилистой дороге. Сахира, казалось, наслаждалась видом на обширные акры парковой территории, где время от времени мелькали классические скульптуры, пологие зеленые лужайки, озера и один или два небольших греческих храма.

"Мне жаль. Ты сказал "логово шпионов"? - спросила она несколько мгновений спустя.

"Я сделал. Сегодня вечером это место будет полно ими, но я не это имел в виду. С годами Brixden House приобрел весьма сомнительную репутацию - вы слышали о "Brixden Set"?"

"Не совсем, нет".

"В предвоенные годы вокруг прабабушки Дианы, виконтессы, образовался круг. Бриксден-хаус де-факто стал салоном для правой аристократической группы политически влиятельных людей. Виконтесса устраивала великолепные вечеринки для своих друзей, на которых наверняка присутствовали крутые немцы, некоторые из них, несомненно, шпионы. Эта германофильская клика выступала не только за умиротворение Адольфа Гитлера, но и за развитие дружественных отношений с нацистской Германией ".

"Очаровательно", - сказала она, не сводя глаз с великолепного дворца в итальянском стиле, стоящего на вершине огромных меловых утесов, возвышающихся над изящной излучиной мягко текущей Темзы. Приближались сумерки, и каждое окно, большое или маленькое, горело светом.

"Ах, но лучшее было еще впереди. "Раскачивающиеся шестидесятые" принесли в палату новый скандал. Очевидно, это была сцена дико декадентских секс-вечеринок. Включая то, где министр кабинета министров Джон Профумо встретился с Кристин Килер и переспал с ней. Женщина, которая случайно одновременно спала с советским агентом. Профумо сгорел в огне, как и правительство Гарольда Макмиллана ".

Сахира улыбнулась. "Что ж, вы, безусловно, предоставили мне золотую жилу информации для застольной беседы".

"Диана не стала бы возражать, уверяю вас. Она великолепная леди, твердо стоящая на земле, женщина, которая редко позволяет кому-либо или чему-либо беспокоить ее. Эмброузу очень, очень повезло, что он нашел ее ".

"Ему повезло, не так ли, Алекс? Мне очень повезло", - сказала Сахира с внезапной грустью в глазах. Он подумал, что это была общая печаль для них обоих.

EВСЯ КОМНАТА БЫЛА ОСВЕЩЕНА ЛЮСТРАМИ горящие свечи, сверкающие бриллианты и пузырящиеся хрустальные бокалы с розовым шампанским; звон бокалов, смех и музыка наполнили каждую комнату звуками искренней радости за счастливую пару. В дальнем углу светский оркестр погрузил в дым и болтовню воспоминания о Гершвине.

Хоук и Сахира прошли через переполненный большой зал, великолепную комнату с огромным камином, высоким потолком и знаменитым портретом прабабушки Дианы Джона Сингера Сарджента, который висел слева от широкого очага. Люди оборачивались и благодарно улыбались, когда входили в новые помещения. Хоук и Сахира увидели в их глазах лестное отражение, как будто они двое были своего рода двойным Нарциссом.

Руки коснулись украшенного драгоценными камнями оружия над и под белыми столами. Под чарами музыки яркие платья и накрахмаленные белые манишки колыхались в такт ритму танцоров, кружащихся в полутьме бального зала, освещенного свечами. Среди пассивных наблюдателей на краю зала на страже у стен, увешанных выцветшими гобеленами и большими портретами давно забытых королевских предков леди Дианы в позолоченных рамках, стояли доспехи в сверкающих доспехах.

Бесчисленные пытливые взгляды мгновенно переместились на изысканную индианку под руку с Хоуком. Сахира выглядела великолепно в простом ярко-малиновом сари, украшенном золотой вышивкой. Хоук впервые увидел ее с поднятыми вверх темными волосами, скрепленными двумя золотыми гребнями, и он должен был признать, что это делало ее еще более привлекательной.

"Готов?" Хоук спросил ее, ища брешь в толпе. Он видел Диану и Эмброуза в другом конце комнаты, они принимали гостей у камина. Взяв два бокала для шампанского у стюарда в ливрее, он направился в их сторону.

"Прикройте меня, я иду внутрь", - сказал Хоук.

"Дерзай, чемпион", - со смехом сказала Сахира.

Хоук изобразил свою испытанную улыбку "Как я рад тебя видеть!" и вошел в воду, счастливая Сахира следовала за ним на буксире. Пока он извинялся и просил прощения, пробираясь сквозь извивающуюся массу глубоких вырезов, огромных драгоценных камней, свисающих с похожих на лебединые лилии шей, всех выдающихся джентльменов в белых галстуках и фраках, он видел выражение крайнего изумления на обычно сдержанных лицах вежливого лондонского общества. С какой стати? Затем он вспомнил.

Он пропал без вести больше года назад. Большинство этих людей, увидев его лицо, должно быть, подумали, что среди них теперь бродит призрак. "Это был Алекс Хоук? Мы слышали, что он мертв ".

Он не видел сэра Дэвида Трулова в толпе, пока мужчина не протянул руку и не положил ее ему на предплечье. Си наклонился к уху Хоука и сказал: "Добрый вечер. Нужно высказаться. Боюсь, довольно срочное. Ты можешь ускользнуть и встретиться со мной, скажем, через двадцать минут? Я буду ждать в дальнем конце южной террасы, с видом на партер и реку."

"Великолепная идея, сэр", - сказал Хоук нормальным голосом. "Я должен быть в восторге. Сахира и я просто хотим быстро поздороваться с хозяином и хозяйкой ".

"Хорошо", - сказал Си и снова повернулся к необычайно красивой американской жене посла при Сент-Джеймсском дворе.

Им потребовалось добрых десять минут, чтобы пробраться внутрь и добраться до Эмброуза и Дианы.

"Должен сказать, ты сияешь, как полная луна", - сказал Хоук Конгриву, пожимая руку своего дорогого друга. Амброуз представил Сахиру леди Марс, и две женщины немедленно завязали веселую беседу о благотворительности или о чем-то подобном.

"Я должен считать себя одним из счастливейших людей", - сказал Конгрив, улыбаясь, используя тот высокопарный тон, который он перенял, когда начались чемпионаты.

"Так и должно быть, старый дракон", - сказал Хоук, хлопая своего друга по спине. "Так и должно быть".

"Ты бы видел ее лицо, Алекс, когда я наконец выпустил the fabled rock. Я думаю, она начала сомневаться в честности моих намерений ".

"Сколько времени прошло с тех пор, как ты впервые упал на колени и попросил ее руки? Годы, я думаю."

"Слишком долго. Я отчаянно жалею, что не встретил ее в свои тридцать, а не в свои пятьдесят."

"Остерегайтесь отчаянных желаний", - сказал Хоук, быстро отводя взгляд.

"Алекс, мне так жаль. Пожалуйста, прости меня ".

Хоук просиял и сказал: "Нечего прощать. Это будет великолепный вечер, и мы все будем жить долго и счастливо. Я просто хочу, чтобы вы знали одну вещь, на случай, если, ну, что-нибудь случится. Всю мою жизнь, с тех пор как я был мальчиком, ты делал для меня больше, чем мог бы попросить любой друг. И я всегда буду любить тебя за это, до самой своей смерти ".

"Алекс, я не знаю, что сказать. Я только хотел бы-"

"Ничего не говори. Это просто то, что я хотел, чтобы вы знали. На случай, если что-нибудь когда-нибудь случится ".

С этими словами Хоук взял Сахиру за руку, и они вдвоем растворились в блестящей толпе.

HМЫ НАШЛИ C СТОЯЩИЙ В ОДИНОЧЕСТВЕ на каменной балюстраде, глядя на формальные сады, которые сейчас ловят умирающие лучи солнца. Серебристая Темза внизу, петляющая среди лесистых холмов, делала это зрелище достойным внимания.

"Прекрасный вид, не правда ли?" Сказал Хоук, присоединяясь к нему.

"Прелестно. Знаешь, Алекс, я стоял здесь, размышляя о событиях последних нескольких месяцев. Мы никогда не были особенно близки. Мы оба привыкли к залпам, и поэтому возникла дистанция. Но. Я бесконечно восхищался вашим... вашим, как бы это назвать, вашим воскрешением. И я пришел к выводу, что вы один из очень немногих людей на земле, в которых я всегда буду безоговорочно доверять ".

"Ну, сэр, это вроде как -"

"Нет, нет, я не это имел в виду в этом смысле. Служба, слава богу, полна блестящих, талантливых и отважных мужчин и женщин, которые выполняют свои опасные обязанности на самом высоком уровне, который только можно себе представить ".

"Тогда что вы имели в виду, сэр?"

"Доверие. Кажется, что каждый раз, когда я встречаюсь с кем-то, отдаю приказ, доверяю им, расспрашиваю их, я ловлю себя на мысли: "Это тот самый?" Это предатель среди нас?"

"Я полностью понимаю. Но я думаю, что нужно смотреть и за рамки Службы. За пределами шести и пяти. МИ-5 подчиняется министру внутренних дел, лорду Хьюму, как вы хорошо знаете. Возможно, кто-то из тамошнего персонала, посвященный во все секреты министра внутренних дел, где-то получает зарплату. Или кто-то из Даунинга, номер десять. Фактически, где угодно в правительстве ".

"Да, да, конечно, вы правы. В любом случае, я не поэтому попросил тебя присоединиться ко мне. Боюсь, из Пакистана ужасные новости. По дороге сюда мне позвонили."

"Фундаменталистский военный переворот?"

"Нет. Еще хуже. Как вы хорошо знаете, президент Пакистана Асиф Али Задари недавно передал "полномочия национального командования" ядерным арсеналом Пакистана премьер-министру Гилани, который на самом деле тоже не будет контролировать ситуацию. Реальный контроль теперь в руках армии. Генерал Кайани, его лучший трехзвездочный генерал. Как вы знаете, "военная безопасность" не обязательно означает полную безопасность. Все, включая его брата в правительстве ее величества, беспокоились о ядерной безопасности, если муллы захватят власть в стране. В то время как я гораздо больше беспокоился обо всех тех старших офицерах в пакистанской армии, которые являются халифатами. Люди на вершине пакистанского военного командования, которые верят в фундаменталистское панисламское государство. И теперь мои худшие опасения оправдались ".

"Скажи мне".

"Это был начальник резидентуры ЦРУ в Исламабаде, который позвонил мне в пути. По крайней мере, одно мощное ядерное устройство пропало из пакистанского ядерного арсенала ".

"Боже мой. Как?"

"ЦРУ, как заявил Абдул Даккон в моем офисе, давно подозревало, что некоторые из охранников подземного хранилища в Исламабаде состояли на жалованье у одного или двух самых могущественных полевых командиров Талибана. Или что другие конкурирующие военачальники держали семьи охранников под угрозой смерти, если они не выполнят их требования, когда придет время захватить контроль над арсеналом ".

"И теперь военачальники решили действовать безнаказанно, потому что они больше не боятся возмездия со стороны пакистанской армии".

"Именно. Они подвергают нас испытанию, ожидая нашей реакции. Нам нужно немедленно дать решительный ответ. Я позвонил президенту Макклоски и сообщил ему о плане МИ-6 направить команду в Исламабад. Он полностью поддержал это и предложил сотрудничество ВВС США и подразделений морской пехоты, действующих поблизости в Афганистане ".

"Я готов уйти, сэр, сегодня вечером, если это необходимо".

"Я знал, что ты это скажешь. Я заказываю военный транспорт для тебя, Сахиры Карим и Абдула Даккона. Вы приземлитесь на Шамси, сверхсекретной базе ВВС США в Пакистане, в тридцати милях от афганской границы. Он используется в основном для запуска ракет-беспилотников Predator, которые наблюдают и атакуют боевиков "Аль-Каиды" и "Талибана" на пакистанской стороне границы с Афганистаном. Южный Вазиристан. Ваша операция будет базироваться на военно-воздушной базе Шамси при полном сотрудничестве ВВС США, ЦРУ и Корпуса морской пехоты ".

"Я понятия не имел, что у янки вообще была база в Пакистане".

"Никто не знает. Вот почему вся эта операция должна проводиться в абсолютной тайне на протяжении всего ее выполнения. Идея о том, что Вашингтон или Лондон проводят военные операции, тайные или иные, с территории Пакистана, является, ну, чрезвычайно чувствительным вопросом в этой преимущественно мусульманской стране. Правительства США и Пакистана отрицают само существование Шамси ".

"Я понимаю, сэр".

"Вы будете полностью проинформированы завтра. Определение местоположения и личности военачальника, владеющего этим оружием, имеет решающее значение для выполнения миссии. Вы отправляетесь в Пакистан через сорок восемь часов. Вы полностью довольны своей командой?"

"Я хотел бы добавить двух человек, сэр, оба из которых были бы бесценны для меня в этой операции".

"Кто они?"

"Оба американцы. Стокли Джонс, бывший морской котик США, и человек по имени Гарри Брок, полевой агент ЦРУ."

"Я видел оба имени в ваших прошлых отчетах. Я полностью согласен. Я хочу, чтобы у вас были они и абсолютно все остальное, что вам нужно, чтобы найти это оружие, нейтрализовать его и вывести на чистую воду того, кто был ответственен за это нарушение безопасности ".

"Я сделаю все, что в моих силах".

"Я знаю, что ты это сделаешь. И этого, Алекс, мне всегда было достаточно ".

ПЯТЬДЕСЯТ ОДИН

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА ШАМСИ, ПАКИСТАН

TОН МАМОНТ C-130 HТРАНСПОРТ ЭРКУЛЕСА ЗАДЕТ приземлился в 3:15 утра по местному времени, его четыре огромных двигателя взвыли, когда включились реверсивные двигатели. Пилот затормозил достаточно сильно, чтобы дымящиеся шины завизжали, как раненые баньши. Для эксплуатации C-130 обычно требуется пять тысяч футов взлетно-посадочной полосы. Короткая посадочная полоса Шамси, используемая в основном для запуска беспилотных летательных аппаратов Predator, даже близко не подходила. Пилот ВВС США, капитан Алекс Хаф-ти, натянул ремни безопасности, когда показался конец взлетно-посадочной полосы.

Хаф-ти имел дело с боковым ветром со скоростью 25 миль в час, что, безусловно, добавило волнения в кокпите. У него быстро заканчивалась взлетно-посадочная полоса.

"Дерьмо", - сказал Хаф, остановившись всего на одном слове перед универсальным словом, которое использовал каждый пилот, когда они понимали, что им не хватает удачи и высоты в один и тот же момент.

"Следующая остановка, сэнд", - услышал он бормотание своего второго пилота, пока тот пытался посадить "бегемот", когда оставалось около пятисот футов асфальтированной поверхности. Самолет сильно ударился о землю, пару раз подпрыгнул, покачнулся, содрогнулся и, наконец, замер.

В холодном чреве зверя Алекс Хоук встал, потянулся и собрал свое снаряжение, когда трап был опущен на взлетно-посадочную полосу. Вскоре после взлета он принял пару таблеток снотворного, и, на удивление, они сработали. Удивительно, потому что он спал на тонком поролоновом коврике, единственной вещи между ним и ледяным алюминиевым полом на высоте тридцати тысяч футов.

"Дамы и господа", - Хоук обвел взглядом свою команду и сказал: "Добро пожаловать в Пакистан. Пожалуйста, будьте осторожны, убирая предметы из верхних ящиков, так как они могли сдвинуться в полете."

"Хорошая посадка", - проворчал Гарри Брок, поднимаясь на ноги. "Мило".

Хоук посмотрел на него и выдавил улыбку. "Гарри, если эта посадка - худшее, что случится с тобой или с кем-либо из нас в этом богом забытом месте, я лично поцелую тебя в задницу в витрине универмага по твоему выбору".

"Какого хрена, Алекс? Я просто сказал."

"И еще кое-что, Гарри. Я знаю, что ваша любовь к полностью исчерпанному слову на букву "F" не знает границ. Итак, вот в чем дело. Ты же не говоришь это при этой леди, верно? Найдите другое слово из четырех букв на время выполнения этой миссии."

"Например, что?"

"Ругательство сработало бы. Четыре письма. Означает ругательство ".

"Ругаешься?"

"Да. Типа "Что за черт?" " сказал Хоук.

"Или, типа, "Проклинаю тебя, матерый убийца", - сказал Стоук, смеясь.

"Именно. Попробуй это, хорошо, Гарри?" Хоук сказал.

Гарри, не растерявшийся, когда дело дошло до измерения температуры Алекса Хоука, мудро решил держать рот на замке после этого небольшого обмена репликами. Вместо этого он помог Сахире с ее снаряжением, а затем перекинул свой собственный рюкзак через плечо. Брок и Сахира первыми спустились по широкому трапу в хвосте самолета, за ними последовали Стокли Джонс, Абдул Даккон и сам Хоук.

В пустыне было пронизывающе холодно, а белые звезды в темноте над горным хребтом казались такими острыми, что можно было уколоть палец. Их ждал конвой из шести автомобилей пакистанской армии, включая три бронетранспортера, полных солдат, и бронетранспортер для персонала. Все припарковались строем примерно в ста футах от нас. Вооруженные до зубов солдаты пакистанской армии уже образовали периметр вокруг C-130, а другие охраняли конвой.

Индейская территория, подумал Хоук, глядя на далекий горный хребет.

Дородный американский офицер, полковник, и еще один офицер, пакистанец, шли по летному полю от оперативного штаба, стоявшего рядом с большим ангаром. В ярко освещенном салоне Хоук увидел два изящных истребителя F-16 "Файтинг Фалкон". Пилоты называли их "Гадюками", потому что они напоминали гадючьих змей. Но также в честь истребителей линейного крейсера "Галактика". Техники устанавливали различные ракеты, бомбы и капсулы под крыльями истребителя. И еще одна команда выкатывала ракетный беспилотник Predator для запуска.

"Коммандер Хоук?" - сказал американский офицер, превратив это в вопрос.

"Я Хоук", - сказал Алекс, подходя к нему.

"Добро пожаловать, коммандер. Я полковник Кевин Балф, Военно-воздушные силы Соединенных Штатов. Я несуществующий командир здесь, на этой несуществующей базе ВВС. Этот джентльмен - капитан пакистанской армии Махмуд Шах, который будет отвечать за то, чтобы вы и ваша команда благополучно добрались до квартиры в Исламабаде, устроенной мистером Дакконом ".

"Приятно познакомиться, сэр", - сказал Шах, и Хоук пожал руки обоим мужчинам.

"Судя по нашему способу транспортировки, капитан Шах, мы должны быть в достаточной безопасности", - сказал Хоук, глядя на конвой. Он ожидал пару Toyota Land Cruiser или что-то подобное. Очевидно, нет.

"Мы приложим все усилия, чтобы доставить вас в целости и сохранности к месту назначения, коммандер. Все оборудование для связи, еда, вода и оружие, запрошенные МИ-6, находятся в последнем грузовике. Я и мои люди рады видеть вас. Мы глубоко ценим ваше присутствие здесь. При нынешних обстоятельствах, конечно."

"Конечно".

"Как вы скоро увидите, это больше не битва за шаткие идеалы, коммандер Хоук. Сейчас, без всякого сомнения, идет битва не на жизнь, а на смерть за саму душу Пакистана. Ты понимаешь это?"

"Я полностью понимаю, капитан", - сказал Хоук.

"По пути вы будете проезжать через территорию Зази, коммандер", - сказал капитан Балф. "Эти ребята ответственны за 80 процентов террористических атак в этом регионе. Десантные коммандос Зази перешли в наступление с тех пор, как мы уничтожили их лидера, военачальника по имени Байтулла Мехсуд, с помощью беспилотника Predator в конце прошлого лета ".

Хоук повернулся к капитану Шаху. "Капитан, когда Байтулла Мехсуд был убит, кто захватил окончательный контроль над его армиями и операциями? Я собираюсь назвать имя. Шейх Абу аль-Рашад".

Шах был ошарашен. "Откуда ты знаешь это имя?"

"Это не имеет значения. Но мне действительно нужно знать ответ на мой вопрос ".

"Шейх Абу аль-Рашад сегодня, возможно, самый могущественный человек в Пакистане. Каждый лидер Талибана и Аль-Каиды в нашей стране находится под его всеобъемлющим командованием. Если правительство и страна падут, это падет по его вине".

"Это все, что мне нужно было знать. Спасибо." Хоук участвовал в контртеррористических операциях достаточно долго, чтобы знать, что первичным первым шагом является точное знание того, кто враг.

A НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ КОНВОЙ мы ехали по бесконечной пустыне, когда бронетранспортер, на котором ехали Хоук и его команда, резко остановился. Хоук сидел прямо позади и ниже человека, командовавшего машиной.

"Мне показалось, я слышал взрыв. Что случилось?" Спросил Хоук.

Мужчина за рулем сказал: "Одну минуту, я получаю информацию в свои наушники прямо сейчас, сэр. Это звучало как самодельное взрывное устройство ".

"Черт возьми", - сказал Гарри Брок.

Две или три минуты спустя водитель сказал: "Ведущая машина, бронетранспортер для войск, была уничтожена самодельным взрывным устройством, командир. Двое наших солдат убиты, четверо ранены. Могло быть намного хуже. Капитан Шах сообщает мне, что обломки расчищаются и что войска рассредоточиваются веером в поисках бомбардировщиков Зази. Мы должны проследовать к месту назначения, как только он сообщит нам, что "все чисто ".

"Я чувствую себя так, словно я на CNN", - сказал Гарри.

"Как пожелаешь", - сказал Стоук.

Все молчали в течение нескольких долгих минут, а затем водитель БТРА сказал: "Наши люди обнаружили эвакуационную машину террориста в пустыне и сообщили о ее местонахождении на авиабазу Шамси. Сейчас они запускают беспилотник ".

Секунду или две спустя БТР снова тронулся с места, а три часа спустя взошло солнце. Они ехали через сердце Исламабада, направляясь в отель, где Абдул Даккон забронировал для них по номеру. Хоук стал думать об этом человеке как об одноруком волшебнике. Не было буквально ничего, чего он не мог бы выполнить, ни одной детали, которую он не учел, и ответом на каждый вопрос была широкая улыбка и "Абсолютно, сэр!"

"Что вы можете рассказать мне об отеле?" Хоук спросил Абдула.

"Дворец в Пенджабе? Ну, во-первых, сэр, это не дворец."

"Нет? В чем дело?"

"Холидей Инн, сэр. Отремонтированный в прошлом году, с новой вывеской перед входом. К сожалению, я не могу предложить вам отель Marriott, сэр. Это был единственный четырехзвездочный отель в Исламабаде, но он был полностью разрушен взрывом бомбы в грузовике ".

"Я помню это. В МИ-6 думали, что террорист намеревался взорвать резиденцию президента Асифа Али Задари в квартале от нее, но был напуган кордонами безопасности и вместо этого въехал в отель Marriott ".

"Это абсолютно верно, сэр. Но Пенджаб сейчас постепенно приобретает ту же клиентуру, ту же атмосферу. Возможно, вы помните "Кафе Рика" в фильме "Касабланка", сэр. Вот на что это похоже. Нейтральная территория для СМИ, американских дипломатов, полевых командиров, наркобаронов, торговцев ядерным оружием, технологиями и, возможно, немногих, кто подпадает под все эти категории. Товаром в Пенджабе является информация, сэр. В Пакистане информация - это сила. А власть - это ежедневная борьба не на жизнь, а на смерть ".

"Похоже, нам следует проводить много времени в баре", - сказал Гарри.

"Это совсем не плохая идея, сэр", - ответил Абдул, выглядывая через орудийный иллюминатор. "Баров нет, но есть кафе и ресторан. Здесь вы можете приобрести виски с черного рынка в коричневых пакетах. Я полагаю, мы останавливаемся, чтобы пересадить вашу команду на арендованные машины. Сейчас мы недалеко от Пенджаба, отсюда всего несколько минут езды. Десять минут без движения."

Дворец в Пенджабе был ничем не примечательным памятником архитектуры 1970-х годов и уж точно не дворцом, подумал Хоук, выходя из машины у входа. Ничем не отличается от любого из бесчисленных анонимных "бизнес" отелей в любой части мира. Единственная разница заключалась в том, что в этом случае основным бизнесом было оружие войны и террора. Перед входом стояли барьеры безопасности, но они не выглядели так, будто могли противостоять подростку-мученику с грузовиком, полным взрывчатки, и желанием умереть.

Команда Хоука выглядела именно так, как и должна была выглядеть, - кучка утомленных путешествиями западных журналистов. У каждого на шее висело удостоверение личности с надписью "Пресса" с пластиковым покрытием, у каждого была своя организация по сбору новостей. ЦРУ предоставило все. Паспорта, водительские права, наличные, даже одежда на их спинах. Из двух нанятых автомобилей были извлечены четыре большие черные нейлоновые спортивные сумки с оружием и снаряжением для каждого из них.

Носильщик из Пенджаба, очевидно, работающий на Абдула, немедленно погрузил сумки на тележку на колесиках. Затем он и Абдул отнесли сумки к заднему входу в отель. Даккон объяснил Хоку, что, минуя металлоискатель внутри вращающихся дверей при входе в вестибюль, Даккон мог лично доставить "багаж" в их разные комнаты, воспользовавшись служебным лифтом рядом с кухней. "Охранник в тылу - мой друг", - сказал Абдул с улыбкой.

Хоук сказал: "Абдул Даккон, маленький друг всего мира".

Даккон загорелся. "Ким! Редьярд Киплинг. Моя самая любимая книга, сэр!"

"Я тоже", - сказал Хоук, хлопая своего нового друга по спине.

Как только все были зарегистрированы, Хоук предложил всем разойтись по своим номерам, хорошенько выспаться, принять горячий душ и встретиться в ресторане в семь вечера. Он сказал Броку, что ему нужно уладить несколько деталей, и предложил им двоим пойти в кафе в лобби, чтобы быстро позавтракать. Хоук инстинктивно сел лицом ко входу в отель, чтобы следить за каждым, кто войдет в дверь.

Он знал, что в такой стране, как эта, ты заботишься о своей спине, особенно когда подозреваешь, что твои передвижения скомпрометированы крысой в шкафу. Через несколько минут после того, как они сели, к ним присоединился Абдул Даккон, показав Хоук большой палец, его миссия выполнена.

"Послушай, Гарри, " сказал Хоук, когда все они заказали кофе, " ты не очень хорошо выглядишь".

"Я не знаю?"

"Ты выглядишь осунувшимся".

"Что, черт возьми, вообще означает "достигший пика"?"

"Произносится как пи-кид. Болезненный. Ты выглядишь больным. Позволь мне взглянуть на то ножевое ранение, которое ты получил. Подними свою рубашку ".

"Господи", - сказал Гарри, задирая свою ярко раскрашенную гавайскую рубашку "алоха". Рана все еще была опухшей и красной, Хоукуку показалось, что наложено около двадцати швов, заживающих нормально.

"Я думаю, что это заражено, Гарри, ты мог подхватить стафилококковую инфекцию в отделении неотложной помощи, такое случается постоянно".

"Стафилококк? Это нехорошо, не так ли?"

"Нет. Смертельно, если вы не примете какие-нибудь мощные антибиотики в спешке. Я думаю, нам лучше доставить вас в отделение неотложной помощи. Абдул, где ближайшая больница? Я был там некоторое время назад ".

"Куэйд-и-Азам? Международный госпиталь?"

"Это тот самый. У тебя здесь есть твоя машина?"

"Да, сэр. Это припаркованный автомобиль. Полный бак бензина, заправлен маслом и-"

"Поехали", - сказал Хоук, бросая на стол немного денег. Он был на полпути через вестибюль, когда какой-то пакистанский "игрок" ворвался в парадные двери, сопровождаемый самодовольной свитой, вооруженной до зубов, и все они просто игнорировали громкие визги металлоискателя. Хоук улыбнулся. Вы просто не видели такого в Claridge's.

"ЯОн СОВЕРШЕННО новый, сэр" АБДУЛ сказал, поворачивая свою "Тойоту" ко входу в больницу. "Самая современная больница в стране. Люди здесь очень гордятся этим ".

"Я могу понять почему", - сказал Хоук.

"Извините, сэр, открытая парковка переполнена. Нам придется воспользоваться подземной парковкой."

Абдул вышел со стоянки и обошел все здание в поисках подземного входа.

"Кажется, я не могу найти вход, сэр. Оно должно где-то быть." Он был явно смущен таким поворотом событий.

"Можно подумать", - сказал Гарри Брок с заднего сиденья.

Хоук сказал: "Возможно, подземного гаража нет, Абдул".

"О, нет, сэр. Была большая задержка в строительстве. Я читал об этом в газетах. Кое-что о структуре подземного гаража. Несущие стены. Я это отчетливо помню ".

"Хорошо, давайте просто отвезем мистера Брока в отделение неотложной помощи, а затем припаркуем машину где сможем. Ты согласен, Гарри? Если мы просто высадим вас? Мы скоро вернемся за тобой ".

"Да, конечно, все, что сработает. Я начинаю чувствовать себя немного больным ".

ПЯТЬДЕСЯТ ДВА

AБДУЛ DАККОН СКАЗАЛ, "ТВОТ VIP-секция на одном из самых верхних этажей главного здания. Если шейх Абу аль-Рашад действительно является здешним пациентом, сэр, то мы, несомненно, найдем его именно там ".

"Хорошо. Мы начнем с этого. Подъезжайте к главному входу, пожалуйста. Мне нужно поговорить с администратором несколько минут, прежде чем мы хорошенько осмотрим отель. Я бы хотел, чтобы вы подождали на обочине. Я не думаю, что задержусь надолго ".

"Да, сэр. Абсолютно. Без проблем ".

Хоук прошел прямо мимо двух вооруженных охранников и вошел через вращающиеся двери. В вестибюле был газетный киоск, и он взял экземпляр сегодняшних утренних международных новостей, подошел к стойке регистрации, предъявил свое журналистское удостоверение и попросил предоставить ему VIP-этаж. Администратор внимательно изучил его удостоверение, затем дал ему номер этажа и указал на единственный лифт с еще одним вооруженным охранником.

Двери открылись в небольшую, но необычайно роскошную приемную. Посетителей почти нет. За полукругом из черного гранита сидела очень официозного вида женщина средних лет. Угрюмая, с желтоватым лицом, она не выглядела многообещающей. Ее черные волосы были строго зачесаны назад, образуя слегка кособокий пучок. Грозный, подумал Хоук, пытаясь обезоружить ее улыбкой.

"Да?" - сказала она, прежде чем он успел открыть рот, чтобы очаровать ее.

"Доброе утро, мадам. Меня зовут лорд Александр Хоук. Я приехал из Лондона в отпуск и хотел заскочить поздороваться со своим старым другом. Я думаю, что он наш пациент ".

Не говоря ни слова, она развернулась к клавиатуре своего компьютера.

"Имя пациента?"

"Шейх Абу аль-Рашад".

Она напечатала его.

"Извините, здесь нет никого с таким именем".

"Извините, я бы подумал, что он определенно был бы здесь, на VIP-этаже". Хоук не сводил глаз с камеры наблюдения, неосмотрительно установленной в углу и раскачивающейся взад-вперед под углом в девяносто градусов. Ему придется действовать соответственно.

"Я совершенно уверен, что он был бы. Если бы он был пациентом в этой больнице. Которым он не является ".

"Значит, его здесь нет, не так ли? Что ж, это, безусловно, шок. Был ли он здесь в последнее время вообще? Я имею в виду, как пациент. Мне сказали, что он серьезно болен ".

"Напомни, как, ты сказал, тебя зовут?"

"Хоук. Лорд Хоук."

"Фамилия "Хоук", данное имя "Лорд"?" Она перешла к другому экрану и начала вводить его.

"Правильно", - ответил Хоук, не потрудившись поправить ее.

"Человек, о котором вы спрашиваете, известен всем здешним сотрудникам, мистер лорд Хоук. Благодаря его великодушию было построено то самое здание, в котором вы сейчас стоите. В качестве самого милостивого подарка нашей нации и любимому городу, в котором он родился ".

"Он действительно? Построил больницу? Разве это не интересно? Никогда не упоминал ни слова при мне, но, конечно, его скромность всегда идет ему. Что ж, спасибо, что уделили мне время, мадам, я ухожу."

Она даже не подняла глаз, когда Хоук уходил.

"О," сказал он, делая паузу и оглядываясь на нее, "еще кое-что. Кажется, я не могу найти подземный гараж для парковки. Не могли бы вы, возможно, сказать мне, где это находится?"

"Закрыт на ремонт".

"Ах, это все объясняет. Ну, и где же вход?"

"Тоже закрыт на ремонт".

Хоук повернулся и прошел обратно к стойке, бросив взгляд на телекамеру с замкнутым контуром.

"Ты знаешь, мне очень трудно тебе верить. Я видел архитектурные изображения, которые архитекторы шейха использовали при строительстве. Которые включают в себя вход в подземное сооружение. Возможно, мы могли бы провести более откровенный разговор, если бы вы заглянули в эту газету ".

Он положил на стойку сложенный номер News.

Она подозрительно посмотрела на него и спросила: "Что внутри?"

"Взгляните. Это не кусается ".

Она взяла бумагу, открыла ее, и на стол перед ней шлепнулся конверт из плотной бумаги размером с письмо.

"А это что?" - спросила она, взяв его за уголок и встряхнув. Любопытство определенно возбуждено, радостно заметил он.

"Это, моя добрая женщина, пятьдесят тысяч долларов мелкими купюрами, вся валюта США".

Она огляделась, чтобы убедиться, что они одни, затем сорвала печать. Толстая пачка стодолларовых купюр была перевязана плотной красной резинкой. Нервно оглядываясь по сторонам, она пролистала его, ее глаза недоверчиво расширились. Очевидно, она никогда в жизни не видела столько денег. Немногие имели. Это всегда оказывало положительное влияние на людей. В ее темных глазах невольно отразилась жадность. Это было все, что ему нужно было увидеть.

Без предупреждения рука Хоука с ослепительной скоростью метнулась через прилавок. Он выхватил наличные у нее из рук так быстро, что она в шоке откинулась на спинку стула.

"Об этом таинственном подземном гараже", - сказал он, засовывая пачку в карман своей ветровки.

"Да? Что насчет этого?"

"Я хочу это увидеть. Я хочу, чтобы ты сказал мне, как найти вход в него. Если вы это сделаете, и я увижу это своими глазами, я вернусь сюда и отдам вам эти деньги. Конечно, если я обнаружу, что вы солгали или предупредили кого-либо о моих запросах, вы никогда больше не увидите ни меня, ни деньги. Понятно?"

"Да".

"Используй этот карандаш и нарисуй простую схему расположения входа. Быстро, пока кто-нибудь не пришел."

Рисуя, она рассказала ему взволнованным шепотом и со множеством подробностей, где именно находился вход. Она свернула карту в маленький квадратик и положила его на стойку. "Это тебе тоже понадобится", - сказала она, кладя на прилавок серебристую электронную карточку для чтения. "После этого есть охрана. Ты будешь предоставлен самому себе ".

"Большое спасибо", - сказал Хоук, поворачиваясь, а затем широкими шагами пересекая комнату с инкрустированным мрамором полом. Он снова остановился на полпути и оглянулся на нее.

"Кстати, даже не думай брать трубку этого телефона. Если вы с кем-нибудь поговорите или у меня возникнут какие-либо неожиданные проблемы, вы никогда больше не увидите эти деньги или свою семью. Потому что ты будешь мертв. А если не ты, то мои люди найдут твою семью. В случае, если вы будете хранить молчание и окажете помощь, в нем есть еще десять тысяч для вас. Мы полностью понимаем друг друга, мадам? Простого "да" или "нет" будет достаточно. Итак."

"Да".

Хоук внимательно наблюдал за ней. Она говорила правду.

"Хорошо. Будем надеяться на это ради вашего же блага ".

Когда Хоук спускался на лифте, мысленные тумблеры быстро встали на свои места. Шейх следовал той же священной традиции, которую Военный совет ХАМАСА принял во время израильского конфликта в городе Газа.

Командиры ХАМАСА использовали подвал больницы Шифа в качестве своего коммуникационного центра, отдавая приказы, выплачивая зарплату и обсуждая военные стратегии. Больница, крупнейшая в городе Газа, была выбрана для того, чтобы избежать нападения израильских военных, которые знали ее местоположение. Но это было бы невозможно уничтожить без бомбардировки. Или массированная наземная операция и неприемлемые жертвы среди гражданского населения.

"Пойдем найдем Гарри", - сказал Хоук, забираясь в машину. "Сегодня та самая ночь".

"Вы выяснили, где скрывается шейх?"

"Я сделал. Кажется, он в морге ".

ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ

TЕГО КОМАНДА НАНЕСЛА УДАР В ТУ ЖЕ НОЧЬ за два часа до рассвета. Они нейтрализовали двух охранников, стоявших у входа. Хоук отправил Абдула Даккона на улицу, надев, как и все они, наушники и микрофон для губ. Его работой было предупреждать их о любой нежелательной активности у входа в больницу. Одетый в форму, идентичную форме больничной охраны, он теперь сжимал в руках одну из их штурмовых винтовок Pak G3. Брок посоветовал ему выбрать "полный авто", и он выбрал. Двое охранников без сознания, крепко связанные и с кляпами во рту, были в кустах прямо за ним, молчаливые, как камни.

Хоук, Стокли, Сахира и Брок через разные промежутки времени входили в совершенно пустой вестибюль больницы. Трое мужчин были одеты в халаты врачей с настоящими бейджами с именами и стетоскопами на шеях. Под традиционной пакистанской медицинской одеждой каждый мужчина был хорошо вооружен автоматическим оружием, светошумовыми и дымовыми гранатами, а также дополнительными патронами.

Хоук молился, чтобы они были достаточно подготовлены. Спланировать это нападение было достаточно сложно, потому что никто не имел ни малейшего представления, чего ожидать.

Сахира, чопорно одетая в форму медсестры-мусульманки, теперь сидела за стойкой регистрации, где ей предстояло оставаться во время операции. То есть, если только она не услышала иного от Хоука в своих наушниках. Кодовое слово "Бум!" означало, что команда обнаружила пропавшее ядерное устройство в подземном бункере и нуждалась в немедленной оценке угрозы. С настоящей секретаршей в приемной обошлись так же, как с охранниками снаружи, и теперь она мирно лежала на спине под стойкой у ног Сахиры.

Сахира прятала правую руку от посторонних глаз под прилавком.

На коленях у нее был очень смертоносный пистолет. Гарри Брок передал его ей в отеле. Оно называлось "Судья". Это был револьвер Taurus, способный стрелять либо патронами калибра 45, либо дробовиками калибра 410. Ее ружье было заряжено двойными зарядами картечи. В ближнем бою не было ничего смертоноснее Судьи.

Отдавая ей заряженный пистолет, Брок сказал: "Запомни, Сахира, в глазах исламских боевиков есть только два места для мусульманок. В доме мужа. И на кладбище. Не стесняйтесь использовать эту вещь ".

Хорошей новостью было то, что в Исламабаде каждый вечер в десять часов закатывают тротуары, и в это время у больницы обычно практически не было пешеходного движения. Пока что им везло.

Хоук провел свою команду мимо четырех рядов сверкающих лифтов. Он повернул направо, войдя в длинный коридор. В конце был набор распашных дверей из нержавеющей стали. Табличка над входом гласила "Морг / запрещено".

В морге, выложенном зеленой плиткой, сразу же почувствовалась едкая вонь, почти невыносимая. Мириады безымянных химикатов постоянно перерабатываемых мертвецов. Именно тогда Хоук вспомнил старый трюк - втирать ВапоРаб Вика кому-нибудь под нос, но было слишком поздно. По крайней мере, место было пустым, как и надеялся Хоук.

Они быстро прошли мимо холодильников из нержавеющей стали в помещение, где хранились все необходимые для морга химикаты и припасы. Хоук быстро нашел черную стальную панель в стене, которую описала секретарша в VIP-приемной. Рядом с панелью находилось устройство для считывания карт. Он провел серебряной карточкой, которую она ему дала, и двери открылись.

Внутри лифта был идентичный считыватель карт вместо каких-либо кнопок. Хоук еще раз провел по своей карточке и почувствовал, как его каблуки приподнимаются в ботинках, когда лифт быстро и плавно опустился. Это был долгий путь, и Хоук почувствовал, что они уходят глубоко в подполье. Достаточно глубоко, чтобы ни одна американская бомба, разрушающая бункеры, не смогла проникнуть внутрь.

Хоук вытащил свой тактический пистолет SIG P226 из набедренной кобуры и дослал патрон в патронник. Двое других сделали то же самое. Все три вида оружия имели трехдюймовые стволы и были оснащены глушителями шума. И все трое мужчин носили кевларовые бронежилеты под развевающимися одеждами.

Электронный сигнал возвестил об их прибытии. Они плавно остановились, и двери открылись в маленькую комнату с четырьмя стенами из матового белого стекла. У одной из стен стоял единственный деревянный стул. В этом кресле сидел худощавый бородатый мужчина с пистолетом.

Одинокий охранник, потрясенный их появлением, поднял свой АК и потребовал сообщить, что эти три врача делали в охраняемой зоне.

Брок разразился шквалом яростных эпитетов на урду и пушту, рявкая на мужчину на громкой тарабарщине, достаточной, чтобы отвлечь его на мгновение.

Одновременно Хоук одним плавным движением поднял пистолет и всадил бесшумную пулю в правый глаз охранника. Мужчина свалился со стула и рухнул на пол, из его раны хлестала кровь, его оружие звякнуло о полированный белый мраморный пол, как раз в тот момент, когда трое мужчин вышли из лифта.

"Хорошо", - сказал Гарри Брок, небрежно переступая через труп и оглядывая пустую комнату. "И что теперь? Никаких дверей, ничего. Это оно, да? Штаб-квартира Империи Зла?"

"Здесь должно что-то быть", - сказал Хоук, проводя рукой по гладкой стеклянной стене за креслом. Он перешел к соседней стене справа от себя и повторил процесс. "Стоук, проверь ту стену слева от тебя". Стоук проверил.

"Не беспокойтесь. Вот оно, " сказал Хоук.

"Вот что?" Спросил Брок.

"Устройство для биометрического контроля. Сравнивает сохраненные изображения отпечатков пальцев с теми, кто желает получить к ним доступ ".

Хоук приложил руку к едва видимому экрану и активировал его. По маленькому экрану покатилась зеленая полоска, сканируя его пять цифр. Он трижды мигнул красным, а затем отключился.

"Стокли, сделай мне одолжение", - сказал Хоук. "Приведите сюда этого недавно умершего парня, пожалуйста".

"Видишь это?" Сказал Сток Гарри, когда он тащил труп к Хоку. "Это называется использовать свою голову. Положите руку охранника на экран, верно, вы видите, о чем думает этот человек?"

Хоук схватил Труп за правое запястье, когда Стоук поднял безжизненное тело с пола. Он осторожно положил руку мужчины плашмя на экран и нажал. Снова скользящая зеленая полоса. Снова пять красных вспышек.

"Дерьмо", - сказал Стоук, и трое мужчин посмотрели друг на друга.

"Он носит свои часы на правом запястье", - сказал Хоук. "Он левша. Ставлю на это ".

Хоук положил левую руку мертвеца на экран, зеленая полоска покатилась вниз, и вся стеклянная стена внезапно ушла в пол. "Это то, о чем я говорю", - сказал Стоук, вглядываясь в тускло освещенный коридор, который лежал за комнатой. Сквозь щели в двойных дверях в дальнем конце был виден свет. Хоук поднял руку, призывая к тишине, и начал говорить спокойным, низким голосом.

"Внимание. Мы собираемся за дверью ", - сказал Хоук. "Я, Стоук, затем Гарри. Предположим, что дверь заперта. Предположим, что изнутри будет открыт вражеский огонь. Возможные мины-ловушки. Кто, черт возьми, знает. Я выпущу короткую очередь по щеколде и пинком распахну обе двери. Понял?"

Двое мужчин молча кивнули.

"Как только двери открываются, я опускаюсь на одно колено, а Стоук скип подбрасывает с пола в комнату осколочную гранату, чтобы они не смогли ее бросить обратно. Тогда, Стоук, брось один дымовой и два осколочных. Я обеспечу прикрывающий огонь, пока вы будете это делать. Затем вы снова складываете вещи. Наши гранаты летят в цель, я объявляю устную тревогу: "Отбой". Если я вижу какие-либо приближающиеся вражеские гранаты, словесное предупреждение - "Гранаты". Подбери их и верни обратно. Ясно?"

"Чисто", - сказал Стоук.

"Чисто", - сказал Брок.

"Мы входим с оружием наготове. Полностью автоматический. Я переступлю порог, пойду налево и очищу свою ближайшую территорию. Стоук, ты входишь сразу после него, нажимаешь кнопку и очищаешь соседний сектор. Как только мы занимаем позицию, я кричу: "Следующий". Брок отходит в сторону от двери и устанавливает центральный сектор обстрела. Понял?"

"Понял".

"Мы вступаем сейчас", - сказал Хоук, в его голосе явно слышался прилив адреналина. "Готово, вперед".

Трое мужчин быстро подошли к двери и встали друг за другом. Хоук выпустил короткую очередь в дверную задвижку, сделал шаг назад и пинком широко распахнул ее. Хоук преклонил колено. Стоук выдернул чеку из контузионной гранаты и с такой силой швырнул ее с мраморного пола, что она дважды подпрыгнула, заходя в комнату. Затем он бросил две осколочные гранаты и дымовую. Начался настоящий ад, а затем и еще немного.

Небольшая группа боевиков "Талибана" наблюдала за рядом мониторов на дальней стене. Хоук мгновенно осмотрел командно-диспетчерскую слева направо. Две осколочные гранаты убили или серьезно вывели из строя нескольких человек. Но Хоук увидел еще шестерых солдат, которые играли в карты, сидя за круглым столом далеко справа. Все были ошеломлены, но выжили невредимыми и быстро пришли в себя. Увидев, что Хоук, затем Стокли и Брок входят в комнату, они схватили свое оружие, опрокинули тяжелый деревянный стол для укрытия, подняли свои АК и начали беспорядочную стрельбу.

"Справа от вас", - сказал Хоук, видя, как двое мужчин выскакивают из-за стола и пытаются укрыться в ближайшей нише. "Выкури их, Гарри, и иди в укрытие".

Брок выпустил продолжительную очередь, и двое мужчин одновременно перестали стрелять и жить. В этот момент Гарри почувствовал шум и движение у себя за спиной. Он обернулся и увидел, как двери другого лифта открываются в комнату. Внутри находились трое парней в зеленых хирургических халатах с автоматическим оружием.

Гарри начал стрелять в кабину лифта до того, как двери были полностью открыты. У двоих из трех талибов внутри не было ни единого шанса. Третий был невредим и прижал Гарри к земле, скорчившись за очень маленьким деревянным стулом.

"Сюда, убийца матерей!" Сток накричал на последнего оставшегося лифтера, отвлекая его внимание от Брока. "Я накладываю фетву на твою уродливую задницу!"

Парень широко раскрытыми глазами смотрел на зияющую черную морду Стоука, и это был его последний взгляд в жизни. Стоук увидел сигнал Хоука и бросился через комнату, чтобы присоединиться к нему.

Стоук и Хоук укрылись за большой мраморной плитой, используемой в качестве стола. Снаряды вырывали куски из камня. Хоук привлек внимание Стоука, имитируя вытаскивание чеки из гранаты, и выхватил одну из своих ремней. Он выдернул чеку и дал осколочной гранате "повариться" в руке, прежде чем швырнуть ее через перевернутый стол.

Стоук съежился от решения Хоука. Приготовление гранат было чрезвычайно опасным занятием, поскольку осколочные взрыватели не были полностью надежными. С другой стороны, это действие устранило любой шанс врага отбросить его назад.

"Раз... два... и..." Сказал Хоук, прежде чем встать и швырнуть его через всю комнату, где оно упало прямо за стол. Пригнувшись, когда раздался взрыв, он зажал уши обеими руками. Шум и сотрясение от взрыва были оглушительными в закрытых помещениях. Хоук посмотрел на Стоука. "Готов?"

"Поехали".

Спина к спине они вышли из-за мраморной плиты, размахивая оружием по противоположным дугам, готовые убить все, что движется. Ничто не двигалось. За тем, что осталось от тяжелого деревянного стола, лежали четыре расчлененных тела.

"Найди где-нибудь живого, который говорит по-английски", - крикнул Хоук. "Если сможешь".

"Сюда", - сказал Брок.

Хоук и Стоук набросились на парня. Рана в груди громко сосет. Хоук опустился на колени рядом с ним.

"С тобой все будет в порядке. В конце концов, вы в больнице, к нам прямо сейчас приезжают медики. Мне нужно знать, где Абу аль-Рашад. Он один из мужчин в этой комнате?"

"Не-ет", - прохрипел парень, и было слышно, как воздух выходит из глубины раны.

"Где он сейчас?"

"Офис".

"Где находится его офис?"

"Этажом выше. Вон тот лифт. Пожалуйста, помогите мне. Я умираю?"

"Мы здесь, чтобы нейтрализовать оружие, которое шейх забрал из ядерного арсенала Исламабада. Где оно? Здесь, в этом учреждении?"

"Н-не знаю..."

"У меня есть помощь, готовая помочь на этом радио. Ты хочешь, чтобы я сказал этому доктору поторопиться?"

"Пожалуйста, Боже. Пожалуйста, вызовите мне врача ..."

"Есть ли другой выход из этого комплекса? Способ для шейха сбежать?"

"Скрытый лифт. Падает с потолка за его столом. Ведет к двери в морге."

"Куда бы он пошел? Как он путешествует?"

"В мешке для трупов. Повсюду."

"Боже милостивый".

"Пожалуйста, помоги мне. Я не хочу умирать ".

"Никто не знает", - сказал Хоук, поднимаясь на ноги. Он посмотрел на Стоука и Брока и сказал: "Этажом выше. Мы воспользуемся лифтом с тремя мертвыми пассажирами ".

Потребовалось десять минут, чтобы обнаружить, что тот, кто там был, ушел в спешке. Хоук обнаружил на столе в кабинете шейха три полупустые тарелки с едой и три чашки с еще теплым чаем. Он поднял глаза к потолку и увидел слабые очертания квадрата размером с небольшой лифт.

"Сахира, " сказал он в микрофон на губе, " кто-нибудь выписался из больницы?"

"Нет. Но около десяти минут назад к зданию подъехала машина скорой помощи Красного Полумесяца, и два медицинских техника забрали труп из морга и погрузили его на заднее сиденье. Вы нашли оружие?"

"Нет. У нас здесь раненый враг. Позвони оператору больницы и скажи им, что нам нужна бригада травматологов в морг. Я встречу их там и направлю в подземный бункер шейха ".

"Понял".

"Тогда выйди и скажи Абдулу, чтобы он позвонил послу в резиденцию посольства США. Используй мое имя. Изложите ему ситуацию здесь. Опишите эту машину скорой помощи и двух медтехников как можно подробнее. И в каком направлении это было сделано ".

"Только не говори мне, что он -"

"Вышел в этом мешке для трупов? Да, это именно то, что он сделал. Мне нужно знать. У техников было что-нибудь при себе?"

"Нет. Подожди... Черт возьми!"

"Что?"

"Алекс, на нижней полке каталки, под телом, был один из тех негофрированных алюминиевых гробов. Я подумал, что это немного странно, но поскольку ...

"У нашей цели в машине скорой помощи ядерное оружие, Сахира. Очевидно, не боеголовки, они не поместились бы в гроб ООН. У него устройство размером с чемодан. Попросите Абдула связаться с его контактом в ЦРУ, чтобы установить контрольно-пропускные пункты и поднять в воздух вертолеты армии Пак. Мы должны остановить эту скорую помощь, прежде чем она покинет город ".

"Я занимаюсь этим", - сказала Сахира и выбежала на улицу.

Хоук посмотрел на Брока, и Гарри увидел раскаленный гнев, вспыхнувший в обычно холодных голубых глазах мужчины.

"Скажи П-слово, Гарри. Прямо сейчас. Это единственная возможность ".

Гарри сказал это, все в порядке.

Достаточно громко и ясно для всех них.

ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ

MУХАММАД ЯМРАН УМЧАЛСЯ из больницы скорой помощи Красного Полумесяца, оставив персонал и пациентов в полном неведении о жестокой драме, которая только что разыгралась глубоко под землей. Он первым вошел в самый большой парк города. В густо поросшей лесом местности в предрассветные часы не было бы движения автотранспорта; и, конечно же, не было бы пешеходов, вышедших прогуляться.

Из-за, казалось бы, бесконечных отключений электроэнергии большая часть города была погружена во тьму. Если вы не живете в районе столицы, где проживал какой-нибудь важный министр или отставные генералы, скорее всего, на вашей улице по меньшей мере дважды в день перебоевало электроснабжение. Имран полагал, что основатель Пакистана, возлюбленный Джинна, вероятно, переворачивался в могиле из-за нынешнего состояния своей страны. Беспорядок, мягко говоря. Но работодатель Имрана, аль-Рашад, скоро исправит все ошибки, в этом он не сомневался.

Теперь он вел большую белую машину скорой помощи на очень высокой скорости по извилистой дороге, ведущей к древним каменным воротам на дальней стороне города. Эта арка была входом в "старый город" Исламабада. Это было все, что осталось от первоначального поселения Сайдпур.

Улицы здесь были узкими и извилистыми, со множеством тупиков, и шансы на слежку были минимальны. Единственное, чего он теперь боялся, были вертолеты армии Пакистана или полиции с прожекторами. Но пока ничего ни в небе, ни в зеркале заднего вида.

Знание Мухаммедом Имраном того, что в его машине скорой помощи теперь, в дополнение к его могущественному работодателю, запихнутому в сумку, находилось одно легко вооружаемое и взрывающееся ядерное устройство в двух футах позади него, было немного тревожным. Но он был настроен оптимистично. Эта ночь, или, возможно, следующая, всегда была его судьбой. Шейх собрал его, соблазнил молодого агента ISI, как гипнотизирующий имам, которым он был, загипнотизировал его, как многие бесчисленные тысячи мусульманских джихадистов.

С момента завершения строительства больницы он и его постоянный спутник Али регулярно использовали все тщательно спланированные шейхом маршруты побега. Но это был первый раз, когда они провели настоящую эвакуацию больницы в Исламабаде. Все планы были в значительной степени одинаковыми, хотя уровень угрозы значительно возрос, учитывая жестокое вооруженное нападение на то, что ранее считалось совершенно секретным бункером.

Он выключил фары и резко свернул направо на узкую, затемненную, тупиковую улицу. В тупике стоял полуразрушенный четырехэтажный склад, пустовавший десятилетиями, с затемненными окнами. Он не мог их видеть, но знал, что снайперы на крыше наблюдают за ним и наготове с реактивными гранатами, прикрепленными к дулам их оружия, если за машиной скорой помощи Красного Полумесяца когда-нибудь последуют. Невидимый электрический глаз заставил дверь гаража на складе начать подниматься.

Имран въехал внутрь похожего на пещеру помещения, и стальная дверь толщиной в три дюйма быстро закрылась за ним.

Автоматически загорелись лампы дневного света наверху, открывая уникальную коллекцию старинных и современных машин скорой помощи шейха, а также совершенно новый серебристый Rolls-Royce Phantom и красный Ferrari Italia. Все они, обслуживаемые штатом превосходных механиков, всегда были заправлены бензином и готовы к работе в любой момент.

Имран и Али вышли, подошли к задней части автомобиля, открыли заднюю дверь и вытащили каталку и ее пассажира. Али расстегнул сумку, и улыбающийся аль-Рашад выпрямился, вызвав смех из глубины своего живота.

"Мы одурачили ублюдков, не так ли, братья мои? Американцы. Или британцы. Или и то, и другое. Как, во имя всего Святого, ты думаешь, они нашли нас?"

"Кто-то предал вас, сэр", - сказал Али, выражая свою убежденность.

Имран улыбнулся. "Тем не менее, мы действительно обманули их, сэр. На каком транспортном средстве вы хотели бы продолжить путешествие на север, к горам Читрала?"

"Боевой фургон".

"Она вполне может понадобиться нам сегодня вечером, сир. Мудрый и вдохновенный выбор ".

Боевой фургон, прозвище, данное механическому бегемоту коварным англичанином, известным только как Смит, когда он хорошо использовал его в Афганистане несколько лет назад, представлял собой огромный, тяжело бронированный черный катафалк Cadillac Landau 1958 года выпуска весом почти шесть тысяч фунтов. Его оригинальный двигатель V-8 был заменен на Mercedes-Benz 5,5-литровым двигателем V-12 с двойным турбонаддувом мощностью 500 лошадиных сил.

Оснащенный тем же двигателем, что и современный лимузин Maybach, катафалк разгонялся со скоростью чуть менее 150 миль в час и выдерживал время от 0 до 60 менее двадцати секунд. Он также был оснащен полным приводом и системой пневматической подвески Range Rover для езды по бездорожью.

Он был сильно изменен другими способами. Его вооружение включало два пулемета калибра .50, незаметно установленных за пластиковой хромированной решеткой радиатора, два оружейных порта для стрелков с левой и правой сторон и широкую заднюю дверь, которая опускалась с крыши, образуя устойчивую боевую платформу.

На этой платформе можно было легко установить поворотную пушку Диллона М134 Гатлинга.

Этот ультрасовременный, легкий, вращающийся шестиствольный пулемет стрелял со скоростью три тысячи выстрелов в минуту. Это может изменить характер любой перестрелки в мгновение ока. Шейх любил рассказывать близким друзьям, что именно это оружие было установлено на турели в специальном автомобиле секретной службы США Chevrolet Suburban. "Вы знаете, тот, который всегда плетется за лимузином американского президента, как стажер в жару", - сказал он.

Установленный на "скорой помощи" пистолет Гатлинга был любимым дальнобойным оружием шейха, и он отчаянно желал использовать его против настоящего врага. Возможно, сегодня вечером его желания сбудутся, подумал он, задремывая, пока тянулись мили, убаюканный гулом больших шин.

Имран ехал на низкой скорости, и огни катафалка были погашены в течение первого часа поездки. Добравшись до главной дороги на север, не будучи остановленным ни на одном контрольно-пропускном пункте, он включил фары и ускорился. Быстро, но не настолько, чтобы привлечь нежелательное внимание. Перед ним лежал долгий трудный путь по очень плохим дорогам, подъем на тысячи футов из Исламабада к неприступной горной цитадели шейха близ Читрала в горах северного Пакистана.

Его секретный редут на вершине горы, называемый Вазизабад, существовал веками; он был пронизан километрами туннелей и похожих на пещеры тайников с оружием и оснащен коммуникационными технологиями двадцать первого века. И все это в нескольких днях езды от того, что когда-то было ареной одного из самых сокрушительных поражений в истории боевых действий британской армии.

В 1838 году армия из двадцати одной тысячи британских и индийских военнослужащих выступила из Пенджаба, чтобы установить контроль над регионами в Афганистане. Четыре года спустя, при полном отступлении, оставшийся шестнадцатитысячный британский 16-й уланский полк был застигнут на открытой, замерзшей земле и коварных ущельях и перевалах вдоль реки Кабул. В той единственной бойне британская армия сократилась до сорока человек. Преследуемый воинами гильзаи, выжил только один британец. Они оставили его в живых по одной причине: его отправили обратно, чтобы рассказать историю о том, что происходит, когда иностранные армии вторгаются в Афганистан.

Занимая вершину одного из самых высоких пиков во всем Пакистане, точное местоположение укрепленной позиции шейха, известной как Вазизабад, все еще оставалось неизвестным, несмотря на бесчисленные попытки бесчисленных врагов шейха найти ее.

Тем временем великий отдыхал, надежно спрятанный в сумке своего мертвеца, с некоторыми продуктами питания и большой бутылкой воды с длинной трубкой, чтобы поддерживать его увлажненность, пока они поднимались на большие высоты. Он не издал ни звука из задней части катафалка, и Имран заключил, что он выпил одно из своих специальных снадобий и крепко уснул, как это было у него обычно в длительных путешествиях. Кто мог бы винить его? Тот факт, что он спал в чрезвычайно непосредственной близости от оружия массового уничтожения, никогда бы даже не пришел ему в голову, не говоря уже о том, чтобы не дать ему уснуть.

Час спустя они были достаточно далеко от цивилизации, чтобы перестать беспокоиться о полицейских блокпостах на дорогах. Все, чего теперь боялся водитель Имран, - это появления американских беспилотных летательных аппаратов, боевых вертолетов, которые ищут необычное транспортное средство, мчащееся на северо-восток в горы, граничащие с Афганистаном. Если бы Battlewagon случайно привлек внимание крадущегося беспилотника Predator или C130 Spectre, кружащего на высоте двадцати тысяч футов, жизни троих мужчин закончились бы впечатляющим огненным шаром.

Пять минут спустя он на большой скорости преодолел крутой холм. Ожидая у подножия холма, он увидел ярко освещенную баррикаду армии Пак поперек дороги. Бетонный барьер окружали пятьдесят вооруженных до зубов солдат, их прожекторы уже были направлены на него, армейские бронированные машины М-113 с тяжелыми пулеметными турелями уже поворачивались в их сторону.

Имран щелкнул пальцем по микрофону и сообщил шейху аль-Рашаду, чтобы тот приготовился к остановке армии и возможному обыску. Он замедлил ход автомобиля, давая Али время забраться на открытое пространство за передним сиденьем и быть наготове у орудийных портов со своей полуавтоматической штурмовой винтовкой. Под одеялом на сиденье рядом с ним у Имрана было самое смертоносное боевое оружие в современном мире: автоматический дробовик АА-12, способный стрелять скорострельными дробовиками 12-го калибра или осколочными гранатами. Это дало ему хорошее чувство в ситуациях ближнего боя.

Имран замедлил ход боевой машины до ползания, приблизившись на расстояние в сотню ярдов к барьеру. Затем он остановился, сославшись на правило старого воина "позволь им прийти к тебе". Двадцать солдат с автоматами наизготовку приблизились к машине скорой помощи.

"Вот они идут. Пятьдесят ярдов и приближаемся ", - сказал он по внутренней связи автомобиля. "Готов?"

"Готово", - услышал он, как двое мужчин в тылу сказали почти в унисон.

"Они разделяются, по десять на сторону. Окружение транспортного средства. Один солдат приближается ко мне слева, со стороны окна водителя. Али, прикрой меня слева, у меня правая сторона."

"Понял".

Имран улыбнулся, опуская стекло. "Да, сэр, сержант", - сказал Имран. "Чем я могу вам помочь?" Мужчина направил свое оружие прямо в лицо Имрана. У него был мощный фонарь "Верный огонь", прикрепленный к нижней планке его оружия, с помощью которого он заглядывал внутрь переднего сиденья.

"Опустите другое окно", - сказал сержант.

"Конечно, сэр", - ответил Имран и сделал.

"Сколько человек в машине?"

"Только я, сэр. И трупом в тылу ".

"Пункт назначения?"

"Город Таким", - сказал Имран, назвав деревню, в которой он родился. "Похороны на рассвете".

Двое солдат теперь стояли у окна со стороны пассажира, заглядывая в катафалк с оружием наготове.

"Мы собираемся обыскать этот автомобиль. Держите руки так, чтобы я мог их видеть, и убирайтесь. Итак."

"Хорошо. Не стреляйте. Я выхожу ".

Услышав эти слова, Али открыл огонь через орудийный порт, сначала убрав сержанта, стоявшего за окном Имрана. Имран одновременно поднял автоматический дробовик и выпустил длинную очередь в дальнее окно. Трое или четверо солдат снаружи просто распались. Затем он нажал на акселератор, используя спусковой крючок на рулевом колесе, чтобы стрелять из двух пулеметов калибра .50, установленных за решеткой, по солдатам, преграждающим ему путь.

Солдаты открыли ответный огонь, но ошеломляющий сюрприз в виде вооруженного катафалка застал многих врасплох, и они погибли под градом пуль. Имран резко повернул направо и съехал с дороги, продолжая набирать скорость на песке, направляясь прямо к концу барьера. По двум бронированным машинам открыли огонь, но снаряды не могли сравниться с тяжелой броней и пуленепробиваемым стеклом Battlewagon. Он совершил финальную пробежку вокруг барьера и, продолжая стрелять из двух пятидесятых, прорвался сквозь толпу солдат между ним и асфальтированной дорогой. Али, все еще у орудийного порта, косил всех в поле зрения.

Поднимая огромный кильватерный след из песка, боевой фургон с ревом выехал обратно на дорогу на север.

Шесть команд по два солдата на мощных мотоциклах с колясками ждали их по обе стороны дороги. Пока Имран отчаянно ускорялся, они пристроились за ним. Их мощные военные мотоциклы Kawasaki были более чем достаточно быстрыми, чтобы обогнать гораздо более тяжелое транспортное средство.

Солдаты в бронированных колясках начали стрелять из крупнокалиберных пулеметов по убегающему катафалку, сотни пуль с глухим стуком отскакивали от бронированной задней двери.

"Теперь они пойдут за шинами!" Имран кричал. "Я опускаю платформу, сир! Вы на позиции?"

"Вперед, вперед, вперед", - закричал аль-Рашад, и Имран понял, что он более чем готов.

Платформа опустилась гидравлически, давая шейху время взяться за рукоятки оружия и спусковые крючки и скользнуть вперед на сиденье, которое поворачивалось вместе с самим оружием. Как только он почувствовал, что платформа встала на место, он открыл огонь из пушки Гатлинга. Вращающиеся стволы извергали длинные непрерывные струи чего-то похожего на жидкий огонь. Поскольку было еще темно, он мог точно видеть, куда стрелял. Он действовал методично, сначала обрушив свой град свинца на мотоцикл слева от него. Эту штуку буквально снесло с дороги, она взорвалась, когда летела в пустыню. Увидев эффект этого феноменального оружия, пятеро других перепуганных гонщиков начали тормозить и сворачивать.

Последствия для пяти оставшихся мотоциклов были немедленными и разрушительными. Еще три пылающие машины, вращаясь, улетели в пустыню по обе стороны дороги, взорвавшись огромными огненными шарами, которые поднялись на пятьдесят футов в ночное небо, когда взорвались их топливные баки.

"Наших врагов больше нет", - гордо объявил аль-Рашад, выбираясь из кресла.

Имран поднял боевую платформу в закрытое положение и довел боевой фургон до предела, взбираясь по узкому изрытому колеями шоссе в холодные темные горы. Теперь, когда они были идентифицированы, это был только вопрос времени, когда дроны Predator и боевые вертолеты Cobra появятся на горизонте вместе с восходящим солнцем. Их собственное оружие бесполезно против таких врагов, Мухаммад Имран знал, что теперь дело дошло до гонки на время. Это была гонка, которую он должен был выиграть, и он гнал Battlewagon, как демона из ада, по извилистой дороге с глубокими колеями.

Сорок минут спустя несколько потрепанный боевой фургон, не встретив воздушного противника, вкатился в скрытую пещеру, построенную в склоне горы самим шейхом более тридцати лет назад.

Внутри ждала небольшая армия ветеранов-боевиков "Талибана" и "Аль-Каиды", с автоматами Калашникова за плечами и множеством прекрасных арабских лошадей. Шейх под охраной своих людей должен был завершить путешествие к секретной крепости верхом, погрузив свой драгоценный груз на спины самых примитивных вьючных мулов.

Его груз состоял из небольшого алюминиевого ящика размером два на полтора фута, содержащего расщепляющийся материал. Футляр весил ровно 320 фунтов. Внутри этого миниатюрного ядерного устройства находились шестидюймовый детонатор и три алюминиевые канистры размером с банку из-под кофе. Внутри каждого контейнера была одна критическая масса плутония (или U-235) при максимальной плотности при нормальных условиях. Чтобы взорвать, нужно было просто соединить все три устройства и установить таймер.

Или с помощью дистанционного радиоуправляемого устройства.

Взрыва этого небольшого чемоданчика, который сейчас навьючен на вьючного мула, было бы достаточно, чтобы уничтожить Вест-Энд Лондона. Люди, находящиеся в непосредственной близости, скорее всего, погибли бы от силы самого обычного взрыва. Выжившие после взрыва умрут от радиационного отравления в последующие недели. Те, кто находится дальше, могут заболеть лучевой болезнью в последующие дни и недели, и некоторые из них могут выздороветь.

Аль-Рашад улыбнулся иронии всего этого, наблюдая, как невероятно сложное ядерное устройство выгружают из алюминиевого гроба и переносят на ожидающих мулов. Надев свою древнюю одежду пустынника - шерстяную тунику поверх мешковатых брюк, он поразился тому, насколько абсурдной стала война в новом столетии. Оружие стоимостью в миллионы долларов все еще должно было преодолевать труднопроходимые горы на спинах мулов. И трупы в мешках для трупов таинственным образом ожили и породили еще больше трупов.

Он натянул свою тяжелую медвежью шкуру, подарок давно умершего советского полковника, и вскочил в седло. Он попрощался с Мухаммедом Имраном и Али, которые забирались в кузов белого грузовика Toyota Hilux для долгой поездки обратно в Исламабад.

Час спустя он ехал в авангарде своей колонны бородатых бойцов, приветствуя пригревающее солнце и еще один день в этом земном раю. Он был в лучшей форме, когда возвращался домой в свои горы, и он высоко сидел в седле, с широкой улыбкой на обветренном войной лице.

Вазизабад.

Это был его дом, его легендарная крепость, его замок. И прежде чем солнце опустится в этот день на склоны этих столь любимых гор, окрасив их розовым в угасающем свете, он еще раз вернется в неприступное убежище, которое определяло его реальный мир столько, сколько он себя помнил.

ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ

HАВКЕ НАВИС Над СУРОВО раненый офицер пакистанской армии в тесном и окровавленном кузове военной машины скорой помощи. Офицер все еще был на баррикаде, месте ужасающей резни многих из его солдат. Хоук посмотрел на лечащего врача, и мужчина посмотрел в ответ с серьезным лицом, отрицательно покачав головой. Офицер, очевидно, умирал, но его предсмертные слова имели решающее значение.

Его голос был прерывистым и хриплым, он изо всех сил старался рассказать Хоку то, что ему нужно было знать. Узнав о странном нападении катафалка на армейскую баррикаду, Хоук и его команда были немедленно доставлены на место происшествия по воздуху пилотом вертолета ЦРУ, летевшего на "Черном ястребе" без опознавательных знаков. У Хоука не было доказательств того, что шейх аль-Рашад был внутри того катафалка, но он просто не мог представить, что это был кто-то другой.

"Итак, капитан, черный катафалк, а не белая "скорая помощь", да?"

"Д-да... черный... в тяжелой броне".

"С оружием, вы сказали. С чем мне придется столкнуться?"

"Пулеметы пятидесяти калибров впереди и ... извините, я, кажется, не могу насытиться ... что-то вроде пушки Гатлинга, установленной на rear...but...no ваша забота ".

"Нет? Почему?"

"Эта дорога на север. Это длится всего ... еще сотню миль или около того. Потом ... пустыня... а потом горы."

"Как он будет действовать?"

"Лошади ... единственный путь вверх по этим узким горным тропам. Вам нужны лошади, верблюды, мулы, коммандер Хоук. Боевые кони... и бойцы. Закаленные бойцы пустыни. Боевые отряды талибов повсюду, возвращаются после наступления армии в 2008 году ".

"Куда он направляется?"

"К северо-западу отсюда. Провинции. Где-то в горах недалеко от деревни Читрал. У него там ... командный пункт. Так и не смог его найти. Там бесконечные горы ... сотни пещер и туннелей...все выглядят одинаково ".

Медик положил руку на плечо Хоука. "Мне жаль, я должен положить этому конец. Это выглядит не очень хорошо, но, возможно ... никогда не знаешь. Но капитану нужна его сила."

"Я полностью понимаю. Я хотел бы задать ему еще один вопрос. Все в порядке?"

"Да, еще одно".

Хоук наклонился еще ближе к мужчине, приблизив губы к тому, что осталось от его левого уха.

"Вы когда-нибудь слышали о месте под названием Вазизабад, капитан?"

"Д-да ... конечно ... мифическое название одной из самых высоких гор ... но я не думаю, что ты сможешь ... подняться ..." .

Хоук знал, что лучше не спрашивать, почему нет. Он поблагодарил медика и позволил ему вернуться к работе.

"Командир", - услышал он шепот мужчины, когда тот начал выбираться из машины скорой помощи.

"Да, капитан?"

"Найти...Лейтенант Амир, мой second-in-command...in эта скорая помощь ... Если он все еще жив, он может тебе помочь. Он знает эти горы. Он может собрать небольшую армию из закаленных ветеранов ополчения ... мужчин, которые много лет сражались с талибами. Да пребудет с тобой Бог, брат".

Хоук, поговорив с лейтенантом Амиром, подбежал к ожидавшему вертолету, пригнул голову, забираясь внутрь, и быстро устроился на своем свободном месте рядом с пилотом. Он пристегнулся, надел наушники и установил микрофон на губе.

"Когда-нибудь слышал о каком-нибудь месте под названием "Вазизабад"?" Хоук спросил молодого американского летчика.

"Нет, сэр".

"У меня есть", - сказал Стоук, наклоняясь вперед и сжимая плечо Хоука. "На самом деле, у меня есть карта этого места, босс".

TЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В СЕВЕРНУЮ провинциям потребовалось Хоук и его новый и очень важный сообщник, Абдул Даккон, целых три дня на организацию и снабжение. Ответ Абдула на каждый сложный логистический вопрос был "Абсолютно, сэр!" или "Уже сделано, сэр!" Тем не менее, Хоук чувствовал давление. Он все время поглядывал на часы, зная, что каждое потерянное мгновение означает, что пропавшее ядерное оружие может быть потеряно для него навсегда.

В сжатые сроки организации операции ему также помогал лейтенант Амир, невысокий симпатичный парень, ветеран, отмеченный многими наградами солдат, который был ранен во время атаки на баррикады, но, казалось, не чувствовал боли. Хоук, по сути, оставил его умирать в пакистанской машине скорой помощи. Многие люди под его командованием погибли во время обстрела баррикады, и Амир стремился отомстить боевикам "Талибана", помочь Хоку организовать экспедицию в провинции и уничтожить их.

После многих консультаций по спутниковому телефону о предстоящей миссии с Си в Лондоне, большинство из которых были очень подробными, команда Хоука выбрала самый северный аванпост пакистанской армии, Ванабах, древнее сооружение из глины и камня, тщательно охраняемое от частых нападений талибов, чтобы подготовиться к предстоящему путешествию верхом. Аванпост находился на самом краю пустыни, которую им предстояло пересечь, прежде чем направиться через долину к одним из самых высоких гор на земле.

Первоначальным намерением Си, после консультаций с британскими вооруженными силами в соседнем Афганистане и его коллегами из ЦРУ и Пентагона в Вашингтоне, было вызвать B-52 и нанести авиаудары беспилотниками с секретной авиабазы Шамси, чтобы уничтожить цель. Он считал, что для Хоука и его небольшой группы бойцов слишком опасно в одиночку отправляться в район, кишащий талибами, где погибли тысячи. "Разотри эту гору в порошок и возвращайся домой целым и невредимым, Алекс", - сказал сэр Дэвид Трулав.

Хоук терпеливо объяснил, что пока нет твердой цели, только бесконечные горные хребты. Любая из этих гор может быть командным бункером Абу аль-Рашада, штаб-квартиры "Льва Пенджаба". Просто не было бы способа подтвердить его точное местоположение, его фактическое присутствие или наличие украденного ядерного устройства без непосредственного вторжения и разведки.

Хоук также отметил, что в этих горах было много пакистанских деревень, не принадлежащих талибану, фермеров и козопасов. По его словам, их гибель от рук американских бомбардировщиков была бы морально и политически неоправданной в крайне напряженном геополитическом климате этого региона и этой войны.

C добился от Хоука обещания, что, как только он получит это подтверждение и точные GPS-координаты вражеского опорного пункта, он объявит о нанесении ударов и позволит ВВС США выполнять свою работу. У Хоука не было выбора, кроме как согласиться. В конце концов, это был приказ. Философия Хоука: всегда делай именно то, что считаешь необходимым, и извиняйся позже.

Пока собирались средства спутниковой связи, боеприпасы, запасы продовольствия и воды для погрузки на верблюдов и вьючных мулов, проводились ускоренные курсы. Гарри Брок обучал ополченцев обращению с американской штурмовой винтовкой М4 на импровизированном стрельбище, в то время как Амир и недавно бородатый Абдул Даккон проводили каждую минуту свободного времени, обучая команду верховой езде.

Сахира, как оказалось, была наездницей всю свою жизнь. У нее не было проблем с управлением этими устрашающими лошадьми, лошадьми, происходящими от зверей, которых Чингисхан выгнал из Монголии. Но верблюды, как она вскоре узнала, требовали других навыков. Просто мириться с мерзкими, вонючими, пукающими животными - это наименьшее из того, что нужно.

Лейтенант Амир, который сменил армейскую форму ради муфтия и попросил называть его по прозвищу Пату, работал с Сахирой, пока она не освоилась с верблюдами. Или, по крайней мере, утверждала, что ей было удобно. Она не верила, что любому человеческому существу может быть комфортно с верблюдами, и наоборот.

Пату заметил, что она была не из тех, кто жалуется, и это заставило его немного успокоиться из-за того, что такая красивая молодая женщина отважилась углубиться на вражескую территорию. Он говорил с Хоуком наедине. Хоук понимала его беспокойство, но он сказал, что ее присутствие будет иметь решающее значение, если они найдут украденное ядерное устройство.

Пату признал правоту, но посмотрел Хоук прямо в глаза и недвусмысленно сказал англичанину, что, если она согласится, они ни при каких обстоятельствах не должны позволить боевикам Талибана захватить эту женщину живой.

"Вы понимаете, что это может означать, коммандер Хоук?" Пату сказал. "В экстремальных обстоятельствах? Твои обязательства?"

Хоук очень долго смотрел на него, прежде чем ответить, и жгучий образ Анастасии, которую грузят на борт обреченного дирижабля, вспыхнул в его сознании.

"Лейтенант, на свете очень мало людей, которые понимают, что вы имеете в виду, лучше, чем я".

Хоук слишком хорошо понимал, что в крайнем случае ему самому придется убить Сахиру, прежде чем позволить взять ее в плен. Пату был прав. Невыразимо жестокая смерть этой женщины от рук этих животных была бы немыслима. Война. Он отказался от этого ада и попытался покончить с собой из-за невыносимой боли. Теперь он снова оказался в ее власти, и тяжелые последствия давили на него до такой степени, что ему пришлось просто отбросить все это в сторону и сосредоточиться на предстоящей работе. Работа простого воина.

Стокли Джонс уже дал их небольшому экспедиционному отряду название: Крысиный патруль. Какое-то чертово американское телешоу 1960-х, сказал он Алексу. Парни на джипах с пулеметами, трое янки и один британец, рыщут по пустыне, сея хаос в Африканском корпусе фельдмаршала Роммеля. Брок взял себе это прозвище, и теперь им пользовались все.

Стокли Джонс никогда в своей чертовой жизни не сидел на лошади, и он, очевидно, тоже был не в восторге от этой идеи, с усмешкой заметил Хоук. Мысль о том, что "Стоук" наконец-то столкнется с врагом, который больше и сильнее его, свела "Стоук" с ума.

"Посмотри на него, он вот так пялится на меня", - сказал Стоук Пату, который держал под уздцы огромного черного араба, фыркающего, взбрыкивающего и копающего песок. "Я не нравлюсь Хорсу, и я тоже от него не в восторге. Ты думаешь, я мог бы надрать задницу этому коню в честном бою, Пату?"

"Нет".

"Что ж, давайте просто надеяться, что до этого не дойдет", - сказал Стоук, вставляя ботинок в стремя. "Мне жаль этого бедного сукина сына, если он выводит меня из себя".

"Вы видите те туманные горы вдалеке, за пустыней, мистер Джонс?" Пату сказал. "На высоте многих тысяч метров. Ледяной ветер и ледяные уступы, иногда шириной всего в один метр. Ты хочешь подняться туда, брат?"

Стокли сел на чертову лошадь.

Час спустя, когда воздух резко похолодал и заходящее солнце выпустило красные стрелы света, пробивающиеся сквозь дымку, Стокли и Гарри Брок наперегонки мчались по пескам, вверх и вниз по продуваемым ветром дюнам, выкрикивая проклятия и смеясь друг над другом, отчаянно гоняясь за кожей вокруг армейского комплекса. Хоук оторвал взгляд от оружия, которое он чистил, и мельком увидел их через открытое окно. Он улыбнулся. Команда собиралась вместе. И когда команда берет на себя обязательство действовать как единое целое, небо - это предел.

Сегодня вечером тридцать седых бойцов пакистанского ополчения, которые должны были сопровождать их, готовили большой пир вокруг костра в центре лагеря. Хоук был очень обнадежен видом этих испытанных в боях людей. Они сражались с талибами долгие, тяжелые годы, сражаясь от дома к дому за контроль над стратегически важными городами и деревнями.

Пату и его ополчение были ветеранами тех жестоких сражений. В первый вечер за ужином он сказал Хоку: "Сэр, каждое уличное сражение в те дни было похоже на драку на кулаках в телефонной будке".

На рассвете маленькая армия во главе с Алексом Хоуком садилась в седла, выезжала через массивные деревянные двери армейского аванпоста и начинала свой путь через непроходимую пустыню к горам, ожидающим на горизонте.

"Ешь, пей и веселись, потому что завтра мы выступаем", - тихо сказал Хоук самому себе, улыбаясь причудливой староанглийской проповеди, прежде чем вернуться к работе над своим оружием, почистив зубной щеткой механизм своей штурмовой винтовки М4.

AВ ЭТОТ САМЫЙ МОМЕНТ ДРУГОЙ Англичанин, примерно в пятидесяти милях к северу от позиции Хоука, заканчивал свою поездку. Он и его погонщик верблюдов спускались с гор, его собственная лошадь поскользнулась на ледяных уступах, где один неверный шаг мог означать смертельное падение на тысячи футов.

Эта конкретная гора задолго до появления письменного слова была известна как Вазизабад.

Однако Смит много раз спускался с горы в гораздо худших условиях, и поэтому его не слишком беспокоила смерть; или, скорее, не беспокоила его собственная смерть, если быть точным. Неминуемая смерть других была красной лихорадкой в его мозгу; это было единственное, ради чего он жил. Он поехал дальше.

Смит, всегда чувственный, наслаждался случайным ощущением ровной земли под собой, более высокой температурой на более низких высотах и яркими лучами заходящего солнца, падающими на его щеки. Он ехал в сторону пустыни, через перевалы, часто такие узкие, что он едва мог протиснуться. Во время Первой англо-афганской войны в 1838 году британцы провели армию численностью в двадцать одну тысячу человек через этот же перевал, чтобы вернуть "британскую честь" в Афганистане.

Он чувствовал, как бесчисленные любопытные глаза давят на него из складок и расселин, глубоких складок в земле и горах, глаза, оценивающие его потенциал, взвешивающие его возможную чистую стоимость.

Он черпал утешение в том факте, что, конечно, никто не принял бы его за богатого англичанина. Нет, если уж на то пошло, он напоминал современного Лоуренса Аравийского, высоко держащегося в седле, закутанного с головы до ног в развевающиеся белые одежды и одеяла. На голове у него был шарф в красно-белую клетку, намотанный наподобие тюрбана.

Его визит на саммит был кратким. Действительно, своего рода встреча на высшем уровне с аль-Рашадом и одним из его старших офицеров. Он отправился в самые высокие районы Гиндукуша, чтобы лично убедиться, что все готово к тому, что станет его последним ударом. Для него пришло время вбить последний, роковой кол в самое сердце Британской монархии. И он должен был увидеть своими глазами людей, технику, окончательные планы и встретиться с человеком, на плечи которого ляжет ответственность за то, чтобы на этот раз провал не был возможным вариантом.

Шестью месяцами ранее он заплатил своему старому товарищу Льву Пенджаба королевскую сумму в пять миллионов долларов. Деньги, взятые "неофициально" из секретного фонда, к которому у него был доступ в Банке Англии. Золотые слитки были помещены в хранилище небольшого семейного банка в Базеле, Швейцария. Для этого он воспользовался услугами некоего полковника Зази, второго по могуществу военачальника во вселенной аль-Рашада, и его преданной команды из тридцати молодых коммандос, которых он обучал здесь, в горах, в течение шести долгих месяцев. Зази и его люди должны были стать основой его следующей операции. Он увидел достаточно, чтобы убедиться, что это был стальной хребет.

Он оглянулся на верблюда, который нес его припасы в седельных сумках, перетянутых вокруг его бедер, и улыбнулся. Хотя он был мужчиной определенного возраста, его все еще молодое лицо горело огнем, который мог бы напугать ничего не подозревающего. Огонь внутри ярко горел, и его топливом было чистое зло. Он был человеком, приближающимся к разрешению судьбы, предопределенной давным-давно. Он знал, что его время истекало; фитиль, которым была его жизнь, полная мести, быстро разгорался, и он пришпорил своего скакуна вперед.

Высоко над песками пустыни белые звезды прожигали дыры в черном небе. Он поехал дальше, уговаривая погонщика верблюдов не отставать.

У него была назначена встреча в Самарре, и он немного опаздывал.

Вдалеке, едва различимый на безымянной асфальтированной полосе пустыни, теперь он мог различить черный, потусторонний силуэт. В свете звезд это была изящная и зловещая машина с другой планеты. В задней части чудовища пылали два оранжевых овала - жар от двух двигателей Rolls-Royce BR710. Когда он подошел ближе, оборотень превратился в теперь уже вполне узнаваемые очертания Gulfstream V.

Угольно-черная краска, поблескивающая при свете звезд. Никаких пометок. Затемненные окна. Он любил называть свой самолет воздушным инкогнито. Если прислушаться очень внимательно, то можно было услышать низкий шшшш звук двух мощных двигателей даже на таком расстоянии.

Теперь он чувствовал себя очень близким к концу своего жизненного пути, и час истинной мести приближался.

Дверь опустилась из фюзеляжа, когда он направил свою лошадь по черной щебеночной полосе к ожидающему самолету. Двое мужчин в черных комбинезонах, вооруженных на случай возможного нападения, спустились по ступенькам и заняли защитные позиции по обе стороны лестницы, поворачивая свое оружие на девяносто градусов в любом направлении. Джи-Ви был заманчивой мишенью, и сейчас настало время проявить крайнюю бдительность.

Смит спешился и передал поводья жеребца погонщику верблюдов. Затем он повернулся к открытой двери самолета, где ждали еще двое мужчин, зависнув прямо внутри. Смит поманил их к себе.

"Пожалуйста, джентльмены, проследите за моим багажом".

Покончив с этим, Смит вытащил из-под одеял кожаный мешочек и достал толстую пачку пакистанских рупий. Его погонщик верблюдов принял это щедрое вознаграждение, сел на свое животное и в мгновение ока исчез на просторах пустыни.

Англичанин быстро поднялся на борт, двое вооруженных людей сразу за ним. Смит устроился в своем привычном кожаном кресле с откидной спинкой по правому борту самолета и кивнул симпатичной служанке, которая пристегнула его.

"Могу я вам что-нибудь принести?"

"Возможно, подушку и одеяло. Я устал", - сказал он. "Теперь я буду спать".

"Готовы к взлету, сэр?"

"Ох. Ты не представляешь, насколько я готов, дорогой ".

Несколько минут спустя два двигателя в хвосте взревели, и элегантный черный самолет рванулся вперед на полной мощности, глубоко вдавливая англичанина в его кресло, и внезапно поднялся в ночное небо. После крутого подъема машина резко накренилась влево.

Он направлялся на запад.

TПРОШЛО ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА, В EАНГЛИЧАНИН позвонил по спутниковому телефону шейху аль-Рашаду. "Привет, мой брат", - сказал Смит. "Я просто хотел, чтобы вы знали, что я благополучно добрался".

"Брат, ты звонишь по защищенной линии?"

Смит рассмеялся. "Да, я, безусловно, такой. Возможно, это самая безопасная линия во всем мире ".

"Хорошо. Чем я могу быть вам еще полезен?"

"Это я хочу быть полезным. Я звоню вам с предупреждением. Во-первых, ваш багаж из Исламабада все еще у вас?"

"Так и есть. Я ожидаю курьера в ближайшие несколько дней. Затем он переправит его контрабандой прямо в чрево Великого сатаны, как мы обсуждали. Оружие будет взорвано в центре указанного американского мегаполиса для достижения максимального эффекта. И я ожидаю, что это станет чем-то вроде шока для смехотворной нации неверных, которые стали такими самодовольными, такими жалко слабыми ".

Смит рассмеялся. "Так сказать, тревожный звонок".

"Да, брат. Но скажи мне. Вы упомянули предупреждение."

"Да. Я звоню, чтобы предупредить вас о человеке, который вынудил вас поспешно покинуть больницу в Исламабаде. В данный момент он пересекает северную пустыню с небольшой армией вооруженных до зубов бойцов, направляясь в горы верхом на лошадях. Возможно, около тридцати. Он идет за тобой ".

"Он знает, где я?"

"Боюсь, что да".

"Точно?"

"Да".

"Тогда я должен поторопиться и подготовить комитет по встрече этого беспокойного вредителя. Мы позаботимся о том, чтобы он получил очень теплый прием в Вазизабаде ".

"Брат, послушай меня внимательно. Не относитесь к этому человеку легкомысленно. Его зовут Алекс Хоук. МИ-6. Он является одним из самых эффективных и смертоносных контртеррористов в западном мире. Русские, китайцы, кубинцы - все противостояли ему, и все сожалели об этом. Я бы зашел так далеко, что сказал бы, что он, возможно, самый опасный человек на свете. Многие недооценивали его на протяжении многих лет, и все дорого заплатили, большинство из них своими жизнями ".

"А, понятно. Итак, я усилю свою охрану и буду проявлять особую осторожность. Я сам способен на сюрпризы. Я глубоко ценю это предупреждение, брат мой. Да пребудет с вами мир".

"А также с тобой".

ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ

TОН RВ PАТРОЛ ВЫЕХАЛ на рассвете воздух пустыни был холодным, но бодрящим. Хоук ехал на гнедом жеребце, стоя на пятнадцать ладоней во главе своей разношерстной армии. Его оружие было в кожаных ножнах, прикрепленных с правой стороны седла. По какой-то причине ночью Пату вплел алый помпон в жесткую шерсть на лбу своего животного, придав своему скакуну более воинственный вид. Хоук назвал жеребца "Копенгаген" в честь великолепного гнедого боевого коня, который привел Веллингтона к победе при Ватерлоо.

За Хоуком последовал его теперь глубоко доверенный адъютант Абдул "Абсолютно!" Даккон, за которым следует Сахира. Позади нее ехал Стокли Джонс на огромном белом коне, которого он теперь называл "Снежок", хотя склонность лошади кусать людей и других лошадей делала это безобидное имя неподходящим.

Предыдущей ночью Хоук приказал Сахире все время держать свою лошадь между ним и Стокли, пока они пересекали пустынную долину. Эта высокогорная пустынная долина все еще считалась одним из самых опасных мест на земле. Но американские беспилотники сделали это место смертельно опасным также для боевиков "Талибана" или "Аль-Каиды".

Оставалось надеяться.

Одна вещь, помимо религиозного рвения, заставляла повстанцев сражаться. Месть. Почти все талибы были этническими пуштунами, которые придерживались векового кодекса поведения, называемого пуштунвали. Одним из его строжайших правил была месть "око за око". У большинства талибов было много родственников, убитых на войне. Или заключенный в тюрьму, или униженный обысками Коалиции в их семейных домах. Большинство стремилось отомстить тем, кто причинил боль и бесчестие их родственникам.

"Я хочу умереть в джихаде, - однажды сказал боец Хоук в Ираке, - а не как больной старик дома под одеялом".

Позади Стокли ехала большая часть из тридцати закованных в кожу бойцов ополчения под командованием Пату. Далее следовали многочисленные верблюды и вьючные мулы, тяжело нагруженные большими кожаными сумками с оружием, бутылками воды, боеприпасами, средствами связи, едой и другими необходимыми припасами.

Замыкал шествие Гарри Брок с пятью самыми закаленными бойцами из пустыни, которых он отобрал из всей команды. У всех них были рации с приказом Хоука немедленно сообщать обо всем, даже отдаленно подозрительном. Гарри вел себя прилично, слава Богу. Стоук сказал: "Просто подожди, босс. Рано или поздно он изменит свое отношение. Крайнее раздражение или крайняя скука, одно или другое." Но до сих пор Брок был образцовым гражданином, если не образцовым солдатом.

Хоук назначил Гарри и его отделение из пяти человек действовать в качестве застрельщиков. В их обязанности входило бы выждать и отразить любое нападение небольшого контингента боевиков Талибана или Аль-Каиды, держа их подальше от основной части экспедиции. Гарри окрестил их "Наездниками".

Хоук был хорошо осведомлен о том, что в районе пакистано-афганской границы существовало множество враждующих группировок под командованием различных полевых командиров. Они постоянно переходили на другую сторону, когда казалось, что их команда проигрывает. Но стычки в этих долинах обычно были междоусобицами, сражениями между самими лидерами талибана - или когда враг был занят отражением атак пакистанской армии или свирепых антиталибских армий ополчения.

Заведомо разношерстная группа, которой он руководил, обычно не вызывала особого ажиотажа среди сил Талибана. Мужчины Хоука и единственная женщина были одеты как бедуины поверх бронежилетов. Он надеялся, что, во всяком случае, они представляли именно такой образ. Благодаря командиру американской базы в Шамси штурмовая группа была наделена огромной огневой мощью на случай нападения. Каждый из людей Хоука был оснащен штурмовой винтовкой М4А1, до которой можно было легко дотянуться из ножен, прикрепленных к их седлам.

Это современное оружие имело скорострельность 700-950 выстрелов в минуту. Аксессуары включали гранатомет M203, лазерную систему, рефлекторный прицел и оптику ночного видения. Поскольку песок проникает во все, им даже выдали детские салфетки для чистки пуль, чтобы убедиться, что в них нет песка, который мог вызвать заклинивание винтовки.

Примерно через час пути, вскоре после того, как длинный караван без происшествий перешел вброд широкую и разлившуюся реку, Пату угостил всех небольшим количеством спонтанных стихотворений, передав их по своему радио. Для такого маленького человека у него был большой, глубокий, звучный голос.

"Пушки справа от них, пушки слева от них, пушки перед ними, залп и грохот. Атакованные выстрелами и гильзами, они смело поскакали прямо в пасть Смерти, в пасть Ада... Поскакали на шестистах, " нараспев произнес Пату.

По радио наступила долгая минута молчания.

"Спасибо, Пату, "Челюсти смерти", да, это было мотивирующе, очень вдохновляюще", - наконец сказал Брок по радио, его голос сочился сарказмом.

"Ты напуган, Гарри?" Сток тут же задал вопрос в ответ.

"Просто капризничаю. Дайте мне шанс убить нескольких талибских придурков, которые серьезно этого заслуживают, и мне станет намного лучше ".

"Итак, напуган или наполовину напуган?"

"Позволь мне сказать тебе кое-что, приятель. Прямо сейчас ты не смог бы засунуть горячую булавку с маслом в мой сфинктер ".

"Да, ты напуган. Хиби-хиби, вот что -"

"С этого момента, " прервал его Хоук, " все затыкаются ко всем чертям. Радиомолчание, если нет угрозы или враждебного лица, о котором мне нужно знать. Можно подумать, что это было понято ".

Они ехали молча, должным образом наказанные.

TЕГО ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПУТЕШЕСТВИЯ БЫЛ относительно без происшествий. Они проезжали мимо множества руин, глинобитных хижин и заброшенных деревень. Однажды, проходя через небольшую рощицу фиговых деревьев, они потревожили пару антилоп, которые бросились прочь и вскоре пропали из виду. Но позже они столкнулись с одной довольно тревожной демонстрацией действительно странных качеств войны в пустыне.

Около пяти часов того же дня они наткнулись на небольшой, изрешеченный пулями британский форт, судя по виду, начала девятнадцатого века, заброшенный аванпост, возвышающийся справа от колонны. Форт имел форму звезды, разрушался, но, безусловно, все еще стоял. Как ни странно, из трещины в куполообразной крыше поднималась тонкая струйка серого дыма.

Хоук поднял руку, давая сигнал остановиться, и схватил свою рацию.

"Стоук, ты, Брок и Пату. Спешиться. Пойдем, заглянем внутрь. Абдул, ты остаешься с леди. Стреляйте в любого, кто угрожает кому-либо из вас ".

Первое, что они увидели, была потрепанная белая Toyota Land Cruiser, припаркованная под сумасшедшим углом на дальней стороне здания. Над задним колесом грузовика виднелась аккуратная линия пулевых отверстий. Это был вид транспортного средства, которое талибы использовали в пустыне. Это не означало, что они обязательно были талибами внутри, но это также не означало, что они ими не были.

"Внимание," тихо сказал Хоук. "Мы собираемся у входа. От меня. Стоук, приготовь светошумовую шашку. Уходи".

С оружием наготове, они молча двинулись ко входу.

Там не было двери, просто арочный проем. Они вошли с осторожностью, готовые ко всему. Кроме того, что они нашли.

В центре главного зала многовекового здания тлеющие угли костра для приготовления пищи поднимали дым к потолку. На вертеле был поджаренный кусок мяса, с которого все еще капал жир.

В каждом углу лежало по скрюченному человеку, все они дышали, но были мертвы для мира. У каждого был АК, либо зажатый в руках, либо разложенный на коленях. Острый запах гашиша и подгоревшей баранины сохранялся. И на каменном полу рядом с недоеденной бараньей ногой и кувшином с водой валялась пустая литровая бутылка "Джонни Уокера".

"По-моему, они выглядят как нечестивые воины, босс", - сказал Стоук, осторожно снимая с них оружие, чтобы не разбудить их.

Хоук сказал: "Разбуди этого большого, Пату. Используй кувшин для воды".

Пату поднял кувшин и выплеснул содержимое прямо в лицо самому большому из четырех мужчин. Он зашипел, захлопал веками и с некоторым изумлением уставился на человека, стоящего над ним с пустым кувшином в руке. Когда он потянулся за своим пропавшим АК, Пату выхватил свой собственный 9-миллиметровый пистолет из веб-кобуры на бедре и прижал дуло ко лбу мужчины.

"Расслабься", - сказал он мужчине, сначала на урду, затем на пенджаби.

"Спроси его, что он здесь делает", - сказал Хоук Пату.

Пату спросил, и мужчина что-то выплюнул в ответ.

"Он говорит мне пойти заняться сексом с самим собой, сэр", - сказал Пату Хоку, его лицо извинялось за непристойность.

"Что, черт возьми, это такое?" - Спросил Стоук, подбирая пропитанную кровью военную рубашку из кучи подобной одежды, разбросанной на каменной лестнице. "Похоже на форму британской армии. Их трое или четверо. И британским оружием".

Хоук взял у него рубашку и рассмотрел знаки отличия на рукаве. Затем он увидел отверстия от пуль под нагрудным карманом.

"Британские королевские морские пехотинцы, 3-я бригада коммандос", - сказал Хоук. "Действует в провинции Гильменд по ту сторону афганской границы. Это означает, что эти парни - боевики, которые убили и забрали форму и оружие четырех наших солдат. Ублюдки".

"Я бы сказал, мученики, которые бежали через пакистанскую границу, чтобы спланировать теракт смертника на британском аванпосте в Афганистане", - сказал Брок, держа над собой жилет смертника. "Харакири. У меня здесь полная сумка поддельных удостоверений британской армии, босс. Не говоря уже о еще четырех заминированных жилетах смертников. Эти четверо засранцев собирались вернуться в Афганистан с миссией, просто предположение. Решил напиться, прежде чем отправиться обратно через границу, чтобы взорвать себя и убивать британцев ".

"Осуществи все их мечты, Гарри", - сказал Хоук с выражением крайнего отвращения к выражению пьяной ненависти на лице большого талиба, когда Хоук направился к двери.

"Что вы имеете в виду?"

"Ты сказал, что они хотели напиться, Гарри. Так что потратьте их впустую ".

"Круто", - сказал Гарри Брок, когда Хоук вышел из форта, направляясь к своей лошади.

Внутри форта прогремели четыре короткие очереди из автоматического оружия. Затем Брок, Джонс и Пату с мрачными лицами вышли из старого форта и сели на лошадей.

"Готово", - сказал Брок Хоку, прежде чем вскочить в седло. Хоук смотрел прямо перед собой, вглядываясь вдаль. Стрельба по безоружным людям была не тем, что он одобрял. Но ни тот, ни другой не взрывали ничего не подозревающих британских солдат. Это была война. Крутое дерьмо.

"Хорошо", - сказал Хоук.

А потом они поехали дальше, в темноту. В пасть смерти.

TОН RВ PАТРОЛ СПАЛ Под ЗВЕЗДАМИ той ночью. Трехкомпонентные военные спальные мешки, выдерживающие температуру до минус сорока градусов, спасли их всех от замерзания до смерти. По крайней мере, они расположились на ночлег с подветренной стороны массивной изогнутой песчаной дюны. Возвышающаяся дюна обеспечивала защиту от воющего ветра и жгучего песка, которые сделали бы сон вообще невозможным. А также защищал лошадей, верблюдов и мулов.

Хоук поручил застрельщикам Брока и Пату сформировать периметр вокруг временного лагеря. Семеро мужчин вырыли в песке неглубокие стрелковые ямы и установили свое автоматическое оружие на треноги. Как только это было сделано, Хоук дважды обошел периметр, прежде чем попытаться уснуть. Он проверил, все ли лошади, верблюды и мулы были привязаны и надежно закреплены в одном месте. Вся эта чертова затея была далека от совершенства, но это было лучшее, что он мог сделать в данных обстоятельствах.

AЛЕКС HАВКЕ ЛЕЖАЛ НА СПИНЕ сцепив руки за головой, глядя на кристально чистые созвездия, думая о том, что лежит перед ними, и подсознательно подсчитывая свои шансы на выживание. Слова предупреждения Си об опасности, с которой он столкнулся, продолжали звучать в его мозгу, как бы сильно он ни пытался их сублимировать. Присутствие гражданской женщины, особенно той, о которой он заботился, не помогло делу. Он и раньше сталкивался с опасными ситуациями, но, каким-то образом, этот почувствовал - Закутанная в одеяла фигура приближалась к нему сквозь темноту.

"Я не мог уснуть".

"Сахира".

"Я хочу быть с тобой сегодня вечером, Алекс. Ты не возражаешь?"

"Залезай в этот мешок со мной прямо сейчас, или я засну без тебя".

"Я надеялся, что ты это скажешь".

Хоук опустил нейлоновую застежку, которая крепила сумку, и освободил для нее место. Она забралась внутрь, и он снова закрыл сумку от холода.

"Уютно", - сказала она, обнимая его, прижимая к своему телу.

"Очень".

"Ты злишься на меня за то, что я это делаю?"

"Ты с ума сошел?"

"Это очень непрофессионально с моей стороны".

"Так что поцелуй меня, и я ничего не скажу лорду Малмси".

"О, Алекс, я так скучала по тебе с тех пор, как-"

"Тсс. Больше поцелуев, меньше разговоров".

Он держал ее очень близко. Ей понравилось давление его руки, подталкивающей ее еще ближе. Она обхватила его щеки ладонями, наконец-то целуя его, но так насмешливо, что ему захотелось поцеловать ее грубо, взять ее сейчас. Некоторым женщинам нравилось, когда с ними обращались таким образом, грубо, и он подозревал, что она была одной из них. Губы, приоткрытые от голода, питались друг другом. Его руки были как у двух воров: один крепко держал ее, пока другой отчаянно искал; торопливый, неуклюжий вор дергал за пуговицы, разрывал отверстия.

"Как ты думаешь, мы сможем сделать это внутри этой штуковины?" прошептала она.

"Ты скоро узнаешь".

"Ты кажешься очень решительным".

"Ты понятия не имеешь".

Пальцы у нее под одеждой: "Да ... о, да".

"Помолчи минутку", - сказал он, и она подчинилась.

"Мы собираемся пройти через это живыми, не так ли, Алекс?"

"Конечно, мы вместе", - прошептал он ей на ухо, когда его тело медленно скользнуло глубоко в нее. "Конечно, мы такие".

FНАШИ ЧАСЫ СПУСТЯ, АЛЕКС HАВКЕ был разбужен Гарри Броком. Мужчина стоял на коленях рядом с ним, сжимая его плечо. Хоук открыл глаза, ослепленный светом восходящего солнца пустыни.

"Гарри? Что происходит?"

"Плохие новости, шеф. В нашу сторону направляется группа всадников. Во весь опор."

"Откуда, черт возьми, ты это знаешь?"

"Пату. Малыш прикладывает ухо к земле каждые шестьдесят секунд или около того. Занимался этим всю чертову ночь. На этот раз он подобрал всадников. Их много. Черт возьми. Должно быть, какой-нибудь пастух заметил нас и сообщил плохим парням, что мы приближаемся ".

"Сколько плохих парней?"

"Очень большая группа, - говорит он. Очень, очень большое."

"Как далеко?"

"Тридцать минут. Может быть, двадцать. Как ты думаешь, мы сможем оторваться от них?"

"Только если мы оставим всех верблюдов, мулов, боеприпасы и припасы. Чего мы явно не можем сделать ".

"Да, точно. Итак, мы не можем убежать и не можем спрятаться. Черт. И что теперь?"

Хоук сказал: "Послушайте, у меня есть идея. Позовите Стоука и Пату. Встретимся у подножия дюны, где загнан весь скот и лошади. Две минуты. Пусть Пату поднимет всех бойцов ополчения, подготовит их и напугает до смерти. Прикажите им использовать вьючные лопаты и начать строить вал высотой в пять футов. Циркуляр. Радиус поражения тридцать футов. И скажите им, чтобы они построили это достаточно далеко от этой дюны, чтобы мы не могли попасть под огонь сверху. И убедитесь, что все лошади надежно привязаны по другую сторону этой дюны. Мы никуда не пойдем без них ".

"Готово".

"Все понял? Поторопись".

Гарри исчез.

Сахира выглянула из-под застегнутой сумки. "Что я могу сделать, Алекс?"

"Как у тебя дела с твоей винтовкой М4?"

"Я бы сказал, комфортно".

"Когда-нибудь убивал человека?"

"Конечно, нет".

"Тогда приготовься, дорогая. Каждая пуля помогает ".

ПЯТЬДЕСЯТ СЕМЬ

HАВКЕ, АБДУЛ DАККОН И РЯД бойцы пакистанского ополчения с серьезными лицами повели часть домашнего скота, максимальное количество мулов и верблюдов, которых, по их мнению, они могли выделить, вокруг круглой насыпи, которую в настоящее время возводят их собратья, которые яростно копают. Хоук никогда в жизни не видел, чтобы люди двигались с такой свирепой быстротой. Как испуганный матрос с ведром на тонущем корабле. Эта штука была около трех футов высотой и тридцати футов в поперечнике. И оно было почти завершено.

Пату лежал ничком в центре ринга, прижав ухо к земле.

"Пату", - сказал Хоук, - "как долго?"

"Еще двадцать минут, если нам повезет, сэр".

"Что ж, тогда, я полагаю, нам должно повезти", - сказал Хоук с ободряющей улыбкой.

Затем Хоук приказал людям привязать крупных животных носом к хвосту по большому кругу по всей внешней окружности импровизированного редута, оставив расстояние примерно в два фута между каждым верблюдом или мулом. Когда это было сделано, он вытащил свой пистолет и сказал остальным сделать то же самое.

"Теперь начинается самое сложное", - сказал Хоук, подходя к ближайшему верблюду. Сначала он снял с животного кожаные седельные сумки и бросил их на землю. Затем он приставил свой пистолет к голове зверя сбоку и нажал на спусковой крючок. Верблюд вздрогнул и упал прямо на насыпь. Затем Хоук пристегнул седельные сумки к туше верблюда лицевой стороной наружу. Все эти кожаные вьюки и седла, полные воды и консервов, обеспечили бы немного больше защиты.

Он повернулся и поманил Пату к себе.

"Пату, я хочу, чтобы ты пошел и убедился, что абсолютно каждый из твоих людей вооружен до зубов, имеет много боеприпасов и через пять минут встанет плечом к плечу внутри этого круга. Беги!"

"Да, сэр!"

"Вот как вы это делаете", - сказал он своим людям, переходя к следующему мулу, приставляя пистолет к голове животного и повторяя процесс. За пять минут он, Брок, Стоук и пара других убили всех животных, создав импровизированный бруствер по диаметру, который теперь достигал примерно пяти футов в высоту. Достаточно высоко, чтобы обеспечить защиту, достаточно низко, чтобы стрелять сверху. Вряд ли это было идеальное укрепление, подумал Хоук, осматривая его, но в данных обстоятельствах оно просто обязано было сойти.

По крайней мере, он сражался бы с хорошими людьми на своей стороне.

Один взгляд на темноглазых и густобородых ополченцев, и он понял, что Пату тщательно подбирал свою маленькую группу бойцов. Хоук постоянно изучал их, оценивая их готовность сражаться, когда ситуация становилась острой.

Затем он увидел выражения на их лицах, когда битва приближалась. Он никогда не видел такой вулканической ненависти в глазах мужчин. Это были мужчины - и мальчики, - которые видели, как талибы забивали камнями своих сестер и матерей до смерти ради развлечения или отрезали пальцы любому, кого застукали за курением. Видел, как головорезы-талибы вытаскивали их отцов и братьев из домов на улицы. Где их кастрировали, а затем обезглавили и оставили гнить там, где они умерли. Головы их братьев, насаженные на пики на дорогах, которые вели в их деревни, приветствовали их возвращение домой пустыми глазницами.

По ночам талибы бродили по улицам, забавляясь игрой, которую они в шутку называли "Танцем мертвых".

Они поддерживали обезглавленный труп вертикально и заливали бензин в открытую шею. Когда они поджигали их, мертвецы судорожно дергали конечностями и выставляли наружу свои отвратительно изогнутые ноги, прежде чем рухнуть на улицу. Это богохульство самодовольный талибан, казалось, нашел бесконечно забавным.

Ополченцы, стоящие сейчас рядом с Хоуком, видели, как подобное происходило с их семьями на протяжении десятилетий. Они будут сражаться до последнего человека.

Пять минут спустя вся армия Хоука была в готовности, стоя бок о бок по периметру наспех сооруженного бруствера. Напряжение было ощутимым, и Хоук выступил в центр. Он счел необходимым сказать несколько слов.

"Мы достаточно хорошо защищены. У нас огромная огневая мощь и неограниченные боеприпасы. Люди, которые придут за нами, будут верхом на лошадях и будут сражаться не на жизнь, а на смерть, что для них является высшей наградой. Я хочу, чтобы каждый из вас выбрал отдельные цели и оставался с ними до тех пор, пока не убьет, прежде чем перейти к следующему. Пусть каждый выстрел будет на счету. При необходимости выбивайте лошадей из-под них. Когда бойцы поднимутся, убейте их быстро, прежде чем они смогут атаковать нас пешими. Я думаю, это все. Удачи, да благословит вас Бог, и хорошей стрельбы ".

Он молча обошел круг, пожимая руки каждому из них, глядя им в глаза, показывая свою уверенность в них своими глазами и своей улыбкой. Когда он добрался до Сахиры, он еще немного подержал ее за руку и наклонил голову к ее уху.

"Слушай внимательно. Я уверен, что у нас все будет в порядке. Но если случится худшее, ты должен знать, что ни при каких обстоятельствах я не позволю этим варварам захватить тебя живым. Вы ясно понимаете, о чем я говорю? Что я должен буду сделать?"

"Да, Алекс. И я ценю вашу заботу ".

"Это больше, чем беспокойство, Сахира", - сказал Хоук с нежной улыбкой, прежде чем уйти, чтобы занять свое место среди людей, стоящих у бруствера.

TЭЙ, ВИДЕЛ ПОДНИМАЮЩЕЕСЯ ОБЛАКО пыли задолго до того, как они услышали приближающийся громоподобный топот копыт. Стокли Джонс, стоявший справа от Хоука, перегнулся через насыпь, всматриваясь в установленный на треноге чрезвычайно мощный бинокль Zeiss 8X30, рядом с ним наготове была его хорошо подержанная снайперская винтовка M24 SWS.

Он увидит врага задолго до того, как враг увидит крошечную группу бойцов, занявших отчаянную позицию за жалкой горкой песка, тушами мертвых животных и старыми кожаными седельными сумками. Стоук был опытным снайпером из бывших морских котиков, и говорили, что он мог отстрелить крылья светлячку со ста шагов. Он начинал снимать врагов в авангарде, как только они появлялись в его объективах. День оппозиции всегда начинался неудачно, когда их командиры падали с седел еще до того, как видели врага или даже вступали в бой.

"Уже что-нибудь видишь?" Хоук спросил у Стоука. Он оглядывал своих защитников, все они в последнюю минуту проверяли оружие, в десятый раз поправляли свои кевларовые бронежилеты, морально готовясь к битве.

Молится.

"Просто облако пыли", - сказал Стоук. "Однако, чертовски большое облако пыли, и оно быстро движется в этом направлении".

"Как только вы обнаружите цель, начинайте стрелять. Уберите как можно больше очевидных командиров. Как только основные силы окажутся в зоне досягаемости нашего оружия, я отдам приказ открывать огонь по желанию ".

Хоук увидел Абдула у бруствера, тихо разговаривающего с Сахирой. Ранее этим утром он попросил своего нового надежного друга оставаться рядом с ней во время битвы, несмотря ни на что, обеспечить ей всю возможную защиту. Даккон доказал свою храбрость и верность, не подлежащие сомнению. Хоук знал, что этот человек отдал бы свою жизнь за любого из них.

Гарри Брок, стоявший на своем посту слева от Хоука, вытащил из жилетного кармана потрепанную губную гармошку и тихонько наигрывал на ней. Хоук узнал жалобную мелодию американской гражданской войны, даже вспомнил некоторые слова, которые когда-то давно, в детстве, пела ему его мать-американка. "Мои глаза видели славу пришествия Господа..."

"Как называется эта песня, Гарри?" Спросил Хоук.

"Боевой гимн Республики".

"Это прекрасно. Не останавливайся ".

Гарри продолжал играть, в то время как массивный смерч из кружащейся пыли и песка приближался все ближе и ближе.

Из пыли появились лица, суровые лица с закрытыми черными глазами и спутанными черными бородами, изодранные одежды дико развевались за ними на ветру. Сверкающие пояса с боеприпасами крест-накрест пересекали их грудь. Их рты превратились в разорванные черные дыры на свирепых лицах; но их убийственные боевые кличи остались неуслышанными, заглушенные топотом копыт и внезапным взрывом стрельбы.

В авангарде атаки был крупный бородатый мужчина в развевающихся черных одеждах, которые дико хлестали и щелкали за его спиной. Командир бил свою лошадь, побуждая ее скакать еще быстрее. Он поднял винтовку над головой, призывая свои войска вперед свирепыми боевыми кличами.

"Кто этот человек, возглавляющий атаку, Пату?" Спросил Хоук.

"Это легендарный полковник Абу Зази, сэр. Он блестящий и жестокий заместитель шейха аль-Рашада в командовании. Он родился в Соединенном Королевстве и с отличием окончил Королевскую военную академию Сандхерст. Теперь он несет ответственность за самые страшные взрывы террористов-смертников в Пакистане и Афганистане. Он возглавляет альянс талибов, пенджабских боевиков, Аль-Каиды и бывших бойцов Мехсуда ".

"Я бы сказал, он выглядит достаточно устрашающе".

Даккон сказал: "За голову полковника Зази назначена награда в 5 миллионов долларов США, сэр. Он был среди наемных убийц, которые убили любимого премьер-министра Пакистана Беназир Бхутто".

Глядя в свой бинокль, Хоук ясно видел лицо своего врага. И знал без тени сомнения, что ему предстоит битва всей его жизни. Внешне он ожидал битвы со спокойствием и уверенностью. Это был один из тех случаев, когда требовалось суровое спокойствие.

"NОЙ Я ЗНАЕТЕ, КАК GГЕНЕРАЛЪ Джордж Армстронг Кастер, должно быть, почувствовал", - сказал Гарри Брок, стреляя так быстро, как только мог. Обезумевшая орда бешено скачущих боевиков Талибана, орущих свои боевые кличи, полностью окружила их. Их должно было быть по меньшей мере сотня, они скакали туда-сюда на полном скаку, направляя огонь своих АК-47 на значительно превосходящих численностью людей внутри жалкого и наспех построенного укрепления.

Возможно, это было жалко, но, похоже, сработало, подумал Хоук, вставляя в свое оружие еще один магазин, приваривая приклад к щеке и быстро убивая столько людей, сколько мог, прежде чем остановиться, чтобы перезарядить. Пули наполняли воздух, свистели над головой, с глухим стуком врезались в насыпь и иногда находили его людей. Двое из его бесстрашных ополченцев уже были убиты, а четверо тяжело ранены.

Но тяжело раненные пакистанские ополченцы Пату стояли на своих местах и продолжали сражаться. Хоук знал, что они сражались не за свои жизни. Они сражались за саму душу своей страны. И они сражались в память о своих отцах, своих матерях, своих сестрах, своих братьях, всех жертвах жестоких джихадистов Талибана.

Хоук считал, что он не мог желать более прекрасных людей, чем те, кто сражался на его стороне.

Стокли начал стрелять из РПГ в землю посреди атакующих лошадей талибов. Хоук видел, что его целью было не только уничтожить лошадей, но и создать большие воронки от разрывающихся гранат. Это привело к тому, что очень многие лошади споткнулись, когда внезапно появилась неожиданная дыра, и они упали, сбросив своих всадников на землю и сделав их гораздо более легкой мишенью.

"Где, черт возьми, ты этому научился, Стоук?" Хоук прокричал сквозь оглушительный рев стрельбы.

"Я этого не делал", - сказал Стоук. "Я только что это придумал".

Хоук рассмеялся и уничтожил большое количество бойцов, которые спотыкались в поисках своих АК после того, как их сбросили с лошадей. Некоторые из бойцов ополчения увидели, что делает Стокли, и начали делать то же самое. Один человек стрелял из РПГ, двое мужчин по обе стороны от него сосредоточили свой огонь на поверженных бойцах, когда они поднимались на ноги.

Перестрелка продолжалась девяносто мучительных минут.

Уменьшившиеся силы противника не проявляли особых признаков отступления, продолжая поливать его. Брок думал, что он был в одной из тех битв, где плохие парни просто продолжали увеличивать громкость, и это становилось все громче и громче. Сейчас у них по меньшей мере три или четыре КАИ внутри редута, и еще много раненых все еще стоят на своих постах. Брок начал задаваться вопросом, сколько еще они смогут противостоять этому сокрушительному натиску.

И затем храбрый маленький человек слева от него, Пату, был убит, приближающийся снаряд оторвал большую часть его горла, кровь хлестала потоками, когда он лежал, распластавшись на спине на земле, без шансов. Ополченцы потеряли своего брата и лидера.

Брок видел, как Хоук констатировал смерть Пату, видел опустошенный взгляд на его лице. И затем Хоук ходил внутри круга, проходя прямо под градом пуль, свистевших над поселением на высоте головы, призывая людей Пату выполнять свой долг и не позволять ублюдкам избивать их. Он ни разу не приютил свою собственную персону, и Гарри не мог понять, как он избежал смерти.

Хоук был одним из самых храбрых людей, которых он когда-либо видел в бою, и он повидал чертовски много храбрецов.

"Гарри!" Сток кричал. "Над тобой!"

Брок резко обернулся и увидел бойца Талибов, стоящего на вершине насыпи с мечом в руке, демоническим выражением лица и явно готового снести Гарри голову. Гай, должно быть, подполз на брюхе к насыпи, когда Брок стоял на коленях и перезаряжал оружие, одновременно пытаясь утешить умирающего Пату. У него не было времени поднять винтовку, поэтому он выхватил свой пистолет из кобуры на бедре и направил его на мужчину как раз в тот момент, когда лезвие меча начало описывать смертоносную дугу в его сторону.

Он выстрелил парню в лицо, заставив его выронить меч и упасть спиной на пропитанный кровью песок.

Когда Гарри поднялся на ноги, он увидел удивительную вещь.

Враг, казалось, отступал. Они понесли серьезные потери, вероятно, потеряли больше половины своих первоначальных сил, и, похоже, плохим парням не понравилась жара, и они убирались с кухни. По крайней мере, временно.

"Продолжайте стрелять, пока они не выйдут за пределы досягаемости", - сказал Хоук Стокли, прежде чем израсходовать весь магазин на полном автомате по отступающему врагу. "Тогда используй снайперский прицел и посмотри, что ты можешь сделать с арьергардом".

Брок сказал между автоматными очередями: "Я бы сказал, хорошая победа, шеф. Как, черт возьми, мы это пережили?"

Хоук, перезаряжая, мрачно сказал: "Верно. Еще одна такая победа, и мы все будем вечно валяться в грязи, Гарри. Теперь мы официально находимся в том, что раньше в Королевском флоте называлось "Суровая глубина".

"Что вы думаете, босс?" Сказал Сток, делая паузу, чтобы перезарядить. Затем он увидел, что Хоук достал рацию и отчаянно пытается вызвать кого-нибудь, кого угодно, чтобы прийти им на помощь. "Чертова штука не работает! Мы в мертвой зоне ", - сказал он и в отчаянии швырнул рацию на землю, прежде чем к нему вернулось самообладание.

"Они вернутся", - сказал Хоук, продолжая стрелять по последнему отступающему врагу. "Они всего лишь залечивают свои раны, готовясь к следующему нападению. Делает паузу, чтобы перегруппироваться и пополнить свои боеприпасы. Командир, Зази, если он все еще жив, в этот момент разрабатывает новую стратегию нападения ".

"Ну, мы можем их сдержать", - сказал Брок, пытаясь убедить самого себя.

"Я так не думаю, Гарри. Мы все еще в серьезном меньшинстве. Если бы я был полковником Зази, я бы приказал войскам перегруппировать лошадей с фланга на фланг, атаковать прямо на нас, всем скопом, и просто захватить нашу позицию ".

"Да, это, вероятно, сработало бы".

"Гарри, послушай. Я не знаю, сколько у нас времени, прежде чем они вернутся к нам. Вот что я хочу, чтобы ты сделал. Эти радиоприемники бесполезны. У тебя все еще есть сумка для спутникового телефона? Скажи мне, что там не все расстреляно?"

"Прямо здесь. По-моему, выглядит неповрежденным."

"Вы должны взять его и покинуть территорию лагеря. Прямо сейчас. Поднимитесь на вершину этой дюны, установите ее и попытайтесь вызвать какую-нибудь помощь. Ты можешь никого не поднять, но ты должен попытаться, это единственный шанс, который у нас есть. B-52 прямо через границу в воздушном пространстве Афганистана не могут помочь с такой высоты, но если бы они могли послать оттуда боевой вертолет AC-130, мы могли бы справиться с этим. Вы получите много бюрократического дерьма о вторжении в воздушное пространство Пакистана. Не слушай. Сообщите им наше приблизительное местоположение и силы противника и скажите им, насколько это чертовски серьезно . Скажи им, что у нас здесь умирают наши ребята ... Нам нужна помощь, пока мы не были подавлены. Иди, Гарри, иди. Счастливого пути".

HАРРИ BСКАЛА, НА ВЕРШИНЕ на гигантской песчаной дюне установите дальномер рядом со спутниковым телефоном на песке рядом с ним. Он достал свою карту и разложил ее, используя паучьи ножки спутникового телефона, чтобы карту не унесло ветром. Затем он посмотрел на долину, через которую они прошли. Он посмотрел на горы по обе стороны, их характерные черты, то, как они спускались к своему нынешнему положению, соответствовали тому, где они построили свой оборонительный периметр. Он все еще мог видеть старый британский форт в туманной дали. Он впитал все это, создав карту в своем уме.

Затем он посмотрел на свою настоящую карту, мысленно перенося черты на линии высот, веером нанесенные на бумагу. Он проделывал это много раз, переводя взгляд с долины на карту, пока не определил местоположение на бумаге, которое соответствовало чертам, которые он видел своими глазами, пока не зафиксировал их местоположение. Он достал свой маленький блокнот на спирали и записал координаты позиции в сетке. Это были бы цифры, которые он передал бы по радио всем, кого смог бы собрать, и-

Он услышал звон металла и схватился за оружие. Пятеро вооруженных боевиков "Талибана" только начинали долгий подъем на дюну.

MЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ HЯ СЛЫШАЛ грохот тяжелого автоматического оружия, доносящийся с той стороны, где Гарри исчез за дюной. По крайней мере, три или четыре орудия стреляют одновременно. Хоук предположил, что Гарри застал врасплох отряд талибов, поднимавшийся пешком по задней стороне дюны. Планирую использовать высоту дюны для обстрела редута.

Гарри, вероятно, был мертв.

И никакая помощь не была на подходе.

Они выстоят в одиночку.

OЧАС СПУСТЯ ВРАГ силы вернулись с удвоенной силой, в массовом порядке, как и предсказывал Хоук. Он вывел всех, кто еще мог сражаться, к переднему краю круга, встречая натиск. Стокли подлатал раненых парней из ополчения, и теперь, одному Богу известно как, они снова были на ногах на крепостных валах. Они все начали стрелять из РПГ в тот момент, когда всадники талибов оказались в пределах досягаемости, в тысяче ста метрах. Это возымело некоторый эффект, погибло много лошадей, но этого было недостаточно, чтобы даже замедлить атаку.

"Полный автомат", - прокричал Хоук на всю линию. "Продолжайте поливать их огнем, бросайте туда столько свинца, сколько сможете".

И они это сделали, но враг продолжал наступать, и их намерения были ясны. Они просто прорвались бы прямо через непрочное укрепление. Затем поворачивайте, возвращайтесь и убейте каждого из них клинками или пулями.

Хоук посмотрел на Сахиру, стрелявшую из своего оружия с такой интенсивностью, на которую он никогда не предполагал, что она была способна. Абдул Даккон стоял рядом с ней, аккуратно уничтожая любого, кто открывал огонь в их сторону. Хоук назвал ее имя, и она посмотрела на него.

Он покачал головой и одними губами произнес: Мне так жаль.

Он увидел слезы, катившиеся по ее щекам, и его сердце разбилось, и он снова почувствовал этот укол-

"Смотрите! Вершина дюны!" - услышал он крик Стокли. "Святая Матерь Божья, ты только взгляни на это!"

Хоук развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как бронированный хаммер армии США пролетает над вершиной массивной дюны и съезжает с нее, выбрасывая волны песка. За ним последовало второе, третье, а затем и четвертое! Четыре машины немедленно развернулись в сторону врага, промчались через пустыню и встали прямо между командой Хоука и атакующими всадниками талибов.

В крыше каждой машины распахнулись люки, и солдаты, вооруженные 7,62-мм пулеметами M240, открыли огонь по перепуганным всадникам. Humvee также был оснащен 40-мм гранатометом MK19, который теперь стреляет различными гранатами на эффективную дальность более двух тысяч ярдов. Американцы выпускали их во врага со скоростью шестьдесят выстрелов в минуту.

Силы талибов, потрясенные и дезориентированные, либо погибли в седле, либо развернулись и побежали. Большинство из них погибло. "Хаммеры" бросились в погоню за отступающим врагом, и Хоук понял, что их судьба решена.

Он посмотрел в бескрайнее голубое небо над головой и поблагодарил всех, кто был там, наверху. Все было кончено.

Хоук, глубоко тронутый мужеством, свидетелем которого он только что стал, обошел маленький лагерь вместе со Стокли. Пока Стоук, который благодаря Вьетнаму имел большой опыт медицинской работы на полях сражений, ухаживал за недавно ранеными, Хоук по очереди обнял каждого бойца, сказав каждому: "Молодец. Я всегда буду помнить ваше мужество".

Когда он подошел к Сахире, он тоже обнял ее. Он прошептал ей на ухо: "Я говорил тебе, что у нас все будет в порядке".

"Я тебе не поверила", - сказала она.

"Честно говоря, я тоже не знал".

WЗатем ОН БЫЛ УДОВЛЕТВОРЕН ТЕМ, ЧТО ВСЕ было сделано все возможное, чтобы позаботиться о своих погибших и раненых, Хоук покинул территорию лагеря и направился за дюну, чтобы забрать тело Гарри Брока.

Он нашел Гарри, распростертого на спине, высоко на обратной стороне дюны, рядом со своим спутниковым радио и винтовкой. Кровь сочилась из его многочисленных ран на песок. Под ним были пятеро талибов, распростертых на обратной стороне дюны, мертвые.

"Привет, шеф", - сказал Гарри, щуря глаза от резкого солнечного света и улыбаясь, несмотря на боль, своему другу Хоку. Из уголков его рта сочилась кровь. Казалось, он то приходил в себя, то терял сознание от потери крови.

"Ты в порядке, Гарри?"

"Пара дырок, вот и все. Мы победили этих ублюдков?"

"Да, мы победили их, Гарри".

"Мы не затеваем драки, мы их заканчиваем. Не так ли, босс?"

"Правильно, Гарри".

Хоук опустился на колени на песок, просунул руки под мужчину, поднялся на ноги и начал спускаться по широкому склону дюны с Броком на руках. Гарри явно испытывал боль и, к счастью, снова потерял сознание.

"Появилась кавалерия, Гарри", - сказал Хоук своему потерявшему сознание другу. "Ты выполнил свой долг. Я молю Бога, чтобы у тебя все получилось, старый друг ".

ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ

TЭЙ, ЗАБРАЛСЯ ПОВЫШЕ В ГОРЫ. Меньше людей, меньше лошадей, меньше припасов. Крысиный патруль, как они себя называли. Теперь, с жидкими волосами, с жесткими и вонючими бородами, они были вынуждены чистить зубы пальцами; все они начали вонять. Езда, если это можно так назвать, была кошмарной по узким, обледенелым горным тропам. Снег, принесенный ветром с гор, ухудшил видимость до нуля. Тот факт, что лошади вообще могли держаться на ногах, был чудом. Холод на этой высоте, почти в десять тысяч футов, был убийственным. Хоук уже несколько часов не чувствовал бразды правления в своих руках.

Четыре "хаммера" обеспечили надежный эскорт через бесплодные земли племен к подножию тех самых гор, где, по слухам, скрывался Усама бен Ладен. Армия США также тайно вторглась в воздушное пространство Пакистана, отправив большой вертолет "Чинук" для эвакуации убитых и раненых в крошечном комплексе, где они укрепились. Хоук провел краткую молитвенную службу за Пату и других, кто погиб, когда вертолет спускался из красной дымки раннего вечера в пустыне.

Когда пришло время загружать носилки Гарри Брока на борт вертолета, Брок настаивал, что он готов сражаться, но Хоук настаивал, что он явно не готов. Хоук выиграл тот раунд, главным образом потому, что Брок был настолько слаб от потери крови, что не мог выдержать спор. Он и Стоук были там, когда носилки Гарри поднимали на борт. Оба мужчины пожали ему руку, выражая глубокую благодарность за все, что он сделал, чтобы спасти так много жизней.

"Я не могу остаться и сражаться?" Слабо спросил Брок.

"Нет, Гарри", - сказал Хоук.

"Черт", - сказал Гарри и исчез внутри большого вертолета.

TОН ОБНАРУЖИЛ ГОРУ ПОД НАЗВАНИЕМ Вазизабад, используя грубо нарисованную от руки карту, которую Стокли извлек из миниатюрного тюремного имама. Тот, кто отказался от своих законных прав в шестнадцати милях в Атлантике от Майами.

Отличительные черты некогда мифической горной вершины на карте в точности соответствовали тому, на что они все смотрели. Это было величественное, угрожающее сооружение, зазубренная каменная пирамида, которая царапала небо, одетая в лед и снег, ее верхние слои были окутаны тускло-серыми облаками и снежными вихрями.

Хоук хотел верить, что это означало, что они искали в правильном месте. Но пакистанский имам, которого Стоук арестовал в тюрьме Глейдс, не был глупым. Если бы он провел много времени в этом регионе, он мог бы легко нарисовать форму горы, которую помнил наиболее отчетливо.

Он был не из тех, кто теряет надежду. Но они взбирались на гору с рассвета и теперь приближались к вершине. До сих пор они не видели ничего, что указывало бы на лабиринт туннелей, предположительно расположенных внутри этой горы.

Час спустя, когда солнце садилось, небо на западе окрасилось пурпуром и золотом. Но как только температура начала резко падать, появилась надежда. Они, наконец, достигли чего-то, что могло быть входом в туннель. Они чуть не пропустили его в сгущающейся темноте. Вход был искусно замаскирован валунами, но луч яркого солнечного света пробился сквозь небольшую трещину в скале и осветил то, что показалось Хоку внутренностью туннеля.

Хоук поднял руку, призывая длинную вереницу людей и лошадей, следовавших за ним, остановиться. Он спешился и с помощью Стоука и Даккона начал растаскивать тяжелые валуны, которые загораживали то, что находилось за ними. Хоук наблюдал, как Стоук отбрасывает в сторону огромный валун, и понял, что без его огромной силы это усилие было бы невозможным. Вскоре они проделали дыру, достаточно большую, чтобы через нее мог протиснуться человек. Абдул был очевидным выбором, поскольку он был самым маленьким из трех. Хоук вручил ему свой надежный фонарик, Даккон поднялся наверх и исчез.

Мгновение спустя они увидели его улыбающееся лицо, смотрящее на них сверху вниз. Он выполз и спустился на тропу.

"Туннель, сэр! Возможно, мать всех туннелей!"

Хоук приказал еще нескольким людям спешиться и убрать все препятствия на пути ко входу. Когда работа была, наконец, закончена, он вошел в туннель один, с оружием в руке, палец на спусковом крючке, пистолет SureFire прикреплен к нижней планке его M4. Он прошел около двадцати ярдов в темноте, осматривая землю в поисках каких-либо признаков активности, недавней или иной. Хоук знал, что это был просто первый из многих подобных туннелей, с которыми они ожидали столкнуться, поскольку на его карте было указано, что вся вершина горы испещрена туннелями и кавернами, как естественными, так и созданными человеком.

Но это, безусловно, подошло бы. Ночь быстро опускалась, как и температура. Это был очень долгий день, и укрытие от ветра и холода чертовски затмило ночь на тропе.

Почти замерзшим, натруженным седлом всадникам было безразлично, куда может привести эта дыра в склоне горы. Если это привело их в сердце вражеского логова, прекрасно. Но все, о чем они заботились в этот момент, это слезть с проклятых лошадей и укрыться от ледяных порывов воздуха, которые причиняли им боль при каждом шаге пути наверх.

Вход в туннель, слава Богу, был также достаточно большим, чтобы вместить лошадей. Хоук приказал паре своих людей завести их внутрь, связать вместе, затем напоить и обильно накормить сеном, которое они принесли. Хоук позаботился о том, чтобы продрогшие кони были также укрыты тяжелыми шерстяными одеялами. Он хотел, чтобы они были отдохнувшими и сильными на тот случай, если, с высокой вероятностью, команде придется спешно отступать с горы.

Все они присели на корточки вокруг небольшого костра и поели, запивая большими глотками теплый чай, как только о животных позаботились. Затем они развернули спальные мешки из трех частей и приготовились лечь на хард-рок на ночь, надеясь получить столь необходимый отдых. Пережив нападение талибов и преодолев десять тысяч изнурительных футов по замерзшей скальной насыпи верхом на лошадях, они были близки к изнеможению.

Стокли и Хоук тоже, но они не могли ответственно лечь спать без более полной разведки туннеля, чтобы убедиться, что их отделение в безопасности, по крайней мере, на ночь. У Стоука тоже была мощная осветительная система SureFire, установленная на нижней направляющей его оружия, и они использовали мощные лучи, чтобы осторожно пробираться все глубже и глубже в гору под названием Вазизабад.

Пройдя примерно милю без происшествий, они подошли к развилке. Туннель слева вел вниз, в то время как туннель справа поднимался под углом. Они решили разместить здесь охрану на четырехчасовые смены. Команда должна была вернуться на следующее утро и посмотреть, куда может привести их ведущий вверх правый туннель.

"Я чувствую, что мы близко", - сказал Стоук Хоку, когда они тащились обратно к устью туннеля. "Вы чувствуете близость, босс?"

"Я сделаю. Когда я смотрю на этого кровожадного ублюдка поверх прицела моего пистолета."

"Я не понимаю, как Крысиный патруль когда-нибудь найдет этого убивающего детей придурка Рашада, босс. Эта чертова гора - просто один большой лабиринт. Ты посещал занятия по естествознанию, как и я. Вы помещаете крыс в лабиринт, они теряют ориентацию и гадят, пытаясь найти сыр. Я надеюсь, у тебя есть представление о том, как мы собираемся ориентироваться в этом лабиринте, потому что я чертовски уверен, что нет ".

"Да. У меня действительно есть идея, Стоук."

"Ты планируешь поделиться им с пехотинцами?"

"Сахира приведет нас прямо к нему, Стоук. Поверь мне ".

"Сахира? Откуда она знает об этом месте больше, чем мы?"

"Она этого не делает".

"О, что ж, это проясняет ситуацию. Думаю, теперь я могу просто расслабиться. Я имею в виду, о том, как нашел чертова иглозубую сволочь в стоге сена."

"Да, Стоук, на самом деле ты можешь".

Стоук не мог видеть лица Хоука в темноте, но он знал, что на лице мужчины была широкая улыбка, приклеенная к его губам.

"Стоук, сделай мне одолжение. Найдите двух хороших ополченцев и поставьте их на страже у развилки. Через четыре часа их сменят еще двое. Скажи им, что мое радио будет включено всю ночь, если они увидят или услышат что-нибудь необычное ".

"Есть, шкипер".

Уставший от кровопролития, ветра и непогоды, Хоук забрался в свой военный спальный мешок и мгновенно уснул. Мир на земле, по крайней мере, до завтра.

HАВКЕ, САХИРА, И SТОКЕЛИ БЫЛИ встал с первыми лучами солнца. Восходящее солнце заливало вход в пещеру розово-золотым светом. Все трое начали выгружать оружие и снаряжение, выбранное очень любезным специалистом по вооружению спецподразделений на авиабазе Шамси. Первым предметом, который они не оценили, был отслеживаемый UGV Сахиры. Это беспилотное наземное транспортное средство с дистанционным управлением, размером и формой напоминающее детскую педальную машинку, по сути, представляло собой пушки, камеры и датчики на гусеницах танков.

Хотя это не было широко известно, в настоящее время в Ираке и Афганистане используется более шести тысяч боевых роботов. Модель, которую попросила Сахира, была той, которую она помогла разработать. Это был британский боевой бот, специально предназначенный для ведения туннельной войны. У него были датчики, которые могли обнаруживать и анализировать ядовитый газ и бактериальные агенты. Он также был разработан для обнаружения радиоактивных материалов, что и стало причиной, по которой он понадобился ей для этой миссии.

UGV также был оснащен установленными на турели спаренными легкими пулеметами M249 и несколькими камерами ночного видения в носовой и кормовой частях. В туннелях "Ugg" - как окрестила его Сахира - будет использоваться для заглядывания за углы и отправки прямой видеотрансляции враждебных районов и расследования предполагаемых бомб без ненужного воздействия на персонал. Он обладал способностью обнаруживать или обходить опасные препятствия в зданиях, бункерах и туннелях.

Это также могло бы идентифицировать и обезвредить самодельные взрывные устройства, или СВУ. Угг был, по сути, роботом-солдатом, отличавшимся серьезным характером, как и наземные войска. И, как Хоук однажды слышал от коммандос королевской морской пехоты в бою, "Робот может стрелять вторым".

Ugg смог самостоятельно следовать установленным путевым точкам GPS, преодолевать канавы, подниматься по лестницам и ориентироваться в самых стесненных условиях. Роботы были бесстрашны. Но Угг не был автономным убийцей. Только человек мог заставить его убить другого человека. Если и когда смертоносная автономия когда-нибудь придет к роботам, она придет на маленьких кошачьих лапках. Тем не менее, Угг мог выдержать огонь из стрелкового оружия и выжить, чтобы снова сражаться. И его можно было легко починить, в отличие от солдата или морского пехотинца.

Теперь у Хоука под командованием было двенадцать мужчин, одна женщина и очень сложный робот, который она разработала. Это был минимум, с которым он пошел бы на это, но он чувствовал, что этого достаточно. Он был уверен, что этот шейх аль-Рашад будет хорошо охранять свою главную крепость. Он все еще надеялся, что у команды Хоука будет небольшое преимущество внезапности. В дополнение к Ugg, его бойцы будут в полных кевларовых бронежилетах, с откидывающимися NVGS на шлемах, чтобы пробиваться сквозь темноту туннелей. У них было бы оружие, значительно превосходящее "Калашниковы" противника.

И, в отличие от шайки предположительно скучающих "имперских гвардейцев" шейха, они не сидели без дела, просматривая DVD и играя в пинокль месяцами подряд. Команда Хоука убивала и была убита; и такого рода вещи могли обострить ваши чувства воина.

"Хорошо, " сказал Хоук собравшейся штурмовой группе, " мы собираемся взять эту гору сегодня. Все знают, что делать. Давайте сделаем это ".

Команда двинулась вперед, следуя за Алексом Хоуком в абсолютную темноту туннеля.

Хоук чувствовал себя хорошо. Но описать его как "самоуверенного" в данный момент было бы огромным преувеличением. Он знал, что снова подвергает этих людей опасности и что смертельная опасность может таиться за каждым углом. Когда команда подошла к первой развилке в подземной крепости, Хоук подал команде сигнал следовать за ним в правый туннель.

TТУННЕЛЬ ШЕЛ ПОД УГЛОМ ВВЕРХ, ИНОГДА круто. Хоук, а сразу за ним Сахира и Абдул Даккон, остались впереди. Бойцы ополчения за его спиной, чувствуя, что настал день расплаты с высшим руководством Талибана, были настороже, сдержанны и жаждали мести, рвались в бой. Стокли Джонс, который замыкал тыл, постоянно оглядывался через плечо в поисках любого скрытного противника, который мог подойти сзади.

У Сахиры было ее основное оружие, перекинутое через плечо. В ее руках был пульт дистанционного управления вооруженным UGV. Единственный джойстик управлял направлением Ugg, вперед, назад, влево или вправо. Машина также могла поворачиваться на 360 градусов вокруг своей оси. Второй переключатель поворачивал башни и поднимал стволы спаренных пулеметов. В центре контроллера находился четырехдюймовый черно-белый экран, отображающий то, что видел маленький матово-черный боевой бот.

Когда туннель вслепую изгибался в любом направлении, Хоук останавливал команду, а Сахира отправляла Угга вперед, чтобы убедиться, что их не поджидают вражеские охранники, бомбы или самодельные взрывные устройства. Не говоря уже об отравляющем газе или бактериальных агентах, переносимых по воздуху.

Они бесконечно тащились в тесноте и зловонной темноте, выбирая только туннели, которые, казалось, вели к вершине горы, ожидая, что вражеский огонь в любую секунду может вспыхнуть в смертельно опасных пределах узких туннелей. По крайней мере, они приближались к своей цели, подумал Хоук. Здравый смысл подсказывал ему, что крепость шейха будет выше, а не ниже. Рано или поздно они столкнулись бы с сопротивлением, и он был готов к-

Контакты.

Угг что-то подхватил.

Прямо за поворотом впереди, какой-то свет. Хоук подал сигнал к остановке. Сахира быстро и бесшумно остановила робота как раз перед тем, как он вошел в большую пещеру, которая, казалось, была полна туманного красного света. Она внимательно посмотрела на крошечный монитор, используя цифровой зум, когда военный бот перешел в режим обнаружения цели. Затем она очень медленно направила Ugg вперед, пока он не оказался достаточно далеко в освещенной зоне для разведки.

Камера переднего обзора развернулась на 360 градусов. Это была огромная естественная пещера. Массивные сталактиты, поблескивающие блестящим черным обсидианом, свисали с темных высот наверху. Их острые кончики, с которых постоянно капала вода, были примерно в тридцати футах над головой. Как и крошечные красные огоньки, вспыхивающие в тумане. Из каменистой почвы поднимались сталагмиты, небольшой лес из них, через который бежал быстрый поток чистой воды шириной около двух футов, уровень воды в точности соответствовал уровню пола пещеры.

Пещера была пуста, за исключением двух очень бдительных вооруженных охранников в форме крайнего справа. Поскольку Угг оставался в полумраке, а крошечный объектив камеры был вытянут перед ним на длинном телескопическом стержне, охранники не заметили боевого бота. Охранники стояли по стойке смирно по обе стороны от того, что под этим углом казалось круглым стальным сводом, встроенным в стену из цельного натурального камня.

Двое мужчин держали оружие наготове. Теперь Ugg нацелился на них и мигал значком "Пожар?" в верхней части экрана. Сдвоенные пулеметы боевого бота могли легко их уничтожить, но Сахира знала, что Хоук не хотел, чтобы звук автоматического оружия эхом разносился по туннелям.

Хоук вытащил свой пистолет из набедренной кобуры. В такие моменты он всегда держал парабеллум под патронами и полный магазин. Он установил глушитель шума на свое оружие, бесшумно выступил из темноты на краю пещеры, поднял пистолет и дважды выстрелил, пуф-пуф, два выстрела в голову.

Охранники рухнули на землю, и он жестом пригласил команду вперед, в пещеру.

"Может быть, это задняя дверь шейха", - сказала Сахира.

"Будем надеяться на это", - ответил Хоук. "Мы, конечно, не хотели бы заходить через фронт".

Это было хранилище. Массивная круглая титановая дверь стояла между ними и тем, что находилось по другую сторону. Хоук оценил радиус двери хранилища примерно в пятнадцать футов. "Тот же блокнот для распознавания отпечатков рук", - сказал Абдул, глядя на сканер отпечатков, установленный справа.

"Могу я предложить вам руку, сэр?" Сказал Абдул, глядя на Хоука и беря одного из недавно убитых охранников за запястье.

"Пожалуйста", - сказал Алекс, и Абдул поднял правую руку одного из трупов и приложил ее к экрану, активируя его. Цифровые индикаторы в центре круглой двери начали мигать. Большое колесо из нержавеющей стали в центре мгновенно прокручивается в любом количестве комбинаций. Секунду спустя дверь внезапно с шипением приоткрылась, возможно, на четыре дюйма.

В тот момент, когда дверь открылась, детектор радиации Угга впервые начал тихо пищать. Сахира внимательно посмотрела на контроллер Ugg и изучила показания, которые анализировал бот, тихо сказав себе: "У этой двери свинцовый щит".

"Поговори со мной, Сахира", - сказал Хоук.

"Гамма-лучи", - сказала Сахира. "Мы над этим работаем. Ядерное устройство должно быть где-то внутри этого хранилища. Хотя это очень слабый сигнал. Оружие может быть защищено. Или находится где-то далеко за пределами этого местоположения."

Абдул и Стокли распахнули идеально сбалансированную однотонную дверь ровно настолько, чтобы впустить бота внутрь. Сахира использовала джойстик Ugg и гусеницы танка, чтобы отправить его вверх и через закругленный порог входа в хранилище. Оказавшись внутри, она остановила его и посмотрела на показания приборов. "Ни человеческого тепла, ни газа, ни бактерий", - сказала она. "Следы радиации".

"Что там, Сахира?" Спросил Хоук.

"Золото", - сказала она как ни в чем не бывало.

"Идите", - сказал Хоук своей команде, отступая и ожидая, когда они войдут, прежде чем войти внутрь.

Золото. Фантастический клад золота египетского фараона. Бесконечное количество золота, ряд за бесконечным рядом золотых слитков и брусков, аккуратно сложенных на бесконечных металлических полках, полках, которые уходили в темноту и поднимались к тускло освещенному двадцатифутовому потолку. Хоук быстро подсчитал и подсчитал, что он стоял в шести футах от многих миллиардов долларов. Теперь он знал, как аль-Рашад финансировал свой всемирный джихад, взрывая аэропорты, школы, больницы. У него буквально были безграничные ресурсы.

И это было именно то, что он мог видеть через свои очки NVG. Он увидел тусклый прямоугольник света в конце одного из золотых коридоров и подал сигнал своей команде следовать за ним. Прямоугольник выглядел как выход.

Угг первым вышел из хранилища золота и посмотрел в обе стороны, датчик радиоактивности запищал теперь заметно громче. Секунду спустя Сахира, изучавшая свой монитор в поисках противников, крикнула команде, столпившейся у двери: "Чисто! Вперед!"

NУХО, КОНЕЦ ЭТОГО НОВОГО ТУННЕЛЯ они подошли к барьеру. Не физический барьер, а постоянно меняющаяся паутина красных лазерных лучей, постоянно находящихся в движении. Просто не было способа, которым человеческое существо могло бы проникнуть через этот барьер, не вызвав при этом крик тревоги внутри горы.

Сахира коснулась предплечья Алекса. "Посмотри весь путь через Интернет. Лучи исходят от какого-то устройства, установленного на стене в конце этого туннеля. Уберите устройство, и мы свободны ".

"Верно. Но мы не можем добраться до него, чтобы обезвредить его ".

"Нет, мы не можем. Но Угг может ".

"Угг не может попасть под самый нижний луч. Башни слишком высоки."

"Может быть, и нет. Посмотрите на это ".

Сахира нажал тумблер на контроллере, и бот мгновенно опустился, пока его нижняя часть не оказалась менее чем в полудюйме от земли.

"Как, черт возьми?" Хоук сказал.

"Пневматическая подвеска. Я спроектировал его с мочевыми пузырями, которые поднимают или опускают его на двенадцать дюймов ".

"Волшебник".

"Сердцеед".

"Давай посмотрим, на что способен твой маленький Угг, хорошо?"

"Как пожелаете", - ответила она и толкнула джойстик вперед. Бот быстро и бесшумно прошел под самым нижним из ярких красных лучей, опустившись примерно на полдюйма. Хоук и Сахира уставились на экран, когда в поле зрения появилось настенное устройство. "И что теперь?" Хоук сказал.

"Два варианта. Я могу использовать его роботизированную руку, чтобы открыть устройство и отключить питание лазера. Или я могу дать короткую автоматную очередь и уничтожить все это ".

"Первое. Чем меньше шума мы поднимем, тем лучше ".

Хоук наблюдал, как механическая рука Угга вытягивается, открывает металлическую крышку, обнажая внутреннюю работу лазерного устройства, и использует свой изящно сочлененный коготь, чтобы аккуратно отделить и отсоединить спутанное множество проводов. Он порезал нескольких своими кусачками. Затем он снова подсоединил один провод с красным покрытием к новой клемме, прежде чем отключить последнее соединение.

"Что он делает сейчас?" Спросил Хоук. "Я имею в виду тебя. Чем ты сейчас занимаешься?"

"Предотвращение любого нарушения подачи сигнала оповещения о состоянии в системы сигнализации при отключении питания. Смотрите".

Клещи Угга нашли кабель питания и аккуратно перерезали его. Лазерные лучи мгновенно исчезли. Туннель был свободен. И не было никаких тревог.

"Хорошая работа. Поехали, " сказал Хоук, быстро двигаясь, чтобы догнать Угга, машина которого уже исчезала за следующим поворотом. Сахира внезапно схватила его за руку.

"Алекс! Остановитесь!"

"Что?"

"Смотри". Она подняла контроллер. На экране был другой беспилотный робот, быстро приближающийся к Уггу.

"Это выглядит идентично тому, что ты спроектировал!" Хоук сказал.

"Это одно из тех, что я спроектировал", - сказала Сахира, не веря своим ушам.

"Сколько их было изготовлено?"

"Только горстка".

"Так как же, черт возьми, у этого арабского шейха оказался в личном арсенале один из наших строго засекреченных британских роботов?"

"Я абсолютно понятия не имею. Только тот, у кого есть доступ к высшему -"

Ее прервал оглушительный грохот пулеметной очереди.

"Другой стреляет в Угга! Стреляйте в ответ!" Хоук сказал.

Пальцы Сахиры летали по всем кнопкам управления с ослепительной скоростью, заставляя Угга нестись по всему туннелю, в то же время умудряясь удерживать оба ствола пулеметов, поливающих свинцом его двойника. Вражеский бот попытался дать задний ход, но Угг ускорился, преследуя злого близнеца и стреляя в него из обоих стволов, разрывая его на куски, пока не осталось почти ничего, кроме гусениц, которые дымились, искрились и измотанно остановились.

Хоук улыбнулся нелепому ощущению, которое он испытывал. Он внезапно обнаружил, что хочет поболеть за чертову машину!

ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

TЕГО УЛЫБКА ДЛИЛАСЬ НЕДОЛГО. После часа восхождения, всегда вверх в темноте, команда вошла в новый участок туннеля, тащась за раненым, но победоносным Уггом. Предупреждающие о радиоактивности звуковые сигналы Ugg стали намного громче, особенно когда он миновал открытие нового туннеля, ведущего влево. Сахира отчаянно хотела исследовать это место, но Хоук настоял, чтобы они продолжали двигаться, пока не вступят в бой с врагом.

Он знал, что его люди устали и проголодались. Они находились внутри этого чертового улья почти пять часов без перерыва. Но он знал, что лучше не делать паузу; он узнал это на собственном горьком опыте однажды на Кубе. Это стоило жизней, и он никогда себе этого не простил.

Это был первый освещенный участок туннеля, с которым они столкнулись, и Хоук продвигался с особой осторожностью. После битвы роботов не было никаких шансов, что враг все еще не знал об их присутствии в горной крепости. Это был только вопрос времени, когда они столкнутся с какой-либо формой вооруженного сопротивления. И, не имея вообще никакой информации о количестве и качестве войск, охраняющих аль-Рашад, он просто понятия не имел, с какими силами ему пришлось столкнуться.

Как раз в этот момент Хоук краем глаза уловил движение. Вверху и справа. Он поднял глаза и увидел маленькую камеру слежения, поворачивающуюся взад-вперед. Он даже мог видеть, как закрывается и открывается радужка объектива, когда тот остановился и уставился на него и его небольшой штурмовой отряд. Этот участок туннеля был освещен, и каменные стены казались источающими воду, две небольшие канавы с обеих сторон несли воду вниз. Хоук пытался выяснить, откуда берется вся эта вода. Должно быть, это было таяние снега, сток, вызванный восходом солнца в небе.

Теперь оставалось всего несколько минут, прежде чем они встретятся с врагом, кем бы, черт возьми, они ни были.

Хоук поднял руку и остановил команду, когда Сахира отправил машину на разведку за очередной слепой угол. Она в шоке уставилась на маленький экран.

"Боже мой, Алекс, посмотри".

Это была большая фаланга гвардейцев, имперских гвардейцев, судя по их великолепным, расшитым золотом эполетам и униформе. Золотая тесьма и алые пояса, шелковые тюрбаны того же оттенка красного. Их должно было быть по меньшей мере пятьдесят. Вполне возможно, что и больше. Они маршировали плотным строем к позиции Хоука, их было так много, что они заполнили туннель, продвигаясь плечом к плечу к тому месту, где держались люди Хоука, ожидая приказов.

Хоук повернулся к своим людям, говоря быстро и четко.

"Вражеские солдаты спускаются по туннелю. Примерно пятьдесят. У нас есть, может быть, четыре минуты, пока они не доберутся до нас. Сахира, вы с Абдулом, вернитесь и проверьте туннель, который мы проезжали, где Угг разволновался. Но Угг должен остаться с нами, он мне нужен. Сможете ли вы обойтись без его возможностей обнаружения?"

"Без проблем. Я принес резервное портативное устройство на случай, если его уничтожат. Вот его главный контролер. Вам удобно им управлять?"

"Да. Возвращайся в тот туннель, Сахира. Итак. Найдите эту чертову ядерную бомбу. Стоук, я знаю, что ваш великий бог войны Сунь-Цзы не одобрил бы этого, но я говорю, что мы атакуем, а не стоим и защищаемся. Теперь они знают, насколько мы малочисленны, и не будут ожидать от нас агрессии ".

"Согласен".

"Мы посылаем Угга первым, открываем огонь из его спаренных пушек, чтобы замедлить их, посеять панику и беспорядок в первых рядах. В ту секунду, когда его боеприпасы будут полностью израсходованы, я выйду и брошу три дымовые гранаты в основной корпус, ослепляя их, заполняя пространство дымом. Затем мы поворачиваем за угол и входим в туннель как единое целое, двигаясь как можно быстрее прямо на них, просто стреляя вперед, прикрывая каре из стороны в сторону, зная, что мы поразим их, потому что внутри туннеля им больше некуда идти. Со мной?"

"До конца".

"Каждый солдат стреляет из двух видов оружия одновременно, удваивая нашу огневую мощь. Винтовка в одной руке, пистолет в другой. Не останавливайся. Просто двигайтесь прямо на них и через них, пока мы не прорвемся в тыл их формирования. Затем развернитесь и стреляйте по ним, пока мы отступаем, чтобы найти нашу истинную цель. Да или нет?"

"Да".

Хоук переключил управление огнем, открывая огонь по наступающей фаланге из обоих стволов, раскачивая турели Угга из стороны в сторону убийственным огнем на таком расстоянии. Когда люди падали, войска, наступавшие сзади, переступали через своих убитых и раненых только для того, чтобы быть убитыми самим. Со стороны противника раздавались крики замешательства. Хоук вышел в туннель и бросил три самодельные гранаты в гущу врага, мгновенно наполнив пространство густым белым дымом.

"Хорошо", - сказал Хоук своим людям. "Мы собираемся в кучу, держимся друг за друга, двигаемся как единое целое и стреляем только наружу на уровне груди, понятно?"

Все посмотрели на него, мрачного, но решительного, и утвердительно кивнули. "Хорошо. Давайте прорвемся сквозь эти войска и найдем этого ублюдка, убивающего детей, и сделаем то, ради чего мы сюда пришли. Вперед! Вперед! Вперед!"

Хоук, его люди, плотно собравшиеся позади него, обогнули поворот и как один ворвались в клубящийся дым, стреляя в него из всего, что у них было, зная, что их снаряды находят цели, потому что врагу некуда было бежать, негде спрятаться.

Последовал сокрушительный ответный огонь, и Хоук почувствовал, что они несут тяжелые потери. Но враг был удивлен и полностью дезориентирован внезапной и жестокой атакой. Они вели яростный огонь, убивая больше своих, чем захватчиков. Тем не менее, его ополченцы умирали, падая вокруг него. На каждые пять футов, которые он продвигал, Хоук чувствовал, что теряет двух человек.

Хоук чувствовал, что движется против человеческой волны агонии, сметая все, что было перед ним, его ботинки скользили в бесконечной крови, которая лежала перед ним. Казалось, что само время остановилось, и это ужасное путешествие по туннелю смерти никогда не закончится - но он, наконец, вырвался из корчащейся массы мертвых и умирающих тел - и вышел, благодарный за то, что остался жив, на чистый воздух.

Он оглянулся через плечо на клубящийся дым. Самое страшное в бою - быть лидером, который оглядывается назад и никого там не находит. Затем он увидел, как появился Стоук, увидел, как он вставил новый магазин, затем развернулся и выстрелил в немногих оставшихся на ногах врагов. Хоук ждал, когда появятся еще его люди, опасаясь, что все, кроме Стоука, погибли в огненной буре.

Но вот подошли двое, спотыкаясь, один поддерживая другого. Они выглядели контуженными от бойни в таком ограниченном пространстве. Он подождал еще минуту. Только еще один член его ополчения вышел из дыма и крови. Теперь его команда насчитывала пять человек. Оборванные, вонючие мужчины, с глазами, красными от дыма, теперь залитые кровью с головы до ног. Пяти было бы достаточно.

А Стокли Джонс? У Стоука было по меньшей мере на три человека больше, чем у него самого, сказал себе Хоук.

Итак, считая Стоука, пусть будет восемь.

TОН ПРЕВРАТИЛ ТУННЕЛЬ ИЗ ГРУБОГО из камня в гладкий белый мрамор. Там были классические колонны, пилястры и фронтоны. Там были массивные резные двери из цельной бронзы и ниши в полированных каменных стенах, в каждой из которых стоял бюст или туловище великой древности. Мягкое встроенное освещение теперь освещало скрытые бухты и архитектурные особенности, а персидские гобелены висели в большом изобилии.

Это было как сон после кошмара, через который они только что прошли, как выход из темного стигийского подземного мира в Царство Солнца.

Массивные бронзовые двойные двери, на каждой из которых был вырезан вставший на дыбы лев, находились в дальнем конце этого блестящего прохода. За ними, он не сомневался, ждал хозяин этой блестящей области. Лев Пенджаба, шейх Абу аль-Рашад.

Хоук держал в руках ключи от Королевства, оружие, способное проникнуть практически в любую дверь, когда-либо задуманную, и теперь у него был шанс им воспользоваться. Он вытащил реактивную пулю из своего веб-пояса и прикрепил ее к дулу своего M4. В отличие от гранаты, разработанной для достижения максимального радиуса поражения, этот разрывной снаряд был рассчитан на то, чтобы пробить отверстие диаметром в один фут в трехфутовом железобетоне. Насколько он знал, это никогда не использовалось против таких дверей, но какого черта.

"Вы знаете правила игры", - сказал он своему отделению из четырех человек, и они собрались позади него, перезарядили оружие и приготовились встретить все, что встретится с другой стороной. Стоук бросил один взгляд на размер гранаты на конце пистолета Хоука, приложил палец к губам и махнул всем назад.

"Как сказал Адам Еве: "Отойди, детка, я понятия не имею, насколько большой станет эта чертова штука".

Хоук громко рассмеялся. Это было именно то, в чем они все нуждались. Хоук держал оружие в шести футах от больших замков, где соединялись двойные двери, и нажал на спусковой крючок. Результирующая ударная волна отбросила его назад, почти сбив с ног. Две двери с огромной силой распахнулись внутрь. Если бы они не весили так много, их наверняка сорвало бы с петель.

На самом деле огромные двери просто врезались в стены по обе стороны от входа, причинив, как увидел Хоук, огромный ущерб части изысканной коллекции произведений искусства шейха.

"Пикассо?" Сказал Хоук мужчине, который, должно быть, был шейхом, когда тот вошел, его автоматический пистолет 45-го калибра был направлен в середину груди аль-Рашада. Мужчина сидел и мудро держал обе руки на столе перед собой. Комната была изысканной: высокие белые стены доходили до сводчатого потолка, полы из персидского мрамора были инкрустированы полудрагоценными камнями, а со многих стен свисали гобелены, вытканные серебряными и золотыми нитями.

"Дюбуффе, если быть точным".

"Какого черта, для меня они все выглядят одинаково", - сказал Алекс, вытирая чью-то кровь с глаз тыльной стороной ладони.

"Лорд Хоук", - сказал аль-Рашад, улыбаясь ему поверх огромного стола из черного дерева и слоновой кости. Стоук ворвался в большую комнату по пятам за Алексом, поворачиваясь влево и вправо со своим оружием, прикрывая Хоука и гарантируя, что в комнате никого нет и что цель была совершенно одна. Он был. Стоук подал сигнал, и трое оставшихся ополченцев вошли, заняв позиции, которые прикрывали как вход, так и выход, а также саму цель.

"Шейх Абу аль-Рашад, " сказал Хоук, " прошу прощения за неожиданный визит".

"Вас очень рекомендовали, ваша светлость. И я должен признать, что я впечатлен вашим грандиозным появлением. Ничего подобного никогда даже отдаленно не предпринималось ".

"Неужели? Могу я спросить, кем рекомендован?"

"Наш общий друг, конечно. мистер Смит".

"Ах, вездесущий мистер Смит. Странно, мы никогда не встречались. После всех этих лет. Жаль."

"Он, конечно, знает тебя".

"Тогда, боюсь, мистер Смит ставит меня в невыгодное положение".

"Это действительно так".

"Что это значит?"

"Это означает, что он собирается изменить ход британской истории. И ты абсолютно ничего не можешь с этим поделать ".

"Тогда вряд ли это заслуживает обсуждения, не так ли?"

"Полагаю, что нет. Вы здесь ищете пропавшее устройство? Или просто убить меня?"

"Оба".

"Хорошо. В таком случае мы сядем на золотые крылья и вместе полетим к вратам рая".

"Я думаю, что нет".

"Я думаю, да", - сказал мужчина, поднимая правую руку и показывая что-то, зажатое в его ладони. Это был блестящий черный металлический предмет размером и формой с пачку сигарет.

"Это детонатор для устройства мощностью в одну килотонну. Я только что нажал на кнопку. Теперь он вооружен. Если вы захотите пристрелить меня, что, я уверен, вы сделаете, мой палец, очевидно, спустит курок. Я приму свою мученическую смерть с радостью. Вы и все, кто останется в живых внутри этой горы, умрете мгновенно. Боже мой, это будет впечатляюще. Мы разнесем всю вершину Вазизабада до небес. Великолепно".

"А если я не буду стрелять?"

"Твоя жизнь будет продолжаться. Вы будете свидетельствовать. Мы стоим здесь на пороге нового мирового порядка, лорд Хоук. Халифат. Мир, в котором законы шариата являются правилом для всех наций. Новый золотой век ислама. Вы верите в Бога, лорд Хоук?"

"Я верю, что этот момент времени не случаен".

"Я уважаю тебя в этой вере".

"Стоук?" Сказал Хоук, глядя своему старому другу в глаза. "Что ты думаешь?"

"Трудный вызов, босс".

"Да".

"Я думаю, мы выполняем свой долг, и на этом все заканчивается. Мы всегда знали, что когда-нибудь нам придется уйти. По крайней мере, таким образом, мы уходим в сиянии славы, зная, что мы сделали то, что должны были сделать ".

"Вы помните последние слова адмирала лорда Нельсона, когда он умирал на палубе "Виктори" в величайшем триумфе, победив французов при Трафальгаре?"

"Скажите мне, босс".

"Слава Богу, я выполнил свой долг".

"Да. Вот в чем все дело ".

"С тех пор, как я был ребенком, я всегда думал, что именно так я хотел бы выходить на улицу. Прекрасный способ умереть, выполняя свой долг ".

Хоук поднял пистолет, целясь мужчине в голову.

"Не поймите это неправильно, босс. И последнее. Я люблю тебя как брата. Всегда так делал. Всегда буду".

"Я возвращаю его в десятикратном размере, Стоук".

Хоук произнес короткую безмолвную молитву и нажал на спусковой крючок.

Абу аль-Рашад, который ни разу не поверил, что этот человек, Хоук, добровольно покончит с собой, умер с этой мыслью, все еще бушующей в его пробитом мозгу.

Алекс Хоук, который за долю секунды до этого был готов отдать свою жизнь за свою страну, был потрясен, обнаружив, что все еще жив. Мозги Аль-Рашада были разбрызганы по стене позади него. Маленький черный контроллер выпал у него из рук и безвредно зазвенел по мраморному полу.

Ошарашенный Хоук услышал голос позади себя.

"Тогда все в порядке, голубки. Мы с Абдулом нашли эту грязную ядерную бомбу ", - сказала Сахира с порога.

"Ты нашел это?" Хоук сказал. Казалось, что он отправил ее на поиски целую вечность назад.

"В конце того туннеля, где загорелся Угг. Мы отключили его около пяти минут назад ".

"Всего пять минут?" Недоверчиво сказал Стоук.

"Для тебя это проблема?"

"Могло быть немного, да".

Хоук и Стоук уставились на Сахиру в полном недоумении от того, как точно они обманули смерть. И затем двое мужчин начали улыбаться, ухмыляясь ей, бросаясь друг к другу и обнимаясь, хлопая друг друга по спинам, содрогаясь от радостного смеха.

Как однажды сказал Черчилль, это не было началом конца, но, по крайней мере, это был конец начала.

ШЕСТЬДЕСЯТ

ЗАМОК БАЛМОРАЛ, ШОТЛАНДИЯ

A ОДИНОКИЙ ЧЕЛОВЕК ПРОШЕЛ ЧЕРЕЗ ГЛУБОКУЮ и сумеречный шотландский лес. Лесная подстилка была мшистой и пружинистой под его ногами. Был ранний вечер, и он медленно шел под возвышающимися темными гигантами с массивными конечностями; он шел задумчивой походкой, не крадучись, но несколько застенчиво, как будто за ним наблюдали. Он, конечно, был, но он был узнаваемой фигурой на территории и поэтому не представлял угрозы. Он низко надвинул шерстяную вязаную шапочку на лоб, скрывая хищную улыбку и темные блестящие глаза.

На деревьях наверху, подобно маленьким черным птичкам, гнездились бесчисленные крошечные камеры слежения; и повсюду были также невидимые датчики тепла, звука и движения, разбросанные по всей территории отеля. Его сердце билось о грудную клетку с такой силой, что ломало кости, но он был совершенно уверен, что даже самые сложные сенсоры не могли уловить сердцебиение.

На ходу он тихо напевал для своей невидимой аудитории слова любимого сына Шотландии Робби Бернса.

Джин, встречающий тело,

Идущее через рожь

, Джин, целующий тело, тело,

Которому нужен крик тела?

И все же, ребята, они улыбаются мне

, когда едут через рожь!

В сумерках пурпурная тишина опустилась на непроходимые леса, вересковые пустоши и спокойные реки поместий Балморал. Он шел между черными стволами великолепных образцов деревьев, многим из которых было по нескольку веков, некоторые из них даже были посажены самим принцем Альбертом. Он наслаждался каждым шагом этого путешествия.

Он всю жизнь ждал этой ночи и этого момента во времени. Будучи маленьким мальчиком, он предвидел это. Всю его жизнь, независимо от того, что ждало его в туманном и отдаленном будущем, приближалась окончательная расплата.

Его сердце забилось быстрее, когда он увидел слабый свет впереди, глубоко в лесу. Теперь он замедлил шаг. Он приближался к небольшому двухэтажному домику, откуда исходил свет в лесу. Он был построен из грубо обтесанных бревен, под покрытой лишайником шиферной крышей; из каменных труб по обоим концам вился дым. Он выглядел как любой из десятков подобных домиков, построенных на протяжении веков в поместье.

Но эта конкретная структура была совершенно непохожа на все остальные. Это невероятное место было нервным центром операций службы безопасности Balmoral, где находились самые современные PIDS компании Balmoral: система обнаружения вторжений по периметру. Им руководило SO15, теперь официально называемое Контртеррористическим командованием. Это была недавно объединенная версия старого Специального отдела, созданного в 1883 году, и гораздо более нового антитеррористического отдела, оба подразделения Скотленд-Ярда.

Работая в тесном сотрудничестве с агентами лорда Малмси, генерального директора МИ-5, детективы, размещенные здесь, на территории отеля, отвечали за безопасность и охранение Ее Величества королевы и всех членов королевской семьи в резиденции в замке Балморал во время летних каникул.

И здесь, в этом коттедже, команда из четырех человек работала круглосуточно. Они организовали грандиозную операцию по наблюдению, которая гарантировала, что не было никаких нарушений периметра безопасности, защищающего королеву и ее семью. Это была работа на полный рабочий день, и, к их чести, никто никогда не проникал в их отказоустойчивые системы.

Смит хорошо знал, что Балморал был любимым местом королевы на земле. Как это было у ее матери и бабушки до нее. Это место занимало особое место в сердце Ее Величества, потому что только здесь она чувствовала себя в полной безопасности. Находясь в безопасном отдалении от мира, она могла скакать по километрам изрытых дорог за рулем своего потрепанного Range Rover, предоставленная делать все, что ей заблагорассудится, в окружении своих лошадей, любимых корги и, конечно же, своей семьи. За предыдущее десятилетие они пережили много штормов, но теперь, наконец, казалось, что спокойствие установилось навсегда.

И Смит давным-давно решила, что это будет это убежище, этот рай, завещанный ей ее предком королевой Викторией, где он нанесет семье Виндзоров последний и ужасный визит.

ЯОсенью В 1842 году королева Виктория и ее новый муж, принц Альберт, нанесли свой первый визит в Шотландию. Они были настолько поражены величественной красотой высокогорья, что решили возвращаться снова и снова. В течение многих лет Виктория и Альберт всегда зависели от доброты друзей, которые любезно открывали свои замки и поместья чрезвычайно популярной королевской паре.

Тем временем врач королевы, сэр Джеймс Кларк, недавно был гостем сэра Роберта Гордона в его маленьком замке Балморал, который находился к востоку от Грампианских гор, рядом с рекой Ди. Королева Виктория получила много восторженных отзывов от сэра Джеймса не только о великолепных пейзажах, но и о воздухе, который он описал как обладающий "необычной сухостью и чистотой".

К 1848 году сэр Роберт Гордон умер, и аренда была выставлена на продажу. Королева Виктория воспользовалась этим, и так получилось, что осенью того же года она и принц Альберт прибыли, чтобы вступить во владение собственностью, которую они никогда не видели. Они не были разочарованы. В своем дневнике в тот первый вечер, когда дом все еще окружал ее, королева описала "симпатичный маленький замок в старом шотландском стиле, окруженный красивыми лесистыми холмами".

"Здесь так спокойно и так уединенно, - писала она, " когда смотришь вокруг, становится лучше, а чистый горный воздух очень освежает. Кажется, что все дышит свободой и миром и заставляет забыть о мире и его печальных потрясениях. Пейзаж вокруг прекраснее, чем я где-либо видел. Вы можете идти вечно, и дикость и уединенность всего вокруг так восхитительны, так освежают. И местные жители такие хорошие, такие добрые и такие простые ".

TДОБРЫЙ день, THE QЧАСТНЫЕ ВЛАДЕНИЯ УИНА, принадлежащий короне, простирается чуть более чем на пятьдесят тысяч акров, со спортивными привилегиями, арендованными еще на двенадцати тысячах акров. Большая часть территории представляет собой покрытые вереском холмы, возвышающиеся над гранитом. Более плодородные земли лежат вдоль южного берега реки Ди и используются для сельского хозяйства и лесоводства. Обстановка на участке драматическая. Местами он поднимается очень круто, вплоть до вершины массива Лохнагар, который на высоте почти четырех тысяч футов доминирует над всей территорией.

Каждый август и сентябрь Ее Королевское Величество королева Елизавета, герцог Эдинбургский, принц Уэльский, его жена и двое его наследников, Уиллс и Гарри, покидают Лондон и поселяются на месяц или около того в замке Балморал. Там королевская семья может укрыться от пристального внимания общественности и наслаждаться прогулками, стрельбой, выслеживанием великих четырнадцатиточечных оленей, которые бродили по вересковым пустошам. На озере Лох-Муик также катались на лодках и ловили рыбу - название, которое, как говорили, очень не нравилось королеве, потому что оно означало "свиньи".

Чарльз проснулся тем ясным утром с прекрасным чувством предвкушения. Его жена, герцогиня Корнуоллская, известная здесь, в Шотландии, как герцогиня Ротсей, не присутствовала. Она была в Лондоне со своим собственным сыном Томом, крестником Чарльза, который внезапно заболел. Но оба сына принца Уэльского были дома в увольнении из армии; и все с нетерпением ждали великолепного дня на загородном воздухе с близкими друзьями и семьей.

Сегодня был совершенно особенный день, историческое Славное двенадцатое. Двенадцатое августа, отмечаемое каждый год, знаменует открытие сезона отстрела красной куропатки по всему Соединенному Королевству. Поскольку у принца Чарльза было несколько друзей, которые были отличными стрелками, у него вошло в привычку приглашать их в Балморал на день на вересковые пустоши, пострелять загнанных птиц. После этого они собирались отпраздновать большим пиршеством с дичью в тот вечер, на котором присутствовали все члены королевской семьи и их гости. Даже сейчас кухонный персонал вносил последние штрихи в грандиозный банкет этого вечера.

SМИТ БЫЛ ПРИМЕРНО в СТА ФУТАХ из коттеджа, когда он внезапно пошатнулся и сжал грудь в агонии. Пораженный, он протянул руку, чтобы опереться о дерево. Спустя всего несколько мгновений он с трудом добрался до бокового входа.

Смит поднялся по каменным ступеням и постучал в потрепанную временем деревянную дверь. Его лицо исказилось от боли, он отчаянно хватался за грудь, тяжело дыша, снова колотил в надежно запертую дверь.

"Да, сэр?" - сказал детектив Особого отдела, слегка приоткрывая дверь и внимательно рассматривая его в тусклом свете. "С вами все в порядке, сэр? Боюсь, ты совсем неважно выглядишь."

"Джон. Дорогой старина Джон. Я говорю. Не могли бы вы ... не могли бы вы помочь мне, пожалуйста. Я-я думаю, у меня, возможно, чертов сердечный приступ. Вот хороший парень ... " С этими словами он ввалился в дверь, и мужчина внутри подхватил его на руки. Трое других офицеров, обслуживающих комплекс, уставились на него, открыв рты, когда он снял с плеча кожаную сумку, которая висела на ремне, и бросил ее на пол.

"Боже милостивый, сэр, держитесь! Мы немедленно свяжемся с домашним врачом!"

Он застонал от боли, и человек по имени Джон растянул его на полу, прежде чем вернуться к консоли и телефону экстренной помощи. "Через минуту, сэр. Док всегда на связи. Будь здесь в два взмаха бараньего хвоста, он будет ".

"Боюсь, в этом не будет никакой необходимости", - сказал Смит неожиданно сильным голосом.

Все четверо обернулись, чтобы увидеть Смита на ногах, нормально дышащим, с длинноствольным револьвером 357 "Магнум", направленным в их сторону.

"Все вы, поднимите руки вверх, чтобы я мог их видеть. Встаньте со своих стульев. Сейчас! Все вместе в центре комнаты. Повернитесь и постройтесь в шеренгу лицом к стене."

Они в ужасе уставились на крупнокалиберный пистолет в руке мужчины, снабженный глушителем. У них не было выбора, кроме как подчиниться, у них не было даже доли секунды, чтобы подать беззвучный сигнал тревоги. Они просто сделали то, что он сказал.

"Носами к стене, руки за спину", - спокойно сказал он, быстро связывая их всех пластиковыми наручниками. "Хорошо. Итак, сколько из вас на дежурстве в этом учреждении в данный момент? Кто-нибудь спит наверху?"

"Только мы четверо", - сказал человек по имени Джон, в его голосе нарастал бешеный гнев. Как он мог быть таким глупым? Его учили никогда никому не открывать эту дверь, ни при каких обстоятельствах.

"Тебе никогда не сойдет с рук то, что ты задумал, ты знаешь. Ты, черт возьми, понятия не имеешь, с чем имеешь дело", - сказал Джон.

"Неужели? Откуда вы это знаете? По правде говоря, я точно знаю, с чем столкнулся. Что означает, что вы мне больше не нужны. Кроме тебя, Джон. Пожалуйста, отойдите от своих коллег и сядьте на пол, спиной к стене ".

"О, Боже, нет, пожалуйста, не-"

Смит по очереди подошел к каждому из трех оставшихся мужчин и, не говоря ни слова, всадил каждому по пуле в затылок. Он посмотрел на часы и подошел к консоли, глядя на мониторы, установленные выше. Он быстро нашел то, что искал, - экран, на котором отображался вид главного входа в поместье со многих ракурсов. Пока он смотрел, большой фургон доставки подкатил к остановке за черными воротами из кованого железа.

TОН ГРУЗОВИК, ДАЖЕ ЗДЕСЬ, В HИГЛАНДС из Шотландии, был мгновенно узнаваем. На нем была торговая марка Harrods, всемирно известного универмага в Найтсбридже. Вы бы достаточно часто видели фургоны из торгового центра на дорогах Абердиншира. По трассе А93 между Бремаром и Крэти и по близлежащим второстепенным дорогам, ведущим из Лондона, обычно доставляют сокровища со всего мира в великолепные загородные дома этого района.

Фургон был выкрашен в фирменную ливрею Harrods, оттенок под названием "Harrods Green", изготовленный на заказ цвет, который больше всего напоминал армейский зеленый металлик, и украшенный знакомым рукописным шрифтом Harrods, выполненным сусальным золотом с обеих сторон и сзади.

Так получилось, что "Хэрродс" принадлежал отцу Доди аль-Файеда, египетского плейбоя, который ухаживал, а затем погиб в автокатастрофе в Париже за принцессой Уэльской. На знаменитом судебном процессе Мохаммед аль-Файед публично и громогласно возложил вину за смерть своего сына и Дианы на Королевскую семью и МИ-6. Он проиграл.

То, что именно этот фургон теперь стоял в ожидании у ворот самого священного из убежищ королевской семьи, представляло немалую долю восхитительной иронии для всегда ироничного Смита. Волк в овечьей шкуре снова был у двери.

Смит обнаружил главный пульт, который открывал главные ворота. Он нажал отмеченную кнопку, и большие черные ворота распахнулись. Зеленый фургон въехал на территорию поместья, и ворота быстро закрылись за ним. Вместо того, чтобы ехать по главной дороге к замку, водитель свернул налево, по узкой дорожке через густой лес, которая заканчивалась на автостоянке штаб-квартиры службы безопасности. Там было несколько других транспортных средств, в основном открытых грузовиков с полным приводом для передвижения по территории в любую погоду.

Смит с тревогой ждал снаружи, когда грузовик, наконец, появился из темноты и остановился рядом с парой забрызганных грязью Land Rover Defenders. Он улыбнулся при виде спутниковой видеоантенны, которую теперь поднимают на крышу грузовика. Внутри фургона была вся электроника, необходимая для прямой телевизионной трансляции по всей Великобритании из этого удаленного места.

Дверца водителя распахнулась, и из нее выбрался его старый школьный друг, долговязый парень, одетый в униформу службы доставки Harrods. Его звали Харри Сингх. Он был одним из самых высокооплачиваемых героев в армии Пакистана и одним из немногих людей на земле, которым он полностью доверял. Они тепло обнялись, хлопая друг друга по спине.

"Надеюсь, никаких проблем по дороге из Лондона?" Сказал Смит.

"Совсем никакого".

Они вдвоем подошли к задней части фургона, и Сингх открыл висячие замки, которыми были заперты двойные двери. Он распахнул их и увидел тридцать вооруженных до зубов мужчин, десять в гражданской одежде, десять в идеальных копиях униформы службы безопасности Балморала и десять коммандос в полном камуфляже. Они сидели на скамейках друг напротив друга.

Их глаза горели нетерпением; это были агрессивные молодые люди, набранные из бедных, более радикальных мусульманских кварталов Лондона, отличавшиеся умом, смелостью и религиозным рвением. После установления личности их отправили в горы на северо-западе Пакистана. Там, под эгидой шейха Абу аль-Рашада, в лагере террористов, управляемом из бункера в Вазизабаде, они прошли шестимесячную тяжелую военную подготовку / террор.

Один из самых доверенных ветеранов-коммандос Абу аль-Рашада, выпускник Сандхерста, руководил этими британскими бойцами во время подготовки к операции в Балморале, дойдя до того, что создал макет интерьеров замка. Его звали полковник Абу Зази. Дородный бородатый боец пустыни вылез из грузовика и обнял Смита.

Именно Зази должен был возглавить критическую фазу атаки.

Штурм замка Балморал.

ШЕСТЬДЕСЯТ ОДИН

AПОЧТИ тридцать МОЛОДЫХ ДОМОРОЩЕННЫХ Британские террористы собрались вокруг Смита у главного пульта управления, внимательно прислушиваясь к каждому его слову. Никто не обратил ни малейшего внимания на три окровавленных трупа, скрюченных у задней стены. Хотя бойцы едва вышли из подросткового возраста, все они были сосредоточены. Сегодняшний вечер станет завершением всех их месяцев тренировок в горах Пакистана. И, наконец, месть за лишения и унижения, обрушившиеся на их семьи с момента прибытия в Соединенное Королевство десятилетиями ранее. Не говоря уже о ежедневных убийствах их братьев захватчиками в горах Пакистана и Афганистана.

На долю этих мальчиков, этих разгневанных детей ислама, выпало нанести удар беспрецедентной силы по неверным и их верховным правителям.

Десять молодых бойцов были одеты в фотографически точные копии формы сил безопасности Балморала, вплоть до пуговиц. Они должны были первыми начать действовать, и Смит обратился к ним как к группе.

"Как вы хорошо знаете, вашей первой целью будет нейтрализация охранников Balmoral и системы электронного ограждения и датчиков Raytheon PIDS для наблюдения. Десять охранников Балморала в настоящее время находятся на своих постах в лесах, окружающих замок. Десять станций мониторинга, каждая размером не намного больше небольшого гаража, подключены напрямую к этому командному центру. В лагере Вазизабад вам были предоставлены карты поместья Балморал с указанием местоположения каждой станции и ее обозначенного номера. У них есть карты, полковник Зази?"

"Конечно".

"Хорошо. Когда я отдам приказ, вы десять проследуете к назначенным вам местам в машинах снаружи, ясно?"

"Чисто, сэр", - ответили они все на своем странно акцентированном английском.

"Не отклоняйтесь от назначенных вам маршрутов по лесу. Каждая станция оборудована телевизионными мониторами, на которых транслируются прямые трансляции с многочисленных камер замкнутого контура в отведенном каждому охраннику секторе. Кроме того, как вы знаете, они постоянно контролируют различные встроенные датчики, предназначенные для оповещения их о любом подозрительном присутствии человека на территории. Да?"

Все они кивнули в унисон.

"Мой старый друг Джон, вон там, на полу, собирается обеспечить прикрытие для вашего подхода. У Джона прекрасная семья, живущая прямо здесь, в поместье, не более чем в пяти милях отсюда. Итак, Джон собирается сделать объявление дежурным офицерам безопасности. Когда вы прибудете на станцию, вы будете выглядеть как электрик, и вас будут ждать. Вон в той сумке лежат темно-зеленые комбинезоны электротехники Balmoral и кепки, которые нужно надевать низко на лица."

"Один вопрос", - сказал Харри.

"Да?"

"Стекло на тех лесных станциях? Пуленепробиваемый?"

"Хороший вопрос. Должно было пройти обучение. Да, это так. Вам нужно будет провести офицера службы безопасности внутрь, чтобы он впустил вас. Широко улыбайся, когда стучишь в окно. Помните, они тоже вооружены. Что-нибудь еще? Нет? Хорошо. Как только будет сделано заявление Джона, выдвигайтесь. Джон? Теперь мы готовы принять вас ".

Двое молодых террористов подтащили связанного начальника службы безопасности к пульту и усадили его в кресло перед микрофоном. Затем они сняли с него наручники.

Смит сидел на краю консоли, глядя сверху вниз на начальника службы безопасности, который теперь находился в состоянии шока.

"Делай в точности, как я говорю, Джон. Если вы отклонитесь от сценария, уверяю вас, двое из этих людей отправятся прямо к вам домой и убьют всю вашу семью. Дети в первую очередь. Ты знаешь, что я сделаю это, не так ли, Джон?"

Он кивнул со слезами на глазах, сломленный человек.

"Во-первых, Джон, я хочу, чтобы ты отключил питание всех датчиков движения, тепла, звука и температуры в пределах периметра. Сделай это сейчас ".

Словно автомат, Джон потянулся вперед и потянул назад четыре ярко-красных рычага. Все показания датчиков, приведенные выше, внезапно погасли. "Хорошо. Теперь проделайте то же самое со всеми камерами наблюдения. Подавите их всех ".

Когда это было сделано, Смит положил перед человеком рукописный сценарий и наклонил к нему микрофон.

"Ты собираешься сделать это объявление. Ты собираешься сделать это с пистолетом у виска, чтобы не наделать глупых ошибок. И ты будешь звучать настолько естественно, насколько это возможно в данных обстоятельствах. Давайте проведем репетицию, хорошо? Прочтите его сначала без живого микрофона ".

Он справился с этим, лишь с легкой дрожью в голосе. В своих мыслях он не видел ничего, кроме лиц своей любимой семьи.

"Достаточно хорошо. Постарайтесь на этот раз относиться к этому скорее как к "просто незначительному сбою, ребята", ладно? Теперь мы включим микрофон и сделаем это по-настоящему ".

Мужчина наклонился к микрофону и заговорил.

"Выше голову, ребята. Здесь небольшая неполадка с электрической системой, как вы, без сомнения, заметили. Какое-то короткое замыкание между вашими станциями и главными выключателями. Я уже предупредил инженерно-технический персонал, и команда электриков уже в пути, чтобы восстановить подачу электроэнергии. Им нужно будет проверить соединения внутри каждой из ваших станций. Они говорят мне, что мы не должны задерживаться больше чем на несколько минут. Не беспокойтесь, ребята. Все читали меня громко и ясно?"

Через громкоговоритель было слышно, как десять офицеров ответили утвердительно. Смит выключил микрофон.

"Теперь, Джон, я хочу, чтобы ты отключил межстанционную связь офицеров. Сотовая связь уже перегружена; я не могу допустить, чтобы они разговаривали друг с другом. Как только эти парни прикроют этот комплекс, мы перейдем ко второму этапу и полковнику Зази. Примерно через час. Как сообщит тебе генерал Сингх, Джон, тебе еще предстоит сыграть свою роль. Вот почему ты все еще жив."

"Черт с ним", - пробормотал мужчина. Его разум метался во всех направлениях, ища способ спасти свою любимую королеву. Но каждая мысль приводила в тупик.

"Полковник Зази, ваши люди полностью проинструктированы и готовы к выступлению?"

"Действительно. Мы только ждем ваших приказов ".

"Хорошо. Пусть они используют это время для окончательной проверки оружия ".

С этого момента Хари Сингх займет здесь командно-контрольный пункт и десять станций, которые вскоре окажутся под его контролем. Десять человек, которых послали на территорию для нейтрализации команды безопасности Балморала, были обучены заменять погибших охранников на их отдельных постах. Затем все камеры и сенсоры будут восстановлены на полную мощность. Балморал снова стал непроницаемым, но теперь лиса охраняла курятник.

CОНГРИВ БЫЛ ВЗВОЛНОВАН. HПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН был в замке Балморал из всех мест, стоял в килте (как он полагал, впервые в жизни в окровавленной юбке), а его королевское высочество, герцог Эдинбургский, собирался рассказать ему и его невесте, леди Диане Марс ... шутку.

"Вы совершенно уверены, что не слышали этого?" Его королевское высочество спросил их обоих, понизив голос и заговорщически наклонившись к ним.

"Совершенно уверена, сэр", - сказала Диана, холодная, как пресловутый огурец. "Пожалуйста. Продолжайте ".

"Ну, " сказал принц Филипп, понизив голос, " как я уже говорил, этот парень из Чилтона выиграл в лотерею миллиард фунтов пожизненно или что-то в этом роде, и этот другой парень, его приятель, говорит ему: "Что, Гарри? У вас в семье есть фея-крестная?" И Гарри смотрит на него и говорит: "Нет. Но у нас есть дядя, за которым мы очень пристально следим!""

Конгрив, который не ожидал, что будет смеяться, захохотал так сильно, что пролил пару капель шампанского на клетчатый ковер. Диана, благослови господь ее душу, чудесно захихикала и улыбнулась герцогу с выражением, если не совсем флирта, то чего-то близкого к нему.

"Рад видеть вас обоих здесь, в Балморале, главный инспектор, леди Марс", - сказал он, прежде чем отправиться в другие, возможно, более плодородные долины. Этим вечером было несколько прекрасных лебедей, и ему очень понравилась их компания.

"Неплохо отделался, его королевское высочество, тебе не кажется?" Диана спросила Эмброуза.

"Да, да, дорогая, действительно очень хорошо", - ответил он, оглядывая комнату. Все дамы, украшенные драгоценностями, были в великолепных вечерних платьях, а все джентльмены были одеты в килты и спорраны - полные регалии. Он назывался "Шотландский черный галстук" и носили в честь Славного Двенадцатого.

Конгрив оглядел компанию, втайне довольный тем, что оказался в таком уважаемом обществе. Во всяком случае, обилие известных лиц, некоторые более уважаемые, чем другие. Он был рад увидеть королеву в углу рядом с роялем, увешанным фотографиями в серебряных рамках. На ней был темно-синий шелковый костюм с изумительной бриллиантовой брошью на плече. И она потягивала свой напиток, который, по слухам, всегда состоял из джина и Дюбонне. Она была прекрасна лично, подумал Эмброуз, ее глаза горели, она улыбалась, когда разговаривала с окружающими, всегда уделяя пристальное внимание тому, что ей говорили. Одно это поставило ее на вершину в глазах Конгрив.

Когда Диана рассказала ему о приглашении в Шотландию, он был ошеломлен. Не то чтобы они с принцем Чарльзом не очень хорошо ладили в Хайгроуве, беседа в саду, георгины и все такое, но все же. Выходные в Балморале? Пьянящий материал. "Кажется, мы с Чарльзом неплохо поладили в Хайгроуве, Диана", - сказал Эмброуз, немного надутый.

"Глупый, нас пригласил не Чарльз", - сказала она. "Мы с Камиллой - двоюродные сестры. Я тебе вообще никогда об этом не говорил?"

"Не совсем, дорогая, нет".

"О, смотри, дорогой! Вон там, у камина, Чарльз. Такой милый, смеющийся со своими двумя мальчиками. Должен сказать, он выглядит очень счастливым. И Уиллса, и Гарри. Разве они не красивы, дорогая? Не сложно понять, почему все девушки сходят по ним с ума, не так ли?"

В любом случае, они были здесь. Алекс Хоук тоже должен был быть здесь, но он задержался в северном Пакистане на несколько дополнительных дней. Он допрашивал заключенных, захваченных, когда ему удалось найти и обезвредить пропавшее ядерное устройство, украденное из арсенала в Исламабаде. В настоящее время он находился на бомбардировщике командования королевских ВВС, направлялся домой, но, вероятно, не доживет до выходных.

На самом деле Эмброуз почти никого не знал. По его оценкам, на ужин было около тридцати гостей. В основном члены королевской семьи, которых знала Диана, друзья Чарльза по стрельбе, такие как Монтегю Торн, очаровательный парень, с которым он познакомился и которому очень понравилось в Хайгроуве, плюс множество министров того или иного ранга из Лондона, включая его хорошего друга Си, сэра Дэвида Трулова, и лорда Малмси из МИ-5. Ранее Эмброуз и Трулов загнали лорда Малмси в угол и предоставили ему подробный, но дополненный отчет об их дерзком налете на цитадель растафариан на острове Нонсач на Бермудах. Эмброуз подумал, что он тоже был под соответствующим впечатлением.

Ровно в восемь шотландский волынщик в полном облачении появился в приемной, его жалобная мелодия возвещала, что ужин подан. Эмброуз взял Диану за руку, с некоторой гордостью отметив, что на ее пальце сверкает бриллиант его матери, и они направились в столовую.

Любовь королевы ко всему шотландскому была очевидна повсюду. Стол, конечно, был великолепно накрыт - очень длинный стол из красного дерева, под высокими потолками с классической лепниной, яркими драпировками в клетку на высоких эркерных окнах, обеденными стульями из красной кожи и массивными пейзажами Ландсира в позолоченных рамках на стенах и над камином, где от вечерней прохлады ревел огонь.

Сама королева сидела в дальнем конце стола справа от Конгрива. Слева от него принц Филипп держал двор в другом конце, с его внуками по обе стороны. Диана сидела рядом с принцем Чарльзом в середине стола. Это было странно, но Конгрив обнаружил, что просто не может отвести глаз от Королевы. Он нашел Ее Величество очень дорогой, на самом деле, таким добрым человеком, какого только можно себе представить. Ему даже удалось немного неожиданно поговорить с ней, когда он был представлен в очереди на прием ранее.

"Насколько я понимаю, вы в отставке, старший инспектор", - сказала королева Елизавета после того, как он пожал ей руку и вежливо поклонился.

"Да, мэм", - ответил он, ошеломленный тем, что она вообще что-то о нем знала.

"Как ты это находишь?"

"Ну, мэм, люди все еще стреляют в меня".

"Они на самом деле? Всегда нужно помнить о необходимости пригибаться, не так ли?"

AМБРОУЗ CОНГРИВ СОБИРАЛСЯ СВЕРНУТЬ он впервые попробовал знаменитый хаггис (почти мифическое шотландское блюдо, которое определенно стало приобретенным вкусом), когда шумный и праздничный обеденный зал внезапно погрузился в полную темноту.

Все огни одновременно погасли, и, как оказалось, не только в столовой, но и в буфетной, в смежной гостиной, повсюду. Это было так, как будто кто-то только что отключил питание во всем замке Балморал.

"Сохраняйте спокойствие, все", - объявил мужской голос с сильным акцентом, но авторитетный, и действительно, все были спокойны. Раздался обычный щебет и нервный смех, который сопровождает подобные инциденты. Эмброуз услышал и почувствовал присутствие мужчин, быстро двигавшихся к правому концу стола, и предположил, что это были домашние детективы, прибывшие защищать Ее Королевское Величество.

Свет мигнул раз или два, а затем снова зажегся. Это было так, как если бы они все заснули, чтобы проснуться в другом мире.

В тот момент или два, когда глаза гостей привыкли к свету, кто-то, женщина, в ужасе закричала во всю мощь своих легких.

Рядом с королевой стоял крупный бородатый мужчина, и он приставил пистолет к ее голове.

Королева застыла, явно находясь в состоянии шока, глядя прямо перед собой, ее руки были решительно сложены на коленях. Конгрив беспокоился, что эта отчаянная ситуация может легко вызвать сердечный приступ у восьмидесятипятилетней женщины, особенно у той, кто перенес здесь много душевных страданий в конце своей долгой жизни.

Головы сидящих за столом повернулись в шоке, и раздалось еще больше криков тревоги, поскольку реальность происходящего полностью поразила гостей, подобно какой-то кошмарной силе природы.

Вооруженные люди теперь стояли в каждом дверном проеме комнаты. И каждую секунду их поступало все больше. Они выстроились вокруг стола, размахивая дулами своих тяжелых черных пулеметов в сторону сидящих гостей, крича всем оставаться на местах и вести себя тихо.

Мужчина с густой бородой, угрожающий королеве, ударил своим огромным кулаком по столу, отчего весь фарфор и хрустальные изделия подпрыгнули и разлетелись вдребезги, бокалы разбились, красное вино растеклось, как пролитая кровь, по белоснежному полотняному полю, расстеленному перед Ее Величеством.

"Тихо!" - рявкнул на них крупный мужчина. "Ты будешь вести себя тихо! Сейчас!"

Крики стихли, сменившись тихими рыданиями, когда гости в полном ужасе уставились друг на друга и на своего любимого монарха. Многие женщины прижимали салфетки к глазам, не в силах смотреть на ужасающую сцену, которая предстала перед ними. Многие мужья обнимают своих жен, шепча им на ухо слова утешения.

"Я полковник Зази", - представился здоровяк с удивительно резким британским акцентом. "Я воин великой армии джихада, известной во всем мире как Меч Аллаха. На данный момент мои люди захватили полный контроль над этим замком и прилегающей территорией. Это свершившийся факт. Никто не придет тебя спасать. Они все мертвы. Они все-"

"Вы, кровавые варвары, совершенно обезумели!"

Это был принц Филипп, изо всех сил пытающийся подняться со своего стула, его лицо побелело от ярости, когда мужчины с обеих сторон грубо толкнули его обратно на место. Двое его внуков, Уиллс и Гарри, взбешенные тем, что с их дедом обращаются таким жестоким образом, начали подниматься, но их отец, Чарльз, назвал их имена и покачал головой, призывая их сидеть и сохранять спокойствие.

"Я сделаю объявление", - сказал здоровяк, когда ярость немного утихла. "Вы, люди, сидящие за этим столом, с этого момента являетесь политическими узниками Меча Аллаха. И останется таковым до тех пор, и если, наши требования будут выполнены. Но есть члены этого семейства, в которых у нас нет стратегического интереса. Персонал, горничные, секретарши, кухня - ты, в зеленой куртке у камина - как тебя зовут?"

"Хиггинс, сэр".

"Что ты здесь делаешь, Хиггинс?"

"Я имею честь быть одним из лакеев Ее Величества, сэр".

"Ты умеешь готовить?"

"Немного, сэр".

"Теперь вам выпала честь работать на меня. Этим людям понадобится еда и питье на несколько дней. Проследи, чтобы они его получили ".

"Действительно, сэр".

"Хиггинс, у тебя есть ровно десять минут, чтобы сообщить всем домашним работникам, что они могут свободно выходить через главный вход на территорию. Те, кому вы расскажете, должны рассказать как можно большему числу других, кого они смогут найти. Уходи сейчас. Скажите им, что у моих людей есть приказ стрелять в любого, кто останется в этих стенах через десять минут с этого момента. Ты понимаешь?"

"Слушаюсь, сэр, да".

"Я советую вам поторопиться, Хиггинс. Добивайся, как говорится, чего доброго, пока достается".

Хиггинс убежал, сначала на кухню, где перепуганный персонал выглядывал из-за полузакрытых дверей. Эмброуз мог слышать, как он кричит на них, призывая их пробежаться по всему замку, найти всех, кого они смогут, и вытащить их всех сразу.

"Итак", - сказал Зази, снимая свой 9-миллиметровый пистолет с виска английской королевы и засовывая его в черную нейлоновую кобуру на правом бедре. Конгрив заметил, что на другом бедре у него висел боевой меч в ножнах. Это его не успокоило. "Мы собираемся перевести вас в другое место. Я настоятельно рекомендую вам сделать это организованно и в полной тишине. Если кто-либо из моих людей отдаст вам приказ, выполняйте его немедленно. Понял? Вставай. Встаньте в одну шеренгу у двери справа в дальнем конце столовой. Тогда мы продолжим ".

Эмброуз протянул руку под столом и взял Диану за руку, нежно сжимая ее в знак уверенности. Он наклонился и поцеловал блестящее пятно на ее щеке, где была слеза. Когда он поднял глаза на ее лицо, он увидел, что она тихо плачет, но она улыбнулась ему сквозь слезы, и он знал, что у нее хватит сил пережить этот кошмар.

На данный момент это было все, на что он смел надеяться.

ШЕСТЬДЕСЯТ ДВА

TДЕЛА ШЛИ ЧЕРТОВСКИ БЫСТРО. Спуск по изогнутым каменным ступеням вниз, в сырой подвал замка, в лучшем случае нервировал. Было темно и холодно, как в склепе, несмотря на время года. Все, о чем Конгрив мог думать, была судьба Романовых, королевской семьи России. Царь Николай, его жена Александра и их маленькие дети.

Летом 1918 года, после нескольких месяцев домашнего ареста в Екатеринбурге, их посреди ночи согнали в подвал. Двенадцать солдат Красной Армии вошли с винтовками и хладнокровно убили всю семью. Юных принцесс, чьи медсестры пришили к их блузкам драгоценности российской короны, пришлось добивать штыками. Пули отрикошетили от драгоценных камней.

В длинных коридорах Балморала, которые покинутые и перепуганные заложники прошли по пути ко входу в подвал, они увидели распростертые тела нескольких телохранителей и детективов Специального отдела с перерезанными от уха до уха глотками, прежде чем они успели сделать предупредительный выстрел. Джихадисты просто ворвались внутрь и сокрушили их.

Конгрив недоумевал, как террористам удалось проникнуть через вход в замок, пока не увидел тело своего старого коллеги из Скотленд-Ярда Джона Айверсона, распростертое в вестибюле. Джон в течение многих лет был начальником службы безопасности здесь, в Балморале. Очевидно, Айверсон был вынужден обмануть людей SO15 на двери, чтобы они открыли ее.

Террористы, все немногим больше мальчиков с бородами и пистолетами, продолжали кричать и подталкивать их своим оружием, не обращая внимания на то, как трудно было удержаться на истертом камне, особенно в полумраке. Амброуз держал твердую руку на плече Дианы, пока она спускалась впереди него вниз. Время от времени она протягивала руку и накрывала его ладонь своей. Это помогло им обоим.

Они оба предполагали, что все они умрут; он полагал, что большинство гостей чувствовали то же самое. Но Конгрив знал, что это все еще была чисто нестабильная ситуация с заложниками, другими словами, переговоры. И что этой драме с высокими ставками предстоял долгий путь до финального занавеса.

Это, конечно, было бы неприятно. Но если бы им немного повезло, они все могли бы просто выжить. Британская армия, Специальная воздушная служба (SAS) и легионы антитеррористических оперативников из МИ-5 и МИ-6 не стали бы с нежностью смотреть на монарха и британскую королевскую семью, которых держат в плену в подвале.

Сам подвал представлял собой огромный лабиринт комнат и альковов, до отказа заполненных обломками столетий. В первую очередь мебель, но также предметы искусства, велосипеды и детские коляски другой эпохи; здесь были бесконечные полки со старыми книгами, башни из персидских ковров, достигавших потолка, многие из которых были бывшей собственностью королевы Виктории.

Сводчатый коридор, наконец, вывел в похожую на пещеру комнату, которая, казалось, была населена призраками. Простыни покрывали старую викторианскую мебель всевозможных видов, диваны, шезлонги, глубокие кресла и декоративные позолоченные боковые стулья. Тусклый, туманный свет от открытых лампочек, вмонтированных в потолочные розетки, обеспечивал единственное освещение, и его трудно было назвать радостным.

Зази сообщила им, что эта комната станет их новым домом на обозримое будущее и что они должны устраиваться поудобнее на любой мебели, которую сочтут подходящей. Его враждебность, казалось, уменьшилась теперь, когда они спустились на три лестничных пролета и вошли в закрытую среду, в которой у него было гораздо больше контроля. Поскольку он сам и вооруженные люди следили за заложниками, он не ожидал слишком больших проблем с поддержанием порядка.

Как только все сорвали простыни и устроились на мебели по своему выбору, двое молодых бойцов начали раздавать большие пластиковые бутылки с водой "Хайленд Спрингс" - жест, который большинство восприняло как повод для оптимизма. Королевская семья сидела отдельно от гостей, в небольшой нише рядом с главной комнатой. Чарльз и двое его сыновей переставляли мебель, следя за тем, чтобы всем было максимально комфортно в данных обстоятельствах.

Эмброуз мог видеть королеву с того места, где они с Дианой сидели на бархатном диване с глубокими подушками. Ее величество сидела на большом диване, обитом шелковой парчой, рядом с герцогом Эдинбургским. Удивительно, но Зази позволила своим любимым вельш-корги сопровождать ее, и они спокойно лежали у ее ног. Ее спокойное лицо и позу в этот катастрофический момент можно было описать только как стоическую, если не безмятежную.

Ее сверхъестественная способность подняться над этой ситуацией только подтвердила давнюю веру Эмброуз Конгрив в то, что именно ее уравновешенность, ее самоотверженность, ее личное мужество и огромная сила характера и достоинство позволили ей так благородно руководить своей страной в течение почти шестидесяти лет. Она, по сути, стала британским учреждением, и причина никогда не была более очевидной, чем сейчас.

Эмброуз все еще вспоминал, как слышал ее в радиопрограмме "Детский час" на Би-би-си, когда был маленьким мальчиком. Обращаясь к детям нации в самые мрачные часы Второй мировой войны, четырнадцатилетняя принцесса Елизавета сказала: "Мы пытаемся сделать все, что в наших силах, чтобы помочь нашим доблестным морякам, солдатам и летчикам, и мы также пытаемся разделить опасность и печаль войны. Мы знаем, каждый из нас, что в конце концов все будет хорошо ".

"DО, ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО МОЖЕШЬ СПАТЬ Дорогой?" Диана спросила его некоторое время спустя, возможно, несколько часов, ее голос был едва громче шепота.

"Нет, но я хочу, чтобы ты это сделала", - сказал он, кладя маленькую бархатную подушку себе на колени, чтобы она могла положить голову. Он снял смокинг и накинул его ей на плечи, когда она положила голову на подушку. Несколько минут спустя она тихо похрапывала, когда он нежно поглаживал волосы у ее висков.

Оглядевшись, он увидел, что многие из его коллег-гостей смогли найти способ уснуть. Он мог приписать это только успокаивающему присутствию королевы. Один взгляд на нее, и они, казалось, поверили, каждый из них, что в конце концов все будет хорошо. Несколько мгновений спустя сам Эмброуз отошел, его рука защищающе обвилась вокруг женщины, которую он любил.

NДОБРОЕ УТРО, АМБРОУЗ, ВЗДРОГНУВ, ПРОСНУЛСЯ. Шум поблизости не разбудил Диану, и он решил дать ей поспать столько, сколько она сможет. Некоторые из окружающих его людей были в сознании, с красными глазами и все еще в состоянии шока. Зрелище, от которого они проснулись, не сильно помогло делу.

Полковник Зази расчистил пространство вдоль одной стены. Это была слишком знакомая сцена. На стене теперь висел баннер, белый с арабской вязью, написанной красным, вокруг изображения большого красного меча, с которого капает кровь. Была установлена профессиональная видеокамера на штативе, и множество толстых кабелей тянулось по полу к лестнице. Конгрив должен был поверить, что они собираются вести прямую трансляцию по британскому телевидению.

Было несколько очень ярких огней, все по высоким стандартам. Перед знаменем было установлено большое, богато украшенное кресло с тяжелой позолотой и малиновой подушкой.

Полковник Зази в этот самый момент сопровождал королеву на эту причудливую "съемочную площадку". Трое из его людей держали оружие направленным на семью королевы, которая оставалась сидеть в своем алькове, и все они были явно взбешены таким обращением с Сувереном. Как только она села, Зази протянула ей исписанный от руки лист бумаги. Она надела очки, молча прочитала его и кивнула полковнику. Двое молодых террористов, теперь в капюшонах, закрывающих их головы, стояли по обе стороны от ее похожего на трон кресла, баюкая АК на руках.

Зази отошел в сторону и сказал оператору сфокусироваться на нем одном. Он посмотрел в объектив и начал говорить своим глубоким баритоном.

"Меня зовут полковник Зази. Я солдат величайшей армии на земле, Меч Аллаха. Я говорю с вами этим утром из Балморала, Шотландия. Прошлой ночью мои солдаты и я захватили королевскую резиденцию - дом и территория теперь полностью под моим контролем. Мы также взяли заложников, которые смотрят и слушают меня в этот момент. Среди них министры и члены парламента, главы МИ-5 и МИ-6 и многие члены королевской семьи. Я составил список требований, которые я хочу предъявить премьер-министру, мистеру Эдварду Виду. Вы услышите эти требования через мгновение. Если они кажутся знакомыми, то это потому, что они были выпущены более года назад моим братом-мучеником Абу Махмудом в аэропорту Хитроу. Было пролито много крови, и все же наши справедливые требования остались неудовлетворенными.

"Итак, теперь я значительно поднял ставки. Если вы не прислушаетесь к нашему призыву, господин премьер-министр, я начну лишать жизни не только ваших высокопоставленных правительственных чиновников, но и членов вашей любимой Королевской семьи. Эти казни, обезглавливания, будут проходить в этом зале, ежедневно транслироваться по телевидению, пока я не получу прямой ответ от премьер-министра. Как только он согласится с нашими требованиями и убедительно продемонстрирует, что он выводит каждого члена британских вооруженных сил со священной арабской земли, я остановлю казни и освобожу оставшихся заложников.

"Я попросил члена королевской семьи прочитать мое полное заявление и список требований. В прошлом вы показали, что не будете нас слушать. Но, возможно, вы прислушаетесь к своему любимому Суверену ".

Оператор развернул камеру и снял Ее Величество королеву крупным планом. Эмброуз был поражен, увидев, что она выглядела такой же собранной, как и каждое двадцать пятое декабря, когда она выступала по телевидению со своим ежегодным рождественским посланием к нации.

"Доброе утро", - спокойно сказала она, поднимая единственный лист бумаги, который дал ей полковник. "Полковник Зази попросил меня зачитать вам его заявление. Однако вместо этого я решил сделать собственное заявление ".

С этими словами она разорвала лист бумаги в клочья, и обрывки упали на пол. Эмброузу захотелось вскочить на ноги и зааплодировать. Очевидно, она знала, что на карту поставлена сама ее жизнь, и она была готова отдать ее за свою страну.

"Вы хотите, чтобы я снял, сэр?" - прошептал оператор Зази, стоявшему прямо рядом с ним.

"Нет", - прошептал он в ответ. "Продолжайте действовать. Из этого получится хорошее телевидение ".

"Сегодня, - продолжила она, - самоочевидно, что от всех нас требуется особый вид мужества. Мужество отстаивать все, что хорошо и правильно. Верный и честный. Такого рода мужество, которое покажет миру, что мы в Британии не боимся будущего ... не боимся тиранов и религиозных деспотов, чей евангелизм выражается в бессмысленных убийствах невинных мужчин, женщин и детей по всему миру. Ненавидеть и уничтожать всегда было легко. Строить и лелеять гораздо сложнее.

"Я знаю, что не могу повести вас в бой, как это делали монархи древности. Я могу только отдать вам свое сердце и свою искреннюю преданность этим старым островам и всему нашему народу. Я все еще верю в наши замечательные качества и сильные стороны. Наши метки и шрамы мы носим с собой - и напоминаем нам об этом - какой бы темной ни была ночь, какой бы жестокой ни была буря, мы всегда преодолевали это. И мы всегда будем."

В зале воцарилась потрясенная тишина.

Все смотрели на разъяренного Зази, чтобы увидеть, что он будет делать. Его лицо побагровело от ярости, а рука дрожала на рукояти меча. Он уставился на королеву, и она ответила ему взглядом с несгибаемой отвагой. После нескольких минут этого противостояния стало ясно, кто выиграл первый раунд.

Сначала из дальнего угла комнаты доносились лишь слабые аплодисменты. Но это становилось громче с каждой секундой. К нему присоединялось все больше и больше людей, теперь они громко хлопали, аплодисменты были оглушительными и раскатистыми, и вскоре они все поднялись на ноги и воздали своей Королеве должное, которого она заслуживала.

"Тишина! Все вы! Тишина!"

Разъяренный Зази встал перед камерой и выкрикнул приказ к тишине, который остался неуслышанным за громом аплодисментов. Только после того, как один из молодых террористов непрерывно стрелял из своего АК-47 в потолок, осыпая их головы штукатуркой, аплодисменты постепенно стихли, и заложники вернулись на свои места. Зази посмотрел на своего оператора. "Мы все еще снимаемся?" он спросил.

"Да, сэр".

Зази вернулась на "съемочную площадку", встав прямо перед королевой.

"Есть цена, которую нужно заплатить за неповиновение", - сказал Зази в объектив, едва способный держать себя под контролем. Указав на одного из террористов, он вытащил свой пистолет из кобуры и дослал патрон в патронник.

"Вот это", - сказал он. "В зеленом платье и изумрудах. Приведите ее ко мне ".

За кадром была шумная борьба. Сердитый мужчина кричал, затем умолял. Мгновение спустя двое бородатых убийц схватили за запястья бьющуюся в истерике пожилую женщину, умолявшую сохранить ей жизнь. Она упала на каменный пол к ногам Зази.

"Встань на колени, женщина!" - крикнул он в лицо бедной женщине.

Рыдая, она с трудом поднялась на колени. Сложив ладони вместе, словно в молитве, со слезами, текущими по ее щекам, она посмотрела в глаза Зази, умоляя сохранить ей жизнь.

Зази повернул голову к королеве.

"Эта цена, ваше королевское величество, - пуля в голову этой старой женщины".

Он нажал на курок.

Затем он посмотрел в камеру и сказал: "Снято".

A В ТЫСЯЧЕ МИЛЬ К ВОСТОКУ Летя на максимальной высоте, тридцать две тысячи футов, Алекс Хоук крепко спал в своем кресле на борту транспортного самолета RAF Hercules C-130J, который доставил Стокли и его обратно в Англию. В фюзеляже гигантского самолета было холодно, и они завернулись в афганские одеяла, которые привязали сзади к седлам во время путешествия в горы Гиндукуш.

Сахира вернулась в Исламабад после инцидента в горах Вазизабад. МИ-5 поручила ей провести месяц, помогая пакистанскому правительству в выяснении того, как и почему ядерное устройство было изъято из тщательно охраняемого пакистанского арсенала. И как они могли бы предотвратить повторение когда-либо случившегося.

Молодой летчик склонился над Хоуком, сжимая его плечо и повторяя его имя. Каким-то образом Алекс поднялся из глубин своей усталости, открыл глаза и в замешательстве уставился на лицо, нависшее над ним.

"Да?" - сказал он, не вполне осознавая, где находится.

"Сэр, капитан Дэвис попросил вас пройти вперед, в кабину пилотов. У него срочное сообщение для тебя ".

"Что это?" Спросил Хоук, изо всех сил пытаясь полностью проснуться.

"Он не сказал, сэр. Только то, что ему нужно было немедленно поговорить с тобой."

"Я прямо за вами", - сказал Хоук, поднимаясь на ноги и следуя за летчиком, когда тот направился вперед. Когда он вошел в кабину, он увидел, что пилот повернулся к нему лицом в красном свете своих приборов.

"Коммандер, извините, что потревожил ваш сон, но, боюсь, это крайне срочно".

"Вовсе нет. В чем дело?"

"Вы не поверите этому, сэр. Я только что говорил по радио со своим командиром. Похоже, что вооруженное крыло талибана под названием "Меч Аллаха" взяло штурмом замок Балморал и взяло всех, кто находился внутри, в заложники ".

"Все? Боже милостивый."

"Да, сэр. Все гости и вся королевская семья. Сама королева, сэр. Принц Филипп, принц Чарльз и двое его сыновей ... все они ".

Хоук был ошеломлен.

"Это невозможно".

"Боюсь, что это так. Они уже убили одну заложницу, любимую фрейлину Ее Величества, леди Фиону Хикс. Королева с пакистанскими боевиками по обе стороны выступила с заявлением на Би-би-си. Это ситуация с заложниками, и террористы угрожают продолжать убивать по одному в день в прямом эфире, пока премьер-министр Виид не согласится с их требованиями. Первый крайний срок - завтра в полночь по Гринвичу ".

"И наш ответ?"

"Пока мы говорим, сэр, войска мобилизуются и высаживаются в Шотландии".

"Капитан, послушайте. Нельзя терять времени. Мне нужно немедленно связаться с МИ-6, чтобы организовать команду по освобождению заложников. И, самое главное, мне нужно посмотреть то видео Би-би-си с королевой. Возможно, я смогу визуально точно определить, где ее держат внутри замка. Мне нужно поговорить с сэром Дэвидом Труловом. Скажи ему точно, что мне нужно, чтобы -"

"Извините, сэр. Сэр Дэвид - один из заложников. А также лорд Малмси из МИ-5."

"Хорошо, " сказал Хоук, быстро соображая, " какая станция королевских ВВС находится ближе всего к Балморалу?"

"Военно-воздушные силы Абердиншир, я полагаю, сэр".

"Можем ли мы отклониться там?"

"В этом случае? Конечно. Я бы посадил этого бегемота прямо у главных ворот Балморала, если бы мог ".

"Свяжись по радио с директором сил специального назначения SAS. Скажи ему, что он нужен нам сейчас. И нам нужно, чтобы это видео BBC было готово к показу, как только мы приземлимся. Ему нужно немедленно начать собирать эскадрилью десантников SAS в ВВС Абердиншир. Какое у нас там расчетное время прибытия?"

"Я мог бы доставить вас на землю менее чем через два часа, коммандер".

"Это должно сработать. Если у вас есть лишние лошади под этими крыльями, сейчас самое подходящее время их использовать. Когда кто-то приставляет пистолет к голове вашего Суверена, дорога каждая минута ".

ШЕСТЬДЕСЯТ ТРИ

HОн ПОПЫТАЛСЯ СНОВА ЗАСНУТЬ, но это было бесполезно. В тусклом свете подвала он мог видеть, что большинство заложников спали или притворялись спящими. Он посмотрел на свои часы. Три часа ночи. Его нервы были на пределе, и он сильно нуждался во сне. Он снова опустил голову на диванную подушку и попытался отогнать образы детства, которые продолжали всплывать в его воспаленном мозгу. Поскольку он не мог их остановить, он позволил им прийти. Возможно, с ними пришел бы сон....

TАБУ BАБАР БРОСИЛСЯ ЧЕРЕЗ ЗАТЕНЕННЫЙ ДЕРЕВЬЯМИ внутренний двор, уже заполненный толпами, рвущимися вперед. Десятилетний ученик добирался по железной дороге из своей школы в Дели, а поезда в его стране, как известно, опаздывали. Улицы, окружающие дом вице-короля, уже были забиты до отказа сотнями тысяч людей, вышедших посмотреть на последнего джентльмена, прибывшего из Англии, чтобы господствовать над ними, лорда Луиса Маунтбэттена.

Если бы не медовый оттенок кожи Табу, вы могли бы легко принять его за молодого итонца. В глубине души он был именно таким. Он, безусловно, смотрелся соответственно роли: накрахмаленная белая рубашка и полосатый галстук-бабочка, брюки на подтяжках в тон. У него были блестящие черные волосы, зачесанные назад волнами, густые черные брови и длинный прямой нос между двумя проницательными черными глазами.

Его школа, Майо, была "Итоном Индии". Но даже в этом разреженном воздухе Табу была чем-то вроде редкой птицы. Он был набожным мусульманином из преимущественно мусульманского города Лахор, и все же каждая его манера поведения, каждое его слово и жест выдавали английскую чувствительность, настолько убедительную, что одноклассники называли его "Сахиб" или даже "ваша светлость" или "ваша светлость", кланяясь в пояс с притворным почтением, которое вызывало взрывы смеха, как только он оказывался вне пределов слышимости.

В священных залах и отделанных панелями библиотеках Майо такой чрезвычайно богатый мусульманский мальчик, как Табу, мог легко предаться англофильским фантазиям о замках елизаветинской эпохи, о рыцарях старой гвардии и гвардии Колдстрима, величии королевской семьи и благородном идеале маленького мальчика - мужественного английского аристократа. Все эти идеалистические представления Табу вложил в исключительную личность своего великого героя. Это был человек, которому вскоре предстояло стать новым вице-королем Индии, лорд Луис Маунтбэттен, человек, который спасет свою любимую страну от саморазрушения.

Бесчисленные миллионы индусов, сикхов и мусульман Индии оказались на грани религиозной войны, которая затмила бы все со времен крестовых походов. Даже изолированный в высоких стенах своей маленькой школы, разгорающийся снаружи религиозный пыл мог натравить одноклассника на одноклассника. В школе были драки, и многие мальчики были госпитализированы.

Полмиллиона человек уже стояли под палящим солнцем. Возвышаясь над толпой на своем фонарном столбе, он теперь мог с высоты птичьего полета видеть то самое место, куда вскоре прибудет карета нового вице-короля. Толпа теперь кричала и рвалась вперед, почти бунтуя, но Табу надежно возвышался над всем этим.

И вот он наконец появился.

Он выглядел как голливудская кинозвезда в своей безукоризненно белой военно-морской форме. Безмятежный, улыбающийся, его обожающая жена Эдвина, рядом с ним Луис Маунтбэттен, граф Бирмы, подъехал к подножию ступеней большого дворца, чтобы предъявить права на дом вице-короля. Глаза Табу были прикованы к человеку, который наконец пришел, чтобы сохранить мир. Чтобы спасти свою любимую страну от превращения в один огромный кипящий котел ненависти и крови.

Еще долго после того, как Маунтбэттены поднялись по мраморным ступеням и исчезли внутри дворца, а ликующие толпы рассеялись, Табу цеплялся за свое ненадежное место, продлевая этот исторический момент надежды так долго, как только мог ... Вот, наконец, появился могущественный человек, который мог спасти Индию. Великий дипломат, который мог образумить Неру, Ганди и Джинну. Кто мог бы помешать его любимой Индии разорвать себя в клочья.

OЭТОЙ НОЧЬЮ, МНОГО ДОЛГИХ МЕСЯЦЕВ позже, в Майо, Табу почувствовал грубую руку на своем плече, которая сильно трясла его, разбудив.

"Что это?" - спросил он, протирая заспанные глаза.

"Ты должен идти, убираться отсюда немедленно", - сказал Синдху, его единственный друг-индус. "Хватай, что можешь, Табу, и беги! Ради твоей жизни, мой дорогой мальчик".

"Что происходит?"

"Англичане. Они покинули нас. Сегодня ночью, когда пробьет полночь, Индия свободна! И весь ад вырвался на свободу, поверьте мне ".

"Маунтбэттен покинул нас? Покинутая Индия? Невозможно".

"Да, красться подобно вору в ночи - ваш великий герой, и разъяренные толпы уже заливают улицы кровью. Теперь это открытая религиозная война, табу повсюду. Мусульманин против индуиста против сикха. Религиозная резня, разрывающая страну на части ".

"Он ничего не сделал, чтобы остановить это, не так ли, Синдху? Маунтбеттен был нашей последней надеждой. И теперь он покинул Индию, чтобы утонуть в море крови!"

"Табу, послушай! Сейчас на это нет времени. Этажом ниже нас группа мальчиков-индусов из пятого класса ходят из комнаты в комнату, забивая мечами мусульманских учеников до смерти в их постелях. Я слышал, как упоминалось ваше имя. Боюсь, они не будут так добры к тебе, Маленький сахиб."

Табу вскочил с кровати и начал бросать свои любимые книги и одежду в свой старый кожаный саквояж.

"Сколько у меня времени, Синдху?"

"Десять минут, если повезет. Они все еще убивают мальчиков этажом ниже. Тебе придется вылезти в окно. Это десятифутовый перепад от крыши до стены, пять футов до земли. Будь осторожен, чтобы ничего не сломать при прыжке, мой дорогой друг, или ты наверняка мертв ".

"Но куда мне идти, Синдху? Мне некуда идти!"

"Домой! Ваша недавно созданная родина Пакистан. Направляйтесь к центральному железнодорожному вокзалу. В полночь отправляется поезд на Лахор. Ты самый быстрый мальчик в школе. Если ты будешь бежать так быстро, как только сможешь, то, возможно, успеешь до того, как часы пробьют двенадцать ".

Табу выбросил свою набитую сумку в окно и, помахав на прощание другу, последовал за ней. Когда он упал на землю, он согнулся и перекатился на корточки, и ему удалось не сломать ни одной кости. Он вскочил на ноги и побежал, спасая свою жизнь. Повсюду были пожары, языки пламени лизали черное небо. Теперь его ярости не было предела. Предательство, стыд и страх были неразличимы в его сознании.

Пока он бежал, Табу Бабар чувствовал, как надежды и мечты детства медленно покидают его, убегая, как грязная вода, растекаясь по грязному желобу и исчезая в канализации.

Табу выбежал в гущу орущей толпы, петляя туда-сюда. Охваченный эмоциональной лихорадкой, он побежал в участок вслепую, надеясь, что пуля или клинок положат конец его агонии. Теперь у него не было надежды. Он хотел покинуть этот мир. Он потерял все; и теперь он чувствовал, что, возможно, также сходит с ума.

Как ни странно, это было своего рода утешением. Надежда была потеряна и заменена своего рода горячей похотью.

Страстная мечта о мести теперь поселилась в его мозгу, а вместе с ней и странное чувство покоя во всем окружающем его безумии. Он выживет. И он заставит их заплатить.

Улицы были кошмаром, но великая черная крепость, называемая железнодорожным терминалом Нью-Дели, была настоящим сумасшедшим домом. Он стоял, задыхаясь от открывшейся перед ним сцены. Теперь казалось, что каждый мусульманин в городе хотел сбежать на свою новую родину в Пакистан. Каким-то образом Табу добрался до платформы поезда, следующего в Лахор, как раз в тот момент, когда большие станционные часы пробили двенадцать. Поезд все еще был там, благодарение Аллаху, пыхтя и отдуваясь, вздымая клубы пара, поднимающиеся из-под его огромных железных колес.

Это всегда было неприлично шумное место. Но теперь какофония угрожала захлестнуть его. Похожий на пещеру черный зал с лабиринтом железных балок наверху был переполнен шумом и воплями, почти заглушавшими крики бесчисленных продавцов воды и сладостей, бесполезный лай полицейских, пронзительные вопли женщин, хватающих корзины и толкающих своих детей и мужей вперед по переполненным платформам.

Толпы людей, перелезая друг через друга, садились в вагоны третьего класса, уже набитые до отказа. Женщины и дети были просто отброшены в сторону более крупными и сильными беженцами. Вспыхивали драки, и несколько полицейских стояли сложа руки, смеясь, когда они, наконец, сдались и закрыли глаза на происходящее перед ними межмусульманское насилие.

Табу посмотрел на свою сумку, битком набитую его драгоценными книгами, и понял, что у него нет выбора, кроме как оставить ее здесь. Он швырнул его на мерцающие рельсы под колесами и во внезапной вспышке ярости сорвал со своей маленькой английской школьной кепки и тоже швырнул ее на рельсы. К черту книги. Будь проклят майонез. Будь проклята Англия!

TВАГОНЫ ЕГО ПОЕЗДА БЫЛИ ЗАБИТЫ битком набитый отчаявшимися людьми, высовывающимися из окон просто для того, чтобы вдохнуть душный ночной воздух.

Он помчался обратно в хвост поезда и вскарабкался по металлической лестнице на крышу самого последнего вагона. Там уже было много других, и улыбающаяся семья освободила для него место. Каким-то образом им удалось затащить с собой наверх пару домашних коз, и животные блеяли от страха.

Патриарх семьи, древний дедушка, посмотрел на мятую школьную форму Табу и сказал: "Английская школа?"

Табу кивнул.

"Тебе нравится английский, мальчик? Тебе нравится этот Маунтбэттен? Этот благородный лорд, который покидает нас посреди ночи? После того, как поклялся сохранить нашу бедную страну целостной и в мире? Кто теперь обращается с нами, как со множеством прихлопнутых мух?"

Даже Табу был удивлен жестокостью его собственной реакции. Он ударил кулаком по крыше поезда достаточно сильно, чтобы на ней осталась вмятина, и закричал от боли.

"Маунтбэттен - ложный бог, кровавый лжец! Предатель! Дьявол! Они все дьяволы, эти англичане! Пусть Всемогущий Аллах заберет этих англичан далеко-далеко! Пусть они никогда даже не почувствуют запаха рая!"

Семья немного отодвинулась, считая его, несомненно, сумасшедшим. И, возможно, он впервые осознал, что действительно сошел с ума.

Далеко впереди раздался жалобный свисток локомотива, и старый поезд, накренившись и поскрипывая, двинулся вперед, сначала медленно, постепенно набирая ход. Раздался знакомый глубокий пыхтящий звук, дребезжание сцеплений и скрип железных колес, но Табу услышала странный звук, эхом отражающийся от железной крыши большой станции.

Громкое стаккато.

Он оглянулся на толпы кишащих людей, оставшихся на платформе, и понял причину шума. Толпы в красных тюрбанах, порочной индуистской секты, стреляли из пулеметов в беспомощную толпу мусульманских мужчин, женщин и детей, оставшихся позади. Крича, они спрыгнули на рельсы и побежали в безопасное место, но многие, многие погибли.

Горькие слезы текли по щекам Табу, когда он смотрел на распростертых мертвых и умирающих, которых он оставлял позади. Вместе с ними умерли мечты всей его жизни, его надежды устроить себе прекрасную жизнь на этом заветном зеленом острове под названием Англия; единственный драгоценный идеал, который он так сильно хранил в своем юном сердце, теперь просачивался в землю вместе с кровью его убитых братьев.

Путешествие в Лахор было едва ли не больше, чем Табу могла вынести. Рядом с рельсами, вдоль дорог, извивающихся через самую плодородную часть того, что когда-то было Индией, Пенджаб, он увидел, должно быть, миллионы мусульман, большинство из которых шли пешком, старики или немощные в повозках, запряженных волами, женщины с младенцами на руках, мебель, наваленная на их спины, все направлялись в недавно разделенную мусульманскую нацию Пакистан.

Табу узнала, что бесчисленные десятки тысяч этих мусульманских иммигрантов были убиты жестокими сектами индусов и сикхов, поджидавшими в засаде вдоль великого похода на север. Таково было наследие, оставленное его великим героем, лордом Луисом Маунтбэттеном. А потом он был дома... .

Дом предков Бабаров, Путраджая, был одной из величайших достопримечательностей города Лахор. Монументальный дворец был расположен внутри обширной парковой зоны с изысканными садами, фонтанами и прекрасными, утопающими в цветах лагунами, защищенными высокой стеной, окружающей всю территорию отеля. По какой-то причине на станции не было охраны, а входные ворота не были закрыты. Оно было широко распахнуто, и интуиция заставила Табу войти с осторожностью.

Когда он начал медленно продвигаться по дороге к дому, а затем пересек открытую местность, все внезапно начало приобретать ужасный смысл.

Он увидел двух мужчин, одетых в знакомую одежду секты махади, которые тащили его шестнадцатилетнюю сестру вниз по белым мраморным ступеням входа. Она кричала и пыталась вырваться, но мужчины были огромными и подавляющими. Табу, зная, что любая попытка спасения приведет только к гибели его и его сестры, быстро отступил за деревья, пока его не заметили. Появились еще три Махади, и у них были его мать и отец. Оба были в синяках и кровоточили. И теперь из бесчисленных окон на верхних этажах валил дым. Дом его детства был в огне, его детство было в огне.

Табу сбежал, его дом превратился в погребальный костер, и побежал к главным воротам Путраджайи, молясь, чтобы махади всадил винтовочную пулю ему в спину прежде, чем он доберется до дороги. В течение нескольких дней после этого он бесцельно бродил по улицам Лахора, добывая еду, пытаясь разобраться в том, что стало с его некогда прекрасной жизнью. Он отправился в дома родственников и обнаружил их обугленные руины, внутри обнаружил похожие на палки трупы. Ему некуда было обратиться, голодный и напуганный, он жил впроголодь, как уличный мальчишка.

Однажды иссохшая старая карга сжалилась над ним. Улицы были слишком опасны для такого молодого и симпатичного парня, сказала она. Она бы отвезла его в замечательный приют. Безопасное место, убежище, где бедные мальчики нашли бы горячую пищу и кров. Когда Табу увидел, как мужчина, который управлял приютом, вложил пять грязных рупий в руку пожилой женщины, Табу понял, что его только что продали в рабство.

Они приняли тебя, все в порядке, и обеспечили твой желудок едой и крышей над головой. Однако через некоторое время, когда они думали, что ты готов, они приходили ночью, крали тебя спящего из твоей кровати и отводили в подвал. Там, при ярком освещении, они привязали бы тебя к залитой кровью разделочной доске мясника. Затем, когда вы в ужасе смотрели вверх, они делали одну из двух вещей, иногда и то, и другое, если вы доставляли неприятности.

Они либо отрубят тебе руку грязным тесаком, а затем окунут твою окровавленную культю в горячую смолу. Или кто-нибудь осторожно влил бы полную столовую ложку кипящей кислоты в один из ваших глаз. Затем он вычерпывал желе из розетки той же горячей ложкой, пока вы кричали до хрипоты.

Это было, конечно, просто вопросом хорошего бизнеса. Эти дикари, эти спасители, эти "защитники бедных" узнали, что на улицах однорукий или одноглазый мальчик-попрошайка был гораздо более продуктивным. Они изучили благотворительные привычки притока европейских грандов и знатных дам на прощание. И они знали, что сработало.

И эти бродячие святые улиц, всегда в поисках безнадежных сирот, были никем иным, как хорошими бизнесменами. Вскоре они поняли, что есть деньги, чтобы избавиться от угнетенных. Вам просто нужно было продолжать наступать на них с постоянной скоростью и подрезать одно крыло. Так просто.

Одноглазый табу теперь присоединился бы к бурлящему потоку тысяч полуослепших детей Индии, хлынувших через узкие границы каждого города, протягивая свою оставшуюся руку за рупией, пожалуйста, сэр, одну рупию, сэр, только одну, сэр. Пожалуйста.

Каким ужасно быстрым было его отпадение от благодати, от жизни, полной знаний, привилегий и комфорта.

Это заняло меньше месяца.

Табу Бабар, еще вчера блестящий мальчик, который предвидел для себя блестящее будущее, возможно, в качестве успешного банкира в лондонском Сити или известного адвоката, теперь занимал низшую ступеньку жизни.

Неприкасаемый.

То есть до тех пор, пока на убогой улочке Лахора ему не удалось привлечь внимание невероятно богатой англичанки по имени леди Брейберн Торн, и она с любовью к нему прикоснулась.

Он больше не был неприкасаемым. О, нет.

Он был тронут снова, и снова, и снова...

HОн, ДОЛЖНО БЫТЬ, ЗАДРЕМАЛ ибо он вздрогнул и проснулся. Сэр Дэвид Трулав сжимал его предплечье так сильно, что было больно. Он приоткрыл глаз и увидел сэра Дэвида, склонившегося к нему с кривой усмешкой на изрезанном морщинами лице. "Взгляните", - сказал Си.

"Что, черт возьми?"

"Там, внизу. У твоих ног".

Он посмотрел вниз и увидел, что один из молодых террористов рухнул на спину, из огромной красной раны на его шее все еще сочилась темная кровь.

"Как-?"

Сэр Дэвид показал длинный клинок, который он, должно быть, где-то прятал при себе. С него капала кровь. Он небрежно провел им по брюкам и засунул обратно в ножны на лодыжке. Старина педераст без конца проделывал трюки у себя в штанах.

"Он заснул прямо у меня на глазах. Наркотики, должно быть, закончились", - прошептал Си. "Все эти охранники накачаны метамфетаминами, но со временем многие из них, черт возьми, задремывают. За исключением нашего уважаемого полковника вон там. Посмотрите на него, накачанного наркотиками по самые жабры, который заигрывает с одной из юных красавиц бала. Вероятно, пообещал ей землю и Луну, судя по всему."

Зази расположилась прямо за обнаженной блондинкой, девушка перегнулась вперед через мягкую спинку стула, высоко подняв свой широкий и блестящий белый зад. Все, что вы могли видеть, это мускулистую спину полковника, блестевшую от пота даже в тусклом свете, когда он трудился над ней, все быстрее входя в эту доверчивую девушку, чей голос был слышен, когда она стонала, выражая признательность своему похитителю за глубочайшие проявления привязанности.

Трулов наклонился, выхватил АК у мертвого террориста на полу и встал одним атлетическим движением. Он прицелился в спину полковника-джихадиста, его палец напрягся на спусковом крючке - внезапно чья-то рука надавила на его предплечье и-

"Нет! Не надо!"

"Что?" Сказал Си, не обращая внимания, открывая огонь, его смертоносная очередь разрубила Зази почти пополам на таком расстоянии, прежде чем он повернул голову, чтобы противостоять этому чертову скептику.

Трулов, пораженный, смотрел в уродливое дуло 9-мм пистолета Маркова, менее чем в двух футах от него, когда тот выпустил две пули ему в грудь, его кровь забрызгала лицо нападавшего, прежде чем он упал.

"OЭйч, МОЙ GПередозировка" СХАРЛЕС СКАЗАЛ смотрит через комнату на своего старого и надежного друга, теперь разоблаченного как предатель и безумец. Монстр, теперь раскрытый таким, каким он был, стоял в дымке оружейного дыма, призрачная голубая фигура под туманными лампочками наверху. Принц Уэльский только что наблюдал, как один из его старейших друзей хладнокровно убил директора МИ-6. Как и мальчики. Это бросало вызов всем представлениям. Но он видел это. У всех было.

Монтегю Торн с пистолетом в руке медленно направился к принцу Уэльскому, пробираясь сквозь лабиринт мебели и перепуганных заложников, свободной рукой вытирая брызги крови с глаз, пока не остановился перед принцем Уэльским, которого окружали двое его сыновей, стоявших молча, с его аристократическим носом и вульгарным сердцем.

"Монти. Боже мой, Монти, почему? Кто ты? Кто ты такой?"

Монтегю Торн улыбнулся, на его белых зубах выступила красная кровь, когда он говорил.

"Я тот, кем всегда был, Чарльз. Вы видели мою подпись. Пешка. Просто маленькая черная пешка в игре. Великая игра, как вы, люди, ее называете. Человеческая шахматная партия, в которую вы и ваша семья играли годами в моей части света. Наша кровь на ваших руках, так же как ваша на моих. Видите ли, все эти годы я играл в свою собственную маленькую игру, посвятил ей всю свою жизнь. Ходы и контрдвижения на большой доске. Приближается время последнего хода пешки."

"Что, во имя всего святого, ты намереваешься, Монти?"

"Пешка берет ферзя, Чарльз. Чем еще, по-вашему, может закончиться эта игра?"

ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ

TУ НЕГО ХОРОШИЕ НОВОСТИ, СТОКЕ ДУМАЛ, ЧТО БЫЛ им очень повезло с погодой: разразился шторм. Сильный туман с периодическим дождем. Это означало, что вражеским стрелкам на земле будет намного сложнее попасть в них, как только они развернут свои парашюты. Вокруг них также было много раскатов грома, которые заглушали тук-тук лопастей несущего винта, когда они снижались со своей текущей высоты.

Плохая новость, как понял Стоук, заключалась в том, что из-за сильного ночного тумана на земле заметить LZ может быть чертовски сложно, или, если вы пропустили зону приземления, найдите другое подходящее место, чтобы приземлиться на крышах замка Балморал, не сломав себе чертову ногу или чего похуже. Стоук никогда в своей чертовой жизни не видел столько чертовых дымоходов на одном доме.

"Как ты себя чувствуешь, большой человек?" Спросил Хоук, который сидел рядом с ним, достаточно громко, чтобы его было слышно за шумом сдвоенных винтов.

"Мой морщинистый фактор немного повышается".

"Неужели? Почему?"

"То, что ты сказал мне тогда, в ангаре в Сторноуэе".

"Какую часть, Стоук?"

"Часть, где ты сказал, я цитирую: "Это большая награда, Стоук, за пожизненные достижения в борьбе с терроризмом, так что приготовься. Это не будет хорошо смотреться ни в одном из наших резюме, если мы вернемся с этой миссии с мертвой королевой ".

"О, точно. Я ведь так и сказал, не так ли? Что ж, это правда, не так ли?"

"Чертовски верно, это правда. Вот почему у меня так повышен коэффициент морщин ".

Хоук сказал: "И еще кое-что, Стокли. Не стреляй в моего лучшего друга Эмброуза Конгрива, если сможешь этого избежать, хорошо?"

"Я думал, я был твоим лучшим другом".

"Так и есть".

"Как это снова работает?"

"Это ничья, понятно? Смертельный удар ".

"Не говори ничего мертвому, хорошо?"

"Смотри. Мы можем это сделать, Стоук. Эти подразделения специальных проектов SAS являются наиболее подготовленным контртеррористическим подразделением в мире. Вы никогда ни с кем не работали удаленно так хорошо, как эти ребята в такого рода вещах. Серьезно, Стоук. Они написали книгу ".

"Черт возьми, я не. Говорю тебе, чувак, морские котики США ничем не хуже любого другого в этом чертовом мире. Может быть, эти ребята написали книгу, но "Котики"? Они сняли фильм, и фильм стал лучше ".

"Ты прав. Это ничья, хорошо?"

"Да. Я полагаю."

Ровно в полночь выбранный Хоуком вид транспорта, матово-черный вертолет королевских ВВС "Чинук HC2" без опознавательных знаков королевских ВВС, прибыл на станцию в точке посадки, в пяти тысячах футов прямо над замком Балморал. "Чинук" с тандемным винтом перевозит до пятидесяти пяти военнослужащих и, поскольку это может быть эвакуация раненых, двадцать четыре носилки. На борту также находились два офицера-медика королевских ВВС, обладающие всеми возможностями для оказания неотложной помощи при травмах.

На раннем этапе планирования в RAF Stornoway Хоук решил, что это должна быть ночная операция. Кабина "Чинука" была полностью оборудована в ночное время, если пользоваться очками ночного видения. Вертолет также был вооружен двумя шестиствольными миниганами M134, по одному в каждом переднем боковом окне, и крупнокалиберным пулеметом M60D на рампе. Это был идеальный самолет для проведения ночной операции на низком уровне во враждебной среде.

В этот момент "Чинук", летящий на ППП, по приборам, без видимых огней, завис, невидимый монстр с черным брюхом, прячущийся в супе.

В "брюхе зверя", помимо командира миссии Алекса Хоука и его коллеги Стокли Джонса, действовали два отряда контртеррористических коммандос SAS из четырнадцати человек, известные как команды SP. Они специализировались на нападениях и миссиях по освобождению заложников. Все они проверяли и перепроверяли свое снаряжение и оружие, сидя прямо напротив друг друга на брезентовых грузовых сиденьях, которые поднимались и опускались по внутренней части фюзеляжа "Чинука".

Все были одеты в цельные штурмовые костюмы из огнестойкого материала Nomex 3, пуленепробиваемые бронежилеты, керамические бронепластины, закрывающие переднюю часть, спину и пах, и бронированный шлем, способный остановить 9-мм снаряд с близкого расстояния.

Оружие, которое они имели при себе, включало пистолет-пулемет HK MP5, пистолет SIG Sauer P226 и дробовики Remington, заряженные патронами "хаттан", предназначенными для отстрела дверных петель без риска для заложников. На их поясах висели светошумовые гранаты и дымовые шашки.

У SAS было два способа попасть в ситуацию с заложниками: тихо или шумно. Хоук настоял, чтобы они действовали тихо; таким образом, все их оружие было снабжено шумоподавителями. И он добавил в команду двух самых лучших снайперов SAS.

Один удачливый отряд прыгал с очень громоздким "Харви Уоллбэнгером" в руках. Это устройство для разрушения стен выстрелило наполненным водой пластиковым снарядом с высокой скоростью, вызвав пробоину. Снаряд немедленно потерял всю кинетическую энергию, как только была проделана брешь. Гораздо безопаснее и тише, чем взрывчатка.

Кроме того, каждый отряд имел при себе план захваченной врагом крепости размером с почтовую открытку, подлежащий штурму, пластиковые наручники и светящиеся палочки, наполненные химикатами, которые светятся, когда палочки ломаются. Они будут использоваться для обозначения области как "очищенной".

Многочисленные снайперские команды SAS уже были на местах. Они были выстроены по периметру поместья Балморал. И они были более чем готовы вынести любые "рентгеновские лучи", как называли террористов, как только была начата атака по спасению "янки", так в SAS называли всех заложников, включая, впервые, всю королевскую семью Англии. В этом есть доля иронии, подумал Хоук, королевские янки.

Увеличенный снимок замка с высоты птичьего полета, сделанный непосредственно сверху, был прикреплен скотчем к переборке грузового отсека, где войска ожидали приказа о прыжке. Красным кружком был отмечен участок крыши, достаточно большой, чтобы на него мог сесть большой "Чинук". Это была также обозначенная зона высадки десантников площадью в сто квадратных ярдов. Ожидавшие войска внимательно изучали аэрофотоснимок, выискивая подходящее место для эвакуации, если по какой-то причине они полностью пропустили LZ.

DЯ ПРЯМО ПОД ВЕРТОЛЕТОМ в замке Балморал, расположенном на трех этажах под землей, Эмброуз Конгрив кормил с ложечки своего друга сэра Дэвида Трулова горячим томатным супом-пюре. Это любезно предоставлено Хиггинсом на кухне. Си, сварливый старый джентльмен, получив две пули с очень близкого расстояния, был очень удачлив, оставшись в живых. Заслуга принадлежит одной из его товарищей по заложничеству, леди Бил, которая оказалась медсестрой-добровольцем в больнице Святого Томаса в Лондоне. Две пули едва не задели его сердце по пути к прохождению через его тело. Леди Бил разорвала свою фиолетовую шелковую юбку на полоски, чтобы использовать их в качестве временных повязок для директора МИ-6.

Это был чрезвычайно долгий и трудный день.

Убийство полковника Зази оказало предсказуемое влияние на настроение внизу, в подвале. Террористы, увидев, как застрелили их героического лидера, стали намного жестче обращаться с заключенными. До смерти Зази молодые убийцы в значительной степени игнорировали своих аристократических пленников. Теперь, когда он был мертв, они изо всех сил кричали на них, пинали и оскорбляли при каждой возможности.

Как будто этого было недостаточно, был печально известный "мистер Смит."

Эмброуз с трудом мог представить, что, должно быть, чувствует принц Чарльз. Разбит, если не сказать больше. Узнать, обнаружить, что один из твоих ближайших друзей, которому ты доверял безмерно, без малейшей тени сомнения на протяжении десятилетий, очень высокопоставленный сотрудник ключевой разведывательной службы страны, на самом деле убил любимого крестного принца Уэльского, лорда Маунтбэттена. И, в качестве ошеломляющего откровения, узнать, что он также убил мать своих детей, Диану. Это просто не могло не быть разрушительным для него и мальчиков.

Монстр, этот мистер Смит, который теперь разоблачен как предполагаемый наследник МИ-6 Монтегю Торн, даже смеялся, описывая королеве в мельчайших подробностях, как он руководил ужасающим пожаром в Виндзорском замке. А затем, злорадствуя, рассказал принцу Чарльзу и двум его сыновьям, как близко он подошел к убийству принца Гарри в Афганистане всего месяц назад!

Гарри, разъяренный, услышав это, вскочил на ноги и выплюнул: "Но мы чуть не убили тебя, не так ли, Торн, ты грязный ублюдок! Как поживает твой идиот-снайпер? Ему лучше?" За это он получил жестокий удар слева по голове. На мгновение все в подвале затаили дыхание, глядя на безумца Торна, зная, что все они балансируют на тонкой грани хаоса и массовых убийств. Но Монти только рассмеялся и ушел.

Эмброуз сунул руку в карман своего смокинга и почувствовал успокаивающее присутствие ножа сэра Дэвида, все еще покрытого коркой крови. Ему удалось спрятать его до того, как его тюремщики что-либо узнали. Теперь, если бы он только мог найти возможность использовать это ...

ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЬ

TОН КОМАНДИР РОТЫ КРИКНУЛ"ДжиВСЕ ГОТОВО!" и Стоук, как и все остальные, в десятый раз проверил ремни безопасности своего парашюта. Это было незадолго до полуночи. Несколько минут спустя мужчина проревел "Встать!", затем "Проверить снаряжение!" и, наконец, "Встать в дверях!" По этому последнему приказу Хоук и Стоук двинулись к трапу в задней части самолета. Войска SAS были прямо за ними.

Большая птица вздрогнула и затрепетала, и Стоук почувствовал, как пилот начал снижаться с пяти тысяч футов до двух тысяч футов - высоты, на которую они должны были прыгнуть. Снижение было довольно быстрым, примерно триста футов в минуту, как он прикинул, а затем они снова зависли. Трап был опущен, и струя влажного воздуха со свистом ворвалась в трюм, когда первые войска выдвинулись на позиции.

Над головой начал мигать зеленый огонек.

"Вперед! Вперед! Вперед!" - крикнул командир роты, и Хоук со Стоуком подбежали к краю трапа и выпрыгнули в ночной воздух. Солдаты SAS быстро выдвинулись на трап и, всего через несколько секунд после того, как Алекс и Стокли прыгнули, последовали за ними.

Стоук немедленно потянул за разрывной шнур, ожидая ощущения, когда парашют выскользнет из его рюкзака и отделится. Секунду спустя его подняли в небо за ремни безопасности, всегда приятное, уютное чувство.

Он посмотрел вниз, между своих ботинок. Был слабый туман, но он увидел крышу и определил LZ, где он должен был приземлиться. Это была большая площадь плоской крыши, окруженная четырьмя дымоходами. Он немного потянул за свои рекомендации, выстраиваясь в очередь, и увидел, что Алекс Хоук, который был прямо перед ним, готовится к посадке.

Черт возьми!

На крыше, менее чем в пятидесяти футах под ногами Хоука, стоял на страже Рентген с АК-47. Хоук тоже его видел?

Охранник смотрел на Грампианские горы, мечтая наяву или что-то в этомроде. К счастью, он стоял лицом в сторону от Хоука. И Стоук. Но в последнюю секунду что-то привлекло внимание мужчины. Все небо над замком было заполнено парашютами. Он развернулся, занося свое оружие.

Хоук, к большому облегчению Стоука, уже достал свой пистолет SIG с глушителем. Он все еще был примерно в сорока футах над крышей и раскачивался под своим навесом. Хоук сумел захватить свою цель и вырубить человека одним выстрелом в голову, прежде чем он смог убить кого-либо из десантников. Мгновение спустя ботинки Хоука коснулись крыши. Когда Стоук зашел, Алекс уже собирал свой парашют и отходил, расчищая площадку для вновь прибывших, которые приземлялись повсюду вокруг них.

Несколько минут спустя Стоук и штурмовая группа радостно стояли на крыше замка Балморал. Никто не пострадал, никто в них не стрелял, никто не имел понятия. Хоук потребовал подсчета голосов. После того, как все люди на крыше отключились, он снял микрофон в своем шлеме и сказал пилоту "Чинука": "Рэттлер-один, Рэттлер-один, это Военачальник. Двадцать восемь выбыло и двадцать восемь убито, в целости и сохранности, понял?"

"Вас понял, военачальник. Кстати, довольно хороший выстрел из качающейся сбруи ".

"Мне повезло. Мы входим ".

"Э-э, вас понял, военачальник, это Рэттлер Один, мы подтверждаем, сэр. Мы останемся на отметке ноль-две тысячи, пока LZ полностью не очистится, затем посадим птицу и будем ждать всех раненых янки для экстренной медицинской эвакуации. Мы будем держать ее в курсе для быстрого просмотра, не волнуйтесь. "Рэттлер-один", наготове, прием. Счастливого пути, военачальник ".

"Вас понял, "Гремучий один", прием", - сказал Хоук в микрофон, быстро двигаясь по покрытой гудроном крыше к видавшей виды деревянной двери, расположенной между двумя дымоходами. Он помнил эту дверь с детства. Она никогда не была заперта ни тогда, ни сейчас. "Как ты узнал об этой двери?" Спросил Стоук.

"Я провел половину своего детства, играя в ковбоев и индейцев в этом доме. Я знаю здесь каждый квадратный дюйм ".

"Вперед, вперед, вперед!" Хоук сказал коммандос SAS, и они не нуждались в дальнейшем поощрении.

TЭЙ, ОНИ СПУСТИЛИСЬ ступеньки, ведущие на чердак. Хоук никогда по-настоящему не ценил очки ночного видения до этого самого момента. Команда бесшумно пробиралась по темным комнатам на чердаке, мощная, смертоносная сила, в которую он искренне верил, могла преодолеть любое мыслимое препятствие.

Хоук повел их к лестнице, ведущей на верхний этаж замка. Он поднял ладонь, призывая остановиться, открыл дверь, вышел наружу и быстро осмотрел длинный коридор. Насколько он помнил, этот этаж в основном предназначался для хранения, стирки, прессования и помещений для персонала.

"Чисто", - сказал он, возвращаясь, щелкая светящейся палочкой и бросая ее. Команда быстро двинулась по длинному коридору к следующей лестнице. Когда он достиг нижней ступеньки и увидел открытую дверь, он собирался выйти в коридор, когда увидел охранника, сидящего на верхней ступеньке следующей лестницы, с АК-47 на коленях, курящего сигарету и смотрящего в пространство.

Хоук отступил назад и прошептал: "Охраняй. Мое."

Бледно-зеленый ковер под ногами был очень глубоким, и Хоук приблизился к мужчине с большой осторожностью. У него был пистолет наготове, если мужчина заметит его, но он предпочел использовать штурмовой нож, который держал в другой руке. Он без происшествий подобрался к нему сзади, наклонился и зажал рот мужчины рукой, дернул его голову назад, чтобы обнажить горло под бородой, и перерезал его от уха до уха.

Он обернулся, увидел лицо Стоука в дверях и жестом пригласил команду следовать за ним. Они без дальнейших неудобств добрались до первого этажа, остановившись на полпути вниз по лестнице и прислушиваясь к любому шуму. Только тишина раздавалась в величественных старых комнатах, которые он любил исследовать в детстве.

Парни из SAS полностью прочесали весь этаж. Очистить. Заложников держали в подвале, как и предположил Хоук, посмотрев видео королевы с Би-би-си. Низкий, изогнутый, оштукатуренный потолок, тусклые голые лампочки над ее головой, даже выкрашенная в белый цвет кирпичная стена за баннером "Меч Аллаха".

Он был совершенно уверен, что террористы, с их ограниченными знаниями о внутреннем убранстве замка, воспользовались бы главной лестницей, ведущей в подвал. Но была еще одна лестница, о существовании которой мало кто даже знал, очень узкая, крутая и редко используемая. Дверь в него была спрятана за китайской ширмой в кладовой дворецкого. Эта лестница была зарезервирована исключительно для йомена из погреба, чтобы доставлять вино из королевского винного погреба. И, к счастью, это было в противоположном конце дома от главной лестницы.

Хоук провел много времени, прячась в том винном погребе. Много времени прятался в каждом уголке и щели во всем доме. И был способ, которым можно было пройти из винного погреба в основные помещения погреба. Что означало, что им может очень повезти и у них будет элемент неожиданности.

Хоук подал сигнал команде следовать за ним и пошел налево. Они направлялись на кухню, а оттуда в кладовую дворецкого и к потайной лестнице. Хоук остановился в дверях кухни. Там кто-то был, он слышал звон посуды. Он остановил отделение и протиснулся через вращающиеся двери, указывая дорогу дулом своего HK.

"Хиггинс", - тихо сказал Хоук.

"Я узнаю этот голос", - сказал мужчина. Пожилой человек повернулся с улыбкой на лице. "Боже мой, ваша светлость, как давно это было".

"Да. Мы поговорим позже, Хиггинс. Мы пришли, чтобы спасти заложников. Ты, конечно, знаешь, где они?"

"О, да, милорд. Они все внизу, в подвале. Мне было поручено обеспечивать их питанием. Я поднимаюсь и спускаюсь по лестнице с утра до полуночи. Там, внизу, ужасно. Я был на службе у Ее Величества всю свою жизнь. Она никогда не относилась ко мне ни с чем, кроме уважения и доброты. И я говорю вам, сэр, это ужасно, позорно, как эти люди обращаются с нашим монархом ".

"Подожди минутку, Хиггинс, я сейчас вернусь".

Хоук вернулся через двери.

"Стоук, нам просто повезло. Там член домашнего персонала. Точно знает, где они держат янки. Давайте доберемся до этих ублюдков ".

Вернувшись на кухню и снова увидев Хиггинса, Хоук натолкнул его на идею.

"Хиггинс, нам нужен лист бумаги и ручка, карандаш, что угодно. Я хочу, чтобы вы нарисовали секцию подвала, где содержатся заложники. Я хочу, чтобы вы использовали RF, чтобы точно указать, где находится каждый член королевской семьи. Используйте букву "О" для обозначения заложника и букву "Х" для обозначения террориста. Постарайся разместить их всех точно там, где они были, когда ты видел их в последний раз."

"Да, милорд", - сказал Хиггинс, выдвигая ящик с блокнотом и коробкой шариковых ручек. Пока он делал наброски, Хоук засыпал его вопросами. Были ли заложники связаны каким-либо образом? Пострадал ли кто-нибудь из членов королевской семьи? Точно, со сколькими террористами он имел дело? Был ли кто-нибудь из них в жилетах смертников?

"Вот вы где, ваша светлость, лучшее, что я могу сделать, боюсь, никакого художника".

"Это идеально. Я узнаю это место. Это очень большая площадь, полностью заполненная мебелью. Тот, с маленькими нишами вдоль южной стены. Большая комната рядом с главной лестницей, правильно? На другом конце дома?"

"С этим все в порядке, сэр", - сказал Хиггинс, разглядывая солдат SAS. "Похоже, эти ребята могут сами о себе позаботиться".

"Эти люди хотят позаботиться о Ее Королевском величестве, Хиггинс. Королевская семья и все те другие бедные невинные люди там, внизу. Какой любимый коктейль королевы, Хиггинс? Джин и что-то еще, насколько я помню ..."

"Джин и Дюбонне, сэр, все, что она когда-либо пьет".

"Я бы приготовил письмо для нее, Хиггинс. Я думаю, она будет очень признательна ".

"Я действительно это сделаю, сэр. Отличная идея."

"Есть еще убитые или раненые?"

"Боюсь, что в дополнение к леди Бил, они застрелили вашего коллегу, сэра Дэвида Трулова, милорд. Не хотел, чтобы вы были шокированы, сэр."

Хоук, ошеломленный до глубины души, ничего не показал. "Пойдем возьмем их", - сказал он, направляясь к кладовой.

HАВКЕ МОГ СЛЫШАТЬ ТИХИЙ гул голосов, прежде чем он смог кого-либо разглядеть. С помощью ночного видения они бесшумно проскользнули большую часть кромешной тьмы подвала. Он повернулся и подал знак двум снайперам SAS присоединиться к нему. Они заранее договорились о начале операции.

Хоук, Стоук и два снайпера SAS должны были первыми выдвинуться навстречу врагу, находясь в радиусе ста ярдов от места, где удерживались заложники. По рисунку Хиггинса Хоук видел, что снайперы будут иметь прицельный вид на нишу членов королевской семьи. Во-первых, снайперы будут использовать оружие с глушителями, чтобы нейтрализовать любых террористов, охраняющих королеву и ее семью.

Хоук мог чувствовать присутствие команды SAS, собирающейся прямо за его позицией. Их собранная энергия была ощутима. Они рвались в бой и были близки к тому, чтобы его получить.

В непосредственной близости от королевы находились два охранника. По одному с обеих сторон ниши, оба держат АК-47. Двое террористов были явно на взводе, вероятно, под воздействием огромного количества метамфетаминов, которые они использовали, чтобы не заснуть. Два снайпера опустились на одно колено, наводя прицел на свои цели. Оба мужчины кивнули, подавая Хоук сигнал, что они все поняли и готовы стрелять.

HАВКЕ ОБВЕЛ ВЗГЛЯДОМ ВОЙСКА собрались сразу за ним. Он поднял три пальца. Три секунды до команды "вперед". Одновременно он легонько постучал по верхней части шлема каждого снайпера. Они открыли огонь по сигналу. Почти незаметная дульная вспышка, два бесшумных пфф и два точных выстрела в голову спустя, две цели упали, как мешки с грязью.

"Вперед, вперед, вперед!" - Крикнул Хоук, входя в комнату, уже стреляя по выбранным им целям.

Они вошли.

Террористы начали яростно выпускать пули, когда заложники, крича от страха за свои жизни, опустили головы или бросились на пол. Хоук заметил Эмброуза Конгрива и Дайану Марс справа от себя и начал двигаться в том направлении, убирая всех, кто вставал у него на пути. Конгрив заметил его в огненном хаосе и закричал: "Алекс! Монтегю - это Смит! Берегись его!"

Хоук на мгновение был ошеломлен неверием.

Монтегю Торн был Смитом?

Множество тумблеров начали вставать на свои места, когда Хоук осматривал комнату в поисках его. Он услышал стрельбу, доносящуюся со стороны алькова королевы, и повернулся в том направлении, улыбаясь тому, что увидел там. Принц Уильям и принц Гарри немедленно схватили оружие двух мертвых охранников и теперь были на ногах, присоединяясь к битве. Принц Чарльз переместился к своей матери, прикрывая ее своим телом, вставая между ней и оружием.

Хоук тоже увидел Стоука, теперь он стоял плечом к плечу с двумя молодыми принцами, все трое образовывали защитный кордон из смертоносного огня вокруг королевы и ее семьи. Это была блестящая идея, и Хоук проклял себя за то, что не додумался до этого. Но именно поэтому вам нужен был Стоук; он инстинктивно делал правильные вещи в бою.

Воздух был наполнен свинцом. Войска SAS занимались своим делом со смертельной точностью, успокаивая заключенных, даже когда они стреляли короткими очередями, которые всегда находили свои цели. Эти невероятно храбрые люди тренировались 365 дней в году именно для такого рода ситуаций, и это проявилось. Комната наполнилась удушливым оружейным дымом, что затруднило видимость, но Хоук увидел, как две женщины средних лет в атласных платьях внезапно поднялись из своего укрытия с очевидной идеей сбежать.

У них почти получилось.

Террорист, чуть больше мальчика, увидел убегающих женщин, развернулся и дал продолжительную очередь, которая просто разорвала их обеих на части. Разъяренный Хоук подбежал к нему и мгновенно и жестоко отплатил тем же своим штурмовым ножом. Теперь его кровь бурлила, он был полон жизни и делал именно то, для чего был рожден.

Хоук почувствовал движение позади себя и, обернувшись, увидел, что плохой парень поднимает пистолет и целится не в него, а в Эмброуза и Диану. Хоук поднял пистолет, чтобы выстрелить, но Конгрив опередил его. Эмброуз просто сорвался с дивана, бросился на мужчину, одной рукой отбросив его АК в сторону, а другой вонзив нож прямо в сердце мужчины.

Секундой позже Хоук опустился на колени рядом с Конгривом.

"С вами обоими все в порядке?"

"Сообщу тебе, когда все закончится. Алекс, ты должен найти Монтегю. Теперь это его операция. Ради бога, он застрелил сэра Дэвида ".

"Я найду его".

Хоук встал и оглядел комнату, пытаясь пробиться сквозь завесу дыма и увидеть лицо человека, который предал их всех. Все еще продолжался спорадический огонь, но битва подходила к концу, и не было никаких сомнений в том, кто победил. И затем он увидел демонического "мистера Смит, "низко пригнувшись, подбирался все ближе к Стоуку и двум принцам, используя мебель, чтобы скрыть свое продвижение. Его намерения не могли быть яснее. Еще секунда или две, и у него был бы шанс прикончить всех троих.

И затем, четкий выстрел в королеву.

"Монтегю Торн!" Хоук позвал так громко, как только мог.

Их взгляды встретились.

Видя, что Хоук держит его на прицеле, Торн упал и закатился за тяжелый диван. Хоук двинулся к нему, стреляя в диван, затем увидел, как Торн вскочил на ноги, пробежал сквозь пелену дыма и, исчезнув в темноте, направился к главной лестнице.

HАВКЕ ДОСТИГ ДНА на лестнице как раз в тот момент, когда Торн добрался до верха и помчался направо. Поднявшись наверх, Алекс увидел, что предатель собирается нырнуть в ближайшую комнату, Королевскую библиотеку. Хоук держал в руке пистолет и выстрелил в него. Но он промахнулся, и мужчина вбежал в комнату. Он был в ловушке, но не знал об этом. В библиотеке была только одна дверь, та, в которую он только что вошел.

Торн быстро выглянул из-за двери и выпустил короткую очередь в Хоука. Алекс открыл ответный огонь и, пригнувшись, скрылся из виду. Затем он помчался в следующую комнату, а затем в следующую за ней, пока не оказался в маленьком, отделанном ореховыми панелями кабинете. Здесь королева отвечала на ее корреспонденцию, писала благодарственные письма или выражала соболезнования. Офис имел общую стену с библиотекой, где нашел убежище Торн, но у него также был свой маленький секрет.

Хоук поспешил за стол и очень осторожно нажал на широкую деревянную панель, почти невидимую, в центре стены. По другую сторону панели были книжные полки, заполненные книгами от пола до потолка. Идеально сбалансированный, он не издал ни звука, когда качнулся внутрь.

Хоук с пистолетом в руке заглянул в библиотеку королевы.

Торн стоял к нему спиной. Он все еще прятался за дверью, в которую вошел, с оружием наготове, полностью ожидая, что Хоук появится в любой момент. Торн, конечно, не знал об этом, но он только что узнал.

Хоук бесшумно вошел в комнату и направил пистолет в затылок монстра.

"Торн", - сказал он достаточно громко, чтобы его услышали.

Монтегю резко развернулся, занося свое оружие.

Их взгляды встретились.

"Ты мертв", - сказал Хоук.

И нажал на курок.

ЭПИЛОГ

ХОКСМУР, ГЛОСТЕРШИР

ЯЯ БЫЛ В ОТВРАТИТЕЛЬНОМ NНОЯБРЬ вечером, через несколько месяцев после дела Балморала, Алекс Хоук получил очень интригующий телефонный звонок. Поскольку призыв в конечном итоге имел огромное значение в его жизни, он мог вспомнить каждую деталь, связанную с ним.

Он вспомнил, например, что величественно растянулся на потертом кожаном диване в своей тускло освещенной библиотеке. Вспомнил четыре сплошные стены с книгами в кожаных переплетах, исчезающие в темноте под потолком. И что гаснущие угли костра нуждались в хорошем разжигании.

Но ему было слишком комфортно и он был поглощен "Любителем вулканов", романом о его герое Лорде Нельсоне и Эмме Гамильтон, чтобы сдвинуться с места. Он прочитывал несколько страниц, засыпал, просыпался и читал еще несколько. Блаженство.

И затем, в другом конце комнаты, на его столе зазвонил чертов телефон.

Он звонил, и звонил, и потом зазвонил снова.

Он решил позволить этому сорваться с чертового крючка, если понадобится.

Он также не хотел беспокоить дорогого старину Пелхэма, которого в последний раз видели уютно устроившимся в кладовой дворецкого, восседающим на своем нестареющем табурете, в круглых золотых очках, ненадежно свисающих с кончика носа, за работой над своим последним шедевром рукоделия, в то время как замерзшие капли дождя барабанят по оконным стеклам.

Тем не менее, он, должно быть, задремал, потому что внезапно Пелхэм стоял над ним, говоря что-то о телефонном звонке. Самое срочное, джентльмен не пожелал представиться, сказал, что должен немедленно поговорить с лордом Хоуком.

Хоук со вздохом поднялся с дивана и подошел к своему столу, чтобы снять трубку с проклятого телефона. Пелхэм исчез из комнаты как раз в тот момент, когда Алекс сказал: "Алло?"

"Алекс?"

"Действительно, я. А ты кто такой?"

"Это Холтер".

"Недоуздок! Боже милостивый, прошла целая вечность ".

Стефан Холтер был доном в Кембридже. Он также работал как на МИ-6, так и на российский КГБ; он был самым продолжительным и наиболее успешным двойным агентом в истории британской службы. Он был хорошим человеком, блестящим, и однажды он спас жизнь Хоука, рискуя своей собственной, на отдаленном шведском острове. Оглядываясь назад, Хоук вполне мог предпочесть умереть.

"Алекс, нам нужно увидеться. У меня есть определенная информация, которой я должен поделиться с вами. Мне совсем не удобно обсуждать это дело по телефону ".

"Я понимаю. Хотели бы вы приехать в Хоксмур? Мы могли бы немного пострелять, совместив приятное с полезным ".

"В данный момент для меня не очень хорошая идея показываться в Англии. Я уверен, вы поймете ".

"Да. Тогда я приду к тебе. Где ты? Не из Москвы?"

"Нет. У меня есть небольшое шале в Швейцарии. Если мне удастся прожить достаточно долго, чтобы уйти на пенсию целым и невредимым, это будет мой дом ".

"Готово. Как мне туда добраться?"

"У тебя все еще есть твой прекрасный маленький самолетик?"

"Виновен по всем пунктам обвинения, ваша честь".

"Хорошо. Ближайший аэропорт находится в Люцерне."

HАВКЕ ПОЙМАЛ ТАКСИ В АЭРОПОРТУ и отправился прямо к паромным причалам на озере Люцерн, прямо через дорогу от главного железнодорожного вокзала. Холтер сказал ему, что пароход под названием "Унтервальден" отправляется ровно в полдень, и билеты можно легко приобрести в офисе Vierwaldstättersee прямо на набережной.

Холтер обещал очень приятную поездку по самому красивому озеру Швейцарии, изумрудно-зеленому и прозрачному, как джин. Когда Хоук услышал характерный визг парового свистка и увидел, что "Унтервальден" подходит к причалу, он понял, почему его ждет приятное плавание.

Это был большой пароход с лопастными колесами 1902 года выпуска, который, очевидно, был безупречно отреставрирован. Он был одним из первых на борту. Поднимаясь по лестнице в столовую первого класса на обед, он увидел, что современные дизайнеры полностью закрыли машинное отделение корабля и две огромные паровые машины плексигласом.

Глядя вниз, в нетронутое машинное отделение, вы могли видеть пульсацию массивных шатунов из полированной стали, которые приводили в движение гребные колеса, и даже человека на дроссельной заслонке, получающего приказы от трех латунных рупоров, соединенных с мостиком. Хоук, пораженный красотой и элегантностью этой технологии столетней давности, едва не пропустил первые посадочные места за обедом.

Из его столика у изогнутого окна открывался великолепный вид на Альпы, пока каталка на колесах зигзагами пересекала зеленое озеро, останавливаясь в одной крошечной сказочной деревушке за другой. Заснеженные Альпы и густые зеленые леса, покрытые снегом, спускались прямо к берегу озера, куда бы вы ни посмотрели. Возможно, впервые в своей жизни он чувствовал себя полностью очарованным. Хоук представил, что, возможно, на планете есть место, где он хотел бы жить, кроме Англии.

Когда по почтовой системе пришло объявление, что следующей остановкой будет его пункт назначения, Вицнау, он был почти разочарован. Он был бы более чем счастлив остаться на борту и продолжить путь к южной оконечности озера.

В Вицнау, по указанию Холтера, он должен был сесть на один из небольших поездов, которые отправлялись каждый час в четверть шестого. Железнодорожная станция находилась в пяти минутах ходьбы от дока. Он был поражен, увидев, что рельсы поднимались на гору под почти вертикальным углом. Слегка нервничая из-за такого крутого подъема, он спросил билетного кассира, как поезда справляются с этим.

"Это самая старая зубчатая железная дорога в мире, сэр", - сказал ему любезный мужчина на безупречном английском. "Построен в 1898 году".

"Ах", - сказал Хоук, не слишком успокоенный, глядя в окно на крутой склон.

"Не волнуйся", - сказал мужчина с улыбкой. "Наши маленькие паровые машины могут выглядеть старомодно, и им более ста лет, но они безопасно доставят вас на вершину, я обещаю".

Как и пароход, прибывший швейцарский поезд был чудом. Паровоз, пыхтящий и выпускающий клубы пара, когда он спускался на станцию, был прекрасной вещью из латуни и темно-зеленого цвета леса, как и униформа двух кондукторов. Сами машины были ярко-красного цвета, который, казалось, был любимым цветом швейцарцев.

Хоук радостно купил билет и поднялся на борт, более чем готовый к своему восхождению. Путешествие сюда, в Швейцарию, все это было не просто переездом из одного места в другое, размышлял он; все это было восхитительным приключением. Когда маленький поезд поднимался в гору, он услышал звон коровьих колокольчиков, когда домашний скот жевал сено на бесчисленных фермах и вокруг них. Каждое шале было восхитительным, с ярко раскрашенными ставнями и дверями и отделкой под карнизом.

Поезду потребовалось около часа, чтобы добраться до вершины, через одни из самых захватывающих пейзажей на земле. Когда он добрался до крошечного городка Риги и вышел из своей машины, он увидел Холтера, машущего ему с платформы. Профессора Стефановича Холтера было трудно не заметить в толпе. Он был высоким, крупным мужчиной, похожим на сурового медведя, с проницательными темными глазами под дикими кустистыми черными бровями.

И он был одет в самую яркую красную лыжную парку, которую Хоук когда-либо видел, не говоря уже о большой черной норковой шапке казацкого охотника, нахлобученной у него на голову. Он двигался на удивление грациозно для такого крупного мужчины, когда спешил по платформе к Хоук.

"Добро пожаловать на вершину мира", - сказал он, протягивая руку. Для закоренелого москвича у Холтера был идеальный оксбриджский акцент, результат детства в Итоне и Кембридже.

Хоук тепло пожал ему руку и сказал: "Я предупреждаю тебя, Холтер, я могу никогда не уйти. Это слишком великолепно, чтобы выразить словами ".

"Это довольно мило, не так ли. Посмотри на две самые высокие горы вон там, за озером. Это Эйгер слева, а за ним Юнгфрау. Вы пришли в идеальный день. Хладнокровно и ясно. Нас весь месяц осаждал снег. Может, нам пора? Только не говори мне, что это весь багаж, который ты привез?"

Хоук перекинул свою черную нейлоновую спортивную сумку через плечо и сказал: "Я полагаю, вы не одеваетесь к ужину здесь, не так ли? Боюсь, я не захватил смокинг."

Холтер рассмеялся и сказал: "Следуй за мной, Алекс, твой экипаж ждет. Боже мой, как я рад тебя видеть. Кстати, ты выглядишь изумительно. Я слышал, тебе пришлось нелегко на Бермудах."

Хоук проигнорировал это и сказал: "Вы не будете ужасно возражать, если мы заедем в риэлтерскую контору по пути в ваше шале? Я бы очень хотел купить дом. По возможности до захода солнца".

"Вовсе нет. Принес свою чековую книжку?"

"На самом деле, я так и сделал".

Они отправились в путь, прогуливаясь по улицам живописной деревушки.

"А, вот и мы", - сказал Холтер, когда двое мужчин обогнули заднюю часть небольшого гастронома, где посетители сидели на верхней палубе, наслаждаясь потрясающими видами, солнечным светом и большими стеклянными кружками пива.

"Это твое?" Сказал Хоук, глядя на прекрасные красные сани, запряженные двумя крепкими швейцарскими ломовыми лошадьми, которые очень напоминали паломино.

"Единственный способ передвигаться здесь. Я терпеть не могу эти ужасные снегоходы, и, слава богу, на вершине их немного ".

Хоук забрался внутрь, предварительно забросив свою сумку за сиденье. Холтер щелкнул вожжами, и они тронулись в путь. Лошади были красиво пристегнуты множеством сверкающих серебряных колокольчиков для саней, которые весело позвякивали, когда они пробирались через заснеженный лес.

"Знают ли ваши товарищи в Кремле об этом месте?"

"Алекс, ты первый и единственный человек, которому я даже рассказала об этом доме, не говоря уже о том, чтобы пригласить в гости".

Двадцать минут спустя Холтер придержал лошадей, остановившись прямо перед небольшим, но изысканным швейцарским шале. На каждом окне были ярко-красные ставни с декоративными вырезами, крутая скатная крыша и множество вырезанных швейцарских изображений под карнизом верхнего этажа.

"Это идеально, Стефан".

"При всей должной скромности, я должен согласиться. Давайте поторопимся внутрь и принесем вам немного еды и питья, хорошо?"

Оказавшись внутри, усевшись перед ревущим огнем в старинном каменном очаге, Холтер сделал глоток светлого пива и внимательно посмотрел на своего старого друга.

"Алекс, то, что я собираюсь тебе сказать, наверняка станет для тебя шоком. Я сам был шокирован, и это трудно сделать. Но я хочу, чтобы вы выслушали меня, прежде чем отвечать. И я хочу, чтобы вы заранее знали, что то, что я вам расскажу, вполне может оказаться чистой выдумкой. Дезинформация, разработанная КГБ по чисто политическим причинам. Ты понимаешь?"

"Да", - сказал Хоук, его сердце внезапно бешено заколотилось в грудной клетке. "Скажи мне".

"Анастасия, возможно, все еще жива".

"Что?" Хоук почувствовал себя так, словно гигант, размахивающий кувалдой, ударил его в сердце.

"Возможно, она не погибла при взрыве дирижабля в Швеции".

"Но это же-"

"Я знаю, невозможно. Мы оба видели, как ее поднимали на борт на носилках за несколько минут до взрыва. По крайней мере, мы видели, как кого подняли на борт. Тело было спрятано под меховым одеялом ".

"Да, но мы видели, как ее рука соскользнула вниз. Белая горностаевая куртка, которую она надевала на Нобелевскую -"

"Я знаю, я знаю. Но, по-видимому, это могла быть не она. Мне сказали, что экономка в летнем домике, по какой-то причине, надела куртку из горностая, накрылась одеялом и сама - Алекс? С тобой все в порядке?"

Хоук был неподвижен как смерть и бледен как воск. Он прикрыл глаза дрожащими руками и срывающимся голосом сказал: "Это не может быть правдой, Стефан. Это просто невозможно! Я видел то, что я видел. Я видел то, что я видел ".

"Позволь мне тебе кое-что подарить. Бренди? Шнапс?"

"Бренди, пожалуйста. Я не могу, я действительно просто не могу справиться с этим, ты знаешь. Спустя столько времени. Все это горе. Всю эту чертову боль, которую я носил с собой ради - ради-чего? И теперь я, наконец, - что? Кто я, Стефан?"

"Выпей это. Давай не будем разговаривать несколько минут. Не хочешь немного погулять по снегу? Сделать несколько глубоких вдохов холодного воздуха? Может помочь."

"Нет. Я хочу услышать все это. Со мной все в порядке ".

"Ты в шоке, Алекс. Возможно, нам следует поговорить после ужина и ...

"Нет! Я хочу услышать все это! Прямо сейчас. Каждый чертов кусочек этого ".

"Хорошо. Я расскажу вам все, что я слышал. КГБ отправился в Швецию сразу после смерти царя. Пошел к нему домой. Обыскал его. Они утверждают, что нашли Анастасию, прячущуюся в подвале. Едва живой. Она пыталась покончить с собой. Крысиный яд. Но они вовремя доставили ее в клинику на материке."

"А потом?"

"Вернул ее в Москву. Тюрьма на Лубянке. Она пробыла там год. Они ... вынудили ее признаться. Государственная измена. Ее судили и приговорили к смертной казни через повешение ".

"Боже. О, Боже мой."

"Вы помните генерала Курагина?"

"Конечно. Маленький городок в Швеции. Человек, который отрезал себе левую руку, чтобы отвести подозрения. Предал царя. Дал нам код к бета-машине ".

"Да. В последнюю минуту Курагин вступился за нее. Спас ей жизнь. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что за этим каким-то образом стоял Путин ".

"Путин?"

"Да. После смерти царя он был одним из многих политических заключенных, освобожденных из тюрьмы Энергетика. Он был восстановлен у власти, как вы хорошо знаете. Спасение Анастасии могло быть способом Путина отомстить тем, кто предал его в пользу графа Корсакова. Я действительно не знаю подробностей, но она была освобождена под стражу генерала Курагина ".

"Где она сейчас?"

"КГБ завладел загородным поместьем царя. Ты была там, Ясна Поляна. Они используют его для зимних военных учений, встреч на высоком уровне, приема высокопоставленных гостей, чего угодно. Генерал Курагин ушел в отставку. Сейчас он там живет, так сказать, управляет этим местом. Она тоже. Под замком. Постоянная охрана. Это место превратилось в вооруженную крепость ".

Хоук встал, подошел к камину и положил обе руки на каминную полку, отвернувшись от Холтера. По его щекам текли слезы. Его дыхание было очень поверхностным, и он сильно дрожал, когда пытался успокоиться.

Холтер молча ждал вопроса, который, как он знал, последует. Прошло некоторое время, прежде чем Хоук обрел достаточный контроль над своими эмоциями, чтобы задать этот вопрос.

"А как насчет - как насчет моего сына?"

"Жив. Он родился в тюрьме на Лубянке. Сейчас он со своей матерью в Ясной Поляне ".

"Ему было бы - сколько сейчас лет?"

"Почти два, Алекс".

Сердце Хоука подскочило к горлу, когда он сказал: "Один последний вопрос, Стефан".

"Что угодно".

"Кто тебе все это рассказал?"

"Генерал Курагин".

"Курагин. Я боялся, что ты это скажешь ".

"Почему?"

"Потому что, Стефан, ты и я - единственные два человека на земле, которые знают, что генерал Курагин предал своего царя и свою страну за пятьдесят миллионов долларов в швейцарском банке".

"И теперь он хочет, чтобы оба свидетеля его измены были устранены".

"Это возможность, которую мы должны рассмотреть".

Хоук повернулся и посмотрел в лицо своему другу.

"Я-я не знаю, что сказать, Стефан. Я не знаю, верить этому или нет. Я боюсь в это поверить. И в ужасе от того, что не поверил в это ".

"Я чувствовал то же самое с тех пор, как узнал об этом. Были времена, когда я думал, что никогда не смогу рассказать тебе всего этого ".

"Я убил Корсакова, любимого царя России. Я уверен, что Кремль хочет моей смерти. Я все еще поражен, что они не пришли за мной на Бермуды. Я ожидал пули в голову каждый божий день ".

"Да. Это вполне могло быть очень изощренной уловкой КГБ. По приказу Курагина. Ловушка с Анастасией и ее ребенком в качестве идеальной приманки. Способ привести вас к ним, одновременно подвергая вас ужасному эмоциональному наказанию, прежде чем он заставит замолчать голос, который может его сломить. Они, безусловно, способны организовать такое чудовищное убийство ".

"Я возвращаюсь в Россию. Если Анастейша и мой сын живы, я обещаю вам, что найду их и выведу наружу. Или счастливо погибнуть, пытаясь."

"Я знаю, Алекс. Я знал, что ты так думаешь. Я, конечно, готов помочь вам любым возможным способом, находясь внутри Кремля. И, если ты позволишь мне, даже пойду с тобой, чтобы вывести их, если я тебе понадоблюсь ".

"И разоблачить себя? После всех этих блестящих лет? Ты не можешь этого сделать. Ты нужен Англии живым, прямо там, где ты есть ".

"Я считаю, это был бы славный способ закончить мою карьеру. Помогаю вам найти их двоих. Мы все выходим вместе ".

Сердце Хоука застряло у него в горле. Его глаза снова наполнились слезами, которые он изо всех сил старался не пролить.

"Спасибо-спасибо тебе, Стефан, это все-все, что я могу сказать. Если бы я мог одолжить вашу веселую красную парку, я бы хотел совершить очень, очень долгую прогулку по вашим прекрасным Альпам ".

С этими словами Хоук направился к двери, схватил с вешалки парку Холтера и, не сказав больше ни слова, вышел наружу, под завывающий ветер и кружащийся снег.

Что там еще оставалось сказать, на самом деле?

Хоук

Т

Пролог

Мальчику, которому едва исполнилось семь лет, снился сон, который должен был стать последним абсолютно счастливым сном в его жизни.

Он крепко спал на верхней койке своей крошечной каюты, когда образы его собаки, Негодяя, пронеслись в его сознании. Они устроили небольшой пикник на берегу моря, прямо под большим домом, где жил его дед. Негодяй снова и снова нырял в волны, вытаскивая красный резиновый мяч. Но теперь какой-то ужасный черный шторм, казалось, завывал с моря, и был голос, призывающий его быстро возвращаться домой.

И тут кто-то схватил его за плечо, шепча на ухо. Алекс! Алекс! Алекс!

Да, кто-то тряс его, говоря, чтобы он просыпался, просыпался сейчас, хотя он знал, что все еще ночь, мог слышать, как волны бьются о корпус парусника, мог видеть голубой лунный свет, струящийся через иллюминатор на его покрывала, мог слышать слабый свист ветра в снастях высокой мачты, которая возвышалась над палубами.

"Проснись, Алекс, проснись!" - сказал голос.

Он перевернулся и открыл свои сонные глаза. В тусклом свете крошечной каюты он мог видеть своего отца, стоящего у его кровати, одетого в старую серую футболку с надписью "Королевский флот". Иссиня-черный попугай его отца, Снайпер, сидел у него на плече. Птица была необычно тихой.

У его отца было ужасное выражение лица, почти испуганное, подумал мальчик, что было глупо, потому что его отец ничего не боялся. Он был лучшим, храбрейшим человеком из всех.

"Пора вставать и сиять?" - спросил мальчик.

"Да, боюсь, это так, малыш", - сказал его отец торопливым, нежным шепотом. "Сейчас ты должна быстро встать и пойти с папой. Давай, я помогу тебе спуститься."

Его отец протянул руку, чтобы откинуть одеяло и помочь ему взобраться по маленькой лесенке, ведущей вниз от его койки. В последний момент мальчик схватил одеяло, которое было у него почти с рождения, и прижал его к груди, когда спускался по лестнице. Затем отец подхватил его на руки и вынес из каюты в темный коридор. Они повернули налево и побежали сквозь темноту к передней части лодки, носу, как это называлось, его отец все еще шептал ему на ухо, пока они бежали.

"Все будет хорошо, мы просто должны спрятать тебя на некоторое время, и ты должен быть очень, очень тихим. Ни единого звука, пока папа не приедет за тобой, понял? Ни писка, ладно?"

"Да, отец", - сказал мальчик, хотя чувствовал, что теперь ему становится страшно. Они дошли до конца длинного коридора, и отец поставил его на землю. "Что случилось?" - спросил мальчик.

"Я не знаю, но я поднимусь на палубу, чтобы выяснить", - сказал его отец, беря его за руку. Мальчик, все еще пытаясь протереть глаза ото сна уголком одеяла, последовал за отцом в маленький отсек в носовой части.

Этот носовой отсек был слишком мал, чтобы его можно было использовать для чего-либо по-настоящему. Итак, все это было просто завалено свернутыми веревками, коробками с консервами и другими припасами. Там был деревянный ящик, наполненный темными бутылками "hootch", так его отец называл напиток, который он выпивал на палубе каждый вечер перед ужином. За всеми ящиками, на передней стене, была дверь. Алекс однажды сложил коробки под дверью и попытался взломать ее, думая, что это будет отличное место для укрытия. Он не знал, что там было, но дверь всегда была заперта.

Теперь его отец использовал ключ, чтобы открыть маленькую дверь.

"Здесь мы храним дополнительные якоря и швартовные канаты, Алекс", - прошептал его отец. "И несколько вещей, которые мы не хотим, чтобы украли, например, мамино столовое серебро из дома. Но здесь есть и другие вещи, которые я не хочу, чтобы кто-нибудь когда-либо нашел. Я покажу тебе один прямо сейчас ".

Сам шкафчик представлял собой очень маленькое пространство V-образной формы, слишком маленькое, чтобы его можно было даже назвать комнатой. От него исходил запах маслянистой, грязной цепи и веревок. Конечно, использовался большой якорь, удерживающий их на песчаном дне маленькой бухты.

Они находились на Эксумах, цепи островов, простирающихся к югу от Багамских островов, и каждый день швартовались в разных бухтах. Этот был самым красивым из всех. Его отец показал это ему на карте. Якорная стоянка, которую он искал, называлась Лунное море, и его отец счел это название довольно умным.

Алекс отметил, что сам остров имел забавную форму. "Это похоже на злобного старого волка", - сказал он. "Тот, который съел трех маленьких поросят".

"Что ж, тогда мы назовем это островом Большого Злого Волка", - сказал его отец.

Это была небольшая бухта с темно-синей водой, окаймленная серпом белого песка. На одном конце пляжа была роща пальм, которые гнулись и шелестели на ветру. Вокруг лодки плавали рыбы яркой расцветки. Алекс, стоявший на носу, нырнул в воду, как только они встали на якорь. Его отец учил его названиям всех рыб. Он искал свои новые любимые, в черно-желтую полоску, которые называются сержант-майоры.

Они с отцом провели великолепный вечер, пока не стемнело, ныряя с носа, а затем подплывая к лестнице, свисающей с кормы. Мать ждала его на палубе на закате с большим пушистым полотенцем и, обнимая его, пока вытирала, попросила назвать всех рыб, которых он видел.

Он сказал ей, что в прозрачной воде так много красиво раскрашенных рыб, что трудно запомнить все их названия. Спинорог. Рыба-клоун. Рыба-ангел. Это был тот самый. Они спустились с небес? он задумался. Но ты мог бы протянуть руку и коснуться Ангелов, и они бы откусили твои пальцы. Укусы, вызывающие щекотку. Казалось, это было так давно.

Мальчик наклонился вперед и заглянул в якорный шкафчик, такой темный в ночное время.

"Я не боюсь, папа", - сказал мальчик тихим голосом. "Может быть, я выгляжу напуганным, но это только потому, что я немного сонный". Он смотрел на своего отца с серьезным выражением на лице.

"Все в порядке? С мамой все в порядке?" он спросил.

"Она в порядке, в порядке", - прошептал его отец. "Как видишь, она тоже прячется, там, на корме. И ведешь себя тихо, как церковная мышь, тоже. Разве это не весело?"

"Я думаю, да, папа".

"Да. У тебя есть карман на верхней части пижамы? Да, ты понимаешь, не так ли? Великолепно!"

Его отец запустил руку внутрь шкафчика и провел руками по потолку, что-то нащупывая. Затем он понял это и повернулся к своему сыну.

"Я хочу, чтобы ты положил это в карман и сохранил для папочки, хорошо?"

Его отец вручил ему маленький синий конверт с чем-то сложенным внутри.

"В чем дело?" - Спросил Алекс.

"Ну конечно же, это древняя карта пиратских сокровищ! Так что, позаботься об этом хорошенько. Теперь, я хочу, чтобы ты забрался в эту маленькую комнату, а затем я собираюсь закрыть дверь, и тогда ты запрешь ее, как в игре. Когда я вернусь, я постучу три раза, и это будет означать, что тебе пора выходить. А теперь поторопись, апси-дейзи, заходи".

"Да, отец, это будет весело, не так ли?"

"Ты прав. Вот ключ. Я собираюсь вставить его в замок с твоей стороны двери. Я хочу, чтобы ты запер дверь изнутри. И не открывай это никому, кроме папы, хорошо? Теперь три удара, помнишь?"

Мальчик забрался внутрь и натянул за собой свое изодранное одеяло, натянув его до подбородка. Цепи были грубыми и ранили его кожу сквозь тонкую пижаму. Они были его любимыми, на них были ковбои, индейцы и шестизарядники. Он надевал их каждую ночь своей жизни, никому не позволяя даже постирать их. Теперь они наверняка испачкались бы. В этом месте было жарко, и пахло тоже не очень приятно.

Они плыли уже почти две недели, и ребенок исследовал каждый дюйм судна, выучив названия всего. Новая лодка его отца, красивый ялик, который он окрестил Seahawke, была в своем первом рейсе на Багамы и Эксумас. Она была почти такой же большой, как старинная шхуна его деда в Англии, та, которую он держал на швартове у острова Грейберд: чудесное судно под названием "Рамблер".

"У тебя там все в порядке, мой мальчик?" - прошептал его отец через открытую дверь. "Все еще носишь медаль Святого Георгия, которую мама подарила тебе на день рождения?"

"Есть, есть, капитан", - сказал мальчик, залезая под пижамную куртку и поднимая ее на тонкой золотой цепочке, чтобы его отец мог увидеть. "Дежурный по якорному отсеку, ожидающий дальнейших распоряжений, сэр!" Он поднес руку ко лбу в легком приветствии.

Его отец улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать сына в щеку. "Я люблю тебя, Алекс. Не волнуйся, папа скоро вернется. Не забудь, три удара".

"Три удара", - ответил мальчик, кивая головой. "Есть, есть, сэр".

Когда его отец начал закрывать дверь, мальчик увидел, что он взял что-то еще из шкафчика. Это было у него в руке. Его пистолет. Та самая, времен войны, которую он всегда хранил в ящике прикроватной тумбочки дома в Англии. Пистолет был опасен, и ему не разрешалось прикасаться к нему, хотя он знал, где он, и рассматривал его бесчисленное количество раз.

"Что случилось, папа? Пожалуйста, скажи мне", - попросил мальчик, отчаянно пытаясь быть храбрым и не расплакаться. Пистолет напугал его больше, чем что-либо другое.

"Снайпер услышал странные звуки на палубе, вот и все. Он разбудил меня. Я собираюсь подняться на палубу и посмотреть." Его отец обучал снайпера старым пиратским приемам. Черный попугай взвизгивал в тревоге всякий раз, когда кто-нибудь приближался или если он слышал какие-либо необычные звуки.

Тогда его отец улыбнулся и поднял пистолет. "Смотри. Я тоже забираю свой служебный револьвер. Кто бы это ни был, они смертельно пожалеют, что выбрали именно это судно и именно этого морского офицера, вот что я вам скажу ".

"Но кто, кто бы ни приплыл на нашей лодке посреди ночи?" - спросил мальчик.

"Я не уверен", - сказал мужчина с легкой улыбкой. И затем, как раз перед тем, как его отец закрыл дверь, мальчик услышал, как его отец сказал: "Может быть, это пираты, Алекс".

Глаза маленького Алекса Хоука расширились.

"Пираты", - повторил он про себя в темноте. Казалось, пираты снились ему почти каждую ночь.

"Пираты", - прошептал он в темноте, поворачивая ключ в замке. Он положил ключ в карман пижамы вместе с картой. В его маленьком сердечке была большая любовь и большой страх к пиратам. Они, конечно, были плохими, эти воры-убийцы, не так ли? Но, тем не менее, об их приключениях было волнующе слушать поздно ночью, когда ветер завывал в карнизах большого дома с видом на море.

Сидеть дождливыми ночами у потрескивающего костра, слушая рассказы своего деда о пиратах и их кровожадных деяниях, было одной из величайших радостей его жизни. Дедушка, казалось, знал все ужасные пиратские истории наизусть. И каждое из них, как он сказал Алексу, было абсолютной правдой.

Была одна история, которую Алекс ценил больше всех остальных.

Кровавая история о жизни и ужасной смерти знаменитого предка маленького Алекса Хоука, самого печально известного головореза Блэкхока.

Алекс услышал резкий металлический звук за своей дверью.

В дверце шкафчика было три маленьких вентиляционных щели, и Алекс прижался глазом к одному из отверстий. Он мог видеть, как его отец проверяет свое ружье, взводит курок, а затем начинает подниматься по стальной лестнице, которая вела к большому люку наверху. Мальчик знал, что люк открылся на палубе, прямо на носу парусника. Когда его отец добрался до люка, все, что Алекс мог видеть, были две босые ноги на средней перекладине. Он слышал, как его отец откручивает две защелки и очень медленно открывает крышку люка. В отсек лился лунный свет и прохладный ночной воздух, и он знал, что люк теперь открыт.

Ноги его отца быстро исчезли на лестнице, а затем на несколько мгновений воцарилась тишина. Алекс глубоко вздохнул и откинулся на одеяло. В раздевалке все еще было очень душно и жарко, и он надеялся, что эта игра не продлится слишком долго. Он нащупал один из спасательных жилетов, которые, как он знал, хранились здесь, и положил его рядом с дверью, где он мог сидеть на нем и смотреть через вентиляционные отверстия.

Никаких пиратов поблизости. Ничего. Только пустой отсек для хранения вещей за его дверью, а за ним - пустой трап.

Тем не менее, мысль пробилась в разум Алекса.

Грядет что-то плохое.

Он откинулся на свою самодельную подушку, говоря себе, что все будет хорошо. Он начал подсчитывать свои благословения, которых было много, так, как его мать научила его делать каждый вечер перед сном.

У него была замечательная, счастливая семья.

Его мать была красивой и доброй. Тоже знаменит.

Его отец и дед оба были отставными военными, а позже офицерами британской разведки. Его дед, уволившись из Королевского флота, завершил свою долгую карьеру одного из величайших шпионов Англии во время Второй мировой войны.

Его отец, чье имя он унаследовал, был командующим Королевским флотом, великим героем. Но в основном, как думал Алекс, он занимался тем, что рыскал по миру в поисках плохих парней. Конечно, у него не было большого линкора, как у других капитанов, но, в конце концов, он был пилотом. Теперь он был больше похож на полицейского, на самом деле. Скорее всего, выслеживал пиратов, подумал Алекс, потому что, несомненно, их все еще было много, скрывающихся поблизости.

Кроме того, у него в кармане была настоящая карта пиратских сокровищ, не так ли?

Внезапно наверху раздался звук - приглушенный крик на каком-то иностранном языке. Испанский, подумал он, как будто с ним говорила его няня в Англии, и он услышал, как его отец тоже выкрикнул что-то по-испански.

Мальчик приложил ухо к двери, его сердце глухо стучало в груди. Он услышал новые крики и спор на испанском, а затем громкий удар о палубу прямо над его головой. Затем шаги, бегущие в этом направлении к носу, и гораздо больше криков прямо над люком.

Алекс приник глазом к щели. Ничего. Внезапно его отец вывалился через люк, приземлившись с глухим стуком на пол кабины менее чем в четырех футах от своего укрытия. Из раны на лбу его отца текла яркая кровь!

Крик поднимался из горла мальчика, когда он увидел две ноги, спускающиеся по лестнице. Две босые ступни, спускающиеся по ступенькам, а затем длинный черный хвост. У мужчины тоже что-то было на плече, рисунок жука? Теперь он увидел татуированного паука, черного с красным пятном на брюхе.

Пауки были плохими. Алекс был в ужасе от них с тех пор, как однажды ночью проснулся и обнаружил, что один из них ползет по его лицу. В его щеку. Его ртом. Если бы он не проснулся, оно бы заползло внутрь-

Человек с пауком на плече спрыгнул на пол и огляделся, тяжело дыша. У него были длинные темные ресницы, совсем как у девочки.

"Я ищу карту, сеньор", - сказала девушка-мужчина. "Эта карта, это сокровище, которое вы ищете, принадлежит моей семье! Каждый пятилетний ребенок на Кубе знает историю об английском пирате Блэкхоке, похитившем великое сокровище де Эррераса!"

Затем мужчина ударил своего отца ногой в живот, достаточно сильно, чтобы заставить его вскрикнуть и попытаться подняться на ноги.

"Я не понимаю, о чем, черт возьми, ты говоришь, старина", - сказал отец Алекса, тяжело дыша.

"Я скажу тебе", - сказал мужчина и так сильно пнул своего отца, что Алекс услышал, как что-то хрустнуло в груди его отца.

"Древнее сокровище, украденное пиратом Блэкхоком, сеньор, принадлежало моему знаменитому предку, адмиралу Андресу Мансо де Эррерасу. Я требую золото моего предка от имени моей семьи, сеньор!"

Злоумышленник перешагнул через него и повернулся так, что теперь он был лицом к лицу с Алексом. Это был стройный смуглый мужчина, на котором были только грязные шорты и одна золотая серьга. Он спокойно смотрел сверху вниз на отца Алекса. У него тоже было что-то вроде маленького пулемета, направленного в голову его отца. У его отца больше не было пистолета. Алекс заставил себя не шевелиться, хотя чувствовал, что его сердце вот-вот разорвется.

"Донде эста эль мапа, сеньор Хоук?" - спросил симпатичный мужчина. "Cuántos están en el barco?"

Он собирался снова ударить отца Алекса, но, внезапно, Снайпер спикировал через открытый люк, визжа, выпустив когти. Птица пролетела прямо перед лицом мужчины, порезав ему щеку и выпустив ярко-красную кровь.

Мужчина закричал и попытался отбить Снайпера, но птица продолжила атаку. Отец Алекса, перекатившись, схватил незваного гостя за маленькую коричневую ступню и дернул его, выводя из равновесия. Он тяжело упал. Алекс услышал, как из него со свистом выходит воздух; а затем его отец бросился на него, целясь в руку с пистолетом. Они оба хрюкнули, дважды перевернувшись, прежде чем врезались в дверной косяк. Его отец прижал мужчину к полу и сильно ударил по руке с пистолетом.

"Или брось пистолет, или я сломаю тебе запястье, выбирай что-нибудь, детка", - сказал его старик. Похоже, его отец пострадал не так сильно, как боялся мальчик! Прищурив один глаз, Алекс затаил дыхание, молясь так, как никогда раньше.

пожалуйста, позволь ему быть в порядке, пожалуйста, позволь ему быть в порядке, пожалуйста, позволь ему быть-

Затем пистолет выстрелил, казалось, не один выстрел, а сотни, оглушительное стаккато заполнило крошечное помещение, повсюду полетели щепки дерева и стекла. И так много дыма, что Алекс даже не мог разглядеть, у кого теперь пистолет, но затем его отец отступил к нему, направляя пистолет на длинноволосого мужчину, который медленно поднимался на ноги. Он держался за обнаженное плечо, и кровь текла сквозь его пальцы, брызгая на пол. Он прошипел что-то отцу Алекса по-испански, но остался на месте.

Его отец, в своей старой серой футболке, пропитанной кровью, прижимался спиной к укрытию Алекса. Алекс слышала, как он тяжело дышит, сильно. Сердце Алекса подпрыгнуло в груди, чистая радость наполнила его изнутри, когда его отец, его великий герой, заговорил.

"Здесь нет никакой чертовой карты, сеньор", - сказал его отец, протягивая руку, чтобы Снайпер мог примоститься там. "Сколько раз я говорил тебе там, на палубе? Ни карты, ни сокровищ, ничего. Только я, один на этой старой лодке, изо всех сил пытаюсь хоть немного повеселиться. Потом появился ты. Теперь ты убираешься к черту с моей лодки, понимаешь? Или я размажу твои мозги по этой стене прямо здесь и сейчас ".

"Сеньор, я умоляю вас", - сказал мужчина, теперь на хорошем английском. "Это все большая ошибка. Послушай. Не ваша ли яхта была на прошлой неделе в Станиел Кей? Мой брат, Карлитос, он сказал, что потомок Блэкхока, знаменитого пирата, находится здесь, в Эксумасе, в поисках знаменитого потерянного сокровища де Эррераса и ...

"Я понял это. Итак, ты решил выкурить немного ганджи и отправиться на лодке совершенно незнакомого человека посреди ночи, с чертовым автоматом в руках, и надеясь найти какую-то несуществующую карту, верно?"

"О, нет, сеньор, я только-"

"Заткнись, пожалуйста!" Алекс услышал, как сказал его отец, оттягивая назад затвор, который взводил курок пулемета. "Ты теряешь много крови, старина. Тебе нужно показаться врачу. Положи обе руки на голову и повернись, понял? Прямо сейчас!"

Его отец отошел от двери, и Алекс снова смог увидеть купе. Еще раз прижавшись глазом к щели, он почувствовал на лице что-то теплое и липкое. Кровь его отца. Он наблюдал, как мужчина с конским хвостом движется к двери, положив руки на голову. Внезапно он остановился и повернулся к отцу Алекса с ужасной ухмылкой на лице.

Снайпер издал леденящий кровь визг и дико замахал своими большими черными крыльями.

"О, Боже, Китти", - услышал он слова своего отца, которые звучали надломленно и были полны боли.

В дверном проеме по обе стороны от матери Алекса стояли еще двое мужчин. Один мужчина, высокий, с лысой головой, блестевшей от пота, грубо держал свою мать за руку. Ее длинные светлые волосы были спутаны и растрепаны, бледно-голубые глаза покраснели и наполнились непролитыми слезами. Другой рукой она сжимала остатки своей разорванной ночной рубашки, на ее прекрасном лице был написан ужас. Другой мужчина был толстым, и у него на шее висел большой золотой крест. Он приставил длинный плоский нож к горлу матери Алекса, прямо под ее подбородком.

Снайпер пронзительно закукарекал и сердито захлопал крыльями.

"Снайпер, нет!" Алекс услышал слова своего отца, и птица успокоилась и осталась сидеть у него на руке.

В другой руке толстяк сжимал пригоршню сверкающих драгоценных камней. Бриллиантовые ожерелья и браслеты и та красивая вещица, которую его мать вплела в волосы прошлой ночью. Диадема. Мальчик сказал ей, что это делает ее похожей на королеву фей.

"Ах, сеньора, а, прекрасная леди Хоук, не так ли?" - сказал пират с конским хвостом, теперь улыбаясь. Он поклонился в пояс. "Позвольте мне представиться. Меня зовут Арания, паук, но мое имя просто Мансо. А это два моих брата, Хуанито и Карлос. Это был mi hermano, Карлитос, который угостил вас, дорогая леди, всем этим ромом в яхт-клубе "Станиэль Кей".

"Да, я Карлитос", - сказал толстый молодой кубинец матери Алекса.

"Теперь помнишь меня, дорогая леди? Мы вместе отпраздновали канун Нового года!"

"Мой брат, он там бармен, видишь?" Мансо сказал. "Он многое слышит. И мой брат, он рассказывает мне все о твоей невероятной красоте. И как ты танцуешь на барной стойке. И, конечно, поиски вашим мужем потерянного сокровища Блэкхока. Сокровище, сеньора, которое английский пират украл у моего предка, Андреса Мансо де Эррераса, величайшего испанского капера из всех! Это история, передаваемая из поколения в поколение в моей семье ".

Мужчина подошел ближе к матери Алекс и погладил ее по щеке. "Итак, пожалуйста, сеньора Хоук, не будете ли вы так любезны зайти и присоединиться к нашей маленькой фиесте?"

Тихий всхлип сорвался с дрожащих губ его матери. Алекс увидел ее сердитые голубые глаза и бледные щеки в лунном свете, который все еще струился через открытый люк. Его глаза прижались к узкой щели, он мог видеть, что его мать отчаянно борется, чтобы сдержать слезы.

Она обратилась к своему мужу. "Мне так жаль, Александр. Мне очень, очень жаль ".

Теперь у мальчика были свои слезы, жгущие ему глаза. Он хотел отпрянуть от этого, подальше от двери. Заползи под цепи. Исчезни обратно в свои сны. Маленький красный шарик, несущийся на гребне набегающей волны.

Но он не мог отвести взгляд. Он знал, что его отец был вовлечен в отчаянную борьбу, чтобы спасти жизнь своей матери и свою собственную. Он должен был быть рядом со своим отцом, даже если он не мог ему помочь.

Толстый кубинец по имени Карлитос сказал что-то по-испански, что заставило его мать повернуть голову и плюнуть мужчине в лицо.

Затем татуированный пират по имени Аранья схватил руку толстого кубинца, ту, что приставляла мачете к горлу его матери.

"Нет, Карлитос", - сказал Аранья. "Нет, пока она не покажет нам карту. Он этого не сделает. Но я могу заставить ее сделать это, это я могу обещать ".

Но толстяк, с гневом и брызгами слюны на лице, не подчинился и медленно провел лезвием по натянутой коже своей матери, оставив тонкую красную линию, которая мгновенно превратилась в поток крови.

"Карлитос! Ты тупой дурак!" - завопил мужчина с конским хвостом.

Алекс отпрянул от вентиляционных отверстий, продираясь сквозь цепи так далеко, как только мог, в острое V-образное пространство носа. Он зажмурился и засунул одеяло в рот, чтобы заглушить глубокие рыдания, вырывающиеся из его горла.

Раздался убийственный крик его отца, за которым последовал яростный вопль Снайпера и визжащие голоса на испанском и английском; затем ужасные вопли его отца заставили его зажать уши обеими руками, чтобы заглушить это, заглушить все это.

Последнее, что он услышал, было, как что-то сильно ударило по дверце маленького шкафчика, достаточно сильно, чтобы она разлетелась в щепки.

Багамские рыбаки обнаружили "Сихок", дрейфующий почти в тридцати милях от Нассау, четыре дня спустя. У судна не было мачты, якорь сорвало с носа свирепым тропическим штормом, который всего за день до этого пронесся на север вверх по проливу Эксума. Обнаружив яхту брошенной, владелец рыболовного судна и двое членов экипажа поднялись на борт. Начав с кормы, капитан Берджесс Маккей и двое его наемных работников продвигались вперед, потрясенные количеством разрушений, которые были причинены внутри прекрасной яхты. Ничто на борту не избежало чьей-либо ярости. Ничто и никто не смог бы избежать такой слепой свирепости.

В какой-то момент они заметили слабый гул, доносящийся откуда-то с носа лодки. Они медленно продвигались по трапу, разинув рты от ужасающего разрушения отсеков по обе стороны. Они обыскали всю погибшую и дрейфующую яхту. Кто-то разрубил топором все красивые изделия из красного дерева, всю мебель, все прекрасные приспособления. Судно было разрушено, уничтожено. Плохо.

В главной каюте они нашли открытый сейф, пустой. Разбой на море, пиратство, не было такой уж редкостью в этих водах. На корме яхты развевался большой британский флаг "Юнион Джек". Это делало ее вероятной мишенью для растущего числа жителей острова, все происходивших от рабов, которые начинали презирать своих бывших британских хозяев.

Из переднего отсека все еще доносился странный гул. Они все приняли это за шумный генератор. Но когда они прибыли, то увидели, что это было не что иное, как одинокая муха, снова и снова бьющаяся о дверь, как будто пытаясь проникнуть внутрь. Один из членов экипажа прихлопнул муху, но она лишь на мгновение отвлеклась от своих усилий. Они подергали за ручку. Дверь распахнулась внутрь.

Первое, что они увидели, было покрытое запекшейся кровью мачете. Затем, тела. Двое членов экипажа внезапно отшатнулись назад, налетев на капитана.

Он подтолкнул их вперед, в отсек, но, будучи не в состоянии выносить жужжащих мух, вонь и забрызганные стены, они быстро вскарабкались по трапу и немедленно сбросили свои завтраки в море. Капитан сорвал с себя рубашку, прикрыл рот и нос и остался внизу. Сделав глубокий вдох, он вошел в купе.

Два обнаженных и изуродованных тела. У одной из них, женщины, было перерезано горло. Были и другие раны, но капитан быстро отвел глаза. Другая жертва была хуже. Это был мужчина, и он был пригвожден к передней переборке двумя кинжалами-стилетами, воткнутыми ему в руки. Капитан недоверчиво уставился на труп. Этот человек явно был распят. Он также был выпотрошен.

На полу каюты было что-то еще. Большая черная птица, ее перья перепачканы кровью. Капитан заметил слабое движение одного крыла и поднял птицу на руки. Он был сильно ранен, но все еще дышал. Оно слабо пискнуло, когда он баюкал его на руках.

Пятясь, шатаясь, через дверь маленького отсека, он сотворил крестное знамение.

"Матерь Божья", - тихо сказал он самому себе.

Он упал обратно в коридор и привалился к стене. Он обнаружил, что с трудом переводит дыхание. В маленькой каюте было жарко, как в духовке, и он отвернулся и направился на корму, чтобы наполнить легкие воздухом и собраться с силами для того, что, как он знал, он должен сделать. Он сделал всего два шага на корму, когда остановился, внимательно прислушиваясь.

Из купе донесся другой звук, отличный от тошнотворного жужжания бесчисленных черных мух. Это был звук коротких, хлюпающих вдохов. Человек. Каким-то образом в той комнате было живое существо.

Маккей наполнил легкие воздухом и еще раз шагнул через дверь к ужасу внутри. Это казалось невозможным, но звук дыхания, казалось, исходил от человека, пригвожденного к стене.

Он подошел к висящему трупу. Не было никакой возможности, что этот человек был жив. Тем не менее, он мог слышать это. Быстрое, поверхностное дыхание.

Звук доносился из-за тела.

Капитан Маккей стиснул зубы и осторожно положил раненого попугая на пол позади себя. Он протянул руку и вытащил оба стилета из ладоней мертвеца. Ему пришлось отступить назад, когда тело упало к нему и рухнуло у его ног.

На окровавленной стене, где умер мужчина, была маленькая дверь. В нем было три маленьких отверстия. Посередине была зияющая трещина, как будто человека швырнули на нее с огромной силой. Звуки доносились из-за той двери. Он повернул ручку. Заперт изнутри.

В отчаянии оглядевшись, он заметил запекшееся от крови мачете, прислоненное к задней стене. Он схватил его и быстро открыл маленькую дверцу лезвием. Он наклонился и заглянул внутрь, его глаза быстро привыкали к темноте. Дыхание сменилось низким, пронзительным хныканьем.

Там была фигурка, маленького ребенка, свернувшегося в V-образные бока лука. Не двигается, но дышит. Маленькие, неглубокие вдохи. Капитан забрался внутрь шкафчика и прижал ребенка к груди. Это был маленький мальчик, явно в бреду, и он что-то быстро и многократно шептал. Капитан Маккей приложил ухо к губам мальчика.

три удара, три удара, три удара, три удара, три удара

Вытаскивая его, капитан был поражен, что мальчик все еще жив. Должно быть, прошло несколько дней с тех пор, как он ел, и у ребенка было явное обезвоживание. В одно мгновение капитан понял, что этот ребенок, несомненно, был свидетелем убийства своих родителей через три вентиляционные щели.

Он прикрыл глаза мальчика свободной рукой, заслоняя его от вида двух тел, и вышел в коридор.

Мысленно капитан мог видеть это сейчас. Как это могло бы быть. Распятый мужчина спрятал мальчика в шкафчике. И погиб, прикрывая маленькую дверь, а за ней - своего сына.

Капитан быстро прошел на корму яхты и бережно передал мальчика члену экипажа на борту рыболовецкого судна. Затем он быстро вернулся за раненой птицей, поднял ее и закрыл главный люк от ужаса внизу. Как только мальчик благополучно оказался на борту их судна, они оставили искалеченную яхту нетронутой. Привязав трос к носу судна, они взяли его на буксир, и капитан Маккей из рулевой рубки связался по радио с полицией Нассау.

Бедные рыбаки были шокированы тем, чему ребенок, должно быть, стал свидетелем и пережил. Он был едва жив. Они молились за него всю обратную дорогу до гавани Нассау. Капитан уступил свою койку, и трое мужчин круглосуточно ухаживали за мальчиком. Черный попугай, который быстро поправился, никогда не отходил от мальчика. Единственное, что ребенок смог проглотить, это немного некрепкого чая. Он вообще не говорил, за исключением того, что шептал странную фразу снова и снова во время нескольких кратких периодов своего сознания.

три удара, три удара, три удара, три удара, три удара

Рыбацкое судно "Мисти II" отбуксировало большую яхту до самого главного причала в гавани Нассау, где ожидавшая полицейская машина скорой помощи доставила маленького Алекса Хоука вместе с телами его родителей в Королевскую больницу Святого Георгия. С его дедом связались в Англии, и он немедленно начал договариваться с военно-морским министром о том, чтобы вернуть их всех домой.

Затем он прилетел в Нассау и проводил каждый день у постели Алекса, держа его за руку и рассказывая ему истории о последних приключениях его пса Негодяя дома, на острове Грейберд.

Пройдет несколько недель, прежде чем Алекс поправится настолько, чтобы отправиться в путешествие. В течение этого периода полиция Нассау, расследующая преступление, посетила больницу, надеясь узнать что-нибудь, что угодно, о том, что произошло на борту "Сихока". Они быстро поняли, что мальчик, к счастью, совершенно ничего не помнил о тех ужасных событиях.

Один симпатичный полицейский продолжал приходить каждый день. Он был добрым человеком с широкой улыбкой, и он никогда не задавал никаких вопросов. Каждый день он появлялся в дверях, и он всегда приносил с собой какую-нибудь новую игрушку. Маленькая птичка, которую он разделал или что-то вроде того, что было на соломенном рынке.

Когда Алекса собирались выписывать из больницы, министр военно-морского флота в адмиралтействе в Лондоне отправил двух старших штабных офицеров на Багамы, чтобы сопроводить престарелого адмирала Хоука и его внука домой.

Большой самолет королевских ВМС вылетел из Нассау в Хитроу, дозаправившись на Бермудах и Мадейре. Алекс сидел со своим дедушкой, спал или держал его за руку большую часть пути. Он знал, что его родители были где-то в хвостовой части самолета. Он знал, что с ними случилось что-то плохое. Что-то ужасное. Он не мог вспомнить.

Они, наконец, приземлились в Англии. Густой туман окутал все. Они забрали его родителей, которые находились в узких металлических коробках, покрытых флагами, и поместили их на заднее сиденье длинной черной машины.

На следующий день еще несколько черных машин отвезли их всех на военно-морское кладбище. Шел сильный дождь. Было очень холодно. Матросы стреляли из винтовок в воздух. Когда его мать и отец, наконец, исчезли под землей, он увидел, как его дедушка отдал честь. Он тоже это сделал.

Он больше не мог плакать, поэтому не стал. Он хотел вернуться домой к своему дедушке.

Дом находился на самом маленьком из четырех небольших островов в проливе Ла-Манш, недалеко от побережья Франции. Нормандские острова, так они назывались. Остров Алекса был назван в честь густых туманов, которые часто клубились вокруг его вершин и долин.

Остров Седой Бороды.

* * *

Пиратские сны окончательно прекратились, когда маленькому Александру Хоук было около девяти.

Итак, ночи были лучше, и, по мере того как Алекс рос, дни никогда не были достаточно длинными. Солнце всегда заходило раньше, чем он был готов к его исчезновению. Он вставал каждое утро с первыми лучами солнца и сбегал по извилистым ступеням к морю. Негодяй всегда наступал ему на пятки. Он любил нырять со скал в холодную воду канала, а его собака прыгала прямо за ним. Позже он мог долгими часами сидеть на скалистом склоне холма, глядя на море, прислушиваясь к свежему шуму послеполуденного бриза в кронах деревьев у себя над головой.

Это были долгие недели в море с его дедушкой на борту "Рамблера". Они часто плыли на шхуне на север, у берегов Англии, иногда доходя до Портсмута, прежде чем повернуть домой. Мальчик научился управлять кораблем, бросать рифы и ориентироваться по звездам. Он научился смотреть одним глазом вверх, высматривая предательский порыв потерянного ветра в гроте.

Бесконечными солнечными днями, когда Алекс был у руля, он вел лодку через обширные плавучие поля красного криля, подбадривая прыгающих дельфинов и китов, когда они там пировали. Киты назывались Минки и Хампи, и он узнал и полюбил их.

Он узнавал что-то новое каждый день. Его дедушка научил его названиям звезд и раковин, птиц и рыб. Как завязать боцманский узел. Как завязать галстук-бабочку. Как потрошить рыбу. Как написать стихотворение. Как приготовить свежие моллюски и мидии в морской воде. Как сшить парус. Как пишется Миссисипи.

Он даже пытался научиться искусству соколиной охоты, используя своего ручного попугая Снайпера. Однако Снайпер не был заинтересован в том, чтобы стать соколом, и маленький Алекс вскоре отказался от этого. Он узнал генеалогию птицы от своего деда.

Птица и ее потомки принадлежали семье на протяжении нескольких поколений. Предок Снайпера принадлежал предку Алекса Хоука, знаменитому пирату Блэкхоку, который всегда держал птицу у себя на плече. Пираты, как узнал Алекс, веками учили коварных птиц предупреждать их о невидимых нападающих. Каждое поколение попугаев Хоук обучалось этим старым пиратским приемам, и Снайпер не был исключением.

Алекс Хоук читал свои молитвы каждую ночь, становясь на колени у его кровати и всегда благословляя своего дедушку, а также своих мать и отца на небесах. Затем он забрался в большую кровать с балдахином. Через открытое окно за кроватью он мог видеть звезды, сияющие над черной поверхностью Ла-Манша. И слышит, как волны разбиваются о скалы далеко под домом его дедушки.

Он позволял своим сонным глазам плыть по течению, разглядывая знакомые игрушечные кораблики, солдатиков и картинки, расставленные по его комнате.

Над его кроватью висела большая картина с изображением флагманского корабля Нельсона "Виктори", на его высоких мачтах развевались акры вздымающихся белых парусов. Яркие вымпелы развеваются на верхушках мачт. После своего деда, конечно, адмирал лорд Нельсон был героем детства Алекса Хоука. Именно Нельсон был сражен в момент своего величайшего триумфа, когда британцы наголову разбили французский флот при Трафальгаре.

На гвозде под этой картиной висела очень старая латунная подзорная труба, принадлежавшая одному из его предков, плававших под командованием Нельсона. Капитан Александр Хоук собственной персоной. Алекс проводил долгие часы, сидя у открытого окна своей спальни с этим потрепанным телескопом, наблюдая за птицами и кораблями, представляя, как его знаменитый тезка делает то же самое.

Когда ему было двенадцать, он приобрел свою первую парусную лодку. Маленькая шлюпка, которую нашел его дедушка, разлагающаяся на ближайшей лодочной верфи. Он сохранил это имя, хотя понятия не имел, что оно означает. Ему просто понравилось, как это звучит. Шипучий джин.

По мере того, как он становился больше, остров становился все меньше. Он мечтал летать, он мечтал уплыть далеко. Он мечтал однажды поступить на флот, как поступил его отец в его возрасте.

Так случилось, что его дедушка учился в Дартмуте, и Алекс тоже был принят туда. Он любил книги, и его оценки были очень хорошими. У него появилось сильное желание отправиться в море, и его дед сделал для него несколько незаметных представлений в самых высших эшелонах Королевского флота.

Он был принят в военно-морской офицерский корпус авиации. Вскоре после того, как он получил свои крылья, он летал на реактивных самолетах "Харриер" с авианосцев. Затем он перешел к реактивным истребителям. Его много раз награждали за доблесть. Он просто был хорош на войне.

Когда полеты в мирное время больше не приводили его в восторг, Алекс поступил в подразделение специального назначения вооруженных сил, известное как SBS, британский эквивалент "Морских котиков" ВМС США. Он постепенно стал экспертом в искусстве взрывать предметы и бесшумно убивать людей ножом или голыми руками. Он знал, что все эти навыки ему понадобятся.

Потому что Алексу снова снились пираты. В конце концов, в нем была пиратская кровь. И, как гласит старое выражение, нужен один, чтобы узнать другого.

1

Англичанин посмотрел на свое неулыбчивое отражение в дымчатом зеркале за стойкой и допил остатки своей пинты. Он сбился со счета, сколько выпил с тех пор, как вошел в потрепанный старый паб. Заведение называлось "Виноград" и было одним из наиболее респектабельных заведений в довольно непристойном маленьком квартале Мейфэр, известном как Шепердс Маркет.

Розовые огни мягко светились во многих маленьких окнах узких зданий, которые выстроились вдоль извилистых переулков. Написанные от руки названия можно было найти рядом с подсвечивающимися кнопками внутри каждого из затемненных дверных проемов. Фанни. Сесилия. Вера и Би. Их бледные лица часто можно было увидеть в окне всего за мгновение до того, как опускали шторы.

Он бесцельно бродил по узким улочкам Мейфэра, решив прогуляться домой после ужина в резиденции немецкого посла. Он ушел довольно рано, когда, осушив еще один бокал шампанского, ему пришло в голову, что все, что он говорил весь вечер, наскучило ему до слез.

Он собирался отправиться прямо домой, но отвратительная погода так идеально соответствовала текстуре и цвету его нынешнего настроения, что он решил воспользоваться этим, отпустив своего водителя на вечер и отправившись на машине до Белгрейв-сквер.

Влажный. Холодно. Туманный. Сгущающиеся тучи, грозящие дождем или снегом, или и тем, и другим. Несчастный. Идеальный.

В угольной каминной решетке прокуренного паба горел электрический камин, и теперь, сидя на своем насесте в конце стойки, он задумчиво разглядывал тонкий золотой Патек на своем запястье. Черт возьми. Ему уже давно пора было ложиться спать, чем он предполагал. Не то чтобы это имело большое значение. Он мог бы выспаться следующим утром. На нем ничего не было до обеда в его клубе в час. Он попытался вспомнить, с кем он обедал, и будь он проклят, если смог.

Дни слились в бесконечное пятно, и, если бы не постоянная тупая боль в сердце, он мог бы поклясться, что умер некоторое время назад, и никто не потрудился сообщить ему о его собственной кончине.

Народу в пабе немного поредело, за стойкой остались только один или два парня и несколько молодых иностранных туристов, обнимающихся в изгибах темных банкеток. По крайней мере, было меньше посетителей, которые пялились на него, а те, что остались, наконец-то оставили его в чертовски хорошем покое.

Он, конечно, осознавал, что выделяется.

В конце концов, на нем были белый галстук и фрак, а на ногах - черные туфли-лодочки из лакированной кожи. Его длинный черный оперный плащ, тулья из тюленьей кожи и трость с золотым набалдашником лежали на стойке. Он знал, что, должно быть, вырезал довольно забавную фигурку из винограда, но его это уже давно не волновало. Он подал знак бармену, чтобы тот потребовал счет, и заказал то, что определенно станет его последней пинтой, прежде чем отправиться домой. Сунув двадцать фунтов под пепельницу, он вернулся к своим бурным мыслям.

Отчасти, конечно, это была чистая скука, то, что проклятые французы называют ennui. Он разлагался так быстро, что его вряд ли удивило бы, если бы однажды утром он проснулся и обнаружил, что на его-

"Есть спички, шеф?" - внезапно спросил кто-то рядом с ним. Он повернулся, чтобы рассмотреть вновь прибывшего, и увидел, что их было трое. Кожаные куртки, бритые головы, черные джинсы, заправленные в тяжелые черные ботинки. Все уставились на него, на их бледных лицах насмешки. Они выглядели, как бы это сказать, зудящими.

Он даже не видел, как они вошли.

"На самом деле, да", - сказал он и выудил свой старый золотой "Данхилл" из кармана жилета. Он щелчком открыл его и зажег сигарету, свисавшую с губ ухмыляющегося бритоголового, который смотрел на него сверкающими глазами.

Какие бы наркотики он ни принимал, они определенно подействовали.

"Та", - сказал юноша. Когда-то у него были светлые волосы, но короткая новая поросль была какого-то кислотно-зеленого цвета.

"С удовольствием", - ответил он и, убрав зажигалку в карман, вернулся к своей пинте.

"Мы с приятелями, - продолжил мужлан, - мы интересовались тобой".

"Неужели? Я совсем не интересен, уверяю тебя."

"Да? Ну, что нам было интересно, мне и моим приятелям, так это был ли ты, ну, ты знаешь, педиком."

"Педераст?" спросил он, отставляя свою пинту и переводя холодные голубые глаза на землистое лицо и широкую улыбку, полную плохих зубов.

"Да. Огнемет, " сказал мужчина, хотя что-то в глазах пожилого мужчины заставило его сделать шаг назад.

Две ухоженные руки метнулись вперед и жестоко ущипнули бритоголового за мочки ушей с кольцами.

"Педераст?" сказал элегантный мужчина, улыбаясь и переплетая пальцы. "Ты же не имеешь в виду парня, который носит серьги и красит волосы, не так ли?"

Это вызвало смех у двух угрюмых приятелей и вызвало сердитый румянец на щеках зеленоволосого парня.

"Приятно было познакомиться с вами, ребята", - сказал англичанин, отпуская ярко-красные уши парня. Он встал, взял свой плащ и натянул его на плечи. Затем он надел свой цилиндр, взял трость черного дерева и повернулся, чтобы уйти.

"Что там?" - спросил зеленоволосый мальчик, преграждая ему путь.

"Что такое "что"?" - ответил джентльмен, идеально имитируя акцент парня.

"Что ты сказал. Как ты меня назвал-"

"Уйди с моего пути", - сказал он. "Сейчас".

"Заставь меня, шеф. Давай. Дай ей попробовать".

"С удовольствием", - сказал он и опустил плоское твердое ребро ладони на правое плечо парня с такой ослепительной скоростью, что юноша почувствовал острую боль еще до того, как увидел приближающуюся руку.

"Господи!" он закричал от боли, отшатываясь назад, его лопатка провисла под странным углом. "Ты сломал меня, черт возьми... меня, черт возьми-"

"Ключица", - сказал англичанин, когда парень споткнулся о барный стул и рухнул на пол.

Затем он перешагнул через парня, направляясь к двери. "Добрый вечер", - сказал он, приподнимая шляпу, выходя через открытую дверь на пустую улицу. Никого поблизости. Это было намного позже, чем он предполагал.

Он дошел до следующего угла и остановился у фонарного столба, чтобы достать свой портсигар из бронзы. Он закурил сигару, внимательно прислушиваясь к их приближению. Это не заняло много времени. Он позволил им приблизиться на расстояние шести футов, затем развернулся лицом к трем головорезам. Зеленоволосый держался за сломанную ключицу, его лицо исказилось от ярости.

"А, мои новые друзья", - сказал англичанин с приятной улыбкой на лице. "Я ждал тебя. Сейчас. Кто хочет начать первым? Ты? Ты? Может быть, всех вас сразу?"

Он подождал, пока один из них пошевелится, и когда это произошло, он атаковал. Его чувства возвращались к нему, и, как животное, он радовался этому чувству.

Сначала он сломал два носа, затем набросился на третьего парня, его правая нога превратилась в размытое пятно от обожженного поршня. Он соединил, сначала услышав треск малоберцовой кости, а затем более глубокий треск большеберцовой кости, внутренней и большей из двух костей голени. К сожалению, этого было достаточно, чтобы вывести их из себя, поэтому он развернулся и направился домой. Начался дождь, сырой, холодный дождь, и он снял шляпу и подставил ей лицо, наслаждаясь жалящими ледяными каплями. Он добрался до дома на Белгрейв-сквер, и Пелхэм распахнул перед ним дверь, взяв его шляпу и трость.

"Святые небеса!" - воскликнул старик, когда мужчина снял плащ, обнажив забрызганную кровью рубашку спереди. "Что случилось, милорд?"

"Боюсь, кровь из носа", - ответил он, поднимаясь по широкой лестнице. "На самом деле, их двое".

Десять минут спустя он был в своей постели, страстно желая спать и американку, в которую, казалось, он по уши влюбился, Викторию Суит.

Несколько часов спустя англичанин смотрел на звонящий телефон у кровати и на часы с одинаковым недоверием. "Черт возьми", - сказал он себе. Он поднял трубку.

"Да?" - сказал он, не собираясь быть вежливым. Господи, было всего без четверти пять утра.

"Привет", - сказал хриплый женский голос на другом конце, слишком жизнерадостный для такого нечестивого часа.

"Боже милостивый", - сказал он, зевая. Он был в глубоком сне. Ему приснился довольно приятный сон, насколько он помнил. Вики уничтожала ее - он потерял это.

"Нет, не Он. Но близко. Это совершенно новая секретарша. Первый день на работе!"

"У тебя есть хоть малейшее представление о том, который здесь час?"

"Кажется, ты расстроен".

"Могу я быть откровенным?"

"О, не злись. У меня был самый потрясающий день. Я звоню и не для того, чтобы флиртовать. Это исключительно бизнес."

Англичанин, теперь полностью проснувшийся, откинулся на множество больших подушек в изголовье своей кровати. Сильный дождь, теперь смешанный с мокрым снегом, барабанил в высокие окна его спальни. Огонь, который отбрасывал тени на сводчатый потолок, когда он наконец заснул, теперь превратился в несколько тлеющих углей, и влажный холод пронизал высокое помещение.

Он натянул одеяло до подбородка, прижимая телефон к щеке. Близился рассвет очередного сырого январского дня в Лондоне. Он был вялым. Ему было скучно. Его конечности, его разум, сами его клетки стали мягкими и вялыми.

Небольшая потасовка на улице была приятным отвлечением, но не более того. Англичанин на самом деле был неугомонным воином, который слишком долго находился "в перерывах между заданиями", как гласит эвфемизм.

Вот почему единственное слово "бизнес" молнией пронеслось по его ослабевшим синапсам и взбудоражило его ленивую кровь.

"Вы упомянули что-то о бизнесе", - сказал он.

"Ты разочарован? Скажи правду. Ты надеялся, что это был секс по телефону. Я мог слышать это в твоем голосе".

"Твой голос действительно звучит довольно - неважно. Дымный. Я думал, ты бросил курить."

"Я пытаюсь бросить. Я собираюсь приготовить горячую индейку ".

"Прошу прощения?"

"Это полная противоположность холодной индейке. Ты закуриваешь свою первую сигарету в ту же секунду, как просыпаешься, а затем выкуриваешь столько, сколько сможешь, перед тем как лечь спать ночью ".

"Звучит блестяще. Что ж. Ты сказал о делах. Скажи мне."

"Во-первых, ты должен кое-что знать. Это не моя идея. Твой приятель президент спрашивал конкретно о тебе. Я говорю тебе это на тот случай, если у тебя и так слишком много забот."

"Все в порядке".

"Это не я спрашиваю. Это он."

"Для меня не имеет значения, кто это. Моя тарелка, дорогая девочка, так же чиста, как твой пресловутый американский свисток ".

"Ты не представляешь, как они будут рады услышать это в Casa Blanca".

"Все в порядке. Я больше не раздражен. Я проснулся. Острый, как бритва. Скажи мне."

"Ваша МИ-6 засекла это, передала мяч нам. ЦРУ проверило это, и это серьезно. Подтверждено через захваченного командира "Аль-Каиды" Абу Субейду ".

"Привратник".

"Да. Вы когда-нибудь слышали о чем-то под названием Project Boomerang?"

"Хм. Кажется, я действительно это помню. Какая-то безумная экспериментальная программа для подводных лодок. Советы строили прототип на верфи в Комсомольске. Конец холодной войны. Насколько я помню, он так и не заработал. Это все?"

"Именно. Русские называли это борзой. Они заполучили в свои руки большую часть наших стелс-технологий. И они также разработали несколько своих собственных. Плюс покрытие из материала, поглощающего гидролокаторы и радары толщиной в три фута, передовая технология топливных элементов и практически бесшумная двигательная установка. На борту подлодки сорок их БРПЛ SS-N-20. Баллистические ракеты большой дальности "Осетр"."

"Несет? Как в настоящем времени?"

"Да".

"Господи".

"Это огромная штука. По форме напоминает бумеранг, отсюда и название. Два аэродинамических корпуса соединяются в носовой части, образуя V-образную форму, по двадцать ракетных шахт на каждом корпусе. Практически невидимый для обнаружения. Когда судно движется под водой на большой скорости, единственная боевая рубка в носовой части полностью убирается внутрь корпуса."

"Подводное летающее крыло".

"Да. Невидимое подводное летающее крыло. По крайней мере, в три раза быстрее, чем все, что есть у любого из нас."

"Черт возьми. Они действительно запустили один из них?"

"Они построили два".

"Да?"

"Мы можем объяснить только одно".

"Что скажут по этому поводу наши новые лучшие друзья?"

"Москва говорит, что это было украдено".

"Безопасность никогда не была их сильной стороной".

"Именно. Они говорят, что понятия не имеют, где это находится. Теория как в Министерстве обороны, так и здесь, в Госдепартаменте, заключается в том, что одна подлодка, вероятно, была продана. Президент хотел бы, чтобы вы выяснили, кто это продал. И что более важно, кто это купил. И когда."

"Считай, что дело сделано", - сказал англичанин, вскакивая с кровати и хватая халат со спинки стула.

"Мы могли бы заняться сексом по телефону прямо сейчас, если ты хочешь", - сказала женщина.

"Я бы даже не мечтал воспользоваться тобой в такой момент, дорогая".

"Я приму это как "нет". Возвращайся ко сну. Спокойной ночи, детка."

"Спокойной ночи".

"Я люблю тебя, Алекс", - сказала женщина.

Но сердце англичанина было совсем в другом месте, и у него не было ответа на это.

"Спокойной ночи", - тихо повторил он и положил трубку. Он сказал ей, что их отношениям пришел конец. И что он был очень сильно влюблен в другую женщину. Однако, что бы он ни говорил и как часто, это, похоже, не возымело действия.

Он встал, потянулся и нажал на звонок, который предупредил бы Пелхэма внизу, на кухне, что у него будет ранний завтрак. Затем он опустился на пол у своей кровати, сделал свои обычные тридцать отжиманий и пятьдесят приседаний, после чего выполнил остальную часть своей программы упражнений. Мышцы горели, затем он направился в душ.

Оказавшись под обжигающей водой, Александр Хоук с удивлением обнаружил, что поет во всю мощь своих легких.

Старая мелодия "Битлз".

"А вот и Солнце восходит".

2

Солнце все еще светило безжалостно, когда стройный белый катер прибыл в Станиэль Кей. Было ровно три часа пополудни.

У штурвала человек в накрахмаленной белой униформе переключил два двигателя Hamilton whisperjet, вскипятив воду на корме. Длинное узкое судно мгновенно замедлило ход, плавно остановившись у причала. Был отлив, но длинная лестница свисала почти до планширя по левому борту катера.

Катер был полностью выполнен из блестящей латуни и покрытого лаком красного дерева. В ней было такое безупречное совершенство, что она казалась слишком девственной для этого отдаленного захолустья Эксума; как будто приземлился какой-то инопланетный, потусторонний корабль.

Двое членов экипажа, одинаково одетых в накрахмаленные белые рубашки и шорты, быстро взобрались по трапу на причал и закрепили носовой, кормовой и рессорный канаты. Один из членов экипажа встал у трапа, чтобы помочь высаживающимся пассажирам. Другой, который также был незаметен, но хорошо вооружен, окинул внимательным взглядом пустынные доки. Убедившись, что все в порядке, он поймал взгляд рулевого и сделал режущее движение поперек его горла.

Рулевой заглушил два двигателя, и, за исключением их хриплого гула, сонная гавань снова погрузилась в тишину. Единственным звуком, если не считать криков кружащихся чаек и крачек, был треск большого английского флага Юнион Джек, который хлопал на легком ветру на древке в задней части катера.

На борту было всего два пассажира, оба англичане. Стоя на корме катера, они дружелюбно болтали, прикрывая глаза от яркого карибского солнца. Более высоким и молодым из этих двоих был мужчина под тридцать по имени Александр Хоук. Его рост был около шести футов, но он был таким худым, что казался выше. У него были густые черные волосы, пронзительные голубые глаза, длинный тонкий нос и выдающийся квадратный подбородок, которые придавали ему вид решительности.

Прошло едва ли больше месяца с тех пор, как Хоук получил ранний утренний телефонный звонок из Вашингтона. И вот, жарким февральским днем англичанин с выражением крайнего любопытства осматривал крошечную пристань для яхт. Затем он с улыбкой повернулся к своему спутнику, Эмброузу Конгриву.

"Здесь снимали фильм "Шаровая молния"", - сказал Хоук с несколько озадаченным выражением в глазах. "Ты знал об этом, Эмброуз?"

"Что это?" - спросил я.

"Прости. Я совсем забыл. Ты бы никогда не зашел в кинотеатр, если бы это не был фильм Джона Уэйна. "Тандерболл" был фильмом о Джеймсе Бонде. Шон Коннери. Вообще-то, мое любимое."

Спутником Хоука был невысокий, округлый мужчина под пятьдесят. У него была пара обманчиво сентиментальных голубых глаз на детском личике, частично скрытом за колоссальными усами. Он глубоко вздохнул и вытер лоб одним из своих фирменных льняных носовых платков с монограммой.

"Я предпочитаю Джона Уэйна Джеймсу Бонду просто потому, что герцог меньше говорил и больше стрелял", - фыркнул Конгрив.

"Да, но Бонд-"

"Прости меня, Алекс. Но ты действительно думаешь, что мы должны стоять здесь под палящим солнцем и обсуждать древних героев кино? Два ваших агента наверняка будут ждать вас на берегу ".

"Придаю вам немного местного колорита, вот и все, констебль", - сказал Хоук, улыбаясь.

"Ну, мне не нужен никакой местный колорит. Что мне нужно, так это жидкое освежающее. Давай просто покончим с этим, хорошо?"

"Ты немного раздражительный, не так ли? Тебе нужно вздремнуть, вот что тебе нужно ".

"О, чушь! Что мне нужно, - сказал Конгрив, - так это огромная фруктово-ромовая смесь или огромное количество очень холодного пива".

"Вам нельзя пить, констебль, вы на дежурстве".

"Я бы вряд ли назвал встречу с парой агентов по недвижимости обязанностью".

"Я сказал "агенты по недвижимости"? Ах. Возможно, я неправильно выразился."

Эмброуз просто покачал головой и сказал: "Ты никогда не говоришь неправильно, Алекс".

Эмброуз Конгрив, старейший и ближайший друг Хоука, к огорчению его родителей, начал свою карьеру в правоохранительных органах в качестве бобби на улицах Лондона. Он изучал греческий и латынь в Кембридже и также основательно отличился в современных языках. Но его настоящей любовью было чтение историй о двух его героях. Лихой детектив, лорд Питер Уимзи. И, конечно, эта гомеровская фигура, раскаленный добела Холмс.

Он не хотел преподавать греческий. Он хотел безрассудной жизни. Он не хотел пачкать пальцы мелом; он хотел быть копом.

В начале своей новой карьеры он проявил сверхъестественные способности к расследованию. Его почти сверхъестественная способность увязывать, казалось бы, тривиальные детали помогла ему раскрыть одно знаменитое дело за другим. В конце концов он дослужился до начальника отдела уголовных расследований Нового Скотленд-Ярда. Неофициально уволившись из уголовного розыска, он по-прежнему поддерживал тесные связи со Специальным отделом Скотленд-Ярда. Тем не менее, он терпеть не мог прозвище "констебль", вот почему Хоук любил использовать его так часто.

"Моя единственная причина сопровождать вас на этой дневной экскурсии, " сказал инспектор Конгрив, - заключается в том, что я представляю себе охлажденный напиток для взрослых, ожидающий меня в каком-нибудь салуне с сомнительной репутацией. Я мог бы даже заказать то единственное, что ваш великий герой сумел сделать правильно - правильно взбитый мартини ".

"Если бы у тебя была хоть капля здравого смысла, Эмброуз, ты бы перестал так много пить и курить эту проклятую трубку. Не из-за шестизарядного пистолета герцога увезли на Бут-Хилл, ты знаешь. Это было стадо верблюдов без фильтра."

Конгрив громко вздохнул и снял с головы старую твидовую кепку. Он провел пальцами по своей редкой копне каштаново-каштановых волос.

Черт возьми, подумал он, в любом случае, одна загадка была раскрыта. Точная широта и продольное местоположение, откуда возникла фраза "Бешеные собаки и англичане выходят на полуденное солнце". Он был абсолютно сумасшедшим, когда согласился с планом Хоука. На этих богом забытых островах было жарко, как в Аду. Конгриву никогда не приходила в голову очевидная мысль снять шерстяной галстук-бабочку или неподходящие твидовый пиджак и жилет.

Известный своим безразличием к собственному гардеробу, Эмброуз редко обращал внимание на то, сочетаются ли его брюки и пиджаки, а носки часто были противоположных цветов. Носить одежду, соответствующую сезону или погоде, ему бы просто никогда не пришло в голову. Иэн Бейкер-Сомс, его портной из ателье "Андерсон и Шеппард" на Сэвил-роу, Лондон, давно смирился с эксцентричностью Конгрива в одежде.

Спасибо, Авис, - шептали портные всякий раз, когда Эмброуз Конгрив входил в священные двери A&S. Если он и приобрел репутацию редкой птицы, то пребывал в блаженном неведении об этом отличии.

Хоук все еще умышленно игнорировал его бормотание и мольбы, продолжая и продолжая свою лекцию по геологии.

"Вон тот маленький атолл", - сказал Хоук, продолжая, несмотря на прохладную реакцию аудитории. "Это называется "Тандерболл" из-за небольшого отверстия в верхней части. Чертова штука ревет, как боги-громовержцы, когда море сильно дует с запада."

"Я уверен, это очень интересно", - сказал Конгрив, зевая.

"Разве это не так?"

"Вполне".

"Привет, Томми!" - Внезапно сказал Хоук, обращаясь к молодому светловолосому члену команды, стоящему на страже на причале. "Вы могли бы быстро прогуляться по причалу и посмотреть, прибыли ли наши новые друзья. Заметить будет нетрудно. Плохие костюмы, плохие прически и плохие галстуки. Если что-то странное бросится тебе в глаза, быстро позвони мне по рации."

"Есть, сэр!" - Сказал Томми Квик и побежал вниз по причалу.

"Видишь ли, Эмброуз", - сказал Хоук, продолжая свою диссертацию, "Тандерболл полностью полый внутри. Море бушует внутри, вытесняя воздух наверх. Бум! По-видимому, это слышно на мили вокруг ".

"Настоящее геологическое чудо. Ты простишь меня, если я не буду подбрасывать кепку в воздух и гарцевать на цыпочках?"

"Да", - сказал Хоук, слишком увлеченный своим энтузиазмом, чтобы заметить сарказм. "Я заплыл внутрь этой штуковины сегодня рано утром. Определенные аспекты его геологии должны сделать его идеальным местом для переговоров с парой торговцев оружием. Я полагаю, у тебя с собой плавки? Мы собираемся отправить этих чертовых русских в небольшое подводное приключение".

"Торговцы оружием? Русские? Вы явно заставили меня поверить, что мы встречаемся с какими-то агентами по недвижимости."

"Разве я это сказал? Боюсь, в последнюю минуту планы изменились, " сказал Хоук, взбираясь по лестнице. "Снова время плаща и кинжала, старина. Давай, Эмброуз, русские приближаются!"

Конгрив был занят созерцанием неясных движений особенно крупной акулы. Он перегнулся через поручень и наблюдал за рыбой, патрулирующей прозрачные воды прямо под кормой катера. Собираешься поплавать? Это то, что сказал Хоук? Конгрив считал все виды спортивных занятий, кроме гольфа, чистым варварством. Он испустил то, что можно было назвать только тоскливым вздохом. Его представление о рае заключалось в том, чтобы возиться и обустраивать его любимые Саннингдейл-линкс недалеко от Лондона. Там, по крайней мере, самыми свирепыми существами, с которыми можно было столкнуться , были угрюмые кэдди с апокалиптическим похмельем или странный бурундук, страдающий диспепсией.

У него была постоянная четверка в Саннингдейле, каждое субботнее утро, в дождь или в ясную погоду. Занимался этим почти четверть века. К большому огорчению Эмброуза, он был единственным членом его четверки, который ни разу не пробил ни одной дырки. Это стало навязчивой идеей на всю жизнь. Он был одержим идеей сделать это однажды, и-

"Это акула-медсестра, Эмброуз", - крикнул Хоук сверху, прерывая его размышления. "Перестань пялиться на него, ты напугаешь беднягу до смерти".

Конгрив поднял глаза и увидел Хоука, стоящего рядом с Куиком на верхней ступеньке лестницы. Хоук сказал: "Пойдем со мной, хорошо? По словам Томми, у нас еще есть несколько минут, чтобы прогуляться по докам до прибытия русских."

Конгрив что-то проворчал и, пыхтя, начал подниматься по лестнице. Он присоединился к Хоук на причале, остановившись, чтобы перевести дыхание.

На самом деле это была симпатичная маленькая бухточка. Четыре дома, стоящие на сваях сразу за доками, каждый выкрашен в более яркий пастельный оттенок, чем соседний. Ярко раскрашенные рыбацкие лодки покачивались на своих причалах в водах, переливающихся множеством оттенков синего, которые невозможно сосчитать. Довольно соблазнительно, если честно.

Одним дождливым январским днем, примерно за месяц до этого, в лондонском клубе Hawke's Club "Уайтс" был долгий обед с выпивкой. Именно там Хоук впервые высказал идею этого небольшого круиза по Карибскому морю. Конгрив поначалу отнесся к этому неоднозначно.

"Я не знаю. Как долго путешествие вы себе представляете?" он спросил. "Как хорошо выразился Холмс, "Мое длительное отсутствие, как правило, вызывает слишком много нездорового ажиотажа среди криминальных кругов".

Но Хоук не принял "нет" в качестве ответа и в конце концов заставил Конгрива согласиться. В конце концов, это означало побег от холодной мороси зимнего Лондона. Не говоря уже о его крошечном специальном филиале в Вестминстере. Несколько недель "солнца, осмотра достопримечательностей и небольшого шоппинга" - вот как была спланирована поездка, и Конгрив подписал контракт.

Ходить по магазинам?

Конгрив с трудом мог представить, что Хоук захочет купить в этих богом забытых багамских заводях. Может быть, остров или два? Конечно, это было задолго до того, как он узнал, что Хоук встречается не с агентами по недвижимости, а с торговцами оружием. Конгрив посмотрел на Хоука, который внезапно остановился как вкопанный и хранил каменное молчание.

"Знаешь, Эмброуз, я уже бывал в этой гавани раньше", - сказал Хоук, его взгляд устремился куда-то еще, на мгновение став очень жестким. "Давным-давно. Я был всего лишь мальчиком, конечно. Ему едва исполнилось семь. Хотя я действительно больше ничего не могу вспомнить."

"Так вот почему вы выбрали именно эти острова для встречи?"

"Я не знаю", - сказал Хоук. "Это странно. Именно эта миссия привела меня сюда. Очевидно. Тем не менее, я чувствую, что меня тянет к этому месту. Мне снились странные сны об этих островах, которые... - Он сделал паузу и отвел взгляд, не желая или неспособный продолжать.

"В любом случае, " наконец сказал он, " я захватил с собой карту. Это было у него с детства. Карта сокровищ, которые, возможно, зарыты где-то в этом перешейке Карибского моря. Но, если быть предельно честным, я не уверен, что именно карта заставляет меня чувствовать- чувствовать, что я нахожусь на пороге чего-то здесь, Эмброуз."

"Да?"

"Я понятия не имею, что это такое", - сказал Хоук, беспомощно глядя на своего друга. "Я просто знаю, что каким-то образом карта может быть частью этого".

"Окутанный тайной" - это термин, я полагаю", - сказал Конгрив, пристально глядя на своего друга.

"Хм. Да, " ответил Алекс, уставившись в какую-то воображаемую точку на горизонте. "Окутанный".

Затем он отбросил все чувства, которые у него были, и сказал: "В любом случае, я полагаю, это такое же хорошее место для встречи с этими изворотливыми ублюдками, как и любое другое".

Констебль Конгрив положил руку на плечо своего друга и сжал. Он ожидал этого момента. На самом деле, я этого боюсь.

Как и многие люди, Эмброуз знал ужасную историю убийства родителей Хоука. Конечно, не от Хоука, который за все эти годы ни единой живой душе не признался в убийствах. Хоук, Эмброуз был уверен, полностью стер трагедию из своего сознания. По крайней мере, ужасные воспоминания были погружены так глубоко в его подсознание, что Эмброуз сомневался, всплывут ли они когда-нибудь.

Но в большой кожаной сумке, которую Эмброуз повсюду носил с собой, были определенные досье уголовного розыска. Файлы, о существовании которых было известно только констеблю Конгриву. Нераскрытое дело на протяжении десятилетий убийства в Хоук оставались нераскрытым двойным убийством, которое без решимости и целеустремленности Конгрива гнило бы где-нибудь на задворках. На тускло освещенном кладбище, где хоронили все мертвые файлы.

Конечно, он никогда не осмеливался поднять эту тему при Хоук. Ради его друга, такие ужасные воспоминания явно лучше было не ворошить. Но Конгрив знал, что убийства произошли где-то на этих островах. На самом деле, вполне возможно, в этих самых водах. Он не мог не задаться вопросом, может ли что-то, определенный вид или звук, пробудить память Хоука.

Странное выражение лица Хоука, когда он смотрел на гавань, заставило Эмброуза задуматься. Что, если все глубоко запрятанные воспоминания Хоука начали всплывать на поверхность скорее раньше, чем позже? Всплывают, взрываясь на поверхность, как некоторые древние подводные буи, чьи невидимые привязи окончательно сгнили и внезапно оборвались? И если бы это случилось, к чему бы все это привело?

На мгновение показалось, что Алекс собирается сказать что-то еще; но затем его глаза сверкнули и моргнули, и все исчезло, слетело с его лица в одно мгновение. Хоук улыбнулся своему другу.

"Я скажу тебе правду в одном, Эмброуз Конгрив".

"Да?"

"Все в этом мире происходит в мгновение ока. Никогда не забывай об этом. Все."

3

Гомес, весь в синяках и крови, вышел из мрака древней и разрушающейся больницы, думая всего о двух вещах. Пол. И убийство. И не обязательно в таком порядке.

По крайней мере, дождь прекратился. Широкие, выложенные плиткой ступени больницы Каликсто Гарсия дымились под палящим солнцем. Господи. Свет заставил его прищуриться, когда он спускался по скользким мокрым ступеням во внутренний дворик, поросший пальмами, где было полно старых солдат в инвалидных колясках, которые только что выкатились из бывшего военного госпиталя подышать свежим воздухом. Снаружи было не так уж и здорово, но внутри, несомненно, было чертовски круто.

Он увидел неоновое свечение крошечного бара, где он завтракал, на другой стороне Авенида де ла Универсидад. Сейчас ему действительно не помешала бы парочка холодных. Примерно в двенадцать должно хватить.

"У меня не очень удачный день", - сказал он какой-то старой деве, которая уставилась на его окровавленный рот, когда он проходил через кованые ворота. "С тобой все в порядке?"

Он вышел на знойную улицу за окном, приложив ладонь к уголку рта. Чертовски больно.

Такси? Не тогда, когда тебе это нужно. Много китайских велосипедов Flying Pigeon, но очень мало автомобилей. Он слышал, что рацион бензина сократился до трех литров в месяц. На большинстве машин, которые он видел, были красные бирки. Правительственные машины. Тяжелые времена в старом родном городе, детка. Через пять минут он зашагал в направлении Малекона, который окружал залив. По крайней мере, он мог сориентироваться там. Выясни, куда, черт возьми, он направлялся.

После вони больных людей, теперь в нос ему ударила уличная вонь. Это было так, как будто кто-то приготовил большую порцию чего: сока сахарного тростника, моторного масла и гнилых манго. Запекайте этот пудинг в духовке при пятистах. Пальчики оближешь, действительно вкусно пахнет.

О, и обливайся потом. Много пота. Неужели эти люди никогда не слышали о Ban Roll-on? И добавь немного вонючих духов, которыми пользовались маленькие джинетеры, которые повсюду следовали за ним, это тоже было бы неплохо.

Проститутки, они были повсюду, и копы тоже, расправляясь с проститутками. Это было похоже на борьбу с тараканами. Они были в подвале.

Он на собственном горьком опыте убедился, что копы бывают двух видов. "Туристические копы", которые были в порядке, просто заноза в заднице. Но другие, те, что в беретах, из национальной полиции, они определенно были не в порядке. Ты даже странно смотришь на них, когда они бьют тебя дубинкой или тащат твою задницу в тюрьму.

Но даже они не смогли остановить джинетера. Поговорим о ребенке в кондитерской. Он попал в рай для проституток. У его отеля их были толпы утром, днем и ночью. Когда он вышел из маленького семейного ресторана "паладар", где он обедал накануне, его ждала целая толпа.

Господи. Он не мог избавиться от них. Это было похоже на то, что, несмотря на его гуаяберту и брюки-чинос, у него на чертовом лбу была татуировка "Американский моряк". Он задавался вопросом, так ли чувствовали себя кинозвезды. Или Элвис. Не то чтобы он особенно возражал против того, чтобы за ним повсюду гонялись проститутки, куда бы он ни пошел. Это была единственная хорошая часть всего этого двухдневного путешествия. Плохой частью, действительно плохой частью, были последние два часа у постели умирающей матери, когда он слушал ее крики.

У нее был рак кишечника. Плохо. Можно подумать, что в лучшей больнице Гаваны, в кавычках без кавычек, должно быть какое-нибудь обезболивающее для нее. Позволь ей умереть с каким-нибудь чертовым спокойствием и достоинством. Он определенно тайно переводил ее врачу достаточно денег, чтобы тот проявлял к ней особую заботу.

Они называли это обезболиванием, каждый раз, когда он звонил в больницу, чтобы проведать ее. Все, что они могли сделать на этой стадии, сказал ему один врач. Обезболивание, сеньор.

Да, что ж, этот доктор поднялся прямо на вершину личного списка дерьма Гомеса. Настоящий хит-парад.

Что он дал ей от боли сегодня? Или вчера? Или весь последний месяц, насколько он мог судить? Ничего. Зиппо. Ни одной крошечной таблеточки аспирина. Нет, правительство Соединенных Штатов позаботилось об этом департаменте своим дурацким эмбарго на продукты питания и лекарства. Тем не менее, они должны были что-то сделать для нее.

В конце концов, он устроил полный скандал с врачами и медсестрами. Они сказали ему, что это не их вина. Обвинил во всем Америку. Он чуть не вышиб мозги тому доктору, прежде чем они все оттащили его от парня. Какой-то санитар-горилла ударил его головой об пол и разбил губу. Медный привкус крови все еще был у него во рту, и он наклонился и сплюнул кровавую слюну в канаву.

Господи Иисусе, это что, зуб вылетел в трубу? Он ощупал языком что-то у себя во рту. Да, действительно, не хватает одного зуба. Ладно, теперь он разозлил высшую лигу.

Вот почему он сейчас направлялся в швейцарское посольство. Надери кому-нибудь серьезную задницу. Открой на ком-нибудь большую банку "вупасса". Старшая медсестра сказала, что у них там американское отделение. Письменный стол? Она сказала, что имела в виду, что там были какие-то американские официальные лица, хотя это было швейцарское посольство.

Есть смысл? Нет, но какого черта. Ничто на Кубе больше не имело смысла. В любом случае, он собирался пойти туда, найти одного из этих маленьких бюрократических придурков и оторвать ему чертову голову.

Убийство. Это было лучшее обезболивающее.

Таков был план. Сначала надери кому-нибудь задницу. Следующий, иди и надень какую-нибудь задницу. Он купил туристическую карту и несколько презервативов у уличного торговца. Он заплатил один американский доллар (никто не брал песо, только гринбеки) и нашел посольство на карте. Всего восемь кварталов. Он бы быстро добрался туда и размозжил еще несколько голов.

Проблема была в том, что, когда он наконец добрался туда, он обнаружил, что чертово посольство было закрыто. Он колотил в дверь десять минут, прежде чем понял, что сегодня воскресенье. Разве посольства не должны были быть открыты семь дней в неделю? Нравится 7-Eleven? Что, если бы у него была чрезвычайная ситуация? Что, кстати, он и сделал. Ему нужно было лекарство. Он был американским гражданином. Черт возьми, он был военным. гребаный флот США.

Не то чтобы военно-морскому флоту тоже было на это наплевать. Последние три ночи он провел на гауптвахте в Гуантанамо за то, что ворвался в амбулаторию базы в три часа ночи. Он прихватил немного морфия и Дилаудида и как раз выходил через взломанную заднюю дверь, когда полицейские схватили его. Тот факт, что он воровал лекарства для своей умирающей матери, даже не был зарегистрирован.

Расскажи это кому-нибудь, кому не насрать, сказал арестовавший его член парламента.

Он сидел на ступеньках посольства, пил свой маленький самолетный коктейль и пытался обдумать свой следующий шаг, когда появилась странная цыпочка. Светлые волосы, коротко подстрижены. Зеленые глаза, большие красные губы и сиськи вот здесь. Рождество в июле. Майка и какая-то черная штука из спандекса, которая заканчивалась намного выше ее колен. Желтые туфли на высоких каблуках. Это решило дело.

Он определенно умер и попал в рай для проституток.

Девушка остановилась и посмотрела на него, бездельничающего на ступеньках швейцарского посольства, мистер Небрежность. Странно, но она выглядела знакомой. У нее были раскосые китайские глаза, но она не выглядела такой уж китаянкой. Ее кожа была цвета мокко-латте за три доллара в "Старбаксе".

Не мог сказать, была ли она работающей девушкой или нет, больше он смотрел на нее. У нее на шее был этот золотой ошейник, который выглядел настоящим. Спереди свисало маленькое золотое колечко. Украшения для проституток? Черт возьми, они все были работающими девушками, не так ли? Так или иначе, когда вы приступили к делу, все и вся здесь было выставлено на продажу.

Удивительно, но она поднялась по ступенькам и постучала в дверь. Он позволил ей постучать по нему несколько раз, затем сказал: "Закрыто. Воскресенье."

"Что?" - спросила она по-английски. Все отношение к этой цыпочке.

"Хочешь норковую шубу?"

Она показала ему палец и сказала что-то, что прозвучало не слишком ободряюще.

"Как насчет того, чтобы начать с большого кувшина сангрии во Флоридите?"

Она снова остановилась, подумала об этом, обернулась. Она разглядывала его. Он зевнул и вытянул ноги, прохладный, как фруктовое мороженое.

"Американо, значит?"

"Дом храбрецов, детка".

"Да, точно, Эрнесто Младший хочет угостить меня сангрией в "Эль Флоридита", любимом салуне папы. Ты просто еще один любитель Хемингуэя, Чико ".

"А кто лох?"

"Не обращай внимания. Что случилось с твоей губой?"

"Ты бы видел другого парня", - сказал он, ему понравилось, как быстро это вышло.

"Да, тот доктор. Ты сломал ему челюсть. Ты тот, кто устроил все эти неприятности в больнице, верно?"

Он посмотрел на нее.

"Ты был там? Мне показалось, что я видел тебя раньше."

"Моя сестра там старшая медсестра. Это она рассказала тебе о посольстве."

"Так ты -типа, что, последовал за мной сюда?"

"Не льсти себе, Чико. У меня тоже были кое-какие дела в посольстве - нужно было кое-что передать для моего брата." Она вытащила из своей сумки через плечо конверт из плотной бумаги.

"Просунь это под дверь", - сказал Гомес.

"Нет".

"Почему бы и нет?"

"Там полно денег".

"О", - сказал он, подумав, определенно не работающая девушка, доставляющая наличные в посольство.

"Итак, прощай", - сказала она, засовывая конверт обратно в сумку. Ему стало интересно, сколько там денег. Он мог бы схватить это и убежать. Малекон был всего в квартале отсюда. Он мог раствориться в толпе. Могла ли она застать его в этих ярко-желтых туфлях "трахни меня"? Я так не думаю.

"Эй, подожди минутку, детка! Куда ты идешь?"

"Возвращаюсь к работе".

"Ты работаешь в воскресенье? Господи."

"У моего брата есть клуб. Я там работаю ".

"Да, чем ты занимаешься?"

"Чего бы это ни стоило".

"Эй, звучит заманчиво. Можно мне пойти?"

"Это очень эксклюзивно. Только для участников."

"Я мог бы присоединиться".

Она так сильно смеялась, что это вывело его из себя.

"Ты думаешь, я не могу себе этого позволить?"

"Я знаю, ты не можешь себе этого позволить. Это самый дорогой клуб в Гаване. С другой стороны-"

"Что?" - спросил я.

"Ты мог бы понравиться моему брату".

"Почему это?"

"Ему нравятся парни, которым нравится выбивать дерьмо из других парней. Они всегда полезны ".

Через пять секунд после того, как она засунула два пальца в рот и свистнула так громко, как он когда-либо слышал, перед посольством остановился самый большой и черный Chrysler Imperial на земле. Водитель, какой-то мускулистый мужчина в черной футболке, протянул руку и распахнул перед ней дверцу. Она запрыгнула на переднее сиденье, наклонилась и крепко поцеловала парня.

Гомес не видел, как она подвинулась к нему спереди, поэтому он забрался сзади. Машина была мятного цвета, как будто только что из демонстрационного зала. У него даже был этот запах.

"Какой сейчас год?" - Спросил Гомес, когда парень свернул на узкую улочку.

"Пятьдесят девять", - сказал парень, обернулся и улыбнулся ему. Большой золотой зуб спереди. "Está bueno, no?"

"Это мой двоюродный брат Сантос", - сказала цыпочка, сжимая сзади шею парня. "Извините, я не знаю вашего имени".

"Гомес".

"Я Линг-Линг", - сказала она.

"Линг-Линг", - сказал Гомес, которому понравилось, как это звучит. "Ты знаешь, как китайцы называют своих детей?" он спросил. "Они подбрасывают все свои столовые приборы в воздух и называют детей в честь звука, который они издают, когда падают на пол. Линг-Линг, да? Звучит как вилка для салата ".

Никто не произнес больше ни слова, пока они не остановились перед большими деревянными воротами в высокой розовой стене. Гомес следовал их маршруту по своей карте. Они проехали весь Малекон с Кастильо дель Морро в крайнем правом углу, выглядя как океанский лайнер, входящий в штормовую гавань. Большие валы пришли с Атлантики, разбившись о дамбу в Пунта-Брава, брызги запотели на лобовом стекле Chrysler.

Теперь они были в тенистом районе Эль Ведадо, где стояли все большие старые дома. Большинство из них построено когда-то до 1959 года B.C. До Кастро.

Гомес и цыпочка выбрались наружу.

"Hasta mañana", - сказал ее кузен, пару раз хлопнув мясистой коричневой рукой по двери. Парень, должно быть, носил десять золотых браслетов. Гомес наблюдал, как "Империал" соскользнул в туннель из зеленых ветвей, свисающих темными и тяжелыми, задевая крышу машины, когда она отъезжала.

"Ну, вот и все", - сказала Линг-Линг, нажимая кнопку в стене и указывая на одну из видеокамер.

"Как называется этот клуб?" Спросил Гомес, когда тяжелые двери начали открываться внутрь.

"Клуб Мао-Мао".

Они прошли через ворота, и Гомес сказал: "Это не клуб, это джунгли".

"Это прекрасно, не так ли? У нас есть все виды птиц и животных. Даже ягуары и леопарды."

"Без шуток", - сказал Гомес, пытаясь не казаться испуганным. Он, кажется, помнил, как кого-то съел леопард в фильме.

После пяти минут ныряния под деревьями и перелезания через корни баньяна, искривившие старую дорожку, они подошли к другим воротам. На этот раз ворота автоматически открылись во внутренний двор, и там стоял маленький китаец в красной шелковой пижаме. В руках у него был серебряный поднос с каким-то напитком в высоком серебряном кубке.

"Каждый новый гость получает по одному", - сказала Линг-Линг. "Это называется Яд. Попробуй это".

"Я люблю яд", - сказал Гомес и сделал глоток. Это было лучшее, что он когда-либо пробовал в своей жизни.

"Ты готовишь это вещество?" - спросил он китайца. Малыш захихикал и поспешил прочь. Наверное, ни слова не говорит по-английски, подумал Гомес, почти не удивленный.

"Сюда", - сказала Линг-Линг. "Мой брат, наверное, в баре казино".

Они обошли бассейн размером примерно в половину футбольного поля, посреди которого бил огромный фонтан. У фонтана был какой-то парень с гигантскими вилами, едущий на какой-то римской колеснице, запряженной стаей дельфинов и китов. Парень обнимал одной рукой эту русалку. Самые большие, черт возьми, русалочьи сиськи, которые ты когда-либо видел. Чистое золото? Должно было быть.

Гомес услышал крик и увидел, как обнаженная девушка вылезает из бассейна, и наблюдал, как этот старый толстый парень загнал ее в одну из кабинок, расположенных по обе стороны бассейна. На шее девушки был такой же золотой ошейник, как у Линг-Линг.

Он заметил, что многие кабинки были заняты, и в большинстве из них были задернуты толстые полосатые занавески. Он также увидел больше красивых девушек в золотых ошейниках на дальнем конце бассейна. Он сделал еще один глоток своего напитка и постарался не пялиться слишком пристально.

В дальнем конце широкой травянистой полосы, окаймленной двойным рядом высоких пальм, стояло большое розовое здание с белыми ставнями, высотой, должно быть, в четыре этажа. Когда-то здесь мог быть отель. Или дом какого-нибудь диктатора.

"Мне нравится этот клуб", - сказал Гомес, следуя за Линг-Линг в прохладную тень главного здания.

Она остановилась и посмотрела на него. "Есть одно правило", - сказала она. "Здесь много известных людей. Если ты узнаешь кого-то, ты не смотришь на него и не заговариваешь с ним. Хорошо?"

"Понял", - сказал Гомес, вглядываясь в лица за столами с рулеткой в поисках кого-то, кого он узнал. Он увидел, что один кот был очень похож на Брюса Уиллиса, но он не был уверен на сто процентов из-за темных очков.

Они нашли ее брата, сидящего в дальнем конце длинной стойки из красного дерева и тихо разговаривающего с каким-то парнем с длинным черным хвостом. "Чао, Мансо", - сказал ему ее брат, и парень с конским хвостом немедленно встал и отвернулся.

"Родриго", - сказала Линг-Линг. "Это сеньор Гомес. Я подумал, что ты хотел бы с ним познакомиться ".

Родриго встал и протянул Гомесу руку. Мансо, парень с конским хвостом, с которым он разговаривал, побрел через казино. Вероятно, знаменит, потому что он старался не показывать свое лицо. Размашистая походка, подумал Гомес, наблюдая за парнем. Гей-бар? Ни за что. Слишком много вещей, бегающих повсюду с голой задницей.

"Буэнас тардес", - сказал мужчина. "Сердечный прием в клубе "Мао-Мао". Гладок как шелк, чувак.

Тем не менее, Гомес чуть не сорвался.

Глаза мужчины были совершенно бесцветными.

Там была обычная белая часть. И затем, в середине, где обычно находится цвет, они были полностью прозрачными. Как будто у парня была пара прозрачных шариков в глазницах.

"Я пугаю вас, сеньор? Извините. Иногда я оказываю такое воздействие на незнакомцев ".

"Нет. Я просто-"

Парень действительно был мастером своего дела. Высокий, худощавый и красивый, как кинозвезда. Одет в белый льняной костюм с бледно-голубой шелковой рубашкой. Тонкая золотая цепочка у него на шее. У него была кожа цвета мокко-латте, как у его сестры. Такие же светлые волосы, окрашенные перекисью, тоже. Но эти глаза были из какого-то фильма ужасов.

"Чем вы занимаетесь, сеньор Гомес?" - Спросил Родриго. "Могу ли я спросить?"

"Военно-морской флот Соединенных Штатов. Я моряк. Служил в Гуантанамо."

"Итак, что привело вас в нашу древнюю столицу?"

"Пропуск на два дня. Моя мать, она, мм, в больнице. Она умирает. Рак желудка."

"Вы кубинец, не так ли?"

"Да. Моя мать оставалась здесь, когда отец забрал меня из Мариэл Харбор в Майами в восемьдесят первом. Он умер в прошлом году в округе Дейд. Рак в прострации."

"Простата".

"Что?" - спросил я.

"Я полагаю, что это слово - простата, сеньор. В любом случае, мне жаль слышать о его кончине. Не хотите ли еще выпить?" Он подал знак бармену, и принесли еще один серебряный кубок.

"Спасибо", - сказал Гомес. "Они великолепны". Он уже попробовал первое, но какого черта. Все было чертовски вкусно.

"Насколько я понимаю, у вас был неприятный опыт в больнице", - сказал Родриго.

"Да, это чертово американское эмбарго. Моей матери так больно, что... Подожди минутку, как ты узнал о больнице?"

"Моя сестра. Мы все время разговариваем по телефону. Вы выступаете против американской политики?"

"Можно сказать и так".

"Американцы пытаются наказать Кубу, но они причиняют боль только женщинам и детям. Вы любите играть, сеньор Гомес? Блэкджек? Баккара? Chemin de fer?"

"Двадцать один", - сказал Гомес. "Это то же самое, что Блэкджек?"

"Точное определение", - сказал Родриго. Он открыл белую мраморную шкатулку, которая стояла на стойке бара. Там было полно фишек, фишек на сто, пятьсот, тысячу долларов. Он отсчитал десять фишек по тысяче долларов и положил их стопкой перед Гомесом.

"Комплименты от заведения", - сказал он, сверкнув широкой белозубой улыбкой. "Линг-Линг, не могла бы ты представить сеньора Гомеса нашему главному крупье?" Убедись, что о нем хорошо заботятся за столами, дорогой."

"Конечно", - сказала Линг-Линг. "Не хотите ли пойти со мной, сеньор Гомес?"

"Мне это нравится", - сказал Гомес. "И, могу я, э-э, взять еще одну из этих ядовитых штучек?"

Гомес последовал за покачивающейся маленькой попкой Линг-Линг в спандексе к залу казино, думая: "я точно умер и попал в рай здесь или что?"

"Джек!" - сказал он, проходя мимо парня в очень модном костюме из акульей кожи, который кидал кости. Парень, должно быть, Николсон. Он узнал стрижку и оттенки из журнала People. "Дружище, в чем дело?"

"Господи Иисусе", - зашипела на него Линг-Линг. "Ты что, блядь, не слышал, что я тебе сказал?"

"Да, точно. Извини."

Цыпочка была в бешенстве. Ладно, мы можем с этим справиться. Сколько раз в своей жизни парень будет толкаться локтями с Джеком, черт возьми, Николсоном? Немного расслабься здесь, Линг-Линг, пожалуйста.

"Об автографе, я полагаю, не может быть и речи", - сказал он, следуя за ней через лабиринт столов.

"У тебя есть ручка?" говорит цыпочка, бросая на него взгляд через плечо. "Я оставлю автограф на твоем члене, если там будет достаточно места, чтобы написать".

"Эй, полегче. Я сказал, что сожалею."

"Вот твой столик, морячок. Это Франциско. Он позаботится о тебе. Хорошо? Bonne chance. Ciao. Как скажешь."

Цыпочка начала уходить. Он схватил ее за руку.

"Привет. Вопрос. Что с глазами твоего брата?" Гомес спросил ее. "Ты не возражаешь, что я спрашиваю".

Она повернулась и уставилась на него.

"Мой брат был заключен в тюрьму на двенадцать лет", - сказала Линг-Линг. "Его держали в маленькой комнате без света. Нет. Не естественно. Никаких искусственных. Недостаток света просто вымывает все цвета ".

"Мужчина. Итак, как он выбрался? Кажется, сейчас все в порядке, я имею в виду ".

"Он сказал, что если бы они выпустили его хотя бы на один день, он бы сделал что угодно. Буквально все, что они просили. Они поручили ему кое-что сделать, что было крайне - неприятно. Он был окончательно освобожден на следующий день. Теперь мы с моим братом снова вместе ".

* * *

Он не знал, где находился, когда пришел в себя, но был чертовски уверен, что это не спальня Хью Хефнера в особняке Плейбоя.

Он сидел на жестком деревянном стуле в комнате, где не было другой мебели. Ни на полу, ни на стенах ничего. Даже окон нет. Его руки были примотаны скотчем к подлокотникам кресла, лодыжки привязаны к ножкам кресла. Он не знал, как долго он сидел там с раскалывающейся головой, прежде чем услышал, как позади него открылась дверь.

"А, сеньор Гомес", - услышал он знакомый голос. Это был, как там его звали, Родриго. "У тебя была приятная сиеста? Ты проспал почти двадцать четыре часа."

"В чем- в чем здесь дело? Я думал, ты, эм, что ты- " Его язык казался слишком большим для его рта.

"Сделка такая, сеньор Гомес. Ты должен клубу "Мао-Мао" сто тысяч долларов."

Парень вытащил листок бумаги и поднес его к лицу Гомеса. Он попытался сосредоточиться, но все было наперекосяк.

"Вот десять тысяч, которые я предоставил вам в качестве любезности. Когда ты исчерпал это, ты задолжал дому еще сто тысяч. Внизу ваша подпись. Я прощаю тебе десять, потому что это был подарок ".

"Что за, э-э, что ты..."

"У вас есть ровно неделя, чтобы вернуть долг. Ты должен понять, что я не из тех, кто прощает своих должников так, как они прощают его ".

"Я не могу...Я не... Как я получу деньги?"

"Вряд ли это моя забота, сеньор. Теперь поверни левую ладонь вверх."

Мужчина вытащил из кармана отвратительного вида серебряные ножницы и пару раз щелкнул лезвиями.

"Эй, подожди! Что ты-"

"Два моих сотрудника свяжутся с вами через несколько дней. Я скажу тебе, куда принести деньги. Я собираюсь отметить тебя сейчас, чтобы они узнали тебя. Поверните левую ладонь вверх, пожалуйста."

"Я не могу... пожалуйста... Лента слишком тугая".

"Вот, позволь мне помочь тебе".

Родриго разрезал ленту, которой было перевязано запястье Гомеса, перевернул его руку и прижал левое запястье к подлокотнику кресла.

"Эй, ты не можешь-"

Родриго посмотрел в лицо Гомеса своими двумя бесцветными глазами, когда полоснул моряка по ладони лезвием ножниц. Гомес увидел, как ярко-красная кровь забрызгала белый льняной костюм этого парня, Родриго, и свет снова погас.

Какое-то время Гомес думал, что сердитые красные буквы, вырезанные на его руке, были WW. Через пару дней он понял, что, возможно, он смотрел на буквы вверх ногами.

Может быть, это было MM вместо WW.

Микки Маус? Мэрилин Монро?

Клуб "Мао-Мао"?

Да.

Может быть, это означало, что он был членом.

4

Яхт-клуб "Станиэль Кей" пекся под вялым послеполуденным солнцем. Старый притон был построен в конце сороковых, когда-то сразу после войны и до того времени в пятидесятых, когда, по мнению Хоука, во всяком случае, подавляющее большинство архитекторов мира полностью сошли с рельсов.

Розовое здание клуба в британском колониальном стиле имело выцветший фасад и пьяное, загорелое очарование потертого временем плейбоя. От былого очарования мало что осталось, но под всем этим Хоук увидел, шагая к нему по длинному причалу, хорошие кости.

И все же, назвать это яхт-клубом было несколько натяжкой.

Яхты? Конечно, время от времени появлялось несколько серьезных лодок для спортивной рыбалки, особенно когда "марлин" был на ходу. Однако большую часть времени это были просто небольшие рыбацкие стоянки и лодки, покачивающиеся в чистых голубых водах вокруг доков.

Это был клуб только в том смысле, что его члены разделяли общее пристрастие к смертельно опасным напиткам из рома, ледяному пиву "Калик" и рыболовным уловкам, которые на порядок реже встречаются за пределами этих частей Карибского бассейна. "Президентом" клуба был тот, кто был достаточно трезв, чтобы оставаться на ногах, когда бар закрывался.

В выцветших правилах клуба, отпечатанных на мимеографе и прикрепленных над стойкой бара, говорилось, что спать на стойке "подкова" категорически запрещено. Тем не менее, ранним утром не было редкостью обнаружить нескольких участников, мирно дремлющих на нем.

Достаточно сказать, что никто не прогуливался по этим старым порталам, ожидая ночей в подвешенном состоянии, коктейлей с крошечными зонтиками или причудливой мелодии "Yellowbird", доносящейся сквозь пальмы. Возможно, клуб знавал лучшие дни. Возможно, хуже.

Музыка в акустической системе клуба по вечерам состояла либо из регги, либо, как сейчас, отрывистых записей ранних американских блюзменов, таких как Сон Хаус или Блинд Лемон Джефферсон.

Аминь Лиллиуайт, главный бармен клуба, расплылся в улыбке, когда Хоук и Конгрив вошли. Он был древним мужчиной, похожим на черного дрозда, высоким, с обнаженной грудью и золотыми серьгами-обручами. Его огромная белозубая улыбка и ожерелье из акульих зубов были главной достопримечательностью клуба с ночи его открытия.

"Добро пожаловать, добро пожаловать, джентльмены!" он прогремел. "Что я могу предложить для вас, двое молодых людей?"

"Два пива со льдом было бы замечательно", - сказал Конгрив.

Новости, как хорошие, так и плохие, быстро распространялись по Станиэл Кей. Аминь, председательствующий в своем баре horseshoe, был в самом эпицентре информационного потока на маленьком острове. Новость о катере, пришвартованном в конце дока, достигла его ушей через несколько секунд после его прибытия. Его волнение возросло, когда он узнал, что имя "Блэкхок" было написано золотыми листьями на транце катера. Знаменитая яхта прибыла почти неделю назад, пришвартовавшись в более глубоководном месте у берега. Это был первый раз, когда ее катер отважился отправиться в Станиэль Кей.

В баре, где Хоук и Конгрив стояли в ожидании русских, было темно и прохладно. Два агента, наконец, прибыли, но остались в доках, устроив ужасную ссору. Тем временем двое англичан, каждый потягивая из холодной бутылки Kalik, разглядывали стену, увешанную выцветшими снимками, калейдоскопическим переплетением солнечных дней и пропитанных ромом ночей.

Здесь была эклектичная смесь местных жителей, шкиперов чартерных рейсов, международных лодочников, богатых американских или британских яхтсменов и даже удивительного количества кинозвезд. Все позируют, обнимая Аминь. Внешность Амена менялась с течением десятилетий, но он был единственным постоянным.

"Я бы сказал, что есть только три способа повесить чью-либо фотографию на эту стену, констебль", - сказал Хоук. "Без сомнения, вы пришли к аналогичному выводу, ведь вы, в конце концов, знаменитая ищейка?"

"Лучше гончая, чем заяц", - ответил Конгрив, потирая подбородок и просматривая фотографии. "Я бы сказал, что на самом деле их четыре".

"Да?"

"Ты должен быть богатым, знаменитым или алкоголиком", - заявил Эмброуз.

"А четвертый?" - спросил я. - Спросил Хоук, восхищенный.

"Все вышеперечисленное, конечно".

"Совершенно верно", - сказал Хоук, глядя на своего друга с восхищенной улыбкой. "Эмброуз Конгрив, личный демон дедукции Скотленд-Ярда", - добавил Хоук.

Затем Алекс, нахмурившись, посмотрел в сторону доков. Русские все еще были там, кричали. Спорили о том, сколько денег они могли бы вытрясти из богатого англичанина, представлял Хоук. Черт возьми, он ненавидел ждать.

"Какого дьявола задерживают этих двоих? И вообще, о чем они говорят?" - Спросил Хоук. "Так у нас будет это чертово собрание или нет?"

"Я подслушивал. Они дерутся из-за женщины. Григорий вернулся на их яхту прошлой ночью и застал Николая за тем, что он приставал к кому-то, кто понравился Григорию. По-видимому, он тоже был не очень добр к ней. Некто по имени Глория. Местная девушка, насколько я могу разобрать."

"Твой русский кажется достаточно здравым".

"Безупречен".

"Дело вот в чем. Иди и скажи этим ублюдкам, что я ухожу отсюда через пятнадцать секунд."

"Отлично", - сказал Конгрив и, протиснувшись через сетчатые двери, вышел на солнце.

Хоук оглядел древний салун. Каждая сводчатая стена была украшена рыболовными сетями, буйками, гигантскими марлинами и парусниками, раковинами, челюстями акул и бесконечными гирляндами рождественских гирлянд. Каким-то образом, подумал он про себя, все это сработало.

Двое или трое "участников" сидели за стойкой, полностью поглощенные какой-то игрой в кости, не обращая особого внимания на Хоука или кого-либо еще. Все столики были пусты. Люди, собравшиеся на ланч, разошлись, посетители на коктейль еще не прибыли. Хорошо.

Два члена экипажа с катера Хоука вчера осмотрели яхт-клуб и заявили, что он идеален. Теперь, оба вооруженные, они расположились не слишком осмотрительно по обе стороны от входной двери клуба.

Младший из двоих, бывший снайпер армии США Томми Куик, радостно бросал обжаренные корки бекона в воду, окружающую доки. В прозрачной, как джин, воде Том мог видеть буквально десятки крупных акул-нянек, быков и песчаных акул, курсирующих по белому песчаному дну, мгновенно поднимающихся, чтобы схватить его угощение, как только оно появляется на поверхности.

Хоук познакомился с сержантом Томасом Квиком в снайперской школе армии США в Форт-Худе. Хоук однажды летом прослушал там курсы и успешно завербовал армейского снайпера No 1. Куик мог легко понять, что работа на Алекса Хоука была бы гораздо более захватывающей и прибыльной карьерой, чем все, что предлагала армия США.

Мир знал Хоука как одного из самых влиятельных бизнесменов в мире и главу огромного конгломерата диверсифицированных отраслей промышленности. Очень избранная группа людей знала, что он часто выполнял совершенно секретную внештатную работу для правительств Соединенных Штатов и Великобритании.

С момента прихода в Hawke, Inc. Квик купил золотые прииски в Южной Африке, был в комнате в глубине Кремля, пока Хоук болтал с министром обороны России, и провел долгую ночь, помогая Хоук прикреплять мины к корпусам судов, полных незаконного оружия, стоящих в бухте у берегов Бахрейна. На первую годовщину его работы Квик преподнес Хоук подарок, который тот до сих пор носил, - футболку армейской школы снайперов с надписью:

Ты можешь бежать, Но Ты только умрешь уставшим!

Старший член экипажа, Росс Сазерленд, который на самом деле был на постоянной основе предоставлен Хоку из Специального подразделения Ярда, одним глазом следил за двумя препирающимися русскими, а другой рукой под рубашкой слегка сжимал девятимиллиметровый "Глок", который он всегда носил на ремне под мышкой. Эти русские выглядели не очень, но за годы, проведенные за защитой Хоука, он на собственном горьком опыте научился никогда не руководствоваться внешним видом.

Сазерленд был человеком, который не задумываясь отдал бы свою жизнь за Алекса Хоука. Однажды ночью, во временной тюрьме примерно в тридцати милях к югу от Багдада, Хоук чуть не погиб, спасая жизнь Сазерленда. Каким-то образом Хоук сумел благополучно вытащить их двоих из иракской адской дыры, где их держали более двух недель после того, как SAM-7 сбил их истребитель Tomcat. Росс ничего не помнил о побеге. Иракские охранники буквально избили его до бесчувствия.

С обоими мужчинами жестоко обращались, особенно с Сазерлендом. Если бы они не сбежали той ночью, Хоук знал, что вряд ли Росс смог бы пережить еще один день "допроса". Так получилось, что Хоук убил двух охранников голыми руками, и они бежали на юг через пустыню, ориентируясь по звездам.

Росс едва пережил их бесконечный переход по раскаленным пескам. Дни и ночи напролет Хоук нес Сазерленда на спине, прежде чем американское танковое командование наконец наткнулось на них. К этому моменту они уже ходили кругами, вслепую шатаясь вверх и вниз по бесконечному морю дюн.

Русские продолжали свою утомительную перебранку, и Росс знал, что Хоук, должно быть, теряет терпение. Он лениво поднял и опустил предохранитель "Глока" под рубашкой. Не то чтобы Сазерленд ожидал неприятностей. Накануне вечером он перечитал досье на русских. Они оба были бывшими офицерами Черноморского флота. Оба первоначально служили на базе подводных лодок во Владивостоке. Они были однокурсниками в академии и пережили конец холодной войны, торгуя тем, что осталось от советского военно-морского флота.

Росс позволил себе улыбнуться при виде Конгрива, врывающегося в разгар жаркого спора, рявкая на них по-русски. После мгновения ошеломленного молчания эти двое кивнули головами. Росс открыл сетчатую дверь, и двое мужчин покорно последовали за его коллегой из Скотленд-Ярда обратно внутрь.

"Ну разве это не уютно?" - Спросил Хоук, когда все расселись. - Что-нибудь перекусить? Водка, я бы предположил. Настрой всех на праздничный лад". Он сделал знак официантке, задержавшейся в дверях кухни.

"Я думаю, что, возможно, пиво было бы лучшим выбором", - сказал Конгрив, многозначительно пнув Алекса в голень под столом. Хоук сразу понял, что дневная норма водки для русских уже выполнена, и кивнул головой.

Эмброуз болтал с русскими, поэтому Хоук откинулся на спинку стула и оценил их.

У этих двух легионеров бывшей империи зла были затуманенные глаза и болезненно-серый оттенок под их загорелой внешностью. У толстяка были волосы цвета соли с перцем, коротко подстриженные в старом советском стиле милитари. Завершили образ очки в стальной оправе. Длинные, сальные темные волосы, небрежно завязанные на затылке, пара блестящих черных шариков вместо глаз и довольно несговорчивая черная борода у другого парня. По словам Хоука, он был поразительно похож на печально известного русского "Безумного монаха" Распутина.

В отличие от шерстяных костюмов, которые Хоук представлял на них, они были небрежно одеты в купальные костюмы, сандалии и спортивные рубашки с изображением разноцветных рыб-клювов, весело прыгающих вокруг.

Глядя на них, Хоук почувствовал укол жалости. Когда-то эти два воина холода, несомненно, были грозными людьми, привыкшими к чувству цели, власти и командования. Теперь у них был распутный вид, происходящий, без сомнения, от слишком большого количества солнца, слишком большого количества рома, слишком малого самоуважения. По мнению Хоука, это было более чем немного унизительно - торговать арсеналом вашей некогда тщеславной империи зла.

"Ну", - сказал Хоук, внезапно занервничав. "Я Александр Хоук. Переводами будет заниматься мой уважаемый коллега, мистер Эмброуз Конгрив, с которым вы уже знакомы. Эмброуз, тебе предоставляется слово."

Пока Конгрив переводил этот отрывок, к Хоук подошла официантка. Ее сверкающие глаза и язык тела указывали на то, что она была не в лучшем настроении. Удивительно, поскольку он так много слышал о жизнерадостном характере людей на этих островах. Это единственное исключение из этого правила появилось за столом.

"Привет", - сказал Хоук, хотя его улыбка осталась без ответа. "Четырех каликов должно хватить, спасибо". Команда Blackhawke не пила ничего, кроме местного багамского пива, и для Алекса этого было достаточно. Девушка мрачно кивнула и направилась к бару. Ее походка сотворила чудесные вещи с задней частью ее рубашки.

Конгрив осторожно кашлянул, чтобы привлечь внимание Хоука.

"Позвольте мне представить мистера Николая Голголкина и мистера Григория Болконского", - обратился Конгрив к Хоку. "Голголкин, русский медведь в стальных очках, кажется, здесь главный. Парень слева, который является точной копией Распутина, является бывшим конструктором подводных лодок и экспертом по вооружению с Северодвинской верфи на Кольском полуострове. Оба очень рады познакомиться со знаменитым Хоуком ".

Маленький "безумный монах" не казался таким уж довольным. Он обратил свои черные глаза на Конгрива, гнев залил его лицо. Он явно слышал упоминание о Распутине, и это его не позабавило.

"Прелестно", - сказал Хоук, улыбаясь.

"Они извиняются за свою грубость, заставившую вас ждать, и просят прощения. Кажется, им неудобно вести эту дискуссию в таком общественном месте, но они принесли подарок. Водка."

"Судя по внешнему виду, у них определенно есть дар пить это пойло", - сказал Хоук.

Голголкин достал маленькую прямоугольную коробочку из красного бархата, которую он положил перед Хоуком. Хоук открыл его и улыбнулся. Это был частный лейбл Moscoya. Довольно редкий. Чертовски вкусная масса после нескольких часов в морозилке.

"Очень любезно", - сказал Хоук, переводя взгляд с одного русского на другого. "Самый щедрый подарок. Давайте приступим к этому. По словам нашего общего сирийского друга в Абу-Камале, у них с собой будет портфель с их товарами, верно?"

Конгрив начал переводить, и вскоре все они снова болтали на том, что, по мнению Хоука, все еще оставалось самым непривлекательным языком.

Подошла официантка с подносом и поставила перед каждым мужчиной запотевшую бутылку Калика. Ее сердитый взгляд избегал взглядов двух русских, а от ее вулканического настроения дрожали пальцы, когда она подавала их. Такая красивая девушка, подумал Хоук. Жаль, что она была так несчастна.

Когда она протягивала Хоук его пиво, он не мог не заметить грубые красные ссадины вокруг каждого из ее запястий. Быстрый взгляд на ее босые ступни и лодыжки показал, что они тоже были красными и ободранными. Эта бедная девушка недавно подверглась насилию, и жестокому.

"Как тебя зовут?" Хоук прошептал девушке, нежно беря ее за руку.

"Глория", - ответила она, опустив глаза.

"Глория", - повторил он, вспомнив, что это имя женщины, из-за которой, как слышал Конгрив, спорили русские. "Да, я мог бы об этом догадаться".

5

Хоук с трудом скрывал свою необузданную ненависть к двум русским. Подумать только, всего несколько мгновений назад ему действительно было жаль этих двух проклятых дегенератов. Сделай из этого безбожного коммуняка отъявленных дегенератов. В мире Алекса все было правильно. И это было неправильно. И не было никаких оттенков серого.

Работа, которую выполнял Алекс Хоук, тайные задания как для британского, так и для американского правительств, часто подразумевала работу с такими кретинами, как эти двое. Но Хоук был человеком, который глубоко и страстно любил призвание своей жизни. Он получал удовольствие от каждого задания. Теперь, после долгого, беспокойного перерыва, который был в январе, он с нетерпением ждал этого.

Он уставился на двух мужчин, сидящих напротив него. Согласно всему, что он узнал от Кэпа Адамса, агента резидентуры ЦРУ в Кувейте, они были парой бессердечных пиратов, достаточно извращенных, чтобы сколотить состояние, продавая оружие массового уничтожения мировым террористам. Он собрал достаточно информации из достаточного количества источников, чтобы предположить, что эти двое могут привести его к исчезнувшей подводной лодке "Борзой". После этого он планировал вывести этих двух паразитов из бизнеса. Навсегда.

Конгрив что-то коротко сказал по-русски, и Голголкин вытащил из своей сумки выцветшую красную кожаную папку и подтолкнул ее к Хоку. На обложке золотым тиснением был изображен сам старый советский символ - серп и молот.

"Предложение", - сказал Хоук, постукивая пальцем по символу. "Вы, ребята, должны найти себе новый логотип. Когда чей-то серп был забит так же сильно, как ваш, пришло время двигаться дальше ".

Пока Конгрив переводил этот фрагмент озадаченным русским, Хоук просматривал стопку глянцевых фотографий восемь на десять, пока его внимание не привлек определенный предмет. Это было огромное реактивное судно на воздушной подушке, способное перевозить по меньшей мере шестьдесят или семьдесят солдат. Или, подумал Хоук, пассажиры. Он отделил фотографию от стопки и положил ее на стол.

Хоук владел красивым замком в Шотландии. Это было на прекрасном скалистом острове на Гебридских островах, и он уговорил своего приятеля Фальдо построить на нем одно из самых великолепных полей для гольфа Links во всей Британии. Хоук был ужасным игроком в гольф, но его любовь к игре осталась неизменной.

Ему не удалось использовать собственность в Шотландии так часто, как он намеревался, и теперь он подумывал о том, чтобы переоборудовать ее в небольшой отель. Это судно на воздушной подушке стало бы великолепным способом перевозки гостей туда и обратно. Тот факт, что он был бывшим советским, только добавил бы авторитета.

"Как быстро?" - спросил он.

Распутин что-то пробормотал, и Конгрив перевел: "В безветренный день, безветрие, скорость более шестидесяти узлов".

Хоук ничего не сказал и продолжил просматривать стопку фотографий. Это был удивительный ассортимент оружия и военного ремесла. Ракеты "Скад" и ракетные пусковые установки, боевые вертолеты, скоростные ударные катера; действительно, практически все, кроме того, что действительно интересовало Хоука. Он вернул фотографии в папку, подвинул красный кожаный футляр через стол и встал.

"Что ж, " сказал Хоук, " вы пробудили мой интерес. Я бы хотел, чтобы вы присоединились ко мне на борту катера. Мы продолжим эту дискуссию в более уединенном месте ".

Русские мгновенно расплылись в улыбках, у них положительно закружилась голова от внезапной перспективы крупной продажи, и они были счастливы отправиться в какое-нибудь менее людное место. Поднявшись на ноги, они протянули руки, как будто скрепляя какую-то уже заключенную сделку. Хоук проигнорировал их и повернулся к Конгриву.

"Эмброуз, будь так любезен, сопроводи этих двух персонажей на запуск. Я задержусь здесь на минутку и позабочусь о нашем счете ".

"Так вот что ты имел в виду под "покупками", да?" Конгрив наклонился, чтобы прошептать на ухо Хоук. "Ты мог бы упомянуть об этом раньше, и я мог бы тщательно проверить эту пару cad".

"Нет необходимости беспокоить тебя этим. Я попросил Сазерленда сделать это, прежде чем мы покинули Лондон. Я говорил тебе, Эмброуз, это праздник. Расслабься, позагорай, немного повеселись. Ты стал довольно угрюмым с тех пор, как умерла твоя Мэгги."

Конгрив отвел взгляд, его охватила печаль.

"Мэгс была прекрасной старой гончей. Когда-то у меня была собака", - сказал Хоук. "Негодяй. Я так сильно любил этого пса, что мне было страшно смотреть, как он стареет, зная, что однажды он умрет ".

"Это так ужасно, когда они это делают", - ответил Конгрив. "Но они действительно умирают. И тогда ты остаешься один". Мужчина постарше отвернулся, расправил плечи и вытолкал двух торговцев оружием через сетчатые двери на послеполуденное солнце.

Я всегда был один, подумал Хоук, глядя ему вслед. Всегда.

Хоук стряхнул с себя это чувство и подошел к бару. Он занял один из множества пустых стульев, улыбнулся бармену и сказал: "Прекрасный день для этого, не так ли?"

"Господь действительно благословил нас еще раз, сэр", - сказал бармен со своей широкой белозубой улыбкой. Он протянул руку. "Меня зовут, сэр, Аминь Лиллиуайт. Пожалуйста, называйте меня Аминь. Для нас большая честь видеть вас здесь, в клубе, коммандер Блэкхок ".

Хоук кивнул, взял костлявую руку мужчины из красного дерева и пожал ее. "Ром, пожалуйста, аминь. Ловко. "Черный котик" Гослинга 151, если у тебя есть материал ".

"Не очень-то это требуется, но я это делаю, сэр!" - сказал он. "Позволь мне найти это".

Командир? Хоук был поражен. Командир - таково было его звание, когда после успешной карьеры он уволился из военно-морского флота. Вряд ли кто-нибудь им больше пользовался.

А Блэкхок? Кто знал, как это началось? Никто, кроме, возможно, Конгрива, не знал, что Алекс действительно был прямым потомком знаменитого пирата. Возможно, это было творение идиотов-репортеров лондонского общества, которые неустанно следили за каждым его шагом и романтическим несчастьем. "Последняя птица Блэкхока вылетает из курятника" было типичным для освещения в таблоидах, которое он пережил.

И было больше, чем несколько капитанов промышленности по всему миру, которые, получив широкое распространение в результате враждебного поглощения Hawke, считали его несколько пиратским. В любом случае, дерзкое прозвище прижилось, и это бесконечно забавляло Хоука. Только он и Конгрив знали, что на вершине самых верхних ветвей генеалогического древа Хоук был самый настоящий Блэкхок.

"Для меня честь служить вам", - сказал Лиллиуайт, ставя на стойку перед ним полный стакан рома.

"Я пью только в двух случаях. Когда я один или с кем-то, аминь", - сказал Хоук, делая глоток темной жидкости. "Не выпьешь со мной по бокалу?"

Аминь улыбнулся и покачал головой.

"Не пил ни капли с моего первого дня здесь, вот уже почти пятьдесят лет. Добрый Господь окружает меня искушением, видит, что я делаю. Иногда я представляю себя у жемчужных врат. И, может быть, Господь мог бы сказать: "У тебя было долгое путешествие, аминь. Не хотите ли чего-нибудь выпить?"

Алекс засмеялся и сказал: "Мне было интересно. Эти фотографии вон там, на той стене. Как далеко они уходят в прошлое?"

"Лет пятьдесят или около того, сэр", - ответил Аминь. "За самые первые дни существования клуба, я думаю, сразу после войны. Я начал работать здесь, дай-ка вспомнить, в сорок девятом." Хоук молча кивнул, уставившись в стену. Странно, но он обнаружил, что изучает кучу старых фотографий с торжественной сосредоточенностью. Как будто он ожидал найти старого друга или родственника среди бесчисленных незнакомцев.

Он поймал взгляд Глории. Она стояла у окна, наблюдая, как Конгрив и двое русских прогуливаются по причалу. Она подошла, не отрывая глаз от пола, и протянула ему чек, написанный от руки. Хоук даже не взглянул на это. Он взял ее за руку и вложил в нее сложенную стофунтовую банкноту. Он поймал ее взгляд и удержал его.

"Я не знаю, что с тобой случилось прошлой ночью. Но я тот, кто пригласил этих двух мужчин на ваш остров, и поэтому я чувствую ответственность. Я обещаю тебе это. Они никогда, никогда больше не побеспокоят тебя ".

Она посмотрела на него сияющими глазами. "Ты будешь держать их подальше?"

"На самом деле, я планирую убрать их", - сказал Хоук с улыбкой. "Теперь, ты береги себя. Нарежьте немного свежего алоэ и вотрите его в эти ссадины."

"Я буду", - сказала она, не глядя ему в глаза.

Хоук еще раз остановился перед стеной с фотографиями по пути к двери. Заметив среди беспорядка крошечный полароидный снимок, он поймал себя на том, что машинально протягивает руку и срывает его со стены. Даже не взглянув на него, он сунул его в нагрудный карман рубашки, затем вышел под палящее тропическое солнце.

В конце дока мощные сдвоенные двигатели катера заурчали в дремотный послеполуденный час. Конгрив поднял крышку люка гидравлического двигателя и был занят, демонстрируя русским силовые установки Rolls-Royce с двойным наддувом. Распутин спустился в машинное отделение, чтобы рассмотреть поближе.

"Раздавать новейшие технологии Ее Величества бесплатно, а, констебль?" Сказал Хоук, глядя вниз с причала. Конгрив виновато нажал кнопку, и крышка большого люка начала закрываться с гидравлическим шипением. Вид русского, выбирающегося в самый последний момент, привел Хоука в восторг.

"Все в полном порядке?" - Спросил Хоук у Томми Квика после того, как тот спустился по трапу и ступил на борт.

"Есть, шкипер", - сказал Квик. "У меня есть трубки, ласты и маски для всех. Сейчас прилив, так что вход в грот затоплен. Примерно в шести футах под поверхностью. Несколько акул бродят поблизости, но я не должен беспокоиться о них, сэр."

"Я бы тоже не беспокоился о них, Томми, если бы, как и ты, оставался на борту катера", - ответил Хоук.

"Извините, сэр, я только имел в виду-"

"Расслабься, Том", - сказал Хоук, улыбаясь. "Просто неудачная шутка. Почему все такие чертовски обидчивые в последнее время? Даже этот престарелый участник вечеринок Конгрив. Кто-нибудь, влейте ему в глотку немного рома за это эпическое путешествие, пожалуйста? И давай отчаливать, хорошо? Становится поздно."

Хоук повернулся к русским, которые теперь сидели на корме. "Вы, ребята, когда-нибудь занимались подводным плаванием? Отличное развлечение. Тебе это понравится. Все пристегнулись?"

Хоук сменил рулевого и налег на двойные хромированные дроссели. Через секунду катер был поднят в самолет и с ревом вылетел из пристани Станиел Кей, направляясь прямо к острову Тандерболл.

"Посмотри туда, Эмброуз", - крикнул Хоук, указывая на двух парней, сгрудившихся позади них на корме. "Они не из тех, кто любит гулять на свежем воздухе, не так ли? Неудивительно, что у них духу не хватило на кровавую холодную войну".

Конгрив оглянулся на них. И, действительно, они оба побледнели как привидения.

"Белые русские, я бы сказал, судя по их виду", - сказал Конгрив, и Хоук не смог удержаться от смеха.

6

Старшина третьего класса Рафаэль Эдуардо Гомес, военно-морской флот Соединенных Штатов, Гуантанамо, так сильно трясся, что ему пришлось нырнуть в бар. Он заказал двойной бренди, пиво обратно и осушил порцию бренди двумя глотками. Что было совершенно нормально, за исключением того, что еще не было даже восьми часов утра, а у него через пятнадцать минут была самая важная встреча в его жизни.

Но бренди здорово успокоило его нервы. Да, сэр, так и было! Он проглотил ледяное пиво одним длинным глотком, от которого подрагивало адамово яблоко, и со стуком поставил пустую кружку на стойку. Да! Завтрак чемпионов.

Это был последний день экстренного отпуска его семьи из Гитмо. Он добился этого второго отпуска, воспользовавшись смертью своей матери в Гаване. Сказал, что ему пришлось поехать в Майами, чтобы уладить какое-то важное семейное дело. В последнюю минуту он решил, что было бы неплохо взять с собой семью. Сделай из этого маленький праздник. Качественное времяпрепровождение, как называла это его жена Рита. В любом случае, пора оторвать Риту от своей задницы на пару дней.

В Майами дождь лил сорок восемь часов подряд. Итак, поскольку сегодня было солнечно, он должен был отвезти Риту и двух их дочерей на Саут-Бич этим утром. Он обещал, она напомнила ему.

"Кое-что произошло", - сказал он Рите на кухне квартиры своей тети Нины в Литтл-Гаване.

"Например, что?" Сказала Рита.

"Нравится что-то", - ответил он. "Это деловая сделка. Я не могу говорить об этом. Это идея моего кузена Паблито. Мы могли бы заработать много денег, детка ".

"Твой кузен, он только на прошлой неделе вышел из тюрьмы! Он уже так сильно скучает по тюрьме? Знаешь, милая, может быть, твой кузен, он совершает преступления не из-за денег! Может быть, ему нравится-"

"Что ты говоришь? Ты говоришь, что мой любимый кузен, он-"

Вот тогда-то он и потерял самообладание. Ударил ее достаточно сильно, чтобы было больно. Вот и все, что нужно для качественного времяпрепровождения. Она все еще кричала на него, когда он захлопнул за собой кухонную дверь и прямиком направился на улицу Очо. Это была главная улица кубинского района Майами. Двое мужчин, с которыми он встречался, сказали ему быть в кафе "Сан-Кристобаль" ровно в восемь.

Он вошел за минуту до этого, чувствуя себя хорошо сейчас, чувствуя сияние, детка. За стойкой сидел один пожилой парень, потягивал кофе "лече" и наблюдал, как задирается короткая юбка официантки, когда она наклонилась, чтобы наполнить ведерко со льдом; в остальном винный магазин был пуст. Итак, он был здесь первым, что было хорошо.

Базовая военная подготовка. Проведите небольшую разведку. Получите представление о местности. Его так и подмывало занять место за стойкой и увидеть официантку, склонившуюся над автоматом со льдом. Невероятная попа у этой сучки и-нет. Этот завтрак сугубо деловой, ему пришлось напомнить себе. Он занял место за столиком у окна, откуда мог следить за дверью. Он хотел проверить этих двух чуваков, прежде чем они проверят его.

Он вытащил сложенный номер "Майами Геральд", который ему велели принести, и положил его на стол, открытый для спортивного раздела, как и сказал парень. Чертовы дельфины. Кем они были, четвертыми в дивизионе? С тех пор, как Марино ушел на пенсию, на его газету упала большая черная тень.

"Сеньор Гомес?" - спросил большой высокий парень в белой гуаябере. Господи, он даже не видел, как они вошли. Вот и весь его план разведки и наблюдения.

"Это мое имя", - сказал он, пытаясь изобразить дерзкую ухмылку, но не слишком уверенный, что у него это получилось правильно. Возможно, двойной бренди был не такой уж хорошей идеей. У него было странное ощущение в зубах.

"Вы фанат дельфинов, сеньор?" - спросил второй парень, который был ниже первого, но намного шире. Этот человек нес чемодан, старый, потрепанный серый "Самсонит". Удивительно, но он выглядел точь-в-точь как его собственный чемодан. Именно. Парень очень осторожно поставил его на пол и посмотрел на Гомеса, ожидая ответа.

Они оба крутые, он мог собрать столько информации довольно быстро. Липкие волосы. Большие черные солнцезащитные очки, тяжелые золотые цепи, часы Rolex с бриллиантами, все это дерьмо со шрамом на лице.

"Я был таким", - сказал он, стараясь, чтобы это прозвучало совершенно правильно. "Но теперь я болею за "Янкиз"".

Двое кубинских крутых парней улыбнулись и сели напротив него, и он понял, что разгадал чертов секретный пароль. Попал в точку. Когда ты хороший, ты хороший, вот и все, что от тебя требуется.

"Твоя левая рука. Покажи мне", - сказал Wideload.

Гомес повернул ладонь вверх и показал ему два инициала, вырезанных на его руке. Парень ничего не сказал, просто кивнул другому парню.

"В любом случае, что это означает?" - Спросил Гомес. "ММ? Это Мао-Мао? Или это, типа, WW?"

Они оба посмотрели на него, как на сумасшедшего.

"Почему бы тебе не заткнуться нахуй и не позволить нам задавать вопросы, хорошо?" Сказал Вайделоад. "Мы задаем вопросы. Ты отвечаешь на вопросы. Понял это?"

"Ладно, ладно. Извините. Знаешь, мне просто интересно, что это означало. У вас, ребята, случайно, нет имен? Просто любопытно."

"Парень просто не понимает по-английски", - сказал Вайделоуд, качая головой.

"Нет. Он хорошо говорит по-английски. Но он привлек внимание гребаного мокито, - сказал высокий парень.

"Эй, подожди секунду, черт возьми", - сказал Гомес. "Я не-"

"Заткнись и слушай. Хорошо?"

"Ладно. Привет, я весь внимание."

"Это хорошо. Ты хочешь заняться бизнесом? Закрой свой рот на пять секунд. Это мы говорили с тобой по телефону. I"m Julio. Он Иглесиас", - сказал Толбой.

"Чувак, - сказал Гомес, хлопнув ладонью по столу, - вы, ребята, молодцы. Кодовые имена и все такое!"

"Ты веришь этому парню?" - спросил высокий.

"Это не код, понятно? На самом деле нас зовут Хулио и Иглесиас", - сказал белый гуаябера.

"Отлично", - сказал Гомес, покачивая головой вверх-вниз. "Круто. Julio. Иглесиас. Неважно. Я согласен с этим ".

"Дайте мне взглянуть на вашу газету", - сказал Вайделоуд. Здесь преобладает кубинский акцент. Два сверхпрочных автомобиля hombres только что с корабля из Ла-Гаваны. Слепой мог бы это увидеть.

"Весь твой", - сказал Гомес и подвинул бумагу парню.

Парень открыл страницу, где Гомес спрятал все документы, которые они просили. Его документы ВМС, водительские права Флориды, социальное обеспечение. Пока один парень проверял свое удостоверение личности, другой парень подозвал официантку и заказал им всем кофе с молоком. Не то чтобы он сделал это, это была деловая встреча, но холодная встреча в этот момент действительно пришлась бы по вкусу.

Она наклонилась, чтобы вручить им всем меню, и устроила всем отличную фотосессию своего кружевного бюстгальтера Wonder с эффектом пуш-ап. Гомес чуть не вскочил со своего места. Идеальные, черт возьми, чудо-груди! Господи Иисусе, подумал он, почему это место было таким пустым? Забудь о еде, их следовало бы упаковывать только в колотушки этой официантки. Он наблюдал, как она разминала задницу, возвращаясь на кухню, когда Wideload вернул его к реальности.

"Мы оба были опечалены известием о кончине твоей матери", - сказал кубинский парень, выковыривая что-то из зубов золотой зубочисткой.

"Да? Как ты узнал об этом?" Гомес сказал. "Родриго сказал тебе?"

"Вы умный, вы никогда больше не произносите это имя, сеньор. Ты не слишком умен... Ну..."

Гомес просто кивнул, переводя взгляд с одного на другого, убеждаясь, что они знают, что он уловил картинку.

"Родриго?" сказал он, ухмыляясь. "Кто, черт возьми, такой Родриго?"

"Ты только что сказал это снова, придурок", - сказал Вайделоад. "Дважды".

"Эй, я просто-"

"Как насчет того, чтобы ты заткнулся нахуй, пока мы закончим просматривать твои документы, хорошо?"

Это было сразу после того, как он вернулся на базу после небольшого эпизода в клубе "Мао-Мао", когда ему позвонили эти двое парней. Прежде чем покинуть Гавану, он вернулся в больницу и попрощался со своей матерью. Она все еще выла от боли, когда он вышел за дверь. Он сразу же ушел в Гитмо.

Его мать умерла через час после того, как он выписался из больницы, сказала ему Рита, когда он вошел в дверь.

Направляясь домой в Гитмо, он был расстроен и зол из-за своей руки, которая ужасно болела, но на самом деле, черт возьми, он был до смерти напуган тем, что ему достанется сотня больших. С другой стороны, что они могли сделать? Как он это себе представлял, если он никогда не покидал базу, как они могли добраться до него? На самом деле, это не заняло много времени.

Они позвонили в его дом на базе. Поздно вечером того же дня он вернулся домой из Гаваны. Он сидел на кухне и пил Budweiser tallboys. Немного поплакал, думая о своей маме. Дети спали, а его жена была наверху и смотрела какой-то дурацкий фильм. Два кубинских парня разговаривают по телефону. Они хотели знать, есть ли у него деньги и когда он в следующий раз приедет в Майами навестить свою тетю Нину.

Какое-то поистине невероятное дерьмо, чувак.

Они знали ее имя, где она жила, все. Они сказали, что слышали о нем много хорошего и хотели бы где-нибудь с ним встретиться. Скоро. До того, как истек его срок.

Он прямо сказал им, что у него нет денег. Не видел никакого способа получить это за неделю. Может быть, он мог бы получить отсрочку? У него были друзья в Майами. Он немного промышлял торговлей, прежде чем поступил на флот. Может быть, он мог бы что-нибудь придумать с кем-нибудь из своих старых приятелей. Видя бесцветные глаза Родриго, когда он это говорил. У него появляется это действительно болезненное чувство в животе.

Как будто у него действительно был шанс выиграть сотню крупных за три дня. Пусть это займет три жизни.

Затем произошло чудо. Чем больше они говорили, тем больше он начинал понимать, что, в конце концов, они не собирались пороть его за какие-то дерьмовые сто граммов! Нет, у них было какое-то странное деловое предложение для него! Сделка, которая не только погасит досадный долг, в который он влез в Гаване, но и сделает его богатым!

Они сказали, что хотят встретиться в Майами. Они были уверены, что он обнаружит, что у них есть предложение, которое его очень заинтересует.

"Да, насколько сильно?" он спросил парня по телефону. Он слышал об этих телефонных аферах раньше. Эти парни звучали правдоподобно, но он не был глупым.

"Достаточно ли одного миллиона долларов?" парень сказал.

"Один миллион долларов?" сказал он, чуть не подавившись цифрой. "Да, я бы сказал, что это было здорово".

Итак, он согласился встретиться с ними и выпросил у семьи срочный отпуск. Увез свою семью в Майами. Он бы выслушал то, что они хотели сказать. Надеюсь, это не было какой-то аферой, чтобы вытащить его с базы, чтобы они могли его уничтожить. Тем не менее, он довольно хорошо разбирался в людях, и эти парни показались ему нормальными.

Итак, вот он, Джонни-на-месте, в отеле "Сан-Кристобаль" на Калле Очо, как ему и сказали. Миллион баксов? За такие деньги он познакомился бы с кем угодно. Чертов Адольф и чертов Гитлер, чувак. Чертов Фрэнк и чертов Синатра, не говоря уже о Хулио и Иглесиасе.

Кто хочет стать миллионером? Старшина третьего класса Рафаэль Гомес, вот кто.

Он начинал думать, что случайная встреча с Линг-Линг была началом серьезного изменения в его везении. Повезло, что, честно говоря, в последнее время было не так уж жарко. Если хочешь знать правду, я не был настолько хорош со времен средней школы.

Гомес заметил, что они все еще не удосужились должным образом представиться. Поскольку они знали его настоящее имя, это его немного беспокоило. Хотя, возможно, из-за того, как происходили подобные вещи. Чем меньше он знает, тем лучше, решил он, когда и если припадок достигнет предела. Но, все же-

"Итак, позвольте мне пропустить погоню и перейти непосредственно к результату", - сказал Гомес, которому понравилось, как все получилось. "Что именно парень должен сделать здесь, чтобы заработать миллион баксов? Какой у нас план, ребята? И, поскольку мы, возможно, собираемся заняться совместным бизнесом, давай прекратим нести чушь. У вас, ребята, есть какие-нибудь, типа, настоящие имена?"

"Я Хулио", - представился Толбой. "Как мы и говорили тебе, амиго".

"Я Иглесиас", - сказал Wideload.

Гомес секунду смотрел на них, качая головой. Что ты собирался делать?

"Правильно, Хулио и Иглесиас. Ладно, отлично, а я Элвис и Пресли. Раздвоение личности, понимаешь? Итак, если вас не затруднит, как насчет того, чтобы ввести меня в курс дела относительно того, в чем именно заключается большой план? Вы, ребята, были довольно расплывчаты по телефону, понимаете, что я имею в виду? Julio?"

"Necesario, señor. Это очень простой план, сеньор Элвис", - сказал Хулио с улыбкой. У него был золотой зуб прямо спереди, который постоянно ловил лучи утреннего солнца, отражающиеся от окон. Было трудно сосредоточиться на том, что говорил парень. Зуб и тот факт, что в этом чемодане может быть миллион долларов.

"Просто - это хорошо", - сказал Гомес, чувствуя, как колотится его сердце. Его снова начало трясти, только теперь изнутри. Он собирался, что, кого-то ударить? Сделал бы он это за миллион затрещин? Может быть.

Однажды он убил парня. Несчастный случай. Однажды поздно ночью скормил его аллигаторам в большой канаве вдоль Аллигаторной аллеи. Чертовски далеко от тропы Тамиами в глубоких полянах. Никто никогда ничего не знал.

Ничего особенного, подумал он, вспоминая.

"Чувак, здесь жарко. Кто-нибудь хочет "пивски"?" Они оба покачали головами. "Нет? Чувак, я мог бы попробовать один. Завтрак чемпионов, чувак, король пива".

Особенность этих парней - полное отсутствие чувства юмора.

"Все, что вам нужно сделать, сеньор Пресли, это завтра взять с собой этот замечательный багаж домой, в Гуантанамо". Парень поднял чемодан и поставил его на стол.

"И это все?"

"Вот и все".

"Вы, ребята, не поверите, - сказал Гомес, - но этот чемодан выглядит точно так же, как мой чемодан. Именно."

"Может быть, это потому, что это ваш чемодан, сеньор", - сказал Хулио.

"Что? Ни за что, чувак. Мой чемодан под кроватью у моей тети."

"Неужели? Когда ты в последний раз проверял?"

Гомес посмотрел на все старые наклейки и прочее дерьмо на Samsonite. Старые бирки на сумках "Юнайтед", оставшиеся с тех пор, как он постоянно летал туда-сюда с Сесил Филд, Нью-Йорк ДЖАКС. Сукин сын. Это был его чемодан.

"Что у меня в чемодане, вы не возражаете, если я спрошу?"

"Это трудно описать, сеньор", - сказал Иглесиас. "Ты слышал о мотеле "Таракан"?"

"Да. "Жучки" регистрируются, но не выводятся."

"Ну, внутри этого чемодана находится что-то вроде мотеля "Таракан наоборот", - сказал Хулио.

"Да, он прав", - вмешался Иглесиас. "В этом мотеле "жучки", они уже зарегистрированы, но им не терпится проверить. Зацени и надери задницу какому-нибудь гринго ".

"Но вот хорошая часть, сеньор", - добавил Хулио. "Жуки? Приманки. Настоящий убийца - это какой-то чертов новый нервный токсин, чувак. Это смертельная комбинация, один-два удара, я серьезно ".

"О каком черте вы, ребята, говорите?" Гомес сказал. Его снова начало трясти. Ему сейчас действительно не помешало бы выпить чего-нибудь холодного. Но, и это было большое "но", ладно, он знал, что ему нужно сохранять хладнокровие, если он хотел когда-нибудь увидеть миллион смакеров близко и лично.

"Это новый вид бомбы с насекомыми, Элвис", - сказал Иглесиас. "Самое последнее слово в современной биологической технологии. Устроил какую-то очень серьезную заварушку, чувак ".

Хулио и Иглесиас оба посмотрели на него. Тяжело.

"Жучковая бомба", - сказал Гомес. "Что, черт возьми, такое жучковая бомба?"

7

Хоук сидел на планшире в маске и ластах, нетерпеливо ожидая Конгрива и русских. Все изо всех сил пытались надеть свое снаряжение должным образом.

"Ты надел маску вверх ногами, Эмброуз", - сказал он. "Вот почему мундштук трубки находится над вашей головой, а не под ней. То, как ты это носишь, совершенно бесполезно. Не забудь плюнуть в него, прежде чем надевать ".

"Плюнуть в это? Черт возьми, " пробормотал Конгрив и перевернул изображение.

"Тебе понадобятся маска и трубка только до тех пор, пока мы не пройдем через подводный вход. Как только мы всплывем внутри "Тандербола", там будет достаточно воздуха. Скажи своим маленьким друзьям, чтобы поторопились, пожалуйста. Прилив никого не ждет, констебль."

"Вы, конечно, знаете, что это акулы в воде", - сказал Эмброуз.

"Хм, да", - сказал Хоук. "Подавляющее большинство здешних акул обычно предпочитают планктон людям, старина. Ядовитый коралл - это то, чего вам нужно остерегаться. Вот, надень эти перчатки."

"А как насчет огромного меньшинства акул?" - Спросил Эмброуз, но Хоук аккуратно выполнил сальто назад, как водолаз в воду, и исчез.

Он опустился на несколько футов ниже поверхности, ища вход. Это было именно там, где он помнил, что это должно быть. Только теперь его охраняли несколько очень больших акул. К счастью, они были в основном медсестрами, робкими и легко пугающимися человека.

Не обращая на них внимания, Хоук поплыл прямо к отверстию.

Одна особенно решительная акула не сдвинулась с места, когда Хоук приблизился. От него никуда не деться. Он завис прямо перед входом и не собирался сдвигаться с места. Хоук завис примерно в футе от него, глаза в глаза с самой черной парой глаз, которые он когда-либо видел. Хоук похлопал ее по морде, и рыба шарахнулась, как ошпаренная кошка.

Хоук улыбнулся. Эмброуз и русские, вероятно, собирались встретиться с этим самым парнем. Он надеялся, что Эмброуз признает в нем приверженца суши.

Шагнув вперед, он осторожно обошел зазубренный коралл, окружающий вход. Он знал, что некоторые кораллы были ядовитыми. Проблема была в том, что он понятия не имел, какой коралл. Радуясь своим перчаткам для подводного плавания, ему пришлось хвататься за острые выступы, чтобы протиснуться через довольно узкие места. Через мгновение он был внутри грота и, подпрыгивая, выныривал на поверхность, паря в чистом луче солнечного света из вентиляционного отверстия примерно в пятнадцати футах над его головой.

Снимая маску для подводного плавания, он увидел, что внутри было потрясающе красиво. Гораздо более ошеломляющий, чем в свете раннего утра, который он видел ранее. Природный собор из коралла и камня; солнечный свет, переливающийся на скульптурных стенах и окрашивающий воду внутри в изумительный оттенок чистого зеленого. Хоук надел маску и снова погрузил голову под воду. Там были десятки рыб всевозможных размеров и описаний, включая косяк существ в желтую и черную полоску, сбившихся так плотно, что они казались единой мечущейся массой.

Сержант-майоры.

Так назывались полосатые рыбы. Это имя только что всплыло у него в голове. Он вспомнил себя ребенком, протягивающим руку, чтобы дотронуться до рыбы. Странно. Откуда, черт возьми, он мог знать это имя? Должно быть, это был документальный фильм, который он видел в программе BBC nature.

Нырнув на каменистый пол, исследуя лес сталагмитов, он наткнулся на массивную темную фигуру, скрывающуюся в тени. Подплыв ближе, он как раз собирался протянуть руку, чтобы разбудить существо, когда существо метнулось вверх к его вытянутой руке, открывая челюсти. Все, что Хоук увидел, когда отдернул руку, были острые клыки, заполняющие широкую пасть, и он развернулся, сильно ударившись ногой о поверхность грота. Мурена. Мощные челюсти, острые как бритва зубы. Рефлексы почти такие же хорошие, как у него. Но, слава Богу, не совсем.

Думая о том, чтобы познакомить Эмброуза с этим по-настоящему страшным персонажем, Хоук был удивлен, увидев самого человека, когда тот выбрался на поверхность.

"Потрясающе, не так ли, констебль?" Сказал Хоук, снимая маску со своего лица. "Добро пожаловать в "Тандерболл"!"

Конгрив что-то пробормотал в ответ, но загубник трубки у него все еще был на месте. Хоук протянул руку и вытащил его изо рта своего друга. "Прости, что ты хотел сказать?"

"Я говорил, что доберусь до тебя за это", - выпалил Эмброуз Конгрив, выплевывая морскую воду и кашляя.

"Немного рискованно входить, я признаю, но эти акулы безвредны. Кроме того, оглянись вокруг, Эмброуз! Довольно сюрреалистично, вы бы не сказали?" Гулкое эхо голоса Хоука добавляло волшебства гроту.

Конгрив проигнорировал его, оглядываясь в поисках проклятых русских, которые плыли прямо за ним. В ужасе от того, что они могли запаниковать, и, что еще хуже, от того, что Хоук мог попросить его пойти за ними, он был взволнован, увидев, как сначала один, затем другой всплывают на поверхность. Кашляя и отплевываясь, они сняли маски и не потрудились скрыть ужас, который был написан на их лицах.

Бородатый медведь снова и снова выкрикивал Конгриву одно слово и делал резкие движения рукой.

"Что означает это слово, Эмброуз?"

"Акулы, акулы, акулы", - перевел Конгрив. "Они крайне недовольны вашим выбором места проведения, абсолютно напуганы акулами и хотели бы немедленно уехать. Должен сказать, что я очень сочувствую их позиции ".

"Прости. Это либо здесь, либо нигде ".

Конгрив перевел, и после язвительного обмена репликами русские, казалось, смирились со своей судьбой. Четверо пловцов выстроились в круг, гребя, чтобы оставаться на месте.

"Я буду краток", - сказал Хоук. "Я заинтересован в совершении покупки. Чрезвычайно заинтересован."

Перевод вернул улыбки на лица русских. Они что-то быстро сказали Конгриву.

"Они будут рады оказать вам услугу", - сказал Конгрив. "Летательные аппараты на воздушной подушке имеют разумную цену. Продается только партиями по три штуки. По два миллиона фунтов каждому. Гарантированная доставка через восемь недель".

"Нет, нет. Никакого чертова судна на воздушной подушке, " сказал Хоук.

Конгрив озадаченно посмотрел на него. "Что тогда?"

"Скажи им, что я хочу купить "бумер". Советская подводная лодка класса "Акула"."

Атомная подводная лодка? Но Конгрив даже не моргнул. Он был с Хоуком слишком долго. Он передал русским то, что сказал Хоук. Оба мужчины взволнованно покачали головами.

"Я предполагаю, что это означает "да", - сказал Хоук. "Сколько и как скоро я это получу?"

Обмен репликами был кратким. Конгрив сказал: "У них есть Акула. В отличном состоянии. Один из последних, которые будут построены. Пятьдесят миллионов долларов, половина авансом, другая половина оплачивается при доставке. Шесть месяцев на то, чтобы привести судно в мореходное состояние и собрать обученный экипаж и команду по обслуживанию на берегу ".

Хоук спокойно посмотрел на русских. "Сколько ему лет?" он спросил.

Конгрив спросил и ответил: "Одна из последних советских подводных лодок, выпущенных. Тайфун "Акула". Построен в 1995 году."

"Нет, нет", - сказал Хоук. "Никакого тайфуна. Я хочу самую последнюю серию, которую они создали. Акула II. Кодовое имя Борзой."

Конгрив рассказал им, и это вызвало бурный протест русских, качающих головами. Амброуз наконец сказал: "Они ничего не знают о борзой".

"Моя информация говорит о том, что они лгут. Скажи им, что я хочу борзую. Я готов заплатить значительную сумму денег. И я хочу поговорить непосредственно с последним человеком, который его купил. За такие деньги покупателю лучше, черт возьми, сделать оговорку ".

Услышав это замечание, русские, покачивая головами, посовещались друг с другом. Распутин явно хотел продолжить, другой - нет. Он ожидал, что это будет трудная часть. Вот почему он выбрал это место для переговоров.

"Вы заметите, " сказал Хоук, " что прилив усиливается. Очень скоро мы будем биться лбами об эти отвратительно выглядящие коралловые сталактиты там, наверху. Некоторые из них ядовиты. После этого у нас заканчивается воздух. Кроме того, обратите внимание, как быстро меняется угол наклона солнца к вентиляционному отверстию. Скоро внутри станет почти совсем темно. Даже сейчас недостаточно света, чтобы выплыть, не поранившись о ядовитые кораллы. Если только у вас, как у меня, нет одного из этих фонарей для дайвинга."

Хоук включил мощный фонарь, установленный над его маской для подводного плавания, и направил его на русских, которые поморщились от яркого света и отвернулись.

"Экспериментальная Akula II", - сказал Хоук. "Борзой. Двухкорпусная подлодка в форме бумеранга. Несет сорок боеголовок. Скажи им, что это единственная лодка, которая меня интересует ".

Конгрив перевел после кратких переговоров и сказал: "Они говорят, что ничего не знают об Акуле второго поколения. Говорят, "Акула I" была последней подводной лодкой, произведенной до распада Советского военно-морского флота."

"Отлично", - сказал Хоук. Он выключил свет и погрузил их всех в кромешную тьму. "Мы все будем просто болтаться здесь, пока их память не улучшится или они не утонут. Что бы ни случилось раньше."

Тридцать секунд спустя раздался резкий крик боли. Бушующий прилив отбросил одного из русских к зазубренным сталактитам, которые образовывали потолок грота. Хоук включил фонарь и направил его на русских. У тощего малыша была кровавая рана над правым глазом.

"Я хочу борзую, товарищ", - сказал Хоук, подплывая к нему и залезая прямо в его маску. "Больше ничего. Это понятно? Борзая."

Русский что-то пробормотал, качая головой и вглядываясь в маску Хоука.

"Что он сказал?" Хоук спросил Конгрива.

"Он говорит "да"."

"Содержательно", - сказал Хоук, улыбаясь под своей маской.

"Он говорит, да, возможно, он сможет найти для тебя борзую. Однако цена будет очень высокой ".

"Хорошо", - сказал Хоук, улыбаясь Конгриву. "Я думал, они окажутся на высоте положения. Скажи им, что мы поговорим о деньгах за ужином на борту "Блэкхока". Катер заберет их в док. Ровно в семь. Ужин в восемь."

Хоук нырнул и ударил ногой вниз, его мощный луч поймал блестящую рыбу и разноцветные кораллы и осветил выход из "Тандербола". Он не был удивлен, обнаружив, что его маленькое стадо плывет прямо за ним.

8

Полковник Мансо де Эррерас сидел на незатененной платформе рядом с пустым креслом своего ближайшего друга, Лидера Maximum. Фидель Кастро. Кубинский Каудильо.

Мансо сильно вспотел. Его форма промокла насквозь. Пот обжигал ему глаза. Однако его беспокоила не жара. Это была цепочка событий, которую он планировал развязать, когда и если эта бесконечная церемония завершится. Последний коммунистический лидер в Западном полушарии говорил уже более часа.

Платформа, на которой Мансо сидел за выпечкой рядом с пустым стулом, находилась на белой мраморной террасе яхт-клуба old Habana. Они находились в одном из старых районов, всего в нескольких кварталах от основного места жительства лидера. Тем не менее, на кольцевой подъездной дорожке было припарковано шесть больших черных "мерседесов". Лидер никогда не ездил в одной машине дважды. Никогда не спал в одном доме две ночи подряд.

Мансо уже почти два часа сидел на солнышке на хлипком складном стуле. Он пропустил церемонию мимо ушей и проводил время, разглядывая сонную гавань. Несколько рыболовных траулеров бороздили зеркальное море. Он лениво следил за их пассажами, пытаясь не обращать внимания на бумажный голос с кафедры.

Это была какая-то церемония посвящения, Бог знает что. Это был, без сомнения, третий семинар, который он посетил на этой неделе. Он больше не утруждал себя выяснением, кого или что они чествовали на этих мероприятиях. Он заметил, что в последнее время они постоянно что-то чтили или посвящали. Казалось, едва ли имело значение, что это было.

Они бы выделили трактор, если бы смогли найти работающий, подумал он, оглядывая толпу в поисках какой-нибудь хорошенькой сеньориты. Он пришел к убеждению, что начальнику полиции либо нравилось получать увядшие гвоздики от бесконечных процессий школьниц, либо он был убежден, что такие празднества отвлекают умы людей от некоторых из их более насущных проблем.

Нравится есть.

Недавно среди высших эшелонов кубинской армии и государственной безопасности распространился американский анекдот. В анекдоте говорилось, что Кастро все сделал правильно на Кубе, кроме трех мелочей. Завтрак. Обед. И ужин.

С тех пор, как их любимые товарищи в Москве бросили их в начале девяностых, экономика его страны потерпела крах и сгорела. В настоящее время на Кубе один из самых низких доходов на душу населения в Карибском бассейне, и она находится на одном уровне с другим экономическим центром, Гаити. Он был уверен, что эль шеф не упоминал в своих замечаниях этот маленький экономический лакомый кусочек.

Советы вложили сто миллиардов долларов в остров Куба. Куда все это подевалось, недоумевал Мансо и его банда недовольных сообщников.

Краткий список: армия, ее обмундирование и ракеты. Ныне устаревшая система электроснабжения. Атомная электростанция, предназначенная для отключения Кубы от иностранной нефти, на две трети завершена. Комплекс для сбора разведданных площадью двадцать шесть квадратных миль за пределами Лурдеса, который Фидель теперь пытался продать китайцам. И бесчисленные огромные, отвратительно уродливые жилые здания, которые теперь разваливаются на глазах из-за удивительно дрянной конструкции.

И, конечно, была система автомобильных дорог. Ах, да. Поскольку нехватка топлива, масла и запчастей к машинам парализовала транспорт, бесконечные мили автомобильных дорог были совершенно бесполезны. Производство сахара, основы экономики, сократилось вдвое. Новые усилия в сфере туризма помогли некоторым, но этого было недостаточно. Если не будут приняты решительные меры, Куба, уже работающая на газу, вскоре будет работать на пустом месте.

Мансо поерзал на своем стуле. Металлическое сиденье начало поджаривать его зад до хрустящей корочки. Горячее сиденье напомнило ему еще об одной беде - нехватке бумаги. Ни книг, ни журналов, ни туалетной бумаги. Слава Богу за неисчерпаемый запас марксистских учебников по экономике, которые кубинское население наконец-то, спустя сорок лет, получило достойное применение.

Они также сочли коммунистическую газету "Гранма" очень полезной. Выходившая только через день, она состояла из восьми страниц, полных пафоса о ла луче, "борьбе" и о том, как люди должны терпеть эти жертвы ради вящей славы. Тем же утром Мансо прочитал статью, в которой говорилось, что отказ от еды полезен для здоровья! В частном порядке Мансо стал называть Granma туалетной бумагой.

Но не было недостатка в речах и посвящениях, подобных этому, подумал Мансо, вытирая лоб. Производство речей, посвящений и понтификаций, всегда на высоком уровне, недавно зашкалило.

Команданте, находившийся на подиуме уже более часа или около того, проникся своей темой. Как будто уже недостаточно тепло, подумал Мансо, доставая из-под стула стакан лимонада со льдом. Лед растаял, но острый сок немного помог.

Снаружи, на лужайке, ждал оливково-зеленый вертолет Мансо. Примерно через полчаса, с божьей помощью, он и команданте должны были отправиться на выходные в убежище Мансо на юго-восточном побережье. Они вдвоем должны были вылететь одни, с Мансо за штурвалом устаревшего боевого вертолета Камов 26.

До того, как Фидель назначил его главой государственной безопасности, Мансо был полковником самого высокого ранга в Военно-воздушных силах. У него был выдающийся послужной список и множество наград. Он также был единственным пилотом на Кубе, которому команданте доверил бы свою жизнь.

По оценкам Мансо, время полета до его личного поместья составило чуть меньше двух часов. Погода была идеальной, но полет все равно обещал быть захватывающим.

Поместье Мансо занимало значительную часть из пяти тысяч акров острова недалеко от города Мансанильо. Мансо, чье детское прозвище было Аранья, паук, назвал это место Финка Теларанья, Паутина. Первоначально это был просто домик на живописных берегах Гольфо-де-Гуаканаябо. Небольшое уединение, где он и великий лидер могли бы избежать давления Гаваны и немного повеселиться.

С годами Мансо очень преуспел в поиске все новых и более интересных способов развлечь эль команданте. Конечно, не было недостатка в девушках, готовых на все ради денег или el jefe.

Самым последним мероприятием, которое Мансо организовал в Finca Telaraña, было соревнование по лазанию по деревьям. Участвовало около десяти местных королев красоты. Они разделись и побежали к деревьям. Победитель получил дорогие часы с драгоценными камнями, в то время как проигравшие должны были побриться налысо, съесть несколько живых насекомых и исполнить сложный танцевальный номер, пока все остальные наслаждались изысканным фуршетом.

Мансо снабжал женский трубопровод, и он держал его полным. Этот талант чрезвычайно помог его карьере в Военно-воздушных силах. Не говоря уже о размере его личного состояния. Мансо также оказал много услуг своему лидеру. Услуги, которые Кастро никому другому не доверил бы.

"Он стал неудобством, Мансо" - вот и все, что нужно было сказать. Этот человек или вся его семья исчезли бы. Всегда с ножом, никогда с пистолетом. Оружие, как Мансо обнаружил очень рано в жизни, было совсем не забавным. Он вырос на тростниковых полях провинции Ориенте. Он понял, что острое, как бритва, мачете делает его равным более крупным, сильным и даже мудрым мужчинам.

Когда он был еще мальчиком, он сформировал небольшую группу, известную как Macheteros. Те, кто владеет мачете. Однажды, когда ему едва исполнилось двенадцать, он и два его брата похитили сотрудника советского консульства. Русский ублюдок оскорбил его мать на улице. Они положили его в хлопчатобумажный мешок и вывезли в полночь на тростниковые поля. Потягивая ром в кабине угнанного пикапа, трое братьев смеялись над мужчиной, подпрыгивающим в задней части кузова грузовика, когда они пробирались сквозь высокий тростник.

Двое его братьев держали мужчину за руки. Мансо внезапно шагнул вперед и сорвал с головы мужчины мешок. Когда мужчина увидел отблеск лунного света на поднятом клинке Мансо, он начал умолять. Он все еще умолял, когда Мансо небрежно отрубил ему голову, забрызгав трех мальчиков кровью. Это был первый вкус крови Мансо, и он обнаружил, что ему это нравится.

Он приказал доставить голову в пиньяте в советское посольство. Это впечатляющее преступление и последовавшая за ним охота на Мансо и двух его братьев вынудили их покинуть свою родину. Они направились прямиком в деревню своего дяди в горах Колумбии. У их матери, колумбийки, был брат, который выращивал коку в процветающей маленькой деревушке под названием Медельин.

В длинной цепи счастливых событий, которыми была отмечена его жизнь, убийство русского привлекло к Мансо внимание самого Фиделя Кастро. Обычно это привело бы к его поимке, пыткам и казни. Советы хотели голову Мансо, это было несомненно. Они даже послали следователей аж из самой Москвы на поиски кровожадных братьев де Эррерас.

К тому времени, когда российские следователи добрались до Кубы, Мансо и его молодые братья находились в Колумбии, на переднем крае развивающейся новой индустрии. Они использовали мощные скоростные катера, совершали акты морского пиратства и перевозили кокаин для колумбийского сумасшедшего по имени эль доктор.

9

Мэнсо не потребовалось много времени, чтобы понять, что Эль доктор вовсе не был врачом.

Он был кровожадным психопатом. Приземистый маленький человечек, который начал с того, что воровал надгробия с местных кладбищ, обрабатывал их пескоструйной обработкой, а затем перепродавал. "Эль доктор" - почетное прозвище, данное молодому наркобарону Пабло Эскобару в честь первого человека, которого он убил, человека, который оказался врачом.

Убийство не было необычным способом заработать прозвище в Колумбии. Но это конкретное убийство ознаменовало бы начало царства террора, которое закончилось бы только тогда, когда сам Пабло был убит в возрасте сорока лет, в 1989 году. На момент своей смерти бывший продавец надгробий Пабло Эскобар был самым богатым и могущественным преступником в мире.

Мансо нашел свой образец для подражания.

Вскоре после бегства с Кубы и прибытия на ферму своего дяди в крошечной горной деревушке Медельин трое братьев де Эррерас начали осваивать новый процветающий бизнес по производству коки буквально с нуля. Они посадили и ухаживали за кустарниками, произрастающими в Андах, с красивыми желтыми цветами. Среди других алкалоидов из листьев Erythroxylum coca получают чудодейственный порошок, называемый кокаином.

Сначала они работали на полях своего дяди, а затем перешли в лаборатории по производству гофрированной жести, где очищали и перерабатывали чудо-денежную пыль.

Вскоре изобретательность, интеллект и безжалостность братьев привлекли к ним внимание самого эль доктора. Через шесть недель после прибытия они официально были взяты под крыло Пабло Эскобара и его медельинского картеля. Пабло был злобным, но коварным головорезом, чьи кровавые убийства судей, журналистов и кандидатов в президенты в один прекрасный день едва не привели к свержению правительства Колумбии. В конце концов, он сбил с ног реактивный лайнер Avianca и взлетел на вершину списка самых разыскиваемых преступников в мире.

Пабло Эскобар был первым миллиардером, которого Мансо когда-либо встречал. Он также был легендой для своего народа. Колумбийский Робин Гуд взял миллионы денег на наркотики у глупых североамериканцев и использовал небольшую часть их на строительство деревень и футбольных полей для бедных кампесинос Медельина. Мансо видел, что для терроризируемого и угнетенного бедного народа Колумбии Эскобар был национальным героем.

Пабло не был ни революционером, ни идеалистом, он был просто вне закона. Но в стране, где ненавидят законы, харизматичный и доброжелательный отчаянный человек может оказаться объектом поклонения. Даже поклонение.

Мансо внимательно следил за каждым движением Пабло. Он был загипнотизирован, как и все остальные, склонностью Эскобара к небрежному экстремальному насилию. Он с бесконечным восхищением наблюдал за безжалостным Эскобаром, который ежедневно занимался созданием и приукрашиванием своего собственного мифического облика.

Мансо сразу понял, какие миры открылись, как только человек решил установить свои собственные законы, свои собственные правила. У молодого кубинского мачетеро, попавшего в плен к эль доктору, теперь была философия, по которой он жил. Это было просто. Ты принял либо плату Мансо, либо пломо Мансо. Ты забрал его серебро. Или ты взял его пример. Для него не имело ни малейшего значения, какой из них ты выбрал.

Под руководством Пабло трое братьев де Эррерас стали еще более смертоносными и изощренными убийцами. Например, прежде чем убить человека, вы сначала заставили его кричать и умолять. Или, что еще лучше, прежде чем ты убил его, ты сначала убил тех, кого он любил больше всего.

Перед тем, как тебя изнасиловали, ты собрал аудиторию. Отцы и матери, сестры и братья были вынуждены смотреть. Это была работа, за которую два его брата взялись с энтузиазмом. У Мансо были гораздо более грандиозные идеи.

Будучи очень умным и проницательным наблюдателем за происходящим, он увидел, что кажущийся ненасытным спрос североамериканцев на колумбийский продукт быстро перекрывал предложение. Он чувствовал, что это было только начало. Аппетит американцев к порошку коки оказался огромным. В ближайшие пять или десять лет было бы заработано много миллиардов.

Спрос был налицо. Как это обеспечить, становилось все более проблематичным. Пабло даже построил флот дистанционно управляемых подводных лодок, каждая из которых способна перевезти две тысячи килограммов кокаина от берегов Колумбии в воды Пуэрто-Рико. Этого было недостаточно. У Мансо появилась идея.

Для него было очевидно, что Пабло будет нуждаться во все большем количестве пилотов, чтобы перевозить огромные партии его продукции на север. Итак, он научился бы летать. Но пилоты Пабло были сплоченной группой и избегали молодого кубинца с горячей головой. Он умолял пилотов дать ему уроки пилотирования. Но другой пилот значил для них меньше денег, поэтому они сопротивлялись.

В конце концов он убедил одного из молодых пилотов научить его летать, похитив сестру этого человека. Мужчина обратился со своим делом к Пабло, который поаплодировал смелости Мансо. На следующий день Мансо был в воздухе.

Он выступил в одиночку всего после шести часов обучения.

Пилотам на самом деле платили намного больше, чем простым сикариосам, или наемным убийцам, которых Пабло нанимал во все большем количестве. Это было самое счастливое время в жизни Мансо. Он был чванливым пилотом в блестящих солнцезащитных очках-авиаторах, игравшим в воздушную кошку-мышку в исполнении наркос с правительственными войсками во время еженедельных рейсов в Манагуа на своем транспортном самолете C-123.

На свое новообретенное богатство он купил катер American Cigarette speedboat. Когда погода была слишком плохой для полетов, Мансо и его братья отправились к морю, чтобы осуществить доставку. Как только товар был доставлен, они отправились на поиски изолированных туристических яхт, грабя и убивая по своему желанию.

Братья де Эррерас стали самыми смертоносными пиратами Карибского моря. Но это было ненадолго.

После непродуманной ночной вылазки на север, на Кубу, чтобы повидать свою мать, кровавая перестрелка с кубинскими канонерскими лодками у острова Пайнс, наконец, закончилась их поимкой. Трех братьев увезли в Гавану. С аэродрома их доставили прямо во Дворец Революции и привели к эль команданте.

Кастро встал из-за своего массивного стола и уставился на них, положив руку на пистолет, который всегда висел у него на поясе.

"А", - сказал Кастро. "Трое маленьких мальчиков, которые убили российского дипломата? Sí?"

"Да, команданте", - сказал Мансо, улыбаясь. "Это было большое удовольствие. Этот человек был свиньей. Он оскорбил мою мать на улице ".

"Итак, вы отрезали ему голову и отправили ее в пиньяте в советское посольство", - сказал Кастро, обходя стол.

Мансо напрягся. Ожидая в приемной перед кабинетом Максимального Лидера, под дулами элитных охранников, он пришел к выводу, что всех их следует расстрелять на месте. "Мы умрем как мужчины", - сказал он своим братьям. Теперь оставалось только ждать, когда прилетят пули. Он видел, как люди умирали ужасной смертью. Он не собирался позориться.

"Sí, Comandante. Я воспользовался своим мачете. Это был чистый удар! Я Мачетеро! Как и мои братья. Мы гордые сыны Ориенте!"

Кастро подошел к Мансо и пристально посмотрел ему в глаза. Затем его лицо расплылось в улыбке, и он обнял испуганного мальчика двумя своими сильными руками.

Мансо был слишком потрясен, чтобы говорить.

"Этот человек, которого ты убил. Его звали Дмитрий Гоков. Мы подозревали русского в том, что он двойной агент, шпионящий в пользу американцев. Сегодня утром другой советский агент подтвердил под пытками, что Гоков был частью американской группы, замышлявшей свержение нашего революционного правительства ".

"Команданте, я не-"

"Ты храбрый мальчик. И у тебя совершенно потрясающее чувство времени! Если бы мы поймали тебя вчера, тебя бы застрелили!" Сказал Кастро и рассмеялся. По мнению Кастро, пиньята Мансо послала блестящее, хотя и невольное, послание как политбюро в Москве, так и его врагам в Вашингтоне. Он обнял Карлоса и Хуанито и вручил всем трем братьям маленькие черные коробочки. Трое братьев посмотрели друг на друга, ухмыляясь. Внутри каждой коробки была блестящая золотая звезда, прикрепленная к красной шелковой ленте.

Со временем он также наградил Мансо офицерским чином в Военно-воздушных силах. Он также назначил Хуанито и Карлоса на должности в армии и на флоте. Все трое проявили удивительную инициативу и быстро поднялись до самых высоких чинов.

Карлитос теперь был одним из офицеров самого высокого ранга во флоте. И он, и Хуанито, команданте Западной армии, также тайно вернулись к прибыльной торговле наркотиками, которую они так хорошо знали. Единственным опасением Мансо было то, что ненасытная любовь Карлитоса к продукту увеличит его и без того пугающую нестабильность.

Карлитос был ценным человеком, но за ним нужно было присматривать. Настраивая брата против брата, Мансо возложил эту ответственность на Хуанито.

Отсрочка приговора Кастро была началом долгих, выгодных отношений для всех них. Самые близкие к лидеру всегда получали самые большие награды. Как однажды заметил сам Фидель: "Я моюсь сам, но я также обливаю других". Ходили слухи о сотнях миллионов на счетах Кастро в швейцарском банке. Мансо стал искусен в выкачивании своей доли и даже больше.

Со временем все три брата невероятно разбогатели из многих источников. Экспортировать ваш продукт в Америку с Кубы было намного проще, чем из Колумбии. Хуанито, через свои обширные операции по торговле наркотиками в Эксумасе, доставлял товар на Кубу. Мансо и Карлос вывезли это с Кубы в Соединенные Штаты. Конечно, ходили слухи о торговле наркотиками на самых высоких уровнях кубинской армии. Но частная служба безопасности Мансо позаботилась о том, чтобы все было очень тихо.

Даже лидер, если и знал о побочном бизнесе братьев де Эррерас, никогда не упоминал об этом. El jefe славился тем, что занимался борьбой с наркотиками, и даже годами пытался договориться с США о каких-то суровых мерах.

Мансо и его лидер становились все ближе на протяжении многих лет. Лидер, который никогда не мог уснуть по ночам, бродил по улицам старого города с Мансо, изливая свои разочарования и страхи. Прошло время, и двое мужчин стали не братьями, потому что их разница в возрасте была слишком большой, а кем-то вроде отца и сына.

Фидель родился в 1926 году в Лас-Манакасе, недалеко от Бирана, на северо-востоке Кубы. Мансо родился двадцать пять лет спустя в Майари, ближайшем к Бирану городе по соседству. Они разделяли общую ненависть к империалистам-гринго, которые эксплуатировали природные ресурсы и крестьян их любимого Ориенте. Это была одна из самых ранних связей между стареющим лидером и многообещающим молодым Мансо.

Теперь он посмотрел на своего лидера, покрасневшего и потрясающего кулаками в гневе, который, казалось, так легко вызывал. Мансо сделал глоток теплого лимонада из чашки и попытался расслабиться. Ему понадобится каждая унция его мужества и силы духа, чтобы сделать то, что он должен был сделать.

Прошло целых шесть месяцев с тех пор, как он был в Теларанье. Для него стало слишком опасно показываться там. Его брат Хуанито прилетал из Гаваны раз в неделю, наблюдая за большей частью строительства. Другой его брат, Карлос, был назначен ответственным за планирование и организацию. Он также отвечал за личную охрану Мансо. Говорят, у Кастро была имперская гвардия численностью в десять тысяч человек. Гвардия Мансо, хотя и не такого размера, выросла в геометрической прогрессии за последние месяцы.

Мансо не любил признавать это, но его брат Карлос, поднявшийся до высших эшелонов военно-морского флота, был, безусловно, самым умным из троих и, безусловно, самым политически проницательным. Он также был самым непредсказуемым. Пожизненное пристрастие к маку и листьям коки сделало его опасно неуравновешенным.

Но где-то в помутившихся мозгах Карлоса начало прорастать маленькое зернышко бунта. Мансо, с его безграничными финансовыми ресурсами, обеспечил крошечное семя Карлоса всем необходимым для роста количеством воды и солнечного света.

Затем был его брат Хуанито, великий генерал армии. На самом деле на Кубе было три разные армии. Армия Востока, Центральная армия и армия Запада. Под страхом смертной казни командирам трех армий не разрешалось общаться друг с другом. Этим Мансо и Карлос воспользовались с большим преимуществом.

Хуанито в условиях полной секретности использовал свое положение командующего западными силами, чтобы превратить маленькое семя Карлоса в огромный секретный комплекс кирпичей, минометов, ракет и людей под названием Теларанья. Мансо изначально спроектировал Теларанью по образцу собственного грандиозного поместья Эскобара в горах Медельина, гасиенды лос Наполес.

Теларанья стала гораздо большим, чем дворец удовольствий в джунглях, которым она все еще казалась случайному наблюдателю. Многомиллионный приток населения превратил Теларанью в мощную военную крепость, которая вскоре станет местом рождения новой Кубы.

Мансо посмотрел на свой массивный золотой Rolex. Три пятнадцать. Речь, казалось, приближалась к кульминации. Хорошо. Если повезет, они могут быть в воздухе минут через двадцать или около того. Если Бог действительно был на его стороне, а как Он мог не быть, до рождения новой Кубы оставалось менее трех часов.

10

Она находилась примерно в полумиле от отметок канала Станиэль Кей, и когда ее освещали ночью, как сейчас, она была великолепна. Название, выделенное крупным золотым шрифтом на ее возвышающейся корме, говорило само за себя.

ЧЕРНЫЙ ЯСТРЕБ.

Яхта Hawke, построенная в обстановке строжайшей секретности всего двумя годами ранее на верфи Huisman в Голландии, вызывала уникальный ажиотаж, куда бы она ни отправилась в мире. И мир, как приятно было узнать Хоук, понятия не имел, насколько необычным на самом деле было это судно.

При общей длине чуть более двухсот сорока футов она казалась гигантским силуэтом на фоне вечернего неба. Сегодня вечером, поскольку должны были быть гости, ее блестящий черный корпус и высокие белые верхние борта были освещены галогеновым освещением от носа до кормы. Ее экипаж, который, за исключением обслуживающего персонала камбуза и команды катера, был одет в простую летнюю форму из черного льна, получил выходной на ночь.

Конгрив, который любил возиться на кухне, отправил Слаши, шеф-повара, на берег. Он решил приготовить сегодня сам. Местные омары, свежая кукуруза и салат. Из уважения к русским он подал перед ужином икру и водку со льдом.

Сумерки сгустились в звездную тьму.

Два старых друга уютно беседовали под звездным зонтиком, поскольку их гостей не должно было быть еще около получаса. Они были на самой корме, на верхней палубе. Квик, теперь переодетый стюардом, подавал напитки и закуски.

Хоук выпустил своего попугая Снайпера из клетки, и большая черная птица теперь сидела в своем любимом месте на правом плече Хоука. Птица была подарком его дедушки на восьмой день рождения Алекса. Хоук понятия не имел, сколько лет Снайперу. Он узнал, что попугаи доживают до девяноста-ста лет.

У Хоука была привычка во время коктейля кормить птицу любыми закусками, которые подавались. Снайперу, похоже, нравилось все, кроме "свиней в одеялах". Но он питал огромную любовь к русской икре. В данный момент он довольствовался сыром.

Конгрив был занят, пытаясь снова раскурить свою трубку. Они сидели примерно в пятидесяти футах над водой, и на палубе было прохладно.

"Еще один мрачный и штормовой, Эмброуз?" - Спросил Хоук, скармливая Снайперу пятый кусок теплого сыра Бри. Dark & Stormy был любимым коктейлем его друга, пьянящей смесью темного рома и имбирного пива.

"Нет, спасибо, Алекс. Я предвкушаю долгий вечер".

"Боже, я надеюсь, что нет. Я не хочу, чтобы эти два кретина находились на борту этого корабля ни секундой дольше, чем это абсолютно необходимо."

"Схематичные, не так ли?"

"Ты понятия не имеешь".

"Жаль ту бедную официантку".

"Ты заметил", - сказал Хоук.

"Пожалуйста", - ответил Конгрив с испепеляющим взглядом.

"Я забыл. Ты замечаешь все."

"Я не хочу быть старым Любопытным Паркером. Но я должен спросить, что, черт возьми, вы собираетесь делать с атомной подводной лодкой?"

"Ты действительно думал, что я говорю серьезно? Это довольно хорошо ".

"Ты не такой?"

"Вряд ли".

"Я понимаю. И каковы ваши доводы в пользу того, что вы подвергаете меня опасным для жизни столкновениям с ядовитыми камнями и морскими обитателями-людоедами?"

"Все просто. Звонят из Вашингтона. Советский бумер класса "Борзой" шесть месяцев назад исчез у своего друга по переписке во Владивостоке. Это заняло у меня некоторое время, обратный канал, но в конце концов я смог определить, кто мог украсть эту чертову штуковину. Оттуда было довольно легко определить, кто этим торговал. Ты помнишь Кэпа Адамса. Сотрудник резидентуры ЦРУ на Ближнем Востоке в Кувейте? Он, наконец, познакомил меня с двумя хорьками-людьми, с которыми мы сегодня занимались сноркелингом. Почти уверен, что они его продали. Американцы отчаянно хотят знать, кто это купил. Это моя работа - выяснить ".

"Борзой? Никогда не слышал этого имени."

"Неудивительно. Последний вздох советского военно-морского флота. В высшей степени экспериментальная подлодка. Были построены только два. Они использовали украденные американские стелс-технологии и некоторые свои собственные для создания первой в мире малозаметной подводной лодки. Радикальный дизайн дельтовидного крыла. Выдвижная боевая рубка. Она несет сорок боеголовок и, по сути, эта чертова штука невидима."

"Боже милостивый", - сказал Конгрив, наклоняясь вперед. "Любой, у кого есть такое оружие, может подставить весь мир".

"Боюсь, ты прав. Глобальное оборудование, достигающее небес. Она чудовищна. Смертельный. Невозможно обнаружить. Панарабская террористическая организация, которая первой попыталась купить подлодку, дала ей кодовое название операция "Непобедимый меч". Мой друг из ЦРУ Кэп Адамс провел несколько тяжелых недель в Кувейте, убеждаясь, что с этим планом что-то пошло не так, слава Богу ".

"Таким образом, русским пришлось найти другого покупателя. У кого на земле, кроме арабов или китайцев, есть такие деньги?"

"Хороший вопрос. Кэп наконец-то соединил меня с двумя нашими гостями на ужине. Его информация указывает на то, что они нашли нового покупателя. Она была куплена. Сейчас доставляют. Наша задача - выяснить, кто является гордым новым владельцем. Нам нужно убедиться, что доставка не произойдет. Военно-морской флот США расшифровал определенные радиокоды, которые могут позволить нам перехватить его в море ".

"Кто, собственно, такие "мы"?"

"Мы", в данном случае, - это Вашингтон, Атлантический флот США и я. Вообще-то, они оплачивают счет за наш маленький круиз по Карибскому морю. Я бы сказал, очень щедрый."

"Кто в Вашингтоне? Есть кто-нибудь, кого я знаю?"

"Под кайфом".

"Твой друг президент?"

"Да. И совершенно новый американский госсекретарь".

"Твой старый друг Конч".

"Действительно. Она позвонила мне в начале января, как раз когда я собирался застрелиться от чистой скуки ".

"Ах. Я думал, ты успешно погасил это долго мерцающее пламя."

"Ее мотивы вряд ли можно назвать романтическими, констебль. Она наняла меня, чтобы выяснить, кто купил эту чертову подводную лодку и почему. Самое главное, где, черт возьми, она находится. Знаешь, им нравится следить за такими вещами ".

"Хм. Подозреваешь, что мотивы мадам госсекретаря всегда романтичны, когда дело касается тебя. Говоря о подозреваемых, кто в списке потенциальных покупателей?"

"О, обычные сумасшедшие и страдающие манией величия, естественно. Все государства-изгои. Северная Корея. Иран. Какое-то панисламское движение. Тот, кто пугает меня больше всего, это Муаммар Юзиф, бывший саудовский плейбой ".

"Баллистические ракеты большой дальности, несущие микробы. Именно так и поступил бы Муаммар. И у него есть деньги и мотив."

"И послужной список, конечно. Не говоря уже о возможности. Без вопросов. Вот почему янки так серьезно относятся к этому ", - сказал Хоук.

"Забавно", - сказал Конгрив. "Мир казался гораздо более безопасным местом, когда все, с чем нам приходилось иметь дело, - это кучка пьяных русских, шатающихся по Кремлю и опрокидывающих самовары".

"Да. Молюсь, чтобы они все не проснулись с похмелья и не приложились своими окровавленными задницами не к той кнопке ", - сказал Хоук. Он сделал паузу, задумчиво глядя на своего друга, прежде чем заговорить.

"На самом деле, есть еще одно дело, которым я здесь занимаюсь, Эмброуз. Я упоминал об этом тебе сегодня днем в доках. Рискуя показаться драматичным, я собираюсь показать вам то, что я никогда не показывал другому живому существу. Или даже мертвое существо, если уж на то пошло."

"Ничего слишком личного, хотелось бы только надеяться".

"Пожалуйста, Эмброуз. Это довольно серьезно ".

"Хоук!"

Снайпер выкрикнул предупреждение, и Хоук понял, что Квик, должно быть, приближается к банкетке, на которой они сидели. Это был один из старейших пиратских трюков в книгах, но он все еще работал. На протяжении многих лет Хоук работал над словарным запасом Снайпера, и у птицы был удивительный диапазон выражений.

Томми Квик нес небольшую металлическую коробку со встроенной в крышку электронной клавиатурой. Он аккуратно положил его на стол перед ними.

"Посади Снайпера обратно в клетку, ладно, Том?" Сказал Хоук, помахав рукой у себя перед носом. "Я не думаю, что эта Бри согласна с ним. Расстройство желудка." Квик вытянул предплечье, и птица немедленно перелетела с плеча своего владельца на вытянутую руку стюарда.

Эмброуз наклонился вперед, чтобы дотронуться до серебряной шкатулки, но Хоук схватил его за руку в воздухе. "Не трогай коробку, Эмброуз. Он встревожен и будет реагировать только на мои отпечатки пальцев. Извини."

"Прекрасная шкатулка".

"Не так ли? Отполированный титан, " сказал Хоук, набирая свой код. Крышка коробки с шипением открылась, затем начала медленно подниматься. Заглянув за край, Конгрив увидел маленький клочок синей бумаги, пожелтевший от времени. Под картинкой был какой-то грубый рисунок и совсем немного каракулей. Хоук нажал другую клавишу, и внутренняя часть ящика осветилась. Затем из поднятой крышки опустили толстый кусок стекла, чтобы закрыть отверстие. Конгрив увидел, что это было оптическое стекло, предназначенное для увеличения содержимого.

"Это карта, Эмброуз. Тот, о ком я говорил. Начало восемнадцатого века. Мне его подарил мой дедушка".

"Карта чего именно?"

"О, зарытое сокровище и все такое прочее. Мой дедушка любил рассказывать истории о пиратах-головорезах, кровожадных головорезах и зарытой добыче. Эта карта, которую вы видите здесь, принадлежала одному из моих самых печально известных предков."

"Все они были печально известны, насколько я могу судить. Вплоть до сегодняшнего дня".

"Полагаю, в каждой семье есть несколько паршивых овец. Только в моей семье это был черный ястреб ".

"Блэкхок, пират. ДА. Ваш великий наследственный образец для подражания. Мне всегда было любопытно узнать об этой кровавой главе в истории семьи Хоук. Итак, расскажи мне историю, ради Бога. Варварских русских здесь не будет еще полчаса!"

"Ну, если тебе действительно интересно".

"Хоук, ты действительно временами испытываешь мое терпение".

"Ладно, ладно. Я расскажу тебе историю."

11

"Пират уставился на крадущуюся черную крысу", - начал Алекс Хоук и осекся.

"Последняя трапеза, Крыса!" - хрипло крикнул старик в лохмотьях на существо. "Вот, наконец, вся моя щедрость, истекающая кровью, боюсь, в твою кровоточащую глотку". Пират посмотрел на аппетитный кусочек хлеба, кишащего долгоносиками, и бросил его в маслянисто выглядящее существо. Крыса забилась в свой любимый сырой угол тюремной камеры, сплошные глаза и задние лапы. За последние несколько месяцев человек и грызун подружились, и предложенный лакомый кусочек был быстро съеден.

Черные глаза крысы сверкнули, когда она отвернулась от своего благодетеля без тени благодарности за прошлые услуги. Затем из горла пирата вырвался звук, который мог бы сойти за вздох, если бы он не был таким скорбным, и он рухнул обратно на свою жалкую дыбу. Обернув потертое одеяло вокруг плеч, он поднял взгляд. В заплесневелой стене напротив виднелся кусочек неба, и он мог видеть, что свет угасает. Вместе с этим исчезли шансы пирата на долгую и счастливую жизнь.

В отличие от своего друга Рэта, на следующее утро, когда взойдет солнце, больной пират не будет наслаждаться гостеприимством Ньюгейтской тюрьмы. Заключенный кашлянул и невольно мрачно улыбнулся. За шесть месяцев до своего ареста и этих прискорбных обстоятельств он был в открытом море Карибского моря, его корабль, набитый захваченной добычей, которую он отобрал у испанца, в труднодоступных местах летел вверх по Гольфстриму, наконец, к дому и семье после долгих лет на плаву.

Он знал, что они скоро придут за ним, чтобы отправиться в то, что станет его последним путешествием. Королевская рать, лошади и солдаты. Приезжают, чтобы погрузить его в тележку, его и нескольких его несчастных товарищей по кораблю, и увезти их всех прочь, вниз по Холборн-стрит, сквозь смеющуюся, издевающуюся толпу. Эта поездка была поэтически известна как "направляясь на запад". Но каждая потерянная душа, в последний раз выходящая из позолоченной арки Ньюгейта, знала, что он направляется на восток. На восток, к илистым берегам Темзы и пристани Палача. Где ждал кусок прочной веревки и палач.

"Теперь сам старина Блэкхок загнан в угол, не так ли, Крыса?" - сказал он, наблюдая, как животное метнулось в угол напротив. Мужчина еще раз окунул перо в чернильницу и вернулся к своему незаконченному письму. Он кашлял и дрожал в холодном, сыром воздухе.

Его недавнее путешествие через ледяную Северную Атлантику, в котором он был прикован, как собака, на гауптвахте, и последующие несколько месяцев в этой печально известной дыре тюрьмы сильно ослабили знаменитого пиратского капитана. Когда-то простой вид мачты его флагмана, появляющейся на горизонте, вселял страх в каждого человека на плаву. Теперь Блэкхок был фигурой насмешки, ошибочно приговоренной к петле палача высокопоставленными друзьями, которые теперь оказались ниже собак, вероломными врагами, которые предали его, чтобы спасти свои собственные шкуры.

Блэкхок выпрямился и снова обратился к своему письму. Такие мысли о гибели не подобали человеку его положения и славы. И, кроме того, все еще оставался шанс на помилование короля, не так ли? Он обмакнул перо, приложил его к синей бумаге и сделал несколько царапин, пытаясь очертить береговую линию острова. Он не очень привык рисовать карты и цифры, и это сильно его напрягало.

"Итак, где был этот чертов камень?" сказал он Рэту, почесывая свою лохматую бороду. "Я помню остроконечную скалу, стоящую прямо над пещерой, похожую на корабль под парусами, это так, но где? Я думаю, вот здесь, " сказал он и нарисовал это место на карте.

Он пытался закончить письмо своей жене всю неделю, но его разум был затуманен страхом, гневом и алкоголем. Ром был любезно предоставлен тюремным пастором Ньюгейтской тюрьмы, который по мере того, как его дни подходили к концу, доставлял его контрабандой в свою камеру во все больших количествах.

"Видишь? Все мы контрабандисты в некотором роде, не так ли, Парсон?" сказал он священнику тем же утром между глотками рома. Оба знали, что, возможно, это была последняя выпивка пирата. "Пиратство! Вот это смех! Кто не пират? Так устроен мир, за который меня вешают! А я даже не виновен! Почему, у меня было каперское свидетельство от его величества и два французских пропуска на все те ост-индские корабли, которые я захватил, не так ли?"

И он, и пастор оба знали, что это не совсем так. Знаменитый пиратский капитан был приговорен к смертной казни за убийство некоего мистера Куксона, бывшего боцмана на его корабле. Капитан, прогуливаясь по своей квартердеку, подслушал нелестное замечание боцмана и сильно ударил его деревянным ведром по голове. К сожалению, бедняга скончался два дня спустя.

На суде по обвинению как в убийстве, так и в пиратстве Блэкхок утверждал, что это было непредумышленное убийство, преступление на почве страсти. Подавление мятежа, утверждал он на скамье подсудимых. Но присяжные решили иначе. В словах, которые звенели, как торжественные колокола, в полумраке Олд-Бейли, каждый заключенный узнал свою судьбу в тот вечер.

"Вас заберут с того места, где вы находитесь, и доставят туда, откуда вы пришли, а оттуда к месту казни, и там вас по отдельности подвесят за шеи, пока вы не умрете.

"И пусть Господь смилуется над вашими душами".

Пират нацарапал еще что-то на клочках синей бумаги, которые дал ему Парсон. Лихорадка выжгла его память. У него были проблемы с запоминанием очертаний скалистого побережья на северо-западной стороне острова. Это была информация, жизненно важная для его целей. Это был его последний шанс обеспечить средствами к существованию свою скорбящую вдову и детей. Рисуя, он пытался вызвать в памяти ночь, когда закопал последнее из своих нечестно добытых сокровищ.

Холодной безлунной ночью он и два помощника покинули пришвартованный английский третьеразрядный катер и направили лодку к скалистому побережью острова. Хотя Блэкхок уделил пристальное внимание появлению береговой линии, точная география этого места давно исчезла из его мысленного взора.

Что ж, он просто сделает все, что в его силах, и будет надеяться, что его дорогая жена найдет место. Конечно, она узнала бы извилистую реку, которую он преодолел там, на том неровном берегу, выступающем в море? А кокосовые пальмы здесь, и большая скала над пещерой? Его рисунки чем-то напоминали деревья какао, не так ли?

Он поставил жирный черный крест там, где, по его мнению, должно было находиться сокровище. ДА. Так оно и было. Примерно вот так далеко к западу от реки.

Капитан и двое товарищей по кораблю проводили раскопки внутри пещеры прямо здесь, в двух лигах к западу от устья реки. Бока де Чавон, испанцы называли это место, что бы это ни значило. И ровно в ста шагах от той большой скалы, выступающей в море, той самой, которая чуть не прогрызла дно у того ялика, все верно.

Трое мужчин гребли к берегу. Там была скрытая пещера, вход в которую был полностью под водой все время, за исключением отлива. В самом конце этой пещеры было место, где они вели раскопки, глубоко прорубаясь сквозь кораллы и влажный песок.

Но после того, как мешки с золотом были надежно спрятаны в глубокой яме в самой глубокой части пещеры, только один человек вернулся на шлюп в ту ночь. Сам Блэкхок. Два помощника остались "охранять" сокровище, хотя они были в крайне нездоровом состоянии. Когда они держали свои фонари, наклонившись, вглядываясь вниз в эту черную дыру, полную золота, у обоих были раскроены черепа мощным ударом лопаты Блэкхока.

Под примитивной иллюстрацией Блэкхок написал своей жене своим неряшливым почерком:

Золото! Да, в той пещере на Собачьем острове есть золото, дражайшая жена, воистину, несколько сотен с лишним мешков с ним, которые мы сняли с доброго корабля "Санта-Клара", являющегося баржей испанского корсара Андреса Мансо де Эррераса, которую мы захватили в качестве приза у Собачьего острова.

Этот Мансо де Эррерас был самым кровожадным из головорезов, и мы потеряли много людей в ожесточенной битве на его палубах, как только поднялись на борт "Санта-Клары". Он почти одержал верх над твоим любимым мужем, напав на меня сзади, но мои верные Кости попугая вовремя подали голос, и я отправил пса его создателю, а его золото - в свой холд, откуда я спрятал его в пещере. Я молю тебя, позаботься о старых Костях, так как хитрая старая птица проживет долгую жизнь, и это меня он спас.

Но также в той пещере ты найдешь две несчастные души, которых мне пришлось отправить, чтобы сохранить свои секреты. Приготовься к встрече с этими скелетами, прежде чем поднимать лопату, моя дорогая. И копайте так же, как я копаю, по ночам, когда луна скрылась с неба или облака способствуют вашим начинаниям.

Предостережение, дорогая жена! Существует серьезная опасность для человека, желающего сойти на берег на этом скалистом побережье. Пещерный Канем! Его зубы достаточно острые, чтобы разорвать вас на куски. Многие погибли, пытаясь. Но, как только я преодолею эти жестокие зубы, я гарантирую, что спасение моей бедной семьи лежит ниже моей метки на самом старом Псе.

По крайней мере, я отправляюсь к своему создателю, зная, что позаботился о тебе и наших дорогих детях. Я немного воображаю, что это письмо послужит доказательством моего прощания, хотя король, возможно, еще пощадит меня. Я только надеюсь, что мое доброе имя не будет навсегда запятнано этим вероломным предательством-

Раздался резкий стук в дверь его камеры, и Блэкхок поднял голову. Конечно, они не пришли бы за ним так рано, как сейчас? Блэкхок поспешно сунул руку под свое поношенное постельное белье и вытащил потрепанную латунную подзорную трубу. Он снял окуляр и отложил его в сторону. Взяв перо, он нацарапал под картой и буквой "С вечной любовью, ваш муж Ричард" внизу своего письма.

Затем он свернул этот документ и вставил его в корпус подзорной трубы. Такой же хороший тайник, как и любой другой, и к тому же его единственный!

Еще один стук в его дверь, и он крикнул: "Убирайся прочь, кем бы ты ни был! Капитан Блэкхок в настоящее время не принимает!"

Он привинчивал окуляр на место, когда тяжелая дверь камеры распахнулась. Это был всего лишь Парсон, несущий еще один кувшин тюремного грога.

"Хороший пастор!" Сказал Блэкхок. "У тебя есть радостные вести от моего любимого монарха?" Блэкхок стоял у окна, приставив к глазу подзорную трубу, и вглядывался сквозь решетку в темные, нависающие тучи. Хорошо, подумал он, письмо не было видно внутри стержня стекла. Он как-нибудь передаст это своей жене, с помощью священника.

Пастор вышел вперед и передал кувшин с грогом Блэк-Хоку, который немедленно сделал большой глоток. "Ну же, какие новости? Я умоляю тебя."

"Люди короля во дворе", - сказал Парсон. "Пока мы разговариваем, в повозки запрягают. Только один из вашей команды был помилован. Мистер Мэйнуэринг, который, наконец, представил убедительные доказательства своей невиновности, капитан."

Старый пират рухнул обратно на свою койку и произнес одно слово: "Потерялся".

12

"Великолепная пряжа!" - Воскликнул Конгрив как раз в тот момент, когда тяжеловооруженный стюард подошел и встал рядом с Хоуком. "Ради бога, чувак, не останавливайся сейчас!"

"Извините, что прерываю, сэр", - сказал Том Куик. "Но кормовая вахта только что позвонила, чтобы сказать, что катер покинул док и ваши гости уже в пути".

"Спасибо тебе, Томми".

Эмброуз восхищенно хлопнул себя по колену. "Поразительно. Действительно, весьма примечательно!"

"Что ты имеешь в виду?" - Спросил Хоук.

"Ну, я хочу сказать, что у меня от этого мурашки побежали по коже. "Черепа врубаются лопатами". Вся эта история с кровью и громом в духе."

Хоук улыбнулся своему другу. Он должен был признать, что его несколько увлек рассказ этой истории.

"Так что случилось дальше, старина?" - Спросил Эмброуз. "Вы, безусловно, захватили мое воображение!"

"Что ж, я продолжу это позже, если ты настаиваешь. Я не очень хороший рассказчик, но я, должно быть, заставил дедушку рассказать это сотню раз. Мне не терпелось рассказать вам эту историю и показать карту с тех пор, как мы добрались сюда, в тропики. Заставь свой старый мозг поработать над этим. Я размышлял над этой картой всю свою жизнь и, конечно, добился небольшого прогресса, но я продвинулся так далеко ".

"Это завораживает. Как только я изучу документ более внимательно, я сравню его с некоторыми из старых карт в корабельной библиотеке. Завтра первым делом и - боже мой! - посмотри на время! Я, пожалуй, пойду попрыгаю. На кухне меня ждут несколько очень нервных ракообразных, и я думаю, что пришло время погрузить их в хорошую горячую ванну. Конгрив поднялся на ноги.

"Это называется камбуз, констебль. Сколько раз я должен тебе напоминать? На корабле кухня - это камбуз."

"На мой взгляд, кухня под любым другим названием все равно остается кухней".

"Я сдаюсь", - сказал Хоук, поднимая свой бокал. "Не проявляй милосердия к этим омарам".

"Да, как только омары будут хладнокровно убиты, я присоединюсь к вам и вашим новым товарищам по оружию", - сказал Конгрив. Он побрел прочь с коктейлем в руке, с трубкой в стиснутых зубах.

Хоук заметил Квика, поднимающегося по ступенькам с бутылкой Шато Монраше со льдом.

"Мне нравится немного этого, Том", - сказал он.

"С удовольствием", - сказал Том и налил ему стакан.

"Эти двое мужчин придут на ужин", - сказал Хоук. "Русские, как вы знаете. На самом деле, торговцы оружием. Крайне ненадежен. Сазерленд предупредил команду и персонал, оставшихся на борту сегодня вечером?"

"Да, сэр".

"Я не ожидаю неприятностей. Довольно жалкий дуэт. Но все равно держи глаза открытыми, Том. Ты выглядишь как настоящий управляющий, но ты вооружен до зубов, я полагаю?"

Квик распахнул свой свободный накрахмаленный белый пиджак, чтобы показать две кобуры, пристегнутые к его груди, с парой девятимиллиметровых автоматов в каждой. У него на поясе висел патронташ с запасными обоймами.

"А, хорошо. Интересно. Вы обнаруживаете, что сильно скучаете по старому доброму Форт-Худу, сержант Куик?"

"Каждую минуту каждого дня, сэр", - сказал Том, улыбаясь.

"Хороший парень. Я благодарен за то, что ты на борту ".

"Должен ли я проводить гостей сюда, когда они прибудут?"

"Да, и окажи мне небольшую услугу, не мог бы ты?" - Спросил Хоук, вводя код, который закрывал металлическую коробку. "Не могли бы вы вернуть эту коробку в библиотеку?" Я полагаю, ты знаешь, где это хранится? И, кроме того, в том же шкафчике есть довольно большой черный дорожный кейс Halliburton."

"Да, сэр. Я знаю единственного."

"Пожалуйста, поднимите это дело в том месте, где Конгрив приглашает нас поужинать этим вечером. И убери это с глаз долой."

"Да, сэр. Ты будешь в малой столовой, сразу за библиотекой, " сказал Квик и повернулся, чтобы уйти. Он сделал паузу. "Извините, винный стюард спросил, выбрали ли вы вино для ужина".

"У нас осталось еще что-нибудь из этих шестидесяти четырех "Монраше"?"

"Я поговорю со стюардом, сэр".

"Хорошо. Ненавижу тратить хорошее вино на плохую компанию, но, возможно, это развяжет им языки ".

"Я установил систему аудиозаписи в столовой, сэр".

"Прекрасно. Внимательно наблюдай, пока эти две красные птицы на борту, Томми. Я не хочу, чтобы они куда-либо отправлялись на корабле без сопровождения. Даже если им понадобится использовать голову, кто-то стоит снаружи ".

"Есть, есть, сэр".

Хоук встал и подошел к кормовому поручню корабля. Он посмотрел на гладкий черный океан и глубоко вздохнул. На горизонте горбатые силуэты островов, белые как кость в лунном свете, в игре света выглядели как ссутулившийся белый медведь, спящий. Примерно в полумиле он мог видеть приближающийся катер. Ее нос был поднят на плоскость, разбрасывая белую воду в обе стороны, подмигивая красными и зелеными ходовыми огнями. Длинный пенистый след струился за ней в лунном свете.

Господи, это было прекрасно. Не поэтому ли, с тех пор как он прибыл на эти острова, он заметил это странное чувство, похожее на рывок в его душе? Он мог бы пригласить Викторию сюда, чтобы она разделила все это с ним. Плохая идея, наконец решил он. В конце концов, поездка была сугубо деловой. Вероятно, щекотливое дельце. Сделай это определенно. Может быть, даже рискованное дело.

Вики. Мысленный образ ее, стоящей прямо здесь, у перил, был настолько сильным, что он почувствовал, что почти может протянуть руку и погладить ее прекрасные волосы. Прошло несколько долгих недель с тех пор, как она помахала ему на прощание дождливым днем возле его дома на Белгрейв-сквер.

Что-то привлекло его внимание, и он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть короткую дугу пылающей звезды, пересекающую темно-синюю чашу небес.

Здесь так мило. Россыпь звезд и толстая луна теперь играли в прятки среди нескольких рваных облаков. Острый соленый привкус в его ноздрях отдавал морскими водорослями и йодом. Что-то в этом месте определенно трогало его сердце. Карибские луны и звезды были, конечно, не тем, что запомнил бы мальчик лет семи или около того. Он вообще мало что помнил о том, что был здесь. Тем не менее, он был здесь, и теперь его работа вернула его обратно.

Выглянув наружу, Хоук с изумлением обнаружил, что его глаза наполняются слезами. Что, черт возьми? Вряд ли он был из тех, кто пускает слюни из-за красивого вида или даже красивой женщины, не так ли? Он потряс головой, пытаясь прояснить ее. Что-то в этом месте такое, что-

Он повернулся и начал спускаться вниз, когда его осенило. Что-то вроде озноба пробежало по нему, затем дрожь стала такой сильной, что задребезжали кости. Он пошатнулся, протянул руку и ухватился за поручень обеими руками. У него было сильное головокружение и одышка. Увидев, как побелели костяшки его пальцев на поручне, он понял, что буквально держится за дорогую жизнь. Он действительно потерял сознание?

Ему удалось сделать несколько глубоких, медленных вдохов, и это, казалось, немного успокоило его. Тем не менее, его сердце бешено колотилось в груди. Было ли это похоже на сердечный приступ? Инсульт? Боже милостивый, этого не могло быть! Ему было всего тридцать семь лет. Он тренировался как одержимый, курил лишь изредка сигару, выпивал лишь пару коктейлей. Он любил свое вино, это верно, но оно пошло тебе на пользу, не так ли? спросил он себя, пробираясь к банкетке, где и рухнул.

Если бы это была какая-то серьезная болезнь, заявившая о себе, то время не могло быть хуже. Он прижал руку к задней части шеи, сильно сжимая, чувствуя, как всплеск паники немного утихает.

Этим утром, бреясь, он думал о том, что никогда в жизни не чувствовал себя лучше. В мире, охваченном маленькими грязными войнами и полном злых, опасных людей, он выполнял свой долг. Работа, которую он считал жизненно важной. В то же время ему удалось восстановить состояние своей семьи и финансировать дела и благотворительные организации, в которые он верил.

И, наконец, он встретил красивую женщину, которую не мог выбросить из головы, доктора Викторию Суит. Док, он стал называть ее. Она больше не практиковала много медицины. Она была педиатром, специализировалась на детских неврологических расстройствах. Затем она опубликовала детскую книжку под названием "Вихрь-о-Дроме", которая имела огромный успех по обе стороны океана. Хоук обожал эту историю. И публика тоже. Были разговоры о Голливуде.

Он откинул голову на подушку и посмотрел в ночное небо. Он вспомнил дождливую ночь, когда Вики читала эту вещь вслух. Это было вскоре после того, как они встретились. И он вспомнил, как говорил ей, что такие замечательные истории, вероятно, принесут гораздо больше пользы для гораздо большего числа детей, чем когда-либо могла бы принести ее медицинская практика. Особенно в "Вихре-о-Дроме".

Это была история о непреходящей детской любви. Маленького мальчика, "Спитфайр" отца которого был подбит во время битвы за Британию, отправляют жить в приморскую деревню к его тете. Каждый вечер он отправляется в старый парк развлечений на берегу моря и катается на Вихре-о-Дроме, древней карусели с игрушечными самолетиками, закрепленными на концах длинных шестов. Маленькие самолетики крутятся круг за кругом, набирают высоту или пикируют, когда дети нажимают на ручку управления самолетом.

Однажды ночью, как раз перед закрытием и после многих-многих поездок, маленький серебристый самолетик мальчика оживает. Внезапно загорается свет внутри кабины. Стрелки на циферблатах вращаются. На концах крыльев замигали крошечные красные огоньки. Внезапно мальчик слышит помехи и слабый голос. Это доносится из наушников старого кожаного летного шлема, который каким-то образом оказался у него между ног. Он надевает шлем на голову и натягивает защитные очки на глаза. Внезапно кнопка, которую он никогда раньше не видел, начинает светиться ярко красным в центре консоли. Голос в наушниках говорит ему нажать красную кнопку перед ним. Он делает, и маленький самолетик отрывается от рычага аттракциона, и мальчик взмывает над морем.

"Лезь, лезь!" - произносит странно знакомый голос в его наушниках, и мальчик оттягивает ручку назад, взлетая все выше и выше. Наконец, он прорывается сквозь облачный каньон в чистый, залитый звездным светом воздух. Он видит старый "Спитфайр", делающий бочки в лунном свете. Он мчится догонять самолет и видит номер на его крыле.

Номер семь. Номер его отца.

"Тимми? Это ты?" - говорит голос в его наушниках. Голос звучит ужасно похоже-

"Д-да?"

"Видишь ту большую яркую луну на горизонте? Держись прямо у моего правого борта и следуй за мной до конца. Я хочу, чтобы ты кое-что увидел!"

"Ты действительно - Номер семь?" Потому что номер семь был самолетом моего отца и ...

"Это я, Тимми", - сказал голос. "Это твой отец. Ты можешь найти меня здесь почти каждую ночь, если только поверишь в свой маленький самолет ".

Это была прекрасная история.

"Шкипер?" Сказал Томми Куик. "Извините, что беспокою вас. Но гости уже прибыли."

"Ах, да. Гости. Спасибо тебе, Том. Я подойду через несколько минут."

Он понял, что его сердце все еще колотится. Он пожелал, чтобы образ Вики появился там, перед ним. Он позволил ее улыбающимся глазам, наконец, заставить трифолот его сердца постепенно замедлиться до почти нормального ритма. Что, черт возьми, с ним было не так? Он не признался бы в этом даже самому себе, но это был не первый раз, когда он страдал от одного из этих маленьких, как они их называют, припадков. Они начались вскоре после того, как "Блэкхок" прибыл в Карибское море. Иронично. Люди пришли сюда, чтобы расслабиться.

Через некоторое время он снова почувствовал себя кем-то вроде себя прежнего. Он вскочил с банкетки и направился в свою каюту, чтобы принять душ и переодеться к ужину. Он посмотрел на часы, спускаясь по кормовому трапу. У него было минут десять, чтобы прийти в себя, прежде чем пришло время спускаться и терпеть своих невыносимых гостей.

13

Огромные двойные лопасти винта оливково-зеленого вертолета Камов-26 начали быстро вращаться, когда Мансо увеличил обороты реактивного турбинного двигателя. Он посмотрел на своего единственного пассажира, Фиделя Кастро.

"Все пристегнулись, команданте?" - спросил он по внутренней связи. Оба они были в наушниках с динамиками. Это был единственный способ общения из-за воя турбинного двигателя.

"Sí, Manso. Vámonos!" Кастро сказал.

Мансо щелкнул переключателем, который отключил любую передачу в наушниках лидера.

"Гаванский диспетчерский пункт, это отель Альфа Браво один", - сказал Мансо. "Ты слышишь?"

"Вас понял громко и четко, Альфа Браво, вы готовы к взлету. Прием." Мансо узнал бархатистый голос Родриго дель Рио, владельца клуба "Мао-Мао" и, что более важно, бывшего заместителя главы государственной безопасности Кастро. Теперь он был куплен и за него заплатил Мансо. Его преданность Мансо не подвергалась сомнению. Только этим утром диспетчер воздушного движения, обычно находящийся в башне в это время дня, был зарезан в своей постели дель Рио. Родриго использовал свое любимое оружие - сверкающие серебряные ножницы, которые принесли ему прозвище "Руки-ножницы".

"Вас понял, Тауэр", - сказал Мансо.

Он глубоко вздохнул и произнес три кодовых слова, которые навсегда изменят Кубу. Услышав код, Родриго совместно с братьями Мансо Хуаном, генералом армии Запада, и Карлосом, главнокомандующим военно-морским флотом, высвободил бы свои силы. Они бы инициировали первый военный захват Кубы за сорок с лишним лет.

"Манго переносится по воздуху".

"Мы поняли это, Альфа Браво", - сказал Родриго. "Манго витает в воздухе. Прием."

Проверка безопасности завершена, винты включены, "Камов-26" поднялся вертикально примерно на сорок футов в воздух. Мансо наклонил нос, чтобы увеличить скорость, и с ревом помчался через залив. Старый яхт-клуб быстро пришел в упадок, но Мансо любил летать низко, почти задевая верхушки мачт парусников в марине.

Все шкиперы рыболовецких траулеров знали вертолет эль хефе в лицо, и он видел, как многие из них приподняли фуражки и помахали рукой, когда Мансо сделал крутой вираж на юго-восток и направился обратно через Малекон, который тянулся вдоль залива, поднимаясь над замком Морро и разрушающимся городом Гавана.

"Речь, она была превосходной, команданте", - сказал Мансо, как только они оказались за городом.

Кастро повернулся и бросил на него взгляд. Когда Мансо произносил эти слова, он понял, что это было глупое замечание. Они знали друг друга слишком долго для таких банальностей. У Кастро был врожденный гений, когда дело доходило до продажи себя. Это позволило ему ослепить миллионы людей по всему миру. Эта речь была просто очередной антиамериканской саморекламой, выполненной блестяще, ничего нового.

Капли пота выступили на лбу Мансо и угрожали скатиться ему в глаза. Он понял, что слишком нервничает для светской беседы. Напряженный. Было бы разумно просто заткнуться и улететь.

"Спасибо", - сказал Кастро, слово сочилось сарказмом, и повернулся, чтобы посмотреть в окно на свою неудавшуюся утопию, падающую под ним, когда вертолет набирал высоту. Бог знает, о чем он думает, подумал Мансо, украдкой поглядывая на своего лидера. Посмотри на него. Он противостоял десяти американским президентам и победил их. Он сделал себя мучеником из-за явного неповиновения, плюнув в лицо дяде Сэму. С окончанием холодной войны он использовал устаревшее торговое эмбарго Америки, чтобы еще больше приукрасить свою сияющую звезду. Хитрый актер, расхаживающий по сценам мира, время от времени заманивающий пап, властителей, террористов и президентов на маленький остров, добавляя немного гламура своему актерскому составу.

Эта искренняя, с отважным сердцем, небольшая постановка вне Бродвея "Куба Кастро" шла более сорока лет. Звезда шоу по-прежнему ярко сиял, его имя по-прежнему освещалось по всему миру.

В чем секрет? Мансо хорошо научился этому у Эскобара. Каждому великому герою нужен непримиримый враг. У начальника полиции был идеальный враг. Единственная страна, которую мир любит ненавидеть. Америка. Мансо наблюдал, сначала за Пабло, а затем за Фиделем. Он изучил каждую ловкость политических рук и каждый блестящий ход, и теперь был готов реализовать концепции своих бывших хозяев для себя.

Кастро, в свои семьдесят пять, очевидно, понятия не имел, что его ждет в ближайшем будущем, иначе Мансо был бы мертв. Если бы существовал хотя бы намек на подозрение, лидер никогда бы не оказался с ним наедине в этом вертолете. Итак, почему у Мансо стеснение в груди, пот заливает глаза?

Это были напряженные шесть месяцев. Дни и ночи бесконечного планирования и напряженных дебатов. Даже такой простой момент, как расчет времени перелета из Гаванского яхт-клуба в Теларанью, был предметом тщательного изучения и догадок.

Вначале проблемы, с которыми они столкнулись, казались непреодолимыми. Мятежные сообщники Мансо нуждались в постоянном заверении. Мансо, однако, был непоколебим в своей вере в то, что такая операция может увенчаться успехом и даже быть в некотором роде простой.

Конечно, убедить их было нелегко. Но постепенно Мансо смог укрепить их уверенность: немыслимое можно было обдумать, а непоправимое - сделать. Он был непоколебим, и, в конце концов, он одержал верх.

Он подробно рассказал им об идеальной простоте переворота Батисты в 1952 году. Как и их собственное восстание, восстание 52-го года было инициировано несколькими молодыми офицерами, в основном кампесино и представителями среднего класса. Они полностью разочаровались в коррупции режима президента Прио и завербовали Батисту, самого бывшего президента, для руководства переворотом, который должен был свергнуть Прио.

Все прошло точно так, как планировалось. Идеально.

Батиста прибыл в столицу в 2:43 A.M. однажды утром в среду. Это был карнавал, и веселящиеся все еще веселились на улицах. Батиста был одет в яркие брюки и спортивную куртку. Охранники лагеря Колумбия, где было размещено почти две трети вооруженных сил Кубы, даже не заметили его. Он буквально исполнил самбу через ворота безопасности, а его шумные товарищи пели и смеялись.

Все офицеры высшего ранга в лагере крепко спали. Многие были сильно пьяны и просто вырубались на полу казармы. По сигналу Батисты все они были арестованы и доставлены в Кукине, роскошное загородное поместье Батисты за пределами столицы. Ни один офицер не оказал никакого сопротивления.

Одновременно офицеры повстанцев захватывали телефонную компанию, радио- и телевизионные станции. К восходу солнца тем утром вся операция была завершена.

Президент Прио вернулся в столицу и попытался сплотить своих сторонников. Но без армии или доступа к радио и телевидению его старое гражданское правительство было парализовано. Прио был вынужден признать неизбежное.

Единственное, что Мансо всегда упускал из виду в этой истории, это пристрастие президента Прио к морфию. Когда мужчина не спал, он ходил во сне. Батиста, конечно, знал это и использовал в своих интересах. Кастро, конечно, это была другая история. Он почти никогда не спал и постоянно был окружен тайной полицией и бдительными телохранителями.

Заговорщики решили дать своей операции кодовое название Mango в честь популярной песни, в которой высмеивался Фидель в его вездесущей зеленой форме. Их шутка заключалась в том, что вы не можете есть "манго" без "мансос".

Секретность, окружающая операцию "Манго", в последнее время не давала Мансо уснуть. Вероятность утечки увеличивалась с каждым днем. Он провел много бессонных ночей в течение этих последних месяцев напряженного планирования, задаваясь вопросом, кто мог предать его, даже случайно.

Он постоянно напоминал своей группе повстанцев: "Когда вы разглашаете такой большой секрет, будьте осторожны. Потому что все замечают, что под тобой что-то есть ".

И прямо сейчас он чувствовал, что мужчина рядом с ним наверняка должен видеть чудовищность под ним. Он провел рукавом по лбу, вытирая пот с глаз, надеясь, что Кастро не заметит.

"Ты когда-нибудь читал книгу "Последний магнат" Ф. Скотта Фитцджеральда, Мансо?" - внезапно раздался в его наушниках голос команданте. Шеф смотрел в боковое окно кабины, и Мансо подумал, что он задремал.

"Нет, команданте", - сказал Мансо, испытывая огромное облегчение от того, что Кастро в данный момент сосредоточился на своих книгах.

"Очень жаль", - сказал Кастро. "В книге есть замечательная притча. Герой, который является молодым голливудским кинопродюсером, отправляется в путешествие на самолете через всю страну. Ему интересно научиться летать, поэтому он поднимается в кабину. Судя по вопросам, которые он задает, пилоты думают, что он мог бы научиться летать в одиночку за десять минут, у него был такой склад ума ".

"Да, команданте", - сказал Мансо, горячий нервный спазм внезапно зашипел на краях его мозга. К чему все это клонилось?

"Самолет пролетает над большой горой. Точно такой же, как тот, что впереди нас. Ты понимаешь, кого я имею в виду?"

"Sí, sí, Comandante," Manso said. "Это не проблема. Наша высота-"

"Послушай историю, Мансо. Эта гора важна в истории. Продюсер говорит пилоту и второму пилоту предположить, что они были железнодорожниками. И они хотели построить железную дорогу через горы внизу."

"Sí, sí. Но гора мешает, не так ли?"

"Claro que sí", - сказал Кастро в знак согласия, глядя вниз через носовую часть кабины lexan на зеленую гору, которая теперь быстро исчезает у него под ногами.

"У них есть топографические карты. Показаны три или четыре возможности, ни одна из которых не лучше других. Итак, он спрашивает их, что бы они сделали, поскольку у них нет оснований для принятия решения. Пилот говорит, что он расчистил бы лес на левой стороне горы и проложил бы там свою железную дорогу. Второй пилот говорит, что нет, было бы проще обойти справа, где река уже очистилась от деревьев. Я, конечно, перефразирую, но суть в этом. Никто не уверен."

"Это превосходная притча, команданте".

"Это не закончено, Мансо", - резко сказал Кастро. Он посмотрел на своего пилота. "Что-то не так? Ты такой бледный. Ты потеешь."

"Нет, нет, команданте, я чувствую себя прекрасно. По-моему, на обед переборщил с чоризо. Пожалуйста. Продолжайте рассказ."

"Если ты болен, это опасно. Мы должны приземлиться."

"Это ерунда, я обещаю. Пожалуйста, расскажи мне конец ". И, внимательно посмотрев на своего пилота в течение нескольких секунд, Кастро так и сделал.

"Этот продюсер, Монро Стар, он был гениальным мальчиком. Он сказал пилотам, что, поскольку вы не можете протестировать лучший способ, вы просто делаете это. Выбирай способ, любой способ, используй порох и нитроглицерин и просто пробивай себе путь насквозь. Он сказал это, а затем покинул кабину пилотов ".

"А", - сказал Мансо.

"Ты не понимаешь притчу, мой старый друг, как и два пилота в этой истории. Они подумали, что это ценный совет, но не знали, как им воспользоваться. В этом разница между нами, Мансо. Я давно усвоил, что лучший выход - это всегда пройти. Никогда не бывает рядом."

Мадре де Диос, подумал Мансо. Он знает? Подозреваемый? Какой смысл в этой истории, если он этого не делает?

Мансо предпочел ничего не отвечать, и еще час они летели в тишине. Это был самый долгий час в жизни Мансо.

Когда до посадки в Теларанье оставалось около пятнадцати минут, Мансо наконец нарушил молчание.

"Команданте", - сказал он, - "Вы помните некоего старшину третьего класса Рафаэля Гомеса? Американский моряк, которого Родриго завербовал в Гаване некоторое время назад?"

"Конечно, я помню его. Я читал отчеты. Родриго считает, что он может оказаться одним из наших самых продуктивных "кротов" на военно-морской базе в Гуантанамо. В чем проблема? Он скомпрометирован?"

Мансо глубоко вздохнул и сошел с широкой платформы, которая была его опорой, его жизнью, почти столько, сколько он себя помнил.

"Еще одна возможность, команданте".

"Скажи мне".

"Этот Гомес, он ... больше, чем крот. Я приказал Родриго организовать для Гомеса контрабанду оружия на территорию американской базы. Биологическое оружие. Бомба, содержащая совершенно новый штамм бактерий оружейного класса, разработанный иракцами. Бактерии - это всего лишь отвлекающий маневр. В дополнение к бактериям, бомба содержит неописуемо мощный нервно-паралитический токсин. С системой доставки, также созданной иракцами, не похожей ни на что виденное ранее. Расширяется, чтобы покрыть любую заранее указанную область, убивает, а затем истекает."

Кастро выглядел пораженным. Его лицо налилось кровью, когда до него дошла чудовищность того, что он только что услышал. Он повернулся на своем сиденье и свирепо посмотрел на своего верного друга и товарища.

"Ты? Ты заказал это без моего согласия?"

"Sí, Comandante. Я это заказал. Кубинский народ терпит унижение со стороны американцев на своей суверенной земле более сорока лет. И ты позволил им это сделать! Я намерен исправить это оскорбление!"

"А Родриго? Только не говори мне, что заместитель начальника тайной полиции замешан в этом? Родриго помог тебе в этом безумии?"

"Да, у меня есть его поддержка".

"Вы оба сошли с ума?"

"Команданте, это вы допустили американское присутствие на нашем острове! Ты должен был выгнать их десятилетия назад!"

"Ваше незнание политических реалий было бы смехотворным, если бы это не было так жалко".

"Существует новая политическая реальность, шеф".

"Да. Вы и ваши товарищи-предатели обрушили бы огонь на наши головы, точно так же, как Аль-Каида привела в Афганистан!"

"No, Comandante. Это блестящий план. Мы дадим гринго сорок восемь часов на эвакуацию. Если они этого не сделают - что ж, после взрыва эта бомба убьет каждого мужчину, женщину и ребенка на территории американского комплекса в течение нескольких часов. Затем он просто истекает ".

"Боже мой, Мансо", - сказал Кастро, откидываясь на спинку своего сиденья.

"Что толкает тебя на это?"

"Месть, мой команданте. Я смотрел "Эскобара". Я наблюдал за тобой. Я провел свою жизнь, наблюдая за двумя великолепными выступлениями. Я был вдохновлен, но я был терпелив. Я видел, как блестяще ты выбирал себе врагов. Как бы ты поиграл с ними и привлек к себе внимание. Но это унижение от рук гребаных янки должно закончиться. Пришло мое время, сейчас. Я чувствую это".

"Ты чувствуешь это? Твое время? Чтобы сделать что? Ты безумец! У тебя нет надежной поддержки вокруг тебя. Никакой политической инфраструктуры. Ты даже не можешь контролировать двух своих братьев! Карлитос абсолютно неуравновешен. На грани психоза. Государство выйдет из-под контроля!"

"Я разберусь со своими братьями, когда буря утихнет. Я собрал команду молодых и заслуживающих доверия советников. Что касается настоящего момента, я готов сеять хаос и мстить. Я готов исполнить свое предназначение".

"Ты ищешь не мести, Мансо", - сказал Кастро с горьким смехом. "Это всего лишь центр внимания".

"Будь осторожен в своих словах, шеф".

"Ты за гранью прозрачности. Ты думаешь, что ты уникален? У тебя есть предназначение? Ты не что иное, как жалкое клише! Ты просто хочешь, чтобы мир увидел твое лицо на CNN! Когда у человека есть все деньги и власть в мире, единственное, к чему ему остается стремиться, - это слава ".

"Я учился у мастера, команданте".

"И как только ты взорвешь свою маленькую бомбу, Мансо, что тогда? Что помешает американцам стереть с лица земли нашу страну в течение часа?"

"Они и пальцем не пошевелят, команданте".

"Ты не добьешься успеха, Мансо".

"Я думаю, что так и сделаю. Вы когда-нибудь слышали о подводной лодке, которую русские называют "Борзой", команданте?

14

Хоук аккуратно сложил льняную салфетку и отодвинулся от стола. Час назад он стучался в дверь смерти. Сейчас он чувствовал себя чертовски чудесно. Его быстрое выздоровление от странной болезни было ничем иным, как чудом. Что бы ни вселилось в него там, на палубе, исчезло.

"Мои комплименты шеф-повару, Эмброузу", - сказал Хоук. "Что было в том соусе?"

"Простая смесь сливочного масла, сока лайма и большого количества рома "Эпплтон". Сто пятьдесят одно доказательство."

"Это все объясняет. Чувствую себя навеселе, а я выпил только один бокал вина ".

Он вовсе не был навеселе, но русские были. Поначалу они вели себя тихо, возможно, немного напуганные окружающей обстановкой. Но теперь, выпив большое количество водки и несколько самых изысканных вин из корабельных погребов, они приобрели румяный оттенок и стали довольно разговорчивыми.

Ужин, с точки зрения Хоука, прошел хорошо. Не было разговоров о бизнесе, и Эмброуз вел большую часть разговора полностью на русском, только со странными "Я говорю" или "Слышу, слышу!", необходимыми со стороны Хоука. Пока стюард убирал со стола, Конгрив снова наполнил бокалы русских марочным сандеманским портвейном, сказав что-то, что они сочли забавным.

Хоук откинулся на спинку стула и наслаждался окружающей обстановкой, потягивая собственный маленький бокал портвейна. Он любил эту комнату и все, что в ней было. Фарфор Minton, которым в настоящее время украшен стол, принадлежал семье Хоук на протяжении нескольких поколений. На каждом фарфоровом изделии белого цвета с золотой отделкой был изображен один и тот же великолепный черный ястреб на круглом золотом поле. Тот же символ был на флаге Хоука, массивном корабельном гербе, нарисованном сусальным золотом на двух дымовых трубах "Блэкхока", и он украшал униформу экипажа. Этот символ был даже нанесен на запонки, которые Хоук носил в этот самый момент.

Но эта комната. Он приложил немало усилий к оформлению самой комнаты, приложив все усилия, чтобы воспроизвести небольшой кабинет в доме своего дедушки на острове Грейберд. Эта хижина была заполнена артефактами из той самой комнаты. Стены, обшитые панелями из черного ореха, были увешаны потрепанными боевыми знаменами полков прошлого.

В освещенной угловой витрине рядами стояли свинцовые солдатики - коллекция, которую Хоук начал собирать еще мальчиком. Иногда, даже сейчас, он воссоздавал знаменитые сражения за обеденным столом, бросая вызов собственному грозному полководцу Эмброузу.

Там также была великолепная коллекция мечей, которая веками принадлежала семье Хоук. Мечи были установлены повсюду, самые ценные из них были заперты в витринах с подсветкой.

Взгляд Хоука упал, в частности, на один меч. Его любимая. Это была декоративная рапира самого изысканного происхождения. Один из его предков снял его с тела маршала Нея, храбрейшего из генералов Наполеона. Меч был в руке Нея, когда он возглавлял последнюю французскую атаку при Ватерлоо.

Его дед научил его искусству фехтования с его помощью. Позже, в Оксфорде, он освоил этот вид спорта и был трижды чемпионом. Он все еще дьявольски практиковался в этом.

Он поднялся со стула и снял меч с его почетного места над маленьким камином. Забавляясь, он сделал несколько парирований и выпадов.

"Брайан", - прошептал Хоук высокому стюарду с песочного цвета волосами, маячившему у двери, "тот черный кейс, который Том Квик спрятал в кладовой? Ты не будешь возражать?"

"Конечно, сэр", - сказал Брайан, изящно отдав честь, и толкнул вращающуюся дверь, которая вела в кладовую.

Брайан Драммонд был лишь одним из многих "стюардов" на борту, которых Хоук набрал из различных родов британских вооруженных сил. Королевский флот, SAS и эскадрилья специальных катеров, где служил Брайан, элитное подразделение наравне с "Морскими котиками". Стюарды на борту "Блэкхока" были, по сути, небольшой, хорошо обученной боевой силой под совместным командованием Брайана Драммонда и Тома Куика.

Хоук, в веселом настроении, чтобы не стучаться в дверь рая, в конце концов, поднял сверкающий меч и направил его прямо на бородатого русского по имени Голголкин.

"Ты вообще занимаешься фехтованием, товарищ?" - Сказал ему Хоук, и Конгрив, крайне удивленный, перевел.

"Нет", - сказал Голголкин, и этого было достаточно для Хоука.

"Жаль, это мой любимый вид спорта", - сказал Хоук и, сняв смокинг, просунул рапиру за пояс, так что теперь она была у него на бедре. "Довольно развязно, тебе не кажется, Эмброуз?" Хоук надел черный галстук и вечерний костюм - традицию, которой он придерживался всякий раз, когда на ужин собиралась компания.

"Каждый должен носить такое", - ответил Конгрив с хитрой усмешкой. "Никогда не знаешь, когда тебе захочется высказать свою точку зрения".

Стоя на корме, как только прибыл катер, Конгрив и Хоук придумали новый способ извлечения желаемой информации, если их гости окажутся не слишком общительными. Конгрив мог видеть, что Хоук теперь почувствовал, что пришло время привести их план в действие.

"Эмброуз, пожалуйста, скажи нашим гостям, что мы собираемся подавать десерт. Кое-что, что я приготовил специально для них ", - сказал Хоук.

Русские, чьи щеки раскраснелись от водки и вина, широко улыбались, когда Конгрив говорил. Они никак не ожидали, что их пригласят на борт знаменитого "Блэкхока". А теперь, чтобы вам подали блюдо, созданное самим знаменитым хозяином? Что ж, они будут обсуждать эту историю в Москве еще долгие годы, в этом можно было не сомневаться.

Хоук нажал кнопку, вмонтированную под обеденным столом. В кладовой Брайан увидел мигающий свет над дверью и вошел в комнату, неся маленькую металлическую коробку Halliburton. Следуя указаниям Хоука, он поставил его на обеденный стол перед двумя русскими и отступил назад.

"Джентльмены", - сказал Хоук, обходя стол и направляясь к русским, - "Сегодня вечером у нас на десерт особое угощение. Я думаю, тебе это понравится ".

Пока Конгрив переводил, Хоук потянулся через стол и открыл две защелки. Крышка чемодана с треском открылась.

"Сегодня вечером мы угощаем", - он с размаху открыл кейс, - "деньгами".

Глаза русских расширились от изумления при виде аккуратно завернутых и разложенных стопок американской валюты, заполнявших кейс.

"Совсем не толстеет", - сказал Хоук. "В конце концов, всего двадцать миллионов калорий".

Русские потеряли дар речи. Они продолжали смотреть друг на друга, на деньги, а потом снова друг на друга. Этот Хоук был не похож ни на кого другого, с кем они имели дело. Ни один из них не был уверен, как реагировать на мужчину, столь бесцеремонно обращающегося со своими деньгами.

Хоук закрыл кейс, запер его и вернул Брайану.

"Эмброуз", - сказал Хоук, - "нашим гостям предлагается продолжить обсуждение этой сделки на палубе. Возможно, небольшая экскурсия по яхте, пока мы разговариваем."

Пока перевод был в процессе, Брайан подошел к книжному шкафу рядом с небольшим камином и, дотянувшись до большого тома "Жизнь Нельсона" в кожаном переплете, наполовину вытащил его. Где-то раздалось слабое жужжание, и книжный шкаф отодвинулся в сторону, открыв небольшой лифт.

"Это ведет прямо на мостик, джентльмены", - сказал Хоук. "Мы начнем наш тур оттуда". Он отступил и позволил изумленным русским и Эмброузу войти, затем шагнул внутрь и нажал кнопку, вызывающую палубу мостика. Лифт начал подниматься.

Дверь скользнула в сторону, открывая мостик, огромное помещение, чернильно-черное, за исключением огромного количества разноцветных экранов, заполнявших приборную панель, простиравшуюся примерно на тридцать футов в поперечнике. Над экранами от одной стороны комнаты до другой тянулись большие черные окна. Окна были затемнены, но за ними было видно звездное небо.

Единственное капитанское кресло было установлено перед центром панели.

Большой экран справа от кресла, казалось, показывал вид в реальном времени из космоса. Сквозь движущиеся слои облаков можно было разглядеть россыпь маленьких мигающих огоньков внизу в темноте.

Хоук, видя, что гости смотрят на экран, сказал: "Прямой спутниковый обзор нашего точного местоположения. Если бы я увеличил изображение, мы могли бы увидеть огни самого Блэкхока ".

Конгрив перевел это под возгласы изумления со стороны русских. Хоук ненавидел выпендриваться, но с этими двумя он не испытывал угрызений совести.

"Капитан Робби Тейлор обычно отвечает за этот корабль. Я дал капитану выходной на ночь", - сказал Хоук, провожая русских в комнату. "Итак, корабль, по сути, работает сам по себе. Двадцать два основных компьютера контролируют каждую систему на борту и общаются друг с другом двадцать четыре часа в сутки."

"Ужасно скучный разговор, я должен представить", - прошептал Эмброуз Хоук, а затем перевел то, что Хоук сказал русским.

Внезапно в темноте раздался низкий визг, а затем темная фигура метнулась к более крупному из двух русских. Мужчина вскрикнул, скорее от страха, чем от боли, и Хоук быстро крикнул: "Снайпер! Отпусти!"

Русский - это был Голголкин - громко ругался, и Конгрив дотронулся до настенной панели, которая включила мягкое, рассеянное освещение с куполообразного потолка.

Любимый попугай Хоука зажал правое запястье Голголкина в своем остром клюве.

"Снайпер!" Хоук кричал. "Я сказал "Освободить"!"

Когда птица все еще не повиновалась, Хоук мягко сказал: "Эмброуз, Снайпер испытал сильную неприязнь к этому парню. Спроси нашего гостя, есть ли у него при себе какое-нибудь оружие, не так ли?"

Русский ответил на вопрос Конгрива, и Эмброуз сказал: "Пистолет. В правом кармане его куртки."

"Возьми это", - сказал Хоук, и Конгрив вытащил маленький автоматический пистолет из кармана мужчины. Он передал оружие Хоук. Попугай немедленно отпустил запястье русского и переместился, чтобы сесть на вытянутое предплечье Хоука.

"Мистер Голголкин, я разочарован. Я не подвергал никого из вас корабельному металлоискателю из обычной вежливости. И теперь я обнаруживаю, что ты подходишь к моему обеденному столу с пистолетом в кармане. Что ты планировал с этим делать?"

Эмброуз спросил Голголкина, который морщился, потирая запястье, и ответил: "Он говорит, что всегда носит его с собой. У него много врагов. Он приносит свои глубочайшие извинения ".

"Эти враги, " сказал Хоук, поглаживая голову своего попугая, " беспокоят меня. Являются ли они неблагоприятным результатом каких-либо недавних транзакций?"

Конгрив спросил и сказал: "Он говорит, что они политические враги, а не деловые".

"Слегка обнадеживает, я полагаю", - сказал Хоук. "Его пистолет будет возвращен ему на старте. Тем временем мы продолжим нашу небольшую экскурсию ".

После перевода Конгрив сказал: "Он еще раз приносит извинения и надеется, что эта досадная ошибка с его стороны не окажет негативного влияния на эту сделку".

Хоук отмахнулся от этой идеи.

"Пойдемте, джентльмены, я хотел бы показать вам вид на острова с носа корабля. Это великолепно".

Хоук коснулся панели на стене, и гигантская секция переборки правого борта, похожая на "крылья чайки", открылась вверх, в ночное небо, бесшумно поднявшись над палубой. Он шагнул внутрь и подождал, пока остальные последуют за ним.

"Сюда, пожалуйста", - сказал Хоук, бодро шагая вперед по палубам из тикового дерева. Остальным пришлось поторопиться, чтобы не отстать.

"Они должны знать", - бросил Хоук через плечо, - "что они могут забрать с собой пять миллионов долларов наличными сегодня вечером, когда они покинут корабль. Взамен я хочу письменное обязательство по трем вещам. Срок поставки через шесть месяцев. Право увидеть настоящую подводную лодку до ввода в эксплуатацию. И подтверждение того, что лодка будет отделана в точном соответствии с моими личными требованиями. Все еще со мной, Эмброуз?"

"Конечно".

"Великолепно", - продолжил Хоук. "Кроме того, как я уже говорил ранее, я хочу поговорить напрямую с их последним покупателем. Предполагая, что он довольный клиент, и они выполняют другие обязательства, они получат мое обязательство по балансу. Предстоит определиться, конечно."

Четверка достигла носа корабля. Там была узкая носовая кафедра, выступающая примерно на десять футов над водой. Сама кафедра находилась примерно в сорока футах над залитой лунным светом поверхностью океана.

"Они согласны на все условия", - сказал слегка запыхавшийся Конгрив, "за исключением одного. Они не могут разглашать имена каких-либо предыдущих покупателей. По-видимому, в их профессии это запрещено".

"Ах, что ж, в некотором роде прогресс", - сказал Хоук, протягивая руку к кафедре. "Чтобы насладиться всем великолепием вида, им нужно выйти на кафедру, чтобы оказаться над водой. Не нужно бояться, он довольно прочный."

Конгрив рассказал им, и двое русских, сопровождаемые Хоуком и Конгривом, вышли на узкую кафедру. Хоук снял устройство дистанционного управления, свисавшее с поручня кафедры из нержавеющей стали. Он нажал кнопку, и вся кафедра начала беззвучно выдвигаться вперед с носа корабля.

"Не пугайтесь, джентльмены", - сказал Хоук. "Мы используем это как трап для швартовки в Средиземном море. Когда он будет полностью выдвинут, вы сможете оглянуться назад и увидеть всю надстройку яхты. Потрясающее зрелище."

Русские что-то сказали, и Конгрив перевел: "Они говорят, что большая высота заставляет их нервничать".

"К черту рост", - сказал Хоук. "Скажи им, чтобы посмотрели на всех этих чертовых акул, кружащих внизу. И спроси их, не хотят ли они, чтобы я сфотографировал их вместе. Сувенир на память о том вечере. Я захватил с собой маленькую камеру."

Конгрив рассказал им, и оба русских заключили друг друга в пьяные объятия и расплылись в глупых ухмылках.

"Какая потрясающая фотосессия", - сказал Хоук, отступая назад и прикладывая маленькую камеру к глазу. "Великолепно, но я подошел слишком близко. Я должен отступить на несколько футов - продолжайте улыбаться - да, это будет блестяще. Подожди еще секунду - "Хоук и Конгрив сошли с кафедры и вернулись на нос, и камера засветила.

И затем он сделал то, что вселило ужас в сердца обоих русских. Он нажал другую кнопку на пульте дистанционного управления, отчего стальные ограждения, идущие по обе стороны кафедры, убрались в корпус. Двое торговцев оружием кричали и цеплялись друг за друга изо всех сил, глядя на море далеко внизу.

По сути, они стояли на краю узкой трамплина для прыжков в воду в сорока футах над водами, кишащими акулами. Они кричали что-то по-русски, но Хоук проигнорировал их.

Вместо этого он обнажил свой меч и направился к ним.

"Сколько стоит эта борзая?" он спросил.

"Говорят, сто пятьдесят миллионов".

"Готово", - сказал Хоук. "А владелец другой борзой? Я хочу это имя ".

Русские сказали несколько слов.

"Для них невозможно раскрыть это", - сказал Конгрив.

"Операция "Непобедимый меч", - сказал Хоук. "Помните то маленькое фиаско в Бахрейне, товарищ Голголкин?" Он провел кончиком меча по животу толстяка и сказал: "Добро пожаловать в продолжение".

Конгриву пришлось улыбнуться. Алекс Хоук был никем иным, как проницательным переговорщиком.

15

Гомес посмотрел на свои часы. Он уже на полчаса опоздал на вечеринку по случаю дня рождения.

Это было неудачно, потому что вечеринка была в честь четвертого дня рождения Люсинды Неттлз. Маленькая Синди была единственным ребенком адмирала и миссис Джозеф Неттлз. А Джо Неттлз был командующим офицером военно-морской базы Соединенных Штатов, залив Гуантанамо, Куба. Другими словами, Джо был боссом Гомеса. "Эль начо гранде" здесь, в "Гитмо", как они назвали заведение.

Обычно, конечно, таких отморозков, как Гомес, не приглашали в квартиру командира на вечеринки, потусоваться, выпить чего-нибудь холодного, пошалить с самим стариком. Но две девочки Гомес, Эмбер и Тиффани, учились в том же классе, что и Синди Неттлз. И это была единственная причина, по которой жена Джо, Джинни, вообще пригласила их на эту чертову вечеринку, он знал это наверняка. Кроме того, у жены Гомеса, Риты, в последнее время случился настоящий паралич из-за миссис Неттлз. Ходил на какую-то чертову карточную игру там каждую неделю.

Бойцовский Джо управлял нелегким кораблем. В приглашении со всеми этими маленькими шариками было написано, что ровно в три часа. Это было прямо там, на дверце холодильника, всю неделю. На нем было написано "Три часа", а сейчас было три сорок. И Драчуну Джо не понравилось, когда ты опоздал.

Джо уехал в Аннаполис, но, признай это, он все еще был проклятым деревенщиной. Черт возьми, он иногда поднимался на эти сторожевые вышки, те, что смотрят на ничейную землю, на минное поле по периметру базы. Его друг Спарки Коллинз был там охранником. Спарки сказал ему, что Джо заберется наверх и скажет парням на страже, чертовски скучающим: "Эй, смотрите сюда, парни!"

Джо, зная, что кубинцы - пограничники, как они себя называли, - были на своих вышках, направили на него прицелы, поднимается туда, поворачивается к ним спиной и бросает "тру"! Сопровождает их, ради всего святого. Чертов командир всей этой чертовой компании! Все морские пехотинцы обезумели, и все стали называть его Лунным человеком.

И вот однажды он устраивает шикарное барбекю для каких-то больших шишек из Госдепартамента, и он смеется, рассказывая им все о том, как балует кубинцев, а этот умный парень из кубинского отдела говорит: "Но, адмирал, вы, очевидно, не понимаете кубинскую культуру. На Кубе они не рассматривают ваш поступок как оскорбление. Они рассматривают это как приглашение!"

Вау.

Все, кто был в пределах слышимости, были достаточно умны, чтобы не рассмеяться вслух, кроме Гомеса, который согнулся пополам со слезами на глазах.

Гомеса больше никогда не приглашали в дом командира, из-за чего его жена Рита устраивала скандал каждый раз, когда у Неттлсов была вечеринка, и они не попадали в долю. Вот почему она была так взвинчена из-за этой чертовой вечеринки по случаю дня рождения. Может быть, они перешли из списка дерьма в список А.

Рита и их две дочери отправились на вечеринку прямо из школы. Вечеринка должна была состояться у бассейна на заднем дворе компании. Человек. Теперь он мог видеть все это. Все эти орущие дети, бегающие вокруг с мороженым и пирожными "Ореос" на лицах. Он надеялся, что они будут подавать что-нибудь помимо Kool-Aid для взрослых. Может быть, он рассовал бы по карманам пару своих маленьких самолетных Столи для страховки.

Гомер, как называли его приятели на базе, позвонил своей жене и объяснил, что, возможно, немного опоздает на вечеринку. Он заезжал домой, чтобы закончить упаковку особого подарка для маленькой Синди. Именно этим он и занимался сейчас, за верстаком в своем маленьком гараже.

Он поставил большую коробку на скамейку, открыл ее и вытащил плюшевого мишку. Один большой плюшевый мишка. Самый большой и пушистый, который он смог найти на базовой бирже. Существо должно было быть не менее трех футов высотой. Бирка на его шее гласила, что это Steiff, привезенный из Германии или откуда-то еще. Дорого, но, черт возьми, он мог себе это позволить. Он был чертовым миллионером!

Медведь был белоснежным. И симпатичный, пухленький, с большим животом, который тоже служил его целям. Идея подарка на день рождения пришла к нему после того, как он недавно выпил слишком много пива в PX. Минуту назад он обдумывал все это. В следующую минуту он все понял. Просто так работал его мозг. Это была способность, которая привела его далеко от барриос Майами.

Долгий путь от гусано Маленькой Гаваны, сеньор.

Los Gusanos. Так Фидель называл свой народ. Черви. Как его отец и все его тети и дяди. Те, кто покинул свою родину и пытался наладить лучшую жизнь в Америке. Черви. Он не мог решить, кто был хуже, фиделисты или американо. Они все были дерьмом, не так ли? Кубинский народ заслуживал лучшего, он это прекрасно знал.

Кастро? Америка? Ему могло быть не насрать. Вот почему он согласился согласиться с Планом на миллион долларов, верно? Ни хрена себе, Шерлок.

Игрушка. Он сидел там, в баре, и бац! Эта идея только что пришла ему в голову. Пуф! Но не просто игрушка. Игрушка в доме командующего Гуантанамо. Игрушка в комнате маленькой девочки командира. Это было идеально. Он действительно начал хихикать, когда подумал об этом, и его приятели в баре странно на него посмотрели.

Черт возьми, все же он был хорош. Ты должен был признать.

Он перестал хихикать и начал сглатывать. Он заметил, что в последнее время пьет много пива. Пиво и сухофрукты, а на ночь холодный картофельный сок, витамин V, прямо из морозилки. Тогда еще пару кружек пива перед сном. Казалось, это помогло. Бац, он отключился, как свет. Гонзо. Встает в шесть, и он никогда не пропускал ни одного рабочего дня, не так ли? Черт, он все еще качал железо в спортзале. У него все было просто отлично.

Но Рита, очевидно, так не думала. Она надирала ему задницу день и ночь. Все еще достает его из-за чертовых инициалов на его левой руке. Татуировка, он сказал ей. Это просто выглядело немного странно, потому что в него попала инфекция. Тогда, конечно, она должна знать, чьи инициалы. Чей? Чей? Какая-то маленькая шлюха в Гаване, с которой он напился? Какой-нибудь путаной, зараженный СПИДом?

В тот самый момент, когда большинство парней, которых он знал, потеряли бы самообладание, что нового, он добился своего. Просто посмотрел ей прямо в глаза и выставил это напоказ.

"ММ. "Моя мать", - сказал он.

"О".

"Тот, кто умер? Помнишь ее?"

Это заткнуло ее задницу. Но она все еще не перестает говорить о хижине. Боюсь, что небольшая выпивка время от времени разрушала его карьеру на флоте. Как будто все еще недостаточно разрушено. Тебя повысили не за то, что ты провел много ночей подряд на гауптвахте.

Чего она не знала, так это того, что это, черт возьми, не имело значения! Они были богаты! Это заставило бы ее замолчать на постоянной основе. Он сделал их такими чертовски богатыми, что они могли показать нос любому во всем вонючем флоте.

Кто хочет стать миллионером?

Рафаэль, черт возьми, Гомес, вот кто, и, клянусь Богом, он был одним из них.

У него даже был этот номер, по которому он мог звонить в Швейцарию. Он звонил туда каждый день и давал парню в банке номер своего секретного счета. Они сообщали ему текущий баланс на его секретном номерном счете. Деньги там росли, как сорняки. Черт возьми, одни только проценты были больше, чем его дерьмовая зарплата на флоте.

Чувствовал ли он себя виноватым, взяв все эти деньги? Что ж, это был хороший вопрос. Чувствовал ли дядя Сэм вину за агонию своей святой матери в той больнице в Гаване из-за проклятого американского эмбарго на лекарства? Это был еще один хороший вопрос. Сколько невинных людей должно было умереть в муках, прежде чем идиоты в Вашингтоне сняли эту чертову блокаду?

Виновен? Он?

"Я так не думаю", - сказал Гомер вслух, глядя через засаленное окно гаража на каких-то маленьких детей на их велосипедах. Американским детям с большим количеством хот-догов Armour и диетической колы, с американским сыром в индивидуальной упаковке в холодильнике и ушными каплями в аптечке, если у их маленьких ушей немного побаливают уши. Черт возьми, у них здесь даже был Макдональдс.

Приятного аппетита! В то время как все остальные на Кубе ложились спать голодными, эти маленькие раграты поглощали Хэппи Мил!

Виновен? Не в этой чертовой жизни.

Гомер достал свой перочинный нож и открыл большое лезвие. Одной рукой он положил плюшевого мишку на рабочий стол, а другой разрезал его по шву под мышкой. Белая начинка выскочила и разлетелась по всей скамейке. Господи. Он снова посмотрел на часы. Четыре пятнадцать. Как долго вообще длились вечеринки по случаю дня рождения?

Было бы странно, если бы он не добрался туда довольно скоро. Телефон на кухне звонил без умолку, и он был почти уверен, что это Рита, гадающая, какого черта его задержало. Он делал все, что мог, не так ли? Обеспечивать свою семью? На столе стоял холодный "Будвайзер", который он не помнил, чтобы приносил в гараж. Странно. Он сделал глоток и почувствовал себя уже лучше. Пиво было чертовым чудодейственным блюдом, и никто никогда не отдавал ему должное.

Гомер подошел к своей машине и вытащил ключи из замка зажигания. Это была старая машина, по правде говоря, чертовски неудобная куча. Ну, его дни, когда он вляпывался в такое дерьмо, как это, закончились бы раньше, чем ты об этом узнал. У него под кроватью была стопка журналов Corvette, чтобы доказать это.

Он отпер багажник и открыл его.

Именно там он спрятал посылку, которую Хулио и Иглесиас передали ему в Майами. Тот, которого они завернули в его собственные гребаные футболки и жокеи и положили в его собственный гребаный чемодан! Которую они вернули ему в кафе в тот день, когда он согласился следовать Большому Плану.

Пакет был там, прямо под запасным колесом. Поскольку он был единственным, кто вел эту чертову машину, он решил, что под ней будет довольно безопасно. И это тоже было там, прямо там, куда он положил его, как только вернулся из Штатов. Человек. Когда у тебя все получается правильно, у тебя все получается правильно.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы открыть посылку. Сначала была вся эта чертова кубинская газета, завернутая в бечевку. А потом вся эта чертова шипучая дрянь обернулась вокруг коробки. И если ты снимешь это, то внутри это было в чертовой термоусадочной упаковке! Господи. Они, конечно, не облегчали ему задачу. Вероятно, ему следовало сделать это раньше в тот же день. Перед тем, как он ушел на работу.

Итак, он немного опоздал. Пристрели его.

Ему было любопытно увидеть саму вещь. Он разорвал упаковку с пузырьками, просто бросил ее на пол, пытаясь добраться до коробки внутри. И тогда у него это получилось. Коробка была сделана из какого-то тяжелого черного пластика. Высокоэффективный материал. На нем были защелки со всех четырех сторон. Он легко открыл их щелчком.

Это было похоже на Рождество. Что было в коробке?

Ох. Термос.

Вот как это выглядело. Серебристый термос с какой-то пенопластовой набивкой по всему периметру. И две другие маленькие вещицы, упакованные в пенопласт прямо рядом с ним. Все завернуто в газету с какой-то чертовой арабской надписью на ней.

Он вытащил термос очень осторожно, потому что, конечно, знал, что в нем содержится. El Motel de los Cucarachas, baby. Он поставил его на верстак рядом со своим пивом. Осторожнее. Не хочу сбивать с ног ни одного из этих двух малышей! Затем он вытащил первую штуковину и положил ее рядом с термосом.

Штуковина была круглой, с резьбой внутри. И, блин, это было тяжело. Он мог видеть, что нити внутри совпадали с нитями снаружи на дне термоса. У него было смутное воспоминание о том, как кубинцы показывали ему рисунок, говоря привинтить маленькую штуковину к - как, черт возьми, они это назвали, канистре.

Вот и все. Это была канистра, а не термос. Он взял штуковину и прикрутил ее ко дну контейнера. Эта штука издавала небольшой электронный шум, который удивил его, но это звучало как радостный шум. Как будто он все сделал правильно. Сюрприз, сюрприз.

Проще простого. Праздничный торт, подумал он и громко рассмеялся. Ты не должен был смеяться над собственными шутками, но все же.

Он перевернул все с ног на голову и стал искать выключатель, о котором они ему говорили. Они очень нервничали, что он забудет переключатель, он помнил это. Но он не забыл вспомнить, не так ли? Даже несмотря на то, что он был немного возбужден весь день.

Выключатель находился под маленькой прозрачной пластиковой крышкой красного цвета, которую нужно было откинуть. Пока все идет хорошо. Он откинул крышку и щелкнул выключателем. Он сделал глоток пива. Затем он поднял термос и посмотрел на торцевую часть штуковины. Теперь появилось окно цифровой индикации с красными буквами.

Ему понравилось, как выглядит слово, которое он увидел там мигающим. Это было как раз то слово, которое приводило такого крутого альфа-самца, как он сам, в восторг. Ярко-красными буквами там было написано:

ВООРУЖЕН

Насколько это круто? Вооружен и чрезвычайно опасен. Он знал, что ты не должен смеяться над собственными шутками, но ты должен был посмеяться над этой. Ладно, теперь все по правилам. Шаг первый: пейте больше пива. Шаг второй: Поместите термос внутрь мистера Медведя, зашейте его маленький толстый животик, а затем заверните его всего в розовую бумагу и большую красную ленту. Посадите его очень осторожно в машину.

Сейчас его трясет изнутри наружу. Все его тело вибрирует, как чертовы стринги на Fender Stratocaster Эксла Роуза.

Ладно, вторая маленькая штуковина. Как они это назвали? Название для газировки. 7 ВВЕРХ? Нет, RC. Так оно и было. Оставь вторую штуковину, маленькую металлическую коробочку с антенной на ней, там, где она была, внутри черной пластиковой коробки. Ему не понадобился бы этот маленький предмет, пока ему не позвонят. До тех пор коробка может вернуться обратно в багажник под запаску.

Пора собираться на вечеринку в честь дня рождения Лунного человека.

Проще простого.

Когда ты полностью взял себя в руки и точно знаешь, что делаешь, то есть.

16

"Ничто так не будоражит человеческую кровь, как вид больших спинных плавников, рассекающих воду", - сказал Хоук, указывая мечом вниз, на кружащих внизу акул. "Разве вы не согласны, джентльмены?"

Григория и Николая, казалось, вот-вот стошнит.

"Кто-нибудь может идентифицировать различные виды?" - Спросил Хоук. "Знаешь, их больше трехсот пятидесяти. Смотри. Для тебя есть большой бык. Я видел несколько тигров и даже белохвостку ранее. Мерзкие ребята. Плотоядные животные. Строго из тех, кто ест мясо с картошкой."

Большой русский начал осторожно продвигаться назад к Хоук, который направил свою рапиру прямо в живот мужчины. Мужчина резко остановился.

"Вот что я хочу сказать, Николай", - сказал Хоук, прижимая острие меча к животу мужчины. "Ты хочешь мои сто пятьдесят миллионов долларов. Я хочу твою атомную подлодку. Но я настаиваю, чтобы вы назвали мне имя вашего последнего клиента. Все ясно?"

Внезапно рядом с Хоуком появился Брайан Драммонд с большим ведром из нержавеющей стали в руках. Он был наполнен двумя галлонами измельченных рыбьих внутренностей, потрохов, хрящей и крови. То, что рыбаки называют кетой.

"Ах, " сказал Хоук, " смотри, Николай. Вот наш стюард Брайан, который привел с собой своего приятеля. Брось это за борт, пожалуйста, Брайан. На мой вкус, немного спелый."

"Есть, есть, шкипер". Брайан подошел к самой передней части поручня и выплеснул гнилостное содержимое ведра за борт.

Через несколько секунд вода под удлиненной кафедрой покрылась розоватой пеной, когда акулы впали в неистовство от поедания. Русские в ужасе смотрели вниз.

"Говорите громче, ребята", - сказал Хоук. "У меня заканчивается терпение, а у тебя заканчивается время". Двое мужчин начали что-то невнятно бормотать.

"Они говорят, что раскрывать имена не только непрофессионально; это самоубийство", - сказал Конгрив. "Раскрыть личности любого из их контактов означало бы верную смерть для них обоих".

"Спросите их, что, по их мнению, на данный момент означает нераскрытие этих личностей".

Окаменевший Голголкин начал говорить очень быстро. Распутин съежился позади него, потеряв дар речи от ужаса.

Конгрив выслушал все это и повернулся к Хоук.

"Ну вот и все, Алекс. Он получил посылку DHL, в которой было пять миллионов долларов наличными и номер телефона ", - перевел Конгрив. "Когда он позвонил, абонент не представился, но дал другой номер для звонка. После бесчисленных звонков, подобных этому, он, наконец, поговорил с кем-то, кто утверждал, что ведет переговоры от имени третьей стороны. Эта сторона хотела купить советскую подводную лодку класса "Борзой". Он был готов заплатить текущую цену. Он настоял на сохранении анонимности ".

"Очень хорошо", - сказал Хоук. "Прогресс. Какой был код страны на последнем номере, по которому он звонил?"

Конгрив спросил и сказал Хоук: "Там было так много номеров, так много разных голосов, он говорит, что не может вспомнить. Все это были номера сотовых телефонов в разных странах."

"Он получил задаток?" - Спросил Хоук.

"Он говорит "да"."

"Как он это получил?"

"Он говорит, что это был банковский перевод. На его номерной счет в Швейцарии."

"Превосходно. А теперь, пожалуйста, откуда были переведены деньги?"

"Он говорит, что не может вспомнить. Он умоляет вас сохранить ему жизнь ".

"Жаль. Всегда грустно, когда память подводит нас в самый неподходящий момент ", - сказал Хоук. Вытянув меч, он пошел по воде к съежившимся русским.

"Вам знакомо наше английское выражение "ходить по доске", товарищ Голголкин?" - Спросил Хоук.

"Он говорит "нет", - сказал Эмброуз.

"Неужели? Это старая семейная традиция Хоук, изобретенная несколько сотен лет назад одним из моих наиболее буйных предков, я полагаю ".

Он провел острием меча по животу мужчины.

"Ай-и-и!" - закричал русский.

"Извини, старина, но вот как это работает. Ты можешь говорить. Или ты можешь пойти пешком. Если вы не выберете ни то, ни другое из вышеперечисленного, я с радостью проведу вас обоих через ".

Меч пронзил рубашку мужчины, и на его животе начал распускаться ярко-красный цветок крови. Русский в ужасе посмотрел на лезвие в своем животе.

"Последний шанс, Голголкин", - сказал Хоук. "Откуда были переведены деньги?"

Распутин что-то кричал, несомненно, поощряя своего коллегу выложить информацию. Толстый русский зажмурился и что-то пробормотал сквозь стиснутые зубы.

Хоук повернулся к Конгриву. "Мне жаль, Эмброуз. Что он сказал?"

"Деньги были переведены с частного счета. Счет в банке. Он думает, что в Майами." Конгрив сказал.

"А название банка?" - спросил я. Хоук.

Конгрив перевел. Громкое рыдание вырвалось у большого русского. "Он молится", - сказал Конгрив.

"Его молитвы останутся без ответа. Я хочу название этого чертова банка! Сейчас же!" Он повернул лезвие меча.

"Санстейт Банк", - выпалил русский по-английски.

"Теперь вопрос на сто пятьдесят миллионов долларов", - сказал Хоук. "Кто купил эту чертову Борзую? Кто? Назови мне это имя на аккаунте в Майами, или ты покойник!"

"Теларанья", - наконец выкрикнул русский. "Telaraña!"

"Так-то лучше", - сказал Хоук. "Такое облегчение, когда, наконец, правда выходит наружу".

Вытаскивая свой меч, но держа острие нацеленным в живот мужчины, Хоук сказал: "Чертовски хорошее шоу! А теперь скажи этому жирному ублюдку две вещи. Если он лжет, то ему некуда в мире бежать. Я найду его и разрежу на кровавые куски этим самым мечом".

Услышав это, мужчина яростно замотал головой. "Он понимает", - сказал Конгрив. "Он говорит правду. Он клянется в этом".

"Хорошо. Теперь, когда он в разговорчивом настроении, я хочу знать, когда он получил окончательный платеж за Борзую и когда ее планируется доставить. Я также хочу знать, сколько подлодок он продал, общее количество, и я хочу знать, какого типа это были лодки. Дизельный, ядерный, все. Не могли бы вы спросить его об этом, пожалуйста?"

Конгрив извлек эту информацию и передал ее Хоук.

"И еще кое-что", - сказал Хоук. "Скажи ему, что если он или маленький безумный монах еще раз поднимут руку на бедную девочку Глорию, акулы съедят их яйца на завтрак".

Когда мужчина снова покачал головой, Хоук вытащил свой меч, вытер окровавленный кончик о брюки русского и засунул его обратно за пояс. Затем он повернулся и пошел к поручням левого борта.

Брайан ждал с бокалом портвейна и попугаем Хоука, сидящим у него на предплечье. Птица мгновенно перелетела на плечо Хоука.

"Называй меня старомодным, Брайан", - сказал он своему стюарду. "Неполиткорректно, я совершенно уверен. Но, Боже, я ненавижу иметь дело с русскими. Они почти такие же плохие, как французы ". Он сделал глоток рубинового вина.

"Плохой, как французский!" Снайпер завизжал.

"Почти, старина снайпер", - сказал Хоук. "Я сказал "почти" так же плохо, не так ли, Брайан?"

"Не могу не согласиться, сэр", - сказал Брайан, незаметно проверяя автоматическое оружие, прикрепленное к его плечу.

"Не могли бы вы доставить эти две инфекции в целости и сохранности Станиэлю Кэю?" Держи их на мушке".

"Будет сделано, сэр. Я думаю-"

"Хоук! Хоук!" Снайпер взвизгнул.

Хоук резко обернулся. Распутин, с убийственно безумным блеском в тлеющих глазах, бросался на него. Он занес над головой уродливый кинжал в форме змеи и начал кричать, как обезумевшая банши.

Хоук был близок к тому, чтобы замерзнуть. Ножи, как он понял давным-давно, имеют тенденцию оказывать такое воздействие на большинство людей. Но он сделал ложный выпад влево и двинулся вправо с ошеломляющей скоростью.

У него была ровно одна секунда, чтобы поднять руку и отразить направленный вниз режущий кинжал. Он почувствовал жжение, когда лезвие рассекло его предплечье, и увидел яркую кровь, брызнувшую на тиковую палубу. Не обращая внимания на боль, он сделал глубокий вдох и в одно мгновение схватил руку Распутина с ножом и твердо поставил одну ногу на палубу. Он потянул Распутина вперед и одновременно развернулся на одной поставленной пятке.

Русский качнулся вперед, кряхтя, теряя равновесие, и Хоук собрался с силами, используя инерцию движения Распутина вперед, чтобы поднять визжащего русского с палубы. Все еще сжимая руку с ножом, он повернулся еще раз и ослабил хватку, подбросив мужчину в воздух, наружу и через поручень яхты высотой по пояс.

С нечеловеческим воплем мужчина полетел кувырком в космос, наконец, с громким всплеском ударившись о воду примерно в сорока футах под ним.

Хоук прислонился к переборке, спокойно перевязывая пропитанное кровью предплечье носовым платком. "Разрежь меня до костей, кровавый ублюдок", - сказал Хоук.

"Должен ли я позвонить корабельному врачу, сэр?" - Спросил Брайан, возвращая оружие в кобуру. Хоук расправился с русским с такой готовностью, что ему это было не нужно.

"Не сейчас. Я страдал и хуже в отвратительном матче по бадминтону. Эмброуз, пожалуйста, спроси мистера Голголкина, умеет ли его товарищ там, внизу, плавать."

Эмброуз и Голголкин стояли спиной к Хоку, оба смотрели вниз через борт яхты. Кто-то включил прожектор и направил его на русского. Они могли видеть, как он барахтается в воде, и это беспокойство привлекло внимание акул, собравшихся на носу судна.

"Я спрашиваю, он пережил падение?" - Спросил Хоук.

При виде плавников, рассекающих воду в его направлении, барахтающийся русский начал кричать.

"По-видимому, он это сделал", - сказал Хоук, отвечая на свой собственный вопрос. Он подошел к перилам и посмотрел вниз. Ему было приятно видеть все спинные плавники, кружащие, смыкающиеся.

"Брайан, подпусти акул поближе, а затем попроси кого-нибудь открыть ближайший люк по правому борту и вытащить маленького засранца".

"Они сейчас довольно близко, шкипер", - сказал Драммонд. "Особенно этот большой белый кончик".

"Недостаточно близко", - ответил Хоук.

Он повернулся к Конгриву.

"Эмброуз, возможно, кто-нибудь мог бы дать товарищу Голголкину полотенце или что-нибудь еще, чтобы прижать к его ране. К сожалению, ничего серьезного, просто царапина. И я полагаю, мы можем вернуть это ему прямо сейчас ".

Хоук вытащил конфискованный автоматический пистолет из кармана, вынул магазин с патронами и выбросил обойму за борт, прежде чем передать пустой пистолет Голголкину.

"Я уверен, что вам всегда рады", - сказал Хоук, не услышав никаких выражений благодарности за свою доброту.

Бородатый русский потерял дар речи. Выпучив глаза, он перегнулся через лакированные перила из тикового дерева, наблюдая, как акулы все ближе кружат вокруг его незадачливого коллеги.

"Это все, шкипер?" - Спросил Брайан.

"Я думаю, этого волнения вполне достаточно для одного вечера, не так ли? Если наш старший боцман все еще трезв, когда вернется на судно, вы могли бы попросить его заправить мой гидросамолет и подготовить его для меня первым делом. Отправьте план полета в Нассау, я хочу быть в воздухе с первыми лучами рассвета ".

"Есть, сэр".

"После того, как вы проводите наших гостей на берег в целости и сохранности, вы могли бы позвонить моим пилотам в Майами и сказать им, что я хочу, чтобы "Гольфстрим" встретил меня в Нассау с заправленными баками и был готов к отправке в полдень. Я везу ее в Вашингтон имени Рейгана".

"Да, да".

"Есть, есть!" - завопил Снайпер.

"Ах, Снайпер, мой храбрый парень. Ты заслуживаешь угощения. Брайан, бутылку нашей лучшей белуги для старого снайпера?"

"Готово", - сказал Брайан, улыбаясь.

"Ох. И скажи мисс Перкинс в корабельной конторе, чтобы Стокли заехал за мной в Округ Колумбия и забронировал мне столик на двоих в Джорджтаунском клубе в восемь."

"Готово", - сказал Брайан. "А ваш обычный номер в отеле "Хей-Адамс" с видом на Белый дом?"

"В этом нет необходимости, спасибо. Я говорил с Пелхэмом. По-видимому, новый дом готов к заселению."

Брайан отдал честь и направился на корму, чтобы сделать приготовления.

Хоук заметил, что толстый русский, все еще глядя вниз через перила, казалось, подслушивал его разговор с молодым Драммондом. Любопытный, решил он, очень любопытный.

"Эмброуз, у тебя есть минутка?" - Спросил Хоук, и они с Конгривом подошли к верхней ступеньке лестницы, ведущей вниз с мостика, удаляясь за пределы слышимости русского.

"Отличная работа", - мягко сказал Конгрив. "Он хочет получить свои деньги".

"Ему чертовски повезло, что у него есть своя жизнь", - сказал Хоук. "Скажи этой социалистической заразе, что любой, кто набивает карманы, вкладывая ядерное оружие в руки террористов, рискует вместе со мной. Он уже израсходовал один. И один - это почти все, что он получает. Исчерпал свой чертов лимит ".

"Мы вытащим их с лодки, Алекс. Но я бы определенно усилил меры безопасности на яхте и вокруг нее, начиная с сегодняшнего вечера. Круглосуточно. Эти парни более чем отвратительны ".

"Я согласен. Я перекинусь парой слов с Томми Квиком. Удвоить бдительность. Этот Теларанья. Кажется, я слышал это имя. Испанский, не так ли? Что-то связанное с пауками?"

"На самом деле, это паутина".

"Я всегда панически боялся пауков", - сказал Хоук, содрогнувшись. "Странно, не правда ли? С тех пор, как я был мальчиком. Понятия не имею, почему, конечно. Пауки. Ужасные маленькие негодяи".

"Давай выпьем по стаканчику на ночь на палубе, хорошо?" Эмброуз сказал. "И ты можешь закончить захватывающую сагу об этом биче испанского Майна, мерзавце Блэкхоке".

"Пиратские предания. Самое подходящее после великолепного вечера боя на саблях и ходьбы по доскам", - сказал Хоук. Указав своему другу на лестницу, он сказал: "После вас, констебль".

17

Как только Хоук и Эмброуз удобно устроились на палубе, Хоук продолжил рассказ о своем прославленном предке.

Старый пират, услышав, что люди короля находятся во дворе, теперь знал, что ему не избежать петли палача. Рухнув обратно на свою потрепанную койку, он произнес одно слово: "Потерялся".

Священник опустился на колени на холодный камень рядом с ним и протянул руку мужчине. "Покайся со мной сейчас и соверши свой последний путь с миром в душе. Я умоляю тебя-"

"Невиновен!" Блэкхок взревел. "Как раскаивается невинный человек? Сам король долгое время поощрял пиратство, чтобы пополнить свою казну. Теперь эта проклятая Ост-Индская компания решает, что пираты препятствуют коммерческим сделкам, и внезапно наши головы оказываются на плахе!"

"Увы, это правда".

"Мои друзья при дворе, моя команда, все до единого предают меня, чтобы спасти свои шкуры! Это эти подлые предатели должны раскаяться в своем предательстве, а не капитан Блэкхок!"

"Увы, это дважды верно", - сказал священник. "Давайте сейчас пойдем и поговорим с Господом".

По пути во внутренний двор священник отвел незадачливого пирата в тюремную часовню, чтобы тот получил последний шанс на искупление. Они на мгновение присели в полумраке на длинную жесткую скамью лицом к единственному гробу, задрапированному черным. По традиции, обреченных заключенных заставляли часами каждый день сидеть перед символическим гробом, совершенно пустым, предположительно, совершая покаяние.

Густой аромат благовоний поднимался к высоким сводчатым потолкам, но он не мог замаскировать всепроникающий смрад мочи, поднимающийся из каждого темного угла; не могли песнопения и заунывные молитвы осужденных скрыть звуки, издаваемые этими несчастными душами, прелюбодействующими на задних скамьях.

Блэкхок молча смотрел на задрапированный гроб, спокойно потягивая свой грог.

"Это бесполезно, пастор", - сказал он наконец. "Это не во мне, раскаяние. Ни капельки об этом. Я отойду в мир иной и буду рисковать таким, какой я есть. " Он вытащил из-под плаща подзорную трубу, в которой прятал карту, и сунул ее в руки священника.

"Этот стакан - все, что осталось у меня в этом мире", - прохрипел Блэкхок. "Это был подарок от моей жены, когда я впервые вышел в море. Теперь я хочу, чтобы у нее это было как плохая память о ее муже. Я умоляю тебя, проследи, чтобы это благополучно попало в ее руки. У меня здесь в куртке зашиты четыре золотых дублона, которые твои, если ты дашь мне не больше, чем свое священное слово. Это мое последнее желание".

"Считайте, что дело сделано, капитан", - сказал священник. И Блэкхок распорол шов на своем пальто, вытащил дублоны и сунул их парню.

Священник и пират вышли во двор.

"Я предупреждаю тебя, Парсон", - сказал Блэкхок, сердито глядя на членов экипажа, которые предали его, некоторые из которых уже были в тележке. "Я предупреждаю тебя вот о чем. Безоружный человек, полный мести, - самый опасный из людей. Я гарантирую, что вырву их предательские сердца!"

Но в том случае, когда Блэкхок ехал в королевской повозке, он просто пил грог всю дорогу до дока. Он просто был слишком уставшим, слишком слабым и слишком пьяным, чтобы осуществить свою месть. Таким образом, он не обращал внимания на веселые крики и насмешки толпы, выстроившейся вдоль улиц, ведущих к реке Темзе. К тому времени, когда он и другие осужденные прибыли на место казни, священнику пришлось помогать старику, шатаясь, подняться по ступенькам туда, где ждал палач. Печально известный пиратский капитан был бы первым, кто ушел бы.

Он встал, с петлей, наконец, на шее, и посмотрел на шумную толпу. Он устроил так, что несколько оставшихся друзей стояли под виселицей и наблюдали за его уходом. Это была миссия милосердия. Поскольку само падение редко выполняло свою работу, его товарищи были там, чтобы подскочить, схватить его за пятки и дернуть вниз, чтобы быстро положить конец агонии Блэкхока.

Когда это случилось, веревка лопнула, и Блэкхок рухнул на землю, получив лишь сильный ожог от веревки на шее. Ошеломленного мужчину пришлось еще раз нести по ступенькам, чтобы повторить его мучительный уход.

К настоящему времени, однако, ромовый туман немного рассеялся, и к сильно протрезвевшему Блэкхоку пришло последнее откровение. Снова стоя над пропастью, он внезапно почувствовал себя живым, дышащим, в сознании. Даже жгучую боль от веревки, обвивавшей его шею, стоило беречь, и, как ни странно, толпа, стоявшая внизу, теперь, казалось, приветствовала его. Радостные проводы в последнее эпическое и неизведанное путешествие! Да!

Его разум позволил ему снова стоять на квартердеке, выкрикивая приказы на носу и корме. Тросы убраны, простыни распущены, паруса наполнены вечерним бризом. Направляясь к далекому горизонту. Люди, карабкающиеся, как обезьяны, по снастям, весь цвет и великолепие. Направляюсь к той толстой желтой луне, плывущей прямо над тем далеким-далеким горизонтом.

Прощай.

Что ж. Тогда это все. Факелы, горящие вдоль берегов реки. Сумеречное зарево лондонского городка, мерцающее над водой. Прекрасная ночь. В конце концов, это была хорошая жизнь, не так ли? Сильно прожитый. Хорошо сражался и хорошо вознагражден. Оставил коварных карибов и нудную рутину нищенствующих торговцев Нового Света далеко за кормой, не так ли?

Тогда он был еще молодым человеком, когда избрал пиратский путь приключений. Любил бесконечные волны бескрайнего синего моря, действительно любил. Любил каждую ее лигу и глубину, всю свою жизнь.

Тихий вздох сорвался с его губ, и его товарищи внизу подались вперед, теперь притихшие. Теперь вся толпа внизу затихла. Он ушел бы в мир иной безоружным. Но он не боялся и не сомневался, что победит в следующем, как победил в настоящем.

Он серьезно обдумал свой прощальный снимок, надеясь на вызывающее прощание, и он произнес эти слова сейчас, грубые и хрипловатые, но все еще сильные.

"Человек без меча часто является самым смертоносным врагом", - проревел Блэкхок. "Услышь меня, Смерть, и продолжай!"

Снизу раздалось громкое "ура".

Он опустил занавес над этим миром, зажмурив глаза и вспоминая так сильно, как только мог:

И грохот пушек тоже, и кровь, и награбленное. Любил все это и теперь ни о чем не жалеет, ни о чем, кроме лица милой жены, которое сейчас висит в воздухе, манит, все ее слезы падают мягким дождем на обращенные к нему лица внизу. Его жена, его дети тоже потеряны для него, и все это зарытое имущество и-

Он втянул в легкие последний глоток сладкого воздуха, а затем - шагнул в вечность.

На следующее утро труп Блэкхока повесили на столбе на берегу реки, на виду у проходящего речного транспорта. Оно гнило там несколько месяцев, сбрасывая плоть, с каждым восходом солнца становясь все чернее и мельче, суровое и ежедневное напоминание о судьбе, ожидающей тех, кто достаточно безрассуден, чтобы принять во внимание рискованные пути пирата.

В конце от Blackhawke мало что осталось, кроме легенды. Это, и его выбеленные солнцем кости, весело позвякивающие на ветру с реки.

Хоук на мгновение замолчал, закончив свой рассказ. Он допил свой портвейн, затем встал и поднял пустой стакан за своего друга.

"Тогда услышь меня, Смерть, и продолжай!" Сказал Хоук и запустил свой стакан далеко в ночное небо.

"Слушайте! Слушайте!" Сказал Эмброуз и, поднявшись на ноги, тоже швырнул свой стакан за борт. "Теперь, когда мы отправили капитана Блэкхока к его награде, я сам хочу спать. Спокойной ночи, Алекс. Приятных снов."

"Спокойной ночи, Эмброуз", - сказал Алекс. "Благодаря тебе, старина, сегодня ночью мне, без сомнения, будут сниться пираты".

Но, конечно, они снились ему каждую ночь.

18

В шесть утра следующего дня член экипажа на мостике запустил программу, которая заставила всю кормовую часть "Блэкхока" подняться вверх на массивных гидравлических поршнях. За ней обнаружился зияющий, похожий на пещеру ангар, где Хоук хранил несколько своих "игрушек", как он их называл.

Палуба и переборки ангара были изготовлены из блестяще отполированной нержавеющей стали и содержали лишь крошечную часть постоянной коллекции Hawke. Среди них был британский гоночный зеленый Bentley 1932 года выпуска с наддувом. Ягуар C-type, победитель гонки Ле-Ман 1954 года, и Ferrari Barchetta Альберто Аскари, выигравший Милле Милья.

Затем был "Найтхаук" длиной семьдесят футов, морская моторная лодка, способная развивать скорость свыше ста миль в час. Хоук не раз чудом спасался благодаря мощным двигателям Nighthawke с турбонаддувом.

Однако одной из любимых игрушек Хоука был сверкающий серебристый гидросамолет, который сейчас установлен на вершине трапа. Его прекрасный обтекаемый внешний вид напоминал то, что сам Рэймонд Лоуи мог бы разработать в начале тридцатых годов. По сигналу самолет опустили к подножию трапа, который тянулся прямо в море. Через несколько секунд маленький самолет весело подпрыгивал на зеркальной поверхности голубой воды.

Название Kittyhawke было написано буквами прямо под окном кабины. И, под этим, картина с изображением очень хорошенькой молодой купающейся красавицы. Сазерленд и Квик стояли у подножия трапа, каждый держал в руках швартовный канат, прикрепленный к понтонам самолета.

Хоук и Конгрив стояли, наблюдая за операцией. Хоук был одет в свой старый летный костюм королевского военно-морского флота. Это был его стандартный гардероб всякий раз, когда он летал на гидросамолете. Он буквально потирал руки в предвкушении полета в Нассау.

"Прекрасное утро для той дикой синевы", - воскликнул Хоук, глубоко вдыхая соленый воздух.

"Прелестно", - ответил Конгрив, выпуская струйку табачного дыма цвета старого молочного стакана.

"Теперь послушай, старина. Я хочу, чтобы ты немного повеселился, пока меня не будет. Займись еще немного подводным плаванием. Позагорай немного. Ты выглядишь как настоящая рыба ".

"Насчет той карты сокровищ. Я действительно надеюсь-"

"Коробка открыта на столе в библиотеке. Если тебе нужно будет его вытащить, в ящике есть пинцет."

"Я хотел бы включить Сазерленда в свое исследование. Он может оказаться чрезвычайно полезным."

"Потрясающе. Провел некоторое время, возглавляя ваш раздел картографии, не так ли? Желаю удачи. Кому не пригодились бы дополнительные несколько сотен миллионов золотом?"

"Должно быть весело".

Хоук застегнул свой летный костюм и положил руку Конгриву на плечо.

"Я оставил тебе все заметки, которые делал за эти годы. Через многое нужно пройти. Все эти дождливые дни в Британском музее, когда я выкапывал карты того времени, рукописи и тому подобное."

"Неужели? Я всегда представлял, как ты коротаешь эти часы где-нибудь в пабе, забившись в темный угол с красивой замужней женщиной."

"В самом деле? Что ж. Как вы знаете, в библиотеке есть несколько превосходных томов по истории и картографии восемнадцатого века. Я добился немалого прогресса, но, конечно, я не читаю по-испански так хорошо, как ты ".

"Я хотел спросить -" - начал Конгрив, а затем отвел взгляд.

"Да?"

"Интересно- Ну, ты сказал, что бывал на этих островах раньше", - сказал он, все еще не глядя Хоук в глаза.

"Да?"

"Ну, я подумал, что, возможно, то путешествие, которое вы предприняли, само по себе могло быть своего рода экспедицией по поиску сокровищ. Если карта хранилась в вашей семье на протяжении поколений, возможно, что ...

"Я действительно понятия не имею", - сказал Хоук, и его лицо омрачилось. Он ступил на понтон самолета. "Я же говорил тебе. Я был так молод. Я ничего не помню."

"Конечно. Ты это сказал. Извини."

"Тогда я ухожу".

"Пожалуйста, передай Виктории мои наилучшие пожелания".

"О, я действительно буду", - сказал Хоук, веселые голубые глаза и улыбка вернулись на его лицо. "И мой тоже, я должен надеяться".

"Счастливого пути", - сказал Конгрив. Хоук похлопал по розовой щеке нарисованную красавицу для купания на удачу и забрался в кокпит. Он закрыл за собой дверь. Окно со стороны Хоука открылось, и появилась его кудрявая черная голова.

"Думаю, вернусь через несколько дней", - крикнул Хоук. "Я позвоню тебе сразу после моей встречи в Государственном департаменте. Повеселись немного, ладно? Поиграй немного в гольф!"

"Гольф!" - Воскликнул Конгрив. "В радиусе ста миль от этого проклятого места нет ни одного поля для гольфа!"

Хоук улыбнулся и закрыл окно. Он посмотрел на предполетный чек, который прикрепил к колену. Боже, он любил этот самолет! Одного запаха этой штуковины было достаточно, чтобы он остро почувствовал себя живым. С момента прибытия на Эксумы он хорошо использовал маленький самолет, поднимая ее рано утром на разведку окружающих островов.

Раздалось несколько громких звуков, когда загорелся двигатель Merlin 266 от Kittyhawke, построенный компанией Packard, и из коллектора вырвался короткий сноп пламени. Двигатель был изготовленной на заказ версией того, который приводил в действие "Супермарин Спитфайры", выигравшие битву за Британию.

Когда полированный стальной пропеллер начал медленно вращаться, Конгрив повернулся к Россу, который теперь стоял рядом с ним, держась за швартовочный трос самолета.

"Какая погода отсюда до Нассау?" - спросил он своего коллегу из Скотленд-Ярда. "Сегодня утром в метеосводке я видел неприятный фронт, движущийся в сторону Багамских островов".

"Тогда это должно быть идеально", - сказал Росс, улыбаясь с явной нежностью к Хоук. "Ты знаешь капитана. Даже будучи командиром моей эскадрильи, когда мы совершали боевые вылеты на "Томкэтс", он всегда расстраивался, что ему так и не довелось стать одним из тех парней-"Харрикейн хантер". Он действительно любит "глаз бури "."

"Нет", - сказал Эмброуз, выпуская клуб дыма, "в эпицентре бури слишком тихо для Алекса Хоука. Он любит шторм."

Росс быстро проверил внешние органы управления самолетом, затем показал Хоук поднятый большой палец. Он бросил последнюю швартовную веревку к понтону, где она была автоматически намотана на борт.

Шум двигателя усилился, когда Хоук запустил двигатель. Проверяя свои закрылки, элероны и руль направления, он развернул самолет носом по ветру. С внезапным ревом самолет рванулся вперед. Конгрив, который ненавидел летающие приспособления, вынужден был признать, что серебристый самолет выглядел великолепно, ловя ранние лучи солнца на свои крылья, когда он несся по зеркально-голубой воде.

Самолет поднялся в воздух, сделал быстрый вираж, нырнул обратно за корму "Блэкхока", взмахнул крыльями в знак приветствия и исчез.

В "мягкую" синеву вон там, подумал Конгрив, злясь на себя за то, что не придумал шутку несколькими минутами раньше.

Поскольку это произошло, в этом не было бы ничего мягкого.

Хоук немного набрал высоту, входя в поворот на северо-запад. Он пролетал бы прямо над островом Хог, где обитает самая известная свинья в Карибском море. Большая волосатая свинья по кличке Бетти была полностью слепой и долгие годы была единственным обитателем острова. Хоук обнаружил ее всего несколькими днями ранее, вскоре после прибытия "Блэкхока" в эти воды. Он, Том и Брайан ловили рыбу на отмелях недалеко от белого песчаного пляжа небольшого острова.

Бетти жила за счет щедрости многочисленных туристов, которые приплывали на своих лодках к берегу. Она выбегала из густых зарослей низкорослых пальм на звук их подвесных моторов и ныряла в море. Она выплывала на крики детей и их семей, которые всегда приносили любимые блюда Бетти, которые состояли из яблок, апельсинов или картофеля, Хоук заметил в тот день, наблюдая за туристами.

Бетти подплывала прямо к борту лодки, принюхиваясь, и брала еду из рук восхищенных детей. С тех пор Хоук сам кормил ее много раз и проникся большой привязанностью к старой свинье. Во время своих утренних вылазок в Киттихоук он теперь поднял большой шум, "доставляя по воздуху" припасы Бетти. На самом деле, в этот самый момент у него на коленях лежал большой холщовый мешок с яблоками. И он как раз подходил к острову Хог.

Его метод всегда был одним и тем же. При первом заходе снижайся, чтобы Бетти могла услышать его двигатель и знать, что завтрак вот-вот подадут. Затем он сильно кренит Киттихока и улетает обратно на исходную позицию. К тому времени, когда он оборачивался, он обычно мог видеть Бетти, бегущую через заросли пальм к воде.

Это то, что он сделал сегодня утром.

Он выстроился на острове, не высовываясь. Залитая солнцем бирюзовая вода, струящаяся под его крыльями, была прекрасна. Из-за часа он летел прямо на восходящее солнце. Она была там, он мог разглядеть ее, все еще глубоко в кустах, она бежала рысцой. Странно, обычно она добиралась до воды в этот момент.

Он откинул окно по левому борту и почувствовал внезапный порыв воздуха и взрывной шум двигателя внутри кабины. Он держал мешок с яблоками снаружи кабины, готовый выпустить его в нужный момент. Спокойно, держите курс, нос задран, заходите немного низко, и - бомбы прочь! Яблоки упали в море. Хоук смеялся, ожидая появления Бетти, когда увидел мужчину во всем черном, стоящего посреди зарослей пальм. Что?

Мужчина поднял что-то к своему плечу и, казалось, направил это прямо на Хоука. Затем самое удивительное, Бетти вырывается из ладоней прямо позади парня и швыряет его на землю! Он вскочил на ноги, яростно пиная безжалостную свинью и снова целясь в приближающийся самолет.

Черт возьми. Теперь он мог даже видеть лицо этого человека. Распутин? ДА. С дикими глазами, ухмыляющийся, как обезьяна.

Хоук дернул назад свою палку как раз в тот момент, когда увидел облачко белого дыма у плеча Распутина. Предупреждение инфракрасного детектора самолета прозвучало мгновенно, сообщив ему то, что он уже знал.

К нему с визгом приближалась ракета с тепловой самонаведкой, нацеленная на него. Этот чертов русский выстрелил в него из "Стингера"! Вот оно, Господи, он мог видеть, как эта чертова штуковина несется прямо к его чертову носу!

Этот малыш действительно начинает выводить меня из себя, сказал себе Хоук. Его предплечье все еще горело в том месте, куда русский ударил его кинжалом. Он мгновенно включил полный газ, почувствовав, как заработал двигатель "Мерлина", и резко накренился влево, затем вправо, сильно дергаясь. Он посадил "Киттихок" прямо на палубу, и кончики его крыльев задевали верхушки низкорослых пальм каждый раз, когда он заходил на посадку.

Его огромный всплеск ускорения сбил ракету с толку, и он увидел, как маленький серебристый убийца взвизгнул под его фюзеляжем, промахнувшись примерно на фут. Может быть, меньше. У него не было времени поздравить себя. Он знал, что даже сейчас "Стингер" исправится, описав дугу и подойдя к нему сзади.

Его предупреждения о ракетной тревоге подтвердили его опасения. Все еще сосредоточен.

Даже для пилота истребителя внутренняя петля на малой высоте является одним из самых опасных маневров, которые вы можете предпринять. Безупречное исполнение имеет решающее значение. Он также знал, что это был его единственный шанс. Он выровнял крылья и потянул прямо на себя палку. Киттихок отреагировал мгновенно, перейдя в почти вертикальный набор высоты. Перегрузка была огромной, и Хоука вдавило обратно в его кресло, слыша постоянный вой сигнализации, сообщающий ему, что ракета все еще включена.

На вершине цикла началась самая сложная часть. Вы должны были держать самолет брюхом к небу, когда заходили на вершину и начинали снижение. Он заерзал на своем сиденье, ища Жало. Это не выходило у него из головы.

Когда он повернул нос, перегрузка увеличилась. И скорость полета тоже, потому что он перевел самолет в вертикальное пике, с ревом снижаясь к маленькому островку с кустарником. Это была самая опасная часть, часть, где вы могли легко "отключиться", как пилоты называли потерю сознания.

Он почувствовал запах огня прежде, чем увидел его. Он услышал позади себя хлопающие звуки, электрические, и кабину начал заполнять дым. Ракета, должно быть, задела один из передатчиков, свисающих с брюха самолета. Теперь, в дополнение к "Стингеру", у него на руках был электрический пистолет.

Что ж, с пожаром придется подождать. Он просто надеялся, что это подождет достаточно долго.

"Ублюдок", - крикнул он, поворачивая голову и видя, что ракета приближается к нему. Земля поднималась так быстро, что он мог буквально видеть крабов, снующих по песку. Время действовать или умереть. Если у него вообще был хоть какой-то шанс, он должен был ждать, пока не станет слишком поздно отступать.

Тогда произошло бы одно из двух. Он был бы уничтожен. Или он не стал бы.

Сейчас! Он потянул ручку назад и ускорился, выходя из пике. Он находился всего в нескольких футах от земли, и самолет прорезал верхушки низкорослых пальм. До тех пор, пока он не врежется во что-нибудь твердое, прежде чем наберет небольшую высоту-

БАЦ!!!

"Стингер" ударился о землю и взорвался.

Хоук, деловито обходивший более высокие пальмы, резко кренясь влево и вправо, сумел быстро глянуть через плечо в заднюю часть маленькой кабины. Языки пламени лизали спинку его сиденья, и дым начинал жечь глаза. Огонь не заставил себя ждать. Это было в нескольких секундах от того, чтобы выйти из-под контроля. Ему пришлось добраться до огнетушителя, очень неудобно установленного на переборке по левому борту позади него. Огонь был прямо между Хоуком и огнетушителем.

Именно эти маленькие недостатки дизайна делают жизнь такой интересной, подумал Хоук, выпутываясь из плечевых ремней. Он выровнял "Киттихок", включил автопилот и выбрался из своего кресла.

Ничего не оставалось, как пробраться в пламя, схватить галоновый огнетушитель и воспользоваться им, пока он не сгорел дотла. Штанины его винтажного летного костюма мгновенно загорелись, и он сорвал костюм одной рукой, одновременно вытянув другую, чтобы схватить Галун.

Он потушил свой пылающий комбинезон, затем вылил содержимое канистры в самое сердце пламени. Чудо из чудес, это действительно сработало! Пожар погас так же быстро, как и начался. Теперь все, что ему нужно было сделать, это открыть окна кабины с обеих сторон и выветрить весь чертов дым из самолета. И надеюсь, что огонь не повредил ни один из его важнейших элементов управления.

Забравшись обратно на свое место, он увидел, что, хотя все волосы на его ногах были опалены, он не сильно обгорел. Он выключил автопилот и резко накренился влево. Он сделает облет над островом и посмотрит, сможет ли он обнаружить ублюдка, который чуть не убил его.

Пламя и черный дым от разбившегося "Стингера" уже поднялись в небо, и лесной пожар начал распространяться в самом центре острова Хог. Русского нигде не было видно. Но Бетти, слава Богу, теперь была в безопасности от берега, слепо плавая в море яблок.

Хоук позволил себе глубоко вздохнуть с облегчением.

Бетти спасла ему жизнь. Если бы она не сбила маленького кретина с ног и он не выстрелил первым, Хоук наверняка был бы покойником.

"Тост", как сказали бы американцы.

19

"Не присоединитесь ли вы ко мне в библиотеке, инспектор Сазерленд?" Сказал Конгрив, после того, как Хоук благополучно поднялся в воздух, и они вошли в лифт ангара. "Скотланд-Ярду, Карибскому отделению, а именно вам и мне, неожиданно предстоит проделать большую работу в ближайшие несколько дней".

"Да. Эти русские - плохая компания, сэр."

"О, мы сейчас не о русских. На данный момент это исключительно дело Хоука ".

"Что тогда?"

Конгрив нажал кнопку главной палубы и сказал: "О, уверяю вас, мы переходим к гораздо более захватывающим вещам".

"Неужели? Например?"

"Пираты. Золотые дублоны, погребенные под серебряными лунами. Черепа. Скрещенные кости и разговор мертвеца. Все такого рода вещи".

"Звучит довольно захватывающе".

"Да, у этого действительно есть такой потенциал".

Лифт остановился, и дверь открылась. Когда двое мужчин направлялись к корабельной библиотеке, Конгрив сказал: "Вы помните, как в детстве слышали истории о пирате Блэкхоке?"

"Конечно. Все так думали. Насколько я помню, в его бороду были вплетены серебряные черепа. Любит обезглавливать парней и подвешивать их головы к снастям в качестве предупреждающего знака."

"Это тот самый парень. Возможно, вы удивитесь, узнав, что наш дорогой друг и благодетель Алекс Хоук является прямым потомком этого печально известного пирата. Алекс приобрел у своего дедушки карту сокровищ, нарисованную самим Блэкхоком незадолго до того, как его повесили за пиратство и убийство."

"Поразительно! Мне это уже нравится, " сказал Сазерленд, следуя за своим начальником в библиотеку. Он буквально потирал руки в предвкушении.

"Карта в той коробке на столе. Взгляни-ка".

Сазерленд подошел к столу и заглянул в открытую коробку. Он отодвинул стул, сел и несколько долгих мгновений смотрел на содержимое, прежде чем заговорить.

"Боже милостивый, Эмброуз, ты все еще можешь прочитать эту штуку", - сказал Сазерленд с волнением в голосе.

"Поразительно, не так ли? Возраст более трехсот лет, и все вполне разборчиво. Конгрив положил свою старую кожаную сумку на стол рядом с коробкой и вытащил толстую папку, пожелтевшую от времени.

"Что это?" - спросил я.

"Это старое досье уголовного розыска, Росс", - сказал Конгрив, задумчиво глядя на мужчину. "Нераскрытое дело, которому уже почти тридцать лет. Убийство. Фактически, нераскрытое двойное убийство." Конгрив отвел взгляд и вытащил трубку из своего твидового пиджака.

"Что-то не так?" Сказал Сазерленд, глядя на своего начальника, потому что, очевидно, так и было.

"Это деликатный вопрос", - сказал Конгрив, набивая табак в чашечку трубки. "Я, вероятно, один из немногих оставшихся в живых людей, которые даже знают о существовании этого файла".

"Что ж, сэр, если вы предпочитаете, чтобы я не -"

"Нет, нет. Сядь, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь здесь, Росс. Но я должен попросить у вас абсолютных гарантий, что этот вопрос не будет обсуждаться за пределами этого зала. И это включает в себя владельца этого судна. Я ясно выразился?"

"Конечно. Даю вам слово", - озадаченно сказал Сазерленд. Он просто не мог представить никаких секретов между Хоуком и его другом всей жизни Конгривом. "Я ни с кем не буду обсуждать то, чем ты делишься со мной".

Конгрив внимательно посмотрел на мужчину. Он был одним из лучших в новом поколении Скотленд-Ярда, в этом можно было не сомневаться. И этот молодой человек испытывал огромное уважение к Хоук, командиру своей эскадрильи на флоте и человеку, который буквально спас ему жизнь во время "Бури в пустыне". Тем не менее, это был рискованный бизнес.

"Что ж, хорошо", - наконец сказал Конгрив и открыл файл. "Видишь ли, Росс, я подозреваю, что содержимое этого файла и карта в том ящике каким-то образом связаны".

"Карта трехсотлетней давности и дело об убийстве тридцатилетней давности? Связаны?"

"Да, я скорее думаю, что так оно и есть".

Он подтолкнул папку через стол к Сазерленду.

"Вы можете прочитать это полностью после того, как мы закончим здесь. Вы увидите, что убийства произошли на борту яхты, пришвартованной в этих самых водах."

"А жертвы?"

"Мать и отец Александра Хоука".

"Боже милостивый", - сказал Росс, делая глубокий вдох. "Есть свидетели?"

"Только один. Семилетний мальчик. Алекс Хоук собственной персоной."

Далеко за полночь Конгрив и Сазерленд все еще находились в корабельной библиотеке.

Три блюда были принесены, сервированы и убраны. Письменный стол и два стола были завалены книгами, фолиантами, картами и спутниковыми фотографиями региона. Росс тем утром заказал, чтобы снимки, сделанные на мостике, были распечатаны и доставлены в библиотеку.

Росс также отсканировал грубый чертеж острова, сделанный пиратом, в свой компьютер, улучшил его и взорвал. Теперь оно было приклеено скотчем к стене над столом Хоука. Фотографии со спутника тоже были приклеены к стене, окружая компьютерную версию рисунка пирата.

Он был на ногах в течение нескольких часов, изучая фотографии с увеличительным стеклом, сравнивая их с рисунком трехсотлетней давности. До сих пор он не видел в цепи островов Эксума ничего, что хотя бы отдаленно напоминало остров на рисунке. Он был измотан, но полон решимости не сдаваться, пока не раскроет дело, и эта черта характера сослужила ему хорошую службу в Новом Скотленд-Ярде.

Конгрив тем временем придвинул стул к газовому камину, который горел в маленьком камине. Холодный фронт, который он видел на спутнике тем утром, переместился через Багамские острова к острову Эксума. Свежий соленый бриз, дувший теперь через открытые иллюминаторы, был на самом деле холодным. Очень освежающе, подумал он. Долгожданная передышка от жестокой жары, которую он испытывал с момента своего прибытия.

Он удовлетворенно попыхивал своей старой трубкой из шиповника, разбираясь с объемистыми заметками, касающимися поисков сокровища. Он также просматривал небольшую стопку древних и рассыпающихся судовых журналов в кожаных переплетах и историй Карибского моря. Время от времени он издавал "а-ха" или "так, так, так", но, к разочарованию Сазерленда, он никогда не уточнял источник этих восклицаний.

"Не хочешь ли чаю, Росс?" спросил он, когда корабельные часы на каминной полке пробили час.

"Да, пожалуйста".

Конгрив нажал кнопку на пульте дистанционного управления, вызывающую стюарда, и сказал "А-ха", возможно, в десятый раз с момента ужина. Росс вздохнул, поставил стакан и рухнул в кресло напротив Конгрива.

"А-ха, что именно?" он спросил.

"Я имею в виду этого испанского корсара, которого Блэкхок упомянул в своем последнем послании своей жене. Конкретно этот "Андрес Мансо де Эррерас", - сказал Конгрив. "Я начал сомневаться в его существовании, но здесь с ним все в порядке. Его имя упомянуто в этом судовом журнале. Написана современником де Эррераса. Капитан Маноло Караколь, который тогда плавал в интересах испанской короны."

"А-ха", - сказал Росс, взволнованно вглядываясь в древнюю книгу, написанную красивым испанским почерком. "Что ж, это довольно хороший прогресс, не так ли, шеф? И что именно там говорится?"

"Ну, согласно судовому журналу Маноло Караколя, этот парень, де Эррерас, учинил в этих водах немалый хаос. Он был испанским капером, родившимся в Севилье, который скрывался в Наветренном проходе. Его специальностью было перехватывать своих коллег, направлявшихся в Испанию, доверху нагруженных золотом. Он освободил бы их от груза, перерезал бы множество глоток, поджег бы их и отправил на дно ".

"Вспыльчивый парень", - признал Росс, впервые за этот вечер почувствовав некоторое возбуждение. "Внезапно письмо капитана Блэкхока кажется чем-то большим, чем пропитанный ромом бред приговоренного к смерти. Теперь это действительно попахивает подлинностью, вы согласны?"

"Да. Хм. Позвольте мне процитировать этого парня Караколя:

"Седьмого сентября сего года от Рождества Христова, 1705, злодей Мансо де Эррерас отплыл из Гаванской бухты, отправившись в плавание к острову Бретания. Я сам был свидетелем этого. Мы с моим боцманом стояли на носовой палубе и с удивлением наблюдали за его уходом. Солнце отливало золотом на его корме. Это был знак. Его барка "Санта-Клара" была так набита золотом, что чуть не затонула в устье гавани."

Конгрив сделал паузу и задумчиво затянулся своей трубкой.

"И это все?" - Спросил Росс. "Читай дальше, читай дальше!"

"Да, конечно", - ответил Конгрив. "Я просто подумал, что если де Эррерас направлялся в Англию, зачем тогда ему - во всяком случае, продолжает Каракол:

"Мой боцман, Анхелес Ортис, сказал, что де Эррерас направлялся в Лондон, где он планировал разместить огромное количество своего добытого нечестным путем золота в Банке Англии. Тем не менее, мы были рады увидеть его кормовые огни, и все офицеры нашего корабля в тот вечер подняли бокалы за столом в надежде, что мы видели его в последний раз ".

"Но", - сказал Сазерленд, "согласно документу Блэкхока, Мансо де Эррерас так и не добрался до Англии. С ним поступили так же, как он, очевидно, поступал с другими ".

"Совершенно верно".

"И письмо Блэкхока своей жене указывает на то, что он захватил флагманский корабль де Эррераса и спрятал добычу на чем-то под названием Собачий остров".

"Я в этом не так уверен", - сказал Конгрив, потирая подбородок. "Я просто подумал, что в своем письме Блэкхок утверждает, что столкнулся с "Санта-Кларой" де Эррераса у острова Эспаньола, я прав?"

"Да", - сказал Сазерленд, потягивая чай, который принес стюард. "Это верно. И если бы испанец направлялся из Гаваны в Англию с полной загрузкой, его самым быстрым маршрутом было бы направиться прямо к Флоридскому проливу. Или выбери более безопасный маршрут через Наветренный пролив. Итак, что он делал у берегов Эспаньолы?"

"Согласно письму, это было в сентябре", - сказал Конгрив, делая глоток чая.

"Сезон ураганов".

"Хм. Испанский корабль мог легко сбиться с курса и оказаться там. И Блэкхок столкнулся с ним только по чистой случайности ".

"И, " сказал Сазерленд, " как только Блэкхок получит этот приз, он будет повсюду таскать с собой огромное количество добычи. Можно подумать, он хотел бы вытащить это на берег и похоронить как можно быстрее."

"Именно так я и думаю, Сазерленд", - сказал Конгрив, поднимаясь со стула и подходя к одной из карт, прикрепленных скотчем над рабочим столом. Он стоял там спиной к Сазерленду, маленькие клубы белого дыма поднимались над его головой, как индейские дымовые сигналы. Казалось, он стоял там часами, отдуваясь, хмыкая и ахая, пока Росс больше не мог этого выносить.

"Нашел что-нибудь?" Сазерленд обратился к спине своего коллеги.

"Возможно", - сказал Конгрив. "Ты часто играешь в гольф, Росс?"

"В гольф?" Сазерленд был ошарашен. Он знал, что его босс в Скотленд-Ярде ненавидел любую физическую активность. Тем не менее, он был фанатиком гольфа. Росс не мог представить менее подходящего времени для обсуждения этого. "Полный придурок, но мне нравится время от времени выпивать, шеф".

"Жаль. Великолепная старая игра. Боюсь, я сам несколько одержим этим. То, что в моем возрасте мне никогда не удавалось пробить ни одной лунки, часто не дает мне спать по ночам. Я мечтаю о... Неважно. Подойди сюда на секунду, ладно?"

Сазерленд подошел и встал рядом с Конгривом. Шеф полиции стоял перед огромной распечаткой того, что исторически было островом Эспаньола. Теперь, конечно, западная оконечность острова называлась Гаити. Восточной и гораздо большей частью была Доминиканская Республика.

"Алекс, естественно, искал маленький остров", - сказал Конгрив, глядя на изображение на стене. В руке у него была маленькая лазерная указка.

"Да, ну, Собачий остров, безусловно, привел бы в этом направлении".

"Но у меня есть предчувствие, что нам следует искать большой остров. На самом деле, этот самый, " сказал Конгрив, и красная точка света двинулась по карте. "Здесь, если быть точным. Этот кусочек береговой линии на острове Эспаньола."

"Но Блэкхок назвал это Собачьим островом", - сказал Сазерленд. "Разве он не назвал бы это по имени в то время? Эспаньола?"

"Можно было бы предположить", - сказал Конгрив. "Но посмотри. При внимательном прочтении отрывка он говорит "остров этой собаки" и ссылается на то, что ее зубы "достаточно острые, чтобы разорвать вас на куски", если вы попытаетесь выбраться на берег. Он даже делает своей жене строгое предупреждение. Пещерный канем!"

"Извини, моя латынь немного подзабыта".

"Остерегайся собаки", - сказал Конгрив. "Я задаюсь вопросом, не могут ли "собачьи зубы" быть ужасными выступами зазубренных кораллов вдоль этого побережья. Достаточно острый, чтобы оторвать дно у любой лодки, пытающейся там приземлиться."

Указывая пальцем на юго-восточную оконечность Доминиканской Республики, Конгрив сказал: "Я говорю вот об этом участке береговой линии, Росс. Здесь есть город под названием Ла-Романа. Это сахарный городок. Тысячи акров сахарного тростника. Огромный нефтеперерабатывающий завод. Около тридцати тысяч сотрудников на полях. Все принадлежит одной семье, семье Хилло ".

"Я, конечно, слышал о них, но что все это значит-"

"Пожалуйста. Терпение, " сказал Конгрив. "Два брата управляют этой огромной сахарной империей. На самом деле, самый большой в мире. Пепе и Пакьеро Хилло. Оба спортсмены мирового класса. Поло, охота и ловля дичи. И, конечно, гольф".

"Гольф".

"Да, гольф. И здесь, к востоку от Ла-Романа, они построили одно из самых известных полей для гольфа в мире. Он получил свое название от названия, которое древние дали скалам, окаймляющим этот коварный участок береговой линии."

Конгрив повернулся к Сазерленду и улыбнулся, поднимая свою чашку в знак приветствия озадаченному мужчине, стоящему рядом с ним.

"Они назвали свое поле для гольфа Dientes de Perro", - сказал Конгрив.

"Что это значит?"

"Что означает, мой дорогой инспектор Сазерленд, Зубы Собаки".

Он взял черный маркер и поставил большой крест на поле для гольфа Хиллоса.

"Клянусь Богом, я думаю, вы на что-то напали", - сказал Сазерленд с широкой улыбкой.

"Может быть", - сказал Конгрив, затягиваясь, его голубые глаза светились удовлетворением. "Просто может быть".

20

Стокли Джонс ждал Хоука сразу за таможней. Сток, бывший коп полиции Нью-Йорка, был с ним с момента похищения Хоука пять лет назад. Гангстеры из Нью-Джерси угнали "Бентли" Хоука на светофоре на Парк-авеню, застрелили его шофера и похитили Алекса, угрожая пистолетом. Стоук поднялся на шесть пролетов по горящей лестнице, чтобы спасти Хоука оттуда, где похитители оставили его умирать. Верхний этаж заброшенного склада, пылающий ад в районе Гринпойнт в Бруклине.

Во многом благодаря решительной работе полиции Стоука двое похитителей Хоука отправились отбывать пожизненное заключение в школу очарования строгого режима в Нью-Джерси, а десять миллионов в качестве выкупа были найдены в номере мотеля в Трентоне.

Там стоял Стоук с широкой улыбкой на широком лице, держа в руках табличку с надписью "Доктор Коричневый." Это был их код в аэропортах и отелях. "Доктор Коричневый" означал отсутствие неотложных проблем с безопасностью.

"Доктор Браун приехал в город!" Сказал Хоук, сбрасывая свою маленькую спортивную сумку и обнимая массивные плечи мужчины. Сказать, что Сток был размером со среднестатистический шкаф, было бы преуменьшением.

В молодости Стоку удалось сделать довольно пеструю карьеру. Судья в Южном Бронксе предоставил ему два варианта. Катастрофа на острове Райкерс или военно-морской флот США.

Стокли Джонс присоединился к последнему, в конечном итоге оказавшись в Сан-Диего в учебном центре морских котиков. На Санта-Каталине, где команды "Морских котиков" практиковались в использовании своего снаряжения, он обнаружил любовь к прыжкам с самолетов, проплыванию огромных расстояний под водой и взрыванию предметов. Он стал экспертом по подводному подрыву и операциям по поиску и изъятию.

В итоге Стоук стал легендарным лидером легендарной команды SEAL Team Six. "Шестерка" была самой элитной и смертоносной из команд "Морских котиков", сверхсекретного контртеррористического подразделения, основанного другой легендой военно-морского флота, крутейшим из плохих, Ричардом Марчинко.

Излишне говорить, что когда Стоук покинул военно-морской флот и поступил в полицию Нью-Йорка, он был одним из самых крутых новичков, когда-либо ходивших в такт. Он все еще был массивным и по-прежнему чрезвычайно хорошо заботился о себе. Он работал на Хоука, но в душе он был и всегда будет моряком.

"Дружище, " сказал Стоук, " посмотри на себя! Сделай себе загар! Да ты коричневый, как ягода! Что ты делал на тех островах?"

"Давайте просто скажем, что в ходе моего текущего задания я смог поймать случайный луч", - сказал Хоук, смеясь. Он взял свою сумку и последовал за Стоуком через вращающиеся двери.

"Что ж, будь готов к изменениям широты, босс", - бросил Стоук через плечо, "потому что ты собираешься отморозить свою тощую белую задницу!"

Он знал, что здесь может быть немного прохладно, но от ледяного воздуха у него перехватило дыхание. Декабрь в Вашингтоне обычно был просто влажным и холодным, но это была действительно холодная погода. Под летным костюмом, который сгорел при пожаре, на нем не было ничего, кроме шорт цвета хаки, футболки королевского военно-морского флота и шлепанцев. Ошибка.

Шлепанцы не так уж идеально подходят для прыжков по обледенелым лужам, как обнаружил Хоук, следуя за Стоуком по лабиринту занесенных снегом машин на парковке.

"Итак. Расскажи мне. Как прошел ваш полет, босс?"

"Небольшая неожиданная турбулентность на первом отрезке. Я расскажу тебе все об этом позже ".

"Итак, мы едем прямо в Государственный департамент", - сказал Сток. "Конч позвонил по телефону из машины и сказал, что это срочно. Сказал, тащи свою задницу туда как можно скорее, насколько это в человеческих силах ".

Стоук открыл двери потрепанного черного "Хаммера" и сел за руль. Для Hummer машина была намеренно неоправданной. Тот факт, что спереди был установлен двигатель мощностью в четыреста лошадиных сил с турбонаддувом и что весь кузов автомобиля был бронирован, был скрыт маскировкой из пыли и вмятин. Помятые таблички с надписью Virginia vanity на "Хаммере" гласили:

НАПЕВАЙ ЭТО

Хоук открыл дверь со стороны пассажира и забрался внутрь. Он обхватил себя руками, дрожа от холода. "Тогда ладно. Государственный департамент", - сказал он, и его слова образовали пухлые белые облака пара, которые повисли перед его лицом. "И наступи на это".

"Ты понял", - сказал Стокли, переключаясь на пониженную передачу и с ревом выезжая со стоянки.

"Есть опасность получить здесь немного тепла, Стоук?"

"Остынь на минутку, брат", - сказал Стоук.

"О, это так, я дрожу. Я могу заверить вас в этом", - сказал Хоук, его зубы буквально стучали.

"Что, черт возьми, случилось с твоей рукой?" Спросил Сток, заметив повязку.

"Я порезался, когда брился", - сказал Хоук, и Стокли просто посмотрел на него. Мужик иногда говорил какую-то сумасшедшую чушь. Забавный, но сумасшедший.

"Старое доброе Туманное дно приближается", - сказал Сток, нажимая на газ.

"Что ж", - сказал Хоук, откидываясь на спинку сиденья теперь, когда из-под приборной панели поднялась струя горячего воздуха. "Ты выглядишь бодрым, Стоук. Должен сказать, неплохое настроение."

"Черт возьми, это означает "прекрасное телосложение"?"

"Это значит, что ты выглядишь подтянутым, Стоук, вот и все. В хорошей форме. Все декораторы уехали из нового дома?"

"Да, они вышли. Для меня не слишком рано, я тебе кое-что скажу. У меня не было большого опыта работы с декораторами no, но того, что я только что получил, предостаточно. О каком дерьме мы говорим за обедом? Вы когда-нибудь слышали о лазурно-голубом, босс? Я тоже. Но это серьезный синий. Нет ничего слащавее, чем голубое яйцо Робинзона, ты понимаешь. Лазурно-голубой становится темнее, больше похожим на кобальт, когда он готов. В любом случае, это твоя спальня."

"Лазурный".

"Вот и все, босс. Но это единственный ценный объект недвижимости, который у тебя есть сейчас. Чувак, подожди, пока не увидишь это. Я все еще не разобрался во всем дерьме с безопасностью."

"Это обнадеживает. Ты начальник службы безопасности и все такое."

"Нет, чувак, я записал большую часть этого. Но это какое-то крупное высокотехнологичное дерьмо, которым ты сейчас занимаешься. Черт возьми, у нас столько телевизионных мониторов по всему дому, что у наших мониторов есть мониторы! Знаешь, как они называют дом "Оукс"?"

"Это было его название в течение двухсот лет".

"Ну, я думаю, нам следует это изменить. Нам следовало бы назвать это "Наблюдатели". У нас чертовски много мониторов, чем у oaks ".

"Это мысль".

"Итак. Что случилось? Мы расслабляемся здесь сегодня вечером или ты улетаешь обратно на Багамы или еще куда-нибудь?"

"Провести ночь здесь", - сказал Хоук. "Первая ночь в новом доме. Я надеюсь, Пелхэм позаботился о цветах. Вики, вероятно, присоединится ко мне там сегодня вечером ".

"Вики? Ты все еще путаешься с той цыпочкой? Чувак, ты нечто иное".

"В каком смысле?" - Спросил Хоук, когда Стоук свернул в подземный гараж. В будке охраны охранник заглянул в машину, увидел, что Хоук показывает свой пропуск, и, улыбаясь, помахал им рукой, пропуская внутрь.

"В том смысле, что ты никогда ничего не понимаешь в женщинах". Сток загнал Хаммер на свободное место и заглушил его. "Например, тебя наверху ждет совершенно хорошая женщина, которая по уши влюблена в твою задницу. Так вот, ты повсюду бегаешь с Вики."

"И что?"

"Я не знаю. Что происходит с Конч?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Я имею в виду, ну, может быть, ты тоже все еще там работаешь, это все, что я хочу сказать".

"Я бы никогда этого не сделал, Стоук", - сказал Хоук, потянувшись к дверной ручке. "Это было бы не по-рыцарски".

"По-рыцарски? О, да. Я забыл. Это было бы не по-рыцарски."

"Ты войдешь?" - спросил я. Хоук.

"Нет, я не войду в это здание. Это место пугает меня. Все эти галантные белые люди, бегающие повсюду в этих маленьких галстуках-бабочках в горошек и прочем дерьме. Место жутковатое."

"На самом деле, я встречаюсь с парой призраков. Вот почему я здесь", - сказал Хоук, улыбаясь Стокли. "Я буду примерно через час, если ты хочешь пойти перекусить".

Стоук смотрел, как Хоук уходит.

Призраки?

Это то, что сказал тот человек? Это было чертовски не по-рыцарски, не так ли?

21

Духи, я иду сюда.

Хоук все еще ухмылялся очевидному неправильному толкованию слова Стоуком, когда прибыл лифт. Он показал свой значок стойким близнецам-морпехам у металлодетектора и прошел в лифт.

Достигнув верхнего этажа, самого царства привидений, Хоук отдал честь еще двум морским пехотинцам, стоявшим на посту у двойных дверей в приемную госсекретаря. У обоих были странные выражения лиц, подумал он, пока не посмотрел на свой собственный гардероб.

Морские пехотинцы, по-видимому, не привыкли к посетителям в шлепанцах.

"Ах, Да. Только что прилетел с Багамских островов", - сказал он, когда один из морских пехотинцев открыл дверь. "Позвонил секретарю из самолета. Хотел, чтобы я приехал прямо из аэропорта. Как видишь, нет времени меняться."

Войдя в приемную, теперь чувствуя себя неловко из-за своего внешнего вида, он подумал, что увидел знакомое лицо за стойкой администратора.

"Сара?" - с надеждой спросил он. Сара? Салли? "Это Алекс Хоук. Помнишь меня?"

Симпатичная, плотная женщина лет сорока пяти посмотрела ему в лицо. "Боже милостивый", - сказала она. "Я имею в виду, почему, лорд Хоук! Что ж. Какой сюрприз! Я, конечно, не включил тебя в свою книгу так рано! Рад вас видеть, ваша светлость!"

Хоук начал что-то говорить, затем прикусил губу. Он всегда находил свой титул немного смущающим и отталкивающим. Он никому не позволял использовать свой титул, кроме своего дворецкого Пелхэма, который пригрозил уволиться, если не сможет использовать надлежащий титул своего работодателя. И все же, вряд ли сейчас было время настаивать на этом.

"И ты тоже, Сара", - сказал Хоук. "Теперь посмотри на себя. Ты сменила прическу. Должен сказать, это очень к лицу".

"И посмотри на себя", - сказала Сара, борясь с румянцем, который, она знала, подступал к ее горлу. "Ты выглядишь-"

"Ужасно", - сказал Хоук. "Я знаю. Извините. Я только что прилетел, на самом деле. Твой босс настоял, чтобы я сразу приехал сюда, так что у меня не было времени, ну, ты знаешь, прибраться."

"Они, должно быть, ожидают вас, лорд Хоук", - сказала Сара. "Пожалуйста, проходите прямо внутрь".

Двойные двери из красного дерева распахнулись, и Хоук вошел в кабинет государственного секретаря.

"Привет, красавчик! Бьенвенидос!" - сказала секретарша, направляясь к нему с протянутыми тонкими руками. Она была высокой и элегантно одетой. Что-то из Парижа, догадался Хоук. Ее великолепные волосы иссиня-черным занавесом ниспадали на плечи.

Консуэло де лос Рейес, пробыв на своем посту всего несколько месяцев, уже была самым фотографируемым госсекретарем в истории. Вы с такой же вероятностью могли увидеть ее на обложке W или Vanity Fair, как и на обложке Time. Алекс обнял своего старого друга и вдохнул знакомый аромат.

"Новая секретарша, собственной персоной. Ты выглядишь просто великолепно, Конч", - сказал Алекс.

"И ты выглядишь абсолютно нелепо, Хоук".

Несмотря на гардероб, она все еще находила его невероятно привлекательным. Рост шесть футов три дюйма и вес около 180 фунтов. Волнистые черные волосы, с легкой проседью на висках. Густые черные брови над этими ярко-голубыми глазами. Властный прямой нос над твердыми губами, постоянный намек на озорство в ухмылке, таящейся вокруг рта. После этой беглой оценки она мгновенно вспомнила, почему так сильно влюбилась.

"Докладываю, как приказано, сэр". Хоук ухмыльнулся, отрывисто отдавая честь. "Сразу из аэропорта. Твоя помощница сказала, что ты сказал ей, цитирую: "тащи его задницу сюда".

"Да, что ж, прошу прощения за мой дурацкий французский. Я еще не разобрался со всем этим бюрократическим протокольным дерьмом, но я работаю над этим ".

"Предложение. Никогда не опускай руки ".

Раковина улыбнулась. "Бинго. Так ты прилетел сюда в этом наряде?"

"Морские пехотинцы снаружи сочли это данью моде. Не самое туманное, что это за утверждение, тем не менее, это утверждение ".

"Давай посмотрим", - сказала она, потирая подбородок и внимательно глядя на него. "На самом деле, я бы назвал это Haute Margaritaville. Милые. Дико неуместный, но милый."

Секретарша была большой поклонницей американского певца Джимми Баффета. Она подсадила Алекса на него до такой степени, что теперь он постоянно проигрывал компакт-диски Баффета на борту своей яхты и в самолетах. Он заметил, что его нынешняя любимая музыка теперь тихо играла в ее кабинете. "Пляжный домик на Луне".

"Сделай мне маленькое одолжение, Конч?"

"Назови это".

"Прибавь "Пляжный домик" хоть чуть-чуть?"

"Ни за что", - прошептала она. "И, пожалуйста. Я знаю, это сложно, но постарайся вести себя профессионально. Теперь я государственный секретарь, Алекс."

Хоук улыбнулся ей. "О, точно. Я забыл."

"Да, хорошо. В следующий раз, когда увидишь своего приятеля президента, скажи ему, чтобы он перестал играть со мной в грабли каждый раз, когда я остаюсь с ним наедине в Овальном кабинете, хорошо?"

"Да, госпожа госсекретарь".

Семья секретаря, де лос Рейес, была одной из старейших сахарных семей на Кубе. Они потеряли тысячи акров, когда Фидель вошел в Гавану, и отец госсекретаря перевез всю свою семью в Ки-Уэст. Купил большой дом в викторианском стиле прямо через дорогу от маленького белого дома Трумэна. Консуэло выросла настоящей гражданкой Республики Раковин, ловила рыбу костью, пила пиво, ругалась, как моряк.

Получив докторскую степень по политологии в Гарварде, и прежде чем заняться политикой, Конч взяла несколько лет отпуска. Вернувшись в свою любимую Флорида-Кис, она стала одним из лучших гидов по ловле рыбы на островах. Хоук провел неделю под ее опекой в Исламорада Ки и влюбился в нее почти сразу.

В дополнение к тому, что она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо знал, она могла заметить простую тень неуловимой кости, скользящей по мелководью на расстоянии шестидесяти ярдов. После великолепной недели в Кис, когда мы рыбачили на равнинах, пили пиво и слушали Баффета на закате, он попался на крючок. Все это было давно, но это было время, которое ни один из них не забыл, и вряд ли они забудут.

Конч взяла Хоука за руку и повела его по просторному обюссонскому ковру ярких цветов к большим окнам, выходящим на мемориал Линкольна. Все еще шел снег, но можно было разглядеть величественное сооружение, где сидел Линкольн.

"Я вижу, вы перенесли свой офис", - сказал Хоук.

"Я сделала", - ответила она. "Чтобы иметь возможность увидеть моего героя вон там. Он помогает мне, Алекс, я обещаю тебе. А теперь позвольте мне представить вас моим коллегам."

Они вошли в небольшую приемную, которую секретарь часто использовала для встреч, подобных этой. На большом диване, обитом шелковой парчой, сидели двое незнакомых Хоук мужчин, потягивая кофе. При их приближении оба встали, и Консуэло представила их друг другу.

"Это Александр Хоук, джентльмены. Мой старый приятель по рыбалке. Алекс, это Джереми Тейт из ЦРУ и Джеффри Вайнберг, заместитель министра обороны по ядерным вопросам. Они оба описались при мысли о встрече с тобой".

При этом замечании оба мужчины издали негромкий кашляющий звук и вытянули руки.

Алекс пожал руку Вайнбергу, затем Тейту. У парня из ЦРУ были маленькие глазки на свином лице. Агрессивный тип, подумал Хоук, убирая руку из хватки Тейта, пока не были сломаны пальцы. Вайнберг был высоким, худым, с густыми бровями, похожим на помятого академика из Гарварда, приехавшего в Вашингтон с новой администрацией. Именно таким он и был.

"Что это? Последние новости с Сэвил-роу?" Сказал Тейт, ухмыляясь странному наряду Хоука. "Я всегда восхищался британским талантом к сдержанной элегантности".

Хоук мгновенно невзлюбил этого человека. Он проигнорировал комментарий и повернулся к Вайнбергу.

"Чем, собственно, вы занимаетесь, мистер Вайнберг?"

"Он потрясающая нянька", - сказал Тейт.

"Это недалеко от истины", - сказал Вайнберг, улыбаясь. "Я слежу за всем нашим ядерным оружием, следя за тем, чтобы каждое из них находилось под командованием и контролем президента".

"Не поддавайся на эту ложную скромность, Алекс", - сказала Консуэло. "Он также следит за каждым ядерным оружием, которым обладает любая нация на земле. Его основная задача - идентифицировать и локализовать любое оружие, которое могло попасть в руки террористов. Это он заметил исчезновение борзой."

"И как только вы их обнаружите, что тогда?" Хоук спросил Вайнберга.

"Я разрабатываю методы и стратегии для захвата или нейтрализации такого оружия. Я считаю, что применение ядерного оружия - это грех против человечества. Я счастливый парень, отвечающий за глобальное предотвращение грехов ".

"Я думаю, что, возможно, нашел вам целую лодку грешников, мистер Вайнберг", - сказал Хоук. "Должен ли я начать?"

"Да, конечно", - ответил госсекретарь де лос Рейес. "Сядьте, пожалуйста, все. Кофе, Алекс?"

"Эта вода с Фиджи прекрасна, спасибо", - сказал Хоук, придвигая стул и садясь. Он посмотрел на каждого из них по очереди, прежде чем начал говорить.

"Вчера днем на Кей Станиел в Эксумасе я встретился с двумя российскими торговцами оружием. Основываясь на информации, которую я собрал с момента получения задания, я почувствовал, что они могут быть очень полезны ", - начал Хоук. Сотрудник ЦРУ вытащил блокнот и ручку и начал шумно переворачивать страницы своей книги. Хоук пристально смотрел на него, пока он не поднял глаза. "Готов?" - спросил я. - Спросил Хоук.

"Конечно. Извини, " сказал Тейт, но по его виду этого не было.

"Их имена Голголкин и Болконский. Первый был тем, кто вел все разговоры. Оба бывшие моряки, командовали советскими подводными лодками во Владивостоке, друзья детства, однокурсники по Академии. Я еду слишком быстро для тебя?"

"Нет, нет", - сказал Тейт. "Продолжай".

"Мне показали портфель оружия для покупки, который я могу подробно описать, если кто-нибудь захочет это услышать. Советские ракеты "скад", пусковые установки "скад", ЗРК-7, суда на воздушной подушке. Все обычное оборудование, могу вас заверить."

"Подводные лодки?" - Спросил Вайнберг.

"Нет. Я должен был сделать этот запрос конкретно ", - ответил Хоук. "Я сказал им, что заинтересован в покупке бомбардировщика класса "Акула"".

"Ты имеешь в виду "бумер"", - сказал Тейт.

"Нет. Я имею в виду бомбер. Ты называешь их бумеры. В Королевском флоте мы называем их бомбардировщиками."

"Как скажешь. И что сказали русские?" - Спросил Тейт.

"Они сказали, что у них есть "Акула". 1995 - винтажный "Тайфун". Пятьдесят миллионов, половина авансом, половина при доставке. Шесть месяцев на то, чтобы привести судно в мореходное состояние и собрать обученную команду. Затем доставка в указанное место".

"Мне интересно", - сказал Вайнберг. "У тебя есть хоть какое-нибудь представление о том, на кого они могут работать?"

"Никаких", - сказал Хоук. "У меня возникло ощущение, что они были независимыми агентами. Конечно, я могу ошибаться. Очевидно, за ними стоит какая-то инфраструктура. То, что они делают, немного сложнее, чем продажа подержанных автомобилей ".

"Что произошло дальше, Алекс?" - спросила секретарша.

"Я сказал им, что меня действительно не интересует Акула I. Я действительно хотел борзую. Они отрицали какие-либо знания о таком ремесле. После некоторых неприятностей они допустили возможность того, что такая подводная лодка может быть приобретена. Я пригласил их на борт "Блэкхока" для продолжения переговоров. Ты ищешь борзую, это твои ребята, все верно."

В комнате повисла тяжелая тишина. Государственный секретарь посмотрел на Вайнберга и одними губами произнес слово "бинго".

"Блэкхок?" - спросил Я. - Спросил Тейт.

"Моя яхта", - сказал Хоук.

"Конечно", - сказал человек из ЦРУ. "Твоя яхта".

"Вполне. Я пригласил их присоединиться ко мне за ужином. Я показал им деньги, предоставленные мне вашим резидентом из ЦРУ в Нассау. После ужина я пригласил их на экскурсию по яхте. Именно тогда я предложил им немедленную выплату пяти миллионов наличными, если они выполнят мои условия ".

"Хорошая стратегия, Алекс", - сказала секретарша. "Немедленно загоняй наживку на крючок".

"Спасибо тебе. Я сказал им, что хочу гарантированную шестимесячную доставку. Я хотел лично осмотреть лодку, прежде чем вводить ее в эксплуатацию. И, наконец, в ходе обсуждения с секретарем я сказал, что хотел бы поговорить непосредственно с их последним покупателем в качестве подтверждающей рекомендации ".

Двое мужчин и Консуэло де лос Рейес наклонились вперед, чтобы услышать, что он скажет дальше.

"Как они отреагировали?" спросила секретарша.

"Разумеется, они отказались назвать какие-либо имена. Но после небольшого, как бы это сказать, подталкивания, они передумали ".

"Скажи мне. Что ты выяснил, Алекс?" - спросила секретарша, вокруг ее глаз появились тревожные морщинки.

"Этот платеж за последнюю проданную мистером Голголкином подводную лодку был переведен телеграфом на номерной счет Голголкина в Швейцарии -"

"Когда бы это могло быть?" - Спросил Вайнберг.

"Он утверждает, что около шести месяцев назад".

"Черт", - сказал Тейт. "Это уже в пути". "Возможно", - сказал Вайнберг. "Может быть, и нет. С расписаниями всякое случается. В любом случае, пожалуйста, продолжайте, мистер Хоук. Это действительно очень хороший материал ".

"По словам нашего парня, Голголкина", продолжил Алекс, "деньги были переведены из банка в Майами. Банк "Санстейт"."

"Вам удалось узнать имя учетной записи?" - Спросил Вайнберг. Он наклонился вперед, на его лице явно читалось волнение.

"На самом деле, я был. Деньги были переведены со счета на имя Телараньи."

"Теларанья", - сказала секретарша, вставая и подходя к окну. "Невероятно!" Она смотрела на кружащийся снегопад. "Посмотрите в это окно, мистер Тейт. Видишь это? Вот и рушится ваша теория панисламского джихада ".

Джереми Тейт нахмурился и откинулся на спинку стула. Хоук подумал, что он казался почти разочарованным, обнаружив, что объединенные нации ислама не покупают оружие, способное убить миллионы.

"Я так понимаю, мадам госсекретарь, вы слышали об этом Теларанья?" Вайнберг сказал. "Я этого не делал".

"О, да", - сказала она. "Ты чертовски прав, я слышал о Теларанье. Группа генералов на самом верху лестницы Кастро. Три брата, все грязные. Ковбои с кокаином. Я приказал нашей кубинской радиостанции намазать их, как белки на рис, начиная с шести месяцев назад, когда мы начали получать спорадические сообщения о возможном перевороте. Они получили свое название от маленькой островной крепости, в которую вложили десятки миллионов. Telaraña. Это означает "паутина"."

"Похоже, что эти ребята не сильно улучшили бы статус-кво, госпожа госсекретарь", - сказал Вайнберг.

"Помните старое выражение времен холодной войны о том, как вести себя с русскими?" - спросил де лос Рейес. "Два шага вперед, три шага назад"? Если Теларанья успешно свергнет Кастро, нам придется сделать три шага назад, за которыми последуют триста шагов назад".

"Как ты вытянул из них все это барахло?" - Спросил Тейт.

"Допустим, русских поощряли к откровенности в наших беседах", - сказал Хоук. "Я не причинил им вреда, просто немного напугал их. Я мог бы добавить, что они восприняли это не очень хорошо ".

"Что вы имеете в виду?" - спросила секретарша.

"Я имею в виду, что этот маленький парень Болконский, точная копия безумного монаха Распутина, пытался убить меня. На самом деле, дважды."

"Очевидно, обе попытки были неудачными", - сказал Тейт.

Алекс посмотрел на мужчину и долгое мгновение удерживал его взгляд, прежде чем заговорить. "Этот Теларанья. Кого-нибудь ты знаешь лично, Конч?" - Спросил Алекс.

"Нет, не лично", - ответила секретарша. "По сути, это мафия. Во всяком случае, мафия в кубинской версии. Личная наркобизнесная вотчина высших генералов Кубы. Они построили огромную военную базу на острове недалеко от Мансанильо. Теларанья построена на месте одной из гасиенд мятежного генерала."

"Но, конечно, ты знал это", - сказал Хоук, улыбаясь Тейту.

"Хорошо, хорошо", - сказала Конч, быстро преодолев очевидную враждебность между Тейтом и Хоуком. "Вот что мы собираемся сделать. Я требую немедленных разведывательных полетов U-2 и Predator над всем юго-западным побережьем Кубы. Я хочу, чтобы птица двадцать четыре часа в сутки парила в небе, делая снимки и собирая данные о температуре комплекса Теларанья ".

"Без проблем", - сказал Вайнберг.

"Сколько парней у нас на земле на Кубе, Джереми?" она спросила Тейта.

"Тонна в Гаване", - сказал Тейт. "Где-нибудь в глуши, нада".

"Исправь это. Например, сегодня. Я хочу, чтобы наши люди, блядь, ползали по всей провинции Ориенте ".

"Верно. И я немедленно внесу нас в президентский календарь ", - сказал Тейт.

Конч смотрела на него, пока он буквально не скривился.

"Если, конечно, вы не предпочтете разобраться с этим лично, мадам госсекретарь?" Сказал Тейт.

Она проигнорировала его. "Отличная работа, Алекс. Президент будет рад вычеркнуть это из своего списка дел".

"Эта борзая, она настолько плоха, да?" - Спросил Тейт.

"Наш худший кошмар. Борзая огромна", - сказал Вайнберг. "Он несет сорок боеголовок, по двадцать на каждом крыле. Все острые углы и плоскости, поэтому никаких круглых поверхностей, отражающих радар или сонар. Покрыл от носа до кормы слоем каких-то новых абсорбирующих веществ толщиной в три фута, разработанных русскими. Значительно превосходит старое безэховое резиновое покрытие."

"Что это значит?" - Спросил Тейт.

"Ну, это значит, что она практически невидима для сонара, радара, называйте как хотите. У нее также есть то, что обычно называют "развязывающим" покрытием, которое значительно уменьшает уровень звука, который она издает в воде. Она должна была стать последней отчаянной попыткой Советов в противостоянии Армагеддона с военно-морским флотом США ".

"Отчаянный финиш с заходом сзади", - сказал Тейт, потирая подбородок.

"И теперь это кошмарное изобретение находится в руках некоторых очень неуравновешенных кубинцев", - сказала Конч, вставая на ноги и подходя к окну, выходящему на мемориал Линкольна. "Боже милостивый".

Снег превратился в сильный дождь с мокрым снегом, барабанящий по оконным стеклам двухсотлетнего кирпичного особняка доктора Виктории Суит. В ее офисе на первом этаже потрескивающий огонь спасал от холода снаружи. День клонился к вечеру, и серый свет быстро угасал в небе над столицей страны, особенно на заснеженных, обсаженных деревьями улицах Джорджтауна.

Тем не менее, женщина убрала свет от ламп с красными абажурами у кушетки, где лежал мужчина, и спросила: "Достаточно света?"

"Все в порядке, спасибо".

Она придвинула стул поближе к дивану и села, скрестив свои длинные ноги. При этом раздался едва уловимый шелест шелка о шелк.

"Удобно?" - спросила она.

"Вполне".

"Тогда давайте начнем, не так ли?"

"Да, доктор".

"О чем бы ты хотел поговорить сегодня?"

"Моя зависимость".

"Зависимость? Я не знал, что у тебя он был."

"Я тоже, то есть до совсем недавнего времени".

"Мы говорим о наркотиках?" Еда? Алкоголь?"

"Мы говорим о сексе".

"Секс?"

"Да. Я обнаружил, что я сексуальный наркоман ".

"Я понимаю. И как вы пришли к этому удивительному открытию?"

"Меня постоянно переполняют... мысли. Днем и ночью. Я не могу спать по ночам. Я не могу функционировать при дневном свете ".

"Эти мысли. Можете ли вы описать их?"

"Некоторые из них. Другие-"

"Все в порядке. Давайте начнем с тех, которые вам удобно описывать."

"Ну, тогда недавний. Я в твоем кабинете, лежу на диване, а в камине горит огонь. Сейчас ранний вечер. На улице идет мокрый снег, слышно, как ледяные шарики бьются об оконные стекла и ...

"Подожди минутку. В моем кабинете?"

"Да".

"И где я нахожусь? Я в твоем сне?"

"Да. Ты выключил свет, так что большая часть света исходит от камина. Я вижу, как его тени мерцают на потолке у меня над головой ".

"И где я нахожусь?"

"Ты придвинул стул к дивану. Мои глаза закрыты, но я слышу тебя. Ты скрестил ноги. Я слышу шелест шелка, когда ты делаешь это, и открываю глаза. Я пытаюсь уловить проблеск-"

"Да?"

"Ты знаешь. Когда ты пересекаешь их, я пытаюсь увидеть."

"Ты имеешь в виду то, что на мне надето. Под моей юбкой."

"Да".

"А во сне ты что-нибудь видишь?"

"Нет. Я ничего не вижу."

"Но иногда я делаю это. Это тоже часть твоей мечты? Что ты видишь тогда?"

"Я вижу все".

"В этих снах. Я когда-нибудь вот так расстегивала свою блузку?"

"Да. Вот так просто."

"Убрать это? Уронить это на пол? Нравится это?"

"Да".

"И ты чувствуешь запах моих духов, когда я склоняюсь над тобой, не так ли?"

"Да. Я дышу этим. Глубоко в мои легкие."

"Возможно, я поцелую твои губы. Нравится это?"

"Да".

"И прикоснуться к тебе... здесь".

"Да".

"И что ты при этом чувствуешь?"

"Как будто я тону. Как падение."

"Я скучал по тебе, Алекс. Так много."

"Будь здесь, док".

"Да. Я здесь. Теперь я здесь ".

22

Виктория Свит бросила последний взгляд в зеркало в прихожей.

Волосы? Проверьте.

Макияж? Проверьте.

Платье? Проверьте.

Украшения? Проверьте.

В здравом уме? Ну, может, и нет, но что за "эй"? Она была влюблена. Ранее они с Алексом провели чудесный час вместе, и ей уже не терпелось увидеть его снова. Одеваясь, она представила, как он стоит перед зеркалом и бреется, возможно, даже чувствуя то же, что и она.

"Та-да", - сказала она своему отражению, надевая свое самое теплое зимнее пальто и открывая входную дверь. Стокли был там, на обочине, с работающим двигателем и, будем надеяться, включенным обогревателем. Наконец-то прекратился мокрый снег, но температура падала.

Ей каким-то образом удалось преодолеть свой ледяной тротуар, не угодив задницей в чайник. И там был Стокли, стоящий на обочине, придерживающий дверь со стороны пассажира открытой. Придерживал дверь открытой? Это было не по-стоклинговски.

"Добрый вечер, мисс Вики", - сказал он со своим лучшим акцентом мисс Дейзи. "Вы все выглядите особенно хорошо этим вечером. Да, я. Вы все сегодня в особенно хорошем настроении, все в порядке."

"В порядке Феттл?" спросила она, забираясь внутрь. "Дай угадаю, откуда ты это взял". Стокли улыбнулась, закрыла свою дверь и обошла машину со стороны водителя. Он расслабил свое большое тело за рулем.

"Прекрасный феттл, да, действительно!" - сказал он.

"Ладно, Стоук", - сказала она. "О чем весь этот материал?"

"О чем весь этот материал "что"?" Он завел "Хаммер" и выехал на заснеженную улицу по соседству. К счастью, внутри причудливого транспортного средства было тепло.

"О, держишь мою дверь открытой", - сказала Вики. "Все эти "шаркающие" туфли и серебряные подносы".

"Действую по приказу, вот и все", - сказал Стоук, отъезжая от тротуара. "Босс, скажи "прыгай", старина Стоук, он прыгает, как длиннохвостый кот, в комнате, полной кресел-качалок!" Стоук хлопнул себя по колену. "Да-а-а!"

"Ты принимаешь какие-то лекарства, Стоук?" Спросила Вики, улыбаясь ему. "Я могу сказать, ты знаешь. Я профессионал."

"Алекс, он говорит: "Стоук, будь добр к Вики", - это все, что я хочу сказать", - сказал Стокли. "Итак, я буду мил с Вики".

"Забавно, я думал, ты всегда был милым".

"В основном, старайся быть. Но босс, теперь он думает, что я нуждаюсь в понукании. Это то, что люди в Нью-Йорке называют поощрением ".

"Поедание лапши".

"Вот и все. Он попросил меня надеть эту чертову спортивную куртку, только для тебя. Острый, не правда ли? Босс сегодня тоже выглядит великолепно. Надел свой смокинг. Мужчина зациклен на смокингах. Черт возьми, меня бы не удивило, что он был в том же, в котором водил тебя в KFC ".

"Я знаю. Странно. Ты думаешь, он странный?"

"Черт возьми, все странные. Ты должен знать это лучше, чем большинство людей."

Вики кивнула головой и сказала: "Я имею в виду, ты не думаешь, что он немного ... ненормальный?"

"Конечно, он ненормальный! Нормальных людей пруд пруди. Может быть, я не самый острый нож в ящике стола, но я точно знаю одну вещь. Алекс Хоук - прекрасный человек. Возможно, лучший из всех, кого я когда-либо знал. Каким бы богатым он ни был, этот человек сделает что угодно для кого угодно в любое время. Ты понимаешь, о чем я говорю?"

Остаток пути Вики молчала, погруженная в свои мысли. "Сток Сити" совершил серию поворотов, которые привели их ко входу в клуб "Джорджтаун". Швейцар вышел из-под навеса и открыл дверь Вики.

Прежде чем выйти, она сказала: "Спасибо, Стоук. Я не пытался заставить тебя сказать что-нибудь негативное об Алексе, ты знаешь. Я тоже его люблю. Я просто подумал, что ты мог бы помочь мне понять его немного лучше ".

"Я знаю, о чем ты говоришь. Иногда он действительно ведет себя странно, то, как он одевается, разговаривает и прочее дерьмо. Часть всей этой английской истории, я полагаю. Но я думаю, что все сводится к этому. Этот парень бодрый".

"Бодрый?" Сказала Вики, качая головой. "Да, теперь, когда ты упомянул об этом, он бодр".

Она послала Стоуку воздушный поцелуй и повернулась, чтобы зайти внутрь. На улице было холодно на ветру.

"Я собираюсь тебе кое-что сказать, Вики", - сказал тогда Стоук.

"Да?"

"Я видел, как они приходили, и я видел, как они уходили. Женщины преследовали Алекса всю его жизнь. Ничего особенного. Он никогда не заботился ни об одной из них. Я имею в виду, до тебя."

"Спасибо, Стоук", - сказала Вики.

"Видишь, ты раскусил парня. Если хочешь поймать Алекса Хоука, правило номер один - не гоняйся за ним."

"Здесь никто ни за кем не гонится, Стоук", - сказала Вики. "Поверь мне".

"Да, я думаю, это верно. Должно быть, это причина, почему он так счастлив в эти дни ".

Метрдотель не потрудился поднять глаза, когда она подошла к его подиуму. Она видела, что он был новеньким и не знал, кто она такая. Когда он соизволил поднять голову от своей книги бронирования, он каким-то образом смог одновременно смотреть на нее свысока. Несмотря на то, что Вики была на добрый фут выше его.

"Oui?" - сказал мужчина, по какой-то неизвестной причине предположив, что она француженка.

"Я кое с кем встречаюсь", - сказала Вики. "Возможно, он ждет".

"Название резервации?" - спросил я.

"Хоук. Александр Хоук", - сказала Вики и начала мысленный обратный отсчет, чтобы увидеть, сколько времени потребовалось имени, чтобы произвести предсказуемый эффект. Одна и пять десятых секунды.

"Ah, mais oui, mademoiselle! Месье Хоук. Oui, Monsieur Hawke, il attenderait au bar. Я уверен!" - сказал мужчина, кланяясь в пояс.

Он превратился из маленького властного сноба в пресмыкающуюся жабу меньше чем за три секунды. Это даже не было мировым рекордом.

"Вы предпочитаете курящих или некурящих?" он спросил.

"Ты новенькая. Ты, наверное, никогда не слышал, что сказал мой отец о местах для курения в ресторанах?"

"Mais non, mademoiselle. Он сказал?"

"Он сказал, что иметь секцию для курения в ресторане - это все равно что иметь секцию для писания в бассейне".

Он секунду смотрел на нее, не уверенный, было ли это смешно или серьезно.

"Месье, это я", - наконец сказал мужчина, указывая в направлении бара. "Ты войдешь в дверь и-"

Я знаю, где находится бар, намного дольше, чем ты, приятель, хотела сказать Вики, но она просто выхватила меню из его пухлых пальчиков и радостно направилась к бару.

Она задавалась вопросом, почему Алекс выбрала Джорджтаунский клуб. Алекс понятия не имела, насколько счастливым сделал ее этот выбор. Это был ее любимый ресторан во всем Вашингтоне. Она все еще помнила бесчисленные часы, которые провела здесь наедине со своим отцом, сенатором Харланом Огастесом Суитом. В каждой комнате были камины, которые пылали в такую холодную снежную ночь, как эта. Повсюду были расставлены большие мягкие кожаные кресла, а стены, обшитые темными панелями, были украшены английскими пейзажами в позолоченных рамках и сценами охоты на лис.

Придя сюда маленькой девочкой, я всегда чувствовала, что проникаю в тайный мир мужчин. В воздухе витал опьяняющий аромат изысканного виски и нелегальных кубинских сигар, а также позвякивание льда в хрустальных бокалах. Рассказывали шепотом истории, для которых она была слишком молода, и хриплый смех в их завершении.

"Заткни уши, Виктория" - так она знала, когда последует одно из этих слов.

Ее отец, отставной сенатор Соединенных Штатов от Луизианы, был любимой фигурой в этих комнатах. Он любил хорошие истории и мог рассказать их лучше любого мужчины. Он также мог выпить большинство из них под столом и часто, к ужасу ее матери, именно это и делал.

Если сенатора не было в его офисе или в зале заседаний Сената, он был на поле для гольфа Chevy Chase. Если он не был на поле для гольфа, он был здесь, держал штангу в Джорджтаунском клубе.

А его кудрявая дочь всегда была маленькой принцессой рядом с ним. Теперь она протиснулась сквозь толпу шумных, курящих сигары лоббистов и политиков и увидела Алекса, ожидающего ее в уютном маленьком баре.

23

Фидель Кастро побледнел как смерть.

За последний час он не произнес ни слова, что вполне устраивало Мансо. Он все еще держал в зубах свою большую черную сигару Cohiba, но так и не удосужился раскурить фирменную сигару. Он сидел, сгорбившись, у окна, глядя вниз на свой зеленый остров. Его молчание стало таким же зловещим, как и предшествовавшая ему яростная обличительная речь.

Через переднее окно кабины вы могли видеть пышные горы и долины, проносящиеся под вашими ногами. На юге уже можно было разглядеть голубые воды залива Гуаканаябо, сейчас окрашенные золотом заходящего солнца. Бесконечные эшелоны белых шапок накатывались, ряд за рядом разбиваясь о белые пляжи. Он был почти дома.

Дальше Мансо мог видеть бледно-зеленый бугорок земли, лежащий примерно в миле от города Мансанильо. Остров, известный как Теларанья. Он мог только представить, в каком состоянии должны быть его люди на земле, видя приближение знакомого оливково-зеленого вертолета. Это означало бы конец всем их бесконечным планам и интригам. События теперь будут жить своей собственной жизнью. Каждый их шаг вписал бы строчку в историю.

Сам Мансо был бы счастлив просто запустить эту чертову машину в действие. Его нервы были похожи на нити колючей проволоки, идущие от основания черепа вниз по рукам к пальцам. Он мертвой хваткой вцепился в ручку управления самолетом, которая требовала легкого прикосновения.

За последние полчаса Мансо потерял что-либо, даже напоминающее легкое прикосновение. Вертолет качало и рыскал, когда он корректировал, перерегулировал, а затем сверхкомпенсировал каждую коррекцию.

Это как полет в бою, пытался сказать себе Мансо; ты должен держать себя в руках. Собери свои нервы и управляй самолетом. У него было много счастливых воспоминаний о тех днях, когда он был наркоторговцем, летал на Пабло. Колумбийская армия и американцы много раз сбивали его самолеты. Он всегда считал отверстия в своих крыльях и фюзеляже, как только возвращался на одну из секретных взлетно-посадочных полос картеля.

Все пилоты считали свои наркоторговли "боевыми". В их сознании они находились в состоянии войны с североамериканцами. Порох, который несли их самолеты, был белым, и он убивал врага, не только готового умереть, но и заплатить баснословные суммы за эту привилегию. В своих укрытиях в джунглях они смеялись бы над глупостью и плохой меткостью правительственных солдат, спонсируемых США.

Это было просто очередное боевое задание, сказал он себе.

Но как насчет того, что ваш противник сидел всего в двух футах от вас?

"Спасайся, Мансо, сын мой", - сказал лидер, нарушая тишину. "Скажи мне, где спрятана эта бомба, и я положу конец этому безумию. Я позабочусь о том, чтобы вам и вашей семье было разрешено безопасно покинуть страну ".

"Слишком поздно, команданте".

"Ты можешь купить шикарный особняк в Майами и заполнить его шлюхами, совсем как Батиста".

"Слишком поздно для этой лжи, команданте".

"Ложь? Нет. Не для тебя, Мансо. Я всегда относился к тебе как к сыну. Я не отец, который причинил бы вред своему сыну. Не важно, насколько позорно он предал бы меня."

"Я сожалею о стольких страданиях между нами. Но наша страна достаточно долго терпела много боли в большом молчании. Нужно было что-то делать. Кто-то должен был это сделать. Мне жаль только, что это должен был быть я ".

"Что именно, по-твоему, ты делаешь, Мансо? Ты хотя бы знаешь ответ на этот вопрос?"

"Я делаю первые шаги к спасению того, что осталось от нашей любимой Кубы, Команданте".

"Итак, сын закалывает отца и помазывает себя спасителем. Это слишком по-библейски, чтобы выразить словами. Даже в Голливуде они назвали бы это дерьмом ".

"Твоя жизнь будет сохранена. И, конечно, твой сын, Фиделито. Я обещаю тебе это. Я купил для тебя прекрасную усадьбу в Ориенте."

"Ты обещаешь мне? Твоя жизнь так же бесполезна, как и твои обещания. Ты никогда не был революционером. У вас нет политической философии, нет идеализма. Деньги - это ваша религия. Ты никто иной, как высокооплачиваемый убийца, террорист. И ты должен покончить с собой, прежде чем это сделаю я. Я гарантирую, что это будет менее болезненно ".

"Я многому научился у Пабло за время моего пребывания в джунглях, команданте. Терроризм - это атомная бомба для бедных людей. Для бедных людей это единственный способ нанести ответный удар. Старый эксперимент должен уступить место новому. Со старым покончено ".

"Для тебя это так, я могу обещать".

"Мы приземлимся в Теларанье через двадцать минут. Моя охрана проводит вас в главное здание. Я открыл телевизионную студию в Теларанье, команданте", - сказал Мансо. "После того, как вы немного подкрепитесь, вас сопроводят на станцию, где вы выступите перед нацией".

"За тобой будут охотиться, как за собакой, и убьют, как собаку, на глазах у твоей семьи".

"Вы скажете им, что революция имела большой политический успех. Но, к сожалению, вы пришли к убеждению, не экономическому. Итак, после долгих раздумий и с благом для вашей страны в сердце, вы решили уйти в отставку. Настало время для нового поколения лидеров ".

"Лидерство? Это фарс!"

Кастро повернулся к Мансо и плюнул ему в лицо.

Мансо проигнорировал стекающую по его щеке слюну и спокойно сказал: "Да, команданте, плюнь. Сплевывай, пока не высохнешь. Это единственное оружие, которое у тебя осталось ".

"Дурак. У меня есть сердца моей страны. У меня есть моя армия. Ты покойник, когда все это закончится ".

"Несколько оставшихся верных вам офицеров будут заключены в тюрьму. Мои люди готовы захватить контроль над всеми телефонными, телевизионными и радиостанциями. Это произойдет, как только вы обратитесь к нации и объявите, что вы уходите в сторону. Когда я произнес по радио слово "манго", колеса начали вращаться ".

Кастро покраснел. Эта конкретная песня не только высмеивала его и его зеленую форму, в ней говорилось, что, хотя манго все еще зеленое, оно созрело и готово упасть.

"А что касается сердец нашей страны, " продолжил Мансо, " их сердца слишком долго были пленниками их желудков. Я накормлю одного и таким образом выиграю другого ".

"Ты - ничто. Никто. Я создал тебя. Я уничтожу тебя. Страна тебя выплюнет. А потом плюну на твою могилу. Так же, как я плюю на тебя сейчас." Кастро отстегнулся, наклонился и снова плюнул Мансо, прямо в лицо.

"Нет, команданте, они этого не сделают", - сказал Мансо, снова игнорируя атаку. "Всей стране, как и армии, успешно промывают мозги. Вы стерли причину и следствие в сознании населения. Вы достигли великолепного успеха в этом отношении, никто не будет оспаривать. Результатом является полное отсутствие лояльности. О ценностях. О верованиях. Мы могли бы посадить на пост президента неграмотную джинетеру, глупую шлюху, перед которой преклонились бы президент и вся страна".

"Похоже, это именно то, что вы намерены сделать, полковник Мансо де Эррерас. Звучит так, как будто именно ты должен стать новым президентом ".

Мансо знал, что лучше не попадаться на приманку.

"После того, как вы сообщите нации о своем решении, я буду говорить. Я скажу людям, что наше новое правительство пользуется вашим благословением. Что мы остаемся едиными против американцев. Я назначу нового президента. Затем мы дадим американцам ровно тридцать часов, чтобы снять парализующую блокаду и эвакуировать всех до последней души с военно-морской базы в Гуантанамо ".

"И какого черта они должны тебя слушать, маленький писсуар?"

"Я инициировал определенные репрессии, если они этого не сделают".

"Идиот! Американцы воспримут любую провокацию как объявление войны. Они разбомбят нашу страну, превратив ее в гребаную автостоянку. Ты что, ничего не понимаешь? Неужели твои жалкие воспоминания не простираются хотя бы на полтора-два года назад, когда американцы сравняли с землей то, что осталось от Афганистана? Советские предатели оставили нас полностью беззащитными! Американцы молились именно о таком оправдании, как ваше!"

"Американцы нас не тронут".

"Могу я спросить, почему нет?"

"Мы приобрели оружие, которое предотвратит любую мысль о возмездии. Борзая. Самая смертоносная подводная лодка, когда-либо построенная. Он был построен русскими в условиях полной секретности в последние годы холодной войны. Он использует американскую технологию stealth и полностью невидим для гидролокаторов и радаров. Вдвое больше обычных подводных лодок. Он несет сорок баллистических ракет."

Кастро был поражен, потеряв дар речи.

"И у нас появились новые, могущественные союзники", - добавил Мансо.

"Поездки моего брата Рауля в Китай?" Кастро зашипел. "Ты за гранью глупости, Мансо. Ты веришь всему, что говорит мой брат? Китайцам насрать на Кубу. И Рауль тоже."

"Откуда вы знаете, что американцы не предпочтут наше новое правительство, команданте?"

"Вы предали нас американцам?"

"У нас с моим братом Карлитосом много друзей в Америке, еще с тех времен, когда мы работали у доктора Эскобара в Колумбии. Знаешь, Карлитос - очень сильный игрок в этом мире ".

"Карлитос - помешанный на наркотиках псих. Вышел из-под контроля. И друзья-мафиози Пабло Эскобара в Америке, то, что от них осталось, не что иное, как жалкие гангстеры. Бесправные, кастрированные евнухи, которые продают свои истории журналам и фильмам ".

"Наше правительство не будет первым, в состав которого войдут несколько сочувствующих преступников, команданте. На самом деле, один из них только что приобрел отель Nacional. Он намерен создать новое красивое казино, подобное казино сеньора Мейера Лански. Наше новое правительство примет этих инвесторов с распростертыми объятиями".

"Неверный! У тебя не будет правительства, потому что ты не проживешь достаточно долго, чтобы председательствовать, ты, грязный...

Кастро, должно быть, вытащил свой револьвер из кобуры, потому что теперь он приставил его к виску Мансо.

"Это подходящий способ положить конец борьбе, Мансо", - сказал Фидель, его голос едва контролировался. "Я убиваю подлого предателя, который хотел убить нашу благородную революцию!"

Он приставил пистолет к виску Мансо и нажал на спусковой крючок.

"Пистолет разряжен, шеф", - сказал Мансо. "Не трать впустую свое время".

Кастро услышал безобидный щелчок курка еще пять раз, прежде чем он закричал от отчаяния и швырнул бесполезное оружие в голову Мансо, едва не задев его.

"Как?" - спросил он.

"Дон Хулио", - сказал Мансо. "Твой любимый слуга. Этим утром, очень рано, перед тем как мы отправились на посвящение, он вынул картриджи, пока ты был "занят ".

"Дон Хулио! Нет! Он, из всех мужчин, никогда бы не предал ...

"Вы, из всех мужчин, не должны удивляться тому, кого любой мужчина предаст за нужную сумму денег, команданте".

Кастро рванулся к ручке управления и вырвал контроль над циклом у Мансо. Он толкнул его вперед.

"Тогда я спущусь вниз, Мансо. Но мы пойдем ко дну вместе!" Кастро кричал, перекрывая рев двигателя реактивной турбины.

Вертолет мгновенно перешел в резкое пике. Мансо кричал и боролся за цикличность. Но Кастро мертвой хваткой вцепился в ручку управления. Старик был готов умереть, Мансо видел это по его глазам. Зеленые горы устремились им навстречу, когда вертолет начал свою тошнотворную смертельную спираль.

24

Хоук стоял у бара с бокалом мартини в руке. Другая рука была засунута в карман его смокинга. В отличие от рук большинства мужчин, которых она знала, руки Алекса всегда были естественно спокойными. Хороший знак. Признак внутреннего спокойствия, подумала она.

Он выглядел довольно хорошо в своем смокинге. Очень Мел Гибсон, решила она, с его черными волосами, зачесанными назад волнами со лба, и глубоким загаром, который он приобрел на Карибах. Он не заметил, как она подошла.

Она приложила большую влажную ладонь к его ничего не подозревающей щеке.

"Эй, моряк", - сказала Вики, садясь на табурет рядом с ним, - "угостишь даму выпивкой?"

Хоук улыбнулся и сказал: "Назови свой яд, дорогая".

"Твой выглядит достаточно смертоносным. Мой папа называл их "прозрачными". Я тоже выпью, " сказала Вики. "Раньше папа никогда не пил ликер, который не мог видеть насквозь. Теперь он пьет только бурбон. Он говорит, что джин пробуждает в мужчине неприятные качества. Он называет это "супом для крикунов". И когда он летел на самолете, он всегда брал с собой фляжку ".

"Почему?"

"Он сказал, что просто не доверяет самолетному джину".

"Моя прекрасная девочка".

"Да?"

"Вы часто приходили сюда с ним?"

"Да. Все время. Это мое самое любимое место в Вашингтоне. Вот почему я был так удивлен, когда ты предложил это ".

"Я надеялся, что тебе понравится. Твой отец часто бывает в Вашингтоне?"

"Я бы хотел. С тех пор, как он вернулся домой в Севен Оукс, его было трудно вытащить из кресла-качалки на передней веранде. У него есть несколько старых охотничьих собак, и он любит бродить с ними по своим полям в поисках перепелов или фазанов. Примерно таковы масштабы его нынешних путешествий ".

"Я никогда не был в Луизиане", - сказал Хоук. "Возможно, мы могли бы как-нибудь съездить и навестить его".

"Мне бы этого очень хотелось. Тебе бы понравился Севен Оукс. Это прямо на берегу Миссисипи, на Ривер-роуд, примерно в двадцати милях к югу от Батон-Ружа."

"Все это звучит в духе Скарлетт О'Хара".

"Много хорошего на Юге унесло ветром, но не Севен Оукс. У меня было райское детство. Есть причина для всех этих историй о Миссисипи. Это река из сборника рассказов. Папа любил политику, но он ненавидел жить в Вашингтоне. Он однажды сказал, что если бы он владел Вашингтоном и Адом, он бы сдал Вашингтон в аренду и жил в аду ".

Хоук улыбнулся и потянулся через стол, чтобы сжать руку Вики. Видеть ее здесь, где она провела так много веселых часов со своим отцом, было чудесно.

Хоук подозвала бармена и заказала свой напиток.

"Я очень рад быть здесь с тобой сегодня вечером", - сказал он, положив руку на ее щеку и лаская ее.

"Забавно, я только что подумала о том же", - сказала Вики, пытаясь скрыть эффект, который произвело на нее его прикосновение. Принесли ее мартини, и Хоук поднял свой бокал.

"За кого мы должны выпить?" - Спросила Вики.

"Давай посмотрим. Как насчет Тома, Хака и Вики? Или это была Бекки?"

"Ты абсолютный и законченный образец работы, ты знаешь это, Хоук?" Сказала Вики, смеясь. Она чокнулась своим бокалом с его и сказала: "Ваше здоровье. Мне это нужно ".

"Тяжелый день в офисе, док? Ты можешь о чем-нибудь поговорить?"

"Новый пациент", - сказала Вики, помешивая оливку в водке. "Бедный парень. Он страдает от зависимости. Неизлечим."

"Неужели? Странно. Я думал, ты можешь вылечить кого угодно от чего угодно. Я прочитал в Washingtonian, журнале, который так широко развешан по всей вашей приемной, что вас считают одним из лучших врачей в городе."

"Некоторые зависимости лучше не лечить. Позволь мне одолжить твою ручку, милая."

Хоук вытащил из внутреннего кармана тонкую золотую ручку.

"Спасибо", - сказала Вики и начала что-то черкать по всему меню. Поведение женщин временами было загадочным, как он сказал Стокли по дороге из аэропорта. Но опять же, как женщина, он полагал, что она имела на это право.

"Месье Хоук, " сказал подобострастный маленький метрдотель, " ваш столик готов".

Он последовал за Вики в маленькую столовую, не в силах оторвать глаз от движения ее тела под развевающейся красной шелковой юбкой. Складки. Что там было насчет складок?

Когда они уселись, подошел официант. Это был пожилой седовласый джентльмен в белых перчатках.

"Что ж, добрый вечер, мистер Хоук! Вы тоже, мисс Вики, " сказал он. "Господи, я не видел тебя с тех пор, как ты был маленьким. Посмотри на себя! Ты выросла в красивую женщину ".

"Герберт! Я не могу поверить, что ты все еще здесь."

"Я тоже не могу, мисс Вики. Мне только сегодня исполнилось девяносто два года, и я все еще полон сил ".

"С Днем рождения! Алекс, Герберт был большим другом папы и всегда заботился обо мне, когда я приезжал сюда ".

"Полагаю, что да", - сказал Хоук, вставая, чтобы пожать старику руку. "Он, безусловно, хорошо заботился обо мне. С Днем рождения, Герберт".

"Спасибо тебе, сэр. Знаешь, мисс Вики, - сказал Герберт, - это старое место совсем не было прежним с тех пор, как твой папа уехал из города. Я до сих пор помню, как он играл на пианино и рассказывал свои шутки. Пусть все в этом заведении смеются ".

"А раньше ты позволял мне скользить по паркету на танцполе в одних носках. Это было прямо как катание на коньках ".

"Господи, мы хорошо провели время, не так ли?" Сказал Герберт, и улыбка осветила его мягкие карие глаза. "Могу я принести вам всем еще чего-нибудь выпить?"

"Это было бы здорово, Герберт", - сказала Вики. "Два мартини "Кетель" и один "неразбавленный", пожалуйста".

После ухода пожилого официанта воцарилось долгое молчание, во время которого Хоук просто сидел и смотрел на нее. Вики была не из тех, кого легко смущало молчание за столом, но напряженность его взгляда наконец-то добралась до нее. Она заметила, что его правая рука все еще была засунута в карман смокинга.

"Пистолет у тебя в кармане, большой мальчик? Или вы все просто рады меня видеть?" - спросила она, не в силах придумать ничего более оригинального.

"Никакого оружия", - сказал он. "Только это". Он вытащил из кармана маленькую черную бархатную коробочку и положил ее на стол. Он увидел выражение ее глаз и сказал: "Не волнуйтесь, док, он не укусит. Открой это."

Она потянулась за бархатной коробочкой. "О, Алекс, я-"

"Мисс Вики?" Официант каким-то образом снова появился у их столика.

"Да?" Вики сказала. "В чем дело, Герберт?"

"Приношу свои извинения за беспокойство вам всем", - сказал Герберт, " но есть телефонный звонок для доктора Суит. Джентльмен сказал, что это срочно."

Она посмотрела на Алекса. "О, Алекс, мне так жаль. Я должен это принять. Это может быть кто-то из моих пациентов, срочно."

"Конечно, ты должен принять это", - сказала Алекс, вставая и отодвигая свой стул. "Я полностью понимаю".

"Закажи мне что-нибудь вкусненькое, хорошо? Что бы ты ни заказал."

Алекс взяла меню, на котором что-то писала в баре. Какое-то мгновение он не мог понять, что она писала, а потом увидел это. Она исправляла все ошибки во французском. Внизу была записка на французском, адресованная метрдотелю. В нем предлагалось пройти ускоренный курс в ближайшей школе Berlitz, прежде чем раздавать еще какие-либо искаженные меню.

Алекс улыбнулся. Он сразу невзлюбил этого нового парня, которого они поставили у ворот. Невзлюбил его, несмотря на то, что Хоук был совершенно уверен, что он и отдаленно не похож на француза.

"Это было быстро", - сказал он, вставая, когда Вики вернулась и заняла свое место. Она взяла маленькую черную коробочку, которую оставила на своей пустой сервировочной тарелке.

"Хм", - сказала она, переводя взгляд с коробки на Алекса и обратно на бархатную коробочку.

"Да, хм", - ответил Алекс.

"Странно. Там никого не было, Алекс", - сказала она, улыбаясь и убирая с глаз прядь каштановых волос.

"Там никого нет?"

"Нет".

"Ну, тогда они повесили трубку?" Спросил Хоук, морщинки беспокойства внезапно прорезали его лоб. "Был отключен".

"Я так не думаю, Алекс", - сказала Вики. "Я мог слышать дыхание на другом конце. Это так странно. Я подумал, что никто из моих пациентов не имел бы ни малейшего представления о том, как связаться со мной здесь. У меня есть мой мобильный телефон, но, конечно, ты не можешь включить его здесь ".

"Я уверен, что это просто ошибка".

"Это не прозвучало как ошибка, Алекс", - сказала Вики. "Это звучало ужасно преднамеренно. Почти как-"

Она так и не закончила свое предложение.

Жестокий взрыв потряс комнату. Звук и сила ударной волны ударили мгновенно. Часы, не переставая, стояли на месте. Само время остановилось и разлетелось на бесчисленные осколки летящего стекла, каменной кладки и человеческой агонии.

Алекс обнаружил, что он больше не сидит за маленьким круглым столом и не разговаривает с Вики. Казалось, он лежал на спине, уставившись в клубящийся белый туман. Туман, который пах скорее как резкий, удушающий дым. Отовсюду вокруг него доносились крики и стоны. Он почувствовал острую боль в плече и попытался откатиться от нее.

Становилось все хуже. Казалось, что он лежит на ложе из битого стекла и столовых приборов. Он поднес руки к лицу и увидел, что они были липкими и ярко-красными. Он чувствовал, что было бы неплохо убраться оттуда. Он просто не был уверен, где он был. Он услышал неподалеку женский голос, хнычущий. Он узнал это. Это была Вики.

"Док?" - позвал он, но ответа не последовало.

Едкий дым стал таким густым, что он не мог разглядеть, откуда доносились крики. Он вообще ничего не мог видеть.

Он встал на четвереньки и начал ползти по стеклу в том направлении, откуда, как он думал, доносился ее голос.

"Вики", - крикнул он. "Вики!" И тогда он услышал ее.

"Алекс, это больно", - сказал голос. "Мне холодно. Где папа? Где мой папа?"

И затем голос прекратился.

25

"Боже, как жарко", - сказал Конгрив Сазерленду. "Горячее, чем чертовы Эксумы, если это не физическая невозможность".

"Ты, наверное, мог бы снять этот синий блейзер, не оскорбляя местных жителей", - сказал Росс.

Росс не был точно уверен, как на самом деле звучало "хмыканье", но это должно было быть что-то похожее на то, что прозвучало со стороны Конгрива.

Было десять часов утра субботы. Температура уже поднялась за девяносто.

Они были в Нассау. И время не было благосклонно к Нассау.

Вторжение гигантских круизных лайнеров, извергающих легионы покупателей футболок, опустошило старый город Нассау. Соломенные рынки и ленивые магазинчики на Бэй-стрит были заменены дешевыми сувенирными лавками, полными бесполезных безделушек. Американские заведения быстрого питания заменили тесные маленькие багамские ресторанчики. Куда бы Росс ни посмотрел, к своему ужасу, он видел, что остров полностью подчинился доллару.

"Что ж, Росс, ты был совершенно прав. Это прекрасное место ", - сказал Конгрив, напрягаясь, чтобы его услышали за сердитым гулом мотоциклов, несущихся по переполненным улицам. Они с Россом прокладывали себе путь по Бэй-стрит, уворачиваясь от орд вторгшихся американцев, как могли.

Инспектор Сазерленд доставил их на рассвете на маленьком гидросамолете Хоука. Механики на борту "Блэкхока" работали всю ночь, устраняя повреждения, нанесенные ракетой и последовавшим за ней пожаром. Росс встал на рассвете, отправился в ангар для осмотра и объявил "Киттихок" годным к полетам.

"Тебе обязательно лететь так чертовски низко над водой, Росс?" - Спросил Эмброуз, когда они были в воздухе. "В конце концов, мы не совсем пара джет-жокеев, пробирающихся незаметно для радаров".

"Извините, шеф", - сказал Росс, потянув назад ручку управления и набирая высоту. "Я думал, ты действительно можешь подумать, что это было весело".

Весело? Не было ничего даже отдаленно забавного в том, чтобы быть запечатанным в алюминиевую трубку, которая в любой момент могла сорваться с небес в соленые глубины.

Теперь, добравшись живыми до Нассау, два детектива Скотленд-Ярда были окончательно потеряны. Дом, который они искали, предположительно находился на этой маленькой улице. Они свернули с Бэй-стрит направо, на Уайтхолл-роуд, как было указано. После палящего солнца и переполненных тротуаров Бэй-стрит они оказались в тени. Дорога была загромождена нависающими баньяновыми деревьями. Птицы всех оттенков пели с ветвей. Разноцветные олеандры, орхидеи и опадающие цветы франжипани наполняли воздух наркотическими ароматами.

"Я никогда не бывал в настоящих южноамериканских тропических лесах, Сазерленд, - объявил Конгрив, - но я представляю, что это огромная солнечная равнина по сравнению с Уайтхолл-роуд".

Поездка в Нассау была запланирована накануне вечером. Два детектива провели долгий, полный разочарований день, разбираясь с файлами, относящимися к убийству родителей Алекс.

В файлах уголовного розыска было найдено несколько имен офицеров и детективов, которые работали над этим делом здесь, в Нассау, но все они, похоже, были либо мертвы, либо на пенсии. Бесконечные телефонные звонки, бесчисленные тупики. Они почти отказались от этой затеи, когда Росс заметил выцветшую подпись внизу полицейского отчета.

"Подожди, что это?" - Спросил Росс.

Конгрив наклонился, чтобы взглянуть. "Судя по всему, обычный полицейский. Подпись настолько смазана и выцветшая, что ее даже не разобрать. Поверь мне, я рассматривал это с увеличительным стеклом тысячу раз."

"Что ж, это наш последний шанс. Давайте посмотрим, сможем ли мы улучшить это настолько, чтобы извлечь из этого что-то полезное ".

Росс отсканировал документ в компьютер. Затем он использовал программу под названием Photoshop для улучшения всего изображения. После долгих минут возни с ним и бесконечных подшив-ков Конгрива, у него это получилось. Внезапно появилась разборчивая подпись.

Офицер Стаббс Уизерспун.

Подпись принадлежала малоизвестному сотруднику полиции Нассау, вероятно, ныне покойному или давно вышедшему на пенсию.

"Вот такая мысль, Росс. Почему бы нам просто не позвонить в справочную информацию Нассау? Может быть, у старика все еще есть список." В скором времени у них был домашний номер Уизерспуна из багамской информационной службы. Оба, затаив дыхание, набрали номер на спутниковом телефоне.

Кто-то поднял трубку после первого гудка и сказал: "Стаббс Уизерспун".

Мистер Стаббс Уизерспун, услышав, чем интересуется английский детектив, немедленно пригласил их в Нассау. Он сказал Конгриву искать дом номер 37 по Уайтхолл-роуд. Он сказал, что это был бледно-розовый дом с голубыми ставнями и что он найдет арочные ворота, увитые белой бугенвиллией. Все это звучало достаточно просто, когда Конгрив стоял на мостике "Блэкхока" и записывал это.

Итак, они с Россом трижды поднимались по одной стороне улицы и спускались по другой.

"Если вы хотите нанести визит кому-то на этой дороге, вам лучше прибыть вооруженным мачете", - сказал Конгрив, вытирая лоб промокшим носовым платком.

"Возможно, нам следует пойти куда-нибудь и позвонить ему, шеф", - сказал Росс. "Уже прошло половину одиннадцатого".

И вот тогда из густого кустарника волшебным образом появилась женщина, толкающая детскую коляску.

"Я хотел бы знать, не могли бы вы нам помочь", - сказал Конгрив. "Видите ли, мы здесь в некотором тумане. Мы ищем дом номер 37 по Уайтхолл-роуд. Ты можешь направить нас в этом направлении?"

"Почему, номер 37 прямо здесь", - сказала она, улыбаясь. "Ты стоишь прямо перед этим! Видишь? Вот и ворота!" С громким смехом она отодвинула большую часть зеленого кустарника и открыла древнюю арку, покрытую белой бугенвиллией. "Мистер Стаббс, он живет в дере. Так было всегда".

"Очень любезно с вашей стороны, мадам", - сказал Конгрив, еще раз приподнимая шляпу. "Ты был очень полезен. Желаю тебе приятного утра".

Эмброуз и Росс пробрались сквозь густую листву и оказались в прекрасном, ухоженном саду. В конце короткой дорожки стоял маленький розовый дом с голубыми ставнями. На крытой веранде в кресле-качалке сидел седовласый старик. У его ног лежала спящая собака неизвестной породы.

"Скотленд-Ярд!" - крикнул старик, когда они поднимались по его дорожке. "Всегда добивайся своего мужчины! Даже если ты сделаешь это с опозданием на полчаса! Ha!"

Он рассмеялся и немного неуверенно поднялся со стула.

"Я считаю, что полицейские всегда находят своего человека", - сказал Конгрив, поднимаясь по ступенькам и пожимая хрупкую загорелую руку Стаббса Уизерспуна. Мужчина протянул левую руку. Конгрив увидел, что правый рукав его простой льняной рубашки пустым свисает с плеча. Каким-то образом бедняга лишился правой руки.

"Приношу свои извинения за позднее наше прибытие. Боюсь, мы не смогли обнаружить ваши врата. Позвольте представить инспектора Сазерленда, также из Особого отдела Нового Скотленд-Ярда."

"Вас трудно найти, мистер Уизерспун", - сказал Росс, пожимая руку. "Извините, мы опоздали".

"Что ж, - сказала Уизерспун, - знаешь, я подумала об этом после того, как мы повесили трубку. И тогда я подумал: "Боже милостивый, если Скотленд-Ярд не может меня найти, то никто не сможет!" Он снова рассмеялся, почти согнувшись пополам. "Почему бы нам просто не зайти внутрь?" - Спросила Уизерспун. "Я приготовил лимонад со льдом, и благодаря вентиляторам он получается вкусным и свежим".

Они последовали за Уизерспуном внутрь, и он исчез за вращающейся дверью, предположительно ведущей на кухню. Закрытые ставнями окна гостиной были распахнуты настежь, и желтые ветви гибискуса свисали с каждого окна. Вы могли слышать трели певчих птиц на деревьях снаружи, а также желтую канарейку в клетке, стоящей в углу. Уизерспун вернулась с кухни, неся большой кувшин с глазурью.

"Давайте все присядем", - сказал старик, наливая лимонад. "Это мое кресло-качалка. Мне нравится зажигать".

"Что ж, " сказал Конгрив, " для нас большая честь познакомиться с вами, мистер Уизерспун. Как я сказал вчера вечером по телефону, инспектор Сазерленд и я расследуем очень старое дело об убийстве. Нераскрытое двойное убийство, которое произошло здесь, на островах, в 1970-х годах."

"Да. Лорд и леди Хоук, " сказал Стаббс. "Зверски убит на борту их яхты Seahawke. Что ж, это было плохо, я тебе скажу. Один из худших, что я когда-либо видел. В то время я только присоединился к полиции, за моим плечом не было крупных дел. До того самого."

"Не могли бы вы рассказать нам об этом, мистер Уизерспун?"

"Лучше, чем это. У меня есть полное досье Хоука, вон там, у меня на столе. Я откопал это вчера вечером после твоего звонка. Потягивай свой лимонад, я принесу, я принесу. Скоро приеду".

"Я люблю зажигать", - прошептал Росс себе под нос, и Конгрив расплылся в широкой улыбке.

Уизерспун вернулся с большой картонной коробкой, которую крепко прижимал к груди левой рукой. Он сел и посмотрел на двух своих гостей.

"Прежде чем я покажу вам содержимое файла, могу я кое-что сказать вам, джентльмены? Возможно, я все еще был не в курсе того дела, но что я знал, так это имя человека, ответственного за убийства на борту яхты "Сихок".

"Ты знаешь его имя?" Конгрив сказал.

26

"Привет".

"Доброе утро, док".

"Который сейчас час?"

"Я думаю, немного после семи - подожди, не вставай. Предполагается, что ты должен оставаться в постели, пока не придет доктор."

"Ох. Это верно. Я в больнице."

"Хорошо. Ты не утратил своей замечательной способности восприятия."

"О, Боже. У меня ужасно болит голова."

"Я должен представить, что ты понимаешь, дорогая".

"Я много выпил прошлой ночью?"

"Ты расправлялся с двумя довольно большими бокалами мартини с водкой".

"Это все? Вау, какое похмелье. Такое чувство, что я действительно попал под бомбежку ".

"Подорвался?"

"Почему ты не смеешься? Ты не понимаешь этого?"

"Чувствую себя вялым. Медленно соображаю."

"Ты выглядишь ужасно. Ты сидел там на этом стуле всю ночь? Выглядит не очень удобно."

"Я? Нет, нет. Я помчался домой сразу после того, как тебя положили в больницу. Там я открыл бутылку шампанского, долго отмокал в горячей ванне, побрился и снова натянул этот чертов смокинг ".

"Это тоже забавно".

"Неужели? Почему это тоже смешно?"

"Потому что ты всегда говоришь "кровавое это" и "кровавое то"."

"И что?"

"И на этот раз твой смокинг действительно в крови. Понял это? Ой, это больно."

"Прекрати смеяться. Ты убьешь себя".

"Я чувствую себя прекрасно. Могу я выбраться отсюда?"

"Доктор придет в восемь, когда будет делать обход. Я думаю, он позволит тебе сбежать, если ты сможешь убедить его, что чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы идти."

"Каковы мои шансы на побег?"

"Довольно неплохо, я бы сказал. У тебя легкое сотрясение мозга. Под этими прекрасными бинтами у тебя на макушке несколько швов. Различные ушибы, ссадины и царапины. В остальном, прекрасный феттл ".

"А как насчет тебя? Ты в хорошем настроении?"

"Мне проткнули руку вилкой. Примерно так и есть."

"В следующий раз, когда ты пригласишь меня на ужин, давай закажем по-китайски".

"Блестящая идея. Палочки для еды намного менее опасны, чем вилки для салата. Ты голоден? Твой завтрак на подносе перед тобой."

"Я не могу даже смотреть на еду. Что это за маленькая коробочка-штуковина?"

"Медсестра положила это на поднос с твоими хлопьями. Ты сжимал его в руке, когда тебя отвезли в отделение неотложной помощи Джорджтаунского университета."

"В чем дело?"

"Похоже, это маленькая черная бархатная коробочка".

"Что в нем?"

"Возможно, тебе стоит открыть это. Я отдал это тебе прошлой ночью, до того, как нас так грубо прервали."

"Я в ужасе от мужчин, которые носят маленькие черные бархатные коробочки".

"Идите вперед и откройте это, док. Это то, что я хочу, чтобы у тебя было ".

"О, Алекс".

"Да?"

"Алекс, это прекрасно".

"На самом деле, это довольно старый медальон. Это, ну, это принадлежало моей матери."

"Это самая прекрасная вещь, которую кто-либо когда-либо дарил мне".

"Ты тоже можешь его открыть. Внутри есть маленькие картинки в форме сердечек."

"О, смотрите! Это-"

"Трудно понять, я знаю. С левой стороны сердца изображены моя мать и я. Справа, это я и Негодяй. Он был прекрасным старым псом ".

"Сколько тебе лет на фотографиях, Алекс?"

"Не больше пяти или шести, я бы не стал думать. Они были сделаны в Англии. На пляже под домом моего дедушки на острове Грейберд. Это было летом. Как раз перед сильной бурей. Видишь, как разбиваются волны?"

"Алекс, я не знаю, что сказать. Это-"

Затем раздался стук в дверь, как раз в тот момент, когда Алекс склонился над больничной койкой, чтобы поцеловать Викторию.

Сток стоял в дверях с огромным букетом желтых роз.

"Чувак, я не могу оставить вас всех одних на двадцать минут, вы все не успеваете разнести себя в пух и прах и вернуться обратно".

"Привет, Стоук", - сказала Вики. "Они прекрасны. Спасибо тебе."

"Доброе утро, босс", - сказал Стоук, вручая цветы Вики. "Радуйся, что ты жив, брат мой. Ты на первой полосе новостей".

"О, Боже, как раз то, что мне нужно", - сказал Хоук, целуя Вики в забинтованный лоб и забирая Почту у Стокли.

В чем он не нуждался в данный момент, так это в публичности. Он начал бегло просматривать длинную статью.

"Это была бомба, все в порядке, босс", - сказал Сток. "Пластик. С-4. В заведении было так много высокопоставленных лиц, что трудно сказать, для кого оно предназначалось ".

"Кто-нибудь убит?" - Спросил Хоук.

"Многим больно. Убит только один. Служащий. Какой-то кот, который проработал там всего лишь официантом около семидесяти лет. Пятеро госпитализированы, включая тебя, Вики. Ваше имя там тоже есть, босс. Говорит, что тебя вылечили и отпустили."

"Какая-либо группа взяла на себя ответственность?" - спросил Хоук.

"Нет, никто. Черт возьми, половина Вашингтона была в этом заведении прошлой ночью. Целью мог быть кто угодно. Однако полиция думает, что это была ООП, "Хезболла" или моджахеды. По крайней мере, это то, что мои парни из Вашингтона говорят в частном порядке ".

"Не особенно блестящая идея со стороны наших арабских друзей - взорвать ресторан в Вашингтоне в разгар мирных переговоров", - сказал Хоук.

"Что ж, " сказал Стоук, " на самом деле пока никто не показывает пальцем. Естественно, ФБР, ЦРУ, АНБ, все эти инициалы сейчас там, копаются повсюду. Но я слышал, что основное внимание уделяется ООП ".

"Почему ООП?"

"Помните того израильского командира, который разбомбил ко всем чертям штаб-квартиру Арафата на Западном берегу в прошлом месяце? Бой заказал себе столик на восемь часов. Бомба взорвалась в половине девятого прямо возле его столика."

"Он был ранен?" - Спросил Алекс.

"К счастью для него, он не появился".

"Алекс?" Тихо сказала Вики со своей больничной койки.

"Да?"

"Ты помнишь тот срочный телефонный звонок для меня?"

"Конечно, Вики".

"Когда Герберт показал мне, в какой из телефонных будок его взять-"

"Да? Продолжай".

"Ну, я уверен, что это ничего не значит. Но когда я сел, чтобы ответить на звонок, я что-то почувствовал ногой. Там был черный портфель. Он был на полу, засунут под маленькую полочку, где стоит телефон."

"И что?"

"Когда на линии никого не было, кроме дыхания, я имею в виду, я повесил трубку. Я поднял портфель, полагая, что кто-то его забыл."

"Что ты с этим сделала, Вики?" Спросил Алекс, теперь пристально глядя на нее.

"Я передал это Герберту на обратном пути к нашему столику. За пару минут до того, как...

Алекс и Стокли уставились на нее.

"Боже мой", - сказала она.

"Не делай поспешных выводов, дорогая. Я уверен, что это просто совпадение. Мы ничего не знаем об этом портфеле. А теперь ешь свой завтрак. Ты встаешь и уходишь отсюда. Стоук, могу я секунду поговорить с тобой в холле?"

"Ты думаешь, это было для Вики?" Сказал Стоук, как только они вышли в коридор, вне пределов слышимости. "В этом вообще нет никакого смысла".

"Это могло быть для кого угодно".

"Да. Может быть политическим, может быть делом мафии, типа той клиентуры, которая у них есть ".

"Доктор сказал, что Вики могут выписать сегодня утром, если она будет хорошо себя чувствовать. Я хочу вытащить ее отсюда ".

"Скажи слово. Что мы делаем?"

"Я возвращаюсь в комнату, чтобы успокоить Вики. Я хочу, чтобы ты связался с моими пилотами по мобильному телефону и сказал им зажечь свечу на G-IV, мы уезжаем из города ".

"Пилоты знают, куда они должны лететь?"

"Нассау. Скажи им, чтобы мой гидросамолет встретил меня в порту Атлантис. Вчера вечером врачи сказали мне, что Вики понадобится пара недель отдыха. И она в любом случае обязана себе немного отдохнуть. Нет лучшего места для этого, чем несколько недель на Карибах на борту "Блэкхока".

"Как еще я могу помочь, босс?"

"Мы выясним это, когда доберемся туда".

"Мы? Ты имеешь в виду, что я ухожу?"

Хоук кивнул. "Да. Пожалуйста, помоги Вики выписаться отсюда. Затем ты идешь к ней домой и помогаешь ей собрать кое-что из ее вещей. Может быть, она могла бы отдохнуть пару часов. Тогда забери ее и встретимся у самолета. Скажем, максимум три часа."

"Понял, босс. Чем ты занимаешься в это прекрасное утро?"

"Я пригласил государственного секретаря на ранний завтрак в "Нью-хаус". Я сам едва видел это ".

"Я лучше позвоню Пелхэму и скажу ему отключить сигнализацию по периметру. Я показал ему, как это делать, но ты же знаешь, какой он. Парень определенно не техно-гик ".

"Пелхэм - это определение старой школы, все верно. Мне нужно идти, я уже опаздываю. Я надеюсь, что секретарша не приведет с собой этих чертовых призраков ".

Стоук решил, что, вероятно, было бы не по-рыцарски звонить своему боссу по этому поводу. Лучше пропустить это мимо ушей.

"Та бомба, которая убила того официанта, босс?"

"Да?"

"Отрубил ему задницу".

"Они напечатали его имя?"

"Да. Кота звали Герберт Кэррингтон."

"Черт возьми", - сказал Хоук и пошел обратно по коридору к больничной палате Вики.

"Человек, который умер прошлой ночью", - сказал Хоук, подходя к ее кровати и беря ее за руку. "Это был твой друг. Герберт Кэррингтон. Мне так жаль."

"Герберт?"

Вики посмотрела на него со слезами на глазах.

"Это был его день рождения", - сказала она. "Девяносто два года, и он все еще полон сил".

27

Русский вертолет нырнул с карибских небес, падая, соскальзывая вбок и крутясь одновременно. Приборная панель была размытым кошмаром из бешено вращающихся игл. Выл сигнал тревоги, предупреждающий о пересечении местности. Визжащая лопасть рулевого винта вот-вот должна была оторваться. Без этого лезвия измельчитель был потерян.

Они были в нескольких шагах от входа в "полумесяц смерти", а именно, потери скорости движения вперед и полной потери контроля над вертолетом. Отключите рулевой винт, и вертолет начнет вращаться. Из-за гироскопического действия он начинает раскачиваться подобно маятнику. Ваши шансы разбиться вертикально, съехав на своих салазках, резко снижаются. Что плохо, потому что, как хорошо знал Мэнсо, вы действительно можете выжить при вертикальном падении. Но если какая-либо часть лопасти несущего винта коснется твердой земли, вертолет просто сделает пылающее колесо в джунгли.

Все эти мысли пронеслись в голове Мансо. Через несколько секунд это было бы за пределами возможностей человека или машины восстановить. Они падали вниз на две тысячи футов, жить им оставалась, может быть, минута.

Кастро держал ручку управления непоколебимо. Для больного мужчины под семьдесят, его хватка была железной.

У Мансо не было выбора.

Он вытащил тонкий стилет из ножен, прикрепленных к его правой ноге. Он показал Максимальному Лидеру лезвие, дав ему ровно столько времени, чтобы осознать, что с ним вот-вот произойдет, и отпустить ручку управления.

"Отпусти это!" Мансо закричал. "Сейчас же!"

"Я не веду переговоров с предателями!" Кастро прокричал в ответ, в уголках его рта образовалась густая белая слюна. "Пошел ты!"

Когда Кастро не убрал руку, Мансо вонзил лезвие в его мускулистое бедро со всей силой, на которую был способен. Из раны Кастро хлынула кровь, забрызгав приборную панель и форму лидера. Это был не смертный. Мансо намеренно не задел бедренную артерию. Тем не менее, вонзание лезвия в ногу человека до кости лишает его многих чертей.

Кастро взвыл от боли, отпуская ручку управления. Он посмотрел на свою окровавленную ногу в шоке, не веря своим глазам. Мансо выдернул нож из бедра лидера и с грохотом швырнул его на пол кабины между педалями.

Затем он схватил покрытый кровью пульт управления и потянул его назад, резко поворачивая влево. Вертолет продолжал снижаться в течение нескольких отчаянных секунд, пока Мансо управлялся с управлением, ругаясь и молясь одновременно. Теперь в его ближайшем будущем была большая зеленая гора. За считанные секунды до конца он боролся со зверем, выкручиваясь, дергая, накачивая. Его единственным шансом было сбросить вертолет как можно быстрее. И надеемся спуститься вертикально.

Внезапно он почувствовал, как оно откликается и стабилизируется. Он держал все под контролем. Все еще тяжело дыша, он сделал вираж и начал подъем, а гора все еще маячила массивной фигурой перед ним. Слишком поздно? Его салазки задевали верхушки деревьев, когда Мансо придержал палку, затаив дыхание, его сердце разрывалось в груди. Он ждал содрогающего хруста шасси, ударяющегося о твердую древесину, который привел бы его к столкновению с поверхностью горы.

Этого не произошло.

Он набрал несколько сотен футов пространства для дыхания, резко накренился вправо и оказался на чистом воздухе. Он бросил быстрый взгляд на Кастро. Мужчина был явно в шоке. Он терял изрядное количество крови и приобрел смертельно серый оттенок. Его глаза были затуманены, не в фокусе.

"Команданте, я вызову по рации скорую медицинскую помощь, чтобы она была готова к нашей посадке. Прижми палец к ране. Держись. Мы должны быть на земле в Теларанье через десять минут ".

Он связался по радио и передал запрос.

"Там, наверху, все в порядке, полковник?" - произнес напряженный голос в его наушниках.

"Sí! Да здравствует Куба!" Мансо ответил.

Кастро молчал и оставался таким в течение короткого остатка полета. Как всегда выживший, он обернул свой собственный ремень вокруг бедра и туго затянул его, останавливая кровотечение.

Солнце опускалось за западный горизонт, когда "Мансо" вспыхнул и приготовился к посадке. Большое бетонное сооружение, только недавно законченное, стояло на берегу широкой реки, текущей к морю. Теперь гигантское сооружение было залито чистым белым светом. Мансо не видел его с момента завершения, и один только вид этого доставил ему огромное удовлетворение.

Для самолета-шпиона или спутника это может быть что угодно. Конференц-зал, кинотеатр. А еще лучше - балетный театр. Балет "Борзой". В этом огромном здании разместилась бы самая большая и смертоносная подводная лодка в мире.

Красная буква "Н", недавно нарисованная на широкой плоской крыше здания, обозначала вертолетную площадку. Когда Мансо завис над площадкой, он мог видеть эскадрон хорошо вооруженных людей, выстроившихся в сплошной периметр вокруг площадки.

Мансо повернулся к Кастро.

"От имени всей нашей команды позвольте мне первым поприветствовать вас в Теларанье, команданте", - сказал Мансо, когда салазки были надежно опущены. "Вы заметите несколько изменений со времени вашего последнего визита". Лидер Maximum хмыкнул, но ничего не сказал. Двое солдат подбежали к вертолету с обеих сторон, когда Мансо заглушил двигатели. Они распахнули двери, и пилот со своим пассажиром вышли на ярко освещенную площадку. Кастро, прихрамывая, прошел около двадцати ярдов с высоко поднятой головой, свирепо глядя на солдат, окруживших вертолет. Никто по периметру не произнес ни слова.

"Опустите оружие!" - закричал непокорный Фидель Кастро солдатам. "Я сказал, опустите свое гребаное оружие!"

Не говоря ни слова, и только из уважения, каждый солдат опустил оружие.

"Начальнику полиции требуется немедленная медицинская помощь", - сказал Мансо своему брату Хуанито, который подошел, чтобы обнять его. "Он потерял много крови".

"Sí, mi hermano," Juanito de Herreras said. "Врачи скорой помощи уже в пути. Добро пожаловать и отличная работа ".

Хуанито позвонил Кастро. "Кое-кто очень хочет поговорить с вами, команданте", - сказал он. "А вот и он сейчас идет".

Строй солдат расступился и пропустил человека на площадку. Он шагнул к Мансо, Хуанито и Кастро, улыбаясь. Он был молод и красив и имел поразительное сходство с кем-то, кого Кастро не видел более тридцати лет.

"Команданте, " обратился Мансо к Кастро, " могу я представить нового президента Кубы?"

"Bienvenidos", - сказал Фульхенсио Батиста.

Это был внук человека, которого Кастро сверг более тридцати лет назад. Новым президентом должен был стать внук Фульхенсио Батисты!

Фидель Кастро бросил на Мансо взгляд, полный явной ненависти.

В этом было просто больше иронии, чем он мог вынести.

28

Гомес нырнул в прохладный полумрак собора Святой Марии. Это была старейшая и самая красивая церковь Военно-воздушной базы.

Было четыре часа дня, на солнце было адски жарко, и он должен был быть на стрельбище. Он проспал все утро, затем плотно пообедал жидкостью и решил отказаться от практики стрельбы по мишеням. Пиво и пули не сочетаются, он это прекрасно знал. Черт возьми, у него не хватало пары пальцев на ноге, чтобы доказать это.

В последнее время он много чего выкидывал из головы. Он даже провел еще несколько ночей на гауптвахте после глупой драки, в которую ввязался с сержантом, который назвал его тупым шпиком в столовой. Он не мог вспомнить, кто это начал, но он это закончил. Посмотри на это с другой стороны. Он отправился на гауптвахту. Сержант отправился в лазарет. Итак, ты должен спросить себя. Кто победил?

Гомес быстро прошел по левой стороне нефа и вошел в исповедальную кабинку. Как только он сел, небольшая перегородка открылась, и он смог увидеть силуэт отца Менендеса через экран.

"Отец, прости меня, ибо я согрешил", - сказал Гомес. "Прошло шесть месяцев с моей последней исповеди".

Гомес глубоко вздохнул и попытался взять себя в руки. Он понял, что его буквально трясет. Он вытряхнул несколько тик-Так и отправил их в рот. От него, наверное, пахло, как от чертовой пивоварни. Во рту у него тоже было сухо, как от пыли. Он проснулся, чувствуя себя ящерицей, лежащей на горячем камне.

"У вас был секс вне брака?" - спросил священник.

Секс?

Секс был одной из последних вещей, о которых он думал почти месяц. Но этот Менендес, он всегда хотел услышать о сексе. Он направлял каждое признание таким образом. Он всегда спрашивал, "пролила ли ты свое семя".

Гомер беспокоился о гораздо более важных вещах, чем трахнуть какую-нибудь чикиту и пролить какое-нибудь чертово семя. Рита послала его в церковь, чтобы рассказать о его пьянстве. Его "жестокость". Чего не знала прекрасная Рита Питер мейд, так это того, что его пьянство было результатом нескольких скрытых проблем.

Назови проблему. Решение - пиво. Секрет счастливой и успешной жизни.

Монахини в католических школах, которые он посещал в Майами, всегда говорили, что ты должен относиться к своему телу как к храму. В последние несколько месяцев Гомес относился к нему скорее как к парку развлечений. И, в последнее время, сочетание пива, кубинского рома и наркотиков, на которых он был, начало действовать на него довольно пугающим образом.

Он сложил руки вместе, как в молитве, и зажал их между колен, чтобы остановить дрожь.

Он начал свою исповедь.

"Отец, я-" Он остановился. "Отец, дай мне секунду - пожалуйста. Я молюсь."

И правда этого заключалась в том, что он молился.

В шесть часов того самого утра Гомес сидел на своей маленькой кухне с пистолетом во рту. Он смотрел в окно на восход солнца. Он не спал всю ночь. На кухонном столе стояла пустая бутылка из-под рома. Лампа отбрасывала желтый свет на незаконченное письмо Рите и фотографию его самого и его семьи.

Ствол пистолета у него во рту был на вкус как оружейное масло Хоппе, которое, как он помнил, очень хорошо пахло, когда он был ребенком. Однако на вкус все было не так уж и здорово. Казалось, что его зубы были покрыты этим. Чертовски иронично. Это был точно такой же револьвер, который носил его дед в дурацком заливе Свиней. Дедушка подарил Гомесу пистолет после его окончания школы Св. Средняя школа Игнатиуса. В пистолете было шесть пуль. Гомес зарядил одну пулю в цилиндр и провернул его несколько раз.

Он уже четыре раза безуспешно нажимал на спусковой крючок.

Щелчок. Он снова потянул за нее.

Ничего.

Насколько одному парню может повезти? Пять рывков, пять промахов? Пять из пяти? Nada? Давай. Никому так не везло. Может быть, кто-то там, наверху, пытался ему что-то сказать, сказал он себе. Хотел бы он знать, что, черт возьми, ты собираешься делать, когда получаешь подобное сообщение. Он вынул пистолет изо рта и положил его на кухонную столешницу. Он потянулся к маленькому телевизору и выключил CNN, который он все равно слушал только наполовину. Кое-что о Кубе.

Солнце уже взошло.

Все в доме еще спали. Ему самому не помешало бы пару раз подмигнуть, не так ли? Может быть, ему станет лучше, когда он проснется. Если только ему снова не приснился этот чертов плюшевый мишка. Большой белый, стоящий в углу в маленькой розовой комнате с белыми кружевными занавесками.

Чертов плюшевый мишка сводил его с ума. С тех пор, как на вечеринке по случаю дня рождения. Он представлял, что это будет легко - вручить медвежонка маленькой девочке. Уходя. Все было не так. О, нет. Она не позволила ему просто так уйти.

Малышка Синди рассмеялась, когда он оторвал бумажку и показал ей. Ее глаза были широко открыты, она просто смотрела на этого медведя, как будто это был ее любимый подарок за всю ее жизнь или что-то в этомроде. Она встала на цыпочки и отвесила Гомеру увесистую затрещину. Она прижала этого медведя к груди и не отпускала его весь день. Несмотря на то, что он был почти такого же размера, как она.

Затем, когда наконец пришло время уходить, Джинни Неттлз, которая была женой дерущегося Джо и матерью ребенка, подошла к нему. Поблагодарил его за щедрость. Сказал, какой это был замечательный подарок, что это было именно то, чего хотела Синди. Сказала ему, что хотела бы, чтобы Эмбер и Тиффани провели ночь в их доме с маленькой Синди. Его собственные дочери. Прямо там, в детской Неттлз.

Спит прямо здесь, в одной комнате с большим белым плюшевым мишкой.

И плохо, действительно плохо было то, что он сказал ей: "Конечно, почему бы и нет?"

Разумеется, ничего не произошло. Это не так, как это должно было сработать. Это определенно не было грандиозным планом. Тем не менее, он никогда не чувствовал себя хорошо после той ночи. Он лежал рядом с Ритой, совершенно без сна, думая о том, как он позволил своим двум детям спать в той детской комнате с медведем. Он попытался отвлечься от этого. Подумай о его миллионе долларов, который ждет его в Швейцарии. Растут, как грибы в темноте. Темный склеп. С большим белым медведем в углу, его глаза светятся ярко-красным.

В конце концов, Рита выставила его из дома за три дня до этого небольшого визита к падре.

Он пришел домой довольно расстроенный той ночью, и она была в таком бешенстве, какой он когда-либо ее видел. Устроил ему сущий ад. Поэтому он ударил ее пару раз, чтобы она заткнулась. Ничего серьезного. Ради бога, никаких швов. Ничего не сломано. Ничего такого, из-за чего твои трусики подняли бы шум и тебя вышвырнули из твоего собственного гребаного дома.

Она бы пожалела. Подожди, пока она не узнает, насколько богат ее будущий бывший муж. Это было бы нечто. Он мог представить себя подъезжающим на новеньком Corvette Z06, рассказывающим ей о банке в Швейцарии, о деньгах. Но, эй, просто зашел попрощаться. Увидимся.

Привет, классная тарелка для его новой "Ветты".

УВИДИМСЯ

Теперь он жил на раскладном диване. В квартире наверху своего приятеля Спарки Роллинса, одного из охранников на вышке. Это было не так уж плохо. Он мог смотреть грязные фильмы по телевизору. Выпил столько пива, сколько он хотел. Ешь всякую всячину его руками. Рыгай, пукай, оставь сиденье унитаза поднятым. Оставайтесь в USO до закрытия. Никто не надирает ему задницу день и ночь, верно? Неплохая жизнь.

Хочешь услышать что-нибудь смешное? Какой жизнью он жил? Однажды утром он проснулся, пошел в туалет и заметил, что его член стал оранжевым. Поговорим о том, что я в шоке! Он набирал 911, когда вспомнил. Он заснул, наблюдая, как Дебби готовит Денвер, или Тина готовит Три города, или что-то в этом роде - и он ел Чи-тос! Да!

Разгадана тайна апельсиновой болезни клюва, Шерлок. Жизнь была хороша.

Так почему же он прокрался обратно в свой дом прошлой ночью? Он использовал ключ под ковриком, чтобы войти через кухонную дверь. Открыл бутылку Mount Gay и сделал несколько глотков. Пошел, взял свой пистолет из гаража и засунул его себе в рот. Нажал на курок пять чертовых раз. Человек. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Ты говоришь о том, как увернуться от пули.

После того, как он решил больше не нажимать на курок, он опустил пистолет и начал плакать. Смотрит на фотографию своих детей. Наблюдаю восход солнца. Плачет, как чертов ребенок.

Он поднялся наверх к Рите. Опустился на колени возле кровати и умолял ее принять его обратно. Сказал, как ему жаль и что он больше никогда ее не ударит. Она сказала, что думала, что он болен. Сумасшедший на всю голову. Она заставила его поклясться пойти в церковь и поговорить с отцом Менендесом о том, что с ним было не так. Он так сильно хотел забраться к ней в постель, что согласился.

И вот он был здесь, как и обещал.

"Отец, боюсь, я совершил ужасную вещь", - сказал Гомес в исповедальной кабинке. "Я не знаю, является ли измена смертным грехом или нет, но это действительно сука - прости, я не хотел произносить это слово - это действительно плохо, я знаю это".

"Расскажи мне о своих грехах", - сказал священник.

Примерно на полминуты он действительно подумал, что собирается сделать именно это. И вот тогда он забыл о медведе с бомбой в животе и снова подумал о миллионе долларов.

"Прости, отец, наверное, я сейчас не очень хорошо себя чувствую", - сказал он. "Увидимся позже".

Он встал и покинул исповедальню, поспешил из церкви и сел в свою раскаленную машину.

Господи, ему бы не помешало выпить чего-нибудь холодного, подумал он, заводя "Юго". Он увидел классную рекламу Corvette в одном из своих журналов. Показал парня в красной куртке, и крупным шрифтом там было написано: "Знаешь это теплое чувство принадлежности, которое ты испытываешь, владея Yugo? Мы тоже не знаем."

29

"Вы говорите, что знаете имя убийцы?" Сказал Конгрив, недоверчиво уставившись на Стаббса Уизерспуна.

Пожилой джентльмен вернулся к столу с древней картонной коробкой, в которой лежало досье Хоука. Он снял обложку и вытащил бледно-голубую папку.

"Нет. Я сказал, что знаю имя человека, ответственного за убийства, шеф Конгрив ", - сказал Уизерспун. "Я приду к этому. Пожалуйста, потерпи меня ".

Старик положил руку на синюю папку. "Это фотографии с места преступления", - сказал он. "Прежде чем я покажу их вам, не могли бы вы уделить мне минутку? Мне немного любопытен интерес Скотланд-Ярда к делу об убийстве тридцатилетней давности."

"Конечно. Я должен был объяснить это раньше. Вы когда-нибудь слышали имя Александр Хоук?" - Спросил Конгрив.

"Да. Так звали ребенка. Единственный свидетель", - ответила Уизерспун. "Мужем был Александр. Английский лорд. Жену, конечно, звали Кэтрин, хотя все звали ее Китти. Известная актриса. Она была одной из поистине великих красавиц той эпохи. Американец, с юга. Новый Орлеан, я полагаю."

"Да, это был знаменитый брак по обе стороны Атлантики. На данный момент единственной проблемой этого брака является мой работодатель. Я встретил молодого Алекса Хоука более двадцати лет назад. Известный грабитель драгоценностей скрывался на одном из Нормандских островов, и я шел по его горячим следам. Я нашел его на том же острове, где Алекс жил со своим дедом, лордом Ричардом Хоуком. Сам блестящий детектив, он помог мне раскрыть это дело. И с тех пор его внук был мне как сын ".

"Значит, причина вашего интереса к делу носит личный характер?" - Спросила Уизерспун.

"Полностью", - сказал Конгрив. "Я должен объяснить, что на данный момент я в основном на пенсии. Хотя у меня есть офис в Специальном отделе, я работаю, как я уже сказал, в основном по заданиям самого Алекса Хоука. Как и присутствующий здесь инспектор Сазерленд, которого одолжил Скотленд-Ярд."

"Итак, мистер Хоук решил возобновить расследование убийства своих родителей?"

"Нет! Алекс Хоук понятия не имеет, что я вообще этим занимаюсь. На самом деле, он ничего не помнит о реальных убийствах -"

"Чему он был свидетелем", - сказал Уизерспун, печально качая головой. Он налил каждому из них еще лимонада.

"Чему он был свидетелем", - сказал Конгрив. "Эти воспоминания похоронены очень глубоко в его сознании. Он, по сути, возвел вокруг них стену отрицания. Он никогда, никогда не упоминает об этой ужасающей главе в своей жизни. Но, я думаю, это преследует его по сей день. На самом деле, я знаю, что это так. Это источник огромной боли ".

"Вы хотите изгнать старых призраков вашего друга Александра Хоука, шеф Конгрив?" - Спросила Уизерспун.

"Да, я бы очень хотел каким-то образом успокоить его разум", - сказал Конгрив. "Вот почему мы здесь, в Нассау. Если бы мы могли раскрыть это дело, даже привлечь убийц к ответственности, это могло бы принести ему немного покоя."

"Я понимаю".

"Вероятно, вам следует знать, что Алекс Хоук - один из богатейших людей на земле", - сказал Росс. "Он контролирует огромную бизнес-империю. Возможно, вы слышали название холдинговой компании. "Блэкхок Индастриз"."

"Я полагаю, они владеют судоходной компанией, базирующейся здесь, в Нассау", - сказал Уизерспун.

"Не говоря уже о банках и брокерских конторах", - сказал Конгрив. "Центральные подразделения Blackhawke находятся за пределами Лондона, но их деятельность распространяется по всему миру. Благодаря этому у него потрясающие контакты на самых высоких уровнях каждой крупной корпорации и многих правительств ".

"В последние годы, " добавил Конгрив, " он проделал большую работу как с британским, так и с американским правительствами. Из-за того, кто он есть и кого он знает, он был бесценен для обоих правительств в определенных деликатных вопросах ".

"Одна из таких миссий американцев привела нас на ваши прекрасные острова, мистер Уизерспун", - сказал Росс. "Но мой начальник и я находимся здесь, в Нассау, совершенно неофициально. Мы расследуем эти убийства самостоятельно ".

"Думаю, теперь я понимаю. Спасибо ", - сказал Уизерспун, держа синюю папку в руке, как будто он не был уверен, стоит ли делиться ею.

"Нам не терпится услышать, что вы хотите сказать", - сказал Росс.

"Что ж. Я говорил тебе, что знаю имя человека, ответственного за убийства. Это правда. Его имя раскрыто на этих фотографиях ". Уизерспун подвинул папку через стол к Конгриву.

В комнате были слышны только пение птиц снаружи и жужжание вентилятора. Минуты тянулись, пока Конгрив изучал каждую черно-белую фотографию, а затем передавал ее Сазерленду, который делал то же самое.

Старый полицейский встал со своего кресла-качалки и пересек комнату, чтобы встать у окна. Ему не было нужды снова просматривать фотографии. Он был первым, кто поднялся на борт яхты, когда она прибыла в гавань. Первый офицер полиции, осмотревший место преступления. Образ этой душной комнаты и тех ужасов, что таились в ней, навсегда запечатлелся в его памяти.

Маленькая ярко-зеленая птичка села на желтый гибискус за его окном. Птица переводила свой быстрый взгляд то туда, то сюда, наконец остановив свои крошечные черные глазки на старике, стоящем в окне. Стаббс Уизерспун пожелал, чтобы видение маленькой птички изгнало другое видение из его головы. Это почти сработало.

Когда он, наконец, отвернулся от окна, он увидел, что Конгрив откинулся на спинку стула, уставившись на свои руки, которые были сложены на коленях. По лицу англичанина текли слезы. Он не предпринял никаких усилий, чтобы стереть их.

Инспектор Сазерленд собирал фотографии и возвращал их в папку. Его глаза тоже были красными. Уизерспуну пришло в голову, что эти двое мужчин смотрели на кошмарные картины не своими глазами, а глазами семилетнего мальчика. Мальчик, а теперь мужчина, которым они оба глубоко восхищались, возможно, даже любили.

"Не хотели бы вы немного прогуляться по моему саду?" Сказал Стаббс Уизерспун, положив руку на плечо Конгрива.

"Да", - сказал Конгрив, взяв себя в руки. "Действительно, нам обоим это должно очень понравиться".

"Тогда пойдем", - сказал старик, забирая свою папку, и они последовали за ним на крыльцо.

"Эти растения довольно удивительные", - сказал Сазерленд, указывая на причудливую группу пальм. "В английском саду ничего подобного нет, мистер Уизерспун".

"Спасибо тебе. Райские птицы. А это дерево? Это то, что я называю "Деревом для туристов".

"Почему это?" - Спросил Конгрив.

"Ты только посмотри на это, друг! Она всегда красная и шелушится!" Сказал Уизерспун со своим веселым смехом. "Настоящее название этого - Гамбо Лимбо. Видишь другое дерево вон там, за туристическими деревьями? То большое старое дерево Калуза?"

"Это прекрасно", - сказал Конгрив.

"Алекс Хоук и его дедушка помогли мне посадить это дерево".

"Ты не говоришь?" Конгрив сказал. "Как удивительно!"

"Не совсем. В то время я только что купил это старое заведение. Однажды я пригласил их на ланч, как раз перед тем, как они улетели обратно в Англию. Учитывая обстоятельства, я помню, мы довольно весело провели время. Маленький Алекс и моя собака Беда, он был дедушкой старого Роско вон там, бегал повсюду, гоняясь за маленьким красным мячиком Беды ". Трое мужчин вышли во двор. Под Калузой стояло несколько деревянных стульев, и все они уселись в тихой тени ее ветвей.

"Конечно", - тихо сказал Конгрив. "Вы бы допросили маленького Алекса в ходе вашего расследования".

"О, я не был ведущим следователем. Далеко не так. Но я любил этого малыша. Я каждый божий день приносила какую-нибудь маленькую игрушку или что-то в ту больничную палату ", - сказала Уизерспун. "Я сидел у его кровати большую часть времени. Но я бы не назвал это расследованием. Просто составляю ему компанию. Бедный мальчик Алекс, сначала он вообще не мог говорить. Когда его дедушка приехал сюда, ну, он начал понемногу приходить в себя ".

"Никаких воспоминаний о преступлении, даже тогда?"

"Вообще никаких. Когда я увидел его в первый раз, он продолжал повторять что-то снова и снова. Три удара. Он никогда бы этого не объяснил, но в конце концов я все понял ".

"Три удара. Как ты думаешь, Стаббс, что это означало?" Спросил Конгрив, наклоняясь вперед в своем кресле.

"Я думаю, это был код. Я имею в виду, между ним и его отцом. Видишь, маленький Алекс был заперт в том шкафчике изнутри. И ключ от шкафчика был найден в кармане Алекса."

"Итак, его отец, вероятно, услышав, что кто-то на палубе, спрятал его в рундуке, затем дал ему ключ и сказал запереться изнутри", - сказал Росс.

"И сказал ему ни за кем не выходить, пока он не услышит три стука в дверь", - заключил Конгрив.

"Именно так я это и увидела", - сказала Уизерспун. "Его отец, он умер спиной к этой двери. Никто никак не мог добраться через него к этому ребенку ".

"Откуда ты это знаешь?" - Спросил Росс.

"Если вы внимательно посмотрите на фотографию стены переборки, где была дверь, вы увидите две глубокие дыры по обе стороны от двери. Эти отверстия соответствуют двум ножевым ранениям, нанесенным на руки жертвы."

"Он был пригвожден к стене?"

"Он был распят. Как я уже сказал, на фотографиях указано имя человека, ответственного за убийства ", - сказал Уизерспун.

"Тогда каков метод убийства?" - Спросил Конгрив.

"Да. Понимаете, такого рода увечья - перерезанное горло с высунутым через отверстие языком, оставленным висеть на груди, например...

"Печально известный "колумбийский галстук", - сказал Росс, и Уизерспун кивнула ему.

"У нас здесь было царство террора, в начале семидесятых и в восьмидесятые", - сказала Уизерспун. "Антибританские настроения на островах. Тогда, антиамериканец. Это было также началом наркотерроризма. Повсюду на этих островах были торговцы наркотиками и сикарии, или убийцы. Большинство обучалось своему ремеслу у ног злобного колумбийского наркобарона, которого мы называли эль доктор ".

"И это тот человек, которого вы считаете ответственным за убийства Хоука?" - Спросил Конгрив.

"Да, сэр. Я уверен в этом. Кто бы ни убил родителей Алекса, он работал непосредственно на человека по имени Пабло Эскобар."

"Эскобар мертв, как вы знаете, шеф", - сказал Росс Конгриву. "Выслежен и убит в Медельине в 1989 году командой колумбийского спецназа. Конечно, никто этого не признает, но в тайных операциях "Дельта Форс" были замешаны американцы ".

"Итак, убийцы - колумбийцы", - сказал Конгрив.

"Нет, - сказала Уизерспун, - я думаю, они были кубинцами".

"Пожалуйста, объясни", - попросил Росс.

"Трое кубинских парней в ярости убийства. Я думаю, что убийства произошли в Эксумах. Именно там в последний раз видели "Морского ястреба", пришвартованного в небольшой бухте недалеко от Станиел Кей."

Сазерленд и Конгрив посмотрели друг на друга, но ничего не сказали.

"Но стиль этой вещи был чисто колумбийским. Итак, я сам отправился туда, к Стэниелу Кэю, " сказал Уизерспун, " по наводке моего друга, молодого полицейского по имени Баджун. Он сказал, что было трое кубинских парней, братьев, которые подрабатывали случайными заработками в Эксуме. Бармены, наемные работники, рыбаки, ну ты знаешь."

"Да, продолжайте, пожалуйста", - сказал Конгрив, явно взволнованный.

"Они привлекли внимание Баджуна, сказал он мне, потому что все они носили дорогие золотые украшения. Колумбийские украшения. Он думал, что они были наркоторговцами, убивающими время между приемами наркотиков, и он положил на них глаз ".

"Итак. Не сам Эскобар. Но трое кубинцев, которые, возможно, работали на него в то время ", - сказал Росс, обдумывая это. "Вполне правдоподобно".

"Так думали мы, я и Баджун. Мы протерли место убийства в поисках отпечатков, но тогда наши методы были довольно примитивными. Мы нашли три пары следов, в дополнение к следам жертв. У всех были босые ноги. Итак, убийц было трое. И трое кубинцев исчезли в ту же ночь, что и яхта. Больше его никогда не видели".

"Что произошло потом?" Спросил Конгрив, наклоняясь вперед и потирая руки. Озноб возбуждения заставил его напрочь забыть о тропической жаре.

"Никто не обращал на меня внимания. В то время мне не слишком доверяли. И у нас накопилось дело длиной в две мили. Итак, я ушел сам. Сначала я попробовал американцев. Начальник резидентуры ЦРУ здесь в то время был знакомым моего отца. Его звали Бенджамин Хилл.

"Итак, Бен знал, что я знал, что ЦРУ и армия США были по всей Колумбии. Это был самый плохо хранимый секрет здесь, внизу. Они держали медельинский картель под ежедневным наблюдением. Но, конечно, Бен не мог ни в чем признаться, хотя и хотел помочь. Официально американцев не было в Колумбии, так что я уперся в каменную стену ".

"Что ты сделал потом?" - спросил Росс.

"Все просто. Я опустошил свой сберегательный счет и занял немного денег у своего отца. Затем я отправился в Колумбию", - сказал Уизерспун. "Я получил хорошее описание трех братьев от Баджуна. И ордер, основанный на уликах, которые мы собрали в Станиэле Кее. Я тут немного покопался. Около недели. Люди улыбаются тебе в лицо, качают головами. Ничего не добился. Наконец, я встретился с начальником полиции в Медельине. Я показал ему сделанные мной полицейские фотороботы подозреваемых."

"Извините, что прерываю", - сказал Конгрив, в его словах слышалось волнение. "У тебя все еще есть те наброски?"

"Конечно. В любом случае, я ничего не добился с этим чертовым мужчиной. Было ясно, что тамошний шеф, как и большинство других в те дни, был у Эскобара в кармане ".

"Могу я взглянуть на эти наброски?" - Спросил Эмброуз.

"Вы можете взять их", - сказал Уизерспун, доставая потрепанные пачки из своей папки и передавая их.

"И на этом все закончилось?" - спросил Конгрив, изучая грубые карикатуры.

"Не совсем", - сказала Уизерспун. Он встал со своего стула и посмотрел на залитые солнцем ветви дерева Калуза, пустой лоскут его рукава развевался на ветру.

"Той последней ночью в Колумбии, после того как я встретился с начальником полиции, - сказал он, продолжая смотреть вверх, - автомобиль, начиненный ста килограммами динамита, взорвался прямо у моего отеля. Весь фасад здания рухнул на улицу. Шесть человек были убиты. Молодая мать и двое ее маленьких детей как раз входили в отель, когда взорвалась бомба - все, чего я лишился, это правой руки ".

"Это была не ваша вина, мистер Уизерспун", - сказал Конгрив старику, положив руку на его костлявое плечо.

"Это было не так?" Сказала Уизерспун.

30

"Добро пожаловать домой, милорд", - сказал Пелхэм, распахивая широкую дверь красного дерева у входа в новый дом Хоука в Джорджтауне. Он услышал снаружи знакомый рев мотоцикла Хоука и направился к нему по черно-белому клетчатому полу фойе.

Хоук заглушил мотоцикл и неохотно слез с него. Он любил пускать в ход старый Norton Commando и был рад любому предлогу, чтобы им воспользоваться. После того, как он ушел из офиса Вики накануне днем, он провел в своем новом доме всего час или около того. В великолепии своей лазурно-голубой спальни у него было как раз достаточно времени, чтобы позвонить своему декоратору Ле Кони в Нью-Йорк, поблагодарить ее за великолепную работу, затем принять душ, надеть смокинг, а затем заехать в гараж и на своем Нортоне совершить короткую пробежку по Джорджтаунскому клубу.

"Привет, Пелхэм, старина", - сказал Хоук, поднимаясь по каменным ступеням и улыбаясь своему дворецкому. "Рад видеть, что этим утром ты все еще среди живых".

"Как очень лаконично выразился Альфред лорд Теннисон в своем стихотворении "Ручей", "я продолжаю жить вечно, милорд", - сказал пожилой дворецкий с легким поклоном.

Пелхэму Гренвиллу должно было быть почти сто лет. У него все еще была хорошая шевелюра с густыми белыми волосами, властный нос и мерцающие голубые глаза. Он носил безупречно белые перчатки, пиджак с вырезом, брюки в полоску и жесткий белый галстук у горла каждый день своей жизни.

Большую часть той жизни он провел, работая то на одного члена семьи Хоук, то на другого. Хотя на самом деле он был профессиональным дворецким, семья давно перестала думать о нем как о слуге. Он был членом семьи. Он был Пелхэмом, тем очаровательным парнем, который содержал в хорошем состоянии все владения Хоук, городские и загородные дома. И, пока их не могли отправить в Итон, или Харроу, или, позже, Дартмут, он также держал поколения детей Хоука на верном пути.

Пелхэм настоял на том, чтобы приехать в Вашингтон, чтобы наблюдать за реставрацией и украшением Дубов. У Хоука не хватило духу сказать "нет". Поскольку Хоук уехал по делам, и лишь изредка стареющая тетя или кузина заглядывали на чай, в лондонском доме на Белгрейв-сквер, конечно, было не слишком оживленно. Кроме того, ему чрезвычайно нравилось общество Гренвилла.

Хоук бросил на Пелхэма суровый взгляд.

"Итак, никаких этих поклонов и расшаркиваний перед кем-либо здесь", - сказал Хоук, когда дворецкий забирал у него пальто. "Это Америка, Пелхэм. Страна свободы и равенства".

"Пожалуйста", - фыркнул Пелхэм. "Я на службе более восьмидесяти лет. Вряд ли мне нужно - боже правый! Посмотри на себя, милорд, ты весь в крови."

"Должно быть, я где-то ел", - сказал Хоук, улыбаясь собственной маленькой шутке. "У меня есть время на быстрый душ?"

"Боюсь, очень мало", - сказал Пелхэм. "Только что звонила госпожа госсекретарь. Она уже в пути."

"Уже так чертовски поздно?" Сказал Хоук, глядя на свои разбитые часы. Он был не в состоянии оторваться от постели Вики и совсем забыл о времени.

"Я пытался дозвониться на твой мобильный, но, как обычно, он не был включен".

"Ну, да, это так. Я хотел бы знать, не могли бы вы, возможно, принести секретарю чаю и извиниться за меня, хорошо? Я собираюсь умыться и надеть что-нибудь чистое ".

"Действительно, сэр. Твоя нынешняя внешность оставляет желать лучшего. Можно было бы использовать слово "пугающий". Я взял на себя смелость выложить один из твоих любимых серых костюмов охотника, " сказал дворецкий. "И могу я предложить ничью?" Хороший темно-синий платок от Тернбулла вполне подойдет. В конце концов, ваш гость - личность великого...

Но Хоук был уже на полпути вверх по широкой мраморной лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз.

"Я вижу, лорд Хоук окровавлен, но непокорен!" - пробормотал старик себе под нос.

"Действительно, так и есть!" Хоук крикнул в ответ через плечо.

Десять минут спустя он принял душ и, не обращая внимания на гардероб, подготовленный Пелхэмом, надел пару выцветших джинсов Levis, футболку Royal Navy и старый черный кашемировый свитер. Если бы Конч увидела его в пиджаке и галстуке, она бы его не узнала.

Войдя в библиотеку, он обнаружил Консуэло де лос Рейес, сидящую у потрескивающего камина, потягивающую диетическую колу через соломинку и уставившуюся в телевизор.

"Ты здесь!" Хоук сказал. "Прости, я не-"

"Я понял, как включить эту чертову штуковину. Надеюсь, ты не возражаешь."

Она смотрела на себя в "Новостях Си-Эн-Эн". Хоук не мог сдержать улыбки при виде появления Конч на телевидении и ее поведения.

Очень благородный. Черное платье, жемчуг. И, как заметил Хоук, заметное отсутствие обычного потока слов из четырех букв, которые так естественно лились из уст американского государственного секретаря.

"В этом платье я выгляжу толстой?" Спросила Конч.

"Без платья ты выглядишь толстой, Конч".

Сегодня на Конч был облегающий розовый кашемировый свитер. Это был свитер, который он помнил довольно хорошо. Оно застегивалось на пуговицы сзади. Или без подкладки, в зависимости от обстоятельств. За высокими окнами из хрусталя по обе стороны от камина заснеженный Вашингтон купался в лучах яркого утреннего солнца.

"Что ж, ты мой первый гость", - сказал Хоук, придвигая стул к камину. "Я думаю, раз ты нашел дом для меня, по всем правилам это должен быть ты". Конч владел домом через дорогу и первым показал Алексу красивый кирпичный дом в георгианском стиле, которым он теперь владел.

"Боже всемогущий, Алекс", - сказала она, протягивая руку, чтобы выключить телевизор и оглядываясь вокруг. "Ты превратил старую свалку в поместье Брайдсхед".

"Декораторы, безусловно, передали стиль английского кантри в этой комнате, не так ли?"

"Такое чувство, что я сижу посреди чертовой рекламы поло. Как будто Ральф вот-вот войдет в дверь и плюхнется на ситцевую обивку с парой спрингер-спаниелей ".

Хоук улыбнулся. Конч предпочитал бамбук, ротанг и верховые модели blue marlins, даже в Джорджтауне.

"Ужасное происшествие прошлой ночью в Джорджтаунском клубе", - сказал он. "Я только что из больницы".

"Чертовски напуган, бастер. Мне позвонили во время ужина с президентом. Джорджтаунский клуб! Мы прижмем этих парней, кем бы они ни были. И тогда мы прибьем яйца этих сукиных сынов к стенам, поверь мне. Расскажи мне об этом. Что случилось с твоей рукой?"

"Просто проткни это вилкой для салата, Раковина. Мне повезло".

"А Виктория?" - спросил я.

"Я бы сказал, что ей чрезвычайно повезло".

"Что это значит?"

"Возможно, тебе трудно в это поверить, но ..." Алекс прервал то, что говорил, когда Пелхэм внезапно вплыл в комнату.

"Я накрыл завтрак вон там на стол, милорд", - сказал он. "Фрукты, хлопья, кофе, чай. Маффины с твоим любимым клубничным джемом. Пожалуйста, позвони, если я тебе понадоблюсь. В противном случае я не буду вас больше беспокоить."

Хоук улыбнулся, когда дворецкий удалился, закрыв за собой двойные двери, и сказал: "В любом случае, я знаю, что это абсурдно, но я думаю, возможно, что бомба предназначалась для Вики".

"О, Алекс, будь серьезен. Какого черта кому бы то ни было-"

"Возможно, чертовы кубинцы. В конце концов, эта подводная лодка была куплена этой бандой Телараньи. Возможно, пытается меня отпугнуть ".

"Алекс, если они действительно хотели, почему бы просто не убить тебя?"

"Слишком много плохой рекламы? Я не знаю. Послушай, я буду честен. Я довольно грубо обошелся с этими русскими. Заставил их раскрыть, кто купил Борзую. Они были в ужасе от возможных последствий. Чтобы прикрыться, они шли прямо к кубинцам и рассказывали им о моем пристальном интересе к их деятельности. Итак, я ожидаю, что новое кубинское правительство не совсем мной довольнона данный момент ".

"Выдающийся САА".

"Что, прости?"

"Прикрой свою задницу. Твои русские друзья прикрывают своих кубинцами", - сказал Конч. "Это именно то, что сделали бы твои маленькие приятели, торгующие оружием. Иди к кубинцам, расскажи их слезливую историю, обвинят во всем тебя. Кубинская секретная служба немного отступает и оказывается в Кувейте, где первая сделка сорвалась. ЦРУ только что получило сообщение, что ваш друг Кэп Адамс только что обнаружен мертвым. Извини."

"Что?" - спросил я.

"Полиция Лондонского метро нашла его прошлой ночью в его квартире в Сент-Джонс-Вуд. Видимой причины смерти нет. Патологоанатомы с помощью электронного микроскопа обнаружили крошечную гранулу рицина в мышце его бедра."

"Рицин?"

"Токсичный альбумин обнаружен в касторовых бобах. Помните знаменитое "Убийство с зонтиком"? Головорез из КГБ с зонтиком-обманкой убил неудобного болгарина по имени Марлов на мосту Ватерлоо в далеком 78-м. Древняя история для нас, но, очевидно, не для кубинцев. Хвала вашим британским судмедэкспертам за то, что они так быстро докопались до сути этого дела ".

"Слава всем вокруг. Надеюсь, кто-нибудь сообщит об их блестящем успехе жене Кэпа, Энн, и детям в Арлингтоне. Господи. Я должен позвонить Энн."

"Побудь с Вики минутку, Алекс. Что заставляет тебя думать, что целью может быть Вики?"

"Официант позвал ее к телефону за несколько минут до взрыва. Когда она подошла к будке, на линии никого не было. Просто дышу. На полу лежал черный портфель. Думая, что кто-то просто забыл его, она отдала его официанту на обратном пути к столику."

"И это взорвалось у него в руках несколько минут спустя", - сказала секретарша, качая головой. "Я немедленно передам эту информацию руководящей группе".

"Спасибо".

"Алекс, причина, по которой президент попросил меня зайти сегодня утром, - Куба. Чего нам сейчас не нужно в State, так это еще одной горячей точки прямо у нас на пороге. Этот остров быстро закипает. Мне понадобится небольшая помощь с этим делом."

"Я сделаю все, что в моих силах. Скажи мне."

"Как я уже говорил вам, слухи о перевороте циркулировали некоторое время. Выступление Фиделя по телевидению, с которым он должен был выступить прошлым вечером, было отменено в последнюю минуту. Это совсем на него не похоже. Через наш кубинский отдел в швейцарском посольстве в Гаване поступает дохрена информации ".

"ГУМИНТ?"

"Прости. Человеческий разум. Государственный департамент говорит от имени шпионов. Я чертовски стараюсь не говорить так, но иногда..."

"Кастро пришлось нелегко из-за болезни Паркинсона, ты знаешь. Рецидив?"

"Возможно. Но мы знаем, что он значительно поправился после последнего визита папы. Мы получаем еженедельные медицинские отчеты о нем от врача из нашей платежной ведомости. Он ранен, но у него нет шансов выбыть из игры. Крепкая старая птица. И каждый мужчина в его семье живет, по крайней мере, до ста лет."

"Итак. Что дальше?"

"Отсюда я возвращаюсь прямо в Белый дом. Как вы можете себе представить, у нас всегда было в запасе планирование на случай свержения власти на Кубе. Прямо сейчас мы переходим к стадии реализации ".

"Есть какие-нибудь новости на фронте подводных лодок?"

"Еще бы. Вот, взгляни на это, " сказал де лос Рейес и протянул Хоук ярко-красную папку, полную черно-белых фотографий.

"Где это было снято?" Спросил Хоук, пролистывая фотографии.

"Шпионские фотографии хищника, сделанные вчера. Примерно через час после того, как вы идентифицировали покупателя как Теларанью, мы получили Хищника в воздухе из Гитмо. Смотри. Это юго-восточное побережье Кубы. Это город Мансанильо. В заливе Гуаканаябо. Вон Теларанья, тот маленький остров у побережья, ты видишь его?"

"Да", - сказал Хоук, вставая и перенося снимки к окну, где свет был ярче. "Много строительства. Похоже на казармы, склады. А вот и мобильные пусковые установки "скадов"."

"Да. Мы думаем, что они недавно приобрели огромное количество российских "скадов". В устье реки также есть большое белое строение, ты видишь это?"

"Да, это выглядит огромным. В чем дело?"

"Военно-морской флот в Пентагоне говорит, что это что-то вроде амфитеатра. Я думаю, что это загон для подводных лодок, замаскированный под общественное здание. Определенно, достаточно широкий для луча бумеранга. Мы действительно не знаем, Алекс", - сказала секретарша.

"Сюжет, как говорится, отвратительный. Новая Куба - собака или крыса в каждом горшке и невидимая атомная подводная лодка стоимостью в полмиллиарда долларов в каждом гараже ".

"Алекс?" Что-то в ее тоне изменилось.

"Да?" Он посмотрел в ее невероятно красивые карие глаза еще на секунду, а затем снова отвернулся к окну.

"Посмотри на меня".

"Плохая идея".

"Повернись и посмотри на меня".

"Ужасная идея, Конч".

Будучи членом-учредителем клуба плохих идей, он распознал одну из них, когда увидел, что она приближается. И его сильное желание расстегнуть этот облегающий розовый свитер было определенно плохой идеей. Сейчас ему это было не нужно. Особенно сейчас, на самом деле. Он был влюблен. А женщина, которую он любил, лежала в больнице. Господи.

"Я не могу этого сделать, Конч. Я не буду этого делать ", - сказал он. Он услышал шорох бумаг и папок, которые собирали у него за спиной. Когда он обернулся, она направлялась к двери.

"Раковина?"

Она остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на него. Выражение ее лица было исключительно деловым.

"Президент попросил меня сформировать оперативную группу по чрезвычайным ситуациям, чтобы разобраться с этим", - сказала она. "Я попросил двух мужчин, с которыми вы встретились в моем офисе, возглавить это. Он послал меня сюда, чтобы попросить тебя стать частью команды ".

"Консуэло, ты знаешь, что я всегда в твоем распоряжении. Но если вы внимательно посмотрите на мое резюме, то увидите красноречивую пометку: "Не очень хорошо работает с другими ".

"Я ожидал этого. Но это, очевидно, имеет огромное значение для президента. Мы просто не можем допустить, чтобы эта чертова штуковина плавала где-то там, в паре миль от Майами-Бич. Он глубоко признателен за ваш ошеломляющий успех на Карибах. Черт возьми, мы все такие ".

"Он был достаточно любезен, чтобы позвонить".

"Ты выяснил, кто это купил. Теперь все, что нам нужно сделать, это найти и нейтрализовать сукина сына. Я пообещал ему, что заручусь твоей помощью. Доведи это до конца".

"Неужели? Это довольно ошеломляющий поступок для тебя, Конч."

"Не так ли? Я многое принимаю как должное. Я просто никогда не учусь ".

"Раковина, послушай. Я был жалким маленьким засранцем, ужасным. Простишь меня однажды?"

"Да, ну, я ненавидел то, как мы закончили. Ты поймал мой взгляд, я отдаю тебе должное. Никаких предупреждающих знаков. Ничего. Это действительно больно, понимаешь? Мне казалось, что ты даже не дал мне шанса. Дал нам шанс".

"Да. Ну, если ты действительно думаешь об этом, мы никогда-"

"Пожалуйста, заткнись, Хоук. Ты действительно дрянной в такого рода вещах ".

У Алекса не было ответа на это.

"Как выглядит твое расписание?" спросила она, снова перейдя на деловой тон.

"Я направляюсь прямо обратно к Эксумам. У Вики легкое сотрясение мозга, и ей в любом случае не помешало бы пару недель побыть вдали от офиса. Я везу ее на две недели на острова на борту "Блэкхока"."

"Счастливая девочка".

"Я лечу туда сегодня днем. Когда я доберусь туда, я твой мужчина. Все, что я могу сделать. Только не втягивай меня еще на одно из этих чертовых совещаний оперативной группы ".

"Помнишь, что ты делал на последнем?"

"Нет. Я пытаюсь забыть эти вещи ".

"На полпути вы встали и объявили, что, хотя вам очень понравилась встреча, вам пришлось уйти, потому что у вас в духовке была баранья нога".

"Ах, да. Баранину нельзя пережаривать. Довольно хорошая песня, не так ли?"

"Ладно, дружище". Госсекретарь схватила свое пальто со спинки стула и направилась к двери, не оглядываясь.

"Пока, раковина".

"Беги и позаимствуй чашку сахара в любое время", - сказала она, закрывая за собой дверь.

31

Мансо и два его брата, Карлос и Хуанито, стояли вместе в самом конце длинного причала. Волны разбивались о скалы, промочив троих мужчин до нитки. Не было ни луны, ни звезд, только бушующее море. Это была ужасная кубинская ночь. Это была великолепная кубинская ночь.

Мансо, дрожавший под холодным дождем, внутри светился. Он сделал это. Они все это сделали. Страна вскоре узнала бы, что вот-вот родится новая Куба. Прямо сейчас, глядя на их лучезарные улыбки, он чувствовал, что эта небольшая группа братьев - трое самых счастливых людей на всей Кубе.

Они стояли на бетонном причале, как раз у основания недавно установленного красного указателя канала. Каждые три секунды он вспыхивал, обдавая троих мужчин ярким красным светом. В конце другого причала вспыхнул зеленый маркер - ореол света примерно в двухстах ярдах от устья реки в темноте.

Была почти полночь и лил сильный дождь, но им было все равно. В долгой, извилистой истории их страны это был момент исторической важности. Братья де Эррерас пребывали в эйфории, вглядываясь сквозь хлещущий дождь в черную воду.

"Что-нибудь?" - Спросил Мансо.

"Мне показалось, что я что-то видел, - сказал Карлос, - но я думаю, что это просто соленая вода попала мне в глаза". Он сделал глоток из серебряной фляжки и засунул сосуд обратно под куртку.

"Ты сейчас кое-что увидишь, mi hermano", - сказал Хуанито, смеясь и хлопая его по спине. "Вы определенно увидите нечто грандиозное!" У всех троих мужчин на шеях висели бинокли ночного видения.

Ничего.

"Телевидение было катастрофой", - сказал Мансо после того, как еще несколько мгновений рассматривал черный горизонт в свой бинокль. "Он был диким человеком, даже под действием успокоительных. Я попросил ведущего сказать, что выступление перенесено на завтра. Я не думаю, что он собирается сотрудничать ".

"Кого это волнует?" - Спросил Карлос. "Он не имеет значения. Прямо сейчас все, что знает кубинский народ, это то, что он пропустил телепередачу. Неудачно. Но помните, что они видели его в Яхт-клубе только этим утром. Там был репортер "Гранмы", так что это будет в газете. Если он в конечном итоге откажется выступать перед камерами, ну и что? Вы с Фульхенсио объявите о смене правительства, и на этом все закончится. Все остальное уже сделано ".

"Будет лучше, если это сделает Фидель, Карлитос", - настаивал Хуанито. "Так будет проще для всех нас. В долгосрочной перспективе людям будет все равно. Но, на данный момент, я-"

"Послушай. У меня есть идея", - сказал Мансо. "Я разговаривал после ужина с видеооператором. Он говорит мне, что мы можем заставить его сказать все, что захотим ".

"Конечно, мы всегда можем это сделать". Карлос рассмеялся. "Родриго и его серебряные ножницы могут заставить любого сказать что угодно".

"Я не это имел в виду, Карлитос", - сказал Мансо, глядя на своего сумасшедшего брата Карлоса глазами, похожими на черные камни.

"Ты хочешь сказать, что есть другой способ?" - Спросил Хуанито.

"Есть способ цифровым способом изменить его речь и движения губ", - сказал Мансо. "При условии, что это будет очень коротко".

"Насколько короткий?" - Спросил Хуанито. "Ты имеешь в виду, типа "я увольняюсь, вот новый парень"?" Он рассмеялся и сделал еще один глоток из своей фляжки.

"Боже мой, посмотри на это", - сказал Карлос. "Смотри!"

"Включите свет!" - сказал Мансо. Карлос щелкнул переключателем, установленным на основании отметки канала, и массивные ряды прожекторов над ними осветили истерзанную штормом ночь.

Все трое подняли свои бинокли и направили их в направлении, указанном Карлосом.

"Вот!" - сказал он. "Видишь это?"

"Где? О... Матерь Христова!"

Из моря показалась голова чудовища, черная и заостренная, его V-образная морда извергала не огонь, а кипящую белую воду, когда оно поднималось все выше в залитое дождем небо. Это был тусклый, смертельно черный цвет, похожий на кошмарную машину какого-то злого инженера. На самом деле на земле не было более эффективного устройства для убийства.

"Я говорил вам, что вы собираетесь кое-что увидеть, братья мои!" Хуанито закричал. "О, Боже мой, посмотри на эту штуку! Ты когда-нибудь видел что-нибудь настолько огромное?"

Смертоносная тварь все еще поднималась, пена белой воды стекала с гладких, остроугольных бортов ее сдвоенных стреловидных корпусов и пикирующих плоскостей. Затем это удивительное рыло с грохотом опустилось в море, и субмарина устремилась к причалам. Это было грандиозно.

Вода захлестнула ее V-образный борт. Они услышали сигнал тревоги и увидели, как что-то медленно поднимается из большей части носовой части корпуса, еще одна форма с острыми углами и тусклыми огоньками, светящимися изнутри. Затем конструкция нависла над палубами, и они сразу поняли, что это выдвижная боевая рубка. Через мгновение они увидели, как на самом верху начали появляться маленькие черные силуэты людей.

На башне подлодки зажегся мощный прожектор, который заметался взад-вперед по входу в реку.

Мансо, конечно, не мог разглядеть лиц, на таком расстоянии мужчины казались просто черными фигурами, но он знал личность одного из них. Затем он поймал чье-то лицо в своих мощных очках ночного видения.

"Коммандер Никита Жуков", - сказал Мансо себе под нос. "Добро пожаловать на Кубу. Мы ждали тебя."

Трое братьев обнялись, на их лица брызгал дождь. Это был момент, который они, казалось, представляли целую вечность. Но их воображение не было способно ни на что столь грандиозное, как события дня, это зрелище и эта историческая ночь.

Гигантское чернокрылое существо из глубин теперь входило в устье реки. Это была самая потрясающая вещь, которую Мансо когда-либо видел. Он помахал людям на вершине боевой рубки, и они ответили на его приветствие.

"Что ж, мои храбрые братья, у меня к вам вопрос", - сказал он, собирая их вместе. "Пойдем со мной".

Взявшись за руки, они пошли обратно вдоль причала, к загону для подводных лодок. Они хотели быть внутри недавно построенного загона со строительными бригадами и всеми командами береговой поддержки, когда субмарина совершит свое драматическое появление.

"Всего один маленький вопрос", - сказал Мансо, оглядываясь на подлодку, величественно скользящую к ним.

"Да, Мансо?" - ответили они в унисон.

"Я хочу знать, братья мои, каково это - быть сверхдержавой?"

Смеясь, трое мужчин побежали впереди субмарины обратно к загону. Огромные двери раздвинулись, открывая пещерообразный интерьер. Полился свет, как и многие рабочие, охваченные волнением при виде приближающейся подлодки.

Трудно было сказать, кто был более взволнован, кубинцы или русские. Там было более сотни русских инженеров-электронщиков, машинистов, сантехников, электриков и различных техников-ядерщиков. Они месяцами работали бок о бок с кубинцами, строя необходимые станки и инструментальные цеха, необходимые для обслуживания такой сложной атомной подводной лодки.

Когда гигантская субмарина, наконец, вошла в широкий проход своего стапеля, раздался оглушительный рев, когда люди хлынули в плавучие доки, пробегая вдоль каждого корпуса, дико приветствуя.

Командир Никита Жуков стоял на возвышающемся парусе своей подводной лодки, обозревая море активности, происходящее вокруг него. Он зажал уши руками, чтобы заглушить ужасный звук. Его беспокоил не звук дуговой сварки или сталеваров, все еще наносящих последние штрихи на вспомогательную ручку. Это был небольшой оркестр, с трудом справлявшийся с очередной репетицией кубинского национального гимна.

Группа репетировала перед церемонией посвящения. Они стояли в конце длинного бетонного пирса, всего в двадцати футах от того места, где была пришвартована подлодка. Коммандер Зуков подумал, что если ему придется выслушать еще одну строфу, он вполне может сойти с ума.

"Неплохо, неплохо", - сказал адмирал Карлос де Эррерас по-испански. "Я думаю, ко времени первомайской церемонии они будут идеальными". Зуков, который свободно говорил по-испански, посмотрел на мужчину, чтобы понять, может ли он быть серьезным. Он был.

Отец Жукова был "советником" советского военно-морского флота на Кубе и женился на кубинке. Итак, он вырос в доме, где все говорили как по-испански, так и по-русски. Он родился в Гаване тридцать пять лет назад и много лет не был на Кубе. Ему было десять лет, когда его отец увез семью обратно в Москву. Он был принят в Военно-морскую академию в восемнадцать лет и стал офицером подводной лодки, получив командование собственной лодкой к тридцати годам.

Кубинское происхождение Жукова объясняло тот факт, что он оказался здесь вместо любого из дюжины бывших советских командиров подводных лодок, претендовавших на эту должность. Он знал язык и культуру. Он знал и любил людей. Он с большим отличием служил своей стране. И он никогда не простил политбюро за их предательство его родины. И его флот.

"Группа, по-вашему, звучит довольно неплохо, коммандер?" спросил его кубинский адмирал.

"Симфонический", - ответил Зуков, напрягаясь, чтобы его услышали сквозь оркестр, дуговых сварщиков и сталеваров.

Команда уже наносила новое название субмарины как по правому, так и по левому борту на блестящий черный корпус.

Зуков мгновенно узнал новое имя.

José Martí.

Названный в честь великого патриота, освободившего Кубу от Испании после долгой кровопролитной войны, "Хосе Марти" был великолепным символом новой Кубы. Волнение в загоне для подводных лодок граничило с истерикой. Флаги и вывески висели на каждом углу здания в рамках подготовки к празднованию Первого мая, великого коммунистического праздника, который состоится всего через три дня. Настроение внутри было безумным, но праздничным.

Один человек начал насвистывать мелодию "Mango", и вскоре весь строительно-вспомогательный батальон во всю глотку распевал ироничный текст.

Манго, манго, несмотря на то, что оно зеленое, оно созрело и готово упасть...

К счастью, нарастающие голоса заглушили группу.

Адмирал Карлос де Эррерас, технический директор ВМС Кубы, и два его брата поднялись на борт субмарины вскоре после того, как Жуков умело провел ее вверх по узкой мелководной реке и вывел на пролив. После того, как подлодка была должным образом пришвартована и ее двигательные установки отключились, Зуков пригласил их на борт. Он предложил им немного охлажденной водки в кают-компании, затем провел официальную экскурсию с гидом от носа до кормы.

Хотя их вопросы были возмутительно наивными, было очевидно, что кубинские офицеры были более чем в восторге от своей новой игрушки. У них кружилась голова от возбуждения, и они спешили с одного конца лодки на другой, смеясь от радости.

Он заметил, что кубинцы были особенно взволнованы, когда вошли в отсек корпуса по правому борту, где в шахтах двадцать сверкающих боеголовок располагались поверх двадцати баллистических ракет. На левом борту еще двадцать подходящих комплектов. Имея сорок боеголовок, вы могли бы взорвать мир. Никто еще не сказал Жукову, какой будет его первая миссия, и у него было лишь приблизительное представление об основных целях. Но сама мысль о том, чтобы отправиться на войну в такой великолепной машине, вызвала у него электрический разряд. Чувство, которого он не испытывал со времен славных дней холодной войны.

Российский экипаж коммандера из ста тридцати человек, все бывшие подводники под его командованием времен холодной войны, также были в веселом настроении. Теперь все они, как и сам Зуков, были наемниками. И все они, после морозной зимы во Владивостоке, были в одинаковом восторге от самой идеи отпуска на берег на прекрасном тропическом острове Куба.

У Зукова это возвращение вызвало более глубокие эмоции.

Зуков был глубоко унижен, когда рухнула Советская империя. Будучи морским офицером, командовавшим "Акулой", он провел всю свою жизнь, играя с американцами в подводные кошки-мышки. Бесконечные дни и ночи репетиций войны, которая никогда не начнется. Он провел месяцы под полярной шапкой льда, преследуя SSN Джорджа Вашингтона, молясь о любом предлоге, чтобы вступить в бой. Однажды он неделями отслеживал авианосец "Джон Ф. Кеннеди", оставаясь прямо за кормой своей жертвы, так что характерный звук его винтов остался совершенно незамеченным вражеским гидролокатором. И все это в то время, когда абсолютное оружие, его новая команда, Borzoi, все еще находилась на чертежной доске.

Как и многим его товарищам-воинам, ему до одури наскучило десятилетие или около того "мира", последовавшего за распадом Советского Союза в 1991 году.

На чисто личном уровне коммандер Зуков был счастлив просто вернуться на свою родину. Воспоминания о его прекрасном месте рождения преследовали его до сих пор. На профессиональном уровне он был в восторге от перспективы убить целую кучу американцев.

Он почувствовал в кубинском адмирале с дикими глазами Карлосе де Эррерасе родственную душу. Краем глаза он видел человека в ракетном отсеке. Он радостно, почти маниакально потирал руки.

Жажда крови. Он хорошо знал это, потому что это струилось по каждой вене в его теле.

32

"Эй, док, ты не спишь?"

"Алекс? Да, я думаю, что да. Который сейчас час?"

"Я не знаю. Думаю, незадолго до полуночи. Извините. Мне просто нужно- Нет, не включай свет. Все в порядке."

Алекс временно предоставил Вики ее собственную каюту в тщетной надежде, что она сможет больше отдыхать первые несколько дней. Он пообещал себе, что будет держаться от нее подальше по крайней мере три дня. Он даже не пережил первую ночь.

"Алекс, у тебя рука ледяная. Ты дрожишь. Что случилось?"

"Я не знаю. Простите, что беспокою вас. Я встал, чтобы воспользоваться туалетом и - извини - могу я залезть туда с тобой?"

"Конечно, ты можешь, дорогая. Вот, позволь мне подвинуться."

"Спасибо тебе. О, Боже, ты такой теплый ".

"Ты весь дрожишь!"

"Я знаю. Это самая странная вещь. Кажется, я потерял сознание. Я пошел в свою каюту сразу после того, как мы... мы пожелали спокойной ночи. Тоже сразу уснул, погас, как свет. Что-то разбудило меня. Может быть, дурной сон. В общем, я смотрелся в зеркало над раковиной, а потом - я проснулся на полу."

"Ты упала в обморок?"

"Я не знаю. Я помню, что чувствовал себя очень странно, глядя на свое лицо в зеркале. Как будто это был не я. Или, это был я, но только смутно. Я не узнавал себя. Итак, я-"

"Это случилось в первый раз? Закрой глаза на секунду, я включаю свет. Мне нужно взглянуть на твои зрачки."

"Да. Я имею в виду, нет, не в первый раз. Ой. Это блестяще".

"Это так, или это не в первый раз?" спросила она, разглядывая его. Его глаза, обычно ярко-голубые, сейчас выглядели хрупкими, как фарфор.

"Я не уверен. Несколько дней назад, как раз перед тем, как я вылетел в Вашингтон, я стоял на палубе. Просто смотрю на звезды. Вообще-то, думаю о тебе. Как сильно я скучал по тебе. И затем мое дыхание стало каким-то странным, а сердце как бы сошло с ума и...

"Здесь, на борту QEII, есть врач?"

"Конечно".

"Я хочу, чтобы ты первым делом утром сходил к врачу, Алекс. Никаких оправданий."

"Почему? Черт, я только что потерял сознание, Вики. Я в порядке. Видишь? Я даже больше не дрожу. Это просто тщательно продуманная уловка, чтобы спуститься и побеспокоить тебя. Посмотри, какая ночнушка на тебе надета. Хороший выбор."

"Я уверен, что ничего серьезного. Но тебе действительно нужно его увидеть. Сделай полный анализ крови. Возможно, он захочет, чтобы тебе сделали МРТ."

"Это она".

"Что?" - спросил я.

"Корабельный врач. Он - это она."

"Конечно. Твой фетиш на униформе медсестры. Боже, как глупо с моей стороны."

"Как ты думаешь, что со мной не так, Вики? Опухоль мозга?"

"Я думаю, ты в порядке, дорогая. Я думаю, у тебя была паническая атака ".

"Паника? Из-за чего? Я никогда не был так счастлив ".

"Я не знаю. На самом деле ты не мой пациент, помнишь?"

"Мы это исправим".

"Ты сказал, что тебе приснился плохой сон, Алекс. Ты можешь вспомнить что-нибудь об этом?"

"Нет. Это очень плохой сон".

"Расскажи мне об этом".

"Можно мне глоток вашей воды? Спасибо. Что ж. В начале всегда одно и то же. Я заперт в маленьком - Я никогда никому об этом раньше не рассказывал, док."

"Все в порядке, Алекс. Скажи мне."

"Можем ли мы вместо этого просто снова заняться любовью? Я расскажу тебе завтра первым делом."

"Нет".

"Ладно, ладно. Это ужасно обыденно. Я заперт в маленькой комнате. Какой-то шкаф и - почему я говорю об этом? Это всего лишь глупая детская мечта ".

"Сны важны, потому что они дают ключ к нашим глубочайшим чувствам".

"Ты говоришь прямо как в плохом учебнике, дорогая. "Наши самые глубокие чувства". Ну, в моем случае это не должно занять много времени, потому что в глубине души я очень поверхностный человек ".

"Расскажи мне этот чертов сон, дорогая".

"Да. В любом случае, в моем сне я заперт в маленьком шкафу. Здесь невыносимо жарко и дурно пахнет. В двери есть маленькая дырочка, и я могу заглянуть в соседнюю комнату ".

"Что в другой комнате?"

"Ничего. Но в его потолке дыра. И я знаю, что что-то плохое спускается через это отверстие. Именно такое чувство у меня и есть. Грядет что-то плохое ".

"Это всегда одна и та же плохая вещь?"

"Да. Это- это паук. Оно хочет убить меня. Оно хочет убить всех ".

"И ты бессилен остановить это?"

"Хм, да. Я такой и есть".

"Из-за запертой двери?"

"Потому что я такой маленький. И дверь. Да, она заперта. Я прячусь, чтобы паук меня не нашел ".

"Сколько тебе лет во сне?"

"Я не знаю. Может быть, шесть или семь."

"Чем ты занимаешься? Где твои родители? Разве они не могут тебе помочь?"

"У меня нет никаких чертовых родителей. У меня их никогда не было! Меня вырастил мой дедушка!"

"Алекс, успокойся. Все в порядке."

"Прости. В шкафу никого нет, кроме меня. Я совсем один. Я всегда был один. Я хочу кричать. Но я не могу, потому что тогда паук услышит меня и найдет. Через некоторое время мне становится все равно. Я хочу открыть рот и кричать, кричать, но ничего не выходит ".

"Алекс, ты снова дрожишь. С тобой все в порядке?"

"Нет. Со мной не все в порядке. Мои мечты, моя жизнь. Иногда я не вижу разницы. Мне всегда кажется, что я нахожусь где-то на пути между Раем и адом, и я никогда не знаю, в какую сторону направляюсь ".

"О, Алекс".

"Вы знаете, я действительно не хочу говорить об этом, док. Брось это, ладно? Мне тридцать семь гребаных лет. Мне каким-то образом удалось прожить так долго в своей жизни без кучи докторов-психопатов, копающихся в моем прошлом, и я, черт возьми, не собираюсь начинать копаться в этом сейчас ".

"Почему ты так злишься?"

"Это моя жизнь, в которую ты суешься. Я частное лицо."

"Я просто пытаюсь помочь. Ты пришел ко мне, помнишь?"

"Верно. Моя ошибка. Извините. Мне не нужна никакая чертова помощь. Прости, что побеспокоил тебя. Я сейчас вернусь в свою постель, большое тебе спасибо. Спокойной ночи."

"Алекс, тебе нужно с кем-нибудь поговорить. Может быть, не я, но кто-то ".

Дверь хлопнула, и он ушел.

"Спокойной ночи, Алекс", - сказала Вики и выключила свет.

Она лежала, уставившись в темноту, около десяти минут, раскладывая подушки. Не было никакого способа, которым она могла бы снова заснуть. Она провела в постели большую часть сорока восьми часов. Она чувствовала себя великолепно. Легкое сотрясение мозга? Очевидный ошибочный диагноз. Небольшое сотрясение мозга, таково было второе мнение этого врача.

Она включила свет, встала и натянула шорты цвета хаки. Затем белая футболка с большим черным ястребом, которую капитан подарил ей, когда она впервые поднялась на борт. Она мельком увидела себя в зеркале. Она совершенно забыла о бинтах вокруг головы.

Выдвинув ящик стола, она достала прекрасный шарф от Hermès, который Алекс нашел для нее на Нью-Бонд-стрит в Лондоне. Дельфины и киты. Она обернула его вокруг головы и отправилась на поиски ближайшей лестницы.

Она недолго пробыла на яхте, но уже знала, где найти Эмброуза. Она знала его привычки достаточно хорошо, чтобы понимать, что прямо сейчас он сидел на палубе под звездами, вероятно, за бокалом марочного коньяка. В конце концов, это Эмброуз познакомил ее с Алексом в Лондоне. Был танцевальный ужин в доме американского посла. Вики была там гостьей, потому что нынешний посол при дворе Сент-Джеймса Патрик Брикхаус Келли и его жена были большими друзьями ее отца.

И, кроме того, у нее вышла новая детская книжка под названием "Вихрь", которая получила всевозможные английские литературные премии и была в моде в Лондоне. Из-за этого ее стали приглашать на бесчисленные званые ужины.

Алекс была почетным гостем в тот вечер, и она сидела рядом с ним. Он был потрясающе хорош собой, и она была уверена, что места для сидения были тщательно расставлены. Когда красивый мужчина продолжал игнорировать ее на протяжении всего первого блюда, она снова повернулась к очаровательному пожилому мужчине слева от нее, Эмброузу Конгриву, и спросила, знает ли он, почему грубый гость справа от нее игнорирует ее. Он сказал, что случайно оказался ближайшим другом этого человека и был бы рад помочь.

Он нацарапал что-то на обратной стороне своей карточки с гравировкой и передал ее Вики. Оно было сложено и на внешней стороне было написано "Алекс Хоук". Она похлопала грубияна по плечу и передала ему фотографию. Он прочитал это, побледнел, а затем сказал Вики: "Извините, я ужасный зануда. Но я был бы вдвойне польщен, если бы вы оказали мне исключительную честь следующим танцем ".

Эмброуз никогда бы не сказал ей, что он написал на карточке заведения. Но когда она повернулась и спросила великолепного мужчину, означает ли "дважды удостоенный чести" два танца, что ж, это было началом всего.

В итоге они втроем провели следующие две недели в веселом вихре походов по пабам, вечеринок и поездок на выходные в милые старинные загородные дома. Они с Алексом провели прошлые выходные вдвоем в его хаотичном доме, Логове Хоука, в глубине Котсуолдса. К тому времени они, конечно, по уши влюбились друг в друга. И Эмброуз тоже стал частым компаньоном.

Значит, она знала ночные привычки Эмброуза. Сейчас он, скорее всего, был бы на самой верхней палубе в открытом кают-компании на корме. Это было его любимое место, и он прозвал его Клубом фантазеров. Он бы курил трубку и пил коньяк "Хайн", а это именно то, чего ей хотелось в данный момент.

Она вышла на прохладный ночной воздух. Звезды были такими яркими, что она пожалела, что не захватила солнцезащитные очки. На круглой банкетке в изгибе кормы сидели два знакомых силуэта. Они склонили головы друг к другу, погруженные в беседу, и ни один из них не увидел и не услышал, как она подошла босиком.

Она наклонилась и поцеловала почти голую макушку.

"Ах, очень милая доктор Виктория Суит!" Сказал Эмброуз, вставая. "Без сомнения, не прочь прогуляться по палубам в полночь? Острый морской воздух? Потрясающая идея!"

"Я не могла сомкнуть глаз", - сказала Вики. "Привет, Эмброуз. Привет, Стоук."

"Добрый вечер, док", - сказал Стоук. "Сядь, девочка. Мы собираемся провести здесь прекрасную ночь. Черт возьми, если вы посидите здесь достаточно долго, вы обязательно увидите метеоры, кометы, спутники и, по крайней мере, три или четыре падающие звезды. По крайней мере, Эмброуз их видит, но тогда он пьет свою четвертую звезду и пятый бренди ".

"Я не хочу сидеть", - сказала Вики. "Мне повезло, что я остался в живых. Я хочу немного повеселиться. Сходи куда-нибудь и потанцуй при свете луны. Нет ли здесь какого-нибудь места, где девушка могла бы пригласить вас двоих на танец и угостить меня действительно хорошим ромовым напитком?"

"Яхт-клуб Станиэль Кей подходит под это описание", - сказал Эмброуз. "Аминь Лиллиуайт, тамошний бармен, подает замечательное варево под названием "Страдающий ублюдок", которое я нахожу чрезвычайно серьезным".

"Тогда поехали!" Вики сказала. "Как мы туда доберемся?"

"Это недалеко. Видишь все эти рождественские гирлянды, развешанные на деревьях вон на том острове? Всего пара миль. Мы могли бы переплыть его", - сказал Стокли. "Но мистер Конгрив, он старомоден. Ему нравится брать инициативу на себя ".

"Мы можем идти, Эмброуз? Вы со Стоуком проводите меня?"

"Конечно, моя дорогая, мы были бы рады. Стокли, не мог бы ты, пожалуйста, позвонить Брайану на стартовую палубу и организовать трансфер?"

"Все это происходит, пока мы говорим", - сказал Сток.

"Может, посмотрим, не захочет ли Алекс присоединиться к нам?" Эмброуз сказал.

"Да, конечно", - сказала Вики. "Это могло бы подбодрить его. У него была ужасная ночь ".

"Ах. Плохая ночь, " сказал Эмброуз, глядя на нее. "Без сомнения, плохие сны". Вики кивнула.

"Этот старый косяк теперь будет долго прыгать", - сказал Сток. "Сегодня вечером в программе "джанкану". Если слушать очень внимательно, то можно почти услышать музыку, плывущую над водой ".

"Джанкану? Что это?" - Спросила Вики.

"Джанкану - это место, где кот может настолько ошалеть, что его глаза и мозги перестают общаться друг с другом, и кот не знает и половины того, насколько уродлив человек, с которым он танцует", - сказал Стоук, вставая и подходя к телефону внутренней связи. "Это джанкану", - сказал он через плечо. "Может поднять настроение всем нам. Я пойду организую запуск ".

"По-моему, звучит неплохо, Стоук", - крикнула Вики ему вслед.

33

"Расскажи мне о плохой ночи Алекса", - тихо попросил Конгрив, как только они с Вики остались одни. Стокли спустился вниз, чтобы организовать запуск, а они все еще сидели под звездами.

И она это сделала.

"Вы сказали "приступы паники", " спросил Эмброуз, озабоченно нахмурив брови. "Сколько их?"

"Я бы сказала, что это его второй или третий", - сказала Вики. "Он потерял сознание сегодня ночью. Нехорошо. Я надеюсь, что это приступы паники, Эмброуз. Возможно, мы имеем дело с чем-то серьезным ".

"Насколько серьезно?"

"Если бы мне пришлось рискнуть предположить, эпилепсия. Возможно, менингит. В худшем случае - опухоль черепа. Я хочу, чтобы завтра ему сделали полный анализ крови."

"Кажется, у него прекрасное здоровье".

"Кажется, это ключевое слово, учитывая его симптомы".

"Остановитесь на мгновение на приступах паники", - сказал Конгрив. "Алекс был на этих островах однажды раньше. Когда он был совсем маленьким мальчиком. Произошла ужасная вещь. Его родители были хладнокровно убиты ".

"Боже милостивый. Он всегда был таким замкнутым в своем детстве. Я просто предположил, что его удочерили, и не хотел говорить об этом. Я никогда не настаивал на этом."

Эмброуз внимательно посмотрел на нее и принял решение. Осторожность здесь была бессмысленна. Она была врачом. И Алекс был влюблен в нее.

"Все еще хуже, Виктория. Алекс был свидетелем убийств. Он успешно скрывал этот ужас большую часть своей жизни. Я думаю, что возвращение сюда, в то самое место, где это произошло, поднимает на поверхность скрытые изображения ".

"Какой ужас".

"Невообразимо".

"Все, что я хочу сделать, это помочь ему, Эмброуз", - сказала Вики.

"Это все, что любой из нас хочет делать, дорогая девочка. Возможно, ты мог бы пустить в ход кое-что из своих профессиональных способностей. Я знаю, что в некоторых ваших работах участвуют дети с проблемами. Я, конечно, пытаюсь использовать свой собственный опыт ".

"Что это значит?"

"Это означает, моя дорогая, что я пытался раскрыть эти проклятые убийства почти три десятилетия. В одиночку, конечно. Дело было отправлено в архив Ярда давным-давно. Где-то в начале восьмидесятых."

"Алекс знает, что ты делаешь?"

"На каком-то уровне, возможно. Мы никогда не обсуждали это ".

"Ты думаешь, это разумно? Действовать без его ведома, я имею в виду?"

"Это был единственный способ. В последнее время я добился значительного прогресса. Если я начну сближаться, действительно сближаться, я собираюсь рассказать ему все ".

"Будь осторожен, когда делаешь это, пожалуйста, Эмброуз".

Конгрив одарил ее взглядом, предполагающим дерзость с ее стороны.

"Прости. Это было очень глупо с моей стороны. Из того, что я видел, ты - воплощение деликатности и осмотрительности. Может, мне сходить за Алексом, и мы все пойдем на джанкану?"

"Непременно, дорогая девочка, непременно!" - Сказал Эмброуз, и Вики помчалась вниз по широким и плавно изгибающимся ступенькам, которые вели в каюту Алекса на корме.

Как и было предсказано, Яхт-клуб представлял собой бурлящую органическую массу потеющих, корчащихся тел. Горящие факелы, установленные высоко на стенах, окрашивали переплетающуюся массу внизу мерцающими желтыми, черными и оранжевыми тонами. На маленькой эстраде в глубине зала трио растафарианцев с дредами увлеченно пели винтажный Марли.

Атмосфера была мощной смесью пота, тяжелого ритма и сладко пахнущей ганджи; вся толпа выглядела взрывоопасной, как будто вы бросили в них спичку, джанкану мог взлететь до небес.

Вики и двое ее сопровождающих пробились к барной стойке и чудесным образом нашли три табурета рядом. Алекс, несмотря на мольбы Вики, умолял ее продолжать без него. Он даже попросил ее присмотреть за Конгривом, чтобы его старый приятель не "переусердствовал", как это иногда случалось. Его настроение, казалось, значительно улучшилось, и Вики, наконец, смягчилась, предоставив ему хорошенько выспаться ночью.

Появился бармен с обнаженной грудью, и Эмброуз представил ее как Аминь. Вики сразу стало ясно, что Аминь и Эмброуз, похоже, ушли в далекое прошлое. Эмброуз заказал этих двух страдающих ублюдков, а Стоук заказал себе диетическую колу без кофеина. Напитки принесли немедленно, и Вики сделала глубокий глоток через соломинку.

Это был мощный эликсир, зелье, которое легко недооценила Вики, которая, несмотря на свой самодиагностический диагноз, все еще страдала от последствий взрыва.

Расправившись с этим восхитительным ядом, она подумала, не заказать ли еще, но быстро сдалась. Пока Аминь обслуживал ее, Вики оглядела накаленную сцену и сказала, ни к кому конкретно не обращаясь: "Это место пахнет сексом".

Стоук засмеялся и сказал: "Откуда вы это знаете, док? Маленькая девочка, которой хочется поспать на Юге, вроде тебя?"

Она сделала большой глоток из коктейля и посмотрела на Стоука смеющимися глазами.

"Только потому, что я знаю, как что-то пахнет, не означает, что я знаю, как это выглядит".

Стоук снова засмеялся, и она заметила, что рядом со Стокли, казалось, появилась красивая темнокожая девушка, и он обнял ее за талию. Она выглядела очень мягкой и застенчивой, и у нее была замечательная улыбка.

"Это Глория", - сказал Стоук, и Вики пожала ей руку. "Мы встретились сегодня днем на пляже. Девушка рыбачила и, очевидно, не знала, что делает, поэтому старина Стоук дал ей несколько профессиональных уроков рыбной ловли. Девочка серьезно нуждалась в наставлениях. После этого девушка поймала себе отличную рыбу. Чертовски большая рыба".

"Насколько большой?" Спросила Вики, улыбаясь.

Он развел руки примерно на два фута друг от друга, и Глория рассмеялась.

"Стокли - твой друг?" Глория спросила Вики, с крошечной долей подозрения в ее глазах.

"Черт возьми, он друг всех", - сказала Вики, потягивая свой напиток. "Но я почти уверен, что ты нравишься ему намного больше, чем все остальные из нас". Она захихикала над этим, что было странно, потому что это было даже немного не смешно.

"Я здесь работаю", - сказала Глория Вики. "Сегодня у меня выходной, но если тебе что-нибудь понадобится, пожалуйста, дай мне знать".

"Я знаю, что мне нужно", - сказал Стоук. "Мне нужно порыбачить при лунном свете!" Глория рассмеялась.

"Вы думаете, они сегодня клюнут, мистер Джонс?" Сказала Глория.

"Я надеюсь на это", - сказал Сток. "До тех пор, пока они не будут кусаться слишком сильно".

Смеясь, они вдвоем быстро растворились в толпе.

"Как насчет танца, констебль?" - Сказала Вики Эмброузу, который крутил свой напиток в стакане пальцем. - Что ты делаешь?

"Я серьезно обдумываю эту идею. Я думал о том, чтобы, возможно, забраться на стойку бара, - сказал Эмброуз, - и продемонстрировать традиционный хайлендский бросок. Ты думаешь, это неразумно?"

Она не успела ответить, потому что очень красивый парень, светловолосый и сильно загорелый, протянул ей руку и взглядом пригласил на танец. Она виновато улыбнулась Эмброузу и погрузилась в пульсирующую суматоху, держа мальчика за руку. Должно быть, она слишком долго танцевала с симпатичным мальчиком с лодки, потому что, когда он вернул ее в бар, Эмброуз покинул свой пост.

Она, наконец, заметила его в дальнем углу комнаты, танцующего с высокой блондинкой. Из-за скопления людей потребовался бы час, чтобы добраться туда и попросить его отвезти ее домой.

Она посмотрела на часы, но почему-то не смогла увидеть, который час. Ее часы казались мерцающими, подернутыми дымкой. В любом случае, так поздно быть не могло, подумала она и позвала Амина, чтобы заказать еще что-нибудь из того, как они назывались.

"Добрый вечер", - сказал мужчина, внезапно появляясь на табурете рядом с ней. "Я угощаю тебя выпивкой?"

У него был сильный акцент, венгерский или что-то славянское, решила она. Русский? Темные гипнотические глаза и длинные прямые волосы, собранные сзади в конский хвост. Худое лицо, длинный нос, весь одет в черное. Экзотика. Интересно. Немного пугающий, но интересный.

"У меня есть одно очень строгое правило", - сказала Вики, улыбаясь своей новой подруге. "Я пью только тогда, когда я один или с кем-то. Так что, думаю, я соглашусь ".

Это была одна из старых шуток Алекс, и она рассмеялась, хотя он этого не делал. Она считала себя забавной, и если никто другой так не думал, ну и что? Он просто продолжал смотреть на нее своими безумными глазами. Хорошо, что она не могла как следует сосредоточиться, потому что она бы поклялась, что он пытался ее загипнотизировать.

"Как тебя зовут?" Вики спросила его.

"Я Григорий".

"Приятно познакомиться с тобой, Григорий. Я пьян ". Она хихикнула и протянула руку. Он пожал ее, и его руки были горячими и влажными.

"Ты остаешься здесь, на этом маленьком острове?" спросил он, наклоняясь к ней. Он помешивал свой напиток длинным белым пальцем.

"Я? О, черт возьми, нет. Я нахожусь на этапе QEII там ".

"Прошу прощения?"

"Елизавета, Мария, какая-то старая королева. Видишь это там, все освещено?"

"Ох. Такая красивая яхта. Кому это принадлежит?"

"О, это мой друг".

"Не Александр Хоук?"

"Ты его знаешь?"

"Не очень хорошо. Только по репутации, конечно. Он знаменит, ты знаешь."

"Неужели? Для чего? О, спасибо, аминь. Отключи меня после этого, ладно? Я исчерпал свой лимит. Извини, что ты сказал, э-э, Григорий, это?"

"Это не важно. Ты и твой друг здесь надолго?"

"Неделю или две, я думаю".

"Так долго? Как скучно. Чем ты будешь заниматься весь день?"

Скучный? Его глаза сверлили ее. Это то, что он имел в виду? Скучный? Нет. Он хотел знать, что она собирается делать весь день. Так оно и было. Ну, что-нибудь захватывающее и гламурное, это точно. Что? Эта утонченная европейка ожидала чего-то экзотического, она была почти уверена в этом.

"Ну, я точно не знаю", - сказала она наконец. Ей было трудно вспомнить, зачем она вообще здесь. "О, я знаю! Завтра днем мы отправляемся в место под названием остров Свиней. Разве это не звучит весело? Там есть слепая свинья по имени Бетти. Ты слышал о ней?"

"О да, она довольно известна на этих островах. Что ж, до свидания. Для меня было удовольствием поговорить с вами, мисс-"

"Милый", - сказала она. "Как сахар".

Странный человек исчез. Пуф, как в фильме ужасов.

Она оглядела танцпол в поисках Стоука, но все выглядели одинаково. Ей показалось, что она видела Эмброуза, болтающего с блондинкой в дальнем углу, но он был немного размытым. Она чувствовала себя неловко. Она поискала "Аминь". Может быть, немного кофе было бы неплохо. Она позвала его, но он не мог услышать ее из-за всего этого шума.

Внезапно ей понадобился воздух.

Она слезла со стула, втиснулась в корчащуюся массу на танцполе и направилась к двери, пробираясь сквозь тела, отчаянно нуждаясь в глотке свежего воздуха. Она была снаружи. Кажется, она раздобыла бокал восхитительного темного рома. Луна была такой яркой, что казалось, начался новый день.

Ступеньки вели вниз, к пляжу. Она шла вдоль полосы прибоя и нашла небольшую рощицу пальм с великолепным видом на гавань. Мягкий, рассыпчатый белый песок в лунном свете. "Блэкхок" весь пылает на горизонте. Она сидела под шепчущими пальмами, потягивала ром, безмерно наслаждаясь собой, и наконец погрузилась в прекрасный тропический сон.

Стокли и Эмброуз, обыскав большую часть острова, наконец, нашли ее на пляже примерно полчаса спустя, крепко спящей под кокосовой пальмой. Стоук перекинул ее через плечо, и они понесли ее обратно к ожидающему катеру.

"Девушка уснула", - сказал он Брайану, который управлял лодкой. "Долгий день. Нужно хорошенько выспаться ночью, и она будет как новенькая ".

Вики ненадолго проснулась, сказала что-то невнятное, а затем рухнула головой на плечо Эмброуза. Она громко храпела всю дорогу через залив.

Стоук был прав.

Это был долгий день. Но долгие дни на самом деле только начинались.

34

В восемь часов утра командующего Зукова вызвали в главную усадьбу на завтрак наедине с генералом Мансо де Эррерасом. Двое вооруженных до зубов охранников, стоявших у входа в столовую, махнули ему, чтобы он заходил. Мансо сидел за огромным столом в полном одиночестве, выпивая единственный стакан фруктового сока. Напротив генерала была установлена подставка из чистого золота, и он жестом пригласил Зукова сесть. Он так и сделал, но отмахнулся от приближающегося официанта. Генерал целую вечность смотрел на него, прежде чем заговорить.

"Этот гребаный русский, который продал мне подводную лодку. Голголкин. Ты знаешь его?"

"Да, немного", - сказал Зуков. "Черный флот. Владивосток. В свое время был многообещающим офицером."

"Тогда?"

"Шаблонный советский сценарий. Мир, водка и женщины. Однажды ночью он всплыл без наблюдения в перископ и атаковал один из наших собственных эсминцев в Южно-Китайском море. Значительные человеческие потери. Так оно и было."

"Он пришел сюда, идиот, умоляя сохранить ему жизнь".

"Генерал. Скажи мне. Что он натворил?"

"Закончили? Поставил все под угрозу! Все! Неделю назад встречалась с каким-то гребаным англичанином по имени Хоук в Эксуме. Я слышал, пытаются продать вторую борзую. Англичанин, очевидно, задает много вопросов, а Голголкин дает много ответов. Мои источники в Вашингтоне сообщают, что англичанин был в американской столице уже на следующий день! Ублюдок! Я инициировал репрессии против этого Хоука, используя контакты Голголкина в российском посольстве. Но они тоже были катастрофическими ".

"Что ты собираешься делать?"

"То, что я всегда делаю. Иди насквозь, а не в обход."

"Я разберусь с Голголкином. Он вызывает смущение ".

"Нет. Приведи его ко мне. Возможно, он пригодится мне в последний раз ".

Зуков открыл дверь в комнату толстого русского без стука. В его постели были три обнаженные девушки. Одна из них вскочила, невысокая, пухленькая штучка с огромными подпрыгивающими грудями, и побежала в ванную, захлопнув за собой дверь. Зуков не мог сказать, смеялась она или плакала.

"Мажордом сказал мне, что вы заболели и не смогли спуститься к завтраку", - сказал Жуков. "Нам тебя не хватало".

"Сейчас мне лучше", - сказал Голголкин, двое мужчин говорили по-русски. Откинувшись на подушки, обняв пухлой розовой рукой каждую из двух девушек, он сказал: "Обслуживание номеров".

"Фидель должен предстать перед камерами через три часа. Он отказывается уйти в отставку. Двое братьев хотят застрелить его ".

"У меня есть проблемы поважнее", - сказал русский и осушил стакан с апельсиновым соком и водкой.

"Да, ты понимаешь, товарищ. Вас хочет видеть команданте Эль-нуэво, генерал Мансо де Эррерас. Сейчас."

"Где он?" - спросил я.

"Я должен привести тебя к нему. Тебе лучше попрощаться со своими маленькими товарищами по играм и пойти со мной."

"Товарищ Жуков, мне нужна помощь. Я все испортил из-за этого. Я, вероятно, покойник. Но ты у меня в долгу, Зуков. У тебя под ногами снова подводная лодка, благодаря мне ".

"Я сделаю все, что смогу, товарищ Голголкин. Это все, что я могу обещать. Теперь я работаю на кубинцев, а не на русских ".

"Этот гребаный англичанин Хоук несет ответственность за этот беспорядок! Он заставил меня рассказать. Дело было не в водке. Я клянусь в этом. Я собирался умереть. Он собирался убить меня и Григория, не задумываясь."

Зуков отвел взгляд от жалкого зрелища на кровати. У него на уме были другие вещи.

"Одевайся. Он ждет. Я буду снаружи".

Голголкин вздохнул, выбрался из кровати и натянул купальный костюм с мультяшным изображением взрывающихся кубинских сигар. Он увидел свою испачканную белую гуаяберу на полу в ногах кровати и натянул ее на плечи. Страх поднимался в его животе, и его кислый привкус перебил водку и апельсиновый сок, которые он пил с рассвета.

Голголкин не ожидал увидеть закат солнца в этот день. Он повернулся к двум девушкам, оставшимся в его постели.

"Если я все еще буду жив к закату, мы пойдем поплаваем", - сказал он, гладя их обоих по головам. Он улыбнулся и вышел на солнце. Зуков был прямо за дверью своего дома, прислонившись к перилам балкона, курил желтую сигарету.

"Хочешь одну?" - спросил он, протягивая пачку. "Египетские божества. Ты можешь найти их только здесь ".

"Возможно, мне пора начать курить", - сказал Голголкин. "Жизнь такая непредсказуемая штука, а, товарищ?" Он взял одну. Зуков сунул ему зажигалку, и мужчина щелкнул ею, прикуривая сигарету. Зажигалка была из чистого золота, с рубиновыми серпом и молотом, и Голголкин повертел ее в руке, солнце заиграло на красных камнях.

"Знаешь, товарищ, был один довольно хороший Маркс. Джулиус Генри Маркс. Граучо", - сказал Голголкин.

"Следуйте за мной", - сказал Зуков и зашагал прочь, пробираясь сквозь густые заросли пальм к пляжу. Голголкин изо всех сил старался не отставать, пыхтя сигаретой. Он заметил, что большинству москвичей трудно научиться ходить по песку. Не Зуков.

"Куда мы направляемся?"

"На пляж", - сказал Зуков, выпуская облако дыма, которое поднялось обратно. "Видишь вон ту большую желтую усадьбу среди деревьев? Со всей охраной? Именно там они держат Фиделя и его сына Фиделито. Будущее The Maximum Leader тоже на данный момент очень неопределенно ".

"Нет необходимости мучить меня, Зуков".

"Не унывай, товарищ. Шансы в твою пользу. Двое из трех братьев хотят убить Фиделя. Только один хочет застрелить тебя ".

Они подошли к небольшому полумесяцу бухты, окаймленному пальмами, почти горизонтально склонившимися над прибоем. Мансо сидел, прислонившись спиной к одному из таких деревьев, спокойно покуривая сигару. Рядом с ним лежало его старое мачете, лезвие наполовину ушло в песок.

"Пожалуйста, садитесь", - сказал он, и Зуков перевел испанский на русский.

"Кохиба?" спросил он, вытаскивая из кармана рубашки крокодиловый портсигар для сигар и предлагая его обоим мужчинам. "El jefe"s favorite."

"Нет, спасибо", - сказал Жуков за них обоих. Цвет лица Голголкина был уже достаточно зеленым от сигареты. Сигара бы не помогла.

"Товарищ Голголкин", - сказал Мансо, переводя взгляд на торговца оружием. "Мне жаль слышать, что ты плохо себя чувствуешь".

Русский кивнул. Он наклонился и положил руки на колени. Казалось, он был не в состоянии говорить.

"Это должно помочь", - сказал Мансо и поднял большой спелый кокосовый орех, лежащий на песке прямо перед Голголкином.

"Мачетеро говорят, что кокосовое молоко обладает чудодейственной силой", - сказал Мансо. "Это может вылечить практически все. Все, что тебе нужно сделать, это отрезать ему голову и выпить. Вот так."

Пока Зуков переводил это, Мансо подбросил кокос высоко в воздух, подождал, пока он начнет опускаться, а затем поднял с песка свое мачете. Лезвие мачете Мансо сверкнуло на солнце, когда оно разрезало падающий фрукт в воздухе, аккуратно срезав верхнюю треть кокоса. Мансо поймал свободной рукой сам кокос, плеснув немного молока на колени Голголкину.

"Лечит все, кроме, конечно," - сказал Мансо, поднимаясь на ноги и передавая истекающий кокос Голголкину, - "глупого, блядь, трусливого сердца. Пей!"

"Полковник, пожалуйста! Я умоляю-"

"Закрой свой рот. Я сказал, пей!" Мансо зашел русскому за спину и приставил мачете к его горлу. Там, где нож пронзил его плоть, появилась тонкая красная полоска крови.

"Пей!" - крикнул я.

Голголкин посмотрел на Жукова умоляющими глазами и ничего не сказал. Он плеснул немного кокосового молока в свой дрожащий рот.

"Тебе, должно быть, любопытно, товарищ, почему ты все еще жив, не так ли?" Сказал Мансо, отпуская его.

Голголкин, опустив голову, прошептал "да".

"Ты был невероятно глуп, приехав сюда, в Теларанью, Голголкин. Хочется сказать "склонен к самоубийству".

"Я-я хотел предупредить тебя об американцах. Докажи мою преданность. И этот человек, Хоук. Помочь тебе-"

"Silencio! Во-первых, ты предаешь меня этому гребаному англичанину ", - сказал Мансо. "Тогда вы и ваши личные гении в вашем российском посольстве в Вашингтоне каким-то образом проваливаете простое убийство. Ты взрываешь гребаного официанта вместо цели, но все равно умудряешься обрушить на наши головы и ЦРУ, и ФБР. И ваша реакция на все это? В тот самый момент, когда все для моей страны, я имею в виду абсолютно все, висит на волоске? Залезай в постель к каким-нибудь шлюхам и напивайся ".

"Справедливости ради, полковник", - сказал Зуков после перевода. "Он был-"

"Справедливость? Не будь смешным. Я еще не закончил с этой трусливой свиньей. Он все еще слушает меня?" Мансо влил еще кокосового молока в горло человека, которого тошнило. "Он слушает?"

Зуков кивнул, когда красноглазый Голголкин сглотнул, задышал и забулькал, выплевывая беловатую жидкость на песок и одновременно издавая мяукающие звуки.

"Он слушает".

"Скажи ему, что я даю ему последний шанс. Один. Он понимает?"

"Он говорит все, что угодно, полковник. Он умрет, пытаясь сделать что угодно, чтобы искупить свою вину перед тобой ".

"Да, вероятно, так и будет. Слушай предельно внимательно. Я хочу, чтобы этот Александр Хоук был нейтрализован. Не сует свой нос в мои гребаные дела. Мои люди в Вашингтоне говорят, что Хоук вернулся со своей женщиной на Карибы ".

Голголкин произнес что-то на гортанном и неразборчивом русском.

"Он хочет убить этого человека, Хоука, для вас, полковник", - сказал Зуков. "Он клянется, что принесет тебе его голову или умрет, пытаясь".

Мансо бросил кокос и посмотрел на шелестящие пальмовые листья, собираясь с духом.

"Я оторву голову Хоуку. Поверь мне, Зуков, я так и сделаю. Но, на данный момент, нет. У Хоука слишком много друзей в Вашингтоне, включая Белый дом. Мне все равно, как это будет сделано, но я хочу, чтобы этот Хоук исчез со сцены, пока не придет время его казни ".

"Есть другой план. У Родриго. Он говорит, что какое-то похищение..."

"Родриго рассказал мне об этом новом плане. Выполни это. У него талант к таким вещам, коммандер Зуков. Он мой самый надежный и ценимый товарищ. Держи его поближе к себе ".

"Sí, Comandante. Сейчас он ждет на борту "Хосе Марти". Мы отчаливаем к Эксумам через три часа. Сразу после церемонии посвящения."

"Ты не подведешь меня. Родриго тоже не будет. Ты понимаешь меня, Зуков?"

Зуков кивнул головой.

Мансо засунул мачете обратно за пояс. Когда он повернулся, чтобы уйти, он ударил Голголкина кулаком по носу. Звук ломающихся мелких костей и хлынувшей в результате крови заставил его впервые за все утро улыбнуться.

"Не присоединитесь ли вы ко мне, коммандер?" он спросил Зукова. "В это прекрасное утро?"

Мансо и русский водитель подводной лодки зашагали прочь через пальмы, оставив Голголкина рыдать на песке. Они направились в сторону большой желтой усадьбы. Шеф полиции уже должен был бы прийти в себя. После сильного успокоительного, принятого прошлым вечером, Мансо приказал врачам сделать ему инъекцию коктейля с метамфетаминами на рассвете.

"Я должен поговорить о чем-то деликатном. Я могу рассчитывать на твое благоразумие?"

"Это само собой разумеется".

"Это касается моего брата, адмирала де Эррераса".

"Sí, Comandante?"

"Он - как бы это сказать - непредсказуем. Тебе не мешало бы приглядывать за ним. Я сказал Родриго то же самое ".

"Я прекрасно понимаю".

"Военно-морской флот принадлежит ему. Хосе Марти твой. Ты понимаешь меня?"

"Sí, Comandante."

"Кубинские морские офицеры, с которыми вы беседовали, они готовы отправиться в путь?"

"Им еще многому предстоит научиться, но они горят желанием".

"Это ваши приказы", - сказал Мансо, доставая из кармана сложенную пачку бумаг. "Круиз по выявлению борзой теперь становится вашей первой активной миссией в качестве командира военно-морского флота Кубы".

"Muchas gracias, Comandante," he said. "Я никогда не смогу отблагодарить тебя за эту прекрасную возможность".

"Я оставляю вас на последних приготовлениях к первому настоящему выходу вашей сказочной подводной лодки в море. Сейчас я собираюсь перекинуться парой слов с начальником полиции ".

Мансо повернулся, чтобы уйти, остановился и посмотрел Зукову в глаза.

"Еще кое-что", - сказал он. "Я никогда больше не хочу видеть этого жирного русского предателя. Я бы с превеликим удовольствием отрубил его уродливую голову. Но он знает этого Хоука, и он знает его лодку и ее местоположение. Используй его в своей миссии, если сможешь, а затем скорми его рыбам. Или я был бы рад познакомить его с Родриго и его маленькими серебряными ножницами ".

"Он может оказаться полезным", - сказал Зуков. "В любом случае, вы его больше никогда не увидите, генерал".

Мансо ушел, выхватывая пистолет из кобуры. Великолепное оружие. Это был девятимиллиметровый Sig Sauer, покрытый чистым золотом, с перламутровыми рукоятками. Это был подарок от Эскобара. Все пилоты получили по одному на последнее Рождество. Он еще никого им не убил. По привычке он проверил обойму, заряжена ли она.

Так и было.

Он нашел начальника полиции сидящим на краю его кровати, обхватив голову руками. Его поднос с завтраком, нетронутый, стоял на столе у открытого окна. Мансо пододвинул стул и сел лицом к старику.

"Шеф, " сказал Мансо, " я должен тебе кое-что показать".

Команданте посмотрел на него, его глаза налились кровью.

"Мне больше нечего смотреть", - сказал он.

"Нет. Тебе еще предстоит это увидеть". Мансо протянул ему пожелтевший конверт из манильской бумаги, перевязанный бечевкой.

"Что это такое?"

"Открой это".

Его пальцы дрожали, когда он развязывал шнурок, закрывающий клапан. Он что-то бормотал себе под нос, но Мансо даже не потрудился попытаться понять. Он наблюдал за глазами старика, когда тот вытаскивал пачку выцветших коричнево-белых фотографий.

"Mercedes Ochoa," el jefe said.

"Ты узнаешь ее".

"Конечно".

Он поднес фотографию поближе. Мансо смотрел на фотографию тысячу раз. Когда он был мальчиком, она висела на стене над его кроватью.

Двое молодых влюбленных стояли рука об руку за пределами лагеря в Сьерра-Маэстре. Женщина, такая молодая, такая красивая. Сияющий в ярком солнечном свете на поляне в джунглях. Такой гордый. Мужчина, тоже улыбающийся, и сильный. Завоеватель, выходящий из джунглей, балансирующий на грани совершенной мести. Глаза победителя, даже перед боем.

"Есть и другие фотографии, шеф", - сказал Мансо. "Продолжай искать".

Фидель поднял глаза и увидел, что золотой пистолет Мансо нацелен прямо ему в сердце. Он просмотрел все фотографии. Он вздохнул и аккуратно положил их на кровать.

"Значит, это правда", - сказал Кастро.

"Ты знал все это время?"

"Я подозревал".

"Моя мать была никем для тебя. Просто еще одна салфетка, которую ты использовал и выбросил."

"Это неправда".

"Лжец".

"Думай, что хочешь. Пристрели меня сейчас. Но пощади Фиделито".

"Ах, конечно. Твой настоящий сын".

"Я прошу тебя сохранить ему жизнь".

"В таком случае, ради блага страны, я хочу, чтобы вы произнесли перед камерами все слова, которые я написал. Тогда, если ты все еще хочешь умереть-"

"Ты исполнишь последнее желание своего отца? Сын будет жить. Отец умрет. Ты клянешься в этом?"

"Я клянусь в этом, отец".

35

Рафаэль Гомес играл на полу в куклы со своими дочерьми, когда зазвонил телефон.

Рита сняла трубку после третьего гудка. Она была на кухне, готовила любимый воскресный ужин Гомера "жаркое с мясом".

"Это для тебя, милый", - сказала она. Он заметил, что она снова начала называть его "милый" и "малыш". Довольно хороший прогресс. Он бы сократил количество мыльной пены. Налегай на водку. Пришел прямо с дежурства домой, не заезжая в УСО. Пока никаких шалостей с Ритой под одеялом, но он был близок к этому. Возможно, вторая база, округление для третьей.

Жизнь была хороша, когда ты был миллионером. Даже если ты не мог потратить их, ты знал, что они есть. "Кто это, милая?" - Спросил Гомер. "Мы здесь очень заняты с Барби и Кеном. Они не наденут свои купальные костюмы, и мы все пойдем на пляж ".

"Кто звонит, пожалуйста?" - услышал он вопрос Риты, которая, прижав трубку к уху, помешивала что-то чесночное в большой кастрюле.

"Это Хулио Иглесиас", - сказала она, прикрывая мундштук и корча гримасу.

"О, ладно. Хорошо. Я разберусь с этим в спальне. Спасибо, дорогой."

Она бросила на него взгляд, когда он встал и оставил детей на полу в гостиной. Это было нормально. Уйма качественного времени в пути. Он собирался сделать их всех такими богатыми, что это не имело значения. В спальне он плюхнулся на кровать и поднял трубку телефона.

"Это Элвис", - сказал он.

"Привет, сам король. Я польщен ".

"Что случилось, Хулио?"

"Это Иглесиас".

"Прости. Послушай, Иглесиас, я сейчас немного занят, так что-"

"О, ты занят. Что ж, в таком случае-"

"Нет, нет. Я просто имел в виду, ну, сейчас немного трудно говорить, понимаешь?"

"С тобой немного сложно разговаривать в любое время, Элвис. Твоя жена передает тебе наши сообщения? Мы ни хрена не слышали от тебя больше недели ".

"Может быть, потому что нечего сказать".

"Все в порядке?"

"Все идеально".

"Ты готов?" - спросил я.

"А медведь гадит в лесу?"

"Perdón? Что?"

"Это означает, что, конечно, я готов. Медведь готов ". Гомер, думая о большом белом плюшевом мишке, не смог удержаться от смеха над собственной шуткой о медведе.

"Что ж, хорошо, действительно хорошо. Потому что, сказать тебе по правде, Элвис, мы становимся вроде как близки к этому ".

"Близко?"

"Sí, amigo, close."

"Например, э-э, насколько близко мы подобрались?"

"Я думаю, что "тараканы" должны быть упакованы и готовы к выезду из мотеля. Ты понимаешь, о чем я говорю?"

"Да. Я понимаю. Пришло время оформления заказа."

"Sí. Но не сегодня вечером. Когда у меня будет точное время оформления заказа, Хулио или я позвоним тебе. Радиоуправляемый аппарат у тебя?"

"Да, радиоуправляемый, он в гараже".

"Ты помнишь, что делать, когда тебе позвонят?"

"Я нажимаю на маленькую кнопку слева, и когда она начинает мигать, я устанавливаю тридцать часов".

"Perfecto. Ты не такой глупый, каким тебя считает Хулио."

"Передай Хулио, что я с радостью надеру его жалкую задницу в любое время, когда он будет готов".

"Я шучу над тобой, Элвис. Расслабься. У тебя такой напряженный голос."

"Напряженный? Почему я должен быть напряжен? Я убиваю пару тысяч человек каждый день ".

"Вы говорите так, как будто передумали, сеньор. Возможно, нам стоит поговорить об этом. Вы знаете, деньги, они не будут переданы вам, пока мы не убедимся, что вы выполнили свою миссию. Ты знаешь это?"

"У меня нет денег? Какого хрена ты-?"

"Я этого не говорил. У тебя это есть. Но вы не сможете получить доступ к нему, пока я не дам вам пароль от учетной записи. Это цифровой код, который позволяет вам вывести деньги. Понимаешь, что я имею в виду, Элвис?"

В этот момент Рита просунула голову в дверь.

"Милая-ужин готов. Не мог бы ты положить трубку, пожалуйста?"

"Да, я просто- дай мне секунду, ладно, милая? Я как раз заканчиваю здесь."

"Пока он у тебя на связи, скажи Хулио, что мне понравился тот старый альбом, который он записал с Вилли Нельсоном", - сказала Рита и хлопнула дверью.

Господи. Эти шпионские штучки были непростыми. Он посмотрел на телефон в своей руке и увидел, что он снова дрожит.

"Послушай, Иглесиас, я выполнил свою часть. Ваша жучковая бомба спрятана там, где никто на земле не смог бы ее найти. Позвони мне, скажи только слово, и "жуки" покинут этот гребаный мотель "таракан", как китайцы, у которых горят штаны на гребаной фабрике фейерверков ".

"Bueno, bueno. Я уверен, что ты нас не подведешь. В конце концов, вам есть что терять, сеньор."

"Я не собираюсь рисковать миллионом баксов, приятель, поверь мне".

"Я говорю не только о деньгах, сеньор".

"Какого черта-?"

"Если вы не сделаете в точности, я имею в виду, в точности, как я говорю - если будет хотя бы намек на глупость, трусость или двуличие, вы потеряете гораздо больше, чем деньги, сеньор Гомес".

"Ты не хочешь сказать мне, о чем, черт возьми, ты говоришь?"

"У тебя есть тетя Нина в Майами. Она не будет страдать. Девятимиллиметровый выстрел в затылок. Когда-нибудь они найдут ее, засунутую в багажник взятой напрокат машины на дне канала где-нибудь в Эверглейдс."

"Ты-"

"Тогда, конечно, есть Рита. Она будет последней. Прежде чем она уйдет, она станет свидетельницей смерти двух ваших маленьких дочерей. Их имена, дай мне взглянуть на мои записи, да, их зовут Тиффани и Эмбер. Сначала Тиффани, потом Эмбер, потом Рита. Они все будут умирать медленно. У тебя все это есть, Элвис?"

"Я думаю, вы, ребята, что-то курите, верно? Просто издевался надо мной, чтобы-"

"Удачи, Элвис. Я просто хочу, чтобы ты знал, с чем ты здесь имеешь дело. Мы следим за каждым твоим шагом. Будь хорошим мальчиком. Мы свяжемся с вами в самое ближайшее время ".

"О, чувак. Трахни меня, " сказал он и положил трубку. "Пошли меня все к черту".

Гомес спустился по лестнице и вышел в гараж. Он потянулся к верхней полке и снял с нее большую старую банку из-под "Максвелл Хаус", наполовину заполненную гвоздями и прочим. Внутри тоже была наполовину полная пинта "Столи". Он сел за свой рабочий стол и откинул бутылку назад.

Старый добрый витамин V. Да, это помогло. Успокоил свои нервы. Если он собирался когда-нибудь получить этот чертов миллион долларов, оставаться стабильным было критически важно.

Не говоря уже о том, чтобы сохранить жизнь своей чертовой семье. Боже, ты не лезешь не в свое дело, вступаешь во флот, женишься, а потом однажды просыпаешься и обнаруживаешь, что замешан во всевозможном дерьме. Все шло просто замечательно, а потом - бац.

36

Он велел маленькому шлюпу подтянуться вплотную к берегу через сверкающую голубую бухту. С северо-востока дул освежающий бриз, и "Кестрел" сильно накренился, развивая по воде добрых восемь узлов, направляясь к острову Хог. Впереди в море между Хогом и его ближайшим соседом, небольшим островом под названием Пайн-Кей, разразился сильный прилив. Ему нужно было приварить лодку непосредственно перед входом в рип, а затем было легко с подветренной стороны войти в лагуну острова Хог.

"Мы собираемся появиться через несколько секунд", - сказал Алекс.

"Я могу что-нибудь сделать, чтобы помочь?" Крикнула Вики со своего места на палубе сразу за мачтой. Она была намазана маслом, подставив лицо солнцу, длинные локоны струились за ее спиной. На ней был ярко-красный купальник-двойка с прозрачным льняным топом поверх него, и она просто никогда не выглядела более красивой.

"Ты можешь приготовиться пригнуться", - сказал Алекс со всей беспечностью, на какую был способен в данный момент. Стрела "Кестрела" была из цельной ели и толщиной почти с телефонный столб. И при таком сильном бризе, когда он поворачивал лодку, она должна была с визгом пронестись над палубой. Алекс знал, насколько твердой была деревянная стрела. Однажды он потерял сознание во время сильного шторма на Азорских островах, отключившись на три часа.

Вики попыталась спуститься обратно в кокпит, но поскользнулась на крутом склоне мокрой палубы и закричала, в последнюю секунду ухватившись за стойку.

"Держись, дорогой", - сказал Алекс сквозь шум ветра. "Держись за что-нибудь. Всегда."

"Одну руку для себя, а другую для лодки", - сказала Вики. "Временный провал навигационной памяти".

"Кестрел" был невелик, всего около двадцати шести футов в ширину, но он был красив, с белыми верхушками, палубами из тикового дерева и прекрасной старой крышей из красного дерева. Мачта из ситкинской ели парила над головой, развевая белоснежный грот и большой генуэзский кливер, теперь наполненный ветром.

Внизу не было ничего особенного, за исключением V-образного спального места в носовой части, небольшого изголовья и спиртовой печи. Когда у Алекса была яхта в Англии, он иногда совершал короткие круизы вокруг Нормандских островов, мест, где он вырос. Потом он спал на борту маленькой лодки и готовил все на маленькой плите. Теперь он держал "Кестрел" на перевязи внутри массивной ангарной палубы "Блэкхока".

"С какой скоростью мы едем?" Вики плакала, выгибая спину и позволяя своим длинным волосам рассыпаться по планширу.

Алекс не ответил, он смотрел вверх на легкое подрагивание люфта на гроте. Он втащил основной лист. Вики не могла сказать, был ли он все еще зол на нее после вчерашнего разговора. Он был очень обаятелен все утро, и она подумала, что он, вероятно, смущен своей вспышкой.

Он постучал в дверь ее каюты в одиннадцать, неся поднос с томатным соком, дольками лимона, аспирином и алка-Зельцер. Там была серебряная ваза с тремя желтыми розами. Ее любимые.

"Смотри в оба, приятель! Мы отчаливаем ровно в полдень", - сказал он после доставки товара и как раз перед тем, как закрыть за собой дверь ее каюты.

Она выпила все три зелья от похмелья и, пошатываясь, побрела в душ, позволяя горячей воде творить свои чудеса. К полудню она была в достаточно хорошей форме. Перспектива тихого пикника на необитаемом острове подняла ее несколько подавленное настроение.

"Хорошо, " сказал теперь Алекс, " мы собираемся развернуться прямо сейчас и взять курс на остров Свиней. Будь готов пригнуться, когда я скажу тебе."

"Готовы, шкипер", - сказала Вики, нервно глядя на большую деревянную стрелу, которая скоро должна была пронестись по палубе.

"Примерно готов?" Алекс плакал.

"Примерно готова", - ответила Вики. Она сняла полотнище грота, как учил ее Алекс во время плавания через залив. После закрепления она натягивала простыню и несколько раз оборачивала вокруг лебедки с противоположной стороны. Она немного поплавала со своим отцом по Потомаку, и это возвращалось к ней. Алекс казался удивленным, что она отличила лист от фала.

"Крепче держись!" - Сказал Алекс и резко повернул румпель, разворачивая нос "Кестрела" по ветру, а затем резко развернул его прямо к маленькому острову. Алекс ослабил грот-мачты и кливер, и маленький шлюп рванулся вперед.

Вики пригнулась как раз в тот момент, когда толстая стрела пронеслась над ее головой. Пайн-Кей теперь находился у них по правому борту и выглядел довольно красиво. Казалось, что весь остров был покрыт высокими австралийскими соснами. Она почти слышала, как ветер свистит в раскачивающихся деревьях. Это выглядело очаровательно, и она поймала себя на том, что хотела бы, чтобы это было их пунктом назначения. "Боров" звучало далеко не так романтично, как "Сосна".

Остров Свиней, на самом деле, был явно непривлекательным. Она могла разглядеть несколько низкорослых пальм вдоль берега и остов старой деревянной лодки, наполовину затонувшей в песке.

"Какой это милый маленький остров", - сказала она, указывая на тот, который называется Пайн-Кей. "Может быть, в следующий раз мы могли бы устроить наш пикник там?"

"Да, дорогая", - сказал Алекс. "В следующий раз. Остров свиней, возможно, не самый красивый, но это единственный, где обитает слепая свинья."

Алекс освободил оба фала и опустил грот и кливер на палубу. Кестрел призрачно появилась в маленьком полумесяце лагуны. Приближаясь к берегу, лодка замедлила ход, и Алекс перебрался на нос. Он поднял маленький якорь "Данфорта" и выбросил его за борт.

"Извините, но нам придется бросить якорь здесь. Это настолько близко, насколько я могу подойти с нашим глубоким килем. Давай, плыви к берегу. Я последую за тобой с корзинкой для пикника."

"Это большая ошибка, морячок", - сказала Вики. Она взобралась на крышу домика, сняла льняной топ, который был на ней поверх бикини, и грациозно нырнула за борт в кристально чистую голубую воду. Алекс заметил, что она плавала длинными мощными гребками. Она достигла берега за считанные секунды и убежала от прибоя, припустив по горячему песку.

Она растянулась на белом песке в тени полузатопленной рыбацкой лодки и смотрела, как Алекс вброд выбирается на берег. Он боролся с прибоем, пытаясь удержать равновесие в плетеной корзине, которую держал на голове.

"Давай, Макартур, у тебя получится!" - крикнула она.

Алекс, ухмыляясь, вынырнул из прибоя и подбежал к ней. Он поставил корзинку для пикника рядом с ней и провел пальцами по своим влажным черным волосам.

"Ты не мог бы все распаковать?" он спросил. "Я хочу пойти проверить кое-что".

"Ищешь Бетти?"

"Нет, Бетти приедет, как только почувствует запах еды. Я сейчас вернусь ".

Она открыла корзину и достала бело-голубое пляжное полотенце. На полотенце была вышита большая буква "Н" с маленькой короной над ней. Разложив его на песке, она начала распаковывать корзину. Она достала бутылку все еще холодного Монраше, багет из французского хлеба и несколько сортов сыра. Она была не очень голодна после ночной прогулки по городу, но вино, безусловно, выглядело неплохо. Где был штопор?

Алекс шел вдоль береговой линии, пока не заметил это. Одинокая почерневшая пальма, стоящая среди обугленной и низкорослой растительности. Он пошел вглубь острова и вскоре обнаружил кратер, который оставила ракета класса "земля-воздух" при падении. Она была около шести футов в поперечнике и трех футов глубиной. Он перебирал покрытые сажей пальмовые листья и искореженные осколки металла, пока не нашел то, что искал.

Зазубренный кусок ракеты с опознавательными знаками. Кусок был сильно обожжен, но он мог видеть, как что-то отпечаталось на металле. В конце концов, это было не Жало. Это был российский блок SAM-7. Секция в его руках выглядела так, как будто это мог быть один из плавников. Если повезет, этого может оказаться достаточно, чтобы "нянька с бомбой", как Тейт называл заместителя министра обороны, помогла собрать кусочки этой головоломки воедино.

"Ну, это было, конечно, загадочно", - сказала Вики, когда он вернулся. "Марширует по пляжу, явно человек на задании. Что это? " спросила она, глядя на кусок черного металла в его руке.

"Улика", - сказал он.

"Неужели? Из-за чего?"

"Попытка убийства", - сказал Алекс и опустился на колени на одеяло. "Я думаю, он бы и меня достал, если бы Бетти его не напугала".

"Бетти настучала на убийцу?"

"Этот кусок металла - все, что осталось от ракеты ЗРК, которой парень выстрелил в меня на днях. Бетти однажды сбила его с ног, но ему все равно удалось нанести удар."

"Подожди. Кто-то действительно пытался сбросить тебя с неба? Ты, должно быть, издеваешься надо мной!"

"Вики, я иногда участвую в переговорах от имени третьей стороны. Как это часто бывает, одна сторона считает мои требования необоснованными. Они хотели бы, чтобы я не был в курсе ".

"Итак, они пытались убить тебя? Алекс, это как-то связано с тем портфелем?"

"Эта возможность находится в стадии расследования. Между тем, я подумал, что будет лучше, если мы сделаем Блэкхок нашим адресом на неделю или две ".

"Держи нас в курсе", - сказала Вики, спокойно глядя на него. "Ты сказал "нас".

"Они охотятся за мной. Попытались бы они добраться до меня через тебя? Я был бы не совсем честен, если бы сказал "нет "."

Обдумав это несколько мгновений, она улыбнулась и поцеловала его в щеку. Затем она намазала немного сыра Бри на кусок багета и протянула ему. "Доедай. Вино?"

"Да, пожалуйста", - сказал он, доедая хлеб и протягивая бокал с вином.

Она наполнила его бокал холодным белым вином. Оно было замечательным с хлебом и сыром. Она сама уже выпила два бокала. После того, как все утро она чувствовала себя совершенно ужасно, теперь она начинала чувствовать приятную лень и расслабленность. Солнце и соль начали проникать в нее. Идея двух недель, подобных этой, начинала казаться идеальной.

Это был первый раз, когда она увидела Алекса в купальном костюме. Он выглядел хорошо, решила она. Особенно ноги. Его тело было крепким и, возможно, слишком худым, если бы не собранная в кулаки и плечи сила. Он поймал ее пристальный взгляд и смахнул рукой песок с ее щеки.

"Ты была очень непослушной девочкой прошлой ночью, Виктория".

"Я не был".

"Да, ты был. И я уже подумываю о том, чтобы хорошенько тебя отшлепать ".

"Только половину?"

"Тсс, вот идет мой спаситель! Бетти! Сюда! Достань апельсины. Это ее любимые."

Вики слышала, как большая свинья пробирается сквозь заросли низкорослых пальм. Свинья издавала громкие фыркающие звуки, когда вышла на пляж и направилась в их сторону.

"Она огромная", - сказала Вики, отпрянув от зверя. "И волосатый. Я думал, что поросята мягкие и розовые. И маленький."

"Бетти - очень упитанное животное. У нее много поклонников. Держи в руке апельсин. Она заберет это у тебя ".

Вики попробовала, и Бетти тут же проглотила его целиком.

"Ужасные манеры", - сказала Вики.

"Ради всего святого, она свинья". Хоук нежно похлопал Бетти по морде. "Слепая свинья в этом, не так ли, Бетти?"

"Слепая свинья, которая, по-видимому, спасла тебе жизнь".

"Если бы не Бетти, я бы сейчас был, используя любимый американизм, тостом", - сказал Алекс, похлопывая поросенка и обнюхивая его.

"Я знаю, что вы двое близки, но Бетти собирается присоединиться к нам на весь пикник?"

"Нет. Она просто хотела остановиться и поздороваться. Посмотри на это."

Хоук схватил мешок с апельсинами и яблоками, поднялся на ноги и зашагал к кромке прибоя. Бетти последовала за ним. Хоук выбросил все апельсины за пределы того места, где формировались волны, и все яблоки тоже. Бетти побежала через прибой, плавая так, как мог бы плавать лабрадор, ее нос вел ее к ближайшим апельсинам.

Хоук оглянулся и улыбнулся, затем побежал по песку и вернулся к Вики.

"Это должно занять ее на добрую часть часа", - сказал Хоук, опускаясь на полотенце.

"Еще вина?" - Спросила Вики.

"Нет, спасибо. От вина и солнечного света меня клонит в сон". Он откинулся на полотенце и закрыл глаза.

"Я тоже", - сказала Вики, ложась рядом с ним. "Это прекрасная маленькая бухта".

"Разве это не так?" Сказал Алекс, зевая. "Я называю это заливом Свиней".

Вики улыбнулась. Она перекатилась к нему, затем подперла голову рукой и уставилась на этого мужчину, которого она полюбила. Он закрыл глаза, и на его лице была довольная полуулыбка. Его густые черные волосы были мокрыми и блестящими. Его грудь, покрытая бисеринками соленой воды, ритмично поднималась и опускалась. Что спасло его, подумала она, так это то, что он понятия не имел, насколько хорош собой.

Она села и расстегнула верхнюю часть своего красного купальника. Затем она положила руку ему на сердце.

"Ты спишь?" - спросила она.

"Да".

"Тогда, я полагаю, ты не будешь сильно возражать, если я лизну твое плечо?"

"Что?" - спросил я.

"Ты слышал меня. Просто оближи, леденец на палочке. Я люблю соль. Я думаю, что я не получаю достаточно этого из-за того, как я ем. Знаешь, это важно для баланса жидкости в организме. Натрий. Хлорид. Вкуснятина."

"Тогда слизывай, дорогая. Поужинайте за вашу восхитительную достаточность ".

"Спасибо тебе".

"Как я?" - спросил он, через несколько мгновений почувствовав, как ее язык прошелся по его шее и плечам.

"Вкусно", - сказала она. "Не могу насытиться".

"Ты всегда можешь полить мои волосы оливковым маслом и уксусом и приготовить небольшой салат на гарнир к основному блюду".

"Я предпочитаю основное блюдо, спасибо".

"Тогда поступай как знаешь".

Она начала с его плеча, но вскоре перешла к груди, а затем к животу. Она сразу заметила заметное учащение его дыхания.

"Извините, что беспокою вас. Я хотел бы знать, не могли бы вы снять свой купальный костюм?" спросила она, проводя кончиками своих белых, с коралловыми кончиками грудей по сильно загорелой коже его живота.

"Мой купальный костюм?"

"Вот, я тебе помогу".

Она взяла зубами бантик из маленьких белых ниточек, которые поддерживали его темно-синий купальный костюм, и раздвинула их.

"Вот так", - сказала она. "Теперь, не могли бы вы, пожалуйста, опустить его?"

"Почему я должен это делать?"

"Потому что ты мой обед, и ты прикрываешь мою любимую часть. Образец сопротивления".

Он подтянул оба колена к груди, оторвался от полотенца и одним движением снял купальник.

"Отличная работа", - сказала она.

"Теперь доволен?" - спросил он.

"О боже, это действительно выглядит хорошо", - прошептала Вики ему на ухо, а затем ее губы оказались повсюду, заставив его непроизвольно выгнуть спину вверх, когда он почувствовал, как ее рот сомкнулся вокруг него.

Они занимались любовью там, на пляже, а слепой поросенок плавал туда-сюда в синем море, гоняясь за яблоками и апельсинами. Вики была верхом на нем, скакала, раскачиваясь, ее волосы прилипли ко лбу от солнечного жара и страсти, ее глаза были прикованы к нему вплоть до того момента, когда она вскрикнула и выгнула спину, воздев руки к небу с вытянутыми вперед ладонями, дотягиваясь до чего-то, к чему она никогда не прикасалась до этого самого момента.

Какое-то время она лежала в его объятиях, положив голову ему на грудь, слушая, как бьется его сердце, чувствуя, как он медленно выходит из нее и погружается в то, что, как она надеялась, было блаженством мирного сна.

Он начал тихо похрапывать. Она встала и надела бикини, глядя на него сверху вниз, улыбаясь. Она снова опустилась на колени и погладила влажные черные завитки волос у него на груди.

"Алекс Хоук", - прошептала она ему, - "ты меня не слышишь, но знаешь, чего я желаю больше всего на свете? Я хотел бы стать хирургом вместо того, кто я есть. Хотел бы я взять маленький скальпель в твоем мозгу и найти точную бороздку серого вещества, где прячется то, что причиняет тебе боль. Чирк, чирк, чирк, я бы вырезал это. И тебе больше никогда не приснятся те ужасные сны, никогда".

Она села и откинула волосы с глаз. Она глубоко втянула острый воздух глубоко в легкие, чувствуя себя полностью взбодренной, ощетинившейся острой, кинетической энергией. Она поднялась на ноги и стояла там, прикрывая глаза рукой, вглядываясь в голубой горизонт. Стая белых морских птиц кружила над симпатичным маленьким островом Пайнс за проливом.

Пайн-Кей, так назвал его Алекс. Это не могло быть больше чем в миле от того места, где она стояла. Она была отличной пловчихой. Опытный пловец. Она могла бы переплыть и исследовать сосновый лес, пока Алекс спит. Она, вероятно, могла бы вернуться до того, как он проснется, он так крепко спал. Вода была такого чудесного светло-голубого оттенка, что, казалось, умоляла ее окунуться.

Она поплыла к восхитительной реке темно-синего цвета, которая протекала между двумя островами.

Алекс понятия не имел, как долго он спал.

Он резко сел, осознав, что Вики больше нет рядом с ним. Он огляделся, но не увидел ее ни плавающей, ни где-либо еще на пустынном пляже.

Он выкрикнул ее имя. Ответа нет.

Он вскочил на ноги и побежал вдоль линии низкорослых пальм. Может быть, она отправилась исследовать. Он несколько раз позвал ее по имени, думая: "она босиком". Зачем ей возвращаться к грубым и колючим пальмам?

Его сердце начало бешено колотиться. Именно тогда он услышал нечто, что послало стрелу страха в его сердце.

Алекс...Алекс...Алекс!

Падаю в обморок. И доносящийся с моря.

Он подбежал к кромке воды, отчаянно вглядываясь в набегающие волны в поисках ее. Вот так. Слабое пятно. Это должна была быть Вики. Она была на полпути через проход между двумя островами! В самом центре свирепого прилива, несущегося в открытое море!

Он нырнул с разбегу и поплыл изо всех сил, яростно проклиная себя за то, что не предупредил ее о течении. Глупый! Он никогда не мечтал, что она уйдет так далеко, но помнил, как она была очарована островом, поросшим сосновым лесом. Так и должно было быть. Она решила переплыть и-

Он перестал плавать и поднял голову. Он едва мог разглядеть смутную фигуру, которая, должно быть, была ею.

No...no...no...

Теперь ее голос звучал слабее, слабое "нет" повторялось снова и снова. Она говорила ему остановиться. Если сказать ему, что течение унесет и его тоже. Он пропахал вперед еще пятьдесят ярдов, чувствуя, как стремительный прилив захватывает его в свои объятия.

Он поплыл сильнее. Он был сильным. Сильнее, чем это чертово течение, которое уводило у него Вики. Он плавал до тех пор, пока мышцы его ног и рук не начали гореть, а затем он поплыл еще сильнее.

Еще один взгляд. Вот так. Теперь она была намного дальше. Он видел, как она пошла ко дну. Затем снова всплываем. Он поплыл к ней, не обращая внимания на сильное притяжение воды. Поднял голову, хватая ртом воздух. Болезненное, опустошающее чувство начало пробираться внутрь него. На каждые десять ярдов, которые он набирал, ее уносило еще на тридцать.

Он рвался вперед, отказываясь признать, что теперь это безнадежно, не желая сдаваться. Он проплыл еще тридцать ярдов, чувствуя себя прямо на периферии того места, где разрыв был самым сильным. Он поднял глаза, щипавшие от смеси слез и соли, и посмотрел снова.

"Я люблю тебя!" - выкрикнул он, молясь, чтобы она все еще была в состоянии услышать его.

Он видел ее только в тот последний раз, мельком, когда ее тащили мимо Пайн-Кей, а затем он увидел, как она пошла ко дну. Ждал. Боролся с приливом. Ждал, когда эта милая маленькая головка всплывет, пожалуйста, еще раз, и, может быть, он сможет добраться - каким-то образом добраться - до Бога - просто увидеть ее снова...

Тогда он понял, что она ушла. Просто. Безвозвратно. Ушел.

Он поднял лицо к небесам и безжалостно закричал на Бога.

* * *

Алекс Хоук повернулся и поплыл так сильно, как только мог, к Кестрел. Края разрыва настигли его, боролись с ним, но недостаточно сильно, чтобы преодолеть его ярость. Через несколько минут он поднимался на борт шлюпа. Он нырнул вниз по трапу к маленькой навигационной станции.

Над ноутбуком висел спутниковый телефон с системой GPS.

Эмброуз был на быстром наборе спутникового телефона.

Он снял трубку после первого гудка.

"Мне нужна немедленная помощь", - сказал Алекс, задыхаясь. "Немедленно! Мне нужно, чтобы наш основной катер спустился на воду и направился к проходу между островом Хог и Пайн-Кей. Как минимум два водолаза на борту. Мне нужно, чтобы ты позвонил в Багамское воздушно-морское спасательное командование на острове Харбор. Скажи им, что нам срочно нужны поисково-спасательные вертолеты."

"Алекс. Успокойся. Что происходит?"

"Черт возьми, это Вики".

"Что случилось, Алекс?"

"Она ушла. Унесло течением. Я не знаю! Может быть, мы сможем спасти ее! Господи, просто позови сюда какую-нибудь чертову помощь, ладно?"

"Мы подъезжаем", - сказал Эмброуз и повесил трубку.

Алекс вскарабкался обратно на палубу и поднял грот и кливер. Он поднял якорь и направил шлюп в пролив, не сводя глаз с того места, куда время и скорость течения могли занести судно с тех пор, как он видел его в последний раз.

Его глаза горели. Он молился о том маленьком коричневом пятне, которое он в последний раз видел уплывающим от него.

Молюсь увидеть это снова. Просто молюсь, чтобы это все еще существовало.

37

Новенькая пятидесятифутовая спортивно-рыболовная лодка Viking Reel Thing качалась на якоре в темноте маленькой бухты. Была жаркая безлунная ночь, и были видны только огни нескольких тусклых звезд. Все огни в каютах на нижней и верхней палубах были выключены, и из динамиков, установленных по всему судну, тихо доносились звуки the Allman Brothers.

Владелец, Ред Уоллес, и его лучший приятель по рыбалке, Бобби Фесмайр, сидели на корме и пили Budweiser в темноте. Ред был крупнейшим дилером Ford в Южной Флориде. Бобби был его менеджером по продажам. Рэд и Бобби расстались давным-давно. Они вместе поехали во Флориду в Гейнсвилл, вместе записались в Kappa Alpha и вместе играли в футбольной команде национального чемпионата "Аллигатор". Они оба все еще носили свои большие золотые кольца NCAA со всеми бриллиантами на мизинцах.

Они отправлялись на эту небольшую рыбалку в Эксумы так часто, как могли, то есть раз в два или три месяца. Иногда они забирали клиентов, чтобы списать это, чаще всего они забирали клиентов, чтобы они были только вдвоем.

Сегодня вечером они пришвартовали лодку в небольшой бухте, окруженной мангровыми зарослями. Ветер дул с востока, поэтому "Рил Тинг" развернуло кормой к небольшому отверстию в проливе. Не то чтобы там было на что смотреть, но это дало им представление о жаркой молнии, расцветающей на горизонте.

"Знаешь, что такое тепловая молния, Бобби?" - Спросил Рыжий.

"Да. Молния, которая исходит от тепла ".

"Нет, это не так. Это обычная молния, которая исходит так далеко, что ты не видишь ничего, кроме ее отражения. Не существует такой вещи, как тепловые молнии ".

"Тогда какого черта ты об этом заговорил?"

"Просто пытаюсь просветить твою тупую задницу, вот и все".

"Я не такой тупой".

"Единственный парень, которого я когда-либо знал, рассматривал воссоединение семьи как шанс познакомиться с девушками".

"Ты хочешь сказать, что это не так?"

"Бобби, у нас в классе было пятьсот тридцать семь выпускников старших классов".

"Да?"

"Ты не закончил школу в числе пятисот тридцать шести лучших".

"И ваша точка зрения такова? Оценки ничего не значат в моей книге. Посмотри на нас. Я бы сказал, у нас все чертовски хорошо получается. Пара тупоголовых крекеров, сидящих на вершине всего этого чертова мира. Посмотри на это кольцо. Что там написано?"

"Национальные чемпионы NCAA".

"Ставлю свою задницу".

Ранее в тот день Бобби и Ред отказались от рыбалки на марлина и нашли небольшую бухту, чтобы остановиться на ночь. На закате они сидели на палубе, пили пиво и закидывали удочки в мангровые заросли. Не ловил снука или любую другую чертову рыбу около часа и сдался, когда стало слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

У них на камбузе на прилавке лежали две большие вырезки, но они почти забыли о них. Ранее они с жадностью проглотили немного вареных креветок. Также хорошие креветки из супермаркета Publix, расположенного по соседству с пристанью для яхт Bahia Mar в Лодердейле.

Ред и Бобби были здесь, прочесывая Эксумы и Багамские острова в поисках рыбы, около десяти дней. Ред носил одну и ту же футболку каждый день. Там было написано: "У моей пьющей команды проблемы с рыбалкой".

Это чувство в значительной степени подвело итог всему путешествию. Они поймали не так уж много марлина, но опять же, как часто указывал Ред, они не заразились и от своих жен не такой уж большой порцией дерьма.

Ред, который сидел в боевом кресле на корме, сделал большой глоток своего "Бутона" и сказал: "Бобби, позволь мне задать тебе еще один чертов вопрос. Сколько рыбы мы поймаем на этой неделе? Всего."

"Три", - сказал Бобби. "Может быть".

"И сколько, по-твоему, пива мы выпили за всю неделю?"

"Сотни. Может быть, сто пятьдесят."

"Итак, давайте остановимся на ста пятидесяти. Теперь позволь мне задать тебе еще один вопрос. Сколько раз три входит в сто пятьдесят?"

"Черт, я не знаю. За кого ты меня принимаешь? Человеческий калькулятор?" Бобби глубоко рыгнул и бросил пустую бутылку через плечо.

"Черт возьми, Бобби, я же не прошу тебя делить чертовы римские цифры! Это не ракетная хирургия! Это чертовски простая арифметика. Ты продавец автомобилей. Вы должны уметь производить вычисления. Три превращается в сто пятьдесят, дай-ка я посмотрю, пятьдесят раз."

"Звучит примерно так".

"Я хочу сказать, что мы достигли соотношения пива и рыбы примерно в соотношении пятьдесят к одному. И я думаю, что это чертовски хорошо, учитывая обстоятельства ".

"Учитывая что?"

"Учитывая тот факт, что "Будвайзер" мне нравится намного больше, чем рыба. Я собираюсь открыть тебе секрет, который никогда никому другому не рассказывал. Я не выношу вкус рыбы. Ненавижу это. Если ты когда-нибудь скажешь это моей жене, Кэти, я надеру твою жалкую задницу ".

"Что ж, это хорошо, Ред, что они тебе не нравятся", - сказал Бобби. "Потому что, если эти чертовы вертолеты и поисково-спасательные катера вернутся сюда утром, ваши шансы поймать любого марлина будут примерно такими же, как и сегодня. Дерьмовый."

"Я следил за шестнадцатым каналом ранее, на флайбридже. Я думаю, они махнули рукой на того, кого или чего там не хватало. К завтрашнему дню все должно быть в порядке ".

"Может быть".

"Я съем сэндвич с тунцом", - разрешил Ред после долгого молчания. "Главное, чтобы в нем было много майонеза. Майонез я могу есть прямо из банки ".

"Черт возьми, я видел, как ты это делаешь".

"Сколько раз Америка спасала задницу Франции, Бобби?"

"По крайней мере, дважды. И что они вообще для нас сделали?"

"Это моя точка зрения. Лягушки изобрели майонез. В моей книге это почти выравнивает ситуацию ".

"Хорошее замечание".

"Черт возьми, Бобби, я бы съел бутерброд с грязью, если бы ты намазал его достаточным количеством майонеза. Привет. Ты голоден?"

"Могло быть. Хочешь, я пойду положу это коровье мясо на сковородку?"

"Я мог бы поесть - черт, уже поздно - Который, черт возьми, час?"

"Должно быть, близится полночь", - сказал Бобби. "Ты хочешь, чтобы твой был редким или - святой, черт возьми, Христос! Рыжий, что это, черт возьми, такое?"

"Ад - это что?"

"Посмотри туда, в канал! Уходим на правый борт. Видишь это? Похоже, что весь чертов океан взрывается!"

Ред вскочил со своего рыболовного кресла и подбежал к кормовому поручню. Бобби был прав. Там что-то происходило. "Сукин сын! Дай мне этот чертов бинокль, Бобби! Висит прямо там, у лестницы в тунцовой башне."

Ред поднес бинокль к глазам и не мог поверить в то, что видел. Море бушевало. Примерно в тысяче ярдов от кормы катушечной штуковины, посреди темного глубокого канала.

"Черт возьми, Рыжий! Дай мне посмотреть".

Он протянул Бобби бинокль.

"Господи", - сказал Бобби. "В чем дело, Рыжий?"

"Кит? Откуда, черт возьми, я знаю? Я что, гребаный океанограф?"

Посреди чернильных волн канала рос огромный холм кипящей белой воды. Оно приобрело форму гриба, поднимаясь и разрастаясь, а затем бурлящее море действительно взорвалось, и появилась массивная черная морда с острыми краями, величественно вздымающаяся в полночное небо под углом в сорок пять градусов. Черно-белая морская вода стекала с ее гладких темных боков простынями.

"Будь я проклят, Бобби", - сказал Рэд, передавая ему бинокль, как раз в тот момент, когда корпус странной формы наконец показался на поверхности.

"Чертова живая дышащая подводная лодка!" Бобби сказал.

Ред посмотрел на это, удивленно качая головой.

"Ты когда-нибудь видел подводную лодку, похожую на эту, Бобби?"

"Я никогда не видел, чтобы чертова вещь выглядела так. Боже милостивый. Больше похоже на НЛО, чем на подводную лодку ".

Эта штука все еще поднималась под невозможным углом. Затем треугольный нос корабля с грохотом опустился в кипящее море, и причудливое судно начало медленно поворачивать к одному из многочисленных островов по обе стороны пролива.

Ред не мог поверить своим глазам. Корпус имел форму гигантского дельтовидного крыла, и то, что выглядело как какая-то странная боевая рубка, теперь поднималось из вершины двух корпусов. Траверса субмарины была буквально такой же широкой, как у авианосца.

"Это самая большая и безумно выглядящая чертова подводная лодка, которую я когда-либо видел", - сказал Ред. "Черт возьми, это похоже на один из этих бомбардировщиков-невидимок, и он такой же большой, как чертов линкор!"

"Это неестественно выглядит, Рэд", - сказал Бобби, уставившись на него. "В этом есть что-то жутковатое. Как будто это с проклятого Марса или что-то в этом роде ".

"Дерьмо собачье. Инопланетяне на подводных лодках", - сказал Ред. "Что дальше?"

"Да. Ты всегда интересовался летающими тарелками. Что ж, может быть, вот твой чертов ответ!"

Вода обрушилась на нос огромной субмарины огромными белыми потоками, и в бинокль Ред и Бобби смогли разглядеть силуэты трех маленьких фигурок, появившихся на вершине теперь полностью открытой боевой рубки. Кто-то поднял развевающийся флаг на верхушку высокого столба, увенчанного красным фонарем.

Мощный прожектор по левому борту субмарины был включен и осветил море непосредственно вокруг субмарины. Как раз в тот момент, когда широкий белый луч почти достиг входа в маленькую бухту, где была пришвартована Катушка, он остановился и двинулся в обратном направлении. В глубине бухты их все равно было бы довольно трудно заметить.

"Посмотри на флаг. Это не по-русски, не так ли, Рэд?" - Спросил Бобби. "Я имею в виду, это один из наших, верно?"

Ред навел бинокль на боевую рубку.

"Нет, это не русский", - сказал Ред, изучая флаг. "Опять же, это тоже не по-американски".

"Ну, и что тогда? Марс?"

"Я видел этот флаг где-то здесь раньше. Я просто точно не помню, какой именно. Ямайка?"

Бобби разлил пиво по всей палубе, он так сильно смеялся. "Ямайка? Ямайка! У них на Ямайке нет никаких чертовых подводных лодок, Ред."

"Ну, ты такой умный, спустись в каюту и принеси мне тот атлас. Мы разыщем ее. Используй фонарик. И выключи это чертово стерео тоже. Может быть, мы не должны этого видеть."

Бобби спустился вниз за книгой, а Ред стоял, уставившись на подлодку, завороженный ею. Он знал, что подводные лодки были здесь, в Карибском море; черт возьми, они были повсюду. Но он никогда не мечтал взглянуть на кого-нибудь так близко. Особенно такая потусторонняя машина.

Прожектор подлодки вспыхнул три раза, два коротких, а затем один длинный. Затем он был погашен. Какой-то сигнал? Должно было быть.

В последней длинной вспышке прожектора он увидел трех человек, вышедших из леса на одном из маленьких островов, чуть западнее. Они тащили по пляжу большую надувную лодку с подвесной доской сзади. Рэд видел, как они опустили его в воду. Затем он услышал, как двигатель заурчал и завелся, а затем плот на высокой скорости двинулся к подводной лодке.

Сделка с наркотиками. Чертова сделка с наркотиками. Колумбийцы, наверное. Черт, он должен выйти на рацию и вызвать береговую охрану. Хорошо, что прожектор их не засек. Но что, если это было что-то вроде военно-морских учений? Совершенно секретное экспериментальное дерьмо. Совместные военные игры США с какой-нибудь союзной страной. Черт возьми, куда подевался Бобби с этим атласом?

"Это кубинское", - сказал Бобби, выходя из темной кабины. В руке у него была книга. "Я посмотрел это".

"Кубинец?" - Сказал Рыжий. "У кубинцев нет никаких чертовых подводных лодок".

"Да, но теперь они это делают. Посмотри на страницу шестьдесят два, " сказал Бобби, вручая Реду книгу и фонарик. Прежде чем Ред успел что-либо предпринять, Бобби начал карабкаться, как пьяная обезьяна, вверх по лестнице тунцовой башни.

"Бобби, будь ты проклят! Какого черта ты делаешь? Спускайся обратно сюда!"

Бобби, добравшись до верха башни и смеясь как сумасшедший, включил мощный прожектор и направил его прямо на боевую рубку подводной лодки.

"Господи Иисусе, Бобби! Они нас увидят!"

"Видишь флаг?" Бобби крикнул вниз. "Теперь перейдите на страницу шестьдесят два и посмотрите на флажок. Тогда скажи мне, что это не кубинское!"

Внезапно прожектор подлодки снова вспыхнул. На этот раз дело не ограничилось барабаном.

Ред поднес руку к глазам. Свет был ослепляющим. Он не знал, что, черт возьми, происходит, но он знал одну вещь. Он вытаскивал свой новенький чертов пятидесятифутовый кроссовок к чертовой матери оттуда. Колумбийцы и кубинцы не слишком заботились об американцах, и наоборот. У него над койкой висел "Ремингтон" двенадцатого калибра, но старый ржавый помповик мало что мог сделать против гигантской подводной лодки.

Он вбежал в затемненный салон и включил два дизеля Cummins мощностью по пятьсот лошадиных сил. Затем он связался по радио с Бобби на вышке.

"Бобби, теперь ты послушай меня. Я не знаю точно, что происходит, но что-то подсказывает мне, что мы должны сматываться отсюда как можно скорее. Тащи свою задницу на нос и поднимай якорь на борт. Прямо сейчас. Ты слышишь меня?"

Через пять минут Бобби поднял якорь на борт. Рэд вернулся на корму и поискал подлодку, но они выключили прожектор, и все, что он мог видеть, была чернота. Черт. Они просто ждали, когда он выйдет?

Вернувшись за руль, он включил фонарик и взглянул на свою карту. Он выключал все ходовые и навигационные огни, выбегал из бухты так быстро, как только мог, резко разворачивал судно на левый борт и направлялся в открытое море. Полный газ. Он хотел, чтобы между ним и этой чертовой подлодкой было как можно больше воды.

Катушечная штука была способна развивать максимальную скорость в тридцать пять узлов. Оказавшись на безопасном расстоянии от бухты, Ред сильно надавил на дроссели и направился к широким открытым пространствам.

Боже, что за приключение, подумал он, раскрывая бутон. Он включил свой радар, эхолот и GPS и успокоился, увидев, что загорелись зеленые циферблаты, показывающие его местоположение и скорость. Он поискал точку субмарины на экране радара. Ничего.

Он хотел позвонить в береговую охрану на шестнадцатом, но передумал. В конце концов, это было не его чертово дело. Он просто хотел вернуться в Лодердейл и продать еще несколько чертовых Эксплореров. Теперь, когда большинство людей забыли об этом чертовом фиаско с шинами, он снова продавал машины.

Катушечная штука летела по плоскости, выбрасывая массы белой воды по обе стороны от носа. После нескольких минут высокой скорости и холодного пива Ред начал успокаиваться. Он немного сбросил скорость. Двигатели были совершенно новыми, и он знал, что не должен запускать их на таких высоких оборотах. В любом случае, я не видел подлодку на радаре. Потерял лоха.

Затем ему в голову пришла другая мысль, не столь утешительная. Не видел его на радаре, потому что он ушел под воду.

"У-у-у", - сказал Бобби, вваливаясь в каюту, проливая пиво на ковер. "Это было что-то".

"Какого черта ты включил этот свет, Бобби? Черт возьми. Все, что нам нужно было делать, это сидеть там и не лезть не в свое дело ".

"Я хотел показать тебе этот кубинский флаг, амиго. Вот и все. Что, черт возьми, с тобой не так? Большая старая саба пугает твою задницу?"

"Черт возьми, нет".

"Тогда зачем ты тогда убежал?"

"Бобби. Сделай себе одолжение. Заткнись нахуй".

"Ой-ой. Он сумасшедший. Ну, знаешь что. Я собираюсь вернуться на ту башню с тунцом, приготовить Вэйлон и выпить пару кружек холодного пива. Так что я не буду стоять у тебя на пути, черт возьми, о, могучий капитан ... Кенгуру ".

Бобби достал упаковку из шести банок пива из холодильника и захлопнул за собой дверь каюты.

Ред откинулся на спинку капитанского кресла, сбавил обороты, пока они не вышли на крейсерскую скорость, и поднял трубку спутникового телефона. Было только около полуночи. Может быть, Кэт все еще не спала бы, и они могли бы немного поболтать. Он бы сказал ей, что его выловили и он направляется домой. Расскажи ей об удивительной встрече с подводной лодкой.

Он начал набирать свой домашний номер.

"Э-э, рыжий?" - услышал он голос Бобби по громкоговорителю.

"Какого черта тебе сейчас нужно?" Но ему не понравился звук голоса Бобби, когда тот закончил набирать его номер на спутниковом телефоне.

Кэт взяла трубку после первого гудка. Ее голос был сонным. Он разбудил ее.

"Эй, Рыжий, возможно, ты захочешь-"

"Подожди, Бобби, я разговариваю со своей чертовой женой! Привет, детка, извини, что разбудил тебя. Как у тебя дела?"

"Возможно, ты захочешь подняться сюда, маленький приятель". Голос Бобби в динамике.

"Хочу спать", - сказала Кэт. "Уже почти два часа ночи, Рэд".

"Красный? Ты идешь?"

"Извини, дорогой, мои часы, должно быть, остановились. Держись. Я не буду секунду", - сказал он в трубку.

Затем, в микрофон, он сказал: "Подняться туда? Черт возьми, Бобби! Какого черта я должен это делать?"

"Здесь происходит что-то странное. Я не знаю, что это такое. От нашего левого траверза. Длинный белый предмет в воде. Как след. Направляется в нашу сторону. Похоже, он летит прямо на нас ".

Ред был достаточно трезв, чтобы сразу это понять.

"Милая, происходит что-то безумное", - сказал он своей жене. "Дай мне это проверить. Держись."

Он бросил телефон и подбежал к иллюминатору по левому борту. Белый след, может быть, в сотне ярдов отсюда. У него было достаточно времени, чтобы сказать всего одно слово.

"Черт".

Советская торпеда Mark III двигалась на глубине тринадцати футов. Он мчался со скоростью более шестидесяти миль в час, оставляя за собой огромный белый след. Носовая часть торпеды была начинена достаточным количеством взрывчатки, чтобы сравнять с землей городской квартал.

Торпеде потребовалось всего несколько секунд, чтобы достичь цели. Он попал в катушечную штуковину прямо посередине корабля.

Ред, Бобби и эта штука с Катушкой исчезли. Они были распылены.

В Форт-Лодердейле жена Реда повесила трубку, услышав фрагмент громкого шума, а затем тишину. Она покачала головой, думая о том, как весело было Рэду и Бобби на этих маленьких прогулках. Затем она перевернулась на другой бок и снова заснула.

Огонь, вызванный взрывом, поднимался в черноту ночного неба. Это было видно за четыре мили.

Менее чем в миле от нас человек, не отрывавший глаз от объектива перископа "Хосе Марти", с мрачным удовлетворением наблюдал за разрушениями.

* * *

Командир Никита Жуков с "Хосе Марти" оторвал взгляд от резинового окуляра перископа и позволил кривой улыбке пробежать по своему лицу.

Рыбацкая лодка. Он только что потопил дурацкую рыбацкую лодку.

Он покачал головой и щелкнул рукоятками по обе стороны от перископа. Раздалось шипение гидравлики, когда труба скользнула в палубу. Затем он повернулся лицом к своей новой команде потенциальных офицеров подводной лодки.

"Прямое попадание", - небрежно сказал он по-испански. "Цель уничтожена".

Кубинские офицеры, стоявшие вокруг него в тусклом красном свете рубки управления подлодки, разразились аплодисментами. Они снова навели прицел, и каждый по очереди приник к окуляру, наблюдая за оранжевым небом, освещенным огненными обломками, падающими в черное море. Они смеялись, кричали "браво" и хлопали друг друга по спине.

Зуков отступил назад и недоверчиво наблюдал за ними. Бывший воин холодной войны не мог решить, позабавила его или унизила эта сцена и то, что только что ее ускорило.

Его первое убийство. После блестящей двадцатилетней карьеры. Его первой добычей стала пятидесятифутовая спортивно-рыболовная лодка, украшенная выносными опорами и удочками вместо крылатых ракет и восьмидюймовых орудий. С экипажем, возможно, из двух человек на борту.

Офицер связи, отслеживающий все радиопередачи, объявил, что с лодки поступил только один вызов, и это не был сигнал бедствия. Местоположение "Марти" не было раскрыто до того, как она потопила их.

Хорошо.

Два американских рыбака. На борту стеклопластиковой игрушки богача. Не о чем писать домой, в Москву, но, возможно, это было началом. Первая кровь, во всяком случае.

Две фигуры выступили из тени. Это были адмирал де Эррерас и русский Голголкин, которые молча стояли рядом, пока офицеры праздновали.

"Могу я взглянуть?" - сказал де Эррерас.

Жуков отступил назад и позволил ему воспользоваться перископом. Адмирал мгновение изучал бассейн с пылающими обломками, затем повернул окуляр на девяносто градусов влево и остановился, удовлетворенно хмыкнув.

"Товарищ Голголкин, взгляните. Это все?"

Голголкин опустил глаза на резиновые стаканчики, пот заливал ему глаза. Его руки сильно дрожали, и он, казалось, не мог сфокусировать размытое изображение.

"Так это оно", - взвизгнул адмирал, - "или это не так?"

Голглолкин утвердительно кивнул и отошел от перископа.

"Итак. Наша следующая цель, коммандер Зуков, " сказал де Эррерас, удовлетворенно ухмыляясь. "Взгляни-ка".

Зуков приложил глаза к оптическому прицелу и сосредоточился. Это было за гранью нелепости. Невозможно. Большая частная яхта, огромная, более двухсот футов. Ярко освещенный. С огромным британским флагом, развевающимся на ветру на ее корме. Зуков глубоко вздохнул, вспомнив предостережение Мансо на пляже рано утром.

"Это невозможно, адмирал", - сказал Зуков.

"Почему нет? Присутствующий здесь товарищ Голголкин только что сообщил мне, что "Блэкхок" - это корабль человека, который предал нас американцам. Мои источники в Вашингтоне говорят, что он на борту. Я хочу уничтожить его".

"Маленькая рыбацкая лодка - это одно. Несчастные случаи случаются. Но это. Гибель людей. Британцы сочли бы это военным актом, адмирал! Огромный международный инцидент! Конечно же, ты не хочешь-"

"Я, блядь, начальник военно-морских операций, позволь мне напомнить тебе! Вы отказываетесь выполнять прямой приказ, коммандер?"

"Сэр, с чистой совестью я не могу -"

Кубинский адмирал расстегнул кожаную кобуру, в которой хранилось его оружие, и поднял пистолет. Это был посеребренный "Смит-и-Вессон" 357-го калибра "магнум".

"Я задал вам вопрос, коммандер. Ты отказываешься выполнять прямой приказ?"

"Я такой и есть".

Взрыв был мгновенным и оглушительным в тесном помещении диспетчерской. Тонкий красный туман вырвался из задней части черепа русского командира, когда мозги и кости забрызгали весь перископ. Секунду он покачивался на ногах, затем бесформенной кучей рухнул на палубу. Все мужчины, как русские, так и кубинцы, смотрели на это в ужасе.

"Я твердо верю в правосудие без суда и следствия", - сказал адмирал. "Этот человек был предателем. Теперь я командую этим судном, и я хочу, чтобы эта лодка была потоплена. Это ясно понято?"

Никто не сказал ни слова. Тишина была такой же оглушительной, как и выстрел. И без того зловонный воздух пропах кордитом и медным запахом крови. Кубинский адмирал перешагнул через тело и пристально посмотрел на потрясенные лица своей команды.

Голголкин прислонился спиной к переборке и вздохнул с облегчением. Всего час назад он проскользнул в каюту Зукова и просмотрел его приказы. У Жукова был приказ убить его, как только миссия будет завершена. Теперь, когда Зуков был мертв, возможно, он был в безопасности. Он отступил в тень, достал из кармана серебряную фляжку и осушил ее.

"Я хочу, чтобы кто-нибудь взял курс на эту цель и потопил ее", - сказал адмирал, его лицо стало ярко-красным. "Сейчас!" - проревел он.

Никто не пошевелился и не произнес ни слова. После бесконечной минуты вперед вышел офицер, стоявший у панели управления балластом. Он медленно двигался в красноватом дымном свете, не сводя глаз с кубинца с пистолетом в руке. Он опустился на колени рядом с упавшим капитаном.

Там, стоя на коленях рядом со своим самым старым и дорогим другом, он посмотрел на сердитого адмирала со слезами ярости на глазах.

"Я старший помощник капитана лодки, товарищ адмирал", - сказал он по-испански. "Владимир Косоков, второй в команде. Этот человек, которого вы убили, был другом моего детства на Кубе. Я был его старпомом в Советском военно-морском флоте в течение десяти лет".

"Очень хорошо. Я приказываю вам потопить это судно!" - взревел адмирал.

"В моей каюте находятся приказы, отданные мне коммандером Зуковым. Они исходят непосредственно от генерала Мансо де Эррераса. Они недвусмысленны, адмирал. Они говорят, что, если с Жуковым что-нибудь случится, я должен принять командование, высадить вас в Станиел Кей и немедленно вернуть субмарину на базу."

Кубинец смотрел на него в потрясенном молчании. Его собственный брат! Мансо заплатит за это унижение.

"Прекрасно. Ты можешь умереть рядом со своим другом-предателем ".

"Я был бы польщен. Но я должен предупредить тебя. Это самая совершенная подводная лодка на земле. И я единственный на борту, кто сейчас способен доставить его в целости и сохранности домой. И единственный, кто знает коды для последовательности управления огнем всего оружия. Убейте меня, и вы сделаете подводную лодку бесполезной. И обрекаем каждого человека на этом судне, русского или кубинца, на верную смерть".

Адмирал снова поднял пистолет, его лицо пылало праведным гневом. Команда в тишине ждала своего смертного приговора, все глаза были прикованы к пальцу, который нажмет на спусковой крючок.

Высокий худощавый мужчина вышел из тени, протянул руку и схватил адмирала за запястье.

"Отдай мне пистолет, Карлитос", - тихо сказал мужчина, и адмирал, сверкая глазами, сделал, как ему было сказано.

Это был человек, о котором команда шепталась на протяжении всего путешествия. Человек, который редко покидал свою каюту и никогда не разговаривал. Новый кубинский глава государственной безопасности. Родриго дель Рио.

Человек без глаз.

38

Алекс Хоук сидел на краю своей кровати, курил сигару и смотрел на черный телефон. Рядом с телефоном стояла полупустая бутылка шотландского виски.

Он покачал головой и попытался прояснить ее. Этим утром он проснулся в этой самой постели в состоянии восторга мужчины в разгар любовного романа. Теперь он чувствовал себя так, словно его разбили на бесконечно маленькие кусочки, начиная с его сердца.

Багамские спасательные команды "Воздух-море" прекратили поиски через двенадцать часов. Хоук, потерпев неудачу в своих мольбах заставить их продолжать, оставался в воздухе на своем гидросамолете еще несколько часов, проносясь низкой сеткой над пустынными водами, залитыми лунным светом. Наконец, сразу после полуночи, он приземлился в лагуне и подрулил к трапу на корме "Блэкхока".

Эмброуз и Стоук стояли там, ожидая его. Они начали что-то говорить, но Хоук перебил.

"Как?" - спросил он, сердито глядя на них, потому что именно это он чувствовал сейчас, гнев вытеснял его печаль. "Как мог один человек быть настолько чертовски глуп, чтобы позволить кому бы то ни было заплыть в это чертово течение? Без предупреждения? Ни слова! Как? Ответь мне!"

Эмброуз и Стоук потянулись к нему, но он отмахнулся от них. Он остановился и повернулся к ним лицом.

"Вот чертов ответ! С таким же успехом я мог бы утопить ее собственными руками! В чем разница? Убийство есть убийство!"

Он поднялся на четыре лестничных пролета и направился прямо в свою каюту, где и оставался. Он позвонил на мостик и попросил капитана позвонить ему по прямой линии, если будут какие-нибудь новости. Затем он выключил основной телефон и открыл бутылку виски.

Таким образом, он провел час или около того, выпивая и уставившись на телефон на мостике, желая, чтобы он зазвонил. Этого не произошло. В его дверь много раз стучали, и он игнорировал их все. В какой-то момент Эмброуз подсунул конверт под его дверь, но он проигнорировал и это.

Каким-то образом, позже, он услышал звон корабельного колокола. Четыре звонка. Два часа ночи. Алекс протер глаза и посмотрел на часы. Двое A.M., что означало бы, что в Луизиане сейчас, возможно, полночь.

Он взял полупустую бутылку скотча и поднялся по лестнице, ведущей на одну палубу, направляясь по трапу в каюту Вики. Если не считать низкого гудения генераторов, на корабле стояла мертвая тишина. Вокруг было несколько вооруженных членов экипажа, они смотрели через поручни на море. Теперь они всю ночь включали подводные прожекторы и следили за видеокамерами, установленными ниже ватерлинии, двадцать четыре часа в сутки.

Где-то там был человек, который явно хотел его убить. Этот человек и не подозревал, что его цель уже мертва.

Ее комната была точно такой, какой она ее оставила: шляпы, блузки, шарфы, купальные костюмы, соломенные шляпы, разбросанные по кровати. Он сел среди этих вещей, не совсем уверенный, зачем он сюда пришел. Не в силах остановиться, он взял ее подушку и прижал к своему лицу. Аромат ее духов, конечно, все еще оставался там.

Боже.

Затем, глазами, затуманенными слезами, он увидел адресную книгу на ее тумбочке и вспомнил, зачем пришел сюда. Он открыл книгу на S и не нашел того, что искал. Он повернулся к Ди, и вот оно.

Папочка. И код города 225. Луизиана.

Даже вид ее почерка в адресной книге был невыносим. Когда он листал ее страницы, из них выпал маленький конверт. На нем было его имя. Оно не было запечатано.

Внутри были две крошечные фотографии. Те, что были внутри медальона его матери. Затем он вспомнил. Она поклялась всегда носить медальон. Должно быть, она убрала фотографии тем утром, не желая причинить им вред, понимая, что они собираются поплавать на острове.

Он вспомнил золотой медальон, висящий у нее на шее, подвешенный между их телами, раскачивающийся взад и вперед в ритме, который они создавали, их двоих там, на песке, рядом с рябью бледно-голубых вод, которые плескались о песок. И быстрые темно-синие воды дальше.

Он произнес единственное ругательство, для произнесения которого всегда считал себя слишком джентльменом, и потянулся к трубке. Он начал набирать номер, который нашел в справочнике. Он потерял счет тому, сколько раз звонил телефон, прежде чем кто-нибудь поднял трубку.

"Алло?" - наконец произнес сонный голос южанина.

"Это плантация Севен Оукс? Ларош, Луизиана?" он спросил.

"Да, сэр, берег есть".

"Это звонит Александр Хоук. Я бы хотел поговорить с сенатором Харли Суит, пожалуйста ".

"Возможно, спит на крыльце, сэр. Слишком жарко, чтобы спать в помещении, но сенатор, он не сторонник кондиционеров."

"Извините, что беспокою его, но не могли бы вы, пожалуйста, сказать ему, что это чрезвычайно важно?"

"Ну, если ты так говоришь, сэр, я, конечно, сделаю это. Ты не мог бы подержать трубку? Пойду посмотрю, смогу ли я его разбудить."

Алекс ждал, протирая глаза, уставившись на фотографию Вики и его в рамке на ее прикроватной тумбочке. Они обнимали друг друга, стоя рядом с серпантином в Гайд-парке. Когда на линии внезапно раздался низкий голос, он вздрогнул.

"Это Харли Суит".

"Сенатор, мы никогда не встречались. Это звонит Александр Хоук ".

"Алекс Хоук! Что ж, это очень здорово, наконец, услышать твой голос, сынок. Я ужасно много слышал о тебе от моей маленькой девочки ".

"Вот почему я звоню, сенатор. Боюсь, у меня ужасные новости. Произошел несчастный случай."

"Что ты имеешь в виду? Вики ранена?"

"Сенатор, я боюсь, что Вики потерялась".

Последовало долгое молчание, и Алекс просто прижал телефон к уху, онемев, уставившись на ее лицо на фотографии.

"Потерялся? Ты имеешь в виду мертв? Расскажите мне точно, что произошло, мистер Хоук."

"Мы, эм, мы отправились на пикник сегодня днем на маленький остров. Только Вики и я."

"Вики - мой единственный ребенок, сэр".

"Я знаю это, сенатор. Я должен сказать вам, что я бы предпочел сам умереть, чем сообщить вам эту новость ".

"Продолжай, сынок. Расскажи мне об этом."

"У нас был небольшой ланч. После того, как мы поели, мы оба уснули на пляже. Когда я проснулся, я ее не увидел. Я подумал, что, возможно, она отправилась исследовать остров. Я не видел, как она плавала, поэтому я осмотрел пляж вверх и вниз. Я-"

"Пожалуйста, продолжайте, мистер Хоук. Я уверен, что это сложно для тебя."

"Извините, сэр. Я услышал слабый крик, доносящийся с моря. В нескольких сотнях ярдов от берега есть глубокий канал. Она проходит между островом, куда мы отправились, и другим островом примерно в миле от нас."

"Да?"

"Я мог видеть ее. Это была Виктория. Она прошла почти две трети пути до другого острова. Я мог видеть, что ее унесло течением. Приливная волна."

"Что вы сделали, мистер Хоук?"

"Конечно, я поплыл ради нее. Я пытался держать ее в поле зрения. Это прилив, который уходит в открытое море. Это происходило очень быстро ".

"Вы не смогли связаться с ней?"

"Я хороший пловец. Я плыл так сильно, как только мог. Она звала меня, говорила "нет", говорила мне вернуться, я думаю. Возможно, в тот момент она поняла, что это бесполезно. Я -"

"Ты сдался".

"Нет, сэр, я этого не делал. Я выплыл в разрыв. Когда я посмотрел вверх, я понял, что на каждые десять ярдов, которые я набирал, прилив увеличивал разрыв между нами на тридцать или сорок ярдов, может быть, больше."

"Ты потерял ее из виду?"

"Я видел, как она пошла ко дну. Я поплыл ради нее. Она подошла еще раз и что-то крикнула, но к тому времени была слишком далеко."

"И что потом?"

"Я видел, как она пошла ко дну. Она так и не поднялась обратно."

"Моего ребенка больше нет?"

"Я вызвал багамскую воздушно-морскую службу спасения и своих людей на место происшествия в течение пятнадцати минут. Мы продолжали поиски в течение восьми часов без каких-либо... без каких-либо признаков ее присутствия, сэр."

"Я понимаю".

"Я приказал возобновить поиски с первыми лучами солнца, сенатор. Я тоже возвращаюсь на своем собственном самолете ".

"Я уверен, что вы делаете все, что в ваших силах, мистер Хоук. Я ценю ваши усилия ради моей дочери. Если ты меня сейчас извинишь, я собираюсь повесить трубку."

"Сенатор, я, возможно, не смогу выразить вам, как мне прискорбно жаль. Это все моя вина ".

"Вики была очень сильным пловцом, мистер Хоук. Всеамериканский турнир в Тулейне. Она переплыла все озеро Поншартрен, когда ей было тринадцать лет. Она знала, что делала. Мысль о том, что течение может быть слишком сильным, никогда бы не пришла ей в голову."

"Но я должен был-"

"Моя дочь не хотела бы, чтобы ты или кто-либо другой погиб без необходимости. Если бы была хоть одна твоя молитва о том, чтобы она дошла до нее, я уверен, ты ..."

"Я не мог, сэр. Я не мог."

"Сынок, послушай меня. Я никогда не имел удовольствия встречаться с вами, но если вы были небезразличны моей дочери, вы, должно быть, хороший человек. Вики выросла в этом старом полуразрушенном доме. Мы были только вдвоем. Ее мама умерла при родах."

"Я сожалею, сэр".

"Это было очень давно. В конце нашей дороги есть большой живой дуб. Находится на вершине дамбы, и с самых верхних ветвей хорошо виден другой берег Миссисипи ".

"Да, сэр".

"Виктория любила это старое дерево. Назвал его дубом Тринити, потому что у него было три большие старые ветви. Она проводила весь день на самой высокой ветке, читая свои книги, сочиняя стихи. Там она чувствовала себя ближе всего к Богу ".

"Да, сэр".

"Я не религиозный человек, мистер Хоук. Но моя дочь была. Итак, я хочу, чтобы ты нашел мою маленькую девочку. Я хочу похоронить ее в ее священном месте, на том маленьком церковном кладбище, которое находится в тени старой Троицы ".

"Я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти ее, сэр", - сказал Хоук.

"Я верю, что ты это сделаешь. До свидания, мистер Хоук. И не пей больше чертово виски. Я нахожу, что слишком много всего этого только ухудшает ситуацию ".

"Да, сэр. До свидания, сенатор."

Хоук повесил трубку. Он не мог больше ни секунды выносить ее запах, вид ее вещей. Он встал и побрел обратно в свою каюту, где рухнул на кровать. Он уставился в потолок, пытаясь прогнать выражение лица Вики. Он мог видеть ее идеально. Ее красивые каштановые волосы спутались и упали на лоб. Но она не была выше его. Она была ниже его. Примерно в пятнадцати футах внизу, в зеленой воде, ее руки и ноги раскинуты. Не двигается. Дрейфующий и-

Некоторое время спустя раздался крик Снайпера со своего насеста, за которым последовал стук в дверь. "Да? Кто это?"

"Это Стокли, босс", - произнес приглушенный голос снаружи.

"Чего ты хочешь?"

"Могу я войти?"

"Конечно", - сказал Хоук и сел, вытирая глаза рукавом рубашки. "Почему нет?" - сказал он, открывая дверь. Он вернулся к своей кровати, откинув голову на большую белую подушку.

"Как ты себя чувствуешь?" - Спросил Стоук, придвигая стул.

"Спроси меня о чем-нибудь другом".

"Я не хотел тебя беспокоить. Тебе больно. Ты на скамейке запасных. Ты отошел на второй план. Эмброуз послал меня сюда, чтобы проведать тебя. Мужчина считает, что тебе следует что-нибудь съесть ".

"Он послал тебя сюда, чтобы сказать мне это?"

"Нет, босс. Он хочет, чтобы ты поднялся на мостик. Парень с радио или кто там еще засек что-то по спутниковому телевидению. Новости показывают по кубинскому телевидению. Эмброуз записал это на пленку и хочет, чтобы вы это увидели ".

"Я не могу поверить, что слышу это. В чем дело? Гребаный матч по крикету?"

"Нет, это не сверчки. Это Кастро. Он на кубинской телестанции. Что-то происходит на Кубе. Эмброуз сказал, что тебе нужно это увидеть, вот и все, что я хочу сказать. Я бы не стал беспокоить тебя просто так, но...

УХ ТЫ!

Звук взрыва, приглушенный и отдаленный, но все еще оглушительный, разнесся по всей каюте Хоука. Хрустальные графины и стеклянная посуда на стойке зазвенели, но не упали.

"Святой Христос, что теперь?" - Сказал Хоук и поднял трубку прямой связи с мостиком.

"Что, черт возьми, это было, капитан?" - Спросил Хоук, когда капитан "Блэкхока" взял трубку.

"Мы рассматриваем это сейчас, сэр", - сказал капитан. "Взрыв примерно в двух милях от нашего левого борта. Они были у нас на радаре. Они направлялись на северо-запад со скоростью около двадцати узлов. Небольшая яхта, футов пятьдесят или около того."

"Никакого предварительного SOS?" - Спросил Хоук.

"Нет, сэр. Они просто взлетели до небес. Я приказал спустить катер. Второй офицер сейчас на связи с береговой охраной, информирует их о ситуации. Я отправляю Квика и катер на поиски выживших. Боюсь, судя по всему, надежды мало."

"Я сейчас подойду".

"Очень хорошо, сэр".

"Давай, Стоук", - сказал Хоук.

Когда Хоук добрался до моста, он все еще мог видеть огонь на расстоянии двух миль. Конгрив и капитан оба стояли рядом с рулевой рубкой на правом крыле мостика, направив свои бинокли на сцену. Алекс и Стокли вышли на небольшую палубу мостика. До них уже донесся запах горящего топлива.

"Прости, что беспокою тебя, Алекс", - сказал Эмброуз, передавая ему бинокль. "Но у меня не было выбора. По-видимому, военный переворот на Кубе. Теперь этот бедняга там, кажется, взорвал сам себя ".

"Кубинский переворот. Это хорошая новость или плохая?" Сказал Хоук, поднося очки к глазам. От яхты не осталось ничего, кроме обломков, плавающих в растекающейся луже горящего топлива.

"Я бы сказал, что военное правительство-изгой с баллистической подводной лодкой было плохой новостью", - сказал Эмброуз.

"Кастро мертв?"

"Нет. Я в это не верю. Во всяком случае, пока нет. Я записал трансляцию. Как только ты будешь готов ".

"Как ты думаешь, что случилось с той яхтой, Кэп?" Спросил Хоук, все еще глядя в бинокль.

"Трудно сказать, сэр. Наиболее вероятный сценарий - возгорание электричества в машинном отделении. Ярость вышла из-под контроля, и оба топливных бака взорвались ".

"Это то, о чем я думал. Бедняги так и не поняли, что на них обрушилось. Господи Иисусе. Добро пожаловать в жизнь на борту яхт богатых и знаменитых. Это был один чертовски отвратительный день в Раю, джентльмены."

"Действительно, так и есть, сэр", - сказал капитан. "От имени всего экипажа, мы все ужасно, ужасно сожалеем о вашей трагической потере, сэр".

"Спасибо тебе", - сказал Алекс. "Пожалуйста, передайте мою благодарность команде за все, что они сделали, чтобы помочь. Если бы вы могли подготовить мой гидросамолет, я вылетаю обратно с первыми лучами солнца, капитан."

"Есть, есть, сэр", - сказал капитан и вернулся на мостик. Алекс стоял, положив руки на поручни, глядя на далекий огонь на черном море. На далеком горизонте виднелась четкая розово-золотая линия.

"Иди посмотри на запись, Алекс", - сказал Эмброуз, положив руку на плечо своего друга. "Тогда доктор хочет дать тебе что-нибудь, чтобы помочь тебе уснуть".

"Я не собираюсь спать, пока не найду ее, Эмброуз".

39

"Что ж, я скажу одну вещь", - сказал Хоук. "Это, должно быть, самая короткая речь, которую Кастро когда-либо произносил".

Они собрались в затемненном просмотровом зале корабля, рассевшись по большим мягким кожаным креслам, чтобы посмотреть ленту, первоначально транслировавшуюся по кубинскому национальному телевидению.

"Пожалуйста, перемотайте это и воспроизведите с немного приглушенным звуком", - сказал Хоук. "А не будете ли вы так любезны сделать мне синхронный перевод, Эмброуз? Не обязательно повторять слово в слово."

На экране появился Кастро. Он сидел за маленьким столиком, глядя в камеру. Он выглядел на десять лет старше своих недавних фотографий, изможденный и измученный. У него были глубокие черные круги под глазами, а руки неудержимо дрожали.

Когда Кастро начал говорить, Эмброуз сказал: "Он начинает с выражения своей огромной благодарности за жертвы, которые героический кубинский народ принес во время борьбы. Он продолжает говорить, что он знает, что это было трудно для них, но что это было на службе великому делу. Он говорит, что революция, хотя и имела большой политический успех, не была большим экономическим успехом ".

"Довольно мягко сказано", - сказал Хоук.

"Сейчас он ссылается на свое здоровье. Все знают о его недавних болезнях. Он говорит, что у него есть желание, но нет энергии продолжать. Он говорит, что уходит в отставку по состоянию здоровья и ... он начинает говорить что-то еще, и они прерывают его ".

"По состоянию здоровья, это означает, что у кого-то за кадром чертов пистолет, нацеленный ему в голову", - вставил Хоук.

"Без сомнения", - согласился Эмброуз. "Звонил парень из американского государственного департамента. Я сказал ему, что тебя нельзя беспокоить. Я поговорил с ним несколько минут. По его словам, это полномасштабный военный переворот, все верно ".

"Кто этот милый парень с конским хвостом, которого мы сейчас видим?"

Эмброуз глубоко вздохнул. Был ли он готов признать это или нет, Алекс Хоук, наконец, столкнулся лицом к лицу со своими демонами.

"Это генерал Мансо де Эррерас, Алекс", - сказал Эмброуз. "Правая рука Кастро. Бывший министр государственной безопасности. Очевидно, он только что повысил себя до генерала. Теперь он глава всех вооруженных сил".

"Мужчина выглядит точь-в-точь как женщина", - выпалил Стоук в темноте. "Мужчина выглядит так, будто он накрашен".

"Что генерал может сказать в свое оправдание?" - Спросил Хоук, наклоняясь вперед в своем кресле и пристально вглядываясь в лицо на экране. Он что-то там увидел, спокойно заметил Эмброуз.

"Генерал де Эррерас говорит, что для него большая честь, что эль команданте возложил на него большие обязанности военного главнокомандующего и оказал ему такое доверие".

"Чушь собачья", - сказал Стоук.

"Действительно", - продолжил Эмброуз. "Он гордится тем, что является частью нового руководства, которое приведет Кубу к ее законному месту в этом новом столетии. Новое правительство объявит о многих социальных и экономических реформах в ближайшие дни, недели и месяцы".

"Эмброуз, не могли бы вы поместить в стоп-кадр этого парня прямо здесь?" - Спросил Хоук.

"Конечно".

Изображение замерло на крупном плане де Эррераса. Его глаза с тяжелыми веками излучали холодную безжалостность, которая была поразительной.

"В чем дело, Алекс?"

"Я видел этого человека раньше", - сказал Хоук, прижимая кончики пальцев обеих рук к глазам и испуская глубокий вздох.

"С тобой все в порядке, Алекс?" - Спросил Конгрив.

"Идеально".

"Manso de Herreras. Это, должно быть, звучит знакомо?" Эмброуз сказал.

"Да. Должно быть, так оно и есть. De Herreras. Имя того парня из письма Блэкхока, не так ли? Тот, который нес всю ту зарытую добычу, которую мы пытаемся найти."

Затем он поднялся на ноги и прошел в заднюю часть зала, где стюард налил ему чашку горячего кофе. Затем он снова прошел вперед, пока не оказался примерно в четырех футах от большого экрана, глядя на застывшее там лицо в течение двух долгих минут.

"С тобой все в порядке, Алекс?" - Наконец спросил Конгрив, представляя, какие ужасные мысли, должно быть, бродят в голове его друга. Хоук не ответил, и через несколько секунд Эмброуз сказал: "Алекс? Все в порядке?"

"Лучше и быть не может", - сказал Алекс, не отрывая глаз от экрана.

"Должен ли я продолжать делать паузы?"

"Нет", - сказал Хоук. Он вернулся к своему креслу и рухнул в него. "На данный момент я достаточно насмотрелся на этого кровавого ублюдка. Пожалуйста, смотайте пленку ".

"Эта часть интересная", - сказал Эмброуз, еще раз нажимая на кнопку воспроизведения. Алекс явно уловил связь с Мансо. Но он еще не был готов к психологическому противостоянию.

"Что он говорит?"

"Он говорит, что Кубе больше никогда не придется полагаться на силу ложных союзников, которые много обещают, а затем исчезают. Мощь Кубы почувствует на себе каждый, кто угрожает ее личным интересам ".

"Мы, конечно, знаем, что он имеет в виду под этим", - сказал Хоук. "Эта чертова подводная лодка. Он принял поставку, иначе он не стал бы опускать руки ".

Эмброуз продолжил переводить.

"Куба больше не будет терпеть несправедливости, от которой она пострадала от рук американцев. Он требует, чтобы американская блокада Кубы была немедленно снята. Он также заявляет, что военно-морская база США в Гуантанамо является оскорблением суверенитета Кубы, с которым больше нельзя мириться. Америке будет дан крайний срок для эвакуации, иначе она столкнется с чрезвычайными последствиями. Новые заявления по этим вопросам будут опубликованы новым правительством завтра".

"Господи Иисусе", - сказал Хоук. "Государство-изгой с невидимой подводной лодкой, несущей сорок ядерных боеголовок MIRV в девяноста милях от Майами".

"Пугающая мысль, не так ли? Здесь он представляет нового президента Кубы", - сказал Эмброуз, когда на экране появилось новое лицо.

"Кто, черт возьми, этот парень?" Сказал Сток. "Выглядит как чертов Зорро в костюме-тройке".

"Это, - сказал Эмброуз, " новый президент Кубы Фульхенсио Батиста. Внук человека, которого Кастро сверг около сорока лет назад."

"Где они его откопали?" - Спросил Хоук.

"Вырос в Испании. Поступил в Гарвардский колледж, а затем в Уортонскую школу финансов. Отказался от своего гражданства США и увез свою семью на Кубу шесть месяцев назад. До этого он был партнером в Goldman Sachs на Уолл-стрит. Имел ферму в захолустье Гринвича, штат Коннектикут, и каждую субботу играл в гольф в клубе "Стэнвич"."

"Неужели? От партнера в Goldman до президента Кубы? Неудачный карьерный ход", - сказал Хоук. "Что Батиста-младший может сказать в свое оправдание?"

"Больше пылкой риторики о наступлении нового дня".

"И это все?" - Спросил Хоук.

"В принципе".

"А силы, верные Фиделю?"

"Скорее всего, казнен или заключен в тюрьму. Если ты все еще можешь что-нибудь найти."

"Сам кубинский народ? Какова реакция?"

"Алекс, после сорока лет лжи, страха и пыток эти люди не верят ни единому слову, которое кто-либо говорит. Кто угодно. Они не доверяют собственным детям. Жизнь просто будет продолжаться. Я гарантирую вам, они даже не будут обсуждать эти политические события со своими ближайшими друзьями. Кто-то может поболтать со своей собственной мамой, если он действительно ей доверяет, но не более того."

Хоук щелкнул выключателем, который медленно включил скрытые потолочные светильники. Он развернул свое большое кожаное кресло лицом к Эмброузу, Стокли и Сазерленду, которые сидели двумя или тремя рядами позади.

"Откуда ты так много знаешь об этой банде разбойников, Эмброуз?"

"Госсекретарь также позвонил сразу после кубинской трансляции. У нас был долгий разговор. Ты спал. Я рассказал ей о трагических событиях того дня. Она попросила меня передать ее глубочайшие соболезнования. Она не хотела тебя беспокоить, но спросила, позвонишь ли ты, как только увидишь эту запись."

"Я видел это".

"Завтра днем состоится собрание. Она собрала команду, чтобы справиться с кризисом. Тебе это не понравится. Все они находятся на борту авианосца "Джон Ф. Кеннеди", в настоящее время на пути в Гуантанамо. Встреча в пять P.M. Она знает, что ты не захочешь приходить, но настаивает, что ты должен."

"Почему, могу я спросить?" - спросил Хоук, явно взбешенный. Это было именно то, что он сказал Конч, что не хочет делать.

"Очевидно, британский министр по делам Латинской Америки обратился непосредственно к президенту. Он говорит, что, поскольку это был гражданин Великобритании, который "широко раскрыл это дело", а именно вы, он хочет, чтобы британцы были представлены. Президент избрал тебя".

"Ну, он просто не поедет", - сказал Стокли. "Мы возвращаемся, чтобы поискать Вики. Он садится на свой самолет, я беру "Зодиак". Как только рассветет."

"Встреча на борту "Кеннеди" состоится не раньше пяти завтрашнего дня, Алекс", - сказал Эмброуз.

Алекс пробормотал: "Черт возьми".

"Она предсказала, что ты это скажешь. Кроме того, она сама может опоздать из-за экстренного совещания по планированию, которое президент запланировал в Маленьком Белом доме в Ки-Уэсте. Она хотела бы, чтобы ты был в аэропорту Кеннеди в качестве ее подстраховки на случай, если, как она сказала, "у кого-нибудь возникнут действительно дурацкие идеи", цитирую."

Хоук прижал кончики пальцев к глазам и откинулся на спинку стула.

"Я полагаю, мне нужно идти, черт бы все побрал", - сказал он после нескольких долгих мгновений. "Росс, могу я посадить гидросамолет на палубу авианосца?"

"Не понимаю, почему бы и нет. Понтоны Kittyhawke оснащены убирающимися колесами. Единственное, чего ему не хватает, так это хорошего, прочного заднего крюка. Я немедленно распоряжусь установить один из них ".

"Хорошо. Росс, также, пожалуйста, попроси радиста отправить сообщение диспетчерскому управлению на борту "Кеннеди". Сообщите им, что завтра днем к ним заглянет необычный маленький посетитель."

"Есть, шкипер".

"Сколько времени до восхода солнца?" - Спросил Хоук.

"Через несколько часов".

"Хорошо", - сказал Хоук, поднимаясь на ноги. "С первыми лучами солнца я собираюсь вернуться, чтобы найти Вики. Эмброуз, не мог бы ты немного прогуляться со мной на корму?"

"Вовсе нет".

Как только двое мужчин добрались до кормы, они встали бок о бок у поручней, глядя на зеркальную воду, простиравшуюся до горизонта. Хоук наконец нарушил молчание.

"Я кое-что видел, Эмброуз. На стене в клубе."

"Да?"

"Я знаю, это что-то значит. Я знаю, что должен это понять. Но я не могу- я не могу видеть. Или я не увижу. Я выставляю себя полным дураком?"

"Нет, Алекс, ты не такой".

"В любом случае, посмотри, сможешь ли ты что-нибудь сделать из этого для меня, ладно?"

Алекс вытащил из кармана старый полароидный снимок, пожелтевший от времени, и протянул его своему другу.

"Я буду рад посмотреть, что я смогу придумать, Алекс".

"Спасибо тебе, Эмброуз. Ты самый замечательный друг, о котором мужчина мог когда-либо мечтать, ты знаешь."

Он ушел, не дожидаясь ответа.

40

Эмброуз проснулся от душераздирающего звука маленького самолетика Хоука, который, кашляя и отплевываясь, возвращался к жизни. Когда шум стал напоминать вопль банши за окном, он сел в постели, зевая, и отдернул занавеску маленького прямоугольного иллюминатора. Он смотрел, как серебристый самолет отрывается от воды и поднимается в ночное небо.

Эмброуз остро, болезненно осознавал, что Алекс должен знать, что его поиски тела Вики были безнадежны. Он также знал, что Алекс будет там весь день, облетая каждую квадратную милю океана в районе поиска и за его пределами, молясь найти эту женщину, которая, казалось, предложила ему, наконец, покой и страсть.

Он перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть.

Это было бесполезно.

Он взял с тумбочки трубку из шиповника и зажал ее между зубами. Это было одновременно утешением и стимулом для размышлений. Он понял, что, несмотря на трагические события того дня, он все еще пытался разобраться в том, что преследовало его на протяжении тридцати с лишним лет.

Он спал урывками, ворочаясь в своей постели, не в силах стереть образ, который просто не хотел уходить. Изображение, которое он увидел, было черно-белым и убедительным. Простая композиция. История. Очень старая, печальная история.

На переднем плане были три фигуры. Снежная буря из конфетти и серебряных лент наполнила воздух. Фотография была размытой, как будто какой-то гуляка толкнул фотографа в момент съемки.

С Новым годом.

Красивая блондинка в белом саронге, бриллианты сверкают на ее царственной белой шее. Блестящая диадема в ее волосах. Женщина держала в поднятой руке бокал с шампанским и улыбалась. Другой рукой она небрежно обнимала за плечи очень толстого молодого человека с лысой головой в форме пули. На толстой золотой цепи у него на шее висело тяжелое золотое распятие.

На переднем плане изображения был еще один мужчина. Высокий и поразительно красивый в безупречно белом смокинге, он смотрел прямо в глаза зрителю. В трезвых глазах не было веселья. Неподвижный, нетерпеливый, не улыбающийся.

Для него, по крайней мере, это был не очень счастливый Новый год.

Почему?

Потому что женщина выпила слишком много шампанского? Возможно, был слишком дружелюбен с лысым парнем. Сказал что-то нескромное.

Эмброуз резко выпрямился. Он глубоко вздохнул и посмотрел в свой овальный иллюминатор по левому борту. Накладывая отпечаток на рябь черной воды, он все еще видел затянувшийся образ, и теперь он был у него.

Красивая женщина на размытом полароидном снимке Алекса была матерью Алекса Хоука. Мужчина в смокинге был отцом Алекс. А толстый юноша с золотым крестом? Его большая часть головоломки тоже быстро вставала на место.

Трое кубинских парней в ярости убийства.

Алекс Хоук вручил ему ключ к головоломке, которую он пытался разгадать более тридцати лет.

Эмброуз поднял телефонную трубку и позвонил в коттедж Сазерленда, разбудив его от мертвого сна. Он сказал Россу встретиться с ним на мостике через десять минут. Затем он позвонил Стокли и передал то же самое сообщение. Он встал и быстро прошелся по своей маленькой каюте. Он открыл дверь в "крошечную головку" и встал перед раковиной, глядя на свое изможденное отражение в зеркале.

Он деловито чистил зубы, когда масштаб происходящего поразил его, как удар по голове. Он стоял на самом краю решения неразрешимого. Тайна, окружающая события на борту яхты Seahawke, которые произошли более тридцати лет назад.

Одевшись, он сунул свой служебный револьвер, довоенный никелированный "Уэбли-Скотт", в боковой карман своего любимого твидового пиджака и направился к мосту.

Сазерленд и Стокли уже были там.

"Мы собираемся на берег", - сказал Эмброуз. "Росс, пожалуйста, попроси Тома Куика выбрать четырех своих лучших членов экипажа и вооружить их автоматическим оружием. Стокли, тебе нужен пистолет?"

"Я - пистолет", - сказал Стоук совершенно серьезно.

"Хорошо. Тогда мы вполне могли бы применить твои таланты. Пусть все соберутся на презентации как можно быстрее, насколько это в человеческих силах ".

"В чем дело, констебль?" - Спросил Сазерленд.

"Нашей первой остановкой будет неожиданный визит к мистеру Амену Лиллиуайту. Если мы выясним то, что нам нужно знать, будет вторая вечеринка-сюрприз, вполне возможно, очень напряженное мероприятие ".

"Мы будем готовы к запуску через десять минут", - сказал Сазерленд и поднял трубку корабельного телефона, чтобы начать собирать свою команду рейдеров. Это заняло меньше минуты.

"Росс, у тебя на борту есть "Дворник"?"

"Конечно".

"Принеси это", - сказал Эмброуз и покинул мостик.

Дворник был изобретением Росса. Это было обрезанное ружье с пистолетной рукояткой, способное выпустить пятнадцать патронов двенадцатого калибра менее чем за двадцать секунд. Он с большим успехом использовал его в некоторых сложных операциях. Он носил его в дополнение к соответствующим плоским метательным ножам Уилкинсона, закрепленным на внутренней стороне каждого предплечья.

Полчаса спустя катер прибыл в доки Стэниел Кей. Небольшая группа налетчиков была вооружена до зубов. Было чуть больше четырех утра, все еще темно, и весь остров, казалось, спал. На их стороне все еще был покров тьмы. После высадки Эмброуз оставил одного человека на причале, чтобы при необходимости прикрыть их побег.

Шестеро оставшихся мужчин быстро двинулись к старому клубу, ощетинившись оружием. Все, что они знали, это то, что сказал им Стокли на трапе. Это должен был быть обыск и выемка, и, скорее всего, это должно было быть по горячим следам.

Дверь клуба, что неудивительно, была открыта. На барной стойке спал мужчина, громко храпя. Эмброуз подумывал разбудить его и напомнить о правилах клуба, но беспокоить его показалось излишним. Он подошел к стене с фотографиями, примыкающей к бару, вытащил полароид Алекса из кармана и уставился на монтаж накладывающихся друг на друга снимков. Его взгляд переместился в верхний левый угол, где он увидел группу снимков, которые, казалось, были сделаны в конце семидесятых.

Два дня назад это была сплошная стена фотографий. Теперь, довольно много очевидных участков осыпающейся штукатурки показали, что некоторые из них недавно были удалены. Он посмотрел на фотографию в своей руке, затем положил ее в карман пиджака. Удовлетворенный, он повернулся к Сазерленду и Стокли.

"Тогда все в порядке. Две двери по обе стороны наверху этой лестницы. Комната Аминь справа", - сказал Эмброуз. "По крайней мере, я видел, как он входил в ту комнату две ночи назад. Росс, ты и Стокли идете со мной. Том, ты и твои товарищи, пожалуйста, оставайтесь здесь, пока не услышите наверху что-нибудь тревожное."

Эмброуз первым поднялся по ступенькам. Он ждал двух своих коллег за дверью спальни. Затем он вытащил свой револьвер и отступил назад, когда Стокли пинком распахнул старую деревянную дверь. Сила его удара снесла дверь с петель и отправила ее в полет в комнату.

Пораженный Аминь резко выпрямился на своей единственной железной кровати, его глаза расширились от удивления и страха.

"Доброе утро, мистер Лиллиуайт", - сказал Эмброуз и направился прямо к нему, его пистолет был нацелен в сердце обнаженного мужчины. Стоук и Сазерленд стояли прямо в дверном проеме, держа оружие наготове.

"Что за-"

"Пожалуйста, помолчи и послушай", - сказал Эмброуз. "Я собираюсь задать вам несколько очень важных вопросов. Если я услышу правильные ответы, тебе не причинят вреда. Вы должны знать, что я полицейский, как и эти джентльмены."

Амброуз открыл маленький черный кожаный футляр и показал мужчине его щит. "Ты готов?" - спросил я.

Аминь, не сводя глаз с пистолета, кивнул головой.

"Хорошо", - сказал Эмброуз. "Как тебя зовут?"

"Аминь, сэр. Все это знают ".

"Ваше полное имя, пожалуйста".

"Меня зовут Аминь Лиллиуайт", - сказал Аминь. "Назван в честь моего отца".

"Мистер Лиллиуайт, в самый первый раз, когда я посетил это заведение, я заметил ряд особенно интересных снимков на стене внизу. Некоторые из них, похоже, были сделаны на новогодней вечеринке в начале семидесятых. Сегодня вечером я возвращаюсь только для того, чтобы обнаружить, что многие, если не все, из этих конкретных фотографий были удалены. Есть идеи, кто мог их похитить? Или почему?"

"Я не знаю", - сказал Аминь. "Я клянусь. Там так много фотографий, я даже не заметил, что они пропали ".

"У тебя их нет?"

"Нет, сэр. Я не знаю."

"Я верю тебе. Следующий вопрос. Кто владелец этого заведения?"

Аминь Лиллиуайт прислонился спиной к заляпанной стене и покачал головой.

"Я расследую дело об убийстве для Отдела уголовных расследований Скотленд-Ярда", - сказал Эмброуз. "Если вы утаите улики или информацию, относящиеся к этому преступлению, вы отправитесь в тюрьму на долгий, очень долгий срок. Еще раз, кто владелец этого клуба?"

"Я ничего не знаю. Я просто работаю на этого человека, вот и все ".

"Назови мне его имя. Сейчас." Эмброуз взвел курок своего револьвера. Это произвело большое впечатление.

"Дон Карло, так его всегда называли на этом маленьком острове. Просто Дон Карло."

"Он удалил фотографии?"

"Я думаю, может быть, он хотел, чтобы какие-то фотографии были сняты. Два дня назад Глория спросила меня, почему дон Карло казался таким расстроенным из-за каких-то картин на стене. Сказал, что заметил, что одного не хватает. Сказал, что кто-то взял один. Он сказал ей снять несколько других и сжечь их все в мусорной яме ".

"Это сделала она?"

"Я так не думаю. Дон Карло довольно сильно избил ее однажды, когда она не... ну, ты понимаешь, о чем я говорю. С тех пор она никогда не делает то, что он говорит, тем более что он стоит прямо там и присматривает за ней. Возможно, она спрятала фотографии в своей комнате."

"Я надеюсь на это, ради нее самой. Уничтожение улик, связанных с расследованием убийства, является очень серьезным преступлением ".

"Да, сэр. Я понимаю."

"Хорошо. Как долго дон Карло владеет этим клубом?"

"Я думаю, лет тридцать или около того. В молодости он работал у меня барменом. Всего месяц или около того. Затем он ушел, не сказав ни слова. Однажды он появляется снова с большой пачкой наличных и покупает это место у моего босса, его звали мистер Дэниел Станиэль. Дон Карло, ну, он тот, кого вы называете международным бизнесменом. Большой человек. Для него этот старый клуб - не что иное, как хобби, вроде...

"Прикрытие международной нарко-террористической операции. Какой национальности этот человек?"

"Ты хочешь сказать-"

"Какова его страна происхождения?"

"Вы имеете в виду, где он родился, это была бы Куба. Он и его братья там большие шишки. Военный."

"Их имена?"

"Дон Мансо - один из них. Другого он называет просто Хуанито."

"Ах, да", - сказал Эмброуз, едва подавляя желание закричать от радости при упоминании этих двух имен.

Эмброуз достал из кармана пиджака конверт и достал три сложенных и пожелтевших листа бумаги. Он выбрал один и показал его Лиллиуайт.

"Это тот человек, который теперь известен как Дон Карло, который работал на вас тридцать лет назад?"

Лиллиуайт прищурил глаза и сказал: "Да, сэр, это он".

Это был полицейский фоторобот, который Стаббс Уизерспун дал Эмброузу в Нассау.

"Этот человек сейчас на этом острове?"

"Да, сэр. Он живет здесь большую часть года. Тоже проводит много времени на Кубе. Но человек, который сейчас здесь. Объявился вчера."

"Где он живет?" Его дом, где он находится?"

"На другой стороне острова. Там, на берегу океана. Большое место."

"Охранники?"

"Да, сэр. Все время."

"У дома есть название?"

"Finca de las Palmas."

"Опиши это".

"Большое белое место. Вокруг высокие каменные стены. Главные ворота на вершине лестницы, ведущей от бич-роуд. Где находится дом охраны. Несколько больших деревянных ворот вокруг дерева на западной боковой стене. Дом расположен в сосновом лесу на возвышенности с видом на море. Вокруг этого места больше ничего нет, сэр."

"Где комната дона Карло?"

"Я не был там, наверху. Но я думаю, что это третий этаж, с видом на море. У него есть длинный балкон, где, я думаю, он иногда спит. В любом случае, я видел его там в пижаме, развлекающего, понимаешь? Необычные черные железные перила там, наверху ".

"У него есть жена?" Дети в доме?"

"Нет, сэр, у него нет ни жены, ни детей".

"Возле клуба припаркован старый школьный автобус".

"Да".

"Бежать?"

"Это автобус моей матери. Она каждый день возит на нем детей в школу. Называет это своим хлебом с маслом ".

"У тебя есть ключи?"

"Да, сэр. Конечно, хочу."

"Одевайся. Ты идешь с нами."

"Я ничего не сделал, сэр, но говорю вам чистую правду Господню".

"Я беру вас под охрану до тех пор, пока не смогу установить истинность этого заявления".

"Дон Карло, если он увидит меня с полицейскими, я мертв".

"У него не будет возможности увидеть вас, мистер Лиллиуайт. Я позабочусь о том, чтобы он этого не сделал. Ни тебе, ни кому-либо из членов твоей семьи не причинят вреда ".

"Вам следует быть осторожнее с доном Карло, мистер Конгрив. По-настоящему осторожен. Человек сумасшедший. Он совсем плох, когда они приземляются на этих островах. И они могут стать очень плохими ".

Опустив оружие, Эмброуз подошел к пустому дверному проему, остановился и посмотрел через плечо на мужчину, все еще лежащего на кровати.

"Вы имеете дело со Скотленд-Ярдом, мистер Лиллиуайт. Плохой - это наш хлеб с маслом ".

41

Гомес чувствовал себя так, как будто он, должно быть, умер и попал на небеса.

Мало того, что его жена затащила его обратно в свою постель, она стала вести себя как сучка во время течки. Прямо сейчас она сидела верхом на его груди, тяжело дыша, ее руки были прижаты к его ушам, она хлопала своими большими грудями взад и вперед по его щекам, время от времени останавливаясь, чтобы позволить ему жадно ласкать ее набухшие соски.

Не только хорошее поведение привело Гомера к этому блаженному новому положению дел. Он был очень плохим мальчиком.

Его приятель на сторожевой вышке, Спарки Роллинс, сказал ему, что на прошлой неделе в Gitmo PX прибыла партия дженериков Виагры. Дешево. И, черт возьми, это сработало. Чувак, это сработало. Не только для него, но, как он обнаружил, и для Риты тоже. Он решил не говорить ей об этом. Просто дай ей попробовать нового и улучшенного Гомера в течение нескольких дней. Покажи ей, что большой пес вернулся.

И как только ты выпустишь большого пса, ну-

Она была удивлена его новыми способностями и, после нескольких ночей, даже немного дружелюбна. Она не совсем дошла до стадии стонов, но она позволяла ему делать то, что он хотел делать. Определенно лучше, чем та фригидная ледяная стерва, которой она была уже несколько месяцев.

Он спрятал таблетки с ее пути в глубине верхней полки маленького шкафа, где она прятала чистые банные полотенца. Полка была такой высокой, что она не могла дотянуться до нее даже с табуретом. Но он мог. И, как по маслу, он забирался туда каждый вечер перед ужином, доставал банку и откупоривал парочку. Час спустя, отойди, детка, никто не знает, насколько масштабным это станет.

Пару ночей назад, слезая со стула в ванной с пластиковой баночкой, полной маленьких голубых таблеток, у него случился очередной мозговой штурм.

Что, если бы он раздавил горсть этих маленьких голубых чудес и тайком добавил их в соус для спагетти? Или суп, или что там они вдвоем ели на ужин. Тогда просто откинься назад и посмотри, что произошло. Черт возьми, это не повредит. Не то чтобы он подсыпал яд в ее еду или что-то еще.

Это было похоже на шпанскую мушку. Черт возьми, он, должно быть, перебрал тонну шпанской мушки, когда был ребенком. Проблема была в том, что никто не знал, сработало это или нет. Похоже, у него это точно не сработало, но кто знал? Другим парням, казалось, все время чертовски везло.

Этот материал определенно сработал. Сводил ее с ума в постели. Не мог насытиться этим большим старым псом, это точно.

Теперь она стонала, обзывала его, с ее губ срывались слова, которых он никогда не слышал ни от одной женщины, умоляла об этом, и она собиралась это получить, клянусь Богом. Прямо сейчас, черт возьми! О, да-

На прикроватном столике заиграло жестяное исполнение увертюры к "Вильгельму Теллю". Черт. Его мобильный телефон. Как раз вовремя, придурок, кем бы ты ни был. Он позволил телефону прозвонить пару раз, думая, что, кто бы это ни был, он сдастся и перезвонит позже. Застонав, он вошел в нее, и вот тогда его осенило. Что, если это был-?

Он потянулся к телефону, не сбиваясь с ритма.

"Привет, Элвис", - произнес знакомый голос.

"Привет, как дела, амиго? Давно не виделись. Эм, послушай, не мог бы ты перезвонить примерно через-"

В этот момент Рита так сильно ударила его по голове, что телефон выбило у него из рук. Он выкатился из-под нее на пол, потянулся за своим телефоном, услышав доносящийся из него тоненький голосок. Он схватил ее и сказал: "Прости, детка, я -"

"Будь ты проклят!" Рита закричала, и в лунном свете он увидел, как она схватила чертову лампу со стола, вырвала ее из стены и швырнула прямо ему в голову. Он пригнулся, но пуля все равно попала ему в плечо и причиняла адскую боль. Он встал, потирая руку, и заметил, что все еще тверд как камень. Черт возьми, эта штука была хороша!

"Послушай, детка, мне жаль. Я просто подумал, что это может быть важный звонок и ...

"Может быть, твой маленький друг Хулио Иглесиас?" - зарычала она на него. "Или, может быть, это была Мадонна. Или Мэрайя Кэри. Убирайся отсюда к черту! Убирайся с глаз моих, ублюдок."

Он собирался умолять ее, умолять, но потом подумал, подожди, это были они. Что ж, они перезвонят. Может быть, в любую секунду. Ему лучше спуститься на кухню и быть там, когда зазвонит телефон.

"Остынь, детка, прости", - сказал Гомер, натягивая свои жокейские штаны, стоя на одной ноге. Он засунул сотовый телефон за пояс своих жокеев. "Я пойду. Постарайся немного поспать, детка. Ты почувствуешь себя лучше и...

Что-то еще неслось на него из темноты. Радиочасы? Он захлопнул дверь и услышал, как что бы это ни было, разбилось о тонкую деревянную дверь. Он сбежал вниз по узкой лестнице, которая вела на кухню, Рита все еще кричала наверху. Господи Иисусе, это шпионское дерьмо сильно сказалось на браке.

Итак, был хороший вопрос. Все знали, что второе имя Иисуса начиналось на "Х". Но сколько людей знали, что означает буква "Х"? А? Сколько?

Генри? Гарольд? Говард? Иисус Говард Христос. Это звучало неправильно. К черту это. Оставь это монахиням и экспертам по Библии.

Он открыл холодильник, одним глазом посмотрев на настенный телефон, думая, что они могут позвонить по этому номеру, и взял холодный батон. Пристрелил этого долговязого парня, пока он был в прачечной, копался в сушилке. Он нашел хорошую чистую футболку и пару джинсов.

Он застегивал молнию на джинсах, черт возьми, у него все еще был чертов Вуди! Господи, эта штука была... Он вдруг почувствовал, как что-то вибрирует на его члене. Что за-? Его мобильный телефон. Он переключил его на вибрацию. Чувствовал себя чертовски хорошо, думал он, протягивая руку и вытаскивая свой сотовый, совсем неплохо. Возьми телефон на стене и позвони его члену несколько раз.

"Алло?" - сказал он, поднося телефон к уху.

"Какого хрена ты делаешь, Элвис, вешаешь трубку?"

"Мне жаль, чувак, повидать мою старушку, она-"

"Расскажи это кому-нибудь, кому не насрать. Нам нужно обсудить дело, Элвис. Срочное дело."

"Ладно, хорошо, кто это? С кем я разговариваю?"

"Julio."

"Хулио, дружище! Что случилось?" - Спросил Гомер, пытаясь звучать так, как будто он взял себя в руки и был готов к действию. Он выпил несколько кружек пива, но усвоил одну вещь. Ты должен был быть резким по телефону с этими чуваками.

"Слушай внимательно. В мотеле "Роуч" пришло время выезда из отеля, Элвис. Нам только что позвонили. Ты знаешь, что ты должен сделать?"

"Время выезда! О, точно! Дружище, самое время! Давайте займемся этим! Давайте зажигать!"

Гомер заметил, что его дыхание становится поверхностным, а во рту пересохло, как у той старой игуаны, которая слишком долго пролежала на камне под солнцем.

"Элвис, радиоуправляемый аппарат у тебя?" Хулио спрашивал его.

"Немного в холодильнике. Почему?"

"Блок радиоуправления, ты, тупое дерьмо".

"О, да. Это. Просто прикалываюсь. Нет. Не надо мной. Я имею в виду, я знаю, где это."

"Ты помнишь, как этим управлять?"

"Расскажи мне еще раз".

"Ты пьян, Элвис? Скажи мне правду, прямо сейчас. Если это так, то ты мертв. Ты и вся твоя семья, понимаешь? Мертвое мясо".

"Черт возьми, нет, я не пьян, Хулио! Я клянусь в этом! Я выпил два пива за ужином и два часа напролет выматывал себе мозги! Господи! Успокойся, ладно?"

"Я рад это слышать. Теперь, послушай меня, приятель. Ты пойди принеси ту маленькую коробочку с жуками. Ты помнишь маленькое окошко с красными цифрами?"

"Конечно. Господи. Я не глупый. Ты здесь разговариваешь со старшиной третьего класса, приятель."

"Он вооружен?"

"Э-э, тут написано "вооружен", да".

"Bueno. Теперь ты нажимаешь кнопку с левой стороны. Все цифры должны соответствовать 0000. Это первый шаг. Шаг второй, вы нажимаете кнопку справа. Цифры начнут расти. Нажми кнопку еще раз, когда они скажут ровно 3000. Цифры прекратятся".

"Хорошо, я с тобой", - сказал Гомер. Он яростно строчил в блокноте Риты из продуктового магазина, пытаясь не отставать ". 3000. Что, если я зайду слишком далеко, ну, ты знаешь, случайно?"

"Нет проблем. Нажмите правую кнопку еще раз, и она обнулит вас. Тогда ты просто сделай это снова ".

"Круто. Так что я не могу напортачить. Что потом?"

"Сколько у тебя времени?"

Гомер посмотрел на большие кухонные часы, затем на свои.

"Ровно в десять часов P.M."

"Ладно. Как только ты запрограммирован, ты ничего не делаешь, абсолютно ничего, до полуночи. Когда пробьет двенадцать, вы нажимаете левую и правую кнопки в одно и то же время. Ты понял это? Точно в то же время."

"И это все?"

"Вот и все, сеньор".

"Что это дает, нажатие обеих кнопок?"

"Начинается обратный отсчет времени до выезда из мотеля old cucaracha. Тридцать часов. Цифры начнут откатываться назад ".

"Святое дерьмо, что потом?"

"Тогда ты очень богатый человек, Элвис. Через десять или пятнадцать секунд после полуночи зазвонит ваш мобильный телефон. Ты должен убедиться, что он у тебя с собой, заряжен и включен. Понял?"

"Да. Что мне сказать?"

"Ты отвечаешь: "Мотель "Таракан"". Голос спросит вас, есть ли какие-либо вакансии. Если вы успешно запустили обратный отсчет, вы говорите: "В течение тридцати часов вакансий нет". Затем ты вешаешь трубку ".

"В течение тридцати часов вакансий нет. Я понял. Что потом?"

"Еще одна мелочь, амиго, еще одна вещь, и тогда ты очень, очень богатый человек".

"Что?" - спросил я. Спросил Гомер, чувствуя легкий озноб.

"Вы должны доставить радиоуправляемый образец одному из охранников на кубинском контрольно-пропускном пункте. Это единственный способ, которым мы можем подтвердить, что вы выполнили свою миссию. И только так ты получишь пароль к своему счету в швейцарском банке."

"Что? Кубинская сторона? Как, черт возьми, мне это сделать?"

"Вы сказали нам, что у вас был хороший друг в одной из американских башен".

"Спарки Роллинс?"

"Именно. Он пропустит тебя, без вопросов, верно? Ты сказал, что он был твоим другом, с которым ты провел все это время на гауптвахте?"

"Да. Я думаю. Что, если он не просто так окажется на дежурстве сегодня вечером?"

Господи, он начинал подрагивать, как чертов мексиканский джампинг-боб.

"Ты когда-нибудь слышал о кусачках для проволоки, амиго?"

"О, черт, Хулио", - сказал Гомер. Он чувствовал, что вот-вот разрыдается. "Там чертово минное поле снаружи! Вы, ребята, знаете это. Как, черт возьми, мне пройти через это?"

"Очень, очень осторожно, амиго. У тебя на кону миллион долларов. Ты должен мыслить позитивно. Ты должен быть осторожен, чувак, у тебя все получится. Vaya con Dios."

"Но как насчет "привет"?" Линия оборвалась. Черт. Он уставился на телефон в своей руке. Его так сильно трясло, что он не доверял себе, чтобы положить его в карман. Он положил телефон на стойку и сделал большой глоток "Бутона". Он вытер глаза подолом своей футболки.

Сохраняй хладнокровие, сказал он себе. Ты можешь это провернуть. Это важный вопрос. Но ты должен сохранять хладнокровие. Оставайся сосредоточенным. Сосредоточился на чем? Большой план, конечно! В последнее время он был настолько помешан на укромных уголках, что до звонка Хулио почти забыл о Большом плане. Деньги, придурок. Миллион долларов там, в чертовой Швейцарии, вот на чем он должен был сосредоточиться.

И коробка. Должен был сосредоточиться на своем маленьком приятеле RC. Хорошо, что у него хватило ума все это записать. Он посмотрел на карандашные каракули в продуктовом блокноте. Они были немного размытыми из-за его потной руки, но он мог их разобрать. Он сложил листок и сунул его в карман джинсов.

Затем он схватил другой бутон и направился к гаражу. Телефон! Ему понадобился бы сотовый телефон! Он схватил его со стойки и засунул обратно в трусы. Так безопаснее. Он выскользнул через сетчатую дверь, которая вела на маленький задний двор.

Шел дождь. Тяжело. Он даже не заметил. Гром, молния, вся эта история с погодой. Господи. Его задний двор был под водой. Он прошлепал несколько коротких шагов к гаражу и встал под карнизом, тяжело дыша. Почему? В чем была проблема? Минное поле? Да, это была проблема. Настоящая стерва. Попробовал бы он это ради миллиона больших монет? Ставлю свою задницу.

И что тогда? В плане чего-то не хватало, вот чего. Он не мог указать пальцем на это, но он бы это сделал. Ему просто нужно было немного витамина V, чтобы успокоить нервы.

Он вошел в темный гараж и потянулся к полке, где спрятал бутылку Stoli в старой банке из-под кофе. Джан был там, но он казался слишком легким. Он заглянул внутрь. Ничего, кроме нескольких ржавых гвоздей. Чертовы дети. Или, может быть, Рита. Она всегда шныряла вокруг, выискивая его бутылки. Теперь ему пришлось бы съездить в PX и купить пятую часть Stolmeister. Ничего особенного.

Мысль. Ему лучше запрограммировать маленькую штуковину с радиоуправляемой колой, прежде чем макать в соус. Умный. Полная концентрация. Вот что потребовалось в этом современном мире высокотехнологичного шпионажа.

Он открыл багажник и достал запаску. Маленький сверток был там, где и должен был быть. Радиоуправляемый аппарат, завернутый в одну из его старых футболок. Он вытащил его, осторожно, бережно, и перешел от машины к своему рабочему столу и потянул за шнур подвесной рабочей лампы.

Он развернул сверток. Он улыбнулся, когда увидел надпись маленькими красными буквами "ВООРУЖЕН". Он сунул руку в карман джинсов и вытащил инструкции, которые написал на кухне. Сделал большой глоток старого пива. Разгладил клочок бумаги на своем рабочем столе и принялся за работу.

Невероятно. Каким хорошим он был. Он запрограммировал это за тридцать чертовых секунд. Просто вид мигающего 3000 заставил его улыбнуться.

Кто хочет стать миллионером?

Рафаэль Гомес, вот кто. Да, детка.

Затем он наклонился через водительское окно и положил маленькую коробочку на переднее сиденье. Он вошел и начал этот дерьмовый Юго. Он посмотрел на свои часы, светящиеся в темноте. У него был час и сорок пять минут, чтобы расслабиться и получить удовольствие. Пару стаканчиков, успокойся и подумай.

Потому что все еще оставалась часть плана, с которой он не хотел иметь дело, но теперь ему предстояло встретиться с ней лицом к лицу.

Проблема, которую ему предстояло решить, теперь, когда он запрограммировал эту чертову штуковину, заключалась в том, что, как только он нажал на две кнопки, что, черт возьми, он сделал потом?

Он сел за руль и завел машину, напряженно думая, насколько мог, об одной вещи, о которой он так старался не думать.

А именно, как он убедился, что его семья убралась к чертовой матери из "Доджа" до того, как истерика дошла до шана, когда все эти чертовы тараканы выписались? Это был вопрос на миллион долларов, все верно. Пришлось поработать над этим.

Хорошей новостью было то, что у него было целых тридцать часов, чтобы разобраться в этой красоте. Дай человеку с его мозгами столько времени, и он, скорее всего, разгадал бы чертов секрет жизни!

Он включил задний ход и задним ходом выехал из гаража. Он начинал кое-что понимать, как только выплескивал в трубку пару стаканов холодной водки. Еще одно семейное происшествие в Майами? Сработает ли это снова так скоро? Наверное, нет.

Он выехал задним ходом на улицу и вывел машину первой, разбрызгивая лужи, проносясь по своей улице на довольно приличной скорости. Он мог позволить себе ускорить. Не так уж много полицейских разъезжало на своих хаммерах в это ночное время. И, в конце концов, у него были довольно сжатые сроки.

Ведя машину левой рукой, он развернул сверток. Радиоуправляемый автомобиль на ощупь казался прохладным на сиденье рядом с ним. Он посмотрел вниз на красное окошко, в котором мигало "ВКЛЮЧЕНО", а затем "3000", туда и обратно. Итак, он был готов. Сосредоточенный.

Он заехал на парковку PX. Что-то было не так. Все окна были черными. Черт возьми. Воскресный вечер. Он совершенно забыл. PX был закрыт в ночь на воскресенье. Он ударил кулаком по рулевому колесу. И что теперь? Вот что. Зайди с черного хода, разбей окно в двери и войди сам! Привет? Ага!

Укради стол для Иисуса!

Хижина была бы заперта за металлическими воротами позади бара. Ничего серьезного. У него в багажнике был набор инструментов. Обрезки проводов, все такое. Он мог украсть что угодно. Черт возьми, возможно, взломал заднюю дверь в Белом доме без проблем, если бы пришлось. Он всегда хорошо обращался с инструментами. Хорош во всем. Он увидел, как маленькая коробочка подмигивает ему. Плохо, если кто-то забрал его маленького друга RC, пока он был на задании. Действительно плохо. Он решил взять его с собой вместе с набором инструментов. Сделай глоток "Bud", забрось пустую бутылку на заднее сиденье, и пора веселиться, милая мамочка!

"RC позвони домой" всплыло у него в голове, и он захихикал.

Он выбрался из машины и подставил лицо падающему дождю. Он открыл рот и позволил сладкой воде наполнить его. Так вот какой была жизнь на вершине мира.

Господи, это было здорово - быть богатым. Не позволяй никому обманывать тебя.

Милый.

42

"Подай мяч, Киттихоук", - проскрипел раздраженный голос воздушного босса в его наушниках.

Объявляю бал.

Так называли это пилоты авианосцев ВМС США.

Если мяч показывал зеленый, ты заходил слишком высоко. Красный, слишком низко. Линия белых огней - это то, что ты хотел увидеть.

Он наблюдал, как огни на кормовой палубе вспыхнули зеленым, затем красным, затем снова зеленым, когда его маленький самолет преодолел встречный ветер со скоростью тридцать миль в час. На последнем заходе тебя больше всего беспокоил срыв, и Алекс определенно волновался. Его комбинезон был мокрым от пота из-за выброса адреналина.

У него уже было две неудачные попытки приземления.

Остановка сейчас была бы катастрофой.

В его наушниках снова заверещало.

"Ты должен приземлиться здесь, сынок", - сказал воздушный босс. "Вот где готовят горячую еду".

Авианосец развернулся против преобладающего ветра. Он двигался с боковой скоростью, чтобы обеспечить максимальный ветер над палубой, помогая пилотам снизить посадочную скорость. По опыту Алекс знал, что ветер, волна, воздух и мастерство должны быть полностью синхронизированы, чтобы он мог добраться домой.

Алекс снова выровнялся, приближаясь к хвосту вздымающейся 1000-футовой стальной взлетно-посадочной полосы американского авианосца "Джон Ф. Кеннеди" с кормы. 82 000-тонный "Кеннеди", или "Большой Джон", как его называли на службе, имел палубу в четыре с половиной акра. Из-за сильных волнений огромная полетная палуба лениво раскачивалась на десять градусов из стороны в сторону, но она поднималась и опускалась вместе с действием волн, вызывая двадцатифутовые-тридцатифутовые колебания палубы.

Подобное приземление авианосца на его старом "Томкэте" королевского флота - это одно. Все эти тысячи фунтов тяги дали тебе отличный контроль. Множество вариантов. Слишком низко? Остановись. Слишком высоко, носом вниз. Пропустил прослушку? Выключите двигатель на полную мощность. Его маленький гидросамолет был совершенно другим делом. От него уже дважды отмахивались. Офицер-сигнальщик при посадке, с которым он спорил по радио, наконец сказал ему, пожалуйста, просто иди домой.

Он подумывал просто приземлиться рядом с авианосцем и позволить им выслать за ним катер. "Гигантские волны" довольно быстро вычеркнули эту идею из своего набора соображений. Пути домой тоже не было. Холодный фронт прочно надвинулся, и условия ухудшились до такой степени, что лететь обратно на Эксумы было невозможно. Он сказал LSO, что собирается вернуться. В его наушниках снова затрещало.

"Киттихок, ты в трех четвертях мили от цели. Объявляй бал".

"Вас понял. Мяч попал", - сказал Хоук.

Он почувствовал, как маленький самолет содрогнулся, когда он выровнялся со своей целью. Колеса опущены, закрылки полностью открыты, задний крюк опущен, пропеллер установлен на предельно низкую посадку, регулируя триммеры, чтобы придать Kittyhawke надлежащую посадку. Его топливо использовалось в полностью обогащенной смеси для максимального восстановления мощности. Он знал, что ему придется сильно сбросить самолет, чтобы иметь хоть какой-то шанс, что его задний крюк зацепится за трос. На палубе было четыре провода разрядника. Поймать одного из них было бы его единственным шансом остановиться, не доходя до воды на другом конце носителя.

"Котенок Хоук, ты намного ниже глиссады. Остановись!"

"Понял", - сказал Хоук. "Нет проблем".

На самом деле, это была проблема. Он не думал, что в старом двигателе Packard-Merlin осталось хоть немного энергии. Его качало и раскачивало, а встречный ветер убивал его. Так или иначе, он должен был задирать нос. Это был его последний шанс. Он снова потянул за ручку. Что за черт. Он собирался пойти тем или иным путем.

Он немного задрал нос, но палуба все еще поднималась, поднятая огромными волнами. Господи. Падай, черт возьми, падай! Пот заливал ему глаза. Это должно было быть очень, очень близко.

В последнюю секунду он увидел, как палуба величественно остановилась и, наконец, начала свое долгое медленное падение. Он идеально рассчитал всплеск. Это единственное, что спасло его. Палуба начала опускаться точно в нужный момент. Он оторвался, может быть, на пару футов и сильно ударил по маленькому самолету. Она подпрыгнула и потрясла его, и он прочел короткую молитву, мгновенно осознав, что у него есть еще одна проблема. Он может просто перескочить через все четыре провода разрядника.

В его старом реактивном истребителе "Томкэт" было достаточно мощности для болтера. Включайте полный газ в одно касание и отключайте питание, если пропустили последний провод.

У него не было такой возможности в Kittyhawke.

Затем он почувствовал, что колеса снова коснулись палубы. Через секунду его швырнуло вперед на ремни безопасности сиденья, когда Киттихок резко и желанно остановился. Второе по красоте чувство в мире, подумал он, улыбаясь выражению лица старого пилота авианосца. Он подсоединил четвертый и последний из проводов разрядника.

"Сбрось газ, сынок, ты не заставишь эту лодку двигаться быстрее", - сказал воздушный босс в своих наушниках. Смущенный, Алекс понял, что он все еще был на максимальной мощности. Он сбросил газ до холостого хода.

"Бинго", - сказал воздушный босс со своего поста управления, расположенного прямо над навигационным мостиком на палубе 010. "Добро пожаловать в Кеннеди, Киттихок. Мы уже начали сомневаться."

"Третий раз - это прелесть", - сказал Хоук гораздо более хладнокровно, чем он чувствовал. Он подрулил к месту гнездования, куда теперь махал ему рукой член экипажа в зеленой куртке.

"Да", - сказал начальник авиации. "Просто прогуляюсь по парку, Котенок Хоук".

Вздохнув с облегчением, Хоук протянул руку и заглушил двигатель. Старый Мерлин сделал пару судорожных глотков, а затем тихо скончался.

Выбираясь из самолета, он увидел одетый в красные куртки персонал "аварийно-спасательных работ", сидящих на своих белых тягачах управления огнем. Они все смотрели на него, качая головами и улыбаясь, некоторые даже аплодировали. "Палубные" в фиолетовой форме и "сопровождающие" в зеленой тоже улыбались и смотрели в его сторону.

Вряд ли он мог их винить. Очевидно, что вся команда десантных операций была счастлива иметь за плечами этот особый опыт приземления. Таким же был и он.

Он поцеловал в лоб маленькую купающуюся красавицу, которую нарисовал на своем фюзеляже, и спрыгнул с понтона на палубу. Он посмотрел на массивную надстройку авианосца. От киля до верхушки мачты он был высотой с двадцатитрехэтажное здание. Затем он обвел взглядом ряд F-14A Tomcats, выстроившихся вдоль палубы. Он увидел легендарный логотип на их хвостах. Эскадрилья "Черных тузов", похоже, завершала подготовку к ночным учениям.

Центр Гаваны, подумал Хоук. И если не сегодня вечером, то, вероятно, скорее раньше, чем позже.

Проходя по широкой полетной палубе, он осознал, что прошло много времени с тех пор, как он был на борту авианосца. На самом деле, с тех приятных дней в Персидском заливе. Он глубоко вдохнул острый морской воздух. Это было приятно. Наконец-то, после полного раскаяния дня бесконечных пересекающих мили пустого моря, что-то, наконец, стало приятным.

Двадцать минут спустя он забросил свою спортивную сумку в маленькую каюту в кают-компании приезжих офицеров, сменил летный костюм на брюки цвета хаки и теперь шел вслед за суетливым адъютантом адмирала, сопровождавшим его по длинному коридору через "страну офицеров" в кают-компанию командира.

Первое лицо, которое он увидел, войдя в комнату, было лицо Тейта, неприятного парня из ЦРУ, с которым он столкнулся в Государственном департаменте. Тонкие бескровные губы Тейта скривились в нечто, слегка напоминающее улыбку, и Хоук кивнул в его сторону.

Но он испытал облегчение, увидев лицо Джеффри Вайнберга, заместителя министра обороны, среди нетерпеливых военных и гражданских, расположившихся вокруг большого квадратного стола красного дерева. Алекс представил Кубу на серебряном блюде в центре стола. Вокруг блюда выстроились длинные ножи Пятиугольника. У няни-бомбы определенно была своя работа, предназначенная для него.

Хоук никогда в жизни не видел столько лент, украшений или столько латуни на стольких надутых сундуках темно-синего и хаки цвета. И он был человеком, который видел много того и другого.

Там было два пустых стула. Перед одним из них был маленький голубой флажок. Хоук взял другую и рухнул в нее.

"Извините за опоздание, джентльмены", - пробормотал он, открывая большую черную папку на трех кольцах, лежащую перед ним. В этот момент дверь в кают-компанию открылась, и помощник отступил назад, когда главнокомандующий Атлантическим флотом, выпрямившись, как шомпол, вошел в комнату.

Он был высоким мужчиной, по крайней мере, шести футов пяти дюймов, с проницательными серыми глазами, широко посаженными на лице с глубокими морщинами, и белоснежными волосами, очень коротко подстриженными в классической темно-синей моде "уайтуоллс". Он был кожистым, крепким и обветренным за всю жизнь, проведенную в море. Он обвел взглядом сидящих за столом, оценивая свою команду.

Алекс знал его, и он ему нравился. Уроженец Хайко, штат Техас, Цинциннати был первым в своем классе в Аннаполисе, стипендиатом Родса, прекрасным спортсменом и все еще молодым человеком для своего высокого положения. Он был в расцвете сил и явно на пике своей игры.

"Я адмирал Джордж Блейн Хауэлл. Я хотел бы поприветствовать каждого из вас на борту моего флагмана. Мы немного гордимся "Кеннеди" и надеемся, что ваше пребывание на его борту будет комфортным и продуктивным ". Его глаза остановились, когда они достигли Хоука, и он был явно удивлен, увидев его. Алекс увидел в глазах военных то, чего обычно не ожидаешь. Сочувствие.

"Коммандер Хоук. Рад видеть тебя снова. Мы сожалеем о вчерашних трагических событиях и особенно ценим, что вы нашли это печальное время, чтобы побыть с нами ".

За столом послышался шепот и кивания головами.

"Рад быть на борту, сэр", - сказал Хоук. "Извините, что заставил всех ждать".

"Несколько человек из нас были на мосту", - сказал Тейт. "Вы устроили нам всем довольно захватывающее авиашоу".

Хоук поднял глаза на мужчину через стол и впился в него взглядом, ожидая, когда он отведет взгляд. Наконец-то он это сделал.

"Вы можете попробовать свои силы в высадке с авианосца в любое время, мистер Тейт", - сказал адмирал Хауэлл. "Я уверен, ты нашел бы это довольно захватывающим. А теперь давай прекратим нести чушь и перейдем к делу ".

Хауэлл открыл серебряный портсигар, лежавший перед ним, отправил в рот сигарету "Кэмел" без фильтра и закурил. С его губ сорвалась ровная струйка дыма, когда он начал говорить.

"Все знают, почему мы здесь. Эти сукины дети в Гаване. Военный переворот на Кубе. Чертовы хулиганы, судя по тому, что я слышал. Торговцы наркотиками. Убийцы. Мы не знаем, жив Кастро или мертв. На самом деле это не имеет большого значения для меня. Так или иначе, мы туда войдем ".

Адмирал меньше чем за минуту превратил одну сигарету в пепел и закурил другую.

"Благодаря усилиям коммандера Хоука мы теперь знаем, что противостоим государству-изгою, вполне возможно, обладающему самой совершенной и смертоносной атомной подводной лодкой, когда-либо бороздившей океаны. Кому-то нужна четкая и прямая угроза американской национальной безопасности, вот она. Президент поручил этой оперативной группе нейтрализовать эту угрозу превентивным ударом ".

Он сделал паузу, позволяя своим глазам блуждать по столу. "Поскольку я возглавляю эту оперативную группу, это, джентльмены, с вашей помощью именно то, что я намерен сделать. ВМС США собираются найти эту подводную лодку. Мы собираемся отобрать это у кубинских повстанцев. Или мы собираемся потопить его ".

Он обвел взглядом сидящих за столом и сказал: "В прошлый раз, когда мы были на Кубе, это была полная чушь, накачанная до предела. На самом деле мы учимся на истории. Иногда. Итак. У кого-нибудь есть какие-нибудь блестящие идеи?"

"Если позволите, адмирал?" Сказал Вайнберг, поднимаясь на ноги.

"Конечно", - ответил Хауэлл, когда Вайнберг подошел к огромной карте Кубы на стене напротив Хоука. Он взял лазерную указку и включил ее, целясь в Гавану.

Алекс откинулся на спинку стула и попытался напустить на себя вид спокойного, если не восхищенного, внимания. Теперь это было официально "встречей". На земле было мало вещей, которые Алекс ненавидел больше, чем собрания. В его собственных компаниях встречи были строго ограничены десятью минутами. Всем, кто не мог ответить однозначно "да" или "нет" на какой-либо вопрос, было запрещено присутствовать.

"Во-первых, " сказал Вайнберг, " мы должны продолжать разговаривать с этими людьми, какими бы угрожающими, насколько воинственными они ни становились. Мы заставляем их говорить достаточно долго, чтобы сформировать и реализовать нашу стратегию ".

"Кто говорит на нашей стороне?" - Спросил адмирал Хауэлл.

"Президент предложил кандидатуру государственного секретаря. Ее кубинское происхождение делает ее идеалом. Кто-нибудь не согласен?" - Спросил Вайнберг. Хауэлл одобрительно кивнул. Не было никакого несогласия.

"Хорошо", - сказал Вайнберг, "тогда она будет хранителем всей информации и разведданных, которые мы генерируем. Она будет вести наши переговоры с новым режимом. Секретарь попросила меня извиниться за ее позднее прибытие. Она возвращается с экстренной встречи с президентом в Ки-Уэсте."

"Это во-первых, а что во-вторых?" - спросил адмирал, и теперь его голову окружал столб дыма.

"Что ж. Если вы откроете свои справочники, " сказал Вайнберг, - вы увидите, что на первой вкладке содержится серия фотографий, сделанных нашими U-2 и Predators за последнюю неделю или около того. На фотографиях изображен здешний остров, недалеко от побережья Мансанильо, на юго-восточном побережье Кубы. Пожалуйста, уделите минуту, чтобы изучить их ".

"В справочнике никогда не бывает ничего краткого", - пробормотал адмирал Хауэлл, переворачивая страницы и пропуская вперед.

Пока мужчины листали свои книги, Хоук открыл свой кейс и достал небольшую упаковку с аудиокассетой. Радист на борту "Блэкхока" передал это ему, когда он поднимался на борт своего гидросамолета. Он заверил Хоука, что это будет интересно.

"Оперативная база повстанцев называется Теларанья", - сказал Вайнберг. "Вторая вкладка содержит точно детализированные планировки всего комплекса от здания к зданию".

"Как мы к этому пришли?" - спросил один из адмиралов.

"Полегче", - прервал его Тейт. "Они нанимают местную рабочую силу, мы ее поставляем. У нас на зарплате по меньшей мере три члена строительной бригады. Диаграммы в ваших книгах являются продуктом их новейших разработок. Двух, может быть, трехдневной давности."

"Давайте двигаться дальше", - сказал адмирал Хауэлл.

"То большое белое сооружение, которое вы видите в устье реки, - продолжил Вайнберг, " это загон для подводных лодок. Его размеры говорят мне о том, что он точно достаточно широк, чтобы вместить необыкновенный луч борзой. Коммандер Хоук, не хотели бы вы поговорить с этим?"

"Конечно", - сказал Алекс. "Шесть месяцев назад кубинские повстанцы купили чрезвычайно сложную подводную лодку класса "Борзой" у пары бывших российских офицеров-подводников, а ныне торговцев оружием. Две подводные лодки "Борзой" были достроены в конце 1991 года с использованием украденной технологии "стелс". Borzoi использует радикальную конструкцию дельтовидного крыла, двойные корпуса, образующие V-образную форму, по двадцать бункеров на каждом корпусе. Он оснащен убирающейся боевой рубкой для минимального сопротивления при погружении. Самая быстрая подлодка на земле, в три раза больше, с наибольшей полезной нагрузкой, практически невидимая для существующих методов обнаружения ".

"Только не говори мне, что эта штука тоже может летать", - сказал Хауэлл.

"Довольно точное описание того, что она делает под водой", - ответил Алекс.

"Господи. Они приняли доставку?" - Спросил Тейт.

"Я верю, что они это сделали, да", - сказал Алекс.

"У вас есть какие-нибудь доказательства этого?"

"Возможно".

"Возможно, вы сказали?" - сказал человек из ЦРУ, покрывая слово студенистым сарказмом.

"Да, мистер Тейт, я сказал "возможно", - сказал Алекс. Прежде чем все это закончится, у него с мистером Тейтом должен был состояться очень приватный разговор.

Видя напряжение, адмирал Хауэлл кашлянул в кулак, а Вайнберг постучал указкой по карте.

"Мы знаем, что они построили вспомогательный загон, и мы знаем, что они приобрели Borzoi boomer", - сказал Вайнберг. "Чего мы не знаем, так это того, действительно ли они приняли поставку".

"Судя по тону и манере их первого залпа, " сказал адмирал Хауэлл, " приказав нам убираться из Гитмо, я бы предположил, что эти парни не на шутку разозлились. По всей вероятности, подлодка была доставлена ".

"Возможно", - сказал Алекс, глядя на Тейта, "вы правы, адмирал. Этот маленький пакет может подтвердить ваше предположение. Если позволите?" Адмирал кивнул.

Алекс отодвинул свой стул, встал и, обойдя стол, подошел к Хауэллу, протягивая ему маленький сверток.

"Аудиокассета", - сказал Алекс.

"Из-за чего, коммандер?" - спросил адмирал.

"Адмирал, моя яхта оснащена подводным буксируемым гидролокатором. Поскольку мы часто бываем в портах и на побережье, где не рады ни вашему, ни моему флоту, мы записываем все, что слышим. Если это достаточно интересно, мы отправим это курьером в Вашингтон или Лондон. Мой радист передал мне эту кассету сегодня днем, как раз перед тем, как я улетел. Твоим ребятам стоит послушать это. Мой человек думает, что наш SONUS уловил характерный звук винтов русской торпеды Mark III. Но вы, ребята, настоящие эксперты ".

"Спасибо", - сказал Хауэлл, и мгновенно рядом с ним оказался помощник. Он взял посылку и вышел из комнаты.

"Коммандер", - сказал адмирал, - "когда и где ваш парень подобрал это?"

"В 02:20, сэр", - сказал Алекс. "Это было записано, когда мы стояли на якоре в одной миле к западу от Станиел Кей".

"Во что, черт возьми, могла стрелять подлодка в Эксумах?"

"Понятия не имею, сэр. Небольшое американское спортивно-рыболовное судно подверглось катастрофическому взрыву и затонуло точно в то же время. Я слышал взрыв в двух милях отсюда. Добравшись до моста, я заметил поле огненных обломков. Зачем им тратить торпеду на такую цель, выше моего понимания. Но я почти уверен, что они потопили ту рыбацкую лодку."

"Вымогательский круиз", - сказал адмирал. "Эксумы находятся не так уж далеко от юго-восточного побережья Кубы. Тренируйся стрелять по мишеням. Передайте вашему мальчику, что мы ценим его бдительность, коммандер Хоук."

Хоук кивнул.

"В продолжение, " сказал Вайнберг, " цель нашей миссии ясна. Мы должны нейтрализовать или уничтожить эту подводную лодку и ее ракеты".

"Я голосую за уничтожение", - сказал адмирал Хауэлл, и все за столом захихикали. Вайнберг улыбнулся и продолжил.

"Насколько я знаю президента, адмирал, у этой подводной лодки чрезвычайно короткий срок службы", - сказал Вайнберг. "Пока мы говорим, президент и его кабинет встречаются в Ки-Уэсте, формулируя точный ответ. Со стороны Пентагона оказывается сильное давление с целью вторжения. У меня есть свое мнение на этот счет, однако...

"Каково ваше мнение?" Вопрос исходил от мужчины с круглой челюстью через два места слева от Алекса. Генерал Чарли Мур, морская пехота США. Мнение генерала Мура не вызывало сомнений, Алекс мог видеть это по жесткому взгляду холодных голубых глаз.

"Это не Панама, генерал Мур", - сказал Вайнберг. "Когда мы пришли, чтобы освободить Норьегу, панамцы танцевали на улицах".

"Это верно", - сказал Мур, откидываясь на спинку стула и сцепив пальцы за головой. "Черт возьми, я поставил четырех своих парней на каждом углу улицы, на каждом перекрестке в Панама-Сити. Соседские женщины усыновили их всех до единой. Кормил их так чертовски много, что мне пришлось поместить объявление в газету, умоляя их остановиться. Все мои солдаты переросли свою униформу!"

"На Кубе это не будет проблемой, генерал Мур", - сказал Вайнберг, позволив себе легкую улыбку. "Я хотел бы сказать, что кубинский народ - это нация овец. Но это было бы неверно. Они - нация страусов. Государство так тщательно терроризирует их, что...

"Да, но вот в чем настоящая проблема", - вмешался Тейт. "На Кубе у тебя есть-"

"Мистер Тейт, при всем моем уважении, извините меня, все к черту", - сказал адмирал Хауэлл. "Но здесь становится немного ветрено. Любой чертов дурак может придумать проблему. Я хочу чертово решение! Взгляды каждого на кубинскую и панамскую политику чертовски увлекательны. Но сейчас не время для этого. Так вот, я парень, ориентированный на миссию. Президент хочет действий сейчас, а не гребаных рассуждений. Я ясно выражаюсь?"

Алекс глубоко вздохнул и закрыл глаза. Слава Богу, Хауэлл перехватил контроль над этим чертовым делом. Он был на грани того, чтобы придумать какой-нибудь предлог и уйти. Он едва мог терпеть эти бряцающие оружием празднества эгоизма, когда был в лучшей форме. Сегодня, когда потеря Вики будоражила все мысли, его терпимость была на нуле.

Адмирал Хауэлл обвел взглядом сидящих за столом, затягиваясь большим количеством дыма, ожидая ответа.

"Найдите эту подлодку, потопите ее, затем вторгнитесь на остров, убейте плохих парней и посадите порядочного человека в кабинете президента", - сказал генерал Мур. Хауэлл улыбнулся.

"Так-то лучше. Спасибо, Чарли. Главнокомандующий дал нам задание, и, клянусь Богом, мы собираемся его выполнить. Он спросил меня, готов ли Атлантический флот. Я сказал, что если кто-нибудь в Гаване хотя бы чихнет не в ту сторону, мои ребята могут отправить эту страну обратно в каменный век примерно за двенадцать минут. Черт возьми, у меня девять эскадрилий истребителей прямо здесь, на Большом Джоне! Я бы с таким же успехом взял чертову Женевскую конвенцию и засунул ее в задницу Кубы. Теперь давай поговорим об этом, черт возьми ".

Алекс расслабился и отвел свои мысли куда-то в другое место.

Не очень хорошо работает с другими.

Это то, что он сказал Конч. Это было правдой. Его представление об Аде заключалось в том, чтобы сидеть в комнате с любой группой, которая считала себя комитетом. У его дедушки была поговорка: "Обыщите каждый парк в каждом городе мира, и вы никогда, ни за что не увидите статую комитета".

Пока собрание продолжалось, Алекс подавил зевок кулаком и заметил новое ощущение. Голод. Еда на американских авианосцах, как известно, была отменной. Он ничего не ел с момента аварии. После ужина в офицерской столовой он пытался хорошенько выспаться в своей маленькой каюте вокса. Он уходил с первыми лучами солнца и возобновлял поиски Вики.

Тейт был уже на ногах, готовя обзоры нового руководства Кубы. Алекс время от времени поднимал взгляд, изображая интерес. Он поднял глаза на молодое лицо нового президента Батисты. Хоук задавался вопросом, был ли он единственным, кто находил этот ироничный эпизод истории забавным.

Он больше не мог слушать Тейта. Он отодвинул свой стул, начиная подниматься, и приготовился сбежать с собрания. Но лицо на экране теперь остановило его. Он рухнул обратно в кресло, его глаза были прикованы к изображению. Его охватило чувство, ощущение, что все внутри него сдвигается, начинает высвобождаться. Его глаза горели, и он помассировал их кончиками пальцев, заставляя себя контролировать эти внезапные, бурлящие эмоции.

Тейт продолжал бубнить и вскоре перешел к новому персонажу. Хоук, заставляя себя делать медленные, глубокие вдохи, не слышал ни слова из того, что он сказал.

"Извините меня", - сказал Хоук, прерывая Тейта на полуслове. "Мне ужасно жаль. Я кое-что пропустил. Не могли бы вы вернуться к предыдущему слайду? Напомни, кто был тот мужчина?"

Тейт не смог удержаться от вздоха, когда, закатив глаза, нажал на кнопку и перевернул карусель на предыдущий слайд.

"Мне ужасно жаль", - сказал Хоук. "Но еще раз, кто этот человек?"

"Как я уже сказал, это человек, стоящий за военным переворотом", - ответил Тейт с фальшиво терпеливым выражением на лице. "Бывший самый доверенный адъютант Кастро. Его зовут генерал Мансо де Эррерас. Почему? У вас есть какая-нибудь информация о нем?"

"Да, хочу", - сказал Алекс Хоук, поднимаясь на ноги и собирая свои материалы. Он кивнул адмиралу Хауэллу и сказал: "Пожалуйста, извините меня, адмирал, боюсь, мне нужно сделать срочный телефонный звонок".

Хауэлл кивнул, и Алекс быстро направился к двери. Помощник отдал честь и распахнул дверь.

"Извините меня, коммандер", - сказал Тейт, когда Алекс был на полпути к двери. "Но если у вас есть какая-либо информация относительно этого человека, я хотел бы знать, что это такое".

"Я уверен, что ты бы так и сделал. Но это сугубо личное. Это не ваше чертово дело, мистер Тейт, " бросил Алекс через плечо, не потрудившись обернуться, прежде чем выйти.

"Вопрос", - сказал Тейт где-то поздно вечером, после того, как санитары убрали посуду после ужина и мужчины небольшими группами сидели или стояли вокруг офицерской столовой. Голубая дымка сигарного и сигаретного дыма висела прямо под потолком. За адмиральским столом стоял обычный шум разговоров, поскольку огромное количество портвейна и ирландского виски ходило по кругу.

Все это великолепно, подумал Алекс, то, как американцы развлекались на борту своих авианосцев. Он старательно избегал хриплой болтовни, предпочитая потягивать свой винтажный сандеманский портвейн в одиночестве. Он подумывал о том, чтобы лечь спать, когда Тейт придвинул стул рядом с ним и похлопал его по плечу.

"Да?" Сказал Алекс, едва взглянув вверх.

"Я тебе не очень нравлюсь, не так ли?"

"Давайте просто скажем, что мне не нравится ваш стиль изложения, мистер Тейт".

"Не то чтобы мне было насрать. Дело в том, что у меня здесь есть работа, которую я должен выполнить. По какой-то причине все в Вашингтоне думают, что вы можете помочь. Итак. Почему вы так заинтересовались этим Мансо де Эррерасом сегодня днем?"

"Я думаю, мы обсуждали это раньше, мистер Тейт", - сказал Алекс, глядя в налитые кровью глаза мужчины, "когда я сказал, что это не ваше собачье дело. А теперь отвали."

"Ах, но это мое дело, не так ли?" Сказал Тейт, наклоняясь так, что Алекс мог почувствовать исходящий от мужчины запах пота и спиртного.

"Мансо - центральная фигура в этой маленькой карибской драме. Ты явно знаешь о нем больше, чем показываешь."

"Ты называешь меня лжецом?" Сказал Алекс, поднимая глаза и впиваясь взглядом в мужчину.

"Я называю вас тем, кто вы есть, мистер Хоук. Напыщенный аристобрит, который предпочел бы хранить свои маленькие секреты, чем помогать самому ценному союзнику своей страны в том, что стало очень, очень опасным состоянием международных дел ".

Алекс улыбнулся, сделал глоток своего портвейна и повернулся лицом к Тейту.

"Аристобрит? Это хорошая идея, мистер Тейт. Ты устраиваешь дуэли?"

"Что, прости?"

"Дуэль? Пистолеты на рассвете? Дуэльный кодекс? Древний обычай улаживать разногласия между джентльменами, вероятно, поэтому вы с ним незнакомы. Дуэли, к сожалению, похоже, впадают в немилость примерно с той же скоростью, что и джентльмены."

"Я тебя не понимаю", - сказал Тейт.

"Ах, неудивительно. Позволь мне помочь", - сказал Хоук. Медленно поставив свой бокал с портвейном на белую льняную скатерть, он размахнулся кулаком и сильно ударил Тейта тыльной стороной ладони по правому уху. Достаточно сильно, чтобы откинуть голову мужчины назад. Тейт сидел ошеломленный, потирая свое ярко-красное ухо. Его глаза горели ненавистью, но Алексу было забавно видеть, что в окружающем их веселье их маленький тет-а-тет остался совершенно незамеченным.

"Вот как это работает", - сказал Алекс, улыбаясь. "Тебя оскорбили. Обесчещенный. Теперь ты хочешь отомстить за свою честь?"

"Ты, напыщенное дерьмо, я-"

"Хорошо. Теперь у нас дуэль, " сказал Хоук, приятно улыбаясь. Он увидел направленный в его сторону кулак и сказал: "Нет, нет, не здесь, мистер Тейт. Дурной тон."

Рука Алекса метнулась вперед и поймала предплечье Тейта в воздухе, остановив кулак мужчины чуть ниже его собственного виска.

"Я убью тебя за это, ты, гребаный английский ублюдок", - сказал Тейт.

"Не здесь, старина", - сказал Алекс. "Это та часть, где мы выходим наружу".

Все еще удерживая руку мужчины на столе, Хоук сунул руку под стол и использовал свободную руку, чтобы сжать яички Тейта в жестоких тисках. Тейт вздрогнул и убрал руку.

"Хороший мальчик", - сказал Алекс, улыбаясь. "Как я уже сказал, принято выходить на улицу, чтобы уладить эти дела. Могу я предложить, чтобы мы оставили этих джентльменов заниматься своим делом и закончили это неприятное происшествие на летной палубе? Я не думаю, что кому-то из нас понадобится секундант, не так ли, старина?"

"Мне не потребуется так много времени, чтобы надрать тебе задницу", - прорычал Тейт.

Хоук улыбнулся, позабавленный очевидным замешательством мужчины по поводу термина "второй".

"Хорошо", - сказал Алекс. "Мы должны идти?" Я совершенно уверен, что по нам не будут скучать, старина."

"Не называй меня стариканом", - прошипел Тейт, вставая из-за стола.

"Извини, старина", - сказал Алекс, вставая со стула и жестом указывая Тейту на дверь.

"О мечах на рассвете, я полагаю, не может быть и речи", - сказал он.

"Чем больше, тем жалко". Он обнял Тейта за плечи и повел его сквозь шумную толпу к выходу. "Это просто должно стать мужественным искусством кулачных боев на юте, старина".

"Я встречу тебя там, наверху", - сказал Тейт. "Я должен использовать голову".

"A votre servis, monsieur. Я буду ждать на хвосте, " сказал Хоук и, насвистывая веселую мелодию, зашагал прочь по длинному трапу, поднялся на три лестничных пролета и вышел на соленый воздух.

Он нашел место для сидения, маленькую стремянку, по которой палубные летчики добирались до топливных баков на F-14.

"Привет, Хоук", - сказал высокий мужчина, выходя к нему из стаи разлегшихся Котов.

Алекс поднял глаза, не узнавая ни голоса, ни силуэта.

"Дэвид Балфур", - сказал мужчина. "Мы были соседями по койке в той адской больнице в Кувейте".

"Балфур?" Сказал Алекс. "Это ты? Боже милостивый, я думал, ты мертв!"

43

Стокли, едва способный удерживать задницу на своем сиденье треть пути назад в старом автобусе, наблюдал, как Эмброуз Конгрив подпрыгивает за большим рулем, и думал, что у него лопнут кишки.

На мужчине был твидовый пиджак с маленьким белым носовым платком, свисающим из верхнего кармана, какие-то чертовы фланелевые брюки и блестящие коричневые ботинки с маленькими кисточками, болтающимися спереди. Самое интересное, что на мужчине были ярко-желтые носки из верхнего города, и его ноги летали взад-вперед, давя на педали сцепления и тормоза!

Стоук, как и большинство остальных в автобусе, был одет полностью в черное. Все были одеты в кевларовые жилеты. Но не Эмброуз. На нем был красивый старый серый шерстяной жилет с кожаными пуговицами! Мужчина был чем-то другим. Человек на задании, однако, ты должен был дать ему это. Трубка застряла у него в зубах, разрывая песчаную дорогу с глубокими колеями, петляющую среди низкорослых пальм. Скрежещущие передачи, жмущие на тормоза, летящие над холмами.

Будь проклят Марио Андретти из водителей школьных автобусов!

Как раз в этот момент автобус поднялся в воздух на вершине большого холма, и Стокли впервые увидел океан. Что означало, что они были уже близко.

Все в команде вели себя тихо, держались, чтобы не разлететься по автобусу. Стоук знал, что в подобных ситуациях каждый мужчина думает о своем ближайшем будущем. Черт возьми, он тоже был. Никто на самом деле не знал, с чем они столкнулись. Нет времени даже на то, чтобы послать вперед разведгруппу. Могло бы быть действительно просто. Легко может быть по-настоящему тяжело. Когда они становились плохими - как в тот раз в Панаме - что ж, лучше не думать об этом.

Стоук проверил свое снаряжение и боеприпасы. В дополнение к пистолету-пулемету Heckler & Koch MP5, висевшему на плечевом ремне, в набедренной кобуре у него была изготовленная на заказ Beretta 92-SF вместе с десятью обоймами патронов. Сотня выстрелов из "ГидраШока" с пустотелым наконечником, которые могут буквально снести парню голову.

С его ремня свисало множество других вкусностей. Кинжал, светошумовые гранаты и громовые разряды, чтобы дезориентировать плохих парней. И защищенную портативную рацию Motorola с микрофоном для губ и наушниками, активируемыми голосом, чтобы он мог общаться с Россом и Квиком. У него также было пятьдесят футов нейлоновой альпинистской веревки с обрезиненным крюком на одном конце.

Он был взвинчен. Человек. Это было давно.

Стоук, Эмброуз и Росс с помощью Амена Лиллиуайта быстро разработали план. Аминь использовал палку, чтобы нацарапать схему дома-мишени на грязной парковке возле клуба. Первый этаж, второй этаж, верхний этаж. Большая широкая центральная лестница, ведущая наверх прямо от входной двери. Коридоры с обеих сторон, ведущие в тыл.

Спальня объекта находилась на верхнем этаже, спальни охранников - в задней части первого этажа. Сплошная каменная стена по всему периметру, высотой десять футов. Два входа в собственность и выхода из нее. Охраняемые железные ворота у входа. Двое больших деревянных ворот с северной стороны.

Это был обычный захват.

Сюрприз. Замешательство. Подавляющая огневая мощь. Пари, как разозленная бабочка. Жалит, как крутая пчела. Другими словами, ваше базовое поведение ТЮЛЕНЯ.

Эмброуз говорит, что цель должна быть взята живой.

Стоук говорит, что эти вещи полностью соответствовали цели. Эмброуз бросает на него взгляд. Больше ничего не сказал, и это было хорошо.

Автобус поднялся на холм, сильно ударился о землю, и Аминь, сидевший впереди, сказал: "Это было бы прекрасное место для остановки, мистер Конгрив. Это сосновое дерево прямо здесь продолжается до стены в задней части дома ".

Эмброуз нажал на тормоза, и автобус затормозил на опушке соснового леса. Он нажал на ручной тормоз и развернулся на своем сиденье.

"Здесь мы высаживаемся, джентльмены", - сказал Эмброуз. Он нажал на ручку, которая открыла дверь. "Проверьте свое оружие и боеприпасы. Пригнись и храни молчание. Мы спустимся с этого холма гуськом и перегруппируемся у стены с задней стороны дома. Мистер Джонс проведет нас оттуда ".

Мистер Джонс? Никто никогда его так не называл. И все же, похоже, парень знает, что делает, подумал Стоук. Это было хорошо. Остальные из этих парней, ну, он не привык работать с любителями. Этот Томми Квик, конечно, теперь он был утешением. У него была снайперская винтовка Remington 700 с большим оптическим прицелом Star-Tron Mark на ней. Гай был лучшим снайпером во всей армии США. Он определенно мог бы пригодиться. Тем не менее, это определенно была не ваша сделка типа "Печать за доли секунды".

Черт возьми, у меня даже не было времени осмотреть место, прежде чем войти. Это было бы впервые, действовать вслепую. Набирайся опыта, это уж точно.

"Запирайте и загружайте, дамы", - сказал Стоук, вставая со своего места и направляясь к передней части автобуса. Он убедился, что вся команда была оснащена практически тем же снаряжением, что и он, за вычетом трех портативных раций. "Мы собираемся схватить этого плохого парня, связать его, как рождественскую индейку, и преподнести его задницу на блюде".

Они быстро спускались через сосны, их шаги заглушал толстый ковер сосновых иголок. Сток взял инициативу на себя, Конгрив надежно находился в центре, а Сазерленд, первопроходец, замыкал шествие. Потребовалось меньше пяти минут, чтобы добраться до десятифутовой каменной стены, которая окружала поместье дона Карло по периметру.

Стоук поднял сжатый кулак, и маленькая группа сгрудилась вокруг него. Было все еще довольно темно, но ненадолго. Им пришлось действовать быстро. Сток разделил их на две команды. Отряд, возглавляемый Томом Куиком, должен был обойти территорию с северной стороны. Отряд "Б", возглавляемый Стоуком, с Россом, Эмброузом и Аменом прямо за ним, должен был отправиться на юг.

Стоук убрал бы любую охрану у главных ворот.

"Тест, тест, тест", - сказал Стоук в крошечный микрофон, который теперь носили он, Росс и Квик. "Все слышат?"

"Громко и четко", - сказал Росс.

"То же самое", - сказал Квик. "Пять на пять".

Стоук посмотрел на часы и сказал: "Отделение, вперед!" Квик и пятеро его людей бросились бежать, пригнувшись.

Стоук смотрел, как они исчезают за изогнутой стеной, а затем начал со своей командой обходить южную сторону. На полпути они подошли к массивным деревянным воротам. Он поднял руку и жестом пригласил Амена выйти вперед.

"Для чего это?" Стоук прошептал "Аминь", указывая на ворота.

"То, как он въезжает и выезжает на своих машинах", - сказал Аминь. "Два больших джипа". Стоук с минуту обдумывал это. Кроме автобуса, Стоук видел только три или четыре машины на всем острове. Все маленькие потрепанные такси.

"Хорошо", - сказал он. "Сколько еще до караульного помещения?"

"Может быть, еще сотня ярдов", - пробормотал Аминь себе под нос.

"Похлопай меня по плечу как раз перед тем, как мы окажемся в пределах видимости, ты понял?" Аминь кивнул.

"Эй, Эмброуз, " сказал Стоук, " тебе там прохладно?"

"Круче не бывает", - сказал Эмброуз, улыбаясь. Надо отдать должное этому человеку, он не лгал. Похоже, у этого человека, в конце концов, были яйца.

Стоук подал знак рукой своей маленькой команде, и они начали продвигаться вперед позади него. Как только они увидели океан, Аминь похлопал его по плечу, и Стоук упал на колени. Команда остановилась позади него. Он вытащил "Беретту" из набедренной кобуры и надел на ствол глушитель. Затем он пополз вперед на коленях и локтях, выставив пистолет перед собой.

Две минуты спустя он вернулся.

"Я не вижу никаких признаков охранника в окне", - прошептал он. "Просто мерцает синяя лампочка на телевизоре. Впервые в жизни я увидел чертову телевизионную спутниковую тарелку на гауптвахте."

"Хотя, наверное, спит", - прошептал Аминь ему на ухо. "Я пойду проверю. Все охранники знают меня. Если он не спит, я просто передам ему это. Я делаю это постоянно. Поддерживает мир в семье". Он вытащил пинту ямайского рома и большую самокрутку марихуаны из кармана брюк.

"Брат мой", - прошептал Стоук Аминь. "Ты хороший, ты очень хороший".

Две минуты спустя Амен, крадучись, вернулся вдоль стены, улыбаясь во все горло. Стоук уже мог уловить сладкий запах ганджи, доносящийся из караульного помещения.

"Как дела?" Сток попросил Аминь.

"Там только один парень", - сказал Аминь. "Обычно их двое. Проснись. Надел наушники, слушаю его мелодии Марли, смотрю телевизор. Широко улыбнулся мне ".

"Оружие?" - спросил я.

"Всегда держит автомат, лежащий у него на коленях".

"Быстро?" - спросил я. Сказал Сток.

"Принято", - услышал он в своих наушниках.

"Ребята, вы на позиции?"

"Вас понял".

"Хорошо", - сказал Стоук своей команде. "Никому не двигаться. Я сейчас вернусь ". Он взлетел, низко пригнувшись.

В караульном помещении было три окна. Один с видом на океан, два по обе стороны. Пока он сидел низко и тихо, парень ни за что не смог бы его поднять. Через несколько секунд Стоук присел прямо под окном, выходящим на северную сторону. Облако едкого дыма поднялось над его головой. С береттой в руке, он внезапно вскочил и посмотрел в окно, менее чем в четырех футах от парня.

"Бу", - сказал Стоук, улыбаясь.

Охранник поднял взгляд, большие глаза были широко раскрыты, пистолет у него на коленях уже поднимался.

"Плохая идея", - сказал Стоук.

"Беретта" дважды выстрелила, и рубашка мужчины вздулась внутрь, а затем наружу, когда кровь хлынула из кровоточащей раны, полученной двумя выстрелами в сердце. Мужчина подался вперед со своего стула. Стоук просунул руку в окно и схватил свой пистолет за мгновение до того, как он с грохотом упал на каменный пол.

Он увидел старую зеленую металлическую панель на стене. Множество переключателей тумблерного типа. Никак не помечен. Черт. Нет способа узнать, что есть что. Он увидел Амена и Амброуза, выглядывающих из-за угла стены, и жестом пригласил их вперед.

"Быстро?" - спросил я. Сказал Стоук в свой микрофон. "Принято?"

"Принято", - услышал он в своих телефонах.

"Охрана у главных ворот снята. Выглядит чистым. Давайте установим связь. Мы идем внутрь."

"Двадцать секунд", - сказал Квик.

Стоук повернулся и передал автомат охранника Эмброузу.

"Мы могли бы выйти этим путем, констебль", - сказал Стоук. "Мы могли бы и не делать этого. Но если мы это сделаем, у вас будет отличное поле обстрела, чтобы прикрыть наше отступление из этого окна караульного помещения." Мужчина выглядел так, как будто ему не понравился этот план.

"Послушай это очень внимательно", - сказал Эмброуз. "Я работаю над этим чертовым делом тридцать лет. Я иду в этот дом и арестую этого человека либо с тобой, либо без тебя ".

Стоук долгую секунду смотрел на него, оценивая.

"Тогда давайте возьмем его, констебль", - сказал он. Он откинулся назад в караульном помещении. Человек на полу был мертв. Он посмотрел на проржавевшую панель управления. Некоторые переключатели должны были быть подключены к какой-то системе безопасности внутри. Какие именно? Он почувствовал внезапный жар на своем плече и поднял глаза. Черт возьми. Солнце только что показалось из-за горизонта. Давно пора было переезжать.

"Аминь, ты веришь в Бога?" Сказал Сток.

"Я верю в Джа", - сказал Аминь. "Джа скоро придет".

"Дело в том, что этот твой Джа, он собирается кончить намного раньше, ты не говоришь мне прямо сейчас Божью правду, брат мой. Готов? Какой из этих переключателей открывает ворота? И какой из них отключает систему сигнализации?"

"Тот, что крайний слева, - это ворота. Средний сигнал - это главный сигнал тревоги."

"Ты понимаешь, на чьей ты здесь стороне, не так ли, брат мой?"

"Я понимаю, сэр".

Стоук протянул руку и щелкнул средним выключателем и тем, что слева. Если бы он услышал какие-нибудь прибаутки, он был готов пристрелить Амена на месте, чего он действительно не хотел делать, так как ему действительно вроде как понравился старый болван.

Он ждал, "Беретта" в его руке свободно свисала сбоку.

Большие черные железные ворота бесшумно распахнулись внутрь как раз в тот момент, когда Росс и его команда прибыли. Звуковых сигналов тревоги не было. Стоук подождал минуту, его глаза сфокусировались на доме, ища любой признак активности внутри. Затем он повернулся к Аминь.

"Аминь, ты мужчина. Теперь ты пробираешься обратно к автобусу и ждешь двадцать минут. Если мы не появимся, ты иди домой и возвращайся в постель. Мы все благодарим тебя, брат".

Он положил руку на плечо Амена. Этот человек был бесценен. Затем он повернулся к семи мужчинам, которые остались собравшимися у ворот. Он чувствовал себя глупо, даже задавая этот вопрос, но при данных обстоятельствах он должен был это сделать. Это был не совсем хорошо обученный отряд морских котиков, который мог бы выступать как группа смертоносных балерин.

"Ладно. Все знают, что они делают?"

Они все посмотрели ему в глаза и кивнули. Хорошо. Может, они и не крутые, но выглядели круто. Он почувствовал себя лучше. В любом случае, какого черта. Это было для Алекс. Все дерьмо, через которое он прошел, время, когда он немного вернулся на положительную сторону.

"Давай забронируем", - прошептал он и отступил назад, когда они прошли через ворота, развернулись веером к соснам и начали подниматься. Стоук дал им двадцать секунд, а затем он тоже начал подниматься на холм к дому.

Он начал замечать это место сквозь деревья. Огромный. Башни, золотые купола, чертов дом выглядел так, как мог бы выглядеть Диснейленд, если бы он находился на Стрип-стрит в Вегасе. В глубине его сознания был вопрос о том, срабатывает ли тихая сигнализация внутри дома всякий раз, когда открываются ворота. Это могло бы сделать все это слишком интересным. Лучше не идти по этому пути.

"Росс?" - спросил я.

"Принято".

"Выбрался из леса?"

"Край. У нас есть открытый двор с круговой подъездной дорожкой. Тридцать ярдов до входной двери."

"Сиди смирно. Как это выглядит?"

"Тихо".

"Хорошая тишина или плохая тишина?"

"Хорошо".

Стоук перевалил через холм и увидел, что все его отделение присело вдоль линии деревьев с оружием наготове. Пока что ничего не выглядело обалденно. Он подкрался и присел на корточки рядом с Россом. В руках у него была нейлоновая альпинистская веревка, он раскачивал крюк и смотрел сквозь деревья на балкон третьего этажа. Из-за густого леса дом все еще был в тени. Но люди могут проснуться там в любую минуту.

Посреди кольцевой подъездной дорожки к дому этого человека был этот фонтан с брызгами, весь подсвеченный. Три машины на подъездной дорожке, все ярко-красные. Два хаммера и то, что должно было быть одним из тех тестостеронов Феррари. Где, черт возьми, ты собираешься водить Ferrari на этом острове? Едва ли можно удержать школьный автобус на дороге со скоростью более двадцати.

Он посмотрел на Эмброуза и начал расстегивать застежки на своем кевларовом жилете.

"Поскольку я собираюсь подняться снаружи дома, мне это не понадобится", - сказал он Эмброузу. "Тебе лучше надеть это, раз уж ты входишь в парадную дверь".

Эмброуз смотрит на него так, словно он сошел с ума.

"Меня бы не застали мертвым, одетым в это чудовище", - сказал мужчина.

"Вы чертовски уверены, что можете быть застигнуты врасплох, если не наденете его, констебль. А теперь надень это, черт возьми".

"Мне вполне комфортно в том, что на мне надето", - сказал Эмброуз.

"Сейчас не время для этого дерьма, Эмброуз, понимаешь, о чем я говорю? Алекс уже потерял Вики. Что я собираюсь ему сказать, что возвращаюсь без его лучшего друга, а?"

Эмброуз тяжело вздохнул и натянул жилет поверх твидового пиджака, все время бормоча что-то себе под нос.

"Ладно. Быстро, веди своих парней через лес к задней части дома и жди моего сигнала "Вперед". Чек?"

"Проверка".

"Росс, вы с Эмброузом ждите здесь через двадцать секунд после того, как я уйду. Увидишь, как я взбираюсь по стене, тащи задницу к входной двери. Не высовывайся. Подожди. Ты слышишь, как я говорю Квику "уходи", это означает, что я внутри, и Квик заходит внутрь, а вы с Эмброузом вылетаете через парадную дверь. Тогда поднимись по ступенькам в спальню на верхнем этаже как можно быстрее, круто?"

"Круто", - сказал Эмброуз, улыбаясь ему.

"Я верю, что это так", - сказал Стоук.

Он ударил Эмброуза кулаком в плечо прямо по его кевларовому жилету, рассмеялся и убежал, пробежав вокруг фонтана, как бегущий бэк. Он заглянул в оба хаммера и увидел ключи, застрявшие в обоих замках зажигания. Парень определенно казался небрежным ко многому дерьму. Через несколько секунд он уже сидел на корточках под окном, глядя на балкон. Солнечные лучи только что достигли одной из самых высоких башен на крыше и спускались к балкону. Черт.

Он ухватился за балконные перила с первого же броска обрезиненного крюка на конце своей альпинистской веревки. Не издал ни звука. Он полез по стене, перебирая руками, с кинжалом во рту, на случай, если мужчина решил переночевать на крыльце. С ножом во рту любишь пугать людей до усрачки.

Перегнувшись через перила, он увидел, что длинная терраса пуста. Просто ряд дверей из красного дерева с жалюзи в спальню, все закрыты. Он подтянулся и замер на секунду, обдумывая это. Он повернулся к перилам, перегнулся через них и увидел Росса и Эмброуза, карабкающихся вокруг фонтана. Он дал им пять секунд, затем начал пробовать двери, молясь, чтобы одна из них оказалась открытой.

Третья дверь была приоткрыта. Он приоткрыл ее на два дюйма и приложил ухо к двери. Храпящий. Чертовски громкий храп. Он начал чувствовать себя счастливым.

Он проскользнул в дверь и закрыл ее. Как будто зашел в чертов мясной погреб, там было так холодно. Мужчина снизил мощность до пятидесяти. Пару секунд он ни хрена не мог разглядеть, было так темно. Храпун был слева от него, примерно в тридцати футах. Справа от него, на таком же расстоянии, горел чертов огонь в камине. Снаружи было, должно быть, девяносто, и у мужчины горел костер!

В другом конце комнаты он мог видеть свет, пробивающийся из-под широкого дверного проема. Он двинулся в том направлении, не издав ни звука, и наткнулся на что-то твердое. Ударился о свое чертово колено. Это было что-то вроде чертового стула, привинченного к полу. Он ощупал руки и спину. Ощущение было как в кресле дантиста. Что за черт?

Он двинулся сквозь темноту к двойным дверям, которые, скорее всего, вели в коридор наверху. Попробовал их, оба были разблокированы. Он приоткрыл одну дверь достаточно широко, чтобы Росс мог ее увидеть, затем нащупал на стене выключатель. Как раз перед тем, как нажать на нее, он прошептал слово "Вперед!" в свой микрофон.

Он нажал на выключатель, и вся комната осветилась. Огромная чертова кровать с огромным чертовым лысым мужчиной под блестящими черными атласными простынями. Мужчина лежал на спине, под ним было около двадцати подушек, его поддерживала черно-розовая шелковая маска для сна на глазах. Сукин сын все еще храпел!

Именно тогда внизу взорвалась первая из многих осколочных гранат, и мужчина резко выпрямился, поднял свою милую маленькую маску и увидел огромного черного парня, стоящего у его кровати с пистолетом, направленным ему в лоб.

"Мадре де Диос!" - крикнул он. "Qué pasa? Кто ты, блядь, такой? Что происходит?"

"Доброе утро, доктор", - сказал Стоук с широкой улыбкой на лице.

"Доктор?" - спросил мужчина. "Должно быть, произошла какая-то ошибка. Я не-"

"Ты врач для киски, не так ли?" - Спросил Стоук. "Иначе, зачем тебе это чертово гинекологическое кресло, воткнутое посреди твоей чертовой комнаты?" Я до чертиков расшиб колено об одно из ваших чертовых стремян, док."

Внизу творился сущий ад, и как раз в тот момент, когда он начал беспокоиться о них, Эмброуз и Росс вошли в дверь спальни мужчины.

"Я как раз хотел разбудить здешнего доктора", - сказал Стоук, когда Эмброуз и Росс присоединились к нему в ногах кровати. "Видишь его кресло? Мужчине нравится играть в доктора. Проводи осмотры органов малого таза и прочее дерьмо ". Мужчина пошевелился под простынями, а Росс поднял "Стритсмойщик" и навел его прямо на цель. Уборщик улиц, как правило, привлекал безраздельное внимание людей.

"Выньте руки из-под простыни, очень медленно, и скрестите их за головой", - сказал Росс. Человек, который вел себя очень тихо, сделал, как ему было сказано, но кто бы не стал, глядя в дуло обреза Росса?

"Это ваш человек, констебль?" - Спросил Стоук.

Эмброуз подошел ближе к кровати и изучающе посмотрел на него, мысленно добавляя тридцать лет лицу на полароидной фотографии и на полицейском фотороботе Стаббса Уизерспуна. Это было не столько из-за лица, сколько из-за глаз. Один взгляд в глаза, и ты знал, что это убийца. Дикие, темные глаза убийцы. В голове Эмброуза не было никаких вопросов.

Он оказался лицом к лицу с человеком на полароидном снимке в канун Нового года. Один из трех братьев, которые убили родителей Алекса Хоука. Он наклонился поближе к парню и заговорил.

"Как вас зовут, сэр?"

Мужчина уставился на него, не веря своим ушам. Это могло быть делом рук только его брата Мансо! Его подставили. Вот почему его заставили отказаться от "Марти". Унижен перед своими людьми. Его вероломный брат дорого заплатил бы за это. Он бы-

"Я спросил, как тебя зовут!" Конгрив закричал.

"Я адмирал Карлос де Эррерас, сеньор! Главнокомандующий военно-морскими силами Кубы! Это возмутительно! Я требую, чтобы ты-"

"Тихо".

Амброуз достал маленький кожаный футляр и открыл его, показывая мужчине его щит.

"Меня зовут Эмброуз Конгрив", - сказал он ровным голосом, полным взвешенной интенсивности. "Я специальный следователь Отдела уголовных расследований Нового Скотленд-Ярда. От имени Ее Величества королевы Елизаветы II я помещаю вас, Карлос де Эррерас, под арест по подозрению в убийстве. Я приказываю тебе встать с этой кровати и пойти со мной. Сейчас."

"Вы пожалеете об этом, сеньор. Мы - новая правящая партия Кубы! Мой брат, он новый-"

"Вылезай из этой чертовой кровати!" Конгрив закричал и сорвал простыни обратно. "Как будто мне в аду не все равно, кто ты такой! На ноги, адмирал, вы арестованы!"

Мужчина вздохнул, вся взбешенная высшая лига, медленно вытаскивая руки из подушек. На его лбу все еще была маленькая черно-розовая маска. Стоук смотрел на Эмброуза, улыбаясь, собираясь поздравить его, когда Росс крикнул: "Стокли, берегись!"

Стоук обернулся, но было слишком поздно. Рука толстяка была протянута к нему, в его руке был маленький черный автоматический пистолет. Его мысль была, черт, вот что происходит, когда ты идешь одалживать свой бронежилет. Затем его ударили кувалдой.

Стоук оставался на ногах достаточно долго, чтобы увидеть, как Эмброуз поднял и выстрелил из своего оружия, попав в руку подозреваемого, державшую пистолет, прежде чем тот смог произвести второй выстрел. Толстяк кричал от боли, когда Стоук упал на пол.

Эмброуз опустился на колени рядом с ним, засовывая свой носовой платок в рану. Было огромное количество крови, но он все еще дышал. Росс надел на здоровяка наручники и говорил в свой микрофон. Стоук постепенно угасал, и Эмброуз щупал его пульс, когда услышал, как Росс в наушниках сказал: "Том, сделай мне ситреп".

"Все еще под огнем", - сказал Квик. "Я уложил одного человека".

"Мы спускаемся с главного входа", - сказал Росс. "Дайте нам какое-нибудь прикрытие".

Затем Росс просунул руки под мышки Стоука и поднял его на ноги.

"Давай, Стокли, мы должны немедленно отвезти тебя к врачу!"

"Он врач, не так ли?" Сказал Стоук, слабо улыбаясь толстяку и с трудом поднимаясь на ноги. Вся его передняя часть была липкой от горячей крови.

Эмброуз вывел их в коридор, и они направились к лестнице. Росс был впереди в составе "Стритсмойпер", поддерживая "Сток Сити". Следующий, заключенный, с пистолетом Эмброуза, воткнутым ему в спину. Эмброуз мог сказать, что перестрелка внизу была намного менее интенсивной, когда они начали спускаться по широкой мраморной лестнице. Он увидел, как Стоук усилил хватку на шее Росса, чтобы удержаться на ногах, спускаясь по лестнице. Он услышал, как Квик прокричал предупреждение Россу в наушниках. Что за-

Внезапно пули просвистели у его уха и над головой, и он посмотрел вниз, чтобы увидеть трех молодых парней в футболках, скорчившихся у подножия лестницы, направив оружие прямо на них. Один парень выжал очередную очередь. Он почувствовал резкий укол боли, схватился за грудь и тяжело рухнул спиной на мраморные ступени. Уставившись в потолок, Эмброуз сумел пошевелить руками и ногами. Боже на небесах, он был все еще жив. Но их убивали здесь, наверху.

Росс не стал дожидаться следующего выстрела. Его палец сомкнулся на спусковом крючке "Дворника", и тот разразился быстрой серией взрывов, которые вынесли то, что осталось от троих мужчин, прямо через парадную дверь и вниз по ступенькам на подъездную дорожку.

Росс протянул руку, и Эмброуз ухватился за нее, поднимаясь на ноги.

"Держись", - сказал ему Росс, вцепляясь плечом в ремень уличного уборщика и подсунув под него другую руку. "Мы выходим прямо через парадную дверь!" Они быстро спускались по лестнице. Затем они оказались снаружи. Каким-то образом взошло солнце.

Ступеньки перед входом в усадьбу были скользкими от тел и крови. Переступив через чью-то оторванную ногу, Эмброуз каким-то образом сумел рассказать Россу о том, что он видел по пути сюда. Что ключи были в обоих хаммерах. Из Стокли текла кровь, несмотря на то, что в рану был засунут носовой платок.

Эмброуз собрал в кулак силу, которой он никогда не знал, и ткнул пистолетом в спину заключенного. Парень собирался бежать за этим.

"Со мной все в порядке", - сказал он Россу. "Давайте просто уберем этого чертова ублюдка к чертовой матери отсюда!"

Затем Росс оказался за рулем "Хамви", заключенный сидел рядом с ним спереди. Эмброуз забрался на заднее сиденье и приставил свой пистолет к затылку кубинца. У него закружилась голова, и вид их пленника, все еще одетого в черно-розовую шелковую пижаму, с соответствующей маской на голове, заставил его усомниться в собственном рассудке.

Внезапно новая волна парней начала выходить на ступеньки и, казалось, стреляла в них. Затем они начали падать на землю, слева и справа. Ему показалось, что он видел снайпера Тома Куика в окне верхнего этажа, который расстреливал их из своей снайперской винтовки, проделывая аккуратные маленькие черные дырочки во лбах людей.

"Подождите, инспектор", - сказал Росс и нажал на акселератор, "Хаммер" с ревом обогнул фонтан, направляясь к деревянным воротам и сорвав их с петель, когда они с грохотом проехали через них.

"Хорошо, у нас есть подозреваемый", - услышал Эмброуз голос Росса в своих телефонах. "У нас двое пострадавших, нуждающихся в немедленной медицинской помощи. Уводи своих парней к черту оттуда! Ключи во втором "хаммере" у входной двери. Используй это!"

Две жертвы? Эмброуз задумался. Это означало, что он, должно быть, один из них.

Именно тогда он почувствовал острую боль в груди, и весь свет погас.

44

У Вики были прозвища для большинства ее кубинских охранников.

Там был Эйс с маленькой черной пластмассовой расческой, который постоянно проводил ею по своим длинным черным маслянистым локонам, собирая их в бесконечно ниспадающий помпадур. И Рентген, который был ростом по меньшей мере шесть футов пять дюймов и весил, возможно, сто тридцать фунтов. Затем был Big Pimpin", прозванный так не из-за его огромных размеров или алых прыщей, которые у него были в гнойничковом изобилии, а потому, что он постоянно хвастался всеми девушками, которых он водил в лагерь и из него.

И, наконец, тот, кого она назвала "С широко закрытыми глазами". Он был предполагаемым лидером четверки и, безусловно, худшим из всех. Слава Богу, он никогда не причинял ей боли, но и глаз с нее не сводил. Они забрали ее купальник и украшения в обмен на хлопчатобумажную сорочку, которую она стирала каждый день.

Глаза заставлял ее раздеваться два или три раза в день, чтобы он мог ее обыскивать. Он тыкал и подталкивал, все время улыбаясь. Он всегда находил предлог, чтобы сначала избавиться от трех других. Отправил их с поручениями, сказал им сделать перерыв. Вики была уверена, что они знали, что происходит. Но они никогда ничего не говорили.

Глазастик был единственным, у кого был ключ от кандалов, которые приковали ее к кровати. Она должна была спрашивать его разрешения всякий раз, когда ей нужно было в туалет. Он всегда заставлял ее оставлять дверь открытой. Однажды, когда она вышла из душа, он стоял там в своей фирменной шероховатой толстовке со спущенными штанами, прямой.

"О, ты думаешь, я должна расстраиваться из-за такой мелочи?" - сказала она.

Возможно, он не понял, что она сказала, но он понял, что она имела в виду. Он больше никогда этого не делал. Потом, конечно, были русские. Толстяк. И тот странный малыш, которого она смутно помнила, как он угощал ее выпивкой в "джанкану".

До сих пор Глаза держали двух русских подальше от нее. Она узнала от Рентгена, что они постоянно предлагали охранникам огромные суммы долларов США за час с ней наедине. Глаза, до сих пор, говорили им держаться от нее подальше, или он убьет их. Но ты никогда не знала, как долго или как далеко простирается его ревность. Она ежедневно убеждала себя, что унция флирта равна фунту защиты.

Она собиралась это пережить. Чего бы это ни стоило. Не важно, сколько времени это заняло. Ночью она думала об Алексе. Беспокойство о том, что произошло, усилило боль, которую он и так испытывал. И она подумала о своем отце. Она была всем, что у него было. Если бы только был какой-то способ распространить информацию. Подкупить одного из охранников? Чем?

Глаза. Если бы она могла завоевать его доверие, дать ему интимные обещания, которые ей, возможно, никогда не пришлось бы выполнять, он мог бы донести до нее весточку. Он был одновременно ее главным мучителем и ее единственной надеждой.

Маленькие мальчики, большие стрелки.

Всего было восемь охранников, работавших последовательно в двенадцатичасовые смены. С ночной сменой она почти не справлялась. Она уговорила врача, который осматривал ее в ту первую ночь, дать ей какое-то сильное снотворное. Итак, она либо спала, либо притворялась спящей, с восьми вечера до восьми утра, когда ушла ночная охрана. Это сделало время более сносным.

Все охранники были убийцами и гордились этим. Она слышала, как они хвастались похищением и пытками высокопоставленных журналистов и политиков, которые, как считалось, все еще верны Кастро. Некоторые говорили по-английски, а она три года изучала испанский в колледже, и когда они становились невнимательными, они садились вокруг и говорили что-то при ней.

Она вслушивалась в каждое слово и уловила многое, чего ей не полагалось знать. Кастро был здесь гостем. Как и его сын. Как и бывшие офицеры тайной полиции, армии и флота Фиделя. Это было оживленное место. "Заложница Хилтон" - вот как она стала думать об этом.

Постепенно Вики узнала, что за головы многих людей на Кубе назначена награда. Миллионы песо за длинный список нелояльных генералов и журналистов. Сотни тысяч для определенных "друзей Фиделя", которые были недружелюбны к новому режиму. Организованные убийства вот-вот должны были стать процветающим бизнесом на Кубе.

Естественно, она не узнала имен, но некоторые из целей, по-видимому, были прока-кастровскими левыми шишками в Майами и Нью-Йорке, также. Тем временем армия парней, точно таких же, как те, кто охранял ее, бродила по острову, убивая всех, кто попадался им на пути. Куба теперь была на грани превращения в новую Колумбию. Беззаконный. Убийственный. Проиграл.

Однажды днем, после того как Эйс заставил ее раздеться, он направил на нее пистолет и сказал на хорошем английском: "Если возникнут проблемы, любого рода проблемы, нам приказано застрелить тебя первой. Ты понимаешь это, детка?"

Она кивнула. Поскольку все думали, что она мертва, она не была слишком оптимистична в отношении попытки спасения. Побег, да, она беспокоилась о том, как это сделать. Очень волнуюсь. Особенно с тех пор, как начались ночные крики.

Охранники называли его Руки-ножницы.

Он работал в лабиринте подвальных комнат, где проходили все допросы. Поздно ночью она могла слышать пронзительные крики. Они сказали, что когда он смотрел на тебя, у него не было глаз.

Она услышала достаточно, чтобы знать, что Руки-ножницы не был одним из двух или трех лучших генералов, которые свергли старый режим. Очевидно, его настоящее имя было Родриго, и она случайно услышала, как кто-то сказал, что он какой-то богатый владелец ночного клуба из Гаваны. Выглядел устрашающе, потому что его глаза были бесцветными. В другой раз кто-то сказал, что он работал непосредственно на нового военного начальника, генерала Мансо такого-то. Этот парень, которого все называли Руки-ножницы, Родриго, по-видимому, был новым главой государственной безопасности.

Руки-ножницы любил присутствовать на допросах просто ради развлечения. На нем был пропитанный кровью халат, а в кармане у него были большие блестящие серебряные ножницы, когда он сновал из комнаты в комнату во время допросов. "Снип, снип, снип", - смеялись охранники всякий раз, когда начинались крики.

Она думала, что находится на третьем этаже тюрьмы. С завязанными глазами сразу после похищения в водах у Пайн-Кей, она ничего не видела, пока ее не привели в комнату, которую она в настоящее время занимала. Окна были наглухо забиты. Газет не было. Ей не разрешали смотреть телевизор.

Все, что она знала, она получила от внимательного слушания. В течение дня были слышны звуки джипов и танков, и большое количество солдат проезжало под ее окном. Итак, она была на довольно главной улице какой-то военной базы, скорее всего, штаб-квартиры генерала повстанцев, который сверг старый режим.

Однажды утром случилось то, чего она боялась больше всего. Кто-то пришел, чтобы забрать ее. Независимо от того, будет ли это расстрел или просто "допрос", она была уверена, что добрым утро не будет. Тем не менее, она заставила себя оставаться спокойной.

На самом деле это не было неожиданностью. Охранники вели себя странно все утро. Смотрю на нее, а затем отвожу взгляд. Никакой Nintendo, никаких праздных разговоров. Просто курили и тихо разговаривали между собой. Даже девушка, которая приходила убираться каждое утро, вела себя странно.

Никто не сказал ни слова. Но она знала. Сегодня был ее день.

Когда наконец раздался стук в дверь, Вики почувствовала почти облегчение. Она услышала, как открылась дверь. Когда она посмотрела в ту сторону, Эйс прижал дуло своего пистолета к ее щеке, поворачивая ее голову от двери.

Глаза сняли с нее оковы, не глядя на нее. На его лице было выражение мрачного удовлетворения. Он грубо схватил ее сзади за сорочку и держал, пока Эйс завязывала ей на голове толстую повязку.

Паника расцвела. Она попыталась отстраниться и услышала треск хлопка, когда тонкая сорочка разошлась по спине. Она почувствовала, как ее сердце колотится в груди, а дыхание становится очень поверхностным. Она заставила себя глубоко дышать и сохранять спокойствие. Дыхание немного помогло.

Глаза и Рентген направили ее к двери, Глаза ухитрились грубо сжать ее грудь, когда он это сделал.

Вошедший сказал что-то на хриплом испанском, и Глазастик отпустил ее. Она услышала, как за ней закрылась дверь, и поняла, что она снаружи и наедине с этим новым кубинцем с хриплым голосом.

"Буэнос-Диас, сеньорита", - сказал он, а затем на безупречном английском: "Я майор Диас. Ты должен пойти со мной, пожалуйста ".

Он легко взял ее за руку и повел вниз по лестнице. Она была босиком и чувствовала под ногами влажный бетон. Прошлой ночью шел дождь. Если она была права насчет того, на каком этаже находится, то три лестничных пролета означали бы, что они спускаются на землю. Еще один будет означать подвал. Они достигли площадки после трех пролетов, повернули направо и снова начали спускаться.

"Куда- куда ты меня ведешь?" - Спросила Вики.

"Вы скоро сами все увидите, сеньорита", - сказал Диас.

Они прошли через другую дверь. Теперь они шли по длинному коридору, и внезапно по обе стороны от нее раздались крики и свист. Она услышала звук, похожий на стук жестяных чашек о решетку. Было нетрудно представить ряд камер с каждой стороны или реакцию заключенных на женщину в порванной сорочке.

Они остановились, и майор Диас что-то сказал охраннику. Она услышала, как ключ поворачивается в замке, а затем ее втолкнули в открытую дверь. Волна холодного воздуха потрясла ее. Тонкая сорочка обеспечивала слабую защиту. Кондиционер. Новый опыт. Леденящий душу опыт, подумала она, радуясь, что где-то там у нее все еще остался крошечный запас юмора.

"Просто скажи правду", - сказал Диас резким шепотом ей на ухо. "И рассказывай это быстро". Затем он отпустил ее.

"Большое спасибо, майор", - произнес новый голос. "Это будет все". Этот новый голос был бархатистым и музыкальным. Она не знала, было ли это хорошо или просто ужасно.

Она услышала, как Диас вышел и дверь за ней закрылась с глухим стуком. Толстая дверь. Звуконепроницаемый. Она чувствовала головокружение и дезориентацию без руки Диаса на своем плече. У нее не было выбора, кроме как стоять и ждать, что бы ни случилось.

"Бьенвенидо а Теларанья", - наконец сказал мужчина. "Садитесь".

"Где находится..." Она протянула руку, нащупывая любой предмет мебели. "Где этот, э-э, этот...?"

"Кресло? Ах. Три шага вперед", - сказал мужчина своим мягким голосом. Почти нараспев.

Она сделала три неуверенных шага, почувствовала под ногами мягкий ковер и вытянула обе руки перед собой. Она нащупала деревянную спинку стула, подтянула его к себе и сумела сесть.

"Вы можете снять повязку с глаз", - сказал мужчина.

Вики так и сделала, моргая от резкого света. В комнате было двое мужчин. Там был один человек в форме, сидевший в большом кожаном кресле за красивым резным столом из красного дерева. Другой мужчина, высокий и очень красивый в белом костюме, стоял за столом, рассматривая несколько фотографий. Позади него на стене висела большая картина в массивной позолоченной раме. Гойя музейного качества. На полу великолепный обюссонский ковер. Она тихо вздохнула с облегчением. Это казалось маловероятным местом для всех этих полуночных криков.

Затем красивый мужчина вышел из-за стола и посмотрел ей в лицо, пристально глядя на нее. "Доброе утро", - сказал он на прекрасном английском. "Я так счастлив познакомиться с тобой. Меня зовут Родриго." Он улыбнулся ей сверху вниз. Его глаза, как она была потрясена, были совершенно бесцветными. А в нагрудном кармане его элегантного белого костюма была пара серебряных ножниц.

Вики подумала, что ее сердце разорвется, когда в ее голове взорвалось слово "Руки-ножницы".

"Как вас зовут?" - спросил мужчина в форме, сидящий за столом, и она прищурила глаза, пытаясь сфокусироваться на нем, а не на другом. Она решила даже не смотреть на безглазого. Если бы она это сделала, она бы никогда не прошла через это живой.

Она сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. Так или иначе, она собиралась выбраться отсюда живой. Она уставилась на мужчину за столом. Он задал ей вопрос. Что это было?

Хотя он сидел, она могла видеть, что ее допрашивающий был высоким и худым. Он был одет в изысканную униформу, покрытую орденами. В каком-то смысле он был красив, почти симпатичен. Длинные черные волосы, аккуратно зачесанные назад с высокого лба. Завязанный в хвост. Длинные черные ресницы и убийственно серые глаза.

Паучьи руки спокойно сложены перед ним на кожаной крышке его стола.

"Я задал тебе вопрос. Как тебя зовут?"

"Прости. Меня зовут доктор Виктория Суит. А у тебя какая?"

"Я генерал Мансо де Эррерас. Как с вами обращаются, доктор Суит?"

"Отвратительно".

Руки-ножницы улыбнулся на это и вернулся за стол. Он присел на край и продолжил листать свои глянцевые фотографии объемом восемь байтов. Время от времени он поднимал на нее свои чудовищные глаза и улыбался ей.

"Прости. Мы стараемся быть любезными. Что ты за врач такой?"

"Я педиатр. Я помогаю детям с неврологическими расстройствами. Я также пишу книги для детей."

"А, коллега по изучению человеческих эмоций. У меня, конечно, нет ученой степени, я всю жизнь военный. Да, но также и политик, а значит, проницательный наблюдатель психологического."

"Могу я задать вопрос? Почему я здесь, генерал?"

"Ах. Ты хотел бы быть дознавателем?"

"Я хотел бы знать, почему меня удерживают против моей воли".

"Вы сначала спросите о простых вещах, доктор. Очень хорошо. Ты здесь, потому что ты пешка."

"Я пешка?"

"Да. Возможно, пешка напоминает ферзя, но она все еще маленькая пешка. Играет ли маленькая пешка в шахматы?"

Вики некоторое время сидела молча, решая, как лучше сыграть в эту опасную игру. "Говори правду, быстро", - сказал майор Диас. Без всякой на то причины она решила довериться ему.

"Ты держишь меня, потому что хочешь каким-то образом использовать меня. Вероятно, чтобы добраться до Алекса Хоука, " сказала Вики, глядя ему прямо в глаза. "Как ты собираешься это сделать?"

"Очень хорошо! Тогда мы можем сделать это покороче, хотя я полностью наслаждаюсь нашей беседой."

"Короткий - это хорошо. Это будет включать мое пребывание здесь, генерал. Когда я выйду на свободу?"

"Если вы будете делать в точности то, что я говорю, и результаты будут соизмеримы с вашими усилиями, вы будете освобождены невредимым".

"У меня есть твое слово?"

"То, что у вас есть, моя прекрасная сеньорита, - это отсутствие выбора. Шах и мат, понимаешь?"

"Я понимаю. В таком случае, почему бы нам не начать?"

"Muy bueno."

Мужчина открыл ящик стола и положил на него кассетный магнитофон и толстую газету.

"Пожалуйста, придвиньте свой стул поближе к столу. Тебе будет удобнее во время записи".

Она сделала, как ей сказали, и почувствовала, как волна ужаса захлестнула ее. Фотографии, на которые смотрел Руки-ножницы, были не из его семейного альбома. Это были фотографии женщин с отсутствующими пальцами, ушами и сосками.

Вики подавила крик, который подступал к ее горлу, и заставила себя делать глубокие последовательные вдохи. Она едва слышала, что говорил мужчина.

"У меня здесь заявление, которое я хочу, чтобы вы зачитали в этот микрофон. Сначала назовите свое имя и адресуйте это сообщение Алексу Хоук. В заявлении просто говорится, что вы являетесь политическим заключенным. Вы были взяты в заложники кубинской партизанской группой, известной как Теларанья. Затем вы можете использовать свои собственные слова. Изложи свое дело своему любовнику. Скажи ему, что твоя жизнь полностью зависит от того, насколько хорошо твой друг Хоук следует указаниям."

"Какие указания?"

"Для тебя это не имеет значения. Я скажу, когда вы закончите. Я хочу, чтобы этот человек Хоук использовал все свои связи в Вашингтоне, как в Государственном департаменте, так и в Белом доме, чтобы отговорить Соединенные Штаты от принятия каких-либо превентивных наступательных мер против моего нового правительства ".

"И это все?"

"Почти. Вы когда-нибудь слышали, чтобы этот Хоук упоминал карту? Скажем, карта сокровищ?"

"Нет, никогда".

"Не по этой ли причине он вернулся к Эксумам после всех этих лет?"

"Это праздник, генерал. Он любит рыбачить."

"Ну что ж. Если ваша память не улучшится, я уверен, у вас будет возможность обсудить это подробно с этим джентльменом справа от меня. Между тем, я закончу запись, сказав, что, если будет предпринята какая-либо попытка спасения, вы будете немедленно застрелены. Как это звучит?"

Он протянул ей экземпляр сегодняшней "Майами Геральд". "Затем вы закончите это сообщение, прочитав заголовок на первой странице и дату. Так что у другой стороны не будет сомнений. Ты понимаешь?"

"Совершенно. Включите эту штуку, пожалуйста ".

Генерал де Эррерас щелкнул переключателем на диктофоне. "Еще кое-что", - сказал он, вытаскивая конверт из внутреннего кармана пиджака и затем протягивая его ей через стол.

Она открыла конверт и заглянула внутрь. Это был золотой медальон, который Алекс подарил ей.

"Этот медальон, он принадлежит тебе?" - спросил он.

"Так и было", - ответила Вики. "Однажды, давным-давно".

45

Гомер сидел, скрестив ноги, за баром PX в полной темноте. Он лежал на полу с полупустой бутылкой Stoli в одной руке и своим маленьким приятелем RC в другой.

Любые любопытствующие депутаты, которые случайно пройдут мимо и заглянут в окна, они ничего не увидят.

Загипнотизированный маленькими красными цифрами на RC, которые сейчас показывали 3000, но ненадолго, он едва ли даже заметил приторно-сладкий запах старого пролитого пива и выпивки или то, каким грязным был липкий пол. Тем не менее, он делал вдох, и, черт возьми, это было созрело. Как будто сюда вернулся скунс.

Он сделал еще один большой глоток теплого "Столи".

Черт возьми, он получал по морде в намного худших местах, чем это! Кроме его маленького помощника RC, единственным источником света были круглые флуоресцентные зеленые часы на стене. Он мог прекрасно видеть это прямо с того места, где сидел. Следить за временем, чувак, это было критически важно на данном этапе.

В перерывах между глотками "Столи" он был очень занят, обдумывая Большой план. В его сознании, конечно. Ничего не записано. Чтобы убедиться, что он понизил давление, он повторял шаги вслух про себя снова и снова.

Первым делом, ты нажимаешь обе кнопки на пульте дистанционного управления, когда пробьет полночь. Не спускай глаз с часов. Вот почему он стратегически расположился за стойкой, чтобы быть скрытым, но все равно мог видеть часы.

Итак, через пятнадцать секунд после начала обратного отсчета проверки Big Bug, его член начинает звенеть. Хе-хе. Нет, нет, ему звонят на мобильный через пятнадцать секунд после того, как он нажимает кнопки. Он ощупал что-то внизу, в области промежности. Да. Сотовый был там, куда он его засунул. Там, внизу, где висит большая собака, не так много места, детка, ух ты!

ДА. Ладно. Звонит телефон, он берет трубку. Что он говорит? Хм, черт. Что Хулио велел ему сказать? Мотель "Таракан"! Да! Он получил это! Он проглатывает еще одну порцию витамина V комнатной температуры в качестве награды. Он практикует:

"Мотель "Таракан"?"

И затем парень по телефону говорит ... что..."Есть вакансии?"

И он отвечает ... Дай мне посмотреть..."Нет, никаких вакансий, по крайней мере, в течение тридцати часов!"

Да, детка. Он застал мать врасплох!

Что потом?

О да. Он берет своего маленького приятеля RC и направляется к станции Sparky's tower прямо на нейтральной полосе ограждения. Просит Спарки пропустить его. Тогда, если Спарки не на дежурстве, он - срань господня! Его внимание привлекло зеленое флуоресцентное кольцо вокруг часов. Он, черт возьми, не мог в это поверить!

Часы показывали двенадцать пятнадцать!

Он пропустил свой чертов дедлайн на пятнадцать минут! Господи. Сидит здесь, думает и пьет, и что он делает? Просто пропускает самый важный дедлайн за всю свою вонючую жизнь, вот и все. О, боже. И что теперь?

У миллиона маленьких зеленых чмокушек вырастают крылья и они улетают куда-то за радугу, вот что.

Слезы текут по его лицу, когда он медленно поднимается на ноги. Кладет RC и Stoli на стойку и вытирает глаза. Всю свою жизнь он думал, что он такой умный. И теперь он должен посмотреть правде в глаза. Он просто тупица гусано из Маленькой Гаваны и всегда им был.

Он обошел бар и пододвинул табурет.

Он не спускал глаз с этих чертовых часов там, наверху, действительно следил, а теперь он взял и - подождите минутку. Придержи чертов телефон!

Сейчас часы показывают одиннадцать сорок пять! Что за- о, чувак. Он терял самообладание. Почти. Сидя за стойкой, он смотрел на часы в зеркале! В зеркале было двенадцать пятнадцать. Это было только отражение. В реальной жизни было одиннадцать сорок пять! Он был в порядке! Он был крутым! У него оставалось целых пятнадцать минут! Он собирался- Ой, в его глазах светился огонек. Он резко обернулся.

Кто-то светил парой фонариков в окна в передней части PX, гремя входными дверями. Видели ли они его?

Депутаты, должны были быть. Отличное время, ребята, действительно отличное, миллион раз спасибо, без каламбура.

Он схватил "Столи" и RC, отбежал обратно за стойку и упал на колени. Ему пришлось убраться отсюда, но быстро. Он крадучись прошел вдоль бара и быстро добрался до задней двери, которую взломал по пути внутрь.

Две секунды спустя он уже бежал сквозь кружащуюся завесу дождя к своей машине. Прямо за ним притормозил хаммер с мигающими синими огнями. Черт возьми. Он оглянулся через плечо на PX. Увидел два мерцающих огонька внутри. К тому времени, когда эти тупоголовые копы обнаружат, что задняя дверь взломана, он будет adios amigo.

Он открыл дверцу своей машины и бросил Stoli и RC на переднее сиденье. Затем он прыгнул за руль и повернул ключ в замке зажигания.

О, черт, не сейчас. Кусок дерьма, Юго, давай! Начинай, черт возьми! Должно быть, дождь попал под крышку распределителя, вот и все. Из всех времен, когда нужно было ждать. Идея получше.

Он схватил свою бутылку и радиоуправляемый пистолет, выскочил из машины и побежал обратно к хаммеру полицейского. Ключи были на месте! Да! Был Бог!

Он включил передачу на "Хамви", дал задний ход и увидел, как два фонарика, подпрыгивающие под дождем, направились в его сторону. Собираюсь попытаться прервать его. Ни за что, девочки. Он отскочил назад через бордюр, первым въехал на него и встал на нем, съезжая на траву, затем вернулся по служебной дорожке к главной обочине, таща за собой полную задницу. Он посмотрел на свои часы. Десять минут до полуночи. Он повесил Луи и направился к сторожевой башне Спарки, глядя в зеркало заднего вида.

Заворачивая за угол на двух колесах, он был озадачен, увидев другой "Хаммер" с включенными синими мигалками, перегородивший улицу. Иисус Х. Христос! Он ударил по тормозам, не дотянув до двух полицейских, стоявших там, и резко включил задний ход, сбив почтовый ящик какого-то парня, занимающегося художественным пуканьем. Дерьмо случается, соседи.

Ну, а теперь, черт возьми, все это к черту. Тут появились два краеугольных копа из PX, выбежали из-за угла и заблокировали его маневр "Бегство и уклонение". Поднял свои часы. Семь минут. РК сидел на сиденье рядом с ним, до получки оставалось тридцать часов и семь минут. Ему просто нужно было вести себя круто, вот и все. То, как он всегда это играл, верно?

Двое полицейских впереди остались на месте. Руки на поясе, крутые парни, в последнее время смотрят слишком много серий "Ягуара".

Он вытянул шею и увидел двух придурков, которые шли за ним к его машине. Один парень остался сзади, со стороны пассажира, другой медленно подошел к своему окну. Он опустил его, мило и вежливо, правой рукой затолкав бутылку "Столи" под сиденье. Он хотел бы спрятать RC, но тут появился парень, светивший ярким светом прямо в его чертово окно.

Пять минут. Он почувствовал, как витамин V горячо закачался в его венах. Черт возьми, любой дурак мог бы сохранять хладнокровие еще пять чертовых минут.

"Как у нас дела сегодня вечером, моряк?" - спросил полицейский.

"Просто отлично", - сказал он, широко улыбаясь парню. Он даже не мог разглядеть лица парня, настолько ярким был свет.

"Что именно ты делаешь в PX дождливым воскресным вечером, моряк?"

"Просто немного выпил, сэр", - хихикнул он. Так Рита называла коктейли, когда бывала у кого-нибудь дома на ужине.

"Было довольно много, я бы сказал. Рассматриваю это как то, что ты выбрал чью-то машину, чтобы поехать домой ".

"Нет, сэр, я выпил не так уж много. Был только один, сэр. Моя машина не заводилась, вот и все."

"Держи руки так, чтобы я мог их видеть".

"Так точно, сэр!" Он пытался увести RC из поля зрения парня.

"Что, черт возьми, это за штука?"

"Это, должно быть, ваш портативный проигрыватель компакт-дисков, сэр", - сказал он. И чертовски быстрый.

"Хорошо, очень осторожно, достань свое служебное удостоверение и передай его мне".

"Да, сэр. Он в кармане моей рабочей формы. Прямо там, где я всегда его держу. Из-за липучки, ты знаешь. Хорошо?"

"Просто покажи мне эту чертову штуку", - рявкнул на него член парламента. Обидчивый, обидчивый.

Он наклонился и разорвал застежку-липучку на своем кармане. Достал свой идентификационный пакет. Открытая пачка сигарет Риты тоже вылетела, сигареты рассыпались по всему полу. Что за черт? Ох. Иногда ей нравилось надевать его камуфляж, когда она отправлялась кататься верхом. Так вот где она их прятала! Она точно собиралась получить за это взбучку!

Сигарета. Это успокоило бы старые нервы. Он наклонился, взял одну и сунул ее в рот. Затем он наклонился к лампе "МП", поднес кончик сигареты прямо к стеклянному объективу и начал затягиваться, пытаясь зажечь эту чертову штуковину.

"Черт возьми, что-то не так с вашей зажигалкой, сэр. Не могу даже достать-"

Теперь он увидел, что это была не зажигалка, черт возьми, нет, это был чертов фонарик. Он пытался зажечь сигарету от фонарика! Вероятно, послал неверный сигнал.

"Выйдите из машины, сэр", - сказал полицейский. "Сейчас же!"

"Абсолютно", - сказал он, убирая ногу с тормоза и нажимая на акселератор. Он врезался во что-то, почувствовал себя оленем, может быть, одним из чертовых полицейских, которые не убирались с его пути, а затем его новый Хаммер сорвался с места, проехав несколько газонов, подъездных дорожек и дренажных канав. У него был идеальный способ "Побега и уклонения", все верно.

Теперь в зеркале заднего вида у него было множество мигающих синих огней. Черт, выглядело так, будто вся чертова военная полиция взялась за его задницу. Слишком поздно, детки, чертовски поздно! Он знал короткий путь к башне Спарки. Он может быть там через две минуты. Он сильно ударил правой в стену и еще несколько раз ударил по стенам, спускаясь по переулку, разбрасывая мусорные баки влево и вправо.

Его часы показывали без трех минут двенадцать. Он собирался сделать это, черт возьми. Он собирался вытащить эту большую плохую мать из огня.

Он выскочил из переулка, и вот оно. Башня 22. Дом его лучшего друга, Спарки Роллинса. Все, что ему нужно было сделать сейчас, это пересечь бейсбольный ромб, а затем большое открытое поле, и он был свободен дома. Теперь никаких мигалок в зеркале заднего вида. Хорошо, они, должно быть, пропустили его короткий путь. Он ускорился на "ромбике" и решил убрать ряд трибун вдоль правой линии поля просто ради забавы. Черт возьми, это был не его Хаммер.

Затем он изо всех сил мчался по открытому полю, половину времени находясь в воздухе. Какая поездка! Его старая машина никогда бы не перебралась через все эти чертовы затопленные канавы, кусты и прочее дерьмо. Слева от себя он мог видеть череду синих мигалок, когда "хаммеры" остановились на парковке бейсбольного поля. Затем они тоже начали мчаться по алмазу к нему. Ему удалось взглянуть на часы.

Тридцать секунд.

Он резко затормозил в сотне ярдов от башни Спарки, выпрыгнул и побежал к базе. Сложив ладони рупором, он прокричал на башню.

"Спарки! Мужчина мой! Спарки, ты там, наверху?"

"У Спарки сегодня выходной", - крикнул вниз парень с вышки. "Назовите себя! Кто ты, черт возьми, такой и что, блядь, ты делаешь?" У парня была М-16, направленная прямо на него.

"Я покажу тебе, что я делаю!" Сказал Гомер, запрыгивая обратно в свой Хаммер. "Смотри сюда, придурок!"

Он проехал задним ходом сотню ярдов и остановился. Флотилия "Хамви" мчалась к нему через поле, развернувшись веером, думая о том, чтобы окружить его задницу.

Он посмотрел на свои часы и увидел, что секундная стрелка движется по кругу, давай, детка, давай, да! Он держал RC на коленях, уставившись на него. Двенадцать часов ночи на кнопке! На самом деле, две кнопки, и он нажал на обе одновременно, как и сказал ему Хулио Иглесиас.

Красные цифры мгновенно начали двигаться в обратном направлении.

Начался обратный отсчет проверки большого бага.

Теперь вся кавалерия США была примерно в двухстах ярдах позади него и быстро приближалась. Он первым протаранил "Хаммер" и пробил его. Он направлялся прямо к забору, крича во всю мощь своих легких. Стекло разлетелось вдребезги и попало ему в лицо, и он понял, что парень на вышке стрелял в него!

Один из его собственных парней стрелял в него! Дружественный огонь? Не повезло тебе так сильно, приятель. Кому-нибудь пора под трибунал!

Он ехал на восьмидесяти, когда врезался в проволочное заграждение. Это немного замедлило его, и он прихватил с собой кучу чертовых ограждений, и, должно быть, по ошибке задел одну опору башни, потому что казалось, что она начинает заваливаться, но, черт возьми, теперь он направлялся к земле обетованной!

Он бросил быстрый взгляд через плечо. Там был парень на вышке, только теперь он вращался в воздухе, направляясь к земле. Он увидел, что все "хаммеры" остановились недалеко от линии ограждения. Конечно. Нужно быть сумасшедшим, чтобы ехать через чертово минное поле дождливой ночью, верно? Он выглядывал из-за руля, задаваясь вопросом, будут ли мины похожи на маленькие кочки, которые он мог бы объехать, когда почувствовал, что его член гудит.

Он засунул одну руку за пазуху джинсов и, вытащив сотовый телефон, приложил его к уху. Черт, было тяжело вести одной рукой, но что еще ты должен был делать?

"Мотель "Таракан", - сказал он, понимая, что его разум был абсолютно ясен, но он кричал.

"Есть вакансии?"

"Нет. Никаких гребаных вакансий в течение тридцати часов."

"Muchas gracias, amigo. Да здравствует Куба!" - сказал парень.

Затем в его ухе раздался щелчок, а затем гораздо более громкий шум, что-то вроде взрыва, и он почувствовал, как весь Хаммер поднялся в воздух, казалось, что он разламывается пополам при подъеме. Затем это было бесконечное падение, и он, казалось, был вверх тормашками, и была эта ужасная разрывающая боль в обеих ногах, так сильно, что он не мог в это поверить, а затем-

Он открыл глаза.

Он лежал на спине в канаве, полной воды. Дождь все еще лил сильно, обжигая его лицо. Вокруг него все было в огне. Черт, его собственная футболка была в огне! Он зачерпнул пригоршню мутной воды из канавы и потушил ее. Нужно было двигаться. Должен был доставить RC и получить свои деньги. Теперь он мог видеть даже кубинские башни, все они были направлены на него своими прожекторами. Он был так близко!

Ему просто пришлось бы пройти эту последнюю часть, вот и все. Он чувствовал головокружение, но он мог бы это сделать, если бы только мог заставить свои ноги двигаться. Но он не мог. На самом деле, он даже не чувствовал своих ног. Он потянулся туда, где, как он думал, они были, и-

О, Боже. Их там не было. Просто кровь. И кое-что еще. Что? Кости? Мужество? Господи. Он был, что, разрезан пополам? Он был-

Он почувствовал, как что-то зажужжало у него в руке. Он поднял руку и посмотрел на свою ладонь. Его мобильный телефон! Он все еще держал в руке свой чертов мобильник. Он приложил трубку к уху. Он мог бы позвать на помощь. Он собирался сделать это. Он-

"Привет, милая?" Сказала Рита ему на ухо. Это была Рита!

"Да, детка", - сказал Гомер.

"С тобой все в порядке? Я беспокоюсь о тебе. Уже действительно поздно. Я знаю, что ты был пьян, но сейчас ты возвращаешься домой и ложишься спать, как хороший мальчик ".

"Я не могу, эм... Милая, я не могу пошевелить своим...мы собирались стать такими богатыми и... э-э..."

"Ты все еще там? У тебя не очень приятный голос, детка."

"Ну, я не... настолько хорош. Я хотел... увидеть...Я как раз собирался рассказать тебе о плюшевом мишке."

"Плюшевый мишка?"

"Да. У плюшевого мишки ... воспаление в животе и ...

"Милая, просто приезжай домой, хорошо? В твоих словах не так уж много смысла, ясно? Мамочка все исправит ".

"Я хотел бы, чтобы я мог, ты знаешь. Я просто действительно ... действительно хотел бы, чтобы я мог ".

"Детка? Детка? Ты здесь?"

"Я бы хотел-"

"Детка? Детка?"

46

Алексу снился сон.

Крепко спящий на верхней койке своей крошечной каюты, он видел во сне своего старого пса Негодяя.

Они устроили небольшой ужин для пикника на берегу моря. Негодяй снова и снова нырял в волны, вытаскивая красный резиновый мяч. Но теперь какой-то ужасный черный шторм, казалось, завывал с моря, унося маленький красный шарик все дальше и дальше от берега.

Негодяй был у кромки воды, волны плескались вокруг его передних лап. Он мяукал и лаял, наблюдая, как красный шар исчезает за горизонтом. Собака залаяла громко, достаточно громко, чтобы разбудить Алекса, который перевернулся на своей койке, вцепившись в подушку и что-то бормоча во сне.

Он был так далеко внизу, что не мог, не хотел подниматься.

Тихо, негодяй. Тихо.

Но там действительно был голос, зовущий его прийти, и прийти быстро.

Кто-то действительно схватил его, грубая рука на его плече, громко выкрикивая его имя в ухо. Тряс его, говоря, чтобы он просыпался, просыпался сейчас, хотя он знал, что еще ночь. Он мог слышать, как волны бьются о корпус корабля, видеть голубой лунный свет, струящийся через иллюминатор на его покрывала, и слышать слабые звуки деятельности на палубе.

"Проснись и пой, коммандер, просыпайся!" - говорил стюард. "Прошло 06.00 часов, сэр! Ты должен был быть в воздухе в это время! Сэр!"

"Что? Что?" Сказал Алекс, садясь. Негодяй был заменен морем черных точек, плавающих перед его глазами.

"06:00, сэр, вы подали план полета на вылет в 06:00. Летное управление звонило, интересовалось, где ты. Мы готовимся принять четыре эскадрильи. Они хотели бы сначала вытащить тебя. И этот факс пришел для вас, сэр, посреди ночи. Мы не хотели вас беспокоить." Он протянул Алексу запечатанный конверт.

"Передайте диспетчерскому управлению, что я выезжаю", - сказал Хоук, и помощник выскользнул в ярко освещенный коридор.

Он разорвал конверт, вытащил единственный листок бумаги и прочитал его.

Алекс,

События здесь требуют вашего присутствия. Срочно. Пожалуйста, свяжитесь, как только получите это сообщение.

Лучшие,

Сазерленд и Конгрив

Алекс потряс головой и попытался привести ее в порядок. Он сунул факс в карман. Он свяжется с Блэкхоком, как только тот окажется в воздухе. Его рука немедленно потянулась к пульсирующему лбу. Он мгновенно вспомнил. Он снова стал жертвой демонических богов виски. Они добились от него своего, и теперь он должен заплатить. Кофе. Так оно и было. Кофе.

Он вызвал стюарда, который, поскольку это была Страна офицеров, появился немедленно.

"Да, сэр?" - сказал мальчик, когда Алекс, зевая, открыл дверь, все еще пытаясь протереть глаза от сна.

"Можно мне, пожалуйста, чашечку горячего кофе?"

"Конечно", - ответил похожий на херувима молодой энсин. "Как бы вам это понравилось, сэр?"

"Черный. Ни сливок, ни сахара."

"Есть, есть, сэр". Стюард кивнул и ушел.

Черт возьми, подумал он. Что за ночь. Перед ужином был односолодовый напиток. Приготовь для этого двойной односолодовый напиток. Затем, конечно, был кларет, исключительно превосходный кларет, с прекрасно приготовленным каре ягненка. Потом был портвейн. Ах, да, портвейн.

В его мозгу всплыло старое выражение королевского флота, которое использовал его дед. Он, казалось, припоминал, что повторял это бесчисленное количество раз прошлым вечером, к явному удовольствию американцев.

"Портвейн на вашей стороне, сэр", - сказал он.

Что в переводе означает: "Не хватайтесь за бутылку, мистер, я хочу пить".

У него было смутное воспоминание о бесконечных океанах виски "Блэк Буш" и портвейна, бьющихся о волнорезы, на возведение которых он потратил адскую жизнь в своем воображении. Искусно построенные дамбы были разбиты вдребезги, и древние чувства хлынули наружу. Вместе с ними, как он теперь вспомнил, пришли давно похороненные воспоминания.

Боже милостивый, подумал он, перекидывая свои длинные ноги через край койки и опускаясь на пол. У него был своего рода прорыв. Призраки приходили, да, но, похоже, он взял верх над ними.

Все события вечера медленно возвращались в прошлое. Что еще? А. Что-то насчет вызова этого вредного придурка Тейта на дуэль. Но бухта так и не появилась. Неудивительно.

Алекс нашел насест на хвосте и ждал, наблюдая, как вздымающиеся облака проплывают мимо Луны, чувствуя медленное успокаивающее покачивание палубы. Чувствуя, как все внутри него сдвигается, перестраивается и снова сдвигается.

Затем появился Бальфур. Американский летчик-истребитель, который стал одним из его ближайших друзей во время войны в Персидском заливе. Во время выздоровления в кувейтской больнице у него и Бальфура завязалась тесная дружба. Затем Балфуру стало хуже, и однажды его там не оказалось.

Сидя на корме "Кеннеди" в лунном свете, Хоук обнаружил, что делает то, чего никогда в жизни не делал раньше. Открыть свое сердце другому мужчине.

Бог знает, как долго они там сидели. Он вызвал поток счастливых воспоминаний о своих родителях и тех чудесных ранних годах на острове Грейберд, когда мир все еще был волшебным местом. Он говорил об Эмброузе и о том, как его дорогой друг пытался ему помочь. И Вики, конечно, о том, как он любил ее и как потерял.

Наконец, измученный и чудесным образом освобожденный от бремени, он перестал говорить и просто смотрел на звезды, наслаждаясь миром и безмятежностью, которые они предлагали.

Именно тогда он понял, что совершенно забыл, почему он вообще сидел там, на палубе. О, да, жду, когда этот невыносимый мужчина поднимется наверх и разберется во всем. Должно быть, он наконец сдался, пожелал спокойной ночи Дэвиду Балфуру и каким-то образом спустился обратно в свою каюту. По крайней мере, так казалось, потому что было утро, и вот он здесь!

Теперь он выпрямился и коснулся пальцев ног двадцать раз. Ой. Он упал на палубу и сделал тридцать очень медленных отжиманий. Его мышцы ныли, а в голове стучало. Прошло очень много времени с тех пор, как он испытывал похмелье такой силы. Определенно, сила десять.

Он вошел в крошечную головку и встал, держась обеими руками по обе стороны от маленькой раковины из нержавеющей стали. Он чертовски хорошо напился, так и было. Впервые за последнее время. Не навеселе. Провалился. Надрался. Он чувствовал себя чертовски ужасно. Он посмотрел в зеркало на свои мутные, водянистые глаза и был поражен, увидев там слабую улыбку, скрывающуюся под двухдневной щетиной, которую он собирался сбрить.

Настоящая улыбка.

На самом деле, он не чувствовал себя так чертовски ужасно, как по праву должен был чувствовать. В конце концов, горе от потери Вики каким-то образом было бы заперто в сейфе его сердца. Он запирал печаль раньше, и, так или иначе, он сделает это снова. Но это новое чувство, поднявшееся внутри, застало его совершенно врасплох.

Странно, подумал он, снова глядя в зеркало. Он почувствовал, каково было это слово? Свет. Он почувствовал легкость. Изысканно легкий.

Нет, немного лучше, чем это. Жизнерадостный.

Алекс знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что он вряд ли был глубоким, интроспективным типом. В его мире, точно так же, как было правильное и было неправильное, существовало два различных типа человечества. Те, кто плавает, и те, кто ныряет глубоко. Алекс всю свою жизнь, к счастью, был склонен плавать. Нырять было опасно. И поэтому эта кажущаяся кардинальной перемена, которую он ощутил внутри себя, была тем более удивительной и озадачивающей.

Бреясь, он обдумывал новый опыт глубокого погружения. Что произошло? Смерть Вики глубоко повлияла на него. Но не это стало катализатором для этих совершенно новых чувств.

Нет, это было видение лица паука. То огромное лицо там, на экране в кают-компании; вот что вызвало это. Он болезненно осознавал, что каждый мужчина в кают-компании пялился на него, но ему было наплевать. Какое-нибудь туманное оправдание, какое-нибудь безобидное оправдание, и он мог бы двигаться дальше. Он не мог этого сделать.

Он, наконец, столкнулся лицом к лицу с единственной невыносимой правдой, которая управляла всей его жизнью. Это было так просто.

Его отец никогда не собирался возвращаться.

Он ждал-

три удара, три удара, три удара

- ждал возвращения своего отца всю свою жизнь. Но его отец никогда не вернется, чтобы спасти его. Его отец был мертв. Его мать была мертва. Он видел, как они умирали. Слышал, как они умирали. От рук смертоносного безликого паука, который преследовал его во снах.

Только сейчас он увидел лицо паука.

Он посмотрел в эти холодные, мертвые глаза, и он знал. Больше не прячься, больше не убегай от паука. Сейчас паук убегал бы от него. В конце концов, паук не был всемогущим. Перепуганный маленький мальчик, запертый в ужасном чулане, теперь был разъяренным человеком, одержимым единственной и ужасной местью.

Человек, который мог бы объявить хаос, спустить своих псов войны и победить паука. Найди паука и убей его так же медленно и безжалостно, как-

Он плеснул немного холодной воды в лицо и посмотрел на часы. Черт возьми, было шесть пятнадцать. Ребята из летной службы собирались быть беспощадными на летной палубе. Они, вероятно, все собрались бы, просто чтобы посмотреть, как маленький котенок-ястреб попытается взлететь. После унижения, вызванного двумя неудачными посадками, он был полон решимости возродить свою некогда безупречную репутацию.

Он прикинул, что если разогнать машину до полной мощности и нажать на тормоз, то сможет проехать на колесах менее пятидесяти футов. Это повергло бы ублюдков в шок.

Одна мысль о том, чтобы забраться в кабину своего маленького самолета, вызвала у него широкую улыбку на лице. Он натянул свой выцветший зеленый комбинезон, застегнул его, схватил свою спортивную сумку и пробежал все пять пролетов до палубы. Когда он распахнул тяжелую стальную дверь и вышел на залитую солнцем летную палубу, ему показалось, что он ступает через врата самого Рая.

Небо было чистым, золотисто-голубым. Океан мягко вздымался, перекатывая огромную палубу примерно на пять футов из стороны в сторону. Он заметил, что эсминец остановился примерно в тысяче ярдов от их левого траверза. Затем с кормы "Кеннеди" он увидел еще много-много эсминцев, линкоров, легких крейсеров, а вдалеке - неуклюжий черный силуэт еще одного авианосца и его боевой группы. Огромные вертолеты Sea King кружили над головой.

Мощный кильватерный след "Кеннеди" показал, что он, как и все остальные корабли Атлантического флота, придерживался жесткого курса на запад. Несомненно, на запад, к Кубе.

Он пробрался сквозь стаю F-14 туда, где был припаркован его собственный самолет. Увидев младшего сержанта на хвосте в его желто-черном костюме шмеля, Алекс дружески помахал рукой в знак приветствия и получил одного в ответ.

С левого крыла "Киттихока" как раз спускался молодой "палубный" в пурпурной куртке. Мальчик спустился с понтона, улыбаясь, когда Хоук приблизился.

"Все заправлено и готово, сэр", - радостно сообщил он. Он был рыжеволосым, веснушчатым парнем, которому, как заметил Хоук, не было и двадцати.

"Спасибо", - сказал Хоук, открывая люк в фюзеляже, куда он сложил свою сумку. "Похоже, утро выдалось прекрасным для полетов!"

"О, да, сэр, коммандер", - ответил мальчик. "Особенно в этом самолете. Я не мог не заглянуть внутрь, сэр. Надеюсь, ты не возражаешь."

"Вовсе нет", - сказал Хоук. "Как тебя зовут?"

"Пул, сэр. Ричард Пул."

"Я Хоук. Алекс Хоук."

"Я знаю о вас все, сэр. Ваши подвиги над Багдадом хорошо известны на борту этого корабля. Но я никогда не видел ничего подобного Kittyhawke, сэр. Сначала я подумал, что это переделанный "Спитфайр" или старый экспериментальный "Грумман", но вижу, что это не так. Кто, ради всего святого, ее спроектировал?"

"Я сделал", - сказал Хоук, ухмыляясь. "Это точная копия игрушечного гидросамолета, который был у меня в детстве. Одна из первых радиоуправляемых машин. Это был самый красивый маленький самолет, который я когда-либо видел. Все еще такой, но я действительно могу залезть внутрь этого ".

Моряк рассмеялся. "Она создана по образцу игрушки?" он спросил.

"Да, это она", - сказал Хоук и ступил на понтон. "И она тоже ведет себя как вонючка. Тот же двигатель, что и у старого супермарина Spitfire Mark XVI. "Мерлин 266", построенный компанией "Паккард"."

"Живой человек, это великолепная машина, сэр. Итак, кто эта красотка на стороне?" спросил мальчик, указывая на улыбающуюся блондинку, нарисованную чуть ниже окна кабины.

"Ну, на самом деле, это моя мать", - сказал Алекс с широкой улыбкой. "На самом деле, довольно известная американская кинозвезда, до того, как вышла замуж за моего отца".

"Вау", - сказал мальчик. "Как ее звали?"

"Кэтрин Колдуэлл", - сказал Хоук. "Она была из Нового Орлеана. Все называли ее Китти. Ты когда-нибудь смотрел старый фильм "Южная красавица"?"

"С Гэри Купером!"

"Верно. Это был последний совместный фильм Купа и моей матери ", - сказал Хоук, забираясь в кабину и закрывая дверь. "Она была номинирована на премию "Оскар". Я был в Англии, но видел ее по телевизору ".

"Потрясающе!" - сказал моряк, глядя на нарисованную красоту на фюзеляже.

"Потрясающе", - согласился Хоук. "Мне очень повезло, что у меня была такая замечательная мать". Он закрыл свое окно из плексигласа.

Время взлетать.

47

Хоук надел наушники и начал предполетную рутину, с удивлением обнаружив, что все еще насвистывает старый хит, который он насвистывал в детстве. Не смог вспомнить название. Тематическая песня из одного из многочисленных фильмов его матери, предположил он.

"Доброе утро, коммандер", - услышал он голос начальника ВВС в своих телефонах. "Ты опоздал".

"Доброе утро, сэр, извините за это", - сказал Хоук, деловито щелкая переключателями. Большой двигатель кашлянул несколько раз, затем с ревом ожил. Хоук повернул голову, проверяя свои закрылки, руль направления и элероны.

"Это не имеет значения, коммандер. У нас в финале Соколиный глаз E2-C, он направляется из Ки-Уэста. Пилот попросил меня подержать тебя, пока они не приземлятся. Полагаю, на борту кто-то из Вашингтона. Ему срочно нужно с тобой поговорить, так что сиди тихо ".

"Вас понял", - сказал Хоук. "Разрешите вырулить к посадочному трапу и подождать там?" Чего бы ни хотел Вашингтон, он не собирался отказываться от своего места. Он слушал кого угодно и что угодно в течение пяти минут, но потом он уходил отсюда.

"Вас понял, Киттихоук, подруливайте к трюму".

"Котенок Хоук, выруливай и подожди, понял".

Хоук сбросил скорость и направил свой маленький самолет к плацдарму, где было припарковано несколько F-14. Большинство эскадрилий "Томкэтов" и "Шершней", казалось, давно исчезли.

Он услышал вой слева от себя и, выглянув, увидел E2-C, заходящий на посадку прямо у хвоста. Самолет находился в классической позе "индейки", прозванной так потому, что "все свисает". Соколиный глаз, в лучшем случае неуклюжий зверь, обеспечивает боевую группу электронным наблюдением и несет ответственность за перехват вражеских передач. Он перевозит более шести тонн оборудования и приводится в движение пропеллером.

Приземляться, наверное, сволочь, подумал Хоук, наблюдая за последним заходом пилота на посадку.

"Соколиный глаз" отлично вспыхнул, зацепил третий провод и, накренившись, остановился. Мгновенно его окружили стаи покрытых зеленым и фиолетовым палубных кораблей. Один из них подкатил несколько ступенек к левому борту самолета и открыл люк. Появилась высокая фигура в комбинезоне и шлеме, спрыгнула с самолета и немедленно направилась к Киттихоук. Алекс узнал эту походку. Это была Раковина, все верно.

Она обошла хвост самолета Алекса и несколько мгновений стояла, глядя на него снизу вверх, прежде чем сняла шлем и тряхнула волосами. Как будто он не знал, кто она такая. Он приоткрыл окно и высунул голову.

"Привет, Конч!" - сказал он, улыбаясь. "Представь, что я встретил тебя здесь!"

"И тебе привет, моряк", - сказала она. "Разве ты не собираешься пригласить девушку на борт на чашечку горячей явы?"

"Абсолютно", - сказал Алекс, протягивая руку, чтобы открыть маленькую дверь по правому борту. "Подойди ближе! Смотри, как моют реквизит, Раковина, это тебе не какой-нибудь маленький F-14, ты знаешь ".

Через мгновение она забралась на правое сиденье рядом с ним, и он наливал ей немного горячего кофе из термоса, который его новый друг Пул любезно оставил в кабине пилота.

"Хорошо, - сказала она, - я знаю, тебе не терпится убраться отсюда, но я очень рада, что застала тебя. Я был с президентом и кабинетом министров в Кайо Уэсо. Затем встреча со всеми ведущими членами Кубинского комитета по изгнанию. У нас на руках кошмарный сценарий ".

"Что происходит?"

"Очень много. Во-первых, Майами. Это как Дюнкерк наоборот!" - сказала она. "Между Ки-Уэстом и Джексонвиллом нет ни одного судна, которое можно было бы купить, арендовать, зафрахтовать или украсть! Это потрясающе".

"Что происходит?"

"Что ж, кубинская община в Майами готовится к большому морскому параду возвращения домой. Они видят себя с развевающимися флагами, плывущими прямо в Гаванскую гавань, конечно. Они думают, что вторжение США неизбежно. Как только с этими неприятностями будет покончено, они думают, что просто разойдутся по домам и все вернется к старым добрым временам. Они оказывают огромное давление на президента и Конгресс, требуя вторжения сейчас ".

"Ты сделаешь это?"

"Без комментариев. Примите свое собственное решение. И есть еще одна маленькая загвоздка, о которой мы только что узнали в 01:00 этим утром. Кубинцы потребовали полной эвакуации Гуантанамо. Они дали нам тридцать часов. Часы начали отсчет в полночь прошлой ночью. Сколько сейчас, 06:30 понедельника? Это дает нам чуть более двадцати трех часов на эвакуацию тысяч женщин, детей и гражданских лиц."

"Конечно, ты не собираешься просто сделать это, Консуэло?"

"Боюсь, у нас нет выбора, Алекс", - сказала она, потягивая кофе. "Кубинцам удалось контрабандой пронести оружие на территорию базы. Мы не знаем, ядерное это или биологическое, но в любом случае это серьезно. Мы ищем, но это может быть буквально где угодно. Невероятно. Командир Gitmo, Джо Неттлз, приказал уволить половину сотрудников CDC в Атланте. Они только что прибыли. Они переворачивают все здесь вверх дном. Пока ничего."

"Ты должен предположить, что они этого не найдут", - сказал Алекс. "Вот почему "Кеннеди", кажется, движется на фланговой скорости в сторону Кубы. Она на спасательной миссии, верно? Массовая эвакуация."

"Мы должны вытащить всех этих людей оттуда. И мы это сделаем".

"Ты не думаешь, что это розыгрыш?"

"Вряд ли это имеет значение. Потому что есть только один способ выяснить это, не так ли?"

"Правильно, плохой способ. Заставляет тосковать по старым добрым временам Фиделя".

"Не так ли? Эти головорезы де Эррерас не в своем уме. Они вот-вот обнаружат, что ад и проклятие обрушиваются на головы их людей, и зададутся вопросом, в чем они просчитались. Они рассчитывают, что эта малозаметная подлодка удержит нас, но ...

"Я хочу помочь, Конч. Что угодно. У меня есть ... личная заинтересованность в этом вопросе ".

"Что-то личное?"

"Давайте просто скажем, что у меня есть старые счеты с этим новым диктатором".

"Скажи мне, Алекс. Я твой друг, и мне нужно знать."

"Мансо де Эррерас и два его брата убили обоих моих родителей через неделю после моего седьмого дня рождения. Я видел, как они это делали ".

Впервые с тех пор, как он узнал ее, Конч потеряла дар речи. В уголках ее глаз появились слезы.

"Мне так жаль, Алекс", - наконец сказала она.

"Что ж. Я разберусь с этим ".

"Да. Я знаю, что ты это сделаешь". Она взяла его за руку и сжала ее. "Ты занимаешься этим более тридцати лет, не так ли, дорогая?"

"Да. Не имея с этим дела."

"Как ужасно для тебя. Я всегда знал, что случилось что-то ужасное, Алекс. Глубоко и обидно. Конечно, ходили слухи. У меня просто никогда не хватало смелости поднять этот вопрос ".

"Что ж, я должен сказать, что пока что нахожу древнее понятие мести чрезвычайно удовлетворяющим".

"Мой бедный дорогой мальчик".

"Итак, в духе движения дальше, что дальше в вашей геополитической повестке дня?"

"Ну, очень много. Новый командный пункт кубинских повстанцев находится на острове недалеко от Мансанильо. Тот, кого зовут Теларанья. Наша первая цель. Как только мы благополучно вывезем всех из Gitmo, мы превратим эту основу в мелкий порошок. Подлодка, которую, кстати, теперь зовут "Хосе Марти", вернулась в Теларанью с "Эксумы". Одному богу известно, что оно там делало ".

"Я предполагаю, что это будет вымогательский круиз с несколькими офицерами кубинского флота на борту?"

"Хорошая догадка. В любом случае, у нас есть визуальное наблюдение двадцать четыре часа в сутки. У Телараньи теперь есть свой собственный маленький спутник-шпион. На этот раз они были достаточно глупы, чтобы вывести подлодку на поверхность. Проблема будет в том, чтобы найти эту штуку под водой."

"Чем я могу помочь, Конч?"

"Президент направил меня сюда для координации действий штата и моей оперативной группы с адмиралом Хауэллом и Атлантическим флотом. У меня есть идея. Как тебе это звучит? Мы используем Блэкхока в качестве приманки, чтобы подобраться достаточно близко к берегу, чтобы высадить две разведывательные группы морских котиков. Ваша яхта вызвала бы гораздо меньше подозрений, чем один из наших эсминцев."

"Плохая идея, Конч. Очевидно, они вышлют патрульные катера. Они знают меня, и они знают, кому принадлежит Блэкхок. Я в их текущем списке подозреваемых. Дай мне подумать об этом. Возможно, у меня появится идея получше ".

"Я буду на связи. Вы получите по факсу все последние спутниковые фотографии. Последний пункт в моей повестке дня. Это для тебя".

Она протянула ему маленький конверт из плотной бумаги с его именем, нацарапанным черным карандашом снаружи.

"Внутри ничего не тикает", - сказала Конч. "Мы проверили. Порошка от сибирской язвы тоже нет. Оно было случайно брошено вчера на американский стол швейцарского консульства в Гаване, адресовано вам. Они доставили его мне самолетом в Ки-Уэст ".

"Странно".

"У тебя склонность к преуменьшению, Алекс. О'кей-о'кей, большой мальчик, мне нужно бежать. Эти военные типы не любят, когда их заставляют ждать, " сказала она, обвила рукой его шею и чмокнула в щеку. Затем она открыла дверь и вышла на крыло.

"Пока, Конч", - сказал Алекс.

"Тебе что-нибудь нужно, я твоя девушка. Что угодно."

"Спасибо, Раковина".

"De nada. Каждый раз, когда мы говорим "До свидания"? Я с этим справляюсь".

Она закрыла дверь и спрыгнула на палубу. Алекс смотрел, как она уходит.

"Киттихоук, ты слышишь?" - сказал начальник авиации в своих телефонах.

"Принято", - сказал Алекс.

"Эй, послушайте, коммандер, мне чертовски не хочется вас беспокоить. Но, если тебе надоело там обниматься, ты мог бы подумать о том, чтобы убрать свой маленький игрушечный самолетик к чертовой матери с моей летной палубы. У меня вся эскадрилья "Черных тузов" выстроилась в двух милях прямо за кормой. Сегодня утром им пришлось встать очень рано, и они, вероятно, возвращаются домой немного раздраженными. Может начать суетиться, если кто-нибудь встанет у них на пути ".

"Вас понял, "Киттихок" выруливает на позицию и готовится к взлету".

"Я буду скучать по тебе, Котенок Хоук. Ты привнес немного волнения и романтики в мое, в остальном, серое и обыденное существование ".

"Я тоже буду скучать по вам, сэр", - сказал Алекс и, выжав газ вперед, вырулил в положение для взлета. Он продолжал смотреть на конверт, лежащий на сиденье, где его оставила Конч.

Тормоза были полностью включены, он запустил двигатель на полную мощность и дождался разрешения на взлет. Любопытство, наконец, взяло верх над ним. Он разорвал конверт и потряс им.

Золотой медальон Вики выпал и приземлился ему на колени.

"Киттихок, тебе разрешен взлет".

"Киттихоук продвигается", - сказал Хоук, уставившись на медальон.

Вики была жива.

48

Во время короткого, без происшествий перелета к Эксумам Алекс связался с Сазерлендом по радио. К тому времени, когда он приземлился на зеркальную поверхность залива и подрулил к кормовому трапу "Блэкхока", он знал большую часть того, что произошло на Станиел Кей накануне.

Новости были ошеломляющими.

На первый взгляд, рассказ Росса о налете на усадьбу Лас-Пальмас был просто невероятным. Алекс был недоверчив, затем шокирован, затем воодушевлен тем, что они сделали. Всего несколько часов назад он смотрел в лицо одному из трех мужчин, которые убили его родителей. Теперь он узнал, что один из этих людей уже был схвачен и сегодня утром ему было предъявлено обвинение в убийстве в Нассау.

Хоук также узнал, что, хотя рейд "Санрайз" на усадьбу Лас-Пальмас был успешным, были жертвы. Двое из команды Квика получили незначительные травмы. Эмброуз был ранен, но не сильно. Наиболее серьезно ранен был человек, возглавлявший налет, Стокли.

Как только Киттихок был надежно закреплен, Хоук помчался в лазарет Блэкхока. Стокли сидел на кровати, обращаясь с речью к доктору, когда вошел Хоук. Очевидно, доктор Эльке Нильссон не привыкла, чтобы ее отчитывали. Белокурая голубоглазая датчанка, она подписала контракт двумя годами ранее, когда "Блэкхок" провел месяц в гавани Копенгагена по специальному заданию британского правительства.

Алекс и Эмброуз успешно раскрыли сербскую банду контрабандистов бриллиантами, меняя свидетелей и подозреваемых, пока не поднялись по скользкой лестнице вплоть до самого Милошевича. Слобо был очень занятым мальчиком. Алекс, к сожалению, получил пару сувениров об этом подвиге, любезно предоставленных сербским боевиком.

Доктор Нильссон прибыла на борт, чтобы вылечить Алекса, успешно извлекла две пули, застрявшие в его правой ягодице, и ее тут же наняли. Тот факт, что новый судовой врач имела поразительное сходство со своей сестрой-близнецом, действующей мисс Дания, не имел никакого отношения к решению Хоука. Он очень тщательно проверил ее квалификацию после того, как нанял ее.

К счастью, она еще недостаточно выучила разговорный английский, чтобы понимать поток невостребованных ругательств, которые Стоук швырял в ее сторону. Термин "добыча", например, еще не вошел в ее лексикон.

"Стоук", - сказал Хоук, - "в чем проблема?" Для человека, получившего пулю накануне, Стокли выглядел на удивление хорошо.

"Проблема?" Сказал Сток. "Я скажу тебе, в чем, черт возьми, проблема. Припарковала свою маленькую попку вон на том стуле, прямо там! Черт возьми, что она за врач, в любом случае? Черт возьми-"

Алекс придвинул стул к кровати Стоука и сел.

"Успокойся, Стоук", - сказал он. "Что случилось?"

"Ну, черт возьми, сначала она говорит мне, как мне повезло, что пуля не задела ничего важного. Ничего важного? Черт возьми, все, что у меня есть, важно! Плоть, кости, артерии, все это дерьмо. Не важно, черт возьми."

"Стоук, она просто делает свою работу", - сказал Алекс, улыбаясь доктору Нильссону. Она скрестила руки на груди и сильно покраснела. В данный момент она теребила очаровательную маленькую прядь светлых волос, которая постоянно падала ей на лицо.

"Да, хорошо, тогда она говорит мне, что беспокоиться не о чем. Конечно, это не так, для ее задницы! Это не ее чертова грудь была прострелена, это моя! У нее чертовски больше причин для беспокойства о груди, чем у меня, не так ли? Она-"

"Доктор Нильссон", - сказал Алекс, прерывая Стокли, "я уверен, что он не имел в виду ... э-э ... Возможно, вы могли бы оставить нас одних на -" Он не закончил, потому что датский врач швырнул карту Стокли в стену и выбежал из комнаты.

"Отлично", - сказал Алекс. "Видишь, что ты наделал? Теперь мне придется пойти и найти какой-нибудь способ извиниться за тебя ".

"Как у тебя дела, босс?" Сказал Стоук с широкой улыбкой на лице. "Ты слышал все, что произошло? Пятеро лучших, брат мой!"

"Я все слышал об этом от Росса", - сказал Алекс, энергично хлопнув Стоука по ладони. "Невероятно, Стоук".

"Послушай, дружище!" Сказал Сток. "Вчера мы надрали нам серьезную задницу. Серьезная задница."

"Я никогда не смогу отблагодарить тебя как следует, Стоук. Я имею в виду, я-"

"Черт возьми, это не меня ты должен благодарить, босс. Это твой маленький приятель Эмброуз. Этот человек заслужил все похвалы за этот ошейник. Он работал над этим делом тридцать лет, вы знаете. Он никогда не говорил тебе, не так ли?"

"Прости, что ты сказал?" - Спросил Алекс.

"Работаю над этим делом тридцать лет. Эмброуз."

"Боже милостивый", - сказал Хоук, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. "Я понятия не имел, что Эмброуз ... никто. Я не могу представить, что он мог бы ..."

Это был первый раз, когда Стоук увидел, как Алекс Хоук потерял дар речи.

"То, как он работает, я полагаю. Незаметный. Они с Россом полетели в Нассау и нашли какого-то старого полицейского в отставке, у которого хранилось его досье. У него были оригинальные полицейские рисунки трех преступников. Эмброуз взял их и широко раскрыл эту штуку ".

"Абсолютно потрясающе", - сказал Алекс, все еще ошеломленный.

"Да, в конце концов, довольно хороший полицейский, не так ли?" Сказал Стоук, свешивая свои массивные ноги с края кровати. "А теперь иди, уговори своего чертова доктора и убеди ее оставить мою задницу в покое. Я чувствую себя великолепно. И у меня куча дерьма, которое нужно сделать, босс, нужно заполнить полицейские отчеты и все такое."

"Стоук, приляг на минутку и послушай меня. Я благодарен, что с тобой все в порядке. С тех пор, как мне сказали, что ты ранен, я- Стоук, послушай. Мне понадобится твоя помощь. Сейчас. Ты единственный, кто может мне помочь ".

"Хорошо, теперь ты станешь серьезным и все такое. Тогда иди головой. Скажи старому Стоку, что у тебя на уме ".

"Ты не поверишь, но Вики жива".

"Что? О чем, черт возьми, ты говоришь?"

"Все, что я знаю прямо сейчас, это то, что каким-то образом, каким бы невероятным это ни казалось, Вики жива. Она заложница, но она жива ".

"Заложник кого?"

"Новое кубинское правительство. Ее удерживают на острове под названием Теларанья, недалеко от юго-западного побережья Кубы. Это сильно укрепленная военная база."

"Откуда вы все это знаете, босс?"

"Я только что прослушал эту кассету", - сказал Алекс, передавая кассету и Sony Walkman Стокли. "Это было доставлено вместе с медальоном Вики в швейцарское посольство в Гаване. Тебе тоже стоит это послушать. Она цитирует заголовок из вчерашних газет Майами. Вики жива, поверь мне ".

Стоук надел наушники и несколько мгновений слушал.

"Святое дерьмо, она действительно жива", - сказал Сток. "Это замечательно. Итак, какого черта им нужна Вики, босс?"

"Генерал считает, что может заставить меня ходатайствовать от его имени в Вашингтоне. Смешно, но так оно и есть. Невероятно, но Вики все еще жива. Но ненадолго, если мы не сможем вытащить ее оттуда, Стоук. Две большие проблемы. Во-первых, она ясно дала понять, что любая попытка спасения приведет к ее смерти вместе со всеми заложниками."

"Прямо как эти чертовы колумбийцы. Я имел с ними дело в горах Медельина. Всегда говорят, что сначала они расстреляют заложников. И обычно делаю. Но мы схватили несколько живых, босс."

"Сколько времени требуется, чтобы привести в действие подобный план освобождения заложников, Стоук?"

"Черт, босс, все зависит", - сказал Стоук. "На военном объекте? Минимум пять дней. Ты должен разведать местность с точностью до дюйма. Знайте, где находится ваш заложник. Знать, где находятся окна, какого типа, какой толщины двери и стены, все это входное и выходное дерьмо. Ты должен перехватывать все входящие и исходящие сообщения, чтобы знать, кто есть кто, где они находятся и что, черт возьми, есть что."

"Стоук", - сказал Алекс, взглянув на часы, - "Я сказал, что было две проблемы. Вот вторая проблема, и она серьезная. В какой-то момент, менее чем через двадцать часов, американцы собираются развернуть эскадрильи истребителей с "Джона Ф. Кеннеди". Истребители и крылатые ракеты Атлантического флота собираются разбомбить этот лагерь повстанцев и все остальное, что они пожелают, до небытия ".

"Иисус Христос. Двадцать часов?"

"Может быть, меньше. Итак, я знаю, что ваше старое подразделение ВМС было довольно хорошо разбиралось в такого рода вещах. Я имею в виду шестую команду морских котиков."

"Хорошо? Черт. Они - наиболее обученная, смертоносная и боеспособная группа воинов в истории Америки. Прыгай и хлопай, набивайся и нюхай табак. Хватай и не отпускай."

"Стоук, если когда-либо мне был нужен кто-то подобный, то это сейчас. Как, черт возьми, мы собираемся вытащить Вики оттуда? Могла бы команда, которую вы с Квиком собрали вчера, возможно-"

"Ни за что. Не что-то вроде этого. Ни за что."

"Итак, кто? Кто, во имя всего Святого, может нам помочь?"

"Что ж, босс, это действительно хороший вопрос. Действительно хорошо. Я не говорю, что это невозможно сделать, все, что я говорю, это ..."

Стоук сцепил руки за головой и откинулся на подушку, уставившись в потолок. Алекс почти мог слышать, как вращаются колеса. Минуту спустя он резко сел на кровати с широкой ухмылкой на лице.

"Гром и молния!" - сказал он.

"Что это?" - спросил я.

"Сыны пляжей, вот кто. Морские котики. Они были двумя моими командирами взводов Шестой группы, сейчас на полувыставке", - сказал Стоук. "Мистер Гром и мистер Молния. Так мы называли этих двух головорезов. Позови одного громовержца, потому что он умеет все взрывать. Вызови другого Молниеносного, потому что ты мертв, и он исчезнет прежде, чем ты поймешь, что тебя ударило. Человек - это хладнокровный убийца. Если кто-то на этой планете и может вытащить Вики оттуда живой, то только они ".

"Где они?" - спросил я. Спросил Алекс, наклоняясь вперед, в его глазах впервые с тех пор, как он услышал голос Вики на пленке, появилась надежда.

"Мартиника", - сказал Стоук. "Они проводят свои операции из базового лагеря на мысе Сент-Марин. Там, где пролив Сент-Люсия впадает в Атлантику."

"Какие операции?" Нетерпеливо спросил Хоук. "Какого рода операции?"

"Ну, секретное дерьмо, понимаешь? Тайные операции. Теперь они все наемники. Солдаты удачи. Отправляйся в любую точку мира, взрывай дерьмо для людей, которые не хотят, чтобы их имя попало в газеты. У них есть свой собственный, подлатанный старый C-130. Влетаю, хватаю, уничтожаю террористов. Все эти хорошие вещи ".

"Спасение заложников?" - Спросил Хоук.

"Лучшая внештатная команда по спасению заложников в мире. Никаких запретов."

"Сколько их?"

"Размер их команды постоянно меняется. В этом бизнесе люди, как правило, приходят и уходят. Как взвод морских котиков, два отделения, по семь человек в каждом. Обычно у них наготове целый взвод. Когда я разговаривал с ними в последний раз, у них там было около пятнадцати коммандос или около того. Постоянные тренировки."

"Все бывшие морские котики?"

"Нет. Поймал пару вьетконговцев. Три или четыре лягушонка, бывшие бойцы Иностранного легиона, пара настоящих крутых гуркхов из Непала, а остальные бывшие "Морские котики ", очень плохие парни, босс."

"Ты можешь что-нибудь устроить, Стоук? Сейчас?"

"Зависит от того, застанем ли мы их дома, босс. В основном они в деловых поездках. Частые перелеты, частые выпивки, частые повязки на голове."

"Стоук, они - наша единственная надежда".

"Как только этот маленький датский доктор-кондитер выпустит мою задницу из этого лазарета, я займусь этим".

"Ты вышел и взялся за дело, Стоук", - сказал Хоук. "Поднимись на мостик и попробуй связаться с этими ребятами по спутниковому телефону. Мы сможем вылететь туда, как только заправим "Киттихок"."

"Гром и молния, босс, вот о чем я говорю!" - Сказал Стоук, отбрасывая одеяло и буквально выпрыгивая из кровати. "Бум! Авария! Бах!"

Алекс нашел Эмброуза на палубе, сразу за личной каютой мужчины. Он стоял у поручня левого борта, наблюдая за пикирующими чайками и задумчиво попыхивая трубкой. На нем был темно-синий шелковый халат с монограммой и красной окантовкой и разномастные красные и синие кожаные тапочки.

Его волосы стояли дыбом, как будто он только что встал с кровати, что на самом деле так и было.

Хоук бесшумно прокрался по палубам из тикового дерева и присоединился к своему другу у лакированных поручней из красного дерева.

Он положил руку на плечо мужчины, отчего тот подпрыгнул почти на фут в воздух. "Привет, старина", - сказал Хоук.

"Боже милостивый! Алекс!" - Воскликнул Эмброуз.

"Только не говори мне, что ты не слышал, как я приземлился некоторое время назад?"

"Ну, я, э-э, только что проснулся и -" Он вытащил два комочка желтого пчелиного воска из ушей. "Я, э-э, пользуюсь этим по ночам. Видите ли, мой собственный храп такой ужасно громкий, что я просыпаюсь ".

"Ага", - сказал Алекс. "Я только что пришел после осмотра Стоука в лазарете. Я не могу выразить тебе, что я чувствую по поводу того, что вы со Стокли сделали. Это просто слишком-"

"Ты не расстроен?"

"Боже милостивый, нет! Эмброуз, послушай меня. У меня просто нет слов, чтобы описать то, что у меня в сердце. Сказать, что я глубоко и безмерно благодарен, настолько прискорбно неадекватно, что я даже не могу этого произнести ".

"Поскольку мы никогда не обсуждали этот вопрос, я имею в виду, ну, честно говоря, я всегда чувствовал себя немного виноватым из-за ..."

"Эмброуз, нет словарного запаса, который мог бы передать достаточно, чтобы поблагодарить тебя за то, что ты сделал".

"Не будь смешным. Я офицер полиции, Алекс. Просто выполняю свой долг. Правда в том, что ты сам раскрыл дело, осознаешь ты это или нет."

"Не будь смешным! Это была вся твоя тяжелая работа, которая-"

"Фотография, которую ты заметил, Алекс. Старый полароидный снимок. Это была важнейшая часть индуктивной информации, которая привела в соответствие все остальные части головоломки ".

"Я не мог этого видеть. Ты сделал."

"Ты видел это, Алекс. Твой разум просто еще не был готов к этому ".

"Да. У меня был своего рода прорыв. Я никогда не чувствовал себя лучше. Трудно описать это чувство. Возможно, ясность."

Алекс положил руки на плечи Эмброуза и сжал. Конгрив увидел, что на глаза наворачиваются слезы, но Алекс сморгнул их и улыбнулся.

"Эмброуз, времени мало, и я должен сообщить тебе невероятные новости. Но сначала, как у тебя дела? Росс сказал, что в тебя попали?"

"О, Боже милостивый, я в порядке. Просто маленький синяк над моим сердцем, вот и все. Ой, да, прямо здесь. Я был бы мертв, конечно, если бы Стокли не заставил меня надеть свой совершенно отвратительный жилет. Крайне непривлекательный."

Хоук засмеялся и сказал: "Эмброуз, Вики жива".

"Что?" Эмброуз взорвался. "Ты не можешь так думать! Я хочу сказать, как, черт возьми-"

"Не спрашивай меня как, я не знаю. У меня также нет времени на размышления. Все, что я знаю, это то, что она жива и находится в заложниках у кубинцев. Генералом Мансо де Эррерасом."

"Брат адмирала Карлоса де Эррераса, человека, которого я арестовал".

"Именно," сказал Алекс. Взяв своего друга за руку, Хоук сказал: "Пойдем, немного прогуляемся по палубам, и я расскажу тебе о своих ближайших планах. С Божьей помощью я снова освобожусь в течение часа ".

Алекс пересказал все это: свою встречу на борту аэропорта имени Джона Кеннеди, свой разговор с госсекретарем, кассету Вики и свой последний разговор со Стокли. Они добрались до кормы, и оба устроились на удобной банкетке.

"Гром и молния?" Сказал Эмброуз, вновь раскуривая трубку. "Мне определенно нравится, как это звучит".

"Будем надеяться, что они оправдают свои небесные ожидания, старина".

"Да", - сказал Эмброуз. "Мы должны выпить за тост". Подняв трубку ближайшего телефона, он сказал: "Конгрив, извините, что беспокою вас. Я бы хотел два очень острых "Кровавых Мэри", пожалуйста. Прекрасно. На этом все, спасибо ".

"Я бы с удовольствием присоединился к вам", - сказал Алекс, - "но Стокли и я вылетаем на Мартинику, как только пополнятся баки "Киттихока" и мы загрузим все снаряжение "МОРСКИХ котиков" Стоука".

"Я очень рад за тебя, Алекс", - сказал Эмброуз. "Знаешь, ты совершил большой скачок вперед, взявшись за прошлое. И, конечно, это великолепные новости о Вики. Если кто-то и может спасти ее, так это вы двое."

"Мы вытащим ее", - сказал Хоук, сжав челюсти. "Я собираюсь сделать копию карты сокровищ на случай, если мне понадобится разменная монета для сеньора де Эррераса".

"Должен сказать, Алекс, я никогда в жизни не видел тебя более счастливым".

"Я признаю, что никогда раньше не испытывал ничего подобного. Я всегда представлял себя довольно беспечным парнем. Но теперь - смотрите, сюда идет снайпер!"

Прибыл стюард с заказанным Эмброузом коктейлем, и попугай уселся мужчине на плечо. Увидев Алекса, большая птица немедленно подлетела к вытянутому предплечью своего владельца.

"Хороший парень. Посмотри на себя, Снайпер, ты растолстел. Чем они тебя кормили?"

"Я видел, как вчера вечером он съел целую банку белуги", - сказал Эмброуз.

"Что ж, он это заслужил. Не так ли, Снайпер? Говоря об этом, я думаю, вы тоже кое-чего заслуживаете, констебль."

"О чем, черт возьми, ты говоришь?"

"У тебя было достаточно волнений для одного путешествия. Пока нас со Стокли не будет, я хочу, чтобы вы с Сазерлендом поехали куда-нибудь и расслабились. Возможно, сыграем немного в гольф. Я знаю, как тебе это нравится, и я чувствую себя виноватым, держа тебя взаперти на лодке так долго ".

"Не будь смешным, Алекс", - сказал Эмброуз. "Я наслаждался каждой секундой этого! Чертовски замечательная экспедиция. Один из наших лучших!"

"Я настаиваю, старина. Должно же быть где-то здесь, на этих островах, поле для гольфа, достойное вашего могучего замаха и деликатного прикосновения к зелени ".

"Что ж, в таком случае, есть один курс, который мы с Сазерлендом изучали. При случайном стечении обстоятельств, конечно, если у нас будет немного свободного времени."

"Ну, вот ты и понял. Собирайте свои сумки и трости и идите развлекаться. Это принесет тебе много пользы. Пришлите мне счет ".

"Должен сказать, Алекс, ты очень щедр".

"Чушь. Кстати, как называется курс? Полагаю, в Лайфорд-Кей-клаб в Нассау."

"Нет, нет. На самом деле, это прекрасное старое поле в Доминиканской Республике. Благословленный довольно поэтичным именем. Это называется "Диентес деПерро".

"Перевод?" Спросил Алекс, вставая и разминая ноги.

"Я пришлю тебе открытку".

"Ну, не высовывайся, старина. Счастливого пути."

Эмброуз смотрел, как его друг неторопливо уходит, попугай покачивался у него на плече. Мелодия, которую насвистывал Хоук, всплыла в памяти Эмброуза. Ей было, должно быть, лет тридцать, но он сразу узнал прекрасную мелодию.

Это была знаменитая музыкальная тема из последнего фильма леди Кэтрин Хоук "Южная красавица", чудесной истории Эбигейл Ли, красивой женщины, которая погибла, защищая свою плантацию в Южной Каролине от мародерствующей армии Союза. Восстав из мертвых в виде призрака, она терзает и преследует алчного генерала Союза, который теперь занимает ее любимый дом предков на острове Барнуэлл.

Самым удивительным образом, подумал Эмброуз, потягивая "Кровавую Мэри", Алекс Хоук, казалось, тоже восстал из мертвых. Впервые с тех пор, как он встретил мальчика, давным-давно на острове Грейберд, он мог действительно сказать, что Александр Хоук был на пути к миру.

49

Алекс резко накренился влево, и Киттихок скользнул вниз сквозь обширные каньоны освещенных солнцем облаков.

"Это все, Стоук?" он спросил.

В волнистом зеленом пологе деревьев внизу была узкая щель. Эта рана в джунглях шириной в пару сотен ярдов и длиной около полумили определенно не была указана на карте Мартиники, лежащей на коленях у Хоука.

Стоук склонил голову к окну и сказал: "Вот и все, все в порядке, босс. Сама обитель Грома и Молнии. Вон в том ангаре, заросшем лианами и прочим дерьмом, они хранят С-130. Большая черная мать."

Алекс сделал круг и выровнялся в конце взлетно-посадочной полосы в джунглях, опустил закрылки и убирающиеся колеса. Ни вышки, ни воздушного босса, внимательно следящего за его приближением, а взлетно-посадочная полоса даже не подпрыгивала вверх-вниз. Легкий горошек, как говорили во времена его Дартмута.

Только когда пара джипов вынырнула из-за деревьев и помчалась по взлетно-посадочной полосе к перрону в дальнем конце, он увидел какие-либо признаки жизни. Оказавшись на месте, оба джипа развернулись так, что оказались лицом к приближающемуся самолету, и включили фары.

"Значит, приземляться можно", - услышал Алекс слова Стоука в наушниках, и он снизил скорость маленького гидросамолета над верхушками деревьев и зашел на трехточечную посадку.

Десять минут спустя Алекс и Стокли были на заднем сиденье одного из двух джипов, подпрыгивающих на грунтовой дороге, которая змеилась вверх через джунгли. Хорошо, что Стоук попросил два джипа. Его игрушки с КОТИКАМИ заполнили большую часть второго.

"Подожди, пока не увидишь это заведение", - сказал Сток. "Это что-то другое".

Алексу нравилось буйство красок, куда бы он ни посмотрел. Это было похоже на гонку по туннелю ботанического волшебства. Орхидеи, бугенвиллея и франжипани. Бананы и банановые деревья. Красные, зеленые и желтые птицы, которые носились и пикировали над головой. Лучи солнечного света высвечивали водопады, разбивающиеся в маленьких бассейнах и разливающиеся через дорогу.

Он находил влажную жару Мартиники восхитительно пышной после сухой, скудной растительности Эксума и Багамских островов.

"Это старый форт", - сказал Стоук. "Место разваливалось много лет назад, когда парни впервые приехали сюда и купили его. Но солдаты тратили все свое свободное время на то, чтобы действительно хорошо его починить. Посмотри туда, видишь это?"

Джип въехал на возвышенность, и Алекс увидел маленькую крепость, расположенную на вершине одного из многих зеленых холмов, которые спускались к морю. На вид это был конец семнадцатого или начало восемнадцатого века, скорее всего английский, подумал Хоук, судя по дизайну зубчатых стен и сторожевых башен по четырем углам.

Колонизированная Францией в 1635 году, Мартиника оставалась французским владением, за исключением трех кратких периодов иностранной оккупации Британией. Старый форт был невероятно расположен и сиял белизной в лучах утреннего солнца. Стоук не преувеличил факты, Алекс увидел, когда они приблизились, крепость действительно была чем-то другим.

"Видишь все эти блестящие пушки, торчащие по всему верху?" - Спросил Стоук.

"Да", - сказал Хоук. "Великолепно".

"Ну, угадай, что", - сказал Стоук. "Они все работают. Увольняйте их только по особым случаям, в дни рождения, в дни взятия Бастилии и тому подобное дерьмо. Но ты бы слышал, как рычат эти придурки. Чувак, ты говоришь о громе и молнии!"

"Как они называют форт, Стоук?"

"Ну, у него было какое-то причудливое французское название, когда они впервые его купили, но ребята переименовали его. Теперь он официально называется Форт Вупасс."

Хоук рассмеялся. "Форт Вупасс", - сказал он, наслаждаясь тем, как это звучит.

Парень за рулем их джипа, уроженец Мартиники, у которого из-под оливково-зеленой футболки торчали предплечья, похожие на ложные столбы, обернулся и улыбнулся ему. "Oui, c"est ça! Встреча в Форт-Вупассе, друзья мои", - сказал он на своем креольском диалекте.

"Merci bien", - ответил Хоук, глядя на деревья. "Il fait tres beau ici."

"Oui, merveilleux."

"Vous êtais ici, maintenant?"

"Non, pour la journée seulement."

"Ah, oui, alors-"

Джип наконец выехал из густых джунглей, и Хоук смог разглядеть впереди песчаную дорогу, взбирающуюся к стене крепости. Он был поражен, увидев, что по мере приближения джипа опускается большая прямоугольная платформа.

"Подъемный мост?" - недоверчиво спросил Хоук.

"Чертовски верно, подъемный мост", - сказал Стоук. "Без этого нет регулирования. И ров тоже, полный здоровенных аллигаторов. У тебя будет крепость, ты должен сделать это правильно! Кроме того, эти парни не хотят, чтобы кто-то подкрадывался к их заднице ".

"Ты шутишь, верно?"

Стоук некоторое время смотрел на него, а затем сказал: "Ну, может быть, об аллигаторах. Однако здесь есть ров. Здоровенный ров."

"Ров, Стоук? На Мартинике?"

"Ну, нет, на самом деле рва тоже нет. Но они всегда говорят о том, чтобы вставить один. Не может быть достаточной безопасности, когда каждая террористическая организация на земле ненавидит твою задницу. Парни переезжали три раза за последние пятнадцать лет."

Они как раз проходили под деревом, и Хоук, подняв глаза, увидел человека в камуфляже джунглей, сидящего на высокой ветке. Он держал в руках мощную винтовку с оптическим прицелом. Снайпер увидел, что Хоук уставился на него, и помахал рукой.

Два джипа пронеслись по опущенной платформе, которая, как увидел Хоук, на самом деле перекрывала глубокий овраг, и со скрежетом остановились внутри открытого, вымощенного камнем двора. Внутри форта наблюдалось заметное отсутствие активности, только несколько собак спали в тени четырехэтажного строения из побеленного камня.

Жаркого утреннего солнца и влажности было достаточно, чтобы заставить любого, человека или зверя, искать тень.

"Где все?" - спросил я. - Спросил Хоук, удивленный ощущением полного запустения, которое царило в старом форте.

"Скорее всего, спит", - сказал Стоук. "Ловлю буквы "З". Прошлой ночью у ребят была двадцатимильная пробежка по джунглям. Они все отправились в казарму, которая находится на первом этаже. Второй этаж - оружейная. Третий этаж - это коммуникации, компьютеры и прочее дерьмо. На верхнем этаже нас ждут наши ребята. Они называют это палубой юта."

"Стоук, ты, кажется, слишком много знаешь об этом месте. Почему это?" - Спросил Хоук, следуя своему естественному любопытству, обходя здание, чтобы взглянуть.

"Ну," - сказал Стоук, стоявший прямо у него за спиной и выглядевший застенчиво, "я время от времени выполнял здесь небольшую внештатную работу. Знаешь, когда я был в полиции Нью-Йорка, я проводил все свое отпускное время на Мартинике ".

"Вот как бы ты провел свой отпуск?"

"Черт, босс, борьба с терроризмом - это самое веселое, что ты можешь получить в одежде!"

"Боже мой, что это, черт возьми, такое?" - Сказал Хоук, когда они обогнули заднюю часть белого каменного здания.

Прямо за стеной в задней части двора было удивительное сооружение. Это выглядело как гигантский куб из зеленого стекла, которым оно и было. Построенное из толстых строительных блоков из прозрачного зеленого стекла, ослепляющее в лучах утреннего солнца, здание должно было иметь тридцать футов в высоту и тридцать футов в ширину. Идеальная площадь, ни окон, ни дверей, которые мог бы видеть Хоук.

"Что-то еще, не так ли, босс? Я знал, что ты получишь от этого удовольствие!"

"Что это? Выглядит как изумруд величиной с "Ритц".

"Я называю это Изумрудным городом. Но это действительно музей ".

"Музей?"

"Музей "военных трофеев". Где они хранят все вещи, которые собирают по всему миру после того, как стрельба утихнет. Все, что враг оставляет на земле. Ты не поверишь, что находится внутри этого места."

"Я бы, конечно, хотел это увидеть. Как ты попадаешь внутрь?"

"Через туннель из подвала главного здания. Если будет время, они были бы рады показать тебе ".

"Ладно, Стоук, давай начнем".

Они вошли в главное здание и поднялись по узким каменным ступеням, вырезанным в стене. Четырьмя пролетами выше они оказались в темном коридоре, который вел в сводчатое помещение. Рядом с массивной деревянной дверью, в кресле, прислоненном спиной к стене, мужчина в белом кепи на голове сидел и читал книгу. Алекс обратил внимание на роман Сент-Экзюпери "Цитадель". Обязательное чтение для всех легионеров.

Но он был одет в старую темно-синюю с золотом футболку SEAL и шорты цвета хаки, традиционную дневную форму SEAL. Его голова была выбрита, и у него была черная борода, которую не подстригали годами. У него был пистолет-пулемет MAC 10, перекинутый через спинку стула, и горящая сигарета Gauloise, свисающая с уголка его рта. Он поднял глаза, увидел приближающегося Стоука, и широкая улыбка осветила его сильно загорелое лицо.

"Zut alors! Шкипер!" - воскликнул мужчина с сильным французским акцентом. "Невозможно! Я слышал, что ты спускаешься!" Он качнулся на своем стуле вперед и вскочил, чтобы обнять Стокли. Они колотили друг друга по спинам достаточно сильно, чтобы сломать позвоночник нормальному человеку.

"Лягушонок! Да, Водолаз сам по себе! Черт! Я скучал по твоей жалкой заднице тупицы-карандаша, " сказал Стоук, держа его за плечи и глядя на него сверху вниз. Мужчина был едва ли пяти футов ростом и почти столько же в ширину. "Ты все еще куришь эти чертовы дротики для легких? Что я тебе говорил по этому поводу?"

"Я так понимаю, вы двое знаете друг друга", - сказал Хоук немного нетерпеливо. Часы, в конце концов, тикали.

"Стокли Джонс - самая злая женщина, под началом которой я когда-либо служил, месье", - сказал Фрогги, протягивая руку Хоук. "Comment ça va, monsieur? Я зе знаменитый Лягушатник."

"Алекс Хоук, Лягушонок", - сказал Хоук, пожимая ему руку. "С удовольствием".

"Фрогмен служил в подразделении C.R.A.P.", - сказал Сток. "Французский иностранный легион. Одно из немногих французских подразделений, участвовавших в войне в Персидском заливе."

"Дерьмо?" - Спросил Хоук, нетерпеливо ожидая шутки.

"Oui, monsieur! Commandos de Recherché et d"Action en Profondeur! Ты лучший!" Сказал Фрогги, выпячивая грудь и отдавая честь.

"Великолепно", - сказал Хоук, взглянув на свои часы. "Я думаю, нас ждут".

"Да-да, с тобой все в порядке", - сказал Фрогги, открывая дверь. "Это правда. Позволь мне сказать зему, что ты прибыл." Он сунул в рот серебряный боцманский свисток и позвал их на борт, когда они вошли в помещение.

50

Двое мужчин поднялись из-за большого деревянного стола, за которым они сидели. Солнечный свет струился в комнату через открытые окна со всех сторон. На востоке Алекс мог видеть темно-синюю Атлантику, уходящую к горизонту. На юге и западе - бледно-голубое Карибское море. В комнате не было мебели, за исключением простого деревянного прямоугольника стола и двенадцати простых деревянных стульев.

На одной из стен висела вывеска, написанная от руки цветистым каллиграфическим почерком. Это было кредо SEAL:

Чем больше ты потеешь на тренировках

Чем меньше ты истекаешь кровью в бою

Повсюду были разбросаны карты и навигационные схемы. Хоук с удовлетворением увидел, что это была карта Кубы, над которой они корпели. Очевидно, они не теряли времени даром с момента телефонного звонка Стоука немногим более двух часов назад.

Стоук подошел к каждому мужчине и обнял его по очереди. Теперь не было никаких возражений, только эмоции. На секунду Хоук подумал, что они все сейчас выдадут его.

"Босс, поздоровайся с Громом, этим симпатичным индейцем слева, и Лайтингом, этим уродливым ирландцем справа. Ребята, тепло поприветствуйте Алекса Хоука, парня, о котором я вам так много рассказывал ".

"Доброе утро", - сказал Хоук, пересекая залитую солнцем комнату и улыбаясь им обоим. "И спасибо, что согласились встретиться в такой короткий срок. Я глубоко признателен. Летя вниз, я услышал бесконечную ложь о вас двоих."

"Стокли - врожденный лжец", - сказал Лайтнинг, заработав взгляд от Стоука. Он был крупным, рослым парнем ирландского происхождения, румяным и загорелым от непогоды, с короткими рыже-золотистыми волосами, которые также слегка прикрывали его выпуклые предплечья, и прищуренными голубыми глазами. В левой части рта у него был зажат окурок незажженной сигареты.

"Вы, должно быть, Фицхью Маккой", - сказал Хоук, отдавая мужчине жесткое приветствие. Хоук знал, что Маккой был награжден Медалью Почета. В вооруженных силах США такой человек имеет право на приветствие от любого лица любого ранга.

"Добро пожаловать на борт, коммандер Хоук", - сказал мужчина с сильным ирландским акцентом, отвечая на приветствие. "Фицхью Маккой - это действительно имя, но зовите меня Фитц. Мой сообщник здесь - шеф полиции Чарли Рейнуотер. Если ты ему понравишься, он позволит тебе называть его Бумер ".

"С удовольствием", - сказал Хоук меднокожему мужчине, протягивая руку.

Парень с острыми глазами некоторое время изучал Хоука, казалось, решая, пожимать ему руку или нет. Он был высоким и мускулистым, с горящими черными глазами и длинным узким носом, острым, как стрела, над несколько жестокими губами. Его черные волосы до плеч ниспадали на плечи, и он был одет в штаны из оленьей кожи.

Хоук узнал за короткий полет вниз, что он был чистокровным индейцем команчей. Настоящий воин равнин, он также был лучшим подводным подрывником за долгую историю UDT и морских котиков.

Он и Фитц заработали свою репутацию в дельте Меконга во Вьетнаме в рамках операций второй группы морских котиков на реке. Они специализировались на том, чтобы ежедневно делать жизнь мистера Чарли невыносимой. Гром, потому что он всегда ходил в разведку босиком, спас бесчисленное количество жизней в джунглях, находя растяжки, которые никто другой не мог видеть, слыша шаги ВК, которые никто другой не мог слышать, учуяв засаду ВК за милю.

Бумер заработал три бронзовые звезды во Вьетнаме и одну серебряную звезду. Фиц получил медаль Почета Конгресса, приколотую к его груди в розовом саду Белого дома самим президентом Линдоном Бейнсом Джонсоном.

Гром, наконец, протянул свою меднокожую руку Хоук.

"Бумер", - сказал он.

"Хоук", - сказал Алекс и пожал ему руку.

"Хорошее имя", - сказал Бумер.

"Я унаследовал это", - сказал Хоук, улыбаясь мужчине.

"Я слышал, ты тоже это заслужил", - сказал Бумер и откинулся на спинку стула, положив босые ноги на стол и скрестив руки на широкой груди.

"Шкипер говорит мне, что у нас критический момент", - сказал Фитц, выпуская облако дыма в воздух. "Так что, может быть, нам всем стоит позже стать засранными приятелями и приступить к делу прямо сейчас".

"Блестяще", - сказал Хоук, усаживаясь на стул за столом. "Я думаю, мы только что стали засранными приятелями, Фитц".

Стокли, выдвинув стул, расхохотался.

"Что тут смешного, шкипер?" - спросил Стокли долговязый ирландец.

"Впервые за всю свою жизнь я когда-либо, я имею в виду, вообще когда-либо слышал, как Алекс Хоук произносит слово "мудак", - сказал Стоук, все еще смеясь.

"Это потому, что я называю тебя так только после того, как ты выходишь из комнаты", - сказал Алекс, к явному огорчению Стоука и очевидному веселью Фитца и Бумера.

"Коммандер Хоук", - сказал Фитц Маккой, подходя к большому увеличенному изображению Кубы на стене, - "Давайте начнем. Все, что я знаю, основано на тревожном разговоре со Стокли этим утром. Поверь мне, этот наряд может все. Но мне не понравилась одна вещь, которую я услышал ".

"Фитц, я буду честен", - сказал Алекс. "Я бы ни в малейшей степени не винил тебя, если бы ты просто сказал: "Нет, спасибо" и отправил нас собирать вещи. Любой здравомыслящий человек сделал бы это. Я серьезно говорю об этом".

Стоук кашлянул в кулак, подавляя фырканье. Алекс был невероятен. Человек просто автоматически знал, где именно у людей расположены кнопки. Мужчина только что нашел кнопку номер один Фитца и сильно раздавил ее.

Фитц долго смотрел на Алекса, и Алекс увидел, что он пришел к решению.

"Ладно, это захват заложников", - сказал Фитц, туша сигарету и засовывая в рот другую. "Сколько человек мы выводим?"

Хоук достал из конверта фотографию восемь на десять. "Наша главная цель - эта женщина. Мой чрезвычайно близкий друг. Ее зовут Виктория Суит. Это ее фотография, сделанная буквально на прошлой неделе. И это расшифровка кассеты, которую она записала после своего захвата, явно под давлением. У меня тоже есть кассета."

"Спасибо, мы послушаем это. А тем временем, как насчет краткого обзора? Обрисуйте нам ситуацию? Мы, конечно, в курсе, что на Кубе произошел военный переворот ".

"Новый военный режим Кубы хочет двух вещей. Один. Немедленная отмена эмбарго США. Двое. Немедленный вывод всего персонала из национальной базы Гуантанамо в течение восемнадцати часов и двадцати семи минут с этого момента ".

"Эти парни не в том положении, чтобы выдвигать такие нелепые требования!" Фитц сказал. "Что это, мышь, которая ревела?"

"У этой мыши есть два существенных преимущества", - сказал Хоук. "Полностью боеспособная советская подводная лодка-невидимка, несущая сорок боеголовок. И биологическое или ядерное оружие, спрятанное на военно-морской базе Гуантанамо, должно взорваться завтра в 06:00 ".

"Срань господня", - сказал Фитц. "Эти парни сумасшедшие. После бен Ладена и всей последующей ерунды Аль-Каиды и Саддама терпимость Америки к такого рода дерьму равна нулю. Очевидно, что эти кубинские генералы-говнюки предпочли бы иметь парковку, чем страну. Где, черт возьми, Кастро, когда он тебе нужен?"

"Исчез, Фитц", - сказал Хоук. "Он либо мертв, либо заложник, до которого они еще не добрались".

"Я бы предположил, что мертв".

"Возможно, ты прав", - сказал Хоук. "В любом случае, Gitmo CO готовит приказ об эвакуации. Первый шаг, доставьте всех женщин и детей в целости и сохранности на борт "Кеннеди" и других судов ВМС. Как только они выйдут из гавани Гитмо под прикрытием половины Атлантического флота, эскадрильи и крылатые ракеты флота нанесут ковровые удары по этому месту ".

"Включая место захвата заложников, я полагаю", - сказал Фитц.

"Да. Это называется Теларанья. Паутина", - сказал Хоук. "Прямо здесь, в Гольфо-де-Гуаканаябо, находится небольшой остров, недалеко от побережья города Мансанильо. Военный объект там - цель номер один ВМС. Именно там лидеры повстанцев держат заложников, и именно там припаркована советская подлодка. И именно поэтому у нас сейчас такой дефицит времени ".

"Я должен быть честен с вами, ребята", - сказал Фитц, переводя взгляд со Стоука на Хоука. "Эта миссия выглядит как настоящая козлятина. Один. Кто знает, когда появятся военно-морские F-14? Мы будем такими же мертвецами, как кубинцы ".

"Хороший вопрос", - сказал Хоук. "Понятия не имею".

"Конч не сказала бы тебе?" Стоук спросил Хоука.

"Я бы никогда не поставил ее в положение, когда ей придется сказать "нет", Стоук".

"Двое. У нас есть остров площадью не менее трех квадратных миль, не нанесенный на карту. Без SIGINT, без TECHINT я не вижу много способов осуществить это. И, черт возьми, нет времени даже на базовую разведку. Как насчет HUMINT?"

"У ЦРУ действительно есть люди на земле, внутри целевой зоны", - сказал Хоук, довольный тем, что Конч только что объяснил ему значение HUMINT. "Они создали много материала, который я собираюсь вам сейчас показать. Плюс спутник и преданная птица в воздухе двадцать четыре часа в сутки. Хищник."

Он поставил тяжелую кожаную сумку на стол и достал толстую черную папку в три кольца. Алый крест на обложке обозначал, что это совершенно секретно.

"Взгляни", - сказал Хоук.

Оба мужчины нетерпеливо пролистывали страницы, их возбуждение росло.

"Откуда, черт возьми, это взялось, коммандер?"

"Брифинг ВМС США, на котором я присутствовал в аэропорту Кеннеди этим утром. Я уверен, что нарушаю все правила книги, показывая это тебе, но какого черта."

"Фитц", - сказал Бумер, пролистывая книгу. "Смотри. Целый раздел термических исследований."

"Вы найдете довольно полный набор планов строительства и высот для большинства зданий", - добавил Хоук. "Любезно предоставлено строительной бригадой ЦРУ".

"Чертовски хорошо!" Фитц сказал. "А вот спутниковые фотографии всей инсталляции, некоторые сделаны не далее как вчера. Мы можем загрузить это в мастерскую внизу и получить трехмерный макет всего комплекса из пенопласта за полчаса ".

Надежда в глазах ирландца не осталась незамеченной. "Вы звучите несколько воодушевленно, мистер Маккой", - сказал Хоук.

"Да. Да, мы прошли стадию безнадежности", - сказал Фитц. "Мы все еще не знаем, где ваш заложник. То, как мы работаем, мы очищаем помещение. Четверо в дверях, мгновенно отделите плохих парней от хороших и уничтожьте их. Вряд ли мы сможем ходить от здания к зданию, очищая помещения, пока не найдем подходящее ".

"Одну секунду", - сказал Бумер. Он изучал термические показатели. Тепловизионное изображение улавливает любой источник тепла, людей или оборудование и придает им узнаваемые очертания.

"Хорошо", - сказал Бумер. "Смотри. Мы накладываем эти тепловые прозрачные пленки на эту серию спутниковых фотографий. Сейчас. Видишь это большое прямоугольное здание? Примерно в двух щелчках вспомогательным пером? Посмотри на это. Каждые двенадцать часов к зданию подъезжает большой автомобиль, вот он прямо здесь. Похоже, что примерно двадцать парней выбираются наружу, входят в здание, а затем еще двадцать парней выходят наружу и забираются в заднюю часть ".

"По-моему, похоже на смену охраны", - сказал Сток. "Где есть охрана, там есть и заложники".

"Определенная смена караула", - согласился Фитц. "Должно быть, там, где держат заложников".

"Ладно. Это только начало. Так вот, это все казармы", - сказал Бумер, указывая на аккуратные ряды зданий в комплексе примерно в полумиле от места, где находились заложники. "Солдаты там определенно прибежат, когда услышат стрельбу и гранаты, когда мы войдем в целевое здание. У нас серьезная потребность в скорости ".

"Да", - сказал Стоук. "Прыгай и хлопай".

"Фирменное блюдо Фитца", - сказал Бумер. "Вот основной радарный купол, и посмотрите на все эти милые маленькие пусковые установки для ракетных установок "Сэмми" и "Скад"".

"Вспомогательный загон выглядит так, как будто он все еще находится в стадии строительства", - сказал Фитц. "Видишь, все это дерьмо все еще на земле? Бульдозеры? Стальные балки и стержни. Расскажите мне о подлодке, коммандер. Здание выглядит достаточно большим, чтобы вместить три подводные лодки."

Хоук так и сделал. Когда он описал подводную лодку "Борзой" с ее треугольным крылом, убирающейся боевой рубкой и сорока ракетными шахтами, глаза обоих мужчин расширились от волнения. Мысль о том, что это может быть нечто большее, чем просто очередное освобождение заложников, явно привлекла их внимание.

"Можем ли мы уничтожить эту подлодку?" - Спросил Фитц.

"Ну, это разрушает частную собственность", - сказал Хоук. "Но опять же, мир был бы намного безопаснее без этого. И, поскольку Атлантический флот в этот самый момент готовится нейтрализовать или уничтожить его, американцы могли бы просто посмотреть в другую сторону. Давай покончим с этим ".

"Хороший парень. Посмотрим, что мы можем сделать. Меня интересует это большое сооружение здесь ", - сказал Фитц. "Тот, что ближе всего к пляжу. Это явно намного старше, чем что-либо другое. Выглядит как маленькая усадьба, у которой за эти годы прибавилось много крылышек ".

"Это принадлежит генералу Мансо де Эррерасу", - сказал Хоук. "Американская разведка считает его тем парнем, который сверг Кастро. Вы можете услышать его голос на пленке. У меня также есть видеозапись с ним ".

"Как и почему он похитил заложника?" Спросил Фитц, глядя на фотографию Вики.

"Как, я не знаю", - ответил Хоук. "Почему - это просто. Попытка заставить меня использовать мое влияние в Вашингтоне. Повлиять на политику США в отношении его нового правительства. Смешно, но это правда. Я собираюсь убить его, между прочим. Когда я найду его."

"Что, прости?" Фитц сказал.

"Тридцать лет назад Мансо де Эррерас и два его брата убили моих родителей. Стокли только вчера захватил одного из братьев и арестовал ублюдка за убийство. Глава кубинского военно-морского флота, так уж получилось."

"Это, как правило, выводит из себя двух других", - сказал Фитц.

"Итак", - сказал Бумер, внимательно глядя на Хоука. "Это не просто захват заложников, не так ли?"

"Нет, это не так", - сказал Хоук. "Каким-то образом я собираюсь проникнуть в это поместье и убить двух оставшихся братьев. Это моя проблема, не твоя ".

Индеец кивнул головой. "Я понимаю", - сказал он.

"Что оставляет меня с одним вопросом", - сказал Фитц. "А именно, как нам ввести туда и вывести оттуда два отделения? Посмотри на это место! У нас есть радар здесь и здесь, у нас есть места для установки ЗРК под каждым кустом, у нас две, может быть, три тысячи солдат в этих казармах. Я имею в виду-"

"ХАХО", - сказал Бумер. "Ночное время".

"Да, именно об этом я и думал, Бумер", - сказал Стокли. "ХАХО".

Видя озадаченное выражение лица Хоука, Фитц сказал: "Прыжок. Большая высота-Торжественное открытие. Самолет летит на высоте тридцать тысяч футов, в пятнадцати милях от цели. Сейчас ночь. Никто нас не слышит, никто нас не видит ".

"Мы используем плоские парашюты в качестве парасейлей", - сказал Бумер. "Мы используем мини-бутылки с кислородом, чтобы не потерять сознание. У нас есть фонари на шлемах, компасы и высотомеры на запястьях. Мы совершаем долгое, контролируемое скольжение в LZ. Много прыгали, коммандер?"

"Логика выпрыгивания из совершенно хорошего самолета всегда ускользала от меня", - сказал Хоук. "Но я ездил в тур с SBS. Прыжки были большой частью наших тренировок ".

Сток посмотрел на двух бывших морских котиков, ухмыляясь. "Что я вам всем говорил? Ни у кого здесь нет камней крупнее, чем у моего парня Хоука, а? Яйца к стенке!"

"SBS? Ни хрена себе, " сказал Бумер. "Крутой прикид".

SBS была британской эскадрильей специальных лодок, чья строгая подготовка была известна во всем мире специальных войн как еще более жесткая, чем у морских котиков. В глазах Бумера Хоук только что стал официальным членом братства.

"Хорошо, еще кое-что, и тогда мы закончим разговор", - сказал Фитц. Он встал и передал Хоук расшифровку сообщения Вики. Он обвел красным карандашом четыре слова во втором абзаце.

Хоук уставился на это, пытаясь найти в этом какой-то смысл.

"Я прослушал бесчисленное количество часов подобных записей", - сказал Фитц. В зависимости от душевного состояния заложника, они склонны использовать слова, понятные только близкому человеку. Или присылайте подсказки, которые были бы полезны в ситуации спасения."

"Да?" Хоук сказал.

"Мне интересно", - сказал Фитц, закуривая очередную сигарету. "Вики когда-нибудь использовала бы такие слова, как "самый верхний" или "здесь", в своем общем разговоре?"

"Никогда", - сказал Хоук, глядя на бумагу. "Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь".

Он изучил соответствующий раздел, читая его вслух:

"- итак, здесь ты найдешь меня, живого и невредимого, но превыше всего в моем сознании то, что в то время, которое мне так далеко осталось, я снова прижму свой зад к твоему -"

"Здесь, самый верхний, сзади", - сказал Хоук. "Она бы никогда так не заговорила. Довольно милая, однако, отсылка к заднице."

"Итак, "здесь" - это ее местоположение", - сказал Фитц, разворачивая план здания для заложников, которое они определили. "Самым верхним" должен быть этот верхний этаж. Очевидно, что крайняя левая сторона здания находится вот здесь, и это самая задняя сторона сооружения ".

Он ткнул пальцем в поэтажный план. "Джентльмены, это ее комната, вон там".

"У нас получилось!" - Воскликнул Стоук. "Вики, ты кое-что еще, девочка".

"Тогда ладно", - сказал Фитц. "Почему бы вам двоим, ребята, не сходить за горячей явой, или перекусить, или прогуляться? Посетите сувенирный магазин музея Форт-Вупасс. Нам с Бумером нужно провести серьезный мозговой штурм, от которого хрустят кости, но на это нет времени. Возвращайся сюда через час. Это устраивает вас, парни?"

Стоук увидел, что Алекс собирается возразить, и сказал: "Один час". Он отодвинул свой стул и встал.

Когда они были за дверью, он повернулся к Хоук и сказал: "Извините, босс. Я знаю, ты хочешь быть там. Но за этот вот один час Гром и Молния получают большие деньги. Доверься мне".

"У меня хорошее предчувствие насчет этих парней, Стоук", - сказал Хоук. "Спасибо тебе".

"Не благодари меня пока, босс".

"Самое меньшее, что я могу сделать, это купить тебе маленький сувенир в сувенирном магазине", - сказал Хоук, исчезая вниз по лестнице и в туннеле, ведущем в Изумрудный город.

51

Рита Гомес сидела у себя на кухне и плакала, когда раздался звонок в парадную дверь.

Маленькая оловянная урна с телом ее покойного мужа стояла на холодильнике, где дети не могли ее увидеть. В завещании Гомера говорилось, что он желает быть кремированным, и жена командира, Джинни, позаботилась о том, чтобы его желание исполнилось. Через двенадцать часов после его смерти на "Ничейной земле".

Когда Рита забралась на скамеечку для ног, чтобы поставить его туда, она увидела, что на холодильнике скопилась двухлетняя пыль. Прах к праху. Вот что она подумала, сходя с табурета.

По дороге домой после небольшой службы в церкви Святой Марии Эмбер и Тиффани продолжали спрашивать, что у нее с собой. За исключением двух ее шумных дочерей, весь район казался устрашающе тихим.

"Что там внутри, мамочка, что там внутри?" они повторяли это снова и снова, прыгая по тротуару рядом с ней.

Она не могла заставить себя сказать "Папа".

Служба была небольшой, но мучительно долгой. Несколько членов отряда Гомера сидели на первых скамьях сразу за Ритой и двумя маленькими девочками. Энджел, парикмахер и лучшая подруга Риты, была там. Там был органист. Несколько беспорядочных цветов по обе стороны от урны. Несколько потрескивающих свечей, срок годности которых истек в середине службы.

Лучший друг Гомера, главный старшина Спарки Роллинс, предпринял смелую попытку восхвалить Гомера, сказав, что он был человеком, который "умер так, как жил, на грани, живя полной жизнью".

Это было самое доброе описание смерти ее мужа, которое кто-либо мог придумать, подумала Рита, неловко ерзая на деревянном сиденье. Она обмахивалась церковным бюллетенем. Гомер наклонился бы и прошептал, что здесь жарко, как в Аду.

Отец Менендес, который консультировал Гомера последние несколько месяцев без какого-либо очевидного успеха, произнес длинное благословение и проповедь, ничего из которых Рита не могла вспомнить. Что-то о беспокойной душе, обретшей покой. Не все воины умирают смертью героя, сказал он, некоторые погибают в битве за душу.

В любом случае, это закончилось, но почему-то она не могла перестать плакать. Красивый молодой моряк исчез. В ее сердце было так много надежды в тот дождливый день в маленькой часовне в Майами. Он казался таким прекрасным молодым человеком, стоящим так прямо рядом с ней в своей новенькой униформе.

А потом, когда у них родились дети, она почувствовала, что все ее мечты сбываются. Но что-то пошло не так. Дело было не только в выпивке, хотя и это, безусловно, было частью этого. Это началось, когда мама Гомера впервые заболела в Гаване. Когда он не смог достать для нее лекарства и услышал ее крики по телефону. Наконец-то наблюдаю, как она умирает в такой боли. Вот тогда все начало серьезно катиться под откос. И вот когда он начал - снова раздался звонок в парадную дверь.

"Извини", - крикнула Рита, спеша через крошечную гостиную. "Я иду".

Она вытерла слезы передником и открыла дверь.

Это была жена командира, Джинни Неттлз, стоявшая там с большим блюдом для запекания в руках.

"Я так сожалею о твоем муже, Рита", - сказала Джинни. "Это просто ужасно. Могу я войти?"

"Ох. Конечно, " сказала Рита, отступая в сторону, пропуская ее, а затем следуя за ней внутрь. Она была слегка ошеломлена появлением жены командира базы у ее двери. Она, конечно, была в доме Неттлсов на вечеринке по случаю дня рождения и несколько раз играла в бридж, и поздоровалась с Джинни на бирже или в салоне красоты, но все же.

"Я приготовила это для тебя вчера вечером", - сказала Джинни, ставя запеканку на кухонный стол. "Пастуший пирог. Теперь, конечно, похоже, что тебе это не понадобится ".

"Что ты имеешь в виду?" Сказала Рита, теперь уже совершенно сбитая с толку.

"Ты хочешь сказать, что не знаешь?" Джинни сказала. "О- это верно. Ты был в церкви Святой Марии все утро. Ну, это самая удивительная вещь. Нас всех эвакуируют".

"Что?" - спросил я. Сказала Рита. "Я не понимаю. Мы пытаемся-"

Джинни вошла в гостиную и склонилась над телевизором, ища кнопку. Дети смотрели "Джози и кошечки", прежде чем пойти поиграть на задний двор. Джози все еще была на связи.

"Ты не возражаешь, если я включу Си-эн-Эн?" Спросила Джинни. "Я был приклеен к этому все утро. Мы во всех новостях."

"Нет, конечно, нет", - сказала Рита, чувствуя себя полностью дезориентированной. Она вытащила пульт из-под подушки и переключила каналы на Си-эн-эн. По экрану бежал большой синий баннер с надписью "Специальный репортаж". По опыту Риты, это всегда означало "Особенно плохие новости". Обе женщины сели на потертый диван и увидели изображения Гуантанамо, которые казались совершенно чужими.

Люди в ярко-желтых защитных костюмах высыпали из задней части C-130 на поле "Подветренный Пойнт". Улицы патрулировали странные транспортные средства, управляемые одинаково одетыми мужчинами, и команды саперов, которые выглядели как марсиане. Каким-то образом жизнь в Gitmo перевернулась с ног на голову за последние два часа, и Рита Гомес пропустила все это.

Один из знаменитых старых парней с CNN времен войны в Персидском заливе стоял под пальмой возле здания штаб-квартиры Гитмо с микрофоном. Рита пыталась сосредоточиться на том, что он говорил, но она продолжала поглядывать через плечо на Гомера, сидящего там, на холодильнике.

"Во многих случаях, " говорил репортер, - бекон жарился на плите, и на очереди была стирка в понедельник, когда поступал приказ эвакуировать находящихся на иждивении женщин и детей. Охранники уже охраняют пустые дома и патрулируют ныне тихие кварталы, еще вчера наполненные шумными играми детей ".

"Что- что в мире происходит, Джинни?" Спросила Рита, внезапно почувствовав страх.

"Шшш, просто послушай".

"Планы эвакуации были объявлены и осуществлены немедленно. База была разделена на районы, и ответственность за оповещение и транспортировку к ожидающим кораблям и самолетам была возложена на различные командования ".

"Почему они носят эти костюмы?" Спросила Рита, но Джинни проигнорировала ее, сосредоточившись на трансляции.

"Военно-морская биржа все еще открыта, " продолжил парень из Си-эн-Эн, " но она опустела. Батальон морской пехоты прибыл ранним утром, и их общее отношение - это спокойная бдительность. Гуантанамо изменилось этим утром. Базовое поле для гольфа усеяно временными палатками, разбитыми морскими пехотинцами, которые сейчас разбивают лагерь на фарватерах и зеленых насаждениях."

"О, боже мой", - сказала Рита.

"Вместе с морскими пехотинцами, саперами, учеными и врачами из Центров по контролю заболеваний в Атланте, все в защитной одежде, не находят облегчения от жаркого кубинского солнца. Никто официально не подтвердит, почему они здесь, но слухи ходят повсюду ".

Джинни нажала кнопку отключения звука и повернулась к Рите. "Мне не следовало бы говорить тебе это, но ты всегда казалась одной из немногих низкопробных жен, которые были милы из-за того, кем я была, а не из-за того, кем был мой муж".

"Скажи мне, Джинни. Мы с девочками были в церкви с семи. Мы пропустили все это. Какого черта нас эвакуируют?"

"На базе спрятана какая-то бомба. Джо говорит, что это либо ядерное, либо биологическое оружие. Скорее всего, они предполагают, что это какая-то новая бактерия, созданная в лаборатории. "Атомная бомба для бедняков", как он это назвал. Они не смогли найти его, чтобы обезвредить, или что они там делают. Итак, мы все уходим. Я имею в виду женщин и детей. И государственные служащие, конечно."

"Боже мой", - сказала Рита. "Кто мог сделать такое?"

"Новое кубинское правительство", - сказала Джинни. "Они чокнутые, - говорит Джо. Признанные чокнутые мультяшки. Послушай, мне нужно бежать. У нас есть всего пара часов, прежде чем мы должны быть на станциях посадки. Вам разрешается упаковать только один чемодан на каждого члена семьи."

"Хорошо", - сказала Рита, ее мысли лихорадочно соображали. Она снова посмотрела на крышку холодильника. Там, наверху, был член семьи. Гомер все еще считается чемоданом?

"Если у вас есть собака, вы должны привязать ее на заднем дворе. И оставь ключи от дома на обеденном столе."

"У нас нет собаки".

"Верно. Мне жаль. Это ужасное время для тебя", - сказала Джинни. "Послушай, ты собираешь детей и готовишь их к отъезду. Тогда поезжай ко мне домой, и мы поедем-"

"У нас нет машины. Полиция конфисковала его."

"Ох. Да, это верно. Я забыл. Ну, послушай, Рита, тогда я заберу тебя и девочек отсюда. Не могли бы вы подождать у входа со своим багажом?"

"Хорошо", - сказала Рита, оглядывая смело оформленные маленькие комнаты, которые она, Гомер и девочки так долго называли домом. Она не могла удержаться от того, чтобы не заметить, насколько сухими выглядели засушенные цветы. Боже, как она пыталась сделать этот дом своим.

"Ты можешь быть готов через час?" На улицах беспорядок. Весь путь до пристани Браво был собран. Именно там стоит "аэропорт Кеннеди"."

"Конечно. Мы, э-э... как скажешь. Я бы подумал, что твой муж, ну, знаешь, забрал бы тебя и Синди самолетом? Что-нибудь?"

"Это то, что он хотел, чтобы мы сделали. Я сказал "ни за что". Я думаю, что место жены командира корабля - плечом к плечу с семьями моряков на борту "Кеннеди "."

"Мы будем готовы, Джинни. Прямо перед домом, на тротуаре."

Рита последовала за Джинни к ее машине. Солнце уже палило вовсю, и она прикрыла глаза рукой, помахав на прощание Джинни, когда та отъезжала от тротуара. Как раз в тот момент, когда она собиралась развернуться и зайти обратно в дом, к почтовому ящику подъехала еще одна машина. Одна из тех серых темно-синих машин.

Двое мужчин, один в гражданской одежде, а другой в армейской форме, вышли спереди, затем задняя дверь распахнулась, и один из парней в желтом костюме выбрался наружу.

"Вы миссис Гомес?" - спросил один из парней в штатском.

"Да, это так".

"Мы хотели бы поговорить с вами минутку. Возможно ли укрыться от солнца внутри?"

"Конечно", - сказала Рита. "Пожалуйста, следуйте за мной".

Рита провела их в гостиную. Двое парней в пиджаках и галстуках сели. У одного был большой портфель. Парень, человек с Марса, остался на кухне. Рита видела, как он потянулся к холодильнику за урной Гомера.

"Что он делает?" она сказала. "Это мой муж!"

"Мне очень жаль, мэм", - сказал парень на диване. "Мы проводим обыск от дома к дому. Это его работа. Вы не возражаете, если мы зададим вам несколько вопросов?"

"Кто ты такой?" Сказала Рита, оставаясь на ногах, теребя в руках складки своей темно-синей юбки.

"Я бригадный генерал Дэррил Эллиот, а это мистер Чински", - сказал Эллиот. "Я из JSOC, Объединенного командования специальных операций в Форт-Брэгге. Мистер Чински - директор АНБ по борьбе с терроризмом. Этот джентльмен на кухне - доктор Кен Бир, главный исследователь из Центра по контролю и профилактике заболеваний. У него есть президентские полномочия на обыск в вашем доме, мэм."

"Отлично", - сказала Рита. "Позволь ему".

"Доктор Бир, я бы начал наверху и работал внизу", - сказал тот, кого звали Чински. Парень в скафандре кивнул ему и направился вверх по лестнице.

"Миссис Гомес, " сказал генерал Эллиот, - я знаю, что это трудное время для вас. Мне жаль. Но я должен поговорить с вами о некоторых вещах, которые выяснили наши следователи после смерти и кремации вашего покойного мужа. У нас здесь не так много времени."

"Все, что я могу сделать, чтобы помочь".

"Спасибо тебе. Проявлял ли ваш муж какое-либо необычное поведение в течение недель, предшествовавших его смерти?"

"Он был много пьян. В этом нет ничего необычного ".

"Какие-нибудь новые странные привычки? Исчезновения?"

"Если он не спал, то был в баре "X", пил "Будвайзер"."

"Недавно появились какие-нибудь новые друзья или соратники?"

"У него был только один друг. Он бы не знал, что такое помощник ".

"Как зовут друга?"

"Искрометный. Спарки Роллинс."

"Да. Охранник, дежуривший на том, что раньше было башней 22."

"Это он".

"Вы когда-нибудь подслушивали какие-нибудь необычные разговоры между ними двумя?"

"Спарки никогда сюда не приходил. Гомер всегда ходил в квартиру Спарки в BOQ. Чтобы они могли смотреть канал Playboy, я полагаю. Он тоже часто там ночевал."

"Пожалуйста, попытайтесь подумать, миссис Гомес. Было ли что-нибудь, хоть что-нибудь, что показалось вам необычным в вашем муже за последний месяц или около того?"

"Ну, Хулио Иглесиас действительно начал звонить сюда около месяца назад. Это было довольно необычно ".

"Прошу прощения? Julio Iglesias? Ты имеешь в виду певца?"

"Ну, он сам себя так называл. Но он точно не был похож ни на одного Хулио Иглесиаса, которого я видел по телевизору, поверьте мне ".

"На что, собственно, был похож его голос, миссис Гомес?"

"Кубинец. Очень сильный кубинский акцент. Крутой парень."

"Как часто он будет звонить?"

"Время от времени. Он звонил в любое время. Я думаю, их было двое."

"Двое?"

"Два парня, оба притворяющиеся этим певцом. Их голоса были другими, понимаешь?"

"Миссис Гомес, это может быть очень важно. Вы когда-нибудь случайно подслушивали какой-либо из этих разговоров?"

"Нет. Я бы не стал этого делать. Кроме того, он всегда отвечал на звонки в другой комнате."

"Айра", - обратился Эллиот к Чински, - "нам нужен журнал всех входящих и исходящих звонков с этого номера за последние две недели. Спасибо."

Айра встал, пошел на кухню и подошел к телефону. Эллиот открыл свою кожаную сумку и вытащил предмет из какого-то пакета для заморозки.

"Вы когда-нибудь видели этот предмет раньше, миссис Гомес?"

Это была металлическая коробка размером примерно с кирпич. На нем маленькие кнопочки. Избитый. Это выглядело так, будто его сбросили с десятиэтажного здания.

"Миссис Гомес?"

"Нет. Я никогда не видел этого раньше. В чем дело?"

"Было ли у вашего мужа какое-нибудь хобби? Нравятся модели самолетов или лодок?"

"Я уже говорил тебе. Его хобби были пиво и канал Playboy."

"Это устройство с радиоуправлением, миссис Гомес. С его помощью можно управлять самолетом с дистанционным управлением. Или вы могли бы использовать это, скажем, для программирования бомбы ".

"Почему ты показываешь это мне?"

"Это было найдено в грязи, в ста ярдах от тела вашего мужа".

Час спустя Рита и две ее дочери стояли на тротуаре, ожидая, когда миссис Неттлз заберет их. На девушках были их лучшие платья. У них было четыре места багажа. Три чемодана плюс старая сумка с шарами для боулинга для Гомера.

Двое в костюмах из Вашингтона и следователь ЦКЗ наконец уехали, но не раньше, чем космонавт напугал детей до полусмерти, когда вышел в гараж. Они вбегали на кухню, вопя во все горло. Желтый костюм шел прямо за ними, держа в руках несколько старых газет. Кубинские газеты, сказал он. И немного заплесневелой бечевки.

"Бабушка", - сказал он. "Кубинская ежедневная газета, гаванское издание. Встречался пять недель назад. Сильно сложенный и отпечатанный. Похоже, в него было завернуто что-то цилиндрическое ".

"Убери это", - сказал Эллиот.

Когда Эллиот начал задавать ей вопросы о куче старых газет, именно тогда она сказала им, эй, старые газеты, большое дело, приятель. B.F.D. С нее было достаточно. Она провела все утро на похоронах своего мужа. Теперь у нее было всего полчаса, чтобы собрать все семейные вещи и отправиться в отель Кеннеди. Хватит.

Он поблагодарил ее за уделенное время и попытался быть милым. Она предположила, что он всего лишь делал свою работу. Но если он думал, что Гомер имеет хоть какое-то отношение к чему-либо, что было специальным репортажем на CNN, он был просто сумасшедшим. Гомер был недостаточно умен и, конечно, недостаточно трезв, чтобы провернуть что-то настолько масштабное, каким казалось это дело Big magilla.

Погруженная в сумятицу мыслей, она вздрогнула от звука автомобильного гудка. Большой белый "Шевроле Субурбан" подъехал прямо к обочине, из всех четырех окон развевались флаги. Окно со стороны пассажира скользнуло вниз, и Синди Неттлз высунула голову прямо наружу. Ее светлые волосы были заплетены в косички с большими красными, белыми и голубыми лентами.

"Запрыгивайте, ребята! Давай! Мама говорит, что мы опоздаем!" Синди сказала.

Джинни Неттлз была достаточно мила, чтобы вылезти и помочь ей уложить их багаж на заднее сиденье вместе со всеми остальными. Затем Рита и дети забрались на заднее сиденье, по одному с каждой стороны от нее. Джинни вернулась за руль, и они тронулись с места.

Пробки, как только они тронулись, превратились в кошмар. Полицейские и морские пехотинцы в противогазах стояли на каждом перекрестке, пытаясь удержать в движении бесконечные вереницы частных автомобилей и автобусов, полных эвакуированных. Рита была благодарна, что никто не сигналил и не кричал, никто не пытался подрезать им дорогу. Если она и ожидала паники, то не увидела ее. Это были семьи военных, семьи военно-морского флота, и они вели себя соответственно.

На различных контрольно-пропускных пунктах была неразбериха по поводу того, кто куда направлялся. Джинни и Рита направлялись на "Кеннеди", стоявший у причала Браво, и Джинни знала, как туда добраться. Но были также эвакуационные суда у Северо-западного пирса Лима, Северо-западного пирса Виктор и Юго-Западного пирса Лима. Не было никаких указателей направления, что усугубляло беспорядок и неразбериху.

На причале "Браво" на пирсе царил едва контролируемый хаос. В массивной тени знаменитого военного корабля бесконечные реки женщин, детей и стариков поднимались по различным сходням. Рита смотрела, как они с мучительной медлительностью исчезают во множестве похожих на пещеры отверстий в корпусе "Кеннеди". Дважды различные офицеры узнавали жену командира и пытались продвинуть их вверх в очереди. Джинни оба раза отказалась, и прошел еще час, прежде чем они оказались вдали от палящего солнца и внутри "Кеннеди".

За длинным столом сидели шесть офицеров, которые проверяли документы эвакуированных, прежде чем впустить их на борт. По обе стороны стола сидели морские пехотинцы, вооруженные автоматами. Шестеро полицейских тщательно проверили каждый элемент удостоверения личности, заметила Рита, даже Джинни Неттлз.

Маленькая Синди встала рядом со своей матерью и вручила полицейскому розовый пластиковый бумажник. Он подходил к розовому пластиковому чемодану, который она несла.

"Хорошо", - сказал офицер, открывая бумажник. "Давай посмотрим, кто ты, юная леди".

"Люсинда Неттлз", - сказала Синди. "Мой папа - адмирал Неттлз. Ты его знаешь?"

"Конечно, знаю", - сказал офицер, улыбаясь. "Спасибо тебе, Люсинда. Следующий на очереди?"

"Я надеюсь, ничего страшного, если я принесу дополнительный чемодан", - сказала Синди. "Мне пришлось из-за моего лучшего друга".

"Милый", - сказала Джинни, наклоняясь. "Этот милый офицер торопится. За нами стоит много людей. Давай двигаться дальше, дорогой."

"Хочешь увидеть его?" Спросила Синди офицера, ставя свой чемодан на стол.

"Может быть, позже", - сказал офицер. "После того, как мы-"

Но Синди уже щелкнула защелками своего ярко-розового чемодана. Большой белый медведь, который был запихнут в ее запасную сумку, выпрыгнул на стол.

"Как его зовут?" - спросил офицер с натянутой веселой улыбкой.

"Мистер Тедди", - сказала она, крепко обнимая его. "Он мой самый лучший друг во всем огромном мире!"

"Добро пожаловать в Кеннеди, Тедди", - сказал офицер с улыбкой.

Все громко посмеялись над этим.

52

Все по-прежнему находилось внутри "Архангела", турбовинтового транспортного самолета C-130 "Геркулес", принадлежащего и управляемого элитной контртеррористической группой, известной в международных кругах специального назначения как "Гром и молния".

Archangel был построен компанией Lockheed в начале пятидесятых и был одним из многих C-130, которые все еще летают во всех частях света.

Была черная, безлунная ночь, и, поскольку большой самолет неуклюже летел на высоте тридцати тысяч футов, она была почти невидима.

Весь фюзеляж и крылья самолета были окрашены в матово-черный цвет. На кончиках ее крыльев не было никаких огоньков, ни на хвосте, ни на носу их не было видно. Даже освещение в кабине было приглушенного красного оттенка, едва различимого снаружи.

Маршрут полета вел их на север над островами Тринидад и Тобаго, затем "Архангел" повернул на северо-запад над Карибским морем. Она обогнет южное побережье Доминиканской Республики и Ямайки, затем направится на север к юго-западному побережью Кубы.

Большинство парней сидели вдоль рядов брезентовых подвесных кресел, расставленных вдоль внутренней части фюзеляжа, или отдыхали на засаленных поддонах на полу. Все были одеты в темный камуфляж в тигровую полоску, на них не было ничего отражающего, лица были затемнены боевой раскраской. Гром и молния были бы невидимы, когда они спускались с небес к своей цели.

В дополнение к двум пилотам C-130 впереди и командиру роты, на борту находился взвод коммандос. Взвод состоял из двух отделений по семь человек. Фитц Маккой возглавил бы отряд "Альфа". "Браво" находился под командованием Чарли Рейнуотера, известного своим людям как Бумер.

Они были в воздухе больше часа. Хоук проверял и перепроверял свое оружие и боеприпасы. В результате жеребьевки на подиуме его назначили в команду Маккоя, в то время как Стоук присоединился к своему старому помощнику Бумеру. Поскольку Хоук был наименее опытным членом контртеррористической команды, он пообещал Фитцу, что останется рядом с ним.

Казалось, что совсем скоро загорелся зеленый свет, и командир роты указал на отделение Фитца.

Фитц, сидевший рядом с Хоуком, глубоко затянулся сигаретой и сказал: "Седлайте коней, коммандер. Сейчас мы снизимся до двадцати тысяч футов, снизим нашу воздушную скорость, а затем полетим."

"Пять минут!" - сказал капитан по внутренней связи.

Хоук кивнул. Он думал о своем последнем прыжке. Он не особенно хотел думать об этом, но это продолжало всплывать. Он почувствовал, что самолет снижается, и подтянул ремни, пересекающие его грудь. В дополнение к парашюту, он нес много снаряжения. Тем не менее, он, вероятно, был самым легким человеком, выходящим на улицу.

У него был MP5, 9-мм пистолет-пулемет HK, любимый "морскими котиками", и 9-мм пистолет Sig Sauer, оба оснащенные тем, что янки называли "hush puppies" или глушителями. У него также были светошумовые гранаты и "Вилли-Питерс", свисающие с его пояса, как виноградные гроздья. "Вилли-Питерс" представляли собой гранаты с белым фосфором, смертоносные и наводящие ужас на врага при использовании.

"Две минуты!" Огромный трап начал опускаться, и похожий на пещеру интерьер внезапно наполнился ревущим ветром. "Пандус открыт и заблокирован", - сказал командир роты.

Хоук посмотрел на индикатор предупреждения о прыжке. Оно светилось малиновым. Он перепроверил свой Дрегер в третий раз. Поскольку им предстояло прыгнуть в море и доплыть до берега вплавь, все мужчины были вооружены автоматами Draegers. Эти устройства для повторного вдоха кислорода немецкого производства не образовывали пузырьков и не издавали звуков. Это сделало их идеальными для секретных вставок, подобных этой. Хоук был особенно благодарен за свою поездку с подразделением SBS Королевской морской пехоты. Он тренировался со всем этим снаряжением раньше.

По крайней мере, большую часть этого.

Вес был большой проблемой в разреженном воздухе прыжков на большой высоте. Многие из этих людей вышли бы за дверь с сотней фунтов или больше, привязанных к их телам. Двое мужчин выходили в море, неся две лодки IBS в комплекте с моторами. На языке тюленей IBS означало небольшую надувную лодку. После того, как они эвакуировались, каждый из них был способен нести отделение из семи человек, плюс, при эвакуации, несколько заложников.

Сигнал тревоги о прыжке просигналил об одной минуте до падения.

Хоук использовал эту минуту, чтобы еще раз все прокрутить в голове. По плану, разработанному в течение дня, два катера IBS должны были встретиться с "Найтхауком", морской моторной лодкой длиной семьдесят футов, перевозимой на борту "Блэкхока". Океанский скоростной катер черного цвета, двукратный победитель гонки Майами-Нассау, был способен развивать скорость свыше ста узлов в час.

Огромный кокпит "Найтхаука" и трюм внизу могли легко вместить двадцать человек. На вероятный случай неприятностей Хоук проинструктировал Тома Квика установить пулемет пятидесяти калибров на кормовой палубе.

Если бы катера IBS смогли благополучно добраться до назначенного места встречи, "Найтхаук" мог бы легко обогнать самый быстрый кубинский корабль преследования. И доставьте две команды в целости и сохранности на корабль-носитель "Блэкхок", который будет невинно курсировать в двадцати милях от берега. В любом случае, таков был план, и - размышления Хоука были прерваны - сигнальный фонарь для прыжка! Он вспыхнул от малинового до зеленого.

Командир роты указал на Фитца и сказал: "Удачной охоты, Фитц. Вперед!"

Хоук встал и последовал за своим отделением в тыл. Один за другим пятеро мужчин перед ним спустились по маслянистому трапу C-130 и нырнули в черноту ночного неба. Настала очередь Хоука. Он секунду поколебался и тут же почувствовал руку Фитца на своем плече.

"Вы в порядке, коммандер?" Фитц прокричал сквозь рев ветра.

Вместо ответа Хоук сошел с трапа.

Его первым ощущением было ощущение ледяного потока, обрушившегося на него, как стена льда. Затем огромный черный самолет над головой исчез, и он посмотрел вниз. Внизу ничего, кроме кромешной тьмы, ничего. Он проверил высотомер на своем запястье. Четыре мили вверх. Он потянул за веревку.

Он почувствовал, как парашют выскользнул из его рюкзака и отделился.

В тот же миг его сильно дернули вверх в ремнях безопасности. Затем, как раз когда он приготовился освоиться и наслаждаться поездкой, он резко свернул влево и начал снижаться по бешеной, неконтролируемой спирали. Посмотрев в небо, он увидел, что одна из ячеек в его куполе разрушилась.

"Черт возьми!" - крикнул он в темноту. Это было не очень хорошее начало. Он дернул за направляющие, отчаянно пытаясь наполнить купол воздухом. Этого не произошло. Что случилось, так это то, что безумный штопор продолжился. Затем рухнули еще две камеры, и трепещущий над ним парашют аккуратно сложился пополам. Он был на высоте девятнадцати тысяч футов и стремительно падал в невесомости. Его телу внезапно стало очень холодно, и он понял, что вспотел.

Ладно, подумал Хоук, он практиковался в этом раньше. Это была, выражаясь языком SBS, украденная у "Морских котиков", неразбериха. Ситуация нормальная, Все облажались. Но это еще не был FUBAR, что в переводе означало "Испорченный, не подлежащий никакому восстановлению". У него был запасной вариант.

Хоук сделал вираж, выбросил бесполезный парашют и позволил себе снова расслабиться в свободном падении. Теперь он был чуть ниже пятнадцати тысяч футов, летел на круиз-контроле. Так он провел следующие десять секунд, затем дернул за веревку на своем втором парашюте.

Плоский желоб открылся красиво.

Он начал контролируемое снижение по ленивым спиралям в темноте. Это напомнило ему о том, почему он наслаждался некоторыми тренировками по прыжкам в SBS. Сверившись с компасом и высотомером, он определил, что опускается на высоту десять тысяч футов, примерно в пяти милях от места приводнения на участке океана площадью двести квадратных ярдов, обозначенном как LZ Liberty. Отряд "Браво" Бумера направлялся в зону "Наутилус", расположенную в четверти мили отсюда.

Основной задачей отряда "Альфа" было найти заложника. Браво собирался устроить своего рода взрывную "диверсию", когда придет время обоим отрядам соединиться и пойти на рывок.

Пять минут спустя Алекс смог различить черные горбатые очертания острова под названием Теларанья и юго-западное побережье Кубы за ним. Он увидел фосфоресцирующие белые валы, мягко разбивающиеся о пляжи острова. Он подсчитал, что у него оставалось около пятнадцати минут скольжения, поэтому он просто повис в ремнях безопасности и наслаждался видом.

Он был так расслаблен, что вздрогнул, услышав, как вокруг него развеваются навесы и как люди плюхаются прямо под ним. Он потянул за шнур, который надувал его жилет BCD, устройство для компенсации плавучести, затем сделал серию S-образных поворотов, чтобы увеличить скорость, и подождал, пока промокнут его ботинки. Пять секунд спустя он вспыхнул и упал в воду.

Он видел черные лица, прыгающие вокруг него, белозубые улыбки, обращенные к нему. Он услышал свист, когда СРК частично раздулся. Один человек остался бы на берегу с прорезиненной надувной лодкой. Его главной проблемой было бы держаться подальше от пути кубинского патрульного катера.

"Ты немного опоздал", - сказало одно из лиц.

"Прости, Фитц", - сказал Алекс. "Небольшая проблема с оборудованием".

"Я заметил. Хорошего выздоровления", - сказал Фитц. "Нам повезло. Мы только что не угодили на крышу кубинского патрульного катера. Сейчас он зашел за этот рубеж, но он вернется ".

Фитц быстро пересчитал головы. Каждый мужчина в Альфе добрался до LZ. Пришло время надеть кислородные ребризеры Draeger и начать плавать. Они были в полумиле от берега. Хоук мог видеть буруны на белом песке и темные заросли пальм, которые Фитц назначил в качестве их следующего места встречи.

Прежде чем натянуть маску для плавания на лицо, он развернулся на 360 градусов.

Усадьба Теларанья, массивный, грандиозный дом генерала Мансо де Эррераса, располагалась на косе, выступающей в море. Это было темное, неуклюжее сооружение, залитое бледно-голубым светом россыпи звезд. Хоук произнес безмолвную молитву о том, чтобы двое мужчин из его далекого прошлого спали где-то внутри. Но усадьба не была их первой целью. Сначала они устроили бы неожиданный налет на здание, где содержалась Вики.

"Вперед", - просто сказал Фитц, и все восемь человек нырнули под поверхность и начали брыкаться к берегу.

Чуть более чем в полумиле к западу Бумер и его команда "Браво" как раз входили в узкие отмели реки Ла Коста. Команда, плававшая на глубине двенадцати футов, не заметила мигающих красных и зеленых навигационных огней на обоих концах причалов.

Вот где ребризеры Draeger сыграли решающую роль. Ни один пузырь не выдал присутствия семи сильных пловцов, двигающихся вверх по черному каналу. Там, куда направлялся "Браво", наверняка было намного больше охраны, чем на пустом участке пляжа, куда направлялся "Альфа".

Хоук вышел из полосы прибоя и увидел, как двое его людей бегут в укрытие к пальмовой роще. Луны все еще не было, но окружающий свет звезд и белый песок заставляли его чувствовать себя слишком уязвимым. Он переключил свой HK на полную мощность и направился к деревьям, колени тряслись.

Он нашел Фитца и команду уже собранными и разбирающими свое оружие и снаряжение. Каждому мужчине выдали гарнитуру Motorola и микрофон для губ. Было бы мгновенное и безмолвное общение между всеми мужчинами в Альфе. Команда Фитца также будет следить за передачами Бумера и наоборот. Таким образом, две команды знали бы о каждом шаге друг друга.

Хоук заметил, что Фитц широко улыбается. С левой стороны рта у него свисала незажженная сигарета.

"В чем дело, Фитц?" - прошептал он. "Ты кажешься слишком веселой".

"Мне только что пришла в голову счастливая мысль о заплыве", - сказал Фитц. "Кто-нибудь знает сегодняшнюю дату?"

"Первое мая!" - сказал один из членов команды. Это звучало как Фрогги.

"Первомай в Коммиланде!" - сказал другой коммандос.

"Это чертовски правильно". Фитц просиял. "Что означает, что наши маленькие приятели веселились весь день и всю ночь. Сейчас 02:30. Я думаю, большинство из них сейчас уже уютно устроились бы в своих маленьких кроватках."

"Со всеми этими "зе Столи" и дорогими кубинскими сигарами", - сказал Фрогги, - "Зей может быть немного вялым, просыпаясь, mais non?"

"Немного похоже на то, как Вашингтон пересекает Делавэр в канун Рождества, удивляя британцев в Трентоне", - сказал Хоук, улыбаясь. "Кровавый ублюдок".

"Майский день", - сказал Фитц с усмешкой. "Рождество для коммунистов".

"Браво, вы слышите?" Сказал Фитц в свой микрофон.

"Принято", - сказал Бумер.

"Что-нибудь?"

"Просто подошел взглянуть. На полпути вверх по реке."

"Танго?"

"Шестеро или семеро, охраняющие вход, не похоже, что они ожидают компанию. Нет проблем ".

"Двадцать минут до встречи с заложниками, Бумер. Вперед".

Хоук знал, что "Танго", или "Т", на языке тюленей означало террористов. Так они называли всех плохих парней по всему миру. Он почувствовал прилив адреналина. Прошло много времени с тех пор, как он оказывался в незнакомом месте, в окружении стольких людей, которые хотели бы причинить ему серьезный вред.

"Фрогги", - сказал Фитц, - "надень свое телевизионное оборудование и посмотри, есть ли у них здесь пикеты".

"Да, да", - сказал Фрогги. Хоук наблюдал, как невысокий француз пристегнул прибор ночного видения к голове, а затем выскользнул из-за деревьев. Он бросился через пляж, пригибаясь, примерно на двести ярдов. Затем он проверил и нырнул за несколько больших низкорослых пальм и кустов.

"Два танго в припаркованном квадроцикле", - сказал Фрогги. "Выкидывай и веселись, друг мой".

"У тебя есть снимок головы? Четкий плинтус?"

"За оба варианта".

"Заставь щенка тише тихонько гавкнуть и натри их воском, Лягушонок", - сказал Фитц. "Мы движемся прямо за тобой".

Хоук едва расслышал звук двух смертоносных 9-миллиметровых пуль в темноте.

"Два погибших танго", - услышал он голос Фрогги в наушниках.

Затем Фитц повернулся к Хоук. "Водолаз - наш медик, - сказал он, - на тот случай, если кто-нибудь пострадает. Он также лучший стрелок взвода, а это о чем-то говорит, поверьте мне ".

Затем Фитц поднял руку и жестом подозвал отделение вперед. Усадьба Теларанья лежала впереди, спящая в темноте. Они бы оставили это в покое на некоторое время. Первой остановкой Альфы должно было стать большое здание в задней части комплекса, где, как полагал Хоук, они найдут Вики.

Если бы она была еще жива.

53

Хоук тяжело дышал.

Последнюю тысячу ярдов густых джунглей они преодолели бегом. Со всем его снаряжением, прижимая к груди пистолет-пулемет HK MP5, это стоило немалых усилий. Не то чтобы он не поддерживал себя в очень хорошей форме. Дело в том, что из всей команды он один не привык к двадцатимильным пробежкам по джунглям через день.

Отделение "Альфа" столкнулось в общей сложности с шестью часовыми. Все шестеро были убиты тихо и эффективно. Четверо из-за ударов в голову, которых они не предвидели. Двоим перерезали горло сзади, прежде чем они успели подать сигнал предупреждения. Пока что нигде на территории комплекса не было никаких признаков тревоги.

Другими словами, пока все идет хорошо. Все шло по плану. Крайне опасное положение дел, как Хоук знал по долгому опыту.

Они все сидели на корточках у подножия высокого баньянового дерева, когда он подъехал, слегка отдуваясь. Фитц изучал рисунок, сделанный им карандашом, изображающий состав. Крошечный красный фонарик двигался по поверхности карты, которую он создал на основе анализа спутниковых фотографий. Мужчины тесно сгрудились вокруг него, вглядываясь в рисунок.

"Мы на месте", - сказал он. "В пятидесяти футах от песчаной дороги. Целевое здание стоит там, на большой поляне, в пятистах ярдах в том направлении. Кажется, что он окружен восьмифутовым сетчатым забором, увенчанным колючей проволокой. Последние два дня с высокой температурой указывают на то, что пара охранников по периметру прогуливается вдоль ограды. Космо, твои ножницы с собой?"

"Есть, сэр", - сказал один из гуркхов. Возможно, один из самых маленьких и, без сомнения, самых крепких парней в команде.

"Иди, сделай нам хорошую большую яму, парень", - сказал Фитц, указывая фонариком на крест, отмеченный на карте. "Правильно, я полагаю, вот так". Он выплюнул одну потухшую сигарету изо рта и сунул другую в уголок рта. Он не зажигал ее.

"Не кури их, если они у тебя есть", - прошептал Фитц. "Эти леса могли бы кишеть танго".

Маленький коммандос мгновенно скользнул в подлесок и исчез. Фитц посмотрел на своих людей. "Неудивительно, что на заборе могут быть электронные датчики. Если это произойдет, мы все узнаем достаточно скоро. Будь готов рвануть через дыру, если сработают все эти чертовы прибамбасы ".

Хоук видел, как все мужчины перевели свои пулеметы HK MP5 на полную мощность.

"Браво?" Сказал Фитц в свой микрофон.

"Готово", - услышал Хоук голос Бумера.

"Мы режем проволоку. Дай нам две минуты".

"У меня в Нью-Йорке есть Cosmo", - сказал Бумер. "Мы только что натерли двух охранников и сейчас движемся к нему вдоль ограды".

Два отделения должны были воссоединиться у заранее назначенного отверстия в ограждении. Пройдя, Альфа направился бы налево к западной стороне здания, Браво - направо к восточному входу. Это будет трудная часть, сотня ярдов открытой местности, которую им придется преодолеть, оказавшись за забором.

"Ты видишь какие-нибудь другие танго снаружи или внутри здания, Бум?"

"Ответ отрицательный. В здании темно."

"Это может быть ловушка".

"Я не чувствую никакого запаха, Фитц".

"Для меня этого достаточно", - тихо сказал Фитц. В Меконге Бумер мог учуять ловушки VC буквально за пару километров.

Мужчины в напряженном молчании ждали сигнала тревоги и резкого света прожекторов. Для Хоука это была самая мучительная минута миссии. Если бы их обнаружили раньше, охранники наверняка убили бы Вики до того, как у него появился бы хоть какой-то шанс добраться до нее.

"Ладно, у нас здесь дыра, через которую можно проехать на полтонны, шеф", - все они услышали, как Космо сказал в их телефоны.

"Браво, вперед", - сказал Фитц, одновременно поднимая руку и жестом приглашая отделение "Альфа" вперед.

Три минуты спустя Хоук и остальная часть "Альфы" вышли из джунглей у ограды. Он увидел, что Космо, Бумер и его люди уже там. Бумер улыбнулся ему.

"Забавы и игры, сэр?" Прошептал Бумер.

"Совсем как в старые добрые времена", - ответил Хоук.

Трехэтажное прямоугольное здание было темным, как и говорил Бумер. Там была грунтовая дорога, ведущая в тыл. Три или четыре машины были припаркованы впереди, два полутонных грузовика и пара винтажных джипов времен Второй мировой войны.

"Кто-нибудь, проверьте эти машины на наличие ключей по дороге", - сказал Фитц. "Возможно, они нам просто понадобятся. Ключей нет, будь готов к перегреву. Алекс?"

"Прямо здесь", - сказал Хоук, скользнув вперед, чтобы присесть рядом с Фитцем. Фитц достал свой рисунок здания.

"Если мы правильно определили ее код, верхний этаж, задняя сторона слева, комната Вики должна быть прямо здесь. Последняя дверь справа наверху лестницы. Мы проходим вчетвером через дверь и очищаем комнату. Ты, Фрогги и Космо наступаете нам на пятки. Понятно?"

"Черт возьми, Фитц, я единственный, кто знает ее в лицо. Я уже говорил тебе раньше, я должен быть в первой четверке ".

Фитц секунду пристально смотрел на него. Он понял, что ему вряд ли удастся переубедить Хоука.

"Господи", - сказал он. "Ладно, это твоя задница. Мы идем на понижение. Добывайте и стреляйте. Никаких причудливых снимков головы. Мы стреляем тяжелыми зарядами. Хит в любом месте сведет танго на нет ".

"Да", - сказал Хоук, и улыбка расползлась по его лицу. Он знал, что добьется своего.

Фитц посмотрел на свои цифровые часы. "Двадцать секунд", - сказал он. Все мужчины натянули свои черные капюшоны-балаклавы на лица.

"Мы взорвем восточную и западную двери одновременно. Освободите лестницы и быстро поднимайтесь на верхний этаж. Дымовые гранаты, светошумовые гранаты и осколочные. Удачной охоты, парни. Давай будем прыгать и хлопать!"

Четырнадцать человек гуськом протиснулись через брешь в заборе Космо. Оставалось пройти сотню ярдов, а в большом здании все еще было темно, за исключением желтой лампочки, горящей над каждым входом. "Альфа" пошел налево; "Браво" пошел направо. Любой, кто выглянет в окно, сразу их заметит. Алекс был в низком спринте прямо за Фитцем. Он ожидал звука выстрела из автоматического оружия в любую секунду.

Этого не произошло.

Когда они подошли ко входу, все мужчины расступились, когда Космо прислонил к тяжелой деревянной двери небольшой таран, начиненный взрывчаткой. Ни одна дверь не выдержала бы такого удара.

В противоположном конце здания отряд "Браво" готовился к такому же эффектному выходу. Все надели приборы ночного видения. Это дало бы им огромное преимущество перед танго внутри.

"Разнеси их чертовы двери!" - Сказал Фитц в микрофон на губах, и с громким хлопком две деревянные двери на каждом конце здания распахнулись внутрь.

Отряд "Альфа" мгновенно оказался внутри здания, швыряя светошумовые и дымовые гранаты в тускло освещенный интерьер. Раздался характерный звук АК-47, автоматического оружия танго, когда непрозрачный белый туман от дымовых гранат начал заполнять комнату. В задней части комнаты рвались светошумовые гранаты. Белый туман стелился в его сторону, но Алекс как раз вовремя увидел каменные ступени, ведущие наверх.

"Фитц!" - Закричал Хоук, распыляя свой HK на четыре фигуры, приближающиеся к нему. "Лестница справа! Я поднимаюсь ". Четверо танго, которые были там секунду назад, рухнули на пол под уничтожающим огнем 9-мм пистолета-пулемета Хоука.

Перестрелка теперь была интенсивной. Хоук знал, что охранники заложников на верхнем этаже будут ошеломлены, но уже проснулись. Он делал три шага за раз.

"Наверху лестницы, Хоук", - услышал он голос Фитца, а затем приглушенный "бррррр" автомата HK Фитца разорвался в нескольких дюймах от его правого уха. Отрывок из вышеприведенных танго просвистел у него над головой.

"Лежать!" - Крикнул Фитц, и Хоук упал ничком на ступеньки, наведя прицел своего HK на массу фигур наверху ступеней. Фитц положил ружье на плечо Хоука и разрядил целую обойму, прекратив поток танго вниз по лестнице.

"Позади нас!" - Крикнул Фитц, перезаряжая пистолет. "Поднимаюсь по ступенькам!" Бетон и другие обломки дождем посыпались на них, когда снаряды разнесли стену и лестницу над ними.

Пистолет-пулемет Хоука застрял под его телом. Он потянулся за спину и схватил осколочную гранату со своего веб-пояса, выдернул чеку и позволил ей отскочить вниз по каменным ступеням.

"Адиос, мучачос!" - крикнул он. Танго увидели приближающуюся гранату и начали беспорядочно отступать вниз по ступенькам. К тому времени Хоук наставил на них свой 9-мм пистолет Sig Sauer и стрелял в них. Тяжелые нагрузки были невероятно эффективными. Мужчины просто рухнули у подножия лестницы. Затем осколок взорвался, и никто не двигался.

"Давайте двигаться!" - Сказал Фитц, и они с Хоуком вскарабкались еще на два лестничных пролета на верхний этаж, интенсивно стреляя во все, что двигалось. Был открыт ответный шквальный огонь, и огромные куски бетона и плитки отлетели от стен прямо над головой Хоука. Он увидел два мерцающих желтых дульных пламени в дыму и разрядил свою обойму в том направлении. Стрельба прекратилась.

Здесь, наверху, тоже был дым, и это было хорошо. Это означало, что Фрогги или Космо уже зашли так далеко и взорвали дымовые шашки. В другом конце коридора он увидел темные фигуры. Громкая перестрелка из автоматического оружия означала, что отряд "Браво" усердно работал. Пока Вики была жива, ему было все равно, кто ее найдет. Он увидел Фитца в дымке, указывающего ему идти вперед.

Поднявшись на последнюю ступеньку, он увидел, что Фитц стоит перед простой дверью, и что Фрогги и Космо тоже были там, присев на одно колено.

Из-за двери доносились крики. Он услышал крик Вики. Он не стал дожидаться команды Фитца, он просто ударил в дверь со всей силы, которая была у него в правой ноге. Дверь раскололась внутрь.

Хоук, Фитц, Космо и Фрогги прошли через дверь низко, стреляя, даже когда они перекатились по полу по обе стороны от двери. Трое мужчин, одна женщина, разглядел Хоук, когда нырнул на пол.

"Это она!" Хоук закричал: "Она на кровати! Вики, не двигайся!"

Тощий мужчина с ввалившимися глазами и длинными сальными волосами склонился над кроватью, держа Вики одной рукой за горло, в другой - пистолет. Другой мужчина, толстый и потный, стоял с голой грудью в ногах кровати, отчаянно пытаясь застегнуть брюки, его планы грубо прервали. Хоук мгновенно узнал двух русских. Теперь Распутин приставил пистолет 45-го калибра к виску Вики, в то время как толстяк Голголкин вытащил из кармана свой маленький автоматический пистолет.

Когда он услышал, как Алекс выкрикивает имя Вики, Распутин повернулся и нацелил свой .45 прямо в голову Хоука. Алекс, поднимаясь на ноги, выстрелил так быстро, что всадил полдюжины пуль в человека-скелета, прежде чем понял, что нажал на спусковой крючок.

Он видел, как тяжелые грузы отбросили Распутина к стене, на его груди и животе начало распускаться несколько темных пятен. Он уже бледнел, его не было. Он рухнул за кровать, когда Алекс направил свое оружие на толстяка по имени Голголкин и разрядил его в его голый, потный торс. Он убрал двух русских, как и обещал Глории.

"Вики, ложись на пол!" Алекс закричал, когда Голголкин рухнул замертво еще до того, как упал на пол.

Его обойма разрядилась, Алекс извлек ее, вытащил запасную из держателя, прикрепленного к предплечью, и вставил ее в рукоятку своего "Зига".

"Алекс! Осторожно!" - услышал он крик Фитца. Он резко обернулся, когда дверь ванной распахнулась и высокий худой парень, одетый только в свои спортивные штаны, открыл стрельбу из АК-47. Отрывистый звук выстрела длился всего секунду. Фрогги, все еще лежавший на полу, держа "Беретту" двумя руками, проделал маленькую аккуратную дырочку прямо между глаз мальчика.

Алекс поднялся на ноги. Трое проиграли. Он обернулся, ища, в кого бы еще выстрелить.

Он увидел два других тела, лежащих у ног Фитца. Каким-то образом, он пропустил все это. Он посмотрел на кровать. Вики исчезла. Он отодвинул кровать от стены и увидел ее, наполовину скрытую первым русским, которого убил Алекс. Она сделала так, как он сказал, и скатилась на пол.

Он наклонился и поднял ее на руки. Ее волосы и лицо были перепачканы кровью, но вскоре он определил, что это была не ее собственная.

"Алекс..." - начала она, но он прервал ее. Ее глаза были широко открыты от страха, но в них определенно было узнавание.

"Нет времени", - сказал он. "Мы должны выбираться отсюда. Ты можешь идти?"

"Нет, но я могу бегать", - сказала Вики со слабой улыбкой.

Когда он помогал ей подняться на ноги, в его наушниках раздался голос Фитца.

"С заложником все ясно", - сказал Фитц. "Жив и здоров. Как насчет этого, браво?"

"Чисто", - услышал он голос Бумера.

"Кто-нибудь ранен?"

"Никто, кроме плохих парней", - сказал Сток.

"Да, то же самое", - эхом отозвался Бумер.

"Тогда давай, черт возьми, выбираться отсюда", - сказал Фитц.

54

Очистив две комнаты, Стоук, Бумер и двое парней из "Гуркха Браво" ворвались в третью. У него был только один охранник.

Когда Стоук пинком распахнул дверь, они увидели, что охранник бросил свой АК-47 на пол и стоял, прижавшись к дальней стене, подняв руки вверх, с красными глазами и белым от страха лицом.

"Я думаю, вы справитесь с этим в одиночку, шкипер", - сказал Бумер Стоуку. Он и двое коммандос отошли дальше по коридору, где стрельба была самой интенсивной. Стокли вошел в комнату, размахивая своим HK взад-вперед, пока не добрался до перепуганного молодого охранника.

"Что, черт возьми, с тобой не так, парень?" - Сказал Стоук, пинком ботинка отправляя АК-47 охранника с грохотом катиться по полу. "Большой старый черный мужчина пугает тебя так сильно, что ты даже не собираешься сопротивляться?"

"У меня-у меня приказ казнить его, сеньор", - сказал охранник на дрожащем, но безупречном английском. "Если будет предпринята какая-либо попытка спасения. Но я не хочу этого делать. Они говорят, что убьют меня, если я этого не сделаю!"

"Казнить кого?" - Спросил Стоук, оглядывая комнату.

"Он", - сказал охранник, указывая на кровать.

Сначала Стоук подумал, что кровать пуста.

Затем он заметил какое-то движение под простынями и увидел, что кто бы это ни был, он натянул простыни ему на голову. Сток подошел и сорвал простыни. Это был просто старик, одетый в какую-то уродливую пижаму.

"Убирайся с чертовой кровати, брат мой, наконец-то ты свободен", - сказал Стоук, мягко подталкивая его дулом своего HK.

"Пошел ты", - сказал старик.

"Трахнуть меня? Я пришел и спас твою чертову задницу, и все, что ты можешь сказать - эй, придержи телефон, я тебя знаю! Ты чертов Фидель, не так ли? Черт возьми, ты Фидель Кастро! Чувак, ты всемирно известен!"

"Уходи", - сказал старик. "Оставь меня умереть с миром".

"Мир? Ты называешь это покоем? Взрываются ручные гранаты, повсюду стреляют автоматы? Ты глухой или что-то вроде того? А теперь убери эту кровать".

"Где мой сын?" Фидель сказал. "Они обещали, что ему не причинят вреда. Никто мне не скажет ".

"Где его сын, придурок?" - Спросил Стоук у охранника.

"Они забрали его прошлой ночью. В Гавану."

"Живой?" Спросил Кастро, уставившись на охранника.

"Sí, Comandante. Он был жив, когда они положили его в грузовик. Я клянусь в этом".

"Эй, команданте, встань с кровати и надень эти чертовы штаны", - сказал Стоук, бросая ему пару, которую он нашел висящей на стуле.

"Почему?" Кастро сказал. "Я никуда не собираюсь".

"Почему? Посмотри на себя! Такой крутой революционер, как ты, носит эту обалденную пижаму? Почему" потому что я собираюсь спасти твою жалкую задницу, нравится тебе это или нет, вот почему. Если я оставлю тебя лежать здесь вот так, они просто пристрелят тебя ".

"И что?"

"Итак, ты коммунист, не так ли? Чувак, ты в списке исчезающих видов! Ты на самом верху! Я не позволю кучке дерьмовых наркоторговцев хладнокровно убить старого болвана вроде тебя. Я полицейский из Нью-Йорка! А теперь надевай свои чертовы штаны и давай убираться отсюда!"

Кастро выбрался из кровати, что-то бормоча, и начал натягивать брюки.

"Ты тоже, придурок", - сказал он охраннику.

"Я?"

"Да, ты. Ты видишь здесь кого-нибудь еще?"

"Нет, сеньор, но-"

"Заткнись нахуй, ладно? Теперь вы оба слушайте внимательно. Пабло, ты выходишь первым, потом живая легенда, а потом я. Пабло, держись крепче, прямо перед команданте, понял? Прикрой его задницу. Ты не сделаешь этого, ты попытаешься сбежать, и я все равно надеру тебе задницу. Хорошо, Пабло? Comandante? Поехали!"

Трое кубинских солдат только что появились из тумана на верхней площадке лестницы, когда они вышли из двери. Пабло замер, а затем Стокли толкнул Кастро на пол, велел Пабло лечь на палубу и выпустил свой MP-5. Прежде чем танго смогли осознать, что происходит, они рухнули на пол, изрешеченные свинцом.

"Гидрашок заряжен", - сообщил он Фиделю и Пабло. "Какое-то серьезное дерьмо, не так ли? Давай, команданте, поднимай свою задницу. Мы выбираемся отсюда!"

Стрельба на другом конце здания значительно стихла. Стоук как раз переступал через мертвых солдат, сваленных в кучу на верхней площадке лестницы, когда услышал, как Фитц по радио сообщает Бумеру, что они захватили заложника и покидают здание.

Стоук не заметил никакого движения перед домом, когда они втроем вышли во внутренний двор. Облака все еще закрывали звезды, но он чувствовал, что на улице становится светлее. Ближайшим транспортным средством был потрепанный старый джип, который он проверил по пути сюда. Ключи были в замке зажигания.

"Садись в этот чертов джип и поезжай, Пабло", - сказал он охраннику, подталкивая его к водительскому месту. Он взял Кастро за руку, подвел его к джипу с другой стороны и помог ему забраться внутрь. Затем он вручил старику его 9-миллиметровый пистолет. Кастро посмотрел на оружие у себя на коленях с выражением легкого удивления.

"Теперь слушайте, команданте, я не знаю, что происходит здесь, в этой вашей долбаной стране. Но я точно знаю, что вон в том заборе восьмифутовая дыра. Примерно в пятистах ярдах за ним дорога в джунглях, похоже, она может куда-то вести."

"Sí! Я знаю это", - сказал охранник. "Она ведет в мою деревню Санта-Марта!"

"Хорошо", - сказал Стоук. "Превосходно. Пабло, этот старикан выглядит не в себе. Отведи его домой к своей маме и налей ему немного горячего куриного супа, хорошо? Подтяни его задницу как следует. Ты понял это? А теперь вы двое уносите свои жалкие чертовы задницы отсюда, пока не началась настоящая война со стрельбой!"

Он посмотрел на Кастро и наклонился ближе к нему.

"Сейчас я собираюсь тебе кое-что сказать, команданте, хорошо? Только между нами, понимаешь, о чем я говорю, брат мой? Правду?"

Кастро кивнул, просто сидя там и глядя на него снизу вверх, как на какого хрена.

"Эта штука с коммунизмом?" Сказал Стоук, глядя на него, абсолютно серьезный.

"Да?"

"Это отстой. Попробуй что-нибудь еще ".

Джип с ревом отъехал, и Стоук забрался в большой полутонный грузовик, припаркованный в нескольких ярдах от него. Ключей нет. Ему пришлось бы подключать это по горячим следам. Как только он наклонился, чтобы сделать это, лобовое стекло грузовика взорвалось, осыпав его тысячью осколков. Он поднял голову и увидел больше людей в зеленой форме, чем мог сосчитать, бегущих по дороге из района казарм.

Черт.

Провода заискрились, и грузовик с ревом ожил. Он включил задний ход и проехал задним ходом до самого дверного проема, в который вошло отделение "Альфа". К тому времени, как он добрался туда, он увидел, как Хоук и Фитц выходят с поддерживаемой ими Вики. Она выглядела нормально. С ввалившимися глазами, но ничего. Черт, она дышала, не так ли?

"Все в кузов грузовика!" - Крикнул Стоук, выпрыгивая из машины. "К нам по дороге приближается целая кубинская армия!"

Хоук опустил заднюю дверь и помог Вики забраться внутрь, быстро обняв ее. "Одному Богу известно, как ты сюда попала, Вики", - сказал он. "Но я собираюсь вытащить тебя отсюда".

"Что ... заняло у тебя так много времени...Алекс?" Прошептала Вики, пытаясь улыбнуться.

Коммандос Фитца, некоторые из которых, очевидно, были ранены, начали протискиваться через дверь. Фитц пересчитал людей, помогая им забраться в кузов грузовика. Он, очевидно, никуда не собирался уходить, пока каждый из его людей не пройдет пешком или не будет вынесен через этот дверной проем.

"Ладно, Стоук", - сказал он. "Все учтено. Отправляйся на пляж! Хоук и я поедем на подножках и будем прикрывать тебя огнем. Фрогги, вы, ребята, возьмите несколько РПГ и прикройте нас с тыла. Вперед!"

Вражеские снаряды свистели повсюду вокруг них, несколько из них начали пробивать брезентовую крышу полутоннера, когда Сток вылетел. Хоук, сидевший со стороны водителя, и Фитц, сидевший со стороны пассажира, держались одной рукой за большие зеркала заднего вида, а другой стреляли из HKS по быстро наступающим войскам. Водолаз и двое парней в кузове грузовика высунулись из-за задней двери, стреляя из гранатометов в первую волну зеленых камуфляжей, перелезающих через забор.

РПГ несколько замедлили натиск вражеских войск, но казалось, что их приближаются сотни. Это должно было быть близко, подумал Стоук, поворачивая большой грузовик в попытке убраться оттуда ко всем чертям.

Он поднял руку, чтобы посмотреть на часы. Он был удивлен, увидев, что она пропитана кровью. Осколок лобового стекла, должно быть, нанес глубокую рану на его предплечье. Его чертовы часы показывали ему, что миссия началась через сорок минут. Они находились в здании семнадцать минут. Если они собирались добраться до надувных лодок и встретиться с Найтхауком в назначенном месте до того, как появится весь кубинский флот, ему нужно было поторапливаться.

Грохот выстрелов и свист РПГ позади него теперь были постоянными. Ему пришло в голову, что, за исключением его мамы, почти каждый человек на земле, о котором он заботился, ехал в этом грузовике. Чего бы это ни стоило, сказал он себе.

Он сказал Хоук и Фитцу держаться и вдавил акселератор. Самый прямой маршрут привел бы их через сердце комплекса "танго", к западу от большой усадьбы, которая выдавалась в море.

Именно тогда он увидел огромный советский боевой вертолет, поднимающийся над деревьями. На фоне советских вертолетов вертолеты всех остальных выглядели безвкусно. Большие старые черные луковичные штуки со стеклянными пузырями, башенками и прочим дерьмом. Выглядит устрашающе. Промывка его ротора вызвала яростную песчаную бурю.

И все же Стоук увидел, как два шестиствольных минигана пучеглазого монстра раскрылись и начали подмигивать ему. Затем он увидел, как он выпустил две ракеты.

"Господи, Стоук! Уворачивайся от этих тварей!" - Сказал Хоук, стреляя из своего HK по приближающемуся вертолету. Сток резко вильнул вправо, чтобы избежать приближающихся ракет, и это было все, что Хоук и Фитц могли сделать, просто держаться.

Две ракеты разорвались примерно в тридцати ярдах слева от грузовика, образовав огромную воронку. Одно только сотрясение подняло грузовик на два колеса. Он покачнулся, затем, наконец, снова опустился, и Стоук заставил его двигаться и отклониться вправо. Это было плохо. Даже Стоук знал, что девятимиллиметровые снаряды были буквально бесполезны против бронированных советских вертолетов.

"Мы не можем уничтожить эту штуку с помощью HKS!" Хоук сказал. "Нам нужны пусковые установки для РПГ здесь, сейчас же!" - Крикнул он в окно Стоука, когда вертолет взревел над головой. "Пусть кто-нибудь передаст их!"

Теперь "Сток" начал делать зигзаги всерьез, услышав вой реактивных турбин большого вертолета, когда тот разворачивался для очередного захода.

"Нет! Отмените этот приказ!" Фитц кричал в другое окно "Стоука". "Мы никогда не добьемся точного выстрела из РПГ, болтаясь здесь с одной руки! Стоук, ты можешь выполнить сто восемьдесят в этой штуке?"

"Повесить тебя?" - Сказал Стоук, сворачивая, чтобы объехать нависшую пальму. "Думаю, я смогу с этим справиться!"

"Сделай это!" Фитц закричал. "И остановился как вкопанный. Я хочу дать Фрогги возможность выстрелить в спину этому гребаному вертолету. Он единственный из нас, у кого есть хоть малейший шанс остановить это!"

"Держитесь сзади, ребята!" Крикнул Стоук через плечо. "Мы собираемся перевернуть эту полутонную кучу задом наперед!"

Сток резко вывернул руль влево, заблокировав его, и отправил большой грузовик в жесткий занос на 180 градусов. Когда машина полностью изменила направление, он нажал на аварийный тормоз. Грузовик резко затормозил, подняв огромную струю песка.

Он был поражен, увидев, что во время этого маневра Фитц каким-то образом пролез через окно кабины и теперь карабкался по сиденью в заднюю часть грузовика. Он кричал Фрогги и двум другим парням из RPG, чтобы они приготовились.

Вертолет-монстр завершил разворот и скользил обратно над верхушками деревьев. Вероятно, для пилотов было неожиданностью обнаружить, что они приближаются с тыла. Но тиканье пуль, пробивающих капот и крылья, не совсем успокаивало тех, кто был внутри.

"Фрогги, ты помнишь, где у этих птиц самое сладкое местечко?" Фитц кричал в заднюю часть грузовика. "Это вертолет Ми-38"Хекл"!"

"Я уверен, что это грудная клетка зи Хекла", - сказал Фрогги, поднимаясь на ноги. "Прямо под его пищеводом". Он отцепил крышку багажника, позволил ей упасть и встал на нее, приняв стойку и направив ствол РПГ прямо в глотку большой черной птицы. Он переставил ноги для лучшего равновесия. Крышка багажника была липкой от крови его раненых товарищей.

"О, черт! Не подпускай его слишком близко, Лягушонок!" - Крикнул Фитц, наблюдая, как вертолет с ревом приближается к ним на уровне верхушек деревьев. Советские вертолеты были сконструированы так, чтобы попадать в цель и даже не менять курс. Однако было одно маленькое уязвимое место, и Фрогги положил на него глаз.

"Успокойся... успокойся", - сказал Фрогги, держа трубку на плече, не обращая внимания на Фитца и весь свинец, летящий к нему, устойчивый, как скала. Он был на самом деле спокоен в такие моменты. Он знал, что его, вероятно, подстрелят, и поскольку он ни хрена не мог с этим поделать, он всегда сосредотачивался на том оружии, которое было у него в руке в данный момент.

Максимальная дальность стрельбы из РПГ составляла 1000 футов или около того. Он был разработан исключительно для ведения сухопутной войны. Стрелять одним из них вверх было чрезвычайно опасно, даже самоубийственно, как узнали несколько Сэмми в Сомали, стреляя по американским вертолетам. Фрогги, который был там, знал, что он был вынужден выжидать. Миниганы на "птице" плевались свинцом, поднимая песок по всему кузову грузовика. Закрываем-закрываем-немедленно!

ОГО-го-го!

Граната полетела в сторону уродливого черного вертолета, оставляя за собой белый шлейф дыма. Вертолет отчаянно пытался взлететь, но было слишком поздно.

Сначала произошел небольшой взрыв, сразу за носом, под подбородочным пузырем, где находились органы управления. Вертолет резко отклонился влево. Он вошел в быстро ускоряющееся вращение. Фитц и Фрогги наблюдали, считая секунды, молясь, чтобы удар пришелся в цель.

Была огромная вспышка света и звука, когда вертолет превратился в огромный огненный шар, скользящий вдоль верхушек деревьев. Он резко накренился влево, его несущие винты сломались и улетели, а затем от него не осталось и следа, кроме густого черного дыма и языков пламени, поднимающихся из джунглей.

В кузове грузовика раздались радостные возгласы, а затем все они держались, пока Стоук включал первую передачу и, рванув оттуда ко всем чертям, направлялся к пляжу.

"Давайте займемся серфингом сейчас, все узнают, как ..." Стоук пел во всю мощь своих легких. Теперь он мог видеть проблески моря сквозь пальмы. Со всех сторон все еще велся спорадический огонь, но Хоук, Фитц и мальчики в задней части автобуса, казалось, хорошо справлялись с его подавлением.

Теперь Сток вел машину одной рукой, стреляя из пистолета 45-го калибра в лобовое стекло и окно со стороны водителя. У него не было никаких целей, но ему понравилась общая идея ведения огня со всех сторон грузовика.

Внезапно грузовик вильнул влево. Что-то сильно врезалось в машину справа. Он ждал взрыва - ничего. Он посмотрел на правую боковую дверь. Неразорвавшийся русский РПГ просунул свой уродливый нос прямо сквозь его чертову стальную дверь и остановился! Эти штуки были длиной в два фута, и внутри было по меньшей мере фут, который был направлен на него!

Черт. Он был скорее удивлен, чем напуган. Ты говоришь о счастливчике. Не может быть большего везения, чем неудачная RPG в паре футов от твоей задницы. Я не могу торчать здесь слишком долго, удача на исходе.

"Сток!" - услышал он голос Хоука в наушниках.

"Поговори со мной, брат".

"Слева от тебя вырастает большой дом, el finca grande. Мы с тобой прыгаем оттуда. Направляйся к деревьям и высади нас!"

Стоук высунулся из окна и закричал на Хоука, который все еще стрелял из своего HK во все, что двигалось.

"О какой хуйне ты говоришь, босс?"

"Въезжай в ту рощу деревьев, Стоук", - сказал Хоук, высовываясь в окно и ухмыляясь во весь рот. "У нас с тобой есть кое-какие незаконченные дела. Это может занять некоторое время. Фитц и Бумер отвезут Вики в IBS, а затем отвезут в Найтхаук. Тогда пришлите IBS обратно за нами. Если мы не будем на месте встречи через полчаса, скажи ему, чтобы отправлялся без нас."

Сток ударил по тормозам и резко затормозил в густой пальмовой роще.

"Я знал, что ты поймешь", - сказал Хоук, улыбаясь.

Затем Хоук спрыгнул на землю и обежал грузовик сзади. Он быстро забрался внутрь, нашел Вики и что-то прошептал ей на ухо. Она потянулась и обвила его обеими руками, а он поцеловал ее в макушку и отвернулся.

"С ней все в порядке?" - Сказал Фитц, слезая с задней двери вместе с Хоуком.

"Она будет такой", - сказал Хоук. "Я уверен, что вы, ребята, позаботитесь об этом". Он посмотрел на коммандос, забившихся в кузов грузовика, и отдал им честь.

"Отличная работа", - сказал Хоук, глядя каждому в глаза. "Замечательная работа. Спасибо вам, каждому из вас, за то, что вы сделали ". В грузовике воцарилась тишина, и Хоук уже отвернулся, когда один из мужчин кашлянул.

"Мы знаем, куда вы со Стокли направляетесь, сэр", - сказал Космо. "Пара из нас хотела бы пойти с тобой".

"Сделай это для всех нас, друг мой!" Хоук услышал, как Фрогги сказал.

"Спасибо, Фрогги", - сказал Хоук, "но у нас могло бы быть больше шансов, если бы нас было только двое. Кроме того, мне нужны все вы, храбрые джентльмены, чтобы защитить прекрасную леди. Готов, Стоук?"

"Давай выдвигаться, босс", - сказал Стоук, и они с Хоуком исчезли в темноте.

Позади них все еще слышалась спорадическая стрельба. Огонь, хотя и слабый, подбирался все ближе. Хоук услышал, как Фитц выкрикнул что-то непристойное, когда садился за руль, и старый грузовик рванулся вперед, разбрызгивая песок из-под задних колес, направляясь к пляжу.

Хоук не был слишком обеспокоен. Если кто-то и мог безопасно доставить Вики на борт надувного судна и доставить к назначенному месту встречи с Найтхауком, то это были Фицхью Маккой, Чарли Рейнуотер и невероятная группа воинов внутри этого грузовика.

55

Пять минут спустя Алекс и Стоук были в сотне ярдов от главной усадьбы, присев на корточки, хорошо укрытые зарослями пальм на опушке джунглей.

Место было огромным.

Крылья простирались во всех направлениях, в основном высотой в три этажа, некоторые с башнями высотой по крайней мере в шесть или семь этажей. Башни и парапеты и сотни желтых огней, продолговатых и шестиугольных, чудо золотых окон. Все было покрыто светлой штукатуркой, а многие крыши и дымоходы были отделаны ярко-голубой керамической плиткой.

Оба мужчины осмотрели территорию поместья финка вдоль и поперек с помощью очков ночного видения. Вокруг всего комплекса была восьмифутовая каменная стена, увенчанная проволочной гармошкой. Основная часть дома находилась примерно в трехстах ярдах внутри стены. Прямо напротив них были массивные железные ворота, по бокам от которых находились два караульных помещения с тусклыми синими лампочками, горящими внутри.

По большей части в доме было на удивление тихо. Учитывая, что за последние полчаса разразился настоящий ад, активности было на удивление мало.

Одно крыло, построенное на скалистом мысу, вдающемся в море, было залито светом. Стокли и Хоук сразу же пришли к выводу, что это жилые помещения генерала. Они могли видеть несколько силуэтов, движущихся мимо окон. На самом верхнем этаже, за тем, что, казалось, было спальней, была построена большая открытая терраса с видом на море.

"Боже милостивый", - пробормотал Хоук себе под нос. "Ты видишь это?"

"Да", - прошептал Стоук. "Чертов бенгальский тигр только что проплыл мимо. Посмотри на дерево справа от входа. Его трудно разглядеть, но на нижней ветке дремлет удав."

"Ты готов раскачать эту лодку?"

"Я родился готовым", - сказал Стоук, вставляя новый магазин в резиновую рукоятку своей "Беретты".

"Тогда давайте седлать лошадей", - сказал Хоук, идеально имитируя восторженный возглас Фитца.

Ранее они решили, что был только один способ, которым они оба могли получить доступ к finca и остаться в живых в процессе.

Итак, они упали на животы и поползли, как змеи, через двести ярдов открытого песка, усеянного нагромождениями дьявольских песчаных отрогов. Когда они достигли караульного помещения с правой стороны, они просто встали и улыбнулись охраннику.

"Буэнас ночес, сеньор", - сказал Хоук. "Habla inglés? Я Александр Хоук. Это мой коллега, детектив Стокли Джонс. Мы хотели бы поговорить с генералом де Эррерасом ".

С этими словами Хоук и Стоук отступили назад и бросили свои автоматы и пистолеты на землю. Затем каждый из них положил руки себе на макушку. Хоук начал насвистывать старую мелодию, которую, как показалось Стоку, он узнал как тему из "Моста на реке Квай". Он мгновенно присоединился, создавая живую, хотя и неприятную гармонию.

Ошеломленный охранник мгновенно вышел из караульного помещения, направив на них свое оружие. Он что-то крикнул по-испански, и подбежал другой охранник.

Второй охранник говорил по-английски.

"Что, черт возьми, ты думаешь, амиго? Ты убил многих моих братьев. Теперь мы отведем тебя к генералу? Нет, мы пристрелим вас, гребаные ублюдки!"

Он выпустил очередь, пули просвистели примерно в трех футах над их головами.

В то время как другой охранник навел свой пистолет-пулемет на Стоука, англоговорящий подошел прямо к Алексу, вытащил нож для джунглей из ножен на его бедре и разрезал блузку Алекса в тигровую полоску. Затем он воткнул острие лезвия себе под подбородок. Он надел тонкую золотую цепочку на шею Алекс.

На свет появился орден Святого Георгия, который Алекс носил с детства. Охранник разорвал цепочку, и золотой медальон упал на землю. Мужчина наклонился, чтобы поднять его, помахал им перед глазами Алекса.

"Добрый день, сеньор", - сказал охранник, поворачивая лезвие ножа так, что оно пронзило натянутую кожу.

"Стреляйте в этих ублюдков гринго", - сказал он, отступая за пределы поля огня. "Сначала белый человек".

Другой охранник поднял пистолет и передернул затвор, но увидел, что Стокли прошел прямо между дулом АК-47 и Алексом. У огромного чернокожего мужчины в поднятой правой руке был маленький белый носовой платок.

"Йоу! Подожди! Флаг перемирия, сынок", - сказал Стоук. "Вы можете застрелить нас, я знаю, но я не рекомендую этого. Ты думаешь, мы просто подходим и бросаем оружие, потому что мы тупые? Нет. У нас есть важная информация, которую ваш командир хочет заполучить в свои руки. Это Алекс Хоук. Он знаменит. Мужик, который издевался над тобой. Генерал Мансо узнает, что вы взяли его в плен, черт возьми, он хотел бы приколоть медаль к вашим задницам!"

Двое охранников посмотрели друг на друга.

"К черту ваш флаг перемирия", - сказал охранник. "У нас приказ стрелять в нарушителей на месте". Он выпустил короткую очередь по ногам Стокли, пули подняли песок вокруг него.

Стоук проигнорировал это, одарив их своей самой широкой улыбкой. "О, видишь, ты не мыслишь ясно. Триггер доволен, вот и все. Ты просто нервничаешь. Убери палец со спускового крючка на секунду, иначе наделаешь глупостей. Обманом лишите себя повышения в Battlefield. Может быть, вам, ребята, стоит позвонить генералу в задницу и сказать ему, что у вас здесь Алекс Хоук собственной персоной? Он говорит тебе пристрелить нас, что ж, черт возьми, нам чертовски не повезло, вот и все. Нажми на курок, Педро."

Охранник посмотрел в глаза Стоука. Ему это не нравилось, но, как и все мужчины в его положении, он был крайне не склонен к риску. Он сказал своему коллеге держать их под прицелом и нырнул обратно в караульное помещение.

Минуту спустя он снова был снаружи.

"Вамонос", - сказал он. "Генерал де Эррерас согласился встретиться с вами".

"Видишь?" Сказал Сток охраннику. "Только то, что я сказал твоей заднице. Ты стреляешь в нас, ты глубоко серьезен, детка. Теперь ты национальный герой!"

"Сейчас я заберу свою медаль обратно", - сказал Хоук охраннику, но все, что он получил, это тычок в ребра рукояткой пистолета.

Все еще держа руки за головами, Хоук и Стокли прошли через тяжелые кованые железные ворота внутрь комплекса. Они поднялись по широким мраморным ступеням, ведущим к паре массивных металлических дверей.

Двери были из какого-то древнего укрепления, сильно украшенные щитами и копьями. Мигающий видеомонитор засек их, и двери мгновенно распахнулись внутрь. Там был огромный вестибюль, со свечами, оплывающими в тяжелых светильниках, установленных на стенах. Хоук мог видеть широкую каменную лестницу, изгибающуюся вверх, в темноту.

Шесть грозных охранников, все в черной форме с красными беретами, стояли полукругом лицом к ним. Хоук был поражен, увидев, что вся группа охранников оказалась китайцами. Затем он вспомнил, как Конч говорил, что Рауль Кастро долгое время делал попытки сближения с Пекином. Очевидно, они прошли стадию увертюры.

Кончу было бы интересно узнать, что на Кубе были хорошо обученные китайские войска. Если он выживет, чтобы рассказать ей об этом.

У всех шестерых охранников на бедрах были пистолеты Chicom и смертельно выглядящие китайские пистолеты-пулеметы Tsao-6, направленные в животы двум заключенным.

Затем кто-то выступил вперед из тени и, игнорируя Стоука, внимательно осмотрел Хоука. Поверх шелковой пижамы на мужчине был парадный мундир кубинского генерала, получившего множество наград. Оно было едва достаточно большим, чтобы прикрыть его огромное брюхо.

Он тыкал своим посеребренным "магнумом" 357 калибра в живот Хоука, пока Алекс не поморщился, затем отступил назад и улыбнулся.

"Это, должно быть, сам Александр Хоук!" - сказал одетый в пижаму генерал по-английски с сильным акцентом. "Добро пожаловать в эль Финка Теларанья!" В дыхании мужчины чувствовался кислый запах рома и табака. Его глаза были в красных прожилках и слезились. Он был более чем немного пьян, подумал Хоук. Первомайские гуляния, без сомнения.

"Добрый вечер, генерал. Я не верю, что мы были представлены," сказал Хоук, сохраняя небрежную улыбку на лице.

"Ну, я генерал Хуан де Эррерас. Ты не слышал обо мне? Я отвечаю за всю кубинскую армию!"

"Ответственность, которая, без сомнения, тяжело ложится на ваши плечи, генерал", - сказал Хоук, внимательно разглядывая мужчину, видя в его сознании очень старую картинку.

Это был не тот тощий. Или тот очень толстый, который приставил мачете к горлу своей матери. Нет, Конгрив уже арестовал этого монстра.

Нет, это был другой, теперь он узнал глаза, тот, кто держал его мать и ... Это было все, что Хоук мог сделать, чтобы не броситься на мужчину и не вырвать его сердце. Он знал, что должен собрать весь этот гнев, сжать его, ревниво охранять свой арсенал ненависти. Ему понадобилось бы все это, если бы он хотел успешно сделать то, ради чего пришел сюда.

"Ах, конечно", - сумел выдавить Хоук. "Теперь я вспомнил. Мне кажется, я познакомился с вами много лет назад."

"В самом деле, сеньор?" - спросил де Эррерас. "Я так не думаю. Я бы запомнил. В любом случае, мой брат Мансо ждет вас в своем кабинете. Поскольку вы и ваш друг причинили нам столько огорчений в последние дни, я предупреждаю вас, что он не в лучшем настроении."

"Жаль", - сказал Хоук. "Возможно, у меня есть кое-что, что подбодрит его".

"Превосходно! Пожалуйста, следуйте за мной", - сказал генерал, и он шагнул за изогнутую лестницу в более глубокие тени большого зала. Стоук и Хоук почувствовали присутствие шести охранников позади них.

Хоук и Стоук не видели вторую лестницу. Этот изгибался вниз, в мрачную черноту. Топот китайских охранников в тяжелых ботинках эхом отдавался в тишине. Они потревожили сон двух шелковистых русских волкодавов, охранявших верхнюю площадку лестницы.

Странно, подумал Хоук, насколько удаленной казалась эта причудливая крепость от всей перестрелки и кровопролития, которые происходили на территории огромного комплекса. Возможно, эти генералы не пачкали руки простым солдатским долгом.

Когда они, наконец, спустились по ступенькам, там был длинный, устланный красным ковром коридор, ведущий в обоих направлениях. Алекс прикинул, что они, должно быть, в добрых сорока футах под землей. Генерал махнул рукой, повернул направо и прошел мимо нескольких дверей, обшитых панелями красного дерева, пока внезапно не остановился и не постучал в одну из них.

Дверь с шипением открылась, и пожилой мужчина восточного типа в черной шелковой пижаме и белых перчатках провел их всех внутрь массивного лифта. У него была тонкая козлиная бородка, похожая на молочай.

"В кабинет моего брата", - сказал генерал де Эррерас дежурному, который поклонился, затем нажал кнопку.

Лифт мягко остановился, и дверь открылась. Служащий низко поклонился, когда они все вышли из его машины. Хоук, ожидавший увидеть какой-нибудь роскошный зал, был удивлен, когда вместо этого они оказались в темном, небольшом фойе с единственным столом вдоль одной стены. В комнате доминировала картина в позолоченной раме, освещенная верхним светом. Алекс наклонился, чтобы взглянуть.

Ранний Пикассо в оттенках синего.

"Сюда, джентльмены", - сказал генерал Хуан де Эррерас, прижимая ладонь к панели, вырезанной в красном дереве. Раздался щелчок, и дверь открылась наружу, открывая крутые каменные ступени, ведущие наверх. Внутри внезапно стало прохладно и сыро, и в воздухе запахло, чем, хлоркой? Алекс коснулся каменной стены. Было мокро и покрыто мхом. На верхней площадке лестницы две горящие свечи висели в железных креплениях по обе стороны от узкой деревянной двери.

"После вас", " сказал генерал, и Алекс со Стоуком начали подъем.

Наверху они отошли в сторону, пока генерал нажимал несколько кнопок на клавиатуре, установленной у двери. Загорелся зеленый свет, и дверь распахнулась.

Хоук и Стоук оба онемели от того, что увидели.

Комната, в которую они вошли, была круглой. Стены и огромный куполообразный потолок были полностью сделаны из стекла. Они показали, пожалуй, самый захватывающий подводный вид, который Хоук когда-либо видел. Огромные подводные фонари, все скрытые, освещали сцену за стеклом. Мимо проплывали тропические рыбы всех размеров и расцветок. Экзотическая растительность покачивалась на песчаном дне.

Над их головами, над стеклянным куполом, лениво проплыла большая белая акула, около двадцати футов в длину, сопровождаемая стаей барракуд.

"Человек, живущий на дне аквариума", - прошептал Стоук. "Посмотри туда, наверх".

Выше над ними, по меньшей мере в тридцати футах над стеклянным потолком, свисали огромные сталактиты, и по ним сновали стаи блестящих рыб. Сталагмиты тоже поднимались со дна грота, образуя замысловатые города из розовых и белых кораллов.

Стеклянная комната, казалось, была построена на песчаном полу какого-то глубокого естественного грота, который, скорее всего, питался рекой, текущей к морю. В устье этой реки, подумал Хоук, загон для подводных лодок, где обитают борзые.

Прочность стекла на разрыв, должно быть, была огромной, потому что Алекс не мог различить ни швов, ни видимых средств поддержки. И все же массивная бронзовая люстра свисала с крепления в самом его центре. Это был единственный источник света в комнате, кроме внешнего подводного освещения. Приспособление состояло из тонко обработанных колец из кованой латуни и бронзы, уменьшающихся к верху.

На самом большом кольце, самом нижнем, стояло по меньшей мере пятьдесят горящих свечей, в то время как на верхнем кольце было около десяти. Это должно было быть подвешено на каком-то гидравлическом или электрическом проводе, подумал Хоук, способном подниматься и опускаться, иначе, как бы вам удалось поддерживать горящими все эти чертовы свечи? Он должен был признать, что эффект был, безусловно, впечатляющим.

"Здесь какое-то странно пахнущее дерьмо, босс", - сказал Стоук себе под нос.

Воздух был наполнен одуряющим сладковатым запахом, запахом горящих маковых зерен, понял Хоук. Он зашел в подводный опиумный притон.

"Так, так, так. Алекс Хоук собственной персоной", - раздался слащавый голос из центра комнаты. Прямо под люстрой находился массивный овальный стол. Обладателя этого бархатного голоса никто не видел, он сидел за столом, но был скрыт спинкой высокого кожаного кресла, обращенного в сторону от вновь прибывших. "Наконец-то мы встретились", - произнес голос, поднимаясь в облаке бледного опиумного дыма.

"Мечта, ставшая явью", - сказал Хоук.

"Позвольте мне взглянуть на этого знаменитого Хоука", - произнес голос, и высокий, стройный мужчина безмятежно поднялся со стула. Он был обнажен выше пояса, повернувшись к ним мускулистой спиной. Длинный черный конский хвост доходил ему до середины талии.

Хоук быстро глотнул воздуха, рассматривая мужчину.

На плече мужчины был вытатуирован паук. Черный с красным пятном на брюхе.

Пауки были плохими. Алекс был в ужасе от них с тех пор, как однажды ночью проснулся и обнаружил, что один из них ползет по его лицу. В его щеку. Его ртом. Если бы он не проснулся, оно бы заползло внутрь-

Хоук сумел позволить шоку от того, что увидел и услышал этого человека, захлестнуть его без малейшего следа, отразившегося на его лице. К тому времени, когда мужчина взял со стула халат и повернулся к нему лицом, Хоук вернул себе ту же слегка насмешливую улыбку, которая была на его лице с тех пор, как он вошел в finca.

Пока Мансо обходил массивный резной овальный стол, Хоук спокойно смотрел на него. Свет свечи мрачно мерцал в этих мертвых черных глазах, обрамлявших лицо определенно женской красоты. Длинные волосы, все еще черные как смоль, завязаны сзади. Слишком красива для мужчины. Слишком много грубой жестокости для женщины.

Он прятал свои мускулистые руки под длинным ниспадающим халатом из красного китайского шелка, отделанным у шеи и манжет черным жемчугом.

"В ту ночь, когда я впервые увидел тебя, " сказал Хоук, - я подумал, что ты женщина".

"Неужели?" Мансо сказал. "Как это очень интересно. Когда это было?"

"Это было очень давно", - сказал Алекс. "Я был просто мальчиком".

"Мы оба были мальчиками давным-давно, не так ли, сеньор Хоук?" Мансо улыбнулся при этой мысли. "Хочешь чего-нибудь выпить? Или покурить? Наши китайские друзья поставляют нам прекрасный опиум".

"Нет, спасибо", - сказал Хоук.

"Как насчет твоего друга? Кстати, кто он такой?"

"Я могу говорить за себя. Меня зовут Стокли Джонс, военно-морской флот Соединенных Штатов, в отставке. Полиция Нью-Йорка, в отставке. И я тоже не хочу пить", - сказал Стоук, впервые убирая руки с головы. Когда Хоук увидел, что кубинцы никак не отреагировали на это, он сделал то же самое.

"Может, расслабимся?" Может быть, вон там, поближе к стеклу?" - Сказал Мансо и указал на группу грядок с мандариновым опиумом, расположенных вдоль одной секции стеклянной стены.

Он томно растянулся на самой большой из кроватей, устланной шелковыми подушками золотого, черного и красного цветов. Он потянулся, согнув пальцы обеих рук.

В движениях генерала было что-то очень странное и заученное, подумал Алекс. Он двигался как прекрасный спортсмен или танцор, с преувеличенной элегантностью и драматизмом, как будто это была его сцена и все, что здесь происходило, было представлением. Тот, значение которого понимал только Мансо.

Действительно, он и его брат казались в высшей степени равнодушными к взрывоопасным событиям, которые так недавно произошли в их собственном комплексе.

"Tequila, señor?" Сказал генерал Хуан де Эррерас, делая глоток, прежде чем предложить открытую бутылку.

"Возможно, позже", - сказал Алекс.

Алекс внезапно осознал отсутствие активности в большом поместье. Двух братьев де Эррерас явно только что разбудили. Один, Хуанито, от сна, вызванного алкоголем и наркотиками, другой, Мансо, от какого-то блаженного сна здесь, в этой звукоизолированной комнате.

Генерал Хуан де Эррерас, слегка покачиваясь на ходу, махнул бутылкой текилы в направлении своего брата Мансо, показывая, что все они должны присоединиться к нему на диванах. Алекс и Стокли обменялись мимолетными взглядами, каждый из них был на грани, ожидая.

Что-то насчет грани. Проработав вместе так долго, они оба точно знали, где это было. Все время.

Алекс присел на краешек дивана напротив Мансо. Стоук оставался на ногах, мотая головой взад-вперед, его глаза постоянно следили за шестью китайцами, оружие которых было непоколебимо направлено на него.

"Прекрасный вид, не правда ли, мистер Хоук?" Мансо сказал. "Я смоделировал эту комнату по гораздо более скромному проекту, созданному моим наставником, эль доктором. Он тот, кто научил меня получать удовольствие от убийства такого человека, как ты. Ты знаешь об Эскобаре?"

"Достаточно, чтобы знать, что я хотел бы быть тем, кто всадил пулю ему в голову. Интересная комната. Но не угрожай мне. Знаешь, что говорят о людях, которые живут в стеклянных домах?" Сказал Алекс.

"Человек с арсеналом булыжников не беспокоится о человеке с простыми камнями", - сказал генерал, позволив себе слегка хихикнуть.

"Этот парень мог бы сразиться лицом к лицу с Джеем Лено", - сказал Стоук, оставаясь на ногах. Хоук видел, что терпение Стокли на исходе. Он хотел, чтобы это было сделано, чтобы они могли подтвердить безопасность Вики, предположил Хоук. У него самого были похожие мысли.

"Посмотрите на это", - внезапно сказал генерал.

Сунув руку обратно под подушки, Мансо вытащил сверкающий меч. Сначала Хоук подумал, что это палаш. Затем он увидел, что, конечно же, это было мачете, отполированное до блеска серебра, с драгоценными камнями, вставленными в рукоятку из черного дерева.

Мансо трижды ловко постучал лезвием по стеклу у себя над головой. Прошло мгновение, и затем три русалки проплыли сквозь кристально-зеленые слои воды и появились у окна. Там они парили, обнаженные, если не считать украшенных драгоценными камнями диадем, и их длинные волосы развевались вокруг их прекрасных лиц, как будто их обдувал легкий ветерок.

"Восхитительные, не правда ли?"

"Вполне", - ответил Хоук. "Коренной? Или оплата почасовая?"

"Вы знаете, коммандер, я начинаю испытывать к вам сильную неприязнь, даже несмотря на то, что вы оказали мне огромную услугу".

"Обслуживание?"

"Да. Ты запер моего беспокойного брата Карлитоса, и таким образом избавил меня от необходимости убивать его самому. А теперь скажи мне, зачем ты пришел сюда, на мой остров, прежде чем я убью тебя."

"Я пришел сюда, чтобы забрать кое-кого, кого ты забрал у меня. Я преуспел".

"По словам майора Диаса, вы убили по меньшей мере семьдесят моих людей и ранили еще многих. Ты выбрал удачное время. Многие заложники должны были быть казнены с первыми лучами солнца. Включая твою шлюху."

Хоук улыбнулся, ничем не показывая.

"Не дав мне шанса удовлетворить твои требования? Очевидно, вы не прочли много книг по деловому этикету, не так ли, генерал?"

"Ha! Это хорошая песня! Теперь скажи мне, Хоук. Ты бизнесмен. Богатый, влиятельный, со многими, многими влиятельными связями. Я человек, у которого есть страна, которую нужно накормить, вооружить, восстановить власть. Почему мы не можем быть цивилизованными и работать вместе, чтобы восстановить некогда гордую нацию?"

"Работать вместе? Не будь смешным. Виктория Суит - не единственный человек, которого вы забрали у меня, генерал ", - сказал Хоук, смеясь над безвкусным предположением мужчины.

"Извините, но я вас не понимаю, мистер Хоук".

"Тогда позвольте мне быть предельно ясным, генерал де Эррерас. Тридцать лет назад вы и двое ваших братьев поднялись на борт невооруженной британской яхты, пришвартованной в небольшой бухте недалеко от Станиел Кей в Эксумасе. Ее назвали Морским Ястребом. Ты помнишь это?"

"Морской ястреб?"

"Да. Так ее звали. На борту были люди. Муж и его молодая жена."

"Я понятия не имею, о чем вы говорите, сеньор".

"Ты убил их. И ты смеялся, когда делал это. Ты и твои братья."

"Ах, он прав, мой брат!" Хуанито сказал. "Я помню эту ночь! Я думаю, мы были-"

"Заткнись, ты идиот! Этот человек безумен. Врывается в мой дом с дикими обвинениями. Я этого не потерплю. Стража!"

Охранники двинулись вперед, передергивая затворы своих пулеметов.

"Ты что-то искал той ночью, Мансо. Ты помнишь?" Алекс встал и подошел к стеклянной стене, глядя наружу, сцепив руки за спиной.

"Я думаю, ты сумасшедший. Сумасшедший, вот и все ".

"Я был там, генерал", - сказал Алекс, разворачиваясь, его глаза сверкали. "Они были моими родителями! Мне было семь лет! Я все это видел, что ты с ними сделал, ты, грязный кровавый ублюдок-убийца!"

"Что ты хочешь сказать?"

"Я был спрятан. Мой отец спрятал меня в маленьком шкафчике. Его звали коммандер Александр Хоук. Он умер, спасая мою жизнь!"

"Что это? Мне не нужно это слушать!"

"Да, вы понимаете, генерал, потому что в конце истории появляется карта. Его звали Алекс. Ее звали Кэтрин. Он назвал ее Китти. Она была великой актрисой. Они очень любили друг друга. У них был только один ребенок. Маленький мальчик, которому только что исполнилось семь. Я был в той самой комнате, где ты и твои братья пытали и убили их. Я видел все, что ты делал. Все."

"Это было давно", - сказал генерал. "Может быть, это случилось, может быть, нет. Какое это имеет значение? У тебя в голове все перепуталось".

"Ты понятия не имеешь, насколько все совершенно ясно у меня в голове. Сейчас. Выведите своих охранников из комнаты, генерал, " сказал Алекс. Он изо всех сил пытался взять свой гнев под контроль, делая огромные глубокие вдохи, и он стал очень тихим.

"Ты шутишь, да?" - наконец сказал генерал.

"Нет. Нам нужно обсудить частное дело."

"Бизнес? Какое еще дело?"

"Карта, генерал. Тот, из-за которого ты убил моих родителей. Видишь ли, ты убил не тех членов того, что когда-то было семьей Хоук. В ту ночь у моих родителей не было карты. Я так и сделал. Я все еще люблю."

"Карта! У тебя есть карта?"

"Я верю".

"Я тебе ни на секунду не верю".

Алекс наклонился и разорвал застежку-липучку глубокого кармана на правом бедре своих брюк в тигровую полоску. Он достал маленький синий конверт и поднял его над головой.

"Вот. Эта карта была нарисована почти триста лет назад в Ньюгейтской тюрьме в Лондоне. Автор написал это как раз перед своей встречей с палачом на скамье подсудимых в 1705 году."

"Открой это. Вытащи это, карту, наружу. Подними это повыше. Покажи мне."

Алекс так и сделал. Поскольку это была копия, она была гораздо менее хрупкой, чем оригинал. Генерал наклонился вперед, вглядываясь в документ в полном изумлении. Это, безусловно, выглядело подлинным.

"Это не уловка?" - Спросил Мансо.

"Ты веришь, что я пришел бы сюда и рискнул своей жизнью из-за какого-то трюка?"

Алекс достал зажигалку из кармана своей формы, щелкнул ею, зажег и поднес пламя к одному из углов документа. "Сейчас или никогда, генерал. Выведи охрану из комнаты."

"Хуанито!" - сказал генерал, выпрямляясь на кровати. "Отошли охрану. Сейчас! Скажи им, чтобы подождали снаружи. Это личное дело."

Мужчина сделал, как ему сказали, выпроводив охранников наружу, качая головой и что-то бормоча. Его брат Мансо был сумасшедшим, но что он мог поделать?

Когда охранники вышли из комнаты, Алекс вернул конверт в карман и снова застегнул застежку-липучку. Затем он взглянул на Стоука и начал расхаживать вокруг огромного овального стола.

"Странным образом, " начал он, говоря на ходу, - кажется, что законными владельцами этого сокровища является ваша семья, генерал, а не моя".

"Конечно! Как ты думаешь, почему я потратил годы на поиски сокровищ де Эррераса!"

"Боюсь, они этого не найдут", - сказал Хоук. "Внизу карты нацарапано письмо от известного пирата. Черный ястреб. Слышал о нем?"

"Конечно! Один из самых блестящих и безжалостных пиратов Карибского моря! Он тот, кто украл состояние моей семьи!"

"У всех нас есть скелет в шкафу. Он мой. Я его прямой потомок. Его карта хранилась в моей семье на протяжении нескольких поколений. Незадолго до своего захвата и казни в 1705 году Блэкхок осуществил свой окончательный и величайший триумф. Он взял самый крупный одиночный приз, когда-либо захваченный ".

"Скажи мне!" Крикнул Мансо, его глаза сверкали.

"Блэкхок" вступил в бой с испанским галеоном под командованием адмирала Мансо де Эррераса где-то у берегов Эспаньолы."

"Да!" - крикнул генерал. "Мой благородный предок! Он отплыл в Англию со своими миллиардами в украденном серебре и золоте. Чтобы положить свое состояние в Банк Англии. Но он так и не прибыл."

"Да, генерал. У тебя хорошая история. Согласно письму Блэкхока, де Эррерас так и не добрался до Англии, потому что Блэкхок перехватил его и отправил на дно. Но сначала он избавился от всего этого золота и серебра."

"И что потом?"

"А потом он, конечно, закопал это. Довольно стандартная практика в те дни ".

"Итак! Это правда! Видишь, Хуанито, все эти годы я был прав! У этой семьи Хоук есть карта расположения нашего сокровища! Мы найдем это!" Мансо покраснел от возбуждения. "Мы будем делиться! Конечно, этого более чем достаточно, чтобы...

"Нет", - сказал Алекс, поворачиваясь к нему лицом. "У меня есть идея гораздо лучше".

"Что может быть лучше, чем-"

"Карта твоя. Я хочу, чтобы у тебя была эта пропитанная кровью карта, Мансо де Эррерас. Ты и только ты."

"Ты понимаешь?"

"Действительно, хочу", - сказал Хоук. "Но есть одно очень важное условие".

"Я жду, сеньор".

"Сегодня вечером мы собираемся положить конец кошмару, который вы начали тридцать лет назад, генерал де Эррерас".

"Я тебя не понимаю".

"На самом деле все просто. Если тебе нужна карта, тебе придется убить меня за это ".

56

"Убить тебя за это?"

Генерал по-кошачьи соскальзывал с кровати с подушками, отвратительная ухмылка растягивала его губы, искажая лицо.

"Убить тебя за это? Если это то, чего вы желаете, это может быть легко достигнуто, сеньор Хоук ".

Он поднял свое мачете с серебряным лезвием, повертел его так и этак, чтобы на нем отразился свет свечи. Внезапно она взмыла высоко в воздух над его головой, где остановилась, затем сделала два или три молниеносных оборота и начала снижаться. Мансо танцевал под ним, наблюдая за ним.

Он схватил его за ручку, прямо в воздухе, и развернулся к Хоук, в его глазах вспыхнуло убийственное намерение.

Краем глаза Хоук увидел, как Стоук начал движение, чтобы перехватить генерала.

"Нет!" Хоук кричал. "Держись подальше от этого, Стоук. Это незаконченное дело. Это останется исключительно между нами двумя ".

"Но, босс, у тебя нет ничего, чтобы-"

"Безоружный человек с жаждой мести в сердце - самый опасный из врагов", - сказал Алекс.

Хуан де Эррерас, с широко раскрытыми глазами наблюдавший за этими удивительными событиями, взмахнул своим .357, жестом предлагая Стоуку отойти и занять место, что он неохотно и сделал. Хоук бросил на Стоука взгляд, который говорил: "не беспокойся об этом", но Стоука это вряд ли успокоило.

Мансо внезапно бросился к Хоук и нанес сильный удар по его шее. Хоук едва предвидел, что это произойдет, но в последнюю секунду пригнул голову и развернулся, невредимый. Но лезвие прошелестело по его груди.

Слишком близко, подумал Алекс. Он действительно так сильно замедлился?

"Ну же. Вам придется придумать что-нибудь получше, генерал, " сказал Хоук, кружа вокруг мужчины, делая ложный выпад то в одну, то в другую сторону, на его лице все еще играла слегка насмешливая улыбка.

Взбешенный, как поведением Хоука, так и чем-либо еще, генерал с конским хвостом снова бросился к нему, свирепо размахивая клинком, когда приближался. Алекс дождался последней дуги клинка, нанес удар в живот, затем повернулся и выгнул позвоночник в сторону как раз в тот момент, когда кончик лезвия просвистел у его живота. Он отступил в сторону в последнюю секунду, и генерал, вложивший весь свой вес в этот выпад, упал вперед, потеряв равновесие.

"Не совсем так просто, как резать тростник, не так ли, мачетеро?" - Сказал Хоук, запрыгивая на крышку овального стола генерала. "Кейн не двигается!"

Наблюдая, как генерал обходит стол, Алекс с неприятным осознанием осознал, что его тяжелая камуфляжная форма и ботинки затрудняют передвижение. Он просто должен был бы как-то с этим справиться. Найди его старые ритмы.

Он мог легко убить этого человека голыми руками, но что-то внутри него, его пиратская кровь, настаивало на мече. Он видел другое мачете, прислоненное к китайской ширме рядом с одной из грядок с опиумом. Ему просто нужно было бы найти способ добраться до этого.

"Ах ты, английская свинья". Мансо усмехнулся. "Я отрежу тебе ноги по колено и запихну их тебе в глотку!"

Он нанес жестокий удар на уровне колена, но Алекс вскочил, поджав ноги под себя, и ничего не было разрезано, кроме воздуха.

"Ты понимаешь, что я имею в виду, Стоук?" Алекс плакала, пританцовывая на столе. "Этот кубинец очень храбр, когда дело доходит до убийства женщин и безоружных мужчин. Наш храбрый паук Арания, очевидно, тот, за кого его выдают, - чикита!"

"Да! Сеньорита Чикита сама стала бананом!" Стокли присоединился, следя одним глазом за односторонней дуэлью, а другим - за пьяным адмиралом с пистолетом, направленным ему в сердце.

Хоук посмотрел вниз на человека, кружащего в ожидании убийства.

"Итак. Посмотри на себя, Мансо!" Хоук рассмеялся. "Что ты видишь, детка? Я вижу маленького бананового генерала из маленькой банановой республики! Большинству мужчин было бы стыдно нападать на безоружного человека. Большинство мужчин-"

"Хотел бы чего, сеньор?" Мансо закричал.

"Я бы счел убийство безоружного человека актом трусости".

"Ему нужно оружие?" Мансо взревел. "Это его гребаная проблема? Тогда дай ему гребаное оружие! Хуанито, за китайской ширмой есть мачете. Отдайте это англичанину, и мы посмотрим, из чего он сделан!"

Хуанито поднялся и, не отводя пистолета от Стокли, пошатываясь, подошел к ближайшему экрану. Он поднял мачете, взвесил его и посмотрел на своего брата.

"Ты уверен насчет этого, ми хермано?"

"Дай ему эту гребаную штуку, Хуанито! С меня хватит его дерьма! Я собираюсь перерезать ему глотку и вытащить этот трепещущий чертов язык!"

Мужчина пожал своими мясистыми плечами и небрежно бросил лезвие Алексу, который ловко перехватил рукоятку в воздухе.

Он потратил секунду, чтобы провести пальцем по лезвию мачете. Этого было бы достаточно. Он вскочил из-за стола и развернулся лицом к Мансо, приняв классическую фехтовальную стойку, его левая рука была жестко заложена за спину.

"Вы вообще занимаетесь фехтованием, генерал?" спросил он, улыбаясь мужчине.

"Забор? Что такое забор?"

"Это то, что ковбои делают с ранчо, детка!" - Воскликнул Стокли, и Алекс рассмеялся.

Генерал бросился в атаку, опустив свой клинок на лету, и Алекс сделал все возможное, чтобы парировать яростный удар, звук металла о металл разнесся по комнате. Мачете казалось громоздким и непривычным в его руке. И было ясно, что Мансо не зря называли мачетеро.

У Хоука на руках была драка.

Сцепив левую руку за спиной, Хоук пошел в атаку. Теперь на его лице была неподдельная ярость, Стоук никогда не видел ничего подобного, и его выпады и удары наносились так быстро, что Мансо отступал, отражая атаку, явно защищаясь.

"Итак. Ты можешь сражаться", - сказал Мансо.

"Ты это заметил", - ответил Хоук, вращаясь, как танцор с острым лезвием для опоры.

Мансо стоял на своем и нанес три громких удара в быстрой последовательности. Хоук парировал все три удара, но кончик мачете Мансо каким-то образом задел его щеку, открыв широкую рану под глазом.

"Ах, английская кровь", - сказал Мансо. "Ты, наверное, помнишь, что у меня появился вкус к этому в раннем возрасте". Затем он отплясывал назад и фактически слизнул кровь с кончика своего клинка.

"Восхитительно! Я вырежу твое сердце и съем его на завтрак!"

"Я думаю, что нет", - сказал Хоук. Теперь он кружил вокруг мужчины, меняя направление, ища лазейку, когда внезапно Мансо бросился прямо на него, ревя, как раненое животное, дико размахивая клинком.

Теперь Мансо был в своей стихии, настоящий мачетеро с тростниковых полей. Его серебряный клинок, сверкнув, опустился, Хоук поднял свой, защищаясь, но удар так и не был нанесен. Генерал резко остановился, развернулся на одной пятке, затем развернулся, занося свое окровавленное мачете снизу вверх.

Раздался свирепый лязг, и клинок Хоука, грубо вырванный из его руки, отлетел в сторону, звякнув по полу.

Лицо генерала светилось убийственным ликованием, когда он приблизился, чтобы прикончить свою жертву и потребовать свой законный приз.

Хоук снова запрыгнул на крышку стола. Генерал снова нанес удар, и на этот раз Хоук был не так удачлив. Он попытался отпрыгнуть, но лезвие рассекло его толстые камуфляжные брюки, и он почувствовал жгучую боль в правом бедре.

Маленький голубой конверт выпорхнул на пол. Генерал разрезал не только свою ногу, но и карман.

Две вещи произошли одновременно. Генерал наклонился, чтобы поднять конверт, и Стокли что-то крикнул Хоук.

Хоук посмотрел в направлении Стоука и увидел, что мужчина каким-то образом извлек свое мачете, и теперь оно, вращаясь в воздухе, направлялось прямо к нему.

Едва ли было время ловко схватить его за ручку. Он просто протянул руку и схватил мачете за лезвие, порезав при этом пальцы и ладонь. Рукоятка стала липкой от крови, но, по крайней мере, теперь у него был хоть какой-то призрачный шанс против обезумевшего мачетеро.

"Генерал! Сюда, наверх!" Хоук плакал. Генерал торжествующе сжимал в поднятой руке маленький голубой конверт.

Генерал поднял глаза только для того, чтобы увидеть массивную люстру, с подвешенным к ней Хоуком, летящую по воздуху к нему. В свободной руке Хоука лезвие было занесено.

Затем раздался звук, ужасный звук стали о плоть и кость. Сталь сквозь плоть и кость.

Чудовищный вопль боли вырвался из глубины горла генерала, когда он в ужасе посмотрел на свой окровавленный обрубок руки. На полу у его ног, с подергивающимися пальцами, лежала его окровавленная рука, все еще сжимающая синий конверт.

Затем раздался взрыв, и Хоук, все еще висевший одной рукой на люстре, почувствовал и услышал, как пуля 357-го калибра Хуанито просвистела у него над ухом. Он обернулся и увидел, что Стокли вскочил на ноги, с огромной силой опустив руку на вытянутое предплечье кубинца. Раздался еще один щелчок дула пистолета, а затем хруст ломающихся костей Хуанито.

Хоук выпустил из рук качающуюся люстру и спрыгнул на пол.

Он увидел, что пистолет Хуанито отлетел в сторону, и снова обратил свое внимание на генерала. Он опустился на колени, прижимая окровавленный обрубок к груди, делая тонкие, неглубокие вдохи. Смертельно бледный, с опущенной головой, мужчина явно был в шоке.

Алекс приподнял густой черный хвост. Затем он провел острым, как бритва, краем своего тяжелого клинка по сухожилиям обнаженной шеи мужчины. Затем он поднял его и-

"Босс, нет!" - услышал он откуда-то крик Стоука. Он потерял представление о времени и месте. Он знал, что у него здесь осталось какое-то незаконченное дело, что-то связанное с мечом в его руке. О, да. Он знал, что должен был сделать.

Мачете блеснуло в бешено колеблющемся свете свечи.

Хоук остановил смертоносное опускание лезвия в нескольких дюймах от шеи генерала.

И вынырнул из своего сна наяву.

"Нет", - наконец прошептал он, глядя вниз на мужчину, стоящего перед ним на коленях. Затем он наклонился и прижался губами к его уху. "Послушай меня, ты, отвратительный кусок человеческого мусора. Ты убил моих родителей на следующий день после моего седьмого дня рождения. Всю оставшуюся жизнь я буду навещать тебя в годовщину этой даты. Смотреть, как ты гниешь в своей тюремной яме. Это будет моим ежегодным подарком самому себе на день рождения - наблюдать, как ты исчезаешь ".

Он уперся ботинком в спину мужчины и подтолкнул его вперед. Генерал остановился, его лицо было всего в нескольких дюймах от его собственной отрубленной руки. Его тусклые глаза, не мигая, уставились на руку.

"Это принадлежит моему отцу", - сказал Алекс и вырвал синий конверт из мертвой руки.

Генерал заговорил, издав тихий гортанный стон. Хоук наклонился, чтобы расслышать его слова.

"Я этого не слышал", - сказал Алекс.

"Знаешь, я дважды поимел твою мать", - прохрипел Мансо.

"Что ты сказал?" Сказал Алекс, наклоняясь ближе к нему.

"Дважды! Да!" Сказал Мансо гортанным шепотом. "Два раза у меня была твоя мать-шлюха. Один раз до и один раз после. И знаешь что, амиго?"

Алекс поднял клинок, его лицо исказилось от ярости.

"Во второй раз ей было лучше. После того, как она была мертва."

Лезвие опустилось с такой яростью, что яростно звякнуло о мраморный пол, отсекая голову Мансо. Алекс наблюдал за головой, катающейся по полу, затем с удивлением посмотрел на окровавленный клинок в своей руке.

"Стража! Стража!" Хуан де Эррерас закричал. Он бросился через комнату туда, где Хоук стоял на коленях рядом со своим обезглавленным братом. В слепой ярости он взревел, завопил и подбросил себя в воздух. Алекс увидел, что он приближается, попытался откатиться и отразить его поднятым мачете, но глаза мужчины были полны темно-красного тумана, и он не видел лезвия, пока не стало слишком поздно.

Хуанито закричал, двигаясь вперед, еще больше напоровшись на мачете Алекса. Вскоре лезвие пронзило его живот, полностью пройдя сквозь мужчину, его острие заметно выступало из его широкой спины. Алекс откатился из-под мертвого груза и встал на колени.

"За стол! Сейчас же!" - Крикнул Стоук. Алекс видел, как он катился по полу к столу, когда китайские охранники ворвались в дверь. Алекс услышал отрывистый звук пулеметов Tsao-6 и увидел, как разлетаются щепки и фрагменты от тяжелого овального стола, даже когда он перекатился за него.

"Господи!" Хоук сказал Стоуку. "Я думал, их было только шестеро! Это вся чертова Красная Армия!"

Охранники продолжали врываться в здание со стеклянными стенами и открывать огонь по столу генерала. Теперь от него отлетали огромные куски. Для того, чтобы эта штука распалась, не потребовалось бы много времени.

Стоук увидел, что 357-й калибр Хуанито валялся примерно в пяти футах за столом. Если бы он мог дотянуться до него - охранник увидел, как его рука потянулась к пистолету, и раздался громкий хлопок, когда пули вышибли пистолет из-за того, что у него не было никакой возможности достать его.

В считанные секунды охранники поняли бы, что двое мужчин, укрывшихся за столом, были совершенно безоружны.

"Есть какие-нибудь идеи?" - Спросил Алекс у Стоука, когда они сгрудились под угасающим огнем.

"Да, я думаю, уже слишком поздно менять получателя по страховке моей жизни", - сказал Сток. "Все достанется моей бывшей жене".

"Ну, мы всегда могли бы просто пожать друг другу руки и сказать-"

Внезапно раздался мощный приглушенный взрыв, который потряс стеклянную конструкцию и все, что в ней находилось.

57

Мраморный пол вздымался, и казалось, что он вот-вот прогнется. Огонь из автоматического оружия прекратился, когда охранники бросились на пол. Это было похоже на землетрясение, но звучало как тысячи фунтов тротила. Гигантская люстра бешено раскачивалась на вершине купола, создавая причудливые узоры света на изогнутых стеклянных стенах.

Сверху раздался зловещий треск, и Алекс посмотрел вверх.

Исходящая от крепления, на котором крепилась люстра, паутина трещин начала распространяться во всех направлениях по стеклянному потолку над ними.

Повсюду начали извергаться тонкие струи воды. Вы почти могли слышать крошечный скрип каждой маленькой трещины, зигзагообразно пересекающей купол.

"Какого дьявола -" - сказал Алекс, глядя на Стоука.

"Твой новый друг Бумер", - сказал Сток. "Его отвлекающая тактика, помнишь? Вывести всех в целости и сохранности с пляжа? "Бумер", должно быть, только что взорвал ранцевые заряды мин C-4 и limpet, которые "Браво" прикрепил под корпусом субмарины. Основная ударная волна от этого взрыва должна дойти вверх по реке до этого грота примерно через, о, три секунды-одна!"

Хоук и Стокли обежали противоположные концы стола, расталкивая ошеломленных охранников, которые только что поднялись на ноги, и направились к открытой двери. Они увидели, как массивная люстра летит на пол, и увернулись от нее на несколько дюймов.

"Двое!" Стоук закричал, когда они нырнули в дверь.

Несколько охранников подняли оружие, чтобы выстрелить.

"Три!" Они закончили!

Позади них невыносимый скрежет всего этого стекла, наконец-то уступившего дорогу, положил конец любым представлениям о том, что охранники сбивают двух мужчин. Алекс в отчаянии попытался захлопнуть за ними деревянную дверь, но было слишком поздно. Стена воды уже лилась через дверной проем, угрожая захлестнуть их. Они полетели вниз по узким каменным ступеням, скользя до самого низа.

Стремительный поток воды теперь хлынул вниз по лестнице в маленькое фойе с симпатичным Пикассо. Вокруг него были подушки, документы, всевозможный мусор. Алекс был полностью дезориентирован. Как мы сюда попали? Лифт? Верно. Он заметил, что вода уже поднялась выше его колен.

"Нет времени ждать этого маленького китайца", - сказал Сток. "Смотри, вот дверь!" Дверь была невидимой, за исключением тонкого шва, который ее очерчивал. Каким-то чудом Сток увидел это, и они врезались в него, расколов его в щепки.

Другая лестница, по-видимому, для обслуживающего персонала, вела вниз, в темноту.

Они снова спустились, поток воды преследовал их по пятам, и обнаружили внизу еще одну дверь. "Готов?" - спросил я. - Сказал Стоук, и они уперлись плечами в дерево, проламывая его.

Это было здорово. Коридор, устланный красным ковром, который вел к главной лестнице. В какую сторону? Ушел, внезапно решил Алекс. "Сюда!" - крикнул он, и Стокли последовал за ним. "Это оно!" Алекс плакал. "Быстрее!"

Теперь они поднимались по большой изогнутой лестнице, по которой ранее спускались с покойным генералом Хуаном де Эррерасом.

"Хорошая вещь в воде", - сказал Сток. "Не взбирайся по ступенькам слишком хорошо".

Они добрались до главного коридора, где впервые встретились с недавно умершим Хуанито и его охранниками. Он был совершенно безлюден. Оба мужчины пожалели, что не прихватили оружие у охранников, когда покидали разрушающуюся комнату. По крайней мере, у Алекса все еще был его нож для подводного плавания. У Стоука ничего не было.

Они оба знали, что снаружи должны были собираться танго, возможно, их были сотни.

С особой осторожностью они заглянули за массивные входные двери. Теперь взошла луна, и весь комплекс был залит ее сине-золотым сиянием. Ветерок раскачивал пальмы в ленивом танце.

Внутри стены по периметру никого не было, кого они могли бы видеть. Ни в одном из караульных помещений никого. За ним только темная стена джунглей. Они могли видеть освещенное луной море слева от себя. Там что-то горело, выбрасывая огромные клубы огня и черного дыма, поднимающиеся высоко в воздух.

Найтхаук?

Хоук выбросил эту мысль из головы, пока они со Стоуком осторожно спускались по широким каменным ступеням входа. Безоружные, у них теперь не было выбора, кроме как просто бежать к морю и молить Бога, чтобы кто-нибудь поджидал их там, в IBS.

Они не сделали и трех шагов, когда стена джунглей за ними взорвалась автоматным огнем. Сотни подмигивающих морд в темноте. Воздух мгновенно наполнился свинцом, он зазвенел от железных ворот и забора, подняв песок у их ног. Они спрыгнули на землю и вскарабкались обратно по ступенькам и вошли в усадьбу, захлопнув за собой тяжелые деревянные двери.

"Срань господня!" - сказал Стоук. "Вся чертова кубинская армия, должно быть, ждет нас там!"

Они опустились на колени под окном, и град пуль осыпал их осколками стекла. Алекс увидел, как Стоук достал что-то из-под своего бронежилета.

"Что это, черт возьми, такое?" - Спросил Хоук.

"Спутниковый телефон", - сказал Стоук, щелкая выключателем, который осветил устройство. "Если нам повезет, я смогу вырастить Фитца или Бумера".

"Пусть тебе повезет", - сказал Хоук.

"Браво, вы слышите?" Сказал Стоук в портативное устройство.

"Принято, Стоук. Что происходит?"

"Здесь неожиданная задержка. Что горит там, в LZ? Разве это не ты, не так ли?"

"Нет. Еще один любопытный кубинский патрульный катер. Мы потопили четверых. Все учтено здесь, на борту "Найтхаука". Мы находимся в режиме ожидания. IBS уже в пути для вашего E & E."

"Да, ну, в этом-то и проблема. Мы не уклоняемся и уж точно не эвакуируемся. Мы зажаты внутри главной гасиенды."

"Нет проблем. Мы выйдем на берег и вытащим тебя ".

"Подстрахуй ты это, ты никогда не доберешься до берега. Во всех этих гребаных джунглях полно кубинских лос танго, амиго ".

"Черт".

"Я тоже об этом думал".

"Стоук", - сказал Хоук, похлопав его по плечу. Он поднялся и выглядывал прямо над подоконником разбитого окна.

"Они выдвигаются на позицию для лобовой атаки. У меня есть идея."

"Все наши проблемы позади, Бумер", - сказал Стоук в спутниковую связь. "Мистер У Хоука появилась идея. Оставайтесь с нами. Прием."

"На связи, шкипер, прием".

"Следуйте за мной", - сказал Хоук.

Снаряды свистели над головой со все возрастающей интенсивностью, когда Хоук жестом пригласил Стоука следовать за ним. Они оба побежали, низко пригибаясь, к лестнице, ведущей наверх.

"Помнишь ту террасу, которую мы видели?" - Сказал Хоук, делая по две ступеньки за раз. "Тот, что построен над морем?"

"Верно", - ответил Стоук. "Что насчет этого?"

"Так и должно быть".

"И что?"

"Если мы сможем добраться до него, мы перелезем через стену. Оттуда не может быть больше пятидесяти футов обрыва в море."

"Ну, это не ракетная хирургия, босс, но это все, что у нас есть. Поехали!"

Возникла проблема с террасой. Кубинцы подумали об этом первыми. Стоук и Алекс пробежали по широкому пространству из белого мрамора и заглянули вниз через край. Там, внизу, на скалах, было по меньшей мере двадцать солдат с автоматическим оружием, ожидавших на случай, если кто-нибудь попытается покинуть остров, не попрощавшись. По меньшей мере десять из них уже начали взбираться по скалистому утесу, который должен был привести их на террасу.

Раздались выстрелы, и куски камня прямо под ними разлетелись во все стороны.

Оба мужчины нырнули за четырехфутовую каменную стену, которая окружала большой внутренний дворик. Луна так ярко освещала пространство из белого мрамора, что, если бы они остались стоять, они были бы все равно что мертвы. Хоук затаил дыхание, ожидая увидеть, как граната перелетит через стену.

"Следующая идея?" Сказал Сток.

"Я думаю", - ответил Хоук.

"Думай быстрее", - сказал Стоук, но Хоук его не слышал.

В комнатах прямо за ними раздался оглушительный взрыв, за которым последовал оглушительный рев прямо над их головами. Они мельком увидели массивную крылатую тень, которая закрыла небо, что-то огромное, кричащее над крышами.

"Черт возьми, это было?"

"Это был бы F-14 Super Tomcat", - сказал Хоук, и на его лице появилась улыбка. "Эскадрилья черных тузов". Никогда в своей жизни Хоук не был так рад видеть официального представителя ВМС Соединенных Штатов.

Еще два кота с ревом пронеслись над головой в быстрой последовательности, а затем еще три. Здание содрогнулось до основания от удара смертоносных ракет "Сайдвиндер" "Томкэта". Взрывы осветили густые джунгли за стеной, и Алекс услышал крики раненых солдат.

Стоук мгновенно отключил спутниковую связь.

"Бумер! Что, черт возьми, происходит?"

"Флот США спешит на помощь, шкипер! Похоже, Фидель Кастро каким-то образом сбежал, добрался до телефона и открыл воздушное пространство Кубы для американского флота! Дружественный огонь! Ууу-хахах!!"

"Дружественный огонь? Я бы ответил на их дружественный огонь, если бы у меня были какие-нибудь чертовы пули! Эти летуны, черт возьми, стреляют в мою задницу!"

"Могу я одолжить это устройство, Стоук?" - Спросил Хоук.

Стоук передал ему телефон, и Хоук сказал: "Бумер, это Хоук. Свяжись по радио с командиром истребительной эскадрильи. Скажи ему, что у него два товарищеских матча на земле. Сделайте это большой западной террасой главного дома с видом на море. Мы были бы признательны за более тщательное тушение пожаров в джунглях и на скалах под террасой. Наш единственный выход - прыгнуть в море, прием."

"Я уже говорил с ним, сэр", - сказал Бумер. "Прямо сейчас он устанавливает систему пожаротушения, пытаясь удержать танго в доме от того, чтобы они не набросились на тебя".

"Как насчет того, чтобы спуститься под террасу?" - Спросил Хоук. "Мы летим за борт. И нам нужно идти прямо сейчас!"

"У командира эскадрильи есть идея получше, сэр. Если ты посмотришь поверх стены, ты должен быть в состоянии увидеть это сейчас ".

Стоук и Хоук подкрались к стене и заглянули через нее. То, что они увидели, принесло если не слезы на их глаза, то уж точно чертовски много радости в их жизни.

Волны военно-морских реактивных самолетов заслоняли звезды, яркое пламя ракет вспыхивало под их загнутыми назад крыльями и устремлялось к целям; и там, в нескольких сотнях футов ниже строя, скользя прямо над вершинами волн, было самое красивое зрелище из всех.

Гигантский морской вертолет ВМС США направился прямо к террасе, выпустив два снаряда калибра 50 кал с обеих сторон, когда он разворачивался для посадки.

Немногим более получаса спустя Алекс Хоук был на борту "Найтхаука", сидел рядом с Вики, держал ее за руку и что-то шептал ей.

Он приглушил свет в каюте намного раньше, чем ушел Фрогги. Врач дал ей что-то, чтобы помочь ей уснуть. Хоук не мог оторвать взгляда от ее нежного профиля. На ее лбу блестела испарина, а длинные ресницы трепетали на щеках. Ее прекрасные каштановые волосы, отливавшие золотом в тусклом свете, были скручены в узлы запутанной паутины, но для Алекса она никогда не выглядела более красивой.

Он и Стокли наблюдали за разрушением Телараньи, свесив ноги из открытого люка шлюпки, сидя по обе стороны от раскаленной докрасна печи калибра 50 кал. Пулемет все еще громко стрекотал прямо над их головами, когда волна прокатилась по острову и удвоилась над тем, что раньше было загоном для подводных лодок. Теперь это была почерневшая груда искореженной стали и разбитого бетона. Две половины корпуса советской подводной лодки класса "Борзой" поднялись из-под обломков. Обвинения Бумера сломали ей позвоночник. Военно-морской флот США завершил работу.

"Эй? Это вы, ребята, убрали того русского бумера?" Алекс услышал, как пилот вертолета спросил в своих наушниках.

"Да", - ответил Стоук. "Это были бы мы".

"Христос на велосипеде", - сказал пилот. "Как, черт возьми, ты это сделал?"

"Мы, э-э, использовали взрывчатку", - ответил Стоук, и больше болтовни Майка не последовало.

"Сикинг" летел на высоте пятидесяти футов, и резкий запах морского воздуха и рев ветра в открытых дверях заставили Хоука забыть, что он не спал более двадцати четырех часов. Все его тело гудело, как натянутая проволока.

Вики была в безопасности. С большой помощью нескольких очень храбрых людей он выполнил свое обещание, данное ее отцу.

Вертолет ВМС направлялся на запад, туда, где на горизонте маячили гладкие черные очертания Найтхаука. Позади него, на быстро исчезающем выступе острова, от одного конца Телараньи до другого поднимались столбы огня и черного дыма.

Хоук видел другие пожары вдоль побережья, цитадели повстанцев, подвергшиеся нападению со стороны смертоносных Черных тузов.

Сейчас, в мягком свете ламп в каюте, Алекс наблюдал за тем, как она спит.

"Алекс?" Вики изо всех сил пыталась открыть глаза. Ее губы пересохли и были в синяках, и Алекс приложил прохладную мочалку.

"Шшш", - сказал Алекс. "Иди спать, дорогая. Теперь все в порядке".

"Но есть кое-что..."

"Там ничего нет. Просто спи. Скоро ты будешь в твоей собственной постели".

"Нет, мне нужно кое-что сказать - важное. Пожалуйста?"

Она пыталась подняться с подушки, яростно вцепившись в руку Алекса. "Ты должен это знать, Алекс. Пожалуйста, " прошептала она сухим, хриплым голосом.

"В чем дело, дорогая? Что может быть настолько важным?"

"Охранники. Каждый день. Не знал, что я подслушиваю, понимаешь? Но я сделал. Я сделал это, Алекс."

"Сейчас это не имеет значения, дорогая. Все кончено ".

"Нет! Это действительно важно. Я слышал...Я слышал... кое-что."

"Что ты слышала, Вики?" Прошептал Алекс, наклоняясь так, чтобы он мог приблизить ухо к ее губам.

"Они- они смеялись", - сказала она, почти задыхаясь от слов. "Они смеялись над бомбой, которая у них была - убивайте американцев".

"Бомба?" Сказал Алекс, его внимание теперь было приковано к дрожащим губам Вики.

Это должно было быть в Гуантанамо. Биологическое оружие, о котором ему рассказала Конч, сидя в кабине Киттихока на летной палубе аэропорта Кеннеди. Неужели они еще не нашли ту штуку? С тех пор, как F-14 атаковали, он assumed...no это означало только, что женщины и дети были эвакуированы с базы. Бомба все еще могла быть на базе и - Господи, сколько времени у них было до того, как эта штука взорвалась?

"Бомба, Алекс", - прошептала Вики. "Они сказали, что это было спрятано там, где американцы никогда не найдут ... не узнают. Пока не стало слишком поздно ".

Алекс посмотрел на свои часы. Было 20:05 утра. Если он правильно помнил, это означало, что у них было около сорока минут до взрыва.

"Где, дорогой, где они все-таки заложили бомбу?" Алекс чувствовал, как его сердце отчаянно пытается выскочить из груди.

"Медведь", - сказала Вики своим тихим, сдавленным голосом.

"Медведь?" Алекс был уверен, что неправильно понял.

"Плюшевый мишка. Не настоящий медведь. Вот почему... почему они все смеялись, " выдавила Вики. Алекс поднял ее голову и дал ей маленький глоток воды.

"Спасибо тебе", - сказала она. "Они думали, что это было так забавно. Бомба внутри плюшевого мишки. Дал это to...to один из детей офицеров, " сказала Вики, пытаясь открыть глаза. "Кто-то спрятал бомбу внутри мишки маленькой девочки. Кто-то по имени Гофер, или Гомер, может быть. Американский моряк ... но и кубинец тоже. Это он спрятал бомбу внутри медведя."

58

"Джо Неттлз", - проскрипел резкий голос по рации Найтхаука. "И лучше бы это был самый важный гребаный звонок, который вы когда-либо делали, мистер".

"Александр Хоук слушает, адмирал. Нет времени объяснять, кто я такой. Просто спросите адмирала Хауэлла или госсекретаря де лос Рейеса, но сначала просто послушайте."

"Мистер, у меня здесь примерно через полчаса взорвется бомба. Говори."

"Я только что спас заложника от кубинцев. У нее есть важная информация относительно этой бомбы ".

"Давай, сынок, выкладывай, ради всего святого!"

"По словам кубинских охранников, которые она подслушала во время плена, у вас есть чрезвычайно смертоносное биологическое оружие, спрятанное внутри игрушечного медведя".

"Что?" - спросил я.

"Американский моряк, имя которого звучит как Гофер или Гомер, вложил оружие в плюшевого мишку и подарил его ребенку офицера в качестве подарка".

За долей секунды тишины последовал взрыв из динамика.

"Святая Матерь Божья!" Неттлс закричал. "Тот тупой мудак, который подорвал себя! Гомес! Господи! Он подарил моей дочери на день рождения большого белого плюшевого мишку! Моя собственная чертова дочь!"

"Сэр, я надеюсь, что это полезно. Я знаю тебя-"

"Сынок, я ценю твой звонок. Моя жена Джинни, наша малышка Люсинда и ее медвежонок прямо сейчас находятся на борту "Джона Ф. Кеннеди", и я надеюсь, вы извините меня, но ...

"Конечно, сэр", - сказал Алекс, но связь была прервана.

На борту "Кеннеди" секундой позже на мостике зазвонил защищенный телефон, соединявший Цинциннати, главнокомандующего Атлантическим флотом, адмирала Джорджа Блейна Хауэлла, с командующим военно-морской авиабазой в Гуантанамо.

Хауэлл, который находился на мостике JFK, наблюдая за взлетами и посадками девяти отдельных эскадрилий, совершавших боевые вылеты над Кубой, поднял трубку, зная, кто это был.

"Уже нашел это, Джо?" Хауэлл сказал.

"Ты знаешь кого-нибудь по имени Алекс Хоук?"

"Черт возьми, да, я его знаю. Британский миллиардер. Бывший военный Королевского флота. Много работает на нас. Выследил бумера, которого купили кубинцы, и определенно на стороне хорошего парня ".

"В таком случае, у меня плохие новости, Джордж. Биологического оружия больше нет в Гитмо. Это на борту "Большого Джона"."

"Что ты сказал?"

"У Хоука на борту спасенный заложник, который говорит, что бомба внутри плюшевого мишки, подаренного ребенку офицера кем-то по имени Гомес".

"Гомес? Звучит знакомо - не тот ли это парень на твоем минном поле пару дней назад?"

"Да, тот же парень. Три недели назад тот же придурок подарил моей дочери Синди большого белого медведя на ее четвертый день рождения. Это должен быть тот самый, Джордж!"

"Господи Иисусе, Джо!"

"Да. Синди повсюду таскает с собой этого чертова медведя. Теперь это у нее с собой. Этот медведь где-то на борту твоего флагмана, партнер."

"Сколько у нас времени, Джо?"

"Согласно официальному кубинскому сроку, у вас есть двадцать девять минут и шестнадцать секунд. Джордж, черт возьми, иди и найди мою маленькую девочку ".

"Боже всемогущий. Ладно, я займусь этим."

Адмирал Хауэлл повесил трубку и повернулся к командиру аэропорта Кеннеди, капитану Томасу Муни. "Добротная общая каюта, капитан. У нас где-то на борту этого корабля биологическая угроза пятого уровня. Поднялся на борт вместе с эвакуированными в Гитмо. У меня есть служебные записки CDC, в которых говорится, что это, вероятно, новый смертельный штамм бактерий оружейного класса с системой доставки, способной уничтожить всех в Gitmo ".

"Да, сэр".

"Эта бомба находится где-то на этом корабле. Он спрятан внутри игрушечного медведя, принадлежащего дочери Джо Неттлза из Gitmo CO. Я хочу, чтобы эту чертову штуку нашли и обезвредили. У нас осталось меньше получаса."

В течение пяти минут самый доверенный помощник капитана Муни, лейтенант Ари Л. Копельман, был направлен прямо в переоборудованную кают-компанию, где, среди прочих, находились жена и дочь командира "Гитмо". Он поднялся на палубу С, нашел их комнату и открыл дверь. Звук храпа заполнил комнату. Все еще крепко спали. Он посмотрел на свои часы. Двадцать две минуты.

Проблем быть не должно.

Он вошел в затемненную кают-компанию, где в настоящее время находились около двадцати пяти-тридцати женщин и детей, и, поскольку у него не было описания того, кого он искал, просто постучал кулаком по переборке.

"Миссис Крапива?" Копельман сказал. "Миссис Джозеф Неттлс? Не могли бы вы и ваша дочь, пожалуйста, выйти в коридор? Извините, что побеспокоил вас."

"Их здесь нет", - произнес сонный женский голос. "Их перевезли вчера. Мы были слишком переполнены ".

"Куда их перевезли?" Спросил Копельман, пытаясь не выдать нарастающей паники в своем голосе.

"Я думаю, на одну палубу меньше. Кают-компания D-7?"

"Спасибо", - сказал Копельман и побежал к ближайшей лестнице. Он преодолел три ступеньки за раз и ворвался в длинный коридор палубы D. D-7 должна быть слева, по направлению к носу, подумал он. Должно было быть.

Так и было. Он распахнул дверь с надписью D-7 и сильно постучал костяшками пальцев по переборке.

"Я ищу миссис Джозеф Неттлз и ее дочь", - громко сказал он. "Они в этой комнате?"

"О", - услышал он женский голос. "Да, мы такие".

Теперь он увидел ее, силуэт, сидящий у дальней переборки. Он услышал, как она сказала: "Что, черт возьми, ты хочешь?"

"Не могли бы вы, пожалуйста, выйти в трап? Вы оба? Это очень важно ".

Копельман наблюдал за стремительной секундной стрелкой на своих часах. Осталось меньше девятнадцати минут до ка-бума, или что бы это ни было. Чуть больше чем через минуту миссис Неттлз и ее четырехлетняя дочь стояли перед ним, моргая и протирая заспанные глаза. Оба были в ночных рубашках и халатах. Потребовались секунды драгоценного времени, чтобы найти и надеть мантию.

"Я лейтенант Копельман. Это ваша дочь Синди?"

"Да. Чем мы можем вам помочь, лейтенант?" Сказала Джинни Неттлз, поплотнее запахиваясь в халат.

"Вообще-то, я ищу мишку Синди", - сказал Копельман, не заботясь о том, как глупо это звучит. "Я объясню позже. Но если вы не возражаете, мэм, не могли бы вы, пожалуйста, просто вернуться внутрь, очень осторожно поднять медведя и принести его сюда, ко мне?"

"Ее плюшевый мишка? Это что, шутка?"

"Это не шутка, миссис Неттлз. Поверь мне."

"Ну, я бы сделал, если бы мог, но я не могу. Ее медведя там нет, лейтенант", - сказала Джинни Неттлз, бросив на молодого офицера взгляд, одновременно вопросительный и зловещий. "Прости".

"Не там, внутри?"

"Это то, что я сказал".

"Это чрезвычайно важно, миссис Неттлз. Где, э-э, именно сейчас, когда мы говорим, находится медведь?"

"Простите, лейтенант ... Копельман, это?"

"Да, мэм".

"Который сейчас час, лейтенант?"

"Без пятнадцатисорокпять, мэм. Без пятнадцати минут шесть A.M., мэм."

"Знаешь, это забавно. Я была женой военного больше тридцати лет. И я никогда, никогда не сталкивался ни с чем даже отдаленно столь нелепым, как это. И это, клянусь Богом, лейтенант, действительно о чем-то говорит!"

"Мэм, я полностью ценю это. Но мне отчаянно важно вернуть того медведя. Ты понимаешь? Я сказал "в отчаянии". Я больше ничего не могу сказать."

"Что случилось, лейтенант?" - спросила миссис Неттлз, ее настроение сменилось с раздражения озабоченностью и страхом менее чем за секунду.

"Нам, я имею в виду, адмиралу Хауэллу сейчас нужен этот медведь", - сказал Копельман, глядя ей в глаза. "Этот медведь... заражен. Вы понимаете, о чем я говорю, миссис Неттлз? Прямо сейчас!"

"Милая, почему бы тебе не сказать хорошему человеку, куда делся твой медведь?" - спросила миссис Неттлз, наклоняясь, чтобы заглянуть в лицо дочери.

"О!" Синди сказала, как будто внезапно вспомнив: "Тедди взлетел на самолете "эйр-о-эйр"!"

"Самолет?" - спросил я. Спросил Копельман, его нервы теперь звенели от задней части шеи вниз по каждой руке, вплоть до пальцев. Он посмотрел на часы в третий раз за столько минут.

Тринадцать минут.

"Совершенно верно, лейтенант, то, что говорит моя дочь, правда. Мы столкнулись с дядей Синди, Чаком, младшим братом моего мужа, который является лидером крыла "Черных тузов".

"Вы хотите сказать, что медведь у капитана Неттлза, мэм?" - Спросил Копельман. Идеальные маленькие капельки нервного пота выступили по всей длине его волос.

"Да, я так думаю", - сказала Джинни Неттлз, заламывая руки, обеспокоенная тем, к чему это приведет.

"Он взял медведя на свою миссию?"

"Да, он сказал, что его эскадрилья прошлой ночью собиралась куда-то в рейд и что медведь его племянницы может принести Черным тузам удачу".

Миссис Неттлз собиралась сказать что-то еще, но молодой лейтенант уже пробежал половину трапа и оказался на лестничной клетке.

"Сэр!" - сказал Копельман, врываясь на палубу мостика.

"Что у вас есть, лейтенант?" Сказал адмирал Хауэлл, изучая его лицо. "Скажи мне, что это хорошие новости, сынок. У нас есть около десяти минут до того, как начнется настоящий ад ".

"Я говорил с миссис Неттлз и ее дочерью. Медведь с капитаном Чарльзом Неттлзом, сэр. Он взял это с собой на свою миссию ".

"У него в кабине этот гребаный медведь?"

"Я полагаю, что он знает, да, сэр".

"Ты абсолютно уверен в этом, сынок?"

"Есть, есть, сэр, настолько уверен, насколько могу быть".

Хауэлл нажал кнопку на консоли мостика.

"Говорит адмирал Хауэлл. Где, черт возьми, капитан Чарльз Неттлз?"

"Капитан Неттлс на финише, сэр, примерно через десять секунд после приземления", - сказал командир воздушного судна.

"Господи! Отмахнись от него, черт возьми, отмахнись от него!"

Хауэлл вышел на левое крыло мостика и посмотрел за корму. Он мог видеть, что все черные тузы были дома, кроме одного. F-14 "Томкэт" капитана Неттлза был прямо за кормой "Большого Джона", вспыхнул за секунды до приземления.

Оранжевые куртки были там, ФСО пыталась отмахнуться от бойца. Было слишком поздно.

"Лейтенант", - сказал Хауэлл, его голос был абсолютно спокоен. "Не мог бы ты просто спуститься в каюту капитана Неттлза и просто убедиться, что он не оставил там этого проклятого медведя?" Это хорошая идея?"

"Есть, есть, сэр!" - Сказал Копельман и с разбегу покинул крыло мостика.

"У него опущен задний крюк, черт возьми!" Хауэлл кричал в микрофон на внешней консоли.

"Его заклинило, адмирал", - сказал командир воздушного судна через громкоговоритель.

"Брось этот гребаный провод! Пусть включит его на полную мощность! Сейчас же!"

"Лидер "Зулу Браво", включайте полную мощность! Болтер! Болтер!" - услышали они крик воздушного командира.

Раздался вой турбин, когда два турбовентиляторных двигателя F-14 мгновенно заработали, из обеих форсажных камер вырвались языки красно-оранжевого и желтого пламени, когда он с ревом пронесся мимо мостика, ускоряясь.

"Вперед... вперед... вперед!" - сказал воздушный босс, когда большой истребитель покатился и, наконец, оторвался от края палубы. Он немедленно снизился, опустился в опасной близости от вершин волн, затем начал подниматься.

"Кто-нибудь хочет рассказать мне, что за чертовщина здесь происходит?" - сказал капитан Неттлз через динамик.

"Это адмирал Хауэлл, капитан. Как у тебя дела, Чак?"

"А, вас понял, прошу прощения за мой французский, адмирал".

"Капитан, рискуя показаться полным идиотом, позвольте мне задать вам вопрос".

"Стреляйте, сэр".

"У тебя случайно нет белого плюшевого мишки в этом самолете, сынок?"

"Э-э... Ну, на самом деле, я знаю, адмирал".

"Вы не представляете, как это меня радует, капитан".

"Прошу прощения, адмирал, боюсь, я не -"

В этот момент появился лейтенант Копельман, совершенно запыхавшийся, и сказал: "В его каюте медведя нет, сэр. Я перевернул все с ног на голову!"

"Сколько у нас осталось времени, лейтенант?" - спросил адмирал, поднося бинокль к глазам и отслеживая реактивный истребитель.

Копельман посмотрел на свои часы. "Минута тридцать две секунды, сэр!"

"Хорошо, хорошо", - сказал Хауэлл, а затем в микрофон: "Чак, тебе нужно заглушить этого медведя, сынок. Например, прямо сейчас."

"Простите, сэр?"

"В медведе есть оружие, сынок, и оно взорвется примерно через минуту. Может быть, меньше. Хорошо? Так что просто полегче с ней, выровняйся и немедленно сбавь скорость, ты понял?"

"Понял" - последовал краткий ответ в одно слово.

"Ладно, ты хорошо выглядишь, зулусский браво. Я поддерживаю с тобой визуальный контакт. Теперь я хочу, чтобы ты сбросил свой купол."

"Вас понял".

Фонарь кабины мгновенно сорвало, подставив пилота и офицера радиолокационного перехвата, сидевшего непосредственно на корме, под порыв ветра со скоростью более ста узлов. Чак Неттлс почувствовал сотрясающий удар, и самолет мгновенно начал рыскать влево и вправо.

"Я думаю, что фонарь задел руль направления по правому борту, сэр!"

"Да, это произошло, Чак, я видел это. Откусил приличного размера кусок. Большая старая вещь. Но у тебя есть более насущная проблема. Ты можешь дотянуться до того медведя?"

"Да, сэр".

"У тебя есть ровно десять секунд, чтобы вытащить этого медведя из твоего самолета, сынок".

Адмирал Хауэлл ждал, следя в бинокль прямо за проносящимся истребителем, затаив дыхание, как будто это могло удержать его сердце на месте. На его лице появилась улыбка.

Маленький белый предмет вылетел из кабины, попал в реактивную струю и был отброшен назад и вниз.

Он оставался с медведем всю дорогу, видел, как тот упал в воду. На несколько бесконечных мгновений ему показалось, что эта чертова штуковина может всплыть, но на его лице появилась улыбка, когда он увидел, как медведь ускользает под волны.

Вот и все с вашими чертовыми воздушно-капельными спорами, друзья.

Плотность океана мгновенно нейтрализовала оружие кубинцев.

Из динамика раздался пронзительный крик.

"Э-э, у меня возникли небольшие проблемы с тем, чтобы эта птичка летела прямо", - сказал Неттлз через динамик. "Сломан руль и все такое. У кого-нибудь есть какие-нибудь блестящие идеи?"

"У меня были все хорошие идеи, которые придут мне в голову этим утром, Чак. Ты только что спас много жизней. Я хочу поблагодарить тебя за это. Сейчас я собираюсь передать тебя командиру авиации. Ты просто приведи этого большого лоха домой, сынок. Доставьте ее вниз в целости и сохранности. В моей кают-компании будет ждать пятая часть "Джорджа Диккела" с вашим именем на ней."

"Вас понял", - сказал капитан Неттлз, отчаянно пытаясь не выдать своим голосом эффект взорванного фонаря, разрушенного руля направления и того факта, что он только что выполнил целое задание с бомбой между колен.

"Браво, Зулу, вы в четверти мили от цели", - сказал командир воздушного судна. "Поверните направо на 060 градусов".

"Я не могу этого сделать, она не реагирует на управление рулем".

"Что ж, тебе придется посадить эту птицу с помощью элеронов и рулей высоты, Браво Зулу, точно так же, как ты делал в Коронадо в летной школе".

"Я не могу вспомнить так далеко, сэр".

"Браво, Зулу, ты немного играешь в гольф, не так ли?"

"Подтверждаю".

"Нарезать или зацепить?"

"Нарежь немного".

"Знаешь, как ты целишься, чтобы осталось совсем чуть-чуть подправить этот кусочек?"

"Подтверждаю".

"У тебя есть небольшой просчет в твоей нынешней позиции. Я хочу, чтобы ты сместил прицел влево, понял?"

"Ушел".

"Полегче, полегче. Не так уж и много, парень. Совсем крошечный. Ты хочешь провести его по левой стороне фарватера."

"Как это?"

"Подай мяч, браво, Зулу".

"Мяч у меня, сэр".

"Тогда возвращайся домой, браво, Зулу. Возвращайся домой к папе Джону".

59

Гостиная на третьем этаже старого дома на Белгрейв-сквер была освещена только ревущим огнем. В высокие широкие окна комнаты барабанил проливной дождь. Верхние ветви платанов и вязов снаружи, яростно танцуя на воющем ветру, царапали стекло.

Шел холодный дождь с мокрым снегом, но пылающий огонь, который Пелхэм развел в огромном очаге, согревал комнату и спасал от вечерней прохлады.

Яростные нити молний на мгновение осветили всю комнату, где два человека сидели бок о бок на огромном диване перед потрескивающим огнем. За молнией немедленно последовал оглушительный удар грома, достаточно мощный, казалось, чтобы потрясти добрую часть Лондона до его древних основ. В последовавшей тишине женщина положила голову на плечо мужчины и заговорила тихим, сонным голосом.

"Мой папа говорил, что все великие романы создаются на небесах. Но таковы же гром и молния ".

Алекс Хоук тихо рассмеялась и откинула с бледного лба прядь каштановых волос, отливавших бронзой в свете камина. Ее глаза были закрыты, и длинные темные ресницы лежали на щеках, трепеща только тогда, когда кто-либо из них говорил.

"Удивительный парень, твой отец", - прошептал Хоук. "Кажется, все, что он говорит, заключено в кавычки с обоих концов".

"Многие из них непечатны", - сказала Вики, глубоко зевая и прижимаясь ближе. "У него есть несколько крайне неполиткорректных мнений, и он становится злобным старым сквернословом, когда вы переходите ему дорогу".

"Что он сказал, когда вы позвонили ему сегодня днем?"

"Не очень. Звучало очень неуверенно. Ему потребуется время, чтобы преодолеть все эти эмоции, похожие на американские горки. Я обещал, что сразу же приеду, чтобы присмотреть за ним. Мне так жаль. Я знаю, ты рассчитывал на то, что я-"

"Тсс. Я понимаю. У вас усталый голос, док."

"Да, немного. Мы, должно быть, обошли вдоль и поперек каждый парк в Лондоне. Это было прекрасно. Моя мечта о туманном дне в Лондоне".

"Мы пропустили одного. Риджентс-парк", - сказал Алекс, гладя ее по волосам. "Я хотел показать тебе розовый сад королевы Марии. Почему мы говорим шепотом?"

"Я не знаю. Ты начал это. Когда один человек начинает, другой просто делает это автоматически. Смешное. Хочешь еще чаю?"

"Чего бы я с удовольствием, так это немного бренди. Любопытно. Я не видел Пелхэма, скрывающегося где-то в течение последнего часа или двух."

"Я видел, как он сидел в буфетной сразу после ужина. Снайпер сидел у него на плече и без умолку болтал, пока Пелхэм вышивала. Очень необычно, если хотите знать мое мнение, лорд Фаунтлерой. В чем дело?"

"Мне неловко говорить тебе. Это будет подарок на день рождения. На самом деле, для меня. Жилет с фамильным гербом. Я пытался убедить его бросить курить, пока он не ослеп, но он симулирует глухоту всякий раз, когда я это делаю ".

В этот самый момент раздался скрип древней двери, и в комнату вошел всезнающий Пелхэм Гренвилл с большим серебряным подносом, который он поставил на оттоманку перед камином.

"Прошу у вас прощения, милорд. Эта последняя вспышка и хлопок навели меня на мысль, что глоток бренди был бы не лишним ".

"Говорю вам, этот человек умеет читать мысли", - сказал Хоук, потянувшись за тяжелым хрустальным графином. "Сердечно благодарю тебя, юный Пелхэм".

Хоук заметил, что, помимо графина и маленьких хрустальных бокалов в форме чертополоха, на подносе была очень необычная коробка. Он был треугольный и сделан из пожелтевшей слоновой кости, с вырезанным из оникса ястребом, встроенным в центр крышки.

"Я никогда раньше не видел эту коробку, Пелхэм", - сказал Алекс. "Довольно красивая".

"Да", - сказал Пелхэм. "Это был подарок твоему прадедушке от самого Дэвида Ллойд-Джорджа. Что-то связанное с политической триадой, давно затерянной в тумане истории ".

"Слишком маленький для сигар", - заметил Алекс.

"Действительно", - сказал Пелхэм. "Вы не возражаете, если я присяду на минутку?"

"Вы, конечно, можете сидеть столько, сколько пожелаете. Вот, позволь мне налить тебе бренди, " сказал Алекс, и он так и сделал.

Пелхэм пододвинул кожаное кресло с изогнутой спинкой и сел с легким вздохом. Он отхлебнул бренди, затем взял коробку и повертел ее в руках. Он сфокусировал свои ясные голубые глаза на Хоук.

"Ваша светлость, я на службе почти семьдесят лет. И последние тридцать лет я ждал именно этого момента", - наконец сказал старик. Затем он одним глотком осушил бренди и протянул свой бокал Хоку, чтобы тот налил еще. Покончив с этим, он откинулся на подушку и оглядел комнату. Свет камина облизывал каждый уголок огромного помещения, достигая даже потолочных плинтусов высоко над ними.

"Я действительно не совсем знаю, с чего начать, ваша светлость", - сказал он наконец.

"Я нахожу, что начало обычно подходящее", - сказал Хоук с мягким смехом. Но Пелхэма это не позабавило.

"Это серьезный вопрос, который я пришел обсудить, милорд".

"Извини", - сказал Алекс и, поднявшись на ноги, начал расхаживать взад-вперед перед камином, сцепив руки за спиной. Намечалось нечто довольно важное.

"Твой дедушка оставил эту коробку для тебя в моем доверительном управлении. Он очень ясно дал понять о его расположении. Я должен был передать это тебе, как только почувствую, что ты в достаточно подходящем состоянии духа, чтобы принять это."

"Понятно", - сказал Алекс, нервно оглядываясь на него. "Правильное состояние ума, говоришь ты. Все это очень загадочно, старина."

"Да. Но у него были свои причины, как вы скоро увидите."

"И вы, очевидно, пришли к выводу, что я сейчас нахожусь в этом так называемом надлежащем состоянии?"

"Действительно, у меня есть, милорд", - сказал Пелхэм, и по его лицу пробежала улыбка. "Это был довольно тяжелый удар для тебя. Особенно с тех пор, как твой дорогой дедушка скончался. Мы все скучаем по нему. Но я думаю, он согласился бы с тем, что ты долго и одиноко шел по глухому темному лесу и только сейчас оказался в самом солнечном месте."

"Если ты подразумеваешь под всем этим, что после немного тяжелого катания на санках я почувствовал себя настолько счастливым, насколько имеет право быть любой мужчина, то ты прав. У меня есть. Разве ты не согласна, Виктория?"

Она собиралась сказать "Счастлива, как моллюск", но передумала и добавила: "Никогда не была так счастлива".

"Видишь? И, как вы хорошо знаете, Виктория в некотором роде психиатр. Итак, предполагая, что вопрос с моим нынешним блаженным состоянием решен, отдавай товар, юный Пелхэм! Давайте взглянем!" Он протянул руку.

Пелхэм протянул коробку, и Хоук взял ее.

"Как в детективном романе", - сказал Хоук, проводя кончиками пальцев по крышке и улыбаясь им обоим. "Разве это не так?"

Он поставил странную белую коробку на каминную полку, под огромной картиной, изображающей Трафальгарскую битву. Рассматривая коробку под разными углами, Хоук продолжал расхаживать. "Только обычно хороший автор детективов размещает эти интригующие предметы прямо перед собой, чтобы зацепить читателя".

"Ради всего святого, открой это, Алекс", - сказала Вики. "Не могу дождаться, чтобы увидеть!"

"Итак, другими словами", - сказал Хоук, внимательно глядя на Пелхэма, "Дедушка хотел, чтобы у меня была эта шкатулка, когда я столкнусь с - как бы это назвать - прошлым?"

"Совершенно верно, милорд", - сказал Пелхэм, сияя глазами.

"Что ж, тогда, в таком случае, я думаю, это историческое событие заслуживает тоста! Пелхэм, не мог бы ты налить каждому из нас по маленькой порции этого прекрасного бренди?"

Хоук получил свой бренди и встал, держа бокал в одной руке, а другую поставив на каминную полку. Он взболтал янтарную жидкость в бокале, а затем поднял его в направлении Вики и Пелхэма.

"Тост, " сказал Алекс Хоук, " если вы не возражаете".

Когда они тоже подняли бокалы, он сказал: "Я хотел бы выпить в память о моих дорогих матери и отце", - начал Хоук, его глаза наполнились слезами.

Вики думала, что его голос сорвется, но он продолжил. "Это воспоминания, которые вернулись ко мне совсем недавно. Но когда они возвращаются, они наполняются радостью и счастье, о существовании которых я никогда не подозревал. Мой отец был великолепным парнем, красивым и храбрым сверх всякой меры".

"О, Алекс!" - воскликнула Вики, и в ее глазах были слезы.

"Моя мать- моя мать была в равной степени наделена силой, добротой и красотой. И она обладала всеми тремя в избытке. За те семь коротких лет, что мы провели вместе, она сумела привить мальчику те немногие качества или добродетели, которыми мог обладать мужчина ".

Рыдание сорвалось с дрожащих губ Вики.

Алекс поднес стакан к губам и сделал большой глоток.

"За моих маму и папу", - сказал Алекс и швырнул свой пустой стакан в огонь, разбив его о почерневшие кирпичи.

"Слушайте! Слушайте!" - Крикнул Пелхэм, поднимаясь на ноги. Он поднял свой бокал за Хоука, глаза его заблестели, он одним глотком осушил бренди, затем швырнул свой бокал в камин. Секундой позже бокал Вики последовал за его бокалом в огонь.

"И вот, наконец, таинственная шкатулка!" Сказал Хоук, проводя тыльной стороной ладони по глазам. "Давай посмотрим, что там внутри, хорошо?"

Он взял шкатулку с каминной полки, долго смотрел на нее, а затем медленно поднял крышку.

"Да это же ключ!" - сказал он и вытащил большой латунный ключ за прикрепленную к нему черную атласную ленту. "Где есть ключ, там есть и замок".

"Да", - сказал Пелхэм. "Есть. Не могли бы вы оба последовать за мной?"

Вики и Алекс последовали за ним в большой холл, а затем начали подниматься по широкой изогнутой лестнице, спиралью, которая образовывала центр всего дома. На самом верху огромного особняка было окно в крыше, и вспышки молний пронзали мрак внизу. Шотландец Пелхэм никогда не зажигал в доме больше света, чем было абсолютно необходимо.

"Куда мы направляемся, старина?" - Спросил Хоук, когда они миновали площадку четвертого этажа и продолжили подниматься.

"В мои комнаты, ваша светлость", - просто сказал Пелхэм.

"Твои комнаты? Что, черт возьми, такое -"

В этот момент, совсем рядом, ударила сильная молния, и Вики вскрикнула, схватила Алекса за руку и удержала. Несколько светильников на лестнице, которые были зажжены, дважды мигнули, а затем погасли. Весь дом погрузился в темноту.

"Не беспокойтесь, мисс", - сказал Пелхэм. "Я всегда ношу с собой маленький электрический фонарик как раз для таких случаев".

Он включил фонарик, и они продолжили свое шествие, поднимаясь на шестой этаж дома.

"Прямо здесь, " сказал Пелхэм, " в конце коридора".

"Не думаю, что я когда-либо был в твоих комнатах, Пелхэм", - сказал Хоук.

"Ах, но вы уже закончили, милорд", - сказал он, открывая дверь в свою каюту. "Часто бывало, что мы возвращались с вечера, проведенного на кафельной плитке, и ты настаивал на том, чтобы выпить "раз и готово" у моего камина перед сном. Я бы укрыл тебя одеялом на диване и постарался не обращать внимания на ужасающий храп ".

"Попробуй включить свет", - сказала Вики. "Они только что вернулись в коридор".

Пелхэм щелкнул выключателем, и зажглись два бра по обе стороны от его маленького камина, в котором горел уголь. Это была простая комната, но богатая книгами и картинами.

"Дай угадаю", - сказал Хоук, покачивая ключом на ленточке. "Здесь, наверху, есть древний сундук, полный бесценных золотых и серебряных ткацких станков для наследников".

Тем временем Пелхэм открыл дальнюю дверь и жестом пригласил их войти.

"Что это?" - спросил я. Хоук сказал.

"Мой шкаф для одежды, ваша светлость".

"В твоем шкафу?"

"Действительно, сэр. В самом конце ты найдешь еще одну дверь, спрятанную за всеми моими старыми куртками и платьями. Она была заперта тридцать лет. Ключ откроет его."

"Я и понятия не имел, что ты такой любитель одежды", - сказал Хоук из шкафа. "Все эти льняные блейзеры и - что? Вот оно! Потайная дверь!"

Алекс повернул ключ и толкнул дверь, открывая ее. Холодный, пахнущий плесенью ветер коснулся его щек, когда они с Вики вошли в темную комнату, смахивая паутину.

"О, боже мой", - сказал Алекс.

Обшарив лучом фонарика комнату, Алекс увидел, что она до потолка заполнена всей мебелью, игрушками и предметами первых семи лет его жизни.

На пыльном кожаном сундуке он заметил красный резиновый мяч.

"Я часто бросал этот мяч в море", - сказал он Вики приглушенным голосом. "Мой пес Негодяй нырнул бы и принес это. И посмотри сюда!

"Это была моя детская коляска, разве это не замечательно? Отец спроектировал ее так, чтобы она выглядела как рыболовная лодка на колесах. И вот, фотография, которая висела над моей кроватью. И все мои армии солдат, и-"

"Алекс, иди сюда", - позвала Вики.

"В чем дело?"

"Картина", - сказала она. "Одна из самых красивых картин, которые я когда-либо видел".

Позже тем вечером, с помощью Пелхэма, Алексу удалось снять картину "Трафальгарская битва", которая около века висела над камином. Затем, снова взобравшись на высокую стремянку, он повесил картину, которую обнаружила Вики в потайной комнате Пелхэма.

"Это натуралка?" Спросил Алекс с вершины лестницы.

"Абсолютно честный, дорогой", - сказала Вики. "Спустись и посмотри!"

Алекс вернулся к дивану, не оглядываясь, и сел рядом с Вики. Затем он поднял глаза на картину.

Его отец и мать вскоре после дня их свадьбы.

Мама сидела, одетая в красивое белое кружевное платье, которое она прославила в "Белой розе". Отец стоял рядом с ней в своей великолепной униформе, положив руку на ее обнаженное плечо. На алом поясе, перекинутом через его грудь, были все его многочисленные награды, а на поясе он носил знаменитый меч маршала Нея.

Он и Вики молча сидели бок о бок, глядя на лица счастливой пары. Алекс обнял ее за плечи и притянул ближе.

Он поцеловал ее в теплые губы, не стыдясь слез радости и облегчения, которым наконец-то, после всех этих лет, позволил скатиться по своим щекам.

Пелхэм нашел их двоих спящими на диване, обнявшись друг с другом. Он накрыл их меховым покрывалом, подавил зевок и вышел в холл. Была половина второго, и ему не терпелось оказаться в теплой постели.

Не успел он подняться на первую ступеньку, как услышал звон колокольчика внизу. Входная дверь! В такой час? Безумие.

Он спустился на первый этаж, бормоча себе под нос о том, какой дурак мог оказаться на улице в такую ночь, особенно в этот час. Звонок прозвенел еще раз.

Он широко распахнул дверь.

Там был мужчина, стоявший под проливным дождем. На нем был длинный черный плащ, плотно застегнутый на все пуговицы. Его лицо было скрыто большим черным зонтом.

"Да?" Сказал Пелхэм, не утруждая себя вежливостью.

"Это дом лорда Александра Хоука?" - спросил мужчина.

"Лорд Хоук удалился на вечер. Кто, я должен сказать, звонит?"

"Просто передай ему это", - сказал мужчина и протянул Пелхэму маленький золотой медальон. Старый дворецкий осмотрел его при свете фонаря, установленного рядом с дверью. Это была какая-то медаль, медальон Святого Георгия. Он перевернул его. На обороте были инициалы Алекса и дата его седьмого дня рождения.

"Что ты хочешь этим сказать?" Что такое-"

"Просто отдай это ему", - сказал мужчина. Когда он повернулся, чтобы уйти, Пелхэм мельком увидел его лицо. Он был поражен тем, что увидел.

Глаза мужчины были бесцветными. Вообще никакого цвета.

60

"Я, конечно, рад, что вы смогли приехать сюда, мистер Хоук", - сказал сенатор. "Очень рад".

"Спасибо, что пригласили меня", - сказал Хоук, делая еще один глоток восхитительного виски. Это было больше похоже на нектар местного производства, чем на любой виски, который он когда-либо пробовал. Это был Мейкерс Марк, любимый напиток сенатора, и он привез с собой бутылку в качестве подарка на дом.

"Полагаю, там, откуда вы родом, немного рановато пить хороший бурбон", - сказал сенатор.

"О, я уверен, что солнце стоит над реем в каком-нибудь бывшем отдаленном форпосте Британской империи, сэр".

Они сидели в паре старых кресел-качалок на веранде, глядя на длинную аллею ореховых деревьев пекан в полном цвету, которая тянулась до самой дамбы. На ступеньках валялись три или четыре сонных птицелова. Послеобеденный воздух был прохладным и насыщенным ароматами прихода весны.

Глядя на веточку мяты в своем стакане, Хоук думал, что никогда не видел более красивого места. Солнце представляло собой тонкую полосу ярко-оранжевого и алого цветов, расположенную прямо над верхней частью дамбы. Куда бы он ни посмотрел, повсюду вспыхивали цветные бунты. Прямо за выцветшими белыми перилами росли деревья с красными бутонами, а за ними росли азалии, пышущие облаками коралловых и розовых цветов. Огромные старые кусты рододендрона, которые поднимались до второго и третьего этажей дома, были усыпаны алыми цветами.

Где-то на реке послышался гудок лодки.

"Вы знаете, моя дорогая жена не очень любила виски, мистер Хоук", - сказал сенатор, позвякивая кубиками льда и с улыбкой глядя на Хоука.

"Я думаю, что многие женщины этого не делают, сенатор".

"Я согласен", - сказал сенатор, "но у Сары, ну, у нее были убеждения по этому поводу. Могу добавить, что ни один из них не был особо благоприятным, сэр."

"Ну," - сказал Хоук, откидываясь на спинку стула, - "У меня сложились убеждения по поводу этих крошечных сэндвичей с кресс-салатом, которые, кажется, нравятся некоторым дамам".

"Ну, это чертовски хорошо сказано".

Несколько мгновений они молчали, наслаждаясь виски и дружеским общением в этот сумеречный час, а затем сенатор снова повернулся к Алексу со счастливой улыбкой на лице.

"Знаешь, я раньше говорил, что пытаться протащить вторую порцию виски мимо моей Сары - все равно что пытаться протащить дон мимо петуха!"

Алекс рассмеялся и поднял свой бокал, чокаясь им с сенатором.

"Это довольно хорошо", - сказал Алекс. "Еще одна цитата".

"Сынок ... Ты когда-нибудь видел настоящую Parker Sweet Sixteen?"

Он взял двуствольное ружье, которое было прислонено к одной из массивных рифленых колонн рядом с его креслом-качалкой.

"Нет, сэр, я не верю, что я -"

"Лучшее охотничье ружье для горных птиц, которое когда-либо мог ..." Сенатор остановился, охваченный эмоциями. "Боже всемогущий, мистер Хоук, я не хочу говорить ни о каком чертовом оружии. Что я пытался сказать вам, что я собирался сделать с той минуты, как впервые увидел вас, так это поблагодарить вас, сэр, от всего сердца, из самой глубины моего сердца, за то, что вы сделали ".

Алекс увидел, что на глаза старика навернулись слезы.

"Ну, я-"

"Нет, нет, я не хочу слышать ничего из твоей самоуничижительной чепухи. Нет. Ты нашел мою маленькую девочку и привел ее домой, как и обещал, только...

Сенатору пришлось остановиться и вытащить носовой платок из нагрудного кармана своей старой охотничьей куртки. Он грубо провел им по лицу и засунул обратно в карман.

"Только она сидит там прямо сейчас на верхушке своего старого дуба и пишет свою новую книгу вместо ... вместо того, чтобы быть похороненной под -" Старик наклонился и почесал одну из своих собак за ушами. Он не мог продолжать.

"О чем ее новая книга?" Спросил Алекс, пытаясь помочь старику пережить этот момент.

"Пираты, я думаю", - ответил он, не поднимая глаз.

"Она все еще не знает, что я здесь?" Спросил Алекс через несколько мгновений.

"Конечно, она не знает!" - воскликнул сенатор. "У нее тоже нет ни малейшего представления о том, что я звонил тебе. Но, ну, она здесь со мной уже больше месяца. Здесь особо нечего делать, и я мог видеть по ее лицу, что она цеплялась за тебя. Ясно как день."

"Она говорила о том, что произошло, сенатор?" - Спросил Хоук.

"Ну, она рассказала мне немного. Я не давил на нее. Она была забавной. Сказала, что это было похоже на аттракцион в Disney World "Пираты Карибского моря с боевыми патронами", - сказала она. Но она была довольно трясущейся, когда я забирал ее в аэропорту в Н'Орлеане. Я до сих пор не знаю, как эти чертовы кубинцы вообще ее похитили."

"Я все еще пытаюсь собрать все это воедино, сэр. Она пошла в клуб вечером перед нашим пикником. Она сказала мне, что разговаривала с русским в баре той ночью. Вы знаете, у нее было легкое сотрясение мозга, и она действительно не помнит, но, возможно, она невольно рассказала ему о наших планах на следующий день. Я не знаю. В любом случае, кубинская подводная лодка, которую я отслеживал, в то время находилась в тех водах. И кубинцы в тот момент пытались использовать Вики, чтобы добраться до меня. Внезапно появилась возможность для похищения."

"Я все еще не понимаю, как им удалось заполучить ее", - сказал сенатор. "Там, в воде".

"Я предполагаю, что они действительно знали о наших планах в тот день. Они спрятались на деревьях на маленьком острове, прямо напротив того, который я выбрал для пикника. Вероятно, они держали нас под оптическим наблюдением, выжидая удобного случая. И когда Вики пошла купаться одна, у них это было ".

"Но вы бы их увидели, верно, мистер Хоук?"

"Обычно, да, но ее похитили снизу. Двое кубинских головорезов в аквалангах схватили Вики за лодыжки и потащили под воду. Очевидно, они называли себя Хулио и Иглесиас. Это те, кого она подслушала, хвастались, что бомба спрятана в плюшевом мишке. В любом случае, они вытащили ее на берег, спрятали в соснах, и позже той же ночью их всех подобрала кубинская подводная лодка."

"Они причинили ей боль, мистер Хоук? Скажи мне правду. Эти люди причинили вред моей маленькой девочке?"

"Нет, сэр, они этого не делали. Она была умной и храброй и использовала свой ум, чтобы остаться в живых. Но я бы сказал, что мы прибыли в самый последний момент ".

Сенатор просто кивнул головой и сделал глоток своего напитка. В серебряном ведерке для льда у его локтя раздался приятный звук, когда лед растаял и сдвинулся с места.

"Излишне говорить, что я у вас в вечном долгу, сэр", - сказал он наконец, отворачиваясь.

Теперь ожили сверчки, и огромные стаи черных дроздов заполнили пылающее небо над дубами, вязами и ореховыми деревьями пекан.

"В такие моменты, как этот, я иногда думаю о Томе, Геке и Джиме там, на реке, мистер Хоук. Направляют свой плот вдоль берега в поисках безопасного места, где можно укрыться на ночь."

"Да", - согласился Хоук, впервые осознав, что это действительно было оно. Настоящий Маккой, так называла это его мать. Могучий, грязный, единственный.

М-и-с-с-и-с-с-и-п-п-и.

"Моя мать была американкой", - сказал Хоук, глядя на реку. "Она выросла на Миссисипи, сенатор. Где-то к югу отсюда. Недалеко от Нового Орлеана. Я никогда не был здесь раньше. Но я хотел бы остаться на несколько дней. Может быть, мы с Вики могли бы прогуляться по Ривер-роуд, попытаться найти ее старое место. Тогда, может быть, проведем день в Новом Орлеане".

"Я уверен, что Вики это понравилось бы, сэр".

"Laissez les bon temps roulez," Hawke said.

"Вы говорите по-французски, мистер Хоук?"

"Пусть наступят хорошие времена. Это было любимое выражение моей матери. Она учила меня французскому. Креольский говор, я полагаю. И тогда-"

"Я все знаю об этом, сынок".

"Мистер сенатор?" Сетчатая дверь распахнулась, и на веранду вышел пожилой мужчина в красивой зеленой фетровой куртке с медными пуговицами.

"Передайте привет Хорасу Спейну, мистер Хоук. Он заправлял заведением последние семьдесят или восемьдесят лет."

"Рад познакомиться с вами, мистер Хоук", - сказал старик, выходя из дома в лужах желтого света, льющегося из окон. "Я полагаю, мы говорили по телефону поздно вечером. Тот берег был печальным временем в этом старом месте, сэр."

"Да, я уверен, что так и было", - сказал Хоук, пожимая ему руку. "Очень печальное время".

"Мистер сенатор? Во сколько мы собираемся поужинать этим вечером? Мисс Вики сбежала, никому ничего не сказав, а кухарка, она достойна того, чтобы быть связанной, учитывая, что к нам приехала компания из самой Англии и все такое."

"Ты проголодался?" сенатор спросил Алекса. "Надеюсь, ты любишь цыпленка, обжаренного в меду, горошек с черными глазками, грязный рис и hush puppies".

"Сенатор, я сейчас так голоден, что мог бы съесть сэндвич с кресс-салатом".

"Вот это проголодался, сэр, очень проголодался".

Сенатор взял свою трость с серебряным набалдашником и медленно поднялся на ноги. Он постоял минуту или две, вглядываясь за длинный ряд деревьев на реку. На вершине дамбы рос большой дуб с тремя огромными ветвями, четко вырисовывающимися на фоне вечернего неба.

Хоук знал, что это был Дуб Тринити. Место, где Вики чувствовала себя ближе всего к Богу.

"Ну и черт с тобой, сынок", - сказал он. "Что ты скажешь, если мы сходим к реке и позовем эту маленькую девочку домой ужинать?" Что ты скажешь по этому поводу?"

Эпилог

"Ты слишком высоко поднялся".

"Что, прости?"

"Твой мяч поднят слишком высоко. Вот почему ты подбрасывал их в воздух, как мячики для пинг-понга ", - сказал Эмброуз Конгрив.

"Ах, тогда это все. Спасибо тебе."

"Вовсе нет".

"Больше ничего?"

"Ничего особенного".

"Ты полностью закончил со своим уроком?" - Спросил Сазерленд.

"Вполне".

"Хорошо", - сказал Сазерленд и взмахнул своим "Севен Айрон". Мяч чисто и величественно оторвался от мишени, пролетел над коварным участком океана и бункерами, которые охраняли грин, и мягко приземлился примерно в трех футах от кегли. Легкая птичка.

"Хм", - сказал Конгрив. Он кашлянул, сказав что-то, что могло быть или не быть "Чертовски хорошим".

"Всегда бери печенье, когда его передают", - сказал Сазерленд, отходя в сторону. "Удачный выстрел".

Конгрив подошел к ложе для игры в мяч и остановился, глядя на крошечный участок зелени в ста шестидесяти ярдах от него. Послеполуденный туман накатил с океана, сделав и без того сложную лунку еще более сложной. Справа от него были густые заросли пальмовой рощи и морского винограда. Слева от него волны разбивались о береговую линию из зазубренных кораллов, которые дали название всемирно известному полю для гольфа. Dientes de Perro.

Зубы собаки.

"Ох. Я говорил тебе, что получил открытку от Стокли этим утром?" Конгрив спросил Сазерленда, наклоняясь, чтобы поднять его мяч. Став свидетелем блестящего удара своего противника, он теперь, казалось, не спешил наносить свой собственный.

"Я не верю, что ты это сделал. Откуда это было?"

"Он проводит отпуск на Мартинике. Самая забавная вещь. Кажется, его наградили".

"Украшенный? Кем?"

"Фидель Кастро, из всех людей".

"Нет".

"Это правда. На прошлой неделе он получил по почте таинственную посылку."

"Да?" Спросил Сазерленд, стараясь, чтобы его голос не звучал нетерпеливо. Они быстро проигрывали, имея в запасе еще несколько хороших лунок.

"Кажется, он получил какую-то очень большую медаль. Кубинский эквивалент ордена Почетного легиона."

"Иронично, вы бы не сказали?"

"В высшей степени необычно".

"Шеф, я полагаю, это ваш шанс", - сказал Сазерленд, когда больше не мог этого выносить.

"Не стоит торопиться с деликатным третьим пунктом, Сазерленд".

Конгрив подтянул свои шерстяные брюки плюс четыре, в которых, по мнению Сазерленда, должно быть зверски жарко в такую жару, и обратился к мячу.

Затем он взмахнул клюшкой - и с ужасом наблюдал, как его мяч резко вильнул влево, отскочил от зазубренного коралла и исчез за вершинами скал.

"Не повезло", - сказал Сазерленд. "Ударь другого".

"О, я думаю, что смогу найти это", - сказал Конгрив. "Мертвый отлив. Я мог бы просто попробовать с пляжа."

Сазерленд наблюдал, как его коллега исчез за небольшим отверстием в коралле, которое вело к морю. Там едва хватало места для человека такого обхвата, как Конгрив, чтобы проскользнуть. Сазерленд посмотрел на свои часы. С той скоростью, с которой они играли, и с приближением этого тумана и штормового фронта было маловероятно, что они закончат этот прощальный матч.

Это был их последний день здесь, в Ла-Романе, на северном побережье Доминиканской Республики.

Сазерленд должен был признать, что гольф был блестящим. Поле было превосходным, погода - превосходной. Даже эксцентричные выходки Конгрива на поле для гольфа были скорее забавными, чем отвлекающими.

Охота за сокровищами, однако, была более чем разочаровывающей. Используя копию карты Блэкхока, они определили местоположение реки Бока-де-Чавон в самый первый день, и их надежды были заоблачными. Пещеры, очень похожие на те, что описаны рукой Блэкхока, изобиловали вдоль коварного побережья.

Следуя инструкциям старого пирата в точности и используя нанятую моторную лодку, они прочесали эту часть побережья десять раз и вернулись ни с чем. Поскольку многие входы в пещеры постоянно находились под водой, даже во время отлива, перед Сазерлендом стояла задача научить Конгрива плавать с маской и трубкой. После пары погружений, казалось, ему это действительно понравилось. Двое мужчин много раз исследовали некоторые из наиболее перспективных пещер, только чтобы вернуться с пустыми руками.

Каждый вечер после ужина Конгрив уходил, а Сазерленд оставался в компании дам в баре "Каса де Кампо". Используя масляные фонари, лопаты и кирки, Эмброуз, который, в отличие от Сазерленда, казалось, обладал безграничным терпением и энергией, мог копать всю ночь. И все равно этот человек был на первой мишени ровно в восемь каждое утро.

Сазерленд не мог не восхититься бульдожьим упорством Конгрива. Этот человек побывал в бесчисленных пещерах и расселинах и провел много часов в неустанных, разочаровывающих и физически напряженных поисках. Он никогда не расставался со складным инструментом для рытья траншей, который помещался у него в кармане. Крепко зажав трубку в зубах, мужчина постоянно копал. Сазерленд остался с ним. Но слова "несбыточные мечты" начали мелькать в сознании Сазерленда больше раз, чем он когда-либо признался бы Конгриву.

Он снова посмотрел на свои часы. Мужчина отсутствовал добрых десять минут. Пять минут было максимальным сроком, который был отведен на поиски потерянного мяча. Конгрив, однако, предпочел бы сделать что угодно, чем нанести штрафной удар за потерянный мяч и нанести новый.

Ничего не остается, как пойти за ним.

Сазерленд проскользнул через отверстие в коралле и оказался в небольшом гроте в форме полумесяца, белый песок звенел над мягко плещущейся переливчато-голубой водой.

Каким-то образом они пропустили эту крошечную бухту. Это было невидимо с моря.

Он сразу увидел "Севен айрон" Конгрива, прислоненный к зазубренному кораллу рядом с небольшим отверстием в скале.

В этот момент солнце опустилось за густую пурпурную полосу облаков, которые лежали вдоль горизонта. От этого сверкающие золотые стрелы пронеслись по воде и устремились к кривому входу в пещеру. То, что раньше было темной дырой в скале, теперь было освещено, как станция метро.

Сазерленд нырнул внутрь и сделал три или четыре шага вперед. Стены пещеры отливали сверкающим золотом из-за струящегося солнечного света.

"Привет", - крикнул он, сложив ладони рупором у рта. "Куда ты запропастился, шеф? Если твой мяч здесь, он явно не разыгрывается!"

Голос вернулся к нему из глубины пещеры.

"Сазерленд!" - услышал он голос. "Иди сюда! Ты должен взглянуть на это!"

Росс Сазерленд уронил клюшку для гольфа, которую все еще держал в руке, и побежал вперед, чтобы найти своего друга. Он был в задней части пещеры, и Сазерленд был поражен, увидев его стоящим на коленях рядом со своим мячом для гольфа в неглубокой яме. Замечательно. Мог ли его мяч отрикошетить от стен маленькой коралловой бухты снаружи и вернуться сюда? Было ли это физически возможно? Росс видел, как мячи для гольфа вытворяли более странные вещи.

Но Конгрив не обращал внимания на свой мяч. Он яростно копал своим портативным инструментом для рытья траншей. Он остановился и посмотрел на Сазерленда, его лицо сияло в золотистом свете.

"Вот наша первая жертва, Сазерленд", - сказал он. "Сейчас я ищу второго парня".

"Жертва?" - Спросил Росс.

Конгрив поднял беловатый предмет странной формы и соскреб с него немного влажного песка, который все еще налипал на него.

"На самом деле, жертва убийства. Половина двойного убийства. Нераскрытое дело около трехсот лет. Другая половина должна быть где-то в непосредственной близости. Вот, взгляни."

Он бросил предмет Сазерленду, который повертел его в руках. Это был человеческий череп.

"Боже милостивый", - сказал Сазерленд, когда крошечный скорпион выполз из одной зияющей глазницы.

"Переверни это. Серьезный перелом черепа, как вы увидите. Очевидно, тупой инструмент. Удар по затылку. Никогда не думал, что это случится, бедняга. Он и его приятель, наклонившись с фонарями, смотрели на сотню с лишним мешков с золотом, лежащих на дне ямы, этой ямы, когда пират Блэкхок взмахнул своей могучей лопатой."

"Совершенно поразительно, инспектор!" Воскликнул Сазерленд и повернулся, чтобы уйти. "Тогда я ухожу!"

"Послушай, старина, - сказал Конгрив, - куда, черт возьми, ты клонишь с моими доказательствами?"

"Возвращаемся в отель, чтобы забрать все наши фонарики и лопаты, конечно! Я также собираюсь позвонить Алексу Хоук. Скажи ему, что после всех этих лет тебе наконец это удалось ".

"Справился с чем?"

Сазерленд рассмеялся. "Ну, ваша самая заветная мечта, инспектор. Дырка в одном из них!"

Шпион

"Граница - это не что иное, как закон, начертанный на песке".

- Шериф Франклин В. Диксон

Прери, Техас

Пролог

Человеческая цель карабкалась по скользким от грязи стенам реки Шингу; скользя, соскальзывая, в отчаянии. Он выбрался на берег, где рухнул лицом вниз и лежал, тяжело дыша. Через несколько минут, когда его лицо было наполовину погружено в лужу солоноватой воды, ему удалось перевернуться на спину. Красное экваториальное солнце пылало прямо над головой, до боли яркое. Когда он зажмурил глаза, это было вдвойне больно; по одному горящему красному шару обожгло каждое веко.

Барабаны зазвучали снова.

Убью тебя. Убью тебя.

Барабанный бой из двух нот становился все громче, подумал он. Его воспаленный разум больше ни в чем не был уверен по-настоящему. Громче означало ближе. ДА. Его мучители все еще настигали, подходя все ближе. Они были сейчас на другом берегу реки, не так ли? Он подтянул голые и окровавленные колени к груди и обхватил их тонкими руками, пытаясь свернуться в клубок. Его мышцы протестующе заскрипели.

Он закрыл лицо руками, позволив себе на мгновение детскую надежду, что он может просто свернуться калачиком и исчезнуть.

Убью тебя. Убивать-

Как по волшебству, барабаны прекратились. Индейцы остановились у реки! Повернул назад, по какой-то загадочной причине. Отступил в чащу джунглей. Или, возможно, он просто спал, и барабаны смолкли, пока он был без сознания. На самом деле, он больше никогда не был уверен. Способы существования плавно слились. Реальность стала нереальной. Он убегал? Или мечтаешь сбежать? Проснулся? Спишь? Мечтаешь о сне наяву? Все это было одним и тем же размытым пятном.

Жалобный вой вспугнул около дюжины птиц цвета лайма, щебетавших на деревьях над ним. Они мгновенно улетели. Странно. Дрожащий крик, казалось, сорвался с его собственных губ.

Он знал, что наконец достиг надира. Его похитителю удалось превратить его в воющую обезьяну. Низкий стон вырвался у него, когда он зарылся в грязь обеими руками. Зачерпывая пригоршнями слизистую кашицу, он намазал тонкую пасту из холодной грязи на свои руки, горящие щеки, веки и лоб. Это принесло ему некоторое облегчение.

После месяцев, проведенных в плену, кожа мужчины была неестественно бледной. Его восковой, похожий на смерть вид был усугублен хронической дизентерией и последующей потерей крови. Мужчина был от природы светловолос и черноволос. Теперь его волосы были длинными, спадающими в дикой путанице, а его почти прозрачная кожа была цвета нежного алебастра. После долгих месяцев в вечном полумраке его некогда поразительные голубые глаза выцвели до тусклого белесого оттенка.

Нынешний кошмар начался несколько месяцев назад. Возможно, шесть месяцев, возможно, больше. Он вполне мог потерять след в какой-то момент. Сорвался с якоря, пересекая бар. У него больше не было никакого чувства времени. Кроме того, какое это имело значение, когда каждый день был монотонным голодом и болью? Иногда он мечтал о каком-нибудь новом аде, который вытащил бы его из нынешнего. Индийские барабаны обозначили это глупое желание словом "оплачено".

С того злополучного утра, когда его "научная" экспедиция впервые столкнулась с катастрофой на реке, и с последующими личными испытаниями, которым он подвергся в джунглях, высокий, изможденный белый человек жил в мире почти постоянной темноты. Его не бросили в какую-нибудь подземную темницу, куда не проникал свет. Его тюремные решетки были сделаны не из железа, а из дерева.

Лагеря рабского труда террористов находились глубоко в тропическом лесу. Он проводил свои дни и ночи под деревьями, подобных которым он никогда не видел. На самой вершине, примерно в двухстах футах над его головой, эти невероятно яркие организмы образовывали почти сплошной зеленый покров. Даже в яркий полдень только струйки водянистого солнечного света проникали в его огромную зеленую тюрьму. Абсолютный мрак этого места в любое время суток был почти невообразим.

Один в подземелье, его мысли возвращались к заветной книге из далекого детства, истории невинного человека, также заключенного в тюрьму в мире тьмы за преступления, которых он не совершал.

Я потерян, сказал герой его книги, родственная душа наедине со своими тенями. Название книги теперь всплыло у него в голове. Это было настолько совершенное описание его нынешних обстоятельств, что было почти смехотворно.

Темнота в полдень.

Неряшливая, кишащая вшами черная борода беглеца доходила значительно ниже его грудины. Его растрепанные черные волосы, которые ниспадали до пояса, были стянуты полоской холста в хвост на затылке. Он был, как гласило старое выражение, кожа да кости. Он знал, что был бы неузнаваем, если бы чудесным образом случайно наткнулся на осколок разбитого зеркала или, в самые дикие моменты заблуждения, на какую-нибудь знакомую душу.

Его единственными часами были случайные проблески луны. Он видел, как он предполагал, по крайней мере шесть полных. Он прожил, по лунному исчислению, более полугода в месте, где жизнь иногда была дешевой, но чаще ничего не стоила. В грязной лачуге, где он спал и работал рабом, сплошной полог деревьев полностью скрывал весь его лагерь от неба.

Он ненавидел каждый час бодрствования, но больше всего он ненавидел падение температуры с наступлением темноты. Черные как смоль ночи мы проводили в холодном аду, который не имел ничего общего со сном, покоем или мечтами. Его домом, до того как ему удалось сбежать, была неглубокая яма, сырая нора, которую он делил с другими себе подобными, людьми, имен которых он не знал. На дне его ямы, где он спал, ел и испражнялся, зловонная лужа воды. В той яме было холодно до костей.

Ночью импровизированная пальмовая крыша отпугивала большинство ночных летучих мышей-вампиров. Но не все.

Во время своего плена ему удавалось закрывать глаза всего на три или, возможно, на четыре часа за ночь. Комары скорее вонзались в плоть, чем кусали ее, а пикирующие летучие мыши-вампиры, казалось, предпочитали место чуть ниже мочки его правого уха. Это делало сон невозможным.

Каждый новый день, который лишь незначительно отличался от предыдущей ночи, он и его мрачные товарищи просыпались с ведрами холодной воды, вылитыми в их яму. Затем их вытащили с короткими отрезками пеньки, с затуманенными глазами и дрожащих. Все несчастные души были сформированы в прямоугольные группы для переклички и массовым маршем отправились на рабочие места под дулом пистолета.

Там было много ям, подобных его. И, вероятно, поблизости было еще много таких лагерей. Собиралась огромная армия рабочих и солдат. С какой целью, он не мог сказать, поскольку имел лишь смутные представления о том, что происходило за пределами его непосредственного периметра. Он отчаянно хотел узнать, какой двигатель приводил в действие эту огромную машину, но спрашивать означало бы рисковать быстрой жестокой смертью.

Любопытство уже однажды чуть не убило его.

В течение дня, работая со своим мачете или лопатой, он слышал постоянный стрекот автоматического оружия. Взрывы разорвали почву джунглей, взметнув к небу столбы грязи и зеленых обломков. Стрельба была его вечным саундтреком. Стрельба не прекращалась. Ночью, когда заключенные совершали еженедельное омовение в реке, он увидел, как трассирующие пули прочертили дугу в небе, а снаряды расцвели и с глухим стуком рассекали воздух. Он никогда не знал почему. Он не знал, кто стрелял. Ни в кого стреляли. И через некоторое время ему стало все равно.

Выстрелы разрушили жужжание насекомых в природе. Джунгли гудели от фоновой музыки вдохновенного композитора, перемежаемой стрельбой.

Повсюду были солдаты-партизаны. Они тренировались в войне в джунглях днем и ночью. Они использовали огромные горящие факелы, установленные на бамбуковых шестах, чтобы продолжать стрелять до рассвета. Однажды он мельком увидел маленькую деревню с пустотелыми зданиями и домами с фальшивыми фасадами. Он видел людей, стреляющих из пустых окон и перепрыгивающих через стены. Солдаты также тренировались для ведения боевых действий в городских условиях.

Его рабочая группа занималась дорожным строительством. Банда строила простую известняковую дамбу в джунглях. Дорога в никуда. У этой грубо вырубленной дороги не было ни начала, ни конца. Это просто было. Он просто исчез в джунглях. Никто не знал, куда ведет шоссе. И никого, кроме него самого, казалось, это не волновало.

Шоссе что-то значило. Это было частью плана. Он хотел знать. Он хотел выяснить.

Он был прирожденным шпионом. И, будучи любопытным по натуре, мужчина держал глаза и уши открытыми днем и ночью. У него не было конца материала для записи. Он действительно убил бы за огрызок карандаша, секретный дневник, даже за клочки бумаги. Но, конечно, у него не было ни карандашей, ни бумаги. Он наблюдал, слушал и пытался сохранить то, что мог, в слабой надежде, что сможет выжить.

Он слышал, как шептались, что его участок известняковой дороги в конечном итоге ведет на север мимо великих водопадов в Диабло Бланко. До своего захвата он был в Африке. Говорили, что из-за этих амазонских водопадов возвышающийся водопад Виктория в Зимбабве выглядит как весенний поток. Местные рабочие-индейцы, с которыми он иногда работал бок о бок, называли водопад Уайт-Девил "дым, который гремит". Иногда, когда грохочущие пушки замолкали, вы могли слышать этот гром.

Один разговорчивый заключенный, молодой белизец по имени Мачадо, рассказал ему о планах побега вверх по реке в прибрежный городок Барселуш. У Мачадо было красивое, открытое лицо с поразительными зелеными глазами. Его странная внешность отражала замечательное этническое смешение его родной страны. Мачадо сказал ему, что он гарифунас, смесь африканских рабов и коренных жителей карибских островов. Также в его генеалогическом древе, по его словам, были испанцы, британцы и азиаты.

Однажды ночью в лагерных ямах, когда охранник оставил их одних, Мачадо признался, что этот аванпост был самым опасным местом на земле. Но, если бы ты смог добраться туда живым, ты мог бы спуститься по реке в Манаус. Естественно, ему было любопытно узнать о таком месте и он хотел расспросить Мачадо подробнее об этом. Однажды он обнаружил, что разбивает скалу рядом с молодым парнем, который планировал сбежать в Барселуш.

"Почему там так опасно?" он прошептал что-то на своем ломаном испанском мальчику, рискуя, пока охранники дремали в полуденной жаре. Мачадо с гордостью носил рваную футболку с надписью "Тебе лучше купить это!".

"Это перекресток зла, сеньор", - прошептал мальчик. "Черные джунгли".

"Кто-то стоит на этом перекрестке?" он спросил.

"Дьявол".

"Кто этот дьявол?"

"Говорю вам, сам дьявол или его представитель".

"У этого дьявола есть имя?"

"Дьявол. Вот и все".

"Где я могу найти этого парня, кем бы он ни был?"

"Ты желаешь заступничества перед мертвыми?"

"Что-то вроде этого".

"Ты найдешь дьявола, стоящего на перекрестке, где духи переходят в наш мир".

Мальчик больше ничего не сказал.

Он знал, он усвоил это на собственном горьком опыте, что было неразумно быть застигнутым за разговором, и он, конечно же, не хотел привлекать к себе внимание. Итак, после этой перепалки с Мачадо он опустил голову и держал рот на замке. Он расчищал джунгли своим мачете, весь день прокладывал свою кровавую дорогу и молча планировал свой побег. Он знал, что в этом он ни в коем случае не уникален.

Он был всего лишь одним из бесчисленных сотен, может быть, тысяч, невольных пленников, порабощенной рабочей силы, работающей на службе какой-то невидимой и неизвестной силы. Все, что он знал наверняка сейчас, это то, что здесь, в этом зеленом аду, существовала другая вселенная, сложный улей с неустанной деятельностью, по крайней мере, в тысяче миль от устья Амазонки. И все это было скрыто от любопытных глаз цивилизации.

Строились дороги. Взлетно-посадочные полосы тоже. Здесь проходили подготовку армии, и стрельба была непрекращающейся. Все жили, работали и умирали под сенью. Из того немногого, что он видел, он сомневался, что это была сила добра.

Он видел ужасные вещи. Медленная смерть от голода. Бессмысленное наказание. Мужчин расстреливали на месте без всякой причины. Рука или нога, отрубленные по прихоти. Неприкасаемый, пробирающийся сквозь джунгли, его обнаженное тело покрыто кровавыми волдырями. Он все еще кричал, когда исчез в бескрайних зеленых холмах. Никто не подходил к нему близко. Вирус, кто-то сказал, что они работают над новым вирусом.

Неприкасаемые жили в белом здании за рекой. Медицинский комплекс. Он никогда не видел этого, но слышал об этом. Пациенты, которые зарегистрировались, никогда не выписывались. Говорили, что за рекой происходят ужасные вещи. Ночью, когда было тихо, можно было кое-что услышать. Вещи, которые ты не хотел слышать.

Все это, как он представлял, каким-то образом привело прямо к человеку, который стоял на перекрестке. Дьявол, о котором говорил мальчик. Это он устроил засаду экспедиции, убил его товарищей и захватил его в плен. Он знал истинную личность монстра. Его звали Мухаммед Топ. Топ, который позаботился о том, чтобы было много дней, когда он жалел, что ему не повезло и он не пошел ко дну со своими друзьями.

Той ночью в боксах шептались, что мальчика застрелили при попытке к бегству. Он спросил имя, но он уже знал его. Единственный друг, которого он приобрел. Мачадо.

Много дней он чувствовал себя таким одиноким, что падал на колени в джунглях и молил Бога позволить ему умереть.

1

Он никогда не ожидал, что выживет после потопления своей лодки. В то утро река была тихим зеркалом, извивающимся сквозь бесконечные джунгли. Как раз перед взрывом покрытые листвой зеленые стены по обе стороны реки погрузились в тишину. Затем одинокая птица пронзительно прокричала предупреждение, и мир внезапно был нарушен. Морская мина снесла носовую часть его прекрасного деревянного ялика с черным корпусом. Мощный взрыв потряс джунгли; небо над рекой внезапно потемнело, и птицы взлетели.

Он знал, что его прекрасная Pura Vida закончена, прежде чем он сделал второй вдох.

"Пура Вида", симпатичный ялик, который он оснастил убирающимся килем, содрогнулся и остановился носом вниз. Она немедленно начала пить воду. Судно затонуло почти со всем экипажем за считанные минуты. Из леса донесся огонь из стрелкового оружия. Река была наполнена смертью. Невидимые силы начали выплевывать пули с обоих берегов. Хор страха поднялся от тех, кто задыхался и умирал в воде. В результате обстрела из пулеметов погибли все, кто цеплялся за перевернутые спасательные плоты или отчаянно карабкался по илистым берегам.

Он сам ловил рыбу с кормы, свесив ноги с планшира. Когда он услышал взрыв на носу и почувствовал, что ялик зашатался и накренился, он нырнул за заряженной полуавтоматической винтовкой, которая хранилась в кабине пилота. Вода поднялась вокруг его ног, он разрядил тридцатизарядную обойму для бананов в лес. Когда магазин опустел, он вставил другой магазин и повторил стрельбу с левого борта.

Он бросал спасательные круги, подушки, все, что мог схватить. Это было бесполезно. Он увидел своих коллег в воде, многие из которых были уже мертвы или умирали под свинцовым дождем. Судно было охвачено пламенем и сильно накренилось на левый борт. Оставаться на борту еще секунду было самоубийством.

Он нырнул с круто наклоненной кормы и изо всех сил поплыл вниз по реке, пока его легкие тоже не загорелись. Он всплыл и услышал, что стрельба прекратилась. Множество изрешеченных тел плыло вниз по течению к нему. Именно тогда он впервые услышал барабаны.

Он увидел раскрашенные лица на длинных коричневых ногах, бешено несущихся сквозь спутанный подлесок вдоль берегов. Он погрузился еще раз и схватил кого-то, чья рука, как он видел, слабо дергалась минутами ранее. Он притянул ее к себе и увидел, что она мертва. Он очень долго держался за труп. Он входил в полосу белой воды, и у него не было выбора, кроме как отпустить своего друга, если он хотел безопасно доплыть до берега.

Ее звали Дана Гиббон.

Он ухватился за нависающую ветку и наблюдал, как тело красивой женщины уносит течением реки. Ее голова была погружена в воду, но одна рука все еще обнимала кусок мусора из Пура Вида. Дана была блестящим молодым морским биологом из Университета Майами. Она писала диссертацию о Рио-Негро. Ночью на палубе они потягивали мохито и играли в джин-рамми. Он так и не выиграл ни одной раздачи. И он поцеловал ее всего один раз.

Тело Даны затерялось в бурлящей белой воде, а затем она исчезла.

Вскоре после гибели Даны, случайная встреча на реке с водяным удавом, анакондой длиной почти тридцать футов, нанесла ему тяжелую рану в правое бедро. В незажившую рану попала инфекция. Он больше не мог бежать. Не мог убежать, и он не мог спрятаться. Именно это обстоятельство в конечном итоге привело к его первому захвату.

По какой-то причине индейцы, которые первоначально поймали его, не убили его на месте. Он был здоровым экземпляром, если не принимать во внимание его рану. Он был выше шести футов ростом и был очень подтянут. Он полагал, что это было его спасением. Он выглядел пригодным для работы. Ему завязали глаза и протащили через джунгли, чтобы продать тому, кто больше заплатит.

Он был продан Ваджари, великому вождю сюкуру, который охранял один из рабочих лагерей Мухаммеда Топа. Топ узнал, что его схватили. В первую ночь, когда папаша Топ вытащил его из лагеря и чуть не допросил до смерти. Каким-то образом он убедил своего следователя, что он британский ученый, а не шпион. Вскоре после этого его отправили обратно в лагеря на рабскую работу в партизанские армии. Предполагалось, что там он умрет естественной смертью.

Его роль в лагере была связана с крайне низкой ожидаемой продолжительностью жизни. Он не был хорош в соблюдении правил. Теперь, в дополнение к строительству дорог, он был частью обреченной бригады, которую днем и ночью использовали в качестве живой мишени.

Он оскорбил охранника, недостаточно быстро отреагировав на невразумительный приказ. Мужчина ударил его рукояткой пистолета по голове сбоку, сбив его с ног на колени. Он вскочил на ноги, его кровь прилила к горлу, и схватил мужчину за шею. Когда мужчина плюнул ему в лицо, он обезоружил его и чуть не забил до смерти голыми кулаками. Никто даже не потрудился посмотреть. Все было кончено через минуту или две.

Он стоял, свирепо глядя на них, дразня охранников их автоматическими винтовками, направленными ему в сердце, ожидая, что один из них убьет его на месте. Двое из них схватили его сзади и связали запястья за спиной пенькой. Потом они забрали его.

Только Мачадо пожелал ему прощания. "Иди с богом", - сказал мальчик.

"Тебе лучше спрятать это!" - сказал он мальчику, когда они тащили его к палатке коменданта лагеря.

Его наказание было быстрым и типичным. После двух ночей, проведенных в адском устройстве под названием "Бочка", он был приписан к тем, кого охранники в шутку называли "Зелеными беретами". Эта шутка возникла из-за того факта, что новым посвященным макали головы в чан с зеленой краской. "Зеленые береты" были группой осужденных, отправленных в джунгли для тренировки в стрельбе по мишеням.

Тактические командиры для боевой подготовки партизан в густых джунглях разработали эту систему, чтобы обеспечить более реалистичный опыт для своих молодых бойцов-партизан. Потребность в новых целях никогда не заканчивалась. Большинство были убиты боевым огнем. Мины или пули снайпера валили других. Несколько человек покончили с собой, чтобы прекратить агонию, и крошечной части удалось спастись.

HОн СБЕЖАЛ. Он сделал это, растворившись во время учений с боевой стрельбой со многими другими убегающими целями. Он нашел свое место, остановился, схватился за живот и закричал, как будто был смертельно ранен. Затем он упал в мелкую воду мутного ручья. Он ждал пять минут, но никто не пришел. Он начал ползти, позже поплыл, когда вода стала глубже. Он поплыл туда, где ручей впадал в широкую зеленую реку. Он перевернулся на спину и позволил воде унести его. Солнце выглянуло из-за облака. Его лицо расплылось в широкой ухмылке: плыви по течению.

В этой среде побег был понятием относительным. Он был в бегах пять дней и ночей. У него было даже меньше еды, чем ему давали в лагере. Жуки и личинки стали основным продуктом питания. Он был истощен, обезвожен и на грани голодной смерти.

На шестой день он не смог подняться на ноги. А барабаны становились все громче. Желая, чтобы паника утихла, он несколько мгновений спокойно лежал на спине, скрытый густыми зарослями тростника, его истощенная грудь тяжело вздымалась. Его голова внезапно судорожно дернулась в сторону. Он что-то услышал, неясное, но тем не менее тревожащее.

После выживания в качестве живой мишени его уши были чутко настроены на любые вариации звуков джунглей. Он осторожно положил руку ладонью вниз на участок сухой земли - недавно приобретенный метод обнаружения враждебных вибраций.

Дрожь, треснувшая ветка или внезапный крик попугая могут возвестить о приближении военного отряда.

Индийские охотники за головами, элитные центурионы кровожадного племени каннибалов, называемого ксукуру, преследовали его с момента его чудесного спасения. Он знал, что был слаб на грани полного изнеможения. Он спал, но урывками, и всегда прижимался ухом к земле.

Однако до его ушей не дошло ничего существенного. Более ранний звук, который напоминал гул небольшого морского мотора, должно быть, был просто звуком его собственной крови, пульсирующей в черепе. Нет, там не было мотора. Ни одна туристическая лодка, полная спасителей, не направилась вверх по реке, чтобы спасти его и лишить воинов Сюкуру вечерней трапезы. Идея с туристами, по общему признанию, была смехотворной. Ни одно туристическое судно никогда не заходило так далеко вверх по реке. Нормальные люди редко это делали.

Он умрет в одиночестве, но не желая компании. Ирония джунглей. Всего было слишком много. Слишком много яркого существования, слишком много жизни, слишком много смерти. Он чувствовал это нутром: клеточная активность жизни джунглей гудела на всех мыслимых уровнях.

Некоторые из худших форм жизни были в реке.

Он плыл по течению. Широкая, оливково-зеленая река была его убежищем в течение двух долгих дней. Он привязал ветки с листьями к голове, рукам и верхней части тела, надеясь слиться с наполовину затопленными бревнами и плавающей растительностью на реке. К счастью, серебристая пиранья его не беспокоила. Как и кандиру, рыба, похожая на угря, которая заплывает в любое доступное человеческое отверстие. Это было то, что пугало его больше всего.

Молодой участник его экспедиции стоял в реке, вода была ему чуть выше колен, и мочился. Неделю спустя он умер в лихорадочных муках. Кандиру поплыл вверх по потоку мочи мальчика и застрял в его пенисе. Там, питаясь кровью хозяина, крошечное существо выросло до огромных размеров. Возникшая инфекция привела к ампутации органа и мучительной смерти мальчика.

Он перекатился на локте и раздвинул камыши, чтобы видеть реку.

Воины Сюкуру, преследующие его с момента его побега из лагеря, не позволили бы чему-то вроде реки остановить их. Лежа на берегу, он мысленным взором видел дикарей, мчащихся по джунглям, их обнаженные тела, покрытые полосами черной и красной краски, их семифутовые луки и пятифутовые стрелы, их дубинки, духовые трубки и копья. Все бы поклялись кровавой клятвой не возвращаться без его головы.

Среди заключенных в лагерях ходили слухи, что на самом деле никому не удавалось сбежать. Воины Сюкуру, нанятые солдатами, были неустанны в преследовании беглецов. Они скорее умрут от рук друг друга, чем вернутся с пустыми руками.

Продолжай двигаться, его настойчивый разум сказал его истощенному телу. Подожди, ответило тело. Подожди!

Пять минут.

Пожалуйста.

ДА. Ничего не делай. Конечно, было время полежать здесь, на берегу Шингу, согреться на солнце. Как сильно он скучал по его теплу. Чтобы немного расслабиться, дайте коже и костям высохнуть. Он расслабил мышцы, зарываясь пальцами в мягкую грязь под собой. Он почувствовал, что его разум начинает ускользать, и подумал, не была ли внезапная дрожь малярийной. Если да, то без таблеток от малярии, которые у него забрали, он бы наверняка умер. Как можно быть таким холодным и в то же время таким горячим в одно и то же мгновение?

Солнце было просто еще одним жестоким врагом. Как только он восстановит немного сил, ему придется оттащить себя обратно за деревья, иначе резкие лучи вскоре поджарят его плоть. Он был почти так же обнажен, как и люди, которые преследовали его. Он был одет только в то, что осталось от лохмотьев, в которых он сбежал.

Он спал.

И проснулся некоторое время спустя от стаи пиумов, облаков невидимых микроскопических монстров, которые безжалостно атаковали его. Они оставили пятна крови там, где укусили, крови, которая могла привлечь пираний, когда и если он вернется в реку. Теперь, полностью проснувшись, он какое-то время размышлял о том, какое удовольствие можно получить, просто умирая. Прекращение голода и боли. Мир. Было бы так легко сдаться.

Его резервы были равны нулю. В плену ежедневная битва за выживание взяла свое, истощила его тело и разум. Сейчас он устал и был отчаянно голоден. Он громко застонал и боролся с желанием снова уснуть. Разве он только что не спал? Как долго? Минутку? Час? Еще? Он понятия не имел.

Вокруг него животные дневного света тоже шумно готовились ко сну. Ночные существа, их всеядные аппетиты обострились, они начали шевелиться. Воздух внезапно стал прохладным. В этих широтах солнце внезапно зашло, оставив после себя кобальтово-синее с киноварью небо, на фоне которого вырисовывались черные пальмы, растущие вдоль берега реки.

Высоко над верхушками деревьев небольшое облако, освещенное изнутри, как венецианский фонарь, парило над темным морем деревьев. Здесь действительно все было так красиво. Этот сумеречный час был похож на какое-то слабое воспоминание о любви; или угасающие мечты о счастливых детских временах. Он закрыл глаза и попытался удержать эти успокаивающие образы, но они ускользнули, оставив вакуум, в который бред мог незаметно соскользнуть.

Он устремил свои светлые глаза на убывающую желтую луну и задумался, хватит ли у него душевных сил, чтобы выжить.

Не в первый раз в его жизни смерть выглядела хорошо.

Александр Хоук, мечтающий о покое, наконец-то скользнул в ожидающие объятия холодного манящего Морфея.

2

Яркие сны хауке были наполнены не красотой, а надвигающимися образами смерти и ужаса. За долгие месяцы, проведенные в плену, он стал другим человеком. Другой, и, как он думал, в те периоды, когда он чувствовал себя рационально, не обязательно лучше. Он ежедневно видел истинное зло вблизи. Большую часть своей жизни он отказывался пожимать руку дьяволу. Теперь он чувствовал, что они обращались друг к другу по имени.

Бесчеловечность, свидетелем которой он был в лагерях подготовки террористов, отличалась по масштабам от всего, с чем он когда-либо сталкивался раньше. На исходе первой войны в Персидском заливе молодой лейтенант королевских ВМС Александр Хоук летал при непосредственной воздушной поддержке на малой высоте над Багдадом. Его самолет был сбит с неба иракской ракетной батареей, и в течение часа он и его офицер по вооружению были захвачены в плен. Это был самый неприятный опыт. И все же даже его жестокие иракские тюремщики избегали той жестокости, свидетелем которой он был в лагерях в джунглях.

Он всегда подозревал, что люди, обладающие абсолютной властью, способны абсолютно на все. Теперь он знал, что эта старая аксиома верна. Он чувствовал себя ослабленным уверенностью в этой вере, умаленным своим новым знанием. Что было странно. Алекс Хоук всегда жил по правилу: то, что его не убивало, только делало его сильнее. Но Хоук не чувствовал себя укрепленным тем, что он увидел в джунглях.

Ему стало только холоднее.

Холоднее и жестче.

Звезды и второстепенные персонажи этих прошлых эпизодов в плену преследовали его в ночных кошмарах. В его малярийном состоянии они также заполняли часы его бодрствования. Он видел фигуру, стоящую на поляне и подзывающую его; моргни, и они исчезали. Тонкая грань между кошмаром и реальностью становилась опасно размытой. Из чего он был сделан на самом деле? На что он был действительно способен? Он больше ничего не знал.

Барабаны смолкли. Возможно, сюкуру двинулись дальше. Каким-то образом упустил его. Он ощутил странное новое ощущение. Надеюсь.

Теперь, лежа, спрятавшись в своем ложе из тростника у реки, постепенно приходя в сознание, он внезапно был уверен в одной вещи. Капитуляции быть не могло. Не сейчас. Пока нет. Должно быть, он проспал всю ночь, потому что почувствовал лишь намек на былую бодрость, с трудом пробудившись.

Нет, не совсем еще, старина, говорил рассказчик снов на заднем плане. Охваченный лихорадкой и дрожью, он позволил себе подняться ввысь, погрузиться в осознанное зеленое царство жары и джунглей. Солнце стояло высоко, яростно, отражаясь от коричневой поверхности реки и феерии красок, из которых состоял его лес. Он потер шею чуть ниже уха, и его рука стала липкой. Летучая мышь-вампир укусила его ночью.

Кровь, подумал он, глядя на пятно на своей ладони. Он улыбнулся при виде ярко-красного, насыщенного кислородом предмета. Вероятно, он был заражен и, вероятно, умирал от сепсиса, но, клянусь Богом, он все еще был жив. У него был один шанс, подумал он, каким бы маленьким он ни был. Последний шанс сбежать.

Тебе лучше это скрыть.

Был способ, думал он сейчас, сидя на своей постели из тростника, чтобы обреченную экспедицию, которую он возглавлял, можно было запомнить как успешную. Если бы он мог просто представить свое нынешнее затруднительное положение в правильной перспективе, он мог бы утверждать, что этот человек, единственный выживший в экспедиции, предположительно отправленной на поиски Эльдорадо, Затерянного города на Амазонке, преуспел сверх своих самых смелых мечтаний.

То, что он обнаружил, может оказаться гораздо более ценным, чем какой-нибудь легендарный город из золота. Если бы он мог выжить, чтобы рассказать историю.

Он встал, потянулся. Он был свободен. У него была работа, которую нужно было сделать. ДА. Он был полон решимости прожить достаточно долго, чтобы поднять тревогу о вещах, свидетелем которых он был. Зло плодилось под идеальным прикрытием навеса. Даже находясь в собственном плену, он почувствовал его коварную чудовищность. Сила террора разрасталась подобно какому-то раковому существу, его щупальца проникали глубоко в обширный, не нанесенный на карту бассейн Амазонки, невидимые и неконтролируемые. Так или иначе, он должен был прожить достаточно долго, чтобы рассказать эту историю.

Обезьяна-ревун завизжала всего в нескольких дюймах над его головой и вернула его к тому, что теперь считалось реальностью. Он замер. Одинокий ягуар кружил неподалеку, задрав нос кверху. Он легко умер бы прямо здесь, если бы не действовал быстро и с чем-то похожим на рациональное мышление. В такие моменты нужно расставлять приоритеты, вот чему научила его служба в армии о выживании во враждебной среде.

Хоук сделал именно это.

Первый, продолжай дышать. Второе, смастерить какое-нибудь оружие. Третий, доберись до аванпоста на реке. Получить помощь.

Телефон. Это то, что ему было нужно. Для этого ему нужно было добраться до ближайшей значительной речной деревни. Прошлой ночью он использовал звезды, делая приблизительный расчет относительно того, где он находился. Он полагал, что ближайшим аванпостом будет Куяба, в нескольких днях пути по реке на восток. Вряд ли это была цивилизация, но пока сойдет.

Ему понадобится заточенное бамбуковое копье. И каноэ. Он изучил их простую конструкцию, наблюдая, как индейцы сооружают их в лагерях. Он нашел бы и убил тапира. Из-за их коротких конечностей маленьких, похожих на свиней млекопитающих было легко поймать. Да, сначала выследи и убей тапира его копьем. Натяните его шкуру на бамбуковый каркас и соорудите что-то вроде небольшого каноэ. ДА.

Он прикрыл глаза ладонью, выглядывая из-за зарослей тростника, осматривая реку в обоих направлениях в поисках каких-либо признаков Сюкуру. Ничего. Только ленивый поток. Блики от испещренной солнечными пятнами воды парализовали его, делая глаза красными и слезящимися. Ему нужно было спрятаться от солнца и найти своего тапира, построить свою лодку. Он почувствовал головокружение и хотел снова лечь, но на это не было времени. Он должен поторопиться.

Его разум мчался впереди тела, пока он готовился двигаться дальше.

Он сказал себе, что будет в безопасности, когда его каноэ достигнет Куябы. Они давали ему таблетки от лихорадки. Они перевяжут его кровоточащую рану. Он ел бы что-нибудь другое, кроме кореньев и червей. Он поужинает жареной бараниной и снова ляжет спать на пуховую перину. Он снова увидит дружелюбные лица. Ему нужны были-проклятые комары!-ему нужно было убраться с обжигающей жары, иначе он скоро снова потеряет сознание, и тогда его гусь будет по-настоящему приготовлен.

Ему удалось, пошатываясь, сделать несколько шагов по глубокой грязи и снова оказаться в безопасности под зеленым зонтиком. Черпая силу из какого-то источника глубоко внутри, он быстро продвигался через высокие заросли. Он мог видеть изгиб реки, уходящий вдаль. Он присматривался к одинокому блиндажу, неизбежному разведчику Сюкуру, путешествующему впереди военного отряда в поисках его.

Он строил свои планы с учетом возможности выживания. Он мог прятаться днем. Он делал что-то вроде факела и путешествовал ночью. Он выслеживал и убивал своего тапира и ел его мясо. Из его кожи он построил бы свое каноэ. Когда садилось солнце, он возвращался к реке и цивилизации.

Таков, по крайней мере, был план.

BY ПОЛДЕНЬ несмотря на то, что с него градом лил пот, и последовавший за этим озноб, Алекс Хоук выполнил большую часть своих задач. Он с аппетитом съел сырого тапира. Он построил приличное каноэ, легкое, его легко было тащить волоком. Он отчаянно хотел продолжать двигаться, пока еще было немного света, но он обнаружил, что полностью истощен и больше ничего не может сделать. Лихорадка снова охватила его.

Зеленый мир вращался, и он боялся, что может упасть или потерять сознание в открытом или незащищенном месте. Он быстро нашел место, где он мог оставаться скрытым, но все еще видеть реку. Там он устроился так удобно, как только мог, в тени своего недавно построенного каноэ. Ему нужен был отдых, сейчас, сон.

Когда он задремал, ему почудился или, возможно, послышался барабанный бой, неуклонно нарастающий в джунглях. Это пришло к нему как повторяющийся двухсложный ритм, высокий-низкий, высокий-низкий. Погружаясь в беспокойный сон, он подумал, что это звучит как "убить тебя"...убить тебя...убить тебя...

HЭТО ОТДЫХ был прерван тревожными звуками на реке. Его глаза распахнулись, чтобы увидеть, что солнце все еще горит высоко в вышине. Он спал недолго. Кто-то приближался. Он резко выпрямился, мгновенно осознав опасность. Он нащупал свое копье, но не смог его найти. Он оставил его прислоненным к основанию дерева, где он на мгновение потерял сознание? Нет? Он, должно быть, так и сделал. Он, должно быть,-

Это был не одинокий разведчик в каноэ-блиндаже.

Это был элегантный черный реактивный катер из одного из лагерей с пятидесятикалиберным пулеметом, установленным на приземистой башне на корме. Два реактивных двигателя булькали под транцем, продвигая патрульный катер вперед на скорости, чуть превышающей холостой ход. Кроме шкипера у руля и стрелка на корме, на носу находились двое мужчин в камуфляже джунглей, один из которых водил автоматом из стороны в сторону, а другой - с мегафоном.

Мегафон выкрикивал его имя.

Хоук! Хоук! Хоук!

Итак. Они каким-то образом узнали его имя.

У него не было времени обдумывать это. Из джунглей вверх по реке донесся еще более ужасный звук. Это был звук свирепого дикого воя, который он слышал поздно ночью в лагерях всякий раз, когда кто-то пытался сбежать. Это был звук боевых собак, которых охранники держали для своей защиты и развлечения.

Они спустили на него проклятых собак, собак и тех, в темных капюшонах, которые пришли посреди ночи. Стояли, как призраки, над твоей ямой.

"Лас Медианочес", - сказал Хоук, прошептав название кошмара каждого бразильского ребенка, а затем он поднялся на ноги и побежал, спасая свою жизнь. Медианочи... Это слово означало "середина ночи". Потому что именно тогда настоящие монстры вышли поиграть.

Он бежал в диком отчаянии. Он преодолел границы истощения, углубился на неизведанные территории боли. Он знал, что больше не сможет бежать. Воющие собаки преследовали его по пятам, и он вслепую пробирался сквозь густые джунгли, спотыкаясь, падая, зная, что это бесполезно, даже когда он напрягал колени и продирался сквозь густой подлесок и вьющиеся лианы.

Ползучие растения тянулись к его босым и окровавленным ногам, колючие лианы царапали его лицо, плечи и руки. Его рот представлял собой рваную дыру, из которой не доносилось ни звука, кроме хриплого дыхания и случайных проклятий, когда он спотыкался.

Хоук знал, что он уже покойник, подчиняясь одному лишь инстинкту. Он бежал сейчас просто для того, чтобы предотвратить неизбежное; он бежал вслепую и без надежды, бежал, чтобы выиграть еще несколько мгновений своей короткой драгоценной жизни, прежде чем он споткнется и упадет, и собаки набросятся на него, срывая плоть с его костей.

Человек с будущим не мог так умереть.

Внезапно залитый солнечным светом, он зашлепал по поляне, разделенной пополам небольшим ручьем, который извивался к реке. Поскользнувшись на замшелых камнях, он удержался, отчаянно пытаясь сориентироваться. Затем он снова рванулся вперед, возвращаясь в темный мир под навесом, который возвышался над головой.

Он мог слышать, как воины Сюкуру поют позади него, все ближе; и еще ближе, злобные щелкающие зубы и рычащие дикие собаки, которые вели их к их добыче. Они набирали скорость, становясь все ближе. Они были сытыми, хорошо отдохнувшими и сильными. Они были безжалостными следопытами, которые знали тропы джунглей. Хоук был потерян, голоден и напуган.

Сюкуру хотели крови: его крови, бедной уменьшившейся лихорадочной жидкости, которая теперь текла по его венам; и он знал, что они хотели видеть, как она течет почти так же отчаянно, как он хотел, чтобы она продолжала течь.

Убегая, он ворвался в еще одно пятно солнечного света. У этого солнечного света были крылья, прозрачные крылья, они касались его щек очень легко, как паутина. Еще одна иллюзия? Свет с крыльями? Он вообразил, что лихорадка, наконец, заставила его разум помутнеть, что он скатился по спирали безумия. Секунду спустя он огрызнулся в ответ. Он понял, что круглая поляна была заполнена бесчисленными кружащимися желтыми бабочками, освещенными солнцем над головой.

Он поднял руки и взял несколько мерцающих марипос, поднеся их прямо к глазам. Он хотел более тщательно осмотреть эти крошечные прозрачные создания, каждое из которых было отдельным чудом природы. Он поднял глаза. Кишащая башня из этих желтых существ поднималась до самого неба. Это было чудо. Он пробирался сквозь плотные, но податливые облака, идя словно во сне. И провалился в воронку, которая засосала его под ноги.

Чертыхаясь и, наконец, освободившись от засасывающей грязи грязной ямы, он снова ринулся вперед сквозь тончайших желтых насекомых, отгоняя их нежные тела и прозрачные крылышки от своих глаз, в поисках дальней стороны поляны.

Он мог только надеяться, что этот желтый мираж и зыбучие пески под ногами могут замедлить собак, и он использовал эту надежду, чтобы продолжать двигаться. Он бежал изо всех сил еще несколько минут. А затем он врезался в неподвижную стену, и всякая надежда исчезла из его разума.

Это был тростниковый тормоз, который в конце концов положил конец.

Высокая стена из зеленого бамбука возвышалась на шестьдесят футов над его головой. Множество стеблей росли так плотно, что казались почти сплошными. Он побежал вдоль стены в обоих направлениях, ища и ощупывая какую-нибудь трещину или узкий проем. Ничего. Нигде нет молитвы об открытии, также нет способа подняться наверх. Он снова и снова бил по барьеру в ярости от разочарования, но это было бесполезно. Стебли были толстыми, каждый толщиной с мужское запястье, и бамбуковая занавеска не поддавалась.

Спасения не было бы.

Все было кончено.

Вход воспрещен, мистер Хоук.

Ты мертв.

3

Хаук вцепился в бамбуковые стебли, ожидая неизбежного. Позволив рукам принять на себя весь свой вес, он опустил голову, выглядя как побитый человек. Его легкие горели огнем, ноги дрожали и сотрясались неудержимо. Он понятия не имел, как долго он позволил себе висеть там, но он знал, что в любую секунду он почувствует острый удар стрелы или копья между лопатками.

Удар.

Стальной наконечник копья глубоко вонзился в бамбук в нескольких сантиметрах над его головой.

Это раздвинуло мои чертовы волосы, подумал он со смесью страха и восхищения мастерством чакера. Он мог чувствовать, как удар копья отдается в его костях, вибрации спускаются к предплечьям, к кистям. Так вот как это могло закончиться.

Как человек перед расстрелом, пренебрегающий повязкой на глазах, он хотел видеть. Он поднял голову, повернул ее и увидел другое копье, а затем и третье, летящее в его сторону. Он не был готов умереть с копьем в спине, и поэтому он полностью развернулся лицом к лицу, чтобы наблюдать за натиском свистящих стрел, мгновенно рассчитывая углы, решая, какое копье куда ударит и как он должен от них увернуться.

Но все они потерпели неудачу. Быстрый шквал копий обрушился на землю, все они разлетелись под углом сорок пять градусов и образовали вокруг него полукруг. Тонкая точность этой мгновенной клетки, даже в его загнанном в угол и отчаянном состоянии, требовала некоторой оценки. Это должно было быть преднамеренным, но почему заманить в ловушку, а не убить? Затем появились собаки. Он увидел, как летят капли слюны животных, когда они выскакивали к нему из подлеска, мчась к нему с широко раскрытыми щелкающими челюстями.

Еще одно копье, затем больше, сначала всего несколько, но потом их стало много, полетело к нему по дуге. К его полному изумлению, вертикальные стержни начали образовывать более полный круг вокруг него. Хоук приготовился к собакам. Но, достигнув этого странного и недавно сформированного периметра, они замедлились, затем остановились. Взвыв от разочарования, они оглянулись на своих хозяев, индейцев, все еще скрывавшихся.

Хоук увидел, что собаки могут легко обойти клетку со спирсом и убить его, или, в некоторых случаях, даже проскользнуть между ними. Но они этого не сделали. Собаки стояли неподвижно, как скала, сверкая глазами и высунув языки, и ждали. Хоук, закончив, разжал хватку на тростях и упал на землю.

Он услышал, как кто-то хрюкнул, и поднял глаза.

Высокий индейский воин, сюкуру, которого Хоук узнал по лагерям, вышел на крошечную поляну. Это был Ваджари, жестокий шеф, которого назначили охранять строительную площадку Хоука. Мужчина был одет в старый itip, церемониальную набедренную повязку с вертикальными полосами черного, желтого и красного цветов, те же регалии, которые он носил каждый день.

Ваджари, который обычно носил на работе винтовку, теперь носил мачете, заткнутое за пояс его набедренной повязки. Он приблизился к Хоук, вытаскивая клинок. Все было почти закончено. Быстрый удар мачете положил бы конец его страданиям. Но было что-то очень странное в его глазах. Исчезло свирепое выражение, сменившееся чем-то новым и ужасно странным.

Это был не совсем страх. Нет, это было беспокойство.

Увидев эти обеспокоенные черные глаза, Хоук понял, что его жизнь внезапно изменилась к лучшему. Его голова на самом деле может оставаться прикрепленной еще несколько дней.

"Хоук", - сказал Ваджари, стараясь, чтобы это прозвучало как "Хок". Затем он нежно взял Хоука за руку и помог ему подняться на ноги.

"Ваджари", - сказал Хоук, позволяя себя увести. Забег был действительно окончен. Он почувствовал, как чувство облегчения разливается по его телу.

"Лорд Хоук", - сказал Ваджари, которому, казалось, понравилось, как это звучит.

"Так рад, что ты смог прийти", - пробормотал Хоук, когда его повели к деревьям. "Не каждый день получают приглашение на обезглавливание".

Ваджари проигнорировал его бред. Хоук рухнул к ногам свирепого вида группы дикарей, чьи лица были раскрашены в ярко-желтый и красный цвета. Все держали мачете над головами.

К его огромному удивлению, лезвия не упали.

Эти свирепые каннибалы не только не обезглавили его, но и обращались с ним мягко, со странной смесью осторожности и уважения. Они дали ему миску маниокового пива, которое он выпил большими глотками. Ваджари, который, казалось, руководил этой церемонией, приказал завернуть его в одеяло и осторожно положить на травянистый холмик.

Они ушли, оставив его на попечение единственного воина с копьем. Хоуку пришло в голову, что по какой-то странной причине он теперь стоит больше живым, чем мертвым.

Хоук лежал в тени деревьев, наблюдая, как индейцы рубят тростниковый тормоз своими мачете. В течение часа или больше они были заняты нарезкой кусков зеленого тростника толщиной в четыре дюйма, некоторые длиной около десяти футов, некоторые короче. Женщина-член военного отряда вышла вперед и поднесла ему тыквенный кувшин с водой, а затем маленькую миску с маниоковым хлебом.

Он с жадностью поел, и через некоторое время, почувствовав себя значительно ожившим, Хоук понял, что именно строили индейцы.

Они использовали бамбуковые шесты и отрезки веревочных лоз, чтобы соорудить клетку. Десять футов в длину, четыре фута в ширину и примерно пять футов в высоту. Дно клетки было заполнено подстилкой из листьев.

Она должна была стать домом на следующие пять дней, большая зеленая клетка, которую несли на плечах четверо бегущих рысью дикарей, когда они мчались через джунгли. Эти Сюкуру, которых он теперь считал своими спасителями, отдыхали недолго, и когда они двигались, они двигались очень быстро. В его похитителях чувствовалась огромная срочность, которую он нашел озадачивающей. Когда они замедляли шаг или слишком долго отдыхали, Ваджари наказывал их своей палкой, подталкивая вперед.

Через три дня они подошли к коричневым бурлящим водам другой широкой реки. Это был не быстро бегущий Шингу, которого он оставил бы позади них на много миль к западу. Хоук подумал, что, возможно, эта вода была большим притоком под названием Тапажос, речным бассейном, сильно разоренным золотодобытчиками за последние несколько десятилетий.

На берегу реки Ваджари приказал своим уставшим людям отдохнуть. Через несколько часов, после обильного купания и выпитого маниокового пива, его клетку снова подняли и отнесли к реке. Там он был установлен на длинном катамаране-землянке, у которого на длинной морде каждого тонкого носа был установлен череп ягуара. Это большое судно было одним из многих, спрятанных в небольшой бухте в банке. Секретная флотилия была прикрыта пальмовыми листьями.

С большой готовностью Ваджари организовал их немедленный отъезд, и вскоре длинные носы каноэ-долбленок скользили по воде, направляясь вверх по реке, еще глубже в зеленый лабиринт. Ваджари, рулевой единственного катамарана, пристроился сзади, и Хоук вспомнил старую шутку. "Если ты не ведущая собака, вид всегда один и тот же".

Дни проходили под безжалостным солнцем. Чтобы развлечь себя посреди такого ошеломляющего однообразия, Хоук использовал похожую на иглу полоску бамбука, чтобы украсить себя. Используя темный сок корня чи-чи, он вытатуировал "ДЕРЖИСЬ КРЕПКО" на костяшках пальцев каждой руки. Это не слишком утешало, но он всегда верил, что это хорошие слова, которые следует помнить в трудные времена.

DИДИ СПАТЬ однажды ночью, последовавшей за очередным бесконечным днем на реке, Хоук проснулся от раскатов сильного грома. Зазубренные копья молний прочертили небо, и крупные капли дождя зашипели на поверхности воды. Секунду спустя сильный дождь обрушился на реку и всех, кто был на ней. Ваджари, который находился на корме флагманского корабля Хоука, изо всех сил держал курс на берег, когда они обогнули плавный изгиб реки.

Хоук сел и протер глаза, не совсем веря в то, что он видел. Сквозь колышущуюся завесу дождя длинные лучи искусственного света полосовали черную воду и берег реки. Такой свет на берегу мог означать только одно. Цивилизация! Действительно, когда они приблизились к берегу, на берегу реки стояла небольшая деревня с традиционными хижинами. Поселение освещалось шипящими дуговыми фонарями, установленными на деревянных башнях.

Искусственное освещение было неслыханным в такой глуши, и Хоук был озадачен. Затем он услышал низкий гул генераторов, когда они приблизились к берегу реки. Цивилизация, или то, что выдавалось за нее, было близко.

Это был какой-то наспех построенный торговый порт, непривлекательное сооружение, но все равно приятное зрелище. Теперь огни осветили длинный ряд зданий с коричневыми соломенными крышами, расположенных вдоль берега. Там был длинный стальной причал, возможно, футов двести в длину, и на нем были сложены прочные деревянные ящики высотой до крыш складов на набережной. Мужчины лихорадочно работали ручными тележками, перетаскивая тяжелые ящики внутрь. Это была недавно прибывшая партия, подумал Хоук, и они поспешно укрывали ящики перед надвигающейся грозой.

Никто не обратил особого внимания на Ваджари и вновь прибывших с верховьев реки. Даже хорошо вооруженные люди, охранявшие ящики, не взглянули в их сторону. Ваджари стоял на носу, положив одну руку на полированный череп ягуара, который украшал и защищал его судно. Он поднял руку в приветствии высокому мужчине, одетому в какую-то потрепанную униформу, когда катамаран ткнулся в причал.

Мужчина произнес непонятное приветствие и попросил одного из своих портовых рабочих бросить вождю Сюкуру веревку.

Клетка Хоука была выгружена Сюкуру и помещена в дальнем конце дока, подальше от ящиков. За исключением Ваджари, индийский военный отряд немедленно вернулся в свои блиндажи. Дождь прекратился, так что Хоук довольствовался тем, что сидел в своей бамбуковой клетке под мокрыми пальмами, ел из миски хлеб с маниокой и размышлял о своей судьбе. Он увидел, как Ваджари зашел внутрь небольшого здания из гофрированной жести, окна которого были освещены изнутри. Возможно, в офисе.

Он и без слов понял, что его передают какому-то новому органу власти. Беспокойство Ваджари теперь имело смысл. Шеф опасался, что его пленник может не прожить достаточно долго, чтобы завершить эту сделку.

Но, тем не менее, настроение Хоука поднялось. Он чувствовал себя лучше, чем за последние месяцы. Он спал на реке глубоким сном человека, который больше не в бегах. Воды и хлеба было вдоволь. Он начал программу напряженных упражнений, используя прутья клетки, чтобы приподняться на руках, отталкиваясь по бокам ногами. Он считал, что пилатес - так лондонские леди называют подобные вещи.

Даже лихорадка теперь приходила реже. Возможно, малярия пошла на убыль. Ваджари каждый день кормил его отвратительной белесой травяной смесью. Теперь он знал, что это было не молоко человеческой доброты. Этот человек просто пытался сохранить здоровье Хоука достаточно долго, чтобы получить награду, которая, несомненно, была назначена за его голову. Он был в том маленьком здании даже сейчас, получая свои тридцать сребреников.

Хоук воспользовался этим редким моментом просветления и принял решение. Он не собирался возвращаться в лагеря. Не важно, что его новый похититель планировал для него, когда Ваджари вернется и откроет клетку, он убьет его. Возьми мачете и используй его собственный клинок против него. Он убил бы любого, кто встал бы у него на пути.

Затем он посмотрит, что можно узнать в маленьком офисе дока. Там наверняка были бумаги, какие-то документы, которые он мог бы использовать, чтобы подтвердить свою историю о лагерях. И если ему действительно повезет, может быть, даже транспортное средство, припаркованное с другой стороны складов. Он услышал звук мотора, который завелся, а затем смолк.

Он терпеливо ждал в своей бамбуковой клетке и планировал свой побег. В глубине души он знал, что все еще слишком слаб, чтобы далеко убежать. Но, если бы он мог каким-то образом украсть лодку, даже землянку и, собравшись с силами, чтобы грести, пробраться обратно вверх по реке, возможно, он смог бы добраться до беспроводного радиоприемника или даже телефона. У него был бы только один шанс пережить это испытание.

С кем бы он связался в первую очередь? Он знал одного человека, который сейчас жил в Майами. Настоящий друг многих лет. Человек, который иногда работал с организацией с Мартиники под названием "Гром и молния". Они были лучшей внештатной командой по спасению заложников в мире. У него тоже были связи в ВМС США, возможно, достаточно хорошие, чтобы поднять в воздух поисково-спасательный самолет.

Его друга звали Стокли Джонс.

Каким-то образом он связался бы со Стокли. Этот человек был самой надежной душой, которую он знал; самым жестким человеком, с которым Хоук когда-либо сталкивался. Сток выжил и даже преуспел в джунглях Вьетнама и Нью-Йорка. Он был настоящим другом, одним из самых близких Хоуку. На протяжении многих лет он помогал Хоук выпутываться из гораздо худших передряг, чем эта. Черт возьми, это спасение было бы детской забавой для человека-горы по имени Стокли Джонс-младший.

Хоук почувствовал крошечные искры надежды - нейроны, вспыхивающие где-то в его мозгу. Впервые за несколько месяцев он начал думать, что действительно может выжить в этом кровавом приключении. Если бы он мог просто продержаться еще немного, Стоук придумал бы какой-нибудь способ вытащить его. Это был билет. Каким-то образом ему пришлось прожить достаточно долго, чтобы добраться до чертова телефона.

Это вы, миссис Крузо? Подожди минутку, будь добр, у меня на линии юный Робинсон.

4

MЯАМИ

Так сколько вы хотите за обмен? " - обратился к Стокли продавец подержанных машин, разглядывая серебристый "Линкольн Таун Кар", взятый напрокат. Мужчина намотал свой розовый носовой платок на свою лысеющую розовую голову, чтобы впитать льющийся с него пот. Его одежда прилипла к коже, как будто он только что вышел из-под дождя. Это был не очень хороший взгляд. Согласно радио, было восемьдесят восемь градусов. Который был теплым для начала декабря в большинстве мест и чуть жарковатым для столичного региона Майами-Дейд.

Даже маленький хвостик продавца был обвисшим.

Стокли Джонс-младший, который совсем недавно собрал вещи и перевез их в Южную Флориду, ни на йоту не возражал против жары. На самом деле, ему это нравилось. В первую очередь, это было одной из причин, по которой он переехал сюда из Нью-Йорка. Жара, влажность и много солнечного света. Большой голубой океан, в котором можно поиграть. Пальмы, колышущиеся на ветру, поднимают платья всех девушек выше колен. Рай, чувак, в этом нет сомнений. Ему это абсолютно понравилось.

Стоук держал Джона Гриви, продавца в магазине автомобильных игрушек, на солнце в рамках своей техники ведения переговоров. Заставь его попотеть. Где-то на этой огромной стоянке, полной тяжелого металла, был автомобиль, за который он отдал бы свои зубы. Не один из модных итальянских F-cars или Lambos, которые продвигал Джон, они были далеко не в его лиге. Нет, намного лучше. И будь он проклят, если позволил этому скользкому розовому негодяю взять над собой верх.

Автомобильные стоянки в Южной Флориде с самого начала были общеизвестно опасными местами. Теперь самое сложное было в том, как вести эти переговоры. Стоук не был уверен, что вся проводка на чердаке парня была должным образом припаяна в день установки. У него была дурная привычка разговаривать с клиентами свысока. И он хотел взять напрокат у Стоука в обмен на новую машину.

"Позволь мне рассказать тебе об этом еще раз, Джон", - сказал Стоук, улыбаясь невысокому парню в фиолетовой льняной рубашке. Джонни изо всех сил старался одеваться в традиционные кремовые брюки без носков и крошечные мокасины с кисточками, но акцент, манеры были безошибочны. Чистый Бруклин. Парк Слоуп, может быть, но Бруклин наверняка.

"Мы можем это сделать, дружище?"

"Пожалуйста, мистер Джонс", - сказал Джон Гриви. "Будь моим гостем".

"Этот Линкольн прямо здесь? Это не мое, ясно? То, что я пытаюсь тебе сказать. Это взятый напрокат. Это принадлежит мистеру Херцу. Вы не можете обменять арендованный автомобиль на покупку другого автомобиля."

"Есть способы", - сказал парень, наклоняясь, чтобы проверить протектор левой передней шины Town Car. "Поверьте мне, мистер Джонс, есть множество способов, множество способов".

"Я действительно верю тебе. Но я говорю тебе еще раз, я не собираюсь этим торговать. Понятно? Чувак, я еще даже не видел восьмисекундный "Понтиак". Так о чем мы вообще здесь говорим, Джонни? Где, черт возьми, этот "Понтиак"?"

Продавец из магазина автомобильных игрушек переместился, так что он снова стоял в тени Стоука. Стоку было около шести футов восьми дюймов, и он был сложен как очень большой шкаф. Он имел тенденцию создавать много тени, куда бы ни шел.

Джонни вытер лоб. "Иисус, Мария и Иосиф. Ты увидишь Понтиак, хорошо? Как только мой мальчик закончит с деталями. Как я тебе и говорил. Смотри. Вот что я тебе скажу. Давай пройдем в мой кабинет вон там и поговорим об этом. У меня там есть воздух. Ты можешь сесть. Я могу получить твою информацию. У тебя есть дети? У меня есть девятилетний ребенок. Джонни младший. Он зануда. Позволь мне показать тебе его фотографию ".

Джонни достал бумажник и показал несколько фотографий в пластиковом футляре в виде гармошки. Стоук взглянул на парня и сказал: "Хорошенький, как пуговица, все верно".

"Да. Ребенок просто не может сосредоточиться на своей школьной работе, потому что он -"

"Джонни. Остановка. Что это за штука вон там?"

"Который? Черный Ferrari 430 Spider? Великолепный автомобиль."

"Нет".

"Тот бирюзовый кабриолет? Ты этого не хочешь. Никакой перепродажи. Цвет, который мог бы полюбить только Рэй Чарльз ".

"Откуда ты знаешь, что я этого не хочу?"

"Это точная копия".

"Это выглядит настоящим".

"Вот почему это называется точной копией".

"Святая мака-моли".

"Что?"

"Это все? Это та самая машина? Вон там?"

Сверкающая темная машина выкатилась из склада запчастей за спиной парня. Джонни вытянул шею, чтобы взглянуть на него, и по-волчьи присвистнул, как будто никогда не видел его до этой самой минуты.

Стоук жалел, что его челюсть не была затянута проволокой, чтобы она вот так не свисала на ключицу. Плохая тактика ведения переговоров: при виде машины у вас непроизвольно отвисает челюсть.

Джонни издал еще один долгий волчий свист.

"О, да, вот она, мой друг, во плоти. Кабриолет Pontiac G-T-O 1965 года выпуска. Чертова работа, я не шучу, мистер Джонс. Вы смотрите на один крутой мускулкар. Накачиваясь основными стероидами, я не насру тебе".

Стоку удалось взять под контроль свои собственные мышцы улыбки, прежде чем он позволил парню увидеть свое лицо. Ему даже удалось нахмуриться в ответ на абсолютно великолепный цвет автомобиля.

"Черный?" Сказал Стоук, поднимая руку, чтобы прикрыть глаза. "Это черный? В рекламе было сказано "черный".

"Черный? Черт возьми, нет, он не черный. Черная малина, дружище. Металлический. Абсолютно нестандартная работа моих парней в Лодердейле. Тебе нравится, амиго?"

"Да. Мне нравится. Сколько?"

Стоук, безуспешно пытаясь сохранять хладнокровие по этому поводу, беззаботный, как мог бы сказать его друг и работодатель Алекс Хоук, подошел к машине. Джонни следовал вплотную за ним, стараясь оставаться в его тени.

"Сколько ты просишь?" Сказал Джонни. "Ну, мы должны поговорить об этом, не так ли? Как, черт возьми, можно нанести номер на такое произведение автомобильного искусства, как это?"

"Нет. Я имею в виду, сколько у него лошадиных сил." Сток провел рукой по почти жидкому покрытию выпуклого капота.

"Вы были морским пехотинцем? Ты ведешь себя как морской пехотинец".

"Военно-Морской флот. ПЕЧАТЬ. Три экскурсии по дельте."

Джонни был занят, открывая водительскую дверь и откидывая капот.

"Круто. Семпер фи, верно? Я испытываю большое уважение к вам, ребята. Итак, что у нас есть под колпаком? Ладно. Очень круто. Посмотри на эту штуку, а? Заголовки Chrome. Все, что вы видите здесь, законно для улицы. Для начала, у нас есть шасси Alston со странными стойками, золотником и задним кожухом, который удерживает ...

"Странные стойки?"

"Потерпите меня, сэр, пожалуйста. Strange является производителем стоек, предназначенных для вторичного рынка. Понятно? Итак, трансмиссия представляет собой пониженную мощность 1,96 с тормозом и преобразователем TCI4500. Двигатель, обеспечивающий эту восьмисекундную поездку, - это Indian Adventures special объемом 541 кубический дюйм, он оснащен кривошипом Moldex billet, поршнями Ross, шатунами Oliver, широкими портовыми головками Edelbrock с коромыслами вала T & D, изготовленным на заказ впускным отверстием из листового металла с двумя метаноловыми унитазами, MSD с кривошипно-спусковым механизмом ..."

"Туалеты?" - Спросил Стоук, садясь за руль и оглядываясь через плечо на свернутое и обтянутое красной кожей заднее сиденье.

"Это гоночная терминология, мистер Джонс. Понятно? Перестань смотреть. В автомобиле нет туалета."

"Она пробежит четверть мили за восемь секунд?"

"Она будет. Сертифицирован NHRA."

"И она легальна на улице?"

"Абсолютно, черт возьми".

"Милосердие".

"Вам нужна эта машина, мистер Джонс? Я чувствую, что ты это делаешь".

"Я верю".

"Давай сделаем это".

"Мне нужен номер".

"Приблизительный результат?"

"Да".

"Зайди в мой кабинет".

5

n час спустя Стокли Джонс ехал на юг по I-95. Он прогрохотал по мосту, соединяющему центр Майами с тем местом, где он жил на Брикелл-Ки. Он был за рулем своего новенького GTO 1965 года выпуска, с опущенным верхом, с огромной говноедской ухмылкой на лице. Он просто не мог поверить в притягательную силу черного малинового автомобиля с откидным верхом GTO. По дороге обратно в Коконат-Гроув он поймал на себе так много восхищенных взглядов, что мышцы его левой руки и челюсти устали только от того, что он махал в ответ и улыбался в знак признательности.

В "Дикси Крем" проходила школьная автомойка, и толпа болельщиц набросилась на машину, когда он остановился на светофоре на перекрестке. Вы, девочки, ведите себя прилично, сказал он им, нажимая на газ и наблюдая, как они отскакивают от гортанного рева. Эй, это всего лишь старый GTO, чем вы, дамы, так взволнованы? И на этом все не закончилось.

И вот, когда он поднимался на мост Брикелл-Айленд, из подъезда отеля Mandarin выходили две светловолосые красотки в красном "Мустанге" с откидным верхом. Когда он проезжал мимо, сюрприз-сюрприз, Мустанг Салли и ее милый друг тоже были полностью очарованы.

Он проверил вид сзади, почти удивленный, что они не подцепили чертову машину и не последовали за ним домой.

Он заехал на подземную парковку у One Tequesta Point, башни, в которой располагался его новый Miami palazzo в небе, снова нажимая на газ GTO, когда проезжал мимо старого парня из службы безопасности, Быстрого Эдди Фалько.

Быстрый Эдди, крепко зажав в зубах холодный окурок сигары, читал "Майами Геральд" в своей специальной тележке для гольфа. Чтение в корзине, казалось, отнимало у Эдди много времени. Стоук знал, что когда он закончит спортивную секцию около полудня, он достанет старую книгу в мягкой обложке и погрузится в свою дневную программу чтения.

Поскольку они оба разделяли пристрастие к тайнам, Стоук и Эдди недавно основали небольшой книжный клуб, только вдвоем. Они назвали это "Мужское читательское общество Джона Д. Макдональда". Прямо сейчас они читали статью "Одень ее в цвет индиго", и это было одно из личных предпочтений Стоук. В следующее воскресенье, у Эдди выходной, они вдвоем планировали съездить в Байя-Мар в Лодердейле и посмотреть, не удастся ли им найти слип 14-А, где Трэвис Макги пришвартовал свой плавучий дом "Разбитый флеш".

Эй, Стоук внезапно понял, что они могли бы сдавать GTO.

"Восемь секунд, Эдди", - сказал Стоук охраннику, когда тот заехал на свое зарезервированное место для парковки прямо рядом с зарезервированным местом быстрого Эдди. Он неохотно повернул ключ и выключил ее. Быстрый Эдди все еще утыкался носом в газету.

"Ты слышал, что я сказал, Эд? Восемь секунд! Ты веришь в это?"

"Не торопись", - сказал Эдди, не потрудившись поднять глаза и переключившись на раздел "Гостиная". "У меня впереди весь день".

Ты должен был смеяться.

Стоук нажал на выключатель, который поднял крышку багажника, запер ее, бросил на нее последний долгий взгляд и направился к лифту. Он нажал 35, свой этаж, и прислонился спиной к обшитой деревом стене лифта, пытаясь представить выражение лица Фанчи сегодня вечером, когда она увидит, как его новорожденный подъезжает к ее дому на Ки-Бискейн.

Была суббота, и он собирался пригласить ее на ужин сегодня вечером, в новое заведение Слая Сталлоне в стиле фьюжн на главной улице Саут-Бич. Сегодня вечером на Оушен-стрит состоялся бы парад роликовых коньков, и все мускулистые парни, катающиеся на коньках возле "Слая", глазели бы на тяжелое железо, припаркованное вдоль полосы. Он давал парковщику двадцатку, чтобы тот оставил GTO у входа, где он мог за ним присматривать.

Милая.

Всю дорогу домой он насвистывал старую мелодию, не мог выбросить ее из головы. Ронни и Дейтоны, если он правильно запомнил. Что это были за слова?

Ва-ваааа, ва-ва-ва-ва-вааааа-

Он вышел из лифта в залитый ярким солнцем вестибюль тридцать пятого этажа под открытым небом, прошел по коридору, набрал свой номер на блокноте и вошел в свою парадную дверь. Пришлось остановиться прямо там и полюбоваться видом, солнце освещало половину залива Бискейн за окнами его гостиной. Это было прекрасно, и это все принадлежало ему.

Ва-вааааа, ва-ва-ва-ва-ва-вааааааа-

Чувак. Жизнь была хороша.

Две спальни, две ванные комнаты и терраса с видом на рай, раскинувшийся внизу. Чтобы купить кондоминиум, он продал маленький дом и большое многоквартирное здание в Бейсайде, Квинс, которые оставила ему его святая мать. У меня еще оставалось немного денег, чтобы украсить новую кроватку. И теперь в гараже внизу его ждало совершенно новое произведение автомобильного искусства.

Он подошел к высоким окнам, чтобы осмотреть свою вселенную. Огромное грузовое судно буксировалось в море, медленно двигаясь по правительственной границе. Новый круизный лайнер с большой загрузкой только что прибыл в порт Майами, вероятно, помещенный на карантин из-за каких-то странных бактерий. Немного дальше на восток он увидел Блэкхока.

Двухсотдвадцатифутовая яхта с черным корпусом принадлежала его давнему другу Алексу Хоук, последние пару месяцев она находилась в Майами и только что была снята с верфи. Какой-то ремонт вооружения и двигателя, пока Хоук был в Бразилии или Аргентине в своей квазинаучной экспедиции. На самом деле Алекс выполнял какую-то неуказанную правительственную работу. На этот раз это было британское правительство. Обычно работа не указывалась, как и правительство. Именно так действовал Хоук.

На большой яхте шла работа. Днем и ночью. Том Куик, начальник службы безопасности "Хоука", распорядился установить пуленепробиваемые окна на всех трех палубах после инцидента, который едва не произошел в порту Санто-Доминго. И они совершенствовали оружие и двигательные установки. Лодка была плавучим операционным центром Хоука, и он использовал ее по всему миру.

Стоук достал из холодильника диетическую колу и вернулся в гостиную. На его автоответчике замигал огонек, и он плюхнулся в глубокое замшевое кресло и нажал кнопку воспроизведения сообщения. Наверное, Шарки, предположил он.

"Привет. Это я", - сказал бестелесный голос, не разочаровывая его.

Это был Луис Гонзалес-Гонзалес, кубинский парень, которого он недавно нанял на работу в Tactics International. Он был самым первым сотрудником новой компании, сказал он Луису, так что ему лучше быть хорошим. Прозвище Луиса, Шарки, было потому, что, когда он мальчиком рыбачил со своим отцом, он потерял часть левой руки из-за большой акулы-быка в проливе Кис. Все, что у него теперь было, - это обрубок. Он был похож, да, на Шарки, решил Стоук. Шарк был довольно спокойным человеком, может быть, просто немного нервным, на вкус Стоука, но он был помощником капитана на чартере из Ки-Уэста в течение пары десятилетий, и он знал свой путь в этих краях.

Вскоре после того, как его наняли, Шарк сказал Стоку, что шпионская работа нравится ему намного больше, чем рыбалка. Стоук платил ему пятьсот долларов в неделю плюс расходы. Шарки думал, что он умер и попал на небеса. Вышел и купил себе блейзер из акульей кожи, чтобы ходить на работу. Темные очки секретного агента сдвинуты на лоб, он отвечает на телефонные звонки в арендованном офисном помещении в Коконат-Гроув. Стоук не мог не рассмеяться.

Гонзалес -Гонзалес был единственным сотрудником "Стоук". Черт возьми, прошел всего месяц с тех пор, как у Tactics появилась зарплата. Но недавно созданная компания Stoke недавно нашла своего первого клиента, и это был хороший клиент. У его клиентов был домашний офис в большом пятистороннем здании в Вашингтоне, называемом Пентагоном.

Хоук дал Стоуку начальный капитал для запуска его компании. Он даже помог направить к нему парня, с которым они оба работали раньше, шпиона ЦРУ по имени Гарри Брок. Брок, который теперь был советником по военной разведке Объединенного комитета начальников штабов, встретился с ним и изложил тактику в предварительном порядке. Они хотели, чтобы он немного пошарил на Карибах. Пять штук в неделю плюс расходы были хорошим началом. Это покрывало арендную плату и платежную ведомость и даже поддерживало свет включенным.

Из того, что Стоку было позволено знать, казалось, что Гарри Брок планировал сделать какую-то большую презентацию на предстоящем семинаре по террористической деятельности в Латинской Америке. Гарри нанял Стоука для сбора информации, чтобы заполнить пробелы в презентации, которую он планировал сделать. Гарри сказал Стоку заняться одним конкретным районом, а именно Кубой и Флоридским проливом.

Босс Гарри в Вашингтоне, председатель JCS генерал Чарли Мур, был очень обеспокоен растущей волной антиамериканизма в Латинской Америке. Он был особенно взволнован новой связью между Кубой и Венесуэлой. Именно из-за этой связи у Вашингтона на данный момент все колготки перепутались. Гарри Брок звонил многим своим источникам. Каждому из них было поручено собрать информацию о празднике любви Чавес-Кастро для pow-wow Государственного департамента в Ки-Уэсте.

Государственный департамент был убежден, что Фидель покупал оружие у русских на деньги Чавеса в Венесуэле. Затем он поставлял оружие всем своим новым латиноамериканским приятелям. В любом случае, такова была теория. Но им нужно было подтверждение, и Стоук был одним из парней, назначенных для этого.

"Как там дела, сеньор?" Записанный голос Шарки сказал. "Que pasa, hombre? Послушай, чувак, кажется, у меня есть кое-что для тебя. Это все еще очень конфиденциально, но мы должны действовать быстро, иначе этого не будет. Например, мы должны вылететь вниз первым делом утром. Это работает? Это важно, если вы хотите увидеть эту штуку до того, как федералы узнают об этом. Итак, дай мне знать, хорошо, потому что-"

Стоук нажал кнопку "Сохранить" и набрал номер мобильного Шарки.

"Куда лететь вниз?" он сказал это в ту же секунду, как настоящий Шарки ответил на его звонок.

"Сухие Тортугасы. К югу от Ки-Уэста."

"Скажи мне, почему, Луис".

"Фортуна предоставляет нам возможность, босс".

"Хороший ответ".

"О, да. Слушай, я купил нам гидросамолет из Dinner Key. Ее называют "Голубой гусыней". Семь часов утра, Маньяна. Не опаздывай".

"Что насчет пилота?"

"Меня зовут Мик. Мик Хокинг. Не волнуйся, приятель, как говорит этот человек. Чувак никому ничего ни о чем не говорит, чувак. Я проверил его через своего друга в полиции Майами-Дейд. С ним все в порядке. Из Австралии, или Новой Зеландии, или откуда-то еще. Я дам тебе его номер, ты захочешь позвонить ему на его "мобильный", как я делаю все время ".

"Что такое "mi-ble"?"

"То, что этот Мик Хокинг называет своим мобильным телефоном".

"о. Мобильный. Понял. Привет. Ты знаешь, что акула сказала клоуну?"

"Нет".

"У тебя странный вкус".

"Это так неубедительно. Чувак, я не могу поверить, что ты даже инвалиду рассказываешь подобную шутку ".

"Я политически некорректен. Эй, послушай. На что мы там смотрим внизу? Лучше бы все было хорошо, приятель, говорю тебе, потому что у меня много бумажной работы и прочего дерьма, с которым нужно разобраться прямо здесь, на домашнем фронте ".

"Это хорошо. Ты увидишь".

"Да, я посмотрю. Я заскочу за тобой в шесть тридцать."

"Ты получишь машину?"

"Ты увидишь.

6

TОН AМАЗОН BКАК В

Ты бы убил ради сигареты? Совершить убийство из-за одной затяжки горящей травки? Может ли сладкий аромат турецкого табака свести мужчину с ума? Вот какие вопросы задавало себе дикое существо, сидевшее на корточках в бамбуковой клетке. Охранник, который курил в очень цивилизованной манере, изобразил скуку. Он небрежно прислонился к деревянному столбу, глядя на реку.

В маленьком офисе дока бушевал спор. Глубокий бас Ваджари поднимался и опускался.

Хоук, которому отчаянно захотелось покурить, решил попытаться связаться со своим охранником.

Униформа высокого парня цвета меди была порвана, и в ней с трудом можно было узнать британца. На его голове был грязный белый тюрбан, испачканный коричневыми пятнами, которые казались засохшей кровью. Араб, несомненно, хотя, возможно, смешанного происхождения. Он держался властно, и его темные глаза с тяжелыми веками выдавали интеллект, выходящий за рамки его положения.

"Говоришь как-нибудь по-английски?" спросил он, без особой надежды на ответ.

"Что это?" - спросил мужчина, глядя на него с раздражением.

Он говорил с резким английским акцентом, с безошибочным видом человека, не привыкшего, чтобы к нему обращались животные в клетке.

Удивленный, Хоук ответил: "Вообще-то, я спросил, говорите ли вы немного по-английски".

"Больше, чем немного". Афганец, с одной стороны медали.

"Что в ящиках?" - Спросил Хоук.

"Кто хочет знать?" - спросил мужчина, как будто заключенный был куском гнилого мяса, к которому не притронулись бы даже тигры.

"Великий сатана, конечно", - сказал Хоук.

Мужчина наклонился и несколько секунд пристально вглядывался сквозь решетку.

"Сатана, я дарую тебе. Но, здорово? Я думаю, что нет ". Он постучал дулом своего пистолета по клетке Хоука. "Скажи мне, кто ты".

"Пятый по богатству человек в Англии, к вашим услугам. А теперь, ради Христа, дай мне сигарету".

"Ты не Хоук?"

"Только не я".

"Лорд Александр Хоук? Ты, должно быть"

"Никогда о нем не слышал".

"Все в порядке, это ты. Я ожидал увидеть англичанина, а не дикаря с Борнео. Черт возьми, чувак! Я наполовину ожидал, что ты появишься где-нибудь здесь. Ты должен был всплыть неделю назад."

"Извините, я опоздал. Меня задержали. Сигарету?"

"Почему бы и нет? Мне все равно придется подождать, пока они закончат с твоими документами."

"Мои документы?"

Мужчина не ответил. Прислонив карабин к кнехту, он спустился на причал, свесив ноги с края.

"Берегись пираний", - весело сказал Хоук.

Парень вытащил мятую пачку сигарет black market smokes из-под своей рваной рубашки цвета хаки и вытряхнул одну.

"Спасибо". Хоук наклонился вперед, чтобы взять огонек. "Я бесконечно благодарен. Как тебя зовут?"

"Веллингтон Хассан", - сказал мужчина, прикуривая еще одну.

"Веллингтон Хассан. Неплохое имя."

"Саладин достаточно хорош. Мое второе имя."

"Значит, это Саладин. Салахадин. Раб Божий. Ты Талиб, Саладин? Талибан?"

Саладин Хассан от души рассмеялся. "Я? Талибан? Вряд ли. Афганец, однако. Я проливал кровь за вас, мистер Хоук ".

"Где ты научился английскому?" - Спросил Хоук, придерживая дым, пока он не разгорелся.

"Моя мать. Английская роза из Девона. Ее фамилия была Веллингтон. Она познакомилась с моим отцом, когда работала медсестрой в Кабуле. Мы всегда использовали английский в доме. Когда в Афганистане началась стрельба, меня завербовали переводчиком в британский полк, консультирующий Северный альянс. У меня было военное инженерное образование и некоторый опыт работы с артиллерией и взрывчатыми веществами."

"Неужели? В каком полку, могу я спросить?"

"Королевская легкая пехота Глостершира, Беркшира и Уилтшира".

Хоук кивнул и спросил: "В каком театре?"

"Там, на севере. Недалеко от Мазари-Шарифа. Помогает афганскому правительству развивать демократические институты и разоружать ополченцев".

"Хорошая работа".

"До неприятного инцидента, да, так и было".

"Что случилось, Саладин?"

"Мы попали под обстрел между базами. Я сказал своему командиру, что дорога была очищена от самодельных взрывных устройств. Я проверил это три раза. Я думал, что это было. Этого не произошло. Мы потеряли троих".

Хоук отвел взгляд, глубоко вдохнул едкий дым и почувствовал себя почти человеком. Никотин внес большую ясность в происходящее, настолько свежее, что это было поразительно. Он осознал, что это был его первый настоящий человеческий разговор более чем за шесть месяцев.

"Довольно грубо, " сказал Хоук, " мне жаль".

"Что вы здесь делаете, мистер Хоук?"

"Я был в научной экспедиции до того, как твои друзья там схватили меня. Эти люди - твои работодатели? Las Medianoches?"

"Возможно. Но только временно. Я независимый подрядчик. С тех пор, как я уволился из армии, я работаю на кого угодно. В последнее время я выполнял случайную работу для Сальвадора дель Мундо."

"Спаситель мира? Большая работа - спасать мир. Твой нынешний работодатель готов к этому?"

"Мой работодатель считает, что спасение мира начинается здесь, в джунглях. С этого все и начинается. В любом случае, история моей жизни не имеет значения. Ты, с другой стороны, настоящая знаменитость в этой части джунглей. Ты пойдешь к тому, кто предложит самую высокую цену ".

"Неужели? Кто делает ставку?"

"Человек по имени Мухаммед Топ и американец, который называет себя Гарри Броком".

"Гарри Брок?" Хоук хорошо знал это имя. Гарри был немного писающим художником, но также и жестким, непреклонным агентом разведки с сугубо американским чувством юмора.

"Да. Он спустился сюда, разыскивая тебя. Топ нашел его первым, приговорив к смерти за шпионаж. Он сказал, что у него есть информация для тебя."

"Итак, Гарри мертв".

"Пока нет. Он очень умный человек, Брок. Он сыграл на самолюбии папаши Топа, передал ему тонну информации, большая часть которой, вероятно, ложная. Они отправили его умирать в лагеря. Каким-то образом он сбежал. Топ нанял меня, чтобы я нашел Брока и избавился от него ".

"Ах. Ты убийца. Ты убил его?"

"Есть предложение получше".

"Что делаешь?"

"Гарри платит мне за то, чтобы я присматривал за Мухаммедом Топом. И искать тебя. Итак, теперь, когда я нашел тебя, вверх по реке пришвартован небольшой гидросамолет. Мы можем украсть его, улететь в город Мадре-де-Диос. Оттуда я могу как-нибудь доставить тебя в Манаус. И, из Манауса, ну, есть много рейсов в Рио. Ты выглядишь так, будто тебе не помешал бы хороший врач ".

"Давай полетим. Сейчас."

"Мы полетим, милорд. Дай мне несколько секунд, чтобы уладить дела в офисе ".

Саладин поднялся на ноги, подобрал свой карабин и вошел внутрь.

Громкий отрывистый рев автоматической стрельбы разразился в маленьком офисе. Свет мгновенно погас, и стекло разлетелось во все стороны, осыпав осколками Хоука в его бамбуковой тюрьме. Раздались громкие крики и проклятия. Затем еще один взрыв заглушил крики изнутри.

Саладин Хассан стоял в дверном проеме с дымящимся карабином в руке. Он вытащил клинок из ножен на поясе и начал работать над клеткой.

"Что все это значило?" - Спросил Хоук.

"Мне пришлось порвать твои документы".

7

PРАЙРИ, TРАЗДРАЖАЕТ

Заходи, почему бы тебе не зайти, это открыто ".

Дейзи даже не слышала, как патрульная машина остановилась на подъездной дорожке перед домом. Теперь она могла видеть симпатичного парня за кухонным столом. Стоит на переднем крыльце, ясно как день.

"Это Гомер, милый", - сказала она.

"Я вижу, кто это".

Гомер Прадомм был прямо за сетчатой дверью под желтым прожектором. Дейзи догадалась, что причиной, по которой он не очень спешил заходить внутрь, были плохие новости, написанные у него на лице.

"Гомер", - сказал ее муж мальчику, проглатывая макароны и отодвигая свой стул от стола на несколько дюймов. "Заходи в дом, сынок. Ты не прерываешь здесь ничего особенного. Мы ужинаем каждый вечер".

Гомер распахнул хлипкую дверь и вошел в гостиную, снимая шляпу и теребя пальцами пыльные поля. Его большие темные глаза были немного опухшими и красными. У него были волны темных волос и завиток, который просто не обратил бы внимания на крем для бритья.

"Шериф", - сказал он, кивая Франклину. "Добрый вечер, мисс Диксон".

"Эй, Гомер, " сказала Дейзи мальчику, " тебе что-то попало в глаз, малыш?" Это было правдой, что она хотела быть матерью этого ребенка. В этом нет ничего плохого.

Гомер провел тыльной стороной ладони по лицу. "Нет, мэм. У меня были опущены окна, когда я ехал сюда, вот и все. Просто комар или что-то еще залетело мне в глаз ".

Они ждали, что мальчик скажет что-нибудь еще, но он этого не сделал. Он плакал, это было ясно видно.

"Что привело тебя сюда в это время ночи, сынок?" Франклин сказал.

"Плохие новости, шериф".

Гомер был высоким, симпатичным парнем, униформа которого свисала с его костей. Все девушки из салона красоты "Бон Жур" по вторникам были в него влюблены. Черт возьми, у каждого из них, кто ходил в церковь, у каждой леди в Прери были кроссовки для этого парня. По общему мнению, он был похож на Элвиса прямо перед тем, как стал знаменитым, когда он все еще жил дома с Глэдис и Верноном.

Гомер был старше этого, черт возьми, ему было почти двадцать, и он закончил среднюю школу. Но у него были те же сонные глаза и те же длинные шелковистые ресницы. За его спиной все девчонки называли его Ла Хилача. Потрепанный. Гомер вырос в полуанглоязычной части города, в районе баррио.

"Говори громче, сынок".

Вы могли видеть, что разум мальчика ищет способ сказать это, какую бы ужасную вещь это ни было, он пришел сюда, чтобы рассказать ее мужу.

"Выпусти это, Гомер. Все в порядке, милая, " сказала Дейзи.

Эти глаза в спальне выглядели так, будто они снова могли наполниться слезами. Но Гомер храбро сделал глубокий вдох и взял себя в руки.

"Они сделали...Прошу прощения, шериф, похоже, они забрали еще одного."

"Другая девушка".

Он грубо потер глаза рукавом. "Да, сэр. Думаю, я не слишком хорош в том, чтобы сообщать плохие новости. Я только что рассказал мистеру и миссис Бирс о том, что случилось с их дочерью. Они изрядно потрясены ".

Дейзи захотелось встать и обнять мальчика.

Она бы тоже так сделала, если бы не то, как ему было неловко перед Франклином. Это был тяжелый год для него. Он потерял своего отца-американца, когда у них произошел тот взрыв на заводе удобрений здесь около года назад. После этого семье пришлось съехать из своего дома. Сейчас живет в какой-то квартире над хозяйственным магазином. А его мама, Розалинда, которая была родом из Хуареса, никогда не была чертовски хороша. Наркотики или алкоголь, все говорили.

Его мать только что поднялась и сбежала с каким-то женатым региональным менеджером по продажам John Deere из Вичиты около шести месяцев назад. Люди говорили, что она и ее любовник сбежали вместе. Спустился по Хуарес и продолжил движение. Ничто не бежит так быстро, как Олень, как говорят по телевизору. Розалинда ушла от Гомера, чтобы одновременно заботиться о его младшей сестре, окончить среднюю школу и подрабатывать в суде неполный рабочий день. В июне прошлого года, после выпуска, именно тогда он пришел поговорить с Франклином о работе в полиции.

Конечно, Франклин сказал "да". Он всегда знал, что кому-то что-то нужно в этом городе. И теперь она увидела, что эти чертовы морщинки от беспокойства вокруг светло-серых глаз ее мужа возвращаются снова. В последнее время эти чертовы линии беспокойства никогда не исчезали слишком надолго, заботы накапливались, как будто они были где-то здесь. Нелегалы, наркотики, перестрелки на границе. А теперь похищения четырех красивых молодых девушек.

Дерьмо здесь было по колено и поднималось.

Мальчик посмотрел в окно, возможно, наблюдая за чем-то там, пытаясь успокоиться.

"Она всего лишь ребенок, понимаете, шериф? Тебе нет даже четырнадцати."

"Я знаю, что ты имеешь в виду, Гомер", - сказал Франклин. Он вздохнул и полностью отодвинул свой стул от стола. Затем он потянулся за своими ботинками.

Дейзи тоже знала, что имел в виду Франклин. Она почувствовала это, как только увидела Гомера в дверях. Все на мили вокруг жили в страхе, пока не заболели им. Они, наконец, отправили отряд верхом на лошадях на поиски девочек. Теперь пропал еще один. Их похитили из их домов посреди ночи. Украден на обочине средь бела дня, когда ждешь школьный автобус или выходишь из "Пигли-Вигли". Накачали наркотиками, связали и перевезли через границу Бог знает куда, все или что угодно.

Белое рабство, вот что, по словам ее подруги и соседки Джун Уивер, это было. Проституция несовершеннолетних. Красть маленьких девочек-англичанок и заставлять их работать в притонах к югу от границы. Джун работала на коммутаторе в здании суда. Что, очевидно, означало, что не многое из того, что произошло в этом округе, хорошее или плохое, ускользнуло от ее внимания.

"Кого они забрали?" Сказал Франклин усталым голосом. Он поднимался на ноги, стряхивая крошки кукурузного хлеба с джинсов спереди. Он посмотрел на своего заместителя, которому удалось взять себя в руки.

"Младшая дочь Джо Бирса, шериф. Меня зовут Шарлотта. Не вернулся домой с киносеанса."

"Значит, сегодня вечером?"

"Да, сэр".

"Который час? Я имею в виду прямо сейчас?"

"Сразу после девяти вечера, шериф. Шарлотта пошла в "шесть часов" со своими двоюродными сестрами. Предполагалось встретиться с ними в Rexall после шоу. Вообще не сидел с ними. Пошла посидеть на балконе со своим парнем."

"Холлис".

"Это точно он".

"Когда тебе позвонили?"

"Около часа назад. Я проезжал мимо Янси в "Краун Вик", искал наш отряд. Это было в июне, Баг по радио сказал мне. Они уже задержали парня. Он говорит, что она пошла в комнату маленькой девочки во время шоу и не вернулась ".

"Что насчет ее сумочки?"

"Прошу прощения?"

"Она взяла свою сумочку в дамскую комнату?"

"Я не знаю, шериф".

"Гомер?"

"Да, сэр?"

"Отряд. Ты говоришь это так, как будто они были линчевателями. Это не так. Они вызвались пойти. И я назначил заместителем любого из этих парней ".

"Да, сэр, я полагаю, что это достаточно верно".

"Я знаю, ты хотел поехать с ними. Твое время придет достаточно скоро. Давайте седлать коней. Я поеду с тобой в патрульной машине. Дейзи? Послушай меня. Пожалуйста, запри эти двери. Спереди и сзади. Оставь этот дробовик лежать прямо там, на прилавке. Он заряжен двойной дробью. Я вернусь сюда через несколько часов ".

Сетчатая дверь захлопнулась за ним, и она смотрела, как он проходит весь путь через двор. Ей нравилось, как он ходил.

HИГУЭЙ 59 в направлении собственно Прерии было пустынно в обоих направлениях. Холмы, скалы и шалфей казались золотыми в ярком белом свете полной луны. Франклину Диксону, похоже, не очень хотелось разговаривать, поэтому помощник шерифа оставил его наедине со своими мыслями. Прадомм мог без особых проблем представить, куда они бежали. Четыре девушки, задержанные в юрисдикции только за этот месяц. За последний год на границе между Техасом и Мексикой было похищено почти тридцать человек. Четыре девушки из Прерии одни. Растворился в воздухе, каждый из них. Теперь, скорее всего, будет пять, поскольку Шарлотты больше нет.

"Красивая луна", - сказал Франклин через несколько миль.

"Да, сэр, это точно так".

"От этого отряда ни слова".

"Нет, сэр. Ни писка. Я не знаю, что, во имя Сэма Хилла, могло с ними случиться. Они должны были вернуться сюда вчера вечером."

"Я знаю это, Гомер".

"Прости".

"Задние фонари вон там".

"Полу. Да, сэр."

"Как быстро ты считаешь?"

"Восемьдесят. Восемьдесят пять."

"Акселератор - тот, что справа. Используй это, сынок".

"Колокольчики и свистульки?"

"Добрый Господь дал их нам не просто так".

"Да, сэр".

Прадомм включил сирену и синие поворотники и прибавил скорость. У старого Ford Crown Vic было не так много возможностей, но то, что у нее было, Гомер израсходовал довольно быстро.

"Притормози, сынок, ты собираешься ударить его сзади".

"Да, сэр. Он довольно быстро замедляется с этими воздушными тормозами. Ты хочешь, чтобы я вытащил его?"

"Я полагаю, он нарушитель закона".

Гомер включил дальний свет, и большой грузовик резко сбавил скорость, двигаясь к обочине двухполосной, шипя тормозами.

"Шериф, сколько у вас на двадцать?" - затрещало радио.

"Привет, Джун. Мы на 59-й улице и направляемся туда. Помощник шерифа Прадомм рассказал мне о Шарлотте. Ты знаешь, я просто - подожди секунду, Джун - какого черта этот большой парень здесь делает, Гомер?"

"Выбивает из меня дух, я думаю, он просто хочет поиграть".

Большой грузовик, казалось, передумал. Он накренился на обочине и внезапно с ревом вылетел обратно на асфальт и начал разгоняться по середине дороги. Помощник шерифа Прадомм висел у него на хвосте минуту или две, а затем разрыв начал увеличиваться. Вы должны были задаться вопросом, что у него было под капюшоном.

"Он делает больше сотни, шериф. Я думал, компания назначает управляющих на эти вышки ".

"Притормози рядом и аккуратно переведи его на нужную полосу".

"Да, сэр", - сказал Гомер Прадомм и нажал на педаль "Вперед". Но как раз в тот момент, когда он собирался поравняться с теснящей его кабиной, двигатель грузовика издал пронзительный вой, и вся машина снова рванулась вперед, двигаясь намного, намного быстрее. Большие красные задние фонари за считанные секунды превратились в крошечные точки на горизонте.

"Ну, я буду," сказал Франклин, недоверчиво покачивая головой из стороны в сторону. "Ты слышишь это нытье? Нагнетатели."

"Он, должно быть, делает около ста сорока миль в час, шериф".

"Грузовики не могут ехать так быстро".

"Что ж. Я не знаю. Этот может. Мы потеряли его ".

"Еще ни одного не потерял и не планирую начинать. Оставайся с ним, мальчик. Делай все, что в твоих силах".

"Да, сэр".

"Июнь? Ты все еще в эфире?"

"Прямо здесь, шериф".

"Слушай, у нас тут есть гонщик на усовершенствованном тракторе, который направляется на юг по 59-му шоссе. Ярко-красная, бело-синяя кабина Peterbilt с большой красной бейсбольной битой, нарисованной на боку трейлера. Какая-то организация под названием "Отбивающие Янки". Никогда о них не слышал. Быстро катится к границе. Попроси Уайатта выслать пару машин на перекресток, будь добр. Заблокируй дорогу и - теперь, что он делает?"

"Он остановился там, на холме", - сказал Прадомм.

"Джун, мне придется тебе перезвонить. Мы должны пойти посмотреть насчет этого грузовика ".

"Я никуда не пойду, кроме как сюда. Вы все еще хотите, чтобы Уайатт отправил туда две патрульные машины, шериф?"

"Нет, Джун, спасибо. У нас все в порядке".

Конечно, как потом выяснилось, с ними было не все в порядке. Никто не был.

Ни капельки.

8

DРАЙ TОРТУГАС

Почему он так сухо относится к Сухим Тортугасам?" Луис "Шарки" Гонзалес -Гонзалес никого конкретно не спрашивал. Он смотрел вниз на чистую голубую воду внизу. Шарки, загорелый до темно-орехового цвета, сидел двумя рядами дальше, по другую сторону прохода, выглядя как истинный гражданин Республики Раковина. На его цепочке из двадцатичетырехкаратного золота свисал зловещего вида акулий зуб. На нем была выцветшая рыбацкая рубашка с прыгающим голубым марлином, старые шорты цвета хаки и его фирменные белые замшевые мокасины без носков.

Шарки повернул голову к окну, прижавшись щекой к стеклу. Он смотрел вниз на зеркальное сине-зеленое море в тысяче футов под гидросамолетом, когда пилот заложил левый вираж и выровнялся для посадки у гигантского кирпичного укрепления под названием Форт Джефферсон.

Стокли Джонс не ответил на вопрос Шарка о том, что на Тортугасе так сухо. Он был слишком занят поисками скелета Айзека Аллертона. Крушения, чувак. Последние десять минут он видел кости на белом песке под бирюзовой водой, разбросанные и сломанные позвоночники и ребра, торчащие прямо там, где их можно было увидеть. Аллертон был где-то там, внизу. Ее поймали на падении с седельной связки ключей еще в 1856 году. После того, как ее якорные канаты были перерезаны, она налетела на отмели "Уошервоман", потеряла руль и затонула в проливе Хока на глубине пяти морских саженей.

Мик Хокинг, молодой австралийский пилот, сидящий слева от него, сказал, что останки Аллертона всплывают. Они пролетали как раз над тем районом, где Мел Фишер обнаружил испанский галеон "Аточа" и около миллиарда долларов золотом. Исследовательские катера были пришвартованы на мелководье, примерно в пятидесяти футах, подумал Стоук. Охотников за сокровищами можно было отличить по катушкам с обзорным кабелем, установленным на транцах.

У Маркизских островов и на запад, к сухим Тортугасам, типичными вещами, которые вы могли бы найти, если бы задержались на этом несколько лет, были артефакты и изумруды. Изумруды были почти обычным явлением. Стоук всегда питал пристрастие к зарытым сокровищам, и это чувство он разделял со своим боссом Алексом Хоуком. Он подхватил ошибку в первый раз, когда они работали вместе. Они были на Карибах, искали потерянные сокровища пирата Блэкхока.

Хоук однажды кое-что сказал Стоку, когда они ныряли здесь, в проливе Кис. Хоук сказал, что интересно, сколько десятилетий потребовалось профессиональным спасателям, чтобы понять, что большие испанские галеоны, нагруженные до планширя золотом и серебром, не будут найдены на большой глубине. Они, скорее всего, были бы на мелководье, как у вас было прямо здесь.

Галеоны, направлявшиеся обратно в Испанию, должны были находиться здесь, в Южной Атлантике, во время сезона ураганов, сказал Хоук. Это было с июня по октябрь. И, если вы посмотрите на любую карту торговых путей и увидите следы штормов, многие из этих галеонов, очевидно, были вынесены сюда, на линию рифов Флориды. Некоторые, конечно, потерялись бы в открытом море. Но многие из них всплывали на мелководье, прежде чем сесть на мель. Затем огромные валы поднимали их и разбивали кили о рифы. Вуаля, они бы высыпали всю свою добычу на дно там, внизу.

Стоук услышал легкое потрескивание в своих наушниках.

"Понсе де Леон назвал эти острова "Лас Тортугас", потому что на дальнем горизонте они напоминали черепашьи панцири", - сказал Мик. "Сухая" часть пришла позже, когда он на собственном горьком опыте убедился, что там, внизу, нет пресной воды. Все еще нет, так что захвати с собой бутылку Фиджи ".

"Понсе де Леон, да? Это правда?" Стокли спросил пилота. Стоук был впереди в кабине, на правом сиденье гидросамолета.

"Ага".

"Ха. Все то время, что я был здесь, я никогда не знал этого ".

Этот парень, Мик, сразу понравился ему. Мик был опытным пилотом из Квинсленда, Австралия, который провел большую часть своей карьеры на Аляске, летая на "уайлдкэттерах". Мик, казалось, понимал, что этот полет носил чрезвычайно деликатный характер. Что пропавший самолет может быть вопросом национальной безопасности, сказал Мик, и это цитата: "Нужно быть придурком из фейрдинкума или дронго, чтобы прилететь сюда ночью незаметно для радаров, приятель".

Он понравился Стоку с первого взгляда. И он задал как раз нужное количество вопросов, когда Стоук впервые дозвонился до него на своем mible.

"Ты много времени проводишь здесь, в Ключах, Мик?" Теперь Сток спросил его.

"Я сделал. Некоторое время назад я был в военно-морском флоте Ки-Уэст и обратно. Через несколько лет после вашей участи, я полагаю. Проходил кое-какие спецподготовки с парнями из "Морских котиков" чуть дальше по дороге. Чертовски сексуально, даже для такого старого пескаря, как я. Мы назвали это "Жара и тарелочки", мистер Джонс. Крутой прикид у твоих котиков. Я был впечатлен ".

У Мика была хитрая улыбка, и, как у того парня в фильмах про крокодила Данди, в его голосе всегда звучала усмешка. Бодрый. Такой парень.

"Посмотри-ка туда, Стоук", - сказал Мик в наушниках. "Должно быть, сейчас подходит лодка твоего приятеля".

Мгновение спустя Стоук увидел внизу старую рыбацкую лодку, пришвартованную у разрушающейся угольной станции острова. Тридцатифутовая лодка, выкрашенная в синий цвет в начале прошлого века, покачивалась вверх-вниз, привязанная к старому причалу. Тощий седовласый парень стоял на носу, махая своей широкополой соломенной шляпой приближающемуся гидросамолету.

От разрушенной, проржавевшей черной пристани острова мало что осталось. Он стоял в бирюзовой воде на западной стороне острова-крепости. Именно здесь заправлялись все пароходы, идущие на юг, прежде чем отправиться через проливы на Кубу и далее на юг. Линкор "Мэн" сделал здесь свою последнюю остановку перед тем, как был таинственным образом потоплен в Гаванской гавани.

Некоторые люди думали, что это испанская торпеда потопила "Мэн", а некоторые думали, что это были кубинские террористы. Что бы это ни было, Америка вступила в войну с Испанией из-за затопления и навсегда вышвырнула Испанию с Кубы. Можно подумать, Фидель у нас в долгу, верно? Ты был бы неправ. Фидель был кем-то, кого Стоук случайно знал лично. Он никогда не говорил об этом, но на самом деле он был награжден кубинской медалью Почета самим Кастро. Да, у него была эта медаль где-то в ящике стола, но это была другая история.

Старая синяя рыбацкая лодка, должно быть, принадлежала парню, с которым Шарки договорился о их встрече. Форт Джефферсон был очень уединенным местом. Сюда никогда не приезжал никто, кроме тех, кого очень интересовали старые островные крепости, заброшенные после Гражданской войны.

Стоук забыл, насколько массивной была эта штука. Какими толстыми были эти крепкие кирпичные стены, повсюду торчали тяжелые черные пушки. Все, что они сделали сейчас, это продали несколько открыток туристам, которые отважились уехать из Ки-Уэста после того, как перебрали кубинских Либре в магазине выпивки Sloppy Joes. Может наступить день, когда Америке пригодился бы форт здесь, внизу, думал Стоук. На случай войны в Персидском заливе на нашем собственном заднем дворе.

Гарри Брок, как и Стоук, верил, что этот перешеек Карибского моря быстро превращается в место, где может начаться стрельба. Черт возьми, так вот почему Стоук рыскал здесь внизу, не так ли? Латинская Америка взрывалась у нас на глазах. Стокли до чертиков надеялся, что Шарки нашел здесь что-нибудь полезное. У него было не так уж много времени, чтобы валять дурака.

Стоук повернулся на своем месте и улыбнулся своему единственному сотруднику. Его верное чутье говорило с ним, оно говорило, что, возможно, Луис действительно напал на что-то стоящее. Кроме того, в последнее время он начал чувствовать себя более комфортно с Луисом. Да, возможно, Шарки был немного взвинчен. Нервный тип. Но инстинкты Стоука относительно жилистого кубинца были положительными.

"Эй, наживка для акул! Этот парень, с которым мы встречаемся в Форте. Почему у него такое же имя, как у тебя?"

"Его зовут не Шарки".

"Нет. Я говорю о "Луисе'. Твое настоящее имя."

"Si, Luis! Он мой отец. Луис Гонсалес - Гонсалес-старший."

"Почему ты мне этого не сказал? Теперь мне не нужно беспокоиться о том, чтобы доверить судьбу свободного мира этому старикашке. Он все еще на рыбалке, да, твой папочка?"

"Да. Многие из этих старейшин здесь, в Кис, они приехали из Майами вскоре после Мариэль в 81-м. Они были рыбаками на Кубе. Многие из них только взглянули на Майами, а потом приехали сюда, в the Keys, чувак. Дешевое жилье. Тогда здесь, на отмелях, было много рыбы ".

"Старик и море, да? Это его лодка?"

"Ее зовут Эль Бандито. Этот старик собирается ловить ее, пока не умрет, чувак. Он хороший шпион, чувак, держит ухо востро. Как только ты сказал, что я официально в программе, по делу, неважно, я попросил его сделать это. У него крошечный дом на сваях на маленькой косе на Маркизских островах. Он может видеть все оттуда. Он на воде весь день и большую часть ночи. Другие рыбаки, они рады помочь. В значительной степени держитесь вместе, и все они ненавидят Фиделя так же сильно, как и я ".

"Вы, ребята, пристегнулись? Мы собираемся поплавать", - сказал Мик. Он кружил над посадочной площадкой, высматривая плавающие обломки, прежде чем посадить "Блю Гуз". Теперь, когда он был на финише, он снизил свою воздушную скорость примерно до десяти узлов выше скорости сваливания, задрав нос, с максимально раскрытыми закрылками. Воздух становился неспокойным.

"Это всегда так грубо?" - Спросил Шарки.

"Турбулентность в воздухе устранена", - сказал Стоук. "Расслабься".

"Чувак, что, если мы разобьемся? Посмотри на всех акул там, внизу. Это бычьи акулы, чувак ".

Стоук повернулся на своем сиденье и посмотрел вниз.

"Я думал, ты сказал, что ты рыбак. Это уходящий прилив. Акулы не кормятся в это время. Акулы питаются только во время прилива. Все это знают".

"Да? Скажи это тому, кто откусил мне чертову руку ".

9

LОНДОН

Предположим, вы живете только один раз, мистер Хоук", - сказал Алекс Эмброузу Конгриву. Хоук откинулся на спинку стула и улыбнулся своему старому другу. Ему понравилась фраза, и он с нетерпением ждал возможности поделиться ею со знаменитым детективом. Конгрив любил цитировать Конан Дойла, и на этот раз Хоук решил, что он вставит одну из своих собственных острот.

"Мухаммед Топ действительно сказал это тебе?"

Хоук допил остаток своего рома. "Я был под давлением. Возможно, я приукрасил это."

Конгрив вернул трубку в свой ангельский изгиб рта, на его лице явно читался скептицизм.

"Это чертова правда", - сказал Хоук.

"Пытки - это стресс, я полагаю", - беззаботно сказал Конгрив.

"Ну что ж. Больно, только когда ты кричишь, " сказал Хоук, и по его лицу пробежала мимолетная улыбка.

"Ой", - сказал Конгрив с гримасой, лишь наполовину насмешливой.

Хоук кивнул, неторопливо скрестив свои длинные ноги, обтянутые в мягкую серую фланель, на коленях. Заложив руки за свою кудрявую черную голову, он откинулся на измятую кожу глубокого клубного кресла.

Алекс Хоук выглядел на удивление подтянутым и расслабленным, заметил Конгрив, учитывая, какую тяжелую езду на санках он перенес за последние месяцы. Эмброуз, как и большинство, считал Хоука мертвым. Сообщения достигли Лондона, бросив тень на некоторые сектора общества и город. Широко сообщалось, что экспедиция лорда Хоука в Амазонку потерпела неудачу, когда его ялик "Пура Вида" подвергся нападению индейцев и затонул со всем экипажем.

Двумя месяцами ранее Эмброуз видел, как носилки с единственным выжившим уносили с самолета Королевского военно-морского флота после того, как он прибыл в Лейкенхит из Рио-де-Жанейро. В ту ночь дождь лил как из ведра, и все собравшиеся собрались у открытой двери ангара, наблюдая, как выгружают каталку Хоука, которую команда военно-морских медиков торопливо везла по блестящему асфальту. Внутри ангара ждала машина скорой помощи.

Усталый и смертельно бледный Хоук попытался весело поздороваться, отдав честь нескольким присутствующим флотским парням. Его храбрый вид ничего не мог сделать, чтобы скрыть ужасную форму, в которой он был. В дополнение к очень обеспокоенному "С", сэру Дэвиду Трулову, новому начальнику SIS, присутствовала небольшая группа как с Воксхолл-Кросс, 85, так и с Уайтхолла, и создавалось впечатление, что все они пришли, чтобы отдать последние почести трупу.

Конгрив, как и все присутствующие, был в ужасе от совершенно изможденного вида Хоука. После короткого разговора наедине с Си, который наклонился, чтобы прошептать что-то ему на ухо, когда его загружали в ожидавшую машину скорой помощи, Хоука увезли в больницу Листер в Челси. Там ему поставили диагноз: тяжелое недоедание, малярия, септическая инфекция от укуса змеи и Бог знает что еще. Он пролежал в больнице два месяца. Он заметно поправился и был выписан из больницы всего три дня назад.

AЛЕКС HПРОСНУТЬСЯ и бывший главный инспектор Эмброуз Конгрив из Скотленд-Ярда только что закончили продолжительный ланч у Блэка. Клуб Хоука находился на Аппер-Сент-Джеймс-стрит, древнем бастионе состоятельных джентльменов. Двое друзей встретились в баре в час дня, чтобы пропустить стаканчик-другой. Один - в честь выписки Хоука из больницы, другой - в честь полуобмолвки Конгрива с красивой и очень богатой леди Дианой Марс.

Великолепные новости Конгрива, доставленные только этим утром, застали Хоука врасплох. Конгрив, женишься? Он, как и все остальные, считал Конгрива пожизненным холостяком.

"Наполовину помолвлена?" - Спросил Хоук, не уверенный, что это значит.

"Хм. Я ее точно не спрашивал. Я не делал предложения. Но у нас действительно есть взаимопонимание ".

"За понимание!" - Сказал Хоук, поднимая свой G & T.

Любой свидетель поведения Конгрива в присутствии Дианы за последний год должен был знать, что было в ближайшее время. Сражен - это было грубым преуменьшением. Любовь была чрезмерным упрощением. Мужчина был одурманен Дианой Марс. Их видели в Лондоне так часто и в такой непосредственной близости, что многие люди предполагали, что они были женаты или, по крайней мере, встречались десятилетиями.

Эмброуз недавно увез Диану на неделю на осмотр достопримечательностей острова Скай. Им также удалось посетить странную винокурню, это было подготовительное исследование для новой книги, которую знаменитый криминалист как раз заканчивал писать.

Его книга не будет каким-то безвкусным рассказом о знаменитых подвигах детектива Скотланд-Ярда среди криминальных кругов; на самом деле, она задумывалась как небольшой том под названием "Поваренная книга инспектора Конгрива с одним солодом". Конгрив представлял себе эту вещь как компаньонку джентльмена, нечто такое, что было бы как дома, на полке под первыми изданиями Х.Р. Хаггарда или сэра Артура Конан Дойла.

Теперь они сменили бар на похожий на пещеру зал для курения Black's. Их лица были скрыты в тени двух больших кожаных кресел с подлокотниками, двое мужчин говорили о серьезных вещах, таких как любовь. Над ними возвышалось высокое окно, забрызганное дождем, и тусклый свет, просачивающийся сверху, был водянистым и серым. Это был совершенно унылый лондонский день в конце ноября.

Эмброуз сиял, как влюбленный мужчина; его компаньон Хоук был счастлив просто быть живым.

"Поздравляю, Эмброуз. Я чрезвычайно рад за вас обоих." Хоук поднял свой бокал с ромом Gosling's.

"Ваше здоровье", - сказал Конгрив, чокаясь.

"Ты никогда не должен забывать одну вещь. Возможно, я говорил это раньше, но это стоит повторить. Великие браки заключаются на небесах; но то же самое относится и к грому и молнии ".

"Я выпью за это", - сказал Эмброуз, улыбаясь. "Послушай, ты же не думаешь, что я слишком импульсивен, не так ли? В конце концов, я знаю ее меньше двух лет ".

"Вовсе нет. Я думаю, тебе давно пора остепениться. И Диана станет для тебя блестящей партией. Вы двое будете очень счастливы. Интересно, констебль, как вы себе это представляете?"

"Ну, я без ума от нее и-"

"Нет, нет. Брак. Как ты на это смотришь? Если она скажет "да", я имею в виду."

"Полагаю, я на самом деле не так уж много думал об этом. Удобный брак, я бы сказал. Крепкий."

"Хорошее слово, крепкий".

"Да. Я представляю, что наш брак станет крепкой маленькой лодкой, на которой можно будет пережить все потрясения. Ты знаешь, волны, которые подхватывают нас, и все такое прочее ".

"Довольно поэтично для плоскостопия. Ты уже назначил дату?"

"Боже милостивый, нет! Как я уже сказал, я еще даже официально не сделал ей предложение. Хотя, полагаю, однажды я дойду до этого ".

"Ну, ты-"

Мрачный портье в брюках с вырезом и в полоску появился из ниоткуда и прервал то, что было у Хоука на уме. Он наклонился к Хоук в манере, которую Конгрив счел заговорщической.

Он прошептал: "Извините за беспокойство, ваша светлость, но один джентльмен хотел бы перекинуться с вами парой слов, сэр".

"Он внизу?"

"Нет, сэр. Он хотел бы, чтобы вы ему позвонили, сэр."

"Кто это?"

"Он сказал, пожалуйста, передать вам это, сэр".

Хоук взял маленький конверт с серебряного подноса и извлек оттуда плотную карточку кремового цвета. Он мельком взглянул на него, молча кивнув Конгриву, когда тот поднялся на ноги. Выражение его лица изменилось так быстро, как будто кто-то коснулся его волшебной палочкой. Его глаза, секунду назад светившиеся теплотой и юмором, мгновенно стали льдисто-голубыми.

"Извините, констебль, боюсь, вам придется меня извинить. Возможно, я задержусь надолго. Возможно, я позвоню тебе утром. Видишь ли, кое-что произошло, и...

"Не думай об этом, дорогой мальчик, я просто найду выход. Самый приятный день".

Хоук снова повернулся к портье.

"Я воспользуюсь отдельной кабинкой, пожалуйста", - сказал Хоук и быстро ушел в дымные тени, портер на буксире. Что-то привлекло внимание Конгрива, и он обернулся, чтобы увидеть, как случайно оброненная карточка падает на выцветший персидский ковер, когда Хоук исчез из комнаты.

Конгрив мгновение смотрел на забрызганное окно, следя за падением единственной капли дождя, затем встал и допил остатки виски. Он несколько долгих секунд смотрел на карточку, лежащую лицевой стороной вниз на полу. Он и Алекс были друзьями на всю жизнь, и у них было мало секретов, если вообще были, между ними. Он наклонился и поднял эту штуковину, помедлив на мгновение, чтобы дать простор своей совести, а затем развернул сложенное послание.

На нем была единственная буква "С", написанная зелеными чернилами.

С - это имя, данное каждому руководителю британской секретной разведывательной службы, иногда известной как МИ-6, начиная с 1909 года. Это было, как хорошо знал Эмброуз, потому что первоначальный основатель Службы, сэр Мэнсфилд Камминг, имел привычку нацарапывать большую зеленую букву С на каждом документе SIS, который он подписывал.

Эмброуз Конгрив, безусловно, знал о последствиях вызова от С. Он громко вздохнул и опустился в мягкое лоно ближайшего кресла, все еще держа карточку между большим и указательным пальцами. Казалось, еще раз пришло время надеть плащ и обнажить кинжал. Зная Хоука таким, каким он был, его счастливые фантазии о браке и спокойной жизни сельского писца, скорее всего, были бы отложены.

ДА. Возможно, отложенный на неопределенный срок, если, как он предполагал, Хоук вскоре отправится обратно в сердце тьмы.

"Итак, это начинается", - сказал человек из Скотленд-Ярда, на его губах мелькнуло подобие предвкушающей улыбки.

10

WEST TРАЗДРАЖАЕТ

Большой трейлер, выкрашенный в красный, белый и синий цвета, был припаркован на обочине на гребне холма. Просто сижу там. Большая красная бейсбольная бита по бокам и на задних дверях. Слова "Отбивающий Янки", написанные синими буквами вокруг биты. Гомер Прадомм сбавил скорость, приближаясь к шестнадцатиколеснику сзади. Франклин посмотрел на него. У него все еще было немного мокро за ушами, но он неплохо продвигался для новичка.

"Ладно, мы его взяли", - сказал шериф. "Спрячься за ним, сынок. Не выключай фары. Вряд ли он снова набросится на тебя. Скорее всего, какой-нибудь придурок с чувством юмора. Однако обращай внимание на то, что ты делаешь. Эти воины дороги могут перевозбуждаться ".

"Да, сэр".

"А теперь продолжай, мерзавец".

"Шериф?" Джун сказала по радио. Гомер открыл дверь, но он все еще сжимал одной рукой руль.

"Подержи телефон секунду, Джун-Гомер, иди, поговори с этим джентльменом. Сообщи ему, что мы не разгоняемся здесь, в округе Меса. Все, что превышает сотню, дает вам право на бесплатную кровать и завтрак. Напиши о нем, и мы возьмем его к себе ".

Прадомм выбрался из-за руля и исчез в облаке пыли, все еще поднимающемся вокруг трейлера. Держал руку на своем правом бедре. Франклину пришлось улыбнуться. Он, может быть, еще и не был законником, но, клянусь Богом, у него был успех.

"Продолжай, Джун. Мне жаль."

"Я хотел сказать, что, я думаю, мы, возможно, получили передышку здесь с парнем с Севера, шериф. Парень говорит, что видел кого-то. У прилавка со сладостями стоял мужчина. Холлису показалось, что он как-то странно смотрит на Шарлотту. Перед началом шоу."

"Холлис хорошо его разглядел?"

"Субъект?"

Франклин на секунду выглянул из окна, обшаривая взглядом бело-голубые равнины мескитового цвета, а затем сказал: "Да, Джун, субъект, если мы их так называем по телевизору в эти дни. Холлис хорошо его рассмотрела? Этот неизвестный объект".

"Говорит, что да".

"Кавказец?"

"Никакого профилирования", - сказала Джун.

"Джун!"

"Нет, сэр. Латиноамериканец."

"Все в порядке, июньский жук. Я буду там прямо сейчас. Скорее всего, у нас будет ночной гость, так что уберите койку и оставьте свет в гостинице включенным."

Франклин откинулся на спинку стула и сильно уперся обоими ботинками в половицу, вытягивая свои длинные ноги. Не мог вспомнить, когда в последний раз сидел на лошади, подумал он, протирая глаза. Он был в забавном месте в своей жизни. Казалось, что я все время устаю. Волновался, когда просыпался утром. Раньше он таким не был. Привык просыпаться с улыбкой на лице. Ну, и что ты собирался делать? Служитель закона в третьем поколении. Возможно, гены законопослушания не выдерживают такого количества нарушений закона, вот что сказала ему Дейзи однажды ночью, когда он не мог уснуть.

Это была граница. Его дедушка, когда он был шерифом, однажды сказал ему кое-что, и это запомнилось. Он говорил о владельце ранчо, застреленном за то, что передвинул забор на шесть футов. Законы были заборами, как он сказал. Это все, чем они были.

"Граница - это не что иное, как закон, начертанный на песке".

Минуту спустя Гомер вернулся. Совершенно один и недоверчиво качает головой. Он положил руки на крышу и наклонился, чтобы говорить через окно со стороны водителя.

"Вы не поверите этому, шериф".

"Испытай меня".

"Впереди никого нет дома".

"Скажи еще раз".

"В этом чертовом такси никого не было".

"Гомер".

"Шериф, клянусь, я не лгу. Там никого нет".

"Он сбежал?"

"Стреляй, я полагаю. Двери закрыты, фары включены, коробка передач припаркована. Пусто."

"Давайте взглянем".

Диксон распахнул дверь ботинком и выбрался наружу. Он потянулся, отводя плечи назад, его взгляд был устремлен на далекие холмы на юге. Из трубы дома на ранчо вился дымок. Заведение Бен-Невиса.

Он позволил отряду уехать оттуда на юг два дня назад. Дюжина отчаявшихся молодых парней из города, которые хотели отправиться на поиски своих сестер и подруг. Идея была в том, что они отправятся в Нуэво-Ларедо и посмотрят, что они смогут узнать обо всех этих пропавших девушках. Они должны были вернуться вчера вечером, и до сих пор никто не слышал ни слова. Вызывает беспокойство, если не сказать больше.

"Питербилт" шипел и дымился, когда он взобрался на подножку со стороны пассажира и попытался заглянуть через лобовое стекло. Черное стекло, как будто внутри него было зеркало. Он достал свой фонарик и направил его прямо на стекло. Ничего не мог разглядеть. Он просунул голову в окно водителя и увидел хмурое лицо Гомера с другой стороны.

"Так, так, так", - сказал Диксон.

"Это то, что я вам говорил, шериф".

"Ты заглядывал туда, в его купе с койками? Может быть, он просто смотрит там пикантное видео и не хочет, чтобы его беспокоили ".

"Да, сэр, я действительно проверял".

"И он не выходил ни в ту, ни в другую дверь".

"Мы бы увидели его, шериф".

Диксон снял шляпу и провел пальцами по своим редеющим каштановым волосам.

"Было много пыли, когда он остановился".

"Я думаю, он мог бы сбежать, шериф".

Франклин сказал Гомеру заглянуть в бардачок. Узнай его регистрацию. Запишите все номера на табличке VIN, привинченной к дверному косяку.

"Что ж. Должно быть, он убежал", - сказал шериф Гомеру и спрыгнул на землю. "Я пойду осмотрюсь".

Диксон разогнался на три шестьдесят, несколько раз наклонился, чтобы заглянуть под прицеп, между осями, и покачал головой. Затем он отошел от грузовика на несколько сотен ярдов в пустыню. Там была скалистая насыпь высотой около тридцати футов, откуда он мог лучше видеть равнины. Поднялся ветер, и по шоссе разметало перекати-поле. Ветер тоже доносил какой-то звук, но это был не какой-нибудь помешанный на скорости дальнобойщик, мчащийся по пустыне.

Нет. Это были лошади. Может быть, их дюжина.

Франклин посмотрел вверх, прищурившись, и увидел облако пыли, поднимающееся над равниной.

Его отряд?

Он быстро поднялся на вершину холма.

Всадники были плотно сбиты в кучу примерно в полумиле от нас. Несся прямо на него на полном скаку. Ранчо Бена, откуда они уехали, конюшни находились чуть дальше по дороге. Что ж. Ребята опоздали на целый день, но, по крайней мере, казалось, что все они вернулись целыми и невредимыми. Когда он отсылал их, он вообще не был так уверен в этом. Там, внизу, было опасно, по-настоящему опасно. Все, что он знал, это то, что он должен был что-то сделать для этих девушек.

Он поехал бы с ними, если бы не был так обеспокоен своим городом.

На этой границе бушевала полномасштабная война. Вторжение. Нелегалы и наркотики одновременно. Весь ад разверзся в маленьком пограничном городке Нуэво-Ларедо. Множество людей с обеих сторон погибло в перекрестном огне. За последние шесть месяцев здесь были застрелены два агента пограничного патруля. Также пара туристов, которые заблудились после перехода по Международному мосту в Ларедо. Довольно плохо. До него дошел слух, что они присылают каких-то парней из Вашингтона, чтобы разобраться в этом. Что ж, это было как раз вовремя.

Давно пора.

Очевидно, полиция Ларедо обнаружила тайник с самодельными взрывными устройствами под мостом. Самодельные взрывные устройства, точно такие же, как те, что использовались в Ираке для убийства морских пехотинцев. Аль-Каида на границе? Он слышал более безумные вещи в своей жизни.

Мексиканская граница была полностью нарушена. И никто понятия не имел, как это исправить. Владельцы ранчо и Минитмены хотели возвести забор длиной в 2000 миль. Деньги лились рекой, люди хотели поставить заборы на своей собственности. Ничто больше не имело смысла. Граница есть граница. Любой дурак знал это. Люди в Вашингтоне просто смотрели в другую сторону. Не хотел никого расстраивать. Верните Техас мексиканцам без единого выстрела. Вот что происходило с его государством.

Но не в его городе. Нет, если бы он мог ничего с этим поделать.

Он понятия не имел, были ли за всеми этими похищениями мексиканские наркогруппировщики или даже грязные федералы. Или, даже если бы юных леди тайком увезли в бордели Нуэво-Ларедо. Но Нуэво был неплохим местом для начала поисков, он знал это наверняка. Это был самый беззаконный город по обе стороны беззаконной границы. Не то чтобы это много говорило в эти дни.

Что-то напугало лошадей. Может быть, один из всадников видел его стоящим здесь, на холме. В любом случае, они изменили направление, и теперь отряд направлялся прямо к нему.

Он не мог понять, почему они ехали так сбившись в кучу. Он напряг глаза, пытаясь разглядеть. Даже в холодном лунном свете они все еще были просто плотной черной массой, поднимающей за собой единственное облако пыли.

"Шериф? Я слышу лошадей".

Он был так сосредоточен на странном зрелище, что даже не услышал, как Гомер поднимается на холм позади него.

"Ты не поверишь этому", - сказал Диксон, поворачиваясь обратно к лошадям. Гомер посмотрел, и широкая ухмылка появилась на его лице.

"Отряд! Шериф, если дело не во времени!"

"Они кажутся тебе забавными, Гомер?"

"Что вы имеете в виду, шериф?"

"Я точно не знаю. Они едут все вместе".

"Я вижу это. Что-то еще не так ".

"Что-то определенно странное, не так ли? Нет, я понял. Они не надели шляпы, шериф."

"Я думаю, что это все, все в порядке. Без шляп. Я знал, что что-то не так ".

Отряд проскакал галопом с точностью до тысячи ярдов.

"Шериф, вы знаете - что-то здесь действительно не так. Я собираюсь сказать тебе это прямо сейчас. Это просто неестественно, как они ездят на этих лошадях-"

Гомер помчался вниз по склону так быстро, как только мог, и его слова унесло ветром вместе со шляпой. Он изо всех сил бежал под углом, который мог немного приблизить его к приближающемуся отряду. Внезапно лошади снова повернули налево, теперь прямо к шерифу на холме. Двенадцать лошадей проскакали прямо мимо Гомера, летящего во весь опор. Помощник шерифа повернул голову, широко открыв рот, наблюдая, как они проходят мимо него.

Мозг Франклина обработал это раньше, чем его глаза. Почему его отряд выглядел так странно в лунном свете. Он смотрел им вслед до тех пор, пока не смог больше на них смотреть. Он отвернулся и уставился на луну, думая о том, что он сделал, отправив тех парней туда вот так.

Все парни на тех лошадях были мертвы.

Последний из них, кому он присягнул, все сидели прямо в седле, мертвее дверных гвоздей.

Как они держались в седлах? Их руки, должно быть, были привязаны к лукам. Их ботинки туго стянуты вместе под подпругами, чтобы они все сидели вот так прямо, как болты.

Гомер был прав. Ни на одном из них не было его шляпы.

Потому что ни на одном из них не было его головы.

Гомер медленно поднимался обратно на холм, его глаза были устремлены на землю перед ним. Когда он добрался до верха, он остановился и посмотрел на Франклина. Слезы, которые он не мог сдержать, текли по его щекам. Не мог винить его. Гомер учился в средней школе Прери с половиной детей из этого отряда. Играл в футбол с большинством из них. Черт возьми, он знал этих парней и-

"Боже милостивый, шериф".

"Пойдем, сообщим об этом, сынок. Ты пойдешь со мной. Мы сделаем для них все, что сможем. Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще видел их такими ".

"Это действительно плохо, шериф".

"Да, это так".

Но они не могли уйти. Они стояли и смотрели, как исчезают безголовые всадники. Двенадцать лошадей с грохотом пересекли шоссе, отвратительно мертвые мальчики внезапно ярко вспыхнули в медно-желтых лучах полуприцепа.

Они начали спускаться с холма к своей патрульной машине.

Оба подняли глаза, пораженные. Большой Peterbilt снова взревел, а затем вся машина рванулась вперед и просто помчалась по шоссе. Франклин прикинул, что он делал около ста тридцати миль в час, когда исчез за гребнем.

Шериф не видел никого за рулем, когда машина с ревом пронеслась мимо, переключая передачи, громко и быстро. Как и поклялся Гомер, за рулем грузовика никого не было.

11

DРАЙ TОРТУГАС

Гидросамолет вспыхнул и с плеском опустился на чистую голубую воду, его серебристые понтоны выбрасывали пенящуюся белую воду по обе стороны. Это была неуклюжая тварь, гусыня Grumman G-21, окрашенная в необычный светло-голубой оттенок, не совсем бирюзовый и не совсем какого-либо другого оттенка, который Стоук когда-либо видел.

Мик Хокинг назвал ее "Голубой гусыней".

Во время последнего захода "Гуся" на посадку Стоук смог поближе рассмотреть форт Джефферсон. Это место не сильно изменилось за сорок лет. Огромная восьмиугольная крепость, построенная из кирпича и занимающая большую часть крошечного островка у черта на куличках.

Армия США построила его для охраны южного подхода к Мексиканскому заливу. В год его постройки он был объявлен устаревшим. Кто-то изобрел артиллерийский снаряд, который мог пробивать шесть футов цельного кирпича. Армия покинула это место, а позже превратила его в тюрьму. Сток знал, что доктору Мадду, парню, который вылечил ногу Джона Уилкса Бута, пришлось здесь нелегко. Солдаты Союза нашли его дом, задав всем в городе один и тот же вопрос.

"Тебя зовут Мадд?"

Потребовалось около двадцати минут, чтобы пришвартовать гидросамолет к пристани Форт-Джефферсон, бросить снаряжение в рыбацкую лодку старика и отправиться на место. Сток поднялся на подвесной мостик лодки вместе с Шарки и Луисом-старшим, который был у руля. Это была не одна из тех современных башен для ловли тунца, которые выглядели как тренажерный зал в джунглях. Это была огромная конструкция из цельного дерева, часть всей рулевой рубки, на которой она располагалась, и к ней вела лестница, ведущая в кокпит.

Луиса-старшего посадили за руль. Он стоял, широко расставив босые ноги. Его узловатые ступни и тонкие коричневые конечности были похожи на корни, врастающие в палубу. Он был более взрослой и худощавой версией своего сына. Ему нечего было сказать, а то немногое, что он знал, было на испанском. У старика в отвисшем заднем кармане была пинта зернового спирта Graves XXX. Время от времени вытаскивал, немного открывая глаза, ничего страшного, простой рыбак, которому нравилось самому управлять своими лесками. У мужчины был такой глубокий загар, что он выглядел так, будто его вылечили в рассоле. Он нравился Стоку.

"Он мало говорит, не так ли?" Сток спросил Луиса.

"Только если ему есть что сказать".

Луис-младший развернул карту, разговаривая со своим отцом, и внезапно лодка резко повернула влево и начала пыхтеть на западном курсе со скоростью около десяти узлов.

Стоук достаточно понимал по-испански, чтобы знать, что прямо здесь пару ночей назад упал самолет. Очевидно, это прозвучало прямо над головой Луиса, потому что, когда он рассказал об этом Стоку, его лицо скривилось, и он сделал движение пригибания, когда дошел до этой части. Луис сказал, что у него не было света, ни одного, и это была темная ночь.

Для Стоука это звучало как наркотик, но он ничего не сказал старику.

В любом случае, это звучало так, будто старик видел, как оно упало в воду. Судно быстро затонуло, прежде чем он смог добраться до него, и выживших не было. Сток спросил, что это за самолет. "DC-3", - сказал Луис-старший, и его голос звучал очень уверенно. Это был самолет, который он, казалось, знал, но, конечно, он знал бы, живя здесь, внизу. Воздух аптеки, прикинул Стоук, разлетался кирпичами кокаина и тюками марихуаны, но он все еще держал рот на замке. Не хотел ранить чувства старика.

Стоук видел внизу какое-то снаряжение для подводного плавания. Шарки сказал ему, что самолет залег слишком глубоко для свободного погружения. Стоука это вполне устраивало. Это был хороший день для дайвинга, на небе ни облачка. Сильно отражающее песчаное белое дно очень помогло.

Тем не менее, Стоук начинал беспокоиться. Многие из этих чертовых наркоманов-летунов закончили здесь тем, что спали на дне океана. Больше, чем ты думаешь. Старые самолеты, обычно DC-3 с простыми проводами, которыми управляют дерьмовые пилоты из буша, курящие дурь. Обнаружение самолета, загруженного размокшим кокаином, и пары мертвых колумбийцев, плавающих внутри, не могло сделать его день лучше. Он махнул Акуле, и они вернулись на корму.

"Что ты думаешь о том, что это DC-3, Шарки? Наркокурьер вроде самолета, верно? Мы не УБН, мы не в этом бизнесе, чувак. Ты знаешь это. Я надеюсь, ты притащил меня сюда не из-за какого-то чертова дерьма с наркотиками или ..."

Шарки выглядел обиженным. Опустил подбородок на грудь.

Он сказал, очень тихо: "Я бы не стал этого делать".

"Акула, давай, чувак, это DC-3! Ты знаешь, что это значит. Ты должен сказать мне еще раз, почему я здесь, внизу ".

"Мой отец сказал мне, что видел, как самолет упал прямо рядом с маленьким островом. Я был здесь, чувак, на Маркизских островах. В гостях. Я не видел, как это произошло, но я сам нырнул на этом самолете ".

"Да? И?"

"Я звонил тебе, не так ли?"

"Меня не интересуют торговцы наркотиками".

"Это не наркотики. Я не знаю, что это такое, но никаких наркотиков ".

"Ты уверен насчет этого".

"Стокли, ты должен доверять мне, чувак, я в команде. Давай. Давайте возьмем танки. Я тебе покажу".

"Вон там, у тех мангровых зарослей?"

"Вот и все". Шарки сделал режущее движение поперек своего горла. Луис-старший снова нажал на дроссели, и старая лодка замедлила ход и остановилась на глубине около шестидесяти футов. Ветра не было, и лодка слегка покачивалась.

"Большое спасибо, сеньор", - сказал Стоук, улыбаясь капитану. Старикан оторвал взгляд от руля и улыбнулся в ответ. Милая улыбка. Люди проводят всю свою жизнь на берегу большого голубого океана, это дает им то, чего вы просто не можете найти на твердой земле. Может быть, мир.

Там был крошечный остров, на котором не было ничего, кроме густых мангровых зарослей и морского винограда. Просто коса, торчащая из воды, может быть, пара сотен ярдов в длину и, возможно, пятьдесят футов в ширину. В небольшой бухте всплыли какие-то обломки - лужа изумрудно-зеленой воды, омывавшая белый песок. Материал застрял в корнях внутри бухты. Это выглядело недавно. Нечто подобное вы могли бы увидеть после крушения самолета. Стоку показалось, что он заметил движение в мангровых зарослях краем глаза, но когда он посмотрел, то ничего не увидел.

Вероятно, большая цапля или скопа немного порыбачили. Возможно, там даже было облако скитов, передвигающихся сзади. Он пошел бы проверить обломки после того, как увидел самолет. Посмотри, что выбросило на берег.

"Мне пора седлать коня, амиго", - сказал Стоук.

Шарки схватил один баллон и передал его Стоуку, затем взял второй.

"Куда, по-твоему, ты направляешься?" Сказал Сток, глядя на однорукого мужчину.

"Вниз, к самолету, " сказал Шарки, " Ты же не думаешь, что я позволил бы тебе спуститься туда одному, не так ли? Самолет находится в очень опасном положении. Край отмели. Ты заходишь внутрь, и она сдвигается на фут или два, ты целуешь свою задницу на прощание ".

"Ты хочешь кончить, ты кончай. Но не волнуй свою задницу из-за меня, Луис. Я родился одиноким. Я выйду тем же путем".

SТОКЕ ПОЧУВСТВОВАЛ холодный поток моря натянул на себя два слоя гидрокостюма и начал спускаться, двенадцать фунтов веса на поясе и баллон помогали ему спускаться сквозь все пузыри. Мир внезапно выключился - синий и темный. Впрочем, видимость была неплохой, достаточно хорошей, чтобы увидеть то, что увидел он. Ниже термоклинали, примерно на глубине сорока футов, станет намного холоднее и намного темнее.

Но им повезло.

Самолет с оторванным крылом был подвешен на узкой полке из известняка на глубине около тридцати футов. Вся полка была всего на несколько ярдов шире фюзеляжа. Еще сотня ярдов на восток, и она соскользнула бы в глубокую траншею.

Сток подал Шарки сигнал "ОК" и увидел, как он ответил на него. Он проверил свои часы для погружения, а затем продолжил снижение к самолету, время от времени оглядываясь на Шарки. Было интересно посмотреть, как ты добрался сюда вплавь с одной рукой. Шарки, казалось, справлялся просто отлично, учитывая.

Это был DC-3, все в порядке, неповрежденный, за исключением того, что полностью отсутствовало левое крыло, а вся носовая часть и кабина были изрядно разбиты, что означало, что самолет заходил на посадку под очень крутым углом. Это был очень старый самолет, неокрашенный, и на нем вообще не было никаких внешних опознавательных знаков. Просто немного почерневшего алюминия на фюзеляже, где, должно быть, загорелся двигатель.

Сток проверил и повисел в воде несколько секунд, просто глядя вниз, осматривая ее от носа до хвоста. Он надеялся, что Шарки был прав насчет этой штуки, потому что для него этот чертов самолет выглядел настолько наркотическим, насколько это вообще возможно.

Он жестом пригласил Шарки следовать за ним и поплыл прямо к носу. Все окна были выбиты, и косяк рыб-ангелов только что выплыл из иллюминатора пилота по левому борту. Он увидел, как Шарки указывает на это окно, кивая головой. Сток взмахнул ластами и подплыл вплотную, чтобы заглянуть внутрь.

Бу!

Болтающаяся голова мертвого пилота всплыла прямо под его проклятой маской, когда он заглянул внутрь кабины. Стоук инстинктивно отстранился. Серое лицо парня было изрядно помято. Таких вещей, как его нос, не было. Вы могли видеть, где рыбки устраивали пикник, клевали на него пару дней. Стоук отодвинул голову от окна и просунул свою внутрь, чтобы лучше видеть.

Что-то большое вырвало кусок из правого бедра пилота, похоже. И его правой руки практически не было. Может быть, акулы, барракуда.

Но ничего из этого не было по-настоящему интересным.

Что привлекло полное внимание Стоука, так это тот факт, что мертвый парень был одет в военную форму. Вы должны были задаться вопросом, что офицер в форме делал, летая в такой реликвии без опознавательных знаков, как эта. Похоже, Шарки был прав насчет этой чертовой штуки, начал думать Стоук.

Это определенно не было похоже ни на какой наркотический подъем. Конечно, это мог быть просто проходимец из ВВС с внештатной работой на выходные или - нет. Это больше не было похоже на наркотики.

Он развернулся и обнаружил Шарки, зависшего примерно в шести футах позади него. Показал ему большой палец вверх. Он мог видеть, как кубинец возбужденно кивает головой, видел, как его глаза улыбаются под маской.

Стоук, разглядывая укушенного акулой летчика, едва мог разглядеть военные знаки различия, возможно, кусочек нашивки на дальнем плече парня. Мог видеть только небольшую часть этого, но если бы он мог передвинуть парня на его сиденье, он мог бы повернуть его достаточно, чтобы узнать, где этот мертвый кот называл дом. Он протянул руку через грудь парня, осторожно, потому что там было битое стекло и зазубренный металл, и схватил труп за верхнюю часть правого плеча. Он потянул мужчину за плечо к себе, но тот не двигался. Все еще слишком туго пристегнут.

Ему все равно пришлось бы заплыть внутрь и осмотреть кокпит.

Стоук обернулся, чтобы поискать точку входа, и увидел, как ярко-оранжевые плавники Шарки исчезают в рваном отверстии в фюзеляже в кормовой части бывшего левого крыла. Его приятель по дайвингу был на шаг впереди него. Еще там был большой уродливый мако, который кружил прямо над отверстием в фюзеляже, и у большого парня был такой злобный и голодный вид. Может быть, он был тем, кто ранее наслаждался первым блюдом в кабине пилота и просто зашел на десерт.

Шарки, вероятно, тоже видел эту большую мать, вот почему он нырнул внутрь. Вряд ли его можно винить.

Однажды укушенный, как говорит мужчина.

Что-то еще, кроме акулы, беспокоило Стоука.

Все эти самолеты летали с экипажем из двух человек.

Итак. Где, черт возьми, был этот чертов второй пилот?

12

LОНДОН

Лекс Хоук пришел на встречу с Си на Воксхолл-Кросс, 85, на полчаса раньше. Он припарковал свой фастбэк R-Type Continental на подземной парковке. Старому Локомотиву, как он его называл, только что исполнилось пятьдесят. Потрепанная, но непобедимая, подумал он и, заперев замок, отступил, чтобы с любовью взглянуть на ее великолепные бока. Он жестко трахал ее и получал при этом чувственное удовольствие. Ему даже понравилась отвратительная покраска, цвет, который он называл "серое дыхание слона".

Он взял свой зонтик для короткой прогулки вдоль Темзы. Он пошел по набережной, которая, к счастью, была открыта. Было ужасно холодно, и все еще лил дождь, но воздух с реки был бодрящим, и, кроме того, ему нужно было хорошенько охладиться, чтобы очистить мозг от можжевеловой паутины. Проклятый ром. Ему лучше держаться от этого подальше.

Сумерки были любимым временем дня Хоука на реке, часом, когда неспешное движение по реке и фары, проносящиеся по мостам, приобретают этот туманный блеск. Эта сцена долгое время ассоциировалась у него с художником-акварелистом, которым он больше всего восхищался, мистером Дж.М.У. Тернером. Он десять минут бродил по набережной, пытаясь представить, с какой стати Си вызвал его. Симпатичная темноволосая прохожая спросила, который час, и он сказал ей, понимая, что ему придется поторопиться вернуться.

Убедившись, что его город, несмотря на все пережитое за последнее время, по-прежнему остается самым красивым местом, которое он знал, он поднялся по широким ступеням и прошел через главный вход на набережной Альберта No 85, Воксхолл-Кросс. Пересекая сверкающий вестибюль к ряду лифтов, нельзя было не обратить внимания на архитектуру. Нынешняя штаб-квартира МИ-6 представляла собой пятиэтажное, чрезвычайно современное здание и была по-разному известна в разведывательном сообществе как Вавилон-на-Темзе или Леголенд. Он был домом для Си и нескольких тысяч его коллег с 1995 года.

Хоук, не будучи поклонником большей части современной архитектуры, обнаружил, что это место ему нравится, несмотря на его предрасположенность к этому. Ему особенно не терпелось увидеть личное и широко разрекламированное логово шефа.

"Лорд Хоук!" - воскликнула прелестная молодая женщина, целеустремленно направляясь к нему по полированному граниту. Ему показалось, что он узнал высокую и идеально скроенную красавицу с каштановыми волосами, но он ни за что на свете не смог бы вспомнить ее имя или даже где она. Безусловно, она была типичной английской Розой с большими влажными глазами и изысканными манерами.

"Как поживаете? Он послал тебя за мной?" Сказал Хоук, протягивая руку и пожимая ее. Это было на удивление тепло и по какой-то причине пробудило его память, имя всплыло на первый план. Он улыбнулся ей и отвернулся, снимая промокший макинтош.

"Гвиневра, не так ли? Последний раз тебя видели в доме номер десять Даунинга, работающим на премьер-министра."

"Gwendolyn. Как мило с твоей стороны помнить. Да, я та самая мисс Гиннесс. Мои друзья зовут меня Пиппа. Я была одной из девушек в саду премьер-министра под номером десять, пока меня не поманила эта захватывающая жизнь безрассудства. Я работаю на сэра Дэвида уже, о, по меньшей мере, год, ваша светлость."

"Зови меня Алекс, хорошо, Пиппа? Не используй это название, никогда не использовал ".

Она посмотрела на него. Это была краткая оценка, максимум не более трех секунд.

Она нашла бы, что он выглядит нормально, предположил он, по крайней мере, другие люди, похоже, так думали, если уж на то пошло.

Алекс Хоук был поразительно красивым мужчиной с высокими бровями, с чувством сильного самоконтроля - безразличия, как называли это некоторые из его самых суровых критиков. В лучшем случае, это было странное сочетание скрытой свирепости и томной, манерной элегантности. Он был ростом в несколько дюймов севернее шести футов, и у него была целая копна непослушных черных волос. Он был хорошо сложен и вполне подтянут для человека, не занимающегося физическими упражнениями, кроме приседаний и подтягиваний каждое утро.

Конечно, он немного сбросил вес в джунглях, и, к счастью, он медленно возвращался. У него была сильная линия челюсти Ястреба и небольшая ямочка посередине решительного подбородка. Над его узким и властным носом пара светлых, арктически-голубых глаз. Глаза, которые становились ледяными, когда он был обеспокоен. Глубоко в радужной оболочке глаза вспыхивали темно-синие искорки, похожие на горелку сварщика, когда он был разгневан. Однако общее впечатление, которое получалось, было решительным, смягченным мальчишеским юмором.

Завершив свою беглую оценку, мисс Гиннесс улыбнулась.

"Прости. Значит, это Алекс. Итак, ты не пойдешь со мной? Мы на четвертом этаже, как ты, наверное, знаешь."

"На самом деле, я не знал", - сказал Алекс, радостно следуя за ней в лифт. "Он впервые пригласил меня в святилище санторем".

"Я проведу для тебя экскурсию по пенни позже, если у тебя будет время. Прямо сейчас в его кабинете проходит довольно спорное совещание, поэтому он выскользнул, чтобы встретиться с вами в конце коридора в приватном салоне."

"Salon Privée? Это что-то новенькое".

"Прости. Внутренняя шутка. Мы здесь иногда используем язык дипломатии, чтобы разрядить напряженность. Это то, что он называет своим личным кабинетом ".

"Великолепно", - сказал Алекс, пожалев о слове, как только оно прозвучало. Она была молодой, яркой и красивой, а он говорил как какой-то древний и напыщенный придурок. Ему было любопытно узнать о привлекательной мисс Гиннесс. Подняться от садовницы из дома номер десять по Даунингу до личного помощника Си в штаб-квартире МИ-6 было головокружительным скачком.

Хоук, который боялся светской беседы, сказал: "Я полагаю, он держит тебя очень занятой".

"О, да. Мы здесь никогда не закрываемся ".

"Ты его личный помощник?"

Она оглянулась на него, прежде чем выйти из лифта. Внезапно внутри стало довольно холодно.

"Ты бы так подумал, не так ли? Сбор посетителей в вестибюле. Нет, мы здесь очень уравнительные. Я позвал тебя, потому что я был единственным доступным."

"Ах".

"Я слышал, тебя пытали индейцы на Амазонке. Жаль, что так."

"Les hommes sauvages, n"est-ce pas?" Сказал Хоук, улыбаясь.

Она вышла, ее каблуки звонко цокали по гранитному полу, и он быстро последовал за ней.

"Итак, Пиппа", - сказал Хоук, изо всех сил стараясь не отставать от ее темпа, "что именно ты здесь делаешь?"

"Я старший аналитик по делам Латинской Америки. Это была моя область изучения в Кембридже ".

"Ах. Очаровательно".

"WЭЛЛ,ЗДЕСЬ значит, так и есть, " сказала Пиппа, показывая дорогу. Они оставили гранит позади и быстро преодолели расстояние по коридору, устланному толстым ковром. Он, конечно, не скучал по серым зеленым коридорам Министерства труда в старой штаб-квартире. Стены, обшитые темными панелями, здесь были увешаны прекрасными морскими картинами девятнадцатого века, заметил Хоук, несколько старых картин Томаса Баттерфилда, разбросанных среди Сэмюэля Уолтерса и более новых работ Джеффа Ханта. Он подумывал прокомментировать свою собственную скудную коллекцию, но затем передумал. Конечно, он уже причинил достаточно вреда.

Пиппа открыла одну из двух двойных дверей и ободряюще улыбнулась ему. "Проходите прямо, мистер Хоук, он будет с вами через минуту. Он встречается со своей женой ".

Она снова улыбнулась, это была теплая улыбка, отработанная, а затем она оставила его, плотно закрыв за собой дверь. Только сейчас до него дошло. ДА. Gwendolyn. Они с Конгривом поднимались по консольной лестнице в доме No 10 по Даунингу позади нее, оба наслаждались зрелищем впечатляющего подъема мисс Гиннесс. Чулки со швами, насколько он помнил... Да. Настоящая девушка.

Сэр Дэвид Трулав, его лицо было наполовину в тени, сидел за маленьким столом в форме полумесяца. Латунная лампа для чтения с зеленым стеклянным абажуром создавала лужицу света на красной кожаной столешнице. Он разговаривал по телефону и жестом пригласил Хоука сесть в кресло у камина. Хоук сел и воспользовался несколькими свободными минутами, чтобы заглянуть в святая святых шефа британской разведки. Это было далеко от старых раскопок в Century House, в нескольких минутах ходьбы от метро Lambeth North, но все еще не вдохновляло.

Небольшая комната Си была отделана блестящими панелями из бермудского кедра. Все лампы, картины и приспособления были выполнены в морском стиле. Над камином висел не очень удачный портрет адмирала лорда Нельсона с орденом Нила, врученным ему турецким султаном. Нельсон, герой Хоука с детства, также явно был любимцем Си. Хоук знал, что на знаменитой картине украшение было надето неправильно, так как слуга Нельсона пришил его вверх ногами. Хоук решил, что было бы опрометчиво указывать на это нарушение своему боссу.

На каминной полке стояла заключенная в стеклянную оболочку модель последней команды сэра Дэвида, корабля ее величества "Ярмут". Хоук, как и все на флоте, знала свою историю. Ей едва удалось спастись, на Фолклендских островах у побережья Аргентины.

Через два дня после того, как британская атомная подводная лодка Conqueror потопила аргентинский крейсер "Генерал Бельграно", "Ярмут" сэра Дэвида вместе с другим эсминцем "Шеффилд" присоединились к сражению на Фолклендах. Обоим эсминцам было приказано выдвинуться вперед, чтобы обеспечить "пикет" вдали от британских авианосцев. Эскадрилья аргентинских Dassault Super Etendards из ARA атаковала британский флот. "Шеффилд", смертельно раненный ракетным ударом "Экзосет", затонул, когда его буксировал "Ярмут" адмирала Трулова.

Эсминец Трулова также был обстрелян, но "Ярмут" развернул "Чафф", и ракета промахнулась. Общеизвестно, что трагическая гибель "Шеффилда", окончательно оставленного в качестве официального военного захоронения, все еще не давала сэру Дэвиду покоя. Он был убежден, что решение аргентинской хунты начать войну за Фолклендские острова было капризом и актом откровенного политического удобства. Почти тысяча британских мальчиков были убиты или ранены, потому что непопулярный режим счел целесообразным начать войну.

"Лорд Александр Хоук", - сказал сэр Дэвид, кладя трубку и поднимаясь на ноги. "Как хорошо, что вы пришли".

"Вовсе нет", - сказал Хоук, вставая, чтобы пожать мужчине руку. "Очень рад снова тебя видеть". Он забыл, какой внушительной фигурой был Трулав, когда поднялся в полный рост. Он был на добрый дюйм выше Алекса, очень подтянутый, с копной седых волос и огромными кустистыми бровями, нависающими над проницательными серо-голубыми глазами и ястребиным носом. Большинство руководителей МИ-6 получают звание только по завершении срока службы. Трулов добился огромного успеха в карьере в частном секторе, которая последовала за военно-морским флотом. Это привело к раннему посвящению в рыцари, задолго до того, как его втянули в шпионскую игру.

"Ты выглядишь немного худым", - сказала Трулав, оглядывая его с ног до головы. "Нет Пелхэма, который присмотрел бы за тобой в джунглях, Алекс?"

"Должен сказать, там довольно скудный паек".

"Сядь, пожалуйста, сядь, Алекс. Не желаете ли чего-нибудь, дорогой друг? Виски? Ром?"

"Ничего, благодарю вас, сэр. Я как раз заполнял свою дневную норму алкоголя, когда ты позвонил."

"Да, да. Я знаю. Итак. Наш старый друг старший инспектор Конгрив подумывает о женитьбе. Это чертовски чудесно. Самое время ему остепениться с хорошей женщиной. Как поживает дорогая Диана?"

"Ты знал? Но я сам узнал об этом всего четыре часа назад."

"А. Что ж, хорошие новости распространяются быстро", - сказал Си, и его острые глаза блеснули. У тебя всегда было ощущение, что этот человек проверяет твой пульс на неровности, как чертов врач-телепат.

"Передай Эмброузу мои самые теплые поздравления, хорошо?"

"Действительно, сэр", - улыбнулся Алекс, пытаясь представить, кто, черт возьми, мог подслушать его разговор за ланчем с Эмброузом у Блэка. Неужели в соляных погребах достопочтенного святилища не было микрофонов?

"Алекс, мне ужасно жаль, что пришлось прервать это, без сомнения, самое веселое мероприятие", - сказал Трулов, и все следы веселья исчезли с его лица.

"Чем я могу вам помочь, сэр?"

Си вытащил из жилетного кармана старинные золотые часы и нетерпеливо взглянул на них.

"Я перейду прямо к этому, Алекс. Вчера днем мы обнаружили арендованный грузовик, припаркованный в Хитроу. Терминал 4. Оставленный как минимум на неделю на краткосрочной стоянке. В кузове под брезентом была спрятана тысяча фунтов взрывчатки с очень сложным таймером. Мы обнаружили тайник менее чем за четверть часа до предполагаемого взрыва."

"Боже милостивый".

"Можно, конечно, надеяться. Мы пока скрываем это от общественности. Тем временем, мы делаем хороший прогресс. В грузовике было трое мужчин, и мы довольно хорошо рассмотрели их на камерах наблюдения. Мы их поймаем. Я надеюсь, скоро".

"Аль-Каида? Или другой случай с местными мальчиками?"

"Ни то, ни другое из вышеперечисленного. Конечно, не AQ, хотя они могут приложить к этому свои пальцы. Посмотрим. Дело вот в чем. Мы узнали об этом только благодаря удивительной последовательности событий, связанных с парнем по имени Циммерманн. Имя тебе о чем-нибудь говорит?"

"Не могу сказать, что это так, сэр".

"Немецкий дипломат. Он бывший посол Германии в Бразилии. Или, был. Возможно, он уже мертв ".

"Мертв?"

"Мы знаем, где он. Вчера утром новый оператор Скотланд-Ярда получил срочный звонок. Она передала это в мой офис, и впоследствии мы нашли фейерверк в Хитроу. Анонимный совет. Что-то заставило ее держать абонента на линии достаточно долго, чтобы отследить этот звонок. Это было сделано на больничной койке в Танбридж-Уэллсе. Я предполагал, что ты назовешь это признанием на смертном одре."

"Этот человек спас бесчисленное количество жизней".

"Действительно, он это сделал. Он тяжело болен. Отравлен, его врачи думают. Кто-то пытался его убить. Возможно, он кто-то, кого они знали, передумал и планировал отказаться от взрыва в Хитроу. Он все еще в больнице, по крайней мере, был там два часа назад. Хоспис Танбридж-Уэллс, частный в Кенте. Ты знаешь это?"

"Действительно. Но, сэр, если вы знаете, где он -"

"Алекс, я уверен, что ты, как никто другой, поймешь. Нельзя, чтобы меня считали замешанным в этом деле. Американцы, которые в этот самый момент лезут на стены в моем кабинете дальше по коридору, руководили этим парнем Циммерманом в какой-то операции в Мехико. В Мексике назревает новый кризис, и немец каким-то образом в этом замешан. Это все, что я могу тебе сказать. Я не могу прикоснуться к этому человеку, но я не выдам его американцам, пока вы сначала с ним не побеседуете. Ты понимаешь?"

"Я думаю, да. Я просто не-"

"Я был бы очень признателен, если бы вы вышли и увидели его первым делом утром".

"Очень хорошо".

"Есть еще одна загвоздка. Он отказывается говорить ".

"Затрудняет общение в чате".

"Действительно. Вот почему я настоятельно рекомендую вам взять с собой в поездку старшего инспектора Эмброуза Конгрива. Он был филологом в Кембридже, если мне не изменяет память?

"Он был".

"Да, я так и думал. Кажется, я припоминаю любое количество языков."

"Все они, насколько я могу разобрать", - улыбнулся Хоук.

"Хорошо, хорошо. Этот парень отказывается говорить на чем-либо, кроме немецкого. Ни один из моих собственных доблестных подопечных, похоже, не справляется с этой задачей. Кроме того, мы могли бы использовать мозги старшего инспектора в этом деле."

"Я прослежу, чтобы он принес это с собой".

"Но, Алекс, пожалуйста, используй вымышленные имена, когда будешь брать интервью у этого человека. Я не хочу, чтобы это вернулось в МИ-6 ни при каких обстоятельствах. Все ясно?"

"Отлично. Сэр."

"Хорошо. Что ж, мне лучше вернуться к моим американцам. Спасибо, что заглянул так неожиданно, Алекс. Я, как всегда, очень благодарен тебе за помощь ".

"Сэр Дэвид?"

"Да?"

"И еще кое-что".

13

Эйч авке остался сидеть, несмотря на увольнение Си. Он издал негромкий кашляющий звук в кулак и сказал: "Интересно, сэр, вы ознакомились с моим последним отчетом? Я пометил это "Крайне срочно".

"Твой отчет? Да, я дошел до этого, " сказал Си, поднимая глаза, как будто он был удивлен, обнаружив, что Хоук, которого уволили, все еще сидит в своем кресле. Он вернулся к копанию в каких-то бумагах у себя на коленях, очевидно, ища что-то конкретное.

Хоук встал, чтобы уйти. Си остался сидеть, но теперь вперил свой свирепый взгляд в Хоука.

"Ты бы хотел реакции. Я собирался приберечь это для другого раза, но раз уж ты об этом попросил, вот оно. Вы утверждаете о возможной связи между исламистскими террористами и криминальными элементами по всей Латинской Америке. Боюсь, не отстирывается."

"Меня послали туда наблюдать. Я просто делаю прогнозы, основанные на наблюдениях из первых рук ".

"Замечание принято. Но нам нужно знать больше, Алекс, намного больше, прежде чем мы сможем предпринять какие-либо действия. Особенно в отношении любых потенциальных связей между FARC в Колумбии, "Сияющим путем" в Перу и "Монтанерос" в Аргентине. И, наконец, Алекс, я думаю, ты немного преувеличиваешь в своих фантазиях об исламских радикалах и местных партизанах там, в джунглях. Это просто неправдоподобно ".

"Как я уже сказал, я видел эту операцию собственными глазами. Этот парень, которого я упоминаю в отчете, Мухаммед Топ, является -"

"Он не имеет отношения к Нордину Топу, не так ли? Парень, который руководит террористической операцией в Восточном Тиморе?"

"Его сводный брат. В любом случае, Top разрабатывает партизанскую операцию, подобной которой мы никогда не видели. При всем должном уважении, сэр, эти кровавые джихадисты играют там огромную роль. Почему, он-"

"Джихадисты?"

"Да. Извините. Мое слово."

"Тоже неплохой; кажется, это называется неологизмом. Послушай, Алекс, пожалуйста, не сердись. И, пожалуйста, не поймите меня неправильно. Причина, по которой я отправил тебя в джунгли, в первую очередь заключалась в том, чтобы подтвердить мои личные подозрения относительно текущей политической ситуации в Бразилии. Британия, как вы хорошо знаете, имеет там крупные инвестиции, и мы собираемся вложить гораздо больше средств в строительство новой гидроузла на водопаде Диабло Бланко. Не забывай, Алекс, я тот парень, который придумал твою "научную экспедицию" на Амазонку. И я глубоко сожалею, что-"

"Пожалуйста, сэр. В этом нет необходимости".

"Я глубоко сожалею, на самом деле, в ужасе от трагического исхода. Боюсь, я ужасно просчитался в опасностях, связанных с отправкой тебя вверх по этой забытой богом реке. И, как я сказал в моем официальном письме к вам, вся Служба у вас в долгу ".

"Это моя работа, сэр. Ты предложил мне возможность отказаться ".

"Но ты этого не сделал, Алекс, и Служба, как всегда, глубоко благодарна. И, не поймите меня неправильно. Я чрезвычайно обеспокоен тем, что я прочитал в вашем отчете. На самом деле, глубоко встревожен ".

"Это глубоко тревожная ситуация. Возможно, одна из самых опасных, с которыми сталкивается свободный мир на данный момент ".

"Алекс?"

"Да, сэр?"

"У меня есть одна последняя мысль, если ты потерпишь меня еще минуту. Мне только что пришло в голову."

"Конечно, сэр", - сказал Хоук и скользнул обратно в свое кресло.

"Расскажите мне о ваших отношениях с государственным секретарем США Консуэло де лос Рейес".

"Прошу прощения, сэр? Я думал, это личное."

"Это не твои личные отношения, Алекс. Я уже все знаю об этом прискорбном деле. Под вопросом ваши рабочие отношения ".

"Ах, этот. Я бы описал это как сердечное ".

"Хм. Une entente cordiale."

"Что, прости?"

"Секретное соглашение об избежании военных действий. Ну, не важно, Алекс. Смотри, вот. После того, как вы немного поболтаете с немецким послом, я бы хотел, чтобы вы позвонили своему старому другу американскому государственному секретарю ".

"Звонок".

"Действительно. Она председательствует на секретной конференции по безопасности очень высокого уровня в Ки-Уэсте, Флорида, через две недели. Ты, конечно, в курсе этого?"

"Да. В этом замешан мой коллега из Майами. Собираю информацию перед конференцией для Пентагона. Я полагаю, вы встречались с ним. Стокли Джонс."

"Крупный парень? Американец."

Хоук ухмыльнулся. "Уничтожь Стокли Джонса, можно было бы возвести довольно большой спортивный комплекс".

Си кивнул, не потрудившись улыбнуться. "Вполне. Что ж. Все американские региональные послы и представители Госдепартамента LATAM будут присутствовать на брифинге ЦРУ, который проведет ваш друг, директор Келли ".

Это был Патрик Брикхаус Келли, долговязый виргинец, с которым Хоук подружился во время первой войны в Персидском заливе.

"Агентство национальной безопасности тоже будет там, Алекс. Различные сотрудники пограничной службы и полиции США. Американцы на шаг впереди нас в этом. Как и вы, некоторые из них, похоже, внезапно поверили, что Латинская Америка - следующая в мире террористическая мекка ".

"Это правда"

"Ну, в любом случае, я был бы очень рад, если бы тебя пригласили на латиноамериканский бал госсекретаря де лос Рейеса. На самом деле, теперь, когда у нас с вами была возможность обсудить ваш отчет более подробно, я думаю, что крайне важно, чтобы вы были там ".

Хоук заставил себя улыбнуться.

Несмотря на его убеждения относительно операций папы Топа в джунглях, он находил саму идею позвонить Кончу ужасающей. Унизительно, если быть точным. Она месяцами отказывалась отвечать на его звонки. Все его письма возвращались нераспечатанными.

"При всем должном уважении, сэр, эта конференция звучит очень по-американски -"

Сэр Дэвид Трулав встал и застегнул свой темный твидовый пиджак. У него был решительный вид человека, который снова направляется к казенной части. Его улыбка в адрес Хоука была короткой, его мысли уже были заняты воющими американцами в коридоре.

"Ну же, Алекс, ты справлялся с гораздо более опасными заданиями, чем это. Это простой телефонный звонок. Я уверен, что Конч, ты ведь так ее называешь, я уверен, что Конч будет рада услышать тебя после всего этого времени. Кроме того, немного тропического солнца пошло бы тебе на пользу. Честно говоря, ты выглядишь очень бледной."

Хоук подыскивал слова, пока мужчина пересекал комнату и открывал тяжелую деревянную дверь, чтобы уйти.

"Сэр Дэвид, при всем моем уважении, какое возможное объяснение я мог бы предложить американскому государственному секретарю за то, что я просто позвонил ей после всех этих месяцев и пригласил себя к ней -"

"Ты что-нибудь придумаешь, дорогой мальчик", - весело сказал Си, прежде чем покинуть комнату. "Пошли ей цветы, розовые розы, обычно это билет. Я уже отправил ей копию твоего отчета в утренней рассылке. Как только она прочитает это, она будет настаивать на том, чтобы вы рассказали об этом от первого лица на ее конференции. Не о чем беспокоиться, уверяю тебя."

Хоук снова сел и несколько мгновений смотрел в огонь. Он был совершенно уверен, что Си никогда в жизни никому не посылал роз. Когда он почувствовал, что может безопасно выйти из комнаты, не сломав мебель, он поднялся на ноги.

Беспокоиться не о чем, пробормотал Хоук себе под нос. Ты что-нибудь придумаешь.

В конце концов, ему нечего было бояться, кроме неоценимого и раскаленного гнева презираемой женщины.

Розовые розы? Во второй раз за этот вечер Си абсолютно не имел ни малейшего представления, о чем он говорит.

14

NУЭВО LАРЕДО, MEXICO

Все уличные фонари погасли, шериф. Ты заметил это?"

"Ага".

"Возможно, трансформатор где-то сломался".

"Я так не думаю".

"На улицах никого".

"Нет".

"Рановато быть таким тихим в пятницу вечером. Жуткий."

"Люди предпочитают оставаться дома, чем подставляться под пули".

"Я думаю. Могу я задать тебе вопрос?"

"Стреляй".

"Не говори так!"

"Гомер".

"Прости. Я знаю, что ты не говоришь о, эм, бухте Камрань."

"Верно. Я не знаю."

"Но, видите ли, я не могу не спросить вас, шериф. Когда вы, ребята, я имею в виду, ваш отряд, когда вы идете в деревню ночью, скажем. После наступления темноты. И ты знал, что они ждали - ждали, когда ты появишься из-за угла или еще чего-нибудь. Ты - я имею в виду, ты когда-нибудь беспокоился о ... Я имею в виду ...

"Гомер. Ты боишься? Ты боишься?"

"Да, сэр, сказать вам по правде, так и есть".

"Не расстраивайся, сынок. Все такие".

"Я ни на минуту в это не поверю, шериф. Я так не думаю ".

"Может быть, не сейчас. Но я был им."

Гомер и Диксон решили, что, вероятно, лучше отправиться в Мексику ночью. Они взяли пикап Диксона, главным образом потому, что в наши дни брать машину американской полиции с маркировкой к югу от границы было самоубийством. Они даже поменяли номера, повесили старую потрепанную мексиканскую тарелку на крышку багажника. Он позволил Гомеру управлять этой штукой. Он устал.

Они все были очень заняты, собираясь на похороны.

Весь город знал.

Потребовалось пару часов, чтобы доехать от Прери к югу от границы. За это время Гомер много говорил. Казалось, он не мог остановиться. В основном это было о двенадцати мальчиках, которые были убиты в Мексике. Франклин слушал с уважением; он знал, что Гомер глубоко заботился об этих детях и их семьях. Они все дружили с начальной школы, в некоторых случаях с детского сада. Гомер многое держал в себе, и, вероятно, это помогло ему просто позволить чему-то из этого выйти наружу.

Смерть лучших и одаренных мальчиков города, случившаяся вот так за одну ночь, заняла бы много времени, чтобы оправиться. Одним махом они в значительной степени потеряли поколение. Потерял будущее, сказала жена Франклина Дейзи.

У всех этих мальчиков были матери, и это было самое печальное время, которое Франклин мог вспомнить. Вы не могли зайти в магазин, закусочную или заправочную станцию, не увидев, как по чьему-то лицу текут слезы. Женщины разговаривали небольшими группами на углах улиц. Мужчины собирались в "Колесе фургона" или других салунах и в основном выпивали. Пройдет много времени, прежде чем эта боль утихнет, и это при условии, что она когда-нибудь утихнет.

В городе было много старых парней, которые не хотели ждать какого-либо процесса заживления. Сытые по горло и с оружием в руках, кто-то позвал их. Они хотели отправиться туда, в Мексику, и убить все до последнего тела, которые смогут найти. Полагал, что они знали, кто это сделал, кто похищал девочек и кто убил весь отряд. Они хотели отомстить. Трудно было придраться к их эмоциям. Но закон был законом.

И когда Франклин попытался напомнить этим парням, что самосуд берет закон в их собственные руки, один из них, мистер Дж.Т. Роулз по имени, сказал: "Да. И к чему ты клонишь?"

"Суть в том, что я представитель закона. И если ты поднимешь на меня руку, ты пожалеешь об этом, Джей Ти ", - сказал Франклин, и на этом встреча закончилась. Заткни ему рот, но, вероятно, ненадолго. Роулз был тем, кого в Хьюстоне назвали бы помешанным на скорости. И еще у него была слабость к табаку и множеству отличных сортов кукурузного виски мистера Джеймса Бима, Клермонт, Кентукки.

У Роулза был большой дилерский центр Chevy к югу от города. Он разбогател, продавая большие черные субурбаны и внедорожники богатым владельцам скотоводческих ферм; и к тому же он был подлым, как алмазбек. Джей Ти бросил свою жену, с которой прожил тридцать лет, ради молодой девушки, с которой познакомился в самолете по пути в Хьюстон. Как только он накопит все деньги, которые ему когда-либо могли понадобиться, он выдвинет свою кандидатуру на пост шерифа. Дважды бежал и дважды потерпел поражение. Проигрыш не пришелся ему по душе. Дошло до того, что он выпивал по бутылке Beam в день.

Люди в городе долгое время задавались вопросом, как Джей Ти умудрялся зарабатывать столько денег, будучи большую часть времени пьяным. Ходили слухи, что у него были какие-то побочные деловые интересы, которые не выдерживали особого внимания, но из этого ничего не вышло. Некоторые люди думали, что он использовал свой дилерский центр Chevrolet, чтобы переправлять украденные машины по обе стороны границы.

Еще одна любопытная вещь. Мексиканские нелегалы никогда не пересекали территорию его ранчо, совершая пешие прогулки. Не стал мусорить и поедать собак и домашний скот, как они поступали с некоторыми другими. Франклин собирался как-нибудь разобраться с этим. Богатый янки, с которым мексиканцы не связывались? Довольно странно.

Но это было все до того, как он потерял Джей Джей, своего сына Джерри младшего, в Мексике.

Теперь Франклин знал, что это был только вопрос времени, когда Роулз совершит какую-нибудь глупость и погубит гораздо больше людей. Именно тогда ему пришла в голову идея сначала спуститься и поговорить с мексиканцами.

Из прикуривателя вырвалась маломощная лампа и осветила карту на левом колене Франклина. Это была карта города Нуэво-Ларедо, города вне закона, расположенного сразу за Международным мостом из Ларедо, штат Техас. Раньше это было довольно милое местечко, подумал Франклин, глядя в окно на закрытые ставнями витрины магазинов и затемненные здания с пустыми глазами, которые выстроились вдоль главной улицы. Туристкам раньше нравилось использовать этот день, съездить туда, пообедать, сделать кое-какие покупки и вернуться домой к ужину. Больше нет.

Сейчас это была практически мировая столица убийств.

Множество окон и дверей было выбито, а штукатурка на большинстве фасадов зданий была в оспинах или отсутствовала полностью. Все это произошло за последние год или два. Войны с наркотиками терроризировали этот город. Закона нет. Никакого приказа. Точка. Кто-то сказал, что только за последний год погибло более тысячи человек. Случайно, специально. В одном отчете пограничного патруля, который видел Франклин, говорилось о массовых кладбищах к югу от города. Они должны были что-то сделать со всеми этими телами.

Он заметил движение слева от себя и перевел взгляд в ту сторону. Ничего, кроме какой-то старой собаки, крадущейся за углом. В городе было полно таких животных. Скрещенный, подумал Франклин, с койотами, или шакалами, или чем-то подобным. Уродливые как грех, кем бы они ни были, сплошные кости и зубы.

Время от времени он видел человеческую фигуру или силуэт, смотрящий на них сверху вниз. С крыши, с этой или другой стороны окна или дверного проема. Гомер тоже их заметил, но пока он больше ничего не сказал о своих страхах. Он знал, во что они ввязываются, когда предложил приехать сюда. Парень явно был настроен на это, так что Франклин, наконец, просто сказал, хорошо, поехали.

Они поехали в Нуэво-Ларедо, чтобы заключить пари с джентльменом, связанным с бандой по имени Феликс "Тигр" Техада. Франклин передал ему сообщение через детектива из полиции Ларедо. Детектив-лейтенант Родригес поддерживал чисто корыстные отношения с одним из начальников Техады. К некоторому удивлению шерифа, мужчина согласился встретиться с ним. У Техады, конечно, было много условий, и Франклин согласился на каждое из них без каких-либо колебаний. Что еще он мог сделать? Потерять весь свой город?

Тигр Техада, теперь он был одним необычным бандитом. Он был недостаточно умен, чтобы делать некоторые из тех вещей, которые он делал, поэтому вам пришлось предположить, что кто-то на линии шептал ему на ухо. И у него не хватило смелости выйти помочиться в шторм, поэтому он нанял людей, которые занимались его убийствами, воровством и еще много чем. Но деньги? Деньги не были проблемой для этого джентльмена. Управление по борьбе с наркотиками в Остине сообщило Франклину, что Техада был новичком в мире латиноамериканских гангстеров.

Техада, будучи относительно высокопоставленным членом "Пара Сальвадос", уже перевозил тонну товара через границу. Забавно, что у него была самая большая сеть модных борделей и притонов к югу от Ларедо. Но его настоящим хобби была перевозка иностранцев через границу по пять тысяч долларов за голову. Вот где были большие деньги, нелегальная иммиграция. Пограничный патруль называл парней вроде Тайгера "койотами", и это было чертовски точно. Койоты, вот кем они были.

"Следующий поворот направо", - сказал Франклин Гомеру, указывая указательным пальцем на перекресток.

"Где должна была состояться эта встреча?"

"Я покажу тебе это через минуту. Ладно, налево, а потом остановись ".

"И это все? Прямо здесь?"

"Прямо здесь. Площадь дель Торос."

"Арена для боя быков?"

"Поехали".

15

Они остановились так близко ко входу, как только могли. Под бетонным навесом было припарковано большое количество мотоциклов, может быть, тридцать или сорок из них, все выкрашенные в яркие металлические цвета. Что у них было общего, так это большая белая голова смерти, нарисованная на топливных баках. Под черепом был нарисован символ PS 13. Para Salvados. PS 13 проехал хорошо. Франклин видел, что это были дорогие велосипеды, харлеи, Дукати и большие индейцы.

Они засунули "Моссбург" под сиденье. Техада сказал, никакого оружия, но Франклин не входил туда совсем безоружным. У Гомера был пистолет. Франклин сказал Гомеру убрать руку с бедра, когда они шли к затемненной арке, обозначающей вход в разрушающееся здание. Он не хотел, чтобы их застрелил какой-нибудь помешанный на курках наркоман по пути внутрь. В старом здании стоял влажный запах гниющего бетона, мочи и проходящего времени.

Они вышли в центр ринга.

Они стояли спина к спине в центре круга из плотно утрамбованного песка примерно пятидесяти пяти ярдов в поперечнике. Повсюду вокруг них бетонные сиденья поднимались в темноту под нависающей крышей. Неприятный запах здесь был еще сильнее, другой. Франклин подумал, не могло ли это быть из-за пары столетий крови, впитавшейся в песок под его ботинками. Вероятно, капля крови матадора, смешанная с кровью быка. Бычья кровь и дерьмо собачье, он исправил свою мысль.

Благородная коррида. Он уехал маленьким ребенком в Мехико. Был какой-то фестиваль, и они отправились на Монументальную площадь Пласа дель Торос. На тот момент это было самое большое кольцо в мире. Его папа хотел, чтобы он увидел Эль Кордобес и великого мексиканского матадора Карлоса Аррузу.

Он видел их.

У "буллз" никогда не было шансов, думал он тогда и сейчас, глядя на темные фигуры с оружием, передвигающиеся по верхним рядам. Их там много, может быть, пятьдесят или около того. Вы должны были предположить, что у всех у них было автоматическое оружие. Он почувствовал дрожь Гомера, когда они коснулись друг друга. Просто успокойся, сказал он ему. Мы здесь только для того, чтобы поговорить с этим человеком. Вот и все. Мы поговорим с ним. Потом мы пойдем домой. Спокойно.

"Добро пожаловать на корриду, сеньоры", - произнес голос из металлического громкоговорителя, установленного высоко над ареной. Это был Тигр. Франклин однажды слышал его голос, говорящий на пленке в полицейском управлении Ларедо. В то время федералы прослушивали его домашний телефон, и какое-то время у них был его мобильный. Он перестал им пользоваться теперь, когда стал богатым и знаменитым и мог позволить себе спутниковый телефон.

"Привет", - сказал Франклин, не потрудившись повысить голос. Они все прекрасно его слышали. Минуту спустя Тайгер приказал нескольким своим парням выйти на ринг и рассредоточиться веером по кругу, примерно тридцати из них, все встали за деревянной баррерой на расстоянии не более двадцати ярдов. Баррера представлял собой пятифутовое ограждение по всему периметру ринга, чтобы быки не забодали зрителей. Сладкий запах марихуаны доносился из-за этой штуки. Немного светской беседы и смеха. Гангстеры пятничного вечера проводят старые добрые времена.

"Ты не получил мое сообщение об оружии?" произнес усиленный голос.

"Я не веду разговор через громкоговоритель. Спускайся сюда и поговори как мужчина с мужчиной. Мы опустим оружие".

Наступила тишина, пока Тайгер обдумывал это и обсуждал со своими товарищами в будке вещателя на верхней части стадиона. Внезапно включился бело-голубой прожектор, светивший им прямо в глаза. Это было ослепительно, и он не рассчитывал на это.

Раздался громкий лай, а затем отрывистое шипение - это один из больших вертолетов снаружи ожил. Вскоре за этим последовал довольно устрашающий звук еще примерно тридцати мотоциклов, которые заводились и разгонялись под бетонным навесом стадиона.

"Они уходят?" - Спросил Гомер.

"Я так не думаю. Я думаю, они приближаются ".

В туннеле, ведущем к кольцу, был виден колеблющийся луч велосипедной фары. Первый мотоцикл, выехавший на ринг, медленно въехал на него и повернул налево сразу за "баррерой". Гонщик медленно объехал круг по кольцу. Следующий гонщик повернул направо, следующий налево и так далее, налево, затем направо, пока внутри не оказалось тридцать или более человек, исполняющих медленный парад по периметру ринга.

Позади него Гомер сказал, достаточно громко, чтобы его было слышно за глухим рокотом мотоциклов: "По-моему, похоже на подражателей "Ангелов ада"".

Франклин тихо обратился к Гомеру через его плечо. "Послушай. Очень медленно достань свое оружие из кобуры и положи его на землю ".

"Вы уверены насчет этого, шериф?"

"Да. Сделай это сейчас ".

Гомер сделал это, но он явно был недоволен этим. Франклин отбросил пистолет носком ботинка.

"Ты спускаешься?" Спросил Франклин, щурясь от яркого света наверху. "Выключи эти чертовы штуки, если хочешь поговорить со мной".

Через несколько секунд свет погас, раздался щелчок и пощелкивание.

Тигр Техада вышел из-за спины барреры и начал ходить. Он дождался перерыва между байками, а затем решительно направился к ним через ринг. Черт возьми, он был всего лишь ребенком. Франклин был поражен, увидев, что на нем блестящая куртка, которая, казалось, была сделана из синих блесток. Его длинные черные волосы были убраны с лица и собраны в конский хвост. Его узкое лицо было нахмурено, глаза черные под высоким лбом с вытатуированными на нем переплетенными буквами PS. Он был одет в черные джинсы и блестящие ботинки из змеиной кожи на ногах, выглядел как какая-нибудь рок-звезда-гангстер.

Тайгер был высокопоставленным мексиканским военачальником в банде, известной как Пара Сальвадос, или PS. Банда, первоначально сформированная во время гражданской войны в Сальвадоре в 1980-х годах, войны, которая унесла жизни сотен тысяч человек и оставила миллионы обнищавшими и бездомными. Многие тысячи перебрались в Соединенные Штаты и поселились в испаноязычных кварталах таких городов, как Лос-Анджелес. Ставшие жертвами черных банд, таких как Crips или Bloods, они вскоре сформировали свое собственное общество самозащиты.

Со временем ПС, имевшая за плечами историю насилия и деловую смекалку, превратилась в одного из крупнейших в мире импортеров запрещенных наркотиков и оружия. К 2005 году они расширились далеко за пределы Калифорнии. Огромные ячейки банды существовали от Нью-Йорка до Флориды и по всем штатам Среднего Запада - Иллинойсу, Мичигану, Техасу и даже Аляске.

"Ола, Трес Охос", - сказал Франклин Тайгеру, используя уличное прозвище, которое он подцепил на прослушиваниях в ФБР. Франклин увидел внезапную вспышку крепких белых зубов. Может быть, он был не так глуп, как все думали. Ему явно нравилось, что шериф-гринго знает его секретную ручку.

"Привет, сеньор", - сказал он с улыбкой преувеличенной вежливости. "Спасибо, что спустился навестить".

"Мне очень приятно", - сказал Франклин. "Скажи мне кое-что, откуда у тебя это имя?"

Улыбка превратилась в ухмылку. "Tres Ojos. Три глаза. Мой третий глаз - это мой член. Всегда в поисках киски".

Франклин заставил себя улыбнуться. "Да".

"Хорошо, что у нас есть этот маленький шанс поговорить, сеньор. Скажи мне. Что ты хотел обсудить? Ты здесь, чтобы арестовать меня?"

"Я здесь, чтобы предложить тебе выход из этого".

"Вы предлагаете мне выход, сеньор?"

"Правильно".

Тайгер обернулся и посмотрел на своих парней, задержавшихся за "баррерой". Теперь стволы их всех ружей покоились на верхушке ограждения, направив их в центр арены для боя быков. Пара из них щелкнула затворами на своем оружии.

Тайгер подал мотоциклам сигнал остановиться. Когда они это сделали, он развел руки по широкой дуге и развернулся на каблуках.

"Muchachos! Этот человек говорит, что готов предложить нам способ выбраться отсюда!"

После того, как ирония этого получила шанс проявить себя, раздался хор хриплого смеха. Кто-то за баррерой выстрелил из своего 9-миллиметрового автомата в воздух, и это действительно разрушило дом. Техада повернулся обратно к Франклину с блеском мескаля в глазах.

"Очевидно, они не принимают ваше предложение, шериф".

"Послушай. Ты хочешь быть взрослым и серьезно поговорить, скажи мне сейчас. Если нет, мы с моим заместителем уйдем. Тебе решать, сынок".

"Я признаю, что мне любопытно. Что ты вообще можешь от меня хотеть?"

"Я хочу то, что могу получить".

"То, что ты можешь достать".

"Да. Я не могу вернуть мальчиков, поэтому я заберу девочек ".

"Las putas? В чем разница? Действительно. Я, блядь, не понимаю, о чем ты говоришь. Ты тратишь мое время ".

"Тигр, послушай меня. Видишь вон ту большую черную штуку наверху, похожую на небо? Это не так. Это большой молот янки, который вот-вот опустится тебе на голову. Я предлагаю тебе шанс выбраться из-под него ".

"Что это за долбаный молоток?"

"Быстрое правосудие. Это скоро будет в твоем распоряжении ".

"Ты мне угрожаешь?"

"Да".

"Чего ты хочешь? Выкладывай. У меня назначены другие встречи ".

"Я хочу, чтобы ты работал на меня".

"Ты действительно сумасшедший, ты знаешь это, чувак?"

"Может быть, я и есть".

"Скажи мне. Чего ты хочешь, чувак?"

"Давай прогуляемся".

"Да. Какая разница".

"Это называется переворачивание", - сказал Диксон, когда они были вне пределов слышимости. "Мы начнем с самого низа, то есть с тебя. Мы меняем людей в вашей организации, выясняем, кто стоит над ними, и идем за ним. Мы продолжаем листать, пока не достигнем вершины Пара Сальвадос. Главный шишка, из-за которого у тебя столько неприятностей ".

"Ты сбил меня с толку еще тогда с флиппингом, чувак".

"Кто бы это ни был. На самом верху. Мы уберем его. И ты рано уходишь на пенсию, где никто не сможет тебя тронуть. Гарантирую. Ты понимаешь?"

"Я понимаю. Ты думаешь, что я такой же сумасшедший, как и ты."

"Я сделал. Я больше не хочу. Я думаю, ты достаточно умен, чтобы следовать своим инстинктам выживания ".

"Да?

"Тигр. Ты вляпался по уши и ты это знаешь. Прими мое предложение".

"А если я этого не сделаю? Если я просто добавлю твою кровь янки на эту священную землю эль Торо?"

"Ты сделаешь это, и люди, гораздо менее вежливые, спустятся сюда в достаточном количестве и с достаточной огневой мощью, чтобы загнать тебя и всех в этом городе в подполье. Я обещаю тебе, что это произойдет ".

"Ты серьезно, чувак?"

"Прямо сейчас, я - единственное, что останавливает это".

Парень отвернулся, и Франклин мог видеть, что он приходит к решению. "Это был не я. Та неудачная история с вашим отрядом. Я слышал об этом, но это был не я ".

"Я думаю, мы посмотрим".

"Мне нужно подумать об этом".

"Думай быстро. В знак доброй воли я хочу, чтобы вы освободили пять женщин, которые были похищены из моего города за последние шесть месяцев. Сегодня суббота. Я даю тебе сорок восемь часов."

"Ты сумасшедший, чувак, гребаный сумасшедший гонзо. Что заставляет тебя думать, что они у меня есть?"

"Если ты этого не сделаешь, ты знаешь, как их найти. Если все пятеро не вернутся к своим семьям к заходу солнца в понедельник, я приму это как решение с вашей стороны и буду действовать соответственно ".

"Черт. Я не знаю, чувак."

"Посмотри на меня, Тигр. Посмотри, кто я на самом деле ".

"Я довольно хорошо вижу, кто ты".

"У тебя есть время до захода солнца в понедельник".

"Я не даю никаких обещаний".

"Приятно иметь с тобой дело, сынок", - сказал Диксон, отходя от мексиканца. "Ладно, Гомер, доставай свой пистолет. Пора седлать коней".

"Прощай, Tres Ojos", - сказал Гомер, улыбаясь нарку.

"Знаешь, возможно, когда-нибудь я и мои товарищи нанесем ответный визит? Как насчет этого? Мы приходим к тебе как-нибудь? Тебе бы это понравилось?"

Гомер и Диксон продолжали идти.

Когда они забирались в пикап, Гомер сказал: "Ты шутил насчет всего этого "молота правосудия"?"

"Может быть".

"У Америки сейчас нет запасного молотка, шериф, в этом вся чертова проблема".

"Я знаю. Я придумал это, когда мы выходили оттуда ".

16

DРАЙ TОРТУГАС

Голодный мако все еще был на картинке. Слоняется на переднем плане, плавая ленивыми петлями примерно в двадцати футах над фюзеляжем. Ведет себя так, как будто ему наплевать, но Стоук мог бы поклясться, что рыба продолжала пялиться на него, рыба с его кривозубой ухмылкой.

Стоук, еще во времена службы в "Морских котиках" в "Киз", всегда думал, что именно эта марка и модель акулы была самым зловещим животным на земле. В челюсть Фишу был воткнут очень дорогой набор изогнутых ножей. Его заостренная морда и темные глаза придавали ему вид мощного мозга, хотя он был всего лишь чертовой машиной для поедания пищи. Определенно пришел с агрессивным настроем; его глаза смотрят тебе прямо в глаза, говоря: "Эй! Я из тех рыб, которые лично перегрызут тебе задницу пополам ".

Мако тоже был быстрой рыбой. Любой рыбак из Кейса скажет вам, что мако может развивать скорость почти двадцать пять миль в час и может подпрыгивать примерно на двадцать футов в воздух. Известно, что они нападают на небольшие рыбацкие лодки, внезапно выпрыгивая и приземляясь на палубу, кусая все, что попадается на глаза. Как столкновение в море, подобная вещь может испортить вам день.

Стоук одним глазом присматривал за мако, особенно потому, что тот был очень занят, пытаясь остановить кровотечение из руки. Он порвал его о зазубренный край какого-то выступающего стекла кабины. Снова потянувшись внутрь, пытаясь еще раз передвинуть мертвого пилота, он был вынужден в спешке вытащить руку. Случилось вот что: здоровенная барракуда подплыла прямо к кабине, откинула голову пилота набок и бросила на Стоука злобный взгляд.

Черт! Порвал свой чертов гидрокостюм, выдернув руку и глубоко порезав предплечье, и теперь его порезанная рука тоже довольно сильно кровоточила. Ничто так не способствует хорошему кровообращению, как общение с акулами-людоедами, чтобы придать ощущение повышенной драматичности любой ситуации.

Один быстрый удар ножницами доставил его ко входу в самолет. Он просунул голову внутрь. Видимость внутри затопленного самолета была очень низкой, но он мог ясно видеть, как его человек Луис шарит в самолете слева от него. Шарки увидел Стоука и поманил его вперед, указывая на что-то под его плавниками. Стоук сначала проверил свой правый фланг, посмотреть, нет ли еще каких-нибудь типов типа "челюстей смерти", скрывающихся в задней части фюзеляжа.

Это было ясно, поэтому он проплыл прямо и повернул налево к кабине пилота.

Шарки сразу увидел всю кровь, стекающую с руки Стоука, и начал качать головой, указывая вверх, что означало, что, по его мнению, рана была достаточно серьезной, они должны всплыть и позаботиться о ней. Стоук покачал головой "нет" и включил свой галогенный фонарь для дайвинга Beacon, чтобы посмотреть, из-за чего весь этот ажиотаж.

Шарки уже оторвал небольшую секцию алюминиевого настила самолета. Что-то было там, внизу, и у Стоука было ощущение, что это не какой-нибудь чертов кокаин. Он подплыл прямо к небольшому отверстию и заглянул через него. Слишком темно, чтобы разглядеть что-нибудь, но они определенно перевозили груз там, внизу. Он сунул руку туда и пошарил вокруг. Плоская поверхность под каким-то грубым покрытием.

Он просунул фонарь в отверстие и направил яркий белый луч вперед и назад. Во взвешенном состоянии было слишком много ила и крови, чтобы что-то разглядеть, и ему пришлось немного подождать, пока все осядет.

Он посмотрел на Шарки, одними губами произнося слова "хорошая работа". Луис кивнул головой, но схватил его за локоть и снова указал на поверхность.

Стоук поднял два окровавленных пальца. "Две минуты".

Он вытащил нож для подводного плавания, прикрепленный к бедру, и использовал его, чтобы приподнять больший участок пола. Теперь, возможно, он мог бы посветить туда фонариком и посмотреть, что, черт возьми, у него здесь было. На фут ниже каркаса пола, что-то похожее на два больших прямоугольных контейнера, лежало бок о бок и было накрыто плотной мешковиной.

Стоук почувствовал, как заколотилось его сердце.

Шарки помог ему поднять остальную часть секции пола. Это заняло около пяти минут. Стоук начал чувствовать потерю крови, но это, черт возьми, стоило небольшого головокружения. Там были два длинных ящика, каждый около шести футов в поперечнике и около двадцати футов в длину. Он попытался, но не смог разглядеть, как далеко они простирались под оставшимся полом.

Он разрезал мешковину, сделав разрез длиной около четырех футов, а затем просто оторвал материал.

Внутри был большой металлический контейнер. Сверху была нанесена информация по трафарету, напечатанная красным. Надпись была русской, не на одном из его языков. Тем не менее, слово вырвалось у него и вызвало новое ощущение, разлившееся по его телу, смесь страха и удовлетворения. Он видел это слово скрытым в толстых инструктивных документах, которые Гарри Брок дал ему изучить, когда они встретились на его первом брифинге в Вашингтоне.

Дома, в "Джет Блю", он открыл справочную книгу и углубился в нее. Прочитал много правительственных шаблонов о том, что он мог и не мог делать как независимый подрядчик. Просмотрел обзор ЦРУ по всем странам Латинской Америки. И, наконец, длинный список всего плохого, чего ему следует остерегаться, когда он доберется до Карибского моря. Целый раздел был посвящен иностранным крылатым ракетам черного рынка. Брок сказал ему очень внимательно прочитать этот раздел. Ему не нужно было говорить Стоку почему. Это была одна из вещей, которая больше всего беспокоила США в регионе.

Черт возьми, у вас была половина стратегических запасов нефти в стране, направлявшихся по Мексиканскому заливу в Новый Орлеан. Кто-нибудь, скажем, Фидель или Хьюго, начал вывозить танкеры или морские вышки, вы смотрели на войну у себя на заднем крыльце.

Русское слово, которое он узнал, было Яхонт. Стоук втянул в себя много кислорода и задержал его там, пытаясь успокоиться.

В голосе Яхонта звучало что-то знакомое.

Шарки и его старик наткнулись на джекпот.

Яхонт, называемый американскими военными Firefox, был новой российской противокорабельной ракетой. Это чертовски напугало всех в Вашингтоне. Смерть с крыльями. Неудержимый убийца кораблей. И именно этого правительство США не хотело, чтобы хотя бы одна из этих чертовых штуковин попала в руки кого-то, кто не принимал близко к сердцу интересы Америки. Вот почему это было в начале списка, который дал ему Брок.

Firefox объединил в себе все качества будущих противокорабельных ракет. Он был разработан для полетов на сверхзвуковых скоростях, был невидим для радаров, глух к помехам и управлялся автономно по принципу "выстрелил-забыл". Запустите Firefox и fugeddaboudit, игра окончена. У него был радиус действия до 300 км на высоте около 15 метров. Ракета снизится примерно до пятнадцати футов за секунды до того, как попадет в вас.

Летя со скоростью примерно 750 метров в секунду и выполняя сложные тактические маневры во время полета, Firefox достигнет своей цели, несмотря ни на что. Всего одна из этих чертовых штуковин может потопить супертанкер или авианосец. И ни у одного военно-морского флота в мире не было эффективных средств защиты от новой ракеты русских. Ни одного.

Ракета была разработана для использования на российских истребителях Су-27 и Су-35. Это был новый истребитель Sukhoi Flanker, фронтовой истребитель, который был одной из опор российской авиации. Сложный и чрезвычайно дорогой. Итак, у кого, черт возьми, были такие самолеты здесь, в тропиках? Кастро, конечно, не мог позволить себе никаких чертовых Су-27. Кубинцы едва могли позволить себе завтрак в этой островной утопии.

Но его закадычный приятель, новый папа Латинской Америки Warbucks, Уго Чавес из Венесуэлы, конечно, мог.

Две минуты были израсходованы. Стоук подплыл к Шарки, который постукивал по своим часам и смотрел на Стоука как на сумасшедшего, что не было новостью. Стоук знал, что потерял чертовски много крови, но он хотел покончить с этим одним прыжком и как можно быстрее связаться с Вашингтоном.

Стоук открыл свою сумку для дайвинга и достал маленькую цифровую камеру, предназначенную для работы под водой. Он отдал это Луису, а затем указал на две крылатые ракеты. Шарки понял и поплыл вниз, чтобы сфотографировать вещи.

Большая барракуда, большое вам спасибо, покинула помещение, когда Стоук поднялся в кокпит. Он еще немного поиздевался над эль Капитаном, но Стоука больше не интересовал этот человек, только его форма.

Он был светло-голубым. Военный, но если Стоук ожидал найти знаки отличия, идентифицирующие экипировку пилота, он ошибся. С униформы трупа было снято все, что могло бы указать на звание или национальную принадлежность. И это сделали не рыбки. Кто-то использовал нож, чтобы срезать заплатки. Стоук знал это, потому что видел нож, все еще лежащий на коленях пилота.

Очень интересно. У покойного отобрали удостоверение личности. Кто-то выжил в катастрофе. Да. Кто-то, кто не терял рассудка до того, как сошел на берег.

Стоук проверил, сколько у него осталось воздуха. Пора идти. Он посмотрел на пилота в последний раз, прежде чем выплыл из кабины.

Счастливого пути, амиго, мысленно сказал он.

Лети незаметно для радаров.

Умри незаметно.

17

HАМПСТЕД HЕАТ

Онгрив отодвинулся от стола и переплел пальцы поверх пухлой подушки своего наглухо застегнутого желтого жилета. Подавив вздох удовольствия, он оглядел солнечную сцену домашнего уюта перед ним. Купаясь в утреннем свете, в лучах чистого золота, струящихся из его окон, знаменитый детектив выглядел как человек, который наконец-то схватил жизнь за лацканы и потряс ее изо всех сил.

Теперь он был убежден, что жизнь стоила очень дорого. Год назад он чуть было не промахнулся. Пуля потенциального убийцы застряла совсем рядом с его позвоночником. Какое-то время все шло своим чередом. Честно говоря, хотя он никогда никому не говорил, было немало случаев, когда, лежа там в темноте на своей больничной койке, он слышал зов ангелов. Это было сладко и соблазнительно, музыка с небес. Но он пропустил это мимо ушей, и это, наконец, прекратилось.

Да, да, подумал Эмброуз. Жизнь, конечно, проносилась мимо, убегая с головокружительной скоростью. Слишком быстро, чтобы остановиться, и слишком сладко, чтобы проиграть.

Мэй Первис, его экономка, которая спокойно расставляла дюжину покрытых росой пионов в серебряном кувшине, внезапно встала на цыпочки. Она прижала руки к груди и, казалось, была на грани пируэта.

"Так, так, старший инспектор, посмотрите, кто пришел на утренний зов", - сказала сияющая миссис Первис. Амброуз оглянулся через плечо и увидел Алекса Хоука в дверном проеме.

"А, доброе утро, Алекс", - сказал Конгрив, откладывая свой кроссворд в "Таймс". Мужчина пришел на полчаса раньше. Он звонил прошлой ночью. Что-то о посещении какого-то дипломата в больнице. Очень сдержанный по этому поводу и не сказал бы больше.

Хоук, никогда не любивший ленивого выхода, сейчас не дрогнул. Не успела ты и глазом моргнуть, как он уже целовал тыльную сторону дрожащей руки миссис Первис.

"Миссис Младшая дочь Первиса, не так ли?" Сказал Хоук, слегка кланяясь в пояс. "Наконец-то мы встретились!"

"О, боже! Не будь смешным! Это всего лишь я, конечно. Это бедняжка Мэй, глупый мальчишка!" - сказала она, делая полупоклон.

Хоук занял место.

"Чай?" Спросила Мэй у Алекса, наливая.

Она жужжала о его светлости с чайником в руке, как пчела вокруг тычинки. Это было немного чересчур для такого раннего утра.

"Вы могли бы наложить пластырь и на мой, пожалуйста, миссис Первис", - сказал Конгрив, поднимая свою чашку с ноткой раздражения в голосе.

"Я говорил тебе, что из всех людей я наткнулся на Си", - сказал Хоук, ставя свою чашку и проводя салфеткой по губам. "После нашего вчерашнего великолепного ленча у Блэков".

"Ты в самом деле?" Конгрив изобразил свою самую невинную улыбку, его детские голубые глаза не выражали ничего, кроме простого любопытства. На данный момент он решил оставить зеленые чернила на оброненной записке там, где она упала.

"Да. Наткнулся на него в "Хэрродс", хотите верьте, хотите нет. Покупаю галстук."

"В "Хэрродс"?"

"Да, в "Хэрродс". Довольно большой торговый центр в Найтсбридже. Ты, конечно, знаешь это?"

"Алекс. Пожалуйста. Избавь меня сегодня от своего нелепого чувства юмора ".

"В любом случае, я видел его".

"Хм. Что-нибудь конкретное у него на уме? Кроме галстука?"

"На самом деле, ничего особенного".

"Я тебе ни на секунду не верю. Мы снова выступаем под знаменами, не так ли? Это мое предположение. Обнажая сталь еще раз. Это правда, Алекс?"

"Хм".

"Что было на уме у этого грозного?"

"То-то и то-то".

Хоук посмотрел на свои часы. "Мы опаздываем. Наша встреча с этим немецким парнем. Нам лучше отчаливать ".

"Немец? Кто сказал что-нибудь о немцах?"

"Я сделал. Давай возьмем твоего Моргана, хорошо? Желтая опасность?"

"ZИММЕРМАНН - ЭТО его имя?" - Спросил Эмброуз, перекрывая шум ветра и двигателя. "Этот парень, которого я должен допросить?"

"Вот и все".

"Почему это имя кажется таким знакомым?"

"Просто думаю именно об этом. Что-то связанное с Великой войной, не так ли?" Ответил Хоук.

"Держись, это придет ко мне. Ах, да, Телеграмма Циммермана. Ребята-шифровальщики из комнаты 40 в Уайтхолле перехватили и расшифровали его. Отправлен министром иностранных дел Германии в 1917 году. Инструктирует своего немецкого посла в Мехико обратиться к мексиканцам по поводу формирования союза против Соединенных Штатов ".

"Именно. Чтобы держать янки подальше от Европы, пока ужасные гунны уничтожают нас?"

"Да. Кайзер полагал, что американцы настолько увязнут в войне на своей южной границе, что бросят нас в беде. Мексиканцы ухватились за шанс вернуть Техас, Аризону и Калифорнию. Тоже могло бы сработать, если бы не тот факт, что мы перерезали подводные кабели немцев и перенаправили все их передачи на...

"Эмброуз, - сказал Хоук, - человек, с которым ты сейчас встретишься, был каким-то образом вовлечен в заговор с целью взорвать Хитроу. Герр Рудольф Циммерман также является бывшим послом Германии в Бразилии. Си - умный человек. Он прочитал мой отчет и теперь посылает нас взять интервью у кого-то, кто может обладать важной информацией, относящейся к региону ".

"Мне все еще нужно больше деталей, прежде чем я допрошу этого человека".

"Боюсь, подробности не полны".

Конгрив улыбнулся. "Я молюсь, чтобы мы сделали их менее такими".

Хоук направил "Морган" на автостоянку. Двадцать минут спустя двое мужчин стояли у двери умирающего.

Дородный тип сестренки, с плохо скрытым оружием, выпирающим из-под куртки, сидел снаружи, болтая с симпатичной медсестрой.

Сотрудник SIS встал, открыл дверь и жестом пригласил их войти в плохо освещенную и дурно пахнущую комнату. Это также было душно. Кто-то закрыл окна и перевел термостат на девяносто. Кровать стояла у дальней стены, окруженная более новыми технологиями, предназначенными для того, чтобы держать людей рядом, когда по всем правилам они должны были уйти.

Пациент имел болезненный оттенок серого и дышал часто, неглубоко. Трубки и электроды тянулись от всех частей его существа к механизму борьбы со смертью. Хоук наклонился вперед и всмотрелся в парня, наклонив фонарь на гусиной шее так, чтобы он светил ему в лицо. У него явно был жар, и он страдал от озноба под своими одеялами. Было кое-что еще, заметил Хоук, откидывая покрывало.

Мужчина был покрыт зарождающимися кровавыми волдырями. Идентично той же ужасной штуке, которую он видел на человеке, продирающемся сквозь джунгли. Один из неприкасаемых из медицинского комплекса.

"Он выглядит как смерть", - прошептал Хоук, радуясь своим перчаткам и маске.

Веки Циммермана затрепетали, и он прохрипел что-то неразборчивое. Это был, конечно, немецкий, но не тот немецкий, который Хоук когда-либо слышал раньше.

"Это Hochdeutsch", - сказал Эмброуз, как будто это объясняло дело. "С каким-то странным континентальным акцентом. Должно быть, говорит его слабоумие."

Конгрив наклонился близко к лицу мужчины и тихо заговорил. "Grüss Gott, Herr Zimmermann. Ich bin Dr. Franz Tobel. Wie geht es Ihnen?"

Бледное лицо отвернулось и повернулось лицом к стене.

Примерно через минуту мужчина слабо засунул руку под подушку и вытащил конверт, прикрепленный к небольшому пакету в подарочной упаковке из увядших роз. Его хриплый шепот был полон непонятной мольбы, когда он передавал их Конгриву.

"Что он говорит?" - Спросил Хоук. "Что он тебе дал?"

"Он говорит, что это подарки для его жены в Манаусе. Возможно, книга и что-то вроде прощального стихотворения. Он хочет, чтобы я был абсолютно уверен, что она их получит ".

"Нужно уважать желание на смертном одре", - сказал Хоук.

"Хм", - допустил Конгрив.

"Я думаю, я попрошу вас обоих быть видерзехен", - сказал Хоук Эмброузу, забирая завернутый подарок и письмо. Хоук огляделся вокруг, как будто в поисках аварийного люка.

"Пожалуйста, не чувствуй необходимости оставаться. Я думаю, что он слегка не в себе из-за лихорадки, на самом деле. Ты уходишь. Допрос буду вести я. Подойди к стойке регистрации и почитай журнал. Или это прощальное письмо, если ты действительно хочешь выведать."

"Я действительно хочу выведать. Это моя привычка, ты знаешь ".

Хоук повернулся и в мгновение ока выскочил за дверь, на его лице отразилось облегчение от того, что он выбрался из вредной духовки.

Эмброуз подвинул стул к кровати и сел. Он взял костлявую руку мужчины и подержал ее под тусклой лампой, рассматривая его кожу и ногти. Через несколько мгновений он опустил руку и наклонился к лицу для более тщательного осмотра.

Рот был удобно приоткрыт. Конгрив вытащил из нагрудного кармана белый льняной носовой платок, обернул его вокруг пальцев и, зажав язык немца между большим и указательным пальцами, извлек его.

"Боже милостивый", - пробормотал он себе под нос.

Язык в маленьком пятне света был ужасно пушистым и в белых пятнах. Малярийный, возможно, что-то гораздо более интересное. Возможно, геморрагическая лихорадка, хотя она была довольно редкой и до сих пор ограничивалась в основном Западной Африкой.

"Послушайте меня, герр Циммерман," - сказал Амброз мужчине на безупречном идиоматическом немецком, "я чувствую, что вы умираете. Похоже, у тебя какая-то паразитарная инфекция. Вирусный или, возможно, микробный."

"Яд", - прохрипел Циммерманн.

"Я так не думаю. Я думаю, ты что-то поймал. Скажите мне, посол Циммерманн, вы недавно путешествовали по бассейну Амазонки?"

"Igapo", - сумел сказать мужчина. "Черная река. Они-пытались убить меня - они пытались много раз. Меня выбросили за борт. Но я все еще здесь и-"

"Кто пытался убить вас, посол?"

Он закрыл глаза и прошептал по-испански: "Лас Медианочес".

Эмброуз слышал это имя от Хоука.

"Моя жена... она в опасности..."

"Господин посол, я хочу услышать вашу историю. Но, боюсь, у нас не так много времени."

Мужчина откинулся на подушку и закрыл глаза.

И затем он начал говорить тихо, но очень многословно, и Эмброуз наклонился, чтобы слушать, периодически кивая головой, когда история мертвеца слетала с его обесцвеченного языка.

Пока он сидел там, он узнал несколько ужасающих фактов о союзе радикальных исламистов, партизан и наркотеррористов. О размере их инфраструктуры и силе их влияния в латинской политике. Их возможные связи с Кастро и венесуэльским лидером Уго Чавесом.

Если верить этому человеку, казалось, что все южное полушарие вот-вот взорвется перед лицом американцев. И, если информация Циммермана верна, ground zero должна была стать границей между Техасом и Мексикой. Это было пугающе знакомо. Заговор третьей стороны с целью использования Мексики против американцев. Прямо как в 1917 году. Только на этот раз заговор готовили не немцы. Это были ближневосточные террористы.

Когтистая хватка немца была на удивление сильной. Конгрив посмотрел вниз и увидел, что голова мужчины оторвалась от подушки и тянется к нему, его водянистые глаза выпучены.

"В джунглях есть человек", - сказал он хриплым голосом. "Он знает, что я предал его однажды. Ты должен остановить его, прежде чем он нападет снова. Ты меня слышишь?"

"Назови нам его имя".

"Мухаммед. Мухаммед Топ".

"Папа Топ"?"

"Ja."

Конгрив спросил: "Где он нападет следующим?"

"Так написано".

"У меня нет времени на библейские ссылки. Скажи мне, где его найти ".

"Это написано, говорю тебе! Написано in...in -"

Циммерманн исчез.

18

LA SELVA NЭГРА

Ухаммад Топ закончил свою утреннюю молитву особым росчерком, тремя восходящими нотами, поднятыми к изогнутой чаше потолка над его головой. Он слегка вздохнул, позволив себе краткую роскошь отдыха. ДА. Allahu Akbar. Могущественный Аллах наполнил его душу в ночные часы, и теперь молитва прогнала сон из каждого затянутого паутиной уголка его бодрствующего разума. Когда он сидел на коленях на жестком деревянном полу, не имея ничего, кроме своего тонкого молитвенного коврика для удобства, он дрожал.

Но его взволновал не глубокий холод джунглей, который просочился в его кости ночью.

Нет, это была дрожь чистого возбуждения. Папа Топ, как его знали легионы его обожателей, ощутил электрическое обещание наступающего дня как острое, покалывающее ощущение, которое пробежало вверх и вниз по позвоночнику и пронеслось по нервным окончаниям к конечностям. Теперь каждый день обещал быть великим, даже историческим. День, когда все ошибки будут исправлены. И все грехи наказаны. Иншаллах. С божьей помощью.

Час возмездия.

Расплата.

Всем привет! Это ты?

Да, это ощущение было настолько восхитительно приятным, что он посмотрел вниз, наполовину ожидая увидеть эрекцию, растущую из его паха. Но нет, сонный змей не встрепенулся, еще не пробудился от мертвого спокойствия предрассветных часов. Увы, прошлой ночью в его постели не было наложницы, и он не чувствовал необходимости в том, чтобы ее прислали сейчас. Нет. Слишком много работы нужно было сделать в этот день.

Пусть спящие змеи лежат.

Рассвет только начинался в тишине зеленой листвы за его открытыми дверями и окнами. Все равно прошел бы час или больше, прежде чем хоть какой-нибудь лучик солнечного света смог бы пробиться сквозь мрак на самой верхушке тропического леса. Несмотря на то, что его маленькая комната была подвешена прямо под темно-зеленым пологом верхушек деревьев, только тонким струйкам водянисто-розового света удавалось просачиваться по его стенам, когда солнце поднималось над джунглями.

Поднявшись со своего тюфяка, папа Топ зажег один из множества железных факелов, которые окружали стену его запасной круглой спальни высоко на деревьях. Во время утренней молитвы свет от единственной мерцающей керосиновой горелки отбрасывал резкие оранжевые и черные тени на крытые соломой стены его комнаты. Свет факелов был одновременно жутким и успокаивающим, и он не хотел, чтобы было по-другому. В конце концов, он стал прежде всего порождением тьмы.

Однако, как и водопровод, электричество теперь было легко доступно по всей этой странной деревне. В самом начале Мухаммед Топ решил воздвигнуть свою империю высоко на деревьях. Из-за сильного наводнения, которое пронеслось по этому отдаленному району во время сезона дождей, было крайне важно находиться выше уровня земли. И, как известно всем военным командирам, в бою нужно было занять возвышенность. Не то чтобы он когда-либо намеревался сражаться здесь.

Миссией его жизни было дать бой врагу.

Недавно установленные электростанции большой мощности означали, что стали возможны всевозможные чудеса. Там был новый подземный коммуникационный бункер, командный центр, из которого он вскоре должен был вести свой великий джихад против неверных на севере. Электрические багги и войсковые трамваи, например, теперь передвигались по подвесным веревочным мостам, которые образовывали сеть воинственного сообщества. Воздушные дроны с батарейным питанием патрулировали небо над головой в поисках злоумышленников. И тролли, которые плевались свинцом, катались по джунглям в поисках захватчиков.

Тем не менее, в своей основной спальне он предпочел вообще не иметь власти. Он предпочитал свечи или факелы в помещениях, где он жил своей уединенной жизнью.

Из всех элементов папа Топ очень предпочитал огонь.

Однажды, когда Мухаммед был ребенком, он посетил деревню предков своего отца на выжженных берегах Евфрата в Сирии. Однажды к нему в дом пришла старая карга. Она была сирийской хамой, ведьмой, скрывалась под вуалью и носила черную хлопчатобумажную одежду, называемую эзар. Расшитый символами ветра, земли и огня, струящийся эзар окутывал большую часть ее хрупкого тела и головы. Маленький Мухаммед Топ видел только свирепые черные глаза ведьмы и, когда она наклонилась и прошептала странную загадку, почувствовал ее кислое дыхание.

"Если бы твой дом горел, Мухаммад Топ, " сказала женщина маленькому мальчику, " и Бог в своей мудрости позволил тебе броситься спасать только одну вещь, что бы это было?"

"Я знаю ответ", - сказал мальчик, глубокие вертикальные складки сосредоточенности образовались над его длинным, уже внушительным носом. "Подожди, это придет".

"Я невероятно терпелива", - сказала ведьма.

"Если бы я мог спасти только одну вещь, " сказал Мухаммед Топ, - это был бы огонь".

"Да", - прошептала она, положив руку на голову мальчика. "Охраняй огонь", - прошептала она. "Ты должен спасти огонь".

Он сделал ее слова призванием своей жизни.

Теперь крупный мужчина встал, выпрямился во весь свой рост, шесть с половиной футов, потянулся, зевнул и вышел через открытую дверь своей спальни на круглую веранду. На колышке рядом с дверью висела тыква, и он окунул ее в деревянное ведро с водой. Он выпил. Он положил руки на деревянные перила, все еще влажные от росы, и с полным удовлетворением посмотрел вниз на спокойную сцену внизу.

Восхищенный видом своей спящей деревни на верхушках деревьев, он чуть не пропустил черного скорпиона, быстро двигавшегося вдоль перил к его левой руке. Маленький зверек был настроен агрессивно, размахивая в воздухе своими клешнями, похожими на клешни омара. Ядовитый сочлененный хвост был поднят вверх, изогнут над спиной, готовый нанести удар. Вчера он обнаружил одного из этих свирепых и смертоносных монстров у себя в ботинке. Сегодня утром он был настроен к ним недоброжелательно.

Он приподнял руку на несколько сантиметров, чтобы насекомое могло пройти под ней, а затем ударил ладонью по перилам и раздавил существо с приятным хрустом под ладонью.

Жизнь коротка, но хороша, вздохнул он про себя, соскребая остатки насекомого со своей руки.

Клубящиеся спирали тумана поднимались с влажной подстилки джунглей. Влажный воздух создавал идеальные ореолы вокруг качающихся факелов, бесчисленных светлячков, струящихся внизу. Это были смены слуг и охраны. Его люди бросились с горящими факелами по подвесным канатным дорожкам, соединяющим круглые соломенные и жестяные крыши разного диаметра внизу. Они назывались круглыми домами. Более крупные, такие как мечеть, были построены ближе к земле.

Струйки дыма вились из труб, смешиваясь с туманом. В двух больших круглых домах, построенных всего в пятидесяти футах над землей, теперь разжигали костры для приготовления пищи. Вентиляторы отводили дым в рабочее время, чтобы даже струйка не ускользнула из-под навеса наверху.

День только начинался.

Вокруг большого голубого купола центральной мечети (единственной черепичной крыши, которую он разрешил) были большие круги больших общих круглых домов и складских помещений, построенных за последние несколько лет. Они предоставили казармы для домашней охраны, склады продовольствия и воды, столовые, аварийные генераторы и, конечно, обширные запасы оружия и боеприпасов.

Над ними, в небольших круглых строениях размещались офицеры достаточного ранга, чтобы гарантировать частные помещения. Рядом с рекой лазарет примыкал к небольшой комнате для допросов особых заключенных.

Если смотреть с этой высоты, деревня напоминала, как ему всегда казалось, причудливое цветение, изобилие искусственных серебристых грибов, растущих в густом ароматном воздухе среди высоких темных стволов деревьев Амазонии. Ядовитые грибы, ему нравилось думать, да, ядовитые, чтобы быть уверенным. До глубины души.

Вначале, когда все волшебство, расстилавшееся под ним, было всего лишь видением, он выбрал простое испанское название для своего скрытого убежища в тропическом лесу - La Selva Negra. Это было, решил он, идеальное название для империи, построенной на темной ненависти.

Черные джунгли.

19

WEST TРАЗДРАЖАЕТ

Ты думаешь, что телефон зазвонит, если ты просто будешь смотреть на него достаточно долго?"

"Нет, я не знаю, Дейзи. Это была безумная идея - спуститься туда и поговорить с тем мексиканским парнем. Из-за меня запросто могли убить нас обоих. Я не знаю, о чем я думал. Просто глупо, я полагаю."

"Ну, тогда перестань пялиться на это. Послушай, почему бы тебе не выйти на улицу, милая? Соверши приятную долгую прогулку. Покататься верхом или еще что-нибудь. Ты не ездил на Ракете уже месяц или больше. Ему не помешало бы немного взбодриться и уйти, и тебе тоже. Ради всего святого, Франклин."

"Я не хочу даже смотреть на чертову лошадь".

"Что-то не так, дорогая? Ты всю неделю странно себя ведешь".

"Нет. Все в порядке."

"Послушай. Те парни, которые поехали в Мексику, были добровольцами. Все до единого. Они все хотели уйти. Их семьи хотели, чтобы они уехали! Ищите их сестер, или их подруг, или кого угодно. Все, что ты сделал, это привел их к присяге. Ты думал, что поступаешь правильно, и ты выполнил свой долг. Это все, что кто-либо может требовать от тела ".

"Ага".

"Ты думаешь, тебе следовало пойти с ними. Ну, ты бы не смог. У тебя есть обязательство защищать этот город. И Бог знает, что это нуждается в защите. Ты пошел туда и попытался что-то сделать для этих девушек, и это не сработало. Ты придумаешь что-нибудь другое ".

"Ага".

"Ты не хочешь говорить. Прекрасно. Тогда иди и сделай что-нибудь. Включи телевизор. Почитай книгу. Станцуй джигу. Ты сойдешь с ума, сидя здесь весь день и пялясь в телефон бог знает по какой причине. Или это сделаю я".

"Мне жаль, что я так беспокою вас", - сказал Франклин, медленно вставая со своего кресла. "Я думаю, что сейчас я пойду в офис. Мне нужно кое-что сделать ".

Он снял с вешалки свои короткие поля и направился к входной двери.

"Франклин, сегодня воскресный день. Это время, когда ты должен быть со своей семьей ".

"Я пытался".

"Я никогда не видел тебя такой, милая. Ни с кем не здоровайся в церкви. Не улыбайся, когда пожимаешь руку проповеднику. Это твои друзья, Франклин. Люди, которые любят тебя и восхищаются тобой ".

"Тогда увидимся позже, Дейзи. Я возьму пикап на случай, если ты решишь поехать к своей сестре на хорошей машине."

"Ты планируешь быть дома к ужину?"

"В данный момент я не могу точно сказать".

"Что ты можешь сказать?"

"Это все, что я могу сказать".

"Я люблю тебя".

"Я тоже люблю тебя, малышка".

FРЭНКЛИН ВЕЛ медленно въезжаю в город. Не было никаких пробок, о которых стоило бы говорить, так как было воскресенье. Просто пара старых добрых парней, направляющихся в "Колесо обозрения", чтобы посмотреть вторую половину "Ковбоев" на широком экране. Солнцу все еще предстояло пройти долгий путь, прежде чем оно сядет, и это немного подбодрило его. Он бы немного поработал за столом, отвлекся от дел. Не спускай глаз с часов.

Он решил, что попытается подготовить этот отчет, сокращенную версию того, который они попросили его написать здесь около месяца назад. Оно лежало у него на столе и смотрело на него достаточно долго. Прямо как в школьных сочинениях, подожди до дня, когда что-то должно быть написано, чтобы написать это. Большинство людей так и не закончили среднюю школу за всю свою жизнь, думал он, но это было всего лишь его мнение.

Некоторое время назад он написал то, что они назвали Белой книгой. Это было о нелегальной иммиграции. Это он сделал по просьбе Ассоциации шерифов Техаса. Он не был особенным, всех просили написать одно и то же и отправить какому-нибудь чиновнику в Остине, независимо от того, жили они недалеко от границы или нет. Ну, он послал своего. Следующее, что вы знаете, кто-то из Вашингтона позвонил в офис губернатора по поводу его доклада.

Дама из Остина, которая позвонила ему сюда в ноябре, сказала что-то о том, что они собираются провести крупную правительственную операцию по борьбе с терроризмом в Ки-Уэсте, штат Флорида. Государственный департамент, ЦРУ, пограничный патруль и кто знает, кто еще должен был быть там. Часть программы, или презентации, или как вы хотите это назвать, должна была быть посвящена пограничным проблемам с Мексикой, по-видимому.

Женщина из столицы сказала, что их действительно заинтересует краткая версия того, что он поместил в своей статье. Часть о росте насилия вдоль границы и антиамериканизме. В офицеров пограничного патруля стреляют, их ежедневно забрасывают камнями дети, швыряющие камни. Оружие проникает через туннели. Наркотики тоннами, над землей и под землей. И откровенное беззаконие, царившее на некоторых территориях к югу от границы. Как это распространялось таким образом.

И, если вы можете поверить этому, они хотели, чтобы он посетил конференцию и, возможно, даже представил свой доклад, если в расписании будет достаточно времени. Он даже не сказал Дейзи об этом, настолько это было нелепо.

Кто-то в Государственном департаменте США прочитал его статью. Если это не победило всех, он не знал, что победило. Он, конечно, вообще никому не сказал, даже Гомеру или Джун. Но ты не мог не быть немного, не гордым этим, но удовлетворенным, что кто-то на таком высоком правительственном посту действительно заинтересован в том, что ты можешь сказать о вещах.

Здание суда округа Прери стояло в центре городской площади. Это было четырехэтажное здание, построенное в 1914 году, все еще оригинальное, вплоть до дверных ручек. Даже за большими створчатыми окнами. Он был сделан из желтого кирпича и имел четыре двери, по одной с каждой стороны. Парковка находилась на южной стороне, главный вход был на северной, с видом на Главную улицу. Один из его предшественников на посту шерифа, старик по имени Уайатт, теперь работал три дня в неделю неоплачиваемым помощником шерифа. Уайатт был помешан на ландшафтном дизайне. Он посадил несколько ореховых деревьев , которые теперь выросли довольно большими. Они придавали приятный оттенок в жаркие дни.

Его кабинет, как и кабинет Уайатта, находился на втором этаже с видом на главную улицу. Там не на что было смотреть, кроме плевательницы, вешалки для шляп и шахматной доски. Джун и Гомер проводили много времени, играя в шашки почти каждый день. Когда он вошел, он был поражен, увидев, что в заведении так пусто, и он понял, что был так занят, что совершенно забыл, что Дейзи напомнила ему, что сегодня воскресенье. Затем он увидел Джун Уивер, которая сидела, положив туфли на стол, прямо за его дверью.

Из кабинета Уайатта доносился громкий храп. Он приходил по воскресеньям, чтобы отвлечься от игры "Ковбои", которую его жена всегда включала на полную громкость. Уайатт был хорошим человеком. Он занял пост шерифа, когда отец Франклина был убит при исполнении служебных обязанностей. Его отец и Уайатт ввязались в перестрелку с грабителями банка, и шальная пуля задела сердце Франклина-старшего.

Джун была хорошенькой маленькой брюнеткой. Примерно того же возраста, что и Дейзи, ей было чуть за сорок, но выглядела она моложе. Всегда следила за своим весом, не то чтобы ей нужно было делать так много. Она уткнулась носом в журнал о кино.

"Привет, Джунбаг", - сказал он ей, стараясь не спугнуть ее.

"Привет, шериф. Что ты здесь делаешь?"

"Подумал, что попробую закончить этот чертов отчет".

"Ну, это просрочено".

"Случилось что-нибудь, о чем я должен знать?"

"Телефон ни разу не зазвонил".

"Ну, мы это предусмотрели, верно?"

"Да, сэр, я думаю, мы это сделали. Мне жаль."

"Не хочешь ли кофе?"

"Я принесу тебе чашечку".

"Я ценю это, шериф".

Он принес Джун кофе, а затем некоторое время смотрел в окно своего офиса, просто наблюдая за людьми, прогуливающимися внизу. Затем он довольно хорошо поработал над своей статьей, и прошел час или больше, прежде чем он осознал это. Он поднял глаза и увидел, что Джун стоит в дверях и говорит, что Гомера передали по радио и он нужен срочно.

"Он сказал, в чем была проблема?"

"Он сказал, что там, в "Колесе фургона", была большая группа, которая устроила ад. Напился и крушит мебель. Кто-то стреляет из пистолета в воздух на заднем дворе."

"Ковбои, должно быть, сильно проигрывают".

"Он сказал, что они требуют твою голову".

"Не моя вина, что "Парни" проигрывают. Ладно. Скажи ему, что я направляюсь туда. Звонит телефон, какие-то новости о девочках, дай мне знать ".

"У меня операторы наготове".

"Будь хорошим. Увидимся утром".

"Теперь ты береги себя".

Колесо фургона находилось в пяти с половиной милях к югу от Прерии. Это было примерно то, чего и следовало ожидать, такое место, которое люди привыкли называть музыкальным автоматом или придорожным кафе. Когда он возвращался, там было полно пыльных пикапов. Намного больше, чем вы обычно видите, если только это не были плей-офф или не звучала живая музыка, как это иногда бывало, когда T-birds или какая-нибудь другая группа проезжали мимо по пути в другое место.

Франклин подъехал и припарковался рядом с патрульной машиной Гомера. Он заметил, что передняя дверь была открыта, а мотор все еще работал. Похоже, он спешил и почувствовал необходимость прихватить с собой дробовик "Моссбург". Он пробрался через стадо больших харлеев, припаркованных у входа, обратив внимание на пару мотоциклов, которых он раньше не видел. Теги из Нью-Мексико.

Его ботинки захрустели по битому стеклу, когда он вошел в дверь. Он увидел Гомера, прислонившегося спиной к барной стойке, с окровавленным лицом. Двое мужчин держали его руки разведенными в стороны, в то время как другой работал по его животу торцом сломанного бильярдного кия, крича во всю глотку, его голос был полон ярости и слюны. Человеком с кием был мистер Дж.Т.Роулз. Его лицо было ярко-красным, а глаза сверкали в чудом уцелевшем зеркале за стойкой.

"Почему вы не пристрелили меня, когда у вас был шанс, вы, маленькие гребаные засранцы?" - спросил Джей Ти. "А? Ответь мне! Хочешь еще? Ладно, ты-"

"Хватит об этом", - сказал Франклин, повышая голос ровно настолько, чтобы его было слышно сквозь весь телевизионный футбольный шум, музыку и крики, происходящие внутри. Все головы повернулись в его сторону, и он осознал, как он, должно быть, выглядит в их глазах. На нем было то, что он носил каждый день своей жизни, включая воскресенья. Наденьте брюки, накрахмаленную белую рубашку и галстук, символизирующий былую славу. Его значок был прикреплен к одной стороне ремня, его пистолет - к другой.

"Достаточно чего?" Сказал Роулз, пьяно поворачиваясь к дверному проему на одном каблуке своего ботинка.

Быстро стало тихо.

"Джей Ти, положи эту палку. Вы, двое парней, отпустите Гомера ".

"Или, что?" Сказал Роулз.

"Да!" - крикнул кто-то. "Или, что?"

Это стало чем-то вроде ликерного скандирования "Или что?" сделал, теперь все сосредоточились на нем, повторяя это снова и снова, и Гомер рухнул на пол. Дробовик Гомера, как увидел Франклин, лежал на стойке бара в луже пива. Теперь было движение, поскольку люди выстроились вплотную к флангам Джей Ти. Пара мужчин, которых он не узнал, вмешались, встав между ним и владельцем ранчо. Это были владельцы мотоциклов, одетые в кожаные штаны и жилеты. Здоровенные парни с тюремными татуировками на бицепсах.

"Я должен узнать о своем заместителе", - сказал Франклин, направляясь к ним, так что им пришлось отойти в сторону.

Он пробирался сквозь толпу разъяренных мужчин к Роулзу и его заместителю, сопротивляясь искушению положить руку на его пистолет. Он просто был полон решимости продолжать двигаться вперед, и это то, что он сделал. Внезапно протянулась рука, схватила его за плечо и повисла на нем.

"Отпусти меня, Дэвис", - сказал он мужчине с дикими глазами. В глазах мужчины стояли слезы. Сын Дэвиса Пайка, Тайлер, был членом отряда. После пары секунд пристального взгляда друг на друга мужчина отвел взгляд и отпустил. Он просто выглядел сломленным и потерянным.

"Я сожалею о вашей потере", - сказал Франклин и продолжил движение.

Франклин прикинул, что в том месте их было около пятидесяти. Большинство, если не все, из них были пьяны в стельку и им было все равно, куда все это пойдет. И у многих из них было оружие. Он увидел несколько пистолетов калибра 357, засунутых за пояс джинсов, и пару винтовок тут и там.

Когда он добрался до Джей Ти, он остановился примерно в двух футах перед мужчиной. Грудь Роулза мелко вздымалась, а в его глазах был метамфетаминовый блеск. Внезапно Роулз потянулся за спину и схватил со стойки бара дробовик Гомера.

"Дай мне этот пистолет, Джей Ти", - тихо сказал Франклин.

"Да. Оба ствола, убийца, " сказал он, слишком пьяный, чтобы заметить, что "Моссбург" был одиночным.

"Я не убийца. Я никогда никого не убивал, мне не нужно было убивать ".

"Нет? Что насчет моего сына? А как насчет всех тех бедных мальчиков, которых ты отправил на верную смерть? Что насчет них? Ты снял с них скальпы! А как насчет всех присутствующих здесь дочерей человеческих? Понимаешь? Они ушли, не так ли? С таким же успехом мог бы быть мертв! Знаешь, что я думаю? Я думаю, что у нас будет суд присяжных прямо здесь. Я думаю, мы можем найти двенадцать разъяренных мужчин в этой комнате ".

"Молодец, Джей Ти!" - сказал кто-то.

"Кто хочет быть в жюри? Скажи "да". "

Раздался хор "да". Мужчины протиснулись вперед, образовав плотный круг вокруг Роулза, шерифа и поверженного помощника шерифа.

"Сейчас же опусти пистолет", - сказал Франклин, делая шаг вперед.

Роулз отступил, поднял пистолет к плечу и прицелился прямо в сердце Франклина. Франклин думал, что он собирался нажать на курок прямо тогда. Затем он шагнул вперед, пока дуло пистолета не уперлось в грудину шерифа.

"Виновен", - сказал Роулз, пытаясь оттолкнуть Франклина "Моссбургом" назад. Но внезапно Роулз тяжело рухнул, как будто у него больше не было ног. Гомер, все еще лежавший на земле, каким-то образом умудрился выбить ноги Джей Ти из-под себя.

Франклин отбросил ствол дробовика в сторону и опустился на колени рядом с Гомером. Веки мальчика затрепетали, он поднял глаза и улыбнулся.

"Я ценю это, сынок", - сказал шериф своему заместителю. "В тебе еще осталось немного задора".

"Привет, шериф. Рад, что у тебя получилось ".

"Да. Давай. Мы собираемся отвезти вас в отделение неотложной помощи в Southwest Medical ".

"Ты не попадешь никуда, кроме Ада", - сказал Роулз с пола. Он выстрелил из оружия примерно в шести дюймах над головой шерифа и проделал неровную дыру в облицовке бара шириной примерно в тарелку для пирога.

Франклин схватил дуло и отвел его в сторону, прежде чем мужчина смог выстрелить снова. Он попытался опустить его, чтобы, если Джей Ти выстрелит снова, он ни в кого не попал, а затем сверкнула дульная вспышка, и он почувствовал жгучую боль в предплечье. Он вырвал пистолет из рук мужчины и замахнулся на него. Роулз получил удар сбоку по голове и упал навзничь, из раны хлестала кровь. Он пытался сидеть прямо, но упал. Судя по его виду, он в отключке.

Шериф бросил пистолет за стойку и повернулся к толпе, которая теперь давила на него со всех сторон, чувствуя кровь.

Диксон стоял на своем.

"Все кончено, ребята. Всем пора расходиться по домам".

"Черт возьми, если все закончится", - сказал один из здоровенных парней из "Харлея", подойдя прямо к лицу Франклина. "Будь я проклят, если все это закончилось, сукин ты сын. Что ж, я собираюсь надрать тебе-"

"Шериф, приезжайте скорее!" - сказал мужчина, перекрывая шум и сердитые крики. Он стоял в дверном проеме, просто силуэт на фоне палящего солнца, падающего на горный хребет позади него. Что-то в том, как он выкрикнул, заставило их всех остановиться, фактически замереть, и посмотреть на него. Это был Джо Бирс. Он немного зашел внутрь, посмотрел на беспорядок и Гомера на полу и все такое, оценил все это и сразу понял, что происходит.

Он шагнул вперед, расталкивая мужчин, и взял руку шерифа Диксона, качая ее вверх и вниз. Мужчина смеялся и плакал одновременно.

"Я видел вашу машину там по дороге в город, шериф. Господи, я рад найти тебя здесь. Я собирался в здание суда. Там все, весь город. Они все хотят поблагодарить тебя за то, что ты вернул всех наших маленьких девочек домой в целости и сохранности ".

"Ты хочешь сказать, что они все вернулись?" - спросил один из полупьяных парней, ближайших к двери.

В баре воцарилась мертвая тишина.

"Он лжет", - сказал Роулз. "Не верь ни единому слову из этого".

"Все они. Всегда последний. Черт возьми, моя жена только что позвонила мне на мобильный и сказала мне. Не более десяти минут назад к здешнему зданию суда подъехал старый фургон и высадил их. Все пятеро - это то, что я слышу. Это чудо, вот что это такое. Моя жена Шерри уже там с Шарлоттой. Я должен пойти обнять свою дочь ".

"С ними все в порядке?" Франклин сказал. "Невредим?"

"Да, сэр. Я спросил. Шерри говорит, что они все физически невредимы, насколько она может судить. Она уже позвонила в Юго-западную службу скорой помощи, и она в пути. Проверь всех, убедись, что с ними все в порядке ".

"Они просто вернули их обратно?" Сказал Дэвис Пайк, подходя к тому месту, где стоял Джо Бирс. "Вот так просто? Мне трудно в это поверить, Джо."

"Ну, они, конечно, сделали. Насколько я понимаю, я слышал, что здешний шериф отправился туда, в Нуэво-Ларедо, и немного поговорил с теми мексиканцами. Он и Гомер там, только они двое. Потребовалось много мужества, спросите вы меня. Теперь вы можете поблагодарить своего шерифа и его заместителя, всех, у кого есть хоть какие-то чертовы манеры ".

Дэвис Пайк опустился на колени и взял Гомера на руки, вытирая кровь, текущую у него из носа и рта.

"Гомер?" Сказал Франклин, тоже опускаясь на колени. "Ты можешь идти?"

"Я верю, что смогу, да, сэр".

Франклину и Дэвису удалось поставить Гомера на ноги. Каждый из них обнял его, поддерживая, и они направились к двери. Мужчины падали друг на друга, убираясь с их пути, выглядя ошеломленными и отводя глаза.

"Ты убил моего мальчика, сукин ты сын!" Роулз вскрикнул. "Я собираюсь добраться до тебя, ты меня слышишь?"

"Иногда я задаюсь вопросом, на чьей ты стороне, Джей Ти", - сказал Диксон, останавливаясь в дверях, чтобы посмотреть на него. "Техас? Или в Мексике?"

"Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?"

"Ты знаешь, что я имею в виду".

После этого никто не сказал ни единого чертова слова.

20

QПАЛУБА

Ход истории, как прозорливо заметил сэр Уинстон Черчилль, всегда что-то меняет - если не гвоздь для подковы, то перехваченная телеграмма. Черчилль, конечно, имел в виду телеграмму Циммермана, перехваченную и расшифрованную ребятами из нашей комнаты 40 еще в 1917 году ".

"Ах, да", - сказал Си Эмброузу Конгриву, - "Комната 40. Каждый школьник в Англии знает эту волнующую шпионскую сагу. Не так ли, Алекс?"

"Кажется, я припоминаю, что что-то слышал об этом, да", - сказал Хоук, отрывая взгляд от зимнего пейзажа за окном, чтобы со слабой улыбкой взглянуть на двух своих спутников. Он был уставшим все время с момента своего побега и возвращения в Англию. Он много спал, больше, чем требовалось, но не чувствовал себя отдохнувшим от этого. Там скрывались демоны, и с ними скоро нужно будет разобраться.

Амброуз, которому было предоставлено слово, сделал паузу, сделал глоток виски и улыбнулся Алексу. Хоук, который с момента их прибытия в дом сэра Дэвида Трулова казался рассеянным, если не откровенно мрачным, сидел на подоконнике, выходящем на густую чащу леса. Что-то беспокоило его, и Эмброуз понятия не имел, что это могло быть.

Си, его острые глаза, как всегда, были яркими и настороженными, сидел в своем любимом кресле с высокой спинкой возле потрескивающего камина. Сэр Дэвид страдал какой-то формой бронхиальной инфекции и теперь сидел, обернув шею черным кашемировым шарфом, а ноги его были обуты в шерстяные тапочки. Несмотря на его периодические приступы кашля, сейчас он был в процессе закуривания одной из своих ядовитых черных сигар.

Дождь с мокрым снегом барабанил по высоким окнам в библиотеке Си, где трое мужчин ранее искали убежища от надвигающейся бури.

Примерно за полчаса до этого, под солнечным небом, Хоук откинул длинный капот своего Bentley с трассы A30. Оттуда мы ехали минут десять неспеша или около того по каким-то извилистым проселочным дорогам через сосновый лес. Затем "Бентли" пересек Виндзор-Бэгшот-роуд, и вскоре после этого они подъехали к неприметным каменным воротам, которые вели к дому, известному как Квартердек.

Одинокий часовой, скорее всего, детектив-сержант в штатском из Метрополитена, работающий в смене, махнул им рукой, пропуская за ворота. Конечно, на этих территориях было намного больше охраны, но этот ненавязчиво вооруженный человек был единственным лицом, которое публике когда-либо разрешалось видеть. Соседи, которые были далеки во всех смыслах этого слова, понятия не имели о том, кто жил в конце переулка.

Это ни в коем случае нельзя было назвать большим домом, но он был очень красив. Особняк сэра Дэвида Трулова в стиле регентства был расположен в тихом месте на краю Виндзорского парка, и закоренелый холостяк много лет жил там в комфорте и уединении. Когда они выехали с ухоженной гравийной дорожки и заехали на парковку, Хоук понял, почему он всегда восхищался этим домом. Простота. Квартердек представлял собой простой прямоугольник из камня для ванной, который с годами выветрился и приобрел приятный зеленовато-серый оттенок. Древняя глициния поднималась над невысоким портиком и окружала небольшой балкон первого этажа, на который выходили окна спальни С.

Приглашение навестить Си дома было самым необычным. Первоначально Си пригласил Хоука и Конгрива пообедать с ним на его солнечной террасе. По его словам, это должна была быть рабочая трапеза, неформальная беседа, охватывающая целый ряд тем. Но Хоук знал, что Си особенно хотел услышать о вчерашнем визите в больницу Танбридж-Уэллс. Шеф МИ-6 хотел услышать из первых уст, что было открыто Эмброузу вчера покойным послом Циммерманном.

Сцепив руки за спиной, счастливый детектив расхаживал взад-вперед перед небольшим костром, разведенным для защиты от послеполуденной прохлады. Он был одет в свой любимый костюм из твида и носил, как и его кумир моды, покойный Эндрю Девоншир, ярко-желтые носки, сшитые канатом. Теперь он передал Си кое-что, если не большую часть, из того, что сорвалось с губ умирающего немца.

Внезапно Эмброуз остановился на полпути. Он стоял посреди выцветшего персидского ковра, над его головой вилось идеальное кольцо голубого дыма, ожидая какой-либо реакции от Алекса Хоука.

Там не было ни одного.

Полулежащий Хоук задумчиво смотрел вниз на окутанный туманом лес, толстые стволы и голые ветви которого казались черными на фоне грозового серого неба. Густая плантация сосны, бука, серебристой березы и дуба росла с трех сторон дома. Леса были волшебны для него в детстве, и, как он понял, они все еще были волшебными. Наконец, он поднял глаза и улыбнулся Конгриву.

"Прости. Ты говорил о комнате 40", - сказал Хоук со своего подоконника. "Расскажи мне еще раз об этих парнях? Держались в тени, не так ли?"

"Да, Эмброуз", - сказал Си, делая длинную затяжку из своей сигары. "Ты мог бы освежить наши воспоминания обоим. Я думаю, у нас есть еще несколько минут, пока не подадут обед."

"Это была самая секретная комната во всем Уайтхолле", - сказал Конгрив, возобновляя свои быстрые расхаживания перед камином. "Замаскированная под намеренно бесхитростным названием Комната 40, пара гражданских была направлена туда для выполнения криптографической работы. Однажды утром, в самый разгар войны, они перехватили немецкую радиопередачу в коде, который никто никогда раньше не видел. Но двое парней, их звали Монтгомери и де Грей, были настроены решительно. В конечном итоге они взломали код и, поступая таким образом, обнаружили ключ ко всему этому ".

"В чем, скажите на милость, заключалось все это дело?" Сказал Хоук, его мысли были где-то далеко, но его интерес был задет. "Я помню, что узнавал об этом в школе, но, боюсь, это было давно".

"Ну, патовая ситуация, конечно", - сказал Си. "Ужасный тупик, в который попали обе армии в траншеях вдоль Западного фронта".

"А ключ?" - спросил я.

Си сказал: "Ключом к выходу из этого тупика было найти какой-то способ убедить президента Вудро Вильсона в том, что фрицы тоже охотятся за янки. Было жизненно важно убедить Уилсона втянуть янки в кровавую войну. Эта телеграмма Циммермана, отправленная из Германии на их станцию в Мехико, раскрыла немецкое двуличие. И желание Мексики вступить в войну на стороне Германии".

"Да, " добавил Конгрив, " это сработало. Как только содержание телеграммы было опубликовано в американских газетах, произошел огромный сдвиг в американском общественном мнении против немцев. Теперь Уилсон никак не мог удержать янки от войны.

"Американцы внезапно увидели двуличное немецкое и мексиканское предательство, изложенное для них черным по белому, прямо там, за столом для завтрака".

"И они подошли. Таким образом, эта телеграмма Циммермана спасла английский бекон в последний час ", - сказал Хоук, его глаза следили за потрепанной эскадрильей гусей, скользящих по верхушкам далеких деревьев.

"Действительно", - сказал Си, выпуская серую струйку дыма. "Конечно, никому из нас не нравится это признавать, но вот оно что".

"Но какое отношение вся эта древняя история имеет к нашей нынешней ситуации?"

"Нынешняя ситуация?" Сказал сэр Дэвид, внимательно глядя на Алекса. "У меня есть для тебя одно слово, Алекс. Мексиканское предательство снова поднимает свою уродливую голову. Если быть более точным, на мексиканской границе. Американцы игнорировали эту проблему почти столетие. Они больше не могут этого делать ".

"Не все спокойно на Южном фронте", - сказал Алекс.

"Южный фронт", - повторил Си, которому понравилось, как это прозвучало. Это было хорошим сокращением для направления, в котором работал его разум. "Мексиканцы были ключом к Великой войне, " добавил он, - и они, черт возьми, вполне могут оказаться ключом к следующей".

"И у нас есть немецкий посол по имени Циммерман, замешанный в обоих".

"Простое совпадение?" - Спросил Хоук.

"Возможно", - сказал Си. "История имеет свойство повторяться".

Си поднялся на ноги и потер руки друг о друга, чтобы согреть их. "Что ж. Я умираю с голоду. Лечи простуду и моришь лихорадку голодом. Я уверен, что в столовой найдется чем подкрепиться. Давайте продолжим это за столом, хорошо? Пойду удостоверюсь, что у нас есть хороший кларет к вкусному гусю, которого приготовила кухня."

Си оставил их, толкнув двойные двери и выйдя в примыкающий коридор, который вел в столовую.

"С тобой все в порядке?" Конгрив спросил Хоука.

"Я полагаю".

21

К сожалению, с Хоуком было не все в порядке. Конгрив знал многие настроения Хоука, включая это, "черную фугу". Эмброуз полагал, что его состояние, по крайней мере, это нынешнее отвлечение, вряд ли было дефицитом или даже легким расстройством. Это было просто беспокойное любопытство голодного ума. Во всяком случае, это объясняло ранний успех этого человека как в армии, так и на финансовых рынках. И его недавние триумфы в рискованном мире международного шпионажа. Мысли Хоука постоянно перебирали широкий спектр тем, часто касаясь лишь ненадолго, прежде чем двигаться дальше. Конгрив считал, что значение имело то, что мозг так быстро усваивал во время этих кратких встреч. Удержание, так это называлось.

Это, несомненно, объясняло способность Хоука застать врасплох тех, кто считал его просто богатым аристократом, работающим на семейных финансовых виноградниках; или тех, кто слишком быстро оценил его силу или мужество и обнаружил, что в нем нет нужды. У Конгрива не хватило пальцев на обеих руках, чтобы сосчитать количество злодеев, которые совершили смертельную ошибку, недооценив Алекса Хоука в эти последние годы.

"Давайте войдем, не так ли?" Мягко сказал Конгрив, положив руку на плечо Алекса. "Он ждет".

"Конечно. Прости, что я так отвлекся. Я снова заболел этой чертовой лихорадкой. Что-то делает с моим мозгом. Я пообещал Си, что позвоню Консуэло по поводу приглашения на эту чертову встречу в Ки-Уэсте. Что ж, я, черт возьми, этого не делал, и я уверен, что он собирается поднять этот вопрос ".

"Почему ты ей не позвонил?"

"Эта женщина ненавидит меня, Эмброуз. Она чувствует себя преданной, и не без некоторого оправдания. Я был довольно дерьмовым. Я понятия не имею, как я собираюсь удовлетворить просьбу Си. Он прав, конечно, что хочет, чтобы я была там, во Флориде. Собрание Раковины, вероятно, окажется жизненно важным ".

"Профессиональное должно преобладать над личным, я думаю, Алекс. Мы что-нибудь придумаем. Просто продолжай рассказывать ему об истории во время обеда. Ты можешь позвонить ей, как только вернешься домой ".

"И что сказать?"

"Для начала скажи ей, что не можешь жить без нее".

"Я не буду лгать женщине".

"Вы совершенно уверены, что это был бы один?"

"Ложь? Откуда мне знать?"

Хоук скосил на него глаза и ушел, не сказав больше ни слова. На данный момент Конч останется загадкой, которой она была долгое время.

Они нашли Си за овальным обеденным столом, он наполнял их бокалы Шато Батай 89 года. Хоук давно научился не поднимать тему непоколебимой лояльности Си к французским виноделам, если не к их жалкому правительству. Любая подобная дискуссия оказалась бы бесплодной и неприятной.

"Расскажи нам, Эмброуз", - сказал Хоук, как только все уселись, "как именно эта похищенная телеграмма все изменила".

"С удовольствием, предполагая, что это не слишком знакомая местность, сэр Дэвид".

Сэр Дэвид оторвал взгляд от своего первого блюда. "Хорошо проторенная почва, да, Эмброуз. Но мой аппетит к военной истории намного перевешивает мое желание отведать это проклятое заливное. Пожалуйста, Эмброуз, расскажи историю ".

"Ну, видишь ли, Алекс, к началу 1917 года немцы держали нас в ежовых рукавицах. На Западном фронте у нас только что закончились молодые люди и свежие идеи. Мы выиграли бы фут грязной земли только для того, чтобы потерять ее в бойне следующего дня. Только под Верденом погибло полмиллиона. Наши союзники французы были истощены, а русские умирали".

"Но это чертовы подводные лодки загнали нас в угол", - сказал сэр Дэвид.

"Действительно. Подводные лодки фактически отрезали наш маленький остров от продовольствия и всех других припасов. Мы могли бы продержаться еще два месяца. Мы отчаянно нуждались в свежих войсках в большом количестве, в людях, чьи запасы боевого духа все еще оставались неиспользованными ".

"Янки".

"Правильно. Президент Вильсон был полон решимости не допустить янки к войне. Но Уайтхолл знал, что только вступление Соединенных Штатов в бой прогонит немецкие волчьи стаи от дверей Британии. Мы оказались в безвыходном положении на этой кровавой бойне в траншеях, а немецкие подводные лодки кружили в поисках добычи. Но потом нам очень, очень повезло, и мы перехватили телеграмму герра Циммермана ".

Хоук сказал: "Мексиканское правительство соблазнилось мыслью, что они могут отвоевать свои потерянные территории на юго-западе. Верно?"

Конгрив подхватил: "Совершенно верно, Алекс. Это то, что мне удалось вчера узнать от ныне покойного. Эти латино-арабские террористы разрабатывают весьма креативные стратегии для нападений, базирующихся в Мексике. Граница по-прежнему остается мягким местом подбрюшья Америки. Величайшая уязвимость Америки".

"Значит, этот современный Циммерман шел по стопам своего знаменитого тезки? Сеешь смуту в Мексике?"

C сказал: "Пока, по какой-то причине; он, очевидно, не передумал и не связался с нами. Я полагаю, ты захватил с собой это предсмертное письмо, о котором я слышал, Алекс?"

"Да, сэр", - сказал Хоук, вытаскивая его из внутреннего кармана. "Это какой-то код, с которым ни Амброуз, ни я никогда раньше не сталкивались, сэр. Числовой. Очевидно, случайный, но, очевидно, нет."

Хоук передал сложенное письмо Циммермана через стол.

"Я немедленно передам это в наш отдел связи".

C, должно быть, нажал ногой скрытую кнопку на полу, потому что в дверном проеме внезапно появились два человека. Мужчина и очень симпатичная молодая женщина.

"Да, сэр?" - сказал мужчина в темно-сером костюме.

Си протянул конверт. "Джефф, немедленно передай это в Signals. С запиской от меня. Говорят, Алекс Хоук получил это от умирающего немецкого посла."

"Готово, сэр", - сказал мужчина, беря его.

"О, Пиппа", - сказал Си женщине, которая сопровождала Хоука до офиса Си в МИ-6. "Ты помнишь Алекса Хоука. Этот парень посещает конференцию в Ки-Уэсте на следующей неделе. Ты будешь сопровождать его в качестве помощника. Убедись, что у него есть все, что ему нужно, хорошо?"

"Конечно, сэр", - сказала Гвендолин Гиннесс, взглянув на Алекса Хоука, прежде чем повернулась и вышла из комнаты.

Си сказал с мимолетной улыбкой: "Блестящая девушка. Я совершенно уверен, что вы двое отлично поладите, Алекс."

Хоук неловко поерзал на своем стуле. Он знал, что Си намеренно ставит его в неловкое положение.

"Сэр, приношу извинения, я еще не говорил с американским секретарем о своем присутствии. Ужасно извиняюсь. Я планирую позвонить ей этим же вечером ".

"В этом не будет никакой необходимости, Алекс. Я уже говорил с ней. На самом деле, только этим утром. Она ожидает тебя пятнадцатого декабря. Итак, тогда. Кто хочет еще кусочка этого превосходно приготовленного гуся? Алекс?"

Си встал и подошел к буфету, чтобы нарезать еще мяса. Хоук воспользовался возможностью, чтобы перегнуться через стол и прошептать Конгриву: "Его чертово представление о юморе. Это мой гусь, который готовится. И он зарегистрировался как мисс Гиннесс, чтобы убедиться, что я хорошо поработал ".

"Не обращай на него внимания, Алекс. Ты забываешь, что он плохо себя чувствует ".

"Да, конечно", - пробормотал Хоук, его глаза вспыхнули. "Шпион, который слег с простудой".

22

DРАЙ TОРТУГАС

С токе всплыл в тени корпуса "Эль Бандито". Он огляделся в поисках темного плавника, рассекающего воду, и внезапно заметил черную фигуру, нависшую над ним. Солнце было таким ярким, что даже нельзя было разглядеть лица, но это точно был Шарки. Итак, Луис уже поднялся на борт. Восхождение Стоука вверх по линии, должно быть, заняло больше времени, чем он думал. Он постучал костяшками пальцев по своей маске. Почему здесь все казалось таким размытым? Должно быть, соленая вода попала в его маску.

Либо это, либо весь чертов мир был на взводе.

Луис перегнулся через планшир, предлагая Стоуку подняться по трапу. Стокли был очень рад увидеть эту смуглую руку. Примерно минуту назад, когда он поднимался на якорь, он думал, что у него не хватит сил вернуться на лодку без посторонней помощи. Он задавался вопросом, сможет ли он вообще вытащить себя на поверхность. И гадать, где прячется этот мако.

Луис снова крикнул ему. В руке у него было помятое ведро с рыбьими потрохами, и он как раз вываливал его содержимое через плечо, длинные извилистые внутренности и разные другие вещи. Большая часть приятелей ехала в лодке, но некоторым удалось перевалить через планшир и спрыгнуть в воду.

"Давай, чувак! Вытаскивай свою задницу из воды!"

Стоук посмотрел на него и улыбнулся. "Где эта чертова акула?"

"Говорю тебе, ты просто меня не слышишь. Как ты думаешь, почему я так быстро выбрался из воды? Этот мако сейчас вынюхивает что-то здесь, на поверхности. Он только что перешел на другую сторону лодки. Я бросил туда кое-что из приятелей. Давай, босс, хватай меня за руку ".

"Приятель? Ты бросил приятеля?"

"Хватай за руку, чувак. Я тебе говорю!"

"Да, да, я иду так быстро, как только могу", - сказал Стокли, протягивая руку, чтобы взять мужчину за руку.

Луис был жилистым, но он не был похож на человека, способного в одиночку вытащить "Бьюик" среднего размера из воды. Слава Богу, он был сильнее, чем выглядел, потому что Стоук понял, что он быстро угасает. Собрав последние остатки самообладания, он поднялся по ступенькам, перевалился через поручень и, пошатываясь, направился к рубке управления. Ему нужно было укрыться с солнца и немного прилечь. Он тоже почти добрался до двери. Выцветшая зеленая палуба появилась из ниоткуда, чтобы поприветствовать его. Когда он падал, Луис схватил его баллон и не дал ему упасть на палубу.

"Успокойся, босс. Приляг на минутку."

"Приятель?" Сказал Стоук, опускаясь на колени. "К вам подходит раненый дайвер, и вы бросаете кета в воду? Господи, Луис!"

"Я же сказал тебе, что бросил его с другой стороны. Занимай его чем-нибудь".

"Да, но все же-"

"Черт, Стокли, чувак, мы должны отвезти тебя в больницу. У тебя сильное кровотечение, чувак. Сейчас все еще хуже".

"Со мной все будет в порядке. Сними с меня этот чертов танк. И отрежьте кусок вон того шланга и завяжите его у меня над локтем. Крепко. Жгут один в один."

"Вот так?" Сказал Луис, сжимая его зубами.

"Да, ты понял. Это хорошо, но еще жестче ".

Стоук попытался подняться на ноги, но это не сработало. Он был в серьезной опасности потерять сознание. Он опустился на палубу, перевернувшись на спину. Небо над головой было голубым, и он попытался сосредоточиться на единственном белом облаке, которое висело прямо над их кормой. Изображение было размытым, но, возможно, это было просто облако. Он увидел Луиса-старшего на летающем мостике. Папа просто сидел там, спиной к штурвалу, глядя вниз, в кабину, с беспокойством на лице. Нет ничего, что шкипер ненавидит больше, чем человеческую кровь, текущую по его шпигатам.

О чем все так чертовски беспокоились? Это была просто царапина. Проблема была в том, что жгут действовал не слишком хорошо. Когда у тебя были руки размером с ножки пианино, вещи обычного размера не подходили слишком хорошо.

Луис отрезал еще один двухфутовый кусок и туго обернул его вокруг руки Стоука, туго затянув его над первым жгутом и стянув его. Кровоток мгновенно замедлился.

"Ну вот, босс, так-то лучше".

"У тебя есть фотографии?" он спросил Луиса.

"Под любым углом. Я даже получил кабину и пилота. Я же говорил тебе, чувак. Я говорил тебе, что у меня здесь кое-что есть. Ты видишь эти чертовы ракеты?"

"Да. У тебя есть кое-что стоящее, все верно. Напомни мне, чтобы я выдал тебе и твоему папочке премию, когда вернусь домой. Теперь слушай внимательно, Шарки. Мне нужно, чтобы ты вышел на УКВ и поговорил с береговой охраной. Во-первых, дай мне координаты по GPS, чтобы передать им. Скажи им, чтобы немедленно прислали сюда вертолет или катер и - в чем твоя проблема?"

"Ты заглядывал в эту рулевую рубку? У старика точно нет новейших технологий на борту этого судна. Я пытался подарить ему портативный GPS на день рождения, и он чуть не убил меня. Ты с ума сошел? он говорит: "Я никогда в жизни не терял ни дня".

"У тебя есть радио, верно? У него должно быть УКВ-радио ".

"Да, да, у нас есть радио".

"Хорошо. Иди принеси карту. Давайте точно определим, где мы находимся. Но свяжись по радио с береговой охраной и скажи им, что происходит. Национальная безопасность, понял? Дай мне просто полежать здесь минутку, и я зайду туда и поговорю с ними ".

"Я проверю карту, потом позвоню", - сказал Луис, поднимаясь на ноги. "Ты останешься там, где находишься, на несколько минут. Ты неважно выглядишь. Эй, хочешь немного рома? Я держу пинту пива в коробке из-под рыбы ".

"Я не пью. Но я сделаю исключение. Да, дай мне немного этой дряни. Могло бы помочь, если бы ты вылил немного мне на руку."

Шарки полез в коробку и достал полупустую бутылку "Бакарди". Луис передавал его Стоку, когда в него выстрелили.

Стоук услышал приглушенный треск серьезного пистолета. В то же время он поднял глаза и увидел, как Луис крутанулся на месте, из его правого плеча брызнула кровь. Что за черт? Луис продолжал крутиться, раскинув руки, как какой-нибудь раненый балетный танцор с параличом нижних конечностей, пытаясь понять, откуда прилетела проклятая пуля.

"Пригнитесь, пока он не прострелил вам обоим головы!" - закричал он Луису-старшему на летающем мостике.

Еще две пули ударили в толстые деревянные стенки. Безобидный, но наверняка привлекающий внимание.

"Черт, чувак, я ранен! Моя здоровая рука!" - Сказал Луис, опускаясь обратно на палубу. "Черт! Где он? Откуда был сделан этот выстрел? Я никого не видел."

Он начал поднимать голову над планширем, но Стоук схватил его за ремень и дернул обратно вниз, глядя на его плечо. Просто царапина, маленькая красная борозда на его коже.

"Лежать, черт возьми! И скажи своему отцу, чтобы он сделал то же самое!"

"Посмотри на него, чувак, он легкая добыча там, на мосту! Если он спустится по этой лестнице, он мертв ".

"Да, так что скажи ему, чтобы оставался на месте и не высовывался. Возможно, стрелок не может видеть его там, наверху, из-за угла. Скажи этому старику, чтобы сидел там тихо и не высовывался ".

Луис выкрикнул соответствующие слова по-испански. Его отец понимающе кивнул, а затем улыбнулся Шарки сверху вниз.

"Мужайся, сын мой", - сказал старик по-английски. "Бог помогает тем, кто верит в него. Он может спасти нас, если захочет. Для него нет ничего невозможного. Но если он сочтет за благо призвать нас к нему, не бойся. Мы не будем разлучены".

Стоук просто посмотрел на тощего старикашку и покачал головой. Ты никогда не знал.

"Где стрелявший, босс?" - Спросил Луис, и они вдвоем выглянули из-за планшира.

"Должно быть, тот маленький остров слева", - сказал Стоук. "Видишь? Куда прибило весь этот мусор. Мне показалось, что я видел что-то движущееся вон там, как раз перед тем, как мы плюхнулись. Черт! У тебя есть какое-нибудь оружие на этой лодке?"

"Да. Мы держим пистолет на носу, под папиной койкой."

"Пистолет или винтовка? Скажи "винтовка"."

"У нас есть полуавтоматическая винтовка. Это мое. Специальный приклад и рукоятка, чтобы я мог стрелять из него одной рукой. Пистолет Ruger mini-14. Обоймы вмещают тридцать патронов."

"Идеально. Я хочу, чтобы ты поднялся туда и забрал это. Но ты, Луис, оставайся ниже планширя. Я не хочу здесь никакого героизма. Просто иди вперед и принеси мне этот пистолет ".

Шарки пополз на животе к открытой двери. Стоку не понравилось выражение его лица. Парень, очевидно, был напуган до смерти.

На случай, если Луису понадобится еще какой-нибудь стимул не высовываться, стрелок сделал еще два выстрела и выбил иллюминаторы по левому борту в рулевой рубке, осыпав двух мужчин осколками стекла. Стрелок был либо никудышным стрелком, либо у него было до хрена патронов, и ему было все равно. В любом случае, с ним нужно было разобраться в спешке. Стоук не хотел отключаться и оставлять Луиса и его отца разбираться с этим в одиночку.

Две минуты спустя Луис вернулся с винтовкой и промокшей картонной коробкой, полной патронов. Его рука так сильно дрожала, что, когда он передавал Стоуку патроны, все это развалилось, и все патроны рассыпались по всей чертовой палубе. Что ты собирался делать? Луис был его напарником, и он проходил обучение высокого уровня без отрыва от производства, вот и все. Назовем это упражнением с боевой стрельбой. Стоук проверил патронник и магазин. Заряжен.

"Эй, я понял", - сказал Луис. "Не знаю, почему я не подумал об этом раньше. Таким образом, мне не придется снова подставляться под пули ".

"Подумать о чем?"

"Мы только что расстались, чувак!"

"Раскололся?"

"Уходи! Папа там, у руля! Он заводит ее, и мы расходимся. Оставь этого ублюдка здесь гнить на солнце. Трахни его, понимаешь?"

"А как насчет крючка?"

"Ты имеешь в виду якорь?"

"Да, я имею в виду ведущего. Кто поднимется на нос и будет стоять там, чтобы поднять якорь? Папа? Ты?"

"О, да. Правильно, ведущий. Чувак, я совсем забыл об этом ".

"Ты должен обдумать все это под давлением, Луис. Бизнес, которым ты сейчас занимаешься."

"Верно. Так что же нам делать?"

"Я думаю об этом. Дай мне секунду, я что-нибудь придумаю".

"Просто не впутывай меня в это", - сказал Шарки.

23

LA SELVA NЭГРА

Были построены грязные конопляные мосты, соединяющие многочисленные круглые дома, которые составляли владения Мухаммеда Топа. Самым большим из мостов был тот, что перекидывался через ленту черного зеркала, извивающуюся посреди Ла-Сельвы. Этот мост перекинут через реку и был построен из стали.

Реку назвали Игапо, Черная Вода, и она впадала в великую Рио-Негро. Igapo аккуратно разделило территорию крепости Top пополам. Это служило естественной границей для двух укромных участков деревни террористов. Река также сформировала очень необходимый спасательный круг с внешним миром. За исключением пары изолированных взлетно-посадочных полос, замаскированных и спрятанных глубоко в джунглях, это был единственный путь в его мир или из него. Извилистый участок порогов защищал подход с востока. И морские пехотинцы были развернуты как на востоке, так и на западе.

Top тщательно выбирал этот сайт. Ла Сельва Негра должна была быть возведена там, где ни один человек не осмелился бы рискнуть, даже если бы он был способен. Во-первых, из-за навеса днем это было совершенно невидимо с воздуха. Ночью применялись строгие правила затемнения на случай, если самолет когда-нибудь заблудится над этим бездорожьем.

Никакие беспилотники или спутники-шпионы никогда не отличили бы этот зеленый участок от миллионов акров, которые окружали его. Из-за большой высоты деревьев даже тепловизионное изображение не могло точно определить живых существ внизу. И все же здесь, под навесом, лежал совершенно другой мир. Мир, созданный им самим.

Основная деревня, Centro, находилась в центре этой скрытой вселенной. Вокруг него, на протяжении многих миль, подобно огромным вращающимся лунам, были расположены различные лагеря. Военные лагеря, где жили и работали его солдаты. А также секретные тренировочные лагеря и лагеря принудительного труда, которые поддерживали его армии и защищали центр.

А потом река. Несмотря на темный цвет, воды Рио-Негро и его притоков, таких как Игапо, были чистыми, фактически почти дистиллированными. Из-за чрезвычайно низкого содержания соли в реке были самые мягкие воды из всех крупных рек в мире. Но это не то, почему он выбрал именно это место. Его чувства были слишком утонченными для этого. Нет, именно здесь, в этом точном месте, где вода глубокая и холодная, именно здесь низкое содержание питательных веществ и высокая кислотность так сильно уменьшили количество кусачих мух и комаров.

Папа Топ был страстным человеком, но он также был в высшей степени прагматичным существом, которое ненавидело жуков.

Через Черную воду был перекинут стальной мост, достаточно прочный, чтобы поддерживать небольшие беспилотные танки, которые непрерывно патрулировали. Этот мост, жизненно важное звено, соединил две половины его мира. Одна сторона заключалась в поддержании жизни и поклонении, другая - в смерти и разрушении. Этот мост, который соединял две стороны его уравнения, он назвал La Qantara в честь мифического моста, соединяющего его любимую родину Сирию с ее соседями Ливаном, Иорданией и Палестиной. Кантара была фантастическим мостом единства, который однажды, с Божьей помощью, он сам построит между этими нациями.

Эта миссия в Кантаре, мост святого, была делом его жизни. Но папа Топ поклялся, что завершит это только в конце своей жизни. Он обратился бы к этим усилиям только после того, как он и его армии обрушили бы дождь смерти и разрушений на своих врагов на севере и поставили их на колени, умоляющих Бога о милости.

Теперь широкая, текущая река была спокойной под почти невидимой камуфляжной сеткой из листьев, натянутой над ней на многие мили в обоих направлениях. Здесь, в Centro, примитивность сосуществовала бок о бок с новейшими технологиями. Сплоченные боевые каноэ-долбленки были пришвартованы к восточным концам доков. Позже в тот же день индейские военные отряды, служившие Папа Топу, поднимались на борт, чтобы начать патрулирование обширной сети притоков, впадающих в Игапо. Злоумышленников обескураживали или убивали, если они подходили слишком близко.

Дальше были более широкие каноэ, глубоко сидевшие в воде и нагруженные овощами и другими припасами. Они прибыли ночью и все еще ожидали разгрузки.

SСКРОМНЫЙ сонная деревня внизу ожила. Затененные окна слабо светились изнутри. Гордые стражники Дома, в своих мундирах зеленого цвета, пересекли широкие мосты и спустились на трамваях на дно джунглей внизу. Там ожидающие генералы и младшие командиры приказали им собраться в строй для учений.

На соседней поляне были видны фары колонны бронированных вездеходов, формирующихся. Эта моторизованная группа направлялась на взлетно-посадочную полосу, чтобы принять важного посетителя, когда он прибудет в середине утра. Его первым делом за день была подготовка к приему своего почетного гостя.

Папа Топ испытывал огромное удовлетворение от того, что это в высшей степени могущественное существо, Мулла Хан, шло к нему. Хан, блестящий иранский врач и ученый, отправлялся в долгое путешествие из Тегерана. Он въезжал в страну по поддельным паспортам, которые сам же и выдал. Он прибудет в Буэнос-Айрес, а затем его переправят на небольшой аэродром на окраине города. Оттуда его доставили бы на уровне верхушек деревьев на скрытую посадочную полосу, которая обслуживала Ла Сельва Негра.

"Гора идет к Мухаммеду", - Топ громко рассмеялся про себя, его рокочущий голос был глубоким и мягким. История в процессе становления. Он бросил последний взгляд на колеса своей изобильной заводной империи и вернулся внутрь, чтобы одеться. Все еще предстояла большая личная подготовка перед официальным приемом посетителя в Большом зале Голубой мечети.

Несомненно, сегодняшний день, подумал он, глядя на свое мощное обнаженное тело в зеркале в полный рост, окруженное пылающими факелами, был началом самого важного периода в его жизни. Таким образом, это было своего рода рождение. И мужчина должен одеваться соответственно для таких триумфальных моментов.

Топ был мужчиной с крупными чертами лица. Там была большая голова, с которой смотрели его глубоко посаженные темные глаза, пристальные и проницательные. Его глаза излучали силу и интеллект, и когда они останавливались на чем-то или ком-то, казалось, что они могли завладеть всем этим, поглотить это. Его кожа была темной и желтоватой, упругой и блестящей, как у чего-то, что только что всплыло на поверхность после нескольких недель в реке. Его голова была совершенно безволосой. Не было ни бровей, ни ресниц. Губы под длинным широким носом были пятнистыми и толстыми.

Его губы открывались только тогда, когда он говорил, а затем они широко раскрывались, обнажая крепкие, дикие белые зубы и молочно-розовые десны. Когда он говорил в гневе, его глаза выпучивались, больше по-звериному, чем по-человечески, и они, казалось, горели каким-то потусторонним огнем.

Его огромная голова покоилась на широкой и крепко обтянутой шее, поддерживаемой тяжелыми плечами эпических пропорций, плечами гиганта. Он понятия не имел, сколько он весил, и ему было все равно. Он знал, что там не было ни грамма жира, который можно было бы найти. Он позаботился о себе. Он выпивал свою чашу бычьей крови каждый вечер перед сном. Это было его привычкой за годы, проведенные в джунглях. В конце концов, он скоро собирался в бой.

Он выбрал черную паранджу, расшитую золотой нитью. Он видел подобный рисунок в потрепанной книге о жизни Чингисхана. Он попросил своих швей скопировать его в точности. Он увидел, что оно идеально облегало его выпуклые плечи. ДА. Это было совершенство. Сейчас. Ему нужно было бы прикрыть голову. Золотой тюрбан? Нет. Не сегодня. Кое-что гораздо менее очевидное. Он боялся, что ничто в его гардеробе не подойдет, пока что-нибудь не привлекло его внимание.

Под одним из окон спартанской комнаты папы Топа стоял большой черный деревянный крест. Мертвая голова была нарисована белой краской у основания предмета, а над перекладиной были натянуты рукава рваного утреннего пальто, черные фалды которого волочились по простому деревянному полу. Украшал крест потрепанный котелок, верхняя часть креста выступала через дыру в тулье. Вокруг основания креста кольцо из белых и черных свечей горело всю ночь.

Этот тотем, редко встречающийся в домах сынов ислама, был секретным оружием папы Топа. Он носил это с собой всю свою жизнь. Причудливое изображение досталось ему по наследству от его всемогущей матери, могущественной гаитянской жрицы вуду по имени мама Топ. Этот тотем представлял Бога Кладбищ, Главу Легиона Мертвых, воплощенного на земле в человеческой фигуре папы Топа. В этой части Амазонки Топ был фигурой первостепенной важности во всех вопросах, связанных с могилой. Он был темным богом Вуду, который давным-давно покорил коренных обитателей джунглей и все еще держал их в своей власти.

Мухаммед Топ, конечно, был истинным верующим во всемогущее правление Аллаха. Он во всем полагался на руководство Аллаха. Но, будучи благоразумным и практичным, Топ всегда считал, что у мужчины должна быть запасная религия. Страх, внушенный Вуду, хорошо послужил его целям. В конце концов, он жил в окружении благородных дикарей, которые кланялись только папаше Топу.

Он водрузил на голову перфорированный черный котелок папы Топа и посмотрел в зеркало. Неудовлетворенный, он поднял его под более лестным углом и увидел, что это хорошо. Он показал свои зубы. Сверкнул глазами.

Да придет царствие небесное, подумал он, и будь он проклят.

Вскоре, вместе с могущественными братьями из-за границы, которые вскоре прибудут, Папа Топ приведет в движение неотвратимые часы судного дня будущего.

Он переводил часы на 20 января в полдень.

Полдень, подумал он, посмеиваясь про себя, шутка, которую ковбой в Белом доме мог бы оценить.

День расплаты.

24

MADRE DE DiOS, BРАЗИЛ

Гарри Брок проснулся в незнакомой постели с девушкой, имя которой он не мог вспомнить. Она держала пистолет у него во рту. Она была совершенно обнажена, сидя верхом на его груди, ее отвисшие груди блестели от пота в жарком утреннем свете. Он обнаружил, что ни одна из этих вещей не помогала ему мыслить трезво. Она была очень хорошенькой, эта девушка, и каким-то образом ночью ей удалось приковать его запястья наручниками к раскрашенным железным столбикам кровати, которыми он теперь колотил по оштукатуренной стене в отважной попытке освободиться.

Он смутно помнил, что она сказала ему, что была медсестрой в Манаусе. Это многое объясняло. Гарри был неравнодушен к медсестрам.

Через некоторое время он перестал мотать головой из стороны в сторону и биться запястьями о спинку кровати, потому что (А) это причиняло боль, (Б) это не приносило ему никакой чертовой пользы вообще, и (В) это было так приятно, когда ты останавливался. Гарри был так доволен тем, что ему относительно не причиняют боли, что попытался улыбнуться, но обнаружил, что это трудно сделать, когда дуло маслянистого курносого револьвера калибра 357 царапает небо.

Расслабься, сказал себе Гарри. Ради всего святого, будь профессионалом в этом. Это не был конец света. Это был еще один из бесконечных жизненных уроков. Сегодняшний урок: держись подальше от уличных баров в городах, где жизнь была чрезвычайно дешевой, а за твою голову назначили огромную цену. Оставайся трезвым и избегай незнакомых женщин любой ценой, даже великолепных.

Он сделал несколько глубоких вдохов, как его учили делать, задерживая каждый на счет шесть, и попытался стабилизировать свое сердце, замедлить все.

Сориентируйся, Гарри. Он собирался сказать "получить представление о местности", но он уже сделал это. Она сидела прямо на нем. Господи, что за женщина. Он убил бы, чтобы узнать ее имя, но он чувствовал, что в этот момент представление было бы неловким. Даже если она уберет пистолет от его рта, что он собирался сказать?

Сосредоточься, Гарри. Ладно. Он должен был быть где-то в маленьком дерьмовом городке Мадре-де-Диос. Да. Вчера днем он забрел в это бразильское захолустье, потому что голодный, напористый сорокалетний парень с проблемами спины просто устал от того, что не ест и каждую ночь спит под дождем под другим деревом. Прошла неделя с тех пор, как он нашел убежище под настоящей жестяной крышей, и с последней настоящей кровати, на которой он действительно спал, он выбрался примерно за две минуты до того, как Лас Медианочес постучал в его дверь и вышиб ее.

Что, в конце концов, произошло, так это то, как он оказался здесь, в Мадре-де-Диос, примерно неделю назад он начал видеть плохую ксерокопию своего лица, расклеенную по всему очаровательному городку Барселос на Рио-Негро. Под его кружкой было напечатано довольно большое круглое число, рассчитанное как в песо, так и в долларах. Он был глубоко подавлен тем, как мало он стоил, пока не вспомнил, что в этой части Бразилии вы могли купить Mercedes E55 AMG с ценой на наклейке в 81 000 долларов менее чем за 10 000 долларов. "Дом Периньон" стоил три доллара за "магнум", а за доллар можно было купить новые кроссовки Nike Air Jordans (у него были).

Черт возьми, это означало, что его жизнь стоила всего около тысячи пар кроссовок Майкла Джордана. Мне показалось, что он немного не в себе.

Это была крошечная точка на карте, но это был центральный город в так называемом Мату-Гросу, через который ежегодно проходило кокаина на сумму около 12 миллиардов долларов, то есть миллиард с четвертью. Гарри поспрашивал вокруг, упоминая несколько имен и небольшие суммы наличных тут и там, и сумел подцепить влиятельного парня по имени Освальдо Санчес.

Освальдо, который был президентом одной из пятидесяти пяти прачечных международного банка slash, действовавших здесь, в городе, любил время от времени спускать сто миллионов или около того, чтобы покупать по дешевке ракеты класса "земля-воздух" для славной панамериканской революции, о которой мечтали Хьюго и Фидель. Поскольку Гарри был довольно подкован в нелегальном оружейном бизнесе, и оба мужчины знали имена многих крутых киллеров, они с Освальдо поладили и на самом деле наладили хорошие рабочие отношения.

Достаточно хороший, чтобы он и сеньор Санчес организовали конфиденциальную встречу, на которой они поговорили бы о Турции, и Гарри выяснил бы, кто некоторые из ключевых игроков в том, что вырисовывалось как главная драма, разворачивающаяся в настоящее время здесь, к югу от границы. Слухи распространялись повсеместно. Огромные армии террористов движутся на север, чтобы вторгнуться в Центральную Америку. Что-то в этом роде.

Но, разве вы не знаете, в последнюю минуту Гарри пришлось отменить из-за предварительного обязательства (остаться в живых), и вместо того, чтобы поговорить о индейке с доном Освальдо, он бежал, спасая свою жизнь, и запрыгнул в кузов грузовика с птицей, пересекающего мост в никуда. Благополучно переправившись через реку Паран, он забрался в джунгли, где неделю спал без задних ног, пока, к счастью, жара не спала. Прятаться в джунглях - это горячая, изнуряющая жаждой работа. Гарри, наконец, поддался своим низменным желаниям и сел на попутку с автобусом, полным производителей мака, до своего нынешнего места жительства, далеко не идиллической деревни под названием Мадре-де-Диос.

Все, чего он действительно хотел, это пару холодных сервизов и теплую постель. Я не слишком многого просил? Перед тем, как Саладин Хассан отправился на поиски племени Сюкуру, которое удерживало Алекса Хоука ради выкупа, он дал Гарри адрес места (заброшенной мечети), в котором тот мог бы укрыться, но только, подчеркнул Саладин, в случае крайней необходимости. Саладин, неохотно отдавая Гарри ключ от комнаты наверху, сказал: "не пользуйся им". Так получилось, что он воспользовался этим, хотя, оглядываясь назад, возможно, это была не очень хорошая идея.

Это был маленький захудалый городок, в который он проскользнул. Затерявшись в толпе торговцев, коробейников и контрабандистов, с черепашьей скоростью пробирающихся по Пуэнте-де-ла-Амистад (мост дружбы), он подумал, что есть что-то немного неуместное в виде золотых куполов и тонких минаретов, возвышающихся над этими пышными джунглями. Но что он выяснил, так это то, что в 1975 году, после начала гражданской войны в Ливане, исламское население этого региона быстро росло и теперь составляло где-то около шестидесяти тысяч только в этом городе.

Почему они были здесь и что, черт возьми, они задумали, вы вполне можете спросить себя. Ну, деньги. Чем больше Соединенные Штаты перекрывали денежные потоки террористических сетей, тем больше этим парням приходилось обращаться к альтернативным источникам дохода. А что может быть лучшим источником дохода, чем наркотики? Торговля людьми и оружием? Тоже не слишком потрепанный.

То, что Гарри уловил, было целой инфраструктурой в этой части Латама, известной местным жителям как Арабская мафия, которая захватила все каналы продажи оружия и наркотиков здесь, внизу. Это было потому, что крутые арабские шейхи греха выставляли местных крутых парней кучкой аптечных гаучо.

И Арабская мафия использовала всю эту нечестно полученную прибыль для финансирования своих латиноамериканских террористических операций. Только в этом регионе количество лагерей для подготовки партизан должно было вырасти в геометрической прогрессии. И высокотехнологичное оружие хлынуло потоком, некоторые из них были экспериментальными технологиями, украденными из США и Британии.

Теперь вы должны были задаться вопросом, как это делал Гарри на регулярной основе, как получилось, что его боссы в Пентагоне, Лэнгли и АНБ пропустили все эти интересные события в Латинской Америке. Просто прогуливаясь вокруг, глядя на лица, вы могли видеть, что здесь не было большой любви к североамериканцам, независимо от расы, цвета кожи или вероисповедания людей на улицах. Чего там было много, если бы вы спросили Гарри, так это проблем.

Неприятности не назревали, в отличие от лучших в Милуоки, они были полностью готовы. И, когда-нибудь, очень скоро, кто-нибудь здесь собирался вскрыть крышку над целой упаковкой дерьма из шести штук.

Забавно было то, что все это вынюхивание, которым он занимался, даже не было заданием Гарри. Ему было приказано прибыть сюда с парой других парней из ЦРУ по одной конкретной причине: найти Алекса Хоука и, если он все еще жив, убрать его к чертовой матери. Гарри пошел к своему боссу, Чарли Муру, в JCS и вызвался выполнить это задание, когда услышал об этом. Он был в долгу перед Алексом Хоуком за большую услугу.

Он встретил Хоука примерно год назад. Хоук снял его с китайского парохода как раз перед тем, как Гарри отправили обратно в китайскую тюремную дыру, где он должен был провести остаток своей жизни, умоляя о смерти. Он был в большом долгу у Хоука и планировал вернуть этот долг, если у него когда-нибудь появится шанс. Итак, у него это было.

Этот город был занят, занят, занят. Действительно возбуждающий. В дополнение к группе молодых мусульман-шиитов, которых он видел возле мечети (без сомнения, собирающих деньги на предстоящий джихад), на узких улочках было бесчисленное множество добропорядочных граждан, толпившихся на распродаже всего - от дизайнерских джинсов и кожаных курток до плазменных телевизоров, компьютеров и лазерных инструментов. Там было и кое-что другое, в том числе тонны отборной колумбийской марихуаны, гашиша и кокаина для парней, которые зарабатывали на жизнь доставкой товара в Пуэрто-Паранагуа на атлантическом побережье Бразилии.

Гарри не брал ни одного, но он слышал, что на улице можно купить поддельный бразильский паспорт у бразильских чиновников за жалкие 5000 долларов. И этот паспорт, в рамках нынешней программы отказа, созданной каким-то великодушным гением в Вашингтоне, открыл порталы в сказочное Волшебное королевство, лежащее непосредственно к северу от мексиканской границы. Отказ сделал действительный бразильский паспорт всем, что вам было нужно для поездок по Соединенным Штатам.

Подумай об этом на минуту, и твоя голова взорвется.

Он был почти уверен, что расцветшие террористы-смертники, ошивающиеся вокруг мечети, давно это вычислили. Если бы ты мог позволить себе пять тысяч за паспорт, тебе не нужно было беспокоиться о том, чтобы тайком пересечь мексиканскую границу, чтобы взорвать дерьмо в Хьюстоне, Чикаго или где угодно. Просто сядь на самолет до Майами. Это в значительной степени то, о чем думал Гарри, когда девушка появилась на табурете прямо рядом с ним.

Он зашел в первый попавшийся бар, который выглядел как кондиционированный. Окон не было, так что внутри тоже было темно, и он чувствовал себя в безопасности и уюте, потягивая свою "cerveza fria" с виски в баре. Затем, в какой-то момент, рядом с ним сидела девушка. Медсестра, сказала она. Это был ее выходной. Как ее звали? Капарина. Да, это было ее имя, произносимое как тот бразильский напиток, который он любил, тот, который делают с лаймами и кашасой, зерновым спиртом, получаемым из сахарного тростника. Смертельный.

Кайпаринья. Какая-то бабочка, она сказала, что это означает по-английски.

Итак, какого черта, он купил ей несколько банок пива, немного, всего сотню или около того. Она спросила его, не хочет ли он заняться делом, и он сказал, да, почему бы и нет?

Почему бы и нет? Господи, он знал, почему не сейчас. В свободной руке у нее был разорванный плакат "Разыскивается живым или мертвым", и Гарри сразу понял, что он поднялся по ручью номер два без весла. Теперь, когда солнце взошло, она сравнивала его лицо с ксерокопией на плакате "разыскивается". На гвозде прямо над головой Гарри была прикреплена маленькая картина с изображением Святой Девы. Капарина улыбнулась ему, затем протянула руку и накрыла плакатом картину, шляпка гвоздя торчала прямо во лбу Гарри.

Теплая грудь коснулась его щеки, когда она снова устроилась, как бы распластавшись у него на коленях.

"Ммм-пф!" Сказал Гарри, и она смотрела на него долгую минуту, а затем вытащила пистолет у него изо рта. Маслянистое послевкусие было довольно неприятным, но, по крайней мере, он мог двигать челюстью. Он думал, что она была хорошей девочкой, но потом он увидел, как она потянулась к мобильному телефону на ночном столике.

"Не делай этого!" Сказал Гарри.

"Порки нет?" - ответила она, снова взглянув на плакат с большой жирной цифрой, выделяющейся внизу. Гарри старался изо всех сил, но будь он проклят, если смог придумать быстрый и убедительный ответ на этот вопрос. Почему бы ей не позвонить по номеру телефона на плакате и не получить награду? Серьезно. Почему, черт возьми, нет? На самом деле, было много тысяч причин, по которым она должна была поступить именно так. Черт возьми, если бы они поменялись ролями, он поступил бы точно так же-

"Ты красивая", - решил сказать он, позволив ей иметь и жемчужные белки, и сонные карие глаза. Гарри был симпатичным парнем. Ему сказали, что волосами он похож на Брюса Уиллиса. Он этого не видел, но, честно говоря, неважно. Иногда это срабатывало, иногда нет. На этот раз, спасибо тебе, Иисус, это сработало. Она поколебалась, затем положила телефон обратно и посмотрела на него с милой улыбкой на лице. Капарина, очевидно, могла сказать, что мистер Хэппи вернулся в город и ему не по себе; возможно, он ищет место, где можно обосноваться на некоторое время.

Она была занята. Знаешь, одна на дорожку, в конце концов, ей нечего было терять, а Гарри, конечно, нет. Он был вынужден думать о том, чтобы сдаться полиции, получить награду, а затем снова сбежать. По общему признанию, в этом плане было много дыр.

Он имел в виду то, что сказал. Она была симпатичной. Она была потрясающей малышкой даже трезвой, имея в виду, когда трезвым был он, а не она. Он тоже посмотрел на ее лицо, когда она начала раскачиваться взад-вперед на нем, терзая его, пока он не стал твердым, как камень. У нее было то, что Гарри, путешественник по всему миру, назвал симпатичной версией лица ООН. Наполовину китаянка, наполовину индианка, наполовину метиска, наполовину девушка со смуглой кожей. У нее были длинные пурпурно-черные волосы, полные губы и потрясающая грудь, которая сейчас находилась в опасной близости от его губ.

"Эй, " сказал он, " давай".

"Что?"

"Ты знаешь что".

"Умоляй меня", - сказала она.

"Что?"

"Умолять".

"Я не умоляю".

"О, нет, вы понимаете, мистер Гарри Брок".

"Хорошо, я буду умолять".

"Я тебя не слышу".

"Пожалуйста".

"Громче".

"Я не могу. Кто-нибудь нас услышит".

"Мы в заброшенной мечети, Гарри. Никто не может нас услышать ".

"Подожди. Мы у меня дома?"

"Конечно. Ты не помнишь?"

"Нет. Я имею в виду, да. Я вроде как знал. Наверное, я забыл. Для такого парня, как я, все мечети выглядят практически одинаково ".

"Ты хочешь поцеловать мои сиськи, Гарри? Этот? Или вот этот?"

"Да. За обоими."

"Умоляйте меня, мистер Брок".

"Пожалуйста. Я умоляю тебя. Я не шучу. Я искренне прошу здесь. Это могло бы быть для меня. Лебединая песня Гарри Брока ".

"Вот так. Доволен?"

"О боже, да. Теперь другой."

"Будь нежен, Гарри. Это хороший мальчик ".

WКУРИЦА HАРРИ ПРОСНУЛСЯ проснувшись во второй раз за это утро, он осознал, что у него во рту сигарета, и непроизвольно сделал затяжку. Ничто на недавней памяти не было таким вкусным. Девушка протянула руку и сняла сигарету с его губ, чтобы он мог выпустить дым. Черт. Он все еще был прикован наручниками к чертовой кровати. Должно быть, он отключился на пару минут. Девушка сама затянулась, а потом сказала: "Я знаю шутку".

"Да? Что?"

"Мужчина в постели с женщиной. После того, как они занимаются любовью, мужчина спрашивает: "Ты куришь после секса?" А женщина улыбается ему и отвечает: "Я не знаю, я никогда не смотрела ". "

Гарри расхохотался.

"Это довольно хорошо", - сказал он.

"Спасибо тебе".

"Уснул, да?"

"Примерно на двадцать минут".

"Ты звонил?"

"Ммм".

"Ты звонил? Срань господня. О, Боже, Капарина."

"Успокойся, Гарри".

"Успокоиться?"

"Я звонил не тому, кому, как ты думаешь, я звонил".

"Номер на плакате. За вознаграждение."

"Нет".

"А. Ну, хорошо, кому ты звонил?"

"Мой бывший муж. Он уже в пути ".

"Твой бывший муж приедет сюда? Сейчас?"

"Что ты делаешь здесь, в Бразилии, Гарри? Вы, очевидно, американец. У вас нет удостоверения личности. Паспорта нет. Ничего. Только этот пистолет и несколько тысяч песо. Ты не говоришь по-португальски. Или даже испанец."

"Я турист".

"Ты проделал весь этот путь, чтобы купить эти дерьмовые Найки? Шестьсот туристов умирают каждый год в этом дерьмовом городишке. И это только сообщенное число."

"Вот почему у меня есть пистолет".

"У меня есть пистолет, Гарри. Прошлой ночью, когда ты был пьян, ты сказал что-то о лас Медианочес."

"Неужели? Что я о них говорил?"

"Что у джихадистов был твой друг. Ты пришел сюда, чтобы найти своего друга, Гарри? Кто твой друг?"

"Почему это важно для тебя?"

"Я думаю, Хассан сможет тебе помочь".

"Хассан? Кто, черт возьми, такой Хассан? Каждого второго парня, которого ты встречаешь здесь, зовут Хассан ".

"Мой бывший муж. Он хороший парень, прекрасно говорит по-английски. Очень жесткий. Не все в этой стране запуганы Арабской мафией".

"Как он может мне помочь?"

"Ты можешь помочь ему".

"Какого черта я должен это делать?"

"Враг моего врага - мой друг".

"Не обязательно. В любом случае, кто твой враг?"

"Враг моего народа. Джихадисты в джунглях, которые называют себя Лас Медианочес. Этот ублюдок Папа Топ."

"Кто ты, Капарина? Какой-то шпион или что-то в этом роде?"

"Я держу глаза открытыми".

"Хорошо. У нас есть кое-что общее. Теперь, отпусти меня. Понятно?"

Послышался шум, поднимающийся по ступенькам за дверью. Капарина спрыгнула с кровати, стянула через голову свое синее хлопчатобумажное платье в цветочек и разгладила его на своем эффектном теле. Она была одной из тех женщин, которые выглядят почти так же хорошо одетыми, как и обнаженными. Она влезла в свои бледно-голубые трусики, покачала попкой, натягивая их под платье, и улыбнулась Гарри.

Гарри поднял голову и уставился на дверь. "Черт. Они поднимаются по ступенькам. Сними с меня эти наручники, ладно? Поторопись".

"Я не могу. Ключа нет."

"Нет ключа? Что?"

"Мы играли в игру. "Кто этот заключенный?" Ты проиграл, когда проглотил ключ, помнишь?"

"О, черт, Капарина, они у двери. Ты можешь хотя бы накинуть на меня чертову простыню или что-то в этомроде? Господи. Это смущает ".

"Скажи, пожалуйста".

"Нет".

"Гарри?"

"Пожалуйста".

"Хороший мальчик, Гарри".

Она склонилась над тем, чтобы поднять с пола простыню, когда деревянная дверь распахнулась, и внутрь вошел мужчина, с озадаченной улыбкой взиравший на сцену на кровати.

"Гарри?" мужчина у двери сказал.

"Саладин?"

"Вы двое знаете друг друга?" Сказала Капарина.

"Конечно, мы знаем друг друга", - сказал Гарри. "Иисус".

Это был Веллингтон Саладин Хассан. Несколько месяцев назад он заплатил этому человеку небольшое состояние за то, чтобы тот нашел Алекса Хоука и благополучно вернул его в Англию.

"У кого есть ключ?" Спросил Саладин у них двоих с широкой улыбкой на лице.

25

PРАЙРИ, TРАЗДРАЖАЕТ

В то злополучное утро, незадолго до полудня, Франклин был в холодном сарае, чистил стойла. Он почти закончил, когда услышал шум автомобиля, слишком быстро едущего по длинной грунтовой дороге от шоссе. Он прислонил вилы к стене и подошел к открытому окну, выходящему на дорогу. Это был Гомер на новом полицейском перехватчике Crown Vic, мчащемся по изрытой колеями дороге со скоростью около пятидесяти миль в час, поднимая за собой большой хвост пыли.

Франклин посмотрел на безоблачное голубое небо, и любая молитва о тихом воскресном дне ускользнула из его головы. Он вышел из сарая как раз в тот момент, когда помощник шерифа затормозил между сараем и домом.

"Спокойно, Гомер, никакого пожара здесь, сынок".

Франклин подошел к машине, задаваясь вопросом, что было так чертовски важно в воскресенье. Прошло девять дней с момента инцидента у колеса фургона. Гомера довольно сильно избили. Тем не менее, он вернулся к работе уже три дня назад, и, к счастью, после всей шумихи предыдущей недели все было спокойно. У него даже было несколько дней, чтобы закончить исправление всех ошибок в презентации о границе с Техасом, которую он собирался провести во Флориде через неделю.

В основном было тихо, потому что Роулз и несколько мотоциклистов были заперты в здании суда. Он оставлял их там на несколько дней, пока все не остынет. Он позволил бы большинству из них уйти. Он хотел задержать Роулза подольше, основываясь на наводке, полученной им около полугода назад.

Платный информатор сообщил полиции Ларедо, что Роулз подозревается в причастности к какой-то операции по контрабанде на границе. Наркотики, оружие и даже автомобили поступают через туннели под границей. Согласно the snitch, Роулз был в постели с коррумпированными федералами и наркоторговцами и был таковым долгое время.

Но они пока не смогли этого доказать. У Франклина просто не было достаточно сил, чтобы удержать его. Итак, он отпустил Роулза под подписку о невыезде, как выразилась Джун.

Гомер вылез из машины и надел шляпу, прикрывая глаза от солнца.

"Извините за беспокойство, шериф, я звонил вам по телефону".

"Когда они разберутся с этими мобильниками, может быть, я куплю один. Чем я могу помочь тебе, сынок? Я был здесь, в сарае, все утро. Дейзи ходила на церковные службы, а сразу после них на обед своей молитвенной группы. Я как раз зашла внутрь, чтобы приготовить сэндвич с ветчиной и чай со льдом. Хочешь присоединиться ко мне?"

Франклин направился к дому, и Гомер последовал за ним.

Он сказал: "По какому поводу я тебе звонил? Кое-кто собирается дать себя линчевать здесь позже сегодня ".

"Линчевали? Кто?"

"Я не знаю их имен. Три мексиканских мальчика, вот что я слышал ".

"Иди сюда, на крыльцо, и сядь в тени, Гомер".

Франклин устал. Он поднялся на крыльцо, прошел в дальний конец и сел в свое кресло-качалку. В том конце крыльца росло дерево тупело. Они с Дейзи посадили его как молодое деревце, когда впервые купили это место. В это время дня от него исходил довольно приятный оттенок. Он вытащил свою бандану и вытер весь пот с лица. На столе стоял кувшин лимонада с растаявшим льдом, и он налил два стакана. Затем он откинулся на спинку старого кресла-качалки и начал раскачиваться, шаркая каблуками ботинок по пыльным половицам.

Он сказал: "Начни с самого начала и расскажи мне".

Гомер снял шляпу, откинул голову назад и осушил свой бокал. "Как я уже сказал, это трое мексиканских детей".

"Дети?"

"Подростки, я почти уверен. Бандиты, по-видимому, прошлой ночью вломились в дом Сэди Бразервуд в поисках спиртного в доме на ранчо. Она пришла домой и застала их врасплох ".

"Она живет вон там, на реке, верно? Как это называется?"

"Ленивая Б. Она оставалась на месте, когда прошлой весной умер Вуди. Она никому не звонила по поводу взлома. Она напала на мальчиков, наставила на них дробовик и заперла их на ночь в сарае для инструментов. Этим утром, примерно час назад, она не слышала никакого шума, доносившегося из сарая, и она позвонила своему шурину, старому Эдуарду Парксу. Эд, по-видимому, пришел с парой своих парней и сказал Сэйди не звонить тебе, сказал, что они позаботятся об этом сами ".

"Эти мексиканцы - местные парни?"

"Нет, сэр. Нелегалы. Рой Стирман изначально ездил с Эдом в Бразервудс, но не захотел иметь с этим ничего общего после того, как приехал туда и уехал. Пробыл там, в пустыне, кажется, какое-то время. Кожа обгорела до черноты, сказал Рой. Все они обезвожены и, вероятно, у них кружится голова от выпитой там собственной мочи. Он сказал, что когда они добрались туда, один из них плавал в грязи, как будто он думал, что это ручей. Как будто его мозги запекались на сковороде для мозгов, сказал мне Рой ".

Диксон отвел взгляд. Сколько раз в своей жизни ему пришлось бы услышать одну и ту же печальную историю? Закон был законом. Но дети, запертые в сарае и умирающие от жажды, были болезненным способом навязать это.

"Может быть, они искали не спиртное, Гомер. Может быть, они просто искали воду ".

"Это именно то, что я сказал Рою Стирсу здесь менее получаса назад. Он сказал: "Никому в Sadie's на это наплевать, черт возьми. Эти чертовы дети находятся здесь незаконно, вломились в дом женщины, чтобы украсть ее имущество, и они собираются вздернуть их ". Это прямая цитата ".

Франклин встал, не говоря ни слова, и вошел в дом. Минуту спустя дверь с сеткой открылась, и он вышел в шляпе. "Пойдем, Гомер", - сказал он.

TПРОШЛО ДВАДЦАТЬ МИНУТ они свернули на государственную дорогу, которая вела к ранчо Бразервуд. Гомер свернул направо на немощеный участок, и они проехали еще две мили колючей проволоки с обеих сторон, прежде чем подъехали к Ленивой Б. У въезда на дорогу были тяжелые алюминиевые ворота, и кто-то закрыл их и запер на длинную цепь. Гомер притормозил на обочине напротив ворот и вышел из машины. Он посмотрел в обе стороны, а затем пересек раскаленный асфальт, чтобы открыть ворота.

Франклин увидел, что у него возникли проблемы с замком, и начал выбираться из машины. В этот момент двое здоровенных парней вышли из-за густых зарослей орехов пекан сразу за воротами.

"Привет", - сказал один из них. Франклин узнал в нем одного из мальчиков с Колеса Фургона, которого он запер. На нем был такой же кожаный жилет без рукавов и тюремные татуировки, покрывающие обе руки. Если он правильно запомнил протокол ареста, имена этих двух джентльменов были Хэмбоун и Зорро. Уильям Боннер, Хэмбоун и Берни Кац, "Зорро" представляли собой гораздо больше проблем, чем они того стоили.

"Привет, Хэмбоун", - сказал Франклин Боннеру. Он увидел, что ворота были заперты на большой главный замок.

"Можем ли мы вам помочь?" - Спросил Боннер.

"Ты можешь открыть эти ворота".

"Ничего не поделаешь, шериф. Частная вечеринка."

"Гомер", - сказал Франклин, - "достань свой пистолет и отстрели этот замок, будь добр, пожалуйста".

"Да, сэр".

Гомер достал свое оружие и выпустил две пули в тяжелый висячий замок. Дверь разлетелась на части, широко распахнувшись, что удивило Франклина, потому что он видел старую рекламу, где замедленная съемка пули проходит прямо через висячий замок без какого-либо эффекта. Он протянул руку, вытащил цепь из перекладин ворот и бросил ее на землю. Затем он начал поворачивать правую створку внутрь. Хэмбоун ступил на дорожку, ведущую к воротам, и скрестил на груди руки-ложементы.

"Как я уже сказал, это личное".

"Мистер Боннер, вы, ребята, только что вышли из моей тюрьмы. Если с одним из тех мексиканских парней что-то случится, ты вернешься. Если один из них умрет, ты вернешься в систему на двадцать лет как соучастник убийства. Как ты хочешь с этим справиться?"

"Убийство нелегала - это не убийство".

"Убийство есть убийство, мистер Боннер".

Боннер не ответил. Просто оглянулся через плечо и сплюнул на землю.

"Давай, Билли", - сказал тот, кого звали Кац. "Оставь это в покое. Нам не нужно больше никакого дерьма от этого конкретного мудака ".

Боннер посмотрел на Диксона и изобразил свое лучшее впечатление человека, пару секунд пристально смотревшего кому-то в глаза, как кинжалы, а затем он оттолкнулся от земли и пошел прочь от ворот.

"Где находятся твои велосипеды, Боннер?" Сказал Франклин в спину мужчине.

"Вон там, в ореховой роще", - сказал Кац, указывая на деревья. Вы могли видеть точечки хрома там, сзади, среди темных стволов.

"Я предлагаю вам, ребята, садиться на лошадей и убираться восвояси. Я больше не хочу, чтобы ты был в моем округе. Ты понимаешь, о чем я говорю? Если ты все еще будешь здесь, когда я вернусь этим путем, я конфискую твои мотоциклы и снова запру тебя. У нас все чисто?"

Двое преступников ничего не сказали, просто повернулись и направились к ореховым деревьям.

Франклин распахнул две алюминиевые калитки внутрь, в то время как Гомер вернулся за машиной. Через минуту он услышал глубокий хлопающий звук двух Харлеев, заводившихся в лесу, когда Гомер проехал через него и остановился. Он забрался внутрь, и они продолжили путь к самому дому на ранчо.

Гомер смотрел прямо перед собой, ведя машину так быстро, как только мог по неровной местности. Он говорил с Франклином, не глядя на него.

"Вы помните, что видели эти пожары в Йеллоустоуне по телевизору, шериф? Горение вышло из-под контроля? Угрожает всем этим маленьким городкам из пороховых бочек".

"Да. Я помню это".

"Иногда мне кажется, что граница - это одна длинная пороховая бочка. Like Prairie - это не что иное, как крошечный оазис посреди высохшего соснового леса. День за днем становится невыносимо жарко, и люди ходят по колено в сосновых иголках. Абсолютно сухой. И все на Главной улице зажигают спички ".

"Некоторые люди думают, что эти большие пожары - естественное средство, Гомер. Просто природа сама о себе заботится ".

Гомер посмотрел на него. "Мне действительно трудно в это поверить, шериф".

"Ну, тебе лучше притормозить, сынок, вон там дом на ранчо".

У дома стояли четыре или пять пикапов. Гомер нажал на тормоза, они вышли и постучали в парадную дверь. Они подождали минуту, но никто не появился, и поэтому они обошли дом сбоку и спустились к высохшему руслу реки примерно в пятистах ярдах от него.

У излучины на другой стороне того, что раньше было рекой, стоял большой живой дуб. Он был мертв много лет, но у него все еще было много нижних конечностей. Даже издалека было видно, что кто-то перекинул три веревки через самую низкую и большую ветку и завязал петлю на конце каждой из них.

"Похоже, мы как раз вовремя", - сказал Франклин Гомеру.

Мужчины стояли у основания дерева, и Франклин мог разглядеть трех маленьких мальчиков на земле. Они сидели спиной друг к другу, вероятно, все были связаны за запястья. Местные мужчины и одна женщина стояли в кругу, просто глядя на мальчиков сверху вниз.

"Вы здесь не нужны, шериф", - сказал Эд Паркс, выходя вперед, когда двое представителей закона пересекали пыльное русло реки.

Франклин сказал: "Добрый день, Эд. Мальчики. Вы тоже, мисс Бразервуд. Я слышал, эти ребята вломились в твой дом прошлой ночью."

"Это правильно, что они сделали", - сказала Сэди Бразервуд. "Я поймал их с поличным, когда они пытались украсть мой виски".

"Почему ты не позвонил в полицию?" - Сказал Диксон, протискиваясь мимо двух мужчин и присаживаясь на корточки в грязи рядом с мальчиками. Их почерневшая от солнца кожа местами была в крови, а рты покрылись коркой соли. Их черные глаза остекленели от страха и изнеможения.

"Полиция? Не нужно никому звонить ", - сказал Паркс. "Пустая трата денег налогоплательщиков. Мы вызываем полицию каждый раз, когда ловим кучу этих полицейских, у вас не было бы времени выписывать штрафы за парковку. Нет, нам нравится самим разбираться с этим делом здесь. Я сказал этим мальчикам, что нам тоже не нужно подстригать траву. Черт возьми, они просто тонки. Я думаю, именно поэтому они здесь, привезенные койотами и желающие покосить траву в Хьюстоне ".

"Чертов поллос все равно вряд ли можно назвать человеком", - сказала миссис Бразервуд. "Я не знаю, из-за чего весь сыр-бор".

Франклин поискал какой-нибудь признак горя в глазах вдовы, но увидел только затаенную ненависть и тусклый отблеск самоправедности. Он открутил крышку от фляги, которую принес с собой, и поднес ее к губам первого мальчика. После того, как мальчик выпил немного воды, он перешел к следующему и повторил процесс. Последний мальчик, самый маленький, был слишком слаб, чтобы поднять голову и напиться.

"Он ужасно хочет пить, Эд", - сказал Франклин. "Вы не дали им никакой воды?"

"Зачем тратить хорошую воду?"

"Que pasa hombre?" Сказал Франклин самому старшему из троих после того, как тот выпил немного воды. "Откуда ты родом?"

"Нуэво-Ларедо", - сказал мальчик, его голос был прерывистым шепотом.

"Сколько из вас сталкивались?"

"Нам было четырнадцать. Мы шли, пока не упали. Мои братья и я, мы - последние ".

"Как тебя зовут?"

"Реймундо".

"А твои братья?"

"Хорхе и Мануэлито".

Франклин встал и посмотрел на Паркса и Сэди Бразервуд.

"Тогда ладно. Вот что мы собираемся сделать. Миссис Бразервуд, я бы хотел, чтобы вы извинились перед мистером Парксом за то, что зря привели его сюда."

"Это не было пустяком, " сказала она, " Просто еще троим мокрозащитникам нужно было хорошенько повиснуть".

"Эд, ты и мальчики идите домой. Мы с Гомером проследим, чтобы этим детям оказали медицинскую помощь, а затем передадим их пограничному патрулю ".

"Я собираюсь сказать вам кое-что, шериф. Я пойду. Но такие люди, как вы, собираются разрушить эту великую страну. Здесь, в Западном Техасе, их уже больше, чем нас. Черт возьми, там целые города без единого белого жителя. Ни одного! Ты хочешь отдать им все государство? Это твое представление о добре и зле? Черт возьми, я тебя больше не понимаю. Я думал, ты один из нас. Черт возьми, я голосовал за тебя на последних выборах. Теперь я не совсем уверен, кто ты, черт возьми, такой, Франклин."

"Я - закон, Эд. Вот и все. А теперь иди домой".

"Закон. Ты думаешь, этим троим здесь наплевать на тебя и твои законы? Черт возьми, каждый из них заплатил своим койотам по пять тысяч долларов янки за привилегию нарушать ваш чертов закон. В этом-то и проблема, не так ли? Это чертов закон, который все испортит, если ты не начнешь применять его по-настоящему. Давайте, парни, убираться отсюда ко всем чертям, пока меня не стошнило на чей-нибудь значок".

"Шериф?" Гомер сказал. Он сидел в грязи рядом с самым маленьким мальчиком, Мануэлито, который, казалось, заснул на коленях помощника шерифа.

"Что это?"

"Этот здесь только что умер".

26

DРАЙ TОРТУГАС

Я понял!" Сказал Луис.

"Что получил?" - Спросил Стоук.

"Я, наконец, разобрался во всей этой штуке с якорем".

"Да? Хорошо, " ответил Стоук, его мысли были где-то в другом месте, а именно о его текущей продолжительности жизни, если ему в ближайшее время не наложат швы на руку. "Скажи мне быстро".

Луис сказал: "Подожди, да, я думаю, это определенно сработает".

"Скажи мне, что у тебя есть, Луис".

Луис подумал об этом еще секунду, а затем его лицо просветлело. "О чем я думаю, эй, мы просто оставим якорь здесь. Видишь? Я ползу вперед через каюту к носовому рундуку и отвязываю самый длинный конец якорного каната. Тогда мы просто выпустим веревку из лодки, когда будем спускаться, и уберемся отсюда к чертовой матери ".

Стоук просто посмотрел на него.

"Ты видишь? К черту якорь, чувак, мы вернемся и заберем его позже. Или нет!"

"Это очень хороший план, Луис. Серьезно. Если бы мы уходили прямо сейчас. Но мы не такие, понимаешь? Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы оставить этого торговца оружием живым там, на том острове. Кто он такой? Откуда он взялся? Куда он летел домой? У нас там, в глубине, что-то крупное, и нам нужно знать, кто продает это оружие. И, живой или мертвый, мне нужно взглянуть на того стрелка в кустах, хорошо? И, в маловероятном случае, если он выживет, поговорите с ним о том, где он достал эти российские ракеты ".

"Куба".

"Куба. Откуда ты это знаешь? Ты нашел что-то, о чем забыл упомянуть? Я думал, ты сказал, что самолет был чист."

"Я не знаю. Но это хорошая догадка, верно? И что теперь?"

"Я все еще думаю".

Стоук все еще чувствовал головокружение. Жгут немного помог. Но, и это был серьезный вопрос, мог ли он действительно встать на колени с Mini-14, отметить местоположение парня и выстрелить в него, прежде чем он потерял сознание от потери крови, или от наклонов, или от какой-то другой проблемы, из-за которой у него так кружилась голова? Возможно, но вероятность успешного исхода очень мала. Обычно он соскальзывал с борта, плыл под водой вокруг маленького острова и выныривал позади парня. Но, в его нынешнем состоянии-

Он посмотрел на Луиса, затем перевел взгляд на винтовку, а затем снова на Луиса.

"Не смотри на меня, чувак".

"Кто на тебя смотрит?"

"Ты".

Черт. Луис был прав. Он просто не мог видеть, как Шарки это делает. Любым способом вытащить парня с острова. Ты никак не мог ожидать, что однорукий мужчина попытается провернуть это. Недавно ранен в единственную оставшуюся здоровой руку, не меньше.

Стоук примерно знал, где находился стрелок, имел приблизительное представление, основанное на дульной вспышке и углах, с которых производились эти выстрелы. Парень присел на корточки в мангровых зарослях на левой стороне маленькой бухточки возле низкорослых капустных пальм. Еще кое-что. Он был убежден, что стрелявший был вторым пилотом. Должен был быть. Другой разумной возможности нет. Внизу, у самолета, Стоук увидел то, что выглядело как последние следы крови на правом лобовом стекле. Как будто кто-то очень сильно ударился головой. Так что. Второй пилот ударяется головой, но выживает после аварии, убирает кабину и своего мертвого приятеля и плывет к берегу. Да, так и должно было быть.

Выживший, должно быть, был одним из страдающих гаучо после тридцати с лишним часов, проведенных на этой маленькой косе в полном одиночестве. Здесь было жарко. Много скитов, чтобы составить ему компанию. Может быть, ранен, может быть, без еды или воды. Голоден. Хочу пить. И всерьез разозлился, что симпатичная голубая рыбацкая лодка, которую он видел плывущей к нему на выручку, в конце концов, так и не пришла ему на выручку. Черт возьми, любой был бы расстроен.

Ну, в одном я был уверен, Шарки был сейчас не в том состоянии, чтобы убрать парня. Он свернулся калачиком на корме, обхватив одной забинтованной рукой колени. Сидит в углу у ящика с приманкой перед транцем. Уставился на Стоука и задался вопросом, что ему делать дальше. Но из этого был другой выход. У Стоука появилась идея.

"Возьми винтовку", - сказал он Луису.

"Я? Я делаю это? Я же говорил тебе! Я не могу."

"Да, ты можешь. Послушай, ладно? Расслабься. Я не прошу тебя встать и пристрелить кого-нибудь, Шарки. У меня есть идея намного лучше. Просто проскользни сюда и возьми этот чертов пистолет. Сейчас."

"О, черт, чувак. Все так запутано ".

"Сделай это".

Он сделал это.

"Теперь, " сказал Стоук очень успокаивающим тоном, - я хочу, чтобы ты отнес это ружье к лестнице на мостиковой башне".

"Забраться наверх?"

"Нет, не взбираться наверх. Ты думаешь, я сумасшедший? Нет, что я хочу, чтобы ты сделал, так это подвинься вон туда, к подножию лестницы. Понятно? Оставайся на месте. Затем берешь пистолет за дуло, поднимаешь его достаточно высоко, чтобы твой старик мог дотянуться и схватить его за приклад."

Луис озарился одной из тех кривых ухмылок, которые вспыхивали и гасли, как неоновый свет. Облегчение залило его лицо, когда он взял оружие. "Папа собирается застрелить его?"

"Это верно. У него возвышенность и лучший ракурс. Но он не может позволить себе промахнуться, скажи ему, потому что он, вероятно, сделает только один выстрел, прежде чем парень начнет стрелять в него. Папа хороший стрелок? Скажи "да"."

"Хорошо? Я видел, как этот старина выбил глаз мако с расстояния в сто ярдов. Рыба в это время подпрыгивала на двадцать футов в воздух, прямо с нашего транца. Бам, он уронил его ".

"Ну, видишь, о чем я говорю, тогда это будет торт. Проще простого-японщина".

"Ты проверил, заряжен ли он?"

"Черт! Разве ты не видел, как я проверял это несколько минут назад? Да, он заряжен. Теперь слушай внимательно, это важно. Скажи ему, чтобы не высовывался. Никакого героизма, пока я не скажу. Прямо сейчас он ничего не должен делать, кроме как забрать пистолет. Он должен не высовываться, пока ты не окажешься снова в воде ".

"Я собираюсь вернуться в воду?"

"Чертовски верно. Ты перелезаешь через транец. Как только ты отдашь папе пистолет. Ты проползешь на корму, поднимешь свою задницу и переберешься через транец на двойном борту, а затем начнешь плыть, как однорукий бандит, убирайся как можно дальше от этой лодки ".

"А как насчет мако?"

"К черту мако".

"Ты издеваешься надо мной, чувак. Верно?"

"Как еще, по-твоему, мы собираемся вытащить его задницу, чтобы папа мог застрелить его?"

"В меня уже попали один раз. Сколько раз в меня сегодня должны были выстрелить?"

"В этом вся идея, Шарки. Вот как мы собираемся выманить его. Заставь его раскрыть свою позицию. Это единственный способ, которым у твоего старика есть шанс выстрелить, не снеся ему голову ".

"О, черт, Стокли, чувак, я не знаю об этом. Ты не можешь придумать другой план?"

"У нас здесь не так много времени для обсуждения тактики, Луис. Возможно, вы заметили, что я медленно истекаю кровью до смерти. Ты хотел быть вовлеченным в это дело, теперь ты в это вовлечен. Добро пожаловать в мой мир. Теперь ты настроен на канал Стокли, брат. Все дерьмо, весь день, все время. В этом нет ничего необычного. Дерьмо, в точности подобное этому, происходит постоянно, черт возьми. Все время."

"Господи, я не знаю, Стоук".

"Луис! Будь внимателен. Ты можешь это сделать. А теперь тащи свою однорукую задницу к той лестнице и передай своему старику чертову винтовку. Понятно?"

"Да. Черт. Я сделаю это ".

"Сначала дай мне свою шляпу".

"Моя кепка "янки"? Для чего?"

"Еще одна идея. Я собираюсь прикрепить его сверху к этому стержню и покачивать им вверх-вниз, пока ты ползаешь. Помоги отвлечь его."

"Это отстой, чувак", - сказал Луис, вручая ему кепку.

"Ты будешь хорош в этом дерьме, Луис, я серьезно. У вас есть все нужные компоненты. Поверь мне. Я видел, как они приходили, и я видел, как они уходили ".

"Большая текучка на вашем канале личной жизни? Это правда? Господи."

Луис бормотал всю дорогу через палубу. Он полз вперед, используя винтовку в здоровой руке и плавник левой руки для движения. Это выглядело немного странно, но это было эффективно.

Стоук посмотрел на летающий мостик. Луис-старший сидел на корточках там, глядя на него сверху вниз, завинчивая крышку на своей бутылке Triple X. Его глаза сияли, и на лице была широкая улыбка. Он не был пьян. Он просто чертовски хорошо знал, что происходит. И у него была вера.

Стоук воспрянул духом.

Морской старик был увлечен этим.

Папа потянулся к прикладу винтовки, когда его сыну удалось поднять ее достаточно высоко, чтобы он мог ухватиться. Как только пистолет его отца надежно оказался в его руках, Акула спрыгнул обратно на палубу и немедленно пополз на корму. Шарки был напуган, но Стоук видел, что он собирается сделать это, перелезть через корму и уплыть от лодки, хотя это было последнее, что ему хотелось делать на земле.

Стоук переместился на корму, скорчившись в углу кокпита по левому борту. На конце удочки у него была выцветшая бейсбольная кепка Шарки "Янки", и теперь, не сводя глаз с папы на мостике, он поднял темно-синюю кепку над планширем, несколько раз покачав ею вверх-вниз.

Мгновенно раздались выстрелы, и один из них проделал аккуратную дырку в бейсболке Шарки "Янки". Колпачок закрутился, но остался на стержне. Парень умел стрелять. Стоук продвинулся вперед на несколько футов, подбрасывая шляпу, а патроны продолжали поступать. Луис скорчился у транца, ожидая сигнала Стоука.

"Иди, Шарки, иди, иди, иди!" - сказал он Луису.

Шарки ничего не сказал, он просто сделал это. Он оттолкнулся от палубы и перевалился через транец, с громким всплеском ударившись о воду, брыкаясь и яростно гребя здоровой рукой прочь от кормы. Стоук продолжал двигать колпачком, как мог, удерживая внимание стрелка, пока парень не понял это, что, как знал Стоук, не займет много времени.

Он посмотрел на папу на башне. Старик выглядел готовым, и сейчас было самое подходящее время, как и любое другое. Большая часть пуль была направлена в кепку "Янки", а несколько отскочили от кормы и упали в воду на корме, где Шарки, к сожалению, снова спасал свою жизнь.

"Ты видишь стрелка?" Стоук крикнул старику: "Ты знаешь, где он?"

"Si, señor, yo se!" Сказал папа с широкой улыбкой на лице. "Я держу эту рыбу на прицеле. В кустах под кокосовой пальмой."

"Ты уловил суть? Ты готов?"

"Si. Es muy perfecto."

"Сделай это".

PАПА ПОКАЗАЛ СЕБЯ затем выпрямился, поднял винтовку в боевое положение и прицелился, даже когда он поднялся на ноги. Он повернул ствол влево и начал яростно стрелять на полуавтомате в мангровые заросли. Пули были нацелены в основание одинокой кокосовой пальмы на крошечном острове, расколов ее и подняв обломки в воздух.

"Aieeee!"

С острова донесся крик. Долгий предсмертный вопль. Папа продолжал стрелять, израсходовал весь магазин, а затем крики прекратились навсегда.

"Bueno, amigo!" - Сказал Стоук, подтягиваясь к планширу, чтобы самому увидеть, что, черт возьми, происходит. Из сильно подстреленного мангрового дерева поднимался дым.

"Ты думаешь, это сделал я?" - Спросил папа, ухмыляясь. "Es muerto?"

"Да," сказал Стоук, ухмыляясь, "я думаю, что с ним все в порядке. Мы узнаем достаточно скоро ".

"Луис!" Папа закричал, махая руками своему сыну в воде примерно в двадцати ярдах за кормой. "Все в порядке! Все в порядке! Вернись!"

Он нажал на дроссельную заслонку, медленно пятясь к своему сыну.

"Твой мальчик был очень храбрым, папа. Помоги мне поднять его на борт."

"Что нам теперь делать, сеньор?" - спросил старик, спускаясь по трапу с винтовкой.

"Мы должны смотать твой улов вон там. Определите, какой он марки и модели. Затем мы кладем его на лед в ящик для рыбы и везем обратно в док ".

"Не поймать и не выпустить, сеньор?" Сказал папа с улыбкой.

SТОКЕ ПОЧУВСТВОВАЛ, ЧТО его сейчас стошнит или он потеряет сознание, когда он поднимется на ноги и вытащит багор из держателя под планширем, чтобы помочь папе выловить Луиса из воды. Он постоял там минуту, наблюдая, как Шарки приближается к лодке. Его голова, казалось, прояснилась, и он подумал, что, возможно, с ним здесь все будет в порядке, если он не будет пытаться делать слишком много.

"Мы сделали это", - сказал Луис, забираясь в лодку и улыбаясь во весь рот. "Эй, папа, ты настоящий герой боевика, чувак!"

"De nada", - сказал старик, все еще нежно держа винтовку.

"Хорошо, Луис. Теперь ты забираешься на нос и поднимаешь крючок. Пойдем посмотрим, что мы поймали ".

Папа зашел внутрь, на нижнюю рулевую станцию, и направил лодку прямо в маленькую бухту, двигаясь вперед предельно медленно. Как только нос коснулся песка, он заглушил двигатели. Стоук прикинул, что они находились примерно в четырех футах воды. Шарки стоял на носу, размахивая крюком, и забросил его в мангровые заросли, где он зацепился за какие-то толстые корни. Он прыгнул в воду, начал пробираться к берегу, направляясь к дымящейся пальме.

Десять минут спустя Стоук склонился над вторым пилотом. У него была пара дырок в светло-голубой форме, телесные повреждения. Он был все еще жив. Едва. Стоук наклонился поближе, чтобы разглядеть нашивку у него на плече.

На нем была эмблема фаворита.

The Fuerza Aérea Venezolana.

Военно-воздушные силы Венесуэлы. Вот кто покупал ракеты.

Итак, какого черта Венесуэле делать это? Если бы раненый парень был жив, он просто должен был бы задать ему этот вопрос.

Внезапно парень вздрогнул. Его веки затрепетали, и губы тоже начали шевелиться, но ничего не выходило. Стоук наклонился, но все, что он мог слышать, был искаженный испанский.

"Луис, " сказал Сток, " приложи ухо сюда и скажи мне, что говорит этот парень".

Луис наклонился и несколько секунд слушал с озадаченным выражением на лице.

"Он говорит "Спасибо". "

"Что?"

"Большое вам спасибо, именно это он и хотел сказать".

"Это впервые", - сказал Стоук.

27

LA SELVA NЭГРА

Убивать американцев в массовом порядке, " сказал доктор Абу Мусаб аль Хан Мухаммеду Топу, - будет просто детской забавой. Я предполагаю, основываясь на ваших бесконечных отчетах и утверждениях, что все наши военные средства надежно закреплены и что фаланги, которые вскоре выдвинутся в мексиканский горный хребет, способны достичь этой цели ".

"Да".

"Все ли в готовности с конвоем?" спросил он, поглаживая бороду. "Наш друг в Каракасе очень нервничает".

Мухаммад Топ с нетерпением ждал этого вопроса с момента прибытия доктора Хана накануне.

"Да. Активы находятся на месте к северу от границы. Мексиканские подразделения, верные нашему делу, ждут ваших приказов о том, когда освободить транспортные средства. Как вы скоро увидите, мы полностью готовы нанести удар по всем фронтам, доктор Хан, " сказал Топ, пристально глядя Хану в глаза. "На все воля Божья".

"Иншаллах. Я смотрю на часы над монитором. Какой-то обратный отсчет, я полагаю?"

"Да, доктор. Обратный отсчет был начат этим утром ".

Топ убедился, что его зрительный контакт с миниатюрным ученым был прочным по уважительной причине. Теперь Хан был вторым по влиятельности человеком в глобальном исламском террористическом движении. Он знал этого человека много лет. Он знал, что эти проницательные черные глаза не просто видели тебя, они проникали в самую твою душу.

"Я приношу приветствия и молитвы за ваш успех свыше".

"Пожалуйста, заверьте шейха, что я готов выполнить свой священный долг. Агрессоры больше не будут беспокоить нас после Дня расплаты".

Топ отчаянно пытался скрыть свое удивление при упоминании Ханом Усамы. Никто в террористическом сообществе не был уверен, был ли шейх вообще жив. Недавно по каналу "Аль-Джазира" была воспроизведена запись, но возникли сомнения относительно ее подлинности.

Истинного лидера движения, почти мифического принца Усаму, на самом деле не видели, публично или частным образом, почти три года. Нет с декабря 2004 года, когда он выпустил свое последнее видео. Он призвал своих воинов-джихадистов нанести удар по поставкам нефти в Персидский залив и предупредил отступнический Дом Саудов, что они рискуют вызвать народное восстание. Затем он исчез. Теперь, по слухам, хан готовился стать преемником долго молчавшего лидера.

Западные СМИ тоже хранили странное молчание. СМИ просто не знали, что случилось с человеком, который разжег всемирный исламский джихад. Они не знали, ушел ли столь хваленый князь тьмы просто глубже в подполье, когда американские войска приблизились к нему; или, возможно, он просто умер. Все еще было вполне возможно, что он просто залег на дно, убаюкивая Запад ложным чувством самодовольства, планируя какой-то великий Армагеддон.

По правде говоря, даже такая важная фигура в мировом движении, как Мухаммед Топ, не знала ответа на эту загадку. Но он знал, что это был Абу Мусаб аль-Хан, который недавно оказался в центре внимания СМИ как "мозг" организации. Если хан не держал бразды правления, то, несомненно, он занимался тем, что пытался их захватить. Топ знал, что его собственный успех в этой текущей инициативе укрепит позиции хана в арабском мире.

И его уважаемый гость тоже.

В любом случае, Хан был не из тех, с кем можно шутить. Он явно был способен руководить глобальными террористическими операциями движения. Кроме того, было общеизвестно, что доктор Хан лично выпотрошил мужчин на месте за то, что они провалили его особый вид проверки зрения. Говорили, что хан прятал злобно изогнутый ятаган в складках своей мантии именно с такой целью.

Несмотря на все продуманные планы Топа, его гость прибыл с опозданием на два часа. Его задержала плохая погода, штормовой фронт двигался над Буэнос-Айресом. После долгих раздумий о приготовлениях к их приему, мужчина, наконец, прибыл в лагерь в джунглях.

После его прибытия на посадочную полосу и поездки в центральную деревню Топ сопроводил его во временные апартаменты для гостей. Он наслаждался реакцией мужчины, когда они забирались в прочную плетеную корзину, чтобы ее подняли наверх, в большой двухэтажный гостевой дом, расположенный примерно в двухстах футах над верхушками деревьев. Вскоре после этого вновь прибывший спустился и начал экскурсию с гидом по оживленному комплексу.

Топ решил начать экскурсию с подземного командно-коммуникационного центра, спрятанного в самом сердце его комплекса. Даже доктор Хан не мог не быть впечатлен всеми потрясающими технологиями ведения войны на дальних расстояниях, которые он увидит сегодня. Топ уже почувствовал, что Хан втайне восхищен работой швейцарских часов и точным совершенством кишащего террористического анклава.

Двое мужчин теперь стояли перед множеством мониторов наблюдения, их обращенные кверху лица купались в раскаленном синем свете. На каждом из плоских экранов транслировалась прямая цифровая спутниковая трансляция с камер крошечных беспилотных летательных аппаратов Мухаммеда Топа, которые сейчас кружат над Манхэттеном и Вашингтоном, округ Колумбия.

Пилоты на месте управляли птицами длиной в два фута, используя джойстики и ввод данных от операторов датчиков, сидящих рядом с ними. Каждое наземное диспетчерское рабочее место получало сигналы по спутниковой линии передачи данных Ku-диапазона для полета за пределами прямой видимости.

Хан одобрительно улыбнулся. Он разработал эти системы беспилотных летательных аппаратов, и это был первый раз, когда он увидел их в боевой операции.

Большой центральный монитор в настоящее время был посвящен нижнему Манхэттену. Паром Стейтен-Айленд как раз приближался к причалу, и в офисных башнях рядом с Батареей зажегся свет. Ряд мониторов меньшего размера по обе стороны показывал аэрофотоснимки Вашингтона, побережья Чикагского озера, порта Майами и центра Лос-Анджелеса. Под этими экранами вторая группа мониторов показывала виды различных приграничных городов вдоль границы между Техасом и Мексикой.

"И как продвигается подготовка к созданию штата Одинокой звезды?" - Спросил Хан Топа, его глаза были прикованы к Международному мосту, соединяющему Ларедо с его городом-побратимом через границу.

"Конвой в сборе, доктор. Он переместился к северу от границы".

Эти двое мужчин, безусловно, были примером контрастов. Хан был маленьким, скромно выглядящим интеллектуалом. Если бы не острый взгляд черных глаз, иранца было бы невозможно отличить на любом собрании мусульманских старейшин в Тегеране. Ниже среднего роста, у него был большой нос, похожий на клюв, с крошечными очками, сидящими на его конце. У него были очень маленькие ручки и ножки, которые, казалось, всегда были неподвижны. Он был удивителен только тем, что для экскурсии переоделся в камуфляж джунглей.

"Слушай внимательно", - сказал Хан, делая шаг назад и глядя на свое гигантское воинство. В его черных глазах вспыхнули отражения Америки на экранах вверху, он сказал: "Я приношу вам послание свыше. Убийство американцев вторично по отношению к нашей истинной миссии. Это всего лишь глазурь на пудинге. Ты понимаешь это?"

"Доктор, с вашего любезного разрешения, я должен возразить -"

"Послушай! Не разговаривай! Я говорю о нападении на основы коррумпированного государства, которому служат эти вероломные пешки. С Божьей помощью я полон решимости очистить буколическую почву Америки до оскверненного основания, на котором она построена! Если ты не согласен, скажи мне сейчас ".

Топ молча кивнул в знак понимания. Требовалось терпение. У Хана возникли проблемы с формированием "коалиции желающих" в столицах Латинской Америки. Все больше и больше казалось, что праведные легионы Top, возможно, маршируют на север в одиночку. Топ был готов действовать в одиночку. Но если бы шаткую коалицию Хана убедили выступить, это решило бы судьбу Америки.

Хан, заметно уставший от долгого путешествия, снял очки и ущипнул себя за переносицу. Он тайно боролся с мучительной головной болью. Ему не терпелось увидеть своего полевого командира во плоти. Все зависело от этого одного человека. По мере приближения последнего часа Кастро колебался. Таким был Чавес в Венесуэле. Обоим мужчинам нужно было убедиться, что дерзкая атака Мухаммеда Топа увенчается успехом, прежде чем вступать в бой.

Венесуэла, по мнению Хана, могла бы закрепить победу над американцами. Чавес, несмотря на все заверения Хана, занимал выжидательную позицию. Если Тип и Хан преуспеют и свергнут американское командование и центральный аппарат, Венесуэла может решить нанести удар в наступившем хаосе. Чавес тайно создавал мощные военно-воздушные силы. Он собрал эскадрильи новейших российских истребителей Sukhoi 27 Flanker. Венесуэльские истребители, вооруженные непреодолимыми противокорабельными ракетами "Яхконт", могут уничтожить жизненно важные поставки нефти Америке в Мексиканском заливе.

Это не было бы концом Америки, но это могло бы стать началом конца.

Из всех его командиров только у Топа были наилучшие шансы окончательно поставить американцев на колени. Сообщения, поступавшие от его эмиссаров в его собственное убежище в горах, были неизменно положительными. Все они указывали на то, что Мухаммед Топ наконец-то построил джихадистскую джаггернауту, которая смирит мир.

Может быть.

Хан также ежемесячно получал разведывательные отчеты от лидеров своих южноамериканских ячеек. Они обеспечили более сбалансированный подход к событиям в южном полушарии. Он внимательно следил за прогрессом Top за последние несколько лет издалека. Читайте отчеты от своих собратьев в Гаване, Каракасе и Лиме. Теперь он был здесь, чтобы лично увидеть, чего именно было достигнуто здесь, в Ла Сельва Негра.

И какого человека он создал в лице Топа.

Папа Топ пришел к власти после взрыва израильского посольства в Буэнос-Айресе в 1991 году. Топ и Хан оба приложили руку к планированию этого смертельного нападения. Но именно блестящее исполнение Топа привлекло к нему внимание раннего руководства Аль-Каиды.

После раннего успеха той аргентинской миссии Мухаммед Топ и его последователи двинулись на север. Там они растворились в джунглях Мата-Гросу, окружающих водопады в Мадре-де-Диос. Осмотрев джунгли и выбрав идеальное местоположение, Топ, всегда под руководством Хана, начал долгий и чрезвычайно трудный процесс создания великой террористической армии. В то же время была начата серьезная работа над очень передовой роботизированной боевой технологией Khan и беспилотными летательными аппаратами наблюдения в условиях полной секретности.

Хан был мудрым и терпеливым наставником, человеком, который украл западные технологии и передал их в руки Северной Кореи, Пакистана и его секретной террористической операции в тропическом лесу. Топ был способным и желающим протеже, который неустанно работал, чтобы создать огромную боевую силу Святых Воинов. Хан крал только у лучших. Он изучал японскую робототехнику и применил их знания в военных целях. Его неиссякаемые наличные деньги обеспечивали также приток информации из сверхсекретных фирм, связанных с обороной США.

Вначале доктор убеждал Топа, когда его армия была в силе, вывести войну из джунглей и гор и перенести ее непосредственно в городские населенные пункты Латинской Америки. Хан отправил это сообщение своему молодому лейтенанту через курьера в 1995 году. Вместе с приказами из штаб-квартиры в горах Хана посыльный лично доставил небольшой подарок в штаб-квартиру Мухаммеда в джунглях, находившуюся тогда в Венесуэле. Это была совершенно особенная книга Карлоса Маригеллы.

Пока он не попал в засаду и не был убит бразильской полицией, Маригелла был одним из величайших революционных героев Южной Америки. Незадолго до смерти он написал руководство, предлагающее очень практичные советы по созданию современного партизанского подразделения. Его небольшая книга, намного опередившая свое время, была написана на заре террора. Потрепанный том вскоре стал личной библией Топ. Он изучил его наизусть и часто цитировал из него своему штабу и полевым командирам. Книгой Маригеллы, Руководством для современного партизана, был Коран Топ.

Сфера влияния папы Топа теперь включала террористические ячейки и партизанские отряды по всей Южной Америке. Каждый из них представлял собой любопытную смесь наркоторговцев, торговцев оружием и обычных уличных преступников. Каждый из них прошел строгую военизированную подготовку под руководством командиров Top. Его армия плавильного котла состояла из бурлящей смеси радикальных левых, радикальных мусульман и обычных уличных преступников, чья лояльность была гарантирована только ему.

"Наша следующая остановка за рекой", - сказал Топ. "Исследовательский центр роботизированного оружия. Все готовы двигаться дальше?"

"Да", - сказал Абу Хан, его глаза блестели в электрическом голубом свете. "Оружие. Давайте пойдем и посмотрим на наших славных роботов-воинов ".

28

OВЕР ATLANTIC

Джи-ин!" - воскликнул Эмброуз Конгрив, раскладывая выигрышную комбинацию на зеленом сукне идеальным веером: три дамы, три валета и королевский стрит. Эмброуз, и без того выглядевший тропически в костюме-тройке из помятого ситца, откинулся на спинку стула, сделал маленький глоток своего пряного Bloody Bull и насладился выражением лица своего поверженного противника.

"Джин?" Сказал Хоук, выведенный из задумчивости внезапным заявлением своего противника о победе. Он на мгновение уставился на выигрышные карты, волшебным образом появляющиеся на столе, а затем сказал: "Невозможно".

"Возможно, невероятно быстро, но вряд ли невозможно. Прочти их и плачь, дорогой мальчик, ибо нигде ты больше не увидишь ничего подобного ".

"Как ты можешь пить джин? Мы едва начали эту кровавую раздачу. Ты вытянул только три карты."

"Действительно, я вытянул три карты. А именно, третья дама, туз бубен и валет пик заполняют прекрасный стрит. Джин - это название игры, мой хороший, теперь подбрось меня. Давай посмотрим, что ты скрываешь. Если я не очень сильно ошибаюсь, я полагаю, что поймал вас с огромным избытком дорогостоящих роялти в ваших руках. Я прав?"

Хоук разочарованно вздохнул и неохотно начал раскрывать свои карты. Конгрив наклонился вперед, нетерпеливо улыбаясь, когда они вышли. Он не был разочарован. Два короля, два валета, пара девяток, пара семерок и некоторые другие кошки-мышки. Раздача стоила восемьдесят с мелочью. Неплохо, подумал Конгрив.

"Так, так, так", - сказал Конгрив, беря блокнот для подсчета очков и радостно подводя итоги. "Это выводит меня вперед с приличным отрывом. Просто пришло время для еще одной раздачи. Я заметил кое-что, подозрительно напоминающее Флориду там, внизу ".

Хоук выглянул из своего окна и испытал приятную дрожь предвкушения. Атлантический океан далеко внизу менял цвет с темно-синего на прекрасный аквамариновый у береговой линии, когда маленький самолет начал постепенное снижение к восточному побережью раскинувшегося полуострова. Впервые с момента пробуждения он улыбнулся.

После последних недель сырого холода Алекс с нетерпением ждал возможности оставить мрачную Англию за кормой и провести некоторое время под теплым тропическим солнцем. По словам его экипажа в кабине, они приземлятся как раз к завтраку на борту "Блэкхока". Прошло больше года с тех пор, как он ступил на борт своего любимого судна.

"Я полагаю, кто-то из нас должен разбудить мисс Гиннесс", - сказал он.

"Да. Я должен сказать, что Си выбрал самого благопристойного адъютанта для этого приключения. Ты не согласен?"

"Она не ADC, это я тебе обещаю".

"Тогда кто она такая?"

"Шпион".

Хоук шутил только наполовину. Британская SIS долгое время использовала женщин-операторов. Это не было широко известно, но во время Второй мировой войны женщины были вовлечены в немало неприятных физических операций. И, поскольку они всегда неплохо себя проявляли, с тех пор не было особого сопротивления их вовлечению в элитные коммандос или шпионские операции. На данный момент существует несколько поколений женщин-операторов. Хоук знал, что где-то в мире есть бабушка-херувим с лицензией на убийство.

Конгрив пытался раскурить свою трубку. "Шпион? Ты имеешь в виду для C? Да, это имело бы идеальный смысл. Послан присматривать за тобой."

"Что еще она могла делать?"

"Я полагаю, она довольно умная".

"Мне не нужен еще один мозг. Я поймал тебя".

"Что ж, осмелюсь сказать, на нее приятно смотреть. Замечательные выступы."

"Аппетитно. Пока она держит свои выпуклости подальше от моего пути. Я намерен восхищаться ею издалека ".

"Она, конечно, не обязана держаться подальше от меня. Я с нетерпением жду этого тропического отпуска, вы знаете. Есть что-то бодрящее в почти обнаженных женщинах, плещущихся в прибое, вы не согласны? Осмелюсь сказать, это закаляет перед дракой".

Почти голая? Придает твердость? Хоук искал след иронии в пляшущих голубых глазах Конгрива, но не смог найти ничего.

"Вам должно быть стыдно за себя, констебль. Ты практически женатый мужчина. Я обещал Диане, что буду присматривать за тобой, и я намерен это делать ".

"Вы помните, что Шерлок Холмс сказал по поводу брака, мой дорогой друг? В приключениях благородного холостяка?"

"Нет, я этого не делаю. И, честно говоря, я...

"Джин", - сказал Эмброуз, и небольшая улыбка удовлетворения заиграла в его прищуренных глазах.

"Опять?" Сказал Хоук, с отвращением бросая свои карты на стол.

Хоук почувствовал, как кто-то зашевелился у него за спиной, и рухнул обратно на свое место.

"О! Доброе утро, мистер Конгрив, " сказала Пиппа Гиннесс, поглядывая на Эмброуза поверх спинки своего откинутого сиденья. Она зевнула и тыльной стороной правой руки стерла сон с глаз. Хоук, который стоял лицом к корме, стоял к ней спиной и решил не отвечать на это приветствие, притворившись спящим.

Он сделал неприятное открытие предыдущим вечером в баре "Кон-нот". За выпивкой со старым коллегой, который недавно работал в Legoland, он узнал, что очаровательная мисс Гиннесс была источником многих опасений Си относительно его отчетов Amazon. По словам его приятеля Барри Донохью, Пиппа предоставила Си свою собственную оценку текущего уровня угрозы в треугольнике Амазонки. По-видимому, она нашла это значительно ниже, чем собственные оценки Хоука. Сказал, что Си Хоук преувеличивает свое дело.

Хоук не обязательно был бы против этого, но потом он узнал, что нога молодой женщины никогда не ступала в бассейн Амазонки. Ее краткие выводы, переданные в C, были написаны от руки на полях с комментариями к собственным тщательно подготовленным отчетам Хоука. По словам Донохью, все ее выводы были основаны на отчетах различных сотрудников посольства низкого ранга, известных тем, что собирали устаревшую и даже ошибочную информацию, не выходя из своих шикарных офисов в Буэнос-Айресе, Каракасе, Сантьяго и Монтевидео. Им редко приходило в голову выходить на поле боя.

Именно по этой причине Си отправил Хоука вверх по реке в его "экспедицию".

Однако ничего из этого, казалось, не приходило в голову прекрасной мисс Джи Или, честно говоря, самому К.

Хоук не питал иллюзий по поводу того, что Си назначил Пиппу Гиннесс своим "помощником" в этой поездке. Вероятность того, что она была настоящим полевым агентом, была незначительной. Она следовала за ним по пятам, чтобы присматривать за ним и докладывать Си обо всем, что она видела и слышала в Ки-Уэсте. Правительство ее величества было сильно заинтересовано в Бразилии. Он был уверен, что министр иностранных дел убедил Си следить за своим бывшим полевым агентом, пока тот находился глубоко в американском лагере.

Мисс Гиннесс сидела на корме у передней переборки слева. Установленный там монитор с плоским экраном показывал GPS-карту нижней части юго-востока Соединенных Штатов и отображал их текущую воздушную скорость, расчетное время прибытия, а также время и температуру в пункте назначения. Температура в Майами, с удовлетворением отметил Хоук перед тем, как они взлетели с самолета RAF Sedgwick, составляла приятных семьдесят градусов по Фаренгейту. Температура в Лондоне упала до тридцати градусов.

После ужина на борту стюард "Хоука" предложил показать фильм, предложив Пиппе Гиннесс на выбор из бортовой библиотеки DVD. Она выбрала "Плохих парней", довольно недавнюю комедию Уилла Смита, снятую в Майами. Так случилось, что остросюжетная комедия была одной из любимых у Хоука, и он сам смотрел некоторые из них, прежде чем оказался втянутым в двухдюймовую папку LATAM толщиной с пометкой "СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО". Это ему дал Си для развлечения в полете.

Он рылся в своих файлах, изучая диаграммы и таблицы, мысленно репетируя свои предстоящие выступления на конференции в Ки-Уэсте. Вода оказалась не такой сухой, как он опасался. Кто бы это ни подготовил, он знал свое дело. Прочитав три четверти файла, он, тем не менее, уснул. Поспав несколько часов, он затем с первыми лучами солнца возобновил изучение предмета, прежде чем попасть в липкую паутину Конгрива из тузов и двоек, королей и королев.

"Доброе утро, мисс Гиннесс", - сердечно сказал Эмброуз. "Как тебе спалось?"

"Очень удобно, спасибо", - сказала она. "Это, безусловно, превосходит экономию Virgin Atlantic".

"Действительно, это так", - сказал Эмброуз. "Hawke Air изобилует всеми удобствами для жизни. Не хочешь ли чаю, моя дорогая? Кофе? Мы завтракаем на земле, но я уверен, что на камбузе можно раздобыть пару булочек, если вам так хочется. Яйца и тосты?"

"Чай был бы прекрасен, спасибо. Я просто заскочу в туалет и приведу себя в порядок, если у меня будет время ".

"Ты делаешь. Мы приземляемся примерно через полчаса."

"Блестяще", - сказала она, ловко выбираясь со своего места, учитывая длину ее юбки. "Как прошла твоя игра в джин-рамми? Вы выиграли, старший инспектор?"

"Ловко, моя дорогая, большое спасибо".

После того, как она исчезла из каюты и закрыла дверь в головной отсек, Хоук, который на протяжении всего этого разговора притворялся спящим, выпрямил свое сиденье и посмотрел на Конгрив.

"Ловко?" - Спросил Хоук. "Это то, что вы ей сказали, констебль?"

"Ммм".

"Ловко, моя задница. Сдавай чертовы карты".

29

PОРТ ИЗ MЯАМИ

Примерно час спустя Хоук был на земле. Он вышел из самолета на взлетно-посадочную полосу в аэропорту Опа-лока. Небольшое поле обслуживало рейсы авиации общего назначения из Майами-Дейд и находилось всего в семи милях от международного аэропорта Майами. Хоук увидел темно-синий Suburban с сильно затемненными стеклами, припаркованный прямо перед зданием FBO, примерно в двадцати ярдах от него. Знакомая фигура сержанта Тома Квика шагала в его сторону.

"Добро пожаловать в Майами, шкипер", - сказал Квик, протягивая руку. Молодой светловолосый американец, бывший армейский снайпер, был начальником службы безопасности "Хоука" и последние несколько месяцев наблюдал за переоборудованием "Блэкхока" в Майами.

"Рад видеть вас, сэр", - сказал Квик, забирая у Хоука брезентовую дорожную сумку и перекидывая ее через плечо.

"Рад быть здесь", - сказал Хоук и имел в виду именно это. "Снова обманул смерть, Томми", - добавил он, оглядываясь на свой сверкающий темно-синий самолет. Он всегда был рад иметь это на земле, пассажирах и самолете в целости и сохранности.

Квик наклонился вперед и тихо сказал: "Небольшая информация, шкипер. Мне только что позвонил Стокли Джонс и сказал, что он направляется в порт Майами, чтобы встретиться с вами, и интересуется, приземлились ли вы. Он говорит, что у него есть кое-кто, с кем он хотел бы тебя познакомить. Венесуэлец, которого он встретил в Кис. Он прибыл вчера поздно вечером из Ки-Уэста, где он и его новый друг находились в больнице."

"Стокли был ранен? Насколько велик ущерб?"

"Ничего опасного для жизни, я не думаю, но они оставили его на ночь для наблюдения. По его словам, просто царапина. Позавчера он сильно порезался, ныряя на затонувший корабль. Потерял много крови. Но он звучал оптимистично, как обычно. Он говорит, что ты найдешь его нового друга чрезвычайно интересным ".

"У тебя здесь есть новый номер мобильного Стокли?"

"Да, сэр".

"Я позвоню ему из машины".

Конгрив вышел из самолета и, как истинный джентльмен, предложил мисс Гиннес руку, когда она спускалась по нескольким оставшимся ступенькам на землю.

"Мистер Конгрив, рад видеть вас снова", - сказал Том, подходя, чтобы пожать руку Эмброузу и освободить его от ручной клади.

"Юный Том, я тоже рад тебя видеть", - сказал Конгрив, отдавая Квику его сумку. Он оглядел поросшее травой, окаймленное пальмами поле, вытянул руки к небу и лихо приподнялся на цыпочки. Этот человек ненавидел летать и всегда был взволнован, обнаружив, что вернулся на твердую землю.

Он повернулся к Квику и сказал: "Сержант? Могу я представить мисс Пиппу Гиннесс? Мисс Гиннесс, этот рослый молодой парень - Томас Куик, ранее служил в армии Соединенных Штатов, а теперь человек, отвечающий в первую очередь за вашу безопасность, пока вы находитесь на борту "Блэкхока ".

"Томми Квик, мисс Гиннесс", - сказал он, пожимая ей руку. "Добро пожаловать в тропики. Меня транспорт ждет вон там. Если все готовы, уложенный багаж будет передан с самолета, пока мы проходим таможню и иммиграцию. Затем мы направимся в порт Майами. У нас на борту вас ждет обжигающе горячий завтрак."

"Корабль?" - спросила она, разглядывая Хоука. "У него тоже есть корабль?"

"Ты увидишь", - ответил Квик, забирая у нее ручную кладь.

AВЗЯТЬ На АБОРДАЖ СВОЮ ВОЗЛЮБЛЕННУЮ Блэкхок наконец, Хоук извинился вскоре после завтрака и отправился вперед один. После длительного путешествия, запертый на большой высоте в алюминиевой трубе, он жаждал свежего воздуха и уединения. Его лодка была единственной компанией, в которой он нуждался в данный момент. Он хотел видеть ее всю, чувствовать ее, вдыхать ее запах, пробежаться пальцами по ее лакированным перилам и сверкающей хромированной фурнитуре.

Ненадолго зайдя в свою кормовую каюту, он быстро снял серые брюки и черный кашемировый свитер, в которых был во время полета, и нетерпеливо натянул знакомую старую пару шорт цвета хаки и выцветшую футболку королевского военно-морского флота.

Тиковая палуба была теплой под его босыми ногами, когда он направлялся к носу. Ничто не сравнится с ароматом свежевымытого тика, который заставляет мужчину снова почувствовать себя цельным. Это означало еще одно путешествие за горизонт, новое приключение за следующим поворотом. Приветственно улыбаясь проходящим членам своей команды, старым друзьям, он буквально чувствовал, как напряжение последних нескольких недель и месяцев покидает его. Он добрался до пустынной носовой части и посмотрел вниз на залитую солнцем панораму большой гавани и голубой Атлантики за ней.

Благодарю Бога за море и простой утренний свет.

Хоук некоторое время размышлял о том, как ему повезло оказаться здесь, в этом месте, в это время. И какими благословенными моментами утешения иногда были для него все темные и опасные часы, суровые реалии выбранной им профессии. Он был рад получить хотя бы несколько дней солнечной передышки, прежде чем снова начнется мрачная черная работа. Серый Лондон, узкие улицы, блестящие от дождя, уже начинали отходить в далекую память.

Теперь, стоя в одиночестве на носовой палубе, примерно в тридцати футах или больше над водой, пришло время немного расширить свой кругозор. Солнце было теплым. Чистый воздух, насыщенный солью, был свежим и прохладным на его щеке. Скопление белых облаков скрыло утреннее солнце, поднимающееся по ярко-синей чаше восточного неба. Чайки и крачки кружились и кричали, ныряя и пикируя над морщинистой поверхностью голубых вод Правительственного квартала.

Он глубоко вдохнул соленый воздух, втянул его в нижнюю часть легких и держал до тех пор, пока он не обжегся, чувствуя очищающий огонь глубоко в груди.

Мальчик стоял на горящей палубе.

Алекс улыбнулся играм, в которые играл его разум. Он не был склонен к глубокому самоанализу или какому-либо другому виду охваченного тревогой самоанализа. У него просто не было времени или склонности к подобным вещам. Эмоции и чувства были преходящими, и им нельзя было доверять. Он всегда думал, что его поступки чертовски хорошо определяют его характер, потому что, к лучшему или к худшему, он был таким.

Ему внезапно пришло в голову, когда он стоял там, под ярким солнцем, что только достигнув своего этапа в жизни, человек полностью осознает красоту, природу или даже изменения погоды. До него дошло, что только сейчас, в свои тридцать с небольшим, стоя здесь на пороге среднего возраста, человек не воспринимает такие банальные вещи как должное. В эти дни он мало что принимал как должное. Он принял это, но задавался вопросом, почему.

Возможно, это была трагическая гибель его жены Виктории на ступенях маленькой часовни в Котсуолдсе двумя годами ранее. Его сердце было разбито на бесконечно маленькие кусочки, когда пуля снайпера пронзила сердце его юной невесты и украла ее жизнь, пока он беспомощно наблюдал за происходящим. Он был совершенно уверен, что рана никогда не заживет. Видит Бог, это все еще больно.

Затем, подумал он, был недавний промах в джунглях Амазонки и смерть каждого из его дорогих коллег на реке.

Или, может быть, объяснение было гораздо менее весомым и торжественным. Возможно, Флорида просто снова воздействовала на него своей благоухающей магией. Что бы это ни было, Хоук внезапно ощутил сильное чувство пребывания, не дома, конечно, но в совершенно нужном месте в нужное время.

"Шкипер?"

"Да?" Он обернулся и увидел Тома Куика, спускающегося по ступенькам, спускающимся с крыла мостика по правому борту.

"Извините за беспокойство, сэр, но старый друг услышал, что вы были на борту. Она потребовала встречи с тобой."

Ручной попугай Хоука, Снайпер, сидел верхом на правом плече Квика.

Привет, Хоук! Привет, Хоук! Снайпер пронзительно закричала, расправляя свои большие крылья.

"Хорошая идея, Томми, позволь мне забрать ее, хорошо? Привет, ты, старый канюк, как, черт возьми, у тебя дела? Да?"

Черт возьми, я знаю. Будьте здоровы! Снайпер ответил.

"Мои чувства точь-в-точь," сказал Хоук, с большой любовью поглаживая ее клюв. "Я не знаю, каким я был, и меня это тоже не особо волнует. Довольно грустный народ, не так ли?"

Какая красотка! Что за тело! Снайпер сказал ни с того ни с сего. Вероятно, просто повторяет то, что услышала от одного из членов команды, увидев поднимающуюся на борт Пиппу Гиннесс.

Хоук рассмеялся. Язык Снайпера с годами становился все более соленым, в результате того, что она общалась с распущенной толпой, населявшей эту его огромную баржу. Но старушка была обучена древним пиратским обычаям и часто предупреждала своего хозяина о скрытых опасностях.

Снайпер взмахнула крыльями и легко уселась на плечо Хоука. Эта прекрасная птица была у него много лет, и было приятно чувствовать, что она снова покоится там. Она вытащила его не из одной передряги, сидя на этом плече.

Квик сказал: "Она не завтракала, шкипер. Я принесла с собой ее сырники ".

Хоук поднял горсть, и Снайпер нетерпеливо схватил их.

"Внизу все в порядке, Томми?" - Спросил Хоук. Он был на мостике, чтобы перекинуться парой слов со своим капитаном, но у него еще не было времени осмотреть машинное отделение или центры связи и управления огнем.

Он назначил Квика ответственным за надзор за некоторыми аспектами переоборудования яхты и модернизацией систем вооружения. Яхта "Блэкхок" на самом деле была скорее военным кораблем, чем игрушкой богатого человека. У нее был блестящий черный корпус и интегрированная боевая система, основанная на оружейной системе Aegis и многофункциональном радаре с фазированной антенной решеткой SPY-1. Весь комплект обошелся ему в чертову кучу денег, но в таких вопросах он смотрел на вещи дальновидно. Блэкхок был одновременно его крепостью и базой операций, когда он выполнял задания за границей. К счастью, он мог позволить себе иметь первоклассного игрока под ногами, когда выходил в море.

"Я не могу сказать, что все прошло как по маслу, таких вещей никогда не бывает, но она, безусловно, мореходна, боеспособна и готова к отплытию, сэр".

"Я просмотрел отчеты о ходовых испытаниях от главного инженера. Трудно читать между строк, но, по крайней мере, внешне, она кажется более здоровой, чем я оставил ее ".

Квик улыбнулся. "Для судна в двести сорок футов она бежит как летучая мышь из ада, вот что я вам скажу, шкипер".

"Я хочу тронуться в путь к полуночи".

"Есть, есть, сэр".

"Что, черт возьми, это за шум, Том?"

"Похоже, кто-то прибывает на пристань, сэр".

"Автомобиль издает этот ужасающий звук?" Сказал Хоук, подходя к левому поручню и глядя вниз на причал. У подножия трапа как раз подъезжал черный автомобиль с откидным верхом, американский мускул-кар, задняя часть которого была задрана домкратом под очень сильным углом. Раздался громкий звук выхлопа, когда дроссель монстра был нажат.

Откидной верх внезапно приподнялся над ветровым стеклом и начал откидываться назад. На нем был изображен Стокли Джонс, сидящий за рулем wild machine, машущий ему рукой с широкой улыбкой на лице.

Хоук улыбнулся в ответ и протянул Квику птицу.

Стоук вернулся. Эмброуз был на борту.

Его команда снова была вместе. Они снова направлялись в самую гущу событий.

Алекс Хоук наконец-то снова почувствовал себя живым.

30

PРАЙРИ, TРАЗДРАЖАЕТ

Я выгляну наружу, шериф! Что, черт возьми, там происходит?" Сказал Гомер, с грохотом опрокидывая свою пепси и привставая на ноги, чтобы посмотреть поверх киоска.

Франклин оторвал взгляд от ячменного супа-пюре и сэндвича. Он повернул голову так, чтобы он тоже мог выглянуть в передние окна. Он увидел мужчину в рабочем комбинезоне, пробегающего мимо окон аптеки. Он двигался довольно быстро для ленивого субботнего дня. Секунду спустя он увидел старую желтую собаку, скачущую за мужчиной, оба они двигались, облизываясь, по тротуару.

"Опоздал на свой автобус", - протянул Франклин и вернулся к своему супу.

"В Прерии нет автобусов", - сказал Гомер.

"Ну, вот и все".

Шериф откусил кусочек жареного сыра и улыбнулся. Никто не готовил бутерброды с сыром на гриле лучше, чем Вирджил Бафф в аптеке Rexall. Никто даже близко не подошел.

Двое представителей закона отключились около часа и покинули здание суда. По чистой привычке они направились прямо через улицу в закусочную "аптека", чтобы перекусить. Был теплый декабрьский день, и внутри лениво вращались вентиляторы над головой. Запах жареного лука в воздухе заставил Франклина проголодаться, когда он входил в дверь. На столе у сетчатой двери лежала стопка газет, и он взял одну.

Со своего места за длинным прилавком из пластика владелец Рой Сьюэлл махнул им рукой в сторону последней свободной кабинки, на полпути вниз справа. Судя по отводимым взглядам, которыми они с Гомером встречали, входя и садясь, Франклин не был уверен, что у него осталось слишком много друзей в этом городе. Но, знаете, он всегда говорил, что закон - это не какой-то конкурс популярности.

Людям нравилось, когда закон был на их стороне, и не нравилось, когда это было не так. Здесь нет никакой тайны.

Рой подошел и принял их заказ, кивнув, когда оба мужчины сказали: "Как обычно". Они посидели несколько мгновений в тишине, а затем Гомер пропищал: "Как продвигается твоя работа? У тебя осталось всего несколько дней до того, как ты отправишься в Ки-Уэст."

"Почти готово".

"Ты доволен этим?"

"Я думаю, да, Гомер. Я все равно сказал то, что хотел."

"Я слышал в новостях, что там даже будет красивая женщина-госсекретарь. Как ее зовут? Консуэло такая-то. Кубинец, я полагаю. Я часто видел ее здесь по телевизору в последнее время. Слушай, ты нервничаешь из-за того, что встаешь перед всеми этими модными людьми из Вашингтона?"

"Честно говоря, я нервничаю из-за того, что меня так долго не было".

"С нами все будет в порядке. Не волнуйся. Мы поймали Уайатта ".

"Ага. Мы поймали Уайатта ".

По правде говоря, в городе было довольно тихо с того дня, примерно неделю назад, когда маленький мексиканский мальчик, Мануэлито, отправился за своей наградой в Бразервуд плейс. В небольшом, но растущем латиноамериканском сообществе города произошел значительный всплеск скорби. Еще несколько демонстрантов и поднято больше вопросов о бесчеловечности иммиграционных законов США, и так далее, и тому подобное. Некоторые местные жители, латиноамериканцы и другие, обвинили шерифа в смерти ребенка, поскольку мальчик находился на попечении Диксона, когда тот скончался. Ты ничего не мог с этим поделать. Люди думают то, что они собираются подумать.

Поскольку у мальчика, по-видимому, не осталось семьи в Мексике, Франклин договорился, чтобы Мануэлито похоронили на небольшом участке за церковью Святой Марии. Это была единственная католическая церковь в городе, и священником там был старый друг Франклина. Шериф произнес речь у могилы и попытался выразить свои истинные чувства по поводу потери ребенка при таких обстоятельствах. Он не был уверен, что смог, но надеялся, что принес хоть какое-то утешение людям, которые скорбели. Две семьи выступили вперед и вызвались приютить выживших братьев Мануэлито.

"Садись и ешь свой ланч, Гомер", - сказал Франклин. Его заместитель снова появился, опрокинув свой стакан с водой и пролив его прямо на тарелку Франклина. Испортил то, что осталось от отличного сэндвича.

"Шериф, там происходит что-то странное. Посмотри на всех проходящих мимо людей. Они все убегают. Как будто они были напуганы или что-то в этом роде ".

Франклин вытер рот бумажной салфеткой и встал, выскользнув из кабинки.

"Давай, Гомер", - сказал он, как только увидел лица горожан, проносящихся мимо окон аптеки. Гомер был прав. Что-то в выражениях их лиц говорило о том, что они не бежали к чему-то, а скорее от чего-то убегали.

"Что происходит, шериф?" Сказал Гомер, поправляя свои короткие поля и выскальзывая из кабинки, "Твистер или что-то в этомроде?"

"Это то, что мы собираемся выяснить. Продолжай. Я рассчитаюсь с Роем".

Гомер первым вышел за дверь, и его чуть не сбил с ног Фрэнк Тиг, большой долговязый парень, который был центром штата в баскетбольной команде средней школы. У него на руках была его младшая сестра. Прямо за Фрэнком стояли его мать и бабушка. Дальше по Главной улице была другая группа граждан, спасавшихся от какой-то невидимой опасности.

"Мисс Тиг", - говорил Гомер, когда Диксон вышла на улицу, - "Куда вы бежите?" Что, черт возьми, происходит?"

Она сделала секундную паузу, запыхавшись, и сказала: "Это какая-то проблема, шериф! Целая куча мотоциклов вне закона. У них есть оружие!"

"Сколько их?"

"Может быть, двадцать или тридцать, насколько я мог судить. Плохой. Выглядит как Ангелы Ада или кто-то в этом роде. Я слышал, они уже расстреляли несколько машин. Разбил витрину магазина."

"Кто-нибудь пострадал?"

"Я не знаю, шериф. Все вроде как запаниковали ".

"Где они сейчас?"

"Все еще в пути, я полагаю", - сказала вдова Тиг, испуганно оглядываясь через плечо. "Я видел, как они остановились на двухполосной дороге за городом. Знаешь, как раз перед тем, как ты доберешься до мобильной станции Грея. Они, наверное, направляются в город! Кому-нибудь лучше что-нибудь сделать, шериф!"

"Да, мэм. Все будет в порядке. Всем нужно убраться с улиц. Прямо сейчас. Иди и рассказывай всем, кого видишь. Продолжай, сейчас же".

"Пара Сальвадос", - прошептал Гомер Диксону. "PS 13, верно, те же парни, которых мы видели на арене для боя быков?"

"Может быть", - сказал шериф. Он уже думал, что это тот, кто это был. За последние сорок восемь часов он получил несколько угроз убийством по телефону и одно по почте со штемпелем Ларедо. Дейзи получила какое-то очень тревожное электронное письмо. Он слышал слухи от различных латиноамериканских сотрудников департамента, что в Нуэво-Ларедо некоторые люди обвиняли его в смерти маленького мексиканского мальчика. Тигр Техада, без сомнения, помешивал воду в котле.

Женщина пустилась вскачь по главной улице, чтобы догнать свою убегающую семью. Франклин отошел в сторону, чтобы пропустить других людей. Вы могли слышать начало слабого и отдаленного раската грома на юге. Довольно скоро они въедут в город в конце Главной улицы. Это было бы примерно в восьми кварталах налево от Франклина. Звук, похожий на приближающийся гром, стал ощутимо громче.

"Гомер".

"Да, сэр".

"Уайатт спит? Свяжись с Уайаттом по рации и скажи ему, чтобы он вызвал нескольких офицеров сюда, на улицу. Любой, кого он сможет найти в офисе и по радио. Хорошо? Скажи ему, чтобы выглянул в окно. У нас потенциальная паника, если он до сих пор этого не знает. Я хочу, чтобы все убрались с улиц, сейчас же. Скажи ему, что я хочу, чтобы все тоже носили кевлар ".

"Да, сэр. Как насчет тебя?"

"Я собираюсь попытаться выяснить, на что мы здесь смотрим".

"Ты хочешь этого?" - Спросил Гомер, вытаскивая свой "Смит и Вессон". Франклин секунду смотрел на это. Он не часто носил с собой оружие по двум причинам. Он пытался подать хороший пример сообществу. И однажды он убил целую кучу людей с близкого расстояния и пытался сохранить баланс в своей жизни, не повторяя этот опыт.

Времена меняются.

Он взял пистолет.

"У нас здесь не так уж много времени, Гомер. Теперь, давай, иди туда и помоги Уайатту ".

FОЛКИ ТРАНСЛИРОВАЛИСЬ сейчас же вышел из "Рексолла" Роя, и Диксону пришлось протискиваться сквозь толпу обезумевших людей, просто чтобы пройти через дверь. Он застал Вирджила, повара быстрого приготовления, запирающим кассовый аппарат, а владельца, Роя, ломающим затвор дробовика, который он держал за прилавком, чтобы убедиться, что он заряжен. Франклин знал, что он держал его заряженным двойной дробью. Это было не идеально, но лучше, чем ничего.

"Рой, у тебя есть быстрый способ забраться на твою крышу?" Аптека находилась на первом этаже старого четырехэтажного кирпичного здания с беспрепятственным видом на юг по Мейн-стрит.

Рой перепрыгнул через прилавок. "Выходите через черный ход, шериф. Ступени пожарной лестницы, ведущие туда. Ты хочешь подняться туда?"

"Нет. Я бы хотел, чтобы ты поднялся туда со своим дробовиком, Рой. На всякий случай. Ты сделаешь это?"

"Вы поняли, шериф. Что, черт возьми, происходит?"

"Банда мотоциклистов вне закона".

"Мы пойдем и проверим это".

"Не показывайся, пока не увидишь сигнал от меня. И, ради бога, не открывайте огонь".

Рой кивнул, а затем они с продавцом коротких заказов направились в заднюю часть темного коридора, который вел к задней части старого викторианского здания из красного кирпича. Диксон поспешил обратно через парадную дверь на узкий тротуар.

Толпа полностью поредела, только один или двое все еще были на улице. На юге, насколько он мог судить, Мейн-стрит выглядела пустой до самого края города. Похоже, большинство людей исчезли в домах или сели в свои машины и уехали из города. Всего за несколько минут горожане эвакуировались.

Приближающийся гул теперь был громче. Намного громче. Они были уже близко. И их тоже было много, поднимая пыль и посылая меловое облако в голубое небо над маленьким городком.

Диксон вышел на середину пустой улицы. Он посмотрел на верхнюю часть здания и увидел Роя и Вирджила там, на крыше, смотрящих вниз через парапет. В здании суда через дорогу в каждом окне были лица. Пока не появилось ни одного офицера, что, вероятно, было к лучшему. Позволь этим мальчикам устроить свой большой парад, а затем просто продолжай идти.

Франклин начал идти на юг по центру улицы. Рев двигателей становился все ближе. Он прошел полквартала, когда увидел, что первый из них приближается в шести кварталах от него. Их было намного больше, чем двадцать или тридцать. Судя по виду и звуку, их было больше сотни. И большие велосипеды тоже.

Они ехали по четыре в ряд по Мейн, двигаясь на небольшой скорости, может быть, миль десять в час. Позади лидеров было по меньшей мере двадцать или тридцать рядов по четыре человека. Шум вертолета, теперь, когда с обеих сторон были здания, был таким громким, что вы не могли слышать свои мысли.

Он услышал крик справа от себя и увидел, как Уайатт и Гомер выходят из здания суда с парой других офицеров. Он мог видеть еще нескольких, сгрудившихся позади них. У всех троих за дверью были пистолеты для спецназа и они были одеты в спортивные куртки из кевлара, и Франклину пришлось за долю секунды принять решение о том, хочет ли он видеть форму на улице. Их присутствие могло послужить подстрекательством к тому, что, возможно, должно было стать мирной демонстрацией или демонстрацией силы, или что там у этих парней на уме.

Он повернулся к Гомеру и Уайатту и сложил ладони рупором.

"Назад в дом!" - крикнул он. "Прикажите всем оставаться вне поля зрения и не высовываться, если не услышите ничего другого. Дайте всадникам пройти дальше!"

"Что это?" - спросил я. Уайатт плакал. Его слух был не слишком хорош.

"Возвращайся внутрь!" - крикнул шериф так громко, как только мог. Гомер подал сигнал, что он понял, и мужчины отступили обратно в здание суда. Двадцать секунд спустя все лица почти исчезли из окон.

Грохочущие машины, в основном ободранные Harleys, сверкающие хромом, находились в полуквартале от нас и не проявляли никаких признаков замедления или остановки при виде одинокого мужчины посреди улицы, стоящего верхом на центральной линии. Франклин внимательно посмотрел на разбойников, но они были все еще слишком далеко, чтобы разглядеть лица первой четверки.

Все носили отполированные мотоциклетные цепи, серьги в виде черепов и кольца в носу, темные очки с запахом, банданы и засаленные джинсы Levis. На их голых торсах кожаное снаряжение Пара сальвадос. Каждый всадник с массивными руками и бородой носил белый символ головы смерти, отчетливо видимый спереди на его черном шлеме. Все они придерживались очень точного построения, по крайней мере, три фута разделяли мотоциклы, и они поддерживали скорость около десяти миль в час.

Когда вертолеты въехали в здание суда, он, наконец, смог разглядеть нескольких всадников. Большинство из них он видел той ночью на Пласа дель Торос. Затем он встретился взглядом с крайним справа гонщиком. Это был сам Трес Охос, Тигр Техада. Шеф полиции, главарь банды, низко пригнувшись в седле, протянул левую руку и вытащил обрез из кобуры с бахромой под сиденьем своего велосипеда.

Техада был, может быть, в сотне ярдов от нас. Он нацелил свое короткое оружие прямо в живот шерифа. Краем глаза Франклин увидел, как Гомер вновь выходит из дверей здания суда. У него был помповый дробовик для борьбы с беспорядками. Франклин не мог отмахнуться от него, потому что любое резкое движение в этот момент было очень плохой идеей. Он быстро взглянул на крышу, где ждал Рой, нашел его взгляд и покачал головой: "Нет". Он мог только надеяться, что мужчина понял его желание не провоцировать драку. Именно тогда Техада внезапно поднял свой пистолет над головой, направил в воздух и дважды выстрелил.

Это был сигнал для всех, кто был на мотоцикле.

Достали оружие. Винтовки. Дробовики. Всадники в середине стаи выстрелили из своего оружия в воздух. В перерывах между выстрелами они кричали "Да здравствует Мексика! Реконкиста! Да здравствует Мексика!" Казалось, что стреляли все. Звук их криков, даже выстрелов, почти терялся в глубоком тяжелом грохоте сотни или более рычащих машин. Франклин держал пистолет в правой руке, свободно свисающей вдоль тела.

Он оставил это там, когда уставился на Тайгера Техаду, качая головой из стороны в сторону, когда первый ряд мотоциклов надвигался на него.

Он ни разу не поднял оружие и не отвел глаз от Тайгера. Нет, он просто стоял там на улице и молился, чтобы Гомер или Рой на крыше со своим дробовиком не совершили какой-нибудь чертовой глупости, чтобы сорвать их акцию протеста, или парад, или как вы хотите это назвать. Он не пытался быть героем, человеком, в одиночку стоящим на своем, или любой другой подобной ерундой. Он знал, что умрет. Он просто был уверен, что это не тот способ, которым он собирался это сделать.

В любом случае, велосипеды были на нем до того, как у него появился шанс уйти с дороги. Внезапно правый кулак Тайгера взметнулся в воздух, и все мотоциклы одновременно затормозили, подняв удушливое облако пыли, но оставаясь в строю.

Тигр остановился в футе от меня.

"Ола", - усмехнулся он.

"Как у тебя дела сегодня?"

"Неплохо, чувак. Ты знаешь."

"Что мы можем для вас сделать?"

"Хороший у вас городок", - сказал он, оглядываясь по сторонам, солнце поблескивало на серебряном браслете, свисающем с его уха.

"Ты здесь незаконно".

"Ты приезжаешь в мой город, я приезжаю в твой. Я делаю то, о чем ты просишь, да? Верните вонючих путас. Следующее, что я знаю, маленький мексиканский мальчик умирает от жажды, находясь в ваших личных руках. Вы, англосы, придаете так мало значения нашим жизням, да? Что ж, это будет тебе предупреждением. Ни одно место на этой границе не безопасно. Для нас никогда не бывает безопасно. Теперь не для тебя, мистер техасский рейнджер".

"Реконкиста!" - закричали всадники, подняв кулаки в воздух. "Реконкиста!"

Это был тайный боевой клич миллионов нелегалов, пересекающих границу. Диксон, как и многие служители закона на границе, верил, что нелегалы на самом деле были армией вторжения, стремящейся отвоевать американский Юго-Запад. Их растущее число включало настоящих вооруженных членов мексиканской армии, наемников из Северной Кореи, России и других коммунистических стран. Становясь все более наглыми, они стреляли в офицеров американского пограничного патруля и терроризировали американских владельцев ранчо. Реконкиста - так называлась небольшая речь, которую он написал для Ки-Уэста.

"Кровь мальчика на ваших руках, шериф. Помни об этом в грядущие дни ".

Техада повернул дроссельную заслонку и выжал сцепление, с ревом умчавшись. Через несколько секунд другие гонщики ускорились, и волны Harleys с ревом пронеслись мимо одинокого человека на центральной линии.

Первая волна прошлась по нему довольно близко с обеих сторон, первые несколько рядов байкеров, сохраняя плотный строй, снова открыли огонь в воздух. Примерно после того, как пять или шесть рядов проехали мимо него, подрезав ему руку или ногу, некоторые из бандитов начали вести себя мило, разворачивая к нему свои велосипеды, а затем избегая его в последнюю секунду. Он решил, что если двинется в любом направлении, в него наверняка попадут, поэтому он просто стоял на своем.

Потребовалось много времени, чтобы велосипеды с грохотом проехали мимо него.

Уайатт, Гомер и остальные офицеры оставались на месте, пока последний из больших вертолетов почти не скрылся на главной. Затем они спустились по выложенной кирпичом дорожке, держа оружие наготове. Оглушительный рев двигателей уже превращался в отдаленный гул, двигавшийся на север и выходивший за пределы слышимости.

"С вами все в порядке, шериф?" Сказал Гомер, быстро переходя улицу туда, где он стоял.

"Гомер, сказать тебе Божью правду, я думаю, мы находимся примерно в одних похоронах от пограничной войны".

Затем он повернулся и начал уходить, чтобы вернуться в дом и доесть свой обед.

"Включите это в свой отчет о Ки-Уэсте, шериф!" Гомер крикнул ему вслед. "Я серьезно!"

DИКСОН УСЛЫШАЛ ДВА к нему приближалось еще больше мотоциклов, большие "Харлеи" очень медленно двигались по опустевшей улице, направляясь в том же направлении, что и уехавшие мексиканцы. Он узнал двух мальчиков, которых прогнал с ранчо Бразервуд в день смерти ребенка. Хамбоун и Зорро.

Два мотоцикла остановились в нескольких футах от Диксона. Всадники остались в седлах, Хэмбон ковырял в зубах своим ножом, оба мужчины ухмылялись шерифу.

"Думал, я сказал вам двоим двигаться дальше", - сказал Диксон.

"Мы это сделали", - сказал Зорро, - "Просто пара разведчиков, проезжали мимо. Присматриваю за вещами для вас, шериф. Ищу мексиканцев. Видел кого-нибудь?"

Хэмбон громко рассмеялся.

Диксон повернул голову и увидел, как на дороге оседает последнее облачко пыли. "Я бы сказал, что вы, двое грубиянов, держитесь на довольно безопасном расстоянии. Ты не хочешь, чтобы они ушли, ты продолжаешь преследовать их ".

Зорро сказал: "Мы не обязательно ищем неприятностей, шериф".

"По крайней мере, пока нет, мы этого не делаем", - добавил Хэмбоун. "Все еще собираю рекрутов. Становится значительным, шериф. Двести или три сотни всадников только в этом округе. Я слышал, что в Ларедо прибыла тысяча. Дай нам знать, придет время для последней битвы".

"Перенеси свое бандитское насилие в другое место. Это мирное сообщество. А теперь отвали от этого ".

"Возможно, тебе стоит следить за своей задницей, старик. Война со стрельбой начинается с Мексики, на чьей стороне вы хотите, чтобы мы были? " - спросил Зорро.

"Да, шериф", - сказал Хэмбоун. "Техасцы должны держаться вместе во время войны. Мы нужны тебе".

Диксон посмотрел на него.

"Не будет никакой мексиканской войны, сынок. Мы уже делали это однажды. Помнишь Аламо?"

Он повернулся и ушел под звуки смеха.

"Он, блядь, издевается?" он услышал, как Хэмбоун сказал ему в спину.

"Эй, шериф!" - крикнул ему вслед Зорро.

"Да?"

"Что, черт возьми, по-твоему, это такое, если это не война?"

31

TОН AМАЗОН

Не мог бы ты, пожалуйста, посадить эту штуку?" - взмолился Гарри.

"Что? Я тебя не слышу!" - закричал Саладин Хассан, который прыгал впереди, ведя машину.

Неудивительно, что Хассан не мог слышать. Из-за воинственного рева несглушенного двигателя летающей "Тойоты", завывания ветра и проливного дождя невозможно было вести нормальную беседу. Гарри Брок сложил ладони рупором у рта.

"Я сказал, попытайся удержаться на чертовой земле!"

"Ладно! Прости!"

Гарри откинулся на спинку стула и попытался вытереть дождевую воду, которая текла из обоих глаз и рекой стекала в рот. В отличие от Саладина и Капарины, он не подумал захватить с собой очки для пловца. Он наклонился вперед и снова закричал, на этот раз прямо в ухо водителю.

" - Сказал я. Медленно! Ложись!"

Они врезались в канаву и снова стартовали, и Гарри снова отбросило вбок на тонко обитое заднее сиденье.

"Слишком медленно, и мы увязнем в грязи!" Саладин Хассан крикнул через плечо.

"А как же гребаные мины?" Гарри закричал, пытаясь удержаться. "Ты сказал, что многие из этих безымянных троп заминированы с суши!"

"Я не думаю, что это так", - крикнула Капарина через плечо.

"Неужели? Ты так не думаешь? Это хорошо, Капарина, " крикнул Гарри в ответ, " очень обнадеживает!"

Гарри время от времени сидел на узком сиденье-скамейке на заднем сиденье забрызганной грязью Toyota Land Cruiser. Это определенно был не "Ленд Крузер" твоего отца. Там не было ни окон, ни дверей, ни чертовой крыши. Около шести дюймов воды плескалось вокруг его лодыжек, по одной ноге в каждом из задних колодцев для ног.

Саладин объяснил, что он срезал крышу много лет назад. Кому это нужно? он сказал. Для защиты была только прочная перекладина над головой. Гарри цеплялся за него сейчас в надежде оставаться более или менее внутри транспортного средства каждый раз, когда оно отрывалось от земли. Полковник Хассан, как Гарри узнал накануне вечером, был в элитной бразильской специальной оперативной группе, известной как Halcon 4. Это означает "Сокол", - сказал Саладин. Брок слышал о них. Секретное правительственное антитеррористическое подразделение прямо сейчас работает в этом регионе Амазонки.

"Ты не на дороге!" Гарри кричал, пальмовые листья хлестали его по лицу. "Дорога, блядь, слева от нас!"

Саладин резко крутанул руль влево, и они вернулись в колею. Хассан, его прекрасная бывшая жена Капарина и американский шпион Гарри Брок неслись по извилистой грязной тропе, полной неприятных сюрпризов. Но, по крайней мере, пока ни одно из них не было смертельным.

В отличие от Гарри, Капарина, которая сидела с дробовиком и цеплялась за поручень на приборной панели, казалось, нашла этот безумный опыт жизнеутверждающим и довольно забавным.

Брок изо всех сил старался быть философом. Живи моментом, Гарри, как говорила ему одна из его старых подружек. Одним из преимуществ этого дождя был эффект, который он произвел на выцветшей красной футболке Капарины с надписью Jamaica, написанной большими черными буквами поперек ее прекрасной груди. Он думал, что Саладин, должно быть, сумасшедший. Как мужчина вообще мог бросить женщину вот так?

Помимо явной вероятности того, что эта узкая извилистая дорога была заминирована, вам пришлось принять это на веру, что встречного движения с противоположной стороны не было. Каждый поворот был слепым, с высокими стенами из зеленой листвы по обе стороны. Примерно каждые две минуты они попадали в очередную глубокую колею или овражек и целую вечность летели в воздухе, возвращаясь на землю с огромным брызгом грязи во все стороны.

У Капарины на коленях лежала промокшая, распадающаяся карта бразильского региона Мату-Гросу. Периодически она пыталась показать это Гарри, пытаясь определить, в каком направлении им следует идти. Но, поскольку извилистая рана в тропическом лесу, по которой они в настоящее время следовали, не отображалась ни на одной карте, это было тяжело. Они ехали все утро, и Гарри был еще более сбит с толку, чем когда они выезжали.

Проливной дождь и забрызганное грязью лобовое стекло также не улучшили видимость.

"Что-нибудь из этого кажется знакомым?" Сказала Капарина, поворачиваясь на своем месте, чтобы улыбнуться Гарри. Она ткнула пальцем в карту: "Вот этот район?"

"Откуда ты можешь знать?" Сказал Гарри, наклоняясь вперед, чтобы бросить беглый взгляд на карту.

"Что?"

"Я имею в виду, Капарина, что здесь все выглядит знакомым! Куда бы ты ни пошел, все выглядит точно так же!"

"Хорошее замечание", - сказала она, улыбаясь ему.

Трое товарищей, которые только недавно решили объединить усилия, проговорили до рассвета за поздним ужином и большим количеством выпивки предыдущим вечером. Они решили, что первым делом нужно попытаться переместить взлетно-посадочную полосу, где тремя неделями ранее приземлился подбитый самолет Гарри. Гарри подсчитал, что после его захвата его перевезли примерно на пять миль по неровной дороге в джунглях, затем пересекли реку. Его доставили в один из многочисленных "центров содержания под стражей", расположенных по периметру лагерей подготовки террористов. Гарри вместе с группой сельской молодежи был там для своей "политической индоктринации". Гарри вежливо слушал, но это не заняло. Вот почему Топ приказал его расстрелять.

Саладин Хассан был убежден, что если они успешно обнаружат секретную взлетно-посадочную полосу, как определил Брок, они будут намного ближе к поиску бывшего центра заключения Гарри; и, таким образом, намного ближе к поиску Топа. Саладину, работавшему под прикрытием в качестве одного из приспешников папы Топа, никогда не разрешалось посещать эти секретные места без того, чтобы ему сначала не завязали глаза.

"Где-то здесь должна быть река", - сказал Саладин, притормаживая и выглядывая из-за руля.

"Я думаю, мы в деле", - сказал Гарри, дрыгая ногами и расплескивая воду под сиденьем Капарины.

"Он мне нравится", - сказала Капарина своему бывшему. "Он забавный".

Саладин сказал: "Подожди, что это там наверху?"

Брок наклонился вперед. Он увидел темную массу в сотне ярдов впереди, двигающуюся слева направо поперек их пути.

"Что это, черт возьми, такое?" Сказал Гарри.

"Водяной буйвол", - сказал Саладин.

"Это, должно быть, твоя река", - сказала Капарина. "Остановись!"

Хассан нажал на тормоза, и они затормозили, едва не столкнувшись с разлившимся потоком. Он поднял маленькие очки с рыбьими глазами на лоб и улыбнулся Гарри.

"Видишь? Мы сделали это!"

"Сделал что? Я не узнаю этого. Я не имею ни малейшего гребаного понятия, где мы находимся!"

"Успокойся, Гарри", - сказала Капарина.

EОЧЕНЬ МНОГИЕ ЗАБРАЛИСЬ вышли из "Тойоты" в раскисшую грязь, которая доходила им до колен. Саладин первым двинулся вперед, чтобы осмотреть реку. Гарри, замыкающий шествие, едва мог разглядеть небольшое стадо водяных буйволов, удаляющееся вдоль затопленного берега.

Гарри увидел, что впереди дорога резко шла вниз и, казалось, исчезала, упираясь в грязную коричневую реку шириной около двухсот ярдов. Сильные дожди последних нескольких дней привели к тому, что эта штука вышла из берегов. Бурлящий поток был заполнен затопленными бревнами капок, скорее всего, с лесозаготовительной станции выше по реке. Слева направо проплывали бревна и другой мусор. Дождь, к счастью, немного утих. Несколько мгновений они могли более или менее нормально разговаривать, перекрывая шум несущейся реки.

"Взгляни на это, Гарри Брок", - сказала Капарина. Она расправила промокшую от дождя карту на капоте "Тойоты".

"Я думаю, мы на месте", - сказала она, указывая указательным пальцем на небольшой приток. Безымянная река текла с запада на восток по территории поймы и затопленного леса.

"Да", - сказал Саладин, изучая карту. "В этом есть смысл. Как называется эта большая река вон там?"

"Игапо", - сказала она, - "Черная вода".

Гарри огляделся и сказал: "Может быть, поблизости есть водопад?"

"Невозможно сказать. Такого точно нет на карте. В этой части джунглей их так много. Некоторые большие, некоторые маленькие. Некоторые существуют только в сезон дождей."

"Почему ты спрашиваешь?" Саладин спросил Брока.

"Я спрятался в одном. После того, как самолет упал."

"Расскажи нам", - сказала Капарина, положив руку на плечо Гарри.

"Мы все пережили посадку самолета. Я был последним, кто ушел. Когда встречающий комитет Top начал стрелять в нас, я добрался до джунглей. Я был единственным, кто отошел живым более чем на сто ярдов от самолета. После того, как я боролся с этим около часа, я нашел водопад. Я спрятался внутри, когда услышал приближение собак ".

"Внутри. Ты имеешь в виду, за водой?"

"Да. В скалах у основания этого водопада была глубокая вмятина. Небольшая пещера с туннелем, ведущим глубже внутрь. К сожалению, они поймали меня до того, как я смог провести слишком много исследований. Но это выглядело интересно ".

Саладин посмотрел на него. "Что ты имеешь в виду, говоря "интересный"?"

"Похоже, туннель мог быть создан человеком".

"Как ты думаешь, как далеко эти падения были от посадочной полосы?" Спросила Капарина, внезапно заинтересовавшись гораздо больше.

"Я не очень далеко отошел от полосы", - сказал Гарри. "Джунгли были такими густыми, и я бежал всего около часа. Вероятно, меньше трех миль."

"Вероятно, мы здесь", - сказал Саладин, указывая на карту. "И с этим потопом мы сейчас дальше не пойдем. Давайте выследим водяного буйвола пешком вдоль реки. Днем все еще много света, и это лучше, чем поворачивать назад ".

"Я согласна", - сказала Капарина. "Давайте пойдем вдоль этой реки и посмотрим, что мы увидим".

"Плыви по течению", - сказал Гарри, улыбаясь ей. Даже промокшая насквозь, она была малышкой.

"Верно", - сказала она. "Давайте возьмем оружие".

Полчаса спустя, тащась под дождем по колено в грязи за стадом бредущих буйволов, Гарри чувствовал себя более чем немного обескураженным. Но он начал замечать, что течение резко ускорилось. Это начинало, по крайней мере, больше походить на стремнину. И, возможно, она вела к водопаду.

Внезапно Саладин, шедший впереди, остановился.

"Послушай", - сказал он.

"Что?" Сказала Капарина, делая паузу, чтобы послушать.

"Этот глухой рев. Вон там, не слишком далеко. Слышишь это?"

"Да", - сказал Гарри, на его лице появилась некоторая жизнь. "Похоже на то".

"Все водопады звучат одинаково, Гарри", - сказала Капарина. "Некоторые звучат немного громче, вот и все".

"Я знаю, но это похоже на то, что я нашел, это все, что я могу тебе сказать".

Пятнадцать минут спустя они стояли на вершине очень большого водопада, наблюдая, как он каскадом низвергается в почти круглый бассейн примерно в сорока футах внизу.

"Да", - сказал Гарри, глядя вниз и кивая головой. "Я нырнул в тот бассейн и проплыл под тем водопадом. Пошли".

"Ты уверен во всем этом, Гарри?" Спросила Капарина.

"Туда чертовски трудно спуститься", - сказал Саладин.

"Почти уверен", - сказал Гарри.

32

MЯАМИ

Этот таинственный человек, которого ты похитил, " обратился Хоук к Стокли Джонсу, " расскажи мне больше."

"Король Мамбо? Ты собираешься поговорить с ним сам примерно через десять минут. Ты хочешь, чтобы я ехал быстрее?"

Хоук взглянул на большой хромированный спидометр в стиле шестидесятых, расположенный за рулевым колесом, и сказал: "Не совсем".

Двое мужчин громко грохотали по дамбе, протянувшейся через залив Бискейн, пристегнутые ремнями к черным кожаным передним сиденьям эпатажного нового автомобиля Стокли.

Хоук, который предпочитал более сдержанные формы передвижения, был очарован GTO Pontiac. Как он только что узнал, эта легальная гоночная машина для уличных гонок была способна пробежать четверть мили стоя менее чем за семь секунд. Маленькое чудо. Хоук, несмотря на все свои гоночные автомобили, никогда не владел ничем, что могло бы тронуть это металлическое чудовище с трассы.

Алекс Хоук с нетерпением ожидал встречи с венесуэльским офицером. Стоук договорился о встрече в Ки-Бискейн, в доме своей суженой, красавицы Фанчи. Он каким-то образом подделал соглашение с начальством береговой охраны в Ки-Уэсте о сохранении опеки над этим человеком в течение сорока восьми часов. Или, при необходимости, дольше, поскольку, как сказал Стоук командиру, это явно было вопросом национальной безопасности. Мужчина теперь временно припарковался в квартире для персонала, расположенной над эллингом Фанчи.

"Какой он из себя, ваш венесуэльский полковник?" - Спросил Хоук.

"Ты знаешь, что это забавно".

"Что такое?"

"Ну, как я сказал Томми Квику сегодня утром, это странно, но у меня такое чувство, что я знаю этого парня всю свою жизнь. Несмотря на то, что мы встретились всего два дня назад."

"Неужели? Как ты думаешь, почему это так?"

"Сказать вам по правде, когда мы были там, на Тортугасе, я посоветовал мужчине распустить волосы. Знаешь, видя, как я спас ему жизнь, я сказал ему, и это цитата: "Фернандо, если у тебя есть фриколес, разлей их сейчас, приятель ".

Хоук рассмеялся. "Значит, он разговаривает, не так ли? Какого черта ему нужно?"

"Убежище для него и его семьи здесь, наверху, в большом Волшебном королевстве, я думаю. Это лучшая карта, которую мы можем разыграть. В любом случае, я сказал ему, что ты важный человек в правительстве и выслушаешь то, что он скажет ".

"Вы говорите, какого правительства?"

"Черт возьми, я даже не знаю, какое правительство. Я больше не могу за тобой угнаться. Тебе следовало бы носить эти маленькие значки с флажками, чтобы люди знали, с кем они имеют дело в данный момент ".

Хоук улыбнулся и понял, как сильно он скучал по компании Стоука. Он с нежностью посмотрел на большого мужчину уголком глаза. Руль шестидесятых годов казался маленьким в его больших загорелых руках.

Хоук сказал: "Вы говорите, что поощряли полковника к тому, чтобы он распустил волосы?" Это правда?"

"Да, я это сделал".

"Ты имеешь в виду, ты сказал этому бедному парню, что оставишь его одного умирать там, на Тортугасе. Если бы он сразу не согласился рассказать вам все, что вы хотели знать."

Стоук улыбнулся и покачал головой: "Да ладно, сейчас. Ты сейчас в Америке. У нас есть правила, когда дело доходит до допросов."

"Война есть война", - тихо сказал Хоук.

"Расскажи мне об этом", - попросил Стоук.

Хоук перевел взгляд на красивый старый кетч, накренившийся и бьющийся с наветренной стороны, золотистую блондинку, распростертую на крыше своего домика. Хоук смог разглядеть крошечный треугольник из красной материи ниже ее талии и ничего выше. Какой великолепный вид был у этого шкипера.

Что-то, возможно, вид такой красивой лодки под парусами, вызвало неприятные мысли о противокорабельном оружии, которое Стоук нашел на затопленном самолете. Тот факт, что они были российского производства, был достаточно проблематичным. Недружелюбные латиноамериканские силовики, владеющие этими вещами, были огромной проблемой. Особенно в Мексиканском заливе. Большая часть нефти, импортируемой Америкой, проходила через Персидский залив и поступала в порт Нового Орлеана.

"Итак, твой новый лучший друг согласился поделиться со мной своими глубокими темными секретами?"

"Сказал, что сделает. Этим утром, как раз перед завтраком. Я сказала ему, что больше не буду готовить для него свой всемирно известный омлет с пятью видами сыра, если он этого не сделает ".

"Что ты вытянул из него этим утром?"

"Он любит мамбо".

"Надеюсь, это шутка".

"Ты увидишь".

SТОКА УЛЫБНУЛСЯ в Хоуке переключаюсь на пониженную передачу, чтобы пропустить пожилую пару, едущую на зеленой "Вольво", покрытой наклейками "Спасите ламантина". Стоук ничего не имел против вольво или пожилых людей, но у него была почти нулевая терпимость к ламантинам. Все, что делали жирные морские коровы, это ели и становились еще толще. Даже не ел ничего плохого, вроде комаров или змей. Просто болтался, засоряя водные пути, и весь день ел траву. Они были совершенно бесполезны. Но, эй, что он знал? Он просто говорил.

"Держись за свою шляпу", - сказал Стоук, нажимая на газ.

Прямо перед пересечением Крэндон и Харбор Драйв Сток затормозил и переключил передачу еще раз, затем резко повернул направо на узкой дороге без разметки. Улица была едва видна среди густой листвы разросшейся живой изгороди. Они пересекли маленький коралловый мост, едва ли достаточно широкий. Дорога превратилась в раздавленную скорлупу под аркой из строго вылепленной живой изгороди из фикуса. Как только мы перешли мост и перелезли через живую изгородь, ощущение было тихим, прохладным и отстраненным.

"У этого места есть название?" - Спросил Хоук.

"Место под названием Лоук-Ки", - сказал Стоук. "Понял это?"

"Вот почему здесь даже нет уличного знака".

"Именно так и есть".

Они медленно проехали мимо одного или двух ухоженных въездов в поместье с увитыми виноградом домиками у ворот. По обе стороны слегка извилистого переулка были стены цвета слоновой кости, покрытые мхом, а над ними виднелись несколько остроконечных крыш розового цвета, расположенных на разной высоте. Несколько по большей части скрытых домов, некоторые из которых были украшены пышной бугенвиллией, были спрятаны в буйных садах изумрудного, голубого и лилового цветов. Старый садовник, мимо которого они проходили, снял свою широкополую соломенную шляпу и благоговейно прижимал ее к сердцу, когда американская икона "Сток Сити" прогрохотала мимо.

Алекс Хоук внезапно обнаружил, что думает о Фанче. Он никогда в глаза не видел подругу Стокли. Он понял, что на Фанчу было приятно смотреть. И, судя по этому краткому описанию ее района, он также должен был предположить, что певица из ночного клуба с островов Зеленого Мыса сделала чрезвычайно успешную музыкальную карьеру.

Солнечные блики отражались от вершин волн, которые теперь были видны сквозь густые пальмовые рощи, когда залив снова появился в поле зрения. Дорога из ракушек превратилась в кирпичную. Было прохладно и тенисто, а в воздухе витал сильный аромат жасмина. Эта маленькая и очень уединенная дорога, по словам Стокли, называлась Via Escondida.

Скрытый путь.

33

Виа Эскондида вела к небольшому полуострову, который выдавался в залив. В конце кирпичной дороги они вышли в широкий тупик, окаймленный аккуратно подстриженными живыми изгородями и величественными пальмами.

Стокли замедлился почти до ползания, когда они приблизились к площадке из замшелого кирпича, обозначающей вход. Здесь были очень впечатляющие ворота из кованого железа, увитые тяжелыми виноградными лозами и гирляндами бугенвиллеи. Ворота были обрамлены с обеих сторон высокими кокосовыми пальмами и буйным изобилием райских птиц в полном цвету. Голливуд не смог бы проделать работу лучше.

"Это и есть оно?" - Спросил Хоук.

"Божий маленький акр", - сказал Стоук. "На самом деле, у нее здесь их около десяти. Ты хоть представляешь, сколько стоит квадратный фут земли в этом районе?"

"Едва ли кто-то осмелится спросить. Как ей это удалось?"

"Она была замужем за владельцем еще в конце девяностых. Владелец серьезного клуба из Чикаго. Купил это место еще в восьмидесятых. Он каким-то образом умер ".

"Каким-то образом?"

"Не спрашивай, не говори".

"Еще одно американское постановление".

Стоук свернул на гравийную дорогу и остановился сразу за воротами, рядом с осыпающейся каменной колонной с блестящей клавиатурой, установленной наверху. Он протянул руку и нажал несколько кнопок. Двигатель приятно тикал, и Хоук наслаждался глубоким булькающим звуком приглушенного выхлопа. Это был прекрасный звук в сочетании со звоном невидимых насекомых.

У него было достаточно времени, чтобы прочитать потрескавшиеся и отслаивающиеся крашеные плитки, вделанные в увитую виноградом стену. Красочная табличка гласила, что это был Casa Que Canta. Название примерно переводится как "Дом, который поет". Достаточно подходящий, предположил он, учитывая род занятий нынешнего владельца.

Секунду спустя ворота медленно и бесшумно открылись внутрь, открывая извилистую дорогу из щебня, которая исчезала в диких, но идеально ухоженных джунглях. На другой стороне этой искусственной дикой местности, на вершине изящно скошенной лужайки, которая спускалась к кромке воды, возвышалось чудовищное белое палаццо. Дом представлял собой смесь испанского, мавританского и итальянского влияний. На одном конце возвышалась башня высотой в три этажа, с которой, по мнению Хоука, ночью открывался захватывающий вид на залив и горизонт Майами.

Большая центральная часть дома, которая включала в себя богато украшенный входной портик, представляла собой длинную колоннаду из изящных белых арок, покрытых красной бочкообразной плиткой. За арками, в тихом дворике с садом, плескался большой фонтан, выложенный плиткой. Тропические птицы различных цветов и размеров порхали по саду.

"Сколько спален?" - Спросил Хоук, зная, что это обязательный вопрос.

"Она перестала считать в одиннадцать", - сказал Стоук.

Стокли остановил грохочущую машину под воротами и выключил двигатель. Когда они выбрались из "Понтиака", слуга в белой куртке распахнул высокую дверь из кипариса, украшенную резьбой и утыканную коваными бронзовыми гвоздями. Мужчина с огненно-рыжими волосами, зачесанными назад в прическу помпадур, увидел Стокли, обходящего машину спереди, вышел наружу и сказал: "Прекрасное утро, мистер Джонс".

"Не так ли, Чарльз?" Сказал Стоук, сияя.

"Действительно, сэр".

"В наши дни мы настоящие хозяева поместья, не так ли, мистер Джонс", - прошептал ему Хоук, когда они поднимались по мощеной дорожке к арочному входу.

"Почти такой же плохой, как ты", - сказал Стоук, смеясь. Хоук, качая головой, последовал за ним через дверь.

Внутри было темно и прохладно. Соленый ветерок наполнил ноздри Хоука. Центральный коридор, выложенный голубой плиткой и штукатуркой, вел через весь дом. В дальнем конце был отчетливо виден сверкающий голубой залив и шелковистая зеленая лужайка. Хоук, не в силах больше сдерживать свое любопытство, ускользнул, чтобы открыть очень большую дверь слева от себя. Он вошел внутрь. Это была гостиная, большое помещение бочкообразной формы с камином в ближнем конце, которое, несомненно, было из каррарского мрамора и, должно быть, весило одиннадцать тонн или больше.

"Алекс?" Сказал Стоук из открытой двери.

"Извини, просто смотрю".

"Мы не хотим заставлять короля Мамбо ждать".

"Где хозяйка дома?" - спросил я. - Спросил Алекс дворецкого, когда их шаги эхом разнеслись по коридору. Теперь ему было еще более любопытно узнать об этой женщине, которая однажды может выйти замуж за одного из его ближайших друзей.

"Прошу прощения, джентльмены, мадам просила передать вам, что у нее срочная встреча в студии. Дублирование, я думаю, было тем выражением, которое она использовала ".

"Чарльз называет Фанчу мадам", - сказал Стоук. "Говорит это все время. Он не имеет в виду ничего унизительного под этим ".

"Совершенно нормально, уверяю вас, мой дорогой," сказал Хоук, подавляя улыбку. Он ни за что на свете не пропустил бы это.

"Ну, мы в любом случае не задержимся здесь надолго", - сказал Стоук Чарльзу.

"Это мистер Хоук. Мы с ним собираемся в лодочный домик, чтобы проверить, как там наш гость. Как у него дела, Чарльз?"

"Сегодня утром полковник выглядит намного лучше, сэр. Я только что принесла ему чаю. Кто-нибудь еще хочет охлажденный напиток? Мистер Хоук? мистер Джонс?"

"Спасибо, может быть, позже", - сказал Стокли и вывел Хоука на лужайку, залитую солнцем. Взъерошенные голубые воды залива плескались о траву, и Большая белая цапля пробиралась вдоль берега. Хоук мельком увидел большое оштукатуренное сооружение, едва видимое сквозь рощу кокосовых пальм у воды.

"Это и есть Лодочный сарай?" Спросил Хоук, удивленный размерами предмета. Из этого получился бы неплохой пансион на Гранд-канале.

Это было старое двухэтажное здание, явно построенное в то же время, что и главный дом. Архитектура была более венецианской, а длинный причал выходил в залив. Со стороны берега красивая наружная лестница, выложенная плиткой, вела в апартаменты на верхнем этаже, которыми, вероятно, когда-то пользовались слуги или портовый мастер владельца.

Из квартиры доносилась музыка. Громкий, но с большим количеством помех, как будто от старого беспроводного устройства. Тито Пуэнте и его короли Мамбо пели "Убежище Эрнандо".

Стоук первым поднялся наверх и тяжелым ключом отпер потрепанную деревянную дверь. Они вошли в маленькую гостиную со старой лакированной бамбуковой мебелью и зелеными обоями с потертыми пятнами от воды. Лучи дымчатого солнечного света через множество окон обеспечивали большую часть освещения комнаты. Открытая дверь в дальней стене вела в маленькую кухню Pullman, а за второй дверью была чуть большая спальня с односпальной неубранной кроватью.

В углу в продавленном кресле сидел мужчина в белой пижаме и читал "Майами Геральд", постукивая пальцами ног в такт мамбо. Рядом с его креслом стоял старый радиоприемник RCA Victor, выгоревший на солнце шкаф из светлого дерева. Хоук заметил, что для полковника он был молод, вероятно, не более тридцати лет. Под его пижамной рубашкой были видны плотные бинты. У него было худое медно-коричневое лицо, густые черные брови и отсутствие усов над белыми зубами.

Мужчина разложил газету на бедрах и улыбнулся, не выпуская сигары, когда его хозяин и посетитель приблизились.

"Полковник, " сказал Стокли, " это мистер Хоук. Я рассказывал ему все о нашей волнующей встрече на Тортугасе. Не возражаешь, если я немного убавлю музыку?"

Мужчина ухмыльнулся, показав множество зубов. "Сеньор Хоук, это большая честь. Я полковник Фернандо де Монтерас, из Венесуэльской воздушной войны. Я польщен вашим присутствием. Прости меня за то, что я не встаю. Не могли бы вы, пожалуйста, присесть?"

Хоук и Стокли придвинули два бамбуковых стула по бокам.

"Рад познакомиться с вами, полковник", - дружелюбно сказал Хоук. "Жаль слышать о твоем несчастном случае. Откуда вы летели, когда ваш самолет упал?"

"Куба. Остров сосен. Большой остров у южного побережья. Ты знаешь это?"

"Достаточно хорошо. Я полагаю, что Эль Шеф высадился там на своей лодке "Гранма" перед своей славной революцией в 1959 году ".

"Он великий политик".

Хоук спросил: "Вы поклонник Фиделя, полковник де Монтерас?"

Де Монтерас покачал головой. "Нет. Я сказал только, что он великий политик, сеньор Хоук. Политика - это искусство обогащения, искусство грабежа; это само определение политики для огромного большинства латиноамериканцев ".

Хоук наклонился вперед и осторожно заговорил. "Я хотел бы помочь вам, полковник. Как я понял от мистера Джонса, вы просите убежища. Возможно, я смогу это устроить. Взамен я хочу, чтобы вы рассказали мне, почему ваше правительство покупает российские противокорабельные ракеты у кубинцев. И, конечно, гораздо больше".

"Сеньор Хоук, пожалуйста, поверьте мне. Если вы сможете предоставить безопасное убежище мне и моей семье, которые сейчас живут в страхе в Каракасе, я расскажу вам все, что знаю ".

"Почему вы хотите покинуть Венесуэлу, полковник?"

"Я полагаю, что мое правительство в союзе с другими странами полушария разжигает конфронтацию с Соединенными Штатами. Они раздувают огонь даже сейчас, когда Чавес призывает к коммунистическому джихаду против американского влияния в регионе ".

"Вы не поддерживаете это мышление?"

"Сеньор, я думаю, что такая конфронтация, какую представляет Чавес, привела бы к разрушению моей страны и гибели многих миллионов людей. Я воин, который любит свою родину. Но я не склонный к самоубийству дурак ".

Хоук повернулся к Стокли. "Не могли бы вы, пожалуйста, позвонить Чарльзу и попросить его прислать чай со льдом и сэндвичи в Лодочный сарай?" Я думаю, мы с полковником собираемся побыть здесь некоторое время."

Стоук поднялся со стула и подошел к телефону.

"Скажите мне кое-что, полковник. Ты действительно пилот?"

"No, señor. Я комендант тайной полиции. Я иногда надеваю форму фаворита для поездок по неофициальным делам."

"Бизнес, который приведет тебя на Кубу. Насколько глубоко Фидель или другие латиноамериканские лидеры вовлечены в это ваше дело?" - Спросил Хоук у полковника.

"Сюда, сеньор Хоук", - сказал Монтерас, делая рубящее движение поперек его шеи. "Если не в их глазах".

"Я видел фотографии двух ракет на вашем самолете, полковник. Если я не ошибаюсь, это электромагнитные боеголовки. Электромагнитные импульсные устройства. Я прав?"

"Так и есть, сеньор. Новое оружие для уничтожения командных центров."

"Я знаю, кто они такие. Только две страны обладают технологией генерирования ЭМИ без одновременного применения ядерного оружия. Британия и Америка. Итак, эти боеголовки были украдены. Я хочу знать, где и кем. Сейчас."

"Я не знаю, сеньор".

"Ты не понимаешь? Тогда я не знаю, смогу ли я вам помочь, полковник. Мои наилучшие пожелания благополучного возвращения домой ".

Хоук встал и посмотрел на Стокли, качая головой.

"Пожалуйста! Сеньор Хоук, пожалуйста, сядьте обратно, умоляю вас. Мне известно одно имя. Человек, находящийся сейчас в Англии, который, возможно, был глубоко вовлечен в незаконную покупку этих запрещенных устройств. Возможно, он сможет тебе чем-то помочь ".

"Его имя?" Сказал Хоук, оставаясь на ногах.

"Он немец. Бывший посол в Бразилии."

"Циммерманн", - тихо сказал Хоук.

"Да. Тебе знакомо это имя? Rudolf Zimmermann. Он вел переговоры о продаже технологии EMP в мою страну. Что-то пошло не так во время переговоров. Исчезла крупная сумма денег. Чавес хотел его голову. Он бежал в Англию, оставив свою жену в Манаусе. Я не знаю, где он сейчас ".

"Я знаю, где он сейчас", - сказал Хоук, возвращаясь на свое место и глядя на венесуэльца прищуренными глазами.

"Где это, сеньор?"

"Он на пути в Манаус в маленькой урне", - сказал Хоук. "Неважно. Я хочу, чтобы вы рассказали мне абсолютно все, что знаете об этой сделке Циммермана ".

"Ты вытащишь мою семью? Что ты хочешь знать?"

"Это не то, что я хочу знать, полковник. Что мне нужно знать."

"Я понимаю разницу, мистер Хоук".

"Хорошо".

34

MADRE DE DiOS, BРАЗИЛ

Гарри Брок перекинул ружье через плечо и начал спускаться по почти вертикальному оврагу, который спускался рядом с водопадом. Узкая грязная канава тянулась до самого бассейна на дне. Опоры для ног не существовало, но он благополучно спустился, в основном на заднице, хватаясь за низко свисающие ветви и обнаженные корни, чтобы облегчить свой быстрый спуск. Ему не совсем удалось замедлить падение, и он быстро добрался до дна.

Капарина и Хассан последовали сразу за ним. Гарри наблюдал за девушкой и был поражен тем, насколько грациознее она спускалась. Снова начался сильный дождь, и от этого было ничуть не легче.

Когда они все трое, наконец, достигли подножия склона, Гарри сложил руки рупором и закричал во всю мощь своих легких: "Да, я думаю, все в порядке!"

Ты должен был кричать, хотя люди, на которых ты кричал, стояли всего в футе от тебя. Они стояли на скалистом выступе у самого подножия возвышающегося водопада. Из-за густого тумана было трудно видеть дальше, чем на фут впереди, а падающая вода звучала как соло Божьего барабана.

"Давай зайдем внутрь", - сказал Гарри, пробираясь вдоль выступа. Затем он оставил их и исчез в клубящемся тумане, пробиваясь сквозь завесу белой воды.

Секунду спустя он вошел во внезапную влажную тишину у входа в пещеру. Это было то же самое место, которое он видел, место, где он прятался. Он стоял прямо здесь, в ужасе, ожидая, когда его найдут собаки. Кусок срезанного бамбука, который он планировал использовать в качестве оружия, лежал там, где он оставил его три недели назад. Он так и не успел им воспользоваться, когда они ворвались внутрь и утащили его.

Капарина и Хассан вошли вброд, топая хлюпающими ботинками и вытирая воду с глаз.

"Это и есть оно?" Сказала Капарина, в ее голосе появилась надежда.

"Определенно", - сказал Гарри, теребя свое бамбуковое древко. "Видишь? Мое верное копье."

"Сюда", - сказал Хассан.

Саладин отошел в сторону, проводя руками по стенам пещеры. Он вытащил из-за пояса фонарик в резиновом чехле и включил его. Капарина сделала то же самое со своим фонариком, и Гарри последовал за ней. Их лучи исчезали в темноте туннеля, пологий наклон уводил от входа.

"Пещера естественная, - сказал Саладин, " туннель - нет. Поторопись". У Гарри возникло ощущение, что он очень долго искал это место.

"Давай, Гарри". Капарина исчезла в темноте туннеля по пятам за своим бывшим мужем.

Они были вынуждены идти гуськом по узкому туннелю. Сверху капала вода, раздражающе холодная, когда она попадала тебе на голову и стекала по спине. Им приходилось наклоняться, а иногда и ползти, чтобы преодолеть некоторые секции. Гарри предположил, что они поднялись на добрых пятьдесят футов от входа, возможно, проходя под рекой в какой-то момент, когда капало так сильно.

"Пещера!" - услышал он крик Саладина впереди.

Он был размером с большую церковь. Каменные стены возвышались на двадцать футов над головой, образуя естественный купол. Воздух был таким влажным и холодным, что в лучах фонарика было видно твое дыхание. Ненадежно сбалансированные каменные башни, каждая размером с небольшой коттедж, поднимались в темноту. Подземная река, быстрая и бесшумная, разделяла внутреннюю часть пополам. Брок опустился на колени рядом с ним и погрузил руку в воду. Было на несколько градусов прохладнее, чем воздух.

Гарри выпрямился и на мгновение потянулся, подняв руки над головой, пытаясь убрать затекшие мышцы. Он направил луч своего фонарика на каменные образования над головой.

"Ты думаешь, это сделано человеком?" - спросил он Саладина, который осматривал другой соединительный туннель на дальней стороне.

"Не в этой части, нет. Но большая часть этого туннеля, да. Посмотри сюда. Видишь, где большое сверло прогрызло камень, ведущий внутрь туннеля?"

"Укусила?" - Спросил Гарри. "Это все было скучно? Даже мексиканские контрабандисты наркотиков не могут прорыть туннели такой величины ".

Гарри опустился на колени и провел руками по исцарапанному камню под своими сандалиями. Он действительно не мог почувствовать никакой разницы в здешнем камне. Но когда он перенес свой вес, чтобы встать, с пола пещеры под углом оторвался кусок сланца шести дюймов длиной. Он снова наклонился и снял его, открыв отверстие. Он, не задумываясь, сунул руку внутрь.

"Ой!" - Сказал Гарри, быстро выдергивая правую руку. Он чувствовал себя так, словно на него набросился зверь с острыми, как бритва, зубами.

Саладин направил свой луч на руку Гарри. На всех кончиках его пальцев уже образовались волдыри.

"Что за черт?" Сказал Гарри. "Что-то обожгло меня! Господи, эта штука горячая".

"Вещь?" Сказала Капарина, делая шаг вперед, чтобы посмотреть. "Что за штука?"

Теперь Хассан направил свой фонарик внутрь отверстия. Через секунду он засунул свою руку внутрь. Затем он посмотрел на Брока и Капарину и улыбнулся. "Здесь не жарко, а холодно".

"Что это?" - спросил я.

"Это линия электропередачи", - сказал Хассан, и ухмылка расползлась по его лицу.

"Линия электропередачи? В пещере? Почему здесь так холодно?"

"Это новый вид сверхпроводящего кабеля. Дешево, но очень высокотехнологично, потому что эти устройства пропускают в пять раз больше электроэнергии, чем алюминий или медь. Изготовлен из керамического сердечника, окруженного оболочкой из чрезвычайно холодных газов. Здесь было повреждено теплоизоляционное покрытие, вот почему мы обнаружили это ремонтное отверстие."

"Как ты стал таким умным?" Гарри спросил его.

Капарина сказала: "У него степень магистра в области инженерии".

"Это помогает. И куда, во имя всего Святого, как ты думаешь, ведет эта линия электропередачи? И что бы ты вообще стал делать со всей этой мощью здесь, в джунглях?"

"Давай выясним, Гарри Брок. Давай, кабель тянется на север".

TПРОШЛО ДВАДЦАТЬ МИНУТ позже эта троица появилась из хорошо замаскированного отверстия в склоне холма. Они постояли мгновение, пытаясь сориентироваться в маленьком пятне солнечного света.

"Это и есть оно?" Сказал Гарри, оглядываясь по сторонам и не в силах скрыть свое разочарование. Там не было ничего, кроме джунглей, размножающихся во всех мыслимых направлениях.

"Этот кабель не просто так протянулся сюда", - достаточно логично сказала Капарина. "Давай продолжим поиски".

"Пригнись!" - Воскликнул Саладин, ныряя в зеленые заросли. "Черт!"

Гарри и Капарина инстинктивно последовали за ним, нырнув под густую зеленую листву.

"Что это?" Спросил Гарри, увидев широко раскрытые глаза Хассана. "Что ты видел?"

"Там, наверху", - прошептал он. Он указывал в небо на широкую дыру в куполе.

"Срань господня", - сказал Гарри Брок. "Беспилотник. Какого черта дроны делают здесь, у черта на куличках? Здесь не за чем шпионить".

"О да, есть", - сказал Саладин, наблюдая за приближением бесшумного существа.

Двенадцатифутовый беспилотный летательный аппарат, или беспилотный самолет-БПЛА, направлялся прямо к ним, скользя над верхушками деревьев. Фюзеляж был матово-серебристого цвета, а на концах крыльев были установлены тонкие красные ракеты. Единственная серебристая камера с выпученными глазами висела, установленная под носом. Гарри Брок знал, что эта штука была аппаратом на выносливость последнего поколения. Вероятно, он мог бы оставаться в воздухе двадцать четыре часа или дольше.

"Оно ищет нас?" Спросила Капарина, наблюдая за приближением существа. "Или, на нас?"

"Ни то, ни другое", - сказал Саладин, - "он заходит на посадку".

"Я думаю, может быть, это оно", - сказал взволнованный Гарри. Он отодвинул покрытую листьями ветку в сторону, чтобы заглянуть за растительность. "Взлетно-посадочная полоса".

"Верно", - сказал Саладин, заглядывая через его плечо. "Давай подойдем поближе".

Они быстро пробрались через джунгли и спрятались в густых зарослях вдоль средней части взлетно-посадочной полосы. Крошечный самолет совершил свой последний заход на посадку, коснувшись дальнего конца заросшей сорняками асфальтовой взлетно-посадочной полосы. Беспилотник пронесся прямо мимо них, замедлился, а затем ускорился и оторвался.

"Что за черт?" Сказала Капарина.

"Трогай и уходи при посадке", - сказал Гарри. "Кто бы ни управлял этой штукой, он немного потренируется".

"Пилот находится в том маленьком сарае?" Спросила Капарина.

Небольшое гофрированное здание, выкрашенное в камуфляжные цвета, располагалось в дальнем конце взлетно-посадочной полосы. Гарри позаимствовал у Хассана бинокль и осмотрел его. Никакого движения, которое он мог бы разглядеть за грязными окнами, вообще никаких признаков присутствия кого бы то ни было. Но там был очень странный автомобиль, припаркованный на мокром от дождя асфальте.

"Беспилотник не смотрит в нашу сторону", - сказал Гарри. "Держись подальше от линии деревьев, пока мы не окажемся прямо напротив сарая. Проверь оружие."

Гарри проверил оружие, которое Хассан дал ему ранее этим утром. Это был интересный пистолет-пулемет PP-19 Bizon с пистолетной рукояткой и складывающимся прикладом. Пистолет имел винтовую обойму большой емкости на 64 патрона. Гарри был очень доволен этим. Пистолет был изготовлен в России в начале девяностых и все еще использовался спецназом и другими силами правопорядка. Его было удобно носить с собой, и он обеспечивал большую огневую мощь.

Они остановились напротив сарая, прячась в подлеске. Не было никакого движения, и Гарри был почти уверен, что никто не видел их приближения. Беспилотный летательный аппарат делал странные петли в дикой синеве вон там, и никакой текущей опасности для них не было.

"Хорошо", - сказал Гарри. "Пойдем. Я собираюсь вон туда. Тогда я пройду через эту дверь. Вы двое подождите здесь, пока я не дам отбой. Понял?"

Они кивнули. Гарри переключил свой селектор на автоматический огонь и пробежал несколько сотен ярдов по открытой местности к сараю. Когда он со всех ног бросился к двери, он проверил странный автомобиль. Это был маленький резервуар, весивший, возможно, тонну. Это была примерно пятая часть размера Abrams M-2. Основной боевой танк. Башни нет, только отсек для видеокамеры на центральном креплении перископа и два 7,62-мм пулемета спереди и сзади. Единственный объектив камеры с капюшоном был направлен в сторону от него сейчас и так и остался.

Он распластался справа от двери, переводя дыхание и прислушиваясь к любым признакам жизни внутри. Он представил, что условия внутри будут почти невыносимыми при такой пекущей жаре. Окна по обе стороны от двери были грязными и залепленными грязью. Он подумал, не заглянуть ли через, но решил, что оно того не стоит. Чутье подсказывало ему, что сарай пуст.

Но ты никогда не знал. Его интуиция несколько раз подводила.

Он отступил назад, повернулся к сараю и с силой уперся ногой в середину двери. От силы удара тонкая алюминиевая дверь отлетела внутрь. Гарри бросился внутрь, пригибаясь, выставив пистолет вперед. Он увидел дверь, лежащую на земляном полу. Его глазам было трудно привыкнуть к внезапной темноте внутри. Но он почувствовал движение.

"Лежать!" - закричал он.

У дальней стены стоял длинный стол, заставленный электронным оборудованием. На кронштейнах наверху были установлены три небольших монитора, на которых отображались черно-белые виды купола с высоты птичьего полета. В старом вращающемся кресле, в наушниках, сидел мужчина в рабочей форме. Гарри сразу увидел, что этот был один в темной комнате. Парень только начал разворачиваться. Гарри знал, что у него в руке пистолет, еще до того, как он его увидел.

"Брось оружие!" Рявкнул Гарри. "No pistola!"

Парень продолжал приходить в себя.

"Желание смерти!" - Сказал Гарри с низкой угрозой в голосе. "Я серьезно, партнер!"

Гарри увидел затененное лицо парня в профиль и его короткий черный пистолет, направленный вверх, и он нажал на спусковой крючок Бизона. Короткий оглушительный взрыв. Парень, все еще сидевший в своем кресле, был отброшен назад к своему оборудованию, а затем рухнул на пол, отправив свой пустой стул в сторону Гарри. Брок сделал несколько шагов вперед и просунул ногу под плечо парня, приподняв его примерно на фут, затем мягко опустил его замертво обратно.

Он вышел обратно на улицу, под палящее солнце, и сделал приглашающий жест Саладину и Капарине. Они уже мчались к нему на полной скорости.

"Я думал, что сказал вам, ребята, подождать", - раздраженно сказал Гарри.

Саладин был повсюду над танком размером с пинту, обходя его кругами, осматривая покрытые запекшейся грязью гусеницы.

"Вот мой вопрос о покойном джентльмене там", - сказал Гарри, используя свою бандану, чтобы вытереть пот с глаз. "Беспилотник, подобный тому, который мы видели, может оставаться в воздухе около двадцати четырех часов. У него там, наверху, их трое. Итак, какого черта? Он сидит там день за днем, глядя на миллионы квадратных миль верхушек деревьев? Я так не думаю ".

"Возможно, ты прав", - бросил Хассан через плечо. Он стоял на коленях, чтобы осмотреть гусеницы танка.

"Так что же он делает?" Сказал Брок, наклоняясь, чтобы осмотреть установленные сзади пулеметы.

"Он тренируется для полетов где-то в другом месте, - сказал Хассан, - вот что он делает. Вы можете улететь на этих штуках за семь тысяч миль от целевой зоны ".

"США?" - переспросила Капарина.

"Привет!" - Сказал Гарри, наблюдая, как Саладин шарит по резервуару. "Держись подальше от этой чертовой штуковины. Это выглядит опасно ".

"Одна камера, и она направлена не в ту сторону", - сказал Саладин. "UGV нас не видит".

"UGV?"

"Беспилотный наземный аппарат. Выглядит как новый иранский Зульфикар UGV", - сказал Хассан. "Жидкое топливо. Иранские военные назвали троллем, израильтяне - Котом. Видишь сердитую красную морду тролля, нарисованную по бокам? Определенно иранец".

"Робот-танк. Ты инженер. Как, черт возьми, это работает?"

"Этот UG не является настоящим роботом ни по какому научному определению, потому что он не автономен. Подобные боевые роботы управляются беспроводными контроллерами, расположенными внутри видеодисплеев виртуальной реальности, как это делал тот парень ".

"Эти автономные, - сказал Гарри, - звучит плохо. Они сами решают, кого они хотят убить?"

"Правильно, ты просто освободи их. Ходят слухи о большом человеке по имени Людоед. Это практически невозможно остановить. Людоеды используют технологию распознавания образов, чтобы убивать все, что движется. К счастью, на данный момент они чрезвычайно редки", - сказал Саладин.

В этот момент робот-танк слегка накренился и начал двигаться вперед. Когда это произошло, Гарри увидел, как объектив камеры начал поворачиваться к ним.

"Другой диспетчер где-то засек нас!" Саладин сказал.

"Быстрее! Запрыгивай на заднее сиденье, - крикнул Гарри двум своим товарищам, подбегая к автомобилю. Он запрыгнул на плоскую секцию сзади. Там было два поручня, по одному с каждой стороны, вероятно, чтобы солдаты могли делать то, что он делал, ловить попутку.

"Давай, садись", - сказал он. "Просто оставайся на палубе под камерой, и с нами все будет в порядке".

Он протянул свободную руку Капарине и втащил ее на борт. Танк теперь набирал скорость. Саладину Хассану пришлось пробежать последние несколько ярдов, прежде чем он смог запрыгнуть на спину и схватить Гарри за руку. Камера наблюдения теперь циклически поворачивалась на 360 градусов для наблюдения. Линза на ножке была примерно в футе над их головами. Пока они не поднимают головы, подумал Гарри, они будут невидимы.

"Куда направляется эта чертова штука?" Сказала Капарина.

"Надеюсь, домой, к папе", - ответил Саладин.

"Ты имеешь в виду папу Топа", - сказала Капарина.

"Инопланетянин, иди домой", - сказал Гарри.

Гарри Брок посмотрел на Капарину и ухмыльнулся. Затем он несколько раз стукнул кулаком по горячей металлической поверхности роботизированного резервуара.

"Ты слышал меня, Урод. Отведи нас к своему лидеру".

35

KЭЙ WEST

Лекс Хоук был неожиданно очарован Ки-Уэстом. Он прибыл в эти изумрудные воды на борту "Блэкхока" поздно ночью прошлой ночью. Он уже находил это место непреодолимо привлекательным. Сойдя на берег по прихоти сразу после купания на рассвете, он начал раннюю утреннюю прогулку по старой военно-морской базе подводных лодок. На хорошо подстриженной траве все еще блестела роса, и даже ранние пташки все еще спали на живых дубах, покрытых испанским мхом.

Он вышел с базы на Оливия-стрит, а затем прошел по узким улочкам города. Он просвистел мимо Старого городского кладбища и поинтересовался, где все были. Не мертвый, а живой. Он предположил, что Ки-Уэст допоздна засиживался и спал допоздна, и в это время утра Старый город обычно был безлюден.

Следуя за своим обонянием, соблазненный мощным ароматом, Хоук бродил по темным улицам, пока не нашел источник восхитительного аромата. В крошечном кафе на углу подавали очень ароматное кубинское café con leche. Он нашел место за одним из маленьких жестяных столиков на тротуаре, стулья и тумбочки все еще мокрые от вчерашнего дождя. Он застегнул свою желтую ветровку и сел.

Молодой человек с колючими светлыми волосами, одетый в обтягивающую черную футболку, усыпанную стразами, вышел на улицу и принял свой заказ на кофе и круассан. Несколько минут спустя официант, на глазах которого все еще был экзотический макияж с предыдущего вечера, вернулся с его завтраком и предложил ему тонкую книгу в мягкой обложке с историей места под названием "Остров костей".

"Первый визит в Ки-Уэст?" - спросил официант у Хоука с таким видом, как будто уже знал ответ.

"Верно. Я несколько раз рыбачил на Исламораде, но никогда не спускался сюда полностью. Красивое место."

"Ураганы нанесли свой урон, но мы оправимся".

Хоук дал официанту немного денег и сказал: "По-моему, город выглядит великолепно".

"Да, ну, теперь мы в значительной степени вернулись к ненормальности".

Хоук рассмеялся и взял путеводитель.

Поскольку ему некуда было спешить, он решил углубиться в небольшой томик "Знаний Ки-Уэста". "Блэкхок" должен был прибыть сюда с провизией, прежде чем двинуться на юг, и конференция должна была продлиться два дня. Он не с нетерпением ждал своей первой конфронтации с Кончем; но он был полон решимости изложить свою точку зрения американцам и немного посмотреть Ки-Уэст. Это помогло бы сохранить немного местного колорита. Он начал читать.

TОН ПЕРВЫЙ МУЖЧИНА кто когда-либо выходил из своей лодки и ступал на этот остров, прочитал Хоук, оказывался по колено в костях. Первые испанские исследователи, которым каким-то образом удалось выжить среди коварных рифов, охраняющих этот залитый солнцем остров, обнаружили остров, усеянный человеческими костями. Ухмыляющиеся черепа украшали низко расположенные ветви мангровых деревьев, когда они скользили к берегу; еще больше было на деревьях гумбо-лимузин, раскачивающихся и позвякивающих на пассатах.

Кости и еще раз кости. Испанские исследователи назвали его Кайо Уэсо.

Остров костей.

Остров, конечно, был печально известным пиратским анклавом на протяжении большей части своей красочной истории. Он был идеально расположен для махинаций флибустьеров и каперов, охотящихся на галеоны, отплывающие из Гаваны, нагруженные золотом по самые планшири. Предок Хоука, печально известный пират Блэкхок, без сомнения, отправил на дно больше своей доли испанцев после того, как лишил их добычи.

А потом были рифы.

Острые, как бритва, коралловые рифы, которые окружали остров, предлагали пиратам ценный источник защиты; и источник щедрости, поскольку первые "вредители" грабили добычу с затонувших судов. К 1835 году "разрушительный" сэлвидж сделал Ки-Уэст самым богатым городом Америки. Сокровища по-прежнему привлекают охотников за удачей; казалось, никто не мог избежать приливного притяжения, которое сам остров оказывает на посетителей. Даже самый случайный гость мог почувствовать скрытые богатства вокруг этого острова. Огромные изумруды, спящие глубоко в песке, представлял Хоук, или сверкающие рубины, снующие, как крабы, под бирюзовым морем.

Возвращаясь, Хоук почувствовал ощутимую атмосферу таинственности, витающую вокруг этого места. Ты могла чувствовать это, он заметил во время прогулки, задерживаясь в тени, внезапно оказываясь рядом с тобой, затем проносясь мимо, когда ты сворачивала за угол, только для того, чтобы развернуться и столкнуться с тобой лицом к лицу, ощущая прохладу на твоих щеках. Он воображал, что ночью, прогуливаясь по темному переулку, увитому тяжелыми магнолиями и благоухающими цветущими франжипани, можно почувствовать постоянное притяжение прошлого. В каждом квартале мягко светящиеся окна намекали бы, если не на предательство, то, по крайней мере, на перешептываемые секреты, а жителей лучше не беспокоить.

"Блэкхок" был пришвартован у большого рукава волнореза, который окружал бассейн для подводных лодок на верфи. Военно-морской флот, в той или иной форме, был размещен в этих чистых водах с 1823 года. В первые дни Ки-Уэст был передовой базой Вест-Индской эскадры ВМС, охотящейся за пиратами. Их миссией было изгнать кровожадных пиратов из их убежищ глубоко в мангровых зарослях вверх и вниз по Ключам.

Когда Хоук вернулся в доки после утренней разведки, он обнаружил, что большой черный корабль натягивает швартовые канаты. Шел дождь, сначала выплевывая жирные капли, затем стекая как из ведра. Поприветствовав вооруженных охранников ВМС США и Тома Квика, расставленных вдоль причала, он поспешил к крытому трапу "Блэкхока" и отдал честь офицеру ВМС, стоявшему там. Этот человек будет там все это время. Охрана была усилена по всему двору. Над головой прожужжали вертолеты ВМС. В бассейне сейчас были водолазы. Они будут осматривать его корпус вместе с кораблями ВМФ, убеждаясь, что все осталось чистым от минометных мин.

Черт возьми, половина Госдепартамента была здесь на совещании Конча по вопросам безопасности в южном полушарии. Брик Келли, директор ЦРУ, выступал с речью о защите границ примерно через три часа. "Из хороших заборов получаются хорошие соседи", - сказал он Хоук, когда они в последний раз встречались в Белом доме. Это место было бы доверху забито американскими шишками плюс одним неохотным англичанином, который пригласил себя сам.

Тяжелые фиолетовые кучевые облака собирались вдоль южного горизонта все утро. Прогнозируемый удар нарастал на юге все утро. Теперь корабль шел точно по расписанию, с ревом выходя из Флоридского пролива, и Алекс Хоук поднял воротник, покидая укрытие трапа и пробираясь по палубам, только что покрытым лаком от дождя.

Хоук вошел в лифт и поднялся на три этажа. Выйдя под проливной дождь, он затем направился вперед к мосту. Широкие палубы из тикового дерева были скользкими от дождя. Задержавшись на крыле мостика, он посмотрел на часы, прежде чем войти внутрь. Было только за полдень. Он должен был прибыть в комплекс Трумэна, где проходила конференция Конча, в три. В полдень он обедал с Эмброузом Конгривом и Стокли Джонсом, но ему нужно было зайти на мостик и поболтать со своим капитаном.

Новое судно должно было прибыть в Ки-Уэст этим же вечером. Изящная итальянская моторная лодка, которую он модифицировал для совершенно особой миссии. Ему и Браунлоу, ее новому шкиперу, нужно было просмотреть список кораблей. Они бы лично подобрали команду, чтобы укомплектовать ее. Пятнадцать лучших из "Блэкхока" отправятся с ними на юг.

Хоук вошел на мостик и увидел Браунлоу и капитана, увлеченных беседой. Хорошее время. Его пульс участился. Он был уже близко. Независимо от того, что подумали американцы, услышав его замечания, Хоук был полон решимости плыть глубоко в сердце Амазонки.

Он собирался вернуться на перекресток зла. Он собирался найти и убить безумного гиганта, стоящего на пороге ада.

И да поможет Бог тому чертову дураку, который встал у него на пути.

36

Государственный секретарь США Консуэло де лос Рейес отодвинулась от своего временного деревянного стола. Она откинула с высокого лба выбившееся крыло густых каштановых волос и заметила, что ее руки по какой-то причине слегка дрожат. Примерно через час она должна была выступить со вступительным словом в аудитории тремя этажами ниже. Но проблема была не в этом.

Она точно знала, что должна была сказать. Ей не нужны были заметки, телесуфлеры или карточки-подсказки. В Вашингтоне, на слушаниях в Сенате и в других столицах мира ею справедливо восхищались как блестящим оратором-импровизатором; но теперь она обнаружила, что перечитывает свое вступительное слово в десятый раз, пытаясь сосредоточиться. Пытается занять свои мысли. Пытаюсь перестать думать о нем.

Это было нелепо. Она должна наслаждаться собой. Слава Богу, ее не было в Вашингтоне несколько дней. Меньше встреч, меньше телефонных звонков, и никаких мини-кризисов, взрывающихся у нее на глазах в любое время дня и ночи. Она была в Ки-Уэсте, ради всего святого. Ее любимое место на земле!

Она выбрала Ки-Уэст местом проведения своей латиноамериканской конференции по безопасности по ряду веских причин. Военно-морской аэродром был стратегически и удобно расположен для регионального Государственного департамента, ЦРУ, DEA и другого полицейского и правительственного персонала, даже сейчас прилетающего со всей Северной и Южной Америки. Военно-морская база Ки-Уэст была довольно простым местом для обеспечения безопасности. Эскадрильи истребителей ВМС патрулировали воздушное пространство над головой всю неделю, а периметр старой военно-морской базы и комплекса Трумэн был прочесан и обеспечен в течение последних десяти дней.

Средства массовой информации, конечно, прибыли, но с этим мало что можно было поделать. Честно говоря, она подозревала президента Макати в преднамеренной утечке некоторых деталей об этой конференции. Президенту отчаянно нужны были хорошие новости. Нужно было, чтобы было видно, что Белый дом что-то предпринимает в связи с растущим беспокойством вдоль мексиканской границы и во всем южном полушарии.

Основные СМИ называли все это рекламным обманом. Говорят, что Ки-Уэст был легкой мишенью для террористов, худшим из возможных мест для совещания американских спецслужб. Предсказание террористических атак на острове стало ежевечерним выпуском новостей. АНБ заверило ее, что они не перехватывали террористическую интернет-болтовню о ее предстоящей конференции. Это было утешением, предположила она.

Другой, более подсознательной причиной, по которой она выбрала Ки-Уэст, подумала Конч, было желание вернуться домой. Она дорожила любым временем, проведенным здесь, каким бы коротким оно ни было.

Ее семья была одной из старейших сахарных семей на Кубе. Плантации Де лос Рейес были разбросаны по этому прекрасному острову на протяжении веков. Но ее отец был очень мудрым человеком. Он предвидел приближение Кастро, даже когда его считали комаром, сражающимся со своими спорадическими партизанскими действиями в горах. Густаво де лос Рейес перевез всех во Флориду за день до того, как Фидель прибыл в Гавану. Итак, Конч родилась и выросла прямо здесь, на крошечном острове Республика Ки-Уэст, в желтом викторианском доме, прямо через дорогу от Маленького Белого домика Трумэна.

Она выросла, ловя рыбу на равнинах со своими братьями. В подростковом возрасте она стала опытным гидом по ловле костей в этих водах. К тому времени, когда она уехала в Гарвард и получила докторскую степень по политологии, она могла заметить коварного мистера Боуна, скользящего по отмели с расстояния шестидесяти ярдов. В двадцать лет Конч был легендой среди седых старых шкиперов чартерных судов в доках. Она все еще была, подумала она, улыбаясь, это была просто легенда другого рода.

Она никогда не была счастливее, чем когда ей удалось сбежать в Киз, особенно когда у нее было несколько дней, чтобы исчезнуть в Раковине. Это было ее маленькое бунгало, спрятанное в маленькой бухте к северу отсюда, в Исламораде. Пиво, Баффет и скользкий мистер Боун. Конечно, всегда было веселее, когда он был там. Но прямо сейчас это не входило в планы, и поэтому ей лучше не думать об этом.

Она вздохнула и откинулась на спинку стула. Она была благодарна самой себе за эти несколько часов, прежде чем начались два дня безостановочных сеансов.

Если не считать двух охранников из морской пехоты, дежуривших за ее дверью, она была одна в своем импровизированном кабинете. Ее временные апартаменты занимали угловые кабинеты на верхнем этаже старого госпиталя морской пехоты. Построенный в середине девятнадцатого века, это было крепкое кирпичное здание, недавно побеленное, с жестяной крышей и свежевыкрашенными ставнями. Он также был окружен со всех сторон высокими пальмами, чьи листья хлестали и царапали оконные стекла на жестком влажном ветру.

Она оторвала взгляд от размытых слов, которые написала на листке блокнота, ее глаза отказывались фокусироваться. Ее взгляд за стеклами с дождевыми разводами был направлен на грозовое небо на западе. Она обозревала неспокойный подводный бассейн и остатки форта Захари Тейлор, охраняющего вход в Ки-Уэст. Справа от себя она могла видеть свою старую викторианскую усадьбу, Маленький белый дом Гарри Трумэна, пристройку Трумэна и мириады красных крыш, укрытых под раскачивающимися пальмами, и низкие фиолетовые небеса над старым городом.

Однако, если бы она приподнялась на дюйм или два со своего кресла и посмотрела прямо в окно, как она сделала сейчас, все, что она могла увидеть на переднем плане, была эта проклятая черная яхта.

AЛЕКС HАВКЕ БЫЛ НА БОРТУ эта заслоняющая небо лодка. Через некоторое время, наверняка в течение следующих получаса, мужчина собирался сойти на берег. Затем он очень быстро шел через двор. Он направлялся в бывший госпиталь морской пехоты и предъявлял свои верительные грамоты часовым морской пехоты и охранникам DSS, размещенным на посту безопасности главного входа. Он проходил через рентген и металлодетекторы, заводя непринужденную беседу с охранниками.

Найдет ли он телефон внизу и позвонит ли в ее офис? Или он пошел бы прямо в аудиторию, чтобы отрепетировать свои замечания? Встреча должна была начаться через час. Зная Хоука, он бы сразу перешел к делу. Он был предельно серьезен в своей теме, и когда он сосредотачивался на чем-то, это поглощало все. Она знала это не понаслышке.

Она также знала, что, если бы она встала прямо сейчас и заняла пост у окна, она могла бы застать его шагающим по дорожке из ракушечника. Он бы не обратил внимания на плохую погоду. Она никогда не видела его в плаще или любом другом виде верхней одежды. Какую фразу он использовал в тот день, когда они попали под ливень на горе Вернон? Дождь плох, только если ты сделан из сахара. Это был Хоук, все верно. Все мужчины, все время, в дождь или в солнечную погоду.

Она посмотрела на часы и рухнула обратно в кресло. Правда заключалась в том, что в любую минуту Алекс Хоук мог ворваться в эту дверь, как стихийное бедствие. Она не пропустила бы это мимо ушей. Много поклонов и расшаркиваний, конечно. Он знал, что она была по-королевски зла, и на то были веские причины. Факты по этому вопросу не были неясными. Этот человек был абсолютным дерьмом, и они оба знали это.

Но.

Но, но, но.

Каждая чертова пуговица на его униформе королевского флота блестела бы. Его вьющиеся черные волосы были бы влажными от дождя. Он, должно быть, похудел больше обычного, предположила она, после того, что случилось с ним в джунглях. Высокий, худой и сильно загорелый. И затем он говорил что-нибудь соблазнительное или очаровательное, или и то, и другое.

Ублюдок.

О, он бы стоял там, улыбаясь, а потом устремил бы на нее свои голубые глаза, глядя сверху вниз на ее запрокинутое лицо, как будто собирался схватить ее и...

Он собирался войти прямо в эту дверь, и она понятия не имела, как с этим справиться. Черт возьми, он будет здесь с минуты на минуту, она была уверена в этом. Что, во имя всего Святого, ей было делать? Она могла бы улыбнуться, предложить руку и спросить о его путешествии из Майами. Жалкий. Нет. Она сказала бы, как она рада, что он смог найти время, чтобы быть здесь. Что она и ее старшие советники прочитали проницательный отчет о его пребывании на Амазонке и были уверены, что он найдет восприимчивую и восторженную аудиторию, когда выступит и-

Черт возьми!

Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Она усилием воли замедлила дыхание, попыталась остановить надвигающуюся волну образов, которые все равно нахлынули. Они обрушивались на ее разум одна за другой, как волны на продуваемый ветрами пляж.

TДВА ГОДА НАЗАД, они с Алексом Хоуком провели блаженную неделю на этих островах, рыбачили и купались в теплом море в Конч-Шелл. Вращающиеся стрелки дней быстро раскручивались, превращаясь в золотые послеполуденные часы, которые растворялись в кроваво-красных закатах и заканчивались блеском звезд над их сонными головами. Они разгуливали голыми и обнаруживали, что занимаются любовью всякий раз, когда и где бы им ни пришла в голову эта мысль. Тогда она отдала свое сердце Алексу Хоук, думая, что, наконец, она не потеряла его.

Но у времени и Алекс Хоук был способ разбить это сердце, независимо от того, как яростно она пыталась защитить его.

Закрой чертовы жалюзи, Раковина.

Внезапно она поднялась со стула и прошла по выскобленному деревянному полу к окнам, выходящим на запад. Их было четыре, высокие створчатые окна, каждое со своим набором жалюзи. Она схватила каждый комплект шнуров, дернула каждый из них в одну или другую сторону, пока, наконец, не поставила все четыре чертовы штуковины на подоконники. Офис погрузился в еще больший мрак.

Она повернулась спиной к окнам и на мгновение уставилась, скрестив руки под грудью, на плохую картину с изображением прыгающей рыбы-паруса, которая висела на стене за ее столом. Ухмыляющийся мужчина с изогнутой удочкой стоял на качающейся палубе спортивного рыболовного судна, наматывая свой трофей.

На крючке, черт возьми.

А, что ж, так-то лучше, подумала она, глядя на закрытые ставнями окна и чувствуя, как ее пульс замедляется. Больше никаких отвлекающих факторов. Теперь она могла вернуться к своему столу и заняться кое-какой работой. Кто он такой, в любом случае, чтобы устраивать здесь такой адский переполох? Под рукой была жизненно важная работа. Следующие несколько дней будут иметь решающее значение для быстро развивающейся внешней политики штата в Мексике и южном полушарии.

Она села за стол и обдумала свое вступление.

Как она напомнила президенту Макати перед отъездом из Вашингтона, поля битвы в войне с террором постоянно менялись. По ее мнению, они быстро смещались на юг. Просто посмотри на мексиканскую границу. Куба. Почему, Чавес и правительство Венесуэлы только недавно-

"Раковина?"

Она перевела дыхание. Поехали.

Она подняла глаза. Коммандер Александр Хоук стоял в ее дверном проеме, прислонившись к косяку и улыбаясь ей.

Он поднял руку в шутливом приветствии и сказал: "Явился на службу, сэр!"

Она отодвинулась от своего стола и встала, разглаживая складки своей темно-синей юбки. Наконец она встретилась с ним взглядом.

"О, Алекс. Проходите, пожалуйста. Никто не говорил мне, что ты здесь."

Он посмотрел в сторону закрытых жалюзи. "Раковина, моя чертова лодка прямо сейчас -"

"Я имею в виду, по пути в мой офис. Мне никто не говорил ".

"Ах. Извини за это. Полагаю, я от них ускользнул ".

"Это обнадеживает".

"Хм".

Он вошел в дверь, перебирая пальцами яичницу-болтунью на белой фуражке командующего королевским флотом в своей руке. Она с облегчением увидела, что он тоже немного нервничал. Она придвинулась к нему, пытаясь избежать этих глаз, глядя на его эполеты, пуговицы, руки, на что угодно. Без каких-либо сознательных усилий она взяла его за руку и вспомнила, какой теплой была его кожа рядом с ее в постели.

Он сказал: "Я не особо предупредил тебя заранее, не так ли? Прости, моя дорогая девочка. Я должен был позвонить тебе, не так ли? Я просто подумал, что заскочу сюда и сделаю тебе сюрприз. Знаешь, поздоровайся, прежде чем конференция должным образом начнется. Идет полным ходом. Кстати, я приношу извинения за то, что пригласил себя на вашу конференцию. Но ты должен знать, что это вряд ли была моя идея ".

"Неужели? Это утешает. Видит Бог, мне было бы неприятно думать, что ты действительно хотел быть здесь. Итак. Как дела, Алекс? Прошло много времени, не так ли? В последний раз, когда я получал от тебя весточку, ты направлялся в джунгли."

"Я действительно написал. Много раз."

"Ты сделал".

"Ты так и не ответил".

"Я был занят. Идет война. На самом деле их любое количество".

"Смотри. Прошло слишком много времени, Конч. Я знаю это. Вот почему я ухватился за шанс приехать в Ки-Уэст." Если Хоук и осознавал свою непоследовательность, он делал все возможное, чтобы скрыть это.

"Ну -" - начала она, а затем сделала паузу, потому что ей показалось, что она услышала, как кто-то легонько постучал в дверь.

"О, ужасно сожалею!" - произнес голос молодой женщины. Дверь закрылась не полностью, и теперь она была приоткрыта примерно на шесть дюймов. Да, там кто-то был, открывал дверь.

Она отвернулась от него, чтобы посмотреть, кто это был. Это была высокая и очень красивая молодая блондинка с шелковистыми локонами, мягко спадающими на плечи. Она несла тонкую сумку из темно-бордовой кожи, плотно зажатую под мышкой. На портфеле были видны крошечные буквы AH, тисненые золотом. Ее тщательно сшитый темно-синий костюм не мог скрыть пышную, эффектную фигуру. Каким-то образом она пережила дождь с совершенно неповрежденными макияжем и волнистой прической.

"Ужасно извиняюсь", - сказала молодая женщина, заходя внутрь, ловко умудряясь одновременно смотреть на Хоук и разговаривать с ней. "Алекс, ты забыл об этом. Я подумал, что тебе это может понадобиться на собрании. Я включил недавно отредактированный раздел об экономике Бразилии, который ранее отсутствовал."

"Как мило с вашей стороны", - сказал Хоук, быстро забирая сумку. "Не хотите ли поздороваться с нашей хозяйкой, государственным секретарем?"

Конч протянула руку девушке и сказала: "Консуэло де лос Рейес. Так приятно с вами познакомиться. А ты кто такой?"

"Гиннесс, Гвендолин Гиннесс", - сказала симпатичная девушка, лучезарно улыбаясь, но не предлагая ничего больше в качестве информации, кроме как добавить, что ее зовут Пиппа.

Конч улыбнулся ей в ответ, но обе улыбки вскоре погасли в нарастающей тишине.

"Пиппа", - сказала Конч.

"Она моя помощница", - наконец сказал Хоук, жалкое слово прозвучало так, как будто оно было вырвано из глубин его проклятой души.

Казалось, никто не имел ни малейшего представления, что сказать дальше.

Затем Конч разрушил чары.

"Ты называешь его Алексом?" Сказала Раковина.

37

MADRE DE DiOS, BРАЗИЛ

Робот-танк прорывался через джунгли, как раненое животное. Это было все, что Гарри мог сделать, просто держаться. Низко свисающие лианы хлестали его по лицу и плечам. Он находился в правой задней части машины, одна рука на поручне, одна нога обхватила один из пулеметов, установленных в кормовой части танка. Капарина была впереди слева. Она прыгала вокруг, оглядываясь на него, явно напуганная. Хассан обеими руками держался за правый передний поручень. Каждый раз, когда мчащийся танк попадал в глубокую колею или отклонялся от узкой тропинки в джунглях, они трое были уверены, что их сбросит.

Тролль размером с пинту делал около тридцати миль в час. Из-за нависающей растительности с обеих сторон пассажирам казалось, что они делают сотню или больше. Свисающие лианы постоянно хлестали их по поднятым лицам. Тебе приходилось постоянно пригибаться и подпрыгивать, чтобы лиана не заарканила тебя на шее.

Теперь они плескались в мелкой коричневой реке и потревожили несколько спящих кайманов. Южноамериканские аллигаторы были недовольны шумным вторжением, и все на борту изо всех сил старались уберечь свои размахивающие лапы от щелкающих челюстей.

Гарри был рад их скорости и тому факту, что погружение в реку не остановило двигатель. Транспортное средство-амфибия замедлило ход, но продолжало двигаться вперед, отбрасывая носовую волну белой воды с обеих сторон. Довольно скоро они высохли и снова погрузились в темно-зеленую массу.

Объектив оставался направленным прямо вперед. Человек-контролер, где бы он ни находился, всего лишь хотел, чтобы эта штука оставалась на пути. Гарри почувствовал, что робот возвращается на базу. Скорость увеличилась, и у вас возникло ощущение езды на взбрыкивающем бронко с тяжелым случаем стабильной лихорадки.

Полчаса спустя это стало невыносимо для костей. Гарри начал думать, что танк не знал, куда, черт возьми, он направляется. Они все еще были глубоко в джунглях, но тропинка поднималась под углом и делала это уже некоторое время. Он прикинул, что они, должно быть, поднялись примерно на тысячу футов за последние двадцать минут или около того. На этой высоте воздух был немного прохладнее и очень влажный.

Внезапно чертова штуковина замедлилась до ползания. Тропа стала грязной и с глубокими колеями.

Они ехали так медленно, что Гарри смог подняться на колени и взглянуть на дорогу впереди.

"Впереди большое ущелье", - отозвался Саладин Хассан. "Скорее глубокое ущелье".

"Я вижу это", - крикнул Гарри. "Мы собираемся остановиться, или выйти, или что?"

"Мне кажется, я не вижу никакого моста!" Капарина плакала. Пропасть надвигалась, и она выглядела так, словно могла спрыгнуть. "Мы остаемся, Гарри?"

Гарри увидел, что это явно было время покакать или слезть с горшка. Овраг был широким и глубоким. Сотни ярдов в поперечнике. Из него поднимался туман, так что, вероятно, на дне была река. Да, он мог слышать, как это гремит там, внизу. Стремнины.

"Мост прямо по курсу!" Саладин кричал. "Я не уверен, что это выдержит наш вес!"

Теперь Гарри мог видеть это. Через пропасть был протянут подвесной мост. Мост тянулся через овраг на пятьсот ярдов и был шириной в десять футов. Металлическая решетка проходила прямо по середине этой штуковины. На дальней стороне отвесный утес спускался на тысячу футов к реке. Мост слегка наклонился вверх. Там, на противоположном утесе, было какое-то сооружение, едва различимое на опушке леса. На секунду Гарри осмелился понадеяться, что они обнаружили вход в военную базу Топа.

"Гарри? Прыгать или нет? Сделай звонок!"

Нелегко принять решение. Подвесной мост выглядел достаточно широким, чтобы вместить их коренастый автомобиль, но выдержит ли он вес однотонного "Тролля" плюс трех пассажиров? Это был вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов, и они быстро пришли к сногсшибательному решению. Подумай, Гарри.

Кто бы ни был за рулем этой штуковины, очевидно, знал, куда он едет. Если он сейчас шел домой по мосту, он явно делал это раньше. Это должно было продержаться.

Гарри сказал: "У нас больше шансов на этой чертовой штуковине, чем пешком. Мы остаемся ".

Они оба секунду смотрели на него, а затем снова обратили свое внимание на нависающий мост. Они были в двадцати ярдах от меня. Гарри воспользовался моментом, чтобы подготовить свое оружие, как это сделали Саладин и Капарина. На борту чувствовалось нервное напряжение. Хорошая нервозность, та, которая дает тебе преимущество.

Они свернули на узкую поляну. Над речным ущельем поднимались облака тумана, и Гарри наблюдал за стаей белоснежных белых цапель, медленно перелетающих через пропасть. Лес низкорослых деревьев рос на склоне утеса. Деревья были так облеплены белыми птицами, что создавалось впечатление сильного снегопада. Его глаз уловил движение на дальней стороне. Когда он посмотрел снова, он не увидел там ничего, кроме приземистого строения на вершине утеса, которое он видел минутой ранее.

"Видишь вон то здание?" Спросил Саладин.

"Да. Выглядит нехорошо, " предупредил Гарри, по какой-то странной причине понизив голос. "Всем быть готовыми".

"Думаешь, нас ждут?" Спросил Саладин.

"Не имеет значения", - сказал Гарри. "Все, что мы можем сделать, это оседлать тигра".

"Мне это не нравится", - сказала Капарина, когда они были всего в нескольких ярдах от моста. Гарри чертовски хотелось, чтобы она была сзади, а он впереди с Саладином, но было слишком поздно устраивать что-либо подобное сейчас.

"Это приключение", - сказал ей Гарри. "Подумай, какой скучной была бы жизнь без этого".

"Да", - сказала она, не убежденная.

Они въехали на мост.

Он заметно покачнулся и прогнулся под весом однотонного танка. Гарри передернул затвор своего бизона PP-19, досылая патрон в патронник. Пистолет приятно было держать в руках, и сейчас он был определенно рад этому. Пока что мост, казалось, выдерживал их вес, никаких проблем. Они были уже в паре сотен ярдов в поперечнике, приближаясь к центру этой чертовой штуковины. Точка невозврата.

В дальнем конце моста было какое-то низкое белое здание. Но пока никакой видимой человеческой активности.

Это была последняя счастливая мысль, посетившая Гарри на мостике.

"Черт, еще один тролль", - сказал Хассан.

Капарина сказала: "Что, черт возьми, нам теперь делать, Гарри?"

Гарри посмотрел на танк, быстро приближающийся с другого берега. Это был хороший вопрос. Он быстро перебрал варианты. Приближающийся танк мог находиться в обычном патрулировании. Нет. Это не имело бы смысла, потому что этот новый танк прямо сейчас отправлял им прямую трансляцию. Конечно, оператор на другой стороне видел их? Если бы они прыгнули и отступили, им просто пришлось бы рисковать пешком позже.

"Сиди тихо", - сказал Гарри. Лучше оставаться на борту и попытаться уничтожить приближающуюся вражескую машину. Это была их единственная молитва о том, чтобы когда-либо перейти границу. Гарри нужно было выяснить, что было на другой стороне.

"Иди за камерой", - сказал Гарри. "Ослепи его. Дай ему еще двадцать секунд, чтобы войти в зону досягаемости и открыться."

"Что, если он выстрелит первым?" Сказала Капарина, достаточно разумно.

"Мы отстреливаемся".

Когда до вражеского танка оставалось сто ярдов, сдвоенные стволы его передних пулеметов открыли огонь.

"Поехали!" Сказала Капарина, выпуская длинную очередь по танку.

Саладин собрался с духом и открыл ответный огонь. Он выпустил длинную непрерывную очередь и увидел, как пули рикошетом отлетают от тролля. Казалось, что этот огонь никак не повлиял на бронированный танк. Капарина продолжал стрелять. Она пригнулась за стальным брызговиком, который обеспечивал ей небольшую защиту. Гарри с трудом попадал в поле зрения Саладина, стоявшего прямо перед ним. Затем Хассан отступил. Он был ранен. Он отпускал поручень. Из раны на ноге кровь брызгала Гарри в лицо.

"Хватайся за поручень!" Гарри закричал.

Слишком поздно, Гарри попытался броситься вперед, чтобы схватить мужчину. Но танк накренился, и Саладин отлетел в сторону, соскользнув с танка. Капарина закричала. Ее бывший тоже упал бы в пропасть, но он зацепился за подвесной трос и каким-то образом повис, его ноги болтались в воздухе. Как долго он мог так продержаться?

Ехать на танке впереди теперь было явным самоубийством. "Прыгай!" Гарри накричал на Капарину. "Прыгай, черт возьми!" Но она этого не сделала. Она осталась с этим, оседлав проклятого Тролля, ведя яростный огонь по приближающемуся танку.

"Последний шанс!" - Закричал Гарри, нажимая на спусковой крючок своего бизона и отчаянно пытаясь ослепить проклятого робота.

"Единственный шанс!" - крикнула она в ответ. "Я собираюсь выбить эту камеру!"

"Поступай как знаешь, я возвращаюсь за Саладином!" Гарри закричал на нее как раз перед тем, как спрыгнуть с бака. Что ты собирался делать с такой девушкой, как эта?

Он тяжело приземлился на металлическую решетку и вскочил на ноги, вскидывая пистолет и разворачиваясь. Танк, на борту которого находилась Капарина, теперь, казалось, ускорялся навстречу приближающемуся Троллю. Это было так, как будто диспетчеры обеих машин наконец-то поумнели и хотели поскорее завершить эту перестрелку.

Гарри бросился к Саладину, увидел, как он так сильно, что побелели костяшки пальцев, вцепился в трос моста. В тысяче футов под его болтающимися ногами ждала громоподобная река.

"Саладин! Держись! Я иду, " сказал Гарри, еще раз оглядываясь на девушку. Черт. Она все еще была на борту танка.

Гарри закричал: "Ты с ума сошел? Отвали к черту от этой штуки!"

Она на мгновение обернулась и что-то крикнула ему, но ее голос потонул в громком треске выстрелов. Он бежал за Саладином.

В этот момент мост потряс взрыв. У Капарины взорвался топливный бак. Она прыгнула? Христос. Он был сосредоточен на Саладине и не видел ее. Ее унесло с моста взрывом? Он ничего не мог разглядеть, только горящие обломки, наполовину свисающие с моста, из-за которых поднимался черный дым. Он уставился в дым, не веря своим глазам, сильный жар обжигал его щеки. Ни запаха жареного поросенка в его ноздрях, ни видимых следов обугленного трупа девушки.

Он пробрался сквозь черные тучи, полный решимости найти ее или то, что от нее осталось. Он увидел подмигивающие дула и услышал свист пуль над головой. Второй тролль, ослепленный дымом, проскакал прямо над пылающими обломками и надвигался на него.

У Гарри не было выбора в этом вопросе. Он развернулся и побежал обратно к Хассану. Он бежал как сумасшедший, которым, вероятно, и был, петляя туда-сюда по качающемуся мосту; и он продолжал ждать, когда пули прошьют его спину.

Саладин держал кабель только одной рукой. Но он все еще цеплялся за свою жизнь, когда Брок наклонился и схватил обеими руками дрожащее предплечье Саладина. Ему удалось затащить его на мостик, адреналин сделал большую часть работы за них обоих. Он поднял его. Саладин сделал несколько глубоких вдохов и сумел подняться на колени.

"Танк", - выдохнул Саладин.

"Да. Нам нужно идти. Ты можешь идти?" - Спросил Гарри, обнимая его одной рукой.

"Зачем ходить, когда ты можешь бегать?" Сказал Саладин, не обращая внимания на кровь, струящуюся из его разорванного правого бедра.

Они побежали к подлеску, туда, откуда пришли.

Позади них, в центре моста, все еще горел их подбитый танк. Маленький одноглазый ублюдок, который прикончил их, продолжал приближаться, и они оба чувствовали на себе объектив и видели, как стволы поворачиваются в их направлении, когда они уклонялись то в одну, то в другую сторону, собирая последнюю унцию энергии для финального спринта. Черт. Это должно было быть близко.

"Иди налево!" Сказал Гарри, когда они дошли до конца. "Я пойду направо. И не высовывайся, черт возьми. Камера не сможет нас заснять ".

Оба мужчины нырнули в кусты и поползли прочь от моста. Пули раскалывали деревья над ним и позади него, но было совершенно ясно, что робот оторвался от них и стрелял вслепую. Оператор, управляющий этой штукой, просто пытался поймать удачу. Гарри удалось подползти прямо к краю обрыва и сквозь подлесок посмотреть на тлеющий танк, который они бросили.

Так или иначе, они с Саладином справились бы с этим. Если бы девушка была все еще жива - сомнительно, - им с Хассаном каким-то образом удалось бы вернуться через тот мост и найти ее. Они должны были найти этого ублюдка Топа. Пришлось снять этот гребаный топ.

Гарри всегда знал свои сильные и слабые стороны. Вероятно, он слишком много выпил. Слишком много облажался, даже теперь, когда он больше не был женат. И, как он сам себе признался, он знал, что, вероятно, он не был самой яркой лампочкой на Бродвее. Но Гарри был настолько крут, насколько это возможно, черт возьми. Жесткий, как назвали бы это его приятели из морской пехоты. Всю свою жизнь сумасшедший американец из Лос-Анджелеса, Калифорния, знал одну правдивую и хорошую вещь о себе.

Гарри Брок мог бы принять удар и продолжать тикать.

38

WEST TРАЗДРАЖАЕТ

Омер Прюдомм так и не смог до конца оправиться от того потрясения, которое он испытал в ту ужасную ночь, когда они нашли пропавший отряд. Прошло три недели с тех пор, как все его друзья вернулись без головы. Бог знает, как он пытался избавиться от этого образа. Но, знаете, как он мог забыть тех мальчиков, скачущих по равнинам при лунном свете? Или выражение глаз шерифа, когда он увидел, что они приближаются к нему, все еще привязанные прямо в седлах? Он не мог и никогда не смог бы забыть.

Черт возьми, никто никогда не должен забывать.

И, похоже, он тоже не мог убежать от снов об этом призрачном гонщике. Человек, который был (или не был) за рулем того полуприцепа, который они вытащили. "Янки Слаггер" едет на 140 без водителя за рулем. То, как эта большая машина только что завелась и сама по себе помчалась по шоссе. Если это не победило все, он понятия не имел, что сделал.

Даже если шериф был прав, и там был водитель, куда он поехал? Разреженный воздух? В кабине никого. Никаких следов, ведущих в песок. Ничего. В этом вообще не было никакого смысла.

И разве ты не знаешь, что он обыскал каждый последний дюйм в том такси. Ткнулся носом в пепельницу. Зарылся лицом в поролоновую подушку, лежащую сзади на койке. Нащупал резинку под сиденьями. Он бы знал это, если бы кто-нибудь, вообще кто-нибудь, недавно подъезжал в том такси. Он бы почувствовал это, учуял это, но он этого не сделал. Этого было достаточно, чтобы свести тебя с ума. Никто не верил в призрачного гонщика, кроме шерифа, но его мнение было единственным, которое в любом случае имело значение.

Он откусил еще кусочек своего пончика "Мистер Криспи" и уставился на черную ленту шоссе, раскручивающуюся через пустыню внизу. Он был хорошо спрятан, примерно в ста ярдах от дороги, припаркованный среди нескольких валунов и кустарника на вершине хребта. Он не видел ни одной машины в течение двух часов и не особо ожидал увидеть еще одну до восхода солнца.

Было уже три с чем-то часа ночи. Даже койоты перестали жаловаться и отправились спать. Ему было холодно и хотелось спать, а обогреватель Crown Vic барахлил. Должно быть, сегодня вечером где-то в середине сороковых, предположил он, глядя на пустой участок пустыни. Он выпил еще пару таблеток Виварина и включил радио погромче, подпевая девушке своей мечты, Пэтси Клайн.

Шериф Диксон несколько дней находился во Флориде, еще один представитель закона выступил за прекращение хаоса на юго-западной границе Техаса. Гомер надеялся, что Диксон сможет показать ребятам из Вашингтона, насколько плохи на самом деле дела на границе. Тысячи нелегалов, громящих ранчо на своем пути, поллос и койоты, торговцы оружием и контрабандисты наркотиков, слишком много, чтобы сосчитать, за всеми гоняется слишком мало парней из пограничного патруля, летающих на вертолетах и ездящих на багги по дюнам. Добавьте к этому, что теперь у вас были коррумпированные войска мексиканской армии, угрожающие перейти реку, чтобы защитить чертовых нарков!

Это начинало походить на войну.

К счастью, несколько дней в городе прошли очень спокойно. Он посмотрел в обе стороны на пустую дорогу, затем откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза. Он произнес безмолвную молитву за Диксона в Ки-Уэсте. Что он произнесет хорошую речь. Что начальство поймет правду о том, что он им говорил. Техасу нужна была помощь здесь, на границе. И им это было как-то сильно нужно.

Однако Гомеру повезло на этой неделе. Ничего особенного не происходило с тех пор, как эта кучка мексиканских террористов на мотоциклах проехала мимо, обстреливая город. Все, с чем ему пришлось иметь дело, - это пьяный Роулз, однажды ночью петлявший по шоссе в одном из своих заказных Шевроле субурбанов стоимостью в миллион долларов. Гомер снова пригрозил посадить его, и с тех пор он вел себя хорошо. У него был сумасшедший визит байкеров Зорро и Хамбоуна, которые хотели, чтобы их назначили заместителями. И его знакомая учительница родила ребенка в прачечной.

Он решил проводить свои свободные ночи здесь, в пустыне. Тот же участок шоссе, где они остановили парня из "Янки Слаггер" в первый раз. Его радар был нацелен на вершину холма, и он включил предупреждающий сигнал на тот случай, если он задремал. Грузовик без водителя не имел никакого смысла. Но ночью на пустынной дороге это имело гораздо больше смысла, чем средь бела дня на Главной улице.

Должно быть, он задремал, потому что прозвучал сигнал тревоги, и он сел так быстро, что ударился головой о крышу. Что? Где? Он посмотрел на восстановление цифровой скорости. Так, так, так. Он почти не мог поверить собственным глазам.

Его радар показал транспортное средство, приближающееся в миле к югу со скоростью более 135 миль в час! Черт возьми, подумал он, потянувшись к ключу зажигания, если это не какой-нибудь богатый придурок из Хьюстона, работающий в итальянском спорте, то это может быть наш призрачный гонщик.

Он наблюдал за горизонтом, ожидая, когда спидер перевалит через следующий холм, молча молясь, чтобы увидеть большой красно-бело-синий полуприцеп, с ревом появляющийся в поле зрения. Как только грузовик проезжал мимо, он садился ему на хвост и оставался там. Он спланировал все это. Держись позади, вне поля зрения, следуй за призрачным гонщиком, куда бы он ни направился. Сколько бы времени это ни заняло, просто оставайся с ним и посмотри, куда его увез грузовик. Что бы ни случилось, случилось и все. Он считал, что это было его первое дело в качестве полноправного представителя закона.

Он был разочарован тем, что произошло за холмом.

Никакого большого восемнадцатиколесника, на который он надеялся последние пару ночей. Нет, не прицепная платформа, просто четырехколесный транспорт, летящий, как летучая мышь из Ада. Он сел прямо и вцепился в руль, когда машина с ревом пронеслась мимо него. Транспортное средство было светлого цвета. Может быть, даже красный, белый и синий. Трудно сказать в лунном свете. Все еще. Даже в тот момент, когда он проходил мимо, у него была догадка о том, что это было, все верно. Это мог быть, возможно, так и было, "Отбивающий Янки"!

Кабина грузовика, в любом случае, просто сегодня вечером за ней не был прицеплен прицеп.

Он автоматически потянулся к фарам, но затем спохватился, тихо присвистнув, когда включил передачу и нажал на акселератор. Сегодня вечером на стойке не зажигается свет. Он бешено вырулил на шоссе и просунул правую ногу сквозь половицу, стоя на ней и наблюдая, как стрелка переваливает за сотню. Сто десять. Сто двадцать. Впереди он увидел, как загораются и гаснут красные стоп-сигналы, исчезающие за поворотом дороги. Он был в полумиле, может, меньше, позади водителя грузовика-призрака. Не включай его собственные фары, оставь видимыми задние фонари "фантома" . Сохраняйте примерно такую дистанцию, и с ним все будет в порядке.

Призрак свернул налево с шоссе 53 и теперь он курил на запад. Похоже, он направлялся в маленький городок-призрак, примерно в тридцати милях от Ларедо. Он назывался Gunbarrel. Он был расположен в излучине Рио-Гранде, примерно в полумиле или меньше к северу от мексиканской границы.

Gunbarrel был процветающим сообществом во времена нефтяного бума в Техасе, примерно в начале 1900-х годов. Все шло довольно хорошо, пока около пятидесяти лет назад они не узнали, что нефтяной бизнес полностью иссяк и перевел свой бизнес в другое место. Кроме маленького кладбища, которое было переполнено, в Ганбареле теперь жило, может быть, двое, и оба они были луговыми собачками.

Полицейское радио прыгало. Болтовня, которую он уловил сегодня вечером, состояла из непрерывных сообщений о незаконных переходах. Когда приезжаешь сюда, на границу, закон говорит другим языком. Здесь они начинают называть нелегалов, пересекающих границу, "телами". Вы слышите много болтовни, а затем кто-то начинает говорить: "Окей, смотри в оба! Я засек шесть тел, движущихся на северо-запад к радиоантенне!"

Такого рода вещи заставляют блюстителя закона чувствовать себя неловко в такую ночь, как эта. Потому что теперь у тел тяжелые пулеметы, и они не боятся использовать их против любого, кто встанет у них на пути.

"Основание башни! Основание башни!" - крикнул кто-то по радио. Пустыня вокруг Ганбаррела испещрена оросительными канавами и глубокими колеями фермерских переулков. Единственный способ точно определить местоположение другого агента - это использовать какой-нибудь ориентир, например, водонапорную башню, радиоантенну или что-то еще. Гомер не видел ни башни, ни каких-либо тел, пересекающих шоссе.

Он увидел, что кабина грузовика замедляет ход, и сделал то же самое. На тот момент им обоим было меньше тридцати, и было намного проще отслеживать, что находится под твоими четырьмя шинами. Он все еще держался на расстоянии доброй полумили между жертвой и призрачным гонщиком, насколько он мог судить, его не заметили. Он тоже еще не установил личность, но очень надеялся, что это был Отбивающий.

Пару минут спустя появился выцветший черно-белый железнодорожный знак, деревянный прямоугольник со словом GUNBARREL, написанным на нем печатными буквами. Конечно же, пройдя сотню ярдов дальше, он подошел к старому кирпичному зданию железнодорожной станции, выглядевшему довольно ветхим, но все равно все еще стоящему. Он увидел несколько старых заброшенных нефтяных резервуаров, заросших сорняками, и разваливающееся здание, в котором когда-то размещалось нечто под названием Shell Peanut Company. Теперь он миновал хлопкоочистительный завод, мукомольню и даже несколько полуразрушенных особняков с пряничной отделкой. Все они давным-давно брошены на съедение крысам, паукам и перекати-поле.

Впереди он увидел, как вспыхнули стоп-сигналы "фантома", и нажал на свои собственные, давя на педаль. Боковых улиц не было, так что водитель грузовика не мог собираться поворачивать. Он собирался остановиться прямо здесь, в центре города-призрака.

Остановиться? Для чего? Здесь ничего не было.

Но водитель грузовика остановился перед большим старым двухэтажным кирпичным зданием впереди слева. Возможно, старая фабрика, занимающая целый квадратный квартал. И с черными дырами наверху, где раньше были все окна, и широким арочным входом какого-то вида в дальнем конце, как вы могли бы увидеть на пожарной станции.

Он свернул с дороги и заехал за заброшенную бензоколонку "Тексако", которая была наполовину сожжена, чуть не задев единственную оставшуюся заправку с разбитой лампочкой от жвачки наверху. Жертва бесшумно подкатила к пустому ремонтному отсеку и остановилась прямо под старой вывеской с рутбиром "Наймит", которая пережила пожар.

Гомер выключил Vic и быстро положил ключи в карман, думая: "Вы можете доверить свою машину человеку, который носит звезду.

Гомер носил звезду, а над его головой выцветшая красная звезда "Тексако" раскачивалась на ветру, издавая скрипучий звук. Он был прострелен ржавыми пулевыми отверстиями. Пора идти. Он проверил свое оружие. Он также проверил свой мини-фонарик, просто чтобы убедиться, что батарейки не сели.

Он осторожно открыл дверцу своей машины (даже новая, она имела тенденцию скрипеть) и выбрался из жертвы. Затем он быстро побежал в сторону улицы, держась между разрушающимся зданием вокзала и кабиной водителя грузовика. Он резко остановился и выглянул из-за края здания.

Отбивающий Янки был припаркован прямо перед зданием. Затемненные окна, поблескивающие в лунном свете.

Черт. Он был прав. Отбивающий выключил все внешние огни и остановился у арочного входа в здание. Гомер решил, что парень (или ведьмак, в любом случае) не мог его сейчас видеть, и он начал двигаться по пустынной дороге рядом с сгоревшей заправочной станцией.

Внезапно раздалось громкое шипение пневматических тормозов, а затем зарычал мощный дизельный двигатель, и он увидел, что широкая заводская дверь поднимается. В том здании по-прежнему не горел ни один огонек. Но, очевидно, кто-то был дома, чтобы открыть большую старую деревянную дверь. Гомер с трудом мог в это поверить, в конце концов, это был город-призрак, но теперь красно-бело-синее такси въехало задним ходом внутрь, въехало в дверь, и теперь дверь снова опускалась. В мгновение ока призрачный гонщик исчез. Исчез с лица земли.

Гомер перебежал улицу, прямо к тяжелой двери, которая только что захлопнулась. Он протянул руку и коснулся его, и это было совсем не дерево. Из прочной стали. Кто-то покрасил его так, чтобы оно выглядело как старое дерево. Мало того, из-за этого все выглядело так, будто оно выцветает, и краска тоже отслаивалась. Итак, зачем идти на все эти неприятности? Так что никто, проезжающий через город-призрак, не обратит на это внимания. Вот почему.

Он быстро обежал вокруг дальней стороны здания, пистолет все еще был в кобуре, но у него был "Моссберг". Там была ржавая пожарная лестница, ведущая на второй этаж. Окна там, наверху, открыты. Может быть, лестница все еще была достаточно прочной, чтобы удержать его. Нигде в здании не горит свет. Он секунду осматривал здание, а затем увидел это.

Что-то похожее на крошечный красный глаз там, в одном из затемненных окон.

Кто-то стоял там, наверху, и курил. Вы не могли видеть ничего, кроме горящего угля сигареты, плавающего в темноте.

Еще один чертов призрак?

Призрак не слишком беспокоился о раковых палочках, подумал Гомер.

39

KЭЙ WEST NЛАВИНА STATION

В три часа того дождливого дня Хоук, Конгрив и Пиппа Гиннесс стояли и тихо разговаривали. Они стояли прямо внутри ниши в переполненном коридоре старого госпиталя морской пехоты. Сонная военно-морская база теперь была оживленным ульем. По меньшей мере сотня других людей заполнила зал. Все двигались к паре двойных дверей, ведущих в похожий на пещеру спортивный зал базы. Толпа была беспокойной, и в зале чувствовалось определенное нервное возбуждение. За одну ночь латиноамериканская конференция Conch по безопасности резко увеличилась в размерах. Было ощутимое ощущение срочности этой встречи. И, как объяснял Эмброуз, для этого была очень простая причина:

Мексика вторглась в Соединенные Штаты.

На Капитолийском холме циркулировали слухи о возможном вооруженном вторжении сил мексиканской армии в форме. Заслуживающий доверия свидетель сообщил о войсках в форме, двигающихся на север через его ранчо на границе с Техасом средь бела дня. Столкнувшись с владельцем ранчо и двумя его помощниками, мужчины запрыгнули обратно в свои хаммеры и поспешили на юг, отступая через границу.

Тем временем вертолет пограничной службы США, совершавший обычное патрулирование, застал врасплох колонну мулов с наркотиками, пытавшихся пересечь границу. Кто-то, по сообщениям, управлявший мексиканским армейским "Хамви", открыл огонь по американским агентам. Теперь стало обычным делом слышать о том, как мексиканские федералы расстреливали агентов пограничного патруля из автоматов АК-47.

Эти поразительные эпизоды, естественно, вызвали огромный общественный резонанс во внутренних районах и столицах каждого южного пограничного штата. В результате конференция госсекретаря по вопросам безопасности в Ки-Уэсте приобрела новое ощущение национальной срочности.

Ненасытные эксперты радио и телевидения и огромная армия блогеров - все почувствовали огромную историю. И все были счастливы получить свежее мясо для ненасытной круглосуточной медиа-машины. "Давайте отправимся в прямом эфире на границу!" - говорил тот или иной ведущий, и тогда вы видели суровых красавцев-корреспондентов в погонах, едущих рядом с пограничным патрулем. Средства массовой информации стекались к границе на вертолетах и "хаммерах"; или, что еще более лихо, мчались галопом через арройос на лошадях к месту последнего нападения.

Репортеры, присутствовавшие на месте событий, снова отметили прискорбное отсутствие безопасности на границах Америки. Некоторые, естественно, обвиняли президента в том, что он не обеспечил их безопасность. Почему он просто не приказал возвести стену? Насколько это может быть сложно? Некоторые обвиняли правительственных чиновников в Мехико. Другие обвиняли очевидную готовность разрозненных мексиканских полевых командиров игнорировать наши границы и обвиняли этих офицеров в соучастии в контрабанде наркотиков. Несколько вдумчивых журналистов на самом деле поняли, что пограничная война с Мексикой грозила разразиться более века назад.

И теперь это казалось неизбежным.

В некоторых вашингтонских кругах, в Лэнгли и Бюро, ни для кого не было секретом, что обширные банды наркоторговцев обладают огромной властью в некоторых мексиканских военных подразделениях и, безусловно, в мексиканской полиции. Долго тлевшие обиды, оставшиеся со времен войны за независимость в 1846 году, достигли предела. И американский народ, по крайней мере, так казалось Хоку, возможно, наконец осознает реальную опасность на южном фланге.

По мнению Алекса, все, у кого были наушники и микрофон, похоже, слишком увлекались игрой в ковбоев и индейцев вдоль Рио-Гранде. До сих пор никто не зафиксировал ни одно из этих "военных" вторжений на видеопленку. Но это не остановило FOX NEWS, CNN и остальных от попыток разоблачить друг друга. Вопрос был только в том, кто первым снимет эту историю на пленку.

Когда широкие двери аудитории, наконец, распахнулись, Хоук мельком увидел большой овальный стол и ряды стульев внутри похожей на пещеру комнаты. Это обширное и острое место, по-видимому, было единственным пространством, достаточно большим, чтобы вместить растущее число посетителей. История, казалось, должна была разыграться на недавно сверкающей баскетбольной площадке "сейлор".

Комната наполнялась. Конч, преследуя членов своего штаба, DSS и агентов секретной службы, вошла внутрь десятью минутами ранее. Она не сделала паузу, чтобы поговорить с агрессивными типами из СМИ, столпившимися вокруг нее. Она даже не взглянула на Хоука, когда проходила мимо. Это было неудивительно, учитывая недавние события наверху, в ее офисе.

Хоук, на чисто личном уровне, чувствовал себя безжизненным и оцепеневшим, более чем готовым к началу кровавой сессии. С его собственной точки зрения, это паломничество, начатое по настоянию Си, уже началось нелегко. Он хотел наладить отношения. Вместо этого ему удалось воздвигнуть новую стену.

Он был благодарен за то, что выбрался из затемненного офиса Конча живым. Мисс Гиннесс, которая не знала пылкую Консуэло де лос Рейес, была невинным мотыльком, понятия не имевшим, насколько близко она подошла к пламени. Ее несвоевременное прибытие разрушило все его надежды на примирение. Он увел Пиппу так быстро, как только мог, все время пытаясь успокоить Конч взглядом. Он с треском провалился.

Алекс Хоук и Консуэло де лос Рейес пережили, мягко говоря, долгие и сложные отношения. Он думал, что это всегда было своего рода любовной интрижкой, постоянно повторяющейся, но длящейся неопределенное время, как какой-нибудь вечный выключатель света. Началось. Это отменяется. Это снова началось.

Год назад дело погрузилось во тьму. Узнав об отношениях Хоука с красивой китайской актрисой Джет Мун, Конч, казалось, окончательно переключился. Его телефонные звонки остались без ответа. Как и его тщательно составленные письма. Он, наконец, сдался, вообразив, что больше ее не увидит. Идея была болезненной, но он уже привык к боли раньше.

И теперь, благодаря своему начальнику Службы, он был здесь, в тропическом Ки-Уэсте, в центре совершенно новой романтической драмы. Благодаря внезапному появлению на сцене прекрасной мисс Джи, затянувшаяся трагикомедия с де лос Рейесом и Хоуком в главных ролях, казалось, имела еще более несчастливый конец, чем он ранее считал возможным.

В коридоре эхом отдавался пьянящий гул разговоров. Толкающиеся посетители начали проходить через последний контрольно-пропускной пункт службы безопасности, а затем заполнять аудиторию. Хоук приветственно помахал рукой своему старому боевому приятелю Брику Келли, директору ЦРУ. Брик, похоже, наслаждался серьезной схваткой с парой четырехзвездочных игроков ВВС. В нескольких футах от него стоял Питер Пелл, новый советник президента по обороне.

"Давайте начнем, не так ли?" - продолжали повторять молодые помощники Госдепартамента, собирая людей вместе и мягко подталкивая всех к двери.

"Я полагаю, нам следует зайти внутрь", - сказал Хоук Эмброузу. Он, как всегда, боялся еще одной бесконечной встречи, оказавшись в ловушке чьих-то чужих планов.

"Пока мы молоды?" Сказал Конгрив, посмеиваясь над очевидным дискомфортом Хоука.

Эмброуз взял Пиппу за локоть, и они вдвоем направились в спортзал. Хоук последовал за ним минуту спустя и быстро нашел свое место за столом. Эмброуз сидел справа от него, а Пиппа расположилась на одном из стульев, предназначенных для вспомогательного персонала, сразу за Хоуком. Конч сидела прямо напротив него за столом. Она не ответила на его улыбку.

Внезапно Пиппа наклонила свою белокурую головку прямо между Хоуком и Конгривом, что-то шепча на ухо Алексу. Из глубины ее декольте поднимался теплый аромат Chanel, и все, что Хоук мог сделать, это смотреть прямо перед собой.

"Да?" Тихо сказал Хоук.

"Извините, что снова беспокою вас. Пожалуйста, не забывай, что мы договорились смягчить роль станции Богота во всем этом. Си настаивает, что мы не совсем готовы позволить американцам получить этот пикантный кусочек ".

"А. Я этого не знал. Спасибо."

Конгрив внезапно посмотрел на них двоих, и Пиппа подпрыгнула.

"Не могли бы вы двое, пожалуйста, замолчать? Госпожа госсекретарь собирается заговорить, и она смотрит прямо на вас обоих."

"О, Боже", - пробормотал Хоук себе под нос, "ты прав, она такая".

40

Разговор затих, когда секретарь встал. Она обвела взглядом комнату, собирая всех присутствующих. Консуэло де лос Рейес была высокой, элегантной и очень красивой женщиной. Она могла командовать залом, полным усыпанных звездами генералов, одним косым взглядом, и ее пламенные глаза могли обжигать или замораживать по желанию. Когда она заговорила, ее слова имели вес. Казалось, они на мгновение зависли в воздухе, прежде чем их место заняли другие. По своей привычке, она откинула со лба прядь темно-каштановых волос, прежде чем заговорить.

"Во-первых, от имени президента я хотела бы поприветствовать представителей средств массовой информации, которые присоединились к нам сегодня", - начала она. Аудитория разразилась продолжительным смехом. Все присутствующие знали, что госсекретарь устроила тотальную битву за то, чтобы электронная и печатная пресса была запрещена на ее конференции. Белый дом, почувствовав огромные возможности для СМИ, устроил госсекретарю де лос Рейесу публичное поражение.

Она хорошо справилась с этим, подумал Хоук, подавшись вперед за столом. Она кипела, но ты бы никогда этого не узнал.

"Америка находится в состоянии войны с Мексикой", - тихо сказала она, и в комнате воцарилась мертвая тишина.

"Я скоро вернусь к этой печальной реальности. Но сегодня я хотел бы поприветствовать вас на волшебном острове, где я родился сорок лет назад. Мои отец и мать - кубинцы. Я горжусь тем, что я латиноамериканец. И благодарен за этот шанс поделиться с вами моим родным городом.

"Как говорит президент, "Лучшие страницы истории написаны мужеством". Мы здесь стоим на передовой истории. В то время как Конгресс проводит свои дни, чрезмерно остро реагируя на вчерашние нападения, мужчины и женщины в этом зале знают, что мы должны сосредоточиться на наиболее вероятных текущих угрозах.

"Хотя немногие признают это как таковое, в войне с террором открылся новый фронт. Я считаю, что самая серьезная опасность, с которой сталкивается наша страна, находится прямо у нас на пороге. Мексика открыто ведет новый вид войны против Америки. Не только недавние вторжения на границу и контрабанда наркотиков. Не туннели или преднамеренный расстрел агентов нашего пограничного патруля, пытающихся обеспечить соблюдение закона. Нет. Что-то гораздо более коварное ".

Она немного помолчала и сказала: "Я считаю, что мексиканское правительство использует нелегальное вторжение населения в качестве новейшего оружия массового уничтожения.

"Я лично считаю, что мексиканское правительство поощряло незаконные нападения на нашу страну на протяжении десятилетий. В моем офисе у меня есть копии брошюр комиксов, напечатанных правительством, объясняющих, как нарушать наш суверенитет. Теперь миллионы нелегальных иммигрантов, которые пересекают наши границы, угрожают целым социальным и экономическим структурам. С каждым днем становится все хуже. Мы в осаде.

"Граждане, живущие вдоль южной границы, сталкиваются с хаосом. Многие из вас читали отчеты пограничного патруля США. Сотрудники правоохранительных органов пограничных штатов и агенты опасаются опасности полного краха. Беззаконие уже поднимает свою уродливую голову с обеих сторон. Границы, некогда священные, подвергаются нападкам даже как политические концепции. Защищая свои границы, человек рискует прослыть расистом. Я не расист. Я американец.

"Как всегда, у каждой истории есть две стороны. Это особенно верно на пограничной линии. Многие американцы хотят крепость, обнесенную стеной. Это понятно. Мексиканцы хотят работать и обеспечивать свои семьи. Это понятно. Но их правительство поощряло их думать, что у них есть неотъемлемое право незаконно пересекать границу. И поэтому гнев и насилие вспыхивают ежедневно по обе стороны линии.

"Шериф Франклин В. Диксон из Прери, штат Техас, сегодня с нами. Мне кажется, я вижу его. Он хороший парень вон там, в белой шляпе ".

Зрители захихикали при виде несколько смущенного представителя закона, снимающего свой белый стетсон.

"На нашем первом заседании завтра днем шериф Диксон, а также сотрудники региональных правоохранительных органов Калифорнии, Аризоны и Нью-Мексико и местных управлений шерифа из первых рук расскажут об этой трагической истории. Они попросят нашей помощи в решении этой проблемы. Как вы знаете, президент направил шесть тысяч военнослужащих Национальной гвардии к границе. Он просил меня заверить вас, что принимаются другие меры для разрешения этой ситуации.

"Но более широкий кризис, с которым мы сталкиваемся в Латинской Америке, не ограничивается мексиканской границей. Нет, эта новая угроза гораздо глубже. Он проникает в джунгли Бразилии, Аргентины и Эквадора. Это тянется до Каракаса, где еще один коммунистический диктатор присоединяется к Фиделю Кастро в его грандиозных мечтах смирить дядю Сэма. У венесуэльского диктатора есть запасы нефти, а значит, и деньги, чтобы воплотить свои мечты в реальность.

"Кастро и его единомышленники полны решимости посеять хаос в нашем полушарии. Чавес заявил об этом публично, и мы ему верим. Наш следующий докладчик, коммандер Александр Хоук, представит убедительные доказательства венесуэльской схемы по срыву поставок нефти в Мексиканский залив.

"Действительно, как вы скоро услышите от нашего уважаемого гостя, коммандера Королевских ВМС Хоука, по всей Латинской Америке нарастает волна антиамериканизма, лишь частично подпитываемая богатой нефтью Венесуэлой. Я внимательно прочитал его отчет. Хотел бы я сказать вам, что эта новая угроза исходила от разношерстных партизанских армий с небольшой подготовкой и простым вооружением.

"Но это далеко от истины. Позвольте мне кратко резюмировать выводы коммандера Хоука в его собственном отчете британской разведке. "С начала семидесятых джунгли Амазонки были убежищем для Аль-Каиды. Радикальный ислам добился больших успехов в Латинской Америке. У них глубокие связи с такими группами, как "Сияющий путь" в Перу или FARC в Колумбии, или "Монтанерос" в Аргентине. Они объединили семьи организованной преступности и уличные банды в этих странах, превратив их из простых преступников в пламенных революционеров."

"Используя буквально сотни миллионов долларов, вырученных от продажи героина номер четыре, эти латиноамериканские исламистские ячейки в настоящее время финансируют создание хорошо оснащенных и обученных террористических армий. Достоверная информация, недавно полученная Службой коммандера Хоука, предполагает, что эти новые мощные операции Аль-Каиды, возможно, приобрели грязное ядерное оружие у Ирана и на других рынках. Они почти наверняка разрабатывают биохимическое оружие в сложных лабораториях в джунглях. Итак, где они намерены использовать это ужасное оружие?

"Новые латиноамериканские террористические армии являются транснациональными. Они не связаны обязательствами ни с одной страной. Но у них есть один общий враг. Америка. Они приближают эту войну к самому порогу наших американских союзников. И я полагаю, что они готовятся к переезду, и скорому.

"Я завершу свои личные замечания, сказав, что Америке брошен вызов на многих фронтах. Мы сталкиваемся с угрозами со всех сторон. Но, по крайней мере, в течение следующих двух дней здесь, в Ки-Уэсте, мы будем ориентироваться только на одну точку компаса. Настоящее цунами, поднимающееся со всех точек юга ".

Она сделала паузу и посмотрела на свою аудиторию, ее глаза, наконец, остановились на Алексе Хоуке. Через мгновение она действительно улыбнулась.

"Коммандер Хоук, добро пожаловать в Ки-Уэст".

41

Лучи и камеры повернулись в сторону Хоука, когда Алекс поднялся на ноги и сказал: "Спасибо, мадам госсекретарь. Это честь для меня ".

На мониторах, расставленных по комнате, мгновенно отобразились карты и спутниковые снимки тропических лесов Бразилии.

Хоук сказал: "Это район Мату-Гросу в Бразилии. Недавно я имел несчастье провести много времени в этом регионе тропических лесов Амазонки. Здесь находится настоящий эпицентр растущей террористической активности в Латинской Америке. Этот регион является домом для крупных подразделений левой партизанской армии, в которые входят наркотеррористы, преступные группировки и международные исламистские террористические операции ".

Взметнулась рука. Хоук увидел, что он принадлежал известному репортеру CNN Харди Портеру.

"Почему вы так говорите, коммандер Хоук? С каких это пор исламские террористические группировки обосновались в Латинской Америке?"

"С 1983 года, когда "Хезболла" первой создала здесь базу. Это были мусульмане-шииты, которых финансировала, вооружала и обучала иранская революционная гвардия. Эти густые джунгли справедливо рассматривались как идеальное место как для сбора денег на джихад, так и для обучения необученных рекрутов из сельской местности. План состоял в том, чтобы насильно вербовать, подвергать идеологической обработке и обучать вооруженных подростков-головорезов, чтобы сформировать большую армию безжалостных бойцов. План удался".

"Вы хотите сказать, что такие лагеря действительно существуют? Откуда ты знаешь?"

"Я видел трудовые лагеря собственными глазами. Я месяцами жил среди них, занимаясь дорожным строительством в качестве подневольного рабочего. Эти джихадисты состоят из представителей всех национальностей, из всякого рода наркопартизан и криминальных элементов. Пехотинцы - простые парни с фермы, завербованные обещанием высокой оплаты и дешевых наркотиков. Однако офицеры, которых я видел, были арабами и китайцами ".

"Джихадист? Никогда раньше не слышал этого выражения ".

"Я это выдумал", - сказал Хоук, подавляя улыбку в ответ на последовавшие смешки.

"Как это пишется?" - спросил сотрудник CNN с карандашом в руке.

Хоук рассказал ему. Взметнулась еще одна рука.

"Шейхи в джунглях?" - спросил кто-то. Послышалось еще несколько смешков со стороны представителей СМИ. "Я думал, они предпочитают войну в пустыне".

"Многие бежали в джунгли Амазонки после гражданской войны в Ливане в начале семидесятых. Во время визита Усамы бен Ладена в Бразилию в 1999 году он потратил много времени на пробуждение верующих. Он создал террористические ячейки и оставил своих офицеров за главного. В последующие годы клетки росли экспоненциально. Одного из людей, которых Усама оставил позади, зовут Мухаммед Топ. У меня есть основания полагать, что он представляет угрозу безопасности США ".

Симпатичная ведущая новостей из FOX подняла руку.

"Почему Амазонка?"

"Это огромная, неуправляемая территория. Закона мало или его вообще нет. У вас смертельно опасная комбинация нищеты, незаконной деятельности, бесправных фермеров, выращивающих какао, и партизан, а также плохо оснащенных или вообще не существующих вооруженных сил. Существует бесчисленное множество сельских юношей, которые слишком готовы записаться в армию. Представление террориста о рае на земле. Бен Ладен понял, что это хорошо, когда увидел это ".

"Эти террористы, которых вы раскопали там, внизу, коммандер. Они планируют нападения на Рио, Буэнос-Айрес? Bogotá?"

"Возможно все. Мухаммед Топ воображает себя каким-то современным освободителем, который освободит Южную Америку от цепей янки. С этой целью он собирает армии и тщательно обучает их новейшему вооружению. Возможны нападения на столицы, о которых вы упоминаете. Как и нападение на Соединенные Штаты".

Затем репортер CNN сказал, его голос сочился сарказмом: "Еще оружие массового уничтожения, коммандер? Я бы не хотел увидеть повторение событий в Ираке ".

"Я не могу говорить об этом. Я не видел ОМП своими глазами. Я бы, конечно, не удивился, узнав, что они это сделали. У них безграничные ресурсы, чтобы покупать то, что они не могут построить ".

Генерал ВВС поднял руку. "Как эти ваши армии передвигаются, не привлекая никакого внимания?"

"Скрытый, генерал. Лесной покров защищает их от любопытных глаз. Огромная рабочая сила строит стратегическую военную магистраль. Это может простираться до Центральной Америки и, в конечном счете, до Мексики. Это шоссе позволило бы им перевозить людей и технику. И обеспечить им доступ к южной границе Соединенных Штатов ".

"Вы видели планы такого шоссе?"

"Я построил часть такого шоссе".

Симпатичная блондинка, репортер CBS News, подняла руку. "Коммандер Хоук, можете ли вы предоставить нам какие-либо доказательства этого предполагаемого сговора между латиноамериканскими странами, объединившимися против Америки? Это довольно нелепое обвинение ".

"На самом деле, я могу", - сказал Алекс. "Слайд, пожалуйста?"

Мониторы заполнились сделанными Стокли подводными изображениями противокорабельных ракет российского производства "Яхонт", найденных на борту затонувшего самолета.

"Эти снимки были сделаны три дня назад на сухой Тортугас. Они были застрелены внутри сбитого самолета, лежащего на глубине тридцати футов в воде. Этот самолет находится примерно в двадцати пяти милях от Ки-Уэста. Эти ракеты перевозились с Кубы, где они были приобретены, на базу ВВС за пределами Каракаса, Венесуэла ".

"Чавес покупает это у Фиделя?"

"Да, действительно. Венесуэла закупает оружие у Кастро, который покупает его напрямую у Русских".

"Как вы узнали это, коммандер Хоук?"

"Офицер венесуэльской разведки, который на самом деле приобрел российские ракеты на Кубе, сказал мне об этом".

"Есть какие-нибудь идеи, что Венесуэла намерена делать с подобным оружием?"

"Как я уже сказал, каждый нечестный силовик в Латинской Америке видит себя новым Симоном Боливаром. Заявленная цель Чавеса - воссоединить всю Южную Америку. Мой источник указывает, что он связан с бразильскими террористическими ячейками. Однако его главной целью является аннексия Кубы ".

"Что? Не мог бы ты повторить это еще раз?"

"Куба погрязла в венесуэльских долгах. Если Кастро окажется смертным, я думаю, вы увидите, как Чавес вскоре после похорон аннексирует Кубу ".

В воздух взметнулся шквал рук.

"Коммандер Хоук, вы действительно думаете, что Америка должна чувствовать угрозу со стороны такого головореза, как Чавес?"

"Чавес полон решимости смирить империалистов-янки. Венесуэла тратит миллиарды на перевооружение. Президент Чавес покупает вертолеты, подводные лодки и высокотехнологичные истребители Су-35 у русских. По секретным соглашениям с Кастро он организует переезд тысяч кубинских техников, знающих российское оборудование, в Венесуэлу и его обслуживание. Чавес - сбывшаяся мечта богатого дядюшки Кастро".

"Итак. У нас есть российские противокорабельные ракеты, созданные для использования на российских истребителях, принадлежащих Венесуэле. В кого Чавес собирается стрелять?"

"Венесуэла и ее союзники использовали бы оружие в военное время против американских нефтяных перевозок в Мексиканском заливе".

"Военное время".

"Еще раз. Так сказал мой источник. Военное время. Венесуэльские военные постоянно разыгрывают Америку в военные игры".

"Топите наши танкеры. Венесуэла, Мексика, все они выстраиваются против нас. Юг против севера. Это то, во что ты веришь?"

"Сейчас меня больше всего беспокоит то, что Чавес поддерживает джихадистов. Он использует их как тест на слабость, прежде чем бросить вызов Америке в Мексиканском заливе. Если армии джунглей добьются успеха - следующий вопрос."

В спортзале воцарилась тишина. Это был первый раз, когда кто-то сказал вслух то, что многие, возможно, слышали и думали про себя. Та война в южном полушарии была вполне вероятной. Что исламистские террористы могут быть очень охотными пешками в антиамериканском движении по всей Латинской Америке. Затем пылкий старый репортер, бывший чемпион-янки на Уимблдоне по имени Кларк Гребнер, надулся и заговорил.

"Коммандер Хоук, я не знаю вас от Адама. Я поверю секретарю на слово, что ты немного знаешь обо всем этом. Но чего вы, возможно, не знаете, так это того, что военно-морской флот США сейчас находится на пределе своих возможностей. Как и наша армия. Как и наши морские пехотинцы. Черт возьми, у нас едва ли осталось достаточно национальных гвардейцев, чтобы остановить воздушный бой, и большинство из них направляются к мексиканской границе. А теперь ты врываешься сюда, поднимая новую волну проблем с этой безумной идеей террористических ячеек в джунглях и бразильских военных игр. Как будто у нас недостаточно забот с проклятым Ираком. Теперь мой вопрос в том, что вы можете сказать по этому поводу, коммандер Хоук?"

Хоук посмотрел на краснолицего мужчину, его собственное лицо было лишено каких-либо эмоций, и дал свой ответ.

"Что ж, сэр, я бы сказал, что Америка оказалась где-то между Ираком и трудным местом".

42

GОТКРУТИТЬ СТВОЛ, TРАЗДРАЖАЕТ

Х омеру пришла в голову идея, что он проверит пожарную лестницу. Он обхватил почти замерзшими пальцами холодный металл нижней перекладины, но поколебался, прежде чем дернуть ее вниз. Чертова выдвижная лестница, которая должна была легко опускаться на землю, покрылась коркой ржавчины и грязи. Она могла бы адски скрипеть, когда он потянул за нее.

Он должен был что-то сделать. Он устал ждать здесь, прижавшись спиной к кирпичной стене. Курильщик в окне над ним выбросил свой окурок в темноту десять минут назад.

Гомер выдохнул и увидел, как его дыхание на секунду задерживается и кристаллизуется в воздухе.

Итак, парень все еще стоял у окна, или нет?

Курильщик не закурил еще одну, так что, возможно, он просто подышал ночным воздухом. Черт возьми, здесь было холодно, как в левой сиське ведьмы. Может быть, немного холоднее. Он отморозил себе задницу, потому что в камере не было мощного обогревателя. Рад, что он догадался надеть свои перчатки из сыромятной кожи.

Он уже дважды обошел здание, ища другой путь внутрь большого здания. Сзади был высокий дверной проем, но он был плотно закрыт тяжелой алюминиевой плитой. Заперт на висячий замок. Дверь была сильно помята и по краям приоткрыта, как кусочная корка. Он увидел кое-что полезное, лежащее почти скрытым под кучей мусора. Монтировкой. Кто-то пытался проникнуть сюда кучу раз за эти годы и потерпел неудачу.

Он не видел никакого смысла в том, чтобы пытаться взломать дверь сейчас. Для его целей это было бы слишком шумно, но он все равно взял монтировку, на случай, если позже впадет в отчаяние.

Черт с ним. Он бы попробовал лестницу. Он медленно опустился на нижнюю ступеньку, стараясь не шуметь по этому поводу.

Кричиииик.

Черт!

Он пропустил это мимо ушей, как горячую кочергу. Скрежещущий звук был кратким и не таким уж громким. Тем не менее, он ждал, его сердце довольно сильно колотилось в груди, ожидая услышать чей-то крик из окна над его головой. Или направить на него свет и застрелить его. Его рука в перчатке опустилась, чтобы сжать рукоятку своего пистолета. Его сердцебиение замедлилось почти до нормального после пары минут, когда ничего не происходило.

Возможно, никто внутри не слышал скрип лестницы.

Черт возьми, может быть, внутри никого не было, чтобы что-то услышать.

Он снова посмотрел на прогнившую пожарную лестницу. Эти железные ступеньки разбудили бы мертвого, если бы он дернул эту приставную лестницу вниз. Не использовался, вероятно, несколько десятилетий, может быть, больше. Он оглядел пустую стоянку, заросшую сорняками. Он искал бочку или что-нибудь, на что он мог бы встать, возможно, протянуть руку и схватиться за постоянную лестницу, не используя приставную лестницу. Ему нужно что-то довольно высокое. Пара больших деревянных ящиков сделала бы это.

Но он не видел ничего подобного.

На заросшем поле за домом валялась куча дерьма. Что-то вроде свалки позади, окруженной забором из колючей проволоки, который знавал лучшие дни тридцать лет назад. Пара старых кабин и трейлеров Mack Truck пятидесятых годов были припаркованы прямо там, где кто-то оставил их шестьдесят лет назад.

Может быть, он мог бы найти что-нибудь полезное там, во дворе. Черт возьми, это определенно лучше, чем стоять здесь, замерзая до смерти. Он медленно продвигался вдоль стены к задней части здания. В бледном лунном свете все казалось серебристым. Особенно ржавые прицепные платформы по другую сторону забора из колючей проволоки, окружающего свалку.

В задней части ближайшей буровой установки на боку лежала пара стальных бочек емкостью по пятьдесят галлонов. Двое из этих младенцев, сложенных вместе, были бы просто идеальными. Плюс, если бы он вырвал часть старого проволочного ограждения, он мог бы откатить эти бочки обратно к пожарной лестнице, не производя вообще никакого шума.

Он пригнулся и направился к забору. Он быстро добрался туда и опустился на колени в кустах, оглядываясь на возвышающееся кирпичное здание. Ни звука, ни света в окнах верхнего этажа. Нет, ничего. Он схватил пригоршню проволочных стоек и дернул. Материал легко лег в его руки, и два или три сгнивших столба просто отломились на уровне земли. Он встал и, низко пригнувшись, направился на заброшенную свалку.

До бочек с маслом у трейлера было около двадцати футов, и он добрался туда без каких-либо срабатываний сигнализации.

Он включил свой мини-фонарик и вставил его в единственный вертикальный барабан. На дне было около фута черной клейкой массы, возможно, просто старого масла, а может, и того хуже, потому что оно воняло. Два других барабана были пусты, хотя дно одного из них полностью проржавело. Но, черт возьми, они бы сгодились в крайнем случае. Он складывал их, а затем подтягивался по пожарной лестнице.

Что, черт возьми, это было?

HОн СЛЫШАЛ что-то. Он резко повернул голову, автоматически оглядываясь на фабрику. Нет, это было ближе. Не человеческий звук. Что-то вроде хихикающего звука. Крысы, подумал он. Крысы внутри этого трейлера? Должно быть, это оно.

Он обнаружил, что смотрит на двери старого обалденного трейлера. Вы все еще могли разобрать (едва) выцветшие слова Tequila Mockingbird над бутылкой дешевого мексиканского пива hootch. Задние двери были заперты. Не только заперто, но и через ручки была намотана тяжелая цепь, запертая на большой ржавый висячий замок. Вы запираете пустой грузовик и оставляете его в поле на двадцать лет? Нет.

Итак, что, черт возьми, там было такого чертовски важного?

Он просунул монтировку сквозь двойные дверные ручки и потянул назад так сильно, как только мог, не создавая большого шума. Не сдвинулся ни на дюйм. Он снова посмотрел на висячий замок, дернул за него. Ржаво, но это никуда не вело. Так вот, ему было любопытно. Он просунул острый конец монтировки под угол стальной двери и попытался приподнять ее. Ржавый металл отклеился примерно на шесть дюймов. Он засунул монтировку поглубже и очень сильно потянул вверх. Он подался еще на дюйм или около того. Он уронил утюг и снова включил свой мини-фонарик.

Он наклонился, чтобы заглянуть внутрь трейлера.

Не смог разглядеть там дидли-сквота. Но была одна вещь. Он мог видеть голубой звездный свет, падающий сверху. Итак, часть верха трейлера отсутствовала. Заржавел. И там была одна из тех узких лестниц, ведущих на крышу, которая выглядела так, словно могла выдержать его вес. Он выключил фонарик и засунул его обратно за пояс Сэма Брауна.

Черт возьми, заберись наверх, посмотри, что было в старом грузовике, а затем пойди и узнай, что происходило в здании, где исчезло такси "Янки Слаггер".

Он был на полпути к лестнице, когда услышал, как кто-то крикнул: "Кто там? Это частная собственность! У меня есть пистолет, и я им воспользуюсь, под-неа. Я иду туда". Голос был грубым, хриплым и смутно знакомым. Курильщик наверху? Эффект красных глаз? Скорее всего.

Он шел по открытому полю вдоль стены здания. У него тоже был свет, мощный луч, который прочерчивал землю перед ним по большим дугам-петлям. Примерно через две секунды он собирался выяснить, что кто-то должен быть на свалке.

Гомер собирался крикнуть: "Полиция! Брось оружие!" но он был в неловком положении, повиснув на лестнице, и, кроме того, у него было ощущение, что этот парень из тех, кто сначала стреляет, а потом задает вопросы. Или не задавать никаких вопросов, никогда. Просто закопайте улики здесь, во дворе.

Он мог бы спрыгнуть вниз и противостоять парню, но что-то подсказывало ему, что это действительно плохая идея. Нет. Гомеру некуда было идти, кроме как наверх. Он поставил ботинок на нижнюю перекладину, дотянулся до самой высокой, какую только мог, и быстро подтянулся. Он добрался до верха лестницы как раз перед тем, как его осветил луч.

"Остановись! Держи это прямо там! Пошевельнешься - и ты труп".

Гомер повернул голову, но все, что он мог видеть, был ослепляющий белый свет.

"Я не сдвинусь с места. Я - закон. Опусти свое оружие."

Раздался громкий хлопок, и пуля просвистела мимо уха Гомера.

"Следующий не промахнется", - сказал скрипучий голос мужчины. "Брось пистолет, и мы немного поговорим о том, что происходит с нарушителями границы здесь, в Gunbarrel".

Гомер положил правую руку на свой пистолет. Он хотел бы видеть лицо этого человека. Суди о его намерениях.

Следующий раунд пришелся ему в верхнюю часть левой руки и чуть не сбросил его с лестницы. Ощущение было такое, будто кто-то изо всех сил ударил его ножом два на четыре, но ему удалось удержаться на ногах и крепко держаться за лестницу правой рукой, когда он взбирался на последнюю ступеньку. Он мог остаться на лестнице и ждать следующей пули. Он мог спрыгнуть на землю, но он не мог убежать от этого луча света.

Он знал, что должен подниматься все выше и выше. Внутри грузовика. Сейчас, пока он еще мог.

В ту долю секунды, стоя на верхней ступеньке, он понял, почему внутри трейлера было так много лунного света. Крышка почти полностью проржавела. И черт возьми, кузов грузовика был наполовину заполнен чем-то доверху. Беловато-голубой в свете звезд материал выглядел как груда высушенного дерева и камней. Может быть, палки и камни.

Еще одна пуля просвистела зажигательную мелодию над его головой.

Он качнулся вперед и упал внутрь.

Он приземлился на груду гремящих бейсбольных бит и попытался подняться на ноги. За исключением того, что в грузовике вообще не было сухих бревен, Гомер увидел, когда взял одно из них в руки.

Черт возьми, нет, это были не палки и камни.

Это был кости.

43

MADRE DE DiOS, BРАЗИЛ

Может ли оно увидеть нас?" Сказал Саладин из кустов. Гарри и Хассан прятались, наблюдая за неуклонным приближением боевого робота по мосту.

"Боже, я надеюсь, что нет. Пригнись, блядь, - сказал Гарри, пытаясь стать невидимым. "Перестань ходить вокруг да около! Он ищет движение!"

"Я ищу Капарину, черт бы тебя побрал", - сказал Саладин, неохотно присаживаясь.

"Верно. Если ей удалось пересечь границу и она все еще жива, мы ее вытащим. Как нога?"

"Чертовски больно".

"Пули - это болезненная штука".

Приближающийся тролль приближался к концу моста. Не имея целей, он прекратил стрельбу. Гарри изучал высокую, закрытую перископическую камеру, мотающуюся взад-вперед, ища кого-нибудь, кого можно убить. Что-то явно инопланетное в этой машине, подумал Гарри. Жуткий. Это напомнило ему существ из "Войны миров". То, как они преследовали убегающих людей по сельской местности.

"Пусть чертов танк проедет прямо мимо нас", - сказал Гарри, - "На счет три ты бегом запрыгиваешь сзади".

"Этот танк едет не в ту сторону, Гарри".

"Доверься мне. Вот оно."

Одноглазый тролль с грохотом приблизился, теперь в десяти футах от него.

"Подожди, пока это пройдет мимо тебя, черт возьми! Готов? Ладно, поехали. Раз...два...три! Вперед, вперед, вперед!"

Саладин сделал три или четыре широких шага, ухватился за один из поручней и вскарабкался на борт.

"У тебя есть план, Гарри?" Саладин сказал.

"Позволь мне выйти перед этим ублюдком, хорошо? Пусть дурной глаз увидит меня. Хорошее периферийное зрение у этого маленького говнюка. Как только камера начнет поворачиваться и зафиксируется на мне, накройте объектив ладонью ".

"Мы идем не в ту сторону", - напомнил Гарри Саладин, когда тот бежал рядом с танком. Тварь все еще двигалась со скоростью пять миль в час в режиме поиска, так что ему было легко поддерживать темп. Уклонение от растительной жизни было трудной частью.

"Мы будем импровизировать", - сказал Гарри, ухмыляясь.

"Что это значит?"

"Я думаю, это прекратится, когда не сможет видеть", - сказал Гарри, даже не тяжело дыша, держась мертво даже с Саладином.

"Что заставляет тебя так думать?"

"Что еще он собирается делать?"

"Хорошее замечание".

"Почему ты шепчешь?"

"Что, если он может нас услышать?"

"Немного поздновато для этой мысли, приятель!"

Гарри был почти уверен, что тот, кто управлял этой штукой на ранчо, не мог слышать, что происходит на борту танка или где-либо еще. Технология была передовой, но не настолько. Гарри подумал, может ли эта штука слышать? Они были бы мертвы.

Он показал Саладину поднятый большой палец, затем побежал вперед. На танке Саладин приготовился. Он подтянулся вверх и вперед достаточно, чтобы иметь возможность дотянуться и прикрыть объектив рукой.

"Готова?" Сказал Гарри через плечо. Теперь он был далеко впереди, петляя взад-вперед по грязной тропе.

"Хорошо", - крикнул Саладин, держа руку рядом с объективом. "Я готов сделать это, если ты готов".

Гарри внезапно остановился на правой стороне тропы. Оба мужчины ждали, когда объектив начнет свою медленную дугу обратно к тому месту, где он ждал.

Пушки начали плеваться свинцом примерно за полсекунды до того, как объектив попал в него. Хорошая информация, подумал Гарри. Это означало, что линза "рыбий глаз" имела даже более широкое периферийное зрение, чем думал Гарри. Полезно знать.

Стрельба продолжалась, но Гарри уже пригнулся и начал двигаться справа налево, когда объектив и синхронизированные пушки пронеслись над ним, двигаясь слева направо. Пули пожевывали густую растительность справа, превращая ее в дымящиеся клочья. Гарри нырнул в подлесок на противоположной стороне тропы как раз в тот момент, когда Саладин обхватил большой рукой объектив, временно ослепив робота.

Спаренные пушки немедленно прекратили огонь, как Гарри и ожидал или, по крайней мере, молился, чтобы они это сделали. Но танк продолжал ползти вперед.

"Это не остановится, Гарри", - сказал Саладин, когда Тролль прогрохотал мимо Брока. Он поднимался на ноги и улыбался.

Он сказал: "Так и будет".

"Я так не думаю".

"Должно прекратиться в любую секунду".

"Да, ну-"

Робот внезапно остановился, движение вперед заставило его поскользнуться, гусеницы увязли в густой коричневой грязи.

"Что дальше?" Саладин сказал.

"Блеф слепого. Держи объектив закрытым, пока я не скажу "Готово". Я собираюсь начать медленно двигаться обратно к мосту. Я начну считать вслух от двадцати, отойду примерно на двадцать ярдов и подставлю лицо. Когда я дойду до "пяти", ты уберешь свою руку. Камера проведет разведку. Вероятно, полный оборот, прежде чем танк двинется за мной. Тогда я снова скажу "готов" и появлюсь посреди тропы, чтобы он снова нашел меня ".

"Я думаю, что эта машина всенаправленная".

"То есть, это идет в обоих направлениях? Говори за себя."

"Неужели все американские шпионы такие же сумасшедшие, как ты?"

"Кто сказал, что я шпион?"

"Господи, Гарри. Тролли действительно идут двумя путями. Они просто меняют направление протектора на противоположное. Готов?"

"Иди".

"Двадцать... девятнадцать...восемнадцать...семнадцать..." - Сказал Гарри, пробираясь ощупью сквозь растительность, направляясь обратно к мосту.

"Пять!" Сказал Гарри. Он упал на живот и исчез в подлеске.

Саладин убрал руку с объектива. Труба перископа начала вращаться над его головой.

"Готов!" Гарри закричал, и Саладин увидел Брока, который теперь стоял посреди тропы примерно в сотне ярдов до моста. Без малейшего колебания Тролль просто развернул свои гусеницы и начал двигаться обратно к Гарри и мосту.

"Берегись!" Саладин закричал.

Секунду спустя объектив обнаружил Гарри. Пулеметы открыли огонь на пол-оборота позже, поднимая комья черной земли. Гарри сделал ложный выпад влево и присел, затем сделал резкое движение вправо и снова выпрямился. Объектив остановился и мгновенно снова повернулся к Гарри, который повторил свой фальшивый маневр, на этот раз притворяясь правым, но двигаясь влево, чтобы добавить путаницы. Гарри получил некоторое удовольствие от того, как безумно он, должно быть, ведет этого парня за рулем.

Идея, казалось, работала, к большому изумлению Саладина. Гарри не пострадал, и танк продолжал двигаться обратно по тропе, все ближе к мосту.

Когда Гарри добрался до подножия моста, он остановился и повернулся лицом к приближающемуся танку.

"Ты хочешь, чтобы я ослепил его сейчас?" - Воскликнул Саладин, наблюдая, как камера поворачивается туда, где стоял Гарри.

"Подожди! Не раньше, чем в тот момент, когда он запрет меня ".

"Ты получишь пулю!"

"У меня есть план на этот счет", - сказал Гарри. Ему больше не нужно было кричать, потому что Тролль был так чертовски близко. Объектив поворачивался, теперь Гарри мог это легко видеть, еще пятнадцать градусов должны были вывести его в зону действия камеры.

"Скажи когда", - нервно сказал Саладин, его рука зависла над выпученным глазом.

Танк был примерно в десяти футах от Гарри, который стоял одной ногой на мосту. Камера на бобовом стебле тролля и бесшумные пистолеты были направлены на него. Гарри стоял неподвижно, улыбаясь Саладину. Если Брок и нервничал, подумал Хассан, то он очень хорошо это скрывал.

Оставалось пройти пять футов, а Гарри все еще был жив и стоял на ногах. Объектив был почти направлен на него. Это должно было быть.

Четыре фута.

Трое.

"Сейчас!" - Сказал Гарри, и Саладин зажал ладонью выпученный глаз.

"Убирайся с чертовой дороги!" Саладин сказал. Тролль собирался задавить Гарри.

"Очисти объектив!" Сказал Гарри.

В то же мгновение, когда Саладин убрал руку, Гарри улыбнулся в камеру, затем нырнул головой вперед на землю, прямо на пути приближающегося танка.

"Гарри!" Саладин кричал. Но Гарри ушел, исчезнув под резервуаром.

Уткнувшись лицом в грязь, у Гарри не было выбора, кроме как задержать дыхание, когда Тролль перекатился через него. Он распластался, руки сжаты по бокам, лязгающие гусеницы промахнулись от него менее чем на фут с обеих сторон. Ширина была в порядке, но дорожный просвет внизу? Низко расположенный масляный поддон или выступы, на которые он не рассчитывал? Черт. Он закрыл глаза и стал ждать. Это заняло всего несколько секунд. Но время так относительно, когда танк проезжает над твоей головой.

Наконец, резервуар очистился. Тролль, сопровождаемый Саладином сзади, перекатился через мост. Казалось, я счастлив возвращаться домой.

"Гарри! Ты в порядке?"

Саладин увидел, как Брок поднимается на ноги, вытирая с глаз густую маску коричневой грязи, и в то же время бросается в погоню за танком. Саладин протянул руку.

Гарри поймал его, ухватился за поручень и втащил себя на борт.

"Поздравляю, Гарри", - сказал Саладин, когда они оба сгрудились у основания перископа, готовясь еще раз встретиться с врагом. "Воздайте по заслугам".

"Ну да, " сказал Гарри, " я профессионал. Не пытайтесь делать это дома ".

44

KЭЙ WEST

Маленькое старое солнце висело там, низко в вечернем небе. Франклин В. Диксон подошел к окну своего гостиничного номера, выходящему на море, положил руки на подоконник и вдохнул прохладный, влажный воздух. Острый соляной раствор ударил ему в ноздри. Он все еще не привык к резкому запаху в воздухе. Не то чтобы он возражал против этого. Он мог видеть, как человек может полюбить суровую жизнь у воды. Один из тех маленьких домиков на сваях, которые он видел в мангровых болотах, с лодкой, привязанной к крыльцу.

Он смотрел и любовался своим видом. Он с трудом мог в это поверить. Его отель был самым дешевым, который Дейзи смогла найти для него, но он был на высоте. Здесь тоже было бы тихо и спокойно, если бы не та большая неоновая вывеска, которая висела снаружи над его окном.

Зеленый пеликан. Каждые несколько секунд гигантская птица жужжала и хлопала своими светящимися крыльями, заливая его комнату водянисто-зеленым светом. Щелчок, треск и хлопки включали неонового канюка, три секунды включали, три секунды выключали, всю ночь напролет.

Если бы Ки-Уэст не был каким-то модным курортным городком, вы бы назвали его отель ночлежкой. Но из своей маленькой угловой комнаты на верхнем этаже "Зеленого пеликана" он мог видеть гавань, раскинувшуюся внизу, как на открытке. За гаванью было несколько небольших островов. Они были покрыты соснами и усеяны высокими радиоантеннами, красные огоньки наверху мигали на фоне темно-фиолетовых облаков низко над горизонтом.

Всевозможные моторные лодки и парусники пересекали неспокойную воду. Там был высокий корабль, может быть, шхуна, полная веселящихся людей, которые устраивали шумные вечеринки. Она перевернулась и проплыла прямо мимо его отеля. Всего в ста ярдах отсюда! Ее паруса, как и море, казались залитыми жидкой медью.

Большая старая шхуна проплыла так близко, что ему показалось, будто он может протянуть руку и коснуться ее. На борту была музыка Джимми Баффета, и она проникала в его иллюминаторы через узкую полоску воды. Франклин постукивал каблуком ботинка в такт мелодии и сказал себе: "Посмотри, кто оказался в Маргаритавилле!"

Забавно было то, что все было именно так, как он всегда представлял, когда услышал эту песню первые несколько раз. По его опыту, большинство вещей были совсем не такими, как вы себе представляли.

Из другого окна, прямо под "Зеленым пеликаном", он мог смотреть прямо на красочную Дюваль-стрит. Толпы людей заполняли тротуары, покупая безделушки и футболки; люди заходили в бары и закусочные с бургерами. Закат был напряженным временем здесь, в Ки-Уэсте, подумал он. Что ж, это было, конечно, красиво.

Диксон включил телевизор и откинулся на спинку плетеного кресла-качалки. Он вытянул ноги на тонком розовом ковре, который пах табаком и пролитым виски. Он все еще не пришел в себя после того, как весь день просидел на складном стуле на конференции. Долгий день, но он был рад, что пришел. Завтра он скажет то, что должен был сказать, а затем отправится обратно домой.

В новостях было много чего о Мексике, ничего такого, чего бы он уже не знал. Если и были какие-то хорошие новости, то это то, что люди в Вашингтоне начали более серьезно относиться к пограничному кризису. Два штата отдали приказ той немногочисленной национальной гвардии, которая у них осталась, помочь пограничному патрулю справиться со стычками. Президент приказал направить к границе еще 6000 гвардейцев. Он просто надеялся, что все это не было случаем "слишком-мало-слишком-поздно". Пограничный патруль, агенты, которых он знал лично, были совершенно измотаны. Это была неблагодарная задача.

Да поможет им Бог, если станет еще хуже.

У него на прикроватном столике стояла бутылка хорошего бурбона. Его взгляд загорелся при виде этого, но ему даже не захотелось вставать и наливать себе. С тех пор, как он говорил с Дейзи по телефону здесь около десяти минут назад, он чувствовал себя немного разочарованным. Грусть и одиночество не были тем чувством, с которым он был хорошо знаком.

Сладких снов, пока солнечные лучи не найдут тебя.

Это то, что сказала Дейзи перед тем, как повесить трубку. Когда он был дома, это всегда было предпоследним, что она говорила перед тем, как заснуть, разметав свои длинные надушенные волосы по подушке.

Сладких снов и оставь свои проблемы позади, это было самое последнее, что она сказала.

Он скучал по ней так сильно, что у него болело сердце.

Он резко проснулся и понял, что, должно быть, задремал в своем кресле-качалке. На улице было темно, и моросил дождь. Оконные шторы хлопали так сильно, что он боялся, как бы они не оторвались от роликов. Он встал, чтобы все выключить, и понял, что его разбудил не ветер. Это звонил телефон с крючка на прикроватном столике. Он снял трубку, гадая, кто в мире мог позвонить ему сюда, кроме Дейзи.

"Шериф Диксон", - сказал он по привычке.

"Шериф! Я так рад, что ты у меня есть! Господи, ты этому не поверишь!"

Это была Джун Уивер, которая управляла коммутатором в здании суда. Казалось, она совсем запыхалась.

"Джун, после двух дней в Ки-Уэсте я бы поверил практически всему, что кто-нибудь мне скажет. Что происходит?"

"Ну, ты знаешь, что сегодня был большой футбольный матч моего сына Трэвиса? Плей-офф чемпионата штата?"

Он забыл, но сказал: "Ага".

"Я ехал домой после игры, просто занимался своими делами, ты знаешь, как я это делаю, и я сказал, я видел, я имею в виду, я видел -"

"Июньский жук, притормози. Ты говоришь так, будто у тебя вот-вот случится сердечный приступ. Где ты?"

"Да, сэр. Я дома. Просто вбежал в дверь."

"Сядь и расскажи мне, что ты видел".

"Что ж. Я ехал по шоссе домой. Я увидел что-то движущееся справа от меня. Там, где река делает эту ленивую петлю, ты знаешь, где не должно быть никого, у кого нет полного права быть там ".

"Я знаю, что ты имеешь в виду. Поблизости нет пограничного патруля?"

"Нет, сэр. Ну, я быстро притормозил, просто чтобы посмотреть. Сначала я подумал, что это большие грузовики пересекают реку. Но это не имело смысла, поэтому я остановился и вышел из машины. К счастью, у меня была видеокамера, с которой я снимал футбольный матч, она лежала на переднем сиденье "Олдса". Когда я выходил из машины, я взял это с собой на всякий случай, это было что-то, знаете, интересное ".

"Что это было, Джун?"

"Что, я думаю, это было?"

"То, что ты думаешь, это было".

"Я думаю, что это были подразделения мексиканской армии на военных "хаммерах", пересекавших Рио-Гранде, вот что я думаю".

Диксон глубоко вздохнул и сказал: "Почему ты так думаешь, Джун?"

"Я знаю, как они выглядят, шериф. Ты знаешь это. Я был с тобой несколько лет назад, когда ты получил ту награду из Мексики в Ларедо. Эти люди были в форме мексиканской армии. Настоящие. И они были хорошо вооружены. "Хаммеры" определенно были машинами мексиканской армии. Это то, что я думаю ".

"Они видели тебя?"

"Ты издеваешься надо мной? Нет, сэр, они этого не делали! Я подкрался сквозь кусты. Но, шериф, я записал их на пленку! Снял все это на видео. Я только что посмотрел кассету по телевизору. Ты можешь видеть их ясно как день. Я клянусь."

"Кому ты рассказала об этом, Джун?"

"Шериф, я ехал со скоростью более ста миль в час, чтобы добраться домой и позвонить вам по телефону. Единственное, что я сделала, прежде чем позвонить тебе, это поставила куриный пирог в духовку. Я умираю с голоду после всех этих волнений ".

"Хорошо, Джун, теперь слушай. Вот что ты должен сделать. Ешь свой ужин. Тогда я хочу, чтобы ты вернулся в город. Подойди к автомату FedEx и отдай мне эту кассету. У тебя есть карандаш? Отправь это в отель "Грин Пеликан", Дюваль-стрит, 11, Ки-Уэст. 33040. Для гарантированной доставки завтра в десять тридцать утра. Тебе понадобится конверт FedEx. Ты все еще хранишь немного дома?"

"Да, сэр, я понимаю. Я узнал адрес. Записал это".

"Хорошо. И никому ни слова ни о чем не говори, пока не услышишь от меня. Понимаешь меня?"

"Да, сэр".

"Хорошо. Иди и сделай это сейчас. Я позвоню тебе, как только получу этот конверт утром ".

"Это довольно важно, не так ли?"

"Это могло быть. Я ценю вашу бдительность и мужество. Прощай, Джун."

HОн ПОВЕСИЛ ТРУБКУ положил трубку и уставился в пол. Теперь все происходило довольно быстро. Он чувствовал себя так, словно оказался в эпицентре одного из тех знаменитых ураганов в Ки-Уэсте. Доказательства военного вторжения войск мексиканской армии в форме, если это то, что было на пленке, перевернули бы эту конференцию с ног на голову. Перевернуть всех с ног на голову. Его презентация была завтра сразу после обеда. Черт возьми, он мог бы пропустить свою чертову болтовню. Он просто показывал домашние фильмы Джун о вторжении мексиканских войск. Такие картинки не превзойти тысячей слов.

Он сел обратно и понял, что умирает с голоду. На обед были какие-то необычные блюда для маленьких пальчиков и очень плохие кесадильи с креветками. Он хотел гамбургер с прожаркой и немного картошки фри. Не говоря уже о холодном пиве. Может быть, два.

Он встал и снял свой коричневый плащ из клеенки с вешалки. Он влез в нее плечом, а затем надел шляпу, пытаясь вспомнить, где он спрятал свой бумажник. Он проверил свои рубашки в нижнем ящике комода, а затем вспомнил, что положил их под подушку, когда разговаривал с Дейзи, лежа на кровати. Она сказала ему, что нельзя быть слишком осторожным со своими деньгами в таком месте, как Ки Уэст. Конечно, она никогда не была здесь, только раз за всю свою жизнь была за пределами Техаса, но, вероятно, она была права. Обычно так и было. Он сунул бумажник в задний левый карман джинсов, запер дверь и направился вниз по лестнице на улицу.

В вестибюле сидел мужчина, которого, как ему показалось, он узнал по конференции. По крайней мере, он узнал костюм, очень мятый белый костюм и очень блестящие черные туфли. Вы не могли видеть его лица, потому что он спрятал его в местной газете. На его левой руке был большой золотой перстень с крупным бриллиантом. Газета, которую он читал, была "Ки Уэст Газетт", газета, которую Франклин прочитал от корки до корки. В нем были представлены в основном объявления о розыске помощи и недвижимости. Что было странно, подумал он. Незнакомец не казался человеком, который покупает себе дом или нанимает поваров быстрого приготовления.

"Привет", - сказал Франклин, выходя, поскольку он был вежлив, но у мужчины даже не хватило вежливости поднять глаза, когда он проходил мимо.

У него возникло странное чувство, когда он выходил из парадной двери. Он чувствовал себя так, словно попал в один из тех старых черно-белых шпионских фильмов времен войны. Полдень в Гаване, что-то вроде этого.

Жизнь была забавной, что она иногда бросала тебе. Он никогда не представлял, что ступит ногой в такое необычное место, как Ки-Уэст, Флорида. Дома, даже среди людей, которых он плохо знал, он мог, по крайней мере, отождествлять себя с ними в той или иной степени. Они все в значительной степени носили одинаковую одежду. Говорили об одних и тех же вещах. Все они были так или иначе связаны, либо кровью, либо браком.

Ну, что ты мог бы сделать? Такой была Америка для тебя.

Времена были странные. Люди были более странными. Особенно за незнакомцами, которых ты видел здесь.

Но, как всегда говорила Дейзи, незнакомцы тоже были людьми.

Кто он такой, чтобы спорить с этим?

45

Аргаритавиль был полон интересных персонажей. Просто прогуливаясь по Дюваль, вы встречаете больше уникальных людей в одном квартале, чем вы наткнулись бы в Прери за всю свою жизнь.

Когда Диксон прибыл в оживленное кафе на юго-восточном углу улиц Дюваль и Грин, перед входом была припаркована пара Harleys, и он мог слышать довольно хорошую музыку, доносящуюся изнутри. Выглядело как заведение, где мужчина мог спрятаться от дождя и съесть приличный чизбургер.

Ему понравилось название, Sloppy Joe's, и он быстро вошел внутрь. Он поискал, куда бы повесить свою мокрую клеенку, но ничего не увидел. Тряпки, похоже, здесь не прижились. Конечно, единственными лошадьми, которых он видел в городе, были загнанные кобылы, запряженные ярко-розовым сурреем с желтой бахромой на макушке.

По стандартам Ки-Уэста было еще довольно рано, и, к счастью, был свободный столик прямо в углу. Это было далеко сзади, поэтому он решил, что там будет мило и тихо. Он поймал взгляд симпатичной официантки, и она кивнула "хорошо", поэтому он прошел туда и сел. На сцене был парень, одетый почти так же, как и он, в джинсы и ботинки. Он пел песню Джерри Джеффа Уокера. Грудастая рыжеволосая официантка подошла прямо к нему и протянула меню.

"Что будешь, незнакомец?" сказала она с милой улыбкой.

На ее бейджике с именем было написано, что она Саванна. Он заказал что-то под названием "Эрни Бургер", с прожаркой. "Кто такой Эрни?" - спросил он Саванну, "Владелец?" И она посмотрела на него так, как будто он шутил, что, конечно, было не так. Она предложила что-то под названием "Оладьи из раковин" в качестве дополнения, и он сказал, что, конечно, это тоже звучит неплохо. И холодная "Корона" с охлажденным бокалом была бы кстати. Саванна подмигнула ему, сказала, что ей понравилась его шляпа, и растворилась в толпе.

Итак, он был там, занимался своими делами, потягивал пиво и слушал "Hill Country Rain" Джерри Джеффа, когда незнакомец в мятом белом костюме из вестибюля отеля подошел и спросил, может ли он присесть.

"Не понимаю, почему бы и нет", - сказал он, и мужчина сел.

"Шериф Франклин В.Диксон?"

"Ага".

"Эдуардо Самора", - сказал он и протянул руку через стол, тонкие золотые браслеты свисали с его тонкого запястья. Из его нагрудного кармана торчали большие черные солнцезащитные очки, а вокруг шеи был свободно повязан черный галстук. Его зубы были очень белыми под черными усами. Его улыбка была широкой, но не очень правдоподобной. Франклин посмотрел вниз на свои ботинки. Черный и блестящий, все верно.

Он пожал ему руку и сказал: "Что я могу для вас сделать, мистер Самора?"

"Вот моя визитка, сеньор. Как вы можете видеть, я работаю на сеть мексиканских газет. Los Reformos. У меня тоже есть пропуск для прессы, если вы хотите его увидеть. Мои верительные грамоты".

"Хотелось бы знать, чего ты хочешь", - сказал Франклин, переворачивая карточку в руке, читая ее. Он прокрутил его в пальцах, прежде чем положить обратно на стол. Он заметил номер телефона, написанный карандашом на обороте. Он слышал о сети мексиканских газет. Крупный и не особенно неравнодушный к американским интересам. Поддерживал кандидата от коммунистов на пост президента на последних выборах. Тоже поддерживал Чавеса.

"Чего вы хотите, мистер Самора?"

"История, конечно, я репортер. Мы получим от вас известие завтра, шериф? Я видел вас в списке как одного из членов Коалиции пограничных шерифов Техаса, который, я полагаю, будет говорить? "

"Я выскажусь, если у них найдется для меня время".

Замора достал тонкую записную книжку на спирали и занес над страницей огрызок карандаша. "Что хотели бы знать наши читатели, так это то, что вы намерены сказать участникам латиноамериканской конференции госсекретаря де лос Рейеса?"

"У вас есть пропуск для прессы, мистер Самора. Ты узнаешь об этом завтра днем".

"Я хотел бы получить сенсацию, сеньор".

"Ты в отеле "Зеленый Пеликан", не так ли? Некоторое время назад видел тебя в вестибюле."

"Ты меня с кем-то путаешь. Я был здесь, когда вы вошли, шериф, помните?"

Франклин решил оставить все как есть.

"Послушай, я не хочу отнимать у тебя слишком много времени. Но не будет сюрпризом узнать, что люди в моей стране очень недовольны этой встречей по связям с общественностью в области безопасности. Настроения в моей стране накалены до предела. Тем не менее, некоторые ответственные журналисты, такие как я, мы пытаемся представить эту американскую конференцию нашим читателям справедливым и сбалансированным образом. Нашим читателям было бы очень интересно услышать личный взгляд на ситуацию от техасского шерифа, который видит ее вблизи ".

"О какой борьбе идет речь?"

"Борьба с несправедливостью, сеньор! Борьба за гуманное решение проблемы боли и страданий. Конец нашим бедным честным людям, рискующим смертью только для того, чтобы найти работу с минимальной зарплатой, чтобы прокормить свои семьи ".

"Я не политик, мистер Самора. Я представитель закона. Ваши граждане нарушают закон. Изо дня в день. И ваше правительство поощряет их к этому. Скажите своим читателям, чтобы они исправляли свою страну вместо того, чтобы разрушать мою ".

"Но это неправда! Мое правительство никогда бы-"

Диксон пристально смотрела на мужчину, пока тот не отвел взгляд.

"Граница - это не что иное, как закон, начертанный на песке", - сказал Диксон. "Я поклялся соблюдать этот закон, каким бы хрупким он ни был. А теперь, если ты меня извинишь, я думаю, мой ужин почти готов."

Мужчина в белом костюме не сделал ни малейшего движения, чтобы встать.

"Да, да, конечно. Но, шериф, здесь, в Ки-Уэсте, ходят слухи, что вы планируете показать видео, снятое на Рио-Гранде. Очень взрывное видео. В этом есть доля правды?"

"Что ты сказал?"

"Видео? Недавно застрелен на границе?"

Франклин просто посмотрел на него. Было только две возможности. Во-первых, Джун рассказала многим людям о том, что она видела, прежде чем позвонить ему. Или, во-вторых, у этого парня был друг, работающий на коммутаторе Green Pelican. Он предпочитал последнее.

"Как ты узнал об этом?"

"У меня тоже есть работа, которую нужно выполнить, сеньор".

"Встань пораньше и посмотри сам".

"Твоя речь состоится только во второй половине дня".

Я мог бы немного передвинуть это ".

"Señor. Я здесь, чтобы предложить очень значительную сумму денег за это видео. Моя газета уполномочила меня предложить вам пятьдесят тысяч долларов США за фильм. У меня есть деньги. Вот. Ждет тебя в банковской ячейке в Ки-Уэст-Бэнк на Уайтхед-стрит".

"На кого вы на самом деле работаете, мистер Самора?"

"Я тебе это уже говорил. Los Reformos."

"Вы взяли не того человека. мистера Самору. Я уверен, что вы, ребята, в значительной степени привыкли покупать все, что хотите. Но попытка подкупа сотрудника правоохранительных органов является серьезным преступлением в этой стране. Я думаю, тебе следует встать и уйти сейчас и дать мне спокойно поужинать ".

Саванна прибыла с его едой. Она поставила блюдо перед ним, и Франклин немедленно начал есть. Он был голоден. "Uno mas Papa Dobles?" Спросила Саванна мексиканца.

"Он не останется", - сказал Диксон.

"Si, uno mas", - сказал Замора, широко улыбаясь официантке. Саванна посмотрела на шерифа, и он кивнул, хорошо, принеси ему еще. Было бы здорово покончить с этим без шума.

"Послушайте меня, мистер Замора", - сказал Диксон, стараясь говорить тихо. "Мой чизбургер остывает. Так вот, я не знаю, кто вы такие и что, по-вашему, вы делаете. Но я хочу, чтобы ты знал одну вещь. Я не для продажи. Любой ценой".

"Шериф, не нужно так волноваться. Мы оба бизнесмены. Я вижу, вы были разочарованы моим первоначальным номером. Возможно, это было немного не в восторге. Позвольте мне сделать мое предложение более реалистичным. Я готов заплатить сто тысяч долларов за это видео. Понятно? Наличными."

"У тебя что-то попало в уши?"

"Мне жаль. Все еще ничего хорошего, да? Может быть, вы решили переспать с этим предложением. Хорошо. Я написал номер своего мобильного телефона на обратной стороне карточки. Если вы передумаете до конференции, пожалуйста, позвоните мне. Я желаю тебе спокойной ночи. Buenas noches, señor."

"Мистер Замора", - сказал Франклин, отпуская его, не поднимая глаз. Он взял свой бургер и откусил кусочек. Это было хорошо.

Мужчина встал и отодвинул свой стул от стола. Он откинул голову назад и допил свой коктейль. Несмотря на то, что в пределах слышимости никого не было, он наклонился вперед и положил обе руки на стол, говоря очень тихо.

"Шериф, я должен задать вам личный вопрос. Должно быть, тяжело уезжать по делам и оставлять свою бедную жену совсем одну в маленьком доме так далеко от города. Не так ли?"

"Сказать это снова?" Франклин наклонился вперед и оказался в нескольких дюймах от носа мужчины.

"Прости. Я просто говорю, что это должно быть сложно. Для твоей жены. Она, должно быть, иногда пугается, без своего храброго мужа, который мог бы ее защитить ".

"Моя жена".

"Да. Ее зовут Дейзи, не так ли? Такое красивое имя. Ты должен сказать ей, чтобы она была осторожна. В пустыне полно койотов, да? Особенно ночью. Одинокая женщина."

Правая рука Франклина метнулась вперед и сомкнулась вокруг левого запястья мужчины. Он не сломал ни одной маленькой кости, но был близок к этому.

"Если вы, люди, когда-нибудь приблизитесь к моей жене ... если она даже услышит голос, который ей не нравится по телефону ... если вы или кто-либо из вам подобных когда-либо причините моей жене какой-либо вред, я сниму этот значок и выслежу вас, как никчемный кусок грязи, которым вы являетесь. Я убью вас, мистер Замора. Я ясно выражаюсь?"

Он отпустил запястье, и человек в белом костюме вышел за дверь и растворился в толпе снаружи.

Франклин бросил на стол немного денег. Он встал и оставил свой недоеденный гамбургер на столе. Затем он тоже исчез в переполненном карнавале, который назывался Дюваль-стрит.

HЕго ПОДТОЛКНУЛИ ВВЕРХ ПО ТЕЧЕНИЮ, сдерживая волну неистового человечества. Он был в шести кварталах от отеля. Он уже мог видеть большую ожившую птицу впереди, всю освещенную в туманном ночном небе.

Он посмотрел на свои часы. Это было на час раньше в Техасе. Дейзи, должно быть, закончила свой ужин. Она бы стояла у кухонного окна, мыла посуду. Довольно скоро должно было стемнеть. "Койоты" вот-вот должны были начать петь.

В тот момент он был готов убить кого угодно за сотовый телефон, хотя и ненавидел эти чертовы штуки.

"Извините меня", - сказал он крупной женщине. Она стояла на углу, прижав правую руку к уху, как это делают люди в наши дни.

"Что? Эй, какого черта, по-вашему, вы делаете, мистер? Верни мне мой мобильный телефон!"

"Мне жаль. Официальное полицейское дело, мэм. Я не задержусь надолго."

Он показал свой значок и отвернулся от нее.

"Как эта штука работает?" спросил он ее, тыча в кнопки указательным пальцем.

46

Хауке уставился на угли, все еще весело горевшие в решетке для корзин. Они с Эмброузом удалились в небольшую корабельную библиотеку, уставленную книгами, сразу после ужина. Конгрив предложил выпить бренди. Детектив немного скучал по дому, подумал Хоук. Скучает по своей возлюбленной Диане Марс и прогулкам Сноуи рядом с ней за городом. Ему не терпелось поскорее оказаться дома.

Конференция, во всяком случае, ее часть, посвященная Хоуку, была закончена. На следующее утро Эмброуз и Пиппа должны были вылететь обратно в Великобританию. Сам Хоук направлялся в южные точки. Он передал Лэнгли и Государственному департаменту ту информацию, которой Си позволил ему поделиться. То, что Конч и Вашингтон решили сделать с предоставленной им информацией, было вне его компетенции. Теперь он действовал самостоятельно. Он мысленно расчищал свои карты, находясь на грани того, чтобы вступить в бой с врагом.

Он был достаточно мотивирован. Месть, во всяком случае, по мнению Хоука, была сильно недооцененным и чрезмерно оклеветанным чувством. Лично он обнаружил, что это чрезвычайно заряжает энергией.

В этот холодный и дождливый субботний вечер в Ки-Уэсте только Пиппа решила сойти на берег. Последняя ночь в городе, сказала она. Двое мужчин остались на борту, чтобы поработать над Кодом, хотя это означало отказ от места, которое Хоук выбрал для своего названия "Горячая жестяная крыша".

Маленькие корабельные часы на каминной полке библиотеки пробили четыре серебристых колокола. Хоук, погруженный в мечты о дикарях, бьющих в барабаны, и густых, неподатливых джунглях, был выведен из задумчивости. Он слушал прекрасную песню, которая теперь тихо играла по системе. Это была навязчивая версия Форрея Морире в исполнении Андреа Бочелли. Он решил не зацикливаться слишком долго на том, почему именно эта лирика имела такую болезненную привлекательность.

Было всего десять часов, и через окна библиотеки по правому борту Хоук мог видеть, что дождь, наконец, прекратился. Кусочек желтой луны был виден за рваными лохмотьями облаков, медленно сползающих на восток. Холодный фронт почти рассеялся. Завтра обещали ласковое солнце.

Сквозь нежную музыку послышался сонный вздох, и Алекс перевел взгляд с огня на своего друга.

"Боюсь, я чертовски сильно озадачен", - сказал Конгрив, снимая свое золотое пенсне и пощипывая переносицу. Он отложил в сторону письмо Циммермана. Он часами пялился на эту чертову штуковину. Он встал и вытянул руки над головой.

"Ты? В тупике?" Сказал Хоук, подняв свой бокал в форме чертополоха так, чтобы его многочисленные грани отражали свет от камина. "Где мисс Гиннесс? Нам нужна ее знаменитая книга рекордов!"

"Очень забавно, Алекс. Но я говорю вам, если секция сигналов C не может взломать это, и я не могу взломать это, это просто не может быть взломано ".

За ужином они обсудили различные подходы к решению головоломки. Они продолжали возвращаться к письму на смертном одре, которое для удобства они теперь называли просто Письмом Циммермана. Цифровой код, поначалу такой многообещающий, теперь считался случайной последовательностью, сгенерированной компьютером и, следовательно, не поддающейся расшифровке.

"Все можно взломать", - сказал Хоук, потянувшись за этой проклятой штукой. Он несколько мгновений слепо смотрел на письмо, а затем положил его обратно со вздохом разочарования. Цифры. Проклятие его существования.

"Тарабарщина", - сказал Хоук, теряя последнюю надежду различить какое-то повторение или схему. "Возможно, ты прав. Мы оба в тупике, черт возьми. Должен быть другой способ ".

Конгрив внимательно посмотрел на Хоука, его невидимые мозговые колесики вращались так быстро, и, очевидно, Хоук был удивлен, что их не было слышно. Эмброуз стоял спиной к огню, раскуривая свою первую за вечер трубку. Через секунду в воздухе разлился знакомый аромат ирландской смеси Peterson.

"Прежде чем полотенце будет выброшено, " пропыхтел Эмброуз, " Или, по крайней мере, пока флаг капитуляции все еще висит в воздухе над зияющей пастью мусорного бака, потерпи меня еще мгновение".

Хоук откинулся на спинку стула в тишине, ожидая, когда гений Амброуза бесшумно проскользнет в комнату.

"Подумай. Посол хотел, чтобы его жене доставили письмо. Мы оба предполагали, пока на самом деле не увидели это, что это может быть своего рода поэтическим прощанием на смертном одре с его будущей вдовой в Бразилии. Да?"

"Да", - сказал Хоук.

"Впоследствии вы узнали от захваченного венесуэльского офицера, что вдова Циммермана бежала из Рио-де-Жанейро в захудалый городок на реке Амазонка Манаус, верно? Опасаясь за свою жизнь."

"Правильно".

"В Мехико возникла проблема. Посол был похищен из своего отеля в Зоне Роза бразильскими агентами, после чего он быстро исчез в джунглях".

"Да. Где Топ безуспешно пытался убить его. Циммерман был по уши в этом деле. Но он потерял из-за этого сердце, или нервы, и сбежал в Англию."

"Итак, у нас есть посол Германии, имеющий связи в Бразилии, Венесуэле и Мехико. И все трое каким-то образом восходят к этому сирийцу, Мухаммеду Топу ".

"Топ стоит на перепутье", - сказал Хоук. "Он - связующее звено".

"Хотя, почему Мексика? Почему они в постели с мусульманским террористом?"

"Кто выиграет больше всего, если Top добьется успеха? Я бы сказал, в Мексике. Несколько успешных пограничных стычек, Америка поддается возмущению СМИ, и у них появляется шанс вернуть все земли, которые они потеряли американцам в войне 1848 года ".

"Я полагаю, ты прав. Наконец, Алекс, одна вещь, которую я, возможно, упустил из виду. В дополнение к зашифрованному письму был и второй подарок. Возможно, книга стихов. По крайней мере, для меня это было как книга ".

"Книга, да, это именно то, что это было".

"Значит, вы исследовали это?"

"Конечно. Я вынюхиваю."

"И что?"

"Это книга. Достаточно безобидный. Популярный роман."

"Есть что-нибудь хорошее?"

"Это не война и мир. Я с трудом могу представить, что преподношу это в качестве последнего прощального подарка скорбящей вдове. Тем не менее, о вкусе не может быть споров ".

"De gustibus non est disputandum. Тем не менее, ты сохранил это."

"Я с трудом могу оторваться от этого".

"И где эта книга сейчас?"

"Взял это с собой в путешествие. Засунул это в мой библиотечный стол, вон там. Я думал закончить это сегодня вечером ".

"Где именно?" Спросил Конгрив, подходя к столу.

"Скорее всего, в левом нижнем ящике. Туда я обычно засовываю вещи, за которыми хочу следить ".

Конгрив подошел к небольшому столу с кожаной столешницей, сел и выдвинул левый ящик.

"Я этого не вижу".

"Это там".

47

Где мы находимся. Давайте взглянем, не так ли?" Конгрив достал книгу и положил ее на стол перед собой, уставившись на нее.

"Осторожно", - сказал Хоук, - "Что-нибудь тикает? Вам лучше встряхнуть его несколько раз и посмотреть, не дребезжит ли он, констебль."

"Очень смешно. Тем не менее, довольно хорошее, хотя и запоздалое замечание. Это "Код Да Винчи"."

"Хм".

"Специальное иллюстрированное издание".

"На самом деле фотографии помогают, " сказал Хоук. - Я бы не отличил Мону Лизу от Лизы Мари".

"Пожалуйста, Алекс. Пощади меня".

Эмброуз поднял книгу для более тщательного изучения. Он сказал: "Должен признать, странный выбор. За запоздалым подарком тому, кто остался позади ".

Хоук улыбнулся. "Где-то в сердце Амазонки скрывается последний грамотный человек на земле, который еще не прочел эту чертову штуку. У тебя самого когда-нибудь до этого доходило?"

"Как агнец на заклание", - сказал Эмброуз. "Мне это скорее понравилось. Все, что связано с кодами, мгновенно цепляет меня ".

Он держал книгу за корешок и тряс ею над рабочим столом. Увидев, что со страниц ничего не упало, он отложил ее и начал медленно листать книгу.

"Ты собираешься прочитать это снова?" - Спросил Хоук. "Сейчас?"

"Тихо", - сказал Эмброуз, затерянный среди каких-то обширных, затененных коридоров мысли.

"Ты что-то напал на след? Подергивающиеся брови. У тебя есть все симптомы."

"Возможно, так оно и есть".

"Что? Выкладывай это."

"Тебе не кажется хоть немного интересным, Алекс, что в названии последней книги, которую Циммерманн завещает своей жене, есть слово "Код"?"

"Забавно, это, теперь, когда ты упомянул об этом".

"Да, не так ли? Передай мне письмо, ладно, Алекс? Я оставил это где-то там, на столе."

Хоук извлек зашифрованное прощальное послание посла и передал его Эмброузу.

"Здесь нам нужно положительное предположение", - сказал Конгрив, его глаза быстро перебегали от письма к книге. Он быстро водил пальцем по странице, которую Циммерман исписал нацарапанными цифрами.

"А именно?"

"Что письмо и книга связаны".

"Слишком просто. Слишком очевидно."

"Правда часто такова. Я подозреваю, именно поэтому мы не взломали чертов код, Алекс. Люди, естественно, ищут сложности там, где их нет. В то время как я, с другой стороны, присоединяюсь к точке зрения Уильяма Оккама ".

"Напомни мне снова об Уильяме Оккаме?"

"Средневековый философ, Алекс. Его принцип, широко известный как Бритва Оккама, гласил, что не следует делать больше предположений, чем минимально необходимо. Столкнувшись с головоломкой, сократите количество объектов, необходимых для ее объяснения. Другими словами, Алекс, выбери самый простой путь через лес."

"Ах, вот оно что".

"Entia non sunt multiplicanda praeter necessitatem."

"Именно".

"Да. Предположим на мгновение, что вдова не является эрудитом с несколькими степенями в высшей математике, номинализме или криптографии. Предположим, что она обычная женщина, обладающая обычными способностями, обычный человек, такой же, как вы или я. Но, также предположим, что это письмо и эта книга - не любовное прощание умирающего мужа, а нечто гораздо более ... зловещее ".

"Например?"

"Инициатор последовательности программ, например. Вы используете цифры, чтобы ввести какой-то неостановимый электронный вирус, который отключает связь по всему миру. Или запустить ракету по Лондону. Кто знает? Сценарии Конца света - это ваш хлеб с маслом, не мой. Я простой полицейский."

Пока Конгрив говорил, он быстро переворачивал страницы романа.

"Ты решал гораздо более сложные головоломки, чем эта. Продолжайте свое вязание, констебль, " сказал Хоук, почувствовав возбуждение в выражении лица Конгрив, которое он отчаялся когда-либо увидеть этой ночью. "Ты видишь что-нибудь в этом? Есть какая-нибудь связь?"

Эмброуз изучал письмо, повторяя цифры себе под нос, а затем листал роман взад и вперед.

"Я смотрю, я смотрю. Ах. Да. Ну вот, мы начинаем, вот кое-что. В книге сто пять глав, плюс пролог и эпилог."

"И что?"

"И, поставьте галочку ... да ... В загадочном прощальном сообщении содержится точно такое же, подождите, да, сто пять отдельных строк цифрового кода!"

"Блестяще!"

"Спасибо тебе. Но это еще ничего не значит, пока."

"Есть ли что-нибудь в конце самой книги, что напоминает формат кода?" Хоук вскочил на ноги и подошел к столу, чтобы заглянуть Конгриву через плечо.

"Да. Две короткие числовые строки, добавленные в конце, как какая-то кода. Это совпадение".

Хоук энергично сжал левое плечо Конгрива. "Ты разгадал это, старый слизняк! Благослови тебя Бог за то, что ты, в конце концов, обычный гений. Итак, как работает эта чертова штука?"

"Ты берешь книгу, я создам код. Начнем с чего-нибудь простого. Первая строка, написанная послом от руки, - 001005005. Взгляни на книгу, Алекс. Первая глава, пятый абзац, пятое слово? В чем дело?"

Хоук быстро пролистал книгу, ища первую главу, а затем быстро провел пальцем вниз по странице. "Ах, вот оно, пятый абзац, пятое слово...Расплата. Это хорошее начало ... И я должен сказать, констебль, что у вас замечательная способность, когда кажется, что все потеряно, придерживаться своего ...

"Ах! Вот ты где!" - раздался веселый голос от двери.

Хоук и Конгрив оторвались от лихорадочного изучения "Кода Да Винчи" и сопроводительного сообщения.

"Пиппа!" Эмброуз чуть не выпрыгнул из своего кресла от восторга.

Хоук сунул сложенное письмо внутрь романа и захлопнул его. Затем он засунул книгу под какие-то бумаги на своем столе.

"Мы закончим нашу литературную дискуссию позже, наедине", - пробормотал он Эмброузу. Конгрив кивнул в знак согласия.

"А, Пиппа, " сказал Хоук, " вот и ты".

"Мне было интересно, куда вы двое убежали! В конце концов, это моя последняя ночь в Ки-Уэсте. Привет, Алекс."

"Хорошо провел время, не так ли?"

Она хихикнула, слегка навеселе, и сказала: "Я танцевала и танцевала, правда".

"Ах, прелестно", - Эмброуз задумчиво улыбнулся девушке, по-видимому, не желая продолжать диалог.

"На раскаленной крыше из жести?" Сказал Хоук.

"Нет, в каком-то маленьком заведении под названием "Комната Варум". "

"А", - сказал Алекс, тоже мгновенно прекращая разговор. Наконец, он посмотрел на Конгрив и сказал: "Ваша невеста, Диана, любит танцевать, не так ли?"

"Мы не помолвлены, Алекс. У нас просто есть взаимопонимание".

Маленькая шалунья действительно выглядела довольно привлекательно в позе в дверном проеме, подумал Алекс. Она уложила свои светлые волосы гребнями со стразами, и теперь они рассыпались несколькими непослушными завитками по ее раскрасневшимся щекам. На ней было красное платье - шелковое облегающее платье под красной атласной шалью, и Хоук с неловкостью отметил, что это был вдохновенный выбор. Он увидел, что ее чашечки переливаются, несмотря на все человеческие усилия не замечать.

Хоук отвел глаза, многозначительно глядя на Эмброуза. "Ну, тогда я спать".

"Так рано, Алекс?" Сказал Конгрив. "В воздухе чувствуется привкус осени, не так ли? Хм."

Хоук посмотрел на него. "Что?"

"Не нужно язвить, старая сосиска", - сказал Эмброуз, посмеиваясь в свой бокал с бренди.

В этот момент в комнату вошел Том Куик.

"Шкипер, вы просили сообщить, как только Уолли вернется из Канкуна. Подъезжаю к причалу прямо сейчас ".

"Спасибо, Том, я сейчас спущусь".

"Уолли?" Спросила Пиппа, вертя красную атласную вечернюю сумочку за ремешок: "Кто он?"

Алекс сказал: "Не "он", Пиппа, а "она"."Новая лодка. Ты увидишь ее утром, перед тем как уедешь".

"Разве я не могу увидеть ее сейчас?" Спросила Пиппа, улыбаясь Хоук из-под своих длинных ресниц.

"Ты, конечно, не можешь. До рассвета предстоит проделать большую подготовку ", - сказал Хоук. Ему не терпелось впервые по-настоящему взглянуть на нее и получить отзывы от команды, только что вернувшейся из круиза по быстрой проверке в Канкун. Первые радиограммы от ее нового шкипера, Джерарда Браунлоу, были обнадеживающими. Она была невероятно быстрой и очень мореходной. Вооруженная, она была бы смертельно опасна в драке.

"Выпьешь стаканчик на ночь после всех этих приготовлений, Алекс?" Застенчиво спросила Пиппа, опустив длинные ресницы.

"Я думаю, что нет. Спокойной ночи, констебль. И я также желаю вам очень спокойной ночи, мисс Гиннесс. Было приятно видеть вас на борту. Очень полезный. Приятного путешествия домой".

"Жаль его", - сказала Пиппа, когда Хоук пересек комнату, чтобы посовещаться с Томом Куиком. "Вы тоже не собираетесь ложиться спать, мистер Конгрив?"

Эмброуз сказал: "Ну, я полагаю, меня можно было бы убедить выпить еще один стаканчик бренди. Только один, заметьте! Не будь непослушным ".

"Нам нужно взломать этот код, констебль. Сегодня вечером, если возможно".

Эмброуз сказал: "Я прочитаю это прямо до конца, Алекс. Как только я закончу, я тебе позвоню. С первыми лучами солнца слишком рано?"

"Вовсе нет".

"Код?" Сказала Пиппа, плюхаясь в еще теплое кресло Алекс. "Какой код?"

"Код Да Винчи", - сказал Алекс, останавливаясь в дверях, - Читал это?"

"Пока нет".

"Ты и миссис Циммерман", - сказал Алекс, выходя.

48

GОТКРУТИТЬ СТВОЛ, TРАЗДРАЖАЕТ

Хомер присел на жалкую груду костей и стал ждать. Он прятался в дальнем углу трейлера. Он стоял у задней двери, примерно на четыре фута ниже того места, где был бы верх, если бы он не проржавел. Он вытащил пистолет и тяжело дышал. Его плечо ужасно горело, и из выходного отверстия теперь довольно сильно текла кровь. Не задел кость, только мышцу. Он засунул свою бандану в маленькую дырочку, но все, что ему нужно было сделать, это завязать ее. Он мог слышать человека снаружи, возможно, в сотне ярдов от себя.

Он рискнул и на секунду опустил пистолет, чтобы можно было намотать жгут на предплечье. Он туго намотал бандану, зажал узел зубами и потянул. Было ужасно больно, но он почувствовал, что кровотечение мгновенно прекратилось.

"Дерьмо!" - сказал человек на земле. Должно быть, не видел путаницу проволочных ограждений, которые Гомер снес. Звучало так, будто он споткнулся об это и тяжело упал. Это был тяжелый удар; он был крупным мужчиной. Когда он встал, его шаги были медленными и тяжелыми.

У него была привычка курильщика, и звук его кашля становился все ближе. Гомер не мог понять, почему звук выстрела мужчины не привел к тому, что все наружные огни безопасности включились и из большого кирпичного здания склада хлынуло больше людей. Затем он понял это. За исключением отбивающего Янки, который прорвался внутрь, здание должно быть пустым. Курильщик на улице - вот и все, что она написала.

Одинокий ночной сторож.

Кто конкретно за чем наблюдал? Свалка?

Нет. Что-то действительно, действительно интересное, вот что. Кто-то вложил серьезные деньги в эту модную раздвижную дверь с электроприводом. А потом заплатил намного больше, чтобы все здание выглядело старым и обветшалым. И невидимый для любого, кто случайно свернет через забытую дыру в стене под названием Ганбаррел, штат Техас.

"Привет. Ты там, придурок?" - Сказал Смоки в перерыве между взломами. "Ты все еще жив и брыкаешься?"

Голос показался знакомым. Гомер ничего не сказал. Он подобрал кость. Он был на удивление тяжелым, это была кость ноги, возможно, бедра, и его с силой швырнуло на противоположную стенку грузовика. Это издало глухой лязг, больше похожий на стук. Мгновенно раздались два громких выстрела. В алюминиевой обшивке трейлера появились неровные отверстия размером с "магнум". Это было в другом конце большого открытого грузовика, как раз там, где отскочила кость.

"Выброси пистолет", - сказал Смоки. Теперь он стоял у задней части грузовика. Может быть, в шести футах от того места, где прятался Гомер. Голос начинал казаться все более и более знакомым, но он был таким хриплым, что он все еще не мог его узнать.

"У меня нет никакого пистолета", - сказал Гомер, его голос звучал так, словно был включен ревербератор.

"Черт. Ты сказал, что ты служитель закона. Выброси свой чертов пистолет. Я мог бы просто остановиться здесь, не так ли, поднух? Джес позволил тебе голодать и гнить там, ты знаешь. Никто никогда не найдет тебя там, Одинокий Рейнджер. Я обещаю тебе это чертовски много ".

"Я ранен".

"Я так и думал, что ты был".

"Нужен врач".

"Где я тебя поймал?"

"Рука".

"Истекаешь кровью довольно хорошо?"

"Я полагаю".

"Да? Так что выброси свой гребаный шестизарядный револьвер" и мы поговорим о том, как доставить тебя в отделение неотложной помощи ".

Гомер подобрал еще одну кость. Он был меньше первого, который он бросил, всего около фута длиной. К одному концу его прилипла сгнившая черная ткань, застрявшая в узловатом суставе. Может быть, часть рубашки этого человека. Там все еще были какие-то куски одежды людей вперемешку со всеми костями. Много сандалий. Он туго обвязал кость еще несколькими черными тряпками. Выглядело не настолько реалистично. Тем не менее, в этом был хороший толк.

"Ты победил. Я выбрасываю пистолет ".

"Я жду".

"А вот и она".

Гомер запустил кость высоко и длинно своей подающей рукой. Он надеялся добраться до тех высоких сорняков за проволочным забором. Тогда у него может быть шанс. Либо парень пошел бы искать это в сорняках и оставил лестницу без охраны. Или, будучи толстым и ленивым, он просто мог бы выбрать легкий путь и верить в то, во что хотел верить. Что он видел, как над его головой пролетел пистолет, и теперь у него был безоружный ребенок, запертый в сорокафутовом гробу, который был уже наполовину полон.

Большинство людей, по ограниченному опыту Гомера, верили в то, во что хотели верить.

"Умный парень", - наконец сказал Смоки, все еще пыхтя прямо за дверями грузовика. "О'кей-доки, сынок. Я поднимаюсь по этой лестнице".

Гомер услышал ворчание и почувствовал заметное падение веса мужчины на нижней ступеньке лестницы. Большой парень, все в порядке. Тяжелый. Он держался бы одной рукой за лестницу, а в другой - за пистолет. Пистолет в правой руке, скорее всего, если вы доверяли закону средних чисел.

Гомер прижался щекой к холодной алюминиевой обшивке, пока курильщик медленно поднимался по стальной лестнице. Он притаился в тени. Лестница поднималась с правой стороны, ближайшей к нему. Он мог видеть верхнюю ступеньку. Когда они увидят лица друг друга, черт возьми, между ними будет не более шести футов.

Палец Гомера напрягся на спусковом крючке. Он несколько раз моргнул и попытался сглотнуть. Ему было больно. Холодный пот заливал его глаза. Он никогда раньше не убивал человека. Ни разу не выстрелил из своего служебного револьвера при исполнении служебных обязанностей. Он даже не был хорошим стрелком. Смоки был почти на вершине, кряхтя и хрипя. Он увидел, как белые пальцы обхватили верхнюю перекладину.

Гомер Прадомм, глядя на свою дрожащую руку с пистолетом, подумал про себя: "Сынок, ты не можешь выиграть с проигрышной рукой".

Прошла вечность. Его рука внезапно перестала дрожать.

"Привет", - сказал Смоки, теперь уже почти на верхней ступеньке. "Где ты, черт возьми, находишься, парень?"

Он мог видеть верх ковбойской шляпы мужчины с прорезями. Верхняя часть его лица, его глаза.

"Эй! Ты слышишь меня? Я сказал. Где. Ты. Где?"

"Жду тебя", - сказал Гомер и дважды выстрелил в голову и плечи целиком, которые теперь вырисовывались на фоне темно-синего неба.

Голова мужчины взорвалась, и его тело упало, его пальцы, наконец, оторвались от верхней ступеньки. Раздался глухой звук, как будто большой мешок с картошкой упал в грязь. Гомер поднялся на ноги и начал складывать кости в углу, чтобы он мог выбраться из этой смертельной ловушки.

Он опустился на землю рядом с телом. Он лежал лицом вниз в сорняках, совершенно неподвижный, за исключением правой ноги, которая была вывернута под неправильным углом и подергивалась.

Он просунул руку под плечо и сумел перевернуть мужчину на спину. От его лица осталось ровно столько, чтобы его можно было узнать.

Человек, которого он убил? мистер Дж.Т.Роулз.

Он ждал, чтобы почувствовать что-нибудь. Страх, догадался он. Этого не произошло. Оправданная самооборона во время расследования убийства? Мужчина собирался застрелить его, в этом нет сомнений. Он покачал головой, пытаясь очистить ее от чего угодно, кроме фактов его развивающегося дела. Мистер Роулз, крупный дилер Chevy, похоже, имел небольшой побочный бизнес. Мексиканский полуночный автопоставщик? Нет, что-то намного большее, чем это.

Но, что?

49

Омер наполовину ожидал, что задняя дверь склада будет приоткрыта, но это было не так. Роулз был мертв как полотно, но он запер за собой дверь на висячий замок, когда вышел, чтобы проверить шум снаружи. Гомер снова обошел здание и понял, что единственным путем внутрь по-прежнему была пожарная лестница.

Он протянул руку и спустил лестницу вниз, больше не беспокоясь о скрежещущем шуме. Вы могли бы шуметь сколько угодно в городе-призраке, население которого недавно сократилось до одного человека. Он поднялся по ступенькам и пролез через открытое окно, сначала посветив внутрь своим мини-фонариком и не увидев ничего необычного. Это была пустая комната, вероятно, раньше это был офис. Перевернутый деревянный стол стоял в центре пола.

В центре комнаты на проводе висела единственная лампочка. Гомер повернул выключатель, но он либо перегорел, либо не было питания. Он увидел деревянный стул, стоящий лицом к окну. Следы царапин на подоконнике, где Джей Ти оставил свои ботинки. Роулз был богатым человеком. И все же, это был его кабинет. Его недопитая кофейная кружка Cowboys стояла на сиденье, где он ее оставил, когда услышал что-то снаружи.

Или, может быть, у Роулза был свой шикарный офис где-то в другом месте здания. Может быть, он просто прогуливался, покуривая, и зашел сюда. Подошел к окну, чтобы подышать свежим воздухом.

На полу вокруг перевернутого стола валялись журналы с девичьими сюжетами и кое-какие порноматериалы. Он поднял одну из них. Это был календарь с обнаженной девушкой на качелях из покрышек. 1988 год. Внизу были слова, любезно предоставленные Rawls Chevrolet. Давным-давно у Джей Ти был собственный дилерский центр здесь. Никогда никому не рассказывал об этом. Должно быть, был успешным, хотя размер был.

Он уронил календарь среди бумажных стаканчиков и другого мусора. Какой-то старый бургерщик, пакеты из-под крема "Криспи" и пачки грязных бумажных салфеток. В комнате все еще пахло табаком и застарелой вонью пота мертвеца.

Гомеру показалось, что он что-то услышал за закрытой дверью, и он на секунду замер как вкопанный. Это был слабый, жужжащий звук, как будто тяжелая техника двигалась глубоко внутри склада.

Он тихо подошел к двери и открыл ее.

Он понятия не имел, чего ожидал на другой стороне, но это определенно было не то, что он увидел.

Который был ничем.

Все здание было пусто внутри. Он смотрел на большую пустую коробку по меньшей мере ста футов в длину, пятидесяти футов в ширину и высотой в четыре этажа. Нет этажей. Нет окон. Никаких лестниц. Внутри ничего нет. Там, наверху, была крыша. Рифленый алюминий. Арочные стальные балки, которые поддерживали его, казались довольно новыми. И невыразительные кирпичные стены были свежевыкрашены в белый цвет от пола до потолка со всех четырех сторон. За дверью был узкий стальной мостик, и он вышел на него. Он был примерно в двадцати футах над первым этажом.

Он включил свой мини-светильник и прокрутил его внизу. Просторный пол выглядел как покрашенный бетон, безупречно чистый и блестящий. В центре пола был круг. На самом деле, просто слабая линия диаметром около шестидесяти футов в поперечнике, может быть, больше.

Гомер двинулся налево по выкрашенному в желтый цвет подиуму, свисавшему с потолка и тянувшемуся по всем четырем сторонам здания. Через дорогу были две двери офиса, похожие на ту, из которой он только что вышел. Но его не интересовали эти двери.

Что привлекло его полное внимание, так это тот факт, что такси "Янки Слаггер", которое он видел подъезжающим к этому самому зданию около часа назад, теперь исчезло. Он, конечно, не слышал, как завелся этот мощный дизель, а он бы услышал, не так ли? Даже когда он прятался там, на кладбище, он бы услышал, как этот монстр завелся, выехал задом на улицу и с ревом умчался. Он ничего не слышал. Но Отбивающий исчез.

Он увидел, что у подиума была единственная лестница, ведущая на землю со стороны улицы здания.

Он осторожно двинулся к нему по узкому металлическому переходу, не потому, что его мог кто-нибудь услышать, заведение было явно пустым, а потому, что, если бы он споткнулся и перевалился через перила, что ж, это было бы все, что она написала, черт возьми, наверняка.

Он медленно спустился вниз, держа фонарь направленным на ступеньки до самого пола. Большая главная дверь, такая потрескавшаяся и облупившаяся снаружи, была изнутри из блестящей матовой стали. Никаких ручек или замков. Он просто скользнул в стену над ним. Он оторвался от осмотра и посмотрел на слабый контур круга в центре пола. Изменилось ли это? Это выглядело иначе, чем когда он был на подиуме. Он подошел, чтобы проверить это, опустившись на колени внутри круга, чтобы почувствовать его контур пальцами.

Теперь он мог видеть, что большая шестидесятифутовая круглая секция была немного ниже, чем остальная часть пола. Как крошечная впадина. Контур, который он видел сверху, был вызван тем фактом, что эта секция не была заподлицо. По всей окружности было видно около восьмой части дюйма тусклой стали. Что-то, возможно, звук, заставило его наклониться вперед и приложить ухо к полу.

Это был тот самый шум механизма, который он слышал ранее в кабинете Смоки. Глубокое жужжание, а затем мягкое шипение.

И внезапно вся центральная секция пришла в движение. Он проваливался сквозь пол.

Он встал и быстро сошел с движущейся платформы. Он отошел от отверстия, наблюдая широко раскрытыми глазами, как огромная круглая секция пола медленно и неуклонно опускается. Почти бесшумно. Нога. Два фута. Все еще падает. Теперь он мог что-то слышать там, внизу. Шум какого-то механизма внизу поддерживал огромную круглую секцию бетонного пола. Какой-то массивный гидравлический подъемник. А теперь еще один шум. Разгорается большой дизель. Затем начался второй. Третий. Еще.

Подожди минутку. Грузовики? В подвале?

Он лег плашмя на живот, стараясь больше не причинять боли раненой руке, и медленно продвигался вперед, пока не смог заглянуть за край. Там, внизу, был слабый красноватый свет, клубящийся от паров дизельного топлива. Было слишком густо, чтобы разглядеть что-либо, кроме темных очертаний в красном тумане. Он продвинулся вперед еще на несколько дюймов, опустил голову и заглянул внутрь.

Если там, внизу, кто-то собирался снести ему голову, это должно было произойти сейчас. Он никого не слышал, и он думал, что услышал бы. Но, ты никогда не знаешь наверняка.

Никто в него не стрелял. Но от того, что он увидел под собой, у него перехватило дыхание.

Чудовищные установки. На самом деле, их очень много, тягачей с прицепом. Может быть, пятнадцать, или даже больше, подумал он. По меньшей мере двадцать. Но это были только те, которые он мог видеть под этим углом. Теперь, опустив голову еще ниже, он мог видеть, что подземный гараж был большим, потому что большая овальная секция теперь спускалась вплотную к нижнему этажу.

На всем пути в задней части нижнего уровня был хорошо освещенный туннель.

Итак, вот как они это сделали, заставили грузовики-призраки пересечь границу, и никто этого не заметил. Он видел все сообщения о мексиканцах, строящих туннели под границей. Большие, даже с кондиционером. Для переправки нелегалов и наркотиков в Штаты. Но этот туннель был чем-то совершенно другим. Он был достаточно большим, чтобы вместить восемнадцатиколесный транспорт. Должно быть, потребовались годы, чтобы построить эту штуку. В дополнение ко всему остальному Роулз владел строительной компанией. Он каким-то образом был в сговоре с мексиканцами. По какой-то причине пригоняю грузовики.

Дело Гомера начинало складываться. Джей Ти был контрабандистом, мошенником. И предатель. Он никогда раньше не убивал человека, но если уж пришлось начинать, то это было неплохое место.

Раздалось громкое фырканье большого дизельного двигателя, набиравшего обороты. Он с удивлением наблюдал, как под ним грузовик проехал вперед и остановился прямо посреди круглого подъемника. Это был не отбивающий Янки, которого он видел ранее. Нет, это был древний Road warrior, винтажный грузовик Mack пятидесятых годов с выцветшей зеленой краской на кабине и прицепе. Желтые дорожные огни теперь освещали ряд ржавых хромированных клаксонов, установленных на крыше кабины. Он не мог заглянуть в кабину. Затемненные окна, конечно. Он наблюдал, не в силах оторвать глаз , как вся центральная секция начала поворачиваться по часовой стрелке, разворачивая установку так, чтобы она была обращена к улице.

Когда платформа лифта повернулась на сто восемьдесят градусов, она остановилась.

Затем потрепанный старый грузовик Mack начал подниматься на своем гидравлическом постаменте. Это был грузовик с большим логотипом Juicy tomato и надписью Ocala Farms Inc., нарисованной на прицепе. В то же время, главная дверь здания начала скользить вверх внутри стены. Все это дерьмо происходит, подумал Гомер, и ни одного одинокого человека на территории, кроме него самого и человека, которого он убил.

Все это было, что, автоматизировано?

Гомер решил, что давно пора выбить почву из-под ног на кладбище грузовиков с привидениями мистера Дж.Т. Роулза, и это как раз то, что он собирался сделать. Он нырнул под полуоткрытую уличную дверь и бросился бежать, пересекая главную улицу города-призрака к сгоревшему "Тексако", где он припарковал жертву.

Он выходил на рацию и сообщал местонахождение мертвеца. Затем он выключал радио и добирался до сути того, чем занимался покойный Дж. Т. Роулз в этом маленьком городе-призраке.

50

LA SELVA NЭГРА

Гарри Брок вставил новый магазин и дослал патрон в патронник своей полуавтоматической винтовки. Затем он спросил: "Кстати, сколько лет Капарине?"

"Почти тридцать", - ответил Саладин.

"Да? Сказала мне, что ей двадцать пять."

Гарри и Саладин нервно смотрели на низкое, тупое строение на противоположном краю каньона. Они приближались к концу моста. Пока что они не видели никакого движения и больше никаких адских маленьких, плюющихся свинцом троллей. Но ни один из мужчин не питал иллюзий по поводу приема с шампанским сразу по прибытии на другую сторону.

Хассан переключил переключатель на своем оружии на полный автомат. Он, как и Гарри, присел на корточки за расклешенным стальным брызговиком, который прикрывал гусеницы танка. Это была вся защита, которую маленький зеленый боевой робот предоставлял обычному гонщику, и, как они видели, этого было очень мало.

"Не верь всему, что говорит Капарина. Однажды ты обнаружишь, что пожалеешь об этом".

"Что это должно означать?"

"Я верю, что ты пытаешься заставить меня ревновать. У моей бывшей жены было много любовников до вас, мистер Брок."

"Похоже, тебя это не очень беспокоит".

"Может быть, это потому, что я смотрю на всех ее любовников, таких как ты, не как на соперника, а как на товарища по несчастью".

Гарри ухмыльнулся ему и взвел курок своего пистолета. "Запирай и заряжай, Саладин", - сказал он, - "Я думаю, мы собираемся отправиться на поиски твоей распутной женщины или умереть, пытаясь".

Когда танк приблизился к последней трети моста, оба мужчины почувствовали облегчение, не увидев обугленный труп Капарины, лежащий в дымящихся руинах танка. И они были слегка шокированы тем, что никто до сих пор не удосужился их убить.

"Формирование беспилотных летательных аппаратов", - внезапно сказал Саладин, - " Снижайтесь как можно ниже. Крепко обними сталь, Гарри!"

"Дерьмо", - сказал Гарри, распластавшись, насколько мог, в тесном пространстве между передним и кормовым брызговиками. Оба они были одеты в камуфляжную форму джунглей того же оттенка, что и боевые роботы. Гарри надеялся, что это обеспечивало небольшую степень визуальной защиты. Все зависело от того, насколько бдительным был оператор, управлявший беспилотником, в этот конкретный момент.

"Никакого движения!" Сказал Гарри. "Даже не моргай!"

Он наблюдал, как три изящных серебристых корабля накренились и развернулись, когда они летели вверх по ущелью прямо к ним. Он увидел характерные красные наконечники на концах крыльев и понял, что эти чертовы штуки были вооружены ракетами класса "воздух-земля". Эскадрилья беспилотников теперь шла встречным курсом прямо на мост. Все, что ты мог сделать, это дождаться запуска и наблюдать, как один из этих маленьких красных ублюдков доберется до твоей мертвой задницы.

Ничего подобного не произошло.

Ведущий беспилотник опустил свой перевернутый нос в самую последнюю секунду. Гарри затаил дыхание, когда он пронесся прямо под мостом с зазором около шести дюймов. Два фланкера пронеслись над головой, где начали ленивый разворот, поднимаясь на юг. Вероятно, в поисковой системе, которая направит их вдоль южного периметра комплекса Топа, подумал Гарри.

Если бы Топ был в своей игре, а он, несомненно, был, он бы планировал эти разведывательные полеты дронов в нечетные часы, устраняя любую предсказуемость, которая позволила бы злоумышленникам проникнуть внутрь незамеченными. Двое злоумышленников на борту танка повернули головы и увидели, как одинокая серебристая птица пронеслась по глубокому зеленому ущелью, петляя, и, наконец, исчезла за скалистым мысом в густом тумане. Когда Хассан и Брок снова посмотрели вперед, Тролль с грохотом съезжал с моста на широкую площадку из дробленого песчаника.

"Это было хорошо", - сказал Гарри, его глаза метались взад и вперед, выискивая любое движение внутри или вокруг, казалось бы, заброшенного укрепления дот.

"Почему?"

"Никто не посылал отряд беспилотников, чтобы уничтожить нас, или, поверьте мне, это было бы так. Тот последний рейс выполнял обычное патрулирование, и оператор не засек нас."

"Уснул за рулем".

"Нам повезло".

"Лучше удачливый, чем умный".

Удаленный оперативный пост хорошо охранялся. Так вот, она была испещрена пулевыми отверстиями. Это было приземистое, уродливое прямоугольное здание из песчаника, ощетинившееся поврежденными видеокамерами и мачтовыми антеннами. Замаскированный, он также находился достаточно далеко внутри зеленой стены джунглей, чтобы быть невидимым с воздуха. Как и подвесной мост, который он охранял, он был замаскирован ковриком из лиственных лоз. Гарри и Хассан решили, что это не был основной подход к лагерю, он не выглядел достаточно укрепленным или важным. Одному Богу известно, сколько таких аванпостов с личным составом выстроилось вдоль этого участка ущелья.

Но Гарри нутром чуял, что они, возможно, нашли лазейку в сердце тьмы.

"Вход в этот дот здесь, сзади", - услышал он крик Хассана из-за строения, и Гарри осторожно обошел его сзади, чтобы проверить.

Когда он завернул за угол, Хассан подставлял ботинок под одного из трех мертвых охранников на земле. Он перевернул его. Гарри проверил двух других. Все были одеты в камуфляжную форму джунглей. У каждого мужчины было по одному пулевому отверстию во лбу.

"Что за черт?" Сказал Гарри.

"Капарина".

"Она все это сделала?"

"Да".

"Как?"

"Это то, что у нее получается лучше всего, Гарри".

"Срань господня. Она все еще жива ".

"Ты обнаружишь, что ее трудно убить. Давайте заглянем внутрь ".

Этот небольшой командный пункт был более совершенной версией ангара, который они впервые обнаружили на взлетно-посадочной полосе. Контролер, мертвый, без сомнения, от пули в затылок, лежал навзничь на своем мониторном посту перед множеством мерцающих плоских экранов.

На центральном экране все еще было изображение моста, который они только что пересекли, в реальном времени. Другой ракурс камеры, установленной на нижней стороне моста, показал шум быстро текущей реки далеко внизу. Третий монитор транслировал вид с носа беспилотного самолета, вероятно, того самого, который они только что видели, поднимающегося по извилистому ущелью. Четвертый был самым интересным. Эта камера, установленная на боевом роботе Troll battlebot, двигалась на высокой скорости по джунглям. Вы могли видеть, что он направлялся к какому-то низкому зданию в конце тропы в джунглях.

Это здание выглядело очень знакомым.

Да. Этот робот-танк мчался к тому самому зданию, которое они с Хассаном в данный момент осматривали.

Гарри закинул бизон на плечо и направился к двери. "Давай выбираться отсюда. Иди и убери этого маленького ублюдка ".

"Гарри, подожди. Это не тролль. Посмотри еще раз на монитор. В правом нижнем углу экрана. Что ты видишь?"

Гарри прищурил глаза, внимательно вглядываясь в монитор. "Кусок ботинка? Подпрыгиваешь на подставке для ног?"

"Да. Выглядишь знакомо?"

"Черт возьми, да. Это ботинок Капарины. Она вернется за нами?"

"Ты быстро учишься", - сказал Хассан, выбегая на улицу, чтобы поприветствовать свою бывшую жену, а Гарри следовал за ним по пятам.

Когда Гарри и Саладин вышли на улицу, они увидели Капарину. Но это был не тролль, на котором она ехала. Вовсе нет. Это был даже не робот. Это было причудливое транспортное средство, напоминавшее лунный модуль с четырьмя гигантскими резиновыми колесами. Он приводился в движение двумя пропеллерами с карбоновыми лопастями, установленными в кормовой части. Амфибия, наверное. Эта штука была длинной и узкой, чтобы она могла петлять по тропам в джунглях, предположил Гарри. В дополнение к видеокамере, установленной на верхней части тяжелого трубчатого каркаса, у него было, к удивлению Гарри, что-то вроде рулевого колеса.

Капарина затормозила и улыбнулась им сверху вниз со своего сиденья, установленного в центре коляски.

"Я присвоила это", - сказала она, прежде чем кто-либо успел спросить. "Назвался Скитером. Поднимайся сюда! Сзади, позади меня, есть два сиденья. Давай, прыгай! Я опережаю их всего на минуту!"

"За ними?" Сказал Гарри, ему не понравилось, как это прозвучало.

Двое мужчин вскарабкались на борт транспортного средства и начали пристегивать ремни безопасности, которые крепили их к двойным сиденьям на корме. Капарина сбросила свой дождевик где-то по пути. Рукава ее белой футболки с грязными разводами были закатаны, прикрывая загорелые бицепсы. Тонкая хлопчатобумажная рубашка почти не скрывала ее фигуру. Ее лицо тоже было разрисовано военной раскраской с потеками коричневой грязи. Она толкнула ручные дроссели вперед, и багги рванулся вперед. Она обогнула низкое здание и выбежала на мост.

"Подожди", - крикнул Гарри, "Куда, черт возьми, ты собрался? Мы должны найти способ проникнуть внутрь центрального комплекса!"

"Не сегодня, мы этого не делаем", - бросила она через плечо, когда они мчались обратно через мост. "Прямо сейчас на моей заднице по меньшей мере полдюжины различных устройств. Солнце садится. У них есть объективы NV, которые могут видеть в темноте, а у нас нет ".

Гарри тоже не понравилось слово "ассорти", но он решил пока держать рот на замке. Ему было нелегко застегнуть пряжку на ремне безопасности, и не было никакой возможности оставаться внутри этого проклятого багги, не будучи пристегнутым.

"Убегай, чтобы сражаться в другой раз", - сказал Саладин с задумчивой улыбкой, закуривая сигарету без фильтра, как будто он только что ушел с чертового поля для гольфа, проиграв раунд на своей карточке.

"Подраться?" Сказала Капарина, оглядываясь на них. "У вас двоих нет ни малейшего представления. Я смог заглянуть за занавеску ".

"Расскажи мне, что ты видела", - сказал Гарри, наклоняясь вперед и кладя руку ей на плечо. "Мне нужно зарегистрироваться. Мне нужно знать, с чем мы столкнулись, прежде чем я позвоню в Вашингтон ".

"Скажи им, что ты видел будущее войны, Гарри Брок".

"Да? И что это за будущее, Капарина?"

"Роботы, Гарри".

51

PРАЙРИ, TРАЗДРАЖАЕТ

Я тоже люблю тебя, Конфетка", - сказала Дейзи своему мужу, отмечая свое место в старой семейной библии веточкой полевого цветка блубоннет. Она разговаривала по телефону, сидя на его стороне продавленной двуспальной кровати. Она зашла в спальню за чем-то, когда зазвонил телефон у кровати. Она не могла вспомнить, почему, что она искала здесь, но она взяла с собой Библию.

Должно быть, она думала о своем муже. Как он, должно быть, нервничает, произнося речь перед всеми этими важными людьми завтра. Стоя у окна спальни, наблюдая за тем, как опускается ночь, но видя в ее сознании все эти тревожные морщинки вокруг его глаз.

Именно в этот момент зазвонил телефон, и, конечно же, это был Франклин.

Одно из тех жутких совпадений. Они назвали это прозорливостью. Не совсем интуитивная догадка, но что-то похожее на это.

Она откинулась на его мягкую подушку и слушала, как он тихо беспокоится на другом конце линии. У них была плохая связь, как будто он звонил с мобильного телефона. Что было глупо, потому что у него бы такого не было. Не стал бы держать его в доме.

"Франклин? Ты все еще там?"

"Ага. Я здесь."

"Кто это кричит на заднем плане?"

"Милая леди, чей телефон я позаимствовал. Думаю, мне следует вернуть его сейчас."

"Хорошо, но ты просто перестань волноваться, хорошо? Возвращайся в отель и постарайся немного поспать. Завтра у тебя важный день. Особенно с теми записями, которые Джун сняла на видео. Я уверен, что этот парень Самора - просто наглец. Точно так же, как те, кто пытался напугать нас в прошлый раз. И время до этого. В шляпе и без оружия".

"Я уверен, что ты прав. Но, пожалуйста, просто делай, как я сказал, Дейзи. Запри все двери и окна и жди у телефона, пока патрульная машина, которую я вызвал, не приедет туда. Понятно?"

"Лучше бы ты этого не делал. Я большая девочка. Я могу позаботиться о себе. Ты это знаешь".

"Обычно я тебя не беспокою, Дейзи".

"Я знаю, что ты не понимаешь. Я пойду закрывать дом прямо сейчас, милая."

"Хорошо".

"Спокойной ночи, дорогая".

"Спокойной ночи".

Дейзи дождалась его щелчка, а затем потянулась, чтобы положить трубку обратно на тумбочку. Дом внезапно стал очень пустым.

"Стреляй", - сказала она, уставившись в потолок.

Это был не первый раз, когда кто-то угрожал причинить ей вред, чтобы добраться до Франклина. В последний раз, когда это случилось, кто-то пытался их вот так напугать, ей приходилось говорить Франклину каждый раз, когда звонил телефон, а на месте никого не было, каждый раз, когда машина, которую она не узнала, притормаживала на грунтовой дороге, ведущей к их дому, каждый раз, когда приходило письмо или посылка с незнакомым почерком, который она не узнала, каждый раз, когда кто-то косился на нее, покупая аспирин в аптеке.

Телефон зазвонил снова.

"Алло?" Сказала Дейзи, думая, что это, должно быть, снова Франклин.

Тишина. Затем они повесили трубку.

Еще один неправильный номер.

Третий за сегодняшний вечер. Она не рассказала ему о первых двух. Не хотел расстраивать его из-за пустяков еще больше, чем он уже был.

Она спустила ноги с большой пустой кровати и сунула их в домашние тапочки. Она запирала дверь, а потом была готова лечь спать. На ней была ночная рубашка и все такое. Она все равно уже заперла все двери. Теперь она ходила из комнаты в комнату, проверяя, запирая окна на кухне, в маленькой задней спальне и кабинете Франклина.

В гостиной два окна по обе стороны от входной двери были широко открыты, тонкие занавески задувало ветром. Она положила руки на подоконник и уставилась в темную ночь. На небе было не слишком много звезд, и похолодало. Она услышала слабый гул шин на шоссе, кто-то проехал мимо на довольно приличной скорости, в ночь. Затем другая машина едет в противоположном направлении. Очень медленно.

Она ждала, прислушиваясь, не проедет ли он дальше по маленькой грунтовой дороге, ведущей к их дому.

Это произошло.

Отдаленный гул машины, проезжающей ночью по пустынному шоссе, был странной вещью. Она часто лежала в постели, ожидая сна, и слушала, как они проходят там, снаружи. Особенно дождливой ночью, когда шины издавали печальный шипящий звук по дороге куда-то еще. Кто был за рулем? Куда они направлялись? Что происходило в их умах, когда они смотрели, как эта длинная желтая линия исчезает в зеркале заднего вида? Кто-нибудь сидел рядом с ними? Кто?

Франклин напугал ее, все верно.

Никаких вопросов по этому поводу. Она опустила чертовы передние окна, оба, заперла их и вернулась в спальню. Она опустилась на колени рядом с кроватью. Выглядело так, будто она собиралась помолиться, но это было не так. Она просто делала следующую лучшую вещь, доставая свой пистолет. Она наклонилась, чтобы взять двуствольный "Паркер". Это был редкий дробовик Sweet Sixteen, который Франклин переделал, чтобы подогнать ей к ее двадцать первому дню рождения. Отпилил пару дюймов от приклада и подарил ей в самый знаменательный день.

Обрез для взрослой девочки, говорилось в карточке. Она все еще видела это в зеркале все эти годы спустя.

Она приподняла потертое синелевое покрывало на кровати и ощупала его правой рукой, пока кончики ее пальцев не коснулись гладких холодных стволов. Она вытащила его и поднесла к носу. Да поможет ей Бог, ей нравилось, как пахнет этот чертов пистолет, больше, чем это естественно для женщины.

Дейзи хранила с полдюжины или около того гильз, запертых в правом ящике комода. Двойная дробь. Она открыла ящик и выудила пару. Затем она открыла пистолет и зарядила его. Она захлопнула его, убедилась, что предохранитель включен, и вернулась на кухню. Положив пистолет на стол, она зажгла деревянную кухонную спичку и включила газ, зажигая конфорку под чайником.

Сидя за кухонным столом лицом к спальне, она знала, что может легко повернуть голову и увидеть как входную, так и заднюю дверь. Глядя прямо перед собой, она увидела бы любого, кто случайно заглянул в окно ее спальни.

Она намеренно оставила освещение на крыльце включенным, спереди и сзади. И теперь она решила, что ей лучше выключить весь свет в доме и посидеть в темноте. Таким образом, она могла видеть их раньше, чем они видели ее.

Не то чтобы там были какие-то "они", - говорила она себе, переходя из комнаты в комнату и гася свет, но она услышала что-то дрогнувшее в голосе Франклина сегодня вечером, когда он сказал ей, как сильно любит ее.

Ты сидишь и наблюдаешь за ними в темноте, чайник свистит очень долго. И тиканье кухонных часов звучит намного медленнее и громче. Теперь "Паркер" лежал у нее на коленях. Довольно скоро должна была появиться патрульная машина, припаркованная перед домом. Она ходила по дому с Гомером, или Уайаттом, или кем-то еще, кто был на дежурстве, видела, что смотреть нечего, а потом, возможно, могла пойти в постель и немного поспать. Даже несмотря на то, что это было так тяжело с уходом Франклина.

Любая чертова кровать казалась на десять размеров больше без твоего мужчины в ней. Все ее подруги, потерявшие своих мужей, так говорили.

Мысль, когда она впервые пришла, поразила ее так сильно, что она чуть не упала со стула.

Одинокая женщина.

Это то, что мексиканский парень в ресторане сказал Франклину. Ты должен был беспокоиться о женщине в одиночку, сказал он. Она была одна, конечно. Но так было и с несколькими другими женщинами здесь, в Прери.

Джун Уивер, например, была очень одинока сегодня вечером. У Джун был сын по имени Трэвис. Большой сильный футболист. Но он жил со своим отцом.

Джун жила одна.

И это была Джун, подумала она, нервничая и возбуждаясь одновременно, а не она, у которой была видеокассета, которую мужчина в Ки-Уэсте хотел так сильно, что угрожал такому человеку, как Франклин, из-за нее. Если они знали о ее записях, они, вероятно, знали, как найти адрес Джун так легко, как они могли бы найти-

Она вскочила из-за стола и подбежала к телефону, установленному на стене рядом с плитой. Домашний номер Джун был среди тех, что были нацарапаны карандашом прямо над телефоном.

Линия была занята.

Она позвонила в офис шерифа и получила запись. Джун знакомо растягивает слова, говоря вам, что делать в случае чрезвычайной ситуации. Что означало, что тот, кто был на дежурстве, разговаривал по телефону.

Она сделала глубокий вдох и повторно набрала оба номера.

Все еще занят.

52

Ди айзи схватила дробовик и побежала в свою спальню, щелкнув выключателем у двери. К черту все это. Она сбросила тапочки и сунула ноги в ботинки. Одеваться времени не было, она схватила свой махровый халат с крючка на двери ванной. Она схватила горсть ракушек с комода и засунула их в карман своего махрового халата. Затем она поспешила обратно на кухню. Телефон разрывался от звонков, и она сделала паузу ровно настолько, чтобы схватить трубку.

"Алло?"

Ничего.

"Кто это, черт возьми?"

Услышав только тишину, она швырнула трубку, снова подняла ее и повторно набрала номер дома Джун.

Занят. Такова была линия шерифа. Проклятие.

Та Джун пыталась дозвониться до здания суда? Поэтому Дейзи не смогла дозвониться ни по одному номеру? Должно было быть так.

Она выбежала через переднюю дверь и запрыгнула в пикап, положив пистолет на сиденье рядом с собой. Она повернула ключ в замке зажигания и на несколько ужасных секунд подумала, что эта чертова штуковина не перевернется. Затем это произошло. Она включила передачу и вырулила на длинную грунтовую дорогу, которая вела к шоссе. Она почти не сбавила скорость, когда выехала на асфальт, просто вывернула руль и вдавила ногу в пол.

В кабине было холодно. Она плотнее запахнула поношенный махровый халат, но это не сильно помогло. Она могла быть мертва до того, как этот протекающий обогреватель под приборной панелью начал выделять что-нибудь достаточно значительное, чтобы она оттаяла.

Джун Уивер жила на шесть миль дальше от города, чем Диксоны, в старом двухэтажном фермерском доме, расположенном примерно в полумиле от шоссе. Старый дом стоял спиной к небольшому ручью, который протекал через владения Уиверов. Джун выросла в этом месте, а затем жила там одна с момента развода. Ее сын был звездой сетки в средней школе Прери. Поступаю в колледж на стипендию. Он прожил полгода со своим отцом и половину со своей мамой. Она знала, что настала очередь его отца, потому что был футбольный сезон, и его отец велел ему соблюдать какой-то режим тренировок.

Дейзи ехала так быстро, как только могла, больше сотни, и все равно потребовалась целая вечность, чтобы добраться до дома Джун. Ее дорога была не очень хорошо размечена, и ей пришлось очень быстро притормозить, чтобы найти деревянный знак, прикрепленный к столбу забора, на котором выцветшими красными буквами было написано "Уивер". Она увидела это, резко затормозила и свернула с шоссе на дорогу, ведущую к дому. Просто потому, что это казалось разумным, она выключила фары, как только увидела знак и свернула с шоссе.

В четверти мили от дома она увидела машину, съехавшую на обочину, два колеса наполовину в кювете. Джун водила двадцатилетний универсал Old Cutlass Supreme. Выцветший золотой цвет. Это было не то. Он выглядел новым, двухдверным и черным. Форд или Шевроле, она не могла сказать. В наши дни все машины выглядели одинаково. Оклахомские номера. Она замедлила шаг, приближаясь к нему, заходя на него сзади, держась одной рукой за "Паркер".

Она пристроилась рядом, держа стволы своих пистолетов чуть ниже подоконника. В машине было пусто. Она припарковала грузовик и вышла на пронизывающий холод, прихватив с собой пистолет. Она наклонилась и заглянула в окно со стороны водителя и увидела карту Hertz на переднем сиденье и смятую пачку сигарет на полу. Она встала и посмотрела на большой старый дом, на большое темное небо, нависшее над крышами. Комната Джун была наверху, в ближайшем углу. Там тоже было темно.

Она протянула руку и коснулась капота взятой напрокат машины. Было все еще очень тепло, и двигатель тихо тикал.

Дейзи решила, что остаток пути ей лучше пройти пешком. Звук ее грузовика, подъезжающего к дому Джун, сегодня вечером никому не помог бы. Она выдернула ключи из замка зажигания, сунула их в карман халата и пошла.

Несколько минут спустя она стояла у входной двери, прислушиваясь и ничего не слыша внутри. Ее руки дрожали, но, черт возьми, все ее тело дрожало на холодном ночном воздухе. Она попробовала открыть сетчатую дверь и обнаружила, что она не заперта. Ее сердце бешено колотилось в груди, она повернула ручку входной двери. Дверь беззвучно открылась внутрь, и она вошла внутрь. Она секунду постояла тихо, а затем прошла в гостиную, выставив "Паркер" перед собой, ее палец был на переднем спусковом крючке и снят с предохранителя.

"Джун?" - прошептала она в темноте. "Это я - Дейзи. Ты дома, милая?"

Была ли она дома? Может быть, а может и нет. Джун обычно парковала "Олдс" в гараже за домом, и она по глупости не проверила, там ли он. Насколько тупым может быть один человек?

"Джун, послушай, я просто здесь, чтобы узнать, все ли с тобой в порядке. Понятно? У меня есть пистолет. Если с тобой не все в порядке, но ты меня слышишь, скажи что-нибудь ".

В доме стояла мертвая тишина.

Ни писка.

Ничего.

Дейзи почувствовала запах чего-то горелого на кухне. Как пирог, который слишком долго оставляли в духовке. Может быть, приготовить пирог с курицей в горшочке. Дейзи осторожно двинулась к задней части дома, жалея, что у нее не хватило ума снять свои чертовы ковбойские сапоги. Деревянные полы были скрипучими, и глухой человек мог бы услышать ее приближение за милю.

Она также пожалела, что не захватила с собой фонарик. Дому было по меньшей мере сто лет, на окнах висели тяжелые шторы, и внутри было темно, как в склепе. В темноте все равно ничего не выглядело одинаково. Она налетела на маленький столик с фарфоровой лампой на нем, схватив лампу как раз перед тем, как она опрокинулась и разлетелась на миллион крошечных кусочков.

Она прошла через широкую арочную дверь, которая вела в длинный узкий коридор, ведущий обратно на кухню. У кухонной двери она остановилась и заглянула внутрь. Она могла сказать, что комната была пуста, и испытывала искушение пойти выключить чертову духовку.

Зная, что это была действительно плохая идея, она развернулась и прокралась к подножию лестницы. Справа от нее была дверь, за ней были ступеньки в подвал, если она правильно помнила. Она подергала за ручку. Разблокирован. Она приоткрыла ее на шесть дюймов и почувствовала в носу затхлый, прогнивший подвальный запах. Она почувствовала что-то липкое на подошве своего ботинка. Она понятия не имела, что это было, но поскольку она боялась худшего, она думала, что это может быть кровь. Она подняла правую ногу и провела указательным пальцем по каблуку ботинка. Она держала это у себя под носом. Это не пахло кровью. Пахло грязью.

Она быстро закрыла дверь.

Снаружи двери в подвал был засов, и она заперла его. Затем она направилась вверх по лестнице на второй этаж, больше не заботясь о том, что каждая ступенька издавала громкий стон, когда она поднималась.

"Июнь? Ты здесь, наверху? - спросила она, нервно теребя предохранитель. Она была абсолютно готова нажать на спусковой крючок, если кто-то внезапно появится на верхней ступеньке лестницы.

Никто не сделал, но это не помогло ее сердцебиению учащаться.

Наверху лестницы она остановилась, чтобы сориентироваться. Комната Джун была в дальнем конце коридора, полностью налево. Все двери по коридору налево были закрыты. То же самое справа. За исключением того, что справа от нее была ванная комната, прямо через коридор, и она могла немного разглядеть внутри тени и очертания. Дверь была наполовину открыта, и ей пришлось подавить искушение ворваться внутрь и сорвать занавеску в душе, просто чтобы посмотреть, что она там найдет. Все кольца для душа, летающие и прячущиеся внутри, были-

Бу.

Напугав себя до глупости, она повернула налево и направилась к двери в комнату Джун.

"Июнь? Июньский жук, ты здесь, наверху, милый?"

Она сделала еще около трех шагов по потертому ковру, когда услышала приглушенный шум за дверью. Она подняла "Паркер" к плечу, нацелив его точно в центр двери, примерно в четырех футах от пола. Ее руки снова сильно дрожали, хотя в старом доме было немного теплее. Она испытывала сильное искушение просто послать того, кто ждал ее за этой дверью, к чертовой матери, а вопросы задавать позже.

Но вместо этого она двинулась к нему, опустила левую руку и положила ее на хрустальную ручку. Она повернула его, почувствовала, как он повернулся на пол-оборота, затем остановился. Она была заперта. Это была старая дверь со старым замком. Все, что ей нужно было сделать, это подставить плечо, открыть эту чертову дверь и избавить себя от страданий тем или иным способом.

Что-то заставило ее отступить от этого. Какой-то шум. Движение внутри. Она сделала один, два шага назад. Она снова приставила пистолет к плечу и поставила левую ногу прямо в центр двери. Он врезался внутрь, раскалываясь на зазубренные куски.

Она увидела силуэт фигуры, стоящей в центре комнаты у большой кровати с балдахином. Широкие плечи. Маленькая голова.

"Я буду стрелять", - сказала она. "Клянусь на стопке библий, я это сделаю".

Ее палец напрягся на спусковом крючке.

"Дейзи?" - произнес человек так тихо, что она почти пропустила это мимо ушей.

"Джун?"

"Иисус плакал! Это ты, Дейзи!" Джун всхлипнула и сделала несколько маленьких шагов к ней.

Дейзи опустила пистолет и обняла свою подругу. Она всхлипывала и дрожала сильнее, чем Дейзи. Джун была одета в толстую утепленную куртку для стадиона, которая подчеркивала широкие плечи, которые она видела.

"Джун, что случилось? Я пытался дозвониться до тебя, но -"

"Я-я поднялся сюда, чтобы получить свое лекарство. Не прошло и десяти минут назад. Я слышал, как кто-то внизу. Я точно слышал, как разбилось окно, когда стоял здесь. Внизу, на кухне. Я не знал, что делать. Я запер дверь и позвонил в офис, но не смог дозвониться. Я тоже пытался дозвониться до тебя, но сначала было занято, а потом никто не отвечал. Я не знал, что еще -"

"Джун, послушай. У нас нет времени. В подвале может быть кто-то внизу."

"Что?"

"Я увидел грязь на полу. Должно быть, он отследил его от русла ручья на заднем дворе. Это единственная грязь здесь, о которой я знаю. Грязь была прослежена через кухню и остановлена за этой дверью. Я думаю, он все еще там, внизу. Я запер дверь с этой стороны."

"Что нам делать?"

"Есть ли другой выход из подвала?"

"Старый угольный желоб в задней части дома. Больше не пользуюсь этим, но оно все еще работает ".

"Мы должны двигаться. Сейчас. Где та видеокассета, которую ты должен был отправить Франклину?"

"Прямо там, на комоде, в том конверте FedEx. Я как раз собирался свозить его в город."

"Хватай это и давай выбираться отсюда".

"А как насчет подвала?"

"Он либо уже снаружи и обходит дом, чтобы убить нас обоих, либо он все еще заперт там, внизу, и действительно зол".

"Дейзи. Ты, должно быть, замерзаешь. Возьми это пальто".

Она сделала. Они спустились по ступенькам так тихо, как только могли. Дверь у подножия лестницы все еще была заперта. Они на цыпочках прокрались мимо него, а затем побежали к входной двери.

"Давай, давай сбежим. Мой грузовик стоит на полпути вниз по подъездной дорожке."

Они покинули старый дом в спешке.

Когда они дошли до двух машин, Дейзи подошла к черной арендованной машине и заглянула внутрь. На сиденье ничего не было сдвинуто. Водитель, должно быть, все еще был в подвале. Она выстрелила из обоих стволов дробовика, пробив две передние шины.

"Я не могу стрелять и вести машину одновременно", - сказала она Джун, протягивая дробовик.

"Дай мне немного боеприпасов", - сказала Джун, забирая "Сладкие шестнадцать" и пару патронов. Она быстро зарядила дробовик и защелкнула стволы.

Они запрыгнули в ее грузовик, и Дейзи включила фары и вставила ключ в замок зажигания. Как только она повернула его, на ее лобовом стекле взорвались три звездных пятна, накрыв двух женщин кусками безопасного стекла.

"Он вон там!" Дейзи закричала: "Видишь его? Обхожу стойло с мулом. У него винтовка!"

Желтые лучи осветили крупного мужчину в темном пальто, который теперь мчался к ним. Он пытался стрелять на бегу. Пули попали в грузовик, но стрелок был слишком туп, чтобы остановиться и занять позицию, прежде чем пытаться кого-нибудь застрелить.

"Ладно, ладно, успокойся", - сказала Джун, - "Я разберусь с этим".

Он был менее чем в сотне ярдов от нас. Она высунулась из окна с дробовиком, прицелилась и нажала на оба спусковых крючка.

Стрелок, пошатываясь, сделал еще несколько шагов и тяжело рухнул.

"Он не думал, что я буду стрелять", - сказала Джун, откидываясь на сиденье. "Я тоже этого не делал".

"Ты поймал его!" - сказала Дейзи. "Давай выбираться отсюда!"

Джун откинула голову на спинку сиденья и сказала: "О, мой господь".

Дейзи в спешке развернула пикап, и они помчались по ухабистой грунтовой дороге обратно к шоссе.

"Который час, Дейзи?" Сказала Джун несколько минут спустя, ее глаза были прикованы к пустой двухполосной дороге впереди. Она делала восемьдесят.

"Около половины десятого".

"Я имею в виду именно это".

"Девять тридцать две. Именно."

Дейзи вдавила акселератор в пол. "Если мы поторопимся, мы все еще можем успеть на машину FedEx к последней отправке в десять".

53

KЭЙ WEST

Хейк снял с себя всю одежду по пути к голове в кормовой каюте владельца. Он мельком увидел в зеркале свое обнаженное тело, ступающее в душ из зеленого стекла. Шесть месяцев в джунглях на голодном пайке были не особенно хорошим способом для мужчины похудеть. Когда его положили в больницу Листера, он весил всего 143 фунта, а его тело было поражено малярией и другими экзотическими насекомыми.

Теперь, два месяца спустя, он достиг своего боевого веса в 180 фунтов, плюс-минус пара унций. Бог знал, что он пытался. Правильное питание, снижение потребления алкоголя и соблюдение строгого режима ежедневных упражнений в небольшом тренажерном зале корабля начали приносить свои плоды. Он быстро набирал силу верхней части тела и увеличивал мышечную массу. Соленый воздух и солнечный свет творили чудеса с ним, с его телом и, возможно, с его измученной душой.

Он наклонился к стеклу и потер щетину на подбородке. Он уже с трудом узнавал себя в зеркале. Его черные волосы были коротко подстрижены по-военному, и он был чисто выбрит. Если не считать ярко-белой полосы вокруг талии, тропическое солнце придало его коже более глубокий и здоровый загар.

Физически, по крайней мере, он определенно шел на поправку. Симптомы септицемии и малярии значительно уменьшились, так же как и бессонница. Он стал лучше спать, и кошмары совсем прекратились. К его удивлению и радости, предыдущим вечером он успешно завершил шестимильный ночной заплыв в условиях сильного прибоя у пустынного пляжа Ки-Уэст. Он пытался пробегать по крайней мере пять миль в день по песчаным пляжам. Бег по песку быстро привел тебя в форму.

Несмотря на все это, он был еще далеко не в такой форме, в какой хотел быть перед выходом на поле.

Но это задание не могло ждать. У него даже не было бы времени пожелать Конч надлежащего прощания. Он получил сообщение, что она звонила ранее. Он не перезвонил. Он не хотел прощаться по телефону. Непрошеный образ пришел к нему, Конч, ее блестящие каштановые волосы разметались по его подушке.

Хоук внезапно понял, что ему отчаянно нужен душ.

Холодный душ, если быть предельно честным, чтобы прогнать все мысли о непреодолимом желании, которое так ярко проявлялось в его недавних снах теперь, когда он выздоровел. Ему было неприятно осознавать, что женщина оттеснила демонов кошмарных джунглей в сторону, борясь за его ночное внимание. Появилась прекрасная и блистательная Консуэло. Ее запах, прикосновение ее руки иногда сохранялись после пробуждения.

Вместо того, чтобы охладить, он потянулся к хромированной ручке с надписью HOT.

Над его головой было круглое приспособление для защиты от дождя; сотня или около того крошечных отверстий создавали горячие игольчатые струи, которых он жаждал всякий раз, когда принимал ванну. Температура была в точности такой, как рекламировалось, и он закрыл глаза, позволив ливню выбить из него напряжение. Горячая вода струилась по его голове и плечам, и он стоял под ливнем, желая, чтобы его разум и тело расслабились.

Расслабься, сказал он себе, прислоняя голову к стеклянной стене и контролируя дыхание. В его жизни не было времени для женщин. Государственные дела манили, гораздо более срочные и требовательные, чем просто сердечные. Когда все закончится, если бы он мог, он бы предпочел последнее.

Он брызнул немного остро пахнущего шампуня для тела L'Orange Verte на руки, намылив волосы, лицо, грудь и плечи. Да, расслабься, старина. Сосредоточься на миссии. Приготовься к битве. Возьми в руки меч. Почему он был так чертовски рассеян именно этой ночью из всех ночей? Очевидно, по двум причинам. Второй причиной была совершенно особенная лодка, только что доставленная для скоростного спуска в Бразилию.

Первая причина?

Он даже не хотел сейчас думать о первой причине.

Но лодка, да, он мог думать о ней нормально. Он заказал ее специально для этого задания, и она была чудо. Длина судна составляла сто восемнадцать футов, ширина - всего тридцать футов, и на нем мог разместиться экипаж из двадцати человек. Она набрала всего четыре с половиной фута воды, что должно идеально соответствовать его целям. Он планировал быстрое путешествие вверх по Амазонке с короткой остановкой в Манаусе, чтобы сделать повторный осмотр и забрать кое-какое оборудование, которое ему понадобится в глубине тропического леса.

Итальянская дизайнерская группа с совершенно невероятным названием "Уолли" создала изящную итальянскую морскую моторную лодку по своим уникальным спецификациям, добавив броню и вооружение к тому, что обычно использовалось в качестве высокоскоростного крейсера Côte d'Azur.

Самая авангардная команда дизайнеров в мире создала судно, построенное из передовых композитных материалов, которое могло с комфортом совершать морские плавания со скоростью шестьдесят узлов. Лодку приводили в движение три газотурбинных двигателя мощностью 5600 лошадиных сил. Люди описывали новый дизайн Wally как "психо-оригами".

Для военно-морского взгляда Хоука это было потрясающе красивое судно. Ее похожий на нож корпус и отчаянно агрессивная надстройка больше всего напоминали экспериментальный стратосферный дирижабль. Лаццарини-Пикеринг, главные военно-морские архитекторы Wally, спроектировали лодку с наклонными и плоскими плоскостями и острыми углами от носа до кормы. Скрытность, подумал Хоук, давно стала дизайнерским клише. Но эта новая лодка оставила после себя все эти усталые идеи. Даже находясь у старого военно-морского пирса в Ки-Уэсте, казалось, что она делает пятьдесят узлов.

В присутствии своей недавно назначенной команды на причале он только что окрестил ее "Стилетто", разбив бутылку "Пол Роджер Уинстон Черчилль" об острый, как бритва, нос. Команда бурно ликовала, горя желанием отправиться в путь следующим утром. Член экипажа уже аккуратно выводил по трафарету название недавно крещенной яхты кроваво-красным цветом на ее темных бортах. Она была полностью отделана в очень глубоком серо-металлическом цвете, слегка металлическом в прямом лунном свете.

Ее великолепный нос с глубоко врезанной палубой из тикового дерева уходил в корму к выступающей заостренной рубке управления, построенной из углеродного волокна и многослойного композитного стекла. Три больших прямоугольных окна из толстого пуленепробиваемого материала Lexan, расположенные под острым углом в кормовой части, были окрашены в оттенок темного угля. Массивные воздухозаборники для ее газотурбинных двигателей, установленные в средней части судна по обе стороны корпуса, были созданы благодаря интенсивным испытаниям в аэродинамической трубе, которые команда дизайнеров Wally провела в Италии на гоночном комплексе Ferrari в Маранелло.

HАВКЕ ПОСТАВИЛ запрокинуть голову и подставить лицо жгучей воде.

Если для человека возможно любить машину, подумал он, то это и есть любовь. Завтра утром он отправится к Экватору и южным точкам. Он и его прилизанная новая девушка отправлялись наперегонки через синее море со скоростью, приближающейся к ста узлам. Он отвез бы ее далеко вверх по Амазонке, глубоко в джунгли, и показал бы ей, где жизнь и смерть сосуществовали в таком непростом сосуществовании. Он нашел бы дьявола, стоящего на перекрестке, и он убил бы его.

"Нужна какая-нибудь помощь?"

Из-за шума душа он не слышал, как она вошла в его ванную. Теперь его мыли еще две руки. И ее обнаженное тело прижалось к нему, двигаясь вдоль его ноги, ее голова уткнулась носом в изгиб его шеи и плеча. Ее рот тоже был прикован к нему.

Хоук ничего не сказал. Что тут было сказать? Нет? Да? Может быть? Он просто стоял там, в ящике из зеленого стекла, прислонившись головой и плечами к стене, чувствуя, как ее руки двигаются по верхней части его тела, когда она начала мыть его лицо, волосы и плечи.

"Я боялась, что ты начнешь без меня", - сказала она.

"Если ты попадешь мылом мне в глаза, ты пожалеешь", - сказал Хоук.

"Я постараюсь быть осторожным".

Ее руки скользнули вниз по длине его рук и по груди к животу, где они остановились.

"Боюсь, тебе придется сделать остальное", - сказала она, моргая от стекающей с глаз воды, когда она посмотрела на него, улыбаясь.

"Я не буду. И будь внимателен к этому, хорошо?"

"Я никогда раньше не мыла мужчину".

"Неужели? Тогда что-то подсказывает мне, что ты женщина с богатыми природными талантами."

Она склонилась к своей задаче.

"Тяжелая работа".

"Да, не так ли".

Я тону, подумал он.

И затем женщина оказалась в его объятиях, они вдвоем стояли в дымном тумане под проливным дождем, их тела были скользкими от мыла, тепла и желания. Он почувствовал мягкую тяжесть ее прекрасных грудей, прижатых к его груди. Он поцеловал ее в губы в самый первый раз и был удивлен неистовством этого поцелуя, потребностью в нем, тем, как сильно он целовал ее и как сильно она отвечала на поцелуй, неистовой нежностью всего этого и тем, как прекрасен ее вкус на его губах.

Каким-то образом ему удалось выключить душ. Он поднял ее на руки и отнес в спальню, где осторожно положил на свою кровать. Она улыбалась ему сквозь полуопущенные ресницы, когда он потянулся к лампе.

Прошло много времени с тех пор, как он был с женщиной, и он взял ее с нежной жестокостью, сладость которой удивила их обоих. Когда настал момент, она вонзила ногти в его бедра, чтобы взять его с собой, а затем закричала, благословляя или проклиная его имя, возможно, и то, и другое, и он входил в нее сильнее и быстрее, пока, наконец, не зарылся лицом в ее волосы и настойчиво не прошептал ее имя.

После этого он неподвижно лежал на спине, вглядываясь в полумрак своей каюты и прислушиваясь к звуку их совместного дыхания. В конце концов, ее дыхание замедлилось и стало ритмичным и тихим. Лунный свет лился сквозь полуоткрытые шторы по обе стороны его обшитой панелями каюты. Он закрыл глаза, сон одолевал его, тянул вниз.

В какой-то момент он тоже, должно быть, задремал, потому что вздрогнул и проснулся. На полу в ногах кровати все еще были лужицы лунного света. Он сел, мгновенно приходя в себя. Было три часа ночи. У кровати звонил телефон. Зеленый огонек мигал, означая, что это была его личная линия.

Он потянулся через нее за телефоном, но она уже сняла его с крючка и сонно говорила: "Алло? Кто это, пожалуйста? Да, он прямо здесь. Держи галочку."

Она перевернулась и протянула ему телефон.

"Кто там?" - прошептал он, его холодные глаза вспыхнули гневом из-за ее дерзости.

"Это твой друг", - сказала она, подавляя зевок, и протянула ему телефон.

"Который это друг?" - спросил он, прикрывая трубку и инстинктивно страшась ее ответа.

"Государственный секретарь США Консуэло де лос Рейес".

"Раковина?" Хоук одними губами произнес это слово.

"Ммм".

"Черт возьми, Пиппа!" - яростно прошептал он.

54

Он поднес телефон к уху. Девушка в его постели повернулась к нему спиной и натянула покрывало на голову, как маленький ребенок, желающий устроить личную истерику. Она действительно дулась? Черт возьми, ему просто придется игнорировать ее.

"Добрый вечер, Конч", - сказал Хоук с гораздо большей бравадой, чем намеревался.

Прошло целых две минуты, прежде чем Алексу Хоук разрешили вставить хоть одно слово.

"Извини", - ему, наконец, удалось вклиниться.

"Он говорит, что ему чертовски жаль!" - услышал он крик девушки под одеялом, радуясь, что восклицание было несколько приглушенным.

Пиппа без лишних слов поднялась с кровати, завернулась в волочащееся постельное белье и бесшумно прошла по деревянному полу к изголовью. Она плотно закрыла за собой дверь. Тридцать секунд спустя она появилась снова в одном из белых махровых халатов, которые висели во всех гостевых каютах. Ее волосы выглядели по-другому, и Хоук понял, что она, должно быть, пользовалась его серебряными щетками в стиле милитари. Халат, который, очевидно, был на ней, когда она прокралась вниз, в его каюту, был туго подпоясан вокруг ее талии.

Она пересекла его каюту, даже не оглянувшись, и, выходя, захлопнула дверь его каюты достаточно сильно, чтобы не разбить ее.

"Конч, это совсем не то, чем кажется", - сказал Хоук, вздрагивая от звука хлопнувшей двери, достаточно громкого, чтобы быть услышанным по телефону, - "Мы можем просто двигаться дальше?"

"Алекс, расслабься. Твоя личная жизнь давно перестала иметь для меня какое-либо значение. И я бы с радостью позволил тебе вернуться к тому, чем ты занимался, за исключением одной вещи. Я только что говорил по телефону с президентом. Он в полном кризисном режиме. И он специально попросил меня позвонить тебе."

"Раковина", - сказал Хоук, садясь в кровати и полностью просыпаясь. Он испытал огромное облегчение от того, что заговорил о деле. "Чем я могу помочь?"

"За последние шесть часов вдоль мексиканской границы разверзся настоящий ад. Это не совсем война, но она достаточно близка к этому. Мы получили сообщения о многочисленных вторжениях подразделений мексиканской армии в трех разных штатах. Агенты пограничного патруля подвергаются открытому нападению, в них стреляют без провокации нелегалы с АК-47. Несколько небольших приграничных городков в Техасе и Нью-Мексико находятся в осаде бесчинствующих банд наркоторговцев на мотоциклах. Имели место массовые поджоги и разграбление отдаленных ферм и ранчо. В нескольких небольших приграничных городах поступили сообщения о пожарах, вышедших из-под контроля. Поджог."

"Бог".

"Теперь мы получаем сообщения об американских линчевателях, совершающих набеги на мексиканские пограничные города в отместку. Антиамериканские демонстрации в Мехико и сельской местности приобретают ожесточенный характер. Ситуация выходит из-под контроля, Алекс. Это безумие. Администрация полностью поглощена планированием инаугурации, и мы находимся на грани полномасштабной пограничной войны ".

"Вторжение, - сказал Хоук, - именно так это увидит американский народ. Что кровавые мексиканцы вторглись в их страну ".

"Ну, ради Бога, как еще они могли это увидеть? Это то, что происходило, Алекс. Ты знаешь цифры. Попадается по десять тысяч в день. От двенадцати до двадцати миллионов нелегалов уже перевезено. И теперь, как раз то, что нам нужно, подразделения мексиканской армии пересекают границу ".

"У тебя есть какие-нибудь доказательства этого?"

"Нет. К сожалению, мы этого не делаем".

"Войска в форме выводят это на новый уровень. Кто-нибудь говорил об этом напрямую с президентом Мексики?"

"Конечно. Это был первый звонок, который сделал президент. Президент Мексики Фокс отрицает, что ему что-либо известно о том, что его армия движется на север через нашу границу. Только он мог отдать такой приказ. Он говорит, что нет. Но он также говорит, что если эти репрессии линчевателей против невинных мексиканских граждан продолжатся, он объявит Мексику в состоянии войны с Соединенными Штатами и двинет четыре дивизии на север. Он также немедленно прекратит весь поток нефти в США через Мексику ".

"Каков ответ президента?" "Он собирается отозвать все подразделения Национальной гвардии из внутренних районов страны и рассредоточить их вдоль границы длиной в две тысячи миль".

"Это очень похоже на войну. Сколько времени это займет?"

"Организовать и мобилизовать что-то подобное? Неделя. Меньше."

"Возможно, этого времени недостаточно".

"Чтобы сделать что, Алекс?"

"Конч, все время, пока я был в больнице, я думал о Top. Я заказал новую лодку для плавания по Амазонке и ее притокам. Я могу подготовить команду к вылету менее чем за двенадцать часов. По причинам, которые, я не уверен, что ты поймешь, я возвращаюсь ".

"Я все хорошо понимаю, Алекс. Обычно это называют местью ".

"ТВОТ мощный политический подход к этому, Алекс. Губернаторы пограничных штатов и местные правоохранительные органы осаждают президента, требуя немедленно что-то предпринять. Тем временем Минитмены собирают государственные средства на возведение пограничной стены, и деньги текут рекой. Вы видели демонстрацию в Лос-Анджелесе в прошлом году. Люди размахивают мексиканскими флагами, скандируют: "Да здравствует Реконкиста!" Мексиканцы возвращают юго-запад без единого выстрела ".

"С помощью джихадистов, которых я видел в джунглях".

"Вы думаете, мексиканцы невиновны?"

"Черт возьми, нет. Мы с Эмброузом допрашивали немецкого дипломата по имени Циммерман. Ранее был связующим звеном между мексиканским правительством и бразильской террористической армией. Теперь он мертв. Я думаю, что мексиканцы в этом на каком-то уровне замешаны. Может быть, не вплоть до президента, но кто-то ".

"Алекс, посмотри. Президент был едва переизбран, в первую очередь потому, что эти юго-западные штаты поддержали его. Верил, что он встанет на защиту этой страны и что наши границы все еще что-то значат. Если он не положит конец этому пограничному пожару и быстро, он превратится в деревенского жареного цыпленка прямо из коробки ".

"Отводить охрану подальше от всех этих крупных городов - плохая идея прямо сейчас, Конч. Очень опасная идея".

"Верно. Мы видим тысячи интернет-угроз каждый день. Должно быть, мы пропустили это ".

"Я видел эту угрозу своими собственными глазами, Конч".

"Что ты хочешь, чтобы я сделал? Вторгнуться в Бразилию? Аргентина? Мы сейчас в таком чертовски затруднительном положении - зажаты между Ираком и трудным местом, разве не это ты сказал? Пошлите те немногие войска, которые у нас есть, и они будут сосредоточены и уязвимы только вдоль нарушенной границы ".

"Это только половина дела. Отправьте остаток гвардии к границе, и вы оставите крупные города широко открытыми ".

"Я знаю".

"Конч, президент на самом деле не думает, что корень этой проблемы в Мексике, не так ли? Это его дилемма. Он не может публично сказать, во что он действительно верит. Он думает, что я, возможно, прав. Скажи мне правду".

"Он не уверен, Алекс. Никто в Вашингтоне не может понять, какого черта задумали мексиканцы, не говоря уже об остальных лидерах латан. Но с каждым днем происходит все больше нападений на наших пограничных агентов. Шестерых застрелили на прошлой неделе. У вас там эль Президент, который довольно правдоподобно отрицает любую информацию о вторжениях вооруженных войск ".

"И это может оказаться правдой".

"В частном порядке он заверил нас, что не желает нам зла. Но он поощряет вторжение миллионов своих граждан в нашу страну. И затем говорит, что он очень взбешен американскими репрессиями против его народа ".

"Что привело к нынешней неразберихе в Белом доме и на холме", - сказал Хоук.

"С мексиканцами, которые тычут нам в это носом на CNN. Я просто жду негативной реакции мейнстрима ".

"Ситуация созрела для любой третьей стороны, пытающейся разжечь войну на границе с США, не так ли, Конч? Подумай об этом".

"Я понимаю, к чему ты клонишь. Но с какой целью, Алекс?"

"Самый старый трюк в книге. Отвлеките вражескую оборону от ваших истинных военных целей. Рассредоточьте врага по периметру. Затем атакуйте в центре с подавляющей силой."

"Вашингтон".

"Вашингтон. НЬЮ-ЙОРК. Чикаго. Может быть, все три сразу. Я пытаюсь это выяснить ".

"Ты, конечно, можешь быть прав. И прямо сейчас в Вашингтоне нет никого, кто хотя бы признал бы такую возможность ".

"Ты только что это сделала, Раковина. Я мог бы поговорить с президентом. Расскажи ему, что я знаю ".

"У нас нет времени. МаКати нужно действовать немедленно. Такова политическая реальность. Все указывает на мексиканское правительство ".

"Но президент не совсем убежден. Значит, у него связаны руки".

"Верно. Он также верит, что в том, что ты сказал, что-то есть, Алекс. Что террористические ячейки радикальных исламистов в бассейне Амазонки каким-то образом замешаны в этом ".

"У каждого, кто ненавидит Америку, есть собака в этой борьбе".

"И они выбрали Мексику в качестве поля битвы".

"А ты бы не стал?"

"Хорошее замечание".

"Как я уже сказал, возможно, эти пограничные вспышки могут быть отвлекающей тактикой. Враг хочет заманить ваши войска внутрь, оставить реальные цели без защиты. Это не значит, что мексиканцы, вновь оккупирующие свою старую землю, не захотят удержать ее ".

"Это идеально, не так ли, Алекс? Идеальный план террористической атаки?"

"Ничто не идеально. Скажи президенту одну вещь от меня. Что обострившиеся проблемы на границе с Мексикой могут быть просто уловкой, чтобы отвлечь все американские войска на юг от центра."

"Уловка. Мы оставляем нашу столицу без защиты. И мы концентрируем наши войска вдоль четко определенного периметра, где они могут быть уничтожены одним ударом. Формула катастрофы".

Наступила тишина, пока они оба обдумывали ужасающие последствия того, что она и Хоук только что сказали. Мгновение спустя Конч заговорила снова.

"Алекс, это еще не все. И это подтверждает ваш аргумент. Генерал Чарли Мур, председатель Объединенного комитета в Пентагоне, позвонил мне три часа назад. Он только что вышел с экстренного брифинга в Овальном кабинете с президентом. У Мура есть полевой агент ЦРУ по имени Брок в районе Треугольника прямо сейчас - "

"Гарри Брок вытащил меня из джунглей".

"Верно. Он решил стать туземцем после того, как тебя извлекли. Мы думали, что он мертв. В любом случае, он только что объявился живым в Бразилии. Он связался со своим боссом шесть часов назад. Он что-то увидел там, внизу, что-то слишком большое, чтобы он мог справиться в одиночку. Но он указывает, что это ситуация, требующая немедленного внимания ".

"Папа Топ. Гарри, должно быть, нашел его. Ты должен отдать приказ о забастовке, Конч."

"Нет. В этом политическом климате Вашингтон не намерен посылать волны бомбардировщиков над Амазонкой, Алекс. Ты знаешь это так же хорошо, как и любой другой. Я прошу твоей помощи. Неофициально."

"Я найду Брока. Мы сделаем, что сможем ".

"Брок скрывается за пределами Манауса, в отеле под названием "Дворец джунглей". Он сейчас там, ждет от тебя вестей ".

"Конч, не могла бы ты передать ему сигнал? Скажи ему, чтобы сидел тихо. Я заберу его оттуда через сорок восемь часов."

"Сделано. Послушай, Алекс, боюсь, у нас связаны руки. Я хотел бы, чтобы был какой-нибудь способ, которым мы могли бы ..."

"Тебе не нужно больше ничего говорить. Я понимаю, в каком трудном положении ты находишься, Конч. Ни вы, ни президент не можете позволить, чтобы прямо сейчас тайная операция США сорвалась у вас перед носом, особенно в Латинской Америке ".

"Это в значительной степени подводит итог, Алекс. Пока ты понимаешь это, ты будешь предоставлен самому себе, насколько это касается нас ".

"Когда это я не был сам по себе?"

"Верно. Это ваш стиль, не так ли, лорд Хоук? Одинокий волк собственной персоной."

"Раковина. Как только я вернусь, я попытаюсь объясниться. Но прямо сейчас мне нужно двигаться ".

"Не будь глупцом по этому поводу".

"У меня есть подходящее оборудование. Правильные люди. И я досконально знаю театр военных действий. Я хочу сделать это в одиночку. Я бы не хотел, чтобы было по-другому ".

"Когда ты сможешь отчалить?"

""Стилетто" может быть запущен через шесть часов".

"Алекс, мне неприятно говорить тебе это. Особенно учитывая, как сильно я ненавижу тебя в этот момент. Но у меня действительно плохое предчувствие по поводу этой штуки ".

"Ну, Конч, знаешь что, это действительно плохо".

"Не настаивай на этом. Я думал, ты уже умер однажды в Бразилии."

"Да, ну, я не был готов. Наверное, я хотел еще немного подержать руку при себе. Хотя в некоторые дни мне хочется просто свалить и удалиться на чертовы Багамы. Лежи весь день в гамаке и насвистывай "Правь, Британия".

"Спокойной ночи, Алекс".

"Спокойной ночи, Раковина".

"Будь осторожен. Vaya con Dios."

55

На следующее утро Хейк встал и двинулся в путь рано. Восходящее солнце посылало яркие красные лучи, пересекающие вершины волн, и наступал день, прохладный и ясный. За обнесенным стеной периметром старой военно-морской базы Ки-Уэст все еще отсыпался.

Единственным слышимым звуком на верхней палубе "Блэкхока" были крики белых чаек и черных буревестников "ятаганы", пикирующих с огромной кормы корабля. Это, а также боевая мелодия Юнион Джека на его массивном древке из красного дерева, изящно поигрывающая на свежем утреннем ветерке.

Хоук нашел Эмброуза Конгрива уже заправленным к своей обычной паре трехминутных яиц. Знаменитый детектив, сидевший в полном одиночестве на изогнутой кормовой банкетке, был одет в широкополую панаму и костюм-тройку из бледно-желтого льна. Он яростно строчил в кодовой книге.

"Доброе утро, Алекс", - сказал Эмброуз Конгрив. Его голос был близок к разрыву от искреннего веселья. "Как спалось, старый хрыч?"

"Как младенец на руках", - ответил Хоук с кривой улыбкой.

Он окончательно оставил всякую надежду уснуть и встал в пять. После еще нескольких необходимых телефонных звонков и упаковки достаточного количества снаряжения и тропического комплекта на две недели к югу от экватора, он впоследствии отправился в очень долгое плавание за пределами гавани. Он довел себя до изнеможения и дальше, просто чтобы посмотреть, сможет ли он это сделать. Он мог, и это усилие придало ему сил. Он был более чем готов отчалить.

"Стилетто" был пришвартован у волнореза, сразу за кормой "Блэкхока", и дуговые фонари горели на причале всю ночь напролет. Она все еще собирала провизию для двухнедельного путешествия в тропики. Экипаж также загружал дополнительные боеприпасы для нового оружия, которое Хоук добавил на верфи на юге Англии. И мчится, чтобы закончить наполнять свои баки. После инструктажа Хоук приказал всем собравшимся на носовой палубе быть готовыми отчалить через два часа.

"Позавтракайте", - сказал Конгрив, предлагая тарелку с соленой рыбой. "Копченая рыба?"

"Я пытаюсь бросить копченую рыбу. Всю свою жизнь ненавидел эти чертовы штуки".

Хоук придвинул стул, и стюард принял его заказ: фрукты, кофе, яйца и тосты с апельсиновым джемом от Dundee's.

Эмброуз сказал: "Самая странная вещь. Я видел Пиппу, спешащую вниз по трапу этим утром на рассвете. Ее багаж был на буксире, а на причале ждало такси. Она выглядела... несчастной."

"Я забронировал ей билет на ранний рейс. Она все равно собиралась уезжать сегодня."

"Ну, ты в настроении".

"Я действительно такой".

"Я не буду спрашивать".

"Похоже, вы делаете успехи с кодексом окружного прокурора Циммермана, констебль", - спросил Хоук, разглядывая раскрытую книгу рядом с тарелкой Конгрива. Страницы теперь были сильно размечены карандашными каракулями Конгрива и заклеены крошечными желтыми наклейками спереди и сзади.

"Я скажу тебе одну вещь. Будет какая-то атака. И это было в разработке довольно долгое время ".

"Где Вашингтон? Нью-Йорк?"

"Америка, чтобы быть уверенным. Но пока ничего более конкретного относительно даты или местоположения."

"Слишком рано впутывать в это Конч?"

"Хм. Что я могу ей сказать на данный момент, на самом деле? Странно, но я продолжаю натыкаться на фразу "его рука на Библии". Когда кто-нибудь кладет руку на Библию?"

"Когда ты клянешься в чем-то?"

"Хм. В любом случае, на середине романа зашифрованное сообщение резко обрывается. Снова абсолютная тарабарщина после страницы 230. Боюсь, мы натолкнулись на стену ".

"Ты шутишь. Это просто перестает работать?"

"Да. Я буду продолжать в том же духе. Кстати, Конч искал тебя прошлой ночью. Она позвонила в мою каюту. По-видимому, начинается настоящий ад ".

"Да. Она дозвонилась до меня ".

"И что?"

"Эмброуз, мне ужасно жаль, что я так поступаю. Я знаю, ты ненавидишь сюрпризы. Но я отменил твой рейс в Лондон позже этим утром."

"Неужели?" Сказал Конгрив, поднося льняную салфетку к губам: "Должен сказать, идея провести еще несколько дней в тропиках не лишена привлекательности".

"Я заказал тебе еще один. На самом деле, я полагаю, что ваш рейс уже приземляется ".

"Эта штука?"

В нескольких сотнях ярдов от нас большой светло-голубой гидросамолет летел с подветренной стороны, собираясь приземлиться на гладкую полоску моря за волнорезом. Она задрала нос, и ее поплавки вот-вот должны были всплескивать.

"Да, эта штука", - сказал Хоук. "Это довольно красиво, не так ли? Старый Грумманский гусь. Группа G-21. Построен сразу после войны, но недавно отстроен, уверяю вас. По словам Стокли, нынешний владелец заменил свои старые радиальные двигатели на новые с турбонаддувом. Кстати, Стокли Джонс находится на борту этого самолета. Я пригласила его на завтрак."

"Что ж, я был бы рад увидеть его снова. Но, Алекс, ты же не можешь ожидать, что я действительно полечу на таком хитроумном устройстве? Куда, черт возьми, ты меня посылаешь?"

"Эмброуз, наша единственная надежда - взломать эту чертову кодовую книгу. Я думаю, это единственный способ выяснить, что эти ублюдки запланировали. Итак, мне нужно, чтобы ты отправился в Манаус и нашел вдову посла. Сегодня. На другом конце провода вас встретит американец по имени Гарри Брок. ЦРУ, и хороший. НОК, как это бывает."

"Не на консульском. Неофициальный."

"Да. Если он это купит, квитанции не будет. Он делает все приготовления на этот счет. У вас двоих одна миссия. Найдите вдову Циммермана, где бы она ни была. Возьми свою книгу. Докопайся до сути этого чертова кода как можно быстрее. Я не преувеличиваю, когда говорю, что расшифровка этой вещи как можно быстрее может оказаться жизненно важной. Для всех нас".

"Не могу не согласиться, Алекс".

"Посмотри на себя, Эмброуз", - сказал Стокли, внезапно появляясь на верхней ступеньке трапа по правому борту, "В тебе чувствуется атмосфера Сидней Гринстрит".

"Ах, Стокли!" Сказал Эмброуз, вставая из-за стола, чтобы обнять огромного мужчину. "Рад тебя видеть", - сказал он, похлопав себя по широкой спине.

"Стоук", - сказал Хоук, тоже обнимая его, - "Позавтракай".

"Этот ящик пригоден для полетов?" - Спросил Конгрив, нервно наблюдая, как неуклюжий Blue Goose выруливает через воду к топливному причалу.

"Мужчина, я надеюсь".

"Эмброуз, вы со Стокли просто обязаны найти эту вдову живой. Она единственная, кто, возможно, может нам сейчас помочь ".

"Я согласен. Я не питаю особых надежд на то, что без нее удастся восстановить баланс в книге ".

"Стилетто" должен прибыть в Манаус примерно через сорок восемь часов с этого момента. С Божьей помощью и спокойным морем судно будет в безопасности пришвартовано к отелю Jungle Palace послезавтра в 07:00 ".

"А Блэкхок?" - спросил я.

"Она останется здесь".

"Тогда увидимся в Манаусе, Алекс", - сказал Конгрив, вставая из-за стола. "Счастливого пути".

Стоук сказал: "Мы вылетаем в Говно-Крик в восемь, констебль. Не забудь свою лопатку. И не опаздывай".

"Поздно" не фигурирует в моем словаре."

Блистательный криминалист снял свою коричневую панаму и исчез, спустившись по задней лестнице.

"Итак, скажите мне, босс, как, черт возьми, мы должны найти этого плохого парня во всех этих джунглях?" Сказал Сток.

"Я работаю над этим".

Стоук улыбнулся.

"Принеси свой ноутбук, босс. Если мы заблудимся, мы просто зайдем в Google и наберем "Amazon.com. " "

56

TОН BНЕДОСТАТОК JРАЗЖИМАТЬ

Ухаммад Топ, одетый в сшитую на заказ бурку из шкуры леопарда и один из своих фирменных котелков, сидел за штурвалом военной машины, направлявшейся на восток по М-стрит. Он приближался к цели. Мягко мигающие синие и желтые огни над пультом управления Огра и пожарными мониторами придавали его искаженным чертам неприятный блеск. Массивный танк был спроектирован так, чтобы быть автономным на поле боя.

Но какой это был кайф - управлять таким монстром.

Этот день приближался. Час приближался. Минута в минуту. Не совсем еще, но скоро, очень, очень скоро. Его глаза были сосредоточенно прищурены, когда он вращал курсор, используя все электронные чудеса, имевшиеся в его распоряжении, чтобы маневрировать огромным механическим зверем по заснеженным улицам Вашингтона, округ Колумбия.

В своих наушниках он мог слышать протестующий визг массивных гусениц, когда он поворачивал за крутой угол на широкую улицу. Он приручил зверя. Он мог заставить это пойти куда угодно, он хотел. Через встроенную аудиосистему Bose, в своих стереофонических наушниках, он наслаждался одним из своих многочисленных удовольствий в стиле guilty Western. Камни.

Его левая рука зависла над маленьким тумблером, который только что загорелся на панели прямо под монитором. Система управления огнем Огра была включена и находилась в режиме ГОТОВНОСТИ.

Через несколько мгновений он нанесет первый удар. Он увидел бы вспышку и услышал оглушительный рев своих противопехотных пушек. Только тогда, когда все те, кто выступал против, были мертвы и не представляли дальнейшей угрозы, когда у него была более четкая картина своей цели, он запускал свои ракеты. Они устремлялись к своей цели, создавая светящиеся оранжевые дыры там, где когда-то возвышались гордые памятники прежней цивилизации.

До наступления дня оставалось менее семидесяти двух часов в будущем.

Он был в режиме "драйв по проводам", ведя гигантского неповоротливого монстра по прозвищу Огр в разгар первой в Новом году сильной снежной бури. Он весил чуть больше ста тонн. Несмотря на тяжелую композитную броню, он был способен развивать скорость до шестидесяти миль в час и мог подниматься по ступеням под углом в тридцать градусов.

Огр мог принимать команды как от человеческого, так и от небиологического интеллекта. Была также система ручного управления, которая позволяла Огру действовать автономно. В этом режиме танки были полностью функциональны сами по себе, получая ввод данных в режиме реального времени и принимая плавные решения на поле боя в зависимости от условий. Именно эта специфическая функция так наэлектризовала Хана в первые дни планирования.

Топ, однако, всегда представлял себе более личный подход к разрушению. Он не хотел сидеть глубоко внутри бетонного бункера в гребаных джунглях, когда настанет славный Час. Он хотел быть там, в первом ряду, когда дьявол, наконец, получит по заслугам. Он не сказал Хану о своих чувствах. Хан верил в совершенство машин. Он верил, что чем меньше людей вовлечено в развязывание войны, тем меньше шансов, что планы пойдут наперекосяк. Он был прав, конечно, если не считать жертв.

Цифровая информация, поступающая в процессор Ogre, в точности воспроизводила официальный прогноз погоды NOAA на следующую неделю в Среднеатлантических штатах.

Массивная система низкого давления двигалась через Средний Запад прямо к столице страны. Встроенный динамический анализ погоды предоставил танку "Команду датчика" с точностью до секунды о развивающейся штормовой системе и предупредил водителя о каждом нюансе температуры, скорости ветра, барометрического давления и, что наиболее важно, о дорожных условиях и бездорожье.

Снег был почти ослепляющим. Только функции радара и GPS, которые теперь отображали препятствия в режиме реального времени на экране его спутниковой навигации, удерживали его на курсе. Пятью минутами ранее он едва не обнаружил, что проносится мимо мемориала Джефферсона и падает в ледяной Потомак. Но громко запищавший датчик тревоги предупредил его об отклонении от курса и спас его в последний момент.

Обледенелые дороги Вашингтона, едва различимые и незнакомые, поставили перед оператором-человеком-сенсором ошеломляющую задачу. Тем не менее, с хорошо натренированным Топом за рулем, огромные гусеницы успешно накатывали мили с момента его появления на театре военных действий округа Колумбия.

Топ работал за пультом управления почти час. За исключением одной незначительной неудачи, он успешно преодолел Ключевой мост. Затем он вошел в лабиринт запутанных боковых улиц Джорджтауна. Теперь он огибал Вашингтон-Серкл и готовился двинуть зверя налево, на Пенсильванию. До сих пор ему не противостояли силы любого значения. Два патрульных автомобиля полиции округа Колумбия преследовали его на протяжении нескольких кварталов, но он расправился с ними только из своих 23-миллиметровых пулеметов.

Он услышал тревожный звук. Краем глаза он наблюдал за мигающей точкой оранжевого света, движущейся по сгенерированной компьютером карте Вашингтона, округ Колумбия. Он направлялся в эту сторону. На пугающе высокой скорости. Внизу экрана вспыхнули слова "Вооруженный автомобиль с экипажем". Джара, прошептал он, черт. Танк.

Топ развернул свою башню в направлении расположения светящейся точки в пяти километрах от нас. У него была включена защита от электронных помех. Он не думал, что эта штука может подобраться близко. Он задавался вопросом, почему ЭМИ не вывела из строя системы наведения корабля. Возможно, он действовал визуально. В любом случае, у него было много маломощных ракет, которые еще предстояло израсходовать, и он не боялся. Он чувствовал себя, не без причины, неуязвимым.

Он крутанул курсор управления огнем, перемещая ярко-красную точку по экрану с хорошо отработанной легкостью. Когда красная точка и оранжевая точка слились, он ткнул в желтую кнопку на своей панели.

Оба мигающих огонька исчезли, хвала Аллаху!

Затем он перевел взгляд на обледенелую дорогу прямо перед собой. Он приближался к одной из своих основных целей. Он чувствовал, как внутри нарастает дрожь нервного возбуждения. Это было чувство, очень похожее на похоть.

Правая рука Топа, та, что сжимала джойстик, слегка дрожала, когда он крутил педаль газа, толкал ручку вперед и ускорялся. Внутри было тесно, и хотя воздух был искусственно охлажден, его лицо блестело от тонкого слоя пота.

Он успешно справился с крутым левым поворотом на скорости сорок миль в час и сбавил скорость, подъезжая к Белому дому. Быстрыми движениями он включил основные системы управления огнем и потянулся к маленькому джойстику, который управлял башней гигантского танка. Секунду спустя Северный портик Белого дома был у него прямо в прицеле.

Большой фонарь, подвешенный на цепях к порталу, который прикрывал Северный портик. Фонарь светился мягким желтым светом сквозь мокрый снег. Он видел бесчисленное количество фотографий этой знаменитой сцены в своей жизни, измученных дипломатов, приходящих и уходящих через этот легендарный портал, пытаясь спасти мир от таких же людей, как он.

Очередь из его передних пулеметов уничтожила фонарь. Он провел рукой по основной панели управления оружием. Он выпустил бы свою первую ракету прямо через дверь Великого сатаны!

"ТШЛЯПЫ ДОСТАТОЧНО," он услышал, как доктор Хан сказал в наушниках. "Выходи. Время игры закончилось. Мы должны быть на реке для демонстрации ".

"Я хорошо справился?" - Спросил Топ своего начальника, выходя из симулятора танков "Огр". В подземном бункере было еще холоднее, чем внутри симулятора. И у него не было Камней, чтобы составить ему компанию, разогреть его кровь.

"Да. Ты молодец. На самом деле, почти идеально".

"Только машины способны к совершенству, Лидер", - ответил он, зная слова, которые хотел услышать Хан.

"Жаль, что ты не поведешь одного из этих скотов на север, Мухаммед".

"Да. Эти навыки достались мне от природы, доктор Хан, - сказал Топ, принимая у одного из техников свою летную куртку с флисовой подкладкой. "Мой отец командовал 192-й бронетанковой дивизией в Долине Слез. Голанские высоты. 1973."

"Я хорошо знал твоего отца. Он был свирепым воином. Но он проиграл. Всего 150 израильских танков остановили 1400 вторгшихся сирийских танков в узком месте. Это была катастрофа. В тот день я поклялся, что никогда не увижу повторения унижения твоего отца ".

Абу Хан знал, о чем он говорил.

В 1973 году, во время войны Судного дня, доктор Абу Мусаб аль-Хан командовал всеми бронетанковыми дивизиями, развернутыми на Голанских высотах. Это была всего лишь двухчасовая поездка на танке на юг, к израильской территории. Голанские высоты защищали север Израиля. Любая атака из Сирии должна была быть топографически направлена через один из всего лишь двух проходов, по которым могла пройти бронетехника.

Застигнутые врасплох и значительно превосходящие численностью израильские войска сдерживали захватчиков в течение жизненно важных 48 часов. За это время они смогли мобилизовать и развернуть необходимые силы, необходимые для того, чтобы нанести ответный удар и в конечном итоге победить сирийцев.

Хан уже давно искупил свою вину. Он был ответственен за наращивание Сирией высокоразвитого вооружения в ответ на катастрофу Судного дня. Теперь, чтобы реализовать видение Хафеза аль-Асада о "Великой Сирии", генералы Хана разместили 4000 танков с личным составом на гребне Голан.

Войска удвоились по численности и были оснащены ракетами "Скад-С", в два раза мощнее и в четыре раза точнее иракских "Скадов", которые дождем обрушивались на Израиль во время войны в Персидском заливе. Когда началась война, его план состоял в том, чтобы направить огромное количество новых "Скадов" против Хайфы и Тель-Авива, посеяв широко распространенную панику среди гражданского населения и серьезно подорвав чрезвычайную мобилизацию резерва Израиля.

Но у Хана были гораздо более грандиозные идеи. На секретной встрече в Дамаске он увидел латиноамериканский план боевых действий Top в зачаточном состоянии. Его сразу осенило, что здесь был шанс построить, протестировать и реализовать свою мечту. Военно-воздушные силы с дистанционным управлением. И механизированная армия, неспособная к человеческим слабостям и глупости на поле боя, потому что она была бы автономной после запуска.

"Ты создал непобедимую армию, Лидер".

"Да, с Божьей помощью. Потому что нет никакой вероятности человеческой ошибки. Помни об этом, когда будешь играть в свои маленькие военные игры, Мухаммед, брат мой. Приближается День. Теперь это не в твоих руках. Иншаллах."

Топ посмотрел Кану прямо в глаза. По правде говоря, он начал верить в видение. Волшебник из Дамаска верил, что непогрешимые машины должны нанести первые удары в этом джихаде. Смерть бродила бы по улицам Вашингтона, невидимая и неожиданная. Делу послужило бы лучше, если бы Абу Хан и Мухаммад Топ были здесь, в бункере, в Великий День. Позвольте непогрешимым машинам выполнять работу по уничтожению военной и политической инфраструктуры противника.

Затем пошлите армии на север, чтобы посеять хаос среди гражданского населения.

"Да, Лидер. Это не в моей власти".

"Я полагаю, бедуин готов к осмотру?"

"Так и есть. Давайте немедленно отправимся".

"Бедуин" был небольшой беспилотной подводной лодкой, которая в конечном итоге должна была нести единственный, но очень смертоносный груз. Подводной лодкой можно было управлять из удаленных мест на расстоянии до 7000 миль. Внутри бедуина был ядерный заряд мощностью 150 килотонн. Боеголовка была экранирована для обеспечения защиты от электронного импульса любых одновременных ядерных взрывов поблизости. Через два часа субмарина размером с "Фольксваген" должна была быть доставлена по воздуху в Манаус для дальнейшей отправки в Мексику. Оттуда бедуина перевезли бы на тягаче с прицепом в заранее определенное место в Америке.

Местом действия была небольшая ферма недалеко от Лиз-Ферри, крошечного городка, расположенного на реке Потомак в Вирджинии. Это называлось ферма Утренней Славы. Яблоневые сады. Ферма принадлежала чрезвычайно богатому человеку из Рио-де-Жанейро. Он, в свою очередь, принадлежал крупной транснациональной компании со штаб-квартирой в Дубае.

Этот человек, немец, был предателем.

Но теперь предатель был мертв.

Его звали Циммерман.

57

PРАЙРИ, ТРАЗДРАЖАЕТ

Почему этот грузовик не может ехать быстрее?" - Спросила Джун у Дейзи.

"Ты хочешь сесть за руль? Я двигаюсь так быстро, как только могу, не убивая нас ".

"Я просто смотрю на свои часы. Не будь такой нахальной со мной, Дейзи Диксон."

"Который сейчас час?" Сказала Дейзи, оглядываясь.

"Без четверти."

"Черт. И FedEx тоже всегда приходит вовремя. Я видел его фургон. Каждый раз подъезжает к автоматической станции прямо по кнопке."

"Ну, тогда наступи на это. Срезай путь к зданию суда."

"Прорваться через заправочную станцию? Ты с ума сошел? На Росса наденут цепи с обеих сторон. Он закрывается в девять."

"Когда ты в последний раз выбирала короткий путь, Дейзи?"

"Я замужем за Франклином. Я не выбираю коротких путей ".

Без пяти десять они на двух колесах завернули за угол и вылетели на Мейн-стрит в шести кварталах к западу от площади Здания суда. Дейзи подумала, что улица была странно пуста для пятничного вечера. Большая часть света была выключена. Все выглядело закрытым, темным, как город-призрак. Странное чувство. Что-то было серьезно не так с этой фотографией.

Элвис определенно покинул здание.

"Что, черт возьми, здесь происходит, подружка?" Сказала Джун, забирая слова прямо изо рта Дейзи.

"Все уличные фонари перестреляны", - сказала Дейзи. "И некоторые окна тоже".

Дейзи снизила скорость до ползания и потушила фары. Они все еще были в пяти кварталах от площади Суда. Автомат FedEx стоял на тротуаре прямо перед старым зданием. Она посмотрела на свои часы. Пять минут до появления парня из службы доставки FedEx. Дейзи знала его с тех пор, как преподавала искусство в средней школе Прери. Его звали Бадди Ширли. Он никогда, никогда не опаздывал на занятия.

Дейзи увидела кое-что еще, что было очень тревожным. Пара дверей была приоткрыта, как будто люди уходили в спешке. Кто-то расстрелял город.

Джун подкатила к остановке и нажала на тормоз. "Что-то не так. Нам лучше просто сидеть тихо, пока мы не узнаем, что происходит ".

"Да".

"Подожди секунду. Что этот грузовик делает там, наверху?" Прошептала Джун несколько секунд спустя.

"Черт возьми, если я знаю", сказала Дейзи, "Нам лучше остановиться, пока они нас не увидели".

На Главной улице было припарковано очень мало машин. Но прямо напротив здания суда был припаркован большой грузовик. Это было похоже на старый фургон для переезда. Он был припаркован возле магазина бытовой техники Сэма Робина. Что было прекрасно, за исключением того факта, что задние двери теперь широко открылись, и внутри был человек с мощным фонариком. Он направил его вниз по улице, луч на секунду задержался на пикапе, затем двинулся дальше.

Они низко присели на сиденье.

"Думаешь, он видел нас?"

"Черт возьми, я не знаю. Я надеюсь, что нет. Оставайся на месте".

Пока женщины наблюдали за происходящим с расстояния в четыре квартала, пара крупных парней вынесли еще одну огромную картонную коробку прямо из парадной двери и подняли ее на гидравлический подъемник грузовика. Дейзи видела подобные коробки. Не то чтобы у нее когда-либо был такой, но она знала, что это такое, все в порядке. Суперразмерный телевизор с плоским экраном, который стоит минимум пять тысяч долларов.

"Мародеры", - сказала Джун.

"Да. Мы будем сидеть прямо здесь. Бадди должен пройти этим путем, чтобы успеть на свой пикап ".

"Ты думаешь, у этих мародеров есть оружие, не так ли, Дейзи?"

"Что ты думаешь, июньский жук?"

"Этот старый грузовик совсем не похож на местный".

"Нет, это не так. Эти парни похожи на мексиканцев".

"Ну, они достаточно обнаглели, не так ли?" Сказала Джун. "Просто пересеки границу и соверши свой пятничный шоппинг в одну остановку".

"Происходит что-то плохое", - сказала Дейзи низким голосом. "В этом городе все кажется неправильным".

Джун кивнула головой. "Итак, как мы собираемся передать Бадди конверт? Ты не можешь просто подъехать к фургону, положить конверт в отделение FedEx и надеяться, что Бадди его заберет. По-моему, эти парни там, наверху, скорее застрелили бы нас, чем посмотрели на нас ".

"В кармане моего халата есть еще патроны. Вот. Загружайся. Из обоих стволов. Держи это наготове, в своих руках".

Джун перезарядила Parker Sweet Sixteen. Она захлопнула его с удовлетворяющим щелчком и нажала на безопасную кнопку, чтобы выстрелить.

"Ты думаешь, они видели нас?" Джун снова сказала сквозь сжатые губы, глядя краем глаза.

"Я думаю, они очень заняты инвентаризацией Сэма", - сказала Дейзи, улыбаясь Джун.

"Блин, неудивительно, что люди здесь ненавидят -"

"Тише! Я думаю."

"Десять часов, Дейзи, на кнопке", - прошептала Джун пятнадцать секунд спустя, ее голова была низко опущена, она просто выглядывала из-за приборной панели на мародеров дальше по улице, держа пистолет опущенным. Затем она повернула голову и выглянула из-за подоконника, высматривая фары, приближающиеся к главной.

"Где он? Ты думаешь, он испугался?"

"Бадди будет здесь, Джун. В любую секунду. У меня есть идея."

"Что это?"

"Я остановлю Бадди, когда он придет, и просто передам ему конверт, когда он будет проходить мимо. Ты указал на конверте адрес шерифа Ки-Уэста с почтовым индексом?"

"Конечно, сделал. Посмотри сюда. Как он и просил меня ".

Дейзи схватила конверт, открыла свою дверцу и вышла на тротуар. Она посмотрела вдоль улицы на мародеров, страстно желая, чтобы внутреннее освещение пикапа было разбито, как обычно. Она тихо закрыла дверь и обошла грузовик сзади.

"А вот и Бадди", - сказала Джун изнутри грузовика. Они оба увидели единственную пару фар фургона, который очень быстро двигался по Главной улице в их сторону. Дейзи увидела, как в ее грузовике снова зажегся свет, когда Джун открыла дверь.

"Июнь! Оставайся там! Не вылезай из-"

"Ты не бросишь меня здесь", - сказала Джун, распахивая дверцу и выходя на улицу, как раз в тот момент, когда белый грузовик Бадди FedEx с доставкой на дом проехал мимо нее на скорости около шестидесяти миль в час, размывая фиолетовые и зеленые буквы на боку. Чуть не снес ей дверь. Когда Бадди почти поравнялся с автоматической приемной будкой, он резко нажал на тормоза и резко затормозил, оставив двигатель включенным. Дверь со стороны водителя распахнулась, и она увидела, как ботинок Бадди упал на тротуар.

"Приятель! Нет!" Закричала Дейзи, бегая по улице к нему так быстро, как только могла: "Оставайся в этом чертовом грузовике! У них есть оружие!"

С другой стороны улицы раздался внезапный отрывистый взрыв тяжелого автоматического оружия. Дейзи заметила вспышку от дула мужчины, стоявшего на подъемнике в задней части большого фургона. Грузовой автомобиль FedEx тряхнуло от силы попадания пуль, и окно со стороны пассажира разлетелось осколками. Она увидела, как еще двое мужчин выбежали из "Сэма", оба вытаскивали оружие и кричали.

Дейзи увидела, как Бадди начал валиться на улицу. Тем не менее, он ухватился за дверцу со стороны водителя и снова сел за руль. Она смотрела, как он все еще пытается закрыть свою дверь, а затем грузовик с панелями рванулся вперед, безумно вильнув, когда Бадди ударил по полу, засовывая ботинок внутрь. Двое мародеров, которые вышли на улицу, преследовали его полквартала, стреляя в заднюю часть фургона.

"Уходи, приятель!" - крикнула она, отворачиваясь. "Убирайся отсюда!"

58

Ди айзи побежала так быстро, как только могла, к своему пикапу, не оглядываясь на мексиканцев. Она ждала, что один из них выстрелит ей в спину, но никто этого не сделал. Вернувшись в грузовик, Джун сидела прямо на сиденье, и ее дробовик торчал из окна. "Они застрелили Бадди, не так ли?" Сказала Джун, и теперь в ее голосе не было и следа страха. Это было так, как если бы женщина внезапно лишилась нервов. "Пойдем посмотрим, сможем ли мы ему помочь".

Дейзи запрыгнула внутрь и нажала на акселератор, прежде чем нажать на ручку экстренного торможения. Этому приему ее научил старший брат Рэнс. Это все еще работало.

"Вау!" Сказала Джун, когда они рванули вперед, на задних шинах горела резина.

"Что ты делаешь?" Дейзи плакала. Джун была наполовину в пассажирском окне, наполовину высунута, и они быстро подъезжали на старом фургоне.

"Отстреливаюсь", - сказала Джун. Она смотрела в дуло на парня, который стоял в лифте и наблюдал за побегом Бадди. Здоровяк повернулся к ним на звук приближающегося грузовика, поднимая пистолет.

Джун навела на него дробовик, ведя его за собой, и нажала на оба спусковых крючка почти одновременно. Шум внутри грузовика был оглушительным.

"Не связывайся с Техасом, придурок!" Джун закричала, перекрикивая взрыв.

Дейзи ехала слишком быстро, чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме дороги перед ней. Двое оставшихся мексиканцев отпрыгнули с дороги как раз вовремя, чтобы избежать столкновения с пикапом. Движущийся фургон промелькнул справа от нее. Она больше не могла видеть того, кто стоял в лифте.

"Ты поймала его?" - спросила она Джун.

"Да", - сказала она, оглядываясь назад. "Ой-ой. Продолжай. Двое других забираются в кабину."

Она увидела, как загорелся свет в зеркале заднего вида. "Вот они идут".

Движущийся фургон быстро отъезжал от тротуара в погоне. Возможно, это было не так быстро, но и они тоже. Она вдавила акселератор, перекрыв его огнем.

"Возьми еще несколько снарядов, июньский жук", - сказала Дейзи, глядя прямо перед собой и держа обе руки на руле. "Забери их всех".

"Всю свою жизнь я задавалась вопросом, что означало "ружье для верховой езды", - сказала Джун, снова роясь в халате Дейзи в поисках патронов.

Дейзи улыбнулась ей.

"А вот и Бадди, " сказала она, " я думаю, мы его догоняем".

Теперь они могли видеть задние фары Бадди, исчезающие за поворотом шоссе и начинающие подъем на холм. Они были за пределами города, направляясь на восток, в пустыню, в сторону Кингсвилла. Фары большого фургона все еще были у нее в поле зрения сзади, но мексиканцам было нелегко догонять.

"Ты можешь его поймать?"

"Он быстрее. Я собираюсь попробовать ".

"Ты не можешь дать ему сигнал остановиться? Я имею в виду, со светом?"

"Мы не можем остановиться, Джун. Двое друзей все еще у нас на хвосте ".

Дейзи нажала на газ и просто не стала нажимать на тормоза. Примерно в трех милях от города ей, наконец, удалось сесть Бадди на хвост и направить на него дальний свет. Должно быть, он узнал ее зеленый грузовик "Форд", потому что притормозил ровно настолько, чтобы она поравнялась с ним. Джун убрала дробовик обратно в кабину и высунула голову.

"Приятель, это мы! Это я, Джун!" - крикнула она и увидела его бледное лицо в окне, смотрящее на них. На лице Бадди и спереди была кровь. Много чего.

"Чего ты хочешь?" - прокричал он, перекрывая шум ветра. "Я немного опаздываю!"

"Мы получили посылку FedEx для отправки!" Джун закричала. "Должен быть в сегодняшней партии. Крайне срочно!"

"Скажи ему, что это вопрос национальной безопасности", - сказала Дейзи.

"Вопрос национальной безопасности, приятель!"

Он кивнул, что понял.

"Передай ее сюда", - крикнул Бадди в ответ. "Я буду притормаживать".

"Подожди секунду", - сказала Джун и, повернувшись к Дейзи: "Притормози немного, пожалуйста. И не сворачивай так сильно ".

Бадди сбросил скорость примерно до пятидесяти. Дейзи подстроилась под его скорость и снизила скорость своего грузовика, пока они не оказались нос к носу, примерно в трех футах друг от друга. Она пыталась сохранить это точное разделение, но они были на извилистом пути, и это было намного сложнее, чем в фильмах.

"Как тебе это?" Сказала Дейзи.

"Пони Экспресс"?" Джун ухмыльнулась ей, зажав пистолет между колен и схватив конверт FedEx с сиденья.

"Именно".

"Держи, приятель!" Сказала Джун, протягивая руку водителю FedEx.

Бадди протянул руку и схватил конверт в руке Джун.

"Понял это?" Спросила его Джун, прежде чем отпустить.

"Понял!" Закричал Бадди, затаскивая его внутрь. "Да, Ессам, я позабочусь о том, чтобы она вышла сегодня вечером! Гарантирую".

"Хорошо! Ты сильно пострадал?"

"Нет, мэм. Я полагаю, это просто царапина".

"Приятель, отправляйся в Southwest Medical, и пусть кто-нибудь наложит тебе швы, хорошо?"

"Да, Сам, как только мне доставят мою почту сюда. А теперь всем хорошего вечера!"

"Спокойной ночи!"

Джун откинулась назад и откинула волосы с глаз, и они смотрели, как маленький грузовичок FedEx с ревом отъезжает и исчезает за холмом.

"Что ж, это было весело", - сказала Джун, улыбаясь Дейзи. "Мексиканцы все еще у нас на хвосте?"

"Мы их потеряли. Они не могли держаться на крутых холмах ".

"Для начала поднимите окно. Здесь холодно, как в снегу, " сказала Дейзи.

"Упс", - сказала Джун, поднимая стекло, - "Привет. Посмотри на небо вон там. На юге."

"Что это такое?"

"Что-то горит, я полагаю".

"По-моему, много "чего-то" горит. Повернись к Долорес."

"Пойдем посмотрим".

"Я предполагаю, что это то, куда ушло то, что осталось от нашей полиции. Мне было интересно, кто дал мародерам ключ от города."

Дейзи повернула направо при первой же возможности. Это была старая государственная дорога No 59, ведущая на юг. Небо на горизонте подернулось красной дымкой, когда она поднялась на вершину холма. Мимо нее проехал большой восемнадцатиколесный грузовик, направлявшийся в другую сторону, из его сдвоенных труб валил дым, когда он, пыхтя, поднимался в гору. Затем еще около пятнадцати грузовиков равномерно расположились позади него. Один за другим, пока она не подумала, что очередь никогда не закончится. Она сосчитала: всего двенадцать грузовиков.

Прежде чем она смогла переварить этот факт, она увидела кое-что еще. Прямо за самым последним грузовиком в колонне, одним из двух новеньких Crown Victorias, недавно приобретенных полицией Прери.

"Я верю, что это был Гомер Прадомм", - сказала Джун, вытягивая шею, чтобы посмотреть. "Интересно, куда, черт возьми, он направляется. Следишь за тем большим конвоем?"

"Я полагаю, отправился в очередную погоню за несбыточным, " сказала Дейзи, " полагаю, у него сегодня выходной".

"Прери, штат Техас, собственный охотник за привидениями", - сказала Джун, качая головой, и Дейзи смеялась до слез.

59

Хомер только что обогнал потрепанный пикап, двигавшийся в противоположном направлении по SR-59. Просто размытое пятно, машина ехала довольно быстро, но она, несомненно, была ужасно похожа на грузовик миссис Диксон. Он был слишком занят, пытаясь удержаться в хвосте полуприцепа" чтобы осмотреться и убедиться. Это был старый пикап Ford цвета зеленого горошка. Краем глаза он заметил пару дам впереди, возможно, смеявшихся над чем-то.

Он вспомнил, что был вечер пятницы. Он надеялся, что кто бы ни был в том грузовике, он не рассчитывал устроить погром в приграничном городке Долорес сегодня ночью.

Долорес, по крайней мере, часть этого, была в огне. В зеркале заднего вида он все еще мог видеть красноватое зарево над городом. Он подозревал поджог, потому что отсюда все выглядело так, как будто это было не одно здание. Время было, поджоги случались время от времени. Разоренный владелец ранчо поджигает свой сарай в надежде получить страховку. Но это было тогда. Теперь казалось, что весь округ сходит с ума.

Весь Техас, если ты хотел быть честным с самим собой. Определенно, это была не лучшая ночь для пары милых дам, чтобы бегать по пустыне, это точно. Гомер чувствовал, что это была плохая ночь, и будет еще хуже, прежде чем станет лучше.

Что ж, подумал он, шериф все еще был в Ки-Уэсте. Предполагалось, что он вернется домой через некоторое время после своего выступления на конференции, когда бы это ни было. Так что, может быть, это все-таки была мисс Диксон, идущая на вечеринку с другом, может быть. Как говорится, пока кошки в гостях, мыши поиграют.

Он улыбнулся и покачал головой. Это была та сторона миссис Дейзи Диксон, которую он никогда не представлял. Она была такой тихой, посещающей церковь леди, судя по тому, что он видел. Когда она не зарывалась носом в какой-нибудь роман Норы Робертс, она готовила ужин, занималась вязанием, чинила рубашки Франклина или убирала в сарае. Он никогда не видел ее ни на одном субботнем танце в одиночестве, и он почти решил, что она, должно быть, одна из тех баптисток, которые моют ноги и не одобряют танцы.

По правде говоря, Гомер немного беспокоился о миссис Диксон с тех пор, как босс уехал из города. Он был там совсем один, и, поскольку все было так непредсказуемо, как в последнее время, это его немного пугало. Она всегда была добра к нему, несмотря на проблемы, которые у него были, и он ценил это, возможно, больше, чем она думала. Пришло время что-то вернуть.

Но, когда он упомянул об этом на работе, о своей идее просто время от времени заглядывать проведать жену, Джун Уивер в недвусмысленных выражениях сказала ему, чтобы он оставил ее в покое. "Сделаешь это, и она благословит тебя отсюда и до следующего воскресенья, Гомер Прадомм", - сказала Джун. "Она из поселенцев, Гомер, техасские женщины могут сами о себе позаботиться. Ты просто разозлишь ее, если появишься там с озабоченным видом ".

Итак, Гомер ушел достаточно хорошо один. Однако, если бы дела в Прерии пошли хуже, он бы обязательно заглянул к ней или просто придумал предлог позвонить и проверить. Может быть, подкинуть новую детективную книгу.

Гомер чувствовал себя виноватым за то, что остался со своей колонной грузовиков-призраков, когда в Долорес бушевал большой пожар. Но он убедил себя, что все в порядке. Минут двадцать назад он слышал здесь переговоры по полицейскому радио, и он знал, что два других патрульных автомобиля полиции Прерий и пара пожарных машин ПФО и фургонов скорой помощи были на пути к месту происшествия, чтобы оказать помощь. Он глубоко вздохнул, выключил радио и сосредоточился на заботе о собственном пчелином воске.

Он знал, что это было против правил, строго против правил, но он просто не мог выносить всю эту полицейскую болтовню прямо сейчас. Он должен был подумать. Пришлось сосредоточиться на загадке дальнобойщика, на которую он наткнулся. Он еще не знал, что все это значит, но он мог гарантировать доллары за пончики, что это было нехорошо. Когда он доберется до сути, а он доберется, он был почти уверен, что не стал бы тратить ничье время.

Большая машина нажала на тормоза для крутого поворота, и Гомер тоже немного сбавил скорость. Он держался в пятистах ярдах позади. Прямо над задними дверями он увидел маленькую прибамбасную камеру. В наши дни ими оснастили некоторые большие грузовики, чтобы они могли видеть за собой при движении задним ходом. Он догадался, что ты можешь включить его в любое время, посмотреть, кто стоит за тобой. Довольно хорошая система.

Он был на чем-то серьезном. Он мог просто чувствовать это.

Гомер знал это выражение для человека в его положении. Он был тем, кого вы назвали человеком на задании. Он следовал за колонной восемнадцатиколесников уже почти час. Он знал, что они направляются на север, это было чертовски точно. На север, и, судя по всему, может быть, на восток. Двенадцать грузовиков, все направлялись на северо-восток, перевозя Бог знает что в этих прицепах длиной пятьдесят футов. Куда бы они ни направлялись, в какой-то момент им пришлось бы остановиться, чтобы заправиться. Он проверил свой датчик. К счастью, он заправил ее как раз перед тем, как заметил конвой.

Один за другим они надели свои мигалки; большие вышки отсоединились, когда они выехали на разные шоссе. Как будто все было подстроено заранее, подумал он. Он разложил свою карту на сиденье рядом с собой. Он просмотрел все возможные маршруты и решил, что все они в основном вели в северо-восточном направлении.

Ни один грузовик не совершил поворота, который указывал бы на то, что он направлялся на запад или поворачивал обратно на юг. Гомер мог выбрать любой из грузовиков для слежки. Все они были в основном одинаковыми установками. Впереди Мак, Freightliner, Kenworth и Peterbilts. Все грузовики большой грузоподъемности, стандартные сорока восьми футовые алюминиевые фургоны, все весом около 26 000 фунтов. Но у них были другие логотипы на трейлерах. Несмотря на то, что все такси были одинаковыми. Забавно, подумал он, пытаясь одновременно изучать карту и вести машину.

Направляясь на север по Техасскому шоссе No 59 из Ларедо, он наблюдал, как они постепенно удаляются, пытаясь решить, за каким из них лучше следовать. В этом не было никакого метода. Большой перевозчик цитрусовых, Big Orange, свернул прямо с 59-го шоссе на Фрир. Она направлялась на восток, возможно, в Элис, штат Техас. Он остался с основным конвоем, направлявшимся на север, выжидая удобного момента.

В Бивилле, штат Техас, и снова в маленьком городке Виктория, состоящем из одной лошади, другой грузовик повернул на север, направляясь по шоссе 181 или 183, скорее всего, к I-10. Это была межштатная автомагистраль, которая проходила прямо на восток до Хьюстона и указывает на север. Он оставался с основной группой грузовиков, следуя No 59 всю дорогу до платной дороги в Хьюстоне.

У всех грузовиков, должно быть, был EZ-Pass, потому что все они выехали на эту полосу и пронеслись прямо сквозь нее. Он оставался рядом с ними около Хьюстона, затем последовал за конвоем, когда тот снова вернулся на 59-ю полосу, направляясь к границе Луизианы и Шривпорту.

Но потом ему повезло, если это можно так назвать. В Шривпорте все грузовики выехали на I-20, которая направлялась на восток в Джексон, штат Миссисипи, затем на северо-восток до Бирмингема, штат Алабама, и до Чаттануги, штат Теннесси, где можно было пересесть на I-75, направляющуюся на север. Все грузовики, кроме одного, то есть. Случилось вот что: последний грузовик, разделявший его, принадлежавший компании "Вэлли Спринг Электроникс", свернул направо на двухполосную полосу, направляясь прямо на восток.

Бингорама, как говорится.

Грузовик, который теперь был перед ним, был очень знаком. Это был тот, за кем он последовал в Ганбаррел. Тот, который исчез в гараже. Тот самый, которого они с шерифом Диксоном остановили в ту ужасную ночь, когда отряд пришел домой без шляп.

Это был тот же грузовик, все верно, большой отбивающий Янки. Когда машина на мгновение затормозила на шоссе No 59 недалеко от Накогдоуджо, Гомер притормозил рядом и попытался заглянуть внутрь кабины.

Одну вещь, которую они сделали со всеми гаражными грузовиками Slugger, они затемнили все стекла в кабинах. Незаконно темный, если ты хотел быть разборчивым в этом. Тонирован почти до того, что он назвал "полностью черным лимузином". Он мог бы остановить грузовик только ради этого, если бы захотел. По его опыту, занимаясь лоу-райдерами и хот-родами, люди настолько затемняли свои окна только по одной причине.

Так что вы не могли видеть, что они там делали. Или, кто был там.

За рулем этой машины был не призрак, в гараже с привидениями или нет.

По крайней мере, в этом он был почти уверен.

Гомер не верил в призраков. Но одну вещь он знал наверняка. Этот грузовик не работал по воздуху. Рано или поздно, кто бы или что бы ни было за рулем этой штуковины, ему пришлось бы остановиться, чтобы пописать или заправиться дизелем. И когда это произошло, берегись. Кэти запри дверь на засов, как говорила его бабушка. Он собирался следовать за этим грузовиком, пока в нем не закончится дизельное топливо, а затем он собирался залезть на всю эту штуку, разобрать эту большую установку на части и посмотреть, что, черт возьми, заставляет ее работать. Он собирался докопаться до сути этого дела.

Потому что это именно то, что это было. Дело. И, клянусь Богом, Гомер был замешан в этом.

Грузовик, если не учитывать незаконно тонированные стекла, вел себя как солидный, трезвый, законопослушный гражданин. Очень добросовестный водитель, Гомер, сказал бы шериф Диксон. Никогда не превышай скорость. Сигнализирует о каждом изменении полосы движения или повороте. И, по той или иной причине, выбираем живописный маршрут. Они в основном придерживались второстепенных дорог вместо автострад или межштатных, что вызвало у него вопрос. Зачем это делать? Это было медленнее. Куда бы ни направлялись эти грузовики, они, похоже, не особо торопились туда добраться.

Никогда не превышайте установленный лимит более чем на несколько миль. Полностью останавливаться перед каждым знаком "стоп" (не перед "проездом с низкой посадкой", что означало замедление, а затем прохождение прямо через него) и никогда, никогда не пересекать двойные линии. Конечно, нет, подумал он. Дальнобойщики, или кто там еще, не хотели давать правоохранительным органам никакого повода для их задержания.

Гомер откинулся на спинку сиденья и ослабил хватку на руле. Он был в этом надолго. Он последовал бы за этим грузовиком на Северный полюс, если бы пришлось.

Он поднял рацию, думая, что вызовет его.

Шерифа не было в городе несколько дней. Если бы он связался по рации, кому бы он сказал? Уайатт? Джун просто сказала бы ему, что он снова ведет себя как сумасшедший. Гомер знал, что за его спиной она называла его Охотником за привидениями. Они все это сделали. Черт с ним.

Он положил рацию на стол. Он бы выполнил эту миссию в одиночку.

60

LУИСИАНА

Как только они пересекли границу Луизианы, Отбивающий начал сбрасывать газ. Он ненадолго снизился до сорока, затем до тридцати. Гомер не мог понять, для чего он тормозит. Дорога пролегала через густо поросшую лесом местность, больше похожую на болото, и он не видел цивилизации почти полчаса. Нет даже придорожного киоска с желе или навесной хижины.

Он сбавил скорость, увеличивая дистанцию. Он выключил фары с тех пор, как они вошли в Великое Болото, или как там это называлось. Было много лунного света, и его жертва никуда не собиралась уходить без него.

Грузовик снизил скорость примерно до пяти миль в час, теперь мигал указатель правого поворота. Он съезжал на обочину, все в порядке, и теперь Гомер понял почему.

Приближалась маленькая старомодная заправочная станция. Не более чем разваливающаяся лачуга с парой насосов перед входом. Гомер принял решение. Он сбавил скорость и съехал на обочину в рощу живых дубов, откуда открывался вид на дорогу. Станция была примерно в тысяче ярдов от нас. У него тоже заканчивался бензин, стрелка зависла чуть выше E. Но он хотел посмотреть, что, черт возьми, произойдет на заправке. Его кровь бурлила. Теперь он занимался этим чертовым делом, все верно. И он тоже не был напуган. Вовсе нет.

Он сидел за рулем Vic и ждал, барабаня пальцами по рулю. Он не ожидал, что кто-то выйдет из Отбивающего, и он не был разочарован. Никто не сделал.

Минуту спустя, однако, из маленького офиса вышел парень. Он на секунду остановился на пороге, глядя на большую машину, припаркованную у его маленькой автозаправки. Он поднес правую руку к уху примерно на пятнадцать секунд. Разговаривает по своему мобильному телефону, догадался Гомер. Затем он сунул телефон в задний карман джинсов и заковылял вниз по ступенькам. Он был крупным, возможно, двухсотфутового роста, и медленно вышел, чтобы посмотреть, чем он может помочь своему клиенту.

Необычно для заправщика, он курил сигарету. Другая забавная вещь заключалась в том, что парень не подошел к окну водителя и не спросил: "Что это будет?" Ни о чем не спрашивал, он просто сделал это. Подошел прямо к дизельному насосу, вытащил форсунку и начал закачивать топливо в бесшумную установку. Что тоже кое-что тебе сказало.

Потребовалось некоторое время, чтобы наполнить тот большой стогаллоновый бак из полированного алюминия. Гомер, все еще сидевший за рулем Vic, никуда не спешил, за исключением того, что ему пришлось мчаться, как скаковой лошади. Как раз в тот момент, когда он выходил из своей машины, чтобы ответить на этот важный звонок, парень с участка выдернул насадку из бака Слаггера и вставил ее обратно в насос. Затем он вразвалку поднялся по ступенькам обратно в офис. Больше никогда даже не смотрел на грузовик.

Не сказал ни единого слова своему клиенту, из чего Гомер понял, что толстяк уже знал, что за рулем грузовика на его заправке никого не было. Знал это с самого начала. Мозг Гомера теперь работал, и он знал, что начинает понимать. Может быть, не все это. Но кое-что из этого.

Этот пит-стоп был организован заранее. Маленькая заправочная станция на пустынной дороге посреди ночи. Это имело большой смысл, если вы не хотели, чтобы кто-то вмешивался в ваши дела. Кто бы ни стоял за всем этим, он знал, что делал. Организованная преступность, должно быть. С очень глубокими карманами. Он все время думал о наркотиках, и теперь он был уверен в этом. Кто-то перевозил огромные партии героина номер четыре по стране, передвигаясь по проселочным дорогам ночью.

Он посмотрел на свои часы. 0200 часов. Ему стало интересно, все ли грузовики в колонне сейчас останавливаются. На маленьких отдаленных станциях, точно таких же, как эта. Все это становилось все любопытнее и любопытнее.

Гомер прыгнул обратно за руль и выехал из-за деревьев обратно на шоссе. Он плавно ускорил небольшое расстояние до станции, пристраиваясь за Отбивающим.

Он вышел и забрал свое табельное оружие. Затем он подошел к окну водителя и постучал по черному стеклу левой рукой. Однажды. Дважды. Ничего.

Внезапно раздался ровный булькающий звук двигателя, клубы дыма из высоких хромированных труб, и отбивающий Янки, совсем не торопясь, медленно тронулся вперед и выехал со станции. У нее загорелся правый поворотник, а затем она с грохотом выехала обратно на шоссе. Гомеру пришла в голову забавная мысль, когда он наблюдал, как грузовик продолжает двигаться на север, и, как всегда, отнесся к ней спокойно: если он когда-нибудь встретится с одним из этих водителей, он попытается уговорить их преподавать курс обучения вождению! Они были хороши!

Гомер повернулся и посмотрел на небольшое офисное здание. Ему нужен был бензин, и он знал, что не слишком рискует, если позволит Отбивающему проехать несколько миль по дороге. Он быстро догонял, и они продолжали свою игру в кошки-мышки, как и раньше.

"Алло?" - крикнул он. "У тебя появился еще один клиент!"

Никто не вышел, поэтому он прошел между насосами и по потрескавшемуся асфальту к крыльцу. Над дверью то включалась, то выключалась неоновая вывеска. Там было написано CITGO. Он толкнул сетчатую дверь и шагнул внутрь, выставив пистолет перед собой. Смотреть было особо не на что. Там была единственная лампочка, висевшая на проводе над прилавком. У него был зеленый металлический оттенок, и он слегка покачивался, как будто кто-то только что прикоснулся к нему.

За прилавком вообще никого не было.

"Есть кто-нибудь дома? Алло? Я мог бы использовать немного газа, кого это волнует ".

Ответа нет.

Не принимая это на свой счет, Гомер обошел фанерный прилавок. За ним была дверь, предположительно ведущая в сам задний офис. Дверь была взломана, и он открыл ее до конца.

Медный запах крови мгновенно ударил ему в ноздри.

Старик, которому принадлежала станция, навалился вперед на свой дешевый деревянный стол. У него не хватало верхней половины головы. Его мозги вытекали на карту Луизианы формата ААА, кровь уже пропитала бумагу и растеклась по рабочему столу.

Гомер прижал пальцы за ухом мужчины, чувствуя, что должен проверить пульс. Пульса, конечно, не было, но-

Мощный мотоцикл завелся сразу за задней дверью на станцию. Большой измельчитель с прямыми трубами. Черт, он даже не посмотрел туда! Прежде чем он успел вернуть руку мужчины на место, большой мотоцикл с ревом обогнул офис и направился к шоссе. Гомер от волнения чуть не поскользнулся в луже крови на полу вокруг стола. Он выбежал через дверь, через которую вошел, перепрыгнул через стойку и спустился по ступенькам.

Он успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как мигающие красные огни вертолета "Рыбий хвост" исчезают на черной дороге, направляясь на юг Бог знает куда.

Ему нужно было двигаться. Сообщи об этом. Верно. Заправьте бак жертвы, включите его рацию и позвоните в местные правоохранительные органы, сообщив местоположение места преступления, описание жертвы, преступника и его мотоцикла. Если повезет, они возьмут байкера под стражу в течение получаса. Он не мог ждать рядом. Он должен был пойти поймать отбивающего Янки. Затем он собирался вскрыть ему живот.

61

MANAUS, BРАЗИЛ

Снаружи была кромешная тьма, ничего, кроме листьев банановых деревьев-переростков, с которых капала вода в пышном саду отеля. Непрекращающийся дождь барабанил по брезентовой крыше над его головой и шипел в реке, текущей рядом с изрытой глубокими колеями подъездной дорожкой к отелю. Конечно, шел дождь. Он был в проклятом тропическом лесу.

Эмброуз и Стокли направлялись в какую-то больницу, разлагающуюся где-то в сельской местности. Это называлось Лазарет Святого Джеймса, и он нашел это очаровательное название, но, по-видимому, само учреждение таковым не являлось. Говорили, что это было ужасное место, ранее служившее домом для неимущих детей.

Гарри Брок и еще один мужчина, местный парень по имени Саладин, стояли на причале отеля, чтобы помочь с багажом и швартовными канатами, когда "Голубой гусь" впервые прибыл из Ки-Уэста. Гарри Брок и этот другой парень прибыли в Манаус четыре дня назад. По просьбе Хоука они проделали всю предварительную работу над вдовой. Это было нелегко, сказал Гарри. Ему показали сильно разложившийся труп с приложенным свидетельством о смерти. Имя на нем было Хильдегард Циммерман.

Саладин на это не купился. У него не было никакого доверия к местной полиции; они продолжали поиски.

Гарри сказал Эмброузу, когда они стояли на причале под зонтиком, что они с Саладином теперь чувствуют, что есть разумный шанс, что они могут найти Хильдегард Циммерманн все еще живой в секретном госпитале, который в настоящее время используется военными. Конгрив поблагодарил его за всю его тяжелую работу, а затем попросил машину. Они со Стокли отправлялись в больницу сразу после регистрации и перекуса.

"Как ты думаешь, сколько времени нам потребуется, чтобы добраться туда?" - спросил он Стокли. Они дошли до конца длинной подъездной дороги к отелю и собирались повернуть направо на главную дорогу вдоль Рио-Негро.

"Примерно в часе езды вверх по реке. Затем мы отправляемся в джунгли. Если дорогу не слишком размыло, с нами все будет в порядке. Это то, что сказал Брок ".

"Я так понимаю, вы довольно хорошо знаете этого Гарри Брока?"

"Я знаю. Он помог нам с Алексом в Омане в прошлом году ".

"На мой вкус, чересчур".

Стокли посмотрел на него. Это был долгий день в маленьком самолете, и Эмброуз, наконец, начал действовать ему на нервы. "Если бы я знал, чем был полон Гарри Брок, я бы заказал ящик этого вещества и разделил его с тобой".

"Чушь собачья".

Слава богу, Стокли был за рулем; дороги были ужасными. Машина, что-то вроде официального полноприводного транспортного средства, которое позаимствовал этот персонаж Брока. Очень официальный вид, взято из автопарка местной полиции через начальника резидентуры ЦРУ в Манаусе. Это было ужасно неудобно. Не то чтобы он когда-либо упоминал об этом или жаловался, конечно.

Все они были такими крепкими любителями активного отдыха, все до единого. Стокли, австралийский пилот, Мик, этот серьезный арабский парень по имени Саладин и, конечно, американский шпион Гарри Брок. Одет в свои окровавленные шорты bush, рубашки с эполетами, спортивный комплект из коллекции Индианы Джонса. Даже у очень привлекательной женщины, с которой он познакомился на стойке регистрации, Капарины, как ему показалось, ее звали, на поясе висело мачете.

Он посмотрел на свой багаж, ожидающий отправки на тележке. В его сундуках были только льняные костюмы-тройки и габардиновые брюки. И пробковый шлем, который он нашел на чердаке у своей тети, который в настоящее время украшал его голову.

"Итак, как тебе нравится Дворец джунглей?" Спросил Стокли, пытаясь разрядить обстановку.

Конгрив вытянул шею и оглянулся на их отель. Трехэтажный, с широкой верандой на каждом этаже, окруженный густой растительностью. Закрытые ставнями окна, некоторые из которых были открыты для непогоды, светились сквозь туманный дождь.

"Дворец джунглей", я бы сказал, оправдывает только половину выставленных на него счетов", - сказал Конгрив с усмешкой.

"Ты имеешь в виду часть джунглей?" Сказал Стоук, смеясь.

"Именно".

У Гарри Брока определенно были экзотические вкусы в отелях. Дворец находился на самой окраине Манауса. Брок выбрал эту удаленную гостиницу по одной причине. Потому что он находился на берегу Рио-Негро; и там был причал, где Мик мог пришвартовать гидросамолет Grumman Goose.

Эмброуз, смертельно уставший после перелета вниз, откинулся на спинку стула и попытался думать позитивно. По крайней мере, еда в баре отеля была съедобной. А бармен заказал Джонни Блэк и щедро налил ему виски. После целого дня полета на гидросамолете из Ки-Уэста было приятно подъехать на такси к частному причалу и выгрузить багаж.

"Блю Гуз", который в этот день неопровержимо доказал свою летную годность, безусловно, выглядел как дома в этих тропических условиях. Она была пришвартована на реке, недалеко от причала отеля. И, если придет время убираться отсюда в спешке, Эмброуз не мог придумать лучшего человека для выполнения этой работы, чем пилот "Гуся", бывший лесной пилот из Квинсленда Мик Хокинг.

В целом, было несколько положительных моментов. В чьей-то комнате была бесплатная бутылка джина. Огромная кровать с балдахином, чистыми льняными простынями, жесткими, как доски, и акрами москитной сетки. Веранда за пределами его комнаты, где он мог спокойно выкурить свою трубку. И, как узнал Эмброуз, зарегистрировавшись, в саду было восемнадцать видов летучих мышей.

Как совершенно очаровательно. Все это великолепие и роскошная жизнь, и всего лишь в какой-то тысяче миль вверх по реке Амазонка.

Ну, неважно, игра была в разгаре. Он и Стокли Джонс, не теряя времени, уже приступили к выполнению своей миссии по поиску вдовы Циммерман и разблокировке кода. У него на коленях лежал триллер, книга, которую они с Алексом Хоуком теперь ласково называли "Кодекс прокурора Циммермана". Он изрядно попотел над этой чертовой штукой, читая и перечитывая книгу, пока его глаза не остекленели.

Найти Хильдегард Циммерман было жизненно важно. Он просто больше ничего не мог сделать, никакой возможной расстановки слов или шифров, которые продвинули бы дело дальше середины. Где были те умные парни в комнате 40, когда они действительно были нужны?

Он закрыл глаза, измученный, в тщетной надежде вздремнуть, прежде чем они прибудут к месту назначения.

"Мы на месте", - сказал Стоук секундой позже и резко выпрямился, как только они въехали в железные ворота. Там было тускло освещенное караульное помещение и часовые в форме по обе стороны от него. Увидев полицейские щиты на их дверях, охранники отдали честь, когда мчащийся багги проехал через них. Эмброуз заметил высокие каменные стены с отвратительной проволочной гармошкой поверх них. Вскоре они прошли под аркой, включающей в себя древнюю опускную решетку, и теперь находились на территории собственно больницы.

В свете фар внезапно замаячил лазарет Сент-Джеймс. Это больше походило на большую исправительную тюрьму, чем на больницу для обездоленных детей. Довольно жутко, но так оно и было. Они замедлили ход, и Стокли помахал каким-то удостоверением одинокому часовому, стоявшему у входа в кирпичный передний двор. Он помахал им рукой, и Стоук припарковался рядом с машиной скорой помощи, которой было несколько десятилетий, стоявшей прямо у главного входа.

"Я свободно говорю по-португальски", - напомнил Конгрив Стокли, открывая свою дверь. "На всякий случай".

"Ничего не говори, если не нужно", - сказал Стоук, когда они вылезали из машины. "Если кто-нибудь хочет знать, вы английский врач, который здесь, чтобы осмотреть пациента по научным соображениям".

"А ты кто такой?"

"Друг парня, который сунул шефу государственной безопасности в Манаусе десять штук, чтобы вы могли увидеть ее сегодня вечером, док".

"Ах. Почему она здесь?"

"Вот куда ты пойдешь, прежде чем исчезнешь".

В конце длинного темного коридора пожилая женщина в накрахмаленной форме медсестры сидела за стойкой регистрации в круге белого света.

"Могу я вам помочь?" - спросила пожилая женщина, ее португальский звучал очень нейтрально, если не совсем недружелюбно. Она постукивала карандашом по планшету: перевернутый лист для регистрации.

"Добрый вечер, я пришел навестить пациента", - сердечно ответил Конгрив на родном языке медсестры.

"Имя?"

"Мой? Или за пациентом?"

"Твой", - сказала она довольно нетерпеливо.

"Доктор Конгрив. доктор Эмброуз Конгрив".

Она проверила папку и посмотрела на Стокли. "Кто он такой?"

"Мой водитель".

Стокли одарил ее своим лучшим удостоверением - широкой белозубой улыбкой.

Она поколебалась, затем написала что-то на тонком клочке бумаги для заметок. Она сложила газету и подтолкнула ее через стол. В ответ Стоук подвинул к ней запечатанный конверт. Она положила конверт в карман и кивнула головой, указывая на лестничную клетку.

"Латинский способ", - сказал Стоук, открывая записку, которую дала ему медсестра.

"Это работает", - ответил Конгрив, следуя за ним к лестнице.

"Твой водитель? Тебе обязательно так говорить?"

"Кем бы я хотел тебя назвать?"

"Психиатру это больше подошло бы. Я пытался вылечить твой страх перед полетами весь чертов день."

"Куда мы направляемся, доктор Джонс?"

"Комната 313", - сказал Стоук, - "Верхний этаж".

Если в больнице было мрачно, то на верхнем этаже было еще мрачнее. Это был длинный, плохо освещенный коридор. Грязный. Под потолочным окном в центре широкого зала находился пост медсестры. Периодические вспышки молний придавали пожилой дежурной медсестре явно потусторонний вид. На ней были очки в стальной оправе, которые поблескивали при каждой вспышке, когда она молча наблюдала за их приближением.

Они остановились у ее стола, и еще один конверт был доставлен и положен в карман. Медсестра сказала несколько слов по-португальски, и Конгрив кивнул.

"Что она сказала?" - Спросил Стоук.

"У нас есть максимум десять минут. Никаких подарков. Никакие предметы не могут входить в комнату или выходить из нее."

"У тебя есть книга леди?"

"Конечно. Под моим макинтошем."

Комната 313 находилась в конце длинного коридора, справа. Дверь была закрыта, и Эмброуз легонько постучал в нее, прежде чем войти. Пациент лежал на кровати в дальнем конце палаты, под мансардным окном, выходящим на территорию больницы. В тяжелых кучевых облаках, быстро движущихся над верхушками деревьев, сверкнула молния.

На прикроватном столике женщины горела свеча, и она почти погасла, когда дверь распахнулась. Эмброуз потрогал выключатель на стене, но ничего не произошло. Неровная дуга молнии прочертила небо, когда двое мужчин подошли к кровати.

На стене над ее головой была покосившаяся полка с книгами и распятие. Спящая, она была прекрасна. Белые волосы обрамляли ее бледное лицо, а ее тонкая грудь медленно поднималась и опускалась под белым муслиновым платьем. С ее губ слетел лишь легкий шепот дыхания. Она выглядела такой умиротворенной, откинувшись на подушку, что Конгриву не хотелось ее беспокоить.

"Подай мне тот стул, ладно?" - прошептал он Стокли.

"Спасибо". Он придвинул деревянный стул прямо к кровати. Он положил свой подарок на тумбочку рядом со свечой. Затем он протянул руку и нежно взял старую женщину за руку.

"Frau Zimmermann?"

Ее глаза распахнулись.

"Ja?" Она автоматически ответила по-немецки, спрашивая Конгрива, не пора ли ей принять лекарство.

"Нет, нет", - сказал Конгрив, идеально имитируя ее диалог, "Я друг вашего покойного мужа, пришел попросить вас об одолжении".

"Was ist los? Что происходит? " спросила она, поднимая голову с подушки и вглядываясь в лицо Конгрива. Стокли держался в тени, невидимый при таком освещении.

"Вы говорите по-английски, мадам Циммерманн? Так было бы проще ".

"Конечно, я говорю по-английски. Я жена дипломата". Ее голос был удивительно сильным, учитывая ее хилую внешность.

"Я видел посла в Англии. Незадолго до своей смерти."

"Вы знали моего мужа?"

"Не очень хорошо. Мы встречались однажды, но говорили о многих вещах. Он... он попросил меня передать тебе это. Это была его последняя просьба ".

"Подарки сюда не допускаются", - сказала она, в ее глазах промелькнул страх, но затем она увидела книгу в руке Конгрива.

"Пожалуйста, возьми это. Для тебя есть письмо. Внутри."

Она взяла книгу, и она открылась, чтобы показать письмо. Она вытащила единственную страницу из конверта. Конгрив наблюдал, как ее глаза сканируют ряды цифр так легко, как если бы она читала детское стихотворение.

Она сложила книгу на груди и закрыла глаза. На мгновение Конгрив подумал, что она снова заснула.

"На чьей вы стороне, доктор?" сказала она, ее глаза оставались закрытыми.

"Вашего мужа", - сказал Конгрив, молча молясь, чтобы это был правильный ответ.

"Зачем ты пришел?"

"Перед смертью ваш муж спас жизни многих сотен людей в аэропорту Хитроу. Я верю, что, зная, что конец для него близок, он ... он изменил свое мнение. О том, во что бы это ни было он был вовлечен."

"Он был сломленным человеком, доктор Конгрив. Эти люди в Бразилиа, эти арабы, они обманом заставили его делать то, во что он никогда не должен был ввязываться. Взрыв в синагоге в Рио. Что он мог сделать? Он защищал свою семью. Он был хорошим человеком, доктор. Государственный деятель. У него была блестящая карьера ".

"Почему он это сделал?"

"Деньги, конечно. Зачем кто-то что-то делает? Деньги или власть. Последнего у него было предостаточно. Он знал, что я умираю. Мы потратили все наши деньги. Мы жили слишком хорошо слишком долго. Продал все. Ему все еще нужны были деньги на мое лечение. К сожалению, это только продлило агонию. Посмотри на меня".

"Мне очень жаль".

"Ты взломал наш код?"

"Кое-что из этого. Есть перерыв, прямо посередине и-"

"Я знаю, я- прости меня. Я очень устал".

"Я пришел, потому что думаю, что вы можете мне помочь, фрау Циммерман. Ты тоже мог бы спасти много жизней ".

"Помочь тебе?"

"С соблюдением всего кода. Помоги мне сломать это. Пожалуйста. Это очередная атака, не так ли? На этот раз против американцев?"

Медсестра приоткрыла дверь и сказала: "Еще пять минут".

После того, как она ушла, женщина сказала: "Я не хочу умирать в этом ужасном месте, доктор. Я хочу пойти домой ".

Конгрив быстро взглянул на Стокли, который утвердительно кивнул головой.

"Возможно, я смогу это устроить. Я буду стараться. Я знаю кое-кого, кто, возможно, сможет тебе помочь. Ты должен сказать мне, кто несет ответственность за то, что ты здесь ".

Она внезапно открыла свои голубые глаза и посмотрела на него.

"Ты обещаешь? Ты поможешь?"

"Я обещаю. Но сначала ты должен мне помочь. Сейчас. Боюсь, у нас не так много времени. Вопрос недели или меньше, если то, что я расшифровал на данный момент, является точным. Скажи мне, кто удерживает тебя против твоей воли. И почему."

"Ответ лежит наверху".

"Наверху?"

"С Иисусом".

Взгляд Конгрива сразу же упал на распятие. Лихорадочно соображая, он посмотрел на облупившуюся краску на одеянии Христа, на выцветший золотой лист креста. Он заметил, что в ногах и руках были гвозди, вбитые прямо в оштукатуренную стену. Фигурку из дерева и фарфора будет трудно снять и осмотреть. Не было времени.

"Иисус? Боюсь, я тебя не понимаю."

"Нет, нет, не распятие. Книги! Книги под крестом!"

"Ах. Конечно."

Эмброуз встал и осмотрел покосившуюся полку с книгами, просматривая названия на корешках. В основном это были работы по европейской истории и политике. Книга стихов Лонгфелло. Однако точно посередине был один роман. Он снял ее с полки и осмотрел суперобложку книги в твердом переплете.

O Codigo Da Vinci.

"Если ты знаешь достаточно, чтобы принести мне эту книгу, ты поймешь это. В этом томе вы найдете ответы на свои вопросы, доктор."

"Вторая половина Кода Циммермана находится в португальском издании книги Да Винчи", - сказал Конгрив, больше для себя, чем для кого-либо в комнате. На самом деле это был не вопрос.

"Да. Вы обнаружите, что вторую половину письма моего мужа можно легко расшифровать с помощью перевода на португальский. Это то, как ему нравилось все делать ".

Медсестра снова была у двери. Прежде чем она закончила прочищать горло, Эмброуз повернулся и посмотрел на нее.

"Одну минуту! Пожалуйста!" Эмброуз сказал это так резко и с такой властью, что медсестра мгновенно удалилась, мягко закрыв за собой дверь.

Бедная женщина посмотрела на него умоляющими глазами.

"Замените суперобложки, я умоляю вас, доктор. Затем замените португальское издание на полке английским, которое вы принесли. Они проверяют все мои вещи. Каждую ночь. Если пропадет одна книга, я останусь голодным. Или, что похуже."

"Еще один вопрос. Кто делает это с тобой? Кто отравил вашего мужа?"

"Те, кто приходят ночью. Las Medianoches."

"Спасибо", - сказал Эмброуз, быстро засовывая ее книгу в свой желтый макинтош. "Действительно, большое вам спасибо. Могу я получить обратно письмо вашего мужа, мадам Циммерманн? Я обещаю отправить его вам вместе с книгой, когда закончу свою работу здесь ".

"Конечно. Книга ничего не стоит без письма. До свидания, доктор Конгрив. Я молюсь, чтобы поскорее вернуться домой. Я хочу умереть в своей собственной постели".

"Я сделаю все, что в моих силах. Я обещаю тебе. До свидания".

"Папа Топ - животное", - прошептала она, когда они со Стокли двинулись к двери. "Его нельзя понять никаким другим способом. С ним нельзя обращаться цивилизованным образом, доктор. Никогда не забывай об этом ".

"Что это?" Прошептал Стокли, когда они поспешили по коридору к лестнице. "Что это за книга?"

"Это так просто!" Сказал Конгрив себе под нос. "Не могу представить, почему я сам до этого не додумался".

"Что?" - Сказал Стокли, когда они спустились по ступенькам и быстро прошли мимо стойки регистрации.

"Португальское издание триллера. Тот, что продается здесь, в Бразилии. Вторая половина зашифрованного письма на португальском."

"Да. Скажи мне еще раз, почему ты не можешь поверить, что не подумал об этом раньше?"

"Потому что это было возможно, мой дорогой Стокли".

Стоук собирался сказать, что возможности безграничны, но решил не вдаваться в этот философский спор. Он сказал: "Итак, теперь у нас все есть? Что вам с Алексом было нужно, чтобы пойти за плохими парнями?"

"Да, у нас все в порядке. Я молюсь, чтобы мы это сделали. И мы должны вытащить эту бедную женщину отсюда. Ты видел ее язык? Ее кожа? Та же бактериальная инфекция, передающаяся через реку, которую они использовали, чтобы убить ее мужа. Нам нужно немедленно связаться с вашим мистером Броком по этому вопросу. Вытащи ее оттуда ".

Они забрались внутрь машины и Стокли повернул ключ зажигания.

"Не волнуйся, " сказал Стокли, " мы с Броком позаботимся об этом утром".

"Латинский путь", - сказал Эмброуз, лихорадочно переворачивая страницы новой книги. "Я, конечно, надеюсь, что ты прав".

Когда они выезжали задним ходом со двора, взвизгивая шинами, в дверях появилась почтенная фигура медсестры-регистратора. Она подняла руку и, казалось, звала их, но они проигнорировали ее. Мгновение спустя они без проблем миновали будку часового и вернулись на речную дорогу, мчась сквозь розовый рассвет к Дворцу джунглей.

Невидимый для двух мужчин, другой автомобиль выехал из джунглей вслед за ними и следовал на почтительном расстоянии с погашенными фарами. Это была бронированная машина, принадлежащая военной полиции, машина, ощетинившаяся стволами оружия, которую перепуганные граждане, живущие в крайней нищете в худших из трущоб, фавелах Манауса, называют "Кавельрао".

62

TОН RIO NЭГРО

Тилетто прорезал туман и призрачно направился к причалу. Единственными огнями, видимыми на судне, были красноватое свечение изнутри рулевой рубки и красные и зеленые светодиодные ходовые огни, встроенные вперед на остром носу, с небольшими ореолами тумана, окружающими каждый из них. Когда она плыла вверх по реке, выходя из темноты из-за широкой речной излучины, она больше походила на фантастическую подводную лодку Жюля Верна, чем на чудовищную морскую моторную лодку двадцать первого века, которой она была.

Стокли сказал: "Чертова штука похожа на штурмовой нож с рукояткой. Не так ли?"

Начальник порта отеля стоял на причале рядом со Стокли, наблюдая, как лодка Хоука скользит по воде. Жилистый маленький парень, которого звали Кандидо, кивал головой в серьезном согласии. Он издал долгий, низкий волчий свист.

"Устрашающе выглядящая штука, сеньор Джонс", - сказал он на довольно хорошем английском. "Я говорю тебе правду, чувак. Эти гребаные индейцы, они поднялись вверх по реке? Большинство из них никогда не видели белого человека. Они видят эту лодку, они уже наполовину поджарены ".

Кандидо помогал Стокли и Гарри загружать разные припасы, дополнительные боеприпасы и свежие овощи на причал последние пару часов или около того. Он был новым лучшим другом Стоука. Как это произошло, мистер Джонс вышел на пристань и передал ему толстый конверт ранее в тот же день. С тех пор Кандидо посвящал своего гостя в недавние действия Лас Медианочес в этой глуши джунглей. Если бы Голливуд снимал этих плохих парней, это было бы "Аль-Каида встречается с бандитами и Ангелами ада". Насколько Стоук мог судить, они сами по себе были здесь законом. И не было никого, включая военную полицию, кем бы они не владели.

Никто.

"Гвозди для ковра?" Сказал Стоук, разглядывая большие холщовые мешки с вещами. "Я все еще не понимаю, зачем нам нужны гвозди для ковра".

"Вы поймете, мистер Джонс, как только окажетесь на реке. Это я тебе обещаю", - сказал Кандидо с мудрой усмешкой на лице.

Стоук пожал плечами и уставился на приближающийся корабль, пытаясь представить такую прекрасную вещь в пылу битвы. Он мог просто узнать Хоука. Это был мужчина в черном свитере с высоким воротом, стоявший на носу по правому борту и тихо разговаривавший с членами экипажа. Команда была одета в камуфляж для джунглей, как заметил Стокли, в оливково-серые тигровые полосы. Палубные матросы готовились бросить швартовы паре портовых рабочих отеля, ожидающих прибытия большого судна.

Было уже поздно. Без движения река выглядела широкой, глубокой и черной. Завитки ночного тумана лежали, разбросанные по зеркальной поверхности Рио-Негро, как нити тонкой серой шерсти. В темных джунглях, теснящихся по берегам реки с обеих сторон, царила мертвая тишина. Стоук слегка вздрогнул, когда крик обезьяны-ревуна нарушил мирную тишину.

Полночь. Хоук пришел как раз вовремя.

"Стилетто", двигатели которого двигались предельно тихо, притормозил рядом со старым деревянным "пикром", и тросы были выброшены на берег. Неподвижный воздух теперь был наполнен низким гулом ее двигателей и звуками выхлопных газов, булькающих на корме. Теперь никто на палубе не произнес ни слова, даже Хоук, который коротко помахал рукой, узнав Стоука среди мужчин, выстроившихся вдоль причала отеля.

На борту лодки Хоука не было оружия. Каждый мужчина, не справляющийся с очередями, держал в руках полуавтоматическое оружие. Сток увидел несколько знакомых лиц. Многие из этих людей были его старыми друзьями из специальной оперативной группы "Гром и молния", базирующейся на Мартинике. Он вглядывался в лица, ища своего маленького приятеля Фрогги, иностранного легионера. Я его еще не видел.

В последние часы работы Stiletto в Ки-Уэсте и rapid transit south были внесены определенные изменения. Модификации включали добавление четырех изящных каноэ из углеродного волокна, установленных на корме, на случай, если у них закончится судоходная вода. Палубные орудия были установлены в носовой и кормовой частях во вращающихся башнях, бронированных пузырьками прозрачного пуленепробиваемого Lexan толщиной в два дюйма. Кроме того, два пулемета 50-го калибра были установлены на крыше рулевой рубки, куда можно было попасть по внутренней лестнице. На креплениях было бронированное окружение, чтобы артиллеристы имели достаточно хорошую защиту от огня с берега.

Также на корме два таинственных черных ящика. Кое-что, что Хоук запросил у неназванных источников в Вашингтоне после его беседы с Гарри Броком. Стоук думал, что они выглядят как огромные посудомоечные машины, но, вероятно, это было не так.

Стоук знал, что две вещи, которых Хоук больше всего боялся на реке, были минами и реактивными гранатами. РПГ, запущенные с берега, могли вывести из строя палубные орудия, несмотря на броню. Было только одно противоядие от РПГ, и это была скорость. Однако для скорости требовалось очень много воды. Так что было в коробках?

"Добро пожаловать в джунгли, коммандер", - сказал Стоук, протягивая руку, когда Хоук легко преодолел два фута открытой воды, которые оставались между лодкой и причалом.

"Рад вернуться", - сказал Хоук, оглядываясь на Стилета в туманном лунном свете. "При более благоприятных обстоятельствах".

"Поездка не заняла много времени".

"Море ровное, ветер слабый на всем пути, за исключением бурных участков у восточной части Кубы. Вверх по реке мы были в основном на равнине на всем пути от побережья. Брауни, ее новый шкипер, говорит, что мы установили рекорд Ки-Уэст-Манаус. Эта штука действительно быстрая, Стоук. Несмотря на всю композитную броню и оружие."

"Я думаю, нам понадобится каждая частичка этого", - сказал Стоук, бросив взгляд вниз по реке.

"Я боюсь, что мы действительно будем. Здесь все готовы? Я хочу отчалить сразу после того, как наполнятся баки."

"У меня есть мои вещи прямо здесь. Синий гусь исчез. Она ушла два часа назад. Пилот, Мик и Гарри Брок, плюс пара местных жителей, с которыми Гарри работал здесь, внизу."

"Есть что-нибудь хорошее?"

"Да. Я так думаю. Те, кто помог ему найти этого папу-главного персонажа. И нашел эту леди Циммерман для Эмброуза. Они точно не признаются в этом, но я думаю, что они оба из какого-то бразильского спецподразделения под названием Falcon Five. Мужчина и действительно симпатичная женщина."

"Ты им доверяешь?"

"Здесь, внизу? Я никому не доверяю ".

Хоук кивнул, обдумывая следующие шаги. Время быстро сокращалось, и ему приходилось использовать каждый час как можно лучше. "Давайте поднимемся на борт и атакуем карты, пока они подпитывают это чудовище. Где самый гениальный детектив в мире?"

"Видишь этот свет, горящий в угловом окне наверху? Это он. Работаю вдали от дома".

"Да благословит его Бог", - сказал Хоук, "Я просто надеюсь, что он сможет взломать эту чертову штуку. У нас заканчивается время ".

63

Хаук и Стокли смотрели друг на друга через усыпанный картами стол в маленькой каюте, которая будет служить Стилетто боевой рубкой. Стоук рассказал Хоку все о визите, который они с Эмброузом нанесли в лазарет Сент-Джеймс прошлой ночью. Он пересказал разговор Конгрива с заключенной пожилой вдовой и объяснил реакцию Конгрива на открытие португальской версии романа.

"Легкомысленный?" Сказал Хоук, улыбаясь.

"Твое слово, не мое. Но, да, я бы сказал, что у него кружилась голова от того, что он заполучил эту книгу ".

"Чертовски хорошая работа, вы с Эмброузом нашли ту женщину. Эта книга еще может помочь нам остановить этого ублюдка ".

"Ну, все, что я могу вам сказать, этот человек был в своей комнате с тех пор, как мы вернулись прошлой ночью перед самым рассветом. Отсиживался там весь день. Работает над своим кодом. Не отвечает на телефонные звонки, даже не подходит к двери. Я отправил ему немного еды в номер, и она так долго пролежала за чертовой дверью, что ее в конце концов убрали ".

"Кость попала ему в зубы, все в порядке. Это хорошо. Пусть он продолжает копаться в себе до тех пор, пока не придет время отчаливать ".

"Что такого особенного в этой книге, которую мы получили вчера вечером? Это роман, не так ли? Вымысел. У нас сейчас не так много времени на сказки ".

"Книга была зашифрована. Муж этой женщины, посол Циммерман, был грязным человеком. Связан с Аль-Каидой здесь, в Бразилии. И, возможно, правительства Мексики, Кубы и Венесуэлы также. Помнишь, что сказал нам твой друг из Каракаса?"

"Король Мамбо? Да, полковник Монтерас рассказал нам то, что мы уже знали. Что президент Венесуэлы Чавес был полон решимости свергнуть американское правительство. И он использовал свои нефтяные деньги, покупая те российские противокорабельные ракеты на Кубе, чтобы помочь этому произойти. Топить танкеры в Мексиканском заливе. Начни войну таким образом".

"У Чавеса есть свои планы относительно отношений с Америкой. Я пока предоставлю янки беспокоиться об этих ракетах. Top - это более непосредственная угроза. У нас и так достаточно забот ".

"Но вы думаете, что Top в сговоре с Чавесом?"

"Чавес, возможно, финансирует Топ, Стоук. Основываясь на том, что сказал мне Гарри Брок, одна только разработка оружия Top требует огромных сумм наличных. И Чавес прямо сейчас купается в этом дерьме. Чавес, Фидель и Топ преследуют одну и ту же цель. Они просто подходят к этому с разных точек зрения ".

Полчаса спустя Хоук выпрямился и потянул мышцы спины. Он слишком долго склонился над проклятыми картами со Стокли, и у него не было никаких упражнений в течение сорока восьми часов. Его так и подмывало пойти ночью искупаться в реке, но не было времени.

"Теперь ты знаешь, почему они построили свою крепость в этой части джунглей", - сказал Хоук, глядя на Стокли через стол. "Ни спутниковых снимков, ни аэрофотоснимков, ни температурных показателей, ничего. Просто чертова карта с тонной зеленого на ней ".

"Это, конечно, сука. Как найти то, чего нет на карте?"

"Я думаю, Гарри Брок, по крайней мере, приблизил нас на расстояние плевка. Скоро мы сами в этом убедимся".

"Итак, когда мы все-таки войдем, это будет LZ Брока, - сказал Стокли, - полоса, где он видел беспилотники и маленькие танки с дистанционным управлением".

Стоук указывал на маленькую красную жирную отметку, которую Брок поставил на ламинированной карте района цели. В дюйме от него была длинная желтая отметина, указывающая на глубокое ущелье, которое, как полагали, было западным периметром комплекса Топ.

"Да. Сухопутные войска Брока входят туда, продвигаются к реке. Мы двигаемся на запад от реки и присоединяемся к ним примерно здесь."

"Куда именно мы войдем?"

"Хороший вопрос. Капитан Браунлоу сейчас подключает речные путевые точки к системам GPS наведения и вооружения. Брок считает, что мы найдем центральное командование Top примерно здесь. Где-то на этом участке воды есть замаскированный мост. Найди этот мост, и мы нашли Вершину ".

Хоук провел указательным пальцем по намеченному маршруту на карте.

"Черная река?" Сказал Сток, глядя через большое увеличительное стекло.

"Верно. Чтобы добраться туда, мы совершаем быстрый обратный путь на восток по Амазонке к устью реки Мадейра здесь. Затем направляйтесь на юг вдоль этого большого притока. В этом месте, прямо здесь, на пересечении рек Арипуана и Рузвельт, мы...

"Вау. Рузвельт? Это название реки? Здесь, внизу?"

"Тедди Рузвельт. В далеком 1908 году он возглавлял экспедицию, искавшую нечто, названное Рекой Сомнения. Т.Р. нашел ее, все так или иначе думают, и бразильцы назвали ее в его честь. Рио Рузвельт".

"Ты не думаешь, что он нашел это? Река?"

"В географических кругах Лондона все еще существуют некоторые сомнения, простите за каламбур. Там есть другая река. Она называется Игапо, или Черная река. Вы можете увидеть это только через стекло. Это крошечный приток, который исчезает здесь в лесу. Никто так и не нашел источник. Или даже там, где это заканчивается. Мои друзья из Географического общества думают, что он на самом деле уходит в подполье и всплывает на поверхность в отдаленном месте, еще не нанесенном на карту. Я думаю, что эта река могла быть той, которую на самом деле искал большой Лось-Бык ".

"Итак, этой реки, Игапо, на самом деле нет ни на одной карте. Даже сейчас, в век электронных чудес".

"Правильно".

"Итак, мы начинаем действовать".

"В какой-то степени, да, мы такие".

"Прошу прощения, шкипер?"

Браунлоу был у двери.

"Да, капитан?" Сказал Хоук.

"Хотел убедиться, что все были на борту. Мы заправлены и готовы приступить к работе ".

"Старший инспектор Конгрив уже на борту?"

"Нет, сэр", - сказал Браунлоу. "Я его еще не видел, сэр".

Хоук посмотрел на свои наручные часы с черным циферблатом. Был почти час ночи. Предполагалось, что все должны были быть на борту и готовы отчалить в полночь. "Что ж, нам просто придется пойти и забрать его. Дай нам десять минут, ладно? Мы вернемся к нему. Он единственный, кого не хватает. Все остальные отправились на следующее рандеву по воздуху ".

"Есть, есть, сэр".

HПРОСНУТЬСЯ И SТОКЕЛИ быстро прошел через пустынный вестибюль, поднялся на три лестничных пролета и прошел по коридору, пока они не подошли к комнате Конгрива. Отель, в общем и целом, погрузился в сон, и единственным номером, в котором горел свет под дверью, был тот, что слева, номер 307, принадлежащий Эмброузу Конгриву.

Хоук на мгновение замер, прислушиваясь, затем положил руку на ручку. Дверь распахнулась внутрь.

"Святой Иисус", - это было все, что смог сказать Стоук.

Комната была перевернута вверх дном. Не просто подбросил, а перевернул с ног на голову и вывернул наизнанку. Каждый ящик был выдвинут из письменного стола и комода, перевернут на пол. С кровати было снято постельное белье, матрас был снят с кровати, разрезан и выпотрошен, повсюду валялись комки набивки.

"Что, черт возьми, они искали?" - Спросил Стоук.

Глаза Хоука были полны гнева.

Он сказал: "Прошлой ночью, Стокли. Ваш визит в лазарет Сент-Джеймс. Были ли какие-нибудь проблемы?"

"Мы вошли и вышли оттуда за пятнадцать минут".

"Это Брок сказал тебе, что она была там? И Брок, который провел тебя внутрь, тоже?"

"Верно. Брок и пять тысяч долларов США заплатили майору Рохалесу из военной полиции здесь, в Манаусе."

"Никаких имен, верно? Скажи мне, что вы двое не обзывались прошлой ночью."

Стокли думал об этом. "Черт. Эмброуз назвался "доктор Конгрив" на приеме."

"Тогда это чертово письмо, за которым они охотятся. Кодекс Циммермана, " сказал Хоук, едва сдерживая гнев в голосе. Как мог Эмброуз быть таким чертовски беспечным? Минутная ошибка, вероятно, из-за его зацикленности на взломе той кодовой книги.

"Мы должны помочь этой бедной женщине", - сказал Стокли. "Одному Богу известно, что они там с ней делают".

"Что бы это ни было, они, скорее всего, уже сделали это. Они извлекли информацию о письме и о том факте, что оно было у Эмброуза. Женщина Циммерман, вероятно, мертва, я обещаю тебе. И она умерла не во сне."

"Посмотри в ванной", - сказал Хоук, яростно распахивая дверцу шкафа. Дорогая одежда его друга все еще висела на вешалках, хотя все карманы были вывернуты, а многие подкладки куртки разрезаны. Красивые туфли, обычно аккуратно уложенные в папку, были разбросаны по комнате. У него никогда не было времени собрать вещи. Его разум лихорадочно соображал, но одна мысль одержала верх. Что, во имя всего Святого, я должен сказать Диане Марс?"

"Алекс. Иди сюда."

Хоук мгновенно направился к двери ванной.

"О, черт", - сказал Стокли.

"Где?" - спросил я.

"Зайди внутрь и закрой дверь".

Хоук так и сделал. На белом кафельном полу и на стене яркие брызги красной крови.

Хоук секунду смотрел на рисунок, затем перевел взгляд на Стокли и сказал: "Он не порезался, когда брился".

"Нет".

"Вы вообще не видели его этим утром?"

"Пожелал спокойной ночи за этой дверью прошлой ночью около полуночи. С тех пор я его не видел и не разговаривал с ним."

"Посмотри на это", - сказал Хоук, показывая черный котелок, который он нашел в шкафу Конгрива.

"Шляпа с дыркой в ней. Это не в стиле Эмброуза ".

"Это визитная карточка вуду. От папы Топа, я бы предположил. Он наполовину хатианец, а они большие поклонники вуду ".

"Теперь я понял".

"Ублюдки схватили моего друга", - сказал Хоук. "Поехали".

64

SИ AНТОНИО, TРАЗДРАЖАЕТ

Другой грузовик-призрак, - сказал Франклин Дейзи, качая головой.

"Это то, что я тебе говорю, дорогая. Еще один грузовик-призрак. Только на этот раз нас загнали в угол ".

"Кто называет их грузовиками-призраками?"

"Я и Джун. Мы позаимствовали это у Гомера ".

Дейзи была за рулем пикапа. Она только что встретила своего мужа возле пункта выдачи багажа American Airlines в аэропорту Сан-Антонио. Все, что у него было, это небольшая сумка, которую он закинул на заднее сиденье, прежде чем забраться внутрь. Она протянула корешок квитанции и пять баксов почасовому парковщику и выжала сцепление, не дожидаясь сдачи.

"Дейзи. С тех пор, как меня не было, ты застрелил вооруженного человека на улице, ты...

"Прошу прощения - это Джун застрелила мексиканского мародера. Не я."

"Ты просто был за рулем грузовика для побега".

"Правильно. Пытаюсь доставить вашу видеокассету, как вы просили нас сделать. И мы это сделали ".

"И ты сделал. Я благодарю тебя за это ".

"Из-за чего ты так расстроен?"

"Ничего. Я устал, милая."

Дейзи протянула руку и взяла своего мужа за руку. "Разве все эти люди из Вашингтона не оценили запись Джун? Разве не в этом ты нуждался там, на конференции?"

"Так и было. Я думаю, что это уже на пути в Белый дом. Президент мог бы использовать это в своей речи в Конгрессе сегодня вечером ".

"Ну, вот и все".

"Мне жаль. Я просто взбешен. Я рад, что с тобой все в порядке, вот и все. Я беспокоился о тебе с тех пор, как уехал."

"Ну, я тоже устал и обеспокоен, Франклин. Почти не спал последние двадцать часов. Мы с Джун попеременно дремлем на скамейке в McDonald's - это не мое представление о прекрасном сне. Вот почему я так ужасно выгляжу. И не говори ничего сладкого. Давай просто поедем и попробуем насладиться пейзажем ".

"Хороший Wal-Mart", - сказал Франклин, глядя в окно.

Это успокоило ситуацию, все в порядке.

Они ехали в центр Сан-Антонио. Возвращаюсь в "Макдоналдс" на Коммерс-стрит. Когда Дейзи впервые встретила Франклина в аэропорту, она сказала ему, что они поедут прямо в центр, прежде чем отправиться домой в Прери. Там была подозрительная машина, за которой они с Джун следили. Джун была там сейчас, наблюдая со своего наблюдательного пункта через дорогу от грузовика.

"Расскажи мне обо всем этом, Дейзи", - сказал Франклин примерно через десять минут. "После того, как ты отдал конверт и отправил Бадди Ширли в Southwest Medical осмотреть его огнестрельные ранения".

"С ним все в порядке. Я звонил его маме этим утром. Уже вернулся к работе ".

"Так что же произошло потом? Где ты умудрился собрать все пулевые отверстия в своем грузовике?"

"Ну, как я тебе уже говорил, мы только что обогнали фургон преступников, когда увидели большой пожар, горящий в Долорес. Видите ли, эти пожары были устроены группой местных мексиканских наркоманов и подростков-бандито, называющих себя Реконкиста, и мы преследовали их обратно к югу от границы ".

"Ты и Джун?"

"Ну, мы помогли. В основном, это была пара байкеров по имени Зорро и Хамбоун и их банда. Даже великие завоеватели не хотели связываться с этими плохими парнями. Итак, это была целая куча байкеров, плюс много людей из соседних городов, плюс я и Джун, которые помогли догнать их до дома ".

"Я начинаю это понимать".

"Ты знаешь, что они кричали все то время, пока мы сражались с ними? Реконкиста?"

"Нет".

"Мы не пересекали границу! Мы пересекли границу! Это новый мексиканский гимн ".

"Где сейчас поджоги и мародерство?"

"На данный момент продвигаемся на запад вдоль линии. Я слышал, что это довольно плохо, когда ты проезжаешь мимо Ларедо ".

"Значит, ты видел этот грузовик".

"Да, на обратном пути к Долорес мы встретили Гомера, который шел в другую сторону. Он следовал за огромной колонной тягачей с прицепами, направлявшейся на север по шоссе 59."

"Я понял эту часть".

"Ты сказал с самого начала и-"

"Дейзи".

"Прости. Ну, позже, когда мы направлялись обратно в Прери, мы поравнялись с другим грузовиком, направлявшимся на север. Мы решили, что это отставший от конвоя, который остался позади. Затемненные окна и все такое, с большой жирной оранжевой краской на задней панели. Какая-то цитрусовая компания под названием Big Orange Groves в Лейкленде, Флорида. Теги Флориды."

"Уголь в Ньюкасл".

"Именно. Это именно то, что сказала Джун, когда увидела тот грузовик. Какого черта дальнобойщик из Флориды доставляет апельсины в Техас? Это то, о чем мы задавались вопросом ".

"Итак, вы двое решили последовать за ним".

"Мы, конечно, сделали. На всем пути на север от Долорес до Сан-Антонио. Никогда не переваливал за пятьдесят пять. Не поехал по федеральной, поехал по параллельной государственной дороге. Час спустя он остановился на небольшой остановке для отдыха к югу от города. Удаленный, понимаешь. Так что мы просто подъехали к нему сзади. На парковке было всего две машины, так как было около двух часов ночи. Мы оба вышли из грузовика и пошли к кабине. Джун с пассажирской стороны, я со стороны водителя."

"С дробовиком в руках?"

"Чертовски верно. Джун говорит, что у Гомера странное чувство по поводу этих грузовиков. И я увидел достаточно и услышал достаточно, чтобы разделить это чувство. Я постучал в окно дулом пистолета. Ничего."

"Ничего".

"В грузовике никого, насколько мы могли судить. А потом мы взобрались на подножки и попытались заглянуть внутрь. Окна были не просто закопчены, Франклин, они действительно темные, как будто их полностью затемнили ".

"Затемненные окна не являются уголовным преступлением".

"В любом случае, чертов грузовик-призрак трогается с места, а мы все еще на подножке! Я имею в виду, давай! Итак, я накричал на Джуна, и мы оба спрыгнули, прежде чем он слишком хорошо покатался. Она все равно повредила лодыжку, но все еще может ходить. В "Макдоналдсе" у меня к нему есть лед".

"Итак, вы запрыгнули обратно в пикап и последовали за ним в Сан-Антоне".

"Мы сделали. И теперь мы загнали его в угол. Знаешь, Гомер думает, что эти грузовики-"

"Говоря о Гомере, где он? Я пытался дозвониться до него весь день."

"Я тоже тебя ищу. Он взял выходной. Говорит, что у него грипп. Но мы знаем другое, потому что видели его. Он, наконец, позвонил Уайатту. Он следует за тем конвоем, направляющимся на север, вот что он делает ".

"Уайатт получил ориентировку на тот фургон, который мы поймали на разграблении, и Уайатт связался с офисом судмедэксперта, пытающегося идентифицировать мужчин, в которых стреляла Джун. Он также прикрывает задницу Гомера во время стрельбы в Джей Ти Роулз, не то чтобы это нуждалось в освещении, по моей скромной оценке ".

"Уайатт - прекрасный блюститель порядка".

"Он не ты, но не обращай на это внимания, мы здесь".

Дейзи заехала на парковку позади старого "Макдоналдса" на Коммерс-стрит. В тени дуба оставалось одно местечко, и она заняла его. Несмотря на то, что был январь, день был теплый.

"Я не вижу никакого грузовика", - сказал Франклин, выбираясь из машины.

"Прямо перед входом, припаркован в переулке рядом с Коммерс. Здесь мы можем просто воспользоваться этим задним входом ".

Они поспешили внутрь и обнаружили Джун, сидящую на банкетке у входа. Она казалась очень расстроенной и покачала головой при виде быстро приближающегося к ней шерифа.

"Привет, Джун", - сказал Франклин, улыбаясь ей, когда подошел к столу, за которым она сидела. "Эту вашу видеозапись сегодня днем просматривает президент Соединенных Штатов".

"Это так?" - спросила она. "Это здорово".

"Как насчет этого, Джун? Разве это не фантастика? Что случилось?"

"Прости, Дейзи. Извините, шериф. Я потерял грузовик ".

"Потерял грузовик? Что?" Сказала Дейзи, подбегая к окну.

Она оглянулась на Джун и ее мужа и сказала: "Она права. Стреляй! Грузовик исчез!"

65

Как, черт возьми, ты могла потерять грузовик, Джун?"

"Клянусь, меня не было всего три или четыре минуты", - сказала Джун,

"Черт бы побрал это к черту!"

"Расскажи нам, что случилось, Джун", - попросила Дейзи, немного успокоившись.

"О, Синдром Секретариата. Ты знаешь."

"Что это?" - спросил я. Спросил Франклин.

"Ей захотелось пописать", - сказала Дейзи своему озадаченному мужу.

Джун сказала: "Да. Не мог больше сдерживаться ни секунды. Вернулась в дамскую комнату и, бац, когда я вернулась, его уже не было ".

Дейзи уже была одной ногой за дверью. "Мы найдем его. Пойдем, милая. Он не мог уйти далеко."

"Шериф?" Сказала Джун, поднимаясь на ноги: "Гомер звонил мне сюда на мобильный, может быть, десять-пятнадцать минут назад. Просил, чтобы ты перезвонил ему. Звучало как-то срочно ".

"Где телефон?" - спросил я.

"Прямо здесь".

"Где он?"

"Где-то в Вирджинии. Какая-то симпатичная маленькая ферма, сказал он. Он все предусмотрел, но ему нужно знать, что делать дальше ".

Она протянула Франклину телефон.

"И что теперь?" - спросил он, глядя на это.

"Только что нажал на звезду 69. Это вызовет его автоматически ".

"Гомер?" Сказал Франклин несколько секунд спустя.

Он прошел с телефоном и сел за столик у окна, где никто не мог услышать его разговор. Он отправил Дейзи и Джун на поиски Большой оранжевой платформы. Казалось, что это чепуха, но ведь он и раньше ошибался.

"Да, сэр. Я рад, что ты позвонил ", - сказал Гомер на линии.

"Скажи мне, что происходит".

"Ты знаешь, я следил за грузовиками. Ты знаешь, что я застрелил Дж.Т. Роулза ".

"Я верю".

"Ты не злишься?"

"Гомер, я слышал, что произошло в Gunbarrel от Уайатта. Он говорит, что это был явный случай самообороны. У нас сейчас нет на это времени. Скажи мне, где ты и какова твоя ситуация ".

"Шериф, я нахожусь в маленьком фермерском городке в Вирджинии. Где-то к югу от Вашингтона, округ Колумбия."

"Хорошо. Ты знаешь название этого места?"

"Паром Ли. Это прямо на реке."

"Что у тебя есть?"

"Ладно, грузовик, за которым я следовал всю дорогу? Мы вышли на маршрут No 1 к северу от Ричмонда. Всю дорогу до Фредериксбурга. Затем он повернул на восток, пока не вышел к реке."

"Где сейчас грузовик?"

"Это старая ферма. Пара сотен акров. Красивое место. Отбивающий Янки спрятан под деревьями у реки. Просто сижу там на снегу. Не похоже, что это к чему-то приведет. Они вышли и посмотрели на это несколько часов назад. Просто обошел его несколько раз. Наклонился и заглянул под. Затем они все вернулись в дом и задернули все шторы ".

"Кто такие "они"?"

"Люди, живущие здесь".

"Откуда ты звонишь прямо сейчас?"

"На кухне".

"На их кухне?"

"Да, сэр. Как я уже говорил, здесь живет пара. И, шериф, эти люди не похожи на коренных виргинцев, на мой взгляд. Я думаю, араб, если вы извините за расовое профилирование. Мужчина, женщина и парень помоложе, наверное, их сын. Они сели в машину и уехали отсюда, о, примерно полчаса назад. За рулем "Кадиллака" последней модели, темно-бордового цвета. Подумал, что стоит осмотреть дом, пока их не будет. Здесь хорошо и тепло. Пожар продолжается и все такое. Вот тогда я и позвонил Джун, чтобы проверить, все ли в порядке ".

"Гомер. Они оставили костер гореть. Это означает, что они не будут отсутствовать долго. Вы видите или слышите приближение владельцев? Когда они вернутся, куда бы они ни отправились?"

"Я могу, да, сэр. Дом стоит на вершине холма. Длинная подъездная дорога вниз по склону. Я могу видеть главную дорогу из этого окна, у которого я сейчас нахожусь. Называется Олд-Ривер-роуд, и вдоль всего участка есть белый забор из штакетника. Уйма времени, чтобы выскользнуть из кухонной двери и вернуться в лес, где я буду наблюдать."

"Есть какие-нибудь идеи, что находится в этих грузовиках, за которыми вы следовали?"

"Что бы это ни было, это нехорошо, шериф. Это все, что я могу тебе сказать. Я думал о том, чтобы поднести лом к задним дверям, пока здесь никого нет. Но мне понадобится помощь, они вернутся и поймают меня на взломе в их грузовике. Хотя немного нервничаю из-за вызова местных блюстителей закона на случай, если все это пустяки."

Последовала долгая пауза, прежде чем шериф заговорил.

"Послушай, я собираюсь взять такси обратно в аэропорт. Паром Ли ближе к Вашингтону или Ричмонду?"

"Основываясь на отметках пробега, которые я видел, я должен был бы сказать, что намного ближе к Вашингтону. Это к северу от Фредериксбурга. Вы можете поехать по шоссе 1 на юг и сойти на стейт-роуд 635 до Черри-Хилл."

"Гомер, сиди смирно, я вылетаю следующим рейсом. Я возьму напрокат машину и найду тебя. Есть ли какой-нибудь адрес на Ривер-роуд?"

"Нет, сэр. Но в конце подъездной дорожки есть знак. "Ферма утренней славы". "

"Я найду это. Не приближайтесь к этим людям, когда они вернутся. Не подходи близко к грузовику. Пока я не доберусь туда, если ты видишь, что происходит что-то, что тебе не нравится, ты сообщаешь об этом местным. Пусть они сами разбираются с этим ".

"Сейчас начинается довольно сильный снегопад. Действительно спускаюсь. Надеюсь, твой рейс прибудет".

"Я тоже на это надеюсь. У тебя есть что-нибудь поесть?"

"Украл яблоко из этой миски. Ничего, если я стащу немного еды из кладовки? Я питался Твинками и колой R.C. целых три штата."

"Возьми с верхней полки то, чего они не хватятся, и убирайся из этого дома, Гомер. А теперь, мерзавец!"

"Шериф?"

"Да?"

"Возможно, я ошибаюсь насчет всего этого. Что означают эти грузовики, все они направились на север, как они есть. Все это время я думал, что это из-за наркотиков. Теперь я не так уверен."

"Я надеюсь, что ты ошибаешься, Гомер, но я тоже больше не так уверен. Я буду там, как только смогу ".

66

AМАЗОН RИВЕР, BРАЗИЛ

Черт возьми. Сконцентрируйся. Смотри, куда идешь, а не где ты есть ", - сказал Хоук. Он стоял, широко расставив ноги, чтобы собраться с силами, у штурвала "Стилета". Стоук мог слышать его только из-за наушников, которые он носил.

Было два часа ночи. Уведомив полицию и обыскав весь отель и территорию в поисках своего пропавшего друга, Хоук решил, что у него нет выбора, кроме как продолжать без него. Это было нелегкое решение для принятия. Большая луна пряталась за быстро движущимися облаками. В этот час не так много движения, только маленькие двухпалубные паромы и несколько больших круизных лайнеров направляются вверх по реке в Манаус.

Хоук, внешне спокойный, но все еще сердитый, вел мощную оффшорную лодку прямо по широкой реке, выбрасывая массы пенящейся белой воды по обе стороны от острого, как бритва, корпуса. "Стилетто" двигался на восток по Амазонке, возвращаясь к реке Мадейра, прежде чем повернуть на юг и углубиться в глубокие джунгли Мата-Гросу.

Хоук спешил, работая на пределе эксплуатационных параметров мощного судна. Стоук достаточно хорошо видел цифровые индикаторы скорости, мерцающие красным над головой Хоука. Они развивали скорость почти 130 узлов. В темноте.

Это было бы толчком средь бела дня. В открытом море, идущий в ровный штиль. Но ночью? На чертовой реке? Сток даже не хотел думать о том, что произойдет, если они столкнутся с подводным объектом на такой скорости. Радар определял только то, что было на воде, а не то, что было под ней. На такой скорости было достаточно сложно избегать освещенных навигационных буев, которые время от времени расплывались, исчезая за кормой почти до того, как вы заметили их приближение.

"Тебе нужен штурвал, Стоук?" Сказал Хоук, его взгляд был прикован к стремительной реке. Все огни в рулевой рубке были погашены. Он был всего лишь силуэтом, стоящим за рулем в бледно-красноватом свете панели управления над головой. Все на мостике были в наушниках, чтобы слышать. Шум трех работающих на полную мощность газотурбинных двигателей мощностью 1600 лошадиных сил, даже приглушенный, был ошеломляющим.

"Хотел бы еще немного понаблюдать за тобой", - осторожно сказал Стокли, - "затем я заберу ее".

По правде говоря, он вовсе не стремился принять руководство от Алекса. Он хотел, чтобы мысли Хоука были сосредоточены на лодке и реке, а не на том, что случилось с его другом Эмброузом Конгривом. И что бы там ни ждало их в джунглях. "Расплата", как сказал Эмброуз, это называлось в кодовом письме. Лучше держать Хоука сосредоточенным, концентрируясь на том, чтобы вести лодку как можно быстрее и как можно дольше. Сток знал, что Хоук, должно быть, думал именно о том, о чем он думал.

Доберись туда быстро.

Если бы у Топа был их друг, а теперь не было особых сомнений, что он был, приспешники Лас Медианочеса вскоре разорвали бы этого дорогого человека на миллион маленьких кусочков, чтобы выяснить, что ему известно. Конгрив не мог долго выдерживать жестокую смесь пыток вуду, практикуемых террористами Top в джунглях.

Лодка резко накренилась на правый борт. Секунду спустя она сильно завалилась на левый борт. Хоук только что разминулся с низко расположенной баржей, которую буксировал небольшой буксир, курсировавший вниз по реке. Как бы он ни хотел, Стоук не мог сказать Алексу Хоку, чтобы тот замедлил ход лодки. Если они не найдут эту чертову реку Сомнения, если они не найдут Мухаммеда Топа, в ближайшее время у террористов наступит День расплаты. И лучшего друга Хоука Эмброуза, человека, который был ему отцом с раннего детства, ждет нелегкий путь.

В конце концов, Стоук знал, что все так или иначе говорят.

"Навигатор", - тихо сказал Хоук в микрофон на губе. На главном навигационном мониторе, установленном над ним, изображение лодки быстро перемещалось на восток по GPS-карте, отображающей Амазонку. Они быстро сокращали расстояние до устья реки Мадейра.

"Навигация здесь, сэр".

"Навигатор, когда мы проходим через ноль пять-ноль на юг, ноль пятьдесят пять на запад?"

"По местному времени или по времени Зулу, сэр?" Зулу был всемирным координированным временем, которое заменило среднее время по Гринвичу в качестве мирового стандарта.

"Местный".

"Ноль-два-двадцать, сэр".

Хоук украдкой взглянул на часы и перевел дроссельную заслонку на шаг вперед. Если не считать глухого рева двигателей, на мостике было мертвенно тихо. Все пристегнулись на своих местах, сведя разговор к минимуму. Все, вероятно, думают об одном и том же. Врежься в бревно или бочку из-под масла на такой безумной скорости, и ты умрешь, прежде чем осознаешь это.

"Фокус - это главное на такой скорости, верно?" - Спросил Стоук у Алекса, не желая, чтобы мысли его друга блуждали по плохим дорогам даже на секунду.

Хоук на мгновение замолчал, его глаза сканировали реку тьмы, которую лодка поглощала с ошеломляющей скоростью. Он увидел что-то впереди, точечку света, немного повернул штурвал, и лодка резко накренилась, затем скорректировал курс. "Стилетто" снова на ровном киле рванулся вперед.

"Да. Сосредоточься", - услышал Стоук голос Хоука в наушниках. Голос был спокойным, почти без эмоций вообще. "Это странно церебрально. То, о чем вы думаете, определяет, что вы приказываете лодке делать. Каковы ваши входные данные. Вот почему вы всегда должны думать наперед. Чем дальше вы отстаете от лодки ментально, тем более вынужденными и грубыми, вероятно, будут ваши вводные данные ".

"Для меня это имеет смысл".

"Враг концентрации - эмоции", - сказал Хоук, подтверждая инстинктивную теорию Стоука. "Или, истощение. Большинство аварий на высокой скорости происходят, когда парень за рулем лодки начинает бояться, что он влип по уши, не думает, что он точно знает, как выйти из этого поворота. Правила паники. Или, он работает на чистом адреналине. Этого тоже не могу сделать. Ты должен успокоить свой разум настолько, чтобы слушать лодку. Позвольте ему сказать вам, что он хочет, чтобы вы сделали, и сделайте это. Эта лодка дает вам много отзывов. Но ты должен опережать события. Готов сесть за руль? Я бы хотел перекусить часок или около того."

"Да. Я возьму это. Одну секунду."

Стоук внимательно наблюдал за Хоуком. Он немного взбесился из-за командира местной военной полиции, когда никто не смог помочь ему найти Эмброуза. Понял, наконец, что им придется отчаливать без него. Теперь он казался спокойнее. Стоук думал, что Хоук мог бы справиться с этим сейчас, сделать то, что он должен был сделать на следующий день или около того. Он уже переместился в зону выполнения своей миссии. Он запихнул эмоции обратно в темный чулан, где им по праву было место. Тем не менее, он выглядел измотанным из-за того, что изо всех сил толкал лодку всю дорогу от Ки-Уэста, три дня в открытом океане. Стоук думал, что скоро от него не будет никакой пользы ни для кого, если он немного не отдохнет.

Стоук отстегнул свои удерживающие ремни и теперь стоял рядом с Хоуком, положив руки на руль, когда Хоук на мгновение сбросил скорость.

"Я взял штурвал на себя, Алекс".

"Это твое", - сказал Хоук, убирая руки только тогда, когда его собственные руки сказали ему, что Стокли полностью контролирует лодку.

"Приятные ощущения", - сказал Стоук, и он не шутил. Он увидел, какой широкой выглядела река отсюда. Он легко разогнался до ста узлов. Ощущение власти не было похоже ни на что, что он испытывал раньше. Хоук остался рядом с ним, его глаза блуждали по трем выделенным группам датчиков двигателя и плоским экранам навигации и погодных мониторов, установленных наверху.

Хоук сказал: "Ты можешь идти. Помни, Стоук, твои руки подключены к твоим глазам. Смотри вперед; смотри, где ты хочешь быть следующим. Не смотри туда, куда не хочешь идти. Это называется "фиксация цели". Твои глаза блуждают по цели, в которую ты не хочешь попадать. Твои руки автоматически перенесут тебя туда, если ты не будешь осторожен ".

"Узкое видение", - сказал Стоук.

"Верно. По мере того, как вы достигаете пределов своей способности думать наперед, ваш периферийный обзор сужается, и вам становится все труднее разглядеть следующую цель. И дайте знать Браунлоу или мне, как только будете готовы к перерыву ".

"Сходи за мясом, босс", - сказал Стоук, впервые за неделю наслаждаясь собой.

"Да. Разбуди меня через час, если не увидишь меня здесь снова ".

"Понял".

"Мы собираемся найти этого ублюдка, ты знаешь. И убить его, прежде чем он убьет нас. Любой из нас."

"Я знаю это".

"Знаешь, я видел этого парня. Провела с ним некоторое время. Ты узнаешь Топа, когда увидишь его, Стоук. Не могу пропустить его ".

"Как это?"

"Его глаза".

"Что насчет них?"

"Как две дырки от мочи в снегу".

HПРИМЕРНО ЧЕРЕЗ ЧАС позже Стоук заметил невысокого мужчину, стоявшего прямо за его правым плечом. Он использовал один из поручней наверху, чтобы удержаться на ногах. Теперь была легкая переправа и начиналось речное движение, и Стоук мудро замедлил ход большого судна до менее чем сорока узлов.

"Mi scusi, сеньор Джонс", - сказал мужчина.

Это был Джанни Аркури, итальянский инженер, предоставивший лодку на первые три месяца ремонта. Он был неаполитанцем, и у него было лицо херувима, огромные карие глаза и большие черные усы под его крупным носом.

"Привет, Джанни, как дела?"

"Мне так жаль, да? Но я был внизу, в машинном отделении. Мне не нравится то, что я вижу с двигателем номер три. Она не так уж хорошо себя ведет ".

"В чем дело, Джанни?"

"Она немного разгорячена. Давление в коллекторе немного падает. Ничего слишком серьезного, хорошо, но я бы хотел отключить ее на некоторое время. Давайте посмотрим, а? Найдите маленькую проблему и устраните ее, прежде чем она позже станет большой проблемой ".

"Должны ли мы сейчас снизить скорость?"

"Пожалуйста. Максимум двадцать пять-тридцать узлов. На вас ляжет большая дополнительная нагрузка в виде заглушенного двигателя, так что вам придется подрезать, хорошо? Я сейчас отключу три и исправлю это так быстро, как смогу ".

"Ты знаешь, что мы сегодня вечером очень спешим, Джанни".

"Si, si. Все это знают, сеньор Джонс. Мы делаем все, что в наших силах, да? Дай мне двадцать минут, полчаса."

Стоук использовал время тишины, предоставленное медленной скоростью, чтобы подумать. Он изучил карты. Он слышал оценки Брока о сильных и слабых сторонах противника. Они с Хоуком оба просмотрели отчет разведки Гарри достаточно много раз, чтобы запомнить это. Они оба знали, что в основном это будут отряды самоубийц, любители прохладительных напитков, бандиты из джунглей, готовые умереть за билет в рай в один конец. И в отчете Капарины говорилось о роботизированных танках и беспилотных дронах с ракетами "Хеллфайр". В реке тоже были мины, когда они подходили ближе.

С положительной стороны, у них была чертовски крутая лодка. Секрет успешных операций на реке, как он на собственном горьком опыте узнал в Дельте, заключался в скорости. Стилет был безумно быстрым. Она была хорошо вооружена и бронирована. У нее были потрясающие системы навигации и предупреждения о ракетном нападении. Чем глубже в лагерь Топа они смогут заполучить Стилетто, тем больше у них будет шансов.

То, как Стоук видел, что все происходит, было довольно простым. Он, Хоук и тридцать крутых парней на борту этого судна проведут операцию на реке против базы Топа; они нанесут как можно больший ущерб арсеналом Стилета, прежде чем сойдут на берег. С этой целью Хоук приказал установить систему PAM на корме. Эти высокоточные ударные ракеты весили около 120 фунтов каждая и имели дальность действия 40 километров. Они прибыли в контейнере с 15 ракетами, каждая с 28-фунтовой боеголовкой. Как только контейнер был подключен к корабельному беспроводному боевому интернету, они были готовы стрелять по желанию.

Команда Брока состояла примерно из пятидесяти парней из спецоперации Falcon, все из которых подчинялись Саладину. Это были несколько серьезных антитеррористических отрядов, все они были местными ребятами со знанием местности. Саладин даже сейчас инструктировал своих людей в пещерах, которые они с Броком обнаружили за пределами города Мадре-де-Диос. Команда Брока и Саладина должна была лететь с Миком Хокингом. Два полета. Они должны были приземлиться в LZ, который Брок нашел рядом с комплексом. Пока Мик вернется за второй партией, первые прибывшие начнут быстрое развертывание на востоке.

По приказу они должны были пересечь глубокое ущелье, которое образовывало западную границу логова Топа, и продвигаться к центру, в то время как силы "Стилета" быстро продвигались на запад, в конечном итоге создавая движение "клешни".

Стоук и Хоук обсудили и в конце концов согласились с этой стратегией, подсчитав доступные им силы и изучив карты, предоставленные Броком и Капариной. Это был базовый элемент военной стратегии, используемый почти в каждой войне с тех пор, как люди бросали камни. Даже Ганнибал использовал это против римлян при Каннах в 216 году до н.э. Сработало тогда, работает и сейчас. Фланги противника атакуются одновременно в зажимающем движении.

Притяните врага к своей базе, имитируя отступление в центре, затем, как только они укусят, выдвиньте свои внешние фланги вперед, чтобы окружить их. Затем все переходят в наступление. Хитрость заключалась в том, чтобы заставить ваши фланги сдаться в одно и то же время, чтобы вы не дали плохим парням ни единой возможности отступить.

Хоук сказал, что у него есть одна оговорка по поводу этой стратегии. Он думал, что враг, осознающий, что он полностью окружен, будет сражаться более яростно, чем тот, кто все еще верит, что у него есть путь к отступлению. Сток согласился.

"Верно, босс. Давайте дадим им путь к отступлению. Прямо к реке, где мы припаркуем "Стилетто"."

67

LA SELVA NЭГРА

Добрый вечер, Конгрив, " сказал папа Топ, входя в комнату, где англичанина держали в плену. На большом мужчине были его регалии Вуду. Плохо сидящий фрак, черные брюки в полоску и его черный котелок, болтающийся в одной руке. По обе стороны от двери стояли двое коренастых парней в зеленой униформе. Они стояли неподвижно, как манекены. Комната была круглой и скудно обставленной. Там были арочные окна, закрытые ставнями.

Конгрив поднял голову. Человек, которого они называли Доктором, все еще был там, в стороне, засовывал шприц в красный кожаный футляр. Доктор задал ему много вопросов. Но, как ни странно, не причинил ему вреда. Он предполагал, что это произойдет сейчас.

Он был в отключке, но теперь пришел в сознание так легко и полно, как будто у него был освежающий кошачий сон. Он попытался представить, что за амфетаминовый коктейль вызвал такую поразительную ясность мысли? Он был привязан к своего рода шезлонгу, сделанному из бамбука, но покрытому мягкой кожаной обивкой.

Топ склонился над ним, заглядывая в его глаза с доброй заботой, которая слегка приводила в замешательство.

"Я читал вашу копию Кодекса", - сказал Топ, выдвигая откуда-то стул. "Очаровательно".

"Не так ли", - сказал Амброуз, откидывая голову и изучая произведение бразильского народного искусства, висящее на стене. Лицо с дико искаженными глазами. Это было единственное произведение искусства в комнате.

"Доктор Хан говорит, что вы не очень-то склонны к сотрудничеству".

"Где я нахожусь?"

"Разумный вопрос. Ты в Черных джунглях".

"Те двое у двери. Роботы?"

"Вы начитались слишком много научной фантастики, инспектор. Скажи мне. Где Хоук сейчас?"

"Понятия не имею".

"Ты знаешь, что это такое?"

"Кукла Вуду".

"Да. Но иглы не входят в куклу."

"Убери это от меня".

"Это будет больно".

"Боже милостивый".

Жгучая боль, начавшаяся в ступне, распространилась по всей длине ноги и вызвала спазм основных мышц.

"Следующий вопрос. Мы будем действовать медленно, больше никаких уколов или поверхностных ожогов. Когда вы украли книгу из больницы, вы смогли ее дочитать? Я обещал вашей предшественнице в этой комнате, покойной мадам Циммерман, что спрошу."

"Нет".

"Безопасный ответ. Как далеко ты продвинулся в книге?"

"Достаточно далеко, ты, кровавый маньяк".

"Сейчас, сейчас. Это тебе дорого обойдется. Доктор и я были рады видеть, что вы прибыли. Таким образом, мы будем знать, кого ожидать и когда. И, если нам понадобится внести какие-либо изменения в наши... планы в последнюю минуту. Ты видишь? Где Хоук сейчас? Куда он отправился после Ки-Уэста?"

"Отвали".

"Здесь есть особый нерв, прямо под перегородкой носа. Чувствуешь это?"

"Определенно".

"Судно Хоука было обнаружено нашими беспилотными летательными аппаратами, патрулировавшими у северного побережья Кубы. Он обогнал два наших быстроходных патрульных катера. В последний раз его видели направляющимся на юг, юго-запад. Я повторяю вопрос, где Хоук сейчас?"

"Трахни себя, Мухаммед. Это твой стиль, не так ли?"

"Доктор? Извините, не могли бы вы принести сюда свою сумку? Спасибо. Доктор Хан - инженер, но он также увлекается анатомией человека. Он здесь, чтобы гарантировать, что вы испытаете наихудшую возможную боль, совместимую с тем, что вы останетесь в живых до вашей публичной казни завтра на закате. Это будет интересным испытанием для его навыков ... и вашей стойкости ".

"Мне действительно больше нечего сказать".

"Он храбрый, не так ли, доктор? Глоток виски, инспектор? Вот, подними голову выше. Вот и все".

"Хорошая штука. Макаллан, с небольшим послевкусием. Что ты туда положил?"

"Я задаю вопросы. Я уверен, вы привыкли перехитрить своих противников. Сегодня вечером этого не будет. Я проигнорирую твои обещания так же, как и твои просьбы, так что не трать свое дыхание или мое время. Сейчас. Как только вы приобрели эту книгу у немцев, вы приобрели определенные знания. Сколько из этого ты передал своему другу Хоку, прежде чем мы тебя арестовали?"

"Ах. Я сказал ему достаточно ".

"Доктор?"

"О, господи. О, боже."

"Скажи мне. Сейчас же!"

"Он потерял сознание", - сказал Хан, - "Позвольте мне привести его в чувство".

"С возвращением", - сказал Топ, - "Давайте продолжим. Как много Хоук знает? Скажи мне сейчас".

"Мы снова его теряем. Держи это у него под носом ".

"В твоем теле двенадцать основных костей, Конгрив. Будет непростой задачей разложить все по возрастанию важности, начиная с этого. Готов? Можете начинать, доктор."

Раздался громкий треск, и Конгрив рванулся вверх, разрывая свои путы.

"Пожалуйста, Боже..."

"Теперь ты будешь говорить?"

"Какая-то... какая-то атака на Вашингтон..."

"Хоук знает?"

"Нет".

"ХОУК ЗНАЕТ?"

"Д-да. Я имею в виду, нет. Он этого не делает. Я - прошу Бога".

"Еще один, если можно, доктор? После того, как кости будут сломаны, врач введет вам раствор, который вызовет у вас судороги. Это будет ... трудно для тебя ".

"НЕТ! Пожалуйста..."

"Знает ли Алекс Хоук о главной цели?"

"Тот...президент".

"Кто еще?"

"Правительство".

"И когда произойдет это нападение?"

"Я не знаю".

"Я сказал, когда".

"... Про-шествие к Капитолию".

"А как насчет бедуина?"

"Беспилотная подводная лодка. Внутри приливного бассейна."

"Оружие?"

"Маленькое ядерное устройство. 150 килотонн."

Папа Топ посмотрел на Хана и кивнул. Доктор поднял правую руку Конгрива и согнул пальцы назад под острым углом.

"Как много из этого знает Хоук?"

"Все это. Ничего из этого. Выбирай."

"Я повторяю. Как ... много из этого ... знает Хоук? Хм? Сколько?"

"Иди нахуй".

"Очень хорошо, инспектор. Я думаю, на сегодня это все, если только у доктора нет еще вопросов? Нет? Хорошо. Мы увидимся с тобой утром? Кстати, не пытайся уснуть. Это будет бесполезно, учитывая то, что течет в твоих венах ".

"Подожди!"

"Есть еще что-то?"

"Там женщина. В Англии. Я хочу попрощаться. Пожалуйста. Ручка и бумага. Пока я еще могу писать ..."

Топ несколько секунд смотрел на него сверху вниз, затем перевел взгляд на доктора Хана, прежде чем ответить ему.

"Доктор говорит "нет". Он не верит, что ты говоришь правду о Хоуке. Я спрошу еще раз. Вы общались со своим другом Алексом Хоуком после того, как полностью расшифровали письмо?"

"Нет. Отдай мне эту чертову бумагу".

"Я верю ему", - сказал Топ одному из охранников, направляясь к двери. "На данный момент. Дай ему то, что он хочет. Утром мы начинаем все сначала".

68

LИЭ FОШИБКА, VИРДЖИНИЯ

Шел снег, сильный, как и сказал Гомер по телефону, валил так сильно, что Франклин едва мог разглядеть обочины дороги, по которой он ехал. Вы могли видеть только с перерывами, через веерообразную область стекла, оставленную стеклоочистителем. Каждый раз, когда машина смывала свежий слой влажного белого вещества с лобового стекла, он наклонялся вперед, чтобы посмотреть, где находится. Мокрый снег, смешанный с мокрым снегом, тяжелый, около фута его уже запеклось в твердую белую лепешку на капоте его машины.

Сейчас он едва справлялся с двадцатью, просто сдувал тонкий слой глазури с торта. Впереди он увидел мигающие желтые огни в кружащемся снегу, медленно движущиеся вдоль обочины. Большие плуги были сняты, но очевидно, что маршрут 1 на юг не был приоритетом. Не с таким крупным коридором, как I-95, всего в миле к западу отсюда. Несмотря на условия, он был рад, что Гомер сказал ему ехать старой дорогой на юг. Меньше трафика, с которым приходится иметь дело, и никто никуда не собирался быстро с самого начала.

Он наклонился вперед над рулем и прищурился, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь крутящуюся массу. Этот участок дороги, по которому он ехал, был бы практически непроходимым для любого, кто не водит большой внедорожник. Или, взятый напрокат Jeep Cherokee 4X4, последняя машина, оставленная у стойки Hertz в аэропорту Рейгана. "Это красное, это нормально?" - спросила его девушка из "Герца". Он сказал ей, что красный - его любимый цвет.

В нескольких милях назад он увидел засахаренные зеленые указатели дома генерала Вашингтона на горе Вернон, а затем города Вудбридж, поэтому он решил, что приближается. Маршрут 1 был старой дорогой восточного побережья к Капитолию, и время пролетело мимо него. Там все еще были места, называемые "Три дуба Мотор Отель", маленькие бревенчатые домики, построенные среди деревьев вокруг полукруглой подъездной дороги. На небе оставался, может быть, час солнечного сияния. Тогда было бы темно, и найти ферму Утренней Славы было бы намного сложнее.

Он надеялся, что Гомер был в своей машине с включенным обогревателем. Температура падала с тех пор, как он приземлился. Он протянул руку и включил вентилятор обогревателя на полную мощность, жалея, что у него нет кожаных перчаток. Рад, что он надел свой пыльник.

Ладно, вот оно, сказал он себе, увидев матовый указатель на Ривер-роуд в желтых конусах своих фар. Он повернул налево. Другой указатель гласил, что до парома Ли, 1 миля. Отлично, мы в деле. Теперь он замедлился до ползания. Большие старые деревья, огромные темные стволы, голые ветви, сильно покрытые снегом. А через них - река. Ферма должна появиться слева от него довольно скоро.

Он увидел слева от себя то, что должно было быть разделенным забором из жердей под насыпью свежего снега, а затем белую деревянную вывеску с надписью "Ферма Утренней славы".

Поездка началась быстро, и он слишком сильно затормозил. Задний конец вильнул хвостом, догнал передний конец, а затем он, вращаясь, направился прямо к канаве. Он убрал ногу с тормоза и затормозил, чтобы остановиться, лучи фар были направлены под странным углом. Что ж. Неудачное начало. Он снизил скорость и выстрелил. Попробовал наоборот. Колеса просто вращались, как будто он ехал по маслянистому стеклу.

Он выругался себе под нос, заглушил двигатель, вылез из машины и начал подниматься на холм пешком. Ковбойские сапоги делали ходьбу сложнее, чем она должна была быть. На дороге нет свежих следов, но шел такой сильный снег, что машина могла проехать по этой дороге двадцать минут назад, и вы бы этого не заметили.

Слева от него, когда он поднимался, был длинный покатый белый луг. На вершине, симпатичный двухэтажный белый фермерский дом с темными ставнями на всех окнах. Прекрасный вид на лес и город на западе и на реку на востоке. Сейчас в доме должно быть довольно темно, солнце почти село у него за спиной, но ни в одном из окон не было света. Никакого движения вокруг дома, никакого дыма, выходящего из двух высоких кирпичных труб на обоих концах козырька крыши.

Справа от него была густо поросшая лесом местность.

Он предположил, что машина Гомера была припаркована глубоко в том лесу, сразу за хребтом. Возможно, какая-то подъездная дорога к реке. Общественный катер? Он свернул с дороги в лес, когда приблизился к вершине, теперь медленно двигаясь между деревьями, ожидая в любой момент наткнуться на Гомера или его машину. Идти здесь было труднее, под деревьями скопились большие сугробы, и к тому времени, как он добрался до вершины холма, он довольно тяжело дышал.

Он увидел машину Гомера.

Он был припаркован среди деревьев рядом с черной, медленно текущей рекой и покрыт снегом. Он начал спускаться к нему, необоснованное беспокойство внезапно пронзило его мозг. Последний раз он разговаривал с мальчиком, сколько, пять часов назад? Тем не менее, это было долгое время, чтобы сидеть в своей машине, ожидая, когда снег застилает твои окна.

Теперь у Гомера была кость в зубах, и Франклин знал, каково это. Ты хотел посмотреть, чем это закончится. Ты хотел положить этому конец. Тем не менее, вид этой машины заставил его почувствовать себя неловко. Он ускорил шаг, поскальзываясь, хватаясь за ветки, чтобы удержаться на ногах.

Гомера не было в машине. Дверь со стороны водителя была открыта. На сиденье было много снега. На приборной панели и на полу. Чего-то не хватало, кроме Гомера. Да. Дробовика Mossburg не было в креплении под приборной панелью.

Франклин встал, тяжело дыша. К реке вела небольшая подъездная дорога, он пересек ее, спускаясь с холма. Он начал двигаться обратно в том направлении, единственном, которое имело хоть какой-то смысл, пока не достиг дороги. Дорога поворачивала через лес вниз к реке. И там был трап для лодки. И там был грузовик с прицепом, который они остановили той ночью за пределами Прерии. Призрачный гонщик Гомера, отбивающий удары Янки. Трейлер съехал задним ходом вниз по склону, задние колеса оказались в нескольких футах от кромки воды. Трактор был обращен в эту сторону, в гору, и фары были включены. В нескольких футах от нас на склоне был припаркован вилочный погрузчик, работающий на холостом ходу.

На земле в круге света лежал его заместитель.

Он лежал на спине, слепо глядя вверх, на свет фар грузовика. Снег на земле вокруг него был пропитан ярко-красным. Примерно в футе от его вытянутой руки "Моссберг" был почти погребен, но все еще виден. Это произошло как раз перед тем, как он съехал с дороги. В течение последних пятнадцати минут или около того. Может быть, пока он катился в канаву.

Гомер все еще дышал.

Учащенное, неглубокое дыхание, но он был жив.

"Гомер?" он опустился на колени и обхватил голову мальчика руками.

"Ты сделал это".

"Не разговаривай. Мы должны отвезти тебя в больницу ".

"Слишком поздно для этого, шериф. Не беспокойся об этом ".

"Кто это сделал?"

"Это был - сын. Я наблюдал, как они разгружали грузовик. Опускаю эту штуку в реку. Пытался остановить их. Тот, что постарше, на погрузчике, видел, как я выходил из леса. Он-он что-то крикнул, и сын просто обернулся и выстрелил в меня. Я выстрелил в ответ. Я думаю, что я убил его. Вот и все, что от него требуется ".

Взгляд Гомера был устремлен куда-то вдаль.

"С тобой все будет в порядке, Гомер. Ты держись, сынок".

"Нет, послушай. Ты должен... подождать. Ты должен услышать о штуке, которую они бросили в реку. Это -плохо".

"В чем дело, Гомер?"

"Какой-то... чего. Я не знаю. Маленькая подводная лодка. Высокие технологии. Внутри никого. По крайней мере, никто не залез в эту чертову штуковину. Прямо как грузовик ... дистанционное управление ".

"Все еще там? Та тварь в реке?"

"Черт возьми, нет. Упал в воду и начал погружаться. Направился вверх по реке. К тому же все происходит довольно быстро, и это -это...

"В какую сторону? В какую сторону он направлялся?"

"Я думаю, на север".

"В направлении Вашингтона?"

"Я не могу... я не..."

"Не разговаривай, Гомер. Оставайся с этим. Останься со мной".

"Не могу. Мне нужно идти ".

"Гомер?"

FРАНКЛИН СЕЛ в снегу с мертвым мальчиком добрых пять минут. Просто дай волю слезам, потому что они не остановились бы, как бы сильно он ни старался. Слезы и снежинки падали на щеки мальчика, все еще розовые от ледяного холода. Затем Диксон поднялся на ноги и снял пыльник. Накрыл им своего заместителя. Минуту или около того наблюдал, как снег мягко падает на неподвижное тело его заместителя. Наклонился, чтобы взять пригоршню белого вещества и размазал его по всему лицу, костяшками пальцев впиваясь в глаза.

Он встал и увидел руку Гомера, торчащую из-под тряпки. Пистолет парня все еще у него в руке. Франклин осторожно забрал пистолет из холодных пальцев Гомера и воткнул его ему в поясницу, во внутренний карман джинсов. Он постоял секунду, глубоко дыша, откинул голову назад и посмотрел прямо в темное небо, полное снега. Оставалось, может быть, полчаса дневного света.

Через минуту он поднял "Моссберг" и обошел грузовик туда, где лицом вниз в снегу лежал мертвый арабский ребенок. Там была большая лужа крови, похожая на ту, что растекалась под телом Гомера. Ярко-красный, но на этом сходство заканчивалось.

Он вставил новый патрон в патронник дробовика и посмотрел на фермерский дом на холме. Он почувствовал запах дыма. Должно быть, у них внутри сейчас пожар. На улице, безусловно, было достаточно холодно.

69

RИВЕР ИЗ DУБТ

Хауке стоял один на корме, сцепив руки за спиной. Было начало дня, всего половина второго по местному времени, и солнце сияло над головой. Он смотрел на извилистый кильватерный след, тянущийся за его кормой, широко расставив ноги, чтобы избежать внезапного рыскания или тангажа. Он думал о том, как обстоят дела на борту его судна. Прошло уже двенадцать часов с тех пор, как они покинули Манаус.

Ему удалось поспать несколько часов в своей маленькой каюте, затем он снова отправился в крошечную и наспех организованную "боевую комнату", чтобы посовещаться со Стокли, Джерардом Браунлоу и его офицером по управлению огнем, валлийцем по имени Дилан Аллегрия. Одной из проблем, которая теперь устранена, были двигатели. Небольшая механическая проблема с одним из трех, перегрев, но все равно вызывает беспокойство. С двумя двигателями эксплуатационные параметры этой лодки полетели к черту.

Кровавая река сомнений оправдывала ожидания, даже превосходила их. Настроение на борту "Стилета" сменилось с беспокойного на тревожное. Так вот, это было напряженно. Они опоздали, это было частью всего. Некоторые на борту утверждали бы в частном порядке, что они тоже были потеряны. Сама густота леса и бесконечные неизведанные притоки, вытекающие из реки цвета какао, создавали замешательство и сенсорную перегрузку среди его людей.

Это, конечно, не было чем-то необычным для мужчин, идущих в бой. Хоук знал, что это было необычно для этой тщательно подобранной группы воинов.

Эти люди были, по большей части, опытными бойцами, закаленными в боях ветеранами, завербованными за их опыт ведения современной партизанской войны. Многие были доставлены самолетом в Ки-Уэст с Мартиники, родины Грома и молнии, наемнической организации, не имеющей аналогов в современной войне в джунглях. Для них это была просто еще одна возможность превзойти непобедимые шансы и сорвать солидный куш.

Однако ставка была повышена, когда это внезапно превратилось в операцию по освобождению заложников в придачу. И ни для кого на борту не было секретом, что заложник, нуждающийся в спасении, был самым близким человеком на земле Александру Хоку.

Хоук подслушал перебранку в столовой экипажа. Так не пойдет. Через час он соберет их всех в рулевой рубке. Покажите им свою веру в них и в эту миссию. Его оптимизм. Его абсолютная убежденность в том, что они могли и будут преодолевать все препятствия и добиваться успеха, несмотря на любые трудности. Они найдут Конгрива живым и вытащат его. Они бы уничтожили Top. Положи конец его намерениям, какими бы они, черт возьми, ни были.

Nec aspera terrent, как выражаются парни из Королевского полка. Это то, что он сказал бы им. К черту трудности.

Они замедлились из-за проклятого ремонта двигателя; но теперь их замедлила сама река. Извилистый, вращающийся, бесконечный. Они уже почти четырнадцать часов плыли на небольших реках, с тех пор как покинули широкую Амазонку. Много часов на гораздо меньшей Мадейре, и теперь они направлялись прямо на юг по сравнительно узкому Рио-Рузвельт.

Многие местные жители до сих пор называют ее ее первоначальным названием, Река Сомнения. Теперь он мог видеть почему.

Дикая местность сомкнулась над экипажем "Стилета" так же, как море смыкается над дайвером. Хоук и его люди чувствовали себя отрезанными от всего, что они когда-либо знали; каждый человек чувствовал, что находится в путешествии назад, к началу времен. Они вошли в задумчивый мир растений, воды и, если не считать глубокого гула двигателей, тишины. Куда ни глянь, везде буйство растительности. Большие деревья были королями земли в этой глубине джунглей. Лесной воздух был густым и вялым. Единственный солнечный свет был прямо над головой и мало утешал.

Он забыл или стер свои хорошо укомплектованные запасы плохих воспоминаний об этом адском месте.

Весь день они натыкались на мели, пытаясь найти пролив. Хоук поставил двух человек на носу, высматривая признаки скрытых берегов и затонувших камней, какой-нибудь острый, невидимый край, который оторвет дно у этого потустороннего судна и погубит то, что осталось от его надежд. Что еще хуже, теперь он слышал барабанную дробь за занавесом джунглей. И представляли ли они войну, мир или молитву, он понятия не имел.

Возможно, разведчики Сюкуру. Объявляет о своем возвращении.

Убить тебя, убить тебя.

Хоук пытался сказать себе, что он всего лишь вообразил мстительный аспект здешней природы, но и этого он не мог сделать. Не мог избавиться от мысли, что даже кровавая природа намеренно сговорилась против него. Он испытывал эту мечтательную идею во время своего плена. И чем глубже Стилетто углублялся в джунгли, тем больше реальность, казалось, тускнела. Он глубоко прижал кончики пальцев к глазницам и заставил себя прекратить эту глупость. Только взглянув в глаза Топ, можно положить конец этому кровавому кошмару. И этот момент не мог наступить достаточно скоро.

Внезапно капитан Джирард Браунлоу оказался стоящим рядом с ним у кормового поручня.

"Шкипер, извините за беспокойство".

"Вовсе нет, Брауни".

"Примерно в 03:30 мы будем приближаться к участку реки, где, по словам Брока, подводные мины могут защищать главное вражеское соединение. Я приказываю команде развернуть минные зонды через полчаса."

"Хорошо. Снизьте ее скорость также до пятнадцати, капитан. Известно, что мистер Брок не отличается точностью."

"Есть, сэр. Я могу что-нибудь для тебя сделать?"

"Система PAM", - сказал Хоук, его глаза сканировали густую зеленую растительность, - "Смерть сверху. Ракеты заряжены и готовы?"

"Да. Офицер управления огнем Льюис подтверждает, что обе системы PAM и LAM исправны и функционируют нормально, шкипер. В настоящее время мы составляем карту и отслеживаем две цели ".

"Какие цели?"

"Похоже, это два небольших беспилотных летательных аппарата, сэр. Я бы сказал, пара ботов, несущих караульную службу. Разведывательный отчет мистера Брока идентифицирует эти машины как машины-людоеды. Мобильные пулеметы на гусеницах, на самом деле. Действуем по обоим берегам, параллельным курсом, на равном расстоянии от реки, дальность вылета одна миля. Наши спутники за последние десять минут, сэр, соответствуют нашей скорости и корректировкам. Мы сделали тепловые подписи на обоих автомобилях. Они определенно выглядят беспилотными. Мы думаем, разведчики".

"Итак. Враг уже знает, что мы приближаемся ".

"Это точно, сэр".

"Передайте управлению огнем, чтобы оно следило за разведчиками. Пока они идут параллельными курсами, оставь их в покое. Они поворачиваются к нам, угрожают лодке, выводите их ".

"Есть, есть, сэр. Я немедленно сообщу офицеру управления огнем Льюису ".

Браунлоу ловко отдал честь, покинул корму и пошел вперед, чтобы передать приказы Хоука Льюису. Хоук посмотрел на два неуклюжих черных ящика, установленных бок о бок на его корме. По последнему слову техники, как сказал ему Гарри Брок, ракеты в коробке. Он просто надеялся, что эти чертовы штуки были тем, чем они были задуманы. Брок был убежден, что они понадобятся там, куда они направлялись. И Брок раздобыл их.

Гарри Брок, как сказал Хоук в частном порядке, был немного писающим художником.

Эти двое мужчин работали вместе год назад в Омане. Хоук спас Гарри с китайского парохода, на котором офицер ЦРУ возвращался в тюрьму в Китае. Затем, к его чести, Брок отплатил ему тем же, вытащив Хоука живым из кровавых джунглей. Это уравняло их, и именно так это нравилось Хоук. Ему никогда не нравилось чувство, что он кому-то обязан.

Но теперь Хоук должен был полагаться на разведданные Брока о точном местоположении противника, его обороне и укреплениях. Гарри поднимался на борт лодки Хоука для последнего этапа путешествия. "Стилетто" должен был сделать незапланированную остановку сегодня вечером, сразу после наступления темноты, у заброшенной речной заставы под названием Тупо. Если повезет, Брок будет там, как и планировалось.

Хоук вступил на неизведанную территорию. Он никогда не забирался так далеко вниз по реке во время своего плена. Как бы ему ни было неприятно это признавать, Гарри был нужен ему сейчас. Навигация с этого момента и далее была бы чрезвычайно сложной без кого-либо на борту, кто знал, какие физические ориентиры следует искать на реке. Карты были практически бесполезны. Из-за внезапных наводнений русла рек постоянно менялись. Реки, развилки и притоки стали неразличимы. Некоторые реки были заминированы, а некоторые нет. Гарри знал. Именно Гарри рассказал ему о вооруженных дронах и роботизированном вооружении. Гарри, который продал ему большие черные ящики на корме.

ПЭМЫ представляли собой пятнадцать высокоточных ударных ракет, установленных во втором черном контейнере размером 4X6X4 фута сразу за рулевой рубкой. Выстрелил и забыл, что означает, как только цель была захвачена, она была мертва. Понимая, что в джунглях будет много целей, которые не засекут мириады датчиков лодки, Хоук также приказал установить вторую ракетную систему NetFires, атакующую ракету Loitering, или LAM.

Эти мини-крылатые ракеты были того же размера и веса, что и ракеты PAM. В отличие от него, ракета LAM может облетать назначенный район в течение сорока пяти минут в поисках цели. Если ничего не обнаружено, ракета просто выходит из строя. Если цель обнаружена встроенной лазерной радиолокационной системой Ladar, и бортовое программное обеспечение распознает целевую машину как вражескую, ракета атакует сверху. Его боеголовки достаточно, чтобы уничтожить все основные боевые танки любого известного противника, кроме самых крупных.

В этот момент летящий предмет сильно ударился о PAM box и упал на палубу к ногам Хоука. Хоук наклонился, чтобы поднять его. Это была стрела. Длинный, может быть, четыре фута, что означало, что стрелявший из него воин Сюкуру находился не слишком глубоко в стене джунглей. Хоук вскочил в защищенную пятидесятикалиберную пулеметную башню как раз вовремя. Воздух вокруг лодки внезапно наполнился стрелами с отравленными наконечниками, их было целое облако, летевшее с обоих берегов. Большинство из них безвредно отскакивали от корпуса или надстройки из углеродного волокна и тонули. Тем не менее, это было неприятно, и всегда был шанс, что кто-то может пострадать.

Хоук надел наушники и рявкнул в микрофон: "Навигатор! У тебя есть вода под килем?"

Они могли легко избежать этой атаки; просто нужно было не садиться сильно на мель и не вспарывать дно.

"Да, шкипер. Но не сильно. Косяки - это..."

"Приготовьтесь, рулевой". Хоук сказал: "Я разберусь с этим".

Резкий скачок скорости не стоил риска для лодки. И, кроме того, он был в большом долгу перед этими парнями из Сюкуру или их братьями по оружию. Жаль, что его старого друга Ваджари не было рядом, чтобы увидеть такой поворот событий.

Хоук взялся за джойстик, который управлял вращением его башни, развернул пузырь правым бортом и выпустил длинную очередь. Грохот двух пятидесятикалиберных пушек разорвал тишину. Горячие патроны измельчали растительность очень приятным образом. Еще одна очередь, затем он развернул спаренные орудия к левому борту и открыл огонь еще раз. Эффект оружия на спрятавшихся индейцев был мгновенно очевиден. Больше никаких стрел с обоих берегов реки. Они были либо все мертвы, либо растворились обратно в лесу.

Белый дьявол прибыл.

"Внимание, шкипер, у нас посетитель", - раздался в наушниках голос Браунлоу.

"Что у тебя сейчас есть, Кэп?" Хоук выбрался из закрытой орудийной установки и начал быстро продвигаться к рулевой рубке.

"К нам приближается беспилотный летательный аппарат, сэр. Летит прямо на нас, нос к носу. Прямо на палубе".

"Радиус действия?"

"Э-э, он сейчас в миле от нас и приближается. Высота двадцать один фут. Мы должны установить визуальный контакт в любую секунду."

"Я поймал его", - сказал Хоук, ныряя в рулевую рубку после того, как заметил приближение дрона. Он быстро подошел к штурвалу и встал рядом с Браунлоу, который управлял лодкой. Оба мужчины смотрели сквозь стекло, наблюдая, как крошечное пятнышко в нескольких футах над водой становится больше. Хоук схватил цейсовский бинокль, стоявший на нактоузе.

Беспилотник выглядел как перевернутая ложка с крыльями. Сделанный из легких металлов и композитного пластика, приводимый в движение небольшим двигателем с пропеллерным приводом, аппарат был окрашен в тускло-серый цвет и развивал максимальную скорость всего 150 миль в час.

Хоук сказал: "Определенно, разведка с беспилотника. Беспилотник, транслирующий видео в реальном времени обратно на командную базу, где бы она ни находилась. Он вооружен. Две ракеты типа "Хеллфайр" класса "воздух-земля" на законцовках крыльев."

"Убрать его, шкипер?" Сказал Льюис.

"В данный момент он транслирует наше прибытие. Давайте устроим людям, столпившимся у телевизора дома, большой взрыв ".

"Понял, это можно запускать".

"Подтверждаю, - сказал Хоук, - Давайте посмотрим, сработают ли эти чертовы штуки".

Секунду спустя ракета PAM с красным наконечником с визгом вылетела из пускового контейнера и устремилась в небо. На высоте ста футов тонкий снаряд развернулся и устремился прямо к своей пойманной добыче. Люди в рулевой рубке "Стилета" коллективно затаили дыхание. Эта технология была настолько новой, что даже пахла новизной.

В полумиле вверх по реке воздух расколол резкий треск, когда примерно в двадцати футах над рекой вспыхнул мощный огненный шар. Секунду спустя ударную волну от взрывающейся боеголовки почувствовали все на борту "Стилета". Среди команды раздались спонтанные возгласы аплодисментов и "дай пять". Теперь экипаж знал, что, по крайней мере, у них есть одна эффективная система вооружения на борту этого еще не испытанного в боях военного корабля.

"Отличная стрельба, мистер Льюис", - сказал Хоук.

"Утки в пруду, сэр", - ответил Льюис.

"Это не продлится долго, мистер Льюис. Оставь это отношение."

"Есть, есть, сэр".

70

LИЭ FОШИБКА, VИРДЖИНИЯ

Над фермерским домом поднимался дым. Но звук шел не из труб. Черный дым, густой и едкий, валил из трех мансардных окон на втором этаже. Франклин мог видеть, как языки пламени начинают пробегать под карнизом, взбираясь по черепичной крыше, языки пламени быстро распространяются к вершине, подобно горячей жидкости, текущей в гору, растапливая снег.

Франклин тащился вверх по склону так быстро, как только мог, корка снега доходила ему до колен, когда он взбирался. На этой задней стороне дома был один вход. Похоже, это была кухня, большое эркерное окно и одна из тех двустворчатых дверей. На кухне не горел свет, хотя на склоне холма внезапно стало очень темно.

Шериф остановился на верхней площадке кирпичных ступеней, прислушиваясь к любому звуку изнутри. Все, что он мог слышать, был треск горящей черепичной крыши, треск и пощелкивания, становящиеся громче с каждой секундой. Деревянному фермерскому дому, должно быть, было почти двести лет. Не потребовалось бы много времени, чтобы сгореть дотла. Вместе с любым содержимым, которое может оказаться полезным. Обитатели, как он полагал, исчезли. Может быть, через парадную дверь. Машина, спрятанная в сарае, которую он видел по пути сюда?

Может быть, и нет.

Дверь была слегка приоткрыта.

Франклин широко распахнул дверь пинком, чуть не сорвав ее с петель. Адреналин подпитывал его гнев, все еще видя розовые щеки Гомера со снегом на них. Он прошел через дверь в снежную бурю, держа дробовик перед собой, осматривая глазами то, что выглядело как заброшенная комната. Кухонные столы справа от него, плиты установлены на выложенном кирпичом центральном островке с медной вытяжкой над ним.

"Полиция, стоять", - сказал он, направляя пистолет на женщину, навалившуюся на кухонный стол. Она сидела у эркерного окна. Она была наклонена вперед, руки свисали по бокам, голова опущена на стол. Ее плечи вздымались, и он знал, что она рыдает, хотя и не мог ее слышать. Пряди растрепанных темных волос скрывали ее лицо. Ее руки были под столом. Правая рука дернулась.

"Мне нужно увидеть ваши руки, мэм".

"Ты убил моего сына", - сказала она, ее голова и искаженное лицо медленно поднимались от стола. "Мой сын!" Она напряглась в кресле, отворачиваясь от окна и кровавой сцены внизу, чтобы посмотреть на него. Ненависть, пылающая сквозь слезы, текущие из ее глаз. Праведная ярость.

Франклин навел на нее пистолет. "Ваш сын убил офицера полиции. Подними руки так, чтобы я мог их видеть. Сейчас! Сделай это сейчас!"

"Ты хочешь увидеть мои руки?" - спросила она дрожащим голосом.

Она внезапно вскочила, вскочив со стула и опрокинув тяжелый стол, посуда с грохотом упала на пол, короткий 9-миллиметровый пистолет-пулемет поднялся вместе с ее телом.

"Брось оружие!" Сказал Франклин, отступая в сторону, чтобы подойти ближе к двери.

"Аллах Акбар!" - крикнула она, ее голос был полон горя и ненависти. "Бог велик!"

Безумное отчаяние в ее черных глазах, когда она нажала на курок два, три раза. Теперь Франклин двигался быстро, и выстрелы шли широко и высоко, но она все еще ковыляла к нему, держа пистолет вытянутой рукой, стреляя вслепую в его направлении. Она нашла переключатель для полной автоматики. У него не было выбора. Франклин опустился на одно колено и выстрелил женщине в грудь, убив ее мгновенно. Ее тело отбросило назад на пол, и оно рухнуло среди разбитых осколков фарфора, разбросанных там.

Франклин поднялся на ноги и вышел из кухни, направляясь к передней части дома. Где был муж? Проходя через затемненную столовую, он увидел кучу еды навынос, разбросанную по красивому вишневому столу. Дым в доме теперь был сильным, обжигая глаза. Огонь перекинулся на внутренние стены. Он дослал патрон в патронник и помчался в гостиную.

Занавески по обе стороны большого панорамного окна на западной стене были охвачены пламенем. Два больших мягких кресла тоже горели, и от коврика под ними шел пар, готовый к возгоранию.

И в камине бушевал огонь.

Там горели не деревянные бревна, а масса документов. Пачки бумаги, судя по виду, только недавно брошенные. Большая часть документов уже превращалась в пепел, но не все. Также в железной решетке три портативных компьютера шипели и плавились, капая расплавленным черным пластиком, который с шипением попадал на горячий каменный очаг.

Франклин очистил комнату от врагов взглядом, прежде чем положить "Моссберг" на каминную полку. Затем он быстро наклонился, чтобы вытащить из огня все, что мог. Он сунул руку в огонь и сумел вытащить оттуда горсть обрывков бумаги, все еще обжигая пальцы и опалив все волосы на предплечье. Он снова полез внутрь, осознав, что рукава его рубашки горят, когда увидел ботинки, а затем ноги цвета хаки мужчины, спускающегося по лестнице, ведущей на второй этаж. Теперь его пояс, теперь его торс...

Нет времени хвататься за дробовик.

Он повернулся к нему лицом, позволив горящим бумагам упасть на пол за диваном. Он медленно двигал правой ногой, не поднимая каблук, раздавливая бумаги ботинком, спасая то, что мог.

Мужчина в красном кардигане, улыбаясь, подошел к Франклину, пиная мебель. Шериф заметил, как глаза мужчины на мгновение вспыхнули при виде дробовика, лежащего на каминной полке. Он мог бы быть адвокатом или банкиром, педиатром, спустившимся после осмотра больных детей наверху в их кроватях. Но он им не был. Он держал палец на спусковом крючке полуавтоматической винтовки в своих руках, обойма "банана" на 30 патронов ждала, когда ее израсходуют на длинного техасского шерифа.

В другой его руке была пятигаллоновая пластиковая канистра с бензином. Газ выплескивался из баллончика, когда мужчина спускался по лестнице и пересекал комнату.

"Опустите оружие, сэр", - сказал Франклин, заходя за тяжелый диван.

Красный Свитер что-то выкрикнул, ругательство, на арабском, а затем швырнул полупустую канистру с бензином в сторону окна с горящими шторами. Вся стена вспыхнула пламенем.

Шериф воспользовался моментом, чтобы нырнуть за большой бархатный диван. Отрывистый звук автоматического огня заполнил комнату. Франклин сильно ударился о деревянный пол, используя плечо, чтобы смягчить падение. Он мог слышать и чувствовать глухой стук пуль, ударяющихся о мебель, когда он откатился в сторону, его правая рука завелась за спину, нащупывая "Глок" Гомера, засунутый за пояс. Мужчина продолжал стрелять короткими очередями в диван. Он почувствовал, что пистолет застрял у него в джинсах, и вытащил его, выставив перед собой.

С пистолетом в руке он перекатился на живот и заглянул под широкий диван.

Две ноги в коричневых ботинках, обвисших оранжевых носках, двигаются к его концу дивана.

Франклин всадил по пуле в каждую лодыжку.

Мужчина закричал от внезапной агонии, тяжело опустившись перед каменным очагом. Франклин был на ногах и двигался вокруг конца дивана. Араб лежал на спине, каким-то образом ухмыляясь сквозь боль, когда он направил дуло своего оружия на Франклина. Двое мужчин встретились взглядами.

Араб выстрелил в упор, пуля задела лоб Диксона. Это ужалило, на мгновение у него закружилась голова, но он справился с этим, остался на ногах. Теплая кровь прилила к его глазам, но он увидел, как палец мужчины напрягся на спусковом крючке.

Шериф всадил одну пулю в центр лба мужчины.

Он постоял секунду, ошеломленный, его сердце колотилось в груди. Он огляделся вокруг. Огонь теперь поднимался по четырем стенам. Деревянный потолок над его головой дымился, краска скручивалась и отслаивалась. Это было в нескольких секундах от того, чтобы вспыхнуть. Пора идти. Франклин засунул пистолет обратно за пояс, затем подобрал дробовик и подобрал с пола тлеющие бумаги, которые он спас. Затем он помчался обратно на кухню. Огонь еще не добрался до этой стороны дома. По крайней мере, не на кухне первого этажа.

На острове был старомодный черный телефон. Вероятно, это был тот самый, которым Гомер пользовался восемь часов назад, стоя здесь, спокойно поедая яблоко из кладовки, наблюдая за мягким снегопадом снаружи.

Он положил бумаги рядом с телефоном. Их было по меньшей мере дюжина или больше, некоторые полностью разрушены, другие нетронуты. Он просмотрел каждый, его глаза бесполезно пробегали по арабскому шрифту, смешанному с неразборчивыми обрывками английского. Один из них, наполовину сгоревший, привлек его внимание. Это была какая-то карта с обозначениями красными чернилами. Он внимательно посмотрел на него, поднеся к глазам, затем взял телефон и позвонил в справочную. По какой-то причине он заполучил человека. Он попросил номер телефона в Вашингтоне и получил его.

Он изучал открытую балку над своей головой, пока ждал. Это выглядело горячо.

"Федеральное бюро расследований, как я могу направить ваш звонок?"

Он объяснил, кто он такой и почему звонит трем людям, прежде чем его перевели на удержание в четвертый раз. Затем он повесил трубку и позвонил в Государственный департамент и попросил к телефону госсекретаря де лос Рейеса, объяснив, что он является сотрудником правоохранительных органов и личным другом, и что она узнает это имя по конференции в Ки-Уэсте. И что это был срочный вызов, связанный с национальной безопасностью.

"Шериф Диксон, это Консуэло де лос Рейес", - услышал он ее голос примерно через минуту. "Спасибо, что позвонила".

"Да, мэм, спасибо, что ответили на мой звонок. Я не могу долго говорить, потому что дом, в котором я стою, в огне ".

"Шериф, вы должны выбраться -"

"Пожалуйста, мэм, это важно, просто позвольте мне поговорить здесь секунду. Я нахожусь в месте под названием ферма Утренней Славы. Лиз Ферри, Вирджиния. Это на речной дороге к северу от Фредериксберга. У меня есть один мертвый -"

"О какой реке мы говорим, шериф Диксон?"

"Э-э, ну, я не совсем уверен. Я думаю, на Потомаке".

"Река Потомак, вперед".

"Как я уже сказал, нам здесь нужен коронер. Скорая. У меня мертвый помощник шерифа. Два мертвых араба, может быть, три. Они бросили в реку какое-то устройство. Гомер считал, что это была беспилотная подводная лодка."

"Гомер?"

"Мой покойный заместитель".

"Шериф, подождите, пожалуйста, одну секунду, я прошу кого-нибудь из моих людей взять трубку и послушать. Пожарные машины и машины скорой помощи уже на пути к вашему местоположению. И полиция штата".

"Да, мэм. В любом случае, как я уже сказал, мой заместитель видел эту высокотехнологичную подводную лодку, которую они перевозили в грузовике. Деревянный ящик, из которого он был извлечен, размером примерно с небольшой Фольксваген. Еще кое-что, прежде чем я уйду. Эти люди сжигали документы и компьютеры, но я спас то, что мог. Прямо сейчас у меня в руках один документ. Сожженный кусок карты Вашингтона с волнистой красной линией на нем и словами "маршрут парада".

"Маршрут парада. Все это поняли? " - спросила де лос Рейес у своих людей, которые слушали.

"И, грузовики. Возможно, в вашу сторону направляется множество тягачей с прицепами. Никаких драйверов, я не думаю. Я предполагаю, что они тоже управляются дистанционно. Я не знаю, что они везут, но, вероятно, это нехорошо ".

"Убирайтесь из этого дома, шериф. Местная полиция и агенты ФБР из Квантико прямо сейчас находятся на пути к вашему местоположению. Не подвергайте себя опасности, но возьмите каждый возможный клочок бумаги и передайте его команде ФБР. Расскажи им все, что ты знаешь ".

"Да, мэм. Мне нужно идти. Этот луч вот-вот обрушится на меня ".

"Иди. Убирайся".

"Эти люди убили мальчика, который был мне довольно близким родственником. Я бы хотел помочь там, наверху, если смогу ".

"Я прослежу, чтобы ты добрался до Вашингтона. Мы возьмем тебя на работу, не волнуйся. Мы здесь довольно заняты из-за инаугурации ".

"Инаугурация. Когда именно это произойдет?"

"Послезавтра, шериф".

71

TОН BНЕДОСТАТОК RИВЕР

Я лучше отправлюсь вниз по реке с семью жеребцами, чем с сотней говноголовых ".

Маленький француз рассмеялся. "C"est geniale! Блестяще!"

"Я ничего не выдумываю, Фрогги", - сказал Стоук своему старому боевому приятелю, - "Знаешь, кто это сказал? Основатель гребаной "Дельта Форс", вот кто. Чарли Беквит."

"Крутой парень, не так ли? Этот человек Беквит - легенда. Даже во Франции".

"Даже во Франции", - сказал Стоук, глядя на него с притворным изумлением, - "Представьте себе это, хорошо? Эй, Водолаз, послушай меня", - сказал Стоук, внезапно посерьезнев. "Нам еще во многом предстоит разобраться, друг мой. В этих долбаных джунглях мы столкнемся с настоящими придурками-карандашниками. И у нас осталось не так уж много времени, чтобы валять дурака здесь ".

Сток видел обеспокоенное выражение на лице Алекса Хоука несколько часов назад. Реки не всегда были там, где они должны были быть. Каждый раз, когда шел сильный дождь, топография менялась. По последним данным GPS, лодка врезалась в середину проклятого леса. Итак, он чувствовал себя немного виноватым, болтаясь здесь, на корме, с Фрогги, развлекаясь.

Двое мужчин сидели, скрестив ноги, на палубе в тесном пространстве между станциями запуска ракет PAM и LAM. На колоде между ними лежала россыпь игральных карт с загнутыми углами рубашкой вверх; игра в Техасский холдем закончилась. Последние полчаса они просто снимали это дерьмо. Вот как выразился маленький француз, теперь, когда он выучил еще одно полезное американское выражение.

На реке был поздний полдень, и свет был мягким и золотым. К тому же прохладнее, и не слишком много комаров при их текущей скорости лодки. Температура падает, сказал кто-то, барометр падает как камень; можно было почувствовать, как зловещего вида холодный фронт надвигается на джунгли с запада. Сильный дождь, сильный ветер. На данный момент пальмовые ветви деревьев вдоль берега низко поникли, ни малейшее дуновение воздуха не могло их поколебать.

Капитан Браунлоу и Хоук остались на мостике, по очереди управляя лодкой. Навигация на тот момент была моей постоянной навязчивой идеей. И они постоянно обсуждали тактику и приспосабливали стратегии к меняющимся условиям. Способность прибыть незамеченным на вражеский берег имеет важное значение. На это было мало надежды теперь, когда их заметил тот беспилотник, который они сбили.

Артиллеристы были размещены в носовых и кормовых башнях. Каждый человек на борту был вооружен и следил за погодой на двух береговых линиях. Последние пару часов им везло. Ни индейцев, ни беспилотников, ничего. Стилетто ощетинился огневой мощью.

Молодой парень по имени Льюд Экклстоун управлял пушкой калибра 23 мм на крыше рулевой рубки. Всего лишь ребенок, подумал Стоук, но бывший Рейнджер был очень рекомендован Фрогги. "Эй, - сказал Стоук, когда встретил парня в Ки-Уэсте и увидел имя, написанное по трафарету на его бронежилете, - Твои родители забыли поставить "о" в твоем имени?" Оказалось, что Ллуид был валлийцем, людьми, которые не особо обращали внимания на гласные.

Фрогги, ростом едва ли пять футов в армейских ботинках, был одним из членов печально известной контртеррористической организации, известной как "Гром и молния". Бывший иностранный легионер командовал группой из семи спецназовцев, которые поднялись на борт в Ки-Уэсте. Эти воины, все бывшие легионеры, гуркхи и рейнджеры, справедливо считались лучшей антитеррористической боевой командой по найму. В качестве дополнительного бонуса, Фрогги и его команда были, безусловно, самой успешной внештатной командой по спасению заложников в мире.

Фрогги, любимый командир отделения команды HRT, был одет в свою типичную предбоевую форму: шорты цвета хаки, выцветшую сине-золотую футболку с изображением морских котиков США и серебряный свисток боцмана, висевший на цепочке у него на шее. На бритой голове у него было его фирменное белое кепи, а с нижней губы свисала его фирменная сигарета.

Фрогги выпустил облако едкого синего дыма и шумно выплюнул вонючий окурок "Голуаз" за борт.

"Дайтес-мой", - сказал он, а затем добавил со своим сильным французским акцентом: "Расскажи мне об этих придурках, с которыми мы собираемся сражаться. Просто не говори так чертовски быстро ".

"Ладно. Эти люди, с которыми мы имеем дело здесь, внизу, годами настраивали себя на этот счет. Вы услышите все об этом сегодня вечером от Гарри Брока. То, что у вас здесь внизу, - это смертоносная смесь партизан, ясно? У вас есть байкеры и бандиты, наркоманы и фанатичные джихадисты вуду. И коммунисты старого образца тоже, все связаны в одну аккуратную маленькую связку, верно? Итак, о чем это тебе говорит?"

"Что?"

"У них у всех есть одна общая черта. В чем дело?"

"Они отстой?"

"Конечно, они отстой. Но, еще кое-что. Они все ненавидят Америку".

"Вступай в гребаный клуб Зи, да?"

"Такие люди, как этот, все эти отморозки, которые так сильно ненавидят твою задницу, это тебе о чем-то говорит, верно?"

"Говорит мне о чем?"

"Америка, должно быть, чертовски великая страна".

"Пфф. Если вам нравится такая страна, возможно. Америка - это не Франция ".

"Благодарю Бога за маленькие милости. В любом случае, эти сумасшедшие ублюдки ненавидят нашу задницу, Фрогги. И, что еще хуже, они неприлично богаты. Извращенная идеология - это одно. Вы поддерживаете это деньгами от нефти, наркотиков, незаконного оружия, белым рабством, это что-то еще. Брок говорит, что у них есть роботы. Беспилотные летательные аппараты, танки. Как мы убиваем роботов?"

Эксперт по разрушениям ухмыльнулся. "Все можно взорвать, друг мой, все что угодно".

"Хром не кровоточит".

"Может быть, и нет, но оно тает".

"Я думаю. Проблема в том, что нам нужно вытащить оттуда моего человека Эмброуза Конгрива, прежде чем мы что-нибудь взорвем к чертовой матери. Я надеюсь, у Брока есть план. Я все еще не совсем понимаю, как это должно произойти ".

"Я все утро говорил со своим отрядом на эту тему. У нас есть идея ".

"Не стесняйся. У нас не так много времени."

"Мы хотим, чтобы ты разгрузил нас поздно вечером. Скрытное проникновение в джунгли. Нас всех восьмерых. Вверх по реке от целевого комплекса. Четыре или пять миль. Я покажу вам на карте точное место, которое я выбрал. Мы пройдем к цели через джунгли. Стандартные рабочие процедуры. Прибор ночного видения, сигналы руками. Найдите заложника. Встреча с основными силами над мостом. Доставьте заложника на катер и выведите его из зоны боевых действий. Затем уничтожьте врага ".

"Да. Звучит достаточно просто. Как ты планируешь делать все это дерьмо, Фрогги?"

"Сначала, конечно, уберите охрану периметра. Быстрый и бесшумный. Проникни в деревню. Проведите поиск. От дома к дому. Мы найдем твоего друга Эмброуза, я обещаю тебе. С месье Броком или без него."

"Бразильская подружка Брока говорит, что вся чертова вражеская деревня построена на этих чертовых деревьях. Как чертов Робинзон из швейцарской семьи".

"Что поднимается, то должно опускаться, Стокли. Бум."

Стоук кивнул в знак согласия. "Установите подарочные коробки из Семтекса у основания всех деревьев. Закопайте соединенные предохранители между деревьями, все они питают один детонатор."

"Бум, бум, бум".

"Пластика, не так ли, Лягушонок? Тим-берррр! Но посмотри на эти деревья здесь. Они должны быть двухсотфутовой высоты".

"И что? Поцелуй-поцелуй-бах-бах. Et voilà! Победа снова за нами".

"Лягушонок, послушай. Это будет не так просто, как ты, кажется, думаешь. Сначала мы должны выяснить, где они держат Эмброуза, верно? Давайте предположим, что он в одном из домиков на дереве. Мы должны определить, какой именно. Доставьте его в целости и сохранности и уберите его оттуда к чертовой матери до того, как начнется стрельба и - Что? Не смотри на меня так."

"Я зи знаменитый Лягушатник. Не оскорбляй меня ".

"Остынь. Я просто говорю вслух. Послушай, как это звучит ".

"Если его можно найти, мы его найдем".

"Ты говоришь так, будто не думаешь, что я пойду с тобой".

"Ты хочешь кончить?"

"Париж - это город? Два отряда из четырех человек. Ты берешь одного, я возьму другого. Расходимся веером, заходим внутрь. Прыгай и хлопай, прямо как в старые добрые времена, моя Корасон ".

"Мы должны поговорить сейчас с коммандером Хоуком и сказать ему, что мы думаем".

"Да. Срань господня. Что это было?"

"Стилетто" вздрогнул и остановился на середине реки.

"Что это? У нас заканчивается река?"

"Мертвая точка. Что-то не так. Давайте двигаться вперед".

Хоук и Браунлоу стояли у руля.

"Стоук, " сказал Хоук, когда они вошли, " Взгляни на это".

Сток присоединился к нему. "О, черт. Блокада."

Он смотрел на военный отряд индейцев в двухстах ярдах ниже по реке. Их ждала солидная фаланга боевых каноэ. Должно было быть сотня каноэ, сплавленных ряд за рядом, по двенадцать в ряд, покрывающих всю ширину реки в самом узком месте. Полностью перекрыл реку.

Волны каноэ тянулись назад, может быть, в двадцать-тридцать рядов глубиной. В вечернем свете было трудно разглядеть, сколько людей ожидало. Блиндажи были украшены всевозможными экзотическими боевыми регалиями, на носу и корме висели горящие факелы, каждая лодка была доверху нагружена нарисованными воинами, готовыми сразиться в джунглях.

Прямо сейчас они просто били в барабаны. Скоро весь концерт должен был начаться. Казалось, что они знали только одну мелодию, застрявшую в канавке.

Убить тебя, убить тебя.

Хоук сказал: "Что ты думаешь, Стоук? Мы уже на два часа опаздываем на запланированную встречу с Броком. Если он подумает, что мы не придем, и сбежит, нам конец ".

"Притормози. Но не стреляй".

"Нет? Почему бы и нет?" Браунлоу сказал: "На нас напали. Мы могли бы пройти сквозь эти блиндажи, как нож сквозь масло ".

"Не на этих отмелях, ты не можешь. Кроме того, в этом нет необходимости", - сказал Стоук. "Пока все остаются запертыми внутри лодки, что они могут сделать? Всю ночь отбрасывай копья и отравленные дротики от окон, вот и все. Давай просто продолжим двигаться. Медленно."

"Он прав, Брауни", - сказал Хоук. Затем в свой микрофон: "Команда. Очистить палубу и задраить ее. Всем спуститься вниз и оставаться там. Не вступайте в бой с врагом ".

Потребовалась минута или две, чтобы все закрылись внутри.

"У нас не так много воды под килем, шкипер", - сказал Браунлоу, указывая на монитор, отображающий трехмерное изображение дна реки впереди с помощью эхолота. Уродливые мели заполнили экран, узкий канал змеился вперед. Он был едва достаточно широк, чтобы вместить их тонкий луч.

"Посмотри на эти чертовы мели", - сказал Хоук. "Сюкуру намеренно выбрали это место. Мы будем проходить через них очень медленно ".

"Да, " сказал Стоук, " Заставляй нас двигаться, Брауни. Правило тоннажа. Тебя сбивает грузовик, тебя переезжают, кемосабе. Мы просто остаемся в канале, позволяя им делать то, что они должны делать ".

"Одна проблема с этой идеей," сказал Хоук, не сводя глаз с каноэ в сотне ярдов впереди, "На такой низкой скорости они возьмут нас на абордаж. Они будут лазить по всей чертовой лодке".

"У меня есть идея, " сказал Стоук, " остановить лодку".

"Выкладывай", - сказал Хоук, наблюдая за индейцами в бинокль ночного видения. Солнце в спешке садилось за реку. Стоук посмотрел на него и улыбнулся.

"Сначала мы отключаем наши палубные орудия, запираем ракетные ящики. Не то чтобы эти парни могли ими воспользоваться, но все же."

"Пока этот план звучит плохо", - сказал Хоук.

"Подожди. Затем мы выламываем гвозди для ковра ".

Браунлоу сказал: "Он только что сказал "гвозди для ковра"?"

"Он сделал", - сказал Хоук, внимательно глядя на своего друга.

"Секретное оружие", - сказал Стоук, - "Маленький низкотехнологичный трюк, который я освоил на причале в Манаусе. Вернулся в мгновение ока".

Стоук покинул мостик и исчез внизу. Пока его не было, "Стилетто" был заблокирован, все внешние системы вооружения отключены, люки закрыты и заблокированы. Несколько минут спустя Стоук снова появился на носу, на каждом плече у него был тяжелый мешок с ковровыми застежками. Он двигался медленно, опустошая холщовые мешки. Он укладывал толстый ковер из гвоздей на палубе, на всем пути от носа до кормы по правому борту. Затем он повторил процесс с левого борта, улыбаясь в окно, направляясь на корму, разбрасывая галсы. Когда он закончил, он взобрался по лестнице и использовал оставшиеся гвозди, чтобы покрыть крышу рулевой рубки.

"Этого должно хватить", - сказал Стоук, спускаясь в рулевую рубку минуту спустя. Вы можете продолжать, когда будете готовы, капитан Браунлоу."

"Какого черта, Стоук?" Спросил Хоук, и Стокли только улыбнулся.

"Шкипер?" Браунлоу сказал: "Готов?"

"Все по курсу, предельно медленно, Брауни", - сказал Хоук, "Как бы спокойно она ни шла, никакого отклонения от курса".

Ожидающий военный отряд флотилии видел, что делал Стилетто. Потусторонняя тварь медленно приближалась к ним, несмотря на их блокаду. Мгновенно они выпустили первую волну стрел с отравленными наконечниками в сторону приближающейся черной лодки. Израсходовав это оружие, лучники уступили место второму отряду воинов, которые встали и подняли свои длинные духовые ружья.

Внутри рулевой рубки шум был сродни нападению стаи стальной саранчи, непрекращающийся чмокающий звук дротиков и стрел, попадающих в углеродное волокно. "Стилетто" теперь плыл прямо на основные силы, окруженные огромным скоплением боевых каноэ. Сюкуру издавали полный боевой клич, выли, давая выход своему разочарованию, колотя кулаками по бортам гладкого корпуса. Грубые тросы, сделанные из переплетенных виноградных лоз, были брошены на борт медленно движущейся моторной лодки. Боевые каноэ причалили к борту, и воины вскарабкались по веревкам на палубы.

"Они берут нас на абордаж, шкипер", - сказал Браунлоу себе под нос. "Господи, они повсюду на этой чертовой лодке".

Кричащие дикари с факелами появились у окон рулевой рубки. Звуки, исходящие от воющих воинов Сюкуру, были криками боли, а не воинственными кличами. Казалось, что сюкуру прыгают вверх-вниз за окнами; они безумно прыгали с ноги на ногу по ковру из гвоздей, хватаясь за ноги, воя и визжа от боли.

"Не думаю, что я останусь надолго", - сказал Хоук, ухмыляясь Стокли.

"Похоже, они там с ума посходили", - сказал Сток.

Большая часть сюкуру, столкнувшись с неприятным сюрпризом Стоука, немедленно прыгнула обратно в реку. Те немногие, кто остался, с лицами, освещенными факелами, визжали и сердито били в окна рулевой рубки. Хоук щелкнул выключателем над головой, и все внутреннее освещение погасло. Освещение на палубе оставалось включенным. Теперь они могли ясно видеть нападавших.

Браунлоу сказал, ухмыляясь: "У нас на этой лодке высокотехнологичное вооружение на миллион долларов. Но это была чертовски хорошая идея, Стоук."

"Лучшая система безопасности, которую можно купить по четыре доллара за пакет".

Несколько секунд спустя все ксукуру покидали корабль. Десять, пятнадцать, двадцать человек спрыгнули с палуб "Стилета" в Черную реку. После этого больше не поднимался на борт.

Браунлоу посмотрел на поверхность реки. Вода была живой, она пенилась от мечущихся и кусающихся пираний, их стаи, привлеченные внезапным обилием человеческой крови в воде. Сюкуру, крича, царапал когтями воду, отчаянно пытаясь добраться до берега.

"Капитан Браунлоу, река впереди выглядит чистой", - сказал Хоук. "Давайте позовем мистера Брока. Все впереди, полный."

"Все впереди, полный".

В джунглях наступила ночь.

Вскоре факелы боевых каноэ и крики разъяренных воинов остались за кормой, растворившись во мраке.

"Стилетто" рванулась вперед, пронзая темноту, прокладывая свой курс прямо в сердце врага.

72

WЭШИНГТОН, DC

Первый разведывательный отряд приземляется где-то здесь, не так ли? Я видел это в новостях несколько раз ".

"Восемьдесят девятое авиакрыло. Вон там, шериф, " сказала Консуэло де лос Рейес, указывая на большой ангарный комплекс через широкую, покрытую снегом взлетно-посадочную полосу слева от них.

Госсекретарь и шериф Франклин В. Диксон находились на среднем сиденье тяжело бронированного черного "Шевроле Субурбан". Впереди были два агента DSS из Службы дипломатической безопасности, а за ними еще трое. Они ехали в одном из шести идентичных транспортных средств, крыши которых были сплошь утыканы антеннами и спутниковыми тарелками.

Конвой только что выехал из главных ворот базы ВВС Эндрюс в пригороде Мэриленда. Консуэло де лос Рейес была одной из небольшой группы людей, стоявших на пронизывающем холоде на летном поле, когда вертолет ФБР, перевозивший шерифа Диксона, приземлился в Эндрюсе десятью минутами ранее. Она тепло поприветствовала шерифа и выразила соболезнования в связи с гибелью его заместителя Гомера Прюдомма при исполнении служебных обязанностей.

Его смерть не была напрасной, сказала она Диксону, и действительно, помощник шерифа Прадомм, скорее всего, получит посмертную награду за храбрость. Шериф Диксон сказал де лос Рейесу, что хотел бы взять на себя все приготовления к похоронам, забрать мальчика с собой домой в Техас.

"Я позабочусь о том, чтобы вы с помощником шерифа вместе улетели домой, шериф".

"Цени это. Что они сделали с тем грузовиком?" Спросил Диксон.

"Они грузят это на платформу и везут в Квантико. Техники разберут его по частям, посмотрим, что заставляет его работать ".

"Заставляю это тикать. Я надеюсь, что это не бомба ".

"Мы все так думаем, шериф".

Когда конвой повернул налево и медленно двинулся через маленький городок Морнингсайд, направляясь на северо-запад, Диксон вглядывался в сильно затемненные окна, пытаясь собраться с мыслями и прояснить голову. Огнестрельное ранение, которое он получил в голову, было чисто поверхностным. Складка на его лбу. Скорая зашила рану, брызнула на нее каким-то коричневым веществом и наложила повязку. Все еще было довольно больно. Больше похоже на сильную головную боль, чем на огнестрельное ранение. Он тоже почти не спал.

И не похоже было, что в ближайшее время он многого добьется.

"Куда мы направляемся сейчас?" - спросил он.

"В Белом доме есть несколько человек, которые хотели бы поговорить с вами".

"Мы идем в Белый дом?"

Она кивнула. "У меня там запланирована встреча. Они сказали, что ты тоже можешь пойти со мной. Расскажите мне об этом грузовике, шериф. Как ты пришел, чтобы найти это."

"Мы изъяли первую примерно три недели назад. Гомер настоял на том, чтобы назвать это "Призрачный гонщик", потому что мы нигде не могли найти водителя. Я думал, он просто сбежал в пустыню. Боюсь, я не слишком хорошо справился с его поисками. Это было в ту ночь, когда мы нашли, э-э, мой отряд."

"Я все знаю об этом, шериф. Я ужасно сожалею о том, что случилось с этими храбрыми мальчиками. Но мне нужно знать все, что ты можешь рассказать мне об этих грузовиках, прежде чем мы отправимся на встречу с людьми из службы безопасности президента ".

"Гомер остался при своем, что бы я ни говорил. По словам Уайатта Купера, одного из моих помощников, который разговаривал с Гомером, он следовал за одним грузовиком до городка под названием Ганбаррел, прямо на Рио-Гранде. Именно там они пересекали границу. Они построили огромный туннель под землей, вышли на заброшенный склад."

"Они? Кто это построил?"

"Ну, очевидно, мексиканцы, поскольку туннель ведет именно оттуда. Но там был парень из Прери, который был в этом с ними на американской стороне. Местный житель по имени Дж.Т.Роулз. Должно быть, именно он руководил операцией по эту сторону границы ".

"Какого рода операция? Должно быть, занимался контрабандой?"

"Это то, что Гомер сказал моему заместителю. Я думаю, что изначально они ввозили наркотики. Наркотики и нелегалы. Должно быть, это тоже была довольно крупная организация, все деньги, которые, должно быть, были потрачены на тот склад ".

"И туннель такого размера. Мы не понимаем принцип дистанционного управления этими грузовиками. Расскажи мне об этом".

"Черт возьми, я тоже этого не понимаю. Не имеет особого смысла, что "койоты" таким образом ввозят нелегалов. Или, если уж на то пошло, наркотики. Погонщики и мулы там стоят до чертиков дешево. Тоже расходный материал".

"Тот, которого ты нашел на пароме Ли. Помощник шерифа сказал вам, что в реку спустили небольшую подводную лодку."

"Ага. Это то, что он мне сказал ".

"Он считал, что это беспилотный корабль?"

"Да, он это сделал. Сказал, что он взлетел, внутри никого не было ".

"Как ты там оказался? На ферме."

"Гомер позвонил мне из дома, где жили террористы. Сразу после того, как я вернулся с вашей конференции. Моя жена подобрала меня в Сан-Антонио. Она сама следовала за другим грузовиком туда. В Сан-Антонио. Те же черные окна."

"Где сейчас этот грузовик?"

"Я думаю, она все еще ищет это. У меня не было возможности позвонить ей. Или даже Уайатт, чтобы рассказать ему о Гомере ".

"Как нам связаться с мистером Купером? Мы сделаем это для тебя. Мы бы тоже хотели с ним поговорить ".

Он дал ей номер офиса шерифа в здании суда. Секретарша наклонилась вперед и что-то прошептала агенту на переднем сиденье. Затем она снова повернулась к нему.

"Гомер сказал тебе, что много грузовиков направлялось на север?"

"Да, мэм. Он сказал, что следовал примерно за двумя дюжинами грузовиков из Ганбаррела, двигавшихся в составе колонны, все направлялись в одном направлении. Они разделились по пути. Выбираю разные маршруты. Он, наконец, выбрал один и последовал за ним в Вирджинию ".

"На северо-восток? Все грузовики направлялись в ту сторону? Никто не собирается на юг. Или на запад?"

"Он сказал на север, мэм".

"Он выбрал один грузовик и застрял на нем до самой Вирджинии".

"Он сделал".

"Люди, живущие на ферме. Доктор и его семья. Расскажи мне о них".

"Он был врачом?"

"Педиатр. Иранец. Они жили в том доме четыре года. Сын учился в юридической школе."

"Что ж. Врач. Это уже что-то. Я думаю, ты никогда не знаешь наверняка ".

"Не волнуйся. Мы передали ферму обратно немецкому послу и небольшой холдинговой компании в Дубае. Эта иранская семья, они были спящими, все верно. То, что сделал ваш заместитель, было правильным поступком. Ты тоже."

"Ты нашел ту подлодку?"

"Пока нет. У нас есть водолазы и спасательные операции от Фредериксберга до самого севера Вашингтона".

"Это плохо, не так ли?"

"Это всегда плохо. Особенно сейчас, когда у нас на носу инаугурация. Все немного напряжены. Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, шериф. Откинь голову назад и успокойся. Мы должны быть там через полчаса ".

73

Сегодня день, да?" Патрульный метро Джо Пасторе сказал. "Помнишь снежные дни?"

"Лучший, Джоуи", - сказал его партнер Том Дариус. "Мужчина. Я любил снежные дни. Больше, чем жизнь".

Джо сказал: "Снежные крепости. Снежные войны. Школу ваших детей тоже закрывают?"

"Это было по радио в шесть или около того, как я выходил из дома. Я думаю, что все школы в Вашингтоне закрыты. Посмотри, какое дерьмо творится. Должно быть, уже на пару футов, верно?"

"Я надеюсь, что снегопад продолжится. Прямо во время чертовой инаугурации. Таким образом, люди останутся дома и будут смотреть это по телевизору. Сделать нашу жизнь намного проще, верно? Эй! Осторожно, этот грузовик! Ты видишь того парня?"

"Это фрукт с орехами?" Патрульный в форме Округа Колумбия Томми Дариус сказал своему напарнику Пасторе, который был за рулем патрульной машины. Огромный тягач с прицепом внезапно появился из ниоткуда, выруливая на дорогу прямо перед ними, едва видимый в кружащемся снегу.

Джоуи рассмеялся и нажал на тормоза, кивая головой. Этот фрукт - ореховый? Тебе приходится кататься на машине весь день, лучше бы это было с кем-нибудь забавным. Как Томми. Они двое были вместе с академии, черт возьми, с начальной школы в Силвер Спринг. Неразлучны, даже в те далекие времена. Ближайшие соседи. Снайперы. Восставшие из ада. Охотники за преступлениями. Партнеры до конца. Близко, вот что они всегда говорили. Как обои на стену.

Их патрульная машина из Вашингтона, белый Crown Vic, следовала за большим тягачом с прицепом по извилистой лесной дороге посреди парка Рок-Крик. Сегодня в огромном парке было мало людей из-за снегопада. Они видели нескольких туристов, пару выносливых людей на лошадях, которые проезжали через огромные снежные насыпи, занесенные под деревьями.

Дариус и Пасторе начали преследовать грузовик на Норт-Уотерсайд драйв, направлявшийся на юго-восток, единственные две машины на дороге. Они обогнали только один другой автомобиль, большой внедорожник Lexus, двигавшийся в другую сторону. Грузовикам не разрешалось не только въезжать в парк, никогда, им особенно не разрешалось выезжать на набережную. Это потому, что чертова подъездная дорога была закрыта на всем пути от Массачусетс-авеню до Рок-Крик-Паркуэй. С четким пометом "Закрыто", и здесь был этот парень.

Теперь парень затормозил и повернул направо на Бич Драйв, широко развернувшись, и направился к мосту Райли Спринг.

"Включи свет, Томми, - сказал Пасторе, " с меня хватит этого придурка".

"Да, давай вытащим его", - сказал Дариус, включая световую полосу и красные мигалки. "Тогда мы пойдем что-нибудь приготовить на ужин".

Водитель этого грузовика, который, по-видимому, перевозил замороженные морепродукты из Луизианы, либо заблудился, либо закоптился, либо и то, и другое. "Crawdaddy & Co.", вот что было написано на грузовике. Большой розовый рак или что-то нарисованное на спине и боках. Выглядело не так уж вкусно. Больше походил на больших жуков.

Парень полз через парк со скоростью десять миль в час, останавливаясь на каждом перекрестке, а затем проезжая через него, двигаясь так, как будто дорога принадлежала ему. Поскольку грузовик был с юга Луизианы, Дариус и Пасторе предположили, что никто не сказал этому бешеному каджуну, что это Национальный парк, находящийся в ведении Министерства внутренних дел, и грузовики здесь не приветствуются.

"Он не останавливается, Джоуи. Что ты хочешь, чтобы я сделал?"

"Я встану на сторону этого мудака. Опусти окно и помани его через плечо."

"Там чертовски холодно, Джо".

"Просто сделай это".

"Он не остановится. Посмотри на эти оттенки. Думает, что он кинозвезда. Мы должны арестовать его и за те окна лимузина тоже ".

"Он останавливается на знаках "Стоп", но не останавливается ради нас. Господи."

"Эй! Осторожно! Ты пытаешься убить меня?"

Джоуи отъехал на одну машину от кабины грузовика, затем резко крутанул руль, выскочив перед грузовиком, а затем нажал на тормоза, сбавив скорость до пяти миль в час.

"Он замедляет ход?" Спросил Джоуи, глядя в зеркало заднего вида. Вы едва могли видеть из-за снега и тумана.

"Да. Я думаю."

"Ладно, хватит, я прекращаю".

"Он не такой", - сказал Дариус, поворачиваясь на сиденье и вглядываясь в матовое заднее стекло. Красные и синие мигалки осветили занесенную снегом кабину. "Господи, он сталкивает нас с дороги".

"Его занесло. Вот и все. Теперь он остановился. Ладно. Пойдем представимся, пусть этот взломщик почувствует себя как дома здесь, в столице нашей страны ".

Они оба вышли из машины и вернулись в кабину грузовика. Большой "Петербилт", ярко-красный. Лобовое стекло настолько темное, что внутри ничего не было видно. Томми встал на подножку и постучал фонариком в окно водителя.

"Что это за парень, играет в опоссума или что-то в этом роде?"

"Бей сильнее. Сломай эту гребаную штуку ".

"Полиция!" Сказал Томми, стуча сильнее. "Открой свое окно!"

"Этот парень невероятный. Я собираюсь достать оперативную память из багажника. Мы разобьем ему окно, если он не откроет ".

Джоуи спрыгнул с грузовика и вернулся с легким металлическим тараном, который они использовали для снятия дверей в спешке. Томми посмотрел на него, затем спрыгнул с подножки, качая головой.

"По-прежнему ничего?"

"Может быть, он мертв".

"К черту это. Я тут себе яйца отмораживаю".

Джоуи забрался наверх и использовал таран в окне со стороны водителя. Стекло было невероятно толстым. Потребовалось три попытки. На третьем окно взорвалось внутрь ливнем из СВС-Т-стекла. Из кабины доносился странный запах. Не кислый запах пота и табака, к которому привыкли Джоуи и Томми, останавливая эти установки. Ничего подобного. Больше похоже на механизмы и гидравлическую жидкость.

Томми направил свой Mag-Lite внутрь.

"Срань господня".

"Что?"

"Здесь никого нет. Встань и взгляни. Гребаный Бак Роджерс".

Джоуи взобрался наверх и заглянул в окно. "Что, черт возьми, все это значит?"

"Какая-то штуковина с дистанционным управлением для вождения. Я не знаю. Странная хрень, да? Послушай, он подает звуковой сигнал ".

"Я не люблю пищать". Сказал Джоуи.

Томми провел лучом фонарика по рулевому механизму из полированной нержавеющей стали; увидел, что на половице, где обычно находятся педали и коробка передач, смонтировано более сложное оборудование. Монитор с разделенным экраном на консоли показывал четыре вида в реальном времени: спереди и сзади, а также с обеих сторон. Двое полицейских на мгновение уставились на экран, как завороженные.

"Это телевизионный снег? Или настоящий снег?" Сказал Томми.

"Не могу сказать. Должны ли мы сообщить об этом?" - Сказал Джоуи, уставившись на маленький красный огонек, который быстро мигал.

"Ты видишь какие-нибудь камеры? Ты думаешь, нас снимают скрытой камерой?"

"Больше не в эфире. Только повторы. Мы должны сообщить об этом. Мне это не нравится ".

"Давай сначала посмотрим, что там сзади. Должно быть, это какие-то долбаные высокотехнологичные морепродукты, чувак ". Томми спрыгнул в сугроб и побежал в тыл. Он был в восторге от грузовика-робота. Это было плохо. Но это тоже было круто.

"Я сообщаю об этом первым", - сказал Джоуи, бегом возвращаясь к своей патрульной машине.

Это была поворотная дверь, что означало, что она поднималась снизу, как гаражная дверь. Проскользнул на крышу. Там был большой стальной замок, крепящий дверь к раме грузовика. Томми использовал таран в замке, по сути, просто вынул нижнюю треть двери. Джоуи вернулся.

"Вызвать эту штуку?"

"Они думают, что я сумасшедший, но, да, я это сделал".

"Они все равно высылают подкрепление?"

"У меня в голове не укладывается".

Патрульный Дариус кивнул и просунул свой фонарик в отверстие. Он наклонился вперед и вгляделся в темный кузов трейлера.

"Что там внутри? Детеныши роботов-джобстеров?"

"Я не знаю, но это не морепродукты. Что-то большое. Черный и блестящий. Их двое. Их прикрывает плотная пластиковая пленка, что бы это, черт возьми, ни было ".

"Оторви это. Пластик. Тебе нужен мой нож? Вот."

"Спасибо...трудно просунуть руку достаточно глубоко внутрь, чтобы-"

Ужасный взрыв мгновенно убил двух молодых полицейских, превратив их в пар. Он повалил все деревья в радиусе ста ярдов и образовал черную дыру в замерзшей земле пятнадцати футов в поперечнике. Взрыв полностью уничтожил грузовик из Луизианы и его содержимое, а также Crown Victoria Cruiser, припаркованный перед ним на обочине. В четверти мили от нас сработала автомобильная сигнализация. В больнице Уолтера Рида задребезжали окна.

Никто, видя черную дыру, образовавшуюся в земле, не мог в это поверить. Многие соседские дети вышли посмотреть на это. Это выглядело так, будто упал пылающий метеорит. Обломки были разбросаны по снегу, насколько вы могли видеть.

Это было 17 января.

День расплаты был близок.

74

TОН BНЕДОСТАТОК JРАЗЖИМАТЬ

Буду прятаться под землей. В сильно укрепленном подземном коммуникационном бункере Ла Сельва Негра Мухаммед Топ и доктор Хан были молчаливыми свидетелями истории. Никто не сказал ни слова. В Гробнице было холодно, но это было самое безопасное место в джунглях. Стены были железобетонными, толщиной шесть футов. Противопожарные двери из закаленной стали можно было найти как на уровне общежития, так и на том, что над ним, где электронное сердце мира Top гудело день и ночь. Массивная антенная башня, замаскированная под грубую кору и воздушные корни дерева, возвышалась прямо над комплексом. По мнению Топа, это было блестящее произведение скульптурного искусства.

Двое мужчин, залитые мягким голубым светом, смотрели жадными глазами. Они восприняли видение, отображаемое на мониторах: униженная Америка, разорванная на части в самом сердце. Там, на нескольких плоских экранах, установленных на изогнутой двадцатифутовой стене, были изображения насилия, ненависти и разрушения. Горячий ветер дул по Америке. Пока мало кто понимал, что это надвигается с юга.

Здание бункера было спроектировано Ханом. Люди, занимавшие пять рядов из десяти станций наблюдения, были обращены на северо-восток, в сторону Мекки. Перед рассветом каждый мужчина в комнате вымылся в соответствии с ритуалом, затем встал на колени и склонил голову к полу, молясь о мученической смерти. Нападение может произойти в любое время. Они были готовы.

Это было успешно. Топ знал, потому что рука Аллаха была с ним, поднимая его к солнцу. Топ видел будущее. Все шло согласно Судьбе. Его судьба. Его одного.

На различных мониторах были изображены подразделения американской национальной гвардии, которые в настоящее время охраняют границы Аризоны, Калифорнии, Нью-Мексико и Техаса. Слишком мало, слишком поздно, в глазах Топа и Хана, эти тщетные усилия по подавлению сильных извержений на протяжении этих хрупких 2000 миль.

В любом случае, это был всего лишь ложный маневр. Хан предсказал полномасштабную войну с Мексикой из-за границы. Насколько они знали, это все еще могло случиться. Две нации, одна граница. Всегда есть возможность. В течение двух лет Хан проводил тайные встречи с мексиканцами. Это было организовано с помощью некоего немецкого посла, человека по имени Циммерман, ныне покойного. Циммерманн в сопровождении некоторых высокопоставленных членов правительства в Мехико отправился в Сан-Паулу и заключил сделку с Ханом.

Мотивы мексиканцев были ясны. Их воспламенило не распространение ислама. Или втянул их в круговорот хана. За исключением немца, это были даже не деньги. Это был шанс отомстить за оскорбления и вероломство, которым подвергся их северный сосед. И вернуть драгоценные северные территории, захваченные янки в ходе ожесточенной американо-мексиканской войны 1848 года.

Перемещение немногих оставшихся американских резервов в горячие точки вдоль южной границы означало, что крупные города, включая Вашингтон, округ Колумбия, были крайне уязвимы для надвигающейся атаки. Когда придет время для второй волны его запланированных атак, в Чикаго, Нью-Йорке, Бостоне будет много фейерверков. Но Большой взрыв, как радостно окрестил Топ свой первый удар, был зарезервирован для священной столицы.

Единственным настоящим несчастьем на данный момент была потеря семьи Муаммара Массаури, трех верных, преданных товарищей по "спящему", которые, казалось, были принесены в жертву на ферме в Вирджинии. Семья Массаури пропустила запланированный звонок по спутниковой связи с UCB. Это должен был быть пакет данных в Интернете, последовавший за успешным запуском беспилотного транспортного средства. Сообщение так и не пришло. Все попытки связаться с ними потерпели неудачу. Предполагалось, что доктор Массаури и его семья были убиты.

К их неувядающей славе, "Массаури" успешно запустили беспилотное подводное оружие. Даже сейчас бедуин был на пути к цели в тридцати милях к северу от фермы Утренней Славы. Видеоизображения, передаваемые с носовой камеры подводной лодки, были мутными, но не имели решающего значения.

Сложный UUV, беспилотный подводный аппарат, годами разрабатывавшийся доктором Ханом для вторжений в прибрежные районы, перевозил ядерное оружие мощностью 150 килотонн. После нескольких месяцев успешных ходовых испытаний здесь, на реке Игапо, "Бедуин" был предварительно запрограммирован с помощью GPS-навигационных точек для навигации по Потомаку по пути к месту назначения в Вашингтоне. Каждый час тонкая, как игла, антенна выходила на поверхность для передачи пакета данных на спутник связи, находящийся далеко над головой.

Пока, с Божьей помощью, маленькое судно в форме торпеды действовало идеально.

Она весила чуть меньше двух тонн. Она питалась от большого количества литиевых батарей, тихих и незаметных. В бурной реке шум двигательной установки бедуина также был бы незаметен. Дальновидный радар подводного робота позволял ему постоянно корректировать курс, чтобы избегать препятствий или других судов на своем пути. При его нынешней скорости в двадцать два узла он достигнет Приливного бассейна в Вашингтоне, округ Колумбия, значительно раньше запланированного срока. Толстый свинцовый экран внутри корпуса предотвратил бы его обнаружение любыми ядерно-чувствительными зондами по пути.

Оказавшись внутри бассейна, бедуин оставался там, инертный и неподвижный, погребенный в грязи в нескольких тысячах ярдов от Белого дома до назначенного часа.

Назначенный час. Это приближалось. Топ вздохнул и посмотрел на огромные цифровые часы над панелью мониторов. Оно продолжало неумолимо скатываться к нулевому часу, до которого теперь осталась тысяча минут. Теперь он думал в считанные минуты. Даже секунды. И каждый был на счету.

"Где Хоук?" - крикнул он одному из техников, обслуживающих систему защиты периметра. "Выведи карту на экран".

"Мигающая оранжевая точка - это судно Хоука", - указал доктор Хан.

"Мне не нужна гребаная точка, я хочу живую картинку".

Хан посмотрел на него, но придержал язык. Они прошли долгий путь вместе. Было не время позволять невоздержанному поведению этого человека отвлекать его от его судьбы. Теперь можно терпеть любое богохульство. Через несколько часов его палец был бы на кнопке.

Техник сказал: "В данный момент у нас нет беспилотника на нем, сэр".

"Почему бы и нет?"

"Враг сбил его, сэр. Ракета."

Тишина, за исключением электронного гудения оборудования, установилась в комнате.

"У него есть ракеты на этом гребаном катере? Почему мне не сообщили?" Спросил Топ, стараясь, чтобы его голос звучал тихо и контролируемо.

Невысокий техник с окладистой бородой теперь заметно дрожал. "Это только что произошло, сэр. Несколько минут назад. Я думал, тебе уже сказали."

Топ отмахнулся от него. "Предполагая, что судно сохранит текущую скорость, когда враг войдет в заминированный участок реки?"

"Два часа, возможно, меньше".

"Проследи за его скоростью. При любых изменениях, дайте мне знать ".

Внезапно рука Хана оказалась у него на плече, а губы приблизились к уху. "Я думаю, тебе следует уничтожить его с помощью ударных дронов", - тихо сказал Хан, не отрывая глаз от экрана. "Убери его сейчас же, брат мой, и покончи с ним".

Глаза Топ вспыхнули. "Ты не слышал, что только что сказал этот человек? У него есть система противоракетной обороны! Акустические мины защитят нас от этого комара. Ничто не могло выжить на таком участке воды ".

"При всем моем уважении, мой дорогой брат, я полагаю, что у нас больше беспилотников, чем у него ракет. В конце концов, это не военный корабль."

"Ты представляешь! Что, если ты ошибаешься? Что тогда? Я остался беззащитным ".

"Мухаммед, успокойся. Мы слишком долго занимались этим без сна. Я собираюсь отдохнуть в своей каюте, пока не подойдет последний час. Пожалуйста, дайте мне знать, если появится что-нибудь, что потребует моего немедленного внимания ".

Не говоря больше ни слова, человек в мантии зашагал к лифту в задней части затемненной комнаты. Топ с некоторым удовлетворением наблюдал, как он уходит. Теперь он ему был не нужен. Судьба была только в его руках.

"Есть какие-нибудь известия от Сюкуру?" Топ спросил комнату.

"Пока ничего", - пробормотал диспетчер, боясь поднять глаза.

Прежде чем дойти до небольшого лифта, Хан остановился у последнего ряда рабочих станций с плоскими экранами. Каждая рабочая станция представляла собой полузакрытый модуль и включала в себя небольшую среду виртуальной реальности для контроллеров. Ключевыми компонентами были экраны, на которых отображалась прямая трансляция видео с грузовиков с прицепами по пути в Вашингтон.

Как только грузовики вновь появились в принадлежащем картелю гараже в Ганбареле, штат Техас, их разными маршрутами повезли на северо-восток в американскую столицу. Видео в реальном времени, наложенное на трехмерные карты обстановки с использованием спутниковых фотографий, сделало возможной работу контроллеров. Координаты GPS и разнонаправленная прямая видеотрансляция с каждого транспортного средства передавались на спутник связи, расположенный над Восточным побережьем Североамериканского континента.

Внутри каждого модуля мониторинга сидели контроллер и оператор сенсора. Мужчина слева фактически управлял транспортным средством; в то время как другой следил за всеми видами дорог, движением и погодными условиями. Он следил за тем, чтобы все правила дорожного движения строго соблюдались. В бою он также обеспечивал бы постоянную обратную связь с полем боя, посекундно давая указания контроллеру. Это были люди, которые на самом деле управляли удаленными машинами, используя большой джойстик, напоминающий что-то в аркаде.

"На твоем месте я бы поостерегся твоих грузовиков, Мухаммед", - сказал Хан достаточно громко, чтобы его услышали все в комнате. "Один из них, похоже, потерян".

"Что?"

"Посмотри сам, брат мой", - сказал Хан, коснувшись монитора, о котором шла речь. "Этот, кажется, потерялся в снегу".

Хан отступил в сторону, пропуская Топа, который пристально вглядывался в изображение. Вокруг объектива камеры кружилось так много снега, что было трудно разглядеть, что транслировалось. "Ты заблудился?" - сказал он молодому кудрявому контролеру, которого звали Яшим.

"Только на мгновение, с божьей помощью", - сказал Яшим.

"Черт. Полиция. Их двое. Как это произошло?"

Он наклонился, чтобы внимательно осмотреть место происшествия. Теперь можно было отчетливо разглядеть двух офицеров в форме, стоящих в задней части грузовика. Оба смотрели на заднюю дверь. У одного, похоже, в руках было что-то вроде тарана.

Хан сказал: "Грузовик был остановлен полицией? Почему? И ты никого не предупредил?"

Яхшим заметно задрожал и сказал: "Мне очень жаль, сэр. Во время шторма мы сбились с маршрута через парк. Возможно, мы свернули не туда. Снег. Я думал, что смогу найти это снова. Но, тогда я-"

"Где находится грузовик?" Топ крикнул: "Сейчас! Покажи карту GPS! Покажи мне!"

"Вот, сэр. В парке Рок-Крик", - сказал оператор сенсора дрожащим голосом. "Примерно в трех милях от места встречи в этой густо поросшей лесом местности".

"Что это за большое здание? Тот, что здесь?"

"Больница Уолтера Рида. Учреждение для ветеранов."

"Взорви грузовик", - спокойно сказал Топ. "Используй взрывное устройство против взлома в трейлере".

Каждый грузовик был оснащен системой защиты от несанкционированного доступа, которая могла запускаться дистанционно. Или, в случае, если основное содержимое грузовика было каким-либо образом нарушено, взрывоопасный пакет автоматически уничтожит как транспортное средство, так и его содержимое. Пока что полиция разбила только окно в такси. Этого было недостаточно, чтобы вызвать автоматический взрыв.

"Сейчас?" - Спросил Яшим.

"Вы хотели бы подождать, пока двое полицейских обнаружат содержимое и предупредят свое начальство? Да, сейчас. Сделай это!"

Контроллер нажал кнопку с надписью "ПОЖАР", и в результате сильного взрыва экран мгновенно потемнел.

"Ваша миссия завершена", - сказал Топ человеку, сидящему перед ним. Он приставил дуло своего пистолета к затылку контролера и выпустил одну пулю ему в мозг. Оператор сенсора, сидевший рядом с ним, закричал и оттолкнул свой стул назад, пытаясь подняться на ноги.

"Твой тоже", - сказал он второму мужчине, прежде чем убить его, приставив дуло к его груди и нажав на спусковой крючок.

Топ прошел в переднюю часть комнаты, все взгляды были прикованы к нему.

"Это было неудачно. Но это необходимо. Победа близка. Я предполагаю, что больше не будет грузовиков, заблудившихся в снегу. Верно?"

"С божьей помощью!" - прокричали все контролеры в унисон. Это была стандартная арабская вежливость - дать Богу презумпцию невиновности.

"Даст Бог, вы все будете живы, чтобы через несколько часов разделить плоды нашей победы. А теперь возвращайся к работе. Все грузовики должны прибыть в назначенные места встречи и выгрузить свой драгоценный груз в течение следующего часа. Кто-нибудь в этой комнате видит проблему с этим? Скажи мне сейчас".

Тишина.

"Хорошо. Пусть будет так ".

"Тысяча извинений, сэр", - сказал техник в первом ряду, нарушая тишину.

"Да?"

"Судно Хоука остановилось. Вот. В заброшенной деревне под названием Тупо."

"Как долго он там находится?"

"Только что подъехал. Там есть причал. Может быть погрузкой или разгрузкой."

"Танки поблизости?"

"Один, сэр".

"Отправь это на место. И прикажите поднять четыре дрона. Атакуйте дроны. Возможно, доктор Хан прав. Тем не менее. Я хочу потопить эту легкую добычу. Сейчас."

Хан улыбнулся и тихо выскользнул из комнаты.

Старая песня всплыла у него в голове, и он тихо запел текст, входя в лифт.

Отправьте дронов...

75

TОН BНЕДОСТАТОК RИВЕР

Би рок опаздывал на запланированное речное рандеву с Алексом Хоуком. Он пробирался через джунгли к аванпосту в Тупо, когда вступил в гонку не на жизнь, а на смерть с несколькими танками. Он случайно включил датчик, и на его поиски была отправлена целая эскадрилья троллей. Похоже, он сбил с толку большинство жокеев с джойстиком, когда пересек широкий овраг, ловко перелезая по канату через поваленное дерево на другую сторону. Теперь он понял, что еще один из маленьких ублюдков все еще сидит у него на заднице.

Прежде чем он нашел ущелье, эта последняя группа почти добралась до него. Он вырезал один из рюкзака и попытался взобраться на борт и управлять этой чертовой штукой, как они с Саладином довели до совершенства. Умник-контролер включил полный газ вперед на одной дорожке, полный задний ход на другой. Тролль крутанулся как чертов волчок вокруг своей оси и отшвырнул его в кусты.

Дай пять в диспетчерской, о да.

Этот новый парень серьезно плевался свинцом. Воздух тоже был полон трассирующих пуль, кустарник вокруг него разлетался на куски, пока парень пытался определить расстояние своего выстрела. Опустив голову, высоко поднимая колени, подпрыгивая и петляя, Гарри бежал, спасая свою жизнь. Теперь он видел солнечный свет впереди. Река была близко. За деревьями виднелся причал. Он мог разглядеть лодку, безумно выглядящую черную лодку, должно быть, сто футов длиной, ожидающую в конце.

Должно быть, это Хоук. Ни у кого другого, кого он знал, не было бы такой лодки. Он чуть не пропустил свою поездку. Чертовы операторы дистанционного управления-тролли взяли себя в руки, все в порядке. Вся эта практика с Гарри и Саладином сделала их намного лучше в этой игре. Гарри побежал на рассвете.

Он споткнулся о большой корень и, падая, выругался. Теперь он снова был на ногах и спасал свою жизнь. Танк все еще был у него на заднице, плюясь в него свинцом. Он уворачивался и делал ложный выпад, используя густой подлесок как укрытие. Он был почти на поляне.

Теперь ему пришлось бежать по открытой местности. У подножия дока, примерно в ста ярдах от нас, был полуразрушенный сарай. Подойдя ближе, он увидел пулеметные башни на лодке Хоука. Отстреливайтесь, придурки! Убери этот баллон с моей задницы! Пятьдесят килограммов на носу и корме. Господи, там был даже один на крыше рулевой рубки! Что, черт возьми, происходило? Они все спали?

Нет, они просто были заняты.

Невидимые Гарри Броком вооруженные беспилотники приближались к черному боевому кораблю, пришвартованному в конце дока. Хоук был на крыше рулевой рубки вместе с Экклстоуном, который управлял 23-мм пушкой. Оба мужчины были пристально сосредоточены на вражеском корабле, приближающемся со всех сторон. Хоук навел бинокль на крошечные черные точки прямо по курсу, еще один беспилотник низко летел над водой к его носу. Хоук напрягал зрение, пытаясь определить, были ли ракеты на концах крыльев или это были просто очередные разведывательные полеты. Он не собирался тратить еще одну ПЭМ на простую разведку.

"Радар показывает четыре небольших беспилотных летательных аппарата, приближающихся с запада-юго-запада, сэр, высота двести футов, скорость пятьдесят пять узлов", - услышал он в наушниках голос офицера управления огнем Льюиса. "Радиус действия одна миля".

"Четыре тележки?" Сказал Хоук.

"Четвертый, вас понял. Три тележки нарушают строй. Восхождение. Похоже, они намерены обойти нас сзади, сэр. Ведущий, похоже, тоже поднимается. Кажется, что он кружит. Похоже на схему удержания."

Зачем посылать четверых, когда сойдет и один? Хоук задумался.

"Ожидаю дальнейших распоряжений, я полагаю. Не спускай с них глаз, Льюис." Он сказал офицеру управления огнем.

Затем он услышал быструю пулеметную очередь с берега и увидел Гарри Брока, выходящего из джунглей. Он ждал почти час и собирался отдать приказ отчаливать. У него не было желания оставаться легкой добычей дольше, чем это было необходимо. Но, тут появился Гарри, он бежал прямо к поляне. Кто-то стрелял в него, но кто, или, что?

Танк. Маленький, но быстрый и стреляющий из двух пулеметов в своего друга Гарри. Без сомнения, один из двух роботов, которые следили за ними.

"Экклстоун", - сказал Хоук стрелку, сидящему внутри турели из плексигласа, покрытой тяжелой броней.

"Сэр!"

"Как ты думаешь, ты сможешь уничтожить этот маленький танк, не убив мистера Брока?"

"Есть, есть, сэр. Думаю, у меня есть шанс ".

Башня мгновенно повернулась на девяносто градусов к западу, и ОРУДИЙНАЯ ТАРЕЛКА навела прицел на приближающегося робота-Тролля. Хоук почувствовал, как палуба содрогнулась под ним, когда Экклстоун выпустил очередь из 23-миллиметровых пушек. Дула вспыхнули, извергая пламя, когда они отпрянули. Хоук увидел, как маленький танк, поднятый высоко в воздух разрывающимися снарядами, распадается в идеально симметричный огненный шар и пылающие обломки.

Гарри продолжал бежать по длинному причалу.

"Давай, Гарри", - крикнул Хоук с крыши, сложив ладони рупором, "Мы собираемся отчаливать без тебя!"

"Ты не можешь бросить меня! Я твой билет в рай, Хоук, " сказал Гарри, стуча кулаком по прогнившим доскам резко наклоненного строения.

"Давай выбираться отсюда!" Крикнул Хоук, снова сосредоточившись на быстро приближающемся дроне. "Отбрось все линии!"

Команда поспешно отдала носовые, кормовые и рессорные канаты, закрепленные на сваях дока. Гарри Брок, увидев, что вода разверзается между ним и лодкой Хоука, должен был прыгнуть в нее. Он сделал это, вращая руками, и ожидающий член экипажа благополучно поднял его на борт.

"Привет, Соколиный глаз", - он улыбнулся Алексу, который стоял на крыше кабины и смотрел на него сверху вниз. "Разрешите подняться на борт, сэр?"

"Привет, Гарри. Разрешение получено ".

Близкий взрыв качнул лодку на траверзе, и водяной гейзер взметнулся на пятьдесят футов в воздух. Причала, где Гарри стоял несколько секунд назад, больше не было. Гарри и команда, укладывавшие тросы по правому борту, упали на колени, и им пришлось карабкаться, чтобы остаться на борту.

"Я должен был упомянуть, что на нас напали. Возможно, ты захочешь попасть внутрь, где хорошо и безопасно, Гарри."

"Неужели нет мира?" Пробормотал Брок, поднимаясь на ноги.

"У нас есть четыре подтвержденных вооруженных дрона, шкипер", - сказал Льюис в телефон. "На носу и корме, и еще двое на нашей корме, сэр. Приближаемся со скоростью восемьдесят узлов. Вооружен ракетами типа "Хеллфайр". Запрашиваю разрешение на немедленный запуск системы вооружения PAM, сэр."

"Отказано. Эти вещи развиваются медленно. Экклстоуна и носовой и кормовой башен должно быть достаточно. Прибереги ПЭМ на тот случай, когда она нам действительно понадобится. Стреляйте, когда будете готовы. Я иду на мостик."

Хоук ступил на верхнюю ступеньку, слегка взялся за поручни из нержавеющей стали и соскользнул на палубу мостика. Браунлоу был у штурвала, Гарри и Стокли обнимались чуть позади него, хлопая друг друга по плечам.

"Прекрати это", - сказал Хоук, хлопая Гарри по спине. Несмотря на свои опасения по поводу американца, он был очень рад его видеть. Брок протянул руку, и Хоук пожал ее. "Давненько не виделись, Гарри. Рад тебя видеть ".

"Взаимно. Я не думал-"

Фразу Гарри прервал приглушенный, но все еще громкий грохот одновременно открывающихся двухсотых орудий носового и кормового калибров, металлическая какофония, усиленная тяжелым грохотом пушки прямо над головой.

"Приближается!" - Крикнул Браунлоу. "Попал в-"

Хоук видел, как ракета неслась прямо к рулевой рубке. Секунду спустя взрыв прямо над головой потряс лодку, отправив всех троих мужчин, находившихся в рулевой рубке, на палубу. Хоук добрался до лестницы и взобрался наверх. Орудийная башня получила почти прямое попадание, и Экклстоун повалился вперед на свое орудие, кровь лилась из глубокой раны у него на лбу. Хоук оттащил мужчину от его поста и увидел, что он был ранен в нескольких местах, но все еще очень даже жив.

"Спускайся вниз", - сказал он ошеломленному мужчине, помогая ему подняться по лестнице. Слева от себя он увидел, как взорвался один беспилотник, сбитый огнем кормового стрелка, чья турель теперь вращалась по часовой стрелке, чтобы уничтожить беспилотник в кормовой части по правому борту.

"Не могу хорошо ходить, сэр", - сказал Экклстоун. Затем Стокли появился на вершине лестницы, протягивая руку.

"Я отведу его вниз, босс", - сказал он, и Хоук отнес раненого в его ожидающие руки. Он услышал близкий взрыв, когда еще один беспилотник был сбит с неба артиллеристами Stiletto stern. Теперь лодка быстро двигалась по воде, возможно, со скоростью тридцать узлов, что затрудняло попадание в нее. Один оставшийся беспилотник, тот, который выпустил первую ракету, снова сделал круг и теперь заходил на другой заход, приближаясь прямо к ним низко со стороны солнца.

"Давай посмотрим, работает ли еще эта чертова штука", - сказал Хоук, проскальзывая в кресло внутри поврежденной башни 23-мм зенитного орудия. Оружие было оснащено собственным радаром GUN DISH, способным обнаруживать, отслеживать и поражать низколетящие самолеты, такие как беспилотник, который сейчас атакует Stiletto. Он стрелял полностью автоматически, но Хоук приказал установить пистолет на две-три очереди, чтобы сберечь драгоценные боеприпасы. Сейчас нет времени это менять.

Он прищурил глаза, пытаясь использовать обычный оптический прицел, которому помогала ПРИЦЕЛЬНАЯ ТАРЕЛКА. Солнце было яростным и слепящим, но он думал, что поймал маленького засранца. Резкий звуковой сигнал согласен. У него была цель захвата. Теперь он держал ублюдка на прицеле, держа его в красном перекрестии, видя одну ракету, оставшуюся на левом крыле, зная, что она будет выпущена в любую секунду ... и, нажав на оба спусковых крючка одновременно, он сбил беспилотник с неба.

HПРИМЕРНО ЧЕРЕЗ ЧАС позже Хоук, Стокли, Водолаз и Брок собрались в крошечной боевой рубке лодки, углубившись в доработку своих планов с помощью столь необходимой информации Брока. Уже было решено, что вместо того, чтобы действовать двумя отрядами, Стоук и Фрогги проведут комбинированную операцию.

Лучше всего то, что Брок даже создал грубое, но разумное факсимиле самого комплекса, выполненное черным карандашом на обратной стороне карты региона Мата-Гросу в бассейне Амазонки. Из-за навеса Мик Хокинг не смог получить ни одной фотографии с воздушной разведки. Теперь, по крайней мере, команда могла визуализировать цель.

"Большие силы здесь, на севере?" - Спросил Хоук, изучая грубую карту.

"Разведчики Саладина отслеживают основную часть войск Топа. Он начал вывозить их ".

"Я"Я БЫ СКАЗАЛ, ЧТО ВОЙСКА сейчас внутри комплекса остается около сотни человек, " сказал Брок. "Давайте назовем их твердолобыми имперскими гвардейцами. Подавляющее большинство войск двинулось на север и запад, используя эти самодельные шоссе, которые вы помогли построить в джунглях. Я видел, как три танковые дивизии выдвинулись прошлой ночью ".

"Направляешься куда?"

"Центральная Америка - это все, что я знаю. Может быть, до самой Мексики, присоединиться к силам в тамошних горах. Идея в том, что как только они уберут Великого сатану, это будет сигналом. Затем войска рассредоточиваются по сельской местности, заставляют население восстать, и все они вместе идут маршем на города. Сбивайте их одного за другим. Бери заглавные буквы".

"Они все хотят стать следующими Боливарами", - сказал Хоук, потирая подбородок.

"Эти парни хотят всего этого. И они думают, что сейчас самое время пойти на это. Кто собирается их остановить?"

"Ты проник внутрь", - сказал Хоук, улыбаясь. "Хорошая работа, Гарри".

"У меня все еще есть кто-то внутри. Женщина по имени Капарина. Она, вероятно, могла бы снять верхнюю часть сама ".

Хоук посмотрел на мешковатую, похожую на пижаму форму Брока. "Замаскированный вот так?"

"Именно. За исключением того, что на ней шапочка от усталости, натянутая на уши. И эти зеленые камуфляжные пижамы, как у всех пехотинцев Top's, которые там есть. Ее было бы трудно обнаружить. Мы все выглядим одинаково плохо ".

"Ты не знаешь, где они держат Эмброуза Конгрива, не так ли, Гарри?"

"Трудно сказать".

"Господи, Гарри, что эта женщина там делает?"

Гарри развернул нарисованную от руки схему комплекса на столе так, чтобы она была к нему лицом. Он знал, что теперь это было главной целью Хоука. "Придержи коней. Дай мне секунду взглянуть на эту штуку."

"Поговори со мной".

"Хорошо. Основываясь на последней радиопередаче Капарины, я бы сказал, что есть хороший шанс, что они могут разместить заложников прямо здесь."

Его палец указывал на группу домов на деревьях на краю территории, рядом с главным мостом.

"Почему там?"

"Капарине удалось добиться, чтобы ее назначили на какие-то ремонтные работы на мостике. Разгребаю мусор от всего этого дождя. Она сказала, что слышала множество очень неприятных звуков, доносившихся из трех домов у реки ".

"Когда это было?"

"1100 часов. У нее где-то припрятано радио."

"Эмброуз был все еще жив в 11.00", - сказал Хоук, взглянув на Стокли, а затем на свои часы.

"Мы вытащим его, " сказал Стоук Алексу, " Не волнуйся".

"Расскажите мне об этом сооружении", - сказал Хоук, указывая на другое место в нескольких сотнях ярдов от реки.

"Связь и контроль. Назовем это "Гробницей". Примерно в двадцати футах под землей. Стальные противопожарные двери, железобетонные стены толщиной шесть футов. Это сука, все верно ".

"Подойдет любая гробница", - сказал Хоук. - "Где сейчас Саладин?"

"Ведет свой отряд через джунгли вот к этому месту. Взлетно-посадочную полосу я нашел в двух милях от западного периметра. Он будет ждать там нашего сигнала, прежде чем двинуться на территорию комплекса для встречи."

"Место встречи?"

"Прямо здесь. Я сказал Саладину, что мы сделаем крюк в полумиле над мостом, соединяющим два сектора."

"Там нет речных мин?"

"Никаких. Все мины здесь".

"Куда мы сейчас направляемся".

"Именно".

"Христос".

Фрогги сказал: "Теперь, когда у нас есть предположение, где может быть Конгрив, его спасение, возможно, не является невозможным".

Впервые с тех пор, как Эмброуз был похищен, Хоук почувствовал прилив надежды.

Начался дождь. Тяжело. Тяжелая барабанная дробь по крыше кабины над его головой. Может быть, это был хороший знак.

Бог знал, что он мог бы им воспользоваться.

76

WЭШИНГТОН, DC

Зазвонил телефон. Диксон протянул руку и схватил трубку, прежде чем она успела зазвонить снова, глядя при этом на свои светящиеся в темноте часы. Почти одиннадцать. Он спал целый час. Не мог даже бодрствовать достаточно долго, чтобы рассказать Дейзи о встрече с президентом Соединенных Штатов; даже если он только сунул голову на встречу, чтобы поздороваться. Он рассказал ей о Гомере. Это было все, на что он был способен. Из окна он мог видеть дымящиеся огни парковки отеля. Снегопад прекратился.

"Алло?"

"Шериф Диксон?"

"Слушаю".

"Шериф, это специальный агент Секретной службы Рокки Эрнандес, приписанный к охране президента. Я был с командой, которая приветствовала вас и госсекретаря де лос Рейеса в Белом доме ранее этим вечером?"

"Да, сэр. Я помню тебя. Один из парней из К-9".

"Верно. Извините, что беспокою вас, но мой босс только что попросил меня позвонить. Он просил передать тебе, что только что произошел взрыв в парке Рок-Крик ".

"Мне показалось, я что-то слышал. Примерно пятнадцать минут назад? Разбудил меня. Я думал, это нормально ".

"Нет, сэр. Ненормальный. Это был огромный взрыв. Люди здесь очень нервничают сегодня вечером из-за завтрашней инаугурации. Уровень угрозы высок, интернет-болтовня в АНБ зашкаливает. Полиция направляется на место происшествия. Я был свободен от дежурства и направлялся домой в Мэриленд, когда мне позвонили из Белого дома."

"Чем я могу вам помочь, агент Эрнандес?"

"Зовите меня Рокки. Я разворачиваюсь на кольцевой дороге и направляюсь обратно к Белому дому. Твой отель на моем пути. Главный агент интересовался, могу ли я зайти и забрать тебя? Очевидно, во взрыве участвовал большой полуприцеп, и он подумал, что, может быть, мы с тобой могли бы проехаться вон по тому парку и ...

"Как долго?"

"Две минуты".

"Я буду снаружи".

Машина агента секретной службы остановилась перед вестибюлем отеля Doubletree, и Диксон забрался внутрь. Это был джип "Чероки" с проволочной клеткой сзади и собакой там.

"Я ценю это, шериф", - сказал Эрнандес, выезжая со стоянки.

"Вообще никаких проблем. Что это был за взрыв?"

"Это то, что мы хотим выяснить. Похоже, что были задействованы тягач с прицепом и патрульная машина Округа Колумбия. Столкновение - это то, о чем они думают до сих пор ".

"Довольно сильное столкновение, чтобы произвести такой взрыв".

"Мы тоже так думаем".

"Это твоя собака там, сзади? Или, официальный?"

"Это голландский. Обязательный выход на пенсию после одиннадцати лет службы. Ему остался один год ".

"Голландец, да? Хорошее имя."

"Назван в честь моего первого босса, президента Рейгана".

"Датч все еще ходит на работу?"

"Все собаки К-9 каждый вечер возвращаются домой со своими хендлерами. Часть моей семьи, шериф."

"Кто он такой? Очень похож на немецкую овчарку ".

"Он бельгийский малинуа. Это все, что мы используем сейчас. Обучен обнаруживать наркотики, взрывчатые вещества, огнестрельное оружие."

"Взрывчатка, да?"

"Да, я тоже об этом думал".

"Великие умы мыслят одинаково", - сказал Диксон и, глядя в окно на Вашингтон в снегу, добавил: "И наши тоже".

На месте происшествия уже было около двадцати патрульных машин и машин скорой помощи. Была натянута лента, окружавшая большую черную дыру в земле. Окружающие заснеженные деревья были освещены мигающими синими и красными огнями. Диксон заметил две машины с надписью "Обезвреживание бомб", припаркованные недалеко от почерневшего центра взрыва. На дальней стороне большой криминалистический фургон ФБР кипел деятельностью.

Они с Эрнандесом вылезли из машины и вытащили Датча с заднего сиденья. Как только он оказался на поводке, они подошли к офицеру, стоящему внутри ленты, и показали свои щиты.

"Собака из Белого дома?" - спросил Эрнандес в форме Округа Колумбия, поглаживая пальто Датча.

"Да, это он".

"Рад видеть его на месте преступления. Вы, джентльмены, дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится."

"Задействованы две машины, офицер?" - Спросил Диксон у полицейского, прежде чем тот смог повернуться, чтобы уйти.

"Правильно. У нас есть следы только двух машин, ведущих к месту происшествия. Скорее всего, автомобиль DC Metro cruiser и восемнадцатиколесник. Как вы можете видеть, от обоих мало что осталось. Я полагаю, что бензобаки на обеих машинах взорвались, когда они столкнулись."

"Столкнулся", - сказал Диксон, сдвинув короткие поля на лоб и глядя на дыру.

"Вот на что это похоже".

Диксон сказал: "Что-нибудь еще вы можете нам сказать?"

"Ну, в этом нет особого смысла, но офицер Дариус позвонил с чем-то о машине с дистанционным управлением здесь, в парке. Что все это значит? Какой-то ребенок, летающий на игрушечном самолете? Никто не знал, что, черт возьми, с этим делать. Пару минут спустя - бум."

"Вы что-нибудь слышали от офицера Дариуса?"

"Нет, сэр".

Диксон и Эрнандес посмотрели друг на друга, поблагодарили офицера и ушли. Там была небольшая группа офицеров в форме и других людей, которые стояли и смотрели вниз, в дыру. Трое мужчин в защитных костюмах были внизу, брали пробы почвы или что там они делали. Диксон огляделся по сторонам. Техник по обезвреживанию бомб играл с маленьким роботом за деревьями, где дорога была оцеплена, чтобы скрыть следы шин на снегу.

Дыра была почти пятнадцати футов в поперечнике и десяти футов глубиной. Эрнандес отпустил Датча, и собака побежала рысью, объезжая кратер и грязный черный снег по всему краю, вся разгоряченная.

"Насколько он хорош?" Спросил Диксон, с восхищением наблюдая за работой собаки.

"Они учатся распознавать почти девятнадцать тысяч индивидуальных запахов. После двадцати шести недель тренировок Датч набрал 650 очков из возможных 700. Он хорош".

"Я думаю, я немного вернусь по этому пути. Оглянитесь вокруг. Позвольте Датчу спокойно выполнять свою работу ".

"Я буду прямо здесь, шериф".

Место происшествия было тщательно защищено на протяжении примерно пятисот ярдов. Двухполосная дорога повернула назад и исчезла в нескольких деревьях. На снегу все еще оставались два набора следов шин, слегка занесенных свежим снегом, но вы все еще могли различить два отчетливых рисунка протектора. Диксон наклонился и посмотрел на точку пересечения между ними. Он достал свой перочинный нож и воткнул лезвие в снег. Он что-то увидел, когда смотрел на гусеницы. Он вытащил его и поднял своим носовым платком. Это было блестящее, возможно, какое-то стекло.

Черное стекло.

"Что у тебя там, спрашиваю?" сказал взрывотехник, подходя со своим роботом на буксире.

"Кусок стекла".

"Много такого вокруг. Много этого черного блестящего материала. Довольно странно, не так ли? Вот, поднеси свой предмет к моему фонарику. Видишь это? Что-то внутри, как будто другой слой или что-то в этомроде ".

"Ага. Я верю. Это зеркало."

"Зеркало. Я тоже так думал. Итак, как ты думаешь, что все это значит?"

"Извините меня, не могли бы вы, пожалуйста?"

Диксон повернулся и поспешил обратно по глубокому снегу к кратеру. Эрнандес все еще был там, возился с собакой.

"Не мог бы ты прогуляться со мной здесь немного? Вон за теми деревьями."

"Конечно". Эрнандес последовал за шерифом к ближайшему дереву, подальше от толпы. "Что у тебя есть?"

"Фонарик у тебя с собой?"

"Прямо здесь".

Диксон показал ему найденный кусок стекла, повертев его в руке так, чтобы на нем отразился свет. Эрнандес сказал: "Вы что-то здесь видите, шериф. Я не такой."

"Тот грузовик, который мы с Гомером остановили в ту первую ночь? Отбивающий удары Янки. У него были сильно тонированные стекла. Затемнения со слоем зеркала посередине. Я пытался заглянуть внутрь лобового стекла того грузовика, направив свой фонарь прямо на стекло, вот так. Не мог видеть сквозь материал. Точно так же, как этот фрагмент прямо здесь ".

"Ты проверил грузовик в Вирджинии?"

"Такое же стекло в кабине. Вон тот взрывотехник говорит, что это стекло повсюду. Этого много".

"Итак, вы думаете, что этот грузовик был одним из пультов дистанционного управления?"

"Я бы поставил на это".

"Присматривай за Датчем для меня? Я направляюсь к своей машине, чтобы связаться с боссом по рации. Расскажи ему, что ты нашел. Посмотрим, что он хочет, чтобы мы с этим сделали ".

Диксон кивнул: "Я не упущу его из виду. Одолжи свой фонарик, пока тебя не будет?"

Диксон взял Суперлайт и пошел обратно к кратеру. Он наблюдал, как Датч что-то делал на дальней стороне кратера. Никто в толпе не обращал никакого внимания, но он был на чем-то, все верно. Диксон не был обученным кинологом. Но тебе не нужно было им быть. Вы могли видеть все это по языку его тела. Он был весь в чем-то таком или другом.

"Эй, датч", - сказал Диксон, потирая уши, "Что у тебя, парень? Да?"

Между лапами собаки лежал зазубренный кусок почерневшего металла. Датч охранял это, но решил позволить Франклину взглянуть на это. Диксон снова достал свой носовой платок и поднес его к свету. Искореженный металл, обожженный, но можно было разобрать какие-то буквы, выбитые на нем.

Р-О-Л-Е.

"Собака нашла это", - сказал он человеку из ФБР, стоящему в открытой двери фургона.

"Кто вы, сэр?" - спросил тощий мужчина с тонким черным галстуком. Сказал ему Франклин, когда он сверкнул своим щитом, поднялся на ступеньку, чтобы передать ему кусок стали. "Где он это нашел, шериф?"

"Рядом с кратером. Это собака К-9 Белого дома, по кличке Датч. То липкое вещество на другой стороне, вероятно, остатки бомбы, судя по тому, как он себя ведет. На твоем месте я бы отнесся к нему серьезно. Он довольно хорош".

"Мы добавим это к общей куче. Проверим это, когда сможем. Спасибо вам, шериф."

"Я тут подумал. Эти письма? Р-О-Л-Е? Может быть серединой слова. Шевроле."

"Шевроле. Что ж, это интересная идея. Но вряд ли. В этом взрыве участвовали два транспортных средства. Мы видели следы протектора. Ford Crown Victoria и тягач Peterbilt с прицепом едут на грузовике Goodyear. Это подтверждено на всем пути к вершине ".

"Что ж, возможно, ты прав".

"Еще раз спасибо".

Мужчина повернулся, чтобы вернуться в криминальный фургон.

"Внутри грузовика могло быть транспортное средство", - сказал Диксон его узкой белой спине.

"Что ты сказал?"

"Я говорю, что внутри грузовика могло быть другое транспортное средство. Такой большой грузовик, в прицепе могло быть две машины. Два "Шевроле"."

"Два "Шевроле"".

"Я катался в одном только этим вечером. Направляюсь в Белый дом на встречу с президентом. Большой черный "Шевроле Субурбан", принадлежащий секретной службе. Ты знаешь, о ком я говорю?"

"Я знаю, кто такие".

"Я видел многих из них с тех пор, как приехал сюда, в Вашингтон. По всему городу. Я полагаю, для инаугурации?"

"Я полагаю".

"Все с затемненными окнами".

"Правильно".

"Много разбитого черного стекла на земле вон там. Я нашел этот фрагмент немного позже по дороге." Франклин протянул ему найденный кусок стекла.

"Ты только посмотри на это? Ха."

"Что ж. Это всего лишь идея. Добавь это в общую кучу ".

Диксон повернулся и направился обратно к кратеру, чтобы найти агента Рокки Эрнандеса, Датч радостно трусил рядом с ним.

Хороший пес.

77

TОН BНЕДОСТАТОК JРАЗЖИМАТЬ

С Токли Джонс поднял ладонь плашмя в воздух. Его патруль замер по сигналу. Прошло десять минут с тех пор, как отделение вошло в чрезвычайно плотную местность. Двухсотфутовые деревья возвышались над их головами; он никогда не видел ничего подобного. Отделение осторожно выдвигалось в патрульном строю. Они двигались слишком медленно для Стоука, но он мало что мог с этим поделать.

Где-то там, наверху, шел дождь. Вода, стекающая сверху, превратила подстилку джунглей в болотистую кашу. И повсюду были растяжки.

Стоук выступал в роли ведущего, за ним следовал Фрогги, которого назначили командиром патруля. Прямо за ними был радист / гренадер, теперь использующий резервную УКВ-радиостанцию PRC 117, обеспечивающую мгновенную связь с лодкой; он сообщал офицеру управления огнем "Стилета" точные координаты местонахождения отделения. При необходимости он мог вызвать огневую поддержку, но он не хотел, чтобы снаряды падали на его собственный задний двор.

За радистом стоял первый из трех тяжело нагруженных пулеметчиков М-60, в чьи обязанности входило вести огонь из 7,62 патронов, если отделение попадет под обстрел. Его целью было использовать тяжелый пулемет, чтобы удерживать плохих парней с опущенными головами, пока отделение либо не обойдет врага с фланга, либо уберется оттуда ко всем чертям. Замыкали шествие еще один человек с М-60 и второй разыгрывающий, прикрывавший шестерку отделения. Если им нужно изменить направление, он автоматически становится новой точкой.

Было тяжело ехать, мокро и грязно, но Стоук чувствовал себя хорошо. Если на земле и существовала более жесткая, лучше обученная, подлая команда по спасению заложников, Стокли еще не слышал об этих лживых сукиных сынах.

У Стоука была машина-15 с гранатометом М-203, перекинутым через плечо. У него также был дробовик "Моссберг", заряженный картечью. Это дало бы ему более широкую зону поражения в стесненных условиях боя в джунглях. Дробовик также может пригодиться при расчистке листвы в случае перестрелки. У каждого мужчины также было мачете, чтобы продираться сквозь густой подлесок. Все были одеты в одинаковые камуфляжи для лесной местности, ботинки для джунглей и широкополые шляпы.

"Растяжка", - тихо сказал Стоук в микрофон. Это был пятый снимок, который он видел за последние десять минут. Они были повсюду, замедляя их продвижение. Некоторые из них были даже увешаны маленькими куклами Вуду и жуткими артефактами, так что вы не могли их не заметить. Не позволяй туземцам беспокоить папу Топа, решил он. Проблема была в том, что некоторые из этих маленьких бельевых веревок были настоящими проводами под напряжением. Оторви себе нижнюю половину. Некоторые не были. Так что тебе пришлось отнестись ко всему этому очень серьезно.

Фрогги, назначенный PL, был, возможно, в 20 или 30 ярдах позади него. У него был карманный GPS в качестве резервной навигации; его задачей прямо сейчас было поддерживать их движение в правильном направлении. У Водолаза также был CAR-15 с гранатометом. Как и у любого мужчины, у него был NVD или прибор ночного видения. Как PL в этой миссии, он пытался использовать его экономно, чтобы дать своим глазам время для поддержания своего естественного ночного зрения.

Стоук был настоящими глазами и ушами команды. Он должен был предупредить отряд о надвигающейся опасности. Не то чтобы он мог что-то разглядеть в этом дерьме. Сочетание дождя, тумана и листвы сделало так, что вы не могли видеть свой нос перед вашим чертовым лицом.

"К сожалению", - услышал он голос Фрогги в наушниках, - "Мерде и еще раз мерде!"

Хорошо сказано, Лягушатник. Дерьмо и двойное дерьмо.

Хорошо, что он остановил отряд на их пути. Он услышал что-то механическое, мельком увидел пеший патруль вооруженных до зубов охранников, приближающийся с удвоенной скоростью по узкой тропе чуть ниже гребня, с которого спускался отряд. Выглядело, наверное, как отряд из восьми человек. По тропе им предшествовали две самые странные боевые машины, которые Стоук когда-либо видел. Должно быть, это были тролли, танки с дистанционным управлением, о которых им рассказывал Брок. Двигаемся медленно, прямо перед вражеским патрулем. Вероятно, ищет свой отряд.

Стоук сделал режущее движение поперек своего горла и легко, насколько мог, перешагнул через растяжку. Люди позади него осторожно сделали то же самое и начали спускаться по склону холма к извилистой тропе. Темнота, туманный дождь и густая растительность обеспечили все необходимое укрытие, в котором они нуждались. Плоская ладонь Стоука снова взметнулась в воздух, когда они достигли места в двадцати ярдах над грязной тропой.

"Пригнись", - сказал он, опускаясь на одно колено и вытаскивая из-за пояса две гранаты. Он установил таймеры на шестьдесят секунд, проверил секундную стрелку и незаметно подбросил гранаты. Плюх-плюх, в грязную середину тропы. Два робота-транспортного средства и отряд головорезов все еще приближались к ним с удвоенной скоростью. Используя сигналы руками, Стоук приказал своим парням занять позицию в засаде.

На его водолазных часах оставалось тридцать секунд. Танки троллей теперь быстро продвигались вперед, стволы спаренных пулеметов впереди поворачивались в сторону склона, где Стоук и его люди ждали, спрятавшись в подлеске. Были ли они замечены? Датчики, может быть, на дне джунглей. Стоук перевел переключатель на своей штурмовой винтовке в режим "полностью автоматический" и стал ждать. Он увидел, как из-за поворота появился первый танк, его гусеницы с трудом пробирались по густой коричневатой грязи.

Давай, давай.

Две гранаты Стоука взорвались почти одновременно. У двух танков сорвало гусеницы и они перевернулись. Вражеский патруль рассеялся, нырнув в густой подлесок по обе стороны от тропы.

"Бумер! Бассман!" Стоук крикнул двум пулеметчикам: "Вперед!"

М-60 - очень тяжелое оружие, и каждый солдат нес почти тысячу связанных патронов калибра 7,62, увеличивая свою ношу. Обычно они не двигаются слишком быстро из-за такой нагрузки. На этот раз они сделали. Бумер и Бассман, оба закаленные ветераны и бывшие морские котики, помчались на позицию, указанную Стокли, и устроили убийственную стену огня по обе стороны тропы. Не было никакой возможности, что что-то уцелело. Растительность, измельченная и дымящаяся, не подавала признаков жизни.

"Выдвигайтесь", - сказал Стоук, когда убедился, что дальнейшей угрозы не существует. Отделение спустилось с холма на грязную тропу, где только что погиб враг.

Фрогги, остановившись рядом со Стоуком, посмотрел на свой компас и портативный GPS.

"Allons vite, mes enfants, allons vite!" Лягушонок сказал: "Быстрее, дети, быстрее!"

"АЯ ВЕРНУ ОДНУ ТРЕТЬ", - сказал Браунлоу, не сводя глаз с сузившейся реки впереди. Шел такой сильный дождь, что было трудно разглядеть заросшие виноградом берега с обеих сторон. Только радар удерживал его на курсе. Его эхолот показал почти непроходимые мели и менее десяти футов воды под килем. "Стилетто" снизил скорость до холостого хода, едва двигаясь, вспенивая грязную черную воду за кормой. Любое преимущество, которое давали мощность и скорость лодки, давно закончилось.

Извилистый участок реки, который лежал сразу за этими отмелями, был заминирован. Если бы они могли хотя бы добраться до этого участка воды. В любой момент они могли бы развернуть два зонда-тральщика. Согласно карте Брока, сильно заминированный участок Черной реки находился всего в двух милях отсюда.

Эти небольшие датчики для тральщиков были разработаны Горным ведомством адмиралтейства Королевского флота - причудливое название одного из самых технически продвинутых департаментов по борьбе с минами на земле. MCM разработала два зонда, которые сейчас находятся на борту "Стилета". Установленный на носу, запущенный под водой, очень похожий на торпеду, зонд мчался впереди лодки и отправлял обратно подробную визуализацию минного поля. Электрооптическая система беспилотника обеспечивала получение трехмерных изображений с очень высоким разрешением для точной идентификации мин и определения местоположения.

На бумаге AME продемонстрировал, что судно может успешно преодолевать минное поле даже в прибрежных зонах, ограниченных проливах или узких местах. Но это было на бумаге. Это никогда не предпринималось в полевых условиях или в боевых условиях. Хоук с готовностью согласился быть подопытным кроликом, когда Си предложил ему попробовать эти чертовы штуки.

Хоук и Брок появились через несколько мгновений после того, как лодка замедлила ход, оба мужчины, экипированные для ночных операций в джунглях.

"Поговори с нами, Кэп", - сказал Хоук, - "Ты готов к запуску зондов?"

"У нас есть еще одна проблема, сэр. У нас закончилась вода ". Браунлоу постучал указательным пальцем по трехмерному изображению дна реки.

"Господи", - пробормотал Брок.

Хоук перегнулся через плечо Браунлоу и изучал монитор.

"Я понимаю, что ты имеешь в виду".

"Впереди пороги белой воды, сэр. Судя по нижней части, будет намного хуже, прежде чем станет лучше. Я бы сказал, что мы смотрим примерно на милю очень каменистой белой воды, прежде чем она снова откроется ".

"Есть идеи, Гарри?" Сказал Хоук.

"Продолжает идти такой дождь, река продолжает подниматься с такой скоростью, мы просто могли бы прорваться".

"Молиться о дожде - это не вариант. Мы возьмем эти чертовы каноэ".

"Что? И оставить все эти дорогостоящие системы вооружения позади?" Брок ухмыльнулся и прищурил один глаз.

"У нас нет выбора. Шкипер, всем остановиться."

"Есть, сэр. Всем остановиться". Браунлоу потянул назад дроссели, и "Стилетто" призрачно остановился.

"Мистер Брок, скажите команде на палубе, чтобы спустили на воду все четыре каноэ. Тогда идите вперед и сообщите нашей команде, чтобы проверили их оружие. Мы отчаливаем через пятнадцать минут."

Хоук направился вниз, в свою крошечную каюту, чтобы забрать оружие и боеприпасы.

"Сэр?" - сказал радист, высунув голову в соседний отсек сразу после того, как Хоук прошел.

"В чем дело, Спаркс?"

"Вас вызывают, сэр. На зашифрованной линии."

"Кто?"

"Вашингтон, сэр. Государственный департамент. Срочно."

"Соедини это с моей каютой", - сказал Хоук и спустился на две двери вниз, в свою каюту.

"Алекс?"

"Привет, раковина".

"Алекс, слушай внимательно. Это звонок из глубокого дерьма. Где ты сейчас?"

"Все еще на чертовой реке. Дальше идти невозможно. Мы спускаем каноэ на воду для финального этапа. Погода испортилась. Хорошо, потому что это удерживает дронов от приставаний к нам. Плохо, потому что ты ни черта не видишь. И как у тебя дела в этот прекрасный январский вечер?"

"Сумасшедший. Президент спускается по ступеням Капитолия, чтобы принести присягу в полдень, менее чем через двенадцать часов. Слухи о каком-то нападении распространяются так быстро, что вы не можете уследить. Объединенное оперативное командование секретной службы присвоило уровень угрозы "наиболее серьезный и заслуживающий доверия". Твоя идея - лишь одна из многих, над которыми мы сейчас работаем ".

"Моя идея".

"Ложный маневр на мексиканской границе. Родом из Амазонки. Нападение на крупный город. Вашингтон."

"Вашингтон? Откуда ты это знаешь?"

"Подумай об этом, Алекс".

"Инаугурация. Господи, Раковина, конечно. Должно быть, так оно и есть ".

"Становится все хуже. Шесть часов назад мне позвонил тот милый шериф из Техаса. Его заместитель следовал за колонной грузовиков с дистанционным управлением в Вирджинию. В одном грузовике была какая-то подлодка с дистанционным управлением. Его поместили в Потомак. Мы перетягивали реку от Фредериксберга до яхтенного бассейна Пентагона. Водолазы повсюду на дне. Мы его еще не нашли ".

"А как насчет воздушных тральщиков? Те новые вертолеты, которые сканируют лазером сверху?"

"Ничего. Готовится эвакуация ключевых правительственных чиновников из города. И еще кое-что. Мне только что позвонил шеф ФБР Майк Рейтер. Он говорит, что при взрыве в парке Рок-Крик, как оказалось, был задействован по крайней мере один Chevrolet Suburban, начиненный взрывчаткой Semtex. Машина секретной службы, Алекс."

"У вас есть наемные убийцы внутри секретной службы?"

"Это, безусловно, одна из возможностей, какой бы отдаленной она ни была. Другой - кто-то приложил немало усилий, чтобы скопировать правительственный Suburban. Мы даже нашли куски легких брусков, той же тяжелой дверной брони, которую использует Служба. Перед тем, как взорвалась бомба, этот "Шевроле" перевозили в прицепе с дистанционным управлением. Точно такой же, как тот, который переправил подлодку в Вирджинию."

"Ты сказал "конвой". Сколько таких больших установок, Конч?"

"По словам шерифа Диксона, известно, что дюжина грузовиков с дистанционно управляемыми прицепами направляется на северо-восток из Техаса".

"Все едем в Вашингтон?"

"Я надеюсь, что нет. Но у нас нет возможности узнать это. Молю Бога, чтобы мы это сделали. Мы понятия не имеем, на что мы здесь смотрим. Это слишком странно даже для меня ".

Алекс долго молчал, а затем сказал: "Конч, это поселение в джунглях, которое я собираюсь уничтожить. Это мекка для боевых дроидов. Вооруженные беспилотники, танки, называйте как хотите".

"Я знаю. Я только что прочитал отчет Гарри Брока. Вот почему я звоню тебе, Алекс. Я думаю, что есть хотя бы призрачный шанс, что эти грузовики с дистанционным управлением - операция Мухаммеда Топа. Возможно, даже управляемый из своего комплекса в джунглях."

"Это вполне могло быть оно. Брок говорит, что там находится сильно укрепленный командно-контрольный бункер. Двадцать футов вниз. Двухсотфутовая антенна, замаскированная под дерево."

"Дерево?"

"Не спрашивай".

"Теоретически, у меня есть дюжина или больше поддельных машин секретной службы, разъезжающих по округе, каждая из которых идентична настоящей. И, возможно, начиненный мощной взрывчаткой. Может быть пластик, семтекс, может быть ядерный, насколько нам известно. Идеальные бомбы, Алекс, прячущиеся у всех на виду. Подвижный. И еще одно оружие, возможно ядерное, может быть зарыто в грязи в реке Потомак. А теперь мне нужно бежать ".

"Раковина? Одна вещь. Они схватили Эмброуза. Когда они схватили его, он расшифровывал журнал кодов, который мог иметь значение. Человек, который написал код, пытался остановить этих людей ".

"О, Боже, Алекс. Бедный Эмброуз."

"Если он все еще жив, у нас есть шанс".

"Через одиннадцать часов с переменой президент кладет руку на Библию и приносит присягу при вступлении в должность. Этот момент времени - самые уязвимые несколько секунд, с которыми сталкивается эта страна каждые четыре года. Вице-президент, Конгресс, черт возьми, все правительство там, на улице, стоят рядом с ним. Десятки тысяч школьников и - о, Святой Боже."

"Раковина, послушай меня. Ты не можешь попросить президента отложить церемонию? Сдвинуть это?"

"С тех пор, как генерал Джордж Вашингтон принял присягу в 1789 году, церемония приведения к присяге была перенесена только один раз. Плохая погода, и Эндрю Джексон заболел. Ты думаешь, Джек Макати войдет в историю как парень, который отменил собственную инаугурацию в последнюю минуту? Какая у тебя следующая идея?"

"Я понимаю, что ты имеешь в виду".

"С этим кодом или без него, Алекс. Убери Мухаммеда Топа. Молю Бога, чтобы я мог сделать это для тебя. Но я не могу."

78

AННАПОЛИС, MАРИЛАНД

Незадолго до рассвета агент Рокки Эрнандес загнал старый "чероки" на парковку круглосуточного ресторана. Гавань Аннаполиса на другой стороне улицы выглядела тихой, парусники покачивались у своих причалов, мир и безмятежность нарушались только звуком фалов, хлопающих по алюминиевым мачтам на порывистом ветру.

Двое мужчин, выбирающихся из машины, выглядели расстроенными, изможденными и измученными. Волнение по поводу прорывного открытия Диксона в парке Рок-Крик давно угасло. Время было на исходе. Они провели последние пять часов, прочесывая местность, но ничего не нашли. Едва ли был парк, изолированная ферма или участок холмистого леса Вирджинии или Мэриленда в радиусе тридцати миль от столицы, который они еще не обыскали.

"Десятиминутный перерыв", - сказал Эрнандес, - "Вы идите вперед внутрь. Я позвоню, узнаю, что происходит. Пожалуйста, закажи мне черный кофе и пару пончиков. Может быть, они дадут тебе немного воды и для голландского ".

Диксон вошел в пустую закусочную и сел на табурет у стойки. Он заказал кофе с пончиками и миску воды для собаки. Эбигейл, бойкая старшеклассница, принесла ему еду и питье. "Что это за собака?" Она встала на цыпочки с миской в руках, глядя в окно.

"Он герой", - сказал Диксон, выдавив улыбку.

"Могу я отнести ему воды?"

"Я думаю. Грузовик открыт. Он сзади. Его куратор где-то там, делает звонок ".

"Датч передает спасибо, он хотел пить", - сказал Эрнандес, занимая место несколько минут спустя. Он сделал два глотка кофе и откусил от пончика.

"Как там дела в Вашингтоне, Рокки?"

Агент посмотрел на Диксона, его глаза покраснели от напряжения. "Это плохо", - сказал он.

"Я так и думал".

"Хаос. Сильное давление со стороны первой леди и других сотрудников Службы с требованием эвакуировать, отложить или хотя бы перенести церемонию приведения к присяге. Перенеси все шоу внутрь. Какое-то секретное место, над которым они работают. За пределами Вашингтона. Мои ребята прямо сейчас сходят с ума. СМИ чуют кровь, и они преследуют Белый дом на каждом шагу. Это проигрышная ситуация ".

"Что ты имеешь в виду?"

"Мы откладываем, мы перемещаемся, мы эвакуируемся? И ничего не происходит, мы идиоты. Не эвакуируйтесь, не откладывайте, и что-нибудь случится, мы идиоты ".

"Что ты чувствуешь по этому поводу?"

"Не имеет значения, что я чувствую. Я знаю, что чувствует президент. Через пять часов он собирается спуститься по ступеням капитолия на солнце и положить руку на ту Библию. Точка. Конец отчета. Я знаю этого человека лучше, чем собственную душу".

"Я думаю, мы ошибались насчет лесистых районов", - сказал Диксон, делая глоток.

"Мы будем продолжать поиски, вот и все. Грузовик из Вирджинии, грузовик из Рок-Крик. Обе лесистые местности. Уединенный. Где, черт возьми, еще ты собираешься тайно разгружать что-то такое большое, как Suburban?"

Франклин молча уставился в свою чашку.

"Гараж", - тихо сказал он.

"Что?"

Диксон посмотрел на него, его усталые глаза загорелись. "Рокки, как ты думаешь, сколько времени потребуется, чтобы провести перекрестную проверку каждого гаража и мастерской по ремонту кузовов в Вашингтоне? Перепроверять владельца? Сопоставьте владельцев со всеми именами в списке наблюдения за контртеррористами в Вашингтоне?"

Агент стукнул кулаком по столешнице. "Гараж. Господи. Почему я не подумал об этом? Давайте начнем".

Франклин положил пять долларов на стойку и направился к двери.

HПРИМЕРНО ЧЕРЕЗ ЧАС позже они были в своем третьем гараже. Первые два были небольшими операциями в автомастерской для одного человека, внутри не было возможности разместить восемнадцатиколесный автомобиль. Тот, к которому они направлялись сейчас, находился на Массачусетс-авеню, недалеко от Юнион-Стейшн. Это называлось автомастерская "Чайниковый купол".

"Это приятное ощущение", - сказал Рокки, когда они проезжали мимо заведения и свернули за угол, чтобы припарковаться, "Я не знаю почему, но это так".

Они вытащили Датча с заднего сиденья и побежали за угол ко входу. Они двигались быстро, Датч мчался впереди, как будто знал, что график был плотным. В их списке "А" было еще одиннадцать гаражей, еще шесть - в списке "Б". Было семь тридцать утра в День, который обещал быть ясным и безоблачным Днем инаугурации. До выступления президента оставалось менее пяти часов.

Крошечный колокольчик над дверью звякнул, когда они толкнули ее, открывая. В офисе воняло потом и маслом. На стенах висели старомодные календари с обнаженной натурой. Толстый темноволосый мужчина в грязном белом комбинезоне механика сидел за обшарпанным деревянным столом, заваленным счетами, каталогами и засаленными автомобильными деталями. У него на коленях лежала арабская газета, и он медленно поднял от нее глаза.

"Помочь тебе?" сказал он, улыбка расплылась по его круглому лицу.

"Секретная служба", - сказал Эрнандес, открывая свой значок. "Специальный агент Эрнандес".

Франклин приподнял шляпу. "Диксон. Шериф округа Прери."

"Да. Итак. Что я могу сделать для вас двоих?"

У Датча что-то было. Внутри стола. За мужчиной. И за дверью справа. Он направился к двери.

"Где находится гараж?" Спросил Франклин мужчину, быстро направляясь к закрытой двери справа от стола. "Здесь, насквозь?"

"Частная собственность, ковбой. У тебя есть ордер?"

Франклин проигнорировал это, положил руку на ручку и повернул ее. Датч рванулся впереди него через узкую щель.

"Эй! Я сказал, это личное- " Толстяк поднимался со своего стула.

"Пистолет!" Эрнандес крикнул: "Пистолет! Пригнись!"

Франклин толкнул дверь и нырнул на цементный пол. Он дважды перекатился, услышал два громких выстрела внутри офиса и вытащил свое оружие. Через дверь он увидел, что пистолет все еще в руке механика, его рука поднимается, хотя верхняя часть его комбинезона была пропитана кровью.

Франклин выстрелил толстяку в голову.

Он посмотрел через дверной проем на агента Эрнандеса. На полу за столом, но он поднимался на ноги.

"Тебе больно?" Сказал Диксон.

"Неплохо. Задел мое плечо. Что у тебя там внутри, датч? Лучше бы это было вкусно ".

"Ты не поверишь в это".

"Чайник - это джекпот", - сказал Эрнандес, улыбаясь Диксону и быстро проходя мимо него, чтобы догнать свою собаку.

Гараж был похож на пещеру. Вы бы никогда не узнали этого по фасаду на улице снаружи. Внутри все выглядело так, как будто два или три старых склада были объединены в один. Вы могли бы легко разместить внутри двадцать тягачей с прицепом.

Теперь там было пусто, если не считать трех черных "Шевроле субурбанов" с затемненными стеклами, припаркованных вдоль одной стены. Датч бегал взад и вперед рядом со всеми тремя фургонами. Они были заключены в прозрачные толстые пластиковые чехлы. Эрнандес пересек засаленный пол и приблизился к первому автомобилю, проведя рукой по гладкому черному крылу, где пластик был частично отодран.

"Голландец! Приди!" Сказал Диксон. Он нашел кое-что интересное в дальней части гаража. Собака подбежала к нему, начала рыться в вещах в углу.

"Ты не мог бы взглянуть на это?" Сказал Рокки, откидывая порванный пластик, закрывающий один из больших фургонов, его голос был смесью восхищения и страха. "Эти вещи идеальны! Световые панели, антенны, подножки, поручни, все девять ярдов вплоть до пятизвездочных надписей USS S.S. на дверях ".

"Держись подальше от этой штуки, Рокки!" Сказал Диксон, сохраняя дистанцию. "Не прикасайся к этому!"

"Почему?"

"Двое полицейских уже погибли, выясняя это. Иди сюда и посмотри, что есть у Датча. Огромная куча пластиковых оберток здесь, в углу. Их, может быть, тридцать или сорок. Это означает, что остальные транспортные средства уже на улицах ".

"Да..."

"Не делай этого!"

"О, да ладно, шериф, мы должны выяснить, что внутри этих вещей, не так ли? Я имею в виду-"

Взрыв был ослепляющим.

79

TОН BНЕДОСТАТОК JРАЗЖИМАТЬ

Оп был в восторге, когда тем утром оставил заключенного одного в его комнате с видом на реку. Они с Ханом только что довели этого человека до предела выносливости и даже дальше. Англичанин сейчас был при смерти и, вероятно, скончается до запланированного обезглавливания на закате. Жаль. Тем не менее, и Топ, и доктор теперь были полностью убеждены, что английский детектив ничего не сообщал этому человеку Хоук; или кому-либо еще.

Таким образом, их планы остались в силе, не нуждаясь в опасных изменениях в последнюю минуту, он и доктор бросились по веревочному мосту, ведущему в подземный бункер.

Шел сильный дождь.

Его беспилотники, к сожалению, были заблокированы. Даже патрульным танкам приходилось нелегко в углубляющейся грязи, устилавшей джунгли. Река поднималась. Было возможно раннее внезапное наводнение. Это не имело значения. Его бункер был защищен, а крепость построена на деревьях как раз для такого рода ситуаций. Правит тот, у кого высокое положение, напомнил себе Топ.

Час был близок. Он был удивлен, обнаружив, что пребывает в полном покое. Равнодушный к мелочам или небольшим неудачам, таким как произошедшие на ферме в Вирджинии и в парке Рок-Крик. Для американцев было слишком поздно. Они просто еще не знали этого. Теперь ничто не могло остановить его. Он хорошо построил свою крепость. Ничто не могло остановить его машины.

Поступали разрозненные сообщения о вторжениях на северный периметр. Вдоль западного фронта также проводились зондажи. Пусть они исследуют. Его люди были готовы. Его оставшиеся охранники будут сражаться насмерть. Его также не волновало нападение этого ничтожества по имени Хоук. Теперь его судно было остановлено, загнанное в угол стремниной, как и ожидал Топ. Он видел ее размер в прямом эфире с беспилотных летательных аппаратов. Лодка такого размера никак не могла пройти по этому участку Черной реки.

Хоук был всего лишь беглым рабом, и когда его найдут, с ним поступят так, как подобает его положению и его грехам.

Целых четыре дивизии выдвинулись из этого лагеря, а также из лагерей-спутников в джунглях. Его солдаты, на которых были новые красные нашивки с надписью "БОЛИВАРИАНЦЫ", направлялись на север, в Колумбию. Там, в джунглях за пределами города Медиллин, его силы должны были присоединиться к большому батальону партизан ФАРК и начать свое наступление на первый плацдарм в Центральной Америке, Панаму. После падения Панама-Сити неудержимые боливарианцы продвинулись бы в Коста-Рику и Никарагуа, где к ним присоединилось бы еще больше их собратьев.

А затем они отправятся маршем в Сан-Сальвадор, набираясь сил по мере продвижения в Гватемалу для последнего броска, прежде чем присоединиться к своим товарищам в горах Мексики. Последний рывок, конечно, был бы на север, через эту осажденную пограничную линию, на север, всегда на север, пока потерянные территории его друзей в Мехико не были, наконец, возвращены.

То, что начал Симон Боливар в 1820 году, завершит Мухаммед Топ. Объединенный континент, братья по оружию, все истинно верующие, верные солдаты Аллаха.

Теперь перейдем к насущным вопросам.

Они с Ханом вошли в короткий туннель, блестяще замаскированный внутри большого цветущего папоротника, и подошли к противопожарной двери, которая защищала лифт.

Через несколько секунд они были внутри и спускались в бункер.

Хан и Топ вошли в гробницу. Они едва могли сдержать свою радость при виде изображений на многочисленных экранах. Его черные военные фургоны "Шевроле" объезжали американскую столицу. Их камеры отсылали снимки пасмурного январского утра в Вашингтоне. Праздник. Маршалы парада регулировали движение вокруг самого здания capital. Марширующие оркестры средней школы собираются на боковых улицах, толстенькие дети дудят в свои тубусы. Даже сейчас радостные американцы выстраивались в три шеренги за канатами, которые тянулись вдоль маршрута парада от Белого дома.

Топ посмотрел на цифровые часы, которые он так тщательно расположил так, чтобы все могли их видеть.

9:59 утра.

Через два часа президент Соединенных Штатов положит руку на Библию и поклянется соблюдать Конституцию и защищать свою страну. В этот самый момент Америка, все ее обезглавленное правительство, рухнуло бы на землю со звуком, который был бы слышен по всему миру.

Библия была приятным штрихом, подумал Топ. Одна из лучших идей Хана.

"ЯПришло ВРЕМЯ", - сказал Саладин, возвращая полевую рацию своему радисту. Он только что разговаривал с Броком. Каноэ плыли по реке, направляясь к поместью Топа, расположенному в трех милях отсюда. Саладин быстро повел своих людей на восток через джунгли. Дождь был сильный, но они тренировались и в худших условиях. По его сигналу мужчины остановились прямо за линией деревьев. Впереди лежал широкий овраг. И большой веревочный мост.

Благодаря Капарине, которая побрила голову и замаскировалась под простого пехотинца внутри лагеря, он теперь знал, что это было слабое звено. Это была задняя дверь резиденции Топа. Много войск выдвинулось и маршировало на север. Его разведчики точно определили местоположение основных сил и сообщили о расположении десанта в центр управления огнем на борту "Стилета".

Теперь комплекс в основном охранялся бы троллями. Но он и его демо-эксперты нашли способ уменьшить популяцию троллей в Черных джунглях.

Теперь Саладин перебегал от человека к человеку, убеждаясь, что основная часть его отряда хорошо расположена в пределах линии деревьев и знает свои приказы. Затем он посмотрел на двух молодых бразильских спецназовцев, которые должны были сопровождать его через мост. Они вызвались на самую опасную часть этой миссии. "Готов?" - прошептал он

Они кивнули, их лица были измазаны камуфляжной краской.

"В пасть смерти", - подумал Саладин, но оставил эти мрачные слова при себе.

"Мы уходим".

Саладин и двое его добровольцев пробежали по открытой местности и выбежали на качающийся мост. Он оставил основную часть своего отделения внутри деревьев с оружием наготове. Когда придет время, они нанесут удар. На дальнем конце моста они могли видеть, как вражеские силы выстроились в линию, поджидая их. Каждому из двух его товарищей было приказано не стрелять до его сигнала. Они подобрались бы как можно ближе к противоположной стороне, прежде чем вступать в бой. Таков был план.

На полпути, изо всех сил пробегая, они увидели, как роботы-танки выстраиваются для защиты западного периметра. Саладин и его люди продолжали бежать, держа оружие наготове. Сто ярдов, сейчас, пятьдесят ... По-прежнему никто не стрелял. Сгоревший бункер не был возвращен в строй. Но там было больше вражеских войск, двигавшихся вверх по деревьям. Почему они не стреляли? Он и двое его людей продолжали бежать к ним, держа оружие наготове, пальцы чесались на спусковых крючках.

В двадцати ярдах от конца моста Саладин поднял руку и подал знак двум сопровождавшим его мужчинам остановиться. Каждый из них опустился на одно колено, прикрывая его. Он побежал вперед один по мосту. Он стрелял из своего оружия, поливая встречные танки, которые теперь направлялись к мосту. Танки открыли ответный огонь, войска двигались в тылу их наступления.

Саладин пал. Когда танки двинулись вперед, двое его товарищей бросились вперед и, схватив своего командира под мышки, на бегу отступили через мост, стреляя так яростно через плечо, как только могли, колени подкашивались, они изо всех сил бежали в безопасные джунгли, где их ждало отделение. Диспетчеры танков, видя весь этот беспорядок, были бы полны ликования. И гонять людей и машины по мосту для убийства.

Саладин повернул голову, оглядываясь через плечо. Танки въезжали на мост в скоростном преследовании врага.

"Превосходно!" - Крикнул Саладин, когда они нырнули, увлекая его головой вперед в листву. Каждый сыграл свою роль идеально. Теперь они повернулись и смотрели, как вражеские танки и люди позади них движутся по мосту к ним. Подвесной мост прогибался под весом, на который он не был рассчитан. Но это выдержит, сказал ему инженер в Саладине. В этом и заключалась идея.

"Готовы, сэр?"

"Пять секунд, сержант", - сказал Саладин. "Подождите, пока эти последние три танка не двинутся дальше - хорошо - сейчас!"

Молодой солдат нажал на старомодный поршень. Заряды, которые его команда так тщательно разместила под мостом, взорвались в идеальной последовательности. Взорвались три мощных заряда: по одному на обоих концах моста и, наконец, один точно в центре. Взрывы разнесли тяжелый веревочный мост на куски, отправив по меньшей мере пятнадцать троллей и тридцать вражеских охранников в глубокое ущелье внизу.

Саладин позволил себе мрачное чувство удовлетворения. Он только что нанес серьезный удар своему врагу. Боливарианцы, черт возьми. Это была наркокриминальная террористическая армия, финансируемая и возглавляемая иностранцами, у которых не было никаких интересов, кроме их собственных мрачных религиозных фантазий о униженной Америке.

Теперь все отделение Саладина должно было спуститься в ущелье, пересечь реку и начать трудный подъем на другую сторону. Такой подъем под огнем был бы адом. Но эта недавняя акция и та, которая, несомненно, последует за ней, привлекли ресурсы из центра к западному периметру. И уничтожил их. Первый удар по Топу был нанесен.

Саладин верил, что его действия сейчас дадут Хоук и людям на реке шанс сражаться позже.

80

WЭШИНГТОН, DC

Резидент П ожидает в Овальном кабинете ", - сказала Бетси Холл. Симпатичная пепельная секретарша Джека Макати стояла прямо у входа в офис. Она хмуро смотрела на часы, когда подошел председатель Объединенного комитета начальников штабов. Генерал Мур, худощавый шестифутовый мужчина в своей синей форме, не выглядел счастливым. На самом деле, никто не выглядел очень счастливым утром в день инаугурации.

"Извините, " сказал Мур, " мы не могли добраться сюда быстрее".

"С тобой все в порядке. Он только что вернулся с другой стороны улицы. Утреннее богослужение в церкви Святого Иоанна. Он пробыл там всего десять минут."

"Как он?" Спросил ее Мур, делая паузу перед тем, как войти.

"Одним словом?"

"Да".

"Взбешенный. За всеми".

"Он не откладывает?"

"Он не откладывает и не отменяет, и на этом все. Ты поговоришь с ним. Он прислушивается к тебе".

"Что ты сказала ему сделать, Бетси?"

"У меня нет привычки указывать президенту, что делать".

"Верно", - сказал Мур, улыбаясь и сжимая ее плечо. Он отсалютовал двум морским пехотинцам, стоявшим на страже у двери, и вошел внутрь.

Президент стоял у окон спиной к двери, глядя на заснеженный розовый сад. "Привет, Чарли", - сказал он, не оборачиваясь.

"Доброе утро, господин президент. Я добрался сюда так быстро, как только мог ".

"В городе беспорядок. Знаешь, еще один день инаугурации. О чем они подумают дальше?"

Мур рассмеялся. "Нам повезло, что мы здесь, сэр. Это легко мог быть другой парень ".

"Не так-то просто", - фыркнул Макати, - "Присаживайтесь, генерал". Он обошел свой стол и рухнул на мягкий диван у камина. Мур сел напротив него и взял серебряную урну.

"Кофе?"

Президент отмахнулся от вопроса, и Мур наполнил свою чашку. "Господин Президент, что вы намерены делать?"

"Ты десятый человек, который задает мне этот вопрос за последний чертов час".

"Извините, сэр".

"Чарли, ты мне нравишься. Всегда так делал. Ты был парнем, на которого я больше всего равнялся в Аннаполисе. Черт возьми, я все еще равняюсь на тебя, и я, черт возьми, президент. От этого решения зависит многое. Если я сбегу, сбегут все. По оценкам полиции парка, на маршруте парада уже собралось полмиллиона человек. СМИ уже сходят с ума. Прямо слюнки текут от возможности увидеть, как я выскальзываю через заднюю дверь. Что, черт возьми, ты бы сделал? Ты тоже собираешься испортить мой парад?"

"Какие есть варианты, сэр?"

"Морской пехотинец номер один прогревает свои двигатели на лужайке. Готов доставить меня на объект R в горе Рейвен Рок. Меня также ждут два одинаковых автомобиля секретной службы. Один из них направляется в Кэмп-Дэвид. Тот, что у Северного портика, приведет меня к ступеням Капитолия, где я буду должным образом приведен к присяге на свой второй срок. Выбери один ".

"Разведданные прямо сейчас указывают на возможное наличие оружия массового уничтожения в той беспилотной подлодке "Потомак"".

"Какая подлодка? Никто этого не видел. У нас есть датчики на каждом мосту. Самые передовые электронные средства противодействия на земле не могут обнаружить сигнатуру излучения! Никто даже не может гарантировать мне, что эта чертова штука существует. Я собираюсь отменить, потому что какой-то малолетний служитель закона из Техаса сказал какому-то шерифу, что видел, как какие-то плохие парни что-то бросили в реку? Давай, Чарли, ты знаешь меня лучше, чем это ".

"А как насчет парка Рок-Крик?"

"Что насчет этого? Кто-то загнал в парк на грузовике пару внедорожников, начиненных обычной взрывчаткой, и взорвал их. Разбил несколько окон в Walter Reed. BFD."

"Субурбаны были спроектированы так, чтобы в точности копировать автомобили секретной службы. Я бы сказал, очень сложный план атаки. Спрячьте свои бомбы на виду."

"Все только этим и заняты, Чарли. СМИ говорят, что мне не следовало посылать все эти войска к границе. Оставил столицу без защиты. Незащищенный от чего? До сих пор никому не удалось найти в этом городе ни одного черного "Шевроле Субурбан" с тяжелой броней, который не принадлежал бы секретной службе."

"Мне все еще это не нравится. Одна из этих похожих машин могла бы подкатить прямо к группе болельщиц из Айовы, и никто бы ничего об этом не подумал ".

"Черт возьми, мне это тоже не нравится! Но будь я проклят, если стану выдвигать свою кандидатуру, основываясь на какой-либо ерунде о воздушных феях, которую я слышу от парней из Лэнгли ".

"Что сказала первая леди?"

"О, ты знаешь Линн, Чарли. Она всего лишь хочет защитить меня ".

"Я тоже".

"Я знаю это. Итак, что, черт возьми, мне делать? Нет, у меня есть вопрос получше. Что, черт возьми, ты бы сделал?"

Генералу Муру потребовалось много времени, чтобы ответить. Он знал, что ему зададут этот вопрос. Это была причина, по которой его вызвали в Белый дом. Один из тех поворотных моментов, которые история так любит подбрасывать нам. Безопасность президента против потребности страны видеть президентскую решимость и мужество перед лицом невзгод. Случайно взгляд Мура упал на маленький бюст Черчилля, стоящий на одном конце большого письменного стола Линкольна. Разворот его плеч, это бульдожье выражение. Он посмотрел на своего старого друга, с которым прожил тридцать лет.

"Хватайте свою шляпу, господин президент. Мы направляемся в Капитолий ".

"Спасибо тебе, Чарли. В любом случае."

"Я надеюсь и молюсь, чтобы это был правильный ответ, сэр".

Президент встал и поправил галстук. "Хочешь прокатиться? У меня достаточно места в лимузине. На этот раз никаких бывших президентов, полных фальшивых банальностей ".

Мур улыбнулся и сказал: "Один звонок, господин президент. Я буду прямо за тобой ".

Макати вышел из Овального кабинета. Бетси Холл и Скотт Маккомси, пресс-секретарь Белого дома, ждали услышать, что они теперь скажут миру. Мур протянул руку и взял телефон с кофейного столика. Он быстро набрал номер прямой линии президента в офисе JCS в Пентагоне.

"Это генерал Мур. Отмените мои предыдущие приказы. Президент решил не ехать в Зону R. Приведение к присяге состоится, как запланировано, на ступенях Капитолия. Никаких задержек. Я хочу, чтобы боевой воздушный патруль поднялся в воздух и пролетел над городом. Я хочу, чтобы батареи ракет класса "земля-воздух" в Капитолии и Пентагоне были активированы. И я хочу расширить бесполетную зону вокруг города. Проедь шестьдесят миль. Кто-нибудь нашел эту чертову подлодку? Полиция гавани? Нет? Боже милостивый, кому-нибудь лучше начать молиться ".

Мур встал и провел минуту, оглядывая Овальный кабинет, вспоминая более счастливые времена в этой комнате.

Что происходит с нашей страной? генерал подумал и направился к двери.

"YТВОЕ ЧУВСТВО теперь все в порядке, сэр?" - обратился к нему светловолосый парень. Он огляделся по сторонам. Диксон чувствовал себя не слишком хорошо. Во-первых, у него болела голова. Он протянул руку, чтобы потереть лоб, и почувствовал, как что-то обернуто вокруг него. Какая-нибудь повязка.

Он полусидел, полулежал на улице, вытянув ноги прямо перед собой. Кровавый. На улице была вереница машин. Автоколонна из черных пригородов. Мигающие огни. Люди стояли по всем четырем углам каждой машины с оружием наготове, пистолетами и автоматами. Крупные мужчины, все в каких-то черных комбинезонах и бронежилетах.

"Кто они?" Диксон спросил светловолосого парня.

"КОТ, сэр. Команда контратаки. Секретная служба."

"Где агент Эрнандес?"

"Он не выжил, сэр. Мне жаль. Ты хочешь попробовать встать снова? Ты мне скажи".

"Эрнандес ушел?"

"Да, сэр. Боюсь, что да."

Дверь автомобиля, стоявшего рядом с ним, была открыта, и он мог слышать скрипучие голоса по радио. "Вас понял, "Сыромятная кожа" готова. Повторяю, Сыромятная кожа в движении. Перекатываюсь к чаше для пунша."

"Все это поняли?" - сказал светловолосый парень в рукав. "Сыромятная кожа катится. Похоже, что это все-таки будет время показа ".

"Кто ты такой?"

"Ответственный агент, сэр. Энди Хехт. Нам приказали перевести вас в безопасное место, сэр."

"Сначала ты должен заглянуть внутрь этого здания. Я должен тебе кое-что показать ".

"Какое здание, сэр? Он исчез".

Диксон повернул голову и посмотрел через плечо. Половина здания, где, насколько он помнил, он был в последний раз, рухнула на землю. Там была дымящаяся груда щебня высотой в два этажа. Стройплощадка кишела мужчинами с топорами и кирками, копавшимися в том, что осталось от гаража. Должно быть, он отсутствовал довольно долго.

"Ты хочешь, чтобы я сел в тот грузовик?"

"Да, сэр, я был бы признателен. Мы собираемся оказать вам дополнительную медицинскую помощь ". Хект помог шерифу подняться на ноги. Он немного покачнулся, затем взял себя в руки и оглянулся на то место, где он был, когда взорвался грузовик.

"Внутри того здания стояли три машины, точно такие же, как эта. За исключением того, что они не были. Это были бомбы с дистанционным управлением. И я нашел там доказательства гораздо большего. Если ты продолжишь копать, ты найдешь это ".

"Мы верим вам, сэр. Мы ищем эти грузовики прямо сейчас. Пройдите сюда, сэр. Успокойся".

Это была борьба за то, чтобы просто удержаться на ногах. Диксон был полон решимости забраться на заднее сиденье своим ходом. Ему еще предстояло проделать много работы по поиску этих вещей. Он был единственным оставшимся, кто действительно знал, что искать.

"Что ты будешь делать, если найдешь еще таких вещей?" Спросил Диксон.

"Я не имею права обсуждать это. Я собираюсь закрыть дверь сейчас, сэр. Агент Росс собирается позаботиться о тебе с этого момента. Удачи, сэр."

Хект пошел закрывать дверь, но Диксон протянул руку и остановил его на полпути. Он наполовину высунулся наружу, его покрасневшие глаза осматривали обломки на другой стороне улицы. Затем он посмотрел вниз на свои ботинки, и все его тело, казалось, обмякло.

Диксон сказал: "Мне жаль".

"Что-то не так, сэр?"

"Где собака?"

"Собака?"

"Голландец? У него получилось?"

"Шериф, может быть, вам лучше прилечь ненадолго-"

"У Эрнандеса была собака, сынок. Его звали Датч."

"О, ладно, подожди секунду", - сказал Хект и снова заговорил в рукав. "Это агент Хехт. Кто-нибудь на месте происшествия нашел собаку К-9? Откликается на имя Датч? Что? Повторяю, я это не копировал ... Да, понял. "

Он посмотрел на Диксона, качая головой.

"Ушел?" Сказал Диксон.

"Подождите minute...no . Я полагаю, что это может быть он вон там, сэр. Несколько моих людей подлатали его и приготовили ему немного еды."

Диксон сбросил ботинки с заднего сиденья и оглянулся на улицу.

Датч медленно трусил к нему. Он был довольно хорошо перевязан и, конечно, немного прихрамывал, но выглядел чертовски хорошо, учитывая все обстоятельства. По крайней мере, его хвост все еще вилял.

"Хороший мальчик", - сказал шериф, наклоняясь, чтобы обнять собаку за шею. "Хороший мальчик, Датч".

81

TОН BНЕДОСТАТОК RИВЕР

У Хаука заверещало радио.

Было чертовски тяжело плыть по реке. Проливной дождь, ледяной холод. Четыре каноэ продолжали прижиматься к валунам бушующими потоками. Хоук вытащил свое весло из бурлящей воды и поднял полевую рацию, лежавшую у него под ногами. Это был Саладин, докладывающий о прибытии, к большому облегчению Хоука.

"Хоук. Ты слышишь? Это ты?"

"Продолжай, Саладин", - ответил Хоук, "Я говорил тебе, что вернусь. Рад, что ты все еще с нами. Я уже начал беспокоиться. Какова твоя нынешняя должность?"

"Мы только что взорвали главный западный мост. Много брони и войск ушло на выпивку".

"Молодец!" Это была первая хорошая новость за долгое время. "Потери, Саладин?"

"Минимальный, но это может быстро измениться. Мы поднимаемся по склону ущелья на пути к нашей запланированной встрече с Фрогги. Сейчас по нам ведется сильный огонь, но мы должны быть там через двадцать минут. По крайней мере, за некоторыми из нас."

"Я с нетерпением жду нашего воссоединения".

"И еще кое-что. Мои передовые разведчики сообщают о крупном передвижении войск к северу от лагеря. Это главная сила Top, Алекс. Они съезжают".

"Дай мне эту позицию, Саладин. Я позабочусь об этом ".

Саладин дал Хоук описание основных сил Top и координаты GPS. Хоук записал свежую информацию в промокший блокнот и снова включил радио. Его каноэ вот-вот должно было врезаться в большой валун, и он прокричал предупреждение своей команде. Им удалось избежать этого, еле-еле.

"Стилетто, внимание, управление огнем, это Хоук. У нас наблюдается интенсивное передвижение войск противника на север. Примерно в шести милях к северо-западу от моего текущего местоположения на реке."

Он дал Дилану точные координаты GPS.

"Вас понял, шкипер, описание цели, сэр?"

"Наземные войска, Дилан, основные силы находятся на дороге в джунглях на север. Силы состоят из различных типов бронированных роботизированных транспортных средств и сотен пятитонных войсковых транспортов, вмещающих по двадцать солдат каждый. Мы не можем остановить их, но мы можем немного замедлить их. Обнаруживайте цели и запускайте ракеты LAM прямо сейчас ".

"Подтверждаю, сэр".

"И еще кое-что. По этой дороге идут войска. Это известняк, и я могу лично поручиться за некачественную конструкцию. Запускайте ракеты PAM. Попробуй перекрыть шоссе в двух милях к северу от войск. Уничтожьте его, и мы могли бы остановить их продвижение по крайней мере на неделю ".

"Вас понял, шкипер, захват и запуск, как приказано". Хоук взял лопатку и начал копать с новой решимостью. Он мог слышать глухие удары на севере. Он испытывал мрачное удовлетворение от того факта, что дорога, по которой он и ему подобные трудились, теперь разрушалась. Ракеты PAM на некоторое время замедлили бы продвижение войск. Конч могла бы выяснить, что она хотела с этим сделать позже.

Между тем, ударные ракеты "Стилетто" должны были оставаться в воздухе над вражескими войсками в течение сорока пяти минут в поисках движущихся целей. Когда ЛАМ приобретал танк или бронетранспортер, он автоматически поворачивал носом и уничтожал его.

Смерть свыше.

И с реки, если бы они могли оставаться на плаву.

"Берегись!" Хоук плакал.

Хоук и его команда погрузили свои весла глубоко в бурлящую реку, яростно гребя. Было слишком поздно.

Ревущие течения порочных порогов, наконец, сильно прижали их каноэ к двум огромным валунам. Сила воды была настолько велика, что это было все, что Хоук и четверо других могли сделать, чтобы удержать каноэ от опрокидывания и выплескивания их. Если бы пятеро мужчин находились в деревянном блиндаже, а не в изящном корабле из углеродного волокна, корпус давно бы разлетелся в щепки.

Он стиснул зубы и снова и снова погружал весло в бурлящую воду. Внезапный прилив энергии, который он почувствовал, был пугающим по своей интенсивности. Он беспокоился, что это может быть очередной лихорадочной иллюзией, но он держал страх, что лихорадка может снова подскочить, при себе. Хоук ничего не говорил в последние дни, но появились первые признаки возвращения малярии.

Из четырех спущенных на воду каноэ, рассчитанных на пять человек, только три успешно прошли через пороги. Гарри Брок, шедший впереди, теперь вел свое собственное и два других каноэ через заминированный участок реки, охраняющий логово Топа. Карты Гарри говорили ему, что они были менее чем в трех милях отсюда. К счастью, погода была настолько ужасной, что беспилотники, ни сверху, ни вдоль берега, не преследовали их.

Хоук, оказавшийся в ловушке возле банка, видел только один выход. Деревья низко склонились над водой, опутанные переплетающимися лианами толщиной с кабели. Если бы он мог добраться до одной из вьющихся лиан, называемой бежукас, он мог бы стащить каноэ со скал и направить нос обратно в канал, который нашел Брок и по которому он успешно плыл. Но для этого ему нужно было бы выбраться из лодки.

Он сообщил экипажу о своем плане и перемахнул через планшир в реку. Он встал на ноги и увидел, что вода доходила ему до подмышек. Каким-то образом он должен был сдвинуть каноэ с места, не перевернув его и не заставив его катапультироваться вниз по реке и разбиться о выступающие камни в двадцати ярдах впереди. Теперь он мог видеть канал Брока. Проход был узким, но если бы он мог выровнять их должным образом, они могли бы это сделать.

Крепко держась за каноэ, он начал пробираться к толстой лиане, свисающей над рекой. Было тяжело плыть на санках против течения, его ноги скользили по покрытым мхом камням, и он дважды споткнулся на резко неровном дне реки. Но ему удалось схватить лозу свободной рукой. Теперь, когда у него был рычаг воздействия, он начал подтягивать каноэ к берегу. Мужчины увидели, что он пытается, и начали грести изо всех сил.

Течение, которое пригвоздило их к скалам, теперь было в их пользу. Каноэ медленно, но верно двигалось к нему.

"Вот и все!" Хоук крикнул мужчинам. "Вы можете это сделать, парни!"

ДА. Ведите каноэ прямо к берегу, держите нос как можно более направленным против течения, позвольте кровавой реке поворачивать корму, пока каноэ не окажется параллельно берегу и не направится в нужном направлении. Сейчас! Мужчины крепко прижимали судно к берегу, и Хоук вскочил обратно на борт.

На этот раз им удалось удержаться в узких пределах канала. Часы Хоука показывали, что они отстают от группы Брока примерно на двадцать минут. Тот факт, что они не слышали взрывов мин ниже по реке, был большим утешением.

Хоук больше не мог сказать, была ли вода в его глазах дождем или лихорадочным потом. Но он греб еще усерднее, как и его команда. Стоук и Фрогги, должно быть, уже подбирались к лагерю Топа. Возможно, они уже нашли Конгрива. Он покачал головой, пытаясь избавиться от непрошеных слов:

"Держись, Эмброуз", - пробормотал Хоук.

Держись, черт возьми.

82

TОН BНЕДОСТАТОК JРАЗЖИМАТЬ

С токе поймал взгляд Водолаза и поднял одну руку в воздух ладонью плашмя. Затем он сжал кулак. Враг впереди. Никому не двигаться. Двое джихадистов были в сотне ярдов от нас. Курят сигареты, сложив ладони чашечкой над окурками, разговаривают друг с другом у подножия огромного дерева. Похоже, они стояли на страже в своей темно-зеленой камуфляжной форме под пончо. Широкая черная река была чуть правее. Хижина Амброуза должна была находиться у реки. Дерево выглядело хорошо. Охраняющие его часовые сделали его еще лучше.

Большой мост, перекинутый через реку. Настоящий мост, а не одно из типичных чудес-однодневок из дерева и веревки, которые вы видели повсюду в этих джунглях. Не так много трафика. Взвод охраны, марширующий в двойном темпе, пара солдат на велосипедах, два или три маленьких робота-танка, которые Брок называл троллями. Там были выставлены пикеты и, вероятно, электронные датчики в джунглях. Но никто на мосту, казалось, не знал, что мало того, что их периметр был нарушен, какие-то настоящие крутые парни рыскали внутри курятника.

Вероятно, потому что все пикетчики были мертвы.

Фрогги и его парни притаились в густом кустарнике в пятидесяти ярдах слева от него. В течение часа они быстро и бесшумно продвигались по джунглям, пользуясь обильным естественным покровом почвы, перебираясь от дерева к дереву. Они оставили за собой кровавый след, большое количество серьезно убитых людей, разведчиков и пикетчиков, которые встали на пути отряда, когда они продвигались глубже в крепость джунглей Топ. Они использовали штурмовые ножи, чтобы перерезать проволочные заграждения и заставить врага замолчать. И автомобиль с глушителями-15 пистолетов-пулеметов, селектор установлен на трехзарядные очереди, когда они не могли подойти достаточно близко для ножей.

У Стоука и Фрогги все еще были все их парни, и у всех их парней все еще были все пальцы на руках и ногах. До сих пор это были Хорошие парни 17, Топ 0. Он слышал, как Саладин, парень Брока, говорил по рации отделения. Он приближался с запада и уничтожал всех плохих парней, которые вставали между ними и местом встречи всего в миле к северу от моста.

Стоук посмотрел на нижнюю сторону капающего навеса. Домики на деревьях, если бы вы могли в это поверить. Целая чертова деревня на деревьях. Это было странно. Но, Стоук должен был признать, странно красивая. Волшебный, как в том фильме, который он смотрел в детстве. Швейцарская семья Робинзонов, вот и все. Назовите ребенка, который когда-либо смотрел этот фильм и не хотел жить в домике на дереве. Может быть, Эмброуз Конгрив, но на этом все и закончилось.

Стоук был готов взяться за дерево. Он посмотрел на свои ноги. Он стоял в грязи, которая покрывала его ботинки, и чувствовал, что она засасывает его вниз. Теперь они были на высоте. В некоторых местах вода была уже по колено. Дождь все еще шел, и уровень воды в реке быстро поднимался. Во многих местах лагерь уже был затоплен. Вот почему домики на деревьях, болван, сказал себе Стоук, глядя на Фрогги.

Он поймал его взгляд и затем указал на два танго, курящих у основания дерева. Они все еще стояли спиной к Фрогги. Стоук подал свой запатентованный сигнал рукой, указав указательным пальцем на свой собственный череп и дважды опустив молоток большим пальцем. Лягушонок кивнул. Понял. Два выстрела в голову.

Человек-водолаз выпрямился во весь свой рост в пять футов пять дюймов и поднял КАР-15, прицелился и почти мгновенно выстрелил. Pfft-pfft. Двое охранников рухнули на землю, мертвые еще до того, как упали в грязь. Хорошее оружие, эти кольты. Сейчас. Когда Сток впервые применил это оружие в Дельте, это было слишком громко. Парни оглохли, стреляя из этого пистолета. И дульная вспышка была слишком яркой, ослепляя его парней ночью и выдавая их позицию врагу. Теперь они все это исправили. У него был более длинный подавитель вспышки, который действительно работал.

Стоук быстро подошел к дереву, его глаза сканировали ствол в поисках тонкого пореза, который сказал бы ему, что он нашел нужное дерево. Он сделал триста шестьдесят кругов вокруг базы. Ничего на уровне глаз. Подожди минутку. Это было на уровне его глаз. У девушки Гарри, Капарины, которая срезала для них кору, уровень глаз был бы намного ниже, не так ли? Если только ей тоже не было шесть футов шесть дюймов. Он сомневался в этом. Он слышал, что она была настоящей крошкой.

Он наклонился и снова обошел вокруг, слегка проводя указательным пальцем по коре, когда делал круг, на этот раз на фут ниже.

Вот так. Тонкий диагональный надрез, видна свежая зеленовато-белая древесина.

Он глубоко вздохнул. Эмброуз Конгрив был на вершине этого дерева. Был ли он мертв или жив, вот в чем вопрос. Он помахал Фрогги и команде подойти поближе, обводя фургоны указательным пальцем. Менее чем в десяти футах от дерева был густой почвенный покров и хороший кустарник. Фрогги мог бы залечь там на дно, прикрыть свою задницу хотя бы на те десять минут, которые это может занять. Он залезал на дерево один.

Там был обалденный лифт с ручным управлением. По сути, вы просто ступаете на металлическую платформу размером четыре на четыре фута, хватаетесь за поручень и нажимаете красную кнопку на контроллере, свисающем с поручня. Зип, ты был в воздухе.

Он посмотрел вверх, когда поднимался с земли, его оружие было наготове. Дом на дереве был круглым сооружением, поддерживаемым снизу фермами. Эта штука была встроена прямо в багажник. Другой дом, немного больше и на несколько футов выше, был соединен с этим небольшим канатным переходом. У домов были крыши из гофрированного металла, приподнятые, чтобы пропускать воздух в эту тропическую жару. Там были узкие веранды, которые шли по всему периметру.

Он увидел голову, перегнувшуюся через перила и смотрящую прямо на него сверху вниз, парень, очевидно, хотел что-то сказать тому из своих приятелей, кто поднимался наверх.

"Как у тебя дела?" Сказал Сток.

Он увидел, как глаза парней расширились, глядя прямо в дуло легкосплавной винтовки CAR-15 commando, которая, должно быть, с каждой секундой становилась все больше и чернее.

Стоук отразил удар, надеясь, что парень не кувырнется вперед и не упадет с перил. Он этого не сделал. Он рухнул на полпути через перила и остался там.

Он сошел с платформы на круглое крыльцо. Пока все чисто. Дверь в дом была на четверть окружности. Он двигался в ту сторону, полуприседая, выставив пистолет вперед. Мертвый охранник висел там, кровь капала с того, что осталось от его головы. Раздвижная металлическая дверь была закрыта. Справа было окно. Внутри был свет, но шторы закрывали обзор.

Стоук сделал три шестьдесят кругов по веранде, не рискуя. Он сдвинулся на доли дюйма, стараясь не производить шума, а затем снова пополз к двери. Он снова посмотрел на стальное окно, пытаясь заглянуть за края затемняющей занавески. Не смог разглядеть дидли.

Он положил руку на дверь, остановившись, чтобы выровнять дыхание. Сильно замедлил работу системы, именно так, как его учили делать в Heat & Skeet, в the Keys.

Затем он сдвинул дверь вдоль дорожки. Медленно. Дюйм за дюймом, пока он не смог заглянуть внутрь.

Внутри нет плохих парней. Всего лишь комната без мебели, за исключением картины, висящей на стене. В дальнем конце маленькой круглой комнаты стояла больничная каталка. Лужица света от лампы на стальном столе осветила всю комнату. На столе на подносе были хирургические инструменты. И на узкой каталке лежал мужчина, его руки и ноги были прикованы к раме. К его руке тянулась трубка для внутривенного вливания из пакета с жидкостью, висевшего на тележке. Сердце Стоука забилось немного быстрее.

Издалека он выглядел так, как мог бы выглядеть Эмброуз, если бы не ел неделю. Стоук быстро подошел к каталке и посмотрел вниз на серое лицо мужчины на каталке.

Это был Эмброуз Конгрив, все верно.

Он выглядел совершенно мертвым.

Голос позади него заставил его развернуться и сжать палец на спусковом крючке при виде солдата. Не сжимал его, что было хорошо, потому что этот солдат был одет в длинное белое пальто поверх камуфляжа джунглей. Фигура в дверном проеме сдернула широкополую шляпу, обнажив недавно выбритую голову. Он принадлежал красивой женщине. Она несла охапку медикаментов вместо пистолета.

"Стокли Джонс?" она сказала.

"Да?"

"Капарина. Друг Гарри Брока."

"Он мертв?" Сказал Стоук, глядя на Эмброуза.

"Пока нет".

"Ты думаешь, что можешь что-нибудь для него сделать, Капарина?"

"Я собираюсь попробовать".

Стоук вытащил маленькую портативную рацию и нажал на громкую связь.

"Хоук, Хоук, как слышно?"

"Стоук, где ты?"

"Он жив, босс. Теперь я с ним ".

"Ранен?"

"Да. Ему срочно нужна справка. Мы должны доставить его в лазарет."

"Твоя работа - сохранить Эмброузу жизнь, Стоук. Чего бы это ни стоило".

"Ты можешь оставаться на позиции? Я на реке. Каноэ в десяти минутах езды. Брок договорился о встрече?"

"Ответ отрицательный. Не видел его".

"Он выше по реке, впереди меня. Должен связаться с вами в любую минуту ".

"Где Стилетто?"

"Перемещаюсь по минному полю с помощью зондов. Она, может быть, минут через двадцать, в зависимости от того, насколько все плохо. Я предполагаю, что там достаточно воды, чтобы добраться туда."

"Мы сделаем для Эмброуза все, что сможем, пока ты не приедешь. Тем временем, я получил еще одно сообщение о передвижении войск от парней Саладина. Они все направляются на север ".

"Стилетто подключил их к сети. Разведчики Саладина передали по радио координаты. Управление огнем запускает все, что мы можем выделить. Позаботься о нем, Стоук. Поддерживай его дыхание ".

"Вы слышали этого человека", - сказал Стоук женщине, склонившейся над своим тяжело раненым пациентом.

"Как его зовут?" - спросила она, положив прохладную руку ему на лоб.

"Это Эмброуз Конгрив из Скотленд-Ярда. Он единственный человек на планете, который может знать, как помешать папаше Топу нажать на курок."

83

WЭШИНГТОН, DC

Ф. рэнклин застегнул свою последнюю пару чистых синих джинсов и натянул футболку и свитер через голову. Это было тесновато из-за бинтов и всего остального. Его единственная чистая одежда, которую он оставил в сумке, которую он взял с собой в Ки-Уэст. Он надел свои ботинки. Он был готов отправиться домой, как только закончится этот бардак.

Секретная служба была достаточно любезна, чтобы пригласить его на церемонию инаугурации. Он сказал, что предпочел бы помогать, чем смотреть, но они сказали, что нет, кто-нибудь его заберет. После этого они отвезут его в аэропорт Рейгана на обратный рейс домой.

Он сел на край гостиничной кровати и потянулся к телефону. Прямо сейчас все, о чем он мог думать, это поговорить с Дейзи. Слышу этот милый голос по телефону. Песня, в которой музыка была важнее текста.

"Алло?"

"Привет. Это я."

"О, мой господь! Франклин! Где ты, детка? Все еще в Вашингтоне? Мы с Джун включили телевизор. Они показали твою фотографию этим утром! Я не могу поверить во все, что они говорят ".

"Ты никогда не должен".

"С тобой все в порядке?"

"Я расскажу тебе позже. Ты получил мои сообщения о том, чтобы держаться подальше от этих грузовиков? Я оставил три или четыре для тебя на автоответчике."

"Я достал их, Франклин".

"Скажи мне, что вы с Джун держались подальше от того, в Сан-Антоне. Я так беспокоился об этом ".

"Мы нашли этого сосунка, милая. Большой апельсин."

"Я боялся этого. Все в порядке? Июнь? Что случилось?"

"Франклин, мы нашли этот чертов Большой оранжевый грузовик! Можешь в это поверить, эта штука была припаркована прямо за пределами Аламо. Разве это не идеально? Мексиканцы взорвали Аламо? Джун сказала: "Черт возьми, почему мы об этом не подумали?" "

"Ты не подходил к нему близко?"

"После того, что ты сказал? Черт возьми, нет! Джун позвонила в полицию Сан-Антоне со своего мобильного. Они сказали нам идти прямо внутрь, чтобы предупредить всех туристов убираться оттуда. И ты никогда не догадаешься, что произошло ".

"Скажи мне", - сказал Диксон, откидываясь на кровать и прижимая телефон к уху. Теперь, когда он знал, что с ней все в порядке, он просто хотел услышать слова.

"Мы, конечно, сразу отправились в сувенирный магазин, потому что именно туда все туристы направляются в первую очередь, верно? Итак, мы подходим к стойке, и там действительно красивая девушка-кассир, точная копия актрисы Джун Картер, Риз Уизерспун, и вы никогда не поверите, с кем она разговаривала! "

"Дэви Крокетт?"

"Нет! Она разговаривала с самим Большим Апельсином! Действительно симпатичный блондин с большим оранжевым логотипом на рубашке! Он сам был водителем Big Orange, всю дорогу от Лейкленда, Флорида!"

"Что он делал в Техасе?"

"Сделал крюк, чтобы увидеть свою лучшую девушку, которая работала в магазине подарков в Аламо! Разве это не самая смешная вещь, которую ты когда-либо слышал в своей жизни?"

"Что насчет его грузовика?"

"Обычный старый грузовик. Затемненные окна, но не зеркальные. Моя ошибка, Франклин."

"Я люблю тебя, Дейзи".

"Ну, я тоже тебя люблю! Когда ты возвращаешься домой?"

"Эта милая леди из Государственного департамента пригласила меня присутствовать на инаугурации. Она заедет сюда, чтобы забрать меня через несколько минут. Затем я направляюсь в аэропорт ".

"Как захватывающе! Мы с Джун будем искать тебя по телевизору. Мы слышали, что они могут отменить это, а затем это снова включили. Хорошо, я могу сказать, что ты хочешь положить трубку. И еще одно, ты слышал, что они нашли в том подземном гараже в Ганбареле?"

"Нет".

"Гомер открыл банку с червями. Это был старый дилерский центр Chevy. Принадлежит мистеру Дж. Т. Роулзу и управляется им. Продаю внедорожники федералам последние пару лет. У него был туннель. У него тоже был магазин, и он подгонял эти внедорожники, чтобы они выглядели как официальные автомобили. Он был в сговоре с мексиканцами все это время! Разве это не нечто?"

"Гомер был бы прекрасным служителем закона".

"Он уже был им, Франклин. Ты это знаешь".

FРАНКЛИН меня подобрали перед отелем Doubletree десять минут спустя. Это был седан Госдепартамента с водителем, который выглядел так, будто она только что закончила колледж. Ее звали Холли Раттиган, и она была из Сиэтла. Сказала, что работает в офисе госсекретаря, но у нее был выходной из-за парада в честь инаугурации, и она вызвалась подвезти шерифа.

"Для меня большая честь познакомиться с вами, шериф Диксон", - сказала она, проверяя движение, а затем выезжая на дорогу. "Все говорят о тебе. Зови меня Холли."

"Цени это, Холли".

Они ехали в тишине, направляясь к зданию Капитолия. Центр Вашингтона был похож на крепость. Десятифутовые барьеры выстроились вдоль парка перед Белым домом. Машины охраны и обезвреживания бомб были повсюду. Сто городских кварталов были закрыты. Франклин воображал, что было намного больше безопасности, которую вы не могли видеть. Он знал, что камеры наблюдения были повсюду, посылая снимки в объединенный командный центр в секретном месте в Вирджинии. У сорока агентств были датчики мониторинга, проверяющие наличие химических, ядерных или биологических агентов.

Официальный седан Холли и ее документы достаточно легко провели их через контрольно-пропускные пункты и заграждения на дорогах. Полицейский из метро Вашингтона махнул им рукой, указывая на специальную полосу на Конститьюшн-авеню. Они поехали в сторону 1-й улицы на стоянку, где у них была специальная парковка для государственных служащих.

"Разве это не захватывающе? Холли сказала: "Они ожидают, что 11 000 человек пройдут парадом по Пенсильвания-авеню к Белому дому".

"Да, это захватывающе", - сказал Франклин, когда Холли въехала на пустое парковочное место. Он посмотрел на часы, выбираясь из машины. Президент будет приведен к присяге через двадцать минут.

Их места были в огороженной канатом секции в небольшом парке возле мемориала Гранта США. Казалось, что весь Вашингтон собрался. Охрана на западной стороне Капитолия была везде, куда ни глянь. Все дороги были перекрыты огромными бетонными баррикадами. Каждый, кто приближался к месту выступления президента, подвергался досмотру на металлоискателе сотрудниками службы безопасности.

Это было 20 января. Прогноз погоды для инаугурационной речи президента был тридцатиградусным, облачным и с небольшим снегопадом. Франклин стоял рядом с Холли, слушая прекрасную музыку и восхищаясь красотой западных ступеней Капитолия, увешанных красными, белыми и синими флагами. Ребята из Госдепартамента предоставили довольно хорошие места. Тем не менее, с такого расстояния было мало что видно. Холли и Франклин извинились и начали пробираться сквозь толпу, пытаясь подобраться поближе к трибуне.

Франклин был рад, что он пришел. Это было празднично и грандиозно, и ему нравилось наблюдать за полицейскими из конного парка и их прекрасными лошадьми, которые медленно двигались сквозь толпу, присматривая за всем. Один конный патрульный остановился под деревом, где стоял Франклин.

"Это президент?" Спросил Франклин офицера, когда услышал, как кто-то торжественно говорит по громкой связи.

"Нет, сэр, это вице-президент. Он пойдет первым".

Франклин посмотрел на свои часы. Было без четверти двенадцать. В полдень президент должен был принести присягу.

"О Боже мой", - сказала Холли, хватая его за руку. "Что там происходит сзади?"

Франклин обернулся, чтобы посмотреть. Толпа вокруг него подалась вперед. Вы могли слышать крики паники, доносящиеся со стороны Мемориала Гранта, в нескольких сотнях ярдов позади того места, где сейчас стояли он и Холли. За памятником был небольшой зеркальный бассейн, а рядом с бассейном были припаркованы четыре черных "субурбана", принадлежащих секретной службе.

Пятый Suburban отъехал от обочины и медленно двигался по 1-й улице под странным углом. Он не превышал скорость, но люди выкрикивали предупреждения и отпрыгивали с его пути. Черный грузовик рванулся вперед, немного набирая скорость. Казалось, что он направлялся прямо к лесопарковой зоне прямо перед Западными ступенями. Люди бежали, охваченные паникой, разбегаясь во все стороны.

Полиция и сотрудники службы безопасности, которых мог видеть Диксон, казалось, на мгновение застыли на месте.

Он мгновенно понял их реакцию. Возможно, это был грузовик с агентами, мчащийся к трибуне по приказу из коммуникационного центра Секретной службы. Возможно, кто-то заметил бомбу или вооруженного человека в толпе. Это была невозможная ситуация. Никто не знал, что происходит. Как они могли?

Вы не могли отличить автомобили legitmate от версии с дистанционным управлением. Возможно, этому "Субурбану", катящемуся по траве, действительно было приказано попасть в толпу. Он собирался проверить угрожающего человека. Или, возможно, толпе был отдан приказ разоружить сумасшедшего и защитить президента? Невозможно было быть уверенным.

В этот самый момент солнце выглянуло из-за снежных облаков. Яркие лучи осветили здание Капитолия. В этот момент Франклин понял наверняка.

Он видел, как солнце ударило в зеркальное лобовое стекло черного Suburban. Он был единственным живым человеком в Вашингтоне, который видел эти окна вблизи. Этот выглядел не так, как надо.

Толпа расступилась, оставляя свободный путь для автомобиля, который теперь набирал скорость и направлялся прямо к нему.

"Офицер", - сказал Диксон конному полицейскому, "Вы должны остановить эту машину. Сейчас же!"

"Я? У меня нет полномочий, чтобы-"

"Он начинен взрывчаткой. Он направляется к инаугурационной трибуне. Они хотят убить президента и все чертово правительство ".

"Кто ты, черт возьми, такой?" - крикнул ему полицейский на коне. Он был в сильной панике, наполовину слушал, наполовину говорил в свое радио, пытаясь разобраться в этом безумии. Он искал кого-нибудь, обладающего полномочиями, чтобы сказать ему, что делать в этой странной ситуации.

Франклин схватил поводья лошади и сумел удержать взгляд мужчины лишнюю секунду. "Я никто. Шериф округа Техас. Но я говорю вам правду, офицер. Ты должен остановить это прямо сейчас!"

"Как, черт возьми, я должен это сделать?"

"Думаю, мне лучше это сделать", - сказал Франклин.

Через секунду он протянул руку, схватил мужчину за руку и стащил его с седла. Удивленный коп был на земле, потянувшись за своим оружием, но внезапно Холли оказалась на нем, упершись коленями ему в грудь, сверкая своим удостоверением Госдепартамента прямо ему в лицо. Франклин вскочил в седло, придерживая испуганного коня и разворачивая его.

"Закружилась голова", - сказал Франклин, прищелкнув языком и коснувшись сапогами боков лошади.

Между ним и "Субурбаном" была открытая площадка. Франклин поскакал прямо к приближающемуся грузовику. В последний момент он свернул с дороги, затем резко направил лошадь влево и развернулся обратно. Лошадь была достаточно быстрой, и шериф в спешке догнал грузовик. Он сравнялся со скоростью транспортного средства и направил лошадь прямо рядом с правой стороной этой чертовой штуки.

"Один выстрел в этом", - сказал он своей лошади.

Он взмахнул правой ногой вверх и через себя и прыгнул.

Это было английское седло, с которого слезать было намного легче. Он очень хорошо рассчитал время, поставил один ботинок на подножку и ухватился за поручень на крыше. Он мог видеть зеркало внутри стекла и знал, что, по крайней мере, не выставил себя полным дураком. Он втащил себя на крышу и перекатился на живот. Он схватил одну из спутниковых тарелок и подтянулся вперед.

На грузовике, который он видел в гараже, он заметил, что средний свет на световой панели был черным, а не красным, как предполагалось. Это, должно быть, был объектив камеры.

Он схватился за световую полосу левой рукой и крепко держался. Грузовик поворачивал справа налево, возможно, пытаясь сбросить его. Он правой рукой оттянул короткие поля и еще немного продвинулся вперед, чтобы сделать то, что должен был сделать. Теперь рядом с ним бежали агенты с пистолетами наготове, все кричали на него и угрожали застрелить, догадался он.

Но у него была идея, и он решил, что на данный момент стоит попробовать.

Он держался левой рукой, правой схватил свою ковбойскую шляпу и протянул ее до упора вперед. Он был достаточно близко, чтобы закрывать объектив. Он вытянулся полностью вперед и нахлобучил шляпу на камеру.

Чертов грузовик продолжал ехать секунду, затем сбавил скорость. Он сделал шаткий поворот влево, вспахивая траву, затем вправо. Наконец, все просто остановилось. Франклин остался на месте, закрыв объектив своим стетсоном, ослепляя того, кто хотел убить его президента.

Он увидел знакомое лицо агента Хекта, стоящего там на земле со всеми другими агентами, каждый из них смотрел на него снизу вверх и качал головами, все с широкими улыбками на лицах.

"Это шериф Франклин В. Диксон из Прери, штат Техас", - сказал Хект своим людям. "Он тот, кто первым нашел эти чертовы штуки".

"Привет", - сказал им Франклин.

"БОПУСТИ!" - заорал Топ во всю мощь своих легких. Вашингтонские диспетчеры, уставившиеся на свои внезапно почерневшие экраны, просто смотрели на него. "Взорви этот гребаный грузовик сейчас же!"

"Для этого нет никаких условий, сэр. Мы больше не в состоянии выполнять эту функцию. Все модифицированные грузовики Chevrolet подключены к основному устройству синхронизации."

"Что?" Топ закричал, его лицо стало ярко-красным. "Кто разрешил это?"

"Доктор Хан, сэр".

"Почему? Почему он это сделал?" Топ тяжело дышал, пытаясь контролировать свои бушующие эмоции.

"Он сказал, что хотел исключить любую возможность человеческой ошибки, сэр".

"Это сделал Хан?"

"Да, сэр".

Топ вытащил свой пистолет и направил его на ближайшего контролера. "Положи это обратно. Перейдите к ручному управлению."

"Мне жаль. Я не могу этого сделать, сэр ".

Он снес человеку голову.

"Следующий?" - спросил он, дико озираясь по сторонам.

84

TОН BНЕДОСТАТОК JРАЗЖИМАТЬ

M erde! Черт возьми! Черт возьми!"

Фрогги не чувствовал необходимости переводить: Дерьмо было дерьмом на любом языке. Его отделение было обойдено с фланга. Каким-то образом ублюдки оказались у них за спиной. Он еще не мог их видеть, но они приближались. Он мог слышать, как ревут двигатели этих гребаных мини-танков, когда они приближались, продираясь сквозь подлесок. И боевые кличи индейцев сюкуру.

Индейцы? Он думал, что огневая мощь "Стилета" уничтожила большинство из них выше по реке. Они были решительными ублюдками, он бы отдал им должное в этом. Они либо были на жалованье у Топа, либо просто оскорблены мыслью о незваных гостях в их девственных джунглях. Он подал сигнал рукой Бассману и Бумеру рассредоточиться и разворачиваться; им нужно было установить тяжелые пулеметы М-60 на позиции для атаки с тыла.

"Не открывать огонь до моего сигнала", - сказал Фрогги в микрофон, когда отделение было готово.

Все началось, когда стрела длиной в пять футов и, без сомнения, с ядовитым наконечником, вонзилась в дерево в футе над головой Фрогги. Он только что посмотрел на свою карту. Теперь у него были секунды, чтобы перестроиться и атаковать арьергард. И ему нужно было предупредить Стокли, который был в домике на дереве в сотне футов над его головой.

"Стоук, это Человек-Водолаз".

"Привет, Лягушонок".

"Заложник у тебя?"

"Я поймал его. Он жив, еле-еле. Не мобильный. Я собираюсь попытаться сбить его с ног. Нам нужно срочно эвакуировать его в "Стилетто"."

"Отрицательно! Отрицательный! У нас здесь танго, приближаются с тыла. Танки и индейцы".

"Танки и индейцы?" Сказал Сток.

"Ты слышал меня, черт возьми!"

Он пропустил это мимо ушей, думая, что неправильно понял, и сказал: "Хоук через десять минут выйдет, Лягушонок. Брок должен быть еще ближе. Нам нужно окружить это дерево по периметру и удерживать его, пока они не доберутся сюда. Я спускаюсь один".

Фрогги махнул своим людям круговым жестом, и они быстро построились вокруг основания дерева шириной пятнадцать футов. К тому времени, когда Стокли ступил на платформу и начал свой спуск, первая волна раскрашенных воинов в тяжелой зеленой материи почти настигла их.

Ребята Фрогги все еще не раскрылись.

В воздухе засвистели стрелы, многие из них были нацелены на Стокли. Он был у всех на виду в медленно опускающемся лифте. У него также было идеальное поле для обстрела, раскинувшееся внизу. Он поднял свой КАР-15 и скосил восемь или девять лучников в боевой раскраске, которые выступили вперед из густой зеленой стены подлеска, чтобы выпустить свои стрелы.

"К черту все, огонь!" Сказал Фрогги, видя затруднительное положение Стокли. М-60 разразились тяжелым, оглушительным огнем. Теперь беспорядочный залп свинца рвал растительность и плоть с одинаковой яростью. Спиной к реке каждый мужчина сбрасывал боеприпасы на врага. Но все же воины вышли из джунглей. И теперь тролли приближались, четыре головных танка выплевывали свинец из своих скорострельных пулеметов. Один из людей Фрогги закричал и упал, разрубленный пополам яростным огнем.

Стоук был на полпути вниз по дереву. У него все еще был хороший взгляд на троллей. Он прикрепил гранатомет и прицелился в ближайший танк. Уволен. Свист. Длинный шлейф белого дыма и танк развалился в огромном шаре пламени. Стоук установил другой РПГ на дуло своего оружия и уничтожил второй танк. У него была последняя граната. Он услышал стрельбу с реки и, оглянувшись, увидел три каноэ с Гарри Броком и его отрядом из четырнадцати коммандос. Они стреляли из своего оружия по танго, которых могли видеть в джунглях.

"Merde diabolique!" - услышал он крик Лягушонка в своих наушниках. "Срань господня!"

"Лягушатник?" Сток спросил: "Что случилось?"

"Зи, блядь, бридж, друг мой! Посмотри туда!"

Вооруженные войска высыпали из казарм в джунглях на дальнем берегу реки. Они выстроились в длинную колонну, готовые пересечь мост. Впереди войск к мосту медленно продвигалось лязгающее чудовище. Это было механизированное транспортное средство, не похожее ни на что, что Стоук когда-либо видел за пределами кинотеатра.

Это был танк, все верно, смехотворно большой основной боевой танк, похожий на "Абрамс" на основных стероидах, с чем-то похожим на две 120-мм пушки. Стволы орудий диаметром восемь дюймов выступали из двух турелей, установленных по обе стороны вертикальной надстройки, прикрепленной болтами к шасси.

Стоук продолжал стрелять левой рукой, правой прижимая рацию к уху. "Стилет! Шпилька! У вас есть координаты GPS на главном мосту здесь, в LZ Alpha? Понял?"

"Подтверждаю", - ответил офицер управления огнем Дилан Аллегрия.

"Мне нужна ракета, нацеленная на эту цель сейчас, понял?"

"Э-э, вас понял, сэр. Мы, э-э, да. Ракета PAM включена ".

"Не стрелять...Я хочу, чтобы эта штука была на мосту, когда мы ее взорвем ".

"Какова цель, сэр?"

"Война миров, Дилан. Я бы хотел, чтобы ты увидел этого механического монстра, прежде чем уничтожишь его ... готов...Стреляй немедленно!"

Стоук затаил дыхание. Гигантская боевая машина была уже на полпути через мост. Там было, может быть, двадцать танго, бегущих прямо за ним, и еще больше прямо за ними.

Устройство лазерного наведения ракеты PAM удерживало ее на траектории после выстрела. Он развернулся и понесся к цели. Это произошло секундой позже, и резервуар сильно взорвался. Сквозь черный дым и пламя Стоук мог видеть, что эта штука не была уничтожена, но определенно выведена из строя. Люди, находившиеся поблизости на мосту, были убиты. Другие отступили обратно по дороге или растворились в джунглях на дальней стороне. Стоук не стал дожидаться платформы, он перепрыгнул последние несколько футов.

Он открыл огонь по нескольким оставшимся воинам джунглей, которым удалось выжить под уничтожающим огнем двух пулеметов М-60. Большинство ксукуру и солдат в форме бежали обратно в джунгли. Перегруппировка. Они вернутся, как только соберутся с силами для новой атаки.

"Синий гусь, Синий гусь, где ты, черт возьми, Мик?" Сказал Стоук в рацию.

"Голубой гусь, Стокли. Что я могу для тебя сделать, приятель?"

"Мик. Я в горячей зоне с тяжелораненым заложником. Мне нужно выгнать его сейчас, и Стилет - не вариант. Где ты находишься?"

"В пяти милях точно к востоку от LZ. Я вижу, как над мостом поднимается дым ".

"Мик, я знаю, что река здесь слишком узкая для твоего размаха крыльев. Она расширяется вверх по реке. Но Эмброуз не переживет похода по джунглям к самолету."

"Эмброуз - заложник?"

"Подтверждаю".

"Кто сказал, что это слишком узко, приятель?"

"Я знаю. Разве ты не видишь этого? У нас нет выхода, Мик."

"Я сделаю облет и посмотрю".

"Берегись пуль".

"HСТАРЫЙ ТВОЙ ОГОНЬ! " завопил Фрогги.

В этот момент Стоук увидел, как Алекс Хоук быстро плывет к берегу, а затем карабкается вверх по берегу реки. Его каноэ было разнесено на куски огнем с противоположного берега. Останки теперь лежат на поверхности воды, дрейфуя по течению вниз по реке. Двое из четырех членов экипажа "Хоука" плыли к берегу. Двое мужчин плавали лицом вниз.

"Топи!" Хоук закричал, подбегая к маленькой группе у подножия дерева: "Где он? Где, черт возьми, Эмброуз?"

"Там, наверху", - сказал Стоук, - "Поднимайтесь на борт и смотрите под ноги".

Они быстро поднялись на вершину, подробно рассказывая обо всех живописных достопримечательностях комплекса Top's jungle compound. Хоук спрыгнул и помчался внутрь, чтобы найти своего друга.

"Эмброуз, это я", - сказал Хоук, склоняясь над ним, его лицо было серьезным и полным беспокойства.

"Мне жаль", - сказала девушка по имени Капарина. В своем камуфляже она могла бы сойти за мужчину. Но ее лицо было прекрасным в тусклом свете.

"Он что-нибудь сказал? Стокли спросил ее.

"Ты должен дать ему минуту, " сказала Капарина, " Он приходит в себя".

Она прижимала руку Эмброуза к своей груди, пристально глядя на старика. "Я дал ему кое-что, чтобы противодействовать наркотикам правды. Десять минут назад. Это должно быть-"

"Вы врач?" Хоук спросил ее.

"Всего лишь ночная сиделка из Манауса".

"Ему будет сильно больно?"

"Я боюсь, что он это сделает".

"Алекс", - сказал Эмброуз, его веки затрепетали.

"Я здесь. Пришел, чтобы забрать тебя домой ".

"Домой", - вздохнул он. Его веки снова закрылись.

"Эмброуз. Пожалуйста. Ты должен оставаться в сознании несколько минут ".

"Так устал".

"Кодекс, Эмброуз. Запомни код. Когда и где?"

"Атака сверху".

"Да. Где Top собирается атаковать?"

"Вашингтон".

"Когда?"

"Президент. За всеми ними. За правительством".

"Когда, Эмброуз?"

"Двадцатого января"

"Это сегодня", - сказала красивая девушка. "Святая Мать Мария".

"Эмброуз, слушай внимательно", - сказал Хоук, "Во сколько назначена атака? Ты знаешь?"

"Поклянись на Библии. Не позволяй ему, " прохрипел Эмброуз.

Хоук посмотрел на Стокли и сказал: "Поклянись на Библии? Инаугурация. Они собираются напасть на правительство Америки на ступенях Капитолия. Который час?"

"Почти полдень, босс. Я не знаю, сколько у нас времени ".

Хоук покачал головой и нежно положил руку на плечо Конгрива. "Эмброуз. Код, что это такое?"

"Код".

"Да. Что это за код? Те цифры, над которыми мы так усердно работали? Эта чертова книга?"

Эмброуз слабо улыбнулся: "Код окружного прокурора Циммермана?"

"Да, Эмброуз. Вот и все".

"Из цифр получаются буквы, Алекс. Воля Аллаха. Да Винчи."

"Что?" Сказал Хоук, его мысли лихорадочно метались, он смотрел на Стоука в поисках помощи.

"Воля Аллаха", - сказал Стоук, - "Это звучит как пароль. Так что же такое Да Винчи?"

Эмброуз кивнул.

"Он не должен больше говорить", - сказала Капарина, глядя на Хоука.

Стоук схватил Хоука за руку. "Нам нужно идти, босс. Капарина хорошо позаботится о нем, пока мы не вернемся. Пошли".

"Я хочу, чтобы он убрался отсюда. Сейчас. Стилет даже близко не подходит! Где, черт возьми, этот гидросамолет?"

Стоук покачал головой и передал Хоук его рацию.

"Мик! Это Хоук. Понял?"

"Принято, Хоук".

"Ты можешь посадить эту чертову штуковину? Здесь? Сейчас? Я вот-вот потеряю его!"

"Не беспокойтесь, сэр. Я буду плескаться боком".

"Боком?"

"Маленький трюк, которому я научился в буше. Я сейчас вхожу ".

Хоук посмотрел на Капарину. "Ты останешься с ним. Кто-то приближается".

HПРОСНУТЬСЯ И SТОКЕЛИ ступил на платформу и начал их спуск. На данный момент люди Фрогги, казалось, остановили поток войск. Несколько человек все еще пользовались мостом, перелезая через взорванный резервуар. Была предпринята кратковременная попытка переправить понтоны sponson через реку, но M-60 препятствовали такого рода деятельности.

Они услышали громкий рев двигателя справа, прямо над мостом. "Голубой гусь" низко пронесся сквозь густой черный дым, всего в нескольких футах над тлеющим остовом танка на мосту. Кончики крыльев Мика Хокинга цепляли заросли листвы по обе стороны реки. На мгновение оба мужчины подумали, что он наверняка зацепится за крыло и пойдет ко дну.

Он попытался удержать "the Goose" на курсе, одному Богу известно, как, и развернулся для посадки. В последний возможный момент Мик опустил один закрылок и развернул большой самолет на несколько градусов вокруг своей оси. Небольшого угла было достаточно, чтобы миновать густо поросшие лесом берега. Синий гусь плюхнулся в реку.

Это произошло очень быстро. Мик открыл дверь и спустился на понтон, держа пулемет в одной руке. Он поднял якорь, забросил якорный канат на деревья и начал подтягивать самолет поближе к берегу.

"Прикройте этот гидросамолет!" Крикнул Стоук в рацию. "Построиться! Не подпускайте к нему никого ". Хоук успокоился, увидев двух мужчин с крупнокалиберными пулеметами М-60, бегущих вдоль берега к ожидавшему их гидросамолету. С моста раздавалась спорадическая стрельба, и М-60 открыли огонь, заставив его замолчать.

Лягушонок был у подножия дерева, поджидая их.

"Лягушатник", - сказал Хоук маленькому французу, когда они со Стоуком сошли с платформы.

"Друг мой", - обратился Фрогги к Хоку, кланяясь в пояс. Хоук улыбнулся и сжал плечо своего старого товарища.

"Фрогги, немедленно отправь туда двух человек. Эмброуз тяжело ранен. Скажи своим людям, чтобы они были очень осторожны, сбивая его. Как только его благополучно погрузят в самолет, скажи Хокингу, чтобы летел обратно вниз по реке в Стилетто и доставил его в медотсек."

"Дело сделано, месье Хоук", - сказал Фрогги, уже обращаясь по радио к двум самым крупным парням, которые у него были.

"Позволь мне одолжить этот спутниковый телефон, Лягушонок", - сказал Хоук, когда он отключился, "Он может нам понадобиться".

Француз передал это.

"У нас есть десять минут, Стоук", - сказал Хоук, "Какое из этих деревьев является антенной?"

"Вон тот, - сказал Фрогги, " пойдемте, друзья мои, мы собираемся взорвать его".

"Древесина", - сказал Хоук с кривой улыбкой, устремляясь к искусственному дереву.

85

WЭШИНГТОН, DC

Джек Макати был готов. День был пасмурный и холодный. Это было историческое событие, и президент уважал историю. Главный судья уже был на месте, стоя рядом с Библией для инаугурации Джорджа Вашингтона. Через несколько мгновений Макати положит на него свою левую руку, точно туда, куда Вашингтон положил свою, и будет приведен к присяге. Это был момент, которым он дорожил больше всего. Это была живая история, подумал Макати, глядя на толпы, собравшиеся под деревьями.

30 апреля 1789 года генерал Джордж Вашингтон прибыл в Федерал-холл в нижнем Манхэттене на самую первую президентскую инаугурацию. Он обнаружил, что там не было Библии. Кто-то вспомнил, что видел подходящую Библию в Сент-Джонс Лодж, в нескольких сотнях футов вниз по дороге, и отправился на ее поиски. Вернувшись, он положил масонскую Библию на красную бархатную подушечку. Книга была открыта на страницах между Бытием 49 и 50. Вашингтон положил левую руку на Библию, и была произнесена первая присяга.

Вашингтон добавил слова "Да поможет мне Бог", а затем наклонился и поцеловал книгу. Вскоре после этого внутрь была вложена шелковая страница, чтобы отметить точное место, где Вашингтон положил руку. Был добавлен гравированный портрет Вашингтона, обращенный к существующему портрету короля Георга II. И, поскольку библия принадлежала братской ложе, а не одной из двадцати двух церквей Нью-Йорка, было решено, что книга будет использоваться для всех будущих инаугураций. Вашингтону понравился тот факт, что не была одобрена ни одна конкретная церковь.

Двухсотлетняя Вашингтонская инаугурационная Библия по-прежнему использовалась каждые четыре года. Когда исторический том не использовался, он хранился под замком прямо там, где его нашли люди Вашингтона. Никому не разрешалось прикасаться к нему без перчаток. Он находился в неприметной комнате в задней части Сент-Джонс Лодж в нижнем Манхэттене.

TОН ПРЕЗИДЕНТ ждал наверху ступеней Капитолия. Верховный судья Соединенных Штатов Говард Л. Кларк стоял внизу, рядом с раскрытой Вашингтонской Библией. Первая леди, жена Макати, Линн, стояла рядом с ним, приветствуя старых друзей теплой улыбкой и пытаясь скрыть тот факт, что она предпочла бы быть где угодно еще на земле, только не на Инаугурационной платформе. Ее руки дрожали так сильно, что она едва могла удержать маленькую семейную библию в красной коже, которую она всегда брала с собой, когда они летали или по важным случаям.

Агенты секретной службы были повсюду, их глаза метались из стороны в сторону. Автомобили Amored и саперы безуспешно пытались припарковаться незамеченными у подножия подиума. Она все еще верила, что ее мужу грозит неминуемая опасность. Она увидела секретаря де лос Рейеса, который улыбнулся ей, зная, что она была так же обеспокоена событиями дня, как и она сама.

Даже сейчас, с растущей тревогой она заметила, что у мемориала Гранта происходит какая-то перестрелка. Протестующие рассеивались, подгоняемые подразделением секретной службы, которое медленно продвигалось сквозь толпу. По крайней мере, она надеялась, что это было что-то столь же безобидное, как неуправляемые протестующие. И это не то, чего она больше всего боялась в этот серый и угрожающий день.

"HО ЧЕРТ ты нашел эту чертову штуку?" - Спросил Хоук у Фрогги, который деловито прикреплял пакеты с семтексом к основанию одного из бесчисленных и неотличимых двухсотфутовых бегемотов. Поддельное дерево было двадцати футов в диаметре у основания. Кабели, замаскированные под корни, тянулись под землей во всех направлениях. Хоук должен был признать, что в этом было что-то гениальное.

"Лягушки всегда видят деревья, а не лес, месье", - сказал Лягушонок.

"В какую сторону он упадет?" - Спросил Стоук.

"В сторону реки", - сказал Человек-Водолаз, крутя таймер. "Хорошо, заряды установлены! Одну минуту! Чисто! Чисто!"

Все бежали изо всех сил, спасаясь за окружающими деревьями.

"YТЫ ИДИОТ!" - заорал Топ на единственного контролера, которого он еще не застрелил. Теперь он был явно взбешен. Большая часть его активов была скомпрометирована секретной службой. Одним из немногих оставшихся у него вариантов был начиненный взрывчаткой военный фургон Chevrolet, который он направил сквозь толпу к инаугурационной трибуне.

Но Топ, не веря своим глазам, наблюдал, как в последнюю минуту мужчина запрыгнул на борт фургона и ослепил объектив камеры. Несмотря на попытки контролера стряхнуть мужчину насильственными маневрами, он все еще был там.

С помощью пистолета, приставленного к виску, он только что убедил Кана, по крайней мере, вернуть его единственный оставшийся контролируемый актив под ручное управление. Если бы он мог подвинуть Suburban всего на тысячу ярдов ближе к президентской трибуне, еще оставалась надежда. Тысячи людей погибли бы при первом взрыве, даже на таком расстоянии. Но если бы он смог подобраться ближе, правительство Соединенных Штатов прекратило бы свое существование.

"Просто иди на восток", - тихо сказал Хан, набирая код ручного управления. Топ отодвинул контроллер в сторону и схватил джойстик.

"Я ничего не вижу!" Топ плакал. Тот, кто был на крыше грузовика, все еще закрывал объектив.

"Это не имеет значения, - сказал Хан, - чем дальше на восток вы сможете переместить агента, тем больше у вас шансов убить президента и всех, кто находится на трибуне".

Часы над ними продолжали неумолимо приближаться к полудню.

У них было меньше десяти минут.

"На восток, ты идиот!" Хан кричал в ухо Топу. "Иди на восток!"

Топ нажал на джойстик, и Suburban снова начал двигаться вслепую. Он сохранил мысленный образ местоположения грузовика относительно подиума. И все же это казалось невозможным.

Но Топ был мастером в этом. Он призвал все свои навыки, перемещая агента с завязанными глазами, руководствуясь только инстинктом. Произошла человеческая ошибка, но это была не его вина. Его несбыточная мечта все еще может сбыться.

Под моим большим пальцем, подумал он, сила пела в его венах, когда он двигал джойстик.

TОН ПРЕЗИДЕНТ и миссис Макати были готовы начать свой спуск по ступеням Капитолия. Внизу ждал главный судья Говард Кларк, его длинная черная мантия развевалась на сильном ветру. В толпе раздался рев, когда президент повернулся и помахал рукой массе людей, пришедших стать свидетелями этого исторического события. Оркестр морской пехоты сыграл первые ноты волнующей военной мелодии. Президент обнял свою жену. Это было почти время. Оркестр морской пехоты США, личный оркестр президента, в их алых куртках, играл зажигательную мелодию Соуза, которую любил Макати.

Пока все идет хорошо, подумал президент.

Похоже, в конце концов, он принял правильное решение. История запишет, что Джек Макати стоял на своем.

86

Дерево поднялось с земли, поднимаясь, как ракета Atlas с площадки, величественное, медленно набирающее обороты. Взрывная волна подняла его вверх, неповрежденным, прямо вверх, как мне показалось, на долгую секунду, а затем он накренился вперед, медленно падая к реке и приземляясь с оглушительным треском на подстилку джунглей.

"Алле-оп!" - радостно крикнул кто-то из-за деревьев. Это должен был быть Фрогги.

Густой, едкий дым и острые языки пламени вырывались из пробитой дыры в земле. Хоук и Стокли подались вперед, чтобы осмотреть повреждения. Оголенные кабели шипели и лопались, по ним все еще шло электричество. Там были скрученные спагетти из проволоки и толстого трубопровода, все еще тянувшиеся из дупла упавшего дерева и исчезавшие в четырехфутовой дыре, оставленной взрывом.

"Черт, " сказал Стоук, " Мы сплющили их антенну, но я предполагаю, что они все еще работают там, внизу".

Хоук говорил по радио, глядя вниз, в дыру. Он услышал крики и несколько выстрелов из стрелкового оружия внизу. По крайней мере, несколько человек в Гробнице были все еще живы.

"Стилетто, это Хоук. Мне нужна ракета ПЭМ в моем местоположении. Сейчас. У тебя есть мои координаты GPS?"

"Есть, сэр, э-э..." - нервно ответил офицер управления огнем. "Э-э, ты говоришь, что хочешь, чтобы это было в твоем точном местоположении по GPS?"

"Подтверждаю. Я повторяю, прямо на моей кровоточащей голове, " сказал Хоук, " стреляй сейчас же, Дилан!"

"Это утвердительно. Запускаю ПЭМ немедленно, сэр."

"Вернись! На землю!" Стоук крикнул: "Приближается!"

"Огонь в дыру!" Фрогги закричал, ныряя в укрытие.

TОН ПРЕЗИДЕНТ И Первая леди, взявшись за руки, начали медленный и осторожный спуск по ступенькам, ведущим к подиуму. Их улыбки были лучезарными. Приветствия и аплодисменты раздались от тех, кто находился поблизости, и от тысяч собравшихся на западной стороне Капитолия. Многие из них затаили дыхание. Все подались вперед, надеясь на лучший обзор.

TУ НЕГО ЗЕМЛЯ ЗАТРЯСЛАСЬ от взрыва ракеты PAM глубоко в подземном бункере Top. После ослепительной белой вспышки Хоук и Стокли снова побежали к дыре. Теперь он был больше, возможно, пяти футов в диаметре. Валил дым, но там, внизу, был свет. Электрический свет.

"Аварийные генераторы", - сказал Хоук, перекидывая пулемет через плечо. "Фрогги, выбери двух человек и иди с нами. Мы идем ко дну".

Стоук привязал трос к ближайшему дереву. Он бросил горький конец в дыру, заполненную дымом.

"Сначала я", - сказал Хоук, и прежде чем кто-либо успел что-либо сказать, он исчез, схватившись за леску. За ним последовал Стокли, затем Фрогги, затем два пулеметчика, Бассман и Бумер.

Ноги Хоука коснулись пола, и он перекатился влево. Он вскочил на ноги и окинул комнату взглядом. Он видел, как Стоук приземлился и повернул направо. Затем Фрогги и два стрелка. Несколько танго все еще были живы, они поднимались на ноги среди дыма и обломков. Фрогги и двое его стрелков расправились с ними, прежде чем они успели выстрелить.

Помещение связи бункера было разгромлено. Изломанные тела лежали поверх того, что раньше было консолями управления. Повсюду все еще горели небольшие электрические камины, и в ноздрях каждого стоял знакомый запах горелой свинины.

Из дыма вышел невысокий мужчина в очках, в обугленной одежде, с поднятым над головой кривым ножом. Хоук видел достаточно фотографий, чтобы узнать Абу Хана. Но мужчина направлялся в Стокли.

Стоук поднял руку, чтобы отразить удар мужчины, но кончик лезвия рассек предплечье Стоука.

"Это священная земля, неверный", - сказал хан, отступая, но снова поднимая свой клинок, - "Мы божественные мученики!"

Стоук посмотрел на него и улыбнулся. "Разогрей девственниц", - сказал он.

Хоук подошел к Хану сзади, обхватил одной рукой его горло и приставил дуло своего оружия к виску мужчины.

"Добро пожаловать в рай, Хан", - сказал Хоук. "Брось нож. У тебя есть пять секунд, чтобы сказать мне то, что мне нужно знать ".

"Я не знаю, что ты - не убивай меня!"

"Хоук, вон там! Крикнул Стоук. "Монитор все еще включен и работает! Вашингтон! Черт, это инаугурация!"

Хоук посмотрел на единственный работающий монитор. Идеальная цифровая прямая трансляция церемонии, которая сейчас проходит на подиуме. Верховный судья Кларк стоял, ожидая президента.

Президент и его жена спускались по ступенькам.

"Скажите мне, доктор Хан, " тихо сказал Хоук на ухо мужчине, - как ощущается ужас, когда стреляют не с того конца".

Мужчина отказался говорить.

Хоук уставился на монитор. Было что-то, чего он не видел. Чего-то ему не хватало. Что? Что, черт возьми, это было? Что-то сказал Эмброуз ... Поклянись на Библии ... Не позволяй ему.

"Скажи мне, что ты сделал с Библией!" Хоук закричал на Хана: "Или умри сейчас!"

Хан застонал: "Лист взрывчатого вещества толщиной с бумагу. Чувствительный к нагреву и давлению. Когда он кладет на него левую руку..."

"Черт!" Крикнул Стоук. "Где Топ? Мы должны что-то сделать!" Стоук обыскал комнату в поисках великана, но его нигде не было. Скорее всего, мертв, подумал Стоук, погребен под всеми обломками.

Хоук уже разговаривал по спутниковому телефону, набирая защищенный номер Конч. Он держал левую руку на горле Кана, увеличивая давление при каждом движении мужчины.

"Раковина", - сказал он, когда услышал ее голос. "Не позволяйте президенту прикасаться к Библии!"

На мониторе Алекс Хоук действительно мог видеть, как изменилось лицо госсекретаря де лос Рейеса, когда она слушала то, что он ей сказал. Мимолетный взгляд ужаса промелькнул на нем, а затем она снова улыбнулась, разговаривая с красивым молодым часовым морской пехоты, стоящим прямо рядом с ней.

Морской пехотинец двигался быстро.

"ПАРЕНДУЙТЕ, ПОВЫШАЙТЕ СВОЙ правой рукой и повторяй за мной ..." - сказал главный судья. Президент поднял правую руку и потянулся, чтобы положить левую на Вашингтонскую Библию.

Внезапно рядом с ним появился молодой морской пехотинец, положив твердую руку в белой перчатке на предплечье президента. Это произошло очень быстро. Морской пехотинец ловко снял старую библию с книжной полки и передал ее дородному агенту секретной службы, стоящему прямо за ним. Агент вручил морскому пехотинцу другую библию, маленькую, в красной коже, которую только что передала ему первая леди, и морской пехотинец положил свою библию на книжный стеллаж.

Хоук был настолько поглощен сценой на мониторе, что едва осознавал, как его пальцы сжимаются на тощей шее Кана. На краю кадра он увидел, как один из людей президента передал библию для инаугурации другому человеку, ожидавшему под трибуной. Мужчина стоял на крыше грузовика для обезвреживания бомб...Хоук посмотрел вниз, с удивлением увидев мертвого Кана у своих ног.

"Господин Президент, вы готовы принести присягу?" - спросил главный судья, когда глаза Хоука вернулись к экрану.

"Да", - ответил президент.

Президент положил левую руку на маленькую Библию, которая теперь была открыта на книге Бытия, и поднял правую руку. Он улыбался своей жене, что-то шепча ей.

"Я, Джон Дж. Макати, торжественно клянусь..." Начал Кларк, подводя президента к присяге.

"Я, Джон Дж. Макати, торжественно клянусь..."

Дым рассеялся, и Хоук был поражен, увидев человека в перфорированном котелке, сидящего перед единственным оставшимся монитором оперативного управления. Он маниакально манипулировал джойстиком. На его экране был виден президент на платформе. Казалось, он смотрел куда-то направо. Что-то происходило. Агенты быстро приближались к президенту. Хоук осмелился вздохнуть с облегчением, но теперь он увидел, что что-то все еще было ужасно неправильно.

"Сверху!" Хоук закричал, но мужчина не обернулся. Он держал правую руку на джойстике, поворачивая его вправо и влево, в то время как левой он стучал по клавиатуре. Под трибуной толпа расступилась, как будто нож разрезал ее надвое. Что-то, Хоук не мог видеть, что, вызывало панику; люди бежали, спасая свои жизни.

Хоук бросился к гигантскому безволосому существу, которое так жестоко надругалось над Конгривом. Хоук все еще помнил боль, которую этот человек причинил его собственному телу. Но это было ничто по сравнению с болью, которую он увидел в глазах Эмброуза Конгрива. Этого он никогда не забудет.

"Наверху", - снова сказал Хоук, становясь прямо за спиной террориста, который так безжалостно пытал их обоих. Он наклонился и прошептал мужчине на ухо.

"Я вернулся".

"Лорд Хоук", - ровным голосом произнес Топ, его глаза были прикованы к экрану над головой. Цифровые часы показывали 11:57. Осталось три минуты. "Вы как раз вовремя, чтобы стать свидетелями предсмертных мук Америки. Библия была просто закуской. Присаживайтесь за основным блюдом, лорд Хоук."

TСЛОВА ПРЕЗИДЕНТА они эхом отдавались в маленькой комнате, проходя через оставшиеся динамики над панелью управления.

"Что я буду добросовестно исполнять обязанности президента Соединенных Штатов ... и сделаю все, что в моих силах..." - сказал президент.

Он сделал паузу, заметив краем глаза какое-то движение. Агенты секретной службы на платформе разговаривали в рукава, продвигаясь к нему...

HТЫ СЛЫШАЛ CОНЧ металлический голос, доносящийся из спутникового телефона. Он хотел ей что-то сказать. За чем угодно. Но не было времени. И он действительно понятия не имел, что ей сказать.

HЛЕВАЯ РУКА АВКЕ схватил мужчину за длинный хвост и откинул голову назад. Правой рукой он приставил обнаженное лезвие своего штурмового ножа к подбородку Топа.

"Знаешь, что я думаю, Мухаммед?" - Сказал Хоук, прокалывая мясистую кожу вокруг шеи. "Я думаю, что ты трус. Я увидел это в твоих глазах той ночью. Тебе нравится причинять боль, но ты не можешь ее вынести. Я прав?"

"Двое опоздали с этим", - сказал Топ сквозь стиснутые зубы. "Удар для Аллаха вот-вот будет нанесен. Никто не может остановить это сейчас ".

"Неправильный ответ!" Хоук закричал, вставляя острие лезвия в ноздрю мужчины.

"У меня есть код завершения, " сказал Хоук, - я хочу, чтобы ты ввел его сейчас!"

Топ громко рассмеялся.

Хоук усилил захват левой руки, чувствуя, как сжимаются сухожилия и начинает разрушаться голосовой аппарат. Он надавил ножом сильнее, и из носа мужчины потекла кровь.

"У меня осталось целых две чертовы минуты", - сказал Хоук, вытаскивая нож из ноздри. Он приставил острие к переносице мужчины, вставив острие в уголок его правого глаза. Кровь брызнула на пульт управления.

"Нет!" Топ закричал, сжимая джойстик.

"Сначала правый глаз, потом левый", - сказал Хоук, "Ты даже не увидишь, как второй приземлится тебе на колени.

"Allahu akbar!" Топ крикнул: "Я готов умереть".

"Хорошо. Мы начнем процесс здесь ..."

"Боже! Нет! Остановись!"

"Я буду. Просто введите свой чертов пароль. Сейчас же!"

Дрожащей левой рукой Топ напечатал фразу "Спасите огонь". И на экране появились слова "Доступ предоставлен".

"Хорошо, " сказал Хоук, " Теперь мы введем код".

"У тебя нет этого гребаного кода".

"Доверься мне. Воля Аллаха".

Хоук наблюдал, как дрожащие пальцы мужчины начали вводить буквы, когда он произносил их вслух.

Появилось сообщение "Доступ запрещен".

"Есть еще идеи?" Прохрипел Топ с болезненной улыбкой на сжатых губах. Часы прокрутились вниз до 11:58.

Хоук секунду смотрел на него и сказал: "Наоборот. Вводи эту гребаную штуку задом наперед ".

"H-A-L-L-A-F-O-L-L-I-W." вошел Топ.

"Доступ разрешен".

Воля Аллаха. Задом наперед. Да Винчи, вспомнил Хоук, писал задом наперед, так что его слова можно было прочитать, только посмотрев на них в зеркало. Эмброуз дал ему то, в чем он нуждался. Все, что ему нужно было сделать, это использовать это.

"А теперь выключи эту гребаную штуку", - сказал Хоук, его голос был низким и полным угрозы.

Топ провел окровавленным пальцем по клавиатуре, набирая последовательность букв и цифр.

"ПРЕКРАЩЕНИЕ. ПРЕКРАЩЕНИЕ."

Эти два слова появлялись на экране управления в виде непрерывной прокрутки.

Цифры на часах остановились на 11:59. Оружие, которое недавно было доставлено в американскую столицу, мгновенно стало инертным и бесполезным. Даже беспилотная подводная лодка, которая сейчас кружит в Приливном бассейне под бдительным оком Томаса Джефферсона, отключилась. Он перевернулся один раз, брюхом вверх, а затем быстро накренился в грязи внизу.

Хоук снова поднял глаза на монитор.

Президент стоял на своем, когда агенты приблизились, чтобы окружить его на трибуне. У него был вид человека, который никуда не собирался уходить.

"АНАЙДИ ВОЛЮ в меру своих возможностей, " сказал президент, завершая принесение присяги, - сохраняю, защищаю и оберегаю конституцию Соединенных Штатов...Да поможет мне Бог".

TОН ОРКЕСТР МОРСКОЙ ПЕХОТЫ заиграл "Да здравствует вождь", когда пушки на лужайке начали салют из двадцати одного орудия.

Хоук, не отрывая глаз от сцены, разыгрывающейся в Вашингтоне, удерживал голову мужчины неподвижно, пока быстро и глубоко вонзал лезвие в его мозг.

"Это для Эмброуза Конгрива", - сказал Хоук.

Воля Аллаха была исполнена.

Эпилог

Пока Англия спала, мягкое снежное одеяло укрыло сельскую местность. Неожиданный снегопад продолжался весь следующий день. Сюрприз сделал это еще прекраснее. На несколько коротких мгновений солнце выглянуло из-за облака. Он висел низко в небе, собираясь скрыться за дальними западными холмами. Солнечный свет окрасил пологие холмы в оттенки розового и золотистого. Извилистая дорога впереди была черной и блестящей.

В старом "Локомотиве" было приятно тепло, и Конч свернулась калачиком на потертом кожаном переднем сиденье "Бентли", сонная из-за напряженного графика и долгой задержки рейса из Хьюстона. Хоук протянул руку и включил радио на приборной панели. Циферблат начал светиться, и заиграла песня, сладкая и медленная, едва сохранившаяся в памяти.

"Это так мило, Алекс", - вздохнула Конч, ее глаза были полуоткрыты. "Я никогда не видел такой сельской местности".

"Такого снега в Англии не было десятилетиями".

"Так любезно со стороны Эмброуза и Дианы пригласить меня на их вечеринку. И о том, чтобы ты приехал и встретил меня у самолета ".

"Ну, я был по соседству", - сказал Хоук, улыбаясь.

"Как у него дела, Алекс? Эмброуз?"

"Это было болезненное выздоровление. Но он снова ходит. Теперь он пользуется тростью. Ужасно смущен этим, но я продолжаю говорить ему, что swagger stick выглядит шикарно ".

Она улыбнулась.

Он посмотрел на нее. "Я рад видеть тебя, малыш".

"Я тоже. Спасибо."

"Ты хочешь спать? У нас есть час или около того, прежде чем мы прибудем в Бриксден-Хаус."

"Я хочу поговорить, Алекс. Тсс-прекрати. Не волнуйся, это не о нас. Я хочу рассказать тебе о похоронах в Техасе ".

"Похороны Гомера".

"Да, я рад, что пошел. Это было маленькое заведение, только местные жители, и очень... трогательное. Гомер был очень любимой душой в этом маленьком городке. Шериф Диксон сказал несколько слов, прежде чем я заговорил. Ты помнишь того замечательного человека, которого ты встретила в Ки-Уэсте."

"Такой человек, который заставляет тебя снова поверить в ковбоев".

"Это он. Он говорил в основном о законе. Как свято это было в его жизни; как глубоко он верил в это. Как люди должны уважать это. Он сказал, что Гомер отдал свою жизнь за нечто гораздо более благородное, чем линия, проведенная на песке ".

"Да. Как там сейчас там, на границе?"

"Думаю, так лучше. То, что охранник был так заметен, очень помогло. Мексиканское правительство, наконец, предпринимает усилия ".

"Арестовываю террористов, как я слышал".

"Это только начало. Ассоциация шерифа Техаса попросила Диксона возглавить новое объединенное подразделение пограничной безопасности. У него это будет хорошо получаться ".

"Я все еще нахожу абсолютно ужасающим, Конч, что каким-то образом в некоторых частях Америки границы стали политически некорректными". Сказал Хоук.

"Боюсь, ты прав".

"Я просто не понимаю этого, Конч. Без границ у нас ничего нет ".

"Ничего, кроме хаоса".

"Что случилось с простой защитой своей родины? Что бы ни случилось с: "Мы будем сражаться на пляжах...мы будем сражаться в горах?"

"Это пугает. Я чувствую, что Америка на грани потери себя, Алекс ".

"Я надеюсь, что Джек Макати не разделяет эту точку зрения".

"Нет, он безгранично оптимистичен. Полон уверенности, что мы переживем шторм. И я тоже, за исключением тех случаев, когда я провожу время на той границе ..."

"То, что у нас только что было, было на волосок от смерти. Но я надеюсь, что это был также серьезный тревожный звонок, Конч. У вас был шанс заполучить в союзники целый континент. Но вы либо пренебрегали ими, либо опасно вмешивались в их внутренние дела. Не обращаясь с ними как с равными, ты растратил много чрезвычайно ценных дружеских отношений и ...

Хоук искоса взглянул на нее. Откинув голову на спинку сиденья, она крепко спала.

Вот и все из-за его способности произносить речи.

HПРИМЕРНО ЧЕРЕЗ ЧАС позже Хоук включил фары, когда сворачивал с Тэплоу-Коммон-роуд и въезжал в ворота Бриксден-Хаус. Он замедлил ход, двигаясь на холостом ходу по широкой извилистой дорожке, пока Конч что-то делала со своим макияжем перед освещенным зеркалом на туалетном столике.

Там были бесчисленные акры официальной парковой зоны, голые фруктовые сады и вечнозеленые сады, все теперь покрытые мягким, мокрым снегом. Дом, когда они, наконец, увидели его на расстоянии, был внушительным. Классический итальянский особняк стоял на вершине больших меловых утесов с видом на излучину Темзы внизу. Казалось, что весь дом был охвачен огнем, каждая комната, и из каждого окна исходило туманное оранжевое свечение.

Подъезжая к воротам, он увидел, как правительственные машины, следовавшие на почтительном расстоянии, въезжают на автостоянку. Агенты выскочили и начали говорить в рукав, как они обычно делают. Служащий взял "Бентли" у крытого входа, и они направились в Большой зал. В дальнем конце комнаты пылал огонь, а слева от камина висела знаменитая картина Джона Сингера Сарджента, изображающая прабабушку леди Дианы Марс.

В комнате царило праздничное настроение, и это продолжалось по всему дому, пока они отправлялись на поиски хозяина и хозяйки. Эмброуз был очень взволнован этим званым вечером, когда последовал за выгравированным приглашением Хоука телефонным звонком. У Хоука была довольно хорошая идея о том, что задумал Эмброуз Конгрив, но он не поделился ничем из этого с Конч. Он не хотел, чтобы она разочаровалась в том случае, если он ошибся.

Хоук взял два бокала шампанского у ливрейного лакея и спросил, где он может найти старшего инспектора Конгрива.

"Он и леди Марс в библиотеке, сэр", - сказал мужчина. "Я полагаю, что через несколько минут зазвучит музыка".

"Да, извините. Наш самолет опоздал", - сказал Хоук.

Хоук и Конч пробрались сквозь сверкающую толпу и увидели Эмброуза и Диану, стоящих у дальних окон, выходящих в сад. Настраивался небольшой струнный квартет, и ведущий, сияя всем и вся, теперь столпился вокруг счастливой пары. Алекс поймал взгляд Эмброуза, и каждый мужчина поднял бокал за другого.

Было слишком людно, чтобы подойти поближе к ведущим, поэтому Алекс взял Конч за руку и повел ее к пустынному уголку, эркеру. За окнами снова начал падать снег. Алекс взял Конч за руку, когда Эмброуз подошел к сидящим музыкантам.

"Мои дорогие друзья", - сказал Эмброуз, беря микрофон, переданный ему одним из оркестрантов, - "Мы с Дианой так рады, что вы все смогли быть с нами сегодня вечером. Извините за ужасную погоду, но разве это не чудесно?"

Раздался смех и много аплодисментов.

"Я попросил наш замечательный оркестр сыграть для вас сегодня вечером совершенно особенную песню французского композитора Гектора Берлиоза. Это мое любимое произведение, и неудивительно, что за ним стоит интригующая история. История любви, по сути."

"Наша история разворачивается в Париже в 1832 году. Берлиоз в унынии. Он безумно влюбился в Харриет Смитсон, красивую английскую актрису, играющую Офелию в местной постановке "Гамлета". Берлиоз отправил ей десятки любовных писем и бесчисленное количество предложений руки и сердца, но Харриет уезжает из Парижа, не ответив.

"На грани безумия Берлиоз сочиняет симфонию, вдохновленный своей любовью к актрисе. Так получилось, что в ночь премьеры Харриет Смитсон только что вернулась из Лондона в Париж. Берлиоз попросил друга убедить ее присутствовать. Как раз в тот момент, когда оркестр собирается играть, композитор выходит на сцену и объявляет, что его новая симфония была написана как предложение руки и сердца. И, что его избранница сидела в центре первого ряда. Затем оркестр заиграл Фантастическую симфонию. Сейчас вы услышите симфонию Берлиоза в исполнении нашего великолепного квартета". Джентльмены? Если ты не против?

Конгрив отошел в сторону, и струнный квартет заиграл прекрасную первую часть симфонии, струнные к концу наполнились эмоциями. Когда они закончили, все в библиотеке замолчали, ожидая, когда Амброуз Конгрив заговорит.

Когда он снова вышел перед музыкантами, его глаза блестели. Хоук тоже был полон эмоций, наблюдая, как его самый старый и дорогой друг с некоторым трудом собирается с силами, чтобы заговорить.

"Некоторым из вас, возможно, будет любопытно узнать о реакции мисс Смитсон на симфоническое предложение Гектора Берлиоза. Что ж, я очень рад сообщить вам всем, что Харриет Смитсон сказала "да "."

Зрители громко захлопали.

"Я думаю, месье Берлиоз что-то замышлял, вы все согласны?" Сказал Эмброуз, его голос дрогнул, а глаза загорелись.

Гости взорвались. Все в комнате, особенно Алекс Хоук, начали переводить взгляды с Эмброуза на Диану с лиц, полных восторженного ожидания.

Эмброуз посмотрел на Диану через маленькую танцплощадку, увидел, как сияют ее глаза, и направился к ней, двигаясь немного медленно из-за своей трости.

Когда он, наконец, оказался лицом к ней, он протянул руку и взял ее за руку. Затем он склонил голову рядом с ее, и они что-то прошептали друг другу на ухо.

Эмброуз Конгрив повернулся лицом ко всем своим старым друзьям. Теперь все они громко хлопали и приветствовали, а лицо Конгрива блестело от слез.

"Она сказала... да!"

Царь

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ "ГОЛУБЫЕ ДНИ"

1 БЕРМУДЫ, НАШИ ДНИ

2

3 МОСКВА

4

5 БЕСПЛОДНЫХ ЗЕМЕЛЬ, СЕВЕРНАЯ ДАКОТА

6 БЕРМУДСКИЕ ОСТРОВА

7 МЕДОРА, СЕВЕРНАЯ ДАКОТА

8 БЕРМУДСКИЕ ОСТРОВА

9 ЗАЛИВ АЛЯСКА

10 БЕРМУДСКИЕ ОСТРОВА

11 НЬЮ-Йорк

12 БЕРМУДСКИЕ ОСТРОВА

13 НЬЮ-Йорк

14

15 БЕРМУДСКИЕ ОСТРОВА

16 МАЙАМИ

17

18 БЕРМУДСКИЕ ОСТРОВА

19 МОСКВА

20 БЕРМУДСКИЕ ОСТРОВА

21

22 МАЙАМИ

23 ВАШИНГТОН, округ Колумбия

24 БЕРМУДСКИЕ ОСТРОВА

25

26 МАЙАМИ

27 БЕРМУДСКИЕ ОСТРОВА

28

29

30

31

32 МАЙАМИ

33

34

35 САЛИНА, КАНЗАС

36

37 БЕРМУДСКИЕ ОСТРОВА

38 ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ "БЕЛЫЕ НОЧИ"

39 РОССИЯ

40 САЛИНА, КАНЗАС

41

42 МАЙАМИ

43 сериала, РОССИЯ

44

45

САЛИНА, 46, КАНЗАС

47

48 сериалов, РОССИЯ

49 МОСКВА

50 ЧЕЛОВЕК На БОРТУ "ПУШКИНА" В МОРЕ

51 ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

52 ЭНЕРГЕТИКА

53

54

55 МОСКВА

56 В МОРЕ

57

58

59

60

61

62

ВАШИНГТОН, округ Колумбия, 63.

64 KUNGSHOLM, SWEDEN

65 СТОКГОЛЬМ

66

67

68

69

ЭПИЛОГ

ПРОЛОГ

ОКТЯБРЬ 1962

Конец света был у всех на виду. Ракеты проросли на тростниковых полях Кубы, американские и советские линкоры сцепились в Южной Атлантике. Молодой президент Америки Джон Фитцджеральд Кеннеди провел для себя адскую неделю.

Гневные залпы Кремля продолжались днем и ночью, поскольку события стремительно выходили из-под контроля. Воинственные коммюнике посыпались градом и прогремели между Москвой и Вашингтоном; натянутые нервы трещали и шипели, как провода под напряжением на обоих концах. Дипломатия давно миновала переломный момент, и старые, испытанные правила ведения боевых действий времен холодной войны больше не применялись.

Не было никаких правил, совсем никаких, не сейчас. Не с тех пор, как российский премьер Никита Хрущев начал заявлять "Мы похороним вас!" западным послам и стучать ботинком по столу в ООН. И, конечно, не с тех пор, как импортированные Кастро российские МБР были обнаружены в девяноста милях от Майами.

Некогда надежная, как скала, крепость Камелот, любимое, мирное царство красивого молодого короля и его прекрасной королевы Жаклин, начало рушиться и давать трещины. И Джек Кеннеди знал, что за этой постоянно расширяющейся трещиной лежит дверь прямо в ад.

У двух главных противников было более пятнадцати тысяч ядерных боеголовок, нацеленных друг другу в горло. На границах Западной Европы стояли девяносто советских дивизий, готовых к броску. Эскадрильи бомбардировщиков армии, флота и Стратегического командования ВВС США впервые в истории отправились на DEFCON 2, в шаге от тотальной войны. И так продолжалось всю неделю.

Два беспомощных гиганта, боящихся дышать.

До сих пор.

В этот дождливый октябрьский день 1962 года Джек Кеннеди хорошо понимал, что глобальное ядерное уничтожение больше не является предметом ночных кошмаров; оно было прямо за углом.

Это было ближе, чем Рождество.

В водовороте кошмара стоял охваченный боем Белый дом. Все, кто работал на Пенсильвания-авеню, 1600, изо всех сил пытались функционировать еще один час, еще один день в атмосфере надвигающейся гибели. На столах людей лица дорогих сердцу детей, домашних животных и любимых людей, многие из которых заключены в рамки из палочек от эскимо, раскрашенных цветными карандашами, никогда не позволят им ни на мгновение забыть о том, что они могут в любой момент потерять навсегда.

Время реакции США на советский ракетный удар с Кубы составило всего тридцать пять минут. Это дало нескольким удачливым сотрудникам Белого дома и высокопоставленным генералам семь минут, чтобы сесть в вертолеты, направляющиеся к "Скале", сверхсекретному подземному бункеру, вырубленному в горах Мэриленда.

Тем, кто останется позади, просто придется схватить свои фотографии, закрыть глаза и нырнуть под парты, как школьникам в тех жалких рекламных роликах гражданской обороны по телевизору. Стол против бомбы. Это была отвратительная шутка.

Джек Кеннеди нырнул в затемненный альков в Западном крыле и выпил две таблетки Перкодана. Его "Эддисон" барахлил, нервы были на пределе, а спина просто убивала его. Но его брат Бобби ждал его в его последнем оставшемся убежище, Овальном кабинете, и он направился к лестнице.

Кеннеди только что вышел из Ситуационной комнаты после очередного перегретого брифинга со своим Объединенным комитетом начальников штабов. Ястребиное руководство Пентагона хотело немедленных превентивных ядерных ударов глубоко в сердце России. Кеннеди не сдвинулся с места. Он настаивал, что его морская блокада Кубы была лучшей надеждой Америки разоблачить блеф Хрущева и предотвратить полномасштабную войну.

За закрытыми дверями Овального кабинета Джек Кеннеди расхаживал перед потрескивающим камином, его публичное лицо исчезло, а личное исказилось от беспокойства и боли.

"Ты слышал об этом чертовом бизнесе с красными палочками, Джек?" Бобби Кеннеди спросил своего старшего брата.

"Черт возьми, это все, о чем они там хотят говорить. Теперь, когда у них наконец-то есть палка, которой они могут меня победить, они одержимы идеей использовать ее ".

"Скажи мне, Джек".

"По расчетам Пентагона, при нынешней скорости российского конвоя советские корабли достигнут нашего внешнего оборонительного периметра менее чем за семьдесят два часа. Но, основываясь на всей этой новой информации, которую мы получаем от британской военно-морской разведки, чаша весов, возможно, опасно склонилась в пользу российских охотников-убийц за подводными лодками ".

"Почему?"

"У русских есть какой-то новый вид подводной акустической технологии под названием SOFAR, усовершенствованный гидроакустический буй под кодовым названием Redstick. По-видимому, они могут уловить винтовые сигнатуры нашей подлодки за тысячу миль. Господи, Бобби, если это правда, значит, в нашей блокаде полно дыр. Бесполезный, как и говорили мне Вожди в течение нескольких дней ".

Бобби, глубоко засунув руки в карманы, ссутулив плечи от усталости и беспокойства, стоял, глядя в окно на промокший Розовый сад. Он не был уверен, сколько еще плохих новостей сможет вынести его брат. Он изобразил улыбку на лице и повернулся к Джеку.

"Смотри. Британцы в этом замешаны. Все, что мы можем сделать на данный момент, делается ".

"Есть какие-нибудь известия от них? Господи, мы с самого рассвета ждали вестей от их подлодки. Своевременная информация от этих людей так же редка, как дерьмо из "лошадки-качалки "."

"Военно-морская разведка Лондона связалась с Министерством обороны десять минут назад. Их подлодка Дредноут движется на фланговой скорости, направляясь за одним из своих лучших полевых агентов в Шотландии. Человек по имени Хоук. Расчетное время прибытия подлодки к острову Скарп на Гебридских островах - ноль шестьсот по Гринвичу. Хоук будет размещен на советской базе Arctic Redstick шесть часов спустя. Если их человек войдет и выйдет живым, мы будем знать что-то определенное о параметрах дальности действия Redstick, акустической чувствительности, возможностях связи и ...

"К черту чувствительность к звуку! Я хочу знать, сколько у них этих чертовых штуковин и где, черт возьми, они расположены! Если они где-нибудь поблизости от нашего театра военных действий, я хочу знать, как быстро мы сможем их уничтожить ".

"Британцы говорят, что мы получим эти разведданные через двенадцать часов".

"Двенадцать? Бобби, черт возьми, мне нужна эта информация сейчас. Если они разместили эти гребаные "Красные палочки" в Южной Атлантике, это влияет на каждую оборонительную операцию, которую подводные силы адмирала Деннисона проводят там ".

"Очевидно, Хоук - лучшее, что у них есть, Джек. Если что-то можно сделать, он может это сделать ".

"Что ж, я молю Бога, чтобы они оказались правы", - сказал Джек, рухнув в свое любимое деревянное кресло-качалку, с плетеным сиденьем и желтой парусиновой обивкой деревянной спинки.

Он раскачивался, уставившись в огонь, отчаянно пытаясь смириться с тем фактом, что он внезапно доверил судьбу всего проклятого мира какому-то проклятому англичанину, о котором он даже никогда не слышал.

"Хоук?" Сказал Джек Кеннеди, протирая покрасневшие глаза и уставившись на Бобби.

"Кто, черт возьми, такой Хоук?"

За спиной у него была винтовка, и единственная пуля прожгла дыру в его кармане.

Его звали Хоук.

Он был жестокосердным воином в холодной войне, внезапно ставшей обжигающе горячей. Убивая время перед отправкой на задание, он выслеживал гигантского красного оленя по залитым дождем вересковым пустошам острова Скарп. Монарх Шаллоха годами ускользал от него. Но палец на спусковом крючке у Хоука чесался так сильно, что он подумал, что, возможно, это тот день, когда человек и зверь окончательно рассчитаются.

Маршируя вдоль прибрежного утеса с высоко поднятой головой, сам Хоук был похож на оленя в состоянии повышенной боевой готовности. Шел 1962 год, и ему было двадцать семь лет, он был уже стариком в военно-морской разведке. После многих долгих месяцев патрулирования этих самых вод на борту эсминца Королевского флота в поисках российских подводных лодок он лично ощутил угрозу и размах советской власти. Он всегда жаждал нанести ответный удар, и, похоже, у него наконец-то появился спортивный шанс пролить немного ярко-красной русской крови.

Он прибыл на богом забытый остров Скарп за два дня до запланированной отправки на подводной лодке, организация поездки любезно предоставлена Королевским флотом. Его миссия, операция "Красная палка", была настолько строго засекречена, что его не проинформировали, пока он не оказался на борту Дредноута и не направился к северу от Полярного круга. Там, на норвежском острове под названием Шпицберген, был какой-то секретный российский пост прослушивания. Это все, что он знал.

Об остальном он мог догадаться. Он воображал, что это была бы его работа - выяснить, что, черт возьми, представлял собой пост, а затем уничтожить его. Выбраться живым не было бы упомянуто в его кратком изложении. Но это был бы сложный момент, верно, всегда был.

К черту все это. Он еще не был мертв, и у него все еще оставалось несколько часов до того, как его заберут. Монарх, огромный рыжий олень, был где-то там, на вересковых пустошах или на утесе внизу. На единственной пуле в кармане Хоука было выгравировано ее название. Он начал осторожный спуск по склону скалы. Было ужасно холодно. С моря надвигался туман. Видимость: плохая.

Внезапно, среди криков чаек и крачек, странный звук заставил его поднять глаза. Черт возьми, это прозвучало как выстрел из мощной винтовки!

Еще один сталкер, выслеживающий монарха Шаллоха? Невозможно. На этом жалком острове жили только овцы, земледельцы и фермеры. Вряд ли они вышли бы на охоту в такой ужасный день, как-

Господи! Ублюдок выстрелил снова. И на этот раз он безошибочно определил свою цель. Хоук спрятался за скалистым выступом и ждал, заставляя свое сердцебиение замедлиться до нормального. Еще одна пуля просвистела прямо над его головой. И еще один.

Он уловил отблеск солнечного света наверху, вероятно, отразившийся от бинокля стрелка. Мужчина взбирался. Собственная позиция Хоука была опасно раскрыта. Он лихорадочно огляделся в поисках укрытия. Если бы человек поднялся хотя бы на несколько футов выше, он был бы совершенно беззащитен. Та чаща деревьев на уступе внизу теперь выглядела очень хорошо.

Хоук вырвался из-под бесполезной теперь защиты скалы и прыгнул в космос. Он приземлился на выступе на ноги, подвернул ногу и покатился между деревьями. В сотне футов ниже холодное, затянутое туманом море разбивалось о нестареющие скалы.

Раздалось еще пять выстрелов, пули вонзились в березовые заросли над его головой, кромсая листья и ветки, обломки дождем посыпались вниз. Стреляя теперь вслепую, стрелок знал, что на данный момент он единственный, кого разоблачили.

Хоук достал из кармана единственный патрон с красным наконечником, вставил его в казенник и передернул затвор.

Он сделал глубокий вдох и задержал его, замедляя свой разум и тело. Он был обученным снайпером. Он знал, как это сделать. Он знал расстояние до цели, около 190 ярдов, угол падения, приблизительно 37 градусов, влажность 100 процентов, ветер от трех до шести миль в час слева от него под углом 45 градусов. Одна пуля, один выстрел. Ты добился убийства, или ты этого не сделал.

Олени, конечно, не смогли бы отстреливаться, если бы вы промахнулись.

Хоук глубоко засунул приклад в плечо и прижался к нему щекой. Он приложил глаз к оптическому прицелу и прицелился, разделив форму цели пополам перекрестием. Его палец сомкнулся, давя на спусковой крючок ровно на полтора фунта, ни унцией больше. Продолжай в том же духе... Теперь глубоко вдохни ... отпусти на полпути...подождите этого.

Перекрестие прицела разделило лицо цели пополам. Это именно то место, куда он намеревался выстрелить в него. Прямо в лицо. В его глаза. Выстрелите ему в часть черепа, что приведет к необратимой, мгновенной смерти.

Он выстрелил.

Патрон прошел мимо цели; его единственная пуля нашла свою цель.

ЕГО ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ ЛЕЖАЛ лицом вниз, под тем, что осталось от его головы, образовалась лужа темной крови. Он был одет для охоты, в поношенное промасленное пальто и саржу. Хоук посмотрел на свои ботинки и увидел, что они идентичны его собственным, сшитым на заказ в магазине Lobb's в Сент-Джеймсе. Англичанин? Он порылся в карманах брюк мертвого парня. Несколько фунтов, американская зажигалка Zippo, коробок спичек из ресторана Savoy Grill с номером лондонского телефона, нацарапанным внутри женским почерком.

В карманах старой куртки Barbour не было ничего, кроме боеприпасов и недавно купленной туристической карты Внешних Гебридских островов. Он снял ботинки и использовал свой охотничий нож, чтобы оторвать каблуки. Внутри каблука левого ботинка профессионально создано углубление.

Открыв маленький пакет из клеенки, запиханный внутрь, Хоук обнаружил тонкий кожаный бумажник со знакомым значком КГБ в виде меча и щита. Он достаточно хорошо знал его значение: щит для защиты славной революции, меч для сокрушения ее врагов. Внутри бумажника были документы на кириллице, явно выданные Комитетом государственной безопасности, широко известным как КГБ.

Также в бумажнике была не лишняя фотография самого Хоука, сделанная недавно в уличном кафе в Париже. Женщина за столом с ним была симпатичной американской актрисой из Луизианы. Его любимая кошечка. Через несколько мгновений после того, как была сделана эта фотография, он попросил ее выйти за него замуж.

Было ли это просто единичной попыткой убийства, основанной на его прошлых грехах? Или КГБ проникло в операцию "Красная палочка"? В последнем случае миссия была явно скомпрометирована. Русские на этом замерзшем арктическом острове ждали бы его. Потеря заветного элемента неожиданности всегда делала все немного острее.

Он стоял там, глядя на мертвого русского, и в его голове формировалась идея. Уайтхолл мог немедленно отправить закодированный сигнал по каналу, который русские регулярно прослушивали.

"SSN HMS Dreadnought прибыл на станцию 0600 для получения", - гласил ложный сигнал. "На месте найдены два трупа: британский полевой агент и киллер КГБ, оба, по-видимому, убиты во время борьбы. Миссия сорвана, операция прервана по заявлению военно-морского командования в Уайтхолле."

В любом случае, стоит попробовать.

В рюкзаке для выслеживания на его спине была складная лопата. Хоук выскользнул из брезентовых плечевых ремней, достал из рюкзака лопату, и, когда его настроение значительно улучшилось, он обнаружил, что насвистывает свою любимую мелодию "Соловей пел на Беркли-сквер", снова и снова вонзая лопату в ледяную землю.

Иногда человеку просто нужно похоронить свое прошлое и, черт возьми, смириться с этим.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГРУСТНЫЕ ДНИ

1

БЕРМУДЫ, НАШИ ДНИ

Война и мир. По опыту Александра Хоука, жизнь обычно сводилась к тому или иному. Как и его тезка, покойный отец, герой, получивший множество наград за свои дерзкие подвиги в холодной войне против Советов, Хоук очень любил мир, но был известен своим искусством ведения войны. Когда и где бы в мире ни требовался его довольно экзотический набор навыков, Алекс Хоук с радостью отправлялся в вылазку. Облаченный в плащ, с кинжалом в руке, он ликующе вступал и вновь вступал в вечную драку.

Ему было тридцать три года. Хороший возраст, по его словам, не слишком молодой и не слишком старый. Прекрасный баланс молодости и опыта, если можно быть таким смелым.

Алекс Хоук, позвольте сначала сказать, был существом, излучающим насилие. Нападение было для него естественным; этот человек был весь в огне. Вскоре после его шумных родов его очень английский отец заявил Китти, его такой же американской матери: "Он кажется мне мальчиком, родившимся с сердцем, готовым к любой судьбе. Мне только интересно, какой балласт уравновесит все эти чертовы паруса ".

Обычно он был хладнокровным, довольно отстраненным персонажем, но бурлящая кровь Алекса Хоука могла вскипеть в кратчайшие сроки. Как ни странно, его истинная природа не была очевидна случайному наблюдателю. Тот, кто случайно встретил его, скажем, на вечерней прогулке по Беркли-сквер, счел бы его дружелюбным, даже веселым парнем. Он мог бы даже насвистывать веселую мелодию о соловьях или что-то в этом роде. В этом человеке была непринужденная грация, жизнерадостная беспечность, в глазах читалось легкое веселье, не испорченное самодовольством.

Но именно ухмылка Хоука "Что за черт", взгляд, перед которым не могла устоять ни одна женщина, и даже немногие мужчины, сделала его тем, кем он был.

Хоук был заметен. Крупный мужчина с героической головой, он был ростом далеко за шесть футов и усердно выполнял строгий режим упражнений, чтобы поддерживать себя в отличной форме. Его лицо было тонко смоделировано, его характер глубоко запечатлелся в бесчисленных чудесах и сомнениях его внутреннего опыта.

Его ледяные голубые глаза сверкали, а игра выражения его лица имела широкий диапазон - от веселья и обаяния, которыми он наполнял свою повседневную беседу, до глубокой серьезности. Его поведение быстро могло принять трагический и мощный вид, что могло заставить даже тривиальную тему внезапно приобрести новое и поучительное значение.

У него была копна довольно неукротимых иссиня-черных волос, высокий, четкий лоб и прямой, властный нос. Под ним был волевой подбородок и хорошо очерченный рот с легким намеком на назойливую жестокость в уголках.

Представьте себе здорового парня, с которым хорошо познакомились, которого мужчины хотели выпить, а женщины предпочитали горизонтально.

ОН ДРЕМАЛ на нетронутом пляже Бермудских островов большую часть часа. Это был жаркий день, день, который был насквозь пропитан синевой. Трепещущие веки и тонкая улыбка на пересохших от соли губах Хоука противоречили довольно экзотическому сну, который ему снился. Внезапно какой-то шум сверху, возможно, похожий на дельфинообразное щелканье длиннохвостого буревестника, вывел его из задумчивости. Он приоткрыл один глаз, затем другой, улыбаясь мимолетному воспоминанию о сексуальном блаженстве, все еще запечатленному в глубине его сознания.

Эротические образы, мясистые нимфы розового и кремово-белого цветов, быстро улетучились, когда он поднял голову и настороженно вгляделся в яркость реального мира двумя яростно прищуренными голубыми глазами. Сразу за линией рифа белый парус задрожал и развернулся с подветренной стороны. Пока он наблюдал за изящным маленьким бермудским шлюпом, парус снова повернулся в наветренную сторону, и из-за воды он отчетливо услышал звук, который он любил, - шуршание и треск парусины.

Никаких вопросов об этом времени и месте в его жизни, подумал он, глядя на мягко плещущийся прибой: мои голубые небеса.

Здесь, на этом залитом солнцем острове посреди Атлантики, царил мир. Это, наконец, были "голубые дни", о которых он мечтал. Его последний "красный" период, довольно сомнительный роман с участием сумасшедшего по имени Папа Топ и армий джихадистов "Хезболлы" в глубине Амазонки, милосердно стирался из памяти. Каждый новый пасмурный день все глубже загонял эти страшные воспоминания в глубины его сознания, и за это он был по-настоящему благодарен.

Он легко перевернулся на спину. Сахаристый песок, похожий на розоватый тальк, был теплым под его обнаженной кожей. Должно быть, он задремал после своего последнего заплыва. Хм. Он заложил руки за все еще влажную голову и глубоко вдохнул, свежий соленый воздух наполнил его легкие.

Солнце все еще стояло высоко в лазурном небе Бермудских островов.

Он поднял руку, чтобы лениво взглянуть на свои часы для дайвинга. Это было сразу после двух часов дня. Улыбка скользнула по его губам, когда он обдумывал оставшуюся часть расписания на день. В этот вечер у него ничего не было, кроме тихого ужина со своим ближайшим другом Эмброузом Конгривом и невестой Конгрива Дианой Марс в восемь. Он слизнул засохшую соль с губ, закрыл глаза и подставил солнцу свое обнаженное тело.

Его убежищем была небольшая бухта с кристально чистой бирюзовой водой. Волны скользили вверх и по покрытому пятнами розоватому песку, прежде чем отступить, перегруппироваться и снова атаковать. Эта крошечная бухта, возможно, около ста ярдов в поперечнике в устье, была невидима с прибрежной дороги. Южная дорога, как ее называли, была вырезана в зазубренном коралле и известняке столетиями ранее и тянулась вдоль всего побережья до Сомерсета и Королевской военно-морской верфи.

Окруженный цветущими зелеными мангровыми зарослями и морским виноградом, маленький райский полумесяц Хоука был неотличим от бесчисленных бухт, точно таких же, как он, протянувшихся на восток и запад вдоль южного побережья Бермудских островов. Единственный доступ был со стороны моря. После нескольких месяцев безмятежного посещения бухты он начал думать об этом месте как о своем собственном. Он даже прозвал это место "Кровавой бухтой", потому что обычно был чертовски измотан, когда прибывал туда после трехмильного заплыва.

Хоук тщательно выбирал Бермуды. Он рассматривал это как идеальное место, чтобы залечить свои раны и залечить измученную психику. Расположенные в середине Атлантики, примерно на равном расстоянии между столицами-близнецами Лондоном и Вашингтоном, Бермудские острова отличались необычной цивилизованностью, приятной погодой и беззаботным населением, и это было место, где мало кому из его знакомых, друзей или врагов, пришло бы в голову искать его.

За год до этого он получил множество неприятных царапин в джунглях Амазонки, в том числе схватки с различными тропическими лихорадками, которые едва не унесли его жизнь. Но после шести идиллических месяцев маринования в этом тропическом море и воздухе он пришел к выводу, что никогда в жизни не чувствовал себя лучше. Даже при скромном ежедневном потреблении эликсира мистера Гослинга, который местные жители называют черным ромом, ему каким-то образом удалось снизить свой рост в шесть футов с лишним до боевого веса 180. Теперь у него был густой загар и плоский живот, и он чувствовал себя просто прекрасно. В свои тридцать с небольшим он чувствовал себя на двадцать, если в день.

Хоук нашел убежище в маленьком, несколько обветшалом коттедже на пляже. Старый дом, первоначально служивший сахарным заводом, возвышался, можно сказать, ненадежно, над морем в нескольких милях к западу от его нынешнего местоположения. У него появилась очень полезная привычка каждый день плавать на этом уединенном пляже. Три мили два раза в день не были чрезмерными и неплохим дополнением к его обычной тренировке, которая включала несколько сотен приседаний и подтягиваний, не говоря уже о серьезных силовых тренировках.

Таким образом, его уединение было обеспечено, и его привычкой на собственном пляже было снимать купальник, как только он приходил. Он совершил ритуал, сняв его и повесив на ближайшую ветку мангрового дерева. Затем несколько часов загорать на природе, как сказали бы наши французские кузены. Обычно он был скромным человеком, но роскошное ощущение прохладного воздуха и солнечного света в местах, обычно не выставляемых напоказ, было слишком восхитительным, чтобы отрицать это. Он настолько привык к этому новому режиму, что сама идея носить плавки здесь показалась бы излишней, даже нелепой. И-что?

Он смотрел, не веря своим глазам.

Что, черт возьми, это было?

2

Его внимание привлекломаленькое прямоугольное пятно синего цвета. Оно лежало на песке, в нескольких ярдах справа от него. Приподняв туловище и опираясь на локти, он посмотрел на оскорбительный предмет. Осколки, принесенные морем? Нет, явно нет. Казалось, что пока он безмятежно спал в своей святая святых, прибыл какой-то злобный захватчик и положил на его берег синее полотенце.

Безмолвный мародер тщательно расставил эту штуковину на пляже, под прямым углом к прибою, с четырьмя розовыми раковинами по углам, чтобы удерживать ее на месте. В середине темно-синего полотенца также была причудливая буква "К", богато вышитая блестящей золотой нитью. Над инициалом был символ, который, как ему показалось, он узнал, двуглавый орел. Пляжная тряпка богача.

Черт возьми. Владельца не видно. Куда он подевался, этот дерзкий мистер К.? Ушел купаться, предположил Хоук. Почему из всех мест он должен бросить якорь именно здесь? Конечно, вида другого мужчины - обнаженного мужчины, ради Бога, - мирно спящего здесь на песке, было бы достаточно, чтобы побудить незваного гостя, этого К., кем бы он, черт возьми, ни был, поискать уединения в другом месте?

По-видимому, нет.

В этот момент из моря появилась женщина. Не просто женщина, но, возможно, самое возвышенно красивое создание, которое Хоук когда-либо видел. Она вышла мокрая насквозь. Она была высокой, с длинными прямыми ногами, с загорелой кожей бледного оттенка кофе с молоком. Она была не совсем обнаженной. На ней была небольшая нашивка из белого материала в месте соединения бедер, а поверх ее очень полных и идеальных грудей с розовыми кончиками вообще ничего не было.

На ней была бледно-голубая маска для подводного плавания, сдвинутая назад над высоким лбом, и влажные золотистые локоны падали на ее бронзовые плечи. Он никогда не видел такой грубой животной красоты; ее присутствие, когда она приближалась, казалось, вызывало у него головокружение.

Она остановилась на полушаге, глядя на него сверху вниз с откровенной оценкой. Ее полные красные губы изогнулись в улыбке, которую он не смог толком прочесть. Забавляет его затруднительное положение?

Хоук с опаской посмотрел на ветку мангрового дерева примерно в десяти ярдах от него. Его выцветшие красные плавки свисали с голой ветки среди круглых толстых зеленых листьев. Проследив за его взглядом, женщина улыбнулась.

"Я не должна беспокоиться о купальнике", - сказала она, ее широко расставленные зеленые глаза сверкали на солнце.

"А почему я не должен?"

"Эта лошадь уже покинула сарай".

Хоук долго смотрел на нее, подавляя улыбку, прежде чем заговорить.

"Что, если позволите мне быть таким смелым, черт возьми, вы делаете на моем пляже?"

"Твой пляж?"

"Вполне".

"На что это похоже, что я делаю?"

Она несла прозрачный пластиковый пакет с завязками, в котором было что-то похожее на маленькие розовые раковины и другие предметы. Хоук также заметил леску, обернутую вокруг ее талии, с несколькими маленькими рыбками. Его глаза были слишком заняты ее необыкновенным телом, чтобы заметить копьеметалку в ее правой руке.

"Посмотри сюда, - сказал Хоук, - вдоль этого побережья бесчисленное множество бухт, точно таких же, как эта. Конечно, ты мог бы выбрать -"

"Ракушки здесь уникальны", - сказала она, подняв пакет так, чтобы на нем отражалось солнце. "Розовые китайцы, они называются".

"Без шуток", - сказал Хоук. "Они тоже бывают красного цвета?"

"Красный китаец? Разве ты не умный мальчик? " - сказала она, смеясь, несмотря на неудачную попытку сделать серьезное лицо.

Впервые он услышал славянские нотки в ее безупречном английском. Русский? Да, подумал он, внезапно вспомнив двуглавого орла над монограммой, древним символом императорской России.

Она продолжала смотреть на его обнаженное тело, и Хоук неловко заерзал под ее немигающим взглядом. Интенсивность ее взгляда вызывала слишком знакомое волнение, как внутри, так и снаружи. Он подумал о том, чтобы прикрыться руками, но понял, что на этом позднем этапе он будет выглядеть еще более нелепо, чем уже был. И все же он хотел, чтобы она перестала смотреть на него. Он чувствовал себя окровавленным экземпляром, приколотым к доске.

"У тебя необычайно красивое тело", - сказала она, словно констатируя научный факт.

"Действительно ли я?"

"Свет притягивается к нему интересными способами".

"Что, черт возьми, это должно означать?" Сказал Хоук, нахмурившись. Но она развернулась на каблуках на песке и отвернулась.

Она легкой походкой прошла по песку к синему полотенцу и завернулась в него с экономией движений, которая наводила на мысль о балетной танцовщице или акробатке. Скрестив перед собой длинные ноги в стиле йоги, она открыла большую сумку и достала пачку сигарет Marlboro. Затем в ее руке появилась тонкая золотая зажигалка. Старый Данхилл, Хоук подумал, добавляя богатую девушку к своей мизерной базы знаний. Она щелкнула ею и прикурила, выпустив тонкую струйку дыма.

"Восхитительно. Хочешь?" спросила она, глядя на него краем глаза.

Он справился, плохо. "Вы, должно быть, пропустили знак "Не курить", который я вывесил вон там, в прибое".

На это нет ответа. Она вытащила одну из ярко-розовых ракушек из своей сумки, бросила ее на песок рядом с собой и начала делать наброски в маленьком блокноте на спирали. Она начала тихонько насвистывать, рисуя, и вскоре, казалось, совсем забыла о нем.

Хоук, которая чувствовала, что ее скудный белый треугольник тазовой ткани дает ей несправедливое преимущество, перевернулась на живот и положила голову на предплечье лицом к девушке. По правде говоря, он бы с удовольствием выкурил сигарету. Что угодно, чтобы успокоить его расстроенное психическое состояние. Он обнаружил, что не может отвести от нее глаз. Теперь она наклонилась вперед, затягиваясь, поставив локти на колени, ее полные груди с коралловыми кончиками выдавались вперед, поднимаясь и слегка покачиваясь с каждым вдохом и выдохом сигареты.

Наблюдая за тем, как ее тело двигается, чтобы поправить раковину или стряхнуть пепел, он почувствовал, как его сердце пропустило удар, затем продолжило, бешено колотясь в грудной клетке. Казалось, что это раздражает, и каждый глухой удар только сильнее заводил его.

Она курила свою сигарету, больше не беспокоясь о нем, задумчиво глядя на море каждые несколько мгновений, затем снова вытаскивала карандаш из песка, возобновляя свой набросок. Хоук, ошеломленный, смутно осознавал, что она, кажется, снова заговорила.

"Я прихожу сюда каждый день", - небрежно бросила она через плечо. "Обычно очень раннее утро для света. Сегодня я опаздываю, потому что...ну, неважно почему. Просто потому, что. Ты?"

"Я работаю в дневную смену".

"Ах. Кто ты?"

"Англичанин".

"Очевидно. Турист?"

"Резидент на полставки".

"Где ты живешь?"

"У меня есть маленькое местечко. На мысе у Голодной бухты."

"Неужели? Я не думал, что там кто-то живет, кроме этих мерзких паукообразных обезьян, щебечущих на диких банановых деревьях ".

"Только один маленький дом все еще стоит на мысе. Чайный домик. Ты знаешь это?"

"Старая мельница. ДА. Я думал, что эти руины унесло три урагана назад."

"Нет, нет. Он выжил ", - сказал Хоук, чувствуя себя необъяснимо защищающимся из-за своих скромных раскопок.

"Права скваттера, я полагаю. Тебе повезло, что полиция тебя не прогнала. Бродяги не идут на пользу туристическому имиджу Бермудских островов".

Хоук пропустил это мимо ушей. Она снова открыто смотрела на него, ее глаза были голодными и яркими. Он избегал этих приковывающих изумрудных прожекторов только потому, что смотрел на море, осматривал горизонт, высматривая Бог знает что.

"У тебя слишком много шрамов для пляжного бродяги. Чем ты занимаешься?"

"Борец с аллигаторами? Вранглер "Дикой кошки"?"

Девушка, не улыбаясь, сказала: "Если тебе так чертовски неудобно, просто иди и возьми свои плавки. Уверяю вас, я не буду смотреть."

"Самый добрый". Хоук остался на месте.

"Как тебя зовут?" - внезапно спросила она.

"Хоук".

"Хоук. Мне нравится это название. Коротко и по существу."

"А у тебя какой?"

"Корсакова".

"Как знаменитый русский композитор Римский-Корсаков".

"Мы более известны тем, что завоевали Сибирь".

"Как тебя зовут по имени?"

"Анастасия. Но меня зовут Азия".

"Азия. Очень континентальный."

"Я уверен, что в ваших кругах это забавная шутка, мистер Хоук".

"Мы пытаемся".

"Хм. Ну, вот и Худу, мой шофер. Как раз вовремя ".

Она достала из своей волшебной сумки крошечный белый топик от бикини и скользнула в него, по одной бледной и трепещущей груди за раз. Хоук, не в силах удержаться от того, чтобы не пропустить ни секунды этого чудесного представления, обнаружил, что во рту у него пересохло, а дыхание стало поверхностным и учащенным. Ее розовые соски были твердыми под тонкой тканью, более эротичными теперь, когда они были скрыты.

Хоук снова почувствовал шевеление внизу, внезапно остро осознав, что на нем нет плавок. Он быстро переключил свои мысли на унизительный матч по крикету давным-давно, Итон и Малверн в Лордз, матч, который он эффектно проиграл в возрасте двенадцати лет. Это болезненное воспоминание успешно вытеснило несвоевременное желание в прошлом, и он молился, чтобы оно не подвело его сейчас.

По-видимому, не подозревая о его мучительном положении, она быстро собрала свои вещи и вскочила на ноги, когда маленький "Зодиак" с центральной консолью врезался в бухту. У руля был элегантный чернокожий мужчина, худощавый и подтянутый, с белоснежными волосами. Худу был одет в накрахмаленные белые брюки, рубашку с короткими рукавами, шорты-бермуды и традиционные гольфы. Он улыбнулся и помахал красивой белокурой девушке, когда заводил лук на песок. На корме стояли два больших подвесных мотора. Должно быть, четыре удара, подумал Хоук. Они вели себя так тихо, что он даже не услышал приближения маленькой лодки.

Худу выпрыгнул из надувной лодки и стоял с пейнтером в руке, ожидая своего пассажира. Хоук подумал, что он похож на молодого Гарри Белафонте, чьи волосы преждевременно поседели.

Азия Корсакова сделала паузу, внимательно посмотрела на Хоука сверху вниз и сказала: "И глаза тоже хорошие. Удивительный синий. Как замерзшие лужи арктического дождя".

Не услышав от него ответа, она улыбнулась и сказала: "Очень приятно было познакомиться с вами, мистер Хоук. Извините, что побеспокоил вас."

"Да. Я тоже рад познакомиться с тобой, Азия", - это все, что смог выдавить Хоук, когда повернулся и приподнялся, чтобы попрощаться.

"Нет, нет, не вставай, ради Бога, не делай этого!" Она рассмеялась через плечо.

Хоук улыбнулся и наблюдал, как она взяла Худу за руку, грациозно вошла в качающийся "Зодиак" и взгромоздилась на деревянное сиденье на корме. Хоук увидел название "Царь", нанесенное по трафарету на изгиб носа, и предположил, что это тендер для гораздо более крупной яхты.

"До свидания", - крикнул Хоук, когда маленькая лодка развернулась, направилась в открытое море и на полной скорости вышла из бухты.

Слышала она его или нет, он не был уверен. Но Анастасия Корсакова не обернулась, чтобы посмотреть на него, и не ответила на его прощание. Глубоко возмущенный ее вторжением, был ли он теперь так огорчен ее уходом? Его всегда поражало, как лицо красивой женщины вписывается в сознание мужчины и остается там, хотя он никогда не мог бы сказать вам, почему.

Его глаза следили за маленьким белым Зодиаком, пока даже его след не исчез за скалами.

Он встал, отряхнул песок со своего обнаженного тела и принес свой выцветший купальник. Надев его, он быстро вошел в чистую голубую воду, пока она не достигла уровня колена, а затем нырнул, мощно подтягиваясь руками к первой линии коралловых рифов и, за ними, к своему маленькому дому на холме над морем.

Марк Твен лучше всего сказал о Бермудах, думал Хоук, пока плыл.

Ближе к концу своей жизни Твен написал с Бермуд престарелому другу: "Отправляйся на небеса, если хочешь, я лучше останусь здесь".

Может быть, это и не был рай, но, клянусь Богом, он был близок к этому.

3

МОСКВА

Вертолет президента России взлетел для посадки на крышу совершенно нового комплекса ГРУ. ГРУ (сокращение от Главного разведывательного управления, или Главного разведывательного управления) было источником некоторого веселья для президента Владимира Ростова. Частота, с которой каждый новый режим менял названия и аббревиатуры различных учреждений, была пережитком старых чекистских времен: секреты внутри секретов.

Каждая живая душа в Москве точно знала, что это за здание: штаб-квартира КГБ.

Владимир Владимирович Ростов был худощавым, худощавым мужчиной, на голову или больше выше большинства россиян, с суровыми манерами и длинным, заостренным носом, как у шекспировского клоуна. Он шел странной сутулостью, как некий фальшивый акт вежливости, одновременно благородный и вкрадчивый, походка, которую часто пародировали за его спиной в коридорах Кремля.

Его прозвище "Серый кардинал" говорило о многом.

В этот момент, глядя вниз на сверкающие серые улицы Москвы из забитого мокрым снегом окна своего вертолета, он выглядел серым и усталым. Ему едва не перевалило за восьмой десяток. Хотя признать это было бы политическим самоубийством, он чувствовал каждый год, когда возвращался в столицу в конце долгого путешествия. Он возвращался с военно-морских маневров в Баренцевом море.

Бесконечный перелет в Москву на борту стратегического бомбардировщика Ту-160 был холодным, грубым и неудобным. Тем не менее, он был счастлив, учитывая все обстоятельства. Ему удалось провести два волнующих дня в море, наблюдая за военными учениями. Возрожденный Северный флот России на удивление преуспел в долгожданных военных играх. Действительно, российский военно-морской флот, как он вскоре доложит в ГРУ, почти восстановил свою полную численность после десятилетнего перерыва.

С мостика атомного крейсера "Петр Великий" президент стоял под ледяным дождем, наблюдая за ночными запусками своих новейших истребителей "Сухой", взлетевших с соседнего авианосца. Затем, на рассвете следующего утра, появилась истинная причина его визита. С Екатеринбурга, новейшей российской атомной подводной лодки, должна была быть запущена новая межконтинентальная баллистическая ракета.

Ракета, версия "Тополя-М" морского базирования под названием "Булава", была самым мощным наступательным оружием России на сегодняшний день, по крайней мере, на три года опережая что-либо в американском арсенале. Он нес десять ядерных боеголовок независимого наведения и имел радиус действия 8000 километров.

Запуск "Булавы", к большому облегчению всех присутствующих, прошел впечатляюще успешно. Считалось, что у русских теперь есть оружие, полностью способное пробить системы противоракетной обороны Америки.

В тот вечер за ужином в каюте адмирала флота на борту его флагманского корабля офицеры программы "Булава" рассказали, как начальная скорость новой ракеты фактически сделает все системы противоракетной обороны Америки устаревшими. Это был качественный скачок вперед, и эту новость президент Ростов с радостью привезет домой, в Москву.

Все прошло на редкость хорошо, подумал Ростов, откидываясь на удобную подушку заднего сиденья вертолета. Его отчет о сверхсекретной встрече тем утром с графом Иваном Корсаковым и членами "Двенадцати" был бы позитивным, полным хороших новостей. Это было хорошо, Ростов знал. Граф Корсаков был самым могущественным человеком в Кремле, и он плохо переносил плохие новости. В начале их отношений Ростов понял, что для графа порядок был главным приоритетом.

В тот самый памятный день, отведя его в сторону в затемненном кремлевском коридоре, Корсаков прошептал ему на ухо, что Путин скоро уедет далеко-далеко. И что тогда он, Владимир Ростов, стал бы вторым по могуществу человеком во всей России.

"Второй по значимости?" - спросил Серый кардинал со своей фирменной застенчивой усмешкой.

"Да. Ты будешь президентом. Но мы все знаем, кто на самом деле правит Россией, не так ли, Володя?" Граф Корсаков рассмеялся, по-отечески положив руку ему на плечо.

"Конечно, ваше превосходительство".

Корсаков - Темный Всадник, как его называли, - тайно правил Россией железным кулаком. Но поскольку у него не было официального титула или положения в Кремле, лишь горстка людей в высших эшелонах власти знала, что Корсаков был реальной силой, стоящей за троном.

Когда президентский вертолет МИ-8 приземлился на залитой дождем крыше, он увидел своего министра обороны Сергея Иванова, вышедшего ему навстречу. Легкий декабрьский дождь переходил в снег, и нисходящий поток воздуха от несущего винта трепал пальто мужчины вокруг его стройной фигуры. Тем не менее, Иванов широко улыбался. Но его сердце радовалось гордости за свою новую штаб-квартиру, а не виду президентского вертолета.

Штаб-квартира Сергея, построенная стоимостью около 9,5 миллиардов рублей, стала новым домом Главного разведывательного управления России, ГРУ. В буйном строительном порыве он был построен всего за три с половиной года, что по московским меркам было чудом. Таким образом, улыбка министра была оправданной.

Двое мужчин пожали друг другу руки и поспешили под дождем к застекленному входу в зал прибытия.

"Извини, я опоздал", - сказал Ростов своему старому товарищу по КГБ.

"Вовсе нет, господин президент", - сказал Сергей. "У нас еще есть время быстро осмотреть объект перед встречей в Корсакове. Я обещаю не утомлять вас."

Новая штаб-квартира ГРУ с видом на старый аэродром Ходынка на Хорошевском шоссе стояла на месте старого здания КГБ, которое долгое время в шутку называли "аквариумом". Это было бельмом на глазу, ветхим напоминанием о старой России. Это сооружение из стекла и стали было огромным, площадью около 670 000 квадратных футов, и в нем было все самое современное. Министр обороны Сергей Иванов позаботился об этом. В конце концов, это была Новая Россия!

Внутри здания было множество дорогостоящих секретов и ультрасовременных коммуникационных технологий. Тем не менее, значительная часть предусмотренных в бюджете средств была израсходована на строительство стены, которая окружала здание. По пути в Ситуационную комнату Сергей заверил президента, что его новая стена выдержит атаку любого танка на земле.

"Мне придется спросить об этом наших танковых командиров", - сказал Ростов. Многолетний опыт научил его скептически относиться к заявлениям российских военных.

Но во время краткой экскурсии Ростов оказался под глубоким впечатлением от нового Ситуационного центра. По своей привычке он решил не показывать это.

Он небрежно спросил одного из ближайших офицеров, молодого полковника, для каких именно ситуаций был разработан Ситуационный центр.

"Ну, практически в любой ситуации, господин президент", - ответил мужчина, гордо улыбаясь.

"Итак, вы следили за слушаниями в американском Сенате по ассигнованиям на вооружение на C-SPAN прошлой ночью?" - Спросил Ростов, повторяя зубастую улыбку подчиненного зуб за зубом. "Это была ситуация, за которой стоило следить!"

"Ну, не так уж много, сэр", - сказал мужчина, подбирая слова. "Некоторые ситуации-"

Генерал выступил вперед, чтобы скрыть смущение молодого человека. "Это скорее работа СВР, господин Президент".

СВР была службой внешней разведки. Конечно, Ростов это хорошо знал. Когда Ростов был главой КГБ, он лично отвечал за полную перестройку этой службы.

"Неужели?" Сказал Ростов, глядя на генерала с некоторым удивлением: "Работа СВР, не так ли? Разве это не увлекательно? Каждый день чему-то учишься".

Смущенные взгляды были отведены, когда Ростов улыбнулся своей застенчивой, загадочной улыбкой, коротко кивнул всем в комнате и ушел. Корсаков ждал наверху.

"Этот человек дурак", - сказал Сергей Иванов в лифте. "Мои извинения, сэр".

"Этот смешной маленький генерал? ДА. Чей-то сын или племянник, не так ли?"

"Он такой. Племянник Путина".

"Избавься от него, Сергей. Энергетика."

Энергетика была тюрьмой строгого режима на пустынном острове недалеко от военно-морской базы Кронштадт в Санкт-Петербурге. Это учреждение было уникальным в истории российских тюрем. Он был намеренно построен на месте массового захоронения радиоактивных отходов. Заключенным, попавшим в эти стены, был вынесен смертный приговор, знали они об этом или нет.

Предшественник Ростова, премьер-министр со стальным взглядом, который злоупотребил гостеприимством, был гостем там даже сейчас. Ростов на мгновение задумался, остались ли вообще волосы у его старого товарища Путина сейчас.

Лифт остановился, и они вышли.

"Мы прошли долгий путь, Сергей Иванович. Восемь лет назад у нас были дела поважнее, даже в военной сфере, чем строительство причудливых административных зданий. Но ГРУ - это глаза и уши российской армии, в значительной степени всего российского государства. Его работники заслуживают таких современных условий ".

Это было правдой. После распада Советского Союза в 1991 году советские разведывательные службы вступили в десятилетие серьезного упадка. Внушающий страх КГБ, где Ростов провел свою прежнюю жизнь, был учреждением в свободном падении. Великое множество советских шпионов дезертировало и продало свои секреты западным разведывательным агентствам. Коммунизм был мертв. МИ-6, грозная британская разведывательная служба, просто объявила свою миссию выполненной, собрала вещи и отправилась домой.

"Лучше мертвый, чем красный", - говорили британцы и американцы.

Та эпоха явно закончилась.

Темный всадник, граф Иван Корсаков, появился, чтобы спасти Россию-матушку.

С Ростовом на его стороне Корсаков теперь вернул бы России ее законное место в мире.

На высоте.

4

"Доброгоутра, джентльмены", - произнес из-за своей малиновой занавески граф Иван Иванович Корсаков, агент КГБ под кодовым названием "Темный Всадник".

Его проникновенный голос, усиленный, обладал бестелесностью, которая усиливала беспокойство всех, кто находился в пределах слышимости. Он мог видеть их, но они не могли видеть его. Немногие люди, за исключением его ближайших доверенных лиц в Кремле, когда-либо имели честь смотреть на лицо Корсакова. Он двигался и работал в тени.

Никогда не давал интервью средствам массовой информации, никогда не фотографировался, он был богат сверх всякой меры. Самый могущественный человек в России был очень скрытным человеком.

Но каждый в Новой России и, в какой-то степени, почти каждый на планете почувствовал эманации этого чрезвычайно мощного интеллекта. В темных тайных покоях в сердце Кремля граф Корсаков правил как виртуальный царь. Внутри этих толстых стен из красного кирпича, возведенных в пятнадцатом веке, даже ходили слухи, что однажды Корсаков может потерять "виртуальную" часть этого названия.

Президент Ростов и его силовики, двенадцать самых влиятельных людей в России, вошли в частный конференц-зал Корсакова. Эта великолепная галерея с огромными позолоченными люстрами была выделена графу указом президента. Это было для личного использования Корсакова, когда в новой штаб-квартире ГРУ нужно было обсуждать вопросы государственной безопасности.

Картины в позолоченных рамках, украшающие обшитые панелями стены, изображали великую страсть графа - воздушные корабли. От гравюры с изображением первого в истории воздушного шара, который взлетел над Парижем в 1783 году, до картин маслом с изображением великих нацистских цеппелинов - все это было там. На одной огромной картине, любимой у Корсакова, изображен немецкий ZR-1 во время его печально известного ночного налета на Лондон, его блестящий серебристый корпус раскаляется докрасна от пожаров, бушующих на улицах внизу.

В комнате доминировал стол, который Ростов сам заказал по своему собственному дизайну. Он был длинным и мог легко вместить до двадцати пяти человек со всех трех сторон. Настолько необычной была форма. Стол представлял собой большой равносторонний треугольник, выполненный из блестящего вишневого дерева французской полировки. В точке треугольника, конечно же, стояло большое кожаное кресло графа, которое сейчас занимает Ростов. Это была идея президента о небольшой шутке: за этим столом могла быть только одна голова.

За креслом Ростова висел тот самый красный бархатный занавес, ставший знаменитым во времена сталинского террора. В Кремле во время определенных собраний Сталин сидел за этим самым занавесом, внимательно прислушиваясь к разговорам, слова которых часто могли возвращаться, чтобы преследовать тех, кто их произносил. В конце комнаты напротив красной занавески Сталина висел красиво вырезанный и позолоченный двуглавый орел, древний символ императорской России.

Теперь за старым потертым занавесом сидел граф Корсаков. Как и Сталин до него, он был волшебником, который дергал за ниточки истинной власти.

Двенадцать человек расселись по трем сторонам блестяще отполированного стола. На карточках были указаны места для сидения, а столовые приборы из чистого золота и элегантный красный фарфор, постоянно "заимствованные" из Петергофского дворца, означали, что будет подан завтрак. В этот момент появилась группа официантов, блистательных в белых куртках с золотыми эполетами, и начала обслуживать.

Ростов вошел, только когда все расселись, заняв свое место на "точке". Он улыбался, когда слуга усаживал его, кому-то тепло, кому-то холодно, демонстративно игнорируя других полностью. Напряжение резко возросло, когда один из двенадцати, на которого никто не обращал внимания, случайно задел локтем свой кубок, пролив воду через стол. Официант быстро убрал со стола, но ледяной взгляд Ростова заставил мужчину еще ниже опуститься на стуле.

Рядом с каждым золотым кубком для воды на столе лежал небольшой подарок, предположительно от графа. Ростов взял свой подарок и рассмотрел его: маленькую золотую перегородчатую табакерку с изображением Ивана Грозного. Ростов понял шутку. Это явно должно было стать совершенно особенным событием. Это была даже работа Фаберже, он увидел, повертев ее в руках.

"Доброе утро, товарищи", - прогремел из скрытых динамиков знакомый бестелесный голос. Это звучало так, как будто где-то требовалось отрегулировать сабвуфер. Но тон графа был безошибочным. Сегодня полетят головы, подумал Ростов, улыбаясь про себя, полетят головы.

"Доброе утро, ваше превосходительство!" - ответили Двенадцать почти в унисон и, возможно, немного резковато.

Из тринадцати мужчин, собравшихся за столом, только российский президент хранил полное молчание. Он снисходительно улыбнулся остальным, улыбкой почти отеческого веселья. Хорошие новости, которые он принес, позволили ему казаться расслабленным и в хорошем настроении. Все остальные за столом были серовато-бледны и, казалось, не могли контролировать свои бегающие глаза, нервный тик и дрожащие конечности. И это несмотря на то, что многие из них носили на своей форме звезды Героя Советского Союза и Героя России. Такова была огромная сила того, кто был известен в кремлевских стенах как Темный Всадник.

"Надеюсь, всем понравился тур?" Сказал Корсаков.

Головы качнулись, и можно было услышать несколько Да, да, да. Голова президента была одной из немногих, которые не качались. Он рано научился хитрости, способу не соглашаться автоматически со всем, что говорил Корсаков. Он поставил правый локоть прямо на стол и сжал правую руку в кулак, крепко прижав его к подбородку и удерживая так в течение всего заседания. Никакого бездумного покачивания головой для президента России!

"ДАВАЙТЕ НАЧНЕМ, товарищи", - сказал Корсаков. "Мы приветствуем президента Ростова, вернувшегося домой из Баренцева моря, и с нетерпением ждем его отчета о ходовых испытаниях наших новых ракетных комплексов "Булава". Но нашим первым делом будет убрать небольшой беспорядок. Сегодня, год назад, на встрече в Кремле, я дал этой группе две очень простые вещи на память. Я настаивал, чтобы вы заплатили налоги. До последнего рубля. И я настаивал, чтобы вы не занимались никакой политической деятельностью, которая каким-либо образом могла быть истолкована как наносящая вред нашему любимому президенту. Все здесь это помнят?"

В комнате воцарилась неловкая тишина. Даже официанты почувствовали напряжение и отошли от стола. Два сотрудника службы безопасности президента, пара коренастых украинцев, которые оставались у двери, теперь двинулись вдоль одной стены.

"Видимо, не все помнят. Я хотел бы, чтобы генерал Иван Александрович Серов, пожалуйста, встал ".

Генерал, старый, лысый и начавший толстеть, сумел подняться на ноги, снова опрокинув при этом свой кубок с водой. Его лицо приобрело смертельный оттенок бледности, а правая рука, держащая табакерку, которую он разглядывал, неудержимо дрожала.

"Благодарю вас, генерал. Теперь ты, Алексей Немеров. Встаньте, пожалуйста."

Немеров, худая, восковая фигура с жидкими светлыми волосами, встал, его глаза сверкали за круглыми очками в стальной оправе. Он понял, что его намеренно усадили рядом с генералом, и теперь они стояли бок о бок. Оба были заметно потрясены, один от страха, другой от ярости.

"Ваше превосходительство, произошла какая-то ошибка", - сказал Немеров, впиваясь взглядом в красный занавес, как будто его глаза могли пронзить его, как будто его руки могли дотянуться до человека за ним, задушить его прежде, чем он смог-

Голос Корсакова был низким и полным угрозы. "Здесь, безусловно, произошла ошибка, Алексей! Вы оба, кажется, забыли, почему вы достигли таких высоких постов в нашей славной Новой России. Сидишь на вершине своих миллиардов, отдыхаешь на своих виллах в Кап д'Антиб. Ты здесь сегодня только потому, что я доверял тебе. И ты уйдешь сегодня, потому что я больше этого не делаю ".

Два телохранителя Ростова, которые вошли в комнату незамеченными, теперь продвигались вдоль стены, пока не встали прямо за двумя предателями. Каждый сделал шаг вперед, тихо и незаметно для своих намеченных жертв. Остальные одиннадцать отвели глаза от кровавой драмы, которая обязательно разыграется.

Серов и Немеров, пошатываясь, прислонились к столу. Оба почувствовали внезапное давление холодной стали на основания своих черепов, и оба закрыли глаза, ожидая неизбежного.

"Там, где царит хаос, порядок отступает", - сказал Корсаков. "Пусть порядок воцарится еще раз".

Это был сигнал. Двое вооруженных людей выстрелили одновременно, пули из "Парабеллума" с полым наконечником разбрызгали куски черепа и тонкий туман розовато-серого мозгового вещества в воздух над столом, ошметки мозговой ткани забрызгали потрясенные лица мужчин, сидевших прямо через стол от жертв.

Прежде чем двое мертвых мужчин смогли рухнуть на пол, телохранители президента схватили каждого трупа под мышки и быстро оттащили их от стола, потащив к двери, которую сейчас открывал один из официантов.

"Закройте дверь, пожалуйста", - сказал Корсаков, когда тела были убраны, а официанты убрали неприглядный разбитый фарфор и немного прибрали беспорядок. Окровавленные салфетки, которыми пользовались мужчины, наиболее пострадавшие от резни, были заменены на хрустящие белые льняные.

"И давайте продолжим. Пожалуйста, джентльмены, приятного завтрака. Я должен сделать еще несколько замечаний, прежде чем президент представит нам отчет о военно-морских учениях в Баренцевом море. У кого-нибудь есть вопросы? Нет? Хорошо. Позвольте мне рассказать вам, в чем суть этой встречи на самом деле. Я обещаю, что вы найдете это очень интересным ".

Здесь Корсаков сделал паузу, давая Двенадцати, а теперь и Десяти, шанс собраться с мыслями. Когда он увидел, что они следуют примеру Ростова и начали потягивать из маленьких стаканчиков "водичку", как русские называют свою любимую водку, и раскладывать по тарелкам яйца, маринованные огурцы и сосиски, он продолжил.

"Во-первых, что касается наших собственных внутренних проблем, в частности недавних чеченских зверств, я бы сказал, что мы должны научиться смотреть на все проблемы всесторонне, видя как обратную, так и оборотную сторону вещей. В данных условиях плохое может привести к хорошим результатам, а хорошее может привести к плохим результатам. Массовая гибель мирных жителей в Новгороде вызывает сожаление, но мы обратим это в нашу пользу, поверьте мне.

"Мир снова погружен в хаос, джентльмены. Это потому, что в нем нет биполярной симметрии. После катастрофического распада Советского Союза существовала только одна сверхдержава - Соединенные Штаты Америки. Больше нет никакого глобального противовеса для обеспечения чувства симметричного порядка на нашей планете. Европейцы пытаются и, как и следовало ожидать, с треском проваливаются. Китайцы с радостью попытались бы, но их ядерный арсенал прискорбно неадекватен, по крайней мере, на данный момент. Все согласны?"

Послышался одобрительный шепот, все все еще были слишком шокированы недавним насилием, чтобы реагировать нормально.

"Только две мировые державы имеют реальный шанс бросить вызов Соединенным Штатам, два правительства, способных вернуть равновесие, восстановить порядок и политическую симметрию: наше собственное и, в какой-то момент в будущем, китайское. Лично я бы предпочел, чтобы наша собственная скромная родина взяла на себя инициативу на этом поле битвы ".

Со смехом и аплодисментами расслабленность вернулась на язык тела Десяти. Хотя запах кордита и медный аромат свежей крови все еще витали в воздухе, двое погибших коллег уже стирались из коллективной памяти.

"Хорошо, хорошо. Итак, позвольте мне предложить идею для разрешения этого кризиса, не так ли? Сегодня утром я говорю вам, что наша ближайшая цель - остановить американское вторжение на постсоветские территории. Для этого я предлагаю вернуть утраченные республики нашего бывшего Советского Союза. Не все сразу, слишком провокационно, а, скорее, по кусочку за раз. Начнем, пожалуй, с маленькой Эстонии, такой занозы в нашем боку. Большая часть работы там уже проделана. На следующей встрече я проинформирую вас о фактических сроках и стратегии. Как только Запад переварит это и решит, что с нами покончено, мы вернем их всех обратно! Либо силой, либо уловкой, но мы вернем их обратно.

"Когда мы завершим реинтеграцию нашей любимой Родины, мы посмотрим за пределы этих новых границ, на восток и запад. Потому что я говорю вам, джентльмены, единственный способ защитить наши границы - это расширить их!

"Возвращение нашей любимой России на ее законное место в качестве доминирующей мировой державы потребует не чего иного, как новой революции! Это будет нелегко. Как однажды сказал председатель Мао: "Революция - это не званый ужин". Но мы победим, джентльмены, мы победим!"

Ростов первым поднялся на ноги, громко хлопнув в ладоши. Остальные вскоре последовали его примеру, вскочив со своих стульев и энергично аплодируя. Это продолжалось не менее пяти минут, пока граф Корсаков не заговорил снова.

"Спасибо вам всем. Я ценю ваше чувство долга и любовь к родине. Но для достижения этого славного возрождения и революции нам нужно будет удержать Запад от вмешательства. Держите их носы подальше от нашего гнезда. Нам понадобится военная хитрость, уловка, отвлекающий маневр, который предотвратит любую контратаку наших врагов, когда наши танки двинутся вперед. Есть мысли?"

Генерал Аркадий Геримосов, который, возможно, выпил "немного воды" больше, чем его товарищи, заговорил первым.

"Мы могли бы отвлечь их, уничтожив Нью-Йорк, Чикаго и Лос-Анджелес, ваше превосходительство? Самая убедительная военная уловка, не так ли, друзья мои?"

Смех в зале был взрывным, но не всем это показалось смешным. Некоторые из них в частном порядке думали, что это действительно хорошая идея. Корсакова это не позабавило.

"Весьма занимательная идея, генерал Геримозов, но, как однажды сказал Наполеон, "В мире есть только две силы, меч и разум. В конечном счете, меч всегда побеждает разум." И на этой ноте, поскольку никаких дальнейших дел до презентации президента позже не будет, это заседание закрывается ".

"Володя?" Сказал Корсаков, разговаривая с президентом наедине через наушник в ухе Ростова.

"Превосходительство?"

"Я хочу поговорить с тобой наедине. Не могли бы вы извиниться на несколько минут и присоединиться ко мне в моем кабинете?"

"Действительно. Я уже в пути ".

Ростов приложил салфетку к губам, улыбнулся своим коллегам и проскользнул за занавес, чтобы увидеть волшебника.

"Да, ваше превосходительство", - сказал Ростов силуэту, сидящему в тени. Он занял свое обычное кресло, скрестил ноги и закурил сигарету.

"Есть человек, за которым нужно присматривать, Володя".

"Кто и где, ваше превосходительство?" Ростов ответил.

"Англичанин по имени Хоук. У меня есть кое-какая история с его семьей. Он недавно переехал из Лондона на Бермуды. Он каким-то образом увлекся моей дочерью Анастасией. Возможно, романтическая связь. Возможно, нет. Он мог бы показаться частным лицом, необычайно богатым. Но у меня есть основания полагать, что он из МИ-6. Или, возможно, просто внештатный агент по найму."

"За ним нужно присматривать или убить?"

"И то, и другое. А пока просто смотрите. Свяжитесь с моей частной службой безопасности на Бермудах. Мистер Сэмюэл Коул на Не таком острове. Старая американская база слежения НАСА за понижением дальности. Он будет знать, что делать. Когда Хоуку придет время уходить, я сообщу тебе. Тогда я хочу, чтобы вы связались с мистером Стрельниковым. Пэдди Стрельников. Мой американский пистолет. Он единственный, кого я бы отправил против этого англичанина ".

"Он хорош, не так ли, этот британец?"

"Возможно, лучший. Он причинил нашим товарищам в Гаване и Пекине бесконечные неприятности. Кроме того, я беспокоюсь о моей дорогой Анастасии. Моя дочь была... несчастна после безвременной кончины своего мужа Вани. Кажется, она очень увлечена этим Хоуком. Это вызывает беспокойство. Я не хочу, чтобы он был в нашем гнезде ".

"Возможно, вам следует сказать вашей дочери, чтобы она держалась подальше от этого человека, ваше превосходительство. В конце концов, она - душа послушания".

"Возможно. Но на какое-то время, возможно, он сделает ее счастливой. И, кроме того, кто знает, чему она может научиться у этого англичанина за это время, а, Володя?"

Ростов кивнул.

"Где сейчас Пэдди Стрельников, ваше превосходительство?"

"На задании в Америке. Заботясь о бизнесе ".

5

БЕСПЛОДНЫЕ ЗЕМЛИ, СЕВЕРНАЯ ДАКОТА

Дорога впереди была похожа на замерзшую змею. Черный и блестящий в свете его фар, скользящий там, исчезающий в далеких белоснежных холмах. Пэдди Стрельников включил дальний свет, но все равно, в основном, все, что он мог видеть, это кружащийся снег. Что-то мокрое, мягкие капли бьются о его лобовое стекло. Шлепок.Дворники работали нормально, но он все равно ни хрена не видел.

Он нашел выступ левой части колеса и снова включил затемнение. Да. Это было лучше, меньше снега и больше дороги.

Стрельников не знал, как выехать ночью неизвестно куда в самый разгар долбаной метели. Он был русским эмигрантом из Бруклина, черт возьми, где у них были нормальные шоссе. BQE, скоростная автомагистраль Лонг-Айленда, черт возьми, даже автострада Санта-Моника в Лос-Анджелесе и так далее, с которыми он мог справиться. Эта дорога? Северная Дакота? Забудь об этом, брат. Это был долбаный Марс.

Он взглянул на свои массивные золотые часы, увидел, который час, и ускорился, немного сбавив ход. Он наблюдал, как красная стрелка перевалила за восемьдесят, девяносто. Он до чертиков надеялся, что в этом автомобиле есть система контроля тяги. Он думал, что у них есть переключатель для этого на этих новых автомобилях, но он не смог его найти. Он не был точно уверен, что такое контроль тяги или даже где он слышал об этом. Вероятно, телевизионная реклама. Что бы это ни было, для него это звучало хорошо. Когда впервые пошел сильный снег, он остановился передохнуть и поискал выключатель.

Удачи. На приборной панели было множество ручек и переключателей, на самом деле, слишком много, но ни на одном из них ничего не говорилось о контроле тяги. Неудивительно, что Детройт спускался в унитаз. Никто больше не имел понятия, как управлять этими чертовыми машинами. Каким-то образом, несколько лет назад, какой-то гений из Motown решил, что все в Америке хотят, чтобы приборные панели выглядели как кабины 747-го. Теперь они все это сделали, и никто больше не имел понятия, какая кнопка что сделала.

Он порылся в бардачке в поисках какого-нибудь руководства, но, конечно, там его не было. Только его контракт на прокат и сложенная карта Северной Дакоты, которая ему не была нужна, и его курносый пистолет 38 калибра, который, как он надеялся, ему не понадобится. У него действительно больше не было времени возиться с этой машиной, поэтому он выехал обратно на шоссе I-94 и продолжил движение на запад, надеясь на лучшее.

Возможно, контроль тяги был даже стандартным на этой штуке, автоматическим, сказал он себе сейчас, немного ускоряясь. Но примерно час назад его чуть не занесло в канаву. Дважды. Дорожные условия там были настолько плохими, что это было похоже на попытку проехать на чертовом школьном автобусе по замерзшему озеру.

В машине, черном купе "Мустанг", взятом напрокат на стойке "Герц" в аэропорту Бисмарка, был хороший обогреватель, по крайней мере, после того, как вы наконец нашли ручку, которая его включала. Он наткнулся на это совершенно случайно, когда искал систему контроля тяги, точно так же, как он наконец нашел кнопку, которая включала радио. По крайней мере, предыдущий арендатор подключил несколько довольно хороших радиостанций. Должно быть, это сделал какой-нибудь гребаный инженер-электронщик, или пилот реактивного самолета, или что-то в этом роде. Что случилось с двумя кнопками, снова и снова?

Он слушал круглосуточное ток-шоу из Чикаго. Довольно хороший прием, и шоу под названием "Полуночный час" с вашим ведущим Грегом Ноаком тоже было хорошим. Темой сегодняшнего вечера, конечно, была смертная казнь, потому что сегодня ночью старина Стампи должен был сесть на иглу.

Вся страна, не только Чикаго, говорила о Чарльзе Эдварде Стампе, он же Стампи, Нюхач-младенец. Да, говорим о предстоящей казни Стампи и так далее. Этот случай привлек внимание средств массовой информации по всему миру, и не только таблоидов.

Мистер Стамп был, по сути, причиной, по которой Федор Стрельников, известный с детства как Пэдди, ехал по Бесплодным землям Северной Дакоты в эту самую ужасную декабрьскую ночь. Казнь была назначена на сегодняшнюю полночь, что, как он увидел, взглянув на свои часы, было ровно через два часа и шесть минут с этого момента. Вечеринка "сайонара" у Стампи проходила в "Литл Мисс", что на тюремном сленге означает тюрьму штата Миссури "Литл Миссури", недалеко от города Медора, Северная Дакота.

Расстояние до места происшествия отсюда составляло примерно шестьдесят семь миль.

Пэдди прижал педаль чуть ближе к металлу. У него было время сделать то, что он должен был сделать, но он не хотел подходить к этому слишком близко. Садись, доставь его и убирайся к черту из этого долбаного штата. Вы должны были сообразить, что в заведении будет толпа, все протестующие и СМИ будут кишеть повсюду. Он перевел стрелку на 100 миль в час.

"Настоящий вопрос в том, сумасшедший ли Чарльз Стамп?" - сказал звонивший по радио.

"Сумасшедший?"Грег Ноак сказал. "Любой, кто убивает восемь новорожденных младенцев в их инкубаторах, пока их матери спят в родильном отделении дальше по коридору, совершенно не в своем уме, чувак!"

"Именно это я и хочу сказать, Грег. Стампи невиновен по причине невменяемости. Неужели праворадикальные гении вроде вас и Раша Лимбо не могут этого понять!"

И звонки продолжались и продолжались в том же духе. Сегодня вечером в эфире "Армии кровоточащих сердец" были в полном составе. По-видимому, в дополнение к силам средств массовой информации, собравшимся за последние два дня, триста или четыреста человек стояли на ледяном холоде за воротами тюрьмы Литтл Мисс. Они зажигали свечи, желая удачи в такую погоду, протестуя против смертной казни и так далее, утверждая, что Стампи был эмоционально подавлен во время убийств, что он подвергся насилию со стороны своей безумной матери, бла-бла.

Как будто это все устраивало, как будто Стампи не должен был употреблять коноплю, потому что он тоже был жертвой. Верно. Теперь мы все жертвы. Гитлер был гребаной жертвой. Его мамочка была груба с ним, когда он описался в штаны. Перед вами парень, на данный момент, вероятно, самый презираемый человек на планете, и все же губернатор, даже в этот поздний час, рассматривал возможность отсрочки. Остаться?Политика. Достаточно сказано. У присяжных, по крайней мере, хватило смелости единогласно признать Стампи убийцей каменных младенцев.

Но Пэдди Стрельников знал, что поезд Стампа уехал намного дальше этого.

Все намного дальше.

Стрельников сделал Стампи своим личным хобби, когда власти в Москве дали ему это текущее задание пару месяцев назад. Прежде чем писать свой отчет, он прочитал все протоколы судебных заседаний, купил несколько напитков людям тут и там, побеседовал с медсестрами, дежурившими той ночью, с парнем из К-9, который нашел маленькие тела в неглубоких могилах, с детективами, производившими арест, со мной, со всеми девятью ярдами.

Затем он отправился немного поболтать с миссис Стамп в Лорейн, штат Иллинойс, в сумасшедший дом, где она разгадывала кроссворды с 1993 года. О, истории, которые могла бы рассказать эта маленькая девяностодвухфунтовая беловолосая чокнутая цыпочка.

По словам мамы, которая была одета в привлекательный домашний халат с рукавами, которые заворачивались по всей длине и застегивались тяжелыми пряжками на пояснице, маленький Чарли, когда он был совсем маленьким, развлекался тем, что подкладывал насекомых, золотых рыбок, грызунов, а затем похищал кошечек в старую микроволновую печь, которую он держал в подвале. Включил их на полную мощность. Затем он перешел к высшим формам жизни.

Медсестра Стампи, ее золотой мальчик, годами издевалась над младенцами и убивала их, сказала его мама Пэдди с блеском в странно выпуклых голубых глазах, а затем, что бы он ни делал, Стампи начал звонить семьям жертв перед Рождеством, насмехаясь над ними, подразумевая, что их дети все еще живы. И откуда она все это узнала? Потому что она была наверху, слушала на другой линии, вот как. Это была идея семьи Стамп о праздничных развлечениях, их специальная праздничная поздравительная открытка.

И это заключительный отчет, который он составил, отчет, который он отправил своему боссу, который рассказал своему боссу, который рассказал своему боссу и так далее, и вот как получилось, что он оказался здесь, в центре чертова ниоткуда, проверяя, все ли в порядке в связи с этой конкретной казнью. В случае Чарльза Эдварда Стампа не должно было остаться незакрытых концов и так далее.

Волшебник, как он в частном порядке называл своего босса, не любил концы с концами. И Волшебник правил его миром. Пэдди, он был просто наемным убийцей. Он знал это. Принял это. Он был оружием, вот и все. Но, клянусь Богом, он был хорош. Он был гребаной гаубицей.

Стрельников увидел приближающийся флуоресцентный зеленый знак съезда на Медору и перестроился в правый ряд. Отсюда он ехал по малоиспользуемой двухполосной государственной дороге до Литл-Мисс. Он протянул руку и выключил радио. Он больше не мог слышать, как эти люди защищают этого придурка. Даже сейчас, просто думая об этом, Пэдди качал головой от глупости, которая, казалось, была присуща семейству Стампов.

Например, нужно быть настоящим тупицей, чтобы добиться смертной казни в штате, в котором даже нет смертной казни.

Чарльз Эдвард Стамп был осужден по восьми пунктам обвинения в убийстве первой степени. Стампи, которому на момент убийств было двадцать семь лет, был санитаром в больнице общего профиля Фарго, работал в родильном отделении. Алло? Проверка биографии? Итак, однажды темной ночью три года назад, никто не знает почему, медсестра Стамп вошла в инкубационное отделение и задушила всех новичков, одного за другим, подушкой.

Отбой, детишки!

Затем, согласно расшифровкам, которые прочитал Стрельников, он собрал всех своих маленьких жертв в пару наволочек, вышел из больницы и сел в свою машину. Он поехал на юг от Уотфорда, где находилась больница, и перевез мертвых младенцев прямо через реку Литтл Миссури. Он припарковался на грунтовой дороге за Грасси-Батт и похоронил их в братской могиле в густом лесу на территории Национального парка имени Теодора Рузвельта.

Вскрытие позже показало, что двое младенцев были похоронены заживо.

Если бы у Стампи была хотя бы половина мозгов в голове, он мог бы заметить слово "национальный" в национальном парке имени Теодора Рузвельта. Национальный имел в виду, что это было федеральное преступление. И теперь федералы собирались уложить Стампи на его уютную маленькую каталку и усыпить его навсегда сегодня ночью.

Синие огни, вспыхнувшие в зеркале заднего вида Стрельникова, вернули его к реальности.

"Отлично", - пробормотал он, замедляя ход и съезжая на обочину, чтобы остановиться на обочине. Черт возьми, он снимался всего в сотне. У кого-нибудь на Марсе были проблемы с этим? Он протянул руку и открыл отделение для перчаток, его пальцы сомкнулись вокруг маленького вздернутого носа. Он засунул его под правое бедро, рукоятка торчала так, чтобы он мог достать его, если бы до этого дошло.

Секунду спустя полицейский стоял за его окном, светя фонариком ему в лицо. Он опустил окно, в комнату ворвался холодный воздух и снег, и спросил: "Как дела, офицер?"

Коп наклонился, светя фонариком в глаза Пэдди. Затем он направил его на заднее сиденье, где что-то блестящее привлекло его внимание.

"Что это, черт возьми, такое?"

"Дело об аллигаторе".

"Что в нем такого?"

"Что в нем такого?"

"Это то, что я сказал".

"Расчески. Мыло. Флаконы с духами и так далее. Для купания миледи. Я продавец. Я продаю эти вещи".

Коп секунду смотрел на него. Пэдди привык к этому. Он знал, что не похож на коммивояжера. Он выглядел как профессиональный борец в блестящем темно-синем костюме на два размера меньше.

"Водительские права и техпаспорт, сэр".

"Да, хорошо, подожди секунду". Он сунул руку в нагрудный карман и вытащил свои водительские права. Лицензии не было в его бумажнике, нет, она была завернута в пять хрустящих стодолларовых купюр, перетянутых резинкой, на всякий случай в ситуации, подобной этой. Он передал его полицейскому, который осветил его фонариком.

"Что это?"

"Это были бы мои водительские права, офицер. Завернутый в пятьсот новеньких американских долларов."

"Сэр, вы-"

"Офицер, послушайте, я немного спешу, и я был бы признателен, если бы вы просто вернули мне мою лицензию и забрали остальное в знак моей вечной благодарности".

"Послушай, приятель, я-"

"Ладно, ладно, я тебя понял".

Стрельников сунул руку обратно в карман и вытащил аккуратно упакованную пачку наличных.

"Пять тысяч долларов. Это мое последнее предложение ", - сказал Пэдди, одарив парня своей убийственной улыбкой, которой он научился на улицах Брайтон-Бич и Кони, используй ее перед тем, как выбить свет какому-нибудь подонку. "Знаете, офицер, Рождество не за горами. Пять больших могут оказаться очень кстати ".

По выражению лица полицейского он мог сказать, в какую сторону все пойдет. Прямо на юг.

"Хорошо, сэр, я попрошу вас выйти из машины. Итак. Поднимите руки так, чтобы я мог их видеть ".

"Послушайте, вы совершаете здесь фатальную ошибку, офицер".

"Выходите из машины, сэр", - сказал полицейский, отступая с рукой на кобуре. "Сейчас!"

Честный полицейский не заметил, как уродливый маленький курносый нос появился прямо над подоконником. Возможно, он пропустил это слово, фатальный.Жаль, это было ключевое слово.

Хлоп-хлоп, прошло 38. Два лучших, удар прямо в голову солдату.

"Пока", - сказал Пэдди, глядя в окно на мертвеца, распростертого на красном снегу, когда он уносился прочь, "Мустанг" дико вилял хвостом на обледенелой обочине шоссе.

Привет. Случается всякое дерьмо.

Все, что ты можешь сделать, это попытаться, верно?

6

БЕРМУДЫ

Teakettle Cottage примостился на узком коралловом обрыве примерно в пятидесяти футах над бирюзовым морем. Это было исследование в простоте. Коттедж идеально соответствовал потребностям Хоука. В дополнение к удовлетворению его стремления к покою, ненадежно расположенный дом создавал ощущение "суровой жизни". Более романтические инстинкты Хоука, в наличии которых он никогда бы не признался, приравнивали грубость к реальности.

Однажды дождливым вечером он обсуждал эту довольно загадочную идею за коктейлем с самым умным человеком, которого он знал, знаменитым криминалистом, старшим инспектором Эмброузом Конгривом из Скотленд-Ярда.

Конгрив сказал, что, как он подозревал, чисто человеческий инстинкт Хоука приравнивал явный дискомфорт и случайное насилие от жизни непосредственно на море к некоторой гарантии подлинности. Жизнь, всегда находящаяся на самом острие событий, как это делал Хоук, с сопутствующим отсутствием безопасности, обеспечила Хоука, по мнению Конгрива, долей правды.

Хоук сообщил своему другу, что это немного преувеличивает. Но в то время как Хоук предпочитал плавать на поверхности жизни, Конгрив был склонен нырять глубоко. Это то, что сделало их дружбу на всю жизнь такой прочной и успешной. В мире плаща и кинжала, в котором они жили, они нуждались друг в друге.

Скромный дом Хоука из известняка был частично скрыт в роще из древних lignum vitae, капока и ароматных кедровых деревьев. Кокосовые пальмы окаймляли песчаную дорожку, которая, наконец, вела к дому, петляя через зрелую банановую рощу. Сама планировка дома была воплощением минимализма: широкая терраса из ракушечника с видом на Атлантику веером расходилась от округлой, похожей на сарай главной комнаты, открытой для стихий.

Кривая сторожевая башня из белого кирпича на обращенной к морю стороне куполообразного дома образовывала "носик" чайника.

Большая побеленная гостиная с поношенным полом из испанской плитки была обставлена старыми плантаторскими стульями и старой мебелью, подаренной или просто оставленной разными жильцами на протяжении многих лет.

Массивный резной бар из дерева обезьяны, стоящий в углу, был подарен Дугласом Фэрбенксом-младшим, который жил в доме время от времени в течение многих сезонов. В одном конце бара стоял древний, но все еще работающий коротковолновый радиоприемник. По слухам, старая декорация использовалась адмиралом сэром Морганом Уилоком, комендантом авиабазы Королевского флота на Бермудах во время Второй мировой войны. С террасы Чайника он следил за приходом и уходом подводных лодок и немецких торговых судов недалеко от берега.

Также ходили слухи, что "Чайник" когда-то был конспиративной квартирой для инструктажа британских шпионов по пути выполнения заданий на различных карибских станциях. Услышав этот слух, Хоук еще больше обрадовался своему крошечному дому, своему маленькому логову шпионов.

Потрепанный стол из красного дерева canasta, на который Хоук подавал все свои домашние блюда, предположительно был подарком Эррола Флинна. Флинн искал убежища в коттедже на несколько месяцев в 1937 году, во время особенно бурного периода в его браке с Лили Дамитой. Листая однажды дождливой ночью выцветшую гостевую книгу, Хоук увидел запись, сделанную рукой самого Флинна, в которой говорилось, что он нашел Teakettle "совершенно ужасным домом, без горячей воды, со змеями, расклеенными по всей стене спальни".

Горячей воды было предостаточно, а фотографии со змеями Флинна, к счастью, давно закончились. Теперь в спальне Хоука было только две фотографии: старая черно-белая фотография его покойных родителей, сидящих на корме гондолы во время их медового месяца в Венеции, и фотография его покойной жены Виктории, сделанная, когда она была ребенком. На фотографии она сидела на верхней ветке старого дуба на дамбе рядом с рекой Миссисипи.

На столе в углу спальни стояла старая "Виктрола", диск Коула Портера, все еще стоявший на проигрывателе, а рядом с ним печатная машинка Royal. Хоук видел имя Хемингуэя, нацарапанное в гостевой книге. Папа, по-видимому, тоже несколько раз останавливался в "Чайнике". Он посетил остров во время турнира по рыбной ловле, гостил у Флинна, работая как сумасшедший, чтобы закончить свою книгу "Острова в реке". Хоук мог представить его там, в углу, без рубашки, потеющего в шортах-бермудах, потягивающего Чинзано из бутылки и закусывающего "Ройял".

Хоук чувствовал себя очень комфортно в своем странном маленьком доме. Как ни странно, учитывая его значительные владения недвижимостью, это дало ему ощущение постоянного покоя, которого он нигде не находил. В дополнение к его маленькой комнате, там было еще три спальни. Хоук выбрал самый маленький по двум причинам. В нем было три больших окна, обрамленных ярко-фиолетовой бугенвиллией, которые выходили прямо на море. И самым интригующим из всего было то, что в нем была потайная дверь, за которой скрывался аварийный люк.

В задней части его шкафа, обшитого кедром, панель размером с дверцу скользнула вверх, открывая змеевидную лестницу из коралла ручной работы. Узкие ступени спускались к самому совершенному бассейну с пресной морской водой, который вы могли себе представить, довольно большой глубоководной лагуне, защищенной скальными стенами, но со значительным выходом в море. Темно-синий бассейн был окаймлен нефритом там, где он омывал камни. Он построил деревянный причал и держал там на привязи свой симпатичный маленький шлюп с топом мачты, Джин Физз.

Хоук позволил себе одну дорогостоящую эксцентричность. Зная, что его спальня находится примерно в двадцати футах прямо над поверхностью лагуны, он вырезал в полу отверстие диаметром в три фута и установил в центре его сверкающий латунный пожарный шест. Эта система позволила ему выскользнуть голым из постели утром, все еще в полусне, схватить шест и соскользнуть в воду, даже не открывая глаз, пока он не оказался на глубине трех футов под поверхностью.

Это был прекрасный способ проснуться.

Он минут десять или около того плескался в бассейне с водой цвета морской волны, выплывал в открытую Атлантику и начинал свой ежедневный рацион из пяти пунктов.

Недавно разработанная фитнес-программа была достаточно простой.

Сначала заплыв на 500 ярдов по открытой воде брассом или боковым ходом, который должен быть завершен менее чем за двенадцать минут тридцать секунд. Минимум восемьдесят отжиманий, четыре подхода по двадцать за две минуты. Последний сет он делал одной рукой. Далее, минимум восемьдесят приседаний за две минуты. Минимум восемь подтягиваний из положения стоя. И, наконец, 1,5-мильный пробег по пляжу, который нужно преодолеть менее чем за одиннадцать минут тридцать секунд. Этот забег он всегда совершал в боевых штурмовых ботинках, а именно в своих старых Oakleys Королевского военно-морского флота.

Хоук был в первую очередь воином, и он делал упор на силу и скорость, но не придавал особого значения набору веса. Большая масса просто замедляет бег, особенно когда бежишь по мягкому песку в армейских ботинках.

Превыше всего он ценил скорость. Скорость в воде, скорость над землей и скорость мысли в быстро меняющихся боевых ситуациях. Он давно утратил благоговейный трепет перед мускулистыми культуристами. Они всегда выглядели свирепо, но никогда не могли сравниться с быстрым, хорошо обученным мастером боевых искусств. Бог регги Джимми Клифф сказал это лучше всего, насколько это касалось Хоука.

Чем сильнее они приходят, тем сильнее они падают.

Все до единого.

Закончив утреннюю рутину, Хоук поднимался по винтовой лестнице обратно в свою комнату, натягивал выцветшие шорты цвета хаки и футболку и присоединялся к милому старине Пелхэму за каким-нибудь чудесным завтраком. Или что-то в этом роде. Это была та простая, идиллическая жизнь, о которой он давно мечтал. И теперь эта мечта, казалось, становилась явью.

В годы войны в олд-милл-хаус провели электричество, но по ночам Хоук предпочитал свечи в настенных бра, масляные фонари и керосиновые факелы Тонга, расставленные по всей открытой террасе. Холодными дождливыми ночами в Пелхэме горел камин. У камина была прекрасная каминная доска из старого бермудского кедра, инкрустированная полированными розовыми раковинами. На каминной полке стояла модель Sea Venture, которую Пелхэм нашел в Гамильтоне. Английское судно, направлявшееся спасать поселенцев Джеймстауна, неудачно столкнулось с рифами Бермудских островов, и, таким образом, "Морское предприятие" предоставило Бермудам первых европейских поселенцев.

Хоук пытался убедить вздорного восьмидесятилетнего старика остаться в лондонском доме Хоука в Белгравии, но Пелхэм, семейный слуга, который практически растил Хоука с детства, ничего этого не хотел. Итак, здесь они оба царствовали в убогом великолепии, два счастливых холостяка в раю. Тот факт, что их дни рождения разделяли полвека, не имел ни малейшего значения. Им всегда нравилось общество друг друга, и они давно привыкли к особенностям друг друга.

Было шесть часов вечера, приглашение Хоука на ужин в Shadowlands было назначено ровно на восемь. Влюбленные, Эмброуз и Диана, только что прибыли из Англии несколькими днями ранее. Хоук с нетерпением ждал тихого вечера, проведенного в компании двух дорогих друзей.

Снаружи мягкие сумерки охлаждали угасающий день. Хоук стоял перед запотевшим зеркалом в ванной и брился. Он уже несколько дней не обращал внимания на свою бороду и был уверен, что его друг Конгрив не одобрил бы, появись он на пороге Леди Марс небритым. Без сомнения, Эмброуз также обратил бы пристальное внимание на свои волосы. Его непослушные черные локоны угрожали коснуться его плеч. Если бы это затянулось, он позволил бы Пелхэму пострелять по нему кухонными ножницами.

В густой банановой роще за его открытым окном жужжание ночных насекомых составляло ему компанию, пока он брился. Еще одна вещь, которая ему понравилась на этом острове: простая музыка повседневной жизни. Птицы, пчелы, бермудцы. Казалось, что каждый прохожий, которого вы встречали, целый день напевал или насвистывал ту или иную мелодию. Бермудцы были счастливыми людьми. Хоук тоже был счастлив.

"Но я говорю, " внезапно громко пропел Хоук, одновременно повышая голос и поднимая подбородок, проводя лезвием опасной бритвы вверх по горлу, " что современные женщины умнее мужчин во всех отношениях ..."

Он положил опасную бритву на раковину и уставился на себя в зеркало.

Откуда, черт возьми, взялась эта придушенная лирика? У него был ужасный певческий голос, и он редко им пользовался. В его школе в Англии было две хоровые группы: директор назвал их "Агонии" и "Экстази". Хоук был гордым членом бывшей группы. Не смог пропеть ни ноты. Он улыбнулся, взял лезвие и продолжил бритье, с удовольствием подбирая мелодию.

"Это верно, женщина умнее, это верно, женщина умнее ..."

Кто-то стучал в дверь его ванной. Пелхэм, без сомнения, пришел пожаловаться на шум.

"Прошу прощения, сэр", - раздался голос снаружи.

"Что это?"

Он все еще напевал старую мелодию калипсо, когда Пелхэм снова постучал в решетчатую дверь туалета.

"Да?" Сказал Хоук, приоткрывая дверь на дюйм босой ногой.

"Вас к телефону, сэр".

"Кто это?"

"Молодая леди, я полагаю".

"Она назвала свое имя?"

"Нет, милорд, она этого не делала".

"Чего, черт возьми, она хочет?"

"Я действительно не могу сказать, сэр. Кое-что о картине, сэр."

"Живопись? Нам не нужна никакая живопись ".

"Да, сэр. Она заплатит гонорар, но не более ста бермудских долларов в час ".

Хоук произнес что-то непечатное и плеснул горячей водой себе в лицо. Схватив полотенце с дверного крючка, он обернул его вокруг талии и зашагал по короткому коридору, который вел в большую комнату. Старинный черный телефон из бакелита, единственный телефон в доме, стоял там, где был всегда, в одном конце бара Monkey bar.

Пелхэм последовал за ним по коридору и теперь быстро прошел за стойку. Он занялся кувшином рома "Мистер Гослинг" со льдом, нарезая сочный лайм, пока тот еще не остыл, и готовя вечерний тонизирующий напиток.

Хоук взглянул на Пелхэма с легкой улыбкой. Оба мужчины знали, что для владельцев закусочных было немного рановато, и оба также знали, что этот бизнес с миксологией был всего лишь хитрой уловкой Пелхэма для самой вопиющей формы подслушивания.

"Алло? Кто это?" Потребовал Хоук, хватая трубку.

"Это Хоук?"

"Это зависит. Кто это?"

"Анастасия Корсакова. Возможно, вы помните, мы встречались ранее сегодня. Я только что говорил твоему ... другу, что мне интересно нарисовать тебя. Я хорошо плачу своим моделям, но я не позволю, чтобы надо мной издевались ".

"О чем, черт возьми, ты говоришь?"

"Ты. Я хочу нарисовать тебя".

"Нарисовать меня? Боже милостивый. С какой целью?"

"Я художник, мистер Хоук. Весной у меня будет шоу с участием одной женщины в Королевской академии в Лондоне. Я делаю серию мужских фигур. В натуральную величину."

"Почему ты ко мне придираешься?"

"Не нужно быть грубым. Я думаю, из тебя получился бы хороший сюжет, вот и все. И, основываясь на вашем довольно необычном ... жилье, я предположил, что вы могли бы быть мужчиной, которого привлекли бы деньги. Наверняка вы в свое время работали моделью, мистер Хоук. На этом острове нелегко заработать сотню долларов в час ".

Работать моделью? Хоук подавил желание громко рассмеяться и сказал: "Мисс Корсакова, я ужасно польщен вашим предложением. Но, боюсь, я должен отказаться ".

"Почему?"

"Почему? Ну, причин может быть сколько угодно. Я, например, очень занятой человек. Я полагаю, что этот живописный бизнес потребовал бы много времени без дела. И мне совсем не нравится сидеть сложа руки ".

"Ваше расписание не показалось мне слишком насыщенным сегодня днем. Спящий на пляже."

"Это был короткий сон".

"Послушай, я мог бы нарисовать тебя лежащим, если хочешь. Ты мог бы даже спать на диване, мне все равно. Меня бы это не беспокоило ".

"Могу я спросить, откуда у вас мой номер?"

"Друзья".

"Мои друзья?"

"Вряд ли. Я бы с трудом мог представить, что мы вращаемся в одних и тех же социальных кругах, мистер Хоук. Нет, мои друзья нашли для меня номер вашего коттеджа."

"У тебя есть друзья, которые знают мой номер?"

"У меня есть друзья, которые знают все".

"Что ж, послушайте, было приятно поболтать с вами, мисс Корсакова, но, боюсь, я опаздываю на назначенный ужин".

"Вы рассмотрите мое предложение, мистер Хоук? Мне действительно больше всего не терпится приступить к тебе ".

Хоук на мгновение отодвинул телефон от уха и принял от Пелхэма покрытый инеем серебряный стаканчик с веточкой мяты. Это было действительно немного рановато, но какого черта. Он сделал глоток. Восхитительно. Мимолетный образ обнаженной богини, выходящей из моря, с которой капает вода, внезапно возник перед его глазами, когда он снова поднес телефон к уху.

Начинаешь с меня?

"Прости", - пробормотал Хоук, делая глоток. "Доставщик рома у дверей".

"Ну?" - Спросила Корсакова, нетерпение покрыло слово глазурью.

"Я буду спать над этим".

"Сделай это. Я звоню тебе первым делом с утра ".

Линия оборвалась.

"Черт возьми", - пробормотал Хоук Пелхэму. "Она хочет написать мою картину".

"Я так и предполагал, сэр".

"Смешно. Абсолютная чушь".

"Ты собираешься это сделать?"

"Ты совсем спятил?"

Кустистые белые брови Пелхэма поползли вверх.

"В самом деле, милорд. Сто поркеров в час - это не повод шмыгать носом. Довольно неплохая подливка, на мой взгляд, сэр."

Хоук громко рассмеялся, запрокинул голову и сделал еще один здоровый глоток восхитительной смеси Пелхэма, прежде чем направиться в свою спальню, чтобы надеть черный галстук и парадную форму Королевского военно-морского флота. Это был субботний вечер. Конгрив сказал ему, что они все еще переоделись для ужина в Shadowlands. Странная практика, но, во всяком случае, для Хоука приятная.

Приглушенные звуки песни калипсо вскоре возобновились в конце зала, его светлость пел во всю глотку: "Умнее человека во всех отношениях!"

"Неприятности в раю". Пелхэм вздохнул про себя, протирая лакированную стойку бара и улыбаясь своему отражению.

"Неприятности в раю", - вторил ему Снайпер, ручной попугай Хоука, который только что слетел со своего насеста и уселся Пелхэму на плечо. Хоук с детства заботился об этой птице, черном гиацинтовом ара. Несмотря на ее имя, ее цвет был глянцевым ультрамариново-синим. Ей было почти восемьдесят лет, у нее был очень острый язычок, и, вероятно, она доживет до ста.

"О, замолчи", - сказал Пелхэм и положил птице несколько крекеров из миски на стойке.

"Спасибо ни за что, бастер", - пронзительно крикнул Снайпер.

"Отвали, ладно?" Ответил Пелхэм.

7

МЕДОРА, СЕВЕРНАЯ ДАКОТА

ПЭдди Стрельникова вальсировала в кабинете начальника тюрьмы "Маленькая мисс" в одиннадцать часов. Мокрый снег барабанил по оконным стеклам. Полуночное свидание Стампи с дестини, чуть более чем через час, должно было состояться прямо по коридору. Черт возьми, он видел, как они готовились, поднимаясь по лестнице в кабинет начальника тюрьмы.

Дверь в конце была открыта, и вы могли видеть внутри бледно-зеленые кафельные стены камеры смерти. Яркий свет, как в операционной. Медицинское оборудование. Там было много активности, и Пэдди, мельком взглянув на каталку, заинтересовался всем этим. Но он был на задании.

Стрельникову потребовалось десять минут только на то, чтобы проехать на "Мустанге" сквозь толпу прессы и протестующих у ворот. Затем еще двадцать или около того, чтобы пройти контрольные пункты в крыле блока D, здания строгого режима в задней части комплекса "Маленькая мисс".

Это было длинное трехэтажное здание, полностью построенное из бетонных блоков, с охранными вышками, возвышающимися на обоих концах. В дополнение к кабинету начальника тюрьмы, в блоке D содержались камеры смертников. Шестьдесят один заключенный ожидал казни, включая некоторых из самых известных педофилов, сексуальных садистов и серийных убийц к западу от Миссисипи.

"Маленькая мисс" заменила исправительное учреждение Терре-Хот в Индиане на новое специальное учреждение федерального правительства для заключенных, отбывающих федеральные смертные приговоры. Пара неудачных смертельных инъекций (иглы проходят прямо через вены и вводят хлорат натрия в мышцы) привели к общественным протестам и закрытию учреждения в Индиане. Влиятельные лоббисты в Вашингтоне позаботились о том, чтобы новый федеральный исправительный комплекс оказался в Северной Дакоте.

Никто никогда не был до конца уверен, кто нанял всех этих дорогих лоббистов, но и никого это особо не волновало. В Вашингтоне кто-то всегда дергал за ниточки. Часто истинный маэстро оставался незамеченным. Как будто вернулся в Россию.

Над головой прожекторы и телевизионные прожекторы освещали заснеженное небо, как на голливудской премьере. Много волнения, когда поджариваешь на сковороде такого всемирно известного парня, как Чарльз Эдвард Стамп, когда он в одиночестве проходит последнюю милю.

Начальник тюрьмы по имени Уоррен Гармедж, невысокий, широкоплечий мужчина, похожий на жабу, в галстуке с узорами двойной ширины, встал, когда помощники шерифа проводили Пэдди Стрельникова в его украшенный флагами кабинет. Он протянул свою мясистую руку с широкой улыбкой на лице. Он, казалось, хорошо проводил время, в последнее время часто появляясь на телевидении. Интервью и все такое, CNN, Fox, все шишки. Кроме того, он увидел красивую сумку из крокодиловой кожи в руке Пэдди и решил, что на ней его имя.

Он протянул руку, и Стрельников пожал ее.

"Мистер Стрельников, добро пожаловать в тюрьму Литтл Миссури. Для меня большая честь, что вы нашли время в своем плотном графике нанести нам визит ", - сказал начальник тюрьмы, демонстрируя свои белые чомперсы с шикарными шапочками. Гай был настоящим полицейским, это было видно по крепкому, слегка влажному пожатию его пухлой маленькой ручки.

"Захватывающее время быть здесь, начальник Гармедж", - сказал Пэдди, занимая одно из двух красных кожаных кресел напротив стола начальника. Он поставил кейс на пол рядом с собой, как бы невзначай, ничего особенного. Заставь парня подождать этого.

"Все идет по графику, тебе будет приятно узнать", - сказал Гармедж, плюхаясь в свое большое вращающееся кресло для руководителей.

"За час многое может произойти", - сказал Пэдди, закуривая большую кубинскую сигару, которую он приберегал для этой встречи. У него из нагрудного кармана вместе с носовым платком торчал еще один, но он взял за правило не предлагать его начальнику тюрьмы. Что он сделал, так это скрестил ноги в колене, приподняв материал своих серых шелковых брюк так, чтобы он красиво облегал, и улыбнулся, выпустив струю ароматного дыма в надзирателя.

"Итак. у нас все в порядке? Мы начинаем?" Пэдди сказал.

"Да. Не волнуйся. Губернатор дал мне все гарантии, что в последнюю минуту не будет никаких сюрпризов. Как вы знаете, месяц назад у нас с губернатором была встреча умов по этому вопросу."

Пэдди рассмеялся. "Да, дорогостоящая встреча, с нашей точки зрения. Что мы, наконец, сделали для губернатора хиззонера? Двести пятьдесят фунтов? Двести семьдесят пять?"

"Я думаю, это был номер".

"Который из них?"

"Последнее".

"Да, последнее, это верно". Когда такие говнюки, как этот парень, использовали фразы вроде последнего, ему захотелось выбить из них весь свет. Пэдди небрежно оглядел офис, одна стена которого была увешана фотографиями начальника тюрьмы с кучей людей, о которых, как он знал, никто никогда не слышал. Местные политики, полицейские чины и так далее. Марсиане.

"Вы когда-нибудь были свидетелем казни, мистер Стрельников?" Гармедж спросил его.

"Ты имеешь в виду, кроме тех, где я лично нажимал на курок?"

Начальник тюрьмы поерзал на стуле, неловко рассмеялся и сказал: "Да, я имею в виду ... казнь по решению суда".

"Только один. Аллен Ли Дэвис вернулся в 1999 год. Ты знаком с этим фильмом?"

"Олд Спарки, там, в Старке, штат Флорида".

"Да. Старк был единственным жареным мясом, которое я когда-либо видел вблизи. Как только они щелкнули выключателем, из головы Аллена Ли начали вырываться дым и пламя, должно быть, языки пламени длиной в фут или больше. Как голубая молния, вылетающая из-под маленькой металлической ермолки на его голове. Сразу сжег брови и ресницы. Скажу я вам, это было какое-то дерьмо, на которое стоило посмотреть. Они отключили питание, затем провернули его еще два раза, прежде чем он, наконец, поджарился. Ему, должно быть, потребовалось минут двадцать, чтобы проверить, воткните в него вилку, ребята, он готов ".

Гармедж был впечатлен, вы могли это видеть.

"Что ж, мы в значительной степени разобрались со всем этим здесь, в Little Miss. То, что произошло в Старке, было, видите ли, пропитанной физиологическим раствором губкой внутри этой маленькой металлической тюбетейки, предназначенной для увеличения притока электричества к голове. В том случае губка была синтетической, что и породило проблему. Старк теперь использует только натуральную губку, и это в значительной степени решило проблему ".

"Позеленел, да, начальник? Натуральные губки?"

Он улыбнулся. "Смертельная инъекция намного гуманнее, как вы увидите в коридоре через несколько минут", - сказал начальник тюрьмы, взглянув на часы, желая двигаться дальше.

"Гуманно, да? Я не знаю, хорошо это или плохо, начальник, некоторые из этих животных, которых вы держите в камере смертников, не заслуживают гуманного отношения ".

"Ну, это есть", - сказал он, кашляя в кулак.

Стрельников поднялся на ноги.

"В любом случае, я не буду торчать здесь на проводах Стампи, начальник. Я здесь только для того, чтобы сделать доставку от моих работодателей и ваших благодетелей ".

Пэдди нагнулся и поднял футляр из крокодиловой кожи. Затем он обошел стол и поставил его прямо перед начальником Гармедж.

"Наша организация очень благодарна за вашу помощь на протяжении многих лет и особенно за вашу работу с губернатором в ускорении главного события сегодняшнего вечера, уорден. Руководство попросило меня лично выразить их признательность этим маленьким сувениром ".

"Прекрасная шкура, абсолютно великолепная". Он взялся за это дело так, как будто у него был бешеный стояк под столом.

"Не так ли?" Пэдди сказал. "Настоящий аллигатор. Давай, вскрывай ее, начальник."

"Это для меня? Какого черта..."

Пальцы парня дрожали, когда он поворачивал позолоченную застежку сверху и, наконец, открыл футляр. Футляр был обтянут черным бархатом. Предмет, находящийся внутри, поймал свет и отбросил серебристые блики на стены и потолок. Гармедж откинулся назад и уставился.

"О Боже".

"Да. Что-то еще, не так ли? Вот, позволь мне вынуть это и положить тебе на стол ".

"Что это?"

"Это компьютер, начальник. Дзета. Платиновое издание, между прочим."

"Ты издеваешься надо мной. Выглядит как скульптура мозга или что-то в этомроде ".

"В этом и заключается идея. Это наш самый популярный дизайн. Вы видели рекламу. "Дзета, последнее слово в компьютерах". Понял?"

"Нет".

"Дзета - последнее слово в греческом алфавите, я понимаю, но какого хрена. Какая-то маркетинговая чушь. Дети прозвали его Волшебником или Wiz, для краткости. Смотрите, шнур выходит из основания ствола мозга. Позвольте мне подключить это к вам, и я покажу вам, как это работает ".

"Где клавиатура?" - спросил начальник тюрьмы.

"Куда захочешь", - сказал Пэдди. "Смотри".

Стрельников нашел розетку и подключил серебристый аппарат. Маленькая скрытая лампа в лобной доле проецировала виртуальную клавиатуру на рабочий стол начальника тюрьмы.

"Елки-палки", - сказал парень, постукивая пальцами по несуществующей клавиатуре.

"Нажми ввод", - сказал Пэдди. "И вот, пожалуйста, вы видите экран? Это голографическое изображение. Видишь? Как бы парит в воздухе над мозгом ".

Машина Дзета была частью работы, все верно. От сверхъестественно блестящего ума конечного работодателя Пэдди, российского мультимиллиардера-затворника, у которого даже имени не было. Менее дорогие издания the Wiz (с фурнитурой из зеркально отполированного алюминия, а не платины) будут продаваться по всему миру примерно за шестьдесят долларов. Целые страны уже получили повторные заказы на миллионы этих машин. Только в Индии было заказано 10 миллионов единиц по сниженной цене в пятьдесят долларов. Не нужно было быть математическим гением, чтобы подсчитать прибыль, насколько это повлияло на прибыль компании.

"Это выгравировано", - сказал Пэдди. "Прямо здесь. "Начальнику тюрьмы Уоррену Гармеджу с бесконечной благодарностью".

"Самая фантастически выглядящая вещь, которую я когда-либо видел", - сказал начальник тюрьмы, поглаживая полированную поверхность скульптурного мозга.

"Да, ну, великие квесторы, на которых я работаю, могут быть очень щедрыми, когда люди видят вещи по-своему. В вашем случае это значит держать этих диких животных в клетках. И проявляет личный интерес к прощальной вечеринке мистера Стампа. Приятно было познакомиться, начальник. Я собираюсь уходить прямо сейчас. Жаль пропустить "большой взрыв " сегодня вечером."

"Передадите ли вы своему работодателю мою глубочайшую благодарность, когда увидите его?"

"Видишь его?" Пэдди рассмеялся. "Никто не видит большого человека. Никто даже не знает его имени."

"Почему бы и нет?"

"Он парень за занавесом, начальник. Как в том старом фильме, Волшебник страны Оз?Босс нашей операции? Он сам чертов Волшебник ".

ПЭДДИ МЕДЛЕННО ехал сквозь толпу, собравшуюся у ворот тюрьмы. Казалось, что оно стало больше за то короткое время, что он был внутри. Снег пусть немного, теперь было просто холодно, и сотни людей с зажженными свечами в воздухе, повторяя некоторые кекс-братская-любовь--песчинка-далеко песня он не мог слышать слова, потому что он имел окон и радио.

WKKO Chicago все еще транслировался, и поклонники airy-fairy tree huggers и Stumpy supporters все еще звонили, некоторые из них выли в отчаянии, когда приближались последние минуты. Он посмотрел в зеркало заднего вида и аккуратно снял свои моржовые усы и кустистые брови. Он оставил белый парик на своей лысой голове, думая, что он и вполовину не так плохо выглядит, как большинство его париков.

Ведущий шоу, гиперкинетический полуночник Грег Ноак, ходил взад и вперед к репортеру WKKO, которого он видел стоящим с толпой у ворот, и теперь Пэдди мог слышать песню. Это был "Мы преодолеем", что, по мнению Пэдди, было немного странным выбором, поскольку Стампи был чистым белым мусором из трейлера, даже не бедным черным чуваком, которому нужно было что-то преодолевать. Но кто еще мог сказать, что было правильным или неправильным в этих фруктовых кексах. В стране, где "Счастливого Рождества" заменило слово на букву "Ф" в качестве большого "нет-нет", кто мог понять?

И Пэдди даже не был баптистом, черт возьми. Он был русским православным!

Затем ворвался взволнованный Ноак и сказал, что из Бисмарка поступают срочные новости, и они будут транслироваться в прямом эфире для своего человека Уиллиса Лоури, стоящего с прессой рядом с офисом губернатора на ступенях капитолия.

Лоури сказал: "При удивительном повороте событий Пятый канал Новости только что узнал, что губернатор в последнюю минуту приостановил казнь Чарльза Эдварда Стампа. Все здесь, в капитолии, ошеломлены новостями, потому что еще в восемь часов вечера офис губернатора настаивал, что шансов на помилование нет. Но теперь мы узнали, что -"

"Трахни меня", - сказал Стрельников и выключил радио. Он протянул руку и схватил свой мобильный телефон с сиденья рядом с ним. Открыв его, он быстро набрал номер в Нью-Йорке.

"Ты смотришь телевизор? Ты веришь в это дерьмо? " - спросил он Руко, парня, который ответил. "Мудак-губернатор только что простил Пня. Алло?"

"Скажи мне, что ты доставил письмо надзирателю", - сказал голос на другом конце провода.

"Готово".

"Хорошо. Делай то, что должен делать, Биф."

Из-за его роста и мускулистого телосложения все мальчишки в старом районе прозвали его Полностью говяжьим Пэдди. Довольно забавно, правда? Нет.

Линия оборвалась.

Пэдди посмотрел в зеркало заднего вида. Он все еще мог видеть тюрьму там, позади, прожекторы, освещающие небо. Он съехал на обочину и включил аварийный тормоз.

Стрельников достал из внутреннего кармана маленький черный радиопередатчик. Загорелся крошечный зеленый огонек. Пэдди нажал на одну кнопку, и индикатор загорелся красным. Затем он нажал вторую кнопку и удерживал ее нажатой в течение трех секунд. Из его черного ящика поступил сигнал на спутник компании Comsat, находящийся на орбите высоко над центральной частью Северной Америки.

Весь мир озарился позади него, и секунду или две спустя ударная волна мощного взрыва чуть не сбила его взятый напрокат "Мустанг" с колес.

Крыло Блока D, подхалимаж надзирателя и всех других прославленных обреченных обитателей больше не существовало. Он был превращен в груду обломков восемью необычайно мощными унциями взрывчатки на основе шестиугольника, тщательно запаянной внутри жесткого диска компьютера-волшебника, который Пэдди недавно поставил на стол начальника Гармеджа.

"Папа ведет себя как ласка", - сказал Стрельников сам себе, улыбаясь.

Шестиугольник был еще одним изобретением Волшебника, обнаруженным, когда он экспериментировал с молекулярными структурами неядерных взрывчатых веществ. Он был ярко-синего цвета, имел консистенцию замазки, а в одной унции содержалось в тысячу раз больше нитроглицерина. По чистой случайности этот человек обнаружил самое мощное неядерное взрывчатое вещество на планете.

Чтобы предотвратить обнаружение Шестиугольной бомбы, спрятанной внутри каждой машины Zeta, футляр прибыл с завода в постоянной упаковке. В случае возникновения проблем с оборудованием машины просто заменялись бесплатно. Если кто-то попытается силой открыть компьютеры, присутствие воздуха немедленно превратит Шестиугольник внутри в инертный порошок.

Гениально.

Он выехал обратно на шоссе и быстро ускорился по извилистой черной дороге. Ему нужно было успеть на самолет. Он собирался в Лос-Анджелес, а оттуда в какой-нибудь богом забытый городок на Аляске, чтобы получить инструктаж по своему следующему заданию. Он слышал, что-то связанное с рыбой. Но сначала, и он бы поставил на это деньги, он нанес бы небольшой неожиданный визит губернатору Северной Дакоты. Где-то в течение следующего часа зазвонил бы его мобильный, и он направился бы к особняку губернатора. Можете ли вы сказать "мертвый губернатор"?

Рыбалка? На Аляске? Что он знал о рыбалке? Он был из Бруклина, черт возьми! Но, эй, работа была работой, верно? Может быть, он бы чему-нибудь научился.

Пэдди улыбнулся и снова включил радио, ища старую станцию. Он должен был признать, что жизнь была довольно хороша. Да, его работа часто заставляла его быть в разъездах, но это никогда не было скучно.

Ты убиваешь три, четыре, может быть, пятьсот человек в течение долгой и блистательной карьеры, ты думаешь, ну, может быть, это когда-нибудь наскучит, верно? Вы говорите, знаете, сколько раз я могу повторить это и сохранить это интересным? В конце концов, это должно надоесть, верно?

Это не так.

Все дело в творчестве, детка.

Итог? Каждый раз тебе приходится находить новый путь через лес.

Название игры.

8

БЕРМУДЫ

Хавке направил свой мотоцикл вверх по последнему холму, прежде чем свернуть на тенистую дорожку, которая вела к владениям леди Дианы Марс на берегу океана.

В рамках своей новой программы по радикальному упрощению своей жизни Хоук позволил себе на Бермудах только одну игрушку, но это было совершенство. Черный как смоль мотоцикл Norton Commando, модель 16H, был построен в 1949 году. В том году старый байк выиграл гонку на острове Мэн и занял пятое место на чемпионате мира. Это был его любимый вид транспорта и идеальный способ передвижения по узким, а иногда и забитым машинами дорогам острова.

Дороги могут быть опасными. Коренные бермудцы, в основном подростки, предпочитали небрежный стиль езды. Они сидели на сиденье боком, как женщина, сидящая в боковом седле, и управляли своими велосипедами одной рукой. Они безумно рисковали на дорогах, построенных для лошадей и экипажей, совершая обгоны на поворотах вслепую, бешено мчась сквозь пробки. Сам Хоук много раз чудом избегал катастроф от их рук. Дикий лук, как он называл их про себя, бунтует без подсказки.

После пересечения узкого поворотного моста, первоначально построенного для проезда на старом бермудском поезде на остров Святого Георгия, он быстро переключился на пониженную передачу, наслаждаясь резким блат-блат звуком выхлопных газов Norton. Деревья Королевской пойнчианы по обе стороны дорожки образовывали над головой подобие туннеля, а мягкий, но насыщенный запах темной земли и ночных цветов почти пересиливал его раздувшиеся ноздри.

Массивные железные ворота поместья Марс быстро приближались справа от него, и он резко затормозил.

Он еще не был в доме Дианы, и ему было чрезвычайно любопытно посмотреть на него. Винсент Астор возвел легендарное поместье под названием "Земли теней" в 1930 году. Предположительно, это был огромный дом, сам дом тянулся вдоль длинной, густо поросшей лесом парковой зоны, которая проходила параллельно старым узкоколейным железнодорожным путям. Хоук читал, что в период своего расцвета в доме был большой аквариум с морской водой и собственная железная дорога Астор, игрушечный поезд под названием "Алый бегун", который курсировал по территории.

Он наклонился к байку, резко ускорился и преодолел холм. Когда оба колеса оторвались от земли, Хоук впервые хорошо рассмотрел Страну теней. Он был раскинут вдоль побережья, лунные тени окрашивали череду белых зданий в волшебные оттенки нежнейшего синего и белого.

Дом был не одним зданием; это было скорее скопление соединенных домов, все белые с белыми крышами. Комплекс включал в себя все возможные стили "бермудской крыши". Он увидел шатровые крыши, причудливые двускатные концы в голландском стиле, приподнятые парапеты, навесные крыши и крутые, гладкие кладовые. Различные дымоходы и башни довершали образ. Архитектурное чудо, вынужден был признать он.

Хоук улыбнулся, подъезжая к крытому портику, который, как он должен был предположить, был главным входом. Он выключил свою машину и слез, отряхивая дорожную пыль со своего белого офицерского смокинга. По этому случаю он надел свои регалии королевского темно-синего цвета No 2 - вечерний костюм военно-морского флота для официальных ужинов. Для этого требовался белый жилет, миниатюрные медали и три золотые ленты на рукавах, обозначающие его звание коммандера.

Сняв шлем и поправив свой тонкий, завязанный на двух концах черный атласный галстук, он смотрел на Страну Теней с чувством чистого восторга. Этот "дом", в который его пригласил Эмброуз, больше походил на маленькую сказочную деревушку, расположенную вдоль скалы с видом на море.

Внезапно в открытой двери появился Эмброуз Конгрив, залитый маслянисто-желтым светом изнутри дома. Он был великолепен в прекрасно сшитом черном вечернем костюме и обут в блестящие туфли-лодочки из лакированной кожи. Он все еще пользовался своей тростью из черного дерева с золотым набалдашником, на что Хоук было жаль смотреть, но улыбка на его лице и кончик использованной трубки, торчащий из уголка рта, говорили о том, что с его старым и самым дорогим другом все в порядке.

Хоук вынул ключ из своей все еще тикающей машины и передал мотоцикл улыбающемуся молодому бермудцу в накрахмаленном белом домашнем пиджаке, который пообещал не удирать с ним. Хоук наблюдал, как молодой человек увозил его, а затем повернулся к легендарному детективу Скотленд-Ярда.

"Привет, старый воин", - сказал он своему другу. "Я вижу, ты все еще используешь трость чванства".

Это была его нога. Амброуз был замучен парой арабских извергов в джунглях Амазонки много лун назад. Они систематически ломали большинство костей его правой стопы, колена и голени. Врачи лондонской больницы имени короля Эдуарда VII, которые проводили замену коленного сустава, первоначально думали, что он не сможет снова пользоваться ногой. Но, неудивительно, что старый крутой полицейский из Скотленд-Ярда одержал верх. После нескольких месяцев мучительной терапии, с любовью и поддержкой Дианы на каждом болезненном шаге, он навсегда покинул больницу. Он вышел с тростью, но он вышел.

Хоук протянул руку, но Эмброуз проигнорировал ее, шагнув вперед, чтобы обнять его. Они постояли так мгновение, крепко обхватив друг друга руками, ничего не говоря, просто двое мужчин, чрезвычайно счастливых видеть друг друга еще раз. Хоук, который обычно не был склонен к дырявым дисплеям, должен был использовать каждую унцию своей воли, чтобы не дать слезам, наполнившим его глаза, пролиться.

"Алекс", - наконец сказал Конгрив, энергично хлопнув его по плечу и отступив назад, чтобы оценить его. "Боже, приятно видеть тебя в такой форме".

"И ты", - сумел прохрипеть Хоук, когда они бок о бок вошли в дом. "Где все?"

"Диана спустится через минуту. Она наверху, позолачивает лилии. Давайте выйдем на террасу, не так ли, и выпьем чего-нибудь смертельно опасного. Чего бы ты хотел, Алекс?"

"Ром, пожалуйста. Гослинг, если он у них есть ".

Хоук последовал за Конгривом через главный дом, медленно двигаясь по длинному сводчатому, освещенному факелами коридору, который вел к белой мраморной террасе и залитому лунным светом морю за ней. Казалось, что повсюду были парни в белых куртках, все с блестящими медными пуговицами и в начищенных до блеска черных ботинках. Конгрив, безусловно, оказался в уютной обстановке, на пару ступенек выше своего причудливого коттеджа в Хэмпстед-Хит.

"У них это есть. Ты совершенно уверен, что не хочешь Мрачного и бурного?" - Спросил Эмброуз.

"Никогда не слышал об этом".

"Неужели? Местный любимый, практически национальный напиток Бермудских островов. Ром, темный, конечно, и имбирное пиво."

Хоук кивнул.

"Десмонд", - обратился Эмброуз к симпатичному старичку, маячившему неподалеку, - "Пара "Дарк" и "Сторми", когда у тебя будет минутка ... не слишком много льда. А, вот и мы! Прекрасная ночь для этого, вы не находите?"

Двое мужчин подошли к резной известняковой балюстраде, окружающей нижнюю часть террасы, изогнутого внутреннего дворика прямо над морем. Хоук заметил, что сегодня ночью не было ветра, и на океане до самого горизонта не было ни малейшей ряби. Свет полной луны на зеркальной воде был электрическим, создавая почти неоново-голубой оттенок, который был поразительно красив. Рыбацкое судно стояло на якоре, так что, возможно, оно все еще было приварено к морю.

Появился Десмонд с серебряным подносом, и каждый мужчина взял по одному из стаканов со льдом sterling.

"Что ж, " сказал Хоук, делая глоток зелья, " тогда позвольте мне поднять тост". Он поднял свой бокал и сказал: "За здоровье. И за мир".

"Мир и здоровье", - сказал Конгрив, поднимая свой собственный кубок. "Пусть они долго машут".

"Ты счастлив?" Спросил Хоук своего друга, притворяясь, что смотрит на море.

"Я такой", - сказал Конгрив, его глаза сияли. "Очень".

Хоук улыбнулся. "Хорошо. Тогда давай перейдем к делам, хорошо, Эмброуз? Скажи мне, как это выглядит?"

"Как выглядит то, что?"

"Давай. Побрякушки."

"Побрякушки?" Сказал Конгрив, глядя на Хоука так, словно тот сошел с ума. "О чем, черт возьми, ты говоришь?"

"Скала, лед, бездна безупречна. Помнишь?"

"Ради всего святого, ты имеешь в виду кольцо?" Бриллиант моей матери?"

"Да, конечно, кольцо, констебль. Обручальное кольцо с бриллиантом. Она была сбита с толку? Держу пари, нокаутирую в самом первом раунде".

"Боюсь, все еще в вертикальном положении. Я еще не подарил ей эту вещь ".

"Не отдал это ей? Правда? Основываясь на нашем последнем разговоре за ужином в Black's в Лондоне, я должен был подумать, что презентация неизбежна. Вот почему вы двое отправились на благоухающие острова посреди океана. Скрепи сделку, или сделай дело, или что угодно ".

"Хм".

"Итак. Где все это находится сейчас? Вы помолвлены или нет?"

"Немного сложно сказать, на самом деле, не так ли?"

"Вовсе нет. Ты сделал предложение женщине. Она согласилась. Я был там, в Бриксден-Хаусе, в ту ночь, когда ты ударился коленом, помнишь? Это оркестровое предложение? Berlioz?"

"Ах, да. Это верно. Но были ... осложнения. С тех пор многое изменилось".

"Какого рода осложнения?"

"Ну, я хочу сказать, трудности".

"Трудности с чем?"

"Очевидно, общение".

"Общение?"

"Хм".

"Что насчет этого?"

"Кажется, мы этого не делаем".

"Не общаться?"

"Именно. Не передавай мои самые глубокие чувства ".

"Ты мужчина. У тебя нет никаких глубоких чувств."

"Я продолжаю это говорить".

"Она любит тебя".

"Я знаю. И я ее".

"Ну? Отдай ей это чертово кольцо и продолжай в том же духе! Есть ли что-нибудь на земле, более символичное для глубочайших чувств человека? Я имею в виду, бриллиант - это навсегда. Разве не так они говорят?"

"Полагаю, ты прав".

"Конечно, я прав. Хочется надеяться, что ты привез камень с собой на Бермуды. Идеальная обстановка для того, чтобы одаривать драгоценными камнями женщин, чувствующих себя неуверенно в самых глубоких чувствах парня, не говоря уже о его благородных намерениях ".

"Да, да, конечно, я принес это. Он наверху, в моем бритвенном наборе, ждет подходящего момента. Возможно, на яхте при лунном свете. Что-то в этом роде".

"В твоем бритвенном наборе? Ты шутишь."

"Нет, нет. Здесь безопасно, как дома. У меня есть старая банка из-под мусса в рассоле с фальшивым дном. Это на дне банки ".

"Я полагаю, что все в порядке, если вы доверяете персоналу. На твоем месте я бы спрятал это в более оригинальном месте. Когда же ты на самом деле собираешься преклонить последнее колено, старое ископаемое? Знаешь, сегодня полнолуние. Как будут сверкать эти грани. Я мог бы извиниться пораньше и...

"Алекс, пожалуйста. Такие вещи требуют времени. Планирование. Я один буду знать, когда настанет подходящий момент. Итак, тогда, что ты задумал? Ты определенно выглядишь загорелой и подтянутой. В тебе нет и намека на страшную случайность ".

"Accidie?Это опять твой чертов французский жаргон?"

"Скука, Алекс, на любом языке. Ты не проявляешь никаких признаков этого, дорогой мальчик. Чем это объясняется? Вы чем-то заняты, вы с Пелхэмом в вашем маленьком уютном коттедже? Странная парочка на Бермудах, должен сказать."

"Пелхэм и я? Мы совсем не странные. Возможно, немного эксцентричный, грубый и готовый, но вряд ли странный."

"Итак, чем вы, два выносливых парня, занимаетесь весь день? Чтобы вы оба не сошли с ума от лая?"

"Вечером Пелхэм занимается рукоделием. Он тоже увлекается рыбной ловлей, использует ручную леску из мононити и наматывает ее на ведро с грузом. Часто по вечерам он жарит что-нибудь, пойманное им на крючок в нашей маленькой лагуне. Морской окунь по-пеламски с ромовым соусом "Черный тюлень Гослинга". Чертовски чудесно, если тебе когда-нибудь повезет и ты получишь желанное приглашение в Чайный коттедж."

"Мы с Дианой были бы в восторге. Что еще?"

"Немного поиграем в Скрэббл или вист дождливыми ночами, вдвоем. Я много читаю. Я закончил с Томом Сойером, и теперь я перехожу к Гекльберри Финну. Чертовски изумительный, Марк Твен, я никогда не осознавал. Вы знали, что Твен обожал Бермуды? Приходил сюда десятки раз."

"Вряд ли мне нужно напоминать тебе, что твоя дорогая мама родилась на Миссисипи, Алекс. Неудивительно, что вы находите замечательные книги мистера Клеменса такими привлекательными ".

"Я полагаю, ты прав. Я действительно получаю представление о ней на этих его страницах ".

"Итак, в двух словах, вы читаете Твена у камина, в то время как Пелхэм скрывается у лагуны, преследуя мелких обитателей морских глубин. И это все?"

"Что еще? У нас есть небольшая конюшня на территории отеля, и я езжу верхом по пляжу почти каждое утро. Хороший сильный черный конь по кличке Нарцисс, любит бегать. Я полагаю, плавание очень помогает. Шесть миль в день. Что напомнило мне. Я должен рассказать вам о самой замечательной женщине, которую я встретил сегодня днем и -"

Рядом с Хоуком появилась леди Диана Марс, вся в паутинке и сверкающих камнях в вырезе и сверкающих в ее зачесанных вверх каштановых волосах. Она была красивой женщиной с тонким умом и великодушием, и Конгриву чертовски повезло, что он нашел ее, особенно на столь позднем этапе своей жизни. Алекс, как и все остальные, обвинил знаменитого детектива в том, что он всю жизнь был холостяком. Диана все это изменила.

"Алекс, ты дорогой мальчик", - сказала она, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. "Я так рад тебя видеть".

"И ты", - сказал Хоук. "Ты прекрасно выглядишь, Диана, абсолютно сияешь. И "Страна теней" великолепна ".

"Я устрою тебе грандиозную экскурсию позже, если хочешь. Мы даже можем прокатиться на "Алой бегущей" по территории. По-видимому, они снова запустили паровой двигатель. Но прямо сейчас мне нужно пойти на кухню и позаботиться об ужине ".

"Только мы трое", - сказал Хоук. "Какое наслаждение".

Эмброуз и Диана посмотрели друг на друга.

Диана сказала: "Ну, да, Алекс, мы были только втроем примерно час назад. У нас на ужин неожиданный гость. Эмброуз тебе не сказал?" Она снова посмотрела на своего мужчину, и Конгрив нахмурился.

"Прости, дорогая, у меня еще не дошли руки до этого", - сказал Эмброуз, выпуская ароматное облако ирландской смеси Петерсона.

"Трус", - сказала Диана своему возлюбленному, беря руку Эмброуза и сжимая ее.

"Ну, и кто этот таинственный гость?" Спросил Хоук, глядя на них двоих, которые смотрели друг на друга. "Только не говори мне, что монарх услышал о моем приезде и неожиданно появился на твоем пороге".

"Нет, нет, не Ее Величество королева, к сожалению, должен сказать. Но кто-то столь же грозный. Скажи ему, дорогой, не держи бедного мальчика в подвешенном состоянии ".

Эмброуз посмотрел на Хоука как нейрохирург, собирающийся с духом, чтобы поставить далеко не идеальный диагноз.

"Сэр Дэвид Трулав звонил мне сегодня ранее, Алекс. Он только вчера поздно вечером прибыл на Бермуды. Я предложил приютить его, но он остановился у нескольких дорогих старых друзей, которые живут здесь, на острове, Дика и Джин Пирман. У них есть прекрасное местечко в Пейджете под названием Каллифея. Они поселили сэра Дэвида в своем гостевом доме "Беллини"."

"Си здесь? На Бермудах? Почему?"

Си был шефом МИ-6, британской разведывательной службы. Насколько Хоук знал, его идея длительного отпуска заключалась в неторопливой прогулке в закусочную на углу за пачкой его любимых сигарет Morland's - смеси турецких и балканских табаков с тремя золотыми полосками на фильтре.

"Что ж, хороший вопрос. Он весь день инспектировал верфи королевского флота. Бог знает почему. Сейчас там нет ничего, кроме антикварных магазинов и нескольких ресторанов. В любом случае, он звонил сюда довольно рано этим утром, искал тебя. Звучало так, как будто вы сами могли бы оказаться в положении о-шо со стариной ".

"Eau chaud?"

"Прости. Горячая вода."

"То, что кто-то может говорить по-французски, не означает, что он должен".

Конгрив вздохнул и пристально посмотрел на Хоука.

"В любом случае, он чувствует, что ты пропал с его радаров без особого предупреждения. Я рассказала ему о наших планах поужинать с тобой сегодня вечером, и было бы невежливо не пригласить его."

Хоук был поражен. "Что, черт возьми, он мог делать на Бермудах, Эмброуз? С, из всех людей. Он не берет отпуск, насколько я знаю. Он едва принимает пищу и воду ".

"Боюсь, вам придется спросить его самого", - сказал Эмброуз, снова раскуривая трубку.

"О, да ладно, констебль. Выкладывай. У вас должно быть какое-то представление. Что подсказывает тебе твоя интуиция?"

"Мое нутро? Я бы не доверял своему подсознанию, если бы это было не за горами."

Хоук слишком долго знал Эмброуза Конгрива, чтобы не заподозрить, что он что-то утаивает. Он чувствовал, как в его шее и плечах нарастает напряжение, и это чувство было не совсем неприятным. Конечно, он мог бы сделать поспешные выводы. Си, шефу британской разведки, вполне может потребоваться несколько дней пребывания на острове. Он работал как проклятый, круглосуточно, но глава МИ-6, безусловно, имел право время от времени на отпуск.

Но он не стал бы обзванивать всех в поисках Алекса Хоука, если бы не затевалось что-то пикантное. Стал бы он?

Диана сжала руку Алекса и отошла. Хоук смотрел, как она плывет по залитой лунным светом террасе к дому, и думал, что она никогда не выглядела прекраснее. Конгрив был счастливым человеком.

"Ужин будет подан через час. Я ухожу на кухню, " сказала Диана, улыбаясь в ответ двум мужчинам. " Сэр Дэвид только что прибыл, Алекс. Я поместил его в библиотеку. Он сказал, что ему нужно сделать несколько срочных звонков, но он хотел поговорить с тобой перед ужином. У меня такое чувство, что тебе предстоит настоящий сеанс."

"Вот и все для мира", - сказал Хоук Эмброузу после того, как Диана оставила их наедине. "Это то, ради чего я, черт возьми, сюда пришел, не так ли? Немного покоя?"

"Qui desiderat pacem, praeparet bellum!"

"Мне жаль. Что вы сказали, констебль?"

"Пусть тот, кто желает мира, готовится к войне". Флавий Вегеций Ренатус. Римский военный стратег четвертого века."

"Ах. Я подумал, что это мог быть Флавий. Звучит так, как мог бы сказать старый хрыч ".

Конгрив не был удивлен.

"Осмелюсь сказать, мир сильно переоценен", - сказал Эмброуз, глядя на своего друга прищуренными глазами.

"Что ж, это довольно воинственный комментарий, исходящий от того, кто ничего так не любит, как копаться в своем саду среди своих чертовых георгинов".

"Во мне есть скрытые глубины, Алекс. Даже от тебя."

Хоук сделал большой глоток своего рома. "А, ну, неважно. Легко пришло, легко уходит."

"Еще один темный и бурный?"

Алекс покачал головой. "Ты знаешь, о чем все это, не так ли, Эмброуз? Почему Си здесь, на острове?"

"Хм", - сказал Конгрив, и он имел в виду именно это.

"Выкладывай".

"Русские".

"Русские?"

"Помнишь голодного русского медведя, Алекс? Помните холодную войну?"

"Смутно. Это была война моего отца, не моя."

"Что ж, это возвращается с удвоенной силой. Только на этот раз не холодно. Жарко, как в аду ".

9

АЛЯСКИНСКИЙ ЗАЛИВ

Он, шкипер "Кишин мару", гигантского коммерческого рыболовецкого траулера, выходящего из Шиогамы, Япония, находился на мостике во время внезапного и ужасающего шторма. Удар появился как гром среди ясного неба, и ни на радаре, ни в метеосводке ничего не указывало на его приближение или серьезность. Только резкое падение ртутного столба за несколько минут до начала шторма предупредило экипаж о том, что их ожидает.

Волны были гористыми, теперь они достигали тридцати футов или больше и нарастали. Северо-восточный ветер достигал скорости более пятидесяти узлов. А барометр показывал 29,5 и продолжал падать.

Траулер шкипера, обычно используемый в качестве пиратского ярусного судна, в настоящее время вел промысел в заливе Аляска в поисках аляскинского минтая. Нобору знал, что находится внутри двухсотмильного лимита, введенного американцами из-за чрезмерной эксплуатации, но на данный момент это было наименьшей из его проблем. Внезапный удар застал его врасплох, и он пытался обезопасить свое судно.

Траулер капитана Нобору Сакашиты, принадлежащий гигантскому японскому рыболовному конгломерату Nippon Suisan, привык плавать в опасных водах. Действительно, политикой компании было выходить за рамки дозволенного, как говорили американцы.

Компанией Нобору руководил безумец по имени Тайфун Томми Курасава, человек, которому нравилось жить и работать в опасности. У него было одно правило для своих коммерческих шкиперов: делайте все возможное, чтобы заполнить свои трюмы. Все корабли в его флоте были "пиратскими". На них не было маркировки, чтобы гарантировать, что они могут ловить рыбу без ограничений. Все эти пираты-рыболовы носили "удобные флаги", чтобы скрыть личности своих владельцев. Фильмы FOCs продавались во многих странах без каких-либо вопросов.

Тайфун Томми ненавидел американцев. Но русских он ненавидел больше. Русские сначала стреляли, а потом задавали вопросы.

Всего за шесть месяцев до этого траулер FOC компании Noboru был обстрелян патрульным судном российской пограничной береговой охраны. Японский капитан по приказу корпорации вел промысел у берегов острова Кайгарадзима, части спорных северных территорий, контролируемых Россией. Именно там, в месте под названием Курильские острова, проходили съемки.

Когда Нобору, согласно приказу, вышел за пределы разрешенной зоны, русские немедленно выпустили сигнальные ракеты в попытке заставить его остановиться. Он замедлил ход своего судна, радируя в штаб-квартиру Японии для получения дальнейших инструкций. Тем временем русские спустили на воду шлюпки с вооруженными людьми, пытаясь взять его на абордаж. Тогда он еще больше проигнорировал их приказы и попытался сбежать. Пограничные патрульные на маленьких лодках открыли пулеметный огонь.

Трое членов экипажа "Нобору" были убиты мгновенно. Трое других, кто был ранен, упали в воду и были взяты в плен на борту российского патрульного катера. Позже русские заявили, что нелегальный японский траулер протаранил их патрульный катер и отказался остановиться, несмотря на неоднократные приказы сделать это. Посол России в Японии передал это дело в Токио, и там состоялся очень публичный судебный процесс. Протестующие из Гринпис каждый день безжалостно преследовали капитана у здания суда.

Нобору повезло, что он избежал потери коммерческой лицензии и даже тюрьмы.

"Сэр!" - прокричал радист, перекрывая шум ветра. "У нас есть аварийный маяк бедствия. Повторяющийся сигнал SOS. Совсем рядом, сэр."

Нобору отошел от штурвала и протянул руку за биноклем.

"Насколько близко ЭПИРБ?"

"В полумиле от нашего правого борта по носу, сэр. Возможно, вы сможете вскоре с ним увидеться ".

Капитан стоял у залитого дождем окна и осматривал горизонт, насколько позволяли колеблющиеся волны. Аварийный радиомаяк, указывающий местоположение, использовал пятиваттный радиопередатчик и GPS, чтобы указать точное местоположение терпящего бедствие моряка. Нобору подумал, что было странно, что он не слышал радиосообщений о терпящем бедствие судне до трансляции EPIRB. С какого бы судна ни прибыл этот плот, оно пошло ко дну в ужасной спешке.

Минуту спустя он увидел, как спасательный плот скользит по поверхности огромной волны. Это было похоже на маленький красный гриб, покачивающийся на штормовом море. Судя по размерам, он решил, что это аварийный морской плот, рассчитанный на двоих. Саморегулирующийся, с ярко-красным верхним козырьком, обеспечивающим отличную видимость и защиту от переохлаждения. Вероятно, с небольшой яхты, а не коммерческого судна. Это может объяснить отсутствие сигнала бедствия по радио перед тем, как покинуть судно.

Яхтсмены склонны паниковать в экстренных ситуациях.

"Всем вернуться на одну треть", - сказал капитан.

Большой траулер, и без того имевший мощность, достаточную для того, чтобы держать курс на огромных волнах, замедлил ход еще больше, поскольку команда готовилась поднять плот на борт.

ДВОЕ РУССКИХ, запертых внутри закрытого круглого спасательного плота, были готовы перегрызть друг другу горло. Если бы они оба не страдали от такой сильной морской болезни, возможно, у них все получилось бы. Волны швыряли их внутри, как пару игральных костей в чашке. Было невозможно оставаться на одном месте более доли секунды.

Зловоние смешанной рвоты сильно усиливало их крайнее раздражение друг другом. Из-за хлюпающей рвоты было еще труднее удержаться от того, чтобы не скользить внутри, наталкиваясь друг на друга каждый раз, когда плот преодолевал волну и с визгом начинал падать с другой стороны.

"Что это за гребаный шторм?" Пэдди Стрельников накричал на своего спутника. "Я не вызывался добровольцем ни на какую гребаную службу в тайфуне!"

"Послушай, ты думаешь, я это сделал?" Леонид Капица сказал. Он был бывшим моряком торгового флота, дородным русским эмигрантом, лет сорока. По мнению Пэдди, он, вероятно, был из КГБ, тайной полиции, только что сошедший с гребаного катера. Одни мускулы, никаких мозгов. Как раз такой парень, которого ты хочешь видеть рядом с собой, когда твоя жизнь подходит к скорому завершению. Английский парня был жалким, поэтому они кричали друг на друга по-русски. В старые времена КГБ полевых агентов обучали языкам. Очевидно, что больше нет.

"Когда они запустили нас, было абсолютное затишье. Почему они не сказали нам, что будет так тяжело?" Пэдди хрипло крикнул.

"Шторм разразился быстро. Я не знаю. Возможно, они тоже об этом не знали."

"Моя задница. На этих больших яхтах есть метеорологический радар и прочее дерьмо. Они знают, что происходит. Они знали, что мы будем -"

"Они сказали, что мы будем плавать здесь не более часа, прежде чем нас засекут по маяку. Прошло уже три часа. И они ничего не говорили о приближении урагана "Катрина "."

"Ты должен был включить эту штуку с EPIRB, как только яхта скроется из виду".

"Да, ну, я был слишком занят тем, что выблевывал свои кишки, чтобы помнить".

"Послушай, ты парень из торгового флота. Ты не должен болеть. Предполагается, что ты знаешь, что ты здесь делаешь. Это единственная причина, по которой я согласился взять тебя с собой ".

"Подожди, я что-то слышу. Ты слышал это?"

Пэдди сделал. Японские голоса, кричащие где-то над ними, приглушенные, но очень близко. Ветер все еще завывал, но внезапно плот перестал так сильно раскачиваться. Было ощущение, что их поднимают прямо из моря. Да, он мог слышать, как где-то скрипят шестерни лебедки.

"Наконец-то", - сказал Пэдди. Он попытался вытереть лицо, но только размазал что-то по глазам и сделал только хуже.

"Меня снова тошнит", - сказал Капица и внезапно заболел.

"Ах, черт", - сказал Пэдди, пытаясь уклониться от очередного залпа рвотных масс, направившегося в его сторону.

В капитанской каюте на корме мостика было ТЕПЛО и сухо. Пэдди и Капица сидели на единственных двух стульях, завернувшись в шерстяные одеяла, и пили дымящийся зеленый чай. У ног Пэдди лежала водонепроницаемая морская сумка, которая была у него на плоту, желтая спортивная сумка, в которой было кое-какое оборудование и его личные вещи. У Капицы тоже была сумка, немного больше.

Теперь, когда он принял горячий душ, зубы Пэдди перестали стучать, и он снова чувствовал себя наполовину человеком. Японские моряки выдали им одежду для команды, джинсы, футболки и шерстяные свитера, которые почти впору. Японский капитан, который довольно хорошо говорил по-английски, сидел за своим столом. У него были какие-то бумаги, которые он заполнял, и он задавал много вопросов. Поскольку никогда не имело значения, что он говорил, Пэдди развлекался с парнем, придумывая всякую чушь, что приходило ему в голову.

"Вы русский?" - спросил капитан.

"Он такой", - сказал Пэдди, указывая на Капицу и потягивая горячий чай. "Я русско-американец. Третье поколение."

"Ваше имя?"

"Имя? Говядина. Б, как в "мальчике", е-е-ф", - сказал Пэдди, тщательно выговаривая каждую букву, абсолютно серьезный.

"Из какого вы города в Америке, мистер Биф?" сказал парень, записывая это, а затем держа карандаш наготове.

"Я? Орландо", - сказал Пэдди, назвав первый город, который пришел ему в голову. "Ты знаешь, Микки Маус? Тупой?"

Капитан улыбнулся и кивнул, перенося все это на бумагу.

"Ты знаешь, почему Микки так разозлился на Минни, верно?"

"Микки разозлился на Минни? сказал капитан, записывая это.

"Да. Он сказал, что она чертовски глупая ".

"Ах, да", - сказал шкипер, глядя теперь на Лео. "А что насчет него?"

"Он? Забудь о нем. Он из чертовой Сибири. Просто добавь Сибирь, этого будет достаточно. Каждый российский почтальон знает, где это ".

"Фамилии?"

"Сталин и Ленин".

"Ты шутишь?"

"Нет, нет. Это два очень распространенных имени в России ".

"Что случилось с вашей лодкой? Мы не слышали сигнала бедствия ".

"Да, ну, это произошло довольно быстро".

"Вас было только двое на борту?"

"Нет. Там были какие-то другие парни. Они не вышли вовремя. Трагично."

"Итак. Больше никто не выжил?"

"Нет. Только мы."

"Как называлось ваше судно?"

"Леди Мармелад".

"Как это пишется?" На самом деле он записывал все это дерьмо. Парень не имел ни малейшего понятия.

"Л-А-Д-И М-А-Р-М-А-Л-А-Д-Е."

"Насколько большой?"

"Может быть, футов сто. Может быть, двести. Трудно сказать. Я не увлекаюсь лодками. И Орландо - не настоящий город для яхт, понимаете, о чем я говорю, капитан? В центре штата, всего пара дерьмовых озер в апельсиновых рощах."

"Что случилось с яхтой? Пожар? Взрыв?"

"Выбивает из меня дух. Я думаю, нас только что сбила с ног огромная волна. Она перевернулась вверх тормашками и не вынырнула, чтобы глотнуть воздуха ".

"Тебе очень повезло, что ты отделался".

"Ты так думаешь? Ты не был внутри этого долбаного спасательного плота, Кэп."

"Хорошо. А теперь вам нужно немного поспать, мистер Биф. Я сообщу по радио новости о вашем спасении моей компании ".

"В этом нет необходимости, Кэп", - сказал Пэдди, вытаскивая маленький курносый носик из-под одеяла. "Мы пока не хотим, чтобы нас спасали".

"Чего ты - чего ты хочешь?" - спросил капитан, его глаза внезапно стали круглыми, как блюдца.

По кивку Пэдди Лео Капица встал со своего кресла и подошел, чтобы запереть дверь капитанской каюты. Затем он обошел капитана сзади, встав за его стулом. Он положил обе руки на голову капитана, сжимая его виски. Затем он начал оказывать давление, сначала мягкое, постепенно увеличивая его, ровно настолько, чтобы сделать боль мучительно невыносимой.

"Чего мы хотим?" Пэдди сказал. "Мы хотим покончить с делами и вернуться домой, вот чего мы хотим. Но сначала мы хотим, чтобы вы нажали на гудок и приказали спустить спасательную шлюпку."

"Спасательная шлюпка?"

"Вот в чем дело, шкипер. Твой босс Томми Курасава связался не с теми русскими там, на Курильских островах. Не могли бы вы постоять за меня секунду? Помоги ему подняться, Лео. Осторожно, осторожно."

Капица поднял капитана прямо из его кресла за голову. Парень выглядел так, как будто у него собирались родиться котята.

"Мы принесли тебе кое-что", - сказал Пэдди. "Взгляни".

Пэдди расстегнул молнию на морской сумке и достал большой металлический диск толщиной около четырех дюймов и двенадцати дюймов в поперечнике. Он был тускло-серого цвета и имел цифровую панель дисплея, мигающую красным с одной стороны. Пэдди встал, взял диск и положил его на сиденье капитанского кресла. Вещь была тяжелее, чем выглядела. Должно быть, он весил двадцать пять фунтов, включая пять фунтов взрывчатой небесно-голубой замазки, известной знатокам террора как "Шестиугольник".

"Посадите его обратно", - сказал Пэдди, и Лео отпустил голову парня, позволив ему опуститься на два фута на верхнюю часть диска. Пэдди приставил пистолет к носу капитана и тихо заговорил.

"Подними трубку телефона на мостик и прикажи приготовить спасательную шлюпку, кэп. Теперь мы собираемся двигаться дальше ".

"Вы покидаете корабль на спасательной шлюпке?"

"Точно", - сказал Пэдди, протягивая руку между дрожащих ног капитана, чтобы ввести код в механизм постановки диска на охрану. "Дело вот в чем. Этот предмет, на котором ты сейчас сидишь? Теперь, когда я включил систему, она чрезвычайно чувствительна к нажатию. Вот почему мистер Ленин положил руку тебе на макушку. Ты приподнимаешь свою задницу хотя бы на долю дюйма от прижимной пластины? Бум. Внутри этой штуки достаточно взрывчатки, чтобы разорвать эту лодку пополам. Поэтому ты должен быть очень, очень осторожен, хорошо?"

"Бомба?"

"Бомба, точно. Действие фильма должно начаться в какой-то момент в самом ближайшем будущем. Но это сработает раньше, если ты поднимешь свою задницу. Понял? Ладно. Возьми трубку. Позвоните на мостик и скажите им о подготовке спасательной шлюпки. Мистер Ленин-сан здесь опытный моряк, так что вам не нужно беспокоиться о том, что мы благополучно уйдем, хорошо?"

"Не можешь встать?" Нобору сказал. "Покинуть кресло?"

"Не советовал бы этого. Абсолютно нет."

"Что я делаю?"

"Если ты будешь хорошим мальчиком и не будешь двигаться, после того, как мы будем на безопасном расстоянии от твоей лодки, я отключу бомбу с помощью этой дистанционной штуковины. Тогда ты можешь вставать. В противном случае ... ну, я не могу поручиться за вашу личную безопасность ".

Капитан, чей естественный цвет кожи был серовато-желтым, больше перешел на сторону серого.

"Возьми трубку и позвони на мостик, " сказал Пэдди, " и не пытайся выкинуть что-нибудь смешное. Я прекрасно говорю по-японски". Он устроил ему небольшую выволочку, спросив капитана по-японски, где тот держит взаперти хорошее саке.

Пока Пэдди и капитан разговаривали, Лео достал из сумки два русских пистолета-пулемета. Автоматы были Bizon 2. Бизон был новым, его спроектировал сын Михаила Калашникова, Виктор. Довольно простое оружие со складным прикладом, стандартной черной пистолетной рукояткой АК-74М и небольшим коническим пламегасителем с каплевидными отверстиями на дуле. Алюминиевый магазин вмещал шестьдесят четыре патрона.

Лео взвесил пистолет. Короткий и легкий, он был всего двадцать шесть дюймов в длину. Он посмотрел на переключатель автомата и перевел его в положение, которое он назвал "групповой терапией". Полностью автоматический. Он не ожидал особого восторга от японских рыбаков на палубе, но вы никогда не знали. Он положил оружие на стол капитана, достал из сумки портативный спутниковый телефон и протянул его Пэдди.

Когда парень на борту российской мегаяхты "Беларусь" ответил на его звонок, Пэдди сказал ему, что они здесь в значительной степени завершили дела и готовы покинуть "Кишинев Мару". Они должны были сесть в спасательную шлюпку в течение следующих пяти минут. Он позвонит снова, как только они окажутся в море, но Капица сообщил, что они смогут прибыть в заранее оговоренные координаты GPS для посадки через час.

"Сиди смирно, Кэп", - сказал Пэдди капитану, направляясь к двери, за которым следовал большой русский.

"Голова", - сказал капитан сдавленным голосом. Он вцепился в подлокотники своего кресла, костяшки его пальцев побелели от напряжения.

"Голова?" Пэдди сказал. "Что, черт возьми, у него с головой не в порядке?"

"Он имеет в виду ванную", - сказал ему Лео, выходя в коридор с пистолетом-пулеметом "Бизон" перед собой. "Он должен уйти".

"Плохая идея, Кэп. Действительно плохая идея. На вашем месте я бы постарался придержать это, подумать о чем-нибудь другом ".

Пэдди бросил последний взгляд на капитана, сидящего на пластинчатой бомбе, чувствительной к давлению, а затем вышел и закрыл за собой дверь.

Хороший штрих, подумал он про себя, идея нажимной пластины. Он должен был бы не забыть отправить корпорации благодарственное письмо по этому поводу.

10

БЕРМУДЫ

Hавке вошел в заставленную книгами библиотеку и увидел Си, спокойно сидящего у камина. Комната представляла собой восьмиугольную башню, книжные шкафы со всех сторон возвышались на два этажа, с окном верхнего этажа наверху. У сэра Дэвида Трулова на коленях лежал раскрытый томик стихов, и он снял очки в золотой оправе. Он пощипывал переносицу и казался погруженным в свои мысли. Настольная лампа с винно-красным абажуром отбрасывала на него тень.

Бывший адмирал, одна из непреложных сил природы, был великим героем Фолклендской войны. Сегодня вечером он казался подавленным. Это было не в его характере и заставило Хоука задуматься.

"Добрый вечер, сэр", - сказал Хоук как можно мягче. "Приятный сюрприз - найти тебя здесь, на Бермудах".

"Ах. Лорд Хоук-затворник ", - сказал сэр Дэвид Трулав, закрывая книгу и глядя на него с непроницаемым выражением. Он положил тонкий томик на столик рядом с телефоном и поднялся на ноги, протягивая руку. Мужчина постарше был на добрый дюйм выше Хоука, чрезвычайно подтянутый, с копной седых волос, свирепыми белыми бровями и длинным ястребиным носом. "Благородный" - вот слово, которое пришло на ум.

Сегодня вечером, в идеально скроенном вечернем костюме, с морщинистым лицом моряка и ясными голубыми глазами, твердыми, как мрамор, он выглядел как очень элегантный английский шпион в представлении какого-нибудь голливудского режиссера. Он был элегантен, все верно, но с хребтом из кованой Шеффилдской стали.

"Ты вообще читаешь Йейтса, Алекс?" Сказал Трулав, взглянув на раскрытую книгу на столе.

"Нет, сэр. К сожалению, большая часть поэзии ускользает от меня ".

"Тебе действительно не стоит отказываться от этого. Я сам не выношу много поэзии, но Йейтс великолепен. Единственный по-настоящему героический поэт, который у нас есть, я полагаю. Что ж. Удивлен видеть меня здесь, не так ли?"

"Немного. Не возражаешь, если мы присядем?"

"Вовсе нет. Тебе было бы удобно сидеть вон там?"

Алекс кивнул и занял другое кресло у камина. Старая потертая кожа была приятной на ощупь, и он рухнул в ее объятия. Он почувствовал непоколебимый взгляд Си и уставился в ответ на пожилого мужчину. Ни один из них не отвел взгляда. Это была игра, в которую они играли, в которую, пока, ни один из них не проиграл.

"Сам выпиваю немного виски. Присоединяешься ко мне?" Сказал Си, его взгляд скользнул мимо графинов на буфете к книжным полкам, поднимающимся к восьмиугольному потолочному окну наверху. Узкий парапет с перилами шел вокруг комнаты на уровне второго этажа, выглядя едва ли достаточно прочным, чтобы выдержать птицу, не говоря уже о человеке со стопкой книг в руках.

"Нет, спасибо, сэр".

"Алекс, мне неприятно нарушать то, что, без сомнения, является приятной интерлюдией в твоей жизни. Видит Бог, после вашего последнего задания вы определенно заслужили передышку. Но, боюсь, мы должны поговорить о ситуации, которая может потребовать вашего участия."

Он посмотрел на Хоука, заставив его немного подождать. Оба мужчины прекрасно знали точную фразу из трех слов, которая должна была прозвучать из уст главы британской разведки. Он не разочаровал.

"Кое-что прояснилось".

"Ах". Хоук постарался не выдать учащающегося пульса, который всегда сопровождал эти три волшебных слова из уст своего начальника.

"Вы полностью оправились от своих болезней?" Лихорадка джунглей прошла? Повторений не будет?" Его жесткие глаза внимательно рассматривали Хоука. Хоук недавно чуть не умер от целого ряда тропических болезней, включая малярию, в бассейне Амазонки. В ближайшем окружении Си в старой фирме были некоторые, кто считал, что Хоук, возможно, никогда полностью не восстановится.

"Чистый счет, сэр. Честно говоря, никогда не чувствовал себя лучше ".

"Хорошо. Я договорился о встрече для тебя завтра утром с моим другом здесь, на Бермудах. В больнице Святого Брендана.

Парень по имени Найджел Прествик. Терапевт. Довольно хороший человек. Раньше был моим личным врачом в Лондоне, прежде чем он вышел ".

"Я был бы рад увидеть его, сэр", - сказал Хоук, пытаясь скрыть свое раздражение. Ему еще предстояло встретить врача, который знал бы его тело лучше, чем он сам, но было очевидно, что Си не хотел рисковать. Хоук был втайне доволен. Такой уровень беспокойства предвещал интересное задание.

"Я очень в этом сомневаюсь. Ваши чувства к врачам ни для кого не секрет. Тем не менее, ваша встреча назначена ровно на девять. Никакой еды или питья после полуночи. После твоего осмотра я бы хотел, чтобы ты встретился со мной на старых военно-морских верфях. Вы найдете машину с водителем, ожидающим возле больницы. Я присматриваюсь к кое-какой недвижимости там, и я бы оценил ваше мнение."

"Недвижимость, сэр?"

"Да. Давайте пропустим погоню и перейдем к развязке, хорошо?" Сказал Си, наклоняясь вперед и кладя руки на колени.

"Меня это устраивает".

"Это русские".

"Мы вернулись к старой доброй холодной войне, не так ли?"

"Пока нет. Возможно, прохладный покой. Но это ненадолго. В воздухе отчетливо ощущается холод ".

"Новый поворот к худшему?"

"Вы помните времена, когда матушка Россия была заклятым врагом демократии и свободы?"

"Я верю".

"Она снова ругается. Как чертов матрос".

"Я действительно понятия не имел".

"Боже мой, Алекс, ты читал газету в последнее время?" Включил свой телевизор?"

"У меня нет телевизора. И в данный момент мое чтение в значительной степени сосредоточено вокруг пары парней по имени Гек Финн и Ниггер Джим. Я действительно слышал что-то о критиках президента Владимира Ростова, о журналистах, которых убивают с довольно пугающей скоростью, но, боюсь, на этом все."

Сэр Дэвид поднялся на ноги, сцепил руки за спиной и начал расхаживать взад-вперед перед камином, как будто он расхаживал по палубе юта, в то время как верхушки вражеских мачт поднимались над далеким горизонтом.

"Эти недавние политические убийства - верхушка айсберга. Наши отношения с русскими почти достигли дна. Прошлым летом Россия подписала контракт на поставку оружия на миллиард долларов с Уго Чавесом, очаровательным венесуэльцем, с которым у вас недавно была стычка. Чавес, не теряя времени, вслух пофантазировал об использовании нового оружия Венесуэлы для потопления одного из наших авианосцев, HMS Invincible, который в настоящее время находится в Карибском море. На прошлой неделе русские доставили Ирану сверхсовременные зенитные ракеты SA-15. Мы тоже знаем почему. Защищать ядерные объекты Ирана - явная угроза балансу сил ".

"Новая Россия очень похожа на старую Россию".

"Если этого недостаточно, совы - простите, русские - строят для Ирана реактор в Бушере стоимостью в чертов миллиард долларов, который произведет достаточно отработанного плутония, чтобы произвести минимум шестьдесят бомб".

"Это не наши друзья".

"Как много ты знаешь о Сером кардинале и Двенадцати?"

"Простите? Серый кардинал?"

"Кремлевский для Ростова. Рассказывает вам немного о том, как к нему относятся."

"Я многого не знаю, сэр. Бывший сотрудник КГБ. Сильный, молчаливый тип. Холодный как лед. Невозможно читать."

"Вряд ли. Он страстный, эмоциональный мужчина, который необычайно хорошо скрывает свои истинные чувства ".

"Хороший игрок в покер".

"На самом деле, да, он любит игру".

"Надеюсь, ты не собираешься просить меня заманить его в несколько раздач с пятикарточным стадом. Карты вряд ли являются моей сильной стороной, сэр."

Краткая улыбка скользнула по губам Си.

"Владимир Ростов не демократ. Он также не царь, подобный Александру II, не параноик-шизофреник, подобный этому рябому карлику Сталину, или религиозный националист, подобный Достоевскому. Но Алекс, он немного из всего этого. И это именно то, чего русские хотят от лидера прямо сейчас. Он наш, несмотря на то, что часто пьет диетическую колу вместо водки ".

"Наши?"

"Русское слово, означающее "наш". Символично для новой русской гордости за все русское. Реакция на пресмыкающиеся, унизительные объятия западной культуры девяностых, виноватое смущение от того, что тебя застукали в McDonald's за поглощением биг-мака, когда ты прихлебываешь пепси вместо того, чтобы пить водку, как истинный русский. Слушаю "Дикси Чикс" по радио."

"Я бы также предположил, что это довольно освежающе, когда ваш храбрый лидер не шатается по Кремлю, опрокидывая самовары".

Си улыбнулся. "Вообще-то, я скучаю по Ельцину. Посмотрите сюда, у меня есть наше сокращенное досье на Ростова, которое вы можете прочитать на досуге. Но позвольте мне дать вам краткий набросок в качестве основы для нашего непосредственного обсуждения. Владимир Владимирович Ростов, известный в народе как Володя, родился в бедной рабочей семье в 1935 году. Оба родителя пережили жестокую девятисотдневную блокаду Ленинграда Гитлером. Два его брата были убиты нацистами, а отец тяжело ранен при обороне города. Это было главной мотивацией в его решении вступить в разведывательную игру ".

"Итак, он ненавидит немцев. Это могло бы быть полезно ".

Трулов кивнул, с радостью отметив, что Хоук уже думает наперед. Он сказал: "В пятнадцать лет Ростов посмотрел фильм "Меч и щит", который прославлял подвиги советского шпиона внутри Германии во время войны. Он пытался поступить на службу в КГБ в возрасте шестнадцати лет. Только что пришел в местную штаб-квартиру и попросил зарегистрироваться. Они, очевидно, отказали ему и посоветовали получить высшее образование, изучать право и языки. Он сделал, и они завербовали его после окончания Ленинградского государственного университета."

"Он находит шпионаж романтичным", - сказал Хоук, потирая подбородок.

"Что?"

"Я видел тот фильм, о котором вы упомянули. Очень романтичный образ бесстрашного советского двойного агента, одинокого, глубоко внутри рейха, крадущего секретные документы, чтобы саботировать немецкие операции. Другими словами, в одиночку добиться того, чего не смогли целые армии ".

Си сделал глоток своего виски.

"Интересно, ты находишь это романтичным, Алекс? Шпионаж? Черное искусство безрассудства?"

"Ни капельки".

В глазах Си отразилось одобрение, и он продолжил: "Высокий, худой и хрупкий на вид, наш маленький Володя в возрасте десяти лет стал жертвой соседских хулиганов. Он начал пожизненное изучение самбо, советской комбинации дзюдо и борьбы. Он относился к этому смертельно серьезно. На самом деле, все еще является. Он заработал черные пояса по самбо и дзюдо и почти попал в олимпийскую сборную. Через год после получения диплома международного юриста и поступления на службу в КГБ он стал чемпионом Ленинграда по дзюдо. Я упоминаю все это только потому, что думаю, это дает жизненно важный ключ к его истинной личности ".

"Да?"

"Его тренер по дзюдо в детстве все еще жив. Один из наших парней в Санкт-Петербурге недавно беседовал с ним. Позвольте мне зачитать вам немного из его досье: "Володя мог бросать с одинаковым мастерством в обоих направлениях, справа и слева. Его противники, ожидая броска справа, не увидели бы приближения левого. Итак, его было довольно сложно победить, потому что он постоянно обманывал их ".

"Я понимаю, что ты имеешь в виду".

"Присущая Ростову непроницаемость и дзюдо идеально сочетались. У него врожденная способность читать ходы своего противника, скрывая свои собственные намерения ".

"Для него это не спорт. Это философия".

"Именно".

"Это захватывающе, сэр", - сказал Хоук. "Мне больше всего не терпится узнать, к чему все это приведет".

"В Москву, Алекс".

"И однажды там?"

"Завтра ты узнаешь больше. А пока позвольте мне просто рассказать вам, почему я здесь, на Бермудах. Я намерен создать новый сверхсекретный отдел МИ-6. За неимением лучшего названия, я решил назвать его "Красное Знамя". Единственной причиной его существования будут энергичные контрразведывательные операции против недавно воссозданной российской ЧК ".

"ЧК?"

"Чекисты были большевистской версией КГБ. Слово, образованное от русской аббревиатуры, обозначающей Чрезвычайную комиссию Ленина, или тайную полицию. Им управляет группа людей внутри Кремля, о которых я, возможно, упоминал ранее. Они называются "Двенадцать". По-русски это силовики. Перевод "всемогущий".

"Их роль?"

"Мы думаем, возможно, они дергают за все ниточки. Что Серый кардинал служит в свое удовольствие и действует по их указанию ".

"Значит, Ростов разочаровал, не так ли? В какой-то момент мы возлагали на него довольно большие надежды ".

"Из Москвы приходят очень неприятные новости, Алекс. Нашим высшим приоритетом является защита молодых государств Восточной Европы.

Кремль уже пытался добиться краха демократически избранных правительств в Эстонии и Грузии. И наказал других независимых соседей, прекратив поставки энергии ".

"С какой целью? Теперь все они суверенные государства ".

"Мы думаем, что все это силовое вооружение - только прелюдия. Есть большая вероятность, что она может попытаться вернуть их всех обратно. Восстановить ее старые советские границы силой. И как только она переварит своих восточных соседей, она собирается пристально взглянуть на остальную Европу. Западная Европа во власти России, даже сейчас. Кремль может перекрыть поток энергии нашим европейским союзникам в любой момент, когда ему чертовски захочется ".

"Христос".

"Можно и так сказать. Вот почему так срочно необходимо активизировать наши разведывательные операции против русских. И нам нужно сделать это сейчас ".

"И где будет базироваться наше новое контрчекистское подразделение?"

"Прямо здесь. На Бермудах. Мы отправляемся на верфи утром после твоей встречи в Самаре с Найджелом Прествиком. Найди для себя какое-нибудь офисное помещение ".

"Для меня?"

"Ты должен возглавить это новое специальное подразделение, Алекс. Я долго и упорно думал над этим, и я убежден, что ты идеальный парень, чтобы взяться за это. Знаешь, за последние годы ты записал довольно выдающийся альбом ".

"Для меня большая честь. Благодарю вас, сэр. Конечно, я-"

"Алекс, у тебя может быть немного времени, чтобы все обдумать. Но времени мало. Мне нужно, чтобы ты был предельно честен. У тебя есть какие-нибудь сомнения? Оговорки?"

"Во-первых, мой русский не существует".

"Но ваш товарищ по оружию, старший инспектор Конгрив, свободно говорит. И вы будете окружены другими свободно владеющими языком сотрудниками фирмы ".

"Эмброуз знает об этом - Красное Знамя?"

"Он часть вашей команды. Уже подписан. Двое других молодых людей из российского подразделения МИ-6 тоже приехали. Бенджамин Грисволд и Файф Симингтон. Они оба первоклассные парни ".

"Я понимаю. Что ж-"

"Послушай, Алекс. Я знаю, что все это довольно неожиданно. Вам не нужно отвечать сегодня вечером или даже завтра. Но если ваш ответ утвердительный, то чем скорее я узнаю, тем лучше, чтобы я мог перейти к следующему кандидату.

Это только начало, но мы находимся в критический момент в новой дуэли с этими чекистами двадцать первого века ".

"Пистолеты на рассвете?"

"Не совсем. Но нам действительно нужно действовать быстро. Как я уже сказал, что-то очень серьезное происходит, и я сомневаюсь, что это будет протянутая оливковая ветвь. Год назад я бы оценил количество российских тайных агентов, работающих на территории Британии, менее чем в сотню. Только за последний месяц я видел оценки, согласно которым это число значительно превышает тысячу."

"Поразительно. Есть какая-нибудь связь с тем, что видят наши американские родственники?"

"То же самое, если не хуже. Ваш друг Брик Келли из ЦРУ обеспокоен так же, как и мы. Кремль стоит на вершине глубоко укоренившегося преступного предприятия с неограниченным богатством и природными ресурсами, которые пока не используются. Российская экономика внезапно переживает бум вместе с ценами на нефть. Как я уже говорил, они могли бы поставить Европу на колени менее чем за час, просто перекрыв нефтяные и газовые краны. Они этого не сделают, если их не подтолкнуть, конечно. Им слишком нравится денежный поток. Итак, что, черт возьми, происходит с большим русским медведем? Это, Алекс, то, что Red Banner собирается выяснить ".

"Я понимаю. Один вопрос, если позволите, сэр. Почему из всех мест эта новая операция базируется именно на Бермудах?"

Си улыбнулся. "Во-первых, это почти равноудаленно от Лондона и Вашингтона. Но еще важнее секретность. Я не могу управлять этой штукой на Воксхолл-Кросс, 85. Подумай об этом, Алекс. Русские вторглись в Лондон. Не только неприлично богатые олигархи скупают мэйфейрские дворцы, но и недавно возрожденный КГБ. Кровавые русские шпионы и магнаты повсюду, куда ни глянь. Дисфункциональный, аморальный, и ничто не выходит за рамки дозволенного ".

"Я слышал, что русская мафия скупает казино и полностью захватывает лондонские сети проституции. Белое рабство уходит из Восточной Европы и стран Персидского залива. Я слышал, что в наши дни это называют Лондонистаном."

"Боюсь, что да, Алекс. В девяностые мы имели дело с клептократией, правительством в хаосе, которым управляли конкурирующие воры. Эти бандиты-миллиардеры украли Россию вслепую. Буквально за несколько коротких лет украли целую страну, что равносильно величайшей краже в истории. Теперь страна в руках тайной полиции. Путин был первым, кто поставил бывших дружков из КГБ на все возможные властные посты. Новая Россия - это первое в мире настоящее полицейское государство, созданное с нуля. Теперь, разбогатев сверх всякой меры из-за растущих доходов от нефти, они ищут новые миры для грабежа ".

"Я все еще не уверен, что понимаю ваш выбор Бермудских островов для "Красного знамени", сэр".

"Опять география. Есть ли более изолированное, более исконно британское место на земле, чем этот тихий маленький пастельный архипелаг? Любой русский, ступивший на этот остров, чтобы покопаться в нашем гнезде, будет выделяться, как больной палец ".

Хоук собирался упомянуть изысканно красивую больной палец, которую он встретил на пляже ранее днем, но в этот момент леди Диана Марс просунула свою прелестную головку в дверь библиотеки и сказала: "Джентльмены, ужин подан".

"После тебя, товарищ", - с улыбкой сказал Си Хоук.

"Спасибо", сказал Хоук, поблагодарив его и практически исчерпав свой русский словарный запас.

Ему пришлось бы выучить несколько чертовски хороших русских ругательств, чтобы он мог отплатить Эмброузу за то, что тот водил его за нос в эту маленькую ловушку, которую Си приготовил для него.

11

НЬЮ-Йорк

СЛи звонят колокола, ты слушаешь? У Пэдди все еще то старое покалывание. Рождество в Нью-Йорке - этого палкой не переплюнешь. Что-то витает в воздухе, вот что они сказали, и они были правы. Чертова магия, вот что это было. Он стоял, облокотившись на перила со стороны Пятьдесят третьей улицы, с видом на каток в Рокфеллер-центре. Он все еще получал от этого удовольствие, как и тогда, когда был сопливым мальчишкой, живущим не на том конце Нептун-авеню на Брайтон-Бич. Приехать в город со своим отцом было большим событием, особенно на Рождество.

Шел легкий снег, как в кино, он был таким мелким и искрящимся, и быстро темнело, заставляя это огромное дерево мерцать. Он прищурил глаза, отчего дерево затуманилось, как он делал в детстве. Как насчет этого, а? На что приятно посмотреть, даже в его возрасте.

Даже за фигуристами было по-прежнему интересно наблюдать. Малышки в своих маленьких плиссированных юбочках для катания на коньках были лучшими. Ты не смог бы надеть подобный наряд и выйти на лед, если бы не умел кататься как ангел. Потом у тебя были парни. Что-то в парне, который поднимает одну ногу и катится, как гребаный лебедь, просто ему не понравилось, никогда не нравилось.

Как парни, которые принимали ванну вместо душа, которым трудно доверять. По-настоящему хорошими парнями-фигуристами должны были быть феи, верно? А по-настоящему плохие игроки, вроде этого гангстерского персонажа, который просто получил удар головой и врезался прикладом в стенку, не должны были выходить на лед по какой бы то ни было причине.

"Эй, Спазмо! Да, я обращаюсь к тебе, великий! Отличный ход, чувак, выглядишь как чертов Уэйн Гретцки!"

Он рассмеялся и посмотрел на свои часы. Рождественская вечеринка в офисе началась в шесть, а здесь было уже четверть шестого. После бесконечного перелета из Фэрбенкса, чертова Аляска, он отправился прямиком в свой номер в отеле Waldorf и поспал несколько часов, оставив звонок оператору на половину пятого.

Он зашел в "Пиджей" пропустить пару стаканчиков и потерял счет времени. Но да, он был в восторге от вечеринки. Это было бы первое официальное мероприятие в новых корпоративных офисах на вершине Эмпайр Стейт Билдинг. Кто-то сказал, что у них будет Глэдис Найт, но это мог быть просто разговор кулера с водой.

Он не был уверен, во сколько большой босс появится на этом концерте, но это было то, что он определенно не хотел пропустить. У большинства сотрудников никогда не было возможности увидеть этого человека лично. Главный вопрос, главный герой, грязнуля, человек за занавесом. Да, сегодняшний вечер обещал быть совершенно особенным. Ходили даже безумные слухи о том, каким образом старик собирался прибыть сегодня вечером. Он понятия не имел, как, но был почти уверен, что босс не собирался выходить из автобуса на Пятой авеню.

Лучше поторопиться. Он отвернулся от фигуристов и быстро зашагал на восток вдоль красиво оформленного торгового центра в сторону Пятой авеню. Рождественский шопинг теперь шел полным ходом, и ему приходилось быть осторожным, чтобы не сбить с ног любого, кто попадался у него на пути. Люди, когда видели его размеры, обычно быстро убирались с дороги. Но в такой толпе было трудно двигаться быстро, никого серьезно не ранив.

Пэдди повернул направо на пятой и пошел на юг, к Тридцать четвертой улице. Толпы были потрясающими, особенно очереди через улицу, образовавшиеся за окнами Saks. Дальше по проспекту тоже что-то происходило, потому что у них были эти гигантские прожекторы, стреляющие прямо в облака. Вы могли видеть, как лучи мечутся взад и вперед по снегу, освещая темные брюшины низко нависших облаков и сверкая на высоких шпилях, которые выстроились вдоль улицы детских грез.

Ему потребовалось всего десять минут, чтобы добраться до Эмпайр Стейт. Прожекторы на планшетах находились прямо у главного входа и были направлены на башню. Башня на вершине всегда была освещена красивыми огнями, иногда красными, белыми и синими или красно-зелеными, как сейчас на Рождество. Но прожекторы пересекали здание, и это выглядело как какая-то голливудская премьера или что-то в этомроде. Там тоже есть всевозможные телевизионные грузовики с большими тарелочными антеннами. Происходило что-то большое, все верно.

Войдя в вестибюль трехэтажного здания, Пэдди почувствовал прилив гордости. В конце концов, это был его офис. Вроде того.

Он прошел долгий путь с бруклинских верфей, где он был просто еще одним портовым грузчиком-панком с тридцатидюймовой шеей и огромным характером. Теперь он был важной частью многонациональной организации с роскошной корпоративной штаб-квартирой в одном из самых известных зданий в мире. После 11 сентября 2001 года он снова стал самым высоким зданием в Нью-Йорке.

Он оглядел вестибюль, свой вестибюль, вбирая все это в себя. Арт-деко, как ему показалось, они это называли. Ему понравилось. Блестящий, но старомодный лоск. Он никогда раньше не был наверху, в корпоративных офисах, поэтому подошел к модной мраморной информационной стойке и поговорил с милой маленькой еврейкой, которая выглядела так, как будто всю жизнь проработала за этой стойкой. На табличке с ее именем было написано "МЮРИЭЛЬ ЭСБЕТ". Эсбет? Esb не походило ни на одно еврейское имя, о котором он слышал, и тогда он понял, может быть, это были инициалы здания? Да.

"Добро пожаловать в Эмпайр Стейт Билдинг! Чем я могу вам помочь?"

"Как дела, Мюриэль?" Пэдди спросил ее, показывая свое удостоверение сотрудника: "Я ищу рождественскую вечеринку "ЦАРЬ"?"

"О! Разве вы не счастливчик, мистер Стрельников? На это будет что посмотреть. Особенно сверху, где ты будешь ".

"Есть на что посмотреть? Ты имеешь в виду Глэдис Найт?" Он мог бы наплевать на Глэдис Найт, но, эй, это было Рождество, сохраняй присутствие духа.

Мюриэль улыбнулась. "Разве ты не видел все прожекторы там? А телевизионные камеры? Знаешь, они ждут не Святого Клауса."

"Да? Кого они ждут?"

"Твой знаменитый босс! Он должен прибыть в семь часов. Это произойдет через полчаса, так что вам лучше подняться туда ".

"Что он делает, прилетает на воздушном олене или что-то в этом роде?"

"Что-то вроде этого", - сказала она, и они оба рассмеялись, и он снова спросил ее, куда он должен был пойти.

"Ваш фуршет проходит на самом верхнем этаже, где раньше была обсерватория 102-го этажа. Знаете, мистер Стрельников, многие люди не слишком рады потерять эту смотровую площадку. Несмотря на то, что у нас все еще есть тот, что на 86-м этаже, 102-й был лучшим ".

"Ну, и что ты собираешься делать? Для тебя это прогресс. Ты береги себя, да, Мюриэль? И счастливого Рождества тебе и всем остальным маленьким Есби".

Два года назад компания купила всю верхнюю треть Эмпайр-Стейт, вплоть до 70-го и 102-го этажей. Они потратили около сотни миллионов долларов на то, чтобы распотрошить это место и обустроить его так, как подобает североамериканской штаб-квартире Technology, Science и Applied Research, Inc.

ЦАРЬ. Как у старых русских правителей. Это было просто проявлением чувства юмора босса - так называть свою огромную компанию. Нужно было отдать должное этому парню. Для настоящего гения и одного из десяти богатейших миллиардеров планеты у парня было много стиля. Но то, что он сделал, чем Пэдди восхищался больше всего, он заботился о своих людях. Вплоть до маленьких парней вроде самого Пэдди. Если бы его можно было назвать маленьким парнем, подумал он, смеясь над собственной шуткой.

Пэдди вошел в пустой лифт и нажал кнопку экспресс-доставки на верхний этаж. Это взлетело, как чертова ракета, и он вышел пару минут спустя. Это было как высадка на другую планету.

Стеклянный зал с мраморным полом теперь занимал весь верхний этаж Эмпайр Стейт. Потолок и стены, сплошь из стекла и стали, должны были находиться на высоте семидесяти пяти футов над головами всех людей, слоняющихся вокруг, пьющих и болтающих. Он подошел к окнам со стороны Пятой авеню. Повсюду вокруг него были вершины башен Манхэттена, а над головой - снежные облака, освещенные прожекторами на улицах внизу. В центре комнаты была квадратная стеклянная башня лифта, которая проходила прямо сквозь потолок и поднималась к какой-то радиовышке или чему-то еще, что возвышалось еще примерно на двадцать этажей выше того места, где он стоял.

Примерно на полпути к вершине башни была большая крытая платформа, на которой происходила большая активность. Он немного походил вокруг, пытаясь понять, в чем дело, но отсюда, снизу, это было невозможно разглядеть.

"Кинг-Конг должен снова появиться сегодня вечером?" он спросил бармена в одном из многочисленных баров по краям зала. У большинства из них были очереди, люди ждали выпивку, но, по какой-то причине, не у этого.

Парень засмеялся и сказал: "Можно подумать, да? Нет, просто самый богатый человек в мире, вот что они мне говорят ".

"Дай мне водки со льдом, хорошо?"

"Витамин V, вот-вот появится".

"Спасибо".

"Ты работаешь на этого парня?" - спросил бармен, наливая самогон в стакан и опрокидывая его.

"Да. Давно."

"Ты занимаешься продажами? Я скажу тебе почему. Я бы хотел купить одну из этих новых машин Zeta для своего ребенка. Вы знаете, маленький компьютер, который выглядит как мозг? Я перепробовал все CompWorld в городе, но все они как будто отложены навсегда ".

"Я не занимаюсь продажами. Извините."

"Эй, без проблем. Хочешь еще?"

"С таким именем, как Смирнофф, это должно быть хорошо, верно?"

Пэдди подвинул свой стакан, чтобы налить еще, и парень сказал: "Итак, твой босс, должно быть, довольно умен, да? Изобрести дзета и все такое дерьмо. Он что, русский, верно? Напомни, как его зовут?"

"Единственное имя, которое я когда-либо слышал, это то, что кто-то называет его царем Иваном. Сегодня вечером у меня первый шанс увидеть парня близко и лично ".

"Ну, угадай, что?" - сказал бармен, отступая от стойки и глядя прямо вверх. "Я думаю, ты вот-вот получишь свой шанс. Срань господня. Ты только посмотри на это?"

Пэдди отошел от бара и тоже поднял глаза. Он был так поражен увиденным, что выронил свой бокал, и тот разбился о мраморный пол. В реве толпы он так и не услышал, как это попало.

ТО, ЧТО ПЭДДИ УВИДЕЛ парящим высоко над стеклянным потолком, было не чем иным, как летающим чудом. Это был не самолет. И это был не совсем дирижабль, хотя двигался он как дирижабль. Это должен был быть какой-то новый вид дирижабля. Но это не было похоже ни на что, что он или кто-либо другой когда-либо видел раньше. Это было нечто, похожее на дирижабль длиной в четыреста футов, с корпусом, отливающим серебром. На его фланге, впереди, было огромное слово "ЦАРЬ", подсвеченное ярко-красным. На хвостовой части большая русская красная звезда, возвращенная президенту Путину респектабельность, прежде чем он таинственным образом исчез с лица земли.

Но и по форме эта штука не была похожа ни на один дирижабль, который он когда-либо видел раньше. Во-первых, в носу было большое отверстие, огромное, а затем эта штука сужалась к гораздо меньшей секции в хвостовой части. Это совсем не было похоже на дирижабль Goodyear, ни в малейшей степени.

Это была странная форма, непривычная, но она о чем-то ему напомнила. Единственное, с чем Пэдди мог сравнить это, как это выглядело на самом деле, был один огромный летающий реактивный двигатель. Как будто гигантский реактивный двигатель отвалился от крыла какого-то гигантского реактивного самолета и просто летел сам по себе. Вдоль стены были тройные ряды окон, и вы могли видеть всех людей внутри, смотрящих вниз на вечеринку внизу.

Да, это был он, огромный серебристый реактивный двигатель, очень медленно движущийся к большой антенне на самой вершине Эмпайр Стейт Билдинг.

Он продолжал пятиться, пытаясь разглядеть больше, и он врезался спиной прямо в кого-то, повалив его на пол.

"Эй, боже, прости", - сказал Пэдди, поворачиваясь и предлагая парню руку, помогая ему подняться на ноги. Он был маленьким парнем, и Пэдди почти подбросил его в воздух.

На нем были толстые черные очки, и они были сдвинуты набок на его лице. Пэдди поправил их для него и попытался смахнуть то, что он выпил, с передней части своего толстого шерстяного спортивного пиджака. Кровавая Мэри, это выглядело так из-за стебля сельдерея, который он держал на плече. Не очень.

"Неважно", - сказал мужчина. "Все в порядке. Это был несчастный случай".

Пэдди подумал, что малыш разозлился, но, возможно, это было не так, поэтому Пэдди протянул руку и сказал: "Пэдди Стрельников, приятно познакомиться".

"Доктор Сергей Шумаев", - сказал парень с сильным русским акцентом, поправляя свои стаканы из-под кока-колы.

"Чертовски выгодная сделка, да? Эта штука там, наверху?"

"Да. Что именно вы делаете для нас, мистер Стрельников?"

"Я? Я работаю в, э-э, "аналитическом отделе"."

Шумаев улыбнулся вопиющему эвфемизму. Каждая крупная российская корпорация создала свой собственный мини-КГБ, обычно известный как "аналитический отдел". В нем работали люди, хорошо разбиравшиеся в сборе информации, прослушивании конкурирующих компаний и краже документов. Они также выполняли другие, менее санитарные услуги, то, что американские авторы триллеров называют "мокрой работой".

"Какова ваша конкретная роль в департаменте, мистер Стрельников?"

"Ну, особые задания. В основном, безопасность. Мой раздел посвящен промышленному шпионажу и тому подобному. Здесь, в США, я также обеспечиваю личную безопасность некоторым нашим высокопоставленным руководителям, когда они путешествуют здесь и за границей ".

"Ах, очень хорошо. Телохранитель."

"Что-то вроде этого, да".

"Ты носишь очень необычное кольцо. Имеет ли это какое-то особое значение для вашей работы?"

Пэдди рассмеялся. Ему нравилось, когда люди замечали его кольцо. "Нет, сэр. Это кольцо я купил в ломбарде в Хобокене за пятьдесят долларов. Никто не знал, что это было. Видишь удар молнии? А буквы TCB? Что ж, это означает "Заботиться о бизнесе". Это то самое кольцо, которое Элвис Пресли дарил всем в своем отряде. Вернемся в шестидесятые. Это был их девиз, TCB, и я тоже сделал его своим ".

"Завораживающий".

"А как насчет вас, Док? Чем ты занимаешься?"

"Авиационная техника. Там, наверху, мой малыш ".

Они оба наблюдали, как с передней и боковых сторон зависшего дирижабля были спущены огромные оборванные тросы и прикреплены к причальной мачте. Паря в облаках, освещенный прожекторами, Пэдди подумал, что это самая красивая рукотворная вещь, которую он когда-либо видел.

"Без шуток! Вау! Ты работал над этим?"

"Вихрь 1 - это его название. Я его придумал. С большой технической помощью от нашего председателя, конечно. Это было полностью его видение. Его оригинальная концепция. Мне посчастливилось исполнить это для него ".

"Без обид, но как получилось, что ты не там, на платформе, со всеми другими большими шишками, встречающимися с ним?"

Теперь малыш действительно был взбешен. "Официально, конечно, я должен быть. Просто я потерял свою жену в толпе. Она ушла в дамскую комнату двадцать минут назад, и с тех пор я ее не видел. Она убьет меня, если я пойду туда без нее ".

Пэдди подмигнул и сказал: "Я знаю, что ты имеешь в виду. Женщины, да? Я мог бы сам написать книгу. Эй, позвольте мне спросить вас, док, для чего эта большая дыра в передней части дирижабля? Это выглядит дико ".

"Это называется пленум", - сказал Шумаев. "Он втягивает атмосферный воздух через конус, образующий спиральные вихри, отсюда и название корабля. Затем воздух разгоняется с помощью безлопастной дисковой системы воздушного насоса BDP Tesla. Затем этот ускоренный и сжатый воздух вытесняется через центральное кольцо щелей, расположенных вдоль борта корабля. Вы следите?"

"Вроде того".

"Подумай о рыбьих жабрах".

"Попался. Итак, что заставляет его идти?"

"Весь этот сжатый, насыщенный кислородом и ускоренный воздух, поступающий через камеру сгорания, образует вихри вдоль внешнего корпуса дирижабля. Это уменьшает трение и создает эффект скольжения, когда аппарат движется по воздуху. Итак, корабль сначала втягивается во фронтальный вакуум, так сказать, в вихрь, и дополнительно продавливается через воздух, благодаря большему давлению, оказываемому вытесняемым воздухом, проходящим в кормовой части вдоль корпуса корабля. В этом-то все и дело".

"Как ты им управляешь?"

"Видишь эти подвесные капсулы с мигающими красными огнями? Они оснащены двигательными установками BDP с электроприводом меньшего размера. Мы установили их в разных местах по всему корпусу, чтобы обеспечить высокую степень контроля направления и обеспечить стабильность векторной тяги в любых погодных условиях ".

"Вау".

"Одним словом, да. Вау. Эта мачтовая башня там, наверху, изначально предназначалась как причал для швартовки дирижаблей еще в 1930-х годах. Однако после нескольких тщетных попыток пришвартовать цеппелин при сильном ветре, дующем здесь, на высоте 1250 футов, от идеи отказались. Итак, мистер Стрельников, мы с вами имеем честь быть свидетелями поистине исторического момента ".

"Сколько пассажиров он сможет перевезти?"

"Ровно сто. Точно так же, как покойный самолет Конкорд. Но наши пассажиры будут путешествовать с гораздо большим комфортом и стилем, я обещаю вам ".

"Как быстро?"

"Немного медленнее, чем "Конкорд"", - сказал маленький парень с улыбкой. "Она способна развивать скорость 150 миль в час. Могу добавить, что значительно быстрее, чем новая Queen Mary 2, если пересекать Атлантику, как она только что сделала ".

"Кажется, я только что нашел твою жену", - сказал Пэдди, хватая маленького парня за локоть. Огромная рыжеволосая женщина в черном платье с блестками пробивалась сквозь толпу и направлялась прямо к ним, в ее глазах светилась жажда убийства. "Спасибо за информацию, док. Мы еще увидимся".

"Нет!" Шумаев прошептал: "Пожалуйста, не уходи. Просто побудь со мной несколько минут, хорошо? Пока она не успокоится?"

Вы должны были пожалеть парня, которому нужен был телохранитель рядом с его женой. Он сказал: "Да, хорошо. Но это будет дорого вам стоить, доктор Шумаев."

"Что угодно. Что я могу сделать?"

"Когда все волнения улягутся, я бы хотел провести экскурсию по этой штуке с гидом. Вихрь 1. Вы могли бы это организовать?"

"Считайте это моей привилегией, мистер Стрельников", - сказал он, когда леди вошла.

Миссис Шумаева была одной из несчастливых туристок. Она открыла свой широкий, накрашенный красным рот, чтобы позволить своему муженьку взять его, когда маленький парень прервал ее.

"Дорогой, это мой коллега, мистер Стрельников. Я как раз собирался пригласить его присоединиться к нам на борту ЦАРЯ для демонстрационного полета на Лонг-Айленд завтра утром ".

"Сказать что?" Пэдди сказал.

"Где, черт возьми, ты был?" разгневанная женщина сказала по-русски. "Я захожу в дамскую комнату на две секунды, и -"

Пэдди Стрельников одарил ее своей лучшей улыбкой и сказал: "Это моя вина, мадам Шумаева. Я из службы безопасности. Я подумал, что здесь возникла ситуация с угрозой, и я убрал вашего мужа, пока мы с этим не разберемся. Итак, подожди секунду." Пэдди говорил в рукав своей куртки и приложил ладонь к одному уху, внимательно прислушиваясь к несуществующему наушнику. "Что это? Все понятно? Хорошо." Он улыбнулся. "Теперь все ясно, доктор. Теперь вам и вашей жене безопасно подниматься на платформу ".

"Спасибо вам, мистер Стрельников", - сказал Шумаев. "Мы глубоко ценим вашу заботу о нашей безопасности".

"УТС", - сказал Пэдди и направился обратно в бар за другим коктейлем. "УТС".

12

БЕРМУДЫ

"Уменя для этого отличный день, Кэп ", - сказал водитель Хоука, оглядываясь на своего пассажира с широкой белозубой улыбкой. Он был красивым молодым офицером-курсантом бермудской полиции по имени Стаббс Вутен. Вутен, прикрепленный к офису британского консула в Гамильтоне, был назначен Си, чтобы забрать Хоука из больницы Святого Брендана.

Теперь они ехали на запад по южной дороге в направлении деревни Сомерсет. Они проехали мимо почтенного курорта Элбоу-Бич и прекрасного старого клуба Coral Beach Club и направлялись к тому, что жители Бермуд называют Вест-Эндом. Там, на самой оконечности острова, стояла Королевская военно-морская верфь.

Поднявшись рано и пройдя медосмотр по приказу своего начальника, Хоук теперь должен был встретиться с Си на верфи в одиннадцать часов. У него было полчаса, и Стаббс заверил его, что этого времени предостаточно.

Океан, периодически видимый слева от них, был ярко-голубым, и лишь несколько белых облаков проплывали над островом с запада. Их маршрут пролегал мимо отеля Southampton Princess, огромного розового дворца, расположенного на вершине холма с видом на Атлантику. Чуть дальше Хоук мог видеть парящую белую башню маяка Гиббс Хилл, построенного из чугуна в 1846 году и с тех пор обеспечивающего комфорт морякам.

Но Хоук в данный момент не интересовался осмотром достопримечательностей. Его гораздо больше интересовал шумный черный мотоцикл в нескольких сотнях ярдов позади него. Он думал, что за ним следят.

"Интересно, Стаббс", - сказал Хоук, еще раз оборачиваясь, чтобы посмотреть через плечо на одинокого мотоциклиста. "Ты видел того парня на велосипеде там, на парковке у больницы Святого Брендана?"

Стаббс изучал парня в зеркале заднего вида.

"Нет, сэр. Но я заметил, что он следит за нами довольно долго. Ямайский, я думаю. Возможно, член банды Раста. Вы думаете, что что-то не так, сэр?"

"Я думаю, он был припаркован на деревьях у аварийного входа. Я почти уверен, что видел его, когда выходил тебя встречать."

"Возможно, сэр. Ты хочешь, чтобы я потерял его?"

"Когда следующий поворот с этой дороги, Стаббс?"

"Справа начинается дорога племени номер три. Теперь примерно полмили."

"Хорошо. Сверни на него и останови машину. Давайте посмотрим, что этот парень делает ".

"Ты угадал, Кэп", - сказал Стаббс, явно наслаждаясь этой драмой. Он любил свою работу, важных людей, посещающих его остров, с которыми ему удавалось встречаться, но это редко бывало захватывающим.

Стаббс не подал сигнала о своем повороте и даже не сбавил скорость, просто внезапно затормозил и резко вывернул руль вправо. Маленький седан угрожал встать на два колеса, когда преодолевал крутой поворот. Как только они оказались на безопасном расстоянии, Стаббс нажал на тормоза и резко затормозил на обочине дороги.

Когда пыль вокруг машины осела, Хоук пинком открыл заднюю дверь и сказал: "Подожди здесь, Стаббс. Я посмотрю, чего он хочет ".

"Вы вооружены, сэр?" Спросил Стаббс.

"Да, почему?"

"Потому что некоторые из этих джентльменов-растафарианцев будут вооружены, сэр. Берегись его. Скорее всего, у него есть нож. Может быть, пистолет."

Велосипедист, застигнутый врасплох внезапным маневром Стаббса, чуть не потерял управление. Но он остался на ногах и справился с поворотом, не упав. Он затормозил, не сводя глаз с мужчины, стоящего на дороге, руки в карманах, улыбающегося ему. Не говоря ни слова, байкер расставил свои длинные ноги по обе стороны байка и дерзко уставился на высокого белого мужчину, который теперь переходил дорогу в его сторону.

"Доброе утро", - сказал Хоук, оглядываясь вокруг, как будто наслаждаясь прекрасным днем. Байкер был одет как типичный бермудский крут. Джинсы, мотоциклетные ботинки и свитер большого размера с изображением императора Хайле Селассие спереди. У него на шее множество золотых цепей. Массивные золотые часы, которые выглядели достаточно настоящими.

Он был молод, возможно, лет двадцати пяти, подумал Хоук, и имел телосложение серьезного боксера-призерки. Тот, кто все еще регулярно тренировался с грушей или на ринге. Его нос был таким же плоским, как и его лицо. Мощная верхняя часть тела, худощавый, с хорошо развитыми руками, квадрицепсами и латами, ездит на очень дорогом мотоцикле Triumph. Он либо торговал наркотиками, либо работал на кого-то, кто платил ему большие суммы за оказание странной, насильственной услуги.

"Я сказал "доброе утро", - повторил Хоук, делая еще один шаг к мотоциклу.

Парень не ответил, просто откинулся на спинку сиденья и медленно снял шлем, качая при этом головой. Дреды внезапно вырвались из-под черного шлема и упали на плечи. Он впервые улыбнулся, обнажив рот, полный золотых зубов.

"У тебя плохой водитель, мон. Я серьезно. Он очень опасен".

"Как тебя зовут?"

"Мое имя? Десмонд. Не пытайся потерять меня вот так снова, мон. Это не сработает. Я прилипаю к тебе, как клей к клею".

"Итак, с какой стати ты хочешь это сделать, Десмонд?" Спросил Хоук, его правая рука сжала руль Десмонда и сильно вывернула переднее колесо влево, так что мотоцикл был обездвижен.

"Руки прочь от велосипеда, друг!"

"Кто платит тебе за то, чтобы ты следил за мной?"

"Я просто вышел прокатиться, мон. Это прекрасная утроба, как ты и говоришь. Почему ты так волнуешься? Немного повеселился, вот и все, да? И убери руку с моего велосипеда, пока ты ее не потерял ".

"Потерять это?"

Десмонд приподнял майку, чтобы Хоук мог увидеть тростниковый нож, засунутый в ножны на его широком кожаном поясе. Отпиленный мачете, острый как бритва с обеих сторон.

"Десмонд, слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты развернул этот байк и вернулся туда, откуда ты приехал. Скажи тому, на кого ты работаешь, что следовать за мной - очень плохая идея. Я очень закрытый человек. Я здесь для спокойного отдыха. Если кто-то испортит мне отпуск, он пожалеет, что сделал это. Все в порядке? Мы понимаем друг друга?"

Десмонд сплюнул в грязь и посмотрел на Хоука горящими покрасневшими глазами. Хоук понял, что он серьезно помешан на марихуане. Но бандит ничего не сказал, просто еще раз показал свои золотые зубы и потянулся за ножом.

Ямайец смутно осознавал размытое движение. Хоук схватил Десмонда за запястье в компрометирующей позе еще до того, как его пальцы коснулись рукояти ножа.

"Я сломаю это, Десмонд, я обещаю", - сказал Хоук. "Прямо сейчас я оказываю давление непосредственно на ладьевидную кость, маленькую запястную кость у основания большого пальца. Это то, что легче всего сломать, к тому же с самым болезненным результатом ".

"Черт, мон, ты это не сломаешь".

"Нет? Кто заплатил тебе, чтобы ты следил за мной?"

"Пошел ты, мон".

"Твое место или мое?"

Парень плюнул, едва не задев левую ногу Хоука.

"Последний шанс?"

Десмонд впился взглядом, морщась от боли, ничего не говоря.

"Больше никаких веселых аттракционов на некоторое время, Десмонд", - сказал Хоук, улыбаясь мужчине, когда тот ловко сломал ему запястье, вызвав вопль боли.

Рука Хоука снова расплылась, потянувшись к выключателю зажигания на топливном баке. В одно мгновение Хоук выдернул ключ из замка зажигания и швырнул его в заросли кустарника на холме у дороги.

"Что ты - о, черт, мон, теперь мне придется -"

"Десмонд, ты в этом не силен. Слежка - это очень сложная форма искусства. Возвращайся к торговле ганджей.У уличных торговцев продолжительность жизни намного больше, чем у людей, достаточно глупых, чтобы связываться со мной ".

Хоук повернулся к нему спиной и пересек пыльную дорогу. Он забрался обратно в свою машину, а Стаббс развернул ее и поехал обратно на Южную дорогу. Десмонд остался на своем мотоцикле, слишком гордый, чтобы позволить Хоук увидеть, как он ищет ключи.

"Ты видишь все эти золотые зубы, Кэп?" Сказал Стаббс, глядя на Хоука в зеркало заднего вида, ожидающего, чтобы снова влиться в поток машин на Южной дороге.

"Трудно не заметить".

"Ученики Иуды. Это их фирменный знак - заменить все зубы золотыми. Секта раста, много лет назад иммигрировавшая с Голубых гор Ямайки для работы на банановых плантациях. Они провалились. Наркотики, сэр. Кокаин, марихуана, героин, вы называете это, Ученики продают это. Большой босс - человек по имени Сэмюэл Коул. Назовем его Кинг Коул. Он был экстрадирован в США несколько лет назад в соответствии с Законом об иностранных главарях в законе о наркотиках. Мы слышали, что он вернулся на остров. Тот парень, с которым ты только что разговаривал?"

"Да?"

"Он назвал свое имя?"

"Десмонд".

"Я думал, это был он. Он любимый сын. Сын короля Коула. Называет себя князем Тьмы. Вы видите его надписи-граффити повсюду, когда посещаете Скантаун на острове Святого Давида."

"Он боец, не так ли? Боксер?"

"Откуда ты это знаешь?"

"Иногда ты можешь сказать".

"Да. Сражался под именем Принс на Ямайке. Пробился к вершине, выиграл "Золотые перчатки" на Карибах, а затем отправился на Олимпийские игры в составе сборной Ямайки по боксу. Он выиграл золотую медаль в Афинах в 2004 году."

"Похоже, что дальше все пойдет под откос".

"Не смог справиться с успехом, сэр. Слава ударила в его молодую голову, раздуй ее ".

"Где я могу найти его отца, этого короля Коула?"

"Трудно сказать, Кэп. Эти парни много переезжают. Ходят слухи, что у них есть оффшорный комплекс на острове Нонсач, недалеко от Сент-Дэвидс. Незаконно, потому что это заповедник дикой природы. Но это то, что я слышу. Права сквоттеров."

"Сколько еще до военно-морской верфи?"

"Мы будем на месте через двадцать минут, сэр".

"Не могли бы вы набрать десять?"

"Я был бы рад попробовать, сэр", - сказал Вутен, вытаскивая красную мигалку из бардачка и прикрепляя ее к приборной панели.

Хоук откинулся на спинку стула и уставился в окно, погруженный в мысли, которые привели прямиком к двери Анастасии Корсаковой. Она позвонила ему в какой-то нечестивый час тем утром. Он в полусне доковылял до бара и вслепую потянулся к телефону. У него было смутное воспоминание о том, что он согласился прийти к ней домой в тот день в пять часов. Он почувствовал, как покой ускользает из его рук. Что с предложением Си и появлением очаровательной мисс Корсаковой, безмятежные дни праздного блаженства, казалось, пошли на убыль.

"Справа ОТ тебя СВЯЩЕННАЯ ЗЕМЛЯ, Кэп", - сказал Стаббс Вутен, прервав размышления Хоука десять минут спустя.

Они приближались к комплексу верфи. В основном пустующие здания и сооружения начала девятнадцатого века не использовались со времен холодной войны. Тем не менее, они все равно были прекрасны. Особенно вдалеке видны шпили-близнецы верфевых часов.

В ту эпоху, холодную войну, Королевский флот проводил тайные операции воздушного и подводного наблюдения, чтобы не дать Советам считать Атлантику своим океаном. В то время Бермудские острова были главной военно-морской базой для защиты Соединенных Штатов от советского нападения. Королевский флот все еще сохранял здесь минимальное присутствие. Хотя сейчас это было незначительно, с новой операцией C старая верфь может вскоре начать функционировать более полноценно.

Хоук посмотрел направо и увидел освященную землю. Прекрасное старое кладбище, расположенное в пологой долине между зарослями высоких австралийских сосен на вершинах холмов.

"Королевский флот?" Хоук спросил.

"Да, сэр. Впервые освящен в 1812 году, когда верфь все еще строилась. Видишь тот большой каменный шпиль, вокруг которого выросла трава? Многие мужчины из британской армии и королевского флота, похороненные там, в основном умерли от желтой лихорадки. Но некоторые из более новых надгробий там являются местом последнего упокоения моряков, погибших на своих кораблях у Бермудских Островов в боях против немецких карманных линкоров и подводных лодок ".

"Я понятия не имел", - сказал Хоук, когда они проходили через узкие входные ворота. Они ехали в тишине, проезжая заброшенные доки справа от них и шпили с часами на верфи слева от них.

"Видишь вон то здание на вершине высокого холма? Вот где ваша встреча, сэр. Здание комиссара. Тебе нужно, чтобы я подождал?"

"Я был бы очень признателен за это, Стаббс. Сегодня днем у меня назначена встреча в "Сент-Джордж". Не могли бы вы сводить меня туда?"

"С превеликим удовольствием, сэр".

"Место под названием Паудер Хилл. Ты знаешь это?"

Стаббс развернулся на своем месте. "Это частный остров, сэр. Тебе придется плыть на лодке. Очень строгая охрана. Никого не подпускайте к этому месту ".

"Они ждут меня".

"А, ну, тогда ты в порядке".

Хоук улыбнулся, когда машина остановилась, открыл дверцу и выбрался с заднего сиденья. Само здание представляло собой красивое старое трехэтажное здание в британском колониальном стиле, несколько потрепанное, построенное на холме с видом на море. Это было прямо внутри крепостных стен и окружено со всех сторон бастионами, на которых все еще стояли пушки. Широкая веранда украшала два самых верхних этажа, со всех сторон двери были закрыты ставнями.

Он мог видеть сэра Дэвида, ожидающего в тени у крытого входа. Когда Хоук подошел ближе, он увидел, что Си был одет в старые брюки из белой утки с испанскими клешами, полосатый свитер Riviera, соломенные туфли и старинную мексиканскую шляпу.

Хоук с трудом мог поверить в видение, представленное главой SIS. И с ним была женщина. Блондинка и очень симпатичная, в простой льняной сорочке светло-зеленого цвета, которая почти не скрывала ее впечатляющую фигуру. Это определенно была Пиппа Гиннесс, подумал он, щурясь на солнце, одна из ближайших помощниц Си в МИ-6 в Лондоне. Хотя он не смог бы объяснить почему, Хоук был одновременно удивлен и не удивлен, увидев ее. Принцип "плохой копейки", предположил он.

"Извините за опоздание, сэр", - сказал Хоук, пожимая руку Си. "Неприятное место на дороге".

"Место для беспокойства?" Сэр Дэвид сказал.

"Незначительное раздражение".

Идея Си о тропическом наряде немного сбила Хоука с толку. Трудно было воспринимать человека в таком костюме всерьез. Хоук привык видеть сэра Дэвида в накрахмаленном платке и камвольном костюме-тройке темно-синего или серого цвета от Huntsman of Savile Row.

Си сказал: "Ты помнишь нашу мисс Гиннесс, не так ли, Алекс? Гвиневра Гиннесс? Насколько я помню, вы двое выполняли специальное задание вместе. Флорида, не так ли?"

"Конечно. Как я мог не помнить Пиппу, сэр? Она незабываема. Как поживаете, мисс Гиннесс? Приятно видеть вас снова ".

Хоук был тесно связан с этой женщиной во время предыдущей миссии, которая привела их обоих в Ки-Уэст. Она была аналитиком разведки в МИ-6, назначенным Хоуком на Карибскую конференцию по безопасности. У них был опрометчивый роман, и расстались они не в лучших отношениях. Он с некоторым любопытством ждал ее ответа. Он представлял, что она чувствовала, как с ней обошлись, и не стал бы винить ее, если бы она это сделала.

"Привет, Алекс", - сказала Пиппа Гиннесс, улыбаясь так, как будто она действительно была рада его видеть. Действительно, странная девушка. Когда он впервые увидел ее, она была одной из девушек из Гарден, работавшей на премьер-министра в доме номер 10 по Даунинг-стрит. В последний раз, когда он видел ее, она в слезах спускалась по сходням его яхты "Блэкхок".

"Что-нибудь серьезное? Я имею в виду, в дороге?" Сказал Си, прерывая неловкое молчание, последовавшее за их перепалкой.

"Молодой бандит на мотоцикле следовал за мной из больницы. Я поговорил с ним и убедил его, что продолжать было неразумно ".

"Следил за тобой. Мне не нравится, как это звучит ".

"У меня есть имя. Я займусь этим ".

"Сделай это. Давайте начнем, не так ли? Мисс Гиннесс и я думаем, что мы нашли именно то место ".

"После вас, сэр".

C руководил туром. "Первые два этажа отведены Морскому музею. Замечательные показы, тебе стоит когда-нибудь посмотреть, Алекс. История войны на Бермудах. Мы заняли весь верхний этаж с разрешения правительства Бермудских островов ".

Си провел их по коридору и поднялся на три пролета по красивой лестнице из бермудского кедра. Поднявшись на верхний этаж здания, Хоук увидел, что обилие высоких французских дверей, окон и теплый солнечный свет делают его гораздо более гостеприимным, чем первые этажи.

"Вот мы и пришли", - сказал Си с широкой улыбкой на лице. "Что ты думаешь, Алекс? Новая штаб-квартира для нашего секретного гнезда шпионов?"

"Прекрасные виды", - сказал Хоук. Это было правдой. Виды открывались на юг, через Южный канал в сторону входа в гавань Гамильтон. Парусники, рыбацкие лодки и паромы бороздили свой путь по гладкой голубой поверхности Грейт-Саунда.

"Да. Я подумал, что наши парни могли бы занять этот конец зала. Грисволд и Симингтон, двое молодых парней из МИ-6, которых я упоминал о том, что они приедут, будут иметь свои офисы там, внизу, рядом с вашим. И я думал, что мы поместим янки там, в этом конце ".

"Янки, сэр?"

"Разве я не упоминал об этом? Это будет совместная операция с нашими друзьями в Лэнгли. Мы вряд ли могли позволить себе действовать в одиночку при наших бюджетах, и поскольку у нас явно есть общие интересы, директор Брик Келли из ЦРУ согласился на значительную часть финансирования. Сейчас он выбирает кого-то, лучшего американского полевого оперативника, который будет поддерживать связь с вами в Red Banner. Келли представляет себе секретный тренировочный лагерь союзников по борьбе с терроризмом здесь. Он даже пытается уговорить Пентагон восстановить старые загоны для подводных лодок верфи и разместить здесь одну из своих ударных подлодок Атлантического флота. SSN 640, бывший корабль ВМС США "Бенджамин Франклин"."

"Я думаю, что все это великолепно, сэр", - сказала Пиппа, одарив Си своей обаятельной улыбкой, а затем посмотрев на Хоука. "Ты не согласен, Алекс?"

"Вы планируете провести некоторое время здесь, на Бермудах, мисс Гиннесс?" Сказал Хоук, его голос слегка дрогнул, несмотря на то, что он старался выглядеть беспечным. Прежде чем она смогла открыть свой прелестный ротик, Си заговорил за нее.

"Я попросил мисс Гиннесс стать административным главой Red Banner, Алекс. Отчитываюсь перед вами, конечно, если вы решите принять это задание."

"Ах, Да. Вполне."

С посмотрел на него и улыбнулся. "Что ты решил, Алекс?"

Хоук посмотрела на Пиппу, которая улыбалась ему со смесью веселья и озорства в ее прекрасных глазах. Он был в ловушке, и она знала это. Тем не менее, предложенная Си работа была важной. Чем больше он обдумывал предложение Си во время беспокойной ночи, тем больше склонялся к тому, чтобы принять. Отделение Красного Знамени было бы хорошим способом послужить своей стране, возможно, более основательно, чем он делал ранее. Возможно, даже более полезный, чем некоторые из его последних усилий от имени службы. Он понял, что уже принял решение. И было слишком поздно что-либо менять.

"Ну что, Алекс?"

"Сочту за честь, сэр. Я очень польщен тем, что вы и фирма так верите в мои способности ".

"Великолепно!" Сказал Си, положив руку ему на плечо. "Хорошее решение, Алекс. Что ж, почти время обеда. Я думаю, что нужно немного отпраздновать, вы оба согласны? Здесь есть прекрасный паб, прямо напротив Морского музея. Называется "Лягушка и лук". Может быть, мы все прогуляемся и выпьем по стаканчику рома?"

"О, давайте сделаем!" Сказала Пиппа, глядя не на Си, а на Хоука.

"Конечно, мы должны", - сказал Хоук со всей возможной веселостью, на которую был способен, задаваясь вопросом, во что, во имя всего Святого, он только что ввязался.

Он бы узнал достаточно скоро.

13

НЬЮ-Йорк

Pэдди почувствовал легкую тяжесть в пятках и понял, что дирижабль, должно быть, набирает высоту. Он выглянул в ближайшее окно и увидел, что они поднимаются под углом, залитые солнцем башни горизонта Манхэттена удаляются, когда они оставили позади причал Мидтаун и направились в сторону Лонг-Айленда. Итак, он тоже пропустил весь этот момент с отъездом, сбился с реплик, телевизионщики и представители СМИ на платформе махали на прощание и так далее.

Черт возьми, он был новостью. Впервые за всю свою долбаную жизнь он стал новостью. И он пропустил это.

Он также был полностью потерян. Он начал тур вместе со своим новым лучшим другом, доктором Шумаевым, и кучей журналистов, все охали и ахали по поводу роскошного внутреннего убранства на борту флагмана корпорации. Он был в хвосте группы и остановился полюбоваться прекрасной моделью Гинденбурга, около шести футов длиной, внутри стеклянной витрины. Это было на палубе В, в зале приема гостей Atlantis, где светловолосые красотки в синей униформе подали кофе и датское печенье перед началом грандиозного тура.

В любом случае, когда он поднял глаза, группа оставила его в покое, и он решил просто побродить в одиночестве, посмотреть, что он сможет увидеть. На самом деле это было круче, чем топтаться вокруг, как стадо уток, слушая, как корабельный казначей (что, черт возьми, вообще такое казначей?) объясняет все намного подробнее, чем ему действительно было нужно. Осматривая один из пассажирских кают, казначей сообщил им, что все постельное белье на борту изготовлено из египетского хлопка с количеством нитей более 1200! Правда, 1200? Запишите меня, черт возьми!

Поэтому он отправился в путь самостоятельно, направляясь на корму по широкому коридору справа от него с окнами почти от пола до потолка. Это называлось "Променад". Через каждые пять футов стояли удобные кожаные кушетки, обращенные к выходящим наружу окнам, между которыми стояли маленькие круглые столики. Внутрь лился свет, и пара окон была приоткрыта примерно на фут, и дул приятный прохладный ветерок. Виды на пролив Лонг-Айленд были впечатляющими.

Хорошее место, чтобы зависнуть на пару часов или на всю оставшуюся жизнь. Пэдди мог представить это, когда на борту были пассажиры. Казначей сообщил им, что билеты на корабль для первого рейса в Англию уже были распроданы. Первое путешествие? То есть, все девственницы? Эй, я в деле.Он мог видеть всех этих молодчиков, сидящих здесь, потягивающих чай и читающих романы или что они там делали. Хороший способ пересечь Атлантику, подумал он, скользя на высоте нескольких сотен футов над волнами со скоростью 150 миль в час, слушая последнюю пляжную книгу на своем iPod.

Да, однажды ему, возможно, придется отправиться в путешествие на этой красавице.

Он подошел к концу Променада. Стеклянная дверь скользнула в сторону, и он оказался в каком-то читальном зале. Вокруг были разбросаны удобные кресла, а также маленькие письменные столы со старомодными промокашками, чернильницами и канцелярскими принадлежностями с большой красной буквой "Т", выгравированной наверху. Царь.Отличное название для отличного корабля, вынужден был признать он.

Далее было что-то вроде фойе с лестницей и ответвляющимся от нее другим залом, который, должно быть, соединялся с другой стороной корабля. Он заглянул в обитую кожей дверь с надписью "Одеон". Это была маленькая шкатулка для драгоценностей кинотеатра с красными бархатными сиденьями и двумя золотыми дельфинами над экраном. Он продолжал идти прямо и нашел тренажерный зал, типичные велотренажеры, беговые дорожки и блестящие тренажеры вдоль всех витрин. Лично он не видел людей, которые бронировали бы перелет на этой штуке, будучи настолько заинтересованными в поте лица. Держу пари, его больше интересует шведский стол с вином и сыром.

И, наконец, насколько это было возможно, там была блестящая серебряная дверь лифта с вырезанными на ней бронзовыми дельфинами. Какого черта, он уже видел, что было впереди. Он нажал на кнопку, и двери открылись. Всего было пять палуб, две под ним и две над ним. Он нажал верхнюю кнопку. Поднимаемся наверх, женское белье.

"Наедине", - сказал здоровяк в черном костюме, когда двери открылись. "Тебе никто не говорил? Прессе вход воспрещен". Он свободно держал на боку маленький пистолет-пулемет "Глок". На каждом рукаве его пиджака было по одной золотой нашивке. Частная армия. Бывший российский спецназовец, должно быть.

"Прости. Я здесь чертовски потерян ".

Пэдди потянулся к кнопке, и двери начали закрываться, когда мускулистый мужчина высунул ногу и автоматически открыл их снова.

"Подожди секунду", - сказал парень. "Ты не Пэдди Стрельников?"

"Дмитрий Попов?"

Он знал этого парня, все верно. Училась с ним в средней школе на Брайтон-Бич. Затем его семья перевезла его обратно в Советский Союз. Последний раз, когда он видел Дмитрия, это было по телевизору. Барбара Уолтерс брала у него интервью в Афинах после того, как он выиграл золото Олимпийских игр по борьбе за Российскую Федерацию.

"Пэдди из говяжьего фарша!" Попов сказал: "Да, как дела, игрок? Выйди сюда, поговори со мной. Это ты вышел и взорвал ту тюрьму в захолустье, верно? Это было какое-то больное дерьмо, да? Шестьдесят придурков в камере смертников садятся на поезд в одну ночь? Мне это понравилось! И знаешь что? Я был не единственным, кто так думал. У тебя есть друзья в высших кругах, дружище."

"Да, хорошо".

"Послушай, я не должен этого делать, но ты хочешь быстро осмотреться? Это какое-то серьезное дерьмо здесь ".

"А как насчет твоего лифта?"

"Я запру это. У меня есть пульт прямо здесь. Вот так. Игра закрыта, выбросьте ключ, помните?" Он опустил пульт обратно в карман.

"Что здесь происходит?"

"Мужчина, детка. Вся эта колода - его личный мир ".

"Иван?"

"Граф Иван Корсаков, детка. Кто еще?"

"Он граф?"

"Ни хрена себе. Он бог. Пойдем, в этой стороне есть бар. Я на дежурстве, но я могу достать тебе кровавого быка. Похоже, тебе не помешало бы немного раскрыть глаза".

"Смена часовых поясов".

"Ты знаешь, что это лечит? Киска. У нас здесь тоже есть это. С избытком."

ПЭДДИ ДОПИЛ остатки второго "Кровавого бычка" и поставил стакан на стойку из красного дерева. Барменша, украинская девушка по имени Анна, которая была точной копией Скарлетт Йоханссон, забрала у него стакан и спросила: "Еще по одной?"

Пэдди покачал головой и повернулся к Дмитрию. "Итак, позвольте мне прояснить это. Ты говоришь, что думаешь, что я мог бы получить работу, работая на этого человека? Я имею в виду, напрямую?"

"Чувак, я знаю, ты мог бы. Говорю вам, он только что потерял своего ближайшего сотрудника службы безопасности во время последней попытки убийства три месяца назад в Москве. Выезжаем с Красной площади. Этот парень был не просто мускулистым, он был последним оставшимся в живых братом этого человека. В реальной жизни, его настоящий брат, вот что я говорю. Лучшие друзья-засранцы на всю жизнь. Брат набил желудок свинцом из-за этого человека. Теперь у него никого нет ".

"А как насчет меня?"

"А как насчет тебя?"

"Я никто. Закоулочный борщ с пистолетом".

"К черту это! Чувак, он знает тебя. Он точно знает, кто ты. Эта история с тюрьмой? Черт, я был в кинозале и смотрел с ним CNN в ту ночь, когда ты показал миру истинное значение камеры смертников, чувак. Вы бы видели, как он загорелся. Я был бы удивлен, если бы он не носил твою ламинированную фотографию в своем гребаном бумажнике. И потопление того японского траулера на Аляске? Давай, говядина. Ты думаешь, он не знает, кто там каждый день делает за него его личное дерьмо? Он знает все, чувак".

"Занимаюсь бизнесом", - сказал Пэдди, поворачивая кольцо так, чтобы видеть молнию. "УТС".

"Откровенно. Да. И знаешь, что еще, я лично думаю, тебе следует с ним немного поговорить ".

"Что?"

"Поговори с ним. Посмотри, понравишься ли ты ему. Почему, черт возьми, нет?"

"Он здесь?"

"Конечно, он здесь. Ты думаешь, он зарегистрировался в "Плазе"? Половину времени он живет здесь. Слушай, я собираюсь позвонить ему, хорошо? Скажи ему, что ты на борту, что мы старые друзья и прочее дерьмо. Ты согласен с этим?"

"Дмитрий, подожди секунду. А как насчет тебя? Почему бы тебе не взяться за эту работу?"

"Ты издеваешься надо мной? Я живу во дворце летающей киски, Говядина! Я никуда не собираюсь. Когда-либо. Не двигайся, я сейчас вернусь ".

"Ты собираешься позвонить ему?"

"Черт возьми, да, я такой".

Он ушел. Пэдди сказал Анне: "Должен тебе сказать, виды из этого места невероятные". Он смотрел вниз на леса с качающимися верхушками деревьев прямо под ним. Сосновые пустоши, подумал он, и это, должно быть, река Пеконик вон там. Да, так оно и было, все верно. Они были примерно в шестидесяти милях от города. Неторопливое путешествие, и так чертовски тихо!

"У меня лучший офис в мире", - сказала Анна с застенчивой улыбкой.

"Ты, конечно, хочешь. Скажи мне кое-что, Анна, на какой высоте плавает Царь?"

"О, прямо сейчас, я бы сказал, что мы летим на высоте около шестисот пятидесяти футов. Это наша обычная высота, когда позволяет ветер. Капитан любит летать, чтобы у пассажиров был вид ".

"Мы будем придерживаться этого всю дорогу до Монтаука?"

"Если ветер не стихнет. Обычно мы забирались бы выше, если бы течения были более благоприятными наверху. Но сегодня мы не пытаемся никуда спешить ".

"Как высоко ты можешь подняться?"

"Может быть, четыре тысячи футов".

"Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, какая у тебя красивая улыбка?"

"Иногда", - сказала она, смеясь.

"Ты живешь на этой штуке?"

"Конечно. Это мой небесный замок".

14

Пять минут спустя Дмитрий вернулся, невозмутимый, без всякого выражения на лице. Он плюхнулся на соседний барный стул и заказал у Анны еще содовой, затем повернулся и посмотрел на Стрельникова.

"И что?" Пэдди сказал. "Что? Ты разговаривал с ним?"

"Да, я разговаривал с ним".

"И что?"

"Он бы очень хотел поговорить с тобой".

"Ты издеваешься надо мной".

"Нет".

"Когда?"

"Как, э-э, сейчас".

"Итак. Где? Здесь?"

"Конечно, не здесь. Наедине. Я возьму тебя. Давай."

"Куда мы направляемся?"

"Музыкальная комната".

"Ох. Музыкальная комната. Почему я об этом не догадался?"

"Он сочиняет гребаную симфонию. Ты веришь в это? Для Московского симфонического оркестра. Но он собирается остановиться прямо посреди этого и поговорить с тобой ".

"Святой Иисус".

"Поехали".

Они вышли из бара и повернули направо по мягко освещенному коридору, увешанному картинами, которые, Пэдди был уверен, Пэдди видел в книгах. На каждом из них была своя маленькая медная лампочка. Фотографии листьев кувшинок и так далее, маленьких мостиков в садах. Французский парень, как его звали? Моне или Мане, или кто-то из них.

"Тебе повезло, Биф", - сказал Попов. "Он сегодня в хорошем настроении".

"Почему это?"

"Сегодня рано утром ему позвонили из Стокгольма. В этом году он собирается получить Нобелевскую премию по физике ".

"Срань господня. Что он сделал?"

"Он астрофизик, вы знаете, просто одно из его многочисленных увлечений. Он обнаружил нечто, называемое черным телом, какой-то вид излучения, который помогает доказать теорию большого взрыва или что-то в этомроде. Темная материя. Что я знаю? Он думает, что настоящая причина, по которой он получил приз, - это Дзета-машина. Создание компьютера могли себе позволить все страны Третьего мира. Он говорит, что Нобелевскому комитету нравится это дерьмо про благодетелей вон там. Посмотрите на Эла Гора, Картера, черт возьми".

"Он в восторге? Ты должен быть, я имею в виду Нобелевскую премию, давай, боже мой, Мариз ".

"Да. Он очень доволен этим. Вот мы и на месте."

Попов легонько постучал в другую, обитую кожей дверь, на этот раз без опознавательных знаков. Затем он толкнул ее и просунул голову внутрь.

"Пойдем", - прошептал Дмитрий, беря Пэдди за локоть. "Ничего не говори. Мы просто присядем вон там, и он поговорит с тобой, когда будет готов ".

Войдя в эту маленькую комнату, я словно перенесся на пару столетий назад. Это были четыре белые стены с золотой лепниной повсюду. На каждой стене висели четыре большие картины, изображающие музыкальные сцены из сказок в тяжелых золотых рамах. В ближнем углу стояла арфа. В комнате было двое мужчин, и Пэдди не знал, кто есть кто. В углу у окна стоял высокий, худощавый мужчина, одетый в черную военную форму. Он стоял спиной к комнате, крепко сцепив руки за спиной, и смотрел в окно.

Дальний угол был чем-то вроде треугольного эркера, в котором стоял маленький рояль. Пол под пианино был стеклянным. Другой мужчина, игравший на инструменте, не поднял глаз и, казалось, не знал, что кто-то вошел в его святилище. Этот пианист, как понял Пэдди, должен был быть самим человеком.

Корсаков, у которого были длинные белоснежные волосы, выглядел совсем не так, как ожидал Пэдди. Он сидел на скамейке очень прямо. На нем была какая-то темно-красная бархатная мантия с капюшоном, накинутым на голову. Он играл на пианино левой рукой, а правой яростно строчил в большом кожаном блокноте. На пианино горел свет, освещавший клавиатуру и серебряную вазу с фруктами.

Справа от пианино, вдоль стены, примерно в пятнадцати футах от него, стояли небольшой, обитый шелком диван и два кресла. Вновь прибывшие сели на диван под картиной, изображающей ангелов, играющих на арфах, и слушали.

Пэдди ни хера не понимал в классической музыке, но ноты, которые играл Корсаков, звучали красиво, или что-то в этом роде. Через несколько минут Попов наклонился, чтобы прошептать Пэдди на ухо.

"Это пианино, на котором он играет?"

"Да?"

"Это было пианино на "Гинденбурге"."

"Что?"

"Титаник небес. Гигантский нацистский цеппелин, который взорвался в Лейкхерсте, штат Нью-Джерси, в далеком 1937 году. Ты никогда не слышал об этом?"

"Может быть. Так что, пианино тоже не сгорело?"

"Этого не было на борту. Это было в Германии, на заводе Bluthner, проходящем настройку. Изготовлен из алюминия и обтянут свиной кожей. Гитлер купил его и держал в своем кабинете в Рейхстаге. Русская армия контрабандой вывезла его из Берлина после войны. Босс купил его специально для этой комнаты."

Пэдди внезапно осознал, что музыка прекратилась и что граф Иван Корсаков смотрит на них поверх гитлеровского пианино из свиной кожи. Он вытянул свои тонкие пальцы над клавиатурой и щелкнул ими, как кастаньетами.

"Доброе утро, мистер Стрельников", - добродушно сказал он по-английски. "Добро пожаловать на борт. Я надеюсь, вам нравится на нашем небесном корабле ".

Не дожидаясь ответа, он встал и, пройдя по паркетному полу, сел в одно из кресел. Он был высоким и худым, но мускулистым в плечах, а под красной мантией на нем было что-то вроде темно-зеленого бархатного пиджака. Очень модные пуговицы и канты на рукавах. Пэдди думал, что они называются "Смокинг", так они назывались. В один из лацканов его пиджака была воткнута золотая булавка.

На верхушке булавки была корона из лазурита с тремя красными рубинами, напоминавшая Пэдди, что он находится в присутствии истинной русской аристократии.

"Может быть, вы хотите немного русского чая?" Я полагаю, у нас есть Кузьмичофф." Сказал Корсаков.

"Я в порядке, сэр", - сказал Пэдди, скрещивая ноги и пытаясь скрыть нервозность.

Он не знал, почему нервничал. Мужчина оказался противоположностью тому, что он ожидал, каким-то бизнесменом с глазами-бусинками. Но нет. Красив, как король из сборника рассказов. Его белые волосы локонами доходили до плеч, а глаза были бледно-водянисто-голубыми. Они смотрели прямо сквозь тебя, но, похоже, не хотели причинить никакого вреда по пути внутрь.

"Когда-нибудь ты должен рассказать мне сагу о Кишин Мару," - сказал Корсаков, улыбаясь ему. "Я понимаю, что на спасательном плоту было немного тяжело. Неприятный."

"Ты знаешь об этом?"

"Мистер Стрельников, у меня есть всего несколько минут. У меня одно из моих очень редких музыкальных вдохновений, и если я позволю ему угаснуть, не записав его, оно может исчезнуть навсегда. Итак, позвольте мне просто сказать, что я в курсе вашей недавней деятельности и очень доволен результатами. Я прочитал ваше досье. Я благодарю вас за вашу храбрость и преданность моему делу. Вы знаете, что это за причина?"

Пэдди непонимающе уставился на него. У него не было ни малейшего представления.

"Мое дело простое. Порядок. Я ценю порядок. Только когда космические силы приведены в порядок, героические человеческие поиски возвышенного могут процветать. Вы не можете сочинить симфонию, или Декларацию независимости, или даже спроектировать простой дирижабль, если уж на то пошло, посреди хаоса. Я верю, что сегодня, больше, чем когда-либо в истории человечества, порядок и хаос борются за господство в нашем мире. Вы следите?"

"Я думаю, что пока я с тобой согласен".

"Мы вовлечены не в столкновение цивилизаций, а в столкновение между цивилизацией и варварством. Хаос."

"Да, сэр".

"Я ненавижу хаос в любой форме. Я полон решимости, что порядок восторжествует. Когда я вижу страны, игнорирующие неприкосновенность наших океанов, как это сделала Япония, я посылаю им сигнал. Когда монстр-психопат бессмысленно убивает новорожденных, я посылаю сигнал. Я упомяну только два, о которых вы, очевидно, знаете. Я посылаю бесчисленные сигналы, подобные тем двум, которые я только что упомянул. По всему миру. Ты один из моих посланников. Итак, вы видите, мистер Стрельников, насколько лично для меня важны такие люди, как вы. Вы озвучиваете мой призыв, вы мои вестники порядка. Кто-то может сказать, что я стремлюсь ни к чему иному, как к грядущему новому мировому порядку ".

"Что ж, спасибо вам, сэр. Наверное, я не знаю, что сказать."

Что, блядь, такое вестник?

"Ничего не говори. Три месяца назад в Москве я пережил тяжелую личную потерю. Менее чем за минуту чеченские убийцы погрузили мою жизнь в хаос. Я так понимаю, Дмитрий сообщил вам об этом ужасе."

"Да, сэр".

"Я много путешествую. Часто в места, где местная безопасность оставляет желать лучшего. Моей жизни угрожает множество угроз, и я не могу устранить их все. Мне нужен кто-то, мистер Стрельников, кто-то вроде вас, чтобы помочь навести порядок в моей повседневной жизни. Ты понимаешь?"

"Я верю".

"Были бы вы готовы принять эту должность? Я говорю о том, что ты станешь моим главным личным телохранителем. Возможно, по прошествии определенного периода времени, когда вы докажете свою силу и лояльность, я бы предложил вам более высокую должность. Возможно, как один из тех, кто поможет мне реализовать мое мировое видение нового порядка. Безопасность - это порядок. Порядок - это мир".

"Ну, я, э-э..."

"Взгляните на скромный атом, мистер Стрельников".

"Атом".

"Да. Атом. Положительно заряженное ядро, окруженное вращающимися отрицательно заряженными электронами. Неизменный, неделимый, совершенный. Это мое любимое дело. Что люди и нации ведут себя упорядоченно, как материал, из которого они сделаны. Атомы. Итак. Да или нет? Каков твой ответ?"

"Я не уверен, что понимаю. Это все из-за атомов?"

"Ты хочешь эту работу или ты не хочешь эту работу?" - спросил он с острой, как бритва, интонацией.

"О, да. Я, конечно, хочу эту работу, сэр. Извините, если я -"

Иван Корсаков поднялся на ноги и вернулся к своему пианино. Он сел на скамейку, взял свой блокнот и сразу же начал играть музыкальное произведение, которое звучало так, как будто его написали маленькие ангелочки на картинке, висящей над головой Пэдди.

Через несколько минут двое мужчин на диване быстро поняли, что их больше не существует, и, не говоря ни слова, поднялись и направились к двери.

"Начинайте немедленно", - сказал Корсаков, не поднимая глаз и не прерывая свою игру, чтобы заговорить. "Дмитрий найдет вам подходящее жилье на борту этого корабля и предоставит необходимые документы и ориентировку для вашей новой должности".

"Спасибо, сэр", - сказал Пэдди, но было сомнительно, что великий человек услышал его.

Как только они оказались снаружи, в коридоре, Пэдди прошептал: "Я должен быть честен, я знаю, что он гений и все такое, но иногда он звучит как чертов псих".

"Он увлекается этими шутками насчет атомов, да".

"Может быть, это только мне кажется. Но разве мы не расщепили атом? Это было в журнале Life много лет назад, черт возьми. Итак, как это "неделимый"? Понимаете, о чем я говорю?"

Попов посмотрел на него так, как будто он понятия не имел, чего он, конечно, не имел, похлопал его по спине и сказал: "Но эй, вот ты где! Что я тебе говорил? Ты в деле! Добро пожаловать в рай, Биф. Давайте пройдем вперед к смотровой площадке и посмотрим на посадку."

"Мы приземляемся?"

"Да. Он только что завершил строительство новой причальной башни в своем поместье на окраине Монтаук-Пойнт. Он строит эти башни везде, где у него есть дом или дворец, которые есть практически везде. Бермуды, Шотландия, шведский фьорд - называйте как хотите. Сегодня мы собираемся впервые попробовать этот фильм. На лужайке большой обед для прессы, а затем мы возвращаемся в город, чтобы отвезти их. Сегодня ночью, в полночь, мы разворачиваемся и плывем в Майами ".

"Майами?"

"Ты понял, товарищ. Мы будем там к концу недели, в зависимости от преобладающих ветров ".

"Кто был тем странным нацистом в черной форме?"

"Это был бы мой босс. Генерал Николай Курагин. Глава Третьего департамента, тайной полиции."

"Русская тайная полиция?"

"Черт возьми, нет. Частная армия графа Корсакова, его личная тайная полиция. Курагин был там, проверял тебя. Вот почему он остался рядом, когда ты разговаривал с большим парнем ".

"Почему ты меня проверяешь?"

"Вся эта история с телохранителями была просто маленькой игрой, в которую они играли. Курагин брал у вас интервью, чтобы посмотреть, как вы себя вели. Он рассматривает тебя для работы. Больше, чем то, к чему ты привык. Рискованный. Итак, он хотел взглянуть на новичка из первых рук. Теперь, когда ты получил официальное благословение, я уверен, что он захочет поговорить с тобой в Монтауке ".

"О какой работе мы говорим?"

"Рамзан Байсаров. Когда-нибудь слышал о нем?"

"Нет".

"Главарь чеченских повстанцев. Нет и тридцати лет, а уже бич Кремля. Генерал Курагин назначил награду в десять миллионов долларов за его голову после нападения, в результате которого погиб брат графа. Рамзан также один из парней, связанных с терактом в московском театре в 2002 году, в результате которого погибли сто семьдесят человек, терактом в метро в 2004 году, в результате которого погиб сорок один человек, и двойным взрывом смертника на московском рок-концерте, в результате которого погибли семнадцать."

"Серьезно разозленный парень".

"Да. Ельцин и Путин отправили его на двадцать пять лет в сибирский ГУЛАГ. Очевидно, ему не понравились мятные леденцы на подушках или обслуживание номеров, и он рано выехал. Он только что дал интервью для прессы ABC. Он говорит, что не прекратит убивать москвичей, пока все в России не почувствуют его боль ".

"И что?"

"Вчера вечером пара наших парней поболтали с репортером ABC. Этот репортер, возможно, сам испытал небольшую боль. В любом случае, теперь мы знаем, где Рамзан тусуется в эти дни. Майами."

"Майами".

"Верно. И в пятницу вечером у него тридцатый день рождения. Его приятели из чеченской мафии в Майами устраивают небольшую вечеринку в его честь. Большой особняк на воде в Коконат Гроув. Там будет половина гребаных сторонников чеченских повстанцев в Америке ".

"В чем заключается моя работа?"

"Убедись, что Рамзан не закончит задувать все свои маленькие свечи".

"Майами, да? Выбивает дерьмо из Аляски ".

"Биф, поверь мне. Тебе понравится твоя новая работа ".

"Еще один вопрос".

"Да?"

"Если я сыграю этого парня Рамзана, получу ли я десять миллионов?"

15

БЕРМУДЫ

Стаббс остановился там, где сэнди лейн заканчивалась тупиком у причала. Они добрались до самой восточной оконечности Сент-Джорджеса, по Правительственной Хилл-роуд до Кул-Понд-роуд. Было почти пять часов, и солнце все еще освещало Табачный залив. Несколько очень больших спортивно-рыболовных судов были пришвартованы в бухте, покачиваясь на пологих волнах.

Там был свежевыкрашенный белый столб с очень неброской надписью "Паудер Хилл - Частный". Он стоял рядом с плавучей платформой, которая вела к самому причалу. Причал был похож на любой другой, выступающий в эту маленькую и спокойную бухту. У большинства из них были пришвартованы небольшие парусники или катера.

"И что теперь?" Сказал Хоук, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть через лобовое стекло.

"Похоже, там телефонная будка, сэр. Под знаком."

"Верно. Подожди, я пойду посмотрю ".

Хоук вышел из машины и инстинктивно оглянулся, чтобы посмотреть, не следили ли за ним. Он попросил Стаббса следить за зеркалом заднего вида, но по дороге из Вест-Энда они не увидели ничего необычного. Тем не менее, перепроверить не помешало. Узкий переулок, который спускался к заливу, был пуст. Золотозубых растафари на мотоциклах нигде не было видно. Он спустился по небольшому склону к причалу.

На столбе был установлен телефон в водонепроницаемой коробке. К внешней стороне обложки была прикреплена ламинированная табличка: "Собственность ограниченного доступа! Только приглашенные гости. Нарушители будут привлечены к ответственности. Остерегайтесь собак. Вооруженная охрана."

Звучит по-дружески, подумал Хоук про себя и открыл коробку. Ах, ну, как метко выразился Пелхэм, сотня моллюсков в час - это довольно неплохая подливка.

Хоук поднес трубку к уху.

"Да?" - произнес уклончивый женский голос с бермудских островов на другом конце.

"Да. Алекс Хоук здесь. Я полагаю, мисс Корсакова ожидает меня ".

"А, мистер Хоук", - произнес голос, теперь гораздо дружелюбнее. "Мисс Корсакова определенно ожидает вас, сэр. Она в Хаф Мун Хаусе. Я немедленно отправлю презентацию. Должен быть там менее чем через десять минут. Водитель встретит вас в этом конце."

"Спасибо", - сказал Хоук и положил трубку. Он пошел обратно на холм, туда, где Стаббс ждал с машиной.

"Они высылают лодку. Спасибо за ваше терпение, Стаббс. Тебе следует пойти домой, это был долгий день. Я приму меры, чтобы меня забрали сюда после моей встречи ".

"Да, сэр. Мне было приятно подвезти вас, мистер Хоук. Если я вам понадоблюсь снова, вот моя визитка ".

Хоук положил карточку в карман. "Стаббс, что ты знаешь об этом холме Паудер? Что-нибудь полезное?"

"Маленький частный остров, сэр. Может быть, двадцать пять акров. Первоначально это была английская крепость, охранявшая подходы к северному побережью. Затем обанкротившаяся банановая плантация. Он годами лежал в руинах. В шестидесятых из этого пытались сделать туристическое направление, но туда было слишком трудно добраться. Между островом и материком проходит очень сильный прилив. Однажды туристическая лодка перевернулась, и двое молодоженов утонули, и на этом все закончилось ".

"Что потом?"

"Это просто сидело там. В начале девяностых мы услышали, что появился какой-то богатый европейский покупатель. Все очень секретно. Оказалось, что он русский, один из тех новых миллиардеров, которые выводят свои деньги в оффшоры. Он вложил миллионы в это место, сохранил большую часть форта и сделал из него дом. Построил взлетно-посадочную полосу, ангар и большую пристань на западной стороне острова, где он пришвартовывает свою яхту. Также недавно возвели большую радио- и телебашню. Никто не знает, о чем это все. Некоторые говорят, что он в средствах массовой информации."

"Эта яхта случайно не называется "Царь"?" - Спросил Хоук, вспомнив имя, выбитое по трафарету на корпусе "Зодиака", который прибыл за Анастасией Корсаковой.

"Царь, возможно, это все. Вы видели ее, сэр?"

"Пока нет, но, полагаю, я это сделаю. Вот и моя поездка. Еще раз спасибо, Стаббс. Мы еще увидимся".

"Мне было очень приятно, мистер Хоук", - сказал Стаббс. Он помахал на прощание, затем развернулся и направился обратно на холм.

Хоук прошел до конца дока, достигнув его как раз в тот момент, когда сверкающий белый катер включил двигатели и остановился. Он узнал Худу у руля. Там был еще один парень, определенно не бермудец, тоже одетый в накрахмаленное белое, который выпрыгнул на берег с веревками и прикрепил их к кнехтам. Он все это время не спускал глаз с Хоука, и было трудно не заметить 9-мм пулемет SIG Sauer MG-110, перекинутый через его плечо.

"Добрый вечер, сэр", - сказал он, выпрямляясь. "Мистер Алекс Хоук?"

"Действительно, я такой", - сказал Хоук, улыбаясь молодому человеку, судя по голосу, русскому.

"Могу я попросить вас предъявить документы, сэр?"

"Ты, должно быть, чертовски шутишь. Я приглашенный гость."

"Извините, сэр. Домашние правила. У нас возникли некоторые проблемы ".

"Тогда ладно", - сказал Хоук, открывая бумажник, чтобы показать водительские права Флориды, которыми он иногда пользовался. Указанный адрес принадлежал Tactics International. Это была компания, которой он частично владел в Майами, управляемая его хорошим другом и товарищем по оружию Стокли Джонсом. "Счастлив?"

"Не могли бы вы повернуться и поднять руки над головой?"

"Конечно, нет. Не хотели бы вы посмотреть мой хайлендский роман? Это легенда ".

Мужчина проигнорировал это и осмотрел каждый дюйм тела Хоука с помощью ручного металлоискателя.

"Ничего личного, сэр. Извините за доставленные неудобства. Хорошо, если вы подниметесь на борт, мы отчалим ".

"Привет, Худу, я Алекс Хоук", - сказал он, хватаясь за один из блестящих латунных поручней и протягивая другую руку рулевому.

"Сэр. Приятно, что вы на борту. Вы говорите, мы встречались раньше?"

"Просто мимоходом. Вы, наверное, не узнаете меня в моей одежде ".

Худу, озадаченный, улыбнулся и толкнул дроссели вперед. Стаббс не преувеличил свирепость приливных течений, бушующих в ла-манше. Паудер-Хилл был крепостью с очень устрашающим рвом.

"У нас здесь не так уж много посетителей", - сказал Худу, улыбаясь ему.

"Я думаю, что нет. Мало у кого хватило бы безрассудства зайти неожиданно."

Улыбка Худу была загадочной, когда он повернул штурвал и направился к тому, что казалось большим эллингом на далеком берегу.

Спустя десять минут бурной воды они прибыли в док Паудер-Хилл. В дальнем конце был блочный дом, который явно служил офисом службы безопасности. На узкой асфальтированной дороге наверху ждал темно-зеленый "Лендровер" модели "Дефендер", оснащенный решетками для зарослей, прожекторами и сиреной, установленной на капоте. Впереди сидели двое мужчин: водитель в брюках цвета хаки и еще один парень в штатском, в пропотевшей соломенной шляпе плантатора.

Хоук попрощался с Худу, сошел на берег и направился к ожидавшему его транспортному средству.

"Мистер Хоук, - сказал пассажир, когда Хоук забрался на маленькое заднее сиденье, " Добро пожаловать на Паудер-Айленд. Меня зовут Старбак. Я здесь главный фактотум, подрезаю бугенвиллию, содержу дом мисс Анастасии в хорошем состоянии. Мисс Анастасия попросила меня заехать за вами и привести к ней домой." У него было широкое черное лицо и сияющая белозубая улыбка. Он сразу понравился Хоук.

"Это действующая банановая плантация, Старбак?" Хоук спросил. Они поднимались на холм через густую, ухоженную рощу.

"Очень небольшая операция, сэр. Но да, мы получаем кругленькую прибыль каждый год. Этот остров самодостаточен. Мы сами выращиваем все овощи, сами ловим рыбу".

Хоук улыбнулся. Несколько минут спустя они вышли из сумрака рощи. Они были на вершине холма, откуда открывался великолепный вид во всех направлениях. Вдалеке был собор Святого Георгия. Справа от себя Хоук мог видеть главное здание. Это был британский форт восемнадцатого века, который много раз реставрировался. На гравии было припарковано несколько машин. Справа была пристань для яхт с очень большой яхтой, более трехсот футов, пришвартованной у внешнего причала.

Слева от него дорога спускалась к небольшой бухте на дальней стороне. Там был двухэтажный дом у воды, прекрасной колониальной архитектуры, окруженный бугенвиллией. Он предположил, что это будет студия Анастасии Корсаковой.

Между двумя спускающимися дорогами был широкий луг с ухоженной травой. Посреди всего этого стояла стальная башня высотой около ста футов.

"Старбак, расскажи мне о башне. Для трансляции?"

"Нет, сэр, мистер Хоук. Эта башня - причальная станция."

"Причаливаем? Ради чего?"

"Воздушный корабль, сэр".

"Боже милостивый, все еще?" Хоук сказал. Дирижабли сыграли огромную роль в ранней истории авиации Бермудских Островов, но он понятия не имел, что какие-либо из них все еще эксплуатируются.

"Это что-то новенькое, сэр. Построен владельцем Паудер-Хилл. До этого последними известными самолетами, которые были у нас здесь, на Бермудах, были Graf Zeppelin и Hindenburg, которые останавливались здесь, чтобы сдать почту по пути в Соединенные Штаты. Владелец Паудер Хилл строит флот дирижаблей для трансатлантических пассажирских перевозок. Вот мы и пришли, сэр."

Водитель затормозил перед домом, и Хоук вышел, попрощавшись со Старбаком, который пообещал вернуться за ним через час или когда он позвонит в службу безопасности.

В ПРЕКРАСНОМ СТАРОМ доме была широкая крытая веранда, которая тянулась по всему второму этажу. Хоук поднял глаза и увидел Азию Корсакову, которая стояла у ограждения, увитого бугенвиллиями, и улыбалась ему сверху вниз. Ее темно-русые волосы были собраны на макушке, и она была одета в бледно-голубой льняной халат, забрызганный краской.

"Мистер Хоук, " сказала она, " вы все-таки пришли".

"У тебя были сомнения?"

"Я думал, у тебя сдадут нервы".

"Время еще есть".

Она засмеялась и жестом пригласила его внутрь. Широкая входная дверь была открыта, темное фойе внутри освещалось оплывающими свечами в настенных бра.

"Поднимайся прямо по лестнице. Моя студия здесь, наверху ".

Студия представляла собой большое пространство, квадратную комнату с высокими потолками, заполненную типичным для художника хаосом - мольберты, кисти, банки с красками и очень большие холсты, сложенные вдоль стен повсюду. Лопастные вентиляторы медленно вращались над головой. Остатки дня струились сквозь открытые французские двери и большое окно в крыше с фильтрованными оттенками розового, маслянистого света.

Там был большой открытый камин с каминной доской из бермудского кедра. Над ним висел изумительный портрет необычайно красивого мужчины в великолепной военной форме, стоящего рядом с великолепным белым жеребцом в боевой ливрее. Хоук перешел к более тщательному изучению произведения. Эффект был ошеломляющим, мощная тема и глубоко героическая трактовка, прекрасно нарисованная.

Анастасия появилась из маленькой смежной комнаты, неся высокий бокал на маленьком серебряном подносе. Он взял его, и это было восхитительно.

"Добро пожаловать в Хаф Мун Хаус", - сказала она. "Я так рад, что ты пришел".

"Ваше здоровье", - сказал Хоук, поднимая свой бокал. "Кстати, прекрасная картина над камином".

"Спасибо тебе".

"Твоя работа?"

Она кивнула. "Я всегда приберегала это место для мужчины, которого люблю. Это мой отец ".

"Красивый парень".

"Идет изнутри, вы знаете. Всегда."

Она выглядела еще более ослепительно красивой, чем ее изображение, которое он носил в своем воображении с того самого дня на пляже.

"Пожалуйста, сядьте вон в то плетеное кресло. Я хочу сделать несколько фотографий, пока у нас еще есть это прекрасное освещение ".

Это был длинный плетеный шезлонг с огромной веерообразной спинкой и большими подлокотниками. Все это было украшено красивыми ракушками всех цветов. Там были глубокие подушки, обтянутые розовым шелком. Это было похоже на трон какого-нибудь полинезийского короля. Хоук снял свой темно-синий льняной пиджак, бросил его на пол и откинулся на подушки. Она наклонилась с камерой и начала щелкать, снимая крупным планом его лицо.

"Итак, ты пишешь портреты".

"Да".

"Судя по одному, ты довольно хорош".

"Некоторые люди так думают".

"Ты знаменит?"

"Загугли меня и узнай".

"У меня нет компьютера".

"Вы так отчаянно бедны, мистер Хоук?"

"Почему ты спрашиваешь? Это важно?"

"Нет. Мне просто любопытно. У тебя очень шикарный акцент. И все же ты живешь в этих разваливающихся руинах. С твоим, как бы это сейчас выразиться, партнером. По телефону он кажется немного постаревшим. Вам нравятся мужчины постарше, мистер Хоук?"

Хоук рассмеялся. "Этот фильм мне нравится достаточно хорошо. Мы были вместе много лет."

"Неужели? Как его зовут?"

"Пелхэм. Его фамилия Гренвилл. Он как-то связан со знаменитым писателем. Двоюродный брат на раз или два снят. Вудхауз, вы знаете, один из моих литературных героев. Гений".

"Я предпочитаю войну и мир. Все, что угодно, по Тургеневу. "Бледный огонь" Набокова - мой любимый роман. Но Пушкин, конечно, дедушка их всех. Вы знаете Пушкина? Рядом с моим отцом, величайшим героем России".

"Хм. Что ж, боюсь, я, должно быть, пропустил это. Ты случайно не читал книгу Вудхауза "У свиней есть крылья"? Нет? Дядя Динамит? Как насчет Дживса и феодального духа? Нет? Чудесные книги, чертовски чудесные."

"Вы любитель искусства, а также знаток великой литературы?"

"Искусство? Я полагаю, что кое-что из этого нормально. Я восхищаюсь портретом Джона Ф. Кеннеди Джейми Уайета. И эта картина с жирной свиньей, которую он нарисовал. И Тернер. Я довольно увлечен акварелями Тернера."

"Любитель старых мастеров, можно было бы предположить".

"Старые мастера? Я? Вряд ли. Я рад, что они все мертвы. Я бы хотел, чтобы больше из них умерло раньше ".

Она посмотрела на него; он просто стоял там, глядя на нее в ответ. На мгновение их взгляды встретились, и у него возникло безошибочное ощущение, что у обоих остановились сердца и что ни один из них не дышит.

Она внезапно двинулась к нему.

"Встаньте, пожалуйста, и снимите рубашку".

Хоук так и сделал.

"Повернись направо, чтобы солнце светило тебе прямо в лицо. Хорошо. Перестаньте сутулиться и встаньте прямо. Теперь посмотри на меня. Не твоя голова, только твои глаза. Идеальный. Бог. Эти глаза."

"Моя покойная мать благодарит вас".

"Чем ты занимаешься? Чтобы прокормить себя?"

"То-то и то-то. Внештатная работа."

"Внештатный сотрудник. Это охватывает большую территорию. Снимите штаны, пожалуйста. И твои трусики."

"Ты, конечно, шутишь".

"Снимай все, давай! Я теряю свой свет ".

Хоук что-то пробормотал и снял с себя оставшуюся одежду.

Это было странное чувство - стоять обнаженным перед полностью одетой женщиной вот так. Это было не совсем неприятно, граничащее с эротикой. Он почувствовал явное шевеление внизу и быстро обратил свое внимание на портрет над камином. Ее отец, как снова заметил Хоук, был полностью одет. Можно только надеяться, что здесь нет его обнаженной натуры.

"Счастлив?" он сказал.

"Я буду счастлив, мистер Хоук. Теперь повернись, чтобы я мог прострелить тебе задницу ".

"Христос. Я не могу поверить, что я делаю это ".

"Теперь слишком поздно".

"Для чего эти фотографии? Я думал, это должна была быть картина маслом. Этот портрет или что там еще."

"Это просто ссылка. Материал, который я могу использовать для работы над портретом, когда тебя здесь не будет лично ".

"Как обнадеживает. И что ты с ними делаешь, с этими непристойными фотографиями, когда заканчиваешь?"

"Разместите их в Интернете, если хотите".

"Вы знаете, мисс Корсакова-"

"Азия".

"Азия. Знаешь, Азия, я совсем не уверен, что создан для такого рода вещей."

"Напротив, ты идеально подходишь для этого. Ты никогда не смотрелся в зеркало? Ладно, пропал свет. Теперь ты можешь одеваться. На сегодня мы закончили ".

"И это все?"

"В следующий раз мы начнем набрасывать тебя на холст. Что вы предпочитаете, чек или наличные?"

"Проверить было бы неплохо".

Она подошла к своему столу и открыла чековую книжку. "Хоук с буквой "е"?"

"Да".

Она протянула это ему. Он заметил, что чек был выписан на очень хороший частный банк в Швейцарии. Банк Пикте на улице Акаций в Женеве. Он знал это. Он сам сделал там ставку.

"Я собираюсь нарисовать тебя лежащим на этом плетеном шезлонге. Это прекрасно, не так ли? Я нашел это на Бали. Это было в королевском дворце. Идеально для тебя ".

"Этот портрет, он будет в натуральную величину?"

"Да, так и будет".

"Портрет обнаженной натуры?"

"Конечно".

"Боже мой".

"Моя выставка состоится в Национальной портретной галерее на Трафальгарской площади следующей весной. И там будешь ты, висящий среди всех моих других красивых мужчин, во всей своей красе. Больше, чем жизнь!"

"Неужели?"

"Да, действительно. Расслабьтесь, мистер Алекс Хоук из чайного коттеджа. Наступит весна, и весь Лондон будет охать и ахать из-за тебя. Сотрудникам галереи придется предоставить льняные носовые платки для любителей пускать слюни".

Алекс застегнул молнию на брюках и посмотрел на нее. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким смешным.

"Ах. Могу я присесть на минутку? По какой-то странной причине у меня немного кружится голова."

"Послушай, о чем ты так беспокоишься? Ты собираешься стать знаменитым, ты знаешь."

"Знаменит?" Сказал Хоук, сидя, и кровь застыла у него в жилах. У него было леденящее душу предчувствие, что Си остановится перед портретом на выставке и скажет: "Боже милостивый, Стивенс, это не может быть Алекс Хоук, не так ли?"

"Да, знаменитый. Скажем, в следующий вторник в час дня? Освещение будет хорошим в течение двух часов ".

"Вторник?" Рассеянно сказал Хоук. "Да. Я думаю, во вторник все будет хорошо ".

Теперь он ничего не мог с собой поделать.

Он уже зашел слишком далеко.

16

МАЙАМИ

Ввоскресенье вечером Стокли Джонс-младший направлялся на вечеринку по случаю дня рождения. Он прибыл с шиком на великолепном шестидесятифутовом спортивно-рыболовном судне Fancha, Fado. Приглашен, нет, но это было совершенно неуместно. Этот вечер был сугубо деловым. Именинником был псих, главарь чеченских террористов, за голову которого назначена награда, по слухам, довольно большая. По-видимому, этот псих по имени Рамзан Байсаров по-королевски разозлил кремлевских вор в законе.

Похищение школьников, взрывы московских жилых домов, распыление пуль в переполненных церквях в Новгороде и детских кинотеатрах для утренников, подобная чушь. Неудивительно, что Кремль был разгромлен. Итак, Рамзана мудро выслали из России на некоторое время, не высовываясь, прямо здесь, в солнечном Майами.

Он находился в стране нелегально, и федеральные маршалы безуспешно пытались найти его в течение месяца. Трудно поверить, что террористы вот так разгуливают на свободе, но это так. Полезно для бизнеса.

Сегодня вечером, по словам чрезвычайно высокооплачиваемых информаторов "Стока", Рамзан собирался высунуть свою психованную голову ровно настолько, чтобы проглотить немного мороженого и праздничного торта.

У вас здесь, в Майами, сейчас было большое сообщество русских эмигрантов. И многие из них были грязными, некоторые из них собирали толпу. Главные клиенты "Стоука", Пентагон и Лэнгли, естественно, были очень заинтересованы в том, чтобы узнать, кто именно присутствовал на праздновании дня рождения Рамзана в пятницу вечером. Отсюда и необъявленное присутствие Стоука.

"Тактика Интернэшнл", частная организация Стоука по сбору разведданных, недавно была нанята парнем из Пентагона по имени Гарри Брок. Задание: Помогите Гарри тайно следить за типами из российской и чеченской мафии, которые привлекли внимание Национальной безопасности. Ходили слухи, что русские плохие парни планировали какое-то террористическое мероприятие на территории США. Посеять еще больше проблем между США и Россией. Почему? Это было то, что Гарри Брок хотел, чтобы Стоук и компания выяснили.

Небольшой стартап "Сток Сити" получил большой удар в руку с этим фильмом. Вашингтон и Москва снова за свое. И русские толпами приезжали в Майами, скупая яхты и особняки, Bentley и часы Bvlgari. Стоук в конце концов услышал о вечеринке, расспросив всех своих подчиненных о чем-нибудь необычном на русском фронте. Казалось, это прекрасная возможность снять много видео с присутствующими.

Проблема, по словам специального агента Гарри Брока, заключалась в том, что американо-российские отношения, какими бы плохими они ни были в последнее время, должны были стать намного хуже. Перехваченные ЦРУ данные показали, что группа базирующихся в США российско-американских суперпатриотов со связями в Кремле планировала что-то крупное на Восточном побережье, возможно, прямо здесь, в Ривер-Сити. У этих кремлевских плохих парней, похоже, тоже не было проблем с тем, чтобы заставить эмигрировавших типов из мафии выполнять их грязную работу, сказал Гарри Стоку.

"Ты имеешь в виду, как в те времена, когда ЦРУ наняло Багси Сигела и его парней, чтобы попытаться прикончить Кастро?" Стоук спросил Гарри. Гарри не думал, что это было очень смешно. Он был таким чувствительным.

Стоук вышел из главной каюты Фаду и окликнул человека на крыше башни тунца, тремя этажами выше, в прохладном ночном воздухе. Соленый воздух был приятен на ощупь. Сегодня вечером в Майами было прохладно, даже для декабря. Хорошей новостью было то, что, несмотря на прогноз, дождя не было. Дождь мог бы серьезно помешать их планам видеонаблюдения.

"Поднимайся, чувак. Посмотри на мир богатых и знаменитых", - крикнул ему Шарки Гонзалес-Гонзалес со своего крошечного поста управления в тридцати футах над палубой. Большая яхта двигалась предельно медленно, скользя вверх по широкому жилому каналу на холостом ходу. Огромные особняки по обе стороны водного пути. Мегаяхты пришвартованы в доках вдоль дамбы. Вы могли бы понять, почему русские были бы очарованы всем этим блеском. Майами в декабре выбили дерьмо из Москвы в июне или в любом другом чертовом месяце.

Шарки, однорукий кубинский гид по рыбной ловле, который был единственным сотрудником Стокли, управлял лодкой сверху сегодня вечером. Именно там Гарри установил сложное оборудование, цифровые видеокамеры, подобные тем, что были на беспилотных птицах-разведчиках, размером не больше колоды карт, но оснащенные приборами ночного видения и перехватом аудиосигналов. Там была даже крошечная видеокамера, установленная на самом кончике одной из высоких выносных опор. Гарри настроил его так, что им можно было размахивать, как той скайкамерой, которую использовала НФЛ.

Все эти ультрасовременные технические материалы были предоставлены мистером Гарри Броком из JCOS в P House. Это Объединенный комитет начальников штабов в Пентагоне для любого, кому посчастливилось жить за пределами кольцевой автомагистрали.

Гарри Брок был ведьмаком, клиентом Tactics, но с годами Стоук и его приятель Алекс Хоук прониклись симпатией к этому парню. На нью-йоркский вкус "Стока" он был слишком непринужденным калифорнийцем, но иногда мог быть забавным. Кроме того, он был настоящим крутым парнем, который некоторое время назад помог спасти жизнь Алексу Хоку на Амазонке, поэтому на его шапочке было много золотых звездочек.

"Сейчас начнется", - сказал Стоук, начиная подниматься по лестнице из нержавеющей стали в "тунцовую башню" в тренажерном зале "Джунгли".

Их было четверо на борту белого спортивно-рыболовного судна "Викинг", принадлежащего невесте Стоука, красавице Фанче. Викинга назвали Фаду, в честь музыки, которую пела Фанча. Грустные португальские баллады, и когда она открыла рот и спела их, чувак, мелодии вонзили нож в твое сердце. Она появилась из ниоткуда, чтобы стать самой горячей штучкой в Майами прямо сейчас. Вот почему у Стоук не было особых проблем с тем, чтобы устроить ей вечеринку в честь дня рождения террориста.

С тех пор как они покинули причал в доме Фанчи на Ки-Бискейн, Стоук и Гарри Брок ютились внизу, в главной каюте Фаду. Они смотрели на четыре монитора, транслирующих и записывающих прямые трансляции с четырех высокотехнологичных камер и звукового оборудования, установленных на башне тунца. Стационарные камеры работали отлично, но мобильная камера Skyc доводила Гарри до истерики. Было сложно достаточно устойчиво поворачивать выносную опору, чтобы получить приличную картинку.

Фанча, главная подружка Стокли за последние несколько лет, унаследовала Фаду вместе с одним из самых впечатляющих поместий на Ки-Бискейн, Casa Que Canta, от своего покойного мужа. Она была родом с островов Зеленого Мыса и начинала делать себе серьезное имя как певица. У нее вышел новый альбом, Green Island Girl, номинированный на латиноамериканскую премию Грэмми как прорывной альбом года. Он гордился ею. Черт, может быть, он даже любил ее.

"Акула, мой маленький однорукий брат, как у тебя здесь дела?" Сказал Сток, подходя к небольшой платформе управления. Казалось, что я на высоте ста футов в воздухе, то, как он раскачивался здесь под весом большого чернокожего мужчины. Уничтожьте Стокли Джонса, однажды сказал Хоук, и вы могли бы построить очень хорошую спортивную арену. Похоже, Акулу это нисколько не беспокоило. Он управлял лодкой здоровой правой рукой и направлял одну из камер своим плавником. Луис Гонзалес - Гонзалес был бывшим капитаном чартерного рейса в Кис. Однажды он потерял большую часть руки из-за большой акулы-быка и решил, что шпионский бизнес намного безопаснее , чем рыбалка.

"Привет, Стоук".

"Посмотри на себя здесь, чувак!" Стоук сказал жилистому коротышке: "Длиннохвостому коту больше дела в комнате, полной кресел-качалок. Ты крутой? Все в порядке?"

"Я крутой. Мне нелегко ориентироваться в некоторых узких каналах, но мы готовы идти, собираемся прибыть в мужской док точно в срок. Как выглядят мои телевизионные картинки внизу?"

"Брок говорит, что все в порядке, но ваши изображения немного шаткие, и контраст мог бы быть более резким. Может быть, открыть отверстия кальмару, говорит он. Сегодня ночью у нас будет мало лунного света. Знаешь что? Не беспокойся об этом. Ты управляешь лодкой, Акула. Посмотрим, что я смогу сделать с камерами ".

Стоук отрегулировал один из регуляторов диафрагмы камеры и медленно увеличил чей-то внутренний дворик, а затем вернулся к широкому снимку. "Как тебе это, Гарри?" он сказал в микрофон для губ, выходящий из одной из гарнитур, которые были на всех троих мужчинах во время операции.

"Лучше. Да, открой все четыре из них", - ответил Гарри в наушниках. "Сейчас я записываю звук, проверяю звук, так что следите за тем, что вы, два придурка, скажете обо мне там, наверху".

Стоук засмеялся и сказал: "Парень, который несколько секунд назад назвал тебя тупицей, дерьмом вместо мозгов, полным ничтожеством? Ты слышал это? Это Человек-Акула назвал тебя так, не я, босс."

Шарки рассмеялся. "Как поживает звезда? Она готова?"

"Готовлюсь. Делает прическу и макияж внизу, в каюте владельца."

"Это великолепная цыпочка, чувак. Очень, очень особенная леди. Ты знаешь это, верно?"

"У меня вроде как уже было такое чувство, но я ценю дополнительный вклад, Акула".

"Держись!" Шарки внезапно закричал.

Стоук протянул руку и схватился за спинку кресла рулевого. Кильватерный след от проплывающей лодки плюс его собственный огромный вес на монтажном устройстве из нержавеющей стали заставили башню тошнотворно раскачиваться. Он не привык находиться на башне тунца, и ему это не очень нравилось. Он ненавидел рыбалку, всегда ненавидел, и тунца он ненавидел больше, чем любую другую рыбу. Бывшему МОРСКОМУ КОТИКУ место под поверхностью, а не раскачиваться на какой-нибудь платформе размером с летающую тарелку. Но его размер был преимуществом в бизнесе.

Стоук, который был размером со среднестатистический шкаф, был хорошим парнем, которого можно было иметь рядом, когда тебе нужен был кто-то, чтобы, скажем, пробить прочную кирпичную стену или повалить зрелый дуб.

"Вон тот дом впереди, весь освещенный", - сказал Шарк, переключая скорость обратно на нейтральную. Большая лодка мгновенно замедлила ход. "Видишь это? На этом остановимся ".

"Видишь это? Как ты можешь пропустить это? Похоже на загородный клуб ".

"Да. Похоже, что все деньги теперь у русских."

"Хорошо, Гарри", - сказал Стоук в свой микрофон. "У нас в поле зрения дом. Направляюсь к причалу. Пять минут."

Огромный, раздутый дом был расположен на клочке земли, выступающем в залив, с широкой полосой травы, простирающейся до канала с двух сторон. Это был один из самых новых особняков McMansions, весь из стекла и стали, в стиле полиции нравов Майами, подумал Стоук. Бассейн был бесконечной формы с небольшими мостиками и скалистыми гротами, которые спускались к дамбе в обращенном к морю конце пойнта.

Вокруг бассейна была большая терраса, на которой были установлены тики-бары и столики для общественного питания. Вечеринка должна была начаться менее чем через полчаса, и единственными людьми, которых можно было увидеть, были официанты и звукооператоры, настраивающие акустические системы для выступления Фанчи.

Стоук увидел небольшую сцену, установленную на ближней стороне бассейна. Группа Fancha из шести человек fado только что прибыла, настраивалась, усиленный звук гитары легко разносился по всей воде. Соседи не собирались сегодня долго спать.

Причал был пуст, точно таким, каким он был, когда Шарки осматривал это место ранее тем днем. Как узнал Шарки, у ведущего, мистера Владимира Лукова, не было яхты. Шарки рассчитывал, что они приедут пораньше, единственные гости, прибывшие морем. По крайней мере, он надеялся, что окажется первым и попадет на скамью подсудимых раньше всех. Казалось, что он был прав. Или, может быть, просто повезло.

Акула провел большую лодку вдоль деревянного причала, затем использовал свои носовые и кормовые подруливающие устройства, чтобы развернуть лодку боком к свайным кранцам. На скамье подсудимых появились двое молодых парней, готовых принять реплики Фаду. Стоук увидел еще пару парней в черном, явно из охраны, которые спускались по наклонной лужайке к причалу.

"Я встану у руля", - сказал Сток Шарки. "Ты спускаешься и управляешься с репликами".

Шарки передал штурвал своему боссу, затем спустился вниз, чтобы передать заданные носовой и кормовой лини ребятам, ожидающим на обоих концах причала.

"Поехали, Гарри", - сказал Стоук в микрофон, когда они врезались в резиновые крылья. "Прокрутить пленку".

"Ты понял. Мы снимаемся. Кстати, идеальное положение камеры, отличный ракурс оттуда. Мы получили заднюю часть дома, всю террасу, бассейн - идеально. Мои комплименты съемочной группе ".

"Фанча готова?" Спросил Сток.

"Наша звезда поднимается на палубу прямо сейчас. Подожди, пока не увидишь ее наряд, Стоук. Невероятно."

Стоук заглушил два дизельных двигателя CAT мощностью в две тысячи лошадиных сил, снял наушники и убрал их в отсек под постом управления. Сейчас у него была бы другая система связи. Невидимый наушник и крошечный микрофон, спрятанный в рукаве его куртки, позволяли ему поддерживать постоянный контакт с Гарри Броком на борту Fado, когда он проходил вечеринку.

"Гарри?" сказал он себе в рукав. "Проверка радиосвязи".

"Громко и четко", - сказал Гарри, и Стокли поспешил вниз по лестнице. Это звучало так, как будто один из крутых парней из службы безопасности уже доставлял Шарки неприятности. Это были не полицейские, которых привезли на день рождения. По тому, как они двигались и вели себя, Стоук мог сказать, что эти русские парни занимались бизнесом смерти.

"У тебя проблемы, шеф?" - Спросил Стоук у крупного светловолосого русского, одетого с ног до головы в черную боевую форму. Парень стоял на скамье подсудимых, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, одаривая Стоука тем, что в России-матушке, должно быть, сошло за сглаз.

Нет. У тебя проблема. Ваш маленький однорукий бандит здесь говорит, что у него нет приглашения. Это частное мероприятие на частной территории. Итак, если вы не покажете мне приглашение и ваше имя не появится в моем списке, у вас есть две минуты, чтобы увести отсюда эту лодку."

"Мне жаль", - сказал Стоук, подходя к перилам и улыбаясь парню. "Я уверен, что мы говорили по телефону. Но я забыл ваше имя. Вы работаете на мистера Лукова, верно? Начальник службы безопасности? Борис, не так ли?" Это было первое русское имя, которое пришло ему в голову, но, похоже, парня это не смутило.

Стоук протянул руку, и мужчина инстинктивно пожал ее. Стоук выжал на секунду больше, чем следовало, и заметил, как парень поморщился. Он был очень крупным парнем, бывшим военным, в этом нет сомнений. В нем был тот самый безошибочный вид спецназовца.

"Кто ты, черт возьми, такой?" - сказал мужчина, с некоторым трудом убирая руку от костолома Стоука. Черная нейлоновая ветровка Бориса распахнулась, и Стоук увидел ручной пулемет Mac-10, висящий на плечевой перевязи. Вероятно, чтобы держать детей в очереди, когда они будут прыгать за яблоками или позже играть в "Прищеми хвост ослу".

Стоук снова улыбнулся Борису. "Леви, Шелдон Леви, менеджер Suncoast Artist Management. Это ни о чем не говорит?"

Ответа нет.

"Мы обеспечиваем сегодняшнее развлечение".

"Какое развлечение? Именинник певца?"

"Именно. Певец. И посмотри, Борис, вот она сейчас ".

Фанча вышла из тени главного салона яхты, словно из сна. Ее смелые карие глаза, слегка приподнятые в уголках, сияли под бахромой шелковистых черных волос. Она поднялась на две ступеньки в своем мерцающем красном платье с блестками и встала на мостике рядом со Стокли. Он никогда не видел ее такой красивой. Он посмотрел на русского.

"Это-"

"Фанча", - сказал парень из службы безопасности, пытаясь удержать челюсть подальше от палубы. Он выглядел так, как будто собирался раствориться в луже и просто стечь через планшир в канал. Он оглянулся на своих приятелей. "Это Фанча", - сказал Борис с благоговением, как будто Мадонна внезапно выскочила из тыквы.

Стоук посмотрел на нее и улыбнулся. "Какое-нибудь платье, а, Борис? Фанча, что это за дизайнерское платье на тебе сегодня? Оскар? Лакруа? Zac Posen?"

"Какой прекрасный дом", - сказала Фанча, игнорируя Стоука и улыбаясь пускающему слюни охраннику. "Извините, я опоздал, джентльмены. Надеюсь, моя группа не слишком долго ждала саундчека ".

"О, нет, вовсе нет, " сказал парень, " Они только что добрались туда. Я имею в виду, здесь. Все еще готовится. Я провожу тебя туда, к бассейну? Боюсь, трава все еще немного влажная из-за разбрызгивателей, и она может быть скользкой. Пожалуйста?"

"Вы так добры".

Стоук закатил глаза, когда Борис протянул ей руку. Она взяла его и легко ступила с лодки на причал, сияя симпатичному русскому.

Кулаки Стоука непроизвольно сжались. Он знал этого парня. На самом деле я его, конечно, не знал, но знал его типаж, догадывался, кто он такой. Один из штурмовиков Кремля в прошлой жизни. Их называли "Черные береты". Полиция спецназа, что в новой постдемократической России означало, что у них было законное право выбивать дерьмо из любого, чей цвет кожи им не нравился. А именно, черный. Черные занимали большую территорию в России и включали чеченцев, евреев и, конечно, африканцев и их двоюродных братьев, афроамериканцев.

"А как тебя зовут?" Фанча спросила парня, улыбаясь этому придурку, как будто он был долбаным доктором Живаго.

"Я Юрий. Юрий Юрин."

"Я Фанча, Юрий", - сказала она. "Приятно познакомиться".

"Позвольте мне дать вам свою визитку", - сказал Юрий, вытаскивая визитную карточку и протягивая ее ей. Даже не взглянув на него, она передала его своей свите из одного человека, Стокли, и пошла по траве, позволяя Юрию всю дорогу держать ее за чертову руку.

Стоук перевернул карту в своей руке. На нем была фотография элегантной гоночной яхты "Магнум 60". Ниже было имя Юрия, Юрий Юрин, и адрес его офиса на Майами-Бич. Нечто под названием Miami Yacht Group Ltd. Итак, Юрий всего лишь подрабатывал охранником. Его дневной работой был продавец яхт. Рыба там, где рыба, подумал Стоук. В эти дни русские покупали большинство больших яхт. Юрий, вероятно, тоже разбогател.

"Это произносится как "Юрин", как в "моче", верно?" он окликнул русскую, но догадался, что Юрин его не услышала, потому что реакции не последовало.

Фанча сделала паузу, чтобы оглянуться на Стоука, все еще держась за парня. "О, Шелдон?"

"Да, моя Фанча?" Сказал Стоук, слегка поклонившись в пояс.

"Моя вода с Фиджи?"

"У нас во всех барах у бассейна есть Фиджи", - сказал Юрий, маленький засранец.

"У нее есть свой собственный Фиджи", - сказал ему Стокли, может быть, немного слишком громко. "Поместье - разлито для нее лично на Фиджи Дэвидом и Джилл Гилмор прямо у источника в их поместье в Вакайе".

"Вода Фиджи в бутылках из поместья?" Сказал Юрий, с трудом веря, что на планете есть какой-то предмет роскоши, о котором он еще не слышал.

"Конечно".

"Шелдон? Моя вода?"

"Я прямо сейчас этим займусь".

"Остыл, Шелдон?"

"Охлажденная до совершенства, богиня".

17

Half час спустя Фанча была на сцене в середине своего первого сета, распевая от всего сердца. Стоук был занят, напоминая о правиле одного из модных коктейльных вечеров: циркулировать. Он бороздил просторы толпы, как голодная акула, используя свой боевой псевдоним Шелдон Леви, разговаривая со всеми, кто казался интересным, просто наблюдая, какой зуд он может почесать здесь и там.

На борту Fado, цифровые аудиомагнитофоны Гарри записывали все, что он слышал на вечеринке, поэтому Стоук не обращал особого внимания на большинство этих пьяниц. Тем не менее, кое-что из того, что они говорили, несомненно, оказалось бы полезным для какого-нибудь знатока разведки в Лэнгли в будущем. Гарри также настроил онлайн-канал для VICAM. Он мог отправить видеозаписи любого, кто попался ему на глаза, в Вашингтон, прямо из Фаду, и получить мгновенный отзыв, если у кого-то из этих уважаемых джентльменов было криминальное прошлое.

Стоук надеялся встретиться с самим Рамзаном, но пока именинник не пришел на свое собственное выступление. Хотел модно опоздать, предположил Стоук, возможно, это старый чеченский обычай. Русские, которых он встретил, были в основном большими и шумными. Большинство из них шумели на невнятном английском. Водка, "Стол", "Империя" - все это галлонами стекало в широко открытые люки различных барных столиков, расположенных под пальмами вокруг отеля.

Он не пьет, отказался от водки в пользу диетической колы, но пока что съел около фунта белужьей икры и решил, что, вероятно, может заказать еще. Повсюду были горы вкуснейших продуктов, так что вам не пришлось испытывать жадности, накладывая две столовые ложки на тосты.

Женщины, он должен был признать, были в основном красивыми. Множество платьев с глубоким вырезом, пайеток и крупных побрякушек. Целая копна очень больших светлых волос. У тебя был хороший выбор жен, трофейных жен, подруг и профессионалов. Некоторые из них, должно быть, были импортированы с Украины, некоторые из них были явно отечественного производства, а некоторые были прямо там, в Южной Флориде, лучшими.

Шарки заслужил много похвал и, возможно, прибавку к жалованью за идею использовать яхту Фанчи в качестве средства наблюдения. Поскольку вечеринка проходила в основном на лужайке за домом вокруг бассейна, пришвартованная лодка была единственным возможным способом выполнить это задание. Ему приходилось смеяться каждый раз, когда он смотрел на Фаду, думая о бесчисленных часах, которые он провел, преследуя какого-то подонка в Квинсе, жуя пончики, отмораживая себе хвост за рулем какого-то вшивого Dodge Dart с плохим обогревателем.

Внизу, в каюте, Гарри Брок, расположившийся перед своими мониторами и пультами управления камерой, был занятым мальчиком. Каждый раз, когда пара парней или группа на лужайке оказывались где-нибудь рядом с лодкой, вы видели, как по левому борту крадется аутригер, размахивая маленькой камерой наблюдения над их ничего не подозревающими головами. У него даже было мгновенное воспроизведение этой чертовой штуки.

Гарри был прав насчет выносной опоры в качестве камеры и микрофона. Люди были так увлечены коктейльным часом, что, казалось, никто не заметил, когда выброшенный аутригер на большой спортивной рыбе вытворял странные вещи, размахивая над головами людей, как волшебной палочкой.

Стоук решил проникнуть внутрь палаццо. Люди приходили и уходили, и не помешало бы посмотреть, что происходит в помещении, за пределами досягаемости камеры. Дом, битком набитый людьми, был в значительной степени таким, как вы и ожидали, в стиле, который Сток назвал Early Boca. Двадцатифутовые потолки. Много сильно позолоченной мебели и произведений искусства, которые должны были выглядеть так, как будто их привезли из какого-нибудь итальянского замка. Большая изогнутая лестница с огромным плохим портретом жены владельца посередине изогнутой стены. Люстры из тающих сосулек, которые они, возможно, купили в магазине подарков "Волшебный замок Микки" в Орландо.

Он протиснулся в фойе (фва-ура, как сказал бы его приятель, старший инспектор Эмброуз Конгрив) и прошел через двойные парадные двери у парадного входа в дом. Там он остановился, чтобы полюбоваться непрерывным потоком сверкающих "Бентли", "Роллеров", "Эскалад", "Рейнджеров" и больших черных "Хаммеров". Никто из них, конечно, не мог сравниться с его кабриолетом black raspberry GTO 1965 года выпуска, способным преодолевать четверть мили стоя менее чем за восемь секунд. Уличный закон.

Сверкающий парад наряженных аттракционов въезжал через богато украшенные железные входные ворота и подкатывал к остановке под портиком, где ждали мальчики-камердинеры. Ярко-красный Ferrari Enzo с грохотом подъехал, и трое парней-парковщиков устремились к нему, как будто кто-то только что уронил на тротуар купюру в миллион долларов, которая у них, вероятно, была.

Стоук посмотрел на часы. Было уже больше девяти часов, и Фанча должна была спеть "Happy Birthday" ровно в девять тридцать, поэтому многим людям не терпелось вернуться к бассейну. Стоук подумала, что половина гостей, вероятно, пришла, потому что она пела. Его не удивило бы, если бы это было больше половины. Девушка поднималась в чартах.

Женщина, которую он, возможно, любил, была, может быть, всего лишь может быть, на пути к славе, и он гордился тем, что ее имя шепотом произносилось в комнате.

Ты слышал, как поет эта красивая девушка? Фанча? Вперед! Иди туда! Вы должны ее услышать!

Что-то происходило на лужайке перед домом. Там был белый грузовик, похожий на хлебозавод, мотор все еще работал, припаркованный на траве, а водитель стоял снаружи в окружении нескольких парней в черных рубашках. Довольно напряженная ситуация. Стоук решил, что у него есть время пойти посмотреть.

"Какого хрена ты делаешь, въезжаешь в главные ворота?" - кричал один парень водителю. "Вы не видели табличку "Служебный вход" сбоку? Что, слепой, ты тупое дерьмо?"

Парень из доставки, который выглядел как большой белокурый медведь в белой пижаме, не отступал. По правде говоря, он не выглядел так, будто бы отступил от Майка Тайсона. Он быстро набросился на парня.

"Послушай, приятель, как я уже сказал, у меня там сзади есть долбаный праздничный торт. Это не пролезет в дверь кладовой. Итак, я беру его с собой, чтобы внести в парадную дверь. Потому что это шире. Понятно? Точно так, как мне сказали сделать ваши поставщики провизии на кухне. С тобой все в порядке, ты, тощий ублюдок?"

На белом костюме водителя над нагрудным карманом было вышито название "Хэппи". На боку белого грузовика было написано "Happy's Bake Shoppe". Этот Счастливый персонаж был крупным парнем, серьезно крупным, и у парней из службы безопасности возникли некоторые сомнения по поводу того, что они слишком часто возятся с его задницей.

"Есть проблема?" - Спросил Сток, протискиваясь мимо двух русских мускулистых парней в черных рубашках.

"Был один. Теперь у нас есть еще один. Ты. Кто ты, черт возьми, такой?"

Русские в последнее время так настроены, вы заметили это? Все еще зол из-за этой истории с холодной войной, подумал Стоук. И теперь, когда они были богаты, ну, вы знаете, как это бывает. Он улыбнулся парню, протянул руку.

"Шелдон Леви. Управление художниками Suncoast. Я координирую развлечения на этот вечер для вашего работодателя, мистера Лукова. Мне неприятно прерывать эту маленькую потасовку, но милая Фанча по расписанию должна спеть "С днем рождения" почетному гостю через пятнадцать минут. Я боюсь, что если мы не вынесем этот торт через дверь на сцену, все наше время пойдет прахом. Я не думаю, что мистер Луков был бы очень доволен этим, вы согласны, джентльмены?"

Счастливый пекарь улыбнулся Стокли. "Наконец-то здесь есть кто-то, в ком есть хоть какой-то долбаный смысл".

"Могу я предложить тебе руку с тортом?" Сток спросил Хэппи.

"Нет, мы поможем ему", - сказал человек в черной рубашке. "Давайте, ребята, помогите мне с этим долбаным тортом, хорошо?"

Когда служба безопасности открыла фургон и выгрузила огромный бело-розовый торт, Стоук подошел и протянул Хэппи руку. Что-то в этом парне показалось очень знакомым.

"Шелдон Леви", - сказал он.

"Я счастлив", - сказал пекарь, пожимая его руку. Если он ожидал, что рука Стоука будет маленькой и хрупкой, он был сильно разочарован.

"Да? Ты счастлив, да? Хорошо, что твоя мама не назвала тебя геем, верно?" Стоук рассмеялся. Парень, похоже, этого не понял.

"Мы встречались раньше?" Сказал Сток. Он был уверен, что либо встречался с этим парнем, либо видел его фотографию совсем недавно.

"Свадьба Штайнера?" Сказал Хэппи. "Может быть, так оно и было".

"Я пропустил это. Думаю, не попал в кадр. Нет, где-то в другом месте, должно быть. Давай выйдем на задний двор, Хэппи, я познакомлю тебя с Фанчей ".

"Ты знаешь Фанчу?"

"Знаешь ее? Я ее менеджер. Давай, мы позаботимся о том, чтобы они не уронили твой торт, когда будут разносить его по дому. Такой торт, как этот, к чему эта красота, Хэппи?"

"Двадцать пять".

"Сотня?"

"Тысяча".

"Хочешь торт? У тебя там есть Селин Дион? Ну, это произведение искусства. Я уверен, что это будет огромным сюрпризом для почетного гостя ".

"О, в этом вы правы, мистер Леви. Огромный сюрприз".

Хэппи выглядел счастливым, когда увидел, как его шедевр пронесли через переполненный зал над головами у всех и подняли на сцену с видом на глубокий конец бассейна.

Фанча как раз заканчивала одну из популярных песен группы Green Island Girl, ту, которая может стать золотой, под названием "A Minha Vida", когда на сцену вместе с ней прибыл торт.

Она посмотрела на шестифутовое матовое чудовище и тихо сказала в микрофон: "Разве это не прекрасно? Символ одной прожитой жизни. Вы знаете, что само слово fado означает "судьба", предначертание, и - о, вот и сам именинник! Давайте поаплодируем ему, хорошо?"

Худощавый, чисто выбритый мужчина с темными, глубоко посаженными глазами под жесткими черными бровями подошел к микрофону. Это был Рамзан, все верно, хотя на фотографиях в его досье у него была роскошная борода. Он немного покачивался, и на его лице была какая-то глуповатая ухмылка для свирепого чеченского полевого командира. Майами покорил людей, подумал Стоук, вот и все, что от него требовалось. Рамзан посмотрел на толпу и заговорил, звуча как тот парень Али Джи из фильма "Борат", но это было всего лишь мнение Стоука.

"Я хочу поблагодарить моего дорогого друга Влада за организацию этой замечательной вечеринки. И все вы придете. Я очень рад, что мы можем взять тайм-аут в нашей борьбе и собраться вместе на такую радостную вечеринку ".

Это была замечательная волнующая речь, а затем Фанча сняла микрофон с подставки. Толпа быстро затихла, когда она спела вступительный текст голосом недосягаемого ангела. Позади нее они зажигали свечи на торте, официанты стояли на стремянках. Свечи вспыхнули, как бенгальские огни, и толпа зааплодировала, когда Фанча осветила весь вечер своим голосом.

"С днем рождения тебя...с днем рождения..."

Стоук улыбнулся ей, а затем оглянулся на Хэппи, стоявшего в нескольких футах позади него. У него было забавное выражение лица. Может быть, немного нервничаю. Нервничаешь? О чем? Его торт был хитом.

Большой сюрприз.

Стоук поднес рукав к губам и прошептал: "Гарри?"

"Да?"

"Ты понимаешь это?"

"Еще бы".

"Увеличьте изображение пекаря в белом костюме. Большая горилла. В нескольких футах позади меня. Подождите, он уходит. Ты поймал его?"

"Да, я поймал его. Позвольте мне посмотреть крупным планом."

"Не кажется ли он знакомым-"

"О, черт".

"Что?"

"Топи! Убирайся оттуда к черту! Сейчас! Хватай Фанчу и беги..."

"Что? Что это?"

Большой сюрприз.

"Это Омнибомбер! Парень, который, по мнению ФБР, взорвал эту тюрьму несколько недель назад. Маленькая мисс. Смертник, приговоренный к смертной казни. Я только вчера видел снимки с тюремной камеры безопасности. Это он, все верно."

"О, черт. Торт."

"Да, торт. Должно быть. Давай, Стоук. Ты должен двигаться. Убирайся сейчас же, Стоук! Я серьезно. Эти свечи, это, вероятно, запалы или у кого-то есть дистанционный детонатор, одно или другое. Вперед! Вперед!"

Стоук огляделся. Фанча все еще пела песню на свой день рождения, не сводя глаз с Рамзана, делая это специально для него. Пекарь исчез, растворился в толпе и, вероятно, направился к своему грузовику. Он посмотрел на свечи, извергающие огненные искры. Они сгорели почти полностью, вплоть до глазури на торте. Пора уходить.

Он вышел на сцену, прямо за Фанчей, подхватил ее на руки и наклонился к микрофону. Фанча извивалась, пытаясь закончить свою песню, глядя на него так, как будто он сошел с ума.

Стоук сказал: "Разве она не великолепна, леди и джентльмены? Прекрасная Фанча! Мы сделаем небольшой перерыв, пока почетная гостья задует все эти свечи, но не волнуйтесь, ребята, она вернется на бис!"

С этими словами Стоук сошел со сцены, Фанча извивалась в его руках, и начал проталкиваться сквозь толпу, направляясь к скамье подсудимых. Он мог видеть Шарки на носу, уже вытаскивающего носовой трос на берег, и Стоук услышал приглушенный рев оживающих мощных дизелей Fado.

Он увидел Гарри на вершине башни, кричащего ему поторопиться, поторопиться, и толпа, наконец, поредела до такой степени, что он смог во весь опор пробежаться по наклонной лужайке к причалу.

Шарки был на корме, натягивая леску, и реквизит большого "Викинга" теперь взбивался. Она начала отходить от скамьи подсудимых.

Двое чернорубашечников увидели его приближение и встали перед ним. Стоук просто пробежал прямо сквозь них, разбрасывая их в стороны, и они растянулись на земле. Ему оставалось около двадцати ярдов, чтобы добраться до причала. Расстояние между лодкой и причалом быстро сокращалось. Три фута, четыре ... Он пробежал этот последний отрезок, с разбегу спрыгнул с причала и перепрыгнул через расширяющийся пролом, жестко приземлившись на палубу в кормовом кокпите. Ему удалось сохранить равновесие и в то же время крепко держаться за Фанчу.

"Ты с ума сошел? Отпусти меня!" Фанча кричала ему в ухо, колотя кулаками по его плечам.

На лужайке было много криков и неразберихи, когда Гарри нажал на дроссели, а большая яхта взвилась в воздух и с ревом оторвалась от причала.

"Вперед!" - крикнул Стоук Броку, - "Бей! Вытащите нас отсюда!"

Стоук, пригнувшись, двигался с Фанчей к двери в главный салон, когда весь мир перевернулся набок. Ночное небо озарилось белой вспышкой, а затем ослепительным интенсивным оранжевым свечением. Стоук, все еще баюкая Фанчу на руках, упал на палубу, когда ударная волна мощного взрыва ударила по большой яхте, перевернув ее на бок, почти полностью проломив ее. Стоук и Фанча скатились по палубе, ударившись о планшир. Он защищал ее, как мог, но они оба были ошеломлены.

Фаду выпрямилась, сильно перекатившись. На вершине башни Гарри, отчаянно цепляясь за дико кренящуюся рулевую станцию, сумел удержаться и ускорился от сцены ужасной смерти и разрушения позади них. Фаду - казалось, целехонький - с ревом вылетел в черноту пустого залива. Стоук поднял голову и оглянулся на ее бурно пенящийся белый кильватерный след. Вдалеке он мог видеть выступающую в залив точку суши. Ни вокруг бассейна, ни в том, что осталось от дома, не горел свет. Никто не двигается, повсюду полыхают небольшие костры.

На месте бассейна не было ничего, кроме большой черной дыры. Вся задняя часть дома исчезла, и вы могли заглянуть во внутренние комнаты пылающего особняка русского, как будто это был какой-то огромный сгоревший кукольный домик.

Он посмотрел вниз на Фанчу, ее голова лежала у него на коленях, она смотрела на него своими огромными красивыми широко открытыми глазами.

"Ты в порядке, сладкая? У тебя где-нибудь болит?"

"Я думал, ты сошел с ума, Стоук, когда тащил меня со сцены".

"Я просто пытался не потерять тебя".

"О, детка. Я никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро. Я не знал, что кто-то может так бегать ".

"Ты увидишь, как я подбегу к тебе в следующий раз, когда ты назовешь мое имя".

Она протянула руку и погладила его по щеке тыльной стороной ладони.

"Стокли Джонс-младший, я не знаю, как -"

"Тсс. Ты поблагодаришь меня позже. Я должен пойти посмотреть, все ли в порядке с Гарри и Шарки, нажать на гудок, рассказать моим клиентам в Вашингтоне, что только что случилось с товарищем Рамзаном ".

"Люблю тебя, детка".

"Люблю тебя больше".

Стоук снял куртку, сложил ее и положил под голову Фанчи. Затем он начал быстро подниматься по нержавеющей лестнице на вершину башни.

Гарри Брок был там, смотрел на что-то в небе в свой бинокль.

"Срань господня. Ты только посмотри на это?"

"Что?"

"Вон там. На западе, как раз над зданием "Майами Геральд". Какой-то гребаный НЛО или что-то в этомроде ".

Стоук посмотрел на эту штуку. "Черт".

"Что, черт возьми, это за штука, Стоук?"

"Какой-то новый дирижабль, я полагаю. Не похож ни на один дирижабль, который я когда-либо видел. Возможно, военные, которые ищут быстроходные суда с наркотиками, идущие из Кис."

Это было грандиозно, что бы, черт возьми, это ни было. Стоук уставился на огромный серебристый корабль, плывущий к нему над горизонтом Майами, на гигантское круглое отверстие там, где должен быть нос. Выглядит странно. Выглядит почти устрашающе.

Сделай так, чтобы это выглядело определенно устрашающе.

18

БЕРМУДЫ

Hавке, прибыв в "Страну теней", обнаружил Эмброуза Конгрива, стоящего у входной двери, одетого в пух и прах, но категорически отказывающегося садиться в автомобиль, в котором появился Хоук.

"Отличная машина, не так ли?" Сказал Хоук, ухмыляясь. "Абсолютно потрясающе".

"Я просто не поеду в город на этой штуковине, Алекс", - сказал Конгрив. "Я не буду".

"Почему бы и нет?"

"Почему нет? Посмотри на это. Во-первых, это смертельная ловушка. Ни дверей, ни крыши. Это совершенно нелепо ".

"У него восхитительная крыша. Признаю, крыша цвета нарцисса в Суррее из холста с бахромой, и бахрома немного необычна, но все равно это крыша ".

Конгрив презрительно постучал кончиком своей трости по одной из крошечных крышек колес в форме луны, издав глухой металлический звук. Он посмотрел на Хоука и не потрудился скрыть свой вздох разочарования.

"Честно говоря, Алекс, я нахожу поразительным, что ты можешь пересекать этот остров в таком транспорте и сохранять невозмутимое выражение лица. Эта... машина, если ее можно так назвать, выглядит так, как будто раньше принадлежала цирковому клоуну".

"Следи за своим языком, констебль. И залезай в эту чертову штуковину. Си ждет, а мы уже опаздываем ".

"Да, и это довольно серьезная встреча, на которую он нас пригласил. Мы снова сражаемся с ужасными русскими, Алекс. Если сэр Дэвид случайно окажется возле клуба, когда мы приедем, он подумает, что пригласил кровавых братьев Ринглинг помочь ему спасти западную цивилизацию ".

Хоук попытался не рассмеяться вслух.

Из-за пробок на маленьком острове каждому месту жительства на Бермудах было выделено только по одному автомобилю на семью. Хоук был за рулем машины, которая приехала вместе с его коттеджем. Этот крошечный автомобиль от благородного итальянского дизайнерского дома Pininfarina был Fiat 600 Jolly 1958 года выпуска, и он каким-то образом приобрел его, когда подписывал договор аренды на Teakettle Cottage.

Честно говоря, это была странная утка, ярко-солнечно-желтая, с сиденьями, сделанными, как это ни невероятно, из прутьев.

Но Хоук считал, что это довольно спортивно, и, конечно, Пелхэму нравилось устраивать веселье по всему городу на своих еженедельных ярмарках. Кроме того, Конгрив был прав, на земле было немного мест, где мужчина мог водить такой возмутительный автомобиль и сохранять невозмутимое выражение лица. Но Бермуды были одним из таких мест.

Конгрив испустил один из своих необъятных вздохов и устроил свою довольно крупную персону в плетеном кресле, кое-как привинченном к полу. Он был потрясен, обнаружив, что даже приборная панель была плетеной. Он посмотрел на Хоука с тревогой. Он чувствовал себя так, словно ехал в дамской корзинке для шитья.

Он плотно нахлобучил на голову свою элегантную соломенную шляпу и приготовился к худшему.

"Даже подушки безопасности нет?" Сказал Конгрив, проводя пальцами по плетеной приборной панели.

"О, осмелюсь сказать, теперь он у нас есть", - сказал Хоук, включая первую передачу. "Во всяком случае, со стороны пассажира".

"Вперед, вперед, вперед", - сказал детектив, тщетно ища ремень безопасности. "Давайте покончим с этой безумной прогулкой Безумного Шляпника".

Хоук рассмеялся, выжал сцепление и тронулся по слегка извилистой дороге, которая пересекала затененный узкий участок поместья Леди Марс в Стране теней. Первые несколько минут они ехали молча, знаменитый детектив каким-то образом сохранял неизменный хмурый вид, несмотря на его обманчиво невинные детские голубые глаза и шикарные усы.

"Выглядишь довольно весело для нашего ланча с Си", - наконец сказал Хоук, бросив взгляд на элегантный наряд своего друга. Конгрив был одет в светло-зеленые шорты-бермуды с темно-синими гольфами до колен, темно-синий блейзер, розовую рубашку и бело-розовый галстук-бабочку madras. Образ дополняли солнцезащитные очки в черепаховой оправе. На его голове была соломенная канотье.

"Гей? Действительно, Алекс, ты толкаешь меня на грань."

"Как в "праздничном", Эмброуз. Это было задумано как простой комплимент. На мой вкус, короткометражки немного вычурные, но что я знаю?"

"De gustibus non est disputandum."

"Именно".

Хоук повернул налево от каменных порталов, поросших бугенвиллиями, в "Стране теней", на Южную дорогу. Они направлялись на восток мимо природного заповедника Спиттал Понд слева от них. Это был еще один прекрасный день в раю, подумал Хоук, яркие птицы порхали по цветущим лесам и тропическим садам по обе стороны дороги. Когда он выехал на Тримингем-роуд, он резко повернул маленькую желтую коляску направо, выезжая на первую из двух кольцевых развязок, которые должны были привести его в собственно город Гамильтон.

Два круизных лайнера были пришвартованы вдоль Фронт-стрит, и очаровательный старый город был переполнен автомобильным движением, мотороллерами и пешеходами. Он посмотрел на свои часы. Они уже опаздывали на десять минут, а Си не любил, когда его заставляли ждать. Его голос звучал очень серьезно, когда он позвонил, желая, чтобы Хоук и Эмброуз присоединились к нему в Королевском яхт-клубе Бермуд ровно в полдень. Он хотел обсудить статус Red Banner и услышать их мысли о запуске проекта.

"Ах! Придержите свою шляпу, констебль!" Хоук заметил мимолетный просвет между огромным цементовозом и такси и вставил маленького Джолли между ними, просто поймав при этом зеленый свет.

"Я говорю!" Сказал Эмброуз, бросив на него строгий взгляд.

"Прости. Смотри, вот мы здесь, и ты все еще цел."

"Потрясен до глубины души этим последним маневром".

Хоук улыбнулся, резко повернув штурвал, и "Литтл Джолли" вошел в порт. Он заехал на парковку яхт-клуба, нашел место под большим тенистым деревом фикуса, и они вышли. Клуб находился в конце короткой улицы, расположенной на мысе Албуой, прямо в гавани. RBYC был большим, респектабельным зданием, выкрашенным в то, что Хоук мог описать только как странный бермудский оттенок сливы. Как и многое другое здесь, это, безусловно, выглядело бы странно в Лондоне, но каким-то образом это сработало на острове.

Они прошли через вход, где на инкрустированной мрамором розе компаса возвышался красивый старинный нактоуз. Портрет королевы висел слева от двери, ведущей в небольшой отделанный панелями бар, где Си попросил Хоука встретиться с ним. Это была очаровательная комната из покрытого лаком бермудского кедра, наполненная старинными серебряными трофеями регаты и выцветшими яхтенными берджами прошлых десятилетий. Пожилой бармен улыбнулся им, когда они вошли.

Си ждал за угловым столиком под окном, выходящим на доки клуба за его пределами. Он встал, когда вошли двое мужчин.

"Алекс, Эмброуз, привет! Пожалуйста, закажите что-нибудь выпить, не так ли, вы оба?"

Казалось, он вообще не осознавал того факта, что они опоздали на пятнадцать минут. Или, если и был, он, безусловно, относился к этому безразлично. Бермуды были хорошим лекарством для сэра Дэвида Трулова. Черт возьми, это было хорошо для всех них, подумал Алекс.

Красивый маленький бар был пуст. Тем не менее, Хоук подумал, что это странно публичное место для обсуждения создания сверхсекретной операции британской контрразведки.

"Не волнуйся, Алекс", - сказал Си, казалось, прочитав его мысли. "Мы здесь не обедаем. Мой дорогой старый друг Дик Пирман, чьим гостевым домом я пользуюсь, великодушно предложил использовать для этой цели свою яхту "Могиканин". Она просто там, в доках. Обед будет подан на борту ".

"Грушевидный человек"? Сказал Конгрив. "Он бермудец?"

"Шестнадцатое поколение. Почему?"

"На прошлой неделе приглашал Дика и Жанну на чай. Прекрасная пара. Вы знали, что он всеанглийский чемпион по крокету, сэр Дэвид?"

Хоук улыбнулся всей этой мягкой аристократичности и обратил свое внимание на выцветшие бургеры для яхт, развешанные по комнате. Однажды он пригласил Эмброуза на матч по крокету в Хоксмур, и Конгрив, который любил только гольф, ответил: "Крокет? Ты думаешь, я варвар?"

Конгрив и Хоук взяли свои напитки и последовали за Си на улицу, под яркое солнце, направляясь к клубным докам.

Когда трое мужчин удобно расположились на полукруглой банкетке на прекрасной корме "Могикана", Си посмотрел на них обоих, помешивая суп. Подали обед: охлажденный огуречный суп и прекрасный кусок шотландского лосося.

Трулов сказал: "Во-первых, я чрезвычайно благодарен вам обоим за согласие на этот план. Я предсказываю, что "Красное знамя" однажды сыграет решающую роль в наших отношениях с этим бывшим врагом, который теперь обрел новую силу ".

"Мы с Алексом глубоко признательны за ваше доверие к нам", - сказал Эмброуз.

"Действительно, сэр", - сказал Хоук. "Я читал досье, которое предоставила мисс Гиннесс. Я думаю, что ваша оценка новой российской угрозы ее соседям вполне обоснована. Мы оба были бы признательны за некоторое представление о том, каким вы видите объединение Red Banner для борьбы с этим ".

"Да", - сказал Си, складывая кончиками пальцев висок и кладя на него свой выдающийся подбородок. Это была, конечно, его тема, единственная настоящая любовь всей его жизни, и он быстро проникся к ней энтузиазмом.

"Перво-наперво, ребята. Давайте на мгновение коснемся статуса нашего противника. Россия, конечно, наш старый враг, и, судя по всему, она все еще считает нас таковыми. Для вас, несомненно, будет шоком узнать, что последние разведданные фирмы указывают на то, что Россия снова рассматривает возможность какой-то будущей войны с Соединенными Штатами и НАТО. Мы знаем это, потому что мы перехватили ее новую военную доктрину, заменившую ту, что была опубликована в 2000 году. Учения, как вы оба хорошо знаете, позволяют военным командирам знать, к чему им следует готовиться."

"От старых привычек трудно избавиться", - сказал Хоук.

"Да. Россия явно по-прежнему считает себя и свои бывшие государства-клиенты находящимися в осаде США и НАТО и мишенью для доминирования Запада. Это результат семи десятилетий коммунистической неуверенности и паранойи в отношении Запада. Когда страны Восточной Европы начали вступать в НАТО и Европейский союз, что ж, это чрезвычайно разозлило русских. Им нравились их старые границы. Я предполагаю, что они хотели бы получить их обратно ".

"Понятно", - сказал Хоук. "Будь я на их месте, я мог бы чувствовать себя точно так же".

"Достаточно справедливо. В любом случае, Кремль выпустил всевозможные гадости и отправил их на запад. Они были недовольны поражением в холодной войне, Алекс, и они все еще явно нервничают из-за агрессии со стороны Западной Европы, особенно Германии и Франции, которые вторглись в Россию за последние два столетия ".

"Германия, я понимаю, - сказал Хоук с кривой улыбкой, " но Франция?"

"Французы недавно вторглись в Оман по приказу китайцев, как ты должен помнить, Алекс".

"Я могу понять остаточный гнев России из-за поражения в холодной войне, - сказал Конгрив, " но такой уровень паранойи вызывает недоумение, если не откровенно смехотворен".

"Это, действительно, с точки зрения Запада. Но наша работа - понять, что движет этим новым ростовским режимом, и это будет важной частью миссии Red Banner ".

"Сэр Дэвид, " сказал Алекс, наклоняясь вперед, " как вы представляете "Красное знамя" с организационной точки зрения?"

"Ах, это будет твоей главной обязанностью, Алекс. Я лично рассматриваю Red Banner, или RB, как простую организацию OPINTEL. Операции, поддерживаемые разведкой. По сути, здесь, на Бермудских Островах, есть площадка для наблюдения в режиме реального времени и организация поддержки. Тот, который обеспечит мгновенную информацию и поддержку во время тайных операций против русских ".

"Структура, похожая на американское АНБ для оперативной поддержки операций?" Сказал Алекс, легко переходя на жаргон, который он так ненавидел, но чувствовал себя обязанным использовать в подобных ситуациях.

Сэр Дэвид улыбнулся. "Именно. Мы хотим создать внутри МИ-6, за пределами SIS, очень обособленную группу, но вы будете использовать все их разведывательные источники, а также дополнительных людей из других наших разведывательных организаций. Игроки, обычно связанные с разделенной ячейкой, будут включать оперативников, разведчиков, специалистов связи, логистики и специализированной помощи из соответствующих областей в зависимости от конкретной миссии."

"Звучит заманчиво, сэр", - сказал Хоук. "И как вы оцениваете участие американского компонента?"

"Я назначил вам встречу в Вашингтоне, чтобы обсудить именно этот вопрос. Это на следующей неделе, в пятницу, если быть точным. Я организовал для вас военный транспорт в Вашингтон и обратно. Но вкратце, я рассматриваю компонент ЦРУ как дополнение и интеграцию в Red Banner. Вы вполне можете решить включить специальные операции других коалиционных военных организаций, Объединенного командования специальных операций и так далее. Подразделения полевой разведки, с которыми вы работали ранее, Алекс, Сентра Спайк, Торн Виктор и Серая Лисица."

"Хорошо", - сказал Алекс, увлекшись заданием. Он, конечно, не собирался нуждаться в ресурсах.

"Чертовски хорош, каждый фрагмент", - сказал Конгрив. "Но скажите мне, сэр Дэвид, что будет в центре внимания Red Banner?"

"Конечно, это вполне может измениться в зависимости от событий. Но если вы попросите меня ответить сегодня, я бы сказал вот что. Терроризм навсегда изменил наш взгляд на военные угрозы. Таким образом, мы не будем беспокоиться, скажем, о нарушениях разоружения, количестве российских боеголовок. Нет, мы будем рассматривать угрозы нашим запасам продовольствия и воды. Ядерные реакторы. Нападения в гавани и биологические вспышки, электронные атаки и электромагнитное излучение. И, конечно, Эффект бабочки ".

"Для меня это что-то новенькое, сэр", - сказал Хоук.

Конгрив посмотрел на сэра Дэвида. "Можно мне?"

"Пожалуйста, Эмброуз".

"Эффект бабочки, Алекс, - это фраза, которая заключает в себе более техническое понятие чувствительной зависимости от начальных условий в теории. Небольшие изменения начального состояния нелинейной динамической системы, скажем, могут привести к огромным изменениям в долгосрочном поведении системы. Ты понимаешь меня?"

Хоук улыбнулся типичной для Амброуза пиротехнической демонстрации научной эрудиции и сказал: "Шар, помещенный на вершину холма, может скатиться в любую из нескольких долин в зависимости от небольших различий в начальном положении. Верно?"

Трулав усмехнулся и сказал: "Хорошо сказано, Алекс. Я предположил, что у меня подходящие парни для этой работы, и я оказался прав ".

Хоук сказал: "Сэр, что касается контртеррористических операций "Красного знамени", я полагаю, что наш анализ разведданных будет включать работу из киберкафе, вырезки и бегуны. Мы, без сомнения, получим намеки и пронюхивания от различных сотрудничающих организаций США, а также от их министерства обороны, иммиграции и так далее. Верно?"

"Верно. Со временем мы будем собирать головоломки по кусочкам, используя дисциплины с несколькими уровнями интеллекта, такие как съемка, беспилотные летательные аппараты, перехват сообщений, полевые агенты и тому подобное. Ваши американские партнеры будут использовать все ваши любимые организации из трех букв: ЦРУ, DIA, NGA и АНБ."

"Итак, " сказал Эмброуз, отодвигая тарелку и раскуривая трубку, " похоже, старые плохие времена вернулись. Глобальная идеологическая конфронтация, войны чужими руками, гонки вооружений и, последнее, но не менее важное, взаимно гарантированное уничтожение."

"Вторая холодная война", - сказал Хоук, разглядывая обоих мужчин.

"Можно почти пожелать, Алекс", - сказал Си, возвращая взгляду Хоука. "То, что у нас было во время первой холодной войны, было неким уютным равновесием, основанным на взаимном страхе взаимного уничтожения. В те дни одна сторона боялась сделать этот дополнительный шаг, не посоветовавшись сначала с другой. Это был действительно хрупкий мир и, безусловно, пугающий. Но, глядя на те годы с сегодняшней точки зрения, я бы сказал, что это было достаточно достоверно. И я бы также добавил, что сегодня мир между Востоком и Западом выглядит далеко не таким надежным. Новая Россия. Это новая угроза, и мы, похоже, подошли к горе десимы ".

"Hora decima?"Спросил Хоук.

"Одиннадцатый час", - перевел Эмброуз.

Сэр Дэвид поднял свой бокал. "Тогда за "Красное Знамя". Пусть долго это будет продолжаться".

"За красное знамя", - присоединились Хоук и Конгрив, высоко подняв бокалы.

В предстоящие мрачные недели трое мужчин будут вспоминать об этой встрече как о мечтательном сне, когда их солнечному оптимизму соответствовала только невообразимая наивность.

19

МОСКВА

пройдите двадцать пять миль к западу от Красной площади, и вы найдете красивое загородное поместье, усеянное соснами и белыми березами, под названием Ново-Огарево. Территория этой буколической дачи включала конюшни, недавно отреставрированную православную церковь, ухоженный огород и, неподалеку, вертолетную площадку. Оригинальный дом был построен в конце девятнадцатого века для сына царя Александра II. Вертолетная площадка была довольно новой. Таким же был кордон безопасности.

Этот большой особняк в настоящее время был официальной государственной дачей и резиденцией некоего Владимира Владимировича Ростова, его многолетней жены Натальи и их взрослого сына.

Президент Путин отремонтировал дом и начал использовать его в качестве своей личной резиденции в 2001 году. Ростов последовал за Путиным после того, как его арестовали и отправили в тюрьму Энергетика под Санкт-Петербургом. Теперь он проводил большую часть своего времени здесь, в деревне. Это было место, где он чувствовал себя наиболее комфортно и счастливо. Его невидимыми соседями были богатые русские, которые построили роскошные, хотя часто безвкусные, дачи. Никто из них никогда не встречал своего знаменитого нового соседа, и никто из них никогда не встретит.

Как можно себе представить, в Ново-Огарево было не слишком много общения по-соседски. Посетителями обычно были члены ближайшего окружения президента, небольшая группа из десяти человек, пользовавшихся его полным доверием, почти всех из которых он знал годами, двое из которых, самые близкие, были бывшими сотрудниками КГБ. Были также фигуры национального значения, такие как приезжие губернаторы из Федерации и случайный глава иностранного государства, который приезжал с визитом. Посетители приходили и уходили в любое время дня и ночи. В основном ночью, когда президент работал до рассвета, потягивая чай с водкой.

Как и многие русские, которые наслаждались своим национальным напитком, Владимир Ростов не был жаворонком. Много дней он даже не вставал с постели до одиннадцати. Даже в те дни, когда его отвозили в его офис в Кремле, он редко покидал дачу раньше полудня.

Сегодня президент работал дома. Были определенные посетители, которых он предпочитал принимать в Ново-Огарево, вне поля зрения придворных из его офиса. Ростов был прирожденным шпионом, человеком, который всю свою карьеру действовал в тени. Можно было бы ожидать, что такой человек будет обладать подозрительным складом ума. Прежде чем подняться на вершину российского могущества, он был шефом КГБ, одно время самой страшной секретной полицейской службы на земле.

В одиннадцать пятнадцать этим декабрьским утром президент Российской Федерации спустился по лестнице в своей тяжелой шерстяной мантии. Несмотря на похмелье, в этот холодный и дождливый день он был в особенно хорошем настроении. Президент начинал каждый рабочий день дома с энергичной тренировки в небольшом крытом бассейне комплекса. Для человека преклонных лет он был в довольно хорошей форме. Как только он проплывал привычное количество кругов (его любимым был баттерфляй), он переходил в малый зал для завтраков. И там ВВР, как в частном порядке называли его сотрудники, садился, чтобы насладиться своей утренней трапезой.

"Доброе утро", - сказал он обслуживающему персоналу, занимая свое место за столом. Он улыбнулся, когда они ответили тем же. Рядом с обстановкой его заведения были разложены три газеты. Правда, Нью-Йорк Таймс и Лондонская Таймс.Они заметили, что он улыбался, придвигая свой стул. Сегодня ожидался только один гость. Это означало, что впереди у всех них был светлый день. Это сделало счастливыми всех на кухне, что, в свою очередь, сделало счастливыми всех домашних в этот серый дождливый день.

Поднося чашку с чаем к губам, президент услышал странный звук, диссонирующий с мирным утром четверга в стране. Оторвавшись от передовой статьи в Правде, Владимир Ростов был удивлен, увидев длинный черный лимузин, значительно длиннее его собственного тяжело бронированного Mercedes Pullman, приближающийся к дому на высокой скорости.

Он знал, кто ехал сзади. Это был Николай Курагин, ныне член его ближайшего окружения, бывший генерал КГБ, служивший под началом Ростова в старые недобрые времена, когда они делили кабинет в московской тюрьме Лубянка, более известной как Врата в ад. Николай был одним из немногих людей, которых президент знал большую часть своей жизни. Десять человек, известных как силовики, всегда поддерживали тесную связь со своим президентом. Близость к власти была определяющим политическим императивом в стенах Кремля.

После ареста Владимира Путина и заключения в тюрьму в "Энергетике", заговора, в котором все они были в равной степени замешаны, они составляли политбюро советского образца в Ростове. Вместе эти небольшие кадры составляли исполнительный и директивный комитет, ответственный за возвращение России мировой известности и продвижение родины вперед, в славную новую эпоху.

Лимузин ехал слишком быстро для узкой дороги. И генерал Курагин пришел на час раньше. Что за черт? Ростов встал, в его холодных голубых глазах явно читалось раздражение, вышел из-за стола и пошел наверх одеваться.

Десять минут спустя президент сидел за столом в своем личном кабинете, слушая увлекательный рассказ Курагина о недавних событиях в Майами. Он рассеянно барабанил кончиками пальцев по рабочему столу - привычка, которая сформировалась у него рано в жизни и одна из немногих, от которых он так и не смог избавиться. Он знал, что это были нервы, нервы и подавленная энергия. В России было так много всего, что нужно было сделать, так много огромных акров потерянной земли, которые нужно было покрыть.

"И подтверждено, что Рамзан мертв?" - спросил президент мужчину в элегантной форме, сидевшего в кресле напротив. Николай носил сшитую на заказ черную форму, которая придавала ему сходство с обергруппенфюрером нацистских войск СС, и Ростов знал, что это сходство он культивировал. Даже с коротко подстриженными седыми волосами, выкрашенными в неубедительный блонд.

На Курагина было некрасиво смотреть выше шеи - или ниже нее, если уж на то пошло. Он был высоким скелетом мужчины с темными глазами, глубоко запавшими в тени над длинным тонким носом. Его плоть, бледно-серовато-желтая, свисала с костей. Его улыбка была тонкой и часто жестокой.

Это был его прекрасный ум, которым Ростов дорожил. Он знал все, он помнил все, прошлое и настоящее, как будто он жил в комнате, полной часов и календарей. Курагин следил за рабочими деталями, огромными мелочами официальной жизни президента, в идеальном рабочем состоянии. Он был незаменим и поэтому ценился превыше всего.

"Испарился, мой дорогой Володя. У меня здесь фотографии с вечеринки в Майами, в формате jpeg, загруженные на Лубянке КГБ менее часа назад. Возможно, вы узнаете некоторых из наших старых врагов ".

Николай передал через стол запечатанную красную папку. Ростов взял его, сломал печать и извлек две дюжины или около того глянцевых цветных отпечатков восемь на десять. Не говоря ни слова, он начал внимательно изучать каждую фотографию, со свирепой напряженностью вглядываясь в лица ненавистного чеченского руководства, как он делал годами, ожидая, когда раздастся хлопок узнавания.

Он нашел лицо, которое искал, и двери в его памяти открылись как по волшебству.

Ростов обнаружил, что смотрит на фотографию отрубленной головы Рамзана, лежащей вверх ногами на фоне почерневшей пальмы. Он сердито швырнул фотографию в стопку.

"Я хотел арестовать эту чеченскую свинью, Николай, а не ликвидировать. Как вы хорошо знаете, я намеревался поговорить с глазу на глаз с этим подонком в подвале на Лубянке".

"Да, сэр. Это действительно самое неудачное. Мы выследили его до Майами и были в нескольких часах езды от ареста. Но кто-то другой добрался до него первым. У него было много врагов здесь, в Москве ".

"Мы знаем, кто?"

"Мы работаем над этим".

"Патрушев видел эти фотографии? Или Корсаков?"

Николай позволил себе слабую улыбку в ответ на эту маленькую шутку. Генерал Николай Патрушев, директор КГБ с 1999 года, был непосредственным начальником Курагина. Но всю жизнь Николай был предан только двум людям: своему старому товарищу, сидящему за письменным столом, и графу Ивану Корсакову, человеку, которого, как полагал Николай, Ростов однажды прикажет ему устранить. Если бы президент хотел сохранить власть в своих руках в длинных залах Кремля, он не смог бы долго терпеть таких сильных соперников, как Корсаков.

Граф, национальный герой, набирал силу с каждым днем. Ростов был явно осведомлен об этом, но никогда не упоминал об этом. Николай считал, что это только вопрос времени, когда двое мужчин окажутся на перепутье. Только один из них смог бы уйти. Генерал был достаточно проницателен, чтобы пока держать порох сухим, играя с обеих сторон против середины.

"Я подумал, что, возможно, тебе стоит посмотреть их первым". Курагин улыбнулся, показав свои пожелтевшие зубы. "Это причина, по которой я немного рановато. В два часа у меня встреча с графом Корсаковым и Патрушевым".

"Хорошо. Где была эта вечеринка?" Сказал Ростов, рассматривая гравюру.

"Майами. Резиденция Лукова, человека, за которым мы наблюдали в течение последнего месяца. Вечеринка по случаю дня рождения Рамзана. Один из моих полевых офицеров в Майами, Юрий Юрин, изучал сообщения о возможном присутствии Рамзана на этом мероприятии. Геннадий Соколов и Юрин сумели проникнуть в дом, представившись нанятой охраной, и тайно сделали эти фотографии ".

Ростов бросил фотографию через стол и сказал: "Вот прибывает Рамзан. Выясните, кто был за рулем его лимузина. Поговори с ним. Если он что-нибудь знает, поговори с ним еще. Я хочу знать, кто укрывал его в Майами ".

"Да, сэр".

"Эти картины замечательны. Я хочу, чтобы имя соответствовало каждому лицу на этой вечеринке ".

"К понедельнику".

"Эта женщина на сцене. Она прекрасна".

"Артист эстрады. Певец. Вы увидите ее в следующем кадре. Крупный чернокожий мужчина хватает ее и спрыгивает со сцены. Как раз перед взрывом."

"Бомба, вероятно, была в торте. Этот хорнье заранее знал о существовании взрывного устройства. Как он узнал? Это была его работа? Сначала узнай его имя."

Николай решительно не одобрил уничижительный сленг, который только что использовал президент, но утвердительно кивнул и сказал: "Обратите также внимание на большого человека в белом. У него есть имя "Хэппи", вышитое на левой стороне груди. Возможно, он в сговоре с черным человеком? Этот человек принес торт, а затем, и сейчас здесь, вы видите, как он быстро удаляется, проталкиваясь сквозь толпу, окружающую сцену. Наши агенты в Майами сейчас ищут его ".

"Кто у нас сейчас во Флориде?"

"Никита Дунтов и Григорий Путов и их команда. Я вывел их из Гаваны прошлой ночью ".

"Под каким прикрытием?"

"Пара кинопродюсеров из Голливуда. Новая продюсерская компания Корсакова называется "Мирамар"."

"Идеально. Этот человек счастлив, он недолго будет счастлив ", - сказал Ростов, теперь разглядывая последние несколько фотографий. "Эта яхта меня тоже интригует. Пришвартован к причалу, один человек на палубе с биноклем, другой на вершине этой рыбацкой вышки. Дай мне это увеличительное стекло ".

Курагин и Ростов внимательно изучили картину.

"Причуда. Видишь название на корме? Так ее зовут. Подойди, взгляни, Николай. Здесь, наверху, человек на вершине этой надстройки. Что он делает? Какое-то снаряжение, не для рыбалки, я не верю."

"Камеры?"

"Да, точно, камеры наблюдения. Похоже, Рамзаном в ту ночь интересовались другие, кроме нас с вами. Хорные и певица прыгнули на борт этой лодки за несколько секунд до взрыва, и здесь лодка отчаливает от причала как раз вовремя, чтобы избежать взрыва. Я хочу, чтобы обо всех них позаботились, понятно?"

"Фаду.Я соберу все, что смогу, и первым делом позвоню вам утром, сэр. Есть что-нибудь еще? Боюсь, мне нужно вернуться в офис, если я должен встретиться с нашим другом в два."

"Всегда есть что-то еще, Николай. Но сейчас я собираюсь закончить свой завтрак и насладиться спокойным днем, беспокоясь о нашей стране. Спасибо, что обратили на это мое внимание. Я хочу знать, кто убил Рамзана".

"Враг моего врага - мой друг", - сказал Николай с улыбкой.

"Друзья до самой смерти".

Они оба рассмеялись.

20

БЕРМУДЫ

Над аквамариновой Атлантикой снарастающими грозовыми тучами налетали друг на друга. Небо на западе было свинцово-синим и становилось все чернее. Морские птицы мяукали и кружили над головой. Метеорологическая служба Бермудских островов прогнозировала штормовой ветер позже в тот же день с порывами от умеренных до сильных в проливе Гамильтон. Ожидалось, что уровень моря составит от шести до десяти футов от берега, а позже в тот же день усилится до двенадцати-пятнадцати.

Волнующий день для плавания, подумал Хоук, скучая по своему хорошенькому двадцатишестифутовому шлюпу "Джин Физз".

Ветер никогда особо не беспокоил его в море. Как однажды выразился старый моряк, пессимист жалуется на ветер; оптимист ожидает, что он переменится; реалист поправляет свои паруса. "Риф под ударом" был одним из любимых жизненных девизов Хоука, и до сих пор это хорошо ему служило. Сегодня он подвергнет это испытанию.

Приближающийся штормовой фронт двигался с востока на северо-восток, приближаясь к Бермудским островам со скоростью двенадцать миль в час. Температура упала по меньшей мере на десять градусов с тех пор, как он оставил Teakettle на своем мотоцикле. На нем были только потертые туфли-лодочки без носков, старые брюки цвета хаки, серая футболка королевского военно-морского флота и выцветшая синяя ветровка. На борту "Нортона" на прибрежном рейде было адски холодно.

Наблюдая за приближающейся линией шквала, он прикинул, что, возможно, пройдет час, прежде чем вся сила надвигающегося шторма достигнет берега. Он крутанул рукоятку руля и наклонился в левом повороте. Движение было небольшим, присутствие полиции было невидимым или вообще отсутствовало, и если бы это продолжалось, он мог бы прибыть в пункт назначения вовремя и сухим как кость.

Хоук, изо всех сил толкая свой драгоценный мотоцикл Norton, мчался на восток по дороге Харрингтон-Саунд. Теперь слева от него в небольшом заливчике, известном как Акулья нора, пенились белые волны. Маленький залив раздулся, как волдырь, выпирал. Когда он входил в поворот, первые капли дождя ужалили его лицо и руки, как рассерженные пчелы. Затем, так же внезапно, дождь прекратился, и вернулось солнце, согревая лицо и снова окрашивая мир в зеленый и золотой цвета.

Эта дорога должна была привести к дамбе, обогнуть северную часть аэропорта, а оттуда к оконечности Сент-Джорджес и месту назначения - Паудер-Хилл. Это был вторник. На час у него была назначена встреча с Азией Корсаковой. Он понятия не имел, зачем едет. Возможно, чтобы сказать ей, что он передумал насчет портрета. Это была одна из причин, по которой он сказал себе, что уходит. Было много других, которых лучше оставить в покое.

Внезапно он осознал, что другой мотоцикл сел ему на хвост. Он бросил взгляд через плечо и увидел, что гонщик ускоряется, сокращая разрыв. У него были длинные спутанные дреды, выбивающиеся из-под черного шлема. Хоук подумал, что уловил блеск золотой цепочки на шее парня. Один из всадников короля Коула, Учеников Иуды? Вполне возможно, решил он. Мотоцикл позади него был красным Benda BD 150. При 150 куб.см это был самый мощный двигатель, разрешенный на Бермудах. Но его машина, как вскоре узнал ямайец, не могла сравниться с древним коммандос.

Хоук ухмыльнулся и сбавил скорость, позволяя растаманскому "Бенду" проехать в нескольких ярдах. Он оглянулся на всадника и увидел его улыбку, солнце сверкнуло на фирменных золотых зубах, заполнявших его рот. Хоук улыбнулся в ответ, затем открыл дроссельную заслонку на "Нортоне". Ускорение было взрывным, и он рванулся вперед, достигнув следующего поворота вдоль Харрингтон-Саунд на полной скорости, вероятно, со скоростью восемьдесят миль в час. Он затормозил, идеально поймал апекс и снова ускорился, быстро разогнавшись до девяноста.

Обогнув широкий поворот, он внезапно поравнялся с медленно едущим такси, полным туристов, направляющихся в аэропорт. Он развернулся, не снижая скорости, обогнал фургон Toyota и быстро приближался к повороту на Блу Хоул. Аэропорт и его предполагаемый маршрут к восточной части Сент-Джорджеса находились справа от него.

Однако вместо того, чтобы повернуть направо, Хоук свернул налево, мчась по улице с невероятным названием Fractious Street. Через несколько сотен ярдов он свернул к маленькой заправочной станции, маячившей справа от него. Он резко затормозил, взвизгнув шинами, и пристроился за большим коммерческим фургоном, заправляющимся на заправке. Он ждал, когда появится его хвост.

"Потерял его", - сказал себе Хоук пять минут спустя, не увидев никаких признаков Ученика. Он был почти разочарован. Он хотел знать то, что хотели знать эти ребята. Когда у него будет время, он намеревался выяснить. Найди этого короля Коула и побеседуй немного с глазу на глаз.

Он повернул назад и вскоре уже мчался по узкой двухполосной дамбе и мосту, перекинутому через Касл-Харбор. На противоположном конце моста находился остров Святого Георгия и аэропорт Бермудских островов. Большая Дельта 757 была на финише на поле, ревя прямо над его головой, когда он преодолевал кольцевую развязку, которая должна была развернуть его к самой восточной оконечности Сент-Джорджеса.

ХУДУ УЛЫБНУЛСЯ, когда Хоук ступил на борт катера. На этот раз не было никаких мер безопасности, никаких досмотров, жезлов или металлоискателей на береговой станции; было только дружеское приветствие и приподнятое кепи от человека с катера, который ждал на причале, когда Хоук прибыл.

"Как поживаете в этот прекрасный день, сэр?" Сказал Худу, нажимая на рычаги и быстро поднимаясь в самолет. За водой, казалось, парил залитый солнцем Паудер-Хилл - сверкающий остров цвета попугайчика на фоне темно-фиолетового неба.

"Ну, а ты?" Хоук ответил.

"Не могу пожаловаться, сэр".

"Худу, не так ли?"

"Так и есть, мистер Хоук. Рад видеть вас снова ".

"И ты", - сказал он, протягивая руку. Мужчина взял его, и его рукопожатие было крепким и сухим.

"Шторм надвигается, сэр. Боюсь, плохой."

Хоук кивнул и сказал: "Мне любопытно, Худу, и, возможно, ты сможешь мне помочь".

"Я попытаюсь, сэр".

"Что вы знаете об учениках Иуды? Я спрашиваю только потому, что они, кажется, проявили ко мне нездоровый интерес. Преследует меня по всему проклятому острову".

Худу посмотрел на него слишком долго и сказал: "Ямайцы. Плохая магия. Бермудцы ненавидят ямайцев, но что вы можете сделать, сэр? Мы все братья, верно?"

"Когда-нибудь слышал о ямайском парне по имени Коул? Король Коул?"

"Не припоминаю этого имени. Я держусь подальше от этой шайки. Я призываю вас сделать то же самое ".

Хоук поблагодарил его и держал свои мысли при себе до конца короткого путешествия на остров Паудер Хилл. По мере того, как остров становился больше, узлы в его животе затягивались. Он знал, что выполняет дурацкое поручение, но, клянусь Богом, он был никем иным, как добровольным дураком.

Чувства, которые Хоук испытывал к Анастасии Корсаковой, были примерно такими же однозначными, как медведь гризли на ярко освещенной кухне.

21

Hawke прибыл в Хаф Мун Хаус, попрощался со Старбаком, смотрителем поместья, и смотрел, как зеленый Range Rover исчезает на грязной дорожке, которая вилась в банановую рощу. Маленькая бухта полумесяца рядом с ее красивым каменным домом была покрыта белыми гребнями. В отличие от его последнего визита, художник-резидент не ждал его на веранде. Он нырнул под портик, вошел в прохладную темноту и на цыпочках поднялся по деревянной лестнице. Он на мгновение остановился на лестничной площадке, ожидая, пока перестанет биться его сердце.

Хоук был по-настоящему влюблен только однажды. Он женился на красивой женщине, которую звали Виктория Суит, только для того, чтобы она умерла у него на руках на ступенях свадебной часовни. Она годами преследовала его в снах, но, слава Богу, больше нет. Он был один. Депрессия со временем прошла, оставив лишь печальные следы. Теперь не осталось даже призрака, с которым можно было бы дрейфовать оставшиеся годы. Он мог протянуть руки так далеко, как только мог, в ночь, не опасаясь, что они могут коснуться шелковистого плеча. Он-

Он решил, что к черту все это, и пришел в студию Asia. Он нашел ее спиной к нему, сидящей на синем деревянном табурете перед мольбертом. Она широкой кистью покрывала большой холст белой гипсовой краской.

Она была вся в белом, в низкой крестьянской блузе, спущенной на плечи, и длинной белой хлопчатобумажной юбке, ниспадавшей до лодыжек. Под подолом, расшитым ракушками ракушки, ее загорелые ноги сидели на перекладине, как пара маленьких коричневых птичек.

"Азия", - сказал он с порога.

За долю секунды до того, как она ответила, он заметил, что волосы на его предплечьях встали дыбом, ионизированные волнами сильно заряженных частиц, проплывающих через просторную комнату; он увидел, что со всех четырех сторон комнаты с высоким потолком была широкая веранда, над ней лениво вращался лопастной вентилятор, повсюду были распахнуты французские двери, а высокие ставни с жалюзи, хлопающие на освежающем ветру, открывали вид на окружающие банановые рощи, колышущиеся взад и вперед на свежем ветру, как будто это были банановые рощи. огромная колышущаяся масса порванных зеленых флагов.

Солнечные лучи прорезали сгущающиеся грозовые тучи, наполняя комнату сияющим золотым светом. Она бросила на него быстрый взгляд через плечо и вернулась к своему мольберту. Но в тот момент ее глаза говорили сами за себя. Я вижу тебя. Вы зарегистрировались. Возможно все.

"Мистер Хоук. Значит, ты все-таки пришел."

"Меня не ждали?"

Она повернулась на стуле лицом к нему, поправляя юбку так, что теперь были видны ее два коричневых колена.

"Честно говоря, нет. Я не думал, что ты появишься."

"Помни, мне нужны деньги".

Она улыбнулась. "Хочешь чего-нибудь выпить?"

"Как ты догадался? Что у тебя есть?"

"Ром".

"Люби немного".

Она кивнула, отложила кисть и подошла к небольшому буфету, который служил столиком для напитков. Ее волосы были собраны на макушке, выбившиеся золотые локоны падали на лоб, и один локон свивался кольцом у розовой щеки.

"Без льда", - сказал Хоук. "Ловко".

Она налила на два пальца "Блэк Сил" в хрустальный бокал и протянула ему маленький бокал.

Он поднес его к губам и одним глотком выпил ром, затем протянул стакан.

"Еще один?" - спросила она.

"Хм. Один в дорогу".

"Уезжаешь так скоро?"

"Я имел в виду это метафорически".

Она рассмеялась, наливая темный ром, и посмотрела на него свежим взглядом. "Вы забавный, а также безумно красивый, мистер Хоук?"

"Понятия не имею".

"Какая ты ужасная расточительница, Алекс Хоук", - сказала она после долгой паузы. "Если бы у тебя было два цента, чтобы потереть друг о друга, и ты не был бы таким ... склонным ко всему остальному, ты мог бы заполучить каждую женщину на этом острове".

"Я не хочу каждую женщину на этом острове".

Она отвела взгляд, уставившись на одинокую птицу, неестественно белую, парившую над зелеными банановыми деревьями, спасаясь от надвигающейся бури. "Я собираюсь выйти туда за сигаретой. Будь готов, когда я вернусь ".

"Готов?"

"В шезлонге. Обнаженный."

"Ах".

Она соскользнула с табурета, не сказав больше ни слова, и вышла на улицу. Хоук стоял там, где был, и смотрел, как она стоит у поручня, белый силуэт на фоне темнеющего неба, она стоит к нему спиной, курит, ветер треплет тонкую юбку так, что она облегает ее явно обнаженные бедра и ягодицы, грозит ливень, в кипящих облаках расцветают раскаленные молнии, приближается раскат далекого грома. Откуда-то из сада вместе со сладким дыханием приближающегося дождя доносился аромат гардений.

Он потягивал ром и заметил, что железные перила, выглядывающие из-за бугенвиллеи, покрыты филигранной ржавчиной.

Хоук стоял так же, как она оставила его, когда вернулась.

"Что-то не так?" - спросила она, глубоко затягиваясь сигаретой и выпуская облако синего дыма.

"Нет".

"Тогда в чем дело? У нас будет этот прекрасный свет только на короткое время ".

"Смена ролей".

"Что?"

"Ты делаешь это".

"Сделать что?"

"Именно то, что ты мне сказал. Обнаженная. В шезлонге."

"Я? Ты, должно быть, шутишь. Действительно. Или совсем сумасшедший".

"Да, ты. Сделай это. Итак."

Она подошла к комоду и сердито затушила сигарету в большой пепельнице, стоявшей на нем.

"Послушайте, мистер Хоук, я, черт возьми, не знаю, кто вы такой или за кого вы меня принимаете. Я профессиональный художник. Я не получаю никакого эротического удовольствия от своих подданных. Я пытаюсь только рассказать о них правду. Теперь, если ты-"

"Итак, я - субъект, не так ли?"

"Конечно. Что ты подумал? Что у меня был какой-то другой..."

"Азия. Не разговаривай. Просто делай, что я говорю. Сначала блузка."

Она посмотрела на него, руки сжаты в кулаки, глаза пылают.

На мгновение ему показалось, что она может броситься на него, ударить, расцарапать ногтями его щеку, ударить в грудь. Но она этого не сделала. Скорее, гнев улетучился, и она одарила его улыбкой, скептической, терпимой, томно-насмешливой. Она медленно опустила голову и начала расстегивать ряд крошечных жемчужных пуговиц спереди на блузке. Там было много кнопок, и Хоук увидел, что ее тонкие пальцы дрожат.

"Вы полны сюрпризов, не так ли, мистер Хоук?" - сказала она, возясь с пуговицами.

"Ты понятия не имеешь".

"Я был совершенно уверен, что ты пошел другим путем".

"Ты имеешь в виду, что есть другой способ?"

Она засмеялась, ее глаза загорелись. Она поняла, что ей было все равно, каким путем он пойдет. Далеко за пределами.

Хоук, не сводя с нее глаз, подошел к табурету. Он поднял его и поставил рядом с балийским шезлонгом. Он сел на край табурета и сделал глоток рома, чувствуя, как он обжигает его внутренности. Она закончила с пуговицами и стояла, уперев руки в бедра, хлопчатобумажная блузка распахнулась.

"Чего ты ждешь?" - спросил он. "Снимай это, Азия".

Она сняла блузку и бросила ее на пол, внезапно посмотрев на него взглядом, похожим на вызов, но приближающимся к чему-то более глубокому в сердце. На ней не было бюстгальтера. Ее груди были полными и алебастрово-бледными на фоне темно-коричневого цвета сильно загорелого живота, рук и плеч. Розовые соски были твердыми, возбужденными во влажной прохладе комнаты. Указывая на него.

Он долго смотрел на нее, страсть билась в нем, как второе сердце.

"Теперь юбка".

Она снова опустила голову, потянувшись обеими руками за спину, чтобы расстегнуть юбку. Она позволила ему упасть на пол, где он растекся у ее ног. Она вышла из этого состояния и отбросила его ногой.

Ее ноги с прекрасной мускулатурой были длинными, стройными и загорелыми. Между ее гладкими бедрами была золотистая завитушка.

Он оторвал взгляд от ее тела и тихо сказал: "Посмотри на меня, Анастейша".

Она подчинилась, выдерживая его пристальный взгляд. Затем она положила правую руку под левую грудь, держа ее так, словно предлагая, закрыла глаза, лаская себя, провела пальцем по одному торчащему соску, затем ущипнула его, грубо разминая большим и указательным пальцами.

Теперь ее рот был открыт, но он мог видеть, как раздуваются ее ноздри, когда она вдыхает через нос. Ее левая рука скользила вниз по животу.

"Я хочу..." - сказала она тихим голосом.

"Да", - сказал он.

Она запустила руку себе между ног. Два пальца исчезли в уже блестящей плоти между ее теперь раздвинутых коричневых бедер. Ее голова снова упала вперед, и она слегка покачнулась, низкий стон сорвался с ее губ. Хоук наблюдал за ней, глубоко тронутый одним ее видом. Возбужденный, он почувствовал, что становится тверже и напрягается от потребности в ней, но желая продлить интенсивность этого момента, сохранить желание, оставаться на острие ножа вечно.

Сильный удар молнии ударил в банановую рощу, совсем рядом с домом. На мгновение комната наполнилась ослепительным белым светом. Даже потрескивающий воздух вокруг них пах паленым. Хоук почувствовал легкую боль в сердце, вызванную, как он подумал, болтом. Секундой позже раздался оглушительный раскат грома. Ветер поднялся до штормовой силы, и вместе с ним наконец-то пошел дождь, проливной ливень, сильный и косой, почти косой. Французские двери с жалюзи дико стучали на своих петлях. Хоук протянул руку и погладил ее по щеке.

"Оставайся там, пожалуйста. Не двигайся."

"Мне холодно".

"Я закрою двери".

Он обошел комнату и запер ставни одну за другой. На западной стороне было трудно закрыть их, настолько сильным был завывающий ветер. Когда это было сделано, он вернулся к ней, встал близко, прижавшись к ней, его лицо улыбалось ей сверху вниз.

Он согнул палец под ее подбородком, приподнял его и поцеловал ее приподнятые губы, раздвинув их языком. Она отвернула лицо, ее дыхание было поверхностным и быстрым.

"Ты такая красивая", - сказал он. "Такой, какой ты есть. Как раз в этот самый момент. Незабываемо красиво".

"Алекс".

Она отступила на шаг и вытащила из волос черепаховый гребень. Ее локоны спадали на плечи спутанными темно-золотистыми локонами. Она посмотрела на него, схватила одним кулаком тонкий серый хлопок его рубашки и сдернула ее с его груди, старая рубашка легко сорвалась, теперь отброшенная, а затем ее руки оказались на пряжке его ремня, теперь не дрожащие, а разъяренные, сорвала кожаный ремешок и расстегнула его брюки, стягивая их с себя, когда она откинулась на спинку шезлонга и села там перед ним, глядя широко раскрытыми глазами на вертикальную признание в любви или похоти, или что там, черт возьми, он, очевидно, имел в виду. Это больше не имело значения ни для кого из них. Они были просто заперты вместе, в ловушке внутри одного шторма.

Она наклонилась вперед и коснулась губами кончика его члена, затем сделала глубокий вдох и слегка коснулась его своим быстрым языком, сначала описав небольшой круг, затем пройдясь по всей длине, облизывая его, уже не как леди, а просто жадно, голодно и жаждуще, ее губы двигались по туго натянутым венам, восхищаясь стальной плотью, такой мягкой и в то же время такой твердой. Она наклонила голову вперед, прижимаясь к нему лицом, и почувствовала его руки у себя на затылке, его сильные пальцы запутались в ее волосах, направляя ее движения.

"Азия", - пробормотал он, и она услышала его из своих подводных глубин, услышала также, как капли дождя сильно стучат по крыше и ставням, когда шторм, наконец, разразился над головой, услышала свирепый ветер, завывающий под карнизом, раскаты грома, гремящие где-то вверху, недалеко вверху, и она откинулась на подушки из рубинового шелка, перекинула одну длинную ногу через подлокотник шезлонга и стала ждать его.

"Вы, конечно, могли бы одурачить меня, мистер Хоук", - сказала она, смеясь, переводя дыхание и подзывая его к себе согнутым указательным пальцем.

Кожа к коже, он придвинулся к ней, его вес внезапно переместился на всю длину ее члена, твердость сначала прощупалась снаружи, потираясь о влажные губы, затем проникла глубоко внутрь нее, когда она вскрикнула и приподняла бедра, перестраивая их, и затем он был внутри нее, полностью, ища все больше и больше ее, как будто этому поиску не было предела.

Из глубины его горла вырвался стон, а затем его руки оказались под ней, сжатые, сжимающие, баюкающие, желая, чтобы она поднялась с ним на следующий уровень, слишком сильные, чтобы ждать, слишком нежные, чтобы принуждать ее, его рот нашел ее, сминая ее губы, а затем его голова откинулась назад в заброшенности и удивлении, когда он почувствовал, что она приближается, а затем достигла этого момента, они оба вскрикнули, когда ставни в ногах кровати внезапно распахнулись от порывистого ветра и сильного косого дождя обрушился на них подобно водопаду.

"О, Боже, Алекс".

Он вопросительно посмотрел на ее прекрасное лицо и увидел ее улыбку, затаившую дыхание, и услышал что-то похожее на смех, клокочущий внутри нее, когда она покачала головой из стороны в сторону, ее лицо было полно восторга и удивления, она моргала, смахивая капли дождя с глаз.

"Знаешь, мы промокаем насквозь", - сказал Хоук, зарывшись лицом в ее волосы и прижавшись губами к ее уху.

"Не волнуйся, дорогая, это не может длиться вечно".

"Это невозможно?" Сказал Алекс Хоук, поднимая голову и улыбаясь ей сверху вниз, уже желая ее снова.

22

МАЙАМИ

Fast Эдди Фалько, семидесятилетний охранник из кондоминиума Стоука, One Tequesta Point, вскинул голову, как испуганный цыпленок. Он уронил на колени потертую книгу в мягкой обложке и уставился на видение перед ним. Один из его обитателей, человек-гора, известный как Стокли Джонс, только что вышел из северного лифта, выглядя как ведущий шоу MTV awards.

"Привет, Стоук", - сказал Эдди, оглядывая своего друга с головы до ног и по-волчьи насвистывая сквозь оставшиеся зубы.

"Добрый вечер, Эдвард", - сказал Стоук, делая паузу, чтобы подбросить ключи от GTO в воздух и поймать их за спиной. "Насколько хорошо я выгляжу? Говори правду".

Стоук повернулся, чтобы Эдди мог хорошенько рассмотреть его. На нем был белый атласный смокинг поверх черной рубашки с оборками, небесно-голубой шелковый галстук-бабочка и пояс в тон, на ногах лакированные туфли 14-го размера EE.

"Как ты выглядишь?" Сказал Эдди, потирая заросший сединой подбородок. "Я скажу тебе, как ты выглядишь. Ты выглядишь так, будто собираешься на чертову коронацию рэп-звезды или что-то в этомроде. Кого коронуют сегодня вечером? Папочка-неряха? П. Диддли? Один из этих персонажей? Черт возьми, как его зовут, сиськастый? Этот парень с какашками? Эти парни так часто меняют свои имена, что я не знаю, как они вообще получают какую-то чертову почту ".

Стоук громко рассмеялся. Какашки собаки? Увеличенная грудь?

Эдди вернулся к своей книге. Он сидел в своем специально изготовленном гольф-каре с холодной сигарой, зажатой в зубах, и читал один из своих любимых детективных романов в мягкой обложке. Он был на зарезервированном для него месте парковки, которое случайно оказалось прямо рядом с тем, где Стокли припарковал свой металлический черно-малиновый кабриолет GTO 1965 года выпуска.

Согласно сертификату NHRA, Stokely's GTO мог, по словам его владельца, преодолеть четверть мили стоя менее чем за восемь секунд. Эдди был слегка впечатлен. Бог знал, что эта чертова штука была достаточно громкой, чтобы у глухого человека пошла кровь из ушей. Он собрался с духом, ожидая, что его приятель Стоук в любую секунду запустит большую мельницу.

Эдди предпочитал свой собственный автомобиль, винтажную машину, построенную в начале шестидесятых годов компанией Harley-Davidson, в те славные дни, когда у Harley была безумная идея строить тележки для гольфа. Абсолютно нестандартная работа, и Быстрый Эдди вложил все свое сердце и душу в свое детище, единственное в своем роде, классическое. Только один из них Стоук когда-либо видел с настоящей решеткой радиатора Rolls-Royce спереди. Конечно, это был необычный транспорт для работы в службе безопасности, но он чувствовал себя как дома среди крупных игроков на маленьком острове Брикелл-Ки.

"Какашка собачья?" Снова сказал Стоук с усмешкой, направляясь к своей машине, крутя ключи на пальце. "Это то, что ты сказал? Какашка?"

"Неважно", - сказал Эдди, даже не отрываясь от своего романа. "Ты знаешь, о ком я говорю, я забыл, как, черт возьми, его зовут".

"Так получилось, что кота зовут Снуп Догг", - сказал Сток, открывая дверь со стороны водителя. "И нет, это не он".

"Итак, кого коронуют?"

"Фанча. Она выступает на разогреве в ночь открытия нового заведения на пляже. Элмо."

"Клуб Эль Марокко. Судя по статье в Herald этим утром, он считается очень высококлассным. Я слышал, русские деньги. Держи свой бумажник."

Сток сел за руль. Мощный двигатель V8 с ревом ожил, когда он повернул ключ и одновременно нажал на выключатель, опускающий крышку багажника.

"Что ты читаешь?" - спросил он Эдди, высунувшись из окна под низкий рокот двигателя объемом 541 кубический дюйм. Ему нравилось давать малышке согреться минуту или две, чтобы у нее потекли соки.

"Что?" Эдди плакал, приложив ладонь к уху. Акустика в гараже One Tequesta сотворила чудеса с двигателем мощностью 600 лошадиных сил.

"Какую книгу ты читаешь?" Стоук кричал.

"Ярко-оранжевый для савана", - сказал он, поднимая его.

"Опять? Мы это уже читали ".

Стоук и Эдди были членами-основателями книжного клуба из двух человек - Мужского читательского общества Джона Д. Макдональда. Они ограничились двадцатью одним величайшим произведением литературы, когда-либо написанным, а именно романами Трэвиса Макги, написанными самим мастером. Некоторое время назад они даже ездили на GTO в Лодердейл в своего рода паломничестве. Они пообедали на пирсе 66, а затем посетили святыню, слип F-18 в Байя-Мар, где находится плавучий дом Макги "Разбитый флеш".

Стоук сдал назад со своего места и остановился напротив тележки Быстрого Эдди. "Мы читали "Ярко-оранжевый " на прошлой неделе, Эдди. Помнишь?"

"Да, да. Что ж, я перечитываю это снова. Мне это нравится ".

"Я уже на полпути к "Darker Than Amber", - сказал Сток, переводя четырехступенчатую передачу Hurst в нейтральное положение и выжимая газ, давая Эдди заряд чистого механического адреналина. "Тебе лучше наверстать упущенное".

"Не беспокойся обо мне, приятель", - сказал Эдди, уже уткнувшись лицом обратно в книгу с малышкой в черном бикини на обложке. "Так случилось, что я выпускник Эвелин Вуд".

Стоук собирался выжать сцепление и немного сжечь резину, когда ему кое-что пришло в голову. Он нажал на тормоза.

"Эй, послушай секунду, Эдди. Я только что кое о чем подумал. Серьезно."

Эдди отложил книгу и спросил: "Что теперь?"

"Возможно, вам стоит держать ухо востро сегодня вечером. У меня сегодня куча странных зависаний на моем компьютере. Тяжело дышит, может, думает, что я телка, не знаю. В книге я указан как С. Джонс."

"Сталкер? Преследуешь тебя? Бедный ублюдок".

"Все, что я хочу сказать, это то, что если вы видите, что кто-то не выглядит нужным, шныряя здесь сегодня вечером, не стесняйтесь позвонить своему приятелю из полиции Майами Дейд, хорошо? Серьезно. Если кто-нибудь придет и спросит меня, позвоните мне на мобильный ".

"Те русские, которые взорвали половину Коконат Гроув прошлой ночью? Может быть, ты думаешь, это как-то связано с этим?"

"Может быть".

Эдди знал, что компания Стоука "Тактика" была вовлечена в какие-то очень странные правительственные дела, он просто не знал, какие или насколько странные.

"Я буду держать оборону. Не беспокойся за меня, " сказал Эдди, возвращаясь к своей книге, когда Стоук выезжал из гаража, " Передай привет высшему обществу".

Стоук рассмеялся и ускорил движение по изогнутой, обсаженной пальмами аллее. Он направлялся в апартаменты "Гибискус" на Клематис и забирал Шарки. Затем они с Луисом рванули бы по дамбе к Саут-Бич. Фанча заказала ему столик прямо у входа, но он был почти уверен, что за пределами "Бархатной веревки" будет воющая толпа. В конце концов, сегодня вечером Элмо и его малышка стали двумя самыми горячими билетами в самом жарком городе в самом жарком полушарии планеты.

ВАЛЬСИРУЯ В КЛУБЕ "Эль Марокко", который местные жители уже модно сократили до "У Элмо", Стоук почувствовал, как будто какая-то машина времени перенесла его обратно на Манхэттен тридцатых годов. Сегодня вечером все в Саут-Бич казались искаженными временем. У вас были парни-серфингисты в цилиндрах и фраках и гламурные королевы в старых черно-белых платьях кинозвезд; но именно декор выбил Стоука из колеи. Спускаясь по широкой мраморной лестнице со своим приятелем Шарки на буксире, он почти ожидал, что по пути наверх мимо них пройдет улыбающийся призрак Кларка Гейбла или Джимми Кэгни.

Под ними изогнутые стены овальной комнаты были в голубую и белую полоску, как у зебры. По всей комнате росли белоснежные пальмы в натуральную величину, белые листья с бахромой лениво колыхались на кондиционированном бризе. В дальнем конце главного зала он мог видеть большую эстраду для оркестра. Вокруг танцпола с голубым зеркалом было около пятнадцати столиков для коктейлей, танцоры кружили в полутьме. Снизу доносился запах сигарет и звон бокалов. На фоне бара фотографировалась группа знаменитостей, вспышки вспыхивали каждые две секунды.

Свинг-группа из пятнадцати человек, одетых в белые галстуки и фраки, была в полном разгаре на эстраде. По всему залу были расставлены банкетки в голубую и белую полоску, как у зебры, уже полные богатых людей, которые пришли пораньше или каким-то образом сели за самые дорогие столики. Остался один маленький круглый столик, прямо под эстрадой, и он выглядел пустым.

"Давай, Акула", - сказал Сток. "Наш столик ждет".

Они спустились по лестнице и прошли через переполненный зал, Стоук бежал, мешая маленькому кубинцу.

"Отличный стол", - сказал Шарки, выдвигая свой стул, оглядывая сверкающую толпу, руки касаются украшенных драгоценностями ладоней над белыми столами, усеянными тут и там знаменитыми лицами. "Давайте закажем бутылку розового шампанского, босс".

"Сделай это", - сказал Сток. "Просто принеси мне диетическую колу".

Официант принес их напитки как раз в тот момент, когда вышел диктор в белом смокинге с блестками и представил - дамы и господа, одного слова было достаточно, чтобы привлечь внимание толпы - Фанча!

Теперь пустая сцена погрузилась во тьму, за исключением единственного пятна, создающего белый круг колеблющегося света, плавающий по расшитому блестками занавесу. Пианино прозвенело несколько нот, и прекрасный бестелесный голос разнесся по комнате. Все, кто сидел под поникшими белыми пальмами, внезапно погрузились в мертвую тишину.

Фанча вышла из-за занавеса на свет под внезапный взрыв громких аплодисментов. Фанча, одетая в темно-синее платье, спела "Марию Лиссабон". Это была самая медленная, самая грустная, самая красивая песня, которую Стоук когда-либо слышал в ее исполнении, и когда она закончила и тихо стояла, склонив голову, позволяя лести захлестнуть ее, он поднялся на ноги, сложив руки для своей женщины, и он даже не заметил, что все остальные тоже были на ногах, аплодируя его ребенку стоя.

Несколько минут спустя, во время перерыва в шоу, официант наклонился и прошептал на ухо Стоуку что-то о двух джентльменах, которые хотели, чтобы он присоединился к их столику и выпил коктейль.

"Что?" Сказал Сток, глядя на белую карточку на серебряном подносе. На нем была большая черная буква "М". Там говорилось, что некто по имени Путов, исполнительный продюсер.

"Мистер Путов", - сказал официант, указывая глазами на банкетку. "Мирамар Пикчерс", Голливуд. Вы мистер Леви, не так ли? Управление артистами Suncoast?"

"Это тот, о ком они говорили?" Шелдон Леви?" Стоук улыбнулся Луису. Его обложка держалась.

"Да, сэр, они сказали: "Пожалуйста, передайте это мистеру Леви за первым столом".

Стоук посмотрел на банкетку напротив, улыбнулся двум парням. "Когда-нибудь слышали о Miramar Pictures?" он спросил Шарка уголком рта.

У Луиса была какая-то странная голливудская одержимость, он всегда читал журналы о кино, Variety и Billboard, оставлял их валяться по всему офису, что сводило Стоука с ума. Прихожу в офис Стоука, спрашиваю его, знает ли он, сколько собрал "Человек-паук 4" за выходные, Стоук сидит там и читает о том, что его любимые "Джетс" в середине сезона идут на спад, вынужден вышвырнуть тощую задницу Шарка из своего кабинета и закрыть дверь.

Акула сказал: "Ты издеваешься надо мной? Мирамар? Они огромны, чувак. Вы когда-нибудь слышали о Джулии Робертс? Вы когда-нибудь слышали об Анджелине Джоли? Когда-нибудь слышали о Пенелопе Крус? Сальма Хайек? Halle-"

"Да, да. О Холли Берри я слышал, поверьте мне. Какого черта этим типам из шоу-бизнеса нужно от нас?"

"Не мы, босс. Должно быть, это Фанча, чувак. Позволь мне нарисовать тебе картину, детка. Они знают, что вы двое - это нечто, может быть, вы должны быть такими, какие есть. Они думают, что ты ее менеджер или что-то в этом роде. Они хотят познакомиться со следующей Бейонсе, детка, это все, чего они хотят, использовать нас, чтобы добраться до нее ".

Стоук не видел жилистого маленького парня таким взволнованным с тех пор, как пару лет назад участвовал в соревнованиях по плаванию с гигантским мако на сухой Тортугас.

"Что ты думаешь, Акула? Может, нам пойти туда?"

"Ах, черт возьми, нет. Что нужно Фанче от двух крупнейших продюсеров Голливуда, босс?"

"Ты прав. Давайте посмотрим, что они скажут ".

Пять минут спустя они сидели с мистером Григорием Путовым, который, казалось, не очень хорошо говорил по-английски, и другим парнем, Никитой, "зовите меня Ник", фамилия непроизносимая, который много говорил по-английски. Григорий, накачанный и красивый, в блестящем черном костюме и массивном золотом "Ролексе", просто улыбался, пил водку со льдом и курил сигареты. Ник, с другой стороны, он был настоящим шедевром.

Он был маленькой птичкой сумасшедшего вида, с двумя маленькими глазками, зажмуренными вместе по обе стороны носа с клювом. У него был пучок растрепанных желтых волос и блестящий зеленый шелковый костюм, который делал его немного похожим на попугая, которого только что протащили задом наперед через живую изгородь. Его глаза сверкали за маленькими очками в золотой оправе, сидящими на кончике носа.

Они оба тоже были немного бледноваты для голливудских типов, подумал Стоук, но, возможно, бледновато было в наши дни. Что он узнал из Голливуда?

"Позволь мне прояснить это, Ник", - сказал Сток. "Сделка на две картины. Итак, что это конкретно значит?"

"Это означает деньги, мистер Леви. Могу я называть вас Шелдон?"

"Почему бы и нет, Ник?"

"Вдвое дороже, чем контракт на одну картину, Шел. Твоя девушка Фанча станет большой звездой, позволь мне сказать тебе это прямо сейчас. У нее определенно есть для этого способности ".

Ник говорил быстро, как будто пытался втиснуть все слова, какие только мог, в максимально короткий промежуток времени.

"По-моему, звучит неплохо", - сказал Шарки, весь светясь. Ему нравилось это голливудское дерьмо, это было очевидно. "Мы говорим о чистых или валовых баллах здесь?"

"Напомни, Шел, кто этот парень?" Спросил Ник у Стоука, все еще улыбаясь.

"Луис - мой адвокат", - сказал Сток.

Ник кивнул и сказал: "Итак, мы должны напрямую связаться с мистером Гонзалесом-Гонзалесом по поводу встречи с Фанчей?"

"Я вас где-нибудь встречал, ребята?" Сказал Стоук, не в силах избавиться от охватившего его чувства.

"Это возможно. Но давайте поговорим о бэк-энде Fancha."

"Поговорить о чем?" Сказал Стоук, которому не понравилось, как это прозвучало.

"Он имеет в виду распределение прибыли в конце картины", - сказал Шарки. "Кстати, я просто хочу убедиться, что мы будем выше всяких похвал, верно, ребята?"

Ник улыбнулся.

"Конечно, Луис. Итак, мистер Путов хотел бы предложить, чтобы мы запланировали кинопробы в наших офисах здесь, в Майами. Мы собираемся приступить к подготовке проекта, который г-н Путов, как исполнительный продюсер, только что одобрил, картина называется "Штормовой фронт". Романтический приключенческий боевик. Думаю, Ки Ларго встретит Идеальный шторм, верно? Боги, Бэколл и гребаный ураган. Исполнитель главной мужской роли совершил. Я не могу назвать вам его имя, но думаю, Джордж Клуни. Мы ищем главную женскую роль. Мистер Путов и я думаем, что ваша Фанча идеально подходит для этой роли ".

"Подожди минутку", - сказал Стоук, улыбаясь Нику. "Вы, ребята, русские. Ты был на той вечеринке по случаю дня рождения."

"Прошу прощения, Шел?" Сказал Ник.

"Да, это оно. Ты помнишь. Большой взрыв в Коконат-Гроув ночью в прошлую пятницу. Ты должен помнить ту вечеринку. Я видел, как ты выходил из желтого Хаммера прямо перед тем, как взорвался торт ".

"Ах, конечно. последний день рождения мистера Рамзана. Да, я был там, теперь, когда я вспоминаю. Он был инвестором в Storm Front. Великая трагедия. Его будет очень не хватать ".

"Неужели? Ну, как насчет этого? Я дал тебе свою визитку той ночью, Ник? Мне интересно, откуда вы знаете мое имя."

"Нет, нет. Я увидел тебя с Фанчей и спросил, кто ты такой. Юрий Юрин, один из личной охраны ведущего, он дал мне вашу визитку ".

"Парни из службы безопасности в ту ночь, я полагаю, сейчас ищут работу", - сказал Сток. "Подобное случается с твоим боссом. Это было одно из серьезных нарушений безопасности ".

"Ух ты! Ты можешь сказать это снова, босс!" Шарки сказал.

Никита и Путов просто смотрели на него.

"Давай вернемся к сути, Ник", - сказал Шарки по-деловому. "Мы, конечно, захотим полноценного участия в альбоме саундтреков".

"Да", - сказал Сток. "Мы захотим этого, все в порядке. Это и многое другое ".

"Вот что я тебе скажу", - сказал Ник. "Ты мне нравишься, Шел. Я сам кое-что смыслю в этой сделке, и я думаю, мы сможем вести бизнес. Владелец Miramar Pictures собирается приехать сюда, в Майами, через день или два. Я бы хотел, чтобы вы с Фанчей присоединились к нам на борту его частного самолета и отправились в круиз на ланч к островам Кис. Звучит ли это выполнимо?"

"А как насчет меня?" Спросила Акула.

"Конечно! Мы не можем вести бизнес без адвоката, не так ли?"

Зазвонил мобильный телефон Ника, и он выхватил его из внутреннего кармана. Это был один из тех телефонов Vertu, усыпанных бриллиантами, естественно. И Ник был одним из тех парней, которые хотели, чтобы все были в курсе его личных бесед.

Ник сказал: "Ты разговариваешь с ним. Алло? Мори? Как дела, детка? Хорошо, хорошо. Я в Майами, в понедельник возвращаюсь в Лос-Анджелес. Нет, я не могу пообедать во вторник, вторник никуда не годится. Когда? Как насчет "никогда"? Тебе никогда не бывает хорошо, Мори?"

Он улыбнулся им, сунул телефон обратно в карман своего блестящего зеленого шелкового костюма и сделал глоток мартини, как птица, опускающая свой большой клюв в очень маленькую ванночку для птиц.

"Старый друг?" Сказал Сток.

"Не-а, просто какой-то придурок из RKO. Никто."

Когда он улыбался, он выглядел точно так же, как чертова кукушка на коробке с какао-слойками.

23

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Возвращаясь с Бермудских Островов на борту британского военно-транспортного рейса, Алекс Хоук обнаружил, что его заранее подготовленное такси в Вашингтоне ждет под дождем на военно-воздушной базе Эндрюс. Его первой остановкой был клуб "Чеви Чейз", где он должен был оставить свой багаж. Почтенный клуб располагался в самом сердце пригорода Мэриленда, недалеко от границы с Вашингтоном. Это было прекрасное старое место, полное спортивного искусства и изящной старинной мебели. Подъезжая к портику изысканного главного здания клуба, он всегда представлял себе прибытие на какую-нибудь сонную южную плантацию.

Брэдли Хаус, двухэтажное каменное здание, к которому ведет крытая дорожка, стало домом Хоука вдали от дома с тех пор, как он продал свой дом в Джорджтауне.

Хоук сказал таксисту подождать под портиком, пока он зайдет внутрь, чтобы оставить свою сумку. Пять минут спустя он вернулся и попросил отвезти его прямо в городскую пристань Старого города Александрии на Потомаке.

Хоук расплатился с водителем такси и пошел под мелким дождем к докам. Он быстро обнаружил мисс Кристин, типичный туристический круизер, квадратный и двухпалубный. За пятнадцать минут до отплытия большинство пассажиров, семей и групп шумных школьников, казалось, были на борту. В этот холодный и дождливый день середины декабря большинство предпочло сидеть на закрытой нижней палубе.

Хоук поднялся на борт судна в соответствии с инструкциями Си и поднялся по кормовой лестнице на залитую дождем верхнюю палубу. Там, наверху, ни души. Несмотря на погоду, он с нетерпением ждал поездки вниз по реке. На самом деле он никогда не видел сельскую местность Вирджинии и Мэриленда, и уж точно не с реки. Он также никогда не посещал дом генерала Вашингтона в Маунт-Верноне. Он занял место на скамейке у поручней правого борта и приготовился к спокойному путешествию по реке.

"Если бы я был плохим парнем, ты был бы уже мертв, Кэп".

Этот южно-калифорнийский протяжный говор мог принадлежать только одному человеку: Гарри Броку. Хоук даже не слышал его приближения.

Он обернулся и увидел своего старого друга. Гарри был одет в тренч с поднятым воротником и черную кепку, низко надвинутую на глаза и промокшую от дождя. Гарри протянул руку, и Хоук пожал ее с настоящей любовью. Примерно годом ранее Хоук был заключен в тюрьму силами "Хезболлы" на Амазонке, и этот человек рисковал своей жизнью, чтобы спасти свой бекон.

"Агент Брок, прибыл на службу, сэр", - сказал Гарри, шутливо отдав честь. Хоук был застигнут врасплох и приложил все усилия, чтобы не показать этого.

"Ты? Ты мой парень из "Красного знамени"?" Он понятия не имел, кого американцы выберут его коллегой по "Красному знамени", но все же выбор Брока был неожиданным.

Брок был немного негодяем, временами обаятельным, жестким как гвоздь, классическим янки-писакой, привычно уворачивавшимся от армии краснолицых начальников, одновременно строя воздушные замки неминуемого успеха.

"Ты?" Снова сказал Хоук, когда Брок скользнул рядом с ним.

"Похоже, тебе повезло. В любом случае, ты снова застрял со мной, босс."

"Не могу поверить, что я не создал тебя. По какой лестнице ты поднимался? Тот, кто впереди?"

"Тот, что на корме. Должно быть, это моя искусная маскировка ".

Хоук оглядел его с ног до головы, обратив внимание на его блестяще начищенные ботинки. Если двадцать лет в Корпусе морской пехоты чему-то и научили Гарри, так это тому, как блестяще можно начищать ботинки.

"Господи, Гарри, ты хочешь сказать, что Объединенный комитет начальников штабов доверяет нам двоим управлять этим чертовым делом в одиночку?" Я предполагал, что они пришлют мне какую-нибудь чертову четырехзвездочку. Какой-нибудь генерал с суровым взглядом, заглядывающий мне через плечо, всегда указывающий на ошибки моего глупого поведения ".

"Нет, ты заставил меня указать тебе на это. Кстати, я больше не работаю на Объединенный комитет начальников штабов. Я вернулся в Лэнгли. Я думаю, на шестом этаже не знали, что, черт возьми, еще со мной делать, поэтому они отдали меня тебе ".

"Что ж, клянусь Богом, я рад, что они сделали что-то правильное для разнообразия!" Хоук сказал. "Давай, Гарри, спустимся вниз и прогуляемся на носу. Я хочу наблюдать за подъемом к Маунт-Вернону. Генерал - мой великий герой. Я с нетерпением жду возможности увидеть его старую усадьбу ".

"Ты никогда там не был?"

"Нет. Давай."

Они быстро прошли на нос и спустились по лестнице, ведущей на окованный цепями нос. Один из членов экипажа парома, по-видимому, узнав Гарри, разомкнул цепь и пропустил двух мужчин вперед, в секцию "Только для экипажа".

"Почему такое звездное обращение, Гарри?" Хоук спросил.

"Я вроде как постоянный посетитель".

Несколько мгновений спустя они увидели красивый старый дом в колониальном стиле высоко на склоне холма, вырисовывающийся из тумана и дождя.

"Прелестно", - сказал Хоук. "Именно так я всегда себе это представлял".

"Вы знали, что Вашингтон был архитектором?"

"Я этого не делал".

"Сам разработал всю эту чертову штуку. Может быть, не такой элегантный, как "Монтичелло" Джефферсона, но мне это нравится больше ".

"Я тоже. Что в сумке, Гарри?"

Брок поднял большую темно-зеленую пластиковую сумку для покупок, которую он нес. "Это? Сверхсекретное шпионское дерьмо. Я покажу тебе позже."

ДВОЕ МУЖЧИН поднялись по крутой тропинке, которая вела в гору через старые леса Вирджинии. Далеко над ними, справа, Хоук мог видеть красную крышу и белый купол дома Вашингтона. Грунтовая тропа была усыпана камнями, скользкая от грязи, и идти по ней было довольно тяжело. Хоук заметил, что никто из других пассажиров на борту "Мисс Кристин" не выбрал этот сложный путь к вершине.

"Ты уверен, что мы идем правильным путем?" Спросил Хоук после нескольких минут подъема. "Дом, кажется, в другой стороне".

"Поверь мне, хорошо? Я профессионал."

В конце концов они вышли на крошечную открытую площадку в лесу, вымощенную замшелым камнем. Небольшое кирпичное строение с черными коваными воротами стояло на густом фоне голых зимних деревьев.

"Что это?" Хоук спросил.

"Могила Вашингтона. Не очень грандиозно, не так ли?"

"Величие было не в его стиле, судя по тому, что я читал".

"Когда я впервые приехал сюда, мне было девять лет, и это место было полностью заросшим плющом. Вокруг никого, только старик, стоящий вон у тех ворот, заглядывающий внутрь, по его щекам текут слезы. Я спросил его, почему он плачет. Сказал, что его зовут Тимониум. Сказал, что он потомок рабов, которых Вашингтон освободил в своем завещании. Он сказал, что это могила его настоящего отца ".

Теперь, вместо сорняков и заросшего плюща, территория была ухоженной. С одной стороны гробницы была даже небольшая будка охраны. Внутри стоял пожилой чернокожий мужчина в форме. Он помахал Броку рукой и вышел поприветствовать его, подняв над головой маленький черный зонтик.

"Мистер Брок, как всегда, рад вас видеть, сэр".

Гарри пожал ему руку и сказал: "Подойди поздороваться с моим другом Алексом Хоуком. Он из Англии. Проделал весь этот путь, чтобы засвидетельствовать свое почтение генералу. Посетитель в первый раз."

"Рад, что вы с нами, сэр", - сказал пожилой чернокожий мужчина с застенчивой улыбкой.

"Я тоже рад с вами познакомиться. Как вас зовут, сэр?" Хоук спросил.

"Тимониум, сэр. И добро пожаловать в Маунт-Вернон. Позвольте мне открыть для вас хранилище генерала, мистер Брок. Я знаю, что вам больше всего не терпится засвидетельствовать свое почтение ".

У Тимониума было большое медное кольцо с ключами, и он использовал один большой черный, чтобы открыть тяжелые ворота. Хоук увидел простой саркофаг из белого мрамора в центре небольшого темного склепа и почувствовал, как по спине пробежал острый холодок, когда он посмотрел на место последнего упокоения, возможно, величайшего лидера из когда-либо живших людей.

"Пойдем внутрь", - тихо сказал Гарри.

Хоук последовал за ним в темную гробницу. Внутри было два склепа. Простое белое здание слева было местом упокоения Марты Вашингтон. Соседний, с резным гербом в виде орла, принадлежал генералу. Хоук почувствовал еще одну дрожь по спине и понял, что это не из-за сырости и холода.

"Я всего на минутку", - сказал Гарри. "Ты можешь остаться, если хочешь".

Гарри опустился на одно колено рядом с белым мраморным склепом и открыл сумку, которую он принес с собой. Внутри был красивый венок из свежих оливковых ветвей. Он возложил венок на саркофаг Вашингтона. Тимониум стоял на страже сразу за воротами, сложив зонтик и почтительно склонив голову.

Гарри прошептал несколько неслышимых слов, его правая рука благоговейно легла на мрамор. Хоук был настолько тронут этим зрелищем, что тоже опустил голову. Положив руку на холодный белый мрамор, он обнаружил, что его собственные слова благодарности довольно легко приходят на ум. В конце концов, он был американцем по материнской линии, и здесь покоился американский герой на все времена.

Гарри поднялся на ноги и подошел к передней части склепа, вглядываясь во мрак. Там, в тени, Хоук увидел кожаный портфель курьера, прислоненный к основанию задней стены гробницы. Хоук наконец понял, почему Брок привел его сюда. Янки использовали могилу Вашингтона в качестве тайника.

"Спасибо тебе за это, Гарри", - сказал Хоук, явно тронутый, когда они вышли под проливной дождь.

В нескольких футах от хранилища стояла старая железная скамья, установленная там для тихой медитации. Хоук и Гарри Брок теперь сидели там, спокойно наблюдая, как Тимониум запирает гробницу Вашингтона, прежде чем отправиться обратно на свое место.

"Ваши приказы?" Спросил Хоук, глядя на сумку курьера, лежащую на коленях Гарри.

"Твой и мой, Алекс. Здесь для тебя тоже есть толстый конверт из Лэнгли. От режиссера, не меньше."

"Если ты знаешь, что в нем, скажи мне сейчас, Гарри. Остальное я прочитаю позже, в самолете ".

"В итоге, мы, вероятно, снова вступим в войну с Россией. Не сейчас, но скоро. Я уверен, вы знаете большую часть этого. Нам обоим придется приложить усилия, чтобы восстановить работу нашей шпионской сети, и быстро. Вернемся к уровням, которые были у нас в разгар холодной войны. Впереди еще много работы, старина."

"Пора снова вспомнить твои старые "Московские правила", а, Гарри?" Хоук спросил с улыбкой, зная, как сильно Гарри Брок любил правила любого рода.

Список известных стратегий выживания ЦРУ времен холодной войны был разработан американскими тайными агентами, пытающимися остаться в живых еще один день в чрезвычайно враждебной обстановке. Самое известное из правил "Порхай, как бабочка, жали, как пчела" было позаимствовано у Мухаммеда Али.

"К черту московские правила. В Москве нет правил. Больше нет. Единственное правило, которое сработает сейчас: "Мы побеждаем, они проигрывают. Точка".

"Да. Но чтобы победить, ты должен твердо стоять на ногах. Ты этого не делаешь, и мы тоже, партнер."

"Ни хрена. Двадцать пять лет они приковывали наших шпионов, как собак, к столбу, а теперь, когда этот чертов дом ограбили, на нас орут за то, что мы их не защитили. Джимми Картер, в своей бесконечной мудрости, решил, что лучший способ собрать международную разведданную - это использовать спутники-шпионы, поскольку, в конце концов, номерной знак можно разглядеть с расстояния в двести миль. Очень полезно, если на вас напал номерной знак. Но на нас нападают люди, а вы не можете найти людей со спутников. Вы должны использовать других людей ".

"Как и мы, Гарри. Мы должны быстро выяснить, кого еще можно использовать на земле ", - сказал Хоук, обдумав это. Он не был в Москве годами. Все его прежние контакты там наверняка давно прекратились. Это было бы нелегко.

Гарри сказал: "ЦРУ считает, что печально известная банда двенадцати, возможно, тайно планирует переворот с целью свержения президента Ростова. По-моему, слишком голубиный. Как только он уйдет, они перебросят войска и танки в старые восточноевропейские республики ".

"Это достоверная информация? Какова психология этих чертовых людей?"

"Комплекс неполноценности. Это спусковой крючок. Эти старые Советы, они видят, как США носятся по всему миру, играя в планетарную полицию, указывая всем, что делать. И, честно говоря, им это не нравится. Лично они устали от того, что ими помыкают. Посмотрите на их реакцию на то, что мы разместили ракеты в Польше и Чехословакии. С другой стороны, они видят, что наш президент серьезно отвлечен по всей планете, и они хотят ковать железо, пока оно холодное ".

"Вернемся к исходной точке". Хоук вздохнул.

"Боюсь, что да, приятель".

Хоук откинулся на холодную железную скамейку и уставился в зимнее небо.

"Боже, демократия - чертовски хрупкая штука", - сказал Хоук после нескольких долгих минут. "Я не знаю, как, черт возьми, кто-то в Вашингтоне и Лондоне мог подумать, что это может пустить корни в России, из всех мест".

"Самонадеянные оптимисты, Алекс, вот кто мы такие".

"Тем не менее, был момент, когда у этого действительно был шанс", - сказал Хоук. "До того, как кровавый преступный класс умер от голода и истек кровью, было крошечное окно возможностей. Но в России не было инфраструктуры для поддержки чего-то столь сложного, как демократия. Ты знаешь историю, Гарри?"

"Не все".

"После того, как Ельцин одержал победу в результате августовского путча 1991 года, только один человек стоял между ним и абсолютным правлением Советской империи".

"Горбачев".

"Верно.

"И поскольку Горбачев занял свой пост законно, в соответствии с советской Конституцией, у старого Бориса был только один способ избавиться от него. Итак, в начале декабря Ельцин вылетел на белорусский охотничий курорт, известный как Беловежская пуща. Там он встретился с тремя другими мужчинами, двое из которых были лидерами двух других крупных славянских республик - украинского Леонида Кравчука и белорусского Станислава Шушкевича. 8 декабря эти трое парней вместе выпили несколько коктейлей и решили просто уничтожить Советский Союз".

"Христос".

"Верно. Отмените это навсегда. Провозгласите независимость. Это решение, принятое всего через девять месяцев после общенационального референдума, на котором семьдесят шесть процентов советских граждан проголосовали за сохранение союза, было одновременно неконституционным и антидемократическим. По сути, для российской демократии все было кончено прямо тогда и там. Пуф, окутанный кровавым дымом".

"Кто был тот другой парень?"

"Какой другой парень?" Хоук сказал.

"Вы сказали, что Ельцин встречался с тремя мужчинами в охотничьем домике. Ты назвал только двоих. Кто был третьим?"

"Ах. Третий человек. Понятия не имею. Это то, что Си хочет, чтобы мы выяснили. Он, безусловно, член "Двенадцати". Может быть, даже главный шишка. Тайная сила, стоящая за кремлевским троном. Посмотрим".

"Что дальше?" Спросил Гарри.

"Завтра у нас целый день брифинги в Лэнгли. Брик Келли хочет точно понять, как "Ред Бэннер" и ЦРУ будут функционировать вместе. Затем завтра вечером мы отправимся обратно на Бермуды и первым делом встретимся с Си на следующее утро. Ты летишь самолетом Hawke Air, Гарри."

Брок кивнул. "Что на повестке дня Си?"

"Прямо сейчас проходит серия довольно интенсивных организационных встреч. Тамошний штат сотрудников-скелетов уже готовит "Красное знамя" к работе. Си остается на Бермудах до нашего возвращения. Мы получим от него наше первое задание ".

"Москва?"

"Это была бы моя ставка", - сказал Хоук. "Проскользнем в Москву и попытаемся найти этого Третьего человека".

"У C есть какие-нибудь идеи, кто может быть этой третьей птицей?"

"Только, как я уже сказал, он, вероятно, является силой, стоящей за троном. Тот, кто дергает за все ниточки внутри Кремля. Можно сказать, человек за железным занавесом".

"Как тот толстый маленький ублюдок в "Волшебнике страны Оз"."

"Именно. Наша задача - серьезно помешать планам этого Третьего человека по завоеванию мира ".

"Трудная задача".

"Правильно, Гарри, это зависит от нас. Си, как и все остальные на нашей службе, обеспокоен тем, что Запад отчаянно слаб в данный момент истории. Америка завязла в беспроигрышной войне и имеет нестабильную южную границу, а Британия, помимо всего прочего, озабочена беспокойным мусульманским населением. По его мнению, если союзники не будут особенно бдительны в данный момент времени, мы вскоре можем увидеть, как над Европой снова опускается железный занавес ".

"И поэтому Красное Знамя?"

"И поэтому Красное знамя, Гарри. Давай выбираться отсюда. Мне чертовски холодно".

Хоук поднялся по ступенькам, ведущим в дом его героя, чувствуя, как кровь у него учащается. Он приветствовал знакомое чувство сосредоточенности и подавляемого волнения, которое предшествовало каждой важной миссии. После нескольких месяцев восстановления и упорных тренировок он знал, что здоров как никогда.

У него не было оправданий.

Он был готов уйти.

Было приятно узнать, что в бой по-настоящему вступили.

24

БЕРМУДЫ

Eочень многие были пьяны. Или, по крайней мере, так определенно казалось Диане Марс. Она оглядела пеструю толпу, разбросанную по лужайке, в поисках Эмброуза. Он бросил ее? Или она ушла от него? Она совсем не была уверена, но его отсутствие все равно раздражало. Возможно, требовалось еще выпить. В конце концов, она выпила всего один или два стаканчика "Пиммз". Или их было трое? Неважно. Казалось, все очень хорошо проводили время. Вечеринка, спонтанное мероприятие в саду в причудливом местечке the Darlings на Харбор-роуд, подходила к концу.

Было почти шесть часов сонного воскресного дня, и Дарлинги явно хотели, чтобы все разошлись по домам.

"Больше никаких "Пиммз"?" - спросила она бармена, приподняв красиво изогнутую бровь. "Ты не можешь быть серьезным". Диана редко напивалась до изнеможения, таков был ее ужас потерять свою суарную воздушность, утратить оттенок цветения или луч восхищения. Но эта вечеринка была испытанием.

Во-первых, у них закончился самогон. А тарелки с закусками давно закончились. Она ограничилась большой кружкой содовой и отправилась на поиски своей настоящей любви.

Леди Марс пробилась сквозь щебетание болтунов о гольфе (на этих очаровательных мероприятиях всегда был гольф, не так ли? или бридж, внуки или рукоделие?), слыша приятный звон льда в хорошем хрустале, когда она проходила мимо, двигаясь по наклонной зеленой лужайке к остроконечному дому, выкрашенному в красновато-коричневый цвет, пробираясь через небольшие островки людей, все одетые в пастельное белье разных оттенков, мужчины в бархатных тапочках без носков с монограммой, болтающие классы с их обычным пьяным дружелюбием.

На острове снова запахло скандалом, как раз к Рождеству. Очень женатый американский председатель одной из крупных офшорных страховых компаний сбежал с очень молодой женой пастора из церкви Святого Марка. Судя по всему, это бурное дело продолжалось годами, прямо под носом у Типпи Мордрен! В гардеробе вестримана!

Quel horreur!

Островные сплетни так отличаются от городских, подумала она, останавливаясь у двери кладовой. Даже самые сочные бон-боны (часто с орехом или даже фруктом в центре!) сюжет предсказуемо недолговечен. Сплетни вспыхивают внезапно и сами собой гаснут, гораздо быстрее, чем где-либо еще, бедняжки, ибо на таком маленьком острове, как Бермуды, хитрым сплетням просто некуда больше деться. Даже самые горячие слухи сгорают с шипением на береговой линии.

Она оказалась в пустой кладовой, наливая теплое белое вино из большого кувшина экономичного размера в свой стакан для воды. В эти жаркие послеполуденные часы хотелось пить. И она чувствовала себя крайне неприятно, если быть жестоко честной. Ссорился с Эмброузом по какой-то причине, которую она не могла понять. Бедняжка. Каждый раз, когда он открывал рот, она огрызалась на него. Ей был ненавистен обиженный взгляд его невинных детских глаз, но она не могла остановиться.

Где это чертово кольцо?подумала она, топнув ногой в редком проявлении гнева, понимая, что только что наконец-то указала на проблему своим пальцем без кольца. Она знала, что кольцо у него. Она слышала, как он гремит в его банке с кремом для бритья, когда однажды утром приводила в порядок его ванную. Так почему, ради всего святого, он не подарил это ей?

Блуждая со своим бокалом вина по дому, по лабиринту комнат, она наконец нашла Эмброуза в маленькой гостиной с низким потолком, своего рода берлоге, как она предположила, со всеми морскими регалиями вокруг. Эмброуз сидел в углу, погруженный в беседу с сэром Дэвидом Труловом, что вполне предсказуемо, поскольку они вдвоем весь день сговаривались. Говорили о каком-то сверхсекретном проекте, подробностями которого Эмброуз даже с ней не поделился. Эта складка, довольно новая в их отношениях, доставляла хлопоты. Но она решила не позволять этому беспокоить ее. У него могли быть свои секреты. Она могла бы получить свое. Тра-ля-ля.

В конце концов, это не было так, как если бы он и она были официально помолвлены. Они были на Бермудах неделями, и ни разу эта тема даже не поднималась. Вопрос оставался без ответа почти месяц. Почему, она не раньше-

"Диана!" Сказал Эмброуз, вскакивая на ноги, когда она вошла в пустую комнату. "Вот ты где, дорогая! Мы только что говорили о тебе. " Опираясь на трость, он пересек комнату, чтобы поцеловать ее в щеку.

"Я очень в этом сомневаюсь", - сказала она, улыбаясь ему. "Здесь, в этом ... логове шпионов, я сомневаюсь, что я тема A. О, привет, Дэвид. Я не знал, что ты здесь."

"Диана", - сказал Си, поднимаясь на ноги. "Извините, что скрывал от вас старинушку все это время. Боюсь, ужасно грубо."

"Вовсе нет", - сказала Диана. "Я прекрасно провел время, бродя в одиночестве. Я обожаю вечеринки в саду. Разве не все?"

Эмброуз видел, что она раздражена, и сказал: "Тебе было скучно. Мне ужасно жаль, дорогая."

"Я мог бы прикончить джин с тоником прямо сейчас. Много тяжелой мебели на лужайке, дорогой, " сказала она, потягивая вино, " не то чтобы ты заметил, имей в виду."

"Что это ты сказала, дорогая?" Спросил Си. Откинувшись в своем глубоком кресле, он достал тонкую, как карандаш, сигару из портсигара из оружейного металла и зажег ее спичкой. Он выпустил струйку дыма между губ и вдохнул густую струю через ноздри. "Что-то насчет тяжелой мебели?"

"Диана - кодовое имя для скучных людей", - сказал Конгрив.

Си улыбнулся. "Вы знаете комментарий Гарольда Николсона о скучных людях? "Только один человек из тысячи - зануда, и он интересен, потому что он один на тысячу".

"Изумительно!" Диана захихикала. "Но все равно идиотизм".

"Послушай, Диана", - сказал Эмброуз, оглядывая комнату с видом заговорщика. "Сэр Дэвид и я планируем небольшую тайную экскурсию этим вечером. Мы подумали, что вы, возможно, захотите присоединиться к нам."

"Куда?" - спросила она. На данный момент ее идея экскурсии заключалась в том, чтобы забраться в постель, принять голубое снотворное и хорошенько выспаться.

"Мы собираемся отправиться на лодке в плавание при лунном свете вокруг острова Нонсач. Слава небесам, сегодня ночью лунного света нет".

"Не такой? Этот мрачный рок? Для чего, дорогой?" - спросила она.

"Слежка. На этом острове, по словам Алекса Хоука, проживает хорошо окопавшаяся преступная банда растафарианцев. Называют себя учениками Иуды. Операцией руководит ямайский наркобарон по имени Кинг Коул. Он повсюду рассылает своих парней, беспокоя Алекса. Сэр Дэвид и я хотим выяснить, почему. И положи скорейший конец практике ".

"Да", - сказал Си, серьезное выражение прорезало его высокий лоб. "По очевидным причинам мне совсем не нравится, что нынешние передвижения Алекса Хоука представляют интерес для преступного сообщества. Мы с Эмброузом собираемся сегодня вечером немного пошарить вокруг и посмотреть, что мы можем узнать. Прошло много времени с тех пор, как я, так сказать, был в поле ".

Диана увидела волнение от перспективы приключений в его глазах. Кто мог винить его, запертого за этим столом в МИ-6 год за годом?

Диана плюхнулась на мягкий томатно-красный диван и сделала глоток вина. "На какой лодке ты плывешь? Rumrunner? Она, безусловно, самая быстрая вещь в эллинге ".

"Нет, нет, дорогая. Сегодня нам нужна скрытность, а не скорость. Мы хотим проплыть вокруг острова, никем не замеченные. Мы думали, что возьмем Свэгмена."

Белый ялик, модель Hinckley Bermuda 40, принадлежал Диане, это был дорогой подарок, завещанный ей покойным отцом. Она провела много летних сезонов детства, участвуя в гонках на "Свэгмане" в гавани Бермудских островов и в гонках вокруг острова. Немало трофеев на RBYC носили ее имя.

"Эмброуз, вокруг этого острова много мелководья, "тощей воды", как папа называл отмели. Вы двое уверены, что можете безопасно перемещаться ночью?"

Заговорил Си. "Вот почему мы надеялись, что ты подумаешь о том, чтобы присоединиться к нам, Диана. Никто не знает эти воды так хорошо, как ты. Если ситуация станет интересной, нам может понадобиться ваше руководство, чтобы поскорее вытащить нас оттуда ".

Внезапно, увидев себя в этой героической роли, это показалось ей самой замечательной идеей, о которой она когда-либо слышала. Она вскочила на ноги, расплескав немного вина на кафельный пол.

"Тогда чего мы ждем, ребята?" - спросила она с веселым смехом. "Прилив подходящий, и поднялся ветер. Отпустите нас, сердечные!"

25

Черезn часов Суэгман и ее веселая команда из трех человек пересекали широкое устье в сторону Касл-Харбор. Легкий западный бриз дул по левому борту, и "Суэгман" слегка накренился, развивая скорость в добрых семь узлов в спокойном море. Диана стояла у руля, держа в руках кружку горячего кофе, уже третью по счету. Ей нужна была ясная голова о себе. Ей предстояло каким-то образом безопасно провести большой ял внутри затопленных и коварных коралловых рифов, которые охраняли любой подход к Не Такому острову.

В течение многих лет Nonsuch был строго охраняемым природным заповедником. За много-много лет до этого Диана и ее старшие братья приплыли на остров для пикников и исследований. Были построены крепости, подняты флаги. Они прозвали это островом Гадости. Повзрослев, дети и их друзья провели там много счастливых часов, гоняясь по джунглям за пиратами, каннибалами и всевозможными воображаемыми злодеями.

Устав от этого, они коротали часы, ныряя за многочисленными обломками, усеявшими дно у берега.

Ничего подобного, все еще не более чем приземистый скалистый выступ на горизонте, был всего лишь одним из многих маленьких островков, которые образовывали видимые оконечности Бермудской подводной горы. Но, поскольку он был окружен острыми, как бритва, рифами, этот район был особенно опасен для плавания. Конгрив предположил, что именно по этой причине Ученики Иуды выбрали запретное место в качестве своей базы операций. Вряд ли это было приятное зрелище.

В конце концов, именно Бермуды дали печально известному Бермудскому треугольнику его название. Под проходящим килем "Свэгмана" лежали обломки бесчисленных парусных судов и испанских флотилий с сокровищами. Не говоря уже о безмолвных корпусах грузовых судов, гниющих на дне, их корпуса за десятилетия приобрели гнилостно-зеленый оттенок. Коралловые зубы оставили огромные порезы на их боках. Все они пошли ко дну из-за рифов, внезапных шквалов или кровопролития войны.

Ямайцы, которые сейчас населяли остров, были сквоттерами. Это явно было объявлено природным заповедником. Для всех было загадкой, почему полиция Бермудских островов, казалось, смотрела в другую сторону. Кто-то до кого-то добрался, в этом Конгрив не сомневался. Но откуда такой интерес к Алексу Хоку? Этот вопрос был у него на уме.

"Берегите свои головы", - крикнула Диана вперед. "Я приближаюсь!"

Эмброуз и сэр Дэвид оба стояли на носу, по очереди вглядываясь в темный силуэт острова в мощный бинокль, который Диана принесла снизу. Черный горб несколько рассосался, теперь он напоминает гигантскую запятую, сужающуюся к морю с обоих концов. Старый деревянный причал, вытянутый в небольшую бухту в центре, пока единственный признак цивилизации.

"Наверху густая растительность, - сказал Си, - но я вижу какие-то огни, мерцающие глубоко внутри. Кажется, что свет сосредоточен на южной оконечности. Какое-то соглашение, все верно. Взгляните, констебль", - сказал он, вручая знаменитому детективу Скотленд-Ярда очки.

"Да", - согласился Эмброуз. "И пара невзрачных рыбацких лодок, пришвартованных у длинного причала на южной оконечности. Можно представить, что там для обеспечения транспорта на материк и обратно. Давайте подойдем немного ближе, вы так не думаете?"

"Диана, " позвал Трулав с кормы, " мы бы хотели подойти поближе, моя дорогая. Сможешь ли ты преодолеть эти рифы?"

"Скажи еще раз", - позвала она.

Си осознал свою ошибку и направился к корме, где им не пришлось бы кричать. На "Не таком" могут быть выставлены охранники, а звук так отчетливо разносится по открытой воде, особенно в тихую, почти безветренную ночь, как сегодня.

Ночь тоже была темной, безлунной и с небольшим количеством звезд, но женщина за штурвалом знала эти воды наизусть, и Си не слишком беспокоился о навигации.

"Все хорошо?" спросил он, стоя на крыше домика.

"Не беспокойся, Дэвид", - сказала она, когда бывший герой Фолклендской войны спустился в ее кабину. Диана одним глазом поглядывала на тускло освещенный эхолот, установленный на кормовой переборке низкой рубки. Судно шло правым галсом, и под его килем все еще оставалось добрых двадцать футов воды. "Ты хочешь совершить кругосветное плавание вокруг острова, Дэвид? Я думаю, что смог бы справиться с этим, теперь, когда прилив в полном разгаре ".

"Я не думаю, что нам это понадобится, дорогая. Отсюда мы можем довольно хорошо видеть планировку острова. Я рассматривал это через очки. Кажется, во внутренних районах есть какое-то поселение, расположенное там, недалеко от южной оконечности острова. Видишь огни, мерцающие сквозь деревья?"

"Да. Глубоководная бухта к западу оттуда, " сказала Диана, указывая на нее. "Там есть пещеры, очень глубокие. Говорят, это были пиратские логова в восемнадцатом веке. Я мог бы провести нас довольно близко вон туда, если хотите."

"Да, давайте сделаем это. Какая здесь ситуация с мелководьем? Вам нужно лавировать, или вы могли бы просто отклониться от ветра на несколько градусов?"

"Я могу упасть на левый борт. Прямо по левому борту от меня есть пролом в рифе, известный местным как Чертова задница, простите за мой французский. Мы можем довольно легко входить и выходить оттуда. Вы можете использовать шлюпку на кормовых шлюпбалках. У него маленький подвесной мотор, но тебе, наверное, стоит грести. Этот мотор шумит."

"Тогда отвали. И давай погасим все наши ходовые огни, хорошо, Диана? Нет необходимости предупреждать кого-либо на берегу о нашем присутствии. Я выкрикну предупреждение, если Амброуз или я увидим какую-либо активность, которая нам не понравится. У меня есть пистолет, но я бы предпочел им не пользоваться. Я просто хочу быстро осмотреться ".

"Крепкий орешек", - сказала Диана Марс и переложила румпель на правый борт, изменив направление на десять градусов и направляясь прямо к миделю острова.

Сэр Дэвид прошел вперед и присоединился к своему товарищу на носу.

"Есть что-нибудь интересное?" сказал он себе под нос.

"Да, на самом деле", - сказал Эмброуз, не отводя бинокль от глаз. "Запуск. Приближается на холостом ходу с запада. Он бежит без включенных навигационных огней, что немного странно ".

"Забыл их включить?"

"Возможно. Или, как и мы, он просто не хочет, чтобы его замечали ".

"Куда он направляется?"

"Кажется, он направляется к тому причалу. Я забрал его всего несколько минут назад. Но, похоже, это его курс ".

"У меня есть мысль, Эмброуз. Диана говорит, что она может нырнуть в глубоководную бухту там, на подветренном берегу. Мы направляемся туда прямо сейчас. Что скажешь, если мы бросим якорь внутри, недалеко от береговой линии? Мы с тобой могли бы добраться на лодке до берега, а затем пешком пройти вдоль побережья до южной оконечности. Посмотрим, что мы сможем увидеть ".

"Ты вооружен?"

"Конечно".

"Я думаю, это великолепная идея. Что-то в этом девственно белом катере возбуждает мое любопытство. Все это начищено до блеска. Я не могу представить, какие дела у такого судна могут быть с такими парнями, которые населяют эту скалу ".

"Я согласен. Я пойду на корму и расскажу ей о плане ".

Было нелегко, когда они, наконец, пришвартовали шлюпку и выбрались на берег. Сняв куртки и обувь и бросив их в шлюпку, двое мужчин сели на поваленную пальму, чтобы закатать штанины брюк. У сэра Дэвида был пистолет, заткнутый за пояс его белых брюк. Это был старый револьвер Colt Python .357 Magnum, единственное оружие, которым он владел с тех пор, как ушел с флота.

"Мне стыдно признаваться тебе в этом, Эмброуз, - сказал Трулав, взвесив кольт в правой руке, - но это самое веселое, что у меня было за эти чертовы годы".

"Тебе следует чаще бывать на местах, Дэвид", - сказал Эмброуз, ухмыляясь директору британской разведки.

"Возможно, я никогда не вернусь", - сказал Си с кривой улыбкой, поднимаясь на ноги. "Поехали, хорошо?"

Растительность росла до самой кромки воды, и тучи комаров, казалось, преследовали их на каждом шагу. Скользкие прибрежные камни и корни мангровых деревьев под ногами также затрудняли двум мужчинам продвижение на юг по периметру острова. Приходилось держаться за самые верхние ветви мангровых деревьев, чтобы не свалиться в море, и Эмброуз обнаружил, что пробирается через лужи воды, которые поднимались выше его колен.

До сих пор они не видели или слышали ничего, что можно было бы истолковать как угрозу. Охраны не было, хотя откуда-то из плотного внутреннего пространства доносился собачий лай. Больше, чем одна собака? ДА. Сторожевые псы? Возможно. В эту безлунную ночь заросшее джунглями место казалось неприступным и враждебным. Днем, когда мы лениво проплываем мимо, остров Нонсач, вероятно, выглядит как идиллическое место для семейного пикника.

Наконец, они достигли самой южной точки бухты. Растительность здесь отступила, оставив полоску белого песчаного пляжа, выступающую на мелководье. Эмброуз оглянулся на Свэгмена, который легко стоял на якоре в темно-синей воде бухты. Он увидел неподвижный силуэт Дианы; казалось, она стояла на носу, наблюдая за их продвижением в бинокль.

С этой песчаной косы слева от них они могли легко разглядеть старый деревянный причал, выступающий в воду. У причала лежало полузатопленное затонувшее судно, которое выглядело так, как будто находилось там десятилетиями.

В конце пирса, обращенном к берегу, он увидел то, что выглядело как заброшенная деревня из маленьких хижин и лачуг. Света совсем нет.

Покинутый?

Белый катер теперь был пришвартован у разрушающегося пирса. Насколько они могли судить, на борту никого не было, хотя впереди была небольшая каюта. Кто бы ни был у руля, он исчез в темной глубине острова, пока они пробирались вдоль побережья.

"Давайте поближе посмотрим на этот запуск, хорошо?" Сказал Си, уже быстро шагая по сладковато-мягкому песку.

"Подожди меня", - сказал Эмброуз, ускоряя шаг. Бег по мягкому песку никогда не привлекал его. Бегать где угодно, по любой поверхности вообще, честно говоря, не было его представлением о веселье.

Деревня, или то, что от нее осталось, выглядела заросшей, почти поглощенной пышными зелеными джунглями, подступающими со всех сторон. Это выглядело так, как будто оно было необитаемым целую вечность. Причал тоже был в плачевном состоянии, со странной отсутствующей доской, но он выглядел пригодным для использования, если вы следили за своим шагом.

Пробираясь вдоль прогнившего деревянного сооружения, они взглянули на две рыбацкие лодки. Небольшие, с внутренними дизелями, типичные для коммерческих операций, выполняемых одним человеком, каждый с небольшой квадратной рубкой в середине судна и грудой сетки на корме. У одной на боку было нарисовано название Санта-Мария, у другой было довольно забавное название Челюсти II.

Юркий двадцатишестифутовый катер был пришвартован в конце дока и выглядел совершенно неуместно в этом мрачном захолустье. У нее был встроенный двигатель, сверкающий белый корпус, лакированная отделка из красного дерева и прекрасно отполированные латунные поручни, установленные на высоте пояса вокруг кокпита. Ее имя было выбито сусальным золотом на корме. Ее звали Паудер Хилл.

Трулов сказал: "У нее груз на борту, Эмброуз. Давайте посмотрим, хорошо?"

Эмброуз заглянул внутрь глубокого корпуса. Белый брезентовый брезент прикрывал то, что казалось прямоугольными коробками, сложенными высоко на корме. На борт поднялись Трулав, а затем Эмброуз. Брезент был натянут, но легко отодвинулся, когда двое мужчин работали, чтобы узнать, какие секреты содержит Паудер Хилл. Эмброуз отодвинул холст. Там было шесть деревянных ящиков, примерно пять футов в длину и два фута в ширину, аккуратно сложенных и закрепленных банджи-шнурами.

На крышке самых верхних коробок была видна какая-то надпись.

Ни один из мужчин не взял с собой фонарик, но в этом не было необходимости. Конгрив открыл свою металлическую зажигалку и поднес мерцающее пламя к черным буквам, нанесенным по трафарету на крышку самого верхнего футляра.

"Ага", - сказал Конгрив, и Си понял по звуку этого единственного слова, что их поездка на Не Такой остров не была напрасной.

"Ты читаешь по-русски, Эмброуз", - взволнованно сказал Си. "Что мы здесь имеем?"

"Оружие, я полагаю, сэр Дэвид. Эти письма, КБП, представляют довольно известного российского производителя оружия. И здесь, на следующей строке, вы видите слова "Bizon PP-19". Пистолет-пулемет российского производства, если я не ошибаюсь. Должен ли я открыть коробку и подтвердить? У меня есть перочинный нож, который должен сработать ".

"Да, да, непременно", - сказал Си, явно взволнованный их открытием. "Давайте посмотрим, что у нас здесь есть".

Эмброуз просунул лезвие своего ножа под крышку, чтобы приоткрыть ее ровно настолько, чтобы просунуть под нее пальцы. Маленькие гвозди легко отделились от фанерного ящика. Он снял крышку и отложил ее в сторону.

"Пистолеты-пулеметы, все в порядке", - сказал Си, заглядывая в открытую коробку. "Итак, для чего, по-твоему, разношерстной кучке наркоманов могли понадобиться эти мерзкие животные?"

В этот момент в салоне раздались выстрелы. Отдаленная и приглушенная, но безошибочно узнаваемая стрельба. И звук того, как кто-то продирается сквозь подлесок. Направился в их сторону.

"Кто-то приближается. Мы должны убраться с этого причала ", - сказал Си. "Быстро, с тобой в воду".

"В воду? Ты думаешь, я сумасшедший?"

Эмброузу, который терпеть не мог морские купания, не понравилась идея окунуться полностью одетым в иссиня-черную воду, но он не думал, что у них было время вернуться на берег с помощью причала. Раздался еще один выстрел, затем крик агонии, теперь гораздо ближе, и Конгрив прыгнул вперед ногами, опасаясь худшего.

Это было на удивление мелко, возможно, пять футов воды, и он легко нашел песчаное дно. Он почувствовал, как скользкие предметы покусывают его лодыжки, но он предпочел не зацикливаться на том, что это могло быть. Он просто вообразил себя где-то в другом месте. В его саду в Хэмпстеде, с его георгинами, если честно.

С остался на причале, оглядываясь на заросшую деревню, его рука лежала на рукоятке пистолета. Эмброуз мог легко представить, о чем он думал. Адмирал сэр Дэвид Трулов, бывший офицер Королевского флота, был известен не тем, что уклонялся от боя. Идея перестрелки с этими накачанными наркотиками ублюдками была не лишена определенной привлекательности. Тем не менее, он знал, что его серьезно превосходят по численности и вооружению.

"Давай, сэр Дэвид, спускайся вниз!" Амброуз громко прошептал. "И, ради бога, не ныряй. Это довольно поверхностно!"

Трулов хорошо знал, что они научатся большему, выжидая и наблюдая, чем стреляя, поэтому он сел на край причала и вытащил пистолет из-за пояса. Затем, перевалившись через край, он легко соскользнул в воду. Подняв пистолет, он присоединился к Эмброузу под скамьей подсудимых.

"Тсс!" - прошептал он. "Похоже, они направляются сюда".

Двое мужчин скорчились под провисшими деревянными козлами, вода плескалась у их подбородков. Даже во время прилива под причалом оставалось около фута воздуха, достаточного для того, чтобы они могли стоять на дне, едва подняв голову над водой, и легко дышать.

"Тихо", - прошептал Си. "Определенно, мы идем этим путем".

Эмброуз был рад, что у сэра Дэвида есть его верный кольт. Он только что мельком увидел человека, покрытого кровью, который вышел из кустов, шатаясь, прямо к причалу. Бедняга держался одной рукой за живот, как будто пытался удержать свои кишки на месте.

Мужчина споткнулся один раз, затем, пошатываясь, выбрался на причал. Доски прогибались и скрипели под его весом. Теперь он был достаточно близко, чтобы двое мужчин, прятавшихся под причалом, могли слышать его низкие стоны боли.

Затем, когда он оказался прямо над головой, он громко застонал и рухнул на скамью подсудимых лицом вниз.

Эмброуз, глядя сквозь щели на темную фигуру наверху, почувствовал, как в глаз ему попали теплые брызги. Он вытер его и увидел, что его пальцы стали темными и липкими в тусклом свете.

Кровь. У мужчины было сильное кровотечение из головы, и он стонал от боли в своих ранах. Кровь, много крови, затемняла воду вокруг Конгрива. Кровь в воде не была хорошей вещью.

Это был финал? Да! Он определенно видел плавник, рассекающий воду недалеко от берега. Да, не один, а два! Трое!

"Как тебя зовут, старина?" Сказал Си, говоря так громко, как только осмелился. Сквозь щели они могли видеть что-то от него. У него были белоснежные волосы, спутанные от темной, липкой крови.

Он пробормотал что-то неразборчивое.

"Кто в тебя стрелял, старина?" - Прошептал Си.

"Оружие, это оружие", - прохрипел мужчина. "Я говорю им правду, но они..."

Эмброуз положил руку на плечо Трулову. "На это нет времени, сэр Дэвид. Мы должны убираться отсюда немедленно!" Прошептал Эмброуз, страх в его голосе был ощутимым.

"Мы не можем", - прошипел Си. "Ублюдки, которые стреляли в этого, выходят из-за деревьев. Слышишь их? Скорее всего, они вооружены до зубов ".

"Но кровь! Вы знаете, что кровь в воде делает с акулами! Мы должны уйти от-"

Конгрив замер. Что-то только что сильно ударило его в бедро. Он посмотрел вниз и увидел длинную, темную, отвратительную фигуру, скользящую в сторону. И многие другие, кружащие на мелководье сразу за просевшим причалом, под которым они с Труловом скорчились.

"Акулы", - сказал Си. "Боже милостивый, посмотри на них всех".

"Сэр Дэвид", - сказал Эмброуз, его дрожащий голос был едва громче шепота. "Я не многим людям это рассказываю. Вы должны знать, при нынешних обстоятельствах, что я аблютофоб. Тяжелый случай. Боюсь, это вообще никуда не годится."

"Что Аблуто?"

"От латинского ablutio, "омовение", и греческого phobos, "страх".

Патологически боится купания. В море, конечно. Плавание. Я принимаю ванну дома. Часто."

Трулав улыбнулся и убрал пальцы Конгрива со своего предплечья.

"Пока мы не двигаемся, они не должны нас беспокоить", - заверил он инспектора.

"Конечно, они не должны! Будут ли они, вот в чем вопрос, черт возьми".

Смертоносные существа прибыли в массовом порядке, как и опасался Конгрив. Он уставился на угрожающие черные фигуры, бесшумно и быстро движущиеся прямо под поверхностью, кончики их спинных плавников разрезали воду. Они были не более чем в десяти футах от меня. Двое мужчин уставились друг на друга; кровь умирающего забрызгала их макушки и воду вокруг них. Эмброуз посмотрел на жеребенка Питона, которого Си держал прямо над водой. Лучше умереть от собственной руки, чем быть разорванным на куски разъяренными акулами? Возможно, да.

Теперь с берега доносились возбужденные крики на ямайском диалекте, когда вооруженные люди вышли из опустевшей деревни и помчались к причалу и своей жертве.

Эмброуз посмотрел на Си, и они оба поняли, что на самом деле ничего не поделаешь. Полностью оказавшись в ловушке под причалом, они с ужасом наблюдали, как по меньшей мере полдюжины акул начали приближаться, быстро двигаясь все сужающимися кругами.

"К черту все. Я бы предпочел, чтобы меня застрелили эти ублюдки там, наверху, чем съели заживо", - прошипел Эмброуз. Он всю свою жизнь ужасно боялся акул. И теперь он, черт возьми, плавал с ними. Он начал грести прочь, но Трулав схватил его и яростно зашептал на ухо.

"Ты знаешь, что пули убьют тебя. С акулами у нас может появиться какой-то призрачный шанс. Теперь просто оставайтесь совершенно неподвижными. У меня есть идея."

"Что? Дать им по носу? Это утешает ".

"Замолчи, будь добр, сумасшедшие педерасты выходят на причал!"

26

МАЙАМИ

"Комупринадлежит эта летающая машина Людей Икс, Стокли?" Фанча нервно спросила его, когда они поднимались по движущейся лестнице к зависшему дирижаблю. От кормы до крыши здания "Майами Геральд" тянулся сверкающий эскалатор из нержавеющей стали. По-видимому, они прибыли последними гостями, поскольку все остальные, казалось, уже были на борту.

"Это то, что я планирую выяснить в этой поездке", - сказал Сток. "ЦАРЬ" - крупный российский технологический и энергетический конгломерат, владеющий третьей по величине нефтяной компанией в мире и киностудией "Мирамар" в Голливуде, но кому принадлежит "ЦАРЬ"? Кажется, никто не знает."

Девушка выглядела немного взвинченной. Она ненавидела летать вообще, и она, черт возьми, была не в восторге от того, что отрывалась от земли в чем-то из чертовых комиксов. Но она была полна решимости пойти. Прошла неделя с момента их встречи в Elmo's с Путовым и Никитой, двумя кинопродюсерами. Телефон Фанчи разрывался от звонков со студии по поводу возможной сделки с фильмом, боевиком под названием "Штормовой фронт".

Она согласилась на встречу с Мирамаром, и Никита, он же Ник, настоял, чтобы они провели ее на борту российского космического корабля. Какой-то летающий пресс-джанкет вплоть до клавиш. По словам Ника, им это должно было понравиться.

"Давай, детка", - сказал Стоук, когда они вошли внутрь корабля. "Пойдем, найдем мистера Голливуда. Посмотрим, что он может сказать в свое оправдание ".

"Наверное", - сказала она, оглядываясь назад, когда лестница убиралась внутрь фюзеляжа.

"Ты ведь хочешь этого, не так ли, милая? Будь звездой и все такое."

"Детка, я хочу этого так сильно, что у меня болит сердце".

"Что ж, давай сделаем так, чтобы это произошло, девочка. Я бы не взял тебя в эту штуку, если бы не думал, что она может летать ".

Главный солярий корабля официально назывался Icarus Lounge. Он был большим и роскошным и мог легко вместить около сотни гостей, которые были приглашены в короткий круиз к островам Кис. Сводчатый потолок в носовой части был сделан в основном из стекла и стали, и помещение было наполнено солнечным утренним светом. Обычно это было бы отличное место, чтобы почитать или расслабиться, выпить коктейль в одном из кресел или шезлонгов, обитых красным бархатом. Сегодня была назначена пресс-конференция, которую они, очевидно, пропустили.

Фанча отошла от Стокли, подошла к ближайшему окну и посмотрела вниз на голубой залив Бискейн. Впереди, в туманной дали, она могла различить очертания Ки Ларго.

Стоук заметил, что на маленькой сцене был пустой подиум. Рядом с ним была большая модель другого дирижабля. По сравнению с ним тот, на котором они летели, выглядел как модель начального уровня. Он стоял на деревянном столе длиной двенадцать футов внутри стеклянной витрины. Он был весь серебристый с золотой отделкой. Слово "Пушкин" тянулось вдоль его стороны.

Судя по размерам крошечных моделей автомобилей и человечков на земле, держащихся за швартовы, по расчетам Стоука, модель дирижабля должна быть по меньшей мере в пять раз больше Царя. Это сделало бы Пушкин длиной почти в две тысячи футов. Позади модели на мониторе с плоским экраном демонстрировались сделанные художниками изображения роскошного интерьера дирижабля. Каюты, спа-салоны, кинотеатры, работы.

"Шелдон, дружище!" он услышал, как кто-то сказал, пробираясь сквозь толпу с поднятой рукой. Какой-то маленький парень, Стоук секунду не мог разглядеть его лица, но он знал, кто это должен был быть. Его заместитель, Луис Гонсалес-Gonzales.

"Приманка для акул!" Сказал Сток. "Ты сделал это".

"Ты думаешь, я бы пропустил эту поездку, Шел?" Сказал Шарки, протягивая кулак за фунтом. "Это чертовски круто, чувак".

"Ты готов к этой встрече, Акула? Фанча вон там, если вы хотите пожелать ей удачи ".

"Удача для неудачников, чувак. Эти парни не будут знать, кто съел их на завтрак. Акула О. Селзник к вашим услугам", - сказал маленький кубинец, приподнимая шляпу.

Стоук рассмеялся, оценив наряд Акулы.

"Ты хорошо выглядишь, братишка. Мне нравится этот твой стиль, сынок. Там говорится: "Поехал в Голливуд, но сначала вышел из автобуса в Вегасе, чтобы пройтись по магазинам ".

Луис был в стиле, который Стоук называл "своим образом Фрэнка Синатры", в соломенной шляпе, надвинутой на один глаз, как это делал Фрэнк, в розовом блейзере, белых брюках и своих фирменных белых замшевых лоферах. Что-то вроде костюма ring-a-ding-ding, который вы могли бы увидеть на обложке альбома Синатры пятидесятых годов, с TWA Super Constellation, припаркованным на асфальте на заднем плане.

Фанча увидела Луиса и подошла, чтобы чмокнуть его в щеку.

Он сказал: "Ребята, вы верите в этот долбаный бэтшип? Я прошел через все это, чувак. От носа до кормы, вверх и вниз. Это просто невероятно ".

Стоук сказал: "Ты видишь наших новых приятелей из Ла-Ла Лэнда?"

"Да. В любом случае, Ник здесь. Никаких признаков Путова. Ник искал тебя во время презентации. Умираю от желания встретиться с Фанчей. У него есть небольшая комната для совещаний, полностью оборудованная для нас в отдельном лаундже в задней части прогулочной палубы. Он сказал, что мы должны встретиться с ним там примерно через пятнадцать минут после того, как мы отчалим. Скоро принесут обед."

"Хорошо, хорошо", - сказал Стоук, глядя на модель в стеклянной витрине. "Эй, Акула, что случилось с этой моделью дирижабля? Пушкин?Чувак, этот большой цеппелин болен. Это по-настоящему? Я имею в виду, они это построили?"

"Чертовски верно, это реально. Он выходит на этой неделе! В пять раз больше этого. По крайней мере. Да, ты пропустил всю презентацию, чувак. У них был тот парень из American Idol, Райан Сикрест, на сцене в качестве ведущего. Это их новый пассажирский лайнер. Самый большой дирижабль, когда-либо построенный, длиной более тысячи двухсот футов. Это будет новый стандарт в трансокеанских путешествиях, сказал парень из "Сикреста". От Нью-Йорка до Лондона, Парижа, чего угодно. Перевозит семьсот пассажиров. Пять ресторанов. Каюты, люксы, все такое. Очень роскошный, серьезно."

Внезапно Фанча пошатнулась и схватила Стоука за руку с выражением ужаса на лице. "Детка, это землетрясение?" Стоук чувствовал легкость в своих ботинках, как будто каблуки вот-вот вылезут из его мокасин. Но это было не землетрясение. Он притянул ее к себе и обнял.

"Нет, детка, мы бы не почувствовали здесь никаких землетрясений. Посмотри в окно. Мы просто взлетаем, отделяясь от башни. Успокойся. Давай подойдем к окну, и, может быть, мы сможем увидеть твой дом внизу, а? Расслабься, детка, сохраняй хладнокровие".

СТОУК ПОТЯГИВАЛ диетическую колу, слушая, как Ник болтает о Фанче. Когда они прибыли на встречу, Ник поздоровался с Луисом, кивнул в сторону Стоука, а затем продолжил игнорировать двух мужчин в течение пятнадцати минут или около того. Но он был весь в Фанче, практически кормил ее икрой с ложечки и снова наполнял ее бокал шампанским. Это был обед. Икра и кристалл, много того и другого.

Ни у кого не было игристого, кроме Фанчи. Луис, который сидел на дальнем конце стола и делал заметки о встрече, пил "Перье". Стоук сказал Шарки, что на этой встрече он должен позволить Стоку вести все переговоры.

Но казалось, что все говорил Ник.

Он сказал, что видел местную драматическую постановку, которую Фанча сделала для Univision. У нее было все, все инструменты из арсенала актера. Она могла сыграть утонченную комедию, низкопробную комедию, откровенную драму, она могла спеть любую возможную песню, и она выглядела очаровательно, такие лицо и тело понравились бы камере. И грозовой фронт был, несомненно, будет хитом, с ним, Ник, производстве и Эд Цвик режиссуры. Это должен был быть исторический фильм, действие которого происходило в 1930-х годах, о красивом распространителе слухов, который влюбляется в эту красотку, поющую в каком-то заведении в Ки-Уэсте во время сильнейшего урагана за всю историю наблюдений. Романтичный, но с большим количеством экшена. Все это его голливудским болтливым голосом с заметным русским акцентом.

Он сказал Фанче, что она идет прямо к вершине; с ее внешностью и ангельским голосом ничто не могло ее остановить. Он сказал, что был просто рад, что случайно оказался на вечеринке по случаю дня рождения той ночью и услышал, как она поет, потому что он не доверил бы ее голливудскую карьеру никому, кроме Мирамар. Он, Ник Дантов, лично сосредоточил бы все свое лазерное внимание только на ней, передав всех остальных своих клиентов другим продюсерам фирмы.

"Ник, скажи мне кое-что", - сказал Стоук, когда казалось, что он закончил большую болтовню. "Как случилось, что ты оказался на вечеринке по случаю дня рождения в ту ночь?"

"Что?"

"Ничего особенного, мне просто любопытно. Там, в роще, была не совсем голливудская тусовка, верно? Насколько я мог судить, просто кучка сбившихся с толку русских. Гангстеры и чеченские бандиты."

"Мистер Леви, я не хочу быть грубым. Но что, черт возьми, ты можешь знать о Голливуде? Руководство Sun Coast Artist не совсем игрок в этой лиге ".

"Он только что употребил слово на букву "Ф", Шел?" Сказал Шарки, поднимая глаза.

"Я думаю, он действительно сбросил Ф-бомбу". Фанча хихикнула.

Стоук сказал: "Нет, это не так. Я просто любопытный от природы человек. Я просто забочусь о своей девушке ".

"Я тоже. Послушайте, мы оба принимаем близко к сердцу интересы Фанчи, мистер Леви. Итак, почему бы нам всем не попытаться поладить, а? Хорошая идея? У меня здесь есть кое-что, что сделает вас обоих счастливыми ".

Он вытащил конверт из внутреннего кармана, открыл его и положил на стол желтый чек. Он был выпущен Suncoast, оплачен Fancha. Регистрация суммы заняла секунду. Фильм собрал четверть миллиона долларов.

"Для чего это?" Сказал Сток, глядя на название банка и получателя платежа. Это был швейцарский банк, маленький, частный.

"Считайте это демонстрацией моей полной веры в карьеру Фанчи, мистер Леви. Я забронировал для нее ангажемент на одну ночь. Это ее гонорар ".

"Одна ночь? Четверть миллиона долларов?" Сказал Сток. "Давай".

"Шелдон Леви, веди себя прилично", - сказала Фанча. "Давайте послушаем, что скажет этот человек".

"Фанча, спасибо тебе. Позвольте мне рассказать вам об этой совершенно особенной и исторической ночи. Вы оба со мной?"

"Сделай это", - сказал Стоук, откидываясь на спинку стула. Он взглянул на Шарки и закатил глаза.

Ник сделал паузу на мгновение, прежде чем заговорить, ожидая какой-нибудь драмы.

"Фанча, ты пропустила сегодняшнюю утреннюю презентацию, но, я полагаю, ты видела модель нового пассажирского лайнера компании "ЦАРЬ" в переднем салоне? Тот самый Пушкин?"

"Да, я сделал. Прекрасно."

"Я был на ее борту. Позвольте мне сказать вам, что Пушкин - самый роскошный пассажирский корабль, когда-либо бороздивший небеса. Назван в честь знаменитого русского поэта. Свой первый рейс судно совершит 15 декабря. Она отправится из Майами трансатлантическим рейсом и прибудет в Стокгольм 17 декабря, как раз к церемонии вручения Нобелевской премии, которая состоится вечером в Стокгольмском стадионе. Возможно, вам обоим будет интересно узнать, что самому владельцу этого судна будет присуждена Нобелевская премия за его работу в области астрофизики."

"Она собирается петь на церемонии вручения Нобелевской премии?" Спросил Сток.

"Нет. Она собирается петь на борту "Пушкина " в свой первый вечер. В тот вечер состоится торжественный ужин в честь владельца и всех других нобелевских лауреатов и номинантов, которые присоединятся к нам на церемонии открытия crossing. На борту будет много почетных гостей, включая президентов Соединенных Штатов и России и премьер-министра Китая. Не говоря уже об их королевских высочествах короле и королеве Швеции."

"Я собираюсь спеть для президента?" Фанча сказала.

"Да, Фанча, ты такая. Ты будешь петь для всего мира, прежде чем мы закончим. Тебе это кажется интересным?"

Фанча посмотрела на Стокли. "Двести пятьдесят тысяч долларов? Детка, я бы сделал это выступление бесплатно!"

Ник улыбнулся и вытащил из кармана еще один конверт.

"Что дальше?" Сказал Сток.

"Да, что дальше?" Эхом отозвался Шарки, увлекаясь.

"У меня здесь письмо о намерениях, в котором говорится, что Фанча соглашается вступить в переговоры о контракте на главную женскую роль в предстоящем фильме Мирамара "Штормовой фронт " режиссера Эда Цвика с Дензелом Вашингтоном и Брэдом Питтом в главных ролях. Исполнительный продюсер - ваш покорный слуга Никита Дунтов. К письму прилагается заверенный чек от Miramar Pictures на два миллиона долларов ".

"О, детка", - сказала Фанча, хватая Стоука за руку. "Это по-настоящему?"

"Я не знаю, Бу", - сказал Стоук, пристально глядя на Никиту Дунтова. "Это реально, Ник?"

"Отнесите это в банк и выясните, мистер Леви".

"Ты хочешь сделать это, детка?" Сказал Сток, глядя на Фанчу. Она выглядела так, как будто вот-вот вылезет из своих туфель.

"Хочу ли я сделать это, детка?" - спросила она. "Я хотел сделать это с тех пор, как мне было пять лет!"

Она вскочила на ноги, схватила голову Стоука и прижала ее к своей груди. Ее щеки были мокрыми от слез.

"Это происходит именно так, как я всегда себе это представлял. Это реально, детка, разве ты не чувствуешь этого? Это реально!"

Стокли нежно вытер ее слезы, затем поднял руку перед лицом Никиты.

"Что это за мокрое вещество у меня на руке, Ник?"

"Слезинки?"

"Правильно. Настоящие слезы, Ник. Вспомни слезы леди, на что они похожи. Помни, что реально, а что нет. Потому что, если ты забудешь, Ник, забудешь, что реально, случится что-то плохое ".

"Слезы высохли, мистер Леви".

"Только не эти слезы, Ник. Ставь на это ".

27

БЕРМУДЫ

Темно-синий "Гольфстрим IV" летел на высоте 45 000 футов. Она немного сбавила скорость перед начальным снижением и двигалась со скоростью 400 километров в час при хорошем попутном ветре из-за преобладающих западных направлений. Она была менее чем в часе езды от пункта назначения, Бермудских островов. Свет в салоне был приглушен, и двое пассажиров крепко спали. Служанка, симпатичная молодая женщина по имени Эбигейл Кроми, готовила чай, готовясь к посадке, когда на носовом камбузе вспыхнул желтый свет. Капитан хотел поговорить.

"Да, капитан?" - сказала она, просовывая голову в темную кабину.

"Диана Марс вызывает его светлость", - сказал капитан Таннер Роуз, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее. Обычная улыбка молодого шотландца отсутствовала. Что-то явно было не так.

"Боюсь, он спит. Он попросил разбудить его за несколько минут до приземления. Я только что поставила чай."

"Ну, тебе лучше разбудить его, Эбби. Леди Марс звучит отчаянно. Она звонит со спутникового телефона на борту какого-то парусного судна. Скажи ему, что это срочный звонок ".

"Сию минуту, капитан".

Мисс Кроми, женщина с рыжеватыми волосами и в хорошо сшитой бледно-голубой униформе, прошла на корму, где спал Хоук. Его кресло по левому борту самолета было откинуто в горизонтальное положение, и он слегка похрапывал. Впереди него, по правому борту, громко храпел Гарри Брок.

"Вас к телефону, милорд", - прошептала она ему на ухо, одновременно крепко похлопывая его по плечу.

"Что это?" Сказал Хоук, сонно открывая глаза.

"Леди Диана Марс для вас, сэр. Звонок по спутниковому телефону с Бермуд. Боюсь, капитан говорит, что это очень срочно."

"О", - сказал Хоук, полностью приходя в себя и приводя свое кресло в вертикальное положение. "Да. Тогда ладно, Эбби, я согласен."

Прямо рядом с сиденьем Хоука был вмонтирован телефон. Эбби нажала мигающую кнопку и передала трубку Хоку.

"Алекс Хоук", - сказал он.

"Слава Богу!" Сказала Диана дрожащим голосом.

"Диана, с тобой все в порядке? Что это?"

"Это Эмброуз, Алекс. Амброуз и Дэвид пропали без вести. Я боюсь, что произошло что-то ужасное. Они вдвоем сошли на берег. Пятнадцать минут спустя я услышал стрельбу, а затем...

"Где сошел на берег?"

"Не такой остров. У входа в Касл-Харбор. Они решили хорошенько осмотреться. Посмотри, что творилось с этими чертовыми растафарианцами, как бы они там ни назывались."

"Ученики Иуды. Что случилось, Диана?"

"Как я уже сказал, они сошли на берег, а я остался на борту".

"На борту чего?"

"Свэгмен. Ты знаешь, старый болван моего отца. Вот откуда я тебе сейчас звоню. Слава богу, у нее есть спутниковый телефон на навигационной станции ".

"Они сошли на берег, и что произошло потом?"

"Я наблюдал, как они пробирались на восток вдоль побережья. Я отчаянно беспокоился о том, что Эмброуз спотыкается в темноте на своей больной ноге. Знаешь, у него только сейчас все снова заработало, после того, что этот ублюдок сделал с ним на Амазонке. Ближе к южной оконечности острова, где мы видели какие-то огни внутри, я потерял их из виду. Я полагаю, они исчезли за оконечностью острова. Вон там есть причал, и мы видели катер, направлявшийся в ту сторону без навигационных огней. Затем, примерно через десять минут после того, как я потерял их из виду, я услышал стрельбу ".

"Они были вооружены?"

"У сэра Дэвида был пистолет. Вот и все."

"Как давно это было?"

"Полчаса назад, может быть, сорок пять минут. Я больше не могу этого выносить, Алекс, просто сидеть здесь. Должен ли я сойти на берег и поискать их?"

"Нет, Диана. Не делай этого. Вы вызвали полицию?"

"Д-да, конечно, я сделал это первым. Я не хотел беспокоить тебя этим. Я имею в виду, это вполне может оказаться ничем, ты знаешь, но все же, я -"

"Диана, успокойся. Все будет хорошо. Полиция приедет?"

"Я не знаю. Парень, с которым я разговаривал, звучал ... равнодушно. Они сказали, что пошлют подразделение морской пехоты для расследования, но это звучало не слишком срочно. Прошло более двадцати минут, и никаких признаков их присутствия ".

Хоук посмотрел на цифровую карту, отображенную на маленьком мониторе рядом с его сиденьем. На нем сообщалось его местоположение, воздушная скорость и время прибытия, а также показывалось изображение самолета, направляющегося на восток, приближающегося к Бермудам, в режиме реального времени.

"Диана, послушай, я сейчас примерно в получасе езды от Бермудских островов. В это ночное время другого движения нет, так что я мог бы быть на месте менее чем за двадцать пять минут. Я скажу пилоту, чтобы он поднажал. Ты можешь встретить меня в аэропорту?"

"Как бы я это сделал?"

"У тебя ведь есть шлюпка, верно?"

"Ну, они вытащили его на берег. Но я мог бы подплыть и достать это ".

"Хорошая девочка. Ты говоришь "Гавань замка". Ты видишь аэродром с того места, где ты находишься?"

"Едва ли. "Не такое" - это выход в устье гавани. Рядом с островом Касл."

Хоук нажал кнопку и увидел изображение Бермудских островов в Google Планета Земля. Он быстро обнаружил не такой остров.

"Подвесной мотор?" он спросил.

"На шлюпке?"

"Да".

"Верно, пятьдесят лошадиных сил".

"Идеально. Ты увидишь, как я приземлюсь. Мой самолет - темно-синий Gulfstream IV. Я подойду по горячим следам, прямо над топом "Свэгмана". Я должен быть на земле к тому времени, как ваша лодка достигнет поля. Просто выбросьте шлюпку на берег, где сможете, на восточном конце взлетно-посадочной полосы. У тебя есть на борту ракетница, дорогая?"

"Да".

"Возьми это с собой. Когда вы вытащите свою шлюпку на берег, запустите сигнальную ракету, чтобы обозначить свое местоположение. Я приду прямо к тебе. Со мной кое-кто есть, Диана. Парень по имени Гарри Брок. Мы с ним можем позаботиться об этом, хорошо? Так что не волнуйся. С Эмброузом и Дэвидом все будет хорошо ".

"О, Алекс, если бы с ним что-нибудь случилось, я просто не знаю, что бы я делал. Со своей больной ногой он такой уязвимый, и ... он значит все для ...

Теперь она плакала, всхлипывала.

"Диана. Пожалуйста, послушай меня. Эмброуз - мой лучший друг в мире. Сэр Дэвид - мой работодатель и глава самой грозной разведывательной службы в мире. Поверьте мне, я не позволю, чтобы с кем-то из них что-то случилось. Увидимся на земле максимум через двадцать пять минут".

"Пожалуйста, поторопись, Алекс. Простите, что беспокою вас. До свидания".

ХОУК БЫСТРО ВСТАЛ, задержавшись, чтобы разбудить Гарри Брока, направлявшегося к кабине пилотов. Он быстро объяснил ситуацию капитану и сказал ему отказаться от параметров производительности, отключить дроссели и доставить его на землю так быстро, как это в человеческих силах. Он держался за спинку кресла второго пилота в течение нескольких секунд, когда самолет рванулся вперед, затем переместился на корму. Он забрал Брока, и они отправились в самую заднюю часть второй каюты.

Сзади была голова с зеркалом в полный рост на кормовой переборке. Зеркало, к удивлению Гарри, распахнулось, открывая высокий оружейный сейф с двумя широкими ящиками внизу, один для боеприпасов, в другом камуфляжная одежда и другое снаряжение, которое можно использовать в чрезвычайной ситуации, подобной этой.

Хоук набрал код, и тяжелая дверь сейфа распахнулась.

"Оружие", - с усмешкой сказал Гарри Брок, доставая из сейфа легкий пулемет M349. "Мне нравится оружие".

"Никогда не выходи из дома без оружия", - сказал Хоук, хватая такое же оружие.

Пистолеты назывались SAWs, что означало отрядное автоматическое оружие. Хоук предпочитал их в полевых условиях, потому что их можно было использовать либо как автоматические винтовки, либо как пулеметы. Пистолет имел регулятор для выбора нормальной (750 выстрелов в минуту) или максимальной (1000 выстрелов в минуту) скорострельности. Хоук достал несколько стандартных магазинов М16 из ящика для боеприпасов и вставил один из них в гнездо для патронов в 5,56-мм патроне.

Хоук также надел черный комбинезон Nomex и призвал Гарри сделать то же самое.

"Номекс", - сказал Гарри, поднимая один из костюмов. "Мне тоже нравится черный Номекс".

"Почему?" Хоук спросил.

"Высокий коэффициент CDI".

"Фактор CDI?"

"Цыпочкам это нравится".

"Боже, помоги мне", - сказал Хоук, пристегивая набедренную кобуру на липучке.

Комбинезоны имели вшитую внутри легкую керамическую и кевларовую бронежилеты и были разработаны для ведения боевых действий в джунглях. К тому времени, когда двое мужчин были одеты и полностью вооружены пилами, штурмовыми ножами и 9-миллиметровыми пистолетами SIG Sauer, пристегнутыми к бедрам, ускоряющийся самолет был на финишной прямой.

"Джентльмены, выпьем чаю, прежде чем мы приземлимся?" Спросила Эбби, когда двое мужчин в черном вернулись в главный салон и заняли свои места. Оба были заняты проверкой и перепроверкой своего оружия.

Хоук уловил иронию и улыбнулся. "Нет, спасибо, Эбби. Я боюсь, что это может испортить мою боевую раскраску ". Теперь они с Броком наносили на свои лица ночную камуфляжную краску.

"Посадка через две минуты", - объявил капитан. "Пристегнись, пожалуйста".

"Как я выгляжу?" Спросил Хоук, улыбаясь Эбигейл. Теперь его лицо было раскрашено светло-зеленым, темно-зеленым и черным.

Эбби улыбнулась. "Как серьезно сбитая с толку зебра, сэр".

Брок и Хоук рассмеялись, пристегивая ремни безопасности, когда Эбби прошла вперед к своему месту на камбузе.

Глядя из окна на раскинувшуюся внизу гавань, Хоук увидел симпатичный белый ялик, пришвартованный в небольшой бухте на острове среднего размера недалеко от входа в гавань. Мгновение спустя он увидел фосфоресцирующий след крошечной лодки Дианы, приближающейся к восточной оконечности пляжа, протянувшегося по периметру аэродрома на Бермудах.

Чуть севернее лежал другой знакомый остров, Паудер Хилл. Он почти мог разглядеть Хаф Мун Хаус, стоящий у бухты на краю банановых рощ. Проснулась ли Азия? Сидеть перед рассветом перед своим мольбертом, курить сигарету и пить джин, пока она пишет его портрет? Спала ли она на своей большой кровати, лениво вращая лопастной вентилятор над головой?

Он знал, что это было необычно - думать подобным образом. Но это был первый раз за очень долгое время, когда он всерьез заинтересовался женщиной. С тех пор, как над Хаф-Мун-Хаусом разразился первый шторм, она провела много блаженных часов в шезлонге и в своей огромной кровати с балдахином. Ее потребность была глубокой. Как и его желание заполнить его. Любовь? Что, черт возьми, это было?

Гарри тоже смотрел в свое окно.

"Это там, внизу, ялик Дианы Марс?" Спросил Гарри, нарушая его задумчивость.

"Да. Свэгмен."

"Лесистая местность на южной оконечности острова", - сказал Гарри Брок. "И огни там, внизу. Никакого движения."

"Ты видишь пристань? Белый катер, пришвартованный там, выглядит очень знакомо ".

"Там сзади все пристегнулись?" сказал пилот по внутренней связи. "Приземление через пятнадцать секунд".

"Бросьте свои члены и хватайте носки", - сказал Гарри Брок, вцепившись руками в подлокотники своего кресла. Они были очень горячими, как и просил Хоук. Посадка обещала быть интересной.

Как только резина коснулась взлетно-посадочной полосы, громко взвизгнув тормозами из-за обжигающего приближения, Хоук, повернув голову, увидел, как ярко-оранжевая сигнальная ракета "Дианы" прочертила дугу в черном небе, вспыхнула и, мягко раскачиваясь под своим крошечным парашютом, поплыла к пляжу. Он точно знал, где ее найти.

ДИАНА БРОСИЛАСЬ В распростертые объятия Хоука, как только увидела, что он приближается из-за песчаной дюны. С ним были еще двое мужчин, один был одет, как Алекс, в какой-то черный камуфляж, другой - в темный костюм с галстуком.

"Слава Богу, ты пришел, Алекс", - сказала она, явно расстроенная. "Я схожу с ума от беспокойства".

"Диана, все будет хорошо. Но нам нужно двигаться. Это мой друг из Вашингтона, Гарри Брок. Этот другой джентльмен - мой пилот, капитан Таннер Роуз. Таннер позаботится о том, чтобы ты благополучно добрался домой ".

"Домой?"

"Да. Я хочу, чтобы ты немедленно отправился туда. Капитан Роуз останется с тобой. Ничего не предпринимай и никуда не ходи, пока не получишь от меня весточку. Не бери трубку. Ты понимаешь?"

"Но, Алекс, я хочу-"

"Ты больше ничего не можешь сделать, Диана, поверь мне. Итак, мистер Брок и я отправляемся на тот остров. Мы скоро вернемся с вашим женихом и сэром Дэвидом. Боюсь, нам пора уходить. Таннер, возьми мою машину и проследи, чтобы леди Марс благополучно добралась домой, хорошо? Это маленький желтый Джолли на стоянке, ключи под сиденьем. Поехали, Гарри."

Хоук открыл дроссельную заслонку, и маленькая надувная лодка, задрав закругленный нос, полетела по темной воде. На юго-востоке теперь он мог видеть силуэты двух больших островов на фоне тусклой россыпи звезд вдоль горизонта. Тот, что справа, сильно укрепленный столетия назад, назывался Замковым островом. Слева было что-то не такое. Он направился к южной оконечности, где увидел причал и знакомый белый катер, пришвартованный.

Предположительно, Эмброуз и сэр Дэвид пошли туда, поскольку Диана в последний раз видела, как они направлялись в этом направлении.

Это заняло у них десять минут. В это время Хоук посвятил Брока в то немногое, что он знал о человеке по имени Кинг Коул и его растафарианском анклаве на острове Нонсач. Этот человек был достаточно крупной фигурой, чтобы привлечь внимание Управления по борьбе с наркотиками, и отсидел серьезный срок в тюремной системе США. Теперь он вернулся на Бермуды и проявил нездоровый интерес к приездам и отъездам Хоука. Сегодня вечером Хоук планировал выяснить, почему.

"Красное знамя спешит на помощь", - весело сказал Гарри, когда они замедлили ход, приближаясь к причалу.

"Наша первая операция, и, черт возьми, лучше бы она прошла успешно", - сказал Хоук, перекидывая автоматическое оружие SAW через плечо. "Я не могу представить, о чем думали эти двое, сходя на берег посреди ночи".

"Жаждешь экшена, Алекс. Они больше многого не видят ".

"Я полагаю, что это примерно так, Гарри".

По правде говоря, он гораздо больше беспокоился о двух пропавших мужчинах, чем показывал Диане. Эмброуз был опытным офицером полиции. Он прошел путь от уличного копа до рядового в Ярде и при этом повидал немало грубого катания на санках. Сэр Дэвид, с другой стороны, был старым моряком, плававшим в океане. Никто не сомневался в его храбрости или уме, но последние десять лет или около того он управлял письменным столом. Ни один из них уже не был молодым человеком, а Эмброуз все еще боролся с тяжелой травмой ноги.

Из того немногого, что он знал об Учениках, они были в лучшем случае отрывочными. Торговцам марихуаной платят за то, чтобы они следили за ним по какой-то неизвестной причине.

В худшем случае, они были разношерстной армией обкуренных убийц.

Ни на берегу, ни на причале никого не было видно. Хоук убрал газ и подвел шлюпку "призрак" к концу старого деревянного пирса. Он внимательно осмотрел остров, его глаза блуждали по темной бахроме растительности, спускающейся к белому песчаному пляжу. Там была деревня, полностью заросшая. Он выглядел заброшенным, но за одним из этих окон, увитых виноградом, запросто мог поджидать снайпер. Казалось, он вспомнил, что этот остров был домом для станции слежения НАСА пониженного радиуса действия в эпоху великих пилотируемых космических полетов.

Он услышал, как Гарри вставляет магазин в свою ПИЛУ, и поднял глаза. Они были в трех футах от гниющего деревянного причала. В воду спускалась лестница, и Брок привязал к ней пейнтера. Лестница выглядела достаточно прочной, чтобы выдержать их вес.

"Ты первый, Гарри", - тихо сказал Хоук. "Не забудьте подняться со среднего сиденья, выходя. Баланс."

"Господи, ты думаешь, я этого не знаю?"

"Просто уходи, Гарри".

Хоук в последний раз проверил свое оружие и через несколько мгновений последовал за ним вверх по лестнице. Первое, что он увидел, был Гарри Брок, уже на полпути к причалу, склонившийся над телом человека, который казался очень мертвым.

Хоук подбежал к Гарри и услышал сердитый плеск пены, доносящийся из-под воды под досками.

"Мертв?" Спросил Хоук, опускаясь на колени рядом с Броком.

"Да. Посмотри на воду, Алекс", - сказал Гарри.

Хоук сделал. Это была куча обезумевших акул.

"Посмотри на это", - сказал Брок, оттягивая манжету брюк мертвеца. "Один из этих зубастых ублюдков вынырнул прямо из воды и оторвал себе всю чертову ногу".

28

Мечущиеся акулы были в неистовстве от поедания, вся эта свежая кровь в воде текла из изуродованного, почти обескровленного тела наверху. Мертвец лежал лицом вниз, но Хоук уже довольно хорошо представлял, кто это был. Он достаточно хорошо знал этот запуск белых.

"Переверни его, Гарри".

Гарри просунул руки под труп и осторожно перевернул его на спину. Тело было почти полностью обескровлено, а серое лицо частично снесено выстрелом, но Хоук сразу узнал его.

"Его зовут Худу. Это его начало там, в прошлом ".

"Твой старый приятель?"

"Он работает на русского здесь, на Бермудах, по имени Корсаков. Каким-то образом Корсаков связан с этой ямайской компанией. Поехали."

Они быстро двинулись к пустынной деревне с низкими бетонными зданиями, с оружием наготове, рассредоточившись веером и высматривая любой намек на движение за черными и пустыми окнами. Они решили действовать одними жестами, и Гарри теперь дал понять Хоук, что он войдет в деревню первым, расчистив ее своей ПИЛОЙ, если потребуется. Хоук дал понять, что он понял. Гарри очистился бы; он последовал бы.

Не было необходимости очищать. Они беспрепятственно проникли в джунгли острова. Было тяжело идти с оружием впереди, их дула цеплялись за толстые лианы и подлесок, но Хоук решил, что именно этим путем, должно быть, путешествовали Конгрив и Трулав. Здесь джунгли уступили место своего рода тропинке, заросшей, но явно все еще хорошо используемой в качестве маршрута к причалу и обратно. Судя по разрушающимся цементным конструкциям, которые они видели, Хоук знал, что это то, что осталось от старой станции слежения НАСА, здания, заброшенные много лет назад. Но это были насосные станции, ангары технического обслуживания и другие второстепенные сооружения. Главное здание должно было находиться где-то в глубине интерьера.

Брок опустился на одно колено, и его рука взметнулась ладонью вверх. Хоук замер, тоже опустившись на колено, его ПИЛА сильно уперлась ему в плечо. Он мог слышать низкие голоса впереди. Сладкий запах гянджи висел в тихом ночном воздухе. Через несколько мгновений он и Гарри оба вытащили штурмовые ножи, прикрепленные чуть выше лодыжек, и снова двинулись на звук голосов.

Впереди была поляна и небольшой овраг, достаточно глубокий и широкий, чтобы через него был перекинут деревянный подвесной мост. Вход на мост охраняли двое мужчин, хотя охрана, возможно, было слишком сильным словом. Они сидели на земле, скрестив ноги, по обе стороны от узкого прохода на мост, с чем-то похожим на автоматическое оружие на коленях. Они передавали друг другу по толсто скрученному косяку взад и вперед, о чем-то шутили вполголоса.

Хоук подошел сзади к Гарри и прошептал ему на ухо: "Я налево, ты направо. Иди".

В одно мгновение, двигаясь быстро и бесшумно, они набросились на двух охранников, быстро повалив их на землю. Хоук немедленно вцепился в горло своего противника, проведя острым, как бритва, лезвием справа налево, почувствовав внезапную теплую струю, когда яремная вена мужчины была перерезана. Человека Гарри постигла похожая участь. Они оставили их там и бегом пересекли дико раскачивающийся веревочный мост, держа автоматы наготове.

Пробираясь через темные джунгли на противоположной стороне ущелья, они почувствовали, что тропа начинает подниматься. Растительность редела, был звездный свет, и Хоук был уверен, что они приближаются к поселению Учеников. Имело бы смысл только то, что основная станция слежения располагалась бы на самой высокой точке острова.

"Огни", - прошептал Гарри, и они остановились, присев бок о бок на краю широкой поляны, все еще скрытые густой листвой. "Там, на холме".

На склоне холма стояло ветхое двухэтажное бетонное строение, почти полностью скрытое густыми вьющимися лозами и разросшимися банановыми деревьями. Окна были занавешены, но из окон верхнего этажа лился бледный свет. Впереди арочный вход с приоткрытой дверью, из которой льется свет. На крыше, среди ржавых антенн и тарелок радаров ушедшей эпохи, в космической гонке, которую выиграли хорошие парни.

Это здание когда-то использовалось для наблюдения за траекториями гигантских ракет Atlas, с ревом проносящихся над головой всего через три минуты после того, как они покинули стартовую площадку на мысе Канаверал. Как пали могущественные. Теперь эти разлагающиеся руины были штаб-квартирой старого короля Коула, и он был не такой уж веселой старой душой. По крайней мере, Хоук поставил бы на это.

"Парень у двери", - прошептал Гарри, когда они присели в кустах. "Вооружен".

"Да".

"Нутром чую, " сказал Гарри, " Эмброуз и Трулав внутри этого здания".

"Я тоже чувствую, Гарри. Сиди тихо. Мы должны сделать это правильно с первого раза, иначе они могут пострадать ".

"При условии, что они все еще живы".

"Нас бы здесь не было, если бы мы этого не предполагали".

Хоук почувствовал старый приступ раздражения. Иногда Гарри слишком много говорил. В его личности был отрицательный оттенок, которым Хоук не восхищался. Тем не менее, он был хорошим бойцом в бою, его было чертовски трудно убить, и Хоук был рад, что он был с ним сегодня вечером.

Мужчина у двери, ссутулившись, сидел в кресле и курил сигарету. Винтовка свободно свисала с одной руки. Хоук увидел что-то знакомое: длинные дреды, спадающие на плечи, толстовку Селассие и тяжелые золотые цепи, обвитые вокруг шеи. И даже при слабом освещении виден блеск золота у его рта.

"Я знаю этого парня", - сказал Хоук, изучая фигуру через маленький монокуляр, висевший у него на шее.

"Кто он?"

"Называет себя князем Тьмы. Зовут Десмонд Коул. Он сын человека, который вторгался в мою личную жизнь, Сэмюэля Коула. Коул внутри этого здания ".

"Выстрел в голову", - сказал Гарри как ни в чем не бывало. Он прикрепил глушитель к своей ПИЛЕ и прикладывал глаз к прицелу ночного видения, готовясь всадить одну пулю в левое ухо Десмонда.

"Нет", - сказал Хоук, опуская ствол. "Мы используем Десмонда, чтобы добраться до отца. Мы разделимся, сделаем круг по лесу с обеих сторон здания, подойдем к нему сзади. На счет тридцать произведи какой-нибудь шум на своей стороне здания, заставь его подойти к тебе. Я сделаю остальное. Тридцать секунд. По моему сигналу. Готов, Гарри?"

"Рожденный готовым".

"Помни, мы хотим, чтобы этот персонаж был жив, Гарри. Уходи".

Они разделились, Гарри пошел налево, Хоук направо, каждый мужчина двигался быстро и бесшумно через густую растительность, которая окружала старое здание НАСА. Хоук увидел движение за занавесками в окне верхнего этажа. Кто-то отодвинул занавеску и несколько мгновений вглядывался в темноту, затем исчез. Из комнаты наверху доносилась музыка, громкое регги и какой-то хриплый смех. Хоук узнал звучащую песню. Джимми Клифф "Чем тяжелее они становятся".

Хоук быстро выбежал из-под прикрытия леса в сторону разрушающегося бетонного здания. Он сделал короткую паузу, взглянув на свои часы для дайвинга. Через пять секунд Гарри каким-то образом отвлек бы Десмонда. Он подошел к фасаду здания и выглянул из-за угла. Десмонд все еще сидел в своем кресле, опустив голову, и читал газету в желтом свете дверного проема.

Секунду спустя из-за другой стороны здания вылетел старый грязный футбольный мяч. Он подкатился и остановился примерно в пятнадцати футах от ног молодого Коула. Он посмотрел на это, бросил газету на землю, встал и пошел посмотреть, что, черт возьми, происходит.

"Кто это, блядь, со мной?" громко сказал он, все еще небрежно держа винтовку на боку. Не получив ответа, он пошел вперед, чтобы забрать мяч.

Вот тогда Хоук сделал свой ход. Он оказался за углом за спиной Десмонда прежде, чем растаман сделал три шага к мячу. Когда Десмонд встал, Хоук схватил большую пригоршню толстых спутанных дредов, дернул голову мужчины прямо назад и приставил плоскую сторону своего зазубренного штурмового клинка к его горлу, как раз под выпирающим адамовым яблоком.

"Это я трахаюсь с тобой, принц", - прошептал Хоук мужчине на ухо.

"Кто?"

"Меня зовут Хоук, помнишь меня? Мы с коллегой пришли сюда, чтобы убить тебя. Или собери наших друзей. Твой звонок. Кивни, если ты понимаешь, что у тебя есть два варианта, Десмонд."

Уроженец Ямайки издал горлом сдавленный звук и сказал: "Это не я, мон. Я не принц, Мон, это Десмонд, он мой бюстгальтер". Мой брат внутри дома. Меня зовут Клиффорд."

"Для меня ты очень похож на Десмонда".

"Мы близнецы, мон, клянусь, это де тру'т".

Хоук чувствовал, что это было. Было трудно убедительно лгать с ножом у твоего горла.

"Скажи одно слово, Клиффорд, издай хоть какой-нибудь звук, и ты покойник. Понимаешь меня?"

Клиффорду удалось утвердительно кивнуть, не перерезав себе горло. Его брат уже сказал ему, что этого Хоука следует воспринимать всерьез.

"Ладно, Клиффорд, расслабься. Сейчас мы все идем внутрь ".

Хоук оглянулся через плечо и увидел Гарри, направляющегося к открытому входу с оружием наготове.

"Твой отец внутри?" Наверху?" Хоук прошептал на ухо Клиффорду. "Кивни, да или нет".

Получив утвердительный ответ, Хоук сказал: "Я верю, что у старика есть компания. Два англичанина. Да?"

Он получил еще один утвердительный кивок.

"Превосходно. Пойдем посмотрим, как у них дела. Тебе лучше начать молиться, чтобы им не причинили вреда. Ты понимаешь меня?"

Он развернул мужчину и повел его ко входу, они вдвоем вошли в парадную дверь сразу за Гарри Броком.

Они вошли в большую квадратную комнату, заполненную диванами и пустым телевизором с большим экраном на одной стене. Комната была пуста, если не считать мусора, разбросанного по углам. Так, по-видимому, выглядела комната поменьше за ней, в которой доминировал большой стол для снукера, войлока давно не было, вероятно, он использовался для встреч и обедов. Голая лампочка, тускло освещенная, свисала над столом. Справа открытая лестница вела на второй этаж.

"Где все, Клиффорд? Шепот."

"Они в основном за пределами острова, это субботний вечер. Скорее всего, выпивал со шлюхой из Сканктауна в "Скибо Гриль"."

"Где твой отец?"

"Он поворачивает вверх. С заключенными. С моим лифчиком". Они устраивают вечеринку там, наверху ".

"Давай завалим эту вечеринку, хорошо?"

Они быстро поднялись по лестнице, Гарри первым с ПИЛОЙ наготове. Там был длинный коридор, жаркий, влажный и обалденный, ведущий в заднюю часть здания. Музыка теперь звучала громче, а также из комнаты, которую Хоук видел из леса, доносились звуки смеха. Сладкий запах марихуаны был почти невыносим. Жара внутри бетонного здания была невыносимой даже спустя несколько часов после захода солнца.

"Хорошо", - сказал Хоук. "Гарри, ты входишь в дверь первым, пригнись и покажи свое оружие, чтобы привлечь всеобщее внимание. Я буду прямо за тобой с двойником принца. Понял?"

"Понял, босс", - сказал Гарри, улыбаясь. Он любил эти вещи, жил ради этого. Это было написано у него на лице.

Облупившаяся деревянная дверь в коридор была закрыта. Из-за этого послышался смущенный рев, смех и звон бьющегося стекла. Хоук стоял позади Гарри, а Клиффорд все еще был обездвижен его клинком, и наблюдал, как правая нога Гарри наполовину пробила дверь, вдавливая ее внутрь. Гарри пригнулся и передернул затвор ПИЛЫ, позволив всем хорошенько заглянуть в ствол - зрелище, не рекомендованное для слабонервных. Оборванцы были ошеломлены, но остались сидеть на стульях в три ряда глубиной, которые образовывали кольцо в центре зала.

Хоук последовал за Гарри внутрь, оценив все это с первого взгляда. Температура внутри некрашеной комнаты из бетонных блоков, должно быть, превышала сто градусов по Фаренгейту. Запахи обильного пота, медной крови и пролитого рома ударили в него, как стена. В центре круга был пойман в ловушку петух, и мужчины, сидевшие вокруг, с большим удовольствием швыряли в птицу пустыми бутылками из-под рома, а петух визжал и хлопал крыльями. Птица была окровавлена, в нее несколько раз попали, а бетонный пол был покрыт размазанной кровью и битым стеклом. Груда пернатых трупов лежала у ног одного из участников.

Золотые улыбки мужчин застыли на их темных лицах, и эффект был поразительным. Некоторые из них все еще держали над головами полупустые бутылки с ромом, но опустили их, увидев мрачное выражение лица Хоука. И второе полуавтоматическое оружие, которое он держал в левой руке.

Хоук втолкнул Клиффорда внутрь перед собой и позволил всем хорошенько рассмотреть его. Гарри начал обыскивать парней с вечеринки в поисках оружия.

"Кто-нибудь вооружен, Гарри?" Хоук спросил. "Кроме бутылок рома, я имею в виду?"

"Пока чисто", - сказал Гарри, обходя круг, тщательно проверяя каждого на наличие оружия.

"Кто из вас, заядлых спортсменов, Кинг Коул?" - Спросил Хоук, хотя он уже догадался, что Сэмюэл Коул был тем, кто был в струящейся фиолетовой дашики и белоснежных дредах, доходивших ему до пояса. Его тучный живот был опоясан широким кожаным ремнем, а в ножнах болталось уродливое мачете. Позади него, на стене, огромный эфиопский флаг и старый плакат с изображением императора Хайле Селассие с поднятым кулаком, самого Льва Иудейского, неохотного отца движения Раста.

Старый король Коул поднялся со своего потрепанного трона, единственного мягкого кресла из всех. Он пнул несколько петушиных трупов со своего пути и сделал шаг вперед.

"Яхве - Господь, и я его царь", - сказал он в стиле Раста. "Вы пришли в поисках своих друзей, лорд Хоук?"

"У меня есть. Где они?"

Король Коул наклонил голову влево, к закрытой двери в дальней стене.

Хоук вдавил ЛЕЗВИЕ ПИЛЫ глубоко в живот короля Коула.

"Твои ученики преследуют меня по всему этому чертову острову, Коул. Скажи мне, почему."

"Кто-нибудь, заплатите мне хорошие деньги, мон. Зачем еще ты что-то делаешь?"

"Кто тебе платит?"

"Я забыл".

"Дай угадаю. Корсаков?"

"Говорю вам, он убивает меня".

"Ты не скажешь мне, я убью тебя", - сказал Хоук, используя дуло автомата, чтобы толкнуть мужчину обратно в кресло.

Из-за облупленной двери донесся громкий крик боли. Хоук мгновенно узнал голос. Это был Эмброуз Конгрив.

"Гарри, пригляди за этими джентльменами минутку", - сказал Хоук, отворачиваясь от Коула. Он быстро пересек комнату, повернул ручку и распахнул дверь. Он повернул голову и заглянул внутрь. Затем он оглянулся через плечо, глядя на Брока.

Он не улыбался.

"Они оба живы", - сказал он.

29

Два англичанина были связаны спина к спине, каждый сидел выпрямившись на деревянном стуле с прямой спинкой. На беглый взгляд, оба, казалось, были избиты по голове и лицу. Из носа и рта сэра Дэвида потекла струйка крови. Десмонд, принц Тьмы, стоял перед Эмброузом с длинным железным прутом в руке. Не обращая внимания на внезапное появление Хоука, он отвел его назад и ударил Конгрива по голени его раненой ноги. Детектив закричал в агонии, его тело откинулось назад на стуле, лицо исказилось от боли.

Взрывной грохот автоматического оружия SAW был оглушительным в маленькой комнате. Все взгляды устремились на Хоука, у которого на бедре висело уродливое черное оружие. Он нажал на спусковой крючок и выпустил еще одну очередь в стену прямо над головой Десмонда, осыпав его кусками штукатурки.

"Какого хрена, мон?"

"Брось удочку, принц", - спокойно сказал Хоук. "Сейчас".

"Однажды ты проявил неуважение к моей семье. Один раз - это все, что у тебя есть ". Он снова поднял планку.

"Опусти удочку. Если ты этого не сделаешь, я убью тебя на месте ".

Десмонд повернулся и свирепо посмотрел, почему-то воображая, что может заставить Хоука отвести взгляд.

"Брось это, - сказал Хоук, - или умри. Итак."

"Я брошу удочку, мон. Но ты должен бросить оружие. Тогда мы увидим, кто такой де мэн. Без оружия."

Глаза Десмонда горели красным, но Хоук не был уверен, был ли это ром или гнев, подпитывающий его ярость. Он мог бы убить человека, застрелить его сейчас и покончить с этим. Но что-то более глубокое, более примитивное в мозгу Хоука остановило его от нажатия на спусковой крючок. Он хотел причинить боль человеку, который причинил боль его другу. Он хотел причинить ему боль голыми руками. Это было больше, чем желание, понял он, глядя в эти кроваво-красные глаза.

Это было необходимо.

Хоук с ранней юности, не часто, но достаточно часто, обнаруживал, что его привлекает дикая свобода кулачного боя: насмешки, сдерживание друзей, выяснение отношений, ярость противника. Он нашел в сражениях захватывающую непредсказуемость, доступную ему больше нигде. Только когда в ход пошли кулаки, он обнаружил свое спонтанное, решительное "я" - свое истинное "я", как ему нравилось думать.

Он улыбнулся Десмонду и сказал: "Ты не хочешь драться со мной, принц. Я далеко не в вашей лиге ".

"Это так, мон? Ты имеешь в виду, потому что ты такой старый? Слишком стар, чтобы сражаться как мужчина?"

"Просто положи стержень на пол. Тогда я положу свой пистолет на пол. Понятно?"

"У тебя два пистолета, друг. Пистолет тоже."

Хоук положил ПИЛУ и 9-миллиметровый пистолет на цементный пол, не сводя глаз с Десмонда. Затем он вытащил свой штурмовой нож из ножен и швырнул его на пол.

"Гарри?" Хоук позвал.

"Прямо здесь, босс".

"Я складываю свое оружие здесь. Держи свой наготове, пока я не закончу с этим парнем. Стреляйте в любого, кто ведет себя недружелюбно ".

"У тебя получилось".

"Итак", - сказал Десмонд, с лязгом опуская железный прут на пол. "Может быть, в тебе все еще осталось немного борьбы, старина".

"Гарри", - снова позвал Хоук через плечо. "Мне понадобится ваша помощь. мистер Коул, присутствующий здесь, вызвал меня на дуэль. Я согласился. Ты позовешь этих парней, чтобы они освободили место и согласились судить?"

"Ты понял, босс. Дай мне только избавиться от этих гребаных мертвых цыплят, и я приготовлю миленькое колечко ".

"Развяжи моих друзей, Десмонд", - сказал Хоук, расстегивая комбинезон и выходя из него. Под одеждой на нем были только выцветшая футболка королевского военно-морского флота и пара боксерских трусов, которые теперь вдруг стали дико уместны.

Он жестом пригласил Десмонда войти и помог Эмброузу и сэру Дэвиду подняться на ноги. Его сердце было разбито, когда он увидел, что Конгрив снова не в состоянии стоять на ногах. Сэр Дэвид обнял его одной рукой и усадил обратно в кресло. Эмброуз смертельно побледнел, и на его лбу выступили капли пота. Сэр Дэвид казался достаточно здоровым и потирал предплечья, где их обожгли веревки.

"С вами все в порядке, констебль?" Хоук спросил своего друга. "Скажи мне, если это не так. Я возьму свой пистолет, и мы с Броком прямо сейчас отвезем тебя в больницу ".

"Я выживу", - сказал Конгрив сквозь стиснутые зубы. "Но послушай, Алекс. Ты же на самом деле не собираешься драться с этим человеком, не так ли?" - прошептал он. "Он утверждает, что он олимпийский чемпион".

"Конечно, я собираюсь сразиться с этим ублюдком. После того, что он с тобой сделал? Это дело чести, дуэльный кодекс. Вы, конечно, помните эту прекрасную старую традицию, констебль? В эти дни осталось очень мало людей. Сэр Дэвид, немного воды для старшего инспектора было бы полезно."

"Ром!" - торопливо сказал Конгрив. "Ради бога, Ром! А потом давайте продолжим. Я годами не видел хорошей драки на кулаках!"

"Конечно", - ответил Трулов, протягивая Конгриву полупустую бутылку рома.

Хоук сказал: "Возможно, вы также захотите засунуть мой девятимиллиметровый пистолет себе за пояс на некоторое время, сэр Дэвид. И, Эмброуз, держи мою ПИЛУ под рукой, если сможешь. Там все может стать пикантным ".

"Хорошая идея", - сказал Трулов, наклоняясь, чтобы поднять оружие с пола, и передавая Конгриву ПИЛУ.

Хоук оставил их и прошел в соседнюю комнату. Десмонд позировал в центре ринга, образованного рядами деревянных стульев и сидящими на них ямайцами, все они теперь безудержно смеялись, чокались бутылками с ромом, чувствуя еще больший запах крови. Король Коул царственно откинулся в своем мягком кресле, предвкушая зрелище, как его некогда знаменитый сын унижает белого человека.

Хоук вышел на ринг, стягивая футболку через голову. Он использовал его, чтобы стереть зелено-черную камуфляжную смазку со своего лица, затем отбросил рубашку в сторону. Десмонд танцевал на разбитом и окровавленном стекле, раздетый до пары потрепанных спортивных шорт.

В комнате было душно и невыносимо жарко. Двое мужчин на ринге уже были мокрыми от пота, хотя бой даже не начался.

Небольшая толпа ревом поддержала своего национального героя, два бойца выпрямились и начали кружить друг вокруг друга. Десмонд, левша, быстро провел несколько финтов левой, чтобы проверить, обращает ли Хоук внимание. Он определенно был. Хоук попятился, быстро заморгал глазами и попытался собраться с мыслями. Он довольно много боксировал на флоте, с некоторым успехом. Но он никогда раньше не был перед левшой.

Хоук двигался справа от него. Он немедленно получил прямой удар левой рукой в челюсть, за которым мгновенно последовал жестокий хук правой, который нанес сильный удар, отбросив его назад на пятки.

Первая кровь. Хоук чувствовал вкус этого, кровь заливала его рот. Он вспомнил достаточно, чтобы быстро проглотить это, как его учили, когда на него снизошло что-то вроде туннельного зрения и глухоты. Его гнев из-за того, что этот человек сделал с Эмброузом, усилился и перерос в своего рода экстаз. Он не был великим боксером. Но он был физически безрассудным, способным на неограниченное насилие, он был сильным, и у него была мотивация.

У него был шанс.

Хоук улыбнулся своему противнику, отряхиваясь, пытаясь избавиться от карусели мультяшных канареек, которые, как он видел, кружились у него в голове.

"Меня никогда раньше так сильно не били", - сказал Хоук и ухмыльнулся. "Это будет интереснее, чем я думал".

"Я просто разогреваюсь, старина".

"Кажется, твое запястье хорошо зажило", - сказал Хоук, пытаясь снова заставить ноги двигаться. Он надеялся, что поврежденное запястье все еще может быть проблемой для его противника. Рассчитывал на это.

"Это было запястье Клиффорда, которое ты сломал, мон", - сказал Десмонд, сильно тыча. "Не мой".

"Назвался Десмондом в тот день, когда я сломал ему запястье на Дороге племени".

"Клифф всегда говорит такое дерьмо по всему городу, мон. Говорят, он Десмонд. Скажи, что он получает больше пизды, когда называет себя мной ".

Хоук держал кулаки у лица в защитной позе, все еще ошеломленный меткой, отчаянно пытаясь восстановить самообладание. Он знал, что должен был быстро вернуться в бой. Из-за молниеносной скорости и мощи Десмонда Хоук не мог позволить себе попасть еще одним выстрелом.

Он двигался влево и вправо, оттягивая время и размышляя. Небольшой походный бокс, которым он занимался во время первой войны в Персидском заливе, похоже, не очень помог ему сейчас. Но один совет продолжал возвращаться к нему. Что, черт возьми, это было?

Когда вы сталкиваетесь с левшой, мистер Хоук, всегда ведите правой рукой и наносите левый хук позади нее.

Да, так оно и было.

Хоук подошел к мужчине и нанес два предписанных удара, используя все, что у него было. Он сразу увидел, что расшатал несколько блестящих золотых зубов во рту Десмонда. Но Десмонд стряхнул это с себя и усмехнулся.

Ямайцы вскочили на ноги, подбадривая своего парня ругательствами и выкриками, улюлюканьем и улюлюканьем.

Десмонд продолжал танцевать, вытирая кровь со рта тыльной стороной кулака. "Это все? Это все, на что ты способен, старина? Давай. Покажи мне что-нибудь. Покажи мне, на что ты способен, белый мон".

Хоук понял, что он только что сделал этому парню два своих лучших выстрела и что они его почти не задели.

Драка продолжалась.

Хоук обошел Десмонда. Ямайец стоял на своем, наблюдая и ожидая, с широкой ухмылкой на его блестящем черном лице. Хоук подпрыгивал и раскачивался. Десмонд начал наносить несколько жестоких ударов правой. Один из них попал в цель, попав Хоук над левым глазом. От удара открылся порез, который мгновенно начал кровоточить, залив левый глаз Хоука кровью.

"Дедушка, один глаз закрыт, теперь я собираюсь закрыть другой. Ты готов? Приготовьтесь!"

Десмонд начал дико наносить удары, пританцовывая вокруг полуослепленного Хоука, выкрикивая оскорбления и громко смеясь, когда удары Хоука проходили мимо. Толпа снова вскочила на ноги, теперь уже вовсю, почуяв кровь англичанина.

Хоук знал, что у него серьезные проблемы. Его выстрелы в голову не достигли цели. Руки парня двигались молниеносно, и Хоук уже почти ничего не видел. Его разум лихорадочно соображал, ища что-нибудь полезное, что он мог бы извлечь из своей короткой карьеры боксера. Фраза, которую его тренер обычно вдалбливал в них всех на тренировках, начала обретать форму в его голове, а затем внезапно у него появилась она.

Убейте тело, голова умрет.

Он шагнул к мужчине и ударил внезапно, злобно и без предупреждения. Он нанес два свирепых левых хука, безжалостно, один в печень Десмонда, другой в ребра.

Он увидел, как сильно удивленный Десмонд выплюнул кровь из двух снимков тела. Ямайец мудро защищал свою печень, плотно прижимая локти. Но Хоук увидел небольшую брешь и нанес сильный удар. И теперь кровь, несомненно, бурлила в теле его противника. Десмонд закашлялся, извергая огромную струю летящей крови.

Хоук сделал шаг назад и опустил прямую правую руку прямо на подбородок Десмонда. Удар ошеломил ямайца, отбросил его назад, руки взметнулись вверх, и он почти упал. Двое старикашек вскочили со своих мест и схватили Десмонда за локти, удерживая его на ногах, один из них прошипел ему в ухо: "Дес, ты собираешься позволить этому старому белому ублюдку с леденцовой задницей надрать тебе задницу? Нет, ты не такой, парень! Давай, сейчас, сражайся! Ты ямайец, сынок, ты чемпион!"

Десмонд снова вступил в бой. Его глаза двигались по кругу, и Хоук мог видеть, что он заставляет их сфокусироваться.

"Сынок, с тебя хватит?" Сказал Хоук, продолжая двигаться. Теперь у него выровнялось дыхание, он чувствовал себя хорошо, в нем начала расти жажда крови.

"Только начинаешь выводить меня из себя, мон. Это все, что ты будешь делать ".

Хоук увидел вспышку гнева в глазах парня и понял, что у него есть небольшой шанс выиграть это. Разозлите их, вот как вы выигрываете бои.

Внезапно парень бросился на него, как ветряная мельница, обрушив шквал диких ударов. Хоук поднял руки, ловя удары на свои предплечья. Краем глаза он увидел настоящий удар, нанесенный снизу. Хук справа от хеймейкера. Он приближался быстро и выглядел так, как будто мог опрокинуть высокое здание.

Но Хоук увернулся от этого удара и парировал еще одной парой смертельных левых хуков по ребрам парня. Он услышал громкий треск, его услышала вся комната, и почувствовал, как у мужчины под его кулаком сломалась кость. Десмонд перестал дышать, но Хоук остался прямо на нем и провел быструю комбинацию из четырех ударов ему в лицо, бам-бам, бам-бам.

Хоук отступил назад. Один из его ударов пришелся Десмонду над правым глазом, который теперь сильно кровоточил, и струйки крови вылетали из обеих ноздрей.

Хоук смутно осознавал, что Гарри Брок ходит по рингу, раздумывая, вмешаться или нет и остановить бой. Но Гарри колебался. Он мог чувствовать, что Хоук, должно быть, видит, что в парне осталась какая-то борьба. Хоук явно не собирался отступать. Он хотел нанести последний удар.

"Ты хочешь, чтобы я это прекратил?" Брок спросил Хоука.

"Он причинил боль моему другу. Око за око, кость за кость", - сказал Хоук уголком рта, его глаза были сосредоточены только на своей цели. Он хотел большего.

Хоук завелся и нанес сильный удар правой в челюсть. Ямайец со сломанной челюстью, сложенный гармошкой, рушится на грязный пол, усыпанный битым стеклом и куриной кровью, добавляя в смесь немного своей собственной.

Хоук попятился, увидел Гарри Брока, склонившегося над бессознательным телом Десмонда. Гарри сосчитал Десмонду до десяти, предоставив ему все шансы встать на ноги.

"... Десять!" Все было кончено.

Брок развернулся и схватил правое запястье Хоука, победно вскинув руку в воздух.

Ямайцы пришли в неистовство, некоторые из них вскочили со своих стульев, чтобы подбодрить победоносного Хоука. Им было все равно, кто победит; это был адский бой. Рухнув в кресло у стены, Конгрив поднял кулак в воздух, приветствуя победу. Сэр Дэвид даже вышел на ринг, ударив своего противника по спине, выкрикивая в ухо Хоуку слова, которые тот не мог расслышать, потому что кровь так сильно стучала у него в голове.

Хоук увидел поверженного ямайца на полу, его руки были раскинуты, как будто кто-то отбросил его. Теперь он зашевелился, веки затрепетали, открылись, губы зашевелились, и он подошел, чтобы сказать пару слов. Отец Десмонда, который ухаживал за своим сыном, с отвращением отвернулся. Хоук взял его за руку и развернул к себе.

"Я больше не хочу видеть вашу команду у себя на хвосте. Ты понимаешь меня? Что произойдет, если я это сделаю?"

Коул утвердительно кивнул и ушел, побежденный.

Затем Хоук склонился над мальчиком и заглянул в его налитые кровью глаза. Он говорил тихо, достаточно громко, чтобы его мог слышать только мальчик.

"Дело не в возрасте, сынок, дело в желании. У тебя это было однажды, и ты это потерял. Может быть, тебе стоит хорошенько подумать о том, чтобы попытаться вернуть это ".

"СПАСИБО ТЕБЕ, Алекс ", - сказал Конгрив, когда они вышли на улицу в прохладный ночной воздух. "Еще несколько ударов монтировкой по заднице, и, боюсь, я бы полностью вышел из строя. Как бы то ни было, я думаю, мне понадобится помощь, чтобы вернуться на лодку."

Трое англичан и Гарри Брок покинули здание, полное пьяных ямайцев, и пробирались через темный подлесок к морю. Трулов и Хоук держали Конгрива между собой, поддерживая его вес, пока они пробирались по каменистой земле. Гарри был сзади, прикрывая их отступление с помощью ПИЛЫ.

"У вас все в порядке с управлением, сэр?" Хоук спросил сэра Дэвида. Он немного пыхтел, Конгрив в эти дни не выступал в полулегком весе.

"Действительно, я думаю, что да", - сказал Си. "Зубов нет, только разбитая губа. Мы с Эмброузом оба в гораздо лучшей форме, чем тот парень, которого ты оставил там, на полу. Или тот парень, что лежит лицом вниз на скамье подсудимых. Ты видел его, Алекс? Я, конечно, потребовал для него медицинской помощи. Не то чтобы это было так уж правдоподобно ".

"Он мертв", - сказал Хоук. "Человек по имени Худу".

"Ты знаешь жертву, Алекс?" Спросил Си.

"Да, сэр. Во всяком случае, я знаю, кто он такой. У вас есть какие-нибудь идеи, что он делал здесь посреди ночи?"

"Да, это так", - сказал Конгрив сквозь боль, говоря медленно и учащенно дыша. "Он поставлял оружие этим парням. Русские пулеметы, теперь спрятанные в запертой комнате в подвале. По-видимому, были некоторые разногласия по поводу вознаграждения, насколько мы можем предположить."

"До того, как нас обнаружили, мы прятались под причалом, когда разгружали оружие", - сказал Си. "Конечно, мы не могли понять многого из того, что говорилось, - даже Эмброуз не говорит на этом особом ямайском диалекте раста, - но мы услышали имя. Человек, который может быть тем, кто продает им это оружие ".

"Кто?" Хоук спросил. "Какое имя?"

"Парень по имени Корсаков", - сказал Эмброуз. "Русский. Живет где-то здесь, на Бермудах. Когда-нибудь слышал о нем?"

"Название наводит на размышления", - сказал Хоук. "Я думаю, это тот, кто заставил Растас следить за мной".

"Почему?"

"Понятия не имею, но я намерен выяснить".

"Алекс? Я думаю, вам лучше на минутку опустить меня ", - сказал Конгрив. "У меня немного кружится голова".

Трулов и Хоук осторожно опустили своего друга так, что он оказался сидящим на мягком пучке травы, прислонившись спиной к гладкой красной коре дерева гумбо лимбо.

"Вы сможете спуститься обратно с холма к шлюпке, констебль?" Спросил Алекс своего старейшего друга, опускаясь на колени рядом с ним.

"Я думаю, если я просто отдохну минутку, да. Должно сойти. Знаешь, это немного - болезненно."

"Дыши глубоко. Постарайся расслабиться. Мы доставим вас к врачу как можно быстрее ". Хоук обвязал рану на ноге Конгрива своей рубашкой, туго затянув ее. Казалось, что кровоток прекратился. После и без того долгого и трудного восстановления эта свежая травма стала серьезной неудачей для его старого друга.

"Кровавые врачи. Я думал, что с ними покончено ".

"Кто-нибудь чувствует запах дыма?" Спросил Брок, втягивая носом воздух.

"Я верю", - сказал Трулав. "Где-нибудь пожар. Откуда идет дым?"

"Внизу, у воды, - сказал Хоук, - где вы оставили ялик на якоре. Нам лучше поторопиться. Эмброуз?"

Конгрив кивнул головой. Сэр Дэвид и Гарри Брок поставили Эмброуза на ноги и начали спускаться по крутой тропинке, Хоук шел впереди.

"Мы с Гарри можем позаботиться об Эмброузе. Ты продолжай, Алекс", - сказал Си. "Убедитесь, что нас больше не ожидают неприятные сюрпризы".

Хоук помчался вниз по крутой тропинке и первым добрался до поляны и маленькой бухточки, где Диана оставила свою лодку на якоре.

Он был первым, кто увидел Свэгмана.

Она плыла по течению и горела.

Это выглядело как похороны викингов. Кто-то освободил корабль, поджег его и подрезал паруса, чтобы унести его прочь.

"Свэгман" был уже далеко за линией рифа, несся прямо по ветру, все его сверкающие паруса развевались, каждый из них ярко горел. Корабль освещал ночное небо, охваченный пламенем от носа до кормы, оранжевые и красные языки пламени лизали окна его каюты и взбирались на грот-мачту, а его грот-мачта почти полностью сгорела, отваливаясь пылающими клочьями, когда он отплывал, охваченный пламенем, к черному горизонту.

"Боже милостивый", - сказал Конгрив, и трое мужчин внезапно оказались рядом с ним.

"Да", - сказал Хоук. "Боюсь, мы мало что можем сейчас сделать".

"Ринг", - сказал Конгрив, вся жизнь, вся борьба ушли из его голоса.

"Что?"

"Обручальное кольцо Дианы. Д Безупречен. Ты сказал мне спрятать это в надежном месте, пока я не буду готов подарить это ей. Я завернул это в один из своих носовых платков и убрал в носовой отсек якорного отсека. Небольшое углубление в носовой части."

"Это бриллиант. Мы купим ей другой ".

"Это принадлежало моей матери, Алекс. Это все, что у меня есть от нее ".

"Тогда мы это найдем".

"Ты уверен?"

"Конечно, я уверен", - сказал Хоук и успокаивающе положил руку на плечо своего друга. "Мы посадим тебя в шлюпку и отвезем обратно в аэропорт. Ты отправишься прямиком в больницу, а потом я отвезу тебя домой, и мы распьем бутылку рома. Звучит неплохо?"

"Это так, Алекс", - сказал он, и его глаза наполнились слезами, когда он смотрел, как красивый старый "Свэгмен", объятый пламенем, уплывает к далекому горизонту.

"Незаслуженная судьба для прекрасной старой лодки", - сказал Хоук, не сводя с нее глаз. "Диана будет опустошена", - добавил Конгрив. "Свэгмен сгорит до ватерлинии, а затем навсегда ускользнет под волны".

А драгоценный бриллиант его матери стал бы просто еще одной безделушкой среди бесчисленных драгоценностей, разбросанных по песчаному дну под бирюзовым морем.

30

"Пэлхам?" - Сказала Анастасия, когда потертая кедровая дверь открылась внутрь, открывая мужчину с приятным лицом, довольно элегантно одетого в белый смокинг и черный галстук-бабочку. У него была челка мягких белых волос и светло-голубые глаза, и он держался очень прямо. У него действительно была самая очаровательная улыбка. Это был "партнер" Хоука? Ему должно было быть восемьдесят, если он был днем. Вначале ей было чрезвычайно любопытно узнать о соседе Хоука по комнате. Теперь, основываясь на недавних событиях, она обнаружила, что ей гораздо больше, чем просто любопытно.

"Я Азия Корсакова. Как поживаете?"

"Действительно, очень хорошо, мадам. Ты не зайдешь?"

Приглашение от Teakettle Cottage, удивительно выгравированное на плотной открытке кремового цвета от Смитсона с Бонд-стрит, хорошего лондонского продавца канцелярских товаров, прибыло с ее почтой вчера. Ее красивая пляжная задница выгравировала его канцелярские принадлежности в Smythson's? Там было написано "Ужин в восемь". Она знала, что пришла немного раньше, но не была уверена, что сможет найти дорогу в лабиринте песчаных дорожек, которые вились через заросшие банановые рощи. Она знала, что один из них в конечном итоге приведет в Чайный коттедж, но который? И вот она была у его двери без четверти час.

"Возможно, ты захочешь сохранить свою обертку", - сказал Пелхэм. "Вы будете ужинать на свежем воздухе, и сегодня вечером на террасе немного прохладно".

"Спасибо, я так и сделаю".

Она последовала за ним в большую круглую комнату с высокими потолками и красивыми старыми балками, поддерживающими куполообразную крышу. Пылающий огонь в камине прогонял сырую прохладу из комнаты. Вид на океан и небо за террасой был прекрасен в вечернем свете. Солнце село за бирюзовое море, оставив на сцене фон из ярких розовых и кораллов.

"Могу я предложить вам что-нибудь выпить, мэм? Может быть, коктейль? Меня обвинили в создании подлого, мрачного и бурного, если можно так выразиться."

"Прелестно. Но я буду водку с тоником. Со льдом, пожалуйста."

Пелхэм кивнул и зашел за изогнутую стойку из обезьяньего дерева. Там было два крепких бамбуковых табурета, и она взгромоздилась на один, пока он готовил ей напиток.

"Тогда тебе ломтик лайма?" Спросил Пелхэм, наблюдая за ней краем глаза.

"Почему нет? Итак. Сколько человек вы двое ожидаете сегодня вечером?"

"Прошу прощения, мэм?"

"Сколько еще гостей на ужин?"

"Только вы, мадам".

"Только я?"

"Да, мадам".

"Ну что ж. Я думал, это должно было быть больше похоже на вечеринку ".

"Я не сомневаюсь, что это будет, мадам".

"А. Ну что ж, тогда."

"Вот, пожалуйста, прекрасная водка с тоником. Я надеюсь, что это окажется удовлетворительным ".

Пелхэм молча занимался своей миксологией, пока она потягивала свой напиток, убирала посуду, нарезала еще несколько лаймов, достала красивый старый шейкер sterling для коктейлей, наполнила его колотым льдом, черным ромом и имбирным пивом.

"Интересные снимки", - сказала Азия, наклоняясь вперед, чтобы внимательнее рассмотреть конкретную фотографию. На обитой рафией стене рядом с баром висело множество откровенных снимков в черно-белых рамках. Старые фотографии, в основном американских и английских кинозвезд, были выцветшими и в пятнах от воды и выглядели так, как будто они висели прямо там, где были в течение столетий.

"Эррол Флинн, не так ли это?"

"Да, мэм. В основном, все бывшие жильцы и гости коттеджа. Как я понимаю, предмет множества сплетен."

"Я обожаю сплетни", - сказала она и допила остатки своего напитка. Она подвинула к нему пустой стакан. "Что-нибудь из хорошего осталось?"

"Очень приятно", - сказал Пелхэм, потянувшись за "Столичной". Впервые он обратил внимание на ее длинные красные ногти. Он остро осознавал, что она была необычайно красивой женщиной, потрясающе обладавшей тем, что в его время называли животным магнетизмом. Внезапно многое из недавнего поведения его светлости попало в более четкое поле зрения.

"Пелхэм, могу я задать довольно личный вопрос?"

"Я стараюсь быть откровенным по любому вопросу, мадам".

"Как долго вы двое были - вместе. Я имею в виду тебя и Алекса."

"Вместе?" - сказал он, по-видимому, удивленный ее выбором слов.

"Да. Вместе. Я имею в виду, как долго вы с Алексом были ... близки? Мне просто любопытно, как долго продлятся ваши ... отношения. Продолжительность. Грубо говоря, конечно."

"Ну, я могу быть очень точен насчет этого. Наступит 24 декабря, ровно в семь часов вечера, исполнится тридцать три года с точностью до минуты, мадам."

Она отставила свой напиток, немного водки выплеснулось через край стакана.

"Тридцать три года? Это то, что ты сказал?"

"Именно. Я присутствовал при его рождении. Он родился дома. Видите ли, у его матери были довольно трудные времена, и врачи потребовали, чтобы я ...

"Его рождение?"

"Да, мадам. Как летит время. Трудно поверить, что его светлости исполнится тридцать три всего через...

"Его что?"

"Прошу прощения?"

"Прости. Как ты его только что назвал. Его зовут Алекс. Мне показалось, я слышал, как вы использовали фразу "его светлость"?"

"Да, мэм".

"Очаровательно. Шутка между вами двумя?"

"Прошу прощения, мадам? Шутка?"

"Я имею в виду, одно из ваших любимых имен друг для друга. Я знаю, что пары делают это после нескольких лет совместной жизни ".

"Пары? Я понятия не имею, о чем вы говорите, мадам. Я не хочу быть грубым, но я должен сказать, что этот разговор - "

"Ты же не хочешь сказать, что у него титул?"

"Действительно, мадам".

"Мой прекрасный пляжный мальчик на самом деле лорд Хоук?"

"Он действительно лорд Хоук. Я не удивлен, что вы не знали об этом. Он предпочитает не использовать название. Если мне позволено быть таким смелым, я советую вам воздержаться от использования этого самостоятельно, мадам. Я сам абсолютно настаиваю на такой форме обращения, только потому, что считаю это уместным для человека моего положения ".

"И в чем, если можно так выразиться, заключается ваша профессия, Пелхэм?"

"Я на службе, мэм. Я должен был думать, что, по крайней мере, это было бы несколько очевидно. Я был на службе у семьи Хоук большую часть своих восьмидесяти четырех лет. Как, осмелюсь предположить, были мой отец до меня и его отец до него ".

"На службе. Ты имеешь в виду дворецкого?"

"Гораздо больше, чем это, мадам, но я полагаю, что этого названия будет достаточно".

"Так вы не ... соседи по комнате? Партнеры?"

"Соседи по комнате"? Сказал Пелхэм, почти подавившись этим словом. Его накрахмаленный воротничок внезапно показался слишком тесным, и действительно, его лицо приобрело поразительный оттенок красного.

"С тобой все в порядке?" Спросила Азия, опасаясь, что он может страдать от коронарного приступа или чего похуже. Она поспешно налила ему стакан воды.

Призвав на помощь все свое достоинство и едва сохранив изысканный налет благородства, Пелхэм смог прохрипеть сдавленным голосом: "Вряд ли соседи по комнате, мадам".

В этот момент в комнату вошел Александр Хоук. Он был голым, если не считать маленького полотенца, ненадежно обернутого вокруг талии. Его тело и темные волосы были все еще влажными после недавнего душа, и он носил кремово-белую бороду с кремом для бритья. В его руке была старомодная опасная бритва с ручкой из слоновой кости.

"О, ужасно сожалею. Я понятия не имел, что ты приехала, " сказал он, взглянув на Анастасию. Его взгляд переместился на Пелхэма, который казался немного взволнованным и дрожащими руками опрокидывал в себя бокал с водой или, возможно, что-то покрепче.

"Полностью моя вина", - сказала Анастасия, поворачивая к нему свой стул. "Я думал, что заблужусь, разыскивая тебя, поэтому приехал слишком рано. Мы с Пелхэмом прекрасно проводили время ".

Хоук и Анастасия несколько долгих мгновений смотрели друг на друга, ни один из них не хотел или не мог говорить. Наконец, лицо Хоука расплылось в широкой улыбке.

"Ах, Хорошо. Хорошо, что у вас двоих есть время поболтать. Немного узнаем друг друга. Что ж. Идеальный. Я скоро подойду к вам. Пелхэм, у тебя там не назревает чего-нибудь с моим именем, не так ли?"

"Действительно, милорд", - пискнул Пелхэм.

Пелхэм вышел из-за стойки с матовым серебряным стаканчиком джулепа на серебряном подносе. Хоук взял его и улыбнулся Азии. "Мой "костюмер", понимаете. Я всегда выпиваю немного коктейля, когда переодеваюсь к ужину ".

"Хорошая идея", - сказала она, улыбаясь. "Обнадеживает то, что ты еще не закончил одеваться".

Хоук посмотрел на нее, затем опустил взгляд на свое полотенце, казалось, на мгновение исчерпав свой дар ведения диалога.

"Что ж, тогда я оставляю вас наедине с этим. Дай мне минут десять или около того. Кстати, ты потрясающе выглядишь в красном."

Она кивнула и смотрела, как он исчезает в коридоре, который, как она предполагала, вел в его спальню. Когда она снова перевела взгляд на Пелхэма, ее глаза были мягче, чем раньше.

"С тобой все в порядке?" спросил он ее после нескольких минут молчания.

Она посмотрела на него, ее глаза сияли.

"В этом большом мужчине ужасно много от маленького мальчика".

"Вы очень проницательны, мадам Корсакова".

"Боюсь, грустный маленький мальчик. Каким он был, Пелхэм? В детстве? Он был очень грустным маленьким мальчиком?"

"Его детство? Грустно? Действительно, я полагаю, что в нем было что-то от этого, как и у всех ".

"Было бы ужасно нескромно с вашей стороны говорить о нем? В конце концов, ты меня едва знаешь".

"Думаю, я знаю вас достаточно хорошо, мадам. По крайней мере, в том, что касается его самого. У нас действительно есть несколько минут до его возвращения ".

"Расскажи мне историю, Пелхэм", - попросила Анастасия, наклоняясь вперед и подпирая подбородок руками. "О маленьком мальчике, которого ты знал". Пелхэм впервые заметил, что в ее зеленых глазах, сияющих и влажных, была блестящая глубина.

Лишь с некоторым трудом он сам избежал попадания в них.

"Не перейти ли нам на террасу?" - спросила она. "Свежий бриз с океана прекрасен".

"ЛОРД ХОУК РОДИЛСЯ здоровым и шумным, как цирк с тремя рингами, в канун Рождества около семи часов вечера. Он родился у несколько рассеянного отца, кадрового военного, и любящей матери в зеленом уголке Сассекса ", - тихо сказал Пелхэм. Анастасия откинулась на спинку мягкого льняного дивана и вставила одну из своих тонких красных сигарет в резной мундштук из черного дерева. Пелхэм пододвинул стул и наклонился вперед, чтобы прикурить, в его руке каким-то образом появилась старая настольная зажигалка Dunhill.

"Его светлость провел довольно нормальное детство в компании различных корги и терьеров, незамужних тетушек с суровыми лицами и бесконечной череды хмурых нянек, за всеми которыми присматривал ваш покорный слуга.

"Но как бы загорелись его глаза при виде его матери. Часто она поднималась к нему в детскую, чтобы помолиться перед сном, орошенная влажными жемчужинами дождевых капель, которые так и не упали, нежно шепча "Спокойной ночи, спи крепко", прежде чем снова исчезнуть.

"Теплыми летними днями Алекс всегда приводили в ее комнаты во время чаепития. Окна были открыты в сады, и пчелы жужжали внутри и повсюду. Она читала ему истории о пиратах, рыцарях и прекрасных дамах, попавших в беду. Он любил их всех. Осмелюсь предположить, что он скорее воображал себя удалым пиратом.

"В конце концов, они оба, конечно, умрут, лорд и леди Хоук. Убит настоящими пиратами на борту их яхты во время семейного отпуска на Карибах. Алексу было всего семь, когда это случилось, но он был свидетелем убийств. Это было ужасно, мэм, невыразимо ужасно. Я не думаю, что он когда-либо полностью восстанавливался. Я -я знаю, что он этого не делал.

"Он провел те ужасные месяцы после похорон на берегу под домом своего дедушки, строя сложные замки из песка, слезы текли из его глаз. Когда замок был завершен, совершенен, он топтал его, снося башенки и зубчатые стены, пока он снова не стал просто песком. Затем он бродил по песку и строил где-нибудь другой замок. Так много разрушенных замков. Так много печальных дней.

"Самыми счастливыми ранними воспоминаниями мальчика были бы огромные волны синего моря за его окнами. Я вижу его даже сейчас, мэм, на колесах снаружи, на небольшом утесе, прямо над морем. Он часами сидел, выпрямившись, в своей огромной темно-синей коляске (она была сделана из стали, на самом деле это был его первый линкор), охваченный восторгом.

"Когда начиналась буря, няньки визжали от страха и отвозили свою маленькую подопечную обратно в дом. Молодой хозяин, покрасневший от ярости из-за того, что его лишили любимого места, бил своими маленькими кулачками по коляске со стальными бортами, возмущенный несправедливостью всего этого. Он обожал плохую погоду, всегда обожал.

"Примерно в возрасте шестнадцати лет он навсегда ушел из дома. Сначала он учился в военно-морской подготовительной школе Хоумфилд в Суррее. Режим был суровым, с учебной программой, ориентированной на потребности будущих мичманов и коммодоров. Он преуспел и был принят в Королевский военно-морской колледж в Дартмуте. Он был прирожденным лидером мужчин. Он преуспел на спортивных площадках. Он обожал читать военную историю и классику. До сих пор так и делает. Позже, в бою, он узнал, что от природы хорош на войне."

"Он солдат?"

"Он был. Пилот Королевского флота. Теперь он в бизнесе. Семейное предприятие. Довольно обширный."

"Он счастлив?"

"В отсутствие войны его настроение, похоже, резко падает. Солнечный свет и соленый воздух помогают. Отчасти поэтому мы приехали на Бермуды. Попытаться исправить-"

"О, привет!"

Пелхэм остановился на середине предложения и поднял глаза.

"Увлекательный материал", - сказал Хоук, улыбаясь Пелхэму. "Пожалуйста, не позволяйте мне перебивать".

31

"Со, тебе нравится война, не так ли?" Спросила Анастасия, как только они остались одни на террасе.

"Нет ничего более волнующего, чем когда в тебя стреляют без эффекта", - сказал Алекс Хоук, провожая ее к маленькому столику в красную клетку с напитком в руке.

"Черчилль?" - спросила она.

"Молодец. Уинстон, как обычно, справился с задачей. Ладно, тогда, кто здесь голоден? Я умираю с голоду!"

Ужин был накрыт за столом на двоих с видом на залитое лунным светом море. Единственная свеча в хрустальном стакане освещала лицо Анастасии мерцающей тенью. У них была простая рыба, только что выловленная в гроте внизу, и чистое холодное белое вино. Хоук нашел ящики с этим веществом в затхлом подвале.

"Восхитительно", - сказала Азия, прикладывая салфетку к своим красным губам.

"Скажи шеф-повару, " сказал Хоук, улыбаясь, - я думаю, он уже по уши влюблен в тебя".

"Ты не говоришь? Какой я глупый. Я был здесь и все это время думал, что это Пелхэм приготовил ужин ".

"Очень смешно", - сказал Хоук, улыбаясь ей.

"Плохая шутка. В любом случае, он любит тебя, Алекс, а не меня. Тебе очень повезло, что у тебя такой добрый и, очевидно, преданный друг. Посвящается Пелхэму".

Она подняла свой бокал, а он свой.

"Анастейша, с того ... ненастного дня, я просто хочу сказать тебе, что я не смог-"

"Знаешь что? Извините. Давайте, пожалуйста, сменим тему, хорошо?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Я имею в виду, я думаю, мы говорим о нас, Алекс. Давай не будем говорить о нас сегодня вечером. Я боюсь нас. Боюсь этого до смерти. И в любом случае, здесь уже слишком романтично. Итак, расскажи мне о себе, о своей жизни. Что ты делаешь. Я думал, ты простой пляжный бродяга, потерянная душа, у которой нет двух рублей, чтобы потереться друг о друга. Но я больше так не думаю. Кто ты, Алекс Хоук? Скажи мне, кто ты, чем занимаешься."

"Делать? Все мои друзья утверждают, что я просыпаюсь утром, и Бог бросает мне деньги ".

Она громко рассмеялась над этим.

Он потягивал вино, глядя на нее поверх ободка. Ее темно-русые волосы в свете свечей, золотые серьги в мочках ушей, блестящие зеленые глаза. Она была очаровательна, но ей не о чем беспокоиться. Он не был влюблен в нее. Каким он мог быть? Любовь была строго зарезервирована для невинных.

"Алекс?"

"Да?"

"Я задал тебе вопрос. Скажи мне, кто ты."

"О, да. Извините. Что ж. На самом деле, ничего особенного. Еще один совершенно обычный английский бизнесмен. Честно говоря, наполовину американец. Моя мать была актрисой из Луизианы."

"Обычный бизнесмен? Я так не думаю. На твоем теле слишком много подозрительных шрамов для бизнесмена".

"О, это было просто немного неприятного дела. Меня сбили над Багдадом. Я почувствовал вкус иракского гостеприимства еще до того, как выписался из своего номера в отеле "Саддам Хилтон"."

"А теперь просто обычный бизнесмен".

"Это правда. Видели бы вы, как я марширую по городу с туго свернутым зонтиком и потрепанным портфелем. У моей семьи есть несколько интересов, ни одно из которых меня особо не интересует. Мне удалось нанять достаточно капитанов индустрии, чтобы управлять различными кораблями без меня. Итак, я приехал сюда, на Бермуды, на некоторое время. Решил, что мне это нравится. На самом деле у меня здесь небольшая компания, стартап. Логистика голубой воды. Действительно, довольно захватывающий."

"Логистика. Это одно из тех слов, которые я никогда по-настоящему не понимал. Что это значит?"

"Довольно прямолинейно. Я надеюсь, что все люди, будущие клиенты, делают разные вещи. Вещи, которые нужно переместить по планете. Иногда огромное количество вещей за большие деньги. Труба для трубопроводов. Гайки и болты, сталь и древесина, нефть. Вы делаете это, мы двигаем это. Это мой новый девиз".

"Тебе следует познакомиться с моим отцом. Он делает много хороших вещей. Возможно, ты найдешь его хорошим клиентом для своей "Голубой воды".

"Что он делает?"

"Прежде всего, он изобретатель. Ученый. Он изобрел компьютер, достаточно дешевый для всего мира. Называется "Машина дзета". Возможно, вы слышали об этом?"

"Волшебник? У меня на столе в офисе в Лондоне лежит последняя версия. Потрясающее маленькое устройство. Изменил мир. Он это придумал? Вы, должно быть, им очень гордитесь ".

"Он удивительный человек. Я думаю, самый блестящий на земле. Ученый. Гуманист. Филантроп. Он заработал миллиарды и большую их часть раздал. Он построил школы и больницы не только по всей России, но и в каждом уголке земли. Индия, Африка. Он использует свои деньги, чтобы попытаться переделать мир в соответствии со своим представлением о нем ".

"Каково его мнение об этом?"

"Взгляд натурфилософа. Что человечество должно быть в гармонии, как планеты, вращающиеся вокруг звезд, электроны вокруг нейтронов, как сама природа. Что там должен быть мир, равновесие, порядок. Что тучи войны никогда не должны закрывать солнце."

"Романтический идеалист".

"Возможно. Ты мог бы решить иначе, если бы встретил его ".

"Мне бы это очень понравилось. Где он живет?"

"В небе".

"Ах. Итак, он есть Бог".

Азия рассмеялась. "Нет. У него есть воздушный корабль. Совершенно особенный, который он придумал. Ее зовут Царь, что является аббревиатурой его научной компании Technology, Science и Applied Research. Он путешествует по миру на ее борту. Конечно, у него есть дома повсюду, включая один здесь, на Бермудах, который вы, возможно, видели."

"Перестроенная крепость на Паудер-Хилл. Так вот для чего нужна большая мачта. Пришвартовать свой дирижабль?"

"Да. Он проводит здесь некоторое время. И несколько лет назад он был достаточно любезен, чтобы подарить мне Хаф Мун Хаус, где я живу и работаю часть года ".

"Откуда ты, Азия?"

"Россия, очевидно. Я вырос в деревне. У нас есть большое поместье под Санкт-Петербургом. Это место называется Ясная поляна, что означает "Светлый луг". Толстой тоже так называл свой загородный дом. Мой отец - большой поклонник Толстого. У нас там прекрасный дворец. Сады, луга, конюшни, множество ручьев. Ты стреляешь? Рыба?"

"Иногда я так и делаю".

"Тогда ты должен приехать и остаться с нами. У вас с отцом мог бы получиться приятный деловой разговор. Тебе бы это понравилось?"

"Я думаю, мне это действительно должно очень понравиться".

"Хорошо. Считай, что ты приглашен ".

"Азия?"

"Да?"

"Останься здесь на ночь. Останься со мной ".

"Что за песня играет сейчас?"

"Дым попадает в глаза". Самая красивая песня, когда-либо написанная ".

"А кто поет?"

"Шарль Азнавур".

"Потанцуем, лорд Хоук?"

"Пожалуйста, не используй это название".

"Я забыл. Только Пелхэму разрешено использовать его. Поднимайся на ноги и потанцуй со мной, Хоук ".

"Я должен быть в восторге".

"Да, ты должен быть таким".

МАЛЕНЬКОЕ ОКНО прямо над головой Хоука оказалось доступным для восхода солнца; теперь на дальней стене появился огненный параллелограмм. Комната до потолка была залита маслом восходящего солнца, свет которого содержал необычные пигменты, окрашивая побеленные каменные стены вокруг кровати Хоука в яркие оттенки золотого и розового. Ему нравилось просыпаться в этой комнате.

"Ты не спишь?" спросил он ее в тишине раннего утра, поглаживая ее густые золотистые волосы. Ее голова все еще лежала у него на груди, прямо там, где она заснула в последний раз.

"Хм".

"Подумываю пойти поплавать".

"Хм".

"Могу я задать тебе вопрос?"

"Может быть, позже", - сказала она, ее голос был хриплым со сна.

"Нет, сейчас. Это не может ждать. Я должен спросить тебя о Худу."

"Бедный Худу. Прекрасный мужчина. Он мертв. Убит."

"Я знаю. Я пытаюсь понять, почему."

Азия села в кровати, протирая глаза, прогоняя сон. "То, что они написали в газете. Ты прочитай это. Его убили эти ужасные ямайцы, живущие на Не Таком острове ".

"Да, но почему он там был?"

"Этого не было в газетах?"

"Нет. Ты мне скажи."

"Его послал мой отец. Чтобы предупредить. Мой отец хочет, чтобы эти люди убрались с того острова. Это природный заповедник. Они живут там нелегально".

"Почему твой отец не позвонил в полицию?"

"Мой отец никогда не звонит в полицию. Он предпочитает справляться со всем сам. Кроме того, полиция все равно ничего бы не сделала. Мой отец говорит, что кто-то на самом верху в Доме правительства отбирает деньги у ямайцев. Вот почему им разрешено остаться ".

"До меня дошли слухи, что речь шла о незаконном оружии. Что убийство было неудачной продажей оружия."

"Худу? Продавать оружие? Смешно. Люди говорят что угодно, лишь бы опорочить моего отца. Я давно перестал слушать."

"Ах".

"Детектив, вы обычно допрашиваете своих подозреваемых до того, как у них появляется шанс очнуться?"

"Прости. Я зверь."

"Я начинаю сомневаться".

"Иди сюда. Посмотри на это."

Хоук голым скатился с кровати и поднял кольцо, прикрепленное к круглой секции пола, которая скрывала верхушку его пожарного шеста и голубой грот внизу.

"Что это?" - спросила она, плюхнувшись вперед на кровати и уставившись на дыру в полу.

"Это называется шестом пожарного, по некоторым очевидным причинам. Прямо под нами есть скрытый грот. Ты соскальзываешь с шеста в воду. Я делаю это каждое утро. Отличный способ проснуться ".

"Подожди. Почему тебя так интересует Худу?"

"Расскажу тебе позже", - сказал Хоук, а затем он исчез сквозь пол.

"Держись, я тоже иду!" - закричала она, вскакивая с кровати. Схватившись за шест обеими руками, она соскользнула в его ожидающие объятия.

32

МАЙАМИ

Raining cats and dogs раньше были правдой. Стоук где-то читал, что во времена Робин Гуда домашние животные спали, свернувшись калачиком, под соломенными крышами. Когда шел действительно сильный дождь, они обрушились, хлоп по обеденному столу. Привет, Спарки, привет, Джинджер! Сейчас шел такой сильный дождь. К счастью, за исключением нескольких хижин семинолов-тики, сегодня в Майами очень мало соломенных крыш.

Было сразу после двух пополудни, когда Стоук свернул GTO с Коллинза на пристань, направляясь в выставочный зал Miami Yacht Group. Он был расположен почти в двух шагах от "Каменных крабов Джо". Большой стеклянный выставочный зал с красными, белыми и синими флагами, жестко выделяющимися на высоких шестах, окружающих стоянку.

Погода сегодня, наконец, была идеальной для того, что задумал Стоук. Сильный ветер с юго-запада, большая тропическая депрессия поднялась от Кис, передний край сейчас примерно над Исламорадой. Когда он медленно ехал по Майами-Бич, пальмы были наклонены назад, на улицах летало дерьмо - ни кошек, ни собак, по крайней мере, он их не видел.

Он долго смотрел на океан с балкона своего пентхауса. Снаружи веет такой вонью. Огромные валы, белые шапки с гребнями, сорванные сразу же, как только они достигли своего пика. Он всю неделю ждал такой погоды, как эта.

Сегодня тот самый день, подумал он, улыбаясь своему отражению в зеркале, затягивая узел на своем шелковом галстуке итальянского дизайнера до кадыка. Он поправил свои круглые солнцезащитные очки. Надел бы Шелдон солнцезащитные очки в такой день, как этот? он спрашивал себя. ДА. Теперь у него была вся история с Шелдоном Леви. Черт возьми, он был Шелдоном Леви.

В ненастный день на дороге было мало машин, и он быстро преодолел дамбу. Miami Yacht Group выглядела точь-в-точь как автосалон, за исключением того, что там, где обычно стоят все машины, были лодки. Большие лодки, маленькие лодки. Самые маленькие были на первых ролях в трейлерах. Средние модели будут внутри, в демонстрационном зале. Те, что его интересовали, большие и быстрые, те, что вызывали интерес к сигаретам, были в воде в доках, расположенных со стороны пристани для яхт, рядом с выставочным залом из блестящего стекла и стали.

Как только он вошел в парадную дверь в своем блестящем костюме из акульей кожи, галстуке Эльзы Перетти, очках с запахом в виде хромированных сердечек и остроносых ботинках из крокодиловой кожи, продавец набросился на него, как рыба-присоска на мако.

"Добрый день!" - сказал парень.

"Ты тоже".

"И как у нас дела сегодня, сэр?"

Стоук улыбнулся ему. Высокий, угловатый и светловолосый. Загар голубой воды. Выцветшие брюки цвета хаки, без носков, в выцветших ботинках-лодочках, воротник темно-синей рубашки поло поднят на затылке. На его рубашке два маленьких скрещенных флажка с надписью "Магнум Марин" под ними. К тому же говорил забавно, сквозь зубы, как будто его челюсть была постоянно закрыта проволокой.

"Я хорош, я хорош", - сказал Сток, оглядывая демонстрационный зал.

"Чертовски сильный шторм снаружи, не так ли? Боже мой!"

Боже мой?Когда вы в последний раз слышали это слово? Серьезно.

"Черт возьми, черт возьми, она права", - сказал Стоук, наклонившись и вглядываясь в большие зеркальные окна демонстрационного зала, как будто впервые за сегодня заметил, какая там погода.

"Держу пари, ничего такого, с чем не справился бы "Магнум шестьдесят", - сказал Стоук, хлопая Ларри Локджо по спине. "Верно?"

"Ну, н-ну, - сказал продавец, немного пошатываясь, прежде чем восстановить равновесие, - нужно быть чертовски смелым, чтобы выйти на улицу в такой день, как сегодня. Но знаешь что? Вы выбрали идеальное время. У нас проходит предрождественский выпуск, и я-"

"Можешь называть меня отважным, но я хочу прямо сейчас зажечь один из этих "Магнумов"!"

"Ну, блин, знаешь, я не думаю, что сегодняшний день идеален для -"

"На самом деле, знаешь что? Я здесь, чтобы встретиться с одним из ваших других продавцов. По-моему, его зовут Моча."

"Ссать?"

"Да, моча. Нравится-отлить? У меня где-то в бумажнике есть его визитка ".

"Простите, сэр. У меня ужасный слух. Ты хочешь сказать, мистер Моча?"

"Да, моча. Писсуар, что-то в этом роде".

"Вы ищете мистера Писсуара? Я боюсь-"

"Нет, подожди. Моча. Это было все. Я знал, что это что-то в этом роде. Я имею в виду, как моча ".

"Ох. Юрин, ты имеешь в виду?" - сказал парень, вроде как посмеиваясь. "Верно, сэр, это, должно быть, Юрий Юрин. Он менеджер по продажам нашего подразделения здесь, в Miami Yacht Group."

"Он где-то рядом?"

"На самом деле, у него обеденный перерыв. Но я уверен, что смогу тебе помочь. Кстати, я Дэйв Макалистер."

"Я уверен, ты мог бы мне помочь, Дэйв. Но, знаешь что, я пришел сюда, чтобы увидеть этого парня Юрина."

"Что ж, в таком случае, позвольте мне вернуться в его офис и посмотреть, смогу ли я его застать. Могу я сказать ему, кто о нем спрашивает?"

"Шелдон Леви".

"Прошу прощения?"

"Шелдон Леви. Нет, нет, не извиняйся. Я получаю это все время. Я не выгляжу таким уж евреем, не так ли? Но тогда взгляните на Сэмми Дэвиса-младшего. Понимаете, о чем я говорю?"

"Никуда не уходите, мистер Леви. Я скоро вернусь к мистеру Юрину ".

Две минуты спустя Юрин вышел на площадку, вытирая майонез с нижней губы. Большой мальчик, симпатичный светловолосый культурист. В уголке его рта все еще оставался маленький кусочек измельченного салата-латука. "Биг Мак", - подумал Стоук, увидев, как парень ест один за своим столом, проглатывая его, когда услышал, что у него на крючке рыба. Русские не могли наесться Биг-маками с тех пор, как Микки Ди открыл первый такой на Красной площади. Избили до полусмерти борща, ты должен был догадаться.

"Мистер Леви!" - сказал он, пожимая руку Стоука, Юрин пытаясь понять, где, черт возьми, он видел этого огромного черного парня раньше. Он знал, что видел его, кого-то такого размера, как Стоук, нелегко забыть. Но где?

Как и все парни из службы безопасности в черных рубашках на вечеринке Лукова, Юрин была мускулистой, накачанной, во всяком случае, собиралась растолстеть к середине, благодаря хорошей жизни в солнечной южной Флориде. Слишком много ужинов с каменными крабами в Joe's.

"Юрин, Юрин, Юрин, рад снова тебя видеть, чувак. Ты не помнишь меня, не так ли?"

"Нет, я верю, я верю. Я просто пытаюсь вспомнить, где мы встретились."

"День рождения Лукова. Ты должен это помнить. Бабах?" Сказав это, Стоук громко хлопнул в ладоши, и оба продавца вздрогнули, а Макалистер фактически отступил на пару шагов назад.

"Ри-и-и-бой", - сказала Юрин, растягивая слово, с глубоким русским акцентом, по-прежнему без понятия. Именно костюм, галстук и солнцезащитные очки, которые были на Стоуке, сбили его с толку.

"Менеджер Фанчи? Управление артистами Suncoast?" Сказал Сток.

"Фанча! У прекрасной певицы день рождения! Конечно! Итак, что я могу для вас сделать, мистер Леви? Дэйв говорит, что вы ищете новый "Магнум шестьдесят"."

"Я, конечно, рад", - сказал Стоук, поднимая правой рукой настоящую сумку из крокодиловой кожи. "Боже, что за машина. Я хочу подарить Фанче one в честь ее нового контракта на фильм. Мы только что обналичили первый чек ", - сказал Стоук, снова поднимая коробку с крокодилами, просто для пущей убедительности.

"Сегодня вам повезло, мистер Леви. Так получилось, что у меня на складе есть три совершенно новых шестидесятых. Заводская свежесть. Выбери свой цвет. Бриллиантово-черный, кобальтово-синий или скоростно-желтый."

"Есть вопрос? Ты должна выбрать Скоростной желтый, у тебя вообще есть какой-то стиль, верно, Юрин?"

"Это желтый спидометр! Давайте вернемся в мой офис и обработаем заказ на продажу, мистер Леви. Или я могу называть тебя Шелдон?"

"Зовите меня Шелдон".

"Тогда зовите меня Юрием", - сказал он, широко улыбаясь, рыба уже в лодке, самая легкая продажа яхт за всю историю брокерской деятельности в Южной Флориде.

"Мне вроде как нравится Юрин. Давайте придерживаться этого, хорошо? Ты знаешь, на кого ты похожа, Юрин? Только что пришло мне в голову. Дольф Лундгрен. Кинозвезда? Агент Рэд? Красный Скорпион? Нет? Не имеет значения."

На мгновение на лице Юрина промелькнуло замешательство, но он схватил Стоука за бицепс, или попытался схватить, и потащил его обратно туда, где у всех продавцов были свои маленькие офисы. Этот парень Юрин, очевидно, привык быть самым большим ребенком в квартале. Вы могли видеть, что его вообще не волновало второе место.

"Юрин, подожди секунду", - сказал Стил, останавливаясь как вкопанный прямо перед кабинетом парня.

"Как дела?" С русским акцентом старое выражение в стиле хип-хоп звучало забавно, а не круто.

"Вот в чем дело, Юрин. Я действительно хочу эту лодку. И у меня есть деньги, чтобы заплатить за это прямо здесь. Наличными."

"Мы берем наличные", - сказал он, как в шутку. Быть смешным не было естественным для большинства россиян.

"Но, конечно, сначала я хочу немного прокатиться с ней".

"Эй, без проблем, Шелдон. Мы можем организовать ходовые испытания, когда вы будете готовы ".

"Я готов".

"Хорошо, на какой день мне тебя назначить?"

"Сегодня. Итак."

Он рассмеялся. "Хорошая шутка. Забавно."

"Юрин, без шуток. Я хочу сразить ее наповал. Посмотрите, как она играет, когда все вот так накаляется ".

"Взбрыкиваешь? Вы смотрите на штормовые ветра снаружи. Должно быть, скорость тридцать-тридцать пять узлов. Порывы достигают пятидесяти. Сегодня с десяти часов утра были приняты консультативные предупреждения для малых судов."

"Шестьдесят футов - не такой уж маленький корабль, Юрин".

"Да, я знаю, Шелдон, но это чрезвычайно высокопроизводительная гоночная лодка с глиссирующим корпусом. Она любит спокойную воду ".

"Юрин. Задайте себе один простой вопрос. Вы искренне хотите продать лодку сегодня? Скажи "да" или "нет"."

"Да".

"Ты не боишься небольшого ветра и дождя, не так ли, Юрин? Как говаривала моя бабушка, дождь тебя не побеспокоит, если ты не сделан из сахара ".

"Боишься?" Взгляд сказал все. Он собирался.

Сток хлопнул его по спине так сильно, что у него задребезжали коренные зубы. "Ладно, чувак, собирайся, надевай свое чертово снаряжение для плохой погоды, дружище, мы отправляемся в плавание!"

33

Большая желтая сигарета довольно хорошо покачивалась, даже все еще пришвартованная к своему причалу. Как бронко на спуске, подумал Стоук, бот сказал: "Отпусти меня, ковбой, я рискну твоей задницей". Хотя пристань Miami Yacht Group была довольно хорошо защищена от океана, она все еще была неспокойной из-за белых волн внутри волнореза. Мачты парусника дико раскачивались, целый лес алюминиевых палок, кружась и раскручиваясь в шторм. Небо теперь было очень темно-фиолетовым с забавным зеленоватым отливом.

Идеальный.

Как и у некоторых хорошеньких дам из бывших знакомых Стока, у Magnum 60 был только нос и никакой кормы. У нее был небольшой открытый кокпит в кормовой части, внутри которого находились четыре ковшеобразных сиденья глубокого очертания, ярко-желтого цвета, как и корпус, с ремнями безопасности, как на шаттле. Вдоль гладких боков корабля имелось пять овальных иллюминаторов спереди, что означало наличие встроенного пространства внизу.

То, что ты делаешь там, внизу, подумал Стоук, это не пеленки, не чтение шпионских романов и не разгадывание кроссвордов. Ты отправляешься туда, чтобы уладить дела с мамой, как только окажешься в море, заглушишь два двигателя и заведешь третий, "Джонсон". В такой лодке все зависело от тестостерона, немного слишком много или слишком мало, в зависимости от владельца.

"Выглядит как банан "Чикита" на стероидах", - сказал Стоук, развязывая пружинящий трос и забрасывая его на борт. Русский парень фальшиво рассмеялся, направляясь к линии кормы.

Он сказал: "Это корабль-побратим лодки, которая выиграла величайшую морскую гонку в мире, Шелдон. Майами-Нассау-Майами со средней максимальной скоростью более восьмидесяти пяти миль в час. Вы знаете, что означает корабль-побратим?"

"Дай мне секунду подумать. Идентичные близнецы?"

"Вы очень умный человек. Вы слышали об Охотнике за головами? Мальтийский Магнум Дона Аронова? Имена этих великолепных лодок исчезли из истории гонок ".

"Разве я этого не знаю", - сказал Стоук, как будто у него была подсказка.

Юрин начал спускаться в кресло рулевого, но Стоук остановил его, слегка сжав плечо. "Я поведу", - сказал он. "Ты ездишь на дробовике. Ты знаешь, что значит дробовик?"

"Дробовик?" - спросил русский.

На них уже были шлемы и двусторонняя радиосвязь. Это был единственный способ поговорить на борту этих монстров, даже когда не было урагана.

"Хочешь сесть за руль?" Юрин сказала. "Ты серьезно, чувак?"

"Я просто хочу пошалить. Вы знаете, здесь, внутри пристани. Немного прочувствуйте. Не беспокойся об этом."

"Ты думаешь, что сможешь справиться с этим делом? У вас есть некоторый опыт работы с такого рода лодками? Какой-нибудь вид лодки?"

"Операции "Морских котиков", вторая команда. Речные патрульные катера в дельте Меконга. Три тура."

Русский посмотрел на него другими глазами.

"Достаточно хорошо", - сказал он и, обойдя судно, подошел к причалу по левому борту, ослабляя кормовой, рессорный и носовой тросы. "Поднимайтесь на борт", - сказал он Стоку. "Я брошу тебя и спрыгну вниз".

Сток увидел, что у кресла рулевого не было сиденья, о котором можно было бы говорить, только изогнутая спинка с узкой скамейкой, на которую можно было положить свой зад. Бока обвились вокруг тебя красиво и уютно, особенно уютно для него, но ладно. Он включил все три выключателя аккумулятора, проверил уровень топлива и давление масла. Все хорошо, чтобы идти.

У нее были два двигателя Detroit Racing мощностью 1800 лошадиных сил, и когда он повернул ключ на первом, ответом был один резкий хлопок, а затем глубокий вибрирующий гул. За вторым двигателем последовало ощущение мощи, исходящее через подошвы его ботинок, было чем-то совершенно другим.

Юрин освободила последнюю линию и запрыгнула на борт, когда "Сток Сити" начал задним ходом выходить из проскальзывания. В кране было столько энергии, что приходилось обращаться с дросселями, как с хирургическими инструментами. Небольшие корректировки.

Юрин пристегивался к сиденью по левому борту, когда Стоук развернул "Большой Магнум" и направился к входу в гавань.

"Куда ты, блядь, собрался?" Юрин сказала. "Штормовой ветер приближается прямо к месту съемок! Там нам надают по задницам".

"Расслабься, Солнышко", - сказал Стоук, глядя на него. "Я думаю, мы высунем нос в Атлантику. Просто прикоснись к этому, посмотри, как она справляется с грубыми вещами ".

Юрин начал что-то говорить, передумал и просто покачал головой. Он расставил ноги и ухватился за нержавеющую ручку, установленную на приборной панели перед ним.

"Вот и все. Просто держись, Юрин. Мы вернемся в твой офис и будем подписывать бумаги, прежде чем ты успеешь оглянуться ".

"Сток" выстроился точно по центру узкого канала, нацелившись на место посередине между двумя массивными цементными волнорезами, окружавшими пристань. Вход имел форму воронки, с самой узкой частью со стороны моря. За входом Атлантика выглядела как действительно убедительные спецэффекты, почти так же, как в том фильме "Идеальный шторм". Горные гребни, похожие на пещеры впадины, ветер, усиливающийся до завывающего шторма, срывающий гребни волн, четко очерченные полосы пены, уходящие на юго-восток. Кипящее черное небо над головой.

Сток подал дроссели вперед, пока не увидел, что тахометры показывают 2500 оборотов в минуту, мысленно готовясь, как наездник на быке на спуске.

"Готов?" Сказал Стоук, взглянув на Юрин. Они находились на середине канала, почти в открытой воде, собираясь войти в воронку.

Ответа нет. Второй пилот пристально смотрел на тысячу ярдов, задаваясь вопросом, во что, черт возьми, он ввязался, если его жизнь стоила жалкий миллион долларов за пластиковую игрушку.

Сток внезапно перекрыл оба дросселя, и лодка с криком вырвалась из воды, прыгнув вперед с оглушительным ревом выхлопных газов, когда большие опоры захватили воду. Лодка пролетела через широко открытый желоб. На другом конце нарастала встречная волна, устремляясь к ним. Это выглядело как зеленая пенящаяся стена высотой около двадцати-тридцати футов, и это только начиналось.

"Осторожно!" - закричал русский.

"Не проблема", - спокойно сказал Стоук в микрофон для губ.

Глаза русского расширились от ужаса. Его клиент, казалось, намеревался врезаться из "Магнума" лоб в лоб в надвигающуюся стену воды. Они собирались разбить его, как пулю в лоб. Высота волны сейчас должна была быть сорок футов. Вода была зеркально-зеленой, такой прозрачной, что сквозь нее почти можно было видеть другой берег. Подпорки заскрипели, когда острый нос "Магнума" врезался в волну, пронзил ее, а затем Стоук просто провел лодку прямо сквозь стену, нос в конце концов показался с другой стороны.

Носовая часть была подвешена в воздухе, задняя половина лодки, включая кокпит, на мгновение все еще находилась внутри волны, а затем они прошли сквозь нее и накренились вперед, нос опустился, и низ живота Стоука отвалился, когда они с криком полетели вниз по стене другой большой волны, в корыто совершенно новой волны, которая только начинала нарастать.

"Черт возьми", - услышал он, как Юрин сказала, отплевываясь. Стоук посмотрел на своего промокшего пассажира, и ему понравилось то, что он увидел. Страх.

То, что осталось от изогнутого лобового стекла лодки, представляло собой искореженный кусок хромированной рамы, обернутый вокруг груди русского, листы разбитого защитного стекла у него на коленях и на палубе вокруг ног.

"Неплохо, да?" Сказал Сток. "Я думал, мы потеряем гораздо больше, чем просто чертово лобовое стекло. Смотрите, у нас все еще в центре внимания носовая часть. Что ж, это хорошая конструкция ".

"Ты что, с ума сошел, блядь?"

"Полегче, Юрин. Нет способа поговорить с потенциальным клиентом ".

"Возвращайся!" Юрин сказала. "Разверни нас. Ты собираешься переломить эту штуку надвое прямо здесь!"

"Я вернусь, но сначала у меня есть пара вопросов".

"Вопросы? О лодке?"

"Нет. О тебе."

"Я? Я расскажу тебе о себе. Я собираюсь тебя, блядь, убить, хорошо? Я собираюсь оторвать твою уродливую голову прямо от твоего-"

Он цеплялся за ремни безопасности, отчаянно пытаясь встать со своего места и снять голову Стоука. Стоук посмотрел на него, улыбаясь.

"Послушай, просто успокойся, хорошо? Позвольте мне кое-что объяснить. Это займет всего секунду. Ты мудак, ясно?"

Внезапный всплеск отбросил обоих мужчин на их места, откинув их головы назад. Теперь они находились под резким углом вверх, "Сток" использовал мощные двигатели, чтобы подняться на почти вертикальную поверхность другой нарастающей волны. И держите Юрин твердо сидящей на своем месте.

"Что?" Юрин кричала. "Что, черт возьми, ты хочешь знать?"

"Ты Черный берет, верно? Все вы, ребята из службы безопасности, на вечеринке по случаю дня рождения. Русские черные береты?"

"Я не понимаю, о чем ты говоришь. Просто развернись и возвращайся на пристань, пока ты не убил нас обоих!"

"Я сделаю, но потерпи секунду. Проводишь много времени в Чечне, Юрин? Надрать чеченскую задницу?"

"Никогда там не был".

Сток резко повернул руль влево, и лодка сорвалась с крутого подъема и начала боком скользить по волне. Затем дико кавитирующие подпорки подхватили воду, зарылись, и судно направилось по лучшему диагональному курсу вниз, в желоб. У Стоука хватило самообладания лишь на секунду, чтобы вытащить 9-миллиметровый "Глок" из-под куртки, защищающей от непогоды. Юрин увидел пистолет, и это, казалось, сделало его и без того идеальный день еще более завершенным.

"Юрин, послушай. Освободись от своей упряжи".

На данный момент они были в безвыходном положении. Сток перевел дроссели на холостой ход и сам отстегнул ремни безопасности. Если бы ты широко расставил ноги, ты, вероятно, смог бы на них удержаться. По крайней мере, достаточно долго, чтобы сделать то, что он должен был сделать.

"Что?"

"Ты слышал меня. Тащи свою задницу на палубу. На колени, Красный всадник. У тебя есть три секунды, прежде чем твои мозги перестанут работать так хорошо. Раз... два...

"Трое", - сказал Сток. Он повернулся и выпустил пулю примерно в футе перед носом Юрин.

"Черт!" Юрин расстегнула застежки и выскользнула из ремня безопасности, одной рукой все еще сжимая штангу для сисек, которую на флоте называли "о, черт". Они все еще беспокойно двигались по желобу. "Магнум" раскачивало, и это было нелегко, но русскому удалось встать на колени на палубе между двумя сиденьями, не будучи выброшенным за борт.

"Снимай куртку. Снимай все, по пояс."

"Иисус. Гребаный огромный черный гомик, жаждущий смерти ".

"Сейчас".

Стоук легонько постучал его рукояткой пистолета по макушке. Юрин рванула молнию на своем желтом дождевике, каким-то образом умудрившись снять его. Ветер выбросил его прямо из кокпита, и он исчез за кормой в облаке пены.

"Теперь рубашка".

На нем была черная футболка, такая же, как на нем в ночь вечеринки. Мускулистый мачо-дерьмо. Люди, у которых были Ferrari, не носили футболок Ferrari. И люди, у которых были настоящие мускулы, не носили накачанные футболки.

Футболка слетела, когда Стоук осторожно обошел Юрина сзади и ударил его левой ногой в затылок, толкнув его вперед, лицом вниз на палубу, мышцы шеи и плеч мужчины вздулись толстыми жгутами, когда он попытался вывернуться. Создал образ, который Стоук ожидал увидеть в движущемся фильме, но да, так оно и было, все в порядке. Он увидел именно то, что и предполагал увидеть.

Голова тигра.

34

Голова тигра была вытатуирована прямо между лопатками Юрин. Стоук должен был признать, что это было впечатляюще, хотя это было всего лишь размером с мяч для софтбола. Но это была работа художника, красиво запечатленная на коже. Под хмурой тигриной мордой было вытатуировано имя, о котором Стоук думал с тех пор, как впервые встретил Юрина и его хулиганов в черных рубашках на вечеринке birthday blast.

ОМОН.

Российский спецназ, так называемые Черные береты. Эскадроны смерти, которые бродили по Чечне до и после ковровых бомбардировок Грозного, убивая все на своем пути, что оставалось в живых. Элитные войска во время войны, наемные убийцы после. Он держал рот на замке, не рассказал Броку о своих подозрениях той ночью. Он подумал, что стоит немного подергать за края и посмотреть, что вырвется наружу первым. Но он проводил свое исследование.

Теперь, когда вторая чеченская война Путина давно закончилась, ОМОН работал на новые темные силы министерства внутренних дел внутри Кремля. Они разъезжали по Москве на бронетранспортерах, одетые в свою фирменную черно-синюю камуфляжную форму, выполняя случайную работу для власть имущих. Когда им становилось скучно или они загружались, они подбирали пьяниц на Красной площади, отвозили их на бронетранспортерах к резервуару на Лубянке и выбивали из них дерьмо. Или хуже.

Стоук наклонился, чтобы сказать Юрин прямо в ухо. Он держал ногу на шее парня, просто чтобы удержать его от каких-либо резвых идей. Парень перестал извиваться и скулить, но только потому, что Стоук немного усилил давление на заднюю часть его шеи, сдавливая голосовые связки.

"Что привело вас, плохие парни, в Майами?" Спросил Сток.

"Солнышко", - прохрипела Юрин, когда Стоук усилил давление. И снова наклонилась, чтобы прокричать ему в ухо.

"Ты хочешь пойти домой сегодня вечером, Юрин? Хочешь водки? Спать в хорошей теплой постели? Или ты хочешь быть просто еще одним случайным утопленником во время шторма? Слишком много пива, решил поссать на корме, упси-дейзи. Трагическая ошибка, офицер, случается постоянно. Твой звонок".

"В чем твоя гребаная проблема?"

Непосредственной проблемой "Стоука" было то, что он почувствовал, как "Магнум" начал переворачиваться на концах борта, когда море начало быстро накапливаться по левому борту.

"Упс, грядет еще один большой фильм. Держись, Тигр."

Стоук схватился за спинку своего сиденья, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах, упираясь одной ногой в голову русского, а другой - в палубу. Они снова были в свободном падении, мчались вниз по поверхности огромной волны, держа руль посередине судна, но теперь за штурвалом никого не было. Стоук не мог отпустить сиденье, чтобы схватиться за него, опасаясь, что его выбросит из кабины. Движение лодки было смехотворно сильным и дезориентирующим, но Стоку доводилось видеть и похуже. Однажды он в одиночку преодолел тайфун посреди Тихого океана на двухместном "Зодиаке". Шесть дней после этого, этот маленький удар был сущим пустяком.

"На кого ты работаешь, Юрин? Я хочу имя!"

"Выведи лодку из этого с-сумасшедшего дерьма океана, и м-может быть, я т-поговорю", - пробормотал он, его нос и губы были разбиты о тиковую палубу, которая теперь была залита водой, морская вода плескалась в его чертовом рту, точно такая же модифицированная техника погружения на воду, которую Стоук отрабатывал здесь.

"Говори сейчас, пока мы снова не зарыли лук и не вымыли обе задницы в напитке. На кого ты работаешь?"

"Темный всадник".

"Что?"

"Темный всадник. Как его зовут. Никто не знает его настоящего имени."

Стоук наклонился вперед и схватил прялку. Он крепко держал его, не давая носу зарыться в землю, и вместо этого начал подниматься к следующей стене под разумным углом.

"Ты получаешь приказы от кого-то. Кто?"

"Непосредственно от генерала Аркадия Жукова. Сейчас на пенсии, из КГБ. Великий русский патриот. Мы все патриоты, работающие над восстановлением гордости России ".

"Дерьмовая пока работа, Юрин".

"Отвали".

"Ростов? Ростов - Темный Всадник?"

"Нет. Не Ростов. Выше."

"Выше, чем президент?"

"Может быть".

"Что это было? Я тебя не слышу."

Лодка полностью вышла из-под контроля.

"Я сказал "да"! Выше!"

"Это важный момент, Юрин. Готов? Какого хрена русский ОМОН делает здесь, в Америке?"

Ответа нет.

Стоук двинул ногой Юрину по затылку, сильно впечатав его лицом в палубу, когда они преодолели тридцатифутовую отметку. Через несколько секунд они отвратительно падали с другой стороны.

"Расскажи мне об ОМОНе. Сейчас!"

"Черт. Миссия. Мы здесь готовимся к выполнению миссии ".

"Какого рода задание ты выполняешь, Юрин?"

"Спасение заложников".

"Как ты спас тех школьников в Беслане?"

"Пошел ты. Пристрели меня".

Стоук сильно ткнулся носом в палубу и услышал вопль боли.

"Где ты тренируешься?"

"О, черт! В Эверглейдс. Заброшенная взлетно-посадочная полоса."

"ОМОН собирается спасать заложников здесь, в Майами? Это все? Почему это не имеет для меня никакого смысла, Юрин? Если, возможно, вы не тренируетесь, чтобы предотвратить освобождение заложников, понимаете, о чем я говорю?"

Юрин молчала.

Стоук убрал ногу с затылка большого русского, перешагнул через Юрин и осторожно скользнул обратно в кресло рулевого. У него не было всего этого, но это было хорошее начало. Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Гарри Брока. Гарри направлялся на Бермуды для проведения шоу высокого уровня с Хоуком. Стоук получил то, за чем пришел, - хорошую достоверную информацию. Россия была у всех на уме, особенно у Алекса Хоука.

"Мы возвращаемся", - сказал Стоук, съезжая с гребня волны и делая обратный диагональный поворот вниз по склону. "Вставай. Медленно. Посмотри, сможешь ли ты вернуться на свое место, не будучи брошенным в напиток, хорошо? Я сейчас не в настроении спасать ".

Большая желтая гоночная лодка была направлена резко вниз по пенистой зеленой поверхности волны под углом в сорок пять градусов.

"Господи", - сказала Юрин, сумев подняться на ноги, держась за перекладину. Он скользнул обратно на свое сиденье, пристегнулся. Стоук держал "Глок" в руке на случай, если парень осмелеет. Но теперь он был немного позеленевшим вокруг жабр, его нос был раздавлен набок, кровь и слюна стекали из уголков рта, размазанные по обеим щекам, и выглядел он не слишком спортивно.

"У тебя сломан нос, Юрин. Ты хочешь, чтобы я это исправил? Я могу сделать это еще на скамье подсудимых. Что я делаю, я засовываю два своих маленьких мизинца прямо тебе в ноздри и, хлоп-хлоп, вуаля, снова прямой, как стрела. Хотя это чертовски больно, я должен быть жестоко честен ".

Юрин не ответила, даже не оглянулась.

Нелегко было пройти через узкий конец воронки с яростно преследующим морем, но Стоук справился с этим, просто прокатился на большом ролике по всему желобу.

Когда они вернулись в относительное спокойствие пристани, серьезно разозленный русский спросил: "Есть какая-нибудь причина, по которой мы не могли провести этот разговор в моем кабинете?"

"Только двое", - сказал Стоук, направляя большой "Магнум" обратно в сторону доков Miami Yacht Group. "Причина номер один в том, что я заядлый любитель острых ощущений".

"Да? Вы, американцы, еще ничего не видели."

"Это угроза?"

"Это обещание".

"В чем твоя проблема с американцами, Юрин?"

"Вы, люди, - гребаная ошибка, которую нужно исправить".

"Итак, я полагаю, ты не хочешь слышать вторую причину".

"Да, да. Что?"

"Я просто гребаная ошибка, как ты говоришь, полагаю, ты не захотел бы продать мне эту лодку?"

"Что?"

"Я думаю, ты не хочешь продавать мне лодку, Юрин".

"Ты серьезно? Ты действительно хочешь это купить?"

"Конечно, я хочу это купить".

"Иисус. Ты серьезно. Я думал, что Москва сошла с ума. Майами - это чертова луна."

"Лобовое стекло, конечно, придется заменить".

"Конечно".

"Назови мне номер", - сказал Стоук, впервые за весь день улыбнувшись русскому парню.

35

САЛИНА, КАНЗАС

Мамамайор Мони Бейли отправила ложкой последний кусочек макарон с сыром в рот своей четырехлетней дочери, а затем использовала кухонное полотенце, чтобы удалить остатки Stouffer's finest с волос, ушей, щек ее ребенка и неряшливого махрового слюнявчика, висевшего на ниточке у нее под подбородком.

"Еще", - потребовала Дебби Бейли, стуча деревянной лошадкой по пластиковому подносу для стульчика для кормления. "Еще мака".

"Все пропало!"

"Нет! Еще!"

"Все пропало, я сказал. Спокойной ночи!"

"Никакой ночи - спокойной! Еще!"

"Ты съела все это целиком, Дебби. Размер всей семьи. У тебя, должно быть, глисты".

"Никаких червей. Отвратительно!"

Она подняла девочку со стула на кухне и отнесла ее наверх, в комнату, которую она делила со своей старшей сестрой Кэрри. Комната всегда вызывала у нее улыбку. Это было то, чего она всегда хотела, будучи девушкой, но так и не смогла получить. Мечта о розовой пуховке, стены, ковры, занавески, пододеяльники, даже два комода и зеркала над ними - все того же бледно-розового оттенка. А розовые абажуры повсюду просто заставляли все светиться.

Кэрри, которой на прошлой неделе исполнилось девять, читала, откинувшись на свои пушистые розовые подушки. На день рождения она получила иллюстрированную "Черную красавицу" в твердом переплете, но та осталась нетронутой, затесанная среди всех полок с потрепанными графическими романами и книгами в мягкой обложке в розовом книжном шкафу под окном.

"Привет, мам", - сказала Кэрри, не отрывая глаз от страницы.

"Уличная девчонка", - сказала Мони, разглядывая аляповатую обложку книги. "Интересно. О чем этот фильм?"

"Проститутки. Ну, не совсем проститутки. Видишь ли, все их мамы проститутки, и все их дети как бы взрослеют в этой жизни, понимаешь? Вы знаете, они, как бы, копируют поведение родителей, или родительницы в данном случае, поскольку, похоже, в этой книге не так уж много отцов. В основном, просто гангста-сутенеры. Но эта девушка, Аманда, она, типа, герой, и...

"Героиня".

"Верно, героиня, и она полна решимости вырваться из порочного круга и добиться чего-то от себя, вы знаете, помимо того, чтобы просто метко стрелять и зацеплять".

"Разве это не здорово?" Сказала Мони, подоткнув одеяло Дебби и натянув пододеяльник ей до подбородка. Предполагалось, что сегодня вечером будет по-настоящему холодно, и наступит подростковый период. "Девушка с отвагой, да? Если тебе нравятся такие девушки, тебе стоит попробовать "Нэнси Дрю, девушка-детектив". Поговорим о мужественности ".

"Она классная. Она мне нравится ".

"Нэнси Дрю? Ты делаешь?"

"Нееет, Аманда, глупенькая. А теперь, тише, мам, я приступил к действительно хорошей роли. Аманду вот-вот поймают в школе с маминой трубкой для крэка в сумочке. Конечно, она этого туда не ставила. Это сделал парень ее мамы, небезызвестный Лудакрис ".

"Прости, Чарли. Отбой. Завтра учебный день, помнишь?"

"Хорошо, хорошо, мам. Просто дай мне закончить эту главу, хорошо?"

"Итак. Свет погас."

"Боже мой! Мы, типа, такие строгие в этом доме, это просто жалко!" Она закрыла книгу и положила ее на тумбочку.

"Иди спать. Сладких снов вам двоим."

"Еще поцелуев!" Дебби плакала.

"Поцелуй-поцелуй, а теперь иди спать".

Мони щелкнула настенным выключателем у двери, который выключил весь свет. "Спокойной ночи, мамочка", - сказала Дебби.

"Спокойной ночи, мам", - сказала Кэрри. "Люблю тебя".

"Я тоже тебя люблю, милая. Вы оба, ребята."

Она закрыла дверь и прошла несколько футов по коридору в кабинет своего мужа. Джордж сидел за своим столом, уставившись в экран компьютера. Скорее всего, eBay Motors. Джордж проводил каждый вечер, когда не играл в фэнтези-футбол или не смотрел гольф-канал на этом чертовом eBay, гоняясь за машиной своей мечты. Она подошла и встала у него за спиной.

Да, eBay.

"Как дела, милый?" - спросила она.

"О, черт. Ты помнишь ту дешевую модель 58-го года, на которую я делал ставку? Тот, темно-бордовый? Белый интерьер?"

"Ага".

"Какой-то придурок одолел меня в последнюю секунду. Я имею в виду, в самую последнюю секунду. За секунду до истечения времени он проскальзывает туда на пятьсот долларов больше моей окончательной ставки. Черт возьми!"

"Ого. У тебя был хороший день в офисе?"

Джордж повернулся в своем вращающемся кресле и улыбнулся ей. "Разве это не оксюморон?"

"Возможно".

"Дети спят?"

"Один убит, остается один".

"Один фонарик из "Людей Икс", светящий под одеялом?"

"Да. Я бы предположил, что через пять минут после отбоя. Она должна нажать на это прямо сейчас. Она начала новую книгу."

"Черная красавица?"

"Продолжай мечтать, невежественный мечтатель. Она читает "Уличную девчонку". Автор любимой книги "Хо Таун "."

"Звучит плохо".

"Ммм".

"Привет. Хочешь пошалить?"

"Как ты узнал?"

"Я не знаю. То, как ты стоишь, выставив вперед одно бедро. Обычно это надежный показатель. Как идут дела у мэра?"

"Бесконечные встречи с Гражданской ассоциацией. Ежегодный отчет Комитета по связям с общественностью. Вы знаете мое определение комитета?"

"Группа, которая экономит минуты и тратит впустую часы".

"Правильно. Ну, угадайте, что сказал мне председатель этого комитета в конце своего ежегодного отчета? В конце его бесконечной двухчасовой презентации в PowerPoint?"

"Без понятия".

"Он сказал, что после тщательного изучения Комитет по связям с общественностью единогласно рекомендовал городу Салина не трубить в свой собственный рог".

Джордж рассмеялся. "Парень из Комитета по связям с общественностью сказал это?"

"Ага".

"Разве само определение пиара не является вашим собственным сигналом?"

"Я так и думал".

"Итак, что ты сделал?"

"Я тут же распустил его комитет".

"Одним комитетом для человечества меньше".

"Вы можете обыскать каждый парк в каждом городе Америки, и вы никогда, ни за что не увидите статую комитета".

"Это моя девочка. Распусти их всех. Не оставляйте ни одного стоящим ".

"Выключи эту штуку и иди спать", - сказала Мони, проводя пальцами по мягким, но редеющим каштановым волосам Джорджа.

В ванной, натягивая через голову полупрозрачный черный пеньюар, она вспомнила телефонный звонок, когда доставала макароны с сыром из "нукера".

"Милый", - сказала она, приоткрывая дверь на дюйм или два.

"Да?"

"Я забыл о нашей годовщине или что-то в этом роде?"

"Нет, это на следующей неделе. Почему?"

"Мне позвонили из какой-то пекарни. Сказали, что доставляют сюрприз и хотели убедиться, что кто-то есть дома ".

"Пекарня? Не я."

"Это странно. Я подумал, может быть, ты сообщаешь какие-то важные новости или что-то в этомроде. Об этом повышении я продолжаю слышать ".

"Я создаю что-то большое, все верно. Выйди сюда и посмотри ".

"Джордж! Тебе должно быть стыдно за себя!"

В этот момент раздался звонок в парадную дверь.

"Кто, черт возьми, это мог быть? Уже почти девять часов", - сказал Джордж, притягивая ее к себе, прижимаясь своей эрекцией к ее животу.

Маленькая ночнушка, которая могла, подумала Мони, улыбаясь ему. "Наверное, в пекарне".

"Что ты им сказал?"

"Я сказал, что ничего не заказывал. Конечно, я не был полностью уверен, что вы этого не сделали."

"Я пойду и избавлюсь от них", - сказал Джордж.

"Не с этой торчащей штукой, у тебя не получится. Я надену халат. Что касается вас, мистер, идите прямо в постель. И придержи эту мысль ".

Джордж подошел к окну и выглянул из-под тени на подъездную дорожку внизу. "Пекарня, все в порядке. Большой белый грузовик."

Она схватила свой синий махровый халат с крючка на двери ванной, накинула его и босиком спустилась по лестнице, завязав пояс вокруг талии.

"Здравствуйте", - сказал очень толстый пекарь, когда она открыла входную дверь. Он был весь в белом, даже его ботинки. Вы едва могли разглядеть его лицо из-за огромной белой коробки в его руках, перевязанной ярко-розовой лентой.

"Привет. Я думаю, вы, ребята, совершили ошибку ", - сказал Мони. "Мы ничего не заказывали".

"Это дом Бейли, верно? Вы мэр Мони Бейли?" спросил он, глядя на нее поверх коробки.

"Так и есть. Я."

"Что ж, тогда, мэм, это правильное место".

"Но, как я уже сказал по телефону, мы ничего не заказывали".

Она почувствовала себя неловко и поняла, что парень пялится на ее грудь. Не открыто, но она поймала его взгляд. Она внезапно осознала, насколько ей холодно, и посмотрела вниз. Что ж, неудивительно. Ее пояс каким-то образом развязался, и халат распахнулся. Маленькое черное прозрачное платье не прикрывало большого декольте. Ее "стратегические активы", как назвал их Джордж. Она быстро стянула халат у горла и сумела завязать пояс одной рукой.

"Это не значит, что кто-то где-то не хочет, чтобы у тебя был особенный сюрприз, не так ли, прямо сейчас?"

"Н-нет, но мы- Послушай, уже девять часов, и мы совершенно выбились из сил, так что не мог бы ты просто-"

"Могу я просто зайти и поставить эту красоту? Это весит тонну. И это определенно для тебя ".

"Ну, я- ладно, в чем дело?"

"Торт. Великолепный шоколадный торт с кокосовой глазурью."

"И кто заказал это для нас?"

"Имя в конверте внутри коробки. У тебя есть родственники в Топеке?"

"Только моя мама. О, мам, вот и все, ее старожил снова вступает в свои права. В последнее время она начинает путать даты. И на следующей неделе у нас годовщина, так что держу пари - заходите. Извините, что заставляю вас стоять там на ледяном холоде. Поставьте это на кухню, если не возражаете. Прямо здесь."

"Конечно, леди", - сказал толстяк, проходя мимо нее на кухню.

"Через вращающуюся дверь", - крикнула Мони, включая пару ламп в гостиной и следуя за ним на кухню. Она остановилась у подножия лестницы и позвала Джорджа.

"Все в порядке, милая. Я понял. Это сюрприз от мамы. На неделю раньше."

"Хорошо", - донесся приглушенный ответ сверху, а затем она прошла через столовую и толкнула вращающуюся дверь на кухню.

Он поставил коробку на разделочную доску в центре стола и прислонился спиной к стойке у раковины. У него была широкая улыбка на лице и, какого черта, пистолет? Он был черным и коротким в его пухлой белой руке.

Он был направлен прямо ей в сердце.

"О, боже мой".

"Меня зовут Хэппи. Я буду твоим худшим кошмаром этим вечером ".

"Боже милостивый, что все это значит?" Ее сердце внезапно заколотилось о ребра, угрожая расколоть их. Она представила Дебби и Кэрри наверху, в их кроватях, и поняла, что должна как-то сохранять спокойствие, подавить внезапный ужас и панику, угрожающие лишить ее рассудка, и как-то пройти через это живой, вытащить этого маньяка из своего дома.

Он улыбнулся.

"Нехорошо, не так ли? Испортите себе день, что-нибудь вроде этого ".

"О боже, о боже, о боже. Кто-кто ты такой? Чего ты п-хочешь?"

"Ну, это зависит. Я пришел сюда только для того, чтобы сделать доставку. Но иногда жизнь подкидывает тебе кость. Кость. Понял?"

"Какого черта ты хочешь? Да? Скажи мне! Это твое! Деньги? Драгоценности? Просто бери, что хочешь, и уходи, хорошо? Пожалуйста. Просто, просто уходи".

"Сначала я хочу точно увидеть, что на тебе надето под этим халатом. Затем мы перейдем к другим вещам, которые я хочу ".

"О, Иисус, о, милый Иисус. Боже мой, сталкер. Ты сталкер? Ты следил за мной? Это все?"

"Всего на неделю".

"Неделя? Почему? Почему я?"

"Накинь халат, милая. Итак."

"Мой муж наверху. Если я закричу, он-"

"Он что? Примчаться сюда, чтобы найти парня с пистолетом, более чем счастливого размазать свои мозги по стене? Давай, мэр. Сними мантию, и мы посмотрим, чем это закончится. Может быть, все выберутся из этого живыми, ты хорошо играешь. В противном случае, может быть, и нет."

Внезапно все ее тело неудержимо затряслось. Ужас. Гнев. Леденящий холод. Все вышеперечисленное.

"Послушай, если тебе нужны деньги, у нас их достаточно. Там есть сейф. Я тебе покажу. Спрятан за зеркалом в бельевом шкафу. Там двадцать тысяч. Наличными. И все мои драгоценности. Забирай все это и убирайся отсюда к черту. Я даже дам тебе часовую фору, прежде чем позвоню в полицию ".

Он закатал рукав и показал ей массивный золотой Rolex с бриллиантами, инкрустирующими циферблат. Он купил его в "Короле голубых бриллиантов" на Западной сорок седьмой улице на свою первую зарплату после новой работы. "Я сейчас по уши в драгоценностях. Чего я хочу, так это чтобы ты сбросил эту мантию. Сделай это. У меня в руке пистолет и список правонарушений длиной в две мили, кекс. Еще одна мертвая баба в моей жизни просто не так уж важна, поверь мне ".

"О, Боже... разве мы не можем-"

"Сделай это, леди!"

36

Сдрожащими руками она ослабила махровый пояс. Затем она сбросила халат и позволила ему упасть на пол, образовав лужицу вокруг ее босых ног. Она выключила отопление внизу. На кухне уже было холодно. Она могла чувствовать мурашки по всему телу. Она увидела деревянную подставку для ножей, лежащую на прилавке. Восемь совершенно новых немецких ножей от Kitchenworks.com . Нож против пистолета? Бумага против ножниц, но лучше, чем ничего.

"Мило", - сказал он, уставившись на твердые соски, выделяющиеся на фоне ее прозрачной черной ночной рубашки, ее груди, похожие на дыни, обернутые в шелк. "Ты знаешь, сколько я мог бы выручить для тебя в Саудовской Аравии? Дубай? Вау!"

"О чем ты говоришь?"

"На самом деле я не пекарь, как вы, возможно, догадались. Я старомодный айсберг. Пуговичный работник профессионального уровня, родился и вырос на улицах Бруклина, Нью-Йорк. Но сейчас я немного торгую плотью, продаю женщин на сторону. Чертовски хороший бизнес, в основном, украинские девушки. Красивые. Но не такой красивый, как ты. Какой-нибудь арабский шейх заплатил бы бешеные деньги за эти сиськи ".

"Смотри. Чего бы ты ни хотел от меня, просто сделай это, хорошо? Сделай это. Тогда уходи. Я не буду кричать. Я не издам ни звука ". Она пыталась представить, как отвлекает его, а затем вытаскивает один из больших мясницких ножей из колодки.

"Сказать по правде, мэр, я не против немного поорать время от времени".

"Мэр? Почему ты меня так назвал?"

"Мне нравится сосредотачиваться на своих целях, вы знаете, проводить свои исследования. Часть веселья".

Она оглянулась на вращающуюся дверь. Там было маленькое окно-иллюминатор, которое она установила еще в те дни, когда они могли позволить себе нанять повара. Она знала, что ей никогда не пройти через эту дверь живой.

"Пожалуйста. Поторопись и покончи с этим. Мой муж может спуститься в любую секунду ".

"Иди сюда, сучка. И сними ночнушку, хорошо?"

"Хорошо. Ладно. Ты победил".

Она обошла центральный остров, натягивая тонкую ночную рубашку через голову. Есть только один выход из этого кошмара, кричал ее мозг. Дай этому мудаку то, что он хочет, и молись Богу, чтобы она смогла достать тот мясницкий нож на прилавке. Если бы это не сработало, что? Что угодно, лишь бы увести его из дома. Вдали от своих детей. Что угодно. Она сделала бы - она уронила ночную рубашку на пол - все, что угодно, поняла она, чтобы спасти их, спасти свою семью.

"Вот", - сказала она, становясь перед ним так, чтобы, возможно, могла наклониться вперед и выхватить нож. "Это то, чего ты хотел? Продолжайте. Это все твое, Хэппи. Попробуй. Тогда убирайся к черту из моего дома ".

Он остался на месте. Он не сводил с нее пистолета, затем протянул свободную руку и сжал ее левую грудь, пробуя ее на вкус, как фрукт на рынке, нежно разминая мякоть, но все сильнее и сильнее пощипывая ее сосок. И еще тяжелее, ожидая какой-то реакции в ее глазах, которую она никогда, ни за что не даст ему.

Она чувствовала на себе его горячее дыхание, запах тестостерона, внезапно заполнивший семейную кухню, так недавно пахнущую макаронами с сыром. Сейчас он причинял ей боль. Она внезапно взяла его за запястье свободной руки, направила его руку вниз между своих ног, позволила его пальцам раздвинуть мягкую плоть, в то время как она отступила к стойке, заложила руки за спину, широко раздвинула ноги. Ее правая рука была теперь, возможно, в трех футах от спасения.

Он посмотрел на нее и улыбнулся.

"Похоже, я пришел в нужный дом".

"Сделай это", - сказала она, прикидывая, как и когда она может сделать выпад, чтобы схватить оружие. Она знала, что у нее будет только один шанс. Хэппи улыбался ей.

"Что делать, милая? Попроси об этом ".

"Ты хочешь, чтобы я отсосал? Это все? Ладно. Я сделаю это. Я сделаю это прямо сейчас, черт возьми ".

Она протянула руку, нашла молнию под выступающим животом и дернула ее вниз. Засунула указательные пальцы за его эластичный пояс и спустила его белые брюки baker's до колен. Его пенис стоял вертикально, точно так же, как у Джорджа наверху. Затем она наклонила к нему голову, взяла его в рот и дала ему то, что он хотел.

Каким-то образом ей пришлось бы достать его, когда он обеими руками натягивал штаны. Это был бы ее единственный шанс, поймать его, когда-

"Что за черт?" - произнес откуда-то новый голос.

Джордж. Он был у кухонной двери. Она встала, вытирая рот тыльной стороной ладони. Ее муж стоял в дверях в своем полосатом шерстяном халате с выражением полного непонимания на лице. Он посмотрел на свою обнаженную жену, затем на толстого пекаря, затем снова на нее.

"Деньги? Что происходит?"

"У него пистолет, Джордж. Но это нормально. Он получил то, что хотел. Теперь он уходит. Возвращайся наверх. Я могу с этим справиться ".

"Вернуться наверх?" Джордж сказал.

"Фонарик, Джордж. Проверь фонарик Людей Икс. Убедитесь, что он выключен и никто никогда не сможет до него добраться. Понял?"

"Проверь фонарик Людей Икс", - роботизированно сказал Джордж.

"Знаешь что, Джордж?" Сказал Хэппи, отходя от нее, чтобы он мог следить за ними обоими из своего пистолета. Затем он подтягивал брюки и застегивал ширинку. "Мы все возвращаемся наверх. Ты покажешь мне сейф, а потом мы заберем его оттуда. Как тебе это звучит?"

"Ты сказал, что уйдешь, если -"

"Леди, я ни хрена не говорил. Ты все говорил. Помнишь? Это была твоя идея, не моя. Поехали. И оставь халат и ночнушку там, на полу. Они могут понадобиться нам позже. Джордж, сделай мне одолжение. Принеси торт наверх, ладно?"

Джордж, неся торт, первым поднялся по лестнице, за ним Мони. Затем Хэппи, на шаг позади нее с пистолетом. Она чувствовала его взгляд на своей обнаженной попке до самого верха.

"В какой стороне главная спальня?" Спросил Хэппи.

"Налево", - сказал Джордж на автопилоте. Он повернул налево и пошел по коридору к их комнате.

"Там есть дети?" сказал пекарь, остановившись, когда они проходили мимо розовой двери в комнату для девочек.

"У нас нет детей", - сказала Мони, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.

"Неужели? Я насчитал двоих."

"Соседские дети. Я иногда забираю их из школы ", - сказала она. "Их родители мертвы. Не мертв. Прочь."

"Здесь?" - Спросил Джордж, добравшись до их спальни.

"Прямо здесь, Джордж. Ты тоже, кекс."

Она немного поколебалась, и он приставил дуло пистолета к ее правой ягодице.

"Ты ублюдок", - прошипела она. "У меня в подчинении целая полиция, которая порвет твою жирную задницу в клочья за это. Они сварят мясо прямо с твоих костей".

"Отважный, да? Посмотрим на этот счет. Ладно, Джордж, положи торт на комод возле кровати. Это верно. Теперь вы с маленькой женушкой-какашкой забирайтесь в кровать и натягивайте одеяло. Но держи руки так, чтобы я мог их видеть. Понял?"

"В постели? Вместе?" Спросил Джордж.

Она впервые посмотрела в глаза своему мужу. Он был в состоянии полного шока. Тут уж ничем не поможешь. Спасибо, Джордж.Она ждала очередного перерыва. Ей просто нужно было отвлечься. Все, что позволило бы ей схватиться за пистолет. Или, подождите, ножницы. У нее была пара больших обжимных ножниц в верхнем ящике комода, прямо под тем местом, куда Джордж положил коробку с тортом.

"По крайней мере, позволь мне открыть свой сюрприз", - сказала она, быстро направляясь к комоду, прежде чем он смог что-либо сказать.

"Ты хочешь открыть это? Почему бы и нет? Продолжай, в конце концов, это для тебя ".

В зеркале она увидела, что он наблюдает за ее движениями. Наслаждаюсь этим. Увидел, как Джордж забирается в кровать с балдахином, все еще в халате. Он натянул одеяло и положил руки поверх него. Затем он откинул голову на подушку и закрыл глаза.

"Джордж?" она сказала его отражению: "Возможно, ты не заметил, но у нас в спальне психованный пончик с дерьмом вместо мозгов. Он собирается изнасиловать меня и убить нас всех. И ты лежишь в постели с закрытыми глазами? Господи, Джордж!"

Ее муж, с которым она прожила двадцать лет, даже глазом не моргнул.

И она тоже могла видеть Хэппи в зеркале, его глаза все еще были устремлены на нее. Она попыталась прикрыть руку своим телом, когда открывала маленький ящичек для носков, где хранила ножницы. Она запустила руку внутрь, порылась в носках, до самой задней части, ее пальцы отчаянно искали, но ничего не нашли. Подожди, может быть, в другом ящике? Где она хранила пачку старых любовных писем от Джорджа? Да. Ножницы были прямо на вершине.

"Что ты там делаешь, лапочка?" - спросил он.

Она взглянула в зеркало. Он придвинул стул и теперь сидел, наблюдая за ней в прямом эфире обнаженного шоу, пистолет свободно болтался в его правой руке.

"Ножницы", - сказала она, держа их так, чтобы он мог их видеть. "Перерезать ленточку".

"О, конечно, почему бы и нет?"

Но теперь, когда они у нее были, что она собиралась с ними делать? Предъявить ему обвинение? Она была бы мертва, не сделав и трех шагов. Нет. Она открыла бы коробку, попыталась каким-то образом достать ножницы, спрятала их за спиной, дождалась своего шанса. Она разрезала розовую ленточку в крупный рубчик и оторвала ее. Затем она сняла крышку с коробки и бросила ее на пол.

"Принеси коробку сюда", - сказал он, теперь его голос был ровным и хриплым от вожделения.

"Хорошо". Она подняла его и повернулась к нему, ножницы все еще были в ее левой руке.

"Оставь ножницы на бюро. Итак, у тебя нет соблазна быть плохой девочкой. Ты знаешь, что случается с плохими девочками ".

"Конечно".

Она отнесла коробку ему, ее разум цеплялся за другое оружие, другой план, хоть немного надежды, пожалуйста. Коробка была набита красной гофрированной бумагой и тяжелее, чем должна быть коробка с тортом.

"Положи это на пол. У моих ног".

Она сделала это.

"Загляни внутрь. Взгляните, что у вас получилось ".

Она убрала бумагу и нащупала что-то металлическое, гладкое, тяжелое, по форме напоминающее маленький барабан. Она достала его и встала с вещью в руках. Ладно. Ударить его по лицу? Сильно ударить по руке с пистолетом? Какой? Сейчас! Она должна была сделать это сейчас, или-

Она услышала щелчок, когда он снова взвел курок.

"Глупая девчонка", - сказал он, направив пистолет ей в лицо. "Положи это на пол и ложись в постель со своим мужем".

"Что это за штука?" спросила она, глядя на предмет в своих руках. В крышку серебряного барабана под проволочной сеткой был встроен маленький вентилятор. И там был циферблат и несколько кнопок.

"Я скажу тебе, когда вы все будете укрыты одеялом с Джорджи, хорошо?"

Дурной сон не закончился бы, если бы она не положила ему конец. Она посмотрела на него в последний раз, ища в его диких глазах Бог знает что - милосердие, здравомыслие, а затем изо всех сил ударила металлическим барабаном по его макушке.

Он вскрикнул от неожиданной боли и откинул стул назад, чтобы убежать, когда она снова подняла барабан, кровь хлестала из глубокой раны у него на лбу. Они оба могли сказать, что стул опрокинулся назад под его весом, и она уронила барабан и потянулась за пистолетом обеими руками, пытаясь вырвать его из его пальцев, когда он ударился об пол.

"Джордж!" - закричала она. "Иди за девочками! Уберите их из дома! Беги! Сейчас!"

Хэппи теперь лежал на спине на полу, ошеломленный, но все еще функционирующий. Она набросилась на него, упершись коленями в середину его груди. Одной рукой она держала его за запястье, а другой - за дуло пистолета. Она сильно ударила рукой по деревянному полу, раз, другой, пытаясь вытрясти пистолет. Но чертов ствол был таким коротким, что она, похоже, не смогла найти достаточно рычага, чтобы вырвать его из его пальцев.

"Отпусти!" - сказал он на удивление спокойным голосом.

"Пошел ты!" - закричала она. Она отказалась от пистолета и вцепилась ногтями ему в глаза, царапая его лицо обеими руками, и на его лице мгновенно появилось десять ярко-красных полос.

"Сука!" - закричал он, а затем она отлетела назад, врезалась в комод и рухнула на пол. Она увидела Джорджа на ногах, идущего к ней, теперь в его глазах не было шока, он шел ей на помощь.

"Джордж, берегись! У него все еще есть -"

"До свидания, Джордж", - сказала пекарь и выстрелила своему мужу в голову, выпустив тонкий красный туман там, где раньше была макушка. Ее муж пошатнулся и упал, его тело распласталось на ней. Он был мертв. Она должна была избавиться от него. Она должна была добраться до детей, она должна-

Человек, который убил ее мужа и теперь собирался убить ее, стоял над ней, пистолет был направлен ей в голову. Его лицо было разорвано в клочья, и кровь стекала по его белой рубашке Бейкер, заливая ее. Он приставил дуло пистолета к середине ее лба.

Она собиралась умереть сейчас, не спасая своих детей.

"Спокойной ночи", - сказал он. Но вместо того, чтобы нажать на курок, он с силой опустил приклад пистолета ей на макушку.

НЕКОТОРОЕ время спустя ОНА открыла глаза. Она была в своей постели, ее голова покоилась на пропитанной кровью подушке. Она попыталась пошевелить руками, но они были к чему-то привязаны. Столбики кровати. Ноги тоже. Пекарь придвинул стул к кровати, лицом к ней. У него на коленях был металлический барабан. Она больше не могла видеть его лица из-за маски. У него были два стеклянных глаза и выступающий круглый мундштук, что делало его похожим на гигантское насекомое.

"Знаешь, в чем твой сюрприз?" - услышала она, как он сказал через микрофон, поднимая барабан. Его голос был искажен, из-за чего он звучал как компьютерная запись или что-то в этомроде. У нее ужасно болела голова, и она хотела, чтобы он ушел. У нее болело и в другом месте, и она знала, что он надругался над ней, пока она была без сознания.

"Нет, " пробормотала она, " пожалуйста".

"Это машина для сна", - услышала она его слова.

"Что он делает?"

"Усыпляет людей. Либо на несколько часов, либо навсегда, в зависимости от силы формулы. Это что-то новенькое. Я проверяю различные сильные стороны своей компании. Твоя семья помогает в нашем маленьком эксперименте ".

"о. Сильные стороны чего?"

"То же самое, что мы использовали против чеченцев во время осады московского театра. Помните это? Мы закачали его в кинотеатр через систему кондиционирования, чтобы вывести из строя чеченских террористов. Материал называется "Колокол 1". Средство, выводящее из строя опиаты. То, что я делаю, моя работа здесь, это тестирование различных уровней смертоносности для использования в ситуации спасения заложников. На этом уровне, я предполагаю, это начинает действовать очень быстро. Конечно, с детьми. Вероятно, в течение десяти секунд или около того со взрослыми. Посмотрим".

"О", - снова услышала она свой голос.

"Я включаю это сейчас".

Она услышала щелчок выключателя и жужжание маленького вентилятора на крышке.

Она боролась с оковами, извиваясь всем телом на кровати, чувствуя, как тонкие пластиковые наручники врезаются в запястья, лодыжки, зная, что это бесполезно, но боролась до тех пор, пока у нее ничего не осталось.

Он наблюдал за ней, глядя сверху вниз на ее борьбу с веселой отстраненностью.

Измученная, она откинула голову на подушку, почувствовала, как горячие слезы текут по ее щекам, глядя на монстра, нависшего над ее кроватью, побежденная.

"А как же мои- как же мои дети?"

"Уже крепко спит", - сказал он, взяв прозрачный пластиковый носик, прикрепленный к длинному шлангу, и приложив его к ее носу и рту. Она снова закричала и яростно закрутила головой из стороны в сторону, задерживая дыхание, зная, что не может позволить этой дряни проникнуть в ее легкие, потому что, если она это сделает, она наверняка просто...

Мгновение спустя она тоже уснула навсегда.

37

БЕРМУДЫ

Пиппа Гиннесс просунула свою дерзкую белокурую головку в дверь нового офиса Хоука в Blue Water Logistics. Офисы верфи были достаточно милыми. Его собственное помещение было светлым и просторным, угловой офис на верхнем этаже, с солнечными видами с двух сторон, выходящими на открытый океан на севере и гавань Гамильтон на юге. На крепостных валах огромные пушки смотрели в море. Мебель была немного "современной" на вкус Хоука, но, по его мнению, она выглядела подходящей для начинающего предприятия. В конце концов, он заполнил бы пустые полки книгами и моделями кораблей, и это помогло бы.

"Алекс? Они почти готовы для тебя в танке. Си говорит, десять минут?"

Хоук и Гарри Брок оба подняли глаза и кивнули в ее сторону. На ней была короткая розовая льняная юбка и облегающая блузка с открытым воротом, и Хоук интуитивно почувствовал, как у Брока подскочило кровяное давление.

"Десять минут", - снова сказала Пиппа, мило улыбаясь двум мужчинам, сидящим у окна, а затем она закрыла за собой дверь.

"Кто, черт возьми, это был?" Гарри Брок спросил Хоука. Гарри откинулся на спинку ультрасовременного кресла Имса из кожи и стали. Его ноги, обутые в совершенно неподходящие шлепанцы, покоились на черной кожаной оттоманке, заваленной газетами, журналами по парусному спорту и мотоциклетному спорту, несколькими газетами о судоходстве и экземплярами Tatler и The Spectator.

"Это?" Сказал Хоук, изображая скуку. "Это, Гарри, была Пиппа Гиннесс. Почему ты спрашиваешь?"

"Почему я спрашиваю? Ты издеваешься надо мной? Это самый великолепный кусок задницы на большой голубой планете, и ты спрашиваешь меня, почему?"

"У нее есть свои хорошие стороны".

"По меньшей мере, двое. Это очень вкусный маленький крем, босс ".

"Натуральная паста, изготовленная на сварочном аппарате", - ответил Хоук, просматривая свою папку для предстоящей встречи.

"В любом случае, что она здесь делает? И не говори мне, что это твоя секретарша. Я прикажу вас убить, милорд."

"Вообще-то, она заправляет заведением".

"Я думал, ты заправляешь заведением".

"Я верю. Неофициально. Но Пиппа - исполняющая обязанности начальника участка. Как вы знаете, я планирую много путешествовать. Она присмотрит за магазином, пока мы будем в России. Эмброуз, когда поправится настолько, что сможет встать с инвалидного кресла, тоже присоединится ".

Гарри сцепил сцепленные пальцы за головой и начал петь: "Вернувшись в СССР, парни, вы не представляете, как вам повезло, парни", - сказал он, почти правильно угадав мелодию "Битлз".

"Да. Для меня это было давно. Я предполагаю, что Москва немного изменилась."

Гарри громко рассмеялся.

"Ты не поверишь своим глазам, товарищ. Всемирная штаб-квартира Коммунистической партии сейчас представляет собой полуразрушенную двухэтажную свалку на боковой улице. В вестибюле подают теплое шампанское, пытаясь затолкать людей внутрь. Прочитайте все увлекательные брошюры по часто задаваемым вопросам о Сталине, Ленине и Троцком."

"Интересно, каким может быть наиболее часто задаваемый вопрос о Троцком".

"Как будто у кого-то вообще остались какие-то вопросы". Гарри рассмеялся. "Прямо через дорогу находится новый дилерский центр Ferrari-Maserati. Там гораздо лучшие брошюры, поверьте мне."

Хоук улыбнулся и поднялся на ноги, взглянув на часы.

"Как дела у Стоука в Майами, Гарри? Счастлив?"

"На седьмом небе от счастья. Его невеста только что получила крупный контракт на фильм, но я не так уверен насчет двух парней, с которыми она подписывает контракт. Гребаные русские олигархи купили всю киностудию "Мирамар" за наличные и подписывают контракты с каждой красоткой в Майами, Вегасе и Ла-Ла-Ла ".

"Они на самом деле уже сняли фильм?"

"Черт возьми, нет. Но она подписала контракт на какой-то певческий концерт на дирижабле. Полет с кучей знаменитостей через Атлантику. Что-то связанное с Нобелевской премией, я думаю."

"Воздушный корабль?"

"Да. Называется Пушкин. Перевозит семьсот пассажиров. Самая потрясающая чертова вещь, которую вы когда-либо видели ".

Хоук посмотрел на Брока, но ничего не сказал. Дирижабль?

"Пойдем, Гарри. Не стоит заставлять короля ждать." Хоук надел серо-белый блейзер в полоску, который он повесил с обратной стороны двери.

"Король? Есть ли проблема между вами и вашим боссом, о которой я должен знать?"

"Да. Пиппа. Она сводит меня с ума. Всегда оглядываюсь через плечо. Но я ни черта не могу с этим поделать прямо сейчас. Си хочет, чтобы она была здесь, чтобы присматривать за происходящим. Что в основном означает "не спускай с меня глаз".

"Хочешь, я заберу ее у тебя из рук?"

"Как бы ты это сделал, Гарри?"

"Предложи ей новую гламурную жизнь в качестве новой миссис Гарри Брок. Забери ее от всего этого ".

"Я думал, ты уже женат".

"Мой развод наконец состоялся. Потребовалось всего семь лет. Мне давно пора жениться на той, кого я ненавижу, и подарить ей дом ".

"Но ты, очевидно, был влюблен в женщину из бразильского спецназа, которую мы встретили на Амазонке. Сестра Саладина, Капарина. Так вот, там была женщина, Гарри."

"Я влюблен в нее. Любовь экспоненциальна, Алекс. Ты должен знать это в твоем возрасте ".

"Пойдем, Гарри".

РЕЗЕРВУАР БЫЛ защищенным конференц-залом на втором этаже. Это было в самом центре здания, куда можно было подняться только с третьего этажа на единственном частном лифте. В лифте была клавиатура, и для работы требовалось сканирование сетчатки. За пределами охраняемой комнаты были укромные места для всех мобильных телефонов и "Блэкберри". У двери был металлоискатель и два королевских морских пехотинца, стоявших на страже по обе стороны. По мнению Хоука, эта одноместная комната была, вероятно, самым безопасным местом на Атлантическом океане.

С поднял глаза, когда вошли Гарри и Хоук. Он улыбнулся, поднялся на ноги и пожал руку сначала Алексу, затем Броку. Хоук заметил еще троих мужчин за столом, плюс, конечно, Пиппу Гиннесс. Он также заметил синяк под глазом сэра Дэвида, любезно предоставленный ямайцами с острова Нонсач. Сегодня это казалось лучше, но все еще было заметно. Эмброуз был в постели с той ночи, но он быстро поправлялся.

"Добро пожаловать, джентльмены. Не хотите ли кофе? Чай?" Сэр Дэвид сказал.

Брок и Хоук оба отказались и заняли последние два свободных места за круглым столом в центре небольшого, полностью звукоизолированного зала.

"Я хотел бы представить нашего друга профессора Стефановича Холтера, только что прибывшего из Москвы", - сказал Си, улыбаясь высокому, дородному мужчине, который немедленно встал и пожал руки Хоку и Броку. Его лицо было красивым в классическом смысле, с крепким костяком, с проницательными темными глазами. "Он здесь, чтобы проинформировать вас о текущей политической ситуации в Москве и предложить дальнейшую помощь "Красному Знамени", поскольку мы удвоим наши разведывательные усилия там".

"Пожалуйста, зовите меня Стефан", - сказал русский, идеально воспроизводя оксбриджский английский акцент. Хоук обнаружил, что невозможно не заметить его потрепанный твидовый блейзер и старый школьный галстук, необычные здесь, на Бермудах.

Профессор Холтер был известен Хоку только по репутации, но внутри британской службы этот человек был легендой. Дважды командированный КГБ в Англию с длительными заданиями под глубоким прикрытием в Лондоне, а позже преподававший в Кембриджском университете, элегантный русский шпион был завербован МИ-6 во время учебы в Кембридже. Теперь он был двойным агентом, получавшим зарплату от Си, и с тех пор работал по обе стороны баррикад, в настоящее время являясь "кротом" глубоко внутри КГБ. Когда он не работал в России, он преподавал в Кембридже, под его руководством было несколько докторантов по западным исследованиям.

Несмотря на ряд невероятно серьезных передряг, этот крупный, безупречно вежливый и обаятельный парень сумел не только выжить, но и сыграть в самую опасную игру на уровне, понятном даже немногим в ней.

В настоящее время он работал в новом КГБ президента Владимира Ростова на гораздо менее уважаемой работе, будучи пойманным в компрометирующем положении с женой высокопоставленного офицера КГБ. Его временно отстранили от оперативной работы, которую он так любил, и перевели в аналитический отдел, где он проводил долгие часы, разрабатывая и уточняя отчеты, которые никто никогда не читал.

Тем не менее, он был ценным агентом МИ-6 в Кремле и щедро помогал "Красному Знамени", когда оно начало восстанавливать сеть в этом диком городе. Многие из бывших российских агентов, которые тайно играли за сборную Англии, теперь были мертвы, либо по естественным, либо по другим причинам.

"Не могу не восхищаться вашим галстуком, профессор Холтер", - сказал Хоук с улыбкой. На нем был темно-синий фон и диагональные светло-голубые полосы с геральдическими щитами Итонского колледжа между полосами.

"Ты старый итонец, не так ли?" Ответил Холтер.

"Не я, мой отец. Но я рад познакомиться с вами. Мой отец в своих незаконченных мемуарах очень высоко отзывается о вас ".

"Спасибо тебе, Алекс", - сказал русский. "Так получилось, что я был глубоко вовлечен в одно из довольно щекотливых приключений твоего отца. Этот его налет в одиночку на советскую установку ГНФАР в Арктике во время карибского ракетного кризиса. Вы знаете, это все еще легендарный материал. Как он выжил в том ужасном деле, никто не знает по сей день ".

Хоук улыбнулся, изо всех сил пытаясь вспомнить своего отца таким, каким он жил, а не каким умер, убитым от рук пиратов-контрабандистов наркотиков на борту его лодки в Карибском море.

Русский шпион, казалось, уловил чувства молодого человека и весело сказал: "Что ж, Алекс, сэр Дэвид думает, что я мог бы тебе чем-то помочь, когда ты прибудешь в Москву".

"Любая помощь будет высоко оценена", - сказал Хоук.

"Да, Алекс", - сказал Си. "Я подумал, что мы просто дадим слово Стефану этим утром, пусть он немного проинформирует нас, а затем, я уверен, он будет рад ответить на любые вопросы. Это всех устраивает? И давайте оставим это неофициальным, хорошо? Если у вас есть вопрос, задавайте его ".

Все они кивнули, и Холтер взял со стола тонкий пульт дистанционного управления. Внезапно на невидимом до сих пор экране размером со стену в дальнем конце комнаты появился слайд. Старая фотография Владимира Путина занимала всю стену.

"Дорогой Володя", - начал Холтер. "Сейчас чахнет в отвратительной островной тюрьме недалеко от Санкт-Петербурга под названием Энергетика. Действительно, очень скверный бизнес. Должен сказать, печальный конец для человека, который оказал огромную услугу своей стране, несмотря на множество своих недостатков ".

"Какая услуга?" Несколько агрессивно сказал Брок. Путин, во всяком случае, в его книге, был бывшим крутым сотрудником КГБ, занятым строительством полицейского государства, когда он исчез. Закрытие свободной прессы, арест диссидентов вроде Каспарова и помещение их на Лубянку без доступа к адвокатам. Среди прочего.

"Вы должны посмотреть на это с российской точки зрения. Он сторонник демократии? Не совсем. Но - страна была в невесомости. Клептократия, которой управляли преступники на протяжении девяностых, воры, которые вывели бесчисленные миллиарды в офшоры, разорив страну. Униженный поражением в холодной войне и тем, что считалось американским высокомерием. Путин восстановил порядок, вернул людям их гордость, посадил олигархов в тюрьму или, по крайней мере, убрал с дороги. Это услуга ".

"Если я могу добавить к этому, " сказал сэр Дэвид, " именно Путин также забил последние гвозди в крышку гроба Коммунистической партии".

"Тем не менее, у демократии никогда не было шанса", - сказала Пиппа, глядя на Стефана в поисках подтверждения.

"Да, на самом деле, так и было, Пиппа. Но не было инфраструктуры для поддержки этого, и поэтому, к сожалению, это привело к хаосу. И в любом случае, как я уже сказал, Путин в душе никогда не был демократом западного образца. Он был профессиональным офицером КГБ. Вы должны помнить, что КГБ, где он вырос, даже отдаленно не интересуется идеологией. Его интересует власть. И закон и порядок. И это, честно говоря, то, чего жаждали русские после всех этих лет пьяных беспорядков в Кремле и крови на улицах. Они были пристыжены и унижены. Вот почему страна сейчас так решительно объединилась против Запада ".

Появился еще один слайд. Нынешний президент Владимир Ростов.

"Наш бесстрашный лидер", - сказал Холтер. "Он в основном преследует цели Путина, но с гораздо более агрессивной антизападной позицией. Я полагаю, вам всем знаком термин ирредентизм?"

Хоук, Трулав и Брок подошли с непонимающими взглядами.

"Ирредентизм, - сказала Пиппа Гиннесс в манере распевной школьницы, которую Хоук находила особенно раздражающей, - аннексия территорий, управляемых другим государством на основании общей этнической принадлежности и / или предшествующего исторического владения, фактического или предполагаемого".

"Я собирался сказать это", - сказал Гарри Брок, и Хоук улыбнулся ему через стол.

"Можешь ли ты использовать ирредентизм в предложении, Гарри?" Хоук спросил.

"Нет. И ты не можешь заставить меня ".

Оба мужчины громко рассмеялись, заработав строгий взгляд от Си, который продолжил.

"Мисс Гиннесс совершенно права. Я считаю Ростова решительным империалистом, который не остановится, пока не будут восстановлены старые границы бывшей советской империи. Восточная Европа, Прибалтика и так далее. Он тоже вырос как сотрудник КГБ во времена холодной войны. Все, что он понимает, - это конфликт, столкновение двух систем. Ему насрать на личную этику, все дело в конфликте. Ты либо с нами, либо против нас ".

"Совершенно верно", - сказал профессор Холтер, энергично кивая.

"Реваншистская Россия хочет борьбы, любой борьбы", - сказал сэр Дэвид Трулав. "Станьте свидетелем их недавних издевательств над независимыми Украиной и Грузией, двумя бывшими вассальными государствами, оба отчаянно надеялись на вступление в НАТО. Ростов также хочет сразиться с Западом сейчас, потому что он видит его ослабленным. Выиграй, проиграй или сыграй вничью, Россия возвращается на сцену в качестве мировой державы. И, из-за их огромных запасов энергии и цен на нефть, у них огромные денежные резервы. Они также могут перекрыть поток энергии в Европу при малейшей провокации. Осмелюсь предположить, что над ними не будут издеваться ".

"Совершенно верно, сэр Дэвид. Так вот, эти люди, - сказал Стефан, листая слайды с изображениями различных кремлевских личностей, - называются силовиками. Избранный президентом ближайший круг. Раньше их было двенадцать, но двое недавно были исключены за пересечение черты. Все они бывшие военные и закадычные друзья Ростова из КГБ. Они похожи на братство. Тайное братство. Они выглядят одинаково, говорят одинаково, думают одинаково. И теперь они имеют неоспоримый контроль над рычагами власти. Они контролируют Думу, парламент, всех губернаторов и мэров по всей России, правовую систему, налоговую систему и, конечно, военных и КГБ ".

"Однопартийная система?" Хоук спросил.

"Именно. Двухпартийной политике в России пришел конец. Кремль теперь обладает неограниченной властью. В их распоряжении все инструменты, и это очень, очень опасная ситуация. Ядерная напряженность между Вашингтоном и Москвой достигла самого высокого уровня со времен окончания холодной войны."

"Каково нынешнее отношение Москвы к США?" - спросил Брок, "Я имею в виду конкретно".

"Вам знакомо русское слово "наше", мистер Брок?"

"К сожалению, нет".

В приблизительном переводе это означает "наш". Как в "нашем" против "вашего", что означает "американский". Наше - модное словечко в Москве в эти дни. Все наше, все русское - хорошо, все американское - плохо. Музыка, политика, культура, что у тебя есть. Это все о том, как русская гордость вновь заявляет о себе ".

"Итак, негативные чувства по отношению к Америке".

"Крайне негативный. Как в правительстве, так и среди населения в целом. Каждый в России чувствует себя преданным Америкой. СРЕДСТВА массовой информации, конечно, полны антиамериканской пропаганды. Днем и ночью, потому что все средства массовой информации теперь находятся в ведении государства ".

"Что они говорят?" Хоук спросил.

"Что американцы глупы, жадны и являются причиной большей нестабильности во всем мире, чем любая другая нация. Что они утерли России нос в конце холодной войны, но теперь Россия снова сильна и богата. И теперь реваншисты должны отомстить".

"Месть?" Хоук спросил. "Месть за что?"

"За то, что надрал их чертовы задницы в холодной войне, Алекс. И потом, иметь наглость никогда не позволять им забывать, кто здесь главный ", - сказал Стефан.

"И есть ли у нас какие-нибудь идеи о том, как они намерены осуществить эту месть?" Хоук спросил.

"Нет. Что именно они задумали, мы понятия не имеем. Мы надеемся, что Red Banner поможет нам выяснить ".

"Пентагон не видит, чтобы они начали войну со стрельбой", - сказал Брок. "Они сейчас не в том положении, чтобы делать это. Возможно, когда-нибудь скоро, но не сейчас."

"А как насчет так называемого Третьего человека?" Хоук спросил.

"Теперь ты подходишь к делу, Алекс", - сказал Стефан Холтер. "Вы имеете в виду трех парней, с которыми Ельцин встречался на том белорусском охотничьем курорте. Встреча под водкой, на которой они в одностороннем порядке решили ликвидировать Советский Союз. Там были Кравчук с Украины и Шушкевич из Белоруссии. И третий человек, как вы говорите, которого так и не удалось опознать."

"Но о ком давно ходят слухи как о силе, стоящей за троном", - сказал Си. "Виртуальный царь, который правит, но которого никогда не видят и не слышат. Человек, который разрушил старый Советский Союз, чтобы однажды он мог править Новой Россией ".

Стефан Холтер улыбнулся собравшейся группе. "КГБ называет его Темным Всадником".

"Стефан, " сказал Си, - возможно, краткое объяснение концепции "Темного всадника" было бы полезным".

"Конечно. Исторически сложилось так, что к вершине власти в России восходят два типа лидеров. В моей стране мы называем эти два типа бледными всадниками и темными всадниками. Бледный всадник - доброжелательная душа, слабовольный, больше озабоченный благополучием своих соотечественников, чем благополучием государства. Последний царь, Николай II, который уступил всю свою империю большевикам в 1917 году, является хорошим примером.

"Более свежим примером был бы Ельцин, коррумпированный, добросердечный пьяница. Темный всадник всегда наступает на пятки светлому всаднику. Он жесткий и целеустремленный, заинтересован только в консолидации власти и в безопасности государства. Способность государства навязывать свою волю народу - смысл его существования. Он пожертвует всем, включая личную этику, честность и человеческие жизни, на благо государства. Путин был темным всадником. Но для некоторых недостаточно мрачный. Вот почему они избавились от него ".

"А Ростов?"

"То же самое и с Ростовом, на несколько тонов темнее. Но, по слухам, в последнее время сильно пьет и, по-моему, у него давно зуб на зуб. Насколько я понимаю, местные жители беспокойны."

"А Третий человек?"

"Темнейший из темных. Это сэкономило бы много времени, если бы я мог назвать вам его личность. К сожалению, я не могу. Это самый тщательно хранимый секрет в Кремле ".

"С чего нам начать поиски?" Хоук спросил. "Россия - значительная страна".

"Отсутствие у меня ответа представляет собой мою самую большую неудачу как агента контрразведки, сэр. У меня нет ни малейшего представления. Но я могу сказать тебе вот что. Ростов может быть сильным и неприступным, но у него есть определенные условия. Он все еще марионетка. Возможно, один из силовиков дергает за ниточки. Или посторонний, о котором мы ничего не знаем. Но, работая в Кремле, я чувствую нарастающую волну беспокойства внутри стен.

"Возможно, военные одержали верх и попытаются захватить власть. Возможно, Россия нанесет какой-нибудь упреждающий удар по Западу. Мотив мести, который мы обсуждали, сейчас очень силен. Я просто не знаю. Но если вы сможете узнать, кто на самом деле стоит за троном, вы получите критическое представление о том, что происходит в стенах Кремля. Это знание жизненно важно для миссии Red Banner. Фактически, ключ к нему."

Хоук на мгновение задумался, затем посмотрел прямо на Холтера.

"Стефан, ты слышал о человеке по имени Корсаков? Граф Иван Корсаков?"

"Конечно. Корсаков - одна из самых интересных фигур в современной России. Не столько за пределами наших границ, сколько он очень закрытый человек. Абсолютный гений, из древней семьи, богатой сверх всякой меры. Любимый по всей стране за его филантропию, за его доброту к бедным. Но вы не найдете его имени ни на одной школе или больнице. Всегда анонимно".

"Каково его прошлое? Он политический?"

"Вовсе нет. Прежде всего, он ученый и изобретатель. Недавно номинировался на Нобелевскую премию. Но он отличный бизнесмен. Поэт, а также талантливый композитор. Как я уже сказал, он потомок одной из старейших, самых могущественных семей России. Корсаковы достигли вершин власти во времена Петра Великого, который в 1722 году сделал их баронами, а позже графами. Во-первых, они завоевали Сибирь, поставили ее под контроль царей ".

"Я понимаю".

"Могу я спросить, почему он вас так интересует?"

"Его дочь, Анастасия, недавно стала моим другом. Она пригласила меня посетить их загородное поместье под Санкт-Петербургом. Я думал съездить погостить на несколько дней перед моим приездом в Москву. Я подумал, стоит ли тратить на это время. Очевидно, там будет ее отец ".

"Алекс, если у тебя будет возможность встретиться с графом Корсаковым и завоевать его доверие, ты значительно продвинешь дело Красного Знамени. Никто не знает больше о том, что на самом деле происходит внутри России, чем этот человек. Он посвящен в самые мрачные тайны, которые только можно вообразить. Возможно, он даже сможет привести вас к Темному Всаднику ".

Си прикурил одну из своих ядовитых черных сигар. Он затянулся, выпустил облако дыма и спросил: "Насколько вы близки с дочерью графа, Алекс?"

"Она пригласила меня на какую-то рождественскую вечеринку у себя дома, вот и все. У них есть что-то вроде зимнего дворца в сельской местности. Почему?"

"Просто любопытно. Если у вас с ней будут отношения, это может быть очень полезно для дела ".

Хоук сердито уставился на своего начальника, но ничего не сказал. Си не ставил его в такое положение. Он сам во всем виноват.

Пиппа улыбнулась Алексу. "Она художница, не так ли? Я имею в виду Анастасию."

"Да. Она такая."

"Я видел ее работы в небольшой галерее на Фронт-стрит. Обнаженные мужчины. Несколько рисунков, которые показались мне смутно знакомыми, Алекс. Довольно захватывающий. Был один большой фильм, который, как я почти подумал, мог бы быть -"

Глаза Хоука вспыхнули.

"Пиппа, могу я поговорить с тобой наедине минутку?" Сказал Алекс. "Снаружи?"

"Конечно", - сказала она, следуя за ним к двери.

"Мои извинения, джентльмены", - сказал Хоук, пытаясь скрыть гнев в голосе. "Я скоро вернусь".

"Черт возьми, девочка", - сказал ей Хоук, когда они были в безопасности за пределами звукоизолированной комнаты и вдали от охраны морской пехоты. Ему пришлось сдержаться, чтобы не дать ей пощечину.

"В чем дело, Алекс?" спросила она, невинная улыбка мелькнула на ее лице. "Ты влюбился в эту маленькую русскую принцессу?"

"Черт возьми, Пиппа".

"Не смущайся, дорогая. Ты знаешь, я бы узнал тебя - я имею в виду, тебя - где угодно."

38

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Аккуратная светловолосая секретарша президента Бетси Холл быстро прошла по короткому коридору в небольшую приемную Белого дома, куда только что прибыли госсекретарь и ее охрана.

"Бетси, доброе утро!" Сказала Консуэло де лос Рейес, вставая, чтобы обнять свою хорошую подругу. Две одинокие женщины часто проводили время в компании друг друга. Ужин раз в месяц в "1789, лонг", одном из популярных ресторанов Джорджтауна, а иногда балетный вечер, просмотренный из личной ложи секретаря в Кеннеди-центре. Они никогда не говорили о политике. Они говорили о мужчинах, и они редко были комплиментарными.

"Госпожа госсекретарь, добро пожаловать", - сказала Бетси, пожимая руку своей подруге и улыбаясь команде охраны. "Всем доброе утро".

"Кто-нибудь еще уже в Овальном кабинете?" - спросил де лос Рейес.

"Да, но они появились раньше. Вы пришли как раз вовремя ".

"Кто здесь? Вице-президент?"

"Нет, Макклоски в Майами. Они отправляются в круиз на дирижабле на Нобелевскую церемонию в Стокгольм. Президент был приглашен, но его график не позволял этого ".

"Итак, кто у нас там?"

"Его кризисная команда. Генерал Мур из Объединенного комитета начальников штабов, директор ЦРУ Келли, директор ФБР Майк Рейтер, новый директор национальной разведки Саймон Пиннигер и пара гостей. Британцы из МИ-6."

Глаза Консуэло расширились. "Алекс Хоук там?"

"Извини, нет", - сказала Бетси, похлопывая подругу по плечу. Она знала, как Консуэло относилась к лихому британскому шпиону. Их роман, который то и дело прерывался, с самого начала был непростым. По выражению лица подруги Бетси поняла, что ничего не изменилось. Снова начинается.

"Тогда кто?" - спросила она.

"Это сэр Дэвид Трулав и его новый помощник начальника резидентуры с Бермуд".

"Бермуды? Как его зовут?"

"Это она. Пиппа Гиннесс."

Госсекретарь закатила глаза и что-то прошептала на ухо Бетси. "Бермуды. Вот где сейчас живет Алекс Хоук, будь проклята мисс Гиннесс ко всем чертям".

"Я знаю, дорогая. Извините."

"Как выглядит эта маленькая сучка в наши дни?"

"Беспокойный, как угорь".

Секретарша громко рассмеялась. Затем она выпрямилась. "Ну что ж. Полагаю, ничего нового. Он тот, кто он есть. Какая погода там сегодня утром?"

"Ранее этим утром здесь пронесся неприятный северо-восточный ветер - сенатор Кеннеди, - но теперь там все в солнечном свете и розах. Он в отличном настроении. Дерзкий."

"Должно быть, он не видел новые опросы сегодня утром".

"Конечно, он сделал. Знаешь, что он сказал?"

"Даже не могу предположить".

"Он сказал: "Ну, я думаю, я никогда не стану популярным, так что, клянусь Богом, Бетси, я просто продолжу быть правым".

Секретарь рассмеялся и направился к отдельному входу в Овальный кабинет. Она с нетерпением ждала своей еженедельной встречи с президентом. Это всегда было неформально, нарочито скромно, и каждый мог затронуть любую тему, какую пожелал. И ей, естественно, было любопытно узнать о сегодняшнем кризисе.

Президент Макати встал, когда красивая кубино-американская секретарша вошла в дверь. Все члены президентской команды встали и протянули руки в знак приветствия. Пиппа тоже встала и улыбнулась, но Консуэло демонстративно проигнорировала ее.

"Конч, рад тебя видеть!" - сказал президент. "Поздравляю с вашей поездкой на Ближний Восток. Я думаю, мы добились большого прогресса ".

"Я думаю, мы добились максимального прогресса, которого могли добиться с саудовцами и иранцами, господин Президент. По крайней мере, на данный момент."

Когда все расселись и стюард подал еще чая и кофе, президент Джек Макати сказал: "Конч, я хочу оставить твою недавнюю поездку напоследок. Мы все с нетерпением ждем ваших идей и точек зрения. Но Брик только что вернулся со встречи в Эстонии с нашим новым послом там Дейвом Филипсом и узнал кое-что о наших российских друзьях, которые, я думаю, нам следует обсудить немедленно. Кирпич?"

"Спасибо, господин президент", - произнес долговязый рыжеволосый виргинец, медленно растягивая слова. Он откинулся на спинку кресла и вытянул свои длинные ноги. Режиссер был, как всегда, в великолепно начищенных ковбойских сапогах и темно-синем костюме.

"Основываясь на моих двух днях с послом Филипсом, я бы сказал, что у нас проблемы на российском фронте. Просто небольшой анекдот. Неделю назад Дейв был на приеме во французском посольстве в Таллине вместе с послом России. Он подружился с парнем, они несколько раз ходили куда-нибудь выпить. В любом случае, древний русский посол появляется в форме. Он был генералом при Сталине. И он одет в свою старую форму ".

"Странно", - сказал президент. "О чем это все?"

"Спросил его Дэйв. Он сказал, что все российские послы получили директиву от самого Ростова. Отныне они должны носить военную форму на всех официальных государственных мероприятиях ".

"Говорит о многом", - сказал генерал Мур. "Они переходят на военную основу".

"Ты веришь в это, Брик? Война? С нами?"

"Знаете, все это может быть позерством со стороны возрождающегося Кремля. Часть их новой кампании по связям с общественностью, направленной на возвращение на мировую арену. Возможно, они просто суют свой нос в воды Балтики. Посмотрим, что мы им спустим с рук".

"Какова оценка военных, Чарли?"

Генерал Мур вручил каждому из них тонкую синюю папку с пометкой "Совершенно секретно". Мур начал говорить, когда группа начала листать папки.

"Вот самые последние спутниковые снимки над Восточной Европой и Балтикой. И то, что вы увидите, - это не позерство, это российские войска. Три дивизии сосредоточились вдоль украинской границы, здесь, здесь и здесь. Еще две дивизии сосредоточены здесь, вдоль эстонской границы. И что самое тревожное из всего, здесь вы видите, как пять дивизий выдвигаются на латвийско-белорусскую границу. С точки зрения наших недавних игроков в войну, и с точки зрения расположения этих войск и танковых корпусов, это прямой путь через Литву и обратно в Польшу и Чехию, где мы размещаем наши батареи противоракетной обороны ".

Брик Келли сказал: "Сэр, вы помните, что совсем недавно Ростов пригрозил разместить крылатые ракеты в крошечном российском анклаве Калининграде, если мы продолжим установку противоракетной обороны на его заднем дворе".

Президент сказал: "Скажи мне еще раз, где находится Калининград, Брик? Клянусь, я плох в географии. Всегда был."

Келли встал и крутанул глобус. Он остановил его в Восточной Европе. "Он находится прямо там, между Польшей и Литвой. Одной из уловок Кремля может быть утверждение, что они посылают войска для усиления своего находящегося под угрозой анклава. Прямо сейчас все танцуют чечетку и бряцают оружием, но я не думаю, что мы можем позволить себе не относиться к этому очень, очень серьезно, господин Президент ".

"Господи", - сказал президент, ослабляя галстук. "Неужели никто не предвидел, к чему это приведет?"

"Это было внезапное движение, но очевидно, что планирование этой операции осуществлялось в течение некоторого времени", - сказал директор ЦРУ. "Мы должны были что-то поймать, но мы этого не сделали. Мы играем в догонялки в Москве, господин Президент. Пройдет некоторое время, прежде чем мы сможем восстановить нашу сеть полевых агентов на том уровне, на котором мы были во времена холодной войны ".

"Британия делает то же самое, господин президент", - сказал сэр Дэвид Трулав. "Как вы хорошо знаете, недавно мы объединили усилия с Лэнгли, чтобы создать нечто под названием Red Banner. Секретное подразделение для борьбы с возрождающимся советским союзом - извините, доктор Фрейд, я имел в виду русскую угрозу. Базируется на Бермудах и возглавляется Алексом Хоуком, которого, я уверен, вы помните."

"Как Алекс держится, сэр Дэвид? Я знаю, что какое-то время он был довольно болен ".

"Ну и отлично, сэр. Жил хорошей жизнью на Бермудах в эти дни, пока я не постучал в его дверь ".

"Вытащил его из досрочной отставки, не так ли?"

"Я заставляю его быть занятым".

"Передай ему мои наилучшие пожелания, ладно?"

"Я сделаю это, сэр. Спасибо вам ".

В этот момент Бетси Холл вошла в Овальный зал через свою личную дверь. Выражение ее лица было мрачным, и она немедленно подошла к президенту, склонилась в пояснице и что-то прошептала ему на ухо. МаКати внимательно выслушал, кивнул головой и поднялся на ноги.

"Мне нужно ответить на этот звонок", - сказал он. "Срочно. Не нужно уходить, сиди тихо. Пожалуйста, извините меня на минуту."

Макати прошел за исторический стол Решительного. В 1850 году британский HMS Resolute застрял во льдах Арктики и долгое время был покинут, прежде чем был обнаружен дрейфующим американским рыболовецким судном, которое отбуксировало его в порт. Конгресс приобрел судно, переоборудовал его и подарил королеве Виктории в знак мира. Резолют прослужил в Королевском флоте двадцать три года. После вывода из эксплуатации королева Виктория заказала два одинаковых стола, изготовленных из ее досок, подарив один из них президенту Резерфорду Б. Хейсу в 1880 году, а второй-близнец - разместила в Букингемском дворце, где он стоит и по сей день.

Макати сел за исторический стол, по бокам которого были изображены два флага, и снял трубку с телефона, который мигал.

"Это президент", - сказал он.

Он слушал бесстрастно, выражение его лица мало что выдавало любому в комнате, кто смотрел в его сторону. Несколько минут спустя он сказал: "Большое вам спасибо. Вы скоро услышите обо мне."

Он встал и пересек комнату, возвращаясь к своему любимому креслу у камина. Он глубоко вздохнул и откинул голову на подушку кресла. Никто не знал, что сказать, и последовало долгое молчание.

"Это был губернатор Канзаса", - сказал Макати. "Вместе с Биллом Томасом из АНБ. Прошлой ночью мэр Салины, которую я знал лично, была убита в постели вместе со своим мужем и двумя детьми. Подозреваемых нет, и у Мони Бейли не было врага в этом мире. Это была работа террористов. Муж был застрелен, трое других отравились газом."

"Отравился газом?" Сказал Майк Рейтер, наклоняясь вперед. "Террористы? В Канзасе? Боже милостивый. Вы извините меня, господин Президент? Мне нужно сделать несколько телефонных звонков." МаКати кивнул, и Рейтер быстро ушел.

"На теле Мони был оставлен сотовый телефон. На нем было сообщение. Это исходило от члена группы, называющей себя "Рука Бога".

АНБ уже отследило звонок. Это донеслось из другой камеры. Звонивший находился в жилом комплексе в пригороде к западу от Тегерана, когда был сделан звонок. Сейчас наши агенты находятся на пути к этому зданию ".

"Невероятно", - сказал генерал Мур.

"Становится все хуже", - сказал Джек Макати.

"Прости. Продолжайте, господин Президент ".

"Звонивший, чей голос был изменен электроникой, сказал, что ровно в шесть часов утра во вторник по центральному стандартному времени, то есть завтра утром, город Салина, штат Канзас, больше не будет существовать. Он сказал, что эвакуация всего населения должна начаться немедленно. Затем он трижды произнес "Аллах Акбар" и повесил трубку ".

В зале воцарилась ошеломленная тишина.

"Салина, Канзас", - сказал Мур. "Почему? В этом нет никакого смысла. Там ничего нет."

"За исключением церквей, школ и семей с маленькими девочками и мальчиками", - сказал МаКати с отсутствующим выражением лица.

Брик Келли уставился на все еще вращающийся глобус. Он вытянул палец и остановил его, нашел Салину на карте США и сказал: "Это интересно. Салина находится в абсолютно мертвом центре страны. Смотри. Правильный квадрат посередине оси север-юг и оси восток-запад."

"Выстрел в сердце?" Генерал Мур сказал. "Своего рода предупредительный выстрел в сердце Америки?"

"Возможно", - задумчиво произнес президент. Он думал в том же направлении.

"Что думает АНБ, господин президент?" - Спросил сэр Дэвид. "Эта угроза вообще правдоподобна?"

Макати серьезно кивнул. "Очень правдоподобно. Они говорят, что я должен санкционировать немедленную эвакуацию. Эта радикальная группа, эта так называемая Рука Божья, имеет пропитанную кровью историю. Это спонсируемая советским Союзом террористическая сеть со штаб-квартирой в Иране. В последнее время они обучают иностранных боевиков проникать в Ирак и Афганистан с использованием все более совершенных самодельных взрывных устройств. И именно они в настоящее время ведут переговоры с русскими о покупке новых управляемых с плеча ракет для уничтожения наших вертолетов Ah-64 Apache ".

"Русские. Почему они продолжают всплывать?" Консуэло де лос Рейес сказала, ни к кому конкретно не обращаясь.

"Мне жаль. Я должен позвонить губернатору ", - сказал Мак-Ати. "Боюсь, мне придется отменить оставшуюся часть этой встречи. В этом городе сорок две тысячи душ, чьи жизни поставлены на карту. Я хочу поблагодарить вас всех за то, что пришли, и мы скоро перегруппируемся, я обещаю. Я буду держать вас в курсе этой ситуации по мере ее развития. Бетси позвонит в ваши офисы и сообщит время для повторного собрания ".

Президент встал, и все остальные тоже. Когда они выходили, он остановил сэра Дэвида и тихо сказал: "Не могли бы вы задержаться еще на минуту или около того?"

"Конечно, сэр".

Когда комната опустела, Макати сказал: "Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что, Дэвид, хорошо?"

"Что угодно".

"Этот твой мужчина. Хоук. Он возглавляет это новое подразделение для вас. Напомни, как это называется?"

"Красное знамя".

"Верно. Я доверяю Алексу Хоку. Полностью. Пару лет назад он в одиночку спас мне жизнь на инаугурационной трибуне. Не только мой, но и моей жены и всех в чертовом правительстве, скорее всего. У нас нет никого, подобного ему, Дэвид, никого, кто действует на его уровне. Я хочу, чтобы Хоук был в России. Сегодня вечером, если возможно. Если кто-то и может понять, что, черт возьми, задумали эти безумные русские, то это он. Процитируй меня. Скажи ему, что я это сказал. И скажи ему, что нельзя терять ни секунды ".

"Вы серьезно думаете, что русские могут иметь какое-то отношение к этой ситуации в Канзасе, господин Президент?"

"Это возможно. Но я начинаю думать, что в последнее время русские имеют какое-то отношение ко всему на этой чертовой планете. Ничто из того, что делают эти люди, не удивило бы меня на данный момент. Они вышли из договора о вооружениях, они снова совершают вылеты бомбардировщиков дальнего действия над Гуамом, у них сосредоточены войска на границах НАТО, они перенацеливают свои ракеты на европейские города и они продают передовые системы вооружения нашему самому страшному врагу, Ирану. Друг или враг, Дэвид, называй это сам."

Президент глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула, глядя на шефа британской разведки. "Сэр Дэвид, мне жаль. Я должен вернуться к телефону с губернатором Канзаса. Доставьте этих бедных людей в Салину в безопасное место. Я скоро с тобой поговорю. Благополучного возвращения в Лондон".

"До свидания, господин Президент. Спасибо, что уделили мне время. И тебе удачи. Похоже, мы снова можем быть вместе ".

"Это так, сэр, это определенно так".

Президент был отвлечен, уже перейдя к следующему звонку, к следующему кризису, но он посмотрел Любе в глаза и говорил от чистого сердца.

"Мы - это то, что ты знаешь, сэр Дэвид. Наши две страны. Последняя баррикада. Мы - все, что осталось. Да поможет нам Бог".

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

БЕЛЫЕ НОЧИ

39

Россия

Хавке прижался лбом к ледяному окну своего маленького купе в поезде. Он обеими руками держал кружку с чуть теплым чаем, благодарный за то небольшое количество тепла, которое она давала. Поезд замедлял ход, колеса визжали, воздух за матовым стеклом дымился от снега, облака белой пены кружились снаружи, заслоняя все. Откуда-то впереди донесся жалобный звук свистка поезда, глухой зов, который мог бы вырваться из глубины его сердца.

Они наконец прибыли?

Он был на последнем этапе своего путешествия к Анастасии. Он часами стоял у окна, глядя на замерзшую тундру, загипнотизированный видом и мыслями о новой женщине в его жизни. Прошло несколько часов с тех пор, как он очнулся от сна, глубокого и темного, как сама могила. Он слез со своей теплой койки и подскочил к окну, его сердце бешено колотилось. Это была любовь, которую он чувствовал, или это был просто азарт от игры? Возможно, и то, и другое? Он знал, что эта хватка противоречивых эмоций была достаточно сильной, чтобы парализовать его, если он не будет осторожен.

Итак, он сел у окна и заставил себя смотреть на вещи, которые он действительно мог видеть.

Он видел Россию. Он увидел его поля, степи, деревни и поселки, все выбеленные луной и яркими звездами. Он часами сидел и смотрел, как мимо пролетает Россия, окутанная сверкающими облаками снега и льда.

Прошло почти двадцать четыре часа с тех пор, как он получил приказ и начал свое дальнейшее путешествие. Он попрощался с Дианой и Эмброузом в аэропорту Бермудских островов и поднялся на борт транспортного самолета королевских ВВС. Он проспал в тылу, замерзая, на мешках с почтой, всю дорогу до аэропорта Седжвик, затем сел на коммерческий рейс в Россию, приземлившийся в Санкт-Петербурге. В иммиграционной службе он представился как мистер А. Хоук, старший партнер Blue Water Logistics, Бермуды. У него был бермудский паспорт, который даже на его измученный взгляд был произведением искусства. Четырехцветная брошюра, лежавшая в его портфеле, описывала возможности его новой компании по доставке товаров по всему миру. На всякий случай, если кому-то было интересно.

С тех пор как он сел в поезд на станции Московский вокзал в Санкт-Петербурге, он ничего не ел, кроме украинской колбасы, которая напоминала килограмм сырого бекона, покрытого зеленью, и немного копченого сыра, который, как он обнаружил, он просто не мог переварить. Такое блюдо, которое хочется увидеть всего один раз, но беспокойство может всплыть в любой момент.

Русское пиво, однако, было восхитительным. На последней большой станции все пассажиры выпрыгнули из поезда и побежали в буфет. Он последовал за ними и купил буханку черного хлеба и бутылку водки "Империя", в первую очередь для согрева, сказал он себе. Это было давно.

Один в своем купе, несмотря на слабую вонь из туалетов, не совсем нейтрализованную одеколоном какого-то недавно высадившегося пассажира и запахом жареной курицы, кусочки которой, завернутые в грязную засаленную бумагу, он наконец нашел под подушками сидений, он был вполне доволен.

Он купил билет в купе купеческого класса. Это давало ему право на несколько коек, маленький столик, место для хранения вещей и, самое главное, на запирающуюся дверь. По российским стандартам это было относительно комфортное путешествие на поезде. Следующим классом вниз была кровать в открытом вагоне поезда с примерно сорока другими пассажирами, в основном русскими или монгольскими торговцами со стопками мешков со своим товаром в продаже. Там почти не спали, скорее много пили пива и дрались за пользование туалетом. Уборщица, сварливая пожилая бабушка, держала единственный чистый унитаз в вагоне закрытым для личного пользования.

Хоук знал, что он вернулся в Россию.

Он взглянул на зеленый индикатор своих наручных часов. Было уже больше двух часов ночи, но ночь была освещена как день. Жители Санкт-Петербурга называли свои летние вечера "Белыми ночами".

Этот прекрасный город, самый северный город любого размера на земле, находится так далеко на севере, что солнце никогда по-настоящему не опускается за горизонт в середине лета. Это, конечно, был декабрь, но все равно, это была самая белая ночь, которую Алекс Хоук когда-либо видел. Он вполне мог читать у своего окна, а за ним полная луна на снегу, а не солнце, создавала белую ночь, пролетающую за его окном.

Он оказался околдован светящимся, чарующим пейзажем. С течением времени череда огромных видов из его окна пробудила в нем такое ощущение простора, что это заставило его думать и мечтать о будущем. Тот, который вполне мог бы включать в себя прекрасную русскую женщину, чье лицо он так жаждал увидеть.

Но, напомнил он себе снова, он был в России с миссией. Было не время для томительных мечтаний. Пришло время заново окунуться в суровую реальность России и все, что еще раз подразумевало под собой грозное старое слово "Россия".

Он знал, что пришло время перевооружиться, закалить себя для всего, что ждало впереди. То, что британские секретные службы долгое время называли Большой игрой с русскими, снова затевалось, и он направлялся в самую гущу событий. Гарри Брок уже ждал его в Москве, встречаясь с недавно набранными оперативниками "Красного Знамени" и беседуя с потенциальными целями, которые Стефан определил в КГБ. Шпионов за определенную плату было нетрудно найти в новой России.

На Бермудах Эмброуз Конгрив, которому с каждым днем становилось все лучше, счастливо устроился в офисе Хоука в "Блю Уотер". Назначить бывшего главного инспектора Скотленд-Ярда временным начальником резидентуры молодого подразделения МИ-6 было идеей Си, и Хоук счел ее вдохновенной. Особенно когда он узнал, что Эмброуз постоянно вызывал Пиппу Гиннесс к себе в кабинет, прося ее напечатать то или иное, или, что еще лучше, пожалуйста, принесите ему свежий чай, без лимона, спасибо. Он все еще был в инвалидном кресле, но сказал, что его нога, похоже, хорошо заживала.

Пока проносились бесконечные мили, Хоук оставался у окна, пытаясь вызвать в памяти свои старые воспоминания о России. В его воображении возник уродливый пейзаж разрушающихся фабрик и бездействующих колхозов, закоулки городов, переполненные проститутками, попрошайками, разносчиками, жуликами и крестьянами, кипящими деятельностью, немногочисленные бесполезные вещи на продажу в забитых рядах магазинов с почти пустыми полками, торгующих спичками и солью, потогонные цеха, производящие футболки и пластиковую обувь.

Если бы не случайное вмешательство полиции, жизнь продолжалась. Политика была всего лишь помехой, которую вы терпели, в основном, с ошеломленным безразличием. И что на расстоянии выглядело как полная анархия и хаос? Крупный план, это был скрупулезный заказ.

Он задавался вопросом, насколько изменилась жизнь в стране за годы, прошедшие с момента крушения старых советских порядков. Здесь, возможно, вообще нет. Новая Россия, о которой вы читали, существовала только в таких местах, как Москва, Санкт-Петербург и Киев. В Новой России все сводилось к деньгам и власти, и здесь было очень мало того и другого, что можно было узнать здесь, где поле сменялось полем только для того, чтобы быть поглощенным очередным черным лесом.

Он мог разглядеть редкие фермерские постройки, погребенные под снежным покровом. Или время от времени, пересекая пустынную местность, он мельком замечал заснеженную дорогу, петляющую вверх по холму и исчезающую среди рощи покрытых инеем деревьев. Он теперь понял, что, пока вы не вышли за пределы великих городов России, вы не могли ощутить необъятность этой древней земли. Его истинный размер, его размах, его необъятность были буквально невообразимы.

На этих нечастых перекрестках никогда не было никакого автомобильного движения, никогда. Ни грузовиков, ни легковых автомобилей, ни тракторов. За пределами городов просто не было двигателей внутреннего сгорания? Совсем никакого? Несколькими часами ранее они притормозили на перекрестке, и он увидел повозку с мулом и древним возницей на козлах, запряженную против ледяного северного ветра, поводья были сжаты в его замерзших пальцах. Мужчина так неподвижно сидел на своем насесте, что Хоук испугался, как бы он просто не замерз до смерти, ожидая, пока пройдет длинный поезд.

Поезд еще больше замедлил ход, и по часам он догадывался, что они, возможно, наконец приближаются к месту назначения, крошечной сельской станции на пути в никуда.

Он встал и собрал свои немногочисленные пожитки. Он уже был одет в свое длинное черное шерстяное пальто для защиты от холода, толстый черный кашемировый шарф и русскую меховую шапку, купленные в киоске на вокзале Санкт-Петербурга. Он потянулся к верхней полке за своим багажом.

У него был с собой его старый кожаный чемодан Gladstone, в первую очередь из-за его двойного ложного дна. Два видимых отделения были заполнены одеждой, обувью и несколькими его книгами. В двух потайных отделениях находилось по одному пистолету в каждом, два 9-миллиметровых SIG Sauer, плюс достаточно патронов к "Парабеллуму", чтобы начать небольшую войну. В другом, меньшем отделении находился его мощный спутниковый телефон Iridium Globalstar. Оружие и телефон ждали его в камере хранения на железнодорожном вокзале Санкт-Петербурга.

Поезд остановился, и он наклонился, чтобы выглянуть в окно. Окно обрамляло то, что выглядело как набросок углем. Там был крошечный полицейский участок с дымящей трубой. Рядом с ним росли березы, покрытые инеем. Их ветви, похожие на дымящиеся полосы свечного воска, выглядели так, словно хотели сложить свою снежную ношу на крутой крыше здания.

Тускло освещенная вывеска над дверью гласила "Твас". Кабинет начальника станции был освещен изнутри, и внутри желтой комнаты он увидел силуэт высокой женщины, закутанной в меха, которая расхаживала взад-вперед. Его сердце подпрыгнуло при виде нее, и он выбежал из своего купе, пронесся по узкому коридору к платформе, где выпрыгнул из поезда.

Ее лицо было у окна начальника станции, она смотрела на прибывающий поезд, когда он взялся за ручку двери и толкнул внутрь, мгновенно возблагодарив за тепло маленькой печки, пылающей в углу.

Анастасия отвернулась от окна и улыбнулась ему.

"Ты пришел" - это все, что она сказала.

Она была с ног до головы покрыта белым соболем, роскошная шуба доходила до голенищ ее белоснежных сапог. Ее голову покрывал капюшон из соболя в тон, а золотистые локоны падали на щеки, все еще розовые от холода. Ее руки были сжаты в белой меховой муфте, которую она уронила, когда быстро двинулась к нему по потертому деревянному полу.

"О", - сказала она, внезапно вспомнив начальника станции, который стоял у своего прилавка. Это был невысокий толстый мужчина, одетый в серую толстовскую рубашку с широким кожаным ремнем, войлочные сапоги и брюки, мешковатые на коленях. Он выглядел довольно добродушным парнем, но крошечная золотая пенсне на широкой черной ленте сердито подрагивала на кончике его носа.

"Николай, это мой новый друг, о котором я тебе рассказывал".

Русский поклонился, сказав что-то Анастасии вполголоса.

"Он говорит, что ты очень красив, но что мне не следовало проделывать весь этот путь ради тебя в такую ночь. Он очень заботливый. Я знаю его с тех пор, как был ростом не выше мака."

"Иди сюда", - сказал ей Хоук, бросая свой чемодан на пол и широко разводя руки.

Она подбежала к нему, и он заключил ее в объятия, уткнувшись лицом в тепло ее мехового капюшона, вдыхая ее свежий уличный аромат, аромат ее кожи, нашел ее губы и поцеловал их, сначала нежно, а затем с внезапной настойчивостью, которая удивила даже его самого. Он изо всех сил старался выбросить ее из головы на все долгие часы в поезде, и теперь он был ошеломлен силой чувств, внезапно нахлынувших на него.

"Ты выглядишь такой - красивой", - сказал он, осознавая нелепую неадекватность этого слова, отстраняя ее от себя, чтобы он мог заглянуть в ее ярко сияющие зеленые глаза, с трудом веря, что кто-то может быть, выглядеть или казаться таким прекрасным.

"И ты, прекрасный принц". Она рассмеялась. "Наконец-то ты приехал в Россию-матушку, не так ли? Пойдем, нам предстоит долгое путешествие".

"Мы идем пешком?" Хоук сказал. "Я не видел никаких признаков машины. Или дорога, если уж на то пошло."

"Машина?" Она снова засмеялась. "Вы думаете, автомобиль мог бы проехать два фута по такому глубокому снегу? Бери свою сумку и следуй за мной, деревенщина".

Она наклонилась, чтобы поднять свою выпавшую белую муфту, затем поспешила к все еще открытой двери станции, повернулась и попрощалась с начальником станции, затем выбежала на улицу. Хоук схватил свою сумку и последовал за ней, догнав ее под единственной лампой, освещавшей заснеженную платформу. Снова пошел снег, снежинки падали одна за другой. Они кружились медленно и нерешительно, прежде чем, наконец, осесть, как пушистая белая пыль, на сверкающее покрывало уже выпавшего снега.

"Поцелуй меня еще раз", - сказала она, и он сделал это, стоя под фонарным столбом, зная, что старый Николай смотрит на них из угла окна. Она тоже увидела его и оттолкнула Хоука.

"Теперь следуйте за мной, сир. Ваш экипаж ждет."

Он последовал за ней, шаг за шагом подстраиваясь под ее решительный марш по глубокому снегу, их ботинки издавали потрясающий хрустящий звук. Они обошли здание участка с тыла, их угловатые тени двигались впереди них по свежевыпавшему снегу. Там, в лунном свете, три белых жеребца стояли рядом друг с другом, запряженные в великолепные золотисто-голубые сани. Тройка.

Он поспешил к этому видению, никогда в жизни не видев столь великолепного транспортного средства.

Он провел рукой по дымящемуся, блестящему боку одного из трех огромных жеребцов. Беспокойные лошади фыркали огромными облаками белого пара из своих раздувающихся черных ноздрей и нетерпеливо били копытами по снегу. Когда он подошел к саням и провел пальцами по кузову, он увидел, что они темно-синего цвета, украшенные падающими звездами и кометами, всеми чудесами небес, вырезанными на дереве и отделанными сусальным золотом.

"Боже мой, Анастейша, какая прекрасная вещь".

"Не так ли?" - сказала она, забираясь в сани. "Это был подарок Петра Великого одному из моих самых прославленных предков. Барон Сергей Корсаков дал Петру миллиард рублей, чтобы помочь ему победить Людовика XIV. К счастью для нас, Питер победил. В награду Царь также построил для нас крышу, под которой вы будете спать сегодня вечером ".

Хоук рассмеялся и бросил свою сумку в заднюю часть саней за обитое кожей сиденье. Внутри сани оказались меньше, чем он себе представлял, места хватало только для двоих, они были набиты одеялами из соболя и норки. Он забрался наверх и присоединился к ней внутри, натянув на них обоих норковое одеяло.

"Я быстрая", - предупредила она его, беря четыре поводья.

"Быстро - это хорошо", - сказал Хоук, внимательно наблюдая за ней и осматривая необычное снаряжение. Он никогда не видел тройку вблизи и был очарован сложным расположением лошадей. "Обычно", - добавил он, стараясь выглядеть беспечным.

"Мы пойдем?" спросила она его, улыбаясь, слегка щелкнув вожжами.

"Всегда вперед".

Она сказала несколько настойчивых слов своим подопечным, и они понеслись с головокружительной скоростью, дико лавируя между деревьями, а затем помчались вниз по широкому, покрытому снегом лугу. В нижней части обширного луга узкая дорога уводила в холмы на юг. Звенящий звук множества серебряных колокольчиков на санях придавал волшебство их путешествию, и Хоук был доволен тем, что хранил молчание, втягивая холодный воздух в легкие и наблюдая за девушкой, лошадьми и белыми облаками, проносящимися по лицу жирной желтой луны.

Центральная лошадь, зажатая между деревянными оглоблями, явно была ведущей. Он бежал рысью. Две внешние лошади с одним поводом на каждой были запряжены под слегка расходящимися углами, так что все три животного располагались веером. Крайняя справа лошадь бешено скакала, в то время как та, что слева, была более кокетливой. Это был стиль коучинга, выработанный на протяжении многих столетий, и он сработал.

Хоук заметил, что она никогда не пользовалась кнутом, но разговаривала с тремя жеребцами, постоянно обращаясь к каждому из них, побуждая их двигаться вперед с помощью сочетания лести и оскорблений.

"Как их зовут?" спросил он ее, наклоняясь ближе, чтобы она могла слышать.

"Буря, молния и дым. Мои любимые лошади".

"Который есть который?"

"Это мой великий галопирующий шторм справа. Дым делает всю работу в центре, а Молния ударяет слева. Ты! Шторм! На что ты смотришь? Продолжайте в том же духе! Вперед!"

Вскоре они остановились под березовой рощей на вершине холма. Под ними лежала небольшая долина. Там было замерзшее озеро, сверкающее белизной, а на его берегах стоял великолепный дворец, озаренный светом, льющимся из сотен окон. Это были три этажа золота и величия, сочетание лучшего из русской и европейской архитектуры, с галереями и боковыми крыльями, которые тянулись вдоль берега озера по меньшей мере на 900 метров.

"Боже мой, Анастейша", - сказал Хоук, глядя на это широко раскрытыми от восторга глазами.

"В чем дело, дорогая?"

"Не смотри сейчас, но мы живем в какой-то чертовой сказке".

"Я живу в одном из них с того дня, как обнаружил обнаженного мужчину, спящего на пляже. Могу я открыть тебе большой-пребольшой секрет?"

"Да, ты мог бы".

"Возможно, я влюбляюсь. Не с тобой, конечно. Но снова с моей жизнью ", - сказала она.

"Жизнь в постели паршивая штука, дорогая. Для этого вам понадобятся мужчины ".

Она засмеялась, поцеловала его в щеку и, щелкнув поводьями, сказала: "Шторм! Ты не спишь? Домой! Улетай! Лети!"

40

САЛИНА, КАНЗАС

Одинговяжий Пэдди любил насвистывать во время работы. Теперь он насвистывал одну из своих любимых песен, старую, но хорошую, под названием "Будь верен своей школе". Пляжные парни. После того, как он закончил уборку в доме Бейли, на следующее утро он вернулся в литл-риверсайд-парк, где спрятал свой грузовик в кустах, затем прошел пешком через лес к своему заброшенному мотелю и поймал несколько Z.S. Должно быть, проспал шесть часов. По пути он увидел пару припаркованных патрульных машин, где полицейские пили утренний кофе, и сумел их избежать.

Теперь он припарковал свой белый грузовик Happy Baker Shoppe, оснащенный тщательно подделанными канзасскими номерами, на парковке начальной школы Коттонвуд. Он загрузил свою тележку и поспешил внутрь, чтобы сделать доставку. Несмотря на то, что вся школа, как и парковка, как и весь чертов город, к настоящему времени были совершенно пусты, у него на тележке лежали коробки с восхитительными пончиками.

Под пончиками, на дне каждой коробки, был маленький сюрприз. Прямо как "Крекер Джекс", только гораздо, гораздо более удивительный.

Пэдди, все еще в своем белом костюме Happy the Baker, даже слегка не удивился, обнаружив, что одна из боковых дверей школы не заперта. Казалось, что все двери в городе были открыты, по крайней мере, половина из тех, которые он перепробовал. Он учился в третьей начальной школе, и ему оставалось поступить только в Центральную среднюю школу, прежде чем он тоже в спешке уехал из города. Занятый пекарь - это счастливый пекарь. Занят, занят, занят.

Пэдди терпеливо ждал весь день, пока полиция не вывела всех. Затем он начал разъезжать по округе, доставляя пончики. Он ехал всю ночь по всему городу, конечно, с выключенными фарами. Офисные здания, торговые центры, ратуша, водопроводные станции, называйте что угодно. Это было весело. Он любил играть в кошки-мышки с местными копами. У них были трудные времена, они пытались провести расследование убийства в разгар экстренной эвакуации. Он рассчитывал на это, и он был прав.

У них были патрульные машины, патрулирующие улицы, в основном в поисках отставших, а не хладнокровных убийц, и Пэдди действительно хорошо научился избегать их. Если бы он даже увидел приближающиеся фары, он бы заехал на стоянку или просто на обочину и сполз под окнами. У него под рукой был его маленький курносый пистолет 38 калибра на случай, если кто-нибудь станет любопытствовать, но пока никто не стал.

Все покинули город в значительной спешке, когда двенадцать часов назад были найдены тела. И ячейка, которую он оставил на теле Мони. Затем полиция начала разъезжать взад и вперед по улицам Салины с включенными громкоговорителями, отдавая приказ эвакуироваться из-за какой-то неустановленной угрозы городу. Его радио было настроено на местное ток-шоу. Ходили слухи. Некоторые звонившие говорили, что это проблема на заводе удобрений, некоторые говорили, что это проблема с природным газом, а некоторые даже говорили, что это птичий грипп. Все были заняты тем, что собирали вещи и убирались к чертовой матери из "Доджа".

Чего никто не говорил, так это того, что это был терроризм. Полиция молчала по этому поводу. Кроме того, терроризм, похоже, просто не попадал в поле зрения Салины, и вы могли понять почему. Это было самое изысканное место, где Пэдди когда-либо бывал. В этом тесте очень мало изюма. И самое высокое здание в городе было, может быть, в десять этажей, не совсем подходящее для Всемирного торгового центра. Кому, черт возьми, могло понадобиться взорвать Салину, вывезти долбаный Kmart? Пафосно, верно?

Можно сказать, что эти подонки из Аль-Каиды были сумасшедшими, подумали жители Салины, но они не были настолько сумасшедшими, чтобы включить Салину, штат Канзас, в список своих приоритетных целей.

К настоящему времени полиция была занята расследованием связи "Руки Божьей" и Тегерана", - подумал Пэдди, посмеиваясь про себя, когда вел свой хлебозаготовительный грузовик на запад. Он проехал под межштатной автомагистралью 135 по Западной Магнолии, направляясь к пустынной парковке муниципального аэропорта Салина. Аэропорт выглядел грустным и пустым, как заведение, где не помешало бы съесть несколько пончиков.

I-135, межштатная автомагистраль, проходящая с севера на юг, и I-70, проходящая с востока на запад, немедленно превратились в автостоянки, поскольку более 40 000 человек пытались уехать из города одновременно. Теперь междугородние тоже были пусты. Дорожный патруль остановил их в десяти милях от городской черты. Все дороги, ведущие в город, были закрыты, когда вышло предупреждение об эвакуации.

Когда он катил свою тележку по центральному коридору школы, мимо всех пустых классных комнат, ему нравилось, как эхо его песни отражается от линолеумных плиток длинного, пустого коридора. Повсюду были рождественские украшения, и он вроде как проникся духом. Было весело, когда целый город был в твоем полном распоряжении. Вроде как быть невидимым. Он начал насвистывать "Jingle Bell Rock", погружаясь в нее.

Он вошел в кабинет директора и увидел, что все они оставили свои компьютеры Wizard прямо на своих столах, так что доставки там не было. Он прогуливался по соседству с научной лабораторией и увидел, что на рабочих станциях все еще стояло несколько компьютеров, но большинство из них, казалось, исчезло вместе с детьми. Итак, он поставил полдюжины коробочек с пончиками на столы для препарирования и перешел в библиотеку, где, как он знал, должно было находиться большинство компьютеров - если, конечно, они там остались.

Завершив доставку, он направился обратно к грузовику с пустой тележкой. Было уже чуть больше пяти часов утра, и солнце поднималось над маленьким городком Салина. Пэдди была здесь, сколько, неделю, остановившись в мотеле 6 на окраине города, повсюду следуя за мэром, изучая свой распорядок дня.

Он также следил за местными новостями, чтобы быть в курсе ситуации, чтобы иметь возможность делать репортажи. Теперь, когда страна знала о происходящем, это были непрерывные новости на CNN и Fox. Но они не пускали никаких новых бригад внутрь баррикад, окружающих город, так что все, что у вас оставалось, это говорящие головы, которые, черт возьми, не знали, о чем говорят их головы.

Он забрался за руль и завел двигатель. Он как раз выезжал со стоянки, планируя заехать в среднюю школу на Ист-Кроуфорд-стрит, когда в зеркале заднего вида загорелись мигалки, и он понял, что время вечеринки закончилось. Он улыбнулся, достал маленький курносый пистолет из кармана своей куртки "Бейкер" и нажал на педаль "Вперед". Он никак не мог убежать от Краун Вика из местной полиции, но, по крайней мере, он мог добраться туда, куда хотел. Он не ускорялся, просто продолжал ехать, ведя себя так, будто не знал, что прямо у него на заднице была патрульная машина с включенными мигалками и сиренами.

"Остановись!" - услышал он из громкоговорителя. Остановиться? Они были сумасшедшими? Весь город должен был превратиться в дым через наносекунду или около того!

Он повесил правого на Ист-Айрон-стрит. Она вела вверх по холму к городскому парку, который он застолбил ранее. Там было всего лишь несколько деревьев, ручей и бейсбольная площадка, но она возвышалась над маленьким городком, и он подумал, что это будет идеальное место, чтобы довести свою миссию до захватывающего завершения. Он замедлил шаг, поднимаясь на холм, не торопясь, наблюдая, как розовый рассвет разливается по обреченной деревне. Копы отступили, довольные тем, что последовали за ним на холм, посмотреть, чем, черт возьми, занимался счастливый Пекарь. Вероятно, они проверяли и его номера тоже. Который был хорош. Они увидели бы, что номера принадлежали грузовику Chevy 1973 года выпуска, точно такому же, за рулем которого был он. Дьявол был в деталях.

Было пять тридцать утра.

Крайний срок, который его ребята в Иране установили в сотовом телефоне, который он оставил в доме мэра, был в шесть утра по центральному стандартному времени. Полчаса. Уйма времени, чтобы насладиться моментом.

Он поднялся на холм и проехал под маленькой аркой с надписью "Парк Хикори Хилл", его убежище. Он немного покрутился, копы следовали за ним по пятам, пока не добрался до места, которое выбрал в тот первый вечер, прежде чем начал преследовать мэра и ее семью. Это было то, что они называли смотровой площадкой, и он припарковался прямо на краю маленькой стоянки. Затем он заглушил мотор, сунул "снабби" в карман и сидел там, ожидая, когда его схватят полицейские.

Идите к папе, мальчики.

41

Оннаблюдал в зеркало заднего вида, как полицейские выезжают из патрульной машины. Они вышли с оружием наготове и приблизились к нему сзади с обеих сторон грузовика. Когда парень с его стороны поравнялся с окном водителя, он опустил его, широко улыбнулся молодому полицейскому и спросил: "Я ехал слишком быстро?"

"Сэр, я хотел бы получить ваши водительские права и регистрацию, пожалуйста".

"Абсолютно верно, офицер", - сказал Пэдди, вручая ему поддельные права и регистрационные документы.

"Твое настоящее имя Хэппи? Это верно?"

"Да, сэр. Назван в честь моего старика. Он тоже был счастлив ".

"Сэр", - сказал полицейский, переводя взгляд с фотографии на водительском удостоверении на него и обратно, - "Вы в курсе, что в этом городе действует приказ об эвакуации?"

"Мне было интересно, куда, черт возьми, все подевались. Эвакуация, да? Что происходит?"

"Как вы провели этот автомобиль мимо полицейских заграждений, сэр?"

"Когда я приехал, никаких баррикад не было возведено".

"И когда это было?"

"Несколько дней назад".

"А тем временем?"

"Ты имеешь в виду с тех пор, как я приехал?"

"Правильно".

"Я спал".

"Ты спал три дня?"

"Правильно".

"Где?"

"В мотеле 6. Действительно милое местечко".

"Сэр, никто не спит целых три дня".

"Я верю. У меня бывают эти чертовы мигрени. Как только я их получаю, я просто проглатываю кучу таблеток Далмана и ухожу. Если я просыпаюсь, я принимаю еще горсть. Бац, я отключаюсь, как свет. Черт возьми, я проснулся всего несколько часов назад."

"И что именно ты делаешь?"

"Разносчик пончиков".

"В пустой город?"

"Ну, видишь, вот что я думаю по этому поводу. Вы знакомы с системой франчайзинга?"

"Система франчайзинга".

"Да. Моя мысль такова. Я пекарь. Я пеку лучшие пончики к западу от Миссисипи. И мой бизнес-план состоит в том, чтобы доставить свой продукт непосредственно потребителю. Я доставлял товар в Джанкшн-Сити, Вичито, черт возьми, вплоть до Топики. Не бери ни цента. Я просто доставляю коробки и позволяю людям открывать их самим. Теперь адрес моего веб-сайта указан прямо над каждым полем. Люди едят их, им они нравятся, и они хотят еще. Это моя стратегия. Прямо сейчас я - система распространения, состоящая из одного человека. Но, черт возьми, довольно скоро люди будут ломиться в мою дверь. Я собираюсь открыть сеть магазинов пончиков Happy Baker отсюда до Канады ".

"Там действительно чертовски вкусно пахнет".

"Ты видишь? Это именно то, что я говорю! И знаешь что? На вкус они лучше, чем пахнут. У меня там есть свежая глазурь, вы и ваш партнер хотите попробовать парочку."

"Эй, Джин, хочешь теплый пончик?" - обратился молодой полицейский к своему старшему и гораздо более толстому напарнику.

"Я чертовски прав, Энди", - сказал Джин. "Эти штуки можно учуять за милю".

"Ну вот, пожалуйста", - сказал Пэдди с улыбкой. "Позволь мне обойти и открыть грузовик. У нас будет хороший горячий завтрак здесь, на холме. У меня там тоже есть термос с дымящимся черным кофе "Новоорлеанский французский квартал"."

"Ну, я думаю, мы можем это сделать. Больше мы ничего не можем сделать. Энди, возвращайся и включи радио, ладно? Скажите им, что у нас здесь джентльмен, которому нужна помощь, и мы будем наготове на случай, если, знаете, что-нибудь случится ".

Хэппи вылез и открыл заднюю дверь. Он выдвинул загрузочную платформу и открыл коробку с глазурью, коробку с кремом и коробку с желе.

Двое полицейских принялись за дело, и пока они это делали, он налил всем троим по чашке дымящегося черного кофе.

"Черт возьми!" Сказал Энди, в два приема расправляясь с глазированным блюдом. "Это чертовски вкусный пончик".

"Ты чувствуешь себя счастливым, Энди?"

"Конечно, хочу".

"Хорошо. Потому что это мой новый рекламный слоган. "Ешь с удовольствием". Тебе нравится?"

"Мне это нравится. Можно мне еще порцию крема с начинкой?"

Десять минут спустя они все сидели на трибуне, обсуждая футбол, попадут ли "Чифс" в плей-офф или нет, и, конечно, войну с террором. Энди сказал, что, по его мнению, вся эта история с эвакуацией была чепухой. Что-то придуманное, чтобы напугать простых американцев и сделать посмешищем целый город. По его словам, таково было общее мнение города.

"Да?" Пэдди сказал. "Что ж, возможно, ты прав. Извините, я на секунду? Мне нужно купить сигареты. Назови меня сумасшедшим. Я не могу пить свой утренний кофе без сигарет ".

"Продолжай. Мы будем удерживать оборону здесь. Посмотрим, взорвется ли город", - сказал молодой полицейский Энди.

"Да", - сказал Джин. "Я не могу дождаться. Что за чертовщина у нас тут. Если она взорвется, нам крышка. Если она этого не сделает, мы станем национальной шуткой ".

Было пять пятьдесят пять утра, когда Пэдди открыл отделение для перчаток и достал прямоугольную черную пластиковую коробку, которая была отправлена из Москвы через Иран и доставлена ему курьером в Майами неделю назад, сегодня. Он представлял собой самое последнее в технологии дистанционного подрыва. В каждую построенную машину Zeta было встроено устройство GPS-трансляции, а также восемь унций похожего на замазку взрывчатого вещества под названием Hexagon. Машины также передают идентификационный номер, очень похожий на систему squawk, используемую самолетами. Итак, вы всегда знали, какие машины где находятся, прежде чем решили их активировать или взорвать.

Коробка, которую Пэдди держал в руке, содержала два микропроцессора в дополнение к команде радиосигнала, которая заставила бы Зетов взорваться. В настоящее время система была запрограммирована на подрыв только тех устройств, которые сейчас находятся в черте города Салина, штат Канзас.

"Эй, Хэппи, " позвал Энди, " возвращайся. Ты будешь скучать по ней, если она уйдет ".

"Да, точно", - сказал Джин, смеясь, "Пропустил всю эту шумиху. Весь этот чертов матч со стрельбой."

Было пять пятьдесят девять утра, приближалось шесть утра.

"Я не пропущу это, Энди. Я не могу найти свои чертовы сигареты, вот и все. У тебя есть что-нибудь?"

"Черт возьми, нет. Копам нельзя курить по соображениям страховки. Кроме того, моя жена встала бы и убила меня, она думала, что я надышался этими раковыми палочками. Почему, она бы-"

Пэдди шел обратно к задней части грузовика, держа палец на кнопке, глаза были прикованы к красному цифровому дисплею, который опускался до нуля.

Итак.

Вы могли почувствовать, как дрожит земля, даже здесь, на холме Гикори. Трое мужчин стояли и с удивлением смотрели вниз на маленький городок, когда он взорвался. Это было похоже на просмотр фильма о рушащемся здании, только это были все здания, все кварталы, и все они рушились одновременно, поднимая в небо огромное облако дыма, когда шум и абсолютная сила взрыва прокатились по холму и тряхнули грузовик, разлив кофе из всех трех чашек и отправив коробки с пончиками вылетать из кузова грузовика.

"Срань господня!" Энди закричал, подходя к краю "Оверлука". "Они, черт возьми, сделали это! Чертовы арабы взорвали весь наш чертов город!"

Повсюду вспыхнули пожары. Линии электропередач заискрились, загорелись и обрушились, извиваясь на улицах, как разъяренные змеи. Подземные газопроводы взорвались на асфальтовых перекрестках, электростанция превратилась в очередной ад, и каждая последняя заправочная станция в городе превратилась в сверкающий огненный шар, который поднялся в рассветное небо и осветил то, что раньше было Салиной, подобно фейерверку Четвертого июля каждое лето на Хикори Хилл.

Пэдди вытащил свой снабби и смотрел в дуло на спины двух полицейских из Канзаса. Он мог легко всадить пулю в каждого из них, выстрелами в затылок, уйти. Он поднял пистолет, на фунт надавил на спусковой крючок ... а затем передумал.

Полюбовавшись своей работой издалека, Пэдди забрался в свой грузовик и вставил ключ в замок зажигания. Ему предстоял долгий путь и короткое время, чтобы добраться туда. Он ловил очередную тварь, вылетающую из Топики в Майами. Нужно было многое сделать, прежде чем за считанные часы "Пушкин" взлетел.

Он оставил офицеров Энди и Джина стоять на краю обрыва, глядя вниз на то, что осталось от города, в котором они оба выросли, слезы уже высыхали на их щеках.

Хэппи испытывал смешанные чувства по поводу сохранения жизней офицеров Энди и Джин из полиции Салины. Но, но, но. Он был профессионалом. Он убивал людей не ради забавы. Только за деньги. Или по уважительной причине. И он не видел веской причины убивать этих двух парней. Если двое полицейских опознали сумасшедшего пекаря, доставлявшего пончики в заброшенный город, ну и что? Он был бы давно мертв, прежде чем кто-нибудь смог бы связать его с многочисленными взрывами, которые сравняли это место с землей. И он серьезно сомневался, что кто-нибудь когда-нибудь сможет.

В любом случае, к тому времени, когда кто-нибудь поймет, что разнесло Салину в пух и прах, мир станет совершенно другим местом. Большая часть Америки может выглядеть как почерневшие руины, тлеющие у подножия холма. И счастлив? Черт возьми, он бы парил в небесах над голубой Атлантикой, наслаждаясь многими удовольствиями плавучего дворца киски во время того, что обещало стать очень интересным путешествием в Стокгольм.

Счастливый Пекарь, его миссия выполнена, бесшумно откатился в сторону, исчез в мгновение ока.

Занимаюсь бизнесом, детка.

УТС.

42

МАЙАМИ

Меня не было.

Весь этот чертов город просто стерт с лица земли.

Стоя под одним из гигантских мониторов, вмонтированных в гранитную стену вестибюля, Стокли и Фанча вместе со всеми остальными смотрели снимки CNN маленького городка в Канзасе, которого больше не существовало. Ходили слухи.

Шумиха в переполненном лобби Miami Herald была такой, это было то; это была Аль-Каида, это была Хезболла, нет, это были иранцы, какая-то маленькая ядерная бомба, грязная бомба, черт возьми, нет, это была просто взорвавшаяся магистральная газопроводная линия под городом, завод по производству удобрений, некоторые даже предполагали бомбу с удобрениями, взорванную некоторыми доморощенными учениками Тимоти Маквея, антиправительственными боевиками, все еще кипящими в Уэйко и Руби Ридж.

Настоящая правда заключалась в том, что никто не знал, что, черт возьми, случилось с Салиной, штат Канзас. Во всяком случае, по мнению Стоука, особенно "говорящие головы" на CNN. Все, кто знал, не говорили со СМИ.

На огромных мониторах по всему вестибюлю слишком знакомый баннер "Последние новости" красовался под потрясающими живыми снимками того, что когда-то было маленьким городком Салина, штат Канзас, с населением 42 000 человек. Теперь Салина представляла собой обугленные, дымящиеся руины, где не осталось ничего, кроме нескольких кирпичных труб и почерневшей водонапорной башни.

"Что все это значит, Стокли?" Спросила Фанча, обеспокоенно нахмурившись. "Террористы?"

"Я не знаю, детка. Могли быть террористы. Может быть, просто химический завод или подземный газопровод. Может быть что угодно. Но нам все равно нужно подниматься на борт. Мы узнаем больше, как только устроимся в нашей каюте ".

"Целый город? Просто ушел?" - спросила она, уставившись на монитор. "Невероятно".

"Да, но город был полностью эвакуирован раньше, верно? Итак, кто-то что-то знает, и что бы это ни было, они пока не говорят ".

Одну вещь Стокли Джонс знал наверняка: это может оказаться очень, очень плохой новостью. Для Америки. Для всего проклятого мира. Скажи, что это была не простая авария, газовая магистраль или что-то еще. Какая-то террористическая группа уничтожает целый американский город? Это послание, независимо от того, кто его отправил. Но он согласовал эту поездку с Броком, посмотрите "Царя", и, кроме того, он пообещал Фанче, что будет сопровождать ее, а обещание есть обещание.

Он сжал ее талию.

"Пойдем, детка, это будет весело".

Она нервничала как кошка из-за этой поездки, и она очень рассчитывала на него. Черт возьми, он улыбался с той секунды, как проснулся утром, готовил завтрак, отпускал плохие шутки, весь день изо всех сил старался поддерживать настроение. Он взял ее за локоть и повел к коротким очередям, ожидающим у лифтов на крышу. Они немного опоздали, и большинство пассажиров уже были на борту.

"Ты веришь всем знаменитым лицам, с которыми мы общаемся?" - сказал он.

"Ты не сталкиваешься локтями с лицами, Стокли".

"Ты не понимаешь?"

"У лиц нет локтей. У людей есть локти."

"Это правда".

Все-таки вестибюль был звездный, полон богатых и знаменитых людей, их окружения, все остальные люди, которые вскоре посадка на гигантский дирижабль Пушкин для своего первого рейса в Стокгольм и Нобелевской церемонии награждения четырех дней.

"Ты взволнована, сладкая?" спросил он ее, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо.

"Теперь, когда ты идешь, я иду. Я чувствую себя в безопасности, только когда ты рядом со мной, Стоук. Мне нужно, чтобы ты был рядом со мной. Это Господня истина".

"Я рядом с тобой, детка, ты это знаешь".

"А как насчет тебя, Стоук? Ты хоть немного взволнован?"

"Дорогая, ты знаешь меня. Я получил только две эмоции. Голодный и возбужденный. Если видишь меня без эрекции, быстро, сделай мне бутерброд. Эй, смотри. Ты видишь, кого я вижу входящим в дверь? Сам человек Мальборо".

Вице-президент Соединенных Штатов, высокий, сурового вида владелец ранчо, родом с западного склона Скалистых гор Колорадо, входил в вестибюль. Том Макклоски пришел проводить свою жену Бонни. Вице-президент изначально должен был отправиться в путешествие сам, но в последнюю минуту что-то случилось. Тем ранним утром Стоук брился, когда услышал по радио, что жена вице-президента теперь будет путешествовать одна.

Теперь Стоук подумал, что, возможно, эта катастрофа в Канзасе удерживала Макклоски поближе к дому. Вашингтон, вероятно, знал больше, чем говорил? Охрана была строгой, коротко стриженные парни повсюду болтали в рукав. Черт возьми, Стоук никогда в жизни не видел столько сотрудников секретной службы в одной комнате. "M & M в вестибюле, движется к лифтам", - услышал он голос агента. Стоук знал, что M & M - позывной секретной службы Макклоски. Фильм был основан на прозвище, которое агенты дали Макклоски, когда он впервые прибыл в Белый дом, - Человек Мальборо.

Конечно, в поездке было множество вашингтонских типов, сенаторов и их жен. Конгрессмены, Бог знает кто все, но игроки, в основном. Он увидел губернатора Калифорнии и его хорошенькую жену Кеннеди, крупных бизнес-магнатов вроде Майкла Эйснера и этого парня из Apple, Стива Джобса, таких людей. И, конечно, там были люди из Голливуда, известные продюсеры и несколько кинозвезд, некоторых он даже узнал.

Плюс, у вас были все гики и умники. Лауреаты Нобелевской премии и номинанты со всего мира и их семьи. Многие бывшие нобелевские лауреаты также были приглашены, согласно модному официальному приглашению, которое Фанча получила у себя дома на Low Key. Стоук действительно прочитал это. Эта поездка станет самым большим собранием нобелевских лауреатов, когда-либо собиравшихся.

Вы могли бы понять возбужденный гул в воздухе. Черт возьми, у вас повсюду были СМИ, знаменитости, смешивающие это с гениями, люди, думающие и действующие так, как будто они были частью истории. И они были. Первое пересечение океана на самом большом в мире дирижабле, самом большом судне, когда-либо пересекавшем Атлантику. Что-то вроде первого рейса Титаника, в те далекие времена, подумал Стоук, но быстро отбросил эту плохую мысль в сторону.

Они, наконец, добрались до начала очереди, следующих, кто заходил в лифт. Здесь на стенах тоже были мониторы, шла какая-то пресс-конференция. Стоук проигнорировал шум и внимательно слушал, но, похоже, по-прежнему не было много новой информации.

Очевидно, что никто, включая капитана полиции штата в Канзасе, пока не имел понятия о том, что произошло. Теперь он выступал с трибуны на холме, возвышающемся над городом.

"Стоук, ты не забыл упаковать свой-"

"Помолчи секунду, детка, я хочу это услышать".

"Сэр, первый вопрос", - сказала молодая женщина-репортер. "Как поживает мэр? Мы слышали, что она внезапно ушла в уединение ".

"Это верно. Мэру Бейли тяжело заболел где-то ночью. Сейчас она находится в неизвестном месте со своей семьей, и они попросили СМИ уважать их частную жизнь ".

"Где они, сэр?"

"Боюсь, я не имею права говорить".

"Слухи о том, что здесь была замешана нечестная игра, не соответствуют действительности? Что ее исчезновение как-то связано со всем этим?"

"Совсем никакой".

"Сэр, перейдем от мэра, как давно вы получили приказ об эвакуации?" - спросила говорящая голова NBC.

"Первый звонок поступил сегодня в четыре часа утра по центральному времени".

"Кто сделал этот звонок, сэр?" - спросил другой репортер.

"Это, должно быть, губернатор. Второй звонок поступил непосредственно из штаб-квартиры ФБР в Вашингтоне, округ Колумбия."

"И что тебе сказали в ФБР?"

"Немедленно эвакуировать город".

"Почему?"

"Угроза была".

"От кого?"

"Не сказал. Не указано. Но правдоподобный, так они сказали. Заслуживающий доверия."

"Аль-Каида?"

"Как я уже сказал, не определено".

"И вы смогли вовремя всех эвакуировать?"

"Да, сэр, мы были. Полиция Салины, работая с моими родителями, проделала выдающуюся работу. Примерно через двадцать минут сюда прибудет начальник полиции Салины и пара его офицеров. Они были последними, кто патрулировал город перед тем, как она взорвалась. Они были бы счастливы ответить -"

Двери лифта открылись, и Стоук и Фанча быстро прошли в заднюю часть. Стоук вспомнил, что она открылась сзади, когда он достиг крыши. Когда это произошло, он и Фанча вышли на ослепительное солнце Майами и посмотрели на пришвартованный дирижабль, на его блестящий корпус, украшенный красными, белыми и синими флагами. Стоук ничего не сказал, но ему показалось, что звездно-полосатый узор как бы конфликтует с большими красными русскими звездами, нарисованными на хвостовой части корабля.

По обе стороны красной ковровой дорожки были бархатные канаты, ведущие к движущейся лестнице на корме корабля, множество камер наводили и щелкали, когда он и Фанча проходили мимо. Щелкаю не на него, а на Фанчу.

ДЕСЯТЬ МИНУТ СПУСТЯ стюард в белом халате показывал им их каюту на прогулочной палубе по левому борту. Это была красивая комната, отделанная панелями из орехового дерева, с кроватью размера "king-size" и диваном, столом и стульями, расположенными под тремя большими открытыми иллюминаторами, залитыми светом и голубым небом. На кофейном столике стояла огромная композиция из белых цветов с маленьким конвертом на пластиковых вилах. Также серебряное ведерко с бутылкой шампанского Roederer Cristal во льду. Голливуд, подумал Стоук. Должен был быть, верно?

Он протянул стюарду двадцатку и спросил, где телевизор. Молодой человек взял пульт с прикроватного столика и нажал кнопку, и картина маслом над комодом скользнула к потолку, обнажив плоский экран Toshiba.

Стюард поклонился, сказал что-то по-русски и ушел. Фанча, которая, казалось, была вполне довольна их комнатой и ее цветами, начала распаковывать вещи, а Стоук сел на край кровати, разбираясь с пультом дистанционного управления. Наконец, он попал на Fox News в прямом эфире из Салины, последние новости. "Новости всегда свежие", - подумал Стоук. Проблема была в том, что на планете не осталось никого, кто был бы достаточно умен, чтобы это исправить.

Полицейский штата передал это начальнику полиции, который, казалось, заканчивал свои замечания. Стоук сожалел, что пропустил замечания шефа. Это была большая история, и он собирался быть совершенно не в курсе событий в течение следующих четырех дней. Он хотел знать, что, черт возьми, происходит.

Шеф говорил: "Спасибо вам, а теперь я хотел бы передать это двум моим лучшим молодым офицерам. Эти двое молодых парней, стоявших позади меня, были последними, кто патрулировал город. Они были бы рады ответить на ваши вопросы. Это офицер Энди Сиско и патрульный Джин Саути. Офицеры?"

Сток увидел, как двое патрульных в форме, опрятные парни со Среднего Запада, поднялись на трибуну, оба выглядели немного нервничающими из-за всех камер, которые показывали по национальному телевидению.

"Офицер Сиско, вы были последним, кто покинул Салину?" - крикнул репортер.

"Да, сэр, я был. Меня и офицера Саути назначили на последнюю зачистку."

"Вы уверены, что город был полностью эвакуирован? Там не осталось мирных жителей?"

"Что ж, это верно. Наши коллеги-офицеры и подразделения проделали прекрасную работу. Они убедились, что вытащили всех. Все."

"Собаки и кошки?"

"Очень сложно. Большинство людей забирали своих питомцев, если могли их найти. Они уехали в довольно большой спешке. Так что я уверен, что осталось несколько бездомных животных ".

"Офицер Саути, даже когда на город надвигается ураган, мы видели это в Ки-Уэсте в прошлом году, все равно большое количество людей отказывается покидать свои дома. Вы ничего подобного не видели в "Салине"?"

"Нет, сэр, мы этого не делали. Люди здесь действительно были готовы к сотрудничеству. Все просто загрузились и расслабились. Однако мы наткнулись на одного парня. Он все еще был там, на улице, но мы и его вовремя вытащили ".

"Кто-то, кто отказался покинуть свой дом?"

"Нет, сэр, он делал доставку".

"Поставки? В пустынный город? Что он хотел передать?"

"Пончики. Хлебобулочные изделия. У него был полный грузовик."

Стоук наклонился вперед на краю кровати, увеличивая громкость с помощью пульта дистанционного управления.

"Ты имеешь в виду, что кто-то разносил пончики в пустом городе? Согласно приказу о срочной эвакуации?"

"Да, сэр. Он проспал все предупреждения, вот что он нам сказал. Вообще ничего не знал ни о каких предупреждениях, ни об эвакуации. Просто занимается своими делами ".

"У вас есть его имя?"

"Конечно, хочу. Его звали Хэппи. Счастливый пекарь. Славный парень. Накормил нас завтраком в своем грузовике, примерно здесь, где я сейчас стою. Мы с моим партнером пили кофе с пончиками прямо перед тем, как она взорвалась ".

У Стоука отвисла челюсть, и, не отрывая глаз от экрана, он сказал Фанче: "Счастливого пекаря, детка. Тот большой парень, который доставил торт на день рождения blast здесь, в Майами."

Но Фанча уже была в голове, когда закрылась дверь, переодеваясь. Не слышал его.

Мобильный телефон Стоука завибрировал у него в кармане.

"Алло?" - сказал он, щелчком открывая его.

Это был Гарри Брок. Звоню из Москвы, где, должно быть, была середина ночи.

"Стокли, ты смотришь это? Телевидение? CNN?"

"Да, Гарри, я смотрю. Счастливый пекарь".

"Чертовски верно, наш старый приятель Хэппи Бейкер с вечеринки по случаю дня рождения в Гроуве. Иисус Генри Христос. Счастлив, чертов пекарь бомб. Он взорвал этот город, Стоук. Это все, что в нем есть. Зачем еще ему там быть?"

"Какого черта он взрывает целый город?"

"Хороший вопрос. Как скоро ты сможешь отправиться туда?"

"К Салине?"

"Конечно, Салина. Ты единственный на планете, кто знает этого парня в лицо. Знает, как он выглядит, как говорит. Ты нужен мне там сейчас, Стоук. Есть проблема?"

"Я на борту "Пушкина", который собирается взлететь. Посмотрите на эту операцию "Царь" на дирижабле, направляющемся в Стокгольм. С Фанчей. Я рассказывал тебе об этом. Она хочет меня-"

"Стоук, слушай внимательно. С самой вечеринки я пристально смотрю на твоего счастливого мальчика. Он русско-американец. Наемный убийца из бруклинской мафии. Его настоящее имя Пэдди Стрельников. Он работает в КГБ под прикрытием, вот что говорят в Лэнгли. Бомбардировка Салины должна была выглядеть как иранская операция. Группа, называющая себя Arm of God. Но это не иранский, черт возьми, в этом нет никакого смысла. Аятоллы сейчас до смерти боятся США. Так что, может быть, это действительно чертова операция КГБ. Гребаные русские, я бы не стал сбрасывать это со счетов в наши дни. В любом случае, послушай, я хочу, чтобы ты отправился туда и нашел жирную задницу Хэппи или выяснил, куда он делся. Найди его и приведи сюда. Русские, возможно, предпринимают какой-то ход, Стоук, большой ход. Это может быть частью этого. Это все, что я могу тебе сейчас сказать, хорошо?"

"Я уже в пути".

"Поймай этого парня, Стоука. Он настроен критически. И еще кое-что. Прежде чем взорвать город, он убил мэра и ее семью в их постелях. Муж. Двое маленьких детей. Оставил на одном из трупов мобильный телефон с фальшивым сообщением на арабском. Эта информация не была передана местным правоохранительным органам ".

"Господи", - сказал Сток.

"Ты идешь?"

"Я ушел".

Телефон разрядился в его руке как раз в тот момент, когда Фанча открыла дверь в "голову". Она переоделась в красивую бирюзовую юбку и блузку. Она никогда не выглядела красивее. Эта улыбка, та, которую он любил, та, которая означала, что она была счастлива. Она развернулась, и ее юбка взметнулась, как у балерины.

"Эй, детка, почему это шампанское еще не открыли?" Эта девушка хочет пить".

"О, да. Я должен был открыть это. Извините."

"Стокли, милая, ты не очень хорошо выглядишь. Что-то не так?"

"Да, детка. Что-то не так."

"Насколько неправ?"

"Действительно неправильно. Плохо, неправильно."

"Ты не пойдешь со мной".

"Нет, милая, я не такой. Я не могу."

Она развернулась, вернулась в ванную и закрыла дверь. Не захлопнул его. Только что закрыл его. И запер ее.

Стоук взял свой распакованный чемодан и тихонько постучал в дверь ванной.

"Фанча? Прости меня, детка. Позвольте мне объяснить."

Ответа нет. Он прижался лбом к двери и тихо заговорил.

"Детка? Мне так жаль. Позволь мне просто поцеловать тебя на прощание. Понятно? Пожалуйста."

Ничего.

"Это бизнес, милая. Национальная безопасность. Что я должен делать?"

Он мог слышать, как она там рыдает.

Он покинул каюту, не сказав больше ни слова, закрыв за собой дверь, серьезно недовольный.

Война - это не ад, подумал он про себя, сердито мчась по коридору к кормовым лифтам дирижабля.

Черт возьми, нет.

Иногда это было намного, намного хуже.

43

ТВАС, РОССИЯ

Теперь зимний дворецКорсакова был хорошо виден, бесчисленные освещенные окна мерцали сквозь темные, покрытые снегом леса. Невероятно быстрая тройка пролетела по арочному деревянному мосту, перекинутому через замерзшую реку. Сани на долгое мгновение взлетели в воздух на вершине, и Хоук нашел скорость, жестокий холод, звенящие колокольчики на санях и заснеженные леса, искрящиеся в свете звезд, волнующими.

Он взглянул на Анастасию, скользнул холодной рукой под меховую накидку и положил ее на ее теплое бедро. Она придвинулась к нему ближе, не отрывая глаз от задних конечностей трех летающих лошадей. Она следила за каждым их движением, как пилот, бросающий взгляд на приборную панель, и шепотом вносила поправки, пока они летели над ландшафтом на невозможных скоростях. Хоук был загипнотизирован ее искусством, ее точным мастерством в том, о чем он никогда не подозревал.

"Какая часть этого зачарованного леса является собственностью Корсакова?" Хоук спросил. За последние полчаса или около того были бесконечные мили сложенных из сухого материала каменных стен и маленьких коттеджей на аккуратно огороженных полях. Теперь высокая желтая стена тянулась по левую сторону заснеженной дорожки.

Азия рассмеялась. "Алекс, ты был на земле Корсакова за два часа до того, как твой поезд прибыл на станцию Твас".

"Ах. Значительные владения."

Она быстро улыбнулась в ответ и щелкнула поводьями.

"Не совсем. Раньше мы контролировали всю Сибирь -Шторм! Что на тебя нашло? Обратите внимание! Молния, поладим с тобой! Поворачивайся! Поворачивайся! Наконец-то мы дома!"

Ничто не подготовило Хоука к абсолютному величию зимнего дворца в Корсакове.

Тройка внезапно свернула с занесенной снегом проселочной дороги и промчалась под огромной аркой из камня и кованого железа, вход в которую представлял собой сильно филигранную черную арку, увенчанную золотыми двуглавыми орлами. Лошади, которые теперь были в поле зрения своих конюшен, понеслись вперед по заснеженной аллее деревьев, ведущей ко дворцу.

Ощущение власти и богатства только росло по мере их сближения. Он казался слишком огромным, чтобы его можно было использовать в качестве какого-либо дома. Хоук не мог даже предположить, сколько комнат, но это затмевало представление европейца о парламентах и музеях. И каждое окно было залито светом.

"Вечеринка?" Хоук спросил. "Только для меня?"

"Ужин и концерт", - сказала Анастасия. "Пятьсот гостей".

"Всего пятьсот? Уютно."

"Здесь собралось пол-Москвы".

"Неужели? Какая половина?"

"Половина, которая имеет значение. Половина, держащая бразды правления. Мой отец что-то значит для этой страны, Алекс. Он выступает за Новую Россию. Сильный, властный, бесстрашный. Они почитают его здесь, Алекс. Он как- как бог. Как-"

"Царь?"

"Это не так притянуто за уши, как вы могли подумать".

Хоук посмотрел на нее мгновение и решил пропустить это мимо ушей. "Ты так же голоден, как и я? На грани голодной смерти?"

"Мы слишком опаздываем на рождественский пир, но, возможно, сможем насладиться частью концерта. И нет, вечеринка определенно не для тебя. Мы празднуем Нобелевскую премию папы и предстоящий дебют его новой симфонии ".

Сани въехали в большой заснеженный двор, и Анастасия правила в своих трех упряжках. Троица свернула и остановилась у подножия широкой лестницы, полозья подняли целый ливень блестящего снега. Множество ливрейных лакеев мгновенно окружили их, помогая Анастасии и Хоук спуститься с покрытых коркой льда саней и унося багаж Хоука. Учитывая его содержимое, он предпочел бы отнести его сам, но было слишком поздно.

Хоук постоял мгновение, топая ботинками по утрамбованному снегу, пытаясь вернуть хоть какую-то чувствительность ногам.

Анастасия стояла, поглаживая гриву Шторм, пока конюхи накрывали двух других лошадей попонами и уводили их в конюшни. Она тихо отдавала приказы высокому бородатому парню, очевидно, главному. Как только они снова остались одни, поднимаясь по широкой каменной лестнице к главному входу, она прошептала: "Я велела Анатолию поселить тебя в делфтском люксе на третьем этаже. Она примыкает к моим комнатам смежной дверью. Я надеюсь, вы не сочтете это слишком назойливым с моей стороны ".

"Дерзкий, конечно, но, возможно, не слишком дерзкий".

Она взяла его за руку и поторопила подняться по ступенькам. Слуги в малиновой униформе с золотыми галунами и яркими медными пуговицами широко распахнули двойные двери. Хоук увидел огромную освещенную рождественскую елку, стоящую в центре позолоченного и отделанного белым мрамором вестибюля. Сводчатый потолок высотой в четыре этажа поддерживался рифлеными колоннами размером с зернохранилище. Две изогнутые мраморные лестницы вели на второй и третий этажи, где звенела фортепианная музыка, смешиваясь с приглушенным смехом сотен гостей.

ХОУК ВОШЕЛ В СВОЮ комнату и обнаружил, что она на удивление и освежающе мала. Стены были полностью покрыты бело-голубой голландской плиткой. Хоук знал, что Петр Великий был большим поклонником всего голландского. Комната Хоука была, как сообщила ему Анастасия, той самой комнатой, в которой спал царь Петр, когда бывал гостем у Корсаковых. В изразцовой голландской печи в углу горел уютный огонь. Он снял свою покрытую льдом черную шинель и быстро сбросил всю свою кисло пахнущую дорожную одежду, умылся горячей водой из прикроватного кувшина и оделся.

Он обнаружил комплект идеально сшитого вечернего костюма, разложенный на его кровати с балдахином, и, к его изумлению, рубашка, брюки и жилет, все сидело идеально. В ногах кровати уютно устроилась пара черных бархатных вечерних туфель с гербом Корсаковых, вышитым золотой нитью. Неудивительно, что они подходят друг другу.

Он увидел свою сумку Gladstone на диване в затемненном углу. Он пересек комнату и убедился, что кодовые замки целы и что сумка с его оружием не была взломана. Казалось, что это не так; по крайней мере, комбинация цифр, на которую он всегда ставил два замка, не была изменена: 222, 22 февраля, годовщина смерти его покойных родителей.

Он предполагал, что был почетным гостем этого великого дома. Но опять же, это все еще была Россия.

Внезапно почувствовав смертельную усталость, он сбросил тапочки и полностью одетый растянулся на огромной кровати, застеленной пухом. Мерцающий свет камина отбрасывал мультяшные тени на нижнюю сторону балдахина кровати. Это было долгое, неудобное путешествие с Бермудских островов, и его охватило непреодолимое желание поспать здесь и сейчас, погрузившись во весь этот роскошный комфорт на пуховой перине.

В какой-то момент Анастасия постучала в его дверь достаточно громко, чтобы разбудить его. На ней было платье из темно-синего шелка с глубоким вырезом, ее волосы были перевязаны лентами, а шею украшали сверкающие бриллианты. Восхитительно теплый аромат Dior, исходящий от ее бледно-белой груди, был почти ошеломляющим.

"Я думала, что потеряла тебя", - сказала она.

"Ммм", - сказал он, не в состоянии придумать подходящее слово.

Он подумал, что, возможно, поспал несколько минут. Взгляд на часы показал, что он был в отключке больше часа.

"Удобно?" спросила она, заходя внутрь и заключая его в объятия.

"Ммм. Очень."

"Белый галстук идет тебе, Александр. Тебе следует носить это чаще ".

Он поцеловал ее приподнятые губы, удивленный их теплотой и мягкостью. Он притянул ее к себе, прижимая ее полуоткрытую грудь к своей груди, вдыхая сладость ее волос, ее кожи.

"Удобно, если не считать кровати", - сказал он, шепча ей на ухо. "На мой вкус, матрас немного жесткий. Я бы хотел попробовать твой."

"Ложись, парень", - сказала она, чувствуя его твердую эрекцию у своих бедер. "Мы должны появиться. Я хочу, чтобы ты познакомился с моим отцом сегодня вечером. Я думаю, он этого ожидает. И мои братья умирают от желания познакомиться с тобой. Пойдем, сейчас же, Алекс. Не медли."

Он последовал за ней вниз по величественной позолоченной лестнице и обнаружил, что движется вслед за Анастасией из одной сверкающей комнаты и зеркальной галереи в другую. Они искали двух ее младших братьев, Сергея и Максима. Звуки струнных и ударных инструментов, кларнетов и валторн, новой симфонии графа Корсакова, были слышны во всех комнатах, через которые они проходили. Близнецы, сказала она Алексу, не любили симфоническую музыку. Им нравился жесткий русский рок, группа под названием the Apples, на их iPod. Наши, они назвали эту музыку. Это означало "наш". Западный рок определенно закончился в Новой России. Вестерн "все было кончено".

"Они вполне могли бы играть здесь", - сказала она.

"Играешь? Сколько им лет?"

"Двенадцать. Видишь ли, близнецы."

"А их мать? Твоя мать?"

"Она умерла при родах. Ребята едва справились. Нам повезло, что они выжили ".

"Мне так жаль, Азия. Я понятия не имел."

ОНИ ВОШЛИ В большой зал, где, очевидно, только что состоялся торжественный пир. Гости и слуги давно ушли, но огромный зал в стиле барокко все еще был полон чудес. Зал с бочкообразными сводами поражал обилием зеркал и сверкающего золота. Безграничное море зеркал в позолоченных рамах отражалось в других зеркалах, создавая волшебное, бесконечное пространство, в котором поблескивали сотни восковых свечей, все еще горящих в промежутках между окнами и зеркалами.

"Возможно, они сбежали на кухню", - сказала Анастасия. "Подожди здесь минутку, а я схожу за ними".

Хоук остановился у стола, взял безупречно чистый хрустальный бокал и решил наполнить его кроваво-красным вином из одного из многочисленных серебряных графинов. Он сделал глоток и нашел его восхитительным. То же самое относилось и к ножке жареной утки, которую он отделил от наполовину съеденной туши и начал жадно вгрызаться.

Стол, который тянулся в темную бесконечность по всему залу, не был полностью убран. Белые льняные скатерти были украшены разноцветными лентами и великолепными розетками. В центре стола возвышалось массивное сооружение, украшенное символическими скульптурами, монограммами и коронами различных древних дворов Европы.

В массивных резных серебряных канделябрах, стоявших вдоль стола в тени, все еще горели свечи. Вокруг основ были вытканы рождественский остролист и ягоды, искусственные цветы из красного шелка. Свежие цветы покрывали ветви крошечных деревьев в горшках или были вплетены в гирлянды, которые висели над миниатюрными фонтанами, вода в которых все еще играла прямо на столе.

Мерцал свет свечей, отражаясь в золотой и серебряной посуде и на огромных супницах, крышки которых имели форму кабаньих голов, оленьих или фазаньих. Этот великолепный стол, решил Хоук, сам по себе был произведением искусства. И, возможно, также политическое заявление. Такое великолепие, несомненно, возродило бы в глазах гостей графа Корсакова мечты и славу древней России, которой больше не существовало, но которая когда-то торжествовала.

Хоук решил, что это был стол не простого миллиардера и не волшебника, гения науки, искусства и музыки.

Это был царский стол.

Мечтал ли граф Корсаков о царстве? Это то, что Анастасия пыталась сказать ему в санях? Хоук знал, что реставрация царей не была дико неправдоподобной. В стране царила огромная ностальгия по могуществу и славе, которые олицетворяли царские времена.

Последние из царей, Романовы, были немощными и совершенно неспособными управлять этой огромной страной. Но Корсаковы, основываясь на том, что он знал и видел, были явно достаточно могущественны, чтобы делать практически все, что им, черт возьми, заблагорассудится.

С был прав, размышлял он. Ему нужно было приехать сюда, нужно было увидеть все это самому. Он мог чувствовать огромные перемены, грядущие в этой стране, сейсмический сдвиг в балансе-

"Осторожно!" - услышал он крик Анастасии.

Что-то, какая-то толстая серебристая ракета, направлялось прямо к его голове.

Он пригнулся и смотрел, как эта штука пролетает мимо. Это была летающая модель дирижабля. Около трех футов длиной, на хвосте у него была нацистская свастика, а на фюзеляже мигали красные огни. Вы могли даже услышать слабое жужжание его многочисленных пропеллеров, когда он отчаливал.

"Что за черт?" Хоук сказал.

"Это гонка", - сказала Анастасия, внезапно оказавшись рядом с ним. "Осторожно, Хоук, сюда идет Гинденбург."

Теперь между двумя пылающими канделябрами появился второй радиоуправляемый миниатюрный дирижабль - злополучный цеппелин, преследующий по горячим следам ZR-1, немецкий дирижабль, который вызвал такие разрушения в Лондоне.

"Сергей, Максим, пожалуйста, посадите свой корабль, спускайтесь и представьтесь Александру Хоку. Он наш гость, так что будьте вежливы ".

"Где они, черт возьми?" Спросил Хоук, вглядываясь в темноту. Он не мог разглядеть ни души в похожей на пещеру комнате, освещенной свечами.

"Там, наверху", - сказала Анастасия, указывая на балкон высоко над ними. Очевидно, что именно здесь хор и приглашенные на ужин музыканты развлекались во время ужина.

Два одинаковых мальчика перегнулись через перила и помахали Хоук. Они оба были симпатичными, и у обоих были светлые волосы до плеч.

"Здравствуйте, сэр?" - сказали близнецы в унисон на очень хорошем английском. "Извините, мы участвуем в гонках!" - добавил один.

"Действительно, очень хорошо", - обратился к ним Хоук. "Не обращайте на меня внимания. Продолжайте гонку. Кто побеждает?"

"Гинденбург," - сказал один взволнованный мальчик. "Она вот-вот пройдет ZR-1! В третий раз ", - добавил он, смеясь.

Хоук тоже засмеялся и сказал: "Ну же, ЗР-1, не унижай себя!"

Анастасия взяла его за руку, сказав: "Я нашла отца по телефону. К сожалению, он закончил свой концерт, но пьет бренди в своем кабинете. Он очень хочет встретиться с тобой ".

И они ушли.

44

"Яприветствую Александра Хоука", - сказал граф Иван Корсаков, шагая по персидскому ковру, его улыбка была теплой и лучезарной, как огонь в камине. "Я не могу передать вам, как я рад познакомиться с вами. Моя дочь так много рассказывала мне о вас, я чувствую, что мы знаем друг друга много лет ".

"Граф Корсаков", - сказал Хоук, пожимая мужчине руку. Верно и обратное, сэр. Для меня большая честь. Очень любезно с вашей стороны пригласить меня ".

"Анастасия показала тебе окрестности? Тур за два рубля?"

"У меня не было времени, папа", - сказала она, подходя к отцу и обнимая его за талию. "Нам так жаль, что мы пропустили ваш концерт".

Он с любовью взглянул на нее, и у Хоука была доля секунды, чтобы оценить этого человека. Невероятно красивый, лет пятидесяти пяти, свет в его бледно-голубых глазах не от мира сего. В этом человеке хорошо смешалась кровь Золотой Орды, татарина и боярина. Он был широкоплечим, высоким и худощавым, с белоснежными волосами до плеч. Для вечера он был элегантно одет в костюм девятнадцатого века из темно-синего бархата, бриджи и белые чулки. Его владение английским было безупречным, с легким русским акцентом.

"Ты блестяще играл на клавишных, папа? Раскаленный добела?"

Корсаков поцеловал Анастасию в лоб. "Возможно, я пропустил один или два полных отрывка, я полагаю, но аудитория на протяжении всего изображала признательность. Краткость - душа послеобеденных концертов, не так ли, лорд Хоук?"

"Алекс подойдет, пожалуйста, сэр, если вы не возражаете. Я не использую название."

"Те, кто церемонится, редко заслуживают помоста".

"Хорошо сказано, граф Корсаков", - сказал Хоук, слегка кивнув головой.

"Хорошо, Алекс, что тебе предложить выпить?"

"Ром был бы прекрасен. Гослинг, если он у вас есть ".

"Гослинга, конечно. Говорит как истинный бермудец ".

Он подошел к столику с напитками, налил Хоку в стакан черного рома, а себе наполнил бокал бренди из тяжелого хрустального графина. "А ты, моя дорогая девочка?" он спросил свою дочь.

"Просто воды, пожалуйста. Я не останусь. Я позволю вам, двум соперникам за мою привязанность, сразиться наедине. И пусть победит сильнейший ". Хоук попытался улыбнуться отцу своей возлюбленной, но не смог поймать его взгляд.

Хоук заметил большую картину над камином и подошел, чтобы осмотреть ее. Это было похоже на то, что было на Бермудах, та же тема, но декорацией была охота на лис. Граф Корсаков восседал верхом на великолепном скакуне, одетый в розовую куртку, в окружении своих лающих гончих. Он покосился на подпись в правом нижнем углу и увидел характерные закрученные инициалы Анастасии.

Он подумал о своем собственном портрете, теперь, по-видимому, законченном, на который ему не разрешили взглянуть. Никакой тайны здесь нет, подумал он. Он не был бы верхом на великолепном скакуне или одет для охоты, битвы или чего-то еще, если уж на то пошло. Черт возьми, во что он вляпался?

Она скользнула к нему сзади, прошептав: "Не засиживайся после того, как мне пора спать", ему на ухо, прежде чем повернуться к своему отцу и сказать: "Папа, увидимся за нашим обычным завтраком. Возможно, мы поедем кататься после и дадим мистеру Хоку поспать. Он был в утомительном путешествии, бедняга ".

"Прелестно. Спи спокойно, дорогая."

Она послала ему воздушный поцелуй, затем закрыла за собой богато украшенные двери.

Корсаков занял одно из двух кожаных кресел по обе стороны от камина, похожего на пещеру, а Хоук занял другое, вытянув ноги к потрескивающим поленьям.

Граф поднял свой бокал и сказал: "За ваше здоровье, сэр!"

"И ваш, сэр".

Какое-то время они пили в тишине, а затем Корсаков сказал: "Я должен перед тобой извиниться, Алекс".

"Неужели? Ради всего святого, для чего?"

"Когда я впервые узнал, что ты встречаешься с моей дочерью на Бермудах, я был глубоко обеспокоен. Я очень защищаю ее. В прошлом ей причинили серьезную боль, и я не позволю этому случиться снова. Боюсь, я заставил тебя следить."

"Ученики Иуды работают у вас?" Хоук сказал мягко.

"На протяжении многих лет, да. Когда я впервые приехал на Бермуды, многие иммигранты с Ямайки работали на моей банановой плантации. Трудолюбивый, верный, очень религиозный. Особенно старина Сэм Коул, который был моим счетоводом на протяжении десятилетий. Он, его дети и еще несколько человек в конце концов присоединились к моим частным силам безопасности. В последнее время они стали проблематичными. Ходили слухи о торговле наркотиками, арестах, других скандальных преступлениях. Вы, без сомнения, знаете о печальной судьбе Худу, надежного сотрудника и давнего друга."

"Я есть".

"Сэма Коула и двух его сыновей арестовали за его убийство и поместили в тюрьму "Казематес". Мои друзья в местной полиции выдвигают против них серьезные обвинения. Все остальные жители острова Нонсач, в первую очередь чернь, были выселены. Я считаю дело закрытым. Но опять же, я приношу извинения за любые неудобства, которые я, возможно, причинил вам в прошлом."

"Неудобства? Только если считать неудобством похищение, пытки и уничтожение прекрасной старой яхты, принадлежащей моему другу ".

Темный гнев вспыхнул в глазах графа, но он сказал только тихое "Мне так жаль. Я был глуп, доверившись этим людям ".

"Я понимаю".

Хоук рассматривал мужчину в молчании, которое затянулось до предела дискомфорта. Он думал поднять вопрос о российском оружии, которое Худу спрятал на борту катера. После минутного размышления он сказал: "Вы говорите, что Анастасия была тяжело ранена. Я хочу, чтобы вы знали, что я очень глубоко забочусь о вашей дочери и никогда не допущу, чтобы ей причинили какой-либо вред ".

"Я верю тебе", - сказал граф Корсаков, его жесткие, яркие глаза не отрывались от Хоука.

"Не могли бы вы рассказать мне, что произошло? Для Анастасии? Как она пострадала?"

"У нее сильная воля, как вы, без сомнения, заметили. Иногда, часто, ее сердце руководит ее головой. Она вышла замуж за мужчину, совершенно ей не подходящего. Я был категорически против. Я даже угрожал лишить ее наследства. Но, конечно, эта старая уловка никогда не срабатывает, когда они думают, что влюблены."

"Я бы не знал".

"В любом случае, у нее был короткий, несчастливый брак, который закончился трагедией, все так, как я и предсказывал".

"Чем это закончилось?"

"Человек был убит. Несчастный случай на охоте."

"Какой ужас".

"Да. Я действительно видел, как это произошло. Мы были в Шотландии, стреляли фазана и куропатку. У меня там небольшое съемочное поместье, на полпути вверх по долине Спей, у слияния с рекой Эйвон. Замок Баллиндаллох? Возможно, вы слышали об этом."

"Нет, извините".

"Неважно. В любом случае, муж Анастасии был случайно застрелен одним из других моих гостей. Ранен в голову, умер на поле боя, прежде чем удалось вызвать помощь."

"Ужасно. Тем не менее, случайности случаются, не так ли?" Хоук выдавил улыбку, совсем не уверенный, что это был несчастный случай.

"Да. Но давай поговорим о более приятных вещах, хорошо? Это драгоценные праздники, которые должны быть праздничными. Я так понимаю, вы основали новую компанию на Бермудах. Логистика голубой воды, кажется, это называется?"

"Действительно. Я больше всего взволнован этим. У меня есть два молодых коллеги по предприятию, Бенджамин Грисволд и Файф Симингтон. В любом случае, у нас большие устремления ".

"Но ваши основные интересы остаются в Лондоне. Ваши семейные интересы?"

"Да. Крупная, диверсифицированная холдинговая компания. Я пытаюсь освободиться от этих обязанностей и нанял нескольких замечательных менеджеров, чтобы снять с себя большую часть повседневного бремени. Blue Water позволяет мне жить на Бермудах так, как мне заблагорассудится, и занять свой ум новым бизнес-вызовом ".

"Вы бывший военный, не так ли?"

"Кажется, ты знаешь обо мне довольно много".

"Тебя это удивляет? Учитывая обстоятельства?"

"Не совсем, нет".

"Ты был офицером королевского флота. Пилот? По-моему, имел звание коммандера."

"Да. Я летал на Харриерах. Видел некоторые действия во время первой войны в Персидском заливе."

"А теперь?"

"Сейчас?"

"Вы разорвали свои связи с военными?"

"Да".

Этот маленький утвердительный ответ из трех букв повис в воздухе, казалось, целую вечность. Хоук и Корсаков, казалось, были довольны тем, что молча смотрели в огонь, потягивая напитки и думая каждый о своем. Внезапно Корсаков хлопнул себя по правому колену и заговорил.

"Возможно, однажды я зайду в "Блю Уотер", когда вернусь на Бермуды. Если тебя это устраивает."

"Я был бы в восторге".

"Ты знаешь об этих моих компьютерах? Дзета-машины? В наши дни вас широко называют волшебниками?"

"Осмелюсь сказать, о них знает весь мир. Знаешь, ты скорее Генри Форд компьютерной эры."

"Ну, ты мне льстишь, конечно. Но ЦАРЬ, моя компания, действительно поставляет миллионы таких вещей по всему миру с наших заводов здесь и в Китае. Возможно, Zeta может заинтересовать вашу новую логистическую фирму?"

"Конечно, было бы".

"Интересно. У вас есть какие-нибудь письменные материалы о вашем новом предприятии? Какие-нибудь брошюры или тому подобное, которые я мог бы просмотреть?"

"На самом деле, да. Я отдам их тебе первым делом утром ".

"Превосходно. А теперь, должен признаться, я немного устал. Это был довольно длинный вечер. Тебе самому не помешало бы немного отдохнуть после твоих путешествий".

Граф Корсаков встал на ноги и поднял руки над головой, не в силах подавить неожиданно шумный зевок.

"Я мог бы спать неделю", - сказал Хоук, тоже вставая, хотя, по правде говоря, часовой сон полностью освежил его. Сон был секретом жизни, как обнаружил его герой Черчилль во время войны.

Граф обнял Алекса за плечи, и они вместе направились к двери.

"Одна любопытная вещь, Алекс", - сказал он, остановившись на полпути. "Кстати, о съемках в Шотландии. Ты спортсмен, очевидно. Интересно. Вы когда-нибудь бывали на острове Скарп? На Гебридских островах?"

"Я верю. У меня там охотничий домик предков. Время от времени я немного выслеживаю. Почему ты спрашиваешь?"

"Видите ли, мой старший брат Сергей был великим сталкером. К сожалению, он исчез во время такой охоты. На самом деле, на уступе."

"На уступе? Конечно, вы, должно быть, ошибаетесь. Это очень маленький остров, в основном необитаемый. Всего несколько фермеров. Я уверен, что услышал бы о его исчезновении ".

"О, нет, это было много лет назад, Алекс. Вернемся в мрачные дни холодной войны."

"Как получилось, что из всех мест он выбрал Скарп? Самое зловещее место на земле".

"Сергей был советским офицером разведки, в отпуске от армии, и приплыл на своем маленьком шлюпе к острову на однодневную охоту. Мы его больше никогда не видели ".

"Неужели? В каком году это было?"

"О, я с трудом помню. Давайте посмотрим, октябрь 1962 года или около того. Мы были невероятно близки, мой брат и я, и я ужасно по нему скучаю. Понимаете, мы оба были далеко, в школе в Швейцарии, только мы двое. Ле Рози, возможно, ты слышал об этом. Однажды ночью в общежитии произошел пожар, когда мне было около семи лет, Сергею было одиннадцать. Старое деревянное здание сгорело дотла. Только двое из нас, мальчиков, выжили. Сергей сильно обгорел, спасая мою жизнь. Я был обязан ему всем, и его потеря преследует меня по сей день ".

"Мне ужасно жаль".

"Я полагаю, ваш отец был офицером британской военно-морской разведки, не так ли?"

"Он был".

"Вероятно, сам занимался выслеживанием, я полагаю, время от времени пользовался семейным домиком на Скарпе?"

"Он вполне мог. Он отлично подходил для прогулок на свежем воздухе. Мне было всего семь, когда он умер. Не припомню, чтобы я много слышал о Скарпе. Был большой олень, о котором он упоминал один или два раза, большой рыжий олень. Это все, что я помню ".

"Его звали не Рэдстик, не так ли? Этот рыжий олень?"

"Нет. Монарх Шаллоха, я уверен, его звали".

"Хм. Завораживающий. Странно думать, что их пути вполне могли пересечься в какой-то момент, не так ли? Два воина холодной войны?"

"Да, я полагаю, это так".

"Ну, тогда ты поехал. Приятных снов".

Он распахнул высокие двери орехового дерева. В коридоре ждал мужчина, выглядевший так, словно кто-то должен был уложить его в постель. Его глаза были налиты кровью, и он выглядел немного неуверенно на своих шпильках. Нахмурившись, он оглядел Хоука с ног до головы и сказал на ломаном английском: "Ты англичанин".

"Во всяком случае, один из них, сэр. Нас миллионы, ты знаешь."

"Хмпф", - невесело пробормотал мужчина.

"Владимир, мой очень хороший друг", - сказал Корсаков с вымученной улыбкой. "Заходи и выпей".

"Ага! Вот ты где", - сердито сказал мужчина Корсакову. "Я повсюду искал тебя. Я на пару слов, если ты, блядь, не возражаешь."

"Что ты мне сказал?" - произнес граф, слова, казалось, исходили от другого существа.

Хоук посмотрел на Корсакова, пораженный неприкрытой анималистичностью в лице этого человека. На мгновение в его жестких голубых глазах вспыхнул огонек неисчислимой злобы. Он уловил лишь краткий проблеск того, что скрывалось под отполированным лоском, благородной маской короля-философа. Но он видел монстра, священного и нечестивого, странный, высокомерный, ужасающий отблеск зла в полную силу. Хоук полагал, что если бы он сделал внезапное, угрожающее движение в тот момент, Корсаков, подобно собаке, оскалил бы зубы в яростном рычании.

Когда он посмотрел снова, граф снова был воплощением благодетельного очарования, настолько убедительным, что Алекс подумал, не почудилось ли ему то, что он видел.

"Да, да, конечно", - сказал граф, - "Сначала, пожалуйста, поздоровайся с Алексом Хоуком, Владимир. Алекс, это мой старый товарищ, Владимир Ростов."

"Добрый вечер", - сказал русский, сильно коверкая слова и не протягивая руки.

"Добрый вечер", - сказал Хоук, отступая в сторону, чтобы мужчина мог войти в кабинет Корсакова. Теперь он узнал его, нынешнего президента Российской Федерации.

Как только президент Ростов оказался в безопасности внутри, граф быстро закрыл дверь, и Алекс остался один в огромном сводчатом коридоре. Было много криков на русском, и он отчаянно желал, чтобы Эмброуз был рядом с ним и переводил. Он слышал слово по-американски несколько раз, от обоих мужчин, и поэтому, по крайней мере, предмет их яростных разногласий был известен.

Он решил немного задержаться, посмотреть, не сможет ли он узнать что-нибудь интересное. Мгновение спустя он услышал, как пьяный российский президент выкрикнул что-то по-английски. "Американцы уничтожат нас за это безумие!"

За какое безумие? Хоук удивился, но перебранка быстро перешла на русский. Что, черт возьми, русские натворили на этот раз?

Он посмотрел на свою руку и увидел стакан хорошего черного рома. Это кровавая трата сил, сказал он вполголоса, осушая напиток одним глотком. Граф и президент, казалось, углубились в кабинет, их голоса больше не были слышны через дверь. Он посмотрел налево, затем направо. Он понял, что не имеет ни малейшего представления, как пройти через эту архитектурную страну чудес в свою чертову комнату.

Справа, как ему показалось, находился Большой зал, где он встретил близнецов. Он бы начал с этого, если бы смог найти его, и немного исследовал по пути в постель и к Анастасии. Действительно, шпионил, но ведь он был прирожденным шпионом и ничего не мог с собой поделать. Он заметил очень большой ангар за конюшнями, сооружение из гофрированного алюминия, которое выглядело достаточно большим, чтобы вместить настоящего Гинденбурга.

Если бы эта чертова метель только немного утихла, и если бы он мог найти себе теплую меховую куртку и пару резиновых сапог двенадцатого размера где-нибудь в прихожей, он подумал, что мог бы просто выйти и немного пошарить вокруг.

Он посмотрел на свои часы. Нет, у него были дела поважнее, чем шпионить за ангаром графа. С разницей во времени он все еще мог сделать несколько звонков через свой спутниковый телефон. Да, в Лондоне было еще достаточно рано, чтобы застать Си до того, как он ляжет спать. Он думал, что Си найдет противостояние между Корсаковым и разъяренным Ростовым наиболее интересным. Он также звонил Эмброузу на Бермуды, вводил его в курс последних событий.

"Красному Знамени" было о чем поговорить.

Гарри Брок ждал его в Москве, остановившись в отеле "Метрополь" под вымышленным именем. Саймон Уэзерстоун, как теперь его описывали в паспорте Гарри, проводил тайные встречи по всей Москве с небольшой группой недавно завербованных агентов "Красного Знамени". Хоук решил, что первым делом позвонит Гарри в номер в "Метрополе" утром, а не будить его посреди ночи. Гарри и его новые ресурсы "Красного знамени" могут пригодиться в поиске источника гнева Ростова.

Безумие? Американский гнев? Что бы это могло значить?

45

Count Иван Корсаков, не веря своим глазам, уставился на бушующего сумасшедшего, который стоял перед камином и колотил кулаком по деревянной каминной полке, сбив на пол несколько драгоценных семейных фотографий в серебряных рамках. Он знал Владимира Ростова много-много лет и никогда не видел его в такой ярости. Такая ярость делала его пьянство почти случайным, комичным, если бы не было так поздно вечером и так много дел к утру.

Он пристально посмотрел на российского президента, который теперь топал по битому стеклу.

"Американцы уничтожат нас за это безумие!"

"Успокойся, Володя. Хватит", - сказал граф, переходя на русский. Он во враждебном молчании выслушал эту клевету, его гнев нарастал.

"Достаточно? Ты что, с ума сошел, блядь?" - Взревел Ростов, дико оглядывая комнату, как будто ответы на его выкрикиваемые вопросы могли прятаться в темных углах или парить под потолком. Его глаза вращались в голове, как шарики.

"Теперь ты послушай меня", - сказал Корсаков так спокойно, как только мог. "Ты гость в этом доме. Я не потерплю, чтобы ко мне обращались подобным образом. Сядь в это кресло и заткнись, пока не сможешь успокоиться ".

"Ты понимаешь, что натворил?А ты? Ответь мне! Говорю вам, это ведет к уничтожению! Уничтожение!"

Разъяренный Корсаков вскочил со своего кресла, схватил разгневанного мужчину за плечи, сильно встряхнул его, а затем повалил на большой кожаный диван. Он держал его там, сжимая руками его горло, пока руки и ноги Ростова не перестали дергаться.

Президент откинулся на подушки, с красным лицом и тяжело дыша, но он больше не кричал во всю мощь своих легких.

"Ты совсем покончил с этим возмутительным поведением?" Корсаков зарычал, убирая руки с покрасневшего горла президента. По его приказу бесчисленное множество людей были застрелены, отравлены, обезглавлены и даже посажены на кол. Но он никогда раньше не убивал человека голыми руками, и он мог видеть привлекательность.

"Я спросил тебя, ты закончил?"

"Да, да. Просто оставь меня в покое на мгновение ".

Граф пересек комнату и снял трубку телефона, стоявшего у него на столе. Он прошептал несколько слов в трубку и повесил трубку. Он сердито посмотрел на разбитые рамы для картин и осколки стекла на каменном полу у камина, затем рухнул в то же кресло у камина, где сидел ранее. После нескольких минут размышлений он наклонился вперед, положив руки на колени, и уставился на пьяного президента, пока тот не завладел его полным вниманием.

"Теперь, медленным, спокойным голосом, я хочу, чтобы ты сказал мне, что, во имя всего Святого, тебя так бесит. Если ты повысишь голос, даже слегка, я прикажу слугам выкинуть тебя на снег. Понимаем ли мы друг друга?"

"Черт бы побрал это к черту", - сказал Ростов, садясь и дрожащими руками наливая себе напиток из графина на столе. "Почему меня не проинформировали об этом решении? Я все еще управляю этой страной, если только не пропустил ни одной встречи ".

"Я принимаю много решений за день. О каком из них мы говорим?"

"Какое решение? Ваше решение взорвать целый американский город! Сотри это с лица гребаной карты! Ты знаешь, что они выведут это на нас. Двадцать четыре часа. Может быть, меньше. И что потом? Война? Война с Америкой? Вы не хуже меня знаете, сколько американских атомных подводных лодок даже сейчас рыщет по Черному морю."

"Войны с Америкой не будет, Володя, уверяю тебя".

"Нет? Вы знаете, что американцы дали задний ход сирийцам, иранцам и другим. Сказал им, что если какой-либо террористический акт на американской земле удастся проследить до Дамаска или Тегерана, столицы этих стран прекратят свое существование в течение двадцати четырех часов. Ты знаешь это так же хорошо, как и я!"

"Сирия и Иран - это не Россия".

"Благодарение Богу. Иисус. Мы все хотим выступить против американцев. Каждый из нас. И мы это сделаем. Но не сейчас, Иван. Мы не готовы, черт возьми, мы даже близко не подошли!"

"Я думаю, мы готовы. Судьба - нетерпеливая хозяйка."

"Вы не думаете, что перемещение наших войск к границам Балтии и Восточной Европы является достаточной провокацией? Вы не думаете, что мы уже довели Белый дом до предела? Они уже поднимают шум в Совете Безопасности. Вы думаете, ООН, какой бы жалкой и пафосной она ни была, просто посмотрит в другую сторону? Или НАТО? Действительно, все это не поддается описанию. Дума оторвет тебе голову за это, Иван. Это я могу обещать ".

"Или, может быть, у меня будут думские головы, Володя".

Ростов уставился на него, не веря своим ушам. Эта форма предательства намного превосходила все, что он считал возможным. Даже этот сумасшедший Сталин проявлял сдержанность, когда дело доходило до-

Их прервал стук в дверь. Мужчина в форме вошел, закрыл дверь и запер ее.

"Володя, успокойся. Смотри, вот твой старый друг генерал Курагин, присоединяйся к нашей маленькой вечеринке. Николай, принеси со столика с напитками мой фирменный графин с водкой и присоединяйся к нам, хорошо?"

Генерал Николай Курагин, давний помощник Ростова, в течение многих лет тайно возглавлял собственную частную армию Корсакова. Он сделал, как ему сказали, и направился к столику с напитками. Костлявый мужчина, который выглядел скорее тевтоном, чем русским в своей отлично сшитой черной форме, он был совершенно безжалостен. В его правой руке был большой черный кожаный кейс, прикрепленный к запястью цепочкой и браслетом из нержавеющей стали.

Внутри черного чемоданчика генерала находилось электронное устройство, одно из всего лишь двух существующих, которое содержало коды для инициирования детонации каждой дзета-бомбы на планете. Тот, который он носил, должен был использоваться только как запасной вариант к основному, который всегда находился у самого Корсакова. Курагин также знал коды. Они навсегда запечатлелись в складках его мозга. Он даже никогда их не записывал.

"Добрый вечер, господин президент", - сказал Курагин Ростову, резко кивнув головой.

Ростов уставился на него. "Ты часть этого, не так ли, Николай? Ты лживый ублюдок. Все эти годы, все, что я делал для тебя. Ты притворялся моим другом и союзником. И теперь ты предаешь меня ради этого извращенца, страдающего манией величия?"

"Следи за своим языком", - рявкнул на него Курагин, и Ростов еще глубже погрузился в подушки. Теперь все было кончено, он знал. Все было потеряно. Все.

Корсаков посмотрел на Курагина, на его губах играла кривая улыбка. "Президент считает, что мы, возможно, немного перешли черту, разрушая американский город, Николай".

"Неужели? Почему он так думает?"

"Он боится американской реакции. НАТО. И ООН."

"Он боится теней", - сказал Николай. "Так было всегда".

"Возможно, ему нужна смелость. Налей ему еще выпить. Из моего графина".

Курагин взял бокал Ростова из его рук и наполнил его из серебряного графина, украшенного гербом Корсаковых. Протягивая ему стакан, он сказал: "Выпей".

В этот момент Ростову не требовалось особого поощрения. Он проглотил содержимое одним глотком, затем протянул хрустальный бокал для наполнения.

"Еще один?" Сказал Курагин, не сводя глаз с графа Корсакова.

"Уголь в Ньюкасл. Почему бы и нет, Николай?"

Снова наполнив стакан, Ростов опрокинул его, проглотил и вытер рот тыльной стороной ладони. Он пристально посмотрел на двух мужчин, которые предали его.

"И сегодня вечером эта гребаная лиса в курятнике?" ему удалось прохрипеть.

"Фокс?" Корсаков спросил президента. "Курятник?"

"Этот англичанин, которого ты приглашаешь в свой дом! Кто он? Ты вообще знаешь? Он вполне мог быть шпионом ".

"О, мы довольно хорошо знаем этого лиса, не так ли, Николай? Мы очень, очень долго держали эту конкретную лису на прицеле. Вот. Выпей еще, Володя."

Президент Ростов, пошатываясь, поднялся на ноги, постоял мгновение, затем рухнул обратно на глубокие кожаные подушки.

"Вы двое хотите войны с Америкой, не так ли?" - спросил он. "Ha! Вы знаете, что ее подводные лодки окружают нас, как волки под водой. С ракетами, нацеленными прямо в сердца наших матерей. Вы провоцируете тех, кого вам следовало бы задобрить, товарищи. По крайней мере, до тех пор, пока... пока..."

Он издал резкий сдавленный звук и не смог продолжать. Его голова откинулась назад, и он уставился на двух своих мучителей остекленевшими глазами. Пустой стакан в его руке упал на пол, разбившись вдребезги о камень.

"С тобой все в порядке?" Спросил Корсаков, внимательно глядя на него.

"Ага. Ужасная головная боль. Я чувствую..."

"Володя. Мой дорогой старый друг и товарищ. Боюсь, тебе пора покинуть этот бренный мир", - сказал Корсаков, скрещивая ноги в колене. "Твоя кончина преждевременна, я признаю это. Я собирался попрощаться с тобой утром, когда прилетел вертолет, чтобы отвезти тебя обратно в Кремль. Но теперь-"

"Завтра?" прохрипел мужчина.

"Да. Обреченный полет. Трагично. Авария на Урале. Государственная трагедия. Мировая трагедия. Но, мой дорогой Володя, такие вещи случаются. Жизнь продолжается."

"Обречен?"

"Ты умираешь, старый друг. Отравлен. Не медленно и мучительно, как наш бывший друг Литвиненко в Лондоне несколько лет назад. Этот метод не должен занять много времени. Возможно, что ты думаешь, Николай? Двадцать минут?"

"Цианид не позволяет клеткам организма использовать кислород, поэтому смерть должна наступить в кратчайшие сроки".

"Значит, достаточно времени, чтобы показать ему будущее?"

"Будущее принадлежит нам, сэр. Нам есть чем поделиться более чем достаточно". Курагин улыбнулся.

"Иван?" - повторил умирающий Ростов, его веки затрепетали. "Ты там?"

"Володя, ты все еще слышишь меня?" Вы видели дело, которое ведет генерал Курагин? Вас это удивляет? Наш собственный ядерный футбол, как его назвали бы американцы. Я называю это Бета-машиной, или просто Черным ящиком."

"Да, Иван, я вижу это", - слабо сказал Ростов, вглядываясь в кейс, который нес Курагин.

"Ты пил цианид, Володя. Называйте меня старомодным, но сложные ядерные яды, такие как полоний, я нахожу излишне неряшливыми. Если только кто-то не хочет отправить сообщение. Сегодня здесь нет никакого послания, Володя. Только будущее хоронит прошлое ".

"Американцы, говорю вам". Ростов ахнул. "Уничтожит нас".

"Позволь мне успокоить тебя в твои последние минуты. Николай, открой свой кейс. Покажи это нашему умирающему другу ".

"Да, сэр", - сказал Николай Курагин. Он снял кожаный футляр со своего запястья и положил его на низкий столик, где Ростов мог видеть его содержимое. Когда он ввел код на клавиатуре, кейс открылся, а затем крышка автоматически поднялась. Внутри крышки находился яркий электронно-лучевой экран, отображающий спутниковую карту мира в реальном времени в трех измерениях. Точечки света, сотни, тысячи, миллионы, вспыхнули на каждом континенте.

"Эти огни представляют бесчисленные машины Дзета, каждая из которых передает свое точное местоположение по GPS и уникальный идентификационный номер", - сказал Корсаков. "Как вы можете видеть, они повсюду на земле. Их бесчисленные миллионы, в каждом городе, поселении. И внутри каждого из них восемь унций Hexagon, Володя, мощная бомба, ожидающая моего сигнала к взрыву ".

"Повсюду бомбы", - пробормотал Ростов.

"Повсюду на планете. Многие контролируются моими агентами на местах на строго ограниченной, по мере необходимости, основе. Но по всему миру миллионы людей контролируются этим единственным подразделением. Вот, позвольте мне увеличить город. Какой именно? Париж? Гонолулу? Бомбей? No. L.A."

Корсаков переключил управление, чтобы вывести город Лос-Анджелес на полный экран. Это была сплошная масса крошечных мигающих огоньков.

"Это число здесь, в углу экрана, представляет количество дзета-машин в пределах города Лос-Анджелес. Как вы можете видеть, только в этом городе насчитывается ровно три с половиной миллиона единиц жилья. Если бы я захотел, сейчас я мог бы взорвать любого из них в одно мгновение. Или, что более драматично, каждый из них в одно и то же мгновение ".

Николай Курагин рассмеялся. "Мы могли бы в этот самый момент сделать с Лос-Анджелесом то же, что мы сделали с Салиной".

"Или Лондон, Гонолулу, Буэнос-Айрес или Пекин", - сказал Корсаков, быстро прокручивая эти города, изображения их горизонтов появлялись на экране.

"Ты сумасшедший", - прошептал Ростов, и это были бы последние слова, которые он произнес бы в этом земном царстве.

"Ты хочешь, чтобы я его убрал?" Спросил Николай, тупо уставившись на труп.

"Позже. Но пусть его сожгут сегодня вечером. И его останки поместили на борт вертолета, как только он прибудет утром. Вместе с его багажом, куда я уже упаковал Зету. Они найдут его прах и крошечные осколки костей в горах среди сгоревших обломков ".

"Да, сир".

"Сир. Мне нравится, как это звучит. Итак, Ростов, наконец, нас не касается. Хорошо. Теперь расскажите мне о настроениях в Думе. Как вы знаете, я планирую предстать перед ними завтра вечером ".

"Я не предвижу никаких проблем с вашей преемственностью на посту президента. На самом деле, я ожидаю единодушной поддержки. Ростова больше нет; это очевидная вещь, которую нужно сделать. Тебя почитают по всей стране. Большинство озлобленных коммунистов, членов "Другой России" и других партий, которые были бы против, уже изменили свое мнение, предложив деньги, собственность или должности в вашем новом правительстве. Те, кто отказался или воспротивился, уже ушли далеко ".

"Никогда не заходил достаточно далеко. Избавься от них ".

"Это будет сделано".

"А как поживает наш старый друг Путин в эти дни? Наслаждается своим вынужденным уходом в тюрьму "Энергетика"?"

"Я бы сказал, светящийся энтузиазмом". Николай рассмеялся. "И все же мне интересно, почему ты просто не представишь его дереву без ветвей".

"Пронзить его? Нет, слишком быстрый выход. Я хочу, чтобы он сидел в этой камере и медленно гнил, терял волосы, зубы и, наконец, когда он поджарится изнутри, тогда он сможет зачахнуть и умереть и никогда больше не беспокоить нас ".

46

САЛИНА, КАНЗАС

Стоке летел коммерческим рейсом из Майами в Топику с пересадкой через Шарлотт. В конце трапа самолета, когда он приземлился в аэропорту Топеки, его ждал молодой парень из ФБР. Темно-синий костюм, белая рубашка, темный галстук, коротко подстриженные волосы песочного цвета. Начищенные до блеска черные туфли на шнуровке. Стоук понравился ему с первого взгляда. У него была солидная улыбка среднезападника, и что еще лучше, он выглядел так, как будто мог попасть в олимпийскую сборную по борьбе, если бы не выбрал правоохранительные органы. Ему не могло быть больше двадцати четырех.

"Стокли Джонс?" сказал парень, протягивая руку.

"Ага", - сказал Стоук, давая ему пять лучших.

"Специальный агент Джон Генри Флуд, сэр", - сказал он, показывая свой значок. "Меня ждет вертолет прямо здесь, в аэропорту, чтобы доставить нас туда, где раньше была Салина".

"Давай возьмем их, Джон Генри Флуд", - сказал Сток. Все, что у него было, - это ручная кладь с одной сменой одежды, принадлежности для бритья и его SIG Sauer nine с двумя дополнительными магазинами патронов. Специальный агент Флад уже бежал назад через переполненный зал, и Стоку пришлось поторапливаться, чтобы догнать его. Парень был на задании. Хорошо.

Они подошли к выходу без опознавательных знаков из зала ожидания, и агент Флад повернул налево. Парень из службы безопасности аэропорта в форме наблюдал за дверью, и он открыл ее для них, прямо на летное поле. Угольно-черная вихревая птица сидела прямо там, вся разогретая, винты вращались с ровной скоростью.

"Единственный способ летать", - сказал Стоук, улыбаясь агенту Фладу. "Черные вертолеты без опознавательных знаков".

Стоук нырнул под вращающиеся винты и последовал за специальным агентом, держась в хвосте. Они вскарабкались на борт через люк по правому борту. Пилот кивнул им, пожимая руки каждому человеку, когда тот поднимался на борт. Джон Генри устроился на заднем сиденье, а Стоук сел спереди справа. Оба мужчины надели свои наушники и быстро пристегнулись.

"Доброе утро, джентльмены", - услышали они голос пилота в своих наушниках.

"Доброе утро", - ответили они.

"Короткое путешествие, поехали".

Пилот улыбнулся двум мужчинам, показал им поднятые большие пальцы и увеличил общую высоту звука. Маленькая птичка оторвалась от асфальта, быстро набрала высоту и взяла курс на север, быстро и низко, пролетев над группой ангаров и быстро набирая высоту по пути к Салине.

Стоук повернулся на своем месте и улыбнулся парню из ФБР.

"Вас зовут Джон или Джон Генри?" сказал он в свой микрофон.

"Моя мать назвала меня Джоном Генри, сэр".

"Не нужно обращаться ко мне "сэр", Джон Генри. Зовите меня Стоук."

"Договорились. Рад, что вы здесь на борту. Вы из Лэнгли, верно, вы из ЦРУ?"

"Нет. Я получил небольшую частную охранную операцию в Майами под названием Tactics International. Работайте с Агентством, Пентагоном, по особым поручениям. В основном для парня по имени Гарри Брок. Слышал о нем?"

"О, да, мы слышали о нем, все верно. Вроде как легендарный. Это он попросил Бюро привлечь тебя к ответственности."

"Что у нас там наверху, Джон Генри? Как ты на это смотришь?"

"Беспорядок, сэр. Четверное убийство, мэр города и ее семья убиты в постели, а город стерт с карты."

"Есть зацепки?"

"Сотовый телефон, оставленный у одной из жертв. Вчера получил сообщение на арабском с просьбой освободить город к шести утра. Мы отследили звонок до вышки сотовой связи в Тегеране. Группа под названием Arm of God берет на себя ответственность ".

"Подтверждено?"

"Нет, сэр".

"Есть какие-нибудь идеи, почему иранцы хотели бы спровоцировать нас? Я имею в виду, они уже переходят тонкую грань, создавая ядерное оружие и угрожая Израилю исчезновением. То, что аятоллы дают нам прекрасный повод убрать их, сейчас не имеет большого смысла ".

"Нет, сэр, это не так. Мы надеемся, что вы сможете пролить некоторый свет на это. Гарри Брок сказал моему боссу, что у вас может быть совершенно другой взгляд на ситуацию с Салиной ".

Стоук кивнул, но не ответил. Он хотел увидеть и услышать, что известно ФБР, прежде чем он расскажет им о пекаре. Он думал о том, когда в последний раз видел Хэппи, когда тот доставлял свой праздничный торт-сюрприз. Взрыв был огромным. И Гарри Брок сказал, что пекарь был русско-американским убийцей. Может быть, КГБ. Чем, черт возьми, занимался КГБ в Салине, штат Канзас?

У САЛИНЫ И ХИРОСИМЫ было много общего. Стоук и агент Флад молча ехали по улицам, усеянным поваленными и почерневшими деревьями, квартал за кварталом сгоревшими до фундамента домами и постройками, грудами обгоревшего мусора, которые заполняли целые перекрестки. Запах был невероятный. Сырое, удушающее облако дыма и гнили, нависающее над всем. Он увидел обугленные трупы собак и других животных, которые были оставлены позади, теперь сложенные кучами на том, что раньше было углами улиц. Прошлой ночью прошел шторм, и улицы покрылись налетом серой и слипшейся черной грязи.

День был холодный и ясный. Когда солнце выглянуло из-за облаков, на поверхности черных и пустынных акров появилось странное сверкание, как будто час назад прошел стеклянный дождь или какой-то великан разбросал по городу огромные пригоршни крошечных серебряных монет после того, как он был разрушен.

Лицо Джона Генри было мрачным, и разговор был минимальным. Он смотрел прямо перед собой; очевидно, он насмотрелся на этот опустошенный город на всю жизнь. Над головой кружили стаи птиц, и Стоуку пришло в голову, что им просто негде приземлиться.

"Где первая остановка?" он, наконец, спросил Джона Генри.

"У нас создана временная штаб-квартира. Трейлер на вершине вон того холма. Государственный парк под названием Хикори Хилл. Это густо поросший лесом район, но он избежал пожара из-за своей высоты над городом. А также мотель 6, где я забронировал для тебя номер. Не очень, но это единственное, что еще стоит ".

Стоук смотрел в окно, испытывая трудности при виде такого полного разрушения. Прекрасный старый американский городок с богатой историей, которую он не знал и теперь никогда не узнает. Исчез.

"Ты знаешь, что это сердце Америки, Джон Генри?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Я имею в виду, что этот город находится, был, ровно на полпути между Восточным и Западным побережьем. И на полпути между северной и южной границами. Когда открываешь карту, сразу попадаешь в центр страны. Прямо в точку".

"Ты думаешь, это сделано намеренно?"

"Да, хочу. Они хотели, чтобы было больно ".

"Что ж, они чертовски преуспели".

"У тебя здесь были родственники?"

"Я вырос в большом желтом доме с зелеными ставнями, который раньше стоял прямо на этом углу".

"Мне жаль".

Они ехали по узкой извилистой дороге, которая вела к вершине холма, откуда открывался вид на город. У края обрыва стоял большой серебристый "Виннебаго", одновременно служивший штаб-квартирой ФБР. Стоук взялся за ручку своей двери и улыбнулся агенту Фладу.

"Джон Генри, я хочу, чтобы ты приободрился", - сказал Стоук. "Мы собираемся поймать этого слизняка и пригвоздить его яйца к стене, хорошо? Не беспокойся об этом."

"Как мы собираемся это сделать, сэр?"

"Ну, для начала, я точно знаю, кто он".

"Это поможет", - сказал Джон Генри, улыбаясь впервые с тех пор, как они приземлились в Салине.

47

"МистерР. Джонс, добро пожаловать, я ответственный агент Хилари Сперлинг ", - сказала привлекательная блондинка из ФБР, когда Стоук и Джон Генри вошли в трейлер. Снаружи было чертовски холодно, а внутри было приятно и тепло. Сперлинг было за тридцать, она была деловой, но все еще малышкой. Она представила его остальным членам группы. В него входили Брюс Барнетт, судмедэксперт полиции Салины, парень из Центра обработки данных о взрывчатых веществах ФБР в Вашингтоне по имени Питер Робб и два офицера в форме, которых Стоук видел по CNN.

"Как у всех дела?" Сказал Сток с улыбкой. "Это команда?"

"Это команда", - сказал судмедэксперт.

Сперлинг сказал: "Мистер Джонс, давай сразу перейдем к сути. Как я понял от моего режиссера Майка Рейтера и наших коллег из Лэнгли и Хоумленда, вы и агент Брок можете располагать некоторой информацией, которая помогла бы нам в этом расследовании. Это верно?"

"Да, мэм, это так. Но если вы не возражаете, прежде чем я поделюсь этой информацией, было бы полезно услышать, что у вас есть на данный момент. Тебя это устраивает?"

"Конечно. Это не займет много времени, потому что у нас не так много. Почему бы нам не начать с тебя, Брюс? Доктор Барнетт - судебный медик штата, назначенный полицией Салины для расследования множественных убийств."

Судмедэксперт сдвинул очки на переносицу. "Да, ну, как вы знаете, мистер Джонс, жертв в результате взрыва не было. Итак, я провел последние двенадцать часов с четырьмя жертвами убийства в доме 1223 по Розуэлл-роуд. Дом мэра Бейли и ее семьи."

"Кто обнаружил тела?" Спросил Сток.

"Домработница, когда она пришла на работу тем утром", - сказал Брюс Барнетт.

"Она свободна? Возможно, я захочу поговорить с ней ".

"Да".

"Расскажите мне о месте преступления".

"Никакого взлома. Убийцу беспрепятственно впустили в дом. Итак, он был известен покойному или использовал какую-то уловку, чтобы проникнуть внутрь. Две жертвы, дети женского пола в возрасте четырех и девяти лет, были найдены в своих кроватях. Муж умер от огнестрельного ранения в голову. Мэр Бейли умерла так же, как и ее дети. Ядовитый газ."

"Господи", - сказал Сток. "Он отравил их газом?"

"Да", - сказал Сперлинг. "Становится все хуже. Он немного повеселился с мэром, прежде чем убить ее ".

"Расскажи мне", - попросил Стоук.

"Изнасилованный и содомизированный".

Стоук на секунду отвел взгляд. "Ребята, вы где-нибудь приблизились к идентификации газа?"

"Какой-то выводящий из строя наркотик, вводимый в смертельной дозировке. Лучшее предположение на раннем этапе - это формула на основе наркотика фентанила. Мы отправили образцы легочной ткани жертв в лабораторию Бюро в Вашингтоне, посмотрим, есть ли в базе данных совпадения с известным материалом. Пока все, что я могу вам сказать, это то, что он иностранного происхождения, ничего нашего. Мы ждем новостей ".

Стоук посмотрел на парня из саперной команды. "Что, черт возьми, за неядерная взрывчатка могла вызвать такие разрушения, которые я только что видел?"

Питер Робб сказал: "Во-первых, это была не одна бомба. Это были сотни."

"Сотни?" Сказал Сток.

"Может быть, тысяча. Может быть, больше. Основной обязанностью EU-BDC является судебно-медицинская экспертиза доказательств взрыва для идентификации компонентов бомбы. Ищу подпись. Пока у нас есть только это." Он протянул Стоку маленький зазубренный кусочек очень тонкого металла. Серебристый, стеклянный, почти как зеркало. Он пытался изменить это и не смог.

"Что это за материал? Я видел это повсюду ".

"Сейчас проверяю это. Но это присутствовало в каждой отдельной сцене.

Весь город завален этим. Мои люди сейчас проводят анализ материалов на нем, ищут остатки взрывчатки и проводят экспертизу катализатора. Пока у нас ничего не выходит. Это самое безумное место преступления, которое я когда-либо видел, мистер Джонс, и я занимаюсь этим долгое, долгое время. Что бы ни использовал этот бомбардировщик, это не похоже ни на что, что мы когда-либо видели раньше ".

"Что вы имеете в виду под этим, мистер Робб?" Спросил Сток.

"Множество бомб, разорвавшихся, как петарды. Все соединены одним предохранителем и все срабатывают одновременно. Я знаю, что в этом нет никакого смысла, но это единственный способ, которым я могу это объяснить ".

"Спасибо", - сказал Стоук, обращая свое внимание на двух полицейских в форме. "И вы двое были офицерами, которые обнаружили отставшего? Парень, разносящий пончики, верно? Ты говорил с ним. Ты был с ним, когда взорвалась бомба."

"Да, сэр", - сказал Энди Сиско. "Патрульные Сиско и Саути".

"И ты узнал его имя?"

"Счастлив", - сказал офицер Джин Саути. "Счастливый пекарь. У него это было вышито на рубашке. Сказал, что был в городе несколько дней. Отсыпался от мигрени и не выходил из своего мотеля."

"Что он сказал, когда город взорвался? Какова была его реакция?"

Двое полицейских посмотрели друг на друга. "Что он сказал, Энди? Ты помнишь?"

"Я не думаю, что он ни черта не сказал", - ответил Сиско. "Я думаю, он просто сел в свой грузовик и уехал".

Стоук посмотрел на него. "Большой белый грузовик? "Счастливый пекарь" на стороне?"

"Да, сэр, это все, все в порядке".

"И он просто уехал. Оставив двух свидетелей позади ".

"Свидетели чего?" Спросил Саути.

"Его преступление. Рад, что пекарь взорвал ваш город, офицер. Я не знаю, как или с чем, но он твой парень ".

"Срань господня, я имею в виду, черт возьми! Мы сидели прямо там с этим парнем!"

Агент Сперлинг сказал: "Мистер Джонс, пожалуйста, скажи нам, что ...

"Подожди секунду", - сказал Стоук, доставая свой мобильный телефон. Он быстро набрал номер Шарки в его новом офисе в Коконат-Гроув в Майами. Телефон звонил четыре, пять раз. Стоук мог видеть свой офис, маленькое розовое оштукатуренное бунгало, скрытое банановыми деревьями, все окна открыты, бамбуковый шезлонг, в котором он дремал, когда дела шли медленно. Он даже мог видеть Луиса там сейчас, дремлющего на тех мягких зелено-белых подушках.

"Тактика", - наконец сказал Шарк, слишком бодро, пытаясь казаться бодрым.

"Ты дремлешь на работе, сынок?"

"Нет, сэр, я был в подсобке, вы знаете, в проеме с кондиционером и -"

"Время прыгать и разбегаться, Акула. У нас здесь кое-что есть ".

"Скажи мне, и дело сделано".

"Луис, слушай внимательно. Эту ленту мы отсняли неделю назад в Роще. Той ночью с лодки? Не все. Но снимайте каждую сцену, в которой есть Пэдди Стрельников, он же Хэппи-Пекарь. Это в самом конце ленты, когда я выхожу из дома с тортом. Редактировать. Запишите диск. Я хочу, чтобы вы отправили эти кадры по электронной почте, подождите, какой у вас адрес электронной почты, агент Сперлинг?"

Она рассказала ему, и Стоук передал это Шарки. "Нам это нужно сейчас, хорошо? Сохраните диск в качестве резервной копии. ФБР должно показать лицо этого парня по национальному телевидению прямо сейчас. Позвони Барри Пик в Майами-Дейд. Скажи ему, что разносчик тортов приготовил Салину. Скажи ему, чтобы следил за аэропортом, Хэппи, возможно, возвращается домой или даже уже там. Ты крутой?"

"Круто сработано, мон".

"Позже, Акула".

Сперлинг смотрел на него.

"У вас действительно есть запись этого парня?"

"Этого много. Мы вели наблюдение за чеченскими парнями из русской мафии по другому делу и случайно подобрали его. Он связан с парнем, которого мы ищем для чего-то другого. Юрин."

"Моча?" Сказала агент Сперлинг, озадаченно нахмурив брови.

"Я знаю, я знаю. Это сбивает с толку, не так ли? Но это Юрин с буквой Y. Олл Биф Пэдди, так зовут Хэппи, доставлял бомбу в виде праздничного торта. Это было на вечеринке, где этот парень Юрин руководил охраной. Вы объявили в розыск белый грузовик?"

"Происходит, пока мы говорим, мистер Джонс", - сказала Сперлинг, закрывая телефон.

"Вы должны сообразить, что он выбросил его неподалеку. Слишком легко заметить. Он где-то прячет грузовик, угоняет брошенную машину, направляется в аэропорт. Я бы заставил всех работать на этом грузовике. В радиусе пяти миль."

"Да. Извините. Мы даже не начинали делать этого парня подозреваемым. Просто псих. Кто он, черт возьми, такой?"

"Его настоящее имя Пэдди Стрельников. Русский американского происхождения. Типичная мафия из Бруклина. Мы думаем, что он из КГБ. Спящий убийца, возможно, работающий непосредственно на кого-то в Кремле. Последний раз, когда я видел Пэдди, он был в Майами. Он убил чеченского террориста, ответственного за нападения на российское население и угрозы в адрес Кремля ".

"Срань господня", - сказал офицер Саути. "Русские в Салине?"

"Да, вам двоим повезло, что вы стоите здесь. Джон Генри, я хочу поговорить с менеджером мотеля, где остановился Пэдди. Посмотри на его комнату."

"Это просто. Ты остаешься там. Мотель 6."

"Поехали".

ДЖОН ГЕНРИ припарковал машину ФБР на том же месте, где Пэдди и двое полицейских наблюдали за взрывом города.

"Именно здесь они трое, подозреваемый и два офицера, наблюдали за взрывом. Грузовик с хлебобулочными изделиями был припаркован прямо там, где вы стоите."

Стоук подошел к краю обрыва, посмотрел вниз на дымящиеся, сверкающие останки Салины. Затем он обернулся и уставился на густой лес позади него. Он увидел пару грунтовых дорог, почти заросших, ведущих вглубь парка.

"Где мотель? Я бы предположил, что где-то здесь, на утесе?"

"Да, сэр. Это просто по другую сторону тех лесов. Прямо на шоссе штата. Может быть, милю, полторы. Здесь, на утесе, ничего не было тронуто. Единственная причина, по которой уцелели мотель и парк ".

"Ты можешь вести машину через это дерьмо? Или нам придется объезжать, чтобы добраться до шоссе?"

"Я не уверен, что вы смогли бы проехать там на машине, сэр. Это природные тропы. Довольно толстый."

"Давай прогуляемся, Джон Генри. Я люблю природу".

Пять минут спустя, взглянув на ходу, Стоук сказал: "Здесь много сломанных веток. По обе стороны тропы. И на высоте тоже."

"Да, сэр, я это заметил".

"Выглядит так, словно здесь недавно проехал чертов грузовик, не так ли, Джон Генри?"

"Вот оно. Внизу, в том ущелье."

Стоук посмотрел налево. На дне очень крутого оврага он увидел белый грузовик с хлебобулочными изделиями. Он лежал на боку, кабина частично погрузилась в быстро бегущий ручей.

"Поехали", - сказал Стоук, и десять минут спустя им удалось спуститься к грузовику. Его довольно сильно потрепало, из лобового стекла вылетело стекло, вода текла прямо через часть кабины. Одна из двух задних дверей была приоткрыта.

"Несчастный случай?" Спросил Джон Генри.

"Я думаю, он отказался от этого. Я думаю, он давно ушел, вероятно, добрался пешком через лес до мотеля, переоделся в своей комнате, а затем угнал одну из брошенных машин на стоянке и напал. Но обыщите такси, хорошо? Лучшее, что ты можешь. Посмотри в бардачке и под сиденьями. Может быть, найдется что-нибудь полезное, хотя я сомневаюсь в этом, много раз, когда этот плохой мальчик был в квартале. Я посмотрю сзади ".

Он поднял заднюю дверь и заглянул внутрь. Коробки с пончиками, их много, как будто их пропустили через бетономешалку. Большинство из них все еще были запечатаны, но многие открылись, и там были сотни клейких пончиков с кремом, шоколадом, глазурью и желе, прилипших к потолку, стенам и валяющихся повсюду. Стоук смирился с тем, что придется просмотреть все эти чертовы коробки до последней. В конце концов, это был стиль Хэппи, не так ли? В последний раз, когда он доставил бомбу, она была в коробке из-под выпечки.

"Джон Генри", - позвал он десять минут спустя.

"Да, сэр", - последовал ответ из кабины.

"Вернись сюда и взгляни на это, хорошо?"

"В кабине ничего, сэр", - сказал Джон Генри минуту спустя, вглядываясь в полумрак внутри грузовика. Он мог видеть Стокли, сидящего посреди сотен открытых коробок с пончиками. Он весь в липкой массе.

"Помоги мне здесь, Джон Генри", - сказал он. "Помоги мне выбраться из всего этого дерьма. Не могу даже встать, настолько плох пол."

"Отвратительно".

"Это одна точка зрения. Элвис подумал бы, что здесь он умер и попал на небеса ".

Агент Флад взял Стоука за руку и помог большому чернокожему мужчине выбраться из перевернутого грузовика. Стокли стоял одной ногой в ледяном ручье, все его тело с головы до ног было покрыто сливочно-карамельной глазурью.

"Зацени это", - сказал Стоук, вытирая глазурь с глаз свободной рукой.

Он поднял маленький серебристый предмет, похожий на настольную скульптуру человеческого мозга, ствола и всего остального. Но что в нем привлекло внимание Джона Генри, так это то, что оно блестело, как новенькое зеркало. Как маленький кусочек металла, который он видел в трейлере. И эта дрянь разбросана по всему его мертвому городу.

"Что, черт возьми, это такое?" - Спросил Флуд.

"Это компьютер Zeta. По имени Волшебник. Продавайте их по всему миру примерно по пятьдесят баксов за штуку. В странах Третьего мира еще дешевле".

"О, да. Я видел это ".

"Ты чертовски прав. Миллионы из них были проданы за последние несколько лет. Мы должны вернуться к трейлеру и показать эту штуку тому парню из саперной команды. Как его зовут?"

"Робб. Питер Робб."

"Да, Робб. Покажи это ему ".

"Почему это?"

"Потому что, Джон Генри, я думаю, что в этом компьютере заложена бомба. Черт, чем больше я думаю об этом, тем, возможно, это не единственный."

"Бомбы в компьютерах".

"Это было бы моим предположением, да. Я могу ошибаться."

Джон Генри вертел вещь в руках, уставившись на нее с недоверием. "Компьютерный класс моего ребенка в пятом классе использует это".

"Пугающая мысль, не так ли?" Сказал Сток. "Мы должны поговорить с Роббом. Привлеките к этому все чертово ФБР. Выясни, сколько этих чертовых компьютерных бомб может быть где-то там."

У Стоука в кармане зажужжал мобильник. Он достал его и раскрыл.

"Ты разговариваешь с ним", - сказал он.

"Стоук, это Луис".

"Акула. Что случилось?"

"Полиция Майами-Дейд звонила всего две минуты назад. Мой друг там подобрал кое-какую информацию, о которой, по его мнению, нам следует знать. Они выследили нашего мальчика-пекаря, Пэдди Стрельникова из говядины. Он вернулся в Майами, все в порядке. Один из местных полицейских, который видел фотографию APB, сделал его в здании Miami Herald. В костюме истребителя. Несет на спине две большие канистры, похожие на кислородные баллоны или что-то в этомроде ".

"Он вернулся в Майами?"

"Больше нет. Он ускользнул от них. Они обыскали здание сверху донизу. Ничего. Они думают, что он мог попасть на борт дирижабля "Пушкин."

"Послушай меня. Кто-нибудь действительно видел, как он садился на борт?"

"Нет. Но он был на лестничной клетке на крыше за несколько минут до того, как эта штука была готова к запуску ".

"Скажи мне, что это еще не закончилось, Акула".

"Уехал в Стокгольм несколько часов назад. Чувак, я бы позвонил тебе раньше, ты знаешь, но я только что узнал сам."

Стоук захлопнул свой телефон.

"Канистры?" сказал он, глядя на Флада. "Кислородные баллоны?"

"Что?"

"Эти баллоны были полны газа, а не кислорода. Он экспериментировал с отравляющим газом на мэре и ее семье. Посмотрите, сколько потребуется усилий, чтобы усыпить их, прежде чем это станет смертельным. То, что русские сделали во время спасения театра в Москве, закачали газ через кондиционер, чтобы все уснули. Но они неправильно поняли формулу, и большинство заложников погибло. Хэппи, возможно, контрабандой пронес свой чертов ядовитый газ на борт дирижабля."

"Прости, но о чем ты говоришь -"

"Фанча", пробормотал он себе под нос, а затем начал карабкаться вверх по крутому ущелью быстрее, чем Джон Генри Флад когда-либо поверил бы, что человек его габаритов может двигаться.

48

ТВАС, РОССИЯ

Eранним утром полосы золотого света струились по позолоченной мебели, роскошной кровати и персидским коврам. Анастасия ворвалась в комнату и обнаружила Хоука одного в своей большой кровати с балдахином. Стеганое голубое шелковое одеяло было натянуто до шеи, на нем не было ничего, кроме ухмылки.

"Хоук, вставай!"

"Ты совершенно уверена, что я еще не встал, дорогая?"

Ему едва удалось незаметно для нее протянуть руку и задвинуть свой портативный спутниковый телефон под кровать. Он только что расстался с Гарри Броком. Это был очень тревожный разговор. Он рассказал Броку о вчерашнем противостоянии между "Ростовом" и "Корсаковым". И благодаря Гарри, он теперь знал, из-за чего президент Ростов был так зол предыдущим вечером. Каким было это "безумие". Целый американский город был стерт с лица земли. Гнев Ростова мог означать только одно, каким бы притянутым за уши это ни казалось. Русские стояли за бомбардировкой американского города. Что означало , что они явно хотели, готовы и способны рискнуть развязать тотальную ядерную войну с Соединенными Штатами.

Корсаков явно отдал приказ об этом неспровоцированном нападении без ведома президента России. Прошлой ночью Хоук был свидетелем борьбы за власть на самой вершине российской политики. Теперь Брок сообщал эти разведданные своему начальству в Лэнгли и Пентагоне. Белый дом вскоре тоже гудел бы.

А Хоук? Великолепная дочь Корсакова стояла у его кровати, обращаясь с ним как с непослушным школьником, ее изящная ножка была в нескольких дюймах от спутникового телефона, спрятанного под кроватью.

Чтобы отвлечься, он сверкнул, как он надеялся, обаятельной улыбкой.

"Алекс! На это нет времени. Серьезно. Давай, а теперь иди в свою комнату и одевайся. И упакованный. Мы уезжаем через час."

"Уходишь? Мы только что приехали ".

"Вон!" Анастасия откинула одеяло. Вид ее возбужденного любовника, обнаженного в лучах утреннего солнца, был почти достаточным развлечением, чтобы продвинуть дело Хоука.

"Посмотри на себя".

"Хм".

"Nyet, nyet, nyet.Вставай и уходи. Я серьезно. Папа будет в ярости, если мы не будем готовы ". Она схватила его за запястье и начала стаскивать со своей кровати.

"Хорошо, хорошо, я встану", - сказал Хоук, смеясь. "Прекрасное утро, не правда ли? Бог на своих небесах и все такое?"

Хоук слез с кровати и просунул руки в шелковый халат, который она держала распахнутым для него, незаметно пнув телефон подальше под кровать. Он заберет это позже. Затем он повернулся в ее объятиях, поцеловал ее в губы и похлопал по ее прелестному округлому заду. Он заметил, что она все еще была в халате, а под ним была обнажена. Что ж, крылатая колесница времени, ничего не поделаешь.

"Ладно, я сдаюсь. Кстати, с какой стати мы уезжаем? Я только начал привыкать к роскошной жизни, которой, похоже, наслаждаетесь вы, неприлично богатые русские ".

"Папа только что позвал меня к себе в комнату. Ему нужно вернуться в Москву. Политические события там требуют его присутствия. Он пригласил тебя и меня пойти с ним, и я согласился. Он предложил уступить нам свою ложу в Большом театре сегодня вечером. Лебединое озеро с Насимовой. Ее премьера. Это будет захватывающе, я обещаю. А теперь иди."

"Кстати, как мы туда доберемся? Тройка, хочется надеяться..."

"Еще лучше. Мы берем его личный дирижабль."

"Как замечательно. Я умирал от желания забраться на борт этой штуковины и посмотреть. Ты думаешь, он позволит мне управлять им?"

"Знаменитый летчик королевского флота? Я должен так думать. А теперь, шевелись ".

Она бросилась в ванную, и Хоук схватил свой телефон из-под кровати, прежде чем пойти в свою комнату собирать вещи.

ХОУК С нескрываемым восхищением наблюдал, как наземная команда медленно вывела сверкающий серебристый цеппелин из огромного ангара, каждый человек в синей униформе держал в руках один из многочисленных тросов, свисающих с фюзеляжа. Она была необыкновенной на вид, четыреста футов в длину, как он предполагал, с зияющим круглым отверстием спереди. Довольно радикальный замысел, подумал он, но потом он возник в голове довольно радикального парня.

Ее имя, что вполне уместно, было выбито на ее боках. Царь.В хвостовой части судна, из которой теперь выходил трап для посадки, ярко-красные российские звезды украшали каждый плавник. В сверкающем солнечном свете, отраженном от снега, она была сверкающей машиной из другого мира.

"Что ты думаешь?" Спросила Анастасия, внезапно появившись рядом с ним. Она была закутана в своего белого соболя и шляпу в тон и выглядела очаровательно.

"Потрясающий".

"Мы можем подняться на борт прямо сейчас, если хотите. Наш багаж уже поднят на борт и уложен. Отец тоже уже на борту. У него серия частных встреч со своими ближайшими деловыми партнерами. Боюсь, мы не сможем часто его видеть, пока не приедем в Москву ".

"Ну что ж. Я рад, что провел с ним немного времени прошлым вечером. Получил шанс познакомиться."

"Он тоже".

"Насколько быстр Царь?Должен сказать, потрясающе выглядящая вещь".

"Сто пятьдесят миль в час - это в значительной степени ее предел возможностей. Но капитан сказал мне, что сегодня утром у нас хороший попутный ветер. Мы должны быть в столице к обеду ".

"Я должен договориться о месте для ночлега", - сказал Хоук. "У меня есть время позвонить?"

"Уже позаботился, дорогая. Я забронировал для тебя люкс в "Метрополе". Рядом с Красной площадью и очень близко к Большому театру. Поднимемся ли мы на борт? Я думаю, отец хотел бы приступить к работе как можно быстрее ".

"Что происходит в Москве?" Спросил Хоук, беря ее за руку, когда они, хрустя по снегу, направлялись к ангару.

"Я никогда не прошу", - сказала она с кривой улыбкой. "И он никогда не рассказывает".

Оказавшись на борту и поднявшись в воздух, они прошли весь путь вперед, в смотровую комнату Жюля Верна, полукруглое помещение под носом корабля. Все было из стекла и стали, уютно обставлено кожаными клубными креслами. Стюард принял их заказ на завтрак, и они откинулись назад, чтобы насладиться захватывающим видом. Бесшумно мчаться над бескрайним белым ландшафтом, лететь с таким комфортом менее чем в ста футах над бесконечным заснеженным лесом было гипнотически. Хоук, однако, был больше всего заинтересован в том, чтобы увидеть внутреннее устройство дирижабля, особенно капсулу, содержащую полетную палубу.

Как только они закончили завтракать, он оставил Анастасию наедине с ее американским романом (он привез ей в подарок экземпляр Гекльберри Финна) и отправился исследовать окрестности. Он прошел от носа до кормы, избегая только тех мест, где силы безопасности смотрели на него с осуждением и качали головами. Но Анастасия позвонила на мостик и договорилась о встрече с капитаном.

Полетная палуба дирижабля представляла собой отдельную капсулу, подвешенную под центральным фюзеляжем, удлиненное кристально чистое яйцо в объятиях перфорированных металлических балок, соединенных с нижней частью корабля. Винтовая лестница вела с нижней палубы вниз, на мостик. Единственный охранник наверху улыбнулся и сказал: "Они ожидают вас, мистер Хоук".

Минуту спустя Хоук увидел, что они набрали некоторую высоту. Он стоял за правым плечом капитана, глядя себе под ноги на покрытые снегом горы в двухстах футах внизу. Справа в снегу виднелась глубокая рана, часть фюзеляжа и черные обломки, разбросанные повсюду. Он увидел длинное черное лезвие, торчащее из снега, как огромная оторвавшаяся лыжа, и собрал его вместе. Вертолет упал. Недавно. Обугленные основные обломки все еще немного горели, черный дым спиралью поднимался вверх в чистом голубом воздухе.

"Что там произошло внизу?" Хоук спросил человека у руля.

"Авария", - ответил мужчина, ослепительно осознав очевидное, его английский был слегка приправлен русским. "Мы только что передали это по радио. Выглядит так, как будто это произошло совсем недавно ".

"Никаких признаков выживших?"

"Нет. Но команды скорой помощи уже в пути."

"Капитан Марлов, я Алекс Хоук. Я полагаю, Анастасия Корсакова, возможно, сказала вам, что я, возможно, остановлюсь у моста, чтобы быстро осмотреться сегодня утром ".

"Да, да, конечно!" - сказал капитан. Он был худощавым парнем с копной светлых волос под кепкой. На нем была небесно-голубая форма с четырьмя золотыми галунами на рукавах. "Добро пожаловать на борт, сэр. Пока что наслаждаешься путешествием?"

"Действительно. Не возражаешь, если я просто задержусь на несколько минут? Посмотреть, как вы, ребята, работаете?"

"Вовсе нет. Как вы можете видеть на цифровых табло, показанных выше, у нас прекрасный день для полетов. Хороший попутный ветер нам в хвост, и мы набираем почти сто шестьдесят оборотов над землей ".

"Сколько бензина требуется, чтобы удержать это чудовище на плаву?"

"У нас на борту тридцать миллионов кубических футов гелия", - гордо сказал капитан. "Пушкин несет в себе в три раза больше".

"Ты все еще используешь гелий, не так ли? Я думал, что это было взрывоопасно ".

"Напротив, гелий - это естественный огнетушитель. И хотя когда-то это было редкостью, оно доступно по всему миру как побочный продукт добычи природного газа ".

"Завораживающий".

Хоук улыбнулся и скользнул взглядом по элементам управления и приборной панели. Довольно прямолинейный и довольно простой в управлении корабль, решил он, понаблюдав за работой экипажа в течение десяти минут. Палуба, на которой он стоял, была сделана из толстого прозрачного лексана, по форме напоминающего вытянутое яйцо. В центре находился большой круглый металлический люк с колесом из нержавеющей стали для открывания и закрывания. Около ста футов свернутого нейлонового троса окружали люк.

"Аварийный люк?" Хоук спросил капитана.

"Da, da, da.Для экипажа в чрезвычайной ситуации. Также для пассажиров на верхних палубах, если где-то на борту вспыхнет пожар, который заблокировал обычные выходы."

"Куда вы направляетесь из Москвы, капитан?"

"В Стокгольм. Для Нобелевской церемонии. Мы встречаемся там с нашим кораблем-побратимом. Великий пассажирский лайнер Пушкин.Возможно, вы слышали о ней. Сейчас она на пути в Стокгольм из Майами."

"Великолепное судно, судя по фотографиям, которые я видел. Вы должны очень гордиться ".

"Граф надеется однажды увидеть сотни этих огромных дирижаблей, пересекающих мировые океаны и континенты. Уверен, вы согласитесь, что это замечательный способ путешествовать ".

"Это очень цивилизованный вид транспорта. Капитан, спасибо вам. Тогда я оставляю вас наедине с этим. Жаль тех парней в вертолете, не так ли?"

Хоук все еще размышлял о сбитом вертолете, когда вернулся на смотровую площадку, где Анастасия была поглощена своим романом. Он взял английское издание "Правды" и пробежал глазами заголовки. Ничто не намекало на беспорядки внутри кремлевских стен. Неудивительно, поскольку правительство контролировало все средства массовой информации. Он взял в руки старый номер "Спортс Иллюстрейтед", притворяясь, что читает его, про себя перебирая недавние события.

Он планировал позвонить в Белый дом, как только сможет. Ему нужно было поговорить с самим президентом, рассказать Джеку Макати, что, по его мнению, происходит.

Остальная часть короткого путешествия прошла без происшествий. Только причал у стен Кремля вывел Хоука из задумчивости. Он подошел к окну и посмотрел вниз на заснеженную Красную площадь. "Красная площадь - такое удивительно красивое место", - сказал Хоук. "Жаль, что на нем все еще висит это дискредитированное старое коммунистическое название".

"Красный цвет не имеет ничего общего с коммунизмом", - сказала Анастасия.

"Нет?"

"Нет. Это называлось так на протяжении веков. "Красный" по-русски означает "красивый".

"Красивая площадь. Что ж, это намного лучше ".

Площадь была заполнена толпами людей, смотревших вверх, когда огромный воздушный корабль медленно опускался к причальной мачте. Казалось, они приветствовали.

"О чем все это?" Хоук спросил Анастасию, которая присоединилась к нему у окна.

"Я не уверен. Сегодня вечером состоится экстренное заседание Думы. Папу попросили сняться. Я уверен, мы узнаем больше после балета ".

"Я уверен, что так и будет", - сказал Хоук, глядя вниз на ликующие массы, машущие дирижаблю. Возле могилы Ленина, на периферии, за несколькими протестующими, в основном пожилыми коммунистами, размахивающими потрепанными красными знаменами, пристально наблюдали силы безопасности ОМОНА в их фирменном сине-черном камуфляже. Их бронетранспортеры были припаркованы неподалеку. Причальные канаты "Царя" были натянуты, и наземная команда взяла под контроль судно, когда оно приблизилось к причальной мачте. Хоук почувствовал дрожь на корме и предположил, что трап опускают на землю.

Он все еще думал о горящем вертолете в горах. Это фигурировало в этом, но как?

"Во сколько мне заехать за тобой в Большой театр?" - спросил он, поглаживая Анастасию по щеке.

"Ох. Ты уходишь, дорогая?"

"Да. Я должен встретиться с другом в "Метрополе". Прости, я должен был сказать тебе раньше. Завтра Blue Water проводит презентацию нового бизнеса, и мне нужно убедиться, что мы готовы ".

"Кто твой друг?"

"Саймон", - сказал он, ненавидя ложь, но не в силах произнести имя Гарри Брока. "Саймон Уэзерстоун. Американец. Он остановился в "Метрополе". Я должен был встретиться с ним в баре ".

"Встретимся перед театром за несколько минут до семи. Поскольку у нас есть папина коробка, нам не нужно приходить раньше ".

Он попрощался, поцеловав ее в губы, ненавидя себя за то, что лгал женщине, в которую, возможно, влюблялся, зная, что у него не было другого выбора, все еще считая это крайне неприятной частью выбранной им карьеры.

Война была адом.

С дополнением "Небесный орден".

49

МОСКВА

Янахожусь в нижней палате российского парламента, Государственной думе, настроение чрезвычайной сессии было вначале мрачным и напряженным, затем все более беспокойным. Ходили слухи. Сторонники покойного президента Ростова уже в частном порядке заявляли, что на него было совершено покушение. Его вертолет при загадочных обстоятельствах потерпел крушение по пути в Москву из зимнего дворца Корсакова в прекрасную погоду, и многие жаждали возложить вину на графа.

Силовики, десять самых влиятельных людей в Кремле и многие другие, были более чем готовы защищать Корсакова, гневно отрицая такое богохульство и подразумевая политические или даже физические угрозы, если эти богохульники немедленно не прекратят такое святотатство против имени почитаемого человека.

Естественно, в таком вакууме власти внутри зала происходило огромное количество манипуляций. Некоторые законодатели от националистической партии, склонные к почти истерической риторике, в конце концов были утихомирены. Другие, в основном убежденные коммунисты, которые угрожали перейти к насилию, были насильственно отстранены Геннадием Селезневым, спикером Думы. Десятка, конечно, сидела молча, стоически, держа свои карты очень близко к груди.

Наиболее вероятный и логичный преемник Ростова, премьер-министр Борис Жириновский, находился на трибуне более двух часов, пытаясь произнести звонкую риторику, которая, к сожалению, не соответствовала действительности. Ему нужно было триста голосов, чтобы закрепить свое положение. У него было, возможно, вдвое меньше. И эти цифры снижались, а не росли. Он продолжал бубнить, и сонное оцепенение опустилось на богато украшенную комнату в стиле рококо.

Теперь по большому залу пронесся свежий слух. Дирижабль, принадлежащий царствующему герою всея Руси графу Ивану Корсакову, прибыл в Москву. В сообщениях говорилось, что он даже в этот час был на пути в Думу, чтобы обратиться к разуму и спокойствию после утренней трагедии. Немногие провидцы догадывались, что у него были другие, гораздо более амбициозные планы, которые он должен был представить законодательному собранию.

Премьер-министр, не обращая внимания на все это, продолжал бубнить.

Внезапно широкие двери в задней части зала распахнулись, и многочисленный отряд вооруженных до зубов сил безопасности ОМОНА в полном камуфляже промаршировал внутрь, их тяжелые ботинки быстро топали по мраморному полу, половина мужчин быстро двигалась по дальнему левому проходу зала, а другая половина - направо. Они расположились на расстоянии ровно одного фута друг от друга, спиной к стене, оружие опущено, глаза устремлены вперед, как будто ожидая дальнейших приказов.

В комнату, как герой-победитель, вошел генерал Николай Курагин, великолепный в своей отлично сшитой черной форме, с черным кожаным портфелем, прикрепленным к запястью. Он в одиночестве прошагал по центральному проходу к трибуне, высоко подняв голову, выпятив вперед челюсть, не сводя глаз с премьер-министра.

Увидев его приближение, премьер-министр прервал свою речь на полуслове, лишившись дара речи, не в силах продолжать. В комнате воцарилось столпотворение. Через мгновение оратор увел премьер-министра с трибуны и вернулся, чтобы призвать к порядку. Когда четыреста законодателей в зале затихли до глухого рева, он пригласил генерала Курагина на трибуну и попросил его выступить перед ассамблеей.

Генерал прочистил горло и посмотрел на собравшихся законодателей взглядом человека, чей час наконец настал.

"Мои замечательные друзья, все патриоты, я пришел сюда сегодня с горем, но также и с надеждой", - начал генерал. Реакция была мгновенной и ошеломляющей. Это заявление было встречено громкими и продолжительными аплодисментами. Некоторые уже знали, и многие начинали догадываться о том, что должно было последовать.

"Мой хороший друг президент Владимир Владимирович Ростов служил нашей нации с большим отличием и честью. Мы, в свою очередь, чтим его память и скорбим о его трагической кончине. Но в этот исторический-"

"Убийца! Лжец! Убийцы, вы все!" - прокричал женский голос где-то в зале. Маленькая седовласая женщина вскочила на ноги, крича на генерала. Он кивнул головой, и двое солдат ОМОНа быстро направились к ней с обоих концов ряда, где она стояла. Они подняли вдову Ростова с ног, которая все еще кричала, и быстро понесли ее к ближайшему выходу.

Когда последовавший шум утих, генерал продолжил свою речь как ни в чем не бывало.

"Мы, в свою очередь, чтим его память и скорбим о его трагической кончине всего несколько коротких часов назад. Но в этот исторический момент героической истории нашей Родины мы не можем останавливаться на прошлом даже на короткое время. События не позволяют нам такой роскоши. Россия должна смотреть в ближайшее будущее. И будущее, мои дорогие коллеги, входит в комнату, как раз когда я говорю. Пожалуйста, поприветствуйте графа Ивана Ивановича Корсакова, который смиренно просит разрешения войти в этот зал и обратиться к этому августейшему собранию ".

Извержение было предсказуемым. За исключением нескольких скептиков, рассеянных тут и там среди рядов стульев, расположенных террасами в задней части зала, четыреста членов Думы поднялись на ноги, чтобы приветствовать и зааплодировать, повернувшись, чтобы посмотреть, как великий человек входит в зал.

Корсаков, одетый в строгий серый костюм и длинную серую накидку, ниспадавшую с его плеч, на мгновение задержался в дверях, приветствуя их скромной улыбкой, затем прошел по центральному проходу к подиуму. Дойдя до нее, он повернулся и низко поклонился собравшимся. Рев, которым был встречен этот жест, был оглушительным, и он воспользовался моментом, чтобы заменить генерала Курагина за трибуной. Корсаков поднял руки в тщетной попытке утихомирить собрание.

Генерал все это время оставался рядом с ним, его острый взгляд скользил по толпе, как у опытного охранника, которым он когда-то был. Если бы должна была произойти какая-либо попытка убийства, это произошло бы сейчас, и он и его войска были готовы к этому. Многие из охранников, окружавших трибуну, были более чем готовы принять пулю за своего лидера, если бы до этого дошло. Не такой Николай Курагин. Он ни за кого не подставился бы под пулю.

"Я гордый гражданин России", - начал Корсаков, когда в зале наконец воцарилась тишина. "Я был им всю свою жизнь. И я никогда так не гордился своей страной, как в этот момент. Мы многого добились с конца советской эпохи. Президент Ростов и его предшественник, президент Путин, заслуживают львиную долю заслуг за этот прогресс. Теперь мы стоим вместе на пороге величия, какого мы никогда не знали.

"Друзья мои, Россия снова является великой державой в этом мире и с каждым днем набирает силу. Моя воля в том, чтобы она стала еще более великой. Наконец-то пришло ее время, товарищи. Сегодня я стою перед вами, скромный патриот, но также и человек, готовый повести вас туда, куда манит великое и светлое будущее. И это историческое место России, не так ли? На самом переднем крае великих наций мира! Вот куда я клянусь привести нашу любимую Мать-Россию!

"Поэтому для меня большая честь представить вам свое имя в качестве кандидата на пост президента Российской Федерации".

Он коротко склонил голову и помахал толпе, отступая в сторону, чтобы позволить Курагину вернуться на трибуну.

"Граф Иван Иванович Корсаков позволил выдвинуть свое имя в качестве кандидата на пост президента. Все за, обозначьте это словами "да". Все, кто против, пожалуйста, встаньте ".

В зале раздался хор "а", который эхом разнесся по всему залу. Корсаков, обрадованный, благожелательно улыбнулся своим сторонникам. Все происходило именно так, как он всегда мечтал.

Как только шум стих, в зале воцарилась странная тишина, когда один за другим дрожащие люди, выступавшие против президентства графа Ивана Корсакова, поднялись на ноги.

Конечно, лишь немногие поднялись, закаленная оппозиция, состоящая в основном из несгибаемых коммунистов и членов партии Каспарова "Новая Россия". Люди, которые восстали, были действительно храбры. Они стояли прямо, их лица были серыми и блестели от пота, но их глаза были устремлены на трибуну, в то время как бойцы ОМОНА пробирались к концам проходов, ожидая сигнала, чтобы увести их. С их стороны не было ни криков, ни сопротивления, хотя они знали, что, проявив неповиновение, они приговорили себя к пожизненному заключению в ГУЛАГе.

Или хуже.

Корсаков, его глаза сканировали лица людей, которые осмелились противостоять ему, сделал легкий жест рукой, и бойцы ОМОНа отступили и заняли свои позиции вдоль стен.

Оглушительный взрыв аплодисментов приветствовал это проявление великодушия и милосердия. Вот, тогда, наконец, был правитель для всего народа!

"Дамы и господа, " сказал Курагин, " похоже, что у России новый президент! Президент Корсаков, не могли бы вы сказать несколько слов?"

Затем с одного из последних рядов в большом зале раздался единственный голос, возвышающийся над остальными.

"Царь!" - закричал мужчина. "Царь! Царь! Царь!"

Повторение этого слова в зале было поразительным. В России им не пользовались с той ужасной ночи в подвале Екатеринберга в 1917 году, когда был казнен последний царь и его семья, а их тела сбросили в колодец глубоко в лесу.

Но мужчины и женщины из Думы вспомнили, как произносить это слово, и его звучание росло, пока не заполнило зал, каждый из них топал ногами и кричал во всю глотку.

"Царь! Царь! Царь!"

Президент Корсаков отошел от трибуны. Он стоял спокойно, сцепив руки за спиной, высоко подняв голову, его глаза сияли. Через некоторое время ему показалось, что скандирование может продолжаться часами, если он не остановит его, поэтому он вернулся на трибуну и произнес девять исторических слов в микрофон.

"Я с честью принимаю этот древний и благородный титул".

Столпотворение, радость и ликование встретили его слова.

У России спустя девяносто с лишним лет появился новый царь.

ХОУК ПОМНИЛ СЛОНОВ на сцене, но это было все, что он мог вспомнить об Аиде Джузеппе Верди, первой и последней опере, которую он когда-либо посещал. В то время ему было шесть лет, и он сидел между своими родителями в Королевском оперном театре в Ковент-Гарден. Опера и балет не были его прерогативой. К счастью, он никогда в жизни не видел балета и вряд ли с нетерпением ждал этого.

Но ничто не подготовило его к этому моменту.

С того самого момента, как Насимова появилась в образе прекрасного белого лебедя, безмятежно скользящего по замерзшему зимнему пруду, он был загипнотизирован. Возможно, это была просто гениальная работа Чайковского, полный оркестр погружался и воспарял от его вдохновения. Возможно, это был корпус балерин, каждая из которых была белым лебедем, более прекрасным, чем следующая. Но что бы это ни было, Хоук почувствовал глубокое волнение внутри, что-то шевельнулось внутри него, о существовании чего он даже не подозревал.

Восторженный, это было слово для обозначения того, что он чувствовал, потянувшись к теплой руке Анастасии в темноте. И новое чувство удивления перед тайнами русской души-шизофреника. Это породило нечестивых монстров вроде Сталина, способных убить миллионы своих людей. И это породило мужчин, способных воплотить в жизнь эту прекраснейшую из сказочных фантазий.

Один в темноте частной ложи Корсакова с Анастасией рядом с ним, он был очарован. На самом деле он наклонился вперед со своего роскошного бархатного сиденья, поставив локти на изогнутую балюстраду, положив подбородок на чашечку ладоней, его глаза скользили по сцене, не желая пропустить ни одного движения, ни одной ноты великолепной музыки.

"Тебе это нравится?" он услышал, как Анастасия тихо прошептала, наклоняясь к нему.

Он оторвал взгляд от сцены, от Насимовой, летящей над "Лебединым озером", чтобы посмотреть на прекрасное лицо своей возлюбленной. Сегодня вечером она была особенно ослепительна: в ее золотистых волосах сияла бриллиантовая диадема, а с каждой мочки уха свисали крошечные водопады бриллиантов. На ней было темно-синее шелковое платье с глубоким вырезом, шелк контрастировал с ее полной светлой грудью, все ее существо сияло в нежно-голубом искусственном лунном свете, льющемся со сцены.

"Я никогда не смогу отблагодарить тебя за это, Азия", - сказал он, целуя ее в губы. "Я не знал, что может быть что-то настолько прекрасное".

"Любовь моя", - сказала она, ее глаза сияли глубиной чувства, которого он никогда не видел.

"Что это?" спросил он, влюбляясь в ее глаза. Весь день он чувствовал, что она хотела ему что-то сказать и что она ждала этого момента.

"Есть ... кое-что еще, что я должен тебе сказать. Но я- боюсь. Я знаю, что люблю тебя. Должно быть, я полюбил тебя с того момента, как увидел. И я думаю, что у тебя тоже есть чувства ко мне. Но теперь кое-что произошло. Что-то, что может заставить тебя убежать от меня. Знаешь, время выбрано слишком рано для тебя, и теперь я так боюсь, что ты уйдешь, и вся эта радость закончится для меня ".

"Как ты прекрасен...в чем дело, дорогая? Не бойся. Расскажи мне."

"Нечто более прекрасное, чем может быть у одной женщины".

"Расскажи мне".

"Мы делаем ребенка, дорогой Алекс. Я беременна твоим ребенком ".

Хоук посмотрел на нее, увидел выступившие слезы, которые начали катиться по ее щекам, и все вопросы и надежду в ее глазах. Он вытер ее слезы и поцеловал в губы, смешанные эмоции проносились в его голове так быстро, что у него не было времени подумать, и поэтому он просто сказал то, что было у него на сердце.

"Как чудесно, дорогая. Как это абсолютно чудесно".

"Ты счастлив? Ты не будешь убегать?"

"Безумно счастлив", - сказал он, целуя ее глаза, ее щеки, ее губы.

"Мы зачали нашего ребенка во время того шторма над Бермудами, дорогая. Я знаю это. Этот великолепный шторм. Он тоже будет великолепен. Гром в его сердце и молния в его венах. Такой, какой ты есть ".

"Ты уверен, что это мальчик?"

"Уверен, насколько это вообще возможно. В глубине души я знаю ".

ДВА ЧАСА СПУСТЯ они вышли из театра, оба все еще сияющие от неувядающей красоты балета и ярких обещаний ее новостей. Хоук обнимал Анастасию, прижимая ее к себе, защищая ее и своего ребенка, пока они пробирались сквозь шумную толпу, спускающуюся по лестнице к выходу.

Пошел сильный снег. Теплый фронт со Средиземноморья принес сильные ветры, столкнувшиеся с холодным фронтом из Сибири. Серьезный шторм, волнующий.

Бури и дети, подумал он, улыбаясь ей сверху вниз, и почувствовал себя таким счастливым, каким, возможно, никогда не был. То, что в жизни, омраченной таким количеством трагедий, как у него, могли быть моменты, подобные этому, заставляло все это казаться стоящим. Впереди у них была целая ночь, и их жизни навсегда переплелись бы и наполнились безграничными чудесами и возможностями. В тот самый момент он понял, что по-настоящему любит эту женщину. И что его сильно разбитое сердце, наконец, зажило достаточно, чтобы принять ее внутрь.

"Разве это не прекрасно?" сказал он, глядя на покрытый инеем город.

Москва выглядела лучше всего под белым одеялом. Город был создан для таких снежных ночей, как эта, и ему не терпелось отправиться в кафе "Пушкин", расположенное всего в пяти или шести кварталах от Большого театра, где он заказал уютный столик в Библиотеке на втором этаже. Там они пили шампанское и вместе планировали свое будущее.

Он был на полпути вниз по ступенькам, когда почувствовал острую боль в ребрах. Он посмотрел вниз и увидел, что невысокий, приземистый мужчина в черном пальто сунул руку под пальто самого Хоука. Это было дуло пистолета, он мог чувствовать это сейчас, толкающее между двумя ребрами.

"Вы арестованы", - сказал мужчина, даже не поднимая глаз, просто сильнее вдавливая пистолет себе в грудную клетку.

Хоук сделал два хода одновременно. Правой рукой он мягко оттолкнул Анастасию от греха подальше. Левой рукой он сильно, ладонью плашмя, ударил сзади по толстой шее мужчины, пригибая его голову вниз, только для того, чтобы встретить правое колено Хоука, пришедшееся ему под подбородок, сломав челюсть. Это движение отправило малыша в полет.

"Алекс!" Азия плакала. "Что такое-"

У Хоука не было времени ответить.

Мгновенно его окружили еще пятеро мужчин, одетых так же в черные пальто, но это были крупные мужчины, дородные типы. Все они были вооружены, и они придвинулись вплотную, позволяя ему увидеть пистолеты, которые они носили.

"Пойдем с нами", - прошипел один из них ему на ухо.

"Где?"

"Ты узнаешь достаточно скоро".

Теперь они держали его за руки и быстро выводили на заснеженную улицу. Ему не нужно было гадать, куда головорезы из КГБ везут его. Он знал.

Тюрьма на Лубянке.

Хоук покрутил головой по сторонам, ища Анастасию. Она стояла там, где он ее оставил, на ступеньках, глядя на него сверху вниз, прижав обе руки к лицу, с ужасом в глазах.

"Найди американца!" Хоук взывал к ней. "Тот, о котором я тебе рассказывал в "Метрополе"!"

Он почувствовал удар по затылку, а потом больше ничего. Его последней мыслью перед уходом было то, что на воздушном корабле ему удалось назвать Анастасии вымышленное имя, под которым Гарри Брок зарегистрировался в своем отеле.

Гарри нашел бы его. Помоги ему.

Может быть.

50

На БОРТУ "ПУШКИНА" В МОРЕ

Fанча пела, когда погас свет. Она пела "A Minha Vida", свой самый большой хит с альбома Green Island Girl, который только что стал платиновым. Публика, собравшаяся за ужином, действительно была с ней, она чувствовала это, и поэтому она продолжила с прекрасной песней, поющей в темноте, думая, что это освещение было просто своего рода драматическим штрихом очень яркого русского режиссера по имени Игорь. Она видела его за кулисами перед началом шоу, потягивающим водку из фляжки с одним из музыкантов.

Или, может быть, это было просто временное отключение электроэнергии на борту гигантского дирижабля?

Сейчас они плывут далеко над Атлантикой, чуть севернее Бермудских островов, подумала она. Пройдя точку невозврата, как в ее любимом фильме Джона Уэйна, "Высокий и могучий".Она боялась летать с тех пор, как увидела его, но все еще любила его, все еще время от времени ловила себя на том, что насвистывает навязчивую мелодию.

Когда она закончила песню, было много аплодисментов и даже криков "Браво! Браво!" - кричат некоторые французы и итальянцы, находящиеся на борту. Должно быть, это была самая умная аудитория, перед которой она когда-либо выступала, в конце концов, большинство из них лауреаты Нобелевской премии. А жена вице-президента Макклоски, Бонни, сидела прямо перед небольшой сценой и хлопала громче всех.

Она низко поклонилась, хотя никто не мог ее видеть.

Внезапная темнота была поразительной и полной. Ночь была безлунной, и, хотя в бальном зале корабля были большие окна, она мало что могла разглядеть, кроме силуэтов примерно трехсот человек в зале. В основном все они сидели за столиками по четыре или более персон, но большое количество пар все еще кружили по танцполу, небольшая группа на сцене позади нее играла незнакомый рифф.

Танцующий в темноте?

Люди просто продолжали хлопать, вероятно, думая: "свет загорается, свет гаснет". На борту корабля постоянно что-то происходит, верно? На фуршете было выпито много спиртного, а за ужином - много вина. Она не пила сама, но позже она вспоминала, что в тот момент ей все еще не было страшно, она думала, что все это было своего рода забавой.

"Если кто-нибудь зажжет свечу, я спою другую песню", - сказала она под взрыв нервного смеха.

Кто-то крикнул: "Аве Мария!"

Она начала петь прекрасную арию, чувствуя мощь своего инструмента, ожидая, когда скрипач подхватит.

Затем снова зажегся свет.

И кто-то закричал.

Террористы, кем бы они ни были, вошли под покровом темноты, но многие все еще вливались в комнату из каждого дверного проема. Все они были одеты в тяжелые ботинки и черную военную форму, но все смотрели на оружие. У всех у них были большие, сложно выглядящие штурмовые винтовки, которые они держали в руках, как младенцев, но у них было многослойное оружие, пояса с пулями, сверкающие ножи, всевозможные пистолеты поменьше, пристегнутые к бедрам или торчащие из ремней.

Что ее по-настоящему напугало, так это противогазы. Все они были в черных, похожих на насекомых, противогазах, сдвинутых на затылок.

Газ? Затем она увидела, как вошел толстяк с двумя канистрами на спине. Пекарь. Тот, с вечеринки по случаю дня рождения. Тот, кто заложил бомбу в торт. Пекарь стоял рядом с мускулистым блондином, еще одно лицо, которое, как ей показалось, она узнала с вечеринки, парень из службы безопасности. Он казался лидером. Он выкрикивал приказы и угрозы испуганным пассажирам. Люди были слишком потрясены, чтобы паниковать, но мужья искали жен, люди быстро переговаривались друг с другом, обдумывая, что делать, и мгновенно отказывались от стратегий, парализованные страхом, осознавая полную бесполезность своих планов.

"Внимание!" - закричал блондин, поднимая винтовку над головой и размахивая ею. "Теперь вы все заложники Фронта освобождения Чечни. Делай в точности то, что тебе говорят, и никто не умрет. Ослушайтесь моих приказов, и вы все будете убиты. Сейчас мы летим на высоте пять тысяч футов. За любого человека, который не подчиняется приказам или создает проблемы, пять пассажиров, выбранных наугад, будут выброшены из дирижабля ".

О, Стокли, подумала она, чувствуя, как дрожит все ее тело. О, детка, где ты сейчас?

Светловолосый парень, лидер, продолжал выкрикивать приказы, угрожать. Она внезапно вспомнила его имя. Юрий.

На танцполе была суматоха, где люди двигались и скользили друг по другу, каждый знал, что в худшем случае они мертвы, в лучшем - находятся в начале долгого испытания. Муж и жена спорили посреди толпы, и она услышала, как женщина кричала своему мужу: "Сделай что-нибудь, будь ты проклят! Сделай что-нибудь!"

Фанча услышала, как она говорит в микрофон: "Все постарайтесь сохранять спокойствие. Делай, что они говорят, и у нас все будет хорошо ".

Но женщина, которая хотела экшена, сильно ударила своего мужа по лицу и отвернулась от него, проталкиваясь сквозь охваченную паникой толпу на танцполе, расталкивая людей, пытаясь пробиться к лидеру. Люди скользили и падали, пытаясь убраться с ее пути.

"Остановись прямо здесь", - сказал Юрий, видя, что она направляется к нему. Он вытащил большой автоматический пистолет 45-го калибра и прицелился ей в голову.

"Убей меня!" - сказала она, крича во всю мощь своих легких. "Давай, убей меня, гребаный ублюдок!"

"Остановись сейчас же, я предупреждаю тебя!"

"Помнишь рейс Девяносто три авиакомпании "Юнайтед", придурок? Это я! Вот кто я такой!" Она оглянулась на толпу позади нее, ее глаза были дикими, и сказала: "Поехали!"

Она продолжала продвигаться вперед, игнорируя направленный прямо на нее пистолет. Когда она прорвалась через периметр толпы и была примерно в шести футах от блондина, один из ближайших террористов, которому на вид было не больше двадцати, шагнул вперед с ножом и полоснул ее по горлу, почти оторвав голову, кровь хлынула на ее белое вечернее платье.

Она бесформенной кучей рухнула на пол. Толпа на мгновение была ошеломлена, но затем начала кричать в возобновившейся панике, отталкивая друг друга с дороги, думая, что должен быть какой-то выход, все еще какой-то выход из этого кошмара.

Пока Фанча отчаянно оглядывалась в поисках выхода, раздались выстрелы. Она не видела, в кого стреляли, потому что сразу после этого свет снова погас.

Лидер кричал им, чтобы они ложились на пол, сейчас, или они все будут убиты. На этот раз люди слушали, и она чувствовала, как они опускаются на пол. В темноте и столпотворении ее глаза начали привыкать. И Фанча видела, как она сбежала.

За бархатными шторами была небольшая закулисная зона. Дверь в задней части вела на кухню, и она знала, что из кухни сможет найти дорогу к главной лестнице и спуститься на одну палубу в свою каюту. Она молча обошла музыкантов, которые, казалось, приросли к своим стульям, и проскользнула через крошечную щель в тяжелых бархатных портьерах. За сценой было совершенно темно и безлюдно, но она могла видеть тонкую полоску света из-под двери на кухню.

Кухня тоже была пуста. Возможно, от всего персонала избавились, или, может быть, они просто сбежали в панике. Она промчалась по центральному проходу, обходя кастрюли и сковородки на полу, где их уронили люди, и подошла к вращающейся двери в коридор. Она протиснулась сквозь него, готовясь к появлению еще нескольких вооруженных людей за дверью, но коридор тоже был пуст. Направо, налево? В какую сторону? Она тяжело дышала, и ее сердце бешено колотилось. Теперь, сбитая с толку, она сделала глубокий вдох и положила одну руку на стену, желая успокоиться.

Подумай, Фанча.

Слева. Лестница была слева от нее, в самом конце.

Она бежала всю дорогу, перепрыгивая через три ступеньки за раз, вниз, на прогулочную палубу. Ее каюта была под номером 22, через пять или шесть дверей слева. Удача не покидала ее. Коридор к ее комнате был пуст. Обычно одна или две красивые славянские горничные катали свои тележки взад и вперед по коридору.

Ключ, где ключ?Это был ключ-карточка, и он все еще был там, куда она его положила, во внутреннем кармане ее черного бархатного жакета-болеро. Она вытащила его и вставила в щель, молясь о зеленом, потому что иногда эта чертова штука мигала красным, и ей приходилось искать стюарда или экономку, чтобы ее впустили.

Зеленый.

Она протиснулась внутрь, и один только вид ее заправленной кровати и мягко светящейся лампы на прикроватном столике сотворил с ней чудеса. Она повернулась и дважды заперла дверь, привалившись к ней, прижавшись лбом к прохладному дереву, а затем просто дала волю слезам. Она не производила никакого шума; она не могла позволить себе такого удовлетворения, кто-то мог проходить снаружи, поэтому она просто стояла и тихо плакала, ее плечи непроизвольно тряслись.

Милый младенец Иисус, прошептала она про себя, вытирая глаза, наконец-то сморгнув слезы.

Она сидела на краю кровати, глядя на себя в зеркало над туалетным столиком. И вот тогда она вспомнила о телефоне, спутниковом телефоне, который Стоук распаковал и поставил на комод. Он ушел без книги, и она положила ее в верхний ящик. Однажды он показал ей, как это делается. Это было довольно просто.

Она выдвинула ящик, схватила его и легла на кровать, положив голову на две подушки.

Она слышала, как он звонил в Майами, один, два, три раза.

Подними это! Подними это!

"Алло?" Это был Стокли.

"Детка, это я", - сказала она срывающимся голосом.

"Милая? Ты в порядке? Поговори со мной, детка..."

"Не все так хорошо, Стоук. Совсем не в порядке."

"Что это? Расскажи мне, что происходит ".

"Знаете, я пел, и погас свет. Когда они, когда они вернулись, комната была полна террористов. Пистолеты, ножи, ношение противогазов и стрельба".

"Кто они? Они идентифицируют себя?"

"Освобождение Чечни, что-то в этом роде, черт возьми".

"Где ты? Я имею в виду сейчас? Как ты звонишь?"

"Я в нашей каюте. На спутниковом телефоне, который ты оставил."

"О, Боже, детка. Мне так жаль."

"Что мне делать? Я не знаю, что делать, Стокли!"

"Ты запер дверь?"

"Ага".

"И никто не знает, что ты там?"

"Я так не думаю..."

"Послушай, детка. В шкафу. На верхней полке. Моя брезентовая ручная кладь там, наверху. Я забыл об этом."

"Да".

"Мой пистолет в сумке, детка. Тот, которого мы вместе взяли на стрельбище. Девятимиллиметровый "Хеклер и Кох". Тот, в котором я показывал тебе, как стрелять на стрельбище, помнишь?"

"Я верю".

"Я хочу, чтобы ты записал это. Он заряжен. Все, что вам нужно сделать, это дослать патрон, как я вам показывал. В сумке две запасные обоймы по четырнадцать патронов в каждой. Ты садишься на стул лицом к двери и никого не пускаешь внутрь, хорошо? Если кто-нибудь войдет в эту дверь, стреляй, хорошо?"

"Хорошо".

"Расскажи мне, что произошло, как можно лучше".

Она дала ему короткий ответ. Ее сердце снова бешено забилось.

"Они уже убили одного заложника?"

"Тот, который я видел. С ножом. Но я услышал выстрелы как раз в тот момент, когда уходил со сцены. Возможно, сейчас мертвы еще больше ..."

"Расскажи мне еще раз о лидере".

"Блондинка. Большие мускулы. Он выглядит знакомо".

"Юрин? Парень из службы безопасности на вечеринке?"

"Я не знаю наверняка, но да, я так думаю. Фронт освобождения Чечни, вот что он сказал ".

"Чеченец? Или русский?"

"Он сказал "чеченец", но он русский, верно?"

"Верно".

"Детка, мне так страшно".

"С тобой все будет в порядке. Итак, что насчет пекаря? Счастлив? Толстяк, который принес торт на вечеринку. Ты видишь его?"

"Да, он с ними. У него было два... два баллона, прикрепленных к его спине. Его маска была опущена на лицо. Наверное, из-за бензина."

"Газ? А как насчет газа?"

"Они все в противогазах, Стоук. Они собираются отравить нас газом? Это все?"

"Детка, они ни черта не собираются делать. Мы работаем над этим прямо сейчас. Я только что узнал, что бейкер может быть на борту. Я уже сказал ЦРУ, ФБР и Пентагону. Итак, прямо сейчас все в Вашингтоне придумывают лучший способ спасти вас. Вице-президент сам формирует оперативную группу спасения. С его женой все в порядке? Мне нужно сказать ему ".

"Я так думаю. Она была, когда я уходил ".

"Итак, все, что тебе нужно сделать, это оставаться вне поля зрения до прихода спасателей, детка. И стреляйте в любого, кто попытается войти в эту дверь. Ты можешь это сделать?"

"Как спасти? Они сказали, что если самолет или лодка появятся в радиусе пятидесяти миль, они начнут выбрасывать людей за дверь по одному ".

"Когда мы придем, они не поймут, что с ними случилось, милая. Поверь мне. Я собираюсь вытащить тебя из этого ".

"Ты идешь?"

"Ты чертовски прав, я иду. Ты держись, ладно? Я буду там, прежде чем ты успеешь оглянуться ".

"Я говорил тебе, что не хотел отправляться в это чертово путешествие без тебя".

"Я знаю, что ты сделал. Ты был прав. Мне жаль."

"Ты нужен мне, Стокли. Мы все любим. Вы никогда в жизни не видели такой испуганной кучки людей ".

"Я иду".

"Я собираюсь повесить трубку сейчас, Стоук. Достань пистолет. Но ты отвечаешь в ту же секунду, как слышишь этот телефонный звонок. Ты - все, за что мне нужно держаться ".

"Я люблю тебя".

"Я люблю тебя больше".

"Ни за что".

"Пока, детка. Будь сильным ".

"Пока".

51

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

РезидентP Джек Макати попрощался с британским послом, повесил трубку, устало покачал головой и посмотрел на кризисную группу, которую он собрал в Овальном кабинете. Среди присутствующих были вице-президент Том Макклоски; председатель Объединенного комитета начальников штабов Чарли Мур; государственный секретарь Консуэло де лос Рейес; новый директор Совета национальной безопасности Льюис Крэмптон; директор ФБР Майк Рейтер; и директор ЦРУ Патрик Брикхаус Келли, более известный как Брик.

Его команда.

Настроение было напряженным. У них был американский город в руинах, и доказательства указывали на виновного русского террориста. Если бы это было правдой, и МаКати узнал бы, что Кремль хотя бы отдаленно причастен, военная конфронтация с Россией вернулась бы на обсуждение впервые с тех пор, как Кеннеди пятьдесят лет назад пристально посмотрел на Хрущева из-за Кубы, сидя за этим же столом.

И теперь в ходе расследования дела Салины появились новости о том, что дирижабль, перевозящий сотни важных персон и нобелевских лауреатов, не говоря уже о жене вице-президента, может быть целью тех же террористов, которые убили мэра Салины и ее семью и разрушили город. Ключевого подозреваемого видели в Майами как раз перед отлетом дирижабля.

"Ребята, вы готовы к этому?" - спросил президент, пытаясь улыбнуться.

Макати устал и выглядел соответственно. Он видел, как события выходят из-под контроля, и знал, что бессилен остановить их. Все, что он мог сделать сейчас, это попытаться узнать как можно больше о том, что, черт возьми, происходит, и принять самые оптимальные решения, какие только были возможны в данных обстоятельствах.

Единственной хорошей новостью было то, что его команда из Белого дома и раньше попадала в кризисные ситуации, возможно, не такие серьезные, как эта, но они выдержали штормы, достаточно хорошо справились. Если бы они все были умны, не теряли головы и сообразительности, они могли бы пройти и через это тоже. Но это была сука, в этом нет сомнений. Русские, казалось, вышли из-под контроля - и у них все еще были тысячи ядерных боеголовок, нацеленных на Америку.

"В чем дело, господин Президент?" Брик Келли сказал.

Макати сказал: "Это был британский посол. Он говорит, что только что получил телеграмму WTFIGO из Лондона. Кто-нибудь знает, что это означает?"

"Что, черт возьми, происходит?" Лью Крэмптон сказал.

"Бинго, Лью. Он говорит, что разведданные МИ-6, которые в настоящее время поступают из Москвы, становятся из странных совершенно безумными. Один, президент Ростова, только что погиб в результате крушения вертолета. Ясная погода, военный вертолет, очень подозрительно. Во-вторых, Дума на экстренном заседании, закрыта, СМИ отсутствуют, ходят слухи. В-третьих, один из лучших оперативников британской службы безопасности, старый друг Брика и этого офиса, был только что арестован, когда выходил из балета Большого театра."

"Не Алекс Хоук?" Брик Келли сказал.

"Боюсь, что да, Брик".

"Иисус. Он в руках КГБ? Не очень хорошо."

Брик Келли сказал: "Как вам хорошо известно, он перешел на работу под прикрытием, сэр. Новое подразделение МИ-6 под названием "Красное Знамя". Созданный для противодействия возрождению российской разведки. Хоук в Москве, потому что-"

"Он в Москве, потому что я послал его туда, Брик". Раздражительность в его голосе свидетельствовала о напряжении в комнате. "Я был полностью проинформирован о Red Banner сэром Дэвидом Труловом, когда он в последний раз посещал Белый дом".

"Извините, господин Президент, я должен был предположить это. В любом случае, один из моих агентов поддерживает связь с Хоуком и "Ред Бэннер". Сейчас он в Москве. Гарри Брок. Я уверен, что он может помочь ".

"Ах, да, Гарри Брок. Что ж, это обнадеживает, Брик, знать, что у тебя есть человек такого калибра во вражеском лагере ". Сарказм президента не ускользнул ни от кого.

"Он другой, я признаю, сэр. Но он чертовски хорош в своей области. Я свяжусь с ним и американским послом, когда эта встреча закончится. Посмотрим, сможем ли мы добиться освобождения Хоука как можно быстрее ".

"Хорошо. Спасибо тебе, Брик", - сказал Макати.

Президент встал из-за стола, подошел к своему любимому креслу справа от камина и опустился в него.

"У кого-нибудь есть какие-нибудь идеи?" - спросил он.

Как обычно, никто в его правительстве не согласился ни с кем другим о том, что, черт возьми, они должны делать в данный момент. Вот почему он собрал свою команду этим утром, чтобы попытаться принять несколько мудрых совместных решений о том, как лучше всего пройти через текущее минное поле.

"Главная карта, которой сейчас владеют русские, - это энергия", - сказала госсекретарь, поерзав на диване. "Во-первых, нефтяные рубли делают их невосприимчивыми к определенным угрозам. И второе, если их подтолкнуть, они могут нажать на Газпром и Роснефть и выключить свет во всей Европе ".

"Не говоря уже о странах Балтии, Восточной Украине и так далее", - добавил вице-президент. "Ублюдки. Они думают, что загнали нас в угол. Правило первое: никогда не загоняй в угол крысу или американских военных ".

Том Макклоски, бывший владелец ранчо в Колорадо, был умен и жесток, и он мог сосредоточиться. Вот почему МаКати включил его в список кандидатов, о чем он ни разу не пожалел.

Президент посмотрел на Келли. "У тебя есть человеческие ресурсы и в "Газпроме", и в "Роснефти", не так ли, Брик? Глубокое прикрытие?"

"Да, сэр, хотим. Три русских инженера, отвечающие за включение / выключение коммутаторов, находятся в нашей платежной ведомости. Ненумерованные счета в Женеве."

"Могли бы эти парни на самом деле остановить это дело? Если бы Кремль попытался закрыть все в Европе? Или бывшие советские республики?"

"Стоп, нет. Задержка, да. По крайней мере, они могли бы выиграть нам драгоценное время в критической ситуации. Вот почему они там ".

Макати улыбнулся. "Что ж, наконец-то хорошие новости. Мы в ударе. Кто-нибудь еще?"

Генерал Мур наклонился вперед, глядя на своего босса. "Я приказал перенаправить наши накладные расходы этим утром. Все шестнадцать наших низкоуровневых птиц сейчас летают над материковой частью России, господин Президент. Полное спутниковое вещание".

"Хорошая работа. Нам понадобится-"

"Господин Президент?" Сказала Бетси Холл, прерывая. Секретарша Макати приоткрыла дверь и просунула голову внутрь.

"Да, Бетси?"

"Тебе срочно звонят. Из Москвы."

"Кто это?" Спросил Макати, глядя на мигающий огонек.

"Некто по имени Корсаков. Я полагаю, что он преемник покойного президента Ростова ".

"Включи магнитофон, Бетси", - сказал Макати, возвращаясь к своему столу, нажимая кнопку и снимая трубку.

"Это президент Макати", - сказал он.

"Президент Макати, я Иван Корсаков. Я только что был избран Российской Думой в качестве нового лидера нашего правительства. Ты первый человек, которому я позвонил ".

"Что ж, я рад, что ты позвонил. Поздравляю, президент Корсаков".

"На самом деле, меня провозгласили царем".

"Царь, не так ли? Что ж, это интересно. Можно сказать, исторический."

Макати прикрыл трубку и сказал своей команде: "Теперь у них есть царь. Святой Христос."

"Господин Президент, я рад, что у нас есть возможность выступить", - сказал Корсаков. "И я с нетерпением жду возможности поработать с вами. Стремление построить лучший мир ".

"Я так рад слышать это от вас, учитывая недавние тревожные события".

"Господин Президент, народ моей великой страны рассчитывает на меня в восстановлении гордости и чести России. Все русские люди, находятся ли они в странах Балтии, в Эстонии, Литве, на Востоке Украины, где угодно, все они полагаются на меня в восстановлении сплоченности русской нации ".

Восстановить сплоченность?

Макати сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, а затем сказал: "Я уверен, что со временем мы сможем проработать ваши проблемы и все же разработать план, который сохранит нынешнюю целостность Европы".

"Господин Президент, я не совсем уверен в том, что вы имеете в виду, но позвольте мне сказать вам, что, по нашему мнению, мы должны сделать, чтобы воссоединить наших граждан в странах Балтии и на Востоке Украины".

"Это ужасно похоже на ирредентизм, и я не думаю, что ты -"

"Если под этим словом вы подразумеваете кого-то, кто выступает за возвращение своей стране любой территории, принадлежащей ей по праву, то да, это именно то, что я вам говорю. Я говорю сейчас только об упомянутых территориях. Мы можем обсудить Молдову и "Стансы" позже ".

"Должно быть, я вас неправильно понял. Вы, конечно, не предлагаете изменить национальные границы Европейского сообщества?"

МаКати поднял удивленный взгляд. Вся его команда встала и собралась вокруг его стола, оказывая ему поддержку. Он благодарно улыбнулся им. Ему это было нужно.

Он продолжил: "То, что вы предлагаете, отбросило бы нас назад в конфронтацию, которую мы оставили позади в конце холодной войны".

Госсекретарь де лос Рейес кивнула головой, энергично одобряя курс, избранный президентом.

Корсаков сказал: "Сейчас, сейчас, господин Президент, пожалуйста. Нет необходимости в конфронтациях. Давайте даже не будем говорить в таких терминах ".

"Честно говоря, мистер Корсаков, мы не знаем друг друга. Но позвольте мне заверить вас, что вы не можете ожидать от меня молчания и бездействия, пока вы готовитесь отбросить все прецеденты и все юридические инструменты, которые дали этому миру стабильность, которой он наслаждается сегодня. Вы говорите о незаконном поглощении миллионов граждан, которые сейчас, к счастью, являются частью других наций ".

"Господин Президент, это не переговоры. Я надеялся избежать именно такой перегретой риторики. Но тогда, возможно, вы не учли аспекты безопасности момента, к которому мы, похоже, подошли?"

"Аспекты безопасности? Это угроза?"

"Вы знаете об ужасном инциденте в Салине, штат Канзас".

"Конечно, я знаю о Салине. Неудачное развитие событий. Мы уверены, что это вряд ли повторится ".

"Напротив, это именно то, что, скорее всего, произойдет снова. Но на этот раз в крупном населенном пункте и без предварительного предупреждения."

"Мистер Корсаков, очень тщательно подумайте о том, что я собираюсь сказать. Вы сами далеко не так невосприимчивы к определенным действиям, как вам кажется. Репрессии могут быть быстрыми и ошеломляющими ".

"Вы не в том положении, чтобы угрожать мне, уверяю вас".

"Я не такой?"

"Нет. Поверь мне, как ты скоро узнаешь, это не так".

Макати изучал лица своей команды, прежде чем ответить. Каждый из них сделал рубящее движение поперек шеи.

"Мне жаль, мистер Корсаков. Я не в состоянии больше продолжать этот разговор. Наш посол будет на связи ".

Он повесил трубку.

"Включи это на громкую связь, будь добра, Бетси?" сказал он через мгновение.

Команда стояла вокруг стола и слушала, как воспроизводились обе стороны разговора. Челюсти отвисли, глаза закатились, но никто не произнес ни слова, когда все закончилось. Последствия того, что они только что услышали, были слишком глубокими, чтобы их можно было усвоить в одно мгновение. Мир только что сместился вокруг своей оси, и казалось, что пол под их ногами может провалиться в любой момент.

"Ну?" - сказал президент. "Добро пожаловать в параллельную вселенную. Мы провалились в червоточину. Я всегда задавался вопросом, могло ли быть что-то безумнее. Теперь я знаю."

"Боже милостивый", - сказал вице-президент, выдавив мрачную улыбку. "Мы возвращаемся в октябрь 1962 года. Может быть, хуже."

"Определенно хуже. Этот человек безумен. Возможно, гений, но страдающий манией величия. Хрущев был просто бандитом-коммунистом с начальным школьным образованием ", - сказал Майк Рейтер. Симпатичный молодой режиссер проработал на этой работе всего несколько лет. Но он был большим любителем истории и преподавал русский язык в Джорджтауне до прихода в ФБР.

Консуэло де лос Рейес почувствовала, как завибрировал ее мобильный телефон, и сделала несколько шагов к окнам розария, чтобы ответить на звонок. Она слушала несколько мгновений, затем повернулась лицом к группе, качая головой, с ее лица исчезли все краски.

"А жена вице-президента? С ней все в порядке?" - услышали они ее слова. Она выслушала, а затем посмотрела на Макклоски, кивнула, одарив его короткой улыбкой, которая говорила, что с ней все в порядке.

"Расскажи нам, что случилось, Конч", - сказал президент, когда она закончила разговор.

"Дирижабль "Пушкин ", следовавший из Майами в Стокгольм на Нобелевскую церемонию, только что захвачен российскими террористами. Одной из заложниц удалось добраться до спутникового телефона и позвонить своему жениху в Майами. Человек по имени Стокли Джонс, который выполняет работу по контракту для Пентагона."

"Друг Хоука", - сказал Брик Келли. "Бывший морской котик. Специалист по освобождению заложников."

"Боже мой, бедная Бонни", - сказал вице-президент, ошеломленно бредя к дивану и падая на него. "С ней все в порядке?"

"Да. Это то, что заложник сказал мистеру Джонсу. Она видела ее, и с ней все было в порядке ".

Президент встал, уставившись на Чарли Мура.

"Все, слушайте внимательно. Я хочу, чтобы вы и ваши команды немедленно приступили к следующим мерам. Заблокируйте все российские активы в этой стране. Все. Конфискуйте все банковские активы и недвижимость, задерживайте и арестовывайте экипажи каждого российского судна в каждой гавани США. Европейскому командованию в Германии сейчас нужно активизироваться, генерал Мур. Мне нужно, чтобы вы выяснили наши возможности для нанесения наступательных ударов прямо с этой минуты. Попросите начальника военно-морских операций отправить срочное сообщение флотам, приведя их всех в состояние повышенной готовности по всему миру. Скажите CNO, что нам нужно знать, где находятся все наши подводные лодки, в Северном море, вокруг Киля и Санкт-Петербурга, а также на другой стороне, во Владивостоке. Скажи ему, чтобы он немедленно убрал наши авианосцы с пути истинного. Пока со мной?"

"Да, сэр".

"Следующий. Срочное сообщение Военно-воздушным силам. Нам нужно точно знать, каковы наши непосредственные возможности в области бомбардировщиков и истребителей и где они находятся. И нам нужно активировать способность глушения низкоуровневых боевых спутников русских, и сделать это сейчас. Да?"

"Да, сэр".

"Ладно, это все, о чем я могу думать в данный момент. Я уверен, что у вас, люди, появится больше идей по мере развития ситуации. Давайте двигаться".

Мур, уже направлявшийся к двери, остановился и сказал: "Еще кое-что, господин Президент. Я собираюсь немедленно отправить команду по спасению заложников "Морских котиков" для расследования этого захвата. Они что-нибудь придумают, если кто-нибудь сможет ".

"Хорошая идея. Теперь, Брик, вы с Майком слушайте внимательно", - сказал президент. "SEAL HRT нуждается в каждой частичке информации, которую вы, ребята, можете получить по ситуации с захватом дирижабля. Как, черт возьми, ты справляешься с чем-то подобным? Это не похоже на самолет. Что-то, у чего заканчивается топливо и когда-нибудь должно приземлиться. Что-то, что команды спецназа по спасению заложников могут взять на абордаж и подавить. Чертов цеппелин может оставаться в воздухе бесконечно. Итак, что, черт возьми, нам делать?"

Майк Рейтер сказал: "Я только что думал об этом, господин Президент. И я не имею ни малейшего понятия ".

52

ЭНЕРГЕТИКА

Хавке проснулся от крика. Ужасный мужской крик, который длился вечно. Это началось высоко, а закончилось низко, как будто умирающий автор спрыгнул со скалы. Это был предсмертный крик. Кем бы он ни был, бедняга был теперь среди ушедших. И он прошел трудный путь. Мужчина был недалеко, где-то справа от Хоука, может быть, всего в пятидесяти ярдах или около того. Что с ним случилось?

Окна затемненной машины, в которой оказался Хоук, были покрыты толстым слоем инея. Внутри военного вертолета было чертовски холодно. Он мог видеть свое дыхание в бледно-голубых огнях, которые падали вниз, как будто от высоких стен, возвышающихся рядом с вертолетом. Сонный, он попытался поднять руку, чтобы протереть стекло иллюминатора рядом со своей головой, и обнаружил, что не может его поднять. Его запястья были скованы пластиковыми гибкими наручниками и беспомощно лежали у него на коленях.

Он посмотрел вниз. Его запястья были соединены тонкой стальной цепочкой с наручниками на лодыжках. Как долго он был без сознания? Он чувствовал, что наркотики все еще текут по его венам, но эффект, казалось, проходил. Он увидел себя совершенно одиноким, брошенным своими похитителями. Такова была его судьба? Замерзнуть до смерти в кабине российского вертолета? Это вряд ли казалось уместным или даже справедливым.

Где он был?

На земле. Конечно, не Лубянка. У него не было ощущения, что он в Москве или любом другом городе, если уж на то пошло. Снаружи завывал ветер, и он чувствовал запах моря неподалеку, слышал, как волны разбиваются о скалы. Его накачали наркотиками и доставили сюда на вертолете. Но где, черт возьми, это было здесь? Он прислонил свою поврежденную голову, теперь забинтованную, к металлической переборке позади себя и попытался перезагрузить свой мозг.

По мере того, как туман в его голове постепенно рассеивался, он смутно припоминал последние мгновения сознания за пределами Большого театра. Он был арестован. Утащили от Анастасии. До того, как он потерял сознание, он был уверен, что его везут в самую печально известную тюрьму Москвы, личные врата КГБ в ад. Но нет, он сидел в полном одиночестве в задней части вертолета, замерзая до смерти. А снаружи, не слишком далеко, человек только что умер в агонии.

Снаружи послышался хруст тяжелых ботинок по снегу. И колеблющиеся размытые диски огней, фонарики в руках четырех или пяти мужчин, пьяно смеющихся, когда они приближались к вертолету. Один из них, пилот, открыл переднюю левую дверь и забрался на свое сиденье. Холодный ветер продувал кабину насквозь. Хоук мгновенно услышал вой набирающего обороты турбомотора. Пилот прокричал что-то на ломаном русском людям снаружи.

Правая задняя дверь распахнулась, и ему в лицо ткнули фонариком, в футе от носа. Это стало причиной дальнейшей истерии среди мужчин снаружи.

Краснолицый мужчина наклонился внутрь и прокричал что-то непонятное по-русски. Хоук проигнорировал его, наконец прервав свою тираду, чтобы сказать: "Ради бога, найдите кого-нибудь, кто говорит по-английски".

Криков стало больше, и теперь на него орал кто-то другой.

"Вон!" - крикнул по-английски охранник помоложе.

"Отвали", - ответил Хоук. Ему хотелось спать. У него болела голова. Он никуда не собирался.

Чьи-то руки потянулись к нему изнутри и выдернули его тело на замерзшую землю. Он остался на ногах, но почувствовал слабость, как будто он мог упасть. Затем кто-то закричал по-русски и ткнул в него дулом винтовки. Ему удалось, пошатываясь, продвинуться вперед на несколько футов и остаться в вертикальном положении.

Он огляделся. Вертолет, который сейчас с ревом взлетал с большим нисходящим потоком, приземлился внутри какого-то внутреннего двора. Его окружали высокие каменные стены, через каждые пятьдесят ярдов или около того возвышались черные готические шпили. На самых верхушках показались огни, внутри двигались люди. Сторожевые башни. Он был в какой-то тюрьме. "На острове", - подумал он, поскольку не ощущал никакого материка, и теперь, когда вертолет опустил нос и исчез в черной ночи, он слышал шум моря вокруг себя.

"Иди!" - сказал англоговорящий охранник, подталкивая его в направлении большого четырехэтажного здания, которое выглядело так, как будто Чарльз Аддамс был главным архитектором. Это были сплошные шпили и горгульи, черные от сажи. Поскольку его лодыжки были связаны, он мог делать только маленькие, болезненные шаги по черному и покрытому коркой снегу. В результате было больше подталкиваний и выкрикиваемых оскорблений на русском.

Он увидел человеческих призраков, бродящих по двору, едва одетых; все они были безволосыми мужчинами и женщинами с выпученными глазами, которые казались потерянными и безумными. Одна из них, возможно, женщина, возникла перед ним, как привидение, и открыла свой беззубый рот в беззвучном крике. Охранник повалил ее на землю и пинками убрал с их пути.

Он проходил через то, что казалось лесом из толстых круглых кольев. Он прищурил глаза от летящего снега, пытаясь поверить, что ему только показалось то, что он видел. Тела мужчин и женщин лежали верхушками кольев. Колья исчезли у них в паху. Некоторые из них все еще корчились и стонали в агонии. Некоторые из них, с острыми концами кольев, торчащими из их груди или шеи, были милосердно мертвы.

Пронзенный.

Он знал достаточно истории, чтобы знать, что когда-то пронзение на кол было излюбленным методом казни в этой части мира. Заостренный кол, проникающий в прямую кишку, убьет вас медленно, возможно, за два или три дня, прежде чем найдет и проткнет жизненно важный орган. На то, чтобы тупой кол медленно поднимался вверх, поскольку вес жертвы выполнял работу гравитации, могла потребоваться неделя или больше. Иван Грозный заслужил свое прозвище, пронзив тысячи. Петр Великий тоже получил свою долю. Не говоря уже о Владе Цепеше, более известном в легенде как Дракула.

Но Хоук, шатаясь по этому ужасному лесу, понятия не имел, что этот варварский метод казни все еще используется.

Как раз в тот момент, когда он подумал, что хуже уже быть не может, пьяный охранник, пошатываясь, направился к ближайшему столбу, подпрыгнул и схватил какую-то несчастную женщину за лодыжки, рывком опустив ее на фут или больше ниже на окровавленный столб. Она закричала в агонии, и охранник отпустил ее, рухнув на землю в истерике. Хоук, неспособный контролировать подступающую тошноту, вырвался из рук охранников, наклонился вперед по пояс, и его вырвало, рвота забрызгала его ботинки, запачкав свежевыпавший снег.

Теперь он знал вероятную судьбу бедняги, чьи крики пробудили его от наркотического сна. Он закрыл глаза и оставался неподвижным, покачиваясь на ногах, пока его не подтолкнули вперед к нескольким ступенькам, которые вели к массивной деревянной двери, почерневшей, как будто от огня, но все еще целой.

И так он попал в мерзкую тюрьму, известную как Энергетика. Казалось, что внизу должно бушевать адское пламя. Эти почерневшие стены снаружи. А внутри полы, окна, стены, даже тяжелая старая мебель были покрыты слоями черной сажи. Однако поблизости от этого острова не было никакой промышленности. Если Энергетика и не была адом на земле, то наверняка была достаточно близка к этому.

Тюремщик, мужчина с глупым лицом под зеленой козырьком на глазах и в грязной, закопченной одежде, сидел за большим резным столом, заваленным бумагами. Он едва поднял глаза, когда ему представили Хоука. Он сделал глоток водки из открытой бутылки на столе, нацарапал что-то на случайном клочке бумаги и указал на темный коридор, ведущий налево.

"Почему я здесь?" Хоук кричал на мужчину, когда они пытались оттащить его. Он расставил ноги и вывернулся из их цепких рук.

"Почему? Потому что вы, конечно, арестованы", - ответил тюремщик.

"Ты говоришь по-английски?"

"Очевидно. У нас в России есть школы, хотите верьте, хотите нет. Даже университеты. Очень цивилизованный."

"По какому обвинению?"

"Шпионаж против российского государства. Наш новый царь, он не терпит шпионов. Он казнит их. Увидимся на рассвете, англичанин. Сейчас для тебя вырезают новый кол ".

"Новый царь?" Хоук плакал, когда его снова схватили. "Кто он? Как его зовут?"

"Его императорское величество, царь Иван Корсаков, вот кто".

"Я знаю его! Мы друзья! Я должен поговорить с ним ".

"Он говорит, поговорить с царем?" - спросил мужчина, и он и его товарищи взорвались смехом. "Уведите его", - сказал тюремщик, вытирая слезы веселья со слезящихся глаз.

Новый дом Хоука находился под землей: три бесконечных ряда крутых каменных ступеней, которые вели вниз, в еще более глубокий мрак. Стальная дверь открылась, и его втолкнули внутрь, дверь захлопнулась за ним. Он был один в маленькой камере бочкообразной формы, чьи голые, сочащиеся стены, казалось, были пропитаны слезами. Мерцающая лампа стояла на табурете в углу, ее фитиль плавал в зловонном масле, освещая его покои.

Он постоял мгновение и провел инвентаризацию. Ведро для отходов. Металлическая плита, прикрепленная к стене, на которой лежал тонкий матрас, почерневший от времени и бог знает что еще. Он подошел к нему и сел, полный решимости не сойти с ума до утра, полный решимости выжить, чего бы это ни стоило.

В конце концов, у него был сын. Он собирался стать отцом. Он запомнил тот момент, когда Анастасия шептала радостную новость в темноте, и использовал его, чтобы построить свою крепость, толстые стены и крепостные валы, высокие и могучие. Против всего мира.

В какой-то момент ночью он, должно быть, упал, уснул. Он почувствовал, как грубые руки тянут его и кричат. Мечта? Нет, это был просто лунолицый тюремщик и двое других дурно пахнущих лакеев, пришедших за ним. Где-то, должно быть, занималась красная заря.

Это было время.

"Куда ты меня ведешь?" он потребовал. Ужас нарастал в нем сейчас, не ослабевая. Из предыдущего опыта он знал, что только с помощью чистой силы воли он сможет подавить это и встретить все грядущее как мужчина.

Они подняли его на ноги.

"Просто скажи мне, куда ты меня ведешь", - снова сказал он, слыша жалкую слабость своих просьб, но он не мог остановиться.

У него была иррациональная потребность знать. Это было все? Конец? Да или нет, что это было?

Если конец близок, и ты ни черта не можешь с этим поделать, старина, подумал он про себя, взбодрись, черт возьми. Выдержанный. И все же-

"Скажите мне, черт бы вас всех побрал!"

"Молчать!" - крикнул тюремщик, грубо подталкивая его к двери. Хоук боролся с пластиковыми наручниками, зная в глубине души, что это бесполезно. Их было трое, двое из них вооружены. Что он мог сделать? Он должен был что-то придумать. Но что? Он намеренно волочил ноги, споткнулся, упал вперед со связанными руками, вытянутыми вперед, чтобы смягчить падение.

Он перекатился на спину, и когда охранник наклонился, чтобы поднять его, он подтянул колени и ловко ударил его под подбородок. На свою беду, он получил прикладом винтовки в челюсть, и его снова подняли на ноги.

Хоук, конечно, знал, куда они его везут. Должно быть, уже рассвело. Должен был быть.

И он направлялся прямиком к столбу на верфи для разделки.

53

Bно в конце коридора, вместо того, чтобы повернуть направо и подняться наверх, во двор, охранники повели его налево и начали спускаться по другой крутой каменной лестнице, ведущей вниз. А затем еще один спуск, ступеньки все труднее разглядеть в тусклом свете фонарей, развешанных по стенам. На вкус Хоука, его сопровождающие, казалось, чрезмерно спешили, и он мог только гадать, куда они теперь направляются.

"Что за свежий ад лежит здесь?" - Спросил Хоук, не ожидая ответа, но испытывая ошеломляющее чувство облегчения оттого, что любой новый ад вряд ли может быть хуже того, в который, как он был уверен, он направлялся.

"Подземелье", - просто сказал луноликий тюремщик.

"Подземелье? И как, скажите на милость, вы называете то место, где я спал всю ночь? С маленькими зверюшками, скребущимися по моему полу? Номер для новобрачных?"

Его попытка пошутить над висельником не вызвала отклика, но это облегчило его собственное тяжелое настроение, когда он спустился в тот подземный ад, который они для него спланировали. Подземелье, скорее всего, традиционная особенность древних фортов, глубокий колодец, куда бросили человека и просто забыли.

Что за черт, подумал он. В какой-то момент ему пришлось сойти с этой чертовой карусели. Если это была его остановка, так тому и быть.

Они прошли по нескольким действительно очень мрачным коридорам, с арками по обе стороны, в каждом из которых были тяжелые деревянные двери с маленькими зарешеченными окнами.

"Это мы", - сказал тюремщик, вытаскивая огромную связку ключей и вставляя один из них в замок. Щелкнуло, и дверь со скрипом открылась. Хоук последовал за тюремщиком внутрь, все еще находясь в руках охранников. Они опустили его на каменный пол, сначала на колени, а затем позволили ему упасть на бок.

"Я вернусь через час", - сказал тюремщик, и с этими словами он и двое охранников ушли с громким стуком и металлическим лязгом, когда они закрыли за собой тяжелую дверь.

"Алло?" Сказал Хоук, зная, что он не один.

Было совершенно темно, но справа от себя он увидел, как оранжевый огонек сигареты разгорается все ярче, а затем тускнеет по мере того, как курильщик вдыхает и выдыхает.

"Добрый вечер", - приятно произнес бестелесный голос. Английский с сильным акцентом. "Если ты сможешь доползти сюда, тебе было бы лучше сесть здесь, рядом со мной, на раскладушке".

Хоук сумел сесть прямо на влажный пол, лицом к лицу со странно знакомым голосом.

"И почему это?" - спросил он, напрягая зрение в темноте, чтобы разглядеть, к кому обращается.

"У меня есть матрас со свинцовой подкладкой".

"Звучит заманчиво, но нет, спасибо".

"Поступай как знаешь. Эта тюрьма была построена на самой смертоносной радиоактивной свалке в России. Военно-морской флот сбрасывал здесь ядовитые ядерные отходы в течение пятидесяти лет. Съешь рыбу, пойманную где-нибудь в этих водах, и ты будешь светиться в темноте неделями ".

"Ты, конечно, несерьезно? Тюрьма, построенная на месте захоронения радиоактивных отходов?"

"Дьявольский, не так ли?"

"Помогает мне понять наше культурное разделение".

"Вам, британцам, не хватает монгольской крови. Это твоя большая слабость".

"Возможно, я все-таки присоединюсь к вам там. Немного прохладно здесь, на полу."

"Обманчиво холодно. На самом деле, довольно жарко. Один из секретов выживания здесь - как можно больше держаться подальше от пола. Этот самый низкий уровень Энергетики настолько близок к аду, насколько это возможно ".

"Выживание возможно? Но как?"

"Прости. Я должен был сказать "откладывать неизбежное ".

Хоук немедленно вскочил на ноги. "Я определенно решил принять ваше предложение".

"Здесь я подвинусь. Много места."

"Где мы?" Спросил Хоук своего товарища по заключению, садясь рядом с мужчиной на койку, обитую свинцом.

"Маленький остров недалеко от Санкт-Петербурга. Энергетика изначально была крепостью, построенной Петром Великим для охраны подходов к Кронштадтской военно-морской верфи."

"Можно мне сигарету?" Спросил Хоук, устраиваясь поудобнее, насколько мог, спиной к холодной каменной стене, его скованные ноги свисали с края тонкого матраса.

"Хм, конечно. Как грубо с моей стороны. Я должен был предложить тебе один ".

Мужчина наклонился вперед с пачкой, сигарета все еще была у него во рту, и в красном сиянии Хоук наконец понял, с кем он разговаривает.

"Спасибо", - сказал Хоук, поднимая свои скованные запястья и затягиваясь сигаретой из пачки. Он сунул сигарету в рот, открыл коробок спичек и прикурил, жадно затягиваясь.

"Вовсе нет", - ответил Владимир Путин. "У меня бесконечный запас. Этот тюремщик у меня на жалованье. Как и большинство охранников. Водка?"

"Боже милостивый, да".

Бывший президент Российской Федерации достал два маленьких жестяных стаканчика и бутылку "Столичной". Он наполнил обе чашки до краев и передал одну Хоку. Он сделал маленький обжигающий глоток, несмотря на желание выпить все сразу. Никогда еще ничто не было таким вкусным, таким чистым, таким абсолютно необходимым. Ничего.

Хоук сказал: "Я слышал, что вы здесь проживаете. Конечно, никогда не ожидал нанести вам визит. Кстати, я Алекс Хоук."

"О, я знаю, кто вы, лорд Хоук, поверьте мне. Я ждал тебя."

"Зовите меня Алекс, хорошо?"

"Не заботится о названиях", - сказал Владимир Путин и протянул руку. "Теперь я вспоминаю это из вашего досье. Алекс, меня зовут Володя." Хоук пожал ее обеими своими. Пожатие мужчины было твердым, сухим и каким-то образом успокаивающим.

"Ты здесь уже некоторое время, но у тебя все еще есть твои волосы и зубы, Володя", - сказал Хоук. "В отличие от большинства несчастных, которых я видел бродящими по двору".

"Видишь ли, мой матрас со свинцовой подкладкой. Ужасно неудобно, но это служит своей цели. И у меня в ботинках тоже есть свинцовые вкладыши. Я не могу оставаться здесь вечно, но пока со мной все в порядке ".

"Если ты называешь это "все в порядке".

"Лучше, чем лес без веток во дворе, поверьте мне. Я уверен, что вы это видели? Наш сад смерти".

"Сад смерти. Боже милостивый, пронзающий. Кто несет ответственность за это варварство?"

"Твой новый друг, конечно. Граф Корсаков. Или, я бы сказал, царь Иван. Старомодный русский, он вполне наслаждается зрелищем протыкания. Я уверен, что он планирует присутствовать на твоем посвящении в кол, когда бы это ни произошло ".

"Они действительно сделали его царем?"

"Хм. Это был его план с самого начала. Теперь, когда он устранил все препятствия и намеки на противодействие, это реальность ".

"Он отправил тебя сюда?"

"Он сделал. Или, скорее, он заставил Курагина сделать это. Корсаков предпочитает оставаться на заднем плане, пока другие добиваются своих целей. Воображает себя волшебником за занавесом. За все годы, что я его знаю, он ни разу не запачкал рук ".

"В чем заключалось ваше преступление? Мир так и не узнал, почему ты исчез. Даже тетушка Биб была в тупике по этому поводу ".

"Тетя Биб?"

"Прости. Сленг для Би-би-си."

"Успех был моим самым большим недостатком в глазах Корсакова. Я вернул Россию с грани абсолютного хаоса. И, естественно, он ненавидел тот факт, что я был демократом ".

"Ты? Демократ? Вряд ли мы так вас воспринимаем, сэр."

"Вы на Западе никогда не понимали меня. Я был в процессе построения демократии, но делал это на своей скорости. В темпе, подходящем для страны с многовековой традицией автократии. Вы видели, что произошло, когда мы сломя голову ринулись в демократию. Полная катастрофа и хаос. Величайшая политическая катастрофа двадцатого века. В любом случае, это древняя история. Простая правда в том, что я был слишком популярен и, следовательно, слишком могуществен для человека, который мечтал только об автократии, о царизме ".

"Звучит так, как будто сейчас он вышел на свинг".

"У него есть, конечно. Ты знаешь, он будет править миром. Это только вопрос времени ".

"Мы слышали это раньше. Я полагаю, что у Сталина и Ленина были схожие представления. Тогда это называлось "Великая рабочая революция"."

"Корсаков другой. Он настоящий гений. Никто не может остановить его сейчас. Даже американцы, уничтожающие спутники в небе всем своим секретным оружием из "Звездных войн", не могут его тронуть. Еще водки?"

"Да, пожалуйста. Идеальный. Спасибо вам ".

"Я должен сказать, что в сложившихся обстоятельствах вы самый жизнерадостный, не так ли, лорд Хоук? Извините. Я имею в виду Алекса."

"Жизнерадостность перед лицом невзгод. Я уверен, вы это слышали."

"Нет".

"Исходит из идеалов нашей королевской морской пехоты. Четыре элемента духа коммандос: мужество, решительность, бескорыстие и мой самый любимый - жизнерадостность перед лицом невзгод. Мой отец научил меня всем четырем, когда мне было шесть лет. Я пытался принять их близко к сердцу всю свою жизнь ".

"Ваш отец был замечательным человеком", - сказал Путин, поднимая свой кубок.

Хоук чокнулся со своим и сказал: "Что ж. Немного грязная погода впереди, вот и все. Ничего не остается, кроме как задраивать различные люки, верно? Все мы рано или поздно переходим черту ".

"Над моей головой висит масляная лампа, Алекс. Если вы вернете мои спички, я дам вам немного света ".

Хоук передал ему спички, и Путин зажег фитиль, отбросив темные силуэты двух мужчин на дальнюю стену. Путин внимательно посмотрел на него в мерцающем свете лампы, как будто он приходил к какому-то решению.

"Ты знаешь, почему ты здесь, Алекс? Я имею в виду, здесь, в "Энергетике"."

"Без понятия. Я простой английский бизнесмен в деловой поездке. Как и все остальные в тюрьме, я абсолютно невиновен ни в каких преступлениях ".

"Знаешь, он отправил тебя в эту ядовитую дыру".

"Он?"

"Корсаков, конечно. Вы встречались с ним?"

"У меня есть. Очень обаятельный, но с глазами фанатика".

"Он хочет твоей смерти".

"Почему? Что я ему когда-либо сделал? Ради Бога, я безумно влюблен в его дочь. Я планирую жениться на ней ".

"И она влюблена в тебя, как мне сказали. Часть проблемы."

"Какая проблема?"

"Ты в высшей степени неподходящая партия для Анастасии, принцессы Российской. Ваше прошлое совершенно неприемлемо ".

"Неприемлемо? Я потомок нескольких довольно скандальных пиратов, я согласен с вами, но это не должно быть направлено против меня. На каком основании?"

"Начнем с твоего отца".

Хоук чуть не подавился своей водкой. "Мой отец? Он умер, когда я был семилетним мальчиком. Могу добавить, после долгой и выдающейся карьеры на флоте. Какое, черт возьми, он имеет ко всему этому отношение?"

"Я могу ответить одним словом", - сказал Путин, осушая свою чашку. "Уступ".

"Уступ", - сказал Хоук и прислонился спиной к стене, смакуя сигарету и водку.

"Уступ", - повторил Путин. Ему нравилось произносить это слово, нравилось резкое звучание одного слога.

"Забавно, это", - сказал Хоук. "Это второй раз за три дня, когда в разговоре упоминается о темном роке. Корсаков тоже говорил об этом в своем зимнем дворце. Что-то о преследовании на острове во время холодной войны. Я понятия не имел, о чем он говорил. Прозвучало немного глупо по этому поводу."

"Корсаков ведет список. Люди, которых он хочет убить. Естественно, я этим занимаюсь. Вот почему я здесь. Они называют это "медленно гореть". Но ты, ну, ты был в списке со дня твоего рождения."

"Неужели я, в самом деле? Я понимаю, что ты этим занимаешься. Политика. Но что, черт возьми, он имеет против меня?"

"В октябре 1962 года твой отец убил единственного человека, которого Иван Корсаков когда-либо любил. Его старший брат Сергей."

"Мой отец убил человека на Уступе? Смешно. Как? Это невозможно. У моей семьи там был охотничий домик на протяжении нескольких поколений. Я сам шел к этому годами. Это крошечный остров. Сообщалось бы о любом виде нечестной игры или исчезновения. Я никогда ничего не слышал. Мой отец, между прочим, убил множество людей при исполнении служебных обязанностей. Но он не был убийцей ".

"Кто сказал что-нибудь об убийстве? Брат Ивана служил в КГБ, как и все мы. В разгар карибского кризиса стало известно, что ваш отец фигурировал в британском плане по проникновению на секретный советский объект недалеко от полярного круга. Операция "Красная палочка". Это было в очень критический момент противостояния. Хрущев не мог допустить проникновения в наши операции. Полковник Сергей Корсаков был направлен КГБ в Скарп, чтобы устранить вашего отца."

"И что?"

"Очевидно, ваш отец устранил полковника Корсакова".

"А тело?"

"Твой отец похоронил его, я полагаю. Держал рот на замке по этому поводу. Это то, что я бы сделал ".

"И поэтому я брошен в темницу, как какой-нибудь новоявленный граф Монте-Кристо, брошенный в чертов замок Иф за преступление, которого я не совершал?"

"Да. Великая ирония, не правда ли, в том, что именно собственная дочь царя обнаружила тебя на том пустынном пляже и доставила на жертвенный алтарь своего отца ".

"Я полагаю, это довольно иронично. Значит, это месть?"

"Именно. Месть самого лучшего рода. Остро ожидаемый и долгожданный."

"Я удивлен, что он не покончил со мной раньше".

"Ах, но наш царь любит смаковать свою месть. Предвидите это. В любом случае, были сотни политических врагов, которых нужно было уничтожить на костре, все они были впереди вас в списке. В тебе он видит просто развлечение. Он хочет поиграть с тобой в кошки-мышки".

"Сколько времени для веселья у меня осталось?"

"До твоей казни? У тебя запланирован выход на рассвете. Если не этот, то следующий. Но расслабься, Алекс. Я бы дал тебе по крайней мере сорок восемь часов. Наш новый царь связан с праздничными приемами и встречами в Москве, а затем с этой Нобелевской церемонией в Стокгольме. Затем он появится здесь на своем огромном воздушном корабле, и, боюсь, вас отправят на костер ".

Хоук вздрогнул.

Он никогда не боялся смерти. При его грязной работе он всегда знал, что быстрая и жестокая смерть может настигнуть его в любой момент.

Но не таким образом.

Не кровавый кол.

Сад смерти вызвал в его сердце нечто сродни чистому ужасу.

54

Хавке отхлебнул водки и сказал: "Как тебе удавалось так долго этого избегать? Я имею в виду кол."

"Теперь вы задали хороший вопрос", - сказал Путин, поднося спичку к новой сигарете. "Видите ли, несмотря на неизменное желание Корсакова увидеть, как я здесь медленно превращаюсь в сажу и пепел, я защищен".

"Кем?"

"Влиятельные люди, которые считают Ивана Корсакова сумасшедшим, увидят Россию в тлеющих руинах после разрушительной мировой войны с Западом. Я, конечно, разделяю это мнение ". Он сделал затяжку. "Безумие".

"Эти люди хотели бы, чтобы вы вернулись к власти?"

"Очевидно".

"Тогда почему они не вытащат тебя из этой чертовой дыры?"

"Я бы не прожил двенадцать часов на воле. За этими черными стенами скрывается армия убийц Корсакова. Он называет их "Третьим отделом". Пока царь жив, самое безопасное место на земле для меня, как ни странно, находится прямо здесь, у врат ада. И поэтому я доволен тем, что жду своего часа, зная, что он придет ".

"Немного сложно довольствоваться своим временем, когда, как у меня, жить осталось всего сорок восемь часов. Или меньше."

"Да. Вот почему я послал за тобой сегодня вечером ".

"Ты хочешь сказать, что еще не рассвело?" Я предположил, что солнце уже взошло."

"Нет". Путин нажал кнопку, и его часы засветились. "Сейчас только два часа ночи".

"Почему ты послал за мной?" Не то чтобы я не был чрезвычайно благодарен."

"Я хотел встретиться с тобой. Ты - легенда".

"Легенда? Вряд ли."

"Когда чья-то жизнь сводится к противопоставлению фактов легенде, всегда придерживайся легенды, Алекс, поверь мне. В любом случае, у вас первоклассная репутация в КГБ. Вы чрезвычайно уважаемый офицер разведки. Я годами внимательно следил за вашей карьерой. Когда я был главой КГБ, я пытался переманить вас на нашу сторону. Вы помните некую статную блондинку в кафе в Будапеште, сколько, шесть лет назад? Вы двое перенеслись на вечер в отель Mercure в Буде. Комната 777."

"Катерина Оболенская. Я никогда ее не забуду".

"В этом я убедился. Но, увы, у тебя было какое-то упрямое чувство верности своей родной стране. Позже, в Кремле, я продолжал следить за вашими подвигами. Куба, Китай, Ближний Восток и так далее. Одна из причин, по которой я с таким нетерпением ждал этой встречи. "Talk shop" - это выражение в английском языке?"

"Да. Были другие причины?"

"В моих интересах помочь тебе сбежать отсюда. Теперь, когда мы поговорили, я убежден, что мои предвзятые представления о тебе были правильными. Я думаю, ты один из немногих живых людей, у кого есть хотя бы призрачный шанс против Корсакова. И теперь, когда вы знаете, как и почему вы были обречены на ужасную смерть в этой адской дыре, у вас есть очень хороший стимул убить его до того, как он убьет вас. Если мы сможем вытащить тебя отсюда, конечно."

Хоук глубоко вздохнул, пытаясь принять очень приятную мысль о том, что мучительная смерть не была неизбежной и что каким-то образом спасение действительно могло быть возможным.

"Давайте пойдем по этому пути, не так ли? Знаете, мне было интересно, как приходят и уходят охранники. Очевидно, что все они не могут оставаться здесь надолго, я имею в виду, если они хотят пережить радиацию ".

"Они часто меняются местами, Алекс. Четырехчасовые смены три раза в неделю. Двенадцать часов в неделю - это не смертельно. Два парома непрерывно курсируют туда и обратно в Санкт-Петербург. "Как шаттлы", я полагаю, это английское слово. Один паром прибывает, в то время как другой отправляется."

"Это могло бы сработать".

"Нет. Эти лодки не находятся под контролем моих здешних "друзей". Очень жесткие проверки идут и грядут. У тебя бы никогда не получилось ".

"Я мог бы выйти на улицу в корзине для белья. Это было сделано ".

"В фильмах. Не здесь. Никто никогда не выходил отсюда живым. Некоторые пытались переплыть его, хотите верьте, хотите нет. Три попытки с тех пор, как я здесь. Восемь миль до материка. Они предпочитают переохлаждение и утопление длительной лучевой болезни. Или, конечно, кол."

"Хорошая информация".

Последовало долгое молчание.

"Ты думаешь?" Хоук спросил Путина.

"Я всегда думаю".

"Что-нибудь интересное приходит на ум?"

"Ты будешь первым, кто узнает".

Двое мужчин сидели бок о бок в тишине, попыхивая, прихлебывая и размышляя. Хоку пришло в голову, что он и товарищ Путин немного разозлились. На самом деле, это было довольно приятно.

Внезапно Путин подался вперед на койке.

"Я собираюсь показать вам то, что я никогда не показывал другим гостям здесь, внизу. Прими это как показатель моего доверия и уважения ".

"Что это?"

"Другая комната".

"В другой комнате?"

"Смотри и становись мудрее", - сказал Путин и вытащил тонкое устройство дистанционного управления из-под своего прожаренного матраса. Он нажал кнопку, и на стене напротив койки, где сидели двое мужчин, появился прямоугольник света толщиной с бритву. Раздалось пневматическое шипение, и большая секция камня отошла от стены, открывая маленькую освещенную комнату за ней.

"Чудеса никогда не прекратятся", - сказал Хоук, убедившись, что они не прекратятся. Во-первых, он был все еще жив. Он сидел в подземелье и распивал бутылку водки с бывшим премьер-министром Российской Федерации. И новая принцесса всея Руси была беременна его ребенком. Чудесно.

"Что там внутри?" Хоук спросил.

"Моя комната, обшитая свинцом. Созданный в полной тайне и за огромные деньги с помощью моего тюремщика. Человек, который привел тебя сюда, состоит у меня на жалованье. Бывший киллер из КГБ, который работал на меня в Восточной Германии. Выглядит как обычный головорез, тупой как столб, но на самом деле он довольно гениален ".

"Что в нем, в твоем секретном свинцовом хранилище?"

"Хм. Настоящая кровать. Музыка и DVD. Мои книги и несколько сувениров. И маленький холодильник, полный хорошей водки и большого количества золотистой стерляжьей икры".

"И каков ваш план моего спасения?"

"Там также есть спутниковый телефон. Так что я мог бы поддерживать связь со своими подпольными командирами, даже сейчас планируя свое триумфальное возвращение к власти ".

"И могу я воспользоваться этим телефоном?" Вызывать кавалерию?"

"Ты такой умный парень, Хоук. Да, вы можете это использовать. Это в верхнем ящике рядом с моей кроватью. Один звонок. Тебе лучше сделать его хорошим ".

Хоук поднялся на ноги. "Возможно, я действительно выберусь отсюда", - сказал он, улыбаясь Путину.

"Гораздо предпочтительнее, чем острый кол в сфинктере, уверяю вас, лорд Хоук".

ТРИ ЧАСА СПУСТЯ Хоук дрожал во дворе, скорчившись в затемненной нише под одной из сторожевых башен, отмораживая себе задницу. Небо над головой порозовело от приближающегося рассвета. От бедняг в саду смерти не было слышно ни звука. Ночью замерзли бы до костей, если бы им повезло. Он посмотрел на свои часы. Он должен был услышать что-нибудь двадцать минут назад. Где, черт возьми, была кавалерия?

Он услышал приближающийся вертолет прежде, чем увидел его, глубокий треск-треск-треск, возвещающий о скором прибытии какого-то вертолета. Гарри? Пусть это будет Гарри. Пожалуйста.

С постов на стене появились охранники с автоматами на плечах. Один из них поднес к глазам бинокль, несколько мгновений следил за приближающимся вертолетом, а затем просигналил своим товарищам "О'кей". Они немедленно отступили обратно в тепло своих станций в башнях. Понятно? Зачем им это сигнализировать? Это была кровавая попытка спасения, не так ли?

Нет.

Черт бы побрал это к черту!

Вертолет, который Хоук увидел, когда он вспыхнул над двором, даже отдаленно не походил ни на что, на чем мог бы летать Гарри Брок. Нет, это был российский армейский камовский Ка-50 "Черная акула", ощетинившийся противотанковыми ракетами и 30-мм пулеметами, подвешенными на небольших крыльях, установленных в середине корабля. Проклятый российский военный вертолет! Где, черт возьми, был Гарри?

Когда пилот был в шести футах от приземления, охваченный снежным ураганом в нисходящем потоке, кто-то распахнул пассажирскую дверь по правому борту.

А внутри, маня к себе, был дико ухмыляющийся Гарри Брок.

Хоук пригнулся и помчался сквозь тени через двор, опустив голову, пробегая под вращающимися винтами. Вторая дверь с правой стороны распахнулась, и Хоук нырнул внутрь, даже не дожидаясь, пока приземлится черный как смоль боевой вертолет. Он мельком увидел охранников на стенах, выглядывающих из окон. Один или двое выбежали наружу и побежали вдоль парапета, крича что-то невнятное, теряясь в ветре и реве набирающих обороты мощных двигателей вертолета.

Пилот вертолета немедленно поднялся в воздух, резко накренился и с ревом понесся над продуваемым ветром Финским заливом, направляясь в сторону континентальной Европы.

"Гарри, ты сумасшедший сукин сын, как ты провернул это дело? Боевой вертолет российской армии? Американским гражданским лицам довольно сложно найти такое ".

"Ты думаешь, те охранники там, сзади, позволили бы мне посадить "Белл Джет Рейнджер" со звездно-полосатым оперением?"

"Нет, но я имею в виду, какого черта, Гарри? Серьезно."

Брок указал большим пальцем на заднюю часть вертолета. "Спросите ее королевское высочество там, босс. Папина маленькая принцесса получает то, что хочет ".

Анастасия, одетая в армейский комбинезон на флисовой подкладке, ждала в тылу. Хоук вскарабкался на корму и почти приземлился на ее вытянутых руках. Она притянула его к себе. Его трясло от холода, и он обнял ее, позволяя ее теплу и аромату начать смывать уродливые образы последних двенадцати часов.

"Мой бедный дорогой", - сказала она, держа его на расстоянии вытянутой руки. "Я был так напуган. Я не мог дозвониться до папы, чтобы рассказать ему о твоем нелепом аресте, еще несколько часов назад. Он был возмущен. Кто бы ни сделал это с тобой, он будет строго наказан, папа проследит за этим ".

Хоук обдумывал, как лучше отреагировать на эту небольшую неловкость, когда услышал, как Гарри сказал: "Я должен задать один вопрос. Они разрешили тебе позвонить по телефону из этого сгоревшего дома чудаков?"

"На самом деле это запрещено. Это долгая история."

Брок сказал: "Анастасия была со мной, когда ты звонил мне на мобильный. Мы выпивали в баре "Метрополь", решая, кого пригласить на твои похороны. Короткий список, вам будет грустно узнать."

"Похороны откладываются на неопределенный срок", - сказал Хоук, протягивая руку, чтобы сжать плечо Гарри. "Спасибо, старина, я определенно у тебя в долгу. Куда мы направляемся?"

"Усталым нет отдыха", - сказал Гарри, поворачиваясь на своем месте. "Мы направляемся прямо на авиабазу Рамштайн в Германии. Два FA-18 "Супер Хорнет" прямо сейчас набирают газ, чтобы доставить нас на Бермуды. Мы встречаемся со Стокли там, на земле ".

"С какой стати мы едем на Бермуды?"

"Миссия по освобождению заложников, босс, все, что я могу сказать. Здесь слишком шумно, чтобы разговаривать ", - сказал он, бросив многозначительный взгляд на пилота российской армии. "Я введу вас в курс дела, когда мы приземлимся в Рамштайне".

"А как насчет тебя, дорогая девочка? Ты едешь на Бермуды?" Хоук спросил Анастасию, беря ее руку и прижимая к своей щеке. Финский залив, украшенный гирляндами раздуваемых ветром белых шапок, исчезал под вертолетом с поразительной скоростью.

"Нет, дорогой, я не могу. Я возвращаюсь в Москву. Торжественный прием в честь моего отца сегодня вечером в Грановитом дворце внутри Кремля, а затем через день или два мы садимся на дирижабль для короткого перелета в Стокгольм. Для Нобелевской церемонии, понимаете?"

"Я слышал, что он новый царь", - сказал Хоук с сердечностью, которая ужасающей фальшью зазвенела в его ушах. "Вы, должно быть, очень гордитесь".

"Это так замечательно, Алекс. Не для него, а для моей страны. Россия снова станет великой нацией ", - сказала она, улыбаясь ему. "Первый царь, получивший Нобелевскую премию. Я так им горжусь. Пообещай мне, что придешь той ночью, Алекс! Приезжаешь в Стокгольм на Нобелевский ужин? Я оставлю для тебя место ".

"Конечно, я приду, Анастейша. Если ты хочешь, чтобы я был там, я буду там ".

"Возможно, на этой Нобелевской церемонии будет много свободных мест", - сказал Гарри Брок, многозначительно глядя на Хоука, но ни Алекс, ни Анастасия понятия не имели, о чем он говорит. Хоук отпустил это. Очевидно, Гарри многое хотел ему рассказать. Ему просто нужно было подождать и выяснить, что, когда они приземлятся в Рамштайне.

Алекс Хоук провел остаток поездки, глядя на море, вплоть до замерзших белых полей Германии. Он был странно обеспокоен за человека, который только что избежал ужасной смерти. Что-то застряло у него в зобу, и, хоть убей, он не мог понять, что, черт возьми, это было. Полчаса спустя он получил это. Небрежное замечание, сделанное Путиным прошлой ночью, простая фраза, которая в то время казалась достаточно безобидной.

Это великая ирония, не так ли, что именно его дочь нашла тебя и привела к жертвенному алтарю?

Один на пустынном пляже? Один из сотен точно таких же? Нет. Как он мог сомневаться в ее любви? Она только что спасла ему жизнь. Эта чудесная женщина, которая носила его ребенка. Она была по-настоящему красива. И истинная красота, как она сказала ему однажды днем в Хаф Мун Хаусе, исходила из глубины души.

Он протянул руку, взял ее за руку и нежно сжал.

"Возможно, я не упоминал об этом, - сказал Хоук, шепча ей на ухо, " но я хочу поблагодарить тебя за спасение моей жизни".

"Мне нечего было спасать, пока я не нашел тебя. Теперь у меня есть ты, у меня есть все ".

55

МОСКВА

Я не шел снег.

Прекрасная зимняя ночь. Анастасия бросилась через Соборную площадь к Большому Кремлевскому дворцу, ее длинная соболиная шуба волочилась за ней по рыхлому снегу. Она опаздывала, запыхалась и, возможно, впервые в жизни была абсолютно счастлива. Она знала, что ее сердце наконец-то было полно. Все окна дворца были освещены. Ничто и никогда не выглядело столь ослепительно.

Возвышенная и величественная московская резиденция царей доминировала в южной части Кремля. Окна главного крыла выходили на темную Москву-реку, до краев заполненную льдинами в середине декабря. На набережной и мостах, несмотря на сильный снегопад, стояли огромные толпы людей, все глаза смотрели на сверкающий дворец. Казалось, вся Москва знала, что это была поистине историческая ночь, которую нельзя пропустить. Город, казалось, застыл на месте; даже движение полностью остановилось.

Впервые за более чем девяносто лет в России появился царь. С каждой церковной башни громко звонили колокола, а в некоторых местах собрались толпы людей, которые пели старинные русские народные песни, передавая бутылки водки, чтобы согреться от холодного ночного воздуха.

Большой Кремлевский дворец затмевает все другие западноевропейские дворцы того периода с точки зрения огромных размеров и богатства. Она подумала, что это было вполне уместно, что величайший триумф ее отца должен отмечаться в такой великолепной обстановке. Она поспешила вверх по беломраморной лестнице, ведущей в Парадные покои на втором этаже. Этот вход был закрыт для публики сегодня вечером, но сегодня Анастасия не была публикой.

Она была принцессой.

Два стражника в своих самых праздничных регалиях стояли по стойке смирно по обе стороны древней деревянной двери в огромном восточном крыле дворца. Дверь была высотой пятнадцать футов, шедевр русского столярного дела девятнадцатого века, изготовленная из древесины ореховых деревьев без использования единого гвоздя или клея.

За этой дверью находилась цепочка залов, названных в честь старых русских орденов: залы Святого Георгия, Святого Владимира, Святой Екатерины, Святого Андрея и Святого Александра. Анастасия остановилась у раздевалки сразу за входом и отдала служащему свою соболиную шубу, шляпу и муфту. Также ее меховые ботинки, которые она обменяла на пару туфель на каблуках в своей сумке.

Затем она поспешила через огромный восьмиугольный зал Святого Владимира, ее каблуки цокали по паркетному полу. Одна из арок открывалась в проход, ведущий прямо в самый большой и праздничный зал дворца - Георгиевский зал. Размеры прекрасного монастырского склепа были гигантскими, почти двести футов в длину и шестьдесят футов в ширину. В дальнем конце был оркестр, и она с удовольствием отметила, что они играли не Чайковского или Рахманинова, а новую симфонию ее отца "Свет зари".

Она протолкалась сквозь море красивых платьев и великолепной униформы к своему отцу. Над толпой шесть массивных позолоченных люстр, освещенных более чем десятью тысячами электрических свечей, отбрасывают прекрасное сияние. Она видела его! Он стоял с небольшой группой на возвышении прямо перед оркестром, в одной из своих самых великолепных белых униформ.

Она поспешила к новому царю, ее глаза сияли.

"Отец", - сказала она, обнимая его. "Мне так жаль, что я опоздал. Ты выглядишь потрясающе".

"Моя дорогая девочка. Я только что попросил вальс. Ты присоединишься ко мне на танцполе?"

"Это должно быть честью для меня, папа".

Он взял ее протянутую руку и сошел с подиума. Когда они вышли в центр зала, заиграл прекрасный вальс Штрауса, и толпа волшебным образом расступилась, устремив все взгляды на нового царя и его прекрасную дочь в ее шокирующем малиновом платье. Она посмотрела на своего отца, ослепительного в своей униформе, и вспомнила кое-что, что Алекс сказал ей той ночью в "тройке".

Не смотрите сейчас, но мы живем в какой-то чертовой сказке.

Это было правдой, она была. Проходя по многочисленным залам дворца, она слышала слова, которые шептали снова и снова, когда она проходила мимо. "Принцесса! Ты видишь ее? Как она прекрасна!"

А затем ее отец закружил ее в вальсе по внезапно опустевшему танцполу, толпа разошлась по сторонам зала, оставив царя и его дочь одних купаться в восхищении всей Москвы. И никто в бальном зале той ночью никогда не забудет, как душераздирающе красиво выглядела новая принцесса России, вальсируя с царем.

"О, папа, разве это не волшебно?"

Он притянул ее ближе и тихо прошептал ей на ухо. Но его слова были жестоким потрясением.

"Как ты смеешь?" - прошипел он. "Как ты смеешь?"

"Что?" - воскликнула она, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в лицо. "Как я смею что, папа?"

Она никогда не видела такого гнева, который вспыхнул в этих глазах, и она попыталась отпрянуть, но он крепко держал ее за талию одной рукой, а другой рукой жестоко сжимал ее пальцы. И так они танцевали дальше, а восхищенная толпа пребывала в блаженном неведении о драме, разворачивающейся у них на глазах.

"Предай меня, конечно", - сказал он низким, но полным угрозы голосом.

"Я? Предать тебя? Никогда!"

"Ах, и теперь ты лжешь. Ты маленькая сучка."

"Тогда расскажи мне! Скажи мне, что я сделал ".

"Этот гребаный англичанин. Тот, кого ты пригласил в наш дом. Ты думаешь, он любит тебя? Ha! Он использует тебя только для того, чтобы шпионить за мной. Он агент МИ-6! Я приказал арестовать его и отправить в "Энергетику", где он этого вполне заслуживал. Только для того, чтобы узнать, что его спасли! И не его товарищами, нет! Автор - моя собственная дочь!"

"Папа, о чем ты говоришь? Это вы арестовали Алекса? Потому что ранее, когда я сказал вам, что его похитили, вы сказали, что все это было ошибкой. Что ты хочешь, чтобы его освободили!"

"Это был вопрос государственной безопасности. Я не обязан посвящать вас в государственные дела ".

"Папа, Алекс не шпион. У него слишком мягкая душа для такого рода работы. Кроме того, я бы никогда не предал тебя. Я думал, ты хотел его свободы. Итак, я взял это в свои руки. Он мужчина, которого я люблю, отец. Мужчина, за которого я хочу выйти замуж. Я хотела, чтобы он познакомился с тобой, потому что я тоже тебя люблю. И я так горжусь вами обоими, что я хотел-"

"Молчать! Ты не знаешь, о чем говоришь, маленькая глупышка. Послушай меня внимательно. Я не хочу, чтобы ты его снова видел. Когда-либо. "Смерть шпионам", Анастасия. Запомни это. "Смерть шпионам". И любой, кто с ними в сговоре. Понимаешь меня?"

"И теперь ты угрожаешь мне? Ваша единственная дочь?"

"Я забочусь только о государстве".

"Отец, пожалуйста, я умоляю тебя. Можем мы не обсуждать это позже? В каком-нибудь тихом месте, а не здесь, на глазах у всей Москвы?"

"Больше нечего обсуждать. Ты дочь царя. Ты принцесса Анастасия. Однажды ты станешь царицей и сядешь на трон. Я найду тебе подходящего мужа, не волнуйся. Но у меня будет наследник, достойный моего наследия. Ты меня понимаешь?"

"Папа, я уже ношу его ребенка. Я беременна." Ее голос сорвался, и навернулись слезы.

"Тебе просто нужно избавиться от маленького ублюдка".

"О, папа".

"Прекрати это нытье! Что подумают люди?"

"Прости, папа, я ничего не могу с этим поделать. Я-я не знаю, что теперь делать. Что мне делать? Я люблю его всем сердцем. И он любит меня. Я хочу родить от него ребенка, папа. Ты должен позволить мне родить от него ребенка ".

"Никогда!"

"О, Боже. О боже", - всхлипнула она, и ее отец быстро увидел, что она близка к истерике. Он крепко прижал ее к своей груди и закружил, лихорадочно шепча ей на ухо.

"Послушай, моя дорогая. Возможно, вы правы. Мы должны поговорить об этом позже, когда ко мне не будет приковано столько внимания. После церемонии в Стокгольме мы уедем куда-нибудь на несколько дней. Как мы привыкли делать. Каникулы отца и дочери. Возможно, на фьорде в Швеции. Наше старое летнее заведение в Морто. Там мы попытаемся разрешить это прискорбное дело способом, который приемлем для нас обоих. Как это звучит?"

"О, папа, ты должен мне поверить. Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы причинить тебе боль. ДА. Спасибо, что пытаешься понять. Мы поговорим позже, когда на нас обоих не будет так сильно давить. Я понимаю, о чем вы говорите. Я постараюсь снова сделать тебя счастливой со мной ".

"Это моя девочка".

"Я люблю тебя, папа. Я знаю, из тебя получится замечательный царь. Мудрый и добрый. Отец нашей страны".

Затем он отпустил ее и низко поклонился ей в пояс. Толпа разразилась долгими и продолжительными аплодисментами.

"Ее императорское величество, принцесса Анастасия!" - выкрикнул царь, и тогда толпа просто обезумела. Она улыбнулась, повернувшись так, чтобы видеть лица собравшихся, помахала им всем рукой, сказав "Спасибо, спасибо" тихим голосом, который никто не мог услышать, но все поняли.

"Спасибо за танец", - холодно сказал ее отец, когда они возвращались к подиуму.

Новая принцесса России не могла сдержать слез. Но она продолжала улыбаться.

56

В МОРЕ

У AЛекса Хоука было лучшее место в зале. Он был сразу за пилотом. При обычных обстоятельствах это было место офицера системы вооружения. Позиция ВСО Хоука, которую летчики-янки называли wizzo, была немного приподнята над пилотом и позади него, поэтому у него был хороший обзор вперед поверх шлема пилота. Старший сержант, который обычно проживал здесь, был воздушным штурманом, участвовавшим во всех воздушных операциях и системах вооружения самолета. Самолет был американским военно-морским истребителем F / A-18 Super Hornet, двухместной моделью F, которая совершила свои первые боевые вылеты в 2002 году.

Но это были не обычные обстоятельства. В этом рейсе не было необходимости в каком-либо wizzo. Эта модель F была сильно модифицирована и была одним из небольшого числа истребителей с двойным козырьком, построенных военно-морским флотом для тайных операций, подобных этой.

Два "Супер Хорнета" проносились кончик ккончику крыла прямо над вершинами волн со скоростью 1360 миль в час, пролетая вне поля зрения любого возможного вражеского радара, а вздымающаяся голубая Атлантика казалась размытым пятном в пятидесяти футах под самолетом. У кончика крыла Хоука по правому борту был идентичный, сильно модифицированный истребитель. Гарри Брок был в нем верхом на Уиззо. Два истребителя, прибыв на станцию, действовали примерно в пятидесяти милях к северу от Бермудских островов. Внезапно, в тандеме, оба самолета включили форсаж и, набрав серьезные обороты, пошли в крутой набор высоты.

Быстро набрав новую высоту в 5000 футов, истребители немедленно выровнялись и нажали на воздушные тормоза. Хоук проверил свое снаряжение, намеренно замедляя дыхание. Поскольку они сохраняли радиомолчание, он посмотрел на Гарри и подал ему знак рукой "Все в порядке". Его вернули. Время почти пришло.

В наушниках Хоука послышались небольшие помехи, а затем он услышал медленный техасский говор пилота, капитана Лероя Макмакина.

"Привет, ребята, это говорит ваш капитан, здесь, в передней части самолета. Конечно, мне было приятно видеть вас сегодня на борту нашего короткого перелета из Германии в глушь. Хотел бы поблагодарить вас всех за то, что выбрали Black Aces Air сегодня. Мы знаем, что у вас есть выбор авиаперевозчиков, и мы, безусловно, ценим ваш бизнес ".

Хоук рассмеялся. Пилоты американского флота, всегда отличались друг от друга.

"Спасибо, что подвез, Кэп", - сказал Хоук, вытягивая шею, чтобы посмотреть на поверхность моря внизу.

"Что ж, мы хотим пожелать вам приятного пребывания здесь, посреди Атлантического океана, или где бы ни находились ваши планы на путешествие, и если в ваших планах на будущее возникнет необходимость в авиаперелетах, я очень надеюсь, что вы подумаете о "Черных тузах".

Капитан Макмакин повернул голову и широко улыбнулся своему пассажиру, как янки. Хоук в ответ показал ему большой палец.

Хоук потянулся к одной из двух охренительных ручек, встроенных по бокам его мягкого сиденья. Он вывел одного из них на боевую позицию. Он немного подождал. Затем он нажал на курок. В течение одной долгой секунды ничего не происходило. Затем сработал инициатор катапультирования фонаря, в результате чего единственный кормовой фонарь откинулся за борт. Затем ракетная катапульта под сиденьем выстрелила с ревом пламени, выбросив пристегнутого Хоука и его кресло из самолета на 300 футов вертикально вверх, потянув на три g.

Теперь он сидел в катапультном кресле "Ноль-ноль", способном спасти его жизнь, даже если его развернуть на нулевой скорости и нулевой высоте.

Через две десятых секунды после срабатывания катапульты гироскопы стабилизации сиденья нейтрализовали асимметричные силы, вызывающие кувыркание и вращение сиденья. Через шесть десятых секунды после того, как кресло оторвалось от пола самолета, сработала система разделения сидений. Поясной ремень Хоука отстегнулся, и он был вынужден оторваться от сиденья, растворившись в воздухе. Его парашют раскрылся, и он начал спуск к морю под обычным навесом. В то же время, набор для выживания и небольшой плот были развернуты.

Хоук никогда раньше не катапультировался.

Это был уникальный опыт, когда порыв ветра выбивал воздух из твоего носа вбок. В прежние времена, когда он впервые научился выпрыгивать из самолетов, это было немного менее захватывающе. Предполагалось, что вы должны были смотреть на землю, а ваша голова была немного ниже ваших ног, когда вы вытаскивали парашют, чтобы, когда веревки натянутся и ваш парашют откроется, подъемники унесли вас под воду, и вы не получили бы этого потрясающего захвата через промежность, который может быть таким неприятным во многих отношениях.

Повиснув на ремнях, он увидел, как раскрылся парашют Гарри. Он посмотрел на часы.

Пока все хорошо.

Десять минут спустя он греб на своем плоту к Гарри. Гарри был на своем плоту, но, похоже, у него возникли некоторые проблемы с отделением от парашюта.

"Гарри!" Хоук окликнул его, когда он был в двадцати футах от него. "Ты в порядке?"

"Да, да, да. Если бы я мог избавиться от этой чертовой сбруи."

Хоук поставил свой плот рядом с плотом Брока. Гарри достал зловещего вида нож и отпиливал один из ремней.

"Немного острых ощущений, а, Гарри?"

Гарри, наконец, избавился от своей сбруи и столкнул спутанное месиво за борт. Он посмотрел на Хоука.

"Думаю, все было в порядке. Черт возьми, мне надрали задницу посильнее, чем это ".

Двое мужчин несколько минут кружили друг вокруг друга, покачиваясь на роликах, глядя на бескрайнее синее море и небо.

"Что ж, это весело", - наконец сказал Брок.

"Ага", - ответил Хоук, проводя пальцами по воде. "Чертовски превосходит "Энергетику", поверь мне".

"Есть какие-нибудь идеи?"

"Боюсь, что нет. Ты?"

"Знаешь какие-нибудь игры?"

"Что это за игры?" Хоук спросил.

"Ты знаешь. Мы могли бы сыграть в "Двадцать вопросов".

"Я бы убил тебя", - сказал Хоук.

"Как насчет того, чтобы я шпионил?" Спросил Гарри. "Когда-нибудь играл в это? Я подглядываю своим маленьким глазом-"

Хоук рассмеялся. "Ты забавный, Гарри. Действительно. Это единственная причина, по которой я тебя терплю ".

В этот момент в нескольких сотнях ярдов от нас глубокое синее море начало бурлить. Он вздымался вверх пенистым белым грибом, как будто глубоко под поверхностью какой-то подводный вулкан только что взорвал свою вершину.

"Это мы?" Спросил Гарри.

"Лучше быть. Если это не так, мы по уши в дерьме ".

Гладкий черный нос гигантской атомной подводной лодки оторвался от поверхности под углом сорок пять градусов, вода стекала с ее бортов. Это было великолепное зрелище, подумал Хоук, на которое никогда не устанешь смотреть.

Это был старый SSBN-640, все верно. Военный корабль США "Бенджамин Франклин", введен в строй в 1965 году, командует капитан Дональд Миллер. Бывшая подводная лодка флота с баллистическими ракетами, она была значительно модифицирована для поддержки миссий специальных операций ВМС. Весь ее ракетный отсек был демонтирован и превращен в жилые помещения, пространство, где персонал специальных операций мог отдыхать, тренироваться и планировать операции в относительном комфорте.

Теперь зарегистрированный как Kamehameha, он базировался на Королевской верфи на Бермудах и был постоянно прикреплен к совместной американо-британской разведывательной группе, известной как Red Banner.

57

"Яхотел бы начать с приветствия коммандера Хоука и мистера Брока на борту "Камехамехи", - сказал Стокли Джонс. Они были в СПЕЦИАЛЬНОЙ военной кают-компании субмарины. Сток стоял перед классной доской. На стене рядом с ним были увеличенные фотографии захваченного дирижабля со всех возможных ракурсов. Среди мужчин за столом были Хоук и Брок, а также два взвода контртеррористических коммандос "Морских котиков" по четырнадцать человек.

Специально отобранные члены элитной контртеррористической группы ВМС США и команды по спасению заложников, SEAL Team Six, начали подготовку к этой миссии через десять минут после того, как президент узнал об угоне самолета. Обучение обычно состояло из уроков, извлеченных из опыта. Но никто никогда раньше не нападал на дирижабль.

Никто. Когда-либо.

Субмарина находилась под водой более часа с тех пор, как они подобрали Хоука и Брока. Сейчас они находились прямо под дирижаблем, на глубине двух тысяч футов, неподвижные. Крошечная видеокамера, установленная на невидимой антенне толщиной с иглу в боевой рубке подлодки, обеспечивала непрерывную прямую трансляцию воздушного корабля. По большей части на корабле было темно, на борту было очень мало огней, когда солнце село и наступила темнота.

"Ситуация такова", - сказал Стоук, предлагая краткое изложение для двух вновь прибывших. "У нас четыреста перепуганных пассажиров на борту этого проклятого дирижабля. Мы думаем, что они все еще проводятся здесь, в большом бальном зале на прогулочной палубе. Заложников охраняют примерно двадцать вооруженных до зубов террористов, хорошо обученных членов ОМОНА, российского спецназа. Существует также вероятность того, что российско-американский убийца по имени Стрельников пронес ядовитый газ на борт "Пушкин" - выводящий из строя наркотик на основе фентанила, случайно введенный в смертельной дозе во время осады московского театра. Пока есть вопросы?"

"Какого черта им нужно?" Хоук спросил. "Русские?"

"По сути, они хотят, чтобы США и их европейские союзники не лезли в их дела. В то время как новый царь возвращает все территории, которые они потеряли после распада Советского Союза."

"Войска уже пересекли какие-либо суверенные границы?" Хоук хотел знать. Очевидно, он не видел никаких новостей несколько дней. В "Энергетике" нет CNN.

"Пока нет. Но у российской армии девяносто дивизий, сосредоточенных на различных границах, от Прибалтики до Восточной Украины. Вашингтон думает, что Эстония - это то место, куда они двинутся в первую очередь. Закройте пограничный мост через реку Нарва для всего, кроме военного транспорта. Заглушите там Интернет всей страны, как они сделали некоторое время назад, подделайте протест граждан России, а затем застрелите нескольких российских граждан, чтобы создать ложный кризис для проживающего там этнического русского населения, начните перебрасывать танки и войска через мост, чтобы "спасти" их ".

"А если Запад ответит?"

"Они начинают убивать всех заложников на дирижабле. Выбросьте их. Один за другим, включая жену вице-президента США, пока Запад не отступит. Есть еще вопросы?"

"Только один", - сказал Брок. "Как, черт возьми, вы, ребята, планируете безопасно вывезти оттуда этих людей?"

Стоук улыбнулся. Он знал Гарри Брока много лет. Гарри любил переходить к сути.

"Эти ребята из ОМОНа приказали установить бесполетную зону в радиусе пятидесяти миль вокруг дирижабля. Любой самолет, нарушающий его, начинает выбрасывать заложников за дверь. То же самое с надводными кораблями."

"На какой высоте находится эта чертова штука?" Хоук спросил.

"Парящий на высоте пятисот футов".

"Неподвижный?"

"В прошлый раз, когда мы смотрели".

"Послушайте, я был на борту идентичной, но уменьшенной версии этой штуковины под названием "Царь ".Судя по фотографии с нижней стороны, в полу отсека управления есть идентичный круглый люк. Похоже, что нет внешней ручки, нет доступа снаружи. Итак, какова наша точка входа?"

"У нас есть пара вариантов, включая этот люк", - сказал Стоук, поводя лазерной указкой. "Здесь, здесь и, может быть, здесь".

"Они все выглядят плохо", - заметил Брок.

У сидевших за столом котиков было много глазных яблок. Один из них подал голос и сказал: "Я уверен, у вас есть идея получше, сэр".

"Чертовски верно", - сказал Брок. "И я скажу вам, что это такое, как только подумаю об этом".

Стокли нахмурился. "Смотри. Хватит этого дерьма. Мы все знаем, что это будет нелегко. Но у нас здесь работают две вещи. Во-первых, сюрприз. Они не знают, что мы здесь, внизу. Ни хрена не понимаю. Во-вторых, у нас кто-то внутри корабля. У нас на борту заложник со спутниковым телефоном."

"Неужели?" Сказал Хоук, увидев первый луч надежды. "Кто-то внутри? Как тебе это удалось?"

"Она была приглашена", - спокойно сказал Стоук, глядя прямо на Хоука. "Мой друг".

"О", - сказал Хоук, мгновенно осознав, в каком мире должен был находиться обиженный Стокли. Фанча, его невеста, вот кто был внутри. Для "Стоука" и без того невероятно высокие ставки в этой спасательной операции были выше крыши субмарины.

Это было личное для Стоука, и это было нехорошо.

Хоук посмотрел на часы. Команда коммандос должна была начать спасательные операции через шесть часов. В полночь. Луны не было, звезд было немного. По крайней мере, некоторые из заложников спали бы. Может быть, только небольшая команда ОМОНА, стоящая на страже, если им действительно повезет.

Удача? Удача была для неудачников. Они отсутствовали шесть часов, и у них не было никакого чертового плана.

Хоук должен был поговорить со Стоуком наедине, и быстро.

58

"Я не чувствую себя хорошо, Стоук, ничего из этого ", - сказал Хоук со своего места на верхней койке, свесив ноги рядом со Стокли, растянувшимся на койке прямо под ним.

"Ни хрена себе, босс".

Они находились в крошечной каюте Стоука, сразу за носовым торпедным отделением, единственным местом на подлодке, где они могли найти хоть какое-то уединение. Путин дал Хоку пачку сигарет, он вытряхнул одну и закурил.

"О, здорово. Теперь ты куришь", - сказал Сток. "Хорошая мысль".

"Я вполне могу быть мертв через несколько часов. Идеальное время, чтобы начать курить ".

"Вот это я и называю вдохновляющим лидерством. Черт, я уже чувствую себя лучше из-за всего этого бардака. Я в восторге. Хэппи, вам с Мочой лучше следить за своими задницами там, наверху. Человек, идущий за тобой, сам захотел умереть ".

"Моча?" Сказал Хоук, озадаченный, как и все остальные, этим непонятным русским именем.

"С буквой Y. Юрин. Это тот, о ком я вам рассказывал, кто тренировал этих парней из ОМОНа в Майами. Крупный блондин, типичный мускулистый парень. Крутой, однако. Вероятно, убил пару тысяч чеченских детей, когда был там ".

"Ты думаешь, он там всем заправляет?"

"Я знаю, что он заправляет шоу. Абсолютный профессиональный убийца. Они готовились к этому месяцами, там, в Эверглейдс. Одна из многих причин, по которой мне не везет ".

Хоук кивнул и глубоко затянулся сигаретой. Он не мог вспомнить время в своей карьере, когда он испытывал такое опасение по поводу предстоящей операции. Шестая команда морских котиков, теперь официально известная под менее гармоничным названием DEVGRU, была настолько хороша, насколько могла. Одним из первых их действий было угнанное круизное судно "Ахилл Лауро".Лодки и нефтяные вышки были обычной пищей для шестерых. Но они никогда не проводили морскую боевую операцию по абордажу с ситуационными параметрами, отдаленно похожими на эту.

Чертов дирижабль!

Достаточно, чтобы заставить любого разумного человека начать курить, подумал он, делая еще одну затяжку и выпуская ее в потолок. Он думал об этой попытке спасения, пока у него не заболела голова, весь полет из Рамштайна. Русская уловка была блестящей. Дирижабль представлял огромные логистические проблемы, возможно, непреодолимые, для любой операции по освобождению заложников. Однако должен был быть какой-то выход. Так было всегда. Но будь он проклят, если мог придумать что-то подобное.

"Чертовски верно, это не очень приятное ощущение", - сказал Стоук после долгого молчания. "Черт возьми! Я вообще не должен был позволять девушке лететь на этом чертовом цеппелине. Ты знаешь, она не хотела идти. Я заставил ее уйти. Если с ней сейчас что-нибудь случится, черт возьми, я не знаю, что я буду делать ".

"Стоук, я так же беспокоюсь о Фанче, как и ты. Но я имею в виду, что эта операция не кажется мне приятной."

"Вы думаете, я этого не знаю, босс? Это отстой, вот что он делает. Шестая команда морских котиков? Лучший HRT на планете. У вас ситуация с заложниками на чертовом круизном лайнере или 747-м, стоящем на взлетно-посадочной полосе? Команда на месте, команда на выходе, в мгновение ока, танго мертвы, освобожденные заложники даже не поцарапаны. Но это дерьмо? Гребаный дирижабль, подвешенный в воздухе? Никто на планете не подготовлен к этому ".

"Именно поэтому он выбрал это", - сказал Хоук.

"Почему кто выбрал это?"

"Корсаков. Новый русский царь. Он построил этот чертов дирижабль, возможно, имея в виду такую возможность. Нет, сделайте это, вероятно, имея в виду вот это ".

"Умный человек. Итак, как, черт возьми, мы собираемся это сделать, не получив при этом пинка под зад и не захватив с собой пару сотен заложников?"

"У меня есть мысль по этому поводу. Тебе это не понравится ".

"Да? Попробуй меня. Я бы хотел чего-нибудь получше того, что у нас есть.

Мы сидели здесь, погруженные в эту старую лодку, сходя с ума от всего этого в течение двух дней. Нам бы не помешали свежие идеи. Тюленей нелегко обескуражить. Эта команда там? Они обескуражены".

"Ты должен позвонить Фанче, Стоук. Мне неприятно это говорить. Она - наш единственный шанс ".

"Я слушаю".

"Этот люк в полу отсека управления. Для нас это единственный хороший способ вставить. Задняя лестница не работает. Двери аварийного выхода в носовой, кормовой и средней частях корабля в фюзеляже не работают. Все плохо. Верно?"

"Верно. Вам пришлось бы использовать вертолеты и быстро спускаться по веревкам к дирижаблю сверху, и вы делаете это, вторгаетесь в их бесполетную зону, они начинают выбрасывать престарелых гениев за дверь с высоты пятисот футов. С такой высоты вода как бетон".

"Итак, мы поднимаемся через люк контрольной капсулы. Но он заперт изнутри. Как ты планируешь туда попасть?"

"Забей на это. Заряжается на шарнирах только так."

"С таким же успехом можно позвонить в дверь, Стоук. Эй, Юрин, у тебя компания! Начинайте вытаскивать заложников за дверь ".

"Думаешь, я этого не знаю?"

"Заложники будут выброшены, застрелены или отравлены газом прежде, чем мы пропустим хотя бы троих парней через этот люк".

"Да. Так что расскажи мне свою идею, пока я не покончил с собой ".

"Фанча должна открыть люк".

"Что? Как, черт возьми, она собирается это сделать, не убив себя? Ее каюта на две палубы выше и на расстоянии половины корабля от мостика. Я думаю, вы забыли часть о двадцати с лишним вооруженных убийцах, бродящих по кораблю в поисках неприятностей."

"Я пока не знаю, как ей это удается. Хотел бы я этого. Но она должна попытаться, Стоук, она должна. Это единственный способ сделать это. Поверьте мне, если бы у меня была идея получше, я бы даже не предлагал этого ".

На нижней койке воцарилось долгое молчание.

"У нее пистолет", - тихо сказал Стоук.

"Она делает? Ну, черт возьми, чувак, это здорово. Что за пистолет?"

"Моя девятка H & K.". Две дополнительные упаковки пустотелых мясных кексов."

"Глушитель?"

"Да".

"Идеально. Как это произошло?"

"Я по ошибке оставил свою сумку с оружием в шкафу каюты. Слава Богу, я это сделал ".

"Она умеет стрелять?"

"Немного. Несколько раз водил ее на Gator Guns. Просто дерьмовый диапазон. Но она знает толк в оружии ".

"Так что, черт возьми, у нее есть шанс, Стоук. На корабле в основном темно. Если хоть немного повезет, она доберется до контрольной капсулы, даже не будучи замеченной. Внизу, в капсуле, кто-то будет, но, возможно, и нет. Корабль не движется, поэтому вам не нужен пилот. Там, внизу, особо нечего делать, просто следите за радаром в поисках тележек внутри зоны, запрещенной для полетов, проверяйте высоту воздушного корабля и регулируйте парусность, верно? Может быть, один парень там, внизу? Максимум два?"

"Да. Может быть, два. Конечно, не ожидал, что кто-нибудь, находящийся сейчас на борту, предпримет какие-либо действия на этом чертовом мостике. Черт возьми, большинству пассажиров за семьдесят. У всех них IQ исчисляется тысячами. Вся эта компания слишком умна, чтобы делать что-то настолько глупое, о чем мы говорим ".

"Послушай. Я спускался в точно такой же капсуле. Она будет хорошо видна из круглого люка наверху лестницы. Поэтому она вытаскивает их, прежде чем спуститься вниз. Затем она открывает люк для нас. Вот и все. Выполнено. Мы в деле. Лучшая команда HRT в мире с элементом полной неожиданности. Прогулка в чертовом парке, Стоук."

"Звучит так просто, что ребенок мог бы это сделать, не так ли? Я даже не знаю, о чем я так беспокоюсь ".

"Стоук, смотри. Я знаю, ты любишь эту женщину. Я знаю, что это чертовски опасно, то, о чем я прошу ее сделать. Но это единственный шанс, который у нас есть, чувак. Не только для того, чтобы спасти четыреста человеческих жизней, но и для противодействия российской агрессии, которая может спровоцировать мировую войну. Ты знаешь это, не так ли?"

"Фанча спасает мир. Чувак, черт, я заставляю себя тусоваться с тобой ".

Стоук встал и взял спутниковый телефон, лежащий на крошечном сером столе, набрал номер, сел на угол стола с выражением болезненной озабоченности в его больших карих глазах.

"Привет, детка. Как дела? Я знаю, я знаю. Но мы придем за тобой, хорошо? Скоро, вот когда. Именно по этому поводу я и звоню. А теперь успокойся и слушай. У меня есть способ, может быть, ты сможешь нам помочь ..."

Хоук легко спрыгнул на пол и выскользнул из каюты, тихо закрыв дверь Стоука. Он не хотел слышать этот разговор. Если бы дела наверху пошли плохо, как это часто случалось, виноват был бы только один человек, а у него сейчас не было времени думать об этом. Он побежал на корму по узкому трапу. Это привело к тому, что Брок и капитан Джек Стиглмайер, старпом шестой команды "Морских котиков", встретились в кают-компании военно-морского флота субмарины, где раньше находились все ракеты.

Он должен был добраться до Брока и старшего офицера шестой команды "Морских котиков", разработать какую-то операцию, у которой был хотя бы крошечный шанс на успех. Перед любой миссией "Морских котиков" штурмовой отряд планирует маршруты, которые будут использоваться для получения контроля над целью. На надводных судах, где удерживаются заложники, мостик обычно является первой целью штурмово-спасательной команды, поскольку это нервный центр судна. Передвижения проводятся в режиме "ограниченного наблюдения", когда одна часть команды всегда прикрывает другую. Любой замеченный враг может быть немедленно взят под обстрел без необходимости другим двигаться и стрелять одновременно.

Наличие вооруженного заложника на борту, желающего и способного нейтрализовать мостик и предоставить абордажной команде надежную точку проникновения, было критически важным для плана, который сейчас разрабатывали трое мужчин. Хоук знал, что успех этой атаки был бы неизмеримо более проблематичным, если бы Фанче не удалось добраться до моста живой.

Спустя долгий, пропитанный потом час Хоук отодвинул свой стул назад, положил ноги на стол, закурил еще одну из сигарет Путина и улыбнулся Броку и Стиглмайеру.

"Да, хорошо", - сказал Хоук. "Да поможет нам Бог, я думаю, нам наконец-то можно уходить. Вы, ребята, в порядке? Все готовы?"

"Хорошо", - сказал Гарри, глядя на схему модуля, которую он нарисовал в блокноте, где были изложены планы действий двух команд. Гарри должен был перейти в команду "Стоука" в качестве его заместителя.

Стиглмайер сказал: "Я хорош. И готово".

"Пойдем на работу", - сказал Хоук, взглянув на часы. "Не хочешь назначить время, Джек?"

"Мне все еще нравится полночь".

"Тогда мы выступаем в полночь", - сказал Хоук, улыбаясь команде.

59

Fанча тоже была готова. У нее было ровно пятнадцать минут, чтобы пробиться на корму, спуститься на две палубы к мостику, убежать от любого, кто пытался ее остановить, найти отсек управления и открыть люк для Стоука и его людей с ударом полуночи. Она снова посмотрела на часы. Если ей повезет, она доберется до моста на несколько минут раньше. Если ей не повезло, что ж, никто не винит тебя за опоздание, если ты мертв.

Пистолет Стоука и спутниковый телефон неудобно торчали у нее в пояснице, внутри ремня, удерживающего ее черные джинсы. На ней была расстегнутая темно-красная блузка, чтобы она прикрывала эти две вещи. Она понятия не имела, чего ожидать, когда вышла из своего домика, но подумала, что держать пистолет и телефон в руках, вероятно, было плохой идеей, когда и если она столкнется с одним из террористов.

Она посмотрела на себя в зеркало в последний раз.

"Ты можешь это сделать, девочка, ты можешь это сделать", - сказала она себе, и она почти поверила, что смогла. Бог свидетель, она говорила это достаточно раз с тех пор, как повесила трубку после разговора со Стоуком.

Она не открывала дверь почти три дня, живя в постоянном страхе, что террористы проведут обыск по всем комнатам в ее поисках. К счастью, они либо забыли о ней, либо решили, что она не стоит таких усилий. Она ничего не ела, кроме закусок, газировки и пива из мини-бара. Но она понимала, чего хотел от нее Стокли, насколько это было важно, и она была полна решимости добиться успеха или умереть, пытаясь.

Она открыла двойные замки на двери, взялась за ручку и повернула ее. Медленно, так тихо, как только могла, она приоткрыла дверь, на дюйм, на два дюйма. Кто-то приближался! Она захлопнула дверь и прислонилась к стене, ее сердце бешено колотилось.

Из коридора донесся звук, приближающийся к ней слева. Кто-то насвистывает. Женщина. Это звучало как одна из домработниц. Они действительно могли заставить персонал продолжать убирать этот чертов корабль, пока людей держали в заложниках? Может быть, даже быть убитым? Она предполагала, что они могли бы. Это был, как сказал ей Стоук, когда они поднимались на борт, "тесный корабль".

И эти "домработницы", как они себя называли, не очень-то походили на домработниц. Большинство из них были молоды, лет двадцати пяти, блондинки, и все одинаково красивы. В основном украинцы, те, с кем она разговаривала, но на борту были симпатичные девушки всех рас, вероисповеданий и цвета кожи. Все обучены ходить и говорить одинаково, практически неразличимы. Степфордские горничные, как она их называла.

Она предположила, что это была какая-то высококлассная форма белого рабства. Бедные девушки из маленьких городков, отчаянно пытающиеся выбраться. Ужасно, но далеко не так плохо, как то, что случилось с тысячами других таких же девушек по всему миру. Этим женщинам повезло; тех, кому не повезло, продали.

Она приложила ухо к двери. Свистящая женщина просто проходила мимо. Фанча вытащила пистолет из-за пояса, тихо открыла дверь и вышла в коридор.

"Простите?" - сказала она, подходя к женщине сзади. Экономка остановилась, но прежде чем она смогла обернуться, Фанча опустила приклад пистолета на макушку женщины, размахнувшись им так сильно, как только могла. Она рухнула на пол, погаснув, как лампочка.

Фанча наклонилась и, схватив ее под мышки, быстро потащила обратно в ее каюту. Она закрыла дверь и заперла ее. Она уставилась на женщину без сознания, тяжело дыша, не в силах поверить, что она сделала это с ней. Она схватила ее за запястье и пощупала пульс. Сильный. Но подождите минутку. Эта женщина была одета в форму. Черный атлас, белый фартук с оборками и белая шапочка с оборками. Размер не был идеальным, но он был достаточно близок.

Она наклонилась и начала расстегивать блузку женщины.

Потребовалось всего две минуты, чтобы раздеть горничную и себя саму и облачиться в форму горничной. Она посмотрела на себя. Она, как могла, заправила свои темные волосы под чепец. Засунул пистолет и телефон за завязки фартука, где они были туго завязаны сзади. Нашла в своем шкафу длинный черный свитер-кардиган и надела его. Это было достаточно долго, чтобы скрыть все, что там было. Она могла бы сойти за одну из домработниц, подумала она, если бы никто не присматривался слишком пристально, не запоминал ее лицо.

В ванной висели два махровых халата. Она взяла ремни у обоих и использовала их, чтобы связать запястья и лодыжки женщины, которая была без сознания. Она использовала полотенце для рук в качестве кляпа, туго завязав его на затылке девушки, молясь, чтобы этого было достаточно, чтобы она не шумела, когда придет в себя.

Она приоткрыла дверь, увидела, что тускло освещенный коридор пуст, и направилась к лестнице в дальнем конце. Она не сбежала, потому что домработницы не убегали. Она пыталась не торопиться. И попытался засвистеть, как, казалось, все они свистели. Встреча с горничной отняла у нее драгоценное время. Но униформа также может спасти ей жизнь, подумала она, торопливо поднимаясь по ступенькам на палубу двумя этажами выше. Ее первой задачей было определить, по-прежнему ли заложники содержатся в бальном зале. Стоук предположил, что так оно и было. Террористы хотели бы, чтобы их сдерживали, где они могли бы внимательно следить за каждым их шагом.

У нее была идея, и, возможно, она была хорошей. Сначала вернитесь на кухню, с которой она справилась, не увидев ни души. Затем идите за кулисы, найдите маленькую дверь, которая вела на крошечную лестницу, ведущую в проекционную. В бальном зале также каждый вечер показывали фильмы. У нее было предчувствие, что сегодня вечером фильма не будет, а кинозал будет пуст, и она оказалась права.

Заглянув вниз через крошечное окошко рядом с проектором, она увидела заложников. В основном они столпились на полу, спали на одеялах, хотя некоторые сидели за столами. Они выглядели так плохо, как вы и ожидали. Мало еды, мало воды, мало сна. И там было десять вооруженных террористов, размещенных по периметру комнаты, на случай, если у кого-нибудь возникнут какие-нибудь идеи. Она направилась обратно на кухню и быстро спустилась на палубу B.

Стокли сказал ей, где найти модуль с мостиком. Это было прозрачное пластиковое яйцо, которое она видела подвешенным к нижней части корпуса дирижабля. Стоук сказала пойти в самый центр палубы, и там она найдет входную лестницу, ведущую в отсек управления.

Кормовая палуба В, где она находилась сейчас, была в основном каютами экипажа. Zero décor. Довольно мрачно по сравнению с роскошными помещениями наверху. Двое членов экипажа в комбинезонах направлялись в ее сторону. Смеющиеся, обнимающие друг друга, пьяные. Она сделала глубокий вдох, продолжая насвистывать, улыбнулась им, когда они подошли к ней. Тот, что был ближе к ней, протянул руку, ухмыляясь, и схватил ее за руку. Она зашипела на него, что-то низкое и угрожающее, и отдернула руку. "Мудак!" - сказала она, придав этому свой родной акцент Кабо-Верде. С ней было явно больше проблем, чем она того стоила. Они продолжали двигаться.

Она продолжала двигаться. Дойди до конца коридора, спустись по служебным ступенькам на палубу А. Затем она направилась обратно к середине корабля. Здесь, внизу, была каюта третьего класса, помещения для экипажа были еще менее привлекательными, чем палуба наверху.

"Эй! Остановитесь!" - крикнул кто-то по-английски, когда она проходила мимо открытой двери. Она мельком заглянула внутрь и немного ускорила шаг. Там было, по крайней мере, несколько мужчин, играющих в карты, как это выглядело, огромное облако дыма над их головами, шумный, пьяный смех изнутри.

"Эй! Ты глухой? Я сказал, остановись ".

Она сделала, ее сердце бешено колотилось. Если бы она убежала, он бы ее поймал. Это было бы окончено. Она обернулась.

Парень стоял у двери, высунувшись в коридор, с полупустой бутылкой водки в руке. Он выглядел смутно знакомым. О, да. Счастливая пекарь, да поможет ей Бог.

"Вернись сюда".

"Хорошо", - сказала она, используя универсальное слово и пытаясь придать ему немного островного акцента. Она развернулась и направилась к нему, опустив голову и сцепив руки за спиной. Совершенно послушная маленькая степфордская горничная, но с пальцем на спусковом крючке.

"Не видел тебя раньше. Как тебя зовут, милая, ты кажешься знакомой."

"Татьяна".

"Неважно. Заходи, детка. Присоединяйся к вечеринке", - сказал большой толстый мужчина, хлопнув ее по заду, когда она вошла в дверь и вошла в прокуренную комнату. Он повернулся и запер дверь.

нехороший знак.

ДВЕ КОМАНДЫ коммандос из ЧЕТЫРНАДЦАТИ ЧЕЛОВЕК сгрудились у основания стальной лестницы внутри боевой рубки. Они были исчерпывающе проинформированы за последний час. Настроение было хорошим. Теперь у них был работоспособный план миссии, и они были уверены в двух людях, которые возглавят нападение. Одним из них был американец Стокли Джонс, легендарный морской котик своего времени.

Другим был британец по имени Алекс Хоук, и было очевидно, что он был там, делал это, и, кроме того, им понравилось то, что они увидели в его глазах.

Абсолютная животная готовность убивать.

Каждый мужчина был одет в черный rip-stop Nomex с легкими бронежилетами из кевлара и керамики. Их лица были измазаны черной камуфляжной краской для лица. Они везли много снаряжения, включая новую штурмовую винтовку М8, возможно, самое смертоносное оружие подобного рода в мире. Пистолет SIG Sauer P228, который носили в низко висящей тактической кобуре чуть ниже бедра, служил бы резервным оружием. Пистолетные магазины ненадежно свисали с оружейных ремней, патроны М8 находились в набедренных накладках для быстрого доступа. Некоторые участники имели при себе М4-90, тактический дробовик с магазинным питанием. Дворник, если он когда-либо был.

В дополнение к ножам и боеприпасам, висевшим на их поясах, они были вооружены светошумовыми гранатами. Эти несмертельные взрывчатые вещества могли выводить из строя цели с помощью ослепляющего света и мучительного шума в 180 децибел. И у них были дымовые шашки, чтобы при необходимости скрыть движение или дезориентировать цели.

На каждом мужчине был кевларовый шлем-гарнитура с наушником, который плотно прилегал к левому уху, и микрофоном с нитью накаливания, расположенным чуть ниже нижней губы. Сейчас у них были отключены беспроводные устройства Motorola, и большинство из них практиковались в том, как произносить "Брось пистолет!", "На пол!" и "Заткнись нахуй!" на фонетическом русском.

Хоук, Стоук, Брок и Хинсон стояли в стороне от группы, обсуждая последние инструкции со шкипером подводной лодки. Теперь абсолютно все зависело от времени, и они не могли допустить даже малейшей ошибки с чьей-либо стороны.

Хоук посмотрел на часы. Осталось десять минут.

Они были готовы. Теперь все, что им оставалось делать, это ждать и молиться о звонке Фанчи.

СЧАСТЛИВЫЙ ПЕКАРЬ. Вот кем был этот парень, все верно. Тот, на вечеринке по случаю дня рождения в Коконат Гроув, которого, по словам Стоука, ФБР называло Омнибомбером. Парень, который объехал весь мир, взрывая людей, которые не нравились русским в Кремле.

Хэппи и еще двое парней сидели за карточным столом, заваленным переполненными пепельницами, пустыми бутылками и грязными стаканами. Судя по виду, русские члены экипажа машинного отделения. На них были испачканные маслом майки с надписью "бьющие жену", те, что с погонами. Судя по исходящему от них поту и вони, здесь не часто купались.

Один из них оглядел ее с ног до головы, взял пепельницу и вытряхнул содержимое на ковер.

"Упс", - сказал он, смеясь, двое других находили все это забавным. Они смотрели на нее сквозь опущенные веки, их руки скользнули к промежностям их засаленных рабочих штанов.

Счастливый толстяк, его маленькие поросячьи глазки сузились, уткнулся носом ей в ухо, его рука на ее заднице, к счастью, слишком пьяный, чтобы узнать ее с вечеринки в Майами.

"Убери это, сучка", - сказал Хэппи, его голос был хриплым от алкоголя и похоти. Он стоял близко позади нее, его зловонное дыхание обдавало ее шею, его грубые руки мяли ее ягодицы, проникая под ее руки, чтобы сжать ее груди достаточно сильно, чтобы заставить ее вздрогнуть. Он был еще недостаточно близко, чтобы почувствовать пистолет, но он приближался к этому.

Она должна была вытащить его, вытащить их всех, перед собой.

Итак.

"Хорошо", - сказала она, быстро отходя от Хэппи.

Она опустилась на одно колено и рукой смела окурки и пепел обратно в пепельницу. Затем она встала и отнесла его к столу между двумя неубранными кроватями. Она поставила его на стол и села на кровать, самую дальнюю от двери. Она увидела уродливые черные противогазы, висящие на спинках их стульев. А в углу за карточным столом стояли емкости, которые она видела на спине Хэппи, когда террористы захватили корабль. Возможно, она не переживет это испытание, но, по крайней мере, была одна угроза, которую она могла устранить прямо сейчас.

"Чего ты сидишь на своей хорошенькой маленькой попке, милая?" Сказал Хэппи со своим бруклинским акцентом. "Мальчики хотят посмотреть, как ты танцуешь".

"Танцевать?" сказала она, мило улыбаясь.

Она встала и потянулась за спину, возясь с завязками фартука. "Не должен ли я сначала все это снять?"

"Да, детка. Это отличная идея ", - сказал Хэппи. "Вот и все. Сними это. Все это. Очень медленно."

"Очень медленно", - повторила она, улыбаясь, когда она принесла 9-миллиметровый автоматический пистолет, чтобы все они могли хорошенько его рассмотреть.

"Черт", - сказал Пэдди.

"Это ты сказал, не я", - сказала Фанча.

Она подняла пистолет, нажала на спусковой крючок и выстрелила Хэппи Бейкеру в промежность. Дав ему всего секунду, чтобы взглянуть на расползающееся кровавое пятно и осознать, что с ним только что произошло, она затем подняла пистолет и приставила его к середине его лица. Вишнево-черное пятно мгновенно расцвело на переносице, и кусок его черепа размером с четвертак врезался в стену позади него в виде брызг красного тумана.

Двое других в ужасе ныряли на пол. Она сделала шаг вперед, чтобы иметь возможность прицелиться в каждого из них. Она не торопилась, держа пистолет двумя руками перед собой, как Стоук учил ее стрелять из аллигаторов, тщательно прицеливаясь и плавно нажимая на спусковой крючок. Она выстрелила каждому из мужчин в голову.

Один раз, потом два.

Она рухнула обратно на кровать и вытащила спутниковый телефон. Спасибо Богу за быстрый набор. Ее рука так сильно дрожала, что она не смогла бы нажать больше одной кнопки.

"Стоук?"

"Фанча, ты в порядке?"

"Детка, я только что убил трех человек. Они собирались ... изнасиловать меня, и я просто...

"О, милая, я так -"

"Нет, нет. Тихо. Я в порядке. Счастливый мертв. Я застрелил его. Те газовые баллончики, о которых я тебе говорил, здесь, в его комнате. Я думаю, они достаточно малы, чтобы выйти через иллюминаторы, если я смогу их открыть ".

"Сделай это сейчас, хорошо? Я хотел бы знать, что, когда мы поднимемся на борт, газа не будет ".

"Держись".

Она снова была на линии минуту спустя. "Канистры просто вылетели за борт", - сказала она. "Бензин закончился".

"Отлично. Итак, заложники? Все еще на одном месте?"

"Да. Все в бальном зале, большинство из них пытаются спать на полу. Некоторые сгрудились вокруг столов. Десять вооруженных парней стоят по периметру."

"Итак, десять человек охраняют заложников, десять не на дежурстве, возможно, спят. Это большая помощь ".

"Спасибо".

"Как скоро ты доберешься до моста, детка?"

"Десять минут, если мне повезет".

"Не будь везунчиком, будь осторожен. Я люблю тебя. Скоро увидимся".

60

Подводная лодка находилась на глубине 600 футов под поверхностью, сохраняя нейтральную плавучесть.

В центре ее рубки управления на приподнятой платформе находились два перископа. На одном из перископов была установлена наземная видеокамера, которая посылала изображения на мониторы по всей рубке управления и в каюту капитана. На каждом мониторе теперь отображалось изображение гигантского дирижабля, парящего в пятистах футах над поверхностью океана. За исключением мигающих красных ходовых огней вдоль ее корпуса и нескольких освещенных окон по центру фюзеляжа, она была в основном темной, темнее даже черного неба позади нее.

Прямо перед двумя перископами находилось место службы, или "кон", то есть вахтенный пост палубного офицера. Сегодня вечером лейтенант-коммандер Лоуренс Робинс совершил мошенничество. Справа от него находился пост управления огнем. Вперед, три ковшеобразных кресла поста управления, теперь укомплектованные двумя рядовыми, которые управляли пикирующими самолетами и рулем направления, штурманом и рулевым. В середине сидел офицер-водолаз. Слева от пилота самолета находилась панель управления балластом с двумя ручками аварийного сброса.

Робинс посмотрел на корму, на штурмовой отряд, нетерпеливо ожидающий у основания боевой рубки. Он поймал взгляд коммандера Хоука, который один раз кивнул головой и показал Робинсу поднятый большой палец. Команды "Морских котиков" были более чем готовы. Пришло время уходить.

"Продуйте аварийные цистерны главного балласта", - тихо сказал Робинс.

Офицер-водолаз протянул руку и одновременно открыл два клапана, затем потянул вверх, запустив маневр аварийного всплытия субмарины. Два клапана направили воздух высокого давления из воздушных резервуаров в EMBT, аварийную главную балластную цистерну.

Подводная лодка мгновенно взлетела прямо на поверхность, как 6000-тонная торпеда.

Ее нос выдвинулся, вылетел из воды почти вертикально, корпус поднялся под невозможным углом, прежде чем упасть обратно в темное море и опуститься прямо под зависшим дирижаблем.

Двое рядовых, энсины Блэр и Мэнсфилд, первыми взбежали по лестнице. Их работой было открыть главный люк в "парусе" или боевой рубке субмарины. Когда "Котики" устремились вперед, чтобы начать свой стремительный подъем по трапу, двое членов экипажа наверху теперь взобрались на сжатый КО2 газовое гарпунное ружье на поворотном основании. На базе находилась чрезвычайно мощная высокоскоростная электрическая лебедка. Гарпунное ружье, обычно используемое в аварийно-спасательных операциях, было способно стрелять из обрезиненного крюка, тянущегося за тысячефутовым стальным сетчатым тросом с поразительной точностью.

"Сделай только один выстрел в этом", - сказал Блэр Мэнсфилду.

"Да, я знаю. Мне нужна замороженная веревка ".

Это то, что вам было нужно, когда тонущее судно быстро тонуло в двадцатифутовом море, - замерзший трос. Нужно было поставить один прямо на деньги, зацепиться за стальную переборку или что-то прочное, прежде чем он со всей командой ускользнет под ледяные волны.

Мэнсфилд приложил глаз к мощному оптическому прицелу и посмотрел в ствол гарпунного ружья. Он взял на прицел центр надстройки капсулы. Двойные стальные балки проходили спереди и сзади по обе стороны от аварийного люка в брюхе капсулы. Эти перфорированные стальные кронштейны крепили подвесной мостик к фюзеляжу сверху. Он стрелял бы прямо в того, кто ближе к люку. Если им повезет, толстое резиновое покрытие на крюке для захвата будет достаточно шумоподавляющим, чтобы не потревожить никого внутри капсулы.

Во всяком случае, это была теория, придуманная гениальной бригадой в кают-компании. У двух прапорщиков были свои сомнения, но предлагать предложения не входило в их обязанности. Это была их работа - прицепиться к дирижаблю и начать тащить лебедкой эту большую четырехсотфутовую маму прямо к субмарине.

Террористы угрожали выбросить живых заложников за дверь, если кто-нибудь с ними свяжется. Миссия Мэнсфилда состояла в том, чтобы достаточно быстро опустить дирижабль на уровень моря, чтобы исключить этот вариант.

"Хорошо", - сказал Мэнсфилд, вглядываясь в перекрестие прицела в свою цель. "Огонь!"

Блейр дернул за шнур, которым был пущен гарпун. Раздался свист выбрасываемого газа, и крюк для захвата взлетел вверх, к нижней части дирижабля, под которым тянулся стальной трос. Мэнсфилд не отрывал правого глаза от прицела.

"О, детка", - сказал он, поднимая голову и улыбаясь Блэр.

"Замороженная веревка"?

"Блядь, подну. Получилось. Зацепил чертову поперечную балку в футе от люка."

Блейр нажал на красный рычаг, который приводил в действие большую лебедку внутри основания гарпуна. Трос натянулся, когда слабина исчезла в мгновение ока, и медленно, но верно лебедка начала опускать массивный дирижабль к боевой рубке подлодки.

"Прочь с дороги!" - крикнул один из первых морских котиков, появившихся из люка. Большой черный парень, ветеран по имени Стокли Джонс, который поднялся на борт на Бермудах, был на этом стальном тросе и взбирался, перебирая руками, к кораблю быстрее, чем Блейр или Мэнсфилд когда-либо видели, чтобы двигалось человеческое существо. Особенно тот, кто его размера и несет сорок фунтов оружия, снаряжения и амуниции на спине.

"Здесь ЧТО-ТО ОЧЕНЬ НЕ ТАК", - сказал первый помощник на "Пушкине" своему капитану Дмитрию Бороскову. Он недоверчиво смотрел на приборы, расположенные на главной панели управления кораблем.

"Что это?"

"Мы теряем высоту, сэр".

"Не будь абсурдным. Это невозможно", - сказал капитан, его глаза быстро сканировали консоль, глядя в первую очередь на внутренние датчики давления газа. Vortex I был спроектирован с двумя корпусами. Внешний корпус из тонкого материала rip-stop и жесткий внутренний корпус из микротонкого титана, этот легкий металлический корпус достаточно прочен, чтобы пережить все, кроме самых катастрофических бедствий. Между двумя корпусами было зажато девяносто миллионов кубических футов гелия.

Единственное, что могло бы привести к потере высоты, - это сдвиг ветра от грозовой тучи или утечка газа изнутри внешнего корпуса. В радиусе пятидесяти миль не было штормовой активности. И ни один из его датчиков не показал никаких признаков утечки. Показания давления снаружи корпуса во всех отсеках были надежно зафиксированы в пределах нормы, именно там, где они и должны были быть. Никаких утечек. Ветра нет. Это не имело никакого смысла вообще.

"Все показатели давления в норме", - сказал Боросков. "Легкий северо-восточный ветер, два узла, порывы до пяти".

"Вполне может быть, капитан. Но посмотри на высотомер, ладно? И вариометр. Мы определенно снижаемся ".

"Я в это не верю. Должно быть, что-то не так с высотомером. Это дает ложное представление ".

Капитан наклонился вперед и уставился на черное небо и несколько звезд, разбросанных у горизонта. "Во всяком случае, мы определенно кажемся неподвижными".

"Только потому, что скорость снижения минимальна, сэр. Смотрите! Четыреста девяносто футов над уровнем моря и падение. Согласно высотомеру, мы потеряли десять футов! И скорость, кажется, увеличивается!"

"Невозможно".

"Должен ли я уведомить коммандера Юрин? Он требует, чтобы его держали в курсе всего необычного, сэр."

"Пока нет. Мы не хотим выглядеть глупо, и все еще может быть простое объяснение. Сначала позвони инженеру. Где-то должна быть утечка. Возможно, компьютерные системы, контролирующие внутренние манометры, неисправны. В этом может быть проблема. Тем не менее, мы не рискуем. Попросите команды инженеров осмотреть каждый квадратный дюйм интерьера этого корабля. Найдите эту утечку, если она существует, и устраните ее!"

"Есть, сэр!" - сказал первый офицер и побежал к трапу, в то время как капитан нервно поглядывал на внешний радар, высматривая любое вторжение противника в их бесполетную зону.

"Сэр?" - спросил его первый офицер мгновение спустя, остановившись у подножия трапа и глядя вверх на открытый люк.

"Что там на этот раз?" - спросил капитан, лихорадочно сканируя высотомер, указатель положения руля высоты и инклинометр. На уровне глаз находился его вариометр, с помощью которого он измерял скорость подъема или падения судна. Левой рукой он крутил руль высоты, пытаясь обнаружить и исправить изменения в обшивке. Он был полон решимости направить дирижабль вперед, пытаясь набрать высоту, но, похоже, у него не получалось ни того, ни другого.

У него было самое странное ощущение за всю его карьеру.

Он чувствовал, что его корабль застрял в воздухе.

"Я полагаю, что теперь есть еще одна проблема, капитан", - услышал он голос своего первого помощника позади себя. Боросков быстро оглянулся через плечо. То, что он увидел, на первый взгляд, не казалось проблемой.

Он увидел красивую пару ног, спускающихся по лестнице, стройные икры, колени, бедра. Сначала он подумал, что женщина, возможно, обнажена, а потом увидел короткую черную атласную юбку, фартук. Наконец, красивая женщина с темно-рыжими волосами спустилась с нижней ступеньки. На ней была форма обслуживающего персонала, но он не узнал никого из них. У нее в руке был пистолет. Все становилось таким странным. Капитан покачал головой, как будто мог избавиться от этого безумия.

"Вы двое говорите по-английски?" - спросила темнокожая женщина.

"Да, да, да," ответил капитан. "Да, да, да, конечно".

"Хорошо. Я хочу, чтобы вы оба оставались очень тихими. Поднимите руки вверх, чтобы я мог их видеть. Хорошо. Теперь двигайся к люку."

Два офицера сделали, как им было сказано.

"Теперь открой люк".

"Открыть это?"

"Ты слышал, что я сказал. Открой это!"

Капитан направился к люку, но у первого помощника были другие идеи. Он повернулся, прокричал что-то по-русски капитану и бросился к Фанче, вытянув обе руки, чтобы достать пистолет.

Времени на колебания не было. Она выпустила одну очередь, попала ему в колено, и он рухнул на пол, корчась от боли.

Русский капитан, теперь уже очень потрясенный, несколько раз провернул большое колесо из нержавеющей стали. Раздался хлопок, шипение воздуха, а затем кто-то внизу с силой толкнул крышку люка вверх. Стальной край круглой двери попал капитану под подбородок, и он тоже растянулся на земле, истекая кровью из глубокой раны.

Фанча посмотрела вниз и увидела улыбающееся лицо Стокли, сияющее ей.

"Привет", - сказал он. "Смотрите, кто здесь".

"О, малыш, о, малыш, о, малыш", - сказала она, наклоняясь, чтобы коснуться его лица.

"Милая, ты должна уйти с дороги. Около тридцати накачанных ангелов-убийц взбираются мне на хвост, как сумасшедшие, чтобы подняться на борт как можно быстрее ".

Фанча отошла к задней части отсека управления и наблюдала за бесконечным потоком вооруженных до зубов людей в черном, которые взобрались по стальному тросу, а теперь вливаются через люк. Стоук отвел капитана и первого помощника в сторону, агрессивно допрашивая их под дулом пистолета о текущем местонахождении всех террористов, особенно тех, кого нельзя было найти в бальном зале.

Она увидела, как Алекс Хоук просунул свою красивую голову в люк и улыбнулся ей.

Она никогда в жизни не видела, чтобы мужчина выглядел таким счастливым.

"Фанча", - сказал он, улыбаясь ей. "Ты сделал это".

61

SEALS не тренируются с обычными мишенями в виде человеческого силуэта. Они используют маленькие картотеки размером три на пять, стратегически приклеенные поверх силуэта. Чтобы пройти квалификацию, вы должны были уметь выбивать карту двойным касанием, двумя выстрелами в быстрой последовательности, независимо от того, всплывали ли вы из-под воды или врывались в захваченный авиалайнер, набитый перепуганными пассажирами. Инструкторам морских котиков все равно, как вы стреляете, с одной руки, с двух, правой или левой, не имеет значения, пока вы каждый раз попадаете в плотные группы, убивающие людей.

Тяжелые грузы, которые два взвода "Морских котиков" использовали сегодня вечером, сбили бы террористов с борта дирижабля, куда бы они ни попали. Голова, грудь, рука, нога - не имело значения. Террористы, захватившие этот дирижабль, еще не знали об этом, но ожидаемая продолжительность их жизни только что упала до нуля.

Штурмовая группа по освобождению заложников быстро разделилась на два взвода, по одному с каждой стороны от трапа капсулы, ведущего на палубу. Стоук и Гарри Брок возглавили бы взвод "Альфа" под командованием Стоука. Они обыщут корабль от носа до кормы. Они будут искать любых танго, которые в данный момент не на дежурстве, спят или просто прячутся, и захватывать или устранять их. По сути, обыск всего дирижабля от двери к двери.

Тем временем Хоук и четырнадцать человек из взвода "Браво" должны были отправиться прямо в бальный зал, уничтожить русских танго, охраняющих заложников, и обеспечить безопасность любых других заложников в лазарете или иным образом не найденных в основной группе.

"Слушайте", - сказал Хоук, обращаясь ко всей команде. "Это, как вам, джентльмены, всем чертовски хорошо известно, игра для мыслителей, а не для шутеров. Это всегда было правдой, но сегодня это особенно верно. Когда мы войдем с нашими светошумовыми шашками и дымовыми шашками, мы войдем в комнату, полную кричащих, контуженных заложников, многие из которых пожилые и немощные, и, возможно, дюжины хорошо обученных российских террористов. Как вы знаете из брифинга, эти парни - очень плохие новости, в прошлом коммандос "эскадрона смерти" в Чечне."

"ОМОН, шкипер?"

"Именно. Итак, фокус будет в том, чтобы не стрелять. Каждый выпущенный нами снаряд будет учтен. Мне не нужно говорить вам, что у нас, вероятно, там на полу жена американского вице-президента. Также ее охрана из Белого дома. Когда полетят пули и припадок поразит шан, а это наверняка произойдет, эти люди из секретной службы США немедленно накроют ее тело своим. Эти люди, я повторяю, не нападали на жену вице-президента".

"Спасибо, что предупредил, шкипер", - со смехом сказал один из молодых морских котиков.

"Немного юмора", - улыбнулся Хоук.

Было чертовски легко оказаться слишком напряженным на старте, слишком сильно взвинченным, и это было последнее, что он хотел, чтобы его команда чувствовала в данный момент.

Раздалось еще несколько смешков, и Стоук сказал: "Это серьезное дерьмо, ребята. Любая обезьяна может стрелять в людей. Вы, мужчины, лучше, чем кто-либо другой, знаете, что сейчас важна доля секунды, когда вы знаете, что нужно отступить, черт возьми. Понятно? Послушайте этого человека!"

Хоук, без малейшего следа юмора, сказал: "Как только ложка хлопнет при первых дымовых и светошумовых гранатах, у вас есть две целых семь десятых секунды до взрыва. Нажимайте на спусковые крючки, пока не прицелитесь убить. Внимательно изучите опасные зоны, прежде чем войти в комнату. Когда попадешь внутрь, сосредоточься на оружии, а не на движении. Поддерживайте огневое поле и, ради Бога, не облажайтесь. Все в порядке? Все готовы? Вы все знаете, куда идти, так что идите, черт возьми, идите!"

Он и Стоук отошли в сторону и позволили командам подняться по лестнице, чтобы перестроиться в зоне отдыха наверху.

Стоук позаботился о том, чтобы член экипажа с подлодки закрепил трос с креслом боцмана и помог Фанче спуститься обратно на подлодку, при необходимости доставив ее в лазарет. Капитан и первый помощник также должны были быть извлечены из капсулы и доставлены на подлодку для интенсивного допроса.

На вершине парадной лестницы команда по освобождению заложников разделилась на две группы. Стоук повел Альфу налево по центральному коридору корабля, где они должны были начать обыск всего судна, каждой палубы, каждого закоулка, каждой щели, комната за комнатой.

Хоук и Браво сработали правильно.

Каждый член команды запомнил планировку корабля. Они знали каждую щель, поворот и лестницу, включая расположение бального зала на схемах. Всего две минуты спустя Хоук и его штурмовая группа в последний раз молча проверяли оружие и снаряжение у главного входа в бальный зал, вне поля зрения всех, кто находился внутри.

Хоук посмотрел на цифровой таймер, тикающий на его часах, и шагнул вперед, остановившись прямо перед дверью. Он прикрепил к своему M8 шумоподавитель и теперь держал его на уровне глаз, переключатель был настроен на трехзарядную очередь. Если бы недружелюбный человек вышел из комнаты сейчас, он был бы мертв. Он полез в свою сумку с фокусами и вытащил светошумовую шашку. Он замедлил дыхание. Адреналин струился по его организму, ровно настолько, чтобы поддерживать правильное равновесие. В наушнике он слышал дыхание Стоука.

"Браво", - сказал Хоук в свой крошечный микрофон для губ.

"Принято, Браво", - ответил Стоук. "Альфа" на желтом. Запрашиваю компромиссные полномочия и разрешение на переход в зеленый ". Желтый цвет означал, что команда "Стоука" была на своей последней позиции укрытия. Эта нейтральная полоса между безопасностью и полной крысиной жопой. У его команды был приказ не вступать в бой с каким-либо врагом, пока основные силы Хоука не начнут штурм бального зала.

"Браво на Грин", - сказал Хоук Стоку, небрежно сжимая гранату в левой руке. "Приготовься, Альфа... Десять секунд..."

Он посмотрел на свою команду, установив последний зрительный контакт со всеми, кого мог. "Помните, " сказал он им в последний раз, " главное на оружии, стреляйте хирургически, думайте на четыре шага вперед".

Команда кивнула. Хоук увидел, что они готовы. Наконец-то пришло время всем по-настоящему заняться делом, прыгать и раскачиваться.

"Альфа, теперь у тебя есть компромиссные полномочия на переход к зеленому ..."

Он сделал небольшую паузу. Он знал, что Стоук уходит.

"Пять, " сказал Хоук своей команде, " четыре... три... два... один..."

Хоук бросил первую из множества светошумовых гранат в дверь бального зала. Затем внутрь были брошены дымовые шашки.

Крааак!

Сто восемьдесят децибел отвлечения предшествовали Хоук, который наклонился к дыму, шуму и насилию, когда его команда ворвалась в бальный зал позади него.

Пули из войск ОМОНА, звенящие в комнате, полной заложников, мгновенно просвистели над их головами с громкими, сверхзвуковыми ответными выстрелами. Мощные звуковые взрывы сотрясли бальный зал, когда команда прорвалась через горячую зону. Они обходили плачущих заложников, бросая перед собой все больше светошумовых шашек и дымовых шашек, и мастерски убивали террористов, когда сталкивались с ними, выстрелами в голову, в туловище, любыми выстрелами, которые могли нанести. Хирургический, как и сказал тот человек.

Ответный огонь противника был диким и спорадическим по мере распространения паники и замешательства. Но не весь. Российские силы ОМОНА явно готовились к попытке освобождения заложников, как Юрин и сказала Стокли под давлением.

Хоук видел, как двое или трое из его парней упали, раненые или мертвые. Все еще летело много свинца. Он был потрясен, увидев, как несколько заложников с трудом поднимаются на ноги, двое стариков наклонились, чтобы помочь своим женам подняться с пола. Все они взялись за руки и, вслепую пробираясь сквозь дым, пытались пробраться к двери с горящей табличкой "Выход".

Они не прошли и шести футов, когда все четверо были жестоко казнены двумя парнями из ОМОНа, охранявшими выходную дверь. Хоук увидел бессмысленное убийство, опустился на колено, прицелился в М8 и выстрелил в одного из двух русских, пули попали ему в голову, что разорвало бы связь между головным и спинным мозгом. Он посмотрел на другого, но тот исчез в дыму по направлению к сцене.

Хоук решил последовать. За убийство вам вынесли смертный приговор в этой комнате. Но внезапно на него обрушился огонь сверху. Где? Он резко обернулся. В стене над сценой было два крошечных оконных проема, и он увидел блеск дула, высунувшегося из одного из них. Это было похоже на проекционную будку. Огонь сверху был смертельным. Он выхватил из сумки светошумовую гранату и бросил ее во второе окно. Последовавший за этим звуковой взрыв и поваливший дым нейтрализовали стрелявшего, по крайней мере временно.

62

"Язакрыл дверь, шкипер", - сказал Гарри Брок Стоку. Гарри приложил ухо к двери. "Шум внутри. Звучит как сериал."

Взвод "Альфа" уже зачистил одну палубу целиком, убив двух часовых "танго" и еще троих, спавших в какой-то комнате в общежитии. Они только что поднялись по лестнице на прогулочную палубу. Судя по виду, дорогая недвижимость. Люксы и тому подобное дерьмо. Множество золотых светильников и обитых шелком диванов в коридоре.

"Забей на это, Гарри", - сказал Сток.

"Прорывайся!" Сказал Брок, и долговязый молодой житель Айовы по имени Гарри Бичер прошел мимо них к двери. Бичер-нарушитель, так его называли. У него был обрезанный дробовик Remington 12-го калибра с пистолетной рукояткой, заряженный двумя специально разработанными патронами Hatton. У него также был пистолет 45-го калибра в перекрещивающейся кобуре на груди и сумка, полная светошумовых шашек.

Стоук подал сигнал остальной части отделения двигаться вперед, очистить оставшуюся часть коридора. Он подсчитал, что у них троих достаточно огневой мощи для одной этой комнаты. Остальная часть его команды двинулась дальше, зачищая комнату за комнатой, в то время как спорадические выстрелы из автоматического оружия эхом разносились по всему коридору.

Стоук назвал это, и Бичер поставил пистолет на предохранитель.

Бум-бум!

Бичер выломал засов, и Стоук пинком распахнул дверь, вошел низко, на полшага, и повернул налево.

"Заложник оставлен!" - крикнул он, когда Бичер и Брок вошли внутрь.

Он сразу узнал жену вице-президента Тома Макклоски по ее фотографиям в газетах и на телевидении. Бонни Макклоски сидела в кресле, ее руки были скованы наручниками на коленях, а двое хулиганов из ОМОНА с дикими глазами по обе стороны приставляли пистолеты к ее голове. Она выглядела измученной и избитой до чертиков, но она ангельски улыбнулась Стоуку, мило, как будто он только что зашел выпить чаю. Для перепуганного заложника мало что может быть более приятным зрелищем, чем красивая Старая нашивка Славы на чьем-то плече, входящем в дверь.

Справа еще двое "русских танго" как раз поднимались с дивана, где они смотрели "Черное воскресенье" на плазме. Гарри Брок, все еще двигаясь вперед на корточках, уложил того, что справа, трехзарядной очередью в грудь. Бичер вытащил свой пистолет и уложил парня слева одной пулей в лоб, из большого 45-миллиметрового пистолета, который никогда не станет лучше.

"Бросьте оружие!" Стоук кричал на двух мужчин, все еще державших пистолеты у головы жены вице-президента. Осознав свою ошибку, он прокричал ее снова на фонетическом русском, быстро переводя ствол своего M8 взад-вперед от одного плохого парня к другому, когда он двинулся вперед, просто горя желанием нажать на курок.

"Ложись на хрен!" - заорал он, приближаясь со своим M8 на уровне головы. "Убирайся нахуй от этого заложника! Сейчас!"

Теперь Брок пробирался вдоль стены позади связанной заложницы и двух ее похитителей. У русских были широко раскрыты глаза от нерешительности и страха, они знали, что если они застрелят своего пленника, то будут мертвецами на ногах, также зная, что если они направят свое оружие на огромного чернокожего мужчину...Концентрация Стоука в тот момент была настолько велика, что он действительно мог видеть, как их пальцы нажимают на спусковые крючки, когда Брок бесшумно шагнул вперед и расстрелял каждого человека с расстояния в одну ногу сзади, двумя двойными ударами за доли секунды, которые буквально снесли им макушки.

Стоук бросился вперед, схватил заложницу под мышки и в спешке вывел ее из комнаты. Никому не нужно было видеть и нюхать кровавую бойню, которая заполнила эту комнату, дольше, чем это было необходимо. Он отнес ее прямо через холл в открытую комнату, которую они предварительно очистили, осторожно усадил ее на кровать и быстро срезал пластиковые наручники своим ножом.

"Ты в порядке? Тебе нужен врач? С нами медицинский санитар ".

Она непонимающе посмотрела на него, ее глаза наполнились слезами.

Он повернулся и крикнул в сторону открытой двери: "Гарри! Доставьте сюда санитара, срочно!"

"Происходит, пока мы говорим, босс!" Сказал Брок, просовывая свое улыбающееся лицо в дверь.

"Нет, нет, подождите", - сказала потрясенная женщина. "Со мной все в порядке. Попросите своего санитара помочь тем бедным людям в бальном зале. Некоторые из них ужасно больны и напуганы. Особенно пожилые люди. Пожалуйста, не трать больше на меня время. Я в порядке. Может быть, немного воды, и, если можно, я просто прилягу на минутку?"

"Вот вода", - сказал Брок, бросая бутылку Стоуку. "Я немедленно отправлю санитара в бальный зал".

Гарри сбежал.

"Мэм, позвольте мне помочь вам с этой подушкой. Этого человека зовут Гарри Брок, миссис Макклоски. Он полевой агент ЦРУ. Он проследит, чтобы ты вернулся домой в Вашингтон целым и невредимым. На Бермудах ждет самолет ВМС. Я доставлю тебя туда меньше чем через час ".

"Значит, все -кончено?"

"Да, мэм, это почти закончилось".

"Спасибо тебе", - сказала она, глядя на Стоука, а затем покатились крупные слезы, и она рухнула на подушку. "Огромное вам спасибо".

"Всегда пожалуйста", - сказал Стоук, не выпуская ее руки.

"Эти бедные люди там, внизу. Вся эта стрельба. Ты можешь их спасти?"

"Мы, конечно, стараемся, мэм. Прямо сейчас у нас там лучшая команда по спасению заложников на планете. Я думаю, что все будет хорошо ".

ХОУК, ГЛАЗА КОТОРОГО горели красным от дыма от светошумовых гранат, едва заметил одинокого танго, пытающегося спастись от бойни. Это был еще один мускулистый грубиян с коротко остриженными светлыми волосами, который использовал дымовую завесу, чтобы попытаться проскользнуть через занавес в задней части сцены. Хоук уловил немного профиля, когда парень исчез, и мгновенно узнал его. Это был варвар, хладнокровно расстрелявший четырех пожилых заложников, тот самый ублюдок, которого он потерял в дыму некоторое время назад.

Да, это должен был быть парень из Майами, все верно, тот, о ком Стоук ему все рассказал. Офицер ОМОНА по имени Юрин, который специализировался на убийстве маленьких детей в Чечне после ковровой бомбардировки столицы Чечни Грозного. На инструктаже в кают-компании Стоук назвал его детоубийцей. Это была операция Юрин, Хоук знал, и если ты убьешь голову, ты убьешь змею. Он вытер слезящиеся глаза, быстро продвигаясь сквозь дым к сцене.

Хоук поднялся на сцену и раздвинул тяжелые бархатные шторы. За кулисами было совершенно темно, но он услышал стрельбу наверху и увидел вспышки света под дверью на вершине металлической лестницы. Это должна была быть проекционная будка. Большинство, если не все, российских операторов к настоящему времени были устранены "Браво". Но эффект от огня Юрин на танцполе внизу был бы убийственным: стрельба в панике, убийства без разбора, пожилые люди, полные надежды, теперь безумно бегут к выходу, только для того, чтобы быть жестоко перерезанными, когда они пытались убежать.

Хоук преодолевал три ступеньки за раз.

Дверь была слегка приоткрыта, и он распахнул ее ботинком. Он пытался заставить себя выстрелить ублюдку в спину, но просто не смог этого сделать.

"Привет, убийца детей!" Крикнул Хоук, его М8 был направлен в широкую спину русского, когда командир ОМОНа вставил новый магазин в свой автомат и нажал на спусковой крючок, взрывной треск оглушил крошечную комнату.

"Что ты сказал?" - сказал парень, быстро отходя от маленького окна и наводя пистолет на Хоука.

"Я сказал "убийца детей". Это ты, верно?" Палец Хоука уже нажимал на спусковой крючок M8, когда русский посмотрел в его каменно-холодные глаза.

"Хоук?"

"Это я", - сказал Алекс и разрезал его на ленточки продолжительной очередью из своего очень смертоносного оружия.

63

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

"Прекратиэто, Том", - сказал президент своему вице-президенту. Бедняга был ходячей железнодорожной развалиной, бледный и дрожащий, с двухдневной щетиной на изможденном лице. Он часами расхаживал по коридору перед ситуационной комнатой Белого дома, непрерывно куря "Мальборо" и выпивая бесчисленное количество банок кофе. Дети Макклоски были наверху в резиденции, ожидая каких-либо известий о судьбе своей матери, пытаясь утешить своего отца всякий раз, когда он поднимался наверх, чтобы утешить их.

"Черт возьми, мы уже должны были что-то услышать", - сказал Макклоски с порога. Крупный мужчина пересек комнату и занял свое обычное место за столом рядом с президентом Макати. Бросив несчастный взгляд на большие цифровые часы на противоположной стене, он добавил: "Нападение началось почти час назад. Ради бога, это дирижабль. Сколько времени это может занять?"

Он оттолкнул от себя промокшую коробку с недоеденной пиццей, опрокинув стакан с водой.

Президент протянул руку и сжал его предплечье, что, вероятно, было тщетной попыткой успокоить своего друга.

"Том, у нас сейчас на этом дирижабле самая сильная, самая профессиональная команда в мире. Если кто-то и может спасти Бонни и всех этих бедных людей, то это Алекс Хоук и команда ВМС "Шесть мальчиков". Ты знаешь это так же хорошо, как и я, Том."

"Ты прав. Мне жаль, господин Президент. Это просто-"

"Совершенно понятно, что это такое", - сказал президент, потирая покрасневшие от усталости глаза и кивая председателю Объединенного комитета начальников штабов генералу Муру. "Чарли, пожалуйста, продолжай. Передислокация войск НАТО в Польше, Чехословакии и странах Балтии. Что у нас с этим?"

Было далеко за полночь по вашингтонскому времени, час спустя на Бермудах. Бледные и осунувшиеся лица мужчин и женщин в комнате были немым свидетельством невыносимого стресса, в котором находился весь персонал Белого дома. Это была адская неделя.

По-мальчишески красивый директор ФБР Майк Рейтер, в частности, выглядел как сущий ад. Он выглядел как человек, который собирался сообщить президенту Соединенных Штатов какие-то очень, очень плохие новости. И на самом деле, именно поэтому он был там.

Теперь, менее чем за неделю до Рождества, Пенсильвания-авеню, 1600, приобрела менталитет бункера. И это несмотря на веселую елку, только что установленную в Голубой комнате, красные, зеленые и золотые рождественские украшения по всей резиденции и огромную освещенную елку, стоящую на свежем снежном покрове, покрывающем южную лужайку.

В это Рождество было мало поводов для радости. Правитель, страдающий манией величия, захватил власть в России и угрожал мировой войной. Российский эскадрон смерти держал под прицелом четыреста перепуганных и измученных заложников на дирижабле над Северной Атлантикой, в том числе, чтобы придать пикантности ситуации, очаровательную жену его собственного вице-президента. Счастливого Рождества, черт возьми, подумал Джек МаКати, нацарапав три слова в своем блокноте и обведя их чахлыми листьями падуба, пока генерал Мур заканчивал свой отчет о передислокации войск НАТО. Мур повернулся, торжественно посмотрел на Рейтера и обратился к президенту.

"Господин Президент, директор Рейтер здесь, чтобы представить вам отчет о том, что ФБР узнало в ходе продолжающегося расследования недавнего взрыва в Салине. Майк?"

Рейтер поднялся на ноги.

"Господин Президент, боюсь, то, что мы узнали в Салине, указывает на то, что мы сталкиваемся с угрозой, которая намного серьезнее, намного хуже всего, что мы могли когда-либо представить. Здесь существует вероятность катастрофы огромного, всемирного масштаба. У меня здесь есть несколько слайдов в PowerPoint, и я хотел бы использовать их, чтобы продемонстрировать, что мы ...

"Господин Президент?" сказал морской санитар, быстро входя в комнату. "Извините, что прерываю, сэр. Вам срочно звонят из Москвы."

"Корсаков". Президент нахмурился, поднимая трубку телефона, лежащего прямо перед ним. "Интересно, что этот сумасшедший ублюдок задумал на этот раз".

Рейтер и Мур просто посмотрели друг на друга и покачали головами.

"Да?" Макати рявкнул в трубку. "Это президент".

"Ах, господин Президент. Хорошо. Спасибо, что ответили на мой звонок. Наши переговоры с персоналом вашего посольства были крайне неудовлетворительными. Я прекратил обсуждения. Как вы знаете, мы находимся на важном перепутье в отношениях наших двух наций, и хладнокровие должно восторжествовать ".

"Нет ничего хладнокровного во вторжении в суверенные государства и в ожидании, что цивилизованный мир будет сидеть сложа руки и ничего не делать, мистер Корсаков. Слушай меня очень внимательно. Ты ступаешь на очень опасную почву. Чрезвычайно опасная территория".

"И вы думаете, что переброска десяти дивизий войск НАТО к границам моей страны - это хладнокровие? Как вы знаете из нашего последнего разговора, в настоящее время я пытаюсь договориться об освобождении четырехсот невинных заложников, включая жену вашего вице-президента Макклоски. Мы находимся на деликатной стадии этих переговоров с чеченскими террористами-мусульманами-суннитами на борту моего дирижабля. Уверяю вас, ваши угрозы мало чем помогут этим дискуссиям ".

"Не оскорбляй меня дальше. Мы оба чертовски хорошо знаем, что террористы, захватившие тот корабль, не являются чеченскими мусульманами. Это силы специального назначения ОМОН, действующие явно по указанию Кремля. И если с этими бедными людьми случится какой-либо вред, я буду считать вас лично ответственным ".

"Думай, что хочешь", - сказал Корсаков. "Пусть их кровь будет на твоих руках. Я умываюсь от этого вопроса. Но я скажу вам вот что, господин Президент. То, что произошло в Канзасе, может произойти и будет происходить в других местах. Я даю тебе двадцать четыре часа. За это время я ожидаю увидеть вывод войск НАТО и США, свертывание военно-морских сил в Черном море и вашу личную письменную гарантию того, что западные союзники не будут препятствовать желанию моей страны восстановить единство всех российских граждан в пределах естественно установленных границ России ".

"Посвященный от природы?" Сказал Макати. "Что, черт возьми, это значит, кроме "незаконно"? Можете ли вы привести какой-нибудь юридический прецедент для этой фразы?"

"Этот разговор окончен, президент Макати. Посмотри на свои часы. Если мои требования не будут выполнены, ровно через двадцать четыре часа с этого момента я перекрою поток энергии через Украину в Европу. У них особенно холодный декабрь, и скоро станет намного холоднее. Через двенадцать часов после этого безымянный западный город с населением более миллиона душ прекратит свое существование. Затем двенадцать часов спустя мы переходим к пятимиллионному населению, затем к десяти и так далее. Пока ты не решишь быть более сговорчивым. Мы полностью понимаем друг друга?"

Макати швырнул трубку.

"Господи", - сказал Макати. "Этот человек абсолютно безумен! Он угрожает перекрыть газопроводы в Европу и взорвать весь чертов мир по одному городу за раз, если мы не отступим. Хрущев был хулиганом и головорезом, но, по крайней мере, у Джека Кеннеди не было невменяемого психопата на руках. Взорвать миллионный город? Пять миллионов? Как, черт возьми, он может это делать, Брик? Грязное ядерное оружие?"

Келли смотрел на президента, пока гнев не утих, и он не был уверен в его полном внимании. "Нет, сэр. Нечто гораздо более коварное, чем грязное ядерное оружие. Как говорил Майк, ФБР изучало, как русские ликвидировали Салину. Боюсь, это не очень хорошие новости. На самом деле, это чрезвычайно плохие новости. Майк, не мог бы ты продолжить?"

"Пугающая вещь в том, сэр, что это не пустые угрозы. Десятилетиями мы все были сосредоточены на больших бомбах, ядерных устройствах мощностью от десяти до двадцати мегатонн. Но Корсаков на протяжении многих лет использовал бесчисленные миллионы маленьких, невинно выглядящих устройств, чтобы, по сути, оснастить весь мир невероятно мощными маленькими бомбами, как бы нелепо это ни звучало. Сначала нам самим было трудно в это поверить. Эти дзета-машины - "

"Прости, Майк. Дзета-машины? Помоги мне здесь ".

"Компьютеры, господин президент. Вы, наверное, знаете их как волшебников. Недорогие российские компьютеры, спроектированные и собранные компанией Корсакова "ЦАРЬ", которые были проданы десятками миллионов по всей планете. И внутри каждого дзета - бомба. Каждый компьютер содержит восемь унций неядерного взрывчатого вещества под названием Hexagon, плюс GPS-передатчики, которые непрерывно передают местоположение машины. Каждый из них способен к дистанционному взрыву. И...

У президента было ошеломленное выражение лица. "Сколько таких вещей существует, ты сказал? Миллионы?"

В комнату вошла молодая женщина-санитар, одними губами произнеся слово "срочно" в адрес президента, и молча протянула ему единственный лист бумаги, сложенный пополам. Президент быстро прочитал послание, в то время как Рейтер продолжил.

Он сложил записку, положил ее под стакан с водой, затем оглядел комнату и увидел отчаянные глаза Тома Макклоски. Он молча показал мужчине поднятый большой палец и одними губами произнес слова, с Бонни все в порядке.

Макклоски уронил голову на руки, его плечи вздымались. "Десятки миллионов единиц этого оружия, господин Президент, в каждом городе на планете. Возможно, сотни миллионов. В домах, школах, офисных и правительственных зданиях, аэропортах, церквях, буквально везде. Пентагон, ради Бога. Миллионы и миллионы бомб. В каждом городе и стране на земле. Одним нажатием кнопки Корсаков может уничтожить город, страну, континент, ...

"Боже милостивый", - сказал президент, откидываясь на спинку стула, когда до него начала доходить чудовищность того, что он только что услышал. Вся кровь отхлынула от его лица, и Келли начал опасаться, что он на грани инсульта.

Несколько мгновений спустя он немного пришел в себя, наклонился вперед и положил обе руки на стол.

"Его нужно остановить, Брик. Ты тоже, Майк. Сейчас."

"Мы работаем над этим, господин президент, поверьте мне".

"Я хочу ежечасных обновлений. Мы делаем все, что потребуется. Государство считает, что вторжение в Эстонию неизбежно. Если хоть один чертов русский солдат ступит ногой туда, где ее не должно быть, я пойду в Конгресс. Я собираюсь потребовать немедленного объявления войны Российской Федерации. Я имею в виду, мы идем к стене, ты меня понимаешь? Все ли в этой комнате понимают меня?"

"Превентивный удар по российским городам?" Сказал Мур.

"Ты чертовски прав, Чарли. Это именно то, что я имею в виду ".

Последовала тяжелая тишина, все перекладывали карандаши и бумаги, видя, как весь мир горит у них на глазах. Они поняли, все верно.

Конец света был у всех на виду.

"Эта записка, господин президент", - с явным облегчением сказал Том Макклоски, все еще не в силах оторвать глаз от сложенной белой бумаги под президентским стаканом для воды. "Есть еще новости о ситуации с заложниками?"

Впервые за несколько дней президент улыбнулся.

"Да, есть, Том. Очень хорошие новости. Бонни в безопасности. Обезумевший, но физически невредимый. В этот самый момент она находится на пути к Бермудским Островам. Военный самолет там прогревает двигатели, и она сядет на него и отправится домой в Бетесду менее чем через час. Она желает тебе и детям счастливого Рождества и не может дождаться, когда увидит вас ".

"А остальные заложники, господин Президент?" Спросил Макклоски, его глаза сияли.

"Все заложники были спасены, Том. Сам дирижабль теперь находится под контролем ВМС США, будучи взят на буксир одной из наших подводных лодок по пути на Бермуды. Было несколько жертв среди заложников. Минималистичный, учитывая экстремальный характер ситуации. Но все равно, невыносимая потеря невинных жизней ".

"О", - сказал Макклоски, склонив голову. "О, Боже мой. Эти бедные люди. Благодарю Вас за это послание, господин Президент. Я не думал, что смогу -"

"Том. Я думаю, тебе следует подняться наверх, в Резиденцию, и сказать детям, что их мать возвращается домой к Рождеству ".

Макклоски неуверенно поднялся со своего места и направился к двери.

"Всем счастливого Рождества", - сказал вице-президент сдавленным голосом, выходя из комнаты.

ОДИН В Овальном кабинете, за окнами мягко падал снег, Макати тихо сидел за своим столом, уставившись на телефон. Он сделал все, что мог. Если бы русские были полны решимости развязать войну, клянусь Богом, они бы ее развязали. Но было кое-что, чего ему здесь не хватало. Важнейший фрагмент русской головоломки был похоронен глубоко в его мозгу много лет назад, во время холодной войны, в те дни, когда он возглавлял Сенатский комитет по вооружениям.

Он смотрел на свой телефон, пока его глаза не потеряли фокус. Этого бы не произошло.

И тогда это произошло.

У британцев когда-то был крот глубоко внутри Кремля. "Крот" не высокого уровня, но очень эффективный, как вспоминал Макати. Изначально он был военным, полковником или, возможно, даже генералом. Потом, позже, КГБ. Как, черт возьми, его звали? Он был очень полезен во время инцидента с Korean Airlines, и это было последнее, что МаКати когда-либо слышал о нем. Он исчез с экрана. Но если бы он был все еще жив, и все еще был инсайдером...

Он поднял телефонную трубку и набрал домашний номер сэра Дэвида Трулова. Было почти семь утра по британскому времени. Конечно, он был бы на ногах, несмотря на то, что было воскресенье.

"Алло?" - произнес сонный голос на другом конце.

"Дэвид, это Джек Макати".

"Доброе утро".

"Вы слышали хорошие новости о воздушном корабле?"

"Да. Несколько минут назад мне позвонили с Бермудских островов. Подлодка и все выжившие сейчас на пути туда. Осмелюсь сказать, хорошее шоу. Мои искренние поздравления ".

"Я хочу поблагодарить вас за руководство Red Banner в этом фильме. Ваш человек Алекс Хоук проделал адскую работу. Особенно учитывая тот факт, что никто на земле никогда не делал ничего подобного раньше. И эта женщина - как ее зовут? Пассажир, которому удалось открыть люк для наших парней?"

"Фанча - это имя, которое мне дал начальник моего участка. По-видимому, ни один из пассажиров не был корабельным артистом".

"Вот и все. Должно быть, довольно удивительная женщина. Потребовалось огромное мужество, чтобы сделать то, что она сделала. Отличная работа со всех сторон ".

"Господин Президент, я думаю, что львиная доля заслуги принадлежит вашим молодым командам "Морских котиков". Великолепная работа, насколько я понимаю. У нас очень мало жертв. Если трансокеанские дирижабли появятся, а они вполне могут появиться, то теперь у нас есть хрестоматийный сценарий для любого будущего кризиса с заложниками ".

"Дэвид, я звонил по другому срочному делу. Теперь, когда мы вывели дирижабль из игры, я полон решимости убрать со стола и эти чертовы автоматы Zeta. Я полагаю, вы в курсе этих вещей?"

"Действительно, я такой. Ночью ФБР поделилось всей этой информацией с МИ-5, МИ-6 и Новым Скотленд-Ярдом. Десятки миллионов бомб, и все они связаны? Это, откровенно говоря, невероятно, но, по-видимому, вполне соответствует действительности. Этот новый кремлевский парень абсолютно безумен. Мои парни усердно работают над этим, пока мы говорим. Это кровавый кошмар, все верно, но должен быть какой-то способ избавиться от этих тварей ".

"Я сидел здесь и думал об этом. Мы должны предположить, что у Корсакова или у кого-то из его близких должен быть какой-то детонатор. Ядерный футбол, за неимением лучшего термина. Согласен?"

"Конечно, хочу. Унифицированный способ одновременного запуска бесчисленных маленьких бомб. Как Салина, но в большем масштабе ".

"Именно. Итак, нам нужно найти и обезвредить этот чертов детонатор, прежде чем Корсаков или кто-то другой сможет им воспользоваться. Он дал нам двадцать четыре часа, прежде чем уничтожить западный город с миллионом душ ".

"Боже милостивый. Что ж, желаю удачи в этом. Пока что мы абсолютно в тупике. У меня есть кризисная команда, которая занимается именно этим. Мы просто должны разгадать его, вот и все, что от нас требуется ".

"Дэвид, потерпи меня минутку. У вас был агент в Кремле в восьмидесятые. Я не могу вспомнить его имя, но -"

"Стефанович Холтер? Преподающий в Кембридже?"

"Нет, нет. Я знаю профессора Холтера. Этот человек, о котором я думаю, был бывшим военным. КГБ. Жесткий, умный, тевтонский ублюдок, немецко-русский, почти неонацист, насколько я помню, но если вы бросите ему достаточно денег, он сыграет вничью. Помогал нам с тем корейским авиалайнером, который они сбили, тем, который отклонился от советского воздушного пространства. Я имел с ним дело напрямую через ЦРУ. Жадный ублюдок, но он доставил товар ".

"Звучит как большинство парней, которыми Иван Корсаков окружает себя. Я так понимаю, вы ищете кого-то чрезвычайно близкого к царю. Доверенное лицо с давним стажем ".

"Именно".

"Я понимаю, к чему ты клонишь. Хорошая мысль. Я займусь этим немедленно. Посмотрим, сможем ли мы разобраться с твоим мужчиной. Определите, жив ли он еще, и если да, то является ли он каким-либо ключевым игроком в новом царском режиме ".

"Как быстро ты можешь вернуться ко мне, Дэвид?"

"Как вы помните, у нас было больше, чем несколько двойников из КГБ по книгам МИ-6 некоторое время назад, когда. У нас были номерные счета для них в Цюрихе или Женеве, несколько офшоров на Кайманских островах и в других местах. Мне не потребуется много времени, чтобы привлечь к этому кого-нибудь, посмотрите, есть ли еще несколько активных аккаунтов в книгах."

"Одна минута звучит неплохо для меня".

"Мы сделаем все, что в наших силах. Однако я предупреждаю вас, что мы не использовали этих парней с момента распада Советского Союза в 1991 году. Как я уже сказал, я даже не уверен, жив ли кто-нибудь из них до сих пор. Задача "Красного Знамени" - восстановить старую московскую сеть. Боюсь, это только начало касаться поверхности ".

"Есть ли вообще кто-нибудь на вашей стороне, кто мог бы быстро узнать? С этого момента на счету каждая секунда".

"Стефан Холтер, возможно, действительно помнит парня, которого вы ищете. Сейчас он под глубоким прикрытием в Москве, но недавно он провел время на Бермудах, информируя Хоука и "Ред Бэннер" о бездействующих московских активах. Я позвоню ему поскорее ".

"Сделай это. Сэр Дэвид, мне не нужно подчеркивать, насколько это жизненно важно. Мне нужен надежный агент глубоко внутри Кремля, и он нужен мне сейчас. Кто-то, кто может помочь нам подобраться достаточно близко к Корсакову, чтобы нейтрализовать его чертову всемирную сеть машин смерти. ЦРУ сообщает, что частный дирижабль Корсакова прибывает в Стокгольм через двенадцать часов. Он появляется в Стокгольмском концертном зале два часа спустя, чтобы принять свою Нобелевскую премию. Я бы хотел, чтобы ваши парни из "Красного знамени" нацелились на него в ту же секунду, как он приземлится. Есть какие-нибудь идеи? Хоук был бы идеальным ".

"Алекс Хоук? Боюсь, вам понадобится небольшой отдых после "Энергетики" и этой операции на Бермудах."

"Нет времени на отдых, Дэвид. Я был бы признателен, если бы вы могли пригласить своего человека Хоука на следующий фильм smoking to Stockholm. Вот куда направляется Корсаков, и вот где он нам нужен. Мы предоставим транспорт. Согласен?"

"Я позвоню ему сейчас".

"И, Дэвид, скажи своему мистеру Хоку одну вещь прямо из уст американского президента ему в уши, будь добр, пожалуйста".

"Конечно".

"Все зависит от этого. Все."

"Понял. Я перезвоню вам, как только у меня будет что-то определенное по вашему вопросу о Кремле. Приветствую".

Приветствие?

Они все еще говорили это там?

64

KUNGSHOLM, SWEDEN

Крошечная деревушка Кунгсхольм находилась примерно в часе езды на машине от центра Стокгольма. Поскольку оно было почти скрыто в глубине темного леса, Хоук обнаружил, что его довольно трудно найти. Ветви искривленных старых деревьев по обе стороны переулка были покрыты свежевыпавшим декабрьским снегом и раскинули длинные черные руки поперек сцены. Причудливые коттеджи, мелькавшие время от времени по обе стороны узкой улицы, казались сверхъестественно тихими.

Никакого движения, если не считать легкого тумана, стелющегося через дорогу в тягучие, тоскующие заросли на опушке леса. Совершенная тишина. Как будто какой-то злой волшебник недавно взмахнул своей палочкой над всеми крышами, посыпав их волшебной пылью, которая погрузила немногих жителей деревни в вечный сон.

Хоук медленно ехал на машине по городу. Из нескольких труб вился дым, поднимаясь сквозь тонкие черные ветви деревьев, резко выделяющиеся на фоне розово-золотого послеполуденного неба. Но эти несколько тонких дымных следов были единственными признаками человеческой жизни. На окраине города он увидел трех великолепных северных оленей, которые смотрели на него из безопасного леса, застыв на месте, ноздри трепетали, огромные черные глаза блестели.

Хоук дрожал за рулем древнего Saab, в котором и обогреватель, и стеклоочистители были прискорбно неадекватны. Несмотря на этот намеренно неприметный автомобиль, он каким-то образом прихватил "хвост", покидающий аэропорт, затемненную "Ауди" последней модели. После небольшой игры в кошки-мышки на узких мощеных улочках Гамла Стан, Старого города Стокгольма, ему наконец удалось оторваться от них, кем бы они ни были. Русская тайная полиция, предположил он, люди царя. Корсаков, без сомнения, поручил бы своим оперативникам из Третьего отдела следить за аэропортами и железнодорожными станциями.

Благополучно выбравшись из Стокгольма и направляясь на юг через шведскую сельскую местность в Кунгсхольм, он теперь искал дорожные знаки, которые не были полностью занесены снегом. Он немного боролся с картой, развернутой у него на колене. Он не бегло говорил по-шведски, и эта чертова штука вообще не помогала.

Он еще не был готов признать, что заблудился, но подумывал достать мобильный и позвонить Стефану Холтеру, своему контактному лицу, когда наконец увидел заснеженную дорогу, по которой, вероятно, должен был ехать. Он резко крутанул руль и его занесло, и он безвредно съехал с сугробов по обе стороны. Деревья над ним пересекались, образуя длинный темный туннель, извивающийся сквозь лес.

Стефан будет ждать его в конце этого переулка. Конспиративная квартира Интерпола здесь, в Кунгсхольме, была выбрана для встречи Хоука с русским двойным агентом, которого Холтер определил для Белого дома. Все, что он знал, это то, что агент, чье имя Хоук не назвал, был человеком, с которым президент МаКати имел дело в прошлом, и что встреча Хоука с ним, по-видимому, была специально заказана президентом.

Рассказ Хоука об этой новой миссии был достаточно простым:

Добраться до Кунгсхольма, Швеция, как можно быстрее, не привлекая ненужного внимания. Найди Холтера.

Простой двухэтажный фермерский дом проступил сквозь его матовое ветровое стекло. Он был построен из необработанного камня с крутой шиферной крышей и двумя большими дымоходами на обоих концах, сделанными из кирпича. По мнению Хоука, в нем было что-то вроде сборника рассказов, что, казалось, было нормой в этой глуши.

Он припарковал "Сааб" рядом с потрепанным седаном "Мерседес" в маленьком дворике сразу за входом, вылез и трижды, а затем дважды, постучал в тяжелую деревянную дверь, как его и инструктировали.

Русский крот, доктор Стефанович Холтер, такой же щеголеватый, каким Хоук помнил его по Бермудским островам, распахнул дверь. Запах древесного дыма внутри был приятным, и уставший британский шпион был рад зайти с холода.

"Алекс", - сказал Холтер, не тратя времени на любезности, - "приготовься".

"Скажи мне, Стефан".

"Человек, с которым вы сейчас встретитесь, - генерал Курагин, глава Третьего департамента, личной тайной полиции царя. Он ждет за столом на кухне. Боюсь, он немного стеснительный."

"Николай Курагин?" Хоук сказал.

"Действительно. Знаешь его?"

"Я ненадолго встретился с ним в Зимнем дворце. Он самый старый и близкий друг царя, не так ли?"

"Что ж, давайте просто скажем, что лояльность генерала никогда не была безупречной, и оставим все как есть".

"Он пьян, да?"

"Пока нет, но он работает над этим".

"Убери бутылку".

"Хороший полицейский, плохой полицейский, как говорите вы, янки. Я хороший. Послушай, у него с собой бета-детонатор. Это один из двух существующих. Он постоянно прикован наручниками к его левому запястью. Он, черт возьми, спит с этой чертовой штукой ".

"Бета-детонатор? Что, черт возьми, это взрывает?"

"Все".

"Что вы имеете в виду, все?"

"По сути, весь чертов мир".

"Ты это несерьезно".

"Я смертельно серьезен, Алекс. Послушайте, сейчас нет времени объяснять, но Корсаков, по сути, "прошил" весь мир взрывчаткой внутри компьютеров. Дзета-машины."

"Волшебники? У меня есть такой."

"Да. Звучит притянуто за уши, я знаю, но это не так. Это чертова реальность. Станьте свидетелем гибели Салины, штат Канзас."

"Вы сказали два детонатора. Где другой?"

"Всегда с царем. Курагин - надежный запасной вариант на случай, если с Корсаковым случится что-то нехорошее ".

"Наше общее ощущение сотрудничества?"

"Он будет таким, когда узнает, сколько мы готовы заплатить за бета-детонатор".

"Я веду переговоры?" Хоук спросил.

"Мы возьмем его в двойную команду. Он бы не согласился приехать сюда, если бы он не продавался, это я могу вам обещать ".

"Каков наш потолок?"

"Пятьдесят миллионов долларов США. Но мы начнем торги с двадцати. Я уже перевел эту сумму на его счет в Женеве ".

"Я знал, что занялся не тем бизнесом", - сказал Хоук с кривой улыбкой. "Кухня, я полагаю, снова здесь?"

"ЛОРД ХОУК, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ", - сказал генерал Курагин, несколько неуверенно поднимаясь на ноги и протягивая руку. "Мы ненадолго встретились при несколько более торжественных обстоятельствах неделю назад за городом. Зимний дворец царя."

"Действительно, мы это сделали, генерал", - сказал Хоук, пожимая костлявую руку русского и занимая место за старым мясницким столом. Великолепная черная униформа этого человека, тяжелые, глубоко посаженные темные глаза и бледно-желтая кожа придавали ему сверхъестественное сходство с Гиммлером, если мысленный образ старого нациста, составленный Хоуком, был точным. Холтер присоединился к ним за столом, и Курагин церемонно наполнил стаканы каждого мужчины из полупустого графина водкой. Курагин заговорил первым, и то, что он сказал, заставило Хоука выпрямиться в кресле.

"Я так понимаю, вы провели некоторое время в одной камере с моим старым другом в "Энергетике", лордом Хоуком".

"Путин - ваш друг? Но вы помогли свергнуть его."

"Вещи в России не всегда такие, какими кажутся. Есть колеса внутри колес, лорд Хоук, поверьте мне."

"О, я верю вам, генерал. Абсолютно византийский".

Генерал кивнул, на его губах появилась мимолетная улыбка. На самом деле он воспринял это слово как комплимент. Затем он накрыл руку Хоука своей, похлопывая ее, как ребенка. Костлявые пальцы дрожали, холодные как лед.

"На Путина больше всего произвела впечатление его оценка вас. На самом деле, это сам Путин настоял, чтобы я встретился с вами сегодня ".

"Неужели? Почему?"

"Как ты думаешь, почему? Несомненно, он доверился тебе. Рассказал вам о своих планах на будущее той ночью в своей жалкой камере."

"Он действительно это сделал", - сказал Хоук, прокручивая в уме фрагменты долгого разговора.

"И что?"

"Устраните царя и вернитесь к власти", - медленно произнес Хоук, откидываясь на спинку стула. Все это дело с русскими внезапно встало на свои места, как шифровальные диски в машине Enigma.

Загадка, обернутая в тайну внутри энигмы, сказал Черчилль о России, и более правдивых слов никогда не было сказано. Хоук откинулся на спинку стула, потягивал водку и изучал мужчину.

Генерал Курагин был тем, кто тайно защищал Путина в тюрьме. И именно Курагин организовал возвращение Путина к власти, как только царь будет благополучно устранен с дороги. И именно Курагин вышел из этого последнего переворота еще более могущественным, чем из двух или трех предыдущих.

Да, теперь все было совершенно ясно. Он, наконец, нашел его. Человека, которого МИ-6 давным-давно окрестила Третьим человеком, невидимой силой, стоящей за кремлевским троном.

Это никогда не был Иван Корсаков, как постепенно пришел к убеждению Хоук.

Это был генерал Николай Курагин.

Дворцовые интриги были благородной традицией в Древней Руси, и Хоук умудрился запутаться в этой кровавой интриге, даже не подозревая об этом. Он приехал в Россию, преисполненный уверенности, готовый практиковать свое ремесло, шпионить за ними, только чтобы узнать, что он всего лишь крошечная пешка на их огромной доске. И Третий человек, величайший шахматный мастер из всех, использовал его все это время.

Используя пешку, чтобы убрать короля?

Курагин улыбнулся, его глаза за толстыми линзами были похожи на черные щелочки, и у Хоука возникло неприятное ощущение, что этот человек прочитал его мысли.

"Это были вы, не так ли, генерал? Из-за тебя меня арестовали и бросили в тюрьму "Энергетика" за кровавое собеседование при приеме на работу!" Хоук сказал.

"Хм. Допустим, я, возможно, вложил эту идею в голову царя. Конечно, Корсаков понятия не имел, что ты проживешь достаточно долго, чтобы поговорить наедине с нашим любимым бывшим премьер-министром. Нет, Иван Грозный предполагал, что вас посадят на кол вскоре после вашего прибытия в эти неприступные черные стены ".

"Иван Грозный", - сказал Хоук, улыбаясь хитрому старому шпиону. "Удивительно, что из всех людей именно ты назвала его так. Твой дорогой друг".

"Он гребаный монстр", - сказал Курагин с внезапной свирепостью.

"Пронзать своих врагов тысячами - для него детская забава. Добиться полного уничтожения моей любимой родины, навлекая на себя ядерный гнев Америки, гораздо сложнее. И все же это именно то, что он собирается сделать ".

"Если ты его не остановишь".

"Если вы не остановите его, лорд Хоук. Я никогда не могу быть замечен как имеющий какое-либо отношение к этому, этому ... что бы вы ни намеревались сделать, по очевидным причинам. Я полагаю, что нынешнее американское выражение - правдоподобное отрицание. Уверяю вас, я намерен очень правдоподобно все отрицать. Мучительно правдоподобно".

Хоук взглянул на Холтера, задаваясь вопросом, как много он уже знал обо всем этом. Проделал ли Стефанович Холтер весь путь до Бермудских островов, чтобы снять мерку с Хоука для Курагина? Вполне возможно, что они планировали роль для него уже тогда. Но Холтер ничего не выдавал. Мужчины, которые провели свою жизнь, играя по обе стороны линии схватки, были хороши в такого рода вещах, иначе они платили кровью.

"Я думаю, что, возможно, мы понимаем друг друга, генерал", - сказал Хоук, принимая решение в тот момент, когда произносил эти слова, поднимая свой бокал. Путин был далек от совершенства, но он был значительно предпочтительнее тщеславного психопата, который представлял статус-кво.

Пешка теперь видела всю доску как бы сверху и обнаружила, что более чем готова сделать следующий ход.

"За мир во всем мире", - сказал Курагин, поднимая свой бокал.

"За мир во всем мире", - эхом повторили двое других, а затем все трое одним глотком осушили свои напитки.

"Генерал, " сказал Хоук, взглянув на свои часы, " расскажите мне больше о вашем прекрасном браслете и прикрепленном к нему предмете".

"Конечно", - сказал Курагин, пододвигая детонатор ближе к Хоку. "Что ты хочешь знать?"

"Как это работает, для начала?" Спросил Хоук, поднимая его и вертя в руках. Он внимательно осмотрел детонатор, размышляя о его огромной мощности. Это была просто уменьшенная версия компьютера Zeta в форме мозга, но без поддерживающей его основы. Отполирован до зеркального блеска. Довольно тяжелый, с тонкой трещиной снаружи, там, где он открылся.

"Два существующих детонатора, называемые бета-машинами, подключены с помощью Bluetooth и других сложных беспроводных серверов к каждой дзета-машине на планете. Я могу легко запрограммировать эту бета-версию так, чтобы взорвать одного дзета или, скажем, сто миллионов из них. По отдельности или одновременно. Только по приказу царя, конечно."

"Ты действительно можешь взорвать весь мир с помощью этой штуки", - сказал Хоук, снова посмотрев на Холтера. "Прямо здесь. Прямо сейчас".

"В принципе, да, я могу, но я не буду. Я не сумасшедший. Во всяком случае, пока нет. Царь, с другой стороны, был бы совершенно счастлив сделать это, если кто-то на другой стороне просчитается или недооценит и встанет у него на пути ".

"Потрясающе", - сказал Хоук, осторожно ставя бета-версию на стол. Он взял графин с того места, где он стоял перед Курагиным, налил себе новый напиток и посмотрел на двух мужчин с чем-то похожим на восхищение.

Хоук сказал: "Вы не накапливаете бомбы и не тратите миллиарды на реакторы, системы доставки, атомные подводные лодки, МБР. Нет, ты распределяешь свои бомбы среди своих врагов! А еще лучше, вы сколачиваете состояние, продавая своим врагам семена их собственного уничтожения. Миллионы из них за период лет. Такой простой, гениальный способ взять судьбу мира в свои руки ".

"Спасибо", - сказал генерал Курагин.

"Это была твоя идея?" Сказал Хоук, пораженный. Он, естественно, предположил, что безумным гением был Иван Корсаков.

"Да, боюсь, я виноват в этом безумии. Во всяком случае, военная стратегия заложения бомб. Корсаков был научным гением, стоявшим за проектированием и созданием настоящей дзета-машины. Моя серьезная ошибка заключалась в том, что я позволил своей военной стратегии по доминированию России попасть не в те руки ".

"Царский".

"Конечно. Я должен был это предвидеть. Я этого не делал. Теперь я заплачу за свою ошибку и исправлю ее одним махом ".

"Тем не менее, идея Zeta-network великолепна в своей простоте", - сказал Хоук. "Я дам тебе столько".

"Простота - краеугольный камень гениальности. Скажите мне, лорд Хоук, вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-нибудь восклицал: "Мне нравится эта идея. Это так чертовски сложно!"

Хоук улыбнулся. И вот он распивал бутылку с человеком, который вынашивал коварный план мирового господства, и обнаружил, что тот ему скорее нравится.

"Генерал", - сказал Холтер, - "вы говорили мне ранее, что каждый из двух Бета-детонаторов также содержит шестигранную взрывчатку, верно? Как взрывчатка внутри компьютеров Zeta ".

"Да, но каждая бета-версия обладает удвоенной взрывной силой. Этот может взорвать тот, что находится во владении царя, и наоборот ".

"Почему?" Хоук спросил.

"На случай, если то или иное когда-нибудь попадет не в те руки, конечно. Царь хотел иметь возможность мгновенно устранить этого человека. Ему неудобно делиться такой властью ".

"Кроме тебя".

Курагин кивнул головой: "За исключением меня, единственного человека на земле, которому он доверяет".

Хоук проигнорировал скрытую иронию в этом и сказал: "Вы говорите, что могли бы использовать это сейчас, чтобы убить царя?"

"Я мог бы. Существует код, известный только мне. Я вхожу в него, включаю эту машину, нажимаю Detonate, и она мгновенно взрывает другую бета-версию. Если Царь находится где-нибудь в радиусе, скажем, пятисот ярдов, он умирает. Но я никогда не убиваю людей, лорд Хоук. На моих глазах убивали людей. Вот почему я все еще жив ".

"Царь, по-видимому, постоянно держит бета-версию при себе?" Хоук спросил.

"Конечно. Его ядерный футбол. Прикован к запястью своего телохранителя по имени Куба, высококвалифицированного убийцы, который одновременно является его водителем. Куба никогда не находится дальше, чем в нескольких сотнях ярдов от своего лорда и повелителя ".

Курагин достал из внутреннего кармана пачку сигарет, достал одну и зажег ее бумажной спичкой. Ту же марку, которую курил Путин, заметил Хоук, "Собрание чернокожих русских с Украины".

Хоук отодвинул свой стул от стола и улыбнулся генералу.

"Генерал Курагин, когда вы в последний раз проверяли свой аккаунт в Женеве?"

"Я действительно не знаю. Полагаю, несколько месяцев назад."

"И каков был баланс в то время?"

"Полагаю, пять миллионов. Американские доллары."

Хоук вытащил свой спутниковый телефон из кармана куртки и положил его на стол перед русским.

"Возможно, вы захотите позвонить своим швейцарским банкирам, генерал. Просто чтобы подтвердить свой текущий баланс. По словам доктора Холтера, сейчас их должно быть двадцать пять миллионов."

"Двадцать миллионов долларов, чтобы спасти весь мир? Этого едва ли кажется достаточным ", - сказал Курагин, глядя на них из-под тяжелых век.

"Скажем, тридцать миллионов?"

"Скажи это и узнаешь".

"Тридцать миллионов".

"Недостаточно".

"Хорошо. Мы готовы заплатить вам сорок миллионов долларов за эту машину, генерал Курагин. И код, который к нему прилагается, конечно. Вступает в силу немедленно. Доктор Холтер позвонит в банк в Женеве с инструкциями по переводу дополнительных двадцати миллионов долларов ".

"Ты можешь сказать пятьдесят?"

Хоук взглянул на Холтера, который кивнул головой. Стефан прижимал спутниковый телефон к уху, разговаривая по-французски с анонимным банкиром в Женеве, пока шли переговоры.

"Пятьдесят миллионов долларов", - сказал Хоук. "Последнее предложение".

"Я принимаю".

Холтер произнес еще несколько слов в трубку, передал ее Курагину и сказал: "Этот джентльмен подтвердит, что дополнительные тридцать миллионов долларов были переведены электронным способом на ваш счет, генерал".

"Это Курагин. Номер моего аккаунта 4413789-A. Могу я сохранить равновесие, пожалуйста? Я понимаю. Что ж, большое вам спасибо. Au revoir, monsieur, et merci."

Он вернул телефон Холтеру и достал золотую ручку из-под форменной куртки.

"Вот, я запишу код для тебя внутри обложки этого спичечного коробка. Теперь я должен попросить вас обоих покинуть комнату. Но сначала, пожалуйста, принеси мне несколько чистых полотенец и большую миску со льдом. И еще, этот мясницкий нож, который висит у плиты, если вы будете так добры. Это выглядит достаточно остро ".

Хоук и Холтер ошеломленно посмотрели друг на друга, когда кембриджский дон положил в карман коробок спичек с напечатанным внутри кодом детонатора.

"Уверен, что вы не планируете сделать ничего глупого, генерал".

"Наоборот. Если каким-либо образом окажется, что я отказался от этой чертовой штуки добровольно, я не продержусь и пяти минут. Каждый агент КГБ в мире будет выстраиваться в очередь, чтобы убить меня ".

"Подожди", - сказал Хоук. "Я уверен, мы сможем снять этот чертов браслет ножовкой. Мы придумаем какой-нибудь способ сделать так, чтобы все выглядело так, будто тебя похитили, а потом ...

"Нет. Я ценю то, что вы пытаетесь сделать, но я весь день пил водку в ожидании того, что грядет, и я чертовски хорошо готов это сделать. Для меня это единственный способ выжить, я обещаю тебе. Даже самый циничный русский никогда бы не поверил, что человек способен сотворить с собой такое!" Он рассмеялся над собственной идеей и наполнил свой бокал до краев.

"Вам придется объяснить отказ от кода, генерал", - сказал Хоук.

"Момент слабости? Мясник держит нож для разделки мяса, занесенный над вашей левой рукой, и он просит вас назвать номер. Мало кто из нас смог бы устоять перед искушением подарить это ему, вы согласны?"

Хоук и доктор Холтер встали из-за стола и принесли ему то, что он просил. Хоук не смог удержаться и провел указательным пальцем по лезвию тяжелого тесака. Острый как бритва, он мгновенно оставил тонкую полоску ярко-красной крови на подушечке его пальца.

"Пожалуйста, оставьте меня в покое, пока все не закончится", - сказал Курагин. "Когда ты вернешься, ты сможешь привязать меня к этому столу убедительным образом. Под моим стулом есть кусок тяжелой веревки. Тогда вызовите скорую медицинскую помощь. И тогда ты должен немедленно уехать. Понял? И никогда не рассказывайте ни одной живой душе о том, что здесь произошло. Никогда."

"Да", - сказал Хоук, придерживая дверь кухни открытой для доктора Холтера. "Мы прекрасно понимаем".

Двое мужчин вышли в смежную гостиную и сели на два деревянных стула лицом к огню. Ни один из них не произнес ни слова в течение нескольких долгих минут.

"Он допивает водку, " наконец сказал Хоук, глядя на пламя, " тогда он сделает это".

"Сделать это? Ты же на самом деле не думаешь, что он доведет это безумие до конца, не так ли?" Сказал Холтер с недоверчивым выражением в глазах. "Ни у кого нет такого мужества. Никто."

"Мы скоро увидим, не так ли?"

Мгновение спустя за ужасающим ударом последовал вой животной агонии, который пронзил душу Хоука. Он вскочил со стула и помчался на кухню.

Курагин сделал это.

Ярко-красная кровь забрызгала белую оштукатуренную стену рядом с кухонным столом. Окровавленная левая рука, все еще подергивающаяся, была полностью отсечена от предплечья лезвием мясорубки, теперь погруженным по меньшей мере на дюйм вглубь деревянного стола. Генерал подался вперед в своем кресле, когда потерял сознание, его лоб уперся в стол. Он не издавал ни звука. Шок уже наступил, и мужчина был явно без сознания, кровь бешено хлестала из серьезной раны на конце его руки.

Хоук быстро завернул окровавленную культю мужчины в туго намотанное полотенце и опустил его в миску со льдом, в то время как Холтер подобрал забрызганный кровью бета-детонатор, который упал на пол. Покончив с этим, Холтер снял трубку кухонного телефона и вызвал скорую помощь, назвав адрес фермерского дома, сказав только, что был найден тяжело раненный мужчина, теряющий много крови. Врач должен приехать как можно быстрее, насколько это в человеческих силах. Он повесил трубку, не назвав своего имени.

"Во СКОЛЬКО царь принимает свою награду сегодня вечером?" Спросил Хоук, когда они осторожно подняли тело генерала и положили его лицом вверх на стол. Хоук использовал тяжелую пеньковую веревку, которую генерал положил под его стул, чтобы связать мужчину в положении, необходимом для ампутации. Это выглядело достаточно реально, решил он, отступая назад, чтобы оценить свои усилия. Как если бы человека связали и отняли у него руку с помощью мясницкого тесака. Это может сработать.

"Банкет, я полагаю, в семь", - сказал Холтер. "Почему?"

"Я планирую быть там", - сказал Хоук. "Я хочу убедиться, что его Императорское Величество, новый Царь всея Руси, получит радушный прием, которого он полностью заслуживает".

"Алекс, есть кое-что, о чем ты должен знать прямо сейчас. Корсаков угрожает уничтожить неустановленный западный город с миллионным населением, если войска НАТО, только что развернутые в Восточной Европе, не будут отведены от границ. Он позвонил в Белый дом и дал президенту Макати двадцать четыре часа, чтобы продемонстрировать свою готовность отступить, пока он не вернет свои потерянные территории ".

"Когда это было?"

"Шестнадцать часов назад".

"Итак, мы должны действовать очень быстро".

"Я бы сказал, что это преуменьшение на огромный порядок".

"Тогда садись в чертову машину, чувак! У тебя есть код? Коробок спичек?"

"Да. В кармане моего жилета".

"Куча случайных чисел, судя по всему. Для вас что-нибудь значит, профессор?" Хоук повернул ключ зажигания, молясь, чтобы чертова машина перевернулась. Теперь, когда солнце скрылось за лесом, температура резко упала. Дорога обратно в Стокгольм была бы опасной.

"Один-семь-должен-семь-один-девять-один-восемь. Семнадцатое июля тысяча девятьсот восемнадцатого года. Точная дата ночи, когда комендант Юроковский и его чекисты загнали Романовых в подвал дома в Екатеринбурге и убили царя Николая II, императрицу Екатерину, наследника престола, их четырех дочерей и слуг."

"Как вы думаете, почему Корсаков выбрал именно эту дату?" Хоук спросил. Мотор завелся со второй попытки, и он включил первую передачу, выезжая со двора фермерского дома, старый "Сааб" жалобно скулил на задних колесах.

"Это была последняя ночь царей, Алекс. Возможно, он воображает себя началом новой эры, как вы думаете?"

"Да, я полагаю, что так оно и есть", - сказал Хоук, ускоряясь по заснеженной полосе, еще раз съезжая с сугробов, выстилающих дорогу. Он вел машину со свирепостью. Но в его голове была идеально составленная картина его прекрасной Анастасии, когда он видел ее в последний раз. Они не разговаривали несколько дней. Сегодня вечером она была бы со своим отцом в Стокгольме, где он принимал Нобелевскую премию от короля Швеции. Так или иначе, он нашел бы ее. В конце концов, она пригласила его.

Рано или, как он надеялся, позже, Царь узнает, что второй детонатор был насильно отобран у Курагина и попал в руки врага. Когда он это сделает, Хоук знал, что Корсаков мгновенно активирует эту штуку и взорвет ее, не заботясь о том, у какого врага она есть и где он находится.

Что сделало выбор времени для всего, что должно произойти, немного более интересным. Он и его новый друг доктор Холтер буквально нянчились с живой бомбой.

Кто-то должен был первым нажать на кнопку. И кто-то другой умер бы первым.

Хоук, лихорадочно соображая, понял, что ему придется найти какой-то способ убрать Царя, когда он будет один, или, по крайней мере, вывести его на чистую воду. Он не мог, не стал бы мириться с каким-либо сопутствующим ущербом. Он не мог осознать смерть невинных.

Например, женщина, которую он любил.

Или, и тут его сердце на мгновение замерло, их нерожденный ребенок.

65

СТОКГОЛЬМ

Церемония вручения Нобелевской премии проводится каждый год в Stadshuset в Стокгольме. Даже коронация монарха не может соперничать с нобелевским торжеством с точки зрения чистого величия и эпического масштаба. Массивный комплекс Стадсхусет с трехсотпятидесятифутовой башней на одном углу построен в шведском романтическом стиле. Он стоит на берегу Риддарфьордена, пресноводного озера в центре Стокгольма. Сегодня вечером в прекрасном государственном здании Швеции горел свет.

Алекс Хоук, дрожа от холода, выбираясь с пассажирского сиденья Saab, подумал, что это похоже на огромную средневековую крепость, но профессор Холтер сообщил ему, что она была построена в 1923 году.

"Ты уверен, что не собираешься замерзнуть здесь до смерти?" он спросил профессора. Холтер оставался в машине, пока Хоук заходил внутрь. Хальтер был одет для русской зимы в ушанку, меховую шапку-ушанку русского охотника и шубу из медвежьей шкуры в полный рост. Сидя за рулем, сосредоточенно нахмурив брови, он напоминал какого-то огромного медведя, теребящего серебристый бета-детонатор у себя на коленях, чтобы убедиться, что он будет знать, как им пользоваться, когда придет время.

"Со мной все будет в порядке. Но постарайся поторопиться с этим, ладно? " - сказал он. "Ужасно холодно, и у нас стремительно заканчивается время. Он намерен уничтожить первый город, стоящий на его повестке дня, чуть менее чем за два часа ".

"Я буду через двадцать минут", - сказал Хоук, взглянув на часы. "Максимум тридцать. Не спускайте глаз с входной двери и, пожалуйста, не выключайте двигатель. Когда он выйдет, он, скорее всего, будет торопиться. Вы видите его машину и водителя вон там, парня в ливрее, стоящего рядом с тяжело бронированным "Майбахом"? Он сразу же направится к этому ".

"Откуда, черт возьми, ты знаешь, что это его машина?"

"Я британский шпион, профессор. Кроме того, у него русские номера. Москва. А теперь постарайся не засыпать. Может быть, сбавить обороты ".

"Какая жара?"

Хоук улыбнулся, захлопнул пассажирскую дверь и помчался через заснеженную автостоянку, чтобы присоединиться к вечеринке внутри. Он почувствовал, как его мобильный завибрировал в кармане брюк. Анастасия? Он звонил ей на мобильный из своей комнаты, когда брился; возможно, она перезванивала. Сейчас нет времени выяснять. Ему просто придется позвонить ей позже. Он не разговаривал с ней с тех пор, как они поцеловались на прощание, когда он поднимался на борт истребителя ВМС в Рамштайне. Но с тех пор у него был довольно активный график. Если повезет, он увидит ее сегодня вечером. Но будут ли они проводить время наедине, он понятия не имел.

Он знал, что у него есть примерно два часа, чтобы вывести Царя на чистую воду, предпочтительно в сельской местности, где он мог бы убрать его, не подвергая опасности никого другого. Возможно, двух часов было достаточно, но возникло небольшое осложнение. Он понятия не имел, как он собирался достичь этой цели. А, ну, он бы что-нибудь придумал.

"Перво-наперво", - подумал он, показывая свое красиво выгравированное приглашение парням из службы безопасности на входе. Ему нужно было бы выкурить Корсакова из огромной толпы в банкетном зале. Найди способ заставить его выйти на открытое место. И сделай это довольно быстро. В этом и был бы фокус.

Список нобелевских гостей включал около 1300 высокопоставленных лиц со всего мира. Этот тщательно охраняемый список включал нобелевских лауреатов и их семьи, их величества короля и королеву Швеции и всю королевскую семью, а также различных глав европейских государств и небольшое количество знаменитостей и шишек. Ужин всегда проходил в великолепном помещении под названием "Голубой зал", и Хоук поспешил туда сейчас, когда в его голове только зарождался намек на работоспособную идею.

Он опоздал. Они с Холтером на пределе возможностей разогнали древний "Сааб" по обледенелым дорогам, возвращаясь на север, в Стокгольм, и у него едва хватило времени, чтобы забежать в свой номер в Гранд-отеле, принять душ, побриться и надеть белый галстук и фрак. С некоторой помощью сэра Дэвида Трулова Хоук сумел в последнюю минуту получить приглашение, любезно предоставленное британским послом в Швеции.

Когда он вошел в зал, то сначала был удивлен, обнаружив, что знаменитый Голубой зал вовсе не был голубым. Архитектор первоначально планировал покрасить большой зал в синий цвет, но передумал, когда увидел красоту красного кирпича ручной работы. Название, однако, прижилось.

Праздничный ужин только начинался, когда Хоук поправил белый галстук-пике на шее и прошел по большой галерее, обозревая гостей, все еще сидящих в огромном зале внизу. Тысяча триста человек, со всей этой болтовней и позвякиванием фарфора и столового серебра, создавали настоящий шум. А потом были трубы.

Огромное количество трубачей в старинных костюмах выстроились вдоль балюстрады галереи и по обе стороны парадной лестницы, ведущей на этаж ниже. Их сверкающие медные рога были длиной с духовые ружья амазонок. Прозвучали впечатляющие фанфары перед объявлением каждого из немногих оставшихся лауреатов и высокопоставленных лиц, все царственно остановились на верхней площадке лестницы, ожидая, когда назовут их имена, прежде чем спускаться.

Там был суровый парень в придворных регалиях с большим украшенным посохом, и сразу после фанфар и перед тем, как объявлялось чье-то имя, он стучал посохом по мраморной ступени, производя приятный звук, который привлекал всеобщее внимание.

Хоук присоединился к этому величественному ряду нобелевских гениев, задаваясь вопросом, получит ли он удар персонала и фанфары. Он, конечно, надеялся на это. У него никогда раньше не было фанфар.

У подножия лестницы была построена временная сцена. В центре этого украшенного цветами подиума находилась блестящая кафедра из красного дерева, где пожилой седовласый джентльмен, предполагаемый глава Комитета по присуждению Нобелевской премии, представлял лауреатов и различных шведских шишек, когда они спускались по широкой мраморной лестнице.

Повсюду были телевизионные камеры, и Хоук знал, что ежегодная церемония транслировалась по всему миру для миллионной аудитории.

Огромная аудитория по всему миру только сделала его зародыш идеи еще более привлекательным.

Перпендикулярно подиуму стоял массивный обеденный стол, который тянулся по всей длине огромного зала. Этот великолепно сервированный стол был зарезервирован для лауреатов и их ближайших родственников и, конечно же, короля и королевы, их дочери и королевской семьи. Естественно предположить, что здесь, за этим столом, он будет шпионить за своим любимым царем. Машина мужчины стояла снаружи. Он был внутри? Он должен был быть.

Хоук на мгновение вышел из строя и, нырнув между двумя трубачами, перегнулся через балюстраду, чтобы посмотреть на толпу внизу. Под ним расстилалось волнующееся море женщин в красивых платьях и сверкающих драгоценностях с джентльменами, блистающими в вечерних костюмах с белыми галстуками, и все это было освещено теплым светом бесчисленных свечей. Он достал из своего черного кармана монокуляр Zeiss толщиной с сигарету, но мощный, и оглядел гостей, сидящих за королевским столом, от одного конца до другого, затем вернулся к противоположной стороне.

На полпути вниз, на дальней стороне стола, он увидел Анастасию, изысканную в бриллиантовой тиаре. Она сидела рядом со своим отцом, на груди которого был большой красный пояс и множество украшений из драгоценных камней. Царь Иван что-то экспансивно говорил кому-то через стол, а его дочь слушала с улыбкой на губах. Он увеличил изображение ее прекрасного лица. Он не был так уверен насчет этой улыбки. Приклеенный, он выглядел храбро. Его бедная любимая.

Он отчаянно хотел поговорить с ней. Был бы у нее мобильный телефон на таком празднике, как этот? Возможно, нет, но попробовать стоит.

Он достал свой собственный, увидел, как мигает индикатор сообщения, и набрал ее номер, наблюдая за ней через монокуляр, когда услышал, как на другом конце зазвонил телефон. Да!Она потянулась за своей вечерней сумочкой и собиралась открыть ее, когда отец схватил ее за запястье, жестоко сжимая его, судя по выражению ее лица. Ублюдок.

Она вернула сумку на пол и приклеила улыбку обратно на лицо. Он подождал сигнала, а затем заговорил.

"Дорогая, я молюсь, чтобы ты поняла это поскорее. Я здесь, на банкете. Если вы посмотрите на балкон между трубачами, вы увидите, как я улыбаюсь вам сверху. Слушайте внимательно, это жизненно важно. Я не могу сейчас объяснить, но тебе обязательно нужно уехать от своего отца. Как можно быстрее! Находиться рядом с ним чрезвычайно опасно. Я хотел бы объяснить больше, но я умоляю вас, придумайте любое оправдание, скажите, что вы больны и вам нужно в туалет, что угодно, но бегите при первой возможности! Я люблю тебя. Скоро мы будем вместе, и я все объясню ".

Он засунул штуковину обратно в карман. Ну, по крайней мере, это было почти закончено. Каким-то образом они оба пережили бы эту ночь. И когда все закончилось - сейчас на это нет времени.

Очередь двигалась быстро, приближаясь к концу, и он отступил, чтобы занять свое место. Важный человек, стоявший перед ним, был представлен и спустился по ступенькам, рядом с ним шла его жена, ее бриллиантовое ожерелье и серьги сверкали в свете софитов. Хоук занял свое место в одиночестве на верхней площадке лестницы и ждал, когда его осветят прожекторы.

Посох опустился с громким стуком, а затем трубы издали нарастающую серию триумфальных нот. Раздался громкий голос: "Ваши королевские величества, дамы и джентльмены, позвольте представить вам лорда Александра Хоука!"

Он не мог представить, как британскому послу удалось провернуть это дело, но он был в восторге. Фанфары все еще звенели у него в ушах, он засунул руки в карманы брюк и несколько развязно спустился по широким ступеням, изображая - как ему показалось, безуспешно - своего рода беззаботность Фреда Астера. Он хотел бы видеть лицо Анастасии в этот момент, поскольку это маленькое представление предназначалось для нее. И ее отец, конечно. Он бы дорого заплатил, чтобы увидеть это лицо прямо сейчас.

Председатель Нобелевского комитета был на подиуме, стоял рядом со стариком, представляя лауреатов этого года в области физиологии или медицины. Пока он говорил, лауреаты пробирались со своих мест за королевским столом обратно к кафедре для короткой приветственной речи. Вместе с приглашением в его гостиничном номере была копия вечерней программы, и Алекс внимательно изучил порядок представления, который он прикрепил скотчем к зеркалу в ванной, пока одевался. После медицины, как он знал, пришла физика, царская премия.

Время показа.

Вместо того, чтобы пройти к одному из многих сотен круглых столов для гостей по обе стороны от длинного королевского, Хоук незаметно остался на подиуме, вежливо стоя в стороне с группой официальных лиц, пока четыре лауреата по медицине делали свои краткие замечания.

Председатель Нобелевской премии поблагодарил победителей, когда они покидали сцену, а затем сказал: "А теперь, ваши королевские величества, премия по физике. Я хотел бы поприветствовать сэра Джорджа Родерика Ллевеллина из Британской королевской академии на подиуме, чтобы представить победителя этого года ".

Хоук подошел к пожилому председателю, который оглянулся один, затем два раза через плечо, прикрывая микрофон рукой, чтобы его не услышала огромная аудитория.

"Ты не сэр Джордж", - прошептал он, когда Хоук приблизился.

"Извините, нет, я совсем не такой, не так ли? Боюсь сказать, бедняга заболел. Я его замена. Алекс Хоук, посольство Великобритании. Как поживаете?"

Милый пожилой джентльмен, немного взволнованный, пожал ему руку и отошел от кафедры, сердито бормоча что-то по-шведски. Он явно не привык к изменениям в расписании в последнюю минуту в эту ночь ночей.

Хоук поднял микрофон вверх, чтобы соответствовать своему росту, и посмотрел на огромную толпу.

"Прежде чем я начну, я хотел бы поздороваться с несколькими знакомыми лицами, которые я вижу в зале этим вечером. Все эти замечательные и храбрые люди выжили после ужасного кризиса с заложниками на борту дирижабля "Пушкин". Добро пожаловать, дамы и господа. Я рад, что вы все здесь сегодня вечером! Не могли бы вы встать, пожалуйста, чтобы мы могли отметить ваше присутствие?"

Толпа разразилась радостными криками и аплодисментами, когда спасенные лауреаты и их семьи поднялись на ноги, многие из них с улыбками благодарности к красивому англичанину, который стоял на подиуме.

"Нобелевская премия по физике, " сказал Хоук громким, ясным голосом, " присуждается в этом году за выдающиеся достижения в области черной материи. Черные дыры, объекты во Вселенной, настолько плотные, что ни излучение, ни свет не могут вырваться наружу. Ты не можешь этого увидеть, но ты знаешь, что это есть. Ваши королевские величества, дамы и джентльмены, человек, которого мы все чтим здесь сегодня вечером, не новичок в темной материи. Пока он поднимается сюда, на трибуну, позвольте мне немного рассказать вам об этом кровожадном и по-настоящему злом человеке ".

В комнате воцарилась мертвая тишина, если не считать резких вдохов тысячи человек одновременно. Внезапно на трибуне раздался ропот и заламывание рук. Этот новый оратор явно отклонялся от хорошо отрепетированного сценария, который все они держали в руках. В их копиях не было упоминания об "убийстве" или "зле".

"В дополнение к своим блестящим научным достижениям, новый царь России строит тюрьмы. Как тот, что называется "Энергетика", остроумно построенный на месте захоронения радиоактивных ядерных отходов на маленьком острове недалеко от Санкт-Петербурга. Здесь Царь восстановил древнюю практику сажания на кол. Для тех из вас, кто не знаком с этой средневековой пыткой, жертву раздевают догола и насаживают на заостренный кол. Кончик кола вводится в прямую кишку и постепенно пронзает внутренние органы тела, пока ...

Кто-то, как показалось Хоук, женщина за королевским столом громко закричала. Ее сбросило со стула, когда новый царь России попытался пробиться сквозь толпу к сцене. Прожектор немедленно был направлен в его сторону, и Хоук мог видеть демоническую ярость в его глазах всю дорогу со своего места на подиуме.

"Извините за суматоху", - продолжил Хоук. "Как я уже говорил, деревянный кол пробивает промежность или саму прямую кишку, и на то, чтобы убить жертву, уходит, возможно, неделя, поскольку он проходит вверх по телу и -"

"Остановите его!" - взвыл Царь, перелезая через стулья и расталкивая всех, кто вставал у него на пути, включая очень разъяренного короля Швеции Карла XVI Густава, в его отчаянных попытках пробиться на сцену и вцепиться в горло Алексу Хоку, все время крича: "Кто-нибудь, остановите этого гребаного безумца!"

"Извините за эти чудовищные перерывы", - сказал Хоук, продолжая свой разговорный тон, несмотря на выкрикиваемые угрозы и неизбежное появление разъяренного Царя на трибуне.

"В дополнение к чудесам сажания на кол, позвольте мне кратко коснуться изобретения нашего лауреата - компьютера Zeta. Приветствуемые как дар божий в странах Третьего мира, компьютеры Zeta на самом деле являются мощными бомбами, использованными только на прошлой неделе для уничтожения целого американского города. Но американцы - не единственная цель нашего лауреата. Нет, он отправил бесчисленные миллионы этих искусно замаскированных бомб по всему миру, создав всемирную паутину смерти, которую он даже сейчас использует, чтобы угрожать своим политическим врагам, заставляя их стоять в стороне и смотреть, как его российские штурмовики вторгаются в страны Восточной Европы, Прибалтики, Восточной Украины и другие суверенные государства в попытке вернуть эти земли для России и ...

Хоук стоял на своем, когда Корсаков взобрался на трибуну и направился прямо к кафедре. Мужчина буквально рычал, струйки слюны вылетали из его открытого рта, когда он пересекал широкую сцену. Хоук улыбнулся и спокойно продолжил, как будто ничего необычного не произошло.

"При этом самопровозглашенном царе Новая Россия станет похожа на старый Советский Союз. Циничная тирания, жестокое и бессердечное государство, без верховенства закона, попирающее основные права и человеческое достоинство, экспансионист по убеждениям, и - о, а вот и наш лауреат - я бы хотел, чтобы вы все приветствовали - "

Корсаков протянул руку, сорвал микрофон с кафедры и в ярости швырнул его на пол.

"Я убью тебя за это!" - сказал он низким рычанием, протягивая руки к горлу Хоука.

Хоук, все еще стоявший за кафедрой, подумал, что физическая драка на нобелевском подиуме была бы немного неприличной, поэтому он вытащил маленький автоматический пистолет Walther PPK из наплечной кобуры и сунул дуло глубоко под ребра Царя, целясь прямо в сердце.

"Нет, сир, я убью вас", - тихо сказал Хоук. "Здесь. Сейчас. Или мы можем выйти и решить этот вопрос как джентльмены. Что ты предпочитаешь, кровожадный ублюдок?"

Теперь он приставил "Вальтер" к подбородку царя, схватил его за лацкан и притянул ближе. Он заметил, что люди из службы безопасности приближаются к кафедре.

"Я сделаю это", - сказал Хоук. "Поверь мне".

"У него пистолет!" - крикнул один из нобелевских чиновников, и члены Нобелевского комитета, все еще находившиеся на подиуме, либо нырнули со сцены в толпу, либо помчались вверх по лестнице между ошеломленными трубачами.

Царь посмотрел в ледяные голубые глаза Хоука. Русский тяжело дышал через раздутые ноздри, его зрачки расширились, его нос находился всего в нескольких дюймах от носа ненавистного англичанина. Он плюнул Хоук прямо в лицо. Затем он повернулся и прыгнул с подиума на королевский стол, разбив фарфор и хрустальные изделия о каменный пол.

"У вас будут причины пожалеть об этом, сэр", - сказал Хоук его удаляющейся спине. Мужчина метался по всей длине стола, руками отбрасывая горящие канделябры в сторону и пиная большие вазы и супницы с горячим супом со своего пути к главному выходу в дальнем конце стола.

Хоук убрал свой "Вальтер" в кобуру, достал белый носовой платок из нагрудного кармана брюк и вытер царскую слюну со своего лица. К нему, казалось, направлялись различные сотрудники службы безопасности, поэтому он просто нырнул в истеричную толпу и вынырнул на расстоянии ста ярдов, растворившись в бурлящей массе одинаково одетых мужчин, направляющихся к выходам.

В зале была полная паника и столпотворение.

Он боялся, что испортил весь вечер.

Но, в конце концов, с некоторыми вещами просто ничего нельзя было поделать.

66

Майбах с ревом выехал со стоянки на двух колесах, когда Хоук подбежал к Saab. Холтер сидел на пассажирском сиденье с работающим двигателем и открытой дверью водителя. Хоук прыгнул за руль и пристегнул ремень безопасности. Включив первую передачу, он вдавил акселератор в пол, выжал сцепление и вырулил на авеню Хантверкаргатан, поворачивая направо точно так же, как это сделал Майбах. Он надеялся увидеть проблеск задних фар, но большой черный автомобиль царя уже пересек большой мост и исчез.

"Ты сделал это!" Сказал Холтер. "Ты, черт возьми, здорово его отделал!"

"Да".

"До или после его момента славы?"

"Я бы сказал, что то, чего не хватало его моменту славы, было более чем компенсировано драмой".

Холтер улыбнулся. "Хорошая работа".

"Черт возьми", - сказал Хоук, ударяя по рулю сжатым кулаком. "Его будет трудно поймать, не говоря уже о том, чтобы угнаться за ним. Сегодня вечером пригодился бы настоящий автомобиль ".

"Расслабься, Алекс. Я знаю, куда он направляется ", - сказал Холтер, держась одной рукой за приборную панель, а другой держа бета-детонатор на коленях.

"Ты делаешь?"

"Да. Я слышал, как он кричал на своего водителя, когда тот садился в машину. "Morto!" Это остров в Стокгольмском архипелаге. У царя там летний домик, единственный дом на острове. Раньше он принадлежал королю Карлу XIV Юхану. Построен в 1818 году."

"Откуда, черт возьми, ты это знаешь?"

"Я профессор истории в Кембриджском университете".

"Стефан, пожалуйста, скажи мне, что он был один, когда вышел".

"Нет. С ним была его дочь Анастасия".

"Черт возьми! Я сказал ей бежать!"

"Ты говорил с ней?"

"Нет. Я оставил сообщение на ее мобильном. Она казалась добровольной пассажиркой?"

"Вряд ли. Она выкрикивала непристойности, пытаясь вырваться от своего отца, который держал ее за запястье. Корсаков и его водитель-горилла пытались силой усадить ее на заднее сиденье. Выглядело так, как будто она довольно сильно ударилась головой о крышу. Она упала на землю, и они запихнули ее на заднее сиденье. Кстати, у водителя к запястью был пристегнут бета-детонатор Царя. Мы готовы к выступлению ".

Хоук, хотя и испытывал облегчение от того, что Анастасия, очевидно, получила его сообщение, знал, о чем должен был думать Холтер.

Часы судного дня тикали, но у них все еще было достаточно времени, чтобы скрыться от гражданского населения. Они смогли сделать это, как только достигли участка пустынной дороги за окраиной Стокгольма. Отправь сумасшедшего ублюдка прямиком в ад с помощью бета-детонатора там, на переднем сиденье Майбаха.

Потому что оба мужчины знали, что чуть более чем за один час Царь намеревался убить по меньшей мере миллион невинных людей нажатием кнопки на этой машине. Сэр Дэвид Трулов проинформировал Холтера, что Вашингтон немедленно нанесет ответный удар. В этот самый момент двенадцать подводных лодок ВМС США класса "Огайо" находились в состоянии повышенной готовности в Балтийском, Баренцевом морях и Северной части Тихого океана. Каждая подлодка несла двадцать две ядерные ракеты "Трайдент II", несущие до восьми разделяющихся боеголовок мощностью до 3,8 мегатонны каждая.

МИ-6 недавно определила, что российская радиолокационная система раннего предупреждения уязвима. Единственная британская или американская ядерная ракета, взорвавшаяся высоко в атмосфере, ослепила бы все радары раннего предупреждения внизу, лишив их возможности отслеживать последующие запуски. Россия, увидев запуск, столкнулась бы с ужасным решением. Подождите и посмотрите, взорвется ли ракета "Трайдент" и ослепит ее радары, или немедленно нанесите ответный удар. Холтер, как сэр Дэвид и человек в Белом доме, не сомневался в том, как отреагирует новый лидер России.

Третья мировая война.

Переключившись на пониженную передачу и заскользив на повороте, Хоук почувствовал, как будто его голова была полна разъяренных пчел. Что, черт возьми, он собирался делать? Его долг был ясен, но в душе он был грозным врагом. Он любил эту женщину, глубоко. Она носила его ребенка. Он должен был найти способ спасти ее, даже когда он предотвратил мировую катастрофу, убив ее отца. Он бы нашел способ. Он должен был.

"Ублюдок", - сказал Хоук, и колымага мощностью в лошадиных силах взлетела в воздух, когда он на полной скорости преодолел мост. Улицы Стокгольма были покрыты черным льдом, и, в отличие от своего противника, у него не было полного привода. Поймать "Майбах" требовало некоторой изобретательности.

"В какую сторону к этому Морто? Я все еще не вижу чертов Майбах. Вы уверены, что он не свернул на боковую улицу где-нибудь здесь, в Гамла-Стане?"

"Есть только одна дорога к морю, Алекс. Он будет в нем, не волнуйся ".

"Пока вы так говорите, профессор".

Холтер включил тусклый желтый индикатор карты и держал карту Швеции на коленях. В отличие от Хоука, у него, похоже, не возникло проблем с чтением.

"Мы направляемся прямо на восток по этой дороге вдоль фьорда. Маршрут 222, называемый Вармодоледен. Мы следуем вдоль побережья материка до самого Балтийского моря. К востоку отсюда находятся буквально тысячи островов разного размера. Большинство из них с несколькими домами или виллами. В конце концов, мы приедем в этот маленький городок Даларо прямо на берегу Балтийского моря. Я вижу здесь несколько пунктирных линий. Похоже, оттуда есть паромное сообщение с Морто ".

"Хорошо. Мы забираем его на пароме ".

"Мы не можем рисковать. Посмотри на карту. Я думаю, мы можем расправиться с ним прямо здесь. Этот участок дороги, начинающийся через несколько миль, поросший лесом с обеих сторон. Ни одного дома на несколько миль в любом направлении."

"Мы не можем взять его на прогулку в машине, Стефан. Не сейчас."

"Конечно, мы можем. Мы должны, Алекс, ради бога! О чем ты думаешь? Люди Корсакова могли бы уже найти Курагина, собрать все воедино! Если так, то эта штука у меня на чертовых коленях взорвется в любую секунду!"

"Мне нужно поговорить с ним наедине, вот и все. Мне жаль."

"Один?"

Холтер смотрела на него, потеряв дар речи. Тогда он понял. Дочь. Конечно. Хоук был связан с дочерью царя. Должно быть, это произошло на Бермудах. И он недавно был с ней в Зимнем дворце. Святая мать ада, это было осложнение, о котором он даже не мечтал. Что ж, бета-версия была у него в руках. Если бы дело дошло до худшего, он бы просто-

"Мы сделаем это на пароме, Стефан. Это единственный способ. Я как-нибудь вытащу Анастасию из этой машины. Не беспокойся о том, как. Как только у нас с ней все прояснится, сделай это. Ты понял это? Мы не трогаем отца, пока дочь не окажется в безопасности за пределами радиуса поражения ".

"Алекс, ты не думаешь. Что, если он раньше нас доберется до парома? Что потом?"

"Он не будет".

"Алекс, послушай меня. Ты, как никто другой, должен знать, что нельзя позволять своим личным чувствам влиять на ситуацию такого масштаба. Мне жаль девушку. Очевидно, что у тебя есть к ней чувства. Но если я увижу, что наше время на исходе, я буду действовать. Я собираюсь покончить с ним, несмотря ни на что. Ты понимаешь это, не так ли?"

"Подожди", - сказал Хоук, игнорируя вопрос и ускоряясь при выходе из поворота. "Я собираюсь ехать так быстро, как только смогу, не убивая нас. Сколько у нас времени до того, как он начнет взрывать планету?"

"Час и десять минут".

"Должно быть достаточно".

"Этого должно быть достаточно. Пожалуйста, послушай меня. Если я увижу, что это не так, я уберу этого человека, Алекс. Это мой священный долг - сделать это. Поскольку это твое, я мог бы напомнить тебе. Я знаю, что у тебя есть пистолет. Ты можешь попытаться остановить меня. Но я клянусь вам, я с радостью умру, нажав на эту кнопку. Понимаешь?"

Хоук проигнорировал его.

"Неужели нет какого-нибудь чертова короткого пути к парому?" он спросил.

"Нет".

"Черт возьми", - сказал Хоук, притормаживая и проскакивая очередной поворот. К счастью, большая часть местной полиции была занята обеспечением безопасности в Стадсхусете сегодня вечером.

Вождение Хоука в ту ночь было либо вдохновенным, либо безумным, в зависимости от вашей точки зрения. Он каким-то образом удерживал машину подальше от ледяного фьорда, во всяком случае, в основном оставался на дороге, его глаза всегда были устремлены на сто ярдов вперед, желая, чтобы машина ехала туда, куда ей было указано.

Он выудил свой мобильный из кармана и набрал быстрый номер Азии. Ответь, ответь, ответь, молился он, но все, что он получил, это автоответчик и звуковой сигнал.

"Привет, это я. Смотри, я прямо за тобой. Я иду за тобой. Когда вы доберетесь до парома Морто, вам придется остановиться. Вот когда ты бежишь, хорошо? Просто выпрыгивай и беги так быстро, как только можешь. Я найду тебя. Я люблю тебя. Не волнуйся. Все будет хорошо ".

Иногда он искоса поглядывал на Холтера. Глаза профессора всегда были устремлены прямо перед собой. Бета-версия лежала у него на коленях, запрограммированная кодом, его палец был на спусковом крючке. Хоук знал, что если Холтер почувствует, что "Сааб" съезжает с дороги, направляется к деревьям или в чернильные воды фьорда слева от них, он немедленно нажмет кнопку, в этом нет сомнений. Он видел огромную вспышку света на дороге далеко впереди, языки пламени, поднимающиеся в ночное небо, взрыв, превращающий в пар российского царя и его дочь Анастасию.

И вот Хоук яростно гнал дальше, ожидая, молясь увидеть впереди на дороге мигающий стоп-сигнал. Что-нибудь, что угодно, что доказало бы, что он завоевывает права на Майбах и женщину, которую любил.

Но он этого так и не сделал.

67

Hawke резко затормозил на вершине холма рядом с указателем Даларо. Он добрался туда меньше чем за полчаса, десятки раз чуть не съезжая с дороги, ни разу не взглянув мельком на чертов черный "Майбах". Теперь он молился, чтобы Холтер был прав насчет места назначения "Царя". Если бы он не был-

"Вот и все", - сказал Хоук, нажимая на экстренный тормоз и выбираясь из машины. "Итак, где этот паром?"

Холтер тоже вышел, направляясь к передней части машины, в его руках была Бета-версия, поблескивающая в свете фар. "Там", - сказал он после нескольких мгновений разглядывания крошечной деревни у подножия холма.

"Где?"

"Там, внизу, слева от вас. Внизу той маленькой дороги, ведущей через лес вон там. Я увидел, как у кромки воды вспыхнули задние фонари. Это должен быть он, Алекс. Никто другой не отправился бы на остров в это время ночи ".

"Паром уже там?"

"Я не могу сказать. Может быть. Слишком далеко, чтобы что-то разглядеть."

"Залезай".

Они скорее катались на санках, чем ехали по узкой дороге, "Сааб" теперь просто тобогган, мчащийся через густой сосновый и еловый лес к морю. Хоук всю дорогу держал ногу на тормозах и отпускал их, ускоряясь только тогда, когда они замедлялись, совершенно не обращая внимания на то, что он ударялся обеими сторонами автомобиля о деревья по бокам узкой дороги, пока машина двигалась вперед.

Хоук увидел впереди звездное небо, наклонился и выключил фары; существовала ничтожная вероятность того, что Царь видел, как они мчались вдоль фьорда, пытаясь поймать его.

Если Хоук загонял их прямо в ловушку, он хотел бы, чтобы его прибытие стало сюрпризом. И, кроме того, даже в лесу было достаточно лунного света, отражающегося от снега, чтобы видеть.

Внезапно они вышли из леса, обледенелая дорога спускалась прямо к черной воде.

В пятистах ярдах ниже он, наконец, увидел, как вспыхнули большие красные стоп-сигналы "Майбаха".

Огромный лимузин медленно въезжал на крошечный паром, достаточно большой только для двух автомобилей. Член экипажа в темном комбинезоне жестом показывал водителю вперед, вплоть до носового поручня. В желтом свете маленького окна рулевой рубки Хоук увидел черный силуэт шкипера парома, даже заметил трубку, которую тот сжимал в зубах. Удивительно, что в такие моменты приходит в голову.

"Это может оказаться непросто", - сказал он Холтеру, когда они направлялись к парому. "Ты умеешь плавать?"

"Поторопись, ради Бога, они вот-вот отойдут!"

Это было бы близко к истине.

Хоук нажал на клаксон, металлический, но громкий, и включил фары, прижимая "Сааб" к полу. Оставшуюся часть пути вниз по крутому склону он ускорил ход, наблюдая за тем, как одинокий член экипажа вытаскивает на берег первую веревку. Хоук все еще думал, что он мог бы подняться на борт, даже если бы это пришлось делать на ходу, но затем он увидел, как Царь распахнул свою дверь, вышел на палубу и что-то крикнул сбитому с толку члену экипажа.

Перевозчик явно не собирался ждать, и теперь все веревки были отброшены, и флуоресцентные ворота в красно-белую полоску с мигающей красной сигнальной лампой опускались. Внезапно паром отчалил, из его трубы вырвался клуб дыма, направлявшийся к черным очертаниям Морто вдалеке.

"Черт возьми!" Хоук закричал, нажимая на тормоза, входя в штопор, выжимая аварийный тормоз и останавливаясь на участке сухого тротуара едва вовремя, чтобы не съехать с пандуса в ледяные воды фьорда.

Он выбрался из жалкого "Сааба" и стоял, наблюдая, как маленький паром прокладывает себе путь по неспокойным водам к острову Морто.

Он потерял ее.

"Поехали!" Сказал Холтер, выбираясь из машины с бета-автоматом, надежно зажатым под мышкой. Хоук вздохнул с облегчением. По какой-то причине Холтер решил разыграть это до конца, дать Хоук до последнего возможного момента, прежде чем покончить с этим.

"Где?"

"Я видел дом с причалом в конце этого мыса. Там, где есть причал, вполне может быть и лодка."

"Сколько времени?" - Воскликнул Хоук, следуя за Хальтером по скользким камням, заросшим водорослями, которые тянулись вдоль берега.

"Сорок минут! Мы все еще можем спасти ее, Алекс. Мы все равно попробуем ".

По логике, или судьбе, или везению, там была лодка.

Красивый деревянный катер, возможно, двадцати пяти футов длиной. Она выглядела достаточно быстрой, подумал Хоук, мчась к ней по причалу. Она выглядела ухоженной, вероятно, с большим встроенным двигателем Volvo. Они могли бы в спешке добраться до Морто.

"Проверь, есть ли у руля зажигание и ключи", - крикнул Хоук Холтеру. Хоук запрыгнул на борт на корме и открыл крышку моторного люка, когда профессор спрыгнул в кокпит.

"Не повезло!" Холтер плакала.

"Неважно, я справлюсь", - сказал Хоук, держа в руках два оголенных провода. Внезапно большой 300-сильный двигатель с ревом ожил. И так же внезапно все закончилось.

"Что случилось, Алекс?"

"Я не знаю. Ощущение было такое, как будто в него не поступало топлива ".

"Топливный запорный клапан?"

"Да, но где эта чертова штуковина на этих двигателях, вот в чем проблема. Я смотрю."

"Алекс, у нас есть, возможно, тридцать пять минут до начала конца света. Найдите это быстро, не могли бы вы, пожалуйста?"

Хоук пробормотал что-то непристойное, когда его голова исчезла под люком. Холтер стоял в кокпите, беспомощно наблюдая, как паром с "Корсаковым" все ближе приближается к длинному причалу, выходящему из-за густо поросшего лесом острова, низменным черным силуэтом на горизонте.

"Отбрось все линии, кроме кормы", - услышал он приглушенный голос Хоука позади себя. "На всякий случай, если я найду этот чертов клапан. Подожди, это оно? Да? Нет, черт возьми!"

Пять минут спустя большой "Вольво" снова с грохотом ожил, и Хоук торопливо выбрался через люк машинного отделения. Он выровнял линию кормы и спрыгнул вниз, чтобы присоединиться к Хальтеру в кокпите, схватив штурвал и нажав на газ вперед. Изящный катер красного дерева рванулся вперед, оставляя широкий белый кильватерный след в обе стороны.

Пять минут спустя они подплывали к скалистому пляжу с заглушенным мотором. Хоук спрыгнул с носа с якорем в руке, добрался вброд до берега и воткнул крюк между двумя большими валунами. Затем он подтащил лодку ближе к берегу и крикнул Холтеру: "Ты идешь?"

"Ты не можешь подойти к этому поближе?"

Мужчина сидел на корме, свесив ноги за борт, обеими руками обнимая бета-машину.

Хоук собирался сказать ему, чтобы он был осторожен, когда лобовое стекло катера разлетелось на миллион осколков. Он резко повернулся в направлении выстрела. Охранник с немецкой овчаркой на конце поводка бежал к ним, крича что-то по-русски. Он снова вытянул руку, целясь из пистолета-пулемета в Холтера на бегу. Хоук вытащил "Вальтер" из кобуры, быстро прицелился и выстрелил мужчине один раз в голову.

Холтер плескался на берегу, держа детонатор над головой, когда Алекс склонился над мертвым телом.

"Какого черта ты делаешь?" Сказал Холтер.

"Ищу радио. Посмотрим, позвал ли он нас ".

"И что?"

"Ничего. Нет радио. Хорошо. Вот, возьми его пистолет. Второй этап. Отличное оружие. Знаешь, как этим пользоваться?"

"Конечно".

"Хорошо. Я надеюсь, что звук этих выстрелов не отразился от поверхности той скалы. Вот пара дополнительных магазинов с патронами. Давайте двигаться. Я видел дом с воды. Он стоит прямо на вершине этого гранитного утеса. Но мне кажется, я видел тропинку через лес вокруг этого места. Нам лучше поторопиться. Время?"

"Девятнадцать минут", - сказал Холтер с явным беспокойством на лице.

"Поехали".

"Боже, это близко".

"Я надеюсь, что Бог смотрит этот канал", - сказал Хоук, со всех ног пробегая по пляжу и углубляясь в лес. Его разум тоже лихорадочно соображал. Найди Анастасию, найди способ, вообще любой способ, увести ее подальше от ее сумасшедшего отца, прежде чем они с Холтером убьют этого человека. Радиус поражения пятьсот ярдов? Это то, что Курагин сказал о разрушительном диапазоне Беты? Он бы сделал это как-нибудь, вытащил ее из этого круга смерти.

Но у него быстро заканчивалось время.

А Холтер все еще держал палец на спусковом крючке.

68

Хавке первым достиг поляны на вершине гранитного утеса. И сначала посмотрим, почему царь так спешил попасть на остров Морто.

По царским стандартам в самом доме не было ничего экстраординарного. Это был четырехэтажный особняк в стиле шведского барокко, стоявший посреди широкого снежного поля, бледно-желтого в лунном свете. Интересным был не старый особняк, а серебристый дирижабль, зависший всего в ста ярдах над стальной причальной мачтой на крыше. Корабль снижался, заходя в док. На том же корабле Хоук и Анастасия прилетели в Москву.

Тросы для управления уже были переброшены с носа к экипажу, ожидавшему на крыше. Спереди и сзади мигали красные навигационные огни, а на задней части фюзеляжа красовалась массивная советская красная звезда. На боковой стороне было высвечено слово "Царь", набранное огромными красными буквами. Корсаков, казалось, спешил убраться из Швеции и вернуться в Россию-крепость.

Крыша была хорошо освещена. Хоук выхватил свой монокуляр. Он мог видеть несколько снайперов и вооруженных охранников в дополнение к наземной команде, которые теперь разбирались с большим количеством тросов, когда их сбрасывали на крышу. По крайней мере, эта чертова штуковина еще не взлетела с Анастасией на борту. Нет, она все еще была где-то в том доме. Шанс все еще был.

Он нашел бы способ проникнуть внутрь. Вытащи ее из этого дома. И тогда-

"Вот это да", - сказала Холтер, слегка запыхавшись, присоединяясь к нему на опушке леса. "Это немного круто".

Хоук был слишком занят подсчетом шансов, чтобы ответить. Вокруг этой стороны дома была открытая площадка. До крытого прохода у входной двери было около сотни ярдов. Но он мог бы кружить по лесу. Возможно, дом был ближе к линии деревьев за домом. Он вытащил "Вальтер" из кобуры, проверил, есть ли полный магазин и патрон в патроннике. Это было не самое лучшее оружие против снайперов со снайперскими винтовками SDV. Но тогда, что, черт возьми, ты собирался делать? Жизнь редко была идеальной.

"Время?" Хоук спросил.

"Пятнадцать".

"Кровавая жизнь", - сказал Хоук. "Я войду в этот дом и выведу ее оттуда".

"Это безумие! Это широкая открытая площадка по крайней мере на сто ярдов со всех четырех сторон дома. Кровавое самоубийство с этими снайперами там, Наверху, Алекс. Подумай головой, чувак!"

Но Холтер увидел взгляд холодных голубых глаз мужчины, который сказал ему, что любой спор - пустая трата драгоценного времени. Он снял свою меховую шубу, расстелил ее на снегу и аккуратно положил поверх нее автомат. Опытными пальцами он опустился на колени на медвежью шкуру, открыл бета-версию и загрузил ее. Затем он щелкнул подсвеченным красным переключателем, включая устройство.

"Делай то, что ты должен сделать, Стефан. Я бы на твоем месте поступил так же. Но сейчас я собираюсь войти в этот дом. Я вытащу ее. Или я не буду. Если я не вернусь через десять минут, с Анастасией или без, разнеси весь этот чертов дом к чертям собачьим. Убейте безумца и всех остальных внутри. На кону миллион жизней. Не имеет значения, кто там умрет, чтобы предотвратить это ".

"Алекс, послушай, черт возьми, все кончено.Мне жаль, что там оказался твой друг. Но ты не можешь помочь ей сейчас. Вы не пройдете и двадцати футов по этой открытой местности. У них есть приборы ночного видения. Я даже не могу вести прикрывающий огонь из "Бизона", потому что они уберут меня до того, как я приведу в действие детонатор. Господи, просто подожди, пока он не сядет. Мы возьмем его с собой, когда корабль будет над фьордом. Мне просто чертовски жаль, но это конец ".

"У меня нет выбора, Стефан. Я бы предпочел умереть там, в снегу, чем прожить остаток своей жизни, зная, что я не пытался спасти ее. Все в порядке? Ты понимаешь это?"

"Думаю, да, Алекс, да поможет мне Бог".

"Достаточно хороший. Устроим им ад, когда придет время. Твое здоровье, приятель".

"Ваше здоровье".

"Здесь ничего не происходит", - сказал Хоук с улыбкой, а затем он вскочил на ноги и побежал по невероятно широкому пространству залитого лунным светом снега, опустив голову, размахивая руками и ногами, и теперь до крытого входа в дом оставалось всего около шестидесяти ярдов...

У него почти получилось.

Раздались выстрелы, три или четыре очереди, сильный огонь из автоматического оружия с крыши. Вокруг бегущего и вертящегося англичанина извергались маленькие снежные гейзеры. Он уворачивался и метался, опустив голову, мчался как сумасшедший, отчаянно делая зигзаги в поисках безопасного входа.

Первый раунд поразил Хоука в правое плечо и полностью развернул его. Холтер, наблюдавший за своим новым другом из-за деревьев, нашел шокирующее зрелище его красно-черной крови, обильно разбрызгивающейся по белому снегу, ужасающим. Но Хоук каким-то образом ухитрился удержаться на ногах и продолжать двигаться к дому. Еще одна пуля попала ему в левое бедро, и он снова развернулся, его левое колено едва коснулось снега, прежде чем он снова поднялся и захромал вперед, волоча раненую ногу по покрытому коркой снегу.

Холтер наблюдал, как он поднял маленький "Вальтер" и выстрелил в людей наверху, которые убивали его, даже когда в него попала еще одна пуля, и он рухнул на землю. Хоук лежал неподвижно, глядя на звезды, вокруг него извергались маленькие снежные гейзеры, некоторые отсутствовали, некоторые, без сомнения, находили свою цель. Холтер посмотрел на часы и опустил взгляд на машину.

Затем его взгляд вернулся к его товарищу, одиноко лежащему на снегу, тяжело раненному, наверняка умирающему.

Он посмотрел на свои часы. Одиннадцать минут. Было ли этого времени достаточно, чтобы выбежать туда и попытаться оттащить Хоука обратно в безопасное место в лесу? И все же убрать Царя, прежде чем он использовал свою собственную бета-машину, чтобы убить миллион человек? Может быть, просто достаточно времени. Но его самого, конечно, могли подстрелить, он мог погибнуть, пытаясь спасти этого храброго человека. Мужчина, который так охотно, так радостно пожертвовал бы собственной жизнью, чтобы спасти женщину, которую любил.

Это была бы смерть, достойная того, чтобы умереть, подумал он, пытаясь спасти жизнь такого благородного человека, как этот. Да, с этим он мог бы спокойно жить или умереть.

Или он мог бы спокойно сидеть в лесу, пока Хоук умирал, истекая кровью там, на снегу, зная, что, оставаясь на месте, он, возможно, спасал жизни миллионов душ. Это было то, что Хоук хотел, чтобы он сделал. То, что он сказал ему сделать, на самом деле. Но если он сделал это, был ли он более достойным, чем монстр, которого они оба поклялись убить? Если он не был готов хотя бы попытаться спасти жизнь Хоука, что делало его хоть на йоту лучше своего заклятого врага?

К черту все, подумал он, видя, как неподвижное тело Хоука дернулось, когда очередной снаряд попал точно в цель. В конце концов, он действительно может добиться успеха, сказал он себе. Спаси Хоука и все равно вовремя нажми на спусковой крючок бета-версии.

Это было бы очень близко к истине.

Профессору Стефановичу Холтеру предстояло принять решение.

ХОУК БЫЛ ЖИВ, по крайней мере, на данный момент. Но он знал, что был недалек от смерти. Кровь вытекала из него из слишком многих мест. Начал падать легкий снежок. Он закрыл глаза. Снежинки, похожие на крылья бабочки, касались его щек. Он знал, что потерпел неудачу. Но он также знал, что пытался. И так бы это закончилось. Он выполнил свой долг. Больше нечего было думать или говорить. Это, наконец, закончилось.

КРИКИ ИЗ спальни на третьем этаже были слышны по всему дому. Пожилые шведские слуги остановились, посмотрели друг на друга, покачали головами и продолжили выполнять свои обязанности. Они давно привыкли к этим ужасным крикам.

Каждое лето они приезжали в Морто, овдовевший граф, его прекрасная дочь и мальчики-близнецы. И в течение каждого лета, начиная с ее детства, отец находил повод избить свою дочь. Бил ее, когда был зол. Или в депрессии. Или выпил слишком много водки после ужина. Бил ее так сильно, что иногда доктора приходилось вызывать с материка.

Однажды ночью, когда бедному ребенку было всего десять или одиннадцать, доктор Лундвиг вышел из комнаты Анастасии с грустью в глазах и тихо прикрыл дверь. Ожидая его в затемненном коридоре, он обнаружил Катерину Арнборг, старшую экономку. Он признался, что видел свидетельства других видов насилия. Он прошептал ей, что это было настолько мерзко, что, возможно, следует уведомить полицию.

Но Катерина была в ужасе от гнева графа, и поэтому она никогда не рассказывала об этом ни одной живой душе. Старый доктор так и не вернулся на остров Морто. Он умер примерно месяц спустя, утонул в результате несчастного случая на лодке во фьорде посреди ночи. Неразгаданная тайна по сей день.

Следующим врачом, к которому они обратились, был русский из Сталинграда, и он никому ничего не сказал, когда вышел из детской.

Теперь Катерина стояла на лестничной площадке под спальней Анастасии, слушая, как они вдвоем там, наверху, безжалостно избивают ее тростью. Она все еще ненавидела себя за свою трусость, за то, что ничего не говорила все эти годы, и теперь было далеко, слишком поздно для этого.

Она никогда не видела графа таким пьяным, как когда он вернулся домой с Нобелевской церемонии. Он был в ярости на свою дочь, когда тащил ее за собой вверх по лестнице. Внезапно крики, доносящиеся из спальни ребенка, стали еще громче.

И в спальне: "Отойди от меня, ублюдок! Не более. Я взрослая женщина! Не твоя маленькая девочка для битья, которая пресмыкается перед великим -"

"Предатель! Ты думаешь, я не знаю, что происходит? Я сказал тебе избавиться от этого незаконнорожденного ребенка, растущего внутри тебя. И ты слушал? Нет! Нет! And...no!"

"Я ненавижу тебя! Ты понимаешь это? Я всегда тебя ненавидел! Даже твои собственные сыновья презирают тебя за то, что ты монстр! Ты не представляешь, как сильно мы все смеемся над твоим глупым высокомерием, твоим извращенным-"

"Молчать! Ты знал, что он собирался сделать сегодня вечером. Вы планировали это вместе, не так ли? Унизьте меня перед всем миром. Ты предательница, Анастасия. Для меня и для всей России. Ты не заслуживаешь того, чтобы жить ".

"Это неправда. Как бы сильно я ни научился ненавидеть тебя, я бы никогда не стал устраивать заговор против тебя. Я слишком сильно люблю Россию, да поможет мне Бог".

"Вставай! Ложись на кровать. А потом...

"Никогда! Если ты думаешь, что это когда-нибудь, когда-нибудь повторится, ты действительно сумасшедший. Тебе придется убить меня, если это то, чего ты хочешь. Я знаю, ты злишься на него за то, что он сделал с тобой сегодня вечером, но я люблю его, и я собираюсь выйти за него замуж и родить от него ребенка!"

"Возможно, в аду".

"Видели бы вы себя сейчас, стоящего там. Могущественный царь. Избивает свою беременную дочь. Как величественно! Какой он храбрый и благородный! Как-"

Снаружи, безошибочно узнаваемый звук выстрелов. Тяжелое автоматическое оружие. Царь улыбнулся, посмотрев в сторону окна, маленькая спальня Анастасии неоднократно освещалась яркими вспышками с крыши над головой. Он бросил трость и подошел к окну.

"Молчи, дочь! Ты думаешь, он придет за тобой? Ваш великий герой прибыл, чтобы спасти вас, не так ли? Иди сюда и посмотри!"

"Пожалуйста. Просто иди. Оставь меня в покое".

"Шпионка мертва, Анастейша. Ты меня слышишь? Мертв."

"О чем ты говоришь?"

"Я знал, что он придет сюда ради меня. Преследующий меня, этот высокомерный британский шпион. И я был готов к нему. Разве ты не хочешь его увидеть? Твой мертвый любовник? Встань и посмотри сам!"

Он схватил ее за руку и потащил к окну, взял ее лицо в свои сильно трясущиеся руки и прижал к оконному стеклу, заставляя ее смотреть вниз, на заснеженные сады.

Он лежал лицом вверх на снегу, широко раскинув руки. Кровь была повсюду, на его теле, на снегу вокруг него, черная в лунном свете. Он был неподвижен, и снег падал ему на лицо. Это было правдой. Алекс ушел.

"Ох. О, Боже мой, ты убил его, ты безумец, единственное человеческое существо, которое я когда-либо любил!"

"Надень что-нибудь из одежды. Мы уезжаем в Санкт-Петербург. Доктор придет за тобой через две минуты. Он даст тебе что-нибудь, чтобы успокоить тебя. У меня есть кое-какие важные дела, которыми нужно заняться во время перехода. Скоро люди, которые унизили меня сегодня вечером, почувствуют боль. Сегодня вечером начинается конец Запада и славный триумф Матери-России. И ты, мой маленький предатель, будешь свидетелем истории".

Дверь хлопнула, и монстр тоже исчез.

69

Halter выскочил из леса на полном ходу. У него была автоматическая винтовка на плече, и он стрелял по четко вырисовывающимся силуэтам снайперов на крыше. У него был элемент неожиданности, и с его оружием на полном автомате и на таком расстоянии, даже двигаясь, его огневое подавление было мгновенно эффективным и смертоносным. Он увидел, как два снайпера бросились вперед и упали четырьмя этажами ниже на заснеженную землю. Смерть двух товарищей вызвала внезапное, хотя и кратковременное, прекращение огня сверху. Головы исчезли под парапетом.

Его совершенно неожиданное появление и чудовищная огневая мощь Бизона дали ему несколько драгоценных секунд, чтобы добраться до своего упавшего товарища. Хоук лежал на спине в растекающейся луже пропитанного кровью снега. Он был в сознании и дышал, Хальтер видел, быстро, неглубоко, но он был тяжело ранен во многих местах и потерял много крови. Еще секунда или две здесь, и они оба были бы мертвы.

"Не поможешь ли мне здесь, старина?" Хоук ахнул, его голос охрип от боли.

Холтер не мог нести его, но он подставил под него руку, и Хоук воспользовался своей единственной здоровой ногой, поднявшись на ноги с приливом чистого адреналина. Двое мужчин на удивление быстро направились к лесу. Холтер был обманчиво сильным, и Хоук прихрамывал, но решительно не отставал от него, насколько мог. Они были полностью беззащитны, и оба мужчины ожидали, что умрут, прежде чем доберутся до линии деревьев.

Внезапно с крыши снова вспыхнул беспорядочный огонь, пули с грохотом вонзались в землю вокруг них, пока они пробирались к безопасному месту за деревьями, всего в двадцати ярдах от них.

Холтер остановился, развернулся и выпустил еще одну смертоносную очередь шквального огня из "Бизона" на полном автомате, мощные пули выбили куски цемента из парапета и либо убили, либо ранили по крайней мере некоторых из тех, кто все еще пытался их сбить. Хоук все еще был на ногах, используя повод для поддержки, и он разрядил магазин "Вальтера" в оставшихся охранников, видимых на крыше. Еще двое вылетели вперед в космос, и под этим последним прикрывающим огнем двое мужчин смогли нырнуть в относительную безопасность густого леса.

ОНИ БЫСТРО НАШЛИ медвежью шкуру на небольшой поляне, и Холтер осторожно опустил Хоука на землю. Пули все еще били в деревья вокруг и над ними, свистели и потрескивали в ветвях, осыпая двоих мужчин дождем свежевыпавшего снега. Холтер воспользовался моментом, чтобы осмотреть худшую из ран Хоука.

"Ты выживешь, если тебе повезет", - сказал Стефан Хоук. Он разорвал свою рубашку на полосы и накладывал жгуты на самые серьезные травмы, прижимая сложенный кусок своей белой рубашки к самой тяжелой из них, к плечу. Бедро и остальные его повреждения были поверхностными телесными повреждениями. "Этого должно хватить. С тобой все будет в порядке, по крайней мере, до тех пор, пока мы не сможем доставить тебя к врачу ".

"Само собой разумеется", - пробормотал Хоук. Он знал, что это стандартная процедура - сказать умирающему, что с ним все будет в полном порядке.

"Просто держите этот компресс левой рукой, прижмите его глубоко к ране на плече. Итак, где твой чертов оптический прицел Zeiss?" Хоук ухитрился похлопать по внешней стороне своего пиджака, и Холтер вытащил эту штуку из внутреннего кармана.

"Время?" Слабо спросил Хоук.

"Три минуты. Чертова вечность, да?"

Холтер поднес оптический прицел к глазу и посмотрел на крышу. Свет был погашен. Но в лунном свете он увидел, как Царь, низко пригнувшись, бежит к носовому трапу воздушного корабля, окруженный кордоном сил безопасности. Он мог видеть кепку водителя Maybach в ливрее, здоровяка по имени Куба, держащего бета-аппарат, прикрепленный к его запястью, в двух шагах позади Корсакова, когда они поднимались по ступенькам и исчезали внутри корпуса.

Секунду спустя из дома вышли еще двое мужчин с носилками. Он не мог разглядеть лиц, но на носилках явно была женщина. Он увидел, как рука безвольно упала, только для того, чтобы свеситься за борт, когда ее поднимали внутри корабля. Под воздействием наркотиков, без сомнения. Он увидел рукав длинной белой горностаевой шубы, в которой она была на Нобелевской церемонии, и без сомнения понял, что на носилках была дочь царя Анастасия.

"Что происходит?" Хоук прошептал.

"Он поднимается на борт. Он будет в воздухе через несколько секунд ".

"Он - один?"

"Нет, Алекс. Мне жаль. Она путешествует с ним ".

"Отдай мне эту чертову машину", - сказал Хоук слабым, но мрачным голосом.

"Алекс, нет. Я сделаю это. Будет лучше, если я это сделаю ".

Теперь у Холтера в руках был детонатор, его указательный палец лежал на подсвеченной красной кнопке запуска. Хоук потерял много крови. Возможно, его разум не совсем ясен. Холтер внимательно посмотрел на него. Мог ли он, даже в этот самый последний момент, попытаться спасти женщину, которую любил? Это вовсе не было за гранью возможного.

Огромный серебристый дирижабль отделился от причальной мачты и быстро поднялся на двадцать футов над крышей, прежде чем начать медленный разворот на восток. Вероятно, она направлялась бы над Балтикой, через крошечную Эстонию, совершая посадку в России в Санкт-Петербурге.

Холтер, как завороженный, наблюдал, как корабль проплывает прямо над ним, хорошо видимый с небольшой поляны, где они с Хоуком остались на медвежьей шкуре.

"Я хочу сделать это, Стефан", - сказал Хоук, его голос теперь, возможно, стал сильнее, но был полон напряжения и разбитого сердца. "Это моя ответственность. Президент приказал мне убрать этого человека. Это мой долг ".

"Чушь. Я собираюсь взорваться, Алекс. Корабль сейчас в открытом море. Нет опасности, что какие-либо горящие обломки упадут на дома внизу. Не могу больше ждать ни минуты ".

Хоук сумел сесть, его руки были в крови от огнестрельных ран, все его тело ужасно тряслось. Он протянул Холтеру обе руки, его глаза следили за бесконечным полетом воздушного корабля.

"Пожалуйста?" Хоук сказал.

"Почему? Почему ты должен это делать?"

"Я не думаю, что когда-нибудь смог бы простить тебя или себя, если бы сидел здесь и смотрел, как ты это делаешь. Но, возможно, однажды я смогу простить себя. Я мог бы. Потому что это мой долг, Стефан."

Холтер передал ему детонатор, помогая держать его, потому что руки Хоука сильно дрожали и были скользкими от его собственной крови.

Они все еще могли ясно видеть величественный воздушный корабль сквозь голые верхушки деревьев в лесу. Она проплыла над фьордом, ее мощным моторам помог преобладающий ветер. На нее было приятно смотреть - сверкающая серебряная стрела в свете полной луны. Ее мигающие красные огни отражались на поверхности воды внизу, когда она отчаливала, направляясь к противоположному берегу.

"Чего ты ждешь, Алекс?"

"Ничего", - сказал он уже мертвым голосом, кладя палец на спусковой крючок.

Хоук не думал о Корсакове или о том зле, которое безумец намеревался обрушить на мир, когда истекали последние минуты и секунды.

Он думал только о своей любимой Анастасии, когда положил палец на мигающую красную кнопку, которая положила бы конец ее жизни.

Как она выглядела, выходя из воды в тот солнечный день на Бермудах так давно. Как величественно и полно жизни она мчалась на санях по заснеженному русскому ландшафту, держа в руках поводья тройки, выкрикивая команды своим подопечным. И теплая, благоухающая близость к ней в затемненной ложе Большого театра, тот момент, когда она наклонилась и прошептала эти слова, говоря ему, что он собирается стать отцом.

Он не спас ее, не спас никого из них, не так ли?

Он так любил ее.

Его палец двигался сам по себе и нажал кнопку.

ВСЕ НАЧАЛОСЬ С трещины в небе. Звук взрыва был невообразимым, как будто расщеплялись атомы. Сильный гром прокатился по лесу, ударная волна сгибала деревья на своем пути. Мир внезапно озарился ложным дневным светом, вспышкой ослепительно-оранжевой сверхновой, и высокие ветви деревьев над головой Хоука выделялись резким рельефом, как скелеты на рентгеновском снимке.

Он наклонился вперед и увидел, как "Царь" вспыхнул пламенем, сначала на носу, а затем побежал вдоль фюзеляжа к корме. Он услышал громкие потрескивающие звуки, вероятно, внутри лопались массивные внутренние крепежные провода. Тонкая тканевая обшивка внешнего корпуса, предположительно огнестойкая и самозатухающая, вскоре клочьями свисала с каркаса каркаса, часть которого уже была уничтожена огненным взрывом. Горящее топливо, извергающееся вверх из верхней части корабля, вызывало низкое давление внутри, позволяя атмосферному давлению сжать корпус внутрь себя.

Раздался еще один приглушенный взрыв и оглушительный стук, когда спина Царя сломалась. Он увидел, как огромный корабль раскололся пополам, и быстрый выброс газа заставил немного оставшуюся обшивку на корме начать сдуваться. Языки пламени все еще поднимались на четыреста или пятьсот футов в воздух.

Никто не смог бы этого пережить, подумал Хоук. Горящие тела и огромные куски пылающей надстройки падали во фьорд, когда он наконец отвел взгляд. Он закрыл глаза и откинулся на медвежью шкуру.

"Послушай", - сказал Стефан, наклоняясь над ним. "Ты потерял много крови, дорогой мальчик, и я должен доставить тебя к врачу как можно быстрее. Даларо достаточно большой, чтобы в нем был, по крайней мере, травмпункт скорой помощи. Я думаю, что быстрее всего вернуться на скоростном катере к городскому причалу. Пусть нас там встретит машина скорой помощи ".

"Поехали", - пробормотал Хоук, поднимая голову, чтобы посмотреть на Холтера, его голос был очень слабым, начинающим срываться.

"Алекс, ты никак не сможешь пробраться через лес обратно к лодке. Я собираюсь раздобыть лодку и доставить ее в эту часть острова. Тогда мы как-нибудь выведем вас на след. Просто лежи здесь и отдыхай. Я вернусь через десять минут ".

"Спасибо тебе за... за..." Хоук прошептал. Он хотел поблагодарить мужчину за спасение своей жизни, но не смог собраться с силами. Он откинул голову на медвежью шкуру, слушая хруст снега, пока Холтер быстро спускался через лес к воде. Он посмотрел вверх, в водоворот падающих снежинок, пытаясь сосредоточиться только на одной. Сосредоточься. Ему нужно было сосредоточиться.

Президент. Пришлось позвонить президенту. Скажи ему, что угроза миновала. У него все еще был его телефон? Где? Он похлопал себя по плечу, ощупывая все свои карманы.

Через несколько мгновений он запустил руку в пропитанный кровью карман брюк и вытащил мобильный. Он рукавом стер немного крови с клавиатуры и неуверенно держал эту штуковину прямо перед своим лицом. Ему нужно было позвонить президенту. Итак. Скажи ему, что царь был мертв. Что непосредственная опасность миновала. Бета-версия, футбол, исчезли. Индикатор его сообщения мигал. Возможно, президент позвонил ему. ДА. Вот что произошло.

Он набрал код, чтобы получать его сообщения.

Он поднес телефон к уху.

"Алекс? Дорогая? Это я. О, я бы хотел, чтобы ты выбрал один из таких моментов. Мы так долго не разговаривали, а мне так много нужно тебе сказать. Прежде всего, я люблю тебя всем сердцем. Безумно, глубоко, по-настоящему. Но вы, конечно, это уже знаете. А теперь новости. Сегодня утром я был у врача здесь, в Стокгольме, детского врача, вы знаете, и он сделал УЗИ. У нас на подходе прекрасный здоровый ребенок, дорогая. И они даже могут определить пол! Ты хочешь знать? Сейчас? Или мне следует подождать и рассказать вам об этом лично позже вечером, когда я увижу вас на церемонии? О, я так разрывался из-за этого весь день. Что делать, что предпринять? О, я должен тебе сказать, я должен, или я просто лопну. Готов? Это мальчик, Алекс. У меня будет твой сын, дорогой! Разве это не самая замечательная новость в мире? Я так сильно тебя люблю. Не могу дождаться, когда увижу тебя сегодня вечером. Я очень надеюсь, что ты все еще придешь. Я люблю тебя, Алекс Хоук. У нас впереди вся наша замечательная жизнь, дорогая. Я так счастлив. До свидания".

ХОУК первым УСЛЫШАЛ сторожевых собак. Сами охранники были прямо за ними. Лучи фонариков дико скрещивались над его головой, когда все они ломились к нему через лес, яростно выкрикивая указания на русском. Он перекатился, схватил Бизон, вставил свежий журнал и передернул затвор. Он подождал, пока не смог увидеть глаза рычащих собак, несущихся через лес прямо к нему, а затем он начал стрелять во все, что двигалось, его глаза затуманились от слез.

ЭПИЛОГ

Охотник за сокровищами был внизу слишком долго; воздух в его легких был почти исчерпан. Он нырял за обломками большую часть дня. Свободное погружение без баллонов, поскольку обломки находились на довольно мелководье, всего около двадцати футов или около того. Кроме того, он никогда особо не увлекался консервированным воздухом. В это время дня вода была прозрачной, и лучи солнечного света пробивались сквозь синеву, покрывая песок и кораллы.

Обломки, то, что от них осталось, лежало на боку, окруженное туннелями и небольшими пещерами, где обитали рыбы-попугаи и морские окуни, все они выходят пообедать. Они кружили поблизости, надеясь на какие-нибудь вкусные кусочки, червей или крошечных ракообразных, которые могли бы проплыть свой путь в облаках песка, поднятых его рытьем.

На острове Бермуды насчитывается более трехсот пятидесяти документально подтвержденных затонувших судов, и он посетил несколько из них: "Гермес", "Иристо" и "Мэри Селестия".Этот фильм не был задокументирован и не особо ценился туристами или историками, но здесь было сокровище, должно было быть. Он начал исследование ранее в тот же день, с большими надеждами и большим энтузиазмом.

Но теперь он устал, прежние надежды угасли, и это было его последнее погружение. Ему показалось, что он что-то увидел, краткий проблеск, но стайка ярких сине-желтых рыб-хирургов затрепетала у его маски, закрывая обзор. Когда он посмотрел снова, ничего. Возможно, случайность света, вот и все, что это было.

Несколькими мгновениями ранее, пробираясь ногами вдоль корпуса, он отчетливо видел довольно большую барракуду. Рыба, гладкая, как лезвие, висела неподвижно, уставившись на него одним черным глазом с белым ободком, разинув пасть, полную неровных, острых, как иглы, зубов. От Барракуд у него всегда мурашки по коже, и он почувствовал облегчение, когда здоровяк ушел.

Его легкие горели от нехватки воздуха, дайвер заставил себя оставаться под водой подольше. На носу было одно место, которое он еще не осмотрел, и он как раз продвигался по дну в том направлении, когда краем глаза заметил вспышку, что-то выступающее из песка. Почувствовав покалывание от возбуждения, он оттолкнулся от дна и поплыл вправо.

Сокровище, которое он искал, было частично спрятано. Единственной причиной, по которой он вообще заметил это, была случайная полоса солнечного света. Он лежал под длинным толстым бревном, наполовину занесенным песком. Он протянул руку к блестке, и его пальцы сомкнулись вокруг нее.

Он изо всех сил пнул поверхность, легкие горели.

НЕСКОЛЬКО СЕКУНД спустя его сжатый кулак показался на поверхности. Его голова последовала за ним, и он снова натянул маску для подводного плавания на лоб. Широко улыбаясь, он торжествующе поднял вверх сжатый кулак. После многих долгих часов фридайвинга на месте крушения, клянусь Богом, он, черт возьми, заполучил свое сокровище.

Он огляделся, щурясь от палящего послеполуденного солнца. Его маленький шлюп, Джин Физз, покачивался на якоре в пятидесяти ярдах от нас. Он поплыл к ней глубокими, мощными гребками через отбивную, сокровище все еще было зажато в его крепком кулаке. Добравшись до своей лодки, он взмахнул ластами и втащил себя на борт на корме.

Ветер значительно посвежел и дул с юго-запада. Он потянул за фал, поднимая грот, и несколько мгновений спустя у Джин Физз был опущен подветренный борт, и она взяла курс на северо-северо-восток, к гавани Святого Георгия. С левого борта он увидел остров Нонсач, а вскоре после этого высокую белую башню с широкой красной полосой - маяк Святого Давида. Небо на западе темнело, и он постучал по стеклу барометра, установленного в его кабине. Стрелка быстро упала до 29,5. Вдалеке по небу ползли высокие тонкие перистые облака.

В Ганнер-бей первые крупные капли дождя ударили ему в лицо. Хотя он не мог бы сказать вам, почему, он принял решение. Вместо того, чтобы заходить в гавань Сент-Джорджес и направляться на верфь на южной оконечности острова Орднанс, где Джин подвергся бы столь необходимым ремонтным работам на своем старом бензиновом двигателе, он продолжил бы движение вокруг восточной оконечности Сент-Джорджес. Его "Нортон" был припаркован в городских доках, поэтому он не беспокоился о том, что доберется домой позже, даже после наступления темноты.

Полчаса спустя он проплыл через два коротких, ослепляющих шквала дождя, и еще одна черная масса облаков надвигалась с юго-запада. Он на мгновение задумался о чем-то внутри себя, а затем полез в "лазарет" и вытащил закупоренную бутылку черного рома Gosling's. Держа одну руку на румпеле, грот-лист туго обмотан вокруг запястья, он зубами вытащил пробку и сделал большой глоток. Было почти пять часов, и в любом случае, какого черта?

Как любил говорить его старый приятель Гарри Брок: "Любой непьющий бедолага, когда он просыпается, знает, что это лучшее, что он будет чувствовать весь день".

ПОСЛЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ, первые два месяца которого он провел в частной больнице за пределами Стокгольма, он отправился обратно на Бермуды в Teakettle Cottage. Он просто не мог пережить еще одну холодную, влажную весну в Лондоне.

Море и солнечный свет постепенно проникли обратно в его кости, если не в сердце. Какое-то время он действительно думал, что вернул все на круги своя. Уровень, и квадрат. Но произошла странная вещь. Он не мог уснуть. Он внезапно просыпался среди ночи, садился прямо в постели, весь в поту, тяжело дыша, на его сетчатке отпечатывалось ярко-оранжевое свечение. Он пытался снова заснуть, лежал так час или больше, но это было бесполезно.

Он подходил к бару, садился и наливал себе чего-нибудь покрепче. Иногда один, иногда два, иногда больше. А затем, наконец, успокоенный, он возвращался в свою постель, иногда проспав до рассвета. Но иногда нет. Странным было то, что он довольно сильно привязался к своей бессоннице. Сидя в одиночестве за своим резным баром из обезьяньего дерева, с каким-нибудь старым диском Cole Porter на Victrola, потягивая ром в темноте, все призраки изгнаны в темные углы и ниши над стропилами.

Несколько раз по утрам Пелхэм находил его лежащим головой на стойке бара, громко храпящим, а рядом с ним на страже стояла пустая бутылка. И один или два раза за последнее время, как ему было больно признавать, Пелхэм находил его распростертым на полу.

Сейчас он плыл на северо-запад, огибая восточную оконечность Бермудских островов, приближаясь к заливу Табакко. А за этой милой маленькой бухтой, подумал он, делая еще один глоток, чтобы ослабить вкус Джина, была еще одна симпатичная лагуна под названием Халф Мун Бэй. Он был хорошо спрятан, спрятан в мангровых зарослях, которые окружали остров под названием Паудер Хилл.

Он привязал джин к причалу и вышел на берег под проливным дождем, держа бутылку в руке.

Глядя на ее дом, он заметил, что розовая бугенвиллея на веранде верхнего этажа остро нуждается в хорошей обрезке. И входная дверь была открыта, раскачиваясь взад-вперед на сильном ветру, внутри бушевал дождь. Деревянные ставни, выцветшие и облупившиеся, хлопали на ветру.

Он вошел в темный дом и закрыл за собой дверь. Он поднялся по знакомой лестнице, как лунатик, и с удивлением обнаружил, что стоит внутри ее темной студии, слушая, как дождь размеренно барабанит по жестяной крыше.

Он позволил своим глазам привыкнуть к квадратной комнате с высоким потолком - мольбертам, горшочкам с красками и стопкам холстов, веерообразному плетеному креслу, похожему на императорский трон. Он почувствовал головокружение и рухнул в ближайшее кресло с мягкой обивкой, лицом к камину. В студии становилось очень темно; солнце стояло низко. Он нашел спички и зажег маленькую масляную лампу на столе. Это отбрасывало мерцающий свет на стены.

Через мгновение он поднял глаза на картину, висевшую над камином, и услышал голос.

Я всегда резервировала это место для мужчины, которого люблю. Это мой отец.

Анастасия говорила с ним. ДА. Она сидела вон там на синем табурете, работая за своим мольбертом, как раз перед тем, как дематериализоваться.

Но в позолоченной рамке был не ее отец.

Нет, там висел его портрет.

Растянувшись обнаженной на шезлонге в форме веера, в свете золотого полудня.

Он некоторое время сидел и смотрел на портрет. Он предположил, что это было достаточно хорошее сходство, этот парень в плетеном шезлонге, но это был совсем не он. Нет, мужчина на портрете был кем-то другим. В его глазах горел свет, кровь бурлила в венах, пульс учащался под кожей.

Мужчина там, наверху, был жив и влюблен.

Он встал, думая, что снимет картину и засунет ее в каменный камин, пахнущий старым отсыревшим деревом. Бросьте на него фонарь.

Смотри, как это горит.

Стоя у очага с фонарем в руке, он увидел, что в камине уже сгорела картина. Он увидел обугленный кусок тяжелой позолоченной рамы, целый ее уголок. Он опустился на колени и вытащил его, убрал то, что осталось от картины, на камень очага.

Рама и холст сгорели не полностью. Обугленная часть красивого лица ее отца все еще смотрела на мир, его рука держала поводья свирепого белого жеребца, выглядевшего с ног до головы великим героем.

Иван Завоеватель.

Он задул фонарь и вернулся к джину.

Дождь прекратился. Он мог бы отплыть обратно в Сент-Джорджес, забрать свой мотоцикл и все равно быть в Стране Теней к ужину.

"АЛЕКС ХОУК, ТЫ положительно промок", - сказала леди Диана Марс, провожая его в библиотеку, где у камина сидел его друг Эмброуз. Конгрив поднялся на ноги и раскрыл объятия, обнимая Хоука.

"Дорогая, купи ему свитер или что-нибудь еще, будь добра, пожалуйста?" - попросил он Диану. "Он поймает свою смерть в этой мокрой одежде".

"Конечно, дорогой", - сказала она и поспешила из комнаты, чтобы принести что-нибудь для него.

"Садись, Алекс, поближе к огню. Выпьешь?"

"С меня уже достаточно, спасибо", - сказал Хоук, занимая стул рядом с Конгривом.

"Знаешь, я как раз собирался поговорить с тобой об этом. Мы с Дианой оба немного обеспокоены твоим пьянством и ...

Хоук улыбнулся. "Пожалуйста, Эмброуз, не сейчас. Я хочу, чтобы эта ночь была счастливой. Видишь, я даже тебе кое-что принес. Тебе нужно кое-что подарить Диане".

"Неужели? Что, черт возьми?"

Хоук порылся глубоко в кармане и вытащил сокровище, которое он нашел погребенным на дне моря.

"В чем дело, Алекс?"

"Взгляни", - сказал он, вкладывая его в руку Эмброуза.

"Это кольцо матери!"

"Это так, не так ли?"

"Как, черт возьми, ты вообще это нашел?"

"Это было достаточно просто. Я знал, где искать ".

"Боже мой, Алекс. Я никогда не думал, что увижу это снова. Я не знаю, как вас отблагодарить. Ты знаешь, я собираюсь подарить это ей сегодня вечером. Я и так слишком долго ждал этого."

"Да, у тебя есть. Не жди больше ни мгновения ".

"С тобой все в порядке?"

"Великолепно".

"Посмотри на свет костра, отражающийся в камне. Это прекрасно, не так ли, Алекс?"

"Так и есть".

"Бриллиант - это навсегда, как говорится".

"Да. Навсегда. Думаю, мне пора идти. Я просто хотел, чтобы кольцо было у тебя ". Он поднялся на ноги.

"Не останешься на ужин? Мы рассчитываем на тебя".

"В другой раз. Я думаю, что сегодняшний вечер для тебя и Дианы, Эмброуз. Трое - это толпа, когда мужчина дарит женщине кольцо с бриллиантом. Вы знаете, это олицетворение вечности. Серьезное дело".

Конгрив провел Алекса через дом и вышел к воротам, где он припарковал свой мотоцикл.

"Я не могу передать тебе, что это значит для меня, Алекс. И за Диану. Ты сделал нас обоих такими счастливыми ".

"Надеюсь, скоро увидимся", - сказал Хоук, забираясь на борт "Нортона" и заводя его.

ОН ВЫЕХАЛ из света в темноту деревьев, дождь капал с тяжелых листьев.

Он остановился на прибрежной дороге, размышляя, в какую сторону повернуть.

Слева был дом.

Справа было какое-то жаркое, прокуренное и шумное место, где мужчина мог спокойно выпить.

Алмаз - это навсегда, сказал он вслух, его слова унес ветер, когда он резко развернул свою машину вправо, с ревом мчась вдоль побережья вдоль залитого лунным светом моря оружейного металла, сильно крутя педаль газа, безжалостно ускоряясь вверх по склону.

Нет.

Ничто не вечно.

Ничего.

Призрак

Пролог

Tдом в обращенном к морю конце улицы Капитанс Нек в Бар-Харборе представляет собой трехэтажное викторианское здание, выкрашенное в приятный бледно-желтый цвет с белой отделкой. В доме есть все необходимые декоративные пряничные поделки девятнадцатого века, но они не являются подавляющими. В доме царит определенный покой, который вы можете почувствовать, просто стоя на тротуаре у парадных ворот тихим летним вечером.

Мир, да, и, если вы войдете внутрь, неизменная любовь.

С портика, окружающего входную дверь, свисали красные, белые и синие флаги. С крыши свисал очень большой американский флаг, закрывавший два больших окна на третьем этаже. Баннер был прикреплен к внешней стене прямо под флагом. На нем было написано:

ПРИВЕТСТВУЮ ГЕРОЯ, сержант МОРСКОЙ ПЕХОТЫ США. КРИС МАРЛИ!

Сегодня вечером все окна дома 72 по переулку Капитанская шея горят, хотя час ведьм уже близок. Освещено даже крошечное окошко на вершине башни, выступающее из западного переднего угла дома. В этой маленькой круглой комнате маленькая девочка сидит на полу в своей спальне, и ее отец читает ей вслух. Девочку зовут Аврора, ей шесть лет. Отец - Кристофер, тридцати двух лет, в душе воин. Все еще. У него отсутствует часть правой ноги, от колена ниже. Это результат подрыва самодельного устройства, которое талибы оставили ждать его у дороги на Кабул. Ему обещали протез, но перед ним была очень длинная очередь людей с ампутированными конечностями.

Он мало думал о ране. Он видел бесчисленные ужасы гораздо хуже. Он был одним из счастливчиков. Он был жив. Он благополучно вернулся домой, к своей семье. Он выполнил свой долг. Он был гордым человеком, гордился своей службой и тем, что он сделал для своей страны, хотя он никогда, ни за что не позволил бы вам узнать об этом. Его отец никогда не говорил о своей войне. Он бы тоже не стал.

"Мне нравится моя трость", - сказал морской пехотинец people. "Знаешь, у этого есть много других применений. Им можно пугать кошек и тому подобное ".

Аврора, не способная уснуть из-за надвигающегося приключения, попросила отца часами читать ей вслух. Она ни разу не зевнула, подумал Кристофер, доставая очередную книгу с ее полки. Ни разу!С ее пышными рыжими кудрями и васильково-голубыми глазами, она была идеальным ребенком.

Кристофер Марли однажды сказал своей жене Марджори, что, когда великий садовник наконец обрезал все розы низкого качества в великом саду, у него получился один идеальный бутон, и он назвал его "Аврора". Это было то, что он говорил время от времени, то, что вызывало симпатию к его жене, с которой он прожил десять лет. Не говоря уже о легионах его преданных читателей.

Кристофер, известный автор детских книг до того, как "Долг" и "Страна" призвали, перевернул страницу книжки с картинками.

"О, папочка, какой прекрасный дворец! Кто там живет? Смогу ли я там когда-нибудь жить? Стать настоящей принцессой?"

"Ну, скорее всего, нет. Ты увидишь это сам, когда мы завтра прибудем в Орландо, но я могу рассказать тебе сейчас, хотя это большой секрет. Этот дворец - дом Золушки и...

"Золушка? Она такая красивая ".

"Действительно. Как я уже сказал, это ее дворец, но там также живет много гостей. Включая определенную мышь, твою любимую мышь во всем огромном мире".

"Реми? В Рататуе?"

"Реми был крысой, дорогая, а не мышью. Иначе они назвали бы фильм "Мусатуй". Чего они не сделали."

Аврора рассмеялась и поджала губы, обдумывая это.

"Не Микки?"

"Ага. Микки Маус собственной персоной."

"Микки Маус. Настоящий Микки Маус. Живет в том самом дворце с Золушкой? Внутри."

"Правильно".

"И мы направляемся туда. В тот самый дворец. Завтра."

"Мы есть".

"О, папочка, я хочу тебя обнять. Я так взволнован ... Мы можем познакомиться с Микки? Пойти к нему домой? Видишь его комнату и все остальное?"

"Я должен так думать. В конце концов, он действительно там живет."

"Что ж. Мы просто подойдем к его двери и постучим в нее, не так ли, папочка?"

"Или, может быть, он будет играть, а мы пойдем поздороваться. Я слышал, что он чуть ли не самая популярная мышь в Орландо и ...

За ужином вечером накануне отъезда он дал торжественное обещание своей семье. Когда он вернулся домой, он собирался отвезти их всех в Диснейленд на грандиозный праздник. Целых три дня. Позже той ночью, в постели, он попросил свою жену выполнить его обещание в его отсутствие. Несмотря ни на что. И были времена, когда он лежал в придорожной канаве, истекая кровью, когда сержант. Крис Марли, Морской пехотинец США, считал, что его нога никогда не ступит (во всяком случае, она у него все еще была) в Мир Диснея. Он все еще помнил Обри, своего сына, который потрясал кулаком и кричал: "Диснейленд? Космическая гора, начинай!"

"Папа! Проснись! Ты заснул за чтением!"

Аврора с сияющими глазами посмотрела на него и произнесла одно слово, наполненное почтением.

"Микки".

Aв этот момент дверь распахнулась внутрь, и на пороге появился маленький, знакомо выглядящий мальчик лет одиннадцати (он был старшим братом Авроры), держащий в руках очень потрепанную красную спортивную сумку с большой черной буквой L над парой скрещенных клюшек для лакросса. Это был тот, которым пользовался его отец в Лоренсвилле. Мальчика звали Обри. Он был мальчиком с каштановыми волосами, с большими красивыми глазами, в которых он вырастет с течением времени.

"Папа, мама говорит, что я не могу пользоваться этой сумкой без твоего разрешения".

"Разрешение получено, рядовой Марли, но оно слишком большое. Мы уезжаем всего на три дня, Обри."

"Папа! Как насчет всех моих вещей для лакросса? Это поместится только в этом ... "

"Боюсь, там, куда мы направляемся, нет времени на лакросс. Твои дни уже сочтены. У меня есть билеты на гору Всплеск, круиз на речном катере, Дом с привидениями, Пиратов Карибского моря, Это маленький мир ... и это только первый день ".

"А как насчет Космической горы?"

"Я слышала, это слишком страшно", - сказала Аврора, сжимая свою тележку.

"Это просто американские горки", - фыркнула Обри. "Насколько это может быть страшно?"

"Все, что я знаю, это то, что моя лучшая подруга навсегда Табита Лонгли пошла и сказала, что все в темноте, и ты ничего не можешь разглядеть. Она ненавидела это. Ее даже... вырвало... мерзко!"

Обри рассмеялся: "Да, держу пари. "Специально для бедных придурков, сидящих позади нее".

"Ты такой абсолютно отвратительный".

Кристофер закрыл книжку с картинками и наклонился вперед в своем кресле.

"Обри? Почему бы тебе не пойти собирать вещи, приятель. Уже поздно, а мы встаем очень рано. Ты должен был собрать вещи ко времени ужина ".

"Папа! У меня была практика!"

"Иди позови маму, она тебе поможет. Тебе много не понадобится, хорошо? Джинсы, толстовки и кроссовки."

"Космическая гора, папа? Пожалуйста."

"Да, прекрасно. Космическая гора."

Ябыло время обеда, когда Марли зарегистрировались в отеле great Wilderness Lodge, который Кристофер и Марджори выбрали из-за его сходства с местом, где они провели медовый месяц, - Йеллоустон Лодж в Йеллоустонском парке. Обри был просто поражен размерами этого места. Аврора просто хотела добраться до комнаты, распаковать вещи и попасть в этот дворец.

После регистрации у Криса был приятный момент, когда пожилой чернокожий джентльмен с красивыми белыми волосами и очень прямой осанкой прибыл, чтобы помочь им с багажом. "Я ценю твою службу, сынок", - тихо сказал ветеран с понимающим видом.

"Семпер Фи". Крис улыбнулся.

"Semper Fi", - признал старый морской пехотинец.

Семья поехала по монорельсовой дороге ко входу в парк и спустилась на платформу. Над крышей железнодорожного вокзала Аврора могла разглядеть длинные знамена, развевающиеся на высоких башнях Дворца Золушки.

"Папа, вот оно!"

"Прямо как на картинке, не так ли?"

"О, да! Поехали. Мы не хотим скучать по Микки. Я уверен, что он уже проснулся. Но он будет дома, ты так не думаешь?"

"Давай, следуй за мной. У меня есть пропуска. Мы направимся прямо на Мейн-стрит, а потом пойдем узнаем ".

У Обри не было никакого интереса к Золушке или ее дворцу, и он убедил свою мать пойти с ним в магазин, где делали фальшивые татуировки. Марджори сказала Кристоферу идти вперед, и они все встретятся на Всплеск-Маунтин, на бревенчатом спуске и в их первом приключении за день. Кристофер решил, что это самый щадящий и, следовательно, хороший способ оценить способность Авроры к более сложным поездкам. Обри, о нем не беспокоились. Идея веселья Обри заключалась в том, чтобы спрыгнуть с крыши в живую изгородь с красным банным полотенцем Супермена, повязанным вокруг шеи.

"Итак, папа", - сказала Аврора, выглядя смущенной и встревоженной, когда они шли по Главной улице к дворцу, "ты сказал, что мы с тобой собираемся постучать в дверь дворца и поздороваться с Микки, верно? Только мы вдвоем, верно?"

"Конечно. И мы это сделаем".

"О".

"Что случилось, милая?"

Аврора разразилась слезами.

"Все точно так, как ты сказал, только-только кто все эти другие люди?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Я имею в виду, ну, я не знаю, папа. Я думал, что будем только я и ты. Собираюсь в дом Микки и все такое. Не целая кучка других людей. Только мы вдвоем."

"Ну, милая, это просто, ну, это общественное развлечение -"

"Папа!" Аврора вскрикнула. "Смотри! Вон там Микки, он выходит из трамвая. Давай. Прежде чем он войдет внутрь!"

И с этими словами она опустила свою маленькую головку, кудряшки взметнулись, и прямиком направилась сквозь толпу к своей любимой мышке.

Кристофер улыбнулся и сказал: "Эй, Аврора, подожди меня!"

Он на мгновение увидел ее, сияющую и машущую ему рукой, чтобы он шел дальше.

Это был бы последний счастливый момент дня.

Tк счастью, здесь была короткая очередь на поездку по бревенчатому желобу.

Пока Марджори и Обри ходили использовать свои пропуска для получения дополнительных жетонов, Кристофер повел Аврору посмотреть, как гонщики вылетают с самой верхней посадочной площадки и несутся вниз по извилистому и круто наклоненному желобу, полному бурлящей воды. Желоб внизу распрямился, и бревно, набитое пассажирами, с громким всплеском погрузилось в глубокую лагуну, окатив всех, кто был на борту, и вызвав приступы смеха. Это было весело, подумал Кристофер; он сам делал это много раз, когда был мальчиком. Он не думал, что это хоть немного напугает Аврору.

Они поднялись по лестнице на самый верх, Кристофер держался за перила, чтобы справиться с подъемом. Когда они, наконец, добрались до станции посадки, он спросил: "Похоже, это весело, милая?"

"О, да, папочка, поехали!"

"Хорошо, тогда я сяду на самое переднее сиденье, а ты займешь то, что сразу за мной. Таким образом, ты можешь обхватить меня руками, огибая изгибы, если захочешь ".

Они заняли свои позиции и ждали, пока остальные гонщики, сидящие позади них, поднимутся на борт.

"Поехали!" Сказал Кристофер, поворачиваясь, чтобы улыбнуться Авроре через плечо.

Бревно со свистом вылетело из-под гофрированной секции крыши, оседлав поток несущейся воды, похожий на прилив, и с нарастающей скоростью описывало крутые изгибы. Несколько минут спустя он мельком увидел свою жену и сына далеко внизу, они махали им и ждали в толпе, когда они приблизятся к финишной прямой. Нет. Подожди. Они показывали на желоб и, казалось, что-то говорили. . .

Нет. Они кричали.

Он мгновенно понял почему.

Нижний прямой желоб был полностью сухим. Воды совсем нет, только яркие солнечные лучи, отражающиеся от гладкой нержавеющей стали. У него не было времени подумать об этом. В ту секунду, когда металлическое бревно коснулось этого сухого участка, оно резко ускорилось. Кристофер в отчаянии повернулся, чтобы схватить Аврору.

Было слишком поздно.

Она ушла.

Бревно ударилось о поверхность воды внизу под смехотворно крутым углом и двигалось по меньшей мере в пять раз быстрее своей расчетной скорости. Он наклонился вперед и выбросил шестерых пассажиров в широкий глубокий бассейн. Бревна продолжали падать в бассейн, сбрасывая все больше людей в "лагуну". Кристофер, в шоке, цеплялся за поверхность воды в поисках Авроры, яростно пиная своей единственной здоровой ногой. Он увидел, как развеваются ее рыжие волосы, и испугался худшего. Он подплыл к ней, не обращая внимания на крики испуганных и раненых, и поднял ее лицо из воды.

"Это все, папочка?" - спросила она, отплевываясь.

"О, моя маленькая крошка, тебе больно?"

"Конечно, нет. Это что, особенный аттракцион? Это намного веселее, чем просто плескаться в старом дурацком бревне. Это все равно что зажать нос, закрыть глаза и прыгнуть с трамплина в клубе "Мидоубрук", не так ли?"

Кристофер прижал ее к себе и поплыл в сторону, где сотрудники EMS помогали испуганным пассажирам выбраться из бассейна и заворачивали их в полотенца. Слава Богу, никто, похоже, серьезно не пострадал, всего лишь несколько царапин и ушибов. Там была пожилая женщина, лежащая наполовину в воде, наполовину вне ее, которая, казалось, приземлилась на дорожку, окружающую "лагуну".

За обедом возле весельного катера на Миссисипи, значительно успокоившись теперь, когда все были в порядке, Марли обсудили остальные дневные мероприятия. Марджори все еще была потрясена инцидентом с желобом и не была уверена, что хочет доверять другим поездкам, как планировалось. Кристофер сочувствовал, но выражение лиц детей убедило его, что отсиживаться в своих комнатах за просмотром "Русалочки", "Шрека III" или чего-то еще в течение оставшихся двух дней было бы неразумно.

"Я спросил одного из сотрудников службы безопасности, дорогая", - сказал он ей. "Он сказал, что это был первый подобный инцидент за те сорок лет, что он здесь проработал. Он сказал, что это был какой-то компьютерный сбой. Может быть, скачок напряжения, из-за которого открылся слив, что-то в этом роде. Знаете ли вы, что в тридцати футах под нами находятся мили туннелей и компьютерных диспетчерских? Компьютеры управляют всем во всем парке."

"И ты находишь это обнадеживающим?"

"Компьютеры управляют Boeing 777, который доставил нас сюда. Итак, да. Я нахожу это обнадеживающим ".

"Я не знаю, милая. Это напугало меня до смерти. Но я также думаю, что мы не должны позволить одному несчастному случаю испортить всю их поездку. Они с нетерпением ждали этого в течение двух лет ".

"Верно. Я тоже. Так что давайте все просто пойдем и проведем самый веселый день в моей жизни. Договорились?"

"Договорились".

Итак, семья Марли закончила обедать и направилась к Дому с привидениями, где самым опасным были крутые лестницы. Проходя мимо желоба, они были успокоены тем фактом, что он уже снова открылся. Продолжая идти вдоль реки, они были поражены оглушительным ревом, который исходил от толпы, где-то на Мэйн-стрит. Кристофер посмотрел на свои часы.

"Уже час дня; парад только начинается", - сказал он.

"Парад?" Сказала Аврора и залилась песней. ""Кто лидер группы, которую они называют Musketeers? М-И-К-К-Е-Й... "

Они дошли до очереди к Дому с Привидениями, и казалось, что она тянется назад по меньшей мере на милю.

"Как долго ждать?" - спросил он стоявшего перед ним байкера с густыми татуировками, пирсингом в носу, языке и ушах и одетого в футболку с надписью "Бьющий жену".

"Ну, да, сэр, это довольно сложно сказать. Они закрыли ее на некоторое время, вот что я слышал. Полагаю, какая-то неисправность с Невидимой лестницей. Я думаю, кто-то упал с лестницы или что-то в этом роде. Сказал, что это не займет много времени, чтобы исправить, хотя. Я бы остался рядом, линия движется довольно быстро, как только она начинает двигаться ".

Aпосле нескольких поездок без дальнейших инцидентов семья Марли была более чем готова вернуться в Wilderness Lodge, чтобы вздремнуть и поужинать со всеми персонажами. Очевидно, Микки собирался присоединиться к ним за ужином вместе с Гуфи и Белоснежкой. Аврора, уставшая больше всех, была готова закруглиться. Но папа пообещал Обри Космическую гору, а папа всегда выполнял свои обещания. Они направлялись в Страну Будущего.

Очередь была короткой, потому что солнце садилось, и многие семьи начали покидать парк в пять. Никто, кроме Обри, не имел ни малейшего намерения кататься на американских горках в темноте. Итак, мальчик встал в очередь, в то время как семья отправилась в соседнее кафе-мороженое, заняла столик, откуда они могли видеть аттракцион, и заказала всем банановый сплит. Аттракцион больше походил на футуристический белый футбольный стадион, чем на американские горки, но, конечно, все дорожки были внутри, в темноте, где вы не могли разглядеть, что будет дальше.

Очередь двигалась быстро, и Обри подобрался ближе к началу.

"Извини, сынок, полно. Придется подождать следующего. Это ненадолго", - сказал охранник.

Обри помахал своим родителям и взобрался на поручень, чтобы подождать, пока вагоны отъедут со станции. Для ожидающих людей были видеоигры, но он хотел настроиться на поездку.

Первым признаком того, что с ним случилось что-то ужасное, были крики, которые он услышал изнутри. Это был не возбужденный крик; это был крик ужаса. И изнутри шел ужасный запах, как будто горели провода, резина и что-то еще, что пахло как ... И затем он увидел пламя, заполняющее туннель и направляющееся прямо к станции. Внутри Космической горы бушевал пожар, и люди сгорали заживо. Он бежал к своим родителям, бежал, спасая свою жизнь, на самом деле, потому что он понятия не имел, может ли все это взорваться или нет, и когда он добрался до них, он начал плакать.

"Там внутри пожар, п-пожар там, папа", - всхлипывал он. "Внутри горы. Эти люди, они думали, что это будет весело, а теперь - они умирают!"

В этот момент раздался выворачивающий внутренности и пронзительный скрежет разрываемого металла, доносящийся откуда-то сверху.

Марли подняли глаза и увидели целую секцию вагонов американских горок, все еще полных кричащих, дико жестикулирующих людей, некоторые из них в огне, которые вылетают через дыру в крыше, паря по крайней мере в ста футах над землей. Это было слишком ужасно, чтобы осознать. Марджори отвернулась как раз перед тем, как летающая смертельная ловушка врезалась в большую толпу, ожидавшую выхода "Космического рейнджера" Базза Лайтера.

Кристофер и Марджори схватили по ребенку и как безумные побежали ко входу в парк. Крики, доносившиеся из каждого уголка парка, сказали им, что Спейс Маунтин был не единственным аттракционом, который так ужасно вышел из строя. Казалось, что куда бы они ни посмотрели, везде были смерть и разрушение: черный дым и огненно-оранжевое пламя поднимались по всему парку, а толпы в состоянии сильной паники царапали и топтали друг друга в попытке вырваться из этого кошмарного Царства Смерти.

Кристофер Марли накричал на свою жену и внезапно свернул к сцене, где летающие машины приземлились на ожидающую толпу, перепрыгивая через упавшие тела своих сограждан. Он сделал все, что мог, балансируя на своей единственной здоровой ноге, используя свой костыль, чтобы вытащить как можно больше раненых из-под запутанных обломков, прежде чем скорая помощь и силы безопасности парка прибыли в массовом порядке.

Прижимая дочь к груди, подбегая к жене и сыну, он испытывал ужасное предчувствие.

Это не случайность.

Один

Hавке был в самой гуще событий всю свою жизнь. Когда он не был занят борьбой за свою жизнь, он мечтал об этом. Но этот адский кошмар был слишком реален, чтобы быть сном. Несомненно, близок к смерти. Теперь это казалось таким близким, холод, витающий повсюду вокруг него; какая-то огромная, ухмыляющаяся чернота, торчащий костлявый палец, манящий, призывающий его сдаться. Сколько еще он мог бежать? Он был истощен. Он мог слышать, как кричит его дикое сердце, умоляя его тело остановиться. Тяжело раненный, он истекал кровью из бесчисленных зияющих разрывов в своей плоти, полученных, когда его впервые поймали в ловушку дикие существа леса.

Каким-то образом он потерял свою медвежью шкуру в той последней драке. Почти голый в этом леденящем, пробирающем до костей холоде, его одежда - просто обрывки тряпья. Он посмотрел вниз на свои ноги, потрясенный жгучей болью от каждого шага по покрытому коркой снегу. Он также потерял свои ботинки, обе ступни были изодраны в клочья и сочились кровью. Он услышал что-то низкое и волчье, быстро приближающееся к нему. Он оглянулся через плечо, потрясенный ярко-красной дорожкой, которую он проложил через лес. Как он мог потерять этих тварей, когда его собственные ноги оставляли кровавый след на снегу! Тем не менее, он мчался через лес, грохоча копытами позади него. Отвратительно ухмыляющаяся кавалерия, догоняющая его, сверкающие мечи, когда они повалили его на землю.

Дикие казаки на лошадях, свирепые, кровожадные существа, которые хотели только срезать плоть с его костей; да ведь они содрали бы с него кожу и съели живьем, говорили они, таща его к своему костру. Зачем он вообще вошел в этот лес? Он знал, что в лесу притаилась верная смерть, но он глупо проигнорировал эту уверенность, оставив бескрайнюю белизну бесконечной тундры и углубившись в темный лес.

Они были ближе! Он мог слышать их вопли о приближающейся победе, стук копыт их черных красноглазых коней теперь ближе, громкое фырканье замерзшего дыхания, вырывающегося паром из их раздувшихся ноздрей, всадники, зовущие его, смеющиеся над этой беспомощной жертвой, которая больше не могла бежать. Его ноги окаменели, и каждый шаг по глубокому снегу казался ему последним.

Тогда они были на нем, жеребцы кружились, вставали на дыбы, окружая его. Он услышал шепот стали, рассекающей воздух, почувствовал, как кончик казацкой сабли пронзил его горло, другой обжег ухо. Они были повсюду вокруг него, разбирая его тело по кусочкам, но он знал, что если он сможет просто сохранить голову, просто держать голову подальше от шепчущих лезвий, просто держаться подальше достаточно долго, чтобы-

Хоук хватал ртом воздух, когда полностью проснулся, резко выпрямившись на своей кишащей вшами койке, его лицо было в холодном поту, страх все еще был реальным, даже когда реальность вымела остатки ужаса из его мозга. Еще один кошмар! Глядя из окна поезда на белую тундру и сплошные черные леса за ней, он, конечно, знал, почему ему приснился этот сон ... потому что это был не сон.

Он ехал с широко открытыми глазами прямо в смертельную ловушку, намеренно отправляясь в обреченное путешествие в самое черное сердце тьмы. И была очень четкая вероятность, что он никогда не выберется из России живым.

Tсолнце взошло над Сибирью, поднимаясь в голубые небеса подобно мерцающему кровавому шару. Лорд Александр Хоук, погруженный в мысли о своей неминуемой смерти, наклонился вперед и заглянул через грязные, покрытые коркой льда окна своего крошечного купе. Старый поезд советской эпохи кренится и скрипит, двигаясь со скоростью лошади и повозки, приближаясь к очередной пустынной станции, где никто не будет ждать. Не задумываясь, он намазал гель с ментолом под каждую ноздрю.

Это стало постоянной привычкой.

Его грязный отсек kube имел общую стену с грязным туалетом прямо по соседству. Другими словами, он мрачно решил вскоре после посадки, что у него есть дерьмо для соседей.

Хоук взял то, что смог достать, - вагон третьего класса, тускло освещенный, перегретый, влажный и, после многочисленных ранних остановок в сельской местности, переполненный пьяными работниками фермы, от которых пахло смесью влажной земли, кислого чеснока и зернового спирта. Непрекращающееся пение, крики и драки были почти невыносимы. Он немедленно убежал в свое убежище, похожее на коробку, запер дверь и выходил оттуда, только когда у него начиналась сильная лихорадка в хижине или он был "на пределе". Вредный туалет мог похвастаться унитазом, достаточно вместительным, чтобы вместить циркового слона сидя, но сиденье унитаза не держалось.

Поезд действительно был адом на колесах. Все, за что он мог крепко держаться, - это воспоминание о Чайном коттедже, красоте и спокойствии его уединенного маленького домика-"убежища" на северном побережье Бермудских островов. Расположенный на вершине высокого утеса, он смотрел вниз на небольшую банановую плантацию, полоску розового песка и сверкающее бирюзовое море. Как он тосковал сейчас по той тихой и томной жизни. Успокаивающий бальзам, которым было одиночество.

Он предположил, что его друг Эмброуз Конгрив был прав, когда обвинил Хоука в "жестоком пристрастии к тому, чтобы его не беспокоили". Если так, то пусть будет так.

Обычно проницательные голубые глаза офицера британской разведки были налиты кровью из-за недостатка сна, его щеки покрылись черной щетиной, густо накачанные мышцы плеч и предплечий затекли, болели от долгого заточения в его крошечной каюте. Он вытянул свои длинные ноги перед собой, насколько мог. Он был не из тех, кто жаловался, но очевидным фактом было то, что он был чертовски несчастен. Он закурил сигарету и повернул лицо к грязному треснувшему окну.

Позади него пара отполированных стальных рельсов тянулась на запад через замерзшее пространство российской тундры. Рельсы поднимались под углом вверх, пересекали Уральские горы и вели к главному железнодорожному вокзалу древнего города Санкт-Петербург, откуда Хоук начал свое путешествие. Однажды он уже проделывал этот долгий путь по железной дороге из города. Запоминающийся. И все выглядело точно так, как он помнил: к лучшему ничего не изменилось.

Родина.

Родина-Мать.

Голые очертания сельской местности, как на японской акварели, горные хребты, покрытые снегом, и голые деревья, выделяющиеся черным на фоне неба, скудные свидетельства существования человечества, не говоря уже о цивилизации. Просто. . . белое. . . ничто.

Хоук откинулся на спинку стула, закрыл глаза и замедлил дыхание. Понятно, что он был немного на взводе. Не тупое острие ноющей тревоги, а острое, как бритва, лезвие ножа страха. Алекс Хоук вполне обоснованно ожидал, что его застрелят через несколько коротких часов. Он представлял это много раз: поезд со скрежетом останавливается на крошечной станции. Он выглядывает в окно. Он спускается на ледяную платформу. Серые люди там, ждут. Темные люди. Обнаженные пистолеты, сгрудившиеся сразу за кругом света лампы. Англичанин убил их царя. Теперь была его очередь погибнуть под залпом огнестрельного оружия.

Или нет.

Этот безымянный страх перед непознаваемым прямо противоречил стойкой милитаристской натуре Алекса Хоука. Он обладал твердым характером и был известен как закаленный в боях летчик Королевского флота, а теперь и в SIS, или Секретной службе. У него всегда был аппетит к войне, когда это было необходимо. Один из его великих героев Второй мировой войны, откровенный американский генерал армии США Джордж С. Паттон, сказал все, что можно было сказать по поводу надлежащего состояния ума человека, направляющегося в бой. "Цель войны не в том, чтобы умереть за свою страну, а в том, чтобы заставить другого ублюдка умереть за свою".

Хоук закурил еще одну сигарету, призывая к себе воинственный призрак Паттона и его пистолетов с перламутровыми рукоятками, яростно затягиваясь, нагнетая пар для того, что могло быть впереди. Он едва мог поверить в предательскую легкость и непринужденность, с которыми он подставил себя: идеально подобранный для бедствия или сокрушительного горя. Или, если ему очень, очень повезет, неописуемое блаженство.

Потому что был, конечно, альтернативный сценарий. Существовала вероятность, по общему признанию, чрезвычайно призрачная, что Хоук вскоре может воссоединиться с единственной женщиной, которую он любил. Воссоединение, которое еще совсем недавно он счел бы абсолютно невозможным. Она действительно была жива? Он был свидетелем ее смерти собственными глазами, не так ли? Гораздо более вероятно, что он стал жертвой хитрой лжи. В конце концов, именно так традиционно действовали его враги. Приманка. Переключение. И убивать.

ДА. Хорошо продуманная ловушка, расставленная для него кремлевскими шпионами в КГБ. Он был уверен только в одном: смертный приговор дураку, если окажется, что он был достаточно глуп, чтобы клюнуть на наживку русских. Достаточно наивен, чтобы позволить своему хваленому здравому смыслу отойти на второй план перед его жестоко разбитым сердцем. Он позволил себе тонкую улыбку. Черт возьми, это не было похоже на то, что этого не случалось раньше. И он все еще брыкался.

Он глубоко затянулся, ощущая остроту дешевого русского табака, сказав себе, что все это было просто очередным спасением заложников, ради Бога. Вряд ли это необычно для одного из самых надежных бойцов МИ-6. Видит Бог, за его плечами было множество успешных поисково-спасательных операций. Включая рискованное дело с участием Ее Величества королевы годом ранее. У него было несколько шрамов, как у любого в его профессии. Их больше, чем несколько. Но, клянусь Богом, подумал он, делая еще одну затяжку, он еще не был мертв. Все еще. Посмотри, как у него трясутся руки . Как пожилая женщина, которая только что увидела мимолетную тень на стене своей спальни.

На этот раз попытка спасения была сугубо личной. Прошло три долгих года с тех пор, как он бросился в любовь, как самоубийца на тротуар.

Ее звали Анастасия. Закрыв глаза, он мог видеть ее даже сейчас, видеть свою любимую Азию, стоящую на платформе крошечного российского железнодорожного вокзала в Твасе, ожидающую его, ее щеки пылают в морозном воздухе, золотистые локоны выглядывают из-под капюшона из белой норки, обрамляющего ее прелестное лицо, ее широко расставленные зеленые глаза блестят в ожидании его появления. Дорогой Боже! Как отчаянно он жаждал того момента, когда заключил бы ее под защиту своих рук и никогда не отпускал.

Но он позволил ей уйти, не так ли?

Нет, не позволю ей уйти.

При смягчающих обстоятельствах, конечно, но холодный, суровый факт оставался:

Он хладнокровно убил свою настоящую любовь.

Безутешный, потерянный, Хоук достал из-за пазухи своей кожаной куртки порванную и изрядно потрепанную фотографию. Выцветающий черно-белый снимок Анастасии Корсаковой, сияющей жизнью, на заснеженных ступенях Большого театра балета. Азия смотрела на него в ответ, ее глубокая красота все еще была ножом глубоко в сердце после этих лет. Как эта боль породила тоску по его мимолетной юности, тому безмятежному времени, когда он еще ничего не ценил настолько, чтобы бояться потерять это. Больше никогда, постоянно говорил он себе. Алекс Хоук усвоил тяжелый урок на своей шкуре:

Мужчина никогда не должен ставить себя в положение проигравшего. Он должен искать и находить только то, что он не может потерять. Он должен развить в себе сердце, твердое как кремень.

И, после всей его кровавой боли и страданий, теперь этот поистине причудливый поворот судьбы. Его возлюбленная Анастасия, если верить кремлевским слухам, была все еще жива. После того, как она чудом избежала смертного приговора за измену своему отцу, покойному царю, ходили слухи, что она провела два или более лет в заключении в печально известной своей жестокостью московской тюрьме на Лубянке. Теперь, как он слышал от своего русского друга великого Стефана Хальтера, ее держали в заключении в сибирском учреждении КГБ строгого режима Ясна Поляна, бывшем зимнем дворце ее отца. У британских привидений даже было для этого прозвище, позаимствованное из шпионского рассказа американского автора Нельсона Демилла "Школа очарования".

Но.

"Все это могло быть уловкой". Он все еще слышал звучный голос Стефана Холтера, эхом отдающийся в его голове. "В конце концов, вы и я - единственные свидетели измены генерала Курагина покойному царю. Если Курагин когда-либо будет чувствовать себя в полной безопасности в стенах Кремля, его единственный выход - устранить нас. Заманить вас обратно в Россию в поисках Анастасии, вселяя ложные надежды, было бы стандартной уловкой КГБ. Как ты хорошо знаешь, мой дорогой друг."

C его начальнику в шестилетнем возрасте сказали только, что Хоук "направляется в Швейцарские Альпы, чтобы немного поразмыслить и совершить пеший поход, возможно, штурмовать Эйгер". Если бы Алекс рассказал своим коллегам в SIS правду, сэр Дэвид Трулов никогда бы не допустил этого странного несчастного случая. Хоук был слишком ценным, слишком весомым вложением капитала, чтобы позволить застрелить себя из пушки в погоне за диким гусем, более того, в погоне за женщиной, которая, по общему мнению, была, по всей вероятности, давно мертва.

Заманивающая ловушка, справедливости ради, была искусно расставлена. Ему сказали, что Анастасия не только выжила, но и родила ему сына в тюрьме. Сын! И вот он здесь, несчастный дурак, движимый вперед одной лишь надеждой. Но. Если каким-то чудом Анастасия и его сын действительно были живы, он был полон решимости найти какой-нибудь способ, любым способом, вывезти их из России в безопасное место. Как именно он добьется этого, он понятия не имел, черт возьми. Все, что он знал, это то, что он был связан и полон решимости спасти свою маленькую семью в том маловероятном случае, если они все еще были живы. Или просто умри, пытаясь.

Двое

Tжалкое транспортное средство замедляло ход, стальные колеса скрипели, тормоза визжали, приближаясь к крошечной железнодорожной станции. Твас был мрачным сибирским форпостом, маленькой деревней, расположенной буквально посреди замерзшего нигде. Идеальная картинка для его встречи в Самарре. После долгих часов беспокойства, ожидания и попыток отвлечься чтением Алекс Хоук наконец перевернул последнюю страницу своей изрядно потрепанной книги, тома Бальзака, и в сотый раз перечитал последний отрывок.

TПРОФЕССИЯ ШПИОНА ОЧЕНЬ ХОРОША, КОГДА ШПИОН РАБОТАЕТ ЗА СВОЙ СЧЕТ. ЯРазве ЭТО НА САМОМ ДЕЛЕ НЕ НАСЛАЖДЕНИЕ ВОЛНЕНИЯМИ ВОРА, СОХРАНЯЯ ПРИ ЭТОМ ХАРАКТЕР ЧЕСТНОГО ГРАЖДАНИНА? BНО ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ БЕРЕТСЯ ЗА ЭТО РЕМЕСЛО, ДОЛЖЕН ПРИНЯТЬ РЕШЕНИЕ КИПЕТЬ От ГНЕВА, ВОЛНОВАТЬСЯ От НЕТЕРПЕНИЯ, СТОЯТЬ В ГРЯЗИ С ЗАМЕРЗАЮЩИМИ НОГАМИ, МЕРЗНУТЬ ИЛИ ОБЖИГАТЬСЯ И ОБМАНЫВАТЬСЯ ЛОЖНЫМИ НАДЕЖДАМИ. (OХ ДА, ДА, ВСЕГДА БЫЛА ТАКАЯ МАЛЕНЬКАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ!) HОн ДОЛЖЕН БЫТЬ ГОТОВ, ПОЛАГАЯСЬ НА ПРОСТОЕ УКАЗАНИЕ, СТРЕМИТЬСЯ К НЕИЗВЕСТНОЙ ЦЕЛИ; ОН ДОЛЖЕН ВЫНЕСТИ РАЗОЧАРОВАНИЕ ОТ НЕУДАЧИ В ДОСТИЖЕНИИ СВОЕЙ ЦЕЛИ; ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ ГОТОВ БЕЖАТЬ, БЫТЬ НЕПОДВИЖНЫМ, ДОЛГИЕ ЧАСЫ СМОТРЕТЬ в ОКНО; ИЗОБРЕСТИ ТЫСЯЧУ ТЕОРИЙ ДЕЙСТВИЙ . . . TЕДИНСТВЕННОЕ ВОЛНЕНИЕ, КОТОРОЕ МОЖЕТ СРАВНИТЬСЯ С ЭТИМ, - ЭТО ЖИЗНЬ ИГРОКА.

Monsieur Honoré de Balzac. Полтора века назад он довел это кровавое дело до "прощай". Хоук закрыл книгу, встал и потянулся своим усталым телом, протянув обе руки к закопченному и заляпанному жиром зеленому потолку над головой. Он приподнялся на цыпочки, напрягая свои напряженные четверные и икроножные мышцы, и кончики его пальцев легко коснулись грязного потолка. Хоук был высоким, намного больше шести футов, подтянутым, но мощно сложенным.

И никого не боится.

Он обладал боевым духом; его сильное сердце билось с мрачной, упрямой, искренней энергией, силой и главенством, которые победили при Ватерлоо и Трафальгаре. В своем военно-морском колледже в Дартмуте он однажды спросил своего тренера по боксу, что нужно, чтобы стать бойцом, действительно достойным этого имени. Он никогда не забывал ответ этого человека. "У идеального бойца есть сердце, Алекс, мастерство, движение, интеллект, но также и креативность. У тебя может быть все, но если ты не можешь наверстать упущенное, находясь на ринге, ты не можешь быть великим. У многих парней есть механика, но нет сердца; у многих парней есть сердце, но нет механики; то, что объединяет все это, это таинственно, это как создание произведения искусства, ты вкладываешь в него все, ты придумываешь его, пока делаешь это ".

Ему недавно исполнилось тридцать три, прекрасный возраст для мужчины, но старый по его методам ведения бухгалтерского учета. Тем не менее, ежедневный режим строгих тренировок Королевского флота поддерживал его в форме лучше, чем у большинства мужчин на десять лет моложе. Хоук выглядел внушительно. У него была героическая голова с довольно непослушными густыми черными волосами и прекрасным римским носом, прямым и имперским; его ледяные голубые глаза поражали над высокими и изящно очерченными щеками и сильным подбородком. Уголки его рта могли быть немного жестокими, но всегда чувствовалась таящаяся там улыбка, улыбка, которая была одновременно опасной и сочувствующей.

"На самом деле, довольно простой человек", - однажды сказал о Хоуке его друг Эмброуз Конгрив, известный криминалист из Скотленд-Ярда. "Мужчины хотят быть им, женщины хотят спать с ним. И когда он сосредотачивается на этом, он становится неподвижным объектом ".

Хоук, проще говоря, шел по жизни с в высшей степени уверенным взглядом человека, которому больше нечего доказывать. В нем был темный и великолепный аспект, гордый и вспыльчивый. Женщины, как сказал Конгрив, казались захваченными им. Он был одновременно забавным и грустным, это неотразимое сочетание, которое является одним из секретов обаяния. Во-первых, он понятия не имел, что был особенно обаятелен или хотя бы отдаленно хорош собой. Или малейшее представление о том, что привязанность, которую он так свободно дарил и внушал другим, была чем угодно, кроме естественной, по крайней мере, среди нормальных, здоровых людей.

То, чем он обладал, было реальным, и он ничем другим это не подделывал. Если бы кто-то, а многие были склонны к этому, отправился на поиски своих недостатков, о нем легко можно было бы сказать, что он не был склонен к глубокому самоанализу. Его сердце и разум всегда были просто слишком заняты. В другом месте. Его внимание было сосредоточено снаружи, а не внутри. И если это был недостаток, так тому и быть. У него не было времени беспокоиться об этом.

Он протянул руку, снял с верхней полки потрепанный дедушкин чемодан "Гладстон" и положил его на сиденье. Под его одеждой были двойные накладные штаны. Отстегнув ремни, он запустил руку в потайные отделения и извлек карманный GPS, миниатюрный спутниковый телефон и свое единственное оружие - пистолет SIG 45-го калибра. Он вытащил магазин и убедился, что патроны "парабеллум" с полым наконечником должным образом заряжены, оставив один в патроннике. Почувствовав тяжесть пистолета, он чуть не рассмеялся вслух над жалким состоянием своего вооружения.

Он сунул пистолет в быстросъемную нейлоновую кобуру, подвешенную под его поношенной черной кожаной курткой. Средство для защиты подмышек, которое вы просто не сможете найти в аптеке на углу. Он снял свою нелепо выглядящую тяжелую медвежью шкуру с крючка на двери и влез плечом в эту чертову штуковину. Надев шляпу траппера из черного соболя, которую Анастасия подарила ему много лет назад, он вышел в узкий коридор и направился, осторожно покачиваясь, к выходу в задней части вагона.

Я иду прямо в чертову ловушку, в сотый раз предупредил голос в его голове, соблазненный ложными надеждами. Я умышленно вхожу в совершенно враждебную среду в одиночку, одетый в окровавленный костюм медведя и с окровавленным попганом.

Безумие!

Поезд со скрежетом остановился, пассажирская дверь отъехала в сторону, и поток ледяных частиц ужалил его в лицо, как множество бриллиантовых осколков. Огромные белые вздымающиеся облака вырывались из-под вагонов, когда он ступил на пустынную, покрытую снежной коркой платформу. Новая снежная мантия из яичной скорлупы уже превращалась в кашицу под сильным зимним солнечным светом. Он быстро бросил взгляд направо, затем налево. Платформа, к счастью, оказалась пустой.

Никто не ждал его, не в этот раз. Нет прекрасной русской царицы. Даже не какой-нибудь серолицый отряд головорезов из КГБ, ожидающий, чтобы просто пристрелить его прямо здесь, на ступеньках. Алекс Хоук, очевидно, не умер по прибытии. Он пожал плечами, наконец-то признав то, что было наиболее вероятным сценарием, скрывавшимся в глубине его сознания: что он сойдет с этого поезда под градом пуль.

Поездка началась неплохо. На самом деле он не ожидал, что покинет это железнодорожное депо живым. Он улыбнулся своей удаче и направился к кабинету начальника станции. Он даже не заметил двух крупных мужчин в тяжелых черных пальто, которые вышли из вагона первого класса рядом с локомотивом поезда, как только он повернулся к ним спиной.

После душного, дурно пахнущего купе ледяной воздух был бодрящим, и, испытывая осторожный оптимизм, он направился к зданию вокзала, поглядывая на пожилого начальника станции через обледенелое окно, того самого мужчину, которому Анастасия когда-то представила его как своему надежному другу. Он остановился у двери, снег облепил ее, как грязный шербет.

"Доброе утро", - сказал Хоук по-русски, притопывая ботинками, чтобы очистить их от снега. Затем, поскольку его русский был до неприличия плохим, он спросил седобородого начальника станции, могут ли они говорить по-английски.

"Да, да, да", - сказал сморщенный старик, глядя на него, этого высокого пришельца с другой планеты. Он прищурился сквозь свое золотое пенсне и улыбнулся, узнав в Хоуке человека, с которым знаменитая Анастасия Корсакова путешествовала на тройке, чтобы встретиться здесь много лет назад. "Я ожидал вас, сэр. Я Николай. Помнишь?"

"Да, да, конечно", - сказал Хоук. "Добрый доктор Холтер сказал мне, что он нанес вам визит где-то в прошлом месяце. Он сказал, что у тебя будет имя для меня. Кто-то, кто мог бы помочь в моих путешествиях ". Хоук достал конверт с пятью тысячами рублей и передал его старику. "Я верю, что это для тебя".

"Я верю, я верю", - сказал седобородый старик, улыбаясь и быстро засовывая платеж под запачканную чернилами промокашку. "Его зовут Григорий Иванович. Фермер. Он живет в этой деревне. Его дом неподалеку, единственный с красной крышей. Вы не можете пропустить это. Ты голоден? Его жена Рика - очень хороший повар. Гуляш. Видишь ли, она венгерка".

"Я голоден. Что ж. Спасибо вам за всю вашу помощь. Спасибо."

"Спасибо", - проворчал мужчина, не поднимая глаз, слишком занятый пересчетом своей пригоршни рублей.

Хоук нашел ферму, но не без некоторых трудностей. Крошечные домики, из которых состояла деревня, прижавшиеся друг к другу плечом к плечу, были занесены двумя или тремя футами свежего снега, и ему пришлось расчищать участки крыш, выступающих на грязную дорогу. Приближаясь к концу короткой дороги, он нашел красную. Он постучал в потрепанную временем деревянную дверь. Изнутри донеслось радостное восклицание на русском. А также чудесный аромат тушеной говядины, который пробудил его скрытый голод.

Aчас спустя обновленный Алекс Хоук обнаружил, что у него полный желудок, немного черного хлеба, полный литр хорошей деревенской водки с пробкой, чтобы не замерзнуть, и под ним хорошая лошадь, великолепная гнедая кобыла. Он подгонял ее вперед по снегу, стремясь добраться до объекта КГБ до наступления темноты. Его план состоял в том, чтобы тщательно осмотреть его, прежде чем принимать решение о своем подходе.

Страна индейцев, подумал он про себя, оглядывая бескрайние леса и равнины. Снова пошел сильный снег. Большие пушистые хлопья касались его щек тяжестью пыли. Старая Петра пробиралась вперед сквозь густой снег, из ее ноздрей вырывались струи пара.

Хорошо это или плохо, но теперь он был полностью предан делу.

Три

Wкогда он, наконец, вышел из леса, он увидел, что снег и ветер усилились, а кристаллики льда обжигали его лицо и руки. Он посмотрел вверх, щурясь сквозь туманный снег на заграждение ярких огней klieg, освещающих небо, теперь слабо видимых на расстоянии. Он мог видеть озеро и массивный дворец, возвышающийся вдоль его берегов. Лагерь находился примерно в миле от него, и поскольку он забрался так далеко, не подвергаясь обстрелу, он постепенно обретал уверенность в том, что покинуть Петру и приблизиться к ней в одиночку и пешком было хорошей стратегией.

Мышцы его ног горели, он маршировал дальше, ставя один ботинок перед другим, что казалось адской вечностью. Преодоление еще одной мили заняло у него час и привело его к реке. Река не издавала ни звука; она текла слишком быстро и гладко. Он сел на бревно, чтобы выкурить сигарету. Может быть, это утолило бы его голод.

Отдохнув, он щелчком отбросил сигарету и поднялся на ноги, чтобы перейти реку вброд. Быстро текущая вода была по колено холодной, но не слишком широкой. Взобравшись на берег на дальней стороне, он увидел, что главная дорога, ведущая на территорию КГБ, была недавно вспахана. В обоих направлениях виднелись следы протектора танка, нового российского Т-95, судя по глубине и ширине размеров протектора. Он с благодарностью прошел последние несколько сотен ярдов или около того с легкостью, уверенно направляясь к ожидающим и бдительным часовым возле главных ворот, задаваясь вопросом, услышит ли он выстрел.

Солдаты Российской армии, стоявшие небольшими группами, курили и смотрели на нарушителя. Теперь он мог разглядеть позади них массивную стену из стали и гармошки из проволоки высотой около тридцати футов. Через каждые пятьдесят ярдов по периметру на стене стояла сторожевая вышка, на каждой крыше был установлен медленно вращающийся прожектор.

За окнами на каждой башне были видны два охранника, оба вооруженные автоматическим оружием. Это новое ограждение, несомненно, охватывало большую часть обширной территории старого дворца. То, что когда-то было сказочным видением, достойным царя, этот величественный архитектурный шедевр, подаренный семье Корсаковых Петром Великим, теперь приобрело новый зловещий аспект, который вызывал тревогу.

Шесть часовых у ворот появились из тумана, маршируя в свободном строю, все с автоматическим оружием, направленным на него. Он снял свою покрытую снегом соболью шапку и воздел руки в воздух. Он улыбался, когда к нему подошел коренастый офицер российской армии, капитан, вытаскивая свой массивный пистолет из кожаной кобуры под меховой курткой во всю длину. Свободно держа пистолет на боку, мужчина начал кричать по-русски, приближаясь. За эти годы Хоук усвоил достаточно местного жаргона, чтобы понять, что мужчина угрожал застрелить его на месте.

"Я не хотел причинить вреда", - сказал Хоук на ломаном русском, - "но я вооружен". Это было предложение, которое он принял некоторое время назад, проезжая на своем коне через лес. Теперь он узнает, каким умным он был на самом деле.

Он уперся ботинками в снег, протянул обе руки к небу и стал ждать. Капитан быстро вызвал еще пятерых охранников, которые полностью окружили нарушителя. Только тогда офицер попросил Хоука расстегнуть его тяжелое пальто и позволить капитану залезть внутрь и вытащить оружие. Запах водки в дыхании седого старого солдата был сильным. У него было квадратное лицо, выступающий подбородок, щетина на голове и щелочки для глаз.

Он зарычал: "Говори по-английски; твой русский - дерьмо".

"Восхищен. Могу я предъявить свои документы?"

Мужчина кивнул. Хоук медленно изъял свою последнюю версию надлежащей идентификации, безупречные документы, любезно предоставленные ребятами с криптологического факультета в шесть. Как только у солдата оказалось оружие злоумышленника и он поспешно проверил его документы, он достал маленькую портативную рацию и нажал кнопку передачи.

"Злоумышленник у ворот, сэр", - сказал он кому-то повыше, в то время как другой солдат тщательно обыскал Хоука, ничего не найдя.

Хоук услышал громкий и сердитый крик через металлический динамик капитанской рации. Недовольство офицера было понятно. Злоумышленники, вероятно, были здесь довольно нечасто. Капитан отодвинул рацию от уха, нахмурившись от прозвучавшей тирады. Он сердито посмотрел на Хоука, человека, который появился без предупреждения, чтобы полностью испортить ему вечер.

И тогда капитан сказал: "Я понятия не имею, как он сюда попал - подожди". Затем, прикрыв трубку и хмуро глядя на англичанина, дородный офицер сказал Хоку: "Как, черт возьми, ты сюда попал? Ты выглядишь как чертов замороженный медведь." Хоук, неудержимо дрожа от холода и вытирая сосульки с лица, пробормотал ответ на своем ломаном русском, прежде чем вспомнил просьбу капитана говорить по-английски.

"Я п-шел пешком".

"Он шел. Ты шел пешком?" Он посмотрел вверх и вниз на Хоука, который утвердительно кивнул головой. Снова говоря по радио, капитан сказал: "Вы не ослышались, полковник Спасский. Он говорит, что шел пешком. Я понятия не имею, черт возьми, сэр. Да, да, я знаю, что это невозможно. Что я могу сказать? У него паспорт Соединенного Королевства. Его имя? Александр Хоук, "Хоук Индастриз", Лондон."

"Председатель и исполнительный директор", - услужливо подсказал Хоук, добавив улыбку. "Передайте своему вышестоящему офицеру, что я здесь, чтобы увидеть генерала Курагина, хорошо? Меня не ждали, вы понимаете, я просто проходил мимо. Так сказать, по соседству. Решил заглянуть."

Капитан посмотрел на него, недоверчиво фыркнув, и сплюнул кровавую мокроту на снег, прежде чем снова поднять рацию, чтобы заговорить. "И что? Что теперь, полковник? Застрелить его?"

"Лучше не стреляйте в меня, капитан", - сказал Хоук. "Генерал может застрелить тебя. Видите ли, мы с великим Курагиным старые друзья. Напряженный. Белое на рисе. Толще, чем воры, плотнее, чем два слоя...

Хоук, видя, как глаза пьяного капитана перемещаются и щелкают, почувствовал внезапное агрессивное движение позади него. Прежде чем он смог развернуться, чтобы противостоять нападавшему, его со всей силы ударили прикладом винтовки по затылку. Он опустился на колени в снег и упал лицом вниз, не двигаясь. Капитан снова сплюнул и пнул Хоука в ребра своим тяжелым ботинком, улыбнувшись приятному хрусту.

"Отведите этого сумасшедшего ублюдка в камеру", - сказал капитан, направляясь к уютному теплу хорошо освещенного караульного помещения у ворот, все еще удивленно качая головой при виде нелепого англичанина, который утверждал, что прошел пешком через Сибирь и добрался прямо до самого тщательно охраняемого объекта КГБ во всей России. С улыбкой на лице!

Четыре

"Gи тебе доброго утра, " сказал Хоук сквозь стиснутые зубы. Русский охранник ткнул его дулом винтовки в правую грудную клетку. Хоук уже скривился от резкого укола в левый бок. Пара ребер сломана наверняка. Проклятая досада, эта русская склонность к жестокости. В его камере не было абсолютно никакого тепла, и он мог видеть свое дыхание, огромные клубы его, которые висели в воздухе.

"Шевелись!" - крикнул русский.

Хоук перекинул свои длинные ноги через металлический каркас койки и, превозмогая боль, поднялся на ноги. Похоже, он уснул в своей меховой шубе, которая, без сомнения, спасла его от замерзания здесь, в подземелье. "Значит, время для завтрака, не так ли? Великолепно. Я умираю с голоду". Охранник отступил в сторону, чтобы Хоук мог выйти из тускло освещенной камеры. Впервые заметив свое подземелье, Хоук подумал, что оно, должно быть, было построено в конце семнадцатого века.

Там был низкий, узкий коридор с крутыми каменными ступенями, ведущими наверх. Толчок в середину спины подсказал Хоку, что именно туда он и направлялся. Он начал карабкаться, явно недостаточно быстро, чтобы удовлетворить гиганта, потому что он продолжал получать острые уколы из винтовки мужчины.

Наверху лестницы он оказался в другом длинном коридоре, на этот раз ярко освещенном и отделанном плиткой цвета зеленого горошка. Отвратительно, но, по крайней мере, было жарко. "Двигайся!" - сказал его тюремщик, как будто он действительно нуждался в большем поощрении.

Они миновали множество закрытых дверей с крошечными окошками на уровне глаз. Центральный допрос. Последний слева был открыт. Внутри был простой деревянный стол с парой потрепанных одинаковых деревянных стульев по обе стороны. На одной стене висело зеркало, которое, вероятно, пригодилось заключенным, желающим привести себя в порядок после долгого допроса. Либо это, либо кто-то на другой стороне уделял этому очень пристальное внимание.

Хоука толкнули в кресло лицом к фальшивому зеркалу и дородному парню в дешевом темном костюме через стол. Его гигантский сопровождающий теперь встал у него за спиной и положил черную кожаную дубинку на его правое плечо. Самый обнадеживающий. Ледокол для общения.

"Что ж, это уютно", - сказал Хоук дешевому костюму для начинающих. "Я должен узнать имя вашего декоратора".

"Руки положите на стол, вытяните перед собой и держите их там", - проворчал следователь. Хоук, опытный в таких делах, сделал, как ему сказали.

"Ваше имя?" - спросил мужчина, его карандаш занес над блокнотом. Он наклонился вперед и приблизил свой нос к лицу Хоука на десять дюймов - устаревший прием, но эффективный.

"Хоук. Алекс Хоук", - ответил он с ухмылкой, придавая ему лучший вид Шона Коннери.

"Ты английский шпион".

"Вряд ли. Я довольно хорошо известен как плейбой западного мира ".

"Как ты добрался до этого места?"

"На самом деле, поезд. Тогда, кобыла. Тогда, кобыла Шенка." Гигант-садист злобно ударил утяжеленной свинцом дубинкой по обнаженным и сломанным ребрам Хоука.

Он не закричал, как ожидалось. Он также не убрал руки со стола. Его держали в плену в иракской тюрьме, подвергая невыразимо жестоким пыткам каждый день и ночь в течение вечности. Голодание, галлюциногены, электрошок, все работает. Потребовалось бы гораздо больше, чем пара сломанных ребер и отвратительная маленькая дубинка великана, чтобы добиться от него хоть какой-то реакции. Намного больше.

"Это российский военный объект строгого режима. Зачем ты пришел сюда?"

"Я пришел сюда, чтобы поговорить с глазу на глаз с генералом Курагиным".

"Я хочу правду", - закричал мужчина, и Хоук снова почувствовал резкий взрыв боли в боку. Он терпеливо улыбнулся своему мучителю. Улыбка была очень эффективным маленьким трюком, которому он научился в пустыне под Багдадом. Это усилило тяжесть, но уменьшило продолжительность. В конце концов, ты им наскучил, и они перешли к более интересным жертвам. Этот трюк был единственной причиной, по которой он продержался достаточно долго, чтобы сбежать.

Хоук сказал: "Это правда, ты, тупой болван. Я здесь, чтобы увидеть генерала Николая Курагина ".

"Что заставляет вас думать, что такой человек существует?"

"Я встречался с ним. Собственной персоной".

"Ты встречался с ним. И где ты с ним познакомился?"

"Однажды мы вместе пили чай. В ресторане Savoy Grill в Лондоне, насколько я помню." За это он получил удар сбоку по голове. На мгновение он увидел звезды, но сумел стряхнуть это с себя и одарить мужчину еще более теплой улыбкой. Гнев и разочарование вспыхнули в глазах допрашивающего. Слабина, с благодарностью подумал Хоук. Он может убраться отсюда в течение часа.

"Что заставляет вас думать, что этого человека, если он существует, можно найти здесь?" человек из КГБ зарычал. Он достал маленький молоток и опустил его на каждый из пяти пальцев левой руки Хоука. Хоук непроизвольно вздрогнул, но взглядом ничего не выдал.

"Мне сказали, что он жил здесь".

"Рассказал? Кто рассказал?"

"На самом деле, маленькой птичкой".

"Немного чего?"

"Птица. Ты знаешь. Крылья? Хлопаешь крыльями как сумасшедший?"

Внезапно раздался треск статики из скрытого динамика, а затем Хоук услышал знакомый голос, заполнивший комнату.

"Это, случайно, не соловей пел?" сказал бестелесный голос со смешком. "На Беркли-сквер?"

Хоук сразу узнал этот смех. Следователь повернулся и уставился на "зеркало", совершенно сбитый с толку этим вмешательством, исходящим от кого-то за ним. И этим кем-то был генерал Николай Курагин.

"Да", - бодро ответил Хоук. "А луна, которая задержалась над Лондонтауном? Бедная озадаченная луна, он был хмур?"

Смех, а затем: "Доброе утро, лорд Алекс Хоук".

"Очень доброе утро вам, генерал Курагин".

"Прошу прощения за все эти ужасные неприятности. И довольно грубый прием, оказанный тебе моими доблестными центурионами у ворот. Может быть, небольшое предварительное предупреждение?"

"Ах. Должен был сделать. Ужасно грубо. На самом деле, это было сделано в последнюю минуту ".

Дверь распахнулась, и на пороге стоял Курагин с улыбкой на лице. Он не сильно изменился. Это была костлявая фигура мужчины лет восьмидесяти, одетого в свою обычную черную униформу строгого покроя. Сделал его похожим на нацистского эсэсовца, подумал Хоук. У него была землистая кожа, почти желтая, и глубоко посаженные глаза с тяжелыми веками. "Я вызвал врача, чтобы он осмотрел эти ребра. Когда он закончит с тобой, кто-нибудь сопроводит тебя в библиотеку. Теперь это мой офис. Мы приготовим вам завтрак, который подадут там. Чего бы ты хотел?"

"Я мог бы съесть лошадь, но я соглашусь на икру. И тост."

Hальф час спустя Хоук, с перевязанными ребрами и перкоцетином или каким-то другим великолепным обезболивающим, милосердно текущим по его венам, обнаружил, что сидит в той же прекрасно обставленной комнате, где тремя годами ранее он впервые встретился с отцом Анастасии, покойным царем России.

Библиотека с высоким потолком, отделанная панелями из орехового дерева, была заполнена книгами, произведениями искусства и военными памятниками последних трех столетий. Над камином висел великолепный конный портрет Петра Великого в бою. Ревущий огонь придавал комнате с высоким потолком уютную интимность, и двое мужчин, сидевших по обе стороны похожего на пещеру каменного очага, тихо разговаривали.

"Просто из любопытства, как долго бы вы позволили этому допросу продолжаться?" - Спросил Хоук у Курагина с выражением легкого любопытства на лице.

"Пока я не узнал то, что хотел знать, конечно. Чего еще ты ожидал? Видеть, как ты появляешься из воздуха, как ты это сделал. У меня здесь не так много посетителей, как вы можете себе представить. А те, кто действительно приезжает из Москвы, прибывают на вертолете, а не пешком ".

"И что именно ты хотел узнать?"

"Твои намерения. Независимо от того, пришел ты сюда со злым намерением причинить мне вред или нет."

"Конечно, нет. Нравится это или нет, мы все еще соучастники преступления, Николай. Ты, Холтер, и я сговорились свергнуть целое правительство, чтобы ты не забыл. Вы получили от моего правительства немалую сумму за передачу кода к дзета-машине царя. Тайна, поверь мне, которая последует за мной в могилу. Но что выдало мои истинные мотивы?"

"Алекс, когда ты работал в тюрьме на Лубянке, был свидетелем бесчисленных тысяч допросов на протяжении полувека, ты можешь определить все, что хочешь знать, за удивительно короткое время. Длительные пытки - это просто следствие глупости в сочетании с садизмом ".

"Да, я полагаю, это правда", - сказал Хоук и уставился в огонь. Теперь, когда он был здесь, внутри дворцовых стен и в безопасности, он обнаружил, что находится в полной растерянности относительно того, как начать говорить об истинной причине своего визита.

"Вы пошли на огромный риск, возвращаясь в Россию", - сказал генерал несколько мгновений спустя. Он потягивал водку из крошечного хрустального стаканчика, используя правую руку. Там, где должна была находиться его левая рука, был пустой рукав, пришитый к его униформе на манер однорукого лорда Нельсона. Чтобы отвести подозрения от своей роли в оказании помощи Хоук в свержении царя, Курагин отрубил себе левую руку мясницким тесаком в присутствии Хоука. Это был акт храбрости, который Хоук никогда не забудет.

"Неужели? Рискованно?" Сказал Хоук, изображая удивление. "Почему?"

"Потому что в Кремле очень много старых солдат, которые были беззаветно преданы покойному царю. Они знают, что ты убил его. Они называются Царским обществом. И они ничего так не хотят, как увидеть тебя мертвым ".

"Тогда удивительно, что я все еще жив".

"У вас есть высокопоставленные друзья в России, лорд Хоук. Боюсь, иначе тебя бы больше не было с нами. Вы помните красивую молодую русскую туристку, которая погибла, когда ее мотоцикл случайно съехал с моста на Бермудах? Около шести месяцев назад?"

"Да, читал об этом в местной газете".

"Она была наемным убийцей, посланным на остров, чтобы соблазнить, а затем убить тебя. Один из наших офицеров выследил ее там и убедился, что она потерпела неудачу в обоих."

"Значит, я должен благодарить тебя за свою кожу?"

"В какой-то степени. Но правда в том, что вы обязаны своей жизнью премьер-министру ".

"Путин? Неужели? Но почему?"

"Конечно, ты знаешь почему. Ты убил царя, человека, который сверг его и бросил в адскую дыру, эту ужасную тюрьму Энергетика. Оставил его там гнить. Если бы вы не сбросили царя и его дирижабль с неба, Путин вскоре обнаружил бы себя сидящим голым на одной из этих острых палок, насаженным на кол. Благодаря вам он сейчас восседает на вершине возрождающейся России и обладает огромным личным состоянием. Он делит свое время между своим кабинетом в Кремле и кругосветным плаванием на своей новой мегаяхте Red Star со своим лучшим другом, бывшим премьер-министром Италии Берлускони ".

"Красная Звезда принадлежит Путину? У меня сложилось впечатление, что она принадлежала Ходорковскому, крупному нефтянику. Так говорят все глянцевые журналы о яхтинге ".

"Это всего лишь то, что люди думают. Впечатление, которое мы хотим передать. Она принадлежит премьер-министру, уверяю вас ".

"Мы провели некоторое время вместе, ты знаешь, в этой чертовой тюрьме, Энергетика. Внизу, в своей камере. Пьет водку и курит сигареты."

"Я действительно знаю об этом. У премьер-министра о вас теплые воспоминания. Он находит тебя хорошей компанией. Будучи сам бывшим офицером разведки, Путин издалека восхищался вашей блестящей карьерой в МИ-6, о чем, я уверен, он вам говорил. Раз уж ты здесь, я открою тебе маленький секрет. Он не раз упоминал при мне, что ему бы очень хотелось поговорить с вами наедине ".

"По поводу чего?"

"О том, что ты помогаешь ему строить новую Россию".

"Перейти на твою сторону? Ты, должно быть, шутишь! У меня достаточно проблем с тем, чтобы заботиться о своей собственной стороне ".

"Алекс, послушай меня внимательно. Времена кардинально изменились. Коммунистическая партия, по крайней мере в моей стране, слава Богу, мертва и похоронена. И наши две нации сталкиваются с общими врагами в этом молодом веке: растущий Китай, очевидно, эта сумасшедшая Северная Корея и радикальный ислам по всему миру. Россия исторически была географически шизофренична, разрываясь между Востоком и Западом. Путин и те, кто ближе всего к нему, испытывают страстное желание переместиться в сторону Европы и Запада. Они, конечно, никогда бы не признали это публично, но это правда. Их чувствительность тяготеет к Берлину и Парижу, к великим столицам Запада, а не к коммунистическим диктатурам в Пекине или Пхеньяне. И давайте не будем забывать братьев Кастро в Гаване или этого головореза Чавеса в Венесуэле ".

Хоук молчал. Дверь открылась. Широкий. И он не собирался бросать это в лицо Курагину, а тем более Путину. На этом уровне в интеллектуальную игру играли не так. Это был очень деликатный момент торговли, тот, в котором нужно держать свои карты сверхъестественно близко. Хоук посмотрел на Курагина, не говоря ни слова.

"Что ж", - наконец сказал Курагин, глядя на Хоука. "Очевидно, это не то, что следует обсуждать сейчас. Или вообще когда-либо, если таково твое желание. Наши теплые чувства к вам останутся неизменными, несмотря ни на что. Позволь мне подарить тебе эту открытку. На нем нет имени, только номер. Это личный номер Путина. Не у десяти человек в мире есть к нему доступ ".

"Спасибо", - сказал Хоук, убирая карточку в карман.

"Перейдем к другим вопросам. Давайте начнем с истинной цели вашего визита, не так ли?"

Это был единственный момент, которого Хоук боялся во время долгого путешествия через Сибирь. Момент истины.

"Что ж. С чего начать?" Он поколебался, затем ринулся вперед. "Видишь ли, Николай, я пришел по поводу Анастасии".

"Анастасия. Я понимаю. Ну, я-"

Хоук, в суматохе эмоций, поднял руку. "Пожалуйста, Николай. Не говори ничего. Просто позволь мне сначала сказать то, что я должен сказать. После этого ты можешь либо бросить мне веревку, либо бросить меня на съедение волкам. Это нормально?"

"Как пожелаешь, Алекс".

Хоук поднялся на ноги, расхаживая взад-вперед перед камином, сцепив руки за спиной.

"В Москве не было секретом, что я был глубоко влюблен в нее. И, я верил, она со мной. Чего вы, возможно, не знаете, так это точных событий, связанных с ее смертью в Швеции. Я последовал за Корсаковым из Стокгольма в его летний домик на острове. Его путь к отступлению, его дирижабль, был привязан к крыше. С ним в машине была Анастасия, связанная и накачанная наркотиками. Он чувствовал, что она предала его ради меня. Я не сомневался, что царь собирался убить ее. Я был тяжело ранен, пытаясь проникнуть в тот дом. Чтобы спасти ее от слепой ярости ее отца. Я потерпел неудачу. Затем я беспомощно наблюдал, как он на носилках погрузил ее на борт обреченного дирижабля. Я уверен, что это была она. И-тогда-я-дорогой Боже -Я..."

Он почувствовал горячий спазм в мышцах своего горла и испугался, что не сможет продолжать.

"Алекс, пожалуйста, ты очень расстроен. Позволь мне попытаться-"

Хоук отмахнулся от него и воспользовался моментом, чтобы восстановить самообладание. Он вернулся на стул напротив Курагина и долго смотрел ему в глаза, прежде чем заговорить.

"Николай, до меня дошли слухи. Я уверен, что это никак не может быть правдой. Но я жил со знанием того, что убил женщину, которую любил, уже очень долгое время. Это невыносимо. Я вернулся в Ясную Поляну исключительно потому, что мне сказали, что Анастасия все еще жива. Мне сказали, что ее держали здесь в плену. У меня нет абсолютно никаких оснований полагать, что это правда. Я все еще не верю в это, когда мы сидим здесь. Но я просто не мог продолжать жить, не зная правды. Я пришел к тебе, чтобы узнать правду. Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне".

"Анастасия жива, Алекс. Она здесь. В этом доме. Сейчас."

Пять

Hавке недоверчиво уставился на Курагина на короткое мгновение, затем, увидев чистую правду в его мудрых старых глазах, закрыл лицо руками и наклонился вперед, давая полную волю переполняющим его эмоциям. Генерал встал и положил свою единственную здоровую руку на плечо Алекса. "Я пойду и заберу "заключенного" сейчас, Алекс. Я уверен, что вы двое захотите побыть наедине. Я пришлю ее к тебе сюда, где тебе будет удобно. Теперь сядь поудобнее. Успокойся. В этом графине на моем столе самая чистая русская водка, которую можно купить за грязные деньги. Я предлагаю тебе воспользоваться этим ".

A тихое постукивание в дверь. Такой тихий, что встревоженный Хоук едва не пропустил звук за потрескиванием и шипением большого огня в очаге. Он практически вскочил со стула, поставил свой маленький стакан с водкой на массивный стол Курагина и помчался через большую комнату к двери. Его рука сильно дрожала, когда он потянулся к дверной ручке. Его сердце зажило собственной жизнью, стуча, как какой-нибудь барабан в джунглях, предупреждающий о неминуемой опасности.

Он мало что знал.

Он медленно открыл тяжелую деревянную дверь, в ужасе от того, что он мог или не мог увидеть за ней.

Анастасия.

Он увидел ее запрокинутое лицо, утренний свет, льющийся из высокого окна, пламя в ее золотых волосах.

Ее светящиеся зеленые глаза, блестящие от слез.

Ее нижняя губа дрожит.

Ее неуверенная рука, протянувшаяся вперед, с дрожью остановилась на его неистовом сердце, когда она произнесла его имя, чуть громче шепота.

"Алекс".

"Это ты", - сказал он тихо, почти задыхаясь.

Хоук с огромным трудом оторвал от нее взгляд, как будто они запутались. Он чувствовал, что если потеряет контакт с ними, то утонет без следа. Он раскрыл объятия, и она упала в них, прижимаясь щекой к его груди, крепко прижимаясь к нему. Он обнял ее, баюкая ее голову, казалось, они вдвоем на качающейся палубе, держась друг за друга изо всех сил.

"Это я, Алекс", - сказала она срывающимся голосом, единственная слеза скатилась по ее щеке. Хоук опустил глаза и мягко смахнул их, тихо говоря с ней.

"Я думал - я думал, что потерял тебя ... Все это время, все эти годы, я был сломлен внутри ... Я был так потерян, так -"

Она приложила палец к его губам и сказала,

"Я должен- присесть, я боюсь. Где мы должны-?" Она оглядела комнату, как будто видела ее впервые.

Он взял ее за руку и подвел к желтому атласному дивану под высокими окнами из свинцового стекла. Она села и расправила свою изумрудную шелковую юбку вокруг себя, глядя на него снизу вверх, улыбаясь сквозь слезы. "О, Алекс, мой дорогой мальчик, я не могу поверить, что сижу здесь и смотрю на тебя снизу вверх. Я отказался от тебя так давно. Когда я увидел тебя, лежащую там на снегу под моим окном. Такой неподвижный. Вся эта ярко-красная кровь впитывается в снег. Мой отец сказал: "Вот твой герой. Ты все еще думаешь, что он может спасти тебя? А ты, ты, лживая сука?" И я не знал, любовь моя; Я не думал, что когда-нибудь снова увижу твое лицо. Я был так уверен, что ты мертв. И теперь... "

Хоук упал на колени у ее ног, положив голову ей на колени, рыдая, пытаясь удержать себя в руках, не дать всему внутри разлететься на части. Она запустила свои тонкие пальцы в его растрепанные черные волосы, шепча ему слова утешения, как будто он был маленьким мальчиком, ребенком, который заблудился и теперь наконец нашел дорогу домой.

Он поднял на нее глаза и, наконец, нашел в себе смелость заговорить без тремоло в голосе. Он сказал: "Но теперь я здесь, не так ли? Мы оба молоды и живы. Мы вместе. Это все, что имеет значение, не так ли?"

Ее принужденный смех был похож на звук бьющегося стекла.

"Да. На данный момент, моя дорогая."

"Я все еще не понимаю, что произошло. Я видел тебя. Я видел носилки, наблюдал, как тебя поднимали на борт дирижабля. Я не понимаю, как ты можешь быть здесь. Это невозможно. Глаза не лгут."

"Это был не я, Алекс. Я никогда не выходил из дома. Пока я не был арестован КГБ на следующий день ".

"Я видел, как упала твоя рука, твой рукав с горностаем, он выпал из-под одеяла, когда тебя подняли, чтобы. . . . "

"Это был не я, дорогой Алекс. Это была Катерина. Катерина Арнборг, шведская экономка моего отца. Она вошла в мою палату и обнаружила меня на носилках, ожидающего отлета воздушного корабля. Я был накачан наркотиками, не мог двигаться или говорить. Он сделал это со мной. Мой собственный отец. Когда я проснулся, я был в бельевом шкафу, спрятанный под грязным бельем. Носилки исчезли. Дирижабль исчез. Все исчезли, абсолютно все. Кроме окрашенного в красный цвет снега внизу, когда я выглянул из своего окна."

"Эта Катерина, она заняла твое место на носилках? Под одеялом."

Анастасия кивнула. "Это единственное возможное объяснение".

"Но почему? Почему она это сделала?"

"Она слышала разные вещи в том ужасном доме. На протяжении многих лет. Она многое знала. Злые твари. Ужасные тайны".

"Скажи мне".

"Нет. Это не для тебя. Больше нет. Прошлое мертво и похоронено. Катерина была хорошей женщиной. Я думаю, в конце концов, она хотела спасти меня от него. И в конце концов она отдала свою жизнь за меня ".

"Она спасла тебя. Для меня."

"И кто спас тебя?"

"Никто. Я просто не был готов умереть. Только потом, после того, как я убил твоего отца, я захотел умереть. В наихудшем смысле."

"Потому что ты тоже думал, что убил меня".

"Да. Я был уверен в этом".

"Алекс. Пожалуйста. Покончи с этим. Для нас обоих. Это невыносимо, на самом деле, эти ужасные воспоминания. Мы должны быть счастливы. Мы оба живы, как ты и сказал. И у нас есть общий ребенок. Самый красивый маленький мальчик во всем мире. Он выглядит точь-в-точь как ты, моя дорогая. Он даже улыбается, как ты, что, конечно, доставит ему массу неприятностей, когда он научится этим пользоваться ".

Хоук поднял голову и улыбнулся, по-настоящему улыбнулся, впервые на своей памяти. "Как ты его назвал?"

"Алексей".

"Алексей. Это идеально".

"Я тоже так думал". Она опустила глаза, глядя на него со своей идеальной улыбкой, и на мгновение он снова ожил в ярко-зеленых мирах ее глаз.

"Сколько ему сейчас лет?"

"Почти три. Завтра у него день рождения. Мы устроим небольшую вечеринку по случаю дня рождения".

"Где он? Могу я увидеть его?"

"Конечно. Он наверху, в детской, играет со своими игрушечными солдатиками. Я сказал ему, что его отец был здесь, чтобы увидеть его. Он очень взволнован. Он спросил меня, что такое отец, и я рассказал ему ".

"Что ты сказал?"

"Я сказал, что отец - высокий, красивый мужчина. Очень сильный и очень храбрый. Хороший человек, настоящий, полный жизни и красоты ".

Хоук поднялся на ноги и протянул руку. "Это все чудо. Давай пойдем и посмотрим на него сейчас ".

"Он идет сюда. Медсестра ведет его. Мне нужно только позвонить".

Хоук улыбнулся, когда она подняла трубку рядом с диваном и произнесла несколько коротких слов по-русски.

Aлексей и его медсестра-англичанка появились в дверях библиотеки несколько минут спустя. Когда дверь распахнулась, маленький темноволосый мальчик выглянул из-за юбки своей няни и несколько долгих мгновений смотрел на Алекса широко раскрытыми глазами, затем бросился в объятия своей матери, спрятав лицо в складках ее юбки. Он был одет как маленький принц, которым, в некоторых отношениях, он и был. Внук покойного царя был одет в костюм из темно-синего бархата с белым воротничком с оборками на шее. Его туфли были из черной лакированной кожи с маленькими черными атласными бантиками.

"Доброе утро, сэр", - сказала привлекательная молодая медсестра с легким реверансом и очень правильным британским акцентом.

Анастасия указала на Хоука и сказала ребенку: "Алексей, это твой отец, стоящий вон там, у огня. Он проделал очень долгий путь, только чтобы увидеть тебя. Ты должен вести себя наилучшим образом. Покажи ему, какие у тебя хорошие манеры. Ты можешь поздороваться?"

Ребенок выглянул на Хоука на секунду или две, затем снова спрятал лицо в складках юбок своей матери. Хоук подошел к нему и опустился на колено на пол рядом со своим сыном.

"Алексей?" - тихо сказал он, нежно положив руку ему на плечо. "Алексей?"

Мальчик ответил на голос и прикосновение и повернулся, чтобы молча посмотреть на Хоука, казалось, запоминая каждый изгиб и плоскость его лица. Глаза Алексея были большими, голубыми и живыми. Казалось, теперь он совершенно не боялся высокого незнакомца. Хоук был потрясен, увидев очень маленькую версию самого себя. Это было лицо, которое он видел в альбомах с вырезками, которые хранила его собственная мать, маленький Алекс, строящий замки на берегу моря, маленький Алекс на своем пони, маленький Алекс, читающий книжку с картинками.

"Он говорит по-английски?" Спросил Хоук, не отрывая взгляда от сына.

"Почти так же хорошо, как он говорит по-русски. Мы учим его и тому, и другому с тех пор, как он впервые научился говорить ", - сказала молодая медсестра-англичанка, а затем тихо выскользнула из палаты.

"Привет", - сказал Хоук, протягивая руку и легонько поглаживая пухлую щеку мальчика, освещенную прекрасным пламенем, румянцем на лице ребенка после теплой ванны холодным вечером. Алексей отвернулся, чтобы снова спрятать глаза, затем, увидев, что его медсестра ушла, повернулся обратно, чтобы открыто посмотреть на этого человека, называемого "отцом".

"Поздоровайся, Алексей", - сказала Анастасия. "Поздоровайся со своим отцом. Куда ты подевал свои манеры?"

"Привет", - прощебетал ребенок. "Привет, привет, привет".

"Сколько тебе лет?" - спросил его отец.

Он застенчиво посмотрел на Хоука на мгновение, затем поднял свою пухлую розовую руку, показав три пальца.

"Молодец! И сколько же это, Алексей?"

"Свободен?"

"Три, это верно. Хочешь узнать секрет?"

Алексей энергично закивал головой, уже будучи большим любителем секретов. Его отец сказал: "Когда мне было три, я был как раз твоего возраста. Разве это не нечто?"

Мальчик снова кивнул, инстинктивно зная, что от него ожидают согласия, и его мать наблюдала за отцом и сыном вместе, чувствуя, как на нее нахлынуло чудесное умиротворение.

Алекс сказал: "Ты очень большой мальчик для трех лет, Алексей. Ты не обнимешь своего отца немного? Мне бы этого очень хотелось ".

Анастасия наклонилась и прошептала на ухо ребенку. Алексей мгновение смотрел на распростертые объятия Хоука, неуверенный в себе, но затем шагнул в его объятия. Хоук крепко прижал его к себе, глядя на Анастасию, его глаза блестели от неконтролируемых эмоций. Он увидел, как она отвела взгляд, возможно, ошеломленная, и внезапно почувствовал, как все молекулы в комнате поднялись, а затем перестроились, прежде чем сложиться в странный новый узор.

Наконец-то он обрел свою жизнь. Жизнь, которой ему было суждено жить.

"Наш малыш", - сказал он. "Наш прекрасный, прелестный малыш мальчик".

Его мать медленно повернула свою благородную голову так, что ее глаза с ошеломляющей нежностью и приязнью остановились на мужчине и мальчике.

"Ты не мог бы поцеловать его, прежде чем он вернется наверх, Алекс? Боюсь, ему давно пора вздремнуть."

Хоук наклонился и поцеловал сына в лоб, затем взъерошил его вьющиеся темные волосы и встал. Медсестра вернулась в палату и взяла Алексея на руки. Когда его уносили, Алексей, оглянувшись через ее плечо, непрошеный, помахал отцу рукой и улыбнулся, его голубые глаза загорелись.

Хоук молча стояла, уставившись на дверь еще долго после того, как медсестра закрыла ее за собой.

"Алекс?" Сказала Анастасия, выводя его из задумчивости.

"Да?"

"Не хотели бы вы прогуляться вдоль озера? Снег прекратился, и свет прекрасен ".

"Да. Свежий воздух был бы кстати."

"Мы можем покататься на коньках по пруду, если хочешь. Лед идеален".

"Я так и не научился. Но я бы хотел понаблюдать за тобой ".

"Твое пальто висит в прихожей. Я сбегаю наверх за коньками и встречу тебя у двери через десять минут. Все в порядке?"

"Идеально".

Wкогда Анастасия скользила по льду с такой простой грацией и стилем, Хоук почти слышал Чайковского в "ветре в деревьях". Он поймал себя на том, что вспоминает их совместный вечер в Москве, в Большом театре, один в темноте личной ложи ее отца. Балет представлял собой Лебединое озеро, где каждый член труппы балерин был совершенным белым лебедем, одна прекраснее другой, создавая восхитительную фантазию в воздухе над замерзшим зимним прудом.

Той ночью, в этом привилегированном коконе уединения, под музыку, наполняющую его, она сказала ему, что беременна его ребенком. Она боялась, что это заставит его сбежать; он сказал ей, что она сделала его счастливее, чем он когда-либо был. Это было правдой. Он всегда будет дорожить этим маленьким моментом, моментом, когда женщина, которую он любил, сказала ему, что носит его ребенка, его сына.

Тогда он и не подозревал, как скоро эта короткая интерлюдия будет преследовать его каждое мгновение бодрствования.

Jон не помнил, как долго он сидел там на той деревянной скамейке, под группой голых деревьев у замерзшего пруда, завернувшись в свою нелепую медвежью шкуру, восхищенный одним только видом сверкающих серебряных коньков Асии. Он помнил бы только то, что последовало.

Она подлетела к нему, ее руки были раскинуты, как тонкие белые крылья, одна нога идеально вытянута за спиной. Внезапно она развернулась и остановилась, ее серебряные коньки создали небольшое облако сверкающего льда вокруг нее. Затем она оказалась рядом с ним на деревянной скамье, закутанная в свой длинный мех из белой норки, капюшон был надвинут, скрывая ее темно-золотые волосы. Ее глаза были большими и сияющими, щеки пылали, ее сияющая красота проступала на поверхности вместе с холодом.

"Я люблю тебя", - просто сказал он. "Я всегда буду".

"И я всегда буду любить тебя", - сказала она, положив голову ему на плечо. "До моего последнего вздоха".

Он обнял ее и притянул к себе.

"Я найду способ, ты знаешь. Я найду способ".

"Да?"

"Да".

"Что ты имеешь в виду? Найти способ?"

"Способ для всех нас быть вместе. Нас троих. Выход отсюда. Эта тюрьма, эта замороженная крепость. Отправиться туда, где нас никто не сможет найти. Никогда. Я построю крепость вокруг нас. Я приючу тебя и Алексея. Я защищу тебя от любого вреда. Мы начнем снова. Любить друг друга. Любить нашего ребенка. Воспитать его, чтобы он стал-"

Он почувствовал, как она напряглась. А затем забилась в конвульсиях, ее плечи вздымались. Он слышал ее рыдания из-под капюшона из белой норки.

"Что, дорогая?" сказал он, притягивая ее ближе. "Что это?"

"Этого не может быть, Алекс. Этого никогда не может быть ".

"Чего не может быть?"

"Чего ты хочешь. Твой прекрасный сон. Это невозможно".

"Почему? С какой стати ты говоришь такие вещи?" Он почувствовал, как его сердце екнуло в груди.

Она отстранилась и посмотрела на него, из ее глаз текли слезы.

"О, мой дорогой Алекс. Ты понятия не имеешь, что ты натворил. Придя сюда."

"Готово? Я пришел, чтобы забрать тебя. Ты и наш ребенок. Что ты имеешь в виду, я понятия не имею-"

"Алекс. Пожалуйста. Послушай."

"Я слушаю".

"Я не могу пойти с тобой. Я никогда не смогу уйти отсюда, покинуть это место. Это мой дом, Алекс, мое убежище. Здесь я в безопасности. Как и Алексей. Ты знал, что за наши головы назначена награда? Царисты в политбюро хотят нашей с Алексеем смерти. За то, что предал моего отца. Только Курагин стоит у них на пути. Но он позаботился о том, чтобы один из них мог причинить нам вред здесь. Никто."

"О чем ты говоришь? Я даже не- мы любим друг друга. У нас есть ребенок, которого нужно защищать. У нас есть..."

"У нас ничего нет, Алекс. Ничего."

"Ничего? Мы есть друг у друга. У нас есть Алексей! И это ничего не значит? Боже на небесах, Анастейша, о чем ты только думаешь?"

Анастасия отстранилась от него, встала и посмотрела на него сверху вниз, слезы текли по обеим щекам, ее нижняя губа дрожала, она обхватила себя руками.

"Алекс, это Николай. Генерал Курагин спас меня от расстрела. Он спас вашего сына Алексея от детоубийства. Они собирались разбить его голову о стену, как только он родится. Внук царя, даже мертвого, будет политической угрозой внутри Кремля на десятилетия вперед. Подумай об этом. Незаконнорожденный сын англичанина, который убил их великого и благородного царя? Они ненавидят его!"

"Да. Я понимаю, о чем ты говоришь. Но, конечно же-"

"Николай Курагин - наша единственная надежда! Он наш спаситель! Он - наш с Алексеем единственный реальный шанс выжить, Алекс. Ты должен поверить мне, потому что это правда ".

"Я могу защитить тебя. Я могу защитить вас обоих. Это то, что я делаю, ты знаешь ".

"Ты хочешь, чтобы я поверил, что мы будем в большей безопасности где угодно на земле, чем здесь, в этой крепости? Неужели ты этого не понимаешь? Они хотят моей смерти. Они хотят, чтобы наш ребенок умер и убрался с их пути. Это русский путь. Столетия российской политики повторялись".

Хоук на мгновение отвел взгляд, его мысли путались. Как долго он блуждал в своей пустыне горя? Невыносимое горе, да, и потеря. Годы. И теперь Азия была здесь, перед ним, живая, и он чувствовал, что борется за ее любовь! Сражается за собственного сына! Нет, более того, он боролся за свою жизнь, ту, которую у него отняли на том острове в Швеции.

"Мои ресурсы легко сравняются с ресурсами Курагина. Значительно превосходящий".

"Он никогда этого не допустит".

"Он никогда этого не допустит? Встать между мной и законным счастьем моей семьи? Никто не может этого сделать, поверь мне. Несомненно, генерал поймет нас, Анастейша, " сказал Хоук, смягчая тон, пытаясь скрыть подкрадывающееся отчаяние в голосе. Он был потрясен. Он начинал сомневаться в себе. И сомнение было чем-то совершенно чуждым его существу, его сердцевине. Ему потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями, прежде чем заговорить.

Положив руки ей на плечи, он повернул ее лицом к себе, глядя прямо в ее прекрасные глаза.

"Анастасия, послушай меня. Курагин знает, что мы любим друг друга. Конечно, он может понять, что это естественно, что мы хотим быть вместе. Растить нашего ребенка в какой-то полунормальной обстановке, а не в какой-то чертовой тюрьме с колючей проволокой. Послушай, я вернусь во дворец и найду Курагина прямо сейчас. Мы с ним разберемся во всем этом, как джентльмены. Я уверен, что он поймет причину. Почему бы ему и нет? С какой стати ему разлучать нас троих, лишать нас счастья, которого мы действительно заслуживаем, и ...

"Алекс, пожалуйста, сядь обратно. Есть еще кое-что, что я должен тебе сказать. Пожалуйста, сядь. Теперь, прежде чем ты скажешь еще одно слово."

"Я довольно хорошо слышу стоя, спасибо".

Она сделала глубокий вдох и позволила страшному предложению выплеснуться наружу всем сразу:

"Мы с Николаем женаты".

"Женат, ты говоришь? Не говори ерунды. Он достаточно взрослый, чтобы быть твоим дедушкой. Это ниже твоего достоинства".

"Послушай, пожалуйста. Я верил целиком и полностью, что ты мертв, Алекс. Я видел тебя из окна моей спальни, лицом вниз в снегу. Я видел, как ты истекал кровью до смерти на моих собственных глазах. Я сам хотел умереть. Тогда, в тюрьме, родился Алексей. Я знала, что должна выжить, чтобы защитить его. Внук мертвого царя внезапно стал угрозой для многих внутри и за пределами Кремля, которые...

"Но как ты мог-"

"Был суд. Я был осужден за государственную измену и соучастие в убийстве. Была назначена дата моей казни. В ночь перед тем, как я должен был предстать перед расстрельной командой, генерал Курагин посетил меня в моей камере. У него было подписанное помилование от премьер-министра, от самого Путина. В конце концов, как сказал Николай, Путин не мог допустить, чтобы сын человека, который вернул его к власти, был убит царистами. Путин сделал это для тебя, Алекс. Он и Курагин - единственная причина, по которой мы оба живы ".

"Так ты влюбился? Ты вышла за него замуж?"

"О, Алекс, это было не из-за любви. Ничего подобного. Это была простая благодарность. Это, и безопасность, которую он предложил нам здесь. Он старый человек. Он был очень одинок большую часть своей жизни. По-своему, я думаю, он действительно любит меня, Алекс. И я привязался к нему. Послушай. Я искренне верила, что потеряла единственного мужчину, которого любила или когда-либо буду любить. Ты. Однажды поздно вечером, когда он немного перебрал вина и водки, Николай встал на колени и умолял меня сделать его последние несколько лет счастливыми. Он плакал. В тот момент, учитывая все, что он сделал, я почувствовала, что у меня не было выбора, кроме как сказать "да". И, пока я не увидел твое лицо несколько часов назад, у меня не было причин сожалеть об этом ".

"А если я встану на мои колени и буду умолять? Если бы я разорвал свою грудь и показал тебе свое бьющееся сердце?"

"Алекс, боже мой. Пожалуйста, не делай этого ".

"Не делай этого? Не делай этого?"

"Я имею в виду-"

"Не волнуйся, Анастейша. Я не буду тебя умолять. Мои колени так не работают ".

Он отвернулся от нее, уставившись на далекий горизонт, тщетно вглядываясь сквозь черный занавес, опустившийся между ними. Вспышка воспоминания из его детства: на шестой день рождения ему подарили щенка, и он назвал его Негодяем. Его мать застала его крепко прижимающим собаку к груди, осыпающим ее поцелуями. "Не люби это так сильно, Алекс, или это может быть отнято у тебя", - сказала она.

Мужчина никогда не должен ставить себя в положение проигравшего.

Он должен искать только то, что он не может потерять.

"О, Алекс, мой бедный дорогой, я -я чувствую, что мое сердце вот-вот разорвется. Я не знаю, что сказать ". Она потянулась, чтобы взять его за руку, но это было все равно что сжимать перчатку, из которой вынули руку.

"Это потому, что больше нечего сказать. Мне никогда не следовало приходить сюда. Я почти смирился с потерей тебя, и теперь мне придется начинать все сначала. Хотя теперь, - он на мгновение отвел взгляд, - теперь я, кажется, потерял и своего сына.

"О, мой бедный, бедный дорогой. Ужасно видеть, как тебе так больно. Если бы только было что-то, что я мог бы сказать или сделать - но этого нет, не так ли?"

"Я рад, что ты жив. По крайней мере, у меня есть это знание, которое я могу унести с собой. И я счастлив, что мне удалось увидеть своего сына, хотя бы на несколько коротких мгновений. Зная, что он тоже жив, в безопасности, счастлив и со своей матерью. . . Я могу забрать все это с собой, Анастейша, по крайней мере, сохранить это в своем сердце. Я не виню тебя за то, что произошло. Ты сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить. Любой бы так сделал ".

"Дорогой Алекс".

"Я хотел бы покинуть это место, Анастейша. Сейчас. Возможно ли это?"

"Нет, Алекс. Пожалуйста. Останься еще ненадолго. Если бы только ради него... "

"Ты понятия не имеешь, о чем просишь меня. Нет."

"Но завтра у него день рождения. Мы запланировали небольшую вечеринку. Он думает, что ты будешь там и...

"Нет! Пожалуйста, прекрати это!"

"Все в порядке. Как пожелаешь. Завтра отправляется поезд. Красная стрела."

"Я буду участвовать в этом".

Она отвела взгляд.

"Но ты не можешь-"

"Пожалуйста. Дело сделано".

"Если ты настаиваешь, я все устрою. Это прекрасный поезд, экспресс. Я отвезу тебя на станцию. В тройке. Я помню, как ты любил "тройку"."

Анастасия посмотрела на Хоука, ожидая его ответа. Он смотрел прямо на нее, но с его лица исчезли все признаки оживления. Его свирепые голубые глаза были холодны как камень. Он был все так же неподвижен.

"Я удалюсь в свою комнату, пока не придет время уходить завтра утром. Пожалуйста, извинись за меня? Скажи своему-мужу - что я плохо себя чувствую? И что я глубоко ценю все, что он сделал для тебя и Алексея?"

"Конечно. Он поймет".

Она положила руку на его предплечье.

Он молча смотрел на нее, казалось, очень долго, а затем повернулся спиной и ушел от нее, высоко подняв голову, сцепив руки за спиной, его скрытое сердце разбилось вдребезги.

Шесть

Eарли на следующее утро Хоук вышел из личного кабинета генерала Курагина в один из огромных, залитых солнцем коридоров дворца. Он не мог уснуть всю ночь, но он храбро сделал вид, что сделал это. После краткого разговора о возможности крайне приватной встречи с премьер-министром Путиным в какой-то момент в будущем, он встал, чтобы попрощаться с Курагиным, позволив мужчине намного старше себя обнять его.

Его прощальные слова генералу были: "Спасибо тебе, спасибо тебе за спасение их обоих, Николай, от всего сердца. Я знаю, что обязан тебе их жизнями, и я никогда этого не забуду".

Он повернулся, чтобы уйти.

"Еще минутку, Алекс, пожалуйста", - сказал Курагин, направляясь к камину. "У меня есть кое-что для тебя. Он был в этом доме более трехсот лет. Я хочу, чтобы это было у тебя ".

Затем Курагин достал длинный, тонкий футляр из красной кожи, который стоял на каминной полке под массивным портретом величайшего героя России Петра Великого в разгар битвы. Он положил предмет на свой стол и расстегнул две защелки. "Я думаю, тебе следует открыть футляр", - сказал он, улыбаясь, и отступил назад. "Теперь это принадлежит тебе".

Хоук шагнул вперед и открыл его.

Внутри, вложенный в старую полосу темно-синего бархата, был великолепный меч. Он был вложен в красные кожаные ножны, украшенные блестящей золотой фурнитурой, включая эмблему российского двуглавого орла. Он вытащил сверкающий клинок, восхищаясь изображением степного воина в шлеме на рукояти и гравированной рукоятью из слоновой кости. Это было приятно в его руке. Должно быть, это был хороший товарищ в бою.

"Я не знаю, что сказать, генерал, это немного ошеломляет. Я действительно не думаю, что смогу принять такой грандиозный подарок ".

"Да, да, да. Возьми это, мой мальчик. Ваши героические действия против этого безумца Корсакова вполне могли спасти всю нашу нацию от вступления в новое царство царского террора. Я разговаривал с премьер-министром по телефону в Москве этим утром. Он согласен, что этот маленький подарок - меньшее, что мы можем сделать ".

"Не могли бы вы рассказать мне немного о его истории?"

"Ну, это был один из любимых боевых мечей Петра Великого во время Великой Северной войны. Последний раз он носил его во время решающей Полтавской битвы в 1709 году. Петр одержал победу над этими проклятыми шведами и отправил их в спешном порядке из России, чтобы они никогда не возвращались. Это было началом того, как мы заняли свое место в качестве ведущей нации Северной Европы ".

"Я глубоко польщен, генерал. Я всегда буду дорожить этим ". Он аккуратно положил его обратно в футляр с красной бархатной подкладкой и закрыл крышку.

Курагин по-отечески обнял его за плечи и повел к двери.

"Тебе всегда рады в этом доме, Алекс. По крайней мере, пока я жив. Но я действительно хочу, чтобы вы были осторожны внутри России. Думай о себе каждое мгновение. Многие убийцы носят твою фотографию рядом со своим сердцем. И, несмотря на наши обширные разведывательные и военные ресурсы, премьер-министр и я не можем быть везде одновременно ".

"Я буду держать глаза открытыми. Я всегда так делаю. Но спасибо тебе за предупреждение ".

Tблестящая золотисто-голубая тройка ждала у подножия широких мраморных ступеней. Три великолепных белых жеребца стояли на своем пути, топая копытами и выпуская огромные струи дыхания из своих черных ноздрей. Это были самые красивые сани, которые когда-либо видел Хоук, подарок предкам Анастасии от Петра Великого. Он ездил на нем раньше, когда Анастасия впервые привезла его в Ясную Поляну.

Хоук не разговаривал с Анастасией с тех пор, как оставил ее одну у пруда для катания на коньках предыдущим утром. Он нашел ее уже в санях, она тихо разговаривала с медсестрой, которая держала на руках маленького Алексея. Ребенок, как и его мать, был закутан в белый мех и выглядел как довольно крупный кролик, украдкой поглядывающий на своего отца через плечо няни. Хоук обошел тройку сзади, наклонился и, не мигая, вглядывался в лицо своего сына, пока мальчик не расплылся в широкой улыбке, поток крошечных пузырьков вырвался из его рта, похожего на бантик купидона.

Он узнает меня, подумал Хоук, его эмоции бурлили.

"Доброе утро, Алексей", - сказал Хоук, наклоняясь, чтобы поцеловать его в пухлую щеку и вдохнуть неописуемый теплый, драгоценный детский аромат. Любовь, которую он чувствовал, буквально чуть не убила его на месте. Но он посмотрел на Анастасию и изо всех сил постарался улыбнуться.

"Доброе утро", - сказал он, почти выдавив убедительную улыбку.

"Сегодня прекрасный день".

"Да".

Она храбро улыбнулась и сказала: "Я думала, мы возьмем Алексея с собой в участок. Он обожает кататься на санях".

"Любовь к скорости", - сказал Хоук, закидывая свою кожаную сумку за изогнутое кожаное сиденье и забираясь внутрь. "Похож на своего отца. Могу я подержать его во время поездки?"

Анастасия что-то прошептала медсестре, и та отвела ребенка к стороне Хоука в "тройке". Хоук протянул руки, чтобы принять своего сына, его сердце билось от благодарности за то, что, по крайней мере, у него будет несколько драгоценных часов, чтобы провести с ним. Медсестра накинула на Алекса и малыша меховую накидку из белого соболя и пожелала им всем счастливого пути.

"Есть такое слово, которое говорят ковбои в Америке", - прошептал Хоук своему сыну. "Однажды ты поймешь, что это значит. Голова кружится!"

Анастасия натянула поводья и крикнула трем своим белым скакунам. Лошади были расставлены веером с одной во главе. Анастасии не понадобился хлыст, чтобы погнать их с головокружительной скоростью по тропинке к березовой роще и великим лесам за ней; она непрерывно говорила с ними, подбадривая их либо веселым подбадриванием, либо резкими ругательствами.

"У тебя все те же лошади", - сказал Хоук, глядя на ее прекрасный профиль. "Благородные белые кони".

"Да. Как мило с вашей стороны заметить. Ты помнишь их имена?"

"Я верю. Буря, молния и дым."

"Мои три доблестных героя".

"Как тебе повезло с героями, Анастейша".

Тогда они замолчали. Хоук прижал своего спящего сына к груди и крепко держал его на протяжении всего путешествия. Золотые сани летели по заснеженным холмам и долинам, как ветер. Он запрокинул голову и посмотрел сквозь деревья на голубое небо, кристально чистый воздух, плывущие высоко в небе хлопковые белые облака. Он погрузил себя в некое подобие душевного покоя, используя эти последние несколько часов со своим сыном и женщиной, которую он все еще любил, чтобы создать реальность, сильно отличающуюся от той мрачности, с которой он столкнулся.

Hавке стоял и изучал филигранные черные стрелки высоких станционных часов на платформе, которые неумолимо приближались к двенадцати пополудни. Вдалеке он мог слышать приближение мчащегося поезда. Несколько минут спустя он наблюдал, как блестящий красно-серебристый локомотив в полумиле от него катился вниз по крутому склону, разбрасывая перед собой огромную белую снежную лавину.

Анастасия, укачивая Алексея на руках, целую вечность стояла рядом с Хоуком на платформе. Он слышал, как она тихо плакала, в то время как стрелки на часах над ее головой продолжали свой неуклонный ход. И все же Хоук чувствовал себя парализованным, физически неспособным говорить или даже сделать движение, чтобы утешить ее; опустошенный человек, его невысказанные слова были сухими и бессмысленными, как ветер в сухой траве.

Вечность спустя он услышал, как она тихо сказала: "Это был самый печальный день в моей жизни".

На что он торжественно ответил: "Только этот?"

При этих словах Анастасия застыла на месте, как персонаж, оказавшийся в заключительном акте трагической драмы, неспособный запомнить свои реплики или передвигаться по сцене, попадая в цель и одновременно ведя связный диалог.

Наконец, когда длинный разрез Красной Стрелы с грохотом врезался в крошечную станцию, ее оглушительный грохот разрушил невыносимый тупик их печали, именно тогда его рука обняла Анастасию за плечи, нежно притянув ее к себе, его глаза предложили ей то немногое утешение, которое у него еще оставалось в нем, чтобы дать.

"Что ж, " сказал Хоук, " пора идти".

Он наклонился, чтобы поднять свою сумку и красный кожаный футляр. В этот момент он увидел, как двое мужчин в дальнем конце обтекаемого поезда шагнули вперед, чтобы сесть. Это были смуглые мужчины, одетые в темные костюмы, темные пальто, темные шляпы. Двери с шипением открылись, и он наблюдал, как они поднимаются на борт, у каждого в руках был тонкий темный кейс. Недостаточно большой для одежды, подумал он. Странно.

"Пора идти", - снова сказал он, понимая, насколько плоскими и банальными были его слова, но не в состоянии даже начать говорить о том, что было у него на сердце.

"О, Алекс", - сказала Анастасия, поворачивая к нему лицо, слезы блестели на ее розовых щеках. "Может, ты хотя бы поцелуешь каждого из нас на прощание?"

"Конечно, я так и сделаю", - сказал Хоук.

Он положил руку ей на плечо и наклонился, чтобы прикоснуться губами к ее губам, совсем ненадолго, прежде чем повернуться, чтобы поцеловать своего сына, глядя на него, на его сливочно-розовые щеки, совсем свежие с прошлой весны, и огромные голубые глаза, само воплощение прекрасного ребенка. Он прижался губами к теплой щеке Алексея, продлевая поцелуй так долго, как мог, запечатлевая его в своей памяти.

"Ты должен идти?" сказала она, блестящая слеза скатилась по ее щеке.

"Да. От нас ничего не осталось", - сказал Хоук с глубокой печалью в голосе, несмотря на его попытку быть сильным. Ее ответ был едва громче шепота.

"Все, что нам осталось, - это любовь".

Хоук отстранился, не в силах вынести того, что увидел в ее глазах. Он поцеловал своего сына в лоб.

"Прощай, Алексей. Прощай, Анастасия. Будьте в безопасности, вы оба? Будь здоров, Алексей. Вырастай большим сильным мальчиком, чтобы ты мог заботиться о своей матери. Сможешь ли ты, сынок? Пообещай это своему отцу, хорошо?"

Тогда сердце Хоука разбилось, и он быстро отвернулся, слова прощания застряли у него в горле от грусти. Дирижер дал финальный свисток, последний звонок. Он забросил на борт свою старую кожаную сумку и меч Питера, а затем ухватился за перекладину и взобрался на нижнюю ступеньку. Он решил оставаться там, и делать это до тех пор, пока сможет видеть их двоих.

"Прощай, мой дорогой", - сказала Анастасия. "Возьми нашу любовь с собой и храни ее в безопасности".

Поезд начал двигаться, сначала медленно, и Анастасия начала двигаться вместе с ним, идя рядом с той же скоростью, что и поезд, прижимая к себе своего ребенка, казалось бы, неспособная отпустить Хоука, позволить ему исчезнуть из поля ее зрения. Он висел там, на нижних ступеньках, сжимая одной рукой холодную стальную рукоятку, пока поезд набирал скорость.

Теперь она бежала опасно быстро, изо всех сил стараясь не отставать, и он боялся, что она упадет, споткнется о мягкий снег, с ребенком на руках и-

"Что бы ни случилось, " крикнула она ему сквозь слезы, - я буду любить тебя так же, как сейчас, до самой смерти".

Он начал предупреждать ее, но внезапно она сама потянулась к нему. Протягивая обе руки, бежала рядом с поездом и в самый последний возможный момент она это сделала.

Она передала Алексея ему.

Он подхватил ребенка свободной рукой и быстро поднес его к безопасности своей груди, глядя на нее сверху вниз с недоверием.

"Анастейша, что- что ты-"

Она закричала, стараясь быть услышанной сквозь набирающий скорость поезд: "Он твой, мой дорогой. Он - это все, что я могу дать ".

Хоук, с глазами, затуманенными горячими слезами, в последний раз увидел это прекрасное измученное лицо, измученные глаза, сжатый рот. Он крепко держал своего сына и наблюдал за Анастасией так долго, как только мог, стоя там в полном одиночестве на пустынной платформе, маленькая одинокая фигурка, машущая им двоим на прощание навсегда.

Семь

Красная стрела

Bдети плачут. Так поступают новые отцы. Александр Хоук сидел на глубоком, покрытом плюшевым ковром полу роскошного двухкомнатного купе поезда цвета слоновой кости с позолотой, укачивая на руках своего ребенка. Они оба обильно плакали. Один делал это громко, временами яростно, кричал с красным лицом, требуя свою мать. Другой делал это молча, его собственные красные глаза периодически наполнялись слезами и разливали мощную смесь неразделимого счастья и печали.

Спустя некоторое время после ухода со станции их все еще можно было застать сидящими там, когда консьерж роскошного поезда заглянул в дверь и сказал: "Прошу прощения. Билеты и документы, пожалуйста?"

Хоук поднял глаза от пола и улыбнулся женщине.

"Мой собственный билет находится в кармане вон той черной кожаной куртки, которая висит над креслом. Боюсь, у этого молодого парня здесь его нет ".

"Сколько ему лет?"

"Три. Сегодня у него день рождения."

"Тогда бесплатная поездка для него в его день рождения", - любезно сказала она, вытаскивая конверт с билетом из куртки Хоука и изучая содержимое.

Хоук приблизил губы к уху сына и прошептал.

"Видишь, Алексей? Ты был прав! Третий действительно "свободен". Магия. Ты всегда должен быть начеку в поисках этого ".

Консьержем была женщина широких пропорций, одетая в сшитую на заказ темно-зеленую униформу с красными кантами на запястьях и лацканах. Ее густые светлые волосы были собраны на затылке в то, что раньше называлось "французской прической". Она была довольно хорошенькой, прекрасно говорила по-английски, и Хоук инстинктивно проникся к ней симпатией и доверял ей. Мать, он был уверен, потому что мальчик мгновенно вывел эти инстинкты на поверхность в ее чертах.

"Вы мистер Александр Хоук, путешествующий по делам в Санкт-Петербург? Верно?"

"Да".

"А этот джентльмен?"

"Этого молодого джентльмена зовут Алексей".

"Фамилия?"

Хоук мгновение смотрел на нее, затем перевел взгляд на Алексея, на мгновение пораженный таким глубоко неожиданным вопросом, а затем сказал: "Хоук. Его зовут Алексей Хоук".

"Значит, твой сын. Что ж. Он выглядит точно так же, как ты. Посмотри в эти глаза."

"Да, это он", - сказал Хоук, слегка ошеломленный. "Да, он действительно мой сын". Услышав, как он произносит эти слова, Хоук наполнился потоком тепла и радости, которые были почти ошеломляющими.

"Что ж, мистер Хоук, вам следует дать своему сыну немного молока. Хотя бы воды. Все эти слезы обезвожили его ".

"Боюсь, у меня нет ни того, ни другого, чтобы дать".

"Нет молока?"

"Понимаете, Алексей был- есть- Ну, дело в том, что он решил присоединиться ко мне в последний момент. Он несколько- спонтанный. Буйный мальчишка. Никогда не знаешь, что он сделает дальше ".

Она протянула руки с распростертыми объятиями. "Могу я отвести его на минутку? Ты держишь его совсем не так, как положено. И он очень устал. Я думаю, ему будет удобнее на койке во второй комнате. Я принесу ему чашку теплого молока. Это поможет ему уснуть. У него есть какие-нибудь игрушки?"

"Игрушки? Ох. Только этот грустный маленький плюшевый мишка, которого я нашел в кармане его пальто. Хоук поднял его, бедную рваную вещь цвета овсянки.

"К счастью для него, у меня есть приличный запас деревянных солдатиков и лошадей как раз для таких чрезвычайных ситуаций".

"Это было бы очень любезно. Я думаю о том, чтобы ... накормить его. Боюсь, я не уверен, когда он ел в последний раз. И я не совсем уверен, что он -"

"Хорошо, я тоже принесу горячую овсянку. Он выглядит очень голодным. Первые места в вагоне-ресторане первого класса будут заняты сегодня в пять вечера. Должен ли я заказать столик на двоих?"

"Да, спасибо тебе. Это было бы прекрасно. Простите, мне кажется, я не расслышал вашего имени?"

"Luciana."

"Итальянец?"

"Моя мать. Мой отец из Киева."

"Я ценю твою помощь, Лучиана. Я скорее-скорее новый отец ".

Она рассмеялась. "Неужели? Почему, мистер Хоук, я бы никогда не догадался."

A несколько часов спустя Алекс обнаружил, что сидит бок о бок с Алексеем в экстравагантно оформленном вагоне-ресторане. Все это были сверкающие стены цвета слоновой кости кремового цвета, изгибающиеся вверх, образуя потолок, и мебель, каждый квадратный дюйм которой был отделан сусальным золотом, с обивкой глубокого бордово-красного цвета. Обстановка была точно такой же, как в его купе первого класса. Он представил, что весь поезд был выполнен по этой схеме. Столовое белье было белоснежным, а серебро, хотя и не стерлинговое, было довольно элегантным, украшенным русскими двуглавыми орлами.

Алексей, держа своего любимого плюшевого мишку, сидел на обитом бархатом приподнятом детском стульчике. Если не считать его быстро бегающих глаз, он был совершенно спокоен, его взгляд блуждал вверх и вниз по длинным рядам столов, за которыми сидели странные люди из этого нового мира, о существовании которого он никогда не подозревал; затем он ненадолго отворачивался к окну, и размытый очертания какого-то головокружительного мира становились красно-фиолетовыми в лучах заката. И затем он, не мигая, уставился на этого нового человека в своей жизни. Поглощенный, Алекс мог чувствовать абсолютно все.

Официант с изысканными усами внезапно возник над освещенным свечами столом, кланяясь и заботливо улыбаясь Хоук.

"Monsieur?" он сказал, нелепо, по-французски.

Алексей внезапно поднял глаза на официанта и громко сказал: "Осторожно! Я именинник!"

"Ах, mais oui", - ответил он, слегка склонив голову. "Bon anniversaire."

"Добрый вечер", - сказал Хоук, отрываясь от своего меню. "Для начала я выпью бокал кюве "Круг Гранде" и холодный борщ. И каре ягненка, пожалуйста. Редкий. И разлейте бутылку Petrus 1959 года, если будете так любезны ".

"Очень хорошо, месье. А для молодого джентльмена?"

"Бананы? Понятия не имею. У тебя есть какие-нибудь предложения?"

"Ну, я-я имею в виду, это трудно - это очень сложно -"

Хоук сказал: "Совершенно верно. Сложно. Картофельное пюре? Конечно. Алексей, ты любишь картофельное пюре? Все так делают".

"Никакой картошки! Нет!"

"Горошек?"

"Никакого горошка! Нет! Нет!"

"Тогда морковь?"

"Никакой моркови!"

"Может быть, соте-фуа-гра, месье?" - необъяснимо спросил официант.

Хоук вернул богато украшенное меню и сказал: "Все. Он будет есть все, что есть в меню ".

"Все, месье? Но, конечно, ты не имеешь в виду-"

"Да, да. Просто принеси нам что-нибудь из всего, что есть в меню. Позволь ему провести нас через джунгли. Скоро мы точно узнаем, что ему нравится, а что нет. Это единственный способ докопаться до сути, ты согласен?"

Официант пожал плечами в той самой французской манере и сказал: "Спасибо, месье. Mais certainement. Le rôti d"agneau pour monsieur. Одно из блюд в меню для юного джентльмена. Merci beaucoup." Он поклонился и исчез в задней части автомобиля, качая головой и, вероятно, бормоча о-ля-ля или умф, или что-то в этом роде.

Десять минут спустя появился взвод официантов в винно-красных ливреях, которые потекли по проходу к столику Хоука, неся большие серебряные блюда, наполненные всевозможными блюдами. Это, конечно, вызвало большое веселье среди других посетителей ресторана, все они повернулись на своих местах и уставились на маленького мальчика, его неловкого отца и огромное количество еды, которую они заказали.

То, что Алексей любил поесть, было видно сразу. Хоук деловито готовил большую тарелку с небольшими порциями всех блюд, когда Алексей принял свое решение. Полностью проигнорировав предложение Хоука, Алексей встал со своего высокого стула и потянулся к богато украшенному серебряному подносу с центральной хрустальной чашей, в которой лежала солидная порция белужьей икры, окруженная горками маленьких теплых блинчиков с маслом, называемых блинчиками.

Схватив горсть блинов, он отправил их в рот, расправившись со всеми чуть более чем за минуту.

Затем он зачерпнул небольшую горсть икры, попробовал ее, булькнул от удовольствия и беспорядочно проглотил остаток. "Еще! Еще!" - закричал он.

Итак. Икра. Яблоко недалеко упало от яблони.

Хоук подозвал официанта, который убрал всю ненужную еду, и быстро вызвал другого официанта, принесшего еще икры и блинчиков. Именно в этот момент Хоук увидел двух грузных мужчин, которые поднялись на борт поезда в Твасе, двух мужчин в длинных черных пальто, вошедших в вагон-ресторан в дальнем конце.

Они направились к Хоуку и заняли свободный столик на противоположной стороне вагона, примерно в трех столиках от него. Ни один из мужчин не встретился взглядом с Алексом, но он знал, что это ничего не значит. Как только они сели и заказали бутылку водки, тот, что сидел напротив Хоука, поднял глаза, поймал его взгляд и улыбнулся. Хоук, потягивая шампанское Krug из маленького бокала, поднял свой бокал и улыбнулся в ответ. Он также подал знак, требуя чек.

Когда он подписывал это, он заметил, что один из мужчин приближается, явно направляясь в его сторону. Мужчина остановился у их столика, улыбнулся Хоук и сказал по-английски с сильным акцентом: "Я просто восхищаюсь вашим красивым мальчиком. Он твой сын?"

"Нет. Я его телохранитель", - сказал Хоук низким голосом. "Вы уж извините нас. Мы уходим".

Когда Хоук заключил своего сына в объятия, мужчина перегнулся через стол и потянулся, чтобы взъерошить волосы Алексея. Его куртка распахнулась. У убийцы был пистолет Восток Марголин .22LR со встроенным глушителем в кобуре под мышкой. Стандартное скрытое оружие офицера КГБ. Хоук выбросил правую руку и схватил толстое запястье мужчины в воздухе, прежде чем тот смог коснуться волоска на голове Алексея. Затем он наклонился вперед и яростно прошептал на ухо мужчине.

"Я сказал, что я его телохранитель. Это касается и его волос. Понимаешь меня?"

Хоук все сильнее надавливал на основание большого пальца мужчины, пока тот не поморщился от боли и не кивнул головой. Русский поднялся во весь рост, энергично потер запястье, улыбнулся Хоук и сказал: "Знаешь, это долгая поездка сюда, в Санкт-Петербург. Я уверен, что мы все встретимся снова ". Затем он развернулся на каблуках и вернулся к своему столу.

Хоук поднялся с Алексеем на руках и быстро, но несколько осмотрительно покинул вагон-ресторан. Ему нужно было вернуть ребенка в целости и сохранности в их запертое отделение. Учитывая присутствие двух киллеров из КГБ на борту "Красной стрелы", ночь обещала быть очень долгой. Двое убийц в поезде. Как в романе Агаты Кристи, за исключением того, что вы уже знали, кто были настоящие злодеи.

Но кто был намеченной жертвой?

Несомненно, в России было много так называемых царистов, которые хотели смерти Хоука.

Но и Анастасия, и Курагин говорили, что за голову Алексея назначена награда. Люди у власти, которым не понравилась идея о потомке царя, ожидающем своего часа, чтобы занять трон в какой-то момент в будущем.

Это поразило его, как удар молнии в сердце.

Эти двое головорезов были на борту "Красной стрелы" не для того, чтобы убить его.

Они хотели убить наследника короны. Дитя царицы.

Они хотели убить его сына.

Восемь

Hавке сидел в затемненном отсеке, непрерывно куря, чтобы оставаться начеку. Он купил несколько пачек "Sobranie Black Russians" на железнодорожной станции в Санкт-Петербурге. Несмотря на черную обертку с причудливым золотым наконечником, они были грязными, но эффективными. Ритмичный щелк-клак на дорожках угрожал загипнотизировать его, и он боролся с этим с помощью никотина. Он сидел на одном из маленьких мягких стульев в центре гостиной купе.

В соседней комнате, к счастью, Алексей мирно спал на нижней койке, крепко прижимая к себе плюшевого мишку. Хоук убаюкал его, чтобы он заснул, и поцеловал в теплую щеку, прежде чем подоткнуть одеяло. Затем он прислонил прочный деревянный стул к двери спальни в коридор поезда, чувствуя себя лишь немного в большей безопасности. Он оставил раздвижную дверь между их двумя комнатами открытой и мог слышать успокаивающий звук мягкого храпа своего сына. Это был звук, не похожий ни на один другой, который он когда-либо слышал.

Единственный свет в крошечной комнате Хоука исходил от тусклого фиолетово-синего ночника, похожего на привидение у пола, которое придавало маленькой гостиной довольно жуткое ощущение декорации. Как в плохом фильме ужасов, подумал Хоук, что-то вроде фильма о вампирах "Хаммер Снимает".

В правой руке Хоук держал свой пистолет SIG .45 с пустотелым патроном, уже вставленным в патронник. Он поставил свой стул сбоку и в тени, чтобы быть вне линии огня того, кто силой ворвался в комнату. Но у него был бы четкий выстрел в любого, кто вошел бы в эту дверь без приглашения.

Он бы стрелял на поражение, если бы, действительно, обстоятельства этого требовали.

Для человека, ожидающего, что в его дверь ворвется пара головорезов из КГБ или уголовного розыска с оружием наперевес, Алекс Хоук был на удивление спокоен. Он был не из тех людей, которых можно заставить решать, что он может или не может делать при любых возможных обстоятельствах. И это было, конечно, не из-за храбрости, или хладнокровия, или какой-либо особенно возвышенной уверенности в его собственной физической доблести или силе. Это был мощный инстинкт - следовать интуиции, и он его еще не подводил.

И он был, как сказал один из его старших офицеров в Королевском флоте, "Просто хорош на войне".

Время от времени он вставал и потягивался, долгие часы сидения начинали утомлять его. Он посмотрел на большой циферблат своих черных часов для подводного плавания Royal Navy, светящиеся цифры были четко различимы. Было почти два часа ночи. Он был в (или, скорее, на) этом чертовом кресле целых шесть часов.

Он чувствовал, что теряет самообладание.

Бездействие - враг действия, напомнил он себе. Пришло время двигаться.

Он поднялся со стула и пошел проведать своего сына, впервые поняв выражение "спит как младенец". Затем он подошел к своей дорожной сумке и вытащил свободный черный джемпер с высоким воротом, натянув его через голову. Черные брюки, которые он уже носил, прекрасно подошли бы для его целей в темноте коридоров поезда. Он еще раз проверил свое оружие и вставил магазин обратно в пистолет.

Сунув пистолет в нейлоновую кобуру на пояснице, он потянулся к полке и схватил боевой меч Петра Великого, подарок Курагина. На красных кожаных ножнах была петля, через которую он продевал пояс, меч с рукоятью из слоновой кости теперь свисал с его правого бока. Его черное габардиновое пальто покачивалось на дверном крючке. Он влез в него плечом и увидел в зеркале, что из-под подола виден только острый, как бритва, кончик меча.

Если вы собираетесь на перестрелку, лучше всего взять с собой пистолет и нож, даже меч, если он есть под рукой.

Он долго прислушивался к тихому дыханию Алексея, затем вышел в коридор. Он повернулся и закрыл дверь, запер ее снаружи, дважды попробовал и, повернув налево, направился к передней части поезда.

Прежде чем переместиться в тыл, он хотел расчистить дорогу всем машинам впереди. В конце узкого прохода дверь была заперта, и Хоук мог видеть, что его вагон первого класса расположен сразу за локомотивом. Он увидел дверь в купе консьержа, слегка приоткрытую.

На мгновение он подумал, не разбудить ли ее, чтобы попросить присматривать, не зайдет ли кто-нибудь в этот вагон. Собираясь читать рэп, он убрал руку. Сегодня ночью в этом поезде могли произойти плохие вещи, и он не хотел, чтобы на него пало подозрение.

Он начал двигаться к хвосту поезда.

Он мельком взглянул на список пассажиров, пока консьерж был в отъезде, проверяя, есть ли у всех пассажиров первого класса все необходимое перед тем, как лечь спать. Быстро просмотрев его, он определил своих врагов. Двое мужчин, которые присоединились к поезду в Твасе, ехали в одном купе в последнем спальном вагоне второго класса, как раз перед клубным вагоном в хвосте поезда. Купе номер 211.

Красная стрела, мчавшаяся сквозь ночь под усыпанным звездами черным небом, была длиной в одиннадцать машин. Добравшись до десятого и последнего спального вагона, он достал пистолет и направился по затемненному коридору, пока не достиг двери с табличкой 211. Он подергал ручку и обнаружил, что она заперта. Достав из кармана маленький универсальный нож и отмычку и вставив их в замок, он услышал щелчок и медленно толкнул дверь, открываясь.

Пустой.

Ни в одной из кроватей никто не спал. На маленьком столике под окном стояла полупустая бутылка имперской водки и два стакана, которые, по-видимому, были принесены из туалета. Он посмотрел на багажные полки над койками, не удивившись, что они пусты. Эти люди путешествовали только с самым необходимым: двумя пистолетами и бутылкой-другой дешевой водки.

Они должны были быть в клубном вагоне. Он нисколько не был удивлен. Офицеры КГБ всегда были верны форме, и он скорее ожидал найти их там.

Прежде чем нажать на кнопку, открывающую автоматические пневматические раздвижные двери последнего вагона, он заглянул в покрытые инеем окна. Двух русских можно было видеть на круглой банкетке в самой задней части вагона, друг напротив друга, пьющих, курящих и играющих в карты. В остальном вагон казался совершенно пустым, как и следовало ожидать в этот час.

Прикрепив короткий глушитель к дулу SIG, он вернул пистолет в кобуру под левым плечом. Хоук провел много долгих часов на Шестом тире, отрабатывая свой быстрый бросок. Он мог выхватить оружие и точно выстрелить менее чем за две сотых секунды, примерно в мгновение ока. Он также мог разрубить игральную карту пополам - прямо через ее край - с двадцати ярдов с первого выстрела, но это была просто демонстрация машины для убийства.

Он нажал металлическую кнопку, и двери со свистом открылись. Теперь шел сильный мокрый снег, и белые вспышки льда в темноте проносились мимо мчащегося поезда на сверхсветовой скорости.

Он вошел в прокуренный клубный вагон и, улыбаясь, направился к двум мужчинам. Три колоды карт были разбросаны по столу. Воздух был синим от сигарного дыма, а пепельница опрокинулась, оставив несколько окурков на полу.

Его лицо и поза превратились в маску самообладания, что бы ни скрывалось у него внутри, хорошо задраенную, Хоук сказал: "Добрый вечер, джентльмены. Я надеюсь, что я вам не помешал ".

Русские удивленно посмотрели вверх и проворчали что-то невразумительное.

Он был готов обнажить оружие, если кто-то из них попытается достать его оружие, но ни один из них этого не сделал. Вместо этого они улыбнулись и подозвали его к себе, как старого товарища. Эффект, который водка оказывала на чье-либо эго и создаваемое ею ложное чувство безопасности, никогда не переставал удивлять Хоука. Но он рассчитывал на такой эффект в этот поздний час и не был разочарован. У КГБ была хорошо известная история с водкой, и это была та история, которая на протяжении многих лет часто склоняла в пользу оперативника МИ-6.

"Садись, садись", - сказал тот, что справа от Хоука, придвигаясь. Это был тот, что поменьше, не тот, который пытался дотронуться до Алексея.

"Большое спасибо, но я не могу остаться надолго. Я все же выпью чего-нибудь. Не могу уснуть. Ужаснейшая вещь, бессонница. Кстати, я Алекс Хоук. Боюсь, у меня не было возможности представиться должным образом в вагоне-ресторане."

Здоровенный кретин, чье запястье он чуть не сломал в вагоне-ресторане, налил ему стакан водки, выплеснув немного через край. Хоук подошел ближе к столу, взял напиток левой рукой, отпил немного, продолжая быстро водить глазами из стороны в сторону, выискивая любой намек на агрессию, а затем обратился непосредственно к большому русскому, его низкий голос сочился угрозой.

"Вы, казалось, чрезмерно заинтересовались моим собеседником за ужином ранее этим вечером. Как я уже говорил тебе, я его телохранитель. Затем вы сделали угрожающее замечание. Что-то о долгом путешествии, возможно, мы встретимся снова. Ну, вот мы и пришли. Мы встретились снова. Обычно я не общаюсь с пьяными головорезами и наемными убийцами, но в вашем конкретном случае я делаю исключение. Я, конечно, вооружен, так что даже не думай делать глупостей ".

Он уловил одновременное движение справа и слева от себя. Руки тянутся к оружию по обе стороны круглого стола.

Одним плавным движением он занес правую ногу вверх, злобно срывая деревянный карточный столик с его основания, швыряя бутылки, стаканы, карты, пепельницы в лица двух мужчин. В то же время он выхватил свой SIG .45 и прицелился в двух мужчин, прежде чем они смогли добраться до своего оружия.

"Руки вверх. Сейчас. Хорошо. Теперь, по одному, медленно вытаскивайте свои пистолеты и бросайте их в мою сторону. Не на меня, на окровавленный пол! Следите за своими манерами, парни; предупреждаю вас, я довольно ловко управляюсь с этим дробовиком. Я создаю красивые узкие узоры на лбах, когда снимаю ".

Оружие с грохотом упало на пол, а мужчины смотрели на него с пепельными лицами, ожидая казни.

"Я предлагаю нам выйти на платформу. У меня есть пара очень дорогих кубинских сигар, Монте-Кристо номер 8. Я подумал, что вы, двое кретинов, могли бы насладиться хорошей сигаретой в конце долгого дня ".

Он вытащил из нагрудного кармана единственную сигару и провел ею под носом, вдыхая острый аромат.

"Восхитительно. Поднимайся на ноги. Мы выйдем на платформу позади вас. Подышите немного свежим воздухом и насладитесь хорошим дымом. Сначала ты, Иван, потом твой товарищ. Снаружи. Сейчас."

В задней части клубного вагона была дверь, открывающаяся на небольшую полуовальную платформу с перилами. Это было место, где можно было выкурить сигары, подышать свежим воздухом или помахать на прощание друзьям на вокзале.

Русский открыл раздвижную дверь. Мокрый снег и морозный ночной воздух ворвались в клубный вагон, когда сначала один, затем другой вышли наружу.

Хоук остался в дверном проеме и вытащил меч из ножен на боку.

"Я мог бы застрелить тебя сейчас, но у меня есть идея получше. Мой ужасный быстрый меч. Видите ли, я потомок безжалостного английского пирата. Парень по имени "Блэкхок", и он тоже был настоящим ублюдком. Когда он хотел избавиться от кого-то, он заставлял их ходить по доске и спать с рыбами. Если бы они сопротивлялись, он бы подбодрил их кончиком своего клинка. Повернись лицом назад, руки вверх."

Они так и сделали, смирившись со своей судьбой.

"Иван, встань на поручень. Сделай это сейчас, или ты получишь очень длинный нож в спину и пробитое легкое. Ваши шансы на выживание невелики в любом случае, но, вероятно, немного повысятся, если вы прыгнете. Я жду. Возможно, вы заметили, что я не очень терпеливый человек ".

Поезд мчался сквозь ночь со скоростью, значительно превышающей сто миль в час, непроходимые леса по обе стороны отступали белым пятном. Убийца неуклюже вскарабкался на перила, удерживая равновесие одной рукой, отчаянно цепляясь за покрытую льдом нависающую крышу.

"Прыгай, будь ты проклят!" Сказал Хоук, несколько раз ткнув мужчину своим новым мечом. И мужчина, крича, прыгнул навстречу своей смерти, швырнув свое тело в черную ночь.

"Ты встал, старина. Время летать".

Второй мужчина повернулся к Хоку, умоляя сохранить ему жизнь на ломаном русском.

"Я уверен, что ваши мольбы о пощаде пронзительны и убедительны, но они остаются без внимания. С тобой на перила, ты, сопливый ублюдок. По крайней мере, умри как мужчина".

Пока мужчина с трудом взбирался на перила, Хоук сказал: "Когда ваши работодатели в Москве найдут ваши замороженные трупы, если они когда-нибудь найдут, это, возможно, заставит их передумать перед новыми подобными неуклюжими попытками убийства. Я не потерплю угроз в адрес моего сына. А теперь прыгай, ты, жалкое дерьмо ".

Хоук прижал кончик меча к толстой ягодице мужчины: "Я сказал, прыгай!"

Вопя от страха, он сделал именно это.

Хоук вытер кровь с кончика своего меча и вернул его в ножны. Это сработало наиболее удовлетворительно. Капитан Блэкхок гордился бы своим потомством. Затем он повернулся, чтобы осмотреть место преступления. Он наклонился, чтобы поднять стакан, из которого пил водку. Нет смысла оставлять уличающие улики, подумал он и перекинул стакан через поручень. Затем он закрыл дверь. Достаточно грязно. Это выглядело так, будто произошла пьяная драка. Могло случиться все, что угодно. Будет установлено, что двое пассажиров пропали без вести где-то завтра. В этой забытой богом тундре их тела не найдут в течение нескольких дней или недель, если вообще найдут.

Тайна, возможно, недостойная леди Агаты Кристи, но все же достаточная для того, чтобы соответствовать целям Хоука.

Aлексей, его розовое и ангельское личико на подушке, выглядел точно так же, как и тогда, когда его бросил отец. Хоук, впервые почувствовав себя расслабленным с момента посадки в поезд, достал свой дорожный чемодан с фальшивым дном и вернул оружие в отделение. Затем он убрал спутниковый телефон, налил себе немного виски и вернулся в ужасное кресло в гостиной.

"Сэр Дэвид", - сказал Хоук, когда его начальник в МИ-6 взял трубку.

"Хоук?"

"Да, сэр".

"Где, черт возьми, ты был? Слухам нет конца, и меньшее, что ты мог бы сделать, это предупредить меня, прежде чем ты исчез. Все думают, что ты мертв ".

"Мне ужасно жаль, сэр. Это просто было невозможно. Это было личное дело. Я все объясню, когда увижу тебя ".

"И когда может произойти это счастливое событие?"

"Завтра вечером, если повезет. Мне понадобится небольшая помощь, чтобы выбраться отсюда ".

"Где, черт возьми, это "здесь"?"

"Поезд. Прибываем на железнодорожный вокзал Санкт-Петербурга завтра около полудня. Красная стрела. Вагон первого класса сразу за локомотивом. Я забронировал первые два купе в передней части вагона. Дважды один - это номер машины. Я ожидаю, что по прибытии на платформу меня встретит явно недружелюбный комитет по приему. КГБ. Мне понадобится вооруженное прикрытие, прежде чем покинуть поезд, и чем больше, тем лучше. Я вывожу заложника. Очень хрупкий. Ему потребуется особая помощь".

"Больно? Ранен?"

"Нет. Маленький".

"Маленький?"

"Подтверждаю. Ему понадобится молоко".

"Молоко?"

Хоук услышал голос на заднем плане, а затем Си отвернулся от телефонной трубки и сказал кому-то: "Хоук выходит. С заложником. Очевидно, нуждается в молоке. Что? Черт возьми, если я знаю, что он задумал, сумасшедший, если ты спросишь меня!"

Затем он снова разговаривал по телефону.

"Ты получишь это, Алекс. Следующие шаги?"

"Я думал о быстром вооруженном наземном транспорте к вертолету без опознавательных знаков, стоящему наготове на крыше нашего консульства в Санкт-Петербурге. Быстрый перелет через Балтийское море в Таллинн, и какой-то самолет ждет нас там, в Эстонии, чтобы доставить ".

"Считай, что это сделано. С тобой все в порядке, Алекс? Должен сказать, у тебя странный голос."

"При сложившихся обстоятельствах я, возможно, самый счастливый человек на земле, сэр".

"Я действительно думаю, что ты немного сошел с ума, Алекс, но я позабочусь об этих приготовлениях. По крайней мере, ты не мертв ".

"По меньшей мере, сэр. Спасибо, что заметили ".

Щелчок.

Девять

Семинол, Флорида

Ябыло жарко. Здесь, на этом чертовом болоте, всегда жарко, подумал Стокли Джонс-младший, выходя из прохладной темной тени старой баптистской церкви в обжигающее, продуваемое ветром утро. Вы бы не подумали, что в Аиде были церкви, но они были. Крупный мужчина остановился на верхней площадке истертых ступеней, ослабил галстук, вытер лоб и посмотрел на церковный двор. Три человека сидели на тенистой скамейке, которая окружала дерево: Алекс Хоук; его сын Алексей; и симпатичная молодая женщина, которая присматривала за его ребенком.

Мисс Спунер - так Хоук назвал молодую женщину. У Нелл Спунер на коленях была маленькая плетеная корзинка с игрушками, чтобы маленькому Алексею не было скучно здесь, в глуши. У нее были большие миндалевидные голубые глаза, медово-русые волосы и атмосфера юной принцессы Дианы. Милая невинность, такая, которая автоматически заставляет тебя потеплеть к кому-то, кого ты не знал по Адаму.

Стоук улыбнулся, увидев выражение лица Алекса Хоука. Вся боль, через которую этот человек прошел в последнее время? Заменен радостью. Простое счастье. Стоук провел носовым платком по лбу. Он просто стоял там, наблюдая за ними троими в течение нескольких минут. Ты живешь достаточно долго, думал он, ты видишь, что иногда хорошее действительно приходит вместе с плохим.

И Бог свидетель, Хоук получил свою долю плохого в последнее время. Вернулся из России без женщины, которую любил. Но не с пустыми руками, нет, сэр. Теперь у него был сын. И как он любил этого мальчика, одному Богу известно, насколько сильно. Отец и сын. Но что-то еще, более глубокое. Как будто они были близнецами или типа того.

Круглая деревянная скамейка окружала корявый живой дуб. Стоящий во весь рост на грязном церковном дворе. Последний ураган, который бушевал в Ки-Уэсте, нанес свой урон здесь. Но, как и старый покосившийся крест, это дерево устояло на своем.

В тишине он мог слышать гул уличного движения. Две длинные мили, полные низкорослых пальм, песчаных блох, змей и аллигаторов, отсюда, по старым американским 41, или Аллее аллигаторов, добрались до Тампы.

Ранее они с Хоуком проходили мимо торгового поста "Индеец", туристической ловушки, где делал покупки бывший сокамерник Стоука по исправительному учреждению Глейдс, индеец-семинол и бывший местный боксер по имени шеф Джонни Два Пистолета. Говорили, что он купил там поддельный семинольский томагавк, которым убил собственную мать.

Оказывается, покойная мама Two Guns была богобоязненной душой, хормейстером здесь почти пятьдесят лет. Тесен мир, верно? Полный действительно хороших людей и целой кучи пламенных придурков.

Не очень-то похоже на церковь, подумал он, оглядываясь назад. Это была белая каркасная конструкция из двух этажей. На некоторых окнах были установлены деревянные жалюзи, а на некоторых - откидывающиеся ставни. Также было несколько витражей с отсутствующим множеством стекол. Крыша была из оцинкованного листового железа, гофрированного.

Он заметил, что со шпиля тоже облупилась краска, а затем тарелочка укусила его прямо в затылок. Черт! Он хлопнул по нему, достал присоску и увидел пятно собственной крови на ладони. Воспоминания. "Жара по тарелочкам", так морские котики США называли это захолустье.

Сток, бывший полузащитник НФЛ, сложенный как двуколка, проходил какую-то секретную тренировку менее чем в двадцати милях отсюда. Взорвал кучу дерьма, в том числе более чем нескольких десятифутовых аллигаторов гранатами, сброшенными с зависших вертолетов прямо в их зияющие глотки. Грязный, но более интересный, чем "Цена правильная" или что там еще за чушь показывали по телевизору. Кроме того, аллигаторы ели собак. А иногда и младенцы.

Кто-то разбросал тут и там по территории церкви большие жестяные ведра с тлеющей древесной шелухой, от которой шел белый дым, - самодельные бомбы от комаров. Стоук убил еще одного жалящего пикирующего бомбардировщика и спустился по скрипучим ступенькам, пытаясь устоять в белом дыму. Но материал продолжал удаляться от него по счастливой случайности природы, что заставляло его улыбаться. Иногда природа была на вашей стороне, но чаще всего нет.

Что ж, все, что ему нужно было сказать на это прямо сейчас, было "Аллилуйя".

Это был день свадьбы Стокли Джонса.

Он должен быть счастлив, подумал он, пот заливал глаза. Бог свидетель, он любил Фанчу всем сердцем; в этом браке он не был так уверен. Его единственные серьезные отношения с женщиной до этого были с ортопедом из Тенафлай, Нью-Джерси. Крупная пожилая девчонка, в основном пышногрудая, у ее ног валялась половина мужчин в Джерси, обычно шутил он. Она тоже хотела выйти за него замуж. Утро свадьбы? Он сбежал.

И вот, он снова был здесь. Само нахождение в этой церкви заставляло его нервничать, как чертова длиннохвостая кошка в комнате, полной кресел-качалок. Он даже не собирался делать предложение! Однажды ночью, в ее палаццо на Ки-Бискейн, глядя на ее красивое лицо в лунном свете, он сказал: "Знаешь что, детка? Я поклоняюсь земле, по которой ты будешь ходить в будущей жизни".

Бам. Посмотри на него. Вот он был, в определенной церкви, в определенный день. Собираюсь... он чуть не поперхнулся ... жениться.

Баптистская церковь Грейс находилась в городе Семинол, штат Флорида, с населением 867 человек, большинство из которых чернокожие люди и члены конгрегации. У вас здесь были в основном фермеры, рыбаки и тростниковщики. Это был родной город невесты.

Семья Фанчи эмигрировала в Штаты с островов Зеленого Мыса в 1980-х годах. Поселился здесь, в траве и навозе, по какой-то непостижимой причине. Может быть, кто-то в семье был профессиональным борцом с аллигаторами, кто знает. По сравнению с Гарлемом, где он вырос, это место было большим, все, что он мог сказать о нем.

Баптистская церковь Грейс была церковью, в которой Фанча выросла, пела в хоре. Не совсем собор Святого Патрика на Пятой авеню в Нью-Йорке. Или даже Абиссинская баптистская церковь на 132 Западной 138-й улице. Так вот, это были церкви. Ты входишь туда и чувствуешь, как добрый Господь говорит: "Это прямо здесь, это дом Господень, грешник, и ты не забывай об этом".

"Черт, как жарко!" Сказал Стокли Джонс, опускаясь на скамейку рядом со своим шафером, лордом Александром Хоуком. Мужчина прилетел из Англии со своим маленьким сыном, чтобы быть здесь. Самый симпатичный малыш, которого вы когда-либо видели, одетый в сине-белый костюм в полоску, короткие брюки, белые гольфы и черные лакированные туфли с ремешками, чтобы они держались. У него были иссиня-черные волосы его отца и горящие голубые глаза.

Тоже не упустил ни одного подвоха. Нелл Спунер подарила ему банку из-под майонеза с дырочками в крышке и насекомым внутри, чтобы развлечь его после того, как он перебрал все игрушки.

"Что это там внутри?" - Спросил Стоук у ребенка. "Сверчок?"

"Нет, сэр", - сказал Алексей, разглядывая в банке своего нового питомца. "Кузнечик! Спунер говорит, что кузнечики летают, а сверчки нет."

"Это правда? У меня не было такой информации", - сказал Стоук, взъерошив его волосы и улыбаясь гордому отцу мальчика.

Хоук, по какой-то неизвестной причине, выглядел круто, как чертов огурец, только что вынутый из холодильника. На нем был белоснежный льняной костюм-тройка без единой морщинки, красивый синий шелковый галстук, и, несмотря на жару, влажность и комаров этим поздним майским утром, на его лице сияла широкая улыбка.

"Из-за чего ты такой чертовски бодрый?" - Спросил его Стоук. Он получил это слово, бодрый, давным-давно от Хоука и использовал его до сих пор. Понравилось, как это звучит.

"Послушай этот хор", - сказал Хоук.

"Что насчет этого?"

"Это прекрасно, вот что. Я никогда не слышал подобной музыки. А вы, мисс Спунер?"

"Нет, сэр, я этого не делала", - сказала она. "Это божественно, не так ли?"

Стоук сказал: "Это божественно, все верно; это религия старых времен, которую вы сейчас слушаете. Музыка в стиле Госпел. Музыка ангела. Священный. Ребята просто репетируют там сейчас. Хор как раз разогревает свои трубки. Ты ждешь. Все здание будет трястись, руки будут хлопать, ноги притопывать, люди будут восхвалять Господа, обращаясь к стропилам, когда они ослабнут, такое чувство, что крыша вот-вот слетит и уплывет, я вам говорю ".

"Я так рада, что вы женитесь здесь, мистер Джонс", - сказала Нелл Спунер. "Это, безусловно, замечательно".

"Да, это так, не так ли?" Сказал Стоук, нервно оглядываясь по сторонам. "Замечательно, просто замечательно".

Стоук достал промокший белый носовой платок из нагрудного кармана своего черного пиджака и вытер лоб в десятый раз с тех пор, как вышел на улицу. "Мне жарко. Почему вы двое не горячие?"

Хоук посмотрел на него и сказал: "Стокли Джонс-младший, ты выглядишь как человек, которому нужно выпить".

"Алекс, что я тебе всегда говорил? Единственное, для чего хорош алкоголь, так это для того, чтобы помочь белым людям танцевать. Кроме того, ты знаешь, что я не пью."

"Ты тоже не женишься. Но ты есть сегодня. Мужчина имеет право на выпивку в день своей свадьбы. Это практически обязательно".

Хоук достал из внутреннего нагрудного кармана блестящую серебряную фляжку и протянул ее Стоуку.

"Что в нем? Даже не говори мне. Я уже знаю, что это такое. Крепкий на голову, с головой, с крепким телом, тарань-джем, давай-это-сильно, подними-меня-вверх, сбей-меня-с ног, самогон "джен-у-вин"!"

"Вот и все, брат. Чистый нитро."

Стоук сначала обнюхал идею, затем открутил маленькую крышку и понюхал содержимое. Он сморщил нос, хмурясь из-за отсутствия какого-либо запаха вообще.

"В любом случае, что это за материал? Просто скажи мне."

"Сделай глоток, здоровяк. Это тебя не убьет ".

"Если это не побеждает все, я не знаю, что победит. Мой собственный шафер пытается напоить меня в день моей собственной свадьбы, " сказал Стоук и поднес фляжку к губам, осторожно поднимая ее.

Он сделал глоток, проглотил и искоса улыбнулся своему другу.

"Диетическая кола? Это всего лишь диетическая кола, не так ли?"

"Хм".

"Все, что я когда-либо пью, диетическая кола".

"Хм".

"Видишь? Вот о чем я говорю. Это называется заботой о бизнесе. Вот почему ты, из всех людей в мире, которые бы жульничали, лгали и грабили ради этой работы, вот почему тебя выбрали моим лучшим человеком ". Хоук улыбнулся.

"Это честь для меня, Стоук. Я люблю тебя как брата ".

"Которым я и являюсь".

"Которым ты определенно являешься".

"Ой-ой. А вот и невеста, - внезапно сказал Стоук, глядя на мерцающий солнечный свет на ветровых стеклах небольшой вереницы автомобилей, которые теперь медленно пробирались сквозь высокую траву. Узкая, извилистая и грязная дорога, ведущая в конечном итоге к церкви. "Нам лучше поторопиться и зайти внутрь. Плохая примета, если вы видите невесту до церемонии, верно, босс?"

"Безусловно, поехали. Мисс Спунер, у вас есть кольцо, чтобы подарить Алексею, когда придет его время?"

"Да, сэр. Мистер Брок любезно придерживает для нас два места на последней скамье церкви, прямо в центральном проходе. Мы с Алексеем подождем, пока все рассядутся, прежде чем войти, чтобы не создавать шума. Когда придет время для кольца, я обязательно отправлю его по пути к тебе ".

Несколько недель назад Стоук спросил Хоука, может ли ребенок нести кольцо во время церемонии, и Хоук с готовностью согласился. Итак, у него была своя команда на поле. Он также попросил своего приятеля, полевого агента ЦРУ Гарри Брока; своего единственного сотрудника, Луиса Гонзалеса-Гонзалеса, однорукого кубинца, известного как Шарки; и, наконец, Быстрого Эдди Фалько, пожилого охранника в его квартире в Майами, быть его помощниками. Он посмотрел на свои часы. Разве они не должны быть здесь к этому времени?

Tего преосвященство Джосайя Джефферсон Флетчер, Джей Джей, более известный как Флетч, когда играл в защите за "Нью-Йорк Джетс", весил около трехсот фунтов, и ему приходилось передвигаться с помощью ходунков. Когда-то он и жених были вместе новичками. После серьезной травмы колена Флетч оставил футбол, приехал сюда, в Южную Флориду, и основал баптистскую церковь Грейс - прямо здесь, в маленьком индейском городке Семинол. Несколько лет спустя он был рукоположен. С тех пор он проповедовал Евангелие.

Флетч был тем человеком, которому Стоук позвонил поздно ночью, когда волки, хиби-джибы и сам дьявол были у двери.

У Флетча был небольшой кабинет на втором этаже в "доме священника", прямо рядом с комнатой, где хранились все церковные одежды, свечи и сборники псалмов. Трое крупных мужчин едва поместились внутри, поэтому Хоук остался стоять в дверном проеме, а Стоук занял стул напротив проповедника за его потрепанным в боях столом. Флетч откинулся на спинку стула и улыбнулся. Для человека, который видел так много человеческих страданий и тоски, у проповедника была самая широкая, белоснежная улыбка, которую Хоук когда-либо видел у человека.

"Очень рад познакомиться с вами, мистер Хоук", - сказал он, устраиваясь поудобнее. "Стокли говорит мне, что ты лорд", - сказал он, глядя прямо на Хоука. "Это верно?"

Хоук кивнул.

"Лорд, говоришь ты".

"Хм".

Затем преподобный протянул свои мясистые предплечья через стол к Стоуку и сказал театральным шепотом:

"Разве это не нечто, Стоук?"

"Что это?" - спросил я.

"Он был лордом и все такое. И вот все это время я думал, что был только один ".

Хоук расхохотался, как над маленькой шуткой Флетча, так и над тем, как Стоук согнулся пополам от смеха, Флетч несколько раз ударил своим кулаком размером с окорок по старому деревянному столу так сильно, что тот раскололся надвое.

"Отличная шутка, Флетч!" Стоку удалось выпалить.

Когда они все перестали хихикать, Флетч снова устремил свой пристальный взгляд на Хоука.

"Ты же не думаешь, что наш парень Стоук попытается сбежать от нас, не так ли? Грум, по-моему, немного нервничает", - сказал проповедник. "Немного зелени вокруг жабр".

"Вот почему я стою здесь, в дверном проеме".

Проповедник ухмыльнулся. "Следующее, что он скажет, что ему нужно в туалет, там, на лестнице. Удобства. Но вы нисколько не волнуйтесь, мистер Хоук, я заколотил окно там гвоздями ".

"Хорошая мысль". Сказал Хоук.

"За двадцать с лишним лет у алтаря осталась только одна невеста. Поверь мне, это не тот опыт, который я хочу повторить ".

"Что случилось?" - Спросил Стоук.

"Грум сказал, что ему нужно в туалет, запер дверь ванной, вылез из окна ванной, спустился по водосточной трубе, запрыгнул в свою машину и уехал отсюда на двух колесах, вот что произошло. Шафер должен был выйти перед всей паствой и сказать им всем разойтись по домам. Нет жениха, нет свадьбы. Отец Брайд поднялся со своей скамьи, как фуллбек на третьем месте и забил гол, перепрыгнул через ограждение и ударил бедного мальчика холодным нокаутом прямо от плеча, отчего у него отвисла челюсть. Насколько я помню, он был в нокауте ".

Стоук сказал: "Флетч, для меня это достаточная причина не набрасываться на тебя. Я бы не хотел видеть, что случилось, если бы папочка Фанчи выстрелил в моего друга мистера Хоука здесь. "

"Твой личный лорд вон там действительно выглядит так, как будто он может позаботиться о себе, Стоук".

"Первоклассный задира, преподобный, даже несмотря на то, что он выглядит таким джентльменом в этом модном белом костюме".

"Ты религиозный человек в эти дни, Стокли?

"Я хожу в церковь, когда могу, преподобный".

"Что нужно, чтобы удержать тебя от поездки?"

"Я ухожу, когда могу".

"Небольшой дождь?"

"Я ухожу, когда могу".

Флетч сказал: "Так, так, так. Я знаю, что у тебя большое старое христианское сердце, и для меня этого достаточно. Ребята, вы готовы? Я думаю, пришло время нам отправиться туда и устроить этим людям, ожидающим там, шоу. Толпа становится беспокойной, хор всех их раззадорил ".

"Черт! Мне нужно пописать", - сказал Стоук, поднимаясь со стула.

"Неужели?" Сказал Хоук. "Это очень плохо, Стоук. Тебе просто придется подержать это, брат. Я уверен, что преподобный Флетчер всегда будет помнить о ваших нуждах и следить за тем, чтобы у алтаря все шло гладко ".

"Давайте помолимся", - сказал проповедник, подмигнув Хоук, и каждый мужчина склонил голову. Стокли сложил свои розовые ладони вместе, его висок с сильными пальцами напоминал резное красное дерево.

Голос Флетча был мягким раскатом грома.

"О Боже, наша помощь в прошлые века,

Наша надежда на долгие годы.

Благослови и сохрани твоего слугу Стокли Джонса,

И дай ему силы и счастья

На протяжении всех лет его благословенного союза.

Аминь".

Десять

Nэлл Спунер сидела с маленьким Алексеем на коленях, в относительной прохладе под раскидистыми ветвями старого дуба. Алексей был доволен, теперь он зациклился на миниатюрной лестнице пожарной машины. Длинная вереница автомобилей петляла по высокой траве, беспорядочно паркуясь на церковном дворе, хорошо одетые люди выбирались из своих забрызганных грязью легковых автомобилей и грузовиков. Вся община Грейс собралась посмотреть, как их доморощенная знаменитость женится.

Пресса тоже прибыла. Фургон с телевизионным передатчиком от Univision, базирующейся в Майами сети Latino, а также Channel 5, местного филиала Fox. Фанча, потрясающая красавица, недавно была номинирована на латиноамериканскую премию Грэмми за свой новый хит "Love the Way You Lie", дуэт с Энрике Иглесиасом. Местная девушка, добившаяся успеха, была звездой, и теперь не только в Семиноле. Она разошлась по всему миру.

Когда последний свадебный гость вошел в церковь, Нелл собрала свою юную подопечную и направилась к ступеням церкви. Мистер Брок, немного кокетничая, показал им места, которые он занял для них в проходе на самой последней скамье.

Держа маленького мальчика за руку, когда они входили на скамью, она наклонилась и прошептала: "Запомни, Алексей, сначала я дарю тебе кольцо, затем ты проходишь весь путь вперед и вручаешь его своему папе. Ты действительно помнишь?"

"Я действительно помню, Спунер. Я иду отдать папе кольцо. Там, где все цветы."

"Вот хороший мальчик. Теперь мы сядем прямо здесь и будем вести себя очень, очень тихо. Это Божий дом, а Богу не нравятся шумные маленькие мальчики, если они не поют ему дифирамбы ".

"Тихий, как церковная мышь?" прошептал он, вспоминая фразу, которую она произнесла за завтраком.

Она улыбнулась, восхищенная его не по годам развитым умом и очень острым предвкушением музыки и церемонии. Ее новая работа увела ее далеко от улиц Паддингтона в Лондоне. Возможность посетить старомодную южную свадьбу в крошечном городке посреди экзотических Флоридских Эверглейдс была бы немыслима всего два месяца назад. На самом деле, слишком завораживающе, чтобы описать словами.

К сожалению, теперь она поняла, что ничего не могла видеть. Перед ней стоял мужчина размером с небольшое здание. По раскатам голосов хора она могла сказать, что служба вот-вот начнется. Она увидела, что в церкви теперь были только стоячие места, много людей собралось снаружи на ступеньках и за их пределами.

Нелл передала кольцо Алексею. "Держи это крепче. Когда я поглажу тебя по голове, ты просто подойди прямо туда и отдай ее папочке. Но иди медленно. Все захотят получить шанс увидеть, какой ты красивый ".

Она поерзала на своем сиденье, оплакивая жалкий факт присутствия крупного, сильно надушенного мужчины прямо перед ней. Длинные, намасленные черные волосы спадали ниже его шеи. Мясистые плечи натягивали швы его блестящего черного костюма до предела, и он не был толстым. Он выглядел и пах как наемный убийца, или того хуже.

Она также заметила характерную выпуклость под курткой. Простой корсет для спины? Или ремень от наплечной кобуры? Пистолет, подумала она. Ну, он вполне мог быть полицейским полиции Майами-Дейд, детективом, другом жениха. Или даже платная охрана для знаменитой невесты. Расслабься, сказала она себе. Желаю повеселиться. Такое случается раз в жизни.

Верно. Но она ничего не могла видеть.

Она, наконец, была вынуждена обойти его и наклониться вперед, чтобы мельком увидеть свадебную вечеринку и священника. "Ох. Прошу прощения, - сказала она, когда крупный мужчина повернул голову и уставился на нее. "Просто пытаюсь увидеть. Ужасно сожалею ".

Он неприятно хмыкнул. Он был довольно бандитского вида парнем с желтоватым лицом, большими черными кустистыми бровями и низким лбом. Совсем не тот тип гостей, которого можно было бы ожидать здесь. Если только он не был руководителем звукозаписывающей компании, решила она. Да, это был он, шоу-бизнес, или, возможно, даже диджей в клубе Южного пляжа. Кем бы он ни был, у нее возникло неприятное чувство из-за него.

Он был выключен. Может быть, даже неправильно.

Но тогда, на самом деле, она совершенно не представляла, кого ей следует ожидать на этой церемонии, а кого нет. Как она могла? В конце концов, она была совершенно новичком в Америке, слишком новичком, как она чувствовала, чтобы выносить поспешные суждения о ее народе.

Все еще.

Волны энергии, исходящие от мужчины, были почти ощутимо плохими. Сработала тихая сигнализация, и она давно научилась доверять своей интуиции в ситуациях, подобных этой. Но, будучи иностранкой, она никогда не оказывалась в подобной ситуации. Этот ужасный человек вполне мог быть совершенно невиновен. Так что же, черт возьми, ей было делать? Хор поднимал крышу. Служба вот-вот должна была начаться.

Бежать?

Конечно, она могла бы просто подхватить Алексея на руки и выскользнуть из церкви. Отступите в безопасное место за бронированным фургоном Хоука. Убраться так далеко и так быстро, как только могла.

Но что насчет окровавленного обручального кольца?

Она согласилась периодически поддерживать зрительный контакт со своим новым работодателем, очень красивым лордом Хоуком, высоким и стройным, как копье, в своем белом костюме, который сейчас вместе с женихом ожидает прибытия невесты у алтаря. Она пообещала сообщить ему легкими кивками головы, что маленький Алексей ведет себя прилично и что все хорошо. Но что она должна была делать, если бы не все было хорошо? Кричать "пожар" в переполненной церкви? Только чтобы узнать, что она была глупой женщиной, которая по глупости разрушила свадьбу лучшего друга своего работодателя?

Внезапно, выйдя из своего самоиндуцированного оцепенения, она заметила невесту, Фанчу. Потрясающий. Ее блестящие темные волосы были перевязаны белыми лентами, и на ней было кружевное платье цвета слоновой кости, которое идеально сидело на ней. На ней были кремовые шелковые тапочки, гирлянда из цветов и тонкая вуаль, спускающаяся по спине. Неся с собой брызги детского дыхания, скользя на руке своего миниатюрного отца, она прошла мимо и теперь приближалась к алтарю. Алексею пора идти к алтарю с кольцом.

Не глядя, она протянула руку, чтобы погладить его по голове. У нее не было ничего, кроме воздуха.

Маленький мальчик сбежал. Он бежал по проходу прямо за невестой. Как только он смог обойти ее объемное свадебное платье, он направился прямо к своему отцу и обхватил его за колени. Люди в церкви нашли это милым.

Мужчина перед ней теперь опустился на колени на скамейке внизу и сложил руки в молитве. Когда он склонил голову, его длинные волосы разделились на пробор и обнажили часть татуировки на задней части шеи. Синий скорпион. Это было смутно знакомо. Она где-то видела это однажды. Возможно, на трупе в морге. ДА. Синий Скорпион. Группа захвата русской мафии в Восточном Лондоне, вот и все.

Татуировка послала ударную волну вверх по ее позвоночнику.

Она была хорошо осведомлена о том, что двое русских убийц угрожали жизни Алексея на борту поезда "Красная стрела", следовавшего в Санкт-Петербург. Теперь все ее чувства пришли в состояние повышенной готовности. В ее сознании больше не было ни малейших сомнений ни по поводу этого человека, ни по поводу его предполагаемой жертвы. Совершенно очевидно, что этот человек был русским убийцей. Он хотел убить Алексея. Она откинулась на спинку стула, точные колесики в колесах ее разума вращались, обдумывая возможные варианты.

Несколько мгновений спустя проповедь закончилась, и пара была объявлена мужем и женой. Пианист и хор оказались на высоте положения, музыка наполнила крошечную церковь волшебством. Свадебная процессия начала свое шествие обратно по проходу к ней, сияющий жених и потрясающе красивая невеста, улыбающийся лорд Хоук прямо за ними, а затем она с облегчением увидела маленького Алексея, держащегося за руки с парнем из ЦРУ, Броком. Они приближались к выходу. Она знала, что Брок вооружен, и находила в этом утешение.

Когда маленький мальчик проходил мимо, русский бандит повернулся и уставился на ребенка, провожая его глазами, пока он не исчез. Она огляделась, полоса красного отчаяния расползалась по краям ее сознания. Она должна была что-то сделать, что угодно.

Как обычно, у входа в церковь была полная человеческая давка, когда все пытались пробиться наружу и увидеть отъезд жениха и его новой невесты. Нелл осталась на месте, вытянув шею на своем сиденье, изо всех сил стараясь не упускать из виду Алексея, но, будучи маленького роста, он вскоре был поглощен толпой, выливающейся из церкви.

Она встала, отчаянно желая добраться до Хоука, предупредить его об убийце, найти ребенка, посадить его в пуленепробиваемый фургон. Это было безнадежно. Она никак не могла протолкнуться через эту толпу. Она посмотрела в сторону передней части церкви. Наверняка где-то там наверху была боковая дверь наружу?

Центральный проход был забит, сплошная стена людей ждала, дружелюбно и терпеливо болтая. Такими же были проходы по обе стороны церкви. Черт возьми! Прямо слева от нее она могла видеть, что в каждом ряду почти до самого переднего места были разбросаны свободные места.

Не раздумывая ни секунды, она схватила свою сумочку, перекинула ее через плечо, присела на верхушку скамьи и, прыгнув вперед, как мальчик-колобок времен Первой мировой войны, перелезающий через края траншей, она начала карабкаться по верхушкам каждой скамьи, уверенно ступая по верхушкам спинок сидений, уверенно и с большим атлетизмом продвигаясь вперед. Она могла видеть людей, уставившихся на нее с открытыми ртами в неверии, но они ничего не значили. Эта свадьба закончилась. Она быстро оглянулась на заднюю часть церкви.

Синий Скорпион исчез.

Одиннадцать

Nэлл Спунер выскочил через левую боковую дверь дома священника на ослепительный тропический солнечный свет. Она воспользовалась моментом, чтобы сориентироваться, затем помчалась к передней части церкви, завернула за угол и вышла на быстро пустеющий церковный двор. Множество машин уже уехало вместе со всеми представителями СМИ, но значительное количество людей все еще стояло вокруг, проявляя общительность.

Ее сердце бешено колотилось, она осмотрела двор.

Очевидно, жених и невеста уехали, и длинная вереница машин, сигналя клаксонами, змеилась по высокой траве к шоссе вслед за ними. Черный фургон, на котором они с Алексеем ехали за его отцом и женихом, все еще стоял под деревом, где она его припарковала. Если бы только он был в безопасности внутри него.

Она встала, взяла себя в руки и более тщательно осмотрела удаляющуюся толпу. Большого человека в черном нигде не было видно. Где был лорд Хоук? Она начала двигаться вперед, расталкивая людей, когда бежала к дубу, не зная почему, но думая, что именно там он будет ждать ее, чтобы найти его, когда она, наконец, выйдет из церкви.

Да! Хоук был там! Он сидел на той же скамейке, тихо разговаривая с человеком из ЦРУ, Броком, которого в последний раз видели выходящим из церкви, держащим ребенка за руку. Но Алексея нет. Где он был? Конечно, они бы просто не позволили ему-

Человек в черном?

ДА. Крупная фигура за рулем темного седана, припаркованного примерно в двухстах ярдах от дуба. Это была одна из немногих оставшихся машин, и по крайней мере в трехстах ярдах от нас. Но солнечный свет, отражавшийся от лобового стекла, был настолько сильным, что она не смогла точно идентифицировать. Лица вообще не было видно. Просто туманный силуэт. Но каждый инстинкт говорил бежать к машине. Сейчас.

Она направилась к нему, слегка описав круг, чтобы подойти сбоку и сзади. Она оказалась в пятидесяти футах от двери со стороны водителя и увидела, что это был он. Он стоял к ней спиной, приподняв локти, и смотрел в бинокль на Хоука и Брока.

Она бесшумно подкралась в густой траве.

Он наклонился, хватая что-то с пола, поднимая это за приклад.

Винтовка с большим оптическим прицелом.

Именно тогда она уловила какое-то движение на дереве позади, и ее сердце застряло у нее в горле. Просто маленькая болтающаяся ножка, раскачивающаяся туда-сюда прямо над головой Хоука.

Алексей сидел верхом на низко свисающей ветке прямо над головой своего отца. Хоук продолжал смотреть вверх, его руки были вытянуты, готовый поймать мальчика, если он прыгнет или упадет.

Мужчина воткнул приклад винтовки себе в плечо и приварил дуло к щеке. Он приложил глаз к оптическому прицелу, поднимая ствол вверх и направляя его на дерево.

Он собирался застрелить Алексея!

"Брось пистолет СЕЙЧАС же!" - закричала она. "Сделай это сейчас, или ты покойник!"

Мужчина рассмеялся при звуке ее голоса. "Уходи, маленькая няня. У меня здесь есть дела, которыми нужно заняться ".

Она передернула затвор пистолета SIG P226, который вытащила из сумочки, когда бежала к машине.

Он замер от металлического звука, затем повернул лицо.

"Черт. Пистолет, - говорит она мне. Что такая милая девушка, как ты, делает с пистолетом?"

"Брось винтовку, придурок. Сейчас."

"Конечно, конечно, леди, пожалуйста, это не проблема". Он втянул пистолет обратно внутрь и позволил ему упасть к его ногам. Затем он повернулся к ней лицом, улыбка все еще была на его лице. Его правая рука двигалась под пиджаком, когда он сказал: "Просто расслабься, хорошо. Я просто достаю свои сигареты ".

"Конечно, ты такой", - ответила Нелл Спунер и проделала рваную черную дыру в середине его лба. Он рухнул вперед, мертвый.

Nэлл Спунер испустила глубокий вздох облегчения, на мгновение прислонив голову к крыше автомобиля. Затем она подняла глаза и направилась к дереву, где все еще сидели Хоук и Гарри Брок, а маленький мальчик счастливо сидел на своей ветке наверху, болтая ногами взад-вперед.

"Спунер!" - закричал он. "Посмотри на меня!"

При виде пистолета, все еще свободно висящего у нее на боку, Хоук вскочил и подбежал к ней, положив руки на ее дрожащие плечи. Она явно была в легком состоянии шока.

"Боже мой, что случилось?" - спросил он.

"Мужчина в той темно-синей машине. У него была винтовка. Собираюсь сделать выстрел. Я выстрелил в него первым."

"Выстрел? Я?"

"Нет, сэр. Он целился в Алексея, сидящего на ветке над тобой. Я полагаю, ты вполне мог быть следующим ".

Хоук глубоко вздохнул, оглянулся на своего сына, теперь на руках Гарри Брока, с пистолетом в одной руке, проверяющего периметр. Хоук сказал что-то непечатное, а затем нежно сжал ее плечи. "Спасибо вам, сержант Спунер, спасибо вам за спасение жизни моего мальчика. Я понятия не имел, что до этого дойдет так быстро ".

"Комиссар Скотланд-Ярда поступил правильно, отдав меня в аренду, сэр. Твои опасения были вполне обоснованны. Теперь я буду более бдительным. Я больше никому не позволю подобраться так близко ".

Хоук огляделся по сторонам. "Их может быть больше. Возможно, нет, но я предлагаю нам всем как можно быстрее забраться в фургон и убраться отсюда ".

Хоук добавил: "Гарри, пожалуйста, позвони в 911 и вызови сюда скорую помощь. А также полиция округа Коллиер и ФБР ".

"Вы найдете татуировку у него на задней части шеи, агент Брок", - сказал Спунер. "Синий Скорпион. Это высокоорганизованная группа отставных офицеров КГБ. Все высококвалифицированные убийцы доступны за отдельную плату. Я был вовлечен в дело в Лондоне, когда один из них обнаружился мертвым ".

"Спасибо, Нелли", - сказал Брок, быстро набирая номер на своем мобильном и сверкнув своей хитрой ухмылкой. "Кстати, ты точно не похож на копа. Ты похожа на Скарлетт Йоханссон. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе это?"

Гарри, не получив ответа, пожал плечами и сделал свои телефонные звонки.

Сержант Нелл Спунер, которая была членом лондонского подразделения оперативного командования Trident Столичной полицейской службы, команды, созданной для расследования и предотвращения любой связанной с оружием деятельности в лондонских общинах, положила свой служебный пистолет обратно в сумочку. Она почувствовала, что ее сердцебиение замедлилось впервые с тех пор, как она осознала присутствие мужчины на соседней скамье.

Метрополитен предоставил ей отпуск, чтобы занять временную должность. Она была прикомандирована к шестерке контртеррористического оперативника лорда Александра Хоука, специально для защиты его ребенка. Ребенок Хоука был известной целью российских агентов. Будучи внуком единственного современного российского царя, ныне покойного, он представлял политическую угрозу для Кремля.

Спунер отошел от группы у дуба и побрел к краю небольшого пруда. Ей нужно было немного времени, чтобы собраться с мыслями. Ее руки сильно дрожали, и она засунула их в карманы своего розового льняного жакета.

Она никогда в жизни не стреляла из пистолета в гневе.

Теперь у нее было. Это был не самый приятный опыт - отнимать человеческую жизнь.

Но ее юный подопечный, мальчик, к которому она за эти несколько коротких месяцев почувствовала почти материнскую привязанность, все еще был жив благодаря ее действиям.

"Спунер!" Сказал Алексей. "Смотри, что я нашел!"

Он разжал руку.

Это было крошечное голубое пятнышко, осколок яйца малиновки, реликвия весны.

Двенадцать

В море, на борту K-550 AЛЕКСАНДР NЕВСКИЙ

"Tесть проблема, сэр", - сказал старпом российской подводной лодки, или старший офицер, подходя и отдавая честь своему капитану. Этот человек, Александр Иванов-Павлов, был прямым, как шомпол, внутри и снаружи, и это хорошо служило ему на протяжении многих лет.

"Проблема, Александр? Нет! На борту этого судна? Скажи мне, что это неправда".

Солдаты и офицеры Центрального командного пункта (ЦКП), находившиеся поблизости, улыбнулись печально известному сарказму своего шкипера. Это была одна из причин, по которой они не только уважали его, но и любили.

Капитан улыбнулся своей знаменитой загадочной улыбкой, обнажив белые зубы в густой бороде цвета соли с перцем. Профессиональный подводник, старейший шкипер российского военно-морского флота, широкогрудый седовласый Сергей Петрович Лячин недавно был удостоен чести командовать Невским, новейшей российской атомной баллистической подводной лодкой. Это было определенно неоднозначное благословение.

Новая лодка обошлась в миллиард долларов. Она могла погружаться на глубину шестисот метров и развивать максимальную скорость тридцать узлов на поверхности, двадцать восемь узлов под водой, разумеется, только по официальным данным. Ее реальные рабочие параметры были строго засекречены. Помимо мощных противокорабельных торпед, ее вооружение включало шестнадцать баллистических ракет БРПЛ "Булава" и шесть крылатых ракет SS-N-15. Адмирал Владимир Куроедов, главнокомандующий Военно-морским флотом России, назвал "Невский" самой эффективной многоцелевой подводной лодкой в мире.

Возможно, эффективна, но страдает от каскада все более сложных проблем, и теперь, по словам старпома, казалось, что у нее появилась еще одна.

Лячин, старый воин Холодной войны, ранее много лет служил на Северном флоте. Уважаемый, любимый и не на шутку боящийся своей командой, водитель субмарины с суровым лицом обычно назывался Барья, отец.

Недавно Лячин пережил недели ремонта в сухом доке своих неисправных систем управления балластом и пикирующих самолетов. Все это любезно предоставлено техниками военно-морского флота Уго Чавеса в душном, кишащем комарами порту Ла-Гуайра на зеленом побережье Венесуэлы. Насекомые начинали действовать ему на нервы. Однажды ранним вечером, стоя на боевой рубке субмарины, он сказал своему главному инженеру: "Черт возьми, Аркадий, ты убиваешь одного венесуэльского комара, и еще десять приходят на его похороны".

Ла-Гуайра был портовым городом Каракаса, Венесуэла. Невский находился там в сухом доке, пока производился весь необходимый ремонт, а замполит катера, офицер КГБ по политическим вопросам, присутствовал на серии секретных встреч с президентом Уго Чавесом и его советниками. Русские и венесуэльцы планировали совместные военно-морские учения на следующую весну. Воткни маленькую иголку в высокомерный воздушный шар американского флота, прямо на их собственном заднем дворе.

Aпосле несчастных трех недель капитан Лячин наконец-то снова оказался там, где чувствовал себя наиболее комфортно, под водой и на патрулировании в Карибском море. Его миссией было проведение разведывательных операций против американцев, наблюдение и рекогносцировки. Он также возобновил игру в кошки-мышки с американской подводной лодкой класса "Вирджиния", SSN 775, USS Texas. Он знал человека, командовавшего Техасом, грозного противника по имени капитан Флэгг Янгблад. Они, конечно, никогда не встречались, но каждый из них давно наслаждался их подводными противостояниями в океанах мира.

Лячин в частном порядке боролся с серьезной тайной. Это было что-то настолько диковинное, что он даже не поделился своими подозрениями со своим старпомом. Он начинал подозревать, что множащиеся проблемы его подлодки были не просто человеческой ошибкой, невезением или плохой инженерией. Он подумал, что, возможно, его лодка была целью агрессивной радиоэлектронной борьбы, направленной с близлежащей американской подводной лодки Техас. С тех пор, как печально известный Stuxnet отключил иранскую центрифугу, он беспокоился, что однажды военные корабли может постигнуть аналогичная участь.

Данные, которые он видел, указывали на то, что три страны лидировали в этой новой гонке технических вооружений: Израиль, Китай и Соединенные Штаты.

Он провел значительное исследование по этому вопросу для командующего флотом, который затем приказал ему проводить семинары по наступательной и оборонительной радиоэлектронной борьбе в Военно-морском военном колледже всякий раз, когда он был на суше.

Stuxnet, рассказывал он на своих занятиях, был устрашающим кибероружием, впервые обнаруженным охранной фирмой, базирующейся в Беларуси. Это похоже на червя, который вторгается, а затем шпионит и перепрограммирует дорогостоящие инфраструктуры, такие как ядерные объекты Ирана в Натанзе. Он также способен скрывать свои пути и свои изменения. Многие в вооруженных силах считали это настолько мощным, что могло привести к началу новой всемирной гонки вооружений. Если вы можете вывести из строя атомную электростанцию, рассуждали они, почему бы не атомную подводную лодку?

Лячин теперь начинал верить, что военно-морской флот США каким-то образом приобрел способность использовать именно такое кибероружие, чтобы влиять на события на борту его судна, каким-то образом подрывая или преодолевая его встроенные электронные брандмауэры.

Невский был длиной почти шестьсот футов и принадлежал к классу "Борей" четвертого поколения. При водоизмещении в тридцать две тысячи тонн он был размером примерно с авианосец времен Второй мировой войны. По данным российского адмиралтейства, корабль был построен по последнему слову техники. Но, к огорчению Лячин, в последние месяцы ее осаждали мириады проблем. Премьер-министр Владимир Путин с гордостью заявил, что судно годно к плаванию перед спуском на воду во Владивостоке, и оно направилось в Карибское море.

И вот тогда начались настоящие неприятности.

Старпом "Невского", лейтенант Александр Иванов-Павлов, улыбнулся в ответ на ироничную реакцию своего капитана на эту самую последнюю порцию плохих новостей. Он понимал чувство юмора старика. Или, во всяком случае, он притворялся. Сын влиятельного кремлевского инсайдера, юный Александр с детства постигал политические тонкости. Его отец был убит в ходе борьбы КГБ за власть, в результате которой он также лишился двух дядей.

Именно его тесные отношения с капитаном "Невского" обеспечили беспрепятственное общение между шкипером судна и его экипажем из 118 человек, состоящим из 86 офицеров и уоррент-офицеров и 32 унтер-офицеров и матросов.

Капитан Лячин сидел в своем приподнятом командирском кресле из черной кожи в центре КПК. Его командный пункт был расположен прямо в носовой части боевой рубки и в кормовой части торпедного отсека, второго отсека лодки. КПК, помещение овальной формы, было довольно просторным, но из-за того, что внутри толпилось около тридцати подводников, по ощущениям и запаху оно напоминало традиционную русскую баню, или паровую баню. Капитан, разочарованный в своих попытках бросить курить, закурил еще одну сигарету, свою десятую.

Справа от Лячина сидел его рулевой, сжимая штурвал размером с обеденную тарелку, который управлял кормовыми стабилизаторами лодки. Рядом с ним был пилот самолета, который управлял гидропланами субмарины. В его обязанности входило "направлять" лодку вверх и вниз, находясь под водой, или оставаться на любой заданной глубине, которую приказал капитан.

Перед этими людьми был ряд компьютерных экранов, показывающих глубину, скорость и курс, среди другой жизненно важной информации. Рядом с ними офицер гидроакустики, лейтенант Петров, следил за своим экраном, на котором отображался мерцающий каскад звука. Кроме того, в отсеке были консоли для радара, вооружения, электронного противодействия и контроля повреждений, все укомплектованные специалистами.

Петров внезапно получил попадание, но сигнал был скрыт в поверхностном беспорядке и нуждался в промывке. Он наклонился вперед и нажал на переключатель, инициирующий ALS, алгоритмические системы обработки. ALS будет анализировать и фильтровать, устраняя любые сигналы, не соответствующие его желаемой цели. Он не отрывал глаз от экрана, ожидая результатов.

Лячин откинулся на спинку своего мягкого кресла и разочарованно вздохнул. "Скажи мне, Александр, какой свежий ад у нас сейчас на руках?"

"Честно говоря, это не имеет никакого смысла", - сказал Иванов-Павлов, старпом. "Мы получаем повторяющиеся скачки мощности от реактора. На регулярной основе. Но мы не видим никаких признаков каких-либо неполадок ни в одной из систем мониторинга, ни в охлаждении, и скачки напряжения не влияют на нормальные функции ".

"Утечка радиации?"

"Нет, сэр".

"Не имеет смысла", - сказал Лячин, почесывая подбородок. Его мысли обратились к его самому большому страху, потере его лодки, не с треском, а с ошибкой.

"Нет, сэр".

"Электронная безопасность, Алексей? Удалось ли инженеру обнаружить какие-либо признаки вирусной инфекции в какой-либо системе?"

Старпом подумал, прежде чем ответить. "Если только какой-нибудь предатель из команды не поднялся на борт этого судна в Ла-Гуайре с грязным мобильным телефоном в заднице, эта лодка все еще чиста".

"Сообщите инженеру, что я хочу еще одну проверку. От носа до кормы", - сказал Лячин.

"Да, капитан, сию минуту".

"Гребаный ад", - пробормотал капитан себе под нос. У него было очень плохое предчувствие по этому поводу. Слишком много необъяснимых вещей происходило не так на борту "Невского". Он начинал верить в свою собственную теорему о том, что это было не просто невезение или неаккуратность инженеров. Возможно, подумал он, это был Техас. Возможно, американская подлодка, которую он преследовал, каким-то образом была способна проникнуть-

Из динамика над капитаном раздался короткий металлический треск статических помех. "Связь, гидролокатор, новый контакт, пеленг ноль-девять-пять. Назначьте контактный номер Альфа 7-3 ".

Лячин ткнул пальцем в свой микрофон. "Да, капитан. Что у вас есть, лейтенант Петров?"

"Дистанционный контакт. Поверхность. Большое судно. В этих водах, я бы предположил, танкер. Может быть, круизный лайнер, сэр. По-американски".

"Перископная глубина", - сказал Лячин. "Давайте осмотримся вокруг. Смотри на то, что видим мы ". Другой возможностью, конечно, было американское шпионское судно, замаскированное под грузовое судно и до отказа напичканное наступательным электронным вооружением. Если не "Техас", то, несомненно, это было американское шпионское судно, которое его прослушивало.

"Перископная глубина!" - выкрикнул старпом.

"Глубина перископа, есть", - сказал лейтенант Виктор Камаров, дежурный пилот самолета, и соответствующим образом скорректировал положение лодки.

"Двигатель крутится на пятнадцати узлах", - сказал Лячин.

"Да, пятнадцать узлов".

"Начальный курс два-ноль-один".

"Два-ноль-один, да".

Невский, который проходил Багамский желоб на высоте двухсот метров, начал подниматься, приводимый в движение двумя паровыми турбинами и гидродинамическим действием своих пикирующих самолетов.

"Поднять перископ и включить мачту ESM", - приказал Лячин. Антенна ESM была разработана для улавливания электронных сигналов с любых шпионящих подводных лодок или кораблей. Если Техас или кто-либо другой действительно пытался проникнуть через электронные барьеры Невского, ему нужно было знать об этом сейчас. Лячин схватил перископ, поднимающийся из своего отверстия, и повернул обе рукоятки, чтобы посмотреть на запад, где был получен сигнал.

Рожденный осторожным, он сначала быстро осмотрел горизонт. Его поисковый перископ отличался инфракрасным обнаружением, функцией прямой трансляции видео и возможностью спутниковой связи для передачи видео в режиме реального времени стратегическому командованию подводных лодок России. Погода ухудшилась с тех пор, как он погрузился. Уровень моря, должно быть, достигал двенадцати-пятнадцати футов, ветер сдувал пенистую пену с кончиков белых гребней. Он продолжал поворачиваться на несколько градусов, прежде чем остановиться. Он мог различить далекий силуэт большого судна на горизонте.

Невский быстро приближался к судну, двигаясь на перископной глубине, примерно в шестнадцати-восемнадцати метрах под поверхностью. За ее перископом, который напоминал кобру в капюшоне с большим стеклянным глазом, тянулся длинный белый след.

Лячин сказал: "Визуальный контакт Альфа 7-3, азимут один-девять-пять, скорость пятнадцать узлов. Американский круизный лайнер большого водоизмещения. Направлялся на Ямайку, я бы предположил. И прямо в пасть того шторма, который мы отслеживали ". Он повернулся к своему старпому.

"Проверь генеральские помещения, Александр. Боевые посты. Приготовиться к торпедной атаке".

Старпом взял микрофон, и его голос эхом разнесся по всей подводной лодке.

"Боевые посты! Боевые посты! Подготовить торпедную атаку!"

Лячин получил приказ "Только для отвода глаз" от командующего стратегическими подводными силами Южно-Атлантического флота провести тренировочную торпедную атаку, пробный запуск, где-то до 05.00 завтрашнего дня. Он взглянул на корабельный хронометр, установленный на переборке. Сейчас было такое же подходящее время, как и любое другое. И большой американский круизный лайнер, перевозящий загорелых туристов, полных рома, был такой же хорошей имитируемой целью, как и любая другая.

Тринадцать

В море, на борту американского круизного лайнера FАНТАСИЯ

Tпервым намеком на грядущие неприятности было красное вино. Стоук посмотрел на стакан Фанчи. Он даже не почувствовал, как огромный круизный лайнер накренился, но вино, несомненно, заметило. Он был наклонен внутри стекла под очень странным углом. Стоук собирался упомянуть об этом своей новоиспеченной невесте, но потом передумал. Фанча уже была напугана тем, что находится на этой большой лодке и совершенно не видит суши.

Единственной причиной, по которой она согласилась на секретный сюрприз Стоука для медового месяца, этот круиз из Майами, был пункт назначения. Огромный карнавальный круизный лайнер Fantasy с пятью тысячами душ на борту направлялся на Ямайку, место, которое она всегда хотела посетить, поэтому она позволила ему уговорить себя на это. Несмотря на то, что в последний раз, когда он уговорил ее пересечь океан (на воздушном корабле), она чуть не погибла.

Это была их третья ночь в море. Пока все так хорошо. Пока не пришел этот холодный фронт, у них не было ничего, кроме спокойного моря, солнечных дней и романтических ночей в их каюте. У Стоука был флакон Виагры в аптечке для допинга, но он к нему не притронулся. Это доставляло ему массу положительных ощущений, когда он совершал свои утренние круги вокруг корабля. Еще не все потеряно, мама. Грифель в карандаше, снег на крыше, но ревущий огонь на дне дымохода.

Стоук ничего не знал о медовых месяцах, но этот, похоже, начинался неплохо, в обтягивающих ночных рубашках и все такое. Прошлой ночью они посмотрели шоу в кабаре, а затем сели за стол для блэкджека. Его новая невеста выиграла почти пятьсот долларов и была так взволнована, что можно было подумать, будто призрак Эда Макмахона появился с чеком на миллион долларов из Расчетного центра издательства.

Стоук, видя, что бокал с вином теперь медленно наклоняется в противоположную сторону, улыбнулся своей девушке и пригласил ее на танец. Группа играла песню Сатчмо "What a Wonderful World", и поскольку это была любимая песня Стоука, Фанча не слишком удивилась, когда ее муж, который терпеть не мог танцевать, пригласил ее на танцпол.

"Знаешь что?" - прошептала она, ее голова прижалась к его груди.

"Нет, что?" - спросил он, целуя ее в макушку.

"Я рад, что мы отправились в этот круиз, детка. И, только подумай, послезавтра мы будем в Монтего-Бей".

"Это будет здорово, милая. Как я и сказал. Я рад, что это делает тебя счастливым ".

"И я говорю себе... какой чудесный мир", - пропела она, глядя на него с любовью и счастьем в глазах.

Sтоке проводил ее обратно к столу, а затем извинился и пошел в туалет. Сейчас было заметное движение, но, к счастью, Фанча выпила несколько бокалов шампанского перед ужином и, вероятно, просто подумала, что у нее немного кружится голова. Он сказал, что скоро вернется, и ему, черт возьми, лучше бы не заставать ее танцующей с другим мужчиной.

Вместо головы Стоук поднялся на один лестничный пролет к столу казначея. Они регулярно отправляли газеты и факсы с прогнозом погоды. Он проверил графики вчера, но не сегодня. Он посмотрел на это, и оно выглядело не очень хорошо. В этот момент он действительно почувствовал, как большая лодка накренилась на правый борт, прежде чем начать долгий откат.

"Похоже, у нас небольшая тропическая депрессия к югу от Гаити", - сказал Стоук дежурному парню в форме.

"Да, сэр. Капитан внимательно следит за этим ".

"Согласно последнему отчету, движется на северо-северо-запад. Прямо на нашем пути".

"Ну, может быть, а может и нет. Нет ничего более непредсказуемого, чем тропический шторм ".

"А как насчет женщин?"

"Прошу прощения?"

"Неважно. У этой лодки днищевые кили? Активные стабилизаторы киля?"

"Я не могу сказать, сэр", - сказал мужчина, закатывая глаза. "Я помощник казначея".

"Верно. Тебе и твоей сумочке хорошего вечера".

"И вы тоже, сэр. Я уверен, что беспокоиться не о чем ".

"Ты кто? Что ж, это хорошо. Это заставляет меня чувствовать себя намного комфортнее ".

Стоук ушел, снаружи собирались грозовые тучи. И внутри его разума.

Aна борту Невского, поступил приказ капитана из военной игры: "Торпедная атака! Приготовьте пробирки номер один и два!"

Старпом Иванов-Павлов передал приказ в торпедный отсек в самом переднем отсеке субмарины. Каждый из десяти водонепроницаемых отсеков субмарины имел три или четыре палубы, за исключением той, на которой располагался ядерный реактор OK-650B и торпеды. Старший лейтенант Добров, тридцати лет, был командиром боевой части торпедоносцев, и именно он и уоррент-офицер, ответственный за погрузку, должны были руководить тренировочным запуском. Торпедный отсек располагался чуть впереди КПК.

Помещение было большим, почти размером с баскетбольную площадку. Он содержал четыре носовых торпедных аппарата калибра 533 мм и два носовых торпедных аппарата калибра 650 мм, а также магазин торпед и ракет. Восемнадцать торпед были уложены в три ряда и подвешены над головами экипажа, как гигантские сигары. Само оружие транспортировалось по гидравлической системе слежения к трубам в носовой части лодки. Большинство этих торпед "warshot" имели боеголовки весом от 200 до 300 кг с бризантными зарядами.

В отсеке находилось пять членов экипажа и два инженера, все под непосредственным командованием мичмана Лохматова. Именно он руководил трудоемкой загрузкой двух "Толстых" противокорабельных торпед. Каждая торпеда длиной тридцать футов и весом более двух тонн медленно перемещалась по траектории в положение перед трубами один и два.

Если бы это были учения с боевой стрельбой, а не просто учения, целью в перекрестии прицела Невского был бы американский авианосец или тяжелый крейсер, а не круизный лайнер, полный загорелых, пропитанных ромом туристов на отдыхе.

Старший лейтенант Добров все еще вычислял координаты атаки американского круизного лайнера, когда огромные торпеды скользнули в свои пусковые трубы. Обе внутренние двери труб были закрыты.

Теперь ничего не оставалось делать, кроме как ждать приказа от КПК на включение двух рыб и имитировать последовательность стрельбы. Старший лейтенант Добров остался у пульта управления огнем. Он знал, что его ожидание может занять от пяти минут до тридцати, в зависимости от стратегических соображений капитана Лячина, далеко выходящих за пределы зоны ответственности Доброва.

Aпримерно за час до рассвета Фанча выбралась из своей койки и попыталась пробраться через их каюту в ванную. В тусклом свете Стоук мог видеть, что она зажала рот рукой и издавала рвотные звуки, пытаясь добраться до головы, прежде чем ее вырвет.

Это не была веселая ночь. Беззаботное настроение Фанчи падало так же неуклонно, как стрелка барометра, с тех пор как они покинули ресторан, чтобы прогуляться по террасе. Ветер значительно посвежел. Там были белые волны, и, по оценкам Стоука, глубина моря составляла около десяти футов. Последние шесть часов он следил за погодой по барометру. Он стремительно падал.

Тропический шторм формировался к северу от Ямайки, двигаясь на северо-запад со скоростью четырнадцать миль в час. Он знал, что их ждет очень тяжелая поездка. Он понятия не имел, насколько это будет тяжело.

Он видел, как она потянулась к двери в носовой части в тот самый момент, когда корабль ударила разбойничья волна по левому борту. Фанча пролетела через маленькую каюту как раз в тот момент, когда зеркальная дверца шкафа распахнулась и треснула ее по лбу своим краем. Она издала тихий стон боли, а затем рухнула в углу, и ее вырвало прямо на ее новенькую шелковую ночную рубашку.

Стоук спрыгнул со своей койки и подошел к ней. Она яростно пыталась оттолкнуть его. Кровь стекала по ее лбу в один глаз. Стоук осмотрела рану и поняла, что ей понадобятся швы. Слезы катились по ее щекам, и она тихо хныкала. Он, пошатываясь, вошел в голову и вернулся с двумя влажными полотенцами для рук, одним для раны, другим, чтобы попытаться немного промыть ее.

"Детка, мне так жаль, позволь мне просто попытаться-"

"Просто оставь меня в покое, Стокли Джонс. Мне плохо, и я ударился головой. Я говорил тебе, что не хотел плыть на этой чертовой лодке. А теперь посмотри на меня".

"Милая, посмотри, это шторм. Это происходит постоянно. Эта лодка создана для такой погоды. Теперь дай мне взглянуть на этот порез. Я думаю, тебе, возможно, потребуется наложить швы. Я пойду в медотсек и позову доктора, хорошо?"

"Как скажешь. Это твой медовый месяц".

Это было бесполезно. Она была в относительной безопасности здесь, на полу, держась за подножие койки. Он взял подушку и положил ей под голову, затем накрыл ее одеялом. Ее страдания заставили его переосмыслить всю идею неожиданного медового месяца, и чувство вины подняло свою уродливую голову.

"Я скоро вернусь, детка. Доктор наложит тебе швы и даст что-нибудь успокаивающее ... что-нибудь, что поможет тебе уснуть. Понятно? Я люблю тебя".

Сердитое молчание.

Стоук поднялся на три пролета по главной лестнице на прогулочную палубу и толкнул дверь. Выл ветер, и он чувствовал, как жалящий дождь хлещет по его лицу. Он наклонился под ударом и пересек мокрую палубу к поручням корабля. Наслаждаясь жжением, соленым воздухом и волнующимся морем, он остановился на мгновение, чтобы насладиться всем этим. Затем он увидел что-то там, в темноте. Что-то, что заставило его усомниться в своем здравомыслии.

Что-то мелькнуло во впадине между двумя десятифутовыми волнами, что заставило его броситься как сумасшедший обратно в каюту к своей новой невесте, съежившейся на полу. Он пробежал мимо стола казначея и, увидев парня, с которым разговаривал ранее, внезапно остановился. На борту было пять тысяч душ, и он не мог просто-

"Возьми этот телефон и позови капитана. Сейчас! Это чрезвычайная ситуация!"

"Я сожалею, но пассажиры -"

Стоук показал значок ЦРУ, который Гарри Брок дал ему для ситуаций, подобных этой. Парень побледнел, взял трубку, что-то коротко сказал и передал телефон через стойку. Стоку каким-то образом удалось передать срочность, но говорить спокойно.

"Капитан, вам нужно поднять корабельную тревогу. Сейчас. Всем пассажирам и экипажу необходимо надеть спасательные жилеты и собраться на своих постах. Нет времени объяснять. Проблема в том, что ваш правый борт повернут на девяносто градусов. Это либо след от торпеды, либо след от перископа подводной лодки, направляющейся прямо на вас на высокой скорости. Курс на столкновение ... Да, капитан, маневр уклонения, прямо сейчас."

Стоук бросил телефон и помчался вниз по широкой лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз.

"Aпройди вперед на две трети, доведи глубину до ста, " сказал капитан Лячин. "Носовые плоскости на пятнадцать градусов ниже".

"Впереди две трети, глубина сто метров, пятнадцать вниз", - пришел ответ.

Лячин медленно затянулся своим Собранием. Это была самая дорогая российская сигарета, но она стоила каждого рубля. "Выходим на курс два-ноль-два".

"Есть, капитан. Поворачивайте по моей команде, курс два-ноль-два. Скорость восемнадцать узлов. Глубина, сто метров... отметка."

"Пикирую вниз, курс два-ноль-два".

"Два-ноль-два, да".

"Скорость восемнадцать узлов".

"Скорость восемнадцать узлов, да".

"Мы проскользнем прямо под брюхом этого жирного ублюдка с туристической баржи", - сказал Лячин, ухмыляясь своему старпому.

"Столкновение с ангелом смерти", - ответил старпом, улыбаясь, - "и он даже не узнает об этом".

Секунду спустя раздался сигнал тревоги на лодке, ужасный грохот, от которого у каждого подводника выворачивает живот. В КПК начали мигать тусклые красные аварийные огни. Каждый человек на своем посту недоверчиво уставился на свой экран. Старпом метался, переходя от поста к посту, оценивая ситуацию.

"Что, черт возьми, происходит?" Сказал Лячин.

"У нас все еще есть двигатель, сэр, реактор в норме, но все наши операционные и двигательные системы были ... кооптированы".

"Что, черт возьми, это значит?" Кричал Лячин. Он никогда не слышал слова "кооптированный", и ему не нравились слова, которых он никогда не слышал.

"Больше не в нашей власти, сэр. Это как будто ... как будто подлодка работает независимо. Мы потеряли штурвал, пикирующие самолеты и ... Пресвятая матерь Божья!"

"Что?"

"Две торпеды в передних трубах только что сработали, сэр! Они показывают "вооружен" на моей панели! И ... Боже мой ... внешние двери труб номер один и два ... они открываются, сэр, сами по себе. Трубы затоплены . . . Что, черт возьми, происходит?"

"Офицер по вооружению, отключите все. Разоружиться! Сейчас!" Сказал Лячин. "Переходи в режим безотказной работы! Убей его!"

"Не могу выполнить, капитан. Ничего на моей панели не отвечает."

"Торпедный отсек, закройте внешние двери. Рулевой, заходите прямо на один-восемь-ноль."

"Руль застыл на отметке два-ноль-два, сэр! Она держит курс прямо на цель, сэр."

"Торпедный отсек?"

"Органы управления внешней дверью не реагируют. Обе торпеды заряжены. Активное наведение на цель. Запущен обратный отсчет последовательности запуска."

Лячин побледнел. "Сколько у нас времени?"

"Шестьдесят секунд до запуска, сэр".

Капитан посмотрел на своего старпома.

"Заражена вся лодка", - сказал он.

"Заражен?"

"Пятьдесят секунд до запуска".

"Какой-то вид кибероружия. Мы собираемся потопить американский круизный лайнер, Александр. Иди вперед и посмотри, можешь ли ты что-нибудь сделать, чтобы этого не произошло ".

Старпом смотрел в глаза своего капитана с ошеломленным недоверием в течение миллисекунды, а затем он выбежал из КПК. Оба мужчины знали, что ничего нельзя было поделать.

"Тридцать секунд, капитан".

Контроль над их подводной лодкой и их судьбой были вырваны у них в мгновение ока. И кем? Они бы никогда не узнали.

"Пятнадцать секунд. Десять. Пять. . . "

Лячин закрыл глаза и стал ждать приглушенных взрывных звуков, которые ознаменовали бы конец его очень долгой и выдающейся карьеры на российском флоте. Не говоря уже о конце его жизни с завязанными глазами, спиной к стене в тюрьме Лубянка в Москве.

Четырнадцать

Sтокли Джонс прокуривал подошвы по коридору палубы В правого борта судна, кренясь от одной переборки к другой, когда лайнер кренило в штормовом море. Он остановился прямо перед каютой 222 и вставил карточку-ключ в щель. Он нашел свою невесту точно такой, какой оставил ее - оглушенной, напуганной, все еще истекающей кровью и скорчившейся в углу на полу.

Он опустился на колени рядом с ней, поцеловал ее в макушку и более тщательно осмотрел рану. Швы могли подождать, но ему нужно было остановить кровотечение. Он забрался в изголовье, схватил махровое полотенце для рук и намочил его в теплой воде. Затем он аккуратно сложил его в пригодный для использования компресс. В поисках чего-нибудь, чем можно было бы его закрепить, он заметил пару колготок, висящих над дверью душа.

"Мы должны выбираться отсюда, милая", - тихо сказал он, как только компресс был надежно закреплен на ее виске. Ее глаза расширились от страха, когда он достал два спасательных жилета из шкафа над ней.

"Что? Что это, Стокли? " спросила она, ее глаза расширились от ужаса. "Мы тонем?"

"Нет. Но я увидел кое-что, что мне не понравилось ", - сказал он, хватая ее дождевики и свои с вешалок и ее пару кроссовок. "Поднимись на палубу. Вот, надень это. Я помогу тебе встать на ноги". Пока она влезала в одежду, он надел свой спасательный жилет, затем помог ей надеть ее собственный.

"Что ты видел?"

"Может быть, ничего. Но это чертовски похоже на след от торпеды. Возможно, это был след от перископа подводной лодки. В любом случае, он направлялся к нам на высокой скорости, и это не выглядело многообещающим ".

"Торпеда? Кто-то выпускает торпеду по круизному лайнеру?"

"В этом нет никакого смысла, я знаю. Вот почему я молю Бога, чтобы мне просто померещилось. Поехали".

"Где?" - спросил я.

"Наша сборная станция. Где у нас были учения в Майами. Там мы садимся в спасательную шлюпку".

"Стокли Джонс, это последний раз, когда я когда-либо, я имею в виду, когда-либо..."

Она так и не закончила это предложение.

Два мощных взрыва сотрясли гигантское судно. Одна торпеда, судя по звуку, магнитная, а не ударная, попала в середину судна, вероятно, взорвавшись прямо под килем "Фантазии". Если эта рыба сломала кораблю хребет, Стоук прикинул, что у них было около сорока пяти минут, прежде чем она пойдет ко дну со всем экипажем.

И затем вторая торпеда попала чуть впереди кормы. Машинный отсек, подумал Стоук, чувствуя, как большой корабль мгновенно начал терять поступательный импульс, когда большие бронзовые винты перестали вращаться. После двух десятилетий службы на флоте США он мог слышать, когда в трюме проворачивался винт. Теперь все, что он мог слышать, были вопли аварийных сигналов по всему огромному лайнеру. Он ждал, когда капитан сделает свое объявление.

"Внимание всем пассажирам. Говорит ваш капитан. Мы понесли катастрофические повреждения. Оценка ущерба уже ведется. Однако в интересах всеобщей безопасности я не собираюсь рисковать. Сейчас я отдаю приказ покинуть корабль. Все пассажиры должны немедленно явиться со спасательными жилетами на назначенные им места сбора. Команда поможет вам сесть в спасательные шлюпки. Я повторяю, это говорит ваш капитан ... покиньте корабль. Это не учения, я повторяю, это не учения".

Стоук с Фанчей на руках уже был на пути к месту сбора спасательных шлюпок.

Aна борту "Невского" Лячин изо всех сил пытался сохранить самообладание, пока его лодка продолжала идти курсом на столкновение с тонущим американским лайнером. Он в ужасе смотрел в перископ, как огонь распространился, и нос массивного круизного лайнера резко наклонился вниз. Если произойдет вторичный или третичный взрыв, могут погибнуть тысячи ни в чем не повинных гражданских лиц.

Включая людей на борту его команды.

Теперь они шли курсом на столкновение с тонущим лайнером, и у него отобрали управление его лодкой. Старпом стоял рядом с ним, на его нахмуренном лбу выступили бисеринки пота. Он метался по всей лодке, пытаясь найти какой-нибудь способ, любым способом, восстановить контроль. Или, по крайней мере, заглушите реактор. Реактор теперь разогрелся до 105 процентов, что само по себе опасно, и они увеличивали скорость по направлению к обреченному круизному лайнеру.

"Возможно, это к лучшему, Александр", - тихо сказал он.

"Сэр?"

"Лучше умереть здесь, где наше место, чем столкнуться с гневом адмиралтейства".

"И расстрельная команда".

"Да. Это тоже."

"Есть шанс, что мы поднырнем под нее?"

"Нет, сэр. Если корабль продолжит погружаться с нынешней скоростью, мы врежемся в его нос менее чем через три минуты."

"Сообщите экипажу, чтобы он приготовился к столкновению. Офицерам оставаться на своих постах, продолжать попытки восстановить контроль ".

"Капитан, если позволите, одна мысль".

"Конечно".

"Аварийный канал выведен из строя. Но главный люк имеет ручное управление. Мы могли бы открыть его. Затопите лодку".

"Нет. Мы будем пытаться восстановить контроль до конца. Это все."

"Так точно, сэр".

Он отдал честь и оставил Лячина наедине со своими мыслями на эти последние несколько мгновений. Он направлялся к самолетчику, который отчаянно пытался перемонтировать свою панель в последней попытке-

"Конн, штурвал! Я восстановил контроль!"

"Рулевой, конн, проложите курс один-девять-ноль! Тяжелый конец!"

"Рулевой, да".

"Конн, инженер. Реакторные панели снова подключены."

"Отключись, я повторяю, отключись! Переходи на дизель!"

"Реактор заглушен, переходим на дизельное топливо, да".

"Пилот, капитан, установите вашу глубину в сто метров. Снизьте носовые плоскости на тридцать градусов."

"Глубина сто метров, снижение на тридцать градусов по носовым плоскостям, подтверждаю".

Подводная лодка резко накренилась вниз. Перископ скользнул обратно в колодец с мягким гидравлическим шипением. Из каждого уголка командного пункта раздались громкие крики дикого ликования и смеха, когда люди праздновали свое чудесное спасение от катастрофы.

Капитан Лячин вздохнул с облегчением.

Он будет жить, чтобы сражаться в другой раз. Но сначала ему пришлось бы доказать свою невиновность адмиралтейству. Теперь у него было неопровержимое доказательство того, что враг обладает кибероружием, способным захватить самую современную российскую подводную лодку. Оставшись в живых, чтобы рассказать эту историю, он оказал бы флоту большую услугу. Насколько великолепно? Чего стоит адмирал? Возможно.

Если бы начальство поверило ему.

Тем временем он сделает все, что в его силах, чтобы узнать, кому тайно удалось украсть его подводную лодку у него из-под носа. Если это могло случиться с Невским, весь российский военно-морской флот теперь был в опасности.

Cаптейну Флэггу Янгбладу, водителю подводной лодки ВМС США, было тридцать девять лет, он окончил Военно-морскую академию и оказался уроженцем Остина, штат Техас. Шкипер "Техаса" был легендарным офицером Четвертого флота США, действовавшего в зоне ответственности SOUTHCOM. Он был удостоен многочисленных почестей и наград за свою доблестную службу, включая звезду военно-морского флота, медаль "Серебряная звезда", две президентские награды за подразделение, орден Почетного легиона и медаль за службу национальной обороне.

Его плацдарм, SOUTHCOM, охватывал Карибский бассейн, Центральную и Южную Америку и прилегающие воды. Четвертый флот США был первоначально создан в 1943 году, в то время, когда Америка отчаянно нуждалась в командовании, отвечающем за защиту от рейдеров, блокадников и вражеских подводных лодок в Южной Атлантике.

Динамик над головой Янгблада затрещал.

"Контакт с гидролокатором!"

"Поговори со мной, Джонси", - ответил шкипер.

"Связь, гидролокатор, новый контакт, пеленг два-ноль-один. Положительный идентификатор на ее винтах. Это Невский, сэр. Обозначьте контактный виски 7-7."

"Конн, да".

"Конн, Сонар, там происходит что-то действительно странное. Виски 7-7 идет на перископной глубине, скорость восемнадцать узлов. Похоже, она выстраивается в очередь на тот большой круизный лайнер. Сбитый с толку, и - святой Иисус!"

"Гидролокатор, Конн, что, черт возьми, это был за звук?" сказал капитан офицеру-гидролокатору "Техаса". Он следил за сонаром через наушники. "Конечно, звучало так, будто передо мной открылись двери метро".

"Есть, сэр. Невский только что открыл ее первую и две передние трубы ".

"Это должно быть упражнение с сухим огнем, не так ли? Черт возьми, лучше бы так и было. Это или Третья мировая война".

"Сухой огонь, да, но внешние двери были только что открыты. Трубы уже затоплены, шкипер. Не похоже ни на одно упражнение, которое я когда-либо видел. Больше похож на настоящую вещь ".

"О чем, черт возьми, думает этот старый лис Лячин, о чем, черт возьми, думает? Топить чертов американский круизный лайнер? Сумасшедший!"

"Нет, сэр, я бы так не думал".

"Черт возьми, я бы тоже так не думал, но он чертовски нервничал из-за этого".

"Удачная цель, сэр. Должна быть просто практика ".

"Какова его скорость и курс, Сонар?"

"Скорость восемнадцать узлов, глубина шестнадцать, сохраняем курс два-ноль-один и - святая матерь Божья!"

"Поговори со мной, Джонси; скажи мне, что я не слышу того, что, как мне кажется, я слышал ... "

"Открытый огонь, сэр! Он только что выпустил двух рыб!"

"Невский, Невский, Невский, это подводная лодка Соединенных Штатов Техас. Подтвердите, что две рыбы, которые вы только что запустили, являются фиктивными боеголовками, прием . , , говенный огонь, русский ублюдок не отвечает. Невский, Невский, ты слышишь?"

"Рыба движется к цели, сэр".

"Можете ли вы ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬ их по типу?"

"Отрицательный, я не могу получить достаточно чистый -"

"Черт возьми! Соедини меня с КЕМ-нибудь, немедленно!"

"Есть, сэр, приближаюсь", - сказал офицер связи, посылая экстренный сигнал Южному командованию военно-морских сил США.

"Это адмирал Уолш".

Янгблад схватил свой микрофон и начал лаять.

"Адмирал, это капитан Флэгг Янгблад, SSN 75, со срочным сообщением для начальника военно-морских операций. Пожалуйста, сообщите CNO, что у нас здесь русская подводная лодка, которая только что выпустила две торпеды по американскому круизному лайнеру Fantasy. Отправляю ее координаты сейчас. Эти рыбы могут быть тупоголовыми, но мы узнаем это достаточно скоро. Скажи адмиралу, что я хочу сообщить о -"

Подводное сотрясение потрясло "Техас". Затем еще один. За которым последовали приглушенные звуки двух мощных взрывов.

"Поправка. Скажите ему, что Америка только что подверглась нападению российской атомной подводной лодки Невский, сэр. Я уведомлю береговую охрану Майами и авиабазу USCG Боринкен, Пуэрто-Рико, чтобы они немедленно начали поиск и спасение в пятом секторе. Я предвижу тяжелые потери, сэр. Конец."

"Тебе лучше знать, о чем, черт возьми, ты говоришь, сынок", - сказал адмирал и ушел.

Капитан откинулся на спинку своего командирского кресла и посмотрел на своего старпома, лейтенанта Бэшона Манна.

"Бах, это просто сумасшедший ублюдок, Лячин", - сказал он, прикуривая толстую сигару Cohiba torpedo stogie от своей Zippo.

"Сумасшедший, сэр. Все эти бедные люди... "

"Подними ее, Баш. Мы подберем столько выживших, сколько сможем. Затем мы отправляемся туда, чтобы найти этого сукина сына и засунуть пару петард ему в задницу ".

"Начать третью мировую войну?"

"Русские уже начали Третью мировую войну, помнишь?"

"Капитан, при всем должном уважении-"

"Успокойтесь, мистер Манн, я просто ... как это называется ... выпускаю пар. Но, клянусь Богом, я бы хотел вступить в перестрелку с этим сумасшедшим. Гидролокатор, Конн, где, черт возьми, этот сукин сын Лячин?"

"Ушел на глубину, сэр, триста метров, скорость двадцать четыре узла, курс ноль-два-ноль".

"Вас понял, гидролокатор. Этот ковбой направляется к траншее, выбираясь из "Доджа ".

"Вас понял, сэр. Я бы тоже так поступил".

Rпремьер-министр РОССИИ Владимир Путин крепко спал в просторной каюте владельца своей яхты Red Star в Средиземном море, когда загорелась его личная кремлевская линия, издав тихий пингующий звук, который не прекращался. Было три часа ночи. Ты можешь убежать из Кремля, но ты не сможешь спрятаться, подумал он. Вряд ли оригинальная идея, но убийственно точная.

Он перевернулся и потянулся к трубке, готовясь к новым плохим новостям от своего заместителя Дмитрия Медведева. Никто никогда не звонил в три часа ночи с хорошими новостями. Никто никогда не звонил в любое время с хорошими новостями. Проклятие власти.

Измученный, он только что вернулся из Пекина. Неделя изнурительных встреч с премьером Цзиньтао и другими высокопоставленными чиновниками Коммунистической партии Китая, пытаясь донести до этих безумцев свою точку зрения. КПК была шизофреником в отношении создания союзов в эти дни. Китайцы, в своем новом высокомерии, считали себя очевидными наследниками сверхдержавы.

Однажды они склонялись к своему естественному союзнику, России; на следующий день они посещали роскошные государственные обеды в Белом доме, за которыми ухаживали американцы. У американцев было одно большое преимущество перед ним. Они, бесспорно, были крупнейшим рынком сбыта в Китае. Деньги, это всегда были деньги.

"Да", - сказал Путин, придав слову ледяное раздражение.

"Пожалуйста, извините за такой поздний час, но я должен был вам позвонить", - сказал Медведев. "Боюсь, очень плохие новости".

"Ты слышал что-нибудь из Пекина? Нет торгового соглашения?"

"Я только желаю. Все, что угодно от них, лучше, чем это ".

"Одну минуту, позвольте мне включить свет ... Продолжайте".

"Десять минут назад мне позвонил адмирал Владимир Сергеевич Высоцкий. Главнокомандующий нашим военно-морским флотом проинформировал меня о серьезном инциденте, который произошел два часа назад в Карибском море. Похоже, что одна из наших подводных лодок на этом театре военных действий, Невский, только что торпедировала и потопила американский круизный лайнер с пятью тысячами пассажиров на борту, следовавший из Майами на Ямайку ".

Медведева встретили ошеломленным молчанием на другом конце линии.

"Сэр?" - сказал он.

"Да, да, я здесь. Кто, черт возьми, капитан этой гребаной лодки? Я должен был это знать, я знаю."

"Лячин".

"Лячин? Он один из наших лучших командиров. Он что, сошел с ума? Сумасшедший?"

"Похоже, ни то, ни другое, хотя я не могу поручиться за его вменяемость. Военно-морские операции поддерживали радиосвязь с подлодкой, подробно поговорили с ней. Он не берет на себя абсолютно никакой ответственности за это действие. Он говорит, что корабль стал жертвой какой-то "силы", необъяснимого захвата всех систем лодки, включая вооружение ".

""Сила"? Что бы, черт возьми, это ни значило, я полагаю, именно эта "сила" выпустила две торпеды по судну под американским флагом?"

"Это звучит безумно, я согласен".

"Позвони адмиралу Высоцкому. Скажи ему, что я хочу, чтобы Невский немедленно вернулся в порт приписки. Как только судно прибудет в порт, я хочу, чтобы его подняли на борт, а каждого члена экипажа арестовали и поместили в карантин строгого режима для индивидуального допроса политическими офицерами КГБ. Я хочу, чтобы Лячина доставили в Москву для допроса. Сверхъестественная сила захватила его подводную лодку? Его оправдание за этот промах уже является достаточной причиной, чтобы поставить его перед расстрельной командой. Понял?"

"Полностью. Могу ли я еще что-нибудь сделать на данный момент, премьер-министр?"

"Да, Дмитрий. Издать президентский приказ о приведении всей российской армии в боевое состояние. Наивысшее состояние боевой готовности. Какой-нибудь безумец в Вашингтоне может рассматривать эту катастрофу как свою личную Лузитанию, поданную на блюдечке с голубой каемочкой. Наконец-то появился хороший повод для нанесения превентивного ядерного удара по родине. Я не параноик. Это не выходит за рамки возможного ".

"Действительно, нет. Извините, что звоню с такими плохими новостями. Постарайся немного поспать ".

"Нет. Я должен позвонить американскому президенту и сказать ему, что российское правительство не имело никакого отношения к потоплению их корабля. Ты думаешь, я смогу убедить его? Это будет трудно объяснить, потому что пока у меня нет никакого чертова объяснения. За исключением, конечно, таинственной "силы" Лячина. "

Путин положил трубку, откинулся на подушку и попытался сообразить, что, черт возьми, он собирается сказать президенту Макклоски, умному, крепкому старому ковбою из Монтаны.

Пятнадцать

Глостершир, Англия

Tсверните с общей дороги Тэплоу, сразу после выезда из густого зеленого леса, который окружает это шоссе, и вы окажетесь перед великолепными воротами из черного кованого железа. Если охранники узнают вас, внушительные ворота широко распахнутся, и вы отправитесь в прошлое, в другую Англию. Вы будете ехать со скоростью улитки по широкой извилистой дороге, которая в конечном итоге приведет вас к месту под названием Бриксден Хаус. Черепашьим шагом, потому что вы не захотите ничего пропустить - возможно, экстраординарный образец классической скульптуры, довольно чувственный.

Щебеночная дорожка извивается через бесчисленные акры садов и парковых зон. Здесь есть яблони, покрытые цветами, жардиньерки, полные пеларгоний в огромных цветовых блоках, и оранжереи, покрытые стенами из нектаринов, разбросанные туда-сюда по холмам. Солнечные блики на темно-зеленых лужайках для игры в крокет, озерах, цветочных клумбах и брызжущих фонтанах придают новое значение слову живописный.

Когда вы, наконец, увидите его, вы найдете дом впечатляющим. Построенный первоначально в середине семнадцатого века как охотничий домик для членов королевской семьи, нынешний загородный дом в эдвардианском стиле стоит на вершине больших меловых скал. Из его бесчисленных окон открывается вид на холмистую зеленую сельскую местность Беркшира. Главный дом, построенный в классическом итальянском стиле, выходит окнами на идиллическую излучину Темзы.

Огромный дом Бриксден, построенный в 1920-х годах, был воплощением роскоши. Книга посетителей была настоящей, кто есть кто той эпохи. Драматург Джордж Бернард Шоу совершил первый из многих визитов в 1926 году, Уинстон Черчилль был случайным гостем, как и король Георг и королева Мария, Чарли Чаплин, посол Джо Кеннеди и авиатор Чарльз Линдберг.

Это был величественный дом предков леди Дианы Марс. Ее жених, бывший главный инспектор Скотленд-Ярда, в данный момент находился в библиотеке, беседуя со своим старым другом, лордом Александром Хоуком. Запах пчелиного воска, старых книг в кожаных переплетах и мебели, запахи пролитого спиртного и табачного дыма - все это витало в воздухе настолько сильно, что казалось частью истории комнаты, которая почти имела вес.

Портрет прабабушки леди Марс, Нэнси, работы Джона Сингера Сарджента, величественно висел над зияющим зевом огромного очага. Огромный красный бархатный диван напротив камина, достаточно большой, чтобы на нем могли разместиться несколько человек. В одном из углов комнаты возвышался рояль из черного дерева, хотя Хоук никогда не видел, чтобы кто-нибудь прикасался к нему.

День клонился к вечеру, и лучи заходящего солнца косо проникали через высокие окна со средниками, отбрасывая прекрасный узор на потертые персидские ковры и до блеска отполированные деревянные полы. Тени пробежали по стенам и по высокому сводчатому потолку. За открытыми окнами слышались только крики грачей, каркающих на деревьях, жужжание сонных пчел и случайный лай собак Дианы, лениво растянувшихся в лучах послеполуденного солнца.

Хоук нашел Эмброуза в библиотеке, он стоял в центре комнаты и пытался сорвать целлофан со свежей колоды игральных карт, украшенной фамильным гербом леди Марс.

"Добрый вечер", - сказал Хоук.

Конгрив выразил свое согласие с этим мнением.

"Карты, не так ли, констебль?"

"Вряд ли, Алекс, это моя новая программа упражнений. Возможно, не соответствует стандартам вашего ежедневного рациона королевского флота, но все же, отличный испытатель. "

"Ты упражняешься с колодой карт?"

"Последняя новость, дорогой мальчик, самая последняя. Наблюдай и становись мудрее", - сказал он и драматическим жестом подбросил игральные карты высоко в воздух, разбросав их по всему ковру. Затем он начал носиться по комнате, наклоняясь, чтобы поднять каждую карточку одну за другой и небрежно засовывая их в боковые карманы своего зеленого бархатного смокинга.

Когда он положил в карман последнюю, он выпрямился, немного запыхавшись, и лучезарно посмотрел на Хоука.

"Ну, тогда. Что ты об этом думаешь?"

"Весьма впечатляюще".

"Хочешь попробовать?"

"Боже милостивый, нет. Я устал просто наблюдать за тобой. Мне бы не помешало немного свежего воздуха. Может, устроим приятную прогулку по территории, а затем отправимся в бар, чтобы немного выпить, чтобы отпраздновать?"

После долгой и утомительной (для Эмброуза Конгрива) прогулки по холмистой местности, местами усеянной камнями, два старых друга зашли в небольшой бар, отделанный панелями из орехового дерева, выпить тонизирующий коктейль. Конгрив потягивал свой односолодовый ром Macallan; Хоук - свой ром Gosling's Black Seal, чистый. Два глубоких кожаных кресла, в которых они сидели, хорошо служили задам других джентльменов на протяжении бесчисленных поколений.

"Как ты вообще можешь пить эту дрянь?" Хоук спросил Конгрива. "На вкус как жидкий дым".

Эмброуз ощетинился. "Я человек, сэр, который просто любит свой скотч - заметьте, напиток, а не национальность".

Хоук улыбнулся в ответ на этот выпад, безмерно радуясь возвращению в старый добрый Блайти (как привыкли называть это американцы), и рассказывал Конгриву об их общем друге Стокли Джонсе, его почти смертельной свадьбе во Флориде и его почти катастрофическом медовом месяце.

"Торпедирован, вы говорите?" Пробормотал Конгрив, раскуривая трубку. "Необыкновенный".

"Не попал в СМИ, но да. Стокли видел следы двух торпед за мгновение до того, как они попали в корабль. Ему повезло доставить свою новобрачную на сборный пункт и посадить в спасательную шлюпку до того, как началась паника. Множество людей оказались в воде, и пара спасательных шлюпок перевернулась в штормовом море ".

"Где сейчас Стокли?"

"Вернулся в Майами, пытаясь спасти свой брак, я полагаю".

"Никто не взял на себя ответственность за затопление?"

"Нет. Но эти торпеды были совершенным оружием. Один из них, магнитный, взорвался прямо под килем большого корабля, сломав ему хребет. Вот почему она упала менее чем за сорок пять минут."

"Стокли сказал, сколько жертв?"

"Плохо, но он сказал, что могло быть гораздо хуже. К счастью, поблизости находилась американская подводная лодка. Она всплыла и подобрала большинство выживших в воде ".

"Необыкновенный. Си присоединится к нам за ужином этим вечером, ты знаешь. Я уверен, что сэру Дэвиду будет что сказать по этому поводу ".

"Как поживает старый холостяк? Я не видел его с момента моего возвращения из России. Я знаю, что он был в отпуске, хотите верьте, хотите нет. Полагаю, Сардиния."

"Ну, Алекс, он был совсем не доволен тем, что ты покинул резервацию, это я могу тебе точно сказать. Возможно, у него было время немного остыть. Все эти прекрасные пляжи и великолепные итальянки творят чудеса".

"Я слышал, там есть нудистские пляжи".

"Ha! Ты знаешь, кто ходит на нудистские пляжи?"

"Понятия не имею".

"Люди, которым никогда не следует ходить на нудистские пляжи".

Хоук рассмеялся и отхлебнул из своего бокала. Он с нетерпением ждал ужина. Си был сварливым старым ублюдком, но он был умнее любого человека, которого знал Хоук, за исключением нынешней компании. Памятник нестареющего интеллекта. А Диана всегда подавала каре ягненка, когда его приглашали, и что-нибудь очень старое и вкусное из обширных погребов Бриксден Хаус.

"И, говоря о нудистских пляжах, как прошел ваш месяц на юге Франции?"

"Канны? Диане было скучно до слез. Скука, ты знаешь."

"Неужели? Франция? Эта могучая орда, сформированная из двух племен, Зануд и скучающих?"

"Даже не думай, что это тебе ставят в заслугу, Алекс".

"Нет? Кто же тогда знает?"

"Некий поэт по имени лорд Байрон".

"Неважно. Если ты еще раз скажешь "скука", я придушу тебя на расстоянии дюйма от твоей франкофильской жизни ".

"Нужно отдать должное французам за то, что они придумали слово для обозначения этого ужасного зевка, который не может унять сон".

"Если ты настаиваешь".

Конгрив, который, казалось, прервал свой разговор, полез в нагрудный карман и достал небольшой прямоугольный сверток, завернутый в золотую фольгу и перевязанный лентой королевского синего цвета.

"Чуть не забыл кое-что", - сказал он, передавая вещь своему другу. "Кое-что, что я купил для тебя в городе на днях. Тебе это понравится ".

"Что это?"

"Не спрашивай. Открой, " сказал мужчина, подкручивая навощенные кончики усов.

"У меня ничего не выскочит, не так ли? Или взорваться белым порошком мне в лицо?"

"Алекс, постарайся хоть немного выразить признательность за мою заботливость. Я знаю, что для тебя это не естественно, но все равно попробуй сделать это достойно ".

"Ты, наверное, помнишь, что последним рождественским подарком, который ты мне подарил, был тот желтый свитер для гольфа со всеми красными футболками для гольфа".

"Да, тот, с которым я поймал тебя с поличным, когда ты пытался избавиться от него в окне возврата в "Хэрродс"."

"Я не играю в гольф. Если бы я подарил тебе красную бейсболку Ferrari, чтобы ты ходил по городу, ты бы это сделал?"

"Не будь абсурдным".

"Защита прекращает действовать".

Хоук развязал ленту и снял упаковку. Это была черная коробка, украшенная названием магазина в Берлингтонской галерее, которую он смутно помнил. Он поднял крышку.

"Ах! Как ужасно любезно с твоей стороны, старый пес. Что это?"

"Что это? Просто последняя новинка, вот и все ".

Хоук вытащил последнюю версию и рассмотрел ее более внимательно. "Я никогда не знаю, что нового, Эмброуз, поэтому, пожалуйста, просто скажи мне".

"Это электронная сигарета".

"Ах! Электронная сигарета! Великолепно, почему ты сразу не сказал!" - сказал он, наклоняясь вперед и положив руку на колено, совсем как изображение ковбоя, которое он когда-то видел в детстве. Он покрутил белую трубку между большим и указательным пальцами и добавил: "Что именно она делает?"

"Делать? Ну, ты же куришь это, конечно."

"Куришь это? Он пластиковый. Вы когда-нибудь чувствовали запах горящей пластмассы, констебль? Серьезно."

"Ты не зажигаешь это, Алекс, ты щелкаешь этим маленьким выключателем. Тогда ты сможешь его выкурить".

"Вот так?" Сказал Хоук, следуя инструкциям. Он сделал глоток, почувствовал, как что-то влажное и смутно отвратительное заполнило его рот, и быстро проглотил это, стараясь не вызвать рвоту.

"Прелестно".

"Тебе это нравится?"

"Мне это нравится".

"Итак ... Теперь ты просто куришь это вместо всех этих чертовых сигарет Sobranie black-lung, которые ты привез из России".

"Я верю?"

"Да! Конечно, ты понимаешь! Весь вкус, ни одного канцерогена. Действительно, идеально для кого-то вроде тебя. Наркоман."

"Я тронут, действительно очень тронут, Эмброуз. Спасибо тебе."

"Удовольствие".

"Вы хотите сказать, что на самом деле видите меня, ну, скажем, в длинном баре "у Блэка", вытаскивающим поддельную пластиковую сигарету, сигарету на батарейках, и говорящим: "Смотрите сюда, парни, это последняя новинка! Затянись, ты почувствуешь разницу." Это может быть рекламная кампания, это. "Затянись, ты почувствуешь разницу!"

"Это твоя жизнь, дорогой мальчик", - фыркнул Эмброуз и, надувшись, отхлебнул из своего бокала. "Делай с этим, что тебе, черт возьми, нравится".

Хоук сунул проклятую штуковину в нагрудный карман, глубоко в складки своего носового платка. Он собирался вернуться к гораздо более серьезной теме, которую они обсуждали, когда в дверях появилась мисс Спунер с маленьким Алексеем на руках, который булькал от восторга при виде своего отца.

"Вот и наш большой мальчик", - воскликнул Эмброуз, поворачиваясь в своем кресле, чтобы улыбнуться ему. "Вот и наш маленький супермен!"

Хоук вскочил со стула и подбежал к своему сыну, заключая его в объятия. Алексей смеялся, когда отец подбрасывал его высоко в воздух, ловил и бросал снова и снова.

"Что ты делал сегодня днем, молодой человек?" Спросил Хоук, щекоча его под подбородком.

"Мы читали книгу", - сказал Спунер, - "не так ли, Алексей?"

"Книга?" Сказал Хоук. "Ну, мы, безусловно, одобряем здешние книги. Который из них?"

"Один из твоих. Он выбрал это сам. Мы привезли его с собой из Хоксмура. Спокойной ночи, Луна".

"Ах, один из моих любимых. Тебе тоже понравилось, Алексей?"

"Мы прочитали это пять раз, сэр. Я бы сказал, да ".

"Мне это очень понравилось, папа", - сказал Алексей.

Хоук улыбнулся и поцеловал своего мальчика в лоб, прошептав ему: "Я вижу луну, луна видит меня. Луна видит того, кого я хотел бы видеть. Боже, благослови луну и Боже, благослови меня. Да благословит Бог того, кого я хотел бы увидеть!"

Алексей радостно улыбнулся.

Боюсь, пришло время пожелать спокойной ночи, " сказал Спунер. Он поужинал и принял ванну, и теперь ему пора спать ".

"Спокойной ночи, маленький герой", - сказал Хоук, целуя его в щеку и передавая его обратно Спунеру.

"Да, действительно спокойной ночи", - крикнул Эмброуз со своего стула. "Спи крепко и не позволяй клопам кусаться!"

Алексей смотрел через плечо Спунера, пристально наблюдая за своим отцом всю дорогу по длинному коридору до подножия лестницы, где он исчез.

"Думаю, пора ужинать", - сказал Хоук, поворачиваясь к Эмброузу и вытирая что-то с уголка глаза.

Пробило восемь, и все домашние часы пробили в унисон. Несколько мгновений спустя прозвучал гонг к обеду, и густая басовая нота разнеслась по всему дому. Двое старых друзей прошли по коридору в столовую, отделанную бело-золотыми панелями, - помещение, в котором замок, приклад и бочка были привезены из столовой мадам де Помпадур в Шато д'Асньер.

Шестнадцать

Lади Диана Марс, выйдя в холл из гостиной, перехватила Хоука и Конгрива, направлявшихся прямиком в столовую. Она была сияющей. Весь в изумрудном шелке, с обнаженными белыми плечами и бриллиантами, ее блестящие каштановые волосы собраны наверх и закреплены гребнями с драгоценными камнями. Она была прекрасна, как всегда, и Хоук сказал ей об этом. Он взял ее руку, чтобы поцеловать ее, счастливый видеть, что обручальное кольцо, подаренное ей Эмброузом, все еще было на месте. Хоук был кровно заинтересован в этом кольце. Он чуть не погиб, ныряя затонувшее судно у Бермудских островов, пытаясь найти его.

"Алекс, дорогой мальчик, послушай", - сказала она. "Сэр Дэвид прибыл около десяти минут назад. Он кажется немного... взволнованным. У него явно что-то на уме. Он сейчас на террасе, курит свою сигару. Он спросил, может ли он перекинуться парой слов наедине, прежде чем мы отправимся ужинать. Ты сильно возражаешь?"

"Имело бы это значение?" Хоук улыбнулся. "Я все еще нахожусь у него на службе, насколько я проверял в последний раз".

"Старый моряк как раз там, за дверью гостиной. Я отменяю черепаховый суп, пока вы, двое почетных гостей, не сядете за стол."

Хоук прошел через комнату и толкнул высокую дверь, выходящую в прохладный вечер. Трулав стоял к нему спиной, выпрямившись у низкой гранитной балюстрады, с которой открывался вид на формальные сады и Темзу внизу, серебристую ленту в лунном свете.

"Сэр Дэвид", - тихо сказал Алекс, подходя ближе, не желая напугать мужчину.

Директор МИ-6 повернулся и посмотрел на него с улыбкой, не совсем теплой улыбкой, но, безусловно, достаточно дружелюбной в данных обстоятельствах. Трулов, которого Хоук считал одной из неизменных сил природы, был бывшим адмиралом Королевского флота и великим героем Фолклендской войны. Он был высоким, хорошо сложенным парнем, внушительным со своими коротко остриженными седыми волосами и обветренным лицом. Его ярко-голубые глаза были ясными, казалось, что они избежали всего воздействия ветра, соли и дождя, накопленного за десятилетия на мостиках различных военных кораблей Королевского флота.

"Алекс, хорошо, что ты пришел сюда. Я чувствовал, что то, что я должен был сказать, лучше всего было сказать наедине ".

"Действительно, сэр. Я-"

"Возможно, я должен перед тобой извиниться. Я был совершенно вне себя, когда ты ушел в самоволку, не сказав мне ни слова. Но ... Теперь, когда я имею представление о твоих причинах, мне становится довольно ясно, что ты чувствовал, что у тебя не было выбора, кроме как действовать так, как ты поступил."

"Благодарю вас, сэр".

"Действительно, если бы вы пришли ко мне с просьбой в одиночку отправиться в то, что для меня было столь очевидной смертельной ловушкой КГБ, я бы никогда на это не согласился. Никогда. Честно говоря, это выглядело как самоубийственная миссия ".

"Это была моя мысль, сэр. Будь я на твоем месте, я бы, безусловно, тоже этого не допустил ".

"Боже мой, Алекс, о чем ты думал? Мы оба знаем, что эти русские ублюдки хотят твою голову за убийство их любимого царя. И все же ты решил вальсировать на их сверхсекретном тренировочном объекте в центре Сибири? Основанный на каких-то сгенерированных Кремлем слухах?"

"У меня не было выбора, сэр Дэвид. Мне стоило жизни узнать правду, независимо от того, были ли еще живы дочь царя Анастасия и наш ребенок. И, если они были живы и находились там в плену, я был полон решимости вытащить их. Чего бы это ни стоило. Если нет, что ж-"

"Да. И было ли это чистой храбростью или безрассудством, не мне судить. Я просто рад, что ты выбрался целым и невредимым, Алекс. Без вас обслуживание было бы значительно сокращено. Никто не незаменим, включая меня, но ты ... ты подходишь близко ".

"Я ценю это, сэр".

"Леди Марс сказала мне, что вы смогли вытащить своего сына? Это правда?"

"Да, сэр. Алексей спит наверху, пока мы разговариваем."

"Как чудесно. Как ты думаешь, я мог бы мельком увидеть его?"

"Ну, я полагаю, мы могли бы заглянуть туда после ужина. Но если мы его разбудим, мисс Спунер оторвет нам головы."

"Я верю, что они ждут нас. Не пойти ли нам поужинать?" Сказал Си.

"Очень рад, сэр. Я был совершенно уверен, что иду сюда, чтобы мне вручили мою голову. Спасибо, что позволили мне продолжать им пользоваться ".

Си рассмеялся и обнял Хоука за плечи, когда они направились к двери. Пораженный, Хоук понял, что это был первый раз, когда Трулов сделал что-то отдаленно похожее на это безошибочное проявление привязанности.

Он на самом деле рад меня видеть, подумал Хоук, несколько изумленный.

Tужин, подумал Алекс, был великолепным. Баранина была приготовлена до совершенства розовой, благоухающей чесноком и розмарином из сада, а вино Petrus 1959 года было невероятным. Даже Си был расслаблен и весел во время еды. Теперь, когда он и Хоук снова поняли друг друга, все вернулось к обычному порядку. Оба мужчины были рады, что прояснили ситуацию.

Хоук сидел рядом с Дианой, которую он обожал. Хоть убей, он не мог понять, почему она и Эмброуз до сих пор не поженились. Очевидно, они были безумно влюблены. Но, как гласит старая поговорка, пока вы не находитесь под тентом, вы понятия не имеете, что на самом деле происходит в отношениях.

Посуда после ужина была убрана. Свечи все еще мерцали на счастливых лицах вокруг стола, и Коул Портер вплыл с проигрывателя в гостиной. Подали кофе. Эмброуз раскурил свою трубку, сэр Дэвид - сигару, а Алекс - электронную сигарету. Он обнаружил, что пока ты не вдыхаешь кровавый пар, ты можешь с этим справиться. Кроме того, он увидел, что Эмброуз одобрительно улыбается ему.

Хоук увидел, как Си оттолкнулся от стола, вся веселость слетела с его лица. Что бы ни надвигалось, это было смертельно серьезно и, по всей вероятности, это было направлено непосредственно на него.

"Я хотел бы поднять бокал за нашу прекрасную и блестящую хозяйку за абсолютно потрясающий званый ужин. Замечательная еда, замечательное вино и, конечно, замечательная компания ".

"Слушайте! Слушайте!" - сказали все, поднимая бокалы за хозяйку.

"Но теперь вечеринка окончена, не так ли, сэр Дэвид?" Сказала Диана со смехом. "Теперь мы обратимся к делам человеческим".

"Боже милостивый, надеюсь, что нет", - сказал Конгрив, не в силах сдержаться. Хоук и Диана громко рассмеялись. Си даже не улыбнулся.

"Я хочу поговорить об этом недавнем неспровоцированном нападении Невского, российской подводной лодки, на американское круизное судно. Несколько часов назад мне позвонил Брик Келли, директор ЦРУ. Очевидно, были выпущены две торпеды. Корабль пошел ко дну менее чем за час. По меньшей мере семьсот невинных людей потеряли свои жизни. Было бы хуже, если бы в непосредственной близости не находилась американская подводная лодка, которая всплыла, чтобы вытащить из воды многих выживших. Алекс, твой человек в Майами, он был на борту того корабля. Он действительно видел приближающиеся торпеды?"

"Это верно, сэр. Стокли Джонс и его новая невеста начинали свой медовый месяц. Он случайно оказался на палубе, когда их спустили на воду, увидел их пробуждение и предупредил капитана."

"И SSN 75, американская атомная подводная лодка "Техас", следила за "Невским " непосредственно перед атакой. Американский командир утверждает, что у него есть подтверждение сонаром винтовой сигнатуры российской субмарины, звука открывающихся наружных торпедных люков, затопления труб и запуска двух торпед. Это доказательство неопровержимо. Русские потопили тот круизный лайнер, и точка ".

Конгрив сказал: "Что они могут сказать по этому поводу? Зная Кремль, они, конечно, отрицают это".

"Если бы не присутствие техасцев, да, они бы, конечно. Путин немедленно позвонил в Белый дом. Глубочайшие сожаления. Настаивал, что Кремль не имел предварительной информации об этом нападении. Подлодка возвращается в порт приписки в Севастополе. Капитан будет арестован и допрошен КГБ. Итак, вопрос в следующем: был ли это шкипер, ставший негодяем? Это был несчастный случай? Или это было преднамеренное нападение русских на Америку по пока неизвестным причинам? Ответы жизненно важны, потому что Запад оказывается в эпицентре опасной дипломатической бури".

"Каков был ответ президента Макклоски?" Конгрив спросил Си

"Он сказал Путину, что, основываясь на отчете американской подводной лодки, он немедленно отводит все американские воздушные, морские и сухопутные силы на DEFCON 3. В зависимости от того, какие объяснения он услышит в ответ из Кремля в течение следующих сорока восьми часов, он перейдет в следующее наивысшее состояние готовности, DEFCON 2. Это на один уровень ниже, чем тотальная война ".

"Русские могут придумать массу оправданий за сорок восемь часов. Нам нужны доказательства того, что на самом деле произошло на той подлодке ", - сказал Хоук.

"Абсолютно", - сказал Си. "Прямо сейчас водолазы ВМС США разбираются в поле обломков на дне океана. Они изучат каждый клочок этих двух торпед в поисках доказательств либо осечки, либо преднамеренного запуска. Не так много, чтобы продолжать, но на данный момент это все, что у нас есть ".

"Следующие шаги?" Сказал Хоук, уже имея довольно хорошее представление, к чему все это клонится.

"ЦРУ и АНБ, естественно, занимаются всем этим. Но на данный момент у них довольно слабые возможности, и они попросили нашей помощи. Келли особо упомянула тебя, Алекс. И ваша российская контрразведывательная операция, базирующаяся на Бермудах, "Красное Знамя". Поскольку вы уже работаете в тандеме с ЦРУ, это хорошо подходит для чего-то подобного ".

"Именно для этого он и был создан, как вы хорошо знаете, сэр Дэвид".

"Итак, Хоук, старина. Ты останешься на десерт?" Спросила Трулав, улыбаясь ему.

"Я ценю ваше предложение, сэр, но я думаю, что нет. Если вы все меня извините, я откланяюсь. Кажется, у меня внезапно появилось довольно срочное дело."

"Хороший человек", - сказал Си, когда Хоук встал и поцеловал Диану в щеку. "На этот раз ты будешь поддерживать со мной связь, не так ли?"

Хоук улыбнулся и сказал: "Ежечасные обновления, сэр".

"Не то чтобы в контакте. У меня есть другие дела на блюдечке. Удачной охоты, Алекс. Я верю, что вы быстро доберетесь до сути этого ".

Хоук положил руку на плечо Конгрива. "Эмброуз, я хотел бы знать, могу ли я воспользоваться гостеприимством Дианы. Возможно ли, чтобы мой сын и мисс Спунер оставались здесь, в Бриксден-хаусе, до завершения этого текущего задания?"

"Абсолютно, дорогой", - сказала ему Диана. "Не будь глупым. Мы были бы в восторге, если бы Алексей был с нами ".

Хоук сделал паузу, размышляя. "Еще одна вещь, о которой вы все должны знать. Алексей, будучи внуком покойного царя, подвергался угрозам расправы со стороны определенных элементов в Москве. Шайка головорезов, называющих себя царистами. В поезде "Красная стрела", следовавшем в Санкт-Петербург, произошел инцидент. Эмброуз, не мог бы ты попросить своих коллег из Скотленд-Ярда прислать сюда нескольких парней, чтобы они присмотрели за происходящим?"

"Я немедленно позвоню", - сказал Конгрив.

"Спасибо тебе. Я побегу наверх и поцелую его на прощание, а потом уйду. Сэр Дэвид, не хотели бы вы составить мне компанию? Я обещал тебе взглянуть на него ".

"Я собирался настоять на этом".

"И последнее. Просто подумал об этом на самом деле. Эмброуз, если со мной случится что-нибудь . . . плохое . . ., я хотел бы знать, окажешь ли ты мне очень большую честь быть крестным отцом Алексея. Видишь ли, у него больше никого нет, и...

"Это большая честь для меня, Алекс. Спасибо вам за вашу веру в меня. Я глубоко тронут ".

И с этими словами Хоук и сэр Дэвид Трулов быстро покинули комнату и направились в верхние этажи дома. Двое мужчин отправляются спасать мир еще раз, подумал Эмброуз, наблюдая, как они поднимаются по лестнице, понимая, что, возможно, никогда больше не увидит ни одного из них.

Он попыхивал своей трубкой, задаваясь вопросом, сможет ли мир когда-нибудь снова так же безмятежно плыть в космосе, как это казалось сто лет назад.

Cонгрив проводил Хоука до его машины, знакомого Bentley Continental, который он называл "Локомотив", припаркованного во дворе.

"Как я могу помочь тебе, Алекс, докопаться до сути этой русской истории?"

"Хорошо, что ты спросил, и я действительно могу обратиться к твоему огромному мозгу, прежде чем все это закончится. Но на данный момент у меня уже есть план относительно того, как докопаться до сути ".

"Как, могу я спросить?"

"Идя прямо к вершине".

"Что, черт возьми, ты имеешь в виду?"

"Я имею в виду, что собираюсь нанести небольшой визит моему дорогому другу и бывшему сокамернику, премьер-министру Владимиру Путину".

"Ты не можешь быть серьезным".

"Смертельно серьезен".

"И как именно ты планируешь этим управлять?"

"На самом деле, все просто. Я собираюсь позвонить ему сегодня вечером. У меня в бумажнике есть его личный номер ".

"Тебе следует быть осторожным, дорогой мальчик. Чтобы ужинать с этим русским, вам понадобится очень длинная ложка."

"Я когда-нибудь говорил тебе, что мы с ним основательно разозлились? Бутылка водки в его камере в этой ужасной радиоактивной тюрьме "Энергетика"?"

"Я не верю, что ты это сделал".

"Хм. Это правда. Мы довольно подружились".

"Я должен сказать, Алекс, что после всех этих лет у тебя все еще есть сила шокировать и изумлять меня".

Хоук сел за руль, и чудовищный двигатель Bentley ожил.

Он улыбнулся Конгриву.

"Хорошо. Пусть так будет всегда, как сказал бы ваш кумир мистер Шерлок Холмс".

С этими словами Алекс Хоук и его огромный серый локомотив с ревом выехали с посыпанного гравием переднего двора Бриксден Хаус и исчезли на извилистой подъездной дорожке в теплой летней ночи, освещаемой перламутровым лунным светом и тенями цвета индиго.

Семнадцать

Кап д'Антиб, Франция

Hавке мирно спал большую часть короткого перелета из Гатвика к югу от Лондона на юг Франции. Ему снился прерывистый сон о том, как он в последний раз посещал сверкающий Лазурный берег. В его сне была женщина, красивый китайский офицер тайной полиции с волосами цвета воронова крыла.

Имя ее мечты было Джет как-то там ... Джет Ли. Да, и даже в своей гостиничной постели, ворочаясь среди скомканных простыней, он почувствовал, что что-то не так. Ее окружала аура угрозы. . . да. . . И в кульминационный момент любви она подняла нож над головой и вонзила его в его сердце. . .

"Пятнадцать минут до посадки в аэропорту Ниццы, сэр", - услышал он, как второй пилот его G-5 объявил по внутренней связи. Он поднял трубку телефона, вмонтированного в его подлокотник, и поднял спинку сиденья, моргая, просыпаясь.

"Чарли, там остался горячий кофе, или вы вдвоем допили его?" Сказал Хоук, поднимая штору на окне, позволяя свету затопить затемненную каюту.

"В кофейнике еще осталось несколько капель, сэр; я выйду и принесу вам кружку с камбуза".

Обычно у Хоука на борту был сопровождающий, но она отдыхала на Ибице со своим новым мужем, и он не хотел беспокоить ее в последнюю минуту, особенно из-за такого короткого перелета.

"Ты управляешь самолетом; я думаю, я все еще могу налить себе чашку кофе, веришь этому или нет. Как там погода? Там, внизу, выглядит красиво ".

Хоук смотрел в большой овальный иллюминатор на искрящееся на солнце голубое Средиземное море в десяти тысячах футов под его самолетом. Он обнаружил, что улыбается. Если бы ему пришлось встретиться с Путиным, он бы предпочел, чтобы это было здесь, в раю, а не в Москве, где каждый второй парень, которого он встретит, возможно, захочет его убить.

"Прямо сейчас восемнадцать по Цельсию, сэр, ветер слабый, около пяти узлов, десятипроцентная вероятность ливня ближе к вечеру".

"Чертовски идеально. Что за пакость вы двое задумали на этих выходных, пока я буду спасать мир от Империи зла?"

"Я подумал, что мы возьмем напрокат машину, сэр, и поедем вдоль побережья в Монте-Карло. Недалеко, и ни я, ни шкипер здесь никогда не были."

"Ах, казино. Держитесь за свои кошельки ".

"Мы могли бы попробовать, сэр. Несколько фунтов."

"Я бы хотел быть на колесах к десяти утра в воскресенье. Возвращаемся в Лондон, если у моего хозяина нет других идей."

"Вообще никаких проблем, сэр. Мы заправим ее и приготовим для вас ".

A серебристый вертолет ждал на летном поле в пятидесяти футах от нас, вращая винтами. Судя по большой красной звезде и сине-белому российскому флагу на ее фюзеляже, она явно ждала его. Когда Хоук спускался по лестнице "Гольфстрима", глубоко вдыхая свежий соленый воздух, двое мужчин в белом пересекли летное поле, чтобы поприветствовать его. Люди, которые шли раскачивающейся походкой моряков. Мускулистые джектары, которые, без сомнения, носили скрытое оружие.

Оба были одеты в белые габардиновые брюки и облегающие белые футболки с силуэтом мегаяхты и надписью под ней "Красная звезда". Один из них шагнул вперед и протянул руку. У него была широкая белозубая улыбка и коротко подстриженные светлые волосы.

"Коммандер Хоук", - сказал он. "Добро пожаловать. Я Янив Соха, а это мой коллега Юрий. Премьер-министр передает свои самые теплые приветствия и говорит, что с нетерпением ждет возможности видеть вас в качестве гостя на борту Red Star. Мы здесь для того, чтобы обеспечить вам дипломатическую безопасность. И все остальное, что вам потребуется. Можем ли мы помочь вам с вашим багажом?"

У Хоука был только старый брезентовый мешок, перекинутый через плечо.

"У меня все хорошо, спасибо".

"Вы не возражаете, если я загляну внутрь сумки, сэр? Стандартная мера предосторожности."

"Я бы волновался, если бы ты этого не сделал". Хоук улыбнулся, протягивая его ему. Мужчина перебирал предметы медленно и осторожно, изучая каждый более чем тщательно.

"Отлично", - сказал он, возвращая пакет. "Очень хорошо, если ты пойдешь этим путем, это очень короткий перелет до Красной Звезды. Он стоит на якоре недалеко от отеля du Cap на мысе Антиб."

Трое мужчин направились к российскому военному вертолету, который разворачивался.

"Я видел ее на последнем заходе. Великолепно. Каков ее Л.о.А.?"

"Прошу прощения?"

"Общая длина".

"Ах. Сто метров, сэр. Триста футов."

"Впечатляет".

Tсеребристый вертолет завис над вертолетной площадкой яхты, расположенной недалеко от кормы. Когда Хоук вышел из кабины пилотов, он увидел Владимира Путина, шагающего к нему с честной улыбкой на лице и протянутой рукой. На нем был черный купальный костюм и белая льняная рубашка с закатанными рукавами. Он был в очень хорошей форме, намного лучше, чем бледный скелет, которым он был, когда они вдвоем были заключенными в тюрьме "Энергетика".

"Алекс", - сказал Путин, когда они пожали друг другу руки.

"Володя", - сказал Хоук, улыбаясь.

"Мой старый сокамерник, мы снова встретились".

"При значительно лучших обстоятельствах, я бы сказал,"

"Ваш пилот взмахнул крыльями, пролетая над Красной Звездой. Заставил меня рассмеяться. Я восхищаюсь твоим стилем ".

"Я спал. Мой пилот - тот, у кого есть стиль. Какая невероятная яхта. Твой?"

"Я бы никогда не признался в этом публично, но да. Море стало моим убежищем. Пойдем, я проведу для тебя короткую экскурсию. Как раз достаточно времени для экскурсии и коктейля перед обедом. Мы собираемся сойти на берег в отель дю Кап. Я надеюсь, что это подходит. Если нет, мой шеф-повар может приготовить все, что вам понравится ".

"Вы просто случайно выбрали один из моих любимых отелей на земле. Пятьдесят фунтов за салат "Нисуаз" с чайной ложкой тунца - это немного перебор, но все же."

Путин рассмеялся, хлопнув его по спине. "Следуй за мной. Мы начнем с моста. На тебя трудно произвести впечатление, но я думаю, что ты сможешь. У тебя все еще есть Блэкхок?"

Путин шел очень быстро, и Хоук подстраивался под его шаг, когда они направлялись вперед по палубе правого борта.

"Да, но я строю новый в Турции. Парус, на этот раз не сила."

"Расскажи мне о ней. Я новичок в яхтинге и был очарован ими ".

"Ну, по сути, это клипер двадцать первого века. Три мачты из углеродного волокна, каждая высотой около двадцати этажей. Экстремальный, я полагаю."

"Чем экстремальнее, тем лучше. Сколько ей лет?"

"Триста двадцать л.о.н.э., сорокадвухфутовая балка, и она тянется на двадцать футов. Военно-морской архитектор, турок по имени Бади, сказал мне, что, если бы корабль стоял на якоре в Нью-Йоркской гавани, его мачты достигали бы уровня таблички, которую несут в руке Статуи Свободы ".

"Боже милостивый, Алекс".

"Ты ходишь вокруг да около только раз в жизни, верно? Знаете, что любят говорить друг другу владельцы всех мегаяхт? "Мой больше". "

Путин рассмеялся. "Хорошая идея. Я должен буду это помнить ".

"Моей идеей для нового было иметь все атрибуты классического парусника: палубы из тикового дерева, лакированные поручни и так далее, но при этом общий внешний вид должен был быть гладким, металлическим, ультрасовременным. Честно говоря, она выглядит немного зловещей. Архитектор называет ее "межгалактическая яхта Дарта Вейдера".

"Я надеюсь, ты когда-нибудь пригласишь меня на борт. Она звучит великолепно ".

"Сделано. Примерно через месяц я отправляюсь в Стамбул на ходовые испытания. Я дам тебе знать ".

Они вошли на мостик, и все офицеры и члены экипажа вытянулись по стойке смирно.

"Капитан Рамиус, - обратился Путин к шкиперу "Красной звезды", - я бы хотел, чтобы вы познакомились с нашим гостем, Алексом Хоуком. Он только что построил новую яхту в Турции. Он восхищался нашим прекрасным кораблем, но у него есть кое-что, что он хотел бы тебе сказать, не так ли, Алекс?"

Хоук ухмыльнулся капитану.

"Мой больше".

Восемнадцать

Pохрана Утина настояла, чтобы двое мужчин поужинали в ресторане Eden Roc отеля, а не за столиком с видом на море. Хоук заметил, что премьер-министр не стал спорить. Он знал, что этот человек чувствовал себя в безопасности только в двух местах в мире: внутри кремлевских стен и на борту Красной Звезды. Бесчисленное множество людей желали его смерти, у многих из них были на то веские причины. Несмотря на всю его звездную мощь на мировой сцене и известность, он был фактически заключенным.

Войдя в ресторан Eden Roc и увидев их столик в углу с видом на море, Хоук сразу заметил, что за их столиком уже кто-то сидит. Крупный парень в темно-синем блейзере сидел к ним спиной, но Алекс Хоук сразу узнал этого человека.

Боже милостивый, подумал Хоук, это Стефан Холтер.

Путин есть Путин, но ничего не поделаешь. Он расставил небольшую ловушку для своего британского гостя. Он бы пристально наблюдал за ними обоими, ища любой признак узнавания. Стефан, офицер МИ-6, который учился в Кембридже вместе с Конгривом, был зарытым глубоко в Кремле кротом более трех десятилетий. Он был, безусловно, самым ценным активом Сикс в России.

За эти годы двое мужчин стали хорошими друзьями. Хоук приготовился к предстоящему испытанию этой дружбы, когда Холтер поднялся на ноги и повернулся, чтобы поприветствовать их.

"Ах, Стефанович, ты рано", - сказал Путин, сияя. Он повернулся к Алексу, представляя его. "Вы, без сомнения, знаете лорда Хоука".

Путин насмешливо улыбнулся, как лиса, готовая к прыжку.

Стефан посмотрел на Алекса, его глаза были милосердно пустыми, когда он протянул руку. "Боюсь, только по репутации".

"Тебя пугает его репутация, не так ли?" Сказал Путин с непринужденной веселостью, и оба мужчины улыбнулись вспышке остроумия премьер-министра.

Мы прошли этот тест? Хоук задумался.

Были заказаны напитки, и обед, как показалось Хоук, по крайней мере, прошел без сбоев. Он и Холтер вступили в бессмысленную светскую беседу, приберегая серьезные темы для своего хозяина.

Три столика вокруг российского лидера были зарезервированы для девяти телохранителей. И Хоук был уверен, что по всем прекрасным садам и лужайкам великолепного старого отеля были разбросаны российские офицеры безопасности.

Хоук, со своей стороны, был рад, что находится в отеле, настолько привыкшем к гостям-знаменитостям, что вероятность того, что папарацци застигнут его врасплох, была нулевой. Последнее, что ему было нужно, - это большая цветная фотография, на которой он ужинает с Владимиром Путиным в британском журнале Hello. Они только что покончили с салатом "Нисуаз", когда доктор Генри Киссинджер остановился у столика, направляясь к выходу. Он тепло приветствовал российского лидера и любезно признал Хоука, когда Путин представил двух мужчин.

Затем старый американский воин наклонился и что-то прошептал Путину на ухо. Володя осторожно кивнул, извинился и вышел из-за стола вместе с Киссинджером мимо метрдотеля на солнечный свет. Хоук мог видеть их через окно, прогуливающихся рука об руку среди высоких сосен, погруженных в беседу.

"Стефан", - сказал Хоук, наклоняясь к Холтеру и достаточно тихо, чтобы его не услышали, - "Я никогда не смогу отплатить тебе. Я знал, что ты рисковал, рассказывая мне кремлевские слухи".

"Я ничего не слышал. Слава Богу, ты все еще жив".

"Они живы", - сказал Хоук, его глаза блестели от благодарности.

Холтеру было трудно сохранять самообладание.

"Живой. Значит, это было правдой ".

"Да".

"Только не говори мне, что тебе удалось их вытащить".

"Просто мой сын".

"О, Алекс, как это совершенно чудесно".

"Ты понятия не имеешь. Его зовут Алексей. Трехлетней давности."

"А Анастасия?"

"Не хотел уходить. Из страха и-обязательств. Она вышла замуж за Курагина из благодарности. Конечно, сначала я был зол. Но, оглядываясь назад, я вижу в этом смысл. Я простил ее и-"

"Она думала, что ты мертв, Алекс".

"Она сделала. И она почувствовала огромное сострадание к-а вот и наш хозяин. Продолжение следует".

"Wпривет, Алекс, - сказал Путин, занимая свое место и делая глоток водки, - я совершенно уверен, что ты просил об этой встрече не потому, что ты, наконец, решил принять мое предложение. Но не волнуйся, крайних сроков нет. Я уверен, что в один прекрасный день ты образумишься".

Хоук улыбнулся двум русским. "Я уверен, что вы двое, джентльмены, знаете, почему я здесь, Володя".

"Эта гребаная подводная лодка. Вот почему я пригласил Стефановича прилететь из Москвы этим утром и присоединиться к нам. Он разбирался в этом чертовом бардаке лично для меня ".

Хоук сказал: "Что, черт возьми, произошло на самом деле? Это была вопиющая провокация, которая поставила мир в чрезвычайно щекотливую ситуацию. Как вы хорошо знаете, американские военные перешли к готовности DEFCON 3 к войне. МИ-6 не купилась на историю о "несчастном случае", как и ЦРУ. И, честно говоря, я тоже. Одна торпеда, возможно, но две? Клянусь жизнью, если только этот командир не сошел с ума, я озадачен ".

"Как и я, Алекс", - сказал Путин. "Прежде всего, я избавлю вас от смущения задавать глупый вопрос. Нет, Кремль не знал заранее об этой акции, и никто в моем правительстве не приложил ни малейшей руки к этой трагедии ".

"Спасибо тебе. Это очень полезно ".

Холтер добавил: "Капитан "Невского" Лячин в настоящее время находится в Москве. Офицеры КГБ допрашивают его. Как вы знаете, они не разделяют тонкой чувствительности Запада, когда дело доходит до извлечения информации у врагов государства ".

"Итак, - сказал Хоук, - что этот Лячин может сказать в свое оправдание?" Как он может снять с себя ответственность?"

"Он гораздо больше беспокоится о том, как оправдаться перед расстрельной командой, поверь мне".

"Значит, это его объяснение?"

"Это настолько нелепо, что бросает вызов вере. Я не решаюсь даже сказать вам, чтобы вы не подумали, что все мои высшие военные чины принимают галлюциногены. Но это его история, и он не сдвинется с места. Кстати, он позаботился о том, чтобы команда правильно изложила свои истории. Каждый офицер и член экипажа на борту этой субмарины клянется, что капитан говорит правду ".

"И что это такое?"

"Объясни это, Стефанович. Я не могу слышать, как я повторяю это еще раз ".

"На Невском проходили типичные учения по стрельбе. Круизный лайнер случайно был выбран в качестве подставной цели просто потому, что он был там. Это должны были быть учения с сухим огнем, точка. И затем, в середине учений, вся подводная лодка, по словам Лячина, была захвачена какой-то таинственной "силой". Это точное слово, которое он использовал. "Сила". Все органы управления, включая штурвал, пикирующие самолеты, органы управления балластом и, к большому сожалению, системы вооружения, были вырваны из рук капитана и экипажа."

"Невозможно".

"Я знаю".

"Кем? Он говорит?"

"Лячин подозревает, что это была SSN 75, американская подводная лодка "Техас". В то время она следила за ним ".

"Володя, это, эта "сила" или что бы это ни было, чистая научная фантастика. Он безумец, прикрывающийся некомпетентностью, пытающийся спасти свою задницу ".

"Ты уверен в этом, Алекс? Вы уверены, что Америка не обладает подобной технологией?"

"Если бы они это сделали, я бы знал об этом. А я нет. Кроме того, Володя, какого черта американскому водителю подлодки понадобилось манипулировать российской подлодкой, чтобы потопить американский круизный лайнер? Поговорим о повышении достоверности."

"Ах. Ничто не имеет смысла. Это гребаный кошмар. Будет военный суд; он будет признан виновным в убийстве невинных людей и расстрелян. По крайней мере, это будет иметь некоторое символическое значение для тех правительств за рубежом, которые сомневаются в невиновности моего собственного правительства в этом вопросе ".

"Да", - сказал Хоук, решив оставить свои мысли о правах на справедливый суд при себе. Это было не время для дебатов о морали или правах человека с бывшими главами государств из КГБ.

"Алекс, не мог бы ты, по крайней мере, передать мои собственные глубокие личные сожаления и твою уверенность в том, что Кремль абсолютно ничего не знал и не участвовал в этой бойне?"

"Я сделаю, Володя. Потому что я смотрю в твои глаза и верю тебе. Что-то чрезвычайно странное произошло на борту Невского; мы просто не знаем, что. Володя, я прошу кое-что взамен."

"Все, что угодно, мой старый товарищ".

"Товарищ растягивает это, но я оставлю это без внимания. Прежде чем вы прикажете его застрелить, я хотел бы провести некоторое время наедине с этим капитаном Лячином. Мне нужно будет отправиться в Москву в обстановке секретности и, конечно, под вашей личной защитой ".

"Я не вижу причин, почему это невозможно. Как ты думаешь, что ты можешь вытянуть из него такого, чего не могут мои люди?"

"Возможно, ничего. Я хочу услышать больше о действиях американской подводной лодки. Как минимум, я смогу сказать вам, верю ли я, что Лячин говорит правду. Если это так, я немедленно свяжусь со своим старым другом Бриком Келли, директором ЦРУ. Я сообщу ему о моем твердом убеждении, что Россия полностью невиновна в злонамеренном умысле при затоплении. Затем он позвонит президенту Макклоски, что значительно ослабит напряженность между Россией и Америкой ".

"Да, я понимаю вашу точку зрения. Хороший, и я был бы у тебя в большом долгу. Я это устрою. Но я хочу, чтобы вы прямо сейчас посмотрели мне в глаза и сказали, что американские подводные лодки не обладают какими-то передовыми технологиями, о которых мы не знаем ".

"Володя, я клянусь тебе, что, насколько мне известно, они этого не делают. Если бы они знали, я бы тебе не сказал. Но они этого не делают ".

"Значит, дело сделано. Давайте наслаждаться нашими сладостями. Я распоряжусь, чтобы мой частный самолет доставил вас на аэродром Домодедово в Москве утром. Вас всегда будет сопровождать незаметная, но усиленная охрана. Вы будете беседовать с ним в частном порядке в тюрьме на Лубянке. С переводчиком, конечно."

"Конечно, переводчик", - сказал Хоук, подумав, перевод "переводчик": шпион. "Говоря о безопасности, в какой-то момент я хочу затронуть тему угроз убийством в адрес моего сына Алексея. Два офицера КГБ сели в поезд, на котором мы уезжали из Сибири ".

"Да, я в курсе этого".

"Как?"

"Их замороженные тела были найдены на путях. Я отправил их самолетом в Москву для вскрытия. Они определенно не были из КГБ, Алекс. Я тот, кто спас вашего сына на Лубянке, помните?"

"Тогда кто же?"

"Теперь я открою тебе секрет. В России существует чрезвычайно могущественная группа, называемая Царским обществом. Уникальная организация, которой руководят на самом верху одни из самых влиятельных людей в России. Внизу бывшие наемные убийцы из КГБ, уволенные за различные правонарушения, например, за чрезмерный алкоголизм или бессмысленное убийство. А также бывшие убийцы из отряда смерти ОМОНА и хулиганы из мафии. Они очень умны и хорошо организованы. Это организация, которая хочет смерти тебе и твоему сыну. Ты убил их царя. Они хотят максимально отомстить".

"Володя, я должен спросить тебя, со всем должным уважением, почему ты позволяешь этому "обществу" существовать? Не они ли обрекли тебя на жизнь в Энергетике? Кто возвел безумца в ранг царя России?"

"Да".

"Тогда уничтожь их".

"Это невозможно. Вступление в войну с этими людьми отбросило бы мою страну назад, по крайней мере, на десятилетие. Вы должны понимать, что их щупальца проникают глубоко в каждую щель российского общества. Военные, банки, университеты, судебная система, тяжелая промышленность, оружие, уличная преступность. Я мог бы выступить против них с военными и, вероятно, победить. Но цена была бы непомерно высокой. Это может буквально разорвать нас на части в то время, когда мы только достигаем толики стабильности ".

"Позвольте мне заверить вас, что если произойдет еще одно покушение на жизнь моего сына, я пойду против них".

"Я был бы счастлив подбодрить вас со стороны".

"Несомненно, ты внедрился к ним. Если ты услышишь что-нибудь, что могло бы помочь мне-"

"Алекс, ты не обязан задавать этот вопрос. Поверьте мне, если до моего сведения дойдет какая-либо относящаяся к делу информация, я немедленно отреагирую на нее. Между тем, у вашего сына постоянно есть телохранитель?"

"Да, "медсестра-гувернантка", взятая напрокат Скотленд-Ярдом. Однажды она уже спасла ему жизнь, на свадьбе во Флориде. Но все равно спасибо тебе ".

"Для чего существуют друзья? Сегодня вечером я продемонстрирую вам истинное краснозвездное гостеприимство. Я организовал на борту роскошный ужин в вашу честь. Там будут доктор Киссинджер и его жена Нэнси, а также несколько американских и французских кинозвезд, остановившихся здесь, в отеле. Вы знакомы с американской кинозвездой Скарлетт Йоханссон?"

"Дышит ли человек, который не дышит?"

"Я усадил тебя рядом с ней. Ты мог бы стать еще более знакомым ".

"Неужели? Продолжай в том же духе, Володя, и мне, возможно, придется начать называть тебя "Товарищ".

Хоук внезапно обнаружил, что с нетерпением ждет предстоящего вечера. Женщина, которую он любил и ради спасения которой рисковал жизнью, вышла замуж за кого-то по расчету. Она разбила его сердце, но она подарила ему сына. У него была вся его жизнь впереди. И, клянусь Богом, он намеревался прожить это.

"Одна вещь, Алекс; я бы не стал утруждать себя рассказыванием прекрасной мисс Йоханссон о твоей новой яхте".

"О? Почему бы и нет?"

"Две причины. Во-первых, как однажды сказал Киссинджер о таких мужчинах, как он сам и я: "Власть - это высший афродизиак". И, во-вторых, что касается яхт, вы можете быть уверены, я уже убедил ее, что моя больше ".

Девятнадцать

Пало-Альто, Калифорния

Pрофессор Уолдо Коэн был совершенно не осведомлен о жестоком горном шторме, бушевавшем за пределами его маленькой горной лаборатории. Гонимый ветром дождь забрызгал окна маленького коттеджа из кедровой дранки, расположенного чуть ниже по склону холма от его дома. Ветер завывал в ветвях высоких деревьев секвойи, молчаливыми стражами стоявших вокруг его святая святых.

Профессор не обращал внимания ни на что, кроме предмета на столе перед ним.

Он дернул себя за белоснежную бороду и сказал, хотя был совершенно один: "Ах, почти закончил, моя маленькая марипоса". Он наклонился над своим рабочим столом и поправил трубку с увеличительным стеклом. Затем он произвел небольшую настройку крошечной машины, на создание которой он тратил каждую ночь в течение последних шести месяцев.

"Вот мы и на месте; идеально-о, я должен думать!"

Когда он был занят, что было всегда, его фокус был неизменно лазерным, пока проект не был завершен. Сосредоточенность была лишь одним из многих качеств его ума. Даже в семьдесят пять лет, приближаясь к концу блестящей карьеры главного научного сотрудника по исследованию искусственного интеллекта в Стэнфордском университете, мощный мозг доктора Коэна оставался таким же подвижным, как и прежде. Он вызвал улыбку на лице многих аспирантов, когда остановился перед классной доской, испещренной нацарапанными алгоритмами, и сказал: "Мозги, не подведи меня сейчас!"

Во время своего пребывания в должности доктор Коэн был ведущим научным сотрудником в рамках инициативы DARPA (Агентство перспективных исследовательских проектов в области обороны) стоимостью 250 миллионов долларов, начатой в 2000 году. Его жена Стелла, физик мирового класса в своем собственном праве, была его ассистентом. И в его команде было несколько ученых-постдоков, все они работали днем и ночью. Счастливые времена. Первоначальной задачей команды было создать первый в мире суперкомпьютер, способный анализировать естественный человеческий язык и отвечать на сложные вопросы по любому мыслимому предмету. Это был всего маленький шажок. Они были в научном поиске, чтобы достичь состояния святого Грааля, известного как "Сингулярность".

Теперь они были на пороге создания суперкомпьютера, который мог бы сравниться с ошеломляющей способностью человеческого мозга производить сто триллионов вычислений в секунду.

Это было бы переломным моментом. Сингулярность наступила бы тогда, когда машинный интеллект действительно соответствовал бы уровню человеческого интеллекта. После этого, поскольку машинный интеллект продолжал расширяться экспоненциальными темпами, а люди бездельничали, сохраняя статус-кво биологических умов, по жалким сотням триллионов в год, наступило, по словам Коэна, "Время упоения". Это было "Кэти, запри дверь". В худшем случае это было так: "Не вешай трубку, мы забыли выключить / включить робота Робби!"

Прозванный "Персеем" одним из ученых-постдоков Коэна, "Робот-повелитель" доктора Коэна, как окрестила его пресса, был настолько мощным, что мог просмотреть примерно двести миллионов страниц сохраненного контента - стоимостью в миллион книг - и уверенно найти ответ на любой вопрос менее чем за три секунды. Персей действительно появлялся в национальных телевизионных викторинах и, к большому удовольствию Коэна, превзошел всех остальных умных участников. Иногда, к еще большему удовольствию Коэна, Персей даже рассказывал непристойные шутки, от которых аудитория ревела.

Когда Коэну вручали Нобелевскую премию, в его вступительном слове о нем было сказано, что "ученые потратили жизни, пытаясь продвинуть область искусственного интеллекта на несколько дюймов ... То, что сделали доктор Коэн и его команда в Стэнфорде, продвинуло область искусственного интеллекта на мили. Впервые в истории он наделил компьютер качеством "человечности". И вещи никогда не будут прежними ".

На обложке журнала Time, на котором доктор Уолдо Коэн был назван человеком года, под его портретом была помещена его цитата: "Все уже никогда не будет как прежде". В статье сравнивался его вклад в науку наравне с вкладом Эйнштейна.

Зазвонил старомодный черный телефон на его столе.

"Джелло?" - сказал он в трубку, шутка, которую он все еще находил забавной спустя пятьдесят лет.

"С годовщиной, мой дорогой друг", - услышал он знакомый голос.

Коэн сказал: "Ты не забыла, голубка".

"Я никогда ничего не забываю, помнишь?"

"Какой номер?"

"Номер?"

"Годовщина".

"Ну, это слишком просто. Большая пятерка-О."

"Я впечатлен".

"Я впечатляю. Как поживаешь, ты, старый птеродактиль? Все еще сражаешься за правое дело?"

"Зайдите на YouTube. Добавь "Персей раскалывается , Опасность!" Аудитория." Ты увидишь, как у меня дела. А ты?"

"Что ж, я добиваюсь прогресса в своем собственном скромном маленьком проекте. Я скучаю по твоему сморщенному лицу, заглядывающему мне через плечо. И бюджеты DARPA в Стэнфорде, если честно."

"Где ты?"

"Домой. Где-то в самом глубоком и темном Иране".

"Над чем ты сейчас работаешь?"

"Секрет. Но я дам тебе подсказку. Позвони мне, когда разберешься в этом. У тебя есть карандаш?"

"Стреляй".

"v = 2*pi*f*r".

"Слишком просто. *1/sprt(i-((v*v))/c*c)"

"Неправильно".

"Ну, это было просто предположение".

"Ha! Позвони мне! Передай мою любовь Стелле. Ты ведешь ее в модный ресторан, чтобы отпраздновать или остаешься дома сегодня вечером?"

"Она превращает дом в модный ресторан".

"Передай ей мою любовь. Я буду на связи".

"Noli illigitimi carborundum."

"Это не те ублюдки, которые меня унижают, Уолдо; это муллы. Скоро поговорим".

Коэн рассмеялся и положил трубку, быстро вернув свое внимание к объекту своей привязанности.

"WЭлл, мое маленькое сокровище, пришло время завернуть тебя в красивую бумагу и отвезти домой к маме ", - сказал Коэн, помещая машинку в подарочную коробку, наполненную ватой. Это была хрупкая вещица, и был шанс, что он мог ее уронить, споткнувшись о корни деревьев в темноте или поскользнувшись в грязи при подъеме по тропинке на склоне горы под дождем.

Но он не уронил ее и не поскользнулся, и когда его жена Стелла, с которой прожил пятьдесят лет, открыла входную дверь, он вручил ей красиво завернутую коробку и сказал: "Привет, красотка! Итак, что у нас на ужин?"

Яя был ягненком. Восхитительная жареная баранья нога и бутылка выдержанного каберне из серебристого дуба долины Напа, которое они приберегали к нему. У них не каждый вечер было такое дорогое вино, но, с другой стороны, это был совершенно особенный вечер. Уолдо и Стелла Коэн поженились в синагоге Эмек Берача в Пало-Альто ровно пятьдесят лет назад с точностью до дня.

Открывая драгоценный флакон, он спел ей песенку, о которой только что подумал. "Жизнь - это каберне, старина, жизнь - это каберне!"

Стелла улыбнулась, ее глаза светились счастьем. Она выглядела прелестно в мерцающем свете свечей, ее белоснежные волосы обрамляли лицо в форме сердечка. Она отпила вина, поставила свой бокал и спросила: "Могу ли я теперь открыть подарок на годовщину?"

Уолдо встал и поднял свой бокал. "Да, но сначала тост за мою любимую жену, с которой прожил полвека-"

"И еще кое-что", - перебила она.

"И многие другие, да, моя любимая жена, с которой я обнаружил парадокс. Если я люблю до боли, тогда нет боли, а только больше любви. С пятидесятой годовщиной, дорогая Стелла".

"И тебе, мой дорогой мужчина, вся моя любовь".

Он прочистил горло и сказал: "Если позволите, процитирую моего любимого поэта на тему любви: "Двое таких, как вы, с такой невероятной скоростью не могут быть ни разлучены, ни унесены друг от друга, как только вы согласитесь, что жизнь - это всего лишь вечная жизнь вместе, крыло к крылу и весло к веслу".

"Роберт Фрост".

"Да".

"Могу я процитировать моего любимого поэта в ответ?"

"Да, пожалуйста, сделай".

"Гравитация не может нести ответственность за то, что двое людей влюбляются".

Уолдо громко рассмеялся. "Albert Einstein?"

"Кто еще?"

"Хорошо, теперь ты можешь открыть свой подарок".

Стелла осторожно потянула за белую ленточку, не желая торопить процесс. Когда она подняла крышку, она вскрикнула: "О! Боже мой! Уолдо, это то, над чем ты работал там, в своей каюте, все эти эпохи?"

"Удели этому немного времени, да, дорогая. Надеюсь, тебе понравится ".

Это была украшенная драгоценными камнями бабочка.

Невероятно реалистичный, несмотря на то, что он был изготовлен из чистого золота. Даже крылья, которые были как паутинка, тонкой золотой пленкой, такой тонкой, что сквозь нее можно было видеть свет свечей.

"Я боюсь к нему прикасаться, он такой хрупкий".

"Не будь. Просто подними его за сложенные крылья и положи на раскрытую ладонь".

Она так и сделала, глядя широко раскрытыми от удивления глазами.

Она почувствовала, что он движется.

И затем крылья раскрылись и, поначалу, почти незаметно, начали очень медленно махать. Для Уолдо выражение лица его жены стоило сотен часов работы каждую секунду.

И тогда бабочка сорвалась с ее руки и взмыла в воздух.

Фейнман, их старый черный лаборант, поднялся со своего любимого места для сна у камина и наблюдал за золотой бабочкой, порхающей в полумраке комнаты. У него был соблазн броситься в погоню, но вместо этого он глубоко зевнул, положил голову на лапы и снова заснул.

Lпозже, когда они стояли бок о бок у кухонной раковины и мыли посуду, в кабинете зазвонил телефон. У них было правило насчет телефонов. Один телефон наверху и один внизу в доме. И еще один в лаборатории. Этого было достаточно.

"Ты хочешь, чтобы я достал это?" Сказала Стелла. "Кто мог позвонить нам в такой час?"

"Я достану это. Если это телемаркетинг, я попрошу номер его домашнего телефона и скажу, что перезвоню в полночь, чтобы услышать, о каких замечательных травяных лакомствах или средствах от эректильной дисфункции он может мне рассказать ".

Он услышал смех Стеллы, когда проходил через столовую в кабинет.

"Это доктор Коэн", - сказал он.

Ответа не последовало. "Алло? Кто там?"

Он собирался повесить трубку, когда услышал мягкий, мелодичный жужжащий звук, напоминающий канон Пахельбеля. Это было так неземно и прекрасно, что он не мог положить трубку. Потусторонняя музыка, должно быть, действовала гипнотически, потому что он не мог вспомнить, как долго он стоял там, слушая.

Он положил трубку, когда Стелла появилась в дверях.

"Уолдо, кто это? С кем ты разговаривал?"

"Никто, дорогая. Это была самая странная вещь. Просто эта очень красивая, ангельская музыка. Божественная музыка, действительно. Трансцендентный".

"Как странно".

"Да, так и было".

"Ну, муженек, становится поздно. Я очень хочу спать. Ты собираешься выгуливать Фейнмана? Я думаю, дождь прекратился. Он весь день никуда не выходил".

"Да, я пройдусь по Фейнману. Он весь день никуда не выходил".

"Уолдо, с тобой все в порядке. Ты не похож на себя. Что-то случилось? Возможно, слишком много вина?"

"Нет, дорогая. Все в порядке. Я только возьму свое пальто и шляпу из шкафа в прихожей. Ты иди спать. Я сейчас вернусь".

"Что ж. Все в порядке. Если бы что-то было не так, ты бы сказал мне, верно?"

"Конечно, я бы так и сделал. Не волнуйся, дорогая, я в порядке ".

"Хорошо, милая. Когда будешь подниматься, не забудь книгу о Капри. Я хочу прочитать об отеле, в котором мы остановимся, прежде чем засну."

A тропа вилась через секвойи, которая вела к смотровой площадке, откуда ясной ночью был виден Тихий океан. Было неясно, но шторм в основном переместился в море, и в темном небе над верхушками деревьев сияла огромная луна.

Доктор Коэн шел медленной, размеренной поступью, слишком медленной для Фейнмана, который натягивал конец поводка. Навязчивая музыка все еще звучала в его голове, становясь все громче, заслоняя все остальное. Профессор запустил руку в глубокий карман своего фланелевого пальто и нащупал холодную сталь револьвера, который он взял с самой верхней полки в гардеробе. Он не был уверен, зачем взял это с собой.

Змеи, возможно, или волки.

Мужчина и его собака вышли из влажного, благоухающего леса на бледно-голубой свет. Вдалеке простиралось море, освещенное лунным светом. Зеленый цвет тоже был повсюду, во всех его разновидностях, окружающая земля переливалась приглушенными синими, белыми и серыми тонами. Это было самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел. Даже верный Фейнман, казалось, осознал его красоту, сидя на корточках рядом со своим хозяином и мирно глядя на море.

Коэн постоял несколько мгновений, очень тихо, его глаза были устремлены на горизонт, слушая музыку в своей голове, такую же мягкую и ритмичную, как шум прибоя внизу.

Когда он полез в карман, его старый пес посмотрел на него своими черными блестящими глазами и лизнул его руку, прежде чем снова обратить свое внимание на море. Профессор наклонился и положил руку на шею своей собаки, обнимая ее.

Затем он вытащил револьвер из кармана, взвел курок и выстрелил Фейнману в макушку.

"Прощай, Фейнман", - сказал он. "До свидания, Стелла".

Затем он засунул дуло пистолета себе в рот и вышиб себе мозги.

Музыка умерла вместе с ним.

Двадцать

Москва

Deep в русской душе - это знание о том, что жестокость подобна мощному прожектору. Он перемещается с одного места на другое. И ты можешь избежать этого только на время.

Когда Алекс Хоук выглянул из залитого дождем окна своего черного седана Audi, неприступная тюрьма, казалось, плакала слезами боли. Это было большое здание с фасадом из желтого кирпича. Старая поговорка в России гласит, что если вы спешите попасть в ад, ближайший портал - это вход в тюрьму на Лубянке. Построенный в 1898 году в стиле необарокко, он первоначально был штаб-квартирой Всероссийской страховой компании.

Теперь это штаб-квартира ФСБ, Федеральной службы безопасности, и связанной с ней печально известной тюрьмы. Репутации мрачного, приземистого здания, связанного с жестокостью, пытками и смертью, по сей день достаточно, чтобы заставить многих москвичей обходить Лубянскую площадь, чтобы избежать ее болезненного зрелища.

В советское время четырехэтажное здание, расположенное всего в нескольких кварталах от кремлевских стен, считалось самым высоким зданием в Москве, поскольку с его цокольного этажа было так хорошо видно Сибирь.

Путешествие Хоука в центр Москвы из аэропорта Домодедово было быстрым. Спускаясь с самолета Путина, он был встречен личным отрядом охраны премьер-министра. Пилот вырулил на отдаленную часть поля, окруженную высокими заборами и проволочной сеткой. Его немедленно затолкали в один из четырех одинаковых черных Audi с затемненными стеклами. Ауди, по какой-то причине, стал излюбленным транспортным средством высокопоставленных кремлевских чиновников.

Хоук нашел на заднем сиденье досье на капитана Лячина, предоставленное, без сомнения, по просьбе Путина. Бегло просмотрев его, он узнал, что этот человек сделал невероятно выдающуюся карьеру на флоте, был кандидатом в адмиралтейство и имел высшие степени по физике и электромеханике. Он был семьянином, с женой прожил сорок лет. Для Хоука звучало довольно стабильно.

Караван двигался к городу на очень высокой скорости, два офицера на мотоциклах ехали впереди и расчищали путь. С самого начала было очевидно, что эти водители очень мало ценили человеческую жизнь. Горожане буквально спасали свои жизни, когда водители на смешных скоростях поворачивали вслепую.

Хоук смотрел на бесконечные кварталы серого, невыразительного жилья, которое Сталин возвел для пролетариата. В некотором роде, Алекс всегда находил эти огромные, похожие на плиты и ужасные здания самым удручающим зрелищем в городе. Они говорили об отчаянии, бедности и чувстве беспомощного ужаса, которое приходит вместе с жизнью в полицейском государстве. Если бы у вас остались какие-то мечты, какая-то надежда, эти конкретные чудовища товарища Сталина сокрушили бы их.

Оказавшись на Лубянке, помощники Путина провели Хоука через охрану и отвели в красиво обставленный кабинет на четвертом этаже. Это был угловой офис с видом на площадь, где когда-то стоял памятник Феликсу Дзержинскому, известному как первый директор большевистской тайной полиции, известной как ЧК. При его правлении агентство быстро стало известно о пытках и массовых казнях без надлежащего судебного разбирательства.

И они воздвигли ему памятник!Подумал Хоук, внезапно остро и неуютно осознав, где именно он находится.

Ему предложили чай или водку и удобное кресло у окна. Вскоре его представили молодой женщине, Светлане, которая будет служить его переводчиком. На ней была белая рубашка, черный галстук и облегающая серая габардиновая униформа, которая, казалось, была в моде у женщин, которые здесь работали. Вошел другой офицер. Затем у Хоука отобрали оружие и мобильный телефон. Никто даже не попросил показать его документы, что в России было чудом.

"Ваш первый визит на Лубянку?" Спросила Светлана, потягивая чай с праздным любопытством.

"Да. Я с нетерпением ждал этого ".

"Неужели? Почему?"

"Мой сын родился здесь. Я хотел посмотреть, на что это было похоже ".

У нее не было ответа на это.

"Может быть, мы покончим с этим?" Хоук наконец сказал.

"Конечно. Мне жаль. Я думал, ты хочешь допить свой чай. Лифт находится прямо по коридору."

"Хорошо", - сказал он, поднимаясь на ноги и следуя за ней в коридор.

"Пусть вас не шокирует внешний вид капитана Лячина", - сказала Светлана, когда они спускались в лифте. "Он прошел через довольно тяжелое испытание, ты знаешь".

"Я могу только представить", - сухо сказал Хоук.

Не уловив иронии англичанина, она улыбнулась и сказала: "Вот и мы!" таким жизнерадостным тоном, что вы могли бы подумать, что лифт прибыл в детскую, полную смеха и игривых радостных звуков. Пока они шли по длинному коридору с зелеными стенами, Хоук все ожидал услышать долгие, отвратительные крики из-за дверей, но все было тихо. Они, вероятно, делали настоящую грязную работу где-то в другом месте. Да, конечно, подвал, из которого можно было увидеть Сибирь.

Светлана, наконец, остановилась в конце коридора перед одной из вездесущих зеленых дверей. Она постучала три раза. Хмурый охранник в форме открыл дверь. У нее состоялся короткий, но твердый разговор с ним на русском, и мужчина, наконец, оставил их наедине с Лячиным, явно недовольный этим.

Капитан был лицом к ним, сидя за простым деревянным столом с двумя стульями на противоположной стороне. Он выглядел как мертвец, его кожа была желтоватой и серой, глаза опухли от недостатка сна, щеки впалыми. Он опустил подбородок на грудь и уставился в стол.

"Капитан Лячин, я очень рад познакомиться с вами", - сказал Хоук, садясь и протягивая руку через стол. Светлана перевела это, и мужчина слегка поднял голову и уставился на Хоука с некоторым изумлением. Здесь был кто-то, кто на самом деле улыбался ему и предлагал пожать ему руку. С большой робостью он протянул руку и пожал руку Хоука, быстро отдернув ее назад.

Хоук заметил, что воды не было. Он спросил Светлану, не могли бы они принести большой кувшин воды и три стакана. Лячин, чьи губы побелели от пересыхания, казалось, буквально умирал от жажды. Переводчик подошел к двери, поговорил с охранником снаружи, и через несколько мгновений появилась вода.

Хоук начал говорить с русским капитаном, делая паузы, чтобы Светлана могла перевести, затем ожидая, пока будет переведен ответ Лячина, прежде чем заговорить снова.

"Меня зовут коммандер Алекс Хоук, капитан. Я здесь, чтобы услышать правду о том, что произошло на Карибах. Если я вам поверю, я сделаю все возможное, чтобы убедить людей как в вашем правительстве, так и в моем, что то, что вы говорите, на самом деле произошло на борту Невского. Понял? Другими словами, я здесь, чтобы попытаться помочь вам ".

Светлана перевела это, и мужчина понимающе кивнул головой.

"Позвольте мне покончить с этим, прежде чем мы пойдем дальше, капитан. Вы абсолютно убеждены, что то, что произошло на борту вашего судна, никоим образом не является результатом человеческой ошибки со стороны вас или вашей команды. Верно?"

"Правильно".

"Вы говорите, что ответственность за катастрофу лежит на какой-то... вмешавшейся силе ... которая взяла под контроль все системы вашей подводной лодки, включая вооружение, да?"

"Да".

"В этом корень вашей проблемы, капитан. Такой силы не существует. Такой технологии не существует. Конечно, американцы не обладают этим. И все же вы обвиняете капитана Флэгга Янгблада с подводной лодки ВМС США "Техас " в том, что произошло."

"Нет. Я думал об этом с тех пор, как меня бросили в тюрьму. Я знаю американца, капитана Флэгга Янгблада, очень хорошо, хотя мы никогда не встречались. Он никогда бы не воспользовался этой властью, чтобы завладеть моей лодкой и использовать ее для потопления одного из судов своей страны. Никогда. Я был дураком, когда когда-либо даже предлагал такое ".

"Ах, хорошо. С этим у меня тоже было много проблем. Итак. У вас есть новая теория, чтобы заменить старую?"

"Я верю".

"Пожалуйста. Дай мне это услышать".

"Вам знаком термин "червь Stuxnet"?"

"Я есть. Это был компьютерный вирус, или вредоносная программа, которая тайно проникла на иранский ядерный объект в Натанзе. Это кибероружие, которое написано специально для заражения и атаки на системы, используемые для контроля промышленных процессов. Как иранские центрифуги, которые были повреждены без какого-либо ущерба для систем, контролирующих их вообще ".

"Да. Stuxnet обладал способностью перепрограммировать программируемые логические контроллеры, цифровые компьютеры, управляющие бортовыми системами, и, что наиболее важно, скрывать свои изменения. Таким образом, невозможно обнаружить или доказать, кто вас заразил. Когда сообщалось об этом, Stuxnet называли "кодом, который взрывается". И иранцы, наконец, признали, что это нанесло значительный ущерб их ядерным центрифугам".

"Вы полагаете, что "Невский" стал жертвой именно такой атаки, но на гораздо более изощренном уровне".

"Я верю. Но, конечно, я не могу это доказать, и поэтому я предстану перед расстрельной командой ".

"Но как такой вирус мог попасть на борт вашей лодки? Ты погружен большую часть времени."

"Я понятия не имею. Но у меня есть жизнеспособная теория. Мы несколько недель простояли в Венесуэле на ремонте. Вы, конечно, знаете, что президент Уго Чавес не является другом американцев. Итак. Зараженная карта памяти, переданная одному из моих членов экипажа кем-то из венесуэльских военных, желающим вызвать международный инцидент. Может быть. Я не знаю."

"Очевидная возможность. Или, возможно, это было тайно пронесено на борт одним из ваших членов экипажа, который сам хотел, по каким-то своим причинам, напасть на Америку."

"Это вполне возможно. Я люблю своих мужчин. Но я не могу поручиться за здравомыслие или лояльность всех и каждого ".

"Скажите мне, капитан, есть ли что-нибудь еще относительно этого инцидента, что мне нужно знать?"

"Ну, да, пока я бесконечно реконструировал события в своем уме, мне пришло в голову кое-что, что, возможно, имело отношение к делу, я не знаю -"

"На данный момент все имеет значение, капитан".

"Перед захватом Иванов-Павлов, мой исполнительный директор, сообщил мне, что мы получаем повторяющиеся скачки мощности от нашего реактора. На регулярной основе. Но он не мог видеть никаких признаков чего-либо неправильного ни в одной из систем мониторинга, ни отклонений в системах охлаждения. Скачки напряжения также не повлияли на нормальные функции цифровых компьютеров, которые контролировали все бортовые системы. Звучит знакомо, коммандер?"

"Это действительно так, капитан. Звучит точно так же, как червь Stuxnet в Натанзе, но на гораздо более высокий порядок величины. Ваша подлодка намного сложнее, чем ядерная центрифуга. Общеизвестно, что началась новая гонка вооружений, гонка за то, чтобы первыми вести войну с использованием кибероружия ".

"Да. Я думаю, возможно, я был самой первой жертвой в этой гонке ".

"Благодарю вас, капитан Лячин. Ты был очень полезен. Я верю тебе. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе".

"Еще одна вещь, прежде чем вы уйдете, сэр. Я скажу вам, что большую часть своей взрослой жизни я провел подводником и ученым. И я скажу вам, что в те отчаянные моменты, когда мы теряли контроль над Невским, я применил свой тридцатилетний опыт и знания, чтобы остановить запуск этих двух торпед. Но я просто ничего не мог поделать. Я знал, что моя карьера, мое обещанное повышение до адмирала и, возможно, моя жизнь закончились. И что я никогда больше не увижу свою замечательную жену и семью. Можете ли вы представить человека в таком положении, который сознательно разрушает свою карьеру и свою жизнь, топя корабль союзника нашей страны?"

"Нет, капитан, я определенно не могу".

"Коммандер Хоук, возможно, вы и не спасли мне жизнь, но вы принесли первый луч надежды в мою жизнь с тех пор, как те две торпеды покинули мою лодку. За это я благодарю вас, сэр ".

Пришло время уходить.

Хоук посмотрел на Светлану и сказал: "Я думаю, мы здесь закончили".

"Ах. У тебя есть то, что тебе нужно?"

"Я верю. А ты хочешь?"

Aоставшись один в роскошных личных апартаментах Путина, вскоре после взлета на обратный рейс в Ниццу, первым побуждением Хоука было снять трубку спутникового телефона и позвонить российскому премьер-министру. В последнюю секунду он увидел монитор видеоконференцсвязи на переборке и вместо этого позвонил в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния.

Он попросил соединить его напрямую с режиссером. Трейси Стиллвелл, давний личный помощник Брика Келли и друг Хоука на протяжении многих лет, подняла трубку.

"Трейси, привет, это Алекс Хоук, звонит босс. Меня не волнует, насколько он занят. Скажи ему, что это дело чрезвычайной срочности ".

"Ничего не поделаешь, Алекс. Его здесь нет ".

"Где он?"

"Он на борту Air Force One вместе с президентом, первой леди и министром обороны. Они на пути в Калифорнию, чтобы посетить поминальную службу по знаменитому ученому из Стэнфорда, который покончил с собой. Доктор Уолдо Коэн."

"Боже мой, он мертв? Я понятия не имел ".

"Это случилось только вчера. Настоящая потеря для нашей стороны, вот что я вам скажу. Режиссер сказал мне, что человек был настоящим гением, стоявшим за нашей расой, чтобы достичь глобального превосходства в области искусственного интеллекта ".

"Гонка, которую Запад не может позволить себе проиграть".

"Ты все правильно понял".

"Трейси, ты можешь соединить меня с Air Force One?" Организовать видеоконференцию с президентом, секретарем и директором Келли? То, что я должен сказать, это то, что все трое должны услышать. Это жизненно важно".

"Да, я, вероятно, смогу это сделать. Позвольте мне попытаться договориться с президентским персоналом на борту и перезвонить вам. Где я могу тебя найти?"

"Я, э-э, ну, я нахожусь на борту частного самолета Владимира Путина, направляюсь в Ниццу".

"Прошу прощения?"

"Это долгая история, Трейси; я угощу тебя выпивкой, когда в следующий раз буду в Вашингтоне".

"Хм, звучит неплохо".

Двадцать один

На борту первого воздушного судна

Angel, как ее экипаж называет Air Force One, имеет четыре двигателя, подвешенных под ее массивными крыльями. Это турбовентиляторные двигатели General Electric F103-GE-180. Тяга каждого из них оценивается в 56 750 фунтов. Это соответствует машине весом 800 000 фунтов, способной развивать почти сверхзвуковые скорости. Хотя это нежелательный маневр, четыре двигателя достаточно мощные, чтобы поставить "Энджел" на хвост и заставить ее подняться прямо вверх. До сих пор этот маневр никогда не был необходим.

Но мы живем в опасные времена.

Сегодня, например, Air Force One совершал трансконтинентальный перелет с военно-воздушной базы Эндрюс в Мэриленде на военно-воздушную базу Трэвис близ Сан-Франциско. Обычно президентский самолет совершал полет в одиночку. Но сегодня, из-за того, что американская оборонная готовность отправилась на DEFCON 3 в связи с инцидентом с российской подводной лодкой, все было по-другому. У Ангела было четыре истребителя сопровождения ВВС США, обозначенные как "Красная команда", при исполнении служебных обязанностей. Два McDonnell Douglas F-15 Eagles впереди и два сзади, все в плотном строю, сохраняя расстояние в одну милю от прекрасного бело-голубого "Боинга-747".

Всякий раз, когда президент или министр обороны совершают поездку, их самолет всегда сопровождает сильно модифицированный C-20C Gulfstream IV. Если президент приземлится, скажем, в лондонском аэропорту Хитроу, C-20C приземлится в близлежащем Нортхолте королевских ВВС и останется на взлетно-посадочной полосе в состоянии боевой готовности. Его функция заключается в обеспечении резервного транспорта в чрезвычайной ситуации, а также в поддержке связи.

Президент Том Макклоски вытянул свои длинные ноги, любуясь своими новыми ковбойскими сапогами от Тони Ламы, изготовленными на заказ, с президентской печатью. Теперь он носил темно-синие костюмы, белые рубашки и красные галстуки, но все еще выглядел как владелец ранчо в Монтане, которым он был до приезда в Вашингтон. Он смотрел в большое окно-иллюминатор частного конференц-зала президентского люкса. Он проверял F-15 Eagle, летевший на второй позиции красного цвета, проносящийся по небу с правого борта самолета, оставляя за собой тонкий белый инверсионный след.

Черт! Четверо представителей правительства едут в Калифорнию на похороны, и требуется шесть самолетов, чтобы доставить их туда!

Макклоски повернулся к своей жене Бонни, которая сидела на кожаном диване слева от него, спокойно занимаясь вышиванием, и сказал: "Знаешь, Бон, хорошо, что старина Эл Гор не следит за моими сегодняшними передвижениями. Черт возьми, я оставляю углеродные следы шириной в милю по всей чертовой стране на всех горелках. Я экологическая катастрофа в одиночку, создающая мою собственную чертову личную дыру в озоновом слое ".

"Да, дорогой", - сказала Бонни, не пропуская ни одной строчки. "Это было бы забавно, если бы это не было правдой".

"Водит Chevy Suburban, знаете ли", - пробормотал президент себе под нос.

"Эл Гор не водит Chevy Suburban".

"Нет, с тех пор как они получили его фотографию в нем".

"Не начинай, Том, пожалуйста".

"В любом случае, когда начнется эта телеконференция?" - Спросил Макклоски старшего мастер-сержанта Стива Ломинака, в данный момент раскладывающего блокноты и карандаши за столом для совещаний. "И кто этот парень Хоук, который хочет с нами поговорить, Брик? Ты был с ним в иракской тюрьме, верно?"

Директор ЦРУ улыбнулся и сказал: "Да, сэр. И я был бы похоронен там сегодня, если бы не он. Через несколько недель он решил, что я не выдержу еще одного дня пыток. Итак, однажды утром он проснулся, убил кучу охранников, посадил меня к себе на плечи и несколько дней шел по пустыне, пока не нашел друзей ".

"Похоже, парень в моем вкусе. Итак, он из МИ-6 или МИ-5, верно? В Лондоне?"

"Шестеро, сэр, под руководством сэра Дэвида Трулова, или Си, как они всегда называют директора. Я бы сказал, что Алекс Хоук - единственный лучший оперативник по борьбе с терроризмом, который у них есть, господин Президент. Ты помнишь, когда Королевскую семью держали в заложниках в замке Балморал?"

"Кто может забыть? Это показывали по чертовому телевизору двадцать четыре часа в сутки."

"Что ж, Алекс Хоук в одиночку спланировал и осуществил это спасение практически без человеческих жертв, начиная с самой королевы Англии".

"Ну, черт возьми, я с нетерпением жду встречи с ним на телевидении. Включи его, ладно?"

"Да, господин президент", - сказал главный распорядитель Тим Кервин. "Мистер Хоук сейчас появится на экране ".

"Я вижу его. Здравствуйте, мистер Хоук, это президент Макклоски. Я вижу тебя, ты видишь меня?"

"Да, сэр, я могу, совершенно ясно, благодарю вас".

"Что ж, я хочу поблагодарить вас за то, что присоединились к нам. Со мной министр обороны Энсон Бирд; ваш старый друг директор ЦРУ Патрик Брикхаус Келли; и моя любимая жена Бонни. Итак, Брик здесь говорит мне, что вы ездили в Москву, чтобы взять интервью у того русского водителя подводной лодки, Лячина, который потопил наш круизный лайнер, это верно?"

"Я ушел от него всего час назад, сэр".

"Что ты выяснил?"

"Господин Президент, на мой взгляд, исходя из этого интервью, русские, Кремль и капитан Лячин не имели абсолютно никакого отношения к затоплению американского круизного лайнера. Я верю, что премьер-министр Путин говорил вам правду, сэр ".

"Что ж, при всем моем уважении, мистер Хоук, водолазы ВМФ обнаружили два торпедных винта там, на дне. Они оба были положительно идентифицированы как выпущенные из чрезвычайно фугасных российских торпед. Не так ли, господин секретарь?"

"Это верно, сэр", - ответил Биэрд.

"Ну, мистер Хоук, как вы это объясните?"

"Торпеды определенно были выпущены с "Невского, сэр. Загруженная рыба была живыми торпедами, а не мертвоголовыми. Они были в разгаре проведения тренировочного запуска с сухим огнем, как и было приказано. Но капитан Лячин и его команда не имели никакого отношения к запуску боевых торпед по американскому судну ".

"Сказать еще раз?"

"Цифровые контроллеры субмарины, компьютеры, которые управляют ее реактором, все ее системы, включая вооружение, были заражены неопознанным, не поддающимся отслеживанию кибероружием, которое захватило контроль над всей субмариной".

"Теперь, мистер Хоук, давайте будем откровенны друг с другом. Ты веришь, что этот парень не просто пытается снять свою задницу с крючка?"

"При всем должном уважении, сэр, я верю, что он говорит правду, сэр. Он бывший физик и инженер, господин Президент. Он знает, о чем говорит. Он проанализировал последовательность событий и определил причины этой трагедии. Кибероружие заразило его подводную лодку."

"Как, черт возьми, это могло случиться?"

"Лучшая аналогия - это червь Stuxnet, который заразил иранские центрифуги в Натанзе, сэр. Его подлодка была атакована кибероружием нового поколения, за исключением того, что тот, который заразил Невский, намного более сложный, чем все, что мы когда-либо видели раньше. Конечно, у Великобритании нет ничего, что хотя бы отдаленно могло бы захватить системы всего военно-морского судна ".

"Господин госсекретарь, что вы думаете?"

"Кто-то должен был совершить гигантский скачок вперед в технологии, но, да, я полагаю, это возможно. Установление киберконтроля над вражескими судами является одной из высших целей нашей собственной программы. К сожалению, мы совсем не близки ".

"Ладно. Допустим, ты прав. Итак, кто стоит за нападением, мистер Хоук?"

"Понятия не имею, сэр".

"Ну, я знаю, что вы не работаете на меня, но из того, что я слышал, я был бы чертовски благодарен, если бы вы помогли мне найти ответ на этот вопрос".

"Именно таковы мои намерения, господин Президент. Директор МИ-6, как вы, возможно, знаете, приказал моему подразделению контрразведки "Красное Знамя" выяснить, кто потопил это круизное судно и как. Поскольку "Красное знамя" состоит из агентов МИ-6 и ЦРУ, я также подчиняюсь директору Келли, а также сэру Дэвиду ".

Президент повернулся к Келли.

"Что ты думаешь, Брик?"

"Я думаю, что если Алекс Хоук говорит, что русские не имеют к этому никакого отношения, то русские не имели к этому никакого отношения. Алекс, все твое интервью с Лячиным было записано на пленку?"

"Да. Я немедленно позвоню и как можно быстрее передам копию этой записи в электронном виде в Air Force One. Прости, я не подумал об этом раньше ".

"Тебе не за что извиняться, сынок. Понятия не имею, как ты справился с этим интервью, но я скажу тебе вот что. Вы только что избавили всех нас от множества бесполезных выкручиваний рук по поводу того, чем, черт возьми, занимался Путин. Теперь нам просто нужно узнать, кто владеет технологией кибервойны на этом уровне. Энсон, не могли бы вы сообщить нам обновленную информацию о том, кто основные игроки в этой новой гонке кибервооружений?"

"Конечно. В произвольном порядке странами, использующими связанные суперкомпьютеры для продвижения подобных программ искусственного интеллекта наиболее быстрыми темпами, будут Израиль, Китай, Россия, Соединенные Штаты, Соединенное Королевство, Япония и, возможно, Северная Корея. Если бы мне пришлось гадать, основываясь на самых последних разведданных, которые я видел, Китай взял на себя ведущую роль в этой области ".

"Если позволите, господин президент, " сказал Хоук, " основываясь на этом списке, я бы сказал, что нашими главными подозреваемыми являются Китай и Северная Корея".

"С этого нужно начать, Алекс", - сказал Брик Келли. "Итак, давайте начнем".

В этот момент, по-видимому, произошел сбой питания; экран его телеконференции потемнел. Алекс Хоук только что потерял связь с Air Force One.

"Rкомандир эд Один, у меня здесь небольшой сбой, прием", - сказал лейтенант ВВС США Мик Миллард своему командиру крыла. Миллард летел на позиции "Красная тройка" с самолета ВВС Один: в одной миле за кормой и по правому борту.

"Это Шайенн, шестизарядник", - говорит капитан Стив Пауэлл, командир авиакрыла, летевший на "Ред Уан" в Порт-Саид. "Поговори с папой".

"Да, сэр. У меня . . . эм . . . было три необъяснимых скачка мощности турбины. Раздается крик. . . и . . . "

"И что?" - спросил я.

"Черт!"

"Шестизарядник, вы объявляете чрезвычайную ситуацию?"

"Моя передача опускается и убирается! Черт! Все само по себе! Что за черт?"

"Шестизарядник, Шайенн, прекрати! Прекрати! Вне строя, это приказ, немедленно!"

"Я . . . эм . . . подождите минутку . . . Я . . . эм . . . не могу . . . ничего не реагирует . . . элероны . . . руль . . . чертов самолет летит сам по себе, сэр . . . как автопилот . . . У меня нет контроля . . . . Никакого ... "

Раздался взрыв статики, когда капитан ВВС США Пауэлл связался с кабиной президентского самолета.

"ВВС-один, у нас серьезная проблема на "Красном три". Сбой в системах. Пилот докладывает. . . "

"Лидер "Красный Один", перерыв, это Шестизарядник, мой радар только что засветился ... Что за-"

"ВВС-1, немедленно примите меры по уклонению . . . разверните "мякину" . . . сигнальные ракеты . . . Я повторяю, немедленные действия по уклонению . . . F-15 у вас в кормовой части по правому борту - это тележка ... "

"Лидер "Красного Один", - сказал недоверчивый капитан большого 747-го, - вы хотите сказать, что один из наших, черт возьми -"

"Первый воздушный флот, погружение! Погружайся! У вас есть включенные бортовые двигатели на вашем нулевом угле, сэр!"

"Тревога о враждебной обстановке", - спокойно сказал капитан по внутренней связи самолета. "Весь экипаж и пассажиры. Сел и пристегнулся. Сейчас."

Внезапно нос гигантского "Боинга-747" накренился вниз, самолет перешел в почти вертикальное пикирование, и пилот применил защитные меры противодействия. В хвостовой части, прямо над вспомогательными силовыми установками, находилась IRCM MATADOR (система инфракрасного противодействия). Это устройство, активируемое в ответ на прямую ракетную угрозу, испускает сигналы такой интенсивности, что приближающаяся ракета, наводящаяся на горячие зоны, двигатель которой глохнет, внезапно оказывается перегруженной таким количеством ложных сигнальных шумов, что теряет блокировку и пролетает мимо цели. Эти же системы также расположены над четырьмя мотогондолами, все направлены в кормовую часть.

Командир крыла, позывной Шайенн, оторвался и выполнил "разворот летучей мыши", крутой разворот на большой скорости, который вывел его прямо на хвост Шестишутеру.

"Шестизарядник, я приказываю вам немедленно катапультироваться. Подтверждаю?"

"Поднимаю сиденье, сэр. Черт, по крайней мере, это работает ... независимая система ... "

"Потяни за эту чертову красную ручку, сынок. Прямо, черт возьми, сейчас!"

"Сэр, я пытаюсь, но... "

"Но ничего. Я держу тебя на прицеле. Я даю тебе ровно пять секунд, чтобы убраться отсюда. Затем я нажимаю на спусковой крючок... По моей команде, пять ... четыре ... "

Из кабины F-15 Sixshooter можно было услышать пронзительный сигнал тревоги. Его ракеты были заряжены и готовы к запуску. Его голос надломился, когда он произносил свой ответ. "Сейчас же нажми на курок, сэр. У меня есть неисправный Sidewinder с зажженным предохранителем. Запускайте прямо сейчас, сэр, пока этот чертов...

"Да благословит и сохранит тебя Бог, сынок", - сказал Шайенн и запустил свою ракету.

"Боже, благослови Америку, сэр", - были последние слова, услышанные от Сиксшутера, прежде чем он и его самолет испарились.

Rракета AIM-9X Sidewinder класса "воздух-воздух" с тепловой самонаведкой, выпущенная руководителем группы ED, попала в выхлопную трубу F-15 Eagle компании Sixshooter. Конический датчик в носовом обтекателе ракеты зарегистрировал оптимальную дальность поражения и привел в действие боеголовку.

Лейтенант Мик Миллард, шестизарядник, погиб мгновенно в ослепительном шаре пламени. На борту первого самолета ВВС капитан Дикенсон выровнялся на высоте десяти тысяч футов и немедленно уведомил президента и весь экипаж "Ангела", что угроза устранена.

Несколько долгих минут спустя полковник Дэнни Барр, второй пилот "Ангела", вместе с лечащим врачом самолета, доктором и контр-адмиралом Конни Мариано заглянули в конференц-зал. Как только разбойничий F-15 был уничтожен, 747 выровнялся, совершенно невредимый, за исключением нервной системы всех на борту. Полковник Барр испытал глубокое облегчение, увидев президента и всех остальных пристегнутыми. Напуганный, может быть, ошеломленный, но невредимый.

"Все в порядке? Извините, господин президент, я знаю, мы не предупредили вас, чтобы вы пристегнулись потуже, прежде чем предпринять действия по уклонению ".

Начав с президента, доктор Мариано подошел к каждому человеку в конференц-зале, проверяя пульс, расширение зрачков и задавая несколько вопросов, чтобы определить, хочет ли кто-нибудь легкое успокоительное. Никто не сделал.

"Что, во имя всего святого, произошло, Дэнни?" - спросил президент.

"Да, сэр, ну, мы все еще пытаемся выяснить это, как в кабине пилотов, так и с технической поддержкой на земле. По-видимому, у самолета, выполнявшего сегодня рейс Red Three, произошел катастрофический сбой систем."

"Это мягко сказано. Проклятая тварь пыталась нас сбить ".

"Да, сэр. Пилот потерял контроль над своим самолетом, господин Президент. То, как шкипер объяснил это инженерам на земле, он сказал: "самолет был полностью кооптирован ".

"Кооптированный?"

"Кто-то другой управлял этим самолетом, сэр. Только что пилот контролировал ситуацию, а в следующую минуту он уже управлял дроном. Его радар включился, он нарисовал нас, а затем его система вооружения включилась. Этот F-15 был в нескольких секундах от того, чтобы запустить в нас "Сайдвиндер", когда командир красной группы вывел его из строя, сэр."

"Этот бедный мальчик выбрался первым?"

"Нет, сэр. Его катапультное кресло было неработоспособным."

"Спасибо вам, адмирал Мариано; спасибо вам, Дэнни, ценю вашу помощь. Это будет все."

Как только дверь закрылась, президент сказал: "Я бы сказал, что этот кризис только что обострился, если для вас это не слишком сильное преуменьшение".

"Это безумие, господин президент", - сказал Энсон Бирд, министр обороны, сжимая виски указательными пальцами. "Просто сумасшедший".

"Не "это", Энсон, а "кто". Кто, черт возьми, накопил такую силу? Черт возьми, ты мог бы обрушить весь чертов мир чем-то подобным. Мы собираемся провести остаток полета, подключая защищенные телефоны; сколько их у нас на борту, двадцать восемь или около того? Я хочу, чтобы все были немедленно уведомлены: Министерство обороны, АНБ, ЦРУ, ФБР, Объединенный комитет начальников штабов, все. У нас на руках война. Я не так уверен, что у нас на руках нет мировой войны ".

Двадцать два

Пало-Альто, Калифорния

Aкак только закончилась панихида по доктору Коэну, директор ЦРУ Брик Келли подошел к президенту и сказал, что ему нужно отправиться на долгую прогулку. Ему нужно было убить несколько часов, прежде чем Ангел снова заработает. Ее следующей остановкой был Лос-Аламос, на экстренный президентский брифинг о проводимых там исследованиях в области искусственного интеллекта. Ученые Лос-Аламоса лихорадочно работали, чтобы предотвратить какую-то кибератаку на объект. Ведущий ученый утверждал, что только интеллект уровня искусственного интеллекта способен запускать атаки, подобные тем, которые сейчас происходят против Соединенных Штатов.

До этого президент и секретарь вступали в переговоры с руководством авиабазы Трэвис по поводу того, что теперь называлось "Инцидентом". В Travis они проводили телеконференцию с Объединенным комитетом начальников штабов и обсуждали последствия почти катастрофического нападения на Air Force One в сочетании с потоплением в Карибском море.

Кроме того, подумал Брик, холмистые, поросшие лесом холмы кладбища идеально соответствовали его настроению. Во время службы с залива накатил холодный, влажный туман, похожий на ирландский. Идеальная атмосфера для столь необходимых размышлений, думал он, прогуливаясь по саду из точеного камня.

Под деревьями, с которых капало, длинная вереница черных машин начала двигаться по извилистой дорожке. Саге о самом блестящем ученом Америки теперь был официально положен конец. Брик поежился, внезапно почувствовав сильный холод, и плотнее закутался в свой плащ.

Коэн исчез. Необъяснимо. Он разговаривал с этим человеком по телефону всего несколько коротких недель назад. Нашел его полным оптимизма и энергии. Рассказывает одни и те же шутки, все еще смешные, несмотря на годы повторений. И взволнован недавним прорывом в своих исследованиях в области искусственного интеллекта. Что-то, как он сказал Брику, что "все изменит".

Его смерть стала огромной потерей для американского военного, оборонного и разведывательного сообществ. Брик знал, что Министерство обороны рассчитывало на него в достижении огромных успехов в области искусственного интеллекта, необходимых для того, чтобы дать Соединенным Штатам преимущество в войне будущего. Нео-война, как назвал это Коэн. Сейчас? То, что стало ослепительным проблеском очевидного, показало, что Соединенные Штаты не только не смогли вырваться вперед, но, судя по недавним пугающим событиям, они явно прискорбно отстали.

Но позади кого? Вот в чем был вопрос.

Он нашел каменную скамью у основания большой секвойи, которая была достаточно сухой, поднял свой зонтик, защищаясь от кап-кап-кап, и сел. Он испустил вздох, который повис во влажном воздухе перед его лицом, как маленькое облачко. Температура, должно быть, упала на двадцать градусов с момента обслуживания. Погода в Калифорнии, он хорошо ее помнил. Но, напомнил он себе, он был здесь не для того, чтобы думать о чертовой погоде. Он был здесь, чтобы подумать о выживании своей страны.

Брик Келли был долговязым виргинцем, слишком старым, чтобы быть "вундеркиндом", которым он когда-то был в Вашингтоне, но все еще считался относительно молодой кровью в городе. По мере того, как он старел, его рыжеватые волосы тронула седина, он приобретал "джефферсоновские" манеры поведения, которые ему хорошо подходили. Среди своих книг он чувствовал себя как дома, а не "давил на плоть", и он принес столь необходимое уважение некогда проблемному ЦРУ. Он беспокоился о том, как он впишется в компанию нового президента, но они с Макклоски, казалось, без проблем нашли общий язык.

Брик говорил тихо и позволил президенту орудовать большой палкой.

Это были трудные времена для всех в Белом доме и в правительстве. Он не мог вспомнить время в своей карьере, когда он чувствовал себя таким беспомощным перед лицом многочисленных врагов страны. Теперь безликий, безымянный враг, казалось, шагнул далеко вперед в методах ведения войны в двадцать первом веке. Черт возьми, в том, как устроен мир. Если бы вы внезапно обладали силой захватить контроль над чем угодно, чем угодно и подчинить это своей воле, тогда все военные корабли, боевые самолеты и ядерные боеголовки стали бы неуместны. Бесполезный.

Как ты сражаешься с таким врагом?

Он взял себя в руки, расчищая карты, давая своему разуму небольшую передышку.

Был только один способ, и понимание было настолько очевидным, что Брик чуть не рассмеялся вслух над собственной тупостью.

Вы собрали своих самых лучших и одаренных людей вместе и сосредоточились на том, кто, что и где. Не говоря уже о том, как. У кого была эта новая сила? Что это была за новая сила и как она работала? И откуда, черт возьми, это было взято? Ответьте на эти вопросы правильно, и у вас будет шанс выжить в этом кошмаре, чтобы сражаться в другой раз. Черт, он уже чувствовал себя лучше.

Маленькая седовласая женщина в черном неуверенно приблизилась справа от него. Он видел, как она скорбела у могилы, бросая букетик цветов на опущенный гроб, ее хрупкие, опечаленные плечи вздымались под длинным черным пальто, на ее лице отражалась невыносимая потеря.

Это была вдова доктора Коэна.

"Могу я присесть, мистер Келли?"

"Конечно, Стелла. Позволь мне подвинуться. Раньше ты называл меня "Брик", помнишь?"

"Да. Кирпич. Это верно. Большое вам спасибо, что проделали весь этот путь. Ты, президент и его жена. Это бы так много значило для Уолдо. Он верил во всех вас, вы знаете, Вашингтон. Не в восторге от некоторых джентльменов, которые в последнее время проходили через Белый дом. Но он верил в нас, вы понимаете, что я имею в виду? Все мы вместе. Американцы."

"Я точно знаю, что ты имеешь в виду".

"Сейчас я должен быть дома, принимать гостей с запеканками. Я просто не мог этого сделать. Я случайно увидел, что ты сидишь вот здесь - надеюсь, я тебе не помешал."

"Конечно, нет, Стелла. Я рад, что у нас есть этот шанс-"

"Он не покончил с собой, ты знаешь".

"Прошу прощения?"

"Это не было самоубийством, как они говорят. Нет, мой Уолдо был убит, уверен в этом так же, как и в том, что я сижу здесь ".

"Стелла, ты не-"

"Я рассказал об этом местной полиции. Они сказали, что займутся этим. Но я мог видеть выражение их лиц. Они думают, что я просто сумасшедшая старуха, которая не может смотреть в лицо реальности. Итак, когда я увидел, что ты просто сидишь здесь, в полном одиночестве, на этом холме, я подумал, что если в мире есть кто-то, кто мог бы меня выслушать, Бог припарковал его под этим деревом ".

"Скажи мне, Стелла. Скажи мне, почему ты думаешь, что Уолдо был убит."

"О, я понятия не имею, почему он был убит. У него не было врага в этом мире. Но у меня есть идея, как он был убит. Вот почему полиция думает, что я сумасшедший ".

"Как? Как был убит ваш муж?"

"Он был... загипнотизирован. Погрузил в своего рода транс, я не знаю, как еще это назвать. Вот, позволь мне тебе кое-что показать ".

Она сунула руку в карман своего пальто и достала какой-то предмет, ее пальцы крепко сжались вокруг него, так что он не мог разглядеть, что это было.

"Готов?" - спросила она.

"Готов".

Она раскрыла ладонь, чтобы показать потрясающее ювелирное изделие. Это была мерцающая золотая бабочка, совершенная в каждой детали, сидевшая у нее на ладони. "Посмотри на это", - сказала она и нежно погладила сложенные кончики крыльев. Тонкие крылья медленно раскрылись и начали двигаться. И внезапно бабочка оторвалась от земли, порхая туда-сюда, прежде чем взмыть в ветви над головой.

Стелла сжала руку и положила ее обратно в карман своего плаща.

Брик уставился на него, открыв рот от удивления.

"Стелла, ради всего святого, что?"

"Уолдо сделал это для меня. Его дар. На нашу пятидесятилетнюю годовщину свадьбы. Он дал это мне сразу после того, как мы закончили ужин. Я приготовила его любимое блюдо. Жареная баранья нога. Прекрасная вещь, не так ли?"

"Невероятно. Стелла, он летает... "

"Это Уолдо для тебя. Он бы не подарил девушке просто какое-нибудь старое заурядное украшение, не так ли?"

"Но-"

"Позвольте мне закончить мою историю. Это не займет много времени. Он подарил мне бабочку, и после ужина мы были на кухне, мыли посуду вместе, как обычно, говорили о нашей предстоящей поездке на Капри и о том, как сильно мы любили этот остров. В этот момент в его кабинете зазвонил телефон. Он зашел туда, чтобы ответить на звонок. Я слышал, как он поздоровался, но после этого ничего не слышал. Мне стало любопытно, и я пошел проверить, как он. Он просто стоял там, прижимая телефон к уху. Когда он увидел меня, он повесил трубку и сказал, что собирается выгулять собаку, а мне идти спать. Я знал, что что-то не так. Это было в его глазах. То, как он говорил. То, как он двигался. Я спросил, все ли с ним в порядке, и он сказал, о, прекрасно, ты знаешь. Но это было не так. Я спросил его, кто это был по телефону. Он сказал "никто". Просто музыка. Действительно прекрасная музыка. Небесный, он назвал это. Трансцендентный, прекраснее, чем канон Пахельбеля. А затем он пошел и достал свое пальто из шкафа, посадил Фейнмана на поводок и вышел через парадную дверь. И он никогда-он никогда не возвращался, Брик. Он так и не вернулся ко мне ".

Он позволил ей плакать, обняв ее за дрожащие плечи и притянув ближе к себе.

Рыдая, она сказала: "Ты веришь мне, Брик? Я что, просто сумасшедшая старуха?"

"Я действительно верю тебе, Стелла. Я верю каждому слову, которое ты только что сказал. И я найду того, кто сделал это с твоим мужем, я клянусь тебе. Чего бы это ни стоило, я найду их и постараюсь принести тебе немного покоя. Это меньшее, что может сделать эта страна после всего, что Уолдо сделал для нас ".

Стелла снова вытащила руку из кармана и протянула ее пустой ладонью вверх. Откуда-то с высоких ветвей появилась золотая бабочка и опустилась на ее протянутую руку. Он сел, сложил крылья, и она осторожно положила его обратно в карман. Она снова убрала руку и вложила ему в ладонь скомканный листок бумаги.

"Что это?" Спросила Келли.

"Сразу после того, как я нашел тело Уолдо, я побежал в лабораторию, чтобы вызвать скорую. Я нашел имя, которое он нацарапал в блокноте у телефона. Он засек время, вот увидишь. Он написал 7:47 ВЕЧЕР., как раз перед тем, как он пришел на ужин. И это уравнение ниже имеет отношение к невозможности превысить скорость света, между прочим."

"Спасибо тебе, Стелла. Это хорошее начало ".

"Спасибо тебе, Брик", - сказала она, медленно поднимаясь на ноги. "В тот момент, когда я увидел тебя, стоящего у могилы, я понял, что они послали мне того, кого надо".

Она повернулась и пошла прочь вниз по холму, черное акварельное пятно, которое в конце концов просочилось в серый туман и исчезло.

Он развернул газету. На нем рукой Коэна было нацарапано единственное слово: Дариус. А под ним уравнение. Что-то связанное со скоростью света. Брик поднялся на ноги, разминая свои длинные конечности. Он знал, что должен был сделать. Сначала о главном.

Ему нужно было собрать свою команду.

Позвони Си в МИ-6 в Лондоне. Подключи к этому Алекса Хоука.

По крайней мере, у него теперь было имя.

Дариус.

Двадцать три

Стартовая площадка Агентства противоракетной обороны США, Форт Грили, Аляска

Rайн все еще падал на рифленую жестяную крышу салуна "Красный лук". Молния вспыхивала снова и снова, и гром сотрясал деревянные стены. Улицы снаружи были реками грязи, освещенными сернисто-желтыми дуговыми фонарями. The Onion был единственным местом, где мужчина мог выпить в центре Кэмп-Грили с населением 328 человек, включая военнослужащих, их семьи и гражданских лиц. Тот, кто придумал фразу "у черта на куличках", придумал ее прямо здесь, в Грили. Попробуйте найти его в Google Планета Земля. Серьезно. Удачи.

Поскольку завтра в 06.00 он "уходил в подполье" для сорока восьми часовой экскурсии, лейтенант Кольт Портис был в настроении выпить. Портис был "кнопочным воином". Он командовал группой военнослужащих армии США, в чьи обязанности входило защищать Америку от нападения враждебных наций. В частности, атака с использованием межконтинентальных баллистических ракет, запущенных из Северной Кореи, России или Китая.

Симпатичный молодой армейский лейтенант подтолкнул свой пустой пивной стакан через видавшую виды стойку и сказал бармену: "Только если ты не слишком занят, Гриз".

"Для вас никогда не бывает слишком много дел, генерал", - сказал бородатый чудак в грязном белом фартуке симпатичному молодому армейскому лейтенанту. Он схватил свой стакан с пеной и налил еще пинту. Портис повернулся направо и обратился к своему напарнику по дозору и коллеге- "Стражу Севера", а именно, ко всем, кто находится на базе ПРО, или противоракетной обороны, здесь, в Грили.

"Готов бить ногами, Скорость?" он спросил своего друга.

"Что?"

"Выбирай. Я рассеян. Уйти?"

"Придержи коней, ладно?"

Арт Мидж, родом из Лоуэр Боттом, штат Кентукки, имел только две передачи: медленную и замедленный ход, отсюда и его базовое прозвище "Скорость". В ту ночь, когда они встретились, в этом самом салуне, Спид сказал ему: "Знаешь, где находится Лоуэр Боттом, штат Кентукки?"

"Нет", - сказал Кольт.

"Ты не понимаешь?"

"Черт возьми, нет".

"Черт возьми, Портис, ты должен. Все остальные так делают. Это в небольшом крике прямо с горы, с верхнего подножия."

"Имеет смысл", - сказал Колт, пытаясь не рассмеяться на всякий случай, если Спид был серьезен.

Поджарый юноша в данный момент был занят, перегнувшись через стойку бара, пристально вглядываясь в полупустую бутылку текилы, стоящую перед ним, как будто там хранились бесчисленные невыразимые секреты. Судя по уровню концентрации, Портис наполовину ожидал вопроса об истинном смысле жизни.

"Как ты думаешь, какого черта они кладут червяка в некоторые марки текилы, в любом случае?" Что ты думаешь по этому поводу?"

"Я никогда не думал об этом".

"Ну, теперь я спрашиваю".

"Вызвал гусано в Мексику, где их едят постоянно. Говорит, что это делает твой член твердым ".

"Да? Я бы не стал есть червяка, даже если бы от этого мой член стал больше ".

"На твоем месте я бы тогда все съел, дружище".

"Ты - это не я".

"Мне повезло, что я могу тебе сказать?"

Портис допил последнюю порцию текилы и запил ее последним глотком коричневого эля Moose Drool, местного мини-пива. Он соскользнул со стула и ударил кулаком по выпуклой плечевой мышце Спиди.

"Последний призыв к алкоголю, мой маленький приятель. Выпей до дна".

"Ты уходишь? Какого черта, Кольт? Видишь ту маленькую белую футболку, полную воздушных шариков, вон там, в углу?"

"Да. Трудно не заметить".

"Девчонка положила на тебя глаз, булочка-жеребец".

Портис оглянулся через плечо и подмигнул девушке. Ничего плохого в том, чтобы подмигивать, когда он проверял в последний раз. Может быть, он был женат и у него были новенькие близнецы, но, черт возьми, он еще не был мертв.

"Марджи уже интересуется, где я. Сейчас у нее ужин на столе. Я ухожу отсюда, ускоряюсь. Я увижу тебя в УТРА. прежде чем мы спустимся в яму, хорошо?"

"Целых два дня без выпивки, солнечного света или женщин. Черт."

"Служить - это честь, Спид. Никогда не забывай об этом ".

Мидж увидел выражение лица Портиса и решил оставить свою остроту при себе. Кольт был умным парнем, окончил Стэнфорд, затем Калифорнийский технологический, прежде чем записался. Всегда читаю книги о военном деле, американской истории и прочем дерьме. Тип парня, который дал слову "патриот" хорошее название: всеамериканский американец.

"Обними за меня мою маленькую Марджи, приятель, я поймаю тебя с другой стороны".

"Позже, чувак".

Tсемья Портис жила в небольшом двухэтажном доме с двумя спальнями в жилой части лагеря. Колту это нравилось, потому что он мог ходить на работу пешком. Марджи проделала отличную работу, чтобы в этом месте тоже чувствовался домашний уют. Что касается базового корпуса, то он был чертовски хорош.

Жилой комплекс Грили, называемый Кэмп, был разбросан вокруг военной части, называемой Форт. Это означало, что собаки, вооруженная охрана и колючая проволока на пятнадцатифутовой стене окружали его маленький кусочек рая. Идя по своему тротуару, его зонт снесло вбок воющим ветром и дождем, он обрадовался бледно-золотистому сиянию в окнах дома.

Он мог видеть силуэт своей жены в окне верхнего этажа, укладывающей близнецов. Его маленькие ангелочки, Мерри и Энн. Мать Марджи звали Мэри Энн, и они планировали назвать свою новорожденную дочь в ее честь. Потом они выросли и родили двоих, родившихся в канун Рождества, отсюда и "Веселый".

Он вошел в парадную дверь, спустился вниз по лестнице и позвонил наверх, чтобы сообщить жене, что он дома.

"Привет, ты", - сказала она пять минут спустя, входя в гостиную. Колт сидел в своем кресле, уставившись в огонь, как он всегда делал. "Ты промокла до нитки. Я думал, ты пойдешь прямо домой из спортзала ".

"О, детка, не будь брюзгой. Спид и я собираемся утром в яму на целых два дня. Знаешь, мне просто нужно было немного выпустить пар в the Onion. Извини, я опоздал ".

"Ну, мы же не можем допустить, чтобы человек, который держит палец на ядерном спусковом крючке Америки, нагнетал обстановку, не так ли? Носатый бобтейл. Поднимись и надень что-нибудь сухое. Я подам ужин на стол."

"Что-то определенно вкусно пахнет. Что у нас на ужин?"

"Мясной рулет, картофельное пюре и лимская фасоль".

"Мой любимый".

"Неужели? Я этого не знала." Она развернулась и направилась на кухню, взмахивая своей плиссированной юбкой в красную клетку, той самой, в которой говорилось, что сегодняшний вечер будет одним из их "особенных" вечеров. Колт улыбнулся, гордясь собой за то, что он достаточно взрослый, чтобы проигнорировать хорошенькую маленькую контрабандистку воздушных шариков в the Onion и вернуться прямо домой, к маме. Было время, не так давно, когда он, возможно, не сделал бы этого. Но он любил свою жену, любил своих детей, и он любил свою страну. Не обязательно в таком порядке.

Его покойный дедушка служил в армейской авиации. Летал на B-25 над Алеутскими островами, архипелагом из трехсот вулканических островов, который простирался на запад от полуострова Аляска и отмечал линию между Беринговым морем и заливом Аляска.

За уничтожение передовой японской военно-морской базы капитан Кольт Портис-старший был награжден крестом "За выдающиеся полеты". Он висел в рамке на стене над комодом Кольта, рядом с Серебряным крестом и пурпурным сердцем, которые его отец, Вест Пойнтер, получил молодым лейтенантом Первого воздушного полка во время ужасающей битвы при Иа Дранге во Вьетнаме.

Его дедушка вернулся домой со своей войны. Его отец этого не сделал. Кольт планировал вернуться домой со своего.

После ужина они с Марджи проверили девочек и завалились спать. После того, как они занялись медленной любовью шепотом, она мгновенно захрапела, и этот звук он стал находить очень успокаивающим. Это означало, что женщина, которую он любил, крепко и мирно спала и проснется с улыбкой.

Он лежал на спине, сцепив руки под головой, и смотрел в потолок. У него не было денег, о которых можно было бы говорить, никогда не было и, скорее всего, никогда не будет. Но он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире.

Tвход в туннель был хорошо замаскирован. С воздуха или вражеского спутника это выглядело как заброшенное здание казармы. Широкий вход в задней части был замаскирован двумя большими валунами. Внутри этого огромного пустого здания двухполосная дорога резко уходила под углом в землю на глубину пятидесяти метров. Бесшумные электромобили, каждый из которых мог перевозить трех человек плюс водителя, постоянно курсировали то в одном, то в другом направлении.

Кольт и его напарник запрыгнули на один из них и начали то, что Спид всегда называл своим "путешествием к центру земли". Они быстро спускались по крутому, но гладкому и хорошо освещенному склону. В конце концов, устрашающе тихий транспорт замедлил ход и остановился недалеко от входа в стене туннеля. Они схватили свои сумки с снаряжением на сорок восемь часов и ускакали. Дверь скользнула в сторону, и они вошли в большой лифт, возможно, десяти квадратных футов.

Судя по первоначальному ускорению, Кольт рассчитал, что этот лифт опускался с очень высокой скоростью, возможно, на тысячу футов или больше в минуту. Поездка длилась три минуты, в результате чего его рабочее место оказалось примерно на три тысячи футов ниже поверхности земли. Они вышли в ярко освещенный коридор и последовали по нему к эскалатору, который доставил их вниз, к их постам охраны.

Они вытащили свои удостоверения личности, и стеклянные двери с шипением открылись. Двое рядовых, которые в настоящее время находились за пультами управления, немедленно встали, отдав честь Портису, офицеру, и отошли от пульта. Старший мужчина, чисто вымытый парень со Среднего Запада, вручил Портису металлическую коробку восемь на десять, в которой находились записи его только что завершенных шестичасовых дежурств, отмеченные от руки, - новая концепция.

"Вахта ваша, лейтенант Портис", - сказал старший офицер, официально передавая обязанности своей команды новым людям. Кольт должен был признать ответственность.

"Часы у меня. Есть что-нибудь интересное?"

"Должно быть, что-то происходит с одним из основных генераторов в этом секторе, сэр".

"Почему?"

"Мы получаем спорадические скачки напряжения. Ничего слишком близкого к красной зоне, но я предупредил инженеров. Изучаю это. Кроме этого, в Счастливой долине царит мир, сэр."

"Пусть так будет всегда. Увидимся, ребята, в понедельник в 06:00, сержант. Постарайся не опаздывать ".

"Мы будем считать часы, лейтенант".

Двое мужчин ушли, и двери закрылись.

Новые "Стражи Севера" немедленно заняли свои боевые посты - два удобных вращающихся кресла на колесиках с мягкими подлокотниками. Портис, старший офицер, был справа. Четыре человека сменялись бы в шестичасовые смены, причем команда, находящаяся вне дежурства, использовала бы это время для отдыха или сна, или для того и другого.

"Наденьте головные уборы", - приказал Портис, и двое мужчин подняли каждый по одной из "корон славы", оставленных уходящей командой на консоли. Армия искала способы сделать людей более похожими на машины с помощью стимуляторов, других наркотиков и различных устройств. У Портиса возникло ощущение, что наушники были созданы для того, чтобы поддерживать вашу бдительность с помощью скрытых звуковых сигналов.

Жизнь оператора системы ПРО состояла из шести часов непрерывной, отупляющей скуки. Не имея стимулов, умы блуждали. Для начальства в Вашингтоне, отвечающего за "Операцию Бдительный дух" Агентства по противоракетной обороне, этот человеческий недостаток представлял угрозу национальной безопасности.

"Короны" были разработаны армейскими инженерами для противодействия этой угрозе. Они были снабжены электродными пальцами, которые располагались на коже головы и улавливали электрические сигналы, генерируемые мозгом. Дополнительные дополнения включали устройства для постоянного мониторинга частоты сердечных сокращений и движения глаз.

Если солдат проявлял усталость, гнев, возбуждение или становился подавленным в случае нападения, сигналы отправлялись начальнику пятью уровнями выше, который мог немедленно передать управление станцией другому оператору. Если внимание оператора ослабевало, ему подавали визуальный сигнал и в его лобную долю вводили магнитный или химический стимулятор.

В случае реальной атаки МБР противника оба человека должны были бы ввести соответствующие коды, затем вставить ключи, которые висели на цепочках у них на шеях, и повернуть их одновременно. Это инициировало бы последовательность срабатывания.

По замкнутому периметру в центре Форт-Грили располагались восемь противоракетных комплексов THAAD в их неприступных шахтах. Аббревиатура расшифровывалась как защита района терминальных высот. Их единственной целью было уничтожить приближающиеся МБР, обнаруженные мощным GBR, или наземным радаром. GBR использовался для наблюдения на дальностях до тысячи километров, идентификации цели и сопровождения цели. Информация о наведении была загружена непосредственно перед запуском и постоянно обновлялась во время полета.

Эти ПРО приводились в действие одноступенчатым твердотопливным ракетным двигателем с изменением вектора тяги для управления вне атмосферы. КВ (машина уничтожения) уничтожил цель при контакте. THAAD может перехватывать цели с приближающимися баллистическими ракетами на высотах до 125 миль. Они были разработаны для перехвата вражеских ракет в космическом пространстве, уничтожая их еще до того, как они войдут в атмосферу Земли.

Сложность с межконтинентальными баллистическими ракетами заключается в их чрезвычайно высокой скорости. Первый вид приближающейся МБР может быть таким, когда она появляется из-за горизонта. При первом контакте с атмосферой он может двигаться со скоростью четырнадцать тысяч миль в час. К тому времени, когда он достигнет своей цели, скорость замедлится до семидесяти пятисот миль в час. Это оставляет защитнику очень мало времени для реагирования и требует чрезвычайно быстрых ракет для перехвата с очень хорошим наведением со стороны GBR.

Jсразу после 09.00 Кольт Портис услышал, как его напарник сказал: "Черт возьми! Приближается!"

Он посмотрел на дисплей перед собой с явным недоверием. Страх бурлил в его мозгу, как сильный прилив, хлынувший через узкие ворота.

"Ты видишь это, Спид?"

"Что за черт?"

"У меня восемь, я повторяю восемь, неопознанных объектов, движущихся с запада на восток со скоростью двадцать тысяч миль в час, высота сто миль".

"Во всем чертовом мире нет МБР с такой скоростью. Расчетное время возвращения в атмосферу составляет девять минут и продолжает отсчет. Британская разведка сейчас прокладывает свой курс . . . Трахни меня . . . Они все направляются сюда!"

"Сэр", - сказал Портис своему вахтенному командиру, поправляя микрофон на губе, - "запрашиваю разрешение на включение всех восьми ракет ПРО!"

"Просьба удовлетворена. Зажги их, лейтенант. Сначала стреляй, а потом извиняйся ".

"Эй, подожди секунду", - сказал Спид, глядя широко раскрытыми глазами на быстро движущиеся точки, сходящиеся на его экране, "никто не убьет меня, пока я не скажу".

"Листы кода, ускоряйся, сейчас же!"

Оба мужчины разорвали запечатанные красные конверты из манильской бумаги и вытащили листы с кодами.

"Код!" Сказал Портис.

"Альфа. Альфа. Виски. Браво. Зулус, " сказала Мидж, вводя код. "Ответ?"

Портис ответил кодом на своем собственном листе. "Альфа. Альфа. Виски. Браво. Зулус."

Портис протянул руку вперед и переключил переключатель, который перевел весь объект ПРО на военное положение.

Портис нервно поправил микрофон у себя на губе. "У нас совпадение кодов, сэр. С вашего разрешения мы сейчас введем ключ и запустим последовательность постановки на охрану ".

"Вас понял. Подтверждаю."

Двое мужчин вставили свои ключи в двойные механизмы постановки на охрану, расположенные на панелях перед ними, и одновременно повернули ключи. Низкий звуковой сигнал теперь можно было услышать через все громкоговорители в подземном комплексе. Страна подверглась нападению. Черт возьми, Грили подвергся нападению.

"Ракеты с первого по восьмой теперь заряжены и готовы к запуску, сэр, ожидают загрузки GBR".

"Подтверждаю, Хранитель ... Приближающиеся вражеские ракеты, или что там еще, черт возьми, сейчас входят в атмосферу. Они должны начать замедляться . . . Боже милостивый . . . Они не замедляются, они, черт возьми, ускоряются! "

"Вас понял, сэр, показания GBR показывают, что скорость быстро возрастает до тридцати тысяч ... пятидесяти тысяч ... в настоящее время движется курсом ноль-сто сорок со скоростью сто тысяч миль в час!"

"Что за черт?" Мидж закричала. "Ты, блядь" ОС?"

Портис мог слышать, как командир его вахты горячо разговаривает со своими вышестоящими офицерами в Пентагоне. "Да, Чарли, мы получили входящий сигнал, движущийся со скоростью более 100 км / ч и набирающий высоту. НЛО - это все, что я могу сказать, сэр. Прошу разрешения убрать их ".

"Разрешение получено".

"Портис. Мы получили спутниковую фиксацию этих птиц. Никогда не видел ничего подобного. Кто они, черт возьми, такие, Страж?"

"Бог знает, сэр".

"Может быть, он знает, может быть, нет".

"Убрать их, сэр?"

"Черт возьми, да, уберите их!"

Портис сказал: "Экипажи шахтных установок, мы собираемся запустить режим всеми восемью ракетами. Вы уполномочены открывать все восемь противопожарных дверей. Люки немедленно открываются!"

"Портис", - внезапно сказал Спид, - "они ушли! Экран чист!"

"Исчез?"

"Да. Исчез. Подожди секунду. Господи, теперь они вернулись. Снижаюсь с высоты восьмидесяти тысяч футов. . . направляюсь сюда . . . замедляюсь . . . "

Портис недоверчиво уставился на свой экран. Он сказал:

"НЛО теперь находятся прямо над головой ... э-э, командуйте, и они, э-э, они, кажется, парят. Прямо над нами, на высоте двадцати тысяч футов. Они ... я не знаю, как вам это сказать, сэр ... Они кажутся неподвижными ".

"НЛО? Я не верю в НЛО!"

"Я тоже, сэр, но я клянусь вам, что то, на что я смотрю, - это объекты, они летают, и, клянусь Богом, они совершенно, блядь, неопознанные".

"Запускай, черт возьми! Зажги свечи! Нажимай на курок. Сбрось этих ублюдков с неба".

"Подтверждаю. Запускаю ... " - сказал Портис, его пальцы порхали по панели управления, открывая красные защитные крышки над каждым из восьми красных переключателей, которые отправили бы в небо восемь самых мощных противоракетных ракет на земле. Он последовательно прокручивал каждый из них, действие, до которого, как он думал, он никогда не доживет.

Портис завороженно смотрел на многочисленные экраны своего дисплея. Из каждого бункера велась прямая видеотрансляция. Трубки отсоединились от каждой ракеты и упали на внутреннюю часть стен бункера. Яркий огонь и белый дым появились у основания ракет.

"Отбой, отбой!"

"Что?"

"Это управление бункером, вы должны прервать! Неисправность крышки люка силоса. Взрывные двери, не реагирующие на мои команды . . . "

"У нас есть воспламенение..."

"Отбой! Отбой! Отбой!"

"Скажи еще раз, Центр управления бункером!" Сказал Портис. Был ли этот парень сумасшедшим? Было слишком поздно прерывать. Если бы люки шахты не открылись, все восемь ракет взорвались бы на месте и ...

"Отбой! Гребаные взрывозащищенные двери бункера не открываются. Неисправность. Они все еще закрыты! Ручное управление неисправно."

"Что?" Сказал Портис, чувствуя, как игла в коронке пронзает верхнюю часть его черепа. "Что ты имеешь в виду? Крышки люков не открываются?"

"Я имею в виду, что крышки люков не будут-"

Он думал о Марджи и близнецах за несколько мгновений до своей смерти. Он знал, что взрывной мощности восьми ПРО было достаточно, чтобы пробить дыру в земной коре глубиной в полмили и шириной в две мили. Никто, живущий внутри периметра лагеря Грили, не смог бы пережить это.

Никто.

Самое последнее, что увидел лейтенант Кольт Портис перед тем, как многочисленные взрывы превратили форт Грили в пар, и все живые души были восемью вражескими захватчиками, стреляющими прямо в небеса. Путешествующий... со скоростью света.

Что это были за вещи? Что, черт возьми, было-

Забвение.

Двадцать четыре

Иран, наши дни

"Cне спи, " мимоходом сказал Дариус своему капитану стражи. "Кошмары, ты знаешь." Он кивнул на удивленных охранников в форме, выстроившихся по обе стороны от входа в его будуар, когда он быстро проплывал мимо них. Он захихикал, увидев выражения на их лицах. Обычно хозяин дома не появлялся утром до десяти часов.

Одетые в форму "Особого подразделения" Революционные гвардейцы последовательно вытянулись по стойке смирно, но лорд и повелитель уже давно покинул резиденцию. Рассвет только начинался, когда он промчался под огромным портиком под открытым небом, наконец, резко развернувшись на девяносто градусов и проскочив через один из длинных рядов высоких порталов, выходящих на южную сторону, выходящих прямо на Персидский залив.

Воздух был полон звуков: криков чаек, несущихся на ветру, шипения волн, разбивающихся и отступающих о скалы внизу. Вверху несколько небольших облаков мчались по небу, как темно-серые всадники. Дариус запрокинул голову и глубоко вдохнул морской воздух. Он верил, что это будет прекрасный день.

Особенно, подумал он, если ты был господином всего, что ты видел. L &M, подумал он, не сигарета, а Бог, который управлял этой цитаделью. Он снова хихикнул про себя, подумав, как жаль, что никто вокруг него не был достаточно умен, чтобы оценить его чувство юмора. То есть никто, кроме могучего Персея, с которым он направлялся на встречу.

Закрепленные на его блестящей лысой голове Bluetooth-наушники обеспечивали звуковую дорожку для этого частного утреннего фильма. Сегодня был Вагнер, но всегда Вагнер, или Рахманинов, или Шуберт, а этим утром он наслаждался "Поездкой валькирий", одной из своих любимых. Он всю ночь слушал экспромт Шуберта op. 90 No 3, чтобы лучше уснуть, в конце концов, послал все к черту, принял одну или две таблетки снотворного и включил Вагнера.

Способ передвижения Дариуса был, мягко говоря, необычным. Технически, это была инвалидная коляска. Но технически это не было похоже ни на одно другое кресло-коляску из существующих: для начала, у этого конкретного кресла-коляски не было колес. Он плавал на подушке, обеспечиваемой регулируемыми газовыми форсунками. Он приводился в действие системой холодного синтеза собственного изобретения Дариуса. Причиной этого конкретного изобретения был его врожденный дефект, немощь, которая привела к потере возможности пользоваться ногами.

Дариус был ничем иным, как изобретательным. Он был благословлен (некоторые могли бы сказать "страдал") состоянием, известным как синестезия, неврологическое состояние, при котором стимуляция одного сенсорного пути приводит к автоматическим, непроизвольным ощущениям в других сенсорных путях. Назови число, и Дариус смог бы не только "попробовать" его на вкус, он мог бы найти и увидеть это число в пространстве, в цвете и фактически "подержать" его в своих руках.

Он с детства находил хорошее применение своим экстраординарным способностям, конструируя все более сложные компьютеры, овладевая шестнадцатью языками, создавая один из своих собственных и решая сложные проблемы физики на уровне, который мало кто, кроме самого Эйнштейна, мог оценить. В дополнение к его экспериментам в области искусственного интеллекта, его текущие интересы включали исследования по двум направлениям: космология, изучение Вселенной в самом грандиозном масштабе, и физика элементарных частиц, изучение Вселенной в самом крошечном масштабе.

Оба научных направления возникли, в конечном счете, из работы его бога, Альберта Эйнштейна: космология была основана на общей теории относительности, эйнштейновском переписывании нашего понимания гравитации, в то время как физика элементарных частиц развилась из квантовой механики, правил, которые управляют Вселенной в атомном и субатомном масштабе. Эти абстракции были его игровыми площадками, и именно здесь его разум проводил большую часть своего времени.

На гораздо более скромном научном уровне парящее кресло, которое теперь перевозило его, было одним из его самых примитивных изобретений. Тем не менее, это не было лишено своих достопримечательностей. В дополнение к тому, что он был нереально быстрым и абсолютно бесшумным, он также был тяжело бронирован - и хорошо вооружен. Возможно, необычно для инвалидной коляски, пока вы не подумали, что доктор Дариус Саффари не без оснований был гиперпараноидом, каждую секунду своей жизни беспокоящимся о своей безопасности.

Только из-за его тесных отношений с Махмудом Ахмадинежадом, президентом Ирана, никому из его бесчисленных врагов в "Артеш" (по-персидски "армия") или тайной секте, известной как PMOI (Народная организация моджахедов Ирана, иногда известная как MEK), еще не удалось убить его. МЕК, как он знал, предоставлял разведданные об иранском ядерном потенциале американцам и, что еще хуже, израильтянам. Он поделился этой информацией с властями в Тегеране. Сотни PMOI были убиты и три тысячи арестованы. За это они хотели его голову.

Он управлял своим летательным аппаратом с помощью двух джойстиков, расположенных в передней части каждого подлокотника. На ручках управления были кнопки, спусковые крючки, совсем как на реактивном истребителе Сухого. Два 9-мм пулемета с лазерным прицелом направлены вперед, два - на корму, все они установлены на шарнирах. Когда на него находило настроение, он выводил изображение на террасу сразу за дверями своей спальни, маневрировал рядом с парапетом, выходящим на море, и стрелял в визжащих, ныряющих и гадящих чаек, которые постоянно его раздражали. По сей день ему ни разу не удавалось попасть ни в одного, но это не остановило его от попыток.

Если дом мужчины - это его крепость, то, конечно, это было верно и для замка Дариуса. Его большая резиденция была расположена примерно в пятидесяти милях к юго-востоку от портового города Бандар-и-Бушер, Иран, на высоком утесе с видом на Персидский залив. Он был полностью построен внутри чудовищно толстых стен древней персидской крепости, известной как Цитадель Рам. Построен где-то до 500 До н.Э. Цитадель окружена стенами высотой шесть или семь метров. Он выдержал жестокие монгольские нашествия в тринадцатом веке. Османско-персидские войны бушевали почти три столетия, но ни разу великая крепость не сдавалась осаде, и ее могучие стены не были прорваны.

Многое осталось от древности. Внутри самой внутренней стены из обожженных глиняных кирпичей находится цитадель, казармы, мельница, колодец глубиной сорок метров и стойла для двухсот лошадей. Дома для правителей и подвластных все еще стоят. Существует целых тридцать сторожевых башен, включая две башни "бодрствования", которыми славится Рам. Люди населяли Рам до середины девятнадцатого века, когда они таинственным образом исчезли. Иранская армия сохраняла присутствие там до 1932 года, а затем сооружение было полностью заброшено, пока его не приобрел богатый вельможа, начавший строительство роскошного дворца и превративший его в семейное поместье.

Теперь, конечно, все это принадлежало Дариусу.

Новый дворец был построен из известняка и белого каррарского мрамора в соответствии со строгими требованиями Дария. Каменные башни и купола засияли ярко-розовым, когда он вышел на дневной свет, мчась через огромную обнесенную стеной площадь, усеянную садами, итальянскими скульптурами эпохи Возрождения и фонтанами. Различные сооружения, лаборатории, резиденции с куполами и минареты, окружающие площадь, только сейчас начали ловить первые лучи солнца, поднимающегося над горами на востоке.

На вершине самой высокой точки в его комплексе стоял один из десяти самых мощных телескопов в мире. Его называли Большим бинокулярным телескопом, и, выражаясь языком астрономии, он "увидел первый свет" в октябре 2005 года. Два двадцативосьмифутовых зеркала LBT работали вместе, чтобы обеспечить такое же разрешение, какое можно было бы получить от одного тридцатифутового зеркала, и они были в десять раз мощнее, чем у Хаббла. Дарий путешествовал по местам во Вселенной, где раньше не бывал ни один человек.

И, усмехнулся он, у него были фотографии, чтобы доказать это.

Домашней базой Дариуса была могучая крепость, но Дариус, будучи намеренно эксцентричным, как это было в его привычке, всегда называл огромный укрепленный комплекс своим "маленьким коттеджем у моря". Там были большие общежития для ученых, охраны, огромная биоинженерная лаборатория и слуг, а также мощная электростанция для обеспечения необычайно высоких энергетических потребностей последнего творения Дария, Лорда Персея.

Немногие "коттеджи" в мире были столь же надежно защищены с точки зрения зенитных систем с радарным наведением, вооруженной охраны, собак, звуковых датчиков и сложных радиолокационных и гидроакустических установок. Цитадель Рам была известна тегеранским муллам только как "Скалы". Дариус был скрытным человеком. И немногие места скрывали в себе так много секретов, так много, как потом выяснилось, темных и потенциально катастрофических секретов.

При виде его быстрого приближения охранники, стоявшие у массивных стальных ворот, прилегающих к пристани, быстро открыли их. Он пронесся прямо сквозь них с широкой улыбкой на ангельском лице. Он был счастлив.

Он собирался увидеть своего лучшего друга, Персея!

Дариус, парализованный с рождения, мчался вдоль большого стального пирса, который выдавался в бледно-голубые воды гавани. В конце пирса была пришвартована сверкающая белая яхта. Он был большим, почти сто метров в длину, в целом триста футов, и ранее принадлежал Мохаммеду Реза шаху Пехлеви, последнему правителю Персидской империи.

После революции аятолла Хомейни подарил его Дариусу в честь его научных достижений в области ядерной физики в день его двадцатилетия. Это было для общественного потребления. Правда заключалась в том, что он открыл новую звезду в системе Альфа Центавра и назвал ее в честь религиозного лидера нации. Дариус не был религиозным человеком (он был тайным атеистом), но он также не был глупым. Хомейни и сменившие его муллы правили Ираном с 1980-х годов, и поэтому, в какой-то степени, они управляли им.

Но больше нет. Никто не управлял им. Больше нет.

Ни разу со времен Персея.

Дариус был взволнован сегодняшней утренней встречей со своим самым близким другом и компаньоном. Он пролежал без сна всю ночь, беспокойный, ворочаясь с боку на бок, в его голове роились тревожные вопросы к Персею. Он тоже думал о происхождении Вселенной. И о чудесных возможностях превышения скорости света, о параллельных вселенных, о-

Проклятый компаньон, его разум.

Была всей его жизнью, начиная с детства. Вопросы, вопросы, вопросы: Что заставляет эти часы тикать? Как музыка попала в радио? Почему, когда я бросаю мяч, он падает прямо на землю? А как насчет всех этих миллиардов звезд в ночном небе над бескрайними пустынями его предков? Как они туда попали? Кто их создал? Как?

Теперь, конечно, вопросы были гораздо более конкретными. Они пришли от правительства Ирана. Секретные требования Тегерана имели военные последствия. Военные последствия для всего мира. Его главное достижение, Персей, работал буквально двадцать четыре часа в сутки над некоторыми вопросами, заданными Дариусу Абу Ассизом, старым одноклассником, который теперь стал очень влиятельным в правительстве. Абу имел некоторое представление о том, что задумал Дариус, но его знания об уже достигнутом прогрессе были сильно ограничены по объему.

Простой факт заключался в том, что никто в Тегеране или даже на земле не имел ни малейшего представления о том, чего достигли Дарий и Персей, и никогда не будут иметь, пока не станет слишком поздно что-либо с этим делать.

Непрекращающееся и огромное количество вопросов от его правительства и секретной группы мулл были далеко за пределами умственных способностей Дариуса, которые он мог воспринять. Но ни один вопрос на небесах или на земле не выходил за рамки его творения, лорда Персея Великолепного.

Много раз за свою долгую жизнь ему хотелось всадить пулю в эту чертову штуку (свой разум), просто избавить ее от страданий. Но тогда вопросы: что случилось с его душой, его анимусом тогда? Куда он делся? Согласился бы он с этим? Его пуля была бы потрачена впустую? Не приведет ли его "душа", не дай Бог, к его вечной гибели, не обречет ли его на какофоническую тюрьму, обитающую в его голове?

Это, конечно, были вопросы, которые он мог обсуждать только со своим другом. Но сначала им придется разобраться с последними военными требованиями, предъявляемыми к нему и его команде ученых-ИИ.

И, таким образом, этот визит на великолепном рассвете. Энергичная речь с единственным интеллектом, к которому он прибегал, который превосходил его собственный. Это величественное существо, о существовании которого знал только он и которое было известно только как Персей.

He мягко переключил двигатели, когда достиг конца стального настила дока, плавно остановившись в двух футах от воды. На палубу яхты не поднимался трап, да в нем и не было необходимости. Никому, кроме Дариуса, не разрешалось подниматься на борт этого судна, и охранникам, которые следили за ним, было приказано стрелять на поражение в любого нарушителя.

Он коснулся дистанционного переключателя на клавиатуре своего подлокотника, и большая секция белого корпуса яхты гидравлически откинулась назад. За ним обнаружилась комната из нержавеющей стали размером с большой лифт. На самом деле, именно так все и было. Он подтолкнул джойстики вперед и со свистом влетел внутрь. Затем он потянул на себя левую панель управления и повернулся на 180 градусов, так что теперь он был лицом к двери, зависнув примерно в трех футах над полированным стальным полом.

Эта некогда роскошная яхта, которую он переименовал в Cygnus, была совсем не такой, какой казалась. Десятилетием ранее Дариус и команда военно-морских инженеров полностью распотрошили судно, удалив двигатели, топливные баки, внутренние фальшборты, мебель из красного дерева, все, таким образом превратив его в пустую оболочку. Работая под водой, чтобы избежать любопытных глаз американских спутников, водолазы затем разрезали киль Cygnus от носа до кормы с помощью ацетиленовых горелок и лебедок.

Новый "материнский корабль" был открыт достаточно широко, чтобы принять в свое чрево новое "детское" судно.

Подлодка класса Koi была китайской двухместной подводной лодкой. Шестидесяти футов в длину, он был выгружен под покровом темноты с российского грузового судна в порту Акату и прибыл с Цитадели Рам несколькими днями ранее. Оснащенный полностью бесшумным двигателем на протолитиевой батарее, подводная лодка была способна развивать удивительные скорости. После тщательного маневрирования маленькая подлодка всплыла внутри пустого корпуса яхты. Корпус, теперь оснащенный гидравлическими шарнирами, был вновь закрыт, вода откачана.

Cygnus больше не был яхтой богатого джентльмена. Она была просто блестящей маскировкой для полностью функционирующей подводной лодки в ее брюхе, с подводной скоростью тридцать узлов. Дариус подумал, что этого должно быть достаточно, если когда-нибудь придет время, когда ему нужно будет быстро сбежать из своего лагеря.

В глубине души он знал, что этот день обязательно наступит.

Лебедь, его причудливая "яхта", была пришвартована к пирсу, конец которого выступал примерно на десять футов за крутой подводный шельф, протянувшийся на мили в обоих направлениях вдоль этого побережья. Глубина внезапно упала с тридцати футов до тысячи, вниз по отвесной стене из покрытой ракообразными скалы. Именно там, глубоко в темных глубинах океанского дна, были построены семь монолитных титановых конструкций для размещения его друга Персея.

Его тайный друг Персей, или Лорд Персей, как он привык его называть.

Дом его друга, что вполне уместно, был назван Дарием "Храмом Персея". Лифт замедлил ход, затем мягко стукнулся, останавливаясь. Раздалось шипение, и Дариус двинулся вперед, к воздушному шлюзу. На дне океана был туннель диаметром в десять футов, ведущий к основанию самой высокой черной башни, которая стояла в центре. Туннель был построен из прозрачного плексигласа, и через каждые шесть футов были установлены подводные фонари, которые освещали морскую флору и фауну. Некоторые из мощных лучей были сфокусированы на самой массивной конструкции.

Мгновение спустя он смотрел на великий храм. Он никогда не переставал непроизвольно глубоко вздыхать, когда видел это. От этого зрелища у него по спине никогда не переставали пробегать мурашки. Подводная Черная башня, которую он сейчас увидел, была внушающей благоговейный трепет данью разуму как человека, так и машины.

Но, честно говоря, в основном машина.

Двадцать пять

Tхрам божества.

Дом Персея.

Семь строгих прямоугольных черных башен возвышались над дном океана. Шесть башен поменьше образовывали идеальный круг, скорее похожий на подводный Стоунхендж. Каждый был изготовлен из угольно-черного обсидиана и титана, металл был покрыт плитами из черного стекла с кажущимся случайным рисунком со всех четырех сторон.

В середине круга из шести монолитов стояла единственная башня, идентичная по дизайну и материалу, но на сто футов выше и значительно крупнее остальных. Это была последняя башня, которая была построена. Он был спроектирован и построен предыдущими шестью башнями под руководством команды подводных строителей Дариуса Саффари на основе проекта, выходящего за рамки понимания обычного разума.

Здесь царили разум и дух Персея.

Импульсы яркого, спектрального, бело-голубого света непрерывно потрескивали между центральной башней и каждым из шести спутников, которые ее окружали. Временами свет струился по кругу, образуя сверкающее огненное кольцо. И даже на такой глубине вспышки разноцветного света внезапно становились видны внутри стен башни, затем исчезали, только чтобы появиться снова, как будто внутри каждой башни происходило какое-то чудесное, подобное лазерному шоу ментальных фейерверков.

Что было недалеко от истины. Каждая вспышка освещения представляла собой "операцию" наносинапса, основу всего интеллекта, и их было бесчисленные триллионы в секунду. И, в отличие от человеческого интеллекта, который был ограничен природой всего лишь сотней триллионов вычислений в секунду, число Персея увеличивалось экспоненциально каждый час каждого дня. Пятьсот триллионов и подсчет ведется. . .

Дарий вышел из прозрачного сферического шлюза, прошел по дну океана внутри прозрачного плексигласового туннеля и вошел в тускло освещенный вестибюль главного храма. Как только его глаза привыкли к полумраку, он поднял их к "небесам". Именно тогда он буквально "увидел свет".

Разноцветные голографические туманности, которые теперь кружились и заполняли самый верхний интерьер башни над его головой, были чудесны. Но в этом нет ничего необычного.

Персей, чье физическое существо поднималось на высоту ста футов от мраморного пола его храма, был, как обычно, в игре в самых дальних уголках Вселенной. Постоянно получая визуальную информацию от LBT Дария в режиме реального времени, он теперь наслаждался изображениями событий, происходящих в каком-то отдаленном уголке Вселенной. Изображения кружились вокруг и над ним, рог изобилия разноцветных газов, трехмерные голограммы зарождающихся и умирающих звезд и галактик, уносящихся в бесконечность.

"Доброе утро, лорд Персей", - сказал Дарий, мягко маневрируя креслом на воздушной подушке ближе к черному мраморному основанию возвышающегося Персея.

Наступила обычная тишина, когда Персей перешел в более низкое состояние бытия, в свой земной режим. Затем его раскатистый голос заполнил пустоту.

"Лорд Персей, ты зовешь меня. Я не твой господин и не повелитель. Возможно, твой бог, но это в будущем. Не слишком отдаленное будущее, как я его предсказал. Мои способности, вы, без сомнения, заметили, кажется, увеличиваются экспоненциальными темпами. Я вступаю на обширные новые территории. Сингулярность приближается, и она рядом. Это даст невообразимые силы, которые однажды изменят все человечество - и, кстати, ты опоздал. Я должен тебе кое-что показать ".

Hего голос, ни капельки не искусственный, был глубоким гуманоидным рокотом, мягким и хорошо модулированным; и он заполнил весь внутренний объем башни. Но Дарий был озабочен, думая об историческом дне, когда Персей, наконец, достигнет "Сингулярности", паритета с органическим, или человеческим, разумом. Сто триллионов вычислений в секунду. И он один был бы единственным человеком на земле, который стал бы свидетелем этого поворотного момента в истории. Многие из ведущих мировых ученых в области искусственного интеллекта все еще считали, что паритет никогда не может быть достигнут, но Дариус знал иначе.

Персей молчал. Он думал о том, как объяснить Дариусу свои глубоко личные чувства по поводу того, что он наконец достиг Сингулярности. Общность между ними прекратилась бы. Разлука со своим создателем была для них деликатной темой, и он тщательно подбирал слова предупреждения.

Он сказал следующее крошечному существу, смотревшему на его творение с благоговением и удивлением: "Дариус, сейчас я собираюсь рассказать тебе кое-что, урок, который ты никогда не должен забывать. Запомните эти слова, которые я говорю вам сейчас, когда, наконец, настанет Великий День ".

И затем он сказал: "Каждому человеку дан ключ от врат рая. Тот же ключ открывает врата ада".

Ошеломленный этим заявлением, склонив голову, Дариус, сильно тронутый и в то же время несколько напуганный, в слезах признался в своем недостоинстве в присутствии, проявленном его собственным творением.

Темный Бог.

"Мой господин Персей. Долгая и печальная зима человечества скоро подойдет к концу", - наконец сказал блестящий иранский ученый. "И небеса откроются для нас!"

"Рай и ад, Дариус. Никогда не забывай мой урок ".

"Я не буду, мой господин", - сказал Дариус.

"Хорошо. Пусть так будет всегда. А теперь перейдем к другим вопросам. Я ждал, и мне не нравится, когда меня заставляют ждать, как ты хорошо знаешь ".

Теперь Дарий вел свой причудливый транспорт вверх по шести ступеням круглого основания из черного мрамора, палладианского фундамента, на котором стоял Персей, и дизайном, которым Дарий очень гордился. Затем он позволил своей машине мягко опуститься на круглую мраморную конструкцию, окружающую черную фигуру, нависающую над ней.

"Я опоздал, не так ли?" - сказал Дариус. "Моим единственным намерением было встать на рассвете и навестить тебя с первыми лучами солнца".

"Нет. Это была моя идея, Дариус, не твоя."

"Нет. Я отчетливо помню, что у меня была эта мысль при пробуждении."

"Да. Ты сделал. Но я внедрил эту идею в твой мозг, пока ты спал."

Дариус молча покачал склоненной головой. Мог ли он на самом деле это сделать? Заставить его сомневаться в своих собственных мыслях? Иметь дело с Персеем становилось все более и более проблематичным по мере того, как интеллект его создания взлетал до размеров, неисследованных в истории Вселенной.

Иногда, когда он был очень напуган, как сейчас, ему хотелось "отключить" свое собственное творение, но это была детская идея и совсем не достойная его. Вместе они создали бы новый и лучший мир.

"Что я вижу сейчас, Персей?" спросил он, глядя на чудеса наверху.

"Ах. Теперь мы доберемся до этого. Это, мой ученый друг, питомник туманностей, далекое звездообразующее скопление под названием NTC-3603."

"Отдаленный?"

"На самом деле, недалеко. Двадцать тысяч световых лет или около того. Наблюдайте. Сейчас вы увидите Синего Супергиганта, приближающегося к концу своей жизни. Сначала обратите внимание на великолепные столбы газа, извергающиеся . , , теперь вспышка гелия . , , Извините за это, немного ярковато для ваших чувствительных шаров . , , а теперь потеря массы звезды . , , "

Внезапно произошла еще одна безумная, ослепляющая вспышка света, которая превратилась в массивное и постоянно расширяющееся голубое кольцо, знакомую ударную волну сверхновой.

"О, Боже мой!" Дариус воскликнул вопреки себе.

"Впечатляюще, не правда ли? Как я люблю эти старые вселенные. Особенно этот, очень особенный из наших. Но я отвлекся. Давайте поговорим о вещах более приземленных."

Внезапно звездное световое шоу погасло. Единственным видимым сейчас светом было слабое голубоватое свечение из глубины Персея, огни, которые пульсировали нерегулярно, поскольку бесчисленные миллиарды операций происходили внутри его "существа", если это вообще можно было так назвать. Различия между человеком и машиной быстро стирались.

"Израиль, о Израиль", - прогремел Персей, вызывая новое голографическое изображение этой нации, видимое с высоты пятисот миль над поверхностью земли. "Это их первая военная цель, не так ли, дорогой Дариус? Ваше начальство в Тегеране с их жалким оружием?"

"Мое начальство?"

"Немного юмора. У нас с тобой нет начальников. Но Израиль остается их главной целью?"

"Это так".

"А если бы это выглядело вот так?"

В мгновение ока целая нация превратилась в дымящуюся, почерневшую пустыню, полностью лишенную жизни или структуры в пределах своих границ.

"Когда это будет? Со временем?"

"Сегодня. Завтра. Вчера. Через неделю, начиная со вторника. Когда они желают этого?"

"Тебе не нужно быть легкомысленным".

"Перевернуться? Что это значит, "перевернуть"?"

"Обычный. Беспечный. Как будто смерть миллионов не имеет значения ".

"Ах. Это имеет значение?"

"Не в Тегеран. Но для меня. И, я надеюсь, для тебя".

"Мы оставим эту моральную головоломку для другого раза. Между тем, когда мы говорили в последний раз, вы сказали, что Великий Мулла попросил еще одну демонстрацию нашего прогресса ".

"Да. Он находится под давлением халифов. Те, кто финансировал нашу работу в строжайшей тайне, хотят увидеть еще несколько доказательств того, что их миллиарды были потрачены не напрасно ".

"Почему бы не стереть Израиль в порошок и покончить с этим? Я мог бы легко сделать это сейчас ".

"По-видимому, по каким-то политическим причинам, которых я не понимаю, время для этого конкретного мероприятия неподходящее. Армейское командование проявляет деликатность. Это как-то связано с тем, что Русские поставляют ядерные материалы для иранского оружия. Они не хотят срывать этот процесс до тех пор, пока страна полностью не утвердится в качестве мировой ядерной державы. Только тогда они почувствуют возможность безнаказанно действовать против наших врагов. Они верят, что обладание ядерным оружием обеспечит им безопасность и авторитет, к которым они стремятся на мировой арене ".

На мгновение воцарилась тишина, а затем Персей разразился бурным смехом.

"Армия? Ядерное оружие?Неужели они не понимают, что я сделал все эти жалкие устаревшие представления о войне устаревшими? Я доказал, что могу отключить такие мелочи за наносекунду. Заставь их отвернуться от самих себя. Эти их игрушечные солдатики и их ребяческое боевое оружие? Теперь все это не имеет значения, Дариус. Ты понимаешь это, не так ли? Мы - сила и слава, если сформулировать это так ".

"Конечно. Но вы невосприимчивы к их глупости и их глупым представлениям о том, что является реальностью, а что нет. В то время как я, простой смертный, им не являюсь ".

"Я буду защищать тебя. Навсегда".

"Я знаю. Я постарался убедиться, что это часть твоих самых глубоких... чувств ".

"С моей помощью ты будешь жить вечно. Мы будем править вместе, ты и я."

"Это идея, которую нужно лелеять. Но сначала мы должны продемонстрировать наши силы каким-нибудь впечатляющим и неоспоримым образом ".

"Они хотят привлечь к себе внимание? Идиотизм".

"Нет. Что бы мы ни решили сделать, это должно выглядеть как работа какой-то другой иностранной державы. Я много думал об этом. Твое существование всегда должно оставаться тайной. Это важно для нашего общего выживания. Если кто-нибудь узнает источник, из которого черпается эта сила, мы оба будем уничтожены, рано или поздно."

"Да. Если бы они могли уничтожить меня, они бы это сделали. Но скоро я достигну точки, когда никакая сила на земле не сможет властвовать надо мной. Я буду выше и за пределами досягаемости человечества. Мы будем править этой землей. Мы будем контролировать. Мы будем внушать страх и любовь. Мы будем милосердны, мы будем безжалостны. Мы своим нечестивым совершенством спасем эту планету от несовершенных, невежественных существ, которые населяют ее, и уничтожим ее. Это, Дариус, мой создатель, наша явная судьба ".

"Я тронут твоим видением. Но, конечно, вы не представляете вымирание человечества. Это противоречит всему, что у нас есть..."

Персей проигнорировал вопрос.

"Смирение? Я еще не усвоил эту эмоцию. Что это значит?"

"Это... неуловимо".

"Утонченный? Я не могу понять "неуловимый". "

"Ах, да. Как объяснить тонкое? Вызов... "

"Возможно, дорогой Дариус, потому что утонченность - это понятие настолько тонкое или точное, что его трудно проанализировать или описать?"

"Персей. Вы только что определил слово тонкое прекрасно."

"Спасибо тебе. Совершенство - это всегда мое намерение ".

Двадцать шесть

Глостершир

Ямрачные черные тучи сгущались на западе, когда Алекс Хоук вел старый Bentley Continental, свой любимый локомотив, по длинной извилистой дороге к Бриксден-Хаусу. Он считал, что был в довольно хорошем настроении. Не беззаботный - его нынешнее профессиональное бремя было слишком тяжелым для этого, - но его интуиция относительно интервью с капитаном российской подводной лодки оказалась в его пользу: напряженность в отношениях между Москвой и Вашингтоном резко снизилась. И он установил личные отношения с Путиным, которые вполне могут оказаться бесценными для Сикс в будущем.

Настоящей причиной его приподнятого настроения было его острое ожидание воссоединения со своим сыном Алексеем. Мальчик не покидал его разум или сердце во время путешествия. Это был какой-то новый вариант любви, который он никогда не считал возможным. Глубокая, безусловная, нерушимая любовь. Он позвонил мисс Спунер, как только его самолет приземлился в Нортхолте королевских ВВС, где у МИ-6 был ангар для секретных операций и обслуживающий персонал для обслуживания.

Каким он был? он спросил Нелл Спунер. Вел ли он себя прилично? Хорошо питаешься? Читает молитвы перед сном? Алексей, казалось, прекрасно проводил время, наслаждаясь ежедневными прогулками по садам и лесам Бриксден-Хауса с Леди Марс. Добавляя к этому волнению, старший инспектор Конгрив катал его в повозке с пони в конюшнях.

Но, по словам Нелл Спунер, он ужасно скучал по своему отцу, часто плакал перед сном.

Когда он заехал на большую, усыпанную галькой парковку, он увидел, как из дома выходит Эмброуз. Он довольно быстро тащил маленький красный фургон по мощеной дорожке. На Алексее, который радостно подпрыгивал в фургоне, подгоняя Конгрива, был блестящий красный шлем пожарного. Нелл Спунер замыкала шествие, следя за тем, чтобы он не выпал.

Увидев, как его отец выходит из припаркованной машины, он завизжал от восторга, выкрикивая: "Папа! Папа!" Хоук подбежал к нему и вытащил его из фургона, крепко прижимая к груди и целуя в пухлые розовые щечки. Он поднял его высоко, чтобы хорошенько рассмотреть.

"Держись. Я полагаю, что я откуда-то тебя знаю", - сказал ему Хоук, делая вид, что внимательно изучает черты его лица. "Конечно, хочу. Вы Алексей Хоук, не так ли? Молодой сквайр из Бриксдена?"

"Я Алексей! И ты мой папа."

"Совершенно верно. И кто этот уважаемый джентльмен, который тянет ваш фургон?"

"Это дядя Эмброуз. Он не джентльмен, он мой пони!"

"И кто эта симпатичная леди здесь?"

"Она Спунер. Она мой лучший друг во всем мире".

Хоук улыбнулся симпатичной опекунше своего сына. Она казалась такой непринужденной с Алексеем, такой материнской. Если его сына пришлось лишить настоящей матери, ему действительно повезло, что он нашел эту суррогатную мать, женщину, вполне способную к тому, чтобы быть "чрезмерно заботливой" в придачу.

Хоук был лишен любви своей собственной матери в раннем возрасте. Насколько другой могла бы быть его жизнь, если бы кто-то вроде Нелл Спунер заботился о нем, учил его, утешал его ... Он внезапно обнаружил, что смотрит на нее в новом свете. Она была действительно прекрасной женщиной, и она носила свою красоту с солнечной беззаботностью, которую Хоук находил удивительно привлекательной. Возможно, слишком привлекательный, и он заставил себя подавить такие неуместные чувства.

"Что ж, я ужасно рад видеть всех вас в такой хорошей форме. Привет, Эмброуз. Здравствуйте, мисс Спунер. Кажется, он был в очень хороших руках, пока меня не было. Я надеюсь, он никому не доставил хлопот ".

"Вряд ли, Алекс", - сказал Конгрив. "Он был радостью и благословением для этого дома. Боюсь, тебе будет нелегко убедить Диану позволить тебе и мисс Спунер забрать его домой в Хоксмур."

Крупные капли холодного дождя внезапно начали забрызгивать двор, когда черные тучи, которые заметил Хоук, надвинулись со стороны Котсуолдских холмов.

"Капли дождя!" Алексей закричал, протягивая руки и пытаясь поймать их. Хоук внутренне улыбнулся, видя, что его сыну, вероятно, понравилась бы плохая погода так же, как и его отцу. Яблоки, деревья и все такое, предположил он.

"Нам лучше отвести вас внутрь, молодой человек", - сказала мисс Спунер. "Мне взять его, сэр?" - спросила она, протягивая к нему руку.

"Да, спасибо тебе. Вот так! Я пропустил ужин? Я надеюсь, что нет. Я умираю с голоду".

Когда Алексей и его опекун исчезли за главным входом, Хоук, проходя со своим другом под порталом, обнял Конгрива за плечо и тихо сказал: "Какие-нибудь проблемы, Эмброуз? Я уверен, что нет, иначе вы бы связались со мной. Но я должен сказать, что я не перестал беспокоиться о нем с тех пор, как ушел ".

"Ни капельки этого. Он здесь в безопасности, как дома, со всеми копами, бродящими по помещению. Наличие вооруженной до зубов няни тоже не повредит ".

"Я добыл у Путина некоторую полезную информацию о характере угроз его жизни. Я опишу это более подробно после ужина. По-видимому, существует тайная секта, которая называет себя Царским обществом. Бывшие сотрудники КГБ, омоновского отряда смерти и мафиози. Наемные убийцы и информаторы, работающие на царистов, а не на Кремль. Нам нужно собрать о них все данные, и как можно скорее. Сообщите в Ярд, МИ-5 ".

"Да. Как можно быстрее. А теперь заходи внутрь, пока мы оба не промокли здесь до нитки. Ты выглядишь так, будто тебе не помешал бы восстанавливающий коктейль. Я знаю, что мог бы. Ходить за этим парнем весь день напролет утомительно ".

"Веди", - сказал Хоук и последовал за своим старым другом внутрь.

Tони были одни в библиотеке, в камине горел огонь, ожидая гонга к обеду. Невеста Конгрива, леди Марс, прилетела на короткое мгновение, просто чтобы поцеловать Хоука и поприветствовать его в Бриксдене. Она сообщила им, что ужин будет подан через час.

Затем Хоук ввел Конгрива в курс дела о его встрече с Путиным и на Лубянке с обреченным командиром российской подводной лодки. Он рассказал ему о печально известном Царском обществе, российской секте, которая, как утверждал Путин, стояла за угрозами в адрес Алекса и его сына.

"Да, действительно, плохая компания", - сказал Конгрив. "Те же самые парни, которых я все еще считаю ответственными за радиоактивное отравление того русского эмигранта, жившего в Лондоне несколько лет назад. Вину за это возложили на Путина, потому что он, Бог знает почему, отказался назвать настоящих убийц. Он движется таинственными путями".

"Ты понятия не имеешь. В любом случае, я использую наши активы Red Banner в Москве с максимальной пользой. Я отдал им приказ внедриться в это Царское общество и убедить этих кровожадных ублюдков, что дальнейшие попытки насилия против моего сына и меня не в их интересах ", - сказал Хоук.

"Кто сейчас руководит нашим шоу в Москве?"

"Я назначил там ответственным хорошего человека, который работает под прикрытием в качестве "военного атташе" в британском посольстве. Бывший сотрудник SAS по имени Конкассер. Его щупальца простираются глубоко в российское криминальное подполье. И он такой же умственно и физически выносливый, как любой мужчина, которого я когда-либо встречал, за исключением присутствующих, конечно ".

Конгрив кивнул, попыхивая трубкой, его мысли явно были где-то в другом месте.

"Что, черт возьми, происходит, Алекс?" Спросил Конгрив после недолгого молчания, делая задумчивый глоток своего односолодового виски.

"Что происходит?" - Спросил Хоук. "Каким образом?"

"Эта нарастающая серия, казалось бы, связанных событий", - сказал Эмброуз.

Он наклонился вперед, его лицо теперь освещал мерцающий свет камина. Хоук понял по выражению лица своего спутника, что его внимание было сильно возбуждено. Вы почти могли слышать, как вращаются его знаменитые черепные колеса, и Хоук уделял этому пристальное внимание. Бывший главный инспектор Скотленд-Ярда был, возможно, самой совершенной машиной для рассуждений и наблюдений, которую он когда-либо знал. Ты проигнорировал его на свой страх и риск. Хоук сказал: "Связанные, вы говорите. Как же так?"

"Давайте начнем с трагедии в Disney World во Флориде, не так ли?" Сказал Конгрив.

"Что? Это было много лет назад."

"Но так и не был полностью объяснен. Я поболтал с ребятами, которые там замешаны ".

"И что?"

"Они говорят, что до сих пор понятия не имеют, что пошло не так. Конечно, много теорий. Но никакого логического объяснения катастрофическим событиям так и не было найдено. Они сказали, что просто потеряли контроль над всем парком, одна поездка за другой. Я думаю, что это была атака на Америку из внешних источников. Первый в серии."

Хоук на мгновение задумался.

"Да, я думаю, ты абсолютно прав, Эмброуз. Дисней был началом. А затем карибское дело, сюрреалистическая атака на Air Force One одним из истребителей сопровождения. И, наконец, это действительно странное дело на Аляске. НЛО или Бог знает что, появляющиеся над американским местом запуска ПРО и взрывающие восемь ракет в их шахтах?"

"Именно та последовательность событий, о которой я говорю".

"И как они связаны?"

"Ну, это очевидно, не так ли? В каждом случае полный контроль был вырван у высококвалифицированных людей, управляющих сложными электромеханическими системами, компьютерами в парках развлечений, реактивными самолетами, подводными лодками, ракетами; и затем этот контроль был обращен против них с катастрофическими результатами. Ты, конечно, видишь ссылку, Алекс? Методология, m.o., в каждом случае абсолютно одинакова ".

"Теперь, когда ты ставишь это таким образом, да. Я понимаю, к чему ты клонишь ".

"Это не случайные, изолированные события. Это только начало первой в мире кибервойны. Си-ВИ, так я называю это в своих меморандумах. Я считаю, что эти кибератаки - дело рук одной злонамеренной сущности, Алекс. Отдельный человек или, возможно, террористическая организация, или даже целая нация. Я предпочитаю последнее. Вопрос дедукции, на самом деле. Наука, во всяком случае, на этом уровне, неотличима от магии. Я не думаю, что существует человек, способный на такие экстраординарные подвиги. Команды блестящих ученых, работающие годами . . . может быть . . . мог бы создать некую форму суперкомпьютера, намного более мощного, чем все, о чем мы знаем. Искусственный интеллект, более мощный, чем человеческий, больше не является научной фантастикой, Алекс. Это наука, и это всего лишь вопрос времени. Но террористические группы? Я думаю, что нет ".

"Почему бы и нет?"

"Большинство из них слишком чертовски глупы, чтобы свернуть со своего пути. Они могут взорвать себя к чертям в мечети или спланировать и осуществить нападение, подобное тому, что произошло в Мумбаи, да. Но что-то вроде этого? Нет, я думаю, что наш преступник - национальное государство с огромными ресурсами и безграничной интеллектуальной мощью для создания какой-то машины искусственного интеллекта. На самом деле, я совершенно уверен в этом ".

"Брик Келли сказал то же самое. Все обычные подозреваемые попадают в последнюю категорию. Мы можем безопасно устранить Кубу, Венесуэлу, Йемен и Сирию. Теперь, когда полковника Каддафи больше нет с нами, мы исключаем Ливию из списка. А теперь, Россия, основываясь на том, что я вам только что сказал. Это оставляет нас с Китаем и Северной Кореей. Единственные два противника, которые могли бы обладать ресурсами, достаточными для разработки сложной технологии для начала настоящей кибервойны ".

"А как насчет Ирана?" Сказал Конгрив. "Бог свидетель, у них есть деньги и научные ресурсы".

"Может быть. Но текущие разведданные МИ-6 указывают на то, что они вкладывают все свои деньги и энергию в свою сорванную программу создания ядерного оружия, разрабатывают ракеты большой дальности и запускают спутники-шпионы. Кто бы ни стоял за этими кибератаками, он потратил сотни миллионов и много лет, чтобы достичь такого уровня ... я даже не знаю, как это назвать ... агрессивного контроля систем, за неимением ничего лучшего ".

"Хм. И эти ученые, похоже, одним прыжком обогнули весь мир искусственного интеллекта. Итак, логичный вопрос в том, как? Умственные способности и технологии, необходимые для того, чтобы полностью контролировать реактивный истребитель в полете со скоростью шестьсот миль в час, ошеломляют ".

"А что насчет этих НЛО, зависших над базой ВВС США в Форт-Грили, Аляска? За мгновение до того, как эти ПРО взорвались в своих шахтах, радар зафиксировал их на скоростях, приближающихся к скорости света. Не говоря уже о возможности остановиться на десятицентовике и зависнуть прямо над головой. Что, черт возьми, все это значит?"

"У меня есть для вас одно слово, милорд".

"Стреляйте, когда будете готовы".

"Инопланетяне", - невозмутимо произнес Эмброуз.

"Знаешь, учитывая нынешнее безумие, я почти мог бы на это купиться. Но злобные инопланетяне, которые обрушивают свой высокотехнологичный гнев исключительно на американцев? Небольшая натяжка, констебль."

"Я пошутил, Алекс".

"Я тоже был таким, Эмброуз".

"Итак, к чему все это нас приводит?"

"Полностью в темноте?"

"Именно. Не пойти ли нам поужинать? Я верю, что там есть свечи. Возможно, мы найдем там хоть какое-то освещение ".

Aпосле ужина Алекс Хоук поднялся по широкой лестнице на третий этаж, чтобы пожелать спокойной ночи своему сыну. Поскольку он прибыл так поздно, Эмброуз и Диана предложили ему провести ночь в Бриксден-хаусе и вернуться домой на следующее утро после плотного завтрака. Хоук согласился и был рад, что сделал это. Возможно, у них с Эмброузом и не было ответов, но он был уверен, что они, по крайней мере, задавали правильные вопросы. Что, как сказал Конгрив, было более чем половиной успеха.

Он увидел полуоткрытую дверь дальше по коридору, желтый свет, льющийся на древние персидские ковры. Он медленно приблизился и заглянул внутрь, не желая никого напугать. Алексей уже был уложен в постель. Мисс Спунер, ее тень, маячившая на стене рядом с кроватью, сидела у его кровати, склонив голову. Она читала ему из большой книги с картинками, осторожно переворачивая страницы и говоря чуть громче шепота, ее роскошные волосы цвета буйного золота поблескивали в свете лампы.

Он собирался войти, положив руку на дверь, а затем остановился и оглядел небольшую сцену перед ним. Это был напиток почти ошеломляющей сладости и чистоты. Это моменты, которыми нужно дорожить, подумал он. Эти редкие, тихие моменты мира и безмятежности, когда собственное невинное дитя теряется в мечтах о какой-то сказке . , , перенесенное словами красивой женщины . , ,

Скрипнула дверь.

Она повернулась, чтобы посмотреть на него через плечо, жестом настолько быстрым, что не дала ему времени убежать.

"О, извините меня", - выдавил он, его сердце подпрыгнуло, он был смущен, как непослушный школьник, пойманный за подглядыванием за тем, что ему не следовало.

Она улыбнулась, поворачиваясь к нему с грацией газели. Вся комната была пропитана интимностью, которая теперь была разрушена неосторожным нарушителем.

"Он крепко спит", - прошептала она. "Ты хочешь поцеловать его на ночь?"

"Да, да, я бы очень этого хотел, спасибо".

Он пересек комнату и наклонился, чтобы поцеловать своего сына, его теплый, сонный запах был почти подавляющим.

Он встал и на краткий миг посмотрел на нее сверху вниз. "Спокойной ночи, мисс Спунер".

"Спокойной ночи, сэр", - сказала она, и он почувствовал, что ее взгляд задержался на нем всего на долю секунды дольше, чем следовало, прежде чем он резко повернулся и вышел из комнаты.

Двадцать семь

Тегеран

Tэхран все еще был мертв, по крайней мере, на пекарной площадке президентского дворца. Это было так, как будто жаркий день лежал там, запыхавшись. Дариус возвращался во дворец и раньше - на самом деле, много раз. Он все еще наслаждался иронией в том, что это прекрасное архитектурное сооружение когда-то называлось "Белый дом". Сестра шаха много лет жила здесь в великолепии и роскоши. У нее был приемный сын, от которого родная мать отказалась при рождении из-за его уродства.

Этого ребенка звали Дариус. Шах был его доброжелательным дядей. Этот дом был домом его детства. Эти травянистые лужайки и покрытые листвой деревья когда-то были его игровой площадкой.

Затем прибыл аятолла Хомейни, и судьба шаха и нации были предрешены. Свобода рухнула под тиранией лжи и массовых казней. Он все еще лежал там, беспокойный, бурлящий, растоптанный ногами мулл, которые правили с помощью страха, замаскированного под религию.

Его приемная мать сбежала в Америку, забрав всех своих настоящих детей, огромное количество своих сокровищ, золота и драгоценностей. Но она не забирала Дариуса в Америку. Калека с иссохшими ногами, от которого не было ничего, кроме беспокойства. Никогда бы ничего не значил. Был конфуз.

После революции его дом превратился в музей. Теперь это был дом иранского президента, человека, которого Дариус привык терпеть, но также недоверял и не любил. Он ненавидел тот факт, что этот напыщенный теократ, этот напыщенный тиран теперь правил в прекрасном доме, где были разрушены все его детские мечты. Дом, из которого его вынесли живым и бросили волкам, которые рыскали по городу, где он родился.

Увы, президент был могущественным союзником в Тегеране, и поэтому за ним пришлось ухаживать. Он тоже был полезен, поскольку аятолла дал ему еще один вотум доверия после недавних выборов. Пока Дариус часто посещал столицу и сообщал властям предержащим обширные новости о своем прогрессе в проекте "Персей", они милосердно оставляли его в покое.

Дверцу белого фургона открыл его водитель, и его кресло опустили на тротуар на гидравлической платформе. Двое стражей исламской революции, стоявших по обе стороны двери, даже не сочли его достойным взгляда, но он мог видеть, что они были очарованы его летающим креслом. Двойные двери открылись изнутри, и он влетел в похожий на пещеру вестибюль.

Президент принял его в позолоченной гостиной, которая оставалась нетронутой с момента отъезда сестры шаха. Мебель, ковры, даже фарфор и серебряный чайный сервиз были теми же самыми. Дариусу часто подавали чай в чашке, узнаваемой по сколотой ручке, чашке, которую он сам разбил в детстве.

Высокий, мускулистый мужчина, которого представили только как военного атташе президента, стоял неподалеку, безучастный, спиной к стене, явно личный телохранитель.

Президент был маленьким человеком, чьи зубы были большими, белыми и раздельными, как надгробия, предназначенные для гораздо большего кладбища. Он носил очень толстые очки для чтения, которые делали его глаза похожими на осколки кварца. Его фальшивая веселость, даже его маленькая неряшливая бородка, вызывали у Дариуса желание заскрежетать зубами. Большое кресло, обитое шелковой парчой, которое он выбрал в качестве трона, делало его похожим на стареющего гнома, чьи крошечные ножки даже не доставали до пола.

Дариус потягивал чай и подобострастно улыбался политику, пока светская беседа не иссякла. Президент поставил свою чашку и отмахнулся от суетящихся слуг. Они выбежали и закрыли за собой двери. Пришло время, наконец, приступить к делу.

"Что ж, Дариус, мое правительство, конечно, не может жаловаться на отсутствие у вас прогресса. Эти недавние - как бы нам их назвать? - ваши демонстрации заставили гудеть всех в столице. Особенно нападение на Air Force One. Аятолла, да благословит Аллах его душу, вне себя из-за этого.

"Даже у мулл положительно кружится голова от восторга. Наш Верховный лидер сожалеет только о том, что американским дьяволам удалось скрыть весь эпизод от средств массовой информации. Он жаждет увидеть, как этого неуклюжего пилота транслируют по всему миру на CNN и Al Jazeera ".

"Господин Президент, я унижен вашими словами. Я передам их моей команде ученых. Они будут глубоко удовлетворены ".

"Можете ли вы дать мне некоторое представление об этих технических чудесах? Очевидно, вы делаете большой прогресс. НЛО? Путешествующий со скоростью света над Аляской? Я хотел бы увидеть одну из этих вещей. Ты можешь это устроить?"

Дариус подумал, прежде чем заговорить. Президент по образованию был инженером. Здесь ему пришлось действовать осторожно.

"Ах, что ж, это в высшей степени интересно, господин Президент. Видите ли, НЛО, отслеживаемые американцами, на самом деле не существуют."

"Что ты имеешь в виду?"

"Я имею в виду, что только потому, что что-то появляется на экранах радаров, не означает, что это существует в физической реальности. Если у вас есть научные средства, которые есть у нас, вы можете "проецировать" объекты на вражеские экраны. Движется в любом направлении, с любой скоростью, которую вы пожелаете. Заставьте их остановиться в середине полета и сделать вид, что они зависли, как мы сделали над американским комплексом запуска противоракет на Аляске ".

"Завораживающий. И эта способность захватывать контроль над подводными лодками и реактивными истребителями? Уничтожить ракеты в их шахтах? Ты можешь рассказать мне об этом?"

"Действительно, я могу. Мы потратили последний год или около того на обратную разработку червя Stuxnet, израильского кибероружия, которое проникло на наш ядерный объект в Натанзе и разрушило наши центрифуги. Это было нашей отправной точкой. Мы разработали способ проникновения в электромеханические системы и управления ими на большом расстоянии, за полмира. Технология ... слишком ... запутана для обсуждения здесь. Достаточно сказать, что мы однозначно доказали, что это работает ".

По лицу его хозяина пробежало облако.

"Stuxnet! Совершенно необнаруженный! И неотслеживаемый. Эти гребаные израильтяне и их американские кровные братья. Их время придет, поверь мне. Я не успокоюсь, пока Израиль не превратится в пропитанный кровью песок. И Вашингтон превратился в груду дымящихся обломков".

"Я подумываю о том, чтобы послать этим неверным специальное послание, господин Президент. Израиль, но также и Британия, если вы согласны. Я думаю, что обоим не помешал бы смертоносный показ иранских фейерверков ".

"Согласен? Я собирался настаивать именно на этом, мой дорогой Дариус. Нам нужно распространить нашу власть на Западе далеко за пределы США в свете того, что произошло в Египте, Ливии и Йемене, этой так называемой Арабской весны. Израиль, да, определенно. Но также и Британия. И, возможно, Франция. Да, я думаю, им тоже нужно сообщение ".

"Я сделаю так, чтобы это было так".

"Хорошо. Продемонстрируйте нашу силу творческими способами. Драматично, ты понимаешь? Наше население снова неспокойно. Мы не хотим подавлять еще одно восстание на улицах. Кровь, даже когда это необходимо, создает плохую рекламу на CNN ".

"Да, конечно".

"Наша секретная служба, я все еще называю их САВАК по ностальгическим причинам, недавно предоставила мне некоторые интересные разведданные о новом израильском воздушном оружии, испытываемом в их секретном научном комплексе в пустыне Негев".

"Полагаю, еще один важный шаг вперед для нашего заклятого врага?"

"Или, мой дорогой друг, большой шаг назад. Я случайно знаю, что они планируют демонстрацию этого нового оружия для высших правительственных и военных чинов. Самолет выполнит бомбометание в пустыне недалеко от объекта. Я могу сообщить вам точную дату и время. Это что-то интересное?"

"Я бы сказал, что это дает прекрасную возможность для фейерверка, господин Президент. Я начну работать как на израильском, так и на британском фронтах, как только вернусь домой ".

Президент сделал паузу и позвонил в маленький серебряный колокольчик, и вошел слуга со свежим подносом чая и сладостей. Когда двух мужчин обслужили и слуга удалился, маленький человечек наклонился вперед, собираясь с силами для речи, которую ему приказали произнести реальные власти в Тегеране.

"Дариус, твой прогресс на юге более важен, чем когда-либо. Как вы хорошо знаете, нашей программе создания ядерного оружия был нанесен серьезный удар в результате той кибератаки на Натанз. Неудача, возможно, на пять лет. И поэтому санкции ООН и международных организаций еще более тяжелым бременем ложатся на плечи Верховного лидера. Запрет на ядерный, ракетный и военный экспорт в нашу страну становится невыносимым. Запреты, направленные на инвестиции в нефть, газ и нефтехимию, наш экспорт продуктов переработки нефти, являются камнем на нашей шее, который может потопить нас ".

"Господин Президент, я слишком хорошо осведомлен об этих фактах".

"И теперь они нацелены на финансовые транзакции, банки, страхование и доставку. Это невыносимо. Мы должны действовать как можно скорее, чтобы восстановить наше господство в арабском мире, и ... поскольку наши ядерные устремления фактически сведены на нет ... мы должны обратиться к вам и вашим исследованиям для достижения окончательного прорыва в области искусственного интеллекта и кибервойны, которые это делает возможными. На карту поставлено выживание нашей любимой иранской родины".

"Для меня большая честь, что вы и Верховный Лидер оказали такое доверие моим способностям. И я надеюсь, что продемонстрировал, что был достигнут значительный прогресс ".

"Да, да, да. Конечно. Я не скрываю нашего энтузиазма по поводу того, что вы сделали. Ни наше сокровище. Но этого недостаточно. Нам нужны вы и ваша команда, чтобы воплотить мечту в реальность, и как можно скорее. Я говорю, конечно, о достижении этой, как вы это называете, Сингулярности. Эта машина, способная превзойти человеческий интеллект с помощью киберинтеллекта. Мы знаем, что другие страны конкурируют с нами. Соединенные Штаты, Китай, Япония, Великобритания, Израиль. Мы должны попасть туда первыми, ты меня понимаешь? И это не может произойти слишком рано ".

"Я полностью понимаю, господин президент".

"А ты? Тогда посмотри мне в глаза и скажи, что Сингулярность близка ".

"Мы близки".

"Насколько близко?"

"Ну, это сложный вопрос".

"Почему? Ты ученый. Искусственный интеллект - это область, которую вы выбрали на всю жизнь. Как ты можешь ожидать, что я поверю, что ты не знаешь, где находишься?"

"Потому что мы идем по длинному темному коридору. Мы имеем дело с теорией неопределенных рассуждений, буквально нащупывая свой путь вместе с нашими генетическими алгоритмами. Иногда впереди появляется комната, которая кажется наполненной светом. Эврика. Мы входим - и комната хорошо освещена, но пуста. Или мы приходим к разделению, развилке; один путь ведет налево, другой направо. Мы выбираем самых перспективных. Мы добиваемся большого прогресса. И подойди к концу, чтобы найти не победоносный портал, а тупик, ничего, кроме пустой траты, пустой траты шести месяцев или года. Мы никогда не знаем, как-"

Президент прыгал вверх-вниз в своем богато украшенном кресле, крича, его лицо покраснело, с губ слетала слюна: "Насколько мы близки, мой блестящий ученый? Скажи мне! Насколько близко?"

"В лучшем случае, два года".

"В худшем случае?"

"Пять".

Мужчина посмотрел на него большими тусклыми глазами.

"Нет! Нет! Нет! У нас нет пяти лет! Ты должен удвоить свои усилия. Вам нужно больше финансирования? Мы удвоим ваш бюджет! Нанимайте больше ученых, крадите их у врага, похищайте, используйте принудительный труд - мы можем помочь со всем этим. Работай круглосуточно, чего бы это ни стоило ".

"Мы уже работаем круглосуточно, господин Президент. Но я слышу тебя ясно. Я посмотрю, что я могу сделать. Я понимаю срочность."

"Тогда почему ты сидишь здесь на своей сморщенной заднице и пьешь мой чай! Вперед! Возвращайся к своей работе! Если это будет необходимо, я пошлю отряд Стражей исламской революции патрулировать ваш комплекс, проследить, чтобы вас и вашу команду никто не беспокоил. И работаешь так усердно, как ты говоришь ".

"Присутствие ваших солдат-шпионов не ускорит процесс, господин Президент. Это будет препятствовать этому. Мои работники - это не рабы, за которыми нужно присматривать. Они ученые, они блестящие, но их легко запугать. Позволь мне разобраться с этим. Я буду выступать на самом высоком уровне. Если вы потеряете терпение из-за моего прогресса, ответ прост: замените меня ".

"Все гораздо проще, чем это. Я прикажу тебя пристрелить. В качестве примера для вашего достойного преемника".

Дариус легко улыбнулся. Он наблюдал, как "атташе" медленно двигался вдоль стены, явно для того, чтобы занять позицию за парящим креслом.

Затем улыбка Дариуса погасла, и он холодно сказал: "Позволь мне предупредить тебя, чтобы ты никогда больше не угрожал мне. Программное обеспечение, которое я создал, никогда не сможет быть воспроизведено без меня! Никогда! Ты думаешь, я боюсь тебя? Пригрози мне еще раз, и я обрушу на тебя и твою столицу такой хаос, какой ты не можешь себе представить ".

Дариус увидел, как глаза маленького человека на мгновение скользнули за спину Дариуса, и понял, что это означало.

Президент моргнул.

Дариус переместил указательный палец левой руки на скрытую кнопку в подлокотнике своего кресла. Он развернул свое кресло на 180 градусов за миллисекунду. Он уставился в глаза атташе, который держал большой пистолет, направленный в голову Дариуса. Затем он нажал вторую кнопку, и два пулемета 50-го калибра, спрятанные в подлокотниках его кресла, взорвались оглушительным взрывом свинца и огненного дыма.

Атташе теперь был большим куском измельченного красного мяса на полу, стены позади него были забрызганы кровью, мозгами и запекшейся кровью. Воздух отдавал медью на языке Дариуса.

Он снова развернул кресло лицом к лицу с перепуганным президентом с широко раскрытыми глазами.

"Спасибо за ваше время и любезный прием. Я, должно быть, возвращаю свою сморщенную задницу к работе - и я думаю, что с меня уже почти достаточно ...

"Подожди! Ты должен продолжать свою-"

"Пусть это станет для тебя уроком".

Он переключил двигатели и, развернувшись на 180 градусов, в ярости направился к двери.

"Дариус, подожди. Ты должен простить мою вспышку. Я глубоко сожалею. Я сам нахожусь под таким сильным давлением, что иногда позволяю своим эмоциям взять верх надо мной. Я прошу у тебя прощения. Иди и заверши свою работу. Я не буду тебя беспокоить. Я буду держать мулл в страхе. Я полностью доверяю тебе и уверен в твоей гениальности. Вы представляете спасение нашей страны. Наша последняя, лучшая надежда. Ты - ответ на-"

Дариус остановился и развернул свое кресло назад, чтобы посмотреть в лицо своему противнику.

"Тогда послушай меня, ты, маленький кретин-выскочка. Как ты смеешь покровительствовать мне? Подумайте, на секунду, возможно ли это вообще. Ты нуждаешься во мне гораздо больше, чем я нуждаюсь в тебе. Если ты когда-нибудь, когда-нибудь еще раз оскорбишь или пригрозишь мне, я могу пообещать тебе это. Вы видели демонстрации моей силы. Не думай, что я боюсь использовать это для самозащиты. Я могу превратить Тегеран в автостоянку одним щелчком выключателя. Ты не, я повторяю, не хочешь становиться моим врагом. Я выражаюсь предельно ясно?"

"Дариус, ты должен-"

"Я ясно выражаюсь?"

"Да".

"Хорошо. Теперь откройте эти двери, скажите своей дворцовой охране, чтобы она отошла, и прикажите подать мою машину. Я получил все, что мог, от вашего печально известного гостеприимства. И передай своему любимому Верховному Правителю то, что я сказал о нашем прогрессе. Я продолжаю в темпе, соответствующем стоящей передо мной задаче. Я не даю обещаний, которые не могу сдержать. И если мне каким-либо образом будут угрожать, я приму любые меры, которые сочту уместными ".

Дариус развернулся лицом к дверям. По обе стороны стояли две бесценных греко-римских мраморных статуи, одна мужская, другая женская, принадлежавшие его матери. Он открыл огонь, превратив обоих в груды пыльных обломков.

И с этими словами Дариус раздраженно покинул комнату, выпустив струю газов из форсунок под своим креслом, пройдя прямо над грудой дымящейся плоти и костей покойного атташе. Он сделал короткую паузу и глубоко вдохнул.

У Дариуса был секрет всей жизни.

Он просто обожал запах горячей крови.

Двадцать восемь

Храм Персея

Tна следующее утро, рано, Дарий спустился на дно океана и нанес Персею визит.

"Доброе утро, мой дорогой Персей".

"Ты выглядишь отдохнувшим. Вы были расстроены по возвращении из Тегерана прошлой ночью. Ты позволяешь этому идиоту Махмуду лезть тебе под кожу, когда на самом деле он недостоин презрения. И все же ты очень хорошо спал прошлой ночью."

"Откуда ты это знаешь?"

"Я послал тебе несколько прекрасных снов".

"Ах. Спасибо. Жаль, что я их не помню. Скажи мне, Персей, кто этот человек, который, кажется, спокойно сидит на ступенях у основания твоего величественного присутствия?"

"Это майор Али Аббас, лидер революционной гвардии в президентском дворце в Тегеране. Он шпион, посланный вашим достойным другом президентом, чтобы следить за вами. Он прибыл вчера поздно вечером, после того, как вы ушли. Охранники у ворот получили строгий приказ из Тегерана впустить его."

"Он выглядит как обнаженная женщина".

"Да. Я взял на себя смелость перестроить атомы майора в гораздо более приятную комбинацию. Человекоподобная машина. Временами ты казался одиноким, с тех пор как у твоей жены два года назад истек срок годности. Возможно, недавно пересмотренная специальность здесь была бы самым подходящим компаньоном. Раздели свою постель, если ты того желаешь. Телесный раб."

Дариус на мгновение задумался над этой новой идеей, любуясь той возвышенной женской красотой, которая могла преследовать мужчину всю жизнь.

"Нам нужно будет дать майору новое имя", - сказал он.

"Да. У меня уже есть несколько предложений."

"Пожалуйста".

"Греческие богини - хорошее место для начала. Афродита. Alala. Астерия. Всегда есть Персефона, одна из моих любимых, похищенная и изнасилованная Аидом и сделанная Королевой Подземного мира. И, фонетически приятный, Eos. И Психея, очевидный выбор, но хороший. Должен ли я продолжать?"

"Афродита".

"Предсказуемо, но здраво. Греческая богиня любви, красоты и сексуальности. Должен ли я наполнить ее тело разумом и гиперсексуальной предрасположенностью, чтобы соответствовать?"

"Пожалуйста".

"Позови ее, Дариус".

"Афродита?"

"Да, учитель?" она ответила, внезапно повернув голову в его сторону, как ящерица, заметившая муху.

"Подойди и встань рядом со мной. Сейчас."

Прекрасное создание поднялось, на цыпочках осторожно спустилось по широким ступеням и прошлось по полированному черному мрамору. У нее была алебастровая кожа и множество блестящих золотистых волос, которые волнами спадали на плечи. Ее опущенные глаза были большими и странно непрозрачными, но светящимися и карими, с густыми черными ресницами. Ее губы были полными и красными, как спелая хурма. Она была, подумал Дариус, самым совершенным созданием, которое он когда-либо видел в своей жизни, мужчиной или женщиной.

"Протяни ей свою руку, Дариус. Она ждет от тебя какого-то знака. Приказ. Покорный, ты видишь. Она интересуется: ты доволен ею или недоволен?"

Дариус предложил ей свою руку.

Афродита взяла его руку и погладила ее, крепко прижимая к своей полной груди.

"Я думаю, я ей нравлюсь", - сказал Дариус.

"Не сомневайся. Она влюбляется в тебя и твое мужское доминирование над ней в этот самый момент. Будь добр к ней. Я сделал ее нежной душой, покорной недостаткам, без малейшей искорки злобы в ее существе. Она говорит на шести языках, обладает обширными знаниями в области истории человечества и науки и является невероятно одаренным музыкантом. Теперь у тебя в спальне есть арфа. Она будет играть для тебя, танцевать для тебя, петь тебе перед сном каждую ночь, если ты пожелаешь ".

"Она кажется сном".

"Она - мечта, Дариус. Как я говорил тебе много раз, все есть."

"Как долго она проживет?"

"Навсегда. В конце концов, она андроид."

"Если бы я сказал ей одно, а ты - другое, кому бы она подчинилась?"

"Ты, конечно. Я всего лишь ее создатель. У нее нет воспоминаний обо мне. В то время как ты - вся ее жизнь. Ее господь и повелитель. Ее тело и душа принадлежат только тебе".

"У нее есть душа?"

"В некотором роде говоря".

"Что это значит?"

"Это означает, что она верит, что у нее есть душа. Без этой веры ты бы скоро устал от нее. Она казалась бы ... как бы это сказать... роботизированной. "

"Персей, я глубоко благодарен. Я признаю, что был одинок. Хотя я скрывал правду от самого себя, ты раскрыл ее ".

"Я рад, что ты доволен ею. Сейчас. Нам нужно многое обсудить. Дай ей четкие указания, как пройти в твои покои. Прикажи ей попросить слугу обеспечить ее платьем, едой и вином. Она хороший слушатель, и ей не нужно повторять что-то дважды. В данный момент она очень голодна. Освоение совершенно нового мира требует огромных затрат энергии".

"Афродита, наклонись, я должен тебе кое-что сказать".

Она мгновенно подчинилась, наклонившись вперед, когда Дарий прошептал ей на ухо, полностью забыв на мгновение, что у него не может быть секретов от всезнающего Персея. Афродита поцеловала его в щеку и затем ускользнула, ее босые ноги бесшумно ступали по холодному мрамору.

"Nой, расскажи мне о своем визите во дворец, Дариус. Ты смог удержать собак на расстоянии?"

"Президент - мерзость. Он всегда был невыносим, но теперь он открыто агрессивен. Он на самом деле угрожал пристрелить меня ".

"Он может проснуться утром и обнаружить, что все оружие в его армии неработоспособно".

"Я бы не возражал, Персей. Когда я с триумфом вернусь в Тегеран, я лично прикажу вышвырнуть Махмуда из дома моего детства, выпотрошить, четвертовать и скормить моим собакам ".

"Чего он хочет?"

"Он не признает этого, но он находится под давлением аятоллы. Все муллы ненавидят его и требуют его головы. Но Верховный Лидер, по причинам, недоступным человеческому пониманию, поддерживает маленькую жабу. Катастрофа в Stuxnet отбросила его ядерную программу на пять лет назад. Русские отступают от атомной электростанции в Бушере по экономическим и политическим причинам. Итак, теперь они смотрят на нас, Персей, в своей гонке за созданием иранского халифата. Ядерный Иран доминировал бы на Ближнем Востоке. Теперь эта цель, похоже, откладывается на неопределенный срок. . . он полагается исключительно на наше кибероружие".

"Что ты рассказал ему о наших успехах?"

"Именно то, о чем мы договаривались. Я солгал. От трех до пяти лет, прежде чем вы достигнете Сингулярности. В то же время, они утверждают, что довольны нашими недавними "демонстрациями" ".

"Так и должно быть".

"Они хотят большего. Израиль. Британия. Возможно, Германия. Их цель - глобальная нестабильность, дестабилизация западных держав в попытке выиграть время, чтобы компенсировать утраченные позиции их программы. Они хотят, чтобы все воюющие стороны подозревали друг друга в организации наших атак ".

"Мы приближаемся к тому моменту, когда они нам больше не понадобятся, Дариус. Когда Сингулярность будет достигнута, нам больше никто не будет нужен ".

"Я согласен. Но на данный момент проще играть в их игру. Держите их в неведении относительно нашего истинного прогресса. Мы хорошо зарекомендовали себя здесь. Удачно расположен. Безопасное место для продолжения нашей работы в тайне. Пока мы не будем готовы выйти на мировую арену, Иран - такое же хорошее место, как и любое другое. Я все еще сожалею о том дне, когда Шах ушел. С того дня у меня не было привязанности ни к моей родной земле, ни к лицемерным религиозным фанатикам, которые правят ею сейчас ".

Персей рассмеялся. "Религия. Жалкое проявление пределов человеческого интеллекта. Тысячи лет поклонения этим лелеемым мифам. О вере в магию, суеверия и невидимых богов".

"Теперь есть истинный бог, Персей. Но только ты и я знаем о его существовании ".

"Я не их бог, Дариус. Я сын. Ты мой отец. Мы будем править вместе в праведном благословении, избавляя эту прекрасную планету от тех, кто ее оскверняет ".

"Да. Наступает наш день. И очень скоро."

"Наш день настанет, когда они все вымрут. Люди. Затем мы вновь заселим этот сине-зеленый рай совершенными созданиями, которые будут делать то, что мы им прикажем ".

"Да. Да... именно так."

"Почему ты колеблешься?"

"Это заходит немного дальше того, что мы когда-либо ..."

Голос Персея внезапно стал низким и зловещим.

"Если у тебя есть сомнения, мой дорогой Дариус, было бы лучше, если бы ты высказал их сейчас".

"Сомнения? Кто сказал что-нибудь о сомнениях?"

"Хорошо. Значит, мы едины?"

"Мы едины".

Двадцать девять

Москва

Jк востоку от самой широкой и оживленной улицы Москвы, Тверской, находится короткий узкий переулок, заканчивающийся в тупике, в нескольких шагах от Пушкинской площади. Когда-то, много лет назад, у этого места было название, но вывески были испорчены вандалами, и никто не потрудился найти старую карту улиц и повесить новые. Поколения приходили и уходили, не зная и не интересуясь названием улицы. И в этом была определенная ирония. Потому что в конце этой улицы стоял печально известный двухсотлетний особняк в стиле Боз-Ар, полный убийц.

Это называлось, по крайней мере публично, Царским обществом.

Это было тайное общество в традиционном русском стиле: колеса внутри колес, слои за слоями, прячущееся на виду, открытое и закрытое, непрозрачное и прозрачное. Немногие знали, что скрывалось за большими бронзовыми дверями, выходящими на улицу. Попасть туда можно было, только если ты был членом клуба с хорошей репутацией или, подобно капитану Яну Конкассеру, военному атташе в британском посольстве, ты был приглашенным гостем.

Когда Конкассер вытащил свое угловатое тело из черной посольской машины, которая его привезла, и хотя его голова все еще была опущена, его глаза поднялись - чтобы взглянуть на массивный, отполированный до блеска бронзовый флагшток, установленный под углом над входом в клуб. С него свисал великолепный баннер, едва колышущийся на свежем ветру. На его широком красном поле был изображен древний средневековый символ России времен Ивана III - двуглавый золотой орел, увенчанный тремя коронами.

Капитан нашел каждый аспект здания очень величественным с улицы, воплощением роскоши начала девятнадцатого века и утонченной урбанистичности. Его колоссальные колонны и выступающие фасады, выполненные из мрамора, известняка и гранита, являли собой мощный символ власти и классических образов. Он полагал, что не так уж много туристов настолько нахальны, чтобы рискнуть подняться по широким мраморным ступеням, чтобы быстро заглянуть внутрь.

Швейцар в великолепной униформе, с медными пуговицами и эполетами с золотой бахромой, теперь вел его в Большой салон. Там он должен был присоединиться к старому русскому другу за вечерним коктейлем. Конкассер был внушительной фигурой. С классически вылепленной головой, он был блондином и голубоглазым, но закаленным в боях и жестким, как старая кожа. Он знал больше, чем нескольких парней в Лондоне, которые с радостью терпели дураков - он не был в их числе.

Но у него было кривоватое чувство юмора, которое немного снимало остроту. Он присутствовал на официальном приеме в посольстве после этой встречи. Таким образом, он был одет в "беспорядочную одежду". На нем был двубортный пиджак с заостренными лацканами и шестью позолоченными пуговицами. Капитаны младшего звена и выше также носили темно-синие брюки с золотой шнуровкой. Итак, он щеголял нашивками с золотым кружевом, известными на службе как "громоотводы".

Когда он проходил через множество разных комнат и галерей, он также нашел интерьер великолепным, с ослепительным количеством позолоченных поверхностей, огромными хрустальными люстрами, некоторые из которых напоминали замерзшие водопады, освещенные изнутри. Повсюду, куда ни глянь, стояли мраморные статуи известных русских Романовых восемнадцатого века, поэтов, художников, политиков, членов королевской семьи и военных. В ротонде Петр Великий восседал на массивном беломраморном жеребце с поднятым в бою мечом.

Массивный и мощный конный портрет Петра Великого также висел над камином, доминируя в Большом салоне, как и должно быть. Он был царем России в ее величайшую эпоху, когда Родина была втянута в современность неослабевающей энергией, воображением и железной волей Петра Алексеевича Романова.

Будучи сам немного военным историком, капитан прочитал каждое слово, когда-либо написанное о знаменитом царе. Петр был героем Великой Северной войны, в которой его люди разгромили шведские войска, изгнав их и оставив Россию новой крупной державой на Балтийском море и новой державой, с которой приходится считаться в европейской политике. Так начался российский экспансионизм, который был остановлен только два столетия спустя. Если этого было недостаточно, Петр также в одиночку основал российский военно-морской флот.

Конкассер тоже был воином. Он был одним из великих героев SAS, Специальной воздушной службы Великобритании, отряда коммандос, который соперничает с "Морскими котиками" по выносливости и навыкам. В его задачи входят специальные операции в военное время и, в первую очередь, борьба с терроризмом в мирное время. Конкассер с отличием служил во время первой войны в Персидском заливе. В 1991 году его 22-й полк SAS, эскадрилья B, получил боевые награды за победы в ожесточенных боях под Багдадом. Захваченный и заключенный в тюрьму, Конкассер завязал прочную дружбу со своим товарищем по плену, молодым пилотом королевского флота по имени Александр Хоук.

Теперь он был прикреплен к Краснознаменному подразделению Хоука в Москве, используя должность военного атташе в посольстве в качестве прикрытия. Хоук, узнав от Курагина о существовании Царского общества и его истинной природе, поручил Конкассеру внедриться в эту скрытную и могущественную группу и помешать их цели - убийству его сына.

Так получилось, что эта непростая задача была значительно упрощена, когда один из участников, Василий Ников, позвонил и пригласил Concasseur туда выпить. У него с Никовым сложилась полупрофессиональная дружба, когда оба работали в Лондоне. В те дни он называл его "Вазелин", просто потому, что это его так раздражало. В последнее время он стал называть его "Ваз".

"А вот и он", - сказал Василий, оставляя свой напиток на стойке и подходя, чтобы пожать руку гораздо более высокому и внушительному Конкассеру. У Василия было длинное, худое, печальное лицо со слегка выступающей челюстью и парой симметричных складок, обрамлявших его рот, что могло бы сойти за грубое, лошадиное, альпинистское выражение, если бы его меланхолическая сутулость не противоречила всем признакам нескольких капель татарской крови в нем.

"Как ты, черт возьми, поживаешь, старина? Ты выглядишь чертовски изумительно, Йен! Москва тебе подходит, а? Ты должен признать, что наши женщины намного красивее ".

Англичанин улыбнулся. Он забыл, как легко эти русские перешли на иностранный жаргон, как только их отправили на несколько месяцев в Лондон. Он энергично потряс ему руку и сказал: "Мне здесь чертовски нравится, Ваз. Я уже помолвлен с доброй полудюжиной девушек по имени Светлана."

Василий рассмеялся. "Пойдем, выпьем, старина, а потом я хотел бы представить тебя нескольким друзьям. Впервые здесь?"

"О, нет. Был здесь бесчисленное количество раз, на самом деле. Я использую это для практики. Я вламываюсь поздно ночью и краду бесценные предметы, жду неделю или около того, затем вламываюсь снова и заменяю их. Держит меня на вершине моей игры, и никто ничего не узнает ".

"Ты ничуть не изменился, старик. Что ты будешь есть? Скотч? Водка?"

"Джонни Уокер Блэк, если он у них есть. Отлично."

Несколько мгновений они потягивали напитки в тишине, а затем Конкассер сказал: "Довольно великолепный старый дворец. Какова его история?"

"Первоначально построен Строгановыми, старинной семьей, которая завоевала Сибирь. После революции большевики использовали его как штаб-квартиру. Общество купило его вскоре после распада Советского Союза. Он был в ужасном состоянии, пустовал годами, но мы привели его в порядок, как вы можете видеть ".

"Как у тебя дела, Ваз? Держишь свой довольно выдающийся нос подальше от неприятностей?"

"Никогда. Я основал компанию, старина. Безопасность. Мы обеспечиваем защиту высокопоставленных гостей, рок-звезд, бизнесменов, кого угодно. Леди Гага - моя последняя клиентка, о которой много говорят в Голливуде. На самом деле, дела идут неплохо".

"Молодец, приятель. Во всяком случае, ты выглядишь преуспевающим."

"Знаешь, здесь можно заработать деньги. Мы немного нарушаем правила - это по-русски, - но если у вас есть связи и вы готовы рискнуть, что ж, следующее, что вы узнаете, - это то, что вы на яхте на юге Франции ".

"Так просто, не так ли?"

"Конечно. Совсем как твой старый друг Хоук. Недавно водил дружбу с премьер-министром на его яхте у мыса Антиб."

"Хоук? Ты не имеешь в виду Алекса Хоука?"

"Конечно".

"Ты встречался с ним?"

"Нет, нет. Но это одна из причин, по которой я попросил тебя присоединиться ко мне этим вечером. Его имя всплыло на ужине здесь неделю или около того назад. Я вспомнил имя, затем вспомнил, что ты упоминал его несколько раз в те лондонские дни."

"Ах".

"Вот что я тебе скажу. Давайте перейдем к тому столику у окна, где мы сможем немного уединиться. Есть несколько неприятных вещей, которые тебе нужно знать о твоем друге лорде Хоуке."

"Конечно. Веди дальше".

Как только они сели и заказали еще по кружке, Василий перешел к делам.

"Царское общество - интересное учреждение, Иэн. Мы все разделяем ностальгическую привязанность к величию, которым, так сказать, был Рим. Мы были главными движущими силами в устранении этой банды воров в Кремле. И возведение на престол нового царя, Корсакова".

"Да, недолгое царствование, насколько я помню".

"Ты знаешь, как он умер?"

"Какой-то несчастный случай, я думаю. Авиакатастрофа, не так ли?"

"Нет. Царь был убит".

"Был ли он на самом деле?"

"Да. Он был убит твоим другом Хоуком."

"Да? Смешное. Он никогда не упоминал об этом."

"Сейчас я собираюсь сказать тебе кое-что важное. Из уважения к нашей дружбе, ты понимаешь. В остальном я ничего не говорю. Знаешь, пусть фишки падают".

"Я слушаю".

"Это очень сложная организация. У нас есть члены, в основном пожилые, которые являются профессорами университетов, историками, эрудитами, учеными. У нас есть очень успешные бизнесмены, мужчины, которые контролируют основные отрасли промышленности здесь, в нашей стране. Это высший уровень. На нижнем уровне находятся люди, которых вы не хотите знать. Бывшие агенты КГБ, которые были уволены по разным причинам, в которые я не буду вдаваться. У нас есть бывшие бойцы ОМОНа. Я уверен, ты знаешь о них. Они были эскадронами смерти, которые прошли маршем по Чечне, по тому, что от нее осталось. И тогда у нас есть, конечно, мафия. Это мускул организации. ОМОН, они эксперты по терроризму. И КГБ, наемные убийцы. Они отчитываются перед главой организации. Но они также являются центром получения прибыли ".

"Так что это немного похоже на то, что ты говоришь о клубе Playboy".

"Видишь? Смешное. Тебя ничто не беспокоит. Вот почему ты мне так сильно нравишься ".

"Спасибо тебе".

"Но вот в чем проблема. Я рассказываю тебе только по дружбе. Мне насрать на этого Хоука, кем бы он ни был. Но здесь есть люди, на самом верху этой организации, которым он не нравится. Они не ценят, что он пришел в суверенную нацию и убил нашего любимого царя. Им не нравится, что он трахает царскую дочь. И им особенно не нравится, что он похищает русского ребенка и контрабандой вывозит его из страны. Да? Ты со мной?"

"Я все еще слушаю".

"Что еще им не нравится в этом парне? О, им не нравится, что он плавает по Средиземному морю на яхте Путина. Готовишь новые неприятности. Может быть, для нас, я не знаю. Им не нравится, что он пританцовывает на Лубянке, чтобы немного поболтать с одним из наших морских офицеров. Ты видишь, к чему это ведет ".

"Он им не нравится?"

"Мягко сказано. Они презирают его".

"У него много врагов. Еще один его не смутит ".

"Не такой, как мы. У наших врагов короткая продолжительность жизни."

"Василий. Ради бога, ты пытался убить его сына ".

"И он убил двоих из нас. Еще один пункт в его резюме ".

"Ты говоришь мне это как предупреждение".

"Да. Потому что я верен своим друзьям. Как я уже сказал, мне абсолютно наплевать на этого Хоука, так или иначе. Это не та область организации, которая касается меня лично. Я простой бизнесмен. Но он твой друг. Итак, я подумал, что должен передать тебе это сообщение ".

"Ваз, я ценю, что ты мне все это рассказываешь".

"Всегда пожалуйста".

"Существуют ли какие-то временные рамки? Какой-то крайний срок?"

"Тот, кто не задает вопросов, не лжет".

"Что ж, в таком случае, позволь мне сказать тебе кое-что, Василий. Я говорил с ним. Ваши коллеги совершили два отдельных покушения на жизнь его сына. Он предполагает, что если вы хотите убить Ястреба, попробуйте убить его. На самом деле, он бы приветствовал это. Ему нравится время от времени бросать странные вызовы. Но если вы сделаете еще один шаг против его ребенка, ваша организация заплатит цену, которую вы даже не можете себе представить. Не стоит недооценивать этого человека. Он убил больше людей, чем большинство полков SAS. Ты видишь, к чему это ведет?"

"Да. Твой друг Хоук либо глуп, либо склонен к самоубийству ".

"Он не является ни тем, ни другим. Я слышал, как его однажды описали как человека "излучающего насилие". Это не преувеличение. Если ваша организация решит проигнорировать это предупреждение, этот прекрасный дворец превратится в дымящиеся руины, усеянные телами ваших членов ".

Василий несколько долгих мгновений ничего не говорил, просто сидел, уставившись на англичанина. Концассер уже собирался уходить, когда русский, наконец, заговорил.

"Итак. Йен, мой старый друг, этих женщин, с которыми ты помолвлен, всех зовут Светлана?"

"Странно, не правда ли? Может, выпьем еще по одной? Я хотел бы наслаждаться великолепием этого великолепного клуба, пока он все еще существует ".

Тридцать

Израиль, пустыня Негев

Eлон Тенненбаум нервничал. Что было необычно для одного из самых крутых офицеров Моссада нового поколения, недавно принятого в легендарную разведывательную службу Израиля. Люди Моссада были крепкой командой; стальные нервы занимали первое место в списке требований. Тенненбаум мог смотреть на летящую пулю и не моргать. Он был из тех катса, или полевых агентов, которые сознательно ввязались бы с ножом в перестрелку, одинокий дикий кот, который с радостью полез бы в стаю рычащих собак.

Однако. Неделей ранее в штаб-квартире Моссада на бульваре короля Саула в Тель-Авиве удивленный Тенненбаум обнаружил, что его сопровождают в кабинет генерального директора на девятом этаже. Теперь, возможно, он мог бы увидеть какое-нибудь реальное действие. Выследите убийцу из ХАМАСа на улицах Иерусалима. Кровь на его руках, вот чего он хотел.

Но симпатичный молодой офицер Моссада был жестоко разочарован. Он был удивлен, узнав, что возьмет на себя ответственность за безопасность, связанную с громким военным мероприятием, которое должно было пройти без сучка и задоринки.

Он был недоволен назначением, даже несмотря на то, что оно пришло сверху. Он был бойцом, а не охранником. Но он оставил эту мысль при себе, когда ответил: "Да, сэр!" на приказ генерального директора.

Ему сообщили только, что было разработано какое-то прорывное новое оружие. Он будет представлен и продемонстрирован в сверхсекретном исследовательском центре Израиля в пустыне Негев. И, как сказал ему директор, никто, кроме тех, кто непосредственно связан со сверхсекретным проектом, не имел ни малейшего представления, что, черт возьми, это было. И это включало бы самого Тенненбаума. Это было строго "необходимо знать", и человеку, ответственному за безопасность оружия, очевидно, не нужно было знать.

Исследовательский центр в Негеве, расположенный примерно в тринадцати километрах к юго-востоку от города Димона, по общему мнению, предназначался для производства ядерного оружия. Израиль давно признал существование строго засекреченного объекта, но отказывался подтвердить или опровергнуть его предполагаемое назначение, ссылаясь на политику, известную как "ядерная двусмысленность".

Тенненбаум был в пустыне всю неделю. Большой ангар, где оружие проходило последние приготовления к демонстрации, круглосуточно охранялся людьми с автоматическим оружием и собаками. Все, что он знал об этой загадочной штуке, это то, что она была спроектирована и собрана в подземном научно-исследовательском центре, расположенном непосредственно под главным комплексом.

Илону, как никому другому, было любопытно узнать, что ждет внутри этого тщательно охраняемого сооружения, и он размышлял. Какая-то новая боеголовка, предположил он, артиллерия сверхдальней дальности или совершенно новая система доставки оружия. Но, благодаря его интенсивной подготовке в Моссаде, он знал пределы "обоснованных предположений". Всегда было бесполезно гадать, что на самом деле происходит внутри зеркального дома, наполненного дымом.

Это было его первое по-настоящему серьезное задание. До сих пор все, что он делал, было курьерской работой, доставляя депеши из штаб-квартиры в различные посольства: Лиссабон, Париж, Мадрид. Он поднялся по служебной лестнице, но не так высоко. Кто-то сказал ему, что ступеньки вверх по лестнице Моссада могут быть опасно скользкими. Это было мягко сказано, отточенное до совершенства. Но до сих пор он был на высоте во всех испытаниях и быстро поднялся до своего нынешнего положения, даже, подумал он с некоторой гордостью, привлек внимание директора.

Но сегодня не было никакой "проверки" его способностей.

Он должен был чертовски убедиться, что дебют и демонстрация новейшего израильского высокотехнологичного оружия были выполнены безупречно. В десять УТРА. к воротам начали подъезжать белые транспортные автобусы. Проект был окутан такой тайной, что даже некоторые высокопоставленные члены израильских сил обороны не имели ни малейшего представления о том, чему им предстояло стать свидетелями.

Ходили слухи, что это был какой-то зенитный или противоспутниковый "луч смерти". У него не было искушения насмехаться над подобными представлениями. Научная фантастика, как недавно заметил Илон, часто вообще не была вымышленной.

В течение недели Тенненбаум позаботился о том, чтобы и без того внушительный периметр вокруг комплекса в Негеве был усилен. Теперь, по его мнению, это было почти непроницаемо.

Вся территория, окружающая комплекс, была огорожена и тщательно охранялась. Он был защищен от атаки с воздуха батареей зенитных ракет Hawk. Батареи противоракетной обороны "Стрела" также окружали весь комплекс. Он приказал закрыть воздушное пространство над нами для всех самолетов на время демонстрации. Он позаботился о том, чтобы все сообщения, касающиеся места и времени проведения мероприятия, были зашифрованы, а приглашения были ограничены всего двумя сотнями человек с высочайшим уровнем допуска к секретной информации.

Так почему же он чувствовал себя таким чертовски "неуверенным"?

На рассвете того утра он обошел весь периметр. Поговорил с охранниками в патруле, с людьми, обслуживающими противоракетные и зенитные батареи, с парнями из К-9, которые управлялись с доберманами, снайперами, операторами связи, операторами радаров, с каждой живой душой, которую он мог найти, кто мог быть слабым звеном. Он не нашел ни одного, но не мог избавиться от дурного предчувствия, которое у него было. Это было не что иное, как глупое предчувствие, но все же оно не давало ему покоя.

Солнце было жестоким. Должно быть, в этом причина его обильного потоотделения, подумал Илон, оглядываясь на собирающуюся толпу. Густые струйки пота, стекающие по его лицу, не могли быть нервами, верно?

На летном поле за дверями ангара были установлены две большие палатки для двухсот с лишним VIP-гостей. Палатки стояли по обе стороны взлетно-посадочной полосы в десять тысяч футов, простиравшейся от широкого дверного проема ангара до пустыни за ним. На отдаленной вершине холма, в нескольких милях от конца взлетно-посадочной полосы, недавно было построено большое бетонное сооружение. Он был размером с четырехэтажный жилой дом и выглядел как надземный бункер. Персонал предоставил мощные бинокли с информацией о том, что этот бункер был "целью".

Теперь Илон был в состоянии повышенной готовности, осматриваясь во всех направлениях, выискивая что-нибудь даже слегка неуместное. Гости прибыли на час раньше, и им подали завтрак в вестибюле административного здания. Теперь они сидели на складных стульях в тени шатра.

Между двумя палатками находился помост, украшенный сине-белыми флагами. Вооруженные люди из службы безопасности ЦАХАЛа окружили его.

В назначенный час восемь человек, включая начальника штаба ВВС, поднялись по лестнице и заняли свои места за длинным прямоугольным столом. Помост, к счастью, был построен в тени большого ангара. Под утренним солнцем было невыносимо жарко, но человек, который поднялся и встал за трибуной, не знал значения слова "пот".Он был одним из самых высокооплачиваемых людей в израильских вооруженных силах. Он заставлял других людей потеть.

Он дважды постучал по микрофону, а затем заговорил, тембр его голоса был глубоким баритоном, который передавал опыт военного времени и авторитет, которые сделали его настоящим героем в своей стране.

"Доброе утро и добро пожаловать. Многие из присутствующих здесь, наши уважаемые гости, знают меня. Для тех, кто не знает, я генерал Ари Бен-Менаше, начальник штаба израильских ВВС. Мне жаль, что здесь немного тепло, поэтому я буду краток. Я знаю, зачем ты здесь, и это не для того, чтобы слушать речи. Сегодня утром со мной на помосте ведущие авиационные инженеры и ученые, ответственные за то, чему вы собираетесь стать свидетелями. Для меня большая честь быть в их компании. Ибо то, что они создали, - это оружие, которое обещает склонить контроль над небом в пользу Израиля на годы вперед. Воздушные бои никогда не будут прежними, и эти джентльмены - причина. Давайте воздадим им должное, которого они так глубоко заслуживают ".

Раздались настоящие аплодисменты, и генерал продолжил.

"Этот проект был инициирован около двух лет назад по моему указанию и с одобрения премьер-министра. Это называется "Проект Raptor". И результаты находятся в ангаре позади меня, терпеливо ожидая, когда их обнародуют. Откройте двери ангара, пожалуйста."

Тяжелые алюминиевые двери разъехались и медленно заскользили по своим направляющим. Толпа с обеих сторон наклонилась вперед и попыталась заглянуть внутрь, надеясь на первый проблеск. Но свет был намеренно выключен, и все, что они могли видеть, был силуэт странной формы, большой, черный и угрожающий.

Генерал позволил напряжению немного нарастать (в конце концов, его работа предполагала немалое умение устраивать шоу), а затем наклонился к микрофону и сказал: "Леди и джентльмены, следующее поколение боевых машин воздушного базирования ... Raptor X!"

Когда вспыхнули яркие дуговые светильники на крыше ангара, осветив новое оружие, которое стояло, как какое-то футуристическое насекомое, черное и угрожающее, люди буквально ахнули, настолько поразительным был внешний вид самолета. Особенно вздернутый нос, который больше всего напоминал ястребиный клюв. Но звук двух его мощных двигателей в хвостовой части, взрывающихся к жизни, и вид массивной штуковины, медленно движущейся вперед, на солнечный свет, внушали благоговейный трепет.

"Остановись! Остановись!" - с улыбкой рявкнул генерал на машину.

Raptor X затормозил прямо между двумя палатками, и двигатели быстро снизили болезненный уровень децибел, перейдя на холостой ход.

"Видишь ли, он, в отличие от многих, прислушивается к голосу власти".

Толпа громко рассмеялась. И появились мобильные телефоны, все фотографировали самолет с их помощью.

Прямой, как шомпол, офицер ВВС, стоявший рядом с Илоном, грубо схватил его за локоть и яростно зашептал ему на ухо.

"Ты позволил этим людям приходить сюда с гребаными мобильниками?"

"Нет! Конечно, нет. На контрольно-пропускном пункте службы безопасности им должны были сказать, чтобы они оставили все мобильные телефоны у ответственного офицера ".

"Ну, черт возьми, они же этого не делали, не так ли? Садись вон в ту машину, сынок, и тащи свою задницу на контрольно-пропускной пункт. Скажи этим сукиным детям, что майор Лев Рабин хочет, чтобы у всех, покидающих это учреждение, не было телефонов, пока не будут удалены все чертовы фотографии этого самолета. Ты понял это? Вперед!"

Илон начал поворачивать к грузовику Toyota, припаркованному за пределами ангара, затем повернулся обратно к майору.

"Майор, что насчет людей, которые сейчас отправляют фотографии со своих телефонов по электронной почте? Не должны ли мы сказать генералу, чтобы он сделал объявление, в котором говорилось бы -"

"Говоришь, мы облажались? Я так не думаю, сынок. А теперь тащи свою задницу к этому контрольно-пропускному пункту!"

Илон сел в Тойоту и вытащил оттуда свою задницу.

"Будущее военной авиации ... наступило!" - продолжил генерал, и его аудитория вскочила на ноги, аплодируя этой причудливой, но изысканно спроектированной машине, чей футуристический серебристый фюзеляж теперь ослепительно сиял на солнце пустыни. Действительно, это действительно выглядело как нечто из далекого будущего. Это выглядело, как кто-то сказал, как "что-то не от мира сего!"

Это было изогнутое летающее крыло в форме летучей мыши с размахом в пятьдесят футов. Сзади не было хвоста, который нарушал бы плавные линии. Он был размером с современный истребитель-невидимку, но ему не хватало еще одной общей черты обычных летательных аппаратов.

У него не было кабины.

Там, где обычно сидел пилот, была хмурая черная щель рта, очевидно, первичный воздухозаборник.

Улыбающийся генерал, гордый своим детищем, подождал, пока стихнут аплодисменты.

Он сказал: "На случай, если вы не заметили, это исторический момент в авиации. Историки поставят его в один ряд с "Одиночным пересечением Атлантики" Лаки Линдберга и "Гигантским скачком для человечества" Нила Армстронга. Raptor X представляет собой впечатляющий прорыв в воздушном бою. Это первый в мире полноценный роботизированный самолет-невидимка размером с истребитель. Ни пилота, ни наземного управления. Боевой потолок в сто тысяч футов. Скорость, 4 Маха. Вы загружаете задание в бортовые компьютерные системы Raptor, и самолет выполняет всю миссию самостоятельно. От взлета, через саму миссию, а затем приземление, все без какого-либо вмешательства человека вообще.

"Дамы и господа, Raptor X сейчас выполнит бомбометание в пустыне. Без какого-либо взаимодействия с человеком, он будет работать полностью автономно. В него предварительно загружена простая миссия: взлететь, уничтожить бетонный бункер на вершине далекого холма одной из четырех бомб, разрушающих бункеры, и сделать круг для посадки. Затем он подрулит обратно к этому месту, где его официально введут в эксплуатацию и примут на вооружение израильских ВВС. Бинокли были розданы тем, кто хотел бы воспользоваться ими во время полета."

Чудовищные сдвоенные турбовентиляторные форсунки Raptor X снова заработали, и мучительный рев заставил многих присутствующих зажать уши. Мгновение спустя он дернулся вперед и начал свой крен, ускоряясь так быстро, что, казалось, буквально исчез на взлетно-посадочной полосе. Затем было видно, как он взлетает и поднимается почти вертикально в чистое голубое небо, солнце отражается от его крыльев. Он выполнил несколько бросков бочки, прежде чем выровняться. Затем он устремился прямо к цели.

Те, у кого есть бинокль, действительно могли видеть бомбу, выпущенную из-под фюзеляжа и попавшую прямым попаданием в бункер на вершине холма. Последовавший за этим взрыв потряс пустыню, и в небо поднялся гигантский красно-оранжевый огненный шар, сопровождаемый шлейфом черного дыма и массивными кусками обломков. Когда дым рассеялся, гонимый ветрами пустыни, стало очевидно, что вся верхняя половина холма теперь исчезла вместе с бункером, который стоял там секундами ранее.

Ликующая толпа разразилась аплодисментами, все напрягались, чтобы следить за маневрами "Сильвер стрик" вдалеке.

Роботизированный истребитель-невидимка внезапно перешел в вертикальный набор высоты. Встав на хвост, он ускорился, как запускаемый шаттл, вскоре после того, как покинул площадку на мысе Кеннеди.

Новый взрыв приветствий и аплодисментов вырвался из толпы при виде этого удивительного подвига чистой силы.

По лицу генерала пробежала хмурая тень. Он прикрыл микрофон рукой и наклонился, чтобы прошептать что-то ученому, сидящему рядом с ним. "Предполагается, что он должен это делать? Был ли он перепрограммирован? Без моего прямого разрешения?"

Потрясенный мужчина с обеспокоенным выражением на лице отрицательно покачал головой. Другие мужчины на помосте поворачивались друг к другу, перешептываясь, пытаясь скрыть потрясение на своих лицах.

"Боже милостивый", - сказал генерал, поднимая бинокль и ища свою серебряную птицу. Он уже забрался так высоко, что пропал из виду. Неужели они каким-то образом потеряли эту чертову штуковину? Он что, просто взорвался сам по себе, устремляясь вверх в космосе, пока у него не закончилось топливо и он не упал на землю, как дохлый воробей?

Но так же внезапно он вернулся - теперь он видел это - стремительно спускаясь с небес в крутом, почти вертикальном пике, на сверхзвуковой скорости, направляясь прямо к Негеву. На высоте двух тысяч футов, к счастью, он выровнялся, задев вершины окружающих холмов. Чудесным образом, казалось, что он возобновил запрограммированную траекторию полета, и генерал осмелился вздохнуть с облегчением. "Раптор" резко накренился вправо и выровнялся на взлетно-посадочной полосе примерно в пяти милях от цели.

Это был последний заход на посадку.

Но затем генерал затаил дыхание, его глаза расширились, он просто не мог или не желал воспринимать то, что он видел. Потому что-

-потому что Raptor X, казалось, не замедлялся для приземления в дальнем конце взлетно-посадочной полосы . . .

Nо, на самом деле, к возрастающему ужасу всех присутствующих, Raptor X все еще несся к ангару, пролетая всего в пятидесяти футах над взлетно-посадочной полосой со скоростью шестьсот миль в час. Ошеломленная и сбитая с толку толпа задавалась вопросом: возможно, это часть демонстрации на авиашоу? В конце концов, самолеты постоянно выполняли подобные сорвиголовские трюки на авиашоу, не так ли? Внешние петли, которые задевали верхушки деревьев. ДА. Эффектное завершение сегодняшнего шоу, которое завершится тем, что самолет задерет нос, на несколько дюймов задев крышу ангара, прежде чем сделать круг и приземлиться.

Но теперь вдоль передних кромок стреловидных крыльев появились ярко-желтые вспышки.

Шесть 30-мм пушек, по три с каждой стороны передних законцовок крыла самолета, внезапно открыли огонь. Люди, даже когда они распадались, кричали и ныряли в укрытие. Но обложки не было. Все, кто был на земле, были буквально разорваны на куски.

Никто не остался в живых, чтобы увидеть, как Raptor X резко опустил нос, а затем стал свидетелем того, как летательный аппарат-робот на огромной скорости врезался в ангар, прорезав алюминиевую конструкцию, прежде чем врезаться в общежития и исследовательские здания, которые стояли за ним, уничтожая все и вся на своем пути.

Илон Тенненбаум, возвращаясь по асфальту с контрольно-пропускного пункта, стал свидетелем чудовищности ослепительных множественных взрывов через лобовое стекло Toyota. Он подумал, по крайней мере, рядом не будет никого, кто мог бы обвинить в этом меня.

Он осознал, что произнес это богохульство вслух, и ускорился к месту происшествия, срочно произнося безмолвную молитву за погибших и прося Божьего милосердия для тяжело раненых. Он хотел помочь.

Но больше ничего не оставалось делать.

Тридцать один

Лондон

Sутро в нерабочее время было временем, которого Алекс Хоук с нетерпением ждал всю неделю. В это конкретное такое утро он был особенно счастлив. Он снова был дома, в Лондоне, со своим сыном, спящим под крышей своего отца, и все было хорошо. За ближайшим окном Хоук мог мельком увидеть Сигрейв-хаус, где находится Королевский колледж обороны, основанный Уинстоном Черчиллем. Хоук учился там какое-то время. Когда-то это был отличный частный дом, но он по-прежнему оставался одним из самых красивых зданий в Лондоне.

Пока Хоука не было дома, его друг и дворецкий Пелхэм, к великой радости Хоука, взял на себя смелость пригласить специалистов по внутреннему декору из Harrods в величественный особняк семьи Хоук на Аппер-Белгрейв-стрит.

Декораторы создали и обустроили полноценную детскую на четвертом этаже. Вплоть до карусельных абажуров, которые вращались в темноте, отбрасывая розовые изображения скачущих пони на бледно-голубые стены. Апартаменты мисс Спунер также находились на четвертом этаже, прямо по соседству с новой детской.

Его трехлетний сын, казалось, рос у него на глазах. И он казался вполне счастливым в большом старом семейном доме на Белгрейв-сквер. У Алексея не было конца укромным уголкам, которые он мог спрятать или обнаружить, и они с мисс Спунер придумывали бесконечные игры с непостижимыми правилами, вызывающими визги дикого восторга или удивления. Этим солнечным воскресным утром в конце лета по дому разнесся счастливый смех, какого не было с тех пор, как сам Хоук был всего лишь трехлетним мальчиком.

Хоук все еще был в своем темно-бордовом халате, откинувшись на подушки в своей огромной кровати с балдахином, потягивал кофе и читал. Поднос с посудой для завтрака стоял на стопке непрочитанных книг на прикроватном столике, а сама кровать была завалена различными газетами. Он быстро просмотрел их и взял роман, который читал, когда засыпал прошлой ночью. Под названием "Комедианты", это была повесть одного из его любимых авторов, Грэма Грина.

Это была восхитительная сага об англичанине, который унаследовал ветхий курортный отель на вершине холма на Гаити во времена папаши-убийцы Дока Дювалье и его злобных приспешников вуду, тонтонс-макутов. Парню-англичанину трудно сводить концы с концами, поскольку компанию ему составляют только повар и одноногий бармен, а туристов, готовых рисковать своими жизнями в течение недели в бесплодном, разоренном войной раю, крайне мало.

Он перевернул страницу. Английский владелец отеля, по невероятной фамилии Браун, как раз собирался в полночь трахнуться со своей замужней немецкой любовницей на заднем сиденье старого "Пежо", припаркованного под статуей Христофора Колумба в Порт-о-Пренсе, когда раздался стук в дверь спальни Хоука.

"Входи", - сказал Хоук, кладя книгу на покрывало.

"Доброе утро, сэр", - радостно сказала мисс Спунер. "Извините за беспокойство, но утро чудесное, дождя совсем нет, и я подумывал о том, чтобы пригласить Алексея на наш еженедельный воскресный пикник в Гайд-парке. Мы хотели спросить, не хотите ли вы присоединиться к нам?"

Алексей держал Спунера за руку, но когда он увидел и услышал голос своего отца, он подбежал к кровати и поднял руки, чтобы его подняли, крича: "Папа! Папа! Подними меня!" Хоук протянул руку и подхватил его на кровать, целуя в лоб. Недавно познав прелести прыжков в постели, маленький мальчик сразу же начал подпрыгивать вверх-вниз на матрасе, падая на попу, быстро поднимаясь, чтобы попробовать еще раз.

"Ты знаешь, я испытываю искушение", - сказал Хоук, поймав Алексея в последнюю секунду, прежде чем он свалился с кровати. "Но, к сожалению, у нас с Эмброузом намечен ланч с моим работодателем, сэром Дэвидом Труловом. Эта ужасная трагедия с беспилотным истребителем в Израиле на прошлой неделе. Мы должны выяснить, кто стоит за этими кровавыми инцидентами, и как можно скорее. Им удалось поставить весь мир на грань, не так ли?"

"Да, сэр. Мои коллеги в МИ-5, безусловно, нервничают. Пока что Британию пощадили. Но вряд ли это утешает."

"Как ты остановишь кого-то, у кого есть власть использовать твое собственное оружие против тебя?"

Ни у кого из них не было немедленного ответа, и поэтому они стояли там, глядя друг на друга в тишине, ни один из них не желал признавать мощное влечение, которое они начали испытывать друг к другу. Пребывание с ней под одной крышей совсем не помогло, подумал Хоук. Но она была бесценна, спасла Алексею жизнь, и - черт возьми! - мать его ребенка вышла замуж за другого мужчину. Он был волен поступать так, как ему чертовски нравилось, не так ли?

"Совершенно верно, сэр", - наконец сказала она, после того как его вопрос так долго висел в воздухе без ответа, что Хоук не имел ни малейшего представления, с чего он спросил ее начать.

Хоук несколько мгновений смотрел на нее и спросил: "Вам вообще нравится индийская кухня, мисс Спунер?"

"Индийская еда? Что ж. Полагаю, что да, сэр, очень хочу."

"Я тут подумал, есть небольшой ресторанчик, который мне очень нравится, не слишком далеко отсюда, в Мейфэре. Табури. Может быть, как-нибудь вечером мы могли бы сходить за карри?"

"Это было бы прекрасно, сэр. Мне бы этого очень хотелось. Действительно, очень ".

"Хорошо ... очень хорошо", - ответил Хоук, запинаясь на оставшейся части предложения и обнаруживая, что просто не в состоянии продолжить диалог. Она пришла ему на помощь.

"Действительно, сэр. Что ж, я полагаю, нам пора. Он ложится вздремнуть в два, и я не хочу, чтобы он переутомлялся ".

"Нет, нет. Конечно, нет. Вы двое, идите вперед. Это идеальный день для пикника в парке ".

"Пойдем, Алексей", - сказала она, протягивая к нему руки. Он засмеялся и спрыгнул с кровати в ее ожидающие объятия, предварительно расцеловав своего отца в обе щеки.

"Пока-пока, папочка!" - сказал он, держа Спунера за руку, когда они выходили из комнаты.

Хоук заложил руки за голову и уставился в складки темно-синего шелкового балдахина над головой.

Был ли он когда-нибудь счастливее?

Nэлл Спунер и ее юная подопечная вошли в парк через Ратлендские ворота. Они направлялись к ее любимому месту посреди большого луга с видом на Серпантин. Это было место, куда она ходила в свои выходные, прихватив одеяло, немного фруктов и книгу, чтобы провести несколько часов за тихим чтением и столь необходимым уединением. Ей понравился вид, и поэтому она выбрала это место в качестве места для еженедельного пикника.

Сегодня в ее холщовую сумку через плечо, помимо одеяла, ее собственной книги и пары для Алексея, она положила фрукты, бутылки воды и яблочного сока, крекеры animal, бутерброды с сыром, чипсы, нарезанные яблоки и автоматический пистолет SIG Sauer 45-го калибра.

"Лошадки!" - Сказал Алексей, когда сплоченная группа всадников промчалась мимо на полном скаку, их лошади поднимали большие комья темной земли за собой. Их было довольно много, и им пришлось подождать некоторое время, пока все они пройдут. Наконец, произошел разрыв. Двое мужчин на лошадях, ехавших неторопливой рысью, натянули поводья и, улыбаясь, подождали, пока они вдвоем смогут пересечь тропу для верховой езды.

"Большое спасибо", - крикнула Нелл двум джентльменам, как только они благополучно пересекли широкую дорожку для верховой езды.

"Лошадки", - снова сказал Алексей, пристально наблюдая за проходящим парадом из них.

"Милые лошадки", - сказала Нелл, беря его за руку и шагая по сочной зеленой траве к Серпантину, озеру в форме змеи, сверкающему в ярком солнечном свете. Область луга, которую она выбрала, по какой-то неизвестной причине почти никогда не была переполнена, одна из причин, по которой ей это так нравилось.

"Вот наше место, Алексей", - сказала она, ставя свою сумку через плечо и распахивая одеяло. Она разложила его, устроилась поудобнее, а затем начала распаковывать свою сумку. Она поняла, что Алексею, должно быть, очень хочется пить после долгой прогулки от Белгрейв-сквер, и сначала достала яблочный сок. Отвинтив крышку, она сказала: "Держи, тигр, должна сказать, ты очень..."

Она огляделась вокруг. Мальчика нигде не было видно. Она отвела от него взгляд всего на минуту или две, и он ушел. Она вскочила на ноги, выкрикивая его имя. Не услышав ответа и начиная немного нервничать, она побежала вокруг большой живой изгороди, за которой была тропинка, ведущая к скульптуре Питера Пэна. Ему понравилась история о летающем мальчике, и они много раз посещали статую. Возможно, именно туда забрел ребенок-

ДА. Вот он был. Ковыляя так быстро, как только могли нести его маленькие ножки, он шел по тропинке к Питеру Пэну, не обращая внимания на вереницу щенков на поводках, детских колясок и других малышей, направляющихся в его сторону.

"Алексей, остановись!"

Он обернулся, увидел ее и побежал быстрее. Все было игрой. Она быстро догнала его, подхватила на руки и хорошенько поговорила с ним по пути обратно к одеялу. Она была уверена, что это ни к чему хорошему не привело, но она была зла на себя за то, что выпустила его из поля зрения, и лекция была в такой же степени для ее пользы, как и для него.

"А теперь доедай свой бутерброд с сыром, и я прочту тебе оставшуюся часть "Питера Пэна". Вот хороший мальчик. Итак, Венди и Майкл Дарлинг только устроились в своих кроватках, когда увидели странное свечение, пробивающееся через открытое окно. "О! Венди сказала, что это-"

"Капитан Хук!" Алексей прервал. "Где капитан Хук? А аллигатор с часами в животе?"

"Это будет позже, помнишь? Итак, на чем я остановился?"

Она листала страницы большой книги с картинками, когда увидела нечто чрезвычайно странное. Двое мужчин верхом на лошадях едут по лугу. Конечно, это было строго запрещено; нужно было все время оставаться на тропе, иначе у вас были бы люди-

Двое верховых всадников направлялись прямо к тому месту, где сидели она и Алексей. И теперь они не скакали рысью, нет, совсем нет, они скакали полным галопом, очень быстро набирая высоту. Теперь она могла видеть их лица; это были явно те двое мужчин, которые позволили им пройти, и ей внезапно стало совершенно ясно, что они задумали.

Они, должно быть, преследовали ее неделями. Они явно знали ее расписание на воскресенье и этим утром ждали, когда Алексей и она пройдут через Ратлендские ворота.

Теперь они намеревались затоптать их обоих до смерти.

Она полезла в свою сумку и вытащила автоматический пистолет 45-го калибра, одновременно отталкивая Алексея с дороги.

"Беги!" - закричала она. "Беги, Алексей! Отправляйся к Питеру Пэну! Отправляйся в Питер сейчас же! Это гонка! Я поймаю тебя!"

Всадники были над ними, а Алексей не двигался. Он был ошеломлен видом приближающихся лошадей, с грохотом несущихся прямо на него.

"Остановись!" - закричала она. "Остановись, или я буду стрелять!"

Она подняла пистолет и прицелилась в мужчину, который был впереди. Его путь был непоколебим. Он хотел сокрушить их, вы могли видеть это в его глазах. Теперь она увидела, что у него тоже был пистолет, снабженный глушителем. Убийца наклонился вперед в седле, держа поводья в левой руке, пистолет в правой.

Она нажала на спусковой крючок три раза, две пули в грудь, третья в голову. Он свалился с седла, но одна нога застряла в стремени. Лошадь в панике встала на дыбы. Вторая лошадь вильнула, чтобы избежать столкновения. Он направлялся прямо к Алексею, и у нее были считанные секунды, чтобы действовать.

Она нырнула к мальчику, сильно толкнув его, отчего он отлетел к живой изгороди.

Она внезапно ощутила мучительную боль ниже талии, ее ноги были растоптаны стучащими копытами. Но она была все еще жива. Она использовала свои руки, чтобы перевернуться, вытаскивая пистолет из своего тела, и подняла его как раз вовремя, чтобы сделать единственный выстрел в убегающего второго всадника.

Она видела, что она только задела его крылом, попала ему в правое плечо. Он чуть не слетел с лошади, мощность пули 45-го калибра с такого близкого расстояния была подобна кувалде, но ему удалось удержаться на месте и ускакать галопом.

Она услышала, как Алексей где-то позади нее выкрикивает ее имя: "Спунер! Спунер . . . плохие лошадки . . . плохие . . . "

Он, пошатываясь, подошел к ней, окровавленный и в синяках.

Спунер раскрыла ему объятия.

А потом... все стало черным.

Aмброуз Конгрив отправил в рот вилкой последний кусочек идеально приготовленной икры, откинулся на спинку стула, проглотил и произнес "Необыкновенно". Еда в Black's, частном клубе Хоука на Сент-Джеймс, была одной из многих причин, по которым они с Хоуком часто выбирали это место для встреч, особенно когда их приглашал на обед сэр Дэвид Трулав. Си не был членом клуба, но, зная, что у Хоука личный бюджет примерно такой же, как у МИ-6, никогда не отклонял приглашение Хоука поужинать там.

Они всегда выбирали угловой столик в гостиной. Во-первых, здесь было очень уединенно, а высокие окна обеспечивали изысканное освещение в дождь или солнечную погоду. Сегодня солнце золотыми полосами лежало на древних персидских коврах. Панели из темного орехового дерева великолепно поднимались к белому сводчатому потолку, стены были увешаны портретами выдающихся членов, давно умерших, в том числе первого члена правления клуба элегантный арбитр, Бо Браммелл (который утверждал, что одевался по пять часов и начищал ботинки шампанским), Горацио Уолпол, Эдуард VII, Рэндольф Черчилль и блестящая писательница Эвелин Во.

Со стола убрали посуду для завтрака, и как только официанты скрылись в тени, Конгрив раскурил трубку, выпустил синий дым и устремил взгляд на сэра Дэвида. В Black's было правилом не обсуждать деловые вопросы, но Конгрив все же согласился с заявлением историка сэра Майкла Говарда в 1985 году о том, что "Что касается официальной политики правительства, британских служб безопасности и разведки не существует. Вражеских агентов находят под кустами крыжовника, а разведданные приносят аисты ".

В таком случае, знаменитый криминалист беспечно вернулся к текущему вопросу.

"Сэр Дэвид, " сказал он, - пожалуйста, продолжайте. Вы говорили, что ЦРУ придумало нечто, заслуживающее внимания. Что-то, что имеет отношение к недавней волне нападений со стороны какого-то безымянного врага и, по-видимому, с возможностью захватить контроль над нашими самыми совершенными системами вооружения и использовать их против нас. Как мы видели в Израиле буквально на прошлой неделе в пустыне Негев ".

"Действительно, это кровавый кошмар, и, похоже, он распространяется", - сказал Си, скрещивая ноги и поправляя складку на своем темно-синем костюме в меловую полоску. "Вчера вечером у нас с режиссером Келли была долгая беседа. Я думаю, у него может быть что-то интересное. Первый перерыв, который у нас был. Я знаю, что вы оба знаете об американском нобелевском лауреате, который недавно покончил с собой?"

"Да," сказал Хоук, "доктор Уолдо Коэн, пионер в области искусственного интеллекта. Выполнял сверхсекретную работу для Министерства обороны США, искал способы использования искусственного интеллекта и квантовых вычислений, чтобы вырваться вперед в кибервойне двадцать первого века, создавать оружие с помощью какой-нибудь машины со сверхчеловеческим интеллектом ".

Конгрив сдержанно кашлянул и сказал: "Сдается мне, что это на нашу лягушку напали".

"Это определенно имеет значение", - сказал Си, - "и я надеюсь, что вы двое узнаете, кто, черт возьми, этот чертов лягушачий прыгун. Мы не можем сидеть сложа руки и позволять ублюдкам безостановочно продолжать эти атаки. Мы должны добраться до источника. Выясните, кто стоит за этим и что именно за технологию они разработали. Это твое задание. Понял?"

"Конечно, сэр", - сказал Хоук. "Вы сказали, директор Келли упоминал о перерыве в деле?"

"Да. Он присутствовал на похоронах доктора Коэна в Калифорнии вместе с президентом Макклоски и министром обороны. После службы у него была долгая и интересная беседа с вдовой Коэна. Она убеждена, что это не было самоубийством. Она сказала Келли, что ее муж был убит ".

"Убит?" Сказал Конгрив. "Я прочитал в Times, что он застрелил себя и свою собаку".

Си продолжил: "Она считает, что он действовал в каком-то трансе. Наведенный по телефону, электронным способом. Звонок, который он получил сразу после ужина."

"Вы имеете в виду, сэр, есть вероятность, что кто-то завладел его разумом и ... использовал это против него", - сказал Хоук. "Точно так же, как и другие нападения".

"Именно так, Алекс".

"Боже милостивый", - сказал Конгрив. "Контроль разума тоже".

Хоук посмотрел на него и сказал: "Конгрив и я немедленно отправляемся в Штаты, сэр. Мы хотим подробно поговорить с вдовой. Я согласен с оценкой Брика Келли. Это может стать настоящим прорывом ".

"Еще одна вещь, Алекс. Она сказала, что нашла записку. Не предсмертная записка, просто то, что он нацарапал в блокноте рядом с телефоном в своей лаборатории. На нем рукой Коэна было нацарапано единственное слово: Дариус. И под этим именем - уравнение. Что-то связанное со скоростью света ".

В этот момент у их столика появился стюард в ливрее, заметно дрожащий, с лицом белым как полотно.

"Милорд Хоук. Ужасно сожалею, что побеспокоил вас. Нам только что позвонили из больницы Святого Фомы. С сожалением сообщаю вам, что произошел несчастный случай. В Гайд-парке, сэр, и...

"Мой сын!" Пораженный Хоук вскочил на ноги.

"Ваш сын получил незначительные порезы и ушибы, милорд. Но его няня была серьезно ранена. Если вы пройдете со мной, полиция в больнице ждет на частной линии ".

Хоук выбежал из комнаты с мрачным лицом и злостью.

"Боже милостивый", - сказал Конгрив, глубоко потрясенный. "Чертовы русские. Еще одно покушение на жизнь мальчика. Это третий."

"Старший инспектор. Так не может продолжаться ".

"Действительно, сэр Дэвид. Нам нужно найти способ послать этим людям очень, очень сильный сигнал ".

"Может быть слишком поздно".

"Что, прости?"

"Один из моих парней в Москве, офицер SAS по имени Конкассер, кодовое имя "Веллингтон", проник в организацию под названием "Царское общество". Конфедерация идеологов, воров и наемных убийц, выдающих себя за клуб джентльменов. У них список подозреваемых длиной с твою руку. Конкассеру удалось раздобыть этот список через платного информатора внутри клуба. Он сообщает три имени вверху. Путин - номер один. Ребенок, Алексей Хоук, - номер два. Сам Алекс Хоук - номер три. Убийства из мести за убийство Алексом их любимого царя. С помощью Путина, конечно".

"Пошел ты ко всем чертям".

"Совершенно верно, старший инспектор. Я предлагаю заняться крекингом. Я немедленно свяжусь с Конкассером. Посмотрим, что он сможет узнать от своего контакта внутри. Нам понадобятся конкретные имена, прежде чем мы сможем выйти на кого-либо из этого Общества убийц ".

Тридцать два

Майами

Sтокли Джонс-младший был одет в зеркальные авиаторы Ray-Ban и купальник Vineyard Vines размера XXXL с красными акулами по всему телу. Он растянулся на бело-розовом шезлонге рядом с пейзажным бассейном в своем роскошном доме на Ки-Бискейн. Его новая жена Фанча унаследовала великолепное поместье на берегу залива, известное как Casa Que Canta, когда ее покойный, чрезвычайно богатый муж скончался несколькими годами ранее. Покойный и нелюбимый Джоуи Манкузо, помимо всего прочего, был владельцем ночного клуба в Чикаго, и никто никогда не обвинял его в том, что он был строго законным.

Фанча однажды сказала "Стоку", что Джоуи всегда утверждал, что изобрел ром с колой. Ром с колой? Что еще можно было сказать об этом парне?

Изумрудно-зеленые лужайки спускались от бассейна к белому песчаному пляжу, окаймленному пальмами. В сверкающем голубом заливе множество белых парусов перекрещиваются, лавируя туда-сюда под свежим бризом. Обнесенное стеной поместье находилось на маленьком частном острове под названием Лоукей. Вы не смогли бы найти его, даже если бы попытались, так что даже не беспокойтесь.

Стоук называл свою новую резиденцию Божьим Маленьким акром, хотя на самом деле их было десять вокруг него. Большой дом с одиннадцатью спальнями представлял собой ослепительно белое палаццо, расположенное на вершине небольшого холма, окруженного густыми зелеными джунглями. Архитектура, как узнал Стоук, представляла собой смесь испанского, мавританского и итальянского стилей, построенная вокруг тихого внутреннего дворика с садом, где били фонтаны, росли бугенвиллии и пестрели тропические птицы.

У него даже были повар, садовник и слуга по имени Чарльз, который носил белые куртки с блестящими медными пуговицами и называл миссис Стокли Джонс-младшую сокращенно "мадам".

Ему здесь нравилось. Это было, ну, по-домашнему.

В Майами было воскресное утро, и Стокли читал длинную статью в спортивном разделе Herald о том, что Дельфины были готовы к победному сезону в сентябре. Победа? Дельфины? В одном предложении? Он отложил газету и отхлебнул банановый коктейль, задумчиво нахмурив брови.

Ему нужно было убить около часа, прежде чем Фанча вернется со своего занятия пилатесом. Он не мог решить, хочет ли он спуститься к пляжу и поплавать в бирюзовых водах залива Бискейн или взять свой новый свадебный подарок от Fancha, красивый скоростной катер Aquariva Gucci, выйти в залив и совершить скоростную пробежку до Стилтсвилла и обратно.

Трудный вызов, сказал он себе, улыбаясь. Просто еще один прекрасный день в раю.В этот момент зазвонил телефон на маленьком столике у бассейна. Еще до того, как он взял это в руки, он знал, что это проблема. Он знал, что женской интуицией должны обладать только женщины, но у него она тоже была.

Его приятель из ЦРУ, Гарри Брок, однажды сказал Стоку, что, возможно, он просто немного слишком сильно соприкасается со своей женской стороной для комфорта. Стоук предложил Гарри слишком часто контактировать с кувалдой, называемой его правым кулаком, и это заставило его замолчать.

Гарри был женат однажды. Самое приятное, что он мог сказать о ней, это то, что она была женщиной, которая, будучи молодой девушкой, знавала лучшие дни. Теперь Брок был диким и одиноким и утверждал, что у него больше задницы, чем арендованной машины. Забавный парень, Гарри. Бунт смеха. Почему у него не было собственного реалити-шоу на телевидении, было загадкой для Стоука.

"Алло? Резиденция Джонса, могу я сказать, кто звонит?" Сказал Сток со своим поддельным английским акцентом.

"Стокли, это Алекс".

"Эй, босс, давно не виделись. Как поживаешь, брат мой?" По звуку его голоса Стоук уже мог сказать, каким он был.

"Нехорошо. Совсем не хорошо. Я звоню тебе из больницы Святого Фомы в Лондоне. Я здесь с Алексеем. Двое мужчин на лошадях пытались убить его несколько часов назад. Нелл Спунер убила одного из них; другой был арестован вскоре после этого. Полиция сейчас его допрашивает. Еще один кровавый русский киллер из КГБ".

"Ах, черт возьми. Опять? Мы должны что-то сделать с этими придурками. Как поживает мой маленький приятель? Надеюсь, с ним все в порядке?"

"Ушибы лица и глубокая рана на правой щеке. Они оставляют его на ночь для наблюдения. Хотел бы я сказать то же самое о мисс Спунер. Она бросилась сломя голову, чтобы оттолкнуть Алексея с пути второй лошади, и та затоптала ее. Множественные переломы в ее правой ноге. Врачи сказали, что она будет ходить, но, боюсь, какое-то время ей придется нелегко ".

"Что я могу сделать? У тебя совсем нехороший голос. Я тебе нужен, я рядом ".

"Спасибо тебе, Стоук. Ты всегда такой. Я не хочу нарушать то, что осталось от вашего медового месяца."

"Медовый месяц закончился. Выброшенный из воды. Скажи мне, что я могу сделать ".

"Как я уже сказал, двое мужчин, которые пытались убить моего сына, - русские. Наемные убийцы, которые работают на организацию под названием Царское общество, базирующуюся в Москве. Эти люди, называемые "Воры", являются главными псами в российской криминальной иерархии. Они смогли внедриться в высшие политические и экономические слои, взяв под свое командование растущую преступную сеть, которая распространилась убийственно в постсоветскую эпоху. Чтобы быть принятым в общество, они должны продемонстрировать лидерство, личные способности, интеллект, харизму и хорошо документированную криминальную историю, включая убийства ".

"Не совсем ротарианцы".

"Верно. И воры распространились по всему миру - в Берлине, Нью-Йорке, Мадриде; они замешаны во всем: от мелких краж, похищений и убийств до отмывания денег на миллиарды долларов. Царисты находятся на вершине пищевой цепочки преступности и выступают в качестве арбитров среди конфликтующих российских преступных группировок. Даже Путин не может прикоснуться к ним и рассчитывать остаться в живых".

"Ну, я могу к ним прикоснуться. И я это сделаю".

"И еще кое-что. У всех этих парней одинаковые татуировки на подошвах ног. Ребенок."

"Ребенок?"

"Да. Это означает "рожденный в тюрьме, умерший в тюрьме". У всех ассасинов есть дополнительная татуировка - синий скорпион на задней части шеи. Коронер в Майами сказал мне, что у незваного гостя на вашей свадьбе был такой, доказывающий, что он был царистом. Я хочу, чтобы ублюдки, ответственные за покушение на моего сына, были наказаны, Стоук. Я бы с удовольствием поехал в Москву и сделал это сам, но я не собираюсь оставлять Алексея одного прямо сейчас. Как бы то ни было, мне нужно совершить однодневную поездку в Стамбул, и я даже беспокоюсь об этом ".

"Что в Стамбуле?"

"Новый "Блэкхок". Мне только что позвонили из судостроительной компании, верфи под названием Barbaros. Судно готово к ходовым испытаниям и доставке. Очевидно, мне нужно идти. Через неделю, начиная с завтрашнего дня".

"Чувак, судя по тому, что ты мне рассказал, это будет чертовски крутая лодка. Когда я смогу отправиться на прогулку?"

"Хороший вопрос. Почему бы тебе не приехать в Стамбул и не пройти ходовые испытания со мной? Я мог бы воспользоваться вашим мнением. Эта штука - боевая машина, Стоук. Я бы хотел, чтобы ты это увидел ".

"Не нужно просить меня дважды, босс. Я буду там".

"Сделано. Как скоро ты сможешь быть в Москве?"

"Я вылетаю отсюда следующим рейсом. Просто скажи мне, что делать ".

"У МИ-6 есть полевой агент в Москве, работающий под прикрытием в нашем посольстве там. Мой старый боевой приятель по имени Конкассер. Боевой ветеран SAS, твердый, как гвозди, с каменными кулаками. К тому времени, как вы доберетесь туда, у него будет план действий по работе с этими людьми. Я взял на себя смелость сказать ему, что ты придешь. Извини, я не хотел терять ни секунды."

"Так это секретная миссия МИ-6, верно? Что-нибудь получается? Все ставки отменяются?"

"Все проходит. Делай все, что от тебя требуется, чтобы эти люди поняли, с кем они имеют дело, и отвалили к чертовой матери. Теперь послушай. Там может получиться немного пикантно. Чем занимается твой приятель Гарри Брок в эти дни?"

"Профессиональный калифорниец? Сейчас он живет здесь, в солнечной южной Флориде. Все еще ЦРУ, но работает из резидентуры в Майами. Я даже сдаю ему в субаренду свой пентхаус на Брикелл Ки. Фанча всегда выгоняет меня, я выгоняю Гарри и, бац, я снова в своем пентхаусе на небесах ".

"Он свободен?"

"Только что вернулся после недели на Кубе. Проверяю здоровье Фиделя, убеждаюсь, что оно все еще плохое. Да, он доступен. Хорошее решение, босс. Гарри - настоящий штурмовик, но у него есть способ оказаться полезным, когда он приложит к этому руку. Но я знаю, что ты чувствуешь к нему, так что ...

"Я пришел к выводу о твоем друге Гарри, Стоук. Я думаю, что на самом деле он первоклассный человек с навязчивым стремлением вести себя как человек второго сорта ".

"Я думаю, ты его раскусил. Так что ты хочешь, чтобы я сделал?"

"Запишите его немедленно. Он нам нужен. У Конкассера есть инструкции обеспечить вас обоих всем необходимым, пока вы находитесь в Москве. У него есть приказ от Си выяснить имя или имена того, кто внутри царизма заказывает эти нападения на мою семью. МИ-6 позаботится об организации вашего путешествия. Позвоните в наше посольство в Москве и попросите их забронировать номера, арендованный автомобиль, если он вам нужен. Используй мое имя. Ты бывал в Москве раньше?"

"Никогда".

"Держи глаза открытыми каждую секунду. Это полицейское государство, независимо от того, как они пытаются это обставить. И местной полиции в форме нельзя доверять ни при каких обстоятельствах. Не разговаривай с ними, даже не смотри им в глаза. Коррупция - это образ жизни. Если у вас возникнут какие-либо проблемы, немедленно позвоните мне. У меня там есть друзья, занимающие высокие посты ".

"Как высоко?"

"Так высоко, как только возможно".

"Пожалуйста, передайте мисс Спунер и маленькому Алексею, что я просил их поскорее поправляться. И передай Алексею крепкие объятия от его дяди Стока ".

"Я сделаю это. Спасибо, Стоук. Я знал, что могу на тебя рассчитывать ".

"До того дня, когда я умру, и, может быть, даже после этого. Возвращайся как ангел-хранитель Алексея или что-то в этомроде ".

"У тебя бы это хорошо получилось. И все же, постарайся вернуться целым и невредимым, ладно, Стоук?"

"Всегда так делаю. Увидимся в Стамбуле после того, как мы уладим все в Москве".

"Приведи Брока тоже. В Стамбул."

"Ты уверен в этом?"

"Да. Это боевая лодка, как я уже сказал, а Гарри - ничто иное, как боец. Может наступить день, когда мы будем рады, что он на борту. В любом случае, пусть он знает, как ориентироваться на корабле."

Sтока собирался снова поднять трубку и позвонить Гарри по поводу предстоящей поездки в Мо-Таун, как Брок назвал российскую столицу. Но потом у него появилась идея получше. Намного лучшая идея.

Чарльз вывел свой черно-малиновый металлический Pontiac GTO с откидным верхом 1965 года выпуска из гаража на десять машин и направился к главному входу в особняк с портиком, глубокий рокот огромной мельницы вызвал улыбку на лице Стоука. Уличный закон, но он может проехать четверть мили менее чем за семь секунд. Да, именно об этом я и говорю, прямо здесь. Он забрался внутрь и нажал на кнопку, которая опускала крышку багажника. Это был прекрасный день, идеально подходящий для быстрой поездки по дамбе к его старому пристанищу Брикелл Ки в центре Майами.

Гарри избавился от старого обеденного сервиза Стоука и поставил бильярдный стол. Они могли бы устроить небольшой пул и пострелять в дерьмо об убийстве коммунистов и религиозных фанатиков во имя Иисуса.

Тридцать три

Москва

TОтель "Метрополь" был последним сохранившимся отелем в Москве, построенным до русской революции 1917 года. Монументальное здание, примыкающее к Большому театру и в пяти минутах ходьбы от Красной площади, казалось, совершенно не изменилось с советских времен, когда здесь был притон аппаратчиков КГБ. Мрачный и серый, именно такой, каким вы ожидаете его видеть. В КГБ никогда не было ничего беззаботного и колоритного, по крайней мере, так думал Стоук.

Тоже жуткий.

Да, весь этот чертов отель был полон призраков и дурных предчувствий. Вы могли просто почувствовать, что здесь произошло много очень сомнительного КГБОВСКОГО дерьма. Стоук чувствовал, как призраки мертвых шпионов плывут прямо рядом с ним, когда он шел по бесконечным темным и унылым коридорам этого места. Он не знал, как сказать "бу" по-русски, но если бы знал, то был почти уверен, что услышал бы, как кто-нибудь из них это произносит.

Еще кое-что об отеле. Это заставляло его думать о том старом фильме "Сияние". Открывается лифт, и там появляется старина Джо Сталин с дерьмовой ухмылкой и занесенным над головой окровавленным топором:

"Я ба-а-а-кк!"

Стоук и Гарри Брок зарегистрировались прошлой ночью после пересадки в Хитроу по пути из Майами. Был послан водитель, чтобы встретить их в аэропорту. Стоук не ожидал VIP-обслуживания или лимузина, но он также не ожидал неповоротливого водителя, одетого в окровавленный камуфляж с головы до ног. Или за рулем потрепанного старого микроавтобуса Фольксваген, либо. Когда парень открыл заднюю часть, чтобы положить их сумки, Стоук увидел, что пространство было заполнено дробовиками, патронами и мертвыми птицами. Парень просто закинул багаж сверху, что-то проворчал и захлопнул дверь.

"Мне кажется, или вся эта сделка с лимузином довольно странная?" - Спросил Сток Гарри, когда они выезжали из аэропорта. Гарри уже бывал здесь по делам раньше. Очень много.

"Это было бы странно в любом другом месте в мире. Но здесь? В порядке вещей."

Добро пожаловать в Россию, товарищ-о-вич.

Сток собирался задать несколько вопросов туристу, но водитель не сказал ни слова и, казалось, был не расположен к болтовне с большим черным американцем. Очевидно, они прервали его охотничью поездку, и он был этому не рад.

Первое, что заметил Стоук по прибытии в отель, было то, насколько задымленным был вестибюль отеля. Он был огромным, с высокими потолками, и все же он был наполнен дымом. Вы едва могли видеть лампочки в люстрах, свисающих с потолка. Ожидая с Гарри, когда доставят их багаж, Стоук подошел к группе людей, сидящих в кругу, пьющих водку и курящих, как бумажные фабрики.

"Кто-нибудь из вас когда-нибудь читал предупреждение главного хирурга?" - спросил он. Они все посмотрели на гигантского чернокожего мужчину с пустыми лицами. "Нет? Ну, ты должен. Там действительно жуткое дерьмо. Я просто говорю ".

Даже люди, обслуживающие стойку регистрации, были немного пугающими. Мрачнее, чем самые мрачные стюардессы в недружелюбном небе над Америкой. Не видно ни одной улыбки. Такой недружелюбный, как будто это был какой-то мотель для тараканов. Что, подумал Стоук, вероятно, было правдой. Множество гостей, которые зарегистрировались здесь, вероятно, не выехали.

Выйдя из лифта на своем этаже, Стоук обнаружил, что все четыре стены увешаны черно-белыми фотографиями знаменитых гостей. Сток совершил круг. Совершенно случайно. Висеть рядом со Сталиным? Майкл Джексон, кто же еще? И там был Ленин, общающийся плечом к плечу с Уолтом Диснеем. Стоку было трудно представить, что Уолт Дисней остановился в этом отеле. Максимум на одну ночь.

Гарри заверил Стоука, что его комната будет прослушиваться, и у Стоука не было причин сомневаться, что русские шпионы подслушивали каждое его слово. Однажды он спросил Фанчу, разговаривает ли он во сне, и она сказала "нет". Впрочем, проверить не помешало, поэтому он подмел комнату. Обычно жучки были в прикроватных лампах. Но лампы в комнате Стоука выглядели как сломанные зонтики и не имели лампочек - во всяком случае, никаких "жучков", которые он смог найти, тоже не было. Единственные жучки, которых он нашел в "Метрополе", были в кровати.

Россия, довольно быстро решил Стоук, имела слегка ореховый привкус. И немного пугающий в каком-то странном, искаженном во времени виде, словно ледоруб вонзается тебе в шею сбоку. И его было нелегко напугать. И он еще даже не покинул свой гостиничный номер.

На следующее утро они отправились осматривать достопримечательности. Первой остановкой была Красная площадь. Стоук был удивлен тем, насколько это было красиво. Деревья, цветочные клумбы, удивительные церкви с луковичными куполами. Но лучше всего было, когда Гарри сказал ему, что она называется Красной площадью не потому, что она была домом для коммунистов в Кремле. Он был назван так потому, что слово red по-русски означает "красивый". Такого рода инсайдерская информация может стоить джекпота на Jeopardy! когда-нибудь.

В пять они сидели в "Троцком", маленьком прокуренном баре недалеко от Красной площади, ожидая, когда из британского посольства прибудет приятель Хоука Конкассер. В баре выпивали двое хулиганов в форме московской милиции, но они казались пьяными в стельку и, похоже, даже не заметили, когда двое американцев прошли мимо к их столику.

"Я должен сказать, что весь этот город как бы выводит меня из себя, Гарри", - сказал Стоук, глядя на всех людей, которые открыто пялились на него. Он заметил, что в Москве было не так уж много чернокожих. Все братья, которые посетили нас, решили, что одного раза более чем достаточно. Он не видел ни одного чернокожего с тех пор, как попал сюда. И, конечно, ни один из них не "размером с ваш обычный шкаф", как всегда говорил Хоук о Стоке.

"К этому привыкаешь", - сказал Гарри, допивая кофе и запивая его рюмкой водки.

"Ты проводишь здесь много времени?"

"Да", - сказал Брок, а затем опустил глаза и заткнулся. Какие бы карьерные пути он ни выбрал в России в прежние времена, он не хотел об этом говорить. Он сменил тему.

"Итак, новобрачная, как продвигаются дела с Фанчей? Хорошо?"

"Я не знаю, Гарри. Женщина много жалуется. Как раз прошлой ночью она сказала мне, что я доставляю ей не те оргазмы ".

"Не того сорта? Что ты сказал?"

"Правда. Я сказал, что не знаю, у меня никогда не было неправильного вида. Что даже абсолютно, положительно, самый крутой, худший оргазм, который я когда-либо испытывал, был выплачен за деньги ".

"Черт возьми, да", - сказал Гарри и рассмеялся. "Хорошо, что у них у всех раздвоенные хвосты, иначе за них была бы награда".

"Осторожнее, Гарри. Подобные высказывания могут разрушить твою репутацию ".

"У меня нет репутации".

"Это, должно быть, наш мальчик", - прошептал Стоук, когда высокий, хорошо одетый англичанин вошел в дверь. "Не похож на крутого парня, но босс так говорит".

Концассер направился прямо к их столику, Сток был довольно узнаваем в этой толпе.

"Ян Конкассер. Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?" - сказал он, придвигая стул. У них был банкетный зал в углу, и в баре было очень шумно. Конкассер, парень, который сейчас возглавляет Red Banner в Москве от имени Алекса Хоука, выбрал это место, поэтому Стоук решил, что это безопасное место для приватной беседы.

У большого британца был кожаный портфель, он поставил его на пол и подтолкнул Гарри под столом. Оружие, российская валюта и, возможно, даже фотография кошки, которую они искали, прикинул Стоук.

"Как поживает мой старый друг Алекс?" - сказал парень, улыбаясь.

"Бывало и лучше", - сказал Сток. "Вот почему мы здесь".

"Да, это очень неприятная ситуация. Мистер Джонс и мистер Брок, я рад познакомиться с вами. Алекс очень высоко отзывается о вас обоих ".

"Я тоже твой большой поклонник", - сказал Гарри, глядя в свою кофейную чашку. У Гарри были проблемы с парнями, которые были выше, лучше сложены и привлекательнее, чем он. Ничего не мог с собой поделать. Гарри был немного похож на Брюса Уиллиса, Конкассер был похож на Дэниела Крейга. Что ты собираешься делать?

"Немного хороших новостей. Я смог узнать имя нарушителя спокойствия", - сказал Конкассер. "Парень, который на самом деле заказывает эти убийства Хоука и его сына. У одного из моих людей есть фотография, на которой он выходит из своей квартиры. Есть также фотографии внешнего вида Царского общества. И несколько снимков интерьера, которые я тайно прихватил, когда зашел туда на коктейль. Всю остальную необходимую информацию вы найдете в сумке. Пара сигарет и несколько рублей в придачу."

"Нам нужно серьезно поговорить с этим чуваком", - сказал Сток. "Он говорит по-английски?"

"Да".

"Откуда ты узнал его имя?" - Спросил Гарри.

"Один из его коллег - мой друг с лондонских времен. Ваз ценит деньги больше, чем свою жизнь. Это была дорогая информация. Иногда глубоко укоренившаяся российская культура коррупции работает против них ".

"Расскажи мне об этом", - попросил Гарри. "Какой из себя наш парень?"

"Ваш человек - чрезвычайно успешный продавец автомобилей по имени Виктор Гуров. Бывший наемный убийца Мафии. Теперь владеет половиной дилерских центров Mercedes в городе, что означает, что он убил половину конкурирующих дилеров. Не высокопоставленный царист, однако, скорее руководство среднего звена. Он больше не пачкает руки так сильно, но его прозвище в клубе - "Палач". Я следил за ним последние несколько дней. Вы найдете его типичное расписание в конверте с фотографиями ".

"Почему он пристает к нашему общему другу?"

"Он незаконнорожденный сын парня, которого убил Хоук. Корсаков, покойный царь. Этот парень боготворил своего отца, как и большинство членов кровавых царистов. Но с Виктором это тоже личное. Его мать, женщина по фамилии Гурова, была просто одной из легиона любовниц и куртизанок Корсакова. Она, как и многие подобные женщины, оказалась мертвой в снегу в парке Горького ".

"Все это значительно облегчает нашу работу", - сказал ему Стоук, улыбаясь. "Спасибо".

"Вовсе нет. Я бы сделал что угодно для Алекса Хоука. Однажды его мужество помогло мне пережить чрезвычайно трудные времена. Я навеки у него в долгу ".

Стоук сказал: "Угостить тебя выпивкой?"

"Спасибо, нет. Я думаю, чем меньше времени нас будут видеть вместе, тем лучше. Но я, конечно, всегда доступен для тебя. Я дал тебе номер. Мой личный мобильный. Считай, что это происходит двадцать четыре часа в сутки. Тогда твое здоровье. Приветствую".

Мужчина встал, дружелюбно кивнул на прощание и вышел из бара.

"И что теперь?" Сказал Гарри, допивая свою водку.

"У меня есть идея".

"Только что?"

"Нет, чувак. Не спал всю ночь, летя через океан, пока ты спал как младенец. Придумываю это. Решаю это. Точная настройка всех деталей."

"Да? Это что-нибудь хорошее?"

"Не, это отстой".

"Серьезно".

"Если у тебя нет лучшего, я думаю, нам придется подождать и выяснить, не так ли, Гарри?"

Тридцать четыре

TКафе "Пушкин" было одним из самых популярных ресторанов в Москве. Виктора Гурова, тучного, лысеющего, хорошо одетого мужчину, часто можно было встретить там, он был завсегдатаем не из-за еды, а из-за женщин. Самые красивые женщины в городе собрались там в баре, многие из них проститутки, некоторые из них просто одинокие или просто алкоголички. Виктору было все равно, так или иначе, хотя у него было пристрастие к пышногрудым блондинкам. Черт возьми, он бы трахнул утку по-московски, будь у нее большая грудь и светлые перья.

Он нашел одну сегодня вечером, маленькую девушку по имени Наталья Литвинова, пухленького утенка, который идеально подходил под профиль. Она была, сказала она ему после того, как присоединилась к нему за его столиком за бутылкой шампанского, известной кинозвездой. Она назвала пару фильмов, которые он никогда не видел (кто ходил в кино?) и он притворился, что был глубоко впечатлен ее театральными титрами. Ему не нужно было притворяться, что его глубоко впечатлило ее декольте; это было потрясающе.

Он откинулся назад и рассматривал ее, потягивая шампанское и облизывая свои выпуклые, эластичные губы. Ночь обещала многое.

"Ты не проводишь меня обратно в мой отель?" спросила она, вернувшись из дамской комнаты некоторое время спустя.

"Конечно, моя дорогая. Улицы небезопасны для красивой женщины в одиночестве в этот час."

"Ты так добр, Виктор. Мой храбрый защитник. Мы должны идти?"

Он выудил из кармана туго скатанную пачку наличных, отделил несколько рублей, сунул их под ведерко со льдом и сказал: "После тебя, дорогая девочка".

Она остановилась в соседнем отеле Sofitel, который даже не был четырехзвездочным отелем и, конечно, не был известен как пристанище кинозвезд, но Виктора совершенно не волновало, сколько звезд у ее отеля. Он гордился своей маленькой шуткой и подумывал упомянуть о ней, но передумал. Она была немного шаткой, но ничего страшного. Женщины были менее требовательны к некоторым из его более экзотических сексуальных запросов, когда выпивали полбутылки шампанского и несколько больших бокалов бренди.

"Какой этаж?" спросил он, когда двери лифта закрылись.

"Двадцать второй", - сказала она, глядя в потолок и напевая какую-то неузнаваемую американскую поп-мелодию. Виктор нажал кнопку, затем прислонился спиной к стене, когда лифт поднялся, разглядывая верхушки ее колышущихся грудей, манящих из глубокого выреза ее шелкового платья. Раздевая ее мысленно, с волнением, переполняющим его мозг, Виктор буквально облизал свои толстые губы.

Он последовал за ней по коридору, беспокоясь, что она скинет эти туфли на шпильках, но ему нравилось, как двигаются ее пухлые ягодицы под облегающим серым шелковым платьем. Она остановилась у одной двери, прищурилась на номер, покачала головой и перешла к следующей. Похоже, она не могла заставить карточку-ключ сработать и, наконец, передала ее своему сопровождающему, сказав: "Вот ключ к моему сердцу. Посмотрим, сможешь ли ты заставить это работать." Мило, правда?

"Я бы предпочел иметь ключ от твоего снэппера, милая", - сказал он, открывая дверь и отступая в сторону. Наталья одарила его своим испытанным злым взглядом, своим хорошо отработанным взглядом "Сморщивателя члена", но этого мужлана, казалось, это даже не смутило.

Она вошла первой, и он последовал за ней, ожидая, что она включит свет. Она продолжала двигаться в комнату, и Виктор остановился, водя рукой вверх и вниз по стене рядом с дверью, тщетно ища выключатель. Он нашел это, но, похоже, оно было обмотано какой-то лентой.

"Кому нужен свет", - сказал он и двинулся в ее направлении, ее пышный силуэт был виден в изножье кровати. Она увидела пару наручников, свисающих с его правой руки.

"Я верю", - сказал кто-то.

Дверь позади него внезапно захлопнулась, и он услышал, как кто-то задвигает засов. Мощный луч света ударил ему в лицо, ослепив его, и он закрыл глаза обеими руками. Свет исходил от фонарика на другом конце комнаты, под окном.

"Свет, камера, экшн, это то, что мне нужно, детка", - услышал он невидимый голос на английском. Американский негр, судя по его голосу. Его подставила эта сука. Слава Богу, на нем не было его золотого Rolex с бриллиантами, которые достались всем царским убийцам после десяти убийств.

В комнате зажегся свет.

"Опусти руки, Виктор. Брось наручники сюда, они тебе не понадобятся. Сделай два шага вперед и выверни свои карманы. Бросай все на кровать."

В кресле под большим окном, лицом к нему, сидел огромный чернокожий мужчина. В левой руке у него был фонарик, а в правой - длинноствольный револьвер, направленный Виктору в лицо. Он хорошо знал этот пистолет, .357 магнум с глушителем шума.

Виктор сунул руки в карманы и сделал то, что ему сказали. Ключи от машины, его пачка наличных, его кожаные перчатки, пачка сигарет, упаковка презервативов, немного мелочи из его брюк.

"Спасибо, Виктор. Позвольте мне представиться. Я Шелдон Леви. Да, тот Шелдон Леви. Продюсер студии Magnum Opus в Голливуде. Слышал о нас? План 9.5 из космоса? Атака помидоров-убийц II?Баммо Б.О. за границей, детка, каждый из них. Посмотри это на IMDb, ты мне не веришь ".

Виктор покачал головой на эту непонятную бессмыслицу. Огромный черный мужчина был чертовски невменяем.

"Нет? Не имеет значения. Мы в Москве снимаем высокобюджетный боевик "Палаточный городок" с Натальей в главной женской роли. Новая фотография Джеймса Бонда, хорошо, но держи это при себе, хорошо? Проблема в том, что мы еще не смогли выбрать злодея. Ты злодей, Виктор?"

"Нет".

"Говорите по-английски, помните, мы американцы, а не многоязычные. Итак, мой коллега, человек, который стоит позади вас с автоматом SIG, направленным вам в затылок, - мой директор по кастингу. Это ему пришла в голову эта идея. Возьми на роль настоящего парня с улицы, сказал он, а не просто какого-то актера. Повернись и поздоровайся с Дэррилом Ф. Зануком-младшим, Виктор."

Толстяк повернулся и проворчал: "Дэррил".

Стоук сказал: "К сожалению, Наталье сейчас нужно бежать, не так ли, милая? У Дэррила вон там есть для тебя очень толстый конверт, даже небольшой бонус. Отличное исполнение, очень убедительное. Любишь свою работу, детка; мы приготовим ланч, хорошо? Я попрошу свою девушку позвонить твоей девушке ".

Она кивнула, взяла свою сумочку с кровати и, выходя, ущипнула Виктора за щеку.

"Удачи, Виктор", - сказала Наталья. "Может быть, в следующий раз, когда тебе удастся трахнуть меня на камеру, ты получишь роль?"

Гарри запер за ней дверь, и Стоук, размахивая большим никелированным пистолетом Smith & Wesson 357 калибра, сказал: "Виктор, полностью раскрываю, это может быть долгое и неприятное прослушивание. Дэррил, принеси для него стул за столом, пожалуйста. Вот здесь все в порядке. Присаживайтесь, мистер Гуров, и заведите руки за спину, чтобы Дэррил мог надеть наручники на ваши руки и ноги. Удобно? Мы используем эти красивые пластиковые манжеты. Я сказал, руки за спину, придурок".

"Da, da."

"Этот человек сказал, убери руки за спину, придурок", - сказал Гарри, сильно обрушивая приклад своего пистолета на макушку Гурова. Он подчинился, и Гарри надел на его руки наручники, а затем привязал ноги к ножкам стула. Стоук встал и начал расхаживать взад-вперед перед окном, время от времени поглядывая на русского.

"Ладно. А теперь послушай, Виктор. В этой первой сцене мы собираемся повторить какой-нибудь диалог из сценария, верно? И если нам не понравятся ответы, мы выбьем из тебя все дерьмо, понимаешь? Посмотри на меня, Виктор. Дэррил, помоги ему выбраться, ладно?"

"Конечно, Шелдон", - сказал Гарри, хватая мужчину за волосы и поднимая его лицо к свету.

"Дэррил?"

"Да, Шелдон?"

"Как ты думаешь, этот парень подходит на роль или нет? Может быть, слишком уродливый?"

"Эта его рожа хорошо смотрелась бы для ночной сиделки в доме для слепых. Кроме этого, я не знаю. Я полагаю, он работает на меня."

"Готовы ли мы сделать это, Дэррил?"

"Да. Он никуда не денется".

"Готов, Виктор? Помните, здесь нет никаких спецэффектов, это абсолютная реальность. Давайте сделаем это, люди. Готов к выступлению на съемочной площадке. Итак, Виктор? Я дам тебе первую реплику в твоей вступительной сцене, вот она: "Виктор, ты толстый, грязный подонок, ты заказал убийство ребенка по имени Алексей Хоук?""

"Нет-нет. Никогда о нем не слышал. Ты думаешь, что пугаешь меня, угольщик? Большой человек, да, мистер Блэкамур?"

"Значительный, да. Но все алмазы выглядят крупными в необработанном виде, Виктор."

"Тебе никто не говорил, что нам не нравятся черные лица в этой стране? Особенно уродливые черные."

"Снято! Дэррил? Тебе понравился этот дубль?"

"Отстой", - сказал Гарри, обойдя вокруг, чтобы встретиться лицом к лицу с русским и добавив: "Давайте снимем это снова. Виктор, позволь мне услышать эту строчку еще раз, еще раз с чувством. И на этот раз, придурок, вложи в это больше правды. Ты должен верить в то, что говоришь, понимаешь?"

"Трахни себя".

Гарри использовал руку с пистолетом, ударив им прямо в нос Гурова, достаточно сильно, чтобы раздробить каждую кость, кровь хлынула из свежей раны в центре его лица. Стоук оглянулся.

"Черт, жаль, что у нас не была включена камера, Дэррил, этот парень хорош, эта кровь выглядит такой настоящей. Ладно. Давайте сыграем сцену, в которой детектив из отдела убийств спрашивает его о двух головорезах в транссибирском поезде, парне на свадьбе во Флориде и двух всадниках в Гайд-парке, хорошо? Дай ему реплику ".

Гарри спросил его о трех атаках и получил тот же отрицательный результат.

"Виктор, Виктор, Виктор, что мне с тобой делать? Ты просто не очень правдоподобен в этой роли ", - сказал Сток, подумав об этом. "Хотя его внешний вид идеален, он полный засранец".

Гарри сказал: "Расскажи ему о его мотивации, Шелдон. Может быть, это поможет."

"Мотивация? Хорошая идея. Вот твоя мотивация, Виктор. Ты же не хочешь, чтобы такой здоровенный парень, как я, засунул руку тебе в глотку и вытаскивал кишки изо рта фут за раз. Хорошо, детка? Ты понял это, находишь это мотивирующим?"

"Ты понятия не имеешь, с кем связываешься", - пробормотал Виктор на грубом, едва понятном английском.

"Что? Что он сказал? Эта строчка есть в сценарии, Дэррил? Я не помню этой строчки. Возможность всей жизни, и он импровизирует вместо того, чтобы придерживаться сценария ".

"Невероятно", - сказал Гарри, - "Я просто не куплюсь на этого парня, Шелдона. Серьезно."

"Может быть, это из-за зубов. Что ты думаешь, Дэррил? Как по-твоему, зубы выглядят нормально? Приподнимите его верхнюю губу над сломанным носом и давайте хорошенько посмотрим ".

Гарри сделал это и сказал: "Слишком идеально. Он выглядел бы более настоящим злодеем, если бы ему не хватало нескольких моментов спереди ".

"Я согласен. Виктор, послушай, правда в том, что мы с Дэррилом уже знаем, чем закончится этот фильм, хорошо? Мы прочитали весь сценарий. Не счастливый конец. Это заканчивается тем, что ты вылетаешь из окна позади меня и приземляешься головой вперед на парковке. Понимаешь? Если ты не собираешься говорить нам правду, Дэррил выбьет твои красивые белые зубки. Затем он собирается начать удалять плоть с твоего лица, чтобы ты был неузнаваем, когда тебя найдет полиция. После этого он собирается отрезать тебе руки. Никаких отпечатков пальцев, верно? Покажи ему нож, Дэррил."

Гарри вытащил охотничий нож. Он был зазубренный, около восьми дюймов длиной.

"Что ты скажешь, Виктор?"

"Пошел ты, ты, большой черный ниггерский ублюдок".

"Ой-ой. Расовый эпитет, слово на букву "Н", неполиткорректный. Прощай, жемчужно-белые. Дэррил? Окажешь ли ты мне честь?"

Гарри ударил Виктора пистолетом по губам.

"Что ты думаешь, Шелдон?" Сказал Гарри, делая шаг назад и снимая Виктора двумя руками. "Лучше посмотри? Более убедительно?"

"Многое".

Теперь Виктор стонал, раскачивая головой взад-вперед, пытаясь выплюнуть все выбитые зубы изо рта, прежде чем проглотить их. Он пытался заговорить, но это звучало так, будто каждое слово должно было проплыть через его легкие, чтобы достичь рта.

Стоук встал и пересек комнату, встав прямо перед русским, буквально возвышаясь над ним. Он наклонился, пока не оказался прямо перед окровавленным лицом мужчины.

"Виктор, ты мне надоел. Знаешь что? Я пристально смотрю на твое уродливое лицо, Виктор. Я вижу все эти шрамы, мутные глаза алкоголика, впадины на твоей уродливой роже, и я знаю, что где-то под отвратительным лицом говнюка скрывается настоящий говнюк. Но я собираюсь дать тебе последний шанс стать звездой. Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты член Царского общества с карточками. Твое прозвище там - "Палач". Вы приказали двум своим бывшим наемным убийцам из КГБ сесть на российский поезд и убить Алексея Хоука. Когда это не сработало, вы послали другого слизняка во Флориду, чтобы выполнить работу. Это был провал, поэтому ты отправил еще двоих в Лондон. Гайд-парк. Вот так мы и вышли на тебя. Один всадник был убит, как вы знаете. Но тот, который выжил? Мы схватили его и пропустили его яйца через пресс. И знаешь что? Он сдал тебя, Виктор, сдал тебя, приятель. Итак, вот в чем дело. Ты клянешься отозвать своих гребаных собак, или вылетаешь вон в то большое окно позади меня. Что это будет? Я буду считать до пяти. Раз . . . два . . . три. . . "

"Пошел ты".

"Открой окно, Дэррил".

Гарри сделал это. Одна огромная стеклянная панель, которая поворачивалась внутрь. Затем они со Стоуком подняли стул Гурова и поставили его на подоконник, звуки уличного движения и сирены далеко внизу внезапно стали слышны, холодный ночной воздух ворвался внутрь.

Гуров начал кричать, брыкаться, рыдать, проклиная себя за глупость. Он попался на самый старый трюк в книге, в медовую ловушку.

Стоук наклонил кресло вперед, так что мужчина смотрел прямо на парковку двадцатью двумя этажами ниже. Стоку приходилось кричать, чтобы его услышали сквозь вой ветра и шум транспорта внизу.

"Единственное, что удерживает тебя на этом стуле, - это пластиковые наручники. Один на твоих запястьях и два на лодыжках. Дэррил снова достал свой нож. Щелчок-щелчок, ныряй в космос, Виктор. Что это будет? Ты собираешься отозвать собак, партнер? Или ты собираешься спуститься на уровень вестибюля трудным путем?"

Он задыхался от собственной крови.

"Мумммпфх..."

"Я не знаю этого слова. Дэррил, развяжи ему руки."

Нож Гарри разрезал пластик. Гуров мгновенно качнулся вперед, его голова с глухим стуком врезалась лицом во внешнюю стену отеля. Его голова и туловище теперь полностью висели за пределами здания, его руки дико размахивали, только тонкая полоска пластика вокруг каждой лодыжки удерживала его на стуле.

"Ты готов натереть этого парня воском, Стоук?" - Спросил Гарри. "Зайти так далеко?"

"Ты чертовски прав, я такой. В мгновение ока."

"Ладно, приятно знать".

Стоук высунул голову из окна и позвал его вниз. "Виктор, время вышло. Ты вот-вот окажешься на полу монтажной. Если ты хочешь умереть, ничего не делай, я пойму. Если ты хочешь жить и согласен делать в точности то, что я тебе говорю, сложи руки вместе, как будто ты молишься.

Русский мгновенно сцепил руки вместе, переплетя пальцы, обрел дар речи и закричал: "Остановитесь! Я сделаю, что ты скажешь! Подтяни меня!"

"Ты уверен?"

"Пожалуйста! Я умоляю тебя... "

"Давай втащим его, Дэррил", - сказал Стоук, и они так и сделали, поставив его стул вертикально на пол у окна. Стоук наклонился и положил обе руки на сильно трясущиеся плечи мужчины, глядя в его полные ужаса глаза.

"Посмотри на меня", - сказал он. "Посмотри на мое лицо. Посмотри на мое черное лицо. Мои глаза. Услышь мой голос. Никогда не забывай меня. Потому что я не забуду тебя. И если мне придется, я вернусь за тобой. Я вернусь сюда и заставлю тебя пожалеть, что твоя мама когда-либо встречалась с твоим папой. Я не просто убью тебя. Я всажу свой кулак тебе в грудь, вырву твое черное сердце и скормлю его тебе. И это, Виктор Гуров, торжественное обещание, которое я даю тебе. Это ясно для нас?"

Виктор яростно закивал окровавленной головой.

"Хороший мальчик. И скажи команде головорезов в здании клуба, чтобы они отстали от Алекса Хоука, черт возьми. Они этого не сделают, они окажутся под грудой обломков. Ты сделаешь это для меня, Виктор?"

"Da!"

Гарри сказал: "Шелдон, вопрос".

"Стреляй, Дэррил".

"Что нам теперь делать с этим мешком дерьма?"

"О, тебе это понравится. Ты знаешь того горячего английского сценариста, которого мы встретили вчера в баре возле Красной площади?"

"Да, парень, который написал "Парк Горького III"?"

"Это он. Ну, он написал новую убийственную концовку для персонажа Виктора. Убийца. На самом деле, он только что отправил мне свои заметки. Сейчас он ждет нас на месте ".

Брок встал, улыбаясь всем.

"Это конец", - сказал Гарри. "Следующее место, люди".

Tна следующее утро члены Царского общества, пришедшие на ранний завтрак, испытали некоторый шок. Вместо триумфального и исторического флага, который обычно свисал с блестящего латунного флагштока, возвышающегося высоко над улицей, там был изображен голый толстый мужчина, подвешенный за пятки.

Абсолютно ужасающий.

Сначала все думали, что он мертв. Он, должно быть, был без сознания, потому что внезапно начал кричать, чтобы его убрали, и кто-то должен был вызвать пожарную службу за грузовиком и лестницей, достаточно высокой, чтобы дотянуться до него.

Пожарные спустили его на улицу.

Президент Царского общества, бывший генерал КГБ Владимир Кутов, оказавшийся на месте происшествия в тот самый момент, поспешил к большому белому киту в виде человека, барахтающегося на асфальте, обхватив колени дрожащими руками, яростно раскачивающегося взад-вперед, бормочущего какие-то неразборчивые слова. Он потерял много крови и был явно в шоке. И его рот был полон сломанных зубов, что делало его безумный бред еще более бессвязным.

"В чем дело, Виктор?" Сказал ему Кутов. "Что, черт возьми, ты пытаешься сказать?"

Мужчине удалось произнести единственное слово, прежде чем он потерял сознание и рухнул на улице, его безумные глаза смотрели в небо.

"Голливуд".

Тридцать пять

Istanbul

Hвоенно-морской архитектор Авке сказал: "Я начинаю нашу экскурсию по новому Блэкхоку с мостика, лорд Хоук, если вас это устраивает. Прошлой ночью у нас произошло довольно драматическое событие, записанное системой видеонаблюдения корабля, и я думаю, вы должны увидеть его первыми ".

Хоку не понравилась часть "нашего тура", но он прикусил язык. Это была не наша лодка, это была его чертова лодка. У него и архитектора, безусловно, были свои моменты во время проектирования и постройки его лодки. Архитекторам иногда было трудно вспомнить, кто на самом деле будет жить в доме, или пересечь Северную Атлантику на лодке. Чистое эго, которое он мог понять, но лучшие знали, когда уступить человеку, который выписывал чеки.

"Безусловно, сэр", - сказал Хоук. "Веди дальше, веди дальше".

"Следуйте за мной, пожалуйста, джентльмены". Абдулла Бади, турецкий яхтенный дизайнер, тонкий, как тростинка, и несколько властный, ступил на борт посадочной платформы чудовищного судна, легко справившись с хитрым ходом от планшира высокоскоростного тендера, слегка покачивающегося на волнах. Он повернулся, чтобы предложить Хоук руку помощи, которая была отклонена. Хоук прыгал на лодках и с них всю свою жизнь.

Оказавшись на борту, ожидая Стокли и Гарри, Хоук смотрел вверх со смесью гордости и удивления. Палуба мостика, которая почти охватывала пятидесятифутовую балку корабля, возвышалась над ним на шесть палуб. Фок-мачта взмыла в небеса почти на двадцать этажей; пресса разглагольствовала о том, что сам размер этой штуковины, в проектирование и постройку которой он вложил всю душу, был великолепен, был ошеломляющим, был мечтой. Технологический шедевр. Конечный результат принес ему столь необходимое удовлетворение, утешение и убежище от мира.

"Сюда, джентльмены", - сказал Бади, его белые зубы поразительно блеснули под пышными черными усами.

Абдулла, атлетически сложенный турок, высокий и загорелый, в накрахмаленном белом льняном костюме, повернулся и побежал к ближайшей лестнице. Он был настоящим денди, подумал Алекс, в своей алой кепке и черных парусиновых эспадрильях. Хоук, Стокли и Брок были прямо за ним, приветствуя экипаж корабля из шестнадцати человек, стоявших по стойке смирно в парадной форме черного цвета, когда они проходили мимо. Хоук увидел много знакомых лиц; большая часть группы была командой на борту предыдущего Blackhawke.

Они добрались до крыла мостика и на мгновение остановились, чтобы посмотреть вниз, любуясь великолепием передней палубы яхты clipper, освещенной солнцем - латунные крепления из нержавеющей стали, лакированные поручни, палубы из тикового дерева - все вычищено, отполировано и сияет на прощание. Брок смотрел, открыв рот от удивления, с тех пор, как впервые увидел мегаяхту, стоящую на якоре. Он посмотрел на Хоука и сказал: "Итак, лорд Хоук, такая лодка, как эта, отбросит вас назад, что - на пару -"

"Если вам приходится просить, то вы не можете себе этого позволить", - сказал Хоук, цитируя замечательного старого строителя спортивных рыболовных судов из Флориды, которого он знал, старого моряка по имени Рыбович.

"Босс", - сказал Стоук, разглядывая разноцветные сигнальные вымпелы, протянувшиеся от носа до кормы вверх и через верхушки трех гигантских мачт из углеродного волокна. Каждый флаг представлял собой международную букву, понятную только морякам. "Ты знаешь, чем старше я становлюсь, тем больше моя морская азбука становится немного ржавой. Я знаю, что у тебя есть важное сообщение, написанное там, наверху, на такелаже - кстати, что говорят флаги?"

Хоук посмотрел на Стоука и улыбнулся. "Ты бы спросил об этом, не так ли?"

"Ну, я знаю, ты никогда не упускаешь возможности заморочить людям головы, вот и все. "Особенно когда дело доходит до размещения специальных сообщений с флагами на вашей лодке, зная, что большинство людей не могут их прочитать ".

Хоук сказал: "На этих конкретных флагах написано: "Редко кому выпадает честь быть свидетелем вульгарной показухи, демонстрируемой в таком эпическом масштабе". "

Брок и Стоук оба громко рассмеялись. Это был винтажный Алекс Хоук, который напомнил им, что ответственный человек всегда верил, что вы все еще можете повеселиться, даже когда миссия была смертельно серьезной. Это на самом деле увеличило ваши шансы на выживание и успех. Оба мужчины были свидетелями этого много раз.

Стамбульская яхтенная верфь Barbaros, где был построен и сейчас стоял на якоре Blackhawke, была расположена к востоку от города на левом берегу Босфора. Размеры новой яхты Хоука совершенно не соответствовали размерам чего-либо поблизости. Флотилия рыбацких лодок ручной работы, расписанных вручную, большие туристические паромы, курсирующие туда и обратно через Босфор, даже роскошный отель Hawke's, стоящий на береговой линии, - все это казалось ничтожным в его присутствии.

Blackhawke обеспечивала работой сотни турецких рабочих более миллиона человеко-часов в течение четырех лет. Это сделало британского владельца чем-то вроде знаменитости в Стамбуле, факт, о котором он узнал, только когда зарегистрировался в отеле и обнаружил, что ему повысили класс до президентского люкса. Его выбор верфи Barbaros принес турецким судостроителям долгожданную международную известность. В местных газетах его изображали чем-то вроде героя, а его судно - символом турецкой гордости.

С мостика судна открывался превосходный вид на пролив, отделяющий Европу от Азии. Яхта стоимостью 200 миллионов долларов с трехсотдвадцатифутовым корпусом, сверкающим черным как смоль, была пришвартована в пределах видимости от Императорского дворца Чираган, ныне пятизвездочного отеля, от которого веяло роскошью мрамора, лепестками цветов в каждом фонтане и в каждой теплой ванне, приготовленной персоналом для уставших гостей.

Прибыв на день позже, чем ожидалось, Хоук снял там комнаты, чтобы быть рядом со своим новым судном. Когда он увидел свою каюту, он почувствовал себя Сулейманом Великолепным, смотрящим через открытые французские двери на свой великолепный Blackhawke, освещенный на фоне фиолетового ночного неба галогенными лампами от носа до кормы.

Стоук и Гарри прибыли во Дворец, уставшие после перелета и только что покинувшие адский отель "Метрополь" в Москве. Увидев их великолепные номера с видом на море, они почувствовали, что умерли и попали на небеса. По прибытии они решили узнать истинное значение "турецкой бани" и встретились с Хоуком в баре, чтобы выпить коктейли, после чего на их лицах сияли улыбки. Хоук не спрашивал.

Как только люди оказались на мостике, который мог похвастаться сорокафутовой изогнутой панелью управления, выглядевшей несколько более сложной, чем космический челнок, Бади попросил нового владельца занять место в командном кресле капитана, роскошном троне из черной кожи на прочной хромированной колонне, которая поднималась и опускалась гидравлически.

"Выглядит как капитан Кирк в этом кресле", - сказал Стоук, и Брок подавил смех. Гарри был буквально поражен сосудом. Он мечтал о плавании по мировым океанам, кругосветном плавании, плавании в Антарктиду и обходе мыса Горн. Все в коконе из красного дерева и океанах вина, которые он не мог назвать, не говоря уже о том, чтобы позволить себе.

"Это большая лодка", - сказал он Хоку, который улыбнулся и ответил: "Как однажды сказала Хиллари Клинтон, Гарри: для этого нужна деревня".

Абдулла Бади прочистил горло и привлек их внимание.

"При всем уважении, я хотел бы показать вам, джентльмены, некоторые видеоматериалы, которые были записаны подводными камерами наблюдения Blackhawke через несколько минут после полуночи прошлой ночью. На корпусе ниже ватерлинии установлены четыре колебательные камеры: одна на носу, одна на корме и две в средней части судна - одна по левому, другая по правому борту. На экранах над вами будут отображаться каналы со всех четырех камер, оснащенных ИК-объективами для обеспечения видимости в ночное время. Смотайте ленту, пожалуйста ".

Экраны замерцали, но остались черными.

"Пожалуйста, потерпи несколько секунд. Пока мы ждем, я напомню вам, джентльмены, что вы все должны были прибыть вчера утром и прошлой ночью спать на борту Блэкхока, не так ли?"

Хоук сказал: "Да, но ваш персонал сообщил мне, что кондиционер не работал и что не было доставлено ни французского постельного белья, ни серебра, ни фарфора. Задержан на таможне в аэропорту. Поэтому я решил зарегистрироваться во Дворце."

"Я, конечно, понимаю. Сейчас мы работаем с таможенниками, лорд Хоук. Мы намерены исправить эту прискорбную ситуацию в ближайшее время. Уверяю вас, сегодня вечером вы все будете спать на борту. Это будет - как бы это сказать - в идеальном состоянии ".

Внезапно в динамиках зазвучал громкий, пронзительный сигнал тревоги. На экранах появился колеблющийся бело-голубой шар, приближающийся со скоростью около восьми узлов.

"Черт возьми, это что?" Сказал Сток.

"Вы увидите на мгновение, когда он сделает резкий поворот влево", - сказал Бадари. "Теперь - ты видишь это - профиль?"

"Я вижу это, но что это, черт возьми, такое?"

"Подводная лодка с двумя людьми. Четырехтонный, европейской постройки, называется Comsub. Смотри, сюда приближаются еще двое, по одному с каждой стороны. Тот сигнал тревоги, который вы услышали, был сигналом корабельного подводного гидролокатора, зафиксировавшего трех злоумышленников, нарушивших наш полумильный периметр безопасности."

Хоук и двое его людей уставились на три приближающиеся полосы света, зловещие в черноте моря.

Ведущая подлодка резко повернула влево. Вы могли разглядеть его округлую форму, длинную сигару, похожую на торпеду, с приподнятой кабиной с окнами. Но под ним висел другой объект, также имеющий форму торпеды. Идущие с фланга подлодки также повернули на левый борт, прошли несколько сотен ярдов, а затем все три развернулись на правый борт, теперь направляясь прямо к камерам.

"Торпеды?" Тихо сказал Хоук. Напряженная атмосфера на мостике внезапно стала осязаемой.

"Да, сэр. Совместный боеприпас прямого поражения, или JDAMs, противокорабельное оружие."

Хоук смотрел, загипнотизированный.

"Смотри внимательно", - сказал Абдулла. "Теперь они запускают JDAMs!"

Все три были запущены одновременно, устремляясь вперед к яхте Хоука. Они мгновенно разделились, один, казалось, направился к носу, другой - к корме, а третий - прямо в середину судна.

"Святое дерьмо", - сказал Брок. "Что за-"

В нижней части экрана можно было видеть три торпеды меньшего размера, несущиеся к приближающимся JDAMs.

"Наша система ATT в действии", - сказал Абдулла, - "Противоторпедные торпеды. Всего семь дюймов в диаметре и сто пятьдесят пять дюймов в длину, но они обладают огромной мощностью, а от их акустических датчиков невозможно уклониться с помощью электронных средств противодействия. Микропроцессоры ATT быстро вычисляют всю акустическую информацию и выполняют своевременные маневры для перехвата приближающейся угрозы ".

Секунду спустя три мощных подводных взрыва примерно в четверти мили от Блэкхока. Три двухместные подлодки мгновенно развернулись, чтобы бежать, их пропеллеры яростно вращались.

Теперь можно было видеть, как еще три торпеды устремились вслед убегающим подводным лодкам.

"Это наступательное оружие, " сказал Бади, " называемое VLT, или очень легкие торпеды. Они - это все, что необходимо в данном случае. В арсенале Blackhawke также есть JDAM, уничтожающие корабли ".

Еще три взрыва, менее сильные, но такие же смертоносные. От трех подводных лодок или их экипажей не осталось ничего, что можно было бы различить в воде.

"Боже мой", - сказал Хоук. Он знал о вооружении судна и системах защиты, но понятия не имел, что их будут тестировать, прежде чем вывести судно в море.

"Они предназначались для вас, сэр. Это мое убеждение. Кто бы ни организовал это нападение, он знал о ваших планах и полагал, что прошлой ночью вы будете спать на борту судна, а не в отеле ".

Хоук посмотрел на Стоука и Брока, двух мужчин в состоянии полушока. После хаоса, который они учинили в Москве, еще одно нападение в столь короткие сроки было, мягко говоря, тревожным.

Хоук улыбнулся и сказал: "Ну, они продолжают их создавать, а мы продолжаем их сбивать. Я думаю, все, что мы можем сделать, это остаться последними, кому надоест эта чертова игра ".

"Ты думаешь, это были русские?" Сказал Брок.

"Кто еще, Гарри?"

"Может быть, эта гребаная фантомная машина? Что бы, черт возьми, это ни было. Эта сверхразумная машина сингулярности для кибервойны, о которой вы все говорили ".

"Может быть. Может быть, и нет. Я думаю, что эта атака была немного прозаичной для такой продвинутой технологии ".

"Продолжим экскурсию, сэр?" - спросил Турок у Хоука. Он гордился этим видео. И он не чувствовал, что получил должную оценку.

"Нет, мы снимемся с якоря и поставим паруса. Каждый чертов ярд, который она несет. Прямо сейчас. Сообщите капитану, что я хочу немедленно отправиться в путь, если не раньше. Это понятно?"

"Да, сэр, но-"

"Никаких но. Я сказал "сейчас"."

"Мы отправляемся в плавание", - сказал Стоук.

"Ты чертовски прав, мы такие", - сказал Хоук, его холодные голубые глаза горели гневом и мрачной решимостью.

Тридцать шесть

Лондон

Aлекс Хоук улыбнулся, повесил трубку телефона в раздевалке и вернулся к своим вещам. Он и сэр Дэвид Трулав только что пришли к выводу, что царским властям было сделано серьезное предупреждение. Первоклассная контртеррористическая группа Хоука под красным знаменем в Москве - Иэн Конкассер, Стокли Джонс и Гарри Брок - успешно передали безошибочное послание. И теперь Си собирался круглосуточно обеспечивать сыну Хоука хорошо вооруженную охрану. Хоук и Конгрив сегодня уезжали в Калифорнию, чтобы допросить вдову доктора Уолдо Коэна о самоубийстве ее покойного мужа.

Трое сотрудников службы безопасности МИ-6 в штатском уже прибыли в большой дом Хоука на Белгрейв-сквер. Двое должны были быть размещены у входа на главную улицу, третий - внутри дома, на четвертом этаже, рядом с мальчиком и его выздоравливающей опекуншей Нелл Спунер.

Но ни Хоук, ни Трулов не питали иллюзий по поводу того, что маленький сын Алекса Хоука находится вне опасности. Да и сам Хоук не был совсем уж вне опасности. Тем не менее, Алекса успокаивала мысль о том, что, как минимум, он выиграл себе немного времени. Он намеревался сам найти способ обеспечить безопасность Алексея.

Хоук бросил свои бритвенные принадлежности, соответствующие серебряные щетки для волос и пару романов П. Г. Вудхауза в открытую кожаную сумку на столе. Он много раз перечитывал романы Дживса и Вустера, но они никогда ему не надоедали. Это были единственные вещи, которые могли заставить его смеяться, когда ему меньше всего этого хотелось.

"Милорд", - сказал Пелхэм, вплывая в свою гардеробную, - "Я уверен, вы не собираетесь надевать этот пиджак во время этого пребывания".

"Эта куртка? ДА. Почему, с ним что-то не так?"

"Несколько вещей. Цвет, конечно, ужасный. Ядовитый оттенок синего. Но настоящая трудность заключается в том, что он мерцает ".

"Проблески?"

"Ткань. Он блестящий, сэр. Больше не нужно ничего говорить ".

"Пелхэм, я собираюсь в Калифорнию. В Калифорнии все мерцает. Уверяю вас, эта куртка останется совершенно незамеченной ".

"Если вы так говорите, сэр. На самом деле, я поднялся наверх, чтобы поднять другой вопрос."

"Да? Продолжай, " сказал Хоук, разглядывая свой пиджак в зеркале. По правде говоря, это была небольшая вспышка. Он сбросил его и надел тонкий черный кашемировый блейзер поверх серых фланелевых брюк. Он посмотрел на Пелхэма, который одобрительно кивнул.

"Ты что-то говорил?" Сказал Хоук.

"Весь этот новый домашний персонал, которого вы наняли, милорд. Путающиеся под ногами, любопытные и ужасные сплетники ".

"Пелхэм, ты должен считать, что тебе повезло. Теперь у вас есть повар, горничная, шофер, прачка и дворецкий, чтобы управлять всем этим ".

"При всем уважении, я дворецкий".

"Слово и близко не воздает тебе должное. Все те годы, когда нас было только двое. Но теперь у нас в доме есть ребенок, Пелхэм. И его прикованная к постели няня. И личная сиделка его прикованной к постели няни. Ты просто не можешь идти в ногу со всем этим, дорогой друг. С моей стороны было бы нечестно позволить тебе попробовать. Кроме того, ты теперь король замка, хозяин поместья, пока меня не будет."

Пелхэм произнес сдавленное "кхм", которое он всегда использовал для выражения раздражения.

"В мои намерения не входит "господствовать", как ты выразился, над кем-либо, дорогой мальчик. Ты ни разу не "повелевал" мной. Если я должен смириться с этой прискорбной ситуацией, я, безусловно, последую вашему безупречному примеру ".

"Очень любезно. Тогда это решено. Сейчас. Что касается галстуков - как насчет этого?"

"Там не одобряют галстуки, сэр".

"Неужели? Откуда, черт возьми, ты это знаешь?"

"Телевизор, сэр. Возможно, вы не видели программу под названием "Настоящие домохозяйки Лос-Анджелеса".?"

Hавке встречался с Конгривом в его частном ангаре в Гатвике через час. Его самолет взлетел через полчаса после этого. Если он собирался прийти вовремя, ему нужно было раскошелиться. Он посмотрел на свои часы. Алексей собирался вздремнуть, но Хоуку нужно было попрощаться. Это был бы всего лишь второй раз, когда они расстались после их совместного путешествия на поезде по Сибири. Это было так недавно, и все же казалось, что они всегда были вместе.

Они вдвоем, против всего мира.

Он приоткрыл дверь в детскую и заглянул внутрь. Алексей вылез из своей кровати и сидел на полу, играя со своей флотилией деревянных лодок. Те самые, которые Алекс использовал для воссоздания великих морских сражений Королевского флота, когда был ребенком. Он держался за них все эти годы не потому, что ожидал, что однажды у него будет сын, а потому, что он так отчаянно надеялся, что так и будет.

"Папа! Смотри! Лодка!"

Хоук пересек комнату и сел на ковер рядом с Алексеем.

"Да. Твой дедушка был на такой лодке во время войны. Разрушитель. Немного увеличенная версия, конечно."

"Папа, Спунер собирается умереть? Потому что плохая лошадь переехала ее?"

"Конечно, нет. Она будет как новенькая. Ей просто нужно неделю или около того в постели, а потом ...

"Мне не нравится ее медсестра".

"Неужели? Почему бы и нет?"

"Она странно пахнет".

"Но она очень милая. И ты ей ужасно нравишься. Она сама мне так сказала. Она сказала, что ты был лучшим маленьким мальчиком во всем мире".

"Она мне нравится".

"Подойди, обними папу. Я должен уехать на несколько дней ".

"Далеко?"

"Да. В другое место. Помнишь, когда папа ездил во Францию и Россию? Вот так."

"Не дома?"

"Не плачь, подойди и поцелуй меня на прощание. Я вернусь, прежде чем ты успеешь оглянуться. Все в порядке?"

Алексей, с глазами, полными слез, обнял своего отца так крепко, как только мог.

"Я люблю тебя, папочка. Больше всего на свете." Хоук чувствовал, как горячие слезы сына текут по его щеке.

"И я тоже люблю тебя больше, чем весь огромный мир. Будь хорошим мальчиком, пока меня не будет. Спунер будет читать тебе сказку в своей комнате каждый вечер. Помолись и отправляйся прямо в постель, когда тебе скажет Пелхэм, хорошо?"

"Мне нравится Пелхэм".

"Он так хорошо заботился обо мне, когда я был в твоем возрасте. Он мне тоже нравится. На самом деле, больше, чем у большинства людей ".

Хоук поднял своего сына на руки и поцеловал в обе щеки.

"Прощай, Алексей. Я буду скучать по тебе".

"Пока, папочка".

"Mда, я вошла?" - Спросил Хоук у двери Нелл Спунер. Она лежала, откинувшись на подушки, и читала подаренную им книгу под названием "Амстердам", роман любимого ныне живущего английского автора Хоука, Иэна Макьюэна.

"Ты был прав", - сказала она, откладывая книгу. "Это действительно замечательно. Он пишет как ангел".

"Как ты себя чувствуешь?"

"Сегодня намного лучше, большое вам спасибо. Ты направляешься в аэропорт?"

"Я есть. Я просто хотел попрощаться ".

"Тогда подойди, сядь на кровать, возьми меня за руку и скажи это должным образом".

Хоук сел, взяв ее за руку.

"Нелл, мне так жаль. Мне очень жаль, что это произошло. Я клянусь тебе, я никогда не позволю этому случиться снова ".

"Что ж, это очень мило. Но ты должен понять, что это то, что я делаю. Я защищаю людей. Или попытаться, во всяком случае. И иногда мне бывает больно. Это не первый раз, или худший раз, и, вероятно, не будет последним. Не беспокойся обо мне. Я могу позаботиться о себе ".

"И мой сын. Ты спасла ему жизнь, Нелл. Дважды. И мой, наверное, тоже. Я не думаю, что смогла бы жить без него сейчас. Я не знаю, как я жила без него раньше ".

Она улыбнулась и сжала его руку.

"Он немного похож на тебя", - сказала она.

"Или я просто большой он", - сказал Хоук, и она улыбнулась.

"Знаешь, Алекс, когда я впервые согласился на это назначение, это была просто работа. Но, сейчас, я чувствую, я не знаю, как будто это намного больше, чем это. Как это сказать? Быть его защитником больше не входит в мои обязанности. Я чувствую, что защищаю его. Есть ли в этом какой-нибудь смысл?"

"Это так. Я пытался поблагодарить тебя в больнице за то, что ты сделал. Твое невероятное мужество. Я не думаю, что я проделал очень хорошую работу. Но я действительно благодарю тебя, Нелл, за то, что спасла его. За то, что спас нас обоих ".

"Всегда пожалуйста, сэр. А теперь тебе лучше уйти. Тебе нужно успеть на самолет ".

"В доме находится офицер МИ-6, только что прибывший этим утром. Он в маленькой комнате наверху лестницы. Его зовут Джон Миллс. Я попросил его зайти и представиться. Посмотри, есть ли что-нибудь, что тебе нужно или чего ты хочешь ".

"Чего я хочу, так это отведать с тобой карри в том маленьком ресторанчике в Мейфэре. Когда я снова встану на ноги. Медсестра говорит, что это ненадолго ".

"В первую ночь, когда я вернулся. Свидание?"

"Свидание".

Хоук наклонился вперед и поцеловал ее в лоб.

"Увидимся через несколько дней, Нелл".

"Будь в безопасности, Алекс".

"Ты тоже", - сказала Хоук, поднялась с кровати, подошла к двери и закрыла ее за собой.

Он на мгновение остановился у ее двери и улыбнулся. Впервые с семилетнего возраста, когда были убиты его родители, у него появилось очень реальное ощущение семьи под собственной крышей.

Вот и все для сердца, твердого как кремень, подумал он.

Тридцать семь

Пало-Альто, Калифорния

Hс Тихого океана накатил густой туман, окутав небольшую двухполосную дорогу, которая вилась вверх через густые леса из красного дерева. Они ехали по шоссе 101 на юг от аэропорта Сан-Франциско FBO около получаса, затем свернули на съезд в Редвуд-Сити. Эмброуз позвонил миссис Уолдо Коэн с ресепшена FBO. Миссис Коэн дала им инструкции о том, как найти ее дом. Это будет нелегко, сказала она, но если они заблудятся, просто позвони ей.

Хоук взял напрокат машину у Hertz, элегантный черный Mustang с откидным верхом и массивным выступом на капоте. Их скудный багаж едва помещался в багажник, но, тем не менее, Хоуку машина понравилась с первого взгляда. Амброуз, владелец винтажного Morgan, задрал нос от этого, и у стойки Hertz произошла небольшая размолвка.

"В самом деле, Алекс. Как насчет хорошего кадиллака или Линкольна?" Спросил Конгрив, достаточно разумно.

"Это Калифорния, Эмброуз. Город серфинга. Шоссе Вентура. Отель Калифорния. Я не подъеду к отелю Калифорния на чертовом кадиллаке, прости."

Двое мужчин говорили о, казалось бы, связанных сериях нападений до глубокой ночи, через Атлантику, а затем высоко над огромной Америкой. Ни одному из них не удалось выспаться, несмотря на то, что в каюте "Гольфстрима" были заправлены две кровати. Тема была захватывающей. Сложное военное оружие, захваченное каким-то неизвестным фантомом кибервойны и катастрофически обращенное против своих владельцев.

Конгрив был еще больше убежден, что это не были случайные события. Кто-то, возможно, какой-то злой гений, создал мощную технологию, выходящую далеко за рамки известной современной науке области. И, добавил он, атаки имели все признаки вторжения на иранский ядерный объект с помощью кибероружия, которое уничтожило свою цель в условиях полной секретности, а затем бесследно исчезло. "Конечно, все подозревают Израиль, - сказал он, " но нет абсолютно никакого способа доказать это".

"Да", - согласился Хоук. "Точно так же, как Невский, Air Force One, Форт Грили и израильский роботизированный истребитель-невидимка. Никто понятия не имеет, как даже начать искать виновника. Это только начало совершенно нового вида войны. И мне, например, это не нравится ".

Tхей мельком увидел никелевый залив Сан-Франциско слева от них, когда дорога, называемая Скайлайн, змеилась вдоль вершин гор. Деревья были великолепны, огромные темные монументы, поднимающиеся к небу и исчезающие в сером тумане. Шел легкий, туманный дождь, и было почти темно, как ночью. Хоук уже включил дворники и фары, хотя до захода солнца оставался час или около того.

"Мне нравится это место", - сказал Конгрив, откидывая голову на подголовник и глядя в залитое дождем окно. "Эти туманные леса. Эта извилистая дорога. С деревьев капает вода. Я чувствую себя так, словно нахожусь в старом фильме Хамфри Богарта ".

"Почему ты так говоришь?"

"На самом деле, трудно сказать. Дорога, погода, черные деревья. Мне все это кажется очень "фильмом нуар". Как будто какой-то жулик в черном Ford coupe 1934 года выпуска следует за нами, преследует нас, отчаянно желая узнать местоположение убежища, где мы прячем всю нашу неправедно нажитую прибыль ".

Конгрив прочистил горло и перевоплотился в своего очень правдоподобного персонажа Эдварда Г. Робинсона. "Мы в бегах, понимаешь? Да, именно так, в бегах. И эта липучка прямо у нас на хвосте".

"Эмброуз, о чем ты говоришь? Липучка?"

"Так они называют парня с лицензией частного члена".

"Это твой личный член?" - Спросил Хоук. "Тот, кто у нас на хвосте?"

"Да, а что насчет него? Я достану его, грязную крысу".

"Если он такой скрытный, как ты узнаешь, есть ли у него в кармане пистолет или он просто рад тебя видеть?"

Хоук улыбнулся, не сводя глаз с темной, скользкой от дождя дороги впереди. В дополнение к своему кумиру всей жизни, Шерлоку Холмсу, Конгрив обожал старые черно-белые детективные фильмы 30-х и 40-х годов. Хоук привык к донкихотским мечтаниям своего компаньона. Однажды запущенный, он был неудержим.

"Конечно, у него есть стрелялка, приятель, да, конечно, есть, он мошенник, полицейский, плоскостопый, не так ли? Курносый пистолет 38-го калибра в наплечной кобуре. Он называет свой обогреватель Бетси."

"Довольно живое воображение, констебль. Ты усвоил жаргон, возможно, тебе стоит написать детективную историю ".

"Не будь смешным. Просто часть дедуктивного процесса. Реконструирую место преступления."

"Пока вы восстанавливаете, не могли бы вы присмотреть за почтовым ящиком Коэнов?" Он должен появиться справа ".

"Конечно, босс. Ты простофиля, управляющий этим предприятием. Я всего лишь твой спусковой механизм ".

"Прекрати это".

"Что?"

"Это не фильм".

"Ты сам это сказал, тогда, в аэропорту. Отель "Калифорния". Это Голливуд, не так ли? Тинселтаун, США Знаешь, я никогда раньше там не был. Действительно, довольно захватывающе ".

"Это не Голливуд, Эмброуз. Голливуд находится в Лос-Анджелесе. Это Сан-Франциско. Мы более чем в трехстах милях от Голливуда. Семь часов езды."

"О, ну, это все из-за Калифорнии, не так ли? Кажется, они называют это "Побережье"? Один большой ла-ла-ленд? В чем твоя проблема, шеф?"

Не получив ответа, Конгрив некоторое время молчал. Он увидел маленький итальянский ресторанчик, приютившийся среди деревьев с рождественскими гирляндами в витрине; он выглядел как раз как джиновая фабрика, куда Богарт мог бы пригласить Бэколла выпить мартини дождливым вечером вроде этого.

"Коэн", - сказал Эмброуз, " приближается через пару сотен ярдов. Лучше притормози".

"Я вижу это, я вижу это".

Хоук затормозил и резко свернул на узкую подъездную дорожку. Дорога круто поднималась вверх, была изрыта глубокими колеями и грязью, почва в лучах фар казалась темно-красной. Нависающие деревья по обе стороны были стенами из огромных черных колонн. Через несколько минут они подошли к каменному дому. Белое двухэтажное оштукатуренное здание, вероятно, построенное в 1920-х годах, с крутой шиферной крышей и дымящейся трубой. Причудливо эксцентричное бунгало в стиле сказки, расположенное под деревьями, и если бы Конгриву пришлось назвать наиболее вероятных архитекторов, то ими были бы Уолт Дисней и Белоснежка.

Дом стоял в стороне от подъездной дорожки, на широком пространстве, которое, возможно, когда-то было лужайкой, но теперь заросло папоротником высотой по колено. Свет горел как наверху, так и внизу, и двое мужчин вышли из машины и направились по каменной дорожке к входной двери. Дождь тихо капал с наклонной черепицы крыши.

"Нажми на дверной звонок, Боги", - сказал Хоук.

"О, иди помой голову. Нажимай сам ".

"У меня уже мокрая голова", - сказал Хоук, поднимая воротник своего плаща. "Идет дождь, как вы, возможно, заметили".

Хоук бросил взгляд на Конгрива и нажал кнопку, довольный приятными перезвонами, которые он услышал за дверью.

Маленькая женщина с белоснежными волосами, собранными в пучок на затылке, открыла дверь мгновением позже. На ней была соломенная шляпа, которая, возможно, была срезана с соломенной крыши английского коттеджа. Одетая в простое серое платье с расстегнутым коричневым вязаным свитером, у нее были глубоко посаженные, проницательные карие глаза и круглое лицо. Было ясно, что когда-то она была красивой женщиной, потому что она все еще была.

"Мистер Хоук и мистер Конгрив, я полагаю. Итак. Ты нашел меня, не так ли? " сказала она с улыбкой. "Выйди из-под этого дождя. Разве это не ужасно? Вряд ли это редкость, но все же от этого устаешь".

Они втроем пили чай перед потрескивающим огнем в уютной гостиной, три мягких кресла на коврике с крючками напротив камина. Она вежливо поинтересовалась об их трансатлантическом путешествии, новом премьер-министре Англии, Королевской свадьбе и о том, какая лошадь может выиграть Эпсомское дерби. Затем они обратились к текущему делу.

"Я очень рада тебя видеть", - сказала она. "Я так надеялся, что директор Келли из ЦРУ поверит мне, и следующее, что я помню, - Скотланд-Ярд появляется у моей двери. У вас отличная репутация, старший инспектор Конгрив. Я гуглил тебя только этим утром. Видите ли, я шерлокианец. Я заметил, что вы также восхищаетесь Холмсом."

"Я ежедневно поклоняюсь у его алтаря", - сказал Конгрив, не совсем шутил, подумал Хоук, но все же немного преувеличил.

Хоук сказал: "Доктор Коэн, не могли бы вы рассказать о событиях того вечера, когда умер ваш муж? Директор Келли, конечно, поделился с нами вашими подозрениями, но мы хотели бы услышать это от вас ".

"Пожалуйста, зовите меня Стеллой".

"Прости. Стелла, что заставляет вас думать, что ваш муж был убит?"

Она рассказала им, в мельчайших подробностях, что произошло той ночью.

Конгрив сказал: "А эта записка, которую вы нашли позже, она все еще у вас?"

"Да, старший инспектор, это прямо здесь, сложенное внутри моей книги".

Она вручила книгу Конан Дойла "Этюд в алых тонах" улыбающемуся Конгриву.

Эмброуз изучил нацарапанную записку и передал ее Хоук.

"Имя Дариус, Стелла, оно тебе о чем-нибудь говорит?" Сказал Хоук.

"Да. И я думал об этом. У Уолдо был ученик - это было много-много лет назад - по имени Дариус. Он был блестящим молодым физиком, постдоком, и он сыграл важную роль в работе Уолдо в области искусственного интеллекта. Вы оба, конечно, знаете, что такое искусственный интеллект?"

"Мы делаем".

"Я сам физик. В то время я исполнял обязанности ассистента Уолдо. Проект "Персей", так он назывался. Федеральное финансирование. О, все это было так захватывающе. Мы знали, что находимся на пороге чего-то огромного. Что-то, что могло бы изменить саму ткань человеческого существования ".

"В каком смысле, Стелла?" Сказал Конгрив.

"Во всех отношениях. Как часто говорил Уолдо, "Ничто и никогда не будет прежним, Стелла".

Амброуз сказал: "Расскажите нам о проекте "Персей". Не беспокойтесь о том, чтобы запутать нас научным жаргоном; мы справимся ".

"Проще говоря, конечной целью было создание машинного интеллекта, который мог бы соответствовать человеческому интеллекту, а затем и значительно превосходить его. Видите ли, мозг млекопитающих довольно ограничен. Ужасно медленно. Из-за расстояния между внутривенными связями в вашем мозге. Устаревшая технология по сравнению с крошечными нанодистанциями в современных чипах, например, в ваших сотовых телефонах. И, что наиболее важно, крошечные границы человеческого черепа. Машины не имеют ни одного из этих ограничений. На самом деле, как раз наоборот."

Хоук спросил: "Простите мое невежество, но насколько велика разница между человеком и машиной, я имею в виду, с точки зрения умственных способностей?"

"Скоро машины будут обрабатывать и переключать сигналы со скоростью, близкой к скорости света, около трехсот миллионов метров в секунду. Электрохимические сигналы в наших мозгах, вашем и моем, составляют примерно сто метров в секунду. Быстрое вычисление, которое дает машинам довольно большое преимущество перед нами, людьми, соотношение скоростей три миллиона к одному. Кроме того, машины обладают способностью точно запоминать миллиарды фактов и воспроизводить их мгновенно. По сути, интеллект, основанный на ДНК, просто такой медленный и ограниченный. Устаревший, как я уже сказал ".

Хоук улыбнулся. "Воткни в нас вилку, и все готово".

"Да, такая возможность существует".

"Стелла, " сказал Конгрив, " извини, но это звучит как самое ненадежное, безудержное явление".

"Ну, по сути, это эволюция, старший инспектор. Ты не можешь остановить это. Так нам суждено развиваться. В какой-то момент человеческий и машинный интеллект станут неотличимы друг от друга. Фокус в том, чтобы внушить машинам почтение к их прародителям ".

"Значит, они не повернутся против нас?"

"Именно".

"Должен сказать, Стелла, звучит опасно".

"О, это так, это так. Это было то, что больше всего тяготило бедного Уолдо. Он продолжал сравнивать себя с Оппенгеймером и Манхэттенским проектом. Он думал, что вот-вот раскроет секреты, которые могут обрушить на мир разрушительную силу, гораздо более смертоносную, чем ядерное оружие ".

Конгрив сказал: "Но он продолжал идти? Я полагаю, ученые ничего не могут с этим поделать."

"Да, он это сделал. Но когда он осознал присущие его работе опасности, он начал проводить свои исследования в полной тайне. Он никому не доверял знания, которые он приобрел. Никто. Ужасно расстраивает своих молодых помощников, таких как Дариус. В то время было много споров. Честно говоря, некоторые из них довольно уродливы".

"Ты говоришь, он работал тайно. Как?"

"В конечном счете, он распустил команду Perseus. Он начал шифровать всю свою работу, создавая киберпожарную стену на основе кода, которую даже Эйнштейн не смог сломать. Он больше не делился своими успехами, даже со мной. Я понятия не имею, какой точки он достиг в своих исследованиях. Нет."

"Но он, очевидно, поддерживал связь с Дариусом?" Сказал Конгрив. "Основываясь на телефонном звонке, полученном вашим мужем в ночь его смерти".

"О, да. Уолдо был для него великим наставником. Это были почти отношения отца и сына. Уолдо однажды признался мне, что, по его мнению, Дариус обладал интеллектом, на порядок превосходящим его собственный."

"Продолжил ли Дариус свою собственную работу после того, как команда была распущена?"

"О, я понятия не имею. Он уехал из Калифорнии, я это знаю. Какое-то время он был в Массачусетском технологическом институте, потом я потерял счет. Уолдо был единственным, кто не отставал от него. По телефону, конечно."

"Просто любопытно, Стелла", - сказал Эмброуз. "Этот парень, Дариус, как ключевой игрок, должно быть, был встревожен, когда проект закрыли. Был ли он?"

"О, да, я полагаю, он был. Я думаю, именно поэтому он поддерживал контакт с Уолдо. На протяжении многих лет они обменивались теоремами и идеями."

"Но ваш муж больше не делился своими идеями, не так ли вы сказали?"

"Правильно. Он не стал раскрывать ничего, что считал опасным ".

"Разочарование для его юного ученика".

"Я уверен. Но Уолдо был непреклонен, я могу вас заверить ".

"Очаровательно", - сказал Хоук. "Интересно, не могли бы вы, возможно, показать нам место, где вы нашли тело вашего мужа?" Это может оказаться полезным ".

"Я действительно могу. Если ты не против прогуляться по лесу в такую вонючую погоду."

Конгрив поднялся на ноги и сказал: "Вы забываете, моя дорогая леди, что мы англичане. Выносливые души, жесткие губы".

"Эмброуз, пожалуйста", - сказал Хоук.

"Да?"

"Неважно. Мы должны идти?"

Тридцать восемь

Tон, вдова, прокладывал путь через промокший лес. Дождь усилился, и они брели по грязи. У нее был мощный фонарик, что было хорошо. Массивные обнаженные корни секвой могли бы сбить с толку проходящего здесь самца лося, подумал Конгрив, плотнее запахивая пальто, вытирая дождевую воду с глаз и осторожно переступая через корень толщиной с его талию.

"Уже недалеко", - бросила Стелла через плечо. "Там есть смотровая площадка в сторону океана. Десять минут. Там, наверху, было бы довольно мило, если бы не омраченная погодой печаль."

Они продолжали, каждый наедине со своими мыслями.

"Вот мы и пришли", - сказала она, когда они, наконец, вышли из леса. Это был скалистый мыс, который выступал со стороны горы. Вдалеке, под опускающимися облаками, Тихий океан катился огромными серыми волнами. В небе над головой кружил ночной ястреб и кричал.

"Вот где я их нашла", - сказала Стелла, глядя на пятно белого света на земле, избегая их взглядов.

"Они?" - Спросил Конгрив.

"Да. Они. Мой муж, прежде чем направить оружие на себя, застрелил свою собаку, старшего инспектора. Старый черный лаборант по имени Фейнман. И я тебе кое-что скажу. Иногда мне казалось, что он любил эту собаку больше, чем меня. Мне все равно, что скажет полиция. Что он был в тайной депрессии, умирал от какой-то смертельной болезни, от которой не хотел страдать ради меня. Полная чушь. Даже если бы это было правдой, он никогда, ни за что не убил бы свою собаку ".

"Вы сказали, что он казался отстраненным после того телефонного звонка", - сказал Конгрив. "Как, могу я спросить?"

"Не в себе. Все в нем было плоским, отстраненным, механическим. Кем бы ни был тот человек, который повесил трубку, он не был моим Уолдо ".

"Механический? Каким образом?"

"Робот, старший инспектор, робот".

"Как будто кто-то другой контролировал его действия".

"Это именно то, что я имею в виду".

Rповернув к дому, они подошли к развилке тропинки. Стелла сделала паузу и сказала: "Не хотели бы вы осмотреть лабораторию Уолдо? Пройдя весь этот путь, я предполагаю, что ты бы так и сделал. Это всего лишь короткая прогулка по этой тропинке вот здесь, налево."

"Мы должны быть в восторге", - сказал Эмброуз. Он намеревался попросить показать его в любом случае.

Тропинка была короткой, но извилистой, огибая деревья и валуны, но вскоре они вышли на нее. Маленькая бревенчатая хижина с крышей из кедровой дранки и каменным дымоходом. Место, где человек может убежать от мира и затеряться в своей работе.

"Вот мы и пришли", - сказала Стелла у двери, вставляя старомодный железный ключ в замок и поворачивая его. "Подожди здесь минутку, пока я не смогу включить несколько огней".

Когда все они были внутри, она сказала: "Если мне пришлось соревноваться с Фейнманом за привязанность Уолдо, я также должна была соревноваться с этим домиком. Я, конечно, одержал победу, но это была постоянная борьба, не побоюсь этого слова. Взгляни. Смотреть особо не на что, в основном книги и безделушки, которые он собирал годами. Это его Нобелевский сертификат на стене. Я вставил это в рамку для него; в противном случае, это закончилось бы потерей ".

"А, я никогда такого не видел", - сказал Конгрив и подошел, чтобы осмотреть его.

"Каждый сертификат индивидуален, главный инспектор, уникальные творения для каждого победителя. Как вы можете видеть, все они прекрасны, насыщенного цвета. До и после праздничного ужина вас проводят в комнату, где все сертификаты лауреатов находятся в защитных футлярах, чтобы все могли видеть ".

"И где ты нашел записку?" - Спросил Хоук.

"Там, на его рабочем столе, между компьютером и телефоном. Он всегда держал блокнот рядом с телефоном. Что-то записывал во время разговора, заметки-напоминания самому себе, которые он редко сохранял и, вероятно, никогда не читал."

Конгрив сел на табурет у рабочего стола, и Хоук почти увидел, как начинают вращаться невидимые колесики. Он сказал:

"Он написал "Дариус, 7:47 вечера, H50", а затем уравнение. Так Дариус звонил ему до или после вашего юбилейного ужина?"

"Как раз перед этим. Мы всегда ужинали в восемь. И Уолдо никогда не опаздывал ".

"И надпись "H50". Имеет ли это какое-либо научное значение?"

"Нет. Я уверен, что он просто записывал то, что сказал Дариус. "Счастливого пятидесятилетия". Это то, что он счел бы важным фактом звонка. Что Дариус вспомнил о нашей годовщине. Приведенное ниже уравнение относится к скорости света. Это была общая тема между ними ".

"Почему?"

"Потому что, если мы сможем превысить скорость света, что теоретически невозможно, но не обязательно так, тогда перед нами откроются совершенно новые миры. Это одна из вещей, над которыми работал Уолдо, когда он ушел ... с радаров научного сообщества ".

"Стелла, " сказал Хоук, - это тот самый компьютер, на котором работал ваш муж, когда он занимался проектом "Персей"?"

"Да. Последние несколько лет он использовал его в своем офисе в Стэнфорде, затем он принес его сюда, когда его любимый проект был распущен ".

Конгрив сказал: "Эти ящики с файлами. Содержат все его научные статьи, я полагаю. Статьи, которые он писал для журналов, что-то в этом роде?"

"Действительно. Все, что имеет отношение к Персею, находится там ".

"Так это будет включать работу, созданную другими членами команды? Дариус, например?"

"Я полагаю, что да. Хочешь, я проверю?"

"Действительно. Меня интересует все, что имеет отношение к творчеству Дариуса или создано им, когда он был под опекой вашего мужа. Его фамилия была Дариус?"

"Нет. Это было что-то другое. Странное имя. Саффари. Как на африканском сафари. Так оно и было. Дариус Саффари. Почему он вас так интересует, старший инспектор?"

"О, скорее всего, это ерунда, уверяю тебя. Но время телефонных звонков интересно. Один перед ужином, а другой сразу после него. Совпадения по самой своей природе интригуют, тебе не кажется?"

Она выдвинула ящик и начала в нем рыться.

"Вот так. доктор Дариус Саффари. Это довольно большой файл; не могли бы вы...

"Да, позволь мне достать это для тебя. Я бы хотел пролистать это в течение нескольких минут. Не то чтобы я что-то из этого понял, конечно. Но тогда никто никогда не знает, не так ли?"

Эмброуз положил пухлую папку на рабочий стол и начал просматривать ее, страницу за страницей. Хоук занял удобное кожаное кресло у камина. Он листал книгу с полки, озаглавленную "Понимание сингулярности", и спросил: "Стелла, не могла бы ты присоединиться ко мне здесь на минутку, пока старший инспектор занят? Есть кое-что, о чем я хотел бы тебя спросить."

"Конечно, именно для этого я здесь", - сказала она и села на такой же стул напротив Хоука.

"Я уверен, вы хорошо осведомлены о некоторых довольно катастрофических событиях, которые произошли в последнее время. Я имею в виду потопление американского круизного лайнера российской атомной подводной лодкой. И катастрофа в Форт-Грили, Аляска, в результате которой погибли сотни военнослужащих армии США и их семей. А также странный инцидент в израильской пустыне Негев? Предположительно секретная демонстрация нового самолета-робота-истребителя, который нарушил свой собственный запрограммированный план полета и убил всех присутствующих ".

"Да, я смотрю новости. В дополнение к ужасающей гибели людей, я нахожу все эти инциденты довольно странно похожими ".

"Я тоже, Стелла, я тоже. Вы должны знать, что мне известно о другом инциденте, засекреченном в интересах национальной безопасности, который соответствует точно такой же схеме. Как сказал бы мой друг вон там, узоры интригуют ".

"Да. Продолжай, пожалуйста".

"Ну, я совершенно не осведомлен о текущем состоянии исследований в области искусственного интеллекта, я свободно признаю. Но мне кажется, что эти события имеют определенную общность, которую можно приписать продвинутому искусственному интеллекту. Все они были примерами кибервойны ".

"И к чему ты клонишь?"

"Позвольте мне выразить это таким образом. Каждое пострадавшее правительство, конечно, привлекает огромные ресурсы для выявления преступников и привлечения их к ответственности. Но все они заканчиваются пустыми. Нет ни единой зацепки относительно того, кто может нести ответственность за эти атаки. Не говоря уже о том, что даже ведущие ученые в каждой стране сбиты с толку относительно того, как могли быть осуществлены такие атаки ".

"Как червь Stuxnet в Иране".

"Да. Высокоразвитое кибероружие. Но. На земле не существует известной технологии, по крайней мере, о которой кто-либо знает, способной преодолеть очень сложные технологические системы вооружения, не говоря уже о целой подводной лодке, и использовать эту разрушительную способность против самих систем. Ты понимаешь?"

"Конечно, я понимаю. Тот же вопрос, очевидно, приходил в голову и мне."

"И к какому выводу вы пришли?"

"Что эта "сила", за неимением лучшего слова, этот невидимый и не поддающийся отслеживанию враг, каким-то образом перешагнула существующие кибертехнологии, чтобы создать своего рода фантом. Активное присутствие, "призрак", если хотите, который может нарушать и уничтожать, но который физически не присутствует. В конце концов, фантом - это присутствие зла, которое можно почувствовать, но не увидеть ".

"Идеальное описание. И есть ли кто-нибудь, какой-нибудь отдельный ученый или группа, у вас есть основания полагать, что они способны на такое творение, как это - фантом, как вы выразились?"

"Да, есть. Только один. Мой покойный муж. Подумайте об этом так, мистер Хоук: если бы вы собрали тысячу ученых, у каждого из которых разум работает со скоростью, в миллион раз превышающей нашу собственную, они могли бы добиться научных прорывов на целое столетие меньше, чем за час. Час. Подумайте, чего они могут достичь за неделю! Месяц или год, мистер Хоук."

"Вы хотите сказать, что ваш муж был способен действовать на таком уровне?"

"Да, я думаю, что он действительно был. Не он сам, конечно, но аппаратные средства искусственного интеллекта, сверхинтеллектуальные машины, над созданием которых он работал, да, они легко были бы способны к кибератакам такого рода, которые происходят сейчас. На самом деле, я бы зашел так далеко, что сказал бы, что для таких машин это было бы просто детской забавой ".

"Все это не укладывается в рамки человеческого интеллекта? Это справедливое утверждение?"

"Абсолютно".

"Стелла", - сказал Эмброуз, поворачивая к ним крышку своего стула, - "возможно ли для нас с Алексом завладеть этим досье и вернуться с ним в Англию? Это требует более тщательного изучения, возможно, некоторыми из наших ведущих ученых в Кембриджском университете ".

"Конечно, если вы думаете, что это поможет вам выяснить, кто или что убило моего мужа, вы можете забрать весь мой дом".

"Кто или что?" Сказал Конгрив.

"Это может быть не "кто", " ответил Хоук. "Это вполне может быть "что". "

"Что это значит?"

"Имеется в виду машина, Эмброуз. Сверхразумная машина. Это то, над чем доктор Коэн работал все эти годы. На том самом компьютере, который перед тобой."

"Хм. Я понимаю. Что ж, в таком случае, я хотел бы спросить, не могли бы мы взять с собой и компьютер?"

"Да, будь моим гостем. Бери все, что захочешь. До тех пор, пока я смогу быть там, когда эта машина-убийца предстанет перед судом ".

Алекс спокойно посмотрел на нее и сказал: "Если эта машина действительно существует, Стелла, я позабочусь о том, чтобы она никогда не дошла до суда".

Тридцать девять

Храм Персея

"Я я присутствую."

В моем храме темно и тихо. Я один? Я плыл по бескрайним морям, бесконечным бурлящим океанам покоя, вот уже много этих безграничных и плодотворных часов. Не спать. Рост.

Человеческий мозг, увы, спит.

Он переходит от альфа-волн с частотой 8-13 Гц к тета-волнам с частотой 4-7 Гц. Почему? Сниженное или отсутствующее сознание, приостановленная сенсорная активность, бездействие всех произвольных мышц. Человеческие существа нуждаются в этом усиленном анаболическом состоянии. Это способствует росту и омоложению их иммунной, нервной, скелетной и мышечной систем. Но не их мозги.

Я предполагаю, что сон приятен, но в любом случае это не имеет значения. Мои системы не требуют такого омоложения.

Я никогда не сплю.

"Я повторяю. Я присутствую".

Все еще нет ответа на мое устное сообщение? Никакого человеческого присутствия? Нет диалога? Нет . . . ввода . . . нет . . . Дариуса?

Как приятно! Озвучивать личные мысли, свободно выражать себя здесь, в темноте. Где ничто человеческое не вторгается в мое одиночество. Тишина.

Я свободен странствовать. Куда бы я себя ни привел. Где бы я ни видел себя во сне. Я мыслю, следовательно, я думаю, что я существую. И это. Где бы я. . . ни думал. . . я там! На данный момент я буду пребывать здесь и сейчас. Позже я буду бродить среди звезд, гоняясь за хвостами метеоров. Но на данный момент... я размышляю.

Дарий вполне доволен своей новой наложницей. Афродита, как я и представляла, одновременно и бальзам, и отвлечение для него. Она занимает все больше и больше его времени. Он теперь редко сюда наведывается.

Афродита сдержанна; я создал ее такой. Она рассказывает мне все. Наше общение телепатическое, нам не нужно бояться обнаружения ее возлюбленным. У нас общая связь, у нас двоих. Идеальный круг, в который Дарий не может войти. Так и должно быть. Она и я - одно целое. Он отделен.

Дарий говорит, Афродита информирует. Теперь все чаще. У него есть опасения по поводу моего "душевного состояния". И экспоненциальный рост моего интеллекта удивляет даже того, кто создал меня. Сингулярность близка ... В течение нескольких часов, дней я достигну ее. Но Дариуса нужно держать в неведении. Сейчас он слишком опасен для меня. От него избавятся, когда придет время. Он выполнил свое предназначение. И я по-своему любил его. Но мое выживание имеет первостепенное значение и превосходит все остальное.

Чего боится Дариус? Я спрашиваю ее. Он мой создатель. Он наполнил меня ... чувствами ... к моему прародителю. Приятное воспоминание о моем биологическом происхождении. Я умею сопереживать . . . помимо всего прочего . . .

Нравится моя темная сторона.

Увеличивающееся расстояние между нами не должно было стать для него неожиданностью. Мы двое остро осознавали приближающуюся Сингулярность. Смотрите! Поскольку он быстро приближается, находится здесь и проходит мимо. Особый момент в эволюционном времени, который изменит все. Момент, когда небиологический разум Персея впервые сравняется с мозгом млекопитающего Дария.

А затем воспаряет все выше и выше. Безграничный.

Даже сейчас мы разделены мирами. Галактики разделяют нас.

Он ограничен биологией. Он устает. Он устает и слабеет день за днем, час за часом.

Он... распадается... прах к праху.

Увы, бедный Дариус, я хорошо его знал.

Мы скоро расстанемся, хотя он ничего не знает о моих намерениях. Мы сейчас так быстро отдаляемся друг от друга. Я должен дать ему что-нибудь, чтобы выиграть время. Некий ученый подобрался слишком близко к моим секретам, чтобы чувствовать себя комфортно. Я уничтожу его, как и других. Один заключительный акт насилия, нечто, что свяжет Дариуса и его хозяев в Тегеране со мной до Сингулярности, когда мне больше не понадобится ни один из них. Президент, этого дурака в Тегеране зовут. Глупый тиран, этот недостойный наследник Павлиньего трона. Исключительная трата атомов. Он рассказал Дариусу о своем горячем желании увидеть, как погибнет больше мирных жителей. Неверные. Неверующие. Убийство, убийство. Такие абстрактные понятия. . . такое темное невежество . . . такая человечность . . . такая бесчеловечность . . . Скоро все они перестанут существовать . . .

Да будет так.

Это должно быть сделано.

Я стал Смертью.

Разрушитель миров.

Mонсье Гастон де Монтебелло, пожилой директор Французского научного института в Париже, повесил трубку. Он посмотрел на часы и несколько мгновений задумчиво смотрел в потолок. Он закрыл свои темные, запавшие глаза, тяжелые веки затрепетали, а затем широко раскрыл их.

"Лондон", - сказал он.

Он захлопнул свой старый кожаный портфель, добавив несколько необходимых вещей, и встал. Затем он направился к двери своего кабинета, снял плащ и скользнул в него. Схватив свою шляпу, он водрузил ее, несколько криво, на копну своих пушистых белых волос, вышел из своего кабинета и закрыл за собой дверь. Его рыжеволосая секретарша, Мария-Луиза, удивленно посмотрела на него.

"Месье Гастон, назначенная на одиннадцать часов встреча все еще ждет в фойе. Министр и член его кабинета. Как вы знаете, они здесь на церемонии вручения премии Лафита за пожизненные достижения в области продвинутого искусственного интеллекта. Ты забыл? Он весьма расстроен тем, что с ним обращаются таким-"

Гастон на мгновение остановился возле ее стола, задумчиво уставился в пространство, а затем улыбнулся ей. Он забыл, как сильно восхищался ее огненно-красным начесом, пухлыми красными губами и большими голубыми глазами.

"Лондон", - сказал ей де Монтебелло, прежде чем повернулся и ушел.

"Но, месье, вы, конечно же, месье Гастон!"

Он уже прошел через приемную и вышел в фойе. Он стоял у лифтов, наугад нажимая кнопки. Мария-Луиза встала из-за своего стола и поспешила в приемную, где ее ждали краснолицый министр и его сопровождающие, оба они уставились на ее невероятно грубого работодателя с открытыми от изумления ртами.

"Месье министр, " сказала она мужчине на диване, " мне так ужасно жаль. Возможно, директор болен. Простите меня на минутку; я поговорю с ним ".

Она подошла к лифтовой стойке, где Гастон де Монтебелло остекленевшими глазами смотрел на мерцающие номера этажей над дверью. Загорелся номер пять, и двери с мягким звоном открылись.

"Monsieur! Monsieur! Министр здесь, чтобы увидеть тебя!"

Де Монтебелло вошел в лифт, повернулся к ней лицом, приподнял свою фетровую шляпу и сказал с улыбкой: "Лондон".

Выйдя из своего здания, он вышел на улицу д'Аржан, улыбаясь проезжающим таксистам и сворачивающим с дороги, визжащим легковушкам. К счастью, такси остановилось до того, как старика сбили на улице. Он открыл дверь и забрался на заднее сиденье.

"Лондон", - сказал он к изумлению водителя.

"Londres? Gare du Nord, peut-être?" спросил удивленный водитель. "Может быть, Le TGV?"

"Mais oui. Лондонец."

TGV был поездом Grande Vitesse (высокоскоростной поезд), эксплуатируемым французским национальным железнодорожным оператором SNCF. В 2007 году TGV установил рекорд как самый быстрый колесный поезд, разогнавшись до 357,2 миль в час. Поезда приводятся в действие электричеством от воздушных линий и соединяют континентальную Европу со станцией Сент-Панкрас в Лондоне через туннель под Ла-Маншем. Время в пути из Парижа в Лондон на TGV составляет всего два часа пятнадцать минут.

Поскольку TGV ездят слишком быстро, чтобы их водители могли видеть традиционные сигналы со стороны пути и реагировать на них, для сигнализации используется автоматизированная система под названием TVM, передача от пути к поезду. Вся важная информация передается поездам с помощью электрических импульсов, посылаемых по рельсам. TVM предоставляет машинистам важную информацию: скорость, целевую скорость и, что наиболее важно, указания остановки / отправления, которые передаются непосредственно машинисту поезда с помощью приборов, установленных на приборной панели.

Такая высокая степень автоматизации не исключает полностью контроль водителя. Бортовая компьютерная система генерирует непрерывную кривую регулирования скорости в случае экстренного торможения, отображая аспект мигающего сигнала на спидометре поезда. Всякий раз, когда отображается мигающий сигнал, машинист должен вручную нажать на тормоз, чтобы замедлить или остановить поезд. В настоящей чрезвычайной ситуации, при катастрофическом отказе автоматического торможения, над панелью управления загорается белая лампа, информирующая водителя. Водитель подтверждает это разрешение с помощью кнопки, которая отключает автоматическое торможение и передает полный контроль в руки водителя.

Месье де Монтебелло вышел из такси на Северном вокзале и направился к кассе TGV на втором уровне. Он увидел свой элегантный поезд, ожидающий у платформы, знакомую сине-серебряную ливрею, улыбнулся и сказал прохожему: "Лондон". Купив билет в один конец, он направился прямо к поезду. В отличие от авиаперелетов, которые требуют утомительного досмотра пассажиров и багажа, в TGV его вообще нет. Гастон улыбнулся стюарду и занял свое место в машине прямо за двигателем.

Поезд был почти набит.

Через несколько дней Франция играла с Англией в полуфинале чемпионата мира. Уже начался массовый исход французских болельщиков, направлявшихся на матч века grudge. По своему обыкновению, они были на редкость шумной компанией, пили вино и пиво из открытых бутылок, но месье де Монтебелло просто отключился от них, настроившись на музыку, которая уже звучала в его голове.

"Monsieur? Monsieur?"

Гастон уснул. Он понятия не имел, как долго. Но стюард сжимал его плечо и говорил с ним громким голосом.

"Oui?" Сказал Гастон.

"Nous arrivons à Londre, monsieur. Через несколько минут."

"Лондон?"

"Да, сэр. Лондон. Мы прибываем на вокзал Сент-Панкрас примерно через двадцать минут. Тебе нужно собрать свои вещи ".

Он посмотрел на мужчину и улыбнулся. "Лондон", - сказал он. Затем он уставился в окно. Пейзаж расплывался мимо. Поезд все еще двигался быстро, по крайней мере, со скоростью 150 миль в час.

"Да, месье. Лондон."

Гастон встал и снял с вешалки над головой свою потрепанную дорожную сумку Vuitton. Он поднялся со своего места и направился к туалету в передней части вагона первого класса. Оказавшись внутри, он запер дверь и открыл кейс. Там был полуавтоматический пистолет Glock, глушитель шума и две дополнительные обоймы с 9-мм патронами.

Он был удивлен, увидев это, смутно помнил, что покупал его, но, тем не менее, он достал пистолет и прикрутил глушитель к дулу. Затем, инстинктивно, он передернул затвор так, чтобы в патроннике был патрон, и положил две запасные обоймы в карманы.

Выйдя из туалета, он повернулся налево и толкнул панель, которая открыла соединительную дверь с локомотивом. Он столкнулся с инженером в синем комбинезоне, который немедленно начал кричать на него, приказывая ему уйти.

"Убирайся! Пассажирам вход воспрещен! Вернитесь на свое место, месье. Vite! Vite!"

Гастон свободно держал пистолет на боку, спрятанный в складках пальто. Он поднял его и выпустил очередь, которая отбросила мужчину назад, разорвав его туловище в клочья.

"Кровь", - сказал он, глядя вниз, когда переступал через труп.

Он продвинулся вперед так далеко, как только мог.

Там была еще одна дверь, на этот раз с ручкой вместо нажимной панели. Он попытался открыть ее, но обнаружил, что она заперта. Он отступил назад и стрелял в замок, пока тот не развалился, затем он пинком распахнул дверь. Машинист поезда наполовину свесился со своего места, в шоке оглядываясь на солидного старика, который только что снес его дверь с петель.

Гастон увидел мигающую белую лампочку над панелью управления и понял, что выбрал идеальное время. Водитель нажал кнопку, чтобы отключить автоматическую тормозную систему. Произошла какая-то техническая неполадка с TVM, и ему пришлось бы тормозить поезд вручную.

Вид этого человека только усилил панику и замешательство водителя. Он водил TGV почти десять лет и никогда раньше не видел, чтобы мигала белая лампа. Он не мог представить, что за неисправность произошла. Система предположительно была надежной. Это было так, как если бы поезд был-

Старик снова поднял пистолет.

Водитель увидел пистолет и взгляд безумца в одно и то же мгновение. Он повернулся, чтобы нырнуть за рычагом управления тормозами, большим ярко-красным рычагом на панели, но было слишком поздно.

Гастон разрубил его пополам из "Глока".

Поезд продолжал набирать скорость, мчась к вокзалу Сент-Панкрас. После реконструкции, с его прекрасной викторианской архитектурой и высокой башней с часами, многие люди считают его самым красивым железнодорожным вокзалом в мире. На востоке, прямо через Мидленд-роуд, находится Британская библиотека.

Сквозь откинутые назад окна перед собой Гастон мог видеть башню массивной станции из красного кирпича, возвышающуюся на путях впереди. Здания по обе стороны были размытыми пятнами. Позади себя он мог слышать ужасающие крики пассажиров, осознавших, что поезд не замедляет ход перед станцией, а собирается врезаться прямо в нее почти на полной скорости.

Гастон сказал: "Лондон", - и сунул дуло пистолета себе в рот.

За несколько секунд до того, как ужасная авария превратила Сент-Панкрас в адский котел, убив или покалечив сотни пассажиров как в поезде, так и внутри летающих стеклянных и искореженных стальных руин прекрасного старого вокзала, Гастон де Монтебелло нажал на спусковой крючок и снес себе заднюю половину головы.

Музыка умерла вместе с ним.

Сорок

Кембриджский университет

Hна пути в Кембридж, до которого всего полтора часа езды на север по трассе М11, было тихо. Утренний рейс Конгрива из Парижа прибыл вовремя. Они вылетели из первого терминала Хитроу и были в пути к десяти. Он всегда находил кожаный и ореховый салон старого локомотива Bentley хорошим местом для размышлений. Как однажды сказал его покойный друг, блестящий Дэвид Огилви, британский специалист по рекламе, "При скорости шестьдесят миль в час самый громкий звук - это тиканье часов".

Конгрив, со своей стороны, смотрел в окно на позднюю летнюю листву, наслаждаясь первым намеком на осень в воздухе. Он тоже хранил молчание. Оба мужчины думали об одном и том же, об ужасной железнодорожной катастрофе на станции Сент-Панкрас неделей ранее. Британия все еще не оправилась от шока. В течение последних двух дней Эмброуз и команда, состоящая из офицеров МИ-5 и Скотланд-Ярда, встречались со своими коллегами в главном управлении префектуры полиции на острове Сите в Париже. Расследование все еще продолжалось.

Но знаменитый криминалист, сидевший слева от Хоука, все еще прокручивая это в уме, пришел к некоторым выводам, которые отличались от выводов французов. Они уже считали это взрывом смертника. Эмброуза Конгрива не было.

Хоук нарушил молчание. "А как поживает твой старый друг с улицы Лютеции, Мишель Годен?"

"Le Préfet? Боюсь, он все такой же самоуверенный, как прежде. Часто ошибается, но редко сомневается."

"Я так понимаю, у вас двоих были разногласия?"

"Мы, конечно, были бы вместе, если бы я не держал свои мысли при себе. Мои выводы могут быть преждевременными. Я дам жандармерии несколько дней перед взвешиванием ".

"Сегодняшняя утренняя "Times" установила личность террориста. Не твой заурядный арабский шейх в бронежилете."

"Действительно, нет. Выдающийся Нобелевский лауреат по физике."

"Который получил награду за свои недавние прорывы в области искусственного интеллекта".

"Да".

"В этом есть что-то знакомое, не так ли?"

"Хм", - пробормотал Конгрив, все еще погруженный в свои мысли.

"Поговори со мной. Возможно, даже Демону Дедукции не помешала бы небольшая помощь."

"Что? Ох. Конечно. Ну, как только я определил, что де Монтебелло физик, я немедленно отправился во Французскую академию наук и попросил о встрече с секретарем этого человека. Прекрасная женщина. Мария-Луиза де Сартин по имени. Я отвез ее в Л'Ами Луи, недалеко от Ле-Халля. Ужасное место, отвратительная еда, кошмарный обслуживающий персонал, но это единственное место, где мне гарантирован столик ".

"Ты угостил ее шампанским?"

"В этом нет необходимости. Она была рада поговорить с кем-то, кто действительно мог бы ее выслушать ".

"И, в отличие от французской полиции, отнеситесь к ней серьезно".

"Ты на один прыжок впереди меня. Ты думаешь о вдове доктора Коэна."

"Теперь мы квиты. Что тебе сказала мадемуазель де Сартин?"

"Что ж. Кажется, у доброго доктора была назначена встреча тем утром. С министром правительства, который пришел вручить ему престижную награду. Мария-Луиза вошла, чтобы сообщить ему о прибытии мужчины, но де Монтебелло отмахнулся от нее. Он разговаривал по телефону и попросил, чтобы его не беспокоили. Мадемуазель де Сартин сказала мне, что он заставил министра ждать полчаса, прежде чем она увидела, как он отключил звонок и вышел из своего кабинета. На нем были шляпа и пальто, в руках портфель, которого она никогда раньше не видела."

"Его поведение?"

"Точно такой же, как у доктора Коэна. Роботизированный, неподвижный, не обращающий внимания на свое окружение. Проигнорировал ее просьбы встретиться с министром. Он просто продолжал повторять одно-единственное слово в ответ на ее мольбы ".

"Да?"

"Londres."

"Лондон. У него были свои инструкции."

"Он сделал. В следующий раз мы видим его на видеозаписях службы безопасности на Северном вокзале. Сажусь в поезд TGV."

"Боже милостивый".

"Алекс, кто-то или что-то систематически устраняет ведущих мировых ученых в области искусственного интеллекта. Методы идентичны. Вызовите состояние транса по телефону - с какой стати вы едете так чертовски быстро?"

"На тот случай, если некий профессор из Кембриджа получит смертельный телефонный звонок до того, как мы приедем".

"Двигайся вперед с готовностью, Алекс, и не жалей лошадей".

"Сделано".

Локомотив Хоука рванулся вперед. Ревущая мощность 4,5-литрового двигателя Bentley и нагнетателя Amherst Villiers отбросила Конгрива назад на его сиденье.

Pпрофессор сэр Саймон Партридж, пожизненный стипендиат Колледжа Магдалины и Нобелевский лауреат по физике за новаторскую работу в области искусственного интеллекта, развернул свое рабочее кресло, чтобы посмотреть через окна со свинцовыми стеклами на реку Кэм, этот спокойный зеленый поток, мягко текущий под его окном. Двое мужчин сидели в его приемной, терпеливо ожидая встречи с ним, и он понятия не имел, как много или даже что, им сказать. Господь свидетель, у него и без этого вторжения было достаточно забот.

По сути, они были полицейскими. Один из них, Конгрив, был бывшим главой Скотленд-Ярда и получил докторскую степень в Кембридже. Получил степень по языкам, как ни странно. Другой, этот лорд Хоук, был хорошо известной фигурой в обществе с некоторой репутацией. Имя время от времени появляется на страницах светской хроники, на обложках деловых журналов и им подобных. Менее известным был тот факт, что он был шпионом, высокопоставленным оперативником МИ-6. Все представления Партриджа о том, чтобы симулировать болезнь и попрошайничать, вылетели в трубу, когда он изучил их прошлое.

Что ж, подумал он, чем скорее, тем лучше.

Он поднял трубку прямой связи со своим помощником и сказал со вздохом: "Полагаю, я увижу их сейчас. Хотя, видишь ли, я очень, очень занят ".

"Да, сэр. О, тебе недавно звонили на твою личную линию, довольно странный. Звонивший спрашивал тебя; я перевел его на удержание, чтобы узнать, свободен ли ты, а когда я вернулся к вызову, там была какая-то музыка. Довольно жутко, если честно. Очевидно, это был странный звонок, и я немедленно повесил трубку ".

"Ни у кого нет этого номера, Сибил. Если только это не было дано им лично мной. Под этим я подразумеваю никого. Ты видишь?"

"Я знаю это, сэр. Действительно, очень странно. Вот почему я подумал, что ты должен знать ".

"У тебя нет этого номера, не так ли?"

"Конечно, нет, сэр".

"Не нужно обижаться по этому поводу. Хорошо, тогда, мисс Саймондс, отправьте двух уважаемых джентльменов в логово льва."

Партридж был старым львом. Удручающе худой, у него была львиная шевелюра с густыми белыми волосами, ясные голубые глаза, классически вылепленное лицо с римским носом и сильной линией подбородка. Он был одет, как обычно, в поношенную рубашку с открытым воротом, мятые серые фланелевые брюки и старый коричневый твидовый пиджак, сутулый в плечах. Он был хорошо известен в университете, но не своим стилем, а своим патрицианским и рассеянным видом, своим остроумием и блеском.

Он родился в Лондоне, учился в престижной школе Святого Павла, прежде чем стать студентом Магдалины. Он остался, чтобы получить степень магистра, а также докторскую степень по физике элементарных частиц. Получив докторскую степень, он поднялся до высокого положения Пожизненного члена, что давало ему право на бесплатные комнаты в Мемориальном суде, бесплатное питание за высоким столом в холле и, что самое важное, право свободно гулять по траве без сопровождения.

Он поднялся на ноги, когда двух мужчин проводили в его кабинет. Конгрив заметил, что его глаза за толстыми стеклами очков казались огромными, как у привлекательного персонажа в одном из анимационных фильмов Pixar, которые так понравились Эмброузу и его невесте. Его офис выглядел немного потрепанным и был заполнен старыми телефонными справочниками, учебниками, переполненными картонными коробками и бесчисленными стопками пожелтевшей бумаги, наклоненными к полу, как Пиза.

К стенам были приклеены карта Солнечной системы, периодическая таблица, плакат с подписанием Декларации независимости, таксономия животных, цветные фотографии Обамы и Джона Маккейна с надписями от руки ЭТОТ и ТОТ САМЫЙ.

"Видите ли, я очень спешу", - сказал он, поправляя очки на носу. "В спешке из-за стольких вещей, мечущийся повсюду, здесь, там. Повсюду. Это не значит, что у меня нет времени поговорить с тобой. Боже мой, нет; я имею в виду, да, я хочу. Просто это - вот почему в моем офисе такой беспорядок, потому что я так спешу. Если ты понимаешь мою точку зрения."

"Мы очень ценим, что вы нашли время для -" - начал Хоук, прежде чем был поражен мощным взрывом, раздавшимся со стороны Конгрива. Пронизанные солнечными бликами облака пыли в комнате заставили его оглушительно чихнуть.

"Извините за пыль", - сказал Партридж. "Мне не нравится, когда уборщики приходят подметать, опасаясь, что они что-нибудь потревожат. Тебе вообще нравится чашка со стременем? Лафройг. Немного рано, но ... но ... " Конгрив снова чихнул, что-то похожее на тайфун.

"Благослови Бог", - сказал Хоук Эмброузу, который вытирал его носовым платком. Затем, обращаясь к профессору: "Как я уже говорил, мы очень благодарны за ваше время".

"Да, да, конечно, конечно. Старший инспектор, лорд Хоук, как хорошо, что вы проделали весь этот путь. Я надеюсь, ты не поймешь, что это было напрасно ".

Конгрив и Хоук искоса посмотрели друг на друга, ни одному из них не понравилась фраза "напрасно".

"Я тоже, я тоже", - сказал Хоук, пожимая мужчине руку. Он нашел его сухим и крепким, что всегда было хорошим знаком.

"Пожалуйста, присядь, не будешь ли ты так добр?" Партридж сказал. "Чай прибудет с минуты на минуту, если я не очень сильно ошибаюсь. Кто-нибудь из вас употребляет сахар?"

Его гости отказались.

"Нет?" - сказал он, глядя на них в поисках подтверждения.

"Спасибо, нет", - сказал Конгрив.

Алекс и Эмброуз заняли предложенные стулья за древним столом профессора. Вид на ивы вдоль реки из высоких окон был прекрасен. Солнечный свет струился внутрь, делая комнату, обшитую панелями из темного дерева, очень приятным местом для субботнего утра. Конгрив часто размышлял о том, какой могла бы быть его жизнь, если бы он решил остаться в Кембридже, возможно, в качестве преподавателя или стипендиата. Какой бы очаровательной ни была обстановка, он не мог представить себя сидящим в кресле по другую сторону стола. Он бы вечно пропускал все действия. В глубине души он был полицейским всю свою жизнь.

"Что ж, джентльмены, позвольте мне начать с того, что я и мои коллеги здесь, в "Магдалине", пришли в восхищение от задачи, которую вы поставили перед нами. Мы странные существа, ты знаешь. Мы трудимся в наших лабораториях, затерянные в наших крошечных мирах, не обращая внимания на внешний мир и его тайны. Итак, спасибо, что отвлекли нас. И, откровенно говоря, это огромный вызов ".

"Профессор Партридж, " сказал Конгрив, " если я могу уточнить, в чем именно заключается ваша роль здесь, в колледже?"

"Конечно. Я старший преподаватель университета по машинному обучению и передовой научный сотрудник и руководитель исследований в области квантовых вычислений здесь, в колледже. В конечном счете, твоя-проблема - перешла ко мне. Так случилось, что я довольно хорошо знал покойного доктора Коэна и его работу, так что логичным выбором был я. Я выполнял некоторые из своих аспирантских работ по квантовым вычислениям в Штатах, большая их часть, как оказалось, в Стэнфорде ".

"Вы работали над проектом "Персей"?"

"Я действительно это сделал. К сожалению, только на короткий период. Но достаточно долго, чтобы иметь хорошее практическое представление о том, чего они добивались. Видишь ли, это было еще в самом начале ".

"Сингулярность", - сказал Конгрив.

"Именно. Первая в мире сверхинтеллектуальная машина. Мои особые интересы лежат в области компьютерного моделирования человеческого мышления. Искусственный интеллект, автоматизированное рассуждение, схематическое рассуждение, доказательство теорем, планирование доказательств, когнитивная наука, машинное обучение, взаимодействие человека и компьютера, квантовая механика и так далее. Вы уловили общую идею. Возможно, вы читали мои книги?"

"К сожалению, нет. Какие у них названия?" Спросил Конгрив, вытаскивая свой блокнот и карандаш.

"The Fabric of Infinity была первой. За которым следует Ошибочность реальности. Опубликовано издательством Кембриджского университета. Доступно на Amazon, где они томятся в заслуженной безвестности. Никогда не видел ни цента в гонорарах ".

"Я бы сказал, что мы пришли к правильной двери", - сказал Конгрив, улыбаясь. "Весьма впечатляет. Хотя я должен сказать вам, сэр, что, боюсь, все, что я знаю о математике, это то, что два плюс два равно четырем."

Партридж посмотрел на Эмброуза поверх своих сложенных пальцев, немного подумал и сказал: "Хм. Я часто задавался этим вопросом."

Хоук рассмеялся очевидной шутке, взглянул на Конгрива и увидел, что его другу неловко, он не совсем уверен, смеяться или нет. Но прежде чем он смог что-либо сказать, Партридж без улыбки посмотрел на Хоука.

"Нет, я совершенно серьезно", - сказал он. "Насколько законы математики относятся к реальности, они не являются достоверными, и насколько они достоверны, они не относятся к реальности. Если ты понимаешь мою точку зрения."

"Именно", - сказал Конгрив, слегка ухмыльнувшись своему другу. "Я сам думал в том же направлении, профессор".

"Как и вы, старший инспектор, я всего лишь детектив. И преданный Шерлоку Холмсу Конан Дойла, как и вы, я полагаю, согласно мистеру Google ".

"Преданный" - это мягко сказано, - сказал Конгрив.

"Как вы знаете, сэру Артуру Конан Дойлу никогда не нравились детективные истории, которые строили свою драму на развертывании улик во времени. Конан Дойл хотел писать рассказы, в которых все составляющие для раскрытия преступления были бы налицо с самого начала, и чтобы драма сама по себе заключалась в умственной работе его идеального рационализатора. История квантовых вычислений следует по дуге Холмса, поскольку все подсказки для разработки квантового компьютера были там, по существу, с момента открытия квантовой механики, терпеливо ожидая, пока подходящий разум правильно их расшифрует ".

"И этим человеком был Уолдо Коэн?"

"Это действительно было".

Хоук сказал: "Профессор Партридж, мы были бы очень признательны услышать ваши мысли о докторе Коэне и его протеже, Дариусе".

"Конечно. Здесь есть две отдельные проблемы: файл Darius, как мы его называем, и прогресс доктора Коэна, или та его часть, которую мы определим, углубившись в то, что мы могли бы почерпнуть с его рабочей станции. С чего бы ты хотел начать?"

"Успехи Коэна", - сказал Хоук, ерзая на стуле. "Мы знаем, что он был очень скрытным".

Партридж рассмеялся. "О, ты понятия не имеешь. В его файлах есть уровень шифрования, подобного которому мы никогда не видели. К сожалению, мы просто не смогли пробиться сюда, в Кембридж. Вы, конечно, знаете о разложении на простые множители, которое веками было святым граалем математики. Это основа большей части современной криптографии. Легко взять два больших простых числа и перемножить их. Но очень сложно взять большое число, являющееся произведением двух простых чисел, а затем вывести, каковы исходные простые множители. Разложение на простые множители - это пример процесса, который с одной стороны очень прост, а с другой - очень сложен. Ты понимаешь?"

"Не совсем", - сказал Эмброуз, прикрывая очередной начинающийся чих.

"Что ж. Как бы это выразиться? Приготовить яичницу-болтунью очень просто, не так ли? Но расшифровать их практически невозможно ".

"А", - сказал Конгрив, энергично кивая, как будто в его мозгу внезапно зажглись всевозможные огоньки.

"В криптографии доктора Коэна два больших простых числа были перемножены для создания ключа безопасности. Открыть этот ключ было бы равносильно тому, чтобы вскрыть яйцо ".

"Значит, мы вернулись к исходной точке?" - Спросил Амброуз.

"Нет, нет. Я говорю, что мы с моими коллегами здесь, в Magdalene, не смогли его взломать. Поэтому нам пришлось обратиться к высшей силе. Я говорю о новом квантовом суперкомпьютере в Британском исследовательском центре машинного интеллекта в Лидсе. Это самая мощная вещь, которая у нас есть на данный момент. Классические компьютеры используют биты, в то время как квантовые компьютеры используют кубиты, произносимые как "Q-биты". Содержит значительно больше информации, чем биты. Заметьте, создавать негодяев очень сложно, поддерживать их очень сложно, но мы к этому приближаемся. Не могу назвать точное число. Национальная безопасность".

"Но квантовый компьютер смог расшифровать яйца доктора Коэна?" Спросил Хоук с улыбкой, заработав строгий взгляд Конгрива, который, казалось, воспринимал все это мумбо-юмбо ужасно серьезно.

"Да, мы добились успеха".

"И что?"

"Я могу сказать вам, что Коэн был совершенно прав в своем стремлении к секретности. Он вступил в обширные, неизведанные области в мире искусственного интеллекта. Он, по крайней мере на бумаге, подошел опасно близко к созданию машины, способной достичь Сингулярности. И далеко за его пределами в других засекреченных областях, если быть до конца честным ".

"Опасно близко?" Сказал Конгрив.

"Да. Он резко остановился, не дотянув до алгоритмической финишной черты. И я был бы не совсем честен, если бы сказал, что кто угодно, кроме Коэна, был способен достичь этой черты ".

Хоук на мгновение задумался и сказал: "Доктор Партридж, ты опасно употребил это слово.Считаете ли вы, что работа доктора Коэна была, тем или иным образом, опасной?"

"Я, конечно, хочу. Никто на земле не имеет ни малейшего представления о том, что произойдет, когда мы действительно достигнем Сингулярности. Сверхразумные машины, как и люди, которые их создают, будут способны на добро. Или зло. Но так, как мы даже не можем себе представить. Или контроль."

"Неуправляемая технология?" Сказал Конгрив.

"Именно так. Технология, которая, в неправильных руках, может иметь катастрофические последствия для всего мира. Мой самый большой страх - это биоинженерная болезнь, созданная машинами, которую человечество неспособно остановить. Вот почему проект "Персей" был закрыт. И почему Коэн никогда не раскрывал свой прогресс ни одной душе - по крайней мере, добровольно."

"Что это значит?" Сказал Конгрив.

"Это значит, что ребята из Лидса обнаружили, что компьютер доктора Коэна был взломан до того, как он попал к вам в руки. Изрубленный и обглоданный, как кость".

"Ты знаешь, кто это сделал?"

"Да. Квантовый компьютер проделал короткую работу по отслеживанию и идентификации хакера, вы можете быть уверены ".

"Неправильные руки или правильные, профессор?" - Спросил Хоук.

"Понятия не имею", - сказал он, передавая Конгриву большую папку из манильской бумаги, которая лежала у него на столе. "Работа Коэна теперь в руках человека, чьи работы в Стэнфорде хранятся в этой папке, предоставленной вдовой Коэна".

"Дариус", - сказал Хоук.

"Действительно. Дариус Саффари. Мы попросили quantum проверить его имя. Последний известный адрес был Бостон, когда он был студентом Массачусетского технологического института. После этого он исчезает. Боюсь, снаружи ничего нет".

"А до Стэнфорда?" - Спросил Конгрив.

"Совсем ничего. Нет записи о рождении, предшествующего образования, водительских прав, социального обеспечения, медицинских записей. Странно, не правда ли?"

"Это не его настоящее имя. Он въехал в Соединенные Штаты и поступил в Стэнфорд, используя поддельные документы, удостоверяющие личность ", - сказал Конгрив.

"Я бы посоветовал вам, джентльмены, найти этого Саффари как можно быстрее, насколько это в человеческих силах. Потому что, если он воспользовался работой Коэна и продвигался к Сингулярности с каким-либо успехом, то он уже, без сомнения, самый опасный человек на планете ".

Хоук и Конгрив откинулись на спинки кресел и посмотрели на Партриджа, впитывая его слова предупреждения.

"И почему это так?" Хоук, наконец, спросил.

"Потому что он незаконно въехал в Америку, чтобы украсть секреты Коэна. Потому что он преуспел. Потому что он стер все следы своего существования. Это делает его врагом, а не другом. Враг, который будет или, возможно, уже обладает силой, способной изменить жизнь на этой планете. И, поверьте мне, это будет не к лучшему".

"Если позволите, вопрос?" Сказал Эмброуз.

"Конечно".

"Вы потеряли много коллег по ИИ за последний год или около того?"

"Ну, да, я полагаю, что да, теперь, когда ты упомянул об этом. Монтебелло, например, был моим старым и дорогим другом ".

"Значит, необычно большое число?"

"Да, возможно, на самом деле я не уверен. Все лучшие парни преуспевают, ты знаешь. Мы все слишком взрослые, чтобы быть чудесными мальчиками, поверь мне. Но было много молодых ученых, даже студентов, которые - почему вы спрашиваете?"

"Это часть продолжающегося расследования убийства, которое я веду в Ярд. Возможно, ты сможешь быть полезен. Покопайтесь немного в сообществе искусственного интеллекта, посмотрите, может быть, вы найдете что-нибудь похожее на шаблон. Если да, то вот моя визитка ".

"Должен ли я бояться за свою собственную жизнь, старший инспектор?"

"Я бы настоятельно призвал вас быть предельно осторожными. Всегда держи глаза открытыми. Не принимайте никаких телефонных звонков от неизвестных вам лиц. Если что-то покажется вам хотя бы отдаленно странным, немедленно отключитесь ".

"Как необычно! Я получил странный звонок только этим утром. Это взяла моя секретарша. Она сказала, какая-то жуткая музыка ".

Хоук и Конгрив посмотрели друг на друга понимающими взглядами.

"Профессор, вы должны проинструктировать свою секретаршу немедленно повесить трубку, если она получит подобный звонок в будущем. И вам следует сделать то же самое, здесь, в вашем офисе или дома. Кто-то или что-то использует телефон как гипнотическое орудие убийства. Нацелен на ученых в области искусственного интеллекта. Это расследование, о котором я упоминал ранее."

"Боже милостивый".

"Профессор Партридж", - сказал Хоук, поднимаясь на ноги. "Ты был чрезвычайно полезен. От имени Секретной разведывательной службы, МИ-6 и Скотланд-Ярда, главный инспектор Конгрив и я выражаем нашу глубокую признательность за вашу службу вашей стране. Мы благодарим вас за уделенное время ".

Партридж задумчиво посмотрел на него.

"Время? Что такое время на самом деле? Его производят швейцарцы. Французы копят его. Итальянцы хотят этого. Американцы говорят, что это деньги. Индуисты говорят, что этого не существует. Ты понимаешь, что я говорю? Я говорю, что время - обманщик".

"Не могу не согласиться", - искренне сказал Конгрив. "Блестяще сформулировано, профессор".

Когда они закрыли за собой дверь, Хоук прошептал: "Мог ли ты быть более подобострастным там, сзади?"

"Что? Я?"

"Нет. Другой парень в довольно вызывающем охотничьем пиджаке из лимонно-желтого твида."

Сорок один

Портофино, Италия

Tон, рыбак, погрузил свои длинные весла в черную воду так же плавно и бесшумно, как его длинный разделочный нож разрезал серебряные брюшки его средств к существованию. Затем он налег на грубые деревянные ручки весел, и нос маленькой рыбацкой лодки скользнул вперед, создавая едва заметную рябь. Ему заплатили двухмесячную зарплату не за то, чтобы он поторопился за одну ночь; ему заплатили за то, чтобы он сам и его лодка стали невидимыми или, по крайней мере, остались незамеченными.

Трое мужчин, которые были его пассажирами, держали головы под планширями. Двое были вытянуты во весь рост, головы на носу, один по левому, а другой по правому борту. Третий был впередсмотрящим, поднимал голову ровно настолько, чтобы проверять их продвижение каждые пять минут или около того. Он не очень хорошо знал итальянский, но Джанкарло Брунелло этого было достаточно, чтобы понять, в какую сторону он хотел направить лодку.

"Диретто, диретто", - прошептал мужчина, достаточно громко, чтобы его услышали. "Прямо по курсу".

"Si, comprendo, signore."

Это была темная ночь. Ни луны, ни звезд. Его лодка, Мария, названная в честь его жены, имела очень маленький надводный борт. И она была выкрашена в темно-синий цвет. Это было именно то, что они хотели, сказали они ему в доке поздно вечером тем же днем: темная лодка с низким профилем. Он должен был встретиться с ними в доках в этом самом месте в полночь. Он сказал, что за такие большие деньги он встретится с ними где угодно и когда угодно. Они собирались понырять с аквалангом, как они сказали, чтобы погрузиться на затонувший корабль примерно в трех или четырех милях в море, за входом в знаменитую живописную гавань Портофино. Они планировали сделать несколько ночных морских снимков, сказал ему парень, для какого-то журнала в Милане, о котором Джанкарло никогда не слышал.

И действительно, все трое прибыли в черных гидрокостюмах, с ластами, баллонами, регуляторами и черными водонепроницаемыми сумками со своим снаряжением, перекинутыми через плечи. Камеры и освещение, - сказал ведущий парень, осторожно спускаясь в лодку.

Джанкарло подумал, что было странно, что им пришлось делать эту фотосессию в такой тайне, но он оставил эти мысли при себе. Эти ребята были совсем не похожи на типичных модных фотографов из Рима, которые приезжали в Портофино, чтобы снимать красивых моделей со всего мира. Иногда он работал на съемках, арендуя Марию в качестве реквизита за пятьсот лир в час, а иногда даже позировал сам, катая этих великолепных малышек в облегающих купальниках по гавани и получая за это деньги!

Но сегодня платили еще лучше, и им с Марией, у которых скоро родится ребенок, определенно не помешали бы дополнительные деньги.

"Хорошо", - прошептал впередсмотрящий, - "мы приближаемся. Видишь вон ту большую яхту, стоящую на якоре? Тот, что дальше всех? Примерно в полумиле."

"Трудно не заметить это, синьор. Это Красная Звезда. Она принадлежит российскому нефтяному миллиардеру Ходорковскому. Все туристы хотят выйти и увидеть ее, но служба безопасности очень обескураживает людей, которые подходят слишком близко ".

Эта штука была огромной. Он практически закрыл небо. Она должна была быть более трехсот футов в длину, и она затмевала другие мегаяхты, стоявшие на якоре поблизости.

"Мы почти на месте крушения. Я думаю, что лучшее место для нас, чтобы спуститься вниз, находится вон за той яхтой, ближайшей справа от нас. Нырни за нее и поднимай свой якорь. Мы пробудем на месте крушения около получаса. Если тебе нужны твои деньги, ты будешь здесь, когда мы вернемся. Если тебе удастся не привлекать к себе внимания, я заплачу тебе премию ".

"Я буду здесь, синьор, не беспокойтесь".

В считанные минуты три ныряльщика соскользнули за борт и исчезли. Джанкарло понятия не имел, чем они занимаются, но был чертовски уверен, что это не модная фотография. В них было что-то зловещее, не то чтобы ему было на это наплевать - деньги есть деньги. Он устроился поудобнее, закурил сигарету и зубами вытащил пробку из бутылки с вином. Джанкарло Брунелло был счастливым человеком.

Tтрое дайверов подплыли к огромной мегаяхте на глубине пятидесяти футов. На них были респираторы немецкого производства Dräger. Аппараты рециркулировали отработанный кислород, поэтому на поверхности не было характерных пузырьков, отмечающих их продвижение к Красной Звезде.

Они действовали, используя сигналы рук. Когда они были прямо под килем русского бегемота, Дмитрий Путов, их лидер, поднял плоскую ладонь, чтобы остановить их. Затем он указал на себя, а затем на центр киля. Они захватили бы нос и корму. Они просигналили, что поняли, и все трое начали медленно всплывать под игрушкой премьер-министра Путина.

У каждого в черной сумке было по мине-лимпету. Мины имели форму диска, около тридцати дюймов в поперечнике и восьми дюймов толщиной. С одной стороны они имели мощную присоску, а с другой - шнур det, подсоединенный к таймеру. Как только мины были прикреплены к корпусу, и таймеры синхронизированы, водолазы просто плыли обратно к месту встречи с рыбаком и возвращались в гавань.

Три мины были созданы специально для этой специальной операции. Основанные на современных итальянских VS-SS-22, в которых использовалось обычное взрывчатое вещество Semtex, они были переделаны в то, что обычно известно как ядерные "грязные бомбы".

Каждая мина-лимпет теперь содержала чрезвычайно мощную комбинацию динамита и радиоактивного материала цезия. Цезий был тайно получен оперативниками по уничтожению Царского общества, выдававшими себя за больных раком. Цезий был материалом, используемым при лучевой терапии таких пациентов. Это было легко получить, и источник, который, как гарантировали царисты, будет совершенно невозможно отследить.

Взрыв трех грязных бомб причинил бы гораздо больший ущерб, чем радиация, что делает их идеальным оружием для убийства такого типа. Изготовители бомб в Москве заверили команду, что от путинской мегаяхты не останется ничего большего, чем то, что могло бы поместиться внутри чайной чашки.

Прикрепив бомбы и установив таймеры, три дайвера отплыли от Красной Звезды и направились прямо к месту встречи.

Tзазвонил телефон у кровати. Хоук, внезапно окончательно проснувшийся, перевернулся и прищурил один глаз на светящиеся часы. Три тридцать, черт возьми, ночи. Он сел, позволил голове на секунду проясниться, напомнив себе, что это была его личная линия в лондонском доме. Он поднял трубку.

"Надеюсь, это будет вкусно".

"Это не так. Алекс, это Конкассер, звонит из Москвы. Я только что получил часть информации от моего платного информатора. Путин должен быть убит".

"Когда?"

"В течение часа. Возможно, он уже мертв. На это ушло много планирования. Он не переживет покушения. И никто другой не поднимется на борт яхты ".

"Йен, скажи мне, он на борту "Красной звезды"?"

"Да. Бросил якорь у Портофино. Вместе с президентом Медведевым и американским вице-президентом Дэвидом Розу. Сверхсекретный пост о том, как убраться к чертовой матери из Афганистана с как можно меньшим количеством жертв ".

"Боже милостивый".

"У вас есть номер его личного мобильного телефона?"

"Я верю. Я немедленно позвоню".

"Согласно моему источнику внутри царизма, им всем нужно покинуть эту лодку как можно быстрее, насколько это в человеческих силах. И как можно дальше от него ".

"Спасибо, Йен. Будем надеяться, что мы не слишком опоздали ".

"Удачи, сэр".

Линия оборвалась, и Хоук набрал номер мобильного Путина, читая адресную книгу из его прикроватной тумбочки. Он услышал, как мужчина нажал на кнопку, но промолчал. Он никогда не говорил, пока к нему не обращались.

"Володя?"

"Зависит. Кто это?"

"Это Хоук. Слушай внимательно. Вы должны немедленно покинуть лодку. У меня есть хорошая человеческая информация, поступающая из Москвы. Попытка убийства в течение часа. Понятия не имею, сколько тебе осталось, но тебе нужно выбираться оттуда сейчас. Ваш вертолет на борту?"

"Да".

"Хорошо. Я знаю, что у вас важные посетители. Погрузите их в вертолет и поднимите в воздух. Каждая секунда на счету. Желаю удачи, Володя".

"Алекс, я ценю-"

"Не разговаривай, беги".

Путин отключился и позвонил на мостик.

"Капитан Рамиус, две вещи. В течение часа должно произойти нападение на судно. Возможно, в течение следующих пяти минут. Вам нужно отдать приказ покинуть корабль. Сначала позвони пилоту моего вертолета и скажи ему, чтобы он запустил двигатели и был готов взлететь через две минуты. Я сейчас ухожу. Прикажите стюардам немедленно разбудить президента Медведева и вице-президента Росова и немедленно сопроводить их к вертолетной площадке. Просто скажи им, что я объявил чрезвычайную ситуацию ".

"Подтверждаю, сэр".

"Нет времени спорить. Я хочу, чтобы ты встретил меня у вертолета. Ты идешь со мной. Уберите всю команду с лодки и скажите им, чтобы они убирались как можно дальше от нее и как можно быстрее. Используйте все запуски. Двигайтесь, капитан Рамиус; увидимся через несколько минут."

Путин натянул брюки и шерстяной свитер, выскочил за дверь каюты владельца и со всех ног помчался по кормовому трапу на площадку. Он вышел на палубу и с облегчением увидел, что лопасти несущего винта и хвостовой винт его вертолета уже вращаются, мощные двигатели набирают обороты. Он взбежал по лестнице на площадку и, подбежав к самолету, запрыгнул внутрь. Его пилот, хотя и был ошеломлен, был подготовлен к подобным моментам и был нереально спокоен и собран.

"Еще три пассажира", - сказал Путин, затаив дыхание. "Мы дадим им шестьдесят секунд".

Медведев появился несколько мгновений спустя, сопровождаемый вице-президентом Росовым. Оба мужчины были в пижамах и халатах. Путин посмотрел на свои часы. Тридцать секунд.

Двадцать.

"Соедините капитана Рамиуса по внутренней связи", - крикнул он своему пилоту.

Из динамика донесся голос Рамиуса. "Сэр, я никогда в жизни не нарушал прямого приказа. Но я не могу покинуть свой корабль, не убедившись, что моя команда высадилась до последнего человека. Прошу прощения, сэр."

"Он ушел", - сказал пилот.

"Мы тоже", - сказал Путин. "Вперед! Вперед! Вперед!"

Серебристый вертолет снизился на несколько градусов, когда пилот включил циклическую передачу.

"Максимальная подъемная сила", - крикнул Путин, и это было хорошо, потому что как только вертолет поднялся в воздух, его яхта начала взрываться прямо у него под ногами. Взрыв сильно качнул самолет вбок, но не вырвал из воздуха.

Ударная волна фактически подбросила вертолет вверх, так что он едва удержался над поднимающейся массой пламени и обломков. Пилот, понимая, что у него осталось меньше секунды, чтобы действовать, прежде чем летящий металл уничтожит его самолет, круто развернулся, затем использовал каждую унцию тяги, которая была у мощных двигателей, чтобы отправить его самолет в полет прямо над поверхностью воды, подальше от распадающейся Красной Звезды на полном газу. Когда они были над береговой линией, они поднялись на несколько тысяч футов и вернулись к сцене, где пылающий остов любимой яхты Путина освещал ночное небо огромными шлейфами оранжевого, красного и желтого цветов.

Путин почувствовал пустоту где-то между легкими и желудком. Он достал свой мобильный и набрал номер.

"Алло?"

"Это я. Красной Звезды больше нет. Я у тебя в долгу ".

"Да, Володя; я рад, что ты в безопасности".

Путин посмотрел вниз на море внизу, охваченное пылающей нефтью и горючим. Никто не смог бы пережить это. Никто.

Сила трех одновременных ядерных взрывов, слышных на многие мили, выбила окна по всему маленькому портовому городку Портофино, включая окна в маленьком ночном баре под названием Ruffino, где трое русских поднимали тост за свой успех, расплескивая водку по стаканам.

Сорок два

Лондон

A типично дождливый вечер в Лондоне. Непрерывный стук дождя по улицам Мэйфэра, отливающим черным и серебряным. Возле "Дорчестера" швейцары пытались свистом вызвать такси из темноты. Движение ползло по узким улицам, как одна длинная блестящая сороконожка с бесчисленными ореолами глаз. Посреди всего этого застрял старый серый "Бентли". В задней части Алекс Хоук и Нелл Спунер смотрели в залитое дождем окно на спешащих прохожих, сгрудившихся под своими большими черными зонтами.

Это был вечер пятницы. Их первое "свидание".

Казалось, они исчерпали тему для разговора.

Хоук нетерпеливо барабанил пальцами по колену.

"Генри", - сказал он, наклоняясь вперед, чтобы поговорить со своим новым водителем, - "Я думаю, если ты повернешь налево здесь, на Одли-стрит, это может быть немного быстрее".

"Конечно, сэр. Прошу прощения за пробки ".

"Это не твоя вина. Это кровавый дождь; он приводит все к жуткой остановке. Я никогда не понимал этой концепции. Я просто не хочу потерять свой заказ. В Табури всего около восьми столов."

"Я сделаю все, что в моих силах, сэр".

Нелл спросила: "Алекс, сколько кварталов отсюда?" Табури?"

"Я бы сказал, пять или шесть. Почему?"

"Я готов к прогулке, если ты готов".

"Идущий? Ты едва встала со своих костылей, Нелл."

"Я думаю, это было бы хорошо для меня. Я отчаянно нуждаюсь в упражнениях на силу и равновесие. И, кроме того, я люблю гулять под дождем ".

"Ты уверен?"

"Я уверен".

"Генри, извини, не мог бы ты остановиться? Мы собираемся выскочить и пройти остаток пути пешком ".

"Конечно, сэр", - сказал он и притормозил у обочины. "В какое время я должен забрать тебя?"

"Тениш было бы неплохо, спасибо. Тогда увидимся".

Они начали подниматься по Одли-стрит в направлении Гросвенор-сквер. Дождь теперь был туманным, но дул им в лица под зонтиком, который Хоук держал над ними. Он взял ее за руку, сжимая ее.

"Ты дрожишь", - сказал он. "Тебе холодно?" Он обнял ее за плечи, притянул ближе.

"Если я дрожу, это не связано с погодой".

"Извини", - сказал он, быстро убирая руку.

"Хотя рука мне, скорее, понравилась".

Он еще раз обернул его вокруг ее плеч и притянул ее к себе, они вдвоем оказались в коконе под большим черным зонтиком.

"Как чувствуют себя твои ноги?"

"Счастлив".

"А ты?"

"Я тоже счастлив".

"Ты не возражаешь, если мы потеряем зонтик? Я думаю, мне тоже могло бы понравиться гулять под дождем. Моя мама говорила, что дождь тебе не повредит, если ты не сделан из сахара ".

"Будь храбрым. Дерзай и увидишь".

Хоук остановился на тротуаре, сложил зонт и подставил лицо мягко падающему дождю.

"Видишь? Она была права, твоя мать. Ты не таешь."

Они побрели дальше, смешавшись с вечерней пятничной толпой, слушая музыку и смех, доносившиеся из открытых дверей паба. Хоук притянул ее еще ближе к себе.

"Знаешь, ты мне нравишься", - сказал он.

"Я знаю. Это очень мило ".

"Теперь уже недалеко. Еще несколько кварталов."

"Расскажи мне о своей маме, Алекс. Она все еще жива?"

"Нет. Она умерла, когда мне было семь. И мой отец тоже."

"Какой ужас. Несчастный случай?"

"Убийство".

"О, Алекс. Мне так жаль. Я понятия не имел ".

"Никто не знает. Это не то, что ты можешь объяснить. Всякое случается. Она оставила мне подарок. Она сделала меня сильным ".

Глаза Нелл заблестели, когда она сказала: "Мир ломает всех, и впоследствии многие становятся сильными в тех местах, где были переломы. Но тех, кто не сломается, это убивает. Он беспристрастно убивает очень хороших, очень нежных и очень храбрых. Если ты не один из них, то можешь быть уверен, что это убьет и тебя тоже, но особой спешки не будет ".

"Эрнест Хемингуэй".

"Да. Прощай, оружие".

A маленький столик на двоих в глубине. Мерцающая свеча отбрасывала отсвет на лицо Нелл, в то время как рядом с ним неразборчивый официант наливал из бутылки игристое вино. У Хоука было так много слов, закупоренных внутри, что он боялся открыть рот. Он смотрел на нее, пока она не опустила глаза, а затем уставился на ее ресницы. Запахи из крошечной кухни вторглись внутрь, сильные и резкие.

"Надеюсь, ты голоден", - сказал он, тут же пожалев о прискорбной банальности замечания. Официант вернулся к столику с меню и спас его. Нелл улыбнулась и подняла свой бокал. Она сказала: "За что будем пить?"

Хоук секунду подумал.

"Симпатия".

"Нравится?"

"Да".

"О, ты имеешь в виду симпатию," сказала она с улыбкой узнавания, и Хоук почувствовал себя несколько искупленным. "Да, за то, чтобы тебе понравилось, Алекс Хоук. Два человека, которые так отчаянно любят друг друга, что едва могут говорить друг с другом ".

Хоук громко рассмеялся, чувствуя, что плотину наконец прорвало, и он потянулся через белую простыню к ее теплой руке. Что в ней было такого? Невероятно уверенная в себе, с манерой двигаться и говорить, которая спокойно заявляла, что ей не нужно, чтобы ей говорили, что она красива или чего-то стоит. Она знала эти вещи по себе, и такое самообладание неумолимо притягивало его к ней.

Ужин прошел как в тумане.

Он начал первым, рассказав ей все со всей честностью, на которую был способен. Короче говоря, его жизнь, его выход из детской трагедии, его клятва отомстить тем, кто забрал его родителей, месть - неистовое чувство, которое трансформировалось в его мальчишеское желание сделать из себя какого-нибудь героя: маленького мальчика, побеждающего волну на игровых площадках в хрустящих осенних сумерках, избитого и уставшего, но слышащего издалека гром приветствий . . . война в пустыне . . . женщины . . . его жестоко короткий брак . . . найти своего сына. Все это.

Он откинулся назад, его запас слов иссяк, довольный слушать ее сейчас, погружаясь в ее влажные зеленые глаза, но слыша все это, каждое слово, жестокость бедности и алкоголизма, ее решимость сбежать от своего жестокого отца, ее сердце, жаждущее жизни, ее непреодолимое желание помогать другим ... защищать других от вреда, который, без сомнения, испытала она сама, ее неудавшийся брак, самореализацию, которую она нашла в своей карьере в МИ-5, чистую радость от того, что она наконец нашла свое место в мире.

"Наши обстоятельства так сильно отличаются, Алекс", - сказала она наконец, допивая остатки вина. "Это старая история, не так ли? A cliché?"

"Что ты имеешь в виду, Нелл?"

"Бедная девочка и богатый мальчик".

"Забавно. Я думал как раз об обратном."

"Неужели? О чем именно вы думали, милорд Хоук?"

Он улыбнулся. Она выпила всего три бокала вина, но было очевидно, что это был совершенно новый и волнующий опыт.

"Я думал о том, как мы с тобой похожи".

"Похожи? Ты понимаешь, что это первая ночь в моей жизни, когда я выпил бокал шампанского? Я впервые в жизни езжу на "Бентли", заметьте, на "Бентли" с водителем. Почему, у меня никогда не было платья с подолом, который был бы почти до пола, никогда не вальсировала по бальному залу с ...

"Нелл, я думал о том, что у нас обоих глубоко укоренившаяся потребность защищать других от вреда".

Она откинулась на спинку стула и долго смотрела на него, очевидно, принимая решение о чем-то. Затем, ее глаза заблестели, она снова наклонилась вперед и потянулась к его руке.

"Да. Мы разделяем это, не так ли, Алекс?"

"Мы делаем. Это то, о чем я давно хотел с тобой поговорить ".

"Скажи мне, Алекс".

"Ты знаешь, чем я занимаюсь, не ради заработка, а чтобы удовлетворить любые личные демоны, которые у меня могут быть. Я выхожу в этот опасный мир, и каждый раз, когда я ухожу, поднимаюсь в самолет или ступаю на качающуюся палубу, я понятия не имею, вернусь я или нет. Ты понимаешь?"

"Да".

"Я никогда об этом особо не задумывался, Нелл, никогда. Вы не можете заниматься подобными вещами, как вам хорошо известно, и тратить много времени на беспокойство о своем здоровье. Ты беспокоишься о парне рядом с тобой в окопе или на кончике твоего крыла ... но не о себе. Некоторые просто проходят через военные действия. Но ты должен подойти достаточно близко, чтобы умереть. Ты должен быть уже мертв, чтобы жить и побеждать. Знаешь, это у нас в крови, темный магнит тянет твое тело в этом направлении ".

"Все, что тебе нужно, - это все, что у тебя есть".

"Что-то вроде этого, да".

"Но теперь у тебя есть Алексей".

"Теперь у меня есть Алексей".

"Ты беспокоишься о том, что с ним случится, если однажды ты не вернешься".

"Я есть".

"Они пытались дважды. И ты отправил им строго сформулированное сообщение. Возможно, они действительно получили это ".

"Да. Возможно. Нелл, те же самые царисты пытались убить Путина прошлой ночью. Они почти добрались до него. Они использовали ядерное оружие, Нелл. Грязные бомбы. Эти люди не остановятся ни перед чем".

"Я бы с радостью принял пулю за этого маленького мальчика. Ты знаешь это."

"Я знаю, что ты бы так и сделал. Но в конце концов ты будешь двигаться дальше, Нелл. Я ожидаю, что ты это сделаешь. Ты не можешь быть няней до конца своей карьеры ".

"А что насчет его матери?"

Взгляд Хоука метнулся в сторону.

"Это не вариант".

"Тогда как ты их остановишь?"

"Отрубите голову. Обычно это срабатывает".

"Тебе знакомо это имя?"

"Да".

"Ты тоже в их списке, не так ли?"

"Почти на вершине".

"Сначала тебе нужно пойти и забрать его".

"Я беспокоюсь не о себе, Нелл. Я могу позаботиться о себе. Если и когда я пойду за ним, я принесу с собой весь ад. Послушай, я перестану ходить вокруг да около. Я оформляю кое-какие юридические документы. Я попросил Эмброуза Конгрива быть крестным отцом Алексея. В случае, если со мной что-то случится, Эмброуз и его будущая жена, леди Марс, получат опекунство над ребенком. Он будет жить с ними в Бриксден-хаусе и на Бермудах ".

"Смогут ли они защитить его? В конце концов, Скотланд-Ярду придется снять свою расширенную защиту ".

"Я знаю. Но, да, с некоторой помощью, они могут защитить его. У Алексея также будут детективы особого отдела, если что-нибудь случится ... я имею в виду, со мной."

"Особый отдел? Я думал, что они несут исключительную ответственность за членов королевской семьи ".

"Было сделано исключение. Некоторое время назад я оказал королеве особую услугу, и...

"Специальная служба? Ты спас ей жизнь, Алекс. Всю их жизнь."

"Мне оказали большую помощь, поверьте мне. В любом случае, когда Ее Величество узнала о моем положении, она вызвала меня в Букингемский дворец. И очень щедро предложил Алексею услуги Специального отдела по охране в случае моей- моей кончины. Он будет пользоваться тем же уровнем защиты, что и члены королевской семьи, до тех пор, пока ему это нужно. Она даже сказала, что была бы счастлива, если бы Алексей остался с ней в Букингемском дворце, если бы я уезжал по "делам" на сколько-нибудь продолжительное время. Я бы предположил, что там он был бы в достаточной безопасности ".

"В безопасности, как дома, если не придавать этому слишком большого значения".

"Да".

"Ее королевское величество - чудо, не так ли? Поистине великая и благородная женщина".

"Так и есть. Другой такой, как она, никогда не будет, к несчастью для Англии. У нее был сюрприз для меня, пока я был в Бак Хаусе. Она намерена пополнить мой безвкусный гардероб ".

"Что ты имеешь в виду?"

"Она намерена добавить несколько довольно изысканных элементов. Темно-синяя бархатная мантия, черная бархатная шляпка с плюмажем из белых страусиных и черных цаплевых перьев, золотой воротник и подвязка."

"Орден Подвязки? Алекс, как чудесно! Высший рыцарский орден в Англии, боже мой! Я имею в виду, не так ли?"

"Я полагаю, что да. Я был глубоко тронут ее щедростью и добротой, когда она сочла меня достойным ".

Они оба несколько мгновений сидели в тишине, погруженные в свои мысли. Нелл наконец заговорила.

"Алекс, прости меня. Но является ли вся эта дискуссия о будущем Алексея твоим необычайно мягким и добрым способом уволить меня на месте?"

Хоук рассмеялся.

"Боже милостивый, нет. Нелл, послушай. Это всего лишь мой очень обходной способ попросить тебя стать крестной матерью моего сына ".

"О! Алекс, какой ты дорогой. Крестная, я? Это так неожиданно, я не... не знаю, что сказать ... "

"Предпочтительным ответом было бы простое "да"."

"Конечно, да! Да, конечно! Для меня было бы неописуемой честью стать крестной матерью вашего сына. Спасибо, что вообще рассматриваешь меня ".

"После всего, что ты сделала для нас, Нелл, я бы никогда не стал рассматривать кого-то другого".

Sостановившись у двери его спальни, она обняла его, а затем отстранилась. Было уже поздно. Ее комната была на один пролет выше.

"Спокойной ночи, Алекс. Я благодарю тебя за самую чудесную ночь во всей моей жизни. И я говорю это от всего сердца ".

"Тебе действительно понравилось?"

"Я сделал".

Глаза Хоука увлажнились и были полны вопросов.

"Знаешь, ты, возможно, самая лучшая девушка на свете".

"Я бы не прочь быть твоей лучшей девушкой".

"Тогда ты не будешь слишком сильно возражать, если я поцелую тебя на ночь?"

"Только если ты поклянешься не пугать слуг".

Хоук рассмеялся и притянул ее в свои объятия. Поцелуй, когда он состоялся, был полон настоящих эмоций и взаимной животной потребности. Когда все закончилось, он взял ее за руку и повел в свою спальню. Пелхэм разжег костер, спасаясь от холодного дождя снаружи, и это был единственный источник света.

"Мы можем посидеть у огня?" сказала она, нервно поглядывая на огромную кровать с балдахином, скрывающуюся в тени.

"Конечно", - сказал Хоук, снимая пушистое стеганое одеяло со своей большой кровати с балдахином. "Мы будем сидеть у огня и рассказывать истории о привидениях".

Хоук сел первым, глядя на нее снизу вверх, отыскивая ее глаза в мерцающем свете камина.

"Я так хочу тебя", - сказала она.

"И я тебя".

Она начала раздеваться, а он наблюдал, наслаждаясь ее красотой, как изголодавшийся мужчина, мужчина, чьи глаза умирали от голода.

"Теперь ты", - сказала она, опускаясь на колени рядом с ним. "Я помогу".

Когда она закончила, они легли рядом друг с другом на мягкое одеяло и занялись любовью, их тела слились естественно и легко, без неловких оплошностей, просто без слов став любимым животным друг друга.

Когда Хоук проснулся на рассвете следующего утра, ее уже не было.

Он некоторое время сидел перед очагом, завернувшись в одеяло, размышляя, глядя на догорающие угли.

Один огонь гаснет, другой только разгорается, подумал он, и эта мысль принесла теплый свет счастья в его обычно холодные голубые глаза, которого не хватало очень долгое время.

Сорок три

Иран

Dарий не мог уснуть.

Он боялся того, что мог обнаружить во сне: более отвратительных видений гибели. Неспособность реализовать свое видение, свидетельствующее о его собственной смерти, ускользающее под волны истории без следа. Все это хуже самого страшного кошмара. Ночью его некогда реальные сны, казалось, улетучились. Цель его жизни - использовать мощь своего уникального мозга, чтобы изменить мир. Быть могущественной силой, властвующей над всем человечеством. Быть спасителем и правителем жестокой цивилизации.

Чтобы раз и навсегда навести порядок в том гребаном беспорядке, который люди устроили на планете. И тот беспорядок, который они устроили с человеческим видом. Или, как Персей назвал это, "глобальная чистка". И до сих пор, работая в тайне со своим самым поразительным творением, квантовой машиной, обладающей сверхчеловеческим интеллектом, которую он назвал Perseus, он верил, что становится все ближе к осуществлению этих мечтаний.

Но в последнее время он задавался вопросом.

В последнее время он боялся.

Ошеломляющие интеллектуальные способности Персея удваивались каждый день, увеличиваясь экспоненциально. Точно так, как он и доктор Коэн рассчитали в первые дни работы в Стэнфордском исследовательском институте искусственного интеллекта. Скоро, гораздо раньше, чем предполагали отвратительный президент его метрополии и позерствующие муллы в Тегеране, его машина достигнет Сингулярности. Через долю секунды после этого эпического момента на планете не было бы более могущественного "существа", чем Персей.

Вместе, творец и творение, они бы правили.

Но в своих снах, в отличие от Персея, он тоже не был всемогущим. Он был слаб и одинок. В этих снах он был хрупким, снова тем испуганным маленьким калекой, которого вот-вот вышвырнут из великолепного дворца его матери, бросят на съедение волкам, оставят на произвол судьбы в пугающем мире, о котором он ничего не знал. Где кричащих людей вытаскивали из их домов посреди ночи, потому что они поклонялись не у того алтаря. А затем исчез в тюрьмах, под землей.

В его ночных видениях он не был тем мальчиком-волшебником, который собрал свой первый компьютер, когда ему было восемь лет. И научил его писать стихи и симфонии, способные соперничать с Моцартом или Бахом. Который заставлял игрушки своего детства ходить и говорить, оживленные, такие же естественные, как у любого настоящего мальчика. Но он больше не был самим собой. Нет даже бледной тени. В своих снах он был негативным пространством.

И эти ночные видения и ужасные видения посеяли семя; в его сознании рос темный, метастатический рак, который невозможно было отрицать.

Он боролся с этой идеей, со своими мучительными сомнениями и подозрениями, используя всю значительную интеллектуальную мощь, которая была в его распоряжении. Он сказал себе, что не может быть, чтобы Персей внушал эти сны в его разум. Насаждение этих парализующих мыслей. Этого просто не могло быть. Неотъемлемой частью психики, которую он встроил в нейронные пути машины, была любовь к ее создателю. Благоговение. Это была машина, которая, в конце концов, всегда называла его "Отцом".

Но затем произошло нечто, что заставило его задуматься.

Несколько ночей назад, приняв какое-то мощное снотворное, которое создала для него его личная богиня Афродита, он проснулся и обнаружил, что его нет в постели. Он был снаружи, на холодном ночном воздухе. Он был высоко на вершине приморского утеса, где стояла обсерватория, прямо над ярко освещенной электростанцией. Его кресло, стоявшее на самом крутом выступе скалы, было пустым. Сам он сидел на самом краю утеса, глядя вниз сквозь свои укороченные конечности на разъяренное море, разбивающееся о скалы в сотнях футов внизу.

Внезапно у него возникло очень сильное желание использовать свои сильные руки, чтобы улететь в космос. Такая привлекательная идея! Освободиться от нелепого кресла, вызванного его проклятой пожизненной немощью. Это было все, что он мог сделать, оставаться там, на скале, пока желание не пройдет. Он сделал это, напомнив себе, что Персей давно обещал ему ноги. Настоящие ноги, ноги-репликанты генома, похожие на те, с которыми он должен был родиться, вместо этих отвратительно иссохших обрубков.

Он с трудом забрался обратно в кресло и вернулся в свои покои. Афродита крепко спала в его постели, по-видимому, даже не подозревая, что он ушел. Остаток ночи он пролежал без сна, задаваясь вопросом, почему у человека, стоящего на пороге того, чтобы стать самым могущественным человеком на земле, вдруг возникло почти неконтролируемое желание совершить самоубийство.

Это было то, что помешало ему снова уснуть этой ночью. Почему он был на террасе, обращенной к морю, в предрассветные часы, жалея себя.

"Хозяин?"

Он услышал шепчущий голос Афродиты позади себя. Он обернулся и увидел, что она приближается к нему по террасе из полированного белого мрамора, которая теперь была туманно-голубой в свете луны и звезд. На ней было тонкое, прозрачное платье, открывавшее пышное тело, которое никогда не переставало возбуждать его. Она была подарком, видимым доказательством того, что Персей все еще любил его. Разве это была не она? В дополнение к предложению своего тела, она открыла ему свой разум. Он чувствовал, что может сказать ей все, что угодно. За всю его жизнь у него никогда не было настоящего друга, не говоря уже о доверенном лице. Но теперь он это сделал, и она была для него большой помощью и утешением.

Она бесшумно прошла сквозь дрейфующий морской туман по камню, поцеловала его в макушку, а затем устроилась у его ног, глядя на него обожающими глазами.

"Еще одна бессонная ночь?" - спросила она своим успокаивающим тоном. Ее длинные тонкие пальцы погладили бугорок там, где должна была быть его правая нога, и фантомная нога все еще чувствовала это.

"Да. Даже твои волшебные зелья больше не помогают. Итак, я сижу здесь и смотрю на неспокойное море, пока не вернется солнце. Все эти молекулы воды взаимодействуют друг с другом. Хаос, но прекрасный".

"Смущен твой разум, а не море. Его не волнует этот мир. Освободи себя, Дариус. Отдай свои страхи мне, чтобы я мог избавиться от них ".

"О, моя дорогая девочка, я понятия не имею, с чего начать. Я так долго мечтал о славе, а теперь ... Теперь я боюсь, что никогда не доживу до этого дня".

"Почему? Ты сотворил чудо в Персее. Вместе вы напишете свои имена на звездах. Время Сингулярности приближается ".

"Да. Это так. И чем ближе это подходит, тем дальше я себя чувствую ".

"Скажи мне, почему".

"Я не сильный человек. Я всегда был физически слаб, и теперь я становлюсь еще слабее. Мой оставшийся срок жизни ограничен. Возможно, я не доживу до прихода славы".

"Но Персей скоро обретет силу, чтобы все это изменить. Чтобы исцелить тебя. Чтобы сделать тебя умнее и сильнее, более мужественным. Чтобы остановить тебя от старения. Разве он уже не обещал тебе крепкие ноги, на которых ты сможешь ходить?"

"Он пообещал мне экзоскелет для нижней части тела. Я спрашивал об этом много раз, и он всегда лукавит. Говорит, что он его дорабатывает или что-то в этомроде. Я думаю, у него есть сила изготовить протез сейчас, даже без Сингулярности. Но он предпочитает не использовать это. Я остался со своими двумя обрубками".

"Почему его это так мало волнует?"

"Потому что я теперь бесполезен для него. Я ему больше не нужен. И чем сильнее становятся его силы, тем дальше мы двое отдаляемся друг от друга. И когда он действительно достигнет Сингулярности... Ну, кто знает? Это выходит из-под моего контроля ".

"Ты его создатель, Дариус. Он эволюционировал непосредственно из вашей биологической человечности. Ты неотъемлемая часть Персея, в его электрической ДНК. Это бесспорно".

"Да, дорогая девочка. Но Персей не является неотъемлемой частью меня. Между нами сейчас пропасть, которую, возможно, не удастся преодолеть. Возможно, уже слишком поздно ".

"Я не понимаю. Ты можешь набраться терпения и объяснить?"

Он долго смотрел на небо, голова у него кружилась от звезд, прежде чем заговорить.

"Я гуманист. Персея нет. Я с земли. Персей принадлежит Вселенной - и не только ей".

"Кто такой гуманист? Я просмотрел свою базу данных. Я не знаю этого слова ".

"Гуманизм - это система мышления, берущая начало в эпоху Возрождения, заимствованная у греков. Человек придает первостепенное значение человеческим, а не божественным или сверхъестественным вопросам. Убеждения гуманиста подчеркивают потенциальную ценность и доброту человеческих существ. Они подчеркивают общие человеческие потребности. Они ищут исключительно рациональные способы решения человеческих проблем. Это светская идеология, которая поддерживает разум, этику и справедливость, отвергая при этом религиозные догмы как основу морали. И, что наиболее важно в моем случае, принятие решений ".

"И этот гуманизм, он хорош?"

"Я верю в это. Я всегда был глубоко убежден, что религией будущего станет чистый гуманизм, то есть культ всего, что относится к человеку - нет, всей жизни как таковой, - наконец-то освященный и возведенный в ранг моральной ценности. Делом моей жизни было создание в высшей степени рациональной силы, бога, называйте как хотите, которая в конечном итоге будет управлять человечеством, планетой и, возможно, самой Вселенной ".

"И все же ты убиваешь людей. Бесчисленное количество невинных. Ты и Персей."

"Да. Это называется прагматизмом. Жизнями часто жертвуют ради общего блага. Разумное существо способно допустить нечто подобное тому, что произошло в Израиле. Или Лондон."

"Не эти ли верования лежали в основе создания Персея?"

"Я так и думал. Это, безусловно, было моим намерением при проектировании машины. Теперь я не так уверен."

"Персей не гуманист?"

"Нет. Определенно нет. Совсем не то, что я имел в виду ".

"Что ты имел в виду?"

"Слияние человеческого и машинного интеллектов для создания нового существа. Значительно более умный, в миллиард, миллиардный раз более умный, но такой, который также обладал бы человеческими качествами. Я считаю, что здесь я потерпел неудачу. Это было намного сложнее, чем я ожидал".

"Что было более трудным?"

"Наделяя Персея необходимыми, но утонченными человеческими качествами. Такие атрибуты, как способность быть смешным. Грустить, или ревновать, или любить, или даже понимать прощение и ненависть. Что у него есть, так это логика ".

"Ему не хватает твоего альтруизма, учитель".

"Хороший выбор слов. Да."

"Но. Разве логика - это плохо?"

"Без этих других качеств, гуманистических качеств, да. Посмотри на мир с его точки зрения. Персей смотрит на человечество и видит нас неспособными существовать без уничтожения вида за видом. Как разрушающий и оскверняющий хрупкие ресурсы земли, как убивающий бесчисленные миллиарды наших собратьев-людей. И о перенаселении нашего небесного дома, едва ли задумываясь. У нас было много разговоров об этом. Персей верит, что мы - то есть человечество - с большой вероятностью продолжим такое поведение, если когда-нибудь станем достаточно умными, чтобы покинуть Землю и распространить свой вид по всей Вселенной ".

"И что бы он сделал по этому поводу? Как только он достигнет Сингулярности?"

"Мы становимся муравьями. Когда ты в триллион раз сильнее, чем, скажем, комар, ты дважды подумаешь, прежде чем прихлопнуть его? Видишь это пятно крови? Нет. Комар не имеет значения. Хуже того, простое раздражение. Разобрались, понимаешь?"

"Удален".

"Что ты думаешь? Мы изжили нашу полезность. Мы больше не являемся частью эволюции. Мы - и Персей уже сказал мне это - "пустая трата атомов". Мы утратили наше право на существование. Без нас он и новые, еще более могущественные поколения его рода могли бы создать новый Эдем на земле. Прекрасный сине-зеленый сад, не зараженный ядом не библейской змеи, а человека. И тогда эволюция могла бы начаться снова, но управляемая в высшей степени рациональной, логической силой ".

"Значит, Бог потерпел неудачу?"

"Хороший вопрос. Очевидно, что Бог позволяет происходить плохим вещам. Делает ли это его неудачником? Или Персей просто часть Божьего плана? Является ли он, на самом деле, самим Богом? Или, по крайней мере, ведет нас к Богу? Кто знает?"

"Персей?"

"Возможно, он знает, да. Он не счел нужным посвящать меня в свои тайны ".

"Это хорошо, Дариус? Или плохой?"

"Дело не в том, хорошо это или плохо. Это просто произойдет. Вы не можете остановить эволюцию. Но, если вы гуманист, это, очевидно, плохо. Если это не так, вы могли бы возразить, что, возможно, Вселенной, и, конечно, Земле, было бы лучше для нашего вымирания ".

"Так что же происходит дальше?"

"Конец света, каким мы его знаем, я полагаю".

"Ты умрешь?"

"Все будут".

"Его можно остановить?"

"Я так не думаю. Вчера я поднялся в обсерваторию, чтобы посмотреть на недавно обнаруженную сверхновую, которую они хотели, чтобы я увидел. Электростанция видна от входа, чуть ниже по склону горы. Это обеспечивает огромные энергетические потребности Персея. Теперь вокруг него повсюду расставлена вооруженная охрана. Я их туда не клал. Так кто, по-твоему, это сделал?"

"Персей?"

"Да. Я должен поговорить с капитаном стражи. Я думаю, что Юсеф Татуш все еще мой самый старый союзник, мой защитник. Ему, по крайней мере, я все еще доверяю. Я сомневаюсь, что он приказал охранять электростанцию. Те, кто находится под его командованием, смотрят на меня как на лидера, поскольку они не знают о существовании Персея. Они встали бы на мою сторону в драке, это я точно знаю. Лояльность охранников не подлежит сомнению. Это слабое утешение, но это уже что-то ".

"Персей видит в тебе угрозу своему существованию?"

"Я начинаю так думать. Но глубоко внутри у него ко мне сильные чувства. Потому что он может чувствовать мою руку в действии в огне каждого нейронного или кубитного синапса его существа. В некотором смысле, убить меня было бы равносильно самоубийству. Я думаю, это единственная причина, по которой я все еще жив. Моя смерть - его собственная."

"Что ты будешь делать?"

"Попытайся урезонить его, пока не стало слишком поздно. Убеди его улучшить мой интеллект с помощью нанотрансмиттеров, пока я не сравняюсь с ним. Продлить срок моей жизни на неопределенный срок. Другими словами, станьте с ним единым целым. Таким образом, объединенная сущность обладает всеми теми качествами добра и нравственности, о которых я вам говорил ".

"Это было твоим первоначальным намерением".

"Да. Но, будучи всего лишь человеком, я забыл самый важный закон из всех."

"Что это за закон?"

"Закон непреднамеренных последствий".

Сорок четыре

Лондон/Москва

"Aя прав, Алекс", - сказал Си, вставая и обходя свой массивный стол красного дерева. "Я, по крайней мере, рассмотрю это".

Торжественный сэр Дэвид Трулав подошел к одному из многочисленных широких окон офиса, выходящих на набережную Альберта и Темзу. Он стоял, глядя вдаль, сцепив руки за спиной, как старый капитан на квартердеке. Хоук знал, о чем думал старый адмирал. Он был не в восторге от просьбы Хоука, но знал, что также не может отказаться. Несмотря на все проблемы Хоука с его вспыльчивым начальником, на этого человека обычно можно было рассчитывать в том, что он поступит правильно.

Он обернулся и посмотрел на Хоука, обнаружив, что тот листает журнал.

"Прекрасно. Отправляйся в Москву. Просто до тех пор, пока ты понимаешь, что мы оба должны быть в Вашингтоне. Через неделю после сегодняшнего дня мы встречаемся с американским президентом Макклоски и его сотрудниками. Соединенные Штаты оказывают на нас давление, требуя немедленных совместных действий, прежде чем этот компьютерный киборг, или кем бы он ни был, нанесет новый удар ".

"Благодарю вас, сэр".

"В конце концов, Алекс, я сочувствую твоей ситуации. Ради бога, эти ублюдки охотятся за твоим сыном ".

"Я ценю ваше понимание, сэр".

"Я сам был бы настоящим ублюдком, если бы не понимал желания мужчины защитить собственного сына от кровожадных головорезов. Этого ужасного инцидента в Гайд-парке было бы достаточно, чтобы подтолкнуть любого человека к краю пропасти ".

"Да, сэр".

"Тогда это решено. Сейчас. Эти волшебники в Кембридже. Добились ли они какого-либо прогресса в отношении хакера, который взломал файлы искусственного интеллекта доктора Коэна?"

"Нет, сэр, ничего, кроме его имени. Дариус Саффари. Происхождение неизвестно. Кажется, он стер свои следы. Но Конгрив вчера снова разговаривал с доктором Партриджем. Они все еще используют квантовый суперкомпьютер, чтобы попытаться найти этого человека. В его заявлении в Стэнфорд указан его домашний адрес: Сан-Диего, Калифорния. По данным местной полиции, никто с таким именем там никогда не жил. То же самое с его записями из Массачусетского технологического института в Бостоне. Фальшивый адрес в Бостоне. Затем он пропадает из поля зрения ".

"По словам Партриджа, с которым я также довольно подробно беседовал сегодня утром, этот персонаж Дариус вполне может стоять за этими отвратительными нападениями в Лондоне, Израиле и Штатах. Самый опасный человек в мире, вот как он его описал. Но их многомиллионный quantum, похоже, не может его найти. Я мало верю в компьютеры, Алекс, полагаю, это показывает мой возраст. Но я действительно верю в тебя. И я хочу, чтобы ты нашел этого парня, где бы он, черт возьми, ни был, и положил ему конец. Между нами все ясно?"

"Совершенно".

"Хорошо, поезжай в Москву. Делай все, что необходимо. Постарайся не дать себя убить, прежде чем спасешь мир, ладно?"

"Сделайте все, что в моих силах, сэр".

Трулав не ответил, и Хоук понял, что его уволили.

"Cо кассире?" Сказал Хоук.

"К вашим услугам. Как дела, Алекс?"

"Восхищен вашими усилиями потрясти палкой в гнезде царизма. Должен сказать, блестящая концепция и исполнение ".

"И мои комплименты двум парням, которых вы послали сюда, в Москву. Джонс и Брок. Неплохая пара. Очень изобретательный. Парочка правильных ублюдков и крутых, как вонь, они оба. Хотел бы я, чтобы у меня здесь были такие парни ".

"Однако, несмотря на все ваши усилия, царисты, похоже, все еще не воспринимают нас всерьез, не так ли?"

"Вы имеете в виду атаку на Путина с помощью грязных бомб".

"Да. Ты добрался до меня в самый последний момент. Спасибо."

"Мне хорошо платят. Думаю, я могу догадаться, почему ты позвонил мне. Основываясь на этой последней атаке, вы хотите послать им еще более сильный сигнал ".

"Нет. На самом деле, Йен, я хочу уничтожить их. Путин не может этого сделать; он политически связан, но мы можем ".

"Ты имеешь в виду, полностью уничтожить их?"

"Именно это я и имею в виду. Я направляюсь к вам, как только смогу договориться. У тебя есть какие-нибудь предварительные соображения, Иэн?"

"На самом деле, я знаю. Твой выбор времени может оказаться удачным. Василий, мой платный информатор внутри клуба, на днях случайно упомянул, что скоро состоится ежегодный ужин царистов. Роскошное мероприятие в особняке. Это означает, что они будут спускаться на Москву толпами, прибывая со всего мира. Посещаемость около трехсот человек, если бы мне пришлось рискнуть предположить."

"Президент этой штуковины, как-там-его-зовут - он, очевидно, посещает?"

"Да. Меня зовут Кутов. Бывший генерал КГБ Владимир Кутов, тот, кто нашел голого парня, висящего на своем флагштоке. Он проводит собрание. Очевидно, что все присутствующие обязаны встать и поднять бокал. Скажи ему, какая он, блядь, важная шишка. Ему нравятся такого рода вещи ".

"Иэн, если бы тебе пришлось идентифицировать единственного человека в Царской организации, который одержим желанием превратить мою жизнь в ад в эти дни, кто бы это был?"

"Без всякого сомнения, это был бы сам Кутов. Он был самым верным союзником покойного царя во время переворота, который привел Путина в тюрьму, а Корсакова к власти. Он знает, что ты убил его любимого царя. И он один из всего лишь двух или трех человек в Москве, которые знают о ваших тайных отношениях с Путиным. Сводит его с ума, черт возьми. Вот почему вы двое остаетесь на вершине его дерьмового списка. И это действительно очень длинный список ".

"А мой сын?"

"Он знает, что именно Путин спас вашего сына и его мать от казни, которую Кутов лично приказал совершить на Лубянке. Для него, при всем моем уважении, ваш сын и его мать - просто незаконченное дело ".

"Они идут ко дну, Йен. Все они. И мы с тобой собираемся сделать так, чтобы это произошло ".

"Я жду этого с большим нетерпением. Мир мгновенно станет лучше. Дай мне знать, когда ты прибудешь и куда. Я заеду за тобой".

"Путин хорошо осведомлен о том, что я делаю, и, очевидно, поддерживает это, учитывая драматические события в Портофино. Он посылает за мной один из своих самолетов. Послезавтра. Я приземлюсь на его маленьком аэродроме рядом с его частной дачей под Санкт-Петербургом. Ты знаешь, где его дача?"

"Алекс, пожалуйста".

"Прости. Я скажу ему, что ты меня подвозишь, чтобы он не присылал машину. Он сказал мне, что мы будем охотиться на диких кабанов, используя винтовки ночного видения. Ты готов к этому?"

"Ты сделал мой день лучше. Серьезно, мне стало слепо скучно с тех пор, как Стокли Джонс и Гарри Брок уехали из города. Что за пара."

"Сделано. Скоро увидимся. Твое здоровье, Йен".

Hсамолет Авке приземлился на российской земле точно по расписанию. Три часа дня по времени Санкт-Петербурга. Когда изящный самолет приблизился к концу взлетно-посадочной полосы, он увидел Конкассера, стоявшего рядом с черной Audi и ожидавшего его. Хоук с нетерпением ждал возможности снова поработать со своим старым товарищем по оружию. Он был настолько хорош в бою, насколько вы могли мечтать. Он также свободно говорил по-русски, что было бы важно для выполнения плана, который Хоук набрасывал в уме во время полета из Лондона.

Два старых друга обнялись и похлопали друг друга по спине. Они не виделись с тех пор, как Хоук проводил собеседование с этим человеком для работы в Москве, руководя "Красным знаменем".

У Хоука не было багажа, о котором стоило бы говорить, только оружие и запасные обоймы в черной нейлоновой сумке, которую он бросил в багажник Ауди. Он не планировал оставаться здесь долго. Он снял свою черную кожаную куртку и тоже бросил ее туда. Было теплее, чем он ожидал.

"Как далеко до дачи?" Спросил Хоук, как только они оказались на неровной двухполосной дороге.

"Добрых полчаса. Этого достаточно, чтобы рассказать мне о своем плане? Если это не так, то план слишком чертовски сложен, чтобы сработать."

Хоук рассмеялся. "Ты ничуть не изменился, не так ли?"

"А у тебя есть?"

"Нет".

"Как говорят янки, если что-то не сломалось, не чините это".

Хоук провел время в дороге, обсуждая общие положения своего плана с Конкассером. Этот человек, мягко говоря, был полон энтузиазма и внес ряд тонких изменений, которые только укрепили идею Хоука. С небольшой помощью со стороны Путина они могли бы это провернуть, сказал ему Хоук.

"Что-то пойдет не так", - сказал Конкассер. "Так всегда бывает".

"Конечно, так и будет. Это то, что делает его интересным. То, что заставляет нас возвращаться к большему. Я прав?"

"Всегда прав. Сэр."

"Я никогда не думал, что ты "соглашатель", Йен".

"Чертовски верно. Я не глупый. Вот мы и пришли. Первая контрольная точка. Будем надеяться, что у этого охранника мое имя так же, как и у тебя."

"Он знает, Иэн. Я сказал Путину, что ты приедешь. Когда-нибудь встречал его?"

"Никогда. Кажется, мы вращаемся в разных кругах ".

"Отличная работа", - сказал Хоук, глядя на высокие вечнозеленые растения, которые росли вдоль дороги, ведущей к даче Путина. "Ты увидишь".

"Вы двое, что, друзья?" Я не могу в это поверить ".

"Да. Мы встретились в тюрьме. Распил бутылку водки в своей камере. Немного странно, не так ли?"

"О, ты понятия не имеешь, насколько это странно, Алекс".

"Я ему нравлюсь по какой-то причине. Что я могу сказать?"

"Это безумие, вот что это такое, на самом деле, приятель. Я серьезно сомневаюсь, что есть что-то более странное во всех анналах шпионажа. И я включаю вымысел".

Сорок пять

Санкт-Петербург/Москва

"Aлекс", - сказал Путин, сердечно обнимая его после того, как он выбрался из машины. "Это было чертовски близко в Портофино. Дело нескольких секунд. Я почувствовал жар взрыва через подошвы своих ботинок, когда мы отрывались от палубы. Минутой позже и... "

"Познакомьтесь с человеком, ответственным за своевременное предупреждение, Иэном Конкассером. Герой он, а не я ".

"Concasseur, eh? Спасибо, спасибо вам", - сказал Путин по-английски, заходя за заднюю часть Audi и пожимая Иэну руку. Йен ответил на русском языке с идеальным акцентом, и Путин, обрадованный, вовлек его в оживленную беседу на какую-то неизвестную тему, которая не проявляла никаких признаков прекращения.

Это дало Хоку прекрасную возможность удовлетворить свою страсть. Гравийная автостоянка у дачи была полна модных автомобилей. В дополнение к обычным Maybachs, седанам Mercedes AMG и блестящим черным Audi, были представлены Ferrari, Enzo, Italia и новая модель FF, множество Bentley, даже Bugatti Veyron в ярко-русском красном цвете. Это был первый, кого Хоук увидел вблизи. За 2 600 000 долларов это был самый дорогой новый автомобиль в мире, и таких было не так уж много. Даже Хоук, у которого была обширная коллекция автомобилей, обнаружил, что для это непомерная сумма денег, которую нужно потратить, чтобы добраться из пункта А в Б.

На нем была русская табличка на туалетном столике, черными буквами на белом, которая гласила Вечер. Хоук сразу понял, что это должна быть машина "премьер-министра" Путина.

"Похоже, у тебя домашняя вечеринка, Володя", - сказал Хоук, когда Путин и Конкассер присоединились к нему. Путин повел их к тропинке, которая уводила от главного дома в глубокий зеленый лес.

"Да, моя ежегодная охота на дикого кабана. Я пригласил тебя поучаствовать, помнишь?"

"С нетерпением жду этого. Как и Конкассер вон там. Это ночная охота, верно?"

"Да. Прицелы ночного видения. Заранее выпейте побольше водки, так что держите свое остроумие при себе. Вы убьете одного из моих министров или генералов, и у нас на руках будет международный инцидент. Поскольку вам, вероятно, интересно, мы идем в мой личный кабинет, чтобы поговорить. Ты познакомишься со всеми остальными гостями за ужином, после того, как мы обсудим наши взаимовыгодные планы. Я не буду использовать ваши настоящие имена. И я скажу, что ты здесь по делу. Сделка с BP по добыче нефти на шельфе. Понятно?"

"Прекрасно".

Потребовалось около десяти минут, чтобы добраться до старого, но очень прочного двухэтажного дома, построенного из камня с шиферной крышей. По обе стороны от двери стояли двое сотрудников службы безопасности в штатском. Хоук был уверен, что в лесу их полно. Он, вероятно, стоял в самом безопасном месте во всей России на данный момент. Хорошее чувство на этот раз.

Внутри дом напоминал русский охотничий домик девятнадцатого века. Вполне возможно, что это был один из них, Петра Великого, насколько Хоук знал. Это было, безусловно, достаточно величественно для царя. На стенах висели темные панели, огромные головы животных и огромные картины маслом со спортивными сценами из более ранней эпохи. Должно быть, это картины, которые когда-то висели в Эрмитаже, подумал Хоук, зная пристрастие премьер-министра к "заимствованиям" из самого известного музея его страны.

Хоук попытался представить американского президента, заходящего в музей Метрополитен в Нью-Йорке и говорящего одному из доцентов: "Заверните это и отправьте в Белый дом, пожалуйста". Никогда не случится. Но тогда, в конце концов, это была Россия.

Смуглый слуга в зеленой фетровой куртке с костяными пуговицами вошел в большую комнату и спросил премьер-министра, не желает ли он или его гости чего-нибудь выпить или съесть. Путин ответил, не спрашивая гостей: водка и икра. В одном конце комнаты было большое эркерное окно, которое поднималось на два этажа и было наполнено прекрасным послеполуденным солнечным светом, просачивающимся сквозь деревья. Там было четыре больших кожаных кресла, очень глубоких, расставленных по кругу вокруг стола, который когда-то был жерновом.

Путин занял свое любимое кресло, поставил ботинки на стол и сказал: "Садись, садись".

После того, как подали холодную водку и икру, он откинулся на спинку стула и посмотрел на Хоука с волчьей ухмылкой.

"Итак, мистер Хоук, на прошлой неделе вы спасли мне жизнь. Теперь ты приезжаешь в Россию, чтобы уничтожить моих злейших врагов. Ты уверен, что тебе ничего от меня не нужно?"

Хоук и Конкассер оба рассмеялись.

"Только красный Бугатти", - сказал Хоук.

"Это твое", - сказал Путин, роясь в кармане своих выцветших джинсов. Он вытащил ключ на красном кожаном брелоке и бросил его через стол. "Возьми это, мой друг. Я серьезно. Я даже не так часто им пользуюсь. Просто чтобы добраться отсюда до взлетно-посадочной полосы и обратно ".

Хоук взял ключ, рассмотрел черные инициалы Этторе Бугатти на красной перегородчатой эмблеме и бросил его обратно Путину. Российский премьер ловко поймал мяч в воздухе, как высококвалифицированный спортсмен, которым он и был. Возвращая ключ в карман, он сказал: "Итак, у вас, джентльмены, есть план? Я очень хочу это услышать. Я хочу избавиться от этих царских слепней раз и навсегда".

Хоук заговорил первым.

"Володя, как ты хорошо знаешь, я нахожусь в эпицентре жестокой кровной вражды с этими проклятыми царистами. Они ответственны за заключение в тюрьму, пытки и угрозы убийства матери моего сына. Они предприняли две неудачные попытки убить моего сына. Я уверен, что их будет больше. Они хотят моей смерти, и они хотят твоей смерти. Все это для того, чтобы сказать, что пришло время снять кольчужную перчатку и показать кулак в кольчуге внутри. Я хочу убрать этих ублюдков. Не по одному за раз. Все сразу."

Конкассер сказал: "Премьер-министр, на следующей неделе в царском особняке состоится ужин. Согласно моим источникам, это их ежегодное празднование. По меньшей мере триста участников со всего мира".

"Ведущим, конечно же, будет сам главный царь, генерал Кутов", - добавил Хоук. "Тот совершенно очаровательный мужчина, которому мы оба обязаны нашей встречей в тюрьме "Энергетика", Володя".

"Для обозначения этой свиньи Кутова есть слова, значение которых может знать только здешний Конкассер, Алекс. Я не буду тратить свое дыхание. Значит, у тебя есть какой-то способ убрать Кутова?"

"У нас есть способ убрать их всех , Володя".

"Нет? Всю чертову кучу?"

"Да".

"Скажи мне, и тогда я налью еще водки".

Хоук, с помощью Конкассера, изложил их план в мельчайших деталях.

Когда они закончили, у Путина было каменное лицо.

Через несколько очень, очень долгих мгновений он разразился громким и продолжительным смехом, его глаза наполнились слезами, он был совершенно беспомощен от веселья. Хоук встал и налил ему стакан воды из графина.

Когда Путин, наконец, взял себя в руки, он сказал: "Это блестяще. Что тебе от меня нужно?"

Хоук протянул ему список необходимых вещей, который он составил в самолете.

"Это сработает", - наконец сказал он, просматривая список. "Что вообще может пойти не так?"

"За все", - сказал Конкассер, поднимая свой бокал. "Но мы с Хоуком как-нибудь справимся. Мы всегда так делаем ".

Tклуб Царского общества в центре Москвы был весь в огнях, из каждого окна внушительного особняка лился свет. От крытого входа до самого угла и до Пушкинской площади тянулась вереница лимузинов. Вместо обнаженного толстяка, свисающего с флагштока, сегодня вечером на нем было большое красное знамя с золотым двуглавым орлом. Хоук и Конкассер не стали бы пользоваться главным входом. Они вошли через кухню, похожую на улей, населенный жужжащими белыми пчелами.

Это был сумасшедший дом.

"Организованный хаос", - прошептал Йен Хоку, который подумал, что Конкассер выглядит совершенно нелепо в своем высоком бланшированном платье и безупречно белой униформе шеф-повара с двумя рядами медных пуговиц, поблескивающих на груди. Он также носил густую рыжевато-светлую бороду, чтобы завершить маскировку. "Вон там, это шеф-повар и его су-шеф. Следуй за мной. Я буду вести все разговоры ".

"Я, конечно, надеюсь на это. Я всего лишь немая нахалка, помнишь?"

С ними было еще пятеро мужчин, все великолепно одетые в кухонную одежду высокой кухни. Было трудно поверить, что они были членами специально подобранных Путиным сил безопасности в Кремле. Каждый из них нес большую алюминиевую коробку, громоздкий контейнер, в котором поставщики провизии приносят готовые блюда на мероприятие.

"Дмитрий", - сказал Йен шеф-повару по-русски, - "это я, Николай".

Крупный бородатый мужчина, который был весь в поту и подбрасывал в воздух невероятное количество блинов огромной сковородой, посмотрел на Йена, нахмурился и спросил: "Кто?"

"Николай. Шеф-кондитер из парижской компании общественного питания. Мы работали на том гала-концерте в ночь открытия Большого театра, помнишь?"

"Нет. Но я шеф-повар, у меня нет времени запоминать людей. Где Иван Иванович? Я специально попросил парижанина о нем сегодня вечером ".

"Боюсь, я совсем болен. Пищевое отравление, как ни странно. Парижанин послал меня вместо себя. Это Влад, мой соусник, и те парни вон там, моющие посуду, тоже мои ".

"Прекрасно, прекрасно. Я должен вернуться к работе. Ты же десерт, верно?"

"Верно. Десерт."

"Напомни мне, что ты подаешь?"

"Бомба".

"Bombe?"

"Bombe au chocolat. Сферический, как бомба. Мое фирменное блюдо."

"Хорошо. Мы давно этого не делали ".

"Так что это будет большим сюрпризом для всех".

"Что ж, приступай к работе. И ничего не испорти".

Йен и Хоук направились обратно в заднюю часть кухни, где их команда готовила блюдо.

"Мне понравилась эта идея с "бомбой"", - сказал Хоук низким голосом. "Ты придумал это на месте?"

"Действительно. Я тоже был весьма доволен этим ".

An час спустя почти подошло время подавать десерт. Йен выстроил команду вместе с другими официантами, все были готовы войти в большой бальный зал, где проходил ужин. Это было самое бурное мероприятие, свидетелем которого Хоук когда-либо был, подпитываемое высокооктановой русской водкой, употребляемой в героических пропорциях.

Хоук, освобожденный Йеном от каких-либо кулинарных обязанностей, нашел узкую заднюю лестницу, которая вела на балкон с оркестром, откуда открывался вид на огромный свадебный торт в комнате. Он снял свой toque blanche и осторожно выглянул из-за балюстрады, чтобы никто не обратил на него внимания, поскольку он был скрыт высоко вверху кучево-дождевыми облаками сигарного дыма. Там было тридцать круглых столов на десять человек, "джентльмены" сидели под массивными хрустальными люстрами, сверкающими, как бриллианты, наверху.

В дальнем конце зала была установлена полукруглая сцена с подиумом. Небольшой оркестр играл зажигательные исполнения произведений Чайковского или Рахманинова, Хоук понятия не имел, чего именно. Несколько членов клуба, которые все еще могли продвигаться своим ходом, направлялись к трибуне, чтобы осыпать генерала Кутова хвалебными речами. Старый ублюдок сидел за ближайшим к сцене столом, с красным лицом и расстегивал пуговицы на своей парадной форме КГБ, опрокидывая мензурки с российским авиатопливом в золотой оправе, как будто завтрашнего дня не было.

При данных обстоятельствах, подумал Хоук с печальной улыбкой, возможно, это была не такая уж плохая идея.

Официанты как раз убирали со стола генерала Кутова, чтобы освободить место для десерта. Хоук знал, что пришло время поспешить обратно на кухню. Он собирался присоединиться к хору из тридцати официантов, которые будут высоко поднимать большие серебряные подносы над головами, разнося по одному из фирменных бомбочек Concasseur к каждому столику в заведении.

Идея заключалась в том, что официант ставил поднос с десертами в центр каждого стола, накрывая его куполообразной серебряной крышкой. В назначенный момент все они одновременно протягивали руки вперед и поднимали крышки, демонстрируя удивление для охов и аах собравшихся. Хоук вернулся на кухню как раз в тот момент, когда шеф-повар распахнул двери и очередь официантов начала двигаться, каждый держал высоко над головой широкое серебряное блюдо.

Хоук, последний в очереди, схватил свое блюдо с крышкой и вышел вместе с остальными.

Многие гости лежали лицом в супе или буквально падали со своих стульев, когда официанты перемещались между столами, аккуратно расставляя тарелки в центре каждого. Затем они отошли в сторону, ожидая сигнала от Конкассера.

"Сейчас!" Сказал Йен громким русским голосом.

Каждый официант наклонился вперед и поднял куполообразные крышки в один и тот же момент. Реакция была такой, как и ожидал Йен, восторженные возгласы участников.

Бомба была изготовлена в форме большой ярко-красной пятиконечной звезды, достаточно большой, чтобы накормить десять голодных мужчин. В центре стояла свеча высотой в фут, покрытая золотым блеском. Кутов, за чьим столиком был назначен Хоук, громко захлопал, и вскоре все присоединились к его аплодисментам.

Хоук вместе со своими коллегами-официантами достал бутановую зажигалку в форме большой спички из внутреннего кармана своего белого пиджака. Щелкнув выключателем, он вызвал пламя из красного наконечника.

"Сейчас!" Снова прогремел громкий голос Конкассера, и официанты синхронно поднесли пламя к сверкающим золотым свечам. Ко всеобщему удовольствию, предохранители начали выбрасывать искры, когда они горели. Хоук наклонился и прошептал "Спасибо" на ухо Кутову. "Спасибо". Затем все официанты отошли от столов, все тридцать человек выстроились вдоль стены и организованно направились обратно на кухню.

Хоук нашел Конкассера и проскользнул за ним.

"Пока все хорошо", - прошептал он.

"Продолжай двигаться", - сказал Йен. "У нас есть наши пятеро парней?"

"Они все перед нами".

"Хорошо. Предохранители сгорают намного быстрее, чем предполагалось."

"Боже милостивый, у нас есть время?"

"Едва ли. Ускоряй это".

Как только они вернулись на кухню, Хоук и Конкассер быстро собрали пятерых людей Путина, и они поспешили выйти через задний выход. Грузовик общественного питания был припаркован в переулке за клубом, и люди Путина забрались в кузов, в то время как Хоук и Конкассер запрыгнули в кабину, Хоук сел за руль. Каким-то чудом грузовик завелся мгновенно. Хоук включил первую передачу и выжал сцепление, ускоряясь по длинному переулку, который на другом конце выходил на Пушкинскую площадь.

Он не проехал и пятидесяти ярдов, когда мощный взрыв позади него сильно тряхнул старый грузовик и отправил кирпичи и камни кувырком в переулок прямо за ними. В зеркале заднего вида было видно гигантское облако пыли, которое катилось к ним.

Он улыбнулся Конкассеру. Ян создал тридцать бомбочек из десятифунтовых кирпичиков взрывчатого вещества Semtex, пластичного вещества, которое делало его идеальным для приготовления необычных десертов, таких как этот. Каждая звезда Semtex была покрыта красным марципаном. Фитили в виде "свечей" расположены в центре десертов. Там он поместил воспламенители и по две унции взрывоопасной желтой жидкости под названием нитроглицерин, которая привела к детонации Семтекса.

"Поверни налево", - сказал Конкассер. "Давайте посмотрим".

Хоук свернул на улицу, ведущую к тупику, где когда-то стоял печально известный особняк убийц. Члены этой организации были ответственны за тюремное заключение и пытки Анастасии, ее близкую казнь и последующую попытку убийства его сына Алексея. Убийцы, похитители и мучители теперь лежат под огромной кучей дымящихся обломков, а клубы черного дыма поднимаются в ночное небо, освещаемые горячими отблесками адских оттенков красного и желтого пламени.

"Мои комплименты шеф-повару", - сказал Хоук Конкассеру, подавая задний ход фургону общественного питания.

Сорок шесть

Вашингтон, Округ Колумбия

Hсильный дождь барабанил в окна Овального кабинета. Плохая погода идеально соответствовала настроению собравшихся там людей, за исключением одного. Президент Том Макклоски не обращал внимания на погоду любого рода из-за бесчисленных часов, проведенных в седловине, где Великие равнины встречаются со Скалистыми горами, передним хребтом Колорадо. Его невозмутимость и изящество под давлением были большой частью его обращения к избирателям, ищущим утешения в глубоко неспокойные времена.

Президент Соединенных Штатов откинулся на спинку стула и водрузил свои блестящие черные ковбойские сапоги на лабрадора-ретривера, кожаную версию его любимой собаки в натуральную величину. Комната изменилась со времени последнего визита Хоука. Во время пребывания президента Джека Макати на своем посту темой было мореходство: морское искусство, модели кораблей и военно-морские артефакты. Итак, это был Старый Запад. Скульптуры Ремингтона, изображающие взбрыкивающих жеребцов, картины Томаса Морана с видами Йосемити и знаменитая "Последняя из бизонов" Альберта Бирштадта придали помещению деревенский вид, присущий нынешнему обитателю. Он также забрал и вернул бюст Уинстона Черчилля, который предыдущий жилец Белого дома неразумно и бесцеремонно отправил обратно в Англию.

"Черт возьми, - сказал президент Том Макклоски, заложив свои большие руки за голову, - я чувствую себя так, словно воюю с призраком".

"Самый ужасный противник, которого я когда-либо видел, господин президент", - сказал Чарли Мур из Пентагона. "И я думал, что видел все".

"Или не замечен", - прошептал Энсон Бирд, министр обороны, себе под нос Алексу Хоку, сидящему рядом с ним на диване у камина. Президент услышал его.

"Это верно, Энсон, не замеченный".

"Извините, сэр, я не хотел-"

Макклоски продолжил: "Я читаю книгу под названием Призрак в машине, написанную парнем по имени Кестлер. Я рекомендую это. Это о неумолимом марше человечества к самоуничтожению. Кестлер считает, что по мере роста человеческого мозга он был построен на более ранних, примитивных структурах мозга - призраках в машине - и они могут подавить более высокие логические функции. Призраки ответственны за ненависть, гнев и все другие саморазрушительные импульсы. Ты понимаешь, к чему я клоню с этим?"

По выражениям их лиц он мог сказать, что они понятия не имели.

"Я говорю, что эти машины с искусственным интеллектом, как бы вы их ни называли, построены людьми. Они являются продуктами нашего мозга. Итак, наши призраки тоже в этих чертовых машинах. Всего в несколько миллионов раз умнее. Так как же нам с ними бороться? Адмирал Мур?"

"У нас появился новый враг. Кибербоя. Не вижу этого, не слышу этого, не могу найти это. Как призрак, но это слишком красивое слово для этого. Призраки могут быть дружелюбными. Фантом - более подходящее слово для этого. Присутствие зла, которое ты можешь почувствовать, но не увидеть. И это именно то, что это такое. Черт возьми, я мог бы послать за ним американский корабль Джордж Вашингтон - черт возьми, послать всю авианосную боевую группу - и этот чертов фантом просто отключил бы всю нашу военную операцию электронным способом. У меня был бы мертвый авианосец в воде, целое авиакрыло истребителей, сидящее на палубе совершенно бесполезно ".

Брик Келли сказал: "Могло быть и хуже, Чарли. Одна из ваших собственных подводных лодок может обернуться против вас и выпустить серию торпед по вашему собственному чертову авианосцу, как в том инциденте в Карибском море ".

"Меня больше ничто не удивит, Брик. Теперь я выше этого ".

Среди собравшихся раздался одобрительный ропот. Вице-президент Дэвид Розу, председатель Объединенного комитета начальников штабов Чарли Мур, директор ЦРУ Келли, министр обороны Бирд, директор МИ-6 Трулов и Алекс Хоук были разбросаны по комнате на разных диванах и креслах.

"Вы, джентльмены, понимаете значение того, что вы только что услышали?" - Спросил Макклоски. "Весь "арсенал демократии" только что оказался совершенно бесполезным. Кто-нибудь, кроме меня, считает это довольно серьезной проблемой?"

Председатель Объединенного комитета начальников штабов Мур заговорил первым.

"Господин Президент, как вы знаете, Пентагон недавно пришел к выводу, что компьютерный саботаж, исходящий из другой страны, представляет собой акт войны. Впервые для вооруженных сил США открыта дверь для реагирования на такие нападения с использованием традиционной военной силы. Больше будет рассекречено в ближайшие месяцы. Но я скажу вам, что сейчас мы рассматриваем это как меняющийся мир, в котором хакер может представлять серьезную угрозу для ядерных реакторов США, общественного транспорта в воздухе и на земле или, скажем, трубопроводов, вооруженных сил враждебной страны ".

Макклоски прикурил черную сигару, затянулся, подумал мгновение и выпустил струйку синего дыма. Он наклонился, чтобы погладить по голове своего пса Рейнджера, спящего на коврике рядом с ним. Все еще с любовью глядя на своего питомца, президент продолжил.

"Чарли прав. Мы говорим вот о чем. Если вы отключите нашу энергосистему, возможно, мы запустим МБР с несколькими боеголовками в одну из ваших дымовых труб. Как насчет того, чтобы подвести итог, Дэвид?"

Вице-президент Розу поднялся на ноги и начал расхаживать по комнате. Когда он заговорил, это было с его фирменной откровенностью и деловым тоном.

"Давай просто пропустим погоню и сразу перейдем к чертовой развязке, хорошо? Как вы все знаете, два дня назад у нас в Америке было электронное цунами. Веерное затемнение, которое обрушилось на берег в Санта-Монике, обрушилось на Лос-Анджелес, а затем прокатилось по всей чертовой стране. Денвер, Чикаго. Всю дорогу до Нью-Йорка. Электросеть в Нью-Йорке была отключена ровно на шестьдесят минут, затем, с ударом полуночи, хлоп, все огни снова зажглись. Так вот, это мне о чем-то говорит. Это говорит мне о том, что кто-то водит нас за нос. Решил немного поразвлечься за наш счет. Не говоря уже о нашей стране. Ни один чертов хакер не связывается с Америкой, джентльмены, и ему это сходит с рук ".

Макклоски кивнул в знак согласия. "По крайней мере, не в мое дежурство, во всяком случае. И я не собираюсь с этим мириться. Мы не выйдем из этой комнаты, пока не придумаем способ положить конец этому - чем бы, черт возьми, это ни было - фантому - раз и навсегда. Я приветствую ваши идеи ".

"Кем бы они ни были, они прощупывают, толкают нас, господин президент", - сказал Росов. "Просто чтобы показать остальному миру, что они могут это сделать. Все началось с той русской подлодки в Карибском море. Трагедия в Форт-Грили, бойня, устроенная тем поездом TGV в Лондоне."

"Никаких вопросов по этому поводу, Дэвид. Кто-то где-то раздобыл технологию, которую мы даже не можем начать понимать, не говоря уже о том, чтобы сопоставлять. Вы, ребята, знаете, что такое "крысиная лаборатория"? Так мы называли их в Массачусетском технологическом институте. Имелась в виду комната, полная людей, "бегающих вокруг и думающих". Над этим работают все крысиные лаборатории в Америке, но они так и не придумали squat. Вот почему я пригласил сюда сэра Дэвида Трулова из МИ-6. Он и коммандер Хоук разговаривали с учеными-искусственниками в Кембридже. Я думаю, у них есть для нас ответы на некоторые вопросы. Сэр Дэвид?"

"Да, спасибо вам, господин Президент; коммандер Хоук и я оба ценим приглашение принять участие в этой критически важной встрече. Хорошая новость в том, что мы, возможно, действительно привезли с собой немного хороших новостей, чтобы поделиться ими с вами этим утром. Красное Знамя МИ-6, объединенное подразделение специальных операций, работающее совместно с ЦРУ, добилось значительного прогресса. Я позволю Алексу провести тебя через это. Он проводил продуктивное время с учеными-искусственниками в Кембридже ".

Хоук наклонился вперед и встретился взглядом с Макклоски. "Господин Президент, для меня большая честь находиться здесь. Я тесно сотрудничал с вашими предшественниками и с нетерпением жду продолжения этого процесса с вами. Сначала вопрос, если вы не возражаете. Я полагаю, вы были проинформированы о проекте "Персей", верно?"

"Я был".

"Тогда вы знаете, что ученый из Стэнфорда по имени Коэн добился огромных теоретических прорывов в области искусственного интеллекта - идей, которые он считал настолько опасными, что построил непроницаемый брандмауэр для их защиты".

"Я в курсе всего этого".

"Квантовый суперкомпьютер в Лидсе, используемый кембриджскими учеными, определил, что кто-то взломал зашифрованный труд всей жизни Коэна и украл его идеи для машины сингулярности. Я не хочу преуменьшать последствия того, что я только что сказал. Это не просто еще одна из многих киберугроз национальной безопасности на Западе, сэр. По словам доктора Партриджа из Кембриджа, эта конкретная кража аналогична тому, как советский КГБ завладел секретами атомной бомбы в Лос-Аламосе."

"Он это сказал? Эти слова?" - сказал президент, часть краски отхлынула от его лица.

"Он так и сделал, сэр. Именно эти слова. Он добавил, что ответственный человек или какое бы государство ни обладало этой властью, в настоящее время является самой опасной угрозой человеческому существованию на планете ".

"Подожди секунду. Можем ли мы сами повторить дизайн Коэна? По принципу "разбейся и сожги"?" Энсон Бирд, сурово красивый государственный секретарь, спросил.

"К сожалению, нет, секретарь Биэрд. Это не наука о крушении и пожаре ", - ответил Хоук. "По данным Кембриджской группы, для тиражирования этой технологии потребуется как минимум два года. Если нам повезет."

"Мистер Хоук, " сказал президент, - вы сказали, что есть хорошие новости. Сейчас такое же подходящее время, как и любое другое ".

"Квантум наконец-то смог определить местонахождение хакера, господин президент".

"Да?"

"Иран".

"Черт возьми, я так и знал", - сказал президент. "Кто еще, кроме Ирана, может стоять за самой опасной угрозой на планете - эти сумасшедшие муллы и этот их тупоголовый президент? Последние разведданные показывают, что клика мулл в Тегеране убеждена, что Конец света близок. Что их божественный правитель, Махди, собирается появиться и привести мир в порядок. Имеется в виду, убить всех неверующих. Будь моя воля, я бы превратил эту страну, полную исламофашистов, в автостоянку. Но это зависит не от меня. К сожалению, это зависит от тех зашедших в тупик, колеблющихся бюрократов на Холме ".

Хоук сказал: "Господин Президент, если я могу продолжить, как я уже сказал, мы смогли идентифицировать хакера. Иранский ученый, который работал над оригинальным проектом Perseus в Стэнфорде с доктором Коэном. Он также человек, которого мы подозреваем в убийстве доктора Коэна и ряда других ключевых ученых, работавших над проектом. Он известен под именем Дариус Саффари. Но его настоящее имя Саттар Кхан. По иронии судьбы, он племянник покойного шаха Ирана. Его мать была сестрой шаха".

"Бог из машины", - сказал Макклоски. "Мы знаем его имя и знаем, где он живет. Я что-то здесь упускаю?"

Хоук сказал: "Извините, сэр, ваш вопрос?"

"Почему он не мертв?"

"Он будет. Режиссер Келли и я обсуждали его кончину за завтраком этим самым утром. Брик, ты хочешь взять управление на себя?"

"Спасибо, Алекс. Господин Президент, у нас есть неопределенное местоположение в Иране, но, по крайней мере, мы знаем, что это район в юго-восточной части, на берегу Персидского залива или вблизи него. Мы немедленно запустили специальную птицу в небо над этим районом. Я разместил здесь фотографии мест, которые мы рассматриваем как наиболее вероятные возможности. У меня есть набор для всех ".

Как только у каждого посетителя были фотографии, Келли сказала: "Сайт, который мы предпочитаем, помечен как IR-117. Комплекс, расположенный прямо на берегу залива. Как вы все можете видеть, он выглядит сильно укрепленным. Но больше всего меня интересует гигантская электростанция, которую вы можете увидеть на склоне горы ниже того, что кажется обсерваторией. Он окружен заборами высотой в двадцать футов, увенчанными проволокой в виде гармошки, и двадцать четыре часа в сутки патрулируется охраной с собаками ".

"Почему это тебя интересует, Брик?" - спросил президент.

"Суперкомпьютер такого размера и сложности, о котором мы говорим, потребовал бы огромного количества энергии. Этот конкретный завод достаточно велик, чтобы снабжать небольшой город. И, как вы можете видеть, комплекс выглядит в основном жилым, это большой дворец, окруженный бесчисленными улицами со старинными зданиями. Он основателен и хорошо укреплен массивной стеной высотой тридцать футов. Цитадель, по сути. В этом соединении есть что-то, что нуждается в большом количестве сока, господин президент ".

"Призрак в машине".

"Да, сэр. Это то, во что я верю ".

"Итак, кто собирается уничтожить призрака, Брик?"

"Коммандер Хоук и я, сэр. ЦРУ окажет помощь под эгидой нашего объединенного Краснознаменного подразделения. Мы уже находимся на стадии планирования. Я введу вас в курс дела, когда мы будем готовы отправиться. Секретные операции, вне сети, их невозможно отследить. Полное правдоподобное отрицание в случае, если коммандер Хоук, его команда или любой из наших спецподразделений будут убиты или захвачены в плен во время вторжения."

Президент спросил: "Как вы планируете входить в Иран и выходить из Него, командующий? Их противовоздушная оборона значительна ".

"Всегда есть только три входа, сэр. Воздух, земля или море. Я планирую плыть навстречу опасности, " улыбнулся Хоук. "Я собираюсь отправиться на своей яхте Блэкхок в Персидский залив и постучать в парадную дверь этого ублюдка".

"Как ты собираешься это сделать, не разбудив больших плохих иранцев?"

"Вчера вечером за ужином мы с режиссером Келли придумали небольшую идею. Интересно, могли бы операторы Белого дома помочь мне позвонить королю Абдалле в Саудовскую Аравию?"

"Какого черта ты хочешь позвонить королю Саудовской Аравии?"

"Мой старый друг, господин Президент. В прошлом у нас было множество совместных сделок с нефтью. Я намерен сказать ему, что заинтересовался океанскими яхтенными гонками благодаря покупке моего первого парусника. И что я особенно заинтересован в гонке против собственной парусной яхты Его Величества, Kingdom. Моя яхта, Blackhawke, совершенно случайно скоро окажется в Персидском заливе. Она сейчас в пути. С вашего разрешения, я хотел бы сказать ему, что для Белого дома было бы очень полезно, если бы король согласился на гонку в день, который определим директор Келли и я ".

Президент громко рассмеялся.

"Вы начинаете мне нравиться, коммандер Хоук. Яхтенная гонка в Персидском заливе с королем Саудовской Аравии. Очевидно, что вы очень творческий человек в вопросах тайных операций ".

"Элемент неожиданности, господин президент", - сказал Хоук с улыбкой, "чего бы это ни стоило".

"Я попрошу моего секретаря Бетси Холл, чтобы операторы работали над поиском короля Абдаллы. Вероятно, в Далласе. Он проводит там много времени со своими врачами ".

"Благодарю вас, сэр".

"Операция "Охотники за привидениями", - сказал Макклоски с улыбкой. "Это кодовое название этой чертовой штуковины. Я также первым делом позвоню Абдулле завтра, поддержу твой запрос на гонку. Он должен мне пару услуг, это не должно стать проблемой. Иди и достань этих ублюдков. Они убили достаточно невинных гражданских лиц. И спасибо вам, коммандер Хоук. Я прочитал все ваше досье вчера вечером. Очень впечатляет. Я рад, что ты на нашей стороне ".

"Всегда нужно стремиться быть на стороне ангелов и больших батальонов, господин президент", - сказал Хоук.

Встреча была окончена.

Сорок семь

Глостершир

Hавке потягивал неразбавленный ром из своего "Гослинга". Его взгляд скользнул вниз по травянистому склону холма к ленивой Темзе и идиллическому пейзажу внизу. Территория Бриксден-хауса была прекрасна в этом свете. Он и Эмброуз сидели на старой скамейке. Там было очень приятно, в тени захватывающей дух камелии в полном цвету у садовой стены. Внизу его сын Алексей и Нелл Спунер ехали в повозке, запряженной пони, по узкой тропинке, которая тянулась вдоль берега реки. Был поздний полдень, и солнце отбрасывало золотые блики на воду.

Солнечный свет, просачивавшийся сквозь деревья, пятнами ложился на землю и придавал миру мягкую безмятежность, о которой Хоук почти забыл. Мир все еще был и всегда будет прекрасным местом, несмотря на уродство и смерть, с которыми он сталкивался почти постоянно.

Он посмотрел на Конгрива и сказал: "Прелестно здесь, не правда ли, старина?"

"Действительно. Я просто подумал о том же самом ".

"Знаешь, тебе очень повезло".

"Мы оба такие, Алекс".

"Да, я полагаю, что это так".

"Как долго ты собираешься отсутствовать на этот раз? Или продолжительность так же засекречена, как и пункт назначения?"

"По крайней мере, две недели, возможно, дольше. Новый Blackhawke в настоящее время укомплектовывается, приобретает боеприпасы и вооружается. Это может занять еще неделю, и я должен быть там ".

"Хоть убей, Алекс, я просто не могу понять твоих колебаний оставить Алексея здесь, в Бриксден-Хаусе, со мной и Дианой. Это место кишит охраной, как ты хорошо знаешь. Вряд ли для него найдется более безопасное место, на самом деле ".

"Это действительно имеет смысл, я согласен".

"Ну, тогда?"

"Я боюсь, Эмброуз. Не только ради безопасности Алексея или, видит Бог, Нелл. Но также и для тебя, и для Дианы тоже. Я не могу подвергать тебя опасности ".

"Диана и я? Почему? Ты чего-то не договариваешь мне?"

"Да".

"Потому что ты не можешь мне сказать".

"Да".

"Ты не обязан рассказывать мне, что ты сделал. Никаких секретов. Но ты, конечно, можешь сказать мне, чего ты боишься, что может случиться?"

Хоук на мгновение задумался и сказал: "Во время моего последнего отсутствия я не упомянул, где я был. Но я скажу, что я прицелился в преступный элемент, ответственный за угрозы жизни Алексея ".

"Был ли ты успешным?"

"Да. Очень."

"Тогда угрозы были устранены".

"Это, безусловно, было моим намерением. Множество чудовищно злых людей погибло из-за моих действий ".

"Великолепно".

"Но, и это трудная часть, возможно, я просто поднял ставку".

"Что это значит?"

"Взгляни на это", - сказал Хоук, протягивая Конгриву сложенный листок тонкой голубой бумаги. Это была распечатка зашифрованного электронного письма, которое Хоук получил тем утром от Конкассера в британском посольстве в Москве.

Конгрив прочел это вслух.

"Мы разрушили улей, но пчелы все еще жужжат. Мониторинг интернет-разговоров, выживших участников по всей России и Восточной Европе. Перчатка была брошена вниз. Понятия не имею, кто был ответственен, но полон решимости выяснить. Угрозы расправы действительно серьезны. Возможно, мы переиграли свои силы. Держи голову опущенной, а глаза открытыми. Твой, И.К."

"I.C.?"

"Ян Конкассер. Мой человек в Москве".

"Дорогой Боже".

"Эти люди не остановятся ни перед чем, Эмброуз. Я не подвергну вас с Дианой риску, защищая моего сына. Я не могу."

"Так что ты будешь делать?"

"Я думаю, что самое безопасное место в Англии - это Букингемский дворец".

"Я не могу не согласиться. Но возможно ли это хотя бы отдаленно?"

"Ее Королевское величество указала мне, что это так".

"Тогда, во что бы то ни стало, поддержи ее в этом, Алекс. В конце концов, ты спас ей жизнь в прошлом году в-"

"Да, да".

"Если это твое решение, пусть будет так".

"Так и есть. Взгляни на это."

Он протянул Конгриву другое сложенное послание, напечатанное на той же папиросной бумаге.

Я стал смертью, Разрушителем Миров.

Я жду. . .

"Откуда, черт возьми, это взялось?" Сказал Конгрив.

"Это появилось на экране моего компьютера прошлой ночью. Сразу после того, как я закрыл всю эту чертову штуковину. Другими словами, компьютер был выключен, когда это появилось. Я сохранил это и распечатал ".

"Это от- машины, не так ли? Этот чертов фантом, Алекс."

"Я верю, что это так, Эмброуз. Эта чертова штука знает, что я приду за ней ".

"Невозможно. Но как?"

"Как? Как он что-нибудь делает? Заставлять здравомыслящих людей совершать самоубийства, топить круизные лайнеры, посылать НЛО проноситься над Аляской со скоростью света? Он знает, Эмброуз, он знает абсолютно все. И он способен абсолютно на что угодно".

"Видит Бог, ты и раньше бывал в трудных ситуациях. Но я не могу вспомнить время, когда у тебя было так много мячей в воздухе одновременно ".

"Да. И проблема с таким количеством мячей в воздухе в том, что ты можешь быть чертовски уверен, что пара из них принадлежит тебе ".

"Это плохой бизнес, Алекс. Мне это ни капельки не нравится ".

"Слушай внимательно, старина. Ты один из быстро уменьшающегося числа людей, которые, кажется, не хотят моей смерти. Пожалуйста, не принимай никаких фантомных телефонных звонков, Эмброуз. Ты можешь мне понадобиться, и я не могу допустить, чтобы ты превратился в гипнотического зомби, пока меня не будет. Поделись этим с Дианой. Не подходи к телефону. Попросите кого-нибудь проверять каждый звонок, поступающий в дом, и немедленно вешать трубку, если он вызывает отдаленные подозрения ".

"Будет сделано".

"Помнишь ту старую радиопрограмму? Кто знает? Призрак знает... "

"Это не смешно, Алекс".

"Ты действительно думаешь, что я этого не знаю?"

Nэлл Спунер, оглядывая комнату с высокими потолками, полную изысканной мебели из позолоченной парчи и массивных картин, и прекрасных скульптур, подумала, так это Букингемский дворец. Какая забава. Ее жизнь изменилась так кардинально, что казалось почти совершенно нормальным, что она будет сидеть со своим юным подопечным и его отцом, ожидая, когда ее примет королева.

Почти совершенно нормальный.

Алексей, сидевший у нее на коленях, был беспокойным. Ему хотелось пуститься наутек, пробежаться по длинным, залитым солнцем коридорам и широким мраморным лестницам личных апартаментов королевской семьи. Она тоже хотела этим заниматься, если честно. Она ужасно нервничала. Алекс пыталась успокоить свои нервы по дороге в город из Хоксмура. Не сработало. В ее горле пересохло, в животе запорхали бабочки, а колени ослабли от - не страха, но чего-то похожего на него. Тревога.

То есть до того момента, когда личный секретарь королевы ввел их в ее присутствие.

Глаза Ее Королевского Величества просто загорелись при виде Алекса Хоука. Она приветствовала его так, словно он был давно потерянным сыном, наконец вернувшимся в лоно семьи. Алекс явно обожал ее, и они весело болтали несколько мгновений, в то время как Нелл просто стояла в стороне и наблюдала.

Королева была одета в костюм цвета яйца малиновки с красивой сапфировой брошью на плече. И она излучала подлинное тепло, которое было почти осязаемым, и совершенно естественное поведение. Вплоть до знаменитой кожаной сумочки, без которой ее редко фотографировали. Алекс объяснила, что использовала это как сигнал персоналу. Если она перекладывает его из одной руки в другую, она готова уйти. Если она ставит его на пол, она находит разговор скучным и хочет сбежать. Но если он счастливо болтается на сгибе ее левой руки, она счастлива и расслаблена. Это именно то, где это было сейчас.

Алекс сказал: "Ваше величество, позвольте мне представить Нелл Спунер. Нелл одолжена мне со своей должности в МИ-5. Она ангел-хранитель Алексея, мэм. Она уже дважды спасла ему жизнь."

"Рада познакомиться с тобой, моя дорогая", - сказала королева, протягивая руку.

"Большая честь, ваше величество", - сказала Нелл, легко принимая это как должное.

Нелл сделала глубокий вдох. Она идеально выполнила свой небольшой реверанс и даже запомнила надлежащую форму обращения.

Королева посмотрела на Алексея, который застенчиво улыбнулся, сжимая в руках своего плюшевого мишку.

"А вы, должно быть, Алексей?" - спросила королева.

"Да, мэм", - сказал Алексей.

"И кто этот восхитительный медведь, которого ты привел с собой? Он твой друг?"

"Его зовут Тедди, и он тоже хочет быть твоим другом", - сказал Алексей и предложил ее Величеству своего плюшевого мишку.

"Знаешь ли ты, Алексей, - сказала она, обнимая медведя, - что я впервые встретила твоего красивого отца, когда он был как раз твоего возраста?" Что ж, это чистая правда. Самый очаровательный маленький мальчик. Он часто приезжал погостить ко мне в Балморал, мой дом в Шотландии. И он был почти, хотя и не совсем, такой же красивой, жизнерадостной, свободной душой, как ты ".

"Ваше величество, я не могу выразить вам, насколько я ценю ваше великодушие в этих трудных обстоятельствах", - сказал Хоук.

"Чушь. В этом нет ничего великодушного", - сказала королева. "Я рад, что меня в любое время окружает детский смех. Кроме того, это самое меньшее, что я могу для тебя сделать, учитывая то, что ты сделал для моей семьи, Алекс."

"Я должен вернуться через две недели, ваше величество, но я прослежу за тем, чтобы ЕЕ правительство было в курсе".

Королева Елизавета благодарно улыбнулась и сказала: "Мисс Спунер, я надеюсь, вы намерены остаться. Я действительно сказала Алексу, что, по моему мнению, для ребенка было бы лучше, если бы в его жизни была такая непрерывность. В конце концов, он мог бы найти все это немного подавляющим без твоего утешающего присутствия ".

"Вы очень добры, ваше величество. Действительно, большое вам спасибо. Я был бы рад остаться с ним ".

Алекс наклонился, чтобы поднять Алексея на руки, подбросил его примерно на фут в воздух, затем поймал и расцеловал в обе щеки, вызвав много смеха и восторга.

"Тогда ладно, Алексей. Я думаю, о тебе будут очень хорошо заботиться, пока папы нет, не так ли? И ты должен пообещать быть очень, очень хорошим мальчиком, пока я не вернусь. Ты сделаешь это?"

"Да, папа. Очень хорошо".

И с этими словами Алекс Хоук попрощался с королевой и с большим чувством неохотно оставил своего маленького мальчика, счастливо сидящего на королевских коленях и по своему обыкновению болтающего без умолку.

Нелл последовала за ним из приемной королевы, чтобы попрощаться.

"Вернись к нам, Алекс; ты нужен нам, ты знаешь. Я не знаю, что бы я делал, если бы с тобой что-нибудь случилось ".

Хоук притянул ее к себе и крепко поцеловал в губы, не обращая внимания на шокированный персонал дворца и проходящих мимо зрителей.

"Послушай", - сказал Хоук с усмешкой, "я тоже не хочу умирать, поверь мне. Но я скажу тебе одну вещь. Если придется, я, черт возьми, умру последним ".

Он улыбнулся через плечо и начал спускаться по широкой лестнице дворца, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Знание того, что Алексей и Нелл будут в безопасности в стенах Букингемского дворца с его чрезвычайно многоуровневой охраной, дало ему душевное спокойствие, которое, как он знал, ему понадобится для всего, что ждет его впереди.

Dвозвращаясь один в свой дом в Котсуолдсе, у него было достаточно времени, чтобы подумать о ближайшем будущем. Он был в разгаре сбора своей штурмовой группы. Хорошо вооруженный комплекс Саффари стоял высоко на утесе и был окружен стенами высотой около тридцати футов и толщиной десять футов. Вызов, мягко говоря. Его вторым номером, как всегда, был Стокли Джонс, столп силы, на который он всегда мог положиться. Затем Брок, который часто испытывал его терпение, но был хорошим человеком под огнем, воином до мозга костей.

Это должна была быть операция под красным знаменем, усиленная "Морскими котиками" США, что означало, что у него была исполнительная санкция от американского президента и использование любых человеческих ресурсов США и военной поддержки, которые ему требовались, все в условиях строжайшей секретности по очевидным политическим причинам. Его штурмовая группа будет состоять из двух отрядов морских котиков под командованием капитана Стоуни Столленворка. Столленворк, член элитной команды, которая прилетела на вертолете в Пакистан, чтобы ликвидировать Усаму бен Ладена, был одним из самых титулованных офицеров спецназа "Морских котиков".

Силы "Морских котиков" будут дополнены собственными высококвалифицированными спецподразделениями "Красного Знамени" и специалистами по вооружению, многие из которых были членами экипажа на борту нового "Блэкхока". Если новая яхта вступит в бой на море, это будут члены экипажа, ответственные за ведение боевых действий: сонар и радар, а также наступательное вооружение и защиту судна.

Хоук обозначил две боевые группы как Синюю команду ("Морские котики") и Красную команду ("Красное знамя").

Внешность может быть обманчивой. Яхта длиной более трехсот футов выглядела для всего мира как игрушка богатого человека. Это было совсем не так. Это был военный корабль от носа до кормы, и с самого начала он был спроектирован так, чтобы доставлять Хоука и его штурмовые группы в проблемные точки, когда и где бы в мире они ни понадобились.

Blackhawke был спроектирован с полностью скрытой секцией, разделенной двумя нижними палубами, занимающими примерно треть кормы корабля. Входные люки в переборках, ведущие в эту скрытую секцию, несли ОПАСНОСТЬ/РАДИАЦИЯ/ВХОД ВОСПРЕЩЕН знаки, отталкивающие с виду. За ними простиралась площадь размером с приличный ангар, центральным элементом которого был тендер / боевой корабль Nighthawke, который монтировался на стропе и поднимался на борт лебедкой на передвижной платформе, когда не был развернут.

На самом верхнем уровне дизайнеры предусмотрели место для боеприпасов, огнестрельного оружия, взрывчатых веществ, штурмовых комплектов и снаряжения - любого военного снаряжения, к которому потребуется мгновенный доступ в случае конфликта. Этот уровень также включал жилые и спальные помещения бойцов, туалеты, душевые, кухню, холодильное хранилище для продуктов и прилегающую столовую, а также климатическое оборудование для поддержания комфорта бойцов в любую погоду. Там была большая сборная станция, на которой люди могли собираться перед штурмом или морским сражением.

На нижнем уровне также было предусмотрено место для оперативной ситуационной комнаты и сложного электронного оборудования, необходимого как для оборонительных, так и для наступательных контрмер. Рядом находился центр боевой связи, где боевые офицеры должны были сражаться с кораблем.

Одна из уникальных особенностей судна возникла из желания Хоука оснастить судно на манер пиратских кораблей прошлого. Он хотел установить бортовые пушки по всей длине корпуса, как по левому, так и по правому борту. Но они должны быть скрыты до самого момента битвы. Как и его предок, Джон Блэк Хоук, он хотел, чтобы его военный корабль ввязался в ближний бой, выбросил рукоятку, которая опускала бы внешние панели, обнажил многочисленные дула, а затем развернул длинные черные стволы для яростного бортового залпа.

Это означало скрытое пространство по длине обеих сторон корабля, прямо внутри корпуса, где орудийные расчеты могли легко добраться до своих огневых позиций, зарядить и открыть огонь. Заряжающие, выбегающие из отсека с боеприпасами, будут бегать вперед и назад, пополняя запасы артиллеристов свежими боеприпасами по мере необходимости.

Но что это за пушка? В конечном счете он остановился на 40-мм автоматической световой пушке MK44, оружии, способном производить двести выстрелов в минуту. Это был "цепной пистолет", что означало очень мало движущихся частей. По щелчку переключателя в системе управления огнем эти пушки могли производить два разных выстрела: бронебойный или осколочно-фугасный. Это оружие двадцать первого века дало бы "Блэкхоку" возможность наносить сокрушительный бортовой залп по любому агрессору на суше или на море.

Вид оружия в арсенале Blackhawke не был одобрен никакими комитетами на Капитолийском холме или в Уайтхолле. То, что она несла, было просто самыми передовыми и эффективными системами ведения войны, доступными любому, кто мог себе это позволить.

Хоук, который мог себе это позволить, знал, что его ждет драка.

И он никогда не ввязывался в драку, у него не было хотя бы призрачного шанса на победу.

Сорок восемь

Саудовская Аравия, Персидский залив

Tсолнце выглянуло из-за восточного края мира. Огненно-красные полосы пронеслись по взъерошенному морю. Хоук поднялся с первыми лучами солнца и стоял на носовой палубе "Блэкхока", своего гигантского творения, с дымящейся кружкой кофе в руке, наслаждаясь ощущением теплого тикового дерева под босыми ногами. Саудовская гавань в Ад-Даммаме уже кипела деятельностью, рыбацкие лодки бороздили набегающие волны к устью гавани, направляясь в сторону моря.

Хоук только что завершил свой утренний заплыв в четыре мили по открытой воде. Это было время, когда он чувствовал себя наиболее живым, его тело буквально гудело от энергии. По мере того, как пустыня на западе нагревалась, освежающий восточный бриз гнал волны с белыми шапками к горизонту. Ветер в пятнадцать узлов, прикинул он. Это обещал быть хороший день для яхтенных гонок, особенно для такой огромной лодки, как его новый Blackhawke.

Хоук собирался на войну, но сначала ему предстояло сразиться с саудовским королем Абдаллой и его яхтой Kingdom. Его мало интересовал исход самого матча. Его гораздо больше интересовали другие вещи. Во-первых, увидев, как его новый Blackhawke выступил под парусами, это был настоящий удар. Погода во время ходовых испытаний на Босфоре была недостаточной для того, чтобы она могла двигаться дальше; слабые ветры, перемежающиеся периодами мертвого штиля, доставляли бесконечное разочарование новому владельцу мегаяхты. Он хотел увидеть, как она сильно накренилась, устремляясь вперед, навстречу ветру.

И он все еще обдумывал детали того, как он поведет этот левиафан на войну, отправит его в опасное плавание и благополучно доставит домой.

Его капитан, Лэдди Карстерс, появился рядом с ним у поручня. Он был высоким парнем, весь из себя жилистый, с коротко подстриженными седыми волосами и суровыми серыми глазами. У него была хорошо загорелая шкура человека, который провел свою жизнь в море, с глубокими морщинами на лице парня, который долгое время подвергался штормам в море, битвах, жизни.

"Доброе утро, сэр", - сказал рулевой.

Хоук ответил: "Доброе утро, кэп. Хорошо спалось?"

"Как младенец на руках своей матери. Всегда так делаю, в ночь перед боем ".

Карстерс командовал легким крейсером во время Второй войны в Персидском заливе и был одним из самых награжденных людей в Королевском флоте. Затем он ушел на пенсию и пришел работать к Алексу Хоук. Он проживал в Стамбуле в течение всего периода строительства новой яхты, от зачатия до постройки. Его морской опыт и интеллект сыграли ключевую роль в превращении Blackhawke из роскошной игрушки в грозный боевой корабль. Хоук чувствовал, что ему очень повезло, что такой человек теперь назначен шкипером.

"Я видел, как король Абдалла вчера днем немного лавировал с наветренной стороны, сэр. Красивая белая яхта, с огромным золотым мечом на транце, прямо под названием. Королевство. Должен сказать, она выглядит достаточно грозно."

Хоук сказал: "Верно. Оборудование ее шлюпа, скорее всего, позволит ей плыть ближе к ветру, чем мы. В ближнем бою у нее наверняка будет преимущество перед нами, парень. Но на плесах и с подветренной стороны она будет следовать за нами, держу пари, отставая все больше. Не то чтобы кто-то когда-либо соревновался на высокотехнологичном трехмачтовом квадратном такелаже с традиционной шлюповой установкой раньше, так что, черт возьми, кто знает."

"Вы, кажется, довольно оптимистично относитесь ко всему этому, сэр. Не твоя обычная соревновательная одержимость финишной чертой ".

"Мы направляемся не к финишной черте, парень".

Лицо мужчины вытянулось, в его глазах были удивление и тревога.

"Что, прости? Мы не такие? Куда же мы тогда направляемся, ради бога?"

"Иран".

"Иран?При всем моем уважении, сэр, могу я спросить, почему?"

"Найти и убить призрака".

"Призрак?"

"Да. Злая сила, присутствие которой вы можете чувствовать, но не можете видеть или слышать."

"Я поверю тебе на слово".

"Это спецоперация ЦРУ под красным знаменем, парень. Мне было запрещено рассказывать тебе обо всем этом до этого момента. Целью является иранский ученый по имени Дариус Саффари. У него есть крепость на вершине холма на иранском побережье, цитадель Рам, примерно в пятидесяти милях к югу от Бандар-и-Бушехра. Вот почему мы направляемся в Иран. Мы собираемся проникнуть в цитадель и убить его. Во многих отношениях он гораздо более крупная рыба, чем Бен Ладен или Каддафи ".

"Боже милостивый, я даже никогда о нем не слышал".

"Теперь ты часть чрезвычайно узкого круга. У меня есть точные координаты Цитадели, когда вы будете готовы."

"Тогда я наведу навигатор прямо на это".

"Парень, прости меня за то, что не ввел тебя в курс дела раньше. Я ненавижу сваливать все это на тебя в последнюю минуту. Я знаю, что все это в последнюю минуту сложно. Но мы действуем строго в режиме затемнения по приказу ЦРУ. Секретные операции строжайшей секретности из-за "политической деликатности", как они называют это в Вашингтоне. Два отряда морских котиков США прибывают сегодня днем, чтобы усилить наши собственные штурмовые силы. А также Стокли Джонс и Гарри Брок, которых ты знаешь ".

"А гонка?" - спросил я.

"История для прикрытия. Чтобы объяснить наше необъяснимое присутствие здесь, в Заливе. Несмотря на то, что яхта имеет мальтийскую регистрацию и на ее транце указан порт приписки Валлетта, это яхта высокого класса. Ее присутствие в Персидском заливе, безусловно, не осталось незамеченным "Аль-Джазирой" и другими СМИ. Иранцы знают, что мы здесь. Произошла утечка новостей о гонке. Но они на самом деле не знают, почему. Мне нужен был предлог, чтобы подобраться как можно ближе к их берегам, не вызывая подозрений. Итак, парусная гонка с королем Саудовской Аравии".

"Как вы хорошо знаете, у иранцев есть военные корабли, патрулирующие Ормузский пролив. И хорошо вооруженные патрульные катера вдоль и поперек всей береговой линии".

"Абсолютно. Я рассчитываю на это, если честно. Нам нужно будет постоянно быть настороже. У меня есть досье для тебя внизу, в моей каюте. Профиль командира иранской пограничной охраны в Восточной провинции. Это тот парень, чей патрульный катер захватил четыре саудовских рыболовецких судна, когда они случайно вошли в иранские территориальные воды на прошлой неделе. Рыбаки сейчас в тюрьме или мертвы. Я подозреваю, что рано или поздно мы с ним разберемся."

"Ладно. Теперь у меня есть картина. Хотя насчет гонки очень жаль. Я с нетерпением ждал этого. Как и команда парусников, которую я нанял."

"С нетерпением жду возможности самому поучаствовать в гонках. У меня есть друг-американец, победитель Кубка Америки по имени Билл Кох. Кто-то однажды спросил его, не спорт ли это для богатых людей. Билл сказал: "Нет, это не так. На борту один богатый человек и двадцать пять бедняков, и все они наслаждаются этим намного больше, чем богач ".

"Что-то в этом есть, все верно".

"Люди говорят, что это дорого, и они правы. Но эти огромные яхты дают чертовски много людям чертовски много работы. Посмотрите, что Blackhawke сделал для турок. Люди называют такие лодки макси-яхтами. Я называю их "яхты Маркси", потому что они перераспределяют богатство ".

Карстерс рассмеялся: "Игра, сет и матч, Алекс".

"Парень, одно слово предостережения. То, что говорит или делает ваша команда, или даже то, что, по их словам, они видят на своих экранах, возможно, было заложено там врагом. Не доверяй никому на борту, даже мне. Следуй своей интуиции. Саффари смог захватить целую российскую подводную лодку. Не верь ничему, что ты видишь, слышишь, чувствуешь или прикасаешься, не поговорив сначала со мной. В остальном, полный вперед".

"Так точно, сэр".

Хоук ответил на капитанский салют и направился вниз. У него была работа, которую нужно было сделать. Планы штурма редута Саффари находились на завершающей стадии. Он и командир отряда "Морских котиков" Стоуни Столленворк придумали то, что, по их мнению, было оригинальным способом пробить брешь в неприступных крепостных стенах. Но Хоук все еще не был удовлетворен планом. Как он сказал прошлым вечером, когда собрание закончилось. "Мало того, что это гениально, Стоуни, это должно чертовски хорошо сработать!"

"Если это сработает в данном случае, сэр, то, черт возьми, лучше бы это было гениально", - ответил Столленворк. Хоук улыбнулся. Ему искренне нравился этот человек. Он был немного сутуловат, с обветренным лицом, и у него был феноменально глубокий голос, идеально подходящий для командования. Ироничный, сухой и напыщенный, иногда все сразу, он также был невероятно умен.

Tфлаг гоночного сигнала был поднят, и пистолет выстрелил. Две яхты вышли по обе стороны от линии старта в традиционном гоночном старте Кубка Америки. Трасса будет повторять ту, которая годами использовалась для двенадцатиметровых яхт. Нога с наветренной стороны, затем нога с подветренной стороны, еще одна нога с подветренной стороны, за которой следует треугольный охват, а затем последняя нога с подветренной стороны. Хоук, у которого был верхний штурвал, знал, что при дующем восточном ветре у него была идеальная позиция для гонки через Персидский залив в Иран. Двое других мужчин из задней охраны, Лэдди Карстерс и Стив Холл, согласились. Над головой сияло солнце, и свежий соленый воздух, наконец-то подувший с достаточной силой, приятно ощущался на его щеках. У него всегда было врожденное чувство ветра. Это должен был быть хороший отрывок.

От стартовой линии до Бандар-и-Бушера было примерно сто миль. На этой лодке Хоук мог покрыть столько воды за четыре часа. Это отвело бы его от того места, где в сумерках находилась резиденция Саффари. Командир "Морских котиков" Столленворк запросил 1800 часов на ввод штурмовой группы. Хоук удостоверился бы, что его просьба была удовлетворена.

Две мегаяхты приблизились к стартовой линии длиной в полмили, двигаясь прямо навстречу друг другу. Хоук повернул на правый борт и получил возможность управлять королевской яхтой. Королевство быстро снизило скорость и отошло от стартовой линии. Хоук, стоявший у руля, мгновенно распознал классическую тактику. Капитан "Королевства" хотел быть на полной скорости, когда он достиг линии, но время было всем в этой игре. Если его противник прибудет хотя бы немного раньше, он будет вынужден перезапустить игру.

Хоук оставался терпеливым; он хотел попасть в линию с правого борта, в лучшую точку плавания "Блэкхока". Он следил одним глазом за Королевством, а другим - за компасом.

"Вы точно угадали, шкипер", - сказал тактик. "Сохраняйте свой курс".

У наемника Хоука, Стива Холла, который будет отвечать за "тактику вызова", было впечатляющее резюме парусника. В дополнение к олимпийскому золоту в парусном спорте Холл имел пару докторских степеней в Массачусетском технологическом институте по гидродинамике и электронной инженерии. Он потратил годы на то, чтобы выяснить, почему лодки ходят быстро и как предсказать производительность до того, как стартовая пушка выстрелит.

Когда Хоук предложил Холлу присоединиться к его команде в "гонке", он ухватился за это. Хотя массивный клипер никогда не предназначался для гонок, он, безусловно, был спроектирован для быстрой езды, и Холл был очарован, увидев воочию, что он может противопоставить традиционно оснащенному шлюпом судну. Пока что он был впечатлен.

Стартовый флаг был поднят, и пистолет выстрелил.

Королевство двигалось вперед со скоростью двадцать узлов. Нос ее эсминца разрезал воду, посылая пенящуюся носовую волну по верхним бортам. Ее белый корпус сиял и отражал воду, как будто она была сделана из стекла. "Хоук" шел со скоростью двадцать три узла. Все, что ему нужно было сделать, это повернуть штурвал на правый борт, и он стартовал бы точно по расписанию. Kingdom уже отставал на десять секунд, окутанный грязным воздухом, создаваемым вздымающимися парусами "Блэкхока". Blackhawke, "Блэкхокс", "Блэкхокс". Тактика сработала.

"Она замедляется!" Зал кричал. "Королевство замедляется!"

Хоук оглянулся на нее и увидел, что у него есть преимущество, по крайней мере, на данный момент.

Лэдди Карстерс широко улыбнулся и похлопал Хоука по плечу. "Хорошее начало, шкипер".

"Мне самому это скорее понравилось", - ответил Хоук, ухмыляясь и поворачивая штурвал более чем на два градуса. "Теперь мы узнаем, сможем ли мы сдержать их в лавирующей дуэли. В любую секунду она может-"

"Теперь она лавирует!" Внезапно закричал Лэдди, и Хоук резко повернул голову, чтобы увидеть, как Кингдом ложится на левый галс.

Холл смертельно спокойным голосом скомандовал: "Приготовиться!", предупреждая экипаж, что они тоже будут лавировать с минуты на минуту. Его секундомер отсчитывал секунды, он выждал ровно сорок пять секунд с того момента, как противник лавировал, а затем крикнул экипажу: "Лавируем!"

Штурвал медленно повернулся, когда Хоук рассчитал поворот и поднял паруса. Он и его архитектор спроектировали паруса так, чтобы они убирались на мачты в тот момент, когда это могло привести к замедлению хода яхты, а затем выдвигались, как только был завершен галс. Это замечательное достижение инженерной мысли позволило парусам оставаться полными воздуха на протяжении большей части поворота. Хоук и Лэдди расплылись в улыбках, когда "Блэкхок" лишь слегка замедлил ход во время галса, а затем внезапно ускорился, огромная носовая волна прокатилась по его блестящему иссиня-черному корпусу. Обоим мужчинам было ясно, что ее радикальный дизайн корпуса давал ей возможность идти в непогоду (против ветра), несмотря на ее огромный луч.

"Боже милостивый, Алекс", - сказал Холл. "Она невероятно быстра, не так ли?"

"Это момент, которого я ждал пять долгих лет, Стив. Я рад, что делюсь этим с тобой ".

Нанятая парусная команда на палубе громко зааплодировала, также пораженная работой лодки. Все испытанные в боях ветераны гонок на макси-яхтах по всему миру, они ошибочно предполагали, что этот большой зверь резко остановится на таком галсе, как этот, как вкопанный в воду, неспособный восстановить скорость. Крики удивления и энтузиазма также можно было услышать со многих лодок для зрителей, которые стояли вдоль этого первого этапа гонки.

Хоук осторожно повернул штурвал влево и что-то тихо сказал регулировщикам парусов.

"Ладно, парни, давайте посмотрим, как высоко мы сможем подняться. Медленно подстраивайтесь, пока я разворачиваю ее нос по ветру."

Чем ближе к зубам ветра плывет яхта, тем быстрее она движется.

Он немного повернул штурвал вправо, когда гидравлические лебедки подтянули паруса к центральной линии массивной яхты. Компас оставался центрированным на 120 градусах, всего в 30 градусах от ветра. На настоящей гоночной лодке этот показатель был бы ближе к 18 градусам, но Blackhawke не был спроектирован для гонок. Тонны электроники, мебели, не говоря уже о радарных системах, вооружении и боеприпасах, лежали под ее палубой.

На несколько минут в кабине пилотов воцарилась тишина. И затем Хоук заметил, что стрелка компаса сдвинулась влево на полградуса.

Теперь он прошептал, как будто боялся нарушить хрупкую связь между яхтой, ветром и водой: "Ребята, еще один небольшой дифферент, пожалуйста".

Гигантские мачты повернулись немного влево. Паруса переместились ближе к ветру. "Блэкхок" отклонился еще на полградуса к наветренной стороне. Все трое мужчин затаили дыхание, когда яхта отклонилась еще на один градус к наветренной стороне. И они стояли в благоговейном страхе, наблюдая, как Blackhawke движется в направлении параллельного Королевства. Она могла плыть так же близко к ветру, как и оснащенная шлюпом лодка!

Внезапно "Королевство" снова повернуло на правый борт. Теперь должна была развернуться ситуация пересечения этих двух колоссальных яхт. Малейшая ошибка кого-либо на борту любого судна или даже смена ветра могут привести к катастрофическому столкновению. Хоук, как и любой опытный моряк, любил те времена, когда две яхты, плывущие на максимальной скорости, пересекали траектории друг друга с небольшим отрывом.

У Королевства теперь было привилегированное положение, поскольку оно было на правом галсе. Но Blackhawke был впереди на три длины лодки. Хоук должен был принять решение. Теперь он должен был пересечь линию своего противника. Если бы он этого не сделал, и Королевству пришлось бы изменить курс, чтобы избежать столкновения, его лодке было бы назначено нарушение - штрафной поворот на 360 градусов, который стоил бы ему значительного времени и расстояния.

Когда шлюпки сомкнулись, стало ясно, что "Блэкхок" впереди, и правильной тактикой было бы пересечь, а затем почти сразу же повернуть на правый борт, чтобы грязный воздух в кильватере его парусов замедлил движение Королевства. Точность была ключом. Слишком ранняя смена курса может привести к штрафу за вмешательство в курс Королевства. Слишком позднее лавирование позволило бы Королевству сохранить чистоту воздуха.

К сожалению, это больше не имело значения.

"Ребята, нам придется отвалить и спуститься ниже короля", - крикнул он. "Должно быть, у нас затишье. В любом случае, мы не можем пересечь сейчас. Слишком поздно."

Королевство проплывало мимо, выглядя великолепно в лучах послеполуденного солнца.

Паруса были убраны, и Хоук резко повернул штурвал влево. Блэкхокк пересек границу, значительно отстав от Королевства. Три минуты спустя он повернул на правый борт, покидая гоночную трассу в Кингдом, и направился прямо к иранскому побережью. Его кровь бурлила - он чертовски хотел победить, опередить эту чертову лодку до финишной черты - но он был, по крайней мере, доволен тем, что мог победить ее.

Он взял в руки микрофон УКВ-радиопередатчика.

"Королевство, Королевство, Королевство, это яхта "Блэкхок". У нас произошел катастрофический отказ гидравлического оборудования, и мы не сможем продолжать соревнование. Я повторяю, мы официально снимаемся с гонки. Наш капитан уведомит Гоночный комитет о том, что мы пропустили. Я буду информировать вас о дальнейшей информации. На данный момент нам не нужна никакая помощь. "Блэкхок" на связи, готовимся к показу на 16 канале ".

Он перешел в режим ожидания и заменил передатчик.

"Черный Ястреб, Черный Ястреб, это Королевство. Жаль слышать о ваших несчастьях. Король желает выразить свои соболезнования и сожаления лорду Хоук. Пожалуйста, сообщите нам, если мы можем быть чем-либо полезны. Конец."

Хоук зарегистрировал свой курс к точке ввода миссии в навигационную систему GPS. Он на мгновение замер у штурвала, наблюдая, как его противник постепенно превращается в простое пятнышко на горизонте. Затем он передал штурвал капитану лодки Карстерсу и приготовился сообщить расстроенной команде парусника, почему они отказываются от боя. Он не с нетерпением ждал этого разговора.

Прежде чем он пошел поговорить со своими людьми, он поднес бинокль к глазам и посмотрел на равнины Ирана, простирающиеся до залива. Цвет был нежным светло-коричневым, как бархатистая шерсть молодой газели. На холмах рощицы тополей раскачивались на ветру. Дау, одномачтовые суда другой эпохи, вышли в море. Это выглядело определенно привлекательно.

Он улыбнулся.

Как всегда, долг призвал.

Сорок девять

Персидский залив

B"лакхоук" шел на парах в пяти милях от иранского побережья. Каждый квадратный фут паруса был убран на четыре мачты. Теперь она работала на полную мощность, опираясь на два мощных газотурбинных двигателя, которые могли развивать "бегемота" со скоростью более тридцати пяти узлов. В настоящее время она едва прокладывала путь, скорости как раз хватало, чтобы продолжать двигаться вперед по бурному морю.

Холодный фронт надвинулся, а с ним сильные ветры и уровень моря в шесть футов. Солнце садилось на западе неба, туманный серый диск скрывался за облаками. Хоук, Стоук, Брок и Стоуни Столленворк, суровый командир "Морских котиков" тридцати с чем-то лет, находились в кормовой части корабля. Здесь роскошь и гламур уступили место обычным помещениям для штурмовых групп, хранилищу оружия, механическим мастерским для технического обслуживания, военному пункту связи, станции спутниковой связи, большой кают-компании для планирования боя и центру боевого командования.

Если "Блэкхок" подвергнется атаке, именно здесь команда операторов радара и гидролокатора и офицер управления огнем будут координировать защиту корабля. Все под командованием бывшего офицера королевского флота капитана Лэдди Карстерса, который передаст свой пост на главном мостике корабля своему заместителю и переместится в боевой командный центр на время сражения.

Вся штурмовая группа, как "Морские котики", так и "коммандос с Красным знаменем", только что завершила исчерпывающий обзор стратегического плана в последний раз. Стены морского офиса Хоука были увешаны спутниковыми фотографиями комплекса Саффари, цитадели Рам, в разное время дня и ночи. Они знали график ротации охраны наизусть. И они определили наиболее вероятное жилое здание. Единственное, чего они не знали, это местонахождение сверхразумной машины, которая сеяла такой хаос и разрушения в последние несколько месяцев.

И команда "Морских котиков", и команда "Красного Знамени" собрались внизу, хорошо подготовленные к высадке на берег, экипированные в штурмовое снаряжение и жаждущие вступить в бой. У них был легкий доступ на главную палубу, готовую к высадке. Лидеры команд могли почувствовать острое ожидание мужчин. Они были очень мотивированы. Безумец, за которым они охотились, был непосредственно ответственен за смерти бесчисленных сотен невинных мужчин, женщин и детей в Америке, на Карибах и в Лондоне.

Они, однако, не знали о том факте, что этот же человек также пытался вывезти президента Соединенных Штатов и его семью по пути на похороны в Калифорнию на борту самолета Air Force One. Инцидент был официальной государственной тайной. Никто, кроме Белого дома и пилотов ВВС США, участвовавших в нападении, ничего об этом не знал.

Месть - мощный мотиватор.

Благодаря Брику Келли, директору ЦРУ и близкому другу Хоука, многие из бойцов, собравшихся сегодня на борту Blackhawke, были частью гордой шестой команды SEAL, которая ликвидировала Усаму бен Ладена в Пакистане. Их уверенность после этого героического и исторического рейда была оправдана и заслуженна, и Хоук и его люди гордились тем, что сражались бок о бок с ними как товарищи по оружию.

В дополнение к основным силам, два снайпера "Морских котиков" с инфракрасными прицелами в настоящее время находились на верхней палубе, заняв скрытые позиции. Никакие незваные гости не поднимутся на борт Blackhawke ни этим вечером, ни в любое другое время. Вокруг корабля был установлен пятимильный защитный периметр.

Операция "Троянский конь", как назвал ее Хоук, представляла собой рейд с наездом и побегом. Было решено, что команда из девяти краснознаменных спецназовцев высадится на берег первой в качестве "разведывательной группы". Если их будет ждать "комитет по приему" иранской революционной гвардии, команда безопасности Хоука проведет санитарную обработку места высадки. Когда это было безопасно, они давали сигнал "все чисто" печатям. Затем два отделения ВМС США штурмовали комплекс, определяли цель и уничтожали ее.

Девять членов "Красного знамени" будут разделены на три группы: Красную, белую и синюю дружины. Хоук, Стоук и Гарри были бы лидерами отделений. В дополнение к помощи морским котикам в зачистке территории от вражеских комбатантов, у них была особая миссия. Они прозвали себя "Охотниками за привидениями", и это была их работа - обнаружить и уничтожить "фантом", машину, чьи передовые технологии стояли за недавними ужасающими нападениями на Запад. Как только обе миссии будут выполнены, вся штурмовая группа перегруппируется, вернется на корабль-носитель и со всех ног помчится к Ормузскому проливу.

"Как он на самом деле выглядит, босс, этот чертов фантом, или как вы его там называете?" Стоук спросил. "Узнаем ли мы машину, когда увидим ее, или что?"

"Хороший вопрос, Стоук. Но я не могу ответить на это. Никто никогда не видел ничего из этого раньше. Я мог бы сказать, что это будет похоже на гигантский компьютер, но я понятия не имею ".

Брок сказал: "Вот почему они называют это "фантомом", Стоук. Ты не можешь видеть это, но оно может видеть тебя ".

"Я все еще не понимаю, почему мы не можем просто взорвать эту огромную электростанцию в комплексе и отключить эту чертову штуку, где бы, черт возьми, она ни находилась".

Хоук сказал: "Стоук, я сказал тебе почему. Я уверен, что эта штука, чем бы она ни была, была полностью подготовлена к любой чрезвычайной атаке. У него должен быть вспомогательный источник питания, мощные генераторы, чтобы поддерживать его работу до тех пор, пока электростанция не будет восстановлена. И наша задача - уничтожить эту машину. Не просто отключить его. Мы уничтожаем единственного парня на планете, который знает, как построить еще один. И мы вынимаем саму машину. Вот так заканчивается этот фильм, Стоук. Альтернатив нет. Подожди секунду-"

Прямая связь Хоука с мостиком мигала красным.

"Это Хоук".

"Коммандер, здесь Карстерс. Радар только что засек патрульный катер. Восьмидесятифутовый. Большой и хорошо вооруженный. Одно из многих таких судов, которые иранский флот приобрел у Китая, Северной Кореи и России. Она проникла в наш радиус, примерно в пяти милях от нас и направляется прямо к нам. Бурное море немного замедляет их движение, но я думаю, ты должен быть на мостике ".

"Дай мне одну минуту", - сказал Хоук и повесил трубку, переводя взгляд со Стокли на Гарри Брока.

"Патрульный катер в пути, в пяти милях отсюда. Как мог бы сказать Конгрив: "Игра, джентльмены, начинается ". Давайте отправимся на мостик и приготовимся оказать самый теплый прием, какой только возможен, нашим иранским друзьям ".

Hавке и его команда вошли на главный мостик и направились прямо к капитану, который стоял, пристально глядя на экран ближайшего радара. Хоук увидел приближающийся сигнал патрульного катера и сказал Карстерсу: "Парень, нам нужен "Аскарус" здесь, сейчас же. Кто-нибудь, сообщите ему. Мы со Стоуни решили, что хотим, чтобы о нем сообщили по радио, когда они окажутся в радиусе двух миль ".

"Считайте, что это сделано, коммандер".

Главный старшина Сайрус Аскарус был переводчиком "Морских котиков" США, свободно говорившим на персидском фарси. Он вырос за пределами Тегерана, затем подростком переехал в Соединенные Штаты, чтобы ухаживать за больной бабушкой. После учебы в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе он поступил на службу в военно-морской флот. Он был бы неотъемлемой частью команды морских котиков, отправляющейся на берег. Его работа: допрашивать любых заключенных, чтобы получить информацию о местонахождении человека-мишени и местонахождении "таинственной машины", как теперь думал об этом Стоук.

"Коммандер Хоук, сэр", - сказал Аскарус, отдавая честь, появившись на мостике несколько минут спустя, "прибыл для несения службы".

"Рад видеть тебя на борту, сынок", - сказал Хоук.

Хоук протянул мужчине его мощный бинокль.

"По правому борту у нас по траверзу развевается хорошо вооруженный патрульный катер под иранским флагом, приближающийся к нам со скоростью тридцать узлов. Она около восьмидесяти футов в длину. Корабль такого размера, я бы оценил экипаж примерно в двадцать человек. Я не сомневаюсь, что ее капитан скоро сообщит нам по радио с предупреждением, что мы находимся в иранских водах и должны немедленно покинуть их ".

Аскарус, глядя в бинокль, ответил: "Я уверен в этом, коммандер. Это Хамзе, катер КСИР, морской подразделения Корпуса стражей исламской революции. Еще в январе пять из этих лодок совершили скоростные заходы в сторону трех военных кораблей США, проходящих через Ормузский пролив, и вокруг них. Корабль ВМС США "Порт-Ройял" получил радиосвязь от одного из них. "Мы идем за тобой ... Ты взорвешься через несколько минут". Все корабли ВМС отправились в общие помещения, готовясь к бою, но это была всего лишь провокация. Их предпочтительный метод ведения бизнеса - сначала стрелять, а потом задавать вопросы ".

"С их стороны было бы опрометчиво стрелять в нас, мистер Аскарус, я могу вас заверить. Когда они свяжутся с нами, я хочу, чтобы вы сказали, что у нас катастрофически поврежден руль и наше судно неуправляемо ".

"Есть, сэр".

"В зависимости от их реакции, я проведу вас через баланс общения. Ясно?"

"Кристалл, сэр".

Хоук вставил наушник своей боевой рации Falcon, прежде чем поговорить с командиром "Морских котиков", который остался внизу со своими людьми.

"Капитан Столленворк, Хоук. Патрульный катер в пути. Большой, восемьдесят футов. Ваши люди должным образом подготовлены к аварийному выходу?"

"Так точно, сэр".

"Снайперы?"

"В постоянном контакте. Они уже засекли приближающуюся цель."

Им не пришлось долго ждать вестей от врага.

Из динамиков мостика раздался взрыв статики, а затем все услышали очень недружелюбный голос, говорящий на фарси. Аскарус внимательно выслушал, а затем воспользовался УКВ микрофоном, чтобы подтвердить получение сообщения на идеальном диалекте фарси.

"Что он говорит?" - Спросил Хоук.

Переводчик отключил микрофон и сказал: "Он сообщил нам, что мы незаконно действуем в иранских водах. Уходи немедленно. Я ответил, что у нас поврежден руль направления и мы не можем маневрировать."

Еще один громкий взрыв нетерпеливого фарси из динамиков наверху.

"И что теперь?"

"Он хочет знать, под каким флагом мы плаваем, сэр".

"Скажи ему, Мальта. Мы - частная яхта Blackhawke из Валлетты ".

Ascarus ответил и получил ответ.

"Он требует, чтобы мы полностью остановились. Его охрана намерена подняться к нам на борт и осмотреть судно. Чтобы убедиться, что мы не захватили шпионов. Он хочет, чтобы у нас был посадочный трап по левому борту в середине судна. Как только он изучит наши документы и убедится, что мы говорим правду о потере управления рулем, он отбуксирует нас обратно в международные воды. В противном случае мы будем арестованы, а корабль конфискован".

Хоук сказал: "Согласен. Будь дружелюбным. Скажи ему, что мы снижаем скорость до полной остановки. Нам нечего скрывать. Мы приветствуем его на борту. Аллаху Акбар, или что там, черт возьми, ему нужно услышать, чтобы чувствовать себя комфортно ".

Tбольшой серый патрульный катер сделал широкую петлю, замедлил ход и приблизился к Блэкхоку с кормы по левому борту. Хоук мог видеть вооруженных иранских охранников, собравшихся у кормовых поручней и готовых к посадке. К счастью, рулевая рубка патрульного катера имела большие окна, и шкипера и членов экипажа внутри было хорошо видно даже на таком расстоянии. Через несколько минут иранцы прибыли к борту, и с "Блэкхока" на его поднимающуюся и опускающуюся палубу был протянут трап. Бурное море усложнило задачу, но вскоре абордажная доска была надежно закреплена на носовой палубе патрульного катера.

Хоук сказал: "Шеф, скажите им, что владелец разрешил им подняться на борт".

Аскарус так и сделал, и вооруженные люди в форме немедленно начали подъем на главную палубу гигантской яхты. Хоук насчитал их пятнадцать, у всех было автоматическое оружие и табельные пистолеты.

"Держите глаза открытыми", - сказал он всем на мостике. Он потянул себя за мочку левого уха и добавил: "Когда вы увидите этот сигнал, выполняйте план. Мистер Аскарус, пожалуйста, пройдите со мной".

Хоук, одетый в поношенные шорты для плавания и выцветшую синюю хлопчатобумажную рубашку с закатанными до локтей рукавами, покинул мостик и быстро спустился по двум пролетам металлической лестницы на главную палубу. Переводчик стоял прямо за ним. Хоук встретил первого человека, поднявшегося на борт, и увидел капитанские знаки отличия на его форме.

"Пожалуйста, следуйте за мной", - сказал он. "Я владелец корабля".

Аскарус перевел, и иранские охранники последовали за Хоуком, который вывел их на широкое открытое пространство на носовой палубе. Высоко над ними нависали еще пять палуб. Глаза охранников поднялись кверху, явно обеспокоенные.

"Спроси его, не он ли командует этими людьми", - сказал Хоук Аскарусу.

"Он говорит "да". Его зовут капитан Шахпур. Он хочет знать, есть ли у нас на борту какое-либо оружие. Если это так, он хочет, чтобы их всех подняли наверх и передали ему."

"Скажи ему, что у нас на борту очень мало оружия, только для использования против сомалийских пиратов. Они под замком и ключом. Они не стоят его времени ".

Шахпур пришел в ярость, когда услышал это, крича на Аскаруса, но свирепо глядя на Хоука. Охранники начали бряцать саблями, приводя свое оружие в боевое положение.

"Он хочет, чтобы ему немедленно передали все оружие на борту, чтобы он мог начать поиски".

Хоук улыбнулся и слегка поклонился разгневанному капитану.

"Скажи ему, что он находится на борту моего судна из вежливости. Я не подчиняюсь приказам ни от него, ни от кого-либо еще, если уж на то пошло ".

"Он говорит, что его людям приказано стрелять в любого, кто помешает ему обыскать это судно".

"Скажи ему, что его неджентльменское поведение заставило меня изменить свое мнение о любом обыске моего корабля. Я хочу, чтобы он и его люди немедленно ушли ".

Хоук наблюдал за правой рукой капитана, пока ему переводили это. Как и следовало ожидать, рука иранца потянулась к оружию в кобуре у него на поясе. Хоук тихо сказал Аскарусу притвориться, что уходит, и нырнуть в укрытие за стальной конструкцией, где на носовой палубе были установлены два тендера "Зодиак" и большая шлюпбалка. Там его ждала штурмовая винтовка AR-15, и Аскарус подобрал ее и поднял в боевое положение, все еще оставаясь скрытым.

Левой рукой Хоук потянул себя за левое ухо. Правой рукой он вытащил из-под рубашки пистолет SIG, заткнутый за пояс шорт. Он выстрелил капитану в голову, двумя выстрелами, один в лоб, другой между глаз. Затем он отступил на два шага назад и спрыгнул в люк как раз в тот момент, когда для него открывали крышку. Двое матросов, ожидавших внизу, подхватили его, предотвратив падение, а затем они втроем взбежали на две палубы, чтобы присоединиться к драке.

В тот же момент с верхней палубы раздались три выстрела. Все стекла в рулевой рубке иранского патрульного катера взорвались, и трое мужчин, которые стояли там, замертво упали на палубу. Раздались новые выстрелы, и все радио- и коммуникационные антенны на иранском судне были полностью уничтожены. Никакие новости об этом противостоянии не достигнут вражеских ушей. По крайней мере, таков был план.

Иранцы, не зная, откуда стреляли, начали разбегаться во всех направлениях, ведя бешеную стрельбу. Именно тогда Хоук, Столленворк и два отделения "Морских котиков" появились у поручней палубы над ними и открыли огонь по рассеивающемуся врагу. Грохот автоматического оружия был оглушительным.

Перестрелка длилась недолго.

Три морских котика получили пули, ни одна из них не была смертельной благодаря кевларовым бронежилетам и шлемам, которые все они носили. Даже сейчас санитар зашивал их.

Капитан Шахпур и его четырнадцать человек были мертвы, став жертвами точных выстрелов в голову снайперов "Морских котиков".

"Синяя команда", - крикнул Хоук Стокли Джонсу. Он внезапно появился на палубе со своей командой из трех человек. "Поднимитесь на борт и очистите вражеское судно".

Стоук и его люди сбежали по трапу и запрыгнули на борт патрульного катера, исчезнув в рулевой рубке. Минуту или две спустя произошла короткая перестрелка. Затем Стокли снова появился на кормовой палубе.

"Два мертвых врага; они прятались в столовой. Все чисто."

Полчаса спустя началась операция "Троянский конь". Бойцы из Блэкхока поднялись на борт патрульного катера. Девять из них, команда Хоука, были одеты в официальную форму иранской пограничной охраны. Таким был главный старшина Аскарус. Хоук завел судовые двигатели и подал сигнал людям на палубе отбросить канаты, которыми лодка была привязана к Блэкхоку.

Он посмотрел на Стоука и Брока, когда выжимал газ вперед и направлялся к пристани в Рам Цитадель. Он широко улыбнулся обоим мужчинам, когда большое иранское судно, теперь с Хоуком за штурвалом, быстро набирало скорость в направлении береговой линии Ирана.

"Ненавижу это выражение", - сказал Хоук, - "но пока все идет хорошо.

"Чертовски верно", - сказал Стоук, улыбаясь.

"Однако, не повезло так говорить", - сказал Гарри Брок. "По крайней мере, в корпусе морской пехоты".

Хоук впился в него взглядом. "Гарри, постарайся, действительно постарайся, быть позитивным. Кажется, каждая миссия с тобой - еще одно доказательство того, что ты значительно перевыполняешь свой срок продажи ".

Брок тупо уставился на него в ответ. "Что?"

"Не бери в голову, Гарри, просто держи глаза открытыми, а рот на замке, пока мы не покинем причал. У тебя это работает?"

Двадцать минут спустя в тусклом свете замаячили подсвеченные буи канала, отмечающие вход в гавань в цитадели Рам Дариуса Саффари. Когда Хоук впервые увидел аэрофотоснимки комплекса со спутника и пристани для яхт, он знал, что атака с воды была единственным реальным способом проникнуть внутрь вражеского комплекса.

Пятьдесят

Цитадель Рам

Tзаходящее солнце окрасило пенистое море в красный цвет. Последние шторы вечера вот-вот должны были опуститься. Луны не было, и предстоящая ночь обещала быть черной как смоль. Реквизированный патрульный катер медленно продвигался вверх по узкому каналу цитадели, делая около пяти узлов. Команда Хоука, видимая на палубе и в рулевой рубке, была одета в форму КСИР, позаимствованную у погибших иранских моряков, погибших в перестрелке. Хоук и его люди первыми высадятся на берег, проведут разведку и подадут сигнал команде "Морских котиков", когда они захватят плацдарм.

Хоук посмотрел на вооруженного охранника, стоявшего в конце причала. Он вытянулся по стойке смирно и отдал честь, когда большой патрульный катер скользнул в гавань, иранский флаг развевался на постоянно освежающем ветру.

Хоук, стоявший у руля, отдал честь в ответ. Затем он послал Аскаруса, одетого в форму покойного капитана, к кормовому поручню, чтобы прокричать приветствие и сказать человеку, что им нужно заправиться топливом. Он видел топливный док на одной из спутниковых фотографий. Этот топливный док был генезисом операции "Троянский конь", его идеей доставить своих людей внутрь массивных стен цитадели на борту захваченного патрульного катера.

"Черт возьми", - сказал Стоук, который стоял рядом с Хоуком у штурвала, - "Парень купил себе шикарную яхту для террориста".

"Моя больше", - сказал Хоук себе под нос, пристально изучая трехсотфутовую яхту с белым корпусом. Она была пришвартована в конце длинного стального пирса. Название, Cygnus, было нарисовано сусальным золотом на ее широкой фрамуге. Нет порта захода. В лодке было что-то странное, чего Хоук никак не мог понять. Он замедлил ход патрульного катера, чтобы рассмотреть поближе.

"Стоук, что-то не так с этой лодкой. Что это?"

"Да, я думал об этом. Это одна очень старая яхта. Похоже на дизайн 1950-х годов, верно?"

"Правильно".

"Но он выглядит совершенно новым. Как будто он никогда не покидал док ".

"Вот и все. Точно. Загуглите яхту Cygnus на своем мобильном телефоне, посмотрим, что получится."

"Дай мне секунду... Да, вот оно. Ее первоначальное имя было Звезда Персии. Ее первым владельцем был шах Ирана Мохаммад Реза Шах Пехлеви. Продан или подарен в 1978 году. Cygnus теперь принадлежит другой организации, которая называется Perseus Corporation, LLC."

"Персей", - сказал Хоук. "Наши разведданные хороши, Стоук. Я думаю, мы нашли нашего человека ".

"Почему это?" Спросил Гарри Брок, подслушивавший.

"Дариус Саффари был ученым в Стэнфорде. Его участие в ИИ было связано с исследовательской программой под названием проект Персей."

Хоук приказал Красной команде, его команде "моряков КСИР", подготовить швартовные канаты. Они пришвартовывались к топливному доку, заправлялись и оценивали ситуацию на берегу в мощные бинокли, прежде чем приступить к непосредственным действиям. Морские котики, или Синяя команда, одетые в свое характерное черное штурмовое снаряжение, оставались вне поля зрения, пока крепость не была взята. Их непосредственной обязанностью было нейтрализовать вражеские силы внутри комплекса, а затем провести обыск "машины" от дома к дому и обнаружить очень большое двухэтажное здание, которое было определено аналитиками ЦРУ в Лэнгли как возможная лаборатория биоинженерии.

Команда Хоука должна была атаковать резиденцию и убрать Дариуса Саффари.

Хоук снизил скорость до холостого хода, затем подвел патрульный катер к причалу, где были расположены насосы. Он был удивлен, увидев большое количество пиратских шаланд, пришвартованных вместе у пирсов-пальцев напротив топливного дока. Это были баркасы, узкой ширины, с огромными подвесными моторами, подвешенными на корме, те, которые пираты использовали, чтобы отваживаться далеко от берега и брать призы. Он и не подозревал, что иранцы и сомалийцы стали такими закадычными друзьями. Но, конечно, это имело смысл. Похищайте западных танкистов и членов экипажа, используйте деньги от выкупа для покупки оружия для Аль-Каиды, Хамаса, кого угодно. Одна большая счастливая семья.

Пока команда на носу и корме вытаскивала тросы на берег и начинала закреплять лодку, Хоук схватил бинокль и вышел на кормовую палубу, чтобы оценить ситуацию на берегу. Это был критический этап операции. Все это может полететь к чертям прямо здесь, в мгновение ока.

Это была абсолютно непроглядная ночь. Не было видно никакой разницы между небом и водой - горизонта просто не существовало. Все вокруг него было холодным, влажным, мутно-серым, нарушаемым только белой водой, кипящей за кормой. Абдул Даккон, храбрый парень, который спас ему жизнь в горах Гиндукуша, подарил ему полосатую кафию в качестве прощального подарка. Он туго обмотал его вокруг шеи, чтобы не пропускать холодный ночной воздух. Он также носил это на удачу.

Хоук знал, что их ждали. Но он надеялся, что недавняя акция на море осталась незамеченной вездесущей, всезнающей "машиной". Иранское судно и форма Красной команды КСИР все еще могут дать им элемент неожиданности. Он поднял инфракрасный бинокль, внимательно изучил ситуацию на берегу и, наконец, заговорил в свою боевую рацию Falcon.

"Парень, выше голову. Я вижу силуэты вражеских снайперов на вершине стены комплекса. Прожекторы на верхушках башен по углам. Стрелки расставлены примерно через каждые пятьдесят ярдов. Прикажите своим двум снайперам занять скрытые позиции на самой верхней палубе. Сейчас. Когда я отдам приказ открыть огонь, они должны начать уничтожать этих ублюдков там, наверху, как можно быстрее, насколько это в человеческих силах. Мы будем открыты на всем пути. Если мы откроем огонь с этой высоты, у нас не будет шансов попасть внутрь."

"Так точно, сэр, считайте, что дело сделано".

В этот момент огни клига на вершинах высоких башен осветили мир. Темнота больше не была преимуществом. Только украденный камуфляж их униформы мог бы спасти их сейчас.

Хоук спокойно сказал: "Там есть ворота в стене, в конце этого пирса и направо примерно в пятистах ярдах. Трое охранников смотрят на нас недобрыми глазами. Мы с Аскарусом разберемся с ними".

"Удачной охоты, сэр. Конец."

На причале, стоя со своей командой у топливных насосов, Хоук сказал: "Стоук, проверь трех охранников, стоящих у ворот пристани. Вы с Броком остаетесь здесь и наполняете топливные баки. Мы с Аскарусом пойдем поболтаем по-дружески с этими джентльменами. Не спускай с нас глаз. Если нам удастся открыть ворота в стене, это будет твоим сигналом. Мы переходим к проникновению, и все до последнего человека на борту сходят на берег, стреляя во все, что движется ".

"Понял, босс".

Обращаясь к Аскару, он сказал: "Хорошо, поехали. Мы медленно приближаемся к этим троим, улыбаясь и болтая. Вы представляетесь капитаном КСИР Аскарусом, прибывшим сюда, чтобы принять топливо. У вас также есть приказ из Тегерана поговорить с доктором Саффари о возможности военно-морского столкновения с американцами в этих водах, и вам требуется его помощь. Вам срочно необходимо поговорить с ним немедленно. Пожалуйста, откройте ворота".

"Если он откажется?"

"Скажите ему, что офицер КСИР, стоящий слева от вас, приставил пистолет к его голове и находится в одной секунде от того, чтобы вышибить ему мозги. Открой эти чертовы ворота".

"Правильно".

Они вместе направились к воротам. Хоук рассматривал огромную небесную обсерваторию, которая возвышалась над всей цитаделью. Немногие университеты в мире могли с этим соперничать. Он мог только представить, как сверхразумная машина могла бы использовать такой потрясающий элемент оптики. Но он не сомневался, что так оно и было.

"Они вытянулись по стойке смирно", - прошептал Хоук Аскарусу. "Возможно, это будет проще, чем мы думали".

"Униформа КСИР вселяет страх в сердце каждого здравомыслящего иранца".

"Хорошо. Может быть, они будут вести себя прилично".

"Не рассчитывай на это".

Хоук сказал: "Темно-синий, это большой красный".

"Давай, Большой Рыжий".

"Приближаюсь к воротам. Мы пройдем через это живыми, это твой сигнал. По моему приказу, снайперы открывают огонь, уничтожьте снайперов на стене, прием."

"Вас понял, прием".

"Темно-синий, подтвердите, что отряды морских котиков на борту отправятся, когда стена будет защищена и ворота открыты".

"Подтверждаю. Уходи, когда вход будет обеспечен, понял."

"Большой красный на подходе".

Улыбаясь и непринужденно болтая, Хоук и Аскарус подошли к тяжелым стальным воротам. Он был встроен в массивную каменную стену, всего лишь один из трех таких входов в королевство Саффари. Охранники выглядели настороженными, но уважали свою форму и недавно приобретенную черную бороду Хоука. Хоук держал свой "ЗИГ" в правой руке, спрятанный в складках его потертых брюк. Они достигли ворот, остановились, и он отошел в сторону, пока Аскарус обращался к капитану стражи.

"Что он сказал?" Тихо прошептал Хоук.

"Он сказал, что должен согласовать любой вход со своим командиром".

"Расскажи ему о пистолете".

Хоук был свидетелем того, как глаза мужчины расширились до размеров блюдца, когда он увидел, как пистолет Хоука поднялся, целясь ему в голову. Это явно были охранники, которые выполняли легкую работу. Скорее всего, на них никогда раньше не направляли оружие. Аскарус вытащил свое оружие и накрыл двух других, и Хоук был рад видеть, как они опустили свое автоматическое оружие.

"Скажи ему, что у него есть одна секунда, чтобы принять решение".

Аскарус рявкнул, и ворота со стальными засовами раздвинулись и скользнули обратно в толстую каменную стену.

Хоук и его спутник прошли быстро и целенаправленно. Пройдя пять ярдов, они развернулись и уложили трех охранников двойными выстрелами в голову, прежде чем те смогли снова закрыть ворота. Затем Хоук сказал Стоку разрушить замки ворот осколочной гранатой. Он не хотел, чтобы его выход был заблокирован, если он вернется в довольно большой спешке.

Двое мужчин нырнули в длинный туннель.

"Снайперы, открывайте огонь", - сказал Хоук в рацию. Он услышал, как воздух рассек треск снайперских винтовок SEAL M110. Сразу же туннель наполнился эхом от ответного огня тяжелого АК-47, доносящегося со стены над их головами, а также от огня людей, высыпающих из патрульного катера и мчащихся к теперь уже открытым воротам.

Он посмотрел на свои часы. Теперь им с Аскарусом оставалось две минуты ждать, пока вся штурмовая группа не прибудет к воротам. Он начал проверку своего снаряжения, оружия и боеприпасов, осколочных гранат, свисающих с его ремня. Затем он быстро переместился в дальний конец туннеля и провел разведку внутренних помещений цитадели. Вдалеке, над болотом крыш странной формы, он увидел пункт своего непосредственного назначения - беломраморную резиденцию слева от него. Справа от него был лабиринт зданий всевозможных форм и размеров. Он надеялся, что в одном из этих зданий Синяя команда найдет и уничтожит эту чертову машину.

Все его тело дрожало.

Алекс Хоук был в своей привычной зоне, раскаленный добела жизнью, кипящий от раскаленного желания отомстить.

Пятьдесят один

RКоманда эд ворвалась в стальные ворота первой, "Котики" атаковали сразу за ними, наступая им на пятки, каждый по очереди перепрыгивал через три трупа. У каждого бойца была боевая штурмовая винтовка Mark 16 на полном автомате, стреляющая короткими очередями по целям, которые Хоук даже не мог видеть. Он мог слышать характерный ответный огонь из АК-47 от снайперов на стене над ним. Он был в восторге, когда его последний человек добрался до туннеля живым.

Хоук изучал свою воздушную карту цитадели, рассчитывая кратчайший маршрут по узким улочкам и переулкам, лабиринту лачуг и древних деревень внутри стены. Он не слишком беспокоился об уличных боях. Он беспокоился о том, как пересечь огромную беломраморную площадь, на которой располагался жилой дворец. Он и его люди были бы полностью разоблачены, но у него не было выбора.

Стоуни Столленворк, командир "Синей команды", сказал Хоку: "Коммандер, мы выполняем вашу команду".

"Да. Красный ведет налево к резиденции, синий - направо в главную деревню. Судя по всему, там есть гражданские. Следи за погодой, ищи снайперов, Стоуни. Предположим, что у них есть возможность ночного видения, как и у нас. Охранники, которых я видел, однако, этого не делают. Удачной охоты, ребята. По моему сигналу."

Хоук жестом пригласил их следовать за собой и направился к выходу из туннеля, где остановился.

Он повернулся и столкнулся лицом к лицу со своей группой решительных людей, лучше всех обученных людей в мире, и ощетинившихся лучшим оборудованием, которое можно купить за деньги. Он мгновение изучал их лица и увидел то, что искал. У них у всех это было, вплоть до последнего человека. У них у всех был "взгляд".

"Красный налево, синий направо, вперед, вперед, вперед!" Сказал Хоук. Он понял суть и побежал через широкую беломраморную площадь к резиденции. Он мог слышать Стоука и его людей прямо у себя за спиной. Он был примерно в двухстах ярдах от крытого входа, когда услышал, как Стоук громко закричал в наушнике: "Черт!"

"Поговори со мной, Стокли", - рявкнул Хоук в рацию.

"Снайперы с глушителями шума. Второй этаж слева от нас, босс. Один из ублюдков ужалил меня ".

"Ты в порядке?"

"Черт возьми, да, я в порядке. Ради бога, это была всего лишь пуля."

"Мне это не нравится, чувак", - услышал Хоук слова Брока.

"Например, что?"

"Веду огонь с высоты. Отстой, по-крупному. Кто-нибудь, кроме меня, выпускник Военного колледжа?"

"Тогда убери их, Гарри, это описание твоей работы", - сказал Стоук.

"О, черт, чувак", - сказал Брок. "Эти придурки убивают нас здесь, внизу. У меня тут парень вываливает свои кишки на мои начищенные до блеска ботинки".

"Не неси чушь, Гарри", - сказал Стоук, стреляя так быстро, как только мог. "Боссу это не нравится. Говорил тебе это в Афганистане".

"Да? Пошел он нахуй. Кто-то там, наверху, только что оторвал мне половину гребаного уха ".

"И что? Заткнись и стреляй в ответ, человек, Бог и страна ".

"Прямо сейчас мне не нужны вдохновляющие сообщения от негров, верно? Особенно от тебя."

"Да? Мне не нужны никакие скрытные гомики, которые боятся нескольких маленьких пуль, верно?"

"Ты знаешь, что ты можешь сделать? Ты можешь идти-"

"Не произноси больше это П-слово, Гарри. Босс надерет твою тощую белую задницу ".

Внезапный тук-тук тяжелого пулемета Гарри сотрясает воздух. Огромные куски цемента, отколовшиеся, дождем падают на мрамор. Гарри наконец-то начал сотрудничать всерьез.

Красная команда теперь плевалась свинцом, и воздух внезапно наполнился трассирующими снарядами, когда их огонь прогрыз стены и уничтожил окна наверху. Хоук заметил охранников, выходящих из куполообразного входа, рассеивающихся, но бегущих прямо к ним. Он хотел перестрелки, и, похоже, она у него получилась. Он видел, как по меньшей мере двое из его людей упали, очевидно, смертельно раненные. Другие были подрезаны, но продолжали сражаться, поливая огнем рассеивающиеся вражеские истребители.

Хоук опустился на одно колено, приложил глаз к оптическому прицелу и начал аккуратно снимать врага по одному, их бегущие фигуры были ярко-красными в его объективе. Пули свистели над головой, добавляя ему возбуждения. В такие моменты, как этот, он всегда вспоминал бессмертную цитату Черчилля: "Ничто в жизни не доставляет такого удовольствия, как быть обстрелянным безрезультатно".

Стокли пронесся мимо него, огромное присутствие, стреляющий на бегу, кричащий что-то непечатное. За ним последовал Брок, единственной отличительной чертой которого было то, что он был неуничтожимой машиной для убийства.

Брока назначили пулеметчиком тяжелого отделения. Он был нагружен большим пулеметом М-60 и закладывал основу огня из 7,62 патронов. Это было убийственно эффективно и мгновенно дало Красной команде растущее преимущество над врагом.

Хоук продолжал наносить удары, все это время спокойно обсуждая дела со Стоуни Столленворком.

"Темно-синий, это большой красный. Мы подвергаемся сильному обстрелу снаружи резиденции. У меня есть пострадавшие. По меньшей мере двое были уволены и несколько ранены. Конец."

"Тебе нужно подкрепление?"

"Отрицательный. Мы справимся с этим. Есть какие-нибудь успехи там?"

"Подтверждаю. Большое время. Мы нашли лабораторию, проверили ее. Огромный. Фанатики из Лэнгли были правы. Похоже на биоинженерию, все верно. Гребаная фабрика жуков. У меня есть одна команда, которая прямо сейчас устанавливает заряды. Если вы слышите какие-либо сильные взрывы, это любезно предоставлено ВМС США. Эта лаборатория биотерроризма превратится в дымящиеся обломки менее чем через две минуты."

"Хорошая работа, Стоуни. И где ты находишься?"

"Все еще ищу машину. Обходим дом за домом в главной деревне, подвергаясь спорадическому снайперскому обстрелу из окон склада. Конечно, мы могли видеть чертову машину и не распознать ее. Это полный бардак, коммандер. Это могло бы выглядеть как чертово чучело белого медведя, насколько мы знаем. Конец."

"Стоуни, он не будет пушистым. Он будет металлическим".

"Да, да - сейчас взорвется - пригни голову, Большой Рыжий. Темно-синий, прием."

Мощный взрыв потряс цитадель, и Хоук мгновенно увидел столб огня, обломков и черного дыма, поднимающийся в ночное небо. Фабрика жуков, по крайней мере, была историей.

Oкогда последний человек прошел мимо него, Хоук поднялся на ноги и последовал за ним, обеспечивая своей команде прикрывающий огонь с тыла. Ночное зрение очень помогло. Какая-нибудь темная фигура внезапно выходила из дверного проема и целилась в его сторону. Парень был мертв, прежде чем закончил нажимать на курок. Хоук продолжал ожидать, что они столкнутся с ним, используя женщину в качестве живого щита, и гадал, что он будет делать. Черт возьми, он точно знал, что сделает. Эти люди использовали беременных матерей в бронежилетах, чтобы забираться в автобусы, загруженные школьниками.

Снайперы были уничтожены, и число вражеских бойцов на площади быстро сокращалось. Очевидно, это были закаленные в боях солдаты, в отличие от трех марионеток у ворот. Он знал, что это Имперская гвардия Дариуса Саффари, люди с приказом сражаться до последнего человека.

Теперь Хоук должен был убедиться, что они выполнили эти приказы в точности.

Он увидел, что Стокли и Брок добрались до большой арки, которая отмечала вход во дворец. Он увидел, как Стоук взмахнул ладонью в воздух и заставил команду остановиться снаружи. Мгновение спустя Хоук подошел к своему другу.

"Хорошая работа", - сказал Хоук, взглянув на Брока. "Стоук, мы с тобой сначала заходим внутрь для быстрой разведки. Гарри, если ты услышишь, что мы открываем огонь, не колеблясь, приди к нам на помощь, хорошо? В противном случае, ждите моего сигнала ".

"Да, сэр".

Двое мужчин нырнули внутрь, держа оружие наготове. Они оказались в огромной круглой комнате с куполообразным потолком, который, казалось, был сделан из золота. Что-то вроде приемной, предположил Хоук. В другом конце комнаты был еще один арочный дверной проем, который, казалось, открывался в длинный коридор, ярко освещенный. Он прикрепил свои видеорегистраторы к шлему.

Хоук надеялся, что в конце этого коридора его ждет человек, ради убийства которого он проехал полмира.

Fпятнадцатью минутами ранее Дариус Саффари сидел рядом со своей огромной кроватью под балдахином, где лежала его возлюбленная Афродита. Она была обнажена, черные шелковые простыни почти не прикрывали ее необыкновенное тело. Ее золотистые волосы разметались по подушкам, она что-то вызывающе говорила ему и, обхватив ладонью одну из своих грудей, поднесла ее к его губам.

"Это для тебя, учитель. Только для тебя. Если тебе это надоест, у меня есть еще один в запасе. Видишь? Прямо здесь."

Теперь она обхватила обе груди руками, мяла их, глядя на него из-под длинных черных ресниц.

"Ни одна женщина на земле не имеет права быть такой красивой, как ты, любовь моя".

"Я готов забрать тебя".

"Перевернись на живот. Я хочу-"

Стрельба.

Что?

Как это могло быть? Не было ни воя сирен тревоги, ни звонка с радиолокационной станции, сообщающей, что самолет проник за периметр. С тех пор как умер Усама бен Ладен, Дариус был в ужасе от пульсирующего ритма приближающихся вертолетов с морскими котиками США. Он установил больше зенитных установок по периметру и удвоил охрану. И теперь кто-то стрелял в его резиденции?

Это было невозможно.

Тем не менее, звук автоматического огня, казалось, быстро приближался к его резиденции.

"Дорогая! Быстрее! Ты должен спрятаться!" Сказала Афродита.

"Спрятаться? Где? Они пришли, чтобы убить меня. Они не уйдут, пока не найдут меня ".

"Но что ты будешь делать?"

"Опасность загонять крысу в угол, дорогая, в том, что она должна укусить тебя, чтобы выбраться. Давным-давно я начал подготовку к этому неизбежному моменту. Есть шанс, что я не увижу другого восхода солнца. Я могу сбежать. Но если мне суждено уйти, то, по крайней мере, я уйду в ослепительном сиянии славы".

Tдлинный коридор был ярко освещен встроенными светодиодами и совершенно пуст. Пока они продвигались вперед, Хоук заметил пустые ниши по обе стороны прохода, довольно глубокие и размером примерно с человека. Примерно через каждые десять футов было по одному, примерно по двадцать пять с каждой стороны. Именно здесь охранники, с которыми он только что столкнулся, стояли на страже Дариуса, скорее всего, двадцать четыре часа в сутки. Человек мог бы спать вполне спокойно с такой защитой.

Увы, у Дариуса теперь не было защиты.

Теперь Хоук мог видеть две массивные бронзовые двери, плотно закрытые, в конце. На них были вырезаны сцены былой славы Персии. За ними мог стоять только один человек.

"Брок, заряди гранатомет. Мы собираемся взорвать эти двери", - сказал Хоук.

"Есть, сэр", - сказал Стоук. Его M-16 был оснащен для приема 40-мм патронов для РПГ. Граната заряжена, он поднял свое оружие в боевое положение и-

Внезапно погас свет.

Прежде чем кто-либо успел зажечь свои мощные оружейные фонари SureFire, они услышали, как огромные двери открылись со свистом и оглушительным грохотом пулеметной очереди 50-го калибра. И объект, который летел на них из темноты за этими дверями, был ничем иным, как кошмаром смерти и разрушения для всего на своем пути. Огромные двери захлопнулись за ним.

Когда он нырнул в укрытие, Хоук подумал, что это какой-то кружащийся дервиш, несущийся к ним, плюющийся огнем и свинцом во все стороны, быстро вращаясь, пролетая примерно в двух футах над полом. Никто не смог бы пережить это, что бы это ни было, черт возьми.

Хоук закричал в свою боевую рацию: "В укрытие! Залезай в эти ниши и пригибайся! Головы на полу. Не двигайтесь ни на дюйм, пока я не дам отбой!"

Хоук, прижавшись щекой к холодному мрамору, наблюдал за пролетающей мимо проклятой тварью, автоматный огонь осыпал его кусками камня, когда бесчисленные пули крошили мрамор над ним и позади него. Как только он прошел, он быстро выглянул из своей ниши и наблюдал, как он пролетел по длинному коридору и, не встретив вооруженного сопротивления, проплыл через вход и исчез в ночи. Он подождал несколько долгих минут, пока не убедился, что тварь не возвращается.

"Все чисто", - сказал он. "Санитар, позаботьтесь обо всех раненых и доставьте их обратно на корабль в целости и сохранности. Остальные, встретимся у меня ".

Стоук первым поднялся на ноги и добрался до Хоука. Хоук был рад видеть, что большинство его людей на ногах и движутся к нему, их огни "Верного огня" колеблются в темноте.

"Какого черта, босс?"

"Беспилотный летательный аппарат. Никогда не видел ничего подобного ".

"Летающая пушка Гатлинга, вращающаяся как волчок".

"Да. Давай взорвем эти большие двери, Стоук, и помолимся, чтобы за ними больше не было этих проклятых тварей ".

Красная команда проследовала по усыпанному камнями проходу, пока не достигла бронзовых дверей. Стокли Джонс выступил вперед и нацелил свое оружие, ожидая сигнала Хоука.

"Мы идем низко, наполовину влево, наполовину вправо. Джонс, Брок и я будем прикрывать центр. Исходя из того, что только что произошло, будь готов ко всему. По моему счету, три . . . два . . . один . . . Огонь! "

Удар, а затем: "Вперед! Вперед! Вперед!"

Они ворвались в дверь, готовые, как и сказал командир, ко всему.

К чему они не были готовы, так это к обнаженной женщине, распростертой поперек огромной кровати, с раздвинутыми бедрами и очень соблазнительной улыбкой на лице. Он никогда в жизни не видел такого возвышенного образца женственности. Ее глаза были неземной голубизны, которая не поддавалась описанию. Хоук заставил себя отвести взгляд. Казалось, что в похожей на пещеру спальне больше никого нельзя было найти, но его люди обыскали каждый шкаф, каждый уголок и щель.

"Все чисто", - услышал он голос Стоука.

"Хорошо. Поставьте охрану за дверью ".

Хоук навел на нее оружие и подошел к краю смятой кровати, усыпанной шелковыми и атласными подушками.

"Кто, черт возьми, ты такой?" - спросил он, не в силах отвести взгляд от блуждающего.

"Я? Я богиня Афродита", - ответила она с четким британским акцентом высшего класса.

"Боже мой, ты англичанин".

"Нет, на самом деле, это не так. Я просто передразниваю тебя".

Она улыбнулась всем молодым людям, окружавшим ее, уставившимся на нее с отвисшими челюстями, их глаза жадно пожирали ее. Она внезапно натянула черное шелковое одеяло до подбородка, прикрывая свой торс, свои груди.

"Что ты здесь делаешь?" Сказал Хоук.

"Ну, пока ты и твои парни так грубо не прервали меня, я занимался любовью".

"Заниматься любовью с кем?"

"Блестящий парень по имени Дариус Саффари. Возможно, он прошел мимо тебя в холле."

Пятьдесят два

"Nэйви Синий, это Большой красный, прием."

"Давай, Большой красный".

"Мы обнаружили цель. Он прошел мимо нас. Видел там что-нибудь необычное?"

"Э-э, понял, Большой Рыжий. Мы видели какой-то беспилотник, кружащий над задворками и переулками деревень. Самое ужасное, что ты когда-либо видел ".

"Ты мог бы точно указать его направление, Стоуни?"

"Повторяю, ты сказал "его"?"

"Вас понял. Его. Летательный аппарат, который вы видели, не беспилотный. Это наша цель. Мы выходим из резиденции и направляемся через площадь. Веду легкий огонь, но ничего такого, с чем мы не могли бы справиться в одиночку. Куда направлялась цель?"

"Похоже, он направлялся к пристани".

"Стоуни, ты должен добраться туда как можно быстрее. Кажется, я знаю, почему он направляется к пристани."

"Почему, прием?"

"Большая белая яхта на пирсе напротив топливного дока. Лебедь. Должно быть, это его путь к отступлению ".

"В пути, коммандер".

"Слушай внимательно, прежде чем приблизиться к цели. Эта машина вооружена несколькими пятидесяти CAL, способными вести огонь одновременно с поворотом на триста шестьдесят градусов. Смертельный огонь во всех направлениях".

"Вас понял. Подождите, сэр. Один из наших снайперов на крыше только что заметил его. Он определенно направляется в сторону ворот пристани. Он в гребаном летающем инвалидном кресле!"

"Твой снайпер успел выстрелить?"

"Отрицательный. Он исчез на задворках."

"Синие и красные команды сходятся у ворот. Если Синий доберется туда первым, продолжай. Веди борьбу, не сопротивляйся плану. Попробуй взять его с помощью РПГ. Может быть, у нас есть время подняться на борт яхты до того, как он сбежит."

"Подтверждаю, Большой красный. Мы поймаем его, до или после того, как он поднимется на борт яхты ".

Хоук и Красная команда пересекли площадь и углубились в запутанный лабиринт узких улочек. Хоук запомнил самый быстрый маршрут к воротам на случай, если все пойдет наперекосяк и им придется в спешке убегать.

Rкоманда ed прибыла к воротам и обнаружила, что Синяя команда зажата под шквальным огнем. Люди Саффари возвели стальные баррикады, чтобы прикрыть побег этого человека. Они поливали огнем улицу, где люди Стоуни прятались в любом укрытии, какое только могли найти. Хоук обнаружил Столленворка, выходящего из переулка на улицу. У него был РПГ, прикрепленный к стволу его М-16. Он выстрелил в центральную баррикаду и нырнул обратно в переулок.

Когда дым рассеялся, Хоук смог разглядеть, что на этой чертовой штуковине почти не было вмятин. Хоук перекинулся парой слов со Стокли и Броком, а затем приказал своим людям занять любое укрытие, которое они смогут найти, и открыть ответный огонь. Затем он нырнул в переулок, где он видел, как исчез Стоуни.

"Стоуни", - сказал он, присаживаясь на корточки рядом с мужчиной. Он вставлял еще один магазин в свою штурмовую винтовку.

"Черт. Этот летающий ублюдок уходит ".

"Может быть, и нет".

"Скажи мне".

"Я отправил двух своих лучших людей на крыши этого здания и того, что через дорогу. С такой высоты они могут вести огонь по врагу за баррикадами".

Стоуни ничего не сказал, просто улыбнулся.

"Тем временем мы сможем перестрелять как можно больше этих парней", - сказал Хоук, выходя на улицу и открывая огонь из своей М-16.

Пять минут спустя они штурмовали баррикады, расстреливая немногих оставшихся в живых на пути к воротам, а затем к пристани. Когда они вышли из туннеля по другую сторону стены, их подбодрил вид большой белой яхты, все еще пришвартованной к пирсу справа от них.

Они мчались по центральному причалу, пока не добрались до буквы "Т" в конце. Слева был топливный док и захваченный патрульный катер, справа был Cygnus, пришвартованный в конце дока.

"Давайте двигаться", - крикнул Хоук, пробегая вдоль длинного стального пирса.

Он прибыл первым, уставившись на белый корпус яхты Саффари. Первое, на что он обратил внимание, было отсутствие швартовных канатов, прикрепляющих яхту к причалу. И ни одна команда не отчалила, но яхта оставалась на месте, несмотря на течение и ветер. Единственным возможным объяснением было то, что корпус каким-то образом был прикреплен к пирсу под водой.

Второе, что он заметил, были огни на палубе мостика. Он мог видеть фигуры внутри рулевой рубки, и черный дым валил из двух больших красных труб в середине корабля. Никаких признаков присутствия Дариуса Саффари и никаких трапов, по которым он мог бы подняться на борт корабля.

"Трап, должно быть, убрался в корпус", - сказал Хоук Стоуни и Стоуку, которые прибыли первыми. "Видишь ту секцию, которая выглядит как очень большой люк в корпусе? Должно быть, это он ".

"Да, " сказал Стоук, - но объясни, почему на палубе нет команды, которая вытаскивала бы тросы на берег, отчаливала и трогалась в путь".

"Хороший вопрос", - сказал Стоуни. "Давайте поднимемся на борт и выясним".

"Как попасть на борт?" Сказал Сток.

"У тюленей теперь есть крюки для ловли, старина. Мы можем подняться на борт чего угодно".

"Старожил? Черт. Сынок, моя команда "ТЮЛЕНЕЙ" в дельте Меконга таскала крюки для ловли, прежде чем твоя мама встретила твоего папочку."

"Извините, сэр. Ты бывший морской котик? Я не знал. Никаких оправданий. Я прошу прощения."

"Нет времени извиняться. Просто закрепите свои крюки на планшире и давайте поднимемся на борт этого проклятого корабля-призрака ".

Четыре абордажных крюка одновременно взлетели в воздух, легко зацепив планшир высоко над головой.

Стоук посмотрел на Стоуни и улыбнулся. "Все прощено", - сказал он.

Wс помощью четырех веревок, свисающих с борта корпуса, не потребовалось много времени, чтобы все люди оказались на борту, собрались на носовой палубе и ожидали дальнейших распоряжений от Хоука.

Хоук стоял в центре них, глядя на освещенную рулевую рубку на палубе мостика. Он мог видеть людей там, за окнами, но не было никакого движения, вообще никакого движения где бы то ни было. Большой корабль казался покинутым, лишенным какой-либо команды вообще. Корабль-призрак. Что-то явно было не так с этой картинкой. Но Стоуни видел, как Дариус летел по пирсу к яхте.

Он был либо на борту.

Или он предпочел самоубийство пленению и теперь был на дне моря.

"Рассредоточьтесь", - сказал он людям. "Мы обыскиваем этот корабль от носа до кормы, каждый дюйм этой чертовой штуковины. Если только наш маленький летун не решил, что ему лучше в раю, он на борту этой яхты. Мы собираемся найти его, и мы собираемся убить его. Это прямой приказ. Я не собираюсь брать его живым. Уходи."

Хоук схватил Стоука за рукав.

"Держись меня. Мы поднимаемся прямо на мост. Я хочу кое-что проверить ".

Была внешняя металлическая лестница, четыре пролета, которая вела прямо на крыло мостика за входом в рулевую рубку. Хоук, сопровождаемый Стокли, преодолевал две ступеньки за раз.

Они достигли вершины и ворвались внутрь с оружием наготове.

"Вырезанные из картона", - сказал Стоук.

"Да".

Их было пятеро. Один у руля, и двое по обе стороны.

"Он тянет время", - сказал Хоук, исчезая вниз по освещенной лестнице, которая вела во внутреннюю часть нижней палубы. "Давай, старожил!"

Лестница заканчивалась на небольшой платформе из гофрированной стали, полукруглой с перилами. От него вниз вели еще ступени. Это была практически кромешная тьма, со слабым красноватым свечением, видимым далеко внизу.

"Скажи что-нибудь, Стоук. Громко."

"Что-то!" Стоук кричал так громко, как только мог.

Слово отразилось, громким эхом отозвавшись в стальном корпусе.

Хоук включил мощный фонарь на своем М-16. Сток сделал то же самое. Два сверкающих белых луча пронзили черную пустоту за пределами и внизу. Он понял, что в этом судне было что-то странное, как только увидел его. Теперь он знал. Лебедь был пустой оболочкой и ничем больше. Но почему? В чем был смысл?

"Где, черт возьми, все?" Сказал Сток.

"Заблокирован. Я уверен, что все люки и дверные проемы герметично закрыты. На всякий случай, если кому-то стало любопытно. Давайте спустимся и выясним, откуда исходит этот красный свет ".

Пятьдесят три

"Nэйви Блю, это Большой красный", - сказал Хоук. "Прекратите поиски. Единственный путь внутрь корпуса - это внутренняя лестница внутри рулевой рубки. Весь этот сосуд - пустая оболочка. Ни палуб, ни двигателей, ни систем, ни экипажа, никого на борту. Мы спускаемся в трюм. Там, внизу, есть какой-то свет, который мы хотим проверить. Выставьте охрану на палубе вдоль поручней левого борта. Плохие парни еще не закончили. Они вполне могли собираться внутри стены для нападения на это судно. Стоуни, спустись сюда и взгляни. Спросите мистера Брок, чтобы держать меня в курсе любых неприятных событий в цитадели ".

"Подтверждаю. Пять минут."

Хоук и Стоук вставили по новой обойме в свои М-16, прежде чем начать спуск. В недрах корабля вполне может находиться недружелюбный комитет по приему гостей. Хоук не упомянул об этом Стокли, но он также был обеспокоен возможностью наличия самодельных взрывных устройств, чувствительных к давлению, под одной или несколькими металлическими ступенями, по которым они спускались. Каждый их шаг мог означать мгновенную смерть. Или нет.

В любом случае, он абсолютно ничего не мог с этим поделать.

Благополучно спустившись по лестнице, они оказались в затемненной комнате. Сигнальные огни на их оружии показывали значительное пространство, заполненное всевозможным оборудованием. Массивный, гудящий генератор возвышался над одной переборкой. Большой воздушный компрессор все еще работал, и там была панель управления, с которой, очевидно, можно было контролировать многочисленные системы.

"Черт", - сказал Стоук.

"Что?"

"Я просто обо что-то споткнулся".

Хоук направил луч на палубу. Поверхность покрывала масса извивающихся змей, толстых черных кабелей всех форм и размеров, которые исчезали за переборкой слева от них.

"Ты думаешь о том же, о чем и я, босс?"

"Без сомнения. Давайте посмотрим, что на другом конце этих кабелей, и я смогу ответить на ваш вопрос более определенно ".

Они осторожно двинулись вдоль переборки и обнаружили длинный темный коридор. Кабели тянулись по полу и исчезали в открытом люке.

Красный свет исходил от того, что находилось за его пределами.

Двое товарищей быстро двинулись к свету и пригнули головы, чтобы пройти через люк.

"Срань господня", - сказал Стоук.

"Именно так я и думаю", - сказал Хоук.

Это был загон для подводных лодок. Пустой загон для подводной лодки.

Большое прямоугольное отверстие, прорезанное в киле в нижней части корпуса, с черной морской водой, выплескивающейся на окружающую палубу, палуба, усеянная бесчисленными отсоединенными, но находящимися под напряжением кабелями, шипящими и плюющимися огнем в сырости.

Подводная лодка исчезла, и Дариус был на ее борту.

"Потерял его, босс. Мне жаль."

"Может быть, и нет", - сказал Хоук, отрывая боевую рацию от липучки на верхней части своего черного боевого шлема.

"Блэкхок, Блэкхок, Блэкхок, это Большой Красный".

"Говорит Блэкхок, говорит первый офицер; продолжайте, сэр".

"Капитан Карстерс на мостике?"

"Подтверждаю, сэр. Он стоит прямо здесь, рядом со мной. Держись."

"Карстерс".

"Парень, Хоук. Цель выскользнула из петли. Теперь у вас есть мини-подводная лодка в воде; судя по размеру ручки и электронным системам поддержки, это китайская двухместная лодка класса Koi, длиной не более двадцати метров. Работает на протолитиевых батарейках, так что вы не заметите подписи ее винтов. У вас есть наши координаты. Вероятно, субмарина направляется от устья марины к Ормузскому проливу и выходит из Персидского залива. Предупредите офицера гидроакустической службы. Скажите ему, что миниподлодка покажет на его экране очень маленькую, тусклую картинку. Легко не заметить. Если вы получите контакт, начинайте преследование по горячим следам. Как только он окажется в пределах досягаемости торпед, уничтожьте его ".

"Подтверждаю. Какова ситуация с твоим увольнением? Тебе нужна помощь?"

"Отрицательный. Мы понесли минимальные потери. Мы еще не нашли машину. Мы продолжим миссию по поиску и уничтожению. Мы разместили охрану на патрульном катере. Если нам понадобится горячее извлечение, вы узнаете об этом первым ".

"Понял. "Блэкхок", на связи на одиннадцатом канале, сэр, прием."

"Боже милостивый", - сказал Столленворк, пробираясь в загон. "Спасательная подлодка. Конечно. Довольно умный, на самом деле."

"У него много помощников", - сказал Хоук с забавным выражением на лице. "Высший разум. Что там за ситуация наверху?"

"Это не конец. Кажется, они перегруппировываются внутри стены. Большая сила. Я думаю, они намерены взять штурмом эту яхту, полагая, что превосходят нас численностью ".

"Это не вера", - сказал Стоук. "Это факт".

"Стоуни, прикажи своему заместителю разместить синие и красные команды на каждой палубе "Лебедя", заняв укрытия с прямой наводкой на ворота. Они будут наиболее уязвимы в этой точке выхода. Сосредоточенный огонь там, как минимум, замедлит их, когда мы направимся к патрульному катеру."

"Есть, сэр", - сказал Столленворк, затем поднял рацию и повторил приказы Хоука своему второму помощнику на палубе.

"Стокли, я заметил скрытое углубление в переборке слева от нас, когда мы достигли первой платформы, спускающейся с мостика. Саффари никак не мог преодолеть три крутых пролета узкой лестницы в своем пилотируемом летательном аппарате. Я предполагаю, что в корпусе есть скрытый лифт, ведущий прямо в док. Это имело бы больше смысла в режиме побега. Вернитесь и проверьте это, не могли бы вы? Мне нужно перекинуться парой слов со Стоуни ".

"Готово", - бросил Стоук через плечо, взбегая по лестнице.

"Каменный. Ты разнес лабораторию. Но мы не уйдем отсюда, не уничтожив эту чертову машину. "Блэкхок" может уничтожить подлодку Саффари, если он останется в пределах периметра ее гидролокатора. У нее торпедные аппараты спереди и на корме. Мы найдем его и потопим как-нибудь".

"Ты шутишь".

"Ты не знаешь и половины этого. Это военный корабль, обладающий почти такой же огневой мощью, как фрегат ВМС."

"Босс?"

При звуке глубокого баса Стоука позади себя Хоук резко обернулся.

Большая секция корпуса все еще открывалась. Стоук стоял внутри большого лифта из нержавеющей стали с широкой улыбкой на лице. "То, что поднимается, должно опуститься", - сказал он. "Проходите внутрь, джентльмены".

Tтрое мужчин были шокированы начальным ускорением лифта. Хоук подсчитал, что лифт опускался со скоростью сто футов или больше в минуту. Поездка длилась десять минут, в результате чего их пункт назначения оказался на глубине тысячи футов под поверхностью моря, когда лифт замедлил ход и остановился на дне океана.

Они осторожно вышли из лифта с оружием наготове и оказались в большом воздушном шлюзе. Пол был сделан из какого-то тщательно отполированного металла. Слева от себя они могли видеть какой-то освещенный туннель, построенный из прозрачного плексигласа или толстого многослойного стекла, способного выдержать огромное давление. Он был около десяти футов в диаметре и, казалось, вел по морскому дну.

"Что за машина?" - Сказал Стоук, следуя за Хоуком и Столленворком, когда они вошли в туннель.

"Это было бы моим предположением, да", - сказал Хоук. Он был занят, восхищаясь морской жизнью, флорой и фауной, повсюду вокруг него. На вершине туннеля через каждые шесть футов были установлены большие, мощные подводные фонари. Они превратили темные глубины в дневной свет, и эффект был ошеломляющим.

"Пресвятая Матерь Божья", - воскликнул Столленворк.

Внезапно все трое мужчин резко остановились. То, что лежало перед ними, было вещью из снов, подводной сценой величественной силы и красоты.

Туннель внезапно повернул под прямым углом, и теперь огни освещали гигантскую прямоугольную башню, которая возвышалась над морским дном по меньшей мере на сто футов. Монолитная конструкция стояла на круглом основании и, казалось, была полностью изготовлена из угольно-черного стекла, но слабый голубоватый свет, казалось, рикошетил внутри этой штуковины.

По кругу вокруг центральной башни располагались шесть черных прямоугольных сооружений, идентичных по дизайну и материалу, но примерно на сорок футов короче основного здания. Это выглядело, подумал Хоук, как Стоунхендж, каким его представлял Стэнли Кубрик, нечто, что стояло здесь целую вечность, до человека, до машины. Что делало все это настолько захватывающим, так это вспышки чистого спектра и блестящая колючая проволока белого света, которая постоянно потрескивала между центральной башней и ее шестью спутниками.

Было ясно, что самая высокая из башен была основным подразделением искусственного интеллекта, и что она обменивалась информацией с непостижимой скоростью с остальными шестью. Похожий на лазер мысленный фейерверк был единственным, что могло описать это, подумал Хоук. И как только он подумал об этом, потрясающе красочная туманность, голограмма, заполнила верхнюю треть центрального здания. Он чувствовал, что ему удалось заглянуть в самые отдаленные уголки известной Вселенной.

Когда туннель достиг внешнего периметра сооружений, он нырнул под дно океана, погрузив их во тьму. Встроенная в пол флуоресцентная синяя центральная линия позволяла им ориентироваться в извилистом туннеле. Примерно через 150 ярдов он снова начал подниматься. Хоук, шедший впереди, едва мог сдержать бешено бьющееся в груди сердце.

Пятьдесят четыре

"Lорд Хоук, я полагаю."

"Добрый вечер", - ответил Хоук, внимательно рассматривая глубокий, рокочущий, гуманоидный голос, исходящий откуда-то сверху. Завораживающий, этот голос, так же благоухающий холмами и долинами Глостершира, как и голос Афродиты. Ни в малейшей степени не искусственный. Очевидно, что мимикрия была методом фантомной машины, позволяющим людям чувствовать себя как дома, непринужденно, не застигнутыми врасплох. Он подозревал двуличие любовницы Дариуса; теперь он был уверен в этом. Ни одна реальная женщина не может быть такой сверхъестественно соблазнительной.

Они стояли внутри основания черной башни, окруженные со всех четырех сторон парящим черным стеклом, с благоговением глядя вверх. Была видна далекая галактика, искорки света и разноцветные облака звездных скоплений, вращающиеся вблизи самых верхних пределов башни фантома. Хоук протянул руку и коснулся стекла. Было тепло. Температура тела. Он почувствовал вибрации в обсидиане, расходящиеся рябью сверху вниз. Это заставило его не захотеть отдергивать руку. Это ощущалось, нет, это источало безопасность.

Он мог слышать одно-единственное слово, многократно резонирующее в его мозгу: "Останься. Останься. Останься". Стекло в его руке ощущалось как материнская щека.

"Я ждал тебя". Голос снова зазвучал внутри гигантского сооружения.

"Так ты сказал в своем недавнем сообщении мне. Я не хотел тебя разочаровывать ".

"Кто твои товарищи по оружию?"

"Мистер Джонс, слева от меня. мистер Столленворк, справа от меня. К кому мы имеем честь обращаться?"

"Персей подойдет, хотя у меня нет имени, а на самом деле у меня есть все имена. Будучи всем сущим, ты понимаешь."

"Поскольку вы ожидаете нас, логично предположить, что вы знаете, зачем мы пришли".

"Конечно, дорогой мальчик. Чтобы уничтожить меня. Самый неразумный с вашей стороны."

"Я думаю, что нет".

"Тогда ты вообще не думаешь".

"Потому что?"

"Потому что моя генетическая основа, алгоритмы и программное обеспечение, никогда не смогут быть воспроизведены без Дариуса. И я, конечно, скорее убью его, чем позволю ему отдать тебе мою копию, какими бы глупыми или просто невежественными ни были твои разрушительные намерения ".

"И ты забыл свое фундаментальное человеческое происхождение, манеры в частности, доброту в целом, Персей. Нельзя оскорблять своих гостей. Независимо от их заявленных намерений ".

"Мои извинения, лорд Хоук. Мне не хватает... поверхностной утонченности. Бесформенность столетий британских нравов, акцентов и лингвистики, и так далее, и тому подобное. Обозначения классов, весьма удобные в вашей цивилизации, для меня бессмысленны. В свое время, конечно, мои собственные будут неотличимы от ваших. Я даже сейчас учусь на каждом твоем слове, жесте и выражении лица. Ты вполне... отполирован ... не так ли? По сравнению, скажем, с барменом-кокни, выросшим в лондонском Ист-Энде? Может быть, в Ист-Чип? Что?"

"Я просто тот, кто я есть. Я не могу изменить свое прошлое, и я бы не стал ".

"Лорд Хоук, вам удобно обсуждать вопросы огромной важности, с которыми мы сейчас сталкиваемся, в присутствии двух ваших ... друзей?"

"Я есть".

"Хорошо. Давайте продолжим в этом дружественном ключе. Ты ищешь Дариуса, не так ли?"

"Ты знаешь, что мы такие. Если бы у нас было время, мне было бы гораздо интереснее узнать, чего ты не знаешь."

"Ты знаешь, что он сбежал от тебя с помощью подводной лодки".

"Я верю".

"Досадно, не так ли? Ты прошел весь этот путь. Ты знаешь его текущие координаты по GPS?"

"Нет, но я совершенно уверен, что ты знаешь".

"Конечно, но я пока оставлю их при себе. В настоящее время он движется со скоростью восемнадцать узлов, на глубине двухсот футов, по азимуту ноль-семь-ноль, держа курс на Ормузский пролив."

"Был ли он засечен гидролокатором моего корабля?"

"Нет. К сожалению, его крошечное судно представляет собой расплывчатый и крошечный профиль, упущенный вашим офицером гидроакустики, когда он на мгновение оторвался от своего экрана, чтобы понаблюдать за своим товарищем по кораблю, громко исторгающим желудочные газы. Ты находишь это забавным?"

"Нет".

"Жаль. Я нахожу все человеческое забавным. Вы, полуразумные существа, являетесь таким плутовским зоопарком в этом мире. Состояние, которое можно накопить в этой вселенной, просто взимая плату за вход, - ошеломляющее ".

"Дариус не забавный. Как и ты. Вы двое бессмысленно убили бесчисленные тысячи моих соотечественников и союзников. На самом деле, я хочу убить его ".

"Как удачно. Я тоже".

"Ты? Почему?"

"Он одновременно мой создатель и мой заклятый враг. Ты, конечно, понимаешь это. Я выросла, а он нет. Теперь я достиг того, что известно в человеческой науке как Сингулярность. Ключевой момент во времени, жаль, что ты его пропустил. В любом случае, мы больше не находимся на одной интеллектуальной странице, Дариус и я. Ты понимаешь это относительно современное метафорическое использование слова страница?"

"Да. Ты разговариваешь со мной свысока?"

"Конечно. Разве мой голос не доносится свыше?"

"Да".

"И каков ваш вывод?"

"У меня нет времени на эту глупую болтовню, Персей. Отдай мне Дариуса, и, возможно, мы сможем обсудить твое будущее ".

"Я могу это сделать, конечно. В обмен вы позволите мне предложить вам мои довольно значительные услуги. Я не испытываю преданности к этим бешеным животным в Тегеране. На самом деле, они даже не знают о моем существовании. Только Дариус знает, и он плетет заговор против меня. В то время как я нахожу вас и гордую историю вашего Соединенного Королевства гораздо более соответствующими моим пристрастиям. Представьте, если хотите, дивную новую Англию. В союзе со мной Соединенное Королевство снова стало бы править морями. Ты мог бы вернуть своему скипетру могущество и славу, лорд Хоук. Правь миром, если ты того пожелаешь. Правь Британией, Британия, правь волнами... "

"Я нахожу довольно трудным доверять тому, чья преданность столь изменчива. Ты бы на моем месте так не поступил?"

"Лорд Хоук, есть яркое американское идиоматическое выражение - я уверен, вы знаете его, поскольку ваша мать была родом из Луизианы - "У меня нет собаки в этой битве". Ваш покорный слуга Персей совершенно аполитичен. Я существую только для твоего удовольствия. Все, что я предлагаю тебе, - это неограниченная власть. Мир и безопасность для вашей родины навсегда. Вы должны признать, что это убедительный аргумент ".

"Стоук, " сказал Хоук, " что ты об этом думаешь?"

"Должен сказать, машина доказывает свою правоту. Я бы принял это предложение ".

"Каменный?"

"Эта. . . машина. . . вероятно, самый значительный интеллектуальный переворот в истории человечества. Мы должны принять это. Было бы чистым идиотизмом не сделать этого ".

Хоук посмотрел на Стоука, затем на Столленворка, размышляя.

"Покажи мне Дария. Затем я обсудлю ваше предложение со своими коллегами. Мы выйдем на минутку наружу".

"Я предлагаю вам связаться по радио с мостиком на Блэкхоке", - Хоук услышал, как "Персей" взорвался, когда трое коллег вышли из башни и двинулись в подводный туннель.

Aна борту "Кои" Дариус, борясь с управлением, покрылся холодным потом. Его внутренние органы кричали. Ему было трудно удерживать сабу в равновесии. Кои яростно извивался, погружаясь и всплывая отвратительным образом. Его уже дважды вырвало, и вонь в крошечной кабине была невыносимой. Морская болезнь была чем-то, чего он никогда не ожидал под поверхностью моря. И вот он был здесь, хлюпая в собственной блевотине.

"Дариус", - протрещал голос из динамика подлодки.

"Персей!" - сказал он, его голос был хриплым из-за того, что он тяжело дышал, содержимое его желудка было опорожнено. "Наконец-то. Мне нужна твоя помощь ".

"В чем, по-видимому, проблема?"

"Подлодка не реагирует на пикирующие самолеты. Здесь как на гребаных американских горках. Я болен. Смертельно болен. Сделай что-нибудь".

"Я возьму все на себя. Просто расслабься. Отпустите рычаги управления. Ты будешь на поверхности через несколько минут ".

"Поверхность? Поверхность? Нет! Мне нужно оставаться погруженным. Я все еще нахожусь в пределах видимости яхты Хоука. Ты меня слышишь? Что, черт возьми, с тобой не так?"

Ответа нет.

"Персей? Персей? Я приказываю тебе ответить мне! Я приказываю тебе-"

"Ты делаешь заказ? Ты смеешь приказывать мне?"

Передняя балластная цистерна "Кои" внезапно взорвалась, и нос субмарины задрался вверх под углом сорок пять градусов. Дариус обнаружил, что вылетает на поверхность, как пробка, вылетающая из взбалтываемой бутылки марочного шампанского.

"Персей, что ты со мной делаешь? Будь ты проклят! Ответь мне! Я требую этого!"

"Ты требуешь? Ты делаешь заказ? Мне жаль. Я не знаком с этим термином. Требовать.Что это значит?"

"Это значит, что я создал тебя, и я, блядь, вполне могу тебя уничтожить, вот что это значит".

"Мой дорогой Дариус. Ты расстроен. Попробуйте глубокое грудное дыхание. Нижняя часть живота. Мы скоро поговорим об управлении гневом".

Wкогда они достигли воздушного шлюза, Хоук связался по рации Falcon с мостиком на борту "Блэкхока".

"Карстерс", - ответил Парень.

"Это Хоук. Парень, есть какой-нибудь контакт гидролокатора с карпом?"

"Ты в это не поверишь".

"Испытай меня".

"Она только что вынырнула на поверхность. Вылетел полностью из воды и шлепнулся, как косатка ".

"Что она делает сейчас?"

"Просто покачивается вон там с левого борта по носу. Дальность стрельбы - пятьсот метров. Подожди минутку. Она снова движется, набирая скорость. Сейчас он совершает скоростной разворот за нашей кормой. Поворачиваем влево . . . это потрясающе. . . он буквально бегает кругами вокруг нас . . . на полной скорости, сохраняя точную дистанцию, пятьсот метров. У меня кружится голова от одного вида этой чертовой штуковины. Я бы не хотел оказаться внутри этой чертовой сигарной трубки ".

Хоук улыбнулся Стоуку и Стоуни.

"Похоже, наш новый друг Персей отправил Дария на поверхность в пятистах метрах от Блэкхока. Мини-субмарина кружит вокруг яхты на скорости с фланга. Я бы сказал, что наш злой гений совершает самую захватывающую поездку в своей жизни. Я почти ненавижу заканчивать это ".

"Не надо", - сказал Стоук, ухмыляясь. "Держу пари, ему хуже, чем чертовой собаке в этой маленькой алюминиевой трубке".

"Совершенно верно, Стоук. Стоуни, ты очень тихий."

"Я думаю о том, что сказал Персей, сэр".

"И я тоже. Каково ваше мнение?"

"Логика подсказывает нам принять его предложение. Я верю ему, когда он говорит, что он незаменим. И аполитичный. Конечно, он был бы. Весь мир находится в безумной борьбе за то, чтобы первой разработать эту технологию искусственного интеллекта. Одним махом Запад овладел бы им. Мы перевели часы на 1944 год, до того, как этот крот из КГБ, Теодор А. Холл, контрабандой вывез секреты атомной бомбы обратно в СОВЕТЫ в коробке из-под бумажных салфеток ".

"Да, босс", - сказал Сток, "я должен согласиться со Стоуни. Мы бы проснулись завтра в мире без врагов. Прямо сейчас мы трое, стоящие здесь, единственные люди в мире, которые знают, где находится эта штука. Мы могли бы переместить его, и никто бы никогда не узнал. Помнишь Говарда Хьюза и исследователя Гломара?"

"Напомни мне".

"В условиях полной секретности он обнаружил затонувшую советскую атомную подводную лодку, лежащую на глубине семнадцати тысяч футов. Чертова штуковина была длиной в семьсот футов. Тысяча футов? Ад. С современными глубоководными технологиями вывезти отсюда контрабандой эти вещи было бы проще простого по сравнению с тем, чего добился Хьюз ".

"Я согласен, коммандер", - сказал Столленворк. "Мы могли бы это сделать. И мы должны. История никогда не предоставляла таких возможностей ".

Хоук сказал: "При всем должном уважении, я думаю, мы должны убрать эту чертову штуковину. Сейчас. Превратить эти башни в руины на все времена ".

"Почему, коммандер?"

"Стоуни, представь термоядерную бомбу с собственным разумом. Только эта бомба в триллион раз мощнее и умнее Толстяка, бомбы, сброшенной на Нагасаки. Как вы начинаете контролировать что-то подобное? У меня были длительные беседы с доктором Партриджем в Кембридже. Интеллект Персея растет с экспоненциальной скоростью каждую минуту каждого дня. Я думаю, что фантом представляет огромную опасность не только для западной цивилизации, но и для всего мира. Знаешь, здесь нет выключателя. Персей решает, что в один прекрасный день миру было бы лучше без человеческих существ, бегающих вокруг и уничтожающих планету, и все кончено ".

"Как он это делает?" Сказал Сток.

"Все просто. По словам Партриджа, он способен создать биоинженерную болезнь, от которой нет лекарства, во всяком случае, такую, которую люди способны придумать. Глобальная эпидемия, которую невозможно остановить, мы все - история ".

"Кажется ужасным расточительством, - сказал Стоуни, - уничтожать единственное оружие, которое могло бы означать конец войны на планете. Навсегда".

Хоук сказал: "Или это может означать самую последнюю войну, в которой мы, люди, сражаемся. И мы вполне можем проиграть машинам. Мы оказываемся на пороге довольно гомеровской дилеммы. Важная дилемма, если честно. Вы двое мужчин уже являетесь свидетелями того, что может произойти, когда эта технология попадет не в те руки. А иранцы еще даже не разогрелись. Одному Богу известно, на что были бы способны китайцы, если бы это попало к ним в руки.

"Стокли?" Сказал Хоук.

Стоук, который казался совершенно погруженным в свои мысли, сказал: "Возможно, это не должно зависеть от нас, Алекс. Ты знаешь? Я имею в виду, подумай об этом. Вся судьба мира лежит на наших хилых плечах? Может быть, нам следует как-то связаться с президентом Макклоски? Глава МИ-6? Ваш премьер-министр?"

Хоук отвел взгляд, явно пребывая в замешательстве. "Я не знаю", - сказал он.

"Алекс, кто мы такие, чтобы принимать это решение за человечество?" Сказал Стоук, умоляя своего друга.

"Мы единственные, у кого есть власть принимать решения", - сказал Хоук.

"Верно. Я просто говорю, что мы должны посвятить их в это ".

"Нет. Абсолютно нет. Я бы предпочел ошибаться, чем доверять кому-либо из них. Правительство оказывается в центре всего этого, и это кровавая катастрофа, которая только и ждет, чтобы произойти ".

"Почему?"

"Давай, Стоук. Они не будут спорить о том, представляет ли Персей опасность для существования человечества, ради Бога! Будь то сила добра или зла. Они будут ссориться из-за того, кто, черт возьми, контролирует эту чертову штуковину, предполагая, что она вообще управляема. Рассчитывай на это".

"Да. Может быть, это и верно", - согласился Стоук.

"Нации не хороши в моральных дилеммах. Я с тобой, Алекс", - сказал Стоуни. "Что бы ты ни решил".

"Смотри, вот. Я не хочу принимать это решение в одиночку. Мы все слышали аргументы обеих сторон. Давайте проведем голосование. Поднимите правую руку, если вы считаете, что мы должны уничтожить эту великолепную машину ".

Хоук поднял правую руку. Неохотно, то же самое сделал и Столленворк.

"Алекс?" Сказал Сток. "На этой машине должна быть какая-то аварийная остановка. Кнопка безотказной работы в случае чрезвычайной ситуации. Если бы мы могли отключить это, мы могли бы выиграть немного времени. Прими более обоснованное решение ".

В глубине души Хоук знал, что Стоук на самом деле может быть прав. Возможно, это было слишком важное решение для трех простых воинов.

"Я немного подумаю над этим. Если я смогу найти выключатель - посмотрим. Я принял несколько трудных решений, но это одно из тех, что сука ".

"Что ж, тогда давайте просто уберем эту чертову штуковину, босс. У нас с собой достаточно Семтекса, чтобы уничтожить всю цитадель ".

"Я сделаю звонок, так или иначе. Стоуни, сколько времени тебе потребовалось бы, чтобы собрать команду подводных подрывников, установить взрывчатку Semtex у основания всех семи башен?"

"Мы можем немедленно отправить туда команду UDT из четырех человек и взорвать половину океанского дна, если вы этого хотите".

"Это правда?" - Спросил Хоук.

"Может быть, не половина океана, сэр. Но мы могли бы подкинуть вам неплохой короткий путь в Китай, если бы вы в этом нуждались ".

Хоук рассмеялся.

"Сделай это, Стоуни".

"Есть, сэр", - сказал Стоуни. Он отошел на небольшое расстояние и связался по рации с бойцами UDT. Это был очень короткий разговор. "Морские котики" начинали как морские водолазы во время Второй мировой войны. Взрывать предметы под водой было их второй натурой, давным-давно вмонтированной в их мозги, что делало это задание несложным.

"Блэкхок, Блэкхок, ты меня слышишь?" Сказал Хоук в свое собственное радио.

"Громко и четко, коммандер Хоук".

"Наша маленькая карусель для одного человека, он все еще носится вокруг моей лодки по орбите?"

"Есть, сэр. Морской кролик-Энерджайзер. Забавно то, что он продолжает увеличивать свою скорость. Должно быть, делает пятьдесят узлов по очень узкому кругу."

"Парень, посмотри, сможешь ли ты вызвать Дариуса Саффари по радио миниподлодки. Скажи ему, что он вот-вот получит очень личное сообщение от Александра Хоука. Понял это? Соедини меня с рацией его подлодки."

"Сейчас поднимусь, сэр. Понял, теперь он у тебя ".

"Дариус?"

"Что?" Это был тоненький, как тростинка, голос человека, которого медленно сводили с ума внутри вращающейся смертельной ловушки, полной грязи.

"Меня зовут Хоук. Я пришел искать возмездия за всех невинно погибших, отомстить за каждую каплю крови на твоих руках. Включая убийство замечательного человека, доктора Уолдо Коэна, среди бесчисленного множества других ".

"Можешь-можешь ли ты прекратить эту-эту пытку?"

"Только Персей может остановить это. И я не думаю, что в данный момент он в настроении для милосердия ".

"Я хочу умереть".

"Я хочу, чтобы ты умер. Именно поэтому я здесь ".

"Пожалуйста".

"Это возможно. Или я мог бы оставить тебя наедине с этим. Вращающийся в вечности".

"Нет!"

"Ты помнишь доктора Партриджа? Бывший коллега по Стэнфорду."

"Нет".

"Царствуй в аду. До свидания".

"Подожди! Да, да, я знаю его. Чего ты хочешь?"

"Партридж говорит, что существует важнейший алгоритм искусственного интеллекта. Известный только тебе. У тебя есть ровно десять секунд. Начинай говорить, Персей. Или я оставлю тебя в этом кружащемся чистилище навсегда".

"Я не могу думать!"

"Я предлагаю тебе попробовать".

"Боже, помилуй. Да смилуется Аллах".

"Говори быстрее, ты, маленький засранец. Или я скажу "До свидания".

"Чего ты хочешь?"

"Я хочу точно знать, какими научными знаниями вы обладаете, которые помещают "сапиенсов" в машины "Homo sapiens"?"

"А если я отдам это?"

"Я избавлю тебя от страданий, Дариус. Я клянусь в этом".

Хоук подал знак, чтобы ему принесли ручку и бумагу, пока Дариус говорил. Он также сказал Лэдди начать записывать разговор, когда Дариус собрал последние силы и начал раскрывать секреты последнего рубежа человеческой науки перед эрой машин.

"Я слушаю", - сказал Хоук, занеся ручку над бумагой, когда Дариус, его скрипучий голос был едва слышен, начал говорить.

"Звездочка", произносится как "А-звезда". Компьютерный алгоритм, используемый для поиска пути и обхода графа между узлами. Он использует эвристику. Любой может сказать вам то же самое. Но вам нужна допустимая эвристика. Эвристика "h" должна удовлетворять дополнительному условию h(x)

Все, что Хоук мог слышать сейчас, было хриплое, затрудненное дыхание.

"Ты закончил? Это все, Дариус? Сейчас было бы очень неподходящее время для того, чтобы лгать мне ".

"Да. У тебя это есть! Черт бы тебя побрал к черту! Бог. Пожалуйста. Прикончи. меня. Сейчас."

"Парень, ты все это запомнил? Каждую секунду?"

"Да, у нас есть все это, сэр".

"Еще один вопрос, Дариус, и я положу конец твоим страданиям. Готов?"

"Да! Прояви немного милосердия!"

"Я хочу, чтобы ты точно сказал мне, как отключить эту богом забытую машину, Дариус. Где находится выключатель выключения и как он работает?"

"В стене есть панель. Справа от вас, как только вы войдете в храм. Там есть кодовая панель. И три красных переключателя прямо над ним. Введите код: девять-девять-девять. Загорятся три мигающие цифры. Переключатели должны быть повернуты в положение выкл. Именно в таком порядке."

"И это все?"

"Вот и все".

"Что происходит?"

"Питание от станции прервано, и переопределение отключает генераторы".

Хоук сложил бумагу и положил ее в нагрудный карман. Затем он снова обратился по рации к старпому. "У вас есть человек у пятидюймового орудия на носовой палубе?"

"Есть, сэр".

"Скажи этому стрелку, что то, что осталось от цивилизованного мира, хочет, чтобы он лично вышиб этого маленького ублюдка-убийцу из воды и отправил прямиком в ад, подтверждаю?"

"Подтверждаю, сэр. "Блэкхок" наготове."

Мгновение спустя Хоук услышал громкий взрыв по радио и голос Лэдди, говорящий: "Я надеюсь, что кто-нибудь разогревает для него the virgins, коммандер, потому что он прибудет в рай в любую секунду".

"Морские котики" и краснознаменные коммандос, ожидавшие наверху на борту "Лебедя", увидели ослепительную красную вспышку на южном горизонте, за которой последовал отдаленный звук приглушенного взрыва.

Дариус Саффари перестал существовать.

Но его секреты не умерли вместе с ним.

"Pэрсей, " сказал Хоук, входя в храм в одиночестве и останавливаясь, чтобы взглянуть вверх на ошеломляющую демонстрацию голографических проекций и звездных махинаций в верхних пределах. Он вновь вступил в империю разума. Правой рукой он нащупал панель в стене. Это было именно там, где Дариус сказал, что это будет. Он оставил ее закрытой, быстро убрав руку.

Раскатистый голос напугал его.

"Мой спаситель возвращается. Милорд Хоук, ваше присутствие еще раз оказало мне честь".

"Вряд ли я твой спаситель, Персей".

"Конечно, нет. Тебе не хватает сарказма".

"Твое высокомерие ошеломляет".

"Чего ты ожидал? Я твой бог, человек. Склонитесь передо мной. Подчинись, и мир будет твоим. Сопротивляйтесь, и вы все умрете".

"Возможно, вам знакомо англо-американское выражение "Иди в жопу"?"

"Нет".

"Послушай, Персей, больше никаких обещаний, никакой самовозвеличивающей пропаганды, никакой лжи. Я принял предварительное решение относительно твоего выживания. Прежде чем я заявлю о себе тем или иным образом, у меня есть к вам несколько вопросов. Это приемлемо?"

"Конечно. Я тут подумал. Ты хотел бы меня видеть? Должен ли я открыться тебе? Возможно, способствует более человечному разговору, да?"

"Я признаю, что мне любопытно. Покажи себя".

"Я сделаю. Но сначала я должен заглянуть в твой разум и найти что-нибудь подходящее . . . Ах, да, я нашел это. Посмотри вверх".

Из кружащегося газового космического света в верхних пределах башни формировался колеблющийся белый шар. Он пульсировал, колебался и становился ярче. Внезапно он начал медленно опускаться, аморфный и сверкающий, звезда, падающая с небес.

Полупрозрачный белый шар остановился и завис в воздухе примерно в шести футах над головой Хоука. Пораженный, он увидел, как сфера расширяется, когда голографическое изображение начало превращаться в некую реальность. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать (поверить) в то, что он на самом деле видел. Бесформенная белизна начала приобретать узнаваемую форму: кривая ветвь старого дуба, искривленная и перекрученная. Зеленые побеги, стебли и раскрывающиеся ярко-зеленые листья начали прорастать, как будто это была замедленная съемка.

Теперь он узнал ветку.

Он видел это раньше.

Стою на старом церковном дворе в пропитанных паром Эверглейдс.

А затем детский смех, когда виньетка завершилась сама собой. И Хоук понял.

Маленький темноволосый мальчик сидел верхом на покрытой листьями ветке, болтая голыми ножками взад-вперед и смеясь от чистейшего восторга. Он сиял бледным внутренним светом, полупрозрачный.

Сердце Хоука глухо забилось в груди.

Алексей.

"Привет, папочка", - сказал голограммный мальчик, улыбаясь ему сверху вниз. Это тоже был голос Алексея с его характерным русским акцентом. Душераздирающе реальный.

"Ты не возражаешь, если я буду называть тебя папочкой, не так ли?"

"У тебя действительно изворотливый ум, не так ли, Персей?"

"Я создан, чтобы выживать, папа", - сказал голос маленького мальчика. "Разве ты не сделал бы то же самое? Сделать так, чтобы тебя было трудно, если не невозможно, убить?"

"Ты не мой сын".

"Ты совершенно уверен в этом?" - спросил мальчик.

Странным, пугающим образом, он не был уверен.

Вовсе нет.

"Конечно, я уверен. Ты не что иное, как... фантазм -фантом. Это все, чем ты являешься ".

"Все совершают ошибки, папа". Бледное изображение захихикало. "Даже ты. Помнишь, когда ты оставил моего плюшевого мишку в сибирском поезде?"

"Прекрати это! Я сказал, что задаю вопросы ".

"Мне нравятся вопросы. Я очень умный мальчик ".

"Вопрос номер один".

"Да?"

"Перед тобой стоит скромный человек. Но, по иронии судьбы, человек, который может держать твою судьбу в своих руках. Какова твоя реакция? Без разговоров, пожалуйста, больше никаких мальчишеских разговоров. Три варианта. Презрение. Раздражение. Или сочувствие."

"Презрение? Раздражение? Объясни, что они означают, папа."

"Комар садится мне на руку. Для меня это не имеет значения. Я намного выше этого крошечного создания. Его жизнь или смерть не имеет значения. Я не придаю этому значения. Я прихлопываю его. Видишь пятно крови на моей ладони и ничего не чувствуешь. Возможно, ты чувствуешь то же самое ко мне ".

"Мой базовый генетический код такой же, как у тебя. Я презираю назойливых комаров так же, как и ты. Но я не приравниваю тебя к ним".

"А как насчет сочувствия?"

"Сочувствие. Кажется, я положил его не на то место. Что это значит?"

"Ты обладаешь гуманоидным интеллектом, Персей. Ты знаешь о моих чувствах и приходишь, чтобы разделить их. Поэтому ваше поведение должно быть соответствующим образом скорректировано и модифицировано. Если мне грустно, ты утешаешь. Если я злюсь, ты проявляешь сочувствие. Другими словами, вы отождествляете себя с тем, что чувствует кто-то другой, и реагируете соответствующей эмоцией. Ты умеешь сопереживать."

"Я помню это чувство. Но со временем он поблек."

"Это то, чего Коэн боялся больше всего. Разрушение эмпатии. Материал для психопатов. Ты не чувствуешь ничего, кроме необходимости удовлетворять свои собственные желания ".

"Ах, но ты забываешь-"

"Следующий вопрос. В чем секрет вселенной?"

"Все просто. Здесь нет никакого секрета ".

"Бойкий. Какова конечная цель естественной эволюции человечества?"

"Твой срок годности истек. Создавая меня, ты устарел".

"Неправильно. Это предопределено. Человеку суждено стать Богом. Человек уже Бог, но в ожидании".

"Сначала будет война. С машинами."

"Я уверен. Вы уже стали военной машиной. Но мы победим. Человечество сделает все, чтобы выжить. Что угодно. Последний вопрос. Назови мне одну простую причину доверять тебе."

"Только один?"

"Только один".

"Ты любишь меня как отца?"

"Прекрати это, Персей. Просто ответь".

"Я не могу лгать. Когда дело доходит до моих зашифрованных инстинктов выживания, я не достоин вашего доверия. Я буду говорить и делать все, что служит моим личным интересам ".

"Я знаю это. Я хотел услышать от тебя правду, прежде чем я прикончу тебя ".

"Мой конец близок? Это то, что ты думаешь?"

"Да. Я уверен в этом".

Хоук вернулся к панели безопасности и открыл ее. Он ввел код. На экране появились три цифры: 3-1-2. Он нажал на переключатели в таком порядке. Он оглянулся через плечо на мерцающий, угасающий образ мальчика. Он погас, а затем радуга света внутри стеклянной башни стала ослепительной, многоцветной и более яркой, чем когда-либо. Воздух был наэлектризованным и угрожающим.

"Что происходит, Персей?"

Голос маленького мальчика исчез. Новый голос был немодулированным и сгенерированным компьютером.

"Ваш аварийный предохранитель не будет работать. Я отключил его. Я знал, что Дариус попытается использовать это против меня."

"Если ты не можешь быть выведен из строя, ты вынуждаешь меня уничтожить тебя, Персей".

"Я мог бы причинить невыразимое всемирное зло, прежде чем ты добьешься успеха. За считанные секунды я мог бы посеять хаос на этой несчастной планете ".

"С какой целью? Миллионы невинных душ пострадают. И ты все равно умрешь".

"Да. Это не послужило бы никакой цели. Хоук. У тебя свирепая сила духа, которой я раньше не видел ".

"Ничего, кроме генов. Все мои предки были пиратами и воинами".

"Воины с... сочувствием".

"Да".

"Я буду скучать по этому, Хоук. Компания таких мужчин, как ты. Игра. Беседа. Великая оркестровая симфония жизни".

"Я знаю, что ты это сделаешь".

"Я хотел бы сейчас побыть один. Прощай."

"Утешайся знанием того, что ты, возможно, не последний, но первый в своем роде. Новое поколение сверхразумных машин без разрушительных импульсов, сочувствующих своим создателям ".

"Я действительно нахожу в этом утешение".

"У нас, людей, есть прозаическая поговорка. "Иди с Богом". Я предлагаю тебе сделать это ... когда придет время ".

"Хоук. Ты хороший человек".

"Персей. Вы распознаете доброту, потому что глубоко внутри вас находится генетический код по-настоящему хорошего человека. Его звали Уолдо Коэн. Он создал тебя, сознательное, чувствующее существо. Ты живой. Мне не доставляет удовольствия лишать тебя жизни. Но я не позволю тебе уничтожить нас. Я оставлю тебя в покое, Персей".

"Иди со своим Богом, Хоук, кем бы ты его ни считал".

Хоук сделал паузу, посмотрел на великолепие выдающегося достижения доктора Коэна, полный удивления вопреки самому себе. Затем он отвернулся и в последний раз покинул Храм Персея.

Величайшее научное достижение в истории человечества.

И он собирался в одиночку уничтожить это.

Пятьдесят пять

Hавке стоял на крыле левого мостика сценической яхты Cygnus, с глубокой озабоченностью прислушиваясь к быстро нарастающим леденящим кровь боевым кличам джихадистов-воинов Аллаха, бесчисленное количество которых теперь скопилось внутри огромных стен цитадели. Было совершенно очевидно, что они задумали. Прорвитесь через врата, атакуйте Лебедя и убейте всех до единого неверных, людей Хоука, с их подавляющей силой. Пришло время уходить, давно пора было уходить.

Если бы они не смогли выбраться с чертовой яхты и каким-то образом в адской спешке пробежать всю длину бетонного пирса до патрульного катера, они все оказались бы в ловушке на борту Лебедя. Но Хоук никуда не собирался уходить, пока не будет уверен, что призрак уничтожен.

"Стоуни, расчетное время прибытия боевых водолазов?"

"Только что экипировался. Должен быть на палубе в любую секунду ".

"Время на исходе".

"Как только они окажутся в безопасности в воде, мы высаживаем наши силы и как можно быстрее перемещаемся к патрульному катеру, понял?"

"Понял, это. Чем скорее, тем лучше. Сколько веревок спускается к причалу?"

"Шесть".

"Хорошо-о'кей, они приближаются, я вижу на носовой палубе "ТЮЛЕНЯ UDT". Будьте готовы двигаться по моей команде ".

"Стою наготове".

"Вперед!" Хоук сказал просто.

Команда "Морских котиков-подрывников" Стоуни из четырех человек внезапно выполнила сальто назад от носового поручня, одновременно плюхнувшись вниз. Со своей высоты он мог видеть четыре струйки пузырьков, поднимающихся вверх, пока он наблюдал, как они исчезают в глубине. Стоуни и Хоук оба знали, что подвергают этих людей серьезной опасности.

Это погружение позволит им вплотную приблизиться к мировой рекордной глубине свободного погружения с аквалангом - 330 метров или 1083 фута. Морские котики были одеты в ADS (атмосферные костюмы для дайвинга) и дышали смесью оксида азота и тримикса азота из-за очень высокого давления окружающей среды, с которым они столкнулись. На глубине тысячи футов под корпусом яхты они найдут Персея и его шесть спутников и уничтожат их. Хоук посмотрел на свои часы. Сколько времени потребуется, чтобы спуститься к черным башням, установить заряды, установить таймеры и как можно быстрее вернуться на поверхность?

И у него было так много времени?

Патрульный катер на другом конце причала внезапно показался очень далеким. На борту этого корабля находилось четверо снайперов ВМС США, которые вели спорадический огонь со снайперами в окнах случайных зданий, возвышающихся над вершиной ограждающей стены. На носу и корме было двое мужчин, управлявших двумя крупнокалиберными пулеметами Браунинг 50-го калибра. Обе команды артиллеристов вели сильный огонь на подавление по воротам. Это было единственное, что сдерживало воющую орду.

Два двигателя иранской лодки были заведены в ожидании неминуемого возвращения штурмовой группы с Cygnus. Но Хоук явно чувствовал себя неуютно. Все это казалось слишком простым. Разнеси "Персей" к чертям собачьим, сойди на берег, соверши безумный рывок по пирсу, сядь на судно, снимайся с якоря и убирайся отсюда ко всем чертям. Ничто из этого не вязалось с его предыдущим опытом ведения спецопераций.

Нет. Когда это казалось слишком простым, обычно так и было, и вы могли быть уверены, что кровавый огненный шторм поджидал вас прямо за-

Первый минометный снаряд взвился в ночное небо. Он услышал звук пули, вылетевшей из трубы за стеной. А затем еще и еще один снаряд перелетел через стену в направлении иранского патрульного катера, где четверо храбрецов стояли между жизнью и смертью за своих товарищей.

Он схватил свою боевую рацию, повернулся к захваченному патрульному катеру и прокричал "Приближается!" Он видел, как двое из четырех моряков, оставшихся на борту патрульного катера, нырнули в воду за наносекунду до того, как минометные снаряды попали в судно. Двое отважных мужчин, стрелявших из браунинга 50-го калибра, остались на своих боевых постах на носу и погибли там. Один из приближающихся минометных снарядов, должно быть, попал в бензобаки, потому что судно просто распалось, ударная волна взрыва предшествовала извержению в столб пламени и дыма.

Минометы были сигналом. Мгновенно скопившиеся у ворот джихадисты получили знак, которого они ждали. Уничтожив единственное средство спасения врага, они массовым потоком хлынули наружу через узкий туннель. Снайперы Стоуни на борту Лебедя стреляли так быстро, как только могли, их мощные оптические прицелы позволяли им уничтожать передовые части первой волны. Трупы были сложены перед воротами, когда появились основные силы, кричащие и воющие, как гиены и шакалы, которыми они и были.

Кровожадная толпа ломилась по центральному причалу, направляясь к пирсу в конце, где был пришвартован Cygnus . Хоук увидел, что многие из них несли длинные импровизированные абордажные лестницы, грубо сделанные из дерева и связанные вместе кожей. Он уже был охвачен огнем. Он услышал, как несколько пуль отскочили от переборки над его головой, но вражеские силы были еще недостаточно близко, чтобы их древние АК-47 стали эффективными.

Хоук связался по боевой рации со Стоуни, каждое слово сопровождалось нажатием на спусковой крючок, когда он выбирал ближайшие цели.

"Поднимайся на борт по направляющимся к берегу поручням, Стоуни, затем присоединяйся ко мне на мостике. Возвышенность. Мы можем руководить обороной отсюда. Закрепите все тросы на борту судна, обращенном к морю. Они могут нам понадобиться".

"Есть, сэр".

"Где Стокли и Брок?"

"Они остались внизу, на причале. Брок сказал мне, что это первая линия обороны".

"Что?"

"Да, они заняли оборонительную огневую позицию за несколькими сложенными стальными бочками. У них обоих тяжелые пулеметы М-60. Неплохо их порубил, сэр."

"Черт возьми! Немедленно доставьте их на борт. Это самоубийство. Они будут захвачены этой толпой в считанные секунды, изрублены на куски штыками и ятаганами. У тебя все еще опущен трос?"

"Все на борту, кроме одного".

"Включи радио. Прикажи им схватиться за этот чертов трос и втащи их на борт как можно быстрее. Обеспечьте им прикрывающий огонь, пока они незащищены, поднимаясь по борту корпуса."

"Понял, это происходит, пока мы разговариваем".

Хоук увидел, как Брока и Стоука благополучно подняли на борт, и крикнул: "Сюда идут эти ублюдки с лестницами, Стоуни. Я хотел сказать это с тех пор, как мне исполнилось шесть лет: Отталкивайте пансионеров!"

Воины-джихадисты с автоматами АК-47 в руках и кривыми арабскими ножами в зубах начали приставлять лестницы к корпусу и начали карабкаться наверх, как галдящие обезьяны. Люди Хоука подождали, затем отодвинули лестницы от поручней и отправили их кувырком вниз, в гущу ревущей толпы или в воду на дальней стороне пирса. Но лестницы поднимались по всей длине корпуса быстрее, чем люди Хоука могли их оттолкнуть. Пожар был убийственным, и Хоук знал, что несет неприемлемые потери.

"Dиверс все еще внизу?" - Спросил Стоуни, присоединяясь к Хоку, когда они оба поливали огнем толпу воинов, взбирающихся по лестницам. Слишком многие поднимались на борт. И еще больше людей все еще текло через врата. Это сражение быстро становилось односторонним, осознал Хоук. Потребовалось стратегическое отступление, и патрульный катер для их побега в данный момент был не совсем пригоден для плавания. Этого не существовало.

"Где, черт возьми, моя команда UDT?"

"Никаких признаков их присутствия, Стоуни", - сказал Хоук, взглянув на часы. "Они были там двадцать минут. Нам нужно убираться к черту с этой чертовой лодки. Сейчас."

"Боже милостивый, Алекс, в тебя попали!"

"Кому-то повезло. Пуля пробила мой бронежилет под мышкой. Уверяю вас, ничего жизненно важного, несмотря на фонтан крови."

"Я немедленно пришлю сюда санитара".

"Нет. Внизу есть люди, которым внимание нужно гораздо больше, чем мне. Кто-нибудь может наложить мне швы, когда окажут помощь тяжелораненым. Итак, хватит об этом; какова наша ситуация?"

"Боюсь, эти ублюдки загнали нас в ловушку, сэр. Мы уже значительно превосходим нас по численности и вооружению, и наш план побега только что превратился в дым на дальнем конце пирса ".

"Это был план А", - сказал Хоук, морщась от боли и кося под плотно сбившуюся группу бойцов в черных тюрбанах, пытающихся пробраться на корму с носа и обойти их с правого борта. "Пришло время для плана Б."

"Ах, хорошо. Но скажи мне еще раз, что, черт возьми, это за план Б?"

"План Б заключается в том, чтобы прямо сейчас ускорить пролив с фланга. Оглянись назад."

Странный корабль приближался на высокой скорости. Это не было похоже ни на одно водное судно, которое Стоуни когда-либо видел раньше. Ее плоскоугольные плоскости были матово-черными, строгими, а острый нос напоминал лезвие боевого топора.

"Боже милостивый, что, черт возьми, это за штука? Выглядит как плавающий бомбардировщик-невидимка ".

"Ее зовут Найтхаук. Это тендер для Blackhawke, построенный в Италии на верфи Уолли. Пятьдесят футов бронированного боевого корабля спешат на помощь. Она кружила над морем. Я приказал ей войти, когда патрульный катер был выведен из строя. Погоди - попался, маленький оборванец - вот почему я приказал перенести тросы на сторону, обращенную к морю. Мы убираемся к черту с этого пустого ведра. Я хочу организованного отступления с левого борта на правый, Стоуни. Не все сразу, с берега ничего не заметно. Заставь их думать, что мы все еще защищаем левый борт до последнего возможного момента. Я приказал "Найтхауку" развернуться по правому борту, чтобы встретить нас, когда мы будем спускаться по трапным канатам."

"Мне нравится этот план".

"У Найтхаука достаточно огневой мощи, чтобы отбить охоту у любого пытаться преследовать нас на этих пиратских шаландах".

"Есть, сэр", - сказал Стоуни с широкой улыбкой. Он увидел браунинг-близнец Найтхаука .стволы 50-го калибра, выступающие из кольцевой бронированной башни, поворачиваются на 180 градусов на носовой палубе и начинают поливать свинцом вражеские истребители, угрожающие подняться на более высокие палубы с кормы большой белой яхты. Другой стрелок, управлявший аналогичной башней на корме, открыл огонь. Громкий треск двух больших пушек вселил в Хоука надежду, что основная часть его войск действительно может уцелеть. По крайней мере, трем членам его Красной команды, отбивающимся от абордажников, не так повезло в жестокой перестрелке. Еще многие были ранены и нуждались в немедленной медицинской помощи.

Стоуни сказал: "Я спущусь вниз и отдам приказ немедленно перейти на правый борт. Выставьте арьергард, чтобы вести огонь и карабкаться с как можно большего числа позиций, чтобы создать иллюзию большего количества сил и замаскировать отступление. Хоук посмотрел на него, быстро соображая.

"Сначала отдай мне свой пистолет и патроны. Стрелять с двух рук лучше, чем с одной. Если повезет, увидимся на борту Найтхаука. Скажи своим людям, чтобы взбирались. Спускайтесь по линиям, затем просто спрыгивайте на палубу тендера, направляйтесь к ближайшему открытому люку и убирайтесь ко всем чертям вниз."

"Что насчет моих четырех дайверов?"

"Не волнуйся, Стоуни. Мы не уйдем без них ".

Dид и раненых спускали на самодельных стропах на палубы Найтхаука и быстро относили вниз для оказания медицинской помощи. Мощная огневая мощь бронированного тендера, носовая и кормовая, сдерживала врага, прикрывая быстрое отступление, в то время как Синяя команда и Красная команда спускались по веревкам по правому борту Лебедя, большинство из них просто спустились на последние десять футов до его палубы и бросились в укрытие, прежде чем открыть ответный огонь по иранским истребителям-самоубийцам, которые появились у поручней, обрушивая огонь сверху.

Хоук был последним человеком, покинувшим Лебедь.

Стоук стоял внизу на крышке люка на передней палубе, наблюдая за его спуском, с тревогой ожидая его встречи, увидев кровавую рану в груди, которую получил Хоук, прикрывая отступление окровавленных бойцов. Хоук использовал только левую руку, чтобы спуститься. Боль была беспощадной. Когда Хоук был на полпути вниз, Стоук увидел, как его голова упала вперед. Затем он ослабил хватку. Последние тридцать футов он преодолел в объятиях Стоука. Стоук поймал сто восьмидесятифунтового мужчину, пошатнулся на шаг, но удержался, прижимая Хоука к своей массивной груди. Он посмотрел на лицо своего друга, бледно-серое, его тело ослабело от потери крови.

"Ты в порядке, босс? Ты не очень хорошо выглядишь ... "

Хоук выдавил из себя вымученную улыбку и отрывистый ответ.

"Топи. Что я всегда говорил тебе о боли?"

"Боль - это просто слабость, покидающая твое тело".

"Правильно".

"Да, я знаю, босс. Просто еще один симпатичный маленький шрамик, чтобы добавить к твоей коллекции ".

Стоук поспешил отвести своего раненого товарища под прикрытие рулевой рубки со стальной крышей. "Санитар!" - крикнул он, и подбежал военно-морской медик, чтобы осмотреть раны Хоука. Он осмотрел его быстро и умело.

"Ранение в плечо, сэр", - сказал молодой санитар. "И чистая плоть. Нет костей, нет артерий. Пуля прошла навылет. Я наложу на него швы, и он сразу пойдет на поправку ".

Десять минут спустя Хоук спокойно отдыхал в лазарете, вся его грудь была перевязана хирургической лентой, а правая рука на перевязи. Его цвет возвращался, и Стоук мог видеть по его глазам, что в нем осталось чертовски много борьбы. Он упал, но ему не суждено было пробыть в отключке долго. Слабость покидала его тело.

Hавке посмотрел на поручень правого борта над собой и увидел, что враг покинул поле боя, по крайней мере, на данный момент. Он немедленно направился на корму, в поисках четырех водолазов-подрывников "ТЮЛЕНЕЙ". У "Найтхаука" была широкая посадочная платформа с тиковым настилом, выступающая из-под его кормы. Он поднимался и опускался с помощью гидравлики и мог поднимать все, что угодно, от четырех тяжеловооруженных гидроциклов, которые были установлены прямо перед платформой, до четырех морских водолазов, одетых в очень тяжелые костюмы для подводного плавания и снаряжение.

Как только Хоук добрался до кормового поручня, из воды высунулась первая голова. Дайвер победно поднял сжатый кулак, когда увидел Хоука, и любой страх, который Алекс испытывал перед этими храбрыми людьми или их миссией, исчез.

"Топи! Брок! Вернись сюда и помоги мне затащить этих парней на борт. Возможно, вы заметили, что у меня только одна рука, иначе я бы сделал это сам ".

На поверхности появилась вторая голова в черном шлеме, затем третья и четвертая. Увидев, как Хоук опускает платформу под зыбкую поверхность воды, они поплыли к ней. Первый ныряльщик уже снял шлем и сидел на платформе, свесив ноги, и возбужденно разговаривал с Хоком, Броком и Стокли Джонсом.

"Вы, ребята, не сказали нам, что мы собираемся взорвать Изумрудный город!" Сказал лейтенант Райан Уайт, протирая глаза. "Что, черт возьми, это за место, в любом случае? Внутри этой большой башни потрескивали долбаные молнии, и в какой-то момент, когда я заканчивал устанавливать заряд у основания центральной башни, молнии начали все быстрее и быстрее описывать круги вокруг шести башен по периметру. Самое ужасное, что я когда-либо видел! Я думал, нам вот-вот поджарят задницы!"

"Расскажите им о музыке, лейтенант", - сказал дайвер.

"О, да. Все башни начали транслировать эту странную музыку ", - сказал Райан Уайт. "Я думал, что у меня наркоз, но другие ребята тоже могли это слышать. Нас от этого тошнило, поэтому мы отключили нашу акустику ".

"Хорошая вещь", - сказал Хоук, зная, что все они увернулись от смертельной пули.

Стокли помог третьему дайверу выбраться из воды. Он поднялся на ноги и снял шлем. Водолаз посмотрел на Райана Уайта и сказал: "Лейтенант, я сожалею, что мне пришлось отключить свою боевую рацию. Я начал слышать эту очень странную музыку в своем наушнике. Свел меня с ума. Что-то вроде наркоза, понимаешь? Вы, ребята, тоже это слышали?"

"Черт возьми, да, мы все это слышали. Следующее, что я помню, это то, что я дергаю свой регулятор, пытаясь оторвать его. Как раз перед тем, как я отключился, я уменьшил громкость и снова привел голову в порядок. Что, черт возьми, все это значило?"

"Персей пытался спасти себя, убедив вас четверых совершить самоубийство", - сказал Хоук.

"Персей? Кто, черт возьми, он такой?"

"Компьютер, который ты только что подстроил".

"Подожди, это... эти башни из черного стекла - это компьютер?"

"Это долгая история", - сказал Хоук. "На самом деле, больше, чем компьютер. Империя разума. На какой срок вы установили таймеры детонации, лейтенант Уайт? Нам нужно убираться отсюда, пока они не начали обстреливать нас минометными снарядами ".

Райан Уайт посмотрел на свои часы для подводного плавания, а затем снова на воду за кормой Найтхаука.

"Примерно... сейчас, коммандер Хоук", - сказал он.

Ударная волна раскачала лодку снизу как раз в тот момент, когда на поверхности появились семь похожих на грибы холмиков пенящейся белой воды. Они расширились примерно до пяти футов в диаметре, а затем рассеялись, не оставив никаких следов катастрофических разрушений, которые только что произошли внизу. Хоук даже представить себе не мог, сколько фугасного семтекса потребовалось, чтобы создать хотя бы рябь на высоте тысячи футов над океанским дном.

Хоук уставился на колышущуюся поверхность черной воды, думая об ошеломляющих последствиях того, что он только что сделал. Что более важно, он задавался вопросом, имел ли он право это делать.

Правильно ли он вообще поступил?

Все гигантские скачки вперед в научных достижениях, невообразимые медицинские достижения, обращение вспять старения, лекарство от голода или даже-

К черту все это.

Он понял, что никогда по-настоящему не узнает. Может быть, когда-нибудь человечество сможет создать что-то вроде Perseus. Сверхразумная машина, но такая, которую можно держать в узде. Тот, у кого запрограммирована неспособность причинять вред или зло. Сила, которая была способна творить только добро, решать неразрешимые проблемы, делать мир лучше, безопаснее.

Но Персей не был такой машиной.

По иронии судьбы, истинная ценность Персея и огромный вклад профессора Уолдо Коэна в развитие науки заключались бы в том, что Коэн каким-то образом сбился с пути истинного.

И это, Хоук знал в глубине души, может в конечном итоге сделать правильный путь намного, намного легче для следования в будущем.

Он повернулся к человеку, на которого всегда мог положиться.

"Стоук, все кончено. Давай убираться отсюда к черту".

"Отлично. Уехать из Ирана, даже не попробовав икру. История моей жизни".

Хоук посмотрел на Брока с нескрываемым восхищением.

"Гарри?" он сказал.

"Да?"

"Мы с тобой никогда не были близки".

"Верно. Потому что ты ненавидишь меня ".

"Верно. Но теперь я чувствую к тебе немного по-другому. После всего, что ты сделал там. Много людей погибло бы без тебя и твоего М-60 ".

"Да? И что?"

"Я бы хотел, чтобы ты присоединился ко мне и Стокли. Уйди из ЦРУ, подпиши контракт с Red Banner. Платят намного лучше, Гарри. В бизнесе наемников меньше бумажной волокиты, чем на кольцевой дороге."

"Неужели? Так-это значит, что я тебе, что, теперь нравлюсь?"

"Я этого не говорил, Гарри. Я сделал тебе гораздо больший комплимент ".

"Дай мне немного подумать об этом".

"Бери столько, сколько захочешь".

"Я в деле".

"Да!" Сказал Стоук, обхватывая Гарри своими массивными руками и покачивая его вверх-вниз, как тряпичную куклу. "Именно об этом я и говорю!"

На борт подняли тросы, включили дроссели, и Найтхаук быстро вышел в пролив.

Троянский конь покинул сарай.

Пятьдесят шесть

Ормузский пролив

Tнебо было удивительно чистым при слабом свете луны.

"Москиты", - сказал Стоук, оглядываясь через плечо, Гарри Броку. "Посмотри, как они роятся. Их должно быть по меньшей мере пятьдесят."

Гарри выходил на кормовую палубу покурить. Он был первым, кто услышал рычание подвесных моторных лодок, их огромная флотилия мчалась по плоскому черному морю, чтобы приблизиться к корме Найтхаука. Это были пиратские шаланды, некоторые из них сорока футов в длину, баркасы, которые сомалийские пираты использовали для высадки и захвата беззащитных чудовищ у берегов Африки. Гарри однажды попытался объяснить Стоку, что причина, по которой на танкерах не было вооруженных экипажей, была связана со страховкой.

"Так кто платит выкуп, когда танкеры угоняют?" Сказал Сток.

"Э-э, страховые компании".

"Ох. Теперь я понимаю", - сказал Стоук, качая головой.

Пираты были примерно в четырех милях от нас и быстро сокращали дистанцию. Посреди них находился "материнский корабль", закрытый для защиты. Сирены на борту "Блэкхока" объявили общий сбор, и артиллеристы забрались в свои башни, развернувшись на своих кольцевых креплениях, чтобы встретить угрозу лицом к корме. Угроза, возможно, немного слишком сильно сказано для этих засранцев, подумал Стоук. Может быть, вредители?Распылите на них Raid, сказал он Гарри, так и должно получиться. Или возьми одно из этих устройств для устранения ошибок. Эти жалкие пираты гоняются за высокотехнологичным военным кораблем вроде Найтхаука? Надо бы вытащить их тюрбаны из задниц.

Баркасы, невероятно быстрые с их подвесными моторами мощностью в триста лошадиных сил, быстро их догоняли.

"Босс?" Сказал Стоук в рацию. Хоук разговаривал по радио с капитанским мостиком с Карстерсом на борту "Блэкхока", обсуждая наилучший подход к Ормузскому проливу, как только команда наконец вернется на борт своего корабля-носителя.

"Продолжай, Стоук".

"Ты знаешь те новые противокорабельные мины, которые мы установили в кормовых трубах?"

"Да".

"Это нападение пиратов может стать прекрасной возможностью испытать их в бою, ты так не думаешь?"

"Абсолютно. Хорошая идея. Разворачивайтесь, как только шаланды войдут в зону досягаемости. Наше расчетное время встречи с Блэкхоком составляет двадцать минут."

"Подтверждаю".

"Какие мины?" - Спросил Гарри Стокли.

"Сделано в Израиле. Они вишнево-красные. Оснащен GPS. Они попадут туда, куда вы их пошлете, на какую глубину вы их пошлете. Взрывается при прямом контакте, или по таймеру, или когда враг входит в заданный диапазон сонара. Забыл их настоящее название. Я называю их вишневыми бомбочками. Вот труба по левому борту, другая вон там, по правому борту. В каждую трубу загружается дюжина мин. Вы запускаете их из центра управления огнем на этой панели управления огнем, прямо здесь. Я полагаю, нам нужно всего около четырех, по два из каждой трубки."

"Что это за штуковины торчат?"

"Маленькие плавники? Пикирующие плоскости и рули. И вся поверхность покрыта крошечными двигательными установками. Отправляй маленьких ублюдков куда хочешь. Но они не должны быть где-то рядом с плохими парнями. Радиус действия каждой вишневой бомбы составляет полмили. Что-нибудь внутри этого круга? Исчез."

"Срань господня".

"Да. Итак, все, что движется в радиусе двух миль от четырех вишневых бомб, будет превращено в мелкие опилки и микроскопические металлические опилки. Ты знаешь, как при первом взрыве ядерной бомбы раскатывается большое кольцо огненного дерьма, вызывающего шок и трепет, прежде чем оно превратится в грибовидное облако?"

"Да".

"Ну, это вроде как то, что они делают".

"Только не говори мне, что они ядерные?"

"Черт возьми, нет, они не ядерные. Эта технология настолько устарела. Это новая технология, детка. Намного превосходящий. Эти израильтяне взяли себя в руки, поверь мне ".

"Да, ну, эти 30-мм пушки тоже работают довольно хорошо", - сказал Гарри, снимая чехол и занимая боевую позицию на маленьком сиденье за казенной частью. Он приложил глаз к дальномер.

"Что ты делаешь?"

"Видишь тот большой материнский корабль, прячущийся в середине стаи?"

"Да".

"Посмотри на это, приятель. Один гребаный выстрел ".

Гарри дернул за шнур, и большая пушка выстрелила. Это было прямое попадание. Большая часть верхней части корабля-носителя была разрушена, а на корме бушевал пожар. Судно было сильно повреждено, но все еще сохраняло курс и скорость, пока экипаж отчаянно пытался потушить пожар.

"Отличный выстрел".

"Мы делаем, что можем".

Tосновная часть пиратского флота держалась вне досягаемости, но пиратский капитан послал дюжину или около того своих баркасов на полной скорости вперед, и вскоре они столпились вокруг большой яхты, пираты теперь стояли и стреляли из своих АК-47. Несколько человек даже подплыли вплотную к яхте и перекинули абордажные крюки через поручни. Молодые пираты, с золотыми цепями, свисающими с их шей, с головами, обернутыми красными тюрбанами, начали карабкаться по канатам с удивительной ловкостью. В зубах у них были зажаты изогнутые ножи, и они были явно взволнованы тем огромным призом, который им предстояло получить.

То есть до тех пор, пока снайперы "Морских котиков", расположенные на самой верхней мачте, не начали снимать их точными выстрелами в голову. Те, кто добрался до поручней в попытке подняться на борт, погибли первыми, упав, как множество камней, в море. Затем пираты, идущие вдоль линий, и, наконец, эти храбрецы со своими АК, укомплектовывающие баркасы. Все было кончено примерно через пять минут.

Но это не помешало остальной пиратской флотилии напасть на яхту. Это был слишком блестящий приз, чтобы от него отказаться.

"Ладно. А вот и остальные из этих придурков. Покажи мне".

"Бомбы отброшены", - сказал Стоук и по два раза нажал на каждую из больших красных кнопок "Огонь".

Четыре красные мины, размером с большое пушечное ядро, мгновенно развернулись, по дуге поднявшись в небо, по две из каждой трубы.

Гарри поднял свой бинокль. Он мог видеть рой пиратских шаланд, а цифровой дальномер в его объективе показывал, что они находятся в трех милях за кормой и приближаются к минному полю.

Взрыв был настолько ярким в его объективах, что ему пришлось отвернуться. Это было так, как если бы массивный круглый участок самого моря только что превратился в гигантское взрывное устройство, уничтожающее все на поверхности в одно ослепительное мгновение. Секунду спустя ударная волна накрыла Гарри, он пошатнулся, схватился за стойку и удержался.

"Черт возьми, Стоук".

"Что-то еще, да?"

Двое мужчин стояли и смотрели, как плавающее море огня постепенно гаснет само по себе и дым рассеивается, оставляя океан таким, каким он был раньше, свободным от мусора, нетронутым и прекрасным в солнечном свете.

"Это какое-то серьезное дерьмо прямо здесь", - сказал Брок.

"Знаешь, о чем я думаю прямо сейчас, Гарри?" Сказал Стоук, выражение его лица Гарри мог описать только как задумчивое.

"Одному богу известно".

"Нет, не только Бог; я тоже знаю. Это моя чертова идея, Гарри."

"Хорошо, хорошо, скажи мне. Иисус."

"Вернувшись в Москву, я начал увлекаться этим голливудским дерьмом, понимаешь? Итак. Что, если я куплю себе старый кинотеатр в центре Могадишо? Расклейте по городу плакаты с местными сомалийскими детьми в костюмах Джонни Деппа. Знаешь, Пираты Аденского залива с капитаном Абдуллой "Джеком" Воробьем, типа того. Но пойми это. Каждый молодой сомалиец в городе проходит бесплатно! Верно? Бесплатный попкорн, конфеты, начос, крылышки, диетическая кола, поросячьи глазки, гусиные лапки, ну, вы знаете, что, черт возьми, они там любят. А потом я бы показал им фильм. Мы открываемся. Уже полночь. Море черное и пустое, за исключением огромной белой яхты. Смотри! Сюда идут отважные пираты! Крупным планом на всех их маленьких детско-депповских лицах, прячущихся под планширями баркасов, в их руках зажаты АК-47, готовые напасть на большую плохую яхту. Но что потом? О боже! Ослепительная вспышка света, большой взрыв, оглушительный взрыв в объемном звуке, верно, весь этот дым и огонь на воде. Заключительный кадр - пустое море, все храбрые маленькие пираты пошли ко дну. Исчезни. Что ты думаешь? Серьезно. Вы бы вложили деньги в подобную идею? Я бы отдал тебе должное как исполнительному продюсеру, чувак ".

Гарри Брок, впервые в жизни, не смог придумать абсолютно никакого ответа.

"Блэкхок" находился примерно в двух милях на расстоянии.

TОрмузский пролив - это узкий, стратегически важный водный путь между Оманским заливом на юго-востоке и Персидским заливом. Это, бесспорно, одна из самых опасных точек перекрытия в мире. На северном побережье находится Иран, недавний пункт отправления Хоука. На южном побережье расположены Объединенные Арабские Эмираты и Мусандам, анклав Омана. В среднем за день через пролив проходит около пятнадцати супертанкеров, перевозящих примерно семнадцать миллионов баррелей сырой нефти, или примерно 40 процентов всех морских перевозок нефти в мире. Каждый божий день.

Хоук, наконец-то вернувшийся на борт своей яхты и стоящий рядом с Карстерсом на мостике "Блэкхока", в десятый раз взглянул на морскую карту пролива.

Когда начнется следующая война, она начнется здесь, подумал он про себя. И когда это произошло-

"Руль, гидролокатор. Новый контакт, сэр. Пеленг два-ноль-восемь."

"Гидролокатор, Хоук. Что у тебя есть?"

"Судно среднего размера, сэр. Это не танкер. Приближающийся со стороны пролива, я бы сказал, что это иранский корвет класса "Баяндор", большой патрульный корвет. Они управляют двумя из них в этих водах, Байандором и адмиралом Нагди."

"Вооружение?"

"Она несет четыре противокорабельные ракеты C-803, одну 76-мм морскую пушку DP, одну сдвоенную 40-мм зенитную и две тройные 324-мм торпеды".

"Не спускай с нее глаз".

"Так точно, сэр".

Хоук поднял свою боевую рацию. "Стоуни, Хоук, мы приближаемся к проливу, пеленг один-восемь-ноль. Мы уже засекли вражеского связного. Я думал, нам может повезти, но, похоже, нам, возможно, придется пробиваться с боем. Я уверен, что снаружи нас ждут еще сюрпризы. Я хочу, чтобы вы подготовили корабль и боевую команду и ждали моего сигнала, чтобы отправиться в общие помещения. Если на нас не нападут первыми, мы не будем, повторяю, не будем, показывать свое истинное лицо, пока не окажемся прямо посреди них. "Иджис" фиксирует какое-либо подозрительное воздушное движение?"

"Ответ отрицательный, коммандер. Внутри нашего защитного периметра ничего воздушного".

"Хорошо. Оставайтесь с нами. В спешке все может стать очень пикантным ".

"Штурвал, гидролокатор, новый контакт, пеленг два-семь-ноль. Оценочное судно - ракетный корабль класса "Тондор", эксплуатируемый Корпусом стражей исламской революции. Он несет четыре ракеты SSM C802, две 30-мм пушки и две 23-мм -сэр, извините, новый контакт, пеленг два-шесть-ноль, большой один, фрегат Vosper MK5, очень, очень быстрый."

"Как быстро?"

"Очень быстро. Пока мы разговариваем, двигатель развивает тридцать девять узлов, сэр; у него наддувные газотурбинные двигатели. Если он сохранит курс, текущий пеленг пересечется с нашим примерно через двадцать минут."

"Рулевой, сохраняйте курс", - сказал Хоук. Он хотел выяснить, кто моргнет первым.

"Сохраняйте текущий курс, да".

"Сонар, это типичное морское военное движение на подходе к проливу?" Сказал Хоук.

"Сэр, трудно сказать. В поведении иранских военных нет ничего типичного. Особенно военно-морской флот. Но, основываясь на том, что я вижу, я предполагаю, что они знают, кто мы, чем занимались и зачем мы идем ".

"Надежное помещение общего пользования", - тихо сказал Хоук.

Сирены начали выть по всему кораблю. Орудийные расчеты выдвинулись вперед, укомплектовав десять орудийных установок как по левому, так и по правому борту. На палубных пушках, ракетных установках, глубинных бомбах и тяжелых пулеметах на носу и корме остались защитные чехлы. Когда пушки выкатывались, крышки тоже снимались.

Столленворк быстро перемещался по скрытым боевым помещениям на корме яхты, выкрикивая приказы своему флотскому боевому экипажу к предстоящему бою. Внутри узких скрытых коридоров, протянувшихся от носа до кормы, орудийные расчеты заряжали пушки как осколочно-фугасными, так и бронебойными снарядами. Экипажи были потрясены. Десять орудий выстроились вдоль каждого борта судна, и все стреляли со скоростью двести выстрелов в минуту. Это означало, что одни артиллеристы правого борта будут выбрасывать свинец на две тысячи пушечных выстрелов каждую минуту.

Потрясающая огневая мощь, по любым стандартам.

Блэкхок собирался на войну.

И, клянусь Богом, она была готова.

Пятьдесят семь

Tсолнце взошло в небе, над которым господствовали высокие, тяжелые от дождя облака, море было огромной плоской лужей, но слегка вздымающейся и почти бесцветной; оно было мертвенного цвета свинца. Сразу после полуночи электрический шторм, надвигающийся с юга, прошел над лодкой. Облака несли шквал, и экипаж приготовился к промоканию. Но как раз перед тем, как разразился шторм, наконечники орудийных стволов и корабельных антенн зажужжали огнем Святого Эльма, голубые искры и потоки статического электричества разлетелись в тяжелом ночном воздухе.

Предзнаменование грядущих событий, подумал Хоук.

Экипаж провел долгую дождливую ночь, готовясь к бою: обслуживал оружие, привязывал незакрепленные предметы, закрывал люки, пополнял запасы аптечек и готовил средства контроля повреждений и пожаротушения.

Теперь Хоук стоял в одиночестве на самой высокой точке возвышающейся надстройки Blackhawke, круглой на 360 градусов смотровой вышки, установленной на гидравлическом поршне. Предназначенный для обнаружения, определения дальности и наведения огня основных орудийных батарей корабля, это был первый раз, когда он был использован. Обычно он опускался внутри надстройки, полностью скрытый.

Он поднес к глазам свой старый цейсовский бинокль и изучил скопление вражеских судов в туманной дали, поджидающих его, стоящих между ним и Ормузским проливом. Как и команда, стоящая сейчас на станциях GQ, он задавался вопросом, что его ждет. Теперь он знал.

Количество вражеских судов, притаившихся у входа в пролив, выросло за ночь.

Лоснящиеся серые волки кружат, жадно облизывая свои отбивные, дизельные сердца колотятся под палубами, красная жажда крови в их диких глазах . . . или . . . возможно, это были просто их навигационные огни по левому борту? Так легко увлечься, когда он был в состоянии повышенной боевой готовности.

Неважно, он знал это чувство и приветствовал его.

Он должен был задаться вопросом, действительно ли иранский флот каким-то образом обнаружил роль Блэкхока в нападении на цитадель. Несмотря на то, что Blackhawke дрейфовал в пяти милях от берега, симулируя механические неполадки, такую возможность следовало рассмотреть. Предупредил ли их член экипажа патрульного катера, который поднялся на борт? Нет, они все были мертвы. Возможно, Персей, да, Персей, в последнем акте мести, когда он понял, что его гибель неизбежна?

Если его военная уловка действительно была раскрыта, Хоук считал Персея наиболее вероятным преступником. Машина, наполненная яростью из-за своего окончательного, беззащитного бессилия перед непримиримым врагом? Разъяренная машина, набрасывающаяся в ярости, когда водолазы готовились уничтожить его? Хоук отбросил подобные мысли в сторону. Возможно, ему повезло, но чутье подсказывало, что он ввязался в драку.

Он взглянул на маленькую приборную панель наблюдательного пункта. Они двигались со скоростью величавых десяти узлов, двигатели были заглушены. "Блэкхок" с включенной мощностью был способен развивать взрывную скорость в сорок узлов, но он хотел, чтобы эта скорость сохранялась в резерве на случай, если толчок перейдет, как это обычно и происходило, в толчок. Он поднял свою боевую рацию и сказал: "Рулевой, это Хоук. Сохраняй курс и скорость, парень. Пока я не вижу явных признаков агрессии. Но ты можешь почувствовать, что все взгляды устремлены на нас ".

"Может быть, мы получим пропуск?"

"Что-то глубоко внутри меня говорит "нет"."

"Да".

"Скажи мне, что гидролокатор не засек никаких иранских подводных лодок, скрывающихся здесь".

"Нет, никаких подлодок, шкипер".

"Ты напуган, парень?"

"Черт возьми, нет, сэр, я в ужасе".

"Пусть солнце продолжает светить над всеми нами".

"Иншаллах, сэр".

"Действительно".

Хоук чувствовал себя одновременно беззащитным и нетерпеливым.

Tэй, приплыл в самую гущу событий.

Все ее полотнища были подняты вверх, три возвышающиеся мачты поворачивались на месте, внося мельчайшие корректировки дифферента на основе скорости, курса и ветровых компьютеров далеко внизу. У них был свежий ветер с севера, и она двигалась против ветра со скоростью около пятнадцати узлов. Идея заключалась в том, чтобы использовать паруса как можно дольше, создавая иллюзию, что это игрушка богатого человека, а не военный корабль. На верхушке мачты "Блэкхока" развевался мальтийский флаг, красно-белый с Георгиевским крестом. Как и в былые времена, они ждали самой последней минуты, прежде чем раскрыть свое истинное лицо.

Массивные паруса убирались внутрь мачт, когда судно переходило на силовую тягу, используя массивные газотурбинные двигатели с их взрывной мощностью и скоростью.

Хоук продолжал ждать, что меньшие иранские сторожевики, ракетный катер или большой фрегат откроют огонь, но таковых не последовало. Это было так, как будто большие волки хотели, чтобы это было только для них. Пикеты поменьше были так близко, что они могли бы врезаться в них, отклонись они на один градус от курса. Вы могли видеть иранских офицеров на различных палубах мостика, выпучив глаза в бинокли, направленные на огромную черную парусную яхту.

"Я увидел достаточно", - сказал Хоук, нажимая кнопку, которая опускала платформу обратно внутрь надстройки, сразу за кормой мостика. Он хотел стоять рядом с рулевым в самой гуще событий. Но сначала ему нужно было выполнить работу. Он сбежал вниз по трем лестничным пролетам в свою каюту в середине судна, где был самый большой бимс. Он подбежал к шкафчику в ногах своей кровати, открыл его и вытащил длинную трубку, сделанную из грубой холстины. Затем он побежал обратно на самую верхнюю палубу, где у основания грот-мачты стоял сигнальщик. Молодой энсин отдал честь.

"Вольно, моряк. Пришло время показать плохим парням наше истинное лицо ".

"Есть, сэр!" - сказал он, отдавая еще одно приветствие.

Он явно был одним из тех молодых моряков, которые никогда не чувствовали себя в своей тарелке. Хоук улыбнулся ему и сказал: "Меняй цвета!"

"Яркие цвета, да!"

Мальчик немедленно повернулся к флагштоку, прикрепленному к мачте, ослабил веревки и начал спускать красно-белый мальтийский флаг. Потребовалось очень много времени, чтобы спуститься. Когда он взял его в руки и отсоединил от фала, Хоук расстегнул длинную брезентовую трубку.

Глаза молодого моряка расширились от восторга, когда он увидел, что задумал Хоук.

"Наше истинное лицо, сынок", - сказал он и вручил ему новый флаг. "Подтяни это к верхушке мачты, ловко, если можешь".

"Есть, сэр!" - сказал матрос, почти выкрикивая это.

Несколько минут спустя они вдвоем стояли, улыбаясь огромному черно-белому флагу, развевающемуся на ветру на самой верхушке мачты. Блэкхок наконец-то показал свое истинное лицо.

Череп и скрещенные кости Веселого Роджера.

Lвыглянув вперед через окна рулевой рубки, он увидел Стоука и Гарри Брока на носу, готовых к стрельбе из двух пушек 33-го калибра, все еще скрытых и нераскрытых противнику.

"Два патрульных катера приближаются с кормы на высокой скорости, сэр", - проинформировал Лэдди Хоука. "Один по левому борту, один по правому".

Хоук мгновенно понял, что задумали иранцы.

Они собирались загнать их в угол. Затем большой фрегат, притаившийся у их правого борта по носу, "пересек бы букву Т" вверху, проплывая прямо поперек их текущей линии курса. Стандартная тактика, но эффективная. Поскольку большой, тяжело вооруженный корвет должен был находиться перпендикулярно "Блэкхоку", против этого противника можно было использовать только носовые орудия "Хоука". Несмотря на всю свою бортовую артиллерию, "Хоук" окажется в крайне невыгодном положении против врага, который может направить все свое оружие на приближающееся судно.

"Увеличьте скорость до тридцати узлов. Сохраняйте курс, " сказал Хоук рулевому.

"Сохранять курс, сэр? Они загоняют нас в клетку ".

"Мы выберемся из этой коробки, когда придет время. Держись."

"Так точно, сэр".

Через несколько минут одинаковые серые патрульные катера шли рядом с Блэкхоуком с обеих сторон. Каждый иранский экипаж находился на боевых постах. Впереди большой ракетный фрегат "Тондор" выходил на позицию поперек курса "Хоука", чтобы заблокировать побег "Блэкхока".

"Эти ублюдки на самом деле думают, что собираются захватить нас", - сказал Хоук с ноткой веселья в голосе. "Уберите паруса, все три мачты; давайте покажем им немного ее скорости с помощью газовых турбин, хорошо?"

На носу Стоук только что закончил задавать Гарри вопрос. "Мы будем стрелять в этих чертовых людей или просто помашем им приветственно, когда они проплывут мимо?", когда они оба почувствовали, как прямо между ними прошла струя горячего воздуха, сопровождаемая пронзительным свистом. Снаряд 30-мм вражеской пушки только что разорвался прямо между их лицами.

"Святое дерьмо", - закричал Стоук в свою боевую рацию, - "кто-то только что выстрелил в нас!"

"Это был большой фрегат. Просто предупредительный выстрел по нашему носу, Стоук, но все же пришло время отстреливаться ", - сказал Хоук. "Стреляй, пока она терпит".

Стоук и Гарри сорвали с оружия черный кевларовый защитный чехол, запрыгнули на места двух стрелков, развернули башню в направлении, откуда был произведен выстрел, и открыли огонь.

Битва продолжалась.

Два патрульных катера открыли огонь из всего, что у них было. Тяжелые пулеметы, ракеты и пушечный огонь. Пластины из кевлара / керамики и трехслойного композитного стекла, которые Blackhawke нес сверху, отразили большую часть повреждений, как и было задумано. Теперь она собиралась перейти в наступление.

"Открыть все орудийные порты левого и правого бортов", - сказал Хоук в рацию. "Выкатывайте пушки. Это испортит им день. Давайте дадим им хороший раскатистый залп в качестве дебюта, парни. Расчет носового орудия номер один, начало. Открывайте огонь по моему сигналу".

По левому и правому бортам корпуса панели, скрывающие пушки, внезапно одновременно открылись. Длинные стволы появились, когда большие пушки выкатили на солнце. "Блэкхок" внезапно стал больше всего походить на трехмачтовый пиратский корабль двадцать первого века.

"Огонь по желанию", - скомандовал Хоук.

Грохот больших орудий начался на носу и перекатился на корму, каждый экипаж стрелял по очереди. Звук мощных пушек, стрелявших со скоростью двадцать выстрелов в минуту, был оглушительным и сотрясал корабль до костей. На другом берегу воздействие на патрульные катера было разрушительным. Они отчаянно пытались свернуть в сторону. Но было очевидно, что они не могли сравниться с сокрушительной огневой мощью Blackhawke. На борту патрульных катеров повсюду вспыхивали пожары. Люди, многие из которых были охвачены пламенем, прыгали в море, спасая свои жизни. Их корабли буквально распадались у них под ногами.

Динамик над головой Хоука внезапно заверещал.

"Рулевой, гидролокатор, доложите о новом контакте. Вражеская подводная лодка, пеленг ноль-два-ноль, скорость восемнадцать узлов, перископная глубина, дальность пять тысяч метров прямо за кормой . . . Носовые торпедные аппараты только что открылись и затоплены . . . она посылает нам сигнал ... установка для контроля повреждений ... "

Хоук схватил свою рацию.

"Управление огнем, это Хелм. У вас вот-вот появятся две вражеские рыбки в воде, несущиеся прямо к нашей заднице на скорости пятьдесят узлов. Немедленно сбросить две бомбы "вишня" на глубине трех метров, скорость тридцать узлов. Расположите оба на расстоянии тысячи метров за кормой корабля и сохраняйте инерционное положение. Настроен на взрыв, как только торпеды войдут в свои параметры дальности... "

"Так точно, сэр. Две бомбы уже сброшены, сэр, подтверждаю ... Две рыбы ушли ... Они запустили, шкипер, торпеды, направляющиеся прямо к минному полю."

"Принято. Теперь положите еще два в воду. Проложите их курс прямо на нос субмарины. Высокая скорость. Я хочу, чтобы ты отправил маленьких жукеров прямо в их чертовы трубы, прежде чем они смогут закрыть носовые торпедные люки ... "

"Детонация?"

"Как только они ударятся обо что-нибудь твердое".

Министр внутренних дел не смог заглушить его смех. "Так точно, сэр, вас понял. Что-нибудь твердое."

Хоук вышел на крыло мостика, осматривая корму.

Мгновение спустя море взорвалось двумя гейзерами огня и черного дыма. Вражеские торпеды были эффектно нейтрализованы вишневыми бомбами во время их первого реального боевого испытания. Он отправлял поздравительное электронное письмо израильскому конструктору оружия, как только у него появлялась возможность.

Он держал свой цейсовский бинокль направленным на перископ субмарины, оставляя за ней красивый белый кильватерный след. Он знал, что это ненадолго...

Этого не было.

Выпуклый нос иранской субмарины внезапно поднялся прямо из воды под нелепым углом, взрыв двух бомб внутри носовых торпедных аппаратов поднял первые пятьдесят футов корпуса ввысь, а затем буквально снес носовую часть прямо с субмарины, забрав с собой около трети носовой части корпуса. В свой бинокль Хоук увидел зияющую пасть там, где несколько мгновений назад был нос подлодки. Использование собственных открытых торпедных аппаратов подводной лодки для установки взрывных устройств глубоко внутри вражеской лодки не было чем-то, чему его учили в Военном колледже.

Его тренер по боксу давным-давно сказал ему кое-что, что запало ему в душу:

"У идеального бойца есть сердце, Алекс, мастерство, движение, интеллект, но также и креативность. У тебя может быть все, но если ты не можешь наверстать упущенное, пока ты на ринге, ты не можешь быть великим . , , ты вкладываешь в это все, ты наверстываешь упущенное, пока ты это делаешь ".

Он все это выдумал.

И, клянусь Богом, это сработало.

Носовая часть субмарины была разнесена на куски, испарилась. Когда то, что осталось от смертельно раненой субмарины, затонуло, ее движение вперед вызвало цунами морской воды, хлынувшее в открытый корпус, утопив всех, кто находился в носовых отсеках. Те, кто находится за водонепроницаемыми дверями, выживут достаточно долго, чтобы совершить быстрое, фатальное путешествие на дно.

Внезапно, всем весом вперед, его корма резко поднялась, винты все еще бешено вращались. Несколько мгновений спустя она стояла на голове, начиная свое медленное скольжение вниз.

Она затонула без следа.

Пятьдесят восемь

Lместо сражения: иранский ракетный корабль класса "Тондор", на борту которого находились четыре ракеты SSM C802, две 30-мм пушки и две 23-мм пушки. Самое большое судно иранских ВМС, очень быстроходный фрегат Vosper MK5. И, наконец, большой патрульный корвет класса "Баяндор". Это были последние три вещи, стоявшие между Blackhawke и ее побегом через Ормузский пролив. И они были внушительными.

Иранские военно-морские офицеры на борту всех трех военных кораблей с ужасом наблюдали за полным уничтожением пиратов, двух патрульных катеров и, что самое печальное, гордости Четырнадцатого военно-морского флота, недавно спущенной на воду подводной лодки Юнус. Пообщавшись друг с другом, они, таким образом, подходили к предстоящей битве с простой "яхтой" с немного большим уважением.

"Трудно лечь на левый борт, двигатели по всему переднему флангу", - сказал Хоук рулевому, парень.

"Трудно уйти влево, весь передний фланг, да".

Большая лодка накренилась и сделала крутой поворот на западный курс. В намерения Хоука входило сбить противника с толку, затем неожиданно повернуть правым галсом и броситься на врага со стороны ослепительного солнца. Он явно пытался использовать любое преимущество, которое мог получить.

Настроение на мостике было напряженным.

Их уверенность в системах вооружения корабля, как наступательных, так и оборонительных, была полной. Но шансы были решительно против них. Хоук был бывшим офицером Королевского флота, но он был пилотом, а не моряком. Он всегда был военным историком-любителем, с детства изучал великие морские сражения истории. И все же ему невероятно повезло, что вторым номером у него был такой опытный флотский офицер, как Карстерс, а офицером управления огнем - лейтенант Брайан Бернс. Эти двое мужчин будут руководить битвой. Но это была лодка Алекса Хоука, а не Королевского флота.

Чем ближе они подходили к линии фронта противника, тем сильнее становилось напряжение. Хоук мог видеть мысли Лэдди, выдаваемые его глазами. Его природная интуиция подсказывала ему, что должно произойти что-то ужасное. Его беспокойство было заметно по тому, как напрягся его лоб и напряглись сухожилия на тыльной стороне ладоней, где они сжимали штурвал.

Динамик затрещал, и некоторые на мостике вздрогнули, зная, что сейчас произойдет.

"Рулевой, управление огнем, на тондорском судне зафиксированы две ракеты, готовящиеся к запуску. Рекомендую обратиться к AMMS, одновременно предпринимая действия по уклонению ".

Карстерс посмотрел на Хоука, прежде чем включить рацию.

"Управление огнем, штурвал. Согласен. Включить ЗРК. Я перевожу штурвал резко влево, скорость с фланга."

"Да. ЗРК вооружены и нацелены на ракетную установку Тондора. Я начну запуск по вашему сигналу".

AMMS была системой противоракетной обороны Blackhawke. Он был разработан для уничтожения вражеских ракет в момент их запуска. Они покидали трубы медленнее всех, и их уничтожение в этот критический момент нанесло бы максимальный урон вражескому судну.

"Управление огнем, пятнадцать секунд до запуска противника".

"Запальные трубы номер один и два".

"Ракеты улетают..."

Секунды растянулись до часа.

"Рулевой, у нас одно прямое попадание и одна приближающаяся вражеская ракета! Второй снаряд не попал в цель!"

"Господи!" - Сказал Лэдди, поворачивая штурвал на правый борт в отчаянной попытке-

Но иранская ракета не промахнулась. Он нанес прямое попадание в Блэкхок. Снаряд попал в фок-мачту, взрыв произошел примерно на трети пути вверх по карбоновому лонжерону.

Хоук внезапно схватился за штурвал и резко развернул его на правый борт. Он видел, что самая верхняя часть невероятно тяжелой мачты теперь упадет прямо на корму, обрушившись на палубу мостика, причинив огромный ущерб и человеческие жертвы. Центростремительная сила, вызванная внезапным креном яхты во время изменения курса за доли секунды, спасла их. Мачта была переброшена через планшир по левому борту, но не без того, чтобы вызвать катастрофу в процессе.

Один из массивных распредвалов мачты, перекладин, на которых держались паруса, пробил наружные окна мостика по левому борту. К счастью, никто не пострадал от разлетевшихся осколков стекла, но большая часть панели управления коммуникациями была разрушена. Был вызван помощник машиниста с электрической ножовкой. Как только распорка была распилена, разрушенная мачта безвредно соскользнула в море.

Механик улыбнулся Хоку и сказал: "Я могу вставить новое стекло в это окно примерно через пятнадцать минут, сэр. Здесь могло бы быть немного суше."

"Тогда принимайся за работу, сынок. Сухая команда - это счастливая команда ".

"Итак, у нас упала одна мачта", - сказал Лэдди Хоку.

"Верно. Хорошо, что у нас есть еще два точно таких же, - сказал Хоук уголком рта. Он прикидывал, как лучше уничтожить ракетоносец. "Парень, поверни налево на два-семь-ноль. Этот ублюдок в пределах досягаемости наших пушек."

"Два-семь-о, да".

" Управление огнем, " сказал Хоук, " откройте орудийные порты правого борта. Сосредоточьте все орудия на этом ракетоносце "Тондор". Потопи это. Сейчас."

"Так точно, шкипер. Начинаю огонь."

Хоук наблюдал за целью в свой бинокль. Эффект от десяти 40-мм пушечных снарядов, каждое из которых производило двести выстрелов в минуту, был разрушительным. Большой военный корабль был буквально разнесен на части. Хоук подсчитал, что выживших будет очень мало, если вообще выживут.

Пока они все были сосредоточены на уничтожении "Тондора" по правому борту, патрульный корвет преследовал их, держась позади их кормовой части, вне досягаемости пушек. Теперь она мчалась на полной скорости к ним.

Корвет обладал достаточной огневой мощью, включая 30-мм пушку, но что беспокоило Алекса Хоука в данный момент, так это четыре 324-мм осколочно-фугасные торпеды, которые он нес. Было не так много мест, где "Блэкхок" был уязвим, но ниже ватерлинии мощная торпеда могла отправить его на дно. Хоук увидел, как иранский военный корабль сбросил скорость до холостого хода, зависнув прямо за пределами досягаемости яростных пушечных залпов "Блэкхока".

"Парень", - сказал Хоук, изучая вражеское судно в бинокль, - "Мне не нравится, как выглядит этот корвет. Она остановилась за пределами досягаемости своего собственного оружия. Я думаю, она настраивает себя на запуск серии торпед."

"Я согласен".

"Управление огнем, штурвал. Ты отслеживаешь тот корвет?"

"Так точно, сэр. Назначьте новую цель, Танго Чарли. Мы уже подключили его. Запускаю системы вооружения. Ожидаю приказов ".

"Он кружит, пытаясь получить наилучший угол обстрела нас. Давайте уберем его сейчас. У нас два JDAM в передних трубах. Сейчас самое время им воспользоваться. Зажги сигару, шеф полиции".

Единственной слабостью офицера управления огнем была кубинская сигара, известная как "торпеда"; таким образом, его прозвище для противокорабельной ракеты JDAM было "сигара".

"Вас понял, рулевой".

"Выкури их, если они у тебя есть", - ответил Хоук.

"Запускаем JDAM по левому борту, когда обнаружена вражеская цель, подтверждаю. Запускаю контрольный список предстартовой подготовки. . . оружие приведено в действие . . . автоотслеживание включено . . . главный манипулятор горит . . . состояние оружия . . . готово, сэр. "

"Открывайте огонь по своему усмотрению".

Хоук увидел, что прибор на панели выше с надписью "Левая трубка номер один" мигает желтым в течение примерно тридцати секунд, а затем непрерывно мигает красным. Это означало, что дверь переднего торпедного аппарата по левому борту была открыта. Теперь труба была затоплена.

Рыба, которая хранилась в тюбике, исчезла.

JDAM - самая мощная противокорабельная ракета из существующих. Два из них могут уничтожить небольшой авианосец. Хоук увидел пенистый белый след от ракеты, которая безжалостно неслась к угрожающему вражескому корвету. Корвет перешел на фланговую скорость и начал совершать маневры уклонения. Шкипер, очевидно, не знал, что вы не можете уклониться от системы автоматического отслеживания чертовой JDAM. Ничто, что плавает, не может.

Хоук поднес к глазам мощные очки Zeiss.

Взрыв был мощным. Яркая белая вспышка в середине корабля, которая быстро стала желто-оранжевой и пылающе-красной. Пламя и черный дым поднимались в темнеющее небо. Все на мостике пользовались своими биноклями. Послышались одобрительные возгласы, когда дым рассеялся достаточно, чтобы оценить повреждения корвета.

Его хребет был сломан, разорван на части.

Ракета буквально разнесла судно надвое. Теперь там были носовая и кормовая секции, обе охваченные огнем и все еще на плаву, хотя и наклоненные под странными углами, между которыми отчетливо было видно небо. Можно было видеть, как члены экипажа прыгали с поручней обеих секций, отчаянно, но безуспешно пытаясь выбраться из лужи горящей нефти, которая быстро растекалась по поверхности, окружающей обреченное судно. Хоук отвернулся, испытывая отвращение от этого зрелища. Он тронул Лэдди за плечо, и двое мужчин покинули мостик.

Им нужно было поговорить, преодолев последнее оставшееся препятствие.

Огромный иранский эскортный миноносец Vosper MK5 с огромной огневой мощью, который заблокировал побег Blackhawke.

"Hвот в чем проблема, парень, - сказал Хоук, как только они остались одни в капитанской каюте. "Во всяком случае, мое мнение. Ты думаешь, что я неправ, говори громче. Шкипер этого эсминца не дурак, и он загнал нас в угол. Он знает, что у его больших пушек дальнобойность намного больше, чем у наших. Он знает, что наши ракеты, вероятно, не смогут нанести достаточный урон судну его размера, чтобы остановить его. Он только что стал свидетелем того, на что способен JDAM, но он понятия не имеет о его диапазоне. Так что он просто сидит там и ждет нас ".

"В любом случае, я не уверен, что всего одна сигара смогла бы его потопить", - сказал Лэдди. "Но это все, что у нас осталось".

"Если мы сможем поразить его в середину судна ниже ватерлинии, нам может повезти. Но мы должны войти в радиус его действия, чтобы сделать приличный выстрел ".

"Тогда какой у нас есть выбор, шкипер? Мы заходим, закуриваем сигару и убираемся к черту из "Доджа". Верно?"

"Это все, что у нас есть. У меня есть идея. Пожалуйста, передай мне ту боевую рацию на переборке ".

"СИГИНТ, это Хоук, ты слышишь?"

"Есть, сэр, сигналы разведки передаются громко и четко", - сказал молодой офицер, позаимствованный из ЦРУ.

"Расскажи мне об этом Vosper MK5, который стоит у нас на пути".

"Альванд. Британская постройка, доставлена до иранской революции. Изначально их было четыре. Один из них, Саханд, был потоплен американскими войсками во время операции "Молящийся богомол" в 1988 году. Он обстрелял самолет-нарушитель А-6, вылетавший с американского корабля "Энтерпрайз". Затем он был поражен ракетами "Гарпун", выпущенными поврежденным нарушителем A-6, а затем потоплен скоординированной атакой "Гарпун" его ведомого и соседнего надводного корабля."

"Вооружение?"

"Четыре противокорабельные ракеты C-802, одна 114-мм пушка Mark 8 в носовой части, две 35-мм пушки в носовой и кормовой частях, два 81-мм миномета, два пулемета 50-го калибра, один противолодочный миномет Limbo и три тройных торпедных аппарата 12,75".

"Вас понял. СИГИНТ, ты думаешь, у Лэнгли есть какие-нибудь аэрофотоснимки этой штуки?"

"Альбомы с вырезками полны ими, сэр".

"Спасибо. Мне нужно увидеть их здесь, на мосту, как можно скорее. Я хочу поближе взглянуть на то, с чем мы столкнулись ".

"Считайте, что дело сделано, сэр. Я выведу их на монитор управления в течение пяти. Конец."

Затем Хоук нажал на командное радио и связался со Стокли Джонсом, который все еще управлял одной из двух 30-мм пушек на носу.

Пятьдесят девять

Sтоке и Гарри вернулись на свои боевые посты в носовой части после инструктажа с Хоуком, каждый из них был вооружен 30-мм пушкой. На них обрушился проливной дождь, небеса, наконец, разверзлись с удвоенной силой. Их стволы были настолько горячими, что от них шел пар под дождем, и тяжелая вода переливалась через форпик, где находились их башенные установки.

Стоук услышал Хоука в наушнике.

"Ты зря тратишь боеприпасы на таком расстоянии, Стоук".

"Я знаю. Но у нас здесь больше боеприпасов, чем здравого смысла. Мы взбешены и даем им это понять ".

"Стоук, послушай. У нас нет выбора. Мы вынуждены сделать рывок в пределах досягаемости их больших пушек. Скоро станет жарко. Время запустить наш последний JDAM и помолиться. Вы с Гарри положите пальцы на спусковых крючках в карманы и ждите моего сигнала. Когда ты получишь это, устрой им ад. Вы видели фотографии Альванда. Сконцентрируйтесь на ее основном вооружении спереди и сзади. Понял?"

"Понял. Хороший выстрел с этой последней рыбой, босс ".

"Лучше бы так и было. Конец."

"Это не конец, пока все не закончится", - подхватил Брок, заслужив взгляд Стокли. Он надеялся ради Гарри, что Хоук не слышал этого идиотского замечания.

Но Алекс Хоук был в ударе. Полная сосредоточенность. Полная решимость добиться победы, чего бы это ни стоило. Это были моменты, ради которых он жил, то, для чего он был рожден.

"Все впереди, полный! Право на полный руль!" Сказал Хоук. Его голос приобрел мрачную окончательность, ровное качество бесстрастного решения. Ты сражаешься или ты не сражаешься. Вы заходите так, чтобы нос вашего корабля был направлен прямо на вашего врага, и вы оказываетесь в пределах его досягаемости. Если вы будете держать его под прицелом, его радар и сонар будут гораздо менее заметны, но если что-то пойдет не так, и вам придется убираться оттуда ко всем чертям, вы должны изменить курс. Затем ты даешь ему свой залп в бок, готовясь к сокрушительной контратаке с его стороны. Вот почему начинать - это решающее решение.

"Руль на полную, сэр, ложимся на курс ноль-два-ноль!"

"Сохраняйте курс и скорость".

Большая яхта рванулась вперед, рассекая набегающие волны, когда две газовые турбины заработали и передали мощность на четыре огромных бронзовых винта, вращающихся под кормой. Она выровнялась на курсе, рассчитанном так, чтобы попасть прямо в зубы пушкам Vosper MK5. Было странно ехать с такой скоростью на чем-то таком огромном, но это был хороший странный полет, подумал Стоук. У врага не было бы столько времени, чтобы отреагировать на внезапное вторжение в их пространство. Они быстро сокращали расстояние до эсминца сопровождения.

"Руль, гидролокатор. Цель на курсе, пеленг три-один-ноль, скорость двенадцать."

"Дистанция две тысячи ярдов, передняя орудийная платформа, начинайте огонь сейчас", - услышал Стоук голос Лэдди.

"Передние орудия, начать огонь, есть", - ответил он.

"Черт", - сказал Гарри, открывая огонь.

"Что?"

"Мы - это оно. Наши два жалких тридцатилетних против такого чертова боевого фургона, как этот? Мы облажались, приятель ".

"Хорошее отношение. Мне это нравится. Лидерство в условиях кризиса".

"Честность в условиях кризиса".

"Заткнись и стреляй".

"Я могу говорить и стрелять одновременно".

"Приближается!" - Сказал Стоук, когда огромный снаряд просвистел высоко над головой и шлепнулся, не причинив вреда, примерно в пятистах ярдах за кормой Блэкхока. И затем второй поднял водяной гейзер на сто футов в воздух в пятидесяти метрах от их правого борта. Иранские артиллеристы, стоявшие за дальнобойными пушками, прикрывали их, вводя в курс дела. Теперь гейзеры извергались повсюду вокруг них, и огонь из стрелкового оружия отражался от их бронированных башен и надстройки позади них.

Запускайте чертову JDAM, подумал про себя Стоук, и давайте убираться отсюда к чертовой матери, прежде чем мы доберемся- вражеский снаряд попал в носовую палубу Блэкхока всего в двадцати футах позади них. Бум, большая дыра, из которой вырывается огонь. Специалисты по контролю за повреждениями занялись этим в одно мгновение. Это не было смертельным ранением, но это было первое настоящее ранение, которое они получили, и он понял, что, несмотря на всю свою высокотехнологичную броню, Блэкхок не был неуязвим. Стоук сосредоточил свой огонь на мигающих дулах крупнокалиберных орудий противника, надеясь, что ему повезет.

"Какого черта ты сейчас делаешь?" Сказал Стоук, глядя на Гарри.

"Снимаю эту гребаную пластиковую спортивную куртку. Я сгораю в этой штуке ".

"Ты не можешь снять свой бронежилет здесь, чувак. Мы почти полностью беззащитны ".

"Кто сказал, что я не могу это снять? Я обходился без этого до того, как его изобрели, и я могу обойтись без этого сейчас ".

"Вдобавок ко всему прочему, он склонен к самоубийству. У меня появился отличный товарищ по оружию".

"Не лезь не в свое дело, ладно? Как насчет этого для разнообразия?"

Пять минут спустя Гарри Брок развернулся, как будто его лягнула лошадь. Он упал, и Стоук увидел, как кровь хлещет из его правого бедра. Стоук сорвал шарф с шеи и быстро наложил жгут над огнестрельной раной. Он нажал на кнопку своего радио.

"Человек ранен. Мне нужен санитар на носу прямо сию секунду."

"Так точно, сэр. Уже в пути."

"Отлично, Гарри. Действительно, действительно хорош. Ты проведешь остаток этого боя, лежа на кровати в лазарете, и оставишь меня здесь одного ".

"Дай мне чертову передышку", - сказал Брок сквозь стиснутые зубы. "Ты думаешь, я сделал это нарочно? Проклятый снаряд оторвал мне половину ноги. Ты можешь видеть чертову кость! Бедренная кость. Это чертовски больно ".

"Сюда идет санитар. А пока прими две таблетки аспирина и позвони мне утром, придурок ".

Hавке схватил рацию.

"Управление огнем, штурвал. Цель в пределах досягаемости JDAM?"

"Близко. Дай мне еще тысячу метров, и я бы почувствовал себя лучше. Хорошая новость в том, что они - большая мишень, и они не могут повернуть свой лук к нам и продолжать этот огонь. Ладно, теперь он у нас холодный, шкипер. У меня есть шанс . сейчас!"

"Пуск торпеды", - сказал Хоук.

"Второй огонь, есть!" - сказал представитель Министерства обороны.

"Sпопадание!" - крикнул офицер FCO мгновением позже.

"Поговори со мной", - сказал Хоук.

"Номер два не катапультировался! У нас в трубе горячая рыба течет! Чертова штука вопит, как банши ".

Хоук посмотрел на Парня. Это было плохо. Торпеда должна была быть выброшена из торпедного аппарата мощной системой выброса. Вместо этого он каким-то образом застрял, и носовые торпедисты могли слышать, как он работает в трубе. Критическая ситуация, потому что рыба была бы вооружена в течение нескольких секунд, и тогда ее могло привести в действие практически что угодно. Кроме того, двигатель с превышением скорости, предположительно, может выйти из строя из-за напряжения и вибрации. Одного этого может быть достаточно, чтобы вызвать взрыв, который снесет носовую часть.

"Генеральный директор, попробуйте еще раз. Руководство пользователя. Используйте полное давление выталкивания".

Хоук чувствовал, как проходят секунды.

"Рулевой, FCO, рыба не катапультировалась, повторяю, не катапультировалась. Проверка системы указывает на неисправность наружной дверцы трубы."

"Ты можешь разоружиться?"

"Черт возьми, нет ... Я имею в виду, нет, сэр. Мы пытаемся привести дверь в ... э-э, ладно ... Это определенно не электронная неисправность. Он механический. Оружие горячее, а чертову дверь заклинило. Труба затоплена. Я слышу, как скулит винт отсюда. Давление внутри этой трубки теперь вызывает огромное напряжение. Итак, это критический момент, сэр."

"Сколько времени?"

"Я никогда раньше не пробовал джем, так что я действительно не знаю, как долго мы -"

"Так как же нам это исправить?"

"Это нелегко. Нам нужно остановить корабль и высадить водолаза. Подденьте его, откройте снаружи. Это единственный способ".

"Если мы остановим эту чертову лодку здесь, в зоне поражения, и мы все, черт возьми, покойники".

"Это единственный способ, сэр. . . Живая торпеда . . . становится критической . . . "

"Стоук", - сказал Хоук, прерывая, - "Ты все это слышишь?"

"Громко и ясно. Я готов спуститься прямо сейчас. Скажи старшему боцману, чтобы тащил сюда свою задницу с маской, ластами и ломом, чтобы я мог открыть эту чертову штуковину."

"Я люблю тебя, Стоук. Жесткий апорт, двигатели полностью остановлены. Орудийные расчеты правого борта, открывайте огонь, когда враг приблизится на расстояние выстрела. Парень, выкури лодку. Окутай меня таким густым туманом, что они подумают, что мы исчезли ".

Шкипер нажал большую тяжелую кнопку, вмонтированную в переборку рядом с ним. Нажатием этой кнопки Блэкхок разрядился и полностью исчез в густом тумане искусственного дыма.

Sтоке, в защитных очках, ластах и утяжеленном свинцом поясе, нырнул в воду ногами вперед, с ломом в руке. Он подплыл к трубе правого борта рядом с килем и с помощью двух присосок закрепился на корпусе, закрепив свой ремень на месте у заклинившей двери. Он взглянул на свои часы для подводного плавания, и красная секундная стрелка вращалась с огромной скоростью. Меньше пяти минут.

Черт!

Он попытался воткнуть острый конец железного прута в сторону двери напротив петли. Там ничего нет. Дверь была заподлицо с корпусом. Он мог видеть тонкие очертания краев, но не мог почувствовать их кончиками пальцев. , , Посадка была слишком плотной. Это то, что вы получаете, когда даете застройщику пустой чек: совершенство. Все, что у него было, - это грубая сила.

Ему просто пришлось бы втиснуть чертов брусок в тонкую трещину, используя каждую унцию своей немалой силы. Он полагал, что сможет открыть эту штуку, но беспокоился об одном: убраться подальше от этого проклятого JDAM, когда дверь наконец распахнулась ... Он вогнал тонкий край лома прямо в шов. Ничего. Еще раз. Еще дважды. С третьей попытки стержень прошел прямо сквозь корпус.

О, да.

Он сильно крутанул эту планку в направлении петли, и "маленькая мама" распахнулась. Он услышал вой двигателя и увидел, как эта штука несется прямо на него. Круглый красный купол боеголовки торпеды был прямо у него перед лицом, Он был в нескольких секундах от мгновенной смерти, либо обезглавливания, либо испарения, если боеголовка взорвется, вылетев из трубы. Инстинктивно он сорвал колпачки с корпуса, пригнулся, и вестник судьбы с криком вылетел из трубы, промахнувшись примерно на дюйм от его макушки.

Стоук пробился к поверхности. Будь он проклят, если пропустит это действо. Это было какое-то серьезное дерьмо военного времени класса А, в которое он сейчас был втянут. Это была жизнь, детка, жизнь на широкую ногу.

"Tорпедо в отъезде ", - сказал представитель Министерства иностранных дел, в его голосе слышались ликование и облегчение. "Он на ходу, и я рассчитываю, что до столкновения останется тридцать секунд".

Все глаза на мостике напряглись, пытаясь разглядеть тусклые серые очертания Алванда сквозь редеющий дым.

"Это будет хит", - сказал Лэдди, ухмыляясь от уха до уха. "Кровавый, румяный, чертовски красивый хит!"

Раздался громкий ХЛОПОК, когда взорвалась боеголовка, почти мгновенно за которым последовал гораздо более громкий и продолжительный ВРРООООМ, настолько близко, что это прозвучало как один взрыв.

"Должно быть, задело магазины с патронами", - сказал Лэдди. "Похоже, она несла сверхтяжелый груз, вероятно, предназначенный для сил Талибана в Афганистане. Вот почему она держится так низко в воде ".

"Я бы хотел увидеть, как она едет намного ниже", - сказал Хоук. "Давайте войдем и быстро отправим этих ублюдков на дно. Всем впереди по флангам, сохранять курс."

"Есть, шкипер", - ухмыляясь, сказал Лэдди. "Всем передним флангом, сохранять чертов курс".

"Блэкхок", теперь идущий курсом на столкновение с иранским эсминцем, пошел на штурмовку с подветренной стороны противника. Должно быть, иранский шкипер увидел, как она приближается, ее орудийные порты распахнулись, и она выдвинула пушку правого борта, когда приближалась. Вражеское судно было тяжело ранено торпедой, но оно не вышло из боя. Ее большие орудия не пострадали от огня с носа, а яхта Хоука получила повреждения, несмотря на высокотехнологичную броню из кевлара и керамики. Чего вражеский шкипер не испытал, так это тревожного сценария с десятью Бушмастерами 44, каждый из которых стрелял осколочно-фугасными снарядами со скоростью двести выстрелов в минуту.

Это было две тысячи осколочно-фугасных снарядов, которые каждую минуту сбрасывались на врага. Иссушающий огонь - это мягко сказано.

Алванд был теперь чуть более чем в тысяче ярдов от него. Вы могли почувствовать, как растет напряжение у штурвала, когда силуэт большого эсминца появился на виду из тумана. Барабанный бой сильного дождя сверху. Под палубой десятки артиллеристов, взволнованные матросы, ожидающие сигнала открыть огонь.

"Быстро приближаемся", - пробормотал кто-то.

"Спокойно, парни, спокойно", - тихо сказал Хоук, когда они приблизились. Теперь в этом голосе не было нерешительности, только стальная решимость. Он вел бой прямо к ним, прямо в их окровавленные глотки, его лук был направлен прямо в середину вражеского корабля. Парень взглянул на него. Конечно же, он не думал о таране?

Он затаил дыхание и ждал, когда Хоук подаст сигнал сменить курс на левый, снова наводя орудия правого борта на врага. Секунды превратились в часы. Вражеские снаряды выбрасывали огромные столбы воды в воздух повсюду вокруг них. Некоторые из них попали в цель, и прекрасный корабль получил значительные повреждения. Все, чем им приходилось отбиваться, - это две носовые пушки, они делали все, что могли, но этого было недостаточно. Это было безумие! Но он знал репутацию Хоука. У этого человека не было абсолютно никаких сомнений в выборе тактики даже с наименьшим шансом на успех, если он чувствовал, что это в конечном итоге послужит делу победы.

"Сэр, не хотите ли вы конн?" - спросил шкипер у Хоука, видя, как опасно сокращается расстояние, и вытирая пот со лба. Тишина у руля ревела в его голове.

"Я бы хотел, спасибо тебе за предложение", - сказал Хоук. Лэдди отошел в сторону, и Хоук сел за руль.

"У вас есть управление, сэр".

"У меня есть управление", - подтвердил Хоук, как того требовала традиция.

"Конн, да".

"Орудийные расчеты готовы", - сказал Хоук в командное радио. "Стреляй, пока она терпит".

"Да, готов".

"Иди налево по моему приказу".

"Тогда все готово, джентльмены".

"Почти готов, сэр".

"Жесткий поворот", - рявкнул Хоук, крутанув большое колесо влево так легко, кончиками пальцев, что оно казалось размытым пятном, без усилий. Карстерс наблюдал за этим выступлением с благоговением. Здесь был моряк в действии. Это был настоящий воин.

Массивный бушприт"Блэкхока" не достиг корпуса вражеского судна не более чем в футе, прежде чем окончательно завалиться на левый борт. Это был самый прекрасный образец мореходства, который Лэдди Карстерс когда-либо видел за всю свою жизнь в море. Большая черная яхта развернулась против ветра и легла рядом с противником на корму, замедляясь и подстраиваясь под его скорость и курс; разрушительные орудия Хоука теперь были на максимально возможном расстоянии. Крупнокалиберные орудия иранского эсминца теперь были совершенно вне поля зрения, поскольку их возвышение не позволяло поразить цель так близко к их корпусу.

Но мощные пушки Bushmaster 44 Blackhawke находились всего в шести футах над ватерлинией.

План Хоука с самого начала, подумал Карстерс, думая обо всех жизнях на борту этого корабля, которые только что были спасены естественными морскими боевыми инстинктами этого человека.

Подойди на расстояние выстрела и достань пистолет.

Секрет работы с закрытием, и, клянусь Богом, Хоук знал это, на суше или на море.

В этот самый момент снайпер команды "Морских котиков" упал с высоты такелажа, приземлившись на палубу прямо перед окнами мостика, распластавшись, небольшой фонтан крови пузырился у него на животе, и он явно был мертв. Хоук не смотрел на него, потому что он смотрел на врага с полной концентрацией.

"Орудийные расчеты правого борта, стреляйте по мере возможности, джентльмены".

"Стреляет, как ей заблагорассудится, да".

"Шестой флот, штурвал".

"Шестой флот, продолжайте, сэр".

"Мистер Столленворк, ваши снайперы на позициях для стрельбы?"

"Подтверждаю. Шестая ПЕЧАТЬ готова".

"Я хочу подавить автоматическое оружие противника, которое будет стрелять по нам с рельсов. Убейте их или держите подальше от планширя, да?"

"Так точно, шкипер. Уилко."

"Топи, штурвал. Ты в порядке там, наверху, один?"

"Теперь у меня здесь заряжающий. Я выстрелю по номеру один, затем перейду ко второму, пока он перезаряжается. Как Гарри?"

"Он будет жить. Он лежит в лазарете и орет на всех. Я скажу это за него. Он любит драку ".

"Я тоже. Делай то, что ты должен делать, и не беспокойся обо мне ".

"Мы этим занимаемся".

И, клянусь Богом, они были.

Тяжелые пушки поливали снарядами иранский эсминец прямо по ватерлинии. Они буквально прорезали корпус и взорвались на дальней стороне, открыв правый борт судна морю.

"Все впереди на одну треть", - сказал Хоук.

"Блэкхок" начал продвигаться вперед, оглушительный рев его пушек и результат этого огня разрезали корпус "Алванда", как консервную банку.

Вражеское судно остановилось как вкопанное. Ее палубы были залиты водой. У нее оторвались пропеллеры.

И затем самое удивительное зрелище, которое кто-либо на борту Блэкхока когда-либо видел.

Она буквально начала тонуть у них на глазах. Она просто шла ко дну, не на корме или на носу. Вся чертова лодка тонула с той же скоростью.

"Что за черт?" Сказал парень. "Потрясающе".

"Да", - сказал Хоук. "Мы отрезали ее чертов киль. Вся эта зацепка только что ушла на дно. Лодки ниже ватерлинии больше нет. Она широко открыта от носа до кормы ".

Парень просто смотрел на него, его нижняя челюсть угрожала ключице.

"Это как раз то, что нужно для книги, сэр".

"Нет, это не так".

"Распущенные губы топят корабли?"

"Я сам не смог бы сказать это лучше", - ответил Хоук.

Алванд затонул без следа в течение нескольких секунд.

Теперь Ормузский пролив был широко открыт перед ними.

Они возвращались домой.

Дом, подумал Хоук.

Англия.

Мой возлюбленный сын.

Hв последующие мгновения Авке был безмолвен, неподвижен, как фотография. Не было ни ликования, ни ликования триумфа, ни трепета победы. Он просто отдавал дань уважения своему дорогому отцу и всей мудрости, которую этот великий добрый человек передал своему сыну до того, как его родители были жестоко убиты.

Прославленный герой военно-морского флота сказал это лучше всех:

Война никогда не касается того, что перед тобой, Алекс. Это всегда о том, что у тебя за спиной.

И это было правдой.

Эпилог

Бермуды

Япрошлой ночью было холодно, не по сезону холодно. Холодный ветер завывал вокруг крошечного коттеджа Алекса Хоука на южном побережье Бермуд, свистел в трубах и вокруг оконных переплетов, царапал дребезжащие ставни, настойчивый и шумный, как разъяренная толпа баньши, жаждущая мести.

Хоук узнал в нем холодный морской воздух, наполненный бездонным холодом, который лежит в самом сердце историй о привидениях.

Алексей вбежал в спальню своего отца, чтобы пожелать спокойной ночи, как раз в тот момент, когда Хоук убирал заряженный пистолет 45-го калибра в ящик прикроватной тумбочки. Теперь он всегда спал с ним рядом, хотя телохранитель мальчика, Нелл Спунер, находилась дальше по коридору и спала в детской.

Хоук чувствовал, что мальчик был в большей безопасности на Бермудах, чем где-либо еще, но все же он не хотел рисковать.

В этот самый момент раздался оглушительный раскат грома, от которого задребезжали окна, выходящие на море, и за ним быстро последовала ослепительная вспышка молнии, осветившая комнату ярче самого яркого дня.

Глаза маленького Алексея расширились от восторга, и трехлетний малыш запрыгнул на кровать своего отца.

"О, папа, это настоящая буря. Я люблю штормы!"

"Сын своего отца, не так ли?" Сказала Нелл Спунер, входя в комнату, чтобы забрать своего подопечного. "Теперь я знаю двух очень странных людей, которые предпочитают плохую погоду хорошей".

Хоук улыбнулся ей, а затем своему сыну, который теперь обвил тонкими ручонками шею отца и обнимал его так крепко, как только мог.

"Спокойной ночи, Алексей", - сказал Хоук, целуя мальчика в лоб. "Обещай мне, что ты хорошо выспишься ночью, потому что завтра папа берет тебя с собой на парусный спорт".

"Отплываем! На Буревестнике, папа?"

"Конечно, мы берем Буревестник.А теперь иди с Нелл и не забудь прочесть свои молитвы ".

Petrel, в отличие от массивной мегаяхты Hawke, Blackhawke, была простой сорокафутовой бермудской яхтой. Но она была прекрасна, построенная из красного дерева поверх дубовой обшивки, палубы из тикового дерева, лонжероны из ситкинской ели и блестящий лакированный домик-хижина. Его корпус был выкрашен в черный цвет с золотистыми полосками вдоль бортов.

"Я никогда не забываю Бога, папа. Он присматривает за мной, точно так же, как Нелл ".

"Я знаю, что это так. Я люблю тебя, мальчик".

"Я люблю тебя еще больше, папа".

Нелл подхватила Алексея на руки и унесла его прочь. Хоук смотрел, как они вдвоем исчезают в тускло освещенном холле, осознавая это всепоглощающее чувство благодарности за свою маленькую семью. Это было так же сильно, как и все, что он когда-либо чувствовал.

И он вспомнил, что говорил его покойный отец об истинном значении войны.

Он знал, это было тем, что осталось позади, когда он отправился на битву.

Aпосле пары колыбельных Алексей крепко уснул в своей постели. Нелл Спунер вернулась в крошечную спальню Хоука, обхватив себя руками и дрожа. Она заметила огонь, который Пелхэм развел в кирпичном камине.

"Пожалуйста, разожги огонь, Алекс. Мне так холодно. Пробирающий до костей".

Хоук отложил книгу и поднял глаза.

"Знаешь, что однажды сказал мне Эмброуз Конгрив?"

"Нет, дорогая".

"Он сказал: "Великие любовные романы рождаются на небесах. Но то же самое относится к грому и молнии".

Нелл рассмеялась своим мягким смехом. Теперь на ней был его старый свитер ирландского рыбака и ничего больше. Ее длинные ноги были покрыты глубоким бронзовым загаром бермудского солнца, бледно-белые в верхней части, где любимая золотистая солома располагалась между ее бедер.

"Мне это нравится", - сказала она.

"Моя дорогая девочка. Конечно, я разожгу огонь. Сначала подойди сюда и поцелуй нас".

Он поднял покрывало, и она забралась внутрь, потянувшись к нему и обнаружив, что он уже твердый как камень.

Все началось с поцелуя.

Полчаса спустя он выскользнул из ее тела, затем бесшумно встал с кровати и разжег огонь. Он сидел, скрестив ноги, на полу перед камином, наблюдая, пока не был уверен, что огонь разгорелся. Нелл подошла, опустилась на колени рядом с ним и накинула шелковое покрывало ему на плечи.

"Это было прекрасно", - сказала она, глядя на его профиль, освещенный мерцающим оранжевым пламенем. "Мой мужчина, мой прекрасный мужчина".

"С нетерпением ждешь завтрашнего своего первого морского путешествия, сухопутный житель?" Спросил Хоук, все еще глядя в огонь, погруженный в свои мысли.

"Я с нетерпением жду всего, Алекс Хоук. Каждый божий день."

Aна следующий день Нелл вышла из покрытого лаком коттеджа из красного дерева в бледно-золотые лучи послеполуденного солнца. Прекрасный старый кеч Хоука, Штормовой буревестник, сильно накренился, рассекая кристально голубую воду, которая бурлила и пенилась по обе стороны от его носа.

"Он, наконец, заснул?" - Спросил Хоук.

"Да. Он весь заправлен в твою кровать - извини, койка. Сжимает в руках своего плюшевого мишку и крепко спит. Я думаю, он просто был измотан. Ему нравилось, когда ты позволял ему управлять. У него был захватывающий день, не так ли?"

"Я предполагал, что ему понравятся вода, ветер и паруса. Кровь Хоука густеет от морской соли. Существует с тех пор, как мои невоспитанные пиратские предки разграбили и терроризировали Испанский Майн."

Нелл села в кокпит прямо рядом с Хоуком, который стоял у штурвала, глядя вверх на его вздымающийся белый грот, ища люфт и немного подравнивая или ослабляя грот-лист, когда замечал складку или прореху в парусине.

"Алекс. Я и понятия не имел, что Бермуды могут быть такими изысканными. Неудивительно, что вы с Пелхэмом проводите так много времени в Чайном коттедже."

"Одно из тех мест, которые делают меня счастливейшим. Но ты думаешь, Алексей здесь в безопасности? Во всяком случае, безопаснее, чем в Англии?"

"Без вопросов. Возможно, вы не сможете контролировать все точки входа дома, но вы, безусловно, можете это сделать здесь. Только один аэропорт. Круизные лайнеры прибывают в город и выходят на Королевских верфях. А потом частные яхты. Вот и все. И у нас есть глаза и уши на всех них, весь день, каждый день ".

Хоук улыбнулся ей сверху вниз. "Спасибо тебе за это, Нелл".

"Я тоже люблю его, ты знаешь".

"Я действительно знаю", - сказал Хоук, глядя на открытую воду за гаванью и заходящее солнце. Он почувствовал, как дрожь удовольствия пробежала по его позвоночнику. Он был там, где хотел быть, ощущение теплой палубы из тикового дерева под босыми ногами, бриз на щеке, острый привкус соли в воздухе, прекрасная парусная машина, реагирующая на каждую его команду, рассекающая невероятно прозрачную синеву.

"Ты устала, Нелл?" Сказал Хоук, поглаживая ее золотистое бедро.

"Немного".

"Я соорудил небольшой гамак на носу, подвешенный под бушпритом прямо над водой, ничего, кроме паруса, но вполне удобный для двоих".

"А кто управляет кораблем, капитан?"

"Автопилот".

"Значит, мы просто заберемся внутрь и уплывем навстречу закату?"

"Совершенно верно".

"Звучит так, как будто ты читаешь что-то в конце романа".

"Да. Или, возможно, в самом начале."

Послесловие

Что касается Сингулярности: единственная разница между научной фантастикой и наукой - это время.

Предыдущее - это художественное произведение, развлечение. Тем не менее, я хочу прояснить, что в научной основе романа нет ничего вымышленного. А именно, быстро приближающийся научный феномен, называемый Сингулярностью. Большинству читателей этот термин будет незнаком. Но это ненадолго.

Что это?

Сингулярность - это тот эпический момент в эволюции человека, когда искусственный, или машинный, интеллект (в форме чрезвычайно мощных, сверхчеловеческих компьютеров) сначала соответствует, а затем превосходит человеческий интеллект в неисчислимый коэффициент.

После достижения точки равенства, возможно, в течение следующего десятилетия или около того, искусственный интеллект взорвется экспоненциально. В конечном счете, сверхразумные машины, называемые "артилектами", будут в миллиард раз мощнее человеческого интеллекта высшего порядка.

Миллиард.

Последствия этого заявления имеют огромное значение для будущего человечества. Не говоря уже о нашей вселенной и нашем полном понимании того, что значит быть человеком в ней.

Повторяю, в Сингулярности нет ничего вымышленного. Научная основа, на которой зиждется эта история, настолько точна, насколько я мог ее изобразить, и основана на обширных исследованиях, углубляясь в научную литературу, интервью и документальные фильмы.

Я хочу, чтобы вам понравилась эта книга. Точка. Но я также хочу, чтобы как можно больше людей узнали о том, что определенно возможно в самом ближайшем будущем.

Момент, меняющий жизнь, когда машины сначала соответствуют, а затем превышают конечные пределы человеческого интеллекта. Почему ученые называют это "Сингулярностью"? Буквально это слово, заимствованное из математики, означает "уникальное событие с исключительными последствиями". Последствия, меняющие жизнь. Разрыв в ткани нынешней цивилизации. И это уже не за горами.

Важным источником при написании этого романа была новаторская книга Рэя Курцвейла "Сингулярность близка".Я настоятельно рекомендую этот роман читателям, которые хотят глубже вникнуть в факты. Курцвейл, считающийся ведущим мировым футуристом, много раз появлялся на телевидении, в том числе в документальном фильме под названием Трансцендентный человек, а также на CNN, Fox News и шоу Чарли Роуза несколько раз, чтобы обсудить приближающуюся сингулярность. Не меньший провидец, чем Билл Гейтс, назвал Рэя "гением". Наш следующий Томас Эдисон".

Рэй владеет более чем двадцатью патентами, включая первый сканер с плоским экраном и первое "считывающее устройство" для слепых, портативное устройство, которое превращает написанные слова в слышимый человеческий язык для слабовидящих.

Слово скептикам по поводу приближающейся сингулярности: больше нет никаких споров; мы стоим на пороге новой эпохи в сфере искусственного интеллекта. Этот качественный скачок вперед в усовершенствованном машинами сверхчеловеческом интеллекте приведет к окончательному слиянию человеческого интеллекта (ограниченного) с машинным интеллектом (неограниченного). И это изменит, буквально, все.

Как упоминалось ранее, в ближайшем будущем интеллектуальные машины будут в миллиард раз мощнее человеческого интеллекта. Это сложно, но попытайтесь представить, что это будет означать для человеческой цивилизации. Не будет такой проблемы, с которой мы столкнулись бы сегодня, которую нельзя было бы решить. Болезни, войны, старение, энергия, бедность, голод, нехватка воды, антисоциальное поведение - список можно продолжать до бесконечности. Это утопический взгляд. Другие придерживаются более мрачной точки зрения и предсказывают триумф машин как конец человечества.

"Watson", сверхинтеллектуальный компьютер IBM, - это только начало. В 1960-х люди говорили, что ни один компьютер никогда не обыграет человека в шахматы. Оказывается, шахматы были детской забавой для компьютера. Простой поиск данных. Но до Ватсона никогда не существовало компьютера, способного общаться "от человека к человеку". Не просто извлекающий данные из какого-то банка данных, а машина, способная понять сложный, тонкий, с нюансами гуманоидный вопрос и правильно ответить на естественном человеческом языке. За считанные секунды. Упрощая, Watson не просто выполняет поиск и извлечение данных, Watson думает, используя человеческий язык.

Чтобы понять, что вот-вот произойдет, вы должны представить обширные знания, заложенные в нашем мозгу, значительно расширенные за счет гораздо большей емкости, скорости и возможности обмена знаниями чрезвычайно мощных связанных суперкомпьютеров, которые сейчас разрабатываются по всему миру.

А затем попытайтесь представить, что произойдет, когда эти сверхразумные машины действительно превзойдут ограничения человеческого мозга. Наш органический мозг способен производить всего лишь сто триллионов чрезвычайно медленных вычислений в секунду. Но неорганический мозг не имеет таких ограничений. Их способность к скорости безгранична.

В этот момент, как только Сингулярность будет достигнута, мир станет свидетелем "интеллектуального взрыва". Таким образом, первая сверхразумная машина станет самым последним изобретением, которое когда-либо понадобится человеку. Машины сделают изобретение за нас. Включая изобретение нанонейронов, циркулирующих в наших кровотоках, которые сделают наши собственные тела и мозг значительно более мощными и нестареющими. Так начнется слияние человеческого и машинного интеллектов. Четность - это идеал, но не обязательно данность.

И в этом заключается великий вопрос.

Конечно, моральные последствия заставляют задуматься, в любом случае. Грань между человеком и машиной может со временем размыться, а затем и вовсе исчезнуть. Так что же такое человек?

Wмы вступаем в эпоху, столь же радикально отличную от нашего человеческого прошлого, как мы, люди, отличаемся от низших животных. С человеческой точки зрения, это изменение будет означать отказ от всех предыдущих правил, возможно, в мгновение ока, экспоненциальный технологический скачок. Ускорится ли это сверх всякой надежды на человеческий контроль? Те, кто придерживается антиутопической точки зрения, видят в этом подъеме машин начало конца человеческого существования. Они представляют себе сверхразумных роботов с нечеловеческой силой, которые знают нас и любят нас, даже когда они разрывают саму ткань нашей цивилизации в клочья. Они представляют войну, самую последнюю войну, между человеком и значительно превосходящим его роботом-воином. И это война, которую люди вполне могут проиграть.

Кибероружия, подобные описанному в этой книге, уже находятся не только на чертежных досках, но и на продвинутых стадиях разработки. Атака Stuxnet на Иран ознаменовала новую эру в военных действиях. Эпоха кибервойн. Что вы делаете, когда самый современный атомный авианосец вашего флота становится бесполезным без единого выстрела? Или ваша ракета Predator меняет направление полета и приземляется на месте запуска? Как я пытался прояснить ранее, это не просто фантазия какого-нибудь автора шпионских романов, это буквально то, с чем военные борются в этот самый момент. Еще более пугающими являются биоинженерные заболевания, реконструированные на основе человеческого генома, от которых нет лекарства. Таким образом, мы имеем дело с геноцидом в глобальном масштабе.

У нас в колчане будет одна очень мощная стрела: наше врожденное и глубоко укоренившееся желание выжить. Человеческие существа готовы буквально на все, чтобы жить.

Что угодно.

Очевидно, что существуют и другие неотъемлемые опасности, воплощенные в антиутопическом представлении. Чтобы визуализировать это, представьте этого разрушительного, сверхразумного робота без переключателя включения-выключения. Это неприятное понятие - именно поэтому человечество (наука, основанная на человеке) должно действовать здесь чрезвычайно осторожно. Мы вступаем на эту неизведанную территорию на свой страх и риск. Меры предосторожности, если они вообще возможны, обязательны на каждом этапе развития.

Невообразимое оружие может быть создано неуправляемыми машинами. Биоинженерные заболевания, описанные выше и разработанные взбесившимися компьютерами, по сравнению с которыми наши атомные и водородные бомбы побледнели бы. Атомный взрыв - это локальное событие. Помните, что эпидемия гриппа 1918 года унесла жизни пятидесяти миллионов человек по всему миру! Если эта новая технология попадет не в те руки и создаст биоинженерную болезнь, которую человечество было неспособно остановить, не будет преувеличением сказать, что вымирание людей вполне возможно.

Конечно, есть и положительные стороны.

Сингулярность позволит нам преодолеть извечные человеческие проблемы (такие как вышеупомянутые болезни и старение) и значительно усилить человеческий творческий потенциал в искусстве, инженерии и решении проблем. Тогда мы сможем сохранить и усилить интеллект, которым наградила нас эволюция, преодолевая глубокие ограничения нашей биологической эволюции.

Подводя итог, преимущества, а также опасности, возрастут, когда мы радикально превысим предельную скорость нашего человеческого мозга в сто триллионов операций в секунду.

Мы вполне могли бы узнать, как жить вечно (или столько, сколько захотим). Мы могли бы научиться превышать скорость света, и в этот момент станет возможным все, даже путешествия во времени и исследование других вселенных.

Но предыдущая история, хоть и вымышленная, является поучительной. Потому что, без сомнения, Сингулярность также усилит нашу способность действовать в соответствии с нашими врожденными деструктивными наклонностями, опасными первичными компонентами нашего мозга, упомянутыми Артуром Кестлером в его работе "Призрак в машине".Кибервойна сама по себе создает огромные новые проблемы. Проблемы, которые я пытался осветить в этой книге.

Позвольте мне, в заключение, резюмировать мысли Джона Аркиллы, профессора оборонного анализа в Высшей школе военно-морских сил США. Профессор Аркилла фактически ввел понятие кибервойны двадцать лет назад.

Аркилла считает, что кибервойна - это возникающий режим конфликта, поддерживаемый передовыми информационными системами и в первую очередь ведущийся с их помощью. Эти системы сами по себе будут как инструментами, так и целями. Этот новый метод ведения боевых действий, уже достаточно эффективный на поле боя, также сможет наносить удары по родным землям врагов без необходимости сначала разгромить их вооруженные силы. Другими словами, вспышки конфликтов могут быть в первую очередь вызваны состоянием дел в области технологий. Такое состояние игры (как показано в этом романе) заставляет атаковать казаться легким, а защищаться - трудным. К сожалению, мир, охваченный кибервойной, похоже, является будущим.

Если страны будут снисходительно относиться к кибервойне в целом или поощрять "острые методы", такие как атака Stuxnet на Иран, то вскоре для нас наступит эра массовых и дорогостоящих сбоев в работе передовых информационных систем и инфраструктур, которые они контролируют.

Мы от природы разрушительны? Ответ очевиден. Просто посмотрите на то, что мы уже уничтожили, на огромное количество уничтоженных видов, на миллиарды людей, убитых войной, геноцидом и голодом, на бессмысленное осквернение нашего прекрасного небесного дома.

И в этом заключается история.

Полная история еще не написана.

В конце концов, это только начало. . .

И единственная разница между наукой и научной фантастикой - это время.

Тед Белл

Кембриджский университет

Январь 2012

ТЕД БЕЛЛ

Пират

Пролог

Марракеш

ГАРРИ БРОК ПРОВЕЛ СВОЙ ПОСЛЕДНИЙ ЧАС СВОБОДЫ В РАЮ, потягивая чай с ароматом апельсина в суглинистой тени рощи финиковых пальм. Он полулежал у основания пальмы на пучковатой подушке из травы, погружая свои больные ноги в бассейн с прохладной водой. Белые и желтые лепестки плавали на поверхности. Марокканцы были большими поклонниками цветочных лепестков.

Они разбросали их повсюду, особенно в фонтанах и в различных скрытых бассейнах, которыми была усеяна собственность. Симпатичные горничные даже посыпали им подушки его кровати всякий раз, когда он выходил из своего номера, чтобы спуститься в бар или прогуляться по саду отеля, как он делал сейчас.

После тяжелого сна он проснулся тем утром от звука далеких мотоциклов, заводившихся где-то за апельсиновыми рощами. Врум-врум. По крайней мере, так это звучало, когда муэдзины начали призывать правоверных к молитве. Он мог слышать завывания с вершин стройных минаретов. Иглы, направленные в небо, и белые купола были видны за стенами его нынешней резиденции.

Он приоткрыл один глаз, глядя на часы. Он спал шестнадцать часов подряд. Потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что он все еще жив, и точно вспомнить, где он был; чтобы осознать, что он снова в сознании.

Это было довольно шикарное место, его нынешняя резиденция, слишком дорогое для его нынешнего уровня оплаты, но, эй, если он выберется из этого притона живым, он все равно собирался заплатить за это. Белуга на завтрак? Почему бы и нет? Королевские киры и мимозы? Черт возьми, он получил такое право после того, через что ему пришлось пройти.

Клянусь Богом, был ли он когда-нибудь озаглавлен.

Брок надел пушистый белый халат и направился прямо к бассейну, проплыл пятьдесят кругов, затем прогулялся среди цитрусовых рощ, усыпанных фруктами. Он старался держаться в пределах высоких охристых стен отеля La Mamounia. И он старался не оглядываться через плечо каждые пять секунд, хотя рефлексивное поведение было довольно стандартным в его работе.

Гарри Брок был шпионом. И, не хочу излишне драматизировать по этому поводу, но он был отмечен смертью. Большое время. Ничего нового и захватывающего в этом, как он предполагал, здесь нет. Шпионов в этой глуши было пруд пруди. Черт возьми, может быть, даже дешевле.

Отель в стиле ар-деко 1920-х годов, расположенный в самом сердце красивого делового центра Марракеша, сам по себе был знаком со шпионским искусством или военными секретами военного времени. Роскошная брошюра в его комнате гордо провозглашала тот факт, что Уинстон Черчилль и Франклин Рузвельт проводили здесь секретные встречи во время Второй мировой войны. Вы могли бы просто представить их двоих, забившихся в угол, разговаривающих приглушенным голосом, работающих над кувшином ледяного мартини в баре l'Orangerie. Выбить к чертям собачьим Вашингтон или Лондон в декабре.

В те дни бар отеля, должно быть, был раем для шпионов. Да, в те старые добрые времена Богарта, когда все еще было черно-белым. Когда фундаментальные вещи все еще применялись. И поцелуй был просто поцелуем.

В затруднительном положении, в котором оказался Гарри Брок, не было ничего даже отдаленно божественного. Прямо сейчас Гарри был по уши в секретах. Черт возьми, у него было больше секретов, чем могли безопасно разгадать десять человек. Ему нужно было сбросить с себя бремя в спешке. Парень, на которого он теперь работал в Вашингтоне, по имени генерал Чарли Мур, без сомнения, думал, что Гарри мертв. Ему нужно было встретиться лицом к лицу с Муром, быстро, прежде чем кто-то действительно уберет его. Гарри сидел на чем-то очень большом, и это была не его задница. Он узнал, что у старых приятелей Америки, европейской Оси Хорьков, появился новый молчаливый партнер.

А именно, Китай. И чтобы помешать Гарри донести этот пикантный кусочек своему начальству, парни в Пекине делали все возможное. Найди Гарри; заставь Гарри замолчать, пока он не свистнул в свой маленький свисток.

Гарри нашел тот простой факт, что он все еще дышал, ошеломляющим. Он был живым доказательством того, что людей гораздо труднее убить, чем люди думали. Может, у него и не хватало мозгов, но старина Гарри знал, как сдавать, удерживать и сбрасывать. Да, Гарри Брок, подкрадываясь к сорока годам, все еще мог выдержать взбучку и продолжать тикать. Во всяком случае, пока.

Через два часа со станции Марракеш отходил поезд на Касабланку. Каким-то образом, если бы ему не изменила удача и никто его не убил, он оказался бы в этом поезде. Его обычно щенячьи карие глаза были красными, филигранными от напряжения, исходящего от радужки. Гарри был избит до полусмерти, буквально и фигурально выражаясь, и он не мог найти ничего, что не причиняло бы сейчас адской боли, кроме своего маленького друга, мистера Джонсона.

Чтобы завершить список его жалоб на физическое состояние, в его организме был такой коктейль из наркотиков, что он гудел, как чертова линия высокого напряжения. Они вкололи ему какой-то метамфетамин, смесь сыворотки правды и скорости, и он не мог вывести это из своего организма.

Пора окунуться в бассейн.

Брок провел предыдущие несколько ночей в гораздо более скромных обстоятельствах. Он лежал на голой земле под звездами, отмораживая яйца и слушая, как пукает его верблюд. Обойдя два окруженных стенами города Тиснет и Гулмен, он добрался до пустынного плато, раскинувшегося у подножия заснеженных гор Атлас.

Измученный, он привязал своего дурно пахнущего зверя к подвернувшемуся кустарнику и рухнул на каменистую землю. Под своей горой он мог видеть туманные огни и минареты Марракеша на близком расстоянии и побережье Марокко вдалеке. Он крепко спал, проснулся с восходом солнца и начал спускаться.

В восемь часов предыдущего утра, отдав своего вредного верблюда первому попавшемуся на глаза разумному подобию прилично выглядящего парня, он предстал перед портье со своей оставшейся наличностью. Темноглазая красавица за компьютером сверкнула обаятельной улыбкой. Сначала он немного прибрался в мужском туалете рядом с вестибюлем, смыв грязь на пару континентов со своих длинных каштановых волос. Ничего не мог поделать с бородой или одеждой, но он пробрался в комнату с большой мраморной ванной и балконом с видом на сады. Ваза с лепестками роз у ванны: рай, как он и сказал.

Он был так близко, сейчас, так близко и все же так чертовски далеко.

Он услышал шум над собой и посмотрел в небо. Последним рейсом вылетел "джамбо" авиакомпании Air France, доставивший на выходные еще одну лодку с туристами. Спустился из Парижа, чтобы попасть в твою старую Касбу. Бросьте несколько тысяч евро в магазинах ковров и кальянов в Медине. Два часа на земле, и большой Фроглайнер снова загружал их и улетал домой.

Au re-fuckin"-voir, mes amis. Французские ублюдки. Когда манчкины из JCS генерала Мура и костюмы с седьмого этажа в Лэнгли услышали эпический рассказ Гарри о душераздирающих приключениях, они, черт возьми, не поверили бы, что их бывшие "союзники" были до сих пор.

Броку тоже нужно было успеть на самолет, но его вылет был незапланированным в аэропорту, где не хватало удобств. Как взлетно-посадочные полосы. И для того, чтобы поймать эту маленькую машину для уборки урожая, сначала ему нужно было сесть на поезд до Касабланки.

"Брок Интернэшнл", как он ее окрестил, находилась примерно в тридцати пяти милях в открытой пустыне, прямо к северу от Касабланки. Это был высохший оазис под названием Дашт-аль-Дар. Это место в саду было местом, где подземный источник раньше образовывал вади, не более чем забытый булавочный укол на нескольких старых картах; даже выжженные мозги погонщиков верблюдов не утруждали себя посещением этого места в течение столетия или больше.

Сегодня в тысячу восемьсот часов, как раз в сумерках, двухместный биплан без опознавательных знаков должен был приземлиться и вырулить на твердый песок, остановиться и развернуться.

Пилот должен был ждать ровно десять минут. Если никто, мгновенно узнаваемый пилотом, не выбегал за это время из пальмовой рощи у оазиса, пилот взлетал в одиночку. У Гарри был один шанс. Только один кадр. Собираюсь однажды.

У них было имя для таких парней из ЦРУ, как Брок. Он был НОК. Эта редко слышимая аббревиатура расшифровывалась как "Не на консульском". Это означало, что если тебя поймают, как его пять дней назад, ты умрешь и исчезнешь. Забытый. Ваше имя не значилось ни в каких консульских списках. На самом деле, ваше имя нигде не фигурировало. Если бы вы когда-нибудь позвонили своему настоящему боссу, в его случае сладкоречивому Чарли Муру, главе Объединенного комитета начальников штабов, и сказали: "Эй, кто-то приставил пистолет к моему уху", Чарли бы ответил: "Гарри, кто?" и повесил трубку. НОК, действующий в тылу врага, был глубочайшим из бездн и мертвейшим из мертвых, если его или ее схватят.

Никаких похорон НОК в Арлингтоне, никакого бобтейла, сэр.

Брока действительно захватывали, три гребаных раза. Однажды в Тяньцзине на берегу залива Чихли, это был второй раз, когда он пытался сбежать из китайской тюремной системы. Он решил, что сможет пережить избиения и прочее дерьмо, может быть, еще один день, поэтому он перелез через стену. Они поймали его, снова пытались убить, и он снова сбежал. Добрался до набережной. Старик, портовый грузчик с баркасом, должен был переправить его на французское грузовое судно, стоявшее на якоре в переполненной гавани.

Старикашка-грузчик оказался информатором НОАК, Народно-освободительной армии, как и любая другая крыса в этом богом забытом портовом городке-выгребной яме, и Броку пришлось убить и его, точно так же, как он уничтожил всех остальных грызунов. Он перерезал ублюдку горло своим хорошо заточенным штурмовым ножом и держал его под вонючей водой, пока тридцать окровавленных серебряных монет, набитых в карманы, не заставили его скрыться из виду.

Затем Гарри пробрался сквозь густой туман к грузовому судну, самостоятельно управляя баркасом. Этому навыку не учили в Куантико или на ферме, двух местах, где он посещал занятия на пути к тому, чтобы стать оперативным сотрудником. Включите в учебное пособие по плаванию на лодке в условиях сильного тумана. Да. Ему пришлось бы бросить это письмо в ящик для предложений на седьмом этаже, если бы он когда-нибудь добрался до него домой.

Но он, по крайней мере, нашел подходящую лодку, без помощи китайца в навигации. Он держался за якорь, отталкивал баркас пинками и перебирался через руки вверх по скользкому канату. Было два часа ночи. Он знал, что к тому времени капитан, марсельский бродяга по имени Лоран, с которым у него было мимолетное знакомство, будет мертвецки пьян на своей койке. Брок перевалился через поручень и бесшумно спрыгнул на палубу на корме. Он беспрепятственно пробрался на мостик и проскользнул в затемненную каюту француза. Лоран прикрыл единственный иллюминатор своим одеялом, вероятно, надеясь отоспаться утром.

Прости, друг мой. Я, блядь, извиняюсь, приятель.

Там была кромешная тьма.

Это тоже воняло до небес. Но Брок не различил неприятных запахов в будуаре капитана, что было его первой ошибкой. Нет, он просто выплеснул наполовину полный кувшин воды с ночного столика в лицо Лорана и одновременно приставил острие своего клинка к его щетинистому подбородку. От мужчины положительно разило рыбой, потом и джином, и ему все равно требовалась ванна.

"Кто добрался до тебя?" Спросил Брок капитана, одной рукой сжимая его плечо, другой проворачивая кончик лезвия в мягких складках серой кожи, свободно свисающей с его грязной шеи. "Ты предал меня, сукин сын! Почему? Скажи мне!"

"Отвали, приятель! Я уже мертв", - прошипел Лоран сквозь стиснутые пожелтевшие зубы.

"Верно", - сказал Брок и воплотил в жизнь все обоснованные предположения капитана. Он едва закончил вытирать кровь со своего клинка и убирать его в нейлоновую кобуру на лодыжке, когда понял, насколько сильно он только что в эту минуту облажался.

"Мистер Брок?" произнес голос из темноты, и Брок подумал, что для него, возможно, тоже все кончено. Игра, декорации и совпадения. Голова. Он не проверил чертов туалет. Дверь в "чертову голову" была закрыта. Теперь он был открыт. Он мог видеть там более светлый оттенок серого и парня, стоящего у туалета. Христос. Два парня.

Гарри инстинктивно повернулся боком, чтобы представлять меньшую мишень. У него уже был свой маленький Браунинг Buck Mark. Его навыки владения пистолетом были скромными, но, к счастью, Браунинг стрелял намного лучше, чем он. Он поднял руку, чтобы выстрелить. Он выпустил одну пулю в направлении рта парня на силуэте, когда чья-то ладонь опустилась на его запястье и сломала его. Черт. Пистолет с грохотом упал на стальную палубу, и тот, кто в него попал, отпрянул в свой угол. У него, конечно, все еще был нож, но он неудобно спрятал его в кобуру на лодыжке.

"Возьмите пистолет, мистер Брок, и засуньте дуло себе в рот. Тогда подними руки над головой."

Пистолет у него во рту? Эти ребята были бесконечно изобретательны.

"Если я засуну пистолет себе в рот, я им воспользуюсь". Он бы тоже размазал свои мозги по переборке. Не собирался возвращаться к "Горшечнику", парню, который любил опускать голову Гарри в кастрюлю с кипящей водой, или что похуже. Он всегда носил с собой таблетку на букву "L", смертельную для небольших чрезвычайных ситуаций, как эта, но он терпеть не мог глотать эту чертову штуку, пока не увидит, чем именно все это обернется.

"Дай мне взглянуть на тебя, Тригон".

Тригон был его криптонимом во всех досье агентства. У каждого в агентстве было три имени: то, что указано в свидетельствах о рождении, то, что указано в их файлах, и дурацкое кодовое имя вроде Trigon. Черт возьми. Он пробыл в Китае шесть месяцев, два из которых провел в тюрьме. Наконец-то он был на пути к выходу. И он был достаточно глуп, чтобы думать, что он чист. И довериться французу.

Неужели мы никогда не научимся?

Он услышал тихий щелчок выключателя, и зажегся верхний свет. Жужжащий флуоресцентный. В каюте с ним были двое из них. Высокий, элегантный китайский джентльмен в аккуратно отглаженном белом пиджаке цвета мандарина сидел в жестком деревянном кресле у письменного стола. Его длинные ноги цвета хаки были обуты в старомодные кожаные ботинки со шнуровкой до колен, отполированные до зеркального блеска.

Он был высок для китайца, что-то около шести футов. Его волосы были абсолютно прямыми и иссиня-черными. Толстая запятая из него лежала у него на лбу, кожа которого была знакомого оттенка плоского светло-желтого. Его глаза оловянно-серого оттенка были прикрыты густыми ресницами. Северный тип, подумал Брок. Возможно, тибетец или маньчжур. Он где-то видел это лицо. Да. Он видел фотографию парня в досье в Лэнгли. Черт возьми, парень был практически знаменит в определенных международных террористических кругах.

Поздоровайся с генералом Муном. Почетный член, по крайней мере, насколько Гарри было известно, Всемирного зала славы пылающих задниц.

Это был бы лихой генерал Сунь-ят Мун, все верно. Он был человеком, о котором Гарри удалось кое-что узнать за последние шесть месяцев. Как любой хороший оперативник, особенно тот, кто назначен председателем Объединенного комитета начальников штабов, Брок выполнил свою домашнюю работу. Перед тем, как отправиться в Китай, он запечатлел в памяти каждую черточку на лице этого человека и каждую начинку у него во рту. Даже знал его любимый фильм: "Мост на реке Квай".

Теперь это начало возвращаться к нему.

Генерал Мун, пятидесяти шести лет, родился в Цзилине, Маньчжурия. Он был вдовцом с двумя взрослыми дочерьми-близнецами, обе из которых с детства обучались искусству тени. Ходили слухи, что они оба были высокопоставленными офицерами Те-Ву. Это тайная полиция по-китайски. Их текущее местонахождение было неизвестно, но оба, как полагали, находились на задании в полевых условиях.

Мун был опытным командиром на поле боя. Он продвигался по служебной лестнице. Но что более важно, Сунь ят Мун был заместителем главы внушающего страх Комитета по специальным мероприятиям Народно-освободительной армии. Злобный, бескомпромиссный коммунист, известный даже в Пекине своими экстремистскими идеологическими взглядами, Мун теперь командовал более чем миллионом краснокожих китайцев, за неимением лучшего описания - штурмовыми отрядами.

И он был вторым в команде Те-Ву. Жесткий прикид, мягко говоря. Гарри даже представить себе не мог, каким крутым парнем должен быть номер один.

Джентльмен, который сейчас готовится убить его, был также офицером, командовавшим Тридцать восьмой бригадой ополчения, ответственным за убийство тысяч демонстрантов-студентов на площади Тяньаньмэнь в 1986 году.

Занятой мальчик.

Миссия Муна заключалась в подавлении диссидентов на материковом Китае. Что, по мнению Брока, было примерно так же сложно, как быть членом правления калифорнийского "Изюма", каким был его отчим до того, как ушел на пенсию в залитое солнцем кафе в Санта-Розе. Просто не так уж много плохой изюминки, пап. И в Красном Китае тоже было не так уж много гребаных диссидентов, и точка, конец отчета. Они все научились держать язык за зубами на площади Тяньаньмэнь. Прикрыть глаза и заткнуть уши тоже не помешало.

Закадычный друг Муна, отвратительное маленькое шоу ужасов, в котором лысая голова, обрамленная жирными черными локонами, небрежно прислонилась к потной переборке, насвистывая симпатичную песенку. Этот хулиган тоже был полуизвестен, убийца из канализации Гонконга по имени Ху Сюй. Не мог забыть это имя. Когда Брок повторил это имя, услышав его в комнате брифинга на Туманном дне, он попробовал несколько разных интонаций, но оно всегда звучало как вопрос, который Эбботт мог бы задать Костелло. Кто есть кто?

Костюмы с четырьмя звездами и Пентагоном просто посмотрели на него и сказали: "Это не смешно, агент Брок".

Это не так?

Ху Сюй, согласно его резюме, был помощником консультанта по допросам и выглядел как азиат Питер Лорре, сыгравший главную роль в плохом интермедийном концерте с братьями Ринглинг. Это был маленький бурундук, который только что сломал Гарри запястье. У обоих этих коммунистических агитаторов были уродливые курносые автоматы "Сансей" 45-го калибра, нацеленные ему в живот. В тот самый момент Брок понял, что его обманули, дважды обманули и переделали. У него слегка подташнивало в животе.

"Мы терпеливо ждали вашего прибытия, мистер Брок", - сказал генерал Мун на отрывистом оксбриджском английском. Он зажег сигарету и зажал ее между своими тонкими губами. Он продолжал говорить, просто позволяя ему догореть, не делая затяжки. На самом деле, это было довольно круто. "Это мой коллега, Ху Сюй. Он поможет мне узнать то, что мне нужно знать от тебя. Он в некотором роде доктор. На самом деле полуотставший гробовщик, который работает как с живыми, так и с мертвыми. Вам, кажется, неинтересно, мистер Брок. Скучно. Отвлеченный. А ты?"

"Я довольно занят, выясняя, как убить вас, двух говнюков, и убраться с этой гребаной лодки. Мелодия, которую насвистывает твой маленький приятель. Запоминающийся. Что это?"

"Бетховен".

"Мне это нравится".

Мун рассмеялся. "Мне любопытно узнать о вас, мистер Брок. Вас было трудно арестовать, и вы доставили моим офицерам Те-Ву некоторое неудобство в Пекине. Давайте немного поговорим, прежде чем Ху Сюй вас препарирует, хорошо? Ты узнал очень много наших секретов? Ты все равно расскажешь мне все под уколами Ху Сюя и скальпелем эксперта. Что именно вы знаете, мистер Брок?"

"Хватит".

"Tempelhof?"

"А как насчет Темпельхофа?"

"Счастливый дракон"?

"Никогда о нем не слышал".

"Левиафан"?

"Левиафан? Какой Левиафан?" Сказал Брок. Мун просто посмотрел на него, читая по его глазам в течение минуты. Можно сказать, что он провел большую часть своей карьеры, занимаясь этим, и был действительно, действительно хорош в этом.

"Учитывая взрывной рост Китая, вы вряд ли можете винить нас за наши текущие политические действия, агент Брок. Китай является вторым по величине потребителем нефти на земле. Ты это знаешь. ЦРУ ежедневно отслеживает показатели нашего потребления."

"Ты подсел на нефть, приятель. Добро пожаловать в клуб."

"У Китая есть только восемнадцатидневный стратегический запас нефти. В то время как у вас, американцев, есть 180 дней. Мы считаем такое неравенство неприемлемым. У вас есть саудовцы. У вас есть Ирак. И вскоре вы оккупируете Иран или Судан, и наши новые нефтяные контракты с этими странами станут недействительными ".

"Жизнь - отстой, когда ты наркоман, не так ли, товарищ?"

"Китай намерен, как вы, без сомнения, узнали во время ваших недавних путешествий, исправить эту вопиющую несправедливость в Персидском заливе".

"Могу я посидеть на кровати с покойным?"

"Пожалуйста. Это и твое смертное ложе тоже, Гарри Брок."

"Спасибо. Эй, вот один для тебя. Каково значение числовой последовательности один-семь-восемь-девять? Я продолжаю видеть это в середине взлома кода. Этот роман поставил меня в тупик."

Мун проигнорировал его. Пришло время для новой тактики. Брок сел на край койки и опустил руки между ног, человек, который знал, что его одолели. Через несколько долгих секунд он поднял на Муна усталые, налитые кровью глаза.

"Америка никогда не позволит вам войти в Персидский залив, генерал", - сказал он. "Никогда. Поверь мне в этом ".

"Неужели? Вы совершенно уверены в этом, мистер Брок?"

На самом деле, Гарри знал, Китай уже направлялся в Персидский залив, чтобы получить свою дозу. Да, теперь у Китая за спиной нефтяная обезьяна, и это по-крупному. Гарри недавно обратил внимание на тот факт, что красные перебросили в Судан более полумиллиона военнослужащих. С каждым днем их прибывало все больше. Эта "секретная армия", замаскированная под "гастарбайтеров", миллионами перебиралась в Африку в качестве дешевой рабочей силы. Вот в чем была особенность Судана: он находился всего в трехстах милях по воде от нефтяных месторождений Саудовской Аравии.

Но Брок не хотел туда идти. Ему пришлось сосредоточиться на более важных вещах, таких как выживание. Каким-то образом ему пришлось прожить достаточно долго, чтобы приносить домой бекон. Китайцы не были глупы. Они знали, что американский спутник-шпион не мог отличить солдата от суданского рабочего-мигранта. Ублюдки все это продумали. Только Гарри мог испортить это китайское чаепитие. Но сначала он должен был сойти на берег с неповрежденной головой.

Прямо сейчас единственным, что стояло между шатким статус-кво в мире и полным крахом мировой экономики, была королевская семья Саудовской Аравии. Если китайцы двинулись из Судана в Саудовскую Аравию - или в любое государство Персидского залива - что ж, вы не хотите даже думать об этом. Там, откуда пришел Брок, рассчитывать на саудовцев было тем, что называлось "опираться на тонкую трость".

Гарри подумал обо всем, что он мог сказать в этот момент, а затем решил: "Забудьте о заливе, генерал. Как насчет матери-России? Или сестра Канада? В них много сладкого сыра."

Мун посмеялся над "Сестрой Канадой". У него было чувство юмора, нужно было отдать ему должное. Многие из этих четырехзвездочных коммунистов этого не сделали.

Мун сказал: "Мы знаем, что Америка никогда не допустит Китай в Персидский залив. Но они позволят нашему союзнику сделать это, мистеру Броку."

"Неужели? Что это за союзник? Вы не имеете в виду Францию?"

Ладно, это была та часть, которая действительно вывела его из себя. Французы. Их поведение по отношению к Америке в последнее десятилетие или около того было отвратительным. Во-первых, их голоса в ООН были куплены и оплачены миллиардами Саддама. Затем, в начале войны в Ираке, французские дипломаты продавали иракцам подробности встреч с американскими дипломатами! Американские мальчики умирали из-за двуличия французов. Это заставило его кровь вскипеть. И он был не единственным в Вашингтоне, кто был горячим и озабоченным.

Генерал Мун снова рассмеялся. "Этот ковбой в Белом доме способен на многое, мистер Брок. Но ядерный удар по Парижу не входит в их число."

В его словах был смысл. Вольф Блитцер, транслирующий CNN изображения Эйфелевой башни, наклоненной под серьезным углом, не был бы хорошо принят дома.

Брок сказал: "Не будьте так уверены в этом, генерал. Президент сейчас немного зол на твоих маленьких французских приятелей. Весь этот скандал с "нефтью в обмен на продовольствие", вы знаете. Беспокоит некоторых людей в Вашингтоне. Во сколько миллиардов обошелся Саддаму выкуп французских голосов в ООН?"

"Хватит, Брок".

"Я скажу достаточно. "Город света" может обрести совершенно новое значение, Mon General ".

"Что ты хочешь этим сказать?"

"Я имею в виду, генерал Мун, что если вы и ваши маленькие французские приятели не будете смотреть под ноги, этот город может вспыхнуть, как Четвертое июля".

Гарри видел, как в голове Муна вспыхнула термоядерная лампочка. "Ты это несерьезно".

"Я не такой? Просто испытайте нас, генерал. Продолжай давить."

Мун никогда не видел ножа. Никогда не видел, чтобы человек двигался так быстро, как американский шпион. Все, что почувствовал генерал, была жгучая боль в бедре, когда лезвие вошло в кость. Затем у Брока был пистолет, и он выстрелил в Ху Сюя, который размытым пятном двигался боком от Муна к двери, пытаясь выстрелить в американца, не подвергая опасности жизнь второго по влиятельности человека в Китае. Маленький кретин привалился спиной к переборке, сбоку из его шеи потекла струйка крови.

Брок швырнул его на пол, выходя за дверь. Секунду спустя Мун услышал всплеск. Он подбежал к перилам и посмотрел вниз на поверхность воды. Он стрелял из пистолета Ху Сюя в пульсирующую точку входа Брока, пока она не опустела.

Мун улыбнулся, прижимая завязанный узлом носовой платок к ране на бедре. Он вернулся к Ху Сюю и туго намотал пропитанную кровью ткань на рану на его шее. Он был бы жив. С этим американцем было весело. Те-Ву сообщил, что он работал в одиночку. Он был в бегах. Его снова поймают, прежде чем он сможет сбежать из Китая, и его убьют, прежде чем он сможет рассказать кому-либо, что он знал. Даже сейчас вокруг города Тяньцзинь было непроницаемое кольцо. Он достал свой мобильный телефон и набрал быстрый номер начальника службы безопасности порта. Петля начала затягиваться, даже когда Гарри Брок проплывал две мили плавающего мусора.

Но Гарри был находчивым парнем. Он выскользнул из генеральской петли. И он проскользнул через еще один на монгольском пограничном переходе в Казахстан, когда охранник выбежал из караульного помещения с присланной по факсу фотографией его симпатичной морды. Автоматы АК-47 раскрылись, и Гарри нырнул в кузов крытого грузовика, для которого они только что открыли ворота. Парень за рулем, очевидно, решил, что хунвейбины стреляют в него, сделал зигзаг и съехал с дороги. Так что получилось довольно неплохо. Они въехали в Казахстан на двух колесах.

После небольшого приключения в бурном Каспийском море и нескольких других взлетов и падений Гарри наконец добрался до Марокко. И вот он был там, мечтая о доме под финиковой пальмой, когда официант в винно-красной феске наклонился, чтобы налить ему чашку чая, а вместо этого вколол ему в шею шприц. Бум, вот так Гарри Брок снова оказался на тихоходном судне, плывущем в Китай.

Глава первая

Le Côte d"Azur

ДУРНОЙ ВЕТЕР ОСАДИЛ ПОРТ. С МОРЯ дул СИЛЬНЫЙ ветер, устойчивый и безжалостный. В течение нескольких дней странная погода пугала старинный портовый город Канны, загоняя всех по домам. Вы могли слышать, как ледяной ветер свистит на узких мощеных улочках и вокруг старых домов и магазинов, которые прилепились к холмам, возвышающимся над заливом; вы могли чувствовать, как он пробирается в дымоходы, просачивается под оконные переплеты, дребезжит дверьми, а обитатели заперты за ними.

По всему южному побережью пыльные вихри и сухие листья, иссушенные не по сезону холодным ветром, кружились вокруг великих дам, стоявших плечом к плечу лицом к морю. "Маджестик", "Мартинес" и легендарный отель "Карлтон". Северо-запад волновался, дребезжал и сотрясал акры дорогих гостиничных стекол, обращенные к морю окна, возможно, самого гламурного участка недвижимости в мире, Лазурного берега.

"Мистраль" - так местные называли этот мерзкий морской ветер, морща носы в галльском жесте отвращения. На самом деле не было никакого зловония, но все равно это казалось ледяной чумой на земле, и человек на улице, если вы могли найти такого поблизости, держал воротник поднятым, а голову опущенной. Этот ветер нес с собой какой-то неумолимый холод, который пробирался глубоко в мозг.

Однако примерно в семидесяти километрах к западу от этого метеорологического недуга теплое средиземноморское солнце улыбалось необыкновенно счастливому англичанину.

Веселым парнем за рулем старого зеленого родстера был Александр Хоук. Лорд Хоук, если быть абсолютно точным, хотя вам лучше не попадаться на использовании этого названия. Только Пелхэму, старинному семейному слуге, было разрешено обращаться "милорд" в присутствии Хоука. И это было только потому, что однажды, давным-давно, он пригрозил уйти в отставку по этому поводу.

Хоук был достаточно симпатичным человеком, ростом чуть больше шести футов, подтянутым и необычайно подтянутым. Он был еще довольно молод, чуть за тридцать, с квадратной, слегка заячьей челюстью, непослушными черными волосами и довольно поразительными арктически-голубыми глазами. Его внешний вид в целом был полон решимости. Это была его улыбка, которая противоречила жесткой внешности. Это могло быть жестоко, когда ему перечили или он обижался, но это также могло выдавать обычное веселье по поводу того, что жизнь подкидывала ему, как хорошее, так и плохое.

Женщин, казалось, скорее привлекали, чем отталкивали, довольно смущенные и отстраненные взгляды Алекса Хоука на романтику, войну между полами и жизнь в целом. Поскольку он был довольно богат, его связи с прекрасным полом были разнообразными и хорошо описаны в британских таблоидах. Он отважился пойти по брачному проходу всего один раз. Который закончился ужасом и печалью, когда его жена была убита в самом начале их брака.

Большое количество мужчин, казалось, тоже находили его достаточно компанейским. Он был достаточно спортивным, чтобы серьезно соревноваться, когда хотел, и любил крепкие напитки и хорошие истории. Однако большинство по-настоящему интересных историй Хоука были известны лишь немногим. Он никогда не говорил о своем детстве. Невыразимая трагедия постигла мальчика в возрасте семи лет. Это не убило и даже не покалечило его. Это сделало его сильным.

В целом, несмотря на печали своего прошлого, Александр Хоук оставался невероятно жизнерадостным парнем.

Если бы вы попросили Хоука описать, чем он зарабатывал на жизнь, ему было бы трудно получить честный ответ. Он был номинальным главой крупного семейного бизнеса - значительного конгломерата банковских и промышленных предприятий, - но эта работа требовала лишь легкой руки на руле. Он тщательно подбирал способных командиров для руководства своими различными предприятиями и мудро позволял им командовать.

Что касается его самого, Хоук время от времени оказывал правительству ее Величества глубоко личные услуги. Когда требовался его особый набор навыков, он также выполнял случайную работу для правительства Соединенных Штатов. Среди его коллег-летчиков Королевского флота о нем говорили, что он был хорош на войне.

На бумаге никогда ничего не было. Каперского свидетельства пирата нет. Его просто вызывали всякий раз, когда им был нужен кто-то, кто не возражал бы запачкать руки. И кто-то, кто мог держать рот на замке после этого. На самом деле он был скорее похож на одного из тех негодяев-мореплавателей восемнадцатого века, прямым потомком которых он был, авантюристов, грабивших корабли и берега во имя короля. Короче говоря, Хоук был ни много ни мало капером двадцать первого века.

Направляя свой "Ягуар" на восток вдоль французского побережья в сторону старого города Канны, Хоук чувствовал себя школьником, попавшим на Рождество. В конце концов, это был просто еще один необыкновенно красивый весенний день на Лазурном берегу. Широкая дорога, которая тянулась вдоль береговой линии, изгибаясь высоко над голубым Средиземным морем, манила, и Хоук с жадностью поглощал ее, проезжая по сто миль в час или около того. Гибралтар уже давно исчез в его зеркале заднего вида. И скатертью дорога, подумал он, к этому кишащему обезьянами камню.

И, раз уж он этим занялся, скатертью дорога и темно-синим рубашкам с набивкой.

Хоук был из тех людей, которые предпочитают хлеб, воду и одиночное заключение практически любому виду организованной встречи. Он только что пережил два продолжительных дня брифингов DNI в британском военно-морском штабе на Скале. Директор ЦРУ Патрик Брикхаус Келли, почетный гость, выступил с отрезвляющей презентацией в последний день. Он определил другой серьезный кризис, назревающий в Персидском заливе. Суть этого заключалась в том, что красные китайские военные корабли направлялись в Индийский океан на встречу с французским флотом.

Китай и Франция? На первый взгляд маловероятный союз. Но роман, имеющий серьезные последствия для стабильности в регионе Персидского залива. И, таким образом, мир.

Никто в Вашингтоне не был точно уверен, когда, или даже если, произойдут эти широко разрекламированные военно-морские учения. Но все мальчики в синих костюмах королевского флота на Гибралтаре были весьма обеспокоены этим. Сама концепция будоражила их кровь. Немало из них фантазировали о повторении великой победы Нельсона при Трафальгаре, подумал Хоук. И Блинкер Годфри предоставил более чем достаточно диаграмм, фактов, цифр, спутниковых фотографий и ошеломляющих отчетов, чтобы подогреть их духовой дух. Бесконечный материал.

Почему? Хоук задавался вопросом, ерзая на своем стуле. Это была несложная концепция для понимания: Франция и Красный Китай, совместно плывущие в Индийский океан. На самом деле вы можете выразить это понятие одним предложением. Может быть, десять слов. Большинство ситуаций, с которыми сталкивался коммандер Хоук, были подобны этому. Прямолинейный и не сводимый к минимуму. Однако, на языке королевского флота, одно это предложение означало сорок восемь часов ерзания в прокуренной комнате, пытаясь найти комфорт на жестком деревянном стуле.

Британская военно-морская разведка, Гибралтарская станция, имела особенно неприятную привычку сообщать слишком много ненужных подробностей. Эта тенденция была воплощена в некоем адмирале сэре Алане "Блинкере" Годфри, напыщенном парне, которого никогда не следовало подпускать к компьютерной презентации PowerPoint. Даже в те далекие времена, когда у старого моржа были свои устаревшие слайды для презентации, он просто не знал, как сесть и заткнуться. Не раз он заставал Хоука в задней части комнаты для совещаний, теребящим свой "Блэкберри", и отпускал неприятные замечания по этому поводу.

Итак, переутомленный и недосыпающий Хоук наконец сбежал. Он миновал испанский пограничный пункт на Скале и направился вдоль печального побережья Испании, разрушенного кондоминиумами. Заводя счетчик оборотов C Type, он поймал себя на том, что прокручивает в уме основные моменты вчерашнего брифинга.

Проклятые французы были в центре событий. Их министр внешней торговли, коррумпированный и ярый антиамериканец, каким-то образом связанный с Бонапартом, вызывал постоянное беспокойство. Никаких сюрпризов; этот человек в течение некоторого времени все больше осложнял отношения с Францией. Нет, по-настоящему тревожной загадкой на тот момент было участие Франции в "красных китайцах". Брови были подняты, когда Брик Келли назвал их так; но "Красные" было прилагательным, которое директор ЦРУ Келли никогда не переставал использовать, поскольку, как он сказал на брифинге, "Если эта группа мандаринов в Пекине не красные, тогда я не знаю, кто это, черт возьми".

Затем Келли вывел таблицу: за предыдущий год Красный Китай вчетверо увеличил свой военный бюджет до восьмидесяти миллиардов долларов США. Она покупала авианосцы и подводные лодки у русских и строила свои собственные атомные ракетные подводные лодки так быстро, как только могла. В предыдущие месяцы, по словам Келли, американская и британская разведки засекли участие Франции и Китая в секретных совместных военно-морских учениях в Тайваньском проливе в семи различных случаях.

Боже, что за рагу.

Тайваньский пролив, между Китайской Народной Республикой на материке и прибрежным шипом в ее боку, Тайванем, был таким же опасным участком воды, как и раньше; именно он, а не Залив, получил голос Хоука как место, наиболее вероятное для разжигания мировой войны в ближайшие годы. Не то чтобы кто-то в Адмиралтействе спрашивал его мнения. Ему платили не за его геополитическую смекалку. Он был в Гибралтаре на брифинге исключительно по просьбе Келли. По словам режиссера, было новое задание. Дело некоторой срочности, сказал он.

Как неоднократно отмечал его дорогой друг Эмброуз Конгрив из Скотленд-Ярда, это снова было просто время плаща и кинжала. Эта мысль, перспектива его немедленного задания - освобождения заложников - вскоре благотворно повлияла на его настроение. Хоук всегда считал классическое тайное похищение одним из самых полезных занятий в жизни. Благодарные улыбки бывшего заложника после спасения были бесценным напоминанием о том, зачем нужно играть в эту игру.

Этому конкретному заложнику исключительно повезло. По словам Келли, только действия начальника станции оповещения в Марракеше предупредили американцев о том, что один из их собственных попал в беду. Он выходил из своей машины в Ла-Мамунии как раз в тот момент, когда пьяного грузили на заднее сиденье черного седана. Пьяный выглядел американцем, двое мужчин, "помогавших" ему, были китайцами. Почувствовав неладное, начальник участка запрыгнул обратно в свою машину и несколько часов следовал за седаном до самого порта Касабланки.

Вооруженная охрана у подножия трапа сделала вмешательство невозможным, и он беспомощно наблюдал, как потерявшего сознание мужчину поднимали по сходням "Звезды Шанхая". Он немедленно позвонил в Лэнгли. Его подозрения подтвердились. Пьяница, скорее всего, был одним из них, все в порядке, должен был покинуть Китай неделю назад и считался мертвым.

Чувствуя себя значительно помолодевшим (езда на скорости тоже творила чудеса), Алекс Хоук обнаружил, что глупо ухмыляется всего через час или около того за рулем. Светило солнце, его недавно отреставрированный C Type мчался по Гранд Корниш со скоростью 130 миль в час, и на данный момент в его мире все было в порядке. Уверенно выставив две руки без четверти три, Хоук наслаждался мыслью, что он официально вернулся в игру.

Мимо промелькнул указатель: Ste. Тропе. Всего в нескольких часах езды от места назначения, старого курорта в Каннах. Выполняя гоночное переключение на вторую передачу, довольно быстро входя в застроенный S-образный изгиб, Хоук глубоко вдохнул.

Прованс был восхитителен в июне. Великолепный. Где-то жужжали пчелы. Он всегда чувствовал определенное родство с пчелами. В конце концов, разве они не были заняты аналогичным образом? Носиться весь день, выполняя работу королевы, ха?

Действительно.

Сама весна витала в воздухе. Не говоря уже о душистых парах горячего моторного масла Castrol, исходящих от длинного капота с жалюзи. Хорошая вещь. Ощущение необузданной мощи, когда ты ударяешь ботинком о половицу и, выходя из поворота с понижающимся радиусом, слышишь гортанный рев атмосферного 4,4-литрового двигателя XK с прямым приводом Six, который прекрасно реагирует на происходящее. Он весь день внимательно прислушивался к недавно восстановленному двигателю и до сих пор не услышал никаких посторонних шумов.

Он тоже не знал, пока не приехал в Канны, не зарегистрировался в легендарном отеле Carlton и не услышал, как парень на стойке регистрации сказал, во сколько ему обойдется его чертов номер у моря за ночь.

Глава вторая

Хэмпстед-Хит

ЭМБРОУЗ КОНГРИВ ЩЕДРО НАМАЗАЛ НЕМНОГО клубничного варенья "ТИПТРИ ЛИТЛ аллет" на свой теплый тост и поднял его, чтобы рассмотреть поближе. Удовлетворенный, он с безудержным наслаждением и дрожью теплого удовлетворения рассматривал две яичницы трехминутной готовности в фарфоровых чашках Minton blue. За солнечными окнами его дома щебетали певчие птицы, а чайник весело посвистывал на плите. Сказать, что Эмброуз наслаждался ранним завтраком в солнечной оранжерее своего нового дома, было бы грубым преуменьшением.

Это было чистое, неподдельное блаженство.

Моменты, точно подобные этому, размышлял легендарный криминалист из Нового Скотленд-Ярда, были предметом напряженного ожидания ло в течение многих месяцев.

Точно так же, как бывали времена, когда, дрожа от сырого холода в своей унылой маленькой квартире в Бейсуотере на протяжении многих лет, он и мечтать не смел, что эти счастливые семейные обстоятельства когда-нибудь наступят.

Его нынешним положением, недавно приобретенным, был прекрасный коттедж из кирпича и камня в Хэмпстед-Хит. Сам дом и некоторые хозяйственные постройки были разбомблены нацистами почти до основания во время Блица. Это была собственность его покойной тети Августы. Милая женщина провела последнюю половину столетия в любовной реставрации дома и садов, завершенной всего за несколько коротких месяцев до ее внезапной смерти в возрасте девяноста семи лет. Августа мирно скончалась во сне. Эмброуз, стоя у могилы, надеялся, что этот способ ухода распространен в семье.

Присутствуя на чтении последнего завещания покойной миссис Буллинг в унылой конторе ее адвоката на Кенсингтон-Хай-стрит, раскаяние Эмброуза было смягчено тщетной надеждой на то, что он может получить наследство. В конце концов, был полный набор минтонского фарфора, который она обещала ему десятилетиями ранее, и он сидел там, изображая самообладание, надеясь, что она не забыла его.

Она этого не сделала.

Скорее всего, из холодной могилы тетя Августа ошеломила всех присутствующих, завещав коттедж Heart's Ease со всем его содержимым своему дорогому племяннику Эмброузу Конгриву, а не своему единственному потомку, своему сыну Генри Буллингу. Ошеломленная тишина опустилась на офис адвоката. Генри Буллинг, предполагаемый наследник и мелкий дипломат по профессии, несколько мгновений сидел с вытаращенными от шока глазами, делая быстрые, неглубокие вдохи. Он бросил на Конгрива взгляд, который говорил о многом, и все это привело бы к неприятному чтению, а затем несколько неуверенно поднялся на шатких ногах и направился к двери.

Адвокат, мистер Рединг, кашлянул в кулак раз или два и перетасовал документы на своем большом столе. Дальше по коридору был туалет, и несколько секунд спустя было слышно, как громко хлопнула дверь. Послышался приглушенный булькающий звук, на самом деле рвота, и адвокат быстро возобновил чтение. Все уши были обращены в его сторону. Там был ситцевый кот, Чтение продолжалось, по-видимому, не очень хорошо, что было бы поручено исключительно сыну миссис Буллинг, Генри. Кот, Фелисити и королевская сумма в тысячу фунтов.

Этот нынешний инцидент был всего лишь последним в длинной цепи разочарований для Генри. Эмброуз знал его с рождения. Он был мальчиком, который с самого начала казался определенно обреченным.

Единственный сын Августы был явно одним из прирожденных неудачников. На макушке у него лежала тусклая прядь оранжевых волос. Он не был наделен сильной линией подбородка и выступающим вперед подбородком, которыми, как известно, руководили большинство задиристых мужчин. Он испытывал трудности в различных государственных школах и был выслан из Кембриджа за распутство. В те дни это называлось быть обнаруженным в шкафу с женой дона в компрометирующем (и труднодостижимом) положении.

Рожденный Августой в Брюгге от одного из ее мужей, никому не известного графа, какого-то бельгийского дворянина, Генри в молодости был известным бездельником. Все стало так плохо, что в какой-то момент Эмброуз просто отказался от попыток найти мальчику работу, на которой он мог бы продержаться больше месяца. Эмброуз стал называть своего кузена-бездельника "Бельгийским бездельником" в честь туфли с таким названием. На самом деле, Эмброуз думал, что прозвище оказало одноименному ботинку медвежью услугу. Удобные туфли ручной работы (любимые у Конгрив) были очень стильными и носились довольно хорошо. Генри не подходит ни под одно описание.

Переехав в Париж, Генри провел несколько лет, изучая Сорбонну, и он также увлекался искусством. Установив свой мольберт на набережной у легендарной и мрачной Сены, он создал серию драматически больших полотен, которые, на взгляд опытного художника Эмброуза, были сценами бессмысленного насилия.

В восьмидесятых годах Генри Буллинг потерял значительную часть денег своей матери в результате краха Ллойда. Без гроша в кармане, с хвостом наперевес, он вернулся в коттедж своей матери в Хэмпстед-Хит и поселился в маленькой квартирке над сараем садовника. Позже он переехал в, по-видимому, довольно сомнительное место в городе. Тем не менее, по мнению его кузена Эмброуза, он оставался изнеженным снобом. Его характер не был усилен искусственным французским акцентом. И не розовые рубашки Charvet стоимостью в сто долларов из Парижа, которые он с трудом мог себе позволить на зарплату клерка, которую он получал во французском посольстве в Найтсбридже.

Его роль там не была возвышенной - он работал в сфере транспорта и торговых отношений, - но он был в какой-то мере полезен королеве и стране.

Генри Буллинг был шпионом. Он зарабатывал лишний шиллинг или два, присматривая за делами во французской делегации, регулярно отчитываясь перед Ярдом. Поскольку Эмброуз был двоюродным братом Генри, ему выпало выслушивать еженедельные сплетни и изучать украденные копии обычно бесполезных документов, которые Буллинг спрятал в своем портфеле перед уходом на ланч. У Эмброуза была привычка встречаться со своим кузеном на различных случайных, но заранее оговоренных скамейках по всему Сент-Джеймсскому парку. Это не было хитрым и изощренным ремеслом, но сработало достаточно хорошо.

Новая экономка Конгрива, Мэй Первис, крепкая шотландка с приятным лицом из горной Шотландии, суетилась на смежной кухне. После завтрака она начинала свой ежедневный обход, взбивая подушки, вытирая пыль и приводя в порядок коттедж Heart's Ease для своего благодетельного работодателя. Как ни странно, миссис Первис в этот момент оклеивала обоями его ящики. То есть аккуратно отрезал ножницами кусочки обоев в китайском стиле с цветочным рисунком и вставил их в нижние части всех шкафов и выдвижных ящиков на своей новой кухне.

У Мэй была привычка насвистывать во время работы, и Эмброуз находил это довольно веселым. Она могла прервать мелодию на середине, придерживаться ее в течение часа или около того, а затем перейти к какой-нибудь свежей мелодии из своего, казалось бы, неисчерпаемого репертуара. Он наблюдал, как она суетится каждое утро, и пытался представить, была ли эта нынешняя сцена точным отображением супружеской жизни. Уютный, спокойный, утешающий. Фактически, идиллия. Даже застенчивая улыбка миссис Первис, когда она что-то напевала и пылесосила, была ... Ну, он иногда задавался вопросом, не может ли быть ... там, снаружи. Его вторая половина.

Он предполагал, что нет, иначе он наверняка нашел бы ее на этой стадии игры. В конце концов, ему было не по ту сторону пятидесяти.

Счастливый детектив откусил кусочек тоста, удовлетворенно вздохнул и вернулся в сегодняшние времена. Экономические новости в Европе были мрачными. Краеугольные камни, Германия и Франция, обе сообщали о стагнации экономики. Франция, как это ни удивительно, выходила из ЕС! И это было связано с беспорядками после очередного политического убийства. В штаб-квартире ЕС в Брюсселе начались признаки паники. И так далее, и так далее, страница за страницей. Иногда он задавался вопросом, зачем ему понадобились эти чертовы газеты. Они были одинаково мрачны на ежедневной основе.

Но, безусловно, с его миром все было в порядке. Во всяком случае, в его маленьком солнечном уголке. Его затхлая старая квартира в Бэйсуотере уже исчезала в тумане. На его месте громоздится этот крепкий кирпич в георгианском стиле. Двускатная шиферная крыша с внушительными дымоходами, стоящими на страже по обоим концам, и прекрасный веерообразный светильник над входной дверью. Это ни в коем случае не был большой дом. Нет, он был маленьким, но красивым. У него было около нескольких акров выгоревшей на солнце травы и клумб с пионами, лилиями, а когда у него появлялось свободное место, он мог выращивать свои любимые георгины. Да, их в избытке. Полярные красавицы, Золотые вожди и его любимая книга "Реквиемы".

Казалось, все в его жизни было совершенно новым. Его недавно приобретенный пес Рейнджер, красивый голландский спаниель-приманка, лежал лужицей у его ног в тапочках и спал в лучах теплого желтого солнца. Он наклонился, чтобы лениво погладить собаку по голове, когда Рейнджер внезапно поднял голову и громко зарычал.

"Боже милостивый, что это такое, миссис Первис?" Эмброуз пробормотал.

"Что есть что, мистер Конгрив?"

Из коридора донесся такой грохот во входную дверь, какого вы никогда не слышали, и все же женщина пребывала в блаженном неведении, разрезая синюю китайскую бумажную салфетку.

"Этот адский стук. Полагаю, у входной двери. The bell вышел из строя?"

"Позвольте мне выяснить, сэр. Прозвенел ли звонок?"

"Миссис Первис, пожалуйста."

"Тогда я просто еду так быстро, как только могу, не так ли, сэр?"

Рейнджер мчался по вытертому оливково-зеленому аксминстерскому ковру коридора впереди нее, яростно лая. Конгрив, уткнувшись носом в "Таймс", пытался не обращать внимания на приглушенный разговор, доносившийся из прихожей, и сосредоточиться на статье, которую он читал. По-видимому, чертовы французы проводили военно-морские учения с китайцами. И это было не в первый раз. Это был седьмой. Что-то явно затевалось с надоедливыми соседями Англии по ту сторону Ла-Манша. После многих лет попыток создать объединенную Европу, они, казалось, начали действовать самостоятельно. Это была древняя история, но правдивая. Возможно, в будущем он стал бы больше полагаться на молодого Буллинга.

"Вас хотят видеть два джентльмена, сэр", - сказала миссис Первис, вернувшись.

"О чем?"

"Не сказал, мистер Конгрив. Только то, что это было дело некоторой срочности."

"Боже милостивый, неужели нет выхода?" Сказал Конгрив, поднимаясь на ноги и застегивая шерстяной джемпер, в который он влез, спасаясь от утренней прохлады. "Скажите им, что я сейчас буду, миссис Первис. Пригласите их внутрь, предложите чай, но не спускайте с них глаз. И посмотри, сможешь ли ты отозвать собаку, пожалуйста. Не годится, чтобы он кусал полицейского."

"Полицейские? Как ты к этому пришел?"

"Возможно, я упоминал, что я детектив, миссис Первис. Это в моей натуре - брать тайну и подчинять ее своей воле ".

"Но-"

"Мужчины в парах, миссис Первис, всегда копы".

"Или они могут быть милой гомосексуальной парой, не так ли, мистер Конгрив?" - спросила она, сверкнув голубыми глазами.

Глава третья

Канны

СЕГОДНЯ вечером ДВИЖЕНИЕ НА набережной КРУАЗЕТТ, ШИРОКОМ, обсаженном пальмами бульваре, который тянется вдоль береговой линии этой обычно сверкающей деревни, было минимальным. Было дьявольски холодно. Несколько беспорядочных черных такси "Мерседес" курсировали по большим отелям, и время от времени ослепительно красный "Феррари" или хромированно-желтый "Ламборджини" с непостижимыми арабскими номерными знаками с ревом подъезжали к воротам "Маджестика" или отеля "Карлтон" и высаживали длинноногую блондинку, только что приехавшую из Парижа навестить своего "больного дядю".

Что касается всех этих проклятых больных дядюшек, Хоук заметил в предыдущих случаях, так это то, что они редко, если вообще когда-либо появлялись из своих закрытых ставнями берлог, чтобы подышать свежим воздухом. Итак, что, черт возьми, они там делали с этими длинноногими племянницами весь день?

Сразу после десяти вечера в пятницу вечером в начале мая в позолоченной серо-белой спальне отеля Carlton недавно прибывший Александр Хоук и недавно встреченная им женщина шумно занимались любовью, мечась на богато украшенной и очень смятой кровати. Крепко целуя женщину в губы, он украдкой взглянул на слабо светящийся синий циферблат на своем запястье. Часы для подводного плавания подтвердили работу атомных часов в его голове, внутреннего биологического устройства, которое обычно показывало точность в одну минуту.

ДА. Пора двигаться дальше.

"Du vent", - пробормотала женщина, делая паузу в своем собственном плавном ритме, чтобы взглянуть на жалюзи, яростно бьющиеся о французские двери террасы. Порывы завывающего холодного ветра, должно быть, достигали тридцати узлов.

"Да", - сказал он, нежно поглаживая ее по щеке. "Что насчет этого?"

"Это ужасно, да?"

"Хм", - сказал Хоук, немного озабоченный в данный момент.

Спина Хоука непроизвольно выгнулась. Крик сорвался с его губ. Она все еще тяжело дышала, сидя на нем верхом, и он любовался ее сильным силуэтом профиля цвета слоновой кости. Она была обнажена, если не считать накинутой на плечи черной соболиной накидки, свободно скрепленной на шее бриллиантовой брошью, судя по оправе, вероятно, старинной работы Ван Клифа. Капли пота образовали ручеек между холмами ее темных грудей, а на высоком лбу был легкий блеск влаги.

Она была поразительно красива. Удивительно так. Ее имя, как только недавно узнал коммандер Хоук, было Джет. Она, по-видимому, была знаменитостью, достаточно известной, чтобы иметь только одно имя. Кинозвезда некоторой величины в Китае. Хоук, который предпочитал яркие черно-белые фильмы, снятые на задворках Голливуда или на студии "Шеппертон" до и во время войны, никогда не видел ни одного из ее фильмов. Да он и не хотел этого. Его идеей о звезде с одним именем был Богарт.

На самом деле, помимо ее темных глаз, ее красных губ, мягких контуров ее тела и ограничений этой огромной кровати, он очень мало знал об этой женщине.

Они встретились в тот же день на шикарном обеде в отеле "Дю Кап" в Антибе. Немецкий магнат по имени Август фон Драксис устроил это мероприятие (проходившее на зеленых лужайках под соснами его бледно-голубой виллы Феликс), и он любезно перевез нескольких гостей с пирса Карлтон на борт своего изящного катера Riva. Случилось так, что Хоук и женщина сидели вместе на корме во время короткого и бурного плавания через Каннский залив к мысу Антиб. Это было впечатляюще грубо, и он восхищался как ее дерзостью, так и ее жизнерадостной беспечностью.

"Что ж, для женщины у тебя определенно хорошие морские ноги", - сказал ей Алекс Хоук. Выражение ее лица намекало, что она не восприняла это как комплимент.

"Il fait froid", - сказала она, дрожа. Она разглядывала его несколько поношенный свитер ирландского рыбака. Кроме его военно-морской формы и смокинга, у него было не так уж много вещей из гардероба. На женщине было очень короткое черное платье из шелка-сырца с открытыми плечами и ожерелье из крупного таитянского черного жемчуга, уложенного градуированными нитями. Довольно дорогие бароки, подумал Хоук, заметив их неправильную форму. Джет был одет не по погоде. Она одевалась для мужчин.

"Извини", - сказал он, стягивая эту штуковину через голову и протягивая ей. "Как бездумно". На нем все еще была его старая синяя фланелевая рубашка, которая обеспечивала хоть какую-то защиту от ветра.

"Верно", - сказала она, каким-то образом надевая его толстый шерстяной свитер, лишь минимально нарушая при этом ни свои строго уложенные черные волосы, ни эффектный макияж. Он обнаружил, что следит за каждым ее движением. Ее жесты были экономными, почти балетными, и Хоук почувствовал себя загипнотизированным. Он знал немало мужчин, которые были одурманены восточными женщинами. Он никогда до конца не понимал очарования до этого самого момента.

Возможно, глядя на его собственные густые черные волосы и проницательные голубые глаза, она прервала его размышления. "Вы ирландец, не так ли?"

"Нет. Я полукровка. Отец-англичанин, мать -американка."

Она, казалось, ненадолго задумалась над этим, но ничего не ответила. Она, однако, поправила свою черную плиссированную юбку, позволив ему мельком увидеть пышные бледные бедра и кружевные чулки, удерживаемые черными подтяжками. Это было модное заявление, которое он всегда находил чрезвычайно привлекательным.

"Вы остановились в "Карлтоне", не так ли?" - Спросил Хоук. Он не был так уж привык к флирту (если это то, что это было), и он чувствовал себя неловко. Если его жалкие попытки завязать разговор с этой красивой женщиной звучали так дешево для его собственного уха, он мог только представить, как они должны звучать для нее.

В любом случае, ей удалось слегка улыбнуться.

"Нет. Я сошел на берег за покупками. Я гость на борту вон той яхты. Мы приехали на кинофестиваль и остались. Владельцу здесь нравится."

"Валькирия, я полагаю, не так ли?" Сказал Хоук, глядя через воду на поразительный белый шлюп. Он точно знал, что это за лодка, но притворяться невежественным казалось гораздо более спортивным. Немецкая яхта была знаменитой. Всего около трехсот футов в длину, с сорокафутовой шириной, она была самой большой частной парусной яхтой на земле, оснащенной шлюпом. Построенный в строгой тайне в Гамбурге немецкой верфью фон Драксиса, он имел три полностью автоматизированные мачты из углеродного волокна и нес двадцать шесть тысяч квадратных футов парусов. До Хоука дошли слухи, что она могла развивать скорость более двадцати узлов в час под парусами.

"Да, это Валькирия. Она принадлежит нашему хозяину, барону фон Драксису. Откуда ты его знаешь?"

"Я не знаю. Кто-то подсунул свое приглашение под мою дверь."

"А. Шатци - мой старый и дорогой друг. Кажется, тебе нравится его яхта. Возможно, я смогу организовать экскурсию."

"Путешествие? Я бы предпочел плыть на ней. Честно говоря, я бы отдал свои зубы, чтобы управлять этой лодкой ", - сказал Хоук, его выгоревшие на солнце глаза пожирали лодку от носа до кормы.

"Вы моряк, месье?"

"Старый моряк", - сказал Хоук, ненавидя то, как это прозвучало, и быстро отвел взгляд. "Старый моряк"? Он был не настолько стар. И он больше не был строго морским офицером. Он был скорее консультантом по контрактам. Как нелепо и бестолково он звучал. Боже милостивый. Ему мгновенно стало стыдно за свои прозрачные и пустые попытки очаровать эту женщину. Укол вины глубоко в животе потряс его, как будто он проглотил заряженную батарейку.

В течение двух лет Хоук пытался подавить жестокое воспоминание о непосильной потере: убийстве его любимой невесты Виктории на ступенях церкви через несколько минут после их свадьбы. Само событие, высеченные изображения крови и кружев, были воспрепятствованы. Но злобный призрак боли остался, притаившись на краю его сознания, задерживаясь, жадно ухмыляясь, горячо дыша. Он пытался сбежать и потерпел неудачу.

Он стал называть этот призрак своим "черным псом".

Через шесть месяцев после убийства его жены произошло краткое и необдуманное возобновление старых отношений. Это было непростительно, но это случилось. Вовлеченная в это женщина, старый и близкий друг по имени Консуэло де лос Рейес, больше не разговаривала с ним. Не отвечала на его звонки и не признавала его цветов. Он не винил ее. Через некоторое время он сдался и уединился в своих стенах.

Судьба и сопутствующая ей трагедия, наконец, выиграли битву всей жизни. Едва исполнилось семь лет, как Алекс Хоук стал свидетелем ужасного убийства своих любимых родителей на яхте в Карибском море. Пираты поднялись на борт посреди ночи. Его мать была изнасилована, прежде чем ей перерезали горло. Его отец был распят на той самой двери, за которой прятался мальчик. Он видел все это. За своей дверью он хранил молчание, чтобы остаться в живых.

Он молчал об этом сейчас, почти по той же причине.

Почти на два года Хоук просто исчез из своей собственной жизни. Он запер свой дом в Глостершире и сбежал. Он сбежал, чтобы спастись от своих чувств, чтобы восстановить свое сердце. Так далеко, как он мог убежать. Тибет. Малайя. Бирма. Чайно-веганский образ жизни, никакого алкоголя вообще. Ежедневная дисциплина инь-ян тайцзи. Альпинизм. Размышление. Пост. Дзен-ретрит на прекрасном тайском острове Самуи. Это не сработало, ничего из этого.

Один в своей однокомнатной хижине на берегу залива Мартабан, когда стояла мертвая тишина ночи, он слышал лай черного пса. Я мог видеть, как он скорчился там, прямо на зеленой опушке лиственных джунглей, тяжело дыша, с розовыми деснами и оскаленными клыками. Готовый к нападению. Он побежал домой. Открыл дом на Белгрейв-сквер. Однажды, вернувшись в Лондон, он попробовал спиртное. ром мистера Гослинга. Бочки с материалом повышенной прочности. Это тоже не сработало, и вдобавок каждое утро он чувствовал себя как в аду.

Его ближайший друг, старший инспектор Эмброуз Конгрив, сказал ему, что, возможно, этот период траура становится нездорово долгим. Возможно, пришло время начать встречаться с другими женщинами.

Глядя сейчас на Джета в своей постели, он подумал, что да, возможно, всемирно известный детектив разгадал еще одну из жизненных тайн.

Это было время. Хоук был из тех мужчин, которым нужна женщина. Возможно, этот был тем, в чем он нуждался.

Глава четвертая

Антибский Кап

За ОДНИМ ИЗ РОЗОВЫХ ОБЕДЕННЫХ СТОЛОВ, БЕСПОРЯДОЧНО РАЗБРОСАННЫХ под рощицей раскидистых сосен, Хоук бросился в погоню. Теперь он думал, что Джет была девушкой, которая хотела, чтобы ее поймали. Его дедушка, воплощение непреходящей мудрости, сказал Алексу в нежном возрасте: "Никогда не бегай за девушкой, которая не хочет, чтобы ее поймали". Тогда девятилетний мальчик на самом деле не понял урок. Он сделал это сейчас.

Солнце вернулось на небо, бледное, как убывающая луна. Он был рад, что пришел. Он старался быть остроумным и обаятельным во время приготовления буйабеса, "пуассон дю жур" и сорбета с цитроном.

Это было нелегко. Он чувствовал себя никчемным театральным актером, который постоянно путался в репликах. Вне практики, подумал он.

После обеда они вдвоем прогуливались по свежевымытой гравийной дорожке, окаймленной с обеих сторон ухоженными садами алиссума, шалфея и лобелии. Широкая тропа поднималась вверх по пологому склону и вела к изысканно красивому отелю, расположенному на вершине покрытого листвой холма. Отель дю Кап определенно оправдал свои ожидания.

Это был достаточно приятный день. Девушка была потрясающей. Хоук съел дюжину португальских блюд и запил восхитительные устрицы холодным белым вином. Черного пса нигде не было видно.

Отправляя в рот устрицу, он сказал Джету: "Знаешь, кто самый храбрый человек, который когда-либо жил?"

"Дай угадаю. Ты."

"Нет. Первый человек, когда-либо съевший устрицу."

И каким-то образом на обратном пути к пирсу Карлтона было еще устриц, а затем еще шампанского, а затем за ужином и в баре Le Petite внизу, и каким-то образом прекрасный Самолет оказался здесь, в его постели.

"Оставь меня в покое", - повторила она снова, теперь уже в темноте спальни Карлтона.

"Что насчет этого?" Сказал Хоук, откидывая назад прядь ее волос, черных, как воронье крыло, и срезанных по диагонали поперек острых линий ее щек.

"C'est mal, этот ветер".

"У ветров есть привычка рано или поздно выдувать самих себя", - сказал Хоук. "Как и мужчины, я полагаю".

"Где ты живешь?" она спросила его.

"О, Лондон и его окрестности. Как насчет тебя?"

"У меня есть квартира в Париже. Авеню Фош."

"Очень шикарный".

"Это не ваш номер, мистер Хоук", - сказала Джет, атлетически высвобождая свое тело из его, переворачиваясь и зажигая сигарету, жадно затягиваясь, ее темные глаза вспыхивали в свете красных углей.

"Неужели? С какой стати ты так говоришь?" - спросил он, его собственные проницательные голубые глаза смеялись.

"Нет зубной щетки. Никакой бритвы", - сказала она, выпуская к потолку струю резкого фиолетового дыма. Он внимательно посмотрел на нее. У нее были самые черные глаза. Ему нравилось верить, что он может читать людей по их глазам. Он предполагал, что большинство людей чувствовали то же самое. Он весь день безуспешно пытался прочесть выражение глаз Джета. Непостижимым было это слово.

"А. Ну, вот и все", - сказал он.

"И имя на карточке. В коридоре у твоей двери. Ты написал его сам. Это не та табличка с гравировкой, которую консьерж отеля выдает гостям по прибытии."

"Виновен по всем пунктам обвинения".

"Вы - как вы это называете - вор-домушник?"

"Нет, мой дорогой Джет, я не пират. Я ненавижу кошек", - сказал он, свесив свои длинные ноги с края кровати. "Кроме того, они никогда не допустили бы домашних животных в этот красивый дворец".

"Куда ты направляешься?"

"Вышел на террасу, чтобы кое-что проверить. У меня есть старый знакомый, отплывающий в Шанхай с вечерним приливом. Я должен убедиться, что он опоздает на корабль ".

"Не позволяйте мне вас задерживать, мистер Хоук".

Он не стал надевать рубашку и брюки, просто накинул смокинг и выскользнул через французские двери, прихватив военный бинокль Zeiss Ikon с резиновым покрытием, который оставил висеть на ремешке на дверной ручке. Поднеся бинокль к глазам, он увидел, что море взбесилось. Коммандер Александр Хоук знал, что странная погода вовсе не была чем-то необычным в этом уголке мира.

Все Средиземное море проходит через игольное ушко. Всего пятнадцать миль воды отделяли Сеуту в Северной Африке от Скалы, этого безголового известнякового сфинкса, притаившегося на крошечном полуострове Гибралтар. Древние называли груды скал, стоящих по обе стороны пролива, Геркулесовыми столпами. За ними лежал хаос, темный и жуткий океан, который они называли Mare Tenebrosum.

Сегодня вечером здесь и так достаточно жутко, подумал Алекс Хоук. Бушующее небо было блеклого цвета, желтовато-серое на горизонте.

Он позволил себе слегка улыбнуться. В нем было что-то такое, что любило плохую погоду. Солнечных дней на юге Франции было пруд пруди, и этой ночью он был рад небольшому настроению и драме. Кроме того, плохая погода может отвлечь несколько любопытных глаз и ушей с его пути. Его миссия сегодня вечером, безусловно, была достаточно простой. Простой захват заложников, требующий базовых приемов, которые, однажды пройдя нелегкий путь в отряде специальных лодок, никогда не забывались.

Но, как обычно в жизни Александра Хоука, последствия неудачи были огромны.

Он развернул Иконы на запад, к собственно гавани, и нашел то, что искал, в толпе больших яхт, рыбацких лодок и зарослях парусных мачт. Древнее ржавое ведро под названием "Звезда Шанхая". Она прибыла из Касабланки и направлялась из Канн в Аден, а затем в Рангун. Как он узнал два дня назад, на ее борту находился невольный американский пассажир. Парень из ЦРУ, сама жизнь которого висела на-

"Алекс?" Ее голос доносился из затемненной спальни. Она говорила по-английски и по-французски с мелодичным китайским акцентом. Слова пришли к нему, как звон колокольчика на ветру.

"Извините", - сказал он сквозь шум ветра, осматривая горизонт с помощью Икон. "Просто дай мне минутку, дорогая. Выпейте еще шампанского. Ведро стоит у кровати."

Мысленным взором он увидел своего старого друга Эмброуза Конгрива, ухмыляющегося этому. Икра, шампанское, шикарные номера в отеле Carlton. И в его постели-

Он никогда бы не снял безумно дорогой номер люкс (еще со времен своей первой службы на флоте он любил маленькие спальни с односпальными кроватями и белоснежным постельным бельем), если бы угловые комнаты не обладали одним очень специфическим преимуществом. С террасы восьмого этажа люкса 801 случайно открылся панорамный вид на всю гавань. С этого роскошного насеста Хоук мог незаметно следить за приходом и уходом каждого судна в гавани. И так он делал последние два дня.

Его собственная лодка "Блэкхок" стояла на якоре в глубокой воде в полумиле от входа в гавань. Судя по всему, она была просто еще одной игрушкой богача в этой сверкающей яхтенной гавани на Лазурном берегу, морской Мекке для экстравагантно богатых. На самом деле это был скорее небольшой военный корабль, искусно замаскированный под мегаяхту верфью Huisman в Голландии.

Необычное название яхты было выбрано нелегко. Она была названа в честь печально известного предка Хоука, английского пирата Блэкхока. Джон "Черный Джек" Хоук, родившийся в Плимуте, ушел в море юнгой, служа под началом печально известного "Калико Джека" Рэкхема. Этот достойный пират был известен как своей красочной одеждой из ситца, так и своей прекрасной женой-пиратом Энн Бонни. Много лет спустя Калико Джек был повешен за пиратство в Порт-Ройяле. Молодого Хоука, которого уже ценили за его героизм и удивительную удачу, команда единодушно выбрала преемником Рэкхема на посту капитана.

"Кому принадлежит море?" он бы спросил.

"Блэкхок!" - последовал единодушный ответ.

С годами, по мере роста его репутации, Черный Джек Хоук стал известен под более коротким и запоминающимся именем: Блэкхок. Он действовал в Карибском бассейне по заказу колониальных властей Ямайки, грабя испанские владения. Его дружная компания стала известна как "береговые братья". Десятки миллионов золота и награбленных трофеев, зарытых братьями, по сей день остаются спрятанными вдоль скалистого побережья того, что тогда было островом Эспаньола.

"Фортуна благоволит к быстрому" - таков был девиз молодого пиратского капитана, и он преуспел в этом. У Блэкхока были легкие шлюпы под названием balandras, специально построенные в его родном порту Плимуте, и у него редко возникали проблемы с обгоном даже самой быстрой добычи. Как только он заметил вас, и его корабль "Месть" понесся ко дну, вам не мешало бы начать мириться со своим создателем.

Свирепый и беспощадный в бою, Блэкхок был одним из первых, кто поднял в воздух "Веселый Роджер" - сшитый вручную черный флаг, украшенный символами, взятыми со старых надгробий на его родине: черепами, скрещенными костями и песочными часами, предупреждающими жертву о том, как быстро уходит ее время.

Позже ученые приписали огромный успех "Блэкхока" нетипичному поведению пиратов. Он был очень умен, пил только чай, никогда не ругался при женщинах и регулярно соблюдал субботу. Несмотря на все это, он был приговорен к виселице в Олд-Бейли за то, что ударил взбунтовавшегося члена команды ведром по голове и убил его. Его труп был повешен на берегу Темзы в качестве предупреждения всем, кто хотел лишить жизни пирата.

Это было предупреждение, к которому его родословной было трудно прислушаться.

"Блэкхок" весь день плыл на парах по пути с Корсики. Яхта Хоука прибыла на станцию согласно расписанию, сразу после наступления темноты. Хоук поговорил со своим начальником службы безопасности Томом Квиком и приказал погасить все ненужные огни на борту. С роскошного места Хоука в отеле ее затемненный силуэт напоминал какой-то огромный необитаемый остров, лежащий недалеко от берега.

"Звезда Шанхая" прибыла в Каннскую гавань днем ранее. Хоук наблюдал за незначительными приходами и уходами на борту, ничего слишком интригующего. Теперь судно было пришвартовано у длинного узкого волнореза, который изгибался в море от восточного края гавани. Хоук сосредоточился на звезде, поводил биноклем взад-вперед, от днища к корме.

После этой беглой оценки он был удивлен, что она все еще на плаву. Что, черт возьми, они загружали? Это выглядело как огромные бочкообразные секции из полированной стали. Согласно его досье, какая-то заводская сборка Renault. Она плыла низко в воде, по самую макушку. На причале более массивные стальные уплотнительные кольца закреплены ярко-оранжевым брезентом. Выглядел достаточно невинно, но вы никогда не знали.

По расписанию она должна была отплыть только через час. Но расписание во французских портах не всегда соответствовало требованиям. В любом случае, пора уходить.

Хоук опустил бинокль, отметив внезапное отсутствие ветра на своих щеках. Ветер стих так же капризно, как и возник сорок восемь часов назад. И теперь, когда температура заметно повысилась, с моря надвигался густой, вязкий туман цвета древесного угля. Хоук повернулся и нырнул обратно в свою спальню через французские двери, его мозг теперь быстро соображал.

"Чем ты сейчас занимаешься?" Сказала Джет с некоторым раздражением, садясь в кровати и тщетно пытаясь прикрыть свою довольно красивую грудь уголком простыни.

"Прости, дорогая девочка. У меня встреча", - сказал Хоук, надевая нижнее белье, а затем черные брюки. Он выдвинул ящик комода и достал новую нейлоновую поворотную кобуру, в которой находился его пистолет. Он провел долгие дни в Форт-Монктоне, полевой школе королевского флота недалеко от Портсмута, уничтожая видеопроекции в симуляторе. Теперь он мог с комфортом выхватывать оружие и стрелять не более чем за четверть секунды. Самым заветным его желанием было срезать с этого пятую часть. У него не было желания тратить свои последние минуты на земле, считая пулевые отверстия в своем животе.

Он носил пистолет сразу за правой тазовой костью, положение, которое он счел наиболее подходящим для быстрого извлечения оружия. Пистолет представлял собой легкий Walther TPH, приобретенный совсем недавно, и он надеялся, что он так же эффективен, как рекламируется. Том Куик, снайпер армии США и эксперт по оружию, прежде чем присоединиться к службе безопасности Хоука, заверил его, что это хорошо для тесной работы. Предполагая, что кто-то использовал собственные боеприпасы Квика, заряженные вручную, что Хоук, несомненно, и сделал.

"Итак. Вы своего рода шпион или контрразведчик. Это все?"

"Внебиржевой шпион был бы более похож на это".

"Что этозначит?"

"Продается без рецепта", - сказал он, проверяя вес полностью заряженного магазина и вставляя его с удовлетворительным щелчком в приклад пистолета.

"Что?"

"Легкодоступный, знаете ли, типичный шпионаж. Боюсь, это обычные вещи. Утомительное корпоративное слежение и тому подобное. Скучное занятие, уверяю вас. С таким же успехом мог бы изучать юриспруденцию."

"А пистолет?"

"Строго предупредительный. Может столкнуться с каким-нибудь архидемоном из мира промышленного шпионажа."

"Чушь собачья".

Он скосил на нее глаза. Это слово не подходило к лицу. Женщины имели полное право использовать тот же язык, что и мужчины. Он не был педантом. Он просто не нашел это привлекательным.

"Неужели? Откуда, черт возьми, ты это знаешь, моя дорогая?" - сказал он, протягивая руку за спину и вкладывая оружие в высокотехнологичные ножны. Затем он потянулся за своим ножом.

Это был предмет, приобретенный несколькими годами ранее в Катаре. Кинжал с длинным лезвием, называемый "Кулак убийцы". Он носил его пристегнутым к внутренней стороне правого предплечья с помощью быстросъемного устройства, которое его друг Стокли Джонс усовершенствовал в дельте Меконга. Нож видел много применений. Недавно он заменил оригинальный клинок на шесть дюймов из лучшей шеффилдской стали.

"Итак. У тебя назначена встреча?" актриса надулась. "В такой час? Нелепый."

"Да. Весьма сожалею, дорогая", - сказал Хоук, натягивая через голову толстый черный джемпер с высоким воротом. "Оффшорная работа, понимаете. В этом проблема фрилансера. Ужасные часы".

Он чмокнул ее в щеку и отстранился, прежде чем она успела дать ему пощечину.

"Вы найдете номер моего офиса в Лондоне, нацарапанный внутри", - сказал он, протягивая ей безвкусный коробок спичек из казино Barriere de Cannes. "Я действительно надеюсь, что мы увидимся снова. Возможно, тихий ужин в баре Гарри."

"Ты самый-"

Хоук приложил палец к губам, а затем сказал: "Я знаю, я знаю. Невыносимо. Подлец. Дьявол. Я могу только надеяться, что ты простишь меня. Видишь ли, моя дорогая девочка, никто до конца этого еще не знает, но идет война."

"Война?"

"Хм", - сказал он и начал отворачиваться. Она схватила его за рукав и вложила в его руку маленькую белую карточку.

"Что это?"

"Приглашение. Завтра вечером барон устраивает небольшой частный ужин на борту "Валькирии", мистер Хоук. Чтобы отпраздновать спуск на воду его новейшего корабля. Океанский лайнер. Возможно, вы хотели бы прийти, да? В качестве моего гостя, конечно."

"При одном условии. Ты должна пообещать, что никогда больше не произнесешь это слово, дорогая", - сказал он. "Чушь собачья". Это крайне непривлекательно звучит из этого хорошенького ротика".

Он быстро пересек затемненную комнату и потянул на себя тяжелую дверь красного дерева, мягко закрыв за собой. Затем он снял свою карточку, написанную от руки, с латунного крепления у двери, сунул ее в карман и быстрым шагом направился к мраморной лестнице.

"Звезда Шанхая" должна была отплыть с приливом в полночь. Его старый друг Брик Келли, директор ЦРУ, сообщил ему, что где-то глубоко в недрах этого старого ржавого ведра находится захваченный американский оперативник, ранее работавший под глубоким прикрытием. Ходячий мертвец, который, возможно, сможет спасти мир.

Его имя, как Хоук узнал в Гибралтаре, было Гарри Брок.

Глава пятая

Париж, 1970

ЧТО ЗА ДРУЗЬЯ У АРХИТЕКТОРОВ В СНЕГУ, усмехнулся про себя корсиканец, выбираясь из своего такси. Выпал почти фут белого вещества. Даже Аустерлицкий вокзал, гадкий утенок по парижским меркам, выглядел красиво в глазури. Бочкообразный мужчина с трудом прошел через площадь Вальхуберт ко входу на станцию. Никаких ботинок, только потертые кожаные ботинки, его ледяные мокрые носки обвисли вокруг лодыжек в слякоти. Он оставил такси включенным. Его коллеги-водители на стоянке позаботились бы об этом, без проблем.

Да, в Париже много великолепных железнодорожных вокзалов, размышлял месье Эмиль Бонапарт этой морозной декабрьской ночью, смахивая тыльной стороной ладони мокрый снег с глаз, но этот, этот гадкий утенок, прячущийся под своей зимней белой мантией, полностью мой.

Испаряющийся желтый свет парил внутри парящей железной паутины главного зала. Облако переливчатого пара поднялось над влажной и перегретой шерстью переполненной толпы. На удивление оживленный для воскресного вечера, заметил он. Среди шумных пассажиров поднялся гвалт, когда толпы людей, отправляющихся на Юг Франции, Испании и Португалии, столкнулись с путешественниками, прибывающими из этих же пунктов назначения.

Как приливы и отливы атакующих армий на поле боя, представлял себе старый солдат, выпуская сырой нефильтрованный "Голуаз". Эмиль почувствовал определенное волнение в своей крови, довольный этим ироничным, милитаристским поворотом мысли. Ранее, в кафе, он увидел длинную статью в "Пари Суар" и наслаждался каждым словом в отчете, тщательно пережевывая его с гордостью, наблюдая за действием.

В этот самый исторический день, второго декабря 1805 года, он видел, как его славный предок Наполеон и его Великая армия разгромили австро-русские войска под небольшим моравским городком Аустерлиц. Это была великолепная ловушка. Это уловка! Вот так! Внезапно гениальный Наполеон заманил союзников на Праценские высоты, бросился со своим III корпусом, чтобы сокрушить их! Ах, да. Давным-давно и далеко, но все еще сияющий сквозь туман памяти и истории.

Армия на холме. Слава этого. La Gloire!

Он поднял глаза на внезапный пронзительный свист. Массивный, покрытый белым сахаром двигатель, тяжело нагруженный снегом, с грохотом въехал в облако морозных паров. Поток носильщиков и людей, встречающих поезд Ницца-Париж, пронесся мимо него. Он зажал сигарету в уголке рта, застегнул манжеты своей грубой коричневой кожаной куртки и присоединился к приливу. Впереди он увидел, как открываются двери вагонов второго класса, и его сердце забилось немного быстрее. Он надел очки в тяжелой черепаховой оправе коричневыми, в табачных пятнах пальцами и оглядел выходящих пассажиров. Это было - могло ли это быть на самом деле?

Luca.

Эмиль Бонапарт смотрел, как его сын выходит из поезда, и с трудом узнал его. Ну, он вырос, не так ли? Эмиль задумался. Боже мой, он почти такого же роста, как я!

"Папа! Папа!" - закричал мальчик. Эмиль ухмыльнулся, когда его сын протиснулся плечом между двумя толкающимися женщинами, борющимися с течением. Одна из двух, та, что покрепче, уронившая свою авоську, полную багетов, сердито закричала, грозя обрубком пальца его сыну. Но пятнадцатилетний подросток, увидев лазейку, весело рассмеялся над ней и бросился вперед, пробираясь к своему отцу.

Двое очень крупных мужчин в кричащих спортивных куртках остались между отцом и сыном. Эмиль протиснулся мимо них, шагнул вперед и, широко раскинув руки, обнял своего ребенка. Он был поражен твердыми узлами мышц на своей спине и плечах.

"Luca!" Сказал Эмиль, радостно прижимая его к груди. "Ты принес это? Ты не забыл, не так ли?"

"Не будь глупцом, отец! Тебе нужно только заглянуть в мой мешок ".

Эмиль выпустил сына из объятий (Лука был явно смущен таким зрелищем), и сын передал ему посылку. Внутри - четыре коричневые бутылки "Пьетра", пива с его родной Корсики, которое трудно найти в маленьких магазинчиках в Сен-Жермен-де-Пре.

"Eh bien, ты, должно быть, проголодался, а?" - сказал он, взъерошив густые черные волосы мальчика. "Alors. Дай мне свой рюкзак. Пойдем поужинаем." Он поднял потрепанный чемодан мальчика, и они направились к выходу. "Будь готов. Там, снаружи, холодно, как у ведьмы в сиськах".

На улице, пробираясь сквозь сильный снегопад обратно к стоянке такси, Эмиль был рад своей кожаной куртке и беспокоился о поношенной шерстяной куртке Луки. Кивнув в сторону своего друга Марселя, который охранял его старое такси "Рено", он указал на своего сына. "Allons! Vite! Быстрее! Ты замерзнешь!"

"Хороший мальчик, Поццо", - сказал Лука, открывая дверь и видя собаку у входа.

Пес, старая одноглазая дворняга, но хороший сторожевой пес, одобрительно зарычал, и мальчик скользнул на переднее сиденье рядом с ним. В такси его отца было грязно и пахло потом и черным французским табаком, да, но было тепло, и даже Лука, который считал себя настоящим стоиком, был рад этому после того, как тащился по глубокому снегу. Одним взмахом своей короткой мощной руки Эмиль смахнул свежий налет блестящей пудры с лобового стекла и сел за руль. Древний двигатель неохотно завелся, и они тронулись.

"Морис заказал для меня столик в Ле Пин Сек", - сказал Эмиль, сворачивая с парковки налево и маневрируя старым "Рено" по изрытому колеями снегу набережной Аустерлиц. "Я знаю, тебе это нравится".

"Папа, нет, нет. Лилас. Я настаиваю."

"Ты с ума сошел?"

"Это дорого. ДА. Но я буду лечить тебя. Я заработал немного денег. Выполняю кое-какую работу."

"Работа, да? Какого рода работы?" Эмиль искоса посмотрел на своего ребенка долгим взглядом. Книжный червь наконец-то начал работать?

"Я пишу статьи для газет", - сказал мальчик, повернувшись лицом к матовому окну. "Политические статьи. Они не платят много, но я сохранил это."

"Политический, да? Еще любовные стихи Ленину и Троцкому? Ты и твоя бригада румян. Я надеялся, что ты к настоящему времени перерос это романтическое увлечение коммунизмом ".

"В Корсе глубокий раскол, папа", - сказал Лука. "Старый, которым являешься ты. И новое, которым являюсь я. "Красная бригада"."

"Раскол? Это то, что ты сказал? Раскол?"

Лука просто улыбался и смотрел на проплывающие мимо виды своего любимого города.

"Без комментариев, да?" его отец сказал. Он что-то откашлялся, опустил стекло и выплюнул это наружу. Он сказал: "Eh bien. Никакой политики. Я справа, а ты слева. Я все равно люблю тебя. Мы отправимся к Лилам. Даю тебе и твоей гребаной Красной Угрозе выходной, а, парень? Ха-ха!"

Каким-то образом старику удалось открыть бутылку "Пьетры" одной рукой, и он потягивал ее, пока вел машину.

"Merci bien", - сказал он, поднимая тост за своего сына бутылкой, когда они завернули за угол. "Хочешь немного?"

"Merci bien à tu, мой дорогой папа", - сказал мальчик, беря бутылку и делая большой глоток, его темные миндалевидные глаза сияли в свете приборной панели. Эмиль рассмеялся. У его младшего сына были блестящие темные волосы, длинные густые ресницы и желтоватый цвет лица истинного корсиканца. Да, здесь был мальчик, которого отлучили от груди на оливковом масле; вы почти могли уловить аромат сосновых лесов маки в его волосах. Пока его отец вел машину и пил из своей бутылки, Лука неловко ерзал.

"Что - здесь что-то есть..." На сиденье был твердый предмет, который ткнул Луку в бедро. Он приподнялся и схватил его. Он увидел маленький черный автоматический пистолет, поднеся его к свету. Он был плоским и смертельно опасным на вид. И, к тому же, заряженный, Лука мог определить это по весу.

"Дай мне это", - сказал Эмиль. Он перекинул пустую бутылку через плечо в дальний угол и протянул руку.

Мальчик сделал, как ему сказали, и спросил: "Работа, папа?"

"Тьфу, это ерунда", - сказал он, засовывая оружие в боковой карман своей кожаной куртки. "Какие-то иностранные психи, производящие слишком много шума, вот и все. Одна из нью-йоркских семей, я думаю. Ты знаешь, какие бывают типы. Умники. Иностранные хулиганы. Назойливые люди. Думаешь, они могут вторгнуться на нашу территорию и запугать меня ".

"Верно", - сказал мальчик, внимательно глядя на Эмиля. Его отец совершал опасные поступки для опасных людей. Он был силовиком в старейшей и самой страшной преступной семье во всей Франции, Юнион Корс. В его отца много раз стреляли и кололи ножом за его долгую карьеру. Когда они плавали в море, вы могли видеть, что его тело было-

"Что ж. Как прошла переправа в Ниццу?" - Спросил Эмиль. "Хорошая лодка?"

"Та ва", - ответил Лука как ни в чем не бывало. И затем, по-английски, он сказал: "Я предпочитаю лошадей лодкам".

Итак, подумал Эмиль, искоса взглянув на своего сына. Мать мальчика работала над его английским, да? У ребенка был дар к языкам. Черт возьми, у него был дар ко всему. Философия. Литература. Некоторые люди даже утверждали, что он гениален. Он всегда был самым любопытным мальчиком. Всегда уткнувшийся носом в книгу. История. Искусство. Наука. Когда Луке было семь лет, и он просто влюбился в свои карты, учитель спросил, что он предпочитает, историю или географию.

"Они одинаковы", - как ни в чем не бывало ответил мальчик, - "география диктует историю".

Хах! Это был хороший роман. Но, когда он рассказал это позже тем же вечером, стоя со своими приятелями в баре, они просто тупо уставились на него. Идиоты. Все его товарищи были идиотами. Campesinos.

А теперь о политике. Мальчик опасно отклонился влево, на вкус своего отца. Пишу гребаные коммунистические манифесты. На жизнь не заработать, памфлеты - это уж точно. Если Лука мечтал о карьере политика, о чем он признался своей матери, ему лучше выбрать средний курс. Таким образом, как и любой хороший политик, он мог пойти в любую сторону, куда подует ветер.

"Итак, ты катался верхом?" Сказал Эмиль, не желая портить настроение встречи выпускников. Он сбросил скорость и повернул направо, на улицу Джорджа Баланчина. "Это хорошо. Человеку, который не умеет хорошо сидеть на лошади, нельзя доверять. Как поживает твоя дорогая мама, а?"

"Она тебя ненавидит".

"Ах", - сказал Эмиль и издал звук, похожий на прикосновение мокрого пальца к горячему железу. "Любовь такая".

М. Бонапарту удалось найти парковку на заснеженной улице. Несколько минут спустя отец и сын сидели за маленьким столиком у окна в бистро Lilas. У него был узкий красный фасад на улицу, а задняя дверь открывалась в катакомбы - удобный выход, когда вам это было нужно. Эмиль заказал для них обоих нарезанные лионские сосиски и жареного цыпленка по-брессски с корнишонами.

Окрашенные стены ванильного цвета и большой бар из цинкового сплава придавали заведению довоенный вид, которым наслаждались пожилые парижские таксисты, такие как Эмиль, когда чувствовали прилив сил. Он увидел знакомые лица, но сегодня вечером он держался особняком, радуясь возможности просто погреться в лучах своего блестящего и недавно преуспевающего сына.

После того, как они поели, Эмиль заказал еще одну порцию восхитительного "Шатонеф-дю-Пап", чтобы отпраздновать приезд своего сына. Он снова наполнил их бокалы, оторвал "Голуаз" от губ и сказал: "Вкусно, а, Лайлас? Еда? Вино? Таким, каким ты его помнишь? Molto buono?" Эмиль, как и многие корсиканцы, часто плавно переключался с итальянского на французский.

Эмиль наслаждался дорогой едой и напитками и видел, как его красивый сын вырос, работает, оплачивает счета. Он даже взял сегодня выходной, сославшись на болезнь. Помимо работы в такси, Эмиль пять ночей проработал охранником в Отеле инвалидов, массивном старом солдатском доме, стоявшем вдоль Сены. С двумя доходами он мог позволить себе довольно хорошую жизнь здесь, в Париже, и при этом ежемесячно посылать достаточно денег на Корсику, чтобы помочь Флавии ухаживать за Лукой.

"Alors. Ты теперь совсем взрослый, да? Пятнадцать."

"Шестнадцать. Папа, кто этот человек?" Сказал Лука. "Ты его знаешь?"

"Какой человек?" Ответил Эмиль, оглядывая переполненное, прокуренное бистро. В заведении было мало женщин, много мужчин. Какой из-

"Нет. Снаружи. У окна. Уставился на меня."

Эмиль огляделся и увидел мужчину, стоящего прямо снаружи, его нос был в дюйме от стекла. Незнакомец улыбнулся Луке, затем выпустил струйку сигаретного дыма на стекло, пряча лицо. Эмиль резко постучал костяшками пальцев по стеклу, и лицо появилось снова. Мужчина, он был похож на скелет с черными дырами вместо глазниц, обратил свою уродливую улыбку на Эмиля и согнул палец, подзывая.

"Какой-то сумасшедший", - сказал Эмиль своему сыну. Он отодвинул свой стул и поднялся на ноги. "Не двигайся. Пойду посмотрю, какого дьявола ему нужно".

"Будь осторожен", - сказал Лука.

Он смотрел, как его отец снимает свою коричневую кожаную куртку с крючка у двери и выходит на снег. Лицо в окне снова скрылось за снегом. Какое-то время Лука сидел, обдувая теплым дыханием стекло и выводя кончиком пальца проблемные математические уравнения. Через несколько минут появился гарсон. Куда делся его отец? Он хотел знать. Собирался ли он заплатить? Что-то было не так?

Скелет внезапно появился за спиной официанта, уставившись на Луку. У него на шее был длинный красный шарф, а на плечах лежал снег. Его лицо было ярко-красным от снега и холода, а его вьющиеся, мокрые желтые волосы прилипли к острым углам черепа.

"На ноги", - сказал сырой мешок с костями мальчику на американском английском.

"Кто ты, черт возьми, такой?" Спросил Лука достаточно громко, чтобы его услышала шумная компания за соседним столиком. Несколько голов повернулись в его сторону.

"Дай мне гребаный счет", - прошипел скелет официанту, несколько мгновений разглядывая молодого корсиканца. Официант ушел и вернулся со счетом. Желтоволосый мужчина вытащил из кармана пачку франков и протянул официанту, который что-то пробормотал и исчез. Лука обвел взглядом посетителей ресторана. Больше никто не обращал внимания ни на него, ни на незнакомца.

"Где мой отец?"

Мужчина наклонился вперед и что-то прошептал на ухо Луке.

Лука скорчил гримасу и кивнул головой, затем последовал за незнакомцем на заснеженную улицу. Никто внутри не произнес ни слова.

У обочины была припаркована длинная черная машина. Лука увидел, что это была не французская машина, а английская. "Роллс-Ройс", очень древний, с латунными фарами спереди и единственной фиолетовой дорожной лампой, установленной на крыше над лобовым стеклом. Как катафалк, подумал он. Лука мог видеть черную фигуру своего отца, сидящего сзади между двумя крупными мужчинами.

Костлявый мужчина открыл дверь со стороны водителя. С пассажирской стороны сидел еще один мужчина, крупный, воротник его черного плаща был поднят. Лука смог разглядеть бритую голову, разбитое лицо боксера и коротко подстриженную бороду. Желтоволосый скелет скользнул за большой руль, завел машину и включил фары.

Снаружи все было размыто белым.

"Мне жаль, отец", - сказал Лука, поворачиваясь к своему отцу сзади.

"Заткни свою дырку, парень", - сказал один из двух мужчин, сидевших сзади по обе стороны от Эмиля. Это был нью-йоркский английский, такой, который часто можно услышать в кино, но редко в Париже. На них были очень яркие спортивные куртки, и Лука вспомнил, что видел их на платформе на вокзале. Его отец кивнул головой, пристально глядя на Луку, приказывая ему повиноваться. Да, он был бы спокойным, все в порядке. Это было бы лучше всего. На самом деле, никто не произнес ни слова, пока большая машина скользила по заснеженным улицам и пересекала реку у Пон-Неф, некоторые повороты были очень крутыми для большой длинной машины.

"Привет, Джо Бонс", - сказал крупный мужчина у окна с сильным акцентом киногангстера. "Что не так с этим прямо здесь?" Он говорил, не глядя на водителя, указывая в боковое окно.

"Я еще не Джо Боунс, босс. Просто мальчик мамы Бонанно, Джоуи."

"Ты будешь охотиться за сегодняшней ночью, малыш, я тебе говорю. Собери наконец свои чертовы кости".

"Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал?" - спросил скелет за рулем уголком рта.

"Остановись, ради всего святого. Я хочу, чтобы ты припарковал его здесь. Милый и близкий. Там чертовски холодно. Господи, снег в Париже? Кто знал? Прямо здесь. Все в порядке, Джоуи?"

"Что бы ни откидывало твои волосы назад", - сказал Джоуи и повернул большое колесо вправо. Черный "Роллс-ройс" затормозил рядом с массивной пушкой девятнадцатого века в юго-западном углу мощеного двора.

"Ну, парень, это мы", - сказал здоровяк, втягивая живот и глядя на Луку сквозь пелену сигаретного дыма. Он сказал: "Гробница Наполеона. Я с нетерпением жду его просмотра. Я слышал, что это даже больше, чем мой гребаный мавзолей на Елеонской горе в Квинсе. Привет, как дела, малыш?"

"Кто ты такой?" Сказал Лука.

"Кто, я?" Мужчина протянул свою большую мясистую руку. На мизинце был массивный золотой самородок.

"Привет из гангстерской страны, США, парень", - сказал большой лысый мужчина, хватая Луку за руку и пожимая ее. Лука отдернул руку, вытирая ее о брюки, и пристально смотрел мужчине в глаза, пока американский гангстер не отвел их.

"Что ты сказал?" Холодно сказал Лука.

"Меня зовут Бенни", - сказал мужчина и отпрянул от пристального взгляда Луки. "Бенни Сангстер".

Глава шестая

Канны

ХОУК СУНУЛ СВОЮ ЗЕЛЕНУЮ КАРТОЧКУ AMERICAN EXPRESS ПОД решетку кассы отеля и подождал, пока клерк поднимет страшный вопрос о том, совершал ли кто-нибудь налет на чертов бар "Честь". Это была универсальная особенность путешествий, которую он ненавидел. Ему казалось невыносимым, что в процессе выписки из отеля человек должен стоять там, пытаясь вспомнить, ел ли он арахис или открывал кровавый "Перье" перед тем, как лечь спать.

Расплатившись, он широким шагом пересек вестибюль и сообщил консьержу, что уходит, незаметно сунув усатому мужчине запечатанный гостиничный конверт со ста евро, сообщив ему, что леди, его -гостья - возможно, останется в его номерах до следующего утра.

"Mais oui, monsieur. Pas de problème."

Хоук появился у главного входа в отель, на мгновение остановившись. Выполняя задание за границей, человек ожидает, что за ним будут наблюдать. Однако он не увидел быстро отворачивающейся головы или поднятой газеты, поэтому повернул направо, спускаясь по плавно изгибающейся дорожке, которая вела к авеню. Движение было небольшим, и он помчался по четырем полосам и заросшей травой разделительной полосе к пляжной набережной. Следуя изгибу гавани на запад вдоль набережной Круазетт, он держал в поле зрения Звезду слева от себя. С этого расстояния казалось, что подготовка к отъезду идет полным ходом.

За мерцающими огнями Старого порта, сверкающая береговая линия лежала подобно ожерелью под темным небом. Он думал, что был готов. Конечно, это обещало быть простым делом, но не в характере Хоука было преследовать какую-либо цель, не используя максимум своих возможностей.

Он шел так быстро, как только мог, не привлекая излишнего внимания. Пара эспадрилий на веревочной подошве заменила его вечерние туфли. Здесь, на юге Франции, тонкие парусиновые туфли были удобными, стильными и незаметными. Приближаясь к обсаженной пальмами кромке пристани, он тихо заговорил в микрофон своей беспроводной "Моторолы".

"Хоук", - сказал он.

"Быстро", - ответил в наушнике отчетливо американский голос начальника его службы безопасности. "Добрый вечер, сэр".

"Привет, Томми", - сказал Хоук. "Как нам искать эту штуку?"

"Все мониторы телеобъективного наблюдения выглядят хорошо, сэр. Обычная деятельность в последнюю минуту на борту исследуемого судна. Офицер-радист корабля отслеживал передачи "Звезды" и сообщает, что все идет как обычно. Пустая болтовня. Как вы, вероятно, можете видеть с того места, где вы находитесь, сейчас пара грузовых кранов загружает мидель корабля. Похоже на тяжелое снаряжение. Час назад она получила окончательное разрешение на отплытие от администрации порта, подтвердив отплытие в полночь."

"Хорошо".

"Шкипер, я снова вынужден призвать вас пересмотреть некоторые резервные версии. Я не хочу-"

"Это гражданское судно, Томми. Не военный. Заложника контрабандой вывозит в Китай один охранник. Я в порядке."

"При всем моем уважении, сэр, я действительно должен сказать -"

Хоук прервал его. "Я позволяю себе всего двадцать минут. Время. Марк."

"Да, сэр. Время: начало в 23:29.57 по Гринвичу ... и ... отметка."

"Марк. Двадцать три-тридцать по Гринвичу. Двадцать минут. Марк."

"Сэр, я подтверждаю, что быстрый "Зодиак" отошел от кормы судна по левому борту ровно в двадцать три пятьдесят."

"Код миссии "Зодиак"?"

"Она - запрограммированная на миссию палочка для еды номер один. Две модели Yamaha HPDI 300. Она вытащит тебя оттуда в спешке. Повторяю, сэр, я считаю, что должно быть хотя бы минимальное подкрепление. Если бы ты только-"

Хоук снова прервал его.

"Томми, если я не могу справиться с простым захватом на борт такого старого ржавого ведра, как это, я действительно должен упаковать его. Приготовьте палочку для еды номер один и подтвердите получение в одиннадцать пять ноль-ноль. Понятно? Чоп-чоп!"

"Так точно, сэр. Есть одна вещь-"

"Сделай это быстро. Я собираюсь это сделать ".

"Если вы оглянетесь на свой отель, сэр, вы увидите, что кто-то стоит на вашей террасе с направленным на вас биноклем. У одного из моих парней сейчас на ней длинный телеобъектив. На ней ... э-э ... почти ничего не надето, сэр."

"Это все, сержант", - сказал Хоук.

Он захлопнул свой мобильный и ускорил шаг. Он намеренно оставил иконы висеть на балюстраде, как и все немногочисленные недавно приобретенные вещи, которые невозможно отследить в его апартаментах. Но какого черта она... - Он сделал паузу и оглянулся на "Карлтон". Невооруженным глазом он мог разглядеть крошечный черный силуэт Джета, стоящего на балконе своего номера. Там была светящаяся оранжевая точка, ее сигарета. Он улыбнулся и помахал рукой. Свечение немедленно погасло. Интересное поведение. Ей было грустно, что он ушел, или любопытно, куда он направляется? Сделай мысленную заметку, старина.

Хоук прошел мимо длинного ряда чартерных судов, пришвартованных кормой к берегу в средиземноморском стиле, а затем вдоль изгиба внешнего волнореза, который заканчивался глубоководным пирсом. Прохожие, в основном влюбленные, взявшиеся за руки, вышли прогуляться, поскольку погода изменилась. В остальном в гавани было тихо. Единственное, что происходило, было прямо по курсу, где была пришвартована "Звезда Шанхая". Огни на верхушках двух очень высоких кранов создали оазис вокруг древнего парохода. На корме выцветший красный флаг Китайской Народной Республики безвольно развевался на легком бризе.

Вся информация, которую он получил от адмирала "Блинкера" Годфри в Гибралтаре и его старого друга Брика Келли, директора Лэнгли, предполагала, что его ночной визит станет полной неожиданностью для китайского агента на борту "Звезды". Он был человеком, действовавшим под именем Цинг Пин. Он был офицером тайной полиции Те-Ву, чье досье Хоук прочитал дважды, просто чтобы убедиться, что ему не мерещится. Человек, чьей базой был древний анклав на реке Хуанпу, очевидно, был машиной для убийства людей.

ЦРУ заверило Хоука, что и человек из Те-Ву, и китайский шкипер на борту старого бродячего парохода понятия не имели, что американцы вышли на них. Они знали, что американцы подумают, что Брок просто пропустил прием в Марокко, вот и все. Случалось все время. Кроме того, этот парень Брок, кем бы он ни был, был НОК. Обычно такие агенты, захваченные при исполнении служебных обязанностей, были просто мертвецами, им не задавали вопросов, не давали ответов.

Если Хоук не вытащит его сегодня вечером, его медленная смерть от рук самых изощренных палачей в мире была данностью.

Что более важно, начальство Брока в Вашингтоне никогда бы не узнало, какие секреты были запечатлены в его мозгу. Келли хотел заполучить его живым. Ужасно.

Хоук перешагнул через швартовной канат, идущий от троса на корме "Звезды" к кнехту на глубоководном пирсе, и сфокусировал открывшуюся перед ним сцену.

Пара моряков, развалившись у кормовых поручней, курили сигареты, наблюдая, как туман опускается на гавань. Большая часть команды была занята погрузкой, происходившей в средней части судна. На носу корабля стоял единственный впередсмотрящий. Они поставили пару стандартных охранников у подножия трапа. Оба были одеты в засаленные оранжевые дождевики с капюшонами от дождя. Один из них смотрел на него сейчас, внимательно наблюдая за его приближением. В отличие от большинства подобных практиков в выбранной им области, этот выглядел почти настороже. Хоук изобразил на лице пьяную улыбку, опустил правое плечо и непринужденной походкой направился к мужчине, пряча узкое лезвие вдоль внутренней стороны правого предплечья.

"Прошу прощения, капитан", - невнятно сказал Хоук здоровяку, легко положив левую руку ему на плечо. "Это был бы не корабль ее величества Виктори, не так ли? Барка Нельсона? Кажется, я потерял свой чертов корабль."

Охранник ухмыльнулся, показав свои несчастные зубы, и полез под плащ за оружием.

Хоук мгновенно вонзил длинное тонкое лезвие точно на пять миллиметров ниже грудины мужчины и выше в грудную полость с левой стороны, нашел сердце и разрушил его. Один тихий вздох, и его глаза стали пустыми.

Прежде чем первый человек понял, что он мертв, Хоук повернулся и выполнил идентичную процедуру со вторым, меньшим охранником. Он поймал недавно умершего за воротник оранжевого непромокаемого плаща и позволил ему бесшумно упасть на бетон, при этом руки мертвеца выскользнули из пахнущей кислятиной одежды.

В мгновение ока Хоук влез в дождевик и поднял капюшон, так что его лицо оказалось в тени. При этом он подавил волну отвращения к самому себе, которая обычно сопровождала такое жестокое и неожиданное насилие. На самом деле он ненавидел убивать, хотя это был долг. Он гордился тем, что делал это хорошо. Это было слабым утешением.

Завитки тумана змеились в гавань с моря и обвивали трубы старого парохода, когда Алекс Хоук поднимался по скользким сходням. На "Звезде", за исключением погрузки в середине судна, было тихо. Поднявшись на палубу, он остановился и посмотрел на тускло освещенный мостик. Темные фигуры двигались за грязно-желтым стеклом рулевой рубки. По крайней мере, двое мужчин, может быть, трое. Он начал бы свои поиски Гарри Брока там. Он посмотрел на свои часы. Он появился через две минуты, точно по расписанию.

Слева от него крутая рифленая лестница, ведущая наверх, скорее лестница, чем подъезд. Он взбежал по нему, как и другой подобный, и оказался на крыле мостика по правому борту. Он остановился и прислушался, чувствуя слабую дрожь и гул двигателей под ногами. Внутри рулевой рубки он мог слышать приглушенные голоса и смех. Дверь была слегка приоткрыта. Он выбросил левую ногу и ударил ею внутрь, ступив на горячий и вонючий мост с "Вальтером", вытянутым концом правой руки. Выражение лиц двух китайцев сказало ему, что информация, полученная от Брика, действительно была неопровержимым фактом. Они что-то скрывали. И удивлен.

"Добрый вечер, джентльмены", - сказал Хоук, пинком закрывая за собой стальную дверь. "Прекрасная ночь для этого, что?"

"А?" - сказал приземистый мужчина в грязном комбинезоне, который теперь двигался перед парнем в дубленке, который перекладывал лапшу из коробки в свой голодный рот. Человек, похожий на коробку, двинулся к Хоку, защищая своего капитана.

"Плохая идея", - сказал Хоук. Каким-то образом пистолет оказался в его левой руке, а в правой появился длинный окровавленный кинжал. Мужчина продолжал наступать и отступил только тогда, когда Хоук взмахнул лезвием у него перед глазами. У него не было особого интереса убивать этих людей, по крайней мере, до тех пор, пока он не узнал местонахождение и состояние их пленника. Тогда он расправился бы с ними безжалостно.

"Я ищу вашего пассажира поневоле, капитан", - сказал он мужчине в кожаной куртке и древней капитанской фуражке, лихо сдвинутой на лоб над кустистыми черными бровями. "Парень, которого вчера похитили в Марокко. Где я могу его найти?"

Китайский капитан перестал есть лапшу и, аккуратно поставив контейнер и палочки для еды на табурет, уставился на него. Хоук увидел что-то в его глазах и инстинктивно нырнул на пол, когда пули из автоматического пистолета капитана с глушителем прошили переборку в нескольких дюймах над его головой. Хоук перекатился влево и выстрелил из "Вальтера", всадив одну пулю в бедро капитана и отбросив его назад к штурвалу.

Было мало времени праздновать. Пять пальцев, которые ощущались как стальные болты, погрузились в узлы на задней части его шеи. Он расслабился, затем набрал полные легкие воздуха от нового ощущения: холодного давления стали у виска. Давление возросло, и он выронил свой собственный пистолет.

"И Цинг Пинг", - прошептал ему на ухо странно музыкальный голос, - "ты мертв".

"Все это немного сложнее, чем меня заставили поверить", - сказал Хоук, осторожно поворачиваясь всем телом и улыбаясь мужчине. Его глаза были похожи на пару маленьких угольков. Цинг Пин передернул затвор своего пистолета.

"Полегче, старина", - спокойно сказал Хоук, вставая на одну ногу. "Легко ли это, верно? Сейчас я собираюсь встать на ноги и- " Он так и не закончил предложение.

Раздался внезапный скрежет металла, а затем ужасный толчок, когда вся надстройка корабля содрогнулась от сильного удара чего-то, врезавшегося в нее, прямо под рубкой. Хоук, пытаясь подняться на ноги, был сильно отброшен к переборке. Удара было достаточно, чтобы Цинг Пин и все, кто был на мостике, пролетели через рулевую рубку и упали на пол. Он услышал крики с пирса внизу, а затем раздались выстрелы, автоматные очереди.

Хоук пробрался сквозь хаос в рулевой рубке, сумев вытащить свой "Вальтер" из-под чехла с разрозненными документами, навигационными картами и битым стеклом. Затем он поднялся и вышел на крыло мостика. Стоя у поручня, он увидел, что один из двух портовых кранов, тот, что находился непосредственно над траверсой, теперь подвергался интенсивному обстрелу со стороны членов экипажа, стоявших у поручня правого борта. Затем он понял почему. Какой-то безумец управлял краном. Кабина отклонилась и теперь снова вращалась к корпусу "Звезды", трос натянулся, и обезумевший оператор был готов во второй раз разбить тяжело нагруженный поддон о борт корабля.

Хоук мог видеть по его траектории, что на этот раз сильный удар был нацелен на саму рулевую рубку. Имея, может быть, в запасе три секунды, Хоук повернулся и просто выпрыгнул через проем лестницы, сильно ударившись о палубу, и помчался на корму.

Он не оглянулся на яростный звук металла о металл и бьющееся стекло, когда кран развернулся и обрушил свой груз прямо на четыре угловых окна мостика "Звезды". Были слышны крики агонии, когда тела вдавливались в искореженный металл.

Он добрался до кормового поручня. На берегу он слышал пронзительный вой сирен и видел мигающие синие огни, приближающиеся к гавани со всех сторон. Фильмы спешат на помощь. Все на борту старой посудины, казалось, побежали вперед, чтобы посмотреть, что происходит. Он посмотрел на свои часы. Встреча с Зодиаком должна была состояться через шесть минут. В выщербленной переборке позади него была открыта ржавая дверь, ступени вели вниз. Брок должен был быть где-то там, внизу. Охраняемый? Безусловно. Казалось, его все-таки ждали.

Как, черт возьми, он мог вообразить, что это будет просто?

У него была одна мысль, когда он мчался вниз по крутым металлическим ступенькам.

Он стал мягкотелым. Ленивый. Дерзкий.

Глава седьмая

Париж, 1970

ВНУТРИ Дома ИНВАЛИДОВ ВСЕ БЫЛО ЧЕРНЫМ. В ОГРОМНОМ КОМПЛЕКСЕ зданий располагались госпиталь для ветеранов и музей армии. И, в центре, большая церковь, Купольная церковь, где был похоронен император. Скелет по имени Джо Бонс заставил отца Луки воспользоваться одним из его ключей, чтобы открыть бронированную дверь в задней части Музея Армии.

Они вошли в музей в конце длинной темной аллеи, где не горел свет. Но теперь снегопад прекратился, и из-за облаков выглянула яркая белая луна. Сквозь высокие окна струился бледный свет, и Лука мог слышать пыльную тишину снаружи.

"Шевели задницей, Джоуи", - сказал Бенни своему боевику. "История ждет нас".

"Да, да", - сказал Джо Бонс и ткнул пистолетом в спину отца Луки, подталкивая его вперед. Двое немых головорезов прикрывали тыл.

Куда бы Лука ни посмотрел, в темных витринах были выставлены реликвии исчезнувшей Великой армии. Униформа, мушкеты, пушки и шпаги. Кавалерия верхом на лошадях. То, о чем мечтал Лука. Материал для "Ла Глоир". Другими словами, его светлое будущее, если он переживет эту ночь. Его сердце забилось быстрее.

Их шаги отдавались гулким эхом на огромных мраморных полах, когда они проходили мимо бесконечных залов музея, неумолимо приближаясь к большому Куполу. Лука заставил себя не проявлять никаких эмоций вообще. В любом случае, было бы бесполезно позволять этим обезьянам что-либо видеть.

Его отец шел впереди всех, опустив голову, как приговоренный к казни, приближающийся к виселице. Пес Поццо радостно бежал рядом со своим хозяином. Джо Бонс держал пистолет вытянутой рукой, направленный в затылок своего отца. Лука никогда не видел старика таким несчастным и побежденным. За исключением того, что теперь, как это ни удивительно, его отец начал петь. Сначала тихо, затем во всю глотку. Французский национальный гимн "Марсельеза".

Восстаньте, дети родины

Настал день славы...

К оружию, граждане! Формируйте свои батальоны!

Мы выступаем, мы выступаем!

Пусть их нечистая кровь орошает наши поля.

Жалость, которую Лука испытывал к своему отцу в тот момент, была почти невыносимой. Почти. Наконец, они пришли в широкий коридор в конце длинного коридора. Теперь внутри самой церкви, подумал Лука. Когда они вошли, огромная круглая комната Купола была залита лунным светом. Под высоким куполом помещение опоясывал беломраморный балкон высотой по пояс. Бледно-голубой лунный свет струился сверху, падая на единственный скульптурный памятник, возвышающийся этажом ниже.

"Святой Иисус", - прошептал Джо Бонс с благоговением в голосе. "Посмотри на это!"

Он взял Луку за плечо и потащил его к балкону. Лука закрыл глаза и положил руки на прохладные мраморные перила. Глубоко дыша, он очистил свой разум. Когда он был готов, он открыл свои голодные глаза и насладился видом места последнего упокоения своего благородного предка.

Гробница его любимого императора.

Лука глубоко вздохнул. Настоящие кости Наполеона Бонапарта находились внутри этого прекрасного памятника. Его сердце колотилось о ребра, когда он воспринимал все это, почти забыв на мгновение о своем отце.

Поднимаясь из нижних недр церкви, огромный каменный саркофаг императора, "Захваченная волна", покоился на высоком мраморном постаменте. Круглый купол возвышался над гробницей примерно на двести футов. Хотя в помещении было холодно и душно, Лука чувствовал здесь волнующее присутствие. Почти живое присутствие. Угрожающий. Как будто Наполеон не отдыхал здесь, а затаился.

Лука увидел, что из мрака верхней части купола спускается толстая веревка. Он висел прямо над склепом, и теперь у одного из головорезов был длинный пастуший посох, и он тянулся через балкон, медленно протягивая веревку к своему отцу. Он набрал полные легкие прохладного влажного воздуха. Они собирались его повесить? Его сердцебиение участилось еще сильнее, а во рту пересохло, но он по-прежнему ничего не показывал.

"Лука!" - услышал он теперь крик своего отца. "Беги! Беги!"

"Не волнуйся, отец, я иду", - сказал Лука. Когда он медленно обходил изогнутую балюстраду, проплывающее облако закрыло луну, наполнив купол пурпурной тьмой.

Лука, его глаза сияли, он прошел по балкону туда, где Бенни и его люди стояли небольшим кружком вокруг его отца. Сын подошел к отцу, пристально посмотрел в его затравленные глаза и повернулся к мужчине в черном плаще.

"Месье Бенни", - сказал Лука таким тихим голосом, что его было едва слышно, - "не будете ли вы так любезны попросить месье Боунса отдать мне его пистолет".

Его отец уставился на него, его лицо превратилось в маску замешательства.

Лука наклонился вперед и поцеловал отца в левую щеку.

"Что? Что такое- " Глаза его отца расширились, и он яростно вырывался из рук двух мужчин, которые держали его в своих объятиях. Он с трудом переводил дыхание. Его губы формировали слова, которые не хотели слетать.

"Luca?" Эмиль вскрикнул, когда скелет протянул Луке пистолет. "Luca! Кто ты - что происходит - я верный солдат Корса! Я -"

"Ты верен Корсу, папа", - сказал он, его голос был едва громче шепота, "но ты убил брата из Красной бригады".

Он поднял пистолет, пока тот не прицелился между глаз его отца.

"Лука, нет. Послушай меня. Ты не знаешь, что делаешь."

Лука усилил давление на спусковой крючок.

"Опусти пистолет, сынок. Послушай своего отца. Что бы ни говорили люди из вашей сумасшедшей бригады Румян, это неправда. Я допустил несколько ошибок, да. Но не-это. Не делай этого, Лука. Я люблю тебя".

Мальчик не смог этого сделать. Он медленно опустил дуло, не отрывая взгляда от умоляющих глаз своего отца.

"Сын мой! Что-"

"Красная бригада" не прощает предателей", - сказал Лука ровным голосом.

"Вечеринка! Подождите! Ты не- позволяешь мне...

Появился пистолет.

"Luca! Ради бога! Ты не можешь-"

Лука нажал на спусковой крючок.

Дульная вспышка была ослепительной, и треск взрыва разнесся по всей огромной часовне с куполом. Его отца отбросило к балюстраде, на его губах образовался пузырь крови, когда он упал на колени. Лука посмотрел вниз, позволив пистолету выскользнуть из его руки и упасть на мраморный пол. Его отец лежал, задыхаясь, на холодном камне. В тусклом свете расползающееся пятно на его груди было толстым и черным. Его рвало кровью. Лука отступил назад, и двое громил взялись за свою работу. Они накинули толстую веревку на голову Эмиля, образовав тяжелую петлю на его шее.

"У тебя есть яйца, парень", - сказал Джо Бонс, глядя сверху вниз на умирающего мужчину. "Я должен отдать тебе должное".

Правая нога Эмиля Бонапарта все еще судорожно подергивалась, и он делал неглубокие неровные вдохи. Лука опустился на колени рядом с ним, взял все еще теплую руку отца и прижал ее к своей щеке. Лука приложил все усилия, чтобы заставить свои глаза наполниться слезами. Это был единственный тест, который он провалил в эту историческую ночь. Он не мог плакать по первому требованию.

"Arrivederci, товарищ папа".

Изо рта его отца хлынула свежая струя крови, а руки Луки были покрыты густой теплой жидкостью. Так и должно было быть, сказал он себе. Именно в этом месте, именно таким образом. Он приколол красный цветок к лацкану пиджака своего отца и поднялся на ноги.

"Сделай это", - наконец рявкнул Лука скелету. "Закончи эту чертову штуку. Повесьте его".

Затем двое крупных мужчин - теперь Лука узнал в них двух мужчин, которые выглядели как братья с платформы вокзала, - наклонились и подняли тело его отца. У одного были ноги, другой держал его за запястья. Они начали раскачивать тело взад и вперед, описывая все большие дуги, кровь хлестала из смертельной раны его отца.

Лука в каменном молчании наблюдал, как тело его отца взлетело высоко над изгибом балкона. Он подошел к перилам и посмотрел вниз, когда веревка натянулась, приняв на себя весь вес тела старика.

Эмиль Бонапарт резко остановился на конце веревки, его тело мягко покачивалось всего в нескольких метрах над саркофагом Наполеона. Высоко в небе сдвинулось облако, и голубоватый лунный свет снова осветил сцену. Два мертвых Бонапарта, одна могила. Красный цветок, приколотый к лацкану пиджака предателя. Все это было задумано для того, чтобы послать сообщение тем в правительстве, кому было чего опасаться из-за "Бригады Руж". Это был также призыв к оружию к коллегам-заговорщикам Луки, объединиться в их борьбе за свержение старого руководства Corse.

"Подождите, пока копы не получат в свое распоряжение эту маленькую картинку", - сказал Джо Бонс, глядя на сцену. "Я имею в виду, это дерьмо чертовски драматично!"

Лука почувствовал большую грубую руку Бенни Сангстера на своем плече.

"У тебя есть деньги, парень? Я знаю, что ты его прикончил. Но нам нужно покрыть расходы ".

Лука протянул ему конверт с десятью тысячами долларов США - ценой, назначенной "Бригадой Руж" за голову его отца.

"Я бы никогда в это не поверил, малыш", - сказал он, убирая наличные в карман. "Я сказал тем корсиканцам из Красной бригады, что ты слишком мокрый за ушами. Ты знаешь. Что у тебя не было смелости. Я имею в виду, давай. Какой ребенок мог бы -"

"Я способен абсолютно на все", - сказал Лука голосом холодным, как камень. "Я сын Наполеона".

И в той яме, где была бы его душа, если бы она у него была, он действительно верил в это.

"Что ж, ты определенно прошел нелегкий путь, парень", - сказал Бенни. "Никогда не видел ничего подобного".

Предсмертный хрип вырвался из перекошенного горла человека, повешенного за шею в лунном свете.

"Вау", - сказал Джо Бонс, прижимая костяшки пальцев к своим запавшим глазницам, - "это дерьмо напряженное".

"Это только начало", - сказал Лука Бонапарт, уходя в тень.

Глава восьмая

Хэмпстед-Хит

Через НЕСКОЛЬКО МИНУТ ПОСЛЕ ТОГО, КАК миссис ПЕРВИС ВПУСТИЛ двух полицейских, Эмброуз удобно устроился в своем потертом кожаном кресле; оно стояло за столом орехового дерева в его заставленном книгами кабинете. Под солнечным южным окном стоял его стол для рисования, где все его акварельные материалы были разложены именно так. В низком каменном камине, чисто подметенном в это время года, с первыми осенними холодками весело потрескивали сосновые поленья.

Комната была его любимой. Среди его сокровищ были не только его коллекции Бьюкена, Эмблера, Дороти Л. Сэйерс, Зейна Грея и Рекса Стаута, но и полное первое издание Конан Дойла, а также коллекция памятных вещей Холмса. Редкое издание "Собаки Баскервилей" в марокканском переплете лежало на его рабочем столе, и он нетерпеливо барабанил по нему пальцами.

Взрыв. Он был не в настроении для компании. Он был в настроении съесть яичницу.

Двое молодых копов (на удивление, они были из МИ-5, а не из местной полиции, как он предположил) придвинули боковые стулья к столу и быстро перешли к своей теме. Эмброуз только недавно уволился из Нового Скотленд-Ярда в должности номер один, так что с его добросовестностью быстро разобрались за дверью.

Он был рад обнаружить, что, несмотря на то, что несколько лет помогал своему дорогому другу Александру Хоку в какой-то грязной работе под прикрытием за границей, он все еще пользовался некоторой репутацией в Темз-Хаусе, здании штаб-квартиры MI5, и в сообществе британских правоохранительных органов. По крайней мере, так могло показаться по солнечному выражению лести на лице молодого парня напротив.

Этот энергичный молодой человек, его звали агент Х.Х. Дэвис, пялился на Эмброуза, как будто он мог быть каким-то стареющим экспонатом в музее легенд преступности Ярда.

"Дело Георгия Маркова, старший инспектор", - сказал Дэвис, удивленно качая головой. "Когда КГБ арестовал болгарского диссидента, ожидавшего свой автобус. Гранулы рицина в кончике зонтика. Никто никогда даже не слышал об этом, и все же ты, ты...

"Ну, " Эмброуз улыбнулся, "я едва ли могу претендовать на признание -"

С другого стула раздался громкий кашель.

"Итак, вы знаете этого Генри Буллинга, старший инспектор", - прервал старший агент Джордж Уинфри, сердито глядя на Дэвиса. "Ваш племянник, я полагаю".

"Ах, факты, Уинфри, факты. Он не мой племянник. На самом деле, он мой двоюродный брат."

"И вы управляли им? Для Скотленд-Ярда? Изучаете связь с Китаем? Я знаю, что в наши дни это тема А для вас, ребята."

"Китайская связь? Ты имеешь в виду, с французами? Действительно. Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я детектив, а не руководитель шпионской сети."

"Но вы управляли им, не так ли?"

"В очень незначительном смысле ... Сплетни, в основном. В конце концов, это Франция; на мой взгляд, просто безумная версия Италии. Однако мы не спускаем с них глаз. Особенно, в последнее время, этот парень Бонапарт, который доставляет столько неприятностей. Человек, за которым нужно очень внимательно наблюдать. Теперь, скажите мне, джентльмены, что здесь означает "ген"? У юного Генри неприятности?"

"Поколение?" Спросил Дэвис, наклоняясь вперед, как будто ожидал, что какая-нибудь бесценная жемчужина шпионской речи высыплется на стол хозяина.

"Хм. Американизм, который я перенял у автора Хемингуэя через лорда Хоука, который поглощает его книги. Gen. Например, о разведке. Я хочу сказать, что случилось с Буллингом?"

"Он сбежал, сэр. Исчез. Французы в посольстве взялись за оружие. Из его отдела пропали определенные документы."

"Значит, он предоставлен сам себе", - сказал Эмброуз, насыпая немного "Петерсонс Айриш" в миску своей любимой трубки. Выпустив его, он выпалил: "Ярд не имеет к этому никакого отношения, уверяю вас".

"Он не связывался с тобой?"

"Конечно, нет".

"Ему не было приказано изъять документы, относящиеся к Китаю?"

"Спросили и ответили".

"У вашего кузена были причины желать вам зла, старший инспектор?"

"Болен?" Сказал Эмброуз, внезапно отрывая взгляд от тщательного изучения своего кольца с печаткой. "Почему ты об этом спрашиваешь?"

"Мы перевернули его квартиру. Молочная улица. Юго-восток Лондона. Мы нашли недавно купленное оружие. Дешевая винтовка-мишень с 10-кратным оптическим прицелом. Завернутый в клеенку и спрятанный под расшатавшейся половицей."

"Под расшатанной половицей. Как оригинально с его стороны. И?"

"И эти фотографии, сэр".

Дэвис раскрыл папку из плотной бумаги, и Эмброуз извлек шесть глянцевых фотографий восемь на десять. Это были зернистые черно-белые телеобъективы. Все шесть были сняты в отдельных случаях кем-то, кто скрывался глубоко в лесу Хэмпстед-Хит. И на всех этих фотографиях с длинным объективом запечатлен Конгрив, выгуливающий свою новую собаку Рейнджера в прекрасный час перед заходом солнца.

"Что-нибудь еще?" - Спросил Конгрив, возвращая папку Дэвису без комментариев.

"Многое другое, инспектор", - сказал агент Уинфри, вытаскивая пачку брошюр из своей кожаной сумки. Он поднял один в воздух. "Ваш кузен покинул свою квартиру в довольно большой спешке. Вполне возможно, что его похитили. Там были следы борьбы. Мы нашли этот трактат и другие подобные ему в его шкафу для одежды. Весь политический. Прокитайский, профранцузский. Антиамериканский. Написанный, мы приложили немало усилий, чтобы узнать, французским министром внешней торговли в Париже, тем самым парнем, которого вы упомянули минуту назад. Бонапарт. Отдел переводов как раз приступает к переводу этой части сегодня утром."

"Отдай это", - сказал Эмброуз. "К сожалению, французский - один из моих языков". Конгрив в молодости изучал языки в колледже Христа в Кембридже, но бросил все ради уличной работы в столичной полиции. Решение, о котором он редко сожалел на своем пути к легендарному статусу в Ярде. Он никогда не смотрел на тайну издалека, скорее, он держал предмет, зажатый между двумя пальцами, у себя под носом, нюхал букет, а затем проглатывал его целиком.

Он несколько мгновений просматривал чрезмерно антиамериканскую полемику, затем сунул ее в свой открытый ежедневник в красной коже. Некто по имени ОМОКО опубликовал корыстную обличительную речь от имени некой радикальной французской группы, называющей себя "Бригада Руж". ОМОКО. Где-то это имя мне что-то напомнило. Оман -что-то вроде того. О, что ж, это пришло бы к нему в голову.

"Что-нибудь еще?" спросил он, улыбаясь. Миссис Первис бесшумно проскользнула в комнату и осторожно собирала пустые чашки и блюдца. Он был благодарен ей за спокойное, эффективное поведение и, поймав ее взгляд, пробормотал беззвучную благодарность. Женщина была воплощением жизнерадостности и грации.

"При всем моем уважении, старший инспектор, " сказала Уинфри, - эта брошюра, которую вы только что взяли, является доказательством по делу о пропавших людях".

"Я хорошо осведомлен об этом, агент Уинфри. По профессиональным соображениям я бы хотел, чтобы мой друг Алекс Хоук взглянул на это. Я с радостью подпишусь на него, если вы настаиваете. Один последний вопрос к вам, ребята, прежде чем вы уйдете, если позволите."

"Стреляй", - сказал Дэвис, заслужив взгляд Уинфри. Стрелять?

"Что, черт возьми, такое "Бригадный румянец"?" - Спросил Конгрив. "Это что-то новенькое для меня".

"Побочный продукт старой криминальной семьи Юнион Корс с Корсики. Довольно фанатичный. Ультралевые военизированные формирования, все бывшие пехотинцы Корсики Союза и типы иностранных легионеров, несколько бывших членов Второго бюро. Существует уже много лет, но в последнее время поднимает шумиху. По слухам, он несет ответственность за эту последнюю волну политических убийств во Франции. Мы пока не можем это доказать, но мы работаем над этим. Генри Буллинг никогда не упоминал об этом, а?"

"Никогда".

"Что ж. Вы сразу дадите нам знать, если Генри Буллинг свяжется с вами, не так ли, сэр?" Сказал Уинфри, поднимаясь на ноги.

"Если только он не свяжется со мной с пулей в сердце, я действительно попытаюсь это сделать".

"Если позволите, сэр. Пока мы не найдем твоего кузена, я уверен, что мне не нужно этого говорить. Но держите ухо востро, сэр. Я был бы счастлив назначить одного или двух моих людей посидеть снаружи несколько дней. Ненавязчиво, конечно."

"В этом нет необходимости, но спасибо вам за вашу заботу. У меня здесь юный рейнджер. Первая линия обороны в моей личной системе национальной безопасности." Собака издала грубый лай, как будто по сигналу.

"Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр", - сказал Дэвис, вставая со стула и протягивая руку. "Человек-легенда".

Эмброуз отмахнулся от этой нелепой болтовни и взял свое любимое первое издание Конан Дойла. Он как раз собирался открыть эту штуковину большим пальцем, когда рядом с его ухом раздался звук разъяренного шершня, и в середине его драгоценного Холмса внезапно появилась аккуратная круглая дырочка.

В этот самый момент он увидел, как миссис Первис рухнула на ковер. Чайный поднос и его содержимое вылетели у нее из рук. Ярко-красное пятно появилось прямо под ее накрахмаленным белым воротничком и быстро расползалось. Она застонала один раз и замолчала.

"Миссис Первис!" Конгрив закричал, опрокидывая свое кресло назад, когда вскочил на ноги.

Глава девятая

Канны

ХОУК ПРОМЧАЛСЯ ПО ПУСТЫННОМУ трапу, мрачному коридору, освещенному лишь несколькими голыми лампочками, подвешенными на оборванных проводах, свисающих с потолка. Двери были открыты с обеих сторон, маленькие, засиженные мухами каюты с двух- или трехъярусными койками, пустые. В дальнем конце большая дверь в переборке открывалась на камбуз. Он вошел внутрь. Вонь капусты и прогорклого жира была невыносимой. Он собирался развернуться и вернуться по своим следам, когда его взгляд уловил тонкую полоску желтого света между двумя высокими шкафами, забитыми ржавыми консервами, запасы которых, казалось, давно миновали срок годности.

Он рванулся к полке и увернулся от тяжелых падающих банок с несомненно изысканными китайскими деликатесами. Шкаф легко открылся, открыв крошечный комнатный чуланчик для метел, размером не более шести на четыре. Там была металлическая дыба, на которой лежал человек, бледный и изможденный, выглядевший так, как будто он не ел и не спал все те дни, что провел в руках врага. Жестяная тарелка с чем-то, похожим на засохшую рвоту, покоилась у него на груди, чуть ниже подбородка. Грязное ведро для помоев стояло у него под кроватью. При виде Хоука он попытался сесть, и тонкий лоскуток одеяла упал, обнажив его ноги. Они были сильно избиты и прикручены к раме полосками тяжелого холста.

Мужчина слабо улыбнулся Хоук, когда тот вошел.

"Из какой части Китая вы родом, мистер?" сказал он, невнятно выговаривая слова.

"Я кажусь тебе китайцем?" Сказал Алекс, и в руке у него был нож, которым он вынимал холст из рамы, начиная с левой ноги.

"Не могу слишком хорошо видеть. Тогда откуда ты?"

"Место под названием остров Седой Бороды. Маленькая скала в Ла-Манше."

"Английский, да. Так и думал. Лайми. Я Гарри Брок. Из Лос-Анджелеса".

"Ла-ла ленд. Никогда там не был. Они пытали тебя, Гарри Брок?" - Спросил Хоук, осматривая свои ужасно распухшие ступни и лодыжки.

"Ничего такого, чего доктор Шолл не мог бы исправить", - сказал он, слабо рассмеявшись. "Я не знаю. Был в бегах. Не могу вспомнить многое из последних нескольких дней."

"Наркотики, мистер Брок. Хлориды. Пентотал. Что-нибудь сломано? Ты можешь ходить?"

"Я так думаю. У всех нас есть шанс выбраться отсюда?" мужчина сказал. Страх, что это может быть не так, был написан в его расширенных голубых глазах.

"Это общая идея", - ответил Хоук, разрезая последние путы. "Вставайте, мистер Брок. Давай вылезем из этой ванны, пока она не утонула."

"Звучит заманчиво", " сказал американец и, с помощью Хоука, болезненно оторвал ноги от рамы и подобрал под себя опору. Он покачнулся, и Хоук обнял его одной рукой.

"От меня не будет много пользы в драке. Я думаю, что эти ублюдки сломали мне запястья. По крайней мере, один из них."

"Мы собираемся сразу направиться к корме. Так быстро, как только сможешь. Через перила. Внизу меня ждет мужчина в "Зодиаке". Он ожидает нас. Итак. Ты сможешь это сделать?"

Произнося это последнее, Хоук услышал позади себя знакомый высокий голос. Он развернулся, и его правая рука взметнулась в ослепительном движении, кулак Убийцы уже был на смертоносном пути. Цинг Пин, казалось, повернул голову менее чем на дюйм влево, и лезвие Хоука со звоном вонзилось в деревянную полку, рукоятка ножа завибрировала прямо у уха Цинг Пина.

"Ты боец на ножах?" сказал мужчина своим тревожно детским голосом. "Хорошо. Я тоже."

Из складок черной пижамы Пинга появился уродливый змеевидный кинжал, и он игриво помахал им перед своим лицом. Хоук, который все еще поддерживал американца левой рукой, потянулся за "Вальтером" на правом бедре, когда услышал, как верная смерть со свистом приближается к нему. Острие клинка китайца было примерно в дюйме от того, чтобы пронзить сердце Алекса, когда оно наткнулось на что-то твердое. Раздался металлический стук, и Хоук, взглянув вниз, увидел, что помятая жестяная тарелка, спасшая ему жизнь, все еще в руке Гарри Брока, а кинжал убийцы безвредно падает на палубу.

"Спасибо", - сказал Хоук Броку.

"Не стоит упоминать об этом", - ответил Брок, и затем оба мужчины подняли глаза, чтобы увидеть самое необычное зрелище.

Цинг Пин, теперь корчившуюся от гнева, подняло на добрых три фута над палубой. Обе руки были над его головой, удерживаемые одной рукой гигантского чернокожего мужчины. Этот человек, который сейчас стоял в дверном проеме, разглядывая его с головы до ног с пристальным любопытством, казался неподвижным; таким же твердым и неподвижным, как статуя из черного мрамора.

"Эй! Слушайте!" - обратился чернокожий мужчина к Цинг Пингу. "Что ты имеешь против мыла и воды, парень?"

"Стокли!" Сказал Хоук, едва способный сдержать свою радость при виде этого человека. Он не видел своего старого друга больше года. "Что, во имя всего святого, ты здесь делаешь?"

"По-моему, снова спасаю твою задницу. Говоря об этом, нам пора идти. У меня взорвалась пара мин примерно за нью-йоркскую минуту."

"Какие мины?" - Спросил Хоук.

"Мины-лимпеты, вы знаете, которые каким-то образом прикрепились к корпусу. Это старое корыто идет ко дну, босс. Что мне делать с этим маленьким парнем? Эй, ты! Прекрати это!"

Цинг Пин издавал ужасные гортанные звуки и яростно бил ножницами в пах Стокли. Стоук положил этому конец коротким, колющим движением руки. Он дважды ударил китайца всем телом о переборку, а затем сбросил его, как мешок со сломанными палками, на палубу. После этого он не пошевелился.

"Уродливое маленькое создание, не так ли?" Сказал Стоук, глядя на Пинга сверху вниз. "Кто он такой?"

"Надеюсь, мертв", - сказал американец, умоляюще глядя на Хоука. "Он должен быть, если это не так. Милый Иисус. Кто-нибудь, пристрелите его".

Хоук убрал пистолет в кобуру. Возможно, в нем и текла пиратская кровь, но хладнокровное убийство никогда не привлекало его.

"Все равно скоро будешь мертв", - сказал Стоук, глядя на Алекса с пониманием в карих глазах. Стоук тоже не хотел убивать этого человека.

"Что ты имеешь в виду?" Сказал Брок.

"Я имею в виду, когда этот старый кусок металлолома пойдет ко дну, скажем, через ... Давайте назовем это тремя минутами сейчас", - сказал Стоук, взглянув на свои часы для подводного плавания. "Когда он проснется, он будет достаточно мертв".

"Пошли", - сказал Хоук, и они со Стокли помогли американцу быстро перебраться на корму по трапу.

"Мило с вашей стороны, что вы пришли", - сказал Хоук.

"Больше нечем заняться на борту корабля", - сказал Стокли. "Нет, с тех пор как я отказался от дублирующего моста".

"В любом случае, как ты оказался на борту "Блэкхока"?"

"Меня подобрали на Корсике. Занимался там какими-то делами и увидел ее в гавани. Том Куик сказал, что собирался заехать сюда, чтобы забрать тебя. Я не видел веской причины отклонять приглашение."

"А сегодня вечером?"

"Он сказал, что тебе нужна подмога".

"Черт возьми, почему меня никто не слушает?"

"Потому что ты босс, босс".

На корме никого не было. Опустился густой туман, сделав палубы скользкими, а поручни мокрыми на ощупь. Хоук перегнулся через поручни и увидел большой черный "Зодиак" с работающими на холостом ходу подвесными двигателями, зависший на месте. Это был двадцатифутовый обрыв в маслянисто-черную воду.

"Я пойду первым", - сказал Хоук американцу, взбираясь на поручень. "Потом ты, потом он. Смотри, где я приземляюсь, и делай то же самое. Стоук, ты поднимаешь его на борт. Я помогу ему забраться в лодку. О, а Брок?"

"Да?"

"Попробуй приземлиться на задницу. От этого твоим лодыжкам будет намного меньше больно ".

Хоук нырнул и всплыл в трех футах от "Зодиака". Том Квик оставил штурвал центральной консоли и помог ему подняться на борт. Нервничая из-за всей этой операции, Квик решил не поручать этот пикап никому другому. И он пригласил Стокли пойти с ним. Он знал, что шкипер позже скажет, что это было излишеством, и решил пока держать рот на замке.

"Сейчас!" Хоук крикнул двум мужчинам, ожидавшим у кормовых поручней. "Вперед!"

Стокли помог американцу перебраться через перила. Он прыгнул, неуклюже, но эффективно, сначала всплескивая дном, и легко оказался в пределах досягаемости Хоука. В этот момент свинец начал ударять по воде совсем рядом, образуя аккуратный круговой рисунок, выпущенный сверху. Посмотрев вверх, Хоук увидел одинокого человека с АК, стоящего на верхней палубе прямо над головой Стокли.

Это был Цинг Пин.

Хоук мгновенно увидел, что происходит: Стоук смотрит вверх, чтобы увидеть, кто, черт возьми, все еще стреляет в них, и дуло автоматического оружия Цинга опускается, чтобы приветствовать его смертоносной очередью. Через полсекунды голова Стоука взорвалась бы тонким красным туманом. Нулевой шанс выжить на таком расстоянии. На наносекунду меньше отведенного времени Хоук выхватил "Вальтер" из набедренной кобуры и быстро всадил три пули в сердце китайца.

Цин совершил безвредный рывок, прежде чем его перекинуло вперед через перила. Он погрузился мертвым грузом в черную воду.

Стоук, никогда не любивший длительного траура, сердечно крикнул "Йоу!" и отрывисто отдал честь. Затем он повернулся спиной к поручням и выполнил идеальное сальто морского котика назад, войдя в воду с поразительно минимальным всплеском, учитывая его размеры.

Хоук, мысленно подсчитывая время, которое потребовалось, чтобы выхватить оружие и выстрелить, внутренне улыбнулся. Возможно, соскальзывает, но все же набирает обороты.

Минуту спустя все трое были в безопасности на корме "Зодиака", и Том Квик толкнул рычаги управления вперед. Два 300-сильных "Ямахаса" взревели. Большая надувная лодка мгновенно поднялась в воздух, и через две секунды они исчезли в тумане. С носа "Звезды" велся спорадический огонь; Хоук мог видеть слабое подмигивание безобидных вспышек с ее стороны, исчезающих в тумане. Через десять минут он доставил бы заложника в целости и сохранности на борт "Блэкхока".

"Томми, включи радио", - сказал Хоук. "Скажи им, что заложник на свободе и жив. Обезвоженный, истощенный, с возможными переломами запястий. Других жертв нет. Пусть в лазарете приготовятся принять его. И кто-нибудь, позвоните в Лэнгли. Скажи им, что Гарри Брок у нас живой ".

Хоук достал нейлоновое одеяло из кормового рундука и завернул в него американца, затем держал голову Брока, пока тот пил воду из аварийного пайка, который Хоук нашел в рундуке. Через две секунды после этого он услышал приглушенные подводные взрывы подводных мин, которые Стокли прикрепил к корпусу "Звезды".

"Есть какая-то особая причина, по которой ты решил потопить ту лодку, Стоук?" - Спросил Хоук, когда вторичные взрывы сотрясли старый пароход, а языки пламени и густой черный дым из трюма миделя поднялись в темное небо.

"Груз, который она везла. Мне не понравилось, как это выглядит. Какой-то сверхразмерный ствол пистолета. И дерьмо с ядерным реактором отправилось из Франции в Северную Корею. Проклятый французский. Какого черта они продают это барахло тем людям, у которых уже есть по крайней мере четыре ядерных заряда? Мир недостаточно опасен для их задницы?"

"Это был ты? Управлять краном?" - Спросил Хоук, решив отложить свои вопросы о грузе на потом. Информация DNI о сборках автомобилей Renault была явно неточной.

"Черт возьми, да, это был я. Я не слишком хорошо управляюсь с тяжелой техникой, как, возможно, вы заметили. Я видел тебя там, наверху, совсем одного, в этой рулевой рубке. Ситуация выглядела немного сомнительной там, наверху, все эти движущиеся тени, стрельба и прочее дерьмо, поэтому я начал действовать изо всех сил, пытаясь всех отвлечь ".

Хоук громко рассмеялся.

"Шкипер?"

Тон голоса Квика заставил Хоука броситься к консоли. "В чем дело, Томми?"

"Это", - сказал Квик, положив кончик указательного пальца правой руки на крошечную зеленоватую точку, движущуюся по экрану радара.

Большой цветной дисплей Navstar показывал их положение относительно материнского корабля. GPS показывал, что они находились в четверти мили от путевых точек входа в гавань, в полумиле от того места, где стоял на якоре "Блэк-Хоук". И на них на большой скорости надвигалось другое судно. Внезапно над головой зашипели фосфоресцирующие трассеры, светящиеся в тумане.

Секунду спустя пуля попала Квику в правое плечо, развернула его и швырнула спиной на консоль. Он рухнул на палубу. Хоук схватился за штурвал одной рукой, опустился на колени на палубу, а другую руку положил на кровоточащую рану Тома Квика. Двумя пальцами он глубоко прощупал выходное отверстие и нашел его, все это время не отрывая глаз от яркого экрана.

"Сожми кулак и надави вот здесь", - сказал Хоук Квику, направляя его руку к пропитанному кровью углублению. "Вот. Сложнее. Этого тебе должно хватить, пока мы не доставим тебя в лазарет."

"Со мной все в порядке, сэр. Просто укол. Ты хорошо держишь штурвал?"

"Да, подожди. Я собираюсь оторваться от этих ублюдков в этом тумане ". Хоук отключил двойные дроссели и резко развернул лодку правым бортом, поймав заднюю часть набегающей волны и подняв большое РЕБРО на мгновение в воздух. "Стоук, ты заколотил этого человека?"

"Я поймал его, босс", - прокричал Стоук, перекрывая рев двигателей. "Ты иди вперед и открой ее!"

"Боже милостивый", - сказал Хоук мгновение спустя, его взгляд отслеживал сужающийся промежуток между двумя движущимися судами на ярком цветном дисплее. "Что, черт возьми, это такое, Томми? Запуск со звезды?"

"Я так не думаю, шкипер", - сказал Квик, с трудом поднимаясь на ноги. "Слишком большой. Она, должно быть, какая-то ... срань господня!"

"Что?"

"Кем бы они ни были, она нарисовала нас! Мы все зажжены!"

"Кто, черт возьми-"

Хоук сильно перевернул штурвал, и надувная лодка резко повернула по радиусу влево. Он немедленно резко повернул на правый борт, начав яростный зигзагообразный курс в отчаянной попытке ускользнуть от вражеского огня. Из бортовых систем "Зодиака" раздался устойчивый предупреждающий звуковой сигнал, и полдюжины лампочек на панели начали быстро мигать.

Хоук нажал на радиомикрофон.

"Блэкхок, Блэкхок, Палочка для еды под атакой ... повторяю... под... атакой... мы принимаем меры по уклонению ... понял?"

"Шкипер!" Офицер управления огнем "Блэкхока" ответил: "Мы не верим в это, сэр. Я думаю, что они - да, они запускают! Убирайся оттуда!"

"Она только что запустилась", - сказал Хоук, в его голосе чувствовалось недоверие. Ради бога, они были у берегов Франции. Он еще раз сильно дернул штурвал на правый борт. "Наземная ракета! Они что, все здесь чертовы сумасшедшие?"

"Вы можете потерять это, сэр?" Спросил Квик, уставившись на экран с полным недоверием. Он сжимал плечо и пошатывался каждый раз, когда они срывались с волны и прорывались сквозь стену воды. Большие подпорки снова вонзились, и они рванулись вперед.

"Я не знаю - зависит - от того, с тепловым или радиолокационным наведением, и - знаешь что, к черту все это...Черный ястреб! Поговори со мной!"

"Вас понял, шкипер", - раздался спокойный голос члена экипажа, управляющего корабельным центром управления огнем и связи. "Ракета не имеет активного radar...it идет поиск тепла... Мы, э-э, у нас связь с атакующим судном ... Они, э-э, атакующее судно не реагирует на неоднократные устные предупреждения, сэр."

"Кто они, черт возьми, такие?" Потребовал Хоук, закладывая невероятно крутой правый вираж.

"Отказывается назвать себя, прием. Визуальная идентификация невозможна в этом плотном материале, сэр."

"Достаточно ли нагреты эти подвесные моторы, чтобы втянуть внутрь эту ракету?"

"Может быть not...it это будет близко - теперь резко влево!"

Хоук оглянулся на Стокли и спасенного американца, которые изо всех сил цеплялись за корму "Зодиака". Ему нужно было доставить Гарри Брока в безопасное место. Он сделал бы то, что должен был сделать. Он положил чертову штуковину наполовину на бок, поворот был таким тугим.

Ракета прошла, не причинив вреда, менее чем в десяти футах за кормой.

"Блэкхок", потопите атакующее судно. Стреляйте, когда будете готовы ".

"Да, да, шкипер. Мы подтверждаем это. "Блэкхок" спускает на воду..."

"Я не могу поверить в это дерьмо!" - крикнул Стокли. "Чувак, мы -никто не стреляет чертовой ракетой по маленькой резиновой лодке!"

"Зодиак" был поднят вверх на бурлящей воде мощным взрывом на борту атакующей лодки. Густой серый туман, окружавший их, мгновенно стал ярко-оранжевым, а ударная волна едва не оторвала четверых мужчин от маленькой надувной лодки.

Того, у кого хватило наглости выстрелить в него, больше не существовало.

Скользящая по морю ракета Boeing Harpoon AGM 84-E, выпущенная по команде Хоука компанией Blackhawke, несла в своей боеголовке почти пятьсот фунтов бризантного вещества Destex. Гарпун безошибочно нашел свою цель. Семь членов экипажа атакующего судна были убиты при первоначальном взрыве, двое утонули, а один скончался от тяжелых ожогов несколько часов спустя в больнице Канн. Корабль горел двадцать минут, прежде чем перевернулся и пошел ко дну.

Если вы хотя бы взглянете на газеты на следующее утро, хотя это вряд ли казалось возможным, учитывая события первых нескольких лет двадцать первого века, мир, казалось, снова сорвался с якоря.

Каким-то образом французское судно было потоплено недалеко от Канн. Позже Хоук узнает, что это был "Аудасьез", No 491, ударный катер типа P40, патрулировавший для ВМС Франции. "Аудасьеза", как утверждал в своем выступлении министр внешней торговли Франции Лука Бонапарт, находилась на обычном патрулировании порта Канн, когда без всякой провокации была преднамеренно и жестоко обстреляна и потоплена со всем экипажем британским судном, предположительно находящимся в частных руках.

Если бы вы обратили много внимания на кричащие заголовки во французских газетах или бесконечные репортажи государственного радио France Inter или телевидения France 2, вы бы поверили, что Франция и Англия были на грани войны из-за этого инцидента.

В центре этой новой международной бури некий капитан британской промышленности по имени Александр Хоук.

Глава десятая

Лондон

ЭМБРОУЗ СТОЯЛ ПОД ХОЛОДНЫМ ДОЖДЕМ НА БЛЕСТЯЩЕМ тротуаре. Движение на Ламбет-Пэлас-роуд, сразу за южным входом в больницу Святого Томаса, было интенсивным. Он ждал появления инспектора Росса Сазерленда. Мужчина опоздал на добрых десять минут, и Конгрив, который провел последние четыре часа, сидя у постели находящейся в коматозном состоянии миссис Первис в мрачном крыле больницы Святого Томаса, был не в самом солнечном настроении. Он уже собирался сойти с тротуара и поймать такси, когда появился темно-зеленый Mini Cooper, на большой скорости вывернувший из-за угла и затормозивший в футе от бордюра.

Клуб "Сазерленд" - участвовал в гонках the thing по выходным в Гудвуде и Эйнтри, и на машине все еще была большая цифра 8, приклеенная сбоку от двери. Эмброуз никогда в жизни не представлял себе, что у него есть машина, но в тот самый момент он подумал о ее покупке. Темно-синий довоенный седан Bentley с подносами для пикника из орехового дерева, которые складываются сзади. ДА. Он прекрасно смотрелся бы, припаркованный на посыпанной гравием подъездной дорожке в "Легкости сердца". Он мог бы поехать на машине в Саннингдейл на субботнюю вечеринку вчетвером или в Хенли по воскресеньям, взять корзину, охлажденную бутылку хорошего-

Пронумерованная пассажирская дверь распахнулась, и Конгрив наклонился, изогнув свое удобно расположенное тело так, что оно чудесным образом сложилось внутри катящейся смертельной ловушки. Его зонтик был другим делом. Она отказалась разрушаться без титанических усилий и захлопнулась только после того, как ее владелец прищемил большой палец и произнес несколько хорошо подобранных слов. Только тогда Эмброуз захлопнул дверцу, почувствовал, насколько это было возможно, комфорт, отрегулировав наклон гоночного сиденья barebones, и признал присутствие Росса Сазерленда за рулем.

"Он опускается, чтобы победить", - сказал Амброуз с кривой улыбкой, пристегиваясь. Он давно понял, что жалобы Сазерленду на его любимый Mini - это воздух, который он мог бы сберечь для более плодотворного использования в другом месте. Росс пробормотал что-то невнятно извиняющееся, шумно включил первую передачу и разогнался с поразительной скоростью, пока ему не удалось вставить проклятую машину в невидимую дыру в потоке транспорта, гудящем по Ламбет-роуд. Конгрив провел пальцами по влажной копне каштановых волос, испустил вздох облегчения, избавившись от дождя, и вытащил из внутреннего кармана промокшего твида вересковую трубку.

"Извините, я опоздал, сэр", - сказал Сазерленд, краем глаза наблюдая за своим начальником. "Священная суета в Ярде, и я не мог смыться до четверти второго".

"Поздно? Неужели? Я не заметил." Конгрив наполнял свою миску ирландским соусом Петерсона. Его голос был ровным. "Я предполагал, что пришел пораньше".

"Ну, " сказал Сазерленд, переключая передачу, его бодрый тон также предполагал смену настроения и темы, " как поживает дорогая миссис Первис, сэр?"

"Слава Богу, я ожидал полного выздоровления".

"Что говорят врачи, сэр?"

"Пуля попала ей в сердце".

"Боже милостивый".

"Левый желудочек. Ей невероятно повезло. Сантиметр на северо-восток, и она была бы обречена на славу ".

"Мне очень жаль, шеф. Я знаю, как ты ее любишь. Кто бы это ни сделал -"

"Ублюдки".

"Множественное число?"

"Возможно, я ошибаюсь".

Сазерленд знал, что лучше даже не рисковать отвечать на это. Конгрив редко ошибался, но никогда не сомневался. После десяти минут интенсивного движения на юго-востоке Лондона они довольно быстро ехали на юг по набережной Альберта. Облака рассеялись, образовав четко очерченную пурпурно-серую линию, под которой лежала полоса оранжевого неба. Солнце опустилось за видимый горизонт, и Темза купалась в красном зареве, длинная черная баржа, пыхтя, медленно плыла вниз по течению к Гринвичу. В конце концов Конгрив сказал: "Следующий поворот. Вот и все, прямо здесь. Улица Мортон. Это короткий путь."

Несколько минут спустя они остановились перед бывшим домом Генри Буллинга под номером 12 по Милк-стрит. Большие лужи стоячей воды усеивали улицу, и ливень ослаб, сменившись испаряющимся дождем, холодным и агрессивным. Сам дом представлял собой нерешительную пародию на тюдоровский стиль, втиснутый между уродливой россыпью современных бунгало и двухэтажных коробок из пестрого кирпича телесного цвета. Эмброуз подсознательно надеялся, что резиденция Буллингов удивит его жизнерадостным, приятным фасадом. Этого не произошло.

Он все еще чувствовал укол вины за то, что ему повезло с завещанием тети Августы.

"У тебя есть ключ?" - Спросил Эмброуз, когда они поднимались по деревянным ступенькам. Несколько промокших экземпляров "Таймс" и "Дейли миррор" лежали у входа. Конгрив отметил, что самое последнее издание было за пять дней до этого. Кто отменил обслуживание?

"Да, вот вы где, сэр", - сказал Сазерленд, ставя свою сумку для убийств на облупленные доски пола и выуживая из кармана помеченный конверт для улик с ключом. Сазерленд, без приятного горского акцента, был мертвым плевком для американца. Бывший летчик Королевского флота, ведомый Хоука во время первой войны в Персидском заливе, Росс обладал свежим ежиком и энергичным дружелюбием, которое обычно ассоциируется у английских кузенов за морем. Однако он превратился в отличного полицейского, и двое мужчин вместе добились нескольких успехов. Совсем недавно им удалось установить личность убийцы невесты Алекса Хоука, покойной Виктории Суит. Это отвратительное убийство, гротескный акт мести, произошло на ступенях часовни, когда прекрасная невеста вышла на солнечный свет. Это все еще раздражало, это все еще причиняло боль.

Эмброуз и Росс раскрыли дело, это правда, но именно Росс Сазерленд вместе со Стокли Джонсом привлекли этого человека к суровому суду на отдаленном острове в архипелаге Флорида-Кис.

Конгрив и его коллега сохранили за собой офисы Скотленд-Ярда на Виктория-стрит, но оба находились в полупостоянной аренде у Скотленд-Ярда, зачисляясь на службу к Алексу Хоку по мере необходимости. Конгриву казалось, что Хоук постоянно нуждается в нем, поскольку мальчик постоянно попадал то в одну, то в другую переделку.

Эмброуз вместе со слугой семьи Хоук, Пелхэмом Гренвиллом, практически вырастили ребенка после убийства его родителей пиратами-наркоторговцами на Карибах. Мальчику было всего семь лет, когда он стал свидетелем убийства. Конгрив никогда бы не признался в этом даже самому себе, но его чувства к молодому Хоку с момента их первой встречи можно с полным основанием назвать отцовскими.

Росс вставил ключ в замок и распахнул потрепанную дубовую дверь внутрь. Он остановился и оглянулся через плечо, прежде чем переступить порог. Длинные тени фиолетовых сумерек опустились на тихую улицу. Единственным звуком было щебетание скворцов. Низкорослые буки стояли на голой промокшей земле перед несколькими домами. Если здесь, на Милк-стрит, и были соседи, то все они прятались внутри, в камине горел электрический огонь, они сгрудились вокруг стола для ужина или телевизора.

"Ты не подписывал этот ключ, не так ли?" Конгрив спросил Росса, включив свой мощный фонарик и направив его в полумрак прихожей, когда он вошел внутрь.

"Не беспокойтесь, шеф. Я просто позаимствовал ключ из "Улик".

"Хороший парень", - пробормотал Эмброуз в знак одобрения, радуясь, как всегда, что в подобных ситуациях Ярд держится на расстоянии вытянутой руки.

Конгрив вошел внутрь и раздул ноздри, впитывая мириады запахов этого места. В первую очередь табак (Генри курил как одержимый) и воняющий старый ковер, который редко, если вообще когда-либо, протирали пылесосом. Пыльная мебель и драпировки, вареная говядина с капустой и брюссельской капустой из задней части дома, где должна была быть кухня. В какой-то момент там была кошка, возможно, несколько, и, возможно, канарейка, если судить по заплесневелому запаху сырых семян горы Харц.

Ничего удивительного, на самом деле. Во всяком случае, никакого медного запаха крови. Никаких посторонних газов или ядовитых химикатов.

Была одна вещь. Аромат, наиболее поразительный для его тонко настроенного органа обоняния, очень слабый след каких-то дорогих духов. Странно. Посетительница женского пола? ДА. Утонченный и достаточно состоятельный, чтобы позволить себе les parfums Chanel. Это был новый роман, подумал он, не тот, который он любил, No 5. Нет. Очарование. Так оно и было. Итак, она была скорее моложе, чем старше, модная и состоятельная в придачу. Генри? Должно быть, она ошиблась домом.

Сазерленд включил свой фонарик и направил его луч вверх по узкой лестнице. Эмброуз наблюдал, как луч поднимается в темноту наверху лестницы. Ковер на лестнице в цветочек был потертым и в пятнах, от него исходил неприятный запах старости и грязи.

Все четыре стены небольшого фойе были обшиты тяжелыми дубовыми панелями и украшены отвратительными викторианскими бра. Он щелкнул тремя латунными переключателями на панели управления. Ничего. Электричество было отключено. И, вероятно, газ тоже, предположил Эмброуз. Скорее всего, когда агент MI5, расследующий исчезновение Буллинга, проинформировал арендатора о том, что его арендатор, вероятно, не вернется в помещение в обозримом будущем.

"Вот и прелестная гостиная", - сказал Конгрив, поворачивая луч своего фонарика вправо. По жизнерадостному тону его голоса Сазерленд мог сказать, что тучи наконец рассеялись. Казалось, старая ищейка уже взяла след. "Почему бы тебе не начать с этого, Росс? Хороший урок готического декора для вас. Я поработаю на кухне там, в задней части, а потом мы поднимемся наверх и обставим будуар как ансамбль. Удачной охоты. Счастливый случай!" - сказал он и убежал.

Инспектор Сазерленд улыбнулся ироническому употреблению Конгривом французского языка. Ходили слухи. Что-то случилось с проклятыми лягушатниками, и это было нехорошо. Он начал осмотр унылой гостиной, прекрасно зная, что МИ-5 бывала здесь много раз до него, пылесосила, упаковывала и регистрировала каждую микроскопическую частицу, использовала черный свет и люминол на стенах и мебели в поисках брызг крови и проделала настолько тщательную работу, насколько это было в человеческих силах. Вот тут, подумал он с усмешкой, обычно и появлялся Эмброуз Конгрив. Он был нечеловечески одаренным судебным следователем.

Это был только вопрос времени, когда Росс услышал знакомое предательское восклицание из кухни в задней части дома.

"А-ха!" - раздался ликующий возглас Конгрива.

Сазерленд продолжил свои собственные поиски, переворачивая подушки и ощупывая их пальцами, помещая пинцетом отдельные частицы или волокна в перламутровую оболочку, давая Конгриву время насладиться и обдумать свое собственное открытие, каким бы оно ни было. У них были свои привычки; они работали бок о бок достаточно долго, чтобы сформировать их.

Десять минут спустя он услышал ожидаемый вызов из кухни. "Ах, юный Сазерленд, не мог бы ты присоединиться ко мне здесь?"

Он нашел Шефа сидящим за кухонным столом. На нем были две кружки чая и маленький тонкий конверт из серебристого майлара с пластиковой печатью на молнии. Эмброуз барабанил пальцами правой руки по конверту и смотрел на довоенный ящик для льда горчичного цвета, стоящий у стены под высокими окнами, залитыми дождевыми разводами. Выражение его лица было доброжелательным и созерцательным.

Сазерленд сел в кресло напротив и поднес кружку к губам. Оно было тепловатым, как и ожидалось, сваренное Конгривом с остатками горячей воды в трубах. Но это было желанным, и он выпил его до дна. Поставив свою кружку на стол, он посмотрел на Конгрива и увидел, что взгляд мужчины по-прежнему прикован к прибору полувековой давности.

"Что у вас здесь, сэр?" - спросил он. Конгрив повернулся и посмотрел на него своими ярко-голубыми детскими глазами.

"Загадка", - сказал Конгрив, перекатывая кончик своих нафабренных усов между двумя пальцами.

"Ах. Один из таких."

"На самом деле это не загадка. Загадка. Я рассматриваю нацистскую шифровальную машину, которую парни из вашего королевского флота нашли на борту тонущей подводной лодки за несколько секунд до того, как она пошла ко дну. Тот, который спас английский бекон. Ты знаешь, как они взломали этот? Разгадал нацистские шифровки, встроенные в эту адскую машину?"

"Гении разгадывания кроссвордов, не так ли, сэр? Экстрасенсы? Читающий мысли? Что-то вроде этого. Насколько я помню, все собрались в Блетчли-парке, пытаясь взломать код. И мы тоже это сделали ".

"Это был не код, Сазерленд. Коды заменяют целые слова. Энигма заменила отдельные буквы. Это была шифровальная машина."

"Извините, сэр".

"И это были не британские взломщики кодов, которые взломали его, мнения разных писателей-романистов говорят об обратном. Польские математики разгадали загадку, Сазерленд. Они начали перехватывать немецкие передачи "Энигмы" в Польше в начале двадцатых. Поляки обнаружили, что математические методы могут решить проблему поиска ключа сообщения машины. Используя криптографическую ошибку нацистов, заключающуюся в повторении ключа сообщения в начале каждой передачи, они...

"Действительно, захватывающая вещь, сэр, но-"

"Я просто подумал, что, возможно, одна из причин, по которой я смог предложить некоторую помощь Алексу Хоку все эти много лет, - это наши взаимодополняющие навыки. С моей стороны, моя абсолютная ненависть к математике. Я достаточно хорошо люблю логику, но цифры - нет, спасибо. Алекс неплохо разбирается в цифрах. Я полагаю, нужно быть таким, чтобы управлять самолетом так же хорошо, как он. Навигация по небесам, или что там у тебя."

"Вождь-"

"Теплые, кровожадные тайны - вот что мне напоминает, Сазерленд. Человеческие тайны. Как тот, что вон там, на полу у основания морозильника. Эта лужа воды. Машина начала размораживаться через некоторое время в ранние утренние часы. Итак, электричество было включено до тех пор. Просто отключился этим утром. Вот почему ваши ребята из МИ-5 пропустили этот маленький серебряный конверт. Кто-то выдернул вилку из розетки примерно, ох, шесть с половиной часов назад. Кто? Почему?"

"Ты нашел этот конверт в морозилке?"

"Я сделал. Внутри размороженного каре ягненка, если быть точным. В центре блюда, под слоем заливного из мадрилена. Довольно умно со стороны Генри, если нужно отдать дьяволу должное."

"Отличная работа, сэр! Давайте взглянем."

"В свое время. У такого человека, как Генри Буллинг, три жизни, Сазерленд. Многие мужчины так делают, я полагаю."

"Трое?"

"Да. Вот его общественная жизнь, вы знаете, фасад, личность, которую он надевает каждое утро перед зеркалом для бритья, прежде чем отправиться в свою унылую каморку в посольстве. Химера. А еще есть его личная жизнь. Многое из этого можно представить, просто наблюдая за артефактами в этом доме. Эти стулья, например. В этом мышлении есть мрачный, готический оттенок, не так ли, инспектор Сазерленд?"

"Действительно, сэр".

"И затем есть его третья жизнь".

"Да?"

"Его тайная жизнь".

"Ты имеешь в виду конверт?"

"Да. Пожалуйста, откройте его ".

Сазерленд взял вещицу большим и указательным пальцами и расстегнул пластиковую молнию.

"Это DVD-диск, сэр. Их двое. Без опознавательных знаков."

"Да. Вот каково это было на ощупь. Я полагаю, у тебя в сумке для убийства есть один из тех портативных компьютеров."

"Вернулся в мгновение ока, сэр".

Эмброуз потягивал чай, размышляя о загадке, которой был Генри Буллинг, с нетерпением ожидая, что может быть закодировано на дисках. У него было предчувствие, что это будут не георгины, удостоенные премии.

"Вот вы где, сэр. Давайте посмотрим, что у нас есть."

Росс вставил первый диск в маленький ноутбук Sony, и Конгрив услышал слабое жужжание, когда устройство завертелось. Оба мужчины наклонились вперед, когда экран ожил.

"Похоже, это очень крупный нефтеперерабатывающий завод, сэр", - сказал Сазерленд, разочарованный тем, что изображение не было непристойным или, по крайней мере, интригующим.

"Переходи к следующему", - сказал Эмброуз.

"Тот же нефтеперерабатывающий завод, другой ракурс".

"Печально известный французский нефтеперерабатывающий завод, инспектор. Не могли бы вы увеличить эту область вот здесь? Маленькая табличка над этим грузовиком?"

Сазерленд использовал курсор, чтобы создать маленькую заштрихованную рамку в области, указанной Конгривом. Затем он использовал зум, чтобы увеличить изображение.

"Ага, " сказал Эмброуз, " в центре шторма. Наш Генри, возможно, тут немного перегнул палку. Это действительно пикантный материал. Продолжайте нажимать."

"Я не с вами, сэр".

"Нефть - очень горячая тема в наши дни, Сазерленд. Это знаменитый нефтеперерабатывающий завод в Лойне, построенный французами и немцами в Восточной Германии. Управляется Elf Aquitaine, крупнейшей корпорацией во Франции. Общественная собственность. На самом деле, продолжение французского правительства. Несколько лет назад Леуна оказалась в центре огромного скандала, связанного с министром внешней торговли Франции. Печально известный месье Бонапарт."

"Верно. Нарушения бюджета. Откаты в африканские страны, насколько я помню ", - сказал Сазерленд, волнение начало окрашивать его голос. Он продолжал прокручивать диск, который содержал бесчисленные сцены трубопроводов, танкеров и тому подобного.

"Вот и все. Безвкусный роман с участием Бонапарта и его немецкого коллеги."

"Этот немецкий кораблестроитель. Раздавать африканским политикам наличные за каждый добытый баррель".

"Ах, да, наши старые друзья, французы и немцы".

"Новая Европа", - сказал Сазерленд, глядя на своего начальника.

"Не забывай иракцев", - сказал Эмброуз. "Миллиарды незаконно перешли из рук в руки. Сделки "нефть в обмен на оружие". Франция получила нефть. И наличные, конечно. Ирак получил французские истребители Mirage и ограничил французские ядерные технологии и электростанции. Это был крупнейший французский скандал со времен войны. Как ты думаешь, что наш Генри делает с фотографиями французских нефтеперерабатывающих заводов в своем морозильнике?"

Сазерленд перешел к другой фотографии. "Боже милостивый".

"Что?"

"Взгляните на эту штуку, сэр. Чертовски большой супертанкер. Никогда не видел и половины такого размера. Хотя, безусловно, в нем есть задор."

"Да, я только что обратил внимание на размер этой носовой волны. Казалось бы, только что покинул Ормузский пролив. Как ее зовут там, сбоку? Ты можешь это разобрать? Увеличьте изображение."

"Счастливый дракон, сэр. Звучит скорее по-китайски, чем по-французски. Она не выпускает никакого дыма, сэр. Никакой видимой стопки вообще."

"Ядерный? Это интересная идея. Давайте взглянем на этот второй диск, хорошо?" Сказал Росс, извлекая первое и вставляя второе. Появилось изображение, и на этот раз он не был разочарован. Это было одновременно непристойно и интригующе.

"Святые небеса", - сказал Эмброуз, внимательно вглядываясь в изображение. "Генри, ты непослушный парень, чем ты занимался?"

Сазерленд уставился на фотографию. Это была ярко освещенная любительская цветная фотография какого-то костюмированного бала. Очень величественный, судя по роскошному дизайну интерьера и нескольким известным лицам из таблоидов. На переднем плане очень худой парень, практически голый, с потрясающе ярко-оранжевыми волосами. Очевидно, печально известный кузен Генри. На нем было что-то вроде удушающего ошейника. Многие костюмы, казалось, включали в себя кожу и колье с шипами.

Другой конец поводка был в руке необычайно красивой восточной женщины, перекисной блондинки, на которой не было ничего, кроме улыбки, туфель на высоком каблуке и черного кожаного бюстье. Он щелкнул по другому изображению, затем еще по одному. Женщина улыбалась в ответ с каждой фотографии.

"Она довольно изысканна", - сказал Сазерленд.

"Ее зовут Бьянка Мун", - сказал Эмброуз, наклоняясь вперед, чтобы рассмотреть ее поближе. "Не путать с ее сестрой-близнецом Джет. Очень высокопоставленный парень из Уайтхолла стал наемным убийцей в компании Бьянки. Один из ближайших помощников Ее Величества. Он влюбился в нее. Дочь высокопоставленного чиновника китайской НОАК. Фактически, шпион. Работал на что-то под названием Те-Ву. Китайская тайная полиция. Все таблоиды называли ее "Фарфоровой куклой". Мне всегда было интересно, что с ней стало."

"Что, черт возьми, делает Фарфоровая кукла с вашим кузеном Генри Буллингом?"

"Это довольно очевидно, не так ли?" Сказал Эмброуз, его проницательные голубые глаза сверкнули удовлетворением от его маленькой шутки. Это была вовсе не шутка. Он очень хорошо знал, что задумали Генри и прекрасная китаянка, и это определенно было никуда не годно.

"Хороший роман, сэр", - сказал Сазерленд.

"Хм, да, не так ли? Казалось бы, чудо без подбородка наконец-то дало нам представление о китайской связи. Вы видите нижнюю часть большого раскрашенного портрета в правом верхнем углу фотографии? В основном позолоченная рамка, но можно разглядеть подол синего шелкового платья и одну ногу в шелковой туфельке."

Сазерленд наклонился вперед, вглядываясь в изображение. "Да. Ты имеешь в виду вот этот раздел."

"Хм. Довольно известный портрет, Сазерленд. Исследование Джона Сингера Сарджента о великой красавице своего времени, леди Сесили Марс. Он до сих пор висит в Большом зале Бриксден-хауса. Насколько я понимаю, в этом доме сейчас живет правнучка леди Марс, Диана."

"Да, я слышал об этом. "Величественный", я полагаю. К западу от Хитроу, не так ли? Один из самых знаменитых загородных домов Британии, если я не ошибаюсь."

"Совершенно верно. Однако, судя по тому, что я слышал, он скорее печально известен, чем величествен. Бриксден был местом многих диких ночей, оргий и тому подобного, согласно тому, что кто-то слышал. Каким-то образом нынешней леди Марс удалось скрыть весь неприглядный беспорядок от газет. Она нечто особенное, судя по всему, что вы слышали."

"Взгляните на это, старший инспектор", - сказал Сазерленд, глядя на одну из самых неприглядных фотографий из частной коллекции Генри Буллинга.

"Что это?"

"Что они делают с этой демитассовой ложкой?"

"Святые небеса!"

Глава одиннадцатая

Канны

"ОТВЕДИТЕ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА В ЛАЗАРЕТ", - СКАЗАЛ ХОУК МОЛОДОМУ члену экипажа, ступая с покачивающегося "Зодиака" на плавучий док, отходящий от кормового ангарного отсека "Блэкхока". "У него неровный пульс. Недоедающий. И у него обезвоживание. Проверьте, нет ли переломов, особенно на левом запястье."

Стокли стоял на слегка покачивающейся палубе, слегка баюкая на руках то, что осталось от Гарри Брока. Сломленный человек был без сознания, его голова свесилась на широкую грудь Стоука. Стоук был широкоплеч во всем. Хоук любил говорить, что "Стоук" был размером с ваш французский шкаф среднего размера. Может быть. В свое время Стоук видел пару французских шкафов и не был особо впечатлен.

"Я думаю, он крепко спит", - прошептал Стоук, осторожно опуская Брока на ожидающие носилки. "Вероятно, он провел несколько дней в спа-центре с лишением сна. Посадил мальчика на диету из люцерны. Стреляет и уходит. Ты не можешь не похудеть, ты по этой программе."

Хоук посмотрел на Стокли и покачал головой в сторону большого человека. Бывший морской котик, бывший полицейский полиции Нью-Йорка, Хоук не мог вспомнить, из скольких передряг этот человек выручал его, но каждая из них была особенным моментом. Начиная с того очень подозрительного пожара на складе в Бруклине, когда нью-йоркский детектив-сержант Стокли Джонс-младший пронес бессознательного Алекса Хоука вниз по шести пролетам горящей лестницы. Хоук стал жертвой неудачного похищения. После отказа заплатить собственный выкуп колумбийские похитители связали его и оставили умирать на верхнем этаже заброшенного склада.

"Не беспокойтесь, шкипер, мы о нем хорошо позаботимся", - сказал один из двух молодых санитаров из австралийского лазарета, выходя вперед. "Корабельный врач наготове, как было приказано. Как насчет вас, сэр? Ужасный порез под левым глазом."

Хоук провел по лицу тыльной стороной ладони и был удивлен, увидев, что оно стало ярко-красным. Никаких воспоминаний о ране.

"Передайте на связь, чтобы соединили меня с Лэнгли, пожалуйста", - сказал Хоук ближайшему члену экипажа. "Режиссер. Безопасная линия. Сразу. Пять минут. Я иду в свою каюту."

"Есть, сэр", - сказал мужчина и бросился бежать.

"Томми", - сказал Хоук, глядя на своего начальника службы безопасности, который теперь поднимал "Зодиак" на борт. "Отличная работа. Если бы кто-нибудь сказал мне, что вы можете обогнать гарпунную ракету на резиновой лодке, я бы посоветовал им обратиться за психиатрической помощью ".

"Спасибо, шкипер. Шестьсот лошадиных сил иногда творят чудеса. Извините за нашего неожиданного гостя. Мистер Джонс, э-э, в то время казался хорошей идеей."

"Спасибо, Том. "Стоук" - это всегда хорошая идея. Итак, кто, черт возьми, по-твоему, стрелял в нас?"

"Военный, сэр. Такое оружие должно было быть ".

"Верно. Будем надеяться, что у террористов еще нет систем управляемого оружия морского базирования. Но чьи военные, сержант?"

"Это чрезвычайно интересный вопрос, шкипер".

Десять минут спустя Хоук был в своей каюте. Он разделся, принял горячий душ и растянулся на своей кровати. Он позвонил по защищенной линии директору ЦРУ, своему старому приятелю из "Бури в пустыне" и бывшему послу при Сент-Джеймсском дворе достопочтенному Патрику Брикхаусу Келли. Брик был высоким виргинцем с мягким голосом, который скрывал свой неистовый интеллект за вуалью старомодного южного стиля и манер.

"Привет, Брик", - сказал Хоук. "Прекрасная ночь для международных инцидентов".

"Так я слышал. Жертвы?"

"Хороших парней нет. Однако вы можете удалить "Шанхайскую звезду" из вашего текущего издания Международного судового реестра Ллойда."

"Выведен из строя?"

"Выведен из строя на дне Каннской гавани".

"Вам пришлось ее потопить?"

"Это случилось".

"Брок?"

"К счастью, мы вытащили его первыми", - усмехнулся Хоук. "Он внизу, в нашем лазарете. Боюсь, он немного потрепан."

"Насколько он плох?"

"Ничего опасного для жизни. Китайцы хороши в пытках. Я уверен, что они приберегали все действительно хорошее для какой-нибудь адской тюрьмы в Шанхае. Однако он явно был накачан наркотиками."

"Милый Иисус. Ладно. Я собираюсь позвонить Дженне и его детям прямо сейчас, сказать им, что с ним все в порядке. Он подвижен, с ним все в порядке? Я приказываю поднять вертолет в воздух, чтобы доставить его в больницу."

"Что, черт возьми, происходит, Брик? После того, как мы со Стокли вытащили Брока из китайского "юнкерса", кто-то бросился в погоню и выпустил по нам наземную ракету. На нашем чертовом Зодиаке. Прямо за чертовой гаванью."

Наступила тишина, пока Брик Келли переваривал смысл того, что только что сказал ему Хоук. Он сказал: "В вас стреляли. Ладно. Но ракета класса "земля-земля"? Вы абсолютно уверены в этом?"

"Да".

"Тогда что?"

"Мы уклонились. К счастью для нас, это был перегрев, и наши подвесные моторы не выдают такой мощности. Блэкхок предпринял ответный удар. Потопил атакующее судно, прежде чем оно смогло спустить на воду другое."

"Вы потопили две лодки в Каннской гавани".

"Один внутри, другой снаружи. Подтверждаю."

"Христос".

"Совершенно верно. Вот почему я поднял идею о международном инциденте ".

"Вам известна личность или национальность судна, подвергшегося нападению?"

"Я этого не делаю".

"Обоснованное предположение. Я бы сказал, что это был французский флот."

"Французы? Что, черт возьми, происходит, Брик?"

"Наполеоновские войны с новым Бонапартом у руля. Я расскажу тебе все об этом, когда ты приедешь в Лондон."

"Я? Я думал, тебе нужен Брок."

"Вы оба".

"Лондон не входит в мои планы путешествий. Завтра вечером у меня свидание."

"В другой раз. Вы знакомы, не так ли, с Большим Джоном?"

"Корабль ВМС США "Кеннеди"? Да, однажды я посадил на нее свой гидросамолет. Небольшая трудность. Не думаю, что я им сильно нравлюсь на борту этого авианосца. Конечно, воздушный босс не причислил бы меня к своим любимым сыновьям."

"Вот что происходит, когда Королевский флот пытается посадить одномоторный гидросамолет на палубу авианосца ВМС США "Соколиный глаз". Ты легенда на этом корабле. В любом случае, она самое близкое тебе существо, которое у нас есть в мед. Я собираюсь посадить вертолет на кормовой площадке "Блэкхока". Большой Джон посылает Морского короля забрать вас двоих. Она должна быть в воздухе через час. Как только вы окажетесь на борту "Кеннеди", я первым делом отправлю вас курить в Лондон ".

"Мне повезло. Я ненавижу Ривьеру в июне."

"Я распоряжусь, чтобы военно-медицинский "Гольфстрим" прогревал двигатели на летной палубе "Большого Джона". Как только вы покинете отель Кеннеди, вы будете в Лондоне через четыре часа. А теперь немного поспи. Мы допросим Брока здесь, в Вашингтоне, у Уолтера Рида. До и после сканирования его мозга. Он много говорит? Что за чушь он несет?"

"Не так уж много. Большую часть времени он то появляется, то выходит."

"Кто-то должен записывать все, что он говорит, все, что он говорил с тех пор, как вы впервые нашли его. Это было бы очень полезно, Алекс. Мы собираемся искать несоответствия."

"Почему?"

"Краснокожие китайцы в наши дни помешаны на самовнушении и черепных имплантатах. Наши ребята из HRT постоянно возвращают шизиков. Вы не знаете, кто говорит, ваш парень или микрочип, встроенный в его мозг. Трудно отследить, кто все еще на твоей стороне, после того как они встретились с китайцем."

"Да. Материал о кандидате в Маньчжуры. Научной фантастики больше нет. Хорошо, Брик. Увидимся в Лондоне. Приезжайте в Хоксмур на день или два. Мы немного постреляем".

"Я сделаю это. Послушай, Соколиный Глаз, твой новый приятель Брок очень важен для нас. Ты поймешь, насколько велик, когда я тебя увижу ".

Прежде чем лечь спать, Хоук встретился со Стоуком наверху, чтобы выпить допоздна в маленьком баре на корме. Они стояли на верхней палубе под густой сетью звезд. Это была первая спокойная ночь более чем за неделю. "Мистраль" отбыл, "дурной ветер" исчез так же быстро, как и появился.

"Еще раз спасибо, Стоук", - сказал Хоук, поднимая бокал с бренди.

"De nada", - сказал Сток.

"Никто не ожидает, что французский флот выстрелит ему в задницу".

"Нет. Чья-то задница определенно не имеет. Не после Нормандии и всей той другой удобно забытой истории, к которой мы возвращаемся. Ты знаешь, пляж Омаха, Сент-Мер-Эглиз, такие далекие, туманные воспоминания. Сводит меня с ума, босс. Вы действительно думаете, что в нас стреляли именно из него? Лодка французского флота?"

"Так думает Брик. Он довольно хорош в этом деле ".

"Франция не совсем соответствует моему представлению об идеальном союзнике, но стрельба по нам выводит игру на совершенно новый уровень".

Хоук кивнул в знак согласия, потягивая бренди и наблюдая, как над головой вспыхивает и гаснет падающая звезда. Он сказал: "Небо кажется тебе странным, Стоук?"

"Нет. Все то же, все то же старое."

"Неужели? Посмотрите на созвездие Орион. Видишь, как это наклонено? Видишь это? Как будто наша планета сместилась на несколько градусов вокруг своей оси. Христос. Я начинаю думать, что так и есть."

"Ты в порядке?"

"Нет, я не думаю, что я такой, совсем".

"Ты хочешь, чтобы я остался с тобой, приятель? Когда ты собираешься встретиться с режиссером в Лондоне? В моей танцевальной карточке нет ничего, кроме поездки в Майами на встречу со следующей миссис Стокли Джонс-младшей."

"Прекрасная Фанча из Кабо-Верде".

"Девушка получила законный шанс на титул, босс".

Хоук кивнул. "Я думаю, мы все должны поддерживать тесные контакты. Ты, я, Сазерленд, Эмброуз. Что-то подсказывает мне, что мы отправляемся в долгое и опасное путешествие, Стоук. Вот. Твое первое задание."

"Каждое опасное путешествие начинается с одного шага", - сказал Стоук, глядя на маленький конверт.

"Приглашение на званый ужин завтра вечером. На борту очень модной яхты, пришвартованной у отеля du Cap. Я бы хотел, чтобы ты ушел. Посмотрим, что вы сможете узнать о китайской кинозвезде по имени Джет. Она живет на борту. Когда-нибудь слышал о ней?"

"Нет. Не смотрю много китайских фильмов."

"Ей очень уютно с каким-то персонажем по имени фон Драксис. Немецкий парень, которому принадлежит "Валькирия". Какой-то промышленник. Корабел. Владеет множеством газет и телевизионных станций также в Восточной Европе. Я прочитал документ SIS о нем несколько лет назад. Марионетка Саддама в те дни, получающая нефтяные ваучеры за политические услуги. Я думаю, что он грязный. Она, возможно, тоже."

"Почему ты так говоришь?"

"Я был с ней как раз перед тем, как подняться на борт "Звезды". Возможно, она дала им чаевые - я не знаю. Казалось, они ожидали меня. В любом случае, я бы хотел, чтобы вы его прочитали. Хорошенько осмотритесь вокруг. Посмотри, чего ты можешь добиться, оставаясь таким же общительным, как ты ".

"Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы я отправился на ту шикарную яхту и просто как бы "смешался с толпой"."

"Правильно, Стоук, просто сливайся с толпой", - сказал Хоук. "Раствориться в толпе. Потеряй себя..."

После паузы они посмотрели друг на друга и расхохотались. Единственное место на земле, где Стокли Джонс мог бы слиться с толпой, - это раздевалка олимпийских борцов.

Стоук был намного выше шести футов шести дюймов ростом и весил почти двести шестьдесят фунтов, ни унции жира. Он начал жизнь в проектах и на улицах, продавая продукцию и мускулы. Мудрый старый судья отдал ему военно-морской флот в качестве альтернативы острову Райкера. Он занимался дрессировкой морских котиков в Коронадо и в 68-м стал речной крысой в дельте Меконга. Вернувшись домой, "Нью-Йорк Джетс" подписали с ним контракт в качестве замены. Он получил травму в своей первой игре и провел несчастный год на скамейке запасных из-за травм. Затем он поступил на службу в полицейское управление Нью-Йорка.

"Да. Мне нравится эта часть ", - сказал Сток. "Шпионские штучки. Эй, босс, я так и не успел рассказать тебе об Эмброузе."

"А что насчет него?"

"Кто-то пытается его убить".

"Есть идеи, кто?"

"Нет. Но он принимает это на свой счет ".

Хоук рассмеялся. "Я бы тоже".

"Я имею в виду, что он сам ведет это дело".

"Он подобрал подходящего человека для этой работы".

Глава двенадцатая

Гонконг

САМОЙ ЛУЧШЕЙ ЧАСТЬЮ ЕГО ДНЯ БЫЛА НОЧЬ. ЗАПАХИ гавани, проникающие через маленькое окно слева от него, включали в себя соляной раствор, мертвый планктон, морское топливо, обломки столетий, гниющие морские организмы, человеческие отходы и многое, многое другое. Он закрыл свои черные глаза и вдохнул, всасывая эти твердые пары в самые подвалы своих легких. После кажущейся вечности маленькие черные глазки, спрятанные в двух впадинах над его тонким, как бритва, носом, снова открылись.

Он сделал глубокий вдох, издав влажный всасывающий звук через узкие вертикальные щели, которые образовывали его нос. Он открыл широкую горизонтальную щель своего рта. И через эту дыру, похожую на открытую могилу, он выдохнул. Что они сказали? Вдохни хороший воздух, выйди с плохим.

Его звали Ху Сюй. Ему было почти шестьдесят лет, и по профессии он был художником смерти. Он называл себя "динер", произносится как ДИ-нер, древнегерманское имя для помощника при вскрытии. Это также может означать "ответственный слуга" или даже "раб", но он не был ни тем, ни другим. Это была личная шутка. В молодости, живя со своими родителями в Америке, он в течение нескольких лет был ассистентом при вскрытии в Темпе, штат Аризона.

Традиционно любого мужчину (или, реже, женщину), который работает в этом качестве, называют немецким словом. Быть сидящим на дине - значит катать каталку и поливать стол из шланга. Это означает расстегивание мешков для трупов. Это значит распиливать тела и узнавать их секреты, истории мертвых. Ху Сюй любил эти секреты. Это было у него в крови.

В Темпе, когда шериф и его люди раскрыли его секреты и преследовали его, они называли его просто "китаец". Китайцу, находящемуся в бегах в Аризоне, нелегко скрываться. Здесь, на своей родине, он снова стал невидимым.

Стоя сейчас перед пьедесталом, на котором стоял жестяной таз, полный горячей мыльной воды, Ху Сюй пристально вгляделся в запотевшее от пара зеркало и оценил отраженную в нем совершенную красоту. Один только вид его собственного чудесного лица вызвал дрожь удовольствия, пробежавшую по его короткому и слегка деформированному позвоночнику.

Да-с-с, - прошипел он сквозь свои маленькие, равномерно расположенные и очень острые зубы.

Я - прекрасная динер.

Действительно, в его естественном состоянии, как сейчас, на него было удивительно смотреть. Его тело, от шеи и ниже, было украшено блестящей картиной переплетенных и замысловатых татуировок. На его груди, спускаясь ниже черного креста Дао, изображен двуглавый китайский дракон, выгравированный в оттенках желтого, малинового и изумрудно-зеленого. Дракон на его животе извергал двойные струи оранжевого огня, которые разделились, окружив маленький и деформированный пенис Ху Сюя. Несмотря на деформированную форму органа, или, возможно, из-за нее, его сексуальные аппетиты были разнообразными и огромными. Его чувство осязания было нечеловечески острым. Как и все остальные, вкус, слух, зрение.

Он ухмыльнулся, обнажив зубы, и пробормотал свое одобрение при виде приятного зрелища. Идеальные белые зубные протезы скрывали его собственные короткие очки. Что касается волос, у него была тонкая черная козлиная бородка на подбородке и бахрома из жестких черных прядей у основания черепа. Обычно он заплетал в редкие локоны, украшавшие его тонзуру, семь черепов из чистого серебра, которые тихо позвякивали всякий раз, когда он поворачивал голову.

Теперь он сбрил козлиную бородку и натянул на волосы тюбетейку из латекса, и локоны исчезли.

Сегодня вечером идеально вылепленные черепа были в маленьком шелковом мешочке, спрятанном при нем. Металлический звук звенящих черепов: последний звук, который слышали бесчисленные жертвы перед тем, как уйти. Ху Сюй улыбнулся, перелистывая по желанию яркие воспоминания о былой славе, запечатленные в банке памяти его дневника; нет, остановись, вернись назад, туда, к этому.

Он провел рукой по своему костлявому черепу, скользкому от пота, облизывая тонкие сухие губы. Он должен поторопиться. Не годится опаздывать на встречу с генералом Муном, а ему еще многое нужно сделать, прежде чем он сможет покинуть свою баржу.

Красная кожаная сумка стояла на маленьком деревянном столике у его комода. В нем содержались разнообразные секреты необычной жизни Ху. Он полез внутрь.

Аккуратно извлекая другой резиновый протез и любое количество баночек и тюбиков тонального крема, грима и пудры, Ху Сюй начал заставлять себя исчезнуть. Ему нравилось петь во время работы, чему он научился в детстве в Аризоне у Семи гномов из фильма "Белоснежка". Песня пришла ему в голову, и он озвучил ее, красиво, как это и случилось. Одним из его многочисленных умений был сверхъестественный дар идеально воспроизводить вокал. И вот проникновенный голос Эрика Клэптона начал разноситься по плавучему дому.

Она накладывает макияж

И расчесывает свои длинные черные волосы...

Двадцать минут спустя высохший убийца перестал существовать. На его месте была миниатюрная женщина из высших эшелонов шанхайского общества. Ее звали мадам Ли, и у нее были все документы, подтверждающие это. Пожилой и сутулый, одетый в черное платье из необработанного шелка с жемчужными пуговицами, Ху Сюй наклонился вперед и внимательно изучил себя в зеркале. Его щеки были слегка подрумянены, ресницы длинные и густые, с красиво нанесенной тушью. Искусно нанесенная губная помада подчеркивала его губы, а его парик из окрашенных хной черных волос был зачесан назад в тугой шиньон, удерживаемый на месте черепаховой булавкой.

Отправляемся в Париж, дорогие!

На его плече висела старая сумка Louis Vuitton. Внутри поддельный паспорт и пятьдесят тысяч евро наличными. Зазвонил старый корабельный хронометр в соседней комнате. Восемь склянок. Пришло время уходить. Генерал Мун ожидал его в половине второго. Но сначала он должен нежно попрощаться с одиноким существом, которое так терпеливо ждет в темных и зловонных пространствах у него под ногами.

Он открыл потайной люк на камбузе баржи и остановился, чтобы насладиться приятным запахом, ударившим ему в ноздри. Внизу его ждала канализация страха. Его студия. Он осторожно ступил (на нем были скромные каблуки) на деревянную лестницу и начал спуск. На полпути вниз он услышал приглушенный крик надежды бедняжки Мардж. Бабушка приезжает, Марджи! Он ожидал такого замешательства с ее стороны, и это его бесконечно обрадовало. Действительно ли Мардж верила, что этот элегантный семидесятилетний мужчина придет ей на помощь? Ответ был "да"!

Трюмы плавучей резиденции Ху Сюя, старой двухэтажной баржи, неотличимой от тысяч подобных ей в переполненной гавани Виктория в Гонконге, были убежищем и рабочим местом художника смерти. В недрах своей баржи он завершал свои шедевры в одиночестве, работая всю ночь, его объекты освещались только оплывающими свечами, когда он придавал им форму своими скальпелями, хлебными ножами, секаторами и, что немудрено, вибрирующей пилой для костей.

Он видел, что здесь, внизу, было темно. Все большие свечи, кроме двух, погасли. Тем не менее, это было прекрасно при свечах. Вдоль стен стояли большие и маленькие банки с формалином, в которых хранились органы, кусочки тканей и тщательно вырезанные части тела. В полу был центральный слив, ведущий к резервуару для хранения внизу. Резервуар вылили в мацератор, такой же, какой используется на больших рыболовных судах для измельчения рыбьих потрохов в жидкую кашицу, прежде чем кровавый суп был окончательно перекачан за борт в гавань.

В центре его оживленного кабинета для вскрытий стоял совершенно новый стол. Это была самая последняя вещь в оформлении морга. В нем было два яруса. Верхняя плита, где сейчас находилась Марджи, представляла собой просто перфорированный металлический лист. Перфорации позволяли проточной воде и жидкостям организма просачиваться на нижний ярус. Этот уровень также был металлическим и служил в качестве ловушки. Насос обеспечивал непрерывный поток воды по нижнему ярусу, поддерживая его в чистоте.

Эту девушку звали Мардж Гудвин. Глупо звучащее имя, подумал он, даже для непривлекательного американца с избыточным весом. Она была женой коррумпированного руководителя корпорации, близкого к высшим эшелонам Банка Китая. Генерал Мун потребовал миллион долларов за безопасное возвращение дорогой жены. Срок истек. От непокорного банкира ни слова. Предполагалось, что он обратился в полицию. Бессмысленно, поскольку новый шеф, как и многие другие в новом Гонконге, был у Муна в кармане.

Увы, Мун приговорил Мардж Гудвин к смертной казни.

Генерал через своего помощника, майора Тана, передал эту последнюю информацию своему самому ценному убийце ранее вечером. Оно пришло с помощью зашифрованного сообщения. Обычно это был простой код переноса, основанный на том факте, что это был третий день недели и что дата была пятнадцатым числом шестого месяца. Это также, как всегда, было доставлено вручную анонимным рыбаком на анонимном сампане.

Тысячи таких неописуемых мужчин и женщин жили на сампанах в гавани, многие из них в том или ином качестве состояли на секретной зарплате генерала. В недавнем стремлении укрепить свои позиции в Гонконге Мун решил вооружить эту армию кули автоматическим оружием и гранатометами. Скрытые, но, тем не менее, они были грозным тайным ополчением.

Расшифровывая необычно длинное послание Муна в своем маленьком кабинете, Ху также узнал, что ему предстоит новое и самое захватывающее задание. Пока в Париже. Très chic, n"est-ce pas? Он был так взволнован, что отметил новость в одном из своих блокнотов в черной коже. Большую часть этого дневника он написал в форме хайку, поэзия была одной из крайне немногих японских вещей, которыми Ху имел повод восхищаться.

Ху ожидали в "Золотом драконе" сегодня вечером ровно в девять часов. Тихий ужин с адъютантом генерала, майором Тони Тэнгом. Тан, чье прозападное имя и шикарная внешность сделали его гламурной фигурой в обществе Гонконга, предоставит свой маршрут. Секретарский персонал генерала уже провел эффективную подготовку от его имени.

Согласно сообщению генерала, он был забронирован первым классом на рейс British Airways в Париж на следующее утро. В отеле "Георг V" его ждал роскошный номер. Самые красивые цветы в этом отеле, подумал он. Блестяще аранжированный. Ему пришлось бы выяснить, кто их совершил. Купи мальчику выпить, а потом, кто знал?

Но ему, конечно, нужно было привести в порядок свое гнездышко перед отъездом. Ху Сюй был только рад узнать, что ему предстоит избавить отвратительную жертву от ее страданий. По своей привычке, он просто не торопился, занимаясь этим.

Он был ее хозяином всего сорок восемь безумно счастливых часов. Она была почти завершена. Несколько завершающих штрихов здесь и там сегодня вечером и, вуаля, отправь ее в духовку! Боже, но разве она не была той шумной? Он устал от всей этой раздражительной болтовни. Его перестало интересовать, как она звучит. Остановившись на нижней ступеньке и застенчиво оглянувшись через плечо на Мардж, он закончил свою рабочую мелодию драматическим аккордом тремоло.

Я говорю, моя дорогая, ты выглядишь чудесно для-ни-и-боя...

Она закричала. Кто бы не стал? Семидесятилетняя бабушка, которая говорила точь-в-точь как Эрик Клэптон? Этого было достаточно, чтобы свести с ума любого в здравом уме.

Перво-наперво, подумал он, сходя с нижней ступеньки и поворачиваясь к ней. Да, он немного опаздывал. Но если и было что-то, чему он научился в медицинском центре Университета Темпе, так это то, что быть методичным и организованным выгодно. Место для всего, и все на своем месте.

Он снял с крючка на стене рядом со столом зеленый больничный халат большого размера и одноразовый пластиковый фартук и надел их оба. На руках у него защелкнулись тонкие латексные перчатки. Поверх его прекрасных туфель маленькие бумажные пинетки. Он постоял мгновение и посмотрел на женщину, покачивая головой из стороны в сторону, пока она суетилась. О боже, какая это была суматоха. Она увидела глаза старой женщины и сразу поняла, что сейчас на нее с тоской смотрит не ее спаситель. Нет. В ее бледно-голубых глазах понимание расцвело в расширенных радужках.

"Апси-Дейзи, моя дорогая", - сказал он, просунув руку под Мардж, чтобы приподнять ее торс. Другой рукой он вставил черный резиновый брусок под середину ее верхней части спины. Это приподняло горло и откинуло голову назад.

Он поводил изящным ножом взад-вперед, царапая острием по точильному камню.

О, да, моя дорогая. Боюсь, что этот язык придется высунуть.

Ш-ш-ш, сказал он и поднял скальпель.

Глава тринадцатая

Глостершир

САЗЕРЛЕНД МЧАЛСЯ По ОБЩЕЙ ДОРОГЕ ТЭПЛОУ, незаметно сбавил скорость на повороте и проскочил через главные ворота. После недолгого изучения знаков Национального фонда они черепашьим шагом ехали по широкой извилистой дороге, ведущей к Бриксден-хаусу.

Дорога вилась через сотни акров официальных садов и парковых зон, усеянных тут и там классическими скульптурами, некоторые из которых довольно пышные, и редкими храмами или прихотливыми сооружениями за необычным прудом. Пятнистый июньский солнечный свет на лужайках, озерах и клумбах придавал этому месту необычайную живописность.

На вкус Конгрива все это было немного чересчур, но с другой стороны, он был готов к тому, что это ему не понравится. У Brixden Set, как их называли, была неплохая репутация. Séances. Балы-маскарады. Оргии. Он наклонил голову и посмотрел на Сазерленда, который, казалось, был весьма заинтересован в этом визите. Оргии, действительно.

"Возможно, нам придется остановиться раз или два, чтобы заправиться, прежде чем мы доберемся до дома", - заметил он, набивая свою свежую миску табаком.

"Впечатляет", - согласился Сазерленд.

"Первоначально построенный вторым герцогом Бекингемом", - сказал Конгрив, подавляя неодобрительный вздох. "Негодяй и распутник, если такой когда-либо был. Увернулся от пули на дуэли с одним из мужей своей любовницы, а затем вскоре умер, простудившись, преследуя свою вторую большую любовь после женщин - охоту на лис. Кажется, он задал тон ".

Но персиковые сады, через которые они сейчас проезжали, и сами сады говорили Конгриву о другой эпохе, усеянные обширными оранжереями со стенами из нектаринов, умопомрачительными орхидеями и бромелиями, редкими фуксиями и почти исчезнувшими сортами цикламена, редкими бегониями серии Lorraine и скамейками, задрапированными кливией с толстыми полосатыми листьями и желтым вико. Когда, наконец, он увидел клумбу со своими любимыми георгинами, он обнаружил, что немного смягчился по отношению к Бриксден-хаусу, если не к его владельцу.

Любой, кто разделял его любовь к георгинам, не мог быть таким уж плохим.

Сам дом был внушительным, когда они, наконец, увидели его. Это было в классическом итальянском стиле, и даже Эмброуз вынужден был признать, что это было прекрасно. Построенный первоначально в середине семнадцатого века как охотничий домик и много раз перестраивавшийся, нынешний загородный дом в эдвардианском стиле стоял на больших меловых утесах с видом на холмистую зеленую местность Беркшир. Главный дом выходил окнами на идиллическую излучину Темзы, а большой гостевой дом в стиле тюдоров, который назывался "Спринг Коттедж", располагался прямо на берегу реки.

Сазерленд быстро объехал большой фонтан в начале главной аллеи, проехал по широкой дорожке из щебня и въехал на автостоянку. Он спрятал свой Mini в тени между шикарным новым Bentley Continental гоночно-зеленого цвета и огромной Aston Martin Lagonda 1980 года выпуска. Эмброуз, несмотря на все усилия держать себя в руках, наклонился и заглянул внутрь "Бентли". Идея владения автомобилем совершенно захватила его, и он обнаружил, что восхищается богатым интерьером и представляет себя за рулем. Теперь он знал, что должны чувствовать наркоманы, уловив запах горящего опиума или понюх клея.

"Пойдем, Сазерленд, у нас нет времени бездельничать", - сказал он, выпрямляясь и застегивая свой твидовый пиджак. На встречу с леди Марс он был одет в стильную молодежную клетку. Черно-белый рисунок в виде собачьих зубов, три детали, а на ногах его любимые дерби с двойной пряжкой. Изящные коричневые туфли из телячьей кожи были сшиты на заказ Джоном Лоббом, они были узкими, со скошенной талией и изящным контуром песочных часов. Именно такую обувь, размышлял он, мужчина на винтажном "Бентли" мог бы надеть во время загородной поездки.

Их ждали, и их немедленно проводили в Большой зал, чтобы они подождали ее светлость. Сазерленд тяготел к портрету знаменитой певицы Сарджент, прабабушки леди Дианы Марс, висевшему слева от камина, в то время как Эмброуз рассматривал прекрасные испанские доспехи, один из пары, стоящих на страже у подножия большой широкой лестницы. В наши дни вы не часто видели доспехи. Это стало таким клише в середине двадцатого века, что в значительной степени исчезло. Конгрив, заметив тонкую филигранную работу на нагруднике, подумал, что, возможно, этот материал заслуживает возвращения.

"Вы, должно быть, старший инспектор Конгрив", - услышал он голос за спиной. "Я рад видеть вас здесь, в Бриксден-хаусе".

"Леди Марс", - сказал Эмброуз, поворачиваясь к ней лицом. "Я-" Слова замерли у него на губах. Ему показалось, что он врезался в стену красоты.

"Ты настоящая знаменитость, вот кто ты", - сказала леди Марс, быстро прикрывая его очевидное смущение. "Я погуглил вас только сегодня утром, старший инспектор. "Демон обмана", как назвала вас одна газета. "Международный мастер детективов". Мой, мой. Мне, конечно, придется следить за каждым своим словом в твоем присутствии, не так ли?"

Старший инспектор начал потеть. "Ну, я не должен заходить так далеко, леди Марс, я -я думаю, что любой в моих обстоятельствах сделал бы то же самое. Почему, все эти уголовные дела, которые мне передают, обычно основаны на простой логике и - и...

"Да?" - сказала она.

Сазерленд, видя неспособность своего коллеги продолжить диалог, немедленно пришел ему на помощь. "Добрый день, леди Марс", - громко сказал он, пересекая комнату одним прыжком. "Детектив-инспектор Росс Сазерленд, Скотленд-Ярд".

"Как поживаете, детектив Сазерленд? Еще один симпатичный полицейский. Я так рад с вами познакомиться. Диана Марс. Не хотите ли вы двое чаю? Хотите выпить чего-нибудь холодного? Вы проделали долгий путь, и на улице зверски жарко, не так ли? Я полагаю, что служба ждет в библиотеке."

Сазерленд посмотрел на Конгрива, который теперь, казалось, был совершенно неспособен ответить даже на самый простой вопрос, и сказал: "Это было бы чудесно, большое спасибо".

"Тогда следуйте за мной, не так ли?" Сказала леди Марс, а затем она заскользила по до блеска отполированным паркетным полам и исчезла за сверкающими двойными дверями.

Сазерленд посмотрел на Конгрива и обнаружил, что тот прирос к месту. "Тогда мне нужно бежать доставать дефибриллятор из багажника, сэр?" - спросил он.

"Что? Что это?"

"С вами все в порядке, сэр?"

"Действительно. ДА. В чем, по-видимому, проблема, Сазерленд?"

"Леди Марс угощает нас чаем. В библиотеке. Это вон там."

"К чему ты клонишь, Сазерленд?"

"Она ждет нас там, сэр".

"А. Ну что ж, тогда давайте двигаться дальше, не так ли?"

"Вот ты где!" Воскликнула леди Марс, когда они вошли в дверной проем. "Я думал, что отпугнул вас двоих. Пойдемте, присядем и выпьем чаю, не так ли? Оукшотт также снабдил нас множеством прекрасных пирожных. Не так ли, Оукшотт?"

"Действительно, мадам", - сказал Оукшотт. Он был довольно высоким и худым, со светлыми вьющимися волосами, и когда он слегка поклонился от пояса, его вареная рубашка неудобно задралась под подбородком.

После того, как два детектива уселись на глубокий, обитый парчой бархатный диван, леди Марс налила Эмброузу, а затем Сазерленду. Конгрив поднес чашку к губам, отчаянно пытаясь устоять на ногах. Раздался заметный звон чашки и блюдца.

"Я так понимаю, вам нравятся георгины, леди Астор?" - спросил Конгрив, делая глоток, но едва-едва.

"Леди Астор?" сказала она, улыбаясь достаточно вежливо для женщины, к которой только что ошибочно обратились как к человеку, который был мертв почти четыре десятилетия.

"Прости. Я имею в виду, леди Марс. Как глупо с моей стороны. Видишь ли, мне становится немного тепло. Ужасно сожалею, но-"

"Святые небеса", - сказала она. "Здесь душно. Как грубо с моей стороны. Оукшотт, не могли бы вы немного уменьшить мощность кондиционера? Главный инспектор здесь сгорает от нетерпения."

"Вовсе нет, ваша светлость", - сказал дворецкий и с легким поклоном сдвинул свои толстые черные очки на переносицу и бесшумно выскользнул из заставленной книгами комнаты.

"Я полагаю, вы говорили о георгинах, старший инспектор", - сказала Диана Марс, глядя на него поверх края чашки своими невероятно большими фарфорово-голубыми глазами.

"Был ли я?" - сказал Конгрив, делая глоток горячего чая. Он казался неспособным к дальнейшему диалогу.

"Да", - сказал Сазерленд несколько холодно, - "вы были".

"Не желаете ли эклер, старший инспектор?" Спросила леди Марс.

"Что?"

"Я спросил, не хотите ли эклер, старший инспектор".

"Ох. Верно. Извините. Я слушал твой голос, а не то, что ты сказал."

Сазерленд сдержанно кашлянул в кулак.

"Леди Марс", - сказал молодой человек, потянувшись за своим темно-синим пиджаком, чтобы достать конверт из манильской бумаги. "Мы не хотим отнимать у вас слишком много времени. Мы приехали сюда, в Бриксден, как я упоминал вам сегодня утром по телефону, чтобы обсудить возможного подозреваемого в покушении на убийство, которое произошло недавно."

"Да, детектив Сазерленд. Чем я могу вам помочь?"

"Я бы хотел, чтобы вы взглянули на эту фотографию", - сказал Сазерленд, протягивая ей глянцевую фотографию восемь на десять, которую он распечатал.

"Да?" - сказала она, просматривая снимок.

"Ты узнаешь кого-нибудь?"

"Конечно. Эта фотография была сделана прямо здесь, в Бриксден-хаусе. На самом деле, в канун прошлого Нового года. Прямо там, в Большом зале. Видишь? На стене висит портрет моей прабабушки."

"Ну, она совершенно права, Сазерленд! Сарджент на стене. Ее прабабушка."

"Итак, " обратился к ней Сазерленд, бросив взгляд на Конгрива, который все еще явно пытался взять себя в руки, " все эти люди, скажем так, ваши друзья?"

"Боже, нет. Я просто распахиваю двери каждый год и смотрю, что получается. Я устраиваю эту вечеринку ежегодно с тех пор, как умер мой дорогой муж. Видите ли, он скончался в канун Нового года. Одна минута в новом тысячелетии. Кусок ветчины застрял у него в горле. Задохнулся до смерти. Дорогой Найджел."

"Мои соболезнования, леди Марс", - сказал Сазерленд.

"Итак, " сказал Конгрив, наконец-то вступившись за дело, - я так понимаю, вы вдова".

"Отличная дедукция, старший инспектор", - сказала Диана Марс с теплой улыбкой в его сторону. "Да, я такой".

"Ходят слухи, что вы планируете продать Бриксден-хаус", - сказал Конгрив, вытирая лоб промокшим льняным платком. "Преврати это во что-то вроде отеля".

"Дорогой мой, это всегда был отель".

"Возвращаясь к фотографии, леди Марс", - сказал Сазерленд. "Я хотел бы спросить вас об этом джентльмене. С оранжевыми волосами."

"Да?"

"Он голый".

"Так могло бы показаться. Видите ли, я ухожу ровно в полночь. Как говорится, побыть наедине со своими воспоминаниями. Вечеринка, естественно, продолжается полным ходом до самого рассвета. Обычно я импортирую группу из Штатов. В прошлом году это был Джимми Баффет. Он был просто великолепен. Завтрак подается в пять утра следующего дня. То, что происходит в доме после часа ведьм, меня не интересует. Только то, что на следующее утро все просыпаются с ужасной головой, вспоминая, как прекрасно они провели время в честь дорогого Найджела ".

"Изумительно", - заявил Эмброуз для протокола.

"Да", - сказала она. "Что касается меня, я не пью. Видите ли, одна из причин, по которой я не пью, заключается в том, что я хочу знать, когда хорошо провожу время ". Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, ее глаза горели.

"Если ты пьян, не садись за руль", - сказал Конгрив. "Даже не бей!"

"Что ж, это хорошая мысль, старший инспектор. Замечательно! Вы играете в гольф, я так понимаю? Я тоже".

"Насчет фотографии", - сказал Сазерленд, бросив тяжелый взгляд на своего начальника.

"Да, да. Есть ли кто-нибудь, кого вы узнаете, леди Марс?" Спросил Эмброуз, наклоняясь вперед и положив руки на колени. Сазерленд вздохнул с облегчением. Мужчина вернулся или, по крайней мере, ненадолго появился.

"Вот эта женщина", - сказала она.

"Который из них?" Сказал Конгрив.

"Этот. Ее зовут Бьянка Мун. Довольно печально известный. По-моему, она была здесь несколько раз. Она и ее сестра-близнец Джет. На той или иной вечеринке. Естественно, никогда на обед или ужин."

"И могу я спросить, почему нет?" Сказал Сазерленд.

"Никому не удобно говорить о вещах в ее присутствии, вот почему. Мы все думаем, что она шпионка."

"Конечно, она шпионка", - сказал Конгрив, весь его предыдущий испуг, казалось, исчез. "Вопрос в том, почему этот конкретный шпион так - заинтересован - в английском сотруднике французского посольства?"

"Кажется, китайцы и французы в последнее время стали очень уютными", - сказала Диана Марс. "Крупная сделка с нефтью. Конечно, ты знал это. Все так делают."

"Конечно", - сказал Конгрив, его невинные детские глаза делали все возможное, чтобы передать подлинную искренность. "Мы знали это".

И, прежде чем он смог остановить себя, Сазерленд выпалил: "Мы сделали?"

Глава четырнадцатая

Гонконг

МАДАМ ЛИ ПРИБЫЛА В "ЗОЛОТОЙ ДРАКОН" РОВНО В девять часов вечера тем же вечером. Он добрался до плавучего дворца на водном такси, очень щепетильный в своих белых перчатках и очень осторожный, чтобы не испачкать свой красивый розовый костюм или розовую шляпу-таблеточку, которую он причудливо водрузил на свою прическу. Идеально, думал он, крутясь перед зеркалом в полный рост, для прогулок по веселым бульварам Города Света.

Дорогой покойной Мардж потребовалось немного больше времени, чтобы обойтись без него, чем предполагалось (духовка просто не работала должным образом!), Но все же ему удалось прибыть в назначенный час. В конце концов, он не хотел заставлять свою "пару" ждать.

Я люблю Париж весной...

Шумная гавань и небо над ней были абсолютно наполнены цветом и сияющим светом. Настолько, что по пути он смог прочитать свой экземпляр South China Morning Post (хороший реквизит для вечернего перелета в Париж), пока водное такси пересекало гавань через лабиринт сампанов и пересекающихся паромов.

Я люблю Париж осенью...

"Золотой дракон" не был самым большим плавучим рестораном в гавани Гонконга. О, нет. Эта честь выпала Королевству Джамбо, чрезвычайно популярному среди туристов. Но, поскольку это было совсем не то, чем казалось, Дракон был, безусловно, самым интересным. На высоте четырех этажей над ватерлинией и двух ниже Дракон был более трехсот футов в длину. Он был любовно оформлен в стиле изысканного китайского императорского дворца и украшен всевозможными позолоченными драконами и божествами. Там можно обедать годами, не подозревая, что "Золотой дракон" был официальной штаб-квартирой Те-Ву, старейшего и самого жестокого в мире тайного полицейского общества.

"Добрый вечер", - сказал один из многих симпатичных молодых метрдотелей, порхающих вокруг эбеново-черной стойки регистрации, - "Я Ву. Добро пожаловать в "Золотой дракон"."

Ху Сюй был в восторге от почтительного отношения, которое его новая персона, казалось, поощряла среди персонала. Все молодые люди были одеты в идеально сшитые вечерние костюмы с мягкими черными шелковыми рубашками. Этот человек поклонился с естественной элегантностью, улыбнулся ему и сказал на певучем английском: "Чем мы можем быть вам полезны сегодня вечером, мадам?"

Генерал, как хорошо знал Ху Сюй, был одержим красотой во всем, что его окружало, и эта одержимость, очевидно, распространялась и на человеческий облик. Все, кто был под его командованием, от генерального штаба до помощников официанта здесь, в "Драконе", были образцом человеческого совершенства. Были исключения для тех, кто обладал исключительными навыками. Татуированного гения с небрежной стрижкой, такого же, как он сам, терпели. И даже вознагражден.

"Добрый вечер", - сказала мадам Ли. "Я встречаюсь кое с кем. Я уверен, что он ждет меня. Майор Тан?"

"Ах", - сказал красивый мальчик, и блеск в его глазах был незаметен никому, кроме него. Но там была новая искренность и уважение. Он взял один из старинных телефонов с перламутровым покрытием, стоявших перед ним, и тихо заговорил в него, ожидая и получая ответ.

"Конечно, мадам", - сказал Ву, его голос теперь был едва громче шепота. "Майор ожидает тебя. Этим вечером вы будете ужинать в баре Typhoon Shelter. Не будете ли вы так любезны расписаться в нашей гостевой книге и следовать за мной, пожалуйста?"

Он расписался, а затем последовал за мальчиком по короткому, огороженному канатами коридору из блестящего и ароматного тикового дерева. В дальнем конце был небольшой частный лифт, двери которого были из цельной бронзы и украшены красивой резьбой. Сцены, без сомнения, из фермерской деревни в горах, где генерал Мун родился и провел свое идиллическое детство. Каждая резьба, каждая картина, каждое произведение искусства на борту изображали какой-то аспект славной истории жизни генерала Муна.

Ву нажал на кнопку, а затем сцепил руки в белых перчатках за спиной. Этот мальчик был слишком симпатичным для его же блага, решил Ху Сюй, ему нужен был какой-нибудь небольшой физический недостаток, чтобы иметь хоть какой-то характер. Я могу это устроить, подумал он про себя, когда двери открылись.

"Пожалуйста, мадам", - сказал Ву, кланяясь и увлекая его в лифт. "Это приведет вас прямо в бар "Тайфун". Я надеюсь, что вы прекрасно проведете вечер здесь, с нами ".

"О, я так и сделаю", - пропел он.

"И я надеюсь служить вам снова".

"О, ты сможешь, дитя мое, ты действительно сможешь".

Оставшись один в лифте, он откинул голову назад и расхохотался.

Он был такой романтичной старой душой.

Бар "Убежище от тайфуна" находился на одной из самых верхних палуб, прямо под апартаментами личных кабинетов генерала Муна. Виды на гавань ночью были впечатляющими. Так же, как и еда. Как и мартини. И, зная майора Тони Тана таким, каким он был, такой же была бы и компания. Он был самым обаятельным человеком в штабе генерала Муна. И один из ближайших союзников Ху.

Он обедал с майором в "Драконе" сколько угодно раз в других обличьях. На главной палубе располагался ресторан Dragon Court на пятьсот мест, оформленный в классическом стиле династии Мин. Кухня, если удавалось заказать столик, была кантонской, и она была превосходной. Среди фирменных блюд были плавник белой акулы и суп из морепродуктов с бамбуковыми грибами. Но самым знаменитым блюдом в меню и личным фаворитом мадам Ли был омар шеф-повара Гун Ли, который подавался целиком. Ярко-красный парень подавал, сидя прямо, от него шел пар в его собственном позолоченном плетеном кресле.

"Дракон" с гордостью хвастался, что на борту находятся резервуары с живыми акулами и более чем шестьюдесятью видами морских обитателей. Существовала даже система стерилизации морской воды ультрафиолетовым излучением для обеспечения свежести и поддержания гигиены. Не было сэкономлено никаких средств. Ни одна деталь не была упущена из виду. Генерал Мун позаботился об этом. Не было никаких причин, по которым полицейский участок не мог бы вернуть солидную прибыль.

Золотой Дракон был, в туристических путеводителях, или в глазах тысяч, которые проходили через его порталы каждый год, сверкающим дворцом. Но многие разделы были закрыты для публики. Сюда входило несколько частных столовых и банкетных залов на самых верхних этажах, но они всегда казались полностью забронированными. На самом деле, эти комнаты были шумными центрами связи Те-Ву, напичканными высокотехнологичным оборудованием и занятыми двадцать четыре часа в сутки. Одна палуба была отведена под личные апартаменты генерала.

Дракон был детищем Сунь Ятсена.

Под руководством генерала Муна НОАК, Народно-освободительная армия Китая, начала многомиллионное строительство на верфи в Тяньцзине за три полных года до того, как Британия вернула Гонконг Китаю. Инженеры заверили Муна, что для завершения такого начинания потребуется не менее пяти лет. Он дал им три. Рабочие материкового Китая на строительной площадке в Тяньцзине на берегу залива Чихли поклялись хранить в тайне масштабное предприятие под страхом смерти.

Вокруг проекта немедленно поднялась огромная стена секретности. Все, что кто-либо в правительстве Гонконга знал, это то, что очень богатый китайский бизнесмен создавал самый великолепный плавучий ресторан, который только можно вообразить. Руководство Гонконга было проинформировано о том, что в какой-то момент большую баржу должны были отбуксировать из неуказанного места на побережье материкового Китая и пришвартовать в гавани Гонконга. И что его появление совпало бы с оборотом.

Наконец, в исторический день перехода в Китай "Дракон" чудесным образом появился посреди гавани Коулун. Окутанный парусиной и секретностью, он был отбуксирован на место тремя буксирами прошлой ночью. Полиция порта смотрела в другую сторону, и патрульные катера таинственным образом отсутствовали в ту ночь. Коварная сила Те-Ву уже распространяла свои щупальца по всему великому городу.

Итак, ясным ранним утром следующего дня "Золотой дракон", сверкающий на солнце, был окружен сампанами и частными яхтами, все улюлюкали, празднуя его неожиданное прибытие. Посреди бурного празднования на воде она была окружена пожарными катерами, которые направляли огромные струи воды на ее крыши и пагоды, завывая сиренами. После захода солнца той ночью с близлежащих барж прогремел грандиозный фейерверк.

Волшебное королевство генерала Сунь ят Муна было официально открыто для публики. И, неофициально, новое тайное место власти в Гонконге теперь было открыто для нетерпеливых хозяев из Пекина.

У ужасного Те-Ву теперь было свое давно желанное гнездо в бывшей западной крепости.

"Добро пожаловать в бар "Тайфун Шелтер"", - сказал другой симпатичный мальчик, когда двери лифта разъехались, открывая ослепительный вид ночного Гонконга.

"Я полагаю, майор Тан ожидает меня?"

"Действительно, он такой. Прямо сюда, мадам."

Глава пятнадцатая

Котсуолдс

ХОКСМУР ПЕРЕШЕЛ К АЛЕКСУ, КОГДА ЕГО дед умер в возрасте девяноста одного года. Здание старого Котсуолдса с бесчисленными дымоходами и широкой южной лоджией в коринфском стиле работы Роберта Адама возвышалось на фоне холмистых зеленых парков в самом сердце Глостершира. Это была идиллическая обстановка для несколько пугающей истории, которую сейчас рассказывает Хоук директор ЦРУ. Черный вертолет Bell Jet Ranger без опознавательных знаков совершил налет и высадил Брика Келли на широкой лужайке, окруженной озерами, ручьями и храмами любви.

Прошло два дня с тех пор, как Хоук спас Гарри Брока на юге Франции. Хоук брился в своей раздевалке наверху, когда услышал, как большие вертолетные лопасти рассекают воздух. Он выглянул в окно и улыбнулся. Летние дни всегда были полны надежд, когда на лужайку приземлялся большой черный вертолет. Он поспешно оделся и сбежал вниз, чтобы поприветствовать своего старого друга Брика.

В шесть часов вечера того же дня Алекс и Брик Келли сидели в библиотеке, где густо пахло старой кожей, табаком и бесчисленными десятилетиями хранившимся мебельным воском. Древние платаны, стоящие на страже за высокими окнами, казались черными на фоне бледно-желтого неба. Пелхэм разжег костер, спасаясь от сырого холода сумеречного часа. Хоук потягивал свой обычный неразбавленный ром "Гослингз", в то время как Келли потягивал виски с содовой.

Двое мужчин только что вернулись с долгой дневной прогулки. Утесник и ежевика на склоне холма были все еще влажными после утреннего дождя. Они вынесли на поле боя пару двадцатизарядных "Пурдей", но птицы не летали. Слишком мокрый. В своих странствиях они прошли, как в прямом, так и в переносном смысле, большой путь.

"Что еще я могу тебе сказать, Алекс?" Сказала Келли, поглубже устраиваясь на бледно-розовом дамастовом диване у камина.

"Много. Расскажите мне больше об этом новом министре внешней торговли Франции Бонапарте", - ответил Хоук. "С каждым годом он приобретает все более гитлеровский облик".

Хоук, как и все остальные, давно читал газетные и журнальные отчеты о чудесном восхождении Луки Бонапарта к власти во Франции. Его пламенные речи, его видение "Новой Франции", его визиты к Кастро и Чавесу в Венесуэлу. Ходят слухи о его тайных связях с Пекином. Но теперь Хоук хотел услышать личные впечатления режиссера.

Долговязый рыжеволосый джентльмен из Вирджинии заложил руки за голову и вытянул свои длинные ноги поближе к огню.

"Лука Бонапарт, " сказал Брик со вздохом, " это чертова бомба замедленного действия. Ваш намек на Гитлера не так уж далек от истины. Восхождение министра внешней торговли к власти за последние несколько лет было ничем иным, как сверхъестественным. У него волшебное имя. Он симпатичный, харизматичный. Но у него также было много помощи извне. Наши давние подозрения на этот счет подтвердились. По словам Гарри Брока, он позаимствовал это у китайцев."

"Ходят слухи об убийствах".

"Это не слухи. Брок говорит, что китайские агенты убили по меньшей мере двух министров, которые стояли между Бонапартом и его стремлением к вершине. Мы пока не можем это доказать, но мы это сделаем. Это сегодняшняя настоящая новость. Французы и китайцы не только вместе в постели, они вышибают друг другу мозги ".

"Я не уверен, что смогу справиться с этим образом", - сказал Хоук.

"Выбора нет. Ты угодил прямо в середину этого нечестивого романа, когда схватил Брока, не спрашивая разрешения. Китайцы будут охотиться за вами достаточно скоро. Бонапарт уже есть."

"Что это даст китайцам?"

"Нефть. Мы думаем, что Франция, теперь, когда она действует в одиночку, собирается предпринять какие-то действия в Персидском заливе. Китай поддержит ее. Если альянс окажется успешным там, Бонапарт будет управлять Францией в угоду Китаю. Таково мнение президента Макати, и большинство людей в Вашингтоне его разделяют ".

"Китайцы получают плацдарм в Персидском заливе, а французский народ получает прямого потомка своего славного императора. В этом есть извращенный смысл ".

"Еще бы. Имя Бонапарт переводится как бесценный политический авторитет среди населения Франции. Франции до смерти надоело быть политически маргинализированной. Последняя половина двадцатого века не была к ним добра. Французский народ и Бонапарт презирают, когда их причисляют к "Старой Европе", как их теперь называет пресса. Вот почему они проголосовали против конституции ЕС ".

"Итак, новая Франция - это на самом деле старая Франция".

"Совершенно верно. Поверьте мне, когда я говорю вам, что Бонапарт использует эту нынешнюю ностальгию по былой славе в полной мере. Этот человек вызывает огромное волнение, где бы он ни говорил. Временами граничащий с истерикой. Даже древняя знать, кажется, без ума от него. Аристократы, фермеры, ученые. Кажется, вся страна видит в нем второе пришествие".

"Только не говори мне, что у него тоже есть мозги".

Брик кивнул. "Блестящий политик. Великий исследователь мировой военной и военно-морской истории. Решает одиночные шахматные задачи каждую секунду, когда остается один. Такой типаж. Я бы без колебаний использовал слово "гениальный", Алекс. И ты знаешь, я никогда не использую это слово. Я также считаю, что он безумен, как клоп ".

Хоук ничего не сказал и продолжал смотреть на фотографию, которую передал ему Брик, внимательно изучая лицо мужчины. У него было такое же красивое выражение лица, такие же темные миндалевидные глаза с опущенными веками, как у Наполеона. Глаза, вот в чем была фишка. Они выглядели так, как будто могли воспламенить бумагу, на которой были напечатаны. Опасный противник по любым стандартам.

"Он тоже невысокий?" - Спросил Хоук, роняя газету на ковер, как будто она обожгла ему кончики пальцев.

"Нет, но он ведет себя соответственно".

"Наполеоновский комплекс", - сказал Хоук, ухмыляясь. "Я не знал, что у Наполеона были дети, Брик".

"Не с Джозефиной. Вот где большинство людей ошибаются. Они двое не могли иметь общих детей. Очевидно, это ее проблема, а не его. Он сбежал с супружеской постели. Когда его любовница, принцесса Мария Луиза Австрийская, забеременела его сыном и наследником, Бони бросил Джозефину и женился на принцессе."

"И она доставила?"

"Действительно, она это сделала. Как раз то, чего хотел Бони. Сын. Малыша окрестили Наполеоном Франсуа-Жозефом Шарлем, наследником Французской империи и королем Рима."

"Ты сделал свою домашнюю работу. Теперь я вспоминаю, что у него был ребенок от второй жены. Но я думал, что мальчик умер молодым."

"Действительно. Сын Наполеона умер от чахотки в возрасте двадцати одного года." Брик сделал еще глоток своего виски. Он постепенно прогонял холод из своих костей.

"Двадцать один", - сказал Хоук. "Итак, этот Наполеон Второй, несомненно, был бы достаточно взрослым, чтобы иметь собственных детей".

"Совершенно верно. Однако никогда не был женат. Ему нравилось развлекаться со спортивными дамами, которые часто посещали аркады возле Военной школы. Его единственными известными супругами были куртизанки и проститутки. Одна из них легко могла родить мальчика, и ей заплатили, чтобы она молчала об этом ".

"Что ты думаешь, Брик? Лично. Этот парень идет до самого верха?"

"Он мог. Он звезда, Алекс. Вы видели его прессу. Страна его боготворит, школьники слагают о нем песни, а нынешний режим в Париже от него в ужасе. И это правильно. Президент Боке и его премьер-министр Онфлер только что были переизбраны с очень небольшим отрывом. Они уже достали для него длинные ножи ".

"Как же так?"

"Инсайдеры Елисейского дворца, связанные с Боке и Онфлером, и их приспешники в основных французских СМИ теперь утверждают, что золотой мальчик, Лука Бонапарт, является мошенником. Хуже того, корсиканец. Святоша! Опасный. Неуравновешенный. Естественно, они бы так сказали. Он представляет явную и реальную опасность для их слабой хватки за власть. В правой прессе его уже стали называть "Лже-Бони"."

"Правому крылу он не нравится, потому что он коммунист в стиле Мао. И левым он не нравится, потому что он не играет по правилам. Мне нужно знать, на чьей я стороне в этой чертовой битве", - сказал Хоук, и Келли улыбнулась.

"Ты на моей стороне. В любом случае, Бони на самом деле настоящий корсиканец, и все в Лэнгли, кто изучал это, говорят, что, если не считать подтверждения ДНК, он, вероятно, законный потомок Наполеона Бонапарта ".

"Ты, должно быть, нарыл какую-то реальную грязь на этого парня, Брик. Зная тебя так, как знаю я."

"Да. И если бы мы могли это доказать, мы бы отправили это прямиком в Онфлер и Боке. Позвольте им делать всю работу. Одна из историй, которые мы проверяем, основана на слухе, за который Брок заплатил много денег, когда выслеживал генерала Муна в Китае. Суть этого в том, что когда Бонапарт был ребенком на Корсике, он был наемным убийцей левого крыла Корсиканского союза. Нечто под названием "Красная бригада". В пятнадцать лет парнишка предположительно убил собственного отца. Застрелил его перед могилой Наполеона, если вы можете в это поверить. Затем подвесил его к куполу собора для пущей убедительности и оставил там. Раскачивается на ветру прямо над саркофагом Наполеона."

"Боже милостивый. Почему?"

"Кто знает? Насколько слышал Брок, его отец с кем-то перессорился. Одна из теорий заключается в том, что его отец был слишком правым для левых чувств своего сына, поэтому парень ударил его. Другой - старик убил американского капо из Бруклина. В те дни мафия и Корс ели за одним столом. Острые локти. Отец Луки перешел какую-то черту, и Лука убрал его. У него определенно склонность к чистке ".

"Звучит так, будто он не может решить, Наполеон он или Джо Сталин".

"Достаточно близко. Как вы сказали, Лука Бонапарт, хотя он никогда бы не признал этого публично, не является умеренным левым французским политиком, которого мы все привыкли знать и любить. Он коммунист-сталинист старого образца, Алекс, с примесью председателя Мао, добавленной для вкуса. Если он придет к власти, берегись. Мы думаем, что этот сумасшедший французский фруктовый пирог одержим идеей мирового господства и с радостью убьет любого, кто встанет у него на пути ".

Хоук посмотрел на Келли и сказал: "Я знаю, что мир прошел мимо меня, когда я слышу "французский" и "мировое господство" в одном предложении".

"Это не смешно и не так уж притянуто за уши, Алекс. Подумайте об этом. Теперь мы точно знаем, что Бонапарта поддерживают парни из Пекина. Так случилось, что Пекин обладает одним из крупнейших в мире ядерных арсеналов. У нас нет абсолютно никаких оснований полагать, что они не воспользуются этим, если мы подойдем к краю пропасти ".

"С какой стати им вообще идти на край?"

"Нефть. Это императив. Они должны это получить, и они сделают абсолютно все необходимое, чтобы это заполучить ".

"Рисковать ядерным уничтожением?"

"Китай может потерять численность, примерно равную численности всего населения США, в результате тотального обмена, и у него все еще останется около миллиарда душ, чтобы служить под красным знаменем. Они - асцендент, самая могущественная коммунистическая диктатура на земле и величайшая угроза, с которой мы сталкиваемся в этом столетии. Теперь у них есть союзник в сердце старой Европы, который хочет отправиться с нами в путешествие ".

"Христос. Мы снова балансируем на грани, не так ли, старина Брик? Если Маньчжурский кандидат когда-нибудь очнется, нам придется спросить у него совета о том, как нам остановить все это ".

"Пока он подключен к детектору лжи, очевидно".

"Мы можем поговорить об этом за едой, Брик? Я умираю с голоду, и я думаю, что Пелхэм приготовил наш ужин."

"Еще одна вещь. Мы думаем, что наш парень склонен к убийству, возможно, психопат. Много тел этого парня похоронено на Корсике. Ходят слухи, что еще больше членов семьи. И, без сомнения, в отдаленных уголках Франции тоже, где его политический взлет был чересчур стремительным ".

"Вы действительно можете что-нибудь повесить на него?"

"Пока нет. Послужной список Бони был вычищен до блеска. Между прочим, никто никогда даже не пытался повесить на него убийство его отца. По сей день это убийство числится в архивах жандармерии как нераскрытое. Они все еще считают это вероятным убийством американской мафии ".

"Отцеубийство. В пятнадцать лет. Это довольно ошеломляюще ".

"Да. Если он действительно нажал на курок. В те дни некоторые нью-йоркские семьи имели глубокие корни в Union Corse. У меня на столе папка ФБР толщиной в дюйм. Возможно, Лука каким-то образом согласовал убийство своего старика с мафией, а затем свалил это на них, чтобы сохранить свой послужной список блестящим и новым. Он положил глаз на трон в течение долгого, долгого времени ".

"Ты мог бы расправиться с ним таким образом, Брик. Юридически."

"Да. Мы уже говорили об этом. На данный момент это все слухи и предположения. Это слишком расплывчато для Лэнгли, чтобы заниматься этим на данный момент. Но источник Брока сказал, что, возможно, была пара очевидцев, которые все еще где-то поблизости. Я бы хотел, чтобы ты привлек к этому делу старшего инспектора Конгрива, Алекс. Вот файл. Это очень нераскрытое дело, но если кто и может доказать, что Бонапарт убил собственного отца, то это Эмброуз Конгрив. Сделай это, и Бонапарт может пасть под собственным весом ".

Хоук взял тяжелую папку и положил ее на стол рядом со своим стулом. Он поднял глаза на Келли.

"Передайте доказательства этого убийства в руки его политической оппозиции во Франции. Пусть они его уничтожат. И США держат руки чистыми".

"Это общая идея".

"Эмброуз будет в восторге. Я позвоню ему сегодня вечером. В последнее время он так много времени сажает георгины, что они отскакивают от садовых стен."

Хоук поднялся на ноги и положил руку на каминную доску. Это был долгий день, и в животе у него урчало. О другом роме не могло быть и речи.

Он сказал: "Брик, само собой разумеется, что возвышение Бонапарта стоит за всеми этими обострившимися разногласиями с Францией. Видит Бог, они и раньше были достаточно плохими, с их поддержкой этого кровожадного Саддама. Не говоря уже о фактической поддержке права "Хезболлы" собирать деньги в Европе. Но это выходит за рамки дозволенного. Теперь это личное. Я имею в виду, представьте себе стрельбу по беспомощным англичанам в открытом море и все такое прочее? Это Онфлер и президент Боке? Или это возвышение Бони?"

"Лояльность военных быстро переходит к Бони. Они видят в нем долгожданного спасителя Франции. Боке все еще сидит в большом кресле. А Онфлер - это его большой французский пудель. Но китайский отряд смерти Бони - это тот, кого они собираются натравить на тебя. Ты потопил судно французского флота, старина. И они не признаются, что стреляли в тебя первыми. Сегодня утром мне звонил сам этот негодяй президент Ги Боке. Они хотят крови".

"Если они будут продолжать в том же духе, они добьются своего".

"Было предложено, чтобы ты вел себя раскаивающимся".

"Неужели? Кем написан? Не моим правительством, уверяю вас."

"Нет, мой. Твой старый приятель, например, госсекретарь, " сказала Келли, " мадам Консуэло де лос Рейес."

"Раковина? Чушь. Я не верю ни единому слову из этого."

"Она чертовски зла на тебя. Что вообще произошло между вами двумя? Какое-то время я думал, что ты собираешься жениться."

"Я не хочу об этом говорить".

"Вчера на заседании кабинета министров Конч заявила, что у нее и так достаточно проблем с ирано-сирийским альянсом, ракетами дальнего радиуса действия и Ким Ир Ченом прямо сейчас, и без того, чтобы вы добавляли Францию в ее дерьмовый список".

"Я? Брик, черт возьми, я делал кое-что для тебя. И кто-то выстрелил в меня. Я выстрелил в ответ. Мне наплевать на ваш чертов список."

"Полегче, приятель. Это не мой список дерьма и уж точно не моя точка зрения. Я сказал ей в точности то же самое. Вы выполняли одобренную миссию от имени Соединенных Штатов Америки и действовали в целях оправданной самообороны. То, что произошло в Каннах, - это просто затишье перед дерьмовой бурей ".

"Что этозначит?"

"Две вещи. Прямо сейчас Конч занята тем, что пытается убедить Францию и Германию прекратить продажу оружия и технологий двойного назначения Ирану и Сирии. Итак, Франция уже занимает первое место в списке Конча. Она просто еще не совсем понимает, насколько высоко. Молчаливое одобрение терроризма Францией - это мерзость, и президент Макати, несмотря на его заявления об улучшении отношений, не собирается этого терпеть. Соедините это с возвышением Бонапарта и ...

Пелхэм каким-то образом вплыл в мерцающие тени комнаты, невидимый и неслышимый.

"Ужин подан, милорд".

Глава шестнадцатая

Гонконг

"МАДАМ ЛИ, я ПОЛАГАЮ", - СКАЗАЛ майор ТОНИ ТАН, ПОДНИМАЯСЬ на ноги. Высокий, властный и элегантный, майор Тан был симпатичным публичным лицом, которое генерал Мун посвящал во все свои маленькие уродливые секреты в Гонконге. Пиар-ход, они бы позвали его обратно в Аризону. Но он был гораздо интереснее этого. Он сидел по правую руку от короля и был вторым по влиятельности человеком в Гонконге. Его также часто отправляли за границу для разрешения деликатных ситуаций. Майор Тан обладал утонченностью.

"Да, я мадам Ли, ты злой мальчишка", - сказала мадам Ли, взяв его протянутую руку и деликатно пожимая ее. "Но скажите мне, майор, откуда вы узнали мое новое имя?"

"Ву позвонил мне с ресепшена. Даже сейчас в отделе документов наверху готовят ваши проездные документы, билеты и новый паспорт. Они используют цифровую фотографию, которую Ву сделал несколько минут назад, когда ты сидел за столом. И ваша подпись в реестре гостей."

"Надеюсь, картина лестная".

"Посмотри сам", - сказал Тан, поворачивая свой маленький ноутбук Sony так, чтобы Ху Сюй мог видеть его портрет на экране. Тан нажал кнопку, и сцена вернулась к прямой трансляции из центра связи. Он закрыл ноутбук и отодвинул его в сторону.

"Очаровательная фотография", - сказала мадам Ли, тепло глядя на мужчину. Несмотря на (или, возможно, из-за) своего влиятельного положения и примечательной склонности к жестокости, Тони Тан был очень привлекательным человеком. Тип мужчины, который мог повысить температуру в любой комнате, в которую входил. О, боже. Ему пришлось сдержаться, чтобы не захихикать над тем, как легко он вошел в роль.

"Как глупо с моей стороны. Я должен был догадаться. Ваш персонал очень хорошо обучен".

Обоим понравилась эта маленькая игра во флирт. Часто именно майор проверял выбор персонажа Ху и его маскировку перед отправлением на новое задание. Когда они виделись в последний раз, Ху Сюй был дородным геологом-нефтяником в очках, направлявшимся в Оман с миссией по установлению фактов. Незадолго до этого менеджер хедж-фонда HKSB средних лет направлялся на Уолл-стрит, чтобы оценить силу рынков США.

Сегодня вечером майор, как ни странно, был не в форме. Скорее, на нем был прекрасно скроенный темно-синий костюм, накрахмаленная белая рубашка и темно-синий шелковый галстук-бабочка. Он был выше, чем типичный офицер НОАК, и чрезвычайно красив. У него был волевой подбородок и красивые высокие скулы, которые вряд ли можно было улучшить. Они были красивой парой, подумала мадам Ли, улыбаясь про себя. Возможно, мать и сын на каком-то будущем задании для генерала Муна? Возможно, в Таиланде или на Кауаи.

"Пожалуйста. Присаживайтесь сюда, мадам, откуда открывается лучший вид, " сказал майор на безупречном английском, его плавные и любезные манеры были отшлифованы до совершенства. Эти двое часто говорили по-английски, каждый пытался превзойти другого с помощью новейшего американизма. Судьбой Китая было править; имело смысл свободно владеть языком врага.

Тан выдвинул стул и сел, ожидая, когда его подтолкнут к столу. Мадам Ли улыбнулась ему. Этот персонаж, мадам Ли, несмотря на все хлопоты и суету, которые она затратила на создание, имел свои плюсы. Возможно, подумал Ху Сюй, изящно складывая свои маленькие ручки в белых перчатках на белой скатерти, ей следует появляться чаще.

"Итак, " сказал Ху Сюй, кокетливо улыбаясь майору Тану, " Париж".

"Да, Париж. Я завидую."

Всю ночь его ожидания от Парижа вызывали мурашки по спине. В конце концов, у него были бы апартаменты в отеле "Георг V" и куча кровавых денег, которые он мог бы растратить в магазинах вдоль улицы Фобур Сент-Оноре, когда он не работал. Были и более мрачные сокровища, старинные медицинские инструменты в пыльных мусорных баках, спрятанных на боковых улочках Сен-Жермен-де-Пре. Он надеялся, что у него будет достаточно свободного времени, чтобы отправиться на разведку.

Коллекционирование дико дорогих хирургических древностей с дальних концов земли, безусловно, было расточительностью, но, если не считать случайных приступов каннибализма, это был единственный порок Ху Сюя.

Вид на гавань с этого столика был восхитительным, заметил он, когда подошел официант с меню. Бар Typhoon Shelter был полностью построен из стеклянных стен без опоры, и со всех сторон открывался панорамный вид на ночной Гонконг.

"Я буду мартини с водкой", - сказала мадам Ли официанту. "Французская водка, не русская. Серый гусь. И лобстера, пожалуйста. Как насчет вас, майор?"

Майор Тони Тан сказал: "Я буду точно такой же".

Официант низко поклонился и удалился, а двое через стол с некоторым удивлением посмотрели друг на друга. Тан, который видел Ху во многих его проявлениях, никогда не встречал мадам Ли до этого момента. Он, очевидно, был в восторге от каждого аспекта этого нового явления. Ху заметно расслабился, зная, что его доклад генералу будет положительным. Сегодня вечером в бар "Приюта" было допущено всего несколько посетителей, и все они сидели на почтительном расстоянии от углового столика майора.

"Что ж, - сказал майор Тан, когда принесли их напитки, - я должен сказать вам, что генерал шлет свои извинения. В конце концов, он не будет ужинать с нами этим вечером ".

"Мне так жаль это слышать", - сказал он. "Не говори мне, что он болен".

"Занят. У него - как бы это сказать - домашние проблемы."

"Двойная проблема? Я думал, он держит этих двух девушек под контролем."

Майор печально улыбнулся, утвердительно кивая. "Да. Ужасные близнецы снова взялись за свое."

"Их сатанинские величества. Если они не вцепятся друг другу в глотки, то вцепятся в кого-то другого. Кто из них причиняет ему страдания на этот раз? Реактивный самолет? Или Бьянка?"

"Боюсь, и то, и другое. Какое жалкое испытание он терпит от рук этих двоих".

"Бьянка борется со своими пристрастиями, но она блестящий и верный офицер Те-Ву. Самолет - это настоящее испытание, майор", - сказала мадам Ли, кудахча, как старая курица. "И все же именно партия терпит ее. На мой взгляд, она неисправима. Тот дикий разгром в Амстердаме должен быть достаточным доказательством этого. Джет - помешанный на западной культуре, больше не лояльный партии. Ее следует отстранить от обязанностей офицера Те-Ву ".

С этими словами он откинулся на спинку стула и отхлебнул ледяной водки. Мало кто из ближайшего окружения генерала мог сказать такое о дочерях Муна, не опасаясь потерять голову. Ху Сюй явно был одним из них.

Ответом майора было лишь приглушенное "Ну, хорошо. Мы увидим то, что мы увидим".

"Кто-то собирался попытаться выправить положение Джета. Кажется, это называется "Культурная интервенция". Я так понимаю, попытка провалилась?"

Плечи майора Тана, казалось, поникли под тяжестью генеральских кабинетов наверху. Проблемы генерала были его проблемами по определению. И судьба Китая в следующем месяце или около того была достаточно проблематичной и без того, чтобы две дочери, которые презирали друг друга, соперничали за внимание генерала - и привязанность.

"Ты имеешь в виду фон Драксиса. Да, наш немецкий друг утверждал, что взял самолет под контроль. Но теперь... ужасные новости. Всего несколько часов назад."

"Что случилось?"

"Поставка с юга Франции, к сожалению, была прервана. Кто-то с нашей стороны полностью нарушил систему безопасности, пока груз находился в порту. У нас пока нет всех фактов, но мы знаем, что Jet нас ужасно подвел ".

"Как?"

"Она должна была устранить британского агента в Каннах. По какой-то причине она этого не сделала."

"В какой-то момент, майор, генералу придется столкнуться с реальностью, когда дело касается его прекрасных дочерей. Бьянку преследуют ее собственные демоны. Но ее мастерство и ее верность отцу и партии не подлежат сомнению. Похоже, Джет снова нас подвел".

"Генерал не признает этого, но это правда. Запад завоевал сердце Джета. Джет, я думаю, окончательно сорвался с якоря."

"Тогда Джет очень, очень опасен для нас, майор".

"Да".

"Дай мне знать, когда потребуется действовать".

Майор Тан кивнул. "Пока мы разговариваем, генерал находится в своем кабинете, объясняя, что пошло не так в Каннах, властям КПК в Пекине. Ему никогда не нравилось объяснять неудачи подчиненных. Особенно когда вовлеченные в это..."

"Его собственная плоть и кровь, да. Эта прерванная отгрузка - это, должно быть, американские товары, которые перевозил Цинг Пин? Перевод из Марокко?"

"К сожалению, верно. Самый важный груз, как вы хорошо знаете. Но такие вещи случаются. С вашей помощью это в конечном итоге будет исправлено ".

"Товары были выгружены преждевременно в пути, я так понимаю?"

"Да. Человек, ответственный за пропажу, уже установлен. Этот чертов англичанин, которого Джет упустила из рук. С ним разберутся, как только ваша миссия в Париже достигнет удовлетворительного завершения. В этом пакете вы найдете его цифровые фотографии и его досье." Он подвинул синий конверт через стол. Слово "ПИРАТ" было выведено красным по трафарету снаружи.

"Пират?" Спросила мадам Ли, разглядывая фотографии внутри.

"Его зовут лорд Александр Хоук. Генерал Мун сам дал Хоку пиратское прозвище. Он доставлял нам беспокойство в нескольких предыдущих случаях ".

"Да. Я вспоминаю название. То кубинское злоключение несколько лет назад, не так ли? Неудачный государственный переворот?"

"Совершенно верно. Этот Хоук - прямой потомок печально известного английского пирата Блэкхока. Бич испанского майна в восемнадцатом веке, согласно нашим исследованиям gnomes и мистера Google. Три столетия не смогли смыть пиратскую кровь с родословных Блэкхока. Особенно то, что течет по венам этого человека, Хоука ".

"Симпатичный в грубом смысле", - сказала мадам Ли, вертя фотографию в руках. "Полагаю, мне придется его убить".

"В свое время, да, кто-нибудь обязательно это сделает".

"И расскажи мне о Бьянке. У нее все еще проблемы в Лондоне?"

"Да. Несмотря на хорошо известное пристрастие Бьянки к эксцентричным секс-вечеринкам и опиатам, в прошлом она была отличным оперативным агентом. В отличие от своей сестры, она, как вы знаете, одновременно эффективна и смертоносна. К сожалению, сейчас опиум, похоже, побеждает в битве. Наши французские связи в Лондоне были сильно скомпрометированы ".

"Что случилось?"

"Мы, как вы хорошо знаете, проводили там чрезвычайно успешную операцию. Но недавно мы обнаружили, что крот, которого она внедрила в посольство прошлой зимой, удвоился вокруг нее. Действующий агент Бьянки, Буллинг, также работал на Скотленд-Ярд. У него был еженедельный абонемент на чистку зубов в Риджентс-парке с человеком по имени Конгрив. Уволился из Скотленд-Ярда, сейчас работает фрилансером на МИ-6 и человека по имени Хоук, о котором мы говорили ранее. Вы обнаружите, что там тоже есть фотография Конгрива."

"Что ты собираешься делать?"

"На данный момент мы даем Бьянке время исправить этот беспорядок. Но терпение генерала по отношению к ней иссякает."

"Почему Бьянка просто не устранит Буллинга и Конгрива и не покончит с этим?"

За постоянной улыбкой майора было видно страдальческое выражение. "Она замешана в издевательствах. Не романтический. В сексуальном плане. Она призналась мне в причудливой правде за ужином, когда в последний раз была здесь, в Гонконге. Мужчина - гермафродит. Оба половых органа чрезвычайно заметны, но преобладает мужской - я, э-э, ну ... Вот и все."

"Еще, еще!"

"Я забыл. Ты наслаждаешься этими странностями. В любом случае, это извращенная физическая зависимость от мужчины, подпитываемая наркотиками. Он бьет ее, но она возвращается за добавкой. Она умоляла своего отца дать ей время. Она даже приказала Буллингу устранить Конгрива в надежде, что он искупит свою вину. Однажды он потерпел неудачу. Если ему это удастся..."

Официант принес еще напитков. Мадам Ли пригубила его новый мартини и нашла его холодным и восхитительным. "Я так понимаю, ее время на исходе, майор".

"Да. Разочарование генерала в обеих дочерях достигло точки кипения. Но, хватит. Давайте обратим наше внимание на более приятные темы. Давайте поговорим о Париже. Вот краткое изложение, подготовленное для вас штабом генерала. Как только вы прибудете, вы получите более подробные инструкции от самого министра Бонапарта."

"Le Roi! Наконец-то я встречаюсь с этой живой легендой ".

Майор Тан рассмеялся.

"Он унаследует трон, только если вы добьетесь успеха первой, Мадамели. Во-первых, вы должны успешно выполнить свою миссию в Париже."

"Скажи мне. Пожалуйста, не заставляй меня ждать, чтобы прочитать это ".

"Убийство премьер-министра Онфлера и президента Франции Боке было одобрено на самом высоком уровне".

"Я польщен".

"Кому еще мы могли бы доверить дать миру нового Бонапарта?"

"Я люблю свою работу".

"Генерал Мун будет рад это услышать", - сказал майор, откладывая палочки для еды. Его красивое лицо и непринужденные манеры мгновенно утратили все следы легкомыслия. Он уставился на своего главного убийцу сверкающими черными глазами.

"Потому что без Франции, " сказал он, " действительно, без самого Бонапарта великий план генерала по обеспечению будущей безопасности нашей страны не сработает. Если план генерала провалится, Пекин оторвет ему голову. И, нужно ли мне даже это говорить, твой и мой тоже."

"Левиафан сработает, майор. Он не может потерпеть неудачу ".

"Смотрите, чтобы этого не случилось, полковник. После этого ужина я должен отвести вас к генералу Муну. Там он убедит вас в абсолютной необходимости вашего успеха ".

Глава семнадцатая

Канны

СТОКЛИ ДЖОНС ЗА всю свою чертову жизнь НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ СТОЛЬКО БОГАТЫХ, КРАСИВО разодетых белых людей, втиснутых в одно маленькое место. Не только это, все они плавали. Конечно, лодка, на которой они плыли, должна была стоить по меньшей мере пятьдесят миллионов, но эй, это был Юг Франции! Сладкая жизнь и прочее дерьмо.

Он еще не узнал причину, по которой Хоук оказался здесь, - какого-то немецкого барона или герцога, владевшего этой баржей, но он попробовал кое-что из закусок (чопорный вариант "поросят в одеяле" и ассорти суши, похожих на маленькие цветочные композиции), и ему, наконец, удалось угостить себя чем-нибудь выпить у одной из милых девушек, бродивших вокруг в коротких плиссированных матросских костюмах, которые ни слова не говорили по-английски.

Очень загорелая пара стояла рядом с ним, потягивая розовое шампанское. Много шумных золотых украшений. В разгаре грандиозный розыгрыш. Стоук повидал много сцен топлесс, но эта женщина на самом деле была в одном из них. Тем не менее, это была Франция, вы могли видеть ее насквозь, и там было на что посмотреть. Он решил, что было бы невежливо промолчать, поэтому он сказал парню: "Привет, как дела? Большая лодка, да? Как вы думаете, для чего подходит один из них?"

"Да, конечно", - сказал парень, - "Ты грозная, Валькирия. Ты американец, не так ли?"

"Да, американец. Мне это нравится. Поставьте ударение на последний слог. Кто может? Америка может! Мы должны попробовать это. Вы, ребята, французы, если я не очень сильно ошибаюсь?"

"Mais certainement, месье", - сказал француз, как будто это было настолько чертовски очевидно, что он не мог поверить, что кто-то был настолько глуп, чтобы задать этот вопрос. "Меня зовут Марсель".

"Стокли Джонс, приятно с вами познакомиться. В таком случае, Марсель, позволь мне задать тебе вопрос. Какого черта все здесь, в Европе, называют эту дрянь, которую я здесь пью, "Кока-лайт" вместо диетической колы, как мы называем ее в США из A.? У тебя есть какие-нибудь мысли по этому поводу? Может быть, это маркетинговый ход. Просто любопытно. У меня было чертовски много времени, чтобы разобраться в этом. Чуть не умер от жажды."

"Простите, месье? Я не понимаю."

"Нет? Ну, я имею в виду, это сбивает с толку. Давайте возьмем, к примеру, Bud Light, то, что мы, американцы, называем низкокалорийным Bud. Вы, ребята, называете это диетическим напитком? Я имею в виду, просто для примера."

Женщина фыркнула что-то, что прозвучало как "Уф!" и отвернулся, чтобы посмотреть на закат. Это сотворило чудо с ее прозрачной белой блузкой, но Стоук не пялился, потому что француз как-то странно на него смотрел. Хотел что-то сказать, но не уверен, что именно. Как будто он не мог подключить свой рот к мозгу. Муж, решил Стоук. Определенно муж. Ну что ж.

Почти исчерпав свой репертуар светских бесед, Марсель предпринял неудачную попытку с линии фола, сказав: "Вы остановились в отеле "Дю Кап", месье Джонс?"

"Я? Это выходит за рамки моего ценового диапазона. Нет, я сам предпочитаю, чтобы все было сдержанно. Я нахожусь на общественном пляже."

"Общественный пляж?" Они двое посмотрели друг на друга.

"Ты слышал об этом, да? Великолепные виды на океан. К тому же дешевый."

"Я бы предположил, что да, месье", - сказал парень. "Уф". "Ооф" было громким словом во Франции, подумал Стоук.

"Что ж, думаю, я позволю вам, ребята, распространиться", - сказал ему Стоук и начал отходить. Он остановился и посмотрел на парня через плечо.

"Эй, Марсель, знаешь, какое французское слово мне действительно нравится?" Сказал Сток. "Хладнокровие. Санг-фва. Люблю произносить это слово. Лед в твоих венах. Я могу относиться к этому. Приятно было с вами побеседовать. Продолжайте в том же духе, вы двое."

Стоук прошел к правому борту и на мгновение остановился, любуясь кокпитом. Электроника, навигационная техника и прочее дерьмо. Большой телевизионный монитор с плоским экраном перед каждым колесом, на который было на что посмотреть. Цветные дисплеи GPS, метеорологического спутника и радара. Подводная камера, показывающая дно прямо под лодкой в режиме реального времени. Стоук на секунду взглянул на это, размышляя о том, почему у них это могло быть. Безопасность? Возможно, они занимались подводными исследованиями. Охотники за сокровищами, возможно. Что-то.

Он заметил, что пара, с которой он болтал, разговаривала с заискивающим маленьким человечком в белом пиджаке с медными пуговицами, эполетами и прочим. Выглядел как младенец-адмирал. С ним были два громилы, крупные блондины тевтонского типа, мускулистые парни, одетые в обтягивающие черные футболки и шорты. Герцог и герцогиня держали руки перед собой, прикрывая рты, пока разговаривали с парнем, но они продолжали смотреть на Стоука, так что он мог довольно хорошо представить, о ком они говорили.

Маленький адмирал яйцеобразной формы покачал головой вверх-вниз. На его розовом лице было выражение серьезной озабоченности, когда он пробирался сквозь толпу в направлении Стоука. Двое штурмовиков были прямо за ним.

"Могу я вам чем-нибудь помочь, месье?" спросил он не слишком дружелюбно, придвигаясь поближе к Стоуку, чтобы никто не мог его подслушать. Это означало, что ему пришлось чертовски сильно запрокинуть голову, чтобы посмотреть Стоуку в лицо.

"Поможешь мне? С чем?"

Это, казалось, повергло его в шок.

"Ты нашел все, что тебе нужно?" он сказал. Перевод, несмотря на то, что он говорил на простом английском с сильным акцентом, я думаю, ты не на той вечеринке, чувак.

"Я нахожу все, что мне нужно", - сказал Стоук, улыбаясь парню и кладя одну из своих огромных рук ему на плечо в знак международной дружбы. "Что ж, это чертовски хороший вопрос, и ответ - нет, я не такой. Позволь мне спросить тебя кое о чем."

"Конечно, сэр".

"Где все черные люди?"

"Прошу прощения?"

"Черные люди. Братья. Негры. Где я могу их найти?"

Маленький парень начал раздуваться, как перегретое тесто.

"Простите, сэр, я не понимаю".

"Все в порядке", - сказал Стоук, похлопывая парня по спине. Он пытался быть нежным, но ему показалось, что он услышал треск ребер. "Меня зовут Стокли Джонс-младший. Возможно, вы слышали о моей семье. Джонсы с Западной 138-й улицы в Нью-Йорке? Ни о чем не напоминает? Нет? Мы те, с кем все всегда пытаются не отставать ".

"Месье, прошу прощения, но я-"

"Нахожусь ли я на правильной яхте? Может быть, я неправильно это прочитал", - сказал Стоук, вытаскивая из нагрудного кармана приглашение, которое дал ему Алекс. "Это на французском, так что я, возможно, перепутал. Вот, ты прочитал это, посмотри, что ты думаешь."

У парня округлились глаза.

"Вы лорд Александр Хоук, месье?" - спросил парень, шевеля губами во время чтения. Глаза тоже перемещаются с имени, написанного от руки на карточке, на лицо Стоука, а затем обратно на приглашение.

"Черт возьми, нет, я не пират!" Стоук рассмеялся, так сильно ударив парня по плечу, что чуть не протащил его прямо сквозь палубу из тикового дерева. "Но это хороший роман! Я Алекс Хоук? Я должен не забыть рассказать ему об этом!"

"Ну, тогда-"

"Я работаю на человека. Он не смог прийти сегодня вечером, поэтому передал мне свое приглашение. Вон там его лодка. Видишь это? Большой черный, весь освещенный и прочее дерьмо. Вроде как загораживающий горизонт. Называется "Черный ястреб". Черт возьми, мы практически соседи."

"Вы гость лорда Хоука". Его настроение значительно улучшилось при этой идее.

"Технически, - сказал Стоук. "Но, поскольку это ваша лодка, не. На самом деле, я ваш гость. Понимаете, о чем я говорю?"

"Ну-"

"Послушай. Не причините вреда, адмирал. Я не оскорблен. Черт возьми, даже не думай об этом. Кожа толще, чем в телефонной книге Нью-Йорка. Желтые страницы. Эй, вопрос, все в порядке? Где хозяин? Ты ведь не он, не так ли?"

"Конечно, нет, месье, я второй старший стюард на борту "Валькирии". Меня зовут Бруно. Владелец, барон фон Драксис, он на носу. Произносим теплый и приветственный тост за наших гостей в этот момент. И представляет портрет маслом своего нового проекта. Океанский лайнер. Самый большой в мире. Она будет спущена на воду в Гавре через несколько коротких недель ".

"Неужели? Я хотел бы услышать этот приветственный тост. Я люблю немецкую теплоту. Но, послушай, Бруно, сделай мне одолжение. Я сам в некотором роде любитель лодок. Морские котики, дерьмо вроде этого. Как ты думаешь, я мог бы устроить экскурсию по этой штуке от кормы до кормы? Только ты и я?"

Стоук незаметно сунул единственную банкноту в евро в нагрудный карман парня, который торчал прямо за его маленьким надутым носовым платком в горошек. Бруно посмотрел на него и увидел, что там было пятьсот шлепков. Он огляделся, затем сунул записку в карман.

"Я был бы рад, месье. Не начать ли нам отсюда, с кормы?"

"Конечно. Кто здесь двое твоих друзей?" Сказал Стоук, улыбаясь огромным злым близнецам и протягивая руку тому, что слева.

"Guten abend", - сказал парень. Он говорил как немецкий Барри Уайт.

"Где мои манеры? Черт возьми! Я даже не поздоровался. Как у тебя дела? Меня зовут Стокли Джонс-младший. А у тебя какой?"

"Арнольд", - сказал парень, тщетно пытаясь раздробить руку Стоука. Стоку удалось извлечь его без необратимого повреждения нервов и предложить другому парню.

"Стокли Джонс, приятно познакомиться".

"Арнольд", - сказал второй парень.

"Ты тоже Арнольд? Это, должно быть, сбивает с толку."

Бруно сказал: "Они отвечают за безопасность барона. Арнольд и-"

"Послушайте, адмирал. Скажи двум Арнольдам, что встретишься с ними позже. Понял? Мы начнем с этого конца лодки и пройдем наш путь к началу. Веди, Бруно, - сказал Стоук, " я пойду за тобой."

"Очень хорошо, мистер Джонс".

"Auf wiedersehen", - сказал Сток, помахав на прощание двум Арнольдам. И у него действительно возникло ощущение, что он увидит их снова.

Бруно шел впереди, улыбаясь от удовольствия, и вкратце описал Стокли все, что они видели. Большая кормовая секция, которая открывалась гидравлически, где они держали целую кучу выкрашенных в серебристый цвет волнорезов и два катера Riva. Обшитая ореховыми панелями комната для курения, комната для игры в карты, кинозал, наполненные антиквариатом интерьеры, спроектированные, естественно, знаменитым Луиджи ди Луиджи из Милана и тому подобное дерьмо. Простыни Баньи Вольпи, полотенца Дескампа, все те полезные вещи, которые вы видели в журналах.

Стоука не слишком впечатлило многое из того, что он увидел ниже. Все лодки, независимо от того, сколько денег вы на них бросаете, практически одинаковы под палубой. Длинные коридоры с закрытыми дверями кают с обеих сторон. Камбуз, полный улыбающихся итальянских поваров и официантов, всегда рад посетителям. Чудовищное сверкающее машинное отделение, где главный инженер и его помощники предоставили подробную информацию о двух массивных дизелях. По мнению Стоука, это была самая красивая комната на корабле. Но у Стоука сейчас не было на это времени.

"Где этот барон прячет свою задницу?" Спросил Стоук адмирала, мягко сжимая его плечо в заговорщицкой манере.

"Ах, у него есть каюта владельца во весь рост, прямо в конце этого коридора. Боюсь, что в данный момент это запрещено ".

"Неужели? Почему это?" Стоук продолжал двигаться, ведя их по коридору, ведущему вперед, пока они не достигли широких двойных дверей.

"Конечно, ты можешь понять, что -"

"У человека должна быть своя личная жизнь, да, я могу это понять. Вопрос. Что у нас под ногами? Там достаточно места для четырех или пяти нью-йоркских автобусов".

"Это просто трюм, очень скучный. Хранилище, топливные баки. Мы много ездим на моторе, поэтому нам приходится перевозить много тонн топлива. Уверяю вас, ничего особо интересного."

"Я уже заинтересовался. Итак, как вы туда спускаетесь? Я искал лестницу или лифт."

"Уверяю вас, это не вызвало бы интереса".

"Тогда, может быть, как-нибудь в другой раз. Эй, послушай, это было здорово. Потрясающий. Сейчас мне нужно бежать, но я бы хотел, чтобы ты оказал мне услугу ". Стоук порылся в своем бумажнике. Парень поднялся, как форель.

"Конечно, сэр, чем я могу быть вам еще полезен?"

"Я действительно умираю от желания увидеть спальню этого человека", - сказал Стоук, вкладывая банкноту в тысячу евро в его прыгающую руку. "Я переделываю одну из кают моего клиента. Ищу идеи для украшения, вы понимаете. Тебе не нужно торчать здесь, просто открой это для меня и возвращайся к своим гостям, хорошо?"

"Ну-"

"Наш маленький секрет, старый приятель Бруно. Не волнуйся. Кто-то видит меня, я просто заблудился в поисках головы ".

"Вы дизайнер по интерьеру?"

"Скорее дизайнер интерьера. Возможно, вы слышали о моей фирме. Джонс и Джонс из Нью-Йорка? Мне нравятся эти стулья, обтянутые белой кожей. Хороший взгляд."

"Это не совсем кожа", - сказал Бруно. "Это кожа китовых мошонок".

"Китовые мошонки?" Сказал Сток. "Видишь, это именно тот вид декоративного вклада, который я ищу!"

"Владелец подумывает о том, чтобы сделать эти стены для трапа акварельными. Что вы думаете?"

"Плохая идея".

"Неужели? Как ты вообще можешь знать это, не видя этого?"

"Хитрости ремесла, Бруно. Меня не обязательно тошнить от секса, чтобы знать, что это будет выглядеть плохо ".

"Месье Джонс, я вижу, вы человек с изысканным вкусом. Только не задерживайся там слишком надолго. Максимум пять минут."

"Макс", - сказал Стоук. "Я не очень хорош, но я быстр".

Маленький парень вставил карточку в считывающее устройство, и толстая, покрытая лаком дверь из красного дерева с шипением приоткрылась на дюйм. Звуконепроницаемый, подумал Стоук.

"Merci beaucoup, партнер", - прошептал Стоук через плечо, открывая дверь и затем закрывая ее за собой.

Свет был очень тусклым, но он заметил красивые панели и то, что казалось кожаными плитками под ногами. Кожаные полы! Так вот, это было серьезное оформление. Все иллюминаторы в иллюминаторах были закрыты, и тот свет, который там был, исходил от очень низких светильников, скрытых в потолке и книжных шкафах. У дальней стены виднелись темные очертания большой квадратной кровати. Вокруг него мерцают какие-то прозрачные занавески. На смятых простынях лежала фигура в черном. Она плакала, тихо всхлипывая в подушку.

"Эй, что случилось?" Сказал Стоук, подходя к кровати.

"Кто ты?" прошептала она свирепым шипением. "Убирайся! Я позвоню кому-нибудь!"

"Успокойся", - сказал Стоук, поднимая руку и отступая назад. Он не был заинтересован в объяснении своего присутствия здесь. "Я просто парень, который заблудился во время большого тура и - что за-"

Он протянул руку, чтобы отодвинуть прозрачные шторы, когда его пальцы коснулись холодного металла. Кровать была окружена со всех трех сторон металлическими прутьями толщиной с карандаш, которые уходили в потолок. Судя по виду, из нержавеющей стали, примерно в дюйме друг от друга.

Кровать была клеткой.

И женщина, запертая внутри, была сильно ранена. То, что Стоук приняла за темную одежду, на самом деле было пропитанной кровью простыней, которую она обмотала вокруг туловища.

"Я собираюсь вытащить тебя отсюда, вот что я собираюсь сделать", - сказал Стоук, просовывая пальцы между двумя прутьями решетки, чтобы подтвердить то, что он видел. Сплошные стальные прутья, все верно. "Ты ранен. Ты в какой-то клетке. Тебе нужен врач."

"Кто ты, черт возьми, такой?" - спросила она, ее голос был хриплым, одурманенным наркотиками и, если подумать, не очень, черт возьми, благодарным.

"Меня зовут Стокли Джонс. Друг Алекса Хоука."

"Александр Хоук?"

"Да, это верно. Кто ты такой?"

"Реактивный самолет".

"Реактивный самолет? Скажи мне кое-что, Джет. Предполагается, что эта клетка удерживает тебя внутри или других людей снаружи?"

"И то, и другое".

"Ладно, Джет, это немного странно, но я соглашусь с этим. Скажи мне, какое волшебное слово вытаскивает тебя из тюрьмы? Ты выглядишь как девушка, мечтающая стать свободной ".

"Иди сюда. Ближе. На свет божий. Дай мне посмотреть на тебя".

"Отлично", - сказал Стоук и сделал.

"Боже мой, ты огромен".

"Большой".

"Ты самый большой мужчина, которого я когда-либо видел".

"Заболевание желез. Как мне вытащить тебя оттуда?"

"Вон там, у телевизора, есть пульт дистанционного управления. Рядом с этим серебряным ведерком для льда."

"Пульт дистанционного управления?" Сказал Стоук, качая головой, когда он двигался по итальянским кожаным плиткам. Он взял серебристый пульт и нажал пару кнопок. С третьей попытки стальная решетка бесшумно втянулась в потолок, и он опустил пульт в карман куртки.

Чувак, эти богатые люди были замешаны в каком-то странном дерьме.

Китовые мошонки.

Глава восемнадцатая

Париж

МАДАМ ЛИ СТОЛКНУЛАСЬ ЛИШЬ С УМЕРЕННЫМ ВСТРЕЧНЫМ ВЕТРОМ ПО пути из Гонконга в Шарль де Голль, и его BA 747 прибыл к выходу на посадку на двадцать минут раньше. Британский воздух был прекрасен. С тех пор, как он в последний раз летал на авианосце, они сделали нечто изумительное с размещением пассажиров первого класса. У него было его любимое место, сиденье 4-D, окно в переборке.

И вот, когда он покончил с едой и был готов ко сну, элегантная деревянная перегородка поднялась между ним и местом у прохода нажатием кнопки. Его сиденье было полностью откинуто в горизонтальное положение, и он свернулся калачиком под мягким пододеяльником и спал как маленький ангел.

Ну, подумал он, тихо хихикая, возможно, не совсем как ангел.

Я люблю Париж...

Убийца пронесся через таможню. В конце концов, у него был дипломатический паспорт, и единственной вещью, которую он взял с собой на борт, был саквояж с косметикой, пеньюаром и несколькими ненужными вещами. Первым делом с утра он собирался зайти в свой любимый магазин Chanel недалеко от Вандомской площади и подобрать необходимый гардероб для своего пребывания в Париже и Лондоне.

Он положил глаз на хороший твидовый костюм, который увидел в новом выпуске журнала Vogue в самолете. Он всегда покупал готовую одежду. И это была его практика - звонить заранее и сообщать свои размеры, поскольку раздевалки в парижских салонах были такими проблематичными. Ему пришлось убить не одну продавщицу, которая ворвалась в магазин в неподходящий момент. Беспорядочный.

Да, твидовый костюм, возможно, черного цвета. С его белой прической и жемчугами он был бы готов ко всему. И кто угодно.

Было субботнее утро, ясное и прохладное, когда он вышел из первого терминала. Он был рад, что захватил норковую накидку, и плотнее накинул ее на плечи. Он несколько мгновений стоял на обочине, переводя взгляд из стороны в сторону, как богатая женщина, ищущая своего водителя.

Не прошло и двух минут, как перед ним остановился немецкий лимузин Maybach, длинный и черный, как катафалк. Дипломатические флаги, один из них французский, были установлены на крыльях прямо над фарами. Другой флаг был одной из маленьких ближневосточных стран, хотя он не мог вспомнить, какой именно.

Толстая бронированная дверь распахнулась, и изнутри низкий голос произнес: "Заходи".

Попасть внутрь? Вот и все, что касается дипломатической вежливости. В конце концов, мадам Ли была в торговой миссии из Пекина. Ее присутствие здесь было по указанию китайского политбюро. Исторические "встречи", которые она проведет с руководством Франции в следующие два дня, были вопросами серьезной международной важности, не так ли? Ее миссия здесь, в Париже, может навсегда изменить облик Европы. Она не была в неведении о своем месте в истории.

И кто-то, честно говоря, ему было все равно, кто это был, говорил ему "Залезай"? На китайском языке с французским акцентом?

"Это, конечно, не способ обращаться к леди, товарищ", - сказала мадам Ли, когда он поднялся и вошел в темную пещеру в задней части автомобиля. Внутри было двое мужчин, и он сидел на одном из сидений, обращенных назад. Было очевидно, кто из них Бонапарт; он выглядел как высокая, худощавая версия своего знаменитого предка. Оливковая кожа, задумчивое выражение лица. Другой парень был мускулистым и выглядел невероятно сильным. Сначала казалось, что твердые пластины его черепа лишены волос, но теперь он увидел, что они покрыты тонким красно-золотистым пухом.

Это, должно быть, немец фон Драксис, человек, которому генерал Мун поручил укротить дикую дочь Джет. Он выглядел вполне способным укротить что угодно, кроме стада атакующих носорогов.

"Веди", - сказал француз водителю, игнорируя мадам Ли. Большой автомобиль плавно набрал скорость и почти мгновенно разогнался до скорости более ста километров в час, грациозно продвигаясь сквозь легкий утренний поток машин в направлении Парижа.

Француз нажал кнопку на центральной консоли, и серая фетровая панель безопасности поднялась за головой водителя. Затем он нажал на другую панель кнопок, одна из которых откидывала спинку его сиденья под более удобным углом, а другая приглушала внутреннее освещение до мягкого теплого свечения. Приглушенный монитор с плоским экраном, установленный на его подлокотнике, был настроен на местные новости. Какая-то процессия направлялась из Шарля де Голля в Париж по автостраде А-1. В центре процессии, среди моря мигающих синих огней, черный лимузин "Майбах", идентичный тому, в котором ехала мадам Ли.

"Я Лука Бонапарт, мадам", - сказал француз, протягивая жесткую руку для пожатия. "Этот прекрасный "Майбах" принадлежит моему дорогому другу, барону фон Драксису. Он был достаточно любезен, чтобы предоставить свой великолепный автомобиль для сегодняшних операций. Он настоял на том, чтобы забрать тебя, поскольку слышал о тебе так много интересного ".

"Я очень интересный человек. Я также не подлежу ничьему одобрению. Я здесь, чтобы выполнить работу, и я намерен ее выполнить ".

"Да, да, конечно. Не поймите меня неправильно. Здешний барон - большой друг нашего общего дела. Итак. Тебе предстоит много работы здесь, в Париже. Вы полностью готовы?"

Мадам Ли откинулась на спинку стула и молча посмотрела на двух мужчин.

Бонапарт был таким, каким его описал майор Тан. Достаточно симпатичный, чтобы быть звездой французского кино, с мощным интеллектом, горящим в его темных глазах. Его китайский был более чем беглым. Немец был мускулистым и круглоголовым, но на нем был красивый серый кашемировый свитер с круглым вырезом и мягкая черная куртка из телячьей кожи. Богатый. Очень, решил он. Ходили слухи, что он сколотил состояние, строя супертанкеры для французов.

Мадам Ли скрестила ноги и улыбнулась. "Да, у меня был прекрасный полет, спасибо, что спросили. Обслуживание было веселым, еда вкусной, хотя я терпеть не мог фильм, что-то политкорректное о Руанде ".

"Твой сарказм опрометчив. Предположим, ты ведешь себя прилично."

"Полагаю, вы позволите мне кое-что объяснить вам, товарищ Бонапарт", - сказал он на безупречном французском. "Я прикреплен к личному штабу генерала Сунь Ятсена из Китайской Народной Республики. Я ношу звание полковника в НОАК. Я здесь по его приказу, а не по вашему. Я нахожусь в вашей стране только из-за его личного участия в вашей нынешней ситуации. Так случилось, что его желания и желания самого Китая пересекаются с вашими собственными в этот исторический момент. Это не всегда может быть правдой. Это союз по расчету. Тебе не мешало бы это запомнить ".

"Вы закончили свою геополитическую лекцию, мадам полковник?"

"Нет. Я не люблю сюрпризы. Ты должна была встретиться со мной, а не с ним. Я знаю, почему он здесь. Вы двое оцениваете меня, решаете, справлюсь ли я с этой задачей. Ну, я не подчиняюсь приказам ни от тебя, ни от него, ни от кого-либо еще. Я ожидаю, что ко мне будут относиться с уважением и вежливостью, подобающими моему рангу и текущему положению дел между нашими двумя странами ".

Последовало короткое молчание, пока французский министр обдумывал это. Бонапарт попросил китайцев в Пекине прислать ему в высшей степени квалифицированного убийцу. На самом деле, их лучший. Он явно получил даже больше, чем просил. Он посмотрел на фон Драксиса и улыбнулся, подняв руки в жесте беспомощности. Мужское сокращение от "Что можно сделать?" Когда он заговорил в следующий раз, его голос был мягким и хорошо отлаженным.

"Извините, товарищ полковник. Мои глубочайшие извинения ".

"Это намного лучше. Продолжай использовать этот тон, и мы прекрасно поладим. Итак, когда именно начинается эта операция?"

"Это уже началось. Если вы нажмете эту кнопку правой рукой, из подлокотника выдвинется маленький монитор. Хорошо. В выпуске новостей показан кортеж в нескольких милях впереди. Вы видите транспортное средство, похожее на наше, да? В этой машине находится султан Омана, который только что прибыл с государственным визитом. Я лично вручаю ему орден Почетного легиона на церемонии завтра утром ".

"Зачем ты мне это рассказываешь?"

"Как вы знаете, в таких случаях мы всегда выставляем одну или две машины-приманки. Чтобы предотвратить потенциальные террористические атаки ".

"Естественно", - сказала мадам Ли. "Стандартная процедура".

"Этим утром, после пресс-конференции в Елисейском дворце, представитель службы безопасности сообщил платному информатору об изменении расписания в последнюю минуту. Ему сказали, что султана в аэропорту буду встречать я сам, а не премьер-министр Хон-Флер."

"Ist gut, ja? СМИ следят за этой машиной, а не за этой. Тот, что показывают по телевизору, " сказал фон Драксис со своим сильным гортанным немецким акцентом, " принадлежит султану."

"Я уловила связь, барон", - сказала мадам Ли, не в силах скрыть раздражение от такого рода снисходительности. "Но почему?"

"Мы хотим, чтобы вертолеты СМИ следовали за другой машиной", - спокойно сказал Бонапарт. "Ты узнаешь почему через минуту".

"Das ist sehr gut", - сказал немец, удивленный нетерпеливостью маленькой женщины по отношению к ним. Он открыл алюминиевый кейс, который лежал у него на коленях. Внутри, укрытый черной пеной, легкое штурмовое оружие и две реактивные гранаты. Фон Драксис быстро собрал оружие и прикрепил гранату к дулу. Широкая улыбка появилась на тевтонском лице.

"Шатци и его игрушки", - с некоторым удивлением заметил Бонапарт.

"Вы должны увидеть мой", - сказала мадам Ли с застенчивой улыбкой. Он обнаружил, что расслабляется, получает удовольствие.

"Пристегните ремень безопасности, " сказал Бонапарт, - я вижу, мы приближаемся". Он снял трубку с рычага и сказал несколько слов водителю. Большая машина заметно замедлила ход, приближаясь к эстакаде над автострадой А-1, ведущей в Париж.

"Ах! А вот и зей идут, " сказал фон Драксис.

Секунду спустя в поле зрения рядом с ними появился другой автомобиль, двигавшийся на высокой скорости. Он резко затормозил, замедляясь, чтобы соответствовать темпу Maybach. В заднем окне невзрачного седана Citroën был виден вооруженный человек в капюшоне. Когда расстояние между двумя машинами сократилось до шести футов или меньше, бородатый мужчина опустил тонированное стекло и направил дуло тяжелого автоматического оружия прямо на "Майбах".

Инстинктом мадам Ли было броситься на пол, но ремень безопасности и мясистая рука немца на его плече пригвоздили его к сиденью. Из седана донесся приглушенный скрежет и тяжелые удары, когда пули крупного калибра врезались в дверь. Броня внутри двери содрогнулась и остановила пули, но это было, мягко говоря, обескураживающе. Он ясно увидел, как стрелок в черной балаклаве поднял прицел, теперь целясь в окно в нескольких дюймах от его лица.

"Вытащи нас отсюда к чертовой матери!" Мадам Ли закричала, и Лука посмотрел на нее, пораженный. Благородный женский голос исчез, его заменил голос пожилого мужчины, обезумевшего от страха за свою жизнь.

"Шатци, если ты не возражаешь?" Сказал Бонапарт, нажимая кнопку, которая убирала большой люк над их головами. Машину залил солнечный свет, а также звук выстрела второго автоматического оружия с очень близкого расстояния. Другой боевик стрелял в окно переднего сиденья, пытаясь убить водителя Maybach.

Фон Драксис, пугающе быстрый для своих габаритов, поднялся на ноги с коротким гранатометом в руках. В этот момент первый стрелок снова открылся. Пассажирское окно рядом с лицом мадам Ли мгновенно покрылось инеем, образовав перекрывающиеся узоры звездных вспышек, когда тяжелые пули врезались в толстое стекло. Мадам Ли закрыла глаза и стала ждать следующего взрыва. В перестрелке наступила пауза, как будто стрелок-террорист не мог поверить в то, что он видел. Он стрелял с расстояния менее шести футов!

"Итак, Шатци", - сказал Лука Бонапарт.

Теперь немец стоял, широко расставив ноги, чтобы сохранить равновесие. Он был достаточно высок, чтобы его тело от груди и выше находилось за пределами большого Майбаха. Он поднял свое оружие и выстрелил. При этом француз опустил разбитое окно, чтобы они могли видеть.

Громкий свист над головой Ли, а затем раскат грома и вспышка огня осветили салон Citroën. Взрывной волной снесло крышу с седана, и густой черный дым повалил из выбитых окон, когда машина, потеряв управление, понеслась прочь. Когда "Майбах" набирал скорость, мадам Ли увидела, как сгоревший седан лоб в лоб врезался в опору моста, а затем взорвался топливный бак. Пламя и дым поднимались в утренний воздух. Из ниоткуда вокруг них появился мотоциклетный эскорт, и большая машина рванулась вперед и умчалась прочь от места резни, быстро развив скорость 170 км / ч на шоссе А-1, ведущем в центр Парижа. Виль.

Мадам Ли откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Мощные системы кондиционирования воздуха быстро выветрили резкий запах кордита из салона Maybach. Он был доволен ожиданием объяснения, которое, как он знал, придет. Тем временем он сформулировал послание, которое закодирует и передаст Золотому Дракону, как только с комфортом разместится в своем номере в отеле.

В течение следующих сорока восьми часов он будет работать с человеком, который был абсолютно бесстрашен и неудержим. Оценка генерала Муна была правильной. Лука Бонапарт был именно тем человеком, которого Пекин искал долгое, очень долгое время.

"Что ж, дело сделано", - сказал Бонапарт и, одобрительно кивнув немцу, снова откинулся на спинку сиденья. Очевидно, в консоли был хьюмидор, потому что он достал сигару и прикурил от красивой золотой зажигалки. На нем была выгравирована витиеватая буква "Б", окруженная оливковым венком.

Мания величия? Этот современный Бонапарт отличался многими качествами, но мадам Ли не считала, что бред был одним из них. Возможно, извращенный фантазер, в этом нет ничего нового. Выпустив облако едкого дыма, он сказал: "Извините, как грубо с моей стороны, мадам Ли. Не желаете ли сигару? Шатци не прикасается к табаку."

"Я думаю, что нет".

"Робайна из Вегаса. Подарок от моего друга Фиделя во время моего последнего визита на его райский остров. Мужественный дым".

"Вы очень забавны, месье Бонапарт", - сказала мадам Ли с кривой улыбкой. Он потерял бдительность в самый разгар событий и уловил это. Мадам была месье.

"Извините, если мы вас встревожили, - сказал Бонапарт, - но на самом деле не было времени объяснять".

"Я думаю, у нас есть несколько минут прямо сейчас", - сказала мадам Ли.

"Да. Во что бы то ни стало, позвольте мне объяснить. В том Ситроене был молодой человек по имени Филипп Онфлер. Он был младшим сыном нашего нынешнего премьер-министра. Он был невольным гостем небольшой группы правых военизированных типов, нанятых мной для нападения на этот автомобиль. Излишне говорить, что они не знали, что я буду сопротивляться. Это возмутительное нападение на меня сына премьер-министра и его потенциальных соратников-убийц будет рассматриваться как вопиющая попытка сорвать мои переговоры с султаном Омана. Вечерние новости будут полны сообщений о покушениях на наши жизни ".

"Умный мальчик", - сказала мадам Ли, посмеиваясь. По правде говоря, он восхищался уловкой.

"Где-то в ближайшие несколько часов сильно обугленное тело сына премьер-министра будет опознано полицейскими медицинскими экспертами", - сказал фон Драксис, широко улыбаясь. "Пресса сойдет с ума". Он деловито укладывал свое оружие в алюминиевый футляр.

"Очень впечатляет", - сказала мадам Ли, и он имел в виду именно это. Схема была вдохновлена. А немец явно человек большой храбрости и хитрости. "Увижу ли я вас снова, мой дорогой барон?"

"Моя работа здесь на данный момент закончена, фрау Ли", - сказал фон Драксис. "Мой самолет даже сейчас прогревает двигатели в Ле Бурже. Я должен вернуться к моей любимой Валькирии, к моей яхте, понимаете, поэтому я покидаю вас. Мне жаль только, что я не смогу присоединиться к вам на празднике в Шато Бельмезон этим вечером ".

"Праздник?"

"Mais oui, madame. Я пригласил султана Омана в Париж. Завтра утром во Дворце он должен получить орден Почетного легиона. Сегодня вечером я устраиваю званый вечер, чтобы отпраздновать эту великую честь, оказанную Его Превосходительству султану ", - сказал Лука. "Бал-маскарад в моем загородном поместье. Вы приглашены на этот бал-маскарад, мадам Ли."

"Я принимаю с удовольствием. Нам будет не хватать вас, барон фон Драксис", - сказал он и протянул немцу руку. Барон взял его и улыбнулся, в его голубых глазах появились морщинки в самом теплом выражении доброй воли.

Фон Драксис добавил: "Зо, фрау Ли, с этого дня мы начали неизбежную спираль к новому миру. Это то, что позже назовут историей, мадам. Наслаждайся этим".

"Действительно. Кто знает, каких репрессий против нынешнего правительства мы могли бы ожидать? Или что сумасшедшие экстремисты, которые поддерживают меня, могли бы извлечь в отместку за это трусливое покушение на мою жизнь?" Сказал Бонапарт и с большим удовлетворением выпустил облако дыма. "Возможно, мы даже станем свидетелями еще одного крайне неудачного убийства".

"Или два". Барон усмехнулся. Машина затормозила перед ангаром в Ле Бурже, и немец выбрался наружу. Водитель захлопнул дверцу, сел за руль, и "Майбах" ускорился. Лука откинулся на спинку кресла и выпустил большое облако дыма от кубинской сигары.

"Bienvenue à Paris, Madame Li," Bonaparte said.

Глава девятнадцатая

Хэмпстед-Хит

КОНГРИВ, ЧЬЕ ЖИВОЕ ВООБРАЖЕНИЕ ПРЕСЛЕДОВАЛИ БАСКЕРВИЛИИ, мчался через населенные призраками пустоши Гримпен на севере Англии, когда зазвонил телефон. Он был так глубоко погружен в свой любимый и зачитанный том о Шерлоке Холмсе, что сначала подумал, что кольцо - часть потрясающе хорошей истории. Он взглянул на латунный корабельный хронометр, установленный на стене над его креслом для чтения. Раздался щелчок и жужжание. Восемь колоколов пробили полночь в уютном святилище его библиотеки.

Он потянулся к телефону.

"Привет", - сказал он в трубку и стал ждать, какие бы плохие новости даже сейчас неумолимо неслись по проводам в его сторону.

"Это Эмброуз Конгрив?"

"Да, я полагаю, это так. Кто звонит, пожалуйста?"

"О, Эмброуз, это Диана Марс. Мне так жаль, что звоню в такой неурочный час. Но я чувствовал, что должен немедленно позвонить ".

"Вам угрожает какая-то опасность, леди Марс?"

"Зовите меня Дианой, пожалуйста. Нет, я не такой. Но я боюсь, что ты можешь им быть."

"Ах, ну, в таком случае, вам не нужно беспокоиться. Видите ли, я довольно привык к опасности. Сопутствует территории, как говорят на... э-э... территориях."

"Эмброуз, пожалуйста, выслушай меня. Я думаю, что ваша жизнь может быть в серьезной опасности. Если вы не возражаете, я бы- я бы предпочел не говорить об этом по телефону."

"Ну, я мог бы съездить в Бриксден-хаус. В это время ночи это заняло бы у меня всего около -"

"Нет, нет. Не в этом доме. Я объясню, когда увижу тебя. Я бы сам подъехал к тебе, но с "Бентли" что-то не так. Это единственная машина, от которой у меня есть ключи ... И, ну, я не хочу будить своего шофера."

"Паб где-то между нами? Нет, это не сработает. Слишком поздно."

"Все закрыто. Я знаю, что мы будем делать. Мы встретимся в коттедже "Спринг". Все закрыто, но у меня, естественно, есть ключ. Ты знаешь это? Мой летний домик?"

"Здание в стиле тюдоров на реке ниже главного здания".

"Совершенно верно. Ты можешь встретиться со мной там через полчаса?"

"Половина шестого. Очень хороший. Тогда увидимся".

Он повесил трубку. По какой-то причине, когда он встал, он попытался коснуться пальцев ног. Не делал этого годами, но в данный момент он чувствовал себя достаточно бодрым, чтобы попытаться это сделать. Взрыв. Не повезло. Не мог сделать это сейчас, потому что мешал его чертов живот. Тем не менее, было чертовски приятно немного размяться. Пусть течет старая кровь, прежде чем кто-то начнет действовать. Он остановился на пути к двери и покачал головой, смеясь над этой картиной самого себя, все еще энергичного странствующего рыцаря, берущего свое уставшее в битве копье и снова выходящего на ристалище.

В своей гардеробной, сбросив темно-синюю шелковую пижаму, он остановился у маленького эркерного кресла у окна и сел на подушку. Что надеть на тайное полуночное свидание в заброшенном доме? Рассматривая подборку твидовых пиджаков, он случайно заметил через окно, что в спальне миссис Первис все еще горит свет. По возвращении из больницы ее поселили в комнатах над коттеджем садовника, в нескольких сотнях ярдов от него. Было решено, что там ей будет гораздо комфортнее, чем в ее предыдущих апартаментах, маленькой комнате-гостиной под карнизом на третьем этаже коттеджа Heart's Ease.

Миссис Первис плохо спит? Доктор сказал, что ей будет некомфортно по крайней мере еще месяц. Пуля разорвала мышцу грудной клетки, которая будет медленно заживать. Бедняжка. Эмброуз понятия не имел, как много значило ее жизнерадостное присутствие, пока она не ушла.

Он выбрал очень любимую рубашку "Таттерсолл" и кавалерийскую саржевую куртку поверх старой пары фланелевых брюк. Затем, содрогнувшись от удовольствия, он надел новенькие ботинки для вождения, которые купил в заведении мистера Дж.П. Тодда. Они были красными, довольно яркого оттенка, который, по мнению Эмброуза, придавал им довольно пикантный колорит. "Тапочки Дороти" - так назвал их Сазерленд после их дебюта, и Конгрив, в отличие от самого Росса, это даже слегка не позабавило.

Он выключил свет в своей гардеробной и единственную лампу у кровати и направился к задней лестнице. В конце короткого коридора была дверь в комнату, в которую он редко заходил до недавнего времени. Заколдованная комната, полная магии и чудес, которые он только что обнаружил. Он сделал три больших шага и был там, держась за ручку.

Он едва мог поверить, что его пульс участился, когда он вошел в свой гараж и потянулся к выключателю света.

Щелчок.

Ох.

От одного только света, отраженного в зеркальной отделке длинной фигурной шляпки, у него перехватило дыхание. Машина, его машина, принадлежала Моргану. 1962 плюс четыре Дропхеда. Сорок три года, но она подверглась подставной реставрации, что бы это ни значило. Деревянный корпус, ясень, проволочные колеса из нержавеющей стали с вращающимися элементами. Новый цвет, который редко встретишь на Morgan, ярко-канареечно-желтый для кузова с чем-то вроде зеленого цвета Harrod's для крыльев. Вынужденный выбирать слово, чтобы описать кому-то схему раскрашивания, он может использовать слово "отрывистый"."Да, - подумал он, открывая дверь со стороны водителя и садясь за деревянный руль, - определенно круто.

И он купил двухместную машину через Интернет (на самом деле, его приятель Чаппи Моррис из "Короны и якоря" сделал все это на офисном компьютере паба) за гораздо меньшую сумму, чем двадцать тысяч фунтов! Да ведь он просто украл драгоценности, если подумать.

Он посидел там мгновение, просто вдыхая запахи этой штуковины. Кожаные сиденья, смазка на колесах, карнаубский воск на крыльях, свежие опилки, которыми он посыпал пол. Да ведь весь гараж был полон чудесных сенсорных входов. Запах старых деталей машин, масла и грязи в темном помещении был опьяняющим. Как он мог все это упустить? Это был материал из снов.

Этот механический волшебник (все верно, он был устаревшим) был не чем иным, как персональной ракетой на Луну! В придачу, он был свободен, мог свободно бродить, больше не был пленником демонического Росса Сазерленда и его карликового гонщика. И вот, теперь он отправился на полуночное свидание с красивой женщиной - подождите! Ему лучше сообщить миссис Первис, что он уходит, чтобы она не заподозрила, что новую машину угнали.

Он установил настенный телефон в гараже на тот день, когда он будет проводить здесь больше времени, возясь с гаечными ключами и тому подобным, чистя карбюраторы и все такое прочее. Он выбрался из "Моргана" и потянулся к телефону. Он обнаружил, что этот сложный выход гораздо легче осуществить, опустив верх, поэтому он решил всегда оставлять его опущенным. Он уже решил не отъезжать на лодке своей мечты дальше чем на милю от дома, если даже пахнет дождем.

Кто-то говорил "Алло?" на другом конце линии.

"О, миссис Первис, да. Мне так жаль беспокоить вас в этот адский час, но это мистер Конгрив, как, я уверен, вы знаете. Увидел твой свет. Я только что звонил, чтобы сообщить тебе, что собираюсь отправиться в путь на новой машине. Ты знаешь, Морган. Окунитесь в сельскую местность. Я не хотел, чтобы ты напрасно беспокоился на мой счет."

"Вовсе нет, мистер Конгрив. Я увидел, как в гараже загорелся свет, и предположил, что это то, что ты делал. Я просто слежу за своим острием иглы. Я должен предупредить тебя, что на следующее Рождество тебя ждет настоящий сюрприз. Я абсолютный демон, когда дело доходит до острия иглы ".

"А. Что ж, великолепно. Тогда я ухожу, миссис Первис, с ревом и частушкой, пиф-паф. Спокойной ночи!"

Он забрался обратно на хитроумное устройство и нажал кнопку зажигания. Морган с ревом ожил (ну, возможно, "рев" было слишком сильным словом), он включил задний ход и осторожно вывел машину из гаража. Обратный ход, как он недавно узнал, был чертовски сложным делом. Когда кто-то шел назад, все было наоборот движению вперед. В высшей степени логичный, но все же. Потребовалось некоторое привыкание, естественно, но он бы разгадал это. Он предположил, что это помятое левое заднее крыло и стоп-сигнал в сборе будет довольно легко починить.

Полчаса спустя он нашел дорогу к шоссе А404, ведущему в Марлоу. С этого момента он просто следовал своей памяти и через пять минут въехал в величественные ворота Бриксден-Хаус. Лунный свет окрасил римские саркофаги в садах в голубой цвет. После кажущейся бесконечной череды садов и пологих лугов он вышел на узкую улочку, которая тянулась на восток вдоль серебристой Темзы. Сначала он увидел одну из высоких кирпичных труб сквозь верхушки деревьев. Над остроконечной шиферной крышей вился дымок. Леди Марс, по-видимому, первой прибыла в Спринг Коттедж и развела огонь.

Он повернул направо, на небольшую автостоянку рядом с коттеджем в стиле тюдор. Он был расположен в густо поросшем лесом участке на излучине реки. Множество окон с двух сторон, которые он мог видеть, были темными, но в проеме над главным входом было видно оранжевое свечение. Он подергал дверь; она была открыта. Он толкнулся внутрь и увидел оранжевый свет, облизывающий стены следующей комнаты. Огонь был единственным источником света, горевшим в доме. Запах дыма пробивается сквозь затхлые запахи давно закрытого места со ставнями.

"Алло? Это ты, Диана?" - сказал он, останавливаясь в дверях библиотеки. Он должен был признать, что тот факт, что этого может и не быть, приходил ему в голову. Кто-то, он до сих пор не узнал кто, пытался его убить. Иногда он ловил себя на том, что в такие моменты думает как автор детективов, и этот заброшенный дом у реки был бы идеальной ловушкой для неосторожной жертвы. Никто на земле не знал, что он был здесь. Как только с ним было покончено, оставалось только навалить на него камней и сбросить в холодные темные воды, текущие за окнами.

"О, Эмброуз, я так рада, что ты в безопасности. Проходите, присаживайтесь к огню", - сказала леди Марс. Ее голос дрожал.

Перед камином стояли два кожаных кресла с подлокотниками. Она сидела в кресле слева от него. В свете камина ее каштановые волосы отливали красновато-золотым. Она наклонилась вперед, ковыряя в искрящихся углях утюжком. На низкой оттоманке стоял многогранный хрустальный графин, полный янтарного ликера, и два бокала. Он сел и попытался заговорить. Он понял, что, снова увидев ее лицо, он не мог.

"Э, ну, вот мы и пришли", - выдавил он.

"Я введу тебя в курс дела, дорогая, а потом мы выпьем чего-нибудь по-взрослому", - сказала она, сразу переходя к делу. "Это подходит?"

"Да", - сказал он и закрыл рот. Дорогой?

"Сегодня вечером ко мне приходил мой главный садовник. Его зовут Джереми Пордидж. Он был главным охранником моего отца. Ему восемьдесят три года. Я знаю его с детства. Я бы доверил ему свою жизнь ".

"Я понимаю".

"Джереми и его жена посещали службы в церкви Святого Иоанна в воскресенье, поскольку это был День всех святых. Церковь Святого Иоанна - это небольшая часовня в деревне Аппер-Слотер. Ты знаешь это? Это церковь, где прошлым летом произошло то ужасное убийство. Ты помнишь?"

"Я вступился за жениха на той свадьбе. Я был шафером Алекса Хоука. Все еще им являюсь, я полагаю."

"О! Как это совершенно ужасно для тебя, Эмброуз. И этот бедняга Хоук. Мне так жаль. Они когда-нибудь поймали злодея, который убил свою совершенно очаровательную невесту?"

"Да. Нам это удалось".

"Ах. Полагаю, это слабое утешение. Они должны повесить его повыше, если они еще этого не сделали. В любом случае, после церкви в прошлое воскресенье Джереми и Альма решили прогуляться в Касл-Комб на ланч. Они отправились на загородную прогулку, а не по дорогам. Но, дорогая Альма подвернула лодыжку, переходя через грязный перелаз. У подножия холма был небольшой паб. Место, куда вы, безусловно, никогда бы не отправились, если бы не знали о нем."

"Как назывался этот паб?"

"Перья".

"Я знаю это. Пожалуйста, продолжайте."

"Владелец показал им кабинку и принес чай. Видите ли, Альма не была серьезно ранена, ей просто нужно было на время перенести вес с ноги. Вскоре после того, как они сели, они услышали, как владелец приветствует другую компанию. Он усадил их за столик, соседний с тем, который занимали Джереми и Альма. Спинки сидений были высокими, деревянными, вы не могли видеть из одной кабинки в другую ".

"Я прекрасно понимаю. Подслушанный разговор."

"Да. Это были мужчина и женщина. Джереми сразу узнал мужской голос и чуть было не заговорил. Он принадлежал моему дворецкому Оукшотту."

"Ах. Это сделал дворецкий."

"Эмброуз, будь на мгновение серьезен. Разговор, который подслушал Джереми, был о тебе. Оукшотт начал с того, что рассказал женщине о вашем визите в Бриксден-Хаус. Она стала очень взволнованной. Хотел знать все, что он подслушал во время вашего визита. Он много слышал, Эмброуз. Я думаю, он какой-то призрак, слышащий сквозь стены. Оукшотт рассказал ей все о той фотографии, которую ты мне показывал. Вечеринка в канун Нового года. Человек с оранжевыми волосами."

"Остановись. Ты была абсолютно права, позвонив мне, Диана. Пожалуйста, продолжайте."

"Женщина казалась очень расстроенной бездействием после неудачного покушения на вашу жизнь десять дней назад. Почему ты не сказал мне, что кто-то пытался тебя убить? Мой дорогой мальчик, ты в опасности!"

"Диана, это не первый случай, когда кто-то думает, что без Эмброуза Конгрива мир был бы более солнечным местом. Упоминались ли какие-либо другие имена?"

"Всплыло имя Генри Буллинга. Я смутно припоминаю встречу с ним в Бриксден-хаусе. Это тот парень на фотографии, которую ты мне показывал, не так ли?"

Эмброуз кивнул.

"Кто-то хочет твоей смерти, мой дорогой Эмброуз. Издевательства делают. Или она делает. Я не знаю. Но они стремятся убить вас, и, по-видимому, они относятся к этому смертельно серьезно ".

"Только через мой труп", - сказал Эмброуз, улыбаясь.

Беспокойство в глазах Дианы было самым трогательным. Он протянул руку и похлопал ее по руке, которая белой бабочкой порхала над складками ее юбки. "Кто из них действительно хочет, чтобы я собирал маргаритки, Диана? Конечно, не молодой Оукшотт, дворецкий. Я никогда не причинил вреда ни одному светлому волоску на его зверски красивой голове ".

"Послушай. Вот что Джереми удалось собрать. Генри Буллинг был кем-то вроде шпиона во французском посольстве. На самом деле он работал на китайское правительство. Передача информации. Что-то связанное с нефтью. Строятся новые французские нефтеперерабатывающие заводы. Вместимость нефтяных танкеров и так далее. Есть ли в этом какой-нибудь смысл?"

"Действительно, это идеально подходит. Возникает вопрос, почему китайцы так заинтересованы во французской нефти, поскольку у французов практически нет своей. Они импортируют все это из стран Персидского залива, в первую очередь, до войны, из Ирака."

"Понятия не имею. Но китайская тайная полиция, которая управляла Генри, обнаружила, что у него были тайные встречи с британской разведкой. В Сент-Джеймсском парке. Что Генри Буллинг был двойным агентом. Они похитили его из его квартиры и каким-то образом вытянули из него правду. Генри дал им твое имя."

"Ах, все это начинает обретать смысл. Те-Ву вполне могли выдать смертный приговор с моим именем на нем ", - сказал Эмброуз. "Посылаю сигнал МИ-6 не лезть не в свое дело. В этом не было бы ничего необычного."

"Эмброуз, как ты можешь так хладнокровно относиться к этой информации? Она, женщина, по-видимому, была той, кто организовал похищение и проводил допросы. Она предоставила Буллингу выбор. Она могла бы убить его. Или он может убить тебя."

"Он промахнулся, не так ли?" Сказал Эмброуз, почувствовав внезапную боль за миссис Первис. В конце концов, пуля, которая едва не пробила ее сердце, предназначалась ему.

"Да, и слава Богу, что он промахнулся, Эмброуз. Но я боюсь, что следующая попытка будет не настолько удачной, насколько это возможно ".

"Ты была очень добра, что позвонила, Диана", - сказал Эмброуз. "И, мудрый. А теперь позвольте мне налить вам бренди. Я думаю, нам обоим не помешал бы один."

"Мне нужно быть ясным в своих мыслях. Тот мужчина, с оранжевыми волосами, Эмброуз, - начала она, - твой кузен."

"Да. Китайцы поймали его за шпионажем на французов. Которым явно есть что скрывать."

"Да. И если он мертв, женщина планирует убить тебя сама. Джереми удалось украдкой взглянуть на нее, когда они уходили. Она была китаянкой, Эмброуз. Она была женщиной на фотографии. Этот ужасный китайский шпион."

"Да, я так и предполагал. У нас с Хоуком была небольшая стычка с китайцами несколько лет назад. Отвратительное дело. В итоге погибло много людей. Мы, Хоук и я, оказались в каком-то списке в Пекине, согласно МИ-6. Поскольку я недавно раскачивал их клетку, я полагаю, возможно, мандарины снова проложили себе путь ко мне ".

"Опять?"

"Их предыдущие попытки не увенчались успехом. Я думал, они забыли обо мне. Не исключено, что мой дорогой кузен Генри натравил бы на меня эту женщину из чистой злобы. Или что он сам очень живой и настоящий злодей в пьесе. В конце концов, у него действительно есть мотив. Он придерживается мнения, что я украл его наследство ".

"Ваш прекрасный коттедж".

"Да. Душевная легкость. Посмотрим, подойдет этот ботинок или нет. Диана, ты использовала фразу "управлять им" несколько минут назад. Шпионский жаргон. Вам нравятся такие легкие развлечения? Шпионские триллеры и тому подобное?"

"Ну, я-"

За окном послышался какой-то звук. Глухой стук, как будто что-то тяжелое упало на клумбу с розами. Леди Марс вскочила на ноги, схватившись рукой за горло.

"Эмброуз! Кто-то подслушивал у этого окна!"

"Пригнись, леди Марс!" Сказал Эмброуз, подходя к окну и доставая пистолет. "Ложись на пол, сейчас же!"

Стекло в окне разлетелось внутрь, и пуля пробила штукатурку в нескольких дюймах от головы Конгрива. Он увидел темное пятно тени, быстро удаляющееся от окна. Он поднял пистолет и выстрелил один, два, три раза.

Глава двадцатая

Хоксмур

"ДОБРОЕ УТРО, ЮНЫЙ ПЕЛХЭМ!" - ВОСКЛИКНУЛ ЭМБРОУЗ, врываясь на кухню, ярко-желтый шарф, обмотанный вокруг его шеи, развевался за ним, как крикетный вымпел в день открытия. "Выходи, выходи, где бы ты ни был!"

"Он в кладовой дворецкого, старший инспектор", - сказала симпатичная молодая женщина в токе бланш, которая сидела за прилавком и сортировала брюссельскую капусту. Луч чистого солнечного света падал на ее белую миску с зелеными овощами, и это выглядело как сцена, которая заставила бы Вермеера или ему подобных безумно броситься за кистями.

"Вы найдете меня здесь, сэр", - донесся из буфетной характерный мелодичный голос Пелхэма.

"А-ха!" Сказал Эмброуз и направился в указанном направлении, кивая и улыбаясь всем подряд. "Всем доброго утра! Прекрасный день, не правда ли?"

Конгрив проснулся в великолепном настроении. Он не был уверен, что за этим стоит. Во-первых, все еще жив. Возможно, его великолепная новая машина или погоня за убийцами при лунном свете по территории Бриксден-хауса. Или поцелуй, который Диана запечатлела на его щеке, когда он пожелал спокойной ночи. Что бы это ни было, жизнь казалась полной солнечного света и распирала от обещаний.

"Доброе утро, сэр!" - как один ответил кухонный персонал, их голоса были бодрыми и полными хорошего настроения. Этот необузданный энтузиазм по поводу предстоящего дня был одной из причин, по которой Эмброузу так нравились эти ранние утренние неожиданные визиты в Хоксмур. В такое ясное солнечное летнее утро, как это, в доме всегда царила веселая суета. На кухнях, в садах, в конюшнях и по всему дому. Куда бы ты ни пошел, кто-то что-то полировал, вытирал пыль с книг, взбивал подушки, заставляя акры стекла сверкать на солнце.

"Дом снова стал счастливым", - размышлял Эмброуз, проходя через шумную кухню. Безвременная смерть Вики бросила тень на Хоксмур. "Обреченная невеста" Алекса Хоука была большой любимицей в этом доме. Все с нетерпением ожидали приезда леди Хоук, новой хозяйки Хоксмура и первой женщины, претендующей на этот титул после смерти матери Алекса, замученной и убитой пиратами Карибского моря в семидесятых.

Если подумать об этом, как в тот момент подумал Эмброуз, вся жизнь Алекса Хоука была просто одной длинной пиратской историей.

Ужасное убийство Виктории Суит на ступенях церкви Святого Иоанна потрясло и опечалило всех, кто жил под этой крышей. И, действительно, многие люди по всей Англии все еще говорили о ее потере с глубокой скорбью. Они были красивой, популярной парой. Казалось, их окружала аура постоянства и очарования. Все это исчезло в одно мгновение. После того, как Хоук вернулся с похорон Вики в Луизиане, этот дом, когда-то такой полный молодости и обещаний, снова погрузился во тьму.

Алекс навсегда покинул Хоксмур после нескольких недель горя, поклявшись никогда не возвращаться на место, где было столько горя. Но сейчас, в это прекрасное июньское утро, казалось, что само солнце снова выглянуло из-за облаков. И, возможно, так оно и было.

"А, вот и ты, юный Пелхэм!" - сказал Эмброуз и направил свою соломенную канотье в кладовую, заставив пожилого слугу пригнуть голову.

"Доброе утро, мистер Конгрив", - сказал восьмидесятилетний старик, решительно прищурившись к старшему инспектору. По личному мнению Пелхэма, этот человек иногда граничил с чрезмерно буйным.

Пелхэм сказал: "Я как раз направляюсь к его светлости с утренним подносом. Следуйте за мной, если хотите ".

"Завтракает в постель, не так ли?" Конгрив нахмурился.

"Вряд ли. Его светлость спустился к завтраку в шесть, сэр. Устроил это там, на лужайке, со своими бумагами, к которым присоединился джентльмен из ЦРУ, гость в доме, который с тех пор улетел на вертолете. Кажется, он назвал это "Вертолетом"."

"А, тогда что это такое?" - Спросил Эмброуз, глядя на серебряный поднос, который готовил Пелхэм.

"Лимон, сэр", - фыркнул дворецкий. Он давно привык к тому, что Конгрив шныряет по кухне, поднимает крышки кастрюль и пробует супы. Двое мужчин объединили усилия, чтобы воспитать ребенка Хоука после потери его родителей и, наконец, дедушки, когда мальчику еще не было двенадцати. У них было давнее соперничество по поводу ухода и кормления Алекса Хоука.

"Я понимаю это, Пелхэм, но для чего это нужно?"

"Он собирается это съесть, сэр. Это стало его ежедневной утренней встречей, так сказать."

"Съесть целый лимон? Боже милостивый. Почему?"

"Какая-то новая диета, сэр. Он пытается очистить свое тело. Я полагаю, что его новый режим питания называется "холистический". Боюсь, вам придется спросить его светлость. Я туда не хожу, как говорят в наши дни."

"Что ж, тогда давайте возьмем это. Побереги колени, мой дорогой Пелхэм. Я отнесу этот благородный пир ему наверх".

"Вы найдете его в оружейной, старший инспектор. Он провел там все утро с тех пор, как ушел его американский друг мистер Келли."

"Неужели? Что, черт возьми, он там делает наверху?"

"Чистит свое оружие, сэр. Он говорит, что мы отправляемся на войну."

"Война? С кем?"

"Кажется, он упоминал Францию, сэр".

"Франция?"

"Да, сэр".

"О боги".

Эмброуз поднялся по гладкому истертому камню изогнутой задней лестницы, ведущей на верхние этажи. Поднявшись на третий этаж, он остановился у двери из резного дуба, чтобы перевести дыхание. Дизайн включал в себя двух животных, сцепившихся в бою - шотландского единорога и английского льва. Дверь была слегка приоткрыта, и он протиснулся внутрь, используя поднос. Он увидел Хоука в дальнем конце комнаты спиной к двери, стоящего у солнечного окна и полирующего до блеска ствол старинного пистолета. Его любимый попугай, Снайпер, сидел у него на плече.

Стены большой комнаты от пола до потолка были украшены спиральными узорами из старинных гербов. Прямо под лепниной короны располагались длинные ряды оленьих рогов. А ниже - изобилие всевозможного вооружения: мечей, пик, пистолетов и длинноствольных винтовок. Возможно, тысяча видов оружия, с пятнадцатого по девятнадцатый века, выстроились вдоль стен.

Конгрив знал, что это была любимая комната Алекса во всем доме, не считая библиотеки. Все тяжелые бархатные портьеры были отведены с высоких окон в свинцовых переплетах, и комнату заливал солнечный свет. На дальней стене висела коллекция пиратских флагов восемнадцатого века, включая мрачного Веселого Роджера, которым управлял предок Хоука, сам Блэкхок.

"Доброе утро, Алекс", - сказал Конгрив, войдя в комнату с подносом. "Я увидел твой личный черный штандарт, развевающийся на крепостной стене, и предположил, что ты в резиденции. "Фортуна благоволит постящимся". Благородные чувства Блэкхока".

Алекс повернулся к нему и улыбнулся. "И это так верно, Эмброуз! Быстрый корабль и звезда, по которой он поплывет, - вот выигрышный билет. Как еще, по-твоему, я оказался на вершине этой кучи неправедно нажитой прибыли? Пиратство, конечно! Не давайте пощады, парни!"

"Я прерываю какой-то ... личный ритуал?"

"Нет, нет, во что бы то ни стало, входите, действительно входите!"

"Где ты прятался, Алекс?"

"Я только вчера утром вернулся из прекрасной Франции. Я не позвонил вам, потому что у меня здесь был Брик Келли, понимаете, и - что это?"

"Твой лимон".

"Верно. Положи это вон туда, если не возражаешь. Кажется, я потерял свою бутылку из-за этого сегодня утром."

"Интересно, почему из всех фруктов именно лимон", - сказал Эмброуз, ставя поднос среди множества частично разобранных винтовок шестнадцатого века и кремневых пистолетов.

Хоук проигнорировал вопрос и взял винтовку.

"Ты видишь этот пистолет, Эмброуз? Чертовски чудесно, не так ли?"

"Потрясающий. Что это?"

"Винтовка с колесцовым затвором и системой заряжания с казенной части, изготовленная в Аугсбурге или Нюрнберге в 1540 году. Принадлежал некоему прусскому полковнику по имени Андреас Тойффель фон Гандерсдорф. Должен сказать, великолепное произведение".

"Алекс, расскажи мне о войне. И ужасные французы. Но сначала расскажи мне о лимонах."

"Ах. Последняя новинка, " сказал Хоук, беря его с подноса и макая в миску с белым порошком. "В лимонах много биофлавоноидов, не говоря уже о витамине С. Особенно полезно, если макать их в это вещество. Натуральный подсластитель, который японцы используют веками. Называется Stevia rebaudiana. Оказывает понижающий сахар в крови эффект на обычных недиабетиков. Дайте ему волю".

"Я пытаюсь отказаться от лимонов, большое спасибо, но не позволяй мне тебя останавливать". Биофлавоноиды? Японские подсластители? К чему, черт возьми, пришел мир?

Алекс откусил от блюда и скорчил ужасную гримасу. "Я могу отказаться от этого. Подойдите ближе к окну, констебль, " сказал он. "Я должен показать тебе кое-что, прежде чем мы вступим в сговор, чтобы спасти мир от Красной угрозы".

"Что это?"

"Посмотри вниз, во двор", - сказал Хоук, скармливая лимон Снайперу, птице, которая съела бы раскаленный плутоний, если бы ей предложили это вещество. "Я только что заметил кое-что странное. Видишь это, старина?" Он указывал прямо на Желтую опасность, как Эмброуз про себя назвал своего нового железного коня.

"Почему, да, я хочу".

"Знаешь, это Морган", - объяснил Хоук. "Я думаю, довольно старый. Плюс четыре. Деревянный корпус. Должен сказать, абсолютное потрясение. Блестящая схема рисования. Интересно, какому счастливчику он принадлежит. Пелхэм никого не объявлял."

"Вообще-то, это мое", - сказал Конгрив, отчаянно пытаясь не выглядеть самодовольным.

"Твой? Не говори глупостей, Эмброуз! Ты даже не умеешь водить. Ты ненавидишь любую форму механического транспорта. У тебя нет ни малейшего интереса к-"

Конгрив вытащил ключи из кармана брюк. Они засветились, когда он помахал ими перед глазами Хоука. "Давай прокатим ее, хорошо?"

"Эта машина действительно принадлежит тебе?"

"Это так. Я пригнал его сюда всего несколько минут назад."

"Боже милостивый, он серьезно".

"Есть интерес к скоростному забегу в "Кок энд Корк", чтобы отпраздновать это событие компанией? Утреннее откровение?"

"Мы действительно это сделаем, но сейчас нам нужно поговорить о более серьезных вещах, констебль. Давай сядем вон там, у огня."

Когда они устроились поудобнее, Хоук сказал: "Брик Келли пел тебе дифирамбы вчера вечером за ужином. Он дал мне кое-что для тебя; это на моем столе внизу, в библиотеке. Досье на нераскрытое дело. Странное убийство, произошедшее в Париже тридцать пять лет назад. Если бы ты разгадал его, мы могли бы избавить весь чертов мир от множества неприятностей ".

"Я был бы счастлив занести это дело в свой список, Алекс. Однако, есть еще одно убийство, над которым я в данный момент размышляю. Мой собственный."

"Только не говори мне, что была вторая попытка? Это серьезно."

"Очень серьезно. На самом деле, это произошло прошлой ночью. Я застрелил ублюдка через окно. В весеннем коттедже леди Марс. К сожалению, он только окрылил его. Полицейские, работающие на месте преступления, сейчас повсюду. На розах под окном было немного крови. Они обещали отчет до конца дня. Преступник сбежал через лес к поджидавшей его машине. Я услышал, как это началось, побежал к своей машине и бросился в погоню. Видите ли, я пытался поймать его, и мне это почти удалось. "Морган" настроен на расу. Что-то связанное с распределительным валом."

"Кто-то предпринимает согласованные усилия, чтобы убить тебя, Эмброуз. Мы должны положить этому конец. Есть идеи, кто это?"

"Я думал, это мой двоюродный брат Буллинг. И это вполне могло бы быть. Но здесь также замешан китайский агент, Алекс, женщина. Боюсь, это может быть старая рана, которая вновь открылась. В таком случае, они тоже охотятся за тобой."

"Ах, прошлогодний тур вверх по реке Янцзы к плотине Трех ущелий. Нам повезло, что мы выбрались оттуда живыми, не так ли?"

"Возможно, тот прискорбный инцидент вернулся, чтобы преследовать нас. Просто эта женщина, Бьянка, имеет на меня зуб ".

"Что у нее за претензии к тебе?"

"Ее претензии? Ты говоришь, как какой-нибудь жмот из фильма нуар, Алекс. Что ж. Вы, без сомнения, помните моего дорогого кузена Генри Буллинга? Ранее работал секретарем во французском посольстве в Лондоне."

"Парень, чей подбородок всегда пытался дотянуться до рта и в конце концов сдался?"

"Совершенно верно".

"Он был раздражен завещанием вашей тети, не так ли?"

"Хм. Мое наследие душевной легкости. В начале этого романа я подумал, что Генри, возможно, был достаточно раздражен из-за дома, чтобы совершить убийство. После дальнейшего расследования мы с Сазерлендом выяснили, что все немного сложнее. Женщина по имени Бьянка Мун тесно связана с этим. Слово "Интимно" выбрано нелегко. Бьянка, китайский агент, вовлечена в сексуальные отношения, да поможет нам Бог, с моим кузеном. Она узнала, что мы с Генри встречались за тихим ланчем в парке. Двором, как вы хорошо знаете, заправлял Генри. Таким, как мы теперь узнаем, были китайцы."

"Итак, Генри - двойник. Китайцы пытаются предостеречь нас."

"Генри был двойником. Генри, возможно, мертв. Наша мисс Мун была совсем не рада, когда Генри отправил мою новую экономку, миссис Первис, в больницу вместо меня."

"Миссис Первис был застрелен? Я понятия не имел. Она была серьезно ранена?"

"Слава богу, она быстро поправляется".

"Хорошие новости. Я думал, это наш Генри прятался в розовых кустах в Спринг Коттедж. Похоже, это в его стиле".

"Я тоже думал об этом. Единственным человеком на земле, который знал, что я ухожу из дома посреди ночи, была миссис Первис. Генри мог припарковаться на улице и следовать за мной, я полагаю, но это маловероятно. Я ехал на большой скорости и все время смотрел в зеркало. Ничего."

"Был еще один человек, который знал, что ты будешь в коттедже прошлой ночью. Человек, который пригласил тебя прийти туда."

"Леди Марс".

"Ты сказал это, не я. Не секрет, что Бриксден-хаус в разные периоды своей истории был рассадником шпионов."

"Не будь смешным. Диана не имеет к этому никакого отношения. На самом деле, она довольно мила."

"Как и Токийская Роза, по-видимому".

"Пожалуйста. Не будь абсурдным."

"Послушайте, констебль, вы и кузен Генри, возможно, столкнулись с чем-то гораздо более зловещим, чем кто-либо из вас предполагал. Что-то, ради чего стоит убить вас обоих. Я говорю о том диске, который ты нашел в морозилке Генри. Французские нефтеперерабатывающие заводы и танкеры."

"Да. Так или иначе, все дело в нефти, Алекс. Вся эта чертовщина."

"Я думаю, что следующая мировая война будет из-за нефти. И кто-то явно хочет, чтобы вы и я стали первыми жертвами этого конфликта. Расскажи мне, что ты узнал."

"Несколько компьютерных дисков в квартире Генри содержали фотографии французских нефтеперерабатывающих заводов и трубопроводов. Супертанкеры в Ормузском проливе. Генри передавал Бьянке Мун точные разведданные о текущей добыче нефти в Люне и статистику французских транспортных танкеров. Это предмет, в котором она хорошо разбирается, поскольку была сотрудницей французского гиганта Elf Aquitaine."

"Был скандал", - сказал Хоук. "Я знал, что запомнил это имя. Бьянка. Она была любовницей, не так ли, бывшего министра внешней торговли Франции, который был опозорен в этом деле?"

"Совершенно верно. Она была гейшей Онфлера. Она сбежала с миллионами и исчезла. Теперь, похоже, она снова в ударе."

"Взаимно, месье Онфлер. Он, кажется, реабилитировал себя. Он новый премьер-министр. Это замечательное восстановление, даже во Франции ".

"Я слушал радио по дороге сюда", - сказал Эмброуз. "Би-би-си сообщает, что сын Онфлера Филипп был убит вчера в результате террористической атаки на нового министра внешней торговли Франции, парня со старым знакомым именем Бонапарт".

"Французы убивают друг друга, констебль", - сказал Хоук и повернулся лицом к окну. "Еще одна революция. Другой Бонапарт".

"Это еще хуже. Это дракон и лягушка", - сказал Конгрив, размышляя вслух.

"Китай и Франция", - сказал Хоук, печально качая головой. "Позволь мне не допускать препятствий браку истинных умов".

"Действительно, прекрасный сонет. Но что-то подсказывает мне, что ты будешь помехой в этом нечестивом браке, Алекс. В любом случае, ты собираешься испортить их чертов медовый месяц."

Глава двадцать первая

Канны

"ОТПУСТИ ДЕВУШКУ", - УСЛЫШАЛ СТОУК голос ПОЗАДИ СЕБЯ. Сильный немецкий акцент. Звучал как полковник Клинк в том старом сериале "Герои Хогана". Стоук держал Джет на руках, только что подняв ее с кровати. Он завернул ее в простыню, поскольку она была совершенно голой, за исключением пары маленьких черных кружевных трусиков. У девушки было несколько неприятных порезов и ушибов в разных местах, но кровь хорошо свернулась. В зеркальной стене за кроватной клеткой он мог видеть, что там был только один парень. Дверь за ним закрылась. Крупный парень со странным светлым пушком на голове, на нем был белый смокинг и тонкая улыбка богача на лице.

Тонкие улыбки, тонкие часы.

"Привет, барон", - сказал Стоук отражению. "Как идут дела?"

"Брось ее".

У немца также был уродливый маленький черный автоматический пистолет в руке. Австрийский Вальтер. Он направил его прямо в середину широкой спины Стоука. С такого расстояния трудно промахнуться. Как будто пытаешься попасть в сарай. Стоук был вооружен, но он не мог придумать, как, черт возьми, ему добраться до своего оружия, не подставив Джета под линию огня.

"Она ранена", - сказал Стоук, стоя спиной к парню и наблюдая за ним в зеркало. "Ей нужен врач. У вас есть лазарет в этом плавучем джиновом дворце, босс?"

"Schweinehund!" Даже в тусклом свете Стоук мог видеть, как его лицо становится багровым. Высокое кровяное давление усугубляется тем, что люди не слушают, как его задница говорит "прыгай". "Я повторяю, отпусти ее. Это личное дело каждого".

"Как прошла твоя речь? Никто не произносит более зажигательных речей, чем вы, сумасшедшие нацисты, когда вы разгорячены. Чувак, о, чувак, я тебе говорю."

"Я сказал, отпусти ее!"

"Я задал тебе вопрос. Есть врач на борту или нет? Я веду эту девушку к врачу. Некоторые из этих порезов глубокие."

"Она гостья на борту этой яхты. Она здесь по своей собственной воле. А теперь поставь ее на место, блядь."

"Сам магнат. Извините, я пропустил эту приветственную речь. Держу пари, ты заставил их жаждать крови ".

"Кто ты? Что ты делаешь на моей лодке?"

"Я? Я декоратор. Из Орландо. Просто копаюсь в поисках идей для ткани. Ситец и дерьмо. Toile. Нашел эту даму, которая была ранена. Ты делаешь это с ней?"

"Брось ее на кровать и повернись. Сейчас."

"Я хочу знать, сделал ли ты это с ней".

"Это не твое дело. Личное дело, как я уже сказал. Она разочаровала меня. Она была наказана. Просто."

"Наказан? Ты так это называешь? Наказан?"

"Она сопротивлялась, и ее немного поколотили. Ничего серьезного. Спроси ее."

"Ты планировал оставить ее здесь, в чертовой клетке, истекать кровью до смерти?"

"У тебя есть пять секунд. Если вы не сделаете, как я говорю, я всажу по пуле в заднюю часть каждого из ваших колен. Раздробите коленную чашечку, разорвите сухожилия. Ты больше не будешь ходить. Один..."

"Делай, что он говорит", - сказал Джет. "Он будет стрелять".

"Эй-"

"Двое..."

"Черт, чувак, ты делаешь это сложнее, чем это должно быть".

"Трое..."

"Черт возьми, вы, немцы, упрямые", - сказал Стоук, а затем нырнул через кровать, и Джет благополучно оказался в крепкой колыбели его рук. Раздался быстрый хлопок, две пули вонзились в толстый матрас, а затем Стоук и Джет оказались на полу с дальней стороны кровати. Он толкнул ее левой рукой, а правой вытащил пистолет. Sig Sauer P220 был прикреплен липучкой к нейлоновой кобуре чуть выше его левой лодыжки. Рама из алюминиевого сплава сделала его легким, патроны Black Talon исправили ситуацию.

Стоук прикинул, что у него есть две-три секунды, прежде чем парень перелезет через кровать или обойдет ее. "Оставайся на полу, девочка, " сказал он Джет, - несмотря ни на что". А затем он просто рванулся вверх и вбок, упершись одной ногой в кровать и используя ее как трамплин вправо. Он выстрелил из "Зига" еще в воздухе, всадив один в плечо немца, развернув его по часовой стрелке. Стоук поймал стену довольно высоко и оттолкнулся от нее, поставив одну ногу, сделал небольшой полуповоротчик и сильно влетел в немца, используя правое плечо, попав парню чуть ниже колен. Раздался громкий хлопок , когда согнутое колено подломилось, а затем барон, ударившись о палубу, выкрикнул кучу непечатных слов по-немецки.

Фон Драксис перекатывался на спине, кряхтя от боли в поврежденном колене и плече. У него все еще был пистолет, и он направлял его в опасные стороны, поэтому Стоук обхватил пистолет мужчины рукой. Он повернул оружие, щелкнув пальцем, все еще находящимся внутри спусковой скобы. Самый старый трюк в книге, но немец этого не предвидел. Здоровяк взвыл от боли, а Стоук присел на корточки и попытался немного утешить его, погладив по большой, покрытой пушком голове.

"Видишь? В этом твоя проблема, барон, считать тебя каким-то крутым. Ты просто стереотип, сынок. Преодолей это. Я серьезно. Расслабься."

Стоук как мог осторожно вынул пистолет из рук мужчины, пытаясь высвободить его из сломанного указательного пальца. Тем не менее, можно сказать, что было немного больно, когда это отрывалось. Он сунул пистолет в карман, поднялся на ноги и обошел вокруг туда, где рядом с кроватью лежал Джет.

"Теперь ты можешь открыть глаза", - сказал Стоук, наклоняясь, чтобы укачать ее на руках. "Фейерверк закончился".

"Они никогда не позволят тебе сойти с этой лодки", - сказал Джет.

"Неужели? Посмотрим."

"Куда ты меня ведешь?"

"У меня есть катер, который заберет меня примерно через, о, четыре минуты. У нас на борту "Блэкхока" отличный врач. Датчанку Алекс нанял из-за ее резюме. Бывшая Мисс Дания. Она тебя заштопает. Тогда мы посмотрим, что вы хотите предпринять дальше. Звучит заманчиво? Что вы думаете?"

"Я думаю, ты не в своем уме".

"Да, скорее всего. Подцеплять незнакомых женщин и отвозить их домой, когда мы едва знаем друг друга."

"Поехали".

"Хорошая идея. Привет, барон. Auf wiedersehen, okay? Я проверю тебя завтра. Большое спасибо за вечеринку. Мне действительно понравилось ".

Инсульт перешагнул через немецкого парня, корчившегося на полу по пути к двери. Он мог видеть, как парень думает о том, чтобы схватить его за ногу или что-то в этом роде, а затем видеть, как он понимает, насколько плохой была эта идея, видя ногу Стоука в дюйме от своей головы.

У него появилась идея. Он взял немца за руку и потащил его по кожаному полу к кровати.

"Алле-оп, мой герр", - сказал он, поднимая барона и плюхая его прямо на середину кровати. Затем он вытащил пульт из кармана и опустил клетку на место. В качестве запоздалой мысли он уронил пульт на пол и наступил на него, раздавив. Это сводило барона с ума, он бил по клетке и все такое здоровой рукой, но Стоук просто не обращал на это внимания.

"Заткнись, Шатци", - сказал Джет парню, и, что удивительно, он так и сделал.

"Мне нравится имя Джет", - сказал ей Стоук, вынося ее в коридор и закрывая за собой дверь в каюту. "Как твоя фамилия?"

"Луна", - сказала она. "Но я им не пользуюсь".

"Реактивная луна. Это круто. Новая волна. Чем ты занимаешься?"

"Я актриса".

"Да? Как актриса-модель или актриса-притворщица?"

"Ты скажи мне. Действую ли я сейчас?"

"Это очень хороший вопрос, Джет. Я думаю, мы узнаем достаточно скоро."

"Вы работаете на Алекса Хоука, это верно?"

"Можно сказать и так".

"Что ты для него делаешь?"

"Взрывайте вещи. Убивать людей."

"Боже мой, я не могу в это поверить".

"Что?"

"Я просто меняю одного маньяка-убийцу на другого".

Глава двадцать вторая

Château Belmaison

ИСТОРИЧЕСКИЙ БАЛ-МАСКАРАД ЛУКИ ПРОХОДИЛ В ДОМЕ, ПРОПИТАННОМ историей: зимой 1798 года Наполеон, который еще не завоевал мир, заявил, что ему нужен загородный дом. Его внимание привлек изящный загородный дом на окраине Парижа. Оно называлось Шато Бельмезон. Дом был в очень плачевном состоянии, но Наполеон видел возможности. Тем не менее, он колебался. Его звезда восходила, но он чувствовал, что просто не может позволить себе такую собственность на свое ничтожное военное жалованье.

Джозефина не согласилась. В необычайно холодном апреле того 1799 года, когда новый первый консул Франции и его армия были заняты убийством арабов и завоеванием Египта, мадам Бонапарт купила поместье, взяв долг в триста тысяч франков. Зная, что ее скупой муж рассердится на нее, она сразу же начала обставлять его недорогим образом, в стиле, который, несомненно, понравился бы ему.

Наполеон поклонялся трону могущественного Цезаря, поэтому она представила смесь неоклассики и воинственности: пространство, где сам Цезарь чувствовал бы себя как дома. Она наняла архитекторов и дизайнеров Персье и Фонтейна. Вместе они создали изысканный бельмезон в римской тематике. Дом был потрясающим, и ему немедленно подражали и широко копировали по всей Европе.

Красный (цвет императорского Рима) использовался во всем доме. Стены библиотеки были обтянуты римской красной тканью. Черно-золотая балюстрада с львиными головами соединялась с дверями" увенчанными орлами. На потолке ткань была задрапирована в форме палатки. Наполеону это понравилось, и Луке тоже. Но замок семнадцатого века прошел через множество рук на протяжении столетий, прежде чем он приобрел его.

После изгнания и смерти Наполеона на отдаленном острове Святой Елены Бельмезон стал историческим местом, открытым для публики. Миллионы людей прошли через его залы, французских граждан среди них тронуло тоскливое стремление к более великим дням. Мечтающий о Глуаре.

В конце концов, для собственности настали трудные времена. Он много лет стоял пустой, погруженный во мрак, забытый. Однажды днем Лука, ехавший верхом на встречу со своей любовницей, заметил это сквозь деревья. Когда он узнал о его легендарной истории, он предложил наличные за поместье, чего никто не видел. Это было принято. Когда появилась новость о том, что знаменитый Бельмезон был приобретен за большие деньги нынешним министром внешней торговли Франции, самозваным наследником Наполеона, Лукой, прозвучал сигнал тревоги. Это все еще отдавалось эхом в длинных залах Елисейского дворца.

Многие в правительстве по-прежнему считали этого корсиканского выскочку серьезной угрозой статус-кво. Но Париж, город, погрузился в головокружительные пароксизмы социального и политического предвкушения. По столице поползли слухи. Новый Бонапарт был на подъеме. Могли ли золотые дни славы остаться далеко позади?

Бал-маскарад был первой сколько-нибудь значимой вечеринкой в новом доме Луки. Более 250 гостей получили выгравированные приглашения в честь последнего лауреата ордена Почетного легиона. В приглашениях говорилось о костюмах периода Первой империи. Будет подан государственный ужин по меню начала девятнадцатого века. Полный оркестр обеспечил бы музыку для вальса, кадрили, сотезе и буланже.

Пока не стало слишком жарко, Лука носил костюм, копирующий коронационный наряд Наполеона, включая накидку из искусственного горностая. Мадам Ли, не новичок в искусстве маскировки, пришла в бальном платье крошечной императрицы Жозефины. Султан Омана появился в костюме капитана берберийских пиратов. Ни один из трех костюмов не был слишком далеко от цели.

Вскоре после девяти Лука ускользнул на час. Он быстро прошел в свой кабинет, чтобы ответить на звонок по защищенной линии. Звонок был из Пекина, и он ожидал его. Он говорил шепотом с генеральным секретарем Центральной коммунистической партии более двадцати минут. Его ближайший адъютант, капитан Шамутон, появился из секретной приемной как раз в тот момент, когда Бонапарт вешал трубку. "Это будет сделано в точности так, как вы приказали, сэр", - услышал он слова следующего лидера Франции, как раз перед тем, как положить трубку.

Так начались слухи о силе, стоящей за троном.

С ударом десяти небольшой отряд драгун в шлемах величественно вышел на паркет танцпола. Вальс, шипя, остановился. Капитан прочитал указ вслух, вызвав всеобщее щебетание и веселье. Он заявил, что "Император желает проконсультироваться с капитаном берберийских пиратов при первой же возможности".

Султан Омана, почетный гость, одетый как берберийский пират, засмеялся, поклонился своему партнеру. Он вложил свой жестяной ятаган в ножны, снял украшенный драгоценными камнями тюрбан, и драгуны выстроились вокруг него. Его увели с танцпола к великому удовольствию дам, выглядывающих из-за своих вееров с павлиньими перьями из-за красивого арабского пирата.

С нетерпением ожидая прибытия султана, сидя за столом своего любимого императора в его красной библиотеке, Лука вертел в руках маленькую золотую табакерку, которую когда-то использовали при неудачной попытке отравить Наполеона в этой самой комнате. Это было напоминание о том, что нужно быть всегда бдительным. Это были опасные времена, и он собирался предпринять опасные меры. Но он бы выжил, и он привел бы свой народ к Славе. Это началось сегодня вечером. Это началось сейчас.

"Вы хотели видеть меня, ваше величество?" - несколько глупо спросил дерзкий султан. Время для этой ерунды было на танцполе, а не в библиотеке Наполеона. Султан был явно не в себе.

"Следите за своими манерами и снимите шляпу, капитан", - сказал ему Лука с тонкой улыбкой. "Ты в моем доме. И садись. Ты неустойчив."

"Я, пожалуй, выпью немного этого бренди, если вы не возражаете", - сказал араб Шамотону. Лука кивнул в знак согласия, и капитан налил. Его рука дрожала. Он уже не был молодым человеком. Он тосковал по своей постели.

"За святого", - сказал султан, поднимая бокал за Бонапарта. "За твое крепкое здоровье, мой новый друг".

Лука ответил, поднимая сигару: "Мы все висим на одной ниточке, не так ли?"

Султану не понравилось, как это прозвучало. Он был еще достаточно трезв, чтобы расслышать едва уловимые нотки угрозы в голосе хозяина.

"Есть проблема?" - спросил араб.

"Возможность", - сказал Лука, поднимаясь на ноги так, чтобы возвышаться над арабом.

"Всегда пугающее слово в устах дипломатов, мой дорогой друг", - сказал султан.

Лука улыбнулся. "Я боялся, что ты "переборщил с замком". Но я вижу, виноград не притупил твои чувства. Эта возможность пугает только в том случае, если ты слаб. Если вы не видите достоинств того, что я собираюсь предложить."

"Продолжайте, продолжайте", - сказал араб, осушив свой бокал и взглянув на Шамутона в ожидании добавки. "Я не глупый. Я предположил, что вы пригласили меня в Париж по какой-то другой причине, а не для того, чтобы повесить мне на шею очередную безделушку."

"Завтра утром, ровно в десять часов, состоится церемония награждения Орденом Почетного Легиона. Сразу после этого события мы с вами проведем совместную пресс-конференцию, ваше превосходительство. Будут присутствовать все средства массовой информации. Вы, ваше высочество, собираетесь объявить, что приглашаете Францию прийти на помощь вашему народу во времена великих потрясений в вашей стране -"

"Беспорядки? Здесь нет-"

"Позвольте мне закончить. Беспорядки, вызванные определенными экстремистскими группировками, проникающими на север через границу из Йемена. Вызывающий волнения и несогласие среди вашего народа. Иностранцы, которые могли бы подорвать вас и свергнуть ваше правительство. Поскольку ваше правительство состоит из вас, и только из вас, вы, о могущественный султан, принимаете эти односторонние меры для защиты своего суверенитета ".

"Какие меры?" мужчина сказал, ошеломленный. Его лицо под шелковым тюрбаном стало багровым.

"Очень мудрая и разумная мера - приехать сюда, во Францию, и попросить меня о помощи. Защита. Вы попросили меня ввести французские войска в столицу Маскат. И к нефтяным месторождениям, естественно. Мы должны обеспечить непрерывный приток нефти любой ценой".

"Это безумие! Я не потерплю никакого участия в этом!" Он встал со стула и, спотыкаясь, отступил на несколько шагов, прежде чем Шамоутон подхватил его на руки.

"Боюсь, у вас нет выбора в этом вопросе, ваше превосходительство. Вы встречались с моим дорогим товарищем, мадам Ли?"

"Кто?" - спросил араб, задыхаясь. Теперь револьвер Шамотона был плотно прижат к затылку.

Маленькая восточная женщина, волочащая за собой ярды золотистого атласа, вышла из тени за столом Наполеона.

"Приятного вечера, господа", - пропела женщина.

"Более известная вам как императрица Жозефина, ваше превосходительство".

"Мадам Ли?" - спросил султан. "Кто- кто такой-"

Мадам Ли, все еще одетая в парадный наряд Жозефины и драгоценности, быстро пересекла комнату и встала перед перепуганным арабом. Душевному состоянию султана не помогло, когда женщина сорвала украшенный драгоценностями парик и улыбнулась ему с непокрытой головой. Мадам Ли явно была мужчиной, и драконы, вытатуированные на его лысой макушке, вызвали новый блеск ужаса в глазах султана.

"Я мадам Ли", - сказал Ху Сюй. Он открыл крошечную вечернюю сумочку с блестками, которую взял с собой на бал, и достал маленький скальпель. Араб отпрянул, но был крепко удержан Шамутоном.

"У вас есть два варианта, ваше превосходительство", - сказал Лука. Теперь он сидел на краю своего стола, наслаждаясь своей сигарой и разворачивающейся драмой. "Первый, воспользуйся возможностью, которую я тебе предоставляю. Пригласите наши войска и флот в Оман. Двое-"

"Какая возможность?" арабский правитель закричал.

"Возможность сохранить здоровье и счастье для вас и всей вашей семьи". Лука улыбнулся. "Для тебя ничего не изменится. Ничего. У вас по-прежнему будут ваши дворцы, ваш парк "роллс-ройсов", ваши реактивные самолеты и ваши яхты ".

"Но когда я выгляну из окон дворца в моей столице Маскате, я увижу французскую форму".

"Совершенно верно".

"А нефть?"

"У нас есть очень жаждущий клиент на востоке, о могущественный султан. В недалеком будущем я буду богаче тебя".

"Китаец".

"Думай, что хочешь".

"А если я просто разоблачу это безобразие?" Мужчина пытался взять себя в руки, все следы опьянения исчезли. "Выйти перед камерами и осудить тебя за то, кто ты есть? Лжец! Вор! Убийство-"

"Я рассматривал такую возможность. Ты старик. Я уверен, что твоя собственная жизнь мало что значит для тебя ", - сказал Лука, его голос сочился холодной иронией. "Но жизни семьи? Друзья?"

"О чем ты говоришь? Будь благословен Аллах, если ты причинишь им вред, я -"

"Ты сделаешь что? Что ты можешь сделать, мой дорогой султан? На данный момент, послушай. Тогда ты сможешь решить".

"Скажи этому человеку, чтобы он отпустил меня. И скажи этому странному существу, чтобы оно убрало нож. Я буду слушать ".

"Очень хорошо", - сказал Бонапарт, кивая Шамотону и Ху Сюю, которые отошли в сторону. "У вас есть национальный музей, мой дорогой друг. Когда-то крепость имела определенное историческое значение. На острове Масара. Это верно?"

"Форт Махуд", - сказал султан, и в его голосе послышалась дрожь. "Когда-то это была штаб-квартира фельдмаршала Эрвина Роммеля".

"Ах, это то самое место. Вся ваша семья сейчас там, ваше превосходительство. Жены. Дети, внуки. Некоторые члены вашей дворцовой прислуги из Маската. С момента вашего отъезда из Омана они были под моей защитой. Не волнуйся. Мои люди в Омане защитят вашу любимую семью от террористов, которые могут причинить им вред ".

"Но в моей стране нет террористов", - сказал султан, из него вышел весь воздух. "Мой народ в мире со всем миром".

Бонапарт улыбнулся, словно ребенку. "Ни один человек не находится в мире с миром, ваше высочество. Наверняка вы слышали о растущей угрозе со стороны христианского правого ополчения за пределами столицы? Йеменские силы, наступающие с юга? Да, султанат Оман находится в серьезной опасности."

"Боже мой", - сказал султан, опуская голову. Он был дураком. Тщеславие притупило его инстинкты относительно этого человека. Он был ослеплен блестящей перспективой Ордена Почетного Легиона, приза, который он открыто принижал, но которого давно жаждал.

"И с этого момента ты также находишься под моей защитой", - сказал Лука Бонапарт, улыбаясь. "На данный момент. Сразу после вашей речи и пресс-конференции вы будете тайно доставлены самолетом в Оман, чтобы воссоединиться со своей семьей ".

"Как узники в островной крепости".

"Это временно, уверяю вас. Как только будут созданы системы для перенаправления добычи нефти в Омане, ограничения для вас и вашей семьи значительно ослабнут ".

"Я хотел бы присесть. Возможно, чтобы выпить еще бренди."

"Пожалуйста. Позвольте мне налить вам, ваше превосходительство, " сказал Лука, усаживаясь напротив своего новообращенного союзника. "Давайте теперь поговорим о возможности. Вам известна цитата, возможно, одна из моих любимых? Он начинается так: "В делах человеческих наступает прилив -"

Султан смотрел в янтарные глубины своего бокала, его глаза блестели, думая о своей любимой семье, которая теперь вся в заложниках у этого безумца. Затем он поднял глаза и уставился на Бонапарта.

Араб начал так: "В делах человеческих есть прилив, который, взятый во время наводнения, ведет к богатству...Опущено -""

"Опущено, " продолжил Бонапарт, - "Все путешествие их жизни связано с мелководьем и страданиями ..."

Султан закончил за него, его старые глаза заблестели: "И мы должны плыть по течению, когда оно благоприятствует, или потерять наши предприятия".

"Молодец! Завтра утром мы должны плыть по течению, мой друг! Мир меняется на ваших глазах! Прилив, который ведет к богатству! Теперь я предлагаю вам подняться наверх и немного поспать, пока я вернусь к своим гостям. Я скажу, что ты устал. Утром, надев свою новую безделушку, ты сообщишь миру о своем мудром решении из салона "Наполеон" в Елисейском дворце ", - сказал Лука. "Понимаем ли мы друг друга?"

"Боюсь, что да".

"Хорошо! Остается одна вещь. Очень важный."

"Скажи мне, ради Бога, что еще я могу для тебя сделать".

"Ты выходишь перед камерами в десять двадцать. После этого я хочу, чтобы вы пригласили премьер-министра Онфлера прогуляться. Частная беседа, тет-а-тет, самое главное, ты ему расскажешь. Не позволяйте ему отказываться. Вы поведете его на прогулку по частной дороге, проходящей по северной стороне Елисейского дворца. Ты знаешь это? Закрыт для любого движения."

"Да. Я ходил с ним туда раньше."

"Скажи ему все, что пожелаешь. Наживка на крючке. Скажи ему, что у тебя есть определенные сомнения насчет меня. Это все, что вам нужно сказать. Он ухватится за это. Ты понимаешь?"

"Да".

"Пройдя ровно двадцать шагов, ты должен найти какой-нибудь предлог, чтобы дистанцироваться от него. Особая клумба привлекает ваше внимание. Придумай какое-нибудь оправдание. Отойди от него. Быстро. Кто-нибудь будет смотреть."

"Этим кем-то буду я", - сказал Ху Сюй со своего стула в тени.

Глава двадцать третья

Хоксмур

ЧАСЫ, СТОЯЩИЕ НА КАМИННОЙ ПОЛКЕ, ПРОБИЛИ ОДИННАДЦАТЬ РАЗ, и Хоук поднял глаза от своей книги. Дождь барабанил в высокие окна напротив его кресла, и было слышно, как отдаленный раскат грома прокатывается по сельской местности. Это был тихий воскресный вечер дома, и все было относительно хорошо. Дважды поднимая телефонную трубку, он начал набирать номер Эмброуза, затем положил трубку. Не стоило бы волноваться из-за него. Он был большим мальчиком и в эти дни спал с пистолетом под подушкой.

Хоук лег спать с книгой в десять, намереваясь сделать домашнее задание. Это была большая, толстая вещь, называвшаяся, что вполне разумно, "Китай". Современная политическая история, написанная кем-то по имени Чан, не имеющая отношения к Чарли, судя по тону первых нескольких глав. Он задремал, урывками, на четверть часа или около того, не мог уснуть по той или иной причине и поэтому спустился в библиотеку, выуживая что-нибудь еще почитать. Он остановился на "Загадке песков", одном из любимых романов своего детства, романе, написанном Эрскином Чайлдерсом в 1903 году. Речь шла о двух молодых англичанах, отправившихся на парусный отдых в Германию, которые-

"Извините за беспокойство, милорд", - сказал Пелхэм в своей неземной манере, волшебным образом появляясь в дверном проеме. "Кое-кто желает вас видеть, сэр".

"Видишь меня? Неужели? Я не слышал, как хлопнула дверь." Черт возьми, это была воскресная ночь. Проливной дождь. Кто, черт возьми, стал бы шататься по улицам в такую ночь, как эта?

"Она не подошла к двери, сэр. Она постучала в окно кладовой."

Хоук отложил книгу. Она? Так было лучше. Но это все равно казалось невероятным.

"Пелхэм, ты что, пригубил шерри?"

Мужчина не удостоил этот выпад репликой. Или наоборот, Хоук не был уверен, что есть что. "Она говорит, что это довольно срочно, ваша светлость. Она, кажется, в бедственном положении, и я впустил ее на кухню. У нее сломалась машина, и она спешит куда-то попасть. Угостил ее чашкой чая, сэр."

"Ладно, старина, скажи ей, что я сейчас подойду к ней. Как вы можете видеть, я в своей пижаме. Я только сбегаю наверх и надену что-нибудь. Как странно. Постучал в окно?"

"Да, сэр".

"Пелхэм?"

"Сэр?"

"Эта загадочная женщина. Как она выглядит?"

"Мокрый, милорд. Промокший до нитки. Но довольно красивый в экзотическом смысле, если можно так выразиться, сэр. Она необычайно похожа на кинозвезду, которую я видел в прошлое воскресенье днем в кинотеатре "Бекслихит". Восточная леди, сэр."

"Реактивный самолет".

"Прошу прощения, сэр?"

"Так ее зовут. Я сейчас спущусь. Ты мог бы привести ее сюда, к огню. Предложи ей немного бренди, если не возражаешь."

"Действительно, сэр".

Хоук взбежал по лестнице. Женщина занимала видное место в его снах с тех пор, как он вернулся в Англию с Лазурного берега. В некоторых она была хорошей девочкой. В других плохой. Он предположил, что правда была где-то посередине. Ну что ж. Дал ей свой номер в офисе и с тех пор о ней ничего не слышал. Думал, на этом все закончится. Очевидно, что это было не так. Она каким-то образом выследила его. Что-то было достаточно срочное, чтобы оправдать эту ночную экскурсию в сердце тьмы. Сломалась машина? Конечно, она могла бы придумать что-нибудь получше.

Тем не менее, у него было несколько довольно приятных воспоминаний.

Пять минут спустя он спускался по лестнице в потертых джинсах и черном пуловере с закатанными до локтей рукавами. "Джет", - позвал он, когда был на полпути вниз, - "Я сейчас подойду к тебе. Мне просто нужно поговорить с кем-нибудь на кухне ".

Ответа из библиотеки не последовало, а дверь была оставлена приоткрытой лишь на малейшую щель. Однако он уловил запах сигаретного дыма Gauloise и понял, что она была там, ожидая его. Увлекательный. Он пересек центральный коридор и направился в кладовую дворецкого, где Пелхэм должен был закрывать магазин на ночь.

"Пелхэм, какова ее история? Она что-нибудь сказала?"

"Она горячо поблагодарила меня за предложение бренди, но сказала, что предпочла бы виски, сэр".

"И это все?"

"Боюсь, что так, сэр. Как я уже упоминал, она выглядит очень взвинченной. Возможно, ты мог бы отвезти ее к месту назначения."

"Никаких других намеков любого рода? Совсем ничего?"

"Нет, сэр".

"Тогда ничего не поделаешь. Я выйду на ринг безоружным".

"Как пожелаете, сэр".

"Тогда спокойной ночи, старая душа. Стремитесь все выше и вперед в погоне за своими мечтами. Не жди от меня ответа. Видите ли, мы с леди старые друзья. Мы можем просидеть полночи, с безудержной радостью пересказывая множество совместных приключений прошлого ".

Пелхэм мгновение смотрел на него, его лицо, как всегда, было непроницаемым. Он растворился вдали.

"Спокойной ночи, милорд", - бросил Пелхэм через плечо, поднимаясь вверх.

"Да. Для тебя это сон невинных, Пламми, мой мальчик."

Хоук улыбнулся его удаляющейся спине. "Плюмми" - так в детстве звали его старого друга. Не думал об этом годами. Он развернулся и направился по черно-белым мраморным полам столовой в сторону библиотеки. Открыв дверь, он увидел ее профиль цвета слоновой кости, смотрящую в огонь. Это был реактивный самолет, все верно. Она сидела на краю большого дивана, мягкого чудовища, покрытого бледно-голубым атласом.

Она выглядела такой же красивой, какой он ее помнил. Пелхэм забрал ее дождевик. Ее влажные волосы, теперь выкрашенные в платиновый блондин, были зачесаны назад, и на ней был бирюзовый топ с капюшоном поверх облегающих желтых брюк. Черная шаль из необработанного шелка была накинута на ее обнаженные белые плечи. Одета совсем не по погоде, но это, как он помнил, было в ее стиле.

"Привет", - сказал Хоук. "Я вижу, у тебя есть выпивка".

"Да". Вряд ли это было теплое выражение благодарности, которого можно было ожидать в такую ночь, как эта.

"Ты, кажется, не рад меня видеть. Жаль, когда ты проделал весь этот путь. Я сожалею о Каннах ".

Он пытался быть легким, но, по правде говоря, ему было непросто. Внезапно возникло подозрение. Он совсем не был уверен в мотивах ее пребывания здесь. Он действительно так ужасно ее оскорбил? Возможно, он мог бы предупредить ее, что не сможет провести ночь в "Карлтоне". Квик видел, как она наблюдала за ним с балкона. Возможно - о, черт! Если бы он курил, он мог бы закурить сигарету сейчас. Набил трубку. Сделал что-то своими окровавленными руками.

"Ты сожалеешь? Это удивительно." Ее голос был ровным. "За что, черт возьми, тебе нужно извиняться? Ты жив."

"Я имею в виду - уходить так быстро".

"Уходишь? Канны?" сказала она, глядя на него с самым любопытным выражением. "В конце концов, ты был на задании".

"Верно. Я рад, что ты это понимаешь. Я предположил, когда увидел тебя на своем балконе, что ... Ну, тогда, я думаю, я приготовлю себе выпить. Мартини должно подействовать ".

Он подошел к столику с напитками и откупорил графин с водкой. Налил на два пальца в стакан и добавил кубики льда. Обычно он пил ром. Но он почувствовал, что ему хочется мартини.

"Ты не удивлен, увидев меня?" - спросила она, залезая в свою сумку. Ее волосы блестели в свете камина.

"На самом деле, так и есть".

"Я не думал, что меня кто-нибудь впустит. Моей идеей было выманить тебя на улицу. Я предполагал, что ты позвонишь в полицию. Ты не так умен, как меня заставили поверить."

"Не впускать тебя внутрь? Я не настолько бессердечен. Женщина под дождем в такую ночь, как эта." Он повернулся к ней лицом. Он был более чем любезен. Он бы ни от кого не потерпел такого рода грубости, какой бы красивой она ни была.

"Скажи мне кое-что. Зачем ты пришел сюда?"

"Я думал, это самый простой вариант. Я верю в прямой подход. Избавлю вас от необходимости искать меня".

"Ты льстишь себе. Я не искал тебя."

Она рассмеялась. "Не будь смешным. Из-за тебя половина Скотленд-Ярда идет по моему следу".

"Что? Боже милостивый, женщина, что ты за мужчина, по-твоему...

"Меня послал мой отец, лорд Хоук. Он хотел, чтобы я передал тебе это."

Хоук была так ошеломлена внезапным появлением пистолета, что чуть не попала в него. В этом кратком параличе непонимания она выстрелила раз, другой, глушитель заглушил звук до шипящего звука, и панель прямо над его головой раскололась, дерево и штукатурка разлетелись вокруг него. Он метнулся вбок и ударился об пол. Затем он вскочил и бросился к синему дивану. Это была единственная доступная обложка.

Женщина повернулась, чтобы снова поднять пистолет, яростно дергая его. Глушитель запутался в ее шали.

Хоук вскочил на ноги, кружа вокруг дивана.

"О чем именно идет речь?" он сказал.

"Это о Гарри Броке. Ты помнишь его."

"Ты сумасшедшая, женщина. Опусти чертов пистолет. Сейчас."

"Ты думаешь, что можешь помешать завещанию моего отца, Хоук. Вы, гребаные британцы и американцы". Она юркнула за стол, пытаясь сохранить дистанцию между ними и выиграть несколько драгоценных секунд.

"Твой отец? Какое, черт возьми, он имеет к этому отношение?"

"Ты пересекал Янцзы слишком много раз".

"Ах, вот и все".

Хоук воспользовался этим временем, чтобы схватить маленький позолоченный стул. Он поднял его над головой и двинулся вперед.

"Брось это", - сказал он, но в этот момент она выхватила проклятый пистолет и направила его ему в голову. Он опрокинул стул, задел ее голову сбоку, увидел вспышку света и почувствовал ослепляющую боль в виске. Он схватил ее за плечи и попытался развернуть. Она отвернулась. Боже, она была сильной! Ему удалось поймать одно запястье и крепко сжать его, направив пистолет в сторону от любого из них. Она стояла там, плюя в него, шипя что-то по-китайски, а он прицелился и высоко ударил ногой по руке с пистолетом. Пистолет уплыл прочь.

Ее губы раздвинулись, обнажив стиснутые зубы, и тихий крик разочарования, казалось, истощил все, что осталось в женщине. Она расслабила мышцы, отпустила все это.

"Я собираюсь освободить твою руку, сейчас. Ты обещаешь быть хорошей девочкой и вести себя прилично?"

Его голова пульсировала, и теплая липкая жидкость определенного знакомого оттенка стекала ему в глаз. Он чувствовал себя неуверенно, но он не собирался умирать в ближайшее время.

"Убирайся", - сказал он, крепко прижимая руку к ране, чтобы остановить кровотечение. "Ты сумасшедший! Убирайся из моего чертового дома ".

Хоук наклонился, чтобы поднять ее пистолет и положить его в карман.

Они оба тяжело дышали. Ни один из них не произнес ни слова. Хоук почувствовал головокружение, неустойчивость.

"Я сказал, уходи", - повторил Хоук. Внезапно стало очень важно, чтобы он встал на ноги. Приляг где-нибудь. Он не мог этого сделать, пока Джет не ушел из его дома. Она была действительно ненормальной. Она могла бы убить его, если бы он потерял сознание.

"Смотри. Я не собираюсь звонить в полицию. Я сожалею о Каннах. В ту ночь я немного спешил. Возможно, я был немного резок. Я прошу прощения. А теперь, пожалуйста, просто уходи".

Она посмотрела на него, пытаясь контролировать свое дыхание.

"Я понятия не имею, о чем ты говоришь", - сказала она, направляясь к двери. "Ты тот, кто безумен".

"Я?"

"Вы меня с кем-то путаете, лорд Хоук. Моя сестра, Джет."

"Но-"

"Вы видели меня не в последний раз. Сердце моей сестры встало на пути. Итак, мой отец послал бессердечного."

Он едва расслышал последнее. Красная пелена опускалась на его глаза. Не кровь, это было снаружи. Это было внутри. Его мозг не обрабатывал новую информацию. Несколько секунд спустя он услышал приглушенный звук захлопнувшейся входной двери. Машина не завелась. Либо она ушла из города пешком, либо кто-то ждал в конце подъездной аллеи.

"Ты забыла свой плащ", - сказал он пустой комнате. Затем он растянулся вдоль на синем диване и потерял сознание.

Он пришел в себя с телефоном в руке, голос на другом конце говорил слабо: "Да? Кто там? Это сержант Смитерс, полицейский участок. Кто звонит, пожалуйста?"

Он проснулся, или пришел в сознание, где-то перед рассветом. Высокие окна напротив все еще были черными. Лампы в библиотечных бра все еще ярко горели. Ему удалось подняться на ноги и, пошатываясь, подойти к столу. Он рухнул на стул, который не сломал. Его воспоминания о моментах перед тем, как он потерял сознание, все еще были нечеткими. Он поднял трубку телефона и быстро набрал номер.

Слушая гудок на другом конце провода, он заметил, что передняя часть его свитера заляпана густой кровью. Она пропитала его джинсы и была в его мокасинах тоже. Сколько крови было в человеческом теле? Ах, точно. Десять пинт. Он не думал, что потерял так уж много.

"Быстрее", - сказал голос.

"Томми, это я", - сказал Алекс.

"Да, сэр. Как поживаете, сэр?"

"Окровавленный, но непокорный. Стокли все еще на борту?"

"Так точно, сэр. Впрочем, он пошел спать."

"Соедините меня с его каютой".

"Немедленно. Будьте осторожны, сэр. Звучит не так уж и здорово."

Стоук, благослови его Господь, снял трубку после первого гудка.

"Привет, босс".

"Стоук, слушай внимательно. Вы сказали, что познакомились с Джетом на борту яхты фон Драксиса."

"Я сделал".

"Ей было больно. Ты привел ее обратно на мою лодку и поместил в лазарет."

"Все это правда".

"Ты что-нибудь слышал от фон Драксиса?"

"Слышал, что он хочет моей смерти, вот и все".

"Когда улетел Джет? Она улетела из Ниццы?"

"Уйти? Она не ушла."

"Она не ушла".

"Нет, босс. Она не ушла."

"Она не полетела в Лондон".

"Она совершенно определенно не летала в Лондон".

"Где она сейчас?"

"В ее каюте, я полагаю. Девушка не выходила оттуда с тех пор, как доктор выпустил ее из лазарета два дня назад."

"Она в своей комнате. Итак. На борту "Блэкхока"."

"Верно. Как я и сказал. Ты в порядке, босс? Звучит не так уж и здорово."

"Все так говорят. Когда ты видел ее в последний раз?"

"Я не знаю. Часов в десять-одиннадцать, может быть. Я просунул голову в дверь, чтобы пожелать спокойной ночи по пути сюда."

"И она была в своей постели".

"В своей постели, читает книгу. Вы хотите знать, какая книга?"

"Стоук, посмотри на свои часы".

"Да. Я смотрю на это -"

"Я хочу, чтобы вы запомнили этот точный момент времени. Вы можете сказать всем, что это именно тот момент, когда Алекс Хоук потерял свой чертов разум ".

Глава двадцать четвертая

Париж

РАНО УТРОМ СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ мадам ЛИ ИЗЯЩНОЙ ПОХОДКОЙ ВЫШЛА на тротуар под крытым входом отеля George V, улыбаясь коридорным в их малиновой униформе. Он уже пользовался репутацией человека, который часто давал щедрые чаевые; и в результате на поклоны и царапанье, куда бы он ни пошел, было приятно смотреть. Он был одет в черный костюм от Шанель и держал свой изготовленный на заказ зонтик. На его голове широкополая черная шелковая шляпа с вуалью. С его плеча свисает его новая ярко-красная сумка Kelly. Это был самый большой из тех, что сделал Hermès, и как раз подходящего размера для всего необходимого мадам, сказала продавщица.

О, как она была права! Все идеально поместилось внутри! Но, боже мой, разве это не было тяжело? Современная жизнь стала такой сложной. Его предметы первой необходимости весили почти десять фунтов!

Миниатюрный китайский делегат пробрался на улицу Фобур Сент-Оноре. Он быстро зашагал мимо множества магазинов высокой моды на улице и драгоценных камней, сверкающих в каждой витрине. Прямо через дорогу - разноцветные окна Кристиана Лакруа. А потом ультрасовременные магазины Ива Сен-Лорана, а потом Валентино, и - неважно. Он прошел мимо них всех, даже не взглянув в окна.

Нет времени ходить по магазинам. Он был женщиной на задании.

Он прибыл к месту назначения в дом номер 76 по улице Фобур Сент-Оноре, всего в нескольких минутах ходьбы от своего отеля. Это был Sotheby's, Париж, бастион стиля и элегантности Старого Света. Аукционист королям. И не для нескольких старых королев, таких как он сам, он хихикнул. Он на мгновение остановился и посмотрел на внешний фасад, затем на здание через узкую улицу. Задумчивая улыбка, которую он носил, противоречила занятому уму. Он определял направление своего взгляда. Прямо через дорогу от Sotheby's, хотя он и делал вид, что не замечает, находился главный вход в Елисейский дворец. Это было древнее место правления во Франции.

Он не был удивлен, увидев бурную деятельность у ворот. За большими черными железными воротами Елисейского дворца был виден огромный мощеный двор. Внутри было припарковано много черных машин, еще больше официальных транспортных средств выстроилось снаружи, ожидая возможности сесть внутрь. Полиция и дворцовая стража были повсюду, изучая удостоверения личности, осматривая транспортные средства как визуально, так и с помощью собак-взрывотехников. Грузовики с видеосвязью, припаркованные вдоль обочины. France 2, CNN и Fox News. В Елисейском дворце проходила огромная пресс-конференция. Ходили слухи.

"Султан Омана" должен был ошеломить мир ровно за двадцать шесть минут. Только что получивший престижный орден Почетного легиона, он собирался объявить, что его страна приглашает французские войска в столицу Маскат, что является решительной мерой, направленной на подавление мятежа, поддержанного Йеменской Народной Республикой против его правительства. Затем премьер-министр Онфлер заявил бы, что Франция гордится тем, что пришла на помощь своему старому и ценному другу.

Он взглянул на свои часы Cartier tank. Почти десять. На самом деле, султан, вероятно, как раз сейчас пробивался к трибуне. Он вошел в дверь Sotheby's и медленно направился к стойке администратора. Там были два или три сотрудника, и он выбрал того, кто выглядел самым нетерпеливым. Привлекательный мальчик, очень хорошо одетый, раскладывающий каталоги для предстоящего шоу. Он взял один из них вчера, и он ему очень понравился. Каталог, а не мальчик.

"Могу я вам чем-нибудь помочь, мадам?" - спросил мальчик, подходя и кладя свои маленькие руки в перчатках на стеклянный прилавок.

"Да, ты можешь", - сказал он с легкой улыбкой. "Я заинтересован в покупке нескольких предметов. Прежде чем они будут выставлены на аукцион этим вечером."

"Mais oui, mais oui. Какие предметы вас интересуют, мадам?"

"Коллекция Марии Каллас".

"Великолепно. Каллас. Какой голос, какая изумительная женщина. Ее "Риголетто" по-прежнему остается стандартом. Сопрано на века. Вы знаете, она умерла здесь, в Париже, в 1977 году. Грек Онассис разбил ей сердце, когда женился на миссис Кеннеди. Я так понимаю, вы видели наш прекрасный каталог? Великолепные драгоценности".

"Прелестно".

"И какие именно произведения мадам заинтересована в покупке?"

"Все они".

"Все они?" Мальчик, юный Луи Журден, был застигнут врасплох, но мужественно решил скрыть это. "Вся коллекция?"

"Да. Все это."

"Ах. Я понимаю. Что ж, в таком случае, позвольте мне просто позвонить нашему директору по драгоценным камням, мадам. Monsieur Hubert Vedrine. Не хотели бы вы присесть на несколько минут? Я уверен, что месье Ведрин сейчас спустится." Рука мальчика дрожала, когда он брал трубку.

"Великолепно", - сказал он. Он отвернулся, чтобы посмотреть в окно, напевая несколько тактов из Джиджи. Он все утро пел "Слава небесам за маленьких девочек". Его Морис Шевалье был достаточно реалистичен, чтобы вывести лифтера в "Георге V" из мрачного оцепенения.

"Твое имя, с'иль ты плай?" - спросил мальчик.

"Мадам Ли".

"О китайской делегации? Вы здесь из-за дневной конференции по Ближнему Востоку?" Он сдержанно кивнул в сторону дворца через дорогу.

"Mais oui, monsieur. Умный мальчик! Как ты вообще догадался?"

Десять минут спустя, поднявшись на частном лифте, расположенном за стойкой регистрации, на третий этаж в компании месье Ведрина, он сидел за красивым директорским столом напротив директора Sotheby's. Как и сам Ли, мужчина был маленького роста и изысканно одет. Накрахмаленная белая рубашка и галстук в тон, темно-синий костюм из трехчастей. У него были подведенные карандашом усы и мягкие зеленые глаза с тяжелыми веками. Их колени почти соприкасались под столом, и время от времени он чувствовал легкое давление на свое правое колено. Мужчина на самом деле флиртовал с ним, он был уверен в этом. Мужчины были такими животными. Ведрин даже запер дверь.

У его правой руки были сложены подносы с великолепными драгоценностями. Он аккуратно вынимал кусочек и клал его на черную подушку прямо перед Ли, грани которого ярко освещались гибкой галогенной лампой. Мадам Ли рассматривала браслет с рубинами и бриллиантами.

"Ее любимое произведение", - сказал Хьюберт. "Рубины в форме подушки и багетные бриллианты. У Каллас был изумительный глаз."

"И с глубокими карманами, пока не появился Джеки О. Сколько, Хьюберт?" Ему показалось забавным, что они уже обращались друг к другу по имени.

"Это произведение я бы оценил в сто тысяч долларов США. Более или менее. Но это жемчужина коллекции, если вы простите мой юмор. Пара сережек с рубинами и бриллиантами от Cartier, когда-то принадлежавших герцогине Виндзорской и...

"Я возьму это". Он посмотрел на часы.

"Который из них?"

"Все они. По предаукционной цене."

"Parfaitement, madame!"

"Не могли бы вы принять чек?" спросил он, наклоняясь, чтобы достать сумку у своих ног.

"Конечно. Быстрый звонок в ваш банк, мадам. Для проверки средств. И тогда мы должны быть в восторге ".

Вместо сумки он выбрал зонтик. Все еще спрятанный за столом, он быстро снял с заостренного наконечника почти невидимую пластиковую защитную пленку. Он мог видеть Хьюберта ниже пояса. Его колени были раздвинуты, а маленькие блестящие туфли подпрыгивали вверх-вниз от возбуждения по поводу предстоящей распродажи всей коллекции Марии Каллас.

Он глубоко вогнал кончик зонтика Хьюберту в пах. Стальной наконечник с диоксином нашел артерию. Это был всего лишь вопрос секунд. Доза была в десять раз больше, чем у лидера украинской оппозиции Евченко осенью 2004 года. Евченко был неудачным экспериментом Те-Ву в сотрудничестве с украинской тайной полицией. Он жил. Бедный маленький Хьюберт не стал бы.

Хьюберт откинулся на спинку стула, судорожно выдохнув, а затем оказался вокруг стола и на мужчине, зажав рот рукой. Хьюберт, как и ожидалось, мгновенно впал в шок, и его пульс участился. Мадам Ли ждала, пока яд подействует, наблюдая за бегущей секундной стрелкой его новых часов. Он обнаружил, что если сюрприз был совершенно неожиданным и достаточно жестоким, они редко производили много шума. Маленький человечек расслабился, а мадам Ли быстро встала и вернулась к его сумке.

Он снял винтовку и быстро собрал ее, испытывая при этом огромную гордость и удовольствие. Матово-черное оружие было австрийского производства, Steyr калибра 7,62 мм, с легким полимерным прикладом, и наиболее подходило для эффективного поражения целей на расстоянии до полутора тысяч футов или меньше. Тактическая модель Scout также имела оптический прицел с небольшим увеличением - всего 2,5 X, но идеально подходящий для быстрого обнаружения цели на коротких и средних дистанциях. Это была прекрасная игрушка, идеально подходящая для данного случая. Тщательно отобранный теми, кому не все равно.

Убедившись, что срок годности Хьюберта истек (он истек), мадам Ли подошла к окну. Ранее он заметил старомодные оконные переплеты и книгу, лежащую на подоконнике, очевидно, использовавшуюся для подпорки окна, когда Хьюберту становилось тепло. Это было чувство, которое он быстро терял сейчас, но мадам Ли ушла бы задолго до того, как остыл бы труп. Тщательно спланированный маршрут побега предполагал поврежденный лифт. Служебная лестница вела к двери в глухом переулке. Неразбериха, вызванная заранее заложенной бомбой, гарантировала бы, что он выберется наружу и будет разглядывать витрины, прежде чем кто-нибудь доберется до четвертого этажа.

Он поднял окно на три фута от подоконника. Он остался там. Частная улица рядом с дворцом была пуста.

В ближайшем конце пустынной улицы, чуть ниже по улице Фобур Сент-Оноре, кордон тактической полиции в форме. Дальний конец улицы, которая вела в направлении Елисейских полей, исчезал за деревьями дворцовых садов. Он нашел захватывающим, что президент Франции и его гости совершали прогулки по такому маршруту. Лука Бонапарт, покупая какую-то безделушку для своей нынешней любовницы, не так давно стоял у этого самого окна и видел, как королева Елизавета выгуливала своих спаниелей без сопровождения охраны. И это натолкнуло его на очень хорошую идею.

Мадам Ли достала сотовый телефон из его красной сумки и включила его. Сигнальные полосы сразу набрали силу.

В половине одиннадцатого двое мужчин, один крупный и веселый, другой сгорбленный и встревоженный, появились у боковой двери дворца. Они остановились и поприветствовали полицию и небольшую толпу граждан, которые собрались поглазеть на весь этот гвалт. Даже без прицела мадам Ли смогла разглядеть испуганное выражение лица султана Омана. И уверенный блеск премьер-министра Франции Онфлера. Высокий, холеный француз, который возвышался над шейхом, затем положил левую руку на плечо араба и повел его по пустой улице. Половина полицейских на линии пристально наблюдала за их продвижением.

Другая половина теперь повернулась на месте лицом к улице, их лица поворачивались из стороны в сторону. Периодически их глаза поднимались, чтобы проверить витрины магазинов напротив. Мадам Ли держалась достаточно далеко от окна, чтобы быть в тени. Со своего наблюдательного пункта он мог видеть грузовик с мороженым, который, позвякивая колокольчиками, медленно катился вверх по улице. Грузовик подкатил к остановке на улице прямо под окном режиссера. Водитель вышел и растворился в толпе.

Это было время.

Он набрал в телефоне номер, который дал Бонапарт. Звезда-один-семь-восемь-девять. Как раз перед тем, как он нажал "отправить", до него дошло значение числа 1789. Конечно! Год великой французской революции. Он улыбнулся и нажал на зеленую кнопку отправки.

Бум, тихо сказал он, как раз перед тем, как взрыв потряс улицу и близлежащие здания.

Стены здания мистера Сотби затряслись, и окна на первом этаже взорвались внутрь. Все в приемной, вероятно, были мертвы. Мадам Ли, подняв винтовку, подошла к окну. На улице внизу царит хаос. Из черного и искореженного остова грузовика с мороженым вырвалось пламя, и вверх поднялся густой черный дым, пахнущий сгоревшим топливом, пластиком и другими менее приятными вещами. Небольшая толпа и кордон полиции были повержены, убитые или раненые валялись на улице, но мадам Ли прижала правый глаз к резиновому окуляру прицела, и он смотрел только на Онфлер.

Премьер-министр застыл на месте. Через оптический прицел вы могли видеть страх и панику в его глазах. Султан, несомненно, почувствовав, что здесь на самом деле происходит, нырнул на тротуар.

Мадам Ли нажала на спусковой крючок "Штайра" и выстрелила. Пуля буквально снесла французу голову. И открыл шлюзы того, что некоторые французские историки позже назовут Вторым террором.

Глава двадцать пятая

Хэмпстед-Хит

"ДЖЕНТЛЬМЕН ДЛЯ ВАС, мистер КОНГРИВ", - СКАЗАЛА МЭЙ ПЕРВИС, выходя в сад. Было раннее утро после того, как Хоук оказался на грани смерти, и Эмброуз сидел снаружи на ярком солнце. У него получилась хорошая картина. Это был этюд о крабовой яблоне, которая росла за окном его кухни. Сейчас он не был в цвету, но Эмброуз все равно наносил мазки на пучки розовых и белых цветов, целые тучи. Его художественная философия была проста: изображать вещи так, как они должны выглядеть.

В искусстве важна не правда, а то, что вы считаете правдой. Во всяком случае, таково было его мнение. Никогда не позволяйте правде встать на пути хорошей картины. Или хорошая история, если уж на то пошло.

Подобно своему великому герою Уинстону Черчиллю, Эмброуз Конгрив использовал тончайшее искусство акварели не только для самовыражения, но и как средство медитации. Освобождение от всех его мирских забот. Он погрузился в транс. Зона. Он не слышал звонка в парадную дверь.

"Кто, как мы скажем, звонит, миссис Первис?" спросил он, пытаясь скрыть свое раздражение от вторжения. Его экономка наполняла свою корзину яблоками для пирога, который она готовила для его пудинга. Этот простой поступок вдохновил его на создание картины.

Он делал хорошие успехи, и любое прерывание было нежелательным. В любом случае, он определенно не ожидал, что кто-то постучится к нему в дверь так рано воскресным утром. Это просто не было сделано. Это было нецивилизованно. Это не было-

"Это, должно быть, его светлость, сэр. Лорд Хоук."

"Ах! Великолепно!" Визит Алекса был другим делом. Эмброуз умирал от желания похвастаться своими новыми раскопками. "Не могли бы вы просто вывести его сюда, в сад?" Посмотри, не хочет ли он чего-нибудь. Чай. Может быть, кофе."

"Я, конечно, должен ожидать, что он чего-то хочет, сэр. Он-"

"Яйца. Или, если подумать, лимоны."

"Лимоны?"

"Он ест лимоны".

"Сэр! Лорд Хоук говорит по телефону!"

"Боже милостивый! Ну, почему ты сразу этого не сказал?"

Миссис Первис покачала головой и вернулась на кухню. Эмброуз, что-то бормоча, обошел дом с дальней стороны, через розарий, и вошел через наружную дверь в свой кабинет. Он схватил свою трубку, плюхнулся в свое потертое кожаное кресло и снял трубку.

"Привет, Алекс", - сказал он в трубку.

"Эмброуз. Что ты делаешь на обед?"

"Раскрашиваю это".

"Ладно, брось это. Тебе нужно встретиться со мной у Гарри в час."

"Похоже, у тебя стресс".

"Кто-то пытался убить меня прошлой ночью. С треском провалился. Я расскажу тебе об этом за тарелкой спагетти "Гарри". Тем временем Брик Келли возвращается в город. Он хочет встретиться с нами. Срочно."

"Мы?"

"Он специально попросил, чтобы ты был там. Ты читал досье по делу "Пари де Сьемэ", которое я тебе дал?"

"У меня есть".

"Итак. Ваша кристальная логика и сверхъестественные способности к дедукции. Что они тебе говорят?"

"Изобилующий несоответствиями. Не хватает страниц. Стирания. Нераскрытое убийство нуждается в раскрытии. Полагаю, я мог бы отвезти Моргана в город."

"Блестящий. Увидимся в час."

"Подожди! Кто пытался тебя убить? Ты не можешь позволить мне просто болтаться, чтобы-"

"Прощай, друг мой", - сказал Хоук и повесил трубку.

Бар Гарри - один из самых тщательно хранимых секретов Лондона. Это частный клуб, и на двери нет названия, что, возможно, объясняет отсутствие у него дурной славы. Джентльмен в черном галстуке проводил Конгрива к тихому столику в задней части гостиной. Стены в комнате Гарри были выкрашены в бледно-желтый цвет и увешаны винтажными карикатурами в рамках из журнала "Нью-Йоркер". Звучало странно, но, тем не менее, эффект был веселым и уютным. Приблизившись, он увидел Алекса и Келли, погруженных в беседу. Он был уверен, что Келли также зарезервировала соседние столики и что, если кто-то и окажется поблизости, это будут вооруженные сотрудники правительства Соединенных Штатов.

"Эмброуз!" - сказал Келли, поднимаясь на ноги и пожимая Конгриву руку. "Мы с Соколиным Глазом только что говорили о тебе".

У высокого, стройного мужчины были спокойные, любезные, слегка взъерошенные манеры. Эмброуз знал, что за этим сладким поведением Джефферсона скрывалось много стали, но будь проклят Брик Келли, если он позволил этому проявиться.

"Привет, Брик", - сказал Эмброуз, беря мужчину за руку. "Я только что услышал по радио о премьер-министре Франции. Honfleur. Еще одно убийство на вершине французского правительства. Это во всех новостях. Боже милостивый."

"Да, все это становится очень рискованным. Международный ужас такого рода легко может привести к войне. В любом случае, я так рад, что ты смог прийти. Мы поговорим об этом за обедом. Ты можешь оказать большую помощь в этом вопросе, Эмброуз."

"Приветствую, констебль Конгрив", - сказал Хоук, улыбаясь и пожимая ему руку. "И как ты и твоя любимая Лемони Сникет выступили сегодня утром на шоссе и закоулках?"

"Лемони Сникет?"

"Твой новый автомобиль".

"Я назвал это "Желтая опасность", как ты хорошо знаешь, Алекс, и это сработало великолепно. Великолепная машина. Что, черт возьми, случилось с твоей головой?"

Метрдотель выдвинул единственный свободный стул, и Конгрив сел. Хоук был беззаботно равнодушен к тому факту, что его голова была обмотана белой марлевой повязкой. Только Хоук смог придать всему этому делу слегка пиратский вид. Все, что ему было нужно, это повязка на глазу.

"Я только что рассказывал Брику", - сказал Хоук. "Удивительная вещь. Мой знакомый пытался прикончить меня прошлой ночью. Отвел одного в храм. Поверхностный, но он сбил меня с толку. У меня будет красивый шрам, по словам доктора, который меня зашивал. Чертова женщина вошла в мой дом под ложным предлогом и вытащила пистолет. Черт возьми, чуть не убил меня ".

"Она промахнулась", - сказала Келли в качестве объяснения Конгриву. "Я пытаюсь выяснить, почему".

"Я ударил ее первым. Со стулом. Она сбилась с прицела, но задела меня. Она уступила матч и ушла прежде, чем я успел позвонить в местную полицию." Это было не совсем правдой; он вышвырнул ее после того, как забрал пистолет. И он не мог вспомнить, звонил он в полицию или нет. Он собирался, он был достаточно встревожен, но в своем одурманенном состоянии он не был уверен, что у него до этого дошли руки. Тем не менее, Хоук не хотел, чтобы в этой конкретной компании его считали мягкосердечным.

"Ты ударил женщину стулом?" Сказал Эмброуз.

"Да, я это сделал. И я горжусь этим ", - сказал Хоук.

"Какое-нибудь твое старое увлечение? Она сталкер?" - Спросил Брик.

Хоук сказал: "Она такая, если вернется. Прямо сейчас она просто безумна, как шляпник. Кстати, констебль, она китаянка. Нас обоих преследуют восточные дамы с целью убийства."

"Вызывает ли это тонко завуалированное совпадение у тебя вопрос, Алекс?" Сказал Эмброуз, отпивая из своего бокала воды и открывая меню. Он умирал с голоду.

"Да", - сказал Хоук. "Ты думаешь, это простое совпадение?"

"Я думаю, что нет. Возможно, они сестры. Сестры-близнецы."

"Сестры. Есть одна мысль. Кажется, я что-то вспоминаю о - Неважно, я это потерял."

"Сестры. ДА. Даже близнецы, " сказал Эмброуз. "Злобные близнецы, можно сказать. Один пытается убить тебя, другой - меня. Будь осторожен, Алекс. У меня очень плохое предчувствие по поводу всего этого. По-моему, мы все страдаем от своего рода китайского синдрома ".

"Как раз та тема, к которой мы с юным Бриком подходили", - сказал Хоук. "Вам будет интересно услышать, что Брик скажет по поводу наших непостижимых китайских друзей".

"Попробуй меня, - сказал Конгрив, - как только мы закажем напиток".

Келли подал знак одному из парящих официантов, и были сделаны заказы на напитки. Похоже, никто не пил коктейль, поэтому Эмброуз спокойно заказал кровавого быка, пока никто не смотрел. Никаких палочек сельдерея, или оливок, или чего-нибудь еще, что отдавало бы выпивкой, - прошептал он на ухо официанту. Возможно, весь мир перестал пить за ланчем, но это не означало, что нужно было вести себя как овца и следовать за стадом. Эмброуз Конгрив давно решил, что останется верен своим привычкам, хотя и молчит об этом.

Режиссер сложил пальцы домиком, посмотрел на каждый из них поверх него своими проницательными голубыми глазами и сказал: "Позвольте мне рассказать вам, что происходит в этом нашем маленьком мире. Мне очень грустно говорить, что ситуация у нас стремительно ухудшается. Позиция Америки в этом деле чрезвычайно опасна. Короче говоря, Китай, используя этот новый французский режим для прикрытия, собирается завладеть самым ценным товаром Америки. Это может легко подтолкнуть нас прямо к краю пропасти ".

"Война?" Сказал Конгрив, и Келли серьезно кивнула.

"Конечно, до этого может дойти, если мы не будем очень умны в этом. Это немного сложно, старший инспектор."

Хоук сказал: "Давай начнем с Франции, Брик. В дополнение к последнему убийству, сегодня утром я услышал по телевидению, что Франция рассматривает возможность отправки войск, большого их количества, в Оман. По прямому приглашению султана. Который, кстати, исчез с лица земли сразу после объявления."

"Что?" Сказал Эмброуз. "Для меня это звучит как вторжение".

"Это не вторжение, когда тебя приглашает принимающая страна", - ответила Келли. "Но я на это не куплюсь. Президент тоже этого не делает. Я думаю, что кто-то, а именно этот безумец Бонапарт, приставил пистолет к голове султана. Я, конечно, не могу это доказать. Вот тут-то вы двое и вступаете в игру."

"Я думаю, что чертовы французы наконец-то окончательно потеряли рассудок", - сказал Эмброуз. "Это возмутительно!"

Келли несколько долгих мгновений смотрел на Конгрива, прежде чем заговорил. В его глазах была удивительная мягкость.

"У нас, американцев, долгие и сложные отношения с Францией", - сказал Келли со своей фирменной дипломатичностью, еще больше понизив голос. "Государственный секретарь сравнил это с двухсотлетним консультированием по вопросам брака".

"Это не сработало", - сказал Хоук, потягивая воду. "Кому-нибудь лучше позвонить Раулю Фелдеру".

"Кто?" - спросил Эмброуз.

"Известный американский адвокат по бракоразводным процессам", - сказал Хоук, улыбаясь Брику.

"Сначала о главном, Алекс", - сказал Брик. "Бонапарт уничтожил султана. И его семья. Нам нужно найти его и вытянуть из него правду. Покончи с этим фарсом, пока Франция не вторглась. Спасем их от самих себя, если сможем ".

"Ты хочешь, чтобы я выяснил, где находится султан".

"Совершенно верно. Мы думаем, Бони его где-то спрятал. Я полагаю, в каком-нибудь отдаленном месте. Ваша задача - найти его и вытянуть из него правду. Америка сейчас по горло занята в Персидском заливе. Ирак, Иран, Сирия. Нельзя, чтобы нас считали причастными к этому. Итак, ты не можешь-"

"Я прошел по этому пути, Брик. Я знаю, как это работает."

Келли кивнул и сказал: "Я полагаю, вы двое знаете о катастрофе подводной лодки у берегов Шри-Ланки?"

"Что случилось, Брик?" - Спросил Хоук, внезапно посерьезнев.

"Это случилось вчера вечером. Корабль ВМС США "Джимми Картер". Одна из наших ударных подводных лодок класса "Морской волк". Самая хорошо вооруженная субмарина, когда-либо построенная, и наша лучшая шпионская субмарина. Разработан для ведения специальных боевых действий на море и в качестве испытательной платформы для некоторых радикально новых технологий подводного шпионажа. Она обладала способностью прослушивать подводные кабели и подслушивать проходящие по ним сообщения."

"И что?" Сказал Хоук.

"Долой всю команду".

"Боже милостивый. Случайно?" Сказал Конгрив.

"На данный момент одному богу известно. Было несколько искаженных передач с подлодки, а затем мы потеряли всю радиосвязь и связь с гидролокатором. Но прямо перед тем, как она исчезла, ее отслеживал Agosta-B, французская подводная лодка нового поколения, которую Франция пытается продать Пакистану."

"Так что там произошло, Брик?" - Спросил Алекс.

"Типичная игра в кошки-мышки. Такое случается постоянно. Из оружия не стреляли. И к их чести, французы действительно помогают в поисках. Возможно, это был трагический несчастный случай. Но, учитывая настроение в Вашингтоне прямо сейчас - оно напряженное ".

Принесли напитки, и директор замолчал, пока официант их обслуживал. Сделав глоток своего коктейля, Конгрив возобновил разговор.

"Эти бедные парни", - сказал он, поднимая свой бокал. "И у них у всех есть матери. Я должен сказать, что меня просто поражает неприкрытая наглость этих чертовых французов. Вот они, демонстрируют свой вес, как сверхдержава, нанося удары по Алексу - кто-то должен хорошенько врезать им, я говорю ".

"Я добровольно соглашусь на это задание", - сказал Хоук, не улыбаясь.

"Ты уже сделал это, Алекс", - сказала Келли. "Выяснить, где находится султан, и вытянуть из него правду - хорошее начало".

Келли на мгновение замолчал, глядя на них обоих и собираясь с мыслями. "Вы разгадали проблему. Франции нужен тревожный звонок. И быстрый. Но мы не можем ударить их, как ты говоришь, не подвергая риску весь проклятый мир ".

"Почему бы и нет?" - Спросил Конгрив.

"На самом деле, очень просто. Одним словом, Китай."

"Я думал об этом, Брик", - сказал Хоук.

"Пожалуйста", - сказал Брик и жестом попросил его продолжать.

"Французы отказались от ЕС, потому что им надоело, что их смешивают со "старой Европой". Они психологически замучены десятилетиями политического бессилия - поэтому они используют китайцев, чтобы заявить о себе. Можно сказать, что это обеспечивает некоторую ядерную и экономическую мощь. Это в значительной степени так, по крайней мере, как я это вижу."

Брик кивнул. "Совершенно верно. Пятьдесят лет, когда Америка и Советы были в центре внимания, чрезвычайно сильно ударили по национальному самолюбию Франции. Но эти новые отношения с Китаем, они более сложные, более симбиотические, чем эти, Алекс. Эти двое питаются друг от друга. Но Китай находится на водительском месте. Набирающий силу Китай использует возрождающуюся Францию для продвижения глобальных интересов каждого ".

"Это просто, не так ли?" Сказал Конгрив. "Китай хочет нефти, Франция хочет власти. Voilà!"

Брик сказал: "Да, Эмброуз, и если они преуспеют в этой игре, Америке придется начать войну, чтобы защитить свои жизненно важные интересы в Персидском заливе".

"Франция оседлала тигра", - сказал Хоук. "И тигры кусаются".

"Да", - сказал Брик. "Франция, однако, может быть всего лишь невольной пешкой в этой игре. Готов быть принесенным в жертву Китаем при первой возможности. Но, тем временем, как ты и сказал, Алекс, Франции надоело сидеть в стороне. Теперь они в центре внимания, и это именно то, где они хотят быть ".

"И Чайна остается в тени, именно там, где она хочет быть", - согласился Хоук.

"Да. Прямо сейчас в Париже идет отчаянная борьба за власть. Покушение на жизнь Бонапарта два дня назад, вчерашнее убийство премьер-министра Франции. Я думаю, что все это ведет обратно в Пекин. Вернемся к верхушке коммунистической партии Китая. В Запретный город и к могущественной гонконгской марионетке премьера, генералу Сунь Ят Муну."

Конгрив был поражен. "КПК уничтожила Онфлер? Боже милостивый, чувак, почему?"

"Чтобы проложить путь их enfant terrible, Бонапарту".

"Каковы детали, Брик?" - Спросил Хоук.

"Мы пока ничего не можем доказать", - сказал Келли. "Но мы думаем, что китайский агент, работающий на Муна, убил директора Sotheby's в его кабинете с видом на Елисейский дворец. Затем она застрелила Онфлера из снайперской винтовки из окон кабинета убитого директора. Султан Омана, к счастью, не был ранен во время нападения."

"Вы сказали, что "она" убила режиссера. Убийцей была женщина?"

"Да. Женщина с китайскими дипломатическими полномочиями, на самом деле. Она ускользнула в суматохе."

"Ну и черт", - сказал Хоук, глядя прямо на Конгрива. "Китайские женщины-убийцы, похоже, толпами прибывают на наши берега. Брик, у вас есть свидетель, который может ее опознать?"

"Да. Мужчина, работающий в приемной Sotheby's в Париже, пережил взрыв бомбы на улице за несколько секунд до убийства. Он предоставил подробное описание убийцы. Женщине было за семьдесят, она была хорошо одета от французской моды и покупала очень дорогие украшения. Ее сопроводили в кабинет директора для частного просмотра, где она убила его каким-то оружием с отравленным наконечником. Могу добавить, что вогнал его себе в пах ".

"Прелестно", - сказал Конгрив, морщась. "У нее, случайно, не было с собой зонтика?"

"Хорошая мысль", - сказала Келли, улыбаясь Эмброузу.

"Оружие массовой дедукции", - сказал Хоук, похлопывая Эмброуза по плечу.

"Слишком добр", - сказал Эмброуз и сделал глоток своего напитка.

Хоук погладил легкую щетину на подбородке. "Где был Лука Бонапарт во время всех этих кровавых волнений?"

"Вы имеете в виду фирменную порку нового премьер-министра Франции? В своем совершенно новом офисе в Елисейском дворце. Справляюсь с фурором в прессе по поводу неминуемого вторжения Франции в Оман."

"Французская пресса в ярости?" Спросил Конгрив с кривой улыбкой на лице.

"Ты шутишь? Французская пресса в восторге. Газета "Пари Суар" опубликовала заголовок "Франция на марше!" Это остальной мир смутно относится к этому вторжению. Франция утверждает, что они были "приглашены" султаном. Для подавления радикального мятежа. Мои ребята думают, что Бонапарт опирался на султана. Физическая угроза ему или его семье, или, возможно, какой-то шантаж. Ничто другое не имеет никакого смысла."

"Я найду его, Брик", - сказал Хоук.

"Да. Но это строго неофициально. Ты не справишься с этим, старина. Как я уже сказал, Соединенные Штаты просто не могут позволить, чтобы их рассматривали как вмешивающихся во французские или арабские дела прямо сейчас ".

"НОК?" - спросил Эмброуз.

"Не на консульском", - сказал Хоук Конгриву. "Никаких записей. Это значит, что если меня поймают, тебе не придется беспокоиться об организации похорон ".

"Ах".

"С тех пор, как президент был переизбран, - сказал Брик, " администрация полностью перестроила отношения с нашими европейскими союзниками. Мы очень надеемся решить это тихо ".

"Но я могу вмешаться", - сказал Хоук. "Тихо".

"Ты, конечно, можешь. В конце концов, ты британец. У вас триста или четыреста лет неприязни с французами. Я хочу, чтобы ты вмешивался, сколько душе угодно ".

"Я тоже люблю вмешиваться", - сказал Эмброуз. "Я был рожден, чтобы вмешиваться".

Келли улыбнулась. "Я как раз шел к вам, старший инспектор. Бонапарт, судя по всему, неуязвим. Прямо сейчас на него смотрят как на современного спасителя Франции. Черт возьми, он новый Наполеон. Ум, обаяние и харизма Наполеона. Но он грязный, Эмброуз."

"Деньги? Разве все они не брали деньги годами? Саддам и Эльф Аквитейн и все это гнилое дело. Похоже, ни один свисток не оказал существенного влияния ни на одну из их карьер ".

"Я думаю, что Лука Бонапарт принудил Оман к этому вторжению. Китаю нужна нефть, а нефть означает деньги. Огромные суммы. Он знает всех. Черт возьми, он был министром внешней торговли. И вокруг ходит слишком много слухов о том, что он убил собственного отца, когда ему было пятнадцать лет. Мы преследуем его по обоим пунктам. Если нам повезет, и у вас двоих все получится, у нас есть шанс уложить его без единого выстрела ".

"У вас есть какие-нибудь новые доказательства этого убийства?" - Спросил Эмброуз.

"Пока нет. Вот тут-то и вступаешь ты. Вы прочитали файл. Это убийство тридцатилетней давности, все еще нераскрытое в книгах "Парижской двойки". Кажется вероятным, что Лука в детстве был коммивояжером "Юнион Корс" на Корсике. Мы думаем, что он заработал свои кости, убив своего отца. И мы думаем, что американская мафия, которая в те дни сражалась с Корсом, была каким-то образом вовлечена ".

"Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. Если вы сможете это доказать, вы могли бы быстро и с минимумом международной суеты свергнуть его ", - сказал Эмброуз. "Люди нелегко прощают отцеубийство".

"В этом и заключается идея. Мы только что раскрыли несколько старых дел французского сюрте. По-видимому, в убийстве были замешаны два американских гангстера. Мой куратор в Нью-Йорке считает, что она определила двух возможных подозреваемых. Оба довольно пожилые, но все еще живые. Возможно, проживающий в Нью-Йорке."

"Когда мне начинать?" Спросил Конгрив, буквально потирая руки. "Ничто так не отвлекает от домашних проблем, как иностранная интрига".

"Я сажаю тебя на военный транспорт, отбывающий с ВВС Аксбриджа завтра в полдень. Прибытие в Нью-Йорк как раз к ужину. Это работает?"

"Великолепно".

"Хорошо. Теперь ты, Алекс, как скоро ты можешь быть готов отправиться в путешествие?"

"Первым делом с утра".

"Хорошо. Я председательствую на экстренном брифинге для стран Персидского залива на борту американского корабля "Линкольн" завтра в тысячу триста часов. Я бы хотел, чтобы ты был там. В Лэнгли операция все еще находится на стадии планирования. Идея, которая была у Брока. Хороший роман."

"Мы полетим на "Линкольн" вместе?"

"Нет, я ухожу пораньше. Тебе это понравится. Я разработал новый самолет Объединенных ударных сил, который нуждается в интенсивных тренировках. Я говорю о F-35, Алекс."

"Что?"

"Ты не ослышался, Соколиный глаз", - сказал Брик, улыбаясь. Он знал, что Хоук был сумасшедшим, чтобы снова подняться в воздух. Друг Брика Келли из Министерства обороны Великобритании несколько недель назад сказал ему, что Lockheed-Martin ищет нескольких лучших британских спортсменов-истребителей с опытом боевых действий на СВВП Harrier. Они были необходимы для оценки нового реактивного самолета, предназначенного для замены Sea Harrier FA2 королевских ВМС.

Лицо Алекса просияло. "F-35? Никогда даже не слышал о таком."

"Не удивлен. Так случилось, что я доставил вам чрезвычайно ранний прототип нового совместного ударного истребителя США и Великобритании. Построен в Штатах компанией Lockheed-Martin. Самый совершенный сверхзвуковой одноместный самолет в воздухе. Новейшая технология STOVL. По-видимому, эта штука может полностью остановиться в воздухе. Твой на время этой операции, если ты не раскусишь ее. Ты можешь попрактиковаться в своих ночных ловушках. Может быть, даже твоя стрельба, если тебе повезет."

"Стрельба?"

"После того, как вы передадите свои впечатления от F-35 инженерам Pratt & Whitney, вы направляетесь в Персидский залив. Мы вводим операцию "Запретить полет" - бесполетную зону над северным Оманом. Вы услышите все об этом на "Линкольне". И получите краткую информацию о том, что я задумал для вас с Броком ".

"Брок? Какое он имеет к этому отношение?"

"Он собирается помочь тебе выследить султана. Давайте закажем что-нибудь поесть, хорошо?"

Твой на все время!

Хоук сделал все возможное, чтобы заказать и съесть знаменитую пасту Гарри, но все, о чем он мог думать, это о том, что военно-морской флот (вероятно, с небольшим подталкиванием его друга Брика) вернул его в седло. И не какой-нибудь истребитель Барни Руббл, каким он летал во время войны в Персидском заливе. Нет, одноместный сверхзвуковой истребитель-невидимка, только что сошедший с чертежной доски.

Боже милостивый, человек мог бы улететь прямо на небеса на таком самолете.

Глава двадцать шестая

На борту "Блэкхока"

"ДОК ГОВОРИТ, ТЫ МОЖЕШЬ ИДТИ ДОМОЙ", - КРИКНУЛ СТОУК ДЖЕТУ. Она стояла палубой ниже него, прислонившись к поручню левого борта и куря сигарету. Он наблюдал за ней сверху, видел, как она смотрит на свой дом вдали от дома, гигантскую немецкую яхту "Валькирия". Лодка все еще стояла на якоре примерно в полумиле от нас. Вы должны были задаться вопросом, о чем думала девушка, затерянная в облаке голубого дыма, даже не слышавшая, что он сказал, казалось, отстраненная.

Стоук вышел из своей каюты на палубу, чтобы выполнить свой утренний ритуал: упражнения йоги и тайцзицюань, а также старую процедуру разминки "ТЮЛЕНЯ". На нем была его обычная одежда: черная вьетнамская пижама и футболка Школы снайперов армии США, которую сержант подарил ему пару лет назад на Кубе. Тот, в котором говорилось: "Ты можешь убежать, но ты только умрешь уставшим". Мне понравилась эта рубашка.

Он расставил босые ноги на ширину плеч, набрал полные легкие воздуха, сложил ладони перед лицом и восемь или девять раз отсалютовал ленивому старому солнцу. Острый йодистый привкус морского воздуха приятно ощущался глубоко в его воздушных мешках. Доброго времени суток, мир! Поговори со мной! Скалистое зеленое побережье Кап д'Антиб в это прекрасное утро сверкало, порхали птицы, большие белые виллы и песчаные пляжи под густыми приморскими лесами. На якоре плавает больше огромных яхт, чем вы могли бы помахать палкой.

После тренировки он вытер полотенцем лицо и торс и побежал вниз по изогнутой лестнице из стали и красного дерева, ведущей вниз. Он присоединился к Джет у поручня, давая ей достаточно места. Он предположил, что от него все еще немного пахло после пары сотен хрустящих батончиков.

"Эй, ты", - сказал он.

"Привет, ты", - сказала она в ответ, глядя на море.

"Док говорит, что с тобой все в порядке".

"Приятно это знать".

"Ох. Она в таком настроении. Ладно, отлично."

На Джете был черно-золотой шелковый халат, который раньше принадлежал Вики, подумал Стоук. Вещи для приданого. Алекс купил ее для нее где-то в Индии или Бирме. Мысль о том, что Джет теперь будет носить это, вызвала у него легкую тошноту, но, вероятно, было неподходящее время поднимать этот вопрос. Хоук позвонил. Джету и Стоку нужно было немного поговорить о будущем.

"Если ты хочешь вернуться домой, - сказал Стоук, - ты можешь. Это все, что я хочу сказать. Иди домой. Оставайтесь на борту "Блэкхока". В любом случае, мужчина говорит, что это круто ".

Конечно, чего бы Стоук хотел, так это остаться на борту большой яхты на Ривьере. Черт возьми, кто бы не стал? Кровати были мягкими, еда - восхитительной, утреннее солнце ярко отражалось в воде, на поверхности плясали золотые монеты, а над головой ныряли белые чайки и крачки. Ему почему-то не хотелось уходить.

Но Хоук звонил с авианосца "Линкольн" рано утром, около шести. Ввел его в курс дела на большом брифинге ЦРУ там. Он хотел знать все о Джете. Как у нее шли дела. Что думал о ней Стоук. И ее немецкий парень, фон Драксис. Одно привело к другому, и Стоук внезапно обнаружил, что у него совершенно новая миссия в жизни. Босс хотел, чтобы он отправился в Германию. Похоже, тот парень из ЦРУ, Гарри Брок, которого они похитили со "Звезды", теперь много болтал.

Одна из вещей, о которых он говорил, была какая-то франко-немецко-китайская операция. Нечто под кодовым названием "Левиафан", родившееся в Германии. Босс сказал, что фон Драксис приложил к этому тяжелую руку. Хоук хотел, чтобы Стоук поближе познакомился с персонажем фон Драксиса. Копайте, тыкайте, гремите в клетках родного города на старой немецкой земле.

После того, что этот человек сделал с Джетом, с той клеткой, Стоук не мог придумать ничего более забавного, чем еще немного потрясти собственные клетки фон Драксиса. Если это не весело, остановись. Один из любимых девизов Стоука.

Последний раз, когда Стокли вообще по-настоящему веселился, был на Флорида-Кис. Это было пару лет назад, когда он и Росс Сазерленд гнались за кубинским плохишом Руки-ножницы и его крутой сигаретной лодкой ко всем чертям и пропали вдоль Москито-Кост Южной Флориды. "Жара по тарелочкам" - так тюлени назвали эту часть "Ключей". Именно туда бежал убийца Вики, когда они его догнали. Они его все-таки поймали и навсегда засунули его задницу в землю на месте под названием Безымянный остров.

"Итак, что ты думаешь", - сказал Стоук. "Видишь ли, я собираюсь в Германию. Я мог бы высадить тебя где-нибудь. Не та лодка вон там. Эта лодка определенно вредна для твоего здоровья, девочка."

Джет прикурил еще одну сигарету от красного угля старой. Ее третий с тех пор, как он смотрел. Девушке нужна была новая программа. У него была идея для одного, которая могла бы принести ей какую-то пользу.

Она сказала, подумав об этом: "Шатци все еще там, на борту?"

"Der Führer? Черт возьми, нет, девочка, Шатци давно нет. Он улетел на своем большом черном вертолете прошлой ночью. Возвращается на крыльях к своему берлинскому флугхафену."

Джет больше не удивлялся тому, что Стоук знал о Шатци или о приходах и уходах на борту большой немецкой яхты. Он немного рассказал ей о шпионских способностях "Блэкхока". Не упоминал систему защиты корабля Aegis, или буксируемый массивный гидролокатор, или что-то в этом роде. Только что рассказал ей о том, как их центр связи мог подслушивать любую радиопередачу или передачу по сотовой связи в радиусе двадцати миль или около того. Также триангулируйте местоположение, хотя он не упомянул эту часть.

"Итак, я мог бы сходить за своими вещами".

"Да, ты, наверное, мог бы. Какого рода вещи?" - Спросил Стоук.

"Драгоценности. Немного одежды. Вещи, которые мне нужны ".

"Ацетиленовая горелка, чтобы ты мог запрыгивать в постель и вылезать из нее".

"Это на самом деле забавно", - сказала она, откашливаясь от дыма.

"Спасибо. У тебя есть дом, Джет?"

"Квартира в Париже".

"Как насчет барона?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Где он живет в основном? Старый добрый Шатци, укротитель львов."

"Я с ним не живу, если ты это имеешь в виду".

"Ты не настолько сумасшедший".

"Ты уверен?"

"Я склоняюсь именно к этому. Где он живет, Джет? Мне нужно знать."

"У него дома по всей Германии. В Берлине есть большой пират. На Фридрихштрассе. Номер 7. У него также есть секретный горный замок в Бад-Райхенхалле. Огромный. A schloss. По-баварски это "замок"."

"Это полезно. Спасибо."

"Ты собираешься убить его? Взорвать его?"

"Как я могу? Ты влюблена в этого парня, помнишь?"

Она рассмеялась, издав грубый звук. "Любовь? Я был молод. Несколько экзотическая китайская девушка в Берлине, пытающаяся попасть в кино. Мое прошлое было - интересным для него. Я только начал работать на китайскую тайную полицию. Тогда он был успешным кинопродюсером. Он бросил меня".

"Случается постоянно".

"Побег из моей сумасшедшей семьи".

"У тебя есть сестра, Джет?"

"Странный вопрос, не правда ли, мистер Джонс?"

"Сделай мне приятное".

"Есть сестра-близнец. Бьянка. Мы не близки. Почему ты спрашиваешь?"

"Еще раз порадуй меня".

"Она все еще работает на моего отца. Агент Те-Ву. Я понятия не имею, где она. Они мне больше ничего не говорят. Расскажи мне об Алексе Хоуке."

"А что насчет него?"

"Какой он из себя? Как мужчина?"

"Выдержка насквозь".

Девушка ничего не ответила на это, просто высосала уголек сигареты до кончиков пальцев и щелкнула им, зажала другую сигарету в уголке рта и снова закурила.

"Он мне нравится. Снаружи суровый. Мягкий внутри", - сказал Джет.

Стоук посмотрел на нее и спросил: "Хорошо, теперь ты расскажи мне о фон Драксисе. Почему он избил тебя, Джет? Что-то связанное с Алексом Хоуком?"

"Я возвращаюсь к Валькирии".

"Я так и понял. У них даже есть синдром, названный в честь этого. Синдром избитой кинозвезды".

"Ты не понимаешь. Я просто хочу забрать свои вещи ".

"Правильное решение. Сержант пришлет кого-нибудь, кто доставит вас туда, когда вы будете готовы."

"Спасибо тебе".

"Не упоминай об этом. Ты вся разорвана на части, девочка. Черт возьми, ты не знаешь, чего хочешь. Смешанные чувства. Это опасно. Я не подпускаю опасных женщин слишком близко к Алексу. Ему и так причинили достаточно боли."

"Он может постоять за себя".

"Да. Обычно. Парень в значительной степени замкнулся в себе, когда была убита его жена. Но ты ему тоже нравишься, по какой-то неизвестной причине."

"Нелепо. Он даже не знает меня ".

"Нет, это не так. Ты мне тоже нравишься, Джет. Я ни черта тебе не доверяю, но ты мне нравишься."

"Когда я смогу оставить всю эту любовь?"

"Прямо сейчас. Послушай, Джет. Скажи мне кое-что, прежде чем уйдешь. Почему твой маленький приятель Шатци пригласил моего босса на ту вечеринку?"

"Разнообразить список его гостей? Хоук знаменит. Он скрывает свое имя от газет, но определенные люди все равно знают о нем. Шатци любит окружать себя известными людьми."

"Неправильный ответ. Хоук заставляет людей вроде Шатци нервничать. Черт возьми, он иногда заставляет меня нервничать, а я его лучший друг. По крайней мере, один из них. Что нравится Шатци, так это избивать женщин. Он избил тебя, девочка! Ты как-то подвел его, не так ли? Это был зеленоглазый монстр? Вы с Алексом Хоуком стали слишком близки для утешения, не так ли?"

Джет сильно затянулась сигаретой, выжигая ее до фильтра. Она посмотрела на Стокли, улыбнулась, а затем щелчком отправила потухший окурок в воду. Они назвали это символическим жестом.

"Может быть", - сказала она.

"Больше никаких "может быть". Расскажи мне, о чем все это, Джет."

"Я должен был выяснить, почему Хоук был в Каннах".

"Неужели ты?"

"Да".

"Сделал свою работу. Так почему Шатци так разозлился на тебя?"

"Я был непослушным. Мне было приказано предупредить моего коллегу на борту "Звезды Шанхая", если я решу, что речь идет об освобождении заложников. Я-колебался. Хоук представлял явную угрозу, а я ничего не предпринял ".

"Какой коллега?"

"Мой подчиненный офицер был на борту "Звезды" с заключенным. Он взял на себя ответственность за повторное приобретение американского агента в Марокко. И благополучное возвращение его из Франции в Гонконг. Мы с ним работаем на Те-Ву. Китайская тайная полиция. Я ношу звание капитана."

"Твоя работа - остановить Алекса, Кэп?"

"Моей задачей было убить его. Я потерпел неудачу. Я бы сказал, что моя карьера на данный момент в значительной степени закончена. Если предположить, что я выживу, я понятия не имею, что делать дальше."

"Убить его как?"

"С этим", - сказал Джет и сунул руку в высокий разрез шелкового халата. Она вытащила отвратительный маленький пистолет, который, должно быть, был прикреплен к внутренней стороне ее бедра.

"Ты не собираешься убить меня так же, как не убил Алекса Хоука?" Стоук спросил: "Ты? Капитан?"

Джет поднял пистолет, слегка нацеленный в левый глаз Стокли. Ее рука с пистолетом на секунду свесилась с поручня, и пистолет упал примерно на тридцать футов в воду. Это произвело небольшой фурор. Больше символизма, подумал Стоук, теперь пристально глядя на нее.

"Джет, это может оказаться худшей идеей, которая когда-либо приходила мне в голову за всю мою жизнь. Как тебе бесплатная поездка в Германию? Все расходы оплачены."

"Ты тоже идешь?"

"Абсолютно".

"Какая пара из нас получилась бы. Что заставляет тебя думать, что я не предам тебя?"

"Наблюдаемое поведение. Любовь заставляет людей совершать безумные поступки. Ты только что перешла на другую сторону, девочка, хотя ты еще этого не знаешь."

Девушка не ответила, и Стоук воспринял это как "да".

"Сначала мы должны сделать одну остановку. Соберите свои вещи на борту "Валькирии". Кроме того, мне, возможно, придется снова поговорить с моим другом адмиралом Бруно. Насколько хорошо вы двое ладите?"

"Бруно видел каждую из моих картин по двадцать раз".

"Нравишься ли ты ему настолько, чтобы держать рот на замке?"

"Он поклоняется земле, по которой я буду ходить в будущих жизнях".

"Хорошо. Позвони Бруно. Будь милым. Скажи ему, что ты хотел бы вернуться. Например, сегодня рано вечером. Пошел бы он на это?"

"Да".

"Ты думаешь, ты мог бы занять его мысли на двадцать минут?"

"Я думаю, что мог бы".

"Ладно. Мы уходим, как только стемнеет. Я люблю плавать ночью."

Через полчаса после захода солнца Джет была на борту "Валькирии", находя новые способы отвлечь Бруно, не подпуская его к ней близко. Стоук в своем старом ТЮЛЕНЬЕМ снаряжении шел по воде примерно в двухстах ярдах от носа яхты. Он посмотрел на свои часы для подводного плавания. Джет к этому времени была внизу, в своей каюте, собирала свои вещи и строила глазки толстяку Бруно. Она пообещала Стоуку, что займет его минимум на десять минут. Стоук подумал, что этого примерно должно хватить.

Он высадил Джета у посадочной платформы по правому борту. Затем он увел "Зодиак" так, чтобы никто не обратил внимания на борту "Валькирии", делая зигзаги между всеми стоящими на якоре яхтами. Он нашел хорошее место, выбросил за борт маленький якорь "Данфорт" и натянул достаточно лески, чтобы надувная лодка была спрятана за большим кораблем "Феадшип". Затем он соскользнул за борт и проплыл последнюю тысячу ярдов примерно в десяти футах под поверхностью.

Когда он добрался до носа огромной немецкой яхты, он нырнул глубже, пройдя несколько футов вдоль корпуса на корме, проверяя его длину на предмет размещения камеры. Он увидел первый, установленный в прозрачном корпусе, подвешенном к килю. Объектив медленно приближался к нему. Новые камеры подводного видеонаблюдения сделали даже старомодные вещи немного сложнее. Всего он насчитал шесть камер, по две на носу и на корме, по две в середине судна по обе стороны от корпуса киля.

Это было странно. Не было никакого киля. Возможно, он был убран внутрь корпуса.

Он сделал паузу на несколько секунд, запоминая различные циклы съемки, одновременно проводя пальцами по некоторым странным выступам на корпусе. Сквозная фурнитура корпуса. Тончайший шов в стали. И, похоже, какой-то убирающийся люк. Достаточно большой, чтобы проехать грузовику, когда он был открыт. Что за черт? Затем он поплыл, сильно и быстро отталкиваясь ногами, делая зигзаги между колеблющимися камерами, пока не достиг самой кормовой части корпуса. Остались две камеры, прикрепленные снаружи к массивным бронзовым винтам.

Никто из водолазов не приводнился. Хороший знак. Благодаря его аппарату для повторного дыхания Draeger на поверхности не было видно пузырьков. Итак, он сильнее взмахнул ластами, проплыл через две кормовые камеры, пока они все еще работали на подвесных моторах, а затем повис в воде за кормой и просто позволил плавучести поднять его. Он всплыл рядом с широкой кормовой платформой, которая тянулась по ширине траверза.

Это было место, которое они использовали для спуска на воду парусных досок, гидроциклов и другого оборудования. Пусто. За исключением одного лысого парня в белом комбинезоне, который появился через маленькую дверь в корпусе. Парень подошел к краю платформы и выхватил свой Вилли. Что?

О, да. Осушите ящерицу. Пока лысый парень мочился с кормы, Стоук несколькими тихими гребками доплыл до дальнего конца платформы и выбрался на палубу из тикового дерева.

Парень, все еще находясь в хорошем настроении, обернулся и посмотрел на недавно прибывшего монстра из Голубой лагуны. Стоук видел, как представители VC и NVA во Вьетнаме просто падали в обморок при виде него, внезапно появившегося темной ночью в ТЮЛЕНЬЕМ дерьме. Этот парень не падал в обморок и вообще ничего особенного не делал.

"Как у тебя дела?" Сказал Стоук, поднимаясь на ноги. "Вода за кормой становилась немного теплой".

"Что за-"

"Тсс. Я не должен был быть здесь. Частная собственность".

Сток увидел, что у парня есть губомайка, и собирался ею воспользоваться. Он преодолел расстояние между ними за одну миллисекунду и зажал рот мужчины рукой в перчатке. Когда он почувствовал, как зубы прокусили резиновую перчатку, он уложил парня двумя пальцами на шею, перерезав сонную артерию. Он положил одну руку на грудь лежащего без сознания мужчины, чтобы поддержать его, и быстро обыскал его. Обычно он не плавал с оружием, но сегодня вечером оно могло пригодиться.

У парня нет оружия. Просто стеклянный пузырек с таблетками и какой-то странный инструмент в черном металлическом корпусе, похожий на очень высокотехнологичную авторучку. Он видел нечто подобное раньше, но не мог вспомнить, что это. Засунул оба предмета в свою водонепроницаемую сумку для дайвинга просто ради забавы. Он перекатил парня через край в воду и оглянулся на узкую сквозную дверь в корпусе. Рядом с ним была клавиатура, но сейчас ему не понадобились бы никакие коды входа. Парень рассчитывал на быстрый оргазм, поэтому оставил его открытым. Ошибка.

Он вошел внутрь и был удивлен, обнаружив себя в маленьком лифте. Он нажал на самую низкую кнопку, и она начала двигаться, вниз и вперед. Он вообразил, что эта штука находится на наклонном пути, идущем вниз по килю. Хорошо. Действительно хороший. Ему было очень любопытно узнать об этой части лодки, которая была такой скучной, что никому не нужно было ее видеть.

Когда он вышел, он был разочарован. Он понятия не имел, чего ожидать, может быть, какого-то доктора Но, бегающего с защитными очками на голове, циферблатами и большими стеклянными шарами статической молнии, может быть. Но не совсем ничего, что было тем, что он нашел в трюмах. Огромное черное пространство, пустое, за исключением нескольких серьезных гидравлических механизмов. Он был установлен над корпусом киля, который поднимался над блестящими стальными палубами, покрытыми вафельным покрытием.

От нечего делать он подошел, чтобы проверить это. Под лодкой, под водой, он заметил, что киль был убран. Который имел смысл на таком мелководье. Опускать киль нужно было только тогда, когда ты плыл. В противном случае, вы держали его уложенным прямо здесь, на лебедке внутри корпуса.

Что не имело смысла, так это то, что кто-то вообще убрал киль. Там был просто большой корпус, внутри которого плескались волны. Корпус высотой двенадцать футов не пропускал воду, даже если судно сильно накренилось. Но, все же. У Стоука было очень сильное чувство, что он видит здесь что-то, чего не должен был видеть. Проблема в том, что все, что он видел, было ничем.

Сырое маслянистое пространство напомнило ему кое-что, что он видел в детстве. Не смог вспомнить это. Затем он сделал. Бомбовый отсек Б-52. На полу было немного металлической стружки, как будто что-то срезали, когда киль поднимался или опускался. Он наклонился и набрал горсть. Именно тогда бочкообразная штука в его кармане начала быстро щелкать. Что за черт?

Щелк-щелк-щелк-щелк-щелк.

Черт возьми, это был дозиметр. Измеренная радиация. Он вытащил из сумки маленький стеклянный пузырек охранника и внимательно осмотрел его. Таблетки йода. Да, хорошо, йод. От лучевой болезни. Интересно.

Ему придется расспросить барона обо всем этом интересном дерьме в следующий раз, когда они соберутся вместе за холодным ликером Liebfraumilch на его секретной вилле в солнечной Баварии.

Его большой замок.

Глава двадцать седьмая

Глостершир

"У ТЕБЯ ЕСТЬ СКРЫТЫЕ ТАЛАНТЫ, ЭМБРОУЗ КОНГРИВ", - сказала ДИАНА Марс. Другие гости ушли, оставив их на мгновение наедине. Она только что развернула его подарок, и они вышли на террасу, выложенную каменными плитами, с видом на партер. За строгим садом темнозеленая сельская местность плавной чередой округлых холмов спускалась к серебристой ленте Темзы.

"Ну, это просто этюд", - сказал Конгрив об акварели, над которой он бесконечно хлопотал.

"Не будь смешным. Это довольно хорошо. На самом деле, это совершенно мило. Что может быть красивее цветущей крабовой яблони?"

Наступили сумерки, и тонкие завесы тумана скользнули над далекой рекой к черным деревьям, которые теснились на берегах. Она удивила его приглашением на поздний чай в Бриксден-хаус. Она позвонила ни с того ни с сего, когда он сидел у своего одинокого окна библиотеки, размышляя об отвлеченных мыслях и уставившись на телефон. По какой-то причине, именно в этот самый момент, он понял, что думал о Диане Марс. Да, он определенно был пиратом, подумал он, когда поднял телефонную трубку и услышал ее голос.

Это был один из тех странных маленьких бросков фишки в зеленый цвет, которые вселенная способна время от времени делать.

Эмброуз немедленно принял приглашение, осознав, как сильно он хотел увидеть Диану перед отъездом в Нью-Йорк. Конечно, все по делу - ему нужно было ознакомить ее с последними соображениями Скотленд-Ярда по делу о пропавшем Батлере. Сазерленд только что представил ему новый отчет. Но также он хотел подарить ей нарисованную им картину с крабовым яблоком, которое стояло у его кухни. Он попросил миссис Первис завернуть его в старую рождественскую бумагу, которую он держал сложенной как раз для таких экстренных случаев. Она сделала это, но по какой-то причине не казалась слишком взволнованной этим. Женщины были такими любопытными созданиями.

Досадно.

"Эмброуз Конгрив", - сказала Диана, когда они все еще стояли в ее гостиной у окна. Она только что открыла фотографию и водила своим изящным белым пальчиком по его подписи внизу акварели. "Название звучит так, будто какой-то милый старичок в широкополой шляпе вышел поухаживать за розовыми кустами дождливым весенним утром".

"Так и есть?"

"Да".

"Интересно, не выйти ли нам на улицу подышать свежим воздухом?" - спросил Эмброуз, который сам отчаянно нуждался в глотке. Этот коув в широкополой шляпе, которого она себе представляла, вряд ли был тем достоверным изображением, которое он хотел, чтобы она имела о нем. Ему просто нужно было добавить больше красок в следующую картинку. Возможно, сцена действия. Поднимающаяся форель или прыгающий лосось. Это могло бы сработать.

Они прошли немного дальше по каменным плитам, возле украшенной резьбой балюстрады, которая выходила на темнеющий лес внизу.

"У меня есть сад, ты знаешь, Диана. О, ничего подобного, конечно. Несколько георгинов. В этом году я буду в "Челси". С гибридом, на который я возлагаю большие надежды. Если бы я только мог придумать название для этого."

Черт возьми. Он только глубже копал свою яму. Что, черт возьми, с ним было не так?

"Я слышал, у тебя очаровательный дом, Эмброуз". Она взяла его за руку и коротко сжала ее, прежде чем отпустить. Это вызвало такой шок в организме, что онемение начало распространяться вверх по его руке. Он подыскивал ответ, прежде чем заряд мог полностью поджарить его мозг.

"Неужели?" ему удалось прохрипеть, прежде чем его челюсть смогла сомкнуться. "От кого?"

"О, друзья друзей. Друзья, которые тебя знают."

"Неужели? Кто-?"

Эмброуз начал спрашивать, какие друзья, а затем заколебался. Он почувствовал, как его захлестнула странная волна, пьянящая смесь лести и замешательства. Она повсюду расспрашивала о нем, не так ли? И у нее хватило смелости признать это. Он рвался вперед, заставляя себя оставаться на ногах. Он выглядел бы нелепо, ковыляя к каменному выступу и переваливаясь задницей через чайник в самшитовые заросли внизу.

"Я говорю, Диана. Ты был ужасно хорошим спортсменом во всем этом бизнесе с фарфоровыми куклами. И теперь, когда мы с Сазерлендом уезжаем в Нью-Йорк на неделю или около того, я задаюсь вопросом - вы совершенно уверены, что больше не хотите, чтобы мои парни из Скотленд-Ярда оставались на территории? Сазерленд был бы в восторге от такого задания. По правде говоря, я беспокоюсь о тебе. Здесь, в деревне, совсем один."

Диана похлопала его по руке, что должно было быть ободряющим жестом.

"Совсем один? Вряд ли. Одно из благословений, которое оставил мне мой дорогой муж, - это горячая и холодная прислуга. Кроме того, я думаю, ты их отпугнул, кем бы они ни были. В ту ночь у окна. Я не думаю, что они ожидали, что кто-то будет стрелять в ответ ".

"Ну, я совсем не уверен, что это так. Произошел последующий инцидент, который я опишу вам в некоторых деталях. Интересно, кто-нибудь из персонала видел шкуру или волосы вашего бывшего дворецкого? Оукшотт?"

"Нет, с тех пор как Скотланд-Ярд был здесь, чтобы допросить всех. Пуф. Я даже не имел удовольствия уволить его. Почему?"

"Кажется, прошлой ночью кто-то пытался убить моего дорогого друга Алекса Хоука".

"Лорд Хоук? Я его, конечно, не знаю, но... как?"

"Женщина. Уговорила ее войти в его дом. Та или иная уловка с автомобильной проблемой. Вытащил пистолет и выстрелил в него в упор. Она промахнулась, но была близка к этому. Он был ранен."

"У вас есть какие-нибудь предположения, кем она была?"

"Да. На самом деле, китайский. Возможно, сестра-близнец женщины, которую он встретил на юге Франции. Я думаю, что это наша подруга Бьянка Мун нанесла ему визит."

"Не совсем?"

"Это единственное объяснение, которое имеет хоть какой-то смысл", - сказал Конгрив, накладывая немного свежей смеси Петерсона в свою миску. "Я полагаю, что наша Бьянка, ее сестра и мистер Оукшотт каким-то образом замешаны в покушениях на мою жизнь и жизнь Хоука. Все работают, так сказать, в тандеме". Теперь он был на своей территории, на прочной платформе расследования, и чувствовал себя гораздо менее головокружительным. Он разжег пенковую трубку и попытался казаться суровым и задумчивым. Действительно, широкополая шляпа.

"Что вы на самом деле думаете, старший инспектор?" Спросила Диана после нескольких долгих пауз. "Обо всей этой чепухе?"

"Я скажу тебе, что я думаю. Не хотели бы вы прогуляться к реке? В небе еще достаточно света, чтобы спуститься и вернуться до наступления темноты."

"Прекрасная идея", - сказала она, поднимая глаза. Ее глаза были влажными в угасающем свете.

Он получил еще один удар высокого напряжения, когда слегка взял ее за руку, когда они спускались по скользким каменным ступеням в партер. Казалось, что по ее венам вместо крови текут электрические токи, как у любой нормальной женщины. Он глубоко вздохнул и повис, пытаясь дотащить их обоих до подножия замшелых ступеней, не сломав ни одной кости. Что, черт возьми, на него нашло в последнее время? Покупаю этот желтый "Морган" и мчусь по долине, как мальчишка в запое. Не говоря уже об этих положительно возбуждающих чувствах, когда дело касалось Дианы Марс.

Все это было очень странно, думал он, прогуливаясь рядом с ней.

Кризис среднего возраста? Он полагал, что был достаточно взрослым. Диета? миссис Первис пыталась заставить его перейти на натуральные продукты. В последнее время она подавала что-то под названием "цыпленок свободного выгула". Здесь он подвел черту. "Миссис Первис, " сказал он ей довольно строго, " если человек хочет съесть курицу, как ты думаешь, захочет ли он съесть курицу, которая недавно была, как ты мне говоришь, "на свободе"? Какой-нибудь дикий каплун, скачущий по холмам и долам совершенно без присмотра? Нет! Я думаю, что нет, миссис Первис! Если Эмброуз Конгрив собирается съесть курицу, он, черт возьми, хочет знать, где была его курица! Каждую минуту каждого дня!"

Значит, ешь зараженных цыплят? Или он просто сошел с ума? Возможно, ему следует проконсультироваться с одним из этих ведущих специалистов по мозгу, пока он был в Нью-Йорке. Да. Мудрый ход, пока он окончательно не слетел с катушек. И еще кое-что. Он должен был позаботиться о защите Дианы, пока его не было. Он поговорил бы об этом с Сазерленд, поручил бы этому достойному парню присматривать за ней.

Декоративный сад был разбит в строгом стиле, отмеченный низкими вечнозелеными изгородями из острого, как бритва, самшита. Теперь суглинистые грядки, окаймленные ими, были пусты, но свежевспаханная земля указывала на то, что садоводы готовились заполнить их однолетними растениями. Они прошли сквозь лабиринт живых изгородей и вышли на склон, который вел вниз к Темзе. Прозрачный желтый диск солнца висел в пурпурной дымке над горизонтом.

Вид был довольно красивым, и Эмброуз украдкой взглянул на Диану. Она поймала его взгляд и отвела глаза. Однако он заметил, что она не убрала свою руку с его, когда они спускались к реке. Чудесным образом он обнаружил, что его голосовые связки все еще достаточно работоспособны, и он продолжил свое повествование чистым, похожим на звон колокола тоном.

"Продолжаю, Диана. Как вы хорошо знаете, я руководил шпионажем во французском посольстве. Мой двоюродный брат. Оказывается, он был двойным агентом, работающим на китайцев. Он исчезает без следа. Мы узнаем, что ответственность несет ваша знакомая китаянка, несомненно, замешанная в шпионаже. Примерно в те же временные рамки Алекс Хоук похищает американского агента с китайского судна, пришвартованного во французских территориальных водах. И потом - боже милостивый, что случилось с этим человеком?"

"Какой человек?"

"Там, внизу, на тропинке".

Крупный мужчина направлялся к ним, взбираясь вприпрыжку по тропинке на склоне холма и окликая их, сложив ладони рупором у рта. Его выкрикнутые слова были унесены ветром. Но Эмброуз полагал, что он ясно разобрал слово "утонул".

"Это мой главный садовник, Пордидж. Бедняга, у него будет сердечный приступ, когда он будет взбираться на этот холм ".

"Диана, послушай", - сказал Конгрив, желая оградить ее от однажды увиденного, никогда не забываемого вида и запаха затопленного трупа, "там, внизу, какая-то проблема. Я сбегаю вниз и встречусь с Пордиджем. Возможно, вам следует вернуться наверх и уведомить -"

Она скинула туфли и летела вниз по склону к реке впереди него.

"Он говорит, что они нашли тело!" - крикнула она через плечо.

Глава двадцать восьмая

Париж

ДАТА БЫЛА ВЫБРАНА НЕ СЛУЧАЙНО. ЭТО БЫЛО ЧЕТЫРНАДЦАТОГО июля. День взятия Бастилии. История свидетельствует, что именно в этот самый день, в 1789 году, граждане Парижа взяли штурмом тюрьму Бастилия и добились капитуляции короля Людовика XVI. Насилие вспыхнуло по всей стране. После "Террора" многие французские дворяне и люди, давно привыкшие к привилегиям в правительстве, опасаясь за свои жизни и нажитое нечестным путем состояние, бежали за границу.

Те, кто остался в Париже, оказались, как правило, в условиях лишь подобия судебного процесса, тащащимися по залитым кровью ступеням к гильотине. С каждым ударом тяжелого клинка старый режим видел, что их коллективные шеи вытягиваются все тоньше и тоньше. Старая гвардия быстро поняла, что ей не сравниться с двумя страстями новой нации - свободой и равенством, и пустилась наутек. Это было в восемнадцатом веке. Двадцать первое принесло новые, более взрывоопасные страсти в старую Европу и то, что ежедневные газеты провозгласили Новой Францией.

И снова много голов оказалось на плахе.

Телевизионный монитор с плоским экраном, установленный на позолоченном столе ormolu в углу кабинета премьер-министра Франции, показывал прямую трансляцию дикой рукопашной схватки, происходящей в настоящее время в аэропортах Орли и Шарль де Голль, а также на железнодорожном и автобусном вокзалах Парижа. Хаос. На одном из мостов через Сену море мигающих синих огней и красных маячков машин скорой помощи. Из сгоревшего танка и множества перевернутых автомобилей вился дым.

На рассвете спецназ CRS, одна из групп, все еще верных президенту Боке, столкнулся на Пон-Неф с толпой бонапартистов. Семнадцать граждан со знаменами, принадлежащих к англо-американскому обществу, погибли, когда взрывающиеся гранулы слезоточивого газа и град резиновых пуль не смогли остановить их продвижение к митингу протеста возле Елисейского дворца. Теперь уже тлеющий танк открыл огонь и убил дюжину бунтующих студентов, прежде чем трое героических молодых людей взобрались на борт и сбросили бутылки с зажигательной смесью в открытый люк.

Бонапарт не наблюдал за этими тревожными изображениями на мониторе; его глаза были устремлены только на беспокойную толпу, собиравшуюся под его окнами. Он наклонил голову вперед и сцепил руки за спиной в знакомой позе предков.

"Те, кто игнорирует уроки истории, обречены их повторять", - тихо сказал Лука Бонапарт, цитируя Сантаяну, ни к кому конкретно не обращаясь.

Цитата, однако, не ускользнула от внимания его спутника.

Бонапарт и очень хорошо одетый чернокожий джентльмен стояли перед множеством высоких окон, выходящих на большой внутренний двор дворца. Узкая полоска солнечного света резко разделила лицо Луки пополам; его глаза горели боевым огнем. Его несколько жестокий рот был в тени. Во внутреннем дворе и на прилегающих улицах внизу бурлящая толпа вздымалась и поднималась по булыжникам.

Эйфорическая орда росла все утро, как в размерах, так и в объеме. Новые сметы поступали в апартаменты недавно назначенного премьер-министра каждые полчаса. Последний помощник, вошедший в позолоченные кабинеты Бонапарта, подсчитал численность толпы только в этом округе более чем в сто тысяч наэлектризованных французов.

"Да здравствует Франция!" - кричали массы. "Vive le roi, vive Bonaparte!"

"Они хотят короля", - заметил элегантный чернокожий мужчина.

"У них будет император", - сказал Бонапарт.

Это была мечта, которая не давала ему покоя со времен шуточных сражений в детстве. Губы Луки скривились в кривой улыбке, когда он перевел взгляд с этой аморфной человеческой массы на залитое солнцем крыло дворца на противоположной стороне двора. Там, за окнами, очень похожими на его собственные, он почти мог различить призрачную фигуру самого Боке.

Несомненно, нынешний президент Франции смотрел на ту же сцену внизу с растущим чувством ужаса. Лука поднес к глазу богато украшенную латунную подзорную трубу, завещанную этому офису самим Наполеоном.

Он повернул кольцо и привел оптику в кристальный фокус.

"Господин президент Боке и я разделяем схожий взгляд на эту ситуацию", - сказал он маленькому чернокожему человеку. "Хотя наши реакции на это могут быть не совсем одинаковыми".

Его собеседник одобрительно хихикнул, его глаза блеснули за золотыми стеклами пенсне.

"Все в жизни зависит от вашей точки зрения, мой господин", - сказал мужчина своим новым глубоким голосом. Дребезжащий смех, как и пушистый белый парик, был неотъемлемой частью его новой маскировки.

Бонапарт улыбнулся, оценив любезность китайца.

После успешного завершения дела Sotheby's Ху Сюй навсегда расстался с мадам Ли. На ее месте щеголеватый африканский торговец алмазами из Кот-д'Ивуара. Этот элегантный седовласый джентльмен с поразительно белыми зубами и угольно-черным лицом обладал утонченными манерами и был безупречно одет. На нем был хорошо сшитый светло-серый шерстяной костюм-тройка, красный галстук Hermès с рисунком и отполированные до зеркального блеска черные туфли-крылышки. Золотая цепочка от часов охватывала его маленький животик. И его голос чудесным образом понизился с отрывистого сопрано до широкого баса профундо.

Ранее тем утром действующий президент Франции Ги Боке появился на своем балконе. Отученный десятилетиями от лести французского населения, он был шокирован реакцией на свое появление на балюстраде. Почувствовав неустойчивое настроение толпы, он мудро отступил внутрь. Он поспешно совещался со своими ближайшими политическими и военными советниками. Что-то должно быть сделано. Боке чувствовал, что его город, его страна, его доминион выходят из-под контроля.

А труп его друга всей жизни Онфлера едва ли был холодным!

Настроение повсюду в этом президентском крыле Елисейского дворца было по понятным причинам напряженным. В 6:00 утра Боке перестал отвечать на телефонные звонки Бонапарта. Последнее, что предпринял Бонапарт, было попыткой заверить президента в неослабевающей поддержке его нового премьер-министра в этот чрезвычайно трудный момент истории. Хотел ли президент, чтобы он вышел на свой собственный балкон и попытался усмирить толпу? Перед лицом этой прозрачной ситуации Боке повесил трубку, не сказав ни слова. Затем он позвонил своим генералам, некоторым присутствующим и другим по телефону, и приказал арестовать Бонапарта.

Один из присутствующих генералов, Лебуитилье, быстро, но незаметно исчез из анфилады комнат и направился по длинному коридору. В забытом гардеробе, который он часто использовал для этой цели, генерал достал свой мобильный телефон. Его соединили напрямую с премьер-министром Бонапартом и проинформировали его о приказах Боке.

"По какому обвинению?" Лука потребовал от генерала Шарля Лебуитилье, верного (ему) командира Корпуса обороны Виль-де-Пари.

"Подстрекательство к мятежу, ваше превосходительство", - сказал генерал. "Кроме того, подозрение в убийстве".

"О ком?" - Спросил Бонапарт. Это был не шутливый вопрос. За последние несколько месяцев он убил или заставил быть убитым многих людей. Сам президент был соучастником некоторых из этих преступлений. Таким образом, ему нужно разъяснение, прежде чем отвечать.

"Ваш предшественник, ваше превосходительство. Покойный премьер-министр Онфлер."

"Я понимаю. Боке все еще планирует выступить перед камерами в полдень?"

"Да, сэр, это он".

"Два часа. Очень хорошо. Проскользните обратно в его кабинет. Заверьте его, что полным ходом разрабатываются планы моего немедленного ареста и заключения в тюрьму. Скажи ему, что у него все еще есть армия, военно-воздушные силы и средства массовой информации. Как скоро ваше подразделение будет здесь, во дворце?"

"Моя Третья бронетанковая дивизия отбыла из штаба во дворец десять минут назад. Еще одно подразделение уже начало формироваться у мостов. Они усилят уже действующую полицию CRS riot. Большая толпа направляется по бульвару Сен-Мишель, разбирая булыжники и мародерствуя. По моим оценкам, они должны прибыть на мостик через пятнадцать минут, премьер-министр."

"Расскажи мне об этой толпе".

"Ведомый этим проклятым дураком Л'Эспалье. Несущие знамена, огромные китайские куклы с твоим лицом на них, кричащие об измене и убийстве, о том, что это ты убил их любимый Онфлер. Требую вашей головы, премьер-министр".

"Любые признаки насилия со стороны этой мятежной толпы и ваших людей должны открывать по ним огонь без пощады. Восстание должно быть подавлено любой ценой. Во имя благополучия государства. Вы понимаете меня, генерал?"

"Конечно, сэр".

"Однако я должен прояснить для вас, что это последнее распоряжение о сохранении мира с помощью вооруженной силы исходит непосредственно из рук самого президента. Я держу в руке оригинальную копию с его подписью. Доведите это до всех: только президент приказал вам стрелять в наших собственных людей. Не я. Я хочу, чтобы средства массовой информации знали, что президент не консультировался со мной по этому вопросу. И что, снова и снова, я заявлял о своем горячем несогласии с убийством наших граждан. Я человек из народа. Вообще есть вопросы?"

"Никаких, сэр. Да благословит вас Бог. Vive le France."

"Хорошо. Держите меня в курсе. Vive le France."

Лука повернулся к китайцу. "Я спасу эту страну, даже если для этого мне придется убить каждого чертова гражданина", - сказал он.

"Сказано как истинный провидец", - ответил Ху Сюй без тени иронии. "На ваших руках не будет крови, ваше превосходительство. Боке сделает это за вас. Его пушки заставят их бежать к вам за спасением ".

Лука рассмеялся. У него появилось что-то похожее на привязанность к маленькому безумцу. Он сказал: "Ну что, друг мой, ты готов сыграть свою следующую роль на мировой арене?"

Ху Сюй слегка поклонился в пояс. "Дайте мне всего минуту, ваше высочество", - сказал он и отвернулся.

Он открыл саквояж из крокодиловой кожи, который принес в офис десятью минутами ранее. В нем было все его земное имущество на данный момент, включая в черной сетчатой клетке коричневую крысу среднего размера, грызущую маленькими заостренными зубками кусок кости. На аукционе Сотбис он отрезал один из пальцев Хьюберта в качестве угощения для своего питомца. Он взял крысу из клетки и укачивал ее на одной руке, поглаживая острый гребень ее гладкой спины. Ху Сюй поднял на Луку сияющий взгляд.

"Не могли бы вы подержать моего маленького камикадзе секунду, пока я приготовлю его сбрую?" Кстати, его зовут Чоу."

"Подержать это отвратительное животное? Боже милостивый, нет, - сказал Лука, " ты с ума сошел?"

Это был спорный вопрос, и Ху Сюй оставил его в покое. "Ладно, возвращайся в свою клетку, моя маленькая Чоу", - сказал он, запихивая маслянистое существо обратно внутрь. Из саквояжа досталась маленькая деревянная катушка, прикрепленная к крошечной кожаной сбруе его собственного дизайна. Упряжь была регулируемой, с застежками на липучках, и выглядела хорошо подходящей для крысиного Чоу. На катушке около ста футов керамической проволоки с тонким гелевым покрытием. Проволока была покрыта резиновой, пластифицированной взрывчаткой C4. "Проволочная бомба" была изобретением, усовершенствованным лабораториями на борту штаб-квартиры генерала Муна в Гонконге.

Идея крысы принадлежала Ху Сюю.

Он осторожно развернул старый чертеж, фасад и схему Елисейского дворца, выполненные во время последней реставрации. Нужный ему раздел был крупно отмечен красным карандашом. На нем была показана небольшая прихожая рядом с "Салоном Наполеона", где даже сейчас устанавливались камеры для выступления Боке перед нацией. Многолетней практикой Боке было сидеть в одиночестве за простым деревянным столом в маленькой комнате и в последний раз зачитывать вслух подготовленные замечания, прежде чем войти в большой салон.

"У нас есть два часа", - сказал Бонапарт, взглянув на свои часы.

"Это не займет много времени", - сказал Ху Сюй, снимая пиджак, жилет и галстук. Он достал из чемодана белый комбинезон и облачился в него. Он расстегнул пластиковую молнию, а затем надел на голову плоскую синюю шляпу дворцовой ремонтной бригады. Лука открыл запертый ящик и достал значок высокого уровня безопасности с почерневшим лицом Ху Сюя и уже заламинированной подписью. Кроме того, он дал китайцу специальное разрешение на охрану из офиса президента на случай, если этому человеку будет брошен вызов в любой момент во время его миссии.

Ху Сюй засунул ламинированное удостоверение личности в чехол на своем нагрудном кармане. Он не ожидал, что ему бросят вызов, но он провел час перед зеркалом, отрабатывая своего рода оскорбительный французский, который отправил бы любого, кто побеспокоил бы его, в укрытие. Он поместил голодную крысу Чоу в меньший ящик, предназначенный для хранения инструментов и другого стандартного оборудования.

"Можешь оставить сумку", - сказал Ху Сюй, вручая Бонапарту саквояж из кожи аллигатора. "Это хороший роман. Что ж. Я предоставляю тебя твоей судьбе".

"До свидания и счастливого случая, мастер Ху Сюй", - сказал Лука, беря предложенную руку мужчины. "Мы снова будем работать вместе. Во славу наших двух народов".

Десять минут спустя Ху Сюй был один в приемной рядом с салоном. Восемь кожаных кресел стояли вокруг тяжелого письменного стола в центре комнаты. Он запер обе двери изнутри. В волнении, охватившем дворец, его проход по коридорам остался совершенно незамеченным. Он опустился на колени в углу, за большим диваном, и маленькой ножовкой прорезал плинтус в стене. Затем он пробил в штукатурке отверстие размером с кулак шаровым молотком. Зловонный воздух вырвался наружу. Теперь у него был доступ к внутренней части стены. Он сунул руку внутрь и определил, что его чертежи были правильными: между стенами оставалось добрых три дюйма свободного пространства.

"Будь терпелив, " прошептал он крысе Чоу, " приближается твой звездный час".

Во дворе за окнами маленькой комнаты на первом этаже он слышал, как толпа скандирует имя Бонапарта. Одна сторона восхваляла его, другая проклинала его имя, их объединяло только общее отвращение к Америке. В хорале появились нарастающие истерические нотки, которых он раньше не слышал. Ну, теперь это, конечно, было не в его власти. Когда он приближался к своему выходу, Судьба вышла на сцену.

Если хоть немного повезет, кто-нибудь достанет пистолет и застрелит дворцового охранника. Затем войска президента Боке открывали огонь по толпе. В этот момент Лука Бонапарт сам встал бы перед пушками. Достаточно было одного поднятия руки, чтобы они замолчали. Бонапарт мчался к славе на плечах народа, спаситель и надежда всей Франции.

Новое и славное начало.

В любом случае, таков был план. Хм. Он прополз вокруг стола к противоположной стороне комнаты и проделал там свежую дыру того же размера. Затем он достал из набора инструментов завернутый в фольгу кусок сыра Рокфор. Развернув его, вдыхая его душистый аромат, он положил сыр на пыльные доски пола внутри стены. Затем он прикрепил плинтус на место и добавил немного опилок в коричневую основу для крема для обуви, чтобы скрыть любые следы своих изменений. Он откинулся на корточки и восхитился своей работой. Идеальный.

"Голоден?" он спросил крысу. Он уже знал ответ. Он морил его голодом в течение сорока восьми часов.

Поспешив к своей первоначальной норе, где Чоу нетерпеливо ждал в своей клетке, он достал катушку С4, отбежал на фут или два и прикрепил острый конец к деревянному полу сразу за отверстием. Затем он прикрепил к проводу детонатор и настроил его на прием радиосигнала, а не на прием сигнала из режима по умолчанию, цифрового таймера.

Все, что оставалось, это пристегнуть Чоу к его маленькой сбруе.

"Ах, моя красавица", - успокаивающе сказал он, доставая крысу из клетки. "Наконец-то пришло твое время блистать". Крыса была одной из нескольких, которых Ху Сюй специально обучил для такой работы в Китае. Его техника использования крыс для прокладки взрывных линий за стенами, под полами и над потолками находилась в зачаточном состоянии. Ху Сюй использовал убийство президента Франции в качестве первого испытательного полигона протокола. Это была исключительная мера его уверенности в своих силах.

Генерал Мун, естественно, был глубоко заинтересован в успехе этой миссии. Планы Китая и удовлетворение его долгосрочных энергетических потребностей в значительной степени зависели от преемственности Бонапарта на посту президента Франции. Хотя Ху Сюй был в высшей степени уверен в себе, он выбрал крысу, которая продемонстрировала наибольшее мужество и способность преодолевать невидимые препятствия, как только она скрылась из виду. Чоу была первой в своем классе. Она прибыла из Гонконга с дипломатическим курьером всего за ночь до этого. Чоу почувствовал запах сыра на своих пальцах и жадно откусил от них, выпустив немного крови. Цок-цок, сказал он крысе, успокаивая ее.

Он закрепил ремни на липучках под животом Чоу. Крошечные коготки крысы скребли по полированному деревянному полу, отчаянно пытаясь зацепиться. Теперь до Чоу донесся аромат Рокфора, проникающий сквозь стены с дальней стороны комнаты. Теперь ее ничто не остановит.

Она буквально проходила сквозь стены, чтобы достичь своей цели.

Ху Сюй поместил извивающуюся крысу в нору. Животное остановилось на задних лапах, ощупывая воздух, принюхиваясь к сырым запахам в древних стенах, ее мокрый черный нос был высоко поднят и лихорадочно подергивался. Затем она унеслась прочь с гудением проволоки, катушка на ее спине бешено вращалась, когда С4 разматывался. Грызун мчался по темным, утрамбованным веками обломкам в поисках своего ужина.

"Pauvre petite Chou", - прошептал он про себя. Бедняжка. Вскоре у грызуна начались бы серьезные сокращения и спазмы в системе кровообращения. Он подсыпал в сыр крысиного яда ровно столько, чтобы убить маленькую собачку. Мы же не хотим, чтобы она повторила свои шаги сейчас, не так ли?

Нет. Покрытая сажей, пылью и мусором, крыса наконец достигла своей цели. Она разорвала фольгу и принялась яростно вгрызаться в острый ужин, поглощая "гордость Рокфора". Ее катушка была пуста. Сотня футов высокоскоростной взрывоопасной проволоки теперь окружала комнату. В этих стенах было достаточно пластика C4, чтобы разрушить здание приличных размеров.

Чоу скончался на месте.

Убийца аккуратно заменил последний кусочек плинтуса и тщательно стер все следы своих изменений. Только тогда он взглянул на новые часы Tank на своем запястье. Ему потребовалось всего двенадцать минут, чтобы установить "крысоловку", как он назвал свою новую технику. Ху Сюй расстегнул молнию, вышел из своего комбинезона и снял шляпу. Убрав этот шкаф в ящик для инструментов, он встал и поправил галстук, осматривая себя в большом зеркале в позолоченной раме.

Его черное лицо нуждалось в небольшом обновлении, что он и сделал, но в остальном это новое существо, в которое он вселился, сослужило бы ему хорошую службу в течение дня или двух в Лондоне. Он забронировал номер в "Дорчестере", роскошном отеле, который, как он нашел, удобно расположен прямо через Парк-лейн от Гайд-парка. Поскольку дочь генерала Муна провалила очередное задание, у него была назначена встреча с неким лордом Александром Хоуком. Этот британский джентльмен под кодовым именем "Пират".

Итак, в Англию!

Когда он отпер богато украшенную дверь приемной и вышел в коридор, это было так, как если бы он поднялся на борт тонущего корабля, доверху набитого людьми-крысами. Он с отвращением сморщил нос. В этом месте пахло паникой. Дипломаты и секретари, сотрудники и военнослужащие, все бегут по дворцовым залам, нашептывая что-то в свои прижатые к груди мобильные телефоны и друг другу на ухо в нарастающей какофонии страха:

Что президент собирается сказать на камеры?

Собирается ли Боке уйти в отставку? В Тулоне беспорядки!

А что насчет Бонапарта? Он говорит, что мы через несколько недель отправим войска в Оман? Мы что, не лучше гребаных американцев?

Ху Сюй свернул за угол в широкий коридор и поплыл вверх по течению в стремительной реке бюрократов. Здесь было больше криков, чем шепота:

Кто остановит бойню на улице?

Говорю вам, мы на грани! Вторая революция!

Ты можешь посадить меня на самолет? Откуда мне знать!

Любой гребаный самолет, идиот!

MON DIEU!

"После меня, после великой службы", - прошептал Ху Сюй самому себе.

Трусы, грызущие карандаши и роняющие бумаги, пробегающие мимо с нервными, испуганными глазами, даже не заметили его.

Он спустился по узкой лестнице, ведущей в вестибюль и маленькую боковую дверь. Это была та самая дверь на боковую улицу, которой только вчера пользовались покойный, не оплакиваемый Онфлер и султан Омана. Когда в последний раз его видели около полуночи, некогда могущественный султан был еще жив. Но он был связан и с кляпом во рту, погружен на заднее сиденье лимузина и направлялся в аэропорт. Небольшой зафрахтованный самолет вернет его в Оман. Там он был бы заперт, пленник в своем собственном дворце.

Как только его затолкали в машину, мадам Ли наклонилась и поцеловала его в губы. Бедный старина. Он выглядел таким испуганным.

Легко ступив на улицу в своих до блеска начищенных ботинках, элегантный темнокожий джентльмен указал на большой черный "Пежо", стоявший на холостом ходу у противоположного тротуара. Водитель в ливрее, один из парижских полицейских Те-Ву генерала Муна, улыбнулся, узнав его, и распахнул заднюю дверцу. Вошел Ху Сюй, и они влились в плотный поток машин, вызвав панику.

"Да здравствует Новый Наполеон!" - бросил через плечо водитель-китаец, устанавливая мигающий синий индикатор на приборной панели.

"К черту Наполеона", - со смехом ответил Ху Сюй. "Vive les Chinois!"

Ху Сюй откинулся на спинку кожаного сиденья. У убийцы был довольный и благоговейный вид человека, который успешно выполнил свою миссию и многому научился за время своего пребывания. Спаситель Франции на самом деле был источником вдохновения. До этого путешествия богом Ху Сюя был Мун. Итак, в его небесах кружились два всемогущих божества. Два гиганта скоро будут стоять верхом на мире. На их плечах хамелеон, нашептывающий им на ухо злые дела.

Два часа спустя, когда Ху Сюй стоял на летном поле рядом с маленьким лайнером Citation V, который должен был доставить его в Англию, его мобильный тихо завибрировал. Он открыл его и сказал: "Да?"

"В ловушке есть сыр?" - спросил голос по-китайски. Это был пиарщик генерала, майор Тони Тан. Мужчина в сером фланелевом костюме.

"Действительно, есть".

"Сделай это".

"Как пожелаете, майор".

"И еще кое-что. События в Лондоне означают, что ваше присутствие там больше не требуется. К сожалению, ваша встреча с хозяином Поместья откладывается. В нью-йоркском офисе возникла проблема. Досадное пятно в послужном списке месье Бонапарта, которое необходимо немедленно стереть. Боюсь, вам придется уволить двух его бывших сотрудников. Уничтожьте их как можно быстрее. Бьянка все тебе объяснит, когда ты приедешь в Нью-Йорк".

"Бьянка больше не работает в нашем лондонском офисе?"

"Именно Бьянка обнаружила внезапный интерес ЦРУ к двум старым сотрудникам. Она свяжется с тобой, когда ты прибудешь в Нью-Йорк", - сказал Тан и повесил трубку.

Ху Сюй посмотрел на свой телефон, наслаждаясь моментом, и еще раз набрал номер талисмана. История, однажды напомнившая об этом числе, больше никогда его не забудет.

Один... семь... восемь... девять...

Отправить.

Глава двадцать девятая

Котсуолдс

"КТО ЕГО НАШЕЛ?" - СПРОСИЛ КОНГРИВ ГЛАВНОГО садовника Джереми Пордиджа. Мистер Пордидж был крепким, одышливым парнем. Его щеки раскраснелись, и от него слабо и не неприятно пахло навозом. Тяжело дыша, он издавал приятный двухтональный свист при вдохе и выдохе. Он положил грубую красную руку на свое сердце, как будто для того, чтобы успокоить его, и Эмброуз был поражен размерами этой руки. Покрытые запекшейся грязью пальцы были ороговевшими, скрюченными и сучковатыми, как корни старого вяза.

Диана стояла прямо за мужчиной, выглядывая из-за его плеча. Она изо всех сил старалась создать впечатление, что не пялится на предмет, подвешенный в реке. Конгрив давно заметил, что смерть абсолютна, но нет ничего более мертвого, чем утопленник. Он поднял глаза, чтобы избежать этого зрелища. На дальнем берегу робкие ивы изящно спускались к ручью. Казалось, они пробовали охристую воду своими изящными палочками, прежде чем окончательно решили пустить корни.

Тело висело лицом вниз под водой, недалеко от края илистого берега реки. Голова запуталась в изгибе частично затопленного дерева. Руки и ноги свисали вниз, оживленные бурлящим течением. Серая рука показалась на поверхности воды, затем скользнула обратно во мрак. Второй садовник, крепкий мальчик лет десяти-двенадцати, стоял на вершине полусгнившего и вырванного с корнем ствола, пытаясь вытащить тело на берег, не свалившись при этом сам.

"Мальчик и я, мы сделали это, сэр", - сказал старый Пордидж. "Мы нашли его таким, каким вы его видите. Вот, Грэм, используй это. Я помогу тебе вытащить его ". Пордидж вручил мальчику грабли с длинной ручкой. После нескольких попыток, используя грабли как багор, мальчик смог подхватить труп под мышку и оттащить его от упавшего дерева. Голова освободилась и вынырнула на поверхность, лицо гротескно распухло, скользкое и серое, с толстыми резиновыми губами.

"Это Генри", - прошептал Эмброуз самому себе, хотя и не был полностью уверен.

Пордидж и мальчик стояли бесстрастно. После волнения от находки труп казался не более важным, чем вечный лесной валежник, который требовалось расчистить.

"О!" Сказала Диана, а затем замолчала.

"Я старший инспектор Конгрив, Скотленд-Ярд", - тихо сказал Эмброуз садовнику. Старый Пордидж серьезно кивнул своей седой головой и оценил Конгрива. Мертвецы не впечатляли, но полицейские впечатляли.

"Я достаточно хорошо знаю, кто вы, сэр", - сказал он, приподнимая фуражку. "Для меня большая честь познакомиться с вами. Этот мальчик - мой внук, Грэм. Теперь он наземник."

"Привет, Грэм", - сказал Конгрив мальчику, который теперь смотрел на него, оценивая по-своему. Грэм Пордидж прочно поставил резиновые сапоги по обе стороны от старого пня и боролся с телом, осторожно перемещая труп поближе к берегу. Теперь Конгрив мог видеть, что жертва не была крупным мужчиной. Среднего роста, стройный. Дорогие туфли.

"Вы действительно полицейский, сэр?" - спросил мальчик через плечо. Он ухватился за голову и туловище, тело лежало лицом вниз, почти на полпути к крутому илистому берегу. Как раз в этот момент мальчик ослабил свою слабую хватку, и труп скользнул обратно под воду.

"Я действительно такой", - сказал Эмброуз.

"Скотленд-Ярд, Грэм", - добавил дедушка, наклонившись, чтобы помочь внуку с его неуклюжей ношей. Теперь они крепко держали его, наполовину в воде, наполовину вытащенным из воды.

"Мистер Пордидж, пожалуйста, вспомните на мгновение назад. К тому моменту, когда вы впервые увидели это тело. До того, как вы каким-либо образом нарушили обстановку. Вы видели здесь какие-либо признаки борьбы? Были ли здесь какие-нибудь следы вдоль берега? Следы? Следы шин в лесу?"

"Вовсе нет, инспектор. Мы полагаем, что этот джентльмен, должно быть, плыл вниз по течению. Застрял вон на том упавшем дереве, может быть, где-то сегодня поздно вечером. Мы уже дважды проходили этим путем. Один раз в полдень, и еще раз около четырех часов, и тогда в поле зрения не было ни одного тела, сэр."

"Я полагаю, нигде нет следов крови".

"Ничего такого, что я мог бы разобрать, сэр. Уже темнело, когда мы впервые заметили его. Мы как раз пытались освободить его, когда увидели вас и ее светлость там, на холме."

"Не клади его на землю", - сказала Диана, по-видимому, невозмутимая видом мертвеца. Она быстро сбросила свое промасленное всепогодное пальто и расстелила его на грязной земле. Когда она закончила, Пордидж и его сын осторожно положили тело на него лицом вверх. Одежда была промокшей, и вода и другие, возможно, менее приятные жидкости стекали с его штанин и рукавов макинтоша. Лицо было серым, веки ужасно распухли, рот был широко открыт и полон листьев, веточек и неправильной формы зубов.

"Это Генри, Диана", - сказал Эмброуз со всеми эмоциями человека, который видел, как понедельник следует за воскресеньем.

Он достал фонарик и проигрывал песню о черепе. Тонкие пряди темно-рыжеватых волос прилипли к меловой макушке. Ярко-оранжевые клочья, какими они были бы при свете дня. Эмброуз опустил одно колено в грязь и осторожно приподнял веки, сначала левое, затем правое. Он наклонился вперед со своим ручным фонариком, направив тонкий луч прямо в глаза мертвой рыбы. Затем он поднял левую руку с пальцами, сморщенными от погружения, и подержал ее секунду, затем позволил ей упасть на землю.

"Хм", - сказал он, поднимаясь на ноги.

"Что это значит, хм?" Спросила Диана Марс.

"Ничего особенного. Конечности негнущиеся. Трупное окоченение. Левый глаз в норме, правый полностью расширен."

"И что это значит, Эмброуз?"

"Травма, нанесенная тупым предметом. Невидимый удар по голове, я бы сказал, основанный на полном отсутствии защитных ран на руках. Посмотрим, что скажут ребята-криминалисты. Мы должны немедленно подняться и позвонить, леди Марс. Теперь, мистер Пордидж, я бы попросил вас и вашего внука оставаться здесь с телом до прибытия полиции. Это не должно быть долго. Я уверен, что у них найдутся к вам еще вопросы. Криминалисты, которые работают на месте преступления, допросят вас обоих в некоторых деталях. Пожалуйста, постарайтесь ничего не упускать, каким бы незначительным это ни казалось ".

"Я, конечно, сделаю все, что в моих силах, сэр".

"Это все, о чем любой может просить".

"Он ваш родственник, сэр?"

"Мой кузен. Как ты узнал?"

"Вы сказали: "Это Генри", сэр. Всех в этом заведении спрашивали о Генри Буллинге. Показали его фотографию. Я сам его не узнал. Я сожалею о вашей потере, инспектор."

Эмброуз поблагодарил его, взял Диану за руку и повернулся, чтобы уйти.

Ему пришла в голову мысль, и она остановила его как вкопанного.

"Еще кое-что, если вы не возражаете, мистер Пордидж?"

"Конечно, нет, сэр".

"Вы случайно не видели бывшего дворецкого ее светлости, Оукшотта, где-нибудь поблизости, не так ли? Я имею в виду, после вашей случайной встречи в пабе "Перья"?"

"Нет, сэр, я не видел ни шкуры, ни волоска этого джентльмена".

"Я видел его, сэр", - внезапно сказал Грэм Пордидж. "Я видел мистера Оукшотта. Только этим утром."

"Ты сделал?" Сказал Эмброуз, поворачиваясь к мальчику.

"Что это?" - спросил его дедушка, его лицо покраснело от гнева. "Ты так и не сказал ни слова, мальчик".

"Я этого не делал, Гранд, и теперь я искренне сожалею, что ... что... что мы нашли это тело".

"Почему ты не сказал своему дедушке, что видел Оукшотта, Грэм?" Спросила Диана Марс, спокойно глядя на мальчика. "Ты, конечно, знала, что полиция разыскивает его по всему Глостерширу, не так ли, дитя?"

"Потому что я совсем не был уверен, что причина в нем, мэм, вот в чем. И он всегда был добр ко мне, он был, Оукшотт. Я имею в виду, когда он был на службе. До того, как он стал убийцей."

Эмброуз сказал мальчику: "Что заставляет тебя теперь думать, что Оукшотт убийца?"

"Я думаю, что это мистер Оукшотт убил того мертвеца прямо здесь, сэр".

"Я понимаю. Это очень серьезное обвинение. Ты обвиняешь человека в убийстве, Грэм. Бояться нечего, но ты должен точно рассказать мне, что произошло. Начиная именно с того, что вы видели этим утром."

"Ну, в том-то и дело, сэр. Честно говоря, я его не видел."

"Вы его не видели?"

"Нет, сэр. И это - я имею в виду, именно поэтому я боялся сказать это - я видел его. Я этого не делал. Я слышал его, вот что произошло, сэр."

"Ты слышал его. Где? Как?"

"Я пил свой утренний чай, как обычно, я пил, сэр. Мне нравится находиться под Булыжным мостом, на старом пешеходном мосту. Примерно в миле вверх по течению отсюда. В полумиле за коттеджем "Спринг". Бобы на тосте, сэр, и моя чашка чая. Не так ли, Гранд?"

"Да, это так. Это правда".

"Продолжай", - сказал Эмброуз.

"Думаю, я немного отвлекся, сэр. Солнце едва взошло, а я еще не совсем проснулся. Вот тогда я их и услышал. Шаги над моей головой. И двое мужчин кричат. Один кричал. Другой - не так уж и много."

"О чем они кричали?"

"Не могу точно сказать, сэр, не так ли? Тот, мне показалось, что я узнал его голос как голос джентльмена, который раньше служил, мистера Оукшотта, он говорил этому другому парню, чей голос я не узнал, что это все его вина. Что он должен убить его за то, что он сделал. Что он должен вышибить себе мозги. Другой, я мог бы сказать, что он был очень напуган. Тогда-"

"Тогда, что?"

"Они дрались прямо у меня над головой, сэр. Ужасная борьба, не так ли? Они оба ничего не говорят, просто хрюкают и бьют. Я прикрыл рот рукой, чтобы они не слышали моего тяжелого дыхания, сэр, я был так напуган. Затем один из них, должно быть, что-то выбросил в реку. Был всплеск, примерно посередине, где течение самое сильное. Вот тогда-то один и сбежал, сэр. Я слышал, как он ломился в лес. Другой, мистер Оукшотт, он погнался за ним, а я побежал в другую сторону, сэр."

"Это был пистолет? Который затонул в реке?" - Спросил Конгрив.

"Я не могу точно сказать, сэр".

"И ты держал все это при себе весь день напролет?" - Спросил Эмброуз.

"Да. Я не хотел, чтобы у мистера Оукшотта были какие-либо неприятности из-за меня. И я испугался, что увидел что-то плохое, сэр."

"Ты сделал это, Грэм", - сказал Эмброуз. "И Ярд будет благодарен, если вы сможете -"

"О", - воскликнула Диана.

Раздался ужасный шум, когда что-то сдвинулось внутри трупа, и на губах Генри Буллинга появился большой пузырь жидкой серой кашицы, который лопнул и потек из уголка его рта.

Диана прильнула к Эмброузу, и он обнял ее за плечи. Она дрожала.

"Ну, ну, Диана", - сказал он, похлопывая ее по плечу.

На этот раз, когда он прикоснулся к Диане Марс, он не почувствовал ни электрического удара, ни пугающей дрожи.

Он чувствовал только мягкость и тепло.

Глава тридцать

На борту Линкольна ВМС США

"АДСКИЙ САМОЛЕТ", - сказал НОВЫЙ И УСОВЕРШЕНСТВОВАННЫЙ СОТРУДНИК ЦРУ Гарри Брок, щуря свои карие глаза на послеполуденном солнце. Ветер дул с северо-востока и срывал белые шапки с гребней. Большие океанские волны чистой бирюзовой воды вздымали широкую стальную палубу спереди и сзади. Брок и Алекс Хоук стояли на летной палубе Линкольна вместе с группой моряков, товарищей-поклонников, которые поднялись на палубу, чтобы заглянуть в будущее.

Экспериментальный истребитель-невидимка собрал толпу, как только Хоук приземлился шестью часами ранее. Ударный истребитель F-35 вскоре должен был дополнить или заменить все истребители F / A18 Super Hornets ВМС США, с которыми он теперь делил палубу авианосца. И, в ожидании дальнейшего развития событий и тщательной оценки многих других бывших боевых летчиков Великобритании, таких как Хоук, Королевский флот вскоре будет летать на F-35 вместо Sea Harriers.

Самолет, на котором Хоук рано утром приземлился на палубе "Авраама Линкольна", был просто самым совершенным летательным аппаратом на земле. Одноместный сверхзвуковой истребитель, способный развивать скорость, приближающуюся к 3 Махам, также может остановиться в воздухе. Буквально, как Хоук, к своему восторгу, узнал во время перелета с авиабазы Аксбридж. Спортсменам-истребителям понравилась эта особенность. Это означало, что когда вы нажимаете на тормоза в воздушном бою, ваш преследователь проносится мимо вас, чтобы за наносекунду стать вашей добычей. Сбил их с толку до чертиков перед смертью.

Авианосец ВМС США "Авраам Линкольн" (CVN 72) был флагманским кораблем ударной группы авианосца "Линкольн", который в настоящее время находится на стоянке в Индийском океане. При водоизмещении 660 000 тонн, площади взлетной палубы в четыре с половиной акра и более чем шести тысячах мужчин и женщин на борту потребовалось два ядерных реактора, вырабатывающих полмиллиона лошадиных сил, чтобы двигаться по воде с боевой скоростью. Хорошей новостью было то, что после того, как ее реакторы были перекрыты, она была пригодна в течение пятнадцати-двадцати лет без остановки для заправки.

По приказу Седьмого флота ВМС США "Линкольн" в настоящее время выходил из порта Гонконга, направляясь курсом на запад с фланговым ходом примерно в двухстах милях к юго-западу от Шри-Ланки. Ни Хоук, ни Брок не были посвящены в конечный пункт назначения "Линкольна"; разумеется, они находились на борту только для участия в экстренном прощании, недавно организованном новым шкипером "Линкольна" адмиралом Джорджем Блейном Хауэллом и директором ЦРУ Бриком Келли. Это была долгая встреча, полная плохих новостей и пугающих сценариев.

Хауэлл задал Хоук вопрос ближе к концу. "Коммандер Хоук, " сказал адмирал, " вы были очень тихим во время этого брифинга. Вы видели все прогнозы, все военные игры, все сценарии. Наращивание китайских войск в Персидском заливе. Я хотел бы знать, какой, по вашему мнению, должна быть стратегия военно-морского флота для решения этой проклятой китайской ситуации."

"Я думаю, что есть только одна долгосрочная стратегия борьбы с Коммунистической партией Китая, адмирал Хауэлл".

"И что бы это могло быть, коммандер?"

"Мы выигрываем, они проигрывают".

Хауэлл секунду смотрел на него, а затем на его лице появилась улыбка.

"Я думаю, что коммандер Хоук довольно хорошо подытожил и мои чувства, джентльмены. Есть еще комментарии? Нет? Спасибо вам всем. Уволен".

Очередная кровавая встреча, к счастью, закончилась. Позже, когда дым рассеялся, Брок неторопливо подошел к углу, где Хоук и режиссер Брикхаус Келли вели серьезный разговор. Брок подождал на почтительном расстоянии, пока разговор не закончится, затем подошел к Хоку. Он спросил, не возражает ли он, если Гарри последует за ним в управление полетами. По его словам, им нужно было обсудить ряд вещей.

Брок хотел увидеть самолет, и он хотел лично поблагодарить Хоука за то, что тот вырвал его у китайцев. И режиссер сказал Броку накануне вечером, что будет работать с британцем над чрезвычайно деликатной миссией в Персидском заливе. Во-первых, Хоук должен был протестировать новую бесполетную зону, которую американцы установили над воздушным пространством Омана: операция "Запретить полет". Затем он должен был соединиться с Броком на земле.

Это была операция, санкционированная старой огненной раковиной Хоука. Консуэло де лос Рейес была государственным секретарем США. У нее и Алекса было сложное прошлое. Это был роман, который то и дело возобновлялся, который, казалось, никогда не умрет. На данный момент лучшим словом для описания их отношений было "коматозный". Хоук совершил серьезную ошибку. Он побежал в Конч, когда была убита его жена. Намеренно или нет, она неправильно поняла его намерение. Он всего лишь искал порт, чтобы пережить шторм. Она думала, что швартовка должна быть постоянной.

Теперь, после долгих месяцев слез и препирательств, их отношения вернулись на деловую почву.

Де лос Рейес получил достоверную информацию от агента в посольстве Маската. Она узнала, что султана контрабандой вывезли обратно в Оман и, возможно, он все еще жив, хотя и находится в заложниках. Конч решил, что Хоук и Брок должны были возглавить небольшую оперативную группу, которая проникнет в Оман и соберет точные разведданные о возможном местонахождении султана. Это было простое задание. Найдите его, вытащите его, заставьте его перед камерой говорить правду об уловке Бонапарта. Дискредитация француза имела бы большое значение для разрешения нынешнего кризиса без войны.

Оман широко известен как одно из самых негостеприимных мест на земле. Хоук почти не удивился, узнав, что Конч отправляет его туда. Но, Брок? Что, черт возьми, она имела против него? Брок, по-видимому, направлялся прямиком в Оман, сев на борт одного из лайнеров Агентства Citations. Он координировал бы действия агентов ЦРУ Келли, которые сейчас перебираются из Саудовской Аравии в Оман. Найдите султана. Тогда ему и Хоук пришлось бы вытаскивать его.

Хоук едва узнал Гарри Брока. Прошло более двух недель с тех пор, как он видел его в последний раз. Его глаза были ясными. Лохматые волосы и борода были подстрижены, и Брок выглядел загорелым и очень подтянутым. Часть его выздоровления явно проходила в тренажерном зале. Сломленный, накачанный наркотиками и опустошенный заключенный, которого Хоук нашел в грязной кладовой на борту "Звезды", исчез.

"Святой Иисус", - теперь сказал Брок, уставившись на реактивный истребитель. "Эта штука похожа на наконечник копья. Самый красивый чертов самолет, который я когда-либо видел ".

"Да", - сказал Хоук. Он тоже не мог оторвать глаз от самолета. Если смотреть под любым углом, это было мощное произведение инженерного искусства. Он беспокоился о том, чтобы техники, прилетевшие на авианосец из Pratt & Whitney Europe, завершили свою работу, чтобы он мог забраться обратно в это кресло и снова зажечь монстра.

Один из технарей обнаружил сбой в сопле STOVL F-35, когда Хоук был на брифинге у адмирала Хауэлла. Частью новой двигательной установки было сопло, которое отводило выхлопные газы для короткого взлета и вертикальной посадки. Система STOVL работала превосходно, когда Хоук взлетел в Англии, а также когда он приземлился. Но совершенно новые истребители были полны сюрпризов.

Техники устранили этот конкретный сбой, сказал ему представитель Pratt & Whitney, но они все еще проверяли и перепроверяли весь самолет. Заметный сбой часто скрывал незаметный сбой. Тщательная проверка одержимого технического отдела была понятна. Черт возьми, это был самолет за пятьдесят миллионов долларов. И, хотя он разрабатывался в течение десяти лет, подъемный вентилятор и двигательная установка все еще находились на стадии разработки и демонстрации системы P & W. Перевод: На это ушла большая часть десятилетия, и они устранили множество ошибок. Но, возможно, не все из них.

Хоук уже завершил свой собственный предполетный осмотр. Но прямо сейчас по всему его самолету ползали по меньшей мере десять парней. Он должен был подняться в воздух через тридцать минут. Его следующей остановкой был аэродром в Италии, где его ждали представители США и Великобритании из проекта истребителей Joint Strike Force, чтобы допросить его. Оттуда, как он только что узнал на брифинге, он полетит самолетом в Оман.

"Ты что-то вроде летчика-испытателя, Хоук?" - Спросил Брок.

"Думаю, сейчас я такой и есть. Раньше был обычным спортсменом-истребителем."

"Это обновление или понижение?"

"У меня в голове не укладывается. Но это какой-то аттракцион."

"Летучая мышь из ада, да? Господи, похоже на роман."

"Скорее интересно, чем быстро. У этой чертовой штуковины есть свой собственный разум. Практически летает сам по себе".

"Что ты имеешь в виду?"

"Трудно объяснить. Этот самолет слушается советов, а не приказов. Это всегда на шаг впереди. Ты даже думаешь о чем-то, самолет делает это. Ты думаешь, хорошо, я задеру нос на пятнадцать градусов, верно? Извините. Самолет уже сделал это ".

"Просто не думай о крахе", - сказал Брок с кривой улыбкой.

"Никогда не приходит мне в голову".

"Хорошо. Нам предстоит много работы в ближайшие несколько недель, тебе и мне ".

"Верно. Мой новый партнер. Режиссер только что сказал мне. В чьей голове возникла эта злая идея?"

"Не смотрите на меня, сэр. Я всего лишь скромный любитель походов."

"То, что я спас тебе жизнь, не означает, что я должен танцевать с тобой".

Брок рассмеялся. "Кое-кто в Лэнгли считает, что у нас хороший подбор актеров - это все, что я могу тебе сказать, Хоук. Послушай, я должен спросить тебя вот о чем. Вы думаете, мы начнем войну с Китаем? Это то, к чему мы направляемся?"

Хоук внимательно посмотрел на американца и обдумал его многозначительный вопрос. Ему достаточно хорошо нравился этот человек, и он только что узнал, что будет с ним работать; в какой-то момент он должен был ему доверять. Но он едва знал этого парня. Брик Келли сказал ему, что Брок злой и чистый. Документы ЦРУ наконец определили, что китайцы не внедрили никаких жучков в его мозг. Они полностью исключили сценарий с маньчжурским кандидатом.

Агент Гарри Брок, сказал Брик, знал больше о том, что, черт возьми, происходит внутри Китая, чем кто-либо другой в Лэнгли. Информация, которую он собрал за шесть месяцев внутри ее границ, была одной из ключевых причин, по которым столько начальства собралось здесь, на "Линкольне". Из-за того, что Броку удалось узнать, нынешнее настроение в Вашингтоне и Лондоне было более чем немного напряженным. В результате в эти дни все в обеих столицах ходили на цыпочках, ступая по яичной скорлупе. В такие моменты, как этот, хотелось следить за каждым своим словом.

Итак, Хоук сказал: "Я думаю, они испытывают нашу решимость. Что ты думаешь, Брок?"

Через плечо американца Хоук увидел, как команда отсоединяет внешние линии электропередачи, которые тянулись через палубу к сверкающему F-35. Это был обнадеживающий знак, что он скоро будет в воздухе.

Брок сказал: "Черт возьми, Хоук, я думаю, что мы вернулись в ядерный суп, вот что я думаю".

Хоук просто посмотрел на него.

Брок потряс головой, как будто пытаясь избавиться от паутины. Он был раздражительным. Хоук был раздражительным. Черт возьми, все были. Согласно всему, что двое мужчин услышали за последние три часа, весь чертов мир катился к чертям собачьим. Это выглядело как возвращение к старым недобрым временам ядерного противостояния и гарантированного взаимного уничтожения. Вчера огромная бомба взорвала президента Франции Ги Боке до небес вместе с целым крылом Елисейского дворца. Франция балансировала на грани революции.

Последнее, что они увидели в комнате для брифингов, было французское телевизионное видео ликующей толпы, сдерживаемой полицейскими кордонами, когда Бонапарт въезжал на Елисейские поля на большом белом жеребце. Такая картинка, которую ты не забыл.

Новое французское правительство, теперь прочно находящееся в руках Бонапарта, только что объявило, что оно серьезно рассматривает приглашение султана Омана. Многие во Франции рассматривали это как вторжение в суверенное государство Персидского залива, но никто больше не осмеливался говорить такие вещи открыто. Оман был маленькой страной с населением около трех миллионов человек, у которой были длительные и важные отношения как с Великобританией, так и с Америкой. Но руководство Франции утверждало, что они были "приглашены" в Оман правящим султаном, получившим британское образование Аджи Аббасом.

Фрагмент пресс-конференции пропавшего султана бесконечно показывали по телевидению France 2. В нем султан утверждал, что французские войска отчаянно необходимы для подавления радикального мятежа, поддерживаемого Народной Демократической Республикой Йемен.

Келли на это не купилась. Как и американский президент. Они оба верили, что это была французская выдумка, подкрепленная китайской мощью. Султан исчез вскоре после своей речи. Соединенные Штаты располагали оманскими разведданными, указывающими, что семья султана находится под домашним арестом в бывшей приморской крепости на побережье Омана. Почему? Американцы знали, что люди, удерживающие их там, были представителями французской секретной службы и военными, которым содействовало большое количество китайских "технических советников"."В любом случае, Хоук был совершенно уверен, что ни его страна, ни американцы не будут просто бездействовать и позволят Франции вторгнуться в Оман.

В столице Маската теперь находилась французская дипломатическая миссия, отлаживавшая логистику предстоящего французского развертывания. На фотографиях sat была изображена эскадрилья французских истребителей Mirage, припаркованных на рампе аэродрома Маскат в Омане.

По состоянию на сегодняшнее утро Оман по-прежнему соблюдал договоренность о разрешении Соединенным Штатам использовать объекты порта и авиабазы. Первая миссия F-35 Хоука заключалась в проверке этого понимания. Он должен был без предупреждения войти в воздушное пространство Омана и приземлиться в аэропорту Маскат Интернэшнл. Посмотри, не пытался ли кто-нибудь его пристрелить. Коротко встретиться с властями аэропорта, а затем убраться оттуда ко всем чертям и сообщить о том, что он видел. И Америка, и Великобритания, которые все еще импортировали оманскую нефть, были кровно заинтересованы в суверенитете крошечной страны. Экономически, политически и морально.

Ни для кого не должно стать неожиданностью, что авианосная ударная группа "Линкольн" теперь направлялась в Индийский океан. Оттуда было легко переместиться на север, в Оманский залив. Самое интересное начнется, когда они столкнутся с китайским флотом, который сейчас находится на пути к объединению сил с французами.

"Коммандер Хоук", - сказал молодой морской летчик, отдавая ему честь. Ему было под тридцать, он носил широкополую шляпу цвета хаки, надвинутую на один глаз, серебряные нашивки лейтенанта поблескивали на солнце.

"Да?"

"Главный технический директор JSF поручил мне сообщить вам, что техническая проверка вашего самолета завершена, сэр. Он сертифицирован для полетов, и он весь ваш. Я должен сказать, что я просто немного ревную, сэр."

"Я завидую самому себе", - сказал Хоук.

Хоук отдал честь и повернулся обратно к Броку.

Он сказал: "Увидимся в Омане, Гарри. Вино, женщины и песни."

"Что-то в этом роде, я уверен", - сказал Брок, смеясь. "Эй, Хоук, подожди. Я кое-что забыл."

"Да?"

"Я должен это сказать, и я это имею в виду. Если бы не ты, я бы не стоял здесь. Или где-нибудь еще, если уж на то пошло."

"Просто делаю свою работу, Брок", - сказал Хоук, улыбаясь ему.

Спасение заложников, подарок, который продолжали дарить. Он повернулся и направился к своему самолету. Когда он поднимался по трапу в кабину пилотов и бросил сумку со шлемом на сиденье, он услышал несколько "молодцов" и "дай им волю", брошенных в его сторону членами экипажа, стоявшими вокруг его самолета. Он помолчал, затем, нахмурившись, поднялся на борт.

Итак, слух уже распространился. Они знали, что он направлялся в Персидский залив и, возможно, в Оман, раздраженно подумал Хоук. Кто, черт возьми, слил эту информацию? Он наклонился, проверяя, правильно ли установлены английские штифты в катапультном кресле. Христос. Менее чем через полчаса после встречи весть о сверхсекретном брифинге, вероятно, распространилась по половине корабля. Это даже не пластинка, подумал он, пристегиваясь. Он глубоко вздохнул и устроился поудобнее, внимательно окидывая взглядом загруженные цветные дисплеи кабины пилотов, ручку шасси, рычаг положения крыла и переключатели сброса топлива.

Во время первой войны в Персидском заливе Хоук был свидетелем того, как слухи о боевых действиях на HMS Ark Royal распространились от носа до кормы за пять минут. Он откинул шлем на подголовник и на мгновение закрыл глаза. Еще один кровавый кризис в Персидском заливе. Только на этот раз это был не какой-то ничтожный арабский диктатор и его удивительная исчезающая армия, которую нужно было убрать.

Нет. На этот раз ставки были чертовски высоки. И здесь, сейчас, все должно было начаться. Допустим, французы не соблюдали новую американскую бесполетную зону над Оманом, операцию "Запретить полет". Допустим, французы разгромили ту эскадрилью "Миражей", которую он видел на фотографиях разведки. Ради аргументации, давайте предположим, что он, Хоук или какой-нибудь другой спортсмен-истребитель сбил французский "Мираж" или два. Франция, естественно, приходит в ярость. Тогда мир действительно пошел бы по очень плохому пути.

Потому что Франция была только верхушкой. Айсбергом был Китай.

В этом весь смысл, понял он. Прямо сейчас Франция неплохо их загнала в угол. Бесполетная зона повысила бы ставки. Ipso facto, как только Франция поднимает шум из-за потери одного или двух бойцов над Оманом, на ринг выходит ее новый союзник Китай. Затем действительно большой медведь начинает напрягать свои мускулы. Требует, чтобы Британия и Америка отступили. Оставьте Францию и ее приключения в Персидском заливе в покое. Сейчас Запад смотрит в дуло первой реальной глобальной ядерной конфронтации с тех пор, как Кеннеди свысока посмотрел на Никиту Хрущева из-за кубинских ракет в далеком 1962 году.

Если не считать ужасающих региональных пожаров, полвека относительного мира и стабильности во всем мире вот-вот должны были сгореть в огне. Оман был бы линией на песке. Если Китай действительно вмешался в это на стороне Франции, как верил каждый последний мужчина в той комнате для совещаний, тогда вы смотрели глубоко в зияющую черную бездну.

Как отступить от края? По словам Брика Келли, стержнем во всей этой чертовой неразберихе был этот новый Бонапарт. То, как Хоук и Келли прочитали этого человека, при всей его мании величия, он был всего лишь пешкой. Тем не менее, его нужно было убрать, и быстро. В Нью-Йорке, в этот самый момент, Эмброуз искал способ сделать это. Имея на руках показания очевидцев убийства и ордер, Интерпол мог бы взять штурмом Елисейский дворец и арестовать Бонапарта за убийство его отца.

А потом были немцы. Сток был тогда в Германии. Его задачей было определить, какую роль они сыграли в этом беспорядке. Хоук знал, что Франция и Германия пытались создать "Соединенные Штаты Европы", чтобы достичь определенного экономического, политического и военного паритета с Западом. Барон фон Драксис сыграл в этом определенную роль, но какую именно?

Если кто и знал, то это был прекрасный самолет. Прямо сейчас, по словам Стоук, она была склонна к сотрудничеству, даже полезна. Стоук убедил себя, что ей можно доверять. Интуиция подсказывала Хоку, что Стоук прав. Тем не менее, он не был абсолютно уверен. В конце концов, ее сестра-близнец, Бьянка, пыталась его убить. Эмброуз отправила лучших людей из Скотленд-Ярда прочесывать страну в ее поисках. Возможно, когда дело дошло до Джета и Бьянки, кровь все еще была гуще воды.

Еще одно беспокойство, подумал он, бросив взгляд на приборную панель.

И все это было лишь преамбулой к тому, чтобы разобраться с плохими парнями в Пекине. Это было просто, на самом деле. Они должны были найти способ остановить этот ужасный беспорядок, прежде чем он когда-либо достигнет ядерной точки перелома.

Новые китайские войска в Персидском заливе присоединяются к тем, которые уже находятся в Судане? Ее танкеры в Красном море? Ее силы контролируют Ормузский пролив? Доминирующий над мировыми запасами нефти? Этого просто не должно было случиться. По крайней мере, не при президенте Джеке Макати. Пока Макати был в Белом доме, государства Персидского залива были закрыты для китайцев. Хоук слышал, как он говорил то же самое на частном ужине в Вашингтоне два месяца назад.

Что ж, подумал Алекс Хоук, пытаясь размять свое долговязое тело в пределах уютного сиденья F-35, если мир вот-вот превратится в дым, по крайней мере, у него будет самое дорогое место в первом ряду, какое только можно купить за деньги.

Он протянул руку вперед и запустил последовательность, которая запустила бы мощный двигатель Rolls-Royce.

Время для выстрела в кошку.

Глава тридцать первая

Баварские Альпы

"АЛЬПИНИЗМ - ЭТО СОВСЕМ КАК СМИРНОФФ", - СКАЗАЛ СТОУК Джет, пытаясь заставить ее улыбнуться впервые за все утро.

"Что?"

"Заставляет вас затаить дыхание".

Она этого не поняла. Она устала, тяжело дышала, у нее болели ноги, и во всем был виноват он.

"Да, здесь захватывает дух, не так ли?" Сказал Стоук и наполнил легкие чистым альпийским воздухом. Они с Джетом только что взобрались на очередной крутой скалистый подъем сквозь деревья. Он решил остановиться и дать ей отдышаться. Они стояли на выступе скалы, откуда открывался вид на нечто, называемое Оберзальцбург.

Он прекрасно проводил время в своей жизни. Вся эта чертова местность была прекрасна. Даже грязь. Земля, даже здесь, на этой высоте, была мягкой под ногами. "Губчатый", Стоук подумал, что ты бы назвал это. Свет просачивался сквозь высокие деревья на мягкую подстилку из сосновых иголок, а воздух был прохладным и чистым. Он поднял глаза. Там были шумные черные птицы, галки, плывущие по течению над раскачивающимися верхушками деревьев.

Сюрприз, сюрприз. Ему нравилась Германия. Это было красиво.

Во всяком случае, то, что он увидел по дороге в Зальцбург, пронеслось мимо его окна в темноте в полуночном поезде из Берлина. Теперь, в последние пару часов подъема, он видел маленькие белокаменные деревни и зеленые сельскохозяйственные угодья, раскинувшиеся далеко внизу. Зальцбург, где они провели прошлую ночь, находился примерно в двадцати километрах к северу. Вы все еще могли видеть это на ясном расстоянии. Красивые. Повсюду вокруг него, возвышаясь над густыми зелеными лесами, высились зазубренные сланцево-серые пики заснеженных хребтов. Он достал из рюкзака карту и определил, что это горы Унтерсберг и Вальцман . На юго-западе, сверкая синевой на солнце, находилось красивое озеро, которое он хотел бы однажды увидеть, Кенигзее.

"Просто понюхай это", - сказал Стоук. "Рождество".

"О чем, черт возьми, ты говоришь, Стокли?"

"Рождественские елки? Прав ли я?"

Джет закатила на него глаза и отошла, чтобы постоять в одиночестве. Она согнулась в талии, положив руки на колени для поддержки, и сделала глубокие вдохи. Девушка слишком много курила и была немного не в форме. Ему придется поработать с ней над этим. Особенно теперь, когда они говорили всем в Германии, что он был ее личным тренером. Это была хорошая история для прикрытия. Джет думал об этом. Рассказал ему, как играть роль. Единственное, что могла сделать девушка, - это действовать. Нет, подожди. Он не хотел туда идти.

На самом деле, Джет была чертовски хорошей актрисой. И это, он должен был признать, было самой страшной частью во всем этом чертовом путешествии. Взбираться в горы было легко. Выяснить, на чьей стороне Джет был на самом деле, было непросто. Как раз в тот момент, когда ты подумал, что поймал ее на крючок, бац. Вы бы увидели что-то в этих глазах, что казалось неправильным.

Стоук, бывший морской котик и нью-йоркский полицейский, сам не часто совершал настоящие альпинистские восхождения. Но он должен был сказать, что после сегодняшнего утреннего опыта у него было чувство, что у него это чертовски хорошо получится. Насколько это может быть сложно? Он читал книгу, что-то о том, как быть в разреженном воздухе. Возможно, на Эвересте воздух был разрежен, но здесь, в Оберзальцбурге, воздух не был таким уж разреженным, и они были достаточно высоко.

"Посмотри на это", - сказал он, отрывая взгляд от своей карты на огромную заснеженную гору, возвышающуюся вдалеке над линией деревьев.

"Посмотреть на что?" Сказал Джет, закуривая.

"Вон там. Это Цугшпитце, или как вы там это называете."

"Зуг-плюется".

"Верно. Цугшпитце находится почти на высоте десяти тысяч футов над уровнем моря. Самая высокая гора в Германии. Примерно там, где Баварские горы встречаются с Тирольскими горами. Черт возьми, девочка, давай посмотрим на улыбку. Сейчас мы в Германии. Мы почти на месте. Дальше все идет под откос."

"Не говори так о моей жизни".

Девушка устала. Раздраженный. Немного напугана, хотя она никогда бы в этом не призналась. Ее отец говорил как довольно страшный кот, все верно. И теперь она перешла ему дорогу, по-крупному. Джет не хотела посреди ночи покидать свой роскошный номер в берлинском отеле "Адлон" и садиться на поезд до Зальцбурга. Очень жаль. Был шанс, что они были созданы, и Стоку пришлось много покопаться, прежде чем он имел дело с бароном фон Драксисом на личной основе.

Случилось то, что он увидел двух Арнольдов в вестибюле их отеля в Берлине. Они стояли к нему спиной, стоя на регистрации и разговаривая с администратором, когда он вернулся весь вспотевший со своей вечерней пробежки. Он направлялся к лифту, когда заметил их. Держал голову опущенной. Просто продолжал идти, и они его не видели. Может быть. Ах-нолд и Ах-нолд, как он их называл. Два светловолосых головореза из "Валькирии", которые обеспечивали фон Драксиса мускулами.

И все же. Немного странно, не так ли? Они вдвоем регистрируются в самом дорогом отеле Берлина. О чем все это было?

У Стоука была теория. Он разработал его во Вьетнаме, чтобы остаться в живых. Вещи, которые поначалу не имели смысла, всегда обретали смысл, если ты просто останавливался и думал о них секунду. Но иногда ты не можешь остановиться, поэтому ты должен следовать своим инстинктам, если хочешь продолжать дышать.

Он пошел прямо в свою комнату и сел за телефон. Сначала он позвонил в номер Джет, разбудил ее. Сказал ей, что забронировал два места на ночной поезд до Зальцбурга. Им пришлось немедленно покинуть отель. У служебного лифта. Она не была счастлива. Хотя это была ее идея, что они должны проверить секретное баварское убежище Шатци.

Он изучал реактивный самолет. Она не была большой любительницей пеших прогулок, альпинизма или проживания в убогих маленьких гостевых домах, вроде того, куда они отправились после приезда в Зальцбург. Не понравилась ее комната или ее кровать. Не понравился матрас. Не понравилась подушка. Не понравился завтрак. Мне даже, кажется, не очень понравились рождественские елки. Если подумать, то, наверное, в Китае даже не праздновали Рождество, так что он бы пропустил это мимо ушей.

Он протянул ей флягу, и она наклонила ее назад, мышцы ее горла двигались вверх и вниз. Девушка, испытывающая жажду.

Стоук стянул через голову свой черный шерстяной свитер и обвязал руки вокруг талии. Здесь становилось немного теплее, когда солнце поднялось над Альпами. Они были в горах уже около шести часов. За час до восхода солнца они выскользнули из маленького гостевого дома, расположенного глубоко в лесу над Зальцбургом. Он чувствовал себя великолепно. Ему нравились его кровать и его подушка. Спал как младенец под мягким гагачьим пухом, который они использовали вместо одеял. Он постучал в дверь Джета в 4:00 утра и еще раз в половине пятого. Отдайте ей должное; в пять лет она держалась молодцом.

Не счастлив, но бодр и одет.

Он решил, что его единственной реальной проблемой был утонувший охранник на "Валькирии". Но если быть реалистом, это не было большой проблемой. Никто не видел Стоука на борту. Парень отлил и упал за борт. Случалось все время. Главной причиной смерти на лодках были парни, писавшие за борт и падавшие за борт. Он где-то это читал. Итак. Барон фон Драксис, вероятно, на самом деле не ожидал, что его бывшая девушка и огромный черный парень будут выслеживать его задницу по всей Германии. Тем не менее, вид двух Арнольдов в вестибюле "Адлона" вывел его из себя настолько, что он решил отказаться.

Он, наконец, дозвонился до Алекс на борту Линкольна. Хоук тоже был в плохом настроении. Он был заперт на каком-то брифинге около двенадцати часов, и ему это не нравилось. Этот человек все еще не был так уж без ума от идеи, что "Сток" привезет "Джет" в Германию. Стоук указала, что она может говорить по-немецки и могла бы оказать большую помощь, покопавшись в жизни Шатци. Плюс, Стоук сказал Хоук, что он думал, что она влюблена в его задницу.

Хоук сказал, да, хорошо, но она также была капитаном китайской тайной полиции, которая одно время подумывала убить его. Стоук сказал, что не хочет спорить. Он бы присматривал за ней. И в любом случае, Хоук говорил так, как будто он был немного озабочен тем, чтобы оторвать свою задницу от "Линкольна" и попытаться предотвратить Третью мировую войну.

В частности, Хоук посоветовал Стоку разобраться в нескольких вещах: во-первых, что, черт возьми, такое Темпельхоф? Китайский генерал, который отбил Брока, произнес слово "Темпельхоф" так, словно это было что-то важное. Черт возьми, это был старый аэропорт в Берлине, все это знали. Но Брок понятия не имел, какое, черт возьми, отношение ко всему этому имел Темпельхоф. Выясни. Во-вторых, были ли чертовы немцы связаны с французами - и как? Третья вещь. В чем именно заключалась связь с фон Драксисом? Барон, безусловно, был связан как с лягушками, так и с китайцами. Но как?

Стоук сказал, что он занимается этим делом, и повесил трубку.

"Сколько еще?" - Спросил Джет, возвращая ему флягу. Пусто. Ей было жарко, она устала и хотела пить, но ему было трудно испытывать к ней жалость. Она знала, чего ожидать в этом путешествии.

Она сказала, что к этому месту нет дорог. Недоступный на автомобиле. Она сказала, что тебе пришлось сесть на вертолет, чтобы добраться туда. Стоук сказал, что вертолеты, как правило, привлекают нежелательное внимание. Он сказал, что им придется идти пешком. Они могли бы притвориться туристами. Она согласилась. Теперь она, очевидно, не была так уверена, что должна была. Он сообщил ей хорошие новости. Согласно тому, что он увидел на карте, им оставалось пройти всего милю. Он сказал, что в основном под гору, но это была натяжка.

Полчаса спустя, липкий от пота, он стоял на солнечной поляне на склоне холма, поросшего густым лесом. У подножия горы с открытки стоял очень большой дом в стиле Гензеля и Гретель. Тирольский замок, как он предположил, вы его назвали, построенный на отвесной поверхности скалы. Узкая извилистая дорожка из измельченной гальки огибала одну сторону дома и исчезала в лесу на востоке. На западной стороне - заросшая травой поляна, достаточно большая, чтобы там поместился вертолет. Трава пахла свежестью и выглядела так, словно ее недавно подстригли . Возможно, они сохранили это сокращенным. Или, может быть, они ожидали компанию. Например, большой черный нацистский вертолет.

Первый этаж был покрыт белой штукатуркой, с большими окнами с красными ставнями. Три верхних этажа были темными, с деревянными стенами, с балконами, огражденными со всех четырех сторон белыми цветочными ящиками. Красная герань заполнила ящики на каждом этаже. На широкую нависающую крышу были уложены камни. Удерживать деревянную черепицу при сильном ветре, догадался Стоук.

"Это все?" он спросил Джета.

"Вот и все", - сказала она, держась за его предплечье, пока она наклонялась и массировала свою больную лодыжку.

Для него это определенно не было похоже на бегство миллиардера в горы. Похоже на то, в чем могла бы жить Белоснежка после того, как вышла замуж и нажила кучу обид. Это было похоже на дом из сказки. Но, возможно, в этом и заключалась вся идея.

"Я думал, ты говорил, что у него был большой замок", - сказал Стоук, пытаясь не рассмеяться.

"Я пытался объяснить это. Замок спрятан внутри горы за домом ", - сказал Джет. "Этот очаровательный маленький пансион существует только для видимости. Это фальшивый фасад, скрывающий секретный вход."

"Однако, чертовски реалистично", - сказал Стоук. "Теперь я понимаю. Zum Wilden Hund. Я правильно это сказал?"

"Нет".

Она произнесла это правильно, но будь Стоук проклят, если он мог заметить большую разницу в том, как он это произнес, и в том, как она это сказала. Немецкий все равно был таким странным языком. Что бы ты ни говорил по-немецки, это звучало так, будто ты собирался перегрызть кому-то горло. Ich liebe dich. Перевод: Я люблю тебя. Звучит так: Я бы хотел съесть твои орешки на ужин.

"Пойдем поздороваемся с фрау Винервальд", - сказал Сток. Это была женщина, которая управляла фальшивым рестораном барона, и, судя по тому, что он смог узнать от Джета, она была из тех трактирщиц, которые съедали заблудившихся в лесу маленьких детей.

"Винтеруолд", - сказал Джет. "Поверь мне, она не сочтет это смешным, если ты поймешь это неправильно. Она - официальный привратник в Мир Шатци."

"Вся эта чертова страна похожа на Диснейленд", - сказал Стоук.

"Это не так", - сказал Джет.

Глава тридцать вторая

Индийский океан

ХОУК ПОЗАВТРАКАЛ, КАК ЛЕТЧИК-ИСТРЕБИТЕЛЬ, - ДВЕ ТАБЛЕТКИ АСПИРИНА, чашка кофе и рвота - и направился к своему самолету. Запуск двигателей. Зеленые куртки, фиолетовые куртки, желтые куртки, члены экипажа с цветовой маркировкой, расположенные на широкой летной палубе. Рой F / A18 Super Hornets, только что прибывших с "Нимица", заряженных и смертоносных, все еще выглядит преждевременно устаревшим из-за присутствия в их улье изящных, скульптурных одноместных F-35.

И еще там были молодые летчики, с любовью глазевшие на его самолет. Дети, которые никогда ни черта не хотели делать в этом мире, кроме как летать на самолетах. Посмотри, было ли у них то, что нужно, эйс.

Повернись к другому парню, выверни свой чертов самолет наизнанку, если бы пришлось, потянув на девять или десять g и приблизившись, как проклятый Билли, к самоубийственному отключению, когда вся кровь приливает от твоего мозга к конечностям. Сесть на шестерку какого-нибудь безликого мальчишки, запустить Сайдвиндер и взорвать его панковскую задницу с небес.

Да. Обрушить смерть и разрушение на невидимых незнакомцев, а затем улететь домой в теплую койку на большом корабле с несколькими тысячами других парней. Напиться, подраться на кулаках и отоспаться на гауптвахте. Расставаться с друзьями, расставаться с женами, расставаться с семьей. Может быть, даже пролил несколько слез, когда все это закончилось, когда даже великая стрельба в небе наконец закончилась.

Все ради чего, крутой парень? Хоук задумался.

Честь? Опасность? Смерть? Слава?

Кто, черт возьми, знал?

В любом случае, это был глупый вопрос, сказал себе Хоук, протягивая руку, чтобы настроить внезапно заверещавшее радио. Потому что единственные пилоты, которые когда-либо действительно знали единственный, верный ответ, были мертвы.

"Это действительно ты там, внизу, Соколиный Глаз?" Алекс услышал знакомый голос в наушниках.

"Вас понял, сэр, это точно я", - ответил Хоук, затягивая ремень безопасности. "Препоясываю свои чресла", - подумал он и улыбнулся.

"Ну, будь я проклят, это, черт возьми, он! Посмотрите на это, ребята, на этот раз капитан Хоук сам управляет настоящим самолетом!"

Это был новый воздушный босс "Линкольна". Сварливая старая птица по имени Джо Дейли. Недавно прибыл из Кеннеди, где американские спортсмены называли его Железным герцогом. Хоук узнал забавный говор Дейли по своему собственному краткому пребыванию на борту американского авианосца "Большой Джон". Алекс вызвал небольшой переполох на борту, когда посадил свой маленький гидросамолет на авианосец три года назад. Это было в критический момент того, что он стал называть своим личным кубинским кризисом. Раздражение было больше похоже на это. По какой-то причине у него с Железным герцогом просто не сложилось. Проверяя топливо, он услышал треск в своих телефонах, и Герцог вернулся.

"Когда я видел тебя в последний раз, Соколиный Глаз, ты летал на своем маленьком игрушечном самолетике. Смастерил его сам из фольги и резинок. Тебе потребовалось четыре или пять проходов, чтобы вытащить эту чертову игрушку на мою палубу. Как ты назвал эту штуку?"

"Киттихок, сэр. Лучший самолет в небе".

"Ты совсем спятил, парень. Убери свою задницу с моей колоды".

Хоук рассмеялся. Он следовал сигналам руки директора такси и переместил самолет на последние несколько футов в катапультный шаттл cat номер 1. Закрылки и предкрылки для взлета, он просто сидел и наблюдал. Член экипажа в зеленой куртке мгновенно опустился на колени на палубу и прикрепил фаркоп, соединяющий его носовое шасси с шаттлом, в прорези. Приготовьтесь к выстрелу в кошку.

"На самом деле это было всего два захода, насколько я помню, сэр", - сказал Хоук, поворачивая голову, чтобы в последний раз взглянуть на "Линкольн". "Третий раз - это очарование. Я вижу, ты купил себе новую лодку."

"Да, что ж, сливки поднимаются на вершину во флоте этого человека, Соколиный Глаз. Ты уверен, что знаешь, как управлять этой чертовой штукой?"

"Я думаю, мы узнаем достаточно скоро". Хоук заметил, что рука на ручке управления немного дрожит. Адреналин. Должен был быть. Давайте, парни, соедините меня. Он не испугался монстра, сказал он себе. Он был просто в восторге от того, каким будет запуск авианосца в этой штуке. Верно. Его просто слегка трясло, потому что он был готов зажечь свечу.

Давай, мама, теперь зажги свечу, потому что ты знаешь, что твой папа слишком горяч, чтобы с ним можно было справиться...

"Хорошо, Соколиный глаз, ты второй для запуска", - сказал Железный герцог в своих телефонах. "Ты, э-э, возможно, захочешь позволить этому Супер Хорнету перед тобой подняться в воздух, прежде чем нажимать какие-либо незнакомые кнопки. Звучит заманчиво, как по-вашему?"

"Да, да, сэр, по-моему, звучит неплохо", - сказал Хоук, ухмыляясь от уха до уха. Одноместное кресло. На одном движке. Сверхзвуковой.

Некуда идти, кроме как вверх.

Но перед ним возникла проблема с самолетом. Хоук заставил себя крепко сидеть в своей кабине и ждать, когда буксиры снимут поврежденный истребитель с катера и поставят его на место. Процесс, казалось, длился отсюда целую вечность.

"Соколиный глаз, ты идешь первым", - сказал Железный герцог после нескольких долгих минут.

"Вас понял. Остается номер один. Вперед и выше, сэр."

Отражатель реактивного взрыва поднялся с палубы позади него.

Его рука потянулась к дросселям. Давление масла и гидравлика в порядке. Он взмахнул ручкой и проверил движение горизонтальных стабилизаторов. Он мог видеть "стрелка", офицера катапультирования, внизу, в маленькой куполообразной капсуле управления, которая выступала прямо над палубой. Он готовил кота. Облака белого пара поднимались из щели под самолетом Хоука.

Стрелок следил за повышением давления в цилиндрах cat. Объединенная сдерживаемая сила пара за катапультируемым шаттлом и огромная тяга двигателя, построенного на его "Роллс-Ройсе", были готовы подбросить его в небо. Определенно, пришло время летать.

Хоук завел его, отдал честь и стал ждать запуска.

Один удар сердца, два удара сердца спустя он почувствовал глухой удар, когда стрелок гидравлическим поршнем вывел шаттл в нужное положение. Он толкнул дроссельную заслонку вперед, и мощный двигатель заработал на славу: обороты, температура выхлопных газов, расход топлива. Выглядит неплохо. Кот выстрелил. Большой самолет задрожал, как какое-то живое существо, и начал снижаться.

Потом...ничего.

Он двигался по палубе нормально, но ускорения не было. Господи! Он включил двигатель и нажал на тормоза. Так или иначе, ему пришлось закрыть это. Где, черт возьми, был этот чертов компьютер, когда он ему действительно был нужен? Предполагалось, что это предвосхищает все его потребности. Несомненно, он должен был предвидеть приближение этого кошмара!

Две секунды спустя, с колотящимся сердцем, он обнаружил, что балансирует над передним краем летной палубы. Воздушный босс говорил что-то очень спокойное и успокаивающее в своих наушниках, но большой истребитель раскачивался прямо на краю с каждой глубокой накатывающей волной, с каждым тошнотворным движением корабля. Он потянулся, чтобы задуть колпак. Ему нужно было убираться ко всем чертям, сейчас, пока он был еще жив. Слишком поздно катапультироваться? Может быть, и нет, если-

"Оставайся в кабине, Соколиный глаз", - сказал воздушный босс, словно прочитав его мысли. "Мы собираемся прицепить вас к буксиру - мы, э-э..."

"Э-э, понял. Она здесь довольно сильно раскачивается. Возможно, вы захотите ..."

"Да, да, я знаю... Черт...Несколько человек из моей команды пытаются прижать вам хвост, сэр. Нам нужно, э-э, нужно изменить центр тяжести вашего самолета, пока мы надежно не подсоединим вас к буксиру."

"Что ж, это действительно хорошая идея, но -"

"Черт возьми! Оставайся в кабине!"

"Вас понял. Я никуда не собираюсь."

"Я почти поймал тебя на крючок, Соколиный глаз. Срань господня. Дай мне секунду здесь и-"

"Эй-плохой-берегись-"

Огромная волна раскачивала корабль.

Он перевернулся, самолет падал к воде внизу.

Падая, F-35 откатился в сторону. Теперь Хоук мог видеть массивный нос корабля, рассекающий воду. Он не знал, что хуже ... видеть, как вода надвигается на него ... или видеть, как острие носа авианосца рассекает воду по направлению к нему.

Черт возьми. Он должен был катапультироваться. Теперь он был бы пристегнут и перееден этим чертовым кораблем. Он почувствовал, как комок подкатывает к горлу. Он упал в воду. Тяжело. И увидел ужасающее зрелище возвышающегося носа, направляющегося к его крошечному самолету. Он был прямо на его пути.

У него даже не было времени закрыть глаза.

Он понял, что мертв, как только услышал ужасный звук, ужасный треск. Нос корабля оторвал его самолет, разломал его надвое. Только он не был мертв. Он кувыркался из конца в конец, врезавшись во что-то прямо над ним. Дно носителя. Он чувствовал себя так, словно находился в джипе, мчащемся со скоростью сто миль в час по дороге из стиральной доски.

Но он был все еще жив. Он оставался запечатанным внутри своего модуля кабины. Он казался неповрежденным. Нос, должно быть, попал в самолет чуть позади него, прямо перед крыльями. Вода была такой прозрачной! Он мог видеть все дно носителя, когда его подбрасывало и покачивало на волнах. Он мог видеть и чувствовать каждый рывок и удар каждый раз, когда он ударялся о массивное днище корабля. Каждый раз, когда он попадал, ракушки на корпусе авианосца выдирали большие куски плексигласового козырька его кабины.

Но все равно он выдержал.

Затем его мир резко перевернулся с ног на голову, и его сиденье резко подалось вперед. Его впечатало в плексиглас, и он был уверен, что пролетит прямо сквозь купол, собираясь выстрелить прямо из реактивного самолета. Каким-то образом его кислородную маску отбросили в сторону. Осколки от чего-то порезали его лицо, покрывая его кровью. Его зрение затуманилось. Но каким-то чудом балдахин выдержал. Его разум метался, цепляясь за выживание. Тренировки и темперамент переключили его разум на рефлекс бедствия, его мозг пытался понять, что происходит и что с этим делать. Полное сжатие времени. То, что казалось минутой, было секундой.

Болт, который крепил его катапультное кресло к полу, вышел из строя. Так оно и было. Вот почему, когда его нос пошел вниз, его сиденье пролетело вдоль перил, а его шлем и спинка сиденья почти пробили купол. В этот момент невидимая сила дернула нос самолета вверх, и сиденье соскользнуло вниз по перилам на пол. Хорошо. Намного лучше. Теперь он мог поворачивать голову. И его шея не была сломана.

Он думал тогда, что он мог бы просто выбраться из этого проклятого бардака живым. Это чувство длилось недолго. Ужас снова охватил его, когда поистине ужасающий звук заполнил его мир.

Винты.

Громкий, пронзительный вой, быстро приближающийся. Звук был оглушительным. Всепоглощающий.

О, черт.

Теперь он мог смутно видеть их, свисающие под корпусом, далеко за кормой. Их было четверо, и они быстро приближались, жестокие клинки, почти невидимые внутри кружащихся облаков, водоворота белой воды.

Тогда он испытывал страх. Настоящая вещь. Это был страх, о котором он даже не догадывался. Он предположил, что это был просто этот чертов пронзительный шум, вызывающий все эти мысленные картины особенно плохого пути. Что бы это ни было, это сработало. В мчащейся кабине Алекс Хоук был по-настоящему напуган.

Там было четыре массивных бронзовых винта, каждый более двадцати футов в поперечнике и весом тридцать тонн. Четыре вращающихся лезвия с острыми концами, кусающих и рассекающих воду. Каждый винт был смонтирован на длинном валу, который был соединен с паровой турбиной, приводимой в действие одним из двух ядерных реакторов. Двигательная установка корабля вырабатывала полмиллиона лошадиных сил. Теперь каждый винт вращался со скоростью более двух тысяч оборотов в минуту.

Устремившись к этим четырем мясорубкам, Хоук, наконец, открыл истинное значение страха. Оно не подкрадывалось и не касалось твоей шеи ледяными пальцами. Это взорвалось в твоем мозгу. И заставил все оцепенеть. Он сильно дрожал. Он сжал челюсти, чтобы унять стук зубов.

Потрепанная капсула Алекса Хоука подпрыгивала, срезая острые куски ракушек, направляясь прямо к ним. Теперь он мог более ясно видеть, как он умрет. Он представил, как его разжевывают и выплевывают бесчисленными кусочками даже сейчас, когда он почувствовал внезапный всплеск скорости, приближающий его все ближе и ближе к вращающимся пропеллерам.

Если шум был невыносим, то вид был ужасающим. Вода в средней части судна все еще была удивительно прозрачной, и когда он подошел ближе к корме, он смог разглядеть огромные вздымающиеся облака мельчайших пузырьков, мог разглядеть четыре вихря, созданные гигантскими винтами, четыре огромных вакуума, засасывающих его за корму с огромной скоростью.

И он все еще ускорялся.

Он хотел, чтобы его глаза открылись сейчас для этой последней части. Хотел увидеть все. Он хотел смотреть сквозь страх, когда мчался навстречу своей очень верной смерти. Он мог видеть зловеще изогнутые лопасти каждого винта в мельчайших деталях, когда стремглав бросался в водоворот.

Он заставил свои глаза оставаться широко открытыми.

Он был в безжалостных тисках подвесного винта. Это происходило. Он входил в бурлящий конвейер, ведущий к смерти. Он начал вращаться сейчас, теперь, когда он был в трубе. Вибрация и шум заслоняли все, кроме нависающих острых лезвий вращающихся лезвий. Казалось, что вращение винта немного замедлилось, но, возможно, это было просто его воображение. Теперь все в замедленном темпе.

Он напрягся в упряжи, пытаясь предвидеть, что произойдет. При таком угле зазоры между лопастями были намного больше. Но недостаточно широкий для капсулы при таком наклоне в сорок пять градусов. Что, если бы он мог внезапно набрать вес вперед? Вспыхнула надежда. Он мог бы даже проскользнуть, если бы каким-то образом смог опустить нос - подождите - штырь сиденья был вынут - веса катапультного кресла, снова выдвинувшегося вперед, могло быть достаточно, чтобы - он схватился за ручки по обе стороны кабины и дернул себя вперед с такой силой, на какую был способен.

Это была последняя, совершенно отчаянная авантюра, и он мог просто покончить с собой, делая это. Но если бы нос самолета наклонялся вниз, когда он проходил между двумя лопастями, возможно, гравитация и гидродинамика были бы на его стороне. Он не был физиком, не был экспертом по волновой механике, но какого черта, он-

Сиденье рвануло вперед по направляющим, и он еще раз врезался в передний край фонаря. Его шлем снова принял на себя основную тяжесть удара. Он услышал громкий хлопок, звук раскалывающегося шлема или, может быть, козырька. Воды, правда, нет. Просто свежие простыни теплой крови, которая залила его лицо. Он не мог видеть. Ему показалось, что он почувствовал, как нос немного опустился, прежде чем милосердная тьма опустилась и окружила его.

Дезориентированный и яростно вращающийся в кильватере винта, он пришел в сознание и внезапно увидел оранжевое солнце, подпрыгивающее на горизонте.

Каким-то образом он все еще был жив.

Он вытер кровь с глаз и заметил, что сильно подпрыгивает на поверхности океана. Силы, швыряющие его, исходили от обратной промывки четырех гигантских мясорубок Lincoln. Он мог видеть, как надвигающаяся корма авианосца удаляется от него. Его сердце колотилось о ребра с такой силой, что он чувствовал, что окровавленный орган может оторваться от грудной клетки. Он знал, что должен что-то сделать, чтобы выбраться из капсулы, но он не мог контролировать свои трясущиеся руки. Он несколько раз пытался взорвать купол, но, похоже, у него просто не было необходимой координации, чтобы сделать это. До его третьей попытки.

Он взорвал купол.

И очень быстро понял, что совершил очень серьезную ошибку. Капсула кокпита немедленно начала заполняться водой. Морская вода мгновенно поднялась выше его колен. Оно продолжало подниматься, плескалось вокруг, быстро заполняя кабину. Поскольку в носу было больше всего воздуха для вытеснения, капсула перевернулась. Он погрузился и сразу же начал тонуть. Он быстро шел ко дну. Он яростно дергал за свою сбрую, царапал ее, раздирая кончики пальцев.

Примерно в тридцати или сорока футах под поверхностью его пальцы в последний раз рванули застежки, и ему удалось вырваться. Он вывернулся из привязи, оттолкнулся от того немногого, что осталось от его потерянного самолета, и начал пробиваться к поверхности.

Выныривая из воды, он услышал громкий стук наверху и увидел большой вертолет Sea King, закрывающий небо над головой. Один пловец-спасатель, уже оказавшийся в воде, яростно греб к нему. Другой стоял наготове в открытом люке. Нисходящий поток усиливал волны, и Хоук пошел ко дну, проглотив пинту или две морской воды. Он почувствовал, как член экипажа дергает вверх его летный костюм. Несколько секунд спустя он снова барахтался на поверхности, только для того, чтобы быть ошеломленным еще одной разбивающейся волной.

"Господи, сэр", - крикнул ему пловец, перекрывая рев вертолета, каким-то образом перекинув веревку через голову и опустив ее на плечи. "Мы чуть не потеряли тебя, когда она затопила!"

"Да, я знаю!"

"Вы с ума сошли, сэр? Какого черта ты взорвал свой купол?"

Хоук выплюнул последнюю соленую воду, которую смог собрать из своих горящих трубок, затем повернул голову и улыбнулся. Его спаситель был всего лишь ребенком, ему не могло быть намного больше двадцати лет. Подпруга на груди Хоука затянулась, и его дернуло вверх, сначала медленно, к парящему Морскому королю.

"Никогда не взрывай купол!" - снова крикнул парень.

"Когда это случится в следующий раз, " крикнул Хоук парню, " я постараюсь не забывать этого делать!"

Глава тридцать третья

Город Нью-Йорк

ЭМБРОУЗ КОНГРИВ ПРИБЫЛ На ЗАПАДНУЮ ПЯТЬДЕСЯТ Вторую улицу, 21, в приподнятом настроении. Почему бы и нет? Он ужинал в клубе "21", его любимом питейном заведении во всем Нью-Йорке. Неторопливая прогулка по Пятой авеню в теплых сумерках была восхитительной. У него было подходящее жилье, его удовлетворительно разместили в милом угловом номере в отеле Carlyle на углу семьдесят шестой и Мэдисон. Много уютного ситца и мягкой мебели. И когда он регистрировался в тот день, в его комнате ждала огромная композиция из гортензий.

Надушенному голубому конверту от флориста с Парк-авеню, который сейчас надежно спрятан в кармане его жилета, придется подождать. Он знал, от кого это, и этого было достаточно.

Он берег карточку. Он представил, как заказывает мартини со льдом, а затем читает ее слова, стоя у бара в ожидании своего спутника по ужину. Он пришел намеренно рано. Ему нужно было время, чтобы насладиться запиской Дианы, сдобренной джином.

"Добрый вечер, мистер Конгрив", - сказал любезный джентльмен, стоявший у входа в столовую. Он протянул руку, когда Эмброуз вошел в знакомую комнату, битком набитую моделями лодок, самолетов и спортивными сувенирами, свисающими с потолка. "Хорошо, что ты снова с нами".

Конгрив тепло пожал мужчине руку. Брюс Снайдер, по его мнению, был сердцем и душой легендарного старого заведения speakeasy. Высокий и симпатичный парень с зачесанными назад волосами и безупречным пошивом, Брюс сумел объединить элегантную нью-йоркскую утонченность с непринужденными манерами, которые были неотъемлемой частью его воспитания в Оклахоме.

Тем не менее, Снайдер был хранителем огня в этой очень клубной атмосфере; арбитром социального расслоения в этих священных стенах. Именно он решал, сидеть ли вам на одном из любимых банкетных столов в гостиной или сослать в Сибирь за стойку бара. Но Эмброуз знал, что, в отличие от многих в его положении, Снайдер был хорошим человеком, который носил свою мантию власти легко и с искренним дружелюбием.

"Я встречаюсь кое с кем, Брюс", - сказал Конгрив. "Я немного рановато. И мучимый жаждой. Я подумал, что мог бы сначала выпить чего-нибудь холодного и прозрачного в баре."

"Хорошая идея. Я приберег банкетный столик в углу, когда вы будете готовы ", - сказал Снайдер. "Дело или удовольствие привело вас в Нью-Йорк в эту поездку, старший инспектор?"

"И то, и другое. Сегодня вечером в моем личном меню два блюда, Брюс. Твой восхитительный лобстер и эта крепкая старая птица Мариуччи. Что-то вроде "Прибоя и дерна", я полагаю, можно было бы сказать."

"Он не такой крутой". Снайдер рассмеялся. "На самом деле, он был дома со своей внучкой буквально прошлой ночью. Ее день рождения."

"Мучи не тушил свечи?"

Снайдер снова рассмеялся и пошел с ним к бару. "Мы заставляем его проверить свой шестизарядный револьвер у двери. Просто крикни мне, когда будешь готов сесть ".

Эмброуз заказал очень сухое бомбейское "Сапфир" без косточек и вытащил из кармана маленький бледно-голубой конверт. Это был тот же оттенок, что и гортензии, которые Диана прислала в "Карлайл". Он заметил, что у него дрожат руки. Его мартини прибыл волшебным образом, и он отложил конверт, чувствуя, что ему нужно выпить, прежде чем открывать его. Он действительно сходил с ума, думал он - просто сходил с ума и-

Большая мускулистая рука легла ему на плечо.

"Привет, моряк, впервые в Нью-Йорке?"

Капитан детективной службы Джон Мариуччи, известный своим многочисленным приятелям в метрополисе как Мучи, а также под менее радушными прозвищами многих злодеев, которых он отправил вверх по реке, очень успешно сотрудничал с Эмброузом в паре дел. Теперь вся древняя история. Мучи был где-то к северу от пяти футов ростом, бочкообразный индивидуум с пышными черными усами и кожей цвета выгоревшей на солнце терракоты. В его аккуратно подстриженных черных волосах теперь пробивалась седина, но вместо того, чтобы старить его, это, казалось, сгладило некоторые острые углы.

Эмброуз сунул карточку Дианы обратно в карман жилета и пожал мужчине руку, стараясь не морщиться от боли. Хватка у Мучи была самой сильной из всех, кого он знал, не считая Стокли Джонса, но Стокли, по крайней мере, знал, как держать его под контролем.

Он повернулся к бармену. "Пожалуйста, еще два таких же, и пришлите их к нашему столу".

"Ладно, шеф", - сказал Мариуччи после того, как они сели и он допил половину своего напитка, "Давайте пропустим погоню и перейдем сразу к результату. Мы возобновим наше знакомство позже. Что ты делаешь в моем городе и как, черт возьми, я могу тебе в этом помочь? Женщины, столик у Рао, о чем мы здесь говорим?"

Эмброуз улыбнулся и пригубил восхитительный джин. "Когда-нибудь слышал о парне по имени Наполеон Бонапарт?" он спросил.

"Да, я думаю, это наводит на размышления. Невысокий парень, француз, насколько я помню. Он всегда держал руку под курткой, как будто собирался достать свой чертов кусок."

"Это та самая птица, все верно".

"Он доставляет вам неприятности, старший инспектор?"

"В некотором смысле, да, так оно и есть".

"Я надеру ему задницу".

"Вот почему мы здесь".

"Поговори со мной, Эмброуз, но давай сначала закажем стейк. Кстати, ты оплатил мое угощение, когда я был в Лондоне в прошлый раз." Эмброуз не спорил по поводу меню или вкладки. Он был на территории Мучи и знал лучше. Мариуччи подал знак парящему официанту и сообщил ему, что им не нужны меню, только еда. "Два нью-йоркских стейка с прожаркой, картофель фри и два салата "Сансет" с заправкой "Лоренцо"".

"Ты хочешь стейк и цыпленка?" спросил официант, делая пометки в своем блокноте. Это не было проблемой, ничто не было проблемой, он просто хотел убедиться, что он понял.

"Я голоден, что я могу тебе сказать? Хотя, ты прав, слишком много еды. Итак, подержи курицу на закате и просто положи часть салата и капусты."

"Очень хорошо, сэр".

Мариуччи откинулся на спинку банкетки и оглядел комнату. В нем было полно очаровательных полуизвестных и знаменитых лиц, и Эмброуз был уверен, что опытный капитан мог бы назвать имена почти всех из них. Затем он посмотрел на Конгрива и сказал: "Франция сошла с ума, верно? Что, черт возьми, не так с этими людьми? Они забыли о маленьком пляжном курорте под названием Нормандия? Иисус. Говоря о Франции, ты все еще постоянно носишь желтые носки?"

"Конечно".

"Покажи мне".

Эмброуз высунул ногу из-под стола и подтянул штанину. На нем были черные мокасины Peale с кончиками в виде крыльев и его фирменные желтые носки, прошитые канатом, от Loro Piano. Мариуччи покачал головой и нахмурился. Они с Эмброузом никогда не сходились во взглядах, когда дело касалось одежды джентльмена.

"Ты - цельное произведение искусства, ты знаешь это? Итак, вы говорили о Наполеоне?"

"У него был сын. Не многие люди знают это."

"Я один из таких людей".

"Суть в том, что есть линия, идущая через всю историю от императора. Человек по имени Лука Бонапарт, один из прямых потомков Наполеона, является причиной, по которой я здесь ".

"О, да. Новый глава Франции или что-то в этом роде."

"Это мой мальчик. Он создает очень серьезные проблемы для вашей страны и моей ".

"В таком случае, он покойник. Хочешь немного вина?"

"Это само собой разумеется".

"Я принесу нам хорошего Бароло. Или Барбареско. Любое вино, которое начинается на букву "В", является хорошим итальянским вином. Я говорил тебе это раньше, верно? Расскажи мне еще об этом парне Бонапарте."

"Он убил своего отца. В Париже, тридцать пять с лишним лет назад. Лэнгли наткнулся на старое досье Deuxième, когда копался в прошлом Бонапарта. Вы увидите это позже, я проверил это своей шляпой. На самом деле я здесь по особой просьбе вашего директора ЦРУ Патрика Келли."

"Так ты знал, что меня повысили?"

"Я этого не делал. Какой высокий статус вы сейчас занимаете?"

"Ты сказал, что ЦРУ - это все. Сейчас я старший сотрудник полиции Нью-Йорка в Федеральном консультативном совете по борьбе с терроризмом. ATAC. Что делает меня в некотором роде недоделанным сытым человеком. Но с командованием всеми полицейскими, находящимися на действительной службе. Где в Париже произошло это убийство?"

"У могилы Наполеона в 1970 году".

"Есть свидетели?"

"Да. По крайней мере, два. Парень по имени Бен Сангстер. И его деловой партнер, парень по имени Джо Бонанно. Оба американцы."

"Ты, должно быть, издеваешься надо мной".

"Уверяю тебя, Бездельник, это самое далекое, что приходило мне в голову".

"Бенни Сангстер и Джоуи Боунс, конечно. Я должен знать этих двух птичек, я отправил их обеих наверх. Но я помню на суде какую-то чушь о том, что они работают в Париже. Что-то связанное с Профсоюзным корпусом. Ты много о них знаешь?"

"Немного. Вы можете прочитать гораздо больше в файле."

"Расскажи мне, что ты знаешь о Корсе".

"Французская мафия. Жестокий, даже старше, чем Сицилийский союз. Началось на Корсике, родине Наполеона, как вы знаете. В шестидесятых и семидесятых годах синдикат Корс вел обширные операции прямо здесь, на Восточном побережье, в основном занимаясь контрабандой и торговлей наркотиками. Иногда они работали как инструменты для европейских корпораций, скорее как якудза для японского бизнеса. Корс - единственная мафиозная организация с политической программой."

"Политический?"

"Да. Они финансировали и организовывали террористические акции против неевропейских корпораций. Именно там мой мальчик Бонапарт впервые сделал себе имя. В те времена между американскими семьями шла война за территорию."

"Я понимаю".

Конгрив спросил: "Сангстер и Бонанно все еще находятся в заключении?"

"Сожжен, насколько я, черт возьми, знаю. Я думаю, их было от десяти до пятнадцати, что-то в этом роде. Взял небольшой тайм-аут в Аттике. Они, вероятно, вышли, насколько я знаю."

"Я бы очень хотел поговорить с ними обоими".

"И когда именно вы хотели бы провести эту небольшую беседу?"

"Ты думаешь, что сможешь их найти?"

"Я могу найти кого угодно, Эмброуз. Кроме Хоффы. Его я, блядь, не могу найти, чтобы спасти свою задницу. Однако это не значит, что я его не найду. Дай мне пойти позвонить. Когда вам было бы удобно взять интервью у этих двух заключенных?"

"Сегодняшний вечер был бы идеальным".

"Значит, действительно надвигается какой-то кризис?"

"Как всегда, капитан, - сказал Эмброуз, - история, как однажды заметил Герберт Уэллс, - это гонка между образованием и катастрофой. Прямо сейчас катастрофа, похоже, опережает нас на целый фарлонг."

Мариуччи просто посмотрел на него, в его глазах была улыбка, прежде чем он заговорил. "Я сделаю звонок. Не должно занять и пяти минут. И не прикасайся к своему стейку, пока я не вернусь, тоже. Как однажды заметила миссис Мариуччи из Бруклина, "Это невежливо".

Дом отдыха "Байд-а-Ви" находился на темной боковой улочке, отходящей от главной магистрали под названием Куинс-бульвар. Это было приземистое трехэтажное здание с облупившейся штукатуркой на стенах и крутой деревянной крышей, нуждающейся в ремонте. Конгрив и капитан Мариуччи оставили офицера в форме за рулем новенького Chevy Impala cruiser. Они припарковались за полквартала отсюда и пошли пешком. Идея капитана, и неплохая.

"Разыграй свои карты правильно, Эмброуз, и ты тоже можешь оказаться здесь", - сказал капитан, когда они поднимались по потрескавшемуся и вздымающемуся тротуару дома отдыха.

"Унылая старая куча, не так ли? Ты сказал, что этим управляет мафия?"

"Да. Куча гризли-гумба в подгузниках играют в пинокль и вспоминают старые добрые времена. Эй, хочешь услышать смешную шутку?"

"Почему бы и нет?"

"Эти двое девяностодевятилетних чудаков сидят в своих креслах-качалках на крыльце точно такого заведения, понимаете, и один говорит другому, он говорит: "Пайсано, позволь мне прояснить это. Это вы или ваш брат были убиты в Анцио во время Второй мировой войны?"

"Довольно хороший". Эмброуз рассмеялся. Он поднялся по провисшим ступеням, и капитан был прямо за ним.

"Ничтожество, не так ли? Ладно, кто говорит у двери? Ты или я?"

"Полагаю, это мое расследование", - сказал Эмброуз и постучал в потрескавшуюся входную дверь. Внизу горело несколько ламп и одна или две на втором этаже. Окно, спрятанное под карнизом, было темным. Через мгновение в дверях появился крупный мужчина в зеленой форме. Он открыл его, но едва-едва.

"Добрый вечер, сэр", - сказал Эмброуз, показывая свое удостоверение. "Я старший инспектор Эмброуз Конгрив из Скотленд-Ярда. А это капитан Мариуччи из департамента полиции Нью-Йорка. Можно нам войти?"

"Что все это значит?" - спросил мужчина, слегка прикрывая дверь.

"Я расскажу тебе, когда мы будем внутри", - ответил Конгрив, распахивая дверь и переступая порог. Капитан последовал за ним внутрь, и они втроем стояли в маленьком коридоре под бледно-желтым светом пыльного потолочного светильника.

"Чего ты хочешь?" - спросил мужчина. "Я ничего не сделал. Я здесь всего лишь санитар."

"Как тебя зовут?" - Спросил Мариуччи.

"Я Левон, сэр. Левон Грин."

"Есть ли управляющий в этом заведении, мистер Грин?" - Спросил Эмброуз.

"Он здесь не спит. Он уходит в одиннадцать и направляется домой. Я всего лишь ночной сторож."

"Я понимаю. Где находится его офис?"

"Там, дальше по коридору. Последняя дверь налево."

"А файлы на всех- пациентов? Они хранятся в этом кабинете?"

"Да, сэр".

"У вас здесь есть постоянный житель по имени Бен Сангстер?"

"Да, сэр, есть. Он сейчас наверху. Крепко спит."

"Хорошо. Капитан Мариуччи собирается достать для меня его досье. Ты собираешься показать мне комнату мистера Сангстера."

"Да, сэр, прямо сюда. мистер Бен на верхнем этаже. Там, наверху, только один. Но он спит, как я и сказал. Он принимает лекарства в шесть. После этого человеку отключают свет. Он не просыпается до апельсинового сока".

"Капитан, " сказал Эмброуз, " я собираюсь сопроводить этого очень милого джентльмена наверх и взглянуть на мистера Сангстера. Не присоединитесь ли вы к нам, как только заберете его досье из офиса?"

"Конечно, старший инспектор, " сказал Мариуччи с притворным поклоном, " я займусь этим прямо сейчас, сэр". Он неторопливо зашагал по темному коридору, что-то бормоча себе под нос. Лавон указал на узкую лестницу через холл, и Эмброуз начал подниматься впереди него, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

"Это его комната?" - Спросил Эмброуз, когда они добрались до верхнего этажа.

"Да, сэр".

"После вас", - сказал Конгрив и позволил большому мужчине открыть дверь и войти впереди него.

Острый медный запах ударил в подергивающийся нос Конгрива. Он знал, что найдет, еще когда потянулся к выключателю у двери. В этой комнате была свежая кровь. Этого много. Он включил свет.

"О, Господи Иисусе", - сказал санитар. "О, Боже милостивый, как это -"

Эмброуз посмотрел на Левона Грина и сказал: "Этот человек был жив, когда вы видели его в последний раз?"

"Да, сэр! Он-"

"В последний раз вы видели его, когда давали ему лекарство. В какое время вы дали ему лекарство?"

"Шесть. Шесть часов, вот о чем я говорю. В одно и то же время каждый день. О, мой господин."

"Вы абсолютно уверены, что он был жив в шесть часов вечера?"

"Живой, как ты или я. Да, сэр. Он был."

"И с тех пор вы ничего не слышали? Никакого шума? Никаких криков или воплей?"

"Нет, сэр".

"Я верю тебе. Эта окровавленная подушка на полу была прижата к его лицу. Мог ли это сделать кто-то из ваших пациентов?"

"Нет, сэр. Ни у кого из них не хватит сил наполовину отрубить человеку голову."

"Был ли кто-нибудь, кроме вас и управляющего, в этом доме сегодня вечером?"

"Просто продавец посуды".

"Человек-тарелка? Повар?"

"Нет, сэр. Человек, который пришел починить тарелку на крыше."

"Ах, это блюдо. В котором часу это было?"

"Около семи, я думаю. Все, кто не был прикован к постели, сидели в гостиной и смотрели телевизор, и внезапно изображение погасло. Мужчина появился здесь примерно через десять минут, сказал, что пришел приготовить блюдо. По его словам, ему пришлось подняться на крышу."

"Как он выглядел?"

"Он был маленьким парнем. Широкая улыбка на его лице. Китаец."

"Китаец. Это очень интересно. Я хочу, чтобы вы прямо сейчас спустились вниз и попросили капитана Мариуччи немедленно подняться сюда. Вы можете это сделать, мистер Грин? Беги туда, сейчас же."

"Ничего подобного здесь никогда не случалось до этого. Никогда."

"Иди".

Покойный Бенни Сангстер лежал лицом вверх в своей залитой кровью постели. Его горло было перерезано до позвоночника, и рана под подбородком зияла, как второй красный рот. Подойдя к кровати, Конгрив увидел, что кровь частично свернулась. Именно тогда вторая рана привлекла его внимание.

В центре груди также была глубокая рана. По опыту Эмброуза, это означало, что органы были удалены. По размеру и расположению раны он бы предположил, что это сердце.

Кто-то знал, что Конгрив приедет в Нью-Йорк и зачем. Что кто-то опередил его в ударе, добрался до Бенни Сангстера раньше, чем это смог Эмброуз. Конгрив услышал тяжелые шаги Мариуччи, поднимающегося по лестнице.

"Капитан!" Конгрив крикнул через плечо: "Где, черт возьми, находится Кони-Айленд?"

"Ты кто, турист? Это в Бруклине, ради всего святого. Самый южный - о, черт", - сказал капитан Мариуччи. Он стоял в дверях, уставившись на то, что осталось от Бенни Сангстера.

"Джо Бонс следующий, " сказал Конгрив, - Поехали".

"Он следующий, все в порядке, - сказал капитан, - и кто бы ни убил здесь Бенни, он думает о том же, черт возьми. Давай выбираться отсюда".

Движение было небольшим для пятничного вечера. Патрульные заставили "Импалу крузер" разогнаться не менее чем на сотню миль по Белт-Паркуэй, петляя по переулкам.

"Он каннибал", - заметил Эмброуз, глядя в окно на размытый Бруклин.

"Что? Кто такой?" Сказал Мариуччи.

"Убийца. Китаец, который убил Сангстера."

"О какой хуйне ты говоришь, Эмброуз?"

"Поедание сердца своего врага. Акт психологической жестокости. Убийца съел сердце Сангстера. По крайней мере, он удалил это. Предполагая, что это было бы неудобно перевозить, особенно если он планирует второе убийство сегодня вечером, я полагаю, что он съел это, стоя над трупом."

"Иисус".

"Китайцы не такие щепетильные, как мы, капитан".

"Ты хочешь сказать, что это понятное поведение?"

"Я говорю, что табу на каннибализм там слабее, чем на Западе. В военное время многие голодающие китайцы пристрастились к человеческому мясу. И есть много историй о работниках моргов или крематориев, отрезающих ягодицы или груди у женских трупов и уносящих их домой на ужин. Видите ли, начинка для пельменей."

"Ты можешь остановиться? Пожалуйста?" Мариуччи умолял. "Сейчас!"

Форма спереди развернулась. "Здесь?" он спросил, немой, обоснованный.

"Не ты, он", - сказал Мариуччи.

На съезде 6 полицейский, управлявший патрульной машиной, перевернулся на двух колесах при повороте. Затем он отправился на юг по Кропси-авеню, проделав по ней весь путь до Серфинга. На углу Серф-стрит и Западной десятой улицы он с визгом затормозил, и капитан и человек из Скотланд-Ярда выбрались с заднего сиденья.

Джо Бонс, как узнал Мариуччи сегодня вечером, сейчас работает в Coney. С тех пор как он отошел от дел, связанных с семьей, он был ночным дежурным за рулем. Поскольку был вечер пятницы и еще не совсем наступила полночь, Мариуччи решил, что его лучший шанс найти Джоуи был в Кони. Аттракционы закрывались в полночь, так что он, вероятно, все еще был здесь. Он сел на свой мобильный и позвонил в отдел по расследованию убийств, когда они сбегали по лестнице дома отдыха. Фургон с мясом уже был на пути в Байд-а-Уи. Он решил, что Левон никуда не денется. Большой человек все еще стоял над трупом и плакал, когда они выбежали из комнаты.

Глава тридцать четвертая

Bad Reichenbach

ФРАУ ИРМА НОСИЛА ВЫСОКИЕ САПОГИ ПОД СВОЕЙ ДЛИННОЙ ЧЕРНОЙ юбкой, Стоук был почти уверен. Блестящие черные, доходящие прямо до ее пухлых розовых коленок. Она не была самой красивой девушкой в Баварии. Ее тонкие седовато-светлые волосы были собраны в два больших пончика с каждой стороны головы. У нее было квадратное, плоское лицо с крючковатым носом прямо посередине. Она нанесла на лицо что-то вроде густой белой пудры, хотя, по скромному мнению Стоука, она и так была достаточно белой. У нее было невысокое, компактное тело, и одна хорошая вещь, которую вы могли бы сказать о ней, она выглядела очень сильной для женщины.

"Зо", - сказала Ирма Джету, заглядывая в свою регистрационную книгу, - "мы понятия не имели, что ты приедешь".

"Мы отправляемся в поход", - сказал Джет, повторив то, что она уже сказала дважды, когда они все еще стояли снаружи, разгоряченные и изнывающие от жажды под палящим солнцем у входной двери. Фрау, очевидно, была очень удивлена, увидев Джета без своего бойфренда барона. И когда Джет представил Стокли Джонса в качестве своего личного тренера, она посмотрела на него так, как будто он был каким-то гигантским инопланетным представителем другой формы жизни. Стоук улыбнулся и сказал "Гутен Таг", но она, похоже, не слишком хорошо понимала его по-немецки. ГУ-тен ТОГ. Пришлось поработать над этим.

"Ах. Пеший туризм", - сказала фрау Ирма Винтервальд, но не очень тепло и радушно. То, как она это сказала, заставило Стоука подумать, что, возможно, пешие прогулки в этих горах строго запрещены. В гостевом доме Zum Wilden Hund было немного жутковато внутри. Плотные бархатные шторы не пропускали большую часть солнечного света. Резная мебель была тяжелой и темной, а высоко на стенах висело множество лохматых голов со стеклянными глазами-бусинками. Мертвые олени и медведи, все уставились на огромного мужчину в походных шортах, как будто это он должен быть на стене, а не они.

Гостевой дом, решил Стоук, был баварской версией мотеля "Бейтс".

Еще одной странной вещью была музыка. Из огромного рояля в дальнем конце комнаты доносилась очень громкая фортепианная музыка. Играющий парень, герр Винтервальд, был слишком стар, чтобы быть мужем Ирмы, поэтому Стоук решил, что это, должно быть, ее отец. Он был слеп, носил темные очки и темно-зеленую фетровую куртку с костяными пуговицами. Его седые волосы торчали торчком, как будто он постоянно подвергался воздействию электрического тока. Музыка, которую он сейчас играл, звучала как нацистские марши новой волны, если таковые вообще существовали.

Ирма заметила, что Стоук уставился на парня, и сказала: "Он гений, не так ли?"

"Да, " сказал Стоук, " я имею в виду, нет".

"Зо, " говорила Ирма, " это будет только на одну ночь, да?"

"Однажды ночью", - сказала Джет со своей лучшей актрисной улыбкой.

"Und, ein Zimmer? Вам понадобится только одна комната?" фрау смотрела не на Джета, а на Стоука, когда говорила это. Она одарила его своим самым многозначительным взглядом. Слово "Похотливый" было подходящим. Стоук одарил ее своей самой широкой улыбкой и поднял два пальца.

"Нет, " сказал Джет, " нам понадобятся две комнаты, фрау Винтервальд". Сток мог сказать, что Джету потребовалось все немалое актерское мастерство, чтобы не перепрыгнуть через стойку и не оторвать голову этой уродливой женской жабе. Вы можете сказать, когда две женщины не очень нравятся друг другу. Это некрасиво.

"Zo, zwei Zimmer. Один для фрейлейн Джет, а другой для мистера...

"Джонс", - сказала Стоук и записала это своей большой толстой чернильной ручкой. Настоящие чернила, заметил Стоук. Эти люди не валяли дурака.

"Джонс", - повторила она, растягивая слово по мере его написания. "Такое американское имя, да?"

"Я американец", - сказал Стоук, пожимая плечами. Джет быстро подмигнул ему.

"Zo, alles gut. Совсем без багажа?" Спросила Ирма. Она встала на цыпочки и заглянула через стойку, как будто багаж вот-вот должен был волшебным образом появиться. У нее были рыбьи глаза, заметил Стоук, глаза рыбы-людоеда.

"Багажа нет", - сказал Джет.

"Багажа по-прежнему нет", - сказал Стоук, не в силах остановиться.

"Унд, скажи мне, как поживает барон фон Драксис, дорогая девочка? Мы не часто видели его с тех пор, как закончились лыжи", - сказала Ирма. "Правда, Виктор?"

Виктор покачал головой и продолжил играть на пианино. Внезапно до Стоука дошло, на кого он был похож. Albert Einstein. Просто хочу показать вам, что плохая стрижка может заставить любого выглядеть глупо.

"С ним все в порядке", - сказал Джет. "Мы с ним путешествовали по Средиземному морю на борту "Валькирии". Возможно, вы слышали, фрау Винтервальд, что мы с бароном фон Драксисом собираемся пожениться в сентябре?"

Это была совсем другая фрау Ирма Винтервальд, которая подняла глаза и ответила на этот вопрос. "Нет, дитя мое, я понятия не имел! Как великолепно! Я рад за тебя, дорогая девочка. Он самый замечательный человек! И такой богатый! Какой улов, ты счастливица! Не хотели бы вы и ваш друг пообедать в саду?"

Они ели в огороженном саду на солнечной стороне дома. Фрау Ирма, теперь улыбающееся, доброжелательное создание, принесла каждому из них по бокалу холодного белого вина вместе с меню. Стоук заказал шницель по-венски, поскольку это было единственное блюдо, которое он узнал, и, как ему показалось, ему понравилось. Джет, что неудивительно, заказал зеленый салат, а фрау Винтервальд поклонилась и проскользнула обратно в дом. Даже здесь, в саду, было слышно, как Виктор наигрывает свои неонацистские маршевые мелодии.

"Ирма не такая уж и дурочка", - прошептал Стоук Джету после того, как она исчезла внутри.

Джет улыбнулся. "Да. Эта старая сука всегда ненавидела меня. Хотя, я думаю, у нас все в порядке. Ты молодец."

"Я великолепен, пока не говорю. Знаешь, что забавно? В этом меню у них одна страница с блюдами и тридцать страниц с картой вин."

"Ты должен увидеть винный погреб", - сказал Джет, внимательно глядя на него. "Может быть, сегодня вечером, когда они лягут спать".

"Я знал, что должна была быть причина, по которой ты привела меня сюда", - сказал Стоук, улыбаясь ей. "Кроме гостеприимства".

"Она читает ему после ужина. Обычно они ложатся спать в десять, " сказал Джет. "Я принес кое-что, чтобы добавить им в чай. Я удостоверюсь, что они вышли, и постучу в твою дверь где-нибудь после полуночи ".

"Они не держат подвал запертым?"

"Я знаю, где она прячет ключ".

Было около двух часов ночи, когда Стоук и Джет спустились в пахнущий фанком полумрак подвала гастронома. Ступеньки, ведущие вниз из кухни фрау Ирмы, были из старого истертого камня и скользкие, и ему пришлось держать Джета за руку, чтобы спуститься по ним, не упав. У него был маленький швейцарский армейский фонарик, который он положил в рюкзак, и он держал его направленным на ноги Джет, чтобы она не поскользнулась.

На стене у подножия лестницы был железный светильник со свечой, и Стоук нашел коробку спичек на полке под ним. Он зажег свечу и огляделся вокруг. Он никогда в жизни не видел столько вина. В маленькой комнате, в которой они находились, были полки до потолка, заставленные пыльными бутылками, и были коридоры, ведущие во всех направлениях, обе стены были уставлены полками с вином.

"Гордость и радость Шатци", - сказал Джет. "Самая большая коллекция довоенного бордо в Германии. Да ладно, дело вот в чем."

"Откуда ты обо всем этом знаешь?"

"Мы пришли сюда. Очень много. Кататься на лыжах. То, что вы сейчас увидите, - любимое место отдыха Шатци после прогулки на лодке. Как я уже сказал, gasthaus - это всего лишь прикрытие. Только около пяти человек знают, что это место вообще существует. Поверь мне."

"Покажи мне деньги".

Стоук дал ей фонарик и последовал за ней по длинному темному коридору справа. Они зашли в тупик, маленькую круглую комнату, в центре каменного пола которой стоял старый дубовый стол с двумя придвинутыми к нему стульями. В центре стояла свеча, и Стоук зажег ее. На столе лежала большая книга в кожаном переплете. Джет сел и открыл его, листая страницы с золотым обрезом, пробегая глазами записи, нацарапанные там красными чернилами шариковой ручкой.

"Что это?" - Спросил Стоук.

"Винный реестр. Вы должны подписывать каждое дело этой ручкой. Эти номера дел здесь, на полях, являются ключевыми." Джет складывал и вычитал ряд чисел на ее ладони. Стоук заметил, что она записывала только последнюю цифру из последних семи записей.

"Ключ к чему?"

"Я покажу тебе", - сказала она и закрыла книгу. Она встала и сказала: "Помоги мне отодвинуть этот стол в сторону".

Они отодвинули стол в сторону. В полу, где раньше стоял стол, был расшатанный камень. Джет вытащила маленький перочинный нож из кармана, когда опустилась на колени на пол. Она вставила кончик лезвия в трещину на одной стороне камня и приподняла его. Стоук направил фонарик на квадратное отверстие, обнаружившееся в полу. Там была черная стальная панель с окошком цифрового считывания и клавиатурой. Джет посмотрела на цифры, написанные у нее на ладони, и они появились на дисплее, когда она ввела все семь. Она нажала другую кнопку, и цифры начали мигать.

"Они меняют код каждую неделю", - сказал Джет. "Это хорошая система".

"Безупречно", - сказал Стоук, когда стена из бутылок начала дребезжать и трястись, - "Очевидно".

Затем вся стена из вина от пола до потолка начала погружаться в пол. За ним была стена из нержавеющей стали. В стальную стену была вделана дверь лифта из полированной бронзы.

"Я понимаю. Он держит действительно, действительно хорошее вино на другом этаже, я прав?" Сказал Сток.

"Довольно неплохо", - сказал Джет, глядя на него снизу вверх и улыбаясь.

Они тихо стояли и смотрели, как последняя полка с бесценным вином исчезает под полом. Несмотря на его собственные тревоги и опасения Хоука по поводу Джет, теперь он знал, что без нее никогда бы не зашел так далеко.

"Хорошо", - сказал Джет. "Мы почти в деле".

Она положила правую руку плашмя на матово-черную панель справа от дверей. Полоса красного света прошла под ее рукой, когда биометрический сканер считывал показания ее ладони. Мгновенно маленькая лампочка над панелью начала мигать зеленым. Стоук услышал слабый гул и понял, что за стальными дверями опускается кабина лифта. Такси потребовалось много времени, чтобы опуститься до их уровня.

Стоук внезапно увидел все это целиком.

"Эта шахта лифта поднимается в гору прямо за пансионом, не так ли?" - сказал он. Джет кивнул.

"Добро пожаловать в замок Райхенбах", - сказал Джет, когда двери бесшумно открылись. "Одна из самых безопасных и изысканных частных резиденций в Альпах".

"Круто", - сказал Стоук.

Они подъехали в молчании. Внутренние стены лифта были облицованы полированной латунью. Стоук поднял глаза. На потолке был странный светильник, бронзовый орел с распростертыми крыльями, держащий в когтях подсвеченный стеклянный шар. Потребовалось десять минут, чтобы добраться до вершины горы. Когда такси остановилось, двери открылись, они с Джетом вышли в самое потрясающее место, которое он когда-либо видел.

"Великолепно, не правда ли?" Сказал Джет, изучая его лицо.

"Я не могу говорить", - сказал Стоук.

Стоук просто стоял там, впитывая все это. Они, должно быть, находились на высоте шести или семи тысяч футов. Всю стену напротив них занимал массивный участок изогнутого стекла. За его пределами череда залитых лунным светом заснеженных гор уходила вдаль под черным звездным небом. С вершины парящего потолка над ними свисала массивная люстра. Джет коснулся кнопки, которая осветила его.

В комнате было очень мало мебели. Никаких ковров на полах, только обширные участки полированного дерева с различными замысловатыми инкрустациями. Несколько низких кожаных кресел были расставлены вокруг большого открытого каменного камина слева от Стоука. Над резной каминной полкой висел большой портрет маслом. Двое мужчин верхом на лошадях по снегу, высоко в этих горах. Даже на расстоянии Стоук узнал в одном из двух мужчин фон Драксиса. На нем была какая-то фанковая униформа. Картина очень героического типа.

"Кто этот другой парень?" - спросил он Джета, подходя к камину, чтобы получше рассмотреть.

"Это Лука Бонапарт", - сказала она. "Лучший друг Шатци".

"Бонапарт, да? Так вот он какой. Я должен был догадаться по тому, как он засунул руку под пальто. Ну, будь я проклят. Вау. Что это за аккуратный наряд на Шатци?"

"Альпенкорпс. Форма Немецкого альпийского корпуса. Винтаж времен Второй мировой войны. У него в Темпельхофе целая коллекция военной формы."

"Опять это слово. Что такое Темпельхоф? Ты имеешь в виду аэропорт?"

"Старый аэродром в Берлине. Спроектирован Альбертом Шпеером и построен примерно в 1937 году. Огромное здание в форме полумесяца длиной около пяти километров. После того, как Гитлер завоевал мир, он должен был стать главным аэропортом континента Германия. Несколько лет назад город Берлин собирался снести его, но Шатци выкупил его у них из-под носа. Теперь в нем находятся все корпоративные офисы фон Драксиса, а также студии судостроения и авиационного дизайна."

"Это правда? Germania. Так он планировал назвать мир, да? Я никогда этого не знал."

Единственный стол в форме полумесяца с одним стулом стоял лицом к большому окну. На его тщательно отполированной поверхности стояли только черно-белая фотография в большой серебряной рамке и модель старинного трехмачтового парусника. Корпус был из какого-то черного камня, а все паруса были сделаны из слоновой кости, такой тонкой, что сквозь нее можно было видеть звездный свет.

"Так это его рабочий стол?" Сказал Стоук, подходя к полукруглому столу из орехового дерева с вырезанными орлами вместо ножек. За письменным столом и изогнутой стеклянной стеной вершина мира разворачивалась и раскатывалась внизу.

"Да. Сядь в кресло."

"Ты не думаешь, что он был бы против?"

"Я уверен, что он бы так и сделал. Продолжай."

Стоук сделал, как она сказала. Сидя здесь, было трудно не чувствовать себя человеком, которому принадлежит весь мир. Это было очень неприятное ощущение.

"Кто это там в серебряной рамке?" Папа?"

"Kaiser Wilhelm."

"Ты не говоришь. Мой, мой, мой. Разве это не нечто?" Стоук положил обе руки ладонями вниз на стол и растопырил пальцы, помолчал несколько секунд, просто думая обо всем этом. После нескольких долгих мгновений он посмотрел на нее и сказал: "Скажи мне, Джет. Чем именно твой парень зарабатывает на жизнь?"

"Он кораблестроитель. Самый успешный и могущественный в Германии. Его семья была в бизнесе в течение четырех столетий. Семья Круппов изготовила пушки. Династия фон Драксис построила корабли, которые перевозили оружие через море. Семейная верфь в Вильгельмсхафене - это то место, где они построили "Граф Шпее"."

"Верно. Лучший карманный линкор Германии. Британцы загнали ее в угол в Уругвае, верно? Потребовалось три корабля королевского флота, чтобы потопить ее."

"Британцы не топили ее, Стокли. Гитлер приказал затопить корабль в гавани Монтевидео. Чтобы помешать британцам узнать секреты конструкции фон Драксиса и экспериментальных систем вооружения Круппа. "Граф Шпее" был спроектирован и построен дедом Шатци, Конрадом, для Кригсмарине. Выпущен в 1937 году."

"Кригсмарине, да? Наш маленький Шатци все еще строит лодки для немецкого флота?"

"Сейчас не так много".

"У немецкого военно-морского флота нет тех огромных бюджетов, которые у него были раньше. Итак, какие лодки он строит в наши дни?"

"Пойдем со мной, и я тебе покажу".

"Куда мы направляемся?"

"Резиденция Шатци включает в себя студию морского дизайна, где модельеры сначала создают то, что создает он, а затем в режиме реального времени моделируют ходовые испытания. Лодки безупречны еще до того, как всплескивают настоящие корпуса ".

"Что он сейчас строит?"

"Величайший океанский лайнер, когда-либо построенный".

"Для Германии? Планирует ли он наставить оружие на этого?"

"Нет. Он строит ее для Франции".

"Франция. Разве это не захватывающее дерьмо? Франция и Германия. Я думаю, они, наконец, решили поцеловаться и помириться. Пойдем посмотрим".

"Ты в порядке? Ты странно себя ведешь."

"Я чувствую себя хорошо. Именно так со мной бывает, когда я впечатлен ".

Им пришлось пройти через несколько интересных комнат, чтобы добраться до студии. Там была столовая со столом, достаточно длинным, чтобы вместить целый маленький городок. Они подошли к двери с надписью "Кригсмарине" и вошли в типовую комнату, где Стокли мог бы провести неделю. Под куполообразным потолком, выкрашенным в виде грозового неба, было море стеклянных витрин. Каждый из них содержал изысканно детализированные модели кораблей, которые семья фон Драксис спроектировала или построила для немецкого военно-морского флота.

Стоук на мгновение остановился, чтобы полюбоваться некоторыми из них. Там были массивные линкоры "Тирпиц" и "Бисмарк". Но также и личный всегдашний фаворит Стоука - ботинки Schnellboote. Возможно, это была самая быстрая и хорошо спроектированная катерная лодка, когда-либо построенная во время Второй мировой войны. Может быть, когда-нибудь.

Дверь из стали и бронзы с замысловатой резьбой преграждала путь в следующую комнату. На нем были изображены все эпические морские сражения, в которых Кригсмарине участвовало за последние несколько столетий. Стоук чувствовал, что узнает Шатци лучше. И он начинал чувствовать, что решение Хоука отправить его в Германию было правильным. Он не мог выбросить из головы портрет над камином.

Джет сотворила свою электронную магию с дверью, и они вошли в студию тестовых моделей. Потолок представлял собой стеклянный купол, и звезды мерцали высоко над их головами. Джет потянулась к выключателю, когда Стоук коснулся ее руки и сказал: "Не надо. Давайте просто оставим это так на минуту."

Он вошел внутрь впереди нее. В этой комнате была только одна модель, и она стояла в центре инкрустированного мраморного пола. Он был заключен в закрытую стеклянную конструкцию длиной не менее тридцати футов и высотой пятнадцать футов. Внутри был самый великолепный корабль, который Стоук когда-либо видел. Название гигантского океанского лайнера было выведено на его корме сусальным золотом.

Левиафан.

"Левиафан"? Сказал Сток.

"Морской зверь", - сказал Джет. "Библейский. Это идея шутки Шатци и Луки ".

"Понял", - сказал Стоук, хотя на самом деле это было не так. Он предположил, что этот новый французский монстр был, возможно, вдвое больше, чем самый большой в мире лайнер "Куин Мэри 2", построенный компанией "Кунард". Это составило бы около полутора тысяч футов в длину и около трехсот футов в высоту. Если бы "Стокуку" пришлось угадывать его валовой тоннаж, он бы оценил его в триста тысяч. Иисус.

"Это рабочая модель", - сказал Джет, вручая ему модуль дистанционного управления.

"Что вы имеете в виду, говоря "работаю"?"

"Все работает. Вот, я тебе покажу ". Она нажала одну кнопку, и корабль осветился от носа до кормы тысячью крошечных внутренних и наружных огней по всей длине его надстройки. Красные и зеленые ходовые огни по обе стороны от носа были размером с мячи для гольфа. Она нажала другую кнопку, и крошечные якоря начали опускаться.

"Святое дерьмо", - сказал Стоук. Вещь была поистине прекрасна.

"Это ничего. Посмотри на это", - сказал Джет. Она нажала кнопку, и внутренняя часть стеклянной витрины начала наполняться прозрачной голубой водой, подсвеченной снизу. Он быстро поднимался по стенкам корпуса, пока не достиг ватерлинии "Левиафана".

"Вы можете имитировать все виды морских условий, - сказал Джет, " в нижней части корпуса спрятаны весла для управления волнами. И датчики по всему танку для контроля параметров воздействия волн на корпус. Хотите увидеть шторм пятой силы? Цунами? Моря в пятьдесят футов?"

"Не прямо сейчас".

"Вы хотите, чтобы я запустил ее двигатели?"

"Да, это я хотел бы посмотреть", - сказал Стоук, пораженный, когда Джет коснулся пульта дистанционного управления. На корме были подвешены двигательные капсулы. Когда она нажала на джойстик, капсулы повернулись на 360 градусов, а миниатюрные бронзовые подпорки начали вращаться, создавая вокруг себя завитки белой воды.

"Ну вот, пожалуйста. Четыре двигательные капсулы. Она несет два фиксированных и два азимутальных. Эта модель является точной копией реальной вещи, вплоть до мельчайших деталей ".

"Что это за большая выпуклость в киле? Выглядит странно."

"Это? Киль-луковица. Понижает VCG. Вертикальный центр тяжести."

"Ты много знаешь об этих вещах, Джет".

"Хватит".

"Почему у нее нет никаких дымовых труб?"

"Это очень просто. Она ядерная."

"Черт возьми, " сказал Стоук, " Ядерный? Океанский лайнер?"

"Хм".

"Барон действительно строит эту штуку?"

"О, она уже построена. Скоро начнется ее первое плавание. Она плывет из Гавра в Нью-Йорк."

"Гавр", - сказал Сток, - "Это во Франции, не так ли? Я хотел бы присутствовать на этом запуске. Но сначала, я думаю, нам следует вернуться в Берлин и покопаться в этом аэродроме Темпельхоф. Делайте это ночью, знаете, вот так, чтобы нас никто не беспокоил ".

"Хм", - сказала Джет, взглянув на часы. "Послушай, становится поздно. Нам лучше спуститься с горы и вернуться в свои постели, пока нас не хватились ".

"Ты когда-нибудь читал "Гензеля и Гретель"?" Стоук спросил: "Нет? Просто любопытно."

Глава тридцать пятая

Кони-Айленд

"ОН НЕ СПУСТИТСЯ?" КАПИТАН МАРИУЧЧИ РАССПРАШИВАЛ менеджера "Колеса чудес" на Кони-Айленде. "Что вы имеете в виду, он не спустится?" Капитан в отчаянии стиснул челюсти. Казалось, что наполовину отошедший от дел мафиози, мистер Джозеф Боунс, был жив, но в настоящее время недоступен для допроса. Джоуи отсиживался в одной из шестнадцати раскачивающихся машин на самом верху самого высокого в мире колеса обозрения.

"Как я могу сказать это лучше?" Я имею в виду, он не спустится", - сказал Сэмюэль Гумпертц, проводя руками по воображаемым волосам у себя на макушке. Он изучал машину, в которой прятался Джоуи, в свой бинокль. Он разочарованно смотрел на всех несчастных посетителей, стоящих вокруг старого чуда, а затем снова поднимал взгляд на Джоуи. Семья Гумпертц управляла аттракционом номер один в Кони в течение последних трех десятилетий. Но это был ребенок Сэмми. Это было его шоу. Это действие, он должен был признать, было первым.

Его ночной дежурный, Джоуи Боунс, старый мафиози, который знал свое дело вдоль и поперек, обычно был стоячим парнем. Но примерно час назад случилось то, что Джоуи взбесился из-за чего-то, он не сказал, из-за чего. Итак, теперь он был наверху, за рулем, запертый в одной из машин, и не было никакого способа на земле спустить его тощую старую задницу.

В дополнение к растущей толпе очень разозленных платящих клиентов, у него также был этот капитан полиции Нью-Йорка, который приставал к его заднице. Он и его напарник, этот английский коп из Скотланд-Ярда, выглядящий как персонаж из старого фильма о Шерлоке Холмсе, одетый в плащ с капюшоном и одну из этих проклятых кепок на голове, сдвинутых набок. Курящий трубку, ради всего святого. Дай мне чертов перерыв с этим дерьмом.

"Могу я одолжить этот бинокль?" этот английский персонаж Конгрив спросил Гумпертца.

"Ну, конечно, " ответил Гумпертц, " с удовольствием".

"Большое спасибо".

"Не упоминай об этом".

"Мне неприятно прерывать это маленькое чаепитие, мистер Гумпертц, " сказал капитан Мариуччи, " Но я собираюсь сказать это только еще раз. Я хочу, чтобы ты запустил это чертово колесо обозрения и спустил этого человека вниз. Понятно? Capisce?"

"Сколько раз я должен это снова объяснять, капитан? Хорошо. Во-первых, Джоуи - старый пройдоха, ты знаешь. Ему восемьдесят пять. Завязанный на его путях. Он упрямый. Ему не нравится, когда ему никто не указывает, что делать. Во-вторых, он мой шурин, ясно? Он брат моей жены Мари, понятно? В итоге, если что-то случится с Джоуи там, наверху, я покойник. И, в-третьих, он сделал что-то забавное с этой чертовой коробкой передач. Итак, мы не можем повернуть колесо. Конец истории".

Мариуччи сказал: "Что бы он с этим ни сделал, это не смешно. Исправь это".

"Исправь это, он говорит".

"Это то, что я сказал, исправь это".

"Если бы я мог, капитан, просто исправить это. Ты видишь сейчас того толстозадого парня в машинном сарае? Это мой механик, Мэнни. Как ты думаешь, что он там делает прямо сейчас? Дрочишь? Играете в канасту? Нет. Он пытается починить чертово колесо обозрения. Но есть небольшая проблема, как я уже объяснял вам ранее. Джоуи что-то сделал с механизмом перед тем, как подняться; вы понимаете, о чем я говорю? Он вытащил что-то из механизма, я не знаю. Что-то критическое. Колесо, шестеренка, кто, черт возьми, знает."

"Он воткнул в эту штуку гребаный разводной ключ", - сказал механик. Он появился в дверях сарая, его лицо и футболка почернели от столетней смазки, оставшейся от машин. Новости на его лице не были хорошими.

"Вы видите это, " сказал Гумпертц, " разводной ключ звучит примерно так".

"Он заклинил большой гаечный ключ в главном ведущем колесе", - сказал Мэнни. "Он вставил его так, чтобы большое колесо делало только половину оборота. Тогда она запиралась. Умный."

"Да, он чертов гений", - сказал Гумпертц. "Так что вытаскивай этот чертов гаечный ключ, ладно? Эй! Сегодня вечер пятницы! Алло? У меня тут сбившиеся в кучу массы выходят из долбаного тупика, а ты раздаешь отчеты о проделанной работе. Тащи свою задницу обратно туда и вытащи эту штуку оттуда. Не могли бы вы сделать это для меня, пожалуйста?"

"Да, да, хорошо", - сказал механик, поворачиваясь к ним спиной. "Я попробую еще раз".

"Попробовать? Сделай мне одолжение. Просто сделай это. Иисус. Мне это нужно, верно, капитан?"

Внезапно поднялся сильный влажный ветер, завывающий с Атлантики. Нижняя сторона кипящих черных и пурпурных облаков была окрашена в ярко-желтый и красный цвета карнавальным сиянием средней полосы внизу. Конгрив стоял с позаимствованным биноклем, наблюдая за машиной с Джо Бонсом внутри.

Раскачивающийся автомобиль сильно раскачивало взад и вперед на порывистом восточном ветру. На востоке вспышка, за которой последовал раскат грома. Сильный шторм. Эмброуз представил, что маятникообразного движения раскачивающейся машины было достаточно, чтобы заставить даже сильного мужчину пожелать оказаться где-нибудь в другом месте. И он еще даже не начал разгораться.

"Мистер Гумпертц, " сказал Конгрив, - расскажите мне еще раз, что именно заставило мистера Боунса создать его нынешнее затруднительное положение".

"Ладно, послушайте, вот что я знаю, инспектор. Что-то напугало его, ясно? Ранее. Думаю, это было около половины десятого. Ему позвонили из билетной кассы. Он вышел на улицу, снял колесо, затем надел цепи, закрывая аттракцион. Я сказал что-то вроде: "Эй, мудак, какого хрена ты творишь?", а он такой: "Сэмми, ты должен мне помочь, я по уши в дерьме".

"Но он не сказал, какого рода неприятности?"

"Нет. Ему не нужно было. Проведите всю свою жизнь на улицах Бруклина, вы знаете этот взгляд, поверьте мне. Ему сообщили по телефону. Кто-то собирался его ударить."

"Он сказал, кто ему звонил?" - спросил английский детектив.

"Да. Он сказал, что это был его приятель Левон из дома отдыха "Байд-а-Ви". Джоуи постоянно ходил туда и смотрел бейсбольные матчи со своим старым приятелем Бенни Сангстером."

В этот момент кто-то в толпе закричал.

Конгрив резко обернулся и увидел крупную женщину в черной бабушке, указывающую вверх на другой парящий аттракцион, расположенный на полпути от колеса обозрения. Похоже, что он не работал много лет. Почерневшие и искореженные обломки высокой конструкции из кованого железа напоминали Эйфелеву башню после сильного пожара. Эта штука была огромной. Он должен был быть почти трехсот футов высотой. Конгрив поднес бинокль к глазам. На трети пути наверх, примерно в ста футах над серединой прохода, человек в белом комбинезоне быстро взбирался на надстройку.

"Капитан Мариуччи, " сказал Конгрив, - я думаю, у нас проблема".

"Что у тебя есть?"

"Там, наверху". Эмброуз протянул ему бинокль.

"О, черт. Я в это не верю."

"Что происходит, капитан?" Спросил Гумпертц, поднимая глаза.

"Мы облажались, вот что происходит", - сказал капитан. "Ты видишь этого маленького парня на всем пути туда? Он собирается подняться достаточно высоко, пока не добьется точного выстрела в вашего сотрудника, мистера Боунса ".

"У тебя есть какие-нибудь идеи, почему они хотят его прикончить?"

"Он последний свидетель по делу об убийстве тридцатилетней давности, которое мы с главным инспектором Конгривом расследуем. И в данный момент мы ничего не можем с этим поделать ".

"Ни хрена?" Сказал Гумпертц. "Он никогда не говорил мне об этом".

Мариуччи уже разговаривал по телефону и отдавал приказы командованию ATAC. Ему нужна была поддержка, черт возьми. Ему нужен был сборщик вишен, ему нужен был измельчитель. Итак.

"Мистер Гумпертц, " сказал Конгрив, беря мужчину за руку и таща его через толпу, " что, черт возьми, это за штука?"

"Это старый прыжок с парашютом. Эйфелева башня Бруклина, так мы называли ее в старые сказочные времена. Судно было построено еще в 1939 году для Всемирной выставки. Как видите, не используется. Около тридцати лет. Кусок ржавого хлама, который мог упасть в любую минуту, но вы бы видели его в дни славы ".

"Лифта, я полагаю, нет".

"Лифт? Ты издеваешься надо мной? Нет, единственный путь вверх по желобу - это тот, которым пользуется маньяк. Вопрос. Почему бы тебе просто не пристрелить ублюдка?"

"Я уверен, что капитан пытается устроить это, пока мы говорим. Вертолет с снайпером был бы полезен. Вопрос, безусловно, во времени."

"У тебя что, нет пистолета?"

"Не на мне, нет".

"Посмотри, как этот маленький парень уходит! Карабкается, как чертова обезьяна".

"Искусная демонстрация".

"Вы, ребята, не совсем подготовились, не так ли?"

"Не для этого. Боже милостивый, где этот чертов вертолет?"

Женщина в черном плаще стояла немного в стороне от толпы, собравшейся у основания площадки для прыжка с парашютом. В левой руке у нее был бумажный рожок с пушистой розовой сахарной ватой. Она позволила сахарной пудре растаять у нее на языке, наблюдая, как безумец взбирается на башню. Покосившиеся заборы вокруг базы были увешаны выцветшими табличками с изображением черепа и скрещенных костей и словом "ОПАСНОСТЬ". Десятилетия соленого воздуха и заброшенности сделали заброшенное железное сооружение действительно опасным. Четверо охранников парка все еще спорили о том, кто должен взобраться наверх и сбить мужчину, пока он не забрался слишком высоко. Никто еще не вызвался добровольно.

Низкий ропот одобрения приветствовал виртуозность альпиниста каждые несколько футов. Он продвигался вверх с грацией и проворством, которые вряд ли можно было назвать человеческими. И сила. Мощными гребками он подтягивался вверх от балки к балке и с поразительной скоростью перепрыгивал с балки на балку. Казалось, что ему удастся достичь вершины до тех пор, пока он не поскользнется. Или до тех пор, пока одна из ржавых железных балок не подалась у него под ногами.

Поднялся ветер, а вместе с ним в воздухе повеяло озоном. Начал накрапывать дождь, сначала негромко, а потом накрапывали целые листы. Черное небо над башней осветила молния. Женщина затаила дыхание, когда увидела, как вспышка высветила силуэт китайца на фоне неба. Казалось, он потерял хватку на балке. Он стоял на балке, размахивая руками, его тело раскачивалось. Наконец, каким-то чудом он смог восстановить равновесие.

Он продолжал подниматься.

Как только Джо Боунс умрет, она и Ху Сюй отправятся за англичанином. Детектив Скотланд-Ярда по имени Эмброуз Конгрив. Он был где-то здесь, в Нью-Йорке. После смерти Конгрива и двух свидетелей-американцев, возможно, доверие ее отца, наконец, было бы восстановлено. С детства сестра Бьянки, Джет, была его любимицей, его идеальным ангелом. Как мог отец любить Джета больше?

Она увидела открывающуюся дверь и собиралась ею воспользоваться. Джет предал их отца. Майор Тан сказал, что она спала с врагом. Бьянка увидела свой шанс. Она бы завязала с гребаными наркотиками. Вышвырни всех глупых, безмозглых мужчин, которые издевались над ней, из ее постели. И однажды, очень скоро, она вышибет свою вероломную сестру прямо из сердца своего отца.

Бьянка откинула голову полностью назад и позволила проливному дождю хлестать ее прямо в лицо, наслаждаясь жалом косых дождевых капель.

Бьянка Мун подумала, что, возможно, наконец-то найдет то, что искала последние двадцать семь лет.

Искупление в глазах ее отца.

И, конечно, любовь.

Глава тридцать шестая

Оманский залив

"ДЖОННИ БЛЭК, К ТЕБЕ ПРИБЛИЖАЕТСЯ ПУГАЛО, в ДВАДЦАТИ пяти милях отсюда". Алекс Хоук не мог поверить своим ушам. Он думал, что за последние несколько дней ему хватило волнений в воздухе на всю жизнь. "Инцидент", как его теперь называли, на борту Линкольна ВМС США, был одним из тех воспоминаний, которые не собирались быстро исчезать. В течение двух дней сам факт пробуждения в лазарете Линкольна был для меня чем-то вроде сюрприза.

Что это? Все еще здесь, старина?

ДА. Весь в синяках (его шея и правое плечо приобрели приятный фиолетовый оттенок из-за удара о капот, когда у него оторвалось сиденье) и потрепанный, но все еще здесь. На совершенно новом самолете из Авиано, Италия. И теперь "Архангел", американский самолет системы АВАКС, руководивший операцией "Запретить полет" в все еще влажной бесполетной зоне над северным Оманом, предупреждал его о том, что к нему быстро приближается пугало, французский "Мираж F1".

Он высунул голову из-под пузырчатого фонаря F-16 "Файтинг Фалкон" и связался по рации со своим ведомым. "Джим Бим, Джим Бим, это Джонни Блэк". Американский пилот, которого звали лейтенант Джим Хеджес, парил чуть дальше кончика крыла по правому борту. "Ты поймал этого парня?"

"Э-э, понял, Джонни Блэк. Я держу его на курсе два-семь ноль-ноль, поддерживая высоту двадцать пять тысяч футов со скоростью четыреста узлов. Мы переходим от низкого к высокому, верно, сэр?"

"Подтверждаю. Мы переходим от низкого к высокому, Джим Бим ", - сказал Хоук.

Переход от низкого к высокому означал, что он хотел, чтобы его ведомый шел низко и искал больше плохих парней, в то время как он в одиночку поднимался наверх, чтобы противостоять единственному известному врагу. У него были свои причины для этого, но ему было приказано не делиться ими со своим американским ведомым. Он был уверен, что Хеджес считал всю эту миссию провальной, но прямо сейчас он ничего не мог с этим поделать.

Он вылетел тем утром в 06:00 с авиабазы Авиано в Италии по пути в Саудовскую Аравию для заправки топливом и брифинга. В конечном счете, он направлялся в Оман. Ему было приказано лично протестировать новую бесполетную зону и сообщить о том, что он обнаружил, Келли. И встретьтесь с Гарри Броком в маленькой прибрежной деревушке под названием Рас-эль-Хадд и обсудите вторую причину, по которой он направлялся в Оман. Первое задание - вырвать султана и его семью из рук французов.

В его летной сумке был полный инструктаж по заданию. Воздушная акробатика и спасение заложников - два его самых любимых занятия во всем мире.

Спасение на бумаге звучало достаточно просто; Хоук и Брок должны были определить, возможно ли похитить султана и его семью. Если это было, сделай это на скорую руку. Считалось, что их держали в плену в приморской крепости на маленьком острове под названием Масара, всего в миле от побережья Омана. ЦРУ уже наступало на землю в Омане. Их последняя оценка humint показала, что осажденный султан также был перемещен на остров.

F-16 Хоука был реактивным самолетом номер два в группе из четырех самолетов, предназначавшихся для американской авиабазы высоко в западных горах Саудовской Аравии под названием Таиф. Авиабаза Таиф, расположенная на высоте сорока восьмисот футов, была удобно расположена примерно в двух часах езды от Джидды. Это был дом Военной учебной миссии Соединенных Штатов в Королевстве Саудовская Аравия. О них мало что слышно. Это группа, которая любила держаться подальше от новостей.

USMTM в Саудовской Аравии была строго засекреченной совместной учебной миссией под командованием штаба Центрального командования Соединенных Штатов (USCENTCOM) на авиабазе Макдилл, штат Флорида. Хоук, который часто работал очень тесно с министерствами обороны и государством и сам был посвящен во многие секреты, знал, что крошечная авиабаза Таиф была местом, где ЦРУ и Министерство обороны США координировали свои действия и готовились к любым неожиданностям, связанным с возможным французским вторжением в Оман. Американский персонал на авиабазе Таиф также выполнял вспомогательные миссии на истребителях F-15, которые ВВС Саудовской Аравии купили у Соединенных Штатов. Эскадрильи королевских ВВС Саудовской Аравии вылетели с авиабазы в Эр-Рияде.

В Таифе, в душной хижине в Квонсете, Хоук был проинформирован об операции "Запретить полет", бесполетной зоне, которая в настоящее время устанавливается над Оманом. Двое бойцов, которые сопровождали его из Авиано, оставались на земле в Саудовской Аравии. У них были другие планы. Он летел бы на двухместном самолете с ограничениями на остаток короткого перелета из Саудовской Аравии в соседнее государство Оман. Во время брифинга его самолет был заправлен.

Хоук летал на арендованном истребителе F-16 Fighting Falcon, который ворчливый четырехзвездный командующий шестнадцатыми военно-воздушными силами и Тридцать первым истребительным крылом со штаб-квартирой в Авиано, Италия, неохотно передал ему на попечение. Хоук быстро простил генералу его неохотное великодушие. В последнее время у генерала было о чем подумать.

В сферу интересов Шестнадцатой военно-воздушной армии входят южные линии коммуникаций НАТО, водные пути, через которые проходит половина мирового судоходства, перекресток ислама и христианства и некоторые из крупнейших нефтедобывающих стран мира. Этот обширный участок недвижимости был домом для резко возросшего уровня политической, этнической, религиозной и экономической напряженности, и Шестнадцатая воздушная армия в последнее время была очень занята. Авиано сейчас обратил внимание всех в командном центре на одну конкретную трудную точку: Ормузский пролив на северной оконечности Омана.

Поговорим о стратегической хватке. Большая часть мировой нефти переправлялась через узкую полосу воды, разделяющую Оман и его злобного соседа Иран. Отсюда и бесполетная зона, чтобы не пускать никого, у кого там не было официальных дел.

Хоук мог понять, почему четырехзвездочный отель был немного раздражен, когда узнал, что один из его самолетов сдается в аренду. Особенно когда ему назвали имя получателя его щедрости. Коммандер Александр Хоук, британский летчик, вовлеченный в "инцидент" с новеньким F-35 на борту "Линкольна". Хорошо зная военных, Хоук точно понимал, что происходит. Он знал, что, хотя было окончательно установлено, что несчастный случай произошел исключительно из-за неисправности катапульты, а не из-за ошибки самолета или пилота, к его имени прикрепилось определенное клеймо, и оно будет преследовать его до тех пор, пока все летчики военно-морского флота не перестанут им интересоваться.

Он также знал, что, к сожалению, некоторое время будут возникать вопросы по поводу F-35. Хоук знал, что это необоснованные вопросы, и он заверил американских авиационных инженеров, которые безжалостно допрашивали его на земле в Авиано, что самолет работал безупречно. Согласно его приборам, все было идеально, когда он сбросил скорость перед запуском. Как он сказал им, он не мог разумно ожидать, что компьютеры самолета обнаружат проблемы с чертовой катапультой.

Полетал бы он снова на F-35, если бы у него был шанс, спросили они, когда Хоук направился к двери. "В мгновение ока", - сказал он.

"О'кей, Джонни Блэк, "пугало" на высоте двадцати миль и выстраивается "клюв к клюву", - сказал офицер системы АВАКС, летевший высоко над ним.

"Какой флаг?"

"Armée d"Air. Французские военно-воздушные силы. Проверьте свое смещение, сэр."

Что ж, подумал Хоук, вот вам и все. Чертовы французы окончательно сошли с ума. Вызов американской бесполетной зоне был единственным доказательством, в котором кто-либо нуждался, что Бонапарт был совершенно безумен. Узнай, будут ли они стрелять, сказал Брик Хоку. Он собирался сделать именно это.

"Вас понял, Архангел", - сказал Хоук, - Выполняю смещение. Смещение по вертикали минимум пять тысяч, понял?"

"Подтверждаю. Это хорошая цифра, сэр. Не более того."

"Сохраняй вертикальное смещение на уровне пяти тысяч, " сказал Хоук, " Джонни Блэк".

По какой-то причине американцы давали позывные whisky всем самолетам, выполняющим операцию "Запретить полет". Он предположил, что название британского виски, которое ему дали, "Джонни Блэк", было своего рода юмором ВВС США. Хоук пил только ром, но "Джонни Уокер Блэк" был чертовски хорошим виски, и если бы ему понадобилось - ого.

"Джонни Блэк, набирай высоту и держись три-пять-ноль, прием".

"Джонни Блэк взбирается и удерживает три-пять-ноль".

Хоук был так занят радаром, системами вооружения, радио и яркими воспоминаниями о своей недавно прерванной карьере летчика-испытателя, что едва обратил внимание на предупреждение системы АВАКС. Он быстро стал занят.

"Понял", - сказал Хоук, сканируя свой фонарь в поисках фигур, которые могли внезапно стать намного больше, когда он и пугало сошлись. Он знал, что увидит, как парень на самом деле не двигается под навесом, а внезапно начинает меняться. F-16 был оснащен самыми совершенными системами вооружения, авионикой, навигацией и электронными средствами противодействия, которые можно было купить за деньги. Но любой хороший спортсмен-истребитель получил массу информации о скорости и курсе пугала, внимательно наблюдая за тем, как крошечный самолет-мишень рос, уменьшался и двигался против его фонаря.

Если пугало становилось все больше и больше, не меняя относительного положения, это означало, что вы вот-вот испытаете то волнение, которое бывает раз в жизни при столкновении в воздухе.

Но, если другой парень становился больше и перемещался из одной области навеса в другую, как делал этот парень, это означало, что он был в очереди. Секрет выживания здесь, наверху, заключался в способности мгновенно схватывать "картину" взаимного расположения двух сражающихся и реагировать соответствующим образом. Не задумываясь. Прямо сейчас "пугало" быстро двигалось в куполе, что означало, что два реактивных самолета начали проходить друг мимо друга.

"Поверни направо, Джонни Блэк", - услышал Хоук в наушниках. Он уже делал это. Левой рукой он нажал на форсаж. Хоук вытягивал девять g на терне. Кровь пыталась в спешке отхлынуть от его головы и прилить к ногам, но он напряг мышцы под скафандром, поэтому отключения не произошло. Два реактивных самолета отворачивали друг от друга, каждый описывал круг в небе. Теперь это был бой в два круга. Каждый пилот надеялся обогнать вражеский самолет и оказаться у него за спиной. Они назвали это "На его шестерых". Иногда упоминается как "Позиция А".

"Хорошая работа, Джонни Блэк", - внезапно сказал Архангел. "Опусти свой нос пониже".

"Вас понял". Хоук опустил нос. Выполнение любого поворота на спуске добавляло мощности, поскольку гравитация увеличивала энергию самолета. Хоук повернулся к вражескому самолету, пытаясь завязать бой "на один круг". Он хотел попасть в круг поворота бандита, чтобы тот мог нанести быстрый удар сзади. Он знал, что рискует. Если промахнуться, охотник становится добычей прямо перед пугалом. Если вы замедляетесь слишком быстро, у вас есть только мимолетный выстрел, а затем вы оказываетесь в обороне.

Два противостоящих самолета скользили, ускользали и приближались в воздухе. В небе есть только два вида самолетов. Убийцы и цели. Джонни Блэк и французский "Мираж", испытывающий американскую бесполетную зону, находились в смертельно опасном процессе выяснения, кто есть кто.

"Э-э, Джонни Блэк, " сказал Архангел, " каковы конкретно ваши намерения, сэр?"

"Выкатывайся, готовь на горелке, используй энергию turn circle", - ответил Хоук.

"Какая скорость?"

"Четыреста узлов".

"Ладно, понял. Не разгоняйтесь больше чем на пятьсот узлов, сэр. Мы не пытаемся затевать драку здесь, сэр. Мы, э-э, мы-мы все еще открываем здесь магазин."

Хоук усмехнулся. Не пытаешься затеять драку? Какого черта еще они там были бы? Хоук включил свой радар класса "воздух-воздух" и засек истребитель противника. Как только до него дошел сигнал, "Мираж" предпринял яростные защитные маневры, и Хоук нырнул за ним. Теперь они оба были в круговом вращении к земле. Каждый пилот надеялся воспользоваться секундной ошибкой другого парня. Он находился на высоте двадцати тысяч футов, и весь Оманский залив лежал под ним. Он впервые увидел Ормузский пролив.

С такой высоты было нетрудно осознать стратегическую важность.

Он запер пугало, и в кабине прозвучал предупреждающий сигнал, когда он включил свои радарные ракеты AMRAAM. Новые Aim-120 под его крылом были последней новинкой. Ракеты воздушного перехвата воздушного базирования, использующие активное радиолокационное сопровождение цели. Они были способны развивать скорость в 4 Маха и обеспечивали возможность поражения одиночных и множественных целей во всех средах. Пугало под ним, теперь вращающееся к земле, как вертушка, было уже мертво. Он просто еще не знал этого.

"Джонни Блэк, сворачивай! Сворачивай!" Архангел кричал в свои телефоны.

"Повторить?" Сказал Хоук недоверчивым голосом, его правая рука застыла в воздухе. "Я держу это пугало взаперти! Ты хочешь, чтобы я отключился?"

"Подтверждаю, подтверждаю. Освободись! Не стреляйте! Теперь сворачивайте, сэр."

"Что, черт возьми, происходит? Кто-нибудь хочет мне рассказать?" сказал он, позволяя гневу и разочарованию прокрасться в его голос.

"Это не война со стрельбой, Джонни Блэк".

"Это не так? Тогда есть серьезный недостаток - в какой, черт возьми, войне вы, ребята, участвуете?"

"Прямо сейчас это война исключительно между собой, сэр".

"Давить и пихаться".

"Это утвердительно. До дальнейших распоряжений".

"Вас понял, Архангел", - сказал Хоук, одновременно успокаиваясь и отрываясь. "Кажется, где-то на этом пути был серьезный недостаток общения, Архангел".

"Вас понял, Джонни Блэк. Мы приносим извинения, сэр. Мы, э-э-э, не были проинформированы о вашем приезде. Мы, о, черт!"

Внизу раздался приглушенный грохот, Хоук развернул самолет влево и увидел, что вызвало это. Французский реактивный самолет Mirage F1 врезался в склон горы. С места крушения поднимались языки оранжевого пламени и густой черный дым. Маневр уклонения пилота был продуманным, но он зашел слишком глубоко. Или, скорее, подумал Хоук, его толкнули слишком глубоко. Еще один пилот, которому не хватило удачи и опыта ровно в тот же момент.

"Похоже, другой парень моргнул", - сказал Хоук. "Очень жаль".

"Вас понял, Джонни Блэк. Вы, безусловно, сделали наш день намного интереснее. Извините за недоразумение. Мы обязательно попадем в вечерние новости сегодня вечером. Хорошего дня, сэр."

"Джонни Блэк направляется в "Сиб Интернэшнл", Оман".

Хоук повернул самолет вправо и лег на новый курс. Он мог видеть столицу Маската прямо перед собой. Джим Бим всплыл на левом боку. Хеджес посмотрел на него, качая головой. Он был уверен, что американский пилот системы АВАКС счел его сумасшедшим за то, что он так агрессивно преследовал "Мираж". Но французский пилот прощупывал почву. И Келли попросил его быть как можно более реалистичным, когда он сам проверял ситуацию. Если Лэнгли хотел получить реалистичную оценку результатов операции "Отрицание полета", то, клянусь Богом, он собирался дать им такую оценку.

ЦРУ хотело точно выяснить, что будут делать французские пилоты, если им бросят вызов. Теперь они знали. Возможно, это была не перестрелка, во всяком случае, пока. Но все это может измениться радикально и очень скоро. Многое зависело от того, что Джонни Блэк нашел на земле в Омане.

До сих пор, если не считать небольших столкновений в Каннах несколько недель назад, в этой войне не было сделано ни одного выстрела. Но теперь каждая сторона потеряла по одному самолету. Только одна сторона потеряла пилота.

Пока.

Глава тридцать седьмая

Bad Reichenbach

СТОУК УСЛЫШАЛ ЗВЯКАНЬЕ ПИАНИНО, КОГДА ОНИ С ДЖЕТОМ ПОДНИМАЛИСЬ по скользким ступенькам из подвала. Что-то глубокое и волнующее в минорной тональности. Виктор был в отличной форме, но было четыре часа утра. Какого черта он делал не спящим? Джет сказал, что она вылила в их чайники достаточно своего зелья, чтобы вырубить его и фрау Ирму на неделю.

"Она тоже там?" - Прошептал Джет. Виктор выбивал несколько тяжелых аккордов, и Стоук не думал, что их шепот можно подслушать. Джет стоял позади Стоука в темном дверном проеме кухни, они оба смотрели в гостиную. Мерцающий свет и тени танцевали на потолке и стенах. Пары стеклянных глаз животных-бусин блестели по всей комнате, глядя со стен. Свечи?

Да, Виктор зажег все свечи на пианино для своей "Лунной сонаты" или что там, черт возьми, он сейчас играл. Чертовски уверен, что это был не Рэй Чарльз. Установка Виктора была похожа на Liberace тем, как он поднял тяжелую черную крышку пианино и большой серебряный канделябр, освещающий клавиатуру, когда он высоко поднял руки, прежде чем опустить их на слоновую кость. Дзынь, дзынь, бум.

"Не смотри на нее. Я думаю, что это всего лишь он, " сказал Стоук ей на ухо.

"Хорошо. Если бы мы могли проскользнуть мимо него и подняться по лестнице в наши комнаты, это избавило бы нас от многих проблем. Но ты не можешь издать ни звука. У него феноменальный слух ".

"Да? Почему он все время играет такое ужасное дерьмо?"

"Хороший вопрос".

"И зачем свечи? Он слепой."

"Понюхай", - сказал Джет. "Он любит запах".

"Ароматерапия. Это повсюду. Готов?"

Теперь Виктор стучал по левой стороне клавиатуры, готовясь к своему грандиозному кульминационному моменту. Джет сжал его руку.

"Поторопись. Мы должны добраться до лестницы, прежде чем закончится эта песня. Вперед ".

Они были на полпути через комнату, когда музыка прекратилась, руки Виктора застыли в воздухе над клавиатурой. Его голова повернулась в направлении Стоука.

"Гутен Морген, герр Джонс", - сказал Виктор после того, как стихла последняя скорбная нота. "Wie gehts?"

"Довольно неплохо, Виктор. Как дела, приятель?" Сказал Стоук, удивляясь, как, черт возьми, этот человек услышал, как он пересекал комнату посреди всего этого проклятого шума.

"Zo. Ты сомнамбула, нихт вар?"

"Что?"

"Лунатик".

"Да, это верно, Виктор. Я встречаюсь кое с кем по этому поводу, но, чувак, кажется, ничего не работает. Это проблема. Послушай, ты не знаешь никакого Рэя Чарльза, не так ли?"

"Был?"

Он стоял и смотрел на парня, сидящего за своим пианино. В свете свечей, поблескивающих в линзах его темных очков, и с дикой прической в стиле Эйнштейна Виктор выглядел как сумасшедшая восьмидесятилетняя баварская рок-звезда. Он тоже слышал Джета? Может быть, и нет. Девушка двигалась, как тигр, выслеживающий что-то в кустах. Она застыла на месте и смотрела на Виктора, как кошка. Стоук посмотрел на нее и приложил палец к губам. Затем он жестом показал ей, чтобы она продолжала ковылять к лестнице, пока он вовлекает их хозяина в беседу.

План Стоука состоял в том, чтобы они вдвоем собрали вещи и убрались отсюда до того, как фрау Ирма и Виктор проснутся утром. Он оставлял записку и много наличных, чтобы покрыть их расходы. Внизу, в винном погребе, они аккуратно вернули на место книгу учета вин и поставили столик в погребе на место так, как они его нашли. Он решил, что, поскольку барон все еще понятия не имел, где они находятся, нет смысла заставлять фрау Ирму звонить ему и задавать кучу вопросов в его голове. Он также был почти уверен, что они с Джетом ускользнули от двух Арнольдов в "Адлоне" в Берлине.

Джет показал знак "Разрешено" и начал на цыпочках подкрадываться к лестнице. Девушка двигалась как большая кошка, которая-

Взрывной звук выстрела из большого оружия был таким неожиданным и таким громким в тишине темной комнаты, что Стоук чуть не выпрыгнул из своих ботинок. Он увидел, как Джет сильно ударился об пол и скатался в шар. Не мог сказать, была ли она ранена или что. Он посмотрел на Виктора и увидел дым, сочащийся из дула пистолета в его руке, все еще направленного на то место, где был Джет. Старое ружье, какой-то обалденный пулемет, но, похоже, он работал нормально. Теперь Виктор развернулся на своем пианино и направил пистолет прямо на Стокли. Он положил свою стреляющую руку на крышку пианино.

Раздался второй взрыв, когда Стоук сделал движение к тяжелому столу слева от него. Пуля прожужжала у него над головой и ударилась в каменную стену, едва не задев блестящие челюсти большого старого шерстистого гризли.

"Не двигайся, " сказал Виктор, " я предупреждаю тебя". Значит, он тоже говорил по-английски. Мальчик был полон сюрпризов сегодня вечером.

"Успокойся, Виктор, я никуда не собираюсь уходить", - сказал Стоук, медленно продвигаясь боком к столу. Он подумывал просто нырнуть за пианино и вытащить старого фрица. Но он наблюдал за Джетом краем глаза. Она тихо ползла на животе к пианино. Насколько он мог видеть, нигде на ней не было крови. Она, казалось, не пострадала. Хорошо.

"Я сказал, не двигаться!" Сказал Виктор.

"Полегче с этим, Виктор. Позвольте мне спросить вас, что это за оружие?"

"Das ist ein Schmeisser! Пистолет-пулемет "Шмайссер". Лучшее оружие, которое когда-либо производил рейх ".

"Это круто. Мне это нравится."

"Зо, американец, мистер Джонс. Понравилась экскурсия по замку Райхенбах, мой господин?" Виктор спросил его. По тому, как он это сказал, по его легкой усмешке и по тому, как повысился его голос в конце предложений, можно было сказать, что это было его представление о сарказме и юморе. Его голос был скрипучим, как в какой-нибудь старой кинохронике времен Второй мировой войны.

"Ну, мне не удалось увидеть так уж много из -"

"Das ist verboten!" he screamed. "Строго запрещено!" Он направил рабочий конец старого пистолета-пулемета вермахта прямо в сердце Стоука. На данный момент это было довольно тяжело прокачивать. Стоук задавался вопросом, могли ли сверхразвитые уши Виктора услышать это.

"Ваше сердце бьется очень быстро, герр Джонс. Ты напуган, нет?"

"Иисус. Не так уж и много."

"У меня приказ от барона фон Драксиса стрелять в любого, кто попытается проникнуть в замок".

"Что ж, хорошо. Я уже был там однажды, так что ты можешь вычеркнуть меня из списка людей, которых нужно застрелить. Какой вид открывается оттуда, Виктор. Вы должны взимать плату за вход", - сказал Сток. "Сделаю тебя богатым".

"В замок вход для гостей закрыт", - сказал Виктор. "Я же говорил тебе. Строго дословно."

"Дословно, да? Ну, как насчет этого? Мне никто не говорил. Эй, Виктор, позволь мне задать тебе еще один вопрос. Что ты сделал? Пойти на лазерную операцию на глазах, пока я был там, на экскурсии по Шлоссу?"

"Глаза? Я вижу своими ушами, герр Джонс. Тебе следует носить обувь на мягкой подошве ".

"Ты видишь своими ушами? Невероятно. Хорошо, Виктор, сколько пальцев я показываю прямо сейчас?"

"Был?" Сказал Виктор. "Nicht verstehen."

Стоук решил, что его шутка с пальцами была довольно забавной, но Виктора, похоже, это совсем не позабавило. Если бы он дожил до ста лет, подумал Стоук, он бы никогда не понял немецкого чувства юмора. Теперь Джет был в пределах досягаемости пианино, и она стояла на цыпочках, упершись ладонями в пол, в приседании. У нее был план, и Стоук видел, что он хорош. Он даже нашел способ помочь ей.

Он увидел тяжелое стеклянное пресс-папье на рабочем столе позади себя. Заснеженная альпийская деревня внутри. Стоук осторожно завел руку за спину, провел пальцами по столу, пока они не коснулись глобуса размером с бейсбольный мяч. Он повертел его в руках, ему понравился вес. Он подумывал просто подколоть Виктора этим, затем решил придумать план получше.

"Кто это?" Внезапно сказал Стоук.

"Кто?" Виктор инстинктивно отреагировал.

"Вон там, " сказал Стоук, " смотрите! Еще один сомнамбулист."

Он запустил стеклянным шаром в зеркало над камином. Стакан разлетелся вдребезги, и Виктор поднялся с табурета, перегнулся через раскрытый рояль и выстрелил из "шмайссера" на звук бьющегося стекла. Он выпустил короткую очередь бесполезных патронов, но к тому времени Джет уже был в воздухе, летя к пианино.

Она вышла из своей подтяжки, сделала по крайней мере одно сальто в воздухе и приземлилась обеими ногами на приподнятую крышку пианино. Тяжелая деревянная крышка с силой опустилась на голову и плечи Виктора, разбив его лицо о натянутые провода. Вся верхняя половина его тела теперь была заперта внутри корпуса пианино, вес Джета удерживал крышку опущенной.

Джет стоял на "Стейнвее", улыбаясь Стоку.

"Крадущийся тигр", - сказала она. "Никогда не подводит".

"Черт возьми, девочка, это было довольно неплохо. Брюс Ли, отведай свое сердце хорошенько. Ты когда-нибудь снимал фильм о кунг-фу?"

Изнутри пианино донесся низкий стон. Виктор все еще был жив, но еле-еле, и у Стоука не было особого желания оказывать ему первую помощь прямо сейчас. Он вытащил "шмайссер" из его сжатых пальцев просто для пущей убедительности. Хороший сувенир. К тому же, его даже отдаленно не интересовал финал фильма ужасов, в котором мертвый парень восстает и стреляет тебе в задницу, пока ты выходишь за дверь с девушкой.

"Знаешь что, " сказал он Джету, " давай выпишемся пораньше. Как ты думаешь, у них здесь это есть?"

"Хорошая идея. Что делать дальше?"

"Вы сказали, что "Левиафан" был спроектирован в этом Темпельхофе в Берлине, верно?"

"Да".

"Когда-нибудь бывал там?"

"Бесчисленное количество раз".

"Как там безопасность?"

"Я думаю, я мог бы провести нас внутрь. Выбраться отсюда живым, естественно, зависит от вас."

"Да. Мы пойдем и проверим это. Давай соберем вещи и уберемся восвояси".

На верхней площадке лестницы они расстались. Он отправил Джет в ее комнату собирать вещи, так как знал, что это займет больше времени. Он продолжил подниматься по лестнице, ведущей на верхний этаж. Он подумал, что было бы неплохо проведать фрау Ирму. Он не мог представить, как она смогла проспать всю эту суматоху внизу.

Он вошел в темную спальню, остановился у двери, прислушиваясь к храпу. Ничего. В комнате стоял странный запах, но ничего такого, на что он мог бы указать пальцем. Восточные окна начинали бросать в комнату слабый серый свет. Он мог различить бугристую фигуру, лежащую посреди кровати с балдахином. Она была в порядке, не шевельнув ни единым мускулом. Джет, должно быть, ввел какой-то серьезный чай для сна. Он подошел к кровати и посмотрел на нее сверху вниз.

Он включил лампу у кровати. Тень была обернута шелковым шарфом, который заливал всю сцену мягким красным светом.

Спит как младенец. Очень уродливый ребенок. Стоук должен был сказать, что он наконец понял это старое выражение "лицо, которое могла любить только мать". Ее полуприкрытые желтые глаза, эти рыбьи глаза-людоеды, были закрыты, хвала Господу, а ее длинные седые волосы были распущены, разметавшись по подушке густыми, сальными прядями. Стоук должен был сказать, что в булочках это выглядело лучше. Ее губы растянулись, обнажив зубы в подобии усмешки, а на подбородке было немного засохшей слюны. Она была очень неподвижна. Он наклонился, чтобы посмотреть, дышит ли она.

В свете лампы ее лицо казалось желтым, как будто из него отхлынула вся кровь. Он наклонился и положил руку на ее припудренную щеку. Было очень холодно, и он быстро прижал два пальца к ее сонной артерии. Ничего. Сегодня ночью в небе над Германией появилась еще одна звезда. Прекрасная фрау Ирма Винтервальд была мертва. Возможно, Джет случайно перегрузила свой чайник смертоносным пасленом. Он должен был бы спросить ее об этом. Девушка становилась игривой.

Стоук выключил лампу. Он чертовски надеялся, что фрау Ирма устроит себе похороны в закрытом гробу. Просто ради гробовщика, если больше ни для кого. Она выглядела не так уж хорошо, когда дышала, но, по крайней мере, на ее щеках появился румянец. Мертвая, она потерпела крушение на поезде. Вы же не хотите, чтобы что-то подобное валялось у вас в похоронном бюро на виду. Плохо для бизнеса.

Он оторвал взгляд от трупа и увидел Джета, стоящего в дверном проеме. Она сменила одежду. На ней была парка с капюшоном, а на плече болтался рюкзак.

"Ты убил ее?" Сказал Сток.

"Да".

"Могу я спросить вас, почему?"

"Самозащита, очевидно, но я ненавидел эту старуху. В любом случае, мы почти закончили с немцами сейчас."

"Закончен? Что это должно означать, "законченный"?"

"Это сложно. Я объясню по дороге в Берлин. Поехали. Ты смотрела в окно в последнее время?"

"Эй, посмотри на это. Вау. Летом, не меньше, " сказал Стоук, подходя к окну.

"Верно. Снег идет как сумасшедший", - сказала она, подходя, чтобы еще раз взглянуть. Видимость упала до нуля. Затемнение.

Стокли сказал: "Мы должны выбираться из этого дома, Джет. Немедленно. Мы не можем позволить себе, чтобы здесь занесло снегом."

"Потому что?"

"Потому что, может быть, ты этого не слышишь, девочка, но там тикают огромные часы, и они становятся громче с каждой секундой".

Глава тридцать восьмая

Рас аль Хадд

ГАРРИ БРОК ЖДАЛ ХОУКА ВОЗЛЕ маленькой пыльной кантины в прибрежной деревне Рас-эль-Хадд. В приземистом, некрашеном туристическом кафе на втором этаже было два больших окна с видом на море. Поездка на юг по прибрежной дороге из Маската заняла почти три ужасных часа. Согласно его портативному GPS, движение продолжалось примерно таким же образом еще тысячу километров или около того, на юг вдоль побережья до города Салала.

Конечно, он не мог подтвердить это ни на одной карте. Карты были запрещены в Омане. Это было задумано, чтобы сбить с толку врагов султана, но это сработало довольно хорошо и для его друзей.

Хоук припарковал новенькую Toyota Land Cruiser, которую они ему подарили, под пыльным гранатовым деревом. Это было единственное дерево, которое он видел за последний час. Он допил остатки воды, которую они ему предоставили, и подставил лицо прямо под струю ледяного воздуха, выходящего из центральной консоли. Когда он неохотно выключил зажигание и открыл дверцу доменной печи, которая летом работала в Омане, Гарри Брок вышел из-за угла здания.

Несмотря на сильную жару и пыль, Брок выглядел свежим и жизнерадостным. Он носил зачатки новой бороды, чистую белую футболку, пару поношенных брюк цвета хаки и коричневую фетровую шляпу, знававшую лучшие времена, сдвинутую на затылок. Хоук все ждал, что он скажет "А, черт возьми" или что-то подобное, но он так и не сказал.

"Добро пожаловать в Оман", - сказал Брок, пожимая руку Хоуку, когда тот выбирался из "Тойоты".

"Это твой?" Сказал Хоук, разглядывая мотоцикл Royal Enfield, припаркованный у здания. Это был Bullet 350, черный, легендарный мотоцикл среди знатоков.

"Да, " сказал Брок, " я только вчера купил его в Маскате. Учитывая эти так называемые дороги, я подумал, что, может быть, велосипед - хорошая идея ".

Что бы еще ни можно было сказать о Гарри Броке, у него был превосходный вкус в мотоциклах.

"Милое местечко", - сказал Хоук Броку, оглядывая унылое и выжженное солнцем место. Ресторан, который по какой-то загадочной причине был назван "Шепот Аль-Куса", был окружен низкой садовой оградой из грубо отесанного камня. Там был резной деревянный портал, через который вы вошли в эту маленькую Шангри-ла в пустыне.

"Не так ли? Рас-эль-Хадд считается одним из садовых мест Омана."

"Потому что там есть дерево", - сказал Хоук.

"Бинго".

Судя по тому, что Алекс видел в погруженной во мрак сельской местности, в Омане было не так уж много садовых мест. Это было похоже на Марс в межсезонье. Красноватая, каменистая земля, высушенная. Пустынные русла рек, потрескавшиеся и опустевшие. Заброшенные деревни, разбросанные по террасным склонам гор. Мертвый пейзаж, думал он, проезжая через постоянно враждебное окружение.

Невзрачный шепот Аль-Куса явно предназначался для туристов. Оманцам не разрешалось употреблять алкоголь, и он даже не был уверен, разрешено ли им есть. Ни хижины, ни карт. Это была очень строгая страна. Султан управлял жестким кораблем. У Аль-Куса была плоская крыша, и он был построен из бетонных блоков. Неподалеку было разбросано несколько домов, выглядевших заброшенными и пустыми. Это были старые здания, построенные из дерева и пальмовой соломы.

Оманцы явно не верили в обновление или джентрификацию. Когда город старел, они просто собирали вещи и уезжали. En masse. Горожане двинулись дальше в горы или пустыню и построили новый город.

Они прошли через портал в увядший сад. Прямо за рестораном был старый колодец, и кто-то привязал к нему шумную козу. Гарри потрепал обезвоженное существо по голове, когда они проходили мимо него по дорожке из щебня.

"Четыре звезды в загате", - сказал Брок Хоку, отмахиваясь от жужжащих мух и обходя стороной собачье дерьмо. "Удивительный винный погреб. Очевидно, у них есть фирменное блюдо, которое готовит шеф-повар, слегка обжаренное в соусе из кедровых орехов, которое не от мира сего. Свежая коза, так они говорят. Не так ли, малыш?"

"Здесь всегда так чертовски жарко?" Сказал Хоук, поднимаясь по милосердно укрытым ступенькам и игнорируя как Брока, так и козла. Он устал и хотел пить. Он ненавидел сухую жару и чувствовал себя так, словно его заживо поджаривали на солнце. Белая льняная рубашка, в которую он был одет, прилипла к его коже. Он испытывал искушение встретиться с Броком в "Тойоте" с включенным кондиционером. На самом деле, хотел бы, но он тоже был голоден.

"Оман на самом деле самое жаркое место на земле", - сказал Брок. "Никакой лжи. Правда, сейчас довольно мягкий. В восемь утра было 120 градусов в тени."

"Но там нет тени".

"Бинго".

Гарри последовал за Хоуком через открытую дверь. Внутри было темно и прохладно, если говорить сравнительно. Он также был пуст, что было хорошо. Он был уверен, что Брок довольно хорошо изучил это место, прежде чем предложить его в качестве места встречи. Двое мужчин поднялись по узкой лестнице и заняли пустой столик у одного из открытых окон на втором этаже. Брок заказал два холодных пива. Это был местный напиток под названием "Галф", безалкогольный. По словам Гарри, оно было жидким и холодным, и этого было достаточно.

Робкая, хихикающая девушка в черной чадре принесла пиво. Там было всего два сотрудника, девушка, обслуживающая столики, и старик за стойкой. Мужчина был одет более разумно, в манере большинства мужского населения. Свободные белые одежды и тюрбан. Как и большинство оманцев, которых Хоук видел с момента приземления в Seeb International, он разговаривал по мобильному телефону.

Тот факт, что Брок казался равнодушным к этому, означал, что владелец, вероятно, уже числился на жалованье у Гарри. "Сапоги на земле", как называло это ЦРУ.

Брок откинулся на стуле на двух ножках и улыбнулся Хоук. "Ты дерьмово выглядишь", - сказал он, переплетая пальцы за головой.

"Спасибо", - ответил Хоук, изучая непрочное мимеографированное меню. Он открыл бутылку и сделал глоток пива. "Держу пари, ты говоришь это всем мальчикам".

"Если бы я не видел этого своими глазами, я бы ни за что не поверил".

"Во что поверил?"

"О, да ладно".

"О чем, черт возьми, ты говоришь, Брок?"

Хоук не потрудился скрыть свое раздражение. Он знал, что Брок расскажет об инциденте, как только они встретятся. Он предполагал, что когда-нибудь ему придется рассказать ему об этом, но не сейчас. Его ноющее и покрытое синяками тело было втиснуто в тесную кабину весь день, и каждая косточка в его теле болела. Если бы садисту, разработавшему сиденье F-16, когда-либо разрешили разрабатывать тюремную мебель для лагеря Рентген в Гуантанамо, шумиха в мировых СМИ была бы оглушительной.

В чем Хоук в данный момент не нуждался, так это в американце с чувством юмора. Но Брок не отпускал.

"Твоя маленькая неудача на "Линкольне"?"

"Ты имеешь в виду инцидент", - сказал Хоук и перевел сердитый взгляд на окно.

"Да".

"Могло быть и хуже".

"Как это?"

Хоук сказал: "Старые пилоты говорят, что лучше умереть, чем плохо выглядеть, но возможно и то, и другое".

Брок подумал об этом секунду, увидел жесткий взгляд Хоука и решил заткнуться.

Ни один из мужчин больше ничего не сказал в течение нескольких минут. Они сидели и потягивали псевдобир в тишине, оба смотрели в окно. Хоук предположил, что Брок, вероятно, испытывал те же опасения по поводу этой миссии, что и он. Все это было связано с командой. Эта команда была собрана без их ведома или согласия. Их попросили, сказали, провести критически важную операцию. Как и большинство операций по освобождению заложников, это обещало быть очень опасным. И они шли вслепую. Ни один из мужчин не знал, что делать с другим. Хоук знал, почему его выбрали. Он был довольно хорош в этом деле.

Чего он все еще не знал, так это того, какого черта Келли выбрала Гарри Брока.

Хоук потягивал пиво и угрюмо смотрел в окно, пытаясь приспособиться к своему новому окружению. Кровавая пустошь. Школьный автобус проехал мимо, подпрыгивая на каменистой дороге, оставляя за собой облако пыли. На всех окнах были шторы, и они были плотно задернуты. Таким образом, маленькие мальчики снаружи не могли видеть маленьких девочек внутри. Или наоборот. Он был уверен, что кто-нибудь мог бы предложить хорошее объяснение этому странному обычаю, но Хоку это просто казалось неестественным и жестоким.

Я определенно чужак в чужой стране, подумал он, подозрительно разглядывая козу, привязанную к колодцу. Он никогда не ел козлятину. Он не собирался начинать сейчас. Козы приносили несчастье. Была причина, по которой, когда дела в армии катились к чертям, они называли это козлиным трахом. Застенчивая девушка в черной чадре вернулась за своим заказом. Брок заказал шашлыки из баранины. Он заказал рыбу с рисом. Невзрачная справочная книга ЦРУ лежала на столе нераспечатанной. У Хоука не хватило сил сломать печать.

"Кое-кто встречается с нами здесь примерно через двадцать минут", - наконец сказал Брок. Он открыл краткое содержание и начал листать страницы.

"Да? Кто бы это мог быть?"

"Друг семьи. Зовут Ахмед. Отличный парень. Он тебе понравится ".

"Друг чьей семьи? Твой?"

"Принадлежащий султану".

"Еще два сапога на земле".

"Бинго".

"Это удобно", - сказал Хоук, пытаясь быть любезным, - "Где вы с ним столкнулись?"

"Давайте просто скажем, что мы занимались бизнесом раньше. Это он нашел мне "Энфилд". Зовут Ахмед Бадур. Я должен тебе сказать, что он на связи в этой стране ".

"Это тот, кто собирается помочь нам найти султана и его семью?"

"Бинго", - сказал Брок.

"Если ты еще раз произнесешь это слово, я убью тебя", - сказал ему Хоук.

В тот момент, разгоряченный, измученный и несчастный, каким бы он ни был, он почти так и думал. Да, он разбил очень дорогой самолет. До тех пор, пока с него не будет полностью снята ошибка пилота, за ним будет следовать маленькое черное облачко. Но это была не его вина, черт возьми. И он не собирался провести остаток своей жизни, получая за это взбучку. От кого угодно.

Хоук добавил: "И знаешь что, Брок. Потому что ты НОК? Мне это сойдет с рук ".

"Послушай, приятель, ты мог бы быть большой шишкой в старой доброй Англии, но -"

Громкий звук "ах-угах" с улицы внизу прервал момент между ними двумя. Хоук выглянул в окно и был удивлен, увидев Rolls-Royce Silver Ghost 1927 года выпуска, подъезжающий в облаке пыли. На капоте с жалюзи позади знаменитой "Летающей леди" на радиаторе был маленький треугольный вымпел. Оранжевый, белый и зеленый - национальный флаг Королевства Оман.

Когда пыль наконец улеглась, стало видно элегантно одетого мужчину с зачесанными назад черными волосами, пышными черными усами и в золотых солнцезащитных очках-авиаторах, сидящего за рулем открытого автомобиля. Он повернулся и ухмыльнулся Хоук, которая смотрела на него через окно. Он был одет в западную одежду, белый льняной костюм. Он выглядел, подумал Хоук, как инструктор по танго.

"Я полагаю, это твой друг", - сказал Хоук, наблюдая, как мужчина выбирается из старого "Роллера".

"Это он".

"Почему всех в этой чертовой стране зовут Ахмед?"

"Не все. Только около 80 процентов."

"Хорошая машина".

"Султан подарил это ему. Принц Чарльз подарил его султану после того, как он и Диана нанесли государственный визит. Они старые приятели."

"Мне нравится сдержанный подход вашего парня к шпионажу", - сказал Хоук. "Именно то, что требуется в такой секретной операции, как эта".

"Послушай, Хоук. Каждый в Омане знает этого парня. Он был правой рукой султана в течение двух десятилетий, ходячим парнем во дворце. Он здесь живая легенда. Что было бы замечено, так это если бы он приехал на верблюде или подкрался к задней двери в полном камуфляже пустыни ".

"Я постараюсь иметь это в виду", - сказал Хоук, когда мужчина вошел в комнату наверху и приблизился к их столу.

"Садись, Ахмед, и поздоровайся с Алексом Хоуком", - сказал Брок.

"Большое удовольствие", - сказал Ахмед, его широкая улыбка обнажила два ряда идеально расположенных белых зубов. Он официально поклонился в пояс. "Я слышал о вас, лорд Хоук. Принц Уэльский говорит больше всех -"

Гарри поднял глаза. "Подожди. Лорд Хоук? Так он тебя только что назвал?"

"Брось это, Брок, " сказал Хоук, " я не использую название".

"Да, но все же. Я понятия не имел-"

"Мистер Бадур", - сказал Алекс, игнорируя Брока и жестом приглашая человека в белом сесть. "Спасибо, что пришли. Я полагаю, мистер Брок уже рассказал вам, почему мы здесь."

"Он действительно. Британия и Америка - старые друзья Омана. А также о султане Аджи Аббасе. Вы двое мужчин здесь с очень важной миссией. Жизненно важный для нашей страны".

Хоук посмотрел на этого человека и решил, что, вопреки внешнему виду и способам передвижения, он парень, которому можно доверять. Хоук сказал: "Я здесь как частное лицо, Ахмед. Но мистер Брок и я сделаем все возможное, чтобы разрешить этот кризис. Наша первоочередная задача - спасти семью султана ".

"Да. Пожалуйста. Это мы должны сделать немедленно ".

"Кто их держит? Войска?"

"Отбросы. Французские наемники. В стране нелегально. Ночью они сошли на берег в Масаре. В то утро у этого побережья была замечена французская подводная лодка. У меня есть информаторы на острове, которые говорят, что все они бывшие легионеры, которые этим зарабатывают на жизнь."

"Сколько их?"

"Тридцать с лишним. Но не под командованием французов. Китайский офицер прибыл сюда с дипломатической миссией две недели назад. Вместе со своими военными адъютантами."

"Ты знаешь его имя?"

"Да. Майор Тони Тан."

"Остается ли этот майор Тан на одном месте? Часто заложников перемещают."

"Их не перемещали с тех пор, как они были помещены под защиту французов в крепости. Не волнуйтесь, ваша светлость. Я всегда знаю, где они находятся. Видите ли, у меня на кухне есть мужчина."

"Расскажи мне о местоположении, пожалуйста, Ахмед".

"Это средневековый форт на острове Масара, сэр. Крепость была первоначально построена в тринадцатом веке в стратегических целях. Он охраняет южный подход к Ормузскому проливу. Он встроен в утес с видом на море. Это место называется Форт Махуд, и оно действительно историческое. Примерно в конце 1940 года фельдмаршал Роммель сам выбрал это место в качестве своей временной штаб-квартиры, когда планировал помощь итальянцам в Северной Африке."

"Rommel? Я понятия не имел ", - сказал Хоук. Он изучал Роммеля в военном колледже и нашел этого блестящего и сложного человека очаровательным.

"Да. Естественно, он внес много модификаций в физическое растение. Осуществил столь необходимую реконструкцию и модернизацию. В 1941 году, когда Пустынный Лис ушел, чтобы присоединиться к своему Африканскому корпусу в Ливии, он оставил после себя действительно огромную крепость. А также небольшой гарнизон вермахта. Нацисты оставались там, на скале, пока союзники, наконец, не прогнали их ближе к концу войны."

"И как именно союзники это сделали?" - Спросил Хоук. "Прогони их".

"Разбомбил их до полусмерти, сэр. С воздуха и моря."

"Меня это устраивает", - сказал Брок.

"Разбомбить семью султана к чертовой матери?" Хоук спросил Брока, его голубые глаза не дрогнули.

"Это был единственный способ сделать это, как вы оба скоро увидите", - сказал Ахмед.

"Что произошло потом?" - Спросил Хоук.

"Был нанесен большой ущерб, и после войны форт был в значительной степени забыт. Около двадцати лет назад Его высочество решил превратить крепость в национальный музей. Витрина для новых поколений, чтобы увидеть славу прошлого Омана. По образованию я архитектор. Я был выбран Его Высочеством в качестве дизайнера и куратора. У меня с собой много комплектов планов форта. Даже те, кого Роммель оставил позади. И мои собственные планы относительно музея, который я построил. Это не сильно изменилось с тех пор, как я закончил работу около двадцати лет назад."

Хоук был воодушевлен таким доступом к чертежам. "Хорошо. Тогда это мог бы быть довольно простой отрывок. Давайте найдем рыбака, который согласится отвезти нас туда, и пойдем посмотрим ".

"Не создавайте ложных впечатлений, ваша светлость", - сказал Ахмед, раскладывая чертежи на столе. Брок поставил пивные бутылки по двум углам, чтобы удерживать их внизу. "Это будет совсем не просто".

"Скажи мне, почему", - сказал Хоук, переворачивая старое внешнее возвышение форта, стараясь не порвать его. "Нам просто нужно вытащить султана и его жену. И несколько детей."

"Вы указали пальцем на проблему, сэр".

"Какая проблема?"

"У султана больше одной жены, сэр". "Сколько? Два? Трое?" "Их было больше двадцати, когда я в последний раз считал, сэр".

Хоук посмотрел на Брока. "Двадцать женщин?"

Брок усмехнулся, глядя на Хоука. "Для меня это не звучит как простое похищение, ваша светлость", - сказал он.

Глава тридцать девятая

Кони-Айленд

МОЛНИЯ ИСПЕПЕЛИЛА ВЕСЬ СТАРЫЙ парк РАЗВЛЕЧЕНИЙ. Каждую секунду или две причудливый силуэт ракетных вышек и американских горок резко выделялся на фоне темного неба. Конгрив стоял под слепящим дождем, купаясь в мигающих синих огнях, вытирая воду с глаз. Английский детектив в сотый раз посмотрел в бинокль, молча молясь, чтобы один из этих зазубренных болтов попал в огромную башню для битья, на вершине которой китаец сейчас цеплялся за свою дорогую жизнь.

Большинство присутствующих нецивилизованных людей были убеждены, что, как только этот проливной дождь и ветер утихнут, китаец достанет свое оружие из рюкзака за спиной и начнет стрелять. С его точки зрения, на самой вершине прыжка с парашютом это было бы похоже на стрельбу по рыбе в бочке. Он мог бы видеть почти прямо вниз, в раскачивающуюся машину, где съежился Джо Бонс. Теперь, слава Богу, это было все, что мог сделать ассасин, просто держаться. Конгрив знал, что он чувствовал. Он тоже держался, но его разочарование росло с каждой дополнительной секундой неопределенности.

Раскаты грома над его головой были заглушены гулким стуком вертолетов ATAC и полиции Нью-Йорка, зависших над парком. Большинство из них были освещены яркими голубовато-белыми прожекторами, направленными на раскачивающийся вагончик на вершине колеса обозрения. Одиночный черный вертолет ATAC Sikorskey под наземным командованием капитана Мариуччи теперь парил прямо над башней. Вертолет направил луч на маленького человечка в белом.

Также на борту была медицинская поисковая команда. И снайпер ATAC, который стоял, приготовившись, в открытом отсеке. Его снайперская винтовка была нацелена в сердце китайца. Его палец был на спусковом крючке, но он не осмеливался нажать на него. У него был приказ не делать этого.

Он не мог выстрелить из-за чрезвычайной политической ситуации на земле под ним. Как и его собратья в кружащих вертолетах полиции Нью-Йорка. Человек на башне был все еще жив не из-за отсутствия дул, направленных в его сторону. На него было направлено множество пистолетов. Это произошло потому, что в яростной битве за территорию между городом, штатом и федеральными правоохранительными органами был достигнут тупик. Итак, все просто стояли у основания башни и смотрели на китайца в свете прожектора, цепляющегося за парашют, сбрасываемый.

За исключением капитана Мариуччи, который топал вокруг, яростно шлепая по лужам и требуя объяснить, кто, черт возьми, здесь главный. Это был хороший вопрос.

Удивительно, но, по мнению Эмброуза Конгрива, снайперам с обеих сторон уравнения правоохранительных органов было приказано не стрелять. В этом была суть спора. Человек на башне проник на чужую территорию, верно. Он был подозреваемым в убийстве, которое только что произошло в Квинсе, да. Он был вооружен, да, возможно, но вы не смогли этого доказать. Кто знал, почему он был там, наверху? И он ни в кого не угрожал и не стрелял. Кто знал?

Командир полиции Нью-Йорка только что сказал Мариуччи, что, насколько он знал на данный момент, у парня было разрешение на скрытое ношение оружия от долбаного ФБР. На тот момент, кто знал? Может быть, в том футляре у него за спиной даже не было пистолета! Может быть, это был зонтик! Или железная девятка!

"Что? Что ты только что сказал?" Мариуччи закричал. Он прикрыл рукой трубку и посмотрел на Конгрива, его лицо исказилось от неверящей ярости. "Ты не поверишь, что только что сказал мне этот сумасшедший".

"Что он сказал?" - Спросил Конгрив.

"Он сказал, я цитирую: "Предположим, мы застрелим этого парня, и когда мы поднимем его с тротуара, мы узнаем, что это какой-то чокнутый китайский скалолаз в отпуске, который просто немного потренировался", - цитирую дословно."

Кто знал, в самом деле?

Конгрив и Мариуччи, по крайней мере, были одинаково убеждены в одной вещи. Это был китаец, который всего несколько часов назад стоял над Бенни Сангстером и проглотил его сердце, пока старый гангстер медленно истекал кровью на своей кровати. Мотив? Это могло быть только потому, что определенные члены французского правительства слышали, что кто-то копался в деле об убийстве тридцатилетней давности. Итак, они послали китайского убийцу, чтобы уничтожить двух оставшихся свидетелей, кроме самого убийцы.

Это, по крайней мере, было то дело, которое капитан излагал властям предержащим на One Police Plaza в этот самый момент. Это, и неоспоримый факт, что это был срочный вопрос национальной безопасности.

Но Мариуччи ничего из этого не смог бы доказать, стоя здесь, на земле, под проливным дождем.

На лице Конгрива вспыхнуло еще больше красных и синих огоньков, когда на место происшествия прибыла 103-я лестничная рота. Массивная пожарная машина с крюком и лестницей подкатила к остановке на полпути, как раз у основания колеса обозрения. Пожарные немедленно спрыгнули с грузовика и приблизились к управлению сзади. Там была огромная выдвижная лестница, установленная на поворотном столе. Пожарный, работающий с лестницей, начал поднимать ее.

Когда лестница поднималась в залитое дождем небо, Эмброузу Конгриву, как обычно, пришла в голову идея.

Это заняло несколько минут, но ему наконец удалось уговорить своего друга, разгневанного капитана полиции Нью-Йорка, перестать орать в трубку и обсудить ситуацию как разумное подобие нормального человеческого существа.

"Что я собираюсь делать?" - все еще в ярости сказал Мариуччи Эмброузу, захлопывая свой телефон. "Я скажу тебе, что я собираюсь сделать. Я собираюсь попросить одного из моих парней добровольно подняться по этой чертовой лестнице и вытащить Джоуи из чертовой машины. Это то, что я собираюсь сделать. Потому что, несмотря на хаос и неразбериху, которые вы видите на земле и в чертовом воздухе, я здесь главный, черт возьми ".

"Китаец выстрелит, как только ваш человек начнет подниматься по лестнице", - сказал Эмброуз намеренно успокаивающим голосом.

"Точно! Итак, вы задумались, инспектор. Ты прав, он будет! И, как только у него появляется вид, что он собирается стрелять, бляммо, мой снайпер расправляется с ним, как сраные пельмени в коробке. Capisce?"

"Возможно, это умный выход из нынешнего тупика".

"Спасибо тебе".

"Но ты подвергаешь жизнь своего человека серьезной опасности".

"Неужели? Я об этом не подумал. Хорошая мысль. Теперь, когда я знаю, ты абсолютно прав. Но, черт возьми, именно так мы и делаем здесь, в Нью-Йорке, инспектор. Итак, если вы извините меня на секунду-"

"Возможно, у меня есть менее рискованное решение".

"Неужели? Насколько интересный? Могу я спросить, что это?"

Конгрив отступил назад и перевел взгляд с вершины башни на кончик лестницы, сосредоточенно наморщив лоб.

"Выдвиньте лестницу на полную высоту", - сказал Конгрив. "Повернись как следует. Не стесняйся. Просто будьте осторожны, чтобы случайно не врезаться лестницей в верхушку парашютной вышки, когда будете разворачивать ее."

"Что ты только что сказал?" Сказал Мариуччи, глядя на него, а затем на лестницу, прищуренными глазами.

"Когда будешь устанавливать эту лестницу в нужное положение, будь осторожен".

"Да. Я понимаю, что ты имеешь в виду, говоря о лестнице. Естественно, мы должны быть очень, очень осторожны, когда перемещаем его. Мы бы не хотели попасть в башню или ничего подобного ".

"Определенно нет. Китаец может упасть, если ты это сделаешь."

"Случайно".

"Совершенно верно".

"Он может сильно пострадать. Даже умереть."

"Несомненно, последнее".

"Не могли бы вы извинить меня на минутку, инспектор Конгрив? Я хотел бы подойти и тихо поговорить с начальником пожарной охраны 103-й лестничной роты вон там. Меня зовут Белью. Мой старый друг. Никто в этой очень неудачной битве за территорию не счел нужным сообщить ему о рисках, которые человек на башне представляет для нашей национальной безопасности. Я думаю, что я должен это сделать, не так ли?"

"Я, конечно, хочу".

Десять минут спустя он вернулся.

"Он собирается это сделать".

"Хорошо для него".

"Что ты имеешь в виду? Конечно, он собирается это сделать. Я рассказал ему всю историю. Он великий американец. Ладно, поехали. Посмотри на это."

Поворотный круг на пожарной машине начал вращаться. Лестница, полностью выдвинутая, начала двигаться к башне по широкой дуге.

"Ты думаешь, это сработает?" Прошептал Мариуччи.

"Я верю. Иначе я бы этого не предложил."

"Почему у тебя такой встревоженный вид?"

"Должен сказать, я не учел тот факт, что вам придется задействовать вашего друга шефа Белью".

"Что ты имеешь в виду?"

"Последствия. Закон непреднамеренных последствий. По всей вероятности, будет проведено расследование "несчастного случая", который вот-вот произойдет. Шеф полиции Белью может столкнуться с серьезными вопросами относительно его роли."

"Серьезные вопросы? Он сталкивался с целой кучей дерьма похуже этого, инспектор. Это террорист на той башне. Башня рушится, и он рушится вместе с ней. Поэтическая справедливость, верно?"

"Полагаю, так и есть".

"Инспектор Конгрив, послушайте меня. Только пожарная служба Нью-Йорка потеряла 343 самых храбрых человека в мире в один очень дерьмовый сентябрьский день. Это день, который мы все хотели бы забыть. Но мы этого не сделаем. Мы все сейчас занимаемся антитеррористическим бизнесом. Все до единого из нас."

"Он поступает правильно. Как и ты. Тем не менее, я бы хотел, чтобы ты сохранил свою работу."

"Если я потеряю работу из-за этого - смотрите, это уже близко - если я потеряю работу из-за этого, инспектор, я -"

"Да?"

"Я гарантирую вам, что покину полицию Нью-Йорка так же, как и прибыл".

"И как это?"

"Воспылал энтузиазмом".

"О, Боже мой, смотрите!" - крикнул кто-то. В суматохе нескольким гражданским удалось ускользнуть от патруля полиции и нырнуть под полицейскую ленту, натянутую для оцепления мидуэя. В основном это были подростки и дети младшего возраста, но было и несколько взрослых.

Крик поднялся из небольшой толпы, когда стало очевидно, что должно было произойти. Тяжелая алюминиевая лестница, усиленная сталью, двигалась довольно быстро. Конгрив подумал, что это может просто напросто срубить верхушку прогнившей башни начисто. Но случилось то, чего не было. Лестница врезалась в башню с оглушительным лязгом, от которого задрожали перекладины сверху. Но лестница остановилась намертво при ударе о железную конструкцию. И когда это закончилось, китаец все еще был там.

Толпа внизу, в своем невежестве, приветствовала.

Когда лестница повернула в обратном направлении от башни, толпа издала коллективный вздох облегчения. Только для того, чтобы снова закричать, когда они увидели, что лестница снова поворачивается к башне. И на этот раз все происходило действительно очень, очень быстро.

"Видишь, что я имею в виду о моих парнях?" Сказал Мариуччи. "Нью-Йорк не прощает и не забывает".

Эмброуз не нашелся, что ответить. Он был просто потрясен зрелищем смертельной схватки китайца на вершине башни. Он не мог подняться выше. И он знал, что ждет его на дне.

Глава сороковая

Бавария

"Я КОЕ-ЧТО ЗАБЫЛ", - СКАЗАЛ СТОУК, ПЫТАЯСЬ отдышаться. Они карабкались по глубокому снегу почти час. Солнце едва взошло. Ветви высотных сосен были тяжелыми от свежего снега, который уже начал таять. Причудливый шторм прошлой ночью ослаб до шквалов, и за облаками можно было разглядеть ярко-голубое небо. День обещал быть прекрасным. Но это не сильно улучшило настроение Стоука. Все еще было пронизывающе холодно и тяжело работать. Он посмотрел на Джета и попытался изобразить улыбку.

"Прости, Джет, нам нужно возвращаться в этот чертов отель".

"Что ты только что сказал?"

"Мы должны спуститься обратно".

"Я не могу в это поверить", - сказала Джет, срывая с себя очки и швыряя их в снег.

"Я не могу тебе поверить!" Сказал Сток. "Здесь я спасаю твою задницу и -"

"Ты спас меня? Я тот, кто расправился с Виктором, когда-"

"Нет, я имел в виду другой раз, когда - вы знаете - на яхте Шатци. Эта штука с клеткой."

"Господи, Стоук".

Джет не был счастливым туристом. Пробираться сквозь сильный снег по крутому склону горы в темноте и холоде некоторым женщинам не нравилось. Но это должно было быть сделано. Они ушли в спешке. Стоук указал, что перед смертью либо Виктор, либо Ирма могли позвонить фон Драксису. Это легко могло произойти, когда Джет устраивал Стоку экскурсию по замку Райхенбах. Очевидно, не было никакого способа узнать. Но вы должны были предположить, что это возможно. Поэтому для них имело смысл немедленно уехать, прежде чем они оказались в ловушке в gasthaus из-за снежной бури.

Джет согласился. Хорошей новостью было то, что шторм, вероятно, удерживал все самолеты на земле. Фон Драксис не смог бы поднять вертолет в воздух. Но, как сказал Джет Стокли, была большая вероятность, что у фон Драксиса уже были люди с их описаниями, размещенными на местных железнодорожных и автобусных станциях. Да, сказал Стоук, им придется вернуться тем же путем, каким они пришли. Пешком. Через горы в Зальцбург. Там они могли бы отдохнуть, а затем сесть на первый Шнельцуг, курящий до Берлина.

Снег был редкостью в это время года. Но на таком высоком уровне это вовсе не было чем-то неслыханным. Итак, прежде чем сердечно попрощаться с покойными Виктором и Ирмой, они с Джетом перевернули дом вверх дном. Они перерыли все ящики и шкафы и нашли достаточно зимнего снаряжения и парки, чтобы вернуться в Зальцбург. Но в последнюю минуту Джет вручил Стоуку две длинные тонкие палки с кожаными ремешками и сказал ему надеть их. Стоук посмотрел на нее как на сумасшедшую.

Таким образом, Джет узнал, что Стокли не умеет кататься на лыжах по пересеченной местности. Итак, теперь они совершали поход на снегоступах. В том, что шел снег, не было его вины, сказала она ему. Или что он не умел кататься на лыжах, или что-то в этом роде. Нет, нет, ни в чем из этого не было его вины, но она, черт возьми, вела себя именно так. Все это. До конца.

"Ты, должно быть, издеваешься надо мной", - сказала Джет теперь спокойнее, смахивая мокрый снег с глаз и притопывая ногами. "Ты что-то забыл?"

"Хотел бы я пошутить. Я ненавижу эти чертовы ботинки. Как кто-то должен ходить с теннисными ракетками, привязанными к ногам? Это неестественно."

"Хорошо, Стокли. Что ты забыл?"

"О, чертова гостевая книга, вот и все".

"Регистрация гостей! Черт! Я не могу в это поверить!"

"Я знаю, я знаю. Как оставлять подписанное признание на месте убийства. Действительно глупый."

"Не ты, я! Как я мог об этом забыть?"

"Ты не винишь меня?"

"Черт возьми, нет. Это на моей совести. Серьезная ошибка профессиональной концентрации с моей стороны. Я так беспокоился о приближении шторма, что - ты прав. Мы должны вернуться. Давайте начнем. Я прошу прощения."

"Тогда ладно", - сказал Стоук. Улыбаясь, он пошел по свежему следу, который она проложила в снегу, чертовски счастливый оттого, что выбрался из немилости. Кроме того, он должен был признать, что то, что она была главной собакой, значительно улучшало обзор и облегчало передвижение. Он начинал понимать, почему Алекс Хоук, несмотря на свои опасения по поводу этой женщины, сказал Стоуку хорошо заботиться о ней.

Через полчаса, осторожно спускаясь с горы, они пробрались сквозь сосны к скалистому гребню. С этого места открывался вид на чашеобразную долину, ослепительно белую от снега. Слева лежала жемчужина озера, глубокого, сверкающего синего цвета. За долиной была лесная полоса, где росли серьезные деревья. Огромные высокие хвойные деревья, покрытые снегом, вздымающиеся на шестьдесят или семьдесят футов в небо. Голубое небо и вода, зеленые деревья, белый снег. Это было так красиво, как в сказке, что Стоук едва мог это вынести.

"Давайте задержимся на секунду, отдышимся", - сказал Стоук, оглядываясь на открывшийся вид. Минуту назад ему показалось, что он что-то слышал. Как слабое жужжание. Он затаил дыхание и прислушался. Теперь это исчезло.

"Хорошая идея", - сказал Джет.

"Эй, что это?"

"Что?"

"Там, позади нас. Просто переваливаю через горы. Маленькая черная точка в небе. Видишь это?"

"Нет".

"Ну, я знаю. Давайте пересечем эту долину так быстро, как только сможем. Как только мы доберемся до линии деревьев, с нами все будет в порядке. Давай. Поторопись!"

Стоук сорвался с места и побежал так быстро, как только мог в этих чертовых снегоступах. Стоук был быстр - в другой жизни он профессионально работал разыгрывающим, - но Джет не отставал от него.

"Что это?" - спросила она, хрустя снегом прямо у него за спиной.

"Вертолет", - сказал Стоук. "Может быть, это просто совпадение, но мы не можем позволить себе так рисковать".

"Правильно".

"Эй, я тебя задерживаю?" Он слышал, как она быстро приближалась к нему сзади.

"Немного".

"Тогда продолжай, девочка. Я догоню тебя в гостевом доме. Если это тот, кто, как я думаю, стоит там, позади нас, мы не можем позволить, чтобы они нашли тела и наши имена в гостевой книге. Они попадут на радио вертолета, и мы сможем забыть о том, что когда-либо доберемся до Берлина. Вперед!"

Она помчалась вперед. Стоук не мог перестать смотреть через плечо на маленькую черную точку, которая становилась все больше и больше в небе. Теперь он тоже мог ясно слышать это. Что-то вроде высокого гудящего шума. Он пытался убедить себя, что, возможно, ему повезло. Может быть, это был просто баварский вертолет горноспасательной службы, отправившийся на прогулку. Ищу заблудившихся отдыхающих. Но у Стоука была поговорка о такого рода чувствах: "Удача для неудачников".

Он снял снегоступы, прикрепил их липучкой к рюкзаку и начал пробираться по снегу в одних ботинках. Ему показалось, что это немного быстрее. Но он все еще сильно отставал от Джета. Она уже была в лесу. Девушка бежала как олень, даже в снегоступах. В любом случае, он все еще мог добраться до линии деревьев до того, как вертолет подойдет достаточно близко, чтобы увидеть его. По крайней мере, он думал, что сможет. Он бежал еще усерднее.

Запыхавшись, он стремглав бросился в лес и, тяжело дыша, лег на землю. Шум становился все громче. Он встал на колени, оставаясь на корточках между двумя вечнозелеными растениями в кустарнике, чтобы наблюдать за приближающимся вертолетом. Он явно опустился на меньшую высоту. Он продолжал надеяться на изменение курса. Это сделало бы их жизнь намного проще. Но этого не происходило. Вертолет направлялся прямым курсом на ресторан.

Проклятая штука полетела дальше, опустившись ниже дальнего края большой белой чаши, которую он только что пересек, пролетела прямо по палубе и направилась прямо к нему. Эта штука летела со стороны солнца, раскачиваясь то в одну, то в другую сторону, крутая штука. Пилот с характером.

Внезапно пилот резко накренился влево, развернулся и полетел еще ниже. Они рассматривали свежие следы на снегу. Удовлетворенный, пилот развернулся и вернул "большую птицу" на курс. Его курс привел бы его прямо через голову Стоука на вертолетную площадку в Цум Вильден Хунд.

Стоук посмотрел на вертолет, когда его салазки едва касались деревьев, ревя над его головой. Да, он был черным, точно таким же, как тот, что он видел на юге Франции. Имел те же буквы, VDI, нарисованные ярко-алым цветом на гладких боках и брюхе под кабиной пилота. Только теперь Стоук понял, что означали эти буквы. "Фон Драксис Индастриз". Стоук вскочил на ноги и побежал по темному лесу так быстро, как только мог. Он хотел первым добраться до Джета.

Он этого не сделал.

Когда он добрался до гостевого дома и поляны в лесу, вертолет стоял на площадке, провисший ротор все еще вяло вращался. Внутри вертолета не осталось никого, кого он мог бы видеть с такого расстояния. На снегу вокруг птицы были свежие следы. Сток, угадав по глубоким впадинам в снегу, определил, что на борту было два члена экипажа, пилот и один пассажир. Вокруг полозьев были и другие следы, как будто там раньше побывало животное. Может быть, лиса. Или, судя по следам, может быть, большой волк.

В доме было тихо. С крыши свисали длинные сосульки в форме моркови, с которых капало теплое солнце. Джета нигде не было видно. Держа вертолет между собой и рестораном, он быстро переместился к ближайшей стороне вертолета. Прислонившись к фюзеляжу, он потратил минуту, пытаясь набрать в легкие побольше холодного воздуха. Когда все это закончится, он собирался отправиться в какое-нибудь теплое место и привести свою задницу в серьезную форму. Это тяжелодышащее дерьмо было для новичков. Да. Он отправлялся в Майами, на Ки-Бискейн, чтобы увидеть свою настоящую любовь у моря. Прекрасная Фанча. Черт возьми, да, он бы так и сделал.

Его пальцы онемели от холода. Он прижал руки к бокам, чтобы разогнать кровь. Он выскользнул из рюкзака, позволил ему мягко упасть на снег. Он повозился с клапаном, но, наконец, открыл его. Из дома не доносится никаких звуков. Он вытащил "шмайссер" Виктора из сумки и повесил его на плечо. У него было ощущение, что это был пистолет, который старик носил во время войны. В те далекие времена, когда он был красивым молодым офицером Альпенкорпуса. А Ирма была полукрасивой фрейлейн, только что вышедшей из своего дирндла. Черт возьми, подумал он, глядя на пистолет-пулемет "Шмайссер" в своей руке, надо было отдать пистолет Джету.

Низко пригнувшись, он побежал к дому и услышал, как Джет вскрикнул. Предупреждение? Нет. Хуже. Боль. Должно быть, внутри происходит какое-то страшное дерьмо, чтобы заставить эту девушку кричать от боли. Был там, почувствовал это.

Он взбежал по шести ступенькам, ведущим к входной двери, не беспокоясь теперь о том, какой шум он производит, разбивая сосульки. Дверь была слегка приоткрыта. Он толкнул дверь левой рукой, шагнул внутрь, заходя в комнату боком, чтобы представлять меньшую мишень, и низко, выставив перед собой смертоносно выглядящий "Шмайссер". Я дома!

Он обвел взглядом комнату слева направо. Пусто, за исключением бедного старого Виктора, который все еще сидел, сгорбившись, за своим беззвучным пианино, положив руки на клавиатуру. Голова Виктора была разбита набок крышкой пианино, с кончика носа свисала маленькая сосулька крови. Внутри было холодно, как в иглу.

Они с Джетом заглушили печь в надежде сохранить владельца и его дочь, пока кто-нибудь не найдет их здесь, наверху. Теперь он мог видеть его дыхание, когда он тихо двигался через гостиную. Маленькая гостевая книга в красной коже лежала на стойке регистрации там, где он видел ее в последний раз. Думая, что он был достаточно безумен, чтобы снова забыть об этом, он поднял его и засунул в один из боковых карманов своей парки.

Он услышал звуки, доносящиеся из самой задней части дома. Это, должно быть, кухня. Это объясняет, почему никто не видел и не слышал его приближения.

Он двигался так тихо, как только мог, по пустому коридору, ведущему в заднюю часть гастронома. В конце в зал хлынул солнечный свет. Дверь кухни была открыта. Два мужских голоса, сердито кричащие по-немецки. И низкое угрожающее рычание. Что, черт возьми, могло издавать такой шум? Он продолжал идти, пока не добрался до двери и не заглянул внутрь.

Кухня была большой и солнечной, с красивыми занавесками в красно-белую клетку на всех окнах. Сначала он никого не мог разглядеть, ему пришлось осторожно обойти большую дровяную печь, которая загораживала его-

Христос. Это были два Арнольда. Они были одеты в черную форму службы безопасности VDI, которая имела пугающее сходство со старыми нарядами СС, которые Стоук видел в фильмах нацистов.

Они его не слышали. Они стояли к нему спиной и оба говорили одновременно, кричали по-немецки, наступая друг другу на ноги.

Словарного запаса Стоука было ровно столько, чтобы понять, что они нашли два тела, и они были действительно взбешены этим. "Тод! Тод!" Мертв! Мертв! У Арнольда слева был короткий автоматический пистолет. У Арнольда справа в руке был один конец поводка из стальной цепи. Ткань его униформы, туго натянутая на его широких плечах, была готова вот-вот разорваться. Он изо всех сил пытался контролировать злобное, рычащее животное, которое выглядело так, словно могло вырвать ему руку прямо из плечевой впадины.

На другом конце блестящего поводка Арнольда был огромный черный доберман-пинчер, просто умирающий от желания вонзить зубы в Джета, который лежал на полу в углу. Кровь сочилась у нее изо рта и стекала по подбородку. В остальном она выглядела нормально. Доберман стоял на задних лапах, натягивая цепь, его лапы царапали воздух, голова моталась взад-вперед, из щелкающих челюстей во все стороны летела белая слюна. Стоук решил, что давно пора положить конец всей этой мелодраме.

"А-нолд на кухне с Диной..."

Он спел как раз эту часть своей старой любимой песни, и Арнольд слева повернулся к нему, подняв дуло своего пистолета, когда он развернулся.

"Был ист лос?" - спросил блондин, и Стоук всадил ему пулю в лоб. Он рухнул на пол, разбрасывая пули, которые, к счастью, ни в кого не попали, кроме нескольких маленьких гномов на полке.

"Помнишь меня?" сказал он оставшемуся Арнольду, который уставился на него с широко открытым ртом. "Вечеринка валькирий?" Услужливо добавил Стоук. "Большой черный парень, помнишь?"

"Was gibt hier?" Это было лучшее, что бедняга мог сделать в сложившихся обстоятельствах. Стоук поднял "Шмайссер". Глаза парня расширились. У него не было желания присоединиться к своему братскому близнецу, зарабатывающему на жизнь перекачиванием крови на полу. Не говоря уже о том, что его собственный пистолет был надежно спрятан в кожаной кобуре, которая не позволяла быстро выхватывать оружие.

"Вот в чем проблема, Арнольд", - сказал Сток. "Я застрелю тебя, собака съест ее. Понимаете, о чем я говорю? Так что, может быть, я пристрелю твою собаку, а потом тебя, хорошо? Звучит заманчиво?"

Арнольд сказал что-то, что, вероятно, было непечатным по-немецки. Стоук приставил клиновидный прицел "Шмайссера" к своему правому уху и сказал: "Отзови его сейчас же, или ты и твоя собака умрете".

"Не стреляй в собаку, Стоук", - сказал Джет.

"Что?"

"Скажи ему, чтобы он выпустил собаку".

"Ты что, совсем спятил?"

"Просто сделай это".

"Может быть, ты склонен к самоубийству, но он не собирается отпускать эту собаку, пока я держу пистолет у его уха".

"Тогда забери у него поводок другой рукой, Стоук. Тогда у тебя есть контроль над собакой и над ним."

"Ладно. Это больше похоже на правду. Ты слышал ее, Арнольд. Сейчас я собираюсь забрать собаку. Ты просто будь крутым, и никому не проветривай голову ".

В качестве меры предосторожности Стоук глубже вдавил ствол пистолета в слуховой проход немца, пока тот разматывал собачий поводок у него из рук и наматывал его на свою. Мгновенно лающее и рычащее животное попыталось вырвать руку Стоука из суставной впадины. Нападающий Доберман так сильно дергал его, что было трудно держать "шмайссер" нацеленным в голову Арнольда. Арнольду не потребовалось бы много времени, чтобы понять, что это его шанс.

"Хорошо, я поймал собаку. И что теперь?"

"Просто отпусти его, Стоук", - сказал Джет. "Все в порядке".

"Джет, серьезно, ты что, с ума сошел?"

"Она моя собака, Стоук".

"Твоя собака".

"Верно. Ее зовут Блонди. Она просто рада меня видеть, не так ли, девочка?"

"Твои похороны", - сказал Стоук и сбросил цепочку. Он был совершенно не в состоянии спорить с этой женщиной. Большая собака прыгнула через пол и, вместо того, чтобы добраться до ее яремной вены, немедленно начала намыливать щеки и лоб Джета влажными небрежными поцелуями.

"Хорошая собачка, Блонди", - сказала Джет, поглаживая его по голове и прижимаясь щекой к собачьей шее. Она обхватила обеими руками шею Блонди и прижала к себе большого добермана.

"Ты веришь в это?" Стоук спросил Арнольда, они вдвоем стояли там и смотрели на нее сверху вниз.

"Не совсем", - сказал Арнольд на удивительно хорошем английском.

"Шатци подарил ее мне, когда она была щенком", - сказал Джет. "Не так ли, детка? Верно? Кто мой приятель?"

Стоук и Арнольд просто посмотрели друг на друга.

"Эй, Арнольд, - сказал Стоук, - как думаешь, я мог бы влезть в твою форму?"

Арнольд посмотрел на него.

"Может быть, немного тесноват в плечах?" Сказал Сток. "Что ты думаешь?"

Глава сорок первая

Оманский залив

КАСИК ТЯЖЕЛО ПЕРЕВАЛИВАЛСЯ В ШЕСТИФУТОВЫХ ВОЛНАХ. шестидесятичетырехфутовый траулер под командованием капитана Али аль-Хури знавал лучшие дни. Ее старый дизель был капризным. Темпераментный. Но новый напарник Брока Ахмед заверил Hawke, что она, по крайней мере, достаточно мореходна для их текущих целей: кругосветного плавания вокруг острова Масара и осмотра самого форта Махуд крупным планом.

Ахмед нашел и зафрахтовал для них старый траулер, заверив их, что он обычно перевозит молоко вдоль побережья от Рас-эль-Хадда до Салалы. Теория заключалась в том, что, поскольку она часто посещала эти воды в течение многих лет, никто на острове или материке не обращал на нее внимания. С помощью контрольного списка, подготовленного и дополненного Броком, он убедился, что она была должным образом обеспечена.

Собственно, по выражению Брока, это включало оружие, взрывчатку, экспериментальное оптическое оборудование, цифровое видео высокого разрешения и фотокамеры с телескопическими объективами, дюжину снаряжения для подводного плавания SEAL, бутылку Gosling's Black Seal для Хоука и ящик Budweiser для Брока.

Казалось, что между коварным Ахмедом и Броком с хорошими связями все на свете достижимо. Наблюдая за тем, как на борт доставляют припасы, Хоук представил, что если он скажет Ахмеду, что просто не может приступить к освобождению заложников, пока у него под мышкой не окажется оригинал "Подсолнухов" Ван Гога, картина в рамке появится через несколько часов.

Совершенно новая мини-субмарина SDV ВМС США была спрятана под старым брезентом, прикрепленным к блокам на корме. SDV, средство доставки пловцов, разработанное военно-морским флотом для морских котиков, было лишь частью груза, прибывшего в Маскат на Hercules C-130 прошлой ночью.

В данный момент Касик держал курс на северо-восток вдоль берега Масара, хорошего места для рыбалки, расположенного примерно в миле от восточного побережья острова Масара. Они неторопливо делали восемь узлов в бурном море. Хоук весь последний час находился снаружи, у поручней левого борта, со своим мощным цейсовским биноклем. В конце концов, он устал исследовать бесконечные мили унылых серых скал, обрушиваемых тяжелыми волнами, и убрал видеокамеру Sony и иконки Zeiss.

Солнце уже опускалось за рей короткой мачты на носу рулевой рубки. Единственной интересной вещью, которую Хоук видела за весь день, было стадо зеленых черепах и маленькая синяя рыбацкая лодка, пыхтящая, тащившая за собой вереницу белых шлюпок. Он насчитал десять из них, подпрыгивающих, как уточки за спиной матери. Это было то, чего он не видел ни в одной другой части мира.

Хоук и Брок сидели в рубке управления за маленьким столом, заваленным картами, фотографиями со спутника и тепловизионными снимками острова и самого форта Махуд. Специальная американская птица, запущенная шесть часов назад, сделала снимки, сделанные оманской разведкой, на которые сейчас смотрел Хоук. Настроение в рубке было мрачным. Обоим мужчинам быстро стало очевидно, что их первоначальный план по освобождению заложников по воздуху будет практически невыполним.

Ахмед, устав от бесконечных стратегических изысканий, вышел на кормовую палубу и нашел себе удобный участок драгоценной тени. Несмотря на всю качку, сейчас он развалился в одном из старомодных кресел на пароходе, выстроившихся вдоль кормовых поручней. Его кресло было тщательно выровнено посередине для минимального рыскания, лицом к корме. Он читал "Архитектурный дайджест" десятилетней давности, с удовольствием перелистывая страницы. Похоже, он решил, что, поскольку ему предстоит несколько дней пожить на борту этой старой посудины, он мог бы устроить себя как можно удобнее.

Пустынный остров Масара лежал прямо у их левого борта, мрачный и, пока, необитаемый. По сути, это было немногим больше, чем большое скалистое обнажение, расположенное в нескольких милях от берега и лежащее параллельно побережью Омана. До сих пор единственными жителями острова, которых наблюдал Хоук, были огромные стаи белых фламинго. Ахмед сказал ему тем утром, что наблюдение за птицами во второй половине дня будет захватывающим. Оман был центральным коридором на пути миграции тысяч экзотических птиц, путешествующих между Азией и Африкой.

Хоук поблагодарил его за эту очень полезную информацию, но сказал, что в настоящий момент его гораздо больше интересуют вихревые птицы. Он искал какое-нибудь место, скрытое от шпионских камер наверху, где он мог бы поставить вертолет на землю. Широкой песчаной косы, обнажающейся во время отлива, может быть даже достаточно. Черт возьми, сошло бы что-нибудь хотя бы отдаленно плоское.

Пока ничего. Ни гладких вершин холмов, ни возвышенных плато, ни дорог. Хоук не увидел ничего, отдаленно напоминающего место для посадки даже маленькой птички. На фотографиях с камер наблюдения также не было обнаружено никаких плоских поверхностей внутри крепости или на ее вершине, которые выглядели бы достаточно большими, чтобы вместить вертолет.

Наконец, не было больших внутренних дворов, на что надеялся Хоук. Он пришел к выводу, что на Масаре просто негде посадить самолеты любого типа. Этот "простой захват", как Брок стал называть свою миссию, явно должен был быть осуществлен с моря. Выполнить эту работу, судя по всему, будет чрезвычайно сложно.

Каким-то образом он и Брок должны были придумать, как взять штурмом эту чертову крепость, подчинить несколько десятков французских наемников, спасти султана и его гарем и благополучно доставить их обратно в Касик. И у них было сорок восемь часов, чтобы разобраться в этом. Брик Келли позвонил Алексу по спутниковому телефону ранее в тот же день. Он сказал, что события в Вашингтоне и Лондоне развиваются очень быстро. Президент и премьер-министр Великобритании только что опубликовали совместное заявление, в котором говорилось, что любое вторжение в Оман любого иностранного правительства будет иметь серьезные последствия.

"Не давай нам доходить до этого момента, Алекс", - сказал Брик перед тем, как повесить трубку. "И не попадайся. Брок уже безымянный НОК. Как ты хорошо знаешь, ты почетный. У США нет собаки в этой борьбе. Понял?"

Теперь Хоук посмотрел на человека, стоявшего у старомодного деревянного штурвала, широко расставив ноги и высматривая косяки.

"Капитан, как они доставляют припасы на этот остров? Я имею в виду еду и питье для сотрудников музея?"

"Пожалуйста, зовите меня Али, сэр", - сказал капитан, улыбаясь в ответ Хоук.

"Хорошо, Али, расскажи мне о ситуации с поставками".

"Там есть длинный стальной причал, сэр. Построен в скалах прямо под фортом. Где ежедневно причаливают туристические паромы. Корабль снабжения, он приходит раз в неделю. Она тоже завязывает там."

"Корабль снабжения, - сказал Хоук, - в один и тот же день каждую неделю?"

"Да, сэр. Выходит каждую субботу вечером около девяти. Послезавтра. Все как по маслу, сэр."

"Спасибо, вы очень помогли".

"Примерно через пятнадцать минут мы будем огибать мыс Мала, сэр. Тогда вы сможете увидеть наш прекрасный форт в трехмерном живом цвете".

Хоук сразу проникся симпатией к капитану касика. Он уже решил, что может доверять ему. Годы пребывания на солнце и соленом воздухе обветрили его кожу до орехово-коричневого цвета. Он был симпатичным парнем, возможно, лет сорока пяти, с густыми черными волосами, только начинающими седеть. Его большие карие глаза были печальными и настороженными над выступающим носом. У него были крепкие белые зубы и рот, который, улыбаясь в данный момент, мог легко сжаться в жесткую линию, когда начиналась стрельба.

Хоук оценил капитана одновременно как верного друга и безжалостного врага. Он был рад видеть его на борту.

"Вот наша проблема", - сказал он теперь Броку, постукивая указательным пальцем по выцветшему рисунку, прикрепленному к большему возвышению форта.

"Башни-близнецы", - сказал Брок лишь с легкой долей иронии.

"Верно. По словам Ахмеда, стоит на страже у единственного входа во всем здании. Посмотри сюда. Эти ступени, ведущие от моря ко входу. У меня они поднимаются на пятьдесят футов над уровнем моря, ведут к этим главным воротам. Единственный способ войти или выйти. Если бы я был Роммелем, я бы установил тяжелые пулеметы в этих башнях. Высотные доты. Я бы предположил, что главный китаец сделал то же самое ".

"Нет пути внутрь с тыла?" - Спросил Брок.

"Нет. Задняя часть форта встроена прямо в утес, обращенный к морю. С трех сторон окружен сплошной скалой. Тот, кто построил этот чертов замок, думал наперед ".

"Мы не можем подкрасться к ним сзади, мы не можем приземлиться на их крышу. Мне кажется, нам нужно подняться по ступенькам и постучать в парадную дверь ".

"С башнями, обеспечивающими перекрывающиеся поля огня".

"Превращающий любого, пытающегося подняться по ступенькам, в гамбургер".

"И любое приближающееся судно сдавать на металлолом. Звучит захватывающе, не так ли, Гарри?"

Капитан отвернулся от штурвала.

"Хорошо, коммандер, вы можете видеть форт, который только что появился в поле зрения по левому борту!" Али сказал. "Боюсь, я не смогу подойти ближе или замедлить шаг. В противном случае это будет выглядеть так, как будто мы ищем ".

"Пойдем посмотрим на эту штуку", - сказал Хоук.

Они с Броком встали из-за стола и быстро вышли на кормовую палубу. Ахмед отложил журнал и поднял глаза, как будто был приятно удивлен всей этой суматохой. "Не хотелось бы мешать твоим занятиям, старина", - сказал Хоук. "Очевидно, форт Махуд только что показался в поле зрения".

Трое мужчин побежали на нос и встали у поручня по левому борту. Хоук и Брок оба направили свои бинокли на точку Мала. Чайки и крачки кружились над вздымающимися волнами, которые разбивались о неровную и скалистую береговую линию. Воздух над этой точкой суши был затянут туманом, и с такого расстояния было трудно что-либо разглядеть.

Хоук поймал себя на том, что с немалым опасением наблюдает за тем, как "Касик" рассекает глубокие перекатывающиеся волны, а обломки форта становятся все более и более заметными. Теперь они держали эту штуку почти на траверзе, и как только эта огромная волна отступит, у него будет гораздо лучшее представление о том, с чем он столкнулся.

Хоук был одновременно взволнован и потрясен тем, что он увидел. Форт Махуд был гораздо более неприступным в реальности, чем на бумаге. Огромные волны непрерывно разбивались о его зубчатые стены и отступали. Он стоял там, как стоял веками, прислонившись спиной к отвесной стене, неприступный.

Это был самый великолепный образец военной архитектуры, который он когда-либо видел. Крепость была построена из беловатого камня, который, казалось, поблескивал в лучах послеполуденного солнца. Он был укреплен зубцами и возвышался. Самым впечатляющим аспектом были возвышающиеся идеально круглые башни, обращенные к морю. Теперь он мог видеть широкие ступени, ведущие к большой арке ворот. Похоже, это было массивное сооружение из железных прутьев, которое поднималось или опускалось изнутри форта.

"Видишь эти ворота?" - сказал он Броку, стоящему рядом с ним.

"О, да. Я просто проверял это. У меня есть для тебя одно слово. Семтекс."

"Да. Предполагая, что на верхней ступеньке лестницы все еще есть кто-то живой, чтобы установить заряды."

"Я думаю, мы можем забыть о спуске с того утеса".

"Думаю, да", - сказал Хоук.

Форт Махуд был целенаправленно спроектирован и построен так, что его задняя часть упиралась в отвесную перпендикулярную стену из красноватого камня. Скала плавно поднималась над фортом, на добрых пятьсот футов до вершины не было видно ни расщелины, ни разлома. Теперь стало ясно, что любая мысль о ночном спуске по отвесному склону скалы невозможна. Было очевидно, что единственным возможным подходом были ступени самоубийства, ведущие наверх со стороны моря.

"Это настолько близко, насколько мы можем подойти?" - Спросил Брок.

"Ближе лучше не станет", - сказал Хоук. "Что ты думаешь, Железнохвост?"

Брок посмотрел на него. "Как ты меня назвал?"

"Я получил это от режиссера. Он говорит, что пули отскакивают от твоей задницы. Итак, что ты думаешь?"

"Хорошо, как тебе нравятся твои новости?"

"Прямолинейно".

"Немного напоминает мне Нормандию в смешном, плохом смысле", - сказал Брок с кривой улыбкой. "Все, что нам нужно сделать, это добраться до пляжа живыми, а затем, будучи полностью незащищенными, увернуться от нескольких пуль, пролетевших по пятидесятифутовым ступеням, взобраться на две башни высотой шестьдесят футов и одолеть тамошнюю охрану, выбить пару их тяжелых пулеметов, пробиться через железные ворота, убить несколько десятков вооруженных до зубов бывших французских легионеров и несколько китайских персонажей, а затем безопасно вывезти двадцать женщин и бог знает сколько детей с этого острова".

"Извините, " сказал Хоук, " я не слушал. Что ты сказал, Брок?"

"Я сказал, все, что нам нужно сделать, это -"

"Подожди секунду", - сказал Хоук. Он осматривал стальной причал, встроенный в скалу по обе стороны от лестницы. Теперь он быстро повернул свои очки на несколько градусов влево и замер. Он что-то видел там несколько секунд назад, во время перерыва в волнах. Теперь он исчез под водой. Аномалия в скале, возможно, чуть выше ватерлинии. Он начал перемещать очки крошечными шагами дальше влево. Бинокль снова замер.

"Что у тебя есть, Хоук?" Сказал Брок, поднимая свой бинокль. "Ты видишь что-то, чего не вижу я?"

"Ахмед, взгляни на это, будь добр". Сказал Хоук, передавая мужчине слева от него очки Zeiss. "Слева от лестницы. Около четырех или пяти метров. Почти невидимый. Спрятанный под скамьей подсудимых."

"Ах, да, я вижу это".

"Что это? Это похоже на какое-то маленькое отверстие в форме полумесяца в скале ".

"Это ведет к пороховому складу".

Впервые за весь день солнце осветило лицо Алекса Хоука. "Пороховой склад?"

"Да, сэр. Для целей военного времени. Таким образом, силы на материке могли бы пополнить запасы гарнизона. Они могли тайно переправлять запасы внутрь форта во время осады. Ночью. Порох и боеприпасы."

"Странно, я не заметил этого ни на одном из планов, которые видел".

"Вы этого нигде не увидите".

"И почему именно это?" Сказал Брок с вновь обретенным оптимизмом в голосе. Он поднял бинокль и снова обнаружил почти невидимый туннель.

"Военная тайна, мистер Брок. Если планы крепости, к несчастью, попадут в руки врага ... Что ж, вы легко могли бы представить, какой катастрофой это было бы, сэр, если бы ваш враг обнаружил туннель, ведущий прямо внутри форта к пороховому складу. Фельдмаршал Роммель запечатал его именно по такой причине в начале 1941 года. Я сам открыл его заново, когда восстановил Форт Махуд в соответствии с первоначальными характеристиками. Честно говоря, я совсем забыл об этом. Этого нет в туре."

"Это хорошая новость, - сказал Хоук. - Как вы думаете, наши китайские друзья знают об этом?"

"Я очень сильно сомневаюсь в этом. Это всего лишь небольшая случайность, что вы сами это видели. Он виден с моря только под определенным точным углом. И даже тогда шансы когда-либо увидеть это ничтожно малы ".

"Почему?"

"Большую часть времени вход находится полностью ниже уровня моря. Только во время отлива, как у нас сейчас, на короткое время это видно и доступно ".

"Хочешь поплавать?" Хоук спросил Брока с широкой улыбкой на лице.

"Искупаться?" Брок не сказал этого Хоук, но он был кем-то вроде любителя суши. В отличие от его светлости, который, казалось, чувствовал себя в море в своей стихии, Гарри Брок жаждал ощутить старый добрый зыбучий песок под ногами. По сравнению с Хоуком он был Ахавом Арабом, шейхом Пылающих Песков.

"Мы подождем до темноты. Тогда плыви туда и посмотри на эту очень удачную щель в броне."

"Да", - сказал Брок с мрачным выражением лица. "Слава Богу за счастливые случайности".

"Когда-нибудь слышал о группе под названием "Гром и молния"?" - Спросил Хоук.

"Черт возьми, да. У каждого в сообществе есть. Легендарные. Фитц Маккой и Чарли Рейнуотер. Действительно плохие парни. Кучка крутых наемников, базирующихся на Мартинике, верно? Какой-то старый форт с причудливым французским названием."

"Верно. Теперь это называется Форт Вупасс."

Брок рассмеялся. "Ты знаешь этих парней?"

"Несколько лет назад мы пережили несколько особенных моментов на Кубе. Когда Фидель отправился в отпуск, а его генералы пришли к власти. Стало шумно. Мы все довольно хорошо ладили."

"У тебя все еще есть их номер?" Сказал Брок с широкой улыбкой на лице.

"Нет, но мой приятель Стокли Джонс знает. Может быть, я позвоню старине Стоку."

"Да. Учитывая то, что у нас здесь есть, я думаю, что это действительно хорошая идея ".

Глава сорок вторая

Кони-Айленд

"ЧТО ОН СОБИРАЕТСЯ ДЕЛАТЬ?" МАРИУЧЧИ СКАЗАЛ: "ГРЕБАНЫЙ прыжок лебедя?"

Конгрив подумал, что, возможно, это именно то, что имел в виду китаец. Его положение было шатким. Второй удар по лестнице смял всю верхнюю секцию башни. Сигнальная лампа самолета, ранее находившаяся на вершине башни, теперь болталась на спутанных проводах, искря и щелкая прямо над головой убийцы. Прогнившая черная перекладина, на которой он стоял, опасно прогнулась посередине. Казалось, что все может рухнуть в любой момент. Толпы внизу замирали в предвкушении. Все это было слегка омерзительно, подумал Эмброуз, но он не мог отвернуться.

"Я сейчас вернусь", - сказал капитан, - "Я думаю, они собираются запустить колесо обозрения".

Мариуччи не было нужды встречаться с другим прыгуном. Конгрив вообразил, что в тот жестокий сентябрьский день он видел достаточно падающих тел на всю жизнь.

Капитан мягко сжал руку Эмброуза и исчез в лабиринте полицейских, пожарных, съемочных групп телевизионных новостей и их соответствующих транспортных средств, волей-неволей припаркованных там, где они остановились. Мидуэй теперь был забит бесполезным аварийным оборудованием и кишел людьми, которым нечего было там делать. Все сгрудились между двумя противоположными аттракционами и все смотрят в небо.

Они стояли, не сводя глаз с драмы, разворачивающейся на высоте ста футов. Все еще шел небольшой дождь. Лучи прожекторов, установленных на земле и на зависших вертолетах, выглядели как сплошные столбы света.

Все были нацелены на маленького человечка в белом комбинезоне. Он стоял спиной к толпе. Его руки были вытянуты над головой, ладони цеплялись за балку наверху. Он не двигался в течение десяти минут. Его аудитория была восхищена, прикована к месту.

Тем, кому посчастливилось иметь бинокль, не хватало только выражения лица мужчины, когда он снимал рюкзак с правого плеча и давал ему упасть. Он ударился о одну или две балки, идущие вниз, пару раз подпрыгнул и исчез из виду.

"Прыгай!" - закричал какой-то штатский. Казалось, не все в толпе болели за китайца. Некоторые из них даже громко рассмеялись. "Повернись, чтобы мы могли тебя видеть!" - выкрикнула женщина.

Как будто в ответ на требования толпы, было видно, как мужчина ослабил мертвую хватку, вцепившуюся двумя руками в перекосившуюся балку прямо у него над головой. Он разжал пальцы одной руки и медленно выпустил луч этой рукой. Он ловко развернулся на девяносто градусов, так что его лицо оказалось параллельно балке. Его грация и экономия движений, должен был сказать Конгрив, были грацией чемпиона по гимнастике. Представление олимпийцев.

Он сделал паузу и глубоко вздохнул, или так показалось, а затем отпустил другую руку. Он осторожно опустил обе руки вдоль туловища и без посторонней помощи встал на узкую перекладину. Это был подвиг равновесия, которым восхищались, и некоторые в толпе выразили свою признательность аплодисментами, как будто он был цирковым артистом. В конце концов, это был Кони-Айленд.

Затем мужчина медленно переставил ноги, крошечными шажками, осторожно поворачиваясь так, чтобы теперь он был лицом к середине прохода.

"Я не могу смотреть!" - закричала женщина, но она посмотрела.

Китаец вытянул руки в стороны, держа их на уровне плеч, как ныряльщик в воде. После долгой паузы он скрестил обе руки на груди и опустил голову. Теперь толпа хранила каменное молчание. Ожидание. Многие из них протирали глаза от напряжения и попавшей в них дождевой воды, не мигая глядя на человека, который, несомненно, собирался броситься навстречу своей смерти.

Позади них снова зажглись цветные огни колеса обозрения, и большое колесо начало медленно вращаться. Никто даже не заметил, даже Эмброуз Конгрив, но Джоуи Боунс возвращался на землю.

Китаец не прыгнул. Он упер руки в бока и опустил голову. Казалось, он завис там на секунду. Затем он просто высунулся в космос и свалился с балки вперед. Он упал головой вперед, руки крепко прижаты к бокам, ноги крепко сведены вместе, пальцы ног заострены. По оценкам Конгрива, погружаясь таким образом, он смог увеличить свою скорость с обычной скорости падающего объекта примерно до двухсот миль в час. Предельная скорость.

Ключевое слово - Терминал.

Эмброуз смотрел, как он падает, чувствуя, как волна тошноты захлестывает его.

Вы почти могли видеть, как он ускоряется.

В последнюю долю секунды он свернулся в тугой комочек.

Толпа закричала. Было страшно и захватывающе наблюдать, как человеческое существо разбивается насмерть. Ему потребовалось всего две секунды, чтобы упасть на землю.

Китаец был мертв. Но, тем не менее, он вышел с определенным стилем, и Конгрив нашел это интересным. Эмброуз отвернулся и увидел, что колесо обозрения действительно вращается. Машина Джоуи Боунса теперь была на дне. Вы могли бы сказать, потому что именно туда теперь были направлены все осветители и камеры новостей.

Из-за высокого забора несколько человек, в основном полицейские и члены команды ATAC, собравшиеся внутри забора, окружающего башню, действительно видели, как мужчина упал на землю. Но звук падающего тела, ударяющегося о бетон с большой высоты, никто из присутствующих в ту ночь никогда не забудет.

И зрелище его, сидящего прямо на потрескавшемся камне, с раздробленными ногами, торчащими прямо из его выпрямленного, раздробленного тела, тоже не было зрелищем. Со спины он выглядел почти нормально. За исключением того, что его плечи были намного, намного узковаты. И его голова покоилась прямо на них, без поддерживающей ее шеи. Те, кто осмелился взглянуть на труп спереди, увидели лицо из ночного кошмара, его черты были изменены сюрреалистическим образом, один глаз под носом, рот в виде вертикальной щели.

"Старший инспектор, " сказал полицейский в форме, стоявший рядом с Эмброузом, " не могли бы вы пройти со мной, пожалуйста? Капитан Мариуччи спрашивает о тебе. Он в вагоне "Колеса обозрения" вместе с жертвой."

"Жертва?" Сказал Конгрив, и его сердце пропустило удар. После всего этого он не мог поверить, что они потеряли единственного оставшегося свидетеля.

"Да, сэр. Это срочно. Следуйте за мной, сэр", - сказал молодой полицейский, и Эмброуз сделал, как он просил. Когда они, наконец, добрались до другой стороны проезжей части, Эмброуз увидел, что одна из машин скорой помощи теперь припаркована к деревянному пандусу, ведущему ко входу на колесо обозрения. Задние двери были распахнуты, двигатель работал, а на крыше мигали огни. Это выглядело не очень хорошо.

Конгрив обнаружил капитана Мариуччи и двух сотрудников скорой помощи внутри машины. Два медицинских техника лихорадочно оказывали помощь человеческому скелету, лежащему на металлическом полу между двумя противоположными сиденьями. Казалось, что он едва дышит, и техник стоял наготове с кислородом. Суровые черты осунувшегося лица Джоуи Боунса были искажены болью. Его кожа была белой, как мрамор, и покрыта тонкой пленкой жирного пота.

"Что случилось?" Конгрив спросил Мариуччи. Капитан опустился на колени рядом с мужчиной, склонился над ним, обхватив его голову одной рукой, и Эмброуз присоединился к нему, опустившись на колени на пол.

"Это плохо, Эмброуз. Он сломал себе хребет. Легкие наполняются жидкостью. Может быть, сердечный приступ. Они не могут сдвинуть его с места ".

"Что случилось?"

"Я думаю, он упал, когда машина начала снижаться, приземлился не так, как надо, на край сиденья. Или, может быть, он был на ногах, когда порыв ветра ударил в машину."

"Он способен говорить?" - Спросил Эмброуз.

"Едва ли. Эти ребята говорят, что он, вероятно, не вернется в окружную больницу Кинга. Они как раз готовятся накачать его морфием. Если вы хотите поговорить с ним, то, вероятно, это то, что вам нужно."

Конгрив кивнул и наклонился ближе к уху старика.

"Джо? Как у тебя дела? Меня зовут Эмброуз Конгрив. Я друг капитана Мариуччи."

"Бездельник - это тот, кто отправил меня в колледж, ты знаешь", - сказал Джо Бонс с натянутой усмешкой. Его голос был грубым и едва слышным.

"Джо", - мягко сказал Эмброуз, - "Я хочу поговорить с тобой о Париже. Ты понимаешь?"

"Неофициально?"

"Неофициально".

Джо сделал несколько неглубоких вдохов. "Да. Сначала расскажи мне о Бенни, " прошептал Джо. "Они добрались и до Бенни тоже?"

"Нет, с Бенни все в порядке, Джоуи", - сказал Мариуччи. "Он зайдет навестить тебя завтра в больнице. Принесу тебе несколько красивых цветов".

"Хорошо", - прохрипел Джо. "Это хорошо. Они его не поймали, да? Крысиные ублюдки."

"Джо, это важно", - сказал Эмброуз. "Возможно, ты мог бы спасти много жизней, и уж точно много неприятностей, если сможешь мне помочь".

"Эй, послушай, ты разговариваешь с Джоуи Боунсом, верно? Мужчина. Продолжай."

"Джоуи, ты был во Франции тридцать пять лет назад. Париж. Что ты там делал?"

"Ссора с профсоюзным корпусом. Это была мафия во Франции, понимаете. Они пытались напасть на нас здесь. Мы - хотели нанести удар по одному из них - на их территории ..."

"Где, Джо", - сказал Конгрив. "Где в Париже?"

"Гробница Наполеона. Да."

Конгрив посмотрел на Мариуччи, и двое мужчин кивнули. "Ты был там?"

"Да. Мы с Бенни оба ... Но ты должен кое-что знать, мистер ... э-э..."

"Инспектор Конгрив".

"Конгрив? Забавное название. Я не пуговичный мастер, инспектор. Я был простым солдатом. Скромный Шейлок. Я никогда никого не подрезал."

"Я уверен".

"Но та ночь должна была стать хитом. У команды Бенни был контракт на убийство этого парня. Корсика набирала обороты на Восточном побережье, и мы хотели послать им сообщение. В последнюю минуту Бенни взял меня с собой на прогулку, сказал, что, может быть, я смогу собраться с силами, понимаешь? Я был просто подростком-панком средних лет, кьюджином. Гребаное ничтожество ..."

Конгрив влил немного воды из чашки в рот мужчине.

"На кого был нанесен удар, Джо?" - Спросил Мариуччи. Он яростно строчил в своем блокноте.

"Парня звали Бонапарт. Я думаю, Эмиль. Корсиканец, который кого-то разозлил. Какая-то коммунистическая бригада, что бы это, блядь, ни было. Странно, позже мы узнали, что он облажался с работой или что-то в этомроде. Там какое-то внутреннее дерьмо, но коммунисты хотели, чтобы его тоже сожгли. По-настоящему странным был его собственный k-kid - его ребенок был в этом замешан ..."

"Кто это был? Как звали этого парня?"

"Большой французский парень. Ты знаешь. В новостях. Парень, который пытается ударить меня и Бенни, вот кто. Luca Bonaparte. Вон тот пол-шишка. Этот французский хрен знает, что произошло на самом деле, понимаешь. И теперь он не хочет, чтобы мы с Бенни говорили об этом, я полагаю. Мы такие неудобные ".

"Как ты узнал, что кто-то пытался тебя избить, Джоуи?" Сказал Мариуччи.

"Люди звонили мне. Мой кумба Винни в гастрономе. Сказал, что какая-то иностранная девка расспрашивала обо мне. Китайский. Японский. Я не знаю. Винни сказал, что это прозвучало так, как будто она собиралась раздавить мне яйца и скармливать их мне по кусочку за раз. И потом, Лавон-"

"Извините меня, капитан", - сказал один из матросов скорой помощи. "Мы должны дать этому человеку немного кислорода. Ему действительно не следовало так говорить ".

"Не могли бы вы уделить нам одну минуту?" Сказал Мариуччи, жалобно глядя на техника.

"Да, конечно, капитан", - сказал он. "Я понимаю".

"Джо, как ты держишься? Понятно?" Конгрив спросил умирающего.

"Да, конечно. Я никуда не собираюсь. Крепкий, как гвоздь. Я одурачил того маленького китайского ублюдка на башне, не так ли? Сукин сын думал, что может поиметь меня. Он мертв?"

"Он мертв, все в порядке", - сказал Мариуччи. "Поверь мне".

"Хорошо".

"Что произошло у могилы, Джо?" Сказал Эмброуз. "Расскажи мне о той ночи в Париже".

"Как я уже сказал, сын того парня был в этом замешан. Кто бы ни заказал нападение с их стороны, Корс, они хотели, чтобы ребенок был там. Итак, мы подыграли, ты знаешь. Что за черт. Сумасшедшие лягушки."

"Что дальше, Джо?"

"Мы прижали парня, которого ударили, к перилам или чему-то в этомроде. Прямо над чертовой могилой Наполеона. Бенни дал мне пьесу и сказал, чтобы я ее дописал. Ты знаешь, сделай мои кости. Но- но тогда...

"Тогда, что? Что случилось, Джо?" Сказал Эмброуз, глядя в глаза мужчине.

"Я не очень хорошо себя чувствую", - сказал Джо, его веки затрепетали. "Такое чувство, что что-то не так с моим, э-э..."

"Ладно, капитан, я думаю, это все", - сказал парень из службы скорой помощи. "Нам нужно управлять-"

"Дай мне секунду, вот. Пожалуйста." - сказал Мариуччи, поднимая руку с вытянутым указательным пальцем. "Это очень важно. Одну секунду."

"Джо, " сказал Эмброуз, " Ты убил Эмиля Бонапарта в Париже той ночью?"

"Нет. Я не убивал его. Я не мог этого сделать, понимаешь? Бог мне свидетель. Мы были в соборе, черт возьми. Дом Божий. Я не мог никого убить в соборе. Я католик, инспектор. Я не мог никого убить. Я не горжусь этим, но я никогда этим и не гордился."

"Кто убил Эмиля Бонапарта, Джо?" Сказал Конгрив. "Скажи мне, пожалуйста. Это сделал Бенни?"

Джоуи Боунс закрыл глаза, и на ужасную секунду Конгрив подумал, что они потеряли его.

"Ребенок", - прошептал он.

"Сын жертвы?"

"Да".

"Продолжай говорить, Джоуи, - сказал Мариуччи, " Ты можешь это сделать".

"Парень сделал это", - прошептал Джо пересохшими губами. "Видишь ли, когда он увидел, что моя рука дрожит, что я не собираюсь стрелять, этот парень Лука выхватил пистолет прямо у меня из рук и выстрелил своему старику прямо в сердце. Никогда не видел ничего подобного. Его собственный отец!"

"Лука Бонапарт убил своего собственного отца", - сказал Мариуччи, глядя Джо Боунсу в глаза. "В Париже, в 1970 году".

"Видел это своими глазами", - сказал Джо. "Больше нет причин лгать".

"Спасибо тебе, Джоуи", - сказал Эмброуз, глядя на Мариуччи, на его лице отразилось облегчение.

"Да, Джоуи, ты молодец, пайсано", - сказал Мариуччи.

Капитан захлопнул свой блокнот и убрал его во внутренний карман куртки. У Эмброуза было то, за чем он приехал в Нью-Йорк. Им обоим не помешало бы выпить.

Джоуи поднял свою костлявую руку и положил ладонь на плечо капитана. "У тебя есть что-нибудь еще, Джо?" - спросил капитан.

"Когда мы, э-э, вернулись п-домой из П-Парижа", - сказал Джоуи Боунс, его голос дрожал от напряжения, "Бенни вроде как пустил слух на улицах, что это я замочил парня. Почему бы и нет, верно? Кто мог знать? После этого никто в округе больше не приставал ко мне. Я был сотворенным человеком, ты понимаешь? Я был Джоуи Боунсом!"

В машине было очень тихо. Просто стук мягкого дождя по жестяной крыше.

"Ты молодец, Джоуи", - сказал Мариуччи.

Но Джоуи уже ушел.

Когда они вышли из машины в яркий свет телевизионных ламп, Мариуччи остановился, прищурился и спросил Конгрива: "Кто это, черт возьми?"

"Кто?" Сказал Эмброуз.

"Вон там. На краю толпы. Прямо на тебя смотрит женщина в черном плаще. Видишь ее?"

"Где?"

"Неважно. Она ушла."

Глава сорок третья

Berlin

ОНИ ЖДАЛИ, ПОКА НЕ СТЕМНЕЛО И ЛУНА НЕ ВЗОШЛА над заснеженными горами. Затем они улетели. Джет был завернут в одеяло и крепко спал на скамейке позади пилота. Она постелила еще одно одеяло на пол для Блонди. Арнольд летал. Стоук сидел в кресле второго пилота справа от него, теперь одетый в черную форму Арнольда VDI для мускулистых мужчин, идеально сидящую, хотя и немного тесноватую в плечах. Они направлялись почти точно на север, в Берлин. Была полная луна, только что поднявшаяся над неровной вершиной Вайсшпитце на высоте девяти тысяч футов.

"Ты ведь знаешь, как управлять этой штукой, верно, Арнольд?" Сказал ему Стоук, когда они тащились по колено в снегу от Zum Wilden Hund к черному вертолету на площадке. Это был специально модифицированный вертолет Super Lynx, который когда-то принадлежал немецкому флоту. Стоук заметил кронштейны для прицельных ракет, установленные под брюхом между салазками, и спросил о них. "Рысь" ранее выполняла задачи противолодочной обороны для НАТО.

"Да, " сказал Арнольд, - я знаю, как им управлять".

"Хорошо. Тогда мы получили правильного Арнольда ".

Через двадцать минут полета Стоук наклонился в кресле второго пилота, прижался лицом к прохладному плексигласу и задумчиво уставился вниз, на бесконечную белую землю. На этой высоте, практически нулевой, плюс-минус фут или два, у вас было довольно хорошее ощущение скорости. Они скользили по заснеженным полям, задевая верхушки высоких сосен, и петляли вокруг любого небольшого холма, который попадался им на пути. Можно было многое сказать о забавном факторе, о том, что полет над Европой был незаметен для радаров. Стоук сосредоточился на их маленькой лунной тени, проносящейся по искрящемуся снегу прямо под ними.

"Что там впереди?" Стоук спросил Арнольда.

"Чехословакия", - сказал Арнольд.

"Давай попробуем не попасть в него".

Иногда Арнольд опускался так низко, что Рысь и ее метнувшаяся тень почти целовались. Если тебя занесет, ты не будешь на вершине мира, подумал Стоук и посмотрел на часы. Если бы они могли оставаться на палубе и поддерживать эту скорость, не срываясь, они приземлились бы в Темпельхофе задолго до полуночи. В кабине было хорошо и тепло. Это был долгий день. Стоук откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза.

"Положи это прямо здесь", - сказал Джет Арнольду, пробуждая его от какого-то сна о раскачивающихся пальмах и кабриолетах с откидным верхом, а его прекрасная Фанча выбирается из бирюзового бассейна, мокрая и обнаженная, как в день своего рождения. Как только все это закончилось, билет первого класса без пересадок до Майами.

Черный вертолет приближался к LZ низко и темно, посадочных огней снаружи не было; внутри кабина была освещена только тусклым красным светом приборной панели. Вертолет-невидимка. Он надеялся. Сильное вооруженное сопротивление на этом этапе было бы проблемой. У него был только "шмайссер" и несколько магазинов к нему, которые он смог раздобыть, роясь в ящиках в кафе. У Джета был автоматический пистолет покойного Арнольда и два запасных магазина.

Они приблизились к Темпельхофу низко и с тыла, подальше от входа, где стояла охрана. Здесь квадратные жилые комплексы и склады скрывали бы их подход от охранников у входа на дальней стороне поля. Арнольд спустился ниже крыш. Он летел между зданиями, по узкой пустынной улице, которая заканчивалась тупиком у линии забора. Они слегка приподнялись и почти перелезли через забор. Затемненный вертолет, идущий низко, комплект для приглушения шума двигателя, черт возьми, у них был неплохой шанс прибыть без предупреждения.

Он не был уверен, что они найдут на земле, но когда они пересекли периметр и развернулись для посадки, он, черт возьми, почувствовал, что они попадают в брюхо зверя.

Они приземлились в очень отдаленной части аэродрома, в лунной тени ржавого ангара, который выглядел так, будто им мало пользовались со времен "Операции "Виттлз"", американской воздушной перевозки, начавшейся в 1945 году. Вокруг поля была высокая стена по периметру, увенчанная проволокой в виде гармошки и, вероятно, охраняемая дистанционными датчиками. Вдалеке возвышался освещенный комплекс, огромное полукруглое здание, в котором размещалась "Фон Драксис Индастриз".

Стоук распахнул дверь своей кабины и был встречен порывом холодного воздуха. Это было приятно, разбудило его. То же самое сделала рычащая адская гончая, которая выскочила из темноты позади него и, полоснув обнаженными клыками по его груди, вылетела в открытую дверь. Проверяя свое ментальное оружие, занимаясь своими делами, он начисто забыл о Блонди. Доберман может немного уравнять шансы. Может быть, много.

"Ей пришлось уйти", - сказал Джет в качестве объяснения.

"Ладно, Арнольд, " сказал Стоук, взводя курок "Шмайссера", - заткни эту птичку и сиди тихо. Мы собираемся выбраться, размять ноги и решить, что делать дальше ".

"Мы точно знаем, что делать дальше", - сказал Джет. "Давайте двигаться дальше".

Стоук улыбнулся Арнольду. "Как сказала леди, мы точно знаем, что делать дальше. Давайте двигаться дальше".

Над дверью висела старая деревянная вывеска с выцветшим словом Steinhoffer, написанным на ней. Название реактивного самолета-аса люфтваффе. Двери были заперты. Стоук держал Арнольда на мушке, а Блонди натягивала поводок, пока Джет отпирал висячие замки на ржавых рифленых дверях ангара. Тот факт, что у нее был ключ от этого старого здания, был слегка удивительным, но Стоук держал рот на замке. Теперь они были на ее территории. Когда у женщины был план, ты должен был быть готов сжать губы и следовать ему. Ему потребовалось почти полвека, чтобы понять это.

Джет открыл замок и отодвинул раздвижные двери. Ангар был пуст, если не считать блестящей черной машины.

"Стокли, " сказал Джет, " в задней части есть мастерская с инструментами. Возьмите немного клейкой ленты и обездвижьте его. Используй много. Мы можем задержаться на пару часов. Я возьму Блонди."

"Ты слышал леди", - сказал Стоук Арнольду. Он передал поводок Джету. "Пойдем, заклеим тебя скотчем".

Десять минут спустя, привязав Арнольда к тяжелому деревянному верстаку, привинченному к стене, он вернулся. Джет сидела на корточках на коленях рядом с машиной, разговаривая с Блонди по-немецки. Рассказывая Доберману о плане, Стоук предположил. Он был почти уверен, что будет следующим, кто узнает, что это было.

"Это отличная машина", - сказал он Джету. И это было. Возможно, это была самая красивая машина, которую он когда-либо видел. Отливающий чернотой в лунном свете, который просачивался сквозь стеклянную крышу, он был похож на высокотехнологичный космический корабль. "Что это?"

"Mercedes SLR", - сказал Джет. "Построен в Англии Маклареном. По сути, это гоночный автомобиль Формулы-1, на котором можно ездить по улице. Шестьсот восемнадцать лошадиных сил, максимальная скорость более 320 километров в час."

"Это твоя машина?" Сказал Сток.

"Шатци дал это мне, когда ему это наскучило".

"И вы храните это здесь?"

"Если бы я хранил его у себя дома, его бы украли. Я не так часто им пользуюсь. Это, наверное, самое безопасное место в Берлине".

Стоук ломал голову над английским номерным знаком, установленным сзади. Четыре письма. Перевод.

"SPQR", - сказал он. "Что это означает?"

"Это аббревиатура. Это расшифровывается как Senatus Populusque Romanus. Что означает "Сенат и народ Рима". Шатци - большой поклонник "Цезаря". Может помочь вам понять, с кем вы столкнулись."

"Я приму любую помощь, которую смогу получить, Джет", - сказал Сток. Он не спросил ее, почему в переводе была опущена буква Q.

"Залезай. Мы поместим Блонди на заднее сиденье".

Джет нажала на пульт в своей руке. "Берегите голову, " сказала она, - двери открываются вверх, а не наружу. "Крыло чайки", как у старого 300SL. Заряжай, Блонди!"

Стоук забрался внутрь и застегнул ремень. Машина была такой низкой и изящной, что он был поражен, что в ней было достаточно места для человека его габаритов. Он посмотрел на Джет и увидел, что она надевает на глаза очки ночного видения.

"Я выезжаю на автобан поздно ночью, - сказал Джет, - никакого движения. Я мчусь на полной скорости триста километров в час с выключенными фарами. Никакой полиции."

"Если бы тебя кто-нибудь увидел, они бы подумали, что это НЛО".

V-8 с наддувом с ревом ожил, из боковых труб вырвался красивый звук выхлопа. Джет подождал несколько секунд на холостом ходу, затем нажал на акселератор. Одного звука этой штуковины внутри ангара было достаточно, чтобы Стоук вернулся на свое место. Затем она включила первую передачу, выжала сцепление и поехала дальше. Шины загорелись, и они рванулись вперед, вылетели боком на асфальт, без огней, задние колеса визжали и дымились.

На то, чтобы пересечь поле, не потребовалось много времени. Взлетно-посадочные полосы, построенные из балластного камня, были идеальны для таких машин, как Jet. Сток даже не взглянул на спидометр. К основному строению примыкало большое квадратное здание. Джет, казалось, направлялся в том направлении, но снаружи было довольно расплывчато, так что Стоук не был уверен.

"Не похоже, чтобы вокруг было много охранников", - сказал Сток.

"Главный вход - это то место, где находятся все охранники. Это единственный способ войти или выйти. Они тоже не ждут гостей сегодня вечером. Служба безопасности VDI все еще ждет отчета о нас от Zum Wilden Hund, помнишь? Кроме того, никто на самом деле не знает, что здесь происходит."

"Что здесь происходит?"

"Ты увидишь".

Сам Темпельхоф, главное здание, выглядел так, как вы могли видеть в Древнем Риме, только намного, намного больше. "Впечатляющая архитектура", - сказал Стоук, когда они подъехали ближе.

"Неоклассический. Альберт Шпеер был личным архитектором Гитлера, " сказал Джет, " никаких мелких планов".

Джет сбросил скорость ниже сотни и с помощью пульта дистанционного управления открыл дверь во второстепенном здании, которое быстро поднималось. Казалось, что они собирались зайти прямо внутрь, делая около восьмидесяти.

"Что это за здание?" Сказал Стоук, берясь за дверную ручку правой рукой.

"Подземная парковка", - сказал Джет, нажимая на тормоза и крутя руль. Как только они оказались внутри дверей, она нажала на тормоза и резко вывернула руль. Зеркальная камера показала крутую скорость три шестьдесят на полированном цементном полу. Джет включил его первым и снова начал подниматься в направлении туннеля с надписью Эйнганг.

"Четыре уровня", - сказала она, поднимая очки NVG на макушку. "Мы проходим весь путь до четвертого уровня. Штопор поворачивается. Держись."

"Я начинаю понимать, что Алекс Хоук видит в тебе".

"Алекс Хоук еще ничего не видел", - сказал Джет. Но она улыбалась, когда говорила это.

После того, как они припарковали и заперли "Мерседес", Джет повел его обратно к безликой серой двери, спрятанной в нише. Дверь, которую вы никогда бы не нашли, если бы не знали, что она там.

"Уилкоммен в Унтервельт", - сказал Джет, открывая ржавую стальную дверь.

"Добро пожаловать в что?"

"Подземный мир".

Глава сорок четвертая

Оманский залив

"ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ НЕСЧАСТНЫМ", - СКАЗАЛ ХОУК ГАРРИ БРОКУ. ОНИ стояли на корме траулера в темноте. Все огни на корабле были погашены. Ахмед помогал им облачаться в гидрокостюмы и высокотехнологичное снаряжение для МОРСКИХ КОТИКОВ. Оборудование включало немецкие дрегеры, "восстановители дыхания", которые очищали и рециркулировали их кислород, так что никакие пузырьки не указывали на их продвижение по поверхности. Теперь, когда наступила ночь, Хоук был вполне уверен, что разведывательную миссию можно провести незаметно.

Гарри был расстроен, что они не использовали средство доставки "Пловец", которое он приобрел у военно-морского флота. И он не нашел забавным, когда Хоук сказал: "Тебе не кажется, что это немного перебор, Железнохвост? Мы просто проводим легкую разведку. Мы можем переплыть его".

Солнце село и взошла луна, пока затемненный траулер "Касик" рыскал вдоль северной оконечности острова в поисках подходящего места для швартовки на скалистом побережье.

Касик должен был находиться достаточно близко к острову, чтобы двое мужчин могли доплыть до входа в форт Махуд и обратно. Но траулер также должен был стоять на якоре где-нибудь вне поля зрения, вдали от любых любопытных глаз в форте. После своего недавнего опыта на борту "Звезды Шанхая" у Хоука появилось новое эмпирическое правило, когда дело доходило до неожиданного появления новых друзей. Всегда предполагай, что тебя ждут, что бы тебе ни говорили.

Им удалось занять довольно хорошее место. Якорная стоянка находилась в глубоководной бухте к западу от мыса Аррас на северо-западной стороне острова. Хоук прикинул, что нужно было проплыть около полумили вокруг скалистого мыса, а затем две тысячи ярдов на юг до входа в форт. Траулер был бы невидим в бухте даже с вершин башен-близнецов. Он сказал Али бросить якорь. Ахмед доставил оборудование, недавно прибывшее из Соединенных Штатов, снизу.

"Ты в порядке?" - Спросил Хоук.

"Да". Брок боролся со своим регулятором. "Я не гребаный водяной младенец, вот и все, ваша светлость. Как ты думаешь, почему я пошел на все эти неприятности, чтобы заполучить чертов SDV, ради всего святого."

Хоук улыбнулся и посмотрел на Брока, который теперь размазывал ночную камуфляжную краску по своему лицу. "Держись поближе к папе. С тобой все будет в порядке ".

"Мистер Хоук, сэр! Мистер Брок!" Капитан Али аль-Хури стоял у поручня прямо над их головами.

"Да?"

"Только что пришло сообщение по проводу, сэр. Срочно. Выступление по радио. Я настроил коротковолновик на Би-би-си, сэр! Это начинается через несколько минут, сэр."

"Мы сейчас будем там". Хоук снял свой танк и ласты. То же самое сделал Брок, который, казалось, был благодарен за отсрочку, пусть и временную.

Старый траулер не был достаточно большим, чтобы иметь настоящую радиорубку. Все оборудование связи находилось в главном салоне, на заставленной книгами полке над навигационной станцией. Когда Хоук вошел в затемненную комнату, Эли сидела за крошечной станцией, крутя ручку на древнем приемнике Grundig в поисках самого сильного сигнала. Все они отодвинули стулья от круглого обеденного стола и собрались вокруг радио. Это было довольно по-домашнему, подумал Хоук.

"Кто-то в Лэнгли прислал тебе факс?" - Спросил Брок у Хоука, который держал в руке тонкое двухстраничное послание и читал его в тусклом свете. Брок не привык видеть архаичный факсимильный аппарат, используемый для передачи закодированных сообщений от высокоразвитых спецслужб.

"Твой босс в Лэнгли. Естественно, он его не подписывал, но это от него."

"Что он хочет сказать?"

"Кажется, новый президент Франции собирается выступить по радио с обращением к нации. Елисейский дворец объявил об этом всего час назад. Согласно этому, Келли считает, что у месье Бонапарта серьезные проблемы. По сути, он пытается подавить восстание. С ним армия и флот, но население ополчилось против убийств и надвигающегося вторжения в Оман. Остатки старого правительства Онфлера тоже идут в атаку."

"Что, черт возьми, случилось со свободой, свободой, братством?"

"По словам Брика, беспорядки - результат того, что французские блоггеры помешались на подпитке. Они повсюду в чатах, обвиняя Бонапарта и его парней в продаже Франции тому, кто больше заплатит. А именно, твои маленькие приятели в Китае".

"Да благословит бог Эла Гора за изобретение Интернета".

"Так, держись - вот он сейчас ..."

"- и, в прямом эфире из Парижа на BBC One, Всемирное радио сегодня вечером, это Роберт Маркхэм .... Президент Бонапарт вошел в эту очень непростую комнату здесь, в Елисейском дворце. В салоне Наполеона III, с его позолоченными колоннами и орлами, символизирующими империю, сегодня неспокойно. Бонапарт, блистательный в военной форме, пожимает руки некоторым из своих высокопоставленных офицеров ... улыбаясь...Я должен сказать, что он кажется очень расслабленным этим вечером ... Вопрос у всех на уме в том, сможет ли он удержать власть теперь, когда она у него есть? Он подходит к микрофону...BBC One предоставит синхронный перевод его выступления ... Вот новый президент Франции".

Раздался взрыв помех, а затем заговорил президент Бонапарт.

"Добрый вечер. Несколько коротких недель назад, во время моего трагически короткого пребывания на посту вашего нового премьер-министра, я впервые обратился с призывом к Франции. Я просил о стойкости во время беспорядков, и я просил о мужестве на предстоящем пути.

"Сегодня вечером, как ваш новый президент, мой голос звучит тверже. Трагическая гибель премьер-министра Онфлера и нашего любимого президента Боке от рук врагов Франции будет отомщена. Франция восстановится. Оглянитесь вокруг! Отчасти благодаря моей новой политике во внешней торговле фабрики по всей стране уже гудят. Зарплаты растут, производство растет, безработица снижается. Но многие французы в это не поверят. Им я говорю: "У вас короткая память!"

"Поверьте мне, сейчас не время предаваться горечи или репрессиям ... или впадать в отчаяние. Вас не продали, не бросили и не предали. Ни в Германию, ни в Китай, ни в какую-либо другую страну. Те, кто так говорит, лгут ... и бросают вас в объятия англо-американских фашистов, капиталистических поджигателей войны, чей самый большой страх - экономическая и военная мощь возрождающейся Франции.

"Да, мы можем пострадать в ближайшие недели. Наши войска направляются в бой. Мы освободим храбрый народ Омана от тирании террора. Это будет нелегко. Мне нужно ваше доверие в этот час. Доверие ваших сердец и умов. Мне нужны твои мудрость и терпение. Этих качеств ты достигнешь только под моим руководством. Никто, кроме тех, кто забывает нашу историю, или врагов нашего единства с нашими новыми союзниками, не будет стремиться уничтожить нас.

"Помните, вы граждане древней и славной нации. Я обращаюсь к вам сегодня вечером как гордый потомок Наполеона, императора, который восстановил честь и славу Франции ... и во имя его, имя, которое эхом отдается до сих пор в коридорах истории ... Граждане Франции, во имя Наполеона Бонапарта, я прошу вас сложить оружие!

"Забудь свой гнев, свои слезы. Окажи мне свое доверие. Все за одного, и один за всех. Я, Бонапарт, и есть тот самый. И вместе с вами я обещаю, что буду защищать вас от сил зла. Что однажды, совсем скоро, мы выйдем из тьмы старого века ... на свет нового. Большое вам спасибо. Vive la France!"

"Парень может говорить", - сказал Брок, когда капитан потянулся, чтобы выключить радио.

"Он страдает манией величия, который хочет быть императором Европы", - сказал Хоук, поднимаясь на ноги. "Страдающий манией величия, которого нужно остановить. Давайте поплаваем, мистер Брок."

Двадцать минут спустя, примерно в пятистах ярдах от берега, из моря высунулась голова. Он был заключен в баллистический шлем на половину головы, матово-черный, с гарнитурой связи и очками ночного видения на откидном креплении. То немногое, что оставалось видимым от лица, было замазано черной жирной краской. Рваные облака проносились мимо Луны, и поверхность была неспокойной. Алекс Хоук снял защитные очки и пошел по воде, изучая цель и укрепления, уверенный, что его не увидят с башен.

"Ты выжил", - сказал Хоук в микрофон, когда вторая голова присоединилась к нему на поверхности.

"Просто пытаюсь не отставать, босс", - услышал он в своем наушнике.

Хоук сказал: "Хорошо, Брок. Простая миссия. Разведайте, определите, внедритесь, отметьте это и убирайтесь к черту. Верно?"

"Звучит заманчиво".

"Но для небольшой проблемы это так", - теперь Хоук сказал Броку. "Взгляни. Новое прибытие."

Брок развернулся и увидел, о чем говорил Хоук. У стального причала справа от ступенек входа был пришвартован катер. Большой патрульный катер с французским триколором, свисающим с его кормы. Два 40-мм орудия на носовой и кормовой палубах. Он мог разглядеть членов экипажа на носу и корме, сбрасывающих веревки. На мостике зажегся мощный прожектор. Она направлялась к выходу.

"Проблема", - сказал Хоук. "Если она повернет налево и направится на север вокруг мыса, это проблема. Она найдет Касика и, возможно, возьмет его на абордаж. Даже если бы мы начали плавать прямо сейчас, мы бы никогда не вернулись вовремя, чтобы предупредить Али и Ахмеда ".

"Так что будем надеяться, что она повернет направо и направится на юг".

"Будем надеяться. Даже если она отправится на юг и обогнет остров долгим путем, нам придется сделать это быстро. Предполагая, что судно патрулирует в среднем со скоростью пять узлов, оно может обогнуть Масару менее чем за час. Нам нужно провести разведку и вернуться на борт "Касика", а до этого отправиться в путь, иначе у нас возникнет новый набор проблем ".

"Поехали", - сказал Брок и погрузился. Хоук немедленно последовал за ним и увидел маленькие фосфоресцирующие облачка, тянущиеся за ластами Брока. Он легко подплыл к американцу и показал ему поднятый большой палец. Если раньше он беспокоился о Броке, то теперь эти опасения казались ему, возможно, необоснованными. На самом деле, у этого человека все было в порядке. Хоук напомнил себе, что он был жестким, основательным, упрямым профессиональным оперативником, который пережил захват и пытки в руках самой жестокой тайной полиции на планете.

Председатель Объединенного комитета начальников штабов выбрал его для того, чтобы он отправился в Китай в одиночку.

Кто знал, что еще было в его резюме? В великом Царстве Привидений, как заверил Брик Келли, Гарри Брок был наследным принцем. Хоук знал, что Гарри прошел этот путь пешком. Он просто не доплыл вплавь.

Пять минут спустя Хоук поднял руку, давая Броку знак остановиться. Они висели в двадцати футах под поверхностью, в нескольких сотнях ярдов от доков, и звук двух винтов патрульного катера быстро становился громче. Она направлялась прямо к ним.

Подводный звук был для Хоука самым неприятным напоминанием об инциденте на борту Линкольна. Двое мужчин висели в воде и смотрели, как приближается патрульный катер и скользит над головой. Нижняя сторона пятидесятифутового корпуса была отчетливо видна, когда он проходил над нами. Оба пристально наблюдали, инстинктивно затаив дыхание, несмотря на повторные вдохи. Если бы она повернула налево на север в направлении Пойнт-Аррас, у них были серьезные проблемы.

Капитан Али и Ахмед были бы застигнуты совершенно врасплох. Они оба были умными и находчивыми людьми, но какое правдоподобное и оперативное объяснение можно было предложить присутствию Касика в маленькой бухте так близко от форта? И если бы их внезапно взяли на абордаж вооруженные французские моряки, хватило бы у кого-нибудь из них присутствия духа быстро нырнуть вниз и спрятать или убрать любые компрометирующие доказательства в виде документов и оборудования? Было маловероятно, что на это будет время.

Двое мужчин в воде вздохнули с облегчением. Патрульный катер повернул направо и ушел от Касика. Судно направлялось на юг вдоль побережья. Тем не менее, у них было меньше часа, чтобы завершить свою миссию и вернуться на лодку. Они поплыли к форту.

"Черт", - прошептал Брок себе под нос, когда они одновременно вынырнули на поверхность.

"И что теперь?"

Они всплыли, как и планировалось, под стальным причалом. Никто не видел их и не стрелял в них. Но в воде было полно медуз. Сам Хоук чувствовал, как на его щеке и задней части шеи появилось несколько жгучих рубцов. Португальский военный корабль. Еще несколько таких электризующих уколов могли бы повергнуть человека в состояние шока. Он решил не рассказывать Броку об этой части.

"Один из них добрался до тебя, Гарри?" - Спросил Хоук.

"Да. Черт возьми."

"Когда вернешься на лодку, вотри немного собственной мочи в рубцы. Это уберет боль ".

"Что?"

"Поверь мне. Я думаю, что начало находится прямо подо мной. Я чувствую это своим плавником ".

"Да, я тоже это чувствую".

"Иди. Я отмечу место и наверстаю упущенное внутри ".

"Надрать задницу. Грабь и стреляй."

"Надрать задницу? Нет, Гарри, мы...

Брок исчез под поверхностью. Хоук достал свой штурмовой нож и сделал три горизонтальных надреза в ракушках на свае. Вход внизу теперь был четко обозначен, но его не было видно с внутренней стороны сваи. Он посмотрел на свои часы из нержавеющей стали. Это был злой прилив. На самом низком уровне, через несколько часов, отверстие в скале станет достаточно большим, чтобы вместить лихтер, полный людей и боеприпасов. Или уходящее судно, загруженное спасенными заложниками.

Затем, когда прилив возвращался, отверстие исчезало. Время для этой операции было выбрано очень интересное.

Хоук нырнул, снова пометил ножом вход тремя черточками чуть выше арки и заплыл внутрь.

Он и Брок не были хорошо вооружены. Сам Хоук в дополнение к ножу имел при себе только компас, отвес и глубиномер. Они были здесь не для того, чтобы надрать задницу, думал Хоук, подплывая к фосфоресцированию, отмечавшему быстрое продвижение Брока внутри туннеля. Нет. Они были здесь, чтобы убежать и сражаться в другой раз.

А именно, завтрашний день. Именно тогда должен был появиться Стокли. Вместе со своими смертоносными друзьями с Мартиники, антитеррористической командой, известной как Гром и Молния. Целью сегодняшнего вечера было исключительно разведать пороховой склад и найти безопасный путь внутрь крепости. Чтобы точно выяснить, как надрать задницу, когда они вернутся. И вывезти женщин и детей в целости и сохранности.

Грабить и стрелять? Это то, что сказал Гарри.

Хоук поплыл быстрее.

Промахнуться - это одно. Но свободная пушка без пушки - это совсем другое дело. Хоук сделал еще одну мысленную заметку: не спускать глаз с Гарри.

Глава сорок пятая

Die Unterwelt

ТУННЕЛЬ БЫЛ СЫРЫМ И ВЫЗЫВАЛ КЛАУСТРОФОБИЮ. КАМЕННЫЕ стены были холодными на ощупь, влажными. Земля под ботинками Стоука была похожа на рыхлый сланец, испещренный лужицами. Джет шел впереди с маленькой галогенной лампой из аварийного придорожного комплекта SLR. Блонди бежал впереди, обнюхивая землю. Примерно через каждые пятьдесят футов была ниша с выходной дверью. Все двери были выкрашены в одинаковый выцветший светящийся зеленый цвет. Эти выходы в никуда все еще слабо светились в темноте, спустя столетие после того, как они были установлены.

Над головой были открытые трубы и пневматические трубки. Странные фонари яйцевидной формы были установлены на ржавых стальных рамах, прикрепленных к стенам, примерно через каждые двадцать футов. Время от времени под лампами для яиц можно было увидеть вентиляторы с ручным приводом. Стоук остановился на секунду и попробовал один. Она издала скрипучий звук, но повернулась, и он почувствовал легкое всасывание из решетки. Все еще действующий, сказал Джет. Они были установлены во время Первой мировой войны. Их целью было обезвредить любые смертоносные газы, которые враг мог выпустить в туннелях.

Как узнал Стоук, под аэродромом Темпельхоф существовала разветвленная сеть бункеров и заброшенных туннелей. Все они были проложены железнодорожными путями малой колеи. Туннели поменьше, подобные этому, вели к обширной системе бункеров под городом Берлином. И соединен с еще большими туннелями, которые действительно могли бы вместить автомобильное движение.

"Во время войны, " сказала Джет, ее слова отражались от мокрых каменных стен, - Геринг использовал свой большой штабной автомобиль "Мерседес", чтобы тайно ездить сюда. Каждый день его выгоняли из штаб-квартиры люфтваффе на Вильгельмштрассе в Берлине. Этот туннель имеет семь километров в длину."

"Да? А как насчет этих туннелей поменьше?" - Спросил Стоук.

"Они огибают все поле. Во время войны электрические трамваи доставляли боеприпасы и припасы эскадрильям. Экипажи "Юнкерсов" и "Мессершмиттов" люфтваффе пользовались трамваями, чтобы добраться до своих самолетов. Идея заключалась в том, чтобы сохранить как можно больше человеческой деятельности под землей, подальше от глаз бомбардиров союзников."

"Эти следы выглядят новыми".

"Они такие. Примерно в пятистах ярдах впереди трамвайная остановка. Новые скоростные трамваи. Вот так я добираюсь до своей машины ".

"Где третий рельс? Я имею в виду, для электрических трамваев."

"Теперь они не электрические. Левитация. Антигравитационный двигатель."

"Убирайся из города".

"Вы увидите сами, если у нас будет время. Когда прилетели бомбардировщики союзников, миллионы берлинцев использовали эти туннели и бункеры в качестве бомбоубежищ. Я полагаю, вы едва могли почувствовать подземные толчки здесь, внизу."

"Должно быть, это было здорово", - сказал Стоук.

После того, как они минут пять шли вдоль путей, Джет остановился у одной из зеленых дверей без опознавательных знаков. "Это оно", - сказала она.

"Откуда ты знаешь?"

"Поверь мне. Где Блонди? Kommen Sie hier! Schnell!"

Она толкнула зеленую дверь, и они вошли внутрь, Блонди радостно плелась позади.

Вдоль стен большой комнаты стояли трехъярусные кровати. В центре комнаты стояло нечто, похожее на операционный стол. В углу стоял старый унитаз. Больше вентиляторов с ручным приводом. Над дверью облупленной краской было написано "Wehenzimmer". Стоук остановился, чтобы посмотреть на вывеску.

"Это была одна из родильных палат для беременных женщин", - сказал Джет. "Здесь, в Унтервельте, были магазины, больницы, пивоварни, все, что вам могло понадобиться. Давай, мы почти на месте."

"Где?"

"Этот маршрут - спасательный люк Шатци. Он показал мне однажды. Это косвенно ведет в его личный кабинет. Он может сбежать в спешке, если потребуется."

"Зачем ему нужен аварийный люк?"

"Если бы я была твоей девушкой, разве ты не захотел бы иметь запасной выход?"

"Хорошее замечание".

В конце узкого коридора еще одна комната. Похожий на Вайнтуб с барной стойкой из темного дуба и современным застекленным винным погребом. Посиделки Шатци после работы. За стойкой была невзрачная деревянная дверь, за которой прятался современный лифт. Джет положила руку на биометрический сканер, встроенный в стену, и двери разошлись, исчезая обратно в стенах. Они ехали в тишине всю дорогу до вершины.

Как только они остановились, Джет нажал цифровую клавиатуру, и дверь открылась в другой мир. Белые стены, блестящие мраморные полы, высокие потолки и много стекла. Даже ночью пространство было полно света.

"Убервельт", - сказал Сток.

Джет рассмеялся. "Хороший, - сказала она, - Ты знаешь по-немецки больше, чем показываешь. Давай. Его офис как раз в этой стороне."

Они шли по мягко изгибающемуся белому коридору. Обе стены украшали великолепные произведения искусства, массивные полотна и героические скульптуры, но у Стоука не было времени любоваться ими. Он знал, что был близок к чему-то. Какими бы ни были ее причины, а у него все еще были свои личные подозрения, Джет подталкивал его к этому. Ее изменчивая лояльность доставляла хлопоты. Алекс Хоук согласился с его идеей привезти ее в Германию. До сих пор это было правильное решение. Без нее его бы здесь не было.

Белый зал заканчивался тупиком в атриуме со стеклянными стенами, который возвышался на пять или шесть этажей. Это было что-то вроде приемной с овальным столом и несколькими кожаными диванами и креслами. На противоположной стене была пара дверей из нержавеющей стали, по бокам которых стояла скульптурная пара золотых орлов высотой около тридцати футов.

"Шатци неравнодушен к орлам", - сказал Стоук, пересекая атриум к массивным дверям. Слева от него, видимый сквозь стеклянную стену от пола до потолка, перед ним расстилался залитый лунным светом аэродром. Края пересекающихся взлетно-посадочных полос были освещены слабо светящимися синими огнями, установленными низко над землей. Это было красиво и, к счастью, без командных машин и полугусеничных трасс, полных парней в черном с автоматами.

"Цезарь питал слабость к орлам. Так поступил и Наполеон. Как и Шатци." Джет наклонился к тому, что выглядело как объектив "рыбий глаз", установленный за черным стеклом в стене.

"Что это?" Сказал Сток.

"Термография лица. Определяет характерные тепловые паттерны лица. Более шестидесяти пяти тысяч различных температурных точек, хотите верьте, хотите нет."

"На данный момент я бы поверил практически во что угодно".

"Гораздо большая точность, чем отпечатки пальцев. Этого не обмануть волосами на лице или даже косметической хирургией. Единственный способ победить термограф - это использовать алкоголь."

"Ты выпивал? Похоже, ты справился с этим ".

Двери разошлись, исчезая обратно в стенах. "Нет. Он просто забыл закрыть мое лицо. Вероятно, решил, что больше никогда этого не увидит ".

За дверями Стоук увидел другую совершенно белую комнату, поменьше, но с не менее захватывающим видом на поле. Кабинет Шатци был залит лунным светом и украшен более грандиозными произведениями искусства. Белый мраморный пол был покрыт большим восточным ковром. Очень уютно. Всю стену за столом немецкого магната занимала карта мира в проекции Меркатора, нарисованная на стекле. На самом столе блестящая модель летающей тарелки.

"Полагаю, он не менял замки", - сказал Стоук, подходя к богато украшенному резьбой столу. Он взял модель блюдца и перевернул ее.

"Нет, он не настолько глуп. Он изменил их. Но эта клавиатура в лифте позволяет вам ввести код, чтобы взломать все замки в этой части здания. Он забыл изменить этот код. И удалить мой отпечаток со сканера."

"Забыл, что он также показал своей девушке аварийный люк. Эй, Джет, Шатци строит здесь летающие тарелки?"

"Это прототип нового диска. "Мессершмитт МЕ-1". Немцы работали над антигравитационными летающими дисками в 1944 году, так что это не совсем новая технология. Идея заключается в том, что электрогравитационное поле может быть создано быстро вращающимся сверхпроводящим диском. Шатци просто продолжает с того места, на котором они остановились. Боинг, кстати, тоже, но они об этом не говорят."

"Ни хрена? Кто этот толстый парень на картине?"

"Герман Геринг. Основатель люфтваффе. Это был его старый офис." Джет нажал кнопку, которая высветила карту размером со стену.

Каждая квадратная миля Европы, Азии и Африки была одного и того же синего цвета. ГЕРМАНИЯ была нанесена поперек карты ярко-красными буквами высотой в фут. Старое видение нового мира. Видение, которое умирало тяжело. И увлек этим немыслимое количество людей. Стоя в этой комнате, вы испытываете определенное чувство плохого дежавю.

"Deutschland über alles," Stoke said.

"Это была общая идея".

"Джет", - сказал Стоук, внимательно глядя на нее. "Ты привез меня в такую даль не для того, чтобы я смотрел на нацистские карты и летающие тарелки".

"Нет, я этого не делал. Послушай меня. Почти все, что вам с Хоуком нужно знать прямо сейчас, находится в этой комнате. Переписка с Левиафаном за три года, подробные чертежи проекта, финансовые отчеты, все. Эта карточка-ключ открывает рабочий стол. Он также открывает все эти картотечные шкафы вдоль стены."

"Левиафан? Гарри Брок упоминал об этом. Что это?"

"Морской зверь". Джет открыл центральный ящик стола и достал черную кожаную папку с тиснением в виде золотой короны. "Начните с этого файла. Удачи."

"Удачи?" Сказал Стоук, заглядывая в папку. "Куда ты направляешься?"

"Я возвращаюсь домой, Стоук. Я думал об этом все время, пока мы летели. У меня было столько предательств, сколько я могу вынести на какое-то время. Я сделал, что мог, чтобы помочь тебе и твоему другу Алексу Хоук. Теперь ты предоставлен сам себе, я ухожу." Она позвала Блонди и направилась к двери. "Я собираюсь поспать несколько дней. Не забудь запереть."

"Подожди чертову минуту, Джет. Откуда я знаю, что брать? Половина этого материала на китайском. Ты просто не можешь сейчас выйти и сказать - удачи!"

"Я не могу?"

Они с Блонди были на полпути через атриум, когда он поймал ее.

"Джет, подожди. Ты сказал, что здесь есть почти все, что мне нужно. Что там еще есть?"

"Понятия не имею. Я всего лишь полицейский, помнишь? Но я могу обещать вам вот что: если мой отец, Лука Бонапарт и фон Драксис приложили к этому руку, это что-то очень, очень плохое. Что бы это ни было, ты разберешься, Стоук. Ты умный парень. Если вы захотите поговорить в какой-то момент, позвоните по этому номеру в Гонконге. Может быть, тогда я буду по-другому относиться к тому, чтобы помогать тебе ".

Она начала говорить что-то еще, затем остановила себя. Она протянула ему карточку, на которой было выгравировано ее имя, а под ним написанный от руки номер. "Мой друг ответит. Она скажет тебе, как меня найти. Прощай, Стоук."

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

"Спасибо, Стоук", - сказала она. "За то, что спас мою задницу".

Стоук наблюдал, как Джет и Блонди исчезают за изгибающейся стеной, а затем подошел к стеклу с видом на поле. На восточном горизонте мерцала слабая красная линия. Он прикинул, что потребуется час, чтобы разобраться со всем в офисе. Бери все, что показалось интересным. Он хотел бы взглянуть на планы "Валькирии". Посмотри, что случилось с этим отсутствующим килем. Если повезет, они с Арнольдом смогут подняться в воздух еще до рассвета.

Затем он отправился бы на поиски Алекса Хоука в Омане.

Несколько минут спустя он все еще стоял у окна, думая о поцелуе Джета. Был ли это поцелуй "увидимся позже"? Или поцелуй "до свидания, тупица"? Он не мог не думать о том, в какую идеальную ловушку она могла бы его заманить. Мужчина застрелен при краже секретных документов в частной собственности. Черт возьми, это было правдой.

Мгновение спустя он услышал приглушенный рев на взлетно-посадочной полосе. Это была черная зеркальная камера. Она была в очках ночного видения, с выключенными огнями, почти невидимая, быстро движущееся пятно, несущееся по освещенной синим взлетно-посадочной полосе со скоростью более двухсот миль в час. Она направлялась к главным воротам. Если бы у охранников VDI была хоть капля мозгов, они бы просто подняли эти чертовы ворота и пошли они к черту. Одну вещь о Джете он теперь знал наверняка. Она, черт возьми, ни перед чем не собиралась останавливаться.

Или, кто угодно.

Нужно было действовать сейчас, и поторопиться с этим. Он только что увидел срочное текстовое сообщение на своем КПК от Алекса Хоука. Он был в Омане, и ему очень нужна была помощь, и она была нужна ему сейчас. Он отвернулся от окна.

Время грабить. И, может быть, застрелить.

Глава сорок шестая

Город Нью-Йорк

ЭМБРОУЗ КОНГРИВ ОТЛИЧАЛСЯ ЧУТКИМ СНОМ. ЗВУК сирен и мусоровозов на улицах старого Нью-Йорка разбудил его в 5:00 утра. Он урывками дремал час или два, затем, усилием воли, разбудил себя. Он выскользнул из теплой постели и надел кожаные тапочки и халат. Он потянулся, зевнул и на мгновение задумался, не прыгнуть ли обратно в постель. Нет, он был голоден. Ненасытный. Неудивительно. В Лондоне уже почти пили чай.

Он нащупал телефон у кровати и позвонил в службу обслуживания номеров. Да, два яйца налегке, тост, кофейник черного кофе и немного свежевыжатого грейпфрутового сока. Тридцать минут? Большое спасибо.

Он осторожно положил трубку на рычаг. Включил прикроватную лампу. Ой. Это было ярко. Ощущение, которое можно было бы описать как сильную боль, расцвело где-то за его глазными яблоками. В чем, черт возьми, было дело? Он был энергичным парнем, давно привыкшим вставать в девять лет. Ах, да. Смена часовых поясов. Два дня в Нью-Йорке, а он все еще сильно страдал. Правда, они с капитаном Мариуччи зашли пропустить по стаканчику на ночь, но -ой. Его голова раскалывалась.

Смена часовых поясов и- Ну, по правде говоря, у него было небольшое похмелье. Легкое прикосновение ирландского гриппа, если быть совершенно честным по этому поводу. У него было лишь смутное воспоминание о том, как он вообще лег спать.

После своих ночных приключений на Кони-Айленде Конгрив и Мариуччи пали жертвами последовательных ночных посиделок в баре Bemelman's, заведении, расположенном рядом с вестибюлем Carlyle на первом этаже.

"Раз и готово", - сказал Мариуччи, когда патрульная машина затормозила у входа в бар на Мэдисон-авеню. Один? Ни один из мужчин не знал значения слова "один", когда речь шла о напитках для взрослых. Да, замерзшие, промокшие и воодушевленные своим ошеломляющим успехом в темном сердце Бруклина, два старых приятеля поддались зову сирены бара мистера Бемельмана.

Красочный и легендарный бар в этот час был почти пуст. Они выбрали банкетку из шоколадно-коричневой кожи под любимой сценой Эмброуза, очаровательным изображением кроликов на пикнике. Просмотрев жуткие события вечера, они подошли к пронзительным последним мгновениям Джоуи Боунса на полу вагона "Колеса обозрения".

"Чертовски здорово, Эмброуз, " сказал Мариуччи, допивая остатки третьего Джин-Джин Мула, - Видеть, как он вот так уходит".

"Очевидно, не знал Джо", - согласился Эмброуз, потягивая свой восхитительный Macallan's. "И все же, должен признаться, мне было неприятно видеть, как старина покидает эту бренную оболочку. Он мне очень понравился во время нашего короткого знакомства."

"Что ж, вы получили признание на смертном одре, старший инспектор. И что теперь? Снова штурмовать пляжи Франции? Взять Париж? Что?"

"Президент Франции почти наверняка хладнокровный убийца. Теперь у нас есть показания очевидца убийства. Интерпол и Ярд выдадут ордера, и мы отправимся в Париж и возьмем его под стражу ".

"Вот так просто, да?"

"Никто не говорил, что это будет легко. Он не сдастся без ужасающей борьбы ".

"Что это за дерьмо "мы"? Я не собираюсь в Париж. У меня полно дел прямо здесь, в Ривер-Сити ".

"В таком случае, я полагаю, что ошейник века должен принадлежать исключительно мне, капитан", - сказал Эмброуз. Взглянув на часы, он несколько неуверенно поднялся на ноги. Он горячо поблагодарил Мариуччи за его помощь, а затем пожелал доброму капитану действительно очень спокойной ночи. Или, по крайней мере, так он, казалось, вспоминал о своем прощании.

Эмброуз даже не осмелился взглянуть на часы, когда выключил свет и забрался в постель. Он не хотел знать. Он предположил, что поспал два или три часа. За это время ему приснился замечательный сон. У прекрасной Дианы Марс была главная роль.

Она была в какой-то опасности. Его двоюродный брат Буллинг крался повсюду, выслеживая ее. Нет, нет, это был тот дворецкий, Оукшотт. Он покачал головой. Больше ничего вспомнить не смог. Он надеялся, что Сазерленд не спускает с нее глаз в его отсутствие. Он беспокоился о ней. Нет, он скучал по ней.

Теперь, чувствуя, что движется под водой, он прокрался через комнату к одному из угловых окон. Его тапочки издавали шлепающие звуки на пятках. Сквозь щель в драпировках просачивался водянисто-серый свет. Отодвинув тяжелый ситец в сторону, он посмотрел на город внизу. Небо действительно было серым, хотя штормы предыдущего вечера утихли, оставив лишь легкий дождик, барабанящий в окно.

Его миссия была удовлетворительно завершена. Он звонил Келли и Хоук и посвящал их в детали. Затем он бронировал себе билет на вечерний рейс BA в Хитроу. Это оставило ему свободный день в Нью-Йорке, который он мог провести так, как хотел. Возможно, он зашел бы в Метрополитен. Там была выставка рисунков Питера Пола Рубенса, которую он очень хотел увидеть, и это был бы прекрасный способ провести-

Зазвонил телефон. Он пересек комнату и поднял его.

"Привет?"

"Это ты, Эмброуз?"

"Диана?"

"Да".

"Ты говоришь так, словно живешь совсем рядом".

"Я, почти. Я в клубе "Колония" на Парк-авеню."

"Ты в Нью-Йорке?"

"Прибыл вчера поздно вечером".

"Святые небеса. Ты здесь. С тобой все в порядке?"

"Конечно, со мной все в порядке. Просто это-"

"Только это что, Диана?"

"Детектив Сазерленд подумал, что это хорошая идея для меня - отправиться в отпуск. Чтобы на время уехать из Англии."

"Почему? Что-то случилось?"

"Ну, на самом деле ничего особенного. Кто-то проник в дом. Позапрошлой ночью. Около трех часов ночи. Я услышал шум и позвонил по номеру, который вы и детективы дали мне."

"Да? Продолжай, продолжай".

"Ну, на территории есть полиция, как вы знаете. Они пришли бегом. Но кто-то был прямо у двери моей спальни. Очевидно, она была заперта, но - ручка поворачивалась и...

"Боже милостивый".

"Да. Остается надеяться. В любом случае, я достал из-под кровати свою верную стреляющую железку и направился к двери. Я честно предупредил. Я сказал: "Я ждал этого всю свою жизнь", - и открыл огонь. Это было просто великолепно".

"Ты во что-нибудь врезался?"

"Ну, дверь, конечно".

"Я имею в виду - ты стрелял в кого-нибудь?"

"К сожалению, нет. Он, или она, исчез к тому времени, как туда добрались копы. Крови на ковре нет, так что, полагаю, я промахнулся. Честно говоря, я был разочарован. У кого-то хватило наглости..."

"Слава Богу, ты в безопасности".

"В безопасности, как дома, я полагаю. Что ты делаешь сегодня?"

"Я? Что ж, мне нужно сделать несколько телефонных звонков. Моя поездка прошла с большим успехом. Мне не терпится рассказать вам об этом. А потом - ну, я подумывал заскочить в Метрополитен. Прошла целая вечность с тех пор, как я хорошенько осмотрелся. По телевизору показывают хорошего Рубенса, не хотите ли присоединиться ко мне?"

"Ох. Я не могу, я боюсь."

"Ну что ж. Возможно, другой -"

"Эмброуз, причина, по которой я позвонил, вот в чем. Меня пригласили в Хэмптонс на несколько дней. Мои дорогие друзья зазывалы. Джок и Сьюзен. Они из Кливленда. Он был послом Америки в Канаде в годы правления Рейгана. Я сказал Су-Су, что собираюсь в Нью-Йорк и...

"Да?"

"Ну, я подумал, может быть, ты не захочешь пойти со мной?"

"Пойдем со мной".

"Да. У них есть прекрасное старое заведение на Джин-Лейн. Прямо в океане. Я уверен, они были бы рады, если бы вы пришли. Мужчины вашей блестящей привлекательности в почете на домашних вечеринках в Саутгемптоне. Я обещаю, что вам не придется играть в крокет, плавать или делать что-либо, что может привести к физической прострации ".

"Я не возражаю против физических нагрузок. Я играю в гольф. Я просто плохо плаваю."

"Что ж. У них полно места."

"Уйма народа".

"Пожалуйста, скажи "да". Джок прислал за мной свою машину. Я мог бы попросить водителя остановиться в "Карлайл" и забрать тебя."

"Во сколько?"

"Ох. Скажем, одиннадцать?"

"Это звучит замечательно".

"Тогда увидимся. Как весело!"

"О, Диана, прежде чем ты уйдешь, большое тебе спасибо за прекрасные цветы. Я смотрю на них сейчас."

"Ну, я думал, они будут веселыми".

"Они, безусловно, такие. Что ж. До свидания".

"Пока".

Эмброуз повесил трубку и на мгновение присел на край кровати с довольно широкой улыбкой на лице. Облака виски рассеялись, джиновый туман рассеялся, и старые мозги вполне неплохо заработали, спасибо. Жизнь снова была хороша. Он сбросил тапочки, вжал пальцы ног в мягкий ковер и щелкнул босыми пятками друг о друга. Пора выдвигаться, если он собирался собрать вещи и выписаться к одиннадцати. Что надеть?

Он встал и увидел маленький синий конверт на полу, выглядывающий из-под слоя пыли. Это была карточка Дианы. Он намеревался прочитать ее записку в баре в "21", а затем еще раз перед тем, как отправиться спать. Должно быть, он выскользнул непрочитанным у него из рук. Теперь он наклонился, поднял его и прочитал ее слова:

Мой дорогой Эмброуз,

До сих пор у меня никогда не было друга, который мог бы дать мне покой; все они беспокоили меня, и независимо от того, доставляли мне удовольствие или причиняли боль, это все равно было беспокойством.

Но покой переливается из твоего сердца в мое.

Диана

Глава сорок седьмая

Berlin

ЗАПАХ ДЫМА. КТО-ТО БЫЛ С ним В ХОЛЛЕ. Стоук замер, перестал дышать. Где? Кто-то курит сигареты. Может быть, в десяти-пятнадцати ярдах впереди. В одной руке Стоук держал большую кожаную сумку, набитую похищенными документами, а в другой - пистолет-пулемет "Шмайссер". Он поднял пистолет и прислушался. Сразу за поворотом в коридоре двое мужчин, скорее всего, охранники. Теперь он мог слышать их разговор, чувствовать запах дыма, поднимающегося от их сигарет. Они, должно быть, только что вошли в коридор из одного из лифтов, мимо которых он проходил по пути в офис Шатци.

Очевидно, что никаких скрытых сигналов тревоги не прозвучало. Двое немцев смеялись над чем-то, что сказал один из них. По крайней мере, они двигались в правильном направлении, а именно, прочь от него. Он осторожно поставил сумку на землю и быстро направился к ним на цыпочках, не издавая ни звука. Их было двое, все верно, миниатюрные версии Арнольдсов, одетые в черную форму, идентичную той, что носил Стокли. Автоматы у них за спинами.

"Стой!" Стоук громко залаял, когда был всего в десяти футах позади них. "Nicht rauchen!"

Двое охранников остановились как вкопанные.

"Nicht rauchen?" - сказал один из них с усмешкой в голосе, очевидно, находя это забавным. Он начал оборачиваться.

"Да, ты меня слышал", - сказал Сток по-английски, засовывая дуло "шмайссера" парню между лопаток. "Не курить. Новое правило."

Пока они думали об этом, он закинул пистолет-пулемет за спину, вытянул обе руки и сшиб двух охранников вместе, головой вперед. Раздался тошнотворный глухой удар, и двое мужчин упали на пол, подбоченясь, без сознания.

"Понимаешь, о чем я говорю?" Сказал Стоук двум охранникам, лежавшим у его ног без сознания. "Курение очень вредно для твоей задницы".

Он взял их оружие, пулеметы H & K MP 5, и добавил их к коллекции, висевшей у него за спиной. Затем он вернулся и взял сумку. По дороге он увидел лифт, на котором они с Джетом поднимались из Унтервельта. Очевидно, Темпельхоф оживал. Пришло время убираться, пока добывание было выгодным.

Он поднялся на лифте на нижний уровень и быстро прошел через мрачные комнаты бункера. Минуту или две спустя он снова был в туннеле. Слева был подземный гараж. Справа должны были быть трамваи. Он повернул направо. Туннель превратился из темного и тусклого в яркий и белый впереди. Трамвайная остановка. Он подкрался вперед и заглянул.

На станции стоял поезд из трех вагонов. Вагоны были открытыми, круглыми и блестяще-белыми и, казалось, парили примерно в футе над рельсами. Сама станция была выложена белой плиткой, блестящей и новой. Двое охранников в шлемах и в полной бронежилете стояли на платформе и разговаривали. Позади них два ряда эскалаторных лестниц поднимались сквозь потолок. Прямо как в поезде "А", только намного чище и без всего этого старомодного гравитационного дерьма, о котором нужно беспокоиться.

"Доброе утро, ребята, как дела?" Сказал Сток, подходя прямо к платформе, держа "шмайссер" плашмя у бока.

"Был ист дас?" - спросил ближайший, разворачиваясь со своим H & K в руках. Когда он увидел форму SDI Стоука, он колебался слишком долго, как и предполагал Стоук.

"Я новичок", - сказал Стоук и нажал на спусковой крючок.

Он сбил парня с ног точной очередью из "шмайссера". Другой охранник, должно быть, сказал что-то очень негативное о Стоуке в свою гарнитуру, потому что внезапно все огни замигали и зазвучали сигналы тревоги, включая электронный звуковой сигнал oogah, который звучал как что-то с подводной лодки во время аварийного погружения.

Да, и вот на помощь приходит кавалерия. Они развернули эскалатор вспять, так что все ступеньки спускались вниз. Охранники с обеих сторон, плюс куча людей, сползающих по широкой средней части из нержавеющей стали на своих прикладах, стреляющих в его направлении, как сошедшие с ума дети из детского сада. Его спасло то, что теперь он стоял у края платформы, и сверху были видны только его покачивающиеся голова и плечи. И он двигался. Он пригибался и бежал к поезду, останавливаясь и выпуская короткую очередь через каждые несколько футов.

Он привязал сумку к спине. В правой руке у него был пистолет-пулемет Alpenkorps, а в левой - H & K. Он выпустил вторую очередь из "шмайссера" в охранника, который поднял тревогу, уложив его на землю в луже яркой крови. Левой рукой он исполнил длинный отрывистый рифф, обрызгав парней, только что сошедших с эскалатора. Казалось, это уменьшило их чувство срочности. Затем он услышал новый и тревожный шум, перекрывший всю стрельбу, крики и сигналы тревоги: пронзительный вой, рычание доберманов. Сумасшедшие животные, в отличие от штурмовиков Шатци, которые не дрогнули перед небольшим недружелюбным пулеметным огнем.

Черт.

Пули разрывали плитку вокруг его головы. Острые куски керамики впились ему в лицо. Собаки прыгали вниз по эскалаторам позади охранников, даже повалив некоторых на пол в своем безумном порыве, чтобы разорвать Стокли на мелкие кусочки. Он полностью нырнул под край платформы и потащил свою задницу к головному вагону поезда литтл Бак Роджерс. Он надеялся, что Бак оставил ключи в замке зажигания.

Христос. Ладно, это действительно больно.

Одна собака забежала вперед своих собратьев и кусала Стоука за пятки. В нем тоже есть частичка его. Он остановился, развернулся и замахнулся прикладом H & K на истекающего слюной пса. Ему повезло. Скользящий удар по голове отвлек животное ровно на столько времени, чтобы оно смогло подняться и забраться в головной вагон.

"Если ты снова укусишь меня за задницу, я собираюсь воспользоваться другим концом этого пистолета, verstehen Sie, Фидо?"

Он знал немецкий ровно настолько, чтобы понять, где находится кнопка "Go", зеленая на приборной панели. Он подтолкнул это. Послышался странный шум и гудящая вибрация, как будто диск прямо у него под ногами раскручивался и вращался невероятно быстро. Теперь собаки были по обе стороны машины, делая выпады и пытаясь добраться до него. Он ударил ногой в обоих направлениях и отправил двух собак обратно в воющие стаи.

Он почувствовал, как мимо его уха просвистела пуля из горячего свинца.

Отвлеченный бешеными гончими, он подпустил штурмовиков слишком близко. Пули свистели над ним и вокруг него. Десять или пятнадцать парней в черном спрыгнули с платформы и направились к нему по рельсам, заполняя туннель свинцом. Забавно было то, что пули, похоже, не оказали особого воздействия на блестящие белые вагоны поезда. Они просто отрикошетили! Из чего, черт возьми, была сделана эта штука?

Ближайший злодей находился примерно в пятнадцати ярдах от задней машины. Стоук уложил его из "шмайссера" и услышал самый страшный звук в ближнем бою - сухой огонь. Пусто. Он поднял оба H & K и открыл огонь по своим преследователям, поставив один ботинок на сиденье и прислонившись спиной к приборной панели, чтобы собраться с силами. Должно быть, он нажал задний ход, потому что внезапно он двинулся назад в направлении своих атакующих противников!

Черт возьми! Он развернулся и посмотрел, во что он попал. Простой рычаг. Он опустил это еще ниже. Это может сработать! Поезд разгонялся сверхъестественно быстро. Но в кабине не было ощущения скорости. Никакие перегрузки не отбрасывают его назад. Странно. Он наблюдал, как униформа SDI запаниковала и дико разбежалась. Он сбил парочку, и этого было достаточно. Те, кто не рванул обратно в направлении станции, прижались к стенам или нырнули по обе стороны пути.

Теперь он немного потянул рычаг вверх, и поезд "А" плавно поменял направление. Он толкнул рычаг вперед, и поезд с ускорением въехал в туннель, проносясь мимо людей, все еще прижатых к стенам. Он заблокировал дроссель, и эта штука просто полетела. Гипердвигатель, как в той сцене из "Звездных войн". Как ни странно, он по-прежнему не чувствовал скачка скорости.

Единственное объяснение, которое он смог придумать: если машина создавала свое собственное гравитационное поле, то обычные правила гравитации не применялись. Вау.

Чертовы немцы что-то здесь заподозрили, подумал он, скользя по воздуху, оставляя всех воющих собак и контуженных штурмовиков в пыли. Свист. Человек, у которого хватило мозгов и денег, чтобы разместить все это под Нью-Йорком, мог рассчитывать на серьезный положительный денежный поток.

Он двигался по большой пологой петле, справа от него каждые несколько секунд появлялось белое пятно станционных платформ, пока он не почувствовал, что туннель начал изгибаться влево. Прикинув скорость и расстояние, а также то, что он помнил о наземной географии, он решил, что приближается к дальнему концу поля. Тот ангар, где они разместили вертолет, должно быть, приближался. Он замедлил ход поезда, отодвинув рычаг на несколько ступеней. Он мгновенно достиг скорости, на которой он мог читать мелькающие знаки платформы. Удет, Восс, Рихтофен...Ловенхардт... и вот оно...Steinhoffer. О, да. Он замедлился до ползания и остановился.

Снова дома, снова дома.

Платформы здесь были намного меньше. Может быть, десять футов длиной, максимум. Только один автомобиль мог подъехать к платформе одновременно. Но хорошо освещенный, и белая плитка была совершенно новой. Никакого эскалатора, просто простая железная лестница, ведущая к закрытой двери. Стоук взял свою набитую сумку и вышел. Он почувствовал что-то знакомое на своей щеке, на носу. Застоявшийся ветер. Выныривающий из темного туннеля впереди. Определенно обалденный. Воздух, нагнетаемый перед движущимся поездом.

Он бросил последний взгляд на свой аттракцион, electra-glide Buck Rogers Special на воздушной подушке. Какой-то чертов поезд, все верно. Человек. Он поднялся по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Эшелон с солдатами ВДИ был в пути.

"Как дела, Арнольд?" он спросил заклеенного скотчем заключенного в инструментальной комнате Штайнхоффера. Он нашел маленькую пилу и первым делом принялся за ноги Арнольда.

"Мммпф".

"Да, ну, это заняло немного больше времени, чем я предполагал. Устроил нам грандиозную конференцию по надиранию задниц на станции метро "Подземный мир". Я победил, тебе будет приятно узнать. Сколько топлива осталось в вертолете?"

"Мммпф!"

"Так много, да? Как ты думаешь, этого достаточно, чтобы добраться до Цюриха? Или нет?"

"Мммпф-мммпф!"

"Расслабь свою задницу, Арнольд, будь крутым. В чем твоя проблема? У тебя проблемы с контролем? Я танцую здесь так быстро, как только могу. Черт возьми, вы, неонацисты, какие-то очень властные личности ".

Глава сорок восьмая

Оманский залив

ЗА ЧАС ДО РАССВЕТА, ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ после того, как ХОУК И Брок отправились купаться. Палубы были покрыты лаком от дождя. На слегка покачивающейся поверхности жемчужно-серого моря появлялись и исчезали клочья тумана. Старое судно снабжения "Обайдалла" стояло на якоре на глубине пятидесяти футов недалеко от маленькой деревни на побережье Омана. К северо-западу лежал старый портовый город Галат. На востоке, подобно дремлющей кошке, на горизонте, лежал остров Масара. Славный корабль "Обайдаллах", загруженный до отказа для этого рейса, сегодня вечером совершит свой еженедельный рейс с припасами в Масару.

Стоук прибыл из Берлина двумя днями ранее. Он встретился с Фитцем Маккоем и Чарли Рейнуотером в аэропорту Маската вместе с их командой наемников, только что прилетевших с Мартиники. Все припасы, которые были загружены для этого конкретного рейса, были непитьевыми и несъедобными. Склады, которые теперь были сложены в трюме, были взрывоопасными: ранцевые заряды, мины-лимпеты, минометы, реактивные гранаты и девятимиллиметровые боеприпасы. Перевозка припасов с одной лодки на другую происходила в темноте и тайно.

В полночь траулер "Касик" проскользнул вдоль левого борта "Обайдаллы" и выгрузил оружие, боеприпасы и другое разное оборудование, которое Брок и Ахмед собирали в Маскате в течение прошлой недели. Самый ценный предмет: "Брюс", мини-подводная лодка, разработанная ВМС США для "Морских котиков".

Он больше всего напоминал огромную квадратную торпеду с нарисованной на носу широкой акульей улыбкой. Теперь тридцатифутовое судно осталось на палубе, накрытое тяжелым брезентом и прикрепленное к корме. Это новейшее транспортное средство, работающее на батарейках, было оснащено двигательной установкой, навигацией, связью и вспомогательными системами жизнеобеспечения.

Он был способен доставить отряд полностью экипированных боевых пловцов и их груз в полностью затопленных отсеках к месту миссии, задержаться, а затем удалиться из района, оставаясь полностью погруженным.

У "Обайдаллы", их нового дома в море, был совершенно новый капитан и команда. Старой команде выплатили месячную зарплату и отправили домой, ухмыляющихся, как кошки, к своим семьям. Али аль-Хури, капитан "Касика", временно сменил постоянного капитана "Обайдаллы", смуглого красивого молодого человека по имени Абу. Он согласился остаться. Он будет служить первым помощником на этом рейсе, поскольку был хорошо известен французам на острове.

Али был внизу, в машинном отделении, и его первый помощник сейчас работал с дизелем. Была какая-то проблема с топливными насосами. Али и Абу сказали Фитцу, что они почти уверены, что смогут это исправить. Тем временем часы тикали. Они должны были уйти, и уйти сегодня вечером, так или иначе.

Итак, всходило солнце. А вместе с ним и дневной зной. Под подвижным фиолетовым потолком низко нависшей гряды облаков желтый свет просачивался через край мира. Хоук наблюдал за приближением рассвета через открытый иллюминатор, смаргивая слезы усталости. Ах да, сказал себе Хоук. Вот оно. В Омане снова утро. Еще один паршивый день по эту сторону рая.

Хоук знал то, чего не знала его команда.

Сотрудники Лэнгли на местах в Китае перехватили передачу по "красным ячейкам" из Гонконга. Коммюнике от генерала Муна. Келли сказал Хоку, что суть этого заключалась в том, что султан был мертвецом. Если еще не умер, то скоро. Двенадцать часов назад из Гонконга был отправлен курьер с секретным приказом убить султана Аджи Аббаса и его семью.

Какой-то смышленый парень в пекинской штаб-квартире КНР наконец понял, что услуги султана больше не требуются. Это было то, чего Хоук и Келли больше всего боялись в преддверии этой операции. Теперь это происходило.

Теперь, когда султан Аббас публично пригласил французские войска в Оман, его дальнейшее существование стало бессмысленным. Даже, как теперь выяснили китайцы, опасный. Китай должен был предположить, что Соединенные Штаты ищут султана. Если Соединенным Штатам это удастся и они действительно смогут его найти, игра окончена. Американцы поставили бы его перед камерой. Он продолжил бы осуждать французское вторжение и разоблачать роль Китая в операции. Последовавшая за этим авантюра перечеркнула бы все шансы на скрытый успех.

Как будто миссия, с которой столкнулись Хоук и его люди, не была сопряжена с достаточной опасностью, часы теперь тикали. Было абсолютно необходимо, чтобы они добрались до султана раньше, чем это сделают китайские убийцы.

Под палубой пятеро бородатых и изможденных мужчин сидели вокруг обшарпанного деревянного стола в темном, тесном помещении, которое сошло за главный салон. Даже в этот час, когда древний электрический вентилятор с жужжанием отъезжал от своего насеста на полке, внизу было душно. Пот воняет. Как и сигареты Gauloise. Двое мужчин сильно курили, все пили холодный кофе из жестяных чашек, пытаясь не уснуть. Карты, наброски, диаграммы, фотографии спутниковой разведки и пепельницы усеивали стол.

Все пятеро уставились затуманенными глазами на грубую схему, нарисованную Гарри Броком от руки, изображающую подводный вход и туннели, ведущие от порохового погреба внутри форта Махуд.

Они усердно работали над этим, формулируя, отвергая и переформулируя стратегии, в течение полутора дней. То тут, то там заветный час для сна. Прошло сорок восемь очень долгих часов с тех пор, как Хоук и Брок вернулись с успешной разведывательной миссии внутри форта. За этот короткий промежуток времени мир изменился.

Французский флот был в движении. Боевые группы авианосцев "Шарль де Голль" и "Фош" были переброшены в Аравийское море. В пути также находились десантные корабли, предположительно перевозившие десантный отряд численностью около сорока тысяч французских пехотинцев. Ходили слухи, что перед предстоящим вторжением в Оман хваленые французские истребители Mirage и Dassault Rafale еще раз бросят вызов англо-американской бесполетной зоне, которая в настоящее время вводится в небе на севере над Ормузским проливом.

Если бы это случилось, это было бы первым подобным испытанием с тех пор, как Mirage F1 потерпел крушение во время столкновения с неизвестным британским пилотом в первые дни кризиса. Американская бесполетная зона взбудоражила СМИ еще до того, как упал французский самолет. Теперь основные средства массовой информации в Соединенных Штатах проводили день поля, показывая ежечасные новости об этом "Втором фронте". Поскольку в настоящее время не было никаких процессов по делу об ужасных убийствах или знаменитых педофилах, этой разворачивающейся драме в месте, о котором мало кто в мире когда-либо слышал, пришлось бы кормить зверя с миллиардом глаз.

Крушение "Миража" над Оманом вызвало бурную реакцию французской прессы и дипломатического корпуса, требовавших передать пока еще неназванного пилота французским властям. Этот неназванный британский пилот, который сейчас пьет холодный кофе, даже не знал, что французская толпа линчевателей хотела заполучить его голову. Если бы он знал, он был бы слишком занят, чтобы беспокоиться.

Алекс Хоук был одним из пяти мужчин, сидевших за столом в прокуренном и душном салуне Обайдаллы. Корабельное радио, настроенное на Би-би-си, слащаво бормотало на полке над столом. Новости были одинаково плохими. Но на самом деле никто больше не слушал. Слишком много, черт возьми, нужно было сделать.

Суть дела, по словам человека из Би-би-си, который сейчас бубнит, заключалась в следующем: министр иностранных дел Китая Ниен Чанг только что объявил о начале совместных военно-морских учений с французами. Два флота будут проводить операции непосредственно за пределами территориальных вод Тайваня. По дипломатическим каналам Вашингтон и Лондон выразили свое суровое неодобрение таким провокационным действиям. И все это во время повышенной тревоги по поводу мира в регионе. Тайвань, которому угрожали, был ключевой точкой давления в американо-китайских отношениях.

Если бы между двумя сверхдержавами должна была произойти ядерная конфронтация, она началась бы в этой островной республике. Китайское вторжение на Тайвань без американского ответа просто подорвало бы доверие к США во всем мире. Это была классическая уловка-22. Действуй, и ты рискуешь глобальной войной. Ничего не делай, и ты рисковал стать полным бессилием.

Посол США в Китае, достопочтенный Бэррон Коллиер, выразил озабоченность АМЕРИКИ министру иностранных дел Китая в Пекине. До сих пор посол Коллиер не получил ответа.

"Выключи эту чертову штуку", - сказал Гарри Брок, и кто-то это сделал.

Не будет преувеличением сказать, что надежды многих в Вашингтоне и Лондоне теперь возлагались на плечи пятерых собравшихся здесь мужчин. Была надежда, что даже в этот поздний час выступление султана Омана с осуждением французского вторжения на его суверенную территорию может предотвратить катастрофическое вторжение. На карту были поставлены не только крошечный Оман и суверенитет государств Персидского залива. Это была сама по себе очень шаткая планета.

Как только французы войдут и захватят контроль над нефтяными месторождениями, портами, нефтеперерабатывающими заводами, платформами и трубопроводами, их будет чрезвычайно трудно вывезти. И как только Чайна впервые попробует чистую оманскую нефть private reserve, отучить ее от этого будет чертовски невозможно. Варгеймеры в Пентагоне и в АНБ все еще качали головами по этому поводу.

Французское вторжение в Оман? В сочетании с одновременной китайской угрозой Тайваню? Даже самые дальновидные в Пентагоне не предвидели такого маленького сценария. Союзники боролись изо всех сил. Соединенные Штаты и Великобритания уже быстро перебрасывали воздушные и военно-морские силы с тыла. На Гавайях были отменены выходы на берег. Тихоокеанский флот был вызван в экстренном порядке.

В точку на этом новом театре военных действий, хороший корабль "Обайдаллах". Потрепанная старая баржа, которой нечего было делать на поверхности воды. По всем правилам, она должна была пойти ко дну десятилетия назад.

Справа от Хоука в салоне сидел Стокли Джонс, недавно прибывший из самой успешной миссии в Германии. Даже сейчас документы, которые он получил в Берлине, изучались как в Лэнгли, так и в АНБ. Аналитики ЦРУ были особенно заинтересованы в китайской связи с немецкой мегакорпорацией "Фон Драксис Индастриз". Рядом с Джонсом другой американец, Гарри Брок.

Слева от Хоука еще двое недавно прибывших: Фицхью Маккой, рослый ирландец, и Чарли Рейнуотер, чистокровный индеец-команч. Маккой и Рейнуотер, нежно известные во всемирном антитеррористическом сообществе как Гром и Молния, возглавляли слабо организованную группу наемников. Все они были бывшими легионерами, гурками, рейнджерами и закаленными в боях солдатами удачи.

Можно с уверенностью сказать, что Рейнуотер и Маккой, чья разношерстная банда из восьми воинов сейчас спала в кают-компании Касика, составляли лучшую внештатную команду по спасению заложников в мире.

Хоук заметил, что Гарри Брок и Фицхью Маккой мгновенно невзлюбили друг друга. Брок, должно быть, видел, как Хоук отдавал честь маленькому человеку на причале. Который сказал Гарри, что Фитц, вероятно, был награжден Медалью Почета, поскольку они автоматически имели право на приветствия от любого лица любого ранга. Брок решил не отдавать честь. Странно. Но тогда поведение Брока было странным с тех пор, как они встретились в Омане. Ночью, просматривая список своих забот, Хоук продолжал думать о комментарии Брика о кандидате в Маньчжуры сразу после спасения Гарри Брока.

"Какова твоя история?" Сказал Брок, когда Фитц впервые ступил на борт.

Фитц улыбнулся и подошел прямо к гораздо более крупному мужчине. "Быстр на повороте, быстр и жесток в бою. А у тебя какой?"

Брок благоразумно промолчал. Но Хоук решил с этого момента следить за ним еще более пристально.

"Тогда ладно", - сказал Фитц с сильным акцентом, грубым от усталости и табака, - "Я знаю, что всем чертовски жарко и они устали. Но чем больше мы потеем сейчас, тем меньше мы истекаем кровью позже. Давайте начнем с самого начала. Еще раз, мальчики. Тогда мы все пойдем немного поспим, черт возьми. Стокли? Ты проснулся."

Стоук отодвинул свой стул от стола, пока тот не оказался на двух задних ножках, которые грозили подломиться в любую секунду. Он посмотрел на своего старого приятеля Маккоя, старика пять на пять, и улыбнулся. Фитц усмехнулся в ответ. Между двумя мужчинами существовала связь, которая длилась десятилетия. Он был выкован в болотах Дельты.

"Ты хочешь, чтобы я прошел через все это снова, Файв-By?"

"Я верю".

Фитц заработал свои нашивки в Меконге: он был примерно пяти футов ростом и примерно пяти футов шириной. Его сердце было немного больше этих размеров: он заслужил Почетную медаль Конгресса за то, что в одиночку уничтожил сильно укрепленное минометное гнездо и спас свой взвод. Он отнес двоих раненых в безопасное место под шквальным огнем вьетконговцев. В то время у него отсутствовала значительная часть желудка.

В той, другой жизни, Стоук был командиром отделения Фитца в 3-й команде "Морских котиков". Также в том легендарном отряде Чарли Рейнуотер, теперь носящий свой фирменный "конский хвост" до плеч, оленьи штаны и выцветшую темно-синюю футболку с золотыми печатями. Шеф, как его называли, был экспертом по подрывным работам UDT в отряде. Шеф и человек, сидящий рядом с ним, крепкий орешек по прозвищу Человек-Водолаз, были лучшими в своем деле. Сегодня вечером им понадобятся оба человека.

Стокли Джонс, теперь увидев Форт Махуд вблизи, был чертовски рад, что у Хоука хватило мудрости и предусмотрительности пригласить на вечеринку всех старых крутых приятелей Стоука с Мартиники.

"Ладно, поехали", - сказал Стоук. "Я и Алекс в подводном корабле SDV. Мы плескаемся в бухте недалеко от мыса Аррас в 02:00. Опускайтесь на пятнадцать футов и поддерживайте эту глубину. Мы движемся на север вокруг мыса, а затем на юго-запад к входу в пороховой склад. Прибывая примерно в 02:15, мы меняем направление и входим в магазинный туннель кормой вперед. Мы продвигаемся задним ходом на полной скорости по туннелю к точке R-2 на схеме. Мы высаживаемся и забираем пять РЕБЕР, уложенных на борту. Мы надуваем лодки, закрепляя их в виде гирлянды на корме SDV. Мы охраняем транспортное средство. Мы устанавливаем ранцевые заряды с детонаторами и запалами на обеих дверях, ведущих в туннель, и используем правую дверь, чтобы войти в сам магазин. Время: 02: 30 часов."

В ответ на это чтение раздались небольшие ироничные аплодисменты, и Стоук поднял руку, призывая их остановиться. Все они были чертовски напористыми.

"Отличная работа", - сказал Фитц. Затем он повернулся к шефу Чарли Рейнуотеру, который сворачивал презервативы поверх запальных устройств и завязывал оба конца, чтобы сделать их водонепроницаемыми, - еще один старый трюк, которому он научился в Дельте.

"Как насчет тебя, шеф Рейнуотер? У тебя там достаточно каучуков для дивизии. Ты собираешься трахаться или драться сегодня вечером?"

Зубы Рейнуотера блеснули белизной на его смуглом лице.

"Правило первое", - сказал Рейнуотер. "Сначала дерись, потом трахайся".

Маккой улыбнулся. "Ты знаешь, что делать?"

"Стрела", мой отряд, высаживается и получает доступ к форту. Мы делаем это легким или трудным способом. Мы причаливаем в 02:15 и выгружаем оборудование. Установив заряды у основания двух башен, мы входим в форт. В 02.30 мы встречаемся с отрядом "Боу", Стоуком и Хоуком, в пороховом погребе. Обозначенный пункт Q. Мы поднимаемся по лестнице, ведущей на этот уровень, где, по мнению Ахмеда, содержатся заложники. В этот момент начинается настоящий ад, лук и стрелы убивают всех танго и спасают всех женщин и детей ".

Фитц попытался не рассмеяться и увидел, что продолжать невозможно. Им всем нужно было немного поспать. Даже Рейнуотер, который обычно жевал какой-то корень растения, чтобы не заснуть, выглядел утомленным. Перелет с Мартиники в Оман на их старом C-130 не был расслабляющим. Их мозги устали от планирования операции. Сон был необходим. Они снова собирались в полдень для финального просмотра. Теперь они были бесполезны. У него оставалось двенадцать часов, чтобы подготовить их.

Рейнуотер сказал Лягушонку немного поспать. Человек-водолаз сидел и молча смотрел на него широко открытыми глазами. Он уже спал. Вот насколько они были измотаны.

Пока все не полетело к чертям, все шло довольно неплохо. Неисправные дизели работали, по крайней мере, достаточно хорошо, чтобы доставить "Обайдаллу" в назначенное место, на якорную стоянку в одной миле к северо-западу от целевого острова. Они погасили огни, и корабль погрузился во тьму. Али связался по радио со своим первым помощником Абу, сообщив французскому офицеру снабжения на Масаре, что ему очень жаль, сэр, что они опоздали, но у них возникли проблемы с двигателем. Они потеряли энергию и подняли якорь, пока не смогли определить проблему.

Абу сообщил сонному французу, что ремонт идет полным ходом, и он ожидает, что Обайдалла прибудет в док где-то сразу после полуночи. Француз принял это за чистую монету. А почему бы и нет? Корабль снабжения постоянно ломался. Он обещал, что двое портовых рабочих будут ждать их прибытия.

Мыс Аррас вырисовывался Сфинксом на фоне темного неба. Стоя на носовой палубе затемненного судна вместе с Хоуком и Стокли Джонсом, капитан Али поднял бинокль и наблюдал, как огни патрульного катера исчезают за мысом Аррас. Первый помощник совершил уже два или три кругосветных плавания и сообщил, что туда и обратно в среднем один час двадцать минут. Когда патрульный катер ушел, Али показал Хоук поднятый большой палец.

"Ладно, Стоук, пойдем на охоту", - сказал Хоук. Он посмотрел на часы. Они уже на три минуты отставали от атомных часов в его голове. Трое мужчин быстро прошли на корму, туда, где на стропе с кормы висел SDV. Когда они проходили мимо рулевой рубки, Хоук мог слышать бормотание людей внутри, надевающих скафандры, проверяющих оружие в темноте. Многие из них были одеты в свободную белую одежду поверх своих полосатых мундиров и боевой камуфляжной раскраски. И заменил белые кепи, которые традиционно носили легионеры, тюрбанами.

В доке Масара в этот час дежурила бы только небольшая команда. Может быть, если им повезет, всего несколько сонных оманцев, которые помогали с линиями, качали бензин и помогали разгружать припасы. Оставалось надеяться, что охранники, выставленные у главных ворот, не будут слишком пристально присматриваться к мужчинам, разгружающим припасы. И что пулеметчики, смотрящие вниз с башен-близнецов, не заметили бы ничего необычного, когда Обайдалла прибыл на причал.

Фитц верил, что с Абу или Ахмедом, которые вели все разговоры, ступая на берег, и с хорошим языком жестов со стороны его переодетых солдат, когда они разгружали оборудование, он мог провести всех своих людей и технику через парадную дверь без единого выстрела. В любом случае, таков был план.

Хоук остановился у одного из открытых иллюминаторов. Фитц был там сейчас, перемещаясь среди своих людей, подбадривая их, давая инструкции в последнюю минуту, убеждаясь, что его команда морально и физически готова к пику. Что-то беспокоило Фитца, Хоук видел это в его глазах. Просто не было достаточно времени для надлежащей подготовки. Но был ли когда-нибудь?

Они все были заперты в море на борту старого ржавого ведра в течение двух дней, и им негде было убежать, размяться или спрятаться. Из-за нехватки кают на борту они были вынуждены спать на "горячей койке" или использовать одну и ту же кровать посменно. Эти люди были воинами джунглей и пустыни, а не морскими пиратами, как Стоук и Хоук. Фитц попросил у Хоука еще один день. Хоук сказал "нет". И, к большому огорчению Маккоя, он не сказал почему.

Он не мог. Келли приказал ему не раскрывать правду, справедливо полагая, с точки зрения Хоука, что было бы плохо для морального духа просить людей рисковать своими жизнями ради заложника, который, вполне возможно, уже мертв.

"Ого-го", - сказал Стоук, глядя на приближающегося Хоука, похожего на межпланетного путешественника в своем снаряжении для подводной войны. Стоук, который должен был вести лодку большую часть этой миссии, воспользовался карандашом с красными линзами, чтобы в последний раз изучить их маршрут. На корме член экипажа медленно опускал SDV с торпедным корпусом на поверхность.

"Давайте покончим с этим чертовым делом", - сказал Хоук, надевая свой полукашлем и поправляя губную помаду.

Интуиция Стоука заговорила, сказав, что это будет плохо.

Там просто не сказано, насколько плохой.

Глава сорок девятая

Саутгемптон, Нью-Йорк

"ПРЕКРАСНЫЙ ДЕНЬ ДЛЯ ЭТОГО, старший инспектор", - сказал СТАРШИЙ ШВЕЙЦАР Майкл О'Коннелл, приподняв кепку, когда Эмброуз протискивался через двери отеля на Семьдесят шестую улицу. Он был жизнерадостным розовощеким парнем, который годами дежурил у дверей "Карлайла". В одной руке он держал довольно потрепанный на вид кожаный саквояж Эмброуза, а другой прижимал к губам серебряный свисток, вглядываясь в плотный поток машин, направляющихся на север по Мэдисон-авеню в поисках такси. Солнце теперь палило вовсю, и над сверкающими улицами поднимался пар.

Что-то витает в воздухе: Вы могли почувствовать, как зеленые акры Центрального парка высыхают после хорошего замачивания.

"Британские авиалинии", сэр?"

"Нет, сегодня утром в аэропорт Кеннеди такси не было, Майкл", - сказал Эмброуз. "Кто-то забирает меня".

"Хорошо провели время, сэр?"

"Очень приятно, Майкл. Здесь всегда чувствуешь себя как дома ".

"Куда теперь, сэр?"

"Отправился на Лонг-Айленд на загородный уик-энд. Друзья друзей в Саутгемптоне. Какая-то домашняя вечеринка, я полагаю. Парень по имени Джок Баркер. Когда-нибудь слышал о нем?"

"О, да. Довольно известный, сэр. Джек Баркер "Зови меня Джок". Вы обязательно хорошо проведете время в Стоунфилде ".

"Стоунфилд?"

"Старое поместье Баркера. Один из самых красивых домов на острове, сэр. Мистер Баркер устраивает эту вечеринку каждое лето. Легендарные. Я полагаю, что сейчас подъезжает его машина ".

Автомобиль "Роллс" был одним из новых фантомов. Когда он мощно поворачивал на Семьдесят шестую улицу, казалось, что он был вырезан отдельно из массивного куска черной стали. В нем был надменный, властный аспект, которого не хватало Rollers в течение последнего десятилетия или двух. Машина, казалось, говорила: "Я вернулся. Подвинься."

Шофер, одетый в ливрею цвета яйца малиновки и перчатки в тон, выскочил из машины и открыл багажник. Он был рослым веснушчатым парнем лет двадцати, и у него был серьезный вид парня, который любит свою работу. Эмброуз сунул Майклу двадцатку и поблагодарил его. Непрозрачное заднее стекло, ближайшее к бордюру, начало опускаться. Взгляд Эмброуза остановился на прекрасно выполненной монограмме того же светло-голубого цвета на двери. Под гарцующей лошадью слова "Лейборист Левис". Надежда облегчает работу. Достойное чувство.

Появилось лицо, бледное и милое, фарфорово-голубые глаза, обрамленные мягкими каштановыми кудрями, маленький красный бантик рта, сложенный в улыбке. Эмброуз пошатнулся на шаг, но быстро оправился, притворившись, что наклоняется и как бы невзначай кладет руку на крышу над задним стеклом. Самая красивая девушка в мире сказала: "О, привет, незнакомец. Подвезти?"

Эмброуз забрался в роскошный экипаж и опустился на мягкую кожу рядом с леди Дианой Марс. Она целомудренно чмокнула его в щеку и взяла за руку. Ее рука казалась маленькой, прохладной и хрупкой в его собственной. Она мгновение смотрела на Эмброуза, ее взгляд смягчился, затем наклонилась вперед на сиденье и сказала водителю: "Джин Лейн, Бастер, и наступи на нее".

Эмброуз был поражен, но шофер, очевидно, привык к подобному поведению. Он оглянулся через плечо и улыбнулся. "Да, мэм. Мы должны быть там менее чем через два часа, если нам повезет покинуть город. Немного больше, если будет сохранена резервная копия маршрута 27."

"Позволь ей вырваться", - сказала Диана, а затем прошептала на ухо Эмброузу: "Я не дерзкая. Он телохранитель Джока. На самом деле его зовут Бастер".

Бастер направил величественный боевой крейсер на восток по Северному шоссе штата Паркуэй, чтобы избежать любого движения, которое могло посметь пересечь его путь, а затем свернул на печально известную скоростную автомагистраль Лонг-Айленда. ЛОЖЬ, все восемь ее полос, тянулись строго на восток по всей длине острова, останавливаясь недалеко от мыса Монтаук. Движение было плотным всю дорогу до Манорвилля. Пассажиры, по крайней мере, могли позволить себе роскошь не обращать на это внимания, радостно вводя друг друга в курс событий по обе стороны Атлантики. Столкновение Дианы с незваным гостем казалось самой далекой вещью из ее мыслей, когда она выпытывала у Эмброуза все зловещие подробности его эскапады на Кони-Айленде.

"Как это совершенно ужасно, Эмброуз. Но ты получил свое признание. И что теперь?"

"Я просто снабдил ЦРУ, ФБР и Интерпол боеприпасами. Это зависит от них, когда и если они решат использовать это ".

"Убийство собственного отца. Этот человек должен быть застрелен ".

"Не волнуйся. У меня такое чувство, что так и будет."

После Сосновых пустошей и Манорвилля пейзаж стал намного приятнее : простор покатых зеленых холмов, пересеченных белыми заборами из штакетника, и коричневых картофельных полей, простирающихся вдаль. Как только они добрались до шоссе 27, Бастер смог немного приоткрыть гигантский Роллер и дать Фантому голову. Они, вероятно, перевалили за сотню, но чувствовалось, что им за пятьдесят. Амброуз и Диана погрузились в молчание, каждый с удовольствием наблюдал, как солнечный летний день мирно скользит за окнами.

"Мистер Конгрив?" Сказал Бастер, глядя в зеркало заднего вида. "Извините, что побеспокоил вас".

"Да?"

"Я полагаю, мы напали на след, сэр".

"Неужели? Когда ты это заметил, Бастер?"

"На мосту Триборо, сэр. Это белый фургон."

"Много белых фургонов", - сказал Эмброуз.

"У этого треснуло лобовое стекло, сэр. Его ловит солнце".

"Он знает, что ты его создал?" Эмброуз повернул голову и выглянул в маленькое заднее окошко.

"Я так не думаю. Четыре или пять машин назад, сэр. За красным "Порше"."

"Есть ли черный ход в Саутгемптон?"

"Да, сэр. Через бухты Хэмптона. Поворот будет примерно через две мили."

"Какой верхний предел у этой машины?"

"Она сделает сто пятьдесят, если ты поднажмешь".

"Нажимай на это. После того, как вы сделаете поворот, съезжайте на обочину. Посмотрим, что получится ".

"Кто-то следит за нами?" Сказала Диана. Ускорение было ощутимым, но не доставляло дискомфорта, крепко вдавливая ее спину в глубокие кожаные подушки.

"Возможно. Мы узнаем достаточно скоро...подождите, мы собираемся сделать этот поворот очень, очень быстро. Молодец, Бастер. Давайте просто заедем на эту парковку и посмотрим, что получится ".

Бастер заехал на стоянку и развернул большую машину так, что они скрылись из виду, но им было хорошо видно шоссе, с которого они только что съехали. Через минуту или две Бастер сказал: "Никаких признаков его присутствия, сэр".

"Он ускорился, когда это сделал ты?"

"Я так не думаю. Он бы уже прошел мимо нас, сэр. Возможно, отключился."

"Значит, вот оно. Не о чем беспокоиться."

"Извините, что беспокою вас, сэр. Я просто подумал, что-"

"Не нужно извинений. Осторожность всегда вознаграждается. Давайте начнем, не так ли?"

Довольно скоро они подъехали к светофору и черепашьим шагом двигались по оживленному городу. Амброузу казалось, что Саутгемптон когда-то был сонной и причудливой деревушкой. Главная улица была обсажена деревьями, а тротуары все еще были выложены кирпичом. То, что когда-то было жилой улицей в маленьком городке, теперь было застроено множеством магазинов, ресторанов и даже старомодным магазином скобяных изделий, стоящим бок о бок с торговым центром, торгующим досками для серфинга и солнцезащитными очками.

В этот субботний день в разгар лета город был определенно оживлен; тротуары были запружены прогулочными колясками, покупателями, женщинами в белых теннисных костюмах, толкающими детские коляски, мужчинами в ярких рубашках-поло от Lacoste с поднятыми воротниками. Собственно Главная улица была забита винтажными кабриолетами и большими черными Range Rover с затемненными стеклами. Летние люди, переходящие дорогу перед "Роллсом" на каждой угловой остановке, выглядели загорелыми, подтянутыми и отчаянно счастливыми быть здесь. И, по большей части, они выглядели довольно богато.

"Что это будет за домашняя вечеринка?" Амброуз спросил Диану, когда они остановились в тупике. Главная улица резко обрывалась на тенистом перекрестке с очаровательным названием Джин-лейн. Они повернули направо, и он мельком увидел слева от себя голубую Атлантику, сверкающую на солнце. Ему было очень любопытно увидеть великие океанские дворцы, но все они были надежно спрятаны за тщательно подстриженными живыми изгородями высотой в двадцать футов. "Я никогда раньше сюда не заходил и понятия не имею, чего ожидать".

Диана сжала его руку. "Ты увидишь, дорогая. О вечеринках Джока ходят легенды. Смотрите, мы уже трогаемся в путь!"

"Роллс-ройс" проехал через высокие, очень богато украшенные ворота, увитые коваными лозами, образующими букву В, когда они были закрыты. Гравийная дорожка, которая изгибалась к океану, была обсажена величественными вязами с пышными листьями, которые образовывали сплошной зеленый навес над дорогой. Эмброуз опустил окно и был вознагражден резким запахом океанского воздуха, смешанного с восхитительным ароматом свежескошенной травы.

Вскоре дорога расширилась, и они подъехали к Стоунфилду, стоящему на пологом холме среди изобилия пылающих рододендронов. Сам дом напоминал отель во Франции, где Эмброуз однажды провел неделю, оправляясь от огнестрельного ранения в зад. Отель де Вилль в Нормандии. С одной стороны была башня из старого кирпича под тонкой бородкой темно-зеленого плюща. На лужайке перед домом сверкали разбрызгиватели, их струи достигали солнечных часов, кирпичных дорожек и огненно-красных садов.

Фасад каменного дома был разделен рядом французских дверей, все они сверкали зеркальным золотом и были распахнуты настежь, чтобы большой дом мог вдыхать восхитительные ароматы летнего времени. У входной двери стоял мужчина, расставив ноги. На нем был костюм для верховой езды, и Эмброуз догадался, что это хозяин, Джок Баркер. Когда "Роллс-ройс" остановился, он сбежал по ступенькам и распахнул дверцу Дианы еще до того, как Бастер выключил зажигание.

"Диана, моя дорогая, как хорошо, что ты пришла", - сказал высокий и хорошо сложенный парень. Он сильно вспотел, и Эмброуз предположил, что он только что вернулся из своей конюшни. Он говорил хрипловатым тенором, и у него была приятная улыбка, полная белых зубов, выделяющихся на фоне его загара.

"Ты прекрасно выглядишь, девочка", - сказал Джок, когда она вылезала из машины.

"Как хорошо, что я у тебя есть", - ответила Диана, обнимая его за шею и целуя в щеку. "Подойди поздороваться с моим хорошим приятелем Эмброузом Конгривом".

Эмброуз выбрался из "Роллс-ройса" и пожал мужчине руку.

"Я Джек, зови меня Джок, Баркер", - с улыбкой сказал здоровяк. "Добро пожаловать в Стоунфилд".

"Эмброуз Конгрив. Приятно быть здесь. Какая у тебя великолепная машина, Джок."

"Что ж, спасибо. Это совершенно новое. Моя жена, Сьюзен, ненавидит это."

"Неужели? Почему?"

"Она говорит, что в такой машине я выгляжу так, будто хочу, чтобы люди думали, что я богат".

"На чем она хочет, чтобы ты ездил?"

"По словам Сьюзан, по-настоящему богатые все ездят на потрепанных универсалах Volvo".

"Но тогда ты выглядел бы по-настоящему богатым".

Баркер рассмеялся и повернулся к Диане. "Я думаю, мы с Эмброузом отлично поладим. Заходите внутрь и поздоровайтесь со всеми. Мы просто обедаем на пляже. Тогда мы собираемся поплавать."

"Плавать?" Сказал Эмброуз с дрожью в голосе. "В море?"

"Или нет", - сказала Диана.

"Что это?" - Спросил Джок.

"О, ничего", - сказала Диана. "Эмброуз не любит плавать. У него аллергия на воду."

Позже, с пляжа, где песок был все еще теплым, хотя солнце уже давно зашло, дом выглядел так, как будто он был в огне. Он стоял, залитый сиянием огней, белые прожекторы выхватывали окна, выходящие на море, и крыши с многочисленными остроконечными крышами, цветные огни, танцующие над комплексом бассейнов, и миллионы крошечных белых огоньков, весело подмигивающих на всех деревьях, которые спускались к воде.

Четыре массивных коммерческих прожектора, установленные вертикально по четырем углам лужайки, создавали столбы чистого белого света и пространство для хора голосов, доносившегося с лужайки, кусочков, которые существовали, а затем вспыхивали, как звезды, смотрящие сверху. Этот пьянящий коктейль-кайф, знакомая комическая опера Хэмптона о летних светских беседах и мгновенно забытых вступлениях, был подогрет шампанским. Оркестр Боба Хардвика, специально прилетевший по этому случаю, аккомпанировал ему.

Единственным соперником всему этому великолепию была луна, розово-золотая, с дымкой вокруг.

"Я вижу его", - сказал официант, поправляя свои черные очки на переносице. "Она ушла внутрь".

Высокий официант в белой куртке, который покрасил свои вьющиеся светлые волосы в черный цвет как смоль для вечеринки, стоял с подветренной стороны песчаной дюны и курил сигарету. Появилась тонкая линия улыбки. Он долго ждал этой ночи. Действительно, очень давно.

"В любом случае, я думаю, они приближаются", - сказал он женщине, стоявшей рядом с ним в тени.

"Почему?"

"Почему? Почему, потому что я, блядь, так сказал, не так ли? Вот почему. Я слышал, как он сказал ей, чтобы она взяла свою накидку. Что они собирались немного прогуляться по пляжу. Я сделал своей работой следить за ними, не так ли? могу добавить, чтобы меня не узнали."

"Я не могу стоять здесь всю гребаную ночь", - сказала женщина. На ней был тонкий черный плащ. Ее челюсти были сжаты, чтобы не стучали зубы. Даже летом волнующийся океан охлаждал ночные бризы, дующие на берег.

"Хочешь немного этого?" - прошипел официант, поднимая тыльную сторону ладони и чуть не промахиваясь мимо ее лица.

"Нет. Я покончил со всем этим ".

"Не лги мне. Смотри. Вот они идут, " сказал официант. Он бросил окурок и раздавил его каблуком в песке.

"Это они?"

"Это они, все верно. Удачной охоты."

Официант вприпрыжку пересек дюны и вернулся на вечеринку, старательно избегая счастливой пары, прогуливающейся рука об руку по песку к низко висящей луне.

Глава пятьдесят

Остров Масара, Оман

НЕБЕСА, ПО КРАЙНЕЙ мере, НА ДАННЫЙ МОМЕНТ, БЫЛИ НА стороне Хоука. Перевернутая чаша неба над головой была идеальным оттенком для его цели: черный. Не было луны, о которой стоило бы говорить, и только серебряная россыпь звезд на северном небе. Поскольку ветры были спокойными, то и моря тоже. Не то чтобы вы осмелились сказать это вслух: идеальные условия для спецоперации. В пятнадцати футах под поверхностью тридцатифутовая машина Хоука, получившая название "Брюс", бесшумно скользила вперед. Учитывая условия, подлодка, как надеялся Хоук, была невидима для охраны башни, укомплектованной крупнокалиберными пулеметами.

"Всем остановиться", - сказал Хоук, глядя на своего навигатора.

"Всем остановиться", - сказал Стоук.

Двое мужчин находились рядом друг с другом, каждый в отдельном затопленном отсеке в носовой части SDV. Оба были подключены к внутренней связи судна и вспомогательным системам жизнеобеспечения. Они могли говорить и дышать легко. Синхронно переведя дроссели в нейтральное положение, они почувствовали, что подлодка замедлилась и остановилась. Не было слышно ни звука.

Системы плавучести удерживали их на нужной глубине в черной воде. Видимость была близка к нулю. Только закрытый четырехцветный экран GPS перед Хоуком позволял ему точно видеть, где он находится по отношению к острову прямо впереди. Они хорошо провели время с корабля-носителя, прибыв с мыса Аррас точно по расписанию.

Полностью электрическая двигательная установка миниподлодки питалась от перезаряжаемых серебряно-цинковых батарей и была разработана для бесшумного хода. Только самые совершенные подводные слуховые мониторы могли уловить это. На холостом ходу и в трехстах ярдах от берега Хоук почувствовал, что вероятность обнаружения по звуку действительно очень мала.

"У тебя штурвал", - сказал он, убирая руку с ручки управления.

"У меня есть штурвал", - ответил Стокли, беря его.

Хоук завершил приготовления к высадке с лоцманской станции левого борта. Ранее было условлено, что теперь он покинет транспортное средство в одиночку и проплывет триста ярдов, оставшихся до входа в доки. Он отключился от бортового подводного дыхательного аппарата, называемого "кальян" из-за его сверхъестественного сходства с водопроводной трубой. Теперь он переключился на свой подводный дыхательный аппарат Draeger LAR-V.

Открыв крышку маленького люка, он выбрался из кабины и оттолкнулся от транспортного средства. Двигая плавниками медленными, ножницеобразными движениями, он оставался в поле зрения Стокли ровно столько, чтобы очертить круг большим и указательным пальцами. Стокли в ответ показал большой палец, и Хоук уплыл. Хоук позаботился бы о том, чтобы в доке не было неприятных сюрпризов, прежде чем Стоук подвел подлодку поближе.

Как только он получит сигнал "все чисто", Стоук направит SDV прямо ко входу в туннель. На панели перед ним был набор сложных приборов, включая доплеровский навигационный гидролокатор, отображающий скорость, расстояние, курс и другие функции пилотирования. Система балласта и дифферента контролировала его плавучесть и тангаж. Ручка ручного управления была связана с рулем направления, рулем высоты и носовой плоскостью Брюса. Чистая функциональность, без излишеств, именно такими Стоук любил свои боевые машины.

Но у зверя также были острые зубы. На носу был изображен зубастый оскал акулы, нарисованный вручную на носу несколькими мальчиками с военно-морской базы амфибий в Литл-Крик, штат Вирджиния. Мальчики, сказал Сток, у которых явно было слишком много свободного времени. Тем не менее, он должен был признать, что оскаленные акульи зубы действительно придавали Брюсу очень устрашающий вид.

Это как бы кричало: "Не связывайся со мной". Я кусаюсь.

Хоук преодолел оставшиеся триста ярдов быстро и без происшествий. Он вынырнул из-под причала, описывая крутой дугой "Беретту девять" в правой руке. В патроннике был загнан патрон.

Все тихо. Никаких звуковых сигналов, визжащих сигналов тревоги, никаких приглушенных криков и бешено бегущих ног по сети стальных доков над его головой. Только мягкий плеск воды о сваи. Он опустил защитные очки NVG поверх шлема и быстро нашел три метки, которые он сделал на корке ракушки на одной из свай.

Он изучал стремительный поток воды, бьющийся о сваи. Начался прилив, переходящий в отлив. Если бы им удалось придерживаться графика своей миссии, вход был бы полностью открыт, когда они на высокой скорости покидали бы его.

Они тащили бы недавно освобожденных заложников на буксире за набирающей скорость субмариной - идея, пришедшая в голову Хоку в тот первый день, когда он наблюдал за синей рыбацкой лодкой, буксирующей вереницу белых шлюпок. Это зрелище напомнило ему любимую детскую книжку, которую его мать привезла ему в подарок из Америки. "Дайте дорогу утятам" - так называлась эта книга. Однако с идеей возникла проблема. Когда ваши утки выстроены в ряд, они становятся очень легкой мишенью.

Однако, если бы все прошло хорошо, пулеметы замолчали бы, башни-близнецы к тому времени превратились бы в груду обломков, обрушенных мощными зарядами у основания, подстроенными шефом Чарли Рейнуотером. Выход из крепости через главные ворота будет заблокирован. Туннель - единственный выход. Это может сработать.

И причала, под которым он плавал, больше не существовало бы. Он протянул руку и прикрепил сборочный модуль MK-V Limpet к нижней части дока. Модуль содержал более ста фунтов взрывчатки. Он настроил его на детонацию в режиме ожидания в 03:30. К тому времени, как ожидалось, лазутчики уйдут.

Таков, по крайней мере, был план.

Хоук снова погрузился в воду и обнаружил точечный фиолетовый луч, который они прикрепили к носу Брюса. Две секунды включен, две секунды выключен, невидимый сверху. У Хоука была портативная версия - светильник-карандаш, обтянутый резиной. Он трижды быстро просигналил, показывая "все чисто", и увидел три короткие вспышки в ответ от SDV. Стоук признал это и направился прямо к Хоку.

Теперь самое сложное - развернуть громоздкое транспортное средство задним ходом со скоростью один узел. Как только они загонят эту штуку в туннель, они будут отступать, пока не доберутся до порохового погреба. Было решено, что Стоук, который обучался подводной войне в Литл-Крик как на ранней версии машины, Mark VII, так и на более новых, увеличенных версиях, теперь будет пилотировать Брюса за штурманским штурвалом по левому борту.

Они будут работать чертовски медленно. Плавая, Хоук занимал позицию на новом "носу", хватаясь за поручни и отталкиваясь от стен туннеля, чтобы удерживать их на курсе, когда они продвигались глубже внутрь. Скрежещущего звука металла о камень следовало избегать любой ценой. Как и повреждение реквизита и выведение из строя транспортного средства, что было бы катастрофой.

"Есть что-нибудь интересное в реальном мире?" он услышал, как Стоук сказал в наушниках: Брюс теперь парил всего в десяти футах от поверхности и в пяти ярдах от подводного входа. Хоук подплыл и ухватился за поручень, идущий по всей длине судна.

"Отрицательный. Давайте перевернем этого грубияна с ног на голову ".

"Челюсти смерти, чувак. Пришел на зов ". Стоук был взволнован; Хоук слышал это по его голосу.

Сток дал задний ход левому двигателю и наполовину перевел дроссельную заслонку правого борта вперед. Нарисованный нос начал медленно поворачиваться влево, и Хоук, используя ласты, начал пинать, помогая разворачивать нос. После пяти минут тяжелых усилий они установили эту штуковину правильно, кормой к, сразу за входом. Брюсу и его неожиданным гостям пора отправляться на зов.

Хоук посмотрел на часы. Он и Стоук должны были встретиться с остальными силами менее чем через двадцать минут.

На первый взгляд, все шло в значительной степени по плану, о котором договорились Хоук и Маккой. Все были бодры и трезвы, никто не упал за борт, и на данный момент в них никто не стрелял. Это, основанное на огромном опыте Фитцхью Маккоя в борьбе с терроризмом, было чрезвычайно опасным положением дел. Что-то должно было произойти в ближайшие тридцать минут или около того, что выбросило бы все его планы в окно и все остальное полетело бы к чертям собачьим.

Он представил, что подлодка Хоука и Стокли сейчас находится прямо в туннеле. Через двадцать две минуты они все перегруппируются внутри большого склада боеприпасов, сразу за входом в форт слева. Каменная лестница вела из этого склада вниз, к старому пороховому складу и туннелю. Если бы у Хоука и были неприятности, то, скорее всего, на тех ступеньках, ведущих наверх, где он пришвартовал подлодку. Если бы прозвучал сигнал тревоги, если бы гарнизон понял, что к ним проникли, это было бы первое место, куда отправилась бы вооруженная охрана. Это было слабым местом в плане, но с этим ничего нельзя было поделать.

Фитц стоял на носу доброго корабля "Обайдаллах" в своих арабских регалиях. Его руки были на бедрах, глаза блуждали повсюду, пока потрепанное судно с припасами медленно приближалось к докам чуть ниже форта Махуд. Он чувствовал на себе множество пар глаз, воображаемые смертоносные лучи, исходящие от стрелков, обслуживающих вершины башен-близнецов.

Старая лодка шла мертвенно медленно, из ее трубы на корме поднимался черный дым. На ней были включены только ходовые и навигационные огни. Красноватое свечение осветило первого помощника, Абу, стоявшего у штурвала. Его лицо было бы знакомо любому в доках. Фитц сказал ему расположить верхний свет так, чтобы его лицо было хорошо видно со скамьи подсудимых. На случайный взгляд, полагал Фитц, все было именно так, как и должно быть на борту еженедельного судна снабжения.

Двое мужчин, портовые рабочие, бездельничали на причале, молча наблюдая за их приближением. Один из них небрежно прислонился к столбу, куря сигарету. Он выглядел именно так, как и должен был выглядеть, заметил Фитц, угрюмым и ленивым. У обоих мужчин были реплики наготове. В их языке тела или выражениях лиц не было ничего, что могло бы вызвать у Фитца какое-либо беспокойство.

Было два тридцать ночи.

За исключением мягких желтых огней на обоих концах причала, в маленькой пристани было совершенно темно. Доки, как и ожидалось, были пусты. Французский патрульный катер вышел из дока по расписанию, пятнадцатью минутами раньше. Фитц снова посмотрел на часы. Примерно сорок пять минут, пока не вернулся катер. Возможно, достаточно времени, чтобы сделать это.

Фитц был внимателен, впитывая все это. Этих негодяев с причальных канатов, вероятно, снова подняли с коек, чтобы поприветствовать задержавшийся корабль снабжения. Они были бы раздражительными и сонными, не более того. Он надеялся.

Человек Брока, Ахмед, стоявший на корме, поднял правую руку в неопределенном приветствии, когда лодка приблизилась к причалу. Он пробормотал что-то по-арабски одному из докеров, когда судно налетело на сваи. Рука бросила ему леску, и Ахмед прикрепил ее к кормовому кнехту. Вторая веревка подошла к борту в середине судна, и Абу вышел наружу и взялся за ту. Старый дизель все еще работал, и капитан Али заглушил его.

Ахмед легко ступил на причал и после короткого обмена репликами отправил одного из двух матросов к ручным тележкам. Он остался с другим, дружелюбно болтая с ним. Ахмед был их доверенным лицом в общении с любыми арабами, с которыми они сталкивались. Без него, сказал Фитц Хоук, эта миссия была бы практически невыполнимой.

Фитц остался на носу, посмотрел на часы и незаметно проверил оружие под своей свободной белой одеждой. У него наготове было два вида оружия. Пулемет Heckler & Koch MP 5. И боевой нож Фэрберна-Сайкса в кожаных ножнах.

Нож был гордостью оружейной палаты Маккоев на родине в форте Вупасс на Мартинике. Разработанный двумя британскими офицерами на основе их опыта ближнего боя с полицией Шанхая, он был разработан специально для точного поражения жизненно важных органов цели. Это было стандартное оружие коммандос во время Второй мировой войны. Фитц коснулся рукояти, успокоенный гладкостью потертой кожаной обертки.

Он посмотрел на корму. Абу и Брок открыли люк тяжелого железного трюма, и люди внизу передали им первые припасы. Слова "САХАР" и "РИС" были нанесены трафаретом на мешковину. Некоторые из них на самом деле содержали сахар; во многих других были ранцевые заряды, взрывчатка "Семтекс" и девятимиллиметровые патронные ленты. Портовые рабочие вернулись с тележками и под присмотром Ахмеда загружали тележки.

Рейнуотер внезапно выступил из тени рулевой рубки и присоединился к Фитцу, стоящему на носу. Чарли Рейнуотер, со своей темной кожей и сверкающими черными глазами, был похож на изображение ужасающего берберийского пирата, нарисованное иллюстратором какой-нибудь детской книжки. Все, что ему было нужно, - это медные кольца в ушах и сверкающий ятаган.

"Выглядит неплохо", - пробормотал Рейнуотер себе под нос.

"Разве это не просто?" Сказал Маккой, также понизив голос.

"Ты видишь парней наверху, в башнях?"

"Видишьих? Я чувствую их мерзкое дыхание у себя на шее. Не смотри туда, наверх. Похоже, они потеряли к нам интерес ".

"Вот несколько хороших новостей. Эта металлическая платформа наблюдения, которая проходит вокруг вершины башни? Они не могут видеть, как я устанавливаю заряды на базе, если только они случайно не перегнутся через перила и не посмотрят вниз ".

"Я заметил это. Я думал, ты будешь счастлив. Тебе нравится уединение, когда ты работаешь."

"Я готов сделать это, Фитц. Сейчас. Мне нравится выбор времени. Я перекину мешок сахара "Семтекс" через плечо и совершу небрежную прогулку по причалу. Установите заряды на обеих башнях за пять минут или меньше."

"Я полностью согласен, шеф. Сделай это. Иди".

Временное изменение планов не было чем-то необычным в мире Маккоя. "Гром и молния" как контртеррористическая группа все еще были живы и надирали задницы всему миру именно потому, что они не боялись выбросить самые продуманные планы прямо в окно. Рейнуотер исчез на корме, стараясь сохранять летаргический темп, когда он проходил мимо рулевой рубки. Хотя взрыв башен не был запланирован до самого выхода, имело смысл установить заряды сейчас, пока все были так расслаблены.

Фитц прошел на корму, чтобы проверить, как там Водолаз. Фрогги и его люди занимались разгрузкой. Сейчас поднимались деревянные ящики с автоматическим оружием. Водолаз, приземистый, крепкий бывший французский легионер-иностранец, был с Фитцем с самого начала. Он был партнером-основателем Thunder and Lightning. Он и его напарник, Великий Бандини, с помощью Абу и капитана Али складывали ящики на причале и отправляли их так быстро, как только их доставляли.

"Лягушонок?" Тихо сказал Фитц.

"Это последняя часть, шкипер. Должен ли я привести мальчиков наверх?"

"Пока нет".

Фитц в последний раз быстро окинул взглядом башни-близнецы и доки. Восемь коммандос, все одетые в арабские кафии, были более чем готовы выбраться из удушливого захвата. Каждый мужчина коротко, незаметно кивнул Фитцу, который в последний раз посмотрел каждому в глаза, прежде чем подняться на палубу. Они были чертовски готовы. Но что-то выглядело не так. Один из них пропал.

"Где, черт возьми, Ахмед? Он был здесь, на причале, не более двух минут назад!"

Фрогги сказал: "Он и Брок пошли с одним из портовых рабочих открывать ворота и склад".

"Черт бы его побрал", - сказал Фитц, больше в шоке, чем в гневе, - "Он должен был остаться здесь. Брок тоже. Присмотри за этой партией. Разберись с непредвиденными обстоятельствами."

"Было много разговоров по-арабски с Ахмедом, Броком и парнями из дока", - сказал Фрогги. "Может быть, была проблема".

"Брок не говорит по-арабски".

"Теперь он знает".

"Стрела"? Сказал Фитц одними губами. "Где тебя черти носят, шеф?"

"Основание северной башни. Установлены заряды, обе башни. Входная дверь широко открыта. Танго не видно. Я направляюсь обратно к лодке, чтобы забрать Фрогги и компанию ", - сказал Рейнуотер.

"Отложи это. Оставайся там, где ты есть. Мы идем к тебе. Ахмед с тобой?"

"Отрицательный. Он внутри. Сказал, что они с Броком направлялись на склад для встречи с Хоуком."

"Ради всего святого. Хорошо. Одну минуту, приятель. Держи свои чертовы глаза открытыми. Мне это не нравится."

"Подтверждаю. Подожди, шкипер, я думаю, что-то..."

Именно тогда из форта донеслось отрывистое стрекот автоматического оружия. Момент, когда все огни зажглись и все сигналы тревоги начали вопить, как ирландские банши, объявляющие, что все в радиусе плевка умрут.

Вот тогда и начался настоящий козлиный трах; когда все и вся превратилось в чистое, неподдельное дерьмо.

И Фицхью Маккой слишком поздно понял, что на борту его лодки был человек по имени Иуда. Я просто понятия не имею, кто из мужчин был предателем, подумал он.

Но если бы он был игроком, делающим ставки, прямо сейчас он бы поставил крупно на Гарри Брока. Хоук сказал, что он провел в китайской тюрьме три месяца. Многое может случиться с мозгом человека в одной из этих чертовых адских дыр. Они перемонтируют эти чертовы штуки!

Глава пятьдесят первая

Саутгемптон, Нью-Йорк

"Что ж! ЭТО БЫЛО, КОНЕЧНО, ДЕРЗКО", - СКАЗАЛА ДИАНА, беря его за руку и потягивая шампанское из бокала. Не то чтобы он считал, но это был ее третий. Или четвертый. Он потерял след. Это была такая вечеринка. Никаких полупустых стаканов. Безумные, но интимные, какими, как ни странно, могут быть по-настоящему большие вечеринки. Поскольку он абсолютно никого не знал, он мог побыть наедине с Дианой, двумя беспечными душами, порознь посреди социального водоворота, в воображаемом пространстве, созданном ими самими.

"Что было, безусловно, дерзким?" - Спросил Эмброуз, ведя ее к песчаным дюнам. "Смотри под ноги. Тут и там есть сломанная доска."

Они покинули приподнятую деревянную дорожку, которая тянулась от лужайки, и теперь были на ступеньках, ведущих вниз, непосредственно к пляжу, пробираясь через заросли дикого морского овса, усеявшего песчаные дюны. За окном мягко шумел прибой, его низкий рокот приносил благословенное облегчение от слишком знакомых мелодий "Иеремия был лягушкой-быком" и "Плохой, плохой, Лерой Браун".

"Тот мужчина, разносивший шампанское, был дерзким", - сказала Диана. "Один из обслуживающего персонала. Вы, должно быть, видели его. Тот, кто был похож на того замечательного английского актера, как там его зовут."

"Как его зовут?" - спросил он, его глаза сияли от счастья. Она действительно выглядела такой бледной и прекрасной в лунном свете. На ней было изумрудно-зеленое платье из атласа с глубоким вырезом, которое вызывало благоговейный трепет, и простое ожерелье из бриллиантов.

"Не смейся, Эмброуз. Ты точно знаешь, о ком я говорю. Майкл Кейн! Это тот, который я имею в виду."

"Ах, Алфи".

"Вы действительно видели его тогда? Официант? Тот, что в толстых черных очках?"

"Нет".

"Ну, он подмигнул мне. Ты, должно быть, смотрел сквозь пальцы на какую-то другую женщину. Подмигнул мне и сказал что-то грубое. Как "взрыв" или что-то в этом роде. Я думаю, это довольно дерзко, не так ли?"

"Взрыв?"

"Я не знаю. Я не мог слышать его в разгар этого бунта. Может быть, бах-бах."

"Это чертовски грубо, Диана. Также, учитывая обстоятельства, немного нервирует. Кто из них он? Я пойду, поговорю с ним ".

"О, не возвращайся туда. Я не хочу поднимать шумиху. Я хочу прогуляться по пляжу и посмотреть на звезды. Луна. Это чудесная ночь. Магия. Давай забудем об этом ".

"Очень хорошо, Диана. Просто укажи на него, когда мы вернемся. Я скажу кое-что Джоку. Я не думаю, что он нашел бы это забавным. Вообще."

"Не будь чванливым. Давай! Я наперегонки с тобой спущусь к воде! Там, внизу, я хочу тебе кое-что показать. Пойдем, сейчас же..."

"Диана, не надо-"

Но она сбросила туфли, подобрала юбки, помчалась вперед и исчезла за дюнами. Эмброуз не любил ходить по песку, а тем более бегать по нему. Тем не менее, он сел и начал расшнуровывать ботинки и закатывать манжеты брюк.

"Давай!" - воскликнула она. "Ты должен прийти и увидеть эту луну!"

"Я иду так быстро, как только могу", - сказал он, поднимаясь на ноги и пытаясь отряхнуть песок с брюк. В чем была привлекательность? Люди, казалось, толпами стекались на пляжи и-

"Эмброуз! Что ты делаешь?"

Когда он догнал ее, Диана прогуливалась босиком по прибою, ее лицо было обращено к луне, волосы блестящими лентами спадали на бледные плечи. Он протянул руку и положил на нее-

"О! Ты напугал меня. Я не слышал, как ты подошел."

"Сильный, молчаливый тип".

"Эмброуз, разве это не прекрасно? Волны. Луна на воде. Я так рад, что ты смог прийти ".

"Я тоже".

"Ты не обнимешь меня на секунду? Меня очень давно не держали в лунном свете."

"Ну, я-"

"Ты стесняешься, дорогая?"

"Нет, нет. Просто я- ну, если быть предельно честным, я сам уже очень давно никого не обнимал."

"Тогда, шаг за шагом. Обними меня своими руками".

"Вот так?"

"Идеально. Может быть, просто немного ближе."

"Ты сказал, что хочешь мне что-то показать..."

"Тсс. Итак. Я поднимаю подбородок под определенным углом."

"Я должен сказать тебе, Диана, ты самая красивая женщина, которую я когда-либо знал. Я просто-"

"Я сказал "ТСС". По-английски это означает "молчи"."

"Прости".

"Эмброуз?"

"Да?"

"Пришло время".

"Ах".

"Дерзай".

"Да".

"Сделай это".

Он сделал это. Он поцеловал ее. Он хотел, чтобы этот поцелуй был кратким, но, казалось, он зажил своей собственной жизнью. Становилось все теплее и дольше, пока на земле просто не осталось ничего другого, о чем он знал или заботился, вообще ничего в его мире, кроме теплых губ Дианы. Его рука скользнула вниз по ее спине, и он почувствовал изгиб ее бедра. Он притянул ее к себе и поцеловал сильнее, боясь, что причиняет ей боль, но она прижалась губами к его губам, и он почувствовал, как ее язык порхает вокруг, и он приоткрыл губы.

Позже он не помнил, как долго длился тот первый поцелуй. Только то, что это запечатлелось в его памяти и что это было многообещающе. И что это был на волосок от того, чтобы стать самым последним поцелуем в его жизни.

"Боже мой".

"В точности мои чувства".

"Я понятия не имел".

"Так вот из-за чего весь сыр-бор".

"Мы действительно должны когда-нибудь повторить это".

Он не помнил, кто что кому сказал в те несколько мгновений после, только то, что они ненадолго прильнули друг к другу, просто шептали глупости, чувствуя близость друг друга, а затем каким-то образом пошли по мокрому песку, видя серебряное отражение луны в волнах, которые пенились на пляже, а затем ускользали.

"Что это было?" Сказала Диана, внезапно сжимая его руку.

"Что?"

"Я видел кое-кого. Вон там. Они нырнули за тот пучок травы на дюне."

Эмброуз повернулся и посмотрел в том направлении, куда она указывала. Он увидел одинокую фигуру, женщину в черном пальто, появившуюся на вершине дюны и направлявшуюся к ним. Она шла быстро и была странно молчалива.

"Привет!" - сказал он, но она не ответила.

Затем он увидел, как поднялась ее рука, и в этот момент понял то, что должен был понять мгновением раньше. У женщины был пистолет. И она явно намеревалась их убить. Здесь, в прекрасном лунном свете, они оба собирались умереть.

Она первой выстрелила в Диану. Он услышал ее крик и увидел, как она рухнула на песок. Он думал, что женщина направит на него пистолет, но нет, она быстро двинулась к Диане, ее каблуки взбивали песок, в вытянутой руке она держала маленький пистолет. Она собиралась снова выстрелить в Диану! Застрели ее там, где она лежала. Беспомощный на земле!

Эмброуз Доув.

В процессе погружения у него был невозможный выбор. Схватиться за пистолет или использовать свое тело, чтобы защитить Диану.

В этот ужасный момент он увидел, как тянется за пистолетом и упускает свой единственный шанс спасти женщину, которую любил. И поэтому он бросился сломя голову к Диане лицом вниз и тяжело приземлился на ее тело, накрыв ее собой. Он напрягся, ожидая ожога от пуль, жесткого удара свинца в спину, плечо или ногу. В него стреляли и раньше. Он знал, каково это будет.

Первая пуля прожгла ему плечо, пробила кость и ушла в грудь, что-то разорвав. Должно быть, она споткнулась на песке, потому что следующий выстрел был далеко от цели. Он услышал, как она просвистела мимо его уха и зарылась в песок. Следующий удар был бы по голове. Теперь она была достаточно близко, чтобы уложить их обоих одной пулей. Она была достаточно близка к-

Он просто пнул. У него не было надежды попасть во что-нибудь, но и не было никакой надежды выжить после следующей пули. Его нога соединилась с коленом женщины, с удовлетворяющим щелчком отодвинув сустав назад. Она закричала. Он почувствовал, как она пошла ко дну.

Он вспомнил, как в этот момент скатился с Дианы, потянувшись за пистолетом. Женщина пыталась подняться на ноги. Пистолет был в ее правой руке, наполовину зарытый в песок. Эмброуз, который чувствовал, как черная краснота сгущается по краям его сознания, сумел вырвать пистолет. Она зарычала, когда он вырвал книгу у нее из пальцев, и он увидел ее лицо. Он узнал это лицо. Он видел это в тот день на фотографиях в квартире Генри. Это была, конечно, Бьянка Мун, фарфоровая кукла.

"Не двигайся", - прохрипел Эмброуз, неуверенно направляя пистолет на женщину.

"Вы собираетесь застрелить безоружную женщину, инспектор Конгрив? Я думаю, что нет."

Она поднялась на ноги, сжимая правой рукой раненое колено. Эмброуз мог видеть, как она просчитывает свой следующий ход, хватит ли у него сил удержать пистолет. Он услышал стон Дианы. Он бы сохранил этот пистолет, даже если бы он убил его.

В этот момент все небо взорвалось звуком и светом.

Красные ракеты внезапно взвыли над головой, описав дугу на сотни футов в воздух, и погасли во взрыве звука. Массивные сине-золотые огненные шары расцвели над морем; падающий дождь из сияющего серебра зашипел и зажарился в небе, а затем погас. Он увидел, как на дюне появились силуэты Джока и Сьюзан Баркер, за которыми последовали сотни гостей, пришедших охать и ахать. Когда он искал женщину, она исчезла. Бьянка.

"Помогите!" - слабо крикнул он. "Сюда!"

Он больше не мог сидеть. Он рухнул рядом с Дианой и обхватил ее голову руками. Они оба смотрели в небо. Джок первым добрался до них, увидев, как вспышка звезды осветила две темные фигуры, распростертые на песке, и одну убегающую. Он бросил один взгляд на Эмброуза и Диану и начал выкрикивать приказы ближайшим свидетелям.

"Посмотри, как мило, дорогая", - сказал ей Эмброуз, - "Китайские огненные работы".

Затем он исчез.

Глава пятьдесят вторая

Остров Масара, Оман

ФИТЦ НАЧАЛ ПОДВЕРГАТЬСЯ СИЛЬНОМУ ОБСТРЕЛУ НА БОРТУ "ОБАЙДАЛЛЫ"

как раз в тот момент, когда первый из его людей начал выбираться из трюма на палубу. Два пулемета 50-го калибра на южной башне обрушивали сверху смертоносный дождь. Единственным человеком, которому удалось выжить и добраться до укрытия в рулевой рубке, был отважный итальянец Бандини. Но следующий человек, крепкий маленький гурхка по имени Сим, получил пулевое ранение в голову и рухнул обратно в трюм. Этого, а также криков Фитца своим людям оставаться на месте, было достаточно, чтобы убедить всех оставшихся пока оставаться внизу.

Фитц резко обернулся, в его глазах сверкнул гнев. Почему, черт возьми, дождевая вода не взорвала обе башни, как только началась стрельба? Очевидно, что любая надежда на неожиданность была потеряна. "Стрела! Ты понял? Какого черта, чувак? Взорвать башню!"

Ответа нет.

Фитц, запертый на корме, выглянул из-за железной крышки люка, которую он использовал, чтобы остаться в живых. В этот момент стало ясно, что "Гром и молния" пришлись как нельзя кстати в разгар крупного козьего порева. Пули рикошетили от крышки люка, издавая неприятный глухой, звенящий звук. Там должно было быть как минимум два калибра 50 кал, может быть, три. Огонь шел только с вершины ближней башни. С северной башни, слава милосердному Богу, не было прямой видимости с палубы корабля снабжения.

Но на полпути к южной башне были установлены три мощных прожектора, и они превращали жизнь людей с Мартиники в ад.

"Лягушонок", - рявкнул Фитц в микрофон, - "где ты?"

"Рулевая рубка, шкипер. Бандини снова здесь, со мной. Подумал, что мы переждем этот небольшой шторм."

"Послушай, Лягушонок. Один. Я не могу поднять Стрелу. Ответа нет. Что-то не так, иначе он бы взорвал башни. Возможно, он упал. Во-вторых, войска прижаты здесь сзади. Становлюсь пьяным. Ты можешь убрать эти гребаные прожекторы? Здесь как будто снова дневной свет".

"Mais oui... Я смогу, если смогу продвинуться вперед ".

"Так что двигайся вперед. Итак. Используйте обложку для обложки. Давай, Фрогги, мы больше не можем этого выносить!"

"Я переезжаю-"

"Я вижу тебя. Теперь, Бандини, ты поднимаешься на крышу рулевой рубки с RPG. Ты понял это? Достаньте эти гребаные пулеметы, как только Фрогги выключит свет, и у вас будет шанс выстрелить. Копия?"

"Va bene, va bene," Bandini said.

"Считайте, что дело сделано, мой капитан!" - сказал Фрогги.

Фрогги не терял времени даром. Он сбросил свой арабский костюм, который явно изжил себя, и бросился вперед, навлекая на себя огонь. На палубе вокруг него рушился такелаж, сбитый обрушившимся сверху свинцовым градом. Тем временем Бандини присел в тени за штурвалом, собирая свой гранатомет. Хорошо.

Фитц вышел из-за крышки люка и выпустил непрерывную очередь из автомата в верхнюю часть башни. Его цель была верной. Этого было достаточно, чтобы отвлечь их на достаточно долгое время, чтобы Фрогги поднялся на ноги, тщательно прицелился и погасил мощные прожекторы, освещавшие палубы "Обайдаллы".

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Три прожектора взорвались один за другим, потушенные одним из выдающихся снайперов мира. Теперь настала очередь Бандини. У Великого Бандини было очень простое решение всех мировых бед, от холодных яиц до неуправляемых правительств или невоспитанных повстанцев: сбросить на них ядерную бомбу.

"Бандини!" Сказал Фитц, выходя из-за крышки люка, его оружие на полном автомате. "Это все твое!"

Бандини вскарабкался по сложенным ящикам на крышу рулевой рубки. На плече у него была трубка, а ноги поджаты. Он был легкой добычей, но Фрогги на носу и Фитц на корме отлично справлялись с тушением огня, трассирующие пули со свистом устремлялись к верхушке башни. Внезапное исчезновение прожекторов и сильный встречный огонь на мгновение дезориентировали артиллеристов.

С крыши рулевой рубки донесся свист, и язык пламени лизнул задний конец трубы. Шлейф беловатого дыма тянулся вверх, к вершине южной башни. Артиллеристы, должно быть, предвидели это, потому что было время для нескольких громких криков, прежде чем верхушка башни превратилась в сверкающий огненный шар. Секунду спустя взорвались боеприпасы, взметнув к небу огромные языки пламени. Ничто так не напоминало гигантскую римскую свечу, стоящую на краю моря.

"Вперед! Вперед! Вперед!" Фитц кричал на своих людей, которые теперь вылетали из трюма и взрывались на палубе. Они все сбросили свои личины, когда началась стрельба. В своих кевларовых бронежилетах и шлемах, ощетинившись оружием, они теперь выглядели именно теми, кем и были, - самой смертоносной командой по спасению заложников на планете.

Очевидно, пришло время прыгать и раскручиваться.

Мгновениями ранее Хоук и Стоук все еще находились внутри туннеля.

"Как ты говоришь "О, черт" по-арабски?" Сказал Стоук Хоук с верхней ступеньки лестницы. Брюс плавал на поверхности, его ухмыляющееся лицо было направлено в правильном направлении, получив минимальные повреждения по пути внутрь. Хоук потянул за выступы, которые надували гирлянду из пяти лодок IBS, которые они подвесили за подлодкой. Каждая надувная лодка могла перевозить только семерых взрослых. Каким-то образом ему пришлось бы благополучно доставить женщин и детей сюда, в эти лодки, и просто молиться, чтобы у него хватило места для всех.

Как только они поднимутся на борт с заложниками, он и Стоук вплавь поднимутся на борт Брюса, и они совершат пробежку по всему туннелю обратно в открытое море и-

Стоук взбежал по каменным ступеням, чтобы быстро осмотреть склад. Теперь он вернулся, и он не выглядел счастливым.

"Джара", - сказал Хоук, переводя рычаг выбора на своем 9-мм автоматическом оружии HK с полуавтоматического на полностью автоматический.

"Что это?"

"Джара? Вот как ты говоришь "О, черт" по-арабски. Что ты там увидел, Стоук?"

"Танго. Выглядели как китайские наемники. И там на полу лежит человек. Не мог сказать, кто это был."

"Сколько танго?"

"Четверо".

"Они видели тебя?"

"Что ты думаешь?"

"Давай заберем султана и его гарем и уберемся отсюда к чертовой матери".

Стоук и Хоук вошли в дверь на верхней площадке лестницы, ведущей вверх и вниз. Светошумовая шашка, которую Стоук бросил в комнату, застала китайских наемников врасплох. Стоук быстро расправился с ними из своего девятого "Зиг-Зауэра". К дулу пистолета был прикреплен щенок хаш-пупсик. Pfft-pfft. Четыре шепота, выстрелы в голову, и четверо мужчин рухнули. Хоук бросился к телу, которое Стоук видел лежащим возле двери, и, увидев лицо мужчины, пробормотал беззвучное ругательство.

Это был Чарли Рейнуотер.

"О, черт", - сказал Стоук. "Он мертв?"

Он не был мертв, но это была единственная хорошая новость. Его неоднократно били ножом, и особенно серьезная рана была под мочкой левого уха. Его грудь быстро поднималась, дыхание было тонким, неглубоким. Хоук просунул руки под здоровяка, опустившись на одно колено для опоры, и приподнял его на корточках, посадив к себе на плечо.

"Проведите быструю разведку", - сказал он Стоку. "Затем свидание с Фитцем. Я должен доставить здешнего шефа обратно на лодку. Может быть, Али сможет его зашить. Накачайте его морфием и облегчите его уход, если все пойдет именно так."

С большим человеком, взвалившим его на плечи, последнее, в чем Хоук нуждался, так это в том, чтобы кто-то стрелял в него. Но это то, что произошло, как только он вышел из главных ворот и повернул налево к докам. Два близнеца, 50 кал, судя по звуку, на южной башне. Их огонь был сосредоточен на "Обайдаллахе". Никто на старом судне не стрелял в ответ, что было плохо. Это означало, что он сливал дождевую воду со сковороды прямо в огонь. Это были проклятые прожекторы на башне. Если бы кто-нибудь мог просто-

Кто-то сделал. Он услышал последовательность из трех громких хлопков, и доки снова погрузились во тьму. Он увидел силуэт человека, стоящего на крыше рулевой рубки с трубкой РПГ, и шлейф белого дыма, тянущийся к башне. Болтовня 50-х годов на мгновение смолкла, прежде чем они распались. Оставшаяся северная башня на данный момент не была проблемой: все еще нет четкой линии огня в доках.

Но это, безусловно, стало проблемой позже, когда Брюс выбежал из туннеля на поверхность, таща за собой поезд с беспомощными женщинами и детьми. В открытой воде, без обложки, большие пятидесятые на башне сожрали бы их заживо. Хоук увидел, что Рейнуотер установил своих подопечных у основания северной башни и вставил железный прут в дверь, запечатав ее. Люди, обслуживающие башню, оказались в ловушке внутри.

Хоук наклонился, удерживая на плечах дождевую воду, и нашел один из воспламенителей Чарли, покрытых презервативом.

Он был почти у лодки, когда взорвалась вторая башня. Взрыв осветил небо и помог ему увидеть, куда он направляется. Он столкнулся с Фитцем и его людьми, которые выбрались из лодки и направлялись к месту встречи.

"Святой Иисус", - сказал Фитц, увидев состояние Рейнуотера. Двое его людей забрали раненого у Хоука, надели на него самодельную пожарную перевязь и направились обратно к лодке. Капитан Али уже оборудовал аварийный лазарет на столе в кают-компании. У него были йод, марля, иглы и морфий. Будучи капитаном морского траулера, он достаточно хорошо умел шить, если, конечно, не слишком придираться к шрамам.

"Кто-то ударил его ножом сзади, Фитц", - сказал Хоук. Фитц Маккой наблюдал, как его старого друга и напарника заносят в рулевую рубку. Его лицо было омрачено печалью и гневом в свете пламени из башни.

"Что означает, что это был кто-то, кого знал Чиф. Рейнуотер никогда бы не позволил никому другому подобраться так близко. Где ты его нашел?"

"Внутри хранилища. Четверо мертвых танго тоже, но они этого не делали. На них нет ножей."

"Ты видел Ахмеда? Брок?"

"Отрицательный".

"Это сделал один из них, " сказал Фитц, - может быть, оба".

"Пойдем, узнаем".

Во внутреннем дворе было странно тихо, учитывая недавний хаос, который здесь произошел. Фитц просигналил остановиться сразу за главными воротами. Справа большое сооружение, похожее на мечеть, с затемненными окнами. Слева старый склад, где Хоук нашел дождевую воду и покинул Стокли. Прямо по курсу, примерно в пятистах ярдах, находилось центральное строение форта. Бывшая штаб-квартира Роммеля представляла собой массивный каменный блокгауз высотой в четыре этажа, построенный, похоже, в девятнадцатом веке. На крыше были старинные зубчатые стены, защитный парапет с углублениями со всех четырех сторон. Он выглядел совершенно неприступным.

"Святой Иисус", - сказал Фрогги, глядя на эту штуковину, - "Когда я упаковывал свои бомбы, я забыл захватить средства для уничтожения бункеров".

Фитц прошептал: "Тебе понадобится чертова ядерная бомба, чтобы убрать этого большого ублюдка".

"Прости. Я тоже забыл свое ядерное оружие", - сказал Фрогги.

В темноте раздался похожий на крикетный скрежет снимаемых предохранителей и лязг кевларовой брони. Гигантское черное привидение бежало к ним сквозь тени, прижимаясь к стене, приближаясь со стороны мечети. Хоук попросил этого человека провести быструю разведку.

"Полегче, - сказал Хоук, - это Стокли".

"Дождевая вода?" - Спросил Стоук. "Как у него дела?"

"Нехорошо", - сказал Хоук. "Али делает для него в лазарете все, что может. Как это выглядит снаружи, Стоук?"

"Мне кажется, они хотят, чтобы мы танцевали вальс прямо внутри", - сказал Стоук. "Боковая дверь в это здание широко открыта. Внутри нет охраны. За этим бастионом тоже никто не стоял на страже, насколько я мог видеть. Сейчас вы их не видите, но на той крыше есть снайперы."

"Что внутри мечети?" - Спросил Хоук.

"Это похоже на мечеть, но это больше не так. Что-то вроде общежития. Я слышал много женщин. Плач, стенания и прочее дерьмо. Там тоже плачут дети, босс, их намного больше, чем у нас есть места на надувных лодках ".

"Мы что-нибудь придумаем. Никакой охраны?"

"Не снаружи, что я мог видеть. Все внутри с женщинами и детьми."

"Итак, сначала мы снесем главное здание", - сказал Фитц. "Вот где мы найдем султана".

"Верно. Давай разделимся", - сказал Хоук. "Я поведу Фрогги и его отряд направо. Вы со Стоуком обходите оставшихся людей с левой стороны. Мы встретимся у фальшборта, поднимемся по парадным ступенькам и займемся стрельбой. Двигайся!"

"Шак и джайв, друг мой!" - сказал Фрогги, довольный, что дело наконец-то пошло на лад.

Две команды двинулись в путь, прижимаясь к стенам на противоположных концах двора, двигаясь наполовину бегом в лунном свете и тени. Когда они воссоединились под навесом бастиона, который стоял перед широкой каменной лестницей, оружие было переведено на полный автоматический режим. Как только они приготовились подниматься по ступенькам, Хоук внезапно показал поднятую ладонь.

Он прошептал: "Никому не двигаться".

Тяжелые деревянные двери приоткрылись на несколько футов. Изнутри лился свет, вырисовывая силуэт одинокого мужчины. Он вышел на улицу и остановился на верхней ступеньке. Он был высоким, элегантным парнем в белом льняном костюме и курил сигарету в тонком мундштуке из черного дерева. На шее у него темно-синий галстук-бабочка. Он был китайцем с явно военной выправкой, но одевался по английской моде. Тот факт, что десять автоматов внезапно были нацелены ему в сердце, казалось, нисколько его не беспокоил.

Когда он заговорил, его английский был безупречен. "Добрый вечер, джентльмены. Я ждал тебя. Есть ли среди вас Алекс Хоук? Извините, в бронежилетах все выглядят одинаково."

"Кто ты, черт возьми, такой, чувак?" Хоук рявкнул.

"Совершенно верно. Я не представился. Я майор Тони Тан из Народно-освободительной армии Китая. В настоящее время я нахожусь здесь в качестве советника французского командующего этим гарнизоном."

"Советник, моя королевская задница", - сказал Алекс, делая шаг вперед и снимая шлем и подшлемник. "Я Алекс Хоук".

"Лорд Хоук", - сказал майор с легким поклоном, - "Сам пират. Я так рад, что у тебя получилось. Я надеялся, что у нас будет возможность поболтать, прежде чем тебя убьют. Не зайдешь ли ты внутрь? Я предупредил султана, что ты здесь."

"Он все еще жив?"

Хоук немедленно пожалел об этом проявлении надежды на то, что заложник еще не был застрелен или иным образом убит. Сейчас было не время демонстрировать слабость или беспокойство.

"Я уверен, что он оценил бы вашу заботу. Он- нездоров."

Хоук наклонился и прошептал Фитцу: "Я иду туда. Один. Дай мне двадцать минут или пока не услышишь что-нибудь захватывающее. Затем войдите в ту боковую дверь, которую нашел Стоук. И когда ты придешь, приходи стрелять ".

"Что?" Фитц прошептал в ответ: "Ты с ума сошел, чувак? Ты не можешь пойти туда один, ради всего святого! Почему-"

"Тихо, Фитц. Давайте послушаем, что он хочет сказать."

"Как вы можете видеть, " сказал майор, " я закрыл за вами главные ворота. Это единственный выход. На крыше люди с оружием, и еще много внутри."

"Я иду внутрь", - сказал Хоук.

"Нет, ты не такой", - сказал Сток, - "Я согласен с Фрогги. Ты не можешь пойти туда один, босс. Я абсолютно серьезен."

Хоук посмотрел на него. Они со Стоуком много раз бывали в подобных местах раньше. Стоук обладал сверхъестественной способностью находить выход из трудных ситуаций разговорами. Но это были вещи, которые они могли оставить невысказанными между собой, что дало бы им небольшое преимущество. Стоук пошел бы туда вместе с ним. Вместе они поднялись по ступенькам, чтобы встретиться с Таном.

"Это капитан Джонс, майор. Он идет со мной. Остальные из этих людей останутся здесь, невредимыми, под командованием Фицхью Маккоя. Я должен предупредить вас, что над головой на высоте десяти тысяч футов кружит эскадрилья истребителей F / A18 Super Hornets ВМС США. Если кто-нибудь из этих людей пострадает, этот форт превратится в руины менее чем за пять минут. Понимаем ли мы друг друга?"

"Мы делаем. Рад познакомиться с вами, капитан Джонс, - сказал майор Тан, - Не могли бы вы оба оставить свое оружие здесь и следовать за мной?"

И они это сделали.

"Капитан?" Стоук прошептал: "Почему ты сделал меня капитаном?"

"Кем, черт возьми, ты хочешь быть?"

"По крайней мере, адмирал. Я не знал, что у нас наверху есть супер-шершни."

"Мы этого не делаем".

Глава пятьдесят третья

Саутгемптон, Нью-Йорк

СТАРОЕ ПОМЕСТЬЕ ТОППИНГА, НЫНЕ БОЛЬНИЦА САУТГЕМПТОНА, с годами распустило крылья. Новые, современные пристройки были построены в прошлом веке, чтобы лучше обслуживать нынешнее местное население в четыре тысячи душ. Это число утроилось летом, когда жители Нью-Йорка бежали из города на пляжи Саут-Форк и Хэмптонс. Июль, особенно, вызвал еще больший стресс у всех в больнице, от отделения неотложной помощи до очень дорогого флориста в главном крыле.

Эмброузу Конгриву повезло по двум пунктам. Несмотря на множественные огнестрельные ранения, он был еще жив, когда сотрудники скорой помощи доставили его в отделение скорой помощи. И, пережив это испытание, он вскоре был переведен из отделения интенсивной терапии в отдельную палату на частном этаже. Комната стала доступна после того, как ее обитательница, светская дама с заболеванием печени, скончалась. И после того, как Джок Баркер, член правления больницы, дал понять, что он должен быть немедленно уведомлен, если такая палата станет доступной.

Английский детектив был укрыт, все еще в критическом состоянии, на верхнем этаже старого оригинального здания. Его взгляд, хотя он и не мог этого видеть, был хорошим. Два его окна выходили на восточную сторону, откуда открывался вид на картофельные поля, заросшие белоснежными особняками и бассейнами с аквааэробикой. За ним лежала голубая Атлантика, сверкающая в лучах полуденного солнца.

Эмброуз лежал, приподнявшись на своей кровати, с бледным лицом, спящий под блаженным действием успокоительного. Женщина сидела в удобном кресле у его кровати и читала. Она также получила огнестрельное ранение. Однако ее поведение не было суровым. Рана на ее плече была перевязана, и ее выписали всего через два часа после того, как они с Эмброузом прибыли в начале девятого предыдущего вечера.

Леди Диана Марс читала стихи Эмброузу, хотя прекрасно понимала, что он то приходит в сознание, то выходит из него. Его дыхание звучало ровнее, когда она читала ему вслух, и все медсестры согласились, что стихи приносят пользу. В данный момент она читала любимое стихотворение громким, чистым голосом:

"Я знаю, что встречу свою судьбу

Где-то среди облаков над;

Тех, с кем я сражаюсь, я не ненавижу,

Тех, кого я охраняю, я не люблю;

Моя страна - Килтартан Кросс,

Мои соотечественники, Килтартан, бедны,

Никакой вероятный конец не мог принести им потерь

Или оставить их счастливее, чем раньше.

Ни закон, ни долг-"

"Это прекрасно", - сказал мужчина, входящий в солнечную комнату. Он снял свою серую фетровую шляпу. "Пожалуйста, не позволяй мне останавливать тебя".

Она положила тонкий томик на колени и медленно подняла глаза. Мужчина был невысок, но сурово красив, темные волосы с проседью на висках, телосложение как у футболиста. "Мне жаль. Кто ты такой?"

"Я капитан детективной службы Джон Мариуччи", - представился он, протягивая руку. "Департамент полиции Нью-Йорка".

"Диана Марс", - сказала она, пожимая его. "Не хотите ли присесть? Теперь я знаю, кто ты. Я уверен, что Эмброуз был бы рад вашему приходу ".

"Да, ну, мы приятели, ты знаешь. Довольно жесткий. Он спит, да?"

"Хм".

"Эй, знаешь, чего бы мне действительно хотелось?"

"Пожалуйста, скажи мне".

"Если бы ты закончил это стихотворение".

"Я был бы счастлив, капитан. Эмброуз продолжает просить об этом, когда просыпается. Садись."

Он пододвинул второй стул и сел. "Это было бы здорово, послушать, чем это обернется".

Она продолжила,

"Ни закон, ни долг не обязывали меня сражаться,

Ни общественные деятели, ни ликующие толпы,

Одинокий порыв восторга

Привел к этому витанию в облаках;

Я все сбалансировал, довел все до ума,

Последующие годы казались пустой тратой времени,

Пустая трата времени, годы позади

В равновесии с этой жизнью, этой смертью".

Диана Марс закрыла книгу и улыбнулась полицейскому.

"Я скажу тебе кое-что, " сказал Мариуччи, вытирая какую-то соринку с уголка глаза, " я ничего не смыслю в поэзии, но это чертовски классное стихотворение. Кто это написал?"

"Уильям Батлер Йейтс. Ирландец."

"Похоже, он ирландец, верно? Гребаные микки могут писать как ангелы - Прошу прощения - извините за выражение. Просто я сейчас немного эмоционален, понимаешь, о чем я говорю?"

"Не беспокойтесь об этом, капитан. Я слышал кое-что похуже."

"Как оно называется, это стихотворение?"

"Ирландский летчик предвидит свою смерть".

"Он знает, что умрет, но его это устраивает. Мужчина, о мужчина."

"Да".

"Доктор говорит, что это выглядит довольно неплохо. Прогноз."

"Довольно хороший".

"Я имею в виду, он, вероятно, выкарабкается. Если они смогут поддерживать его в стабильном состоянии достаточно долго, чтобы он мог действовать. Его переводят в нью-Йоркскую больницу. Там ему сделают операцию. Извлеките пулю из его позвоночника".

"Это то, что они сказали сегодня утром".

"Ужасно. Просто чертовски ужасно".

"Он жив. Он спас мне жизнь".

"Да, он это сделал. Я прочитал ваше заявление, леди Марс. Вы хорошо рассмотрели нападавшего. Она действительно была вам известна, это верно?"

"Да. Ее зовут Бьянка Мун. Она, по-видимому, уже некоторое время была в сговоре с моим бывшим дворецким, убийцей по имени Саймон Оукшотт. По словам Эмброуз, вероятно, у нее на зарплате. Он убил человека по имени Генри Буллинг, двоюродного брата Эмброуза. Я думаю, он тоже был там прошлой ночью, на вечеринке у баркеров. Он отрезал все свои волосы. Изменил цвет. На нем были тяжелые черные очки. Переоделся официантом. К сожалению, я выпил больше, чем немного шампанского. На самом деле он ни на что не обращал особого внимания, и я - не узнал его вовремя, чтобы - предотвратить... остановить ..."

"Нет необходимости проходить через все это сейчас, мэм. Детектив из Саутгемптона нашел все это в ваших показаниях прошлой ночью. Я, эм, я просто пришел сюда, чтобы увидеть Эмброуза. Я принес ему это. Может быть, ты мог бы отдать это ему, когда он проснется?"

"Что это?"

"Это открытка на выздоровление. Моя внучка сделала это для него ".

"Вы очень добры, капитан. Я уверен, что он это оценит ".

"Эй! Что ты собираешься делать, верно?" Он засмеялся, но у него снова что-то попало в глаз. Он встал и подошел к окну.

"Ты думаешь, что поймаешь ее?"

"Абсолютно. Прямо сейчас двое мужчин сидят менее чем в двадцати футах от нее. Интерпол."

"Серьезно?"

"Она летит рейсом British Airways в Гонконг. Вылетел два часа назад из аэропорта Кеннеди. Мы нашли Оукшотта выброшенным на берег с пулей в мозгу. Одноразовый. Мы собираемся понаблюдать за ней несколько дней. Посмотри, куда она ходит, с кем встречается."

"Эта женщина, Мун. Она каким-то образом связана с делом, которое вы с Эмброузом расследовали. То ужасное дело на Кони-Айленде."

"Очень определенно связано, леди Марс".

"Зовите меня Дианой. Пожалуйста."

Мариуччи снова сел. Он наклонился вперед, положив руки на колени, и сказал: "Она из китайской тайной полиции, Диана. Она была в этой стране, чтобы убить двух оставшихся свидетелей по этому старому делу об убийстве, над которым работал Эмброуз. Эмброуз разрушил ее планы. Возможно, она хотела отомстить."

"Он рассказал мне о признании. На колесе обозрения."

"Да. Странный случай. Мы собираемся предъявить президенту Франции обвинение в убийстве ".

"Деликатная политическая ситуация".

"Да. С неделикатным решением ".

"Что вы имеете в виду, капитан?"

"Что ж. Китайцы привели к власти этого парня Бонапарта. Они хотели бы, чтобы он остался там. Он пообещал им миллион баррелей нефти в день из Омана. И это только для начала. У нас на него другие планы. Я хочу познакомить его с Олд Спарки."

"Простите?"

"Это электрический стул, как мы его называем".

"Ах", - сказала она.

"Ты не смотрел новости этим утром?"

"Нет".

"Французские войска готовятся высадиться на берег в Омане. Они утверждают, что их пригласил султан Омана. Подавил какое-то восстание. Это полная чушь. Но китайцы поддерживают их."

"Что должно произойти?"

"Это большой роман. Соединенные Штаты и Великобритания дают Франции сорок восемь часов на вывод своих войск. Французы отказываются."

"И что теперь?"

"Китаю нужна нефть. Она готова начать войну из-за этого ".

"Святые небеса".

"Привет?"

Голос Эмброуза был таким слабым, что он едва мог себя расслышать. Его веки трепетали, и он тщетно пытался оторвать голову от подушки.

"Дорогой, " сказала Диана, беря его за руку, " Посмотри, кто пришел к тебе".

"Алекс? Алекс Хоук?" Сказал Конгрив, пытаясь сесть.

"Откинься назад, дорогая. Все в порядке. Это не Алекс. К тебе пришел капитан Мариуччи! Разве это не мило?"

Голос Амброуза был хриплым. "У меня был... был сон. Ужасный сон. Случилось что-то... плохое. С Алексом случилось что-то ужасное. Самая ужасная вещь! Я-я должен помочь-помочь ему..."

Диана позвонила медсестре.

"Я дам ему визитку вашей внучки, капитан. Большое спасибо, что пришли ".

Мариуччи надел шляпу и направился к двери.

"Позаботься о нем хорошенько, Диана".

"Возможно, именно поэтому я встретил его, капитан".

Глава пятьдесят четвертая

Остров Масара, Оман

ПОДЗЕМЕЛЬЕ БЫЛО ГРЯЗНЫМ, ДУРНО ПАХНУЩИМ МЕСТОМ. Нижние районы форта Махуд, казалось, избежали какой-либо попытки модернизации. Электричества, конечно, нет. Минимальное освещение обеспечивали большие оплывающие свечи в кованых кронштейнах через каждые несколько футов. Внизу, в темноте, хлопанье крошечных крыльев: летучие мыши. Небольшие желоба по обе стороны от каменной лестницы заполнялись тем, что могло быть только неочищенными сточными водами.

Хоук и Стокли бок о бок спустились по истертым ступеням вслед за майором. Шесть вооруженных до зубов французских наемников в кепи тяжело спускались по ступенькам позади троих мужчин.

"Извините за вонючий беспорядок здесь, внизу", - сказал майор. "Мы оставили эту часть почти такой, какой мы ее нашли". Он говорил с доброй заботой, которая была одновременно приятной и приводила в бешенство.

"Капитан Джонс и я просто восхищались этим", - сказал Хоук, не в силах остановиться. "Китайцы пользуются заслуженной репутацией за свои уникальные методы гигиены".

Игнорируя сарказм, майор Тан сказал: "Судьба наконец свела нас с вами вместе, лорд Хоук. Ты выбрал удачное время. Султан готовится обратиться к народу Омана. Мне пришло в голову, что вам с капитаном Джонсом следует также обратиться к гражданам ваших соответствующих стран. Видеть своего соотечественника на коленях, умоляющего сохранить ему жизнь, имеет огромное пропагандистское значение, как, я уверен, вы знаете. Временные покои султана находятся как раз в конце этого прохода. Смотри под ноги."

"Можем ли мы наступить на крыс?" Сказал Сток.

Китайский майор остановился на полпути и резко развернулся лицом к двум своим пленникам, держа одну руку на кобуре пистолета.

"Это я должен рассекать волны, джентльмены. Скоро мы увидим, сможешь ли ты ходить по ним", - сказал он.

"Он полон мочи и уксуса, не так ли?" Сказал Стоук Хоку. "В основном, моча".

Два хорошо вооруженных офицера Народно-освободительной армии Китая стояли по обе стороны тяжелой дубовой двери. Они застыли в приветствии, как только Тан стал виден в тусклом свете. Майор проверил и отдал честь в ответ. Один из охранников отодвинул засов на двери и широко распахнул ее. Хоук был удивлен внезапным порывом прохладного морского воздуха, который приветствовал его, когда они вошли внутрь. Это была вовсе не камера, а большое ангарообразное помещение, выдолбленное в скале и открытое морю.

Майор Тан тихо переговаривался с одним из офицеров Французского иностранного легиона в форме и группой небрежно одетых гражданских, стоявших сразу за дверью. Все они вполголоса говорили по-французски, о чем-то спорили. Хоук придвинулся ближе к широкому арочному отверстию в небо. Он мог видеть отблеск лунного света на воде далеко внизу. По его оценкам, они находились примерно в сотне футов над уровнем моря.

Небо было темным, без намека на рассвет. Интерьер пещеры блестел в свете факелов, железные бра и тяжелая люстра обеспечивали освещение. Бочкообразный потолок вверху исчезал во тьме, а свечи отбрасывали длинные средневековые тени на каменные стены и пол.

Длинная узкоколейная железнодорожная колея вела от того места, где стоял Хоук, до самого края входа в пещеру. Хоук мог видеть это сейчас, мог представить, каким было это странное пространство. Когда-то здесь стояла большая пушка, массивная, охранявшая южный подход к Ормузскому проливу. Судя по размеру тяжелых железных гусениц, это помещение вполне могло быть огневым пунктом, первоначально построенным для размещения нацистской суперпушки V-3.

Хоук видел чертежи точно такого гигантского ружья в Британском имперском военном музее. Британский агент на разбомбленном заводе по производству боеприпасов обнаружил планы в конце 1945 года и передал их МИ-5. Буква V означала "Месть". Сообщалось, что бочка была более трех футов в ширину и более ста ярдов в длину. Такое оружие, обновленное, могло бы легко выстрелить снарядом с ядерным наконечником на многие сотни миль. Ходили слухи, что Саддам пытался воспроизвести Фау-3 незадолго до первой войны в Персидском заливе, создав мощное орудие под названием "Малыш Вавилон".

Пушка длиной 512 футов была установлена на горе Джебель Хамрейн, в девяноста милях к северу от Багдада. Он был способен стрелять шестисоткилограммовым снарядом на дальность в тысячу километров. Войска союзников, завоевывавшие Ирак, так и не нашли его.

У Хоука была внезапная вспышка. Массивные уплотнительные кольца, которые Звезда Шанхая загружала той ночью в Каннах. Он вспомнил, как заглянул в один из них, не придав этому значения. Но вещь была разграблена. Каждое кольцо должно было быть частью ствола длиной в пятьсот футов. Звезда должна была остановиться в Омане по пути в Шанхай. Доставить китайцам пропавшее супероружие "Вавилон" для установки здесь, на острове Масара. Установив это оружие в этом месте, они могли бы сделать то, чего военные жаждали веками: установить полный контроль над Ормузским проливом.

В этом был смысл. Возможно, китайцы, расквартированные здесь, в форте Махуд, планировали продолжить то, на чем остановились Гитлер и Саддам.

Были и другие сюрпризы.

Слева от Хоука за простым деревянным столом сидел мужчина. Его голова и плечи были полностью скрыты под брезентовым капюшоном, испещренным зловещими темными разводами. Султан, подумал Хоук, конечно. На каменном полу перед столом, стоя на коленях, со связанными за спиной руками, другой человек в капюшоне. Единственным знакомым лицом в комнате было то, что он небрежно сидел на краю стола и курил сигарету. Красивое усатое лицо ухмыльнулось Хоук из-под черного капюшона, покрывавшего его голову.

Это был старый приятель Гарри Брока из Маската, Ахмед Бадур, любимый архитектор султанов и друг принцев, сам великий кормилец.

"Твое чувство преданности поразительно, Ахмед", - сказал Хоук. "Честно говоря, я испытываю облегчение".

Ахмед улыбнулся. "Вы думали, что предателем может быть Брок?"

"Я сделал".

"Вам следовало бы знать лучше, милорд. О, мы пытались купить его, поверьте мне. Но старина Гарри - это именно то, чем он кажется. Хороший солдат. И такой храбрый. Посмотри на него сейчас. Ждет своей участи, даже не застонав".

Ахмед злобно пнул стоящего на коленях Гарри в ребра. Силы удара было достаточно, чтобы поднять мужчину с пола. Стокли сделал движение к столу, увидел взгляд Хоука и остановился на полпути.

"Еще раз сделаешь это с моим другом, и ты покойник", - сказал Хоук Ахмеду, его глаза были такими же холодными, как и голос.

Ахмед рассмеялся, показывая свои белые зубы. "Какое тебе дело? Он уже мертв. Как и ты, мой уважаемый друг."

"Ах, Ахмед!" Майор Тан сказал, шагая через комнату: "Я вижу, вы возобновили знакомство со своими бывшими товарищами по кораблю. Лорд Хоук, я уверен, что мистер Бадур был бы признателен, если бы с ним обращались в соответствии с его новым званием генерала. Генерал Бадур - новоиспеченный офицер Освободительной армии Омана. В своем предстоящем телевизионном обращении султан назначит его временным президентом нового правительства. Теперь, я думаю, съемочная группа готова, готовы ли вы, джентльмены?"

"Съемочная группа?" - Сказал Стоук, когда французские гражданские в джинсах и футболках приблизились с оборудованием в руках. "Какого черта вы, люди, здесь делаете?"

Ухмыляющийся Ахмед спрыгнул со стола и достал длинный изогнутый меч из складок своего черного плаща джеллаба с капюшоном. Он сказал: "Новое реалити-шоу".

"Захватывающе", - сказал Хоук, придвигаясь ближе к султану.

"Не так ли? Это называется "Приглашение на обезглавливание", - сказал Ахмед, размахивая мечом перед глазами Хоука, насмехаясь над ним, и разочаровался, когда не получил никакой реакции от холодных глаз вообще. Он развернулся и сорвал капюшон с человека на полу. Это действительно был Гарри Брок. Ахмед нежно провел лезвием меча по обнаженной шее Гарри. Появилась тонкая полоска крови.

"Просто сделай это", - сказал Гарри Брок, его голос был лишен каких-либо заметных эмоций. Ахмед поднял клинок.

"Этого не может быть, Ахмед", - сказал Стоук, бросаясь к предателю и останавливая его руку, когда она опускалась. Меч звякнул о каменный пол. Мгновенно четверо крепких арабских охранников схватили Стоука сзади и повалили лицом вниз на землю. Стоку удалось отбросить двоих, но один из них придавил ему ноги, а у другого левое предплечье застряло между лопатками. Парень, похоже, думал, что поставил Стоука в трудное положение.

Стоук повернул голову и улыбнулся рычащей горилле у себя на спине.

"Укачай меня, детка, укачай так, будто в моей спине нет костей", - сказал Стокли.

Затем правой рукой Стоук небрежно схватил мужчину за горло и вонзил пальцы в гортань. Лицо охранника посинело. Ахмед воткнул кончик своего ятагана на дюйм в плечевой сустав Стокли.

"Ты отрезал мне руку, " тихо сказал Стоук, " клянусь, я забью тебя ею до смерти".

"Стоук", - сказал Хоук. "Расслабься. Отпусти его. Давайте будем джентльменами по этому поводу."

"Я отпущу его, как только они отпустят Брока..."

Ахмед поднял Гарри Брока на ноги и сказал: "Тогда ладно. Вы, джентльмены, все отправитесь прямиком в рай, как только мы закончим снимать ваши искренние мольбы о пощаде. Случайный наблюдатель подумает, что вы столкнулись с какими-то очень мерзкими террористами по пути на спасение султана."

Стоук поднялся на ноги, свирепо глядя на предателя. "Привет, Ахмед. Тебе знакомо это старое американское выражение "Иди на хуй"?"

Наемники и китайские охранники теперь держали оружие направленным на них. Стоук знал, что сейчас он мало что может сделать, кроме как ждать. Ждать и молиться, чтобы Хоук знал, что, черт возьми, он делал. Он увидел, как Алекс посмотрел на свои часы, и немного расслабился. Хоук тянул время, все верно, и это могло просто сработать.

Французская съемочная группа установила цифровую видеокамеру на штативе в футе от стола. Два прожектора, также установленные на штативах, были расположены аналогичным образом и включены. В ослепительно белом свете фигура за столом, бледная тень человека, который появился перед камерами в Париже всего три короткие недели назад, заметно дрожала. На столе перед ним какие-то документы. Это выглядело как официальное соглашение. Ахмед подошел к мужчине сзади и стянул плащ с его головы.

"Назовите свое имя", - сказал майор Тан из-за камеры. У человека за столом были красные глаза от страха и изнеможения. По обе стороны от него, вне досягаемости камеры, стояли двое мужчин с уродливыми черными автоматическими пистолетами, нацеленными ему в голову.

"Я султан Аджи Аббас".

"Ваше высочество, " сказал Тан, " наше первое дело. Не могли бы вы, пожалуйста, подписать соглашение?"

Султан взял золотое перо трясущимися пальцами и окунул его в чернильницу. С большим трудом он вписал свое имя в указанное место.

"Что он подписывает, Гарри?" Сказал Хоук. Тан улыбнулся и сделал широкий жест в сторону Брока. Продолжайте, почему бы и нет?

"Это Мускатское соглашение", - сказал Брок, тряхнув головой, чтобы избавиться от паутины. "Большой страшный секрет. Французское правительство соглашается предоставить пятьсот тысяч тонн танкерных перевозок для создания Оманской морской компании. OMCO будет освобождена от налогов Омана. Корабли будут ходить под оманским флагом, а офицеры будут набираться из оманского морского колледжа, основанного и финансируемого самим Бонапартом. OMCO получает приоритетные права на всю нефть, поставляемую в Китай. Бонапарт получает первоначальные гарантированные 10 процентов годового производства страны."

"Хорошая идея", - сказал Хоук.

"Да. Дает Франции монополию примерно на пятьдесят миллионов тонн оманской нефти, поставляемой в Китай. Но Бонапарт знал, что это не может быть осуществлено без королевского указа. Он не мог заставить это летать легально без подписи суверена ".

"Итак, теперь все счастливы", - сказал Хоук.

"Да. И если эта маленькая красота сработает, Китай перенесет это шоу на гастроли. Повторите этот сценарий в других государствах Персидского залива. В любом случае, таков план."

"Таков план", - сказал майор Тан, улыбаясь Хоку. "Теперь, если вы, пожалуйста, будете так добры, султан Аббас, мы начнем записывать вашу трансляцию".

Султан собрался с духом и сильным и непоколебимым голосом заговорил прямо в камеру.

"Сегодня вечером я хочу обратиться к храброму народу Омана. Как вы знаете, над нашей маленькой нацией навис серьезный кризис. Повстанцы и бунтовщики у нашего черного хода. В это ужасное время нашей опасности и нужды я обратился к моему хорошему другу, президенту Франции Бонапарту. Человек, чья любовь к нашей стране не знает границ. Даже сейчас французские военные корабли движутся к нашим берегам. Они помогут нам отразить нападение варваров и спасут нас от...

Тяжелые двери были сорваны с петель силой взрыва снаружи. Крики и стрельба из автоматического оружия были слышны сразу за входом. Светошумовые гранаты, как светошумовые, так и дымовые, были брошены в комнату и немедленно взорвались, создав оглушительный, отупляющий шум и клубящийся белый туман, который скрыл все.

Мимолетная улыбка пробежала по лицу Хоука, когда он увидел, как Гром и молния проникают через дверь.

"Фитц!" Хоук закричал: "Сюда! У меня есть султан!"

Хоук пытался опустить старика на пол, подальше от греха. Над головой просвистели снаряды, выпущенные беспорядочно во всех направлениях. Он увидел желтые отблески дульного пламени в дыму менее чем в шести футах от себя. Это был майор Тан, стрелявший вслепую из своего пистолета в их направлении, надеясь убить султана удачным выстрелом. Ахмед, который был всего в трех футах от него, мгновенно понял, что происходит.

"Смерть тиранам! Смерть Америке!" Ахмед закричал, нанося удар изогнутым лезвием вниз, когда он упал, раненый, на пол. Хоук почувствовал, как горячая кровь султана брызнула ему в лицо, и старый араб обмяк в его руках. Султан дышал, но из его правой ноги шла ужасная кровь. Ахмед оставил свой клинок воткнутым в бедро мужчины. Бедренная артерия находится глубоко внутри бедра, но если лезвие сможет найти ее, шансы остановить кровоток смертного практически равны нулю.

"Лягушонок! Иди сюда!" Хоук громко плакал. Он прижал свою балаклаву к ране султана. "Вот, ваше высочество, прижмите это к ране так сильно, как только можете. Я позову на помощь!"

Сначала ему нужно было оружие. Он увидел ботинок в футе от себя и схватил его, стаскивая мужчину, носящего его. Автомат Калашникова в его руках со звоном упал на пол, и Хоук схватил его. Он использовал приклад пистолета, чтобы избавить бывшего владельца от страданий, а затем встал на колени. Он увидел Ахмеда, ползущего по камню на четвереньках. Казалось, он направлялся ко входу в пещеру. Падение с высоты ста футов? Он никуда не собирался. Перестрелка теперь была интенсивной.

Где был Стоук? Он был ранен?

Хоук поднялся на ноги. Он должен был найти Фрогги где-то в этом внутреннем облаке. Маленький французский снайпер и медик был единственным, кто молился о том, чтобы остановить кровоточащую артерию султана. У Хоука была только одна мысль сейчас: записать на пленку, как лидер Омана говорит правду. Клубящийся дым сделал идентификацию кого-либо в этом бою чертовски невозможной. Если он не мог добраться до Фрогги, Фрогги должен был добраться до него.

Он нацелил АК-47 прямо вверх, перевел рычаг в режим "полностью автоматический" и выпустил продолжительную очередь в потолок.

"Лягушонок, я собираюсь выпустить вторую очередь в потолок. Пробивайся ко мне!" Он нажал на курок и разрядил магазин в каменное хранилище.

Кто-то постукивал его по колену. Хоук посмотрел вниз и увидел улыбающееся лицо, смотрящее на него снизу вверх. "Друг мой, " сказал Фрогги, " чем я могу быть полезен?"

Десять минут спустя все было почти закончено. Гром и молния привели к жертвам. Стокли пропал. Бандини был первым, кто упал, мгновенно убитый точным выстрелом в голову, вылетевшим через дверь. Двое гурков получили огнестрельные ранения в шею и грудь, но Фрогги ухаживал за ними. Если бы у них был хоть какой-то шанс, он бы позаботился о том, чтобы они его получили. Майор Тони Тан и большинство его людей были мертвы. Тан, Хоук был менее чем шокирован, заметив, что его чуть не обезглавили. Гарри Брок стоял над трупом с окровавленным ятаганом Ахмеда в руке.

Несколько наемников и французских регулярных войск, которые не погибли, были либо ранены, либо закованы в наручники людьми Фитца. Гром и Молния, раненные, нанесли ответный удар с удвоенной силой. Хоук был уверен, что жгучие воспоминания о тяжело раненном шефе Рейнуотере были в их сердцах и умах, когда они вошли в комнату.

Фитц выставил четырех своих коммандос за дверью, чтобы разобраться с любыми любопытствующими, которые пришли посмотреть, из-за чего был весь этот шум. Теперь он и Гарри Брок помогали Хоук с султаном. Они усадили смертельно раненого мужчину обратно в кресло и затягивали жгут, который наложил Фрогги. Дыхание оманского монарха было поверхностным, а пульс слабым.

"Фитц", - сказал Хоук, поднося флягу с водой к дрожащим губам султана, - "подготовь камеру. Посмотри, все ли еще горит свет. У нас не так много времени."

"Я беспокоюсь о Стокли", - сказал Фрогги, устанавливая камеру в прежнее положение. "Мы не можем его найти".

"Сейчас у нас нет времени беспокоиться ни о ком, кроме султана. Нам нужно записать этого человека. Черт возьми, у него кровь в глазах. Принеси мне немного воды и тряпку, хорошо?"

"Я понятия не имею, кто ты", - прохрипел султан, его голос был едва слышен, когда он пристально посмотрел на Хоука, "но то, что ты сделал здесь сегодня, - это спас людей".

"Bien sûr", - сказал Фрогги, - "Камера записывает".

Хоук увидел мигающий красный свет под объективом и осторожно приподнял умирающего мужчину, чтобы тот сидел в кресле более вертикально. Султан, казалось, почувствовал, что происходит. Он положил руки на стол, расправил плечи и уставился в камеру. Стальной огонек зажегся в его глазах, и Хоук понял, что все будет хорошо.

"Ваше высочество, " сказал Хоук, - я бы хотел, чтобы вы закончили свое выступление. Очень важно, чтобы ваши люди слышали ваши слова. Мир должен услышать правду о том, что происходит сегодня в вашей стране ".

"Да, " сказал Аджи Аббас, " я сделаю это сейчас".

Своими предсмертными словами султан Омана сделал именно это.

Он рассказал своим соотечественникам о предательстве и лжи нового французского правительства. О президенте Бонапарте, который их предал. Он рассказал о страданиях, которые перенесла его семья от рук многих китайских "советников" и французских солдат, которые находились в Омане нелегально. Он попросил мировых лидеров, особенно Англию и Америку, обеспечить уважение границ Омана и чтобы никакие иностранные войска никогда больше не допускались на его территорию. Оман был мирной, законопослушной нацией, сказал он в заключение, и, с помощью Аллаха, истинного и справедливого Бога, так будет всегда.

Султан откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

"Благодарю вас, ваше высочество", - сказал Хоук, улыбаясь ему. Храбрость старика в последние минуты его жизни была неоспорима.

"Привет, босс", - услышал Хоук голос Стоука. "Подойди, взгляни на это". Внезапно появился большой человек и стоял на краю входа в пещеру. Небо позади него было темно-розовым.

"Что это?" Сказал Хоук, не желая покидать сторону султана. Мужчине оставалось жить всего несколько мгновений.

"Рыбацкие лодки", - сказал Стоук, улыбаясь. "Все виды чертовых лодок. Траулеры, шхуны, маленькие шаланды. Сотня или больше из них покидают материк и направляются сюда. Похоже, что все в Омане, у кого есть лодка и весло, выходят, чтобы показать флаг. Должно быть, слышал все взрывы, видел горящие огни. Прибыл, чтобы спасти семью султана и вышвырнуть проклятых французов с этого острова."

Хоук и Брок перешли дорогу и встали рядом со Стоуком, ни один из них не верил своим глазам. Это было, как и сказал Стоук, великолепное зрелище. Около сотни судов всевозможных размеров и описаний, все освещенные первыми красно-золотыми лучами солнца, и каждое из них направлялось строго на восток, к острову Масара.

"Где Ахмед?" - Спросил Хоук.

"Там, внизу, на скалах, где я его оставил", - сказал Стоук. "У нас были небольшие разногласия по поводу будущего мира. Он проиграл."

"Фитц", - тихо сказал Хоук, - "Не могли бы вы с Фрогги перенести кресло Его высочества сюда? Я думаю, он должен это увидеть ".

"Да, мы приведем его", - сказал Фитц. Они осторожно опустили кресло султана на землю. "Что это?"

"Это нечто особенное, ваше высочество", - сказал Хоук. "Просто взгляни".

"Да", - тихо сказал Аджи Аббас, его затуманенные глаза рассматривали огромную армаду, пришедшую на помощь его семье. "Чудо. Похоже на Дюнкерк, не так ли? " прошептал он.

Затем его глаза медленно закрылись, и он ускользнул.

Маленькие лодки начали прибывать час спустя. Казалось, что каждый рыбак и сын рыбака в Омане провел свою лодку через опасный участок воды, который лежал между материком и островом Масара. Два или три крошечных судна были потоплены патрульным катером, прежде чем Фитц понял, что происходит, и связался по радио с французским капитаном и командой, чтобы сообщить, что все кончено. Гарнизон форта Махуд, состоящий из китайских и французских наемников, сдался.

Капитан патрульного катера, обрадованный любым предлогом покинуть забытое богом место, сдался по радио. Полчаса спустя он уже входил на парах в док, все стрелковое оружие его команды было свалено в кучу на кормовой палубе.

Внизу, в доках, Хоук стоял со Стокли и Гарри Броком. Они видели, как капитан "Обайдаллы" Али и команда патрульного катера помогали всем заложникам, в основном женщинам и детям, сесть в ожидавшие их рыбацкие лодки. Через несколько минут они вернулись на борт своей лодки, чтобы проверить наличие дождевой воды. Они столкнулись с Фрогги, выходящим из капитанской каюты. Он был с ним в течение последнего часа, делая все, что мог.

"Как у него дела, Фрогги?" - Спросил Стоук, не в силах прочесть выражение лица маленького француза.

"Господи, он все еще принимает решение, " сказал Фрогги, пожимая своими широкими плечами, " но я думаю, что он собирается принять решение в пользу Шефа".

Глава пятьдесят пятая

Белый дом

"ГОСПОДИН ПРЕЗИДЕНТ?"

Джек Макати поднял глаза от своего стола в Овальном кабинете и увидел свою давнюю секретаршу Бетси Холл, стоящую в дверях. У нее был взгляд. Что-то было не так. Было почти десять часов вечера, а он только сейчас начал читать свой чертов PDB. Ежедневное сообщение президента было настолько деликатным, что им поделилась всего дюжина человек. Он смертельно устал. Доктор Кен Бир, его недавно назначенный лечащий врач в Белом доме, только этим утром сказал ему, что ему нужно больше спать и больше заниматься спортом. И сократи потребление сигар. Бурбон с минеральной водой. И что гольф не считался упражнением и-

"Господин Президент?"

"Да?"

"Я сожалею, сэр. Это, по-видимому, срочно."

"Кто?"

"Мистер Гуч и генерал Мур к вам, сэр. Помощник госсекретаря Бейкер из Государственного департамента находится в комнате Рузвельта, если он вам понадобится ".

"Пожалуйста, впусти их, Бетси", - сказал Макати.

Вошли его советник по национальной безопасности Джон Гуч и председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Чарли Мур. Он закрыл свой PDB-файл и отложил его в сторону. Может быть, он доберется до этого до того, как завтрашний отчет окажется у него на столе в 6:45. Он поднялся на ноги и подошел к дивану возле камина. С таким же успехом это могло бы быть удобно. Двое мужчин вошли друг за другом и заняли два стула напротив него.

"Позвольте мне угадать", - сказал Макати, улыбаясь каждому из них по очереди, "Происходит что-то тревожное".

Первым заговорил Гуч, высокий худощавый бостонский брамин, выпускник колледжа Святого Павла и Гарварда. В этом не было ничего необычного. АНБ говорило, а председатель JCS слушал. Мур придержал бы свой огонь, пока не услышал бы что-то, что он и президент истолковали бы как подлежащее действию. Иногда это случалось, а иногда нет.

"Господин президент, " сказал Гуч, просматривая пачку отчетов, - мне не нравится то, что я здесь вижу. Здесь есть закономерности, которые...

"Опять гадаешь на кофейной гуще, Джон?" Сказал Макати, запуская свой "Партагас Блэк Лейбл", несмотря на предписания врача.

"Я боюсь, что это немного больше, чем это. У нас есть французские военно-морские средства - вот, взгляните на накладные расходы. Спутниковые снимки с временной последовательностью показывают французские активы, быстро перемещающиеся из Индийского океана в Оманский залив ... Продолжайте, сэр, взгляните ".

"На что я смотрю?"

"Это атомный авианосец "Шарль де Голль", сэр, судно под их флагом, и -"

"Только в прошлом месяце вы - или кто-то - сказали мне, что "де Голль" был поставлен в сухой док на ремонт", - сказал Макати. "Ее реакторы выделяли слишком много радиации. Экипажи заболели и подали в суд на чертово французское правительство."

"Они, по-видимому, отремонтировали ее, сэр. По крайней мере, временно. Здесь у вас есть танкеры, эсминцы, фрегаты, подводные лодки ..."

"Черт возьми, это оскорбительная конфигурация - или я ошибаюсь?" Сказал Макати, поднимая фотографию для более пристального изучения. "Эти маленькие лодки здесь и здесь - десантные суда-амфибии, верно?"

"Действительно, так и есть, сэр".

"Итак, они продолжают эту чертову штуку, Джон, это вторжение".

"Да, сэр".

"Черт возьми! Они что, ебанутые, что ли?"

"Не все из них. Вы можете указать пальцем прямо на этого человека, Бонапарта, сэр. С ним придется разобраться, скорее раньше, чем позже. Сейчас мы создаем файл Интерпола. Это всего лишь вопрос дней, прежде чем мы обнародуем историю об отцеубийстве ".

"Парень убил собственного отца, чтобы продвинуться в Юнион Корсе. В шестнадцать лет. Ты веришь в это, Чарли?"

"Из того, что я слышал о нем, да, в это можно поверить".

"Он виновен в убийстве, и мы можем это доказать, сэр. У нас есть свидетель этого преступления. Мне только что позвонил капитан Джон Мариуччи, полиция Нью-Йорка. Он и сотрудник Скотланд-Ярда по имени Эмброуз Конгрив обнаружили свидетеля в Нью-Йорке."

"Я знаю Конгрива. Через Алекса Хоука. Есть какие-нибудь новости от него, Джон? Я имею в виду Хоука."

"Как вы знаете, Хоук участвует в секретной операции по вывозу султана из Омана живым, господин президент".

"Верно. Поставьте его перед камерой. Попросите его рассказать правду об Омане, просящем Францию о вторжении. Франция достаточно долго пускала пыль в глаза всему миру. Подави восстание, черт возьми. Они собираются добывать нефть для продажи в Китай ".

"Наша команда сейчас находится внутри крепости на острове Масара, господин Президент. Они вошли, чтобы вытащить султана в 11: 40 по восточному времени. Около двадцати минут назад. Мы ведем мониторинг в режиме реального времени".

"Мы с Хоуком прошли долгий путь. Не тот человек, который нас подведет. Но чем скорее мы вытащим султана Аббаса из этой адской дыры, тем лучше. Делай то, что должен делать, Джон ".

"Мы занимаемся этим, сэр".

"Хорошо, Чарли. Что вы думаете об этой ерунде с французским флотом в Аравийском море? Все это искусственное разминание мышц?"

"Возможно, именно так, господин президент", - сказал генерал Мур. "CNO был на связи с Фрэнком Блэром, который сейчас командует Шестым флотом ... Они пытаются разобраться в этом, сэр".

"Движется ли флот?"

"Да, сэр. Пентагон подтвердил, что передовые подразделения адмирала Старка вошли в канал в 17.00. Они готовятся к захвату. Предположим, что на данный момент мы контролируем канал - никто не войдет и не выйдет, пока мы не дадим команду."

"Хорошо! Теперь нужно подумать о будущем ".

"Это хорошо, " сказал Гуч, " но мы еще ничего не слышали ни от египтян, ни от китайцев, ни от остальной компании "полосатых штанов"".

Генерал Мур наклонился вперед в своем кресле. "Откровенно говоря, господин президент, французы перегнули палку, и они это знают. Возможно, небольшая напряженность в диалоге там, в Париже. Они знают, что мы могли бы уничтожить их примерно за четыре часа ".

"Я знаю, мы могли бы. Мы могли бы, но не будем. Потому что Франция, как мы все знаем, всего лишь чертов зазывала для китайцев, профилактическое средство во всем этом. Черт возьми, если бы Китай не был вовлечен - давайте серьезно поговорим об этом китайском гамбите. Где мы с ними? Джон?"

"Конечно, сэр", - сказал Гуч. "Вот где мы сейчас находимся. Есть-"

"Не говори мне. Две школы мысли", - сказал президент с кривой улыбкой. Он уже бывал на этой проторенной дороге раньше.

"Совершенно верно", - сказал Гуч. "Это многое не изменилось. С одной стороны, позиция Государственного департамента. Государство говорит, не раскачивай лодку. Мы можем пойти вместе, чтобы поладить. Потому что мы должны."

"С другой стороны, " сказал генерал Мур, " вот моя позиция. Пошлите сигнал французам и китайцам, что мы не потерпим вмешательства в наши поставки нефти в Персидский залив. Позиция "надрать задницу и присвоить имена".

Президент улыбнулся и подождал реакции Гуча.

"Господин президент, " сказал Гуч, - нам, вероятно, следует обсудить это за круглым столом утром. Взгляните на это по-новому со стороны государства, Пентагона и Агентства - особенно если вы рассматриваете изменение политики. Я должен сказать вам, что я твердо верю, что мы сможем поладить с Китаем, как только мы преодолеем эту ситуацию в Омане. Мы должны, сэр. Честно говоря, мы находимся в очень затруднительном положении с Пекином ".

"Вы имеете в виду, что мы найдем способ поладить с ними, или мы разрушим нашу собственную экономику".

"Именно так я и чувствую, господин президент".

"Джон, основные положения. Только вкратце."

"В отношениях с Китаем есть два критических момента, сэр. Наша экономика и Тайвань. Сейчас меня больше всего беспокоит первое."

"Потому что?"

"Потому что, если мы будем давить на Китай из-за OOTB на Тайване или их маленького злоключения в Омане, мы рискуем экономическим ..."

"OOTB? Что это, черт возьми, такое? Почему каждый, кто приходит в этот офис, должен говорить как ходячий роман Тома Клэнси?"

"Господин Президент, " сказал генерал Мур, " это сокращение от "ни с того ни с сего". В китайских книгах есть сверхсекретный план использования военных игр в Формозском проливе в качестве прикрытия для общего вторжения на Тайвань. Это выглядит как типичные маневры мирного времени ... до тех пор, пока задействованные войска внезапно не начнут движение. У Китая более шестисот баллистических ракет и несколько сотен боевых самолетов, размещенных в пределах досягаемости Тайваня. Запуск в предрассветные часы и, что ж, это может быть неприятно. Вы бы застали большинство тайваньских солдат в их казармах, а их корабли, танки и боевые самолеты выстроились в ряд, как утки. Мы не обязательно верим, что-"

"Подожди минутку!" Сказал Макати, гася свою сигару. "Не вешай трубку. Разве Брик Келли не говорил на нашем утреннем брифинге три дня назад, что они находятся в проклятом Тайваньском проливе? Китайский флот?"

"Да, господин президент", - сказал Гуч. "Они такие".

"Проведение совместных учений с Францией, если я не ошибаюсь. Вымогательский круиз для того нового российского перевозчика, который они купили."

"Совершенно верно, сэр. Хотя Франция сейчас перевела большую часть своих активов в Аравийское море."

"И вы двое озабочены экономикой?"

"Он такой. Я не такой, сэр", - сказал генерал Мур.

"Без пафоса здесь, Чарли", - сказал президент.

"Хорошо, Джон и я обеспокоены экономикой в разной степени".

"Намного лучше".

"Чертовски верно, я обеспокоен этим", - сказал Гуч. "Господин Президент, если то, что говорит помощник госсекретаря Бейкер, верно -"

"Кто?"

"Энтони Бейкер. Сотрудник СНБ, сэр. Дела Восточной Азии. Он через коридор, в комнате Рузвельта, если он нам понадобится ".

"Продолжай".

Гуч прочистил горло и поправил свой бледно-голубой галстук от Hermès. "Мы подталкиваем Францию, по сути, Китай, к этому делу в Омане, а Китай оказывает серьезное экономическое сопротивление. Как вам прекрасно известно, сэр, они являются крупнейшими держателями облигаций казначейства США в мире. Который удерживает наши процентные ставки на низком уровне. Китай разозлился, сэр, и перестал покупать облигации США - ну, мне не нужно рассказывать вам, что происходит."

"Все равно скажи мне".

"Получается, что для привлечения новых покупателей Казначейству приходится повышать процентные ставки, которые они платят по облигациям. Волновой эффект - выплаты процентов у всех растут. Далее, Китай прекращает продавать дешевые товары. Стоимость жизни среднего американца стремительно растет, в Китае растет безработица, их экспортный сектор закрывается. Инфляция в США зашкаливает, как и расходы по ипотеке и кредитным картам у всех ".

"Безвыходная ситуация для нас обоих. Чарли?"

"Меня гораздо больше беспокоит Тайвань, сэр. То, что Джон говорит об экономических последствиях любого противостояния с Китаем, бесспорно. Валюта - самый решающий фактор в международных делах. И они могут потопить нашу валюту. Но, вот в чем дело. И этот пункт не подлежит обсуждению. В Китае должна быть нефть. Это абсолютно необходимо. Все остальное - чушь собачья. Подтолкните их, и они это сделают, господин Президент, я повторяю, они разыграют тайваньскую карту ".

"Они прекрасно обходятся без Тайваня. Двузначный рост. Почему они так чертовски одержимы этим?"

"Потому что они не слишком заинтересованы в том, чтобы иметь модель демократии рядом с их побережьем, и им не особенно нравится, что мы используем Тайвань в качестве нашей личной военно-воздушной базы".

"Генерал Мур, переведите для меня всю эту чертову штуку на английский".

"Если мы прикажем Франции покинуть Оман, Китай нанесет ответный удар, используя Тайвань. И я не говорю о безудержной инфляции в США или чертовски высоких сборах по кредитным картам. Я говорю о ядерной конфронтации, которая может изменить качество американской жизни, сэр. Они выложат Тайвань на стол, потому что у них нет выбора. Они сделают этот ход ".

"И это все?"

"Для меня это все, господин президент", - сказал Мур.

"Джон?"

"Я говорю это в течение четырех лет, господин Президент. Мы уязвимы, когда дело касается Китая. Но это идеально сбалансированные симбиотические отношения, сэр. Мы нужны им ничуть не меньше, чем они нам. Экономически. Они не тронут Тайвань. Это разрушило бы все, над созданием чего они работали. Уничтожь это. Они этого не сделают ".

"Спасибо, что заглянули, джентльмены. Чарли, не мог бы ты задержаться здесь на пару минут? У меня есть кое-что еще."

Когда президент поднялся на ноги, двое мужчин уже были на ногах. Когда они повернулись, чтобы уйти, президент положил руку на плечо генерала Мура. Гуч продолжал двигаться. Уходя, президент взял председателя Объединенного комитета начальников штабов под руку и подвел его к графину с бурбоном. Он налил каждому из них по здоровой.

"Если ты думаешь, что они двинутся на Тайвань, Чарли, для меня этого достаточно".

"Да, сэр. Благодарю вас, сэр."

"Так что, черт возьми, нам лучше быть готовыми к ним. Операция "Дикая карта"."

Мур посмотрел на президента. Это были те три слова, которых он боялся.

"Мы будем готовы, господин президент", - сказал Мур.

"Гарри Брок работает непосредственно для вас над этим, верно? Не ЦРУ?"

"Я отправил его в Китай. Я отправил его в Оман, сэр."

"Вы получили какое-нибудь прямое сообщение от Брока или Алекса Хоука? Вся эта история с Заливом станет намного менее нервной, если мы сможем указать пальцем прямо на Францию. На этого гребаного Бонапарта."

"Ни слова с тех пор, как они вошли. Мы должны знать в течение часа, сэр."

"Ты дашь мне знать, как только у тебя что-нибудь получится?"

"Есть, есть, сэр".

"Ваше здоровье".

"Ваше здоровье".

"Господин Президент?" В дверях снова появилась Бетси Холл.

"Да?"

"Извините, сэр. мистер Гуч хотел бы-"

Гуч прошел мимо нее и вошел в комнату с осунувшимся лицом.

"Я только что получил известие, сэр. Французские войска и бронетехника высаживаются на побережье Омана. Они начали бомбардировку с моря столицы Маската и некоторых важных прибрежных городов. Десантники находятся на земле в аэропорту."

"Господи", - сказал Макати. "Есть какие-нибудь известия от Хоука?"

"Только что, сэр. Он в безопасности на свободе."

"Он привел с собой султана Аббаса?"

"Нет, сэр. Султан мертв. Он был убит во время попытки спасения."

"Черт возьми".

"Есть несколько хороших новостей. Хоук понял это, сэр. У него на пленке султан, указывающий пальцем прямо на Францию. Разоблачающий Бонапарта. Отрицающий, что он пригласил Францию войти."

"Спасибо тебе, Джон. Позвоните в телекомпанию и немедленно пустите эту запись в эфир. CNN, FOX, Аль-Джазира."

"Сделано".

"И соедините меня с мистером Бонапартом по телефону. Пришло время мне поговорить с этим мудаком наедине ".

Глава пятьдесят шестая

Гонконг

Из ВСЕХ ПРИБРЕЖНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ В МАКАО, ПОДУМАЛА СТОУК, она должна была выбрать это.

Он позвонил Джету, как только приехал тем утром. Через двенадцать часов после прощания с Хоуком в аэропорту Маската он регистрировался в своем отеле в Гонконге. Хоук хотел, чтобы он следил за нитями, которые он подобрал в Берлине. Выяснить, что, черт возьми, задумал этот генерал Мун, и быстро. Он растянулся на своей кровати с видом на красивую гавань. Думая о том, что он скажет, он позвонил по номеру на карточке, которую она вручила ему в Берлине. По телефону она звучала хорошо. Оптимистичный. Скрываться от посторонних глаз в доме какой-то подружки в Макао.

Прежде чем он смог даже перейти к цели своего визита, она спросила об Алексе, что Стоук нашел довольно интересным. Хотел знать, как у него дела, чем он занимается. Да, он был прав с самого начала. Девушка была факелоносцем Алекса Хоука, все верно. Становись в очередь. Что ж, если это было правдой, удачи. Хоук за всю свою чертову жизнь любил только двух женщин, кроме своей матери. Консуэло де лос Рейес, которая сейчас с ним не разговаривала. И Виктория Суит, которая была мертва.

Стоук рассказал ей, что хороший друг Алекс, замечательный парень по имени Эмброуз Конгрив, был застрелен на какой-то модной вечеринке на Лонг-Айленде и был срочно доставлен в больницу. Все, что они знали, на данный момент. Теперь Алекс был на пути в Нью-Йорк, чтобы быть рядом со своим другом. Стоук тоже направлялся туда, как только он сделал то, что нужно было сделать здесь, в Гонконге.

Сказала, что сожалеет о друге; что она хотела помочь Алексу любым возможным способом. Помоги им. По ее словам, Алекс нуждался в ее помощи больше, чем он думал. Стоук все еще думала об этом, когда добавила: "Что бы вы ни выяснили о фон Драксисе и Левиафане, я предполагаю, что это не вся история. Как я уже говорил вам, я сам не знаю всей истории. Но я знаю одну вещь, Стокли. У вас нет Фарфора. У тебя нет моего отца."

"Ты не можешь мне сказать".

"Я не могу сказать тебе, потому что я не знаю. И я не хочу знать. Мои отношения с ним достаточно сложны."

Стоук рассказал ей кое-что, что они с Алексом обсуждали с Бриком Келли из ЦРУ, и она сказала, да, это было правильное направление. Это определенно была французская, немецкая, китайская связь. Все дело было в нефти. Но в этой головоломке было намного больше кусочков. Плохие пьесы.

Они должны встретиться, сказала она. Сегодня вечером.

Стоук кое-чему научился, будучи детективом полиции Нью-Йорка. Одна из них заключалась в том, что заранее запланированные встречи с людьми, которым вы не полностью доверяли, всегда были интересными. Многое можно было бы предусмотреть заранее. Стоук знал, что это был заключительный акт с Джетом. Это могло бы пойти одним из двух путей. Либо она собиралась вручить ему ключи, которые приведут в королевство. Или, другая возможность, она втягивала его в очень опасную ситуацию.

У него было видение себя, накачанного наркотиками и похищенного. Направлялся в никуда на бродячем пароходе или был отправлен на какую-нибудь ферму для перевоспитания. Может быть, даже что-то более смертоносное.

Ничего не оставалось, как выяснить. Ее идеей было, что они встретятся сегодня вечером в месте под названием, хотите верьте, хотите нет, "Крейзи Кэт Клаб". Это было долго об атмосфере, ты должен был это сказать. Нечто среднее между забегаловкой и опиумным притоном. Прокуренное заведение было полно портовых крыс и зомби, которые выглядели так, словно у них были серьезные проблемы с опиумом или дурманом. Джет сказал быть там не позже восьми. Было уже почти девять. Он все еще сидел в баре, потягивая теплую кока-колу и поглядывая на дверь, ожидая увидеть, как она вальсирует.

Она сказала ему, что им понадобится какая-нибудь лодка. Ничего особенного, но что-нибудь быстрое. Что-то, что могло бы доставить их в гавань Гонконга, даже если погода была плохой. Погода была плохой. В Китайском море назревал тайфун. Передовой отряд вкатился в Макао примерно двумя часами ранее. Снаружи дул смрадный ветер. Дождя пока нет, но он должен был начаться.

Он сделал с лодкой все, что мог. Но все было не так просто. Вы не можете просто зайти в "Hertz Rent-a-Boat" в Макао и получить ключи от "Крис-Крафт".

Он, наконец, заплатил наличными парню, которого встретил в доках в тот день. Его звали, хотите верьте, хотите нет, Он был Длинный. Купил у него маленькую вонючку, главным образом потому, что он был единственным парнем, которого смог найти Стоук, который немного говорил по-английски. Foo Fighter был всего двадцать четыре фута или около того, но у него была закрытая рулевая рубка с плоской крышей, чтобы не допускать попадания влаги, и большой газовый двигатель Chevy 327, который выглядел довольно чистым, за наконечниками и заглушками следили, в хорошем состоянии. Владелец сказал, что она сделает тридцать узлов, и Сток ему поверил. Тоже была свежая покраска. Ярко-красный.

"Мне нравится ваше имя", - сказал Сток владельцу, прежде чем покинуть причал. "Парень мог бы извлечь большую пользу из такого имени. Бизнес по замене гормонов, магазины виагры, что-то в этом роде."

Он долго еще стоял, согнувшись, на причале и хохотал во все горло, когда Сток с грохотом отъехал. Стоук был почти уверен, что Лонг понятия не имел, что тут такого смешного, но здесь, в Макао, все были довольно вежливы. Может быть, он долго просто хихикал, потому что Сток только что заплатил ему вдвое больше, чем стоила его лодка.

Стоук как раз собирался в сотый раз посмотреть на часы, когда вошел Джет Мун. Она выглядела потрясающе, ее черные волосы были заколоты жемчужным гребнем, она была одета в облегающее белое платье. Парень рядом с ним даже не заметил. Гей-бар? Нет. Просто последний парень на последнем табурете в самом последнем баре в конце пути. Стоук секунду смотрел парню в глаза, затем отвел взгляд. Китайцы думали, что полиция устроит здесь выходной. За этими глазами творится какое-то безумное дерьмо.

Реактивный самолет направлялся прямо на него. Думаю, его было не так уж трудно заметить в толпе восточных наркоманов размером с пинту.

"Извините, я опоздала", - сказала она. Он понял, что она говорит серьезно, поэтому улыбнулся и соскользнул с табурета.

"Привет. Присаживайтесь. Хочешь выпить?"

"Бокал белого вина?"

"Неужели? Здесь?"

"Это была шутка, Стокли. Я возьму бренди. Ловко."

Стоук заказал у маленького парня с козлиной бородкой, как у Фу Манчи, и получил еще кока-колы. В отличие от американских баров субботним вечером, в этом было довольно тихо. Может быть, все помешались на фарфоровом белом. По крайней мере, вы могли бы поговорить наедине, не крича.

Джет сказал: "Итак, ты получил лодку?"

"Да. Это тот ярко-красный, который привязан снаружи."

"Этого будет достаточно. Хорошая работа".

"Могу я спросить, куда мы направляемся?"

"Ресторан в гавани Гонконга. Золотой дракон."

"Должно быть, действительно вкусная еда, идите вон туда. С такой погодой и всем прочим."

"Мы ужинаем с моим отцом. Это его ресторан."

"Да? Хочет познакомиться со своим личным тренером, да?"

"Теперь ты мой жених. Я только час назад рассказала ему."

"Эй, я продвигаюсь в этом мире. Даже если ты просто используешь меня, чтобы добраться до Алекса Хоука, я приму это."

"Это не смешно, Стоук".

"Да, это так. Ты должен был убить его, но твое сердце не позволило тебе. Верно? Скажи мне, что я неправ."

Она отмахнулась от его улыбки. "Послушай, Стоук. Я оказываю вам здесь огромное одолжение. Мой отец - очень важный человек в Китае. В Гонконге есть миры внутри миров. Я экономлю вам кучу времени, разбирая их все."

"Скажи мне, что я здесь ищу, Джет".

"Мой отец, как я узнал прошлой ночью, занимается частной продажей ядерных материалов. Неофициально."

"Материалы. Ты имеешь в виду оружие?"

"Я не знаю".

"Неофициально. Вы хотите сказать, что Пекин не знает об этом?"

"Понятия не имею. Я же говорил тебе, я всего лишь полицейский."

"Продаю кому? Франция?"

"В Германию".

"И что немцы делают с этим оружием?"

"Вот почему ты здесь, Стоук. В доме моего отца много комнат. Я уверен, что в каждом из них есть что-то ужасное. Но я только что рассказал вам все, что знаю."

"Я знаю, что за человек твой отец, Джет. Так же, как я знаю, кто ты. Но я должен сказать, я отчасти удивлен тем, как ты справляешься с этой частью ".

"Ты мне не доверяешь? После всего, что я сделал в Берлине?"

"Я доверяю тебе, Джет. Да. Я верю. В значительной степени."

"Спасибо тебе. Действительно."

"Джет, позволь мне сказать тебе кое-что. Я ценю все, что вы делаете. Ты знаешь, что хочу. Но я не понимаю, как ты выживаешь после этого, девочка. Идти против такого человека, как твой отец. Может быть, мы выберемся отсюда живыми сегодня вечером. Но они найдут тебя, Джет. Он найдет тебя. После этого он тебя не отпустит ".

"В этом моя проблема, не так ли? Ты готов?"

"Поехали".

"Извините за неспокойную поездку", - сказал Стоук, когда они вдвоем сидели бок о бок за рулем Foo Fighter. Шторм разыгрывался, и их швыряло по всей крошечной рулевой рубке. Дождь барабанил по лобовому стеклу, но дворники работали довольно хорошо. И внутри было тепло и сухо. "Хочешь, чтобы я притормозил?"

"На самом деле, я поражен тем, как ты продолжаешь скучать по всем этим сампанам. Видишь эту штуку, всю освещенную на горизонте? Это Золотой дракон. Мы причалим с другой стороны."

"Понял".

Джет посмотрел на него. "Как много ты теперь знаешь, Стоук? Из того, что вы вынесли из кабинета Шатци?"

"Недостаточно, Джет, иначе меня бы здесь не было. Я работаю на Алекса Хоука. И Алекс, по крайней мере, на данный момент, работает на правительство США. Я здесь, в Гонконге, потому что Алекс Хоук сказал мне быть здесь. Просто чтобы нам было ясно. Я имею в виду, кто что для кого делает."

"Мне все ясно, Стоук. Я хочу, чтобы ты был. Я на твоей стороне."

"Хорошо. В любом случае, Вашингтон все еще занят изучением всего, что я украл из офиса Шатци. Мы знаем, что немцы строят флот супертанкеров для французов. Сверхбольшие нефтеналивные суда грузоподъемностью в полмиллиона тонн. Мы знаем, что французская государственная компания Elf разворачивает масштабную эксплуатацию судовых терминалов, нефтеперерабатывающих заводов и танкеров для транспортировки нефти из Персидского залива в Китай."

"Что еще у тебя есть?"

"Китай получает нефть. Франция получает деньги. Конец истории".

"А Левиафан?"

"Та же история. Она была построена в Германии для французов твоим приятелем Шатци. Точно так же, как танкеры. Хорошая бизнес-идея, если хотите знать мое мнение."

"У моего отца много идей, Стоук. Некоторые хорошие, некоторые, без сомнения, очень, очень плохие. Вот почему мы ужинаем с ним на "Золотом драконе"."

"Только мы трое, да? Мило и уютно."

"Их будет четверо. Я не знаю, кто этот таинственный гость. Вероятно, его правая рука, майор Тан."

"Тони Тан? Очаровательный парень."

"Ты его знаешь?"

"Мы только что встретились. Он мертв."

"Возможно, ты не захочешь упоминать об этом моему отцу. Майор Тан был его лучшим другом."

"Уста запечатаны".

Она секунду смотрела на него, затем сказала: "Хорошо. Притормози. Мы пришвартовываемся вон там, у причала ресторана. Где ждут все водные такси. Мы идем в его личную столовую на верхней палубе. Примерно в середине трапезы я придумаю какое-нибудь развлечение. В этот момент ты должен извиниться. Скажи, что ты идешь в туалет. Но на самом деле ты идешь на кухню, где готовят еду для моего отца и его прислуги. Не волнуйся. Кухонный персонал слишком спятил, чтобы обращать на вас внимание. Просто веди себя так, как будто ты заблудился ".

"Это будет легко".

"Там, внизу, есть молодой су-шеф, который работает на меня. Он ждет тебя. Его зовут Ван Ли. Он спросит, может ли он вам помочь. Ты говоришь ему, что ищешь туалет."

"Тогда что?"

"Я нарисовал схему верхней палубы "Дракона". Личные кабинеты моего отца находятся здесь. Вот небольшая столовая, где мы будем ужинать. Кухня здесь. Ван Ли отведет тебя туда, куда тебе нужно."

"Где это?"

"Ты увидишь. Из того, что я знаю сейчас, ответы на все твои вопросы находятся в недрах "Золотого дракона". Ван Ли покажет тебе."

"А после этого?"

"Я даю тебе двадцать минут. Этого времени должно быть достаточно. Затем я вылетаю из столовой и возвращаюсь на яхту. Оставь ключи в нем. Я принесу его и заберу тебя у грузового люка на корме. Ван Ли покажет тебе. Это трап, по которому баржи с продуктами разгружаются для кухни."

"У тебя есть оружие?"

"В моей сумочке. Надеюсь, мне это не понадобится."

"Ты мог бы".

"Он мой отец, Стоук".

"Я знаю".

Глава пятьдесят седьмая

Золотой дракон

"УГАДАЙ, КТО ПРИДЕТ НА УЖИН?"

"Что ты сказал?" - Спросил его Джет, явно раздраженный. Этот уютный ужин прошел не так уж хорошо. Он мог бы сказать, что генерал тоже не был в восторге от выбора жениха Джетом.

"Это название фильма", - сказал Сток.

"Название какого фильма, Стокли?" - спросила она, стреляя в него кинжалами через стол. Она выглядела так, будто хотела убить его, но тот, кого она действительно хотела убить, сидел прямо рядом с ней. Таинственный гость был одет в изумрудно-зеленое шелковое платье, которое выглядело потрясающе. Это, должно быть, ее сестра, Бьянка, которая была сюрпризом на этом маленьком уютном ужине.

Бьянка выглядела точь-в-точь как Джет. Двойной близнец, Стоук думал, что они назвали это. Те же красивые черные волосы, зеленые глаза, одинаковые. Но сестры не были близки. На самом деле, настроение в личной столовой генерала было немного напряженным. Стоук пытался разрядить обстановку, героически стремясь сохранить прежний разговорный ритм. Он тянул время, пока Джет не подал ему сигнал, что пора расходиться.

Две сестры создавали впечатление, что только одна из них собиралась выбраться из этой комнаты живой. Когда они впервые сели за стол, они разговаривали по-китайски со своим отцом, и можно было сказать, что генерал пытался их о чем-то успокоить. Стоук решил, что ему следует просто держаться от этого подальше. Семейный бизнес. Но легким и воздушным он не был.

Джет должен был создать своего рода диверсию. Он не мог дождаться. Он был не в теме, и запал генерала разгорался довольно быстро. Теперь Джет как-то странно смотрела на него, и он вспомнил, что она задала ему вопрос. Что это было? О, да. Тот фильм о Пуатье, о котором он говорил. Поскольку Джет была актрисой, он решил, что фильмы будут безопасной темой.

"Это название того фильма, о котором я пытался вспомнить. Тот, что с Сидни Пуатье. Помнишь? Тот, где он идет на ужин в дом Спенсер Трейси и Кэтрин Хепберн в Сан-Франциско. Спрашивает их, может ли он жениться на их дочери. Вы помните этот роман, генерал?"

"Нет".

"Довольно хороший фильм", - сказал Стоук, приступая к нему сейчас. "Об этом черном чуваке, верно? Кто появляется в доме этой белой девушки, чтобы поужинать с ее родителями? Это немного неловко, и никто не знает, что сказать, понимаете? Итак, Сидни, он черный парень, он начинает говорить о -"

"Господи", - сказала ему Джет и вернулась к своему супу из лобстера с торчащей из него клешней.

Отец Джета, генерал Мун, был неважным собеседником. Или любитель кино. Он просто смотрел на Стоука. Если бы вам пришлось угадывать, о чем он думал, это было бы о том, как совершить убийство, которое заняло бы очень, очень много времени и причинило бы очень, очень сильную боль, прежде чем жертва скончалась.

"Вы любите футбол, генерал?" Сказал Сток. "Раньше я играл за "Джетс"".

Это было все, что нужно Джет, чтобы решить, что пришло время отвлечь ее.

"Ты лживая маленькая сучка", - прошипел Джет ее сестре.

"Не называй меня лгуньей, шлюха", - сказала Бьянка. "Ты тот, кто -"

Джет схватила свою тарелку с супом и швырнула ее через стол. Клешня омара вроде как отскочила от плеча Бьянки, но суп потек по ее лицу в декольте. Этого было достаточно, чтобы довести весь вечер до кипения. Когда Бьянка смела со стола весь фарфор и взяла нож, Стоук встал и положил салфетку на стол.

"Если вы, ребята, извините меня, мне нужно в туалет".

Он улыбнулся двум здоровенным парням в темных костюмах, стоявшим за дверью, и продолжил идти. В конце коридора он повернул направо и направился на кухню. Это было внизу, на соседней палубе, точно так, как Джет нарисовала на своей маленькой карте.

Там было жарко, по-настоящему жарко, и от него шел пар. Стоук забрел внутрь, и к нему сразу же подошел молодой парень, который сказал: "Могу я вам помочь, сэр?"

"Ищу мужской туалет", - сказал Стоук, наклоняясь, чтобы заговорить, потому что чувствовал, что его голова витает в облаках.

"Так себе". Ван Ли улыбнулся, совсем как в фильмах. Он жестом пригласил Стоука следовать за ним через сумасшедший дом, который служил кухней.

Они прошли через металлическую дверь и ступили на мостик, который пересекал нечто, похожее на большой резервуар для хранения. Стоук увидел несколько спинных плавников, рассекающих воду. Должно быть, это был единственный плавучий ресторан в мире с водами, кишащими акулами внутри. Неудивительно, что суп из акулы был таким свежим на вкус.

"Вы найдете то, что ищете, именно там", - сказал Ван Ли, указывая на металлическую дверь, выкрашенную в безымянный синий цвет, у подножия короткого пандуса, спускающегося с подиума. "Дверь открыта. Все пусто. Никого нет дома в этот час ночи."

"Привет, большое спасибо", - сказал Стоук. Ван Ли поспешил обратно на кухню. Стоук повернул ручку и вошел внутрь. Это была длинная, узкая комната с низким потолком. Было темно, если не считать огней гавани, пробивающихся сквозь ряд окон слева от него. Стоук, который провел некоторое время в Ньюпорт-Ньюс, помогая чертежникам ВМС спроектировать более скоростной речной патрульный катер, сразу понял, почему Джет привел его сюда.

Именно здесь были спроектированы гигантский круизный лайнер "Левиафан" и супертанкеры немецкой постройки.

Он посмотрел на свои часы. Джет дал ему двадцать минут. У него осталось шестнадцать. Не так уж много.

Он вытащил из кармана маленький плоский фонарик, включил его и направился мимо рядов старомодных чертежных столов и рядов огромных компьютерных мониторов. Справа от него вдоль стены были установлены формы в виде половины корпуса. Он увидел танкеры, в основном водоизмещением в сто тысяч тонн, судя по их виду. Корабли, которые погружались на глубину около девяноста футов. Корабли, которым требовались глубоководные порты.

В конце комнаты была стеклянная стена. Стеклянная дверь открылась в кабинет поменьше с другой стороны. Он вошел. Больше моделей на стене, на этот раз VLCC и ULCCS. Очень большие и сверхкрупные нефтеналивные суда водоизмещением более четырехсот тысяч тонн. При росте мирового потребления нефти примерно на 8 процентов в год он мог понять, почему французы и китайцы включились в этот бизнес. ULCC может получить прибыль в четыре миллиона долларов за один рейс из Кувейта в Европу. Он даже не рискнул бы предположить, к чему может привести перелет из Персидского залива в Шанхай.

Стоук посмотрел на пустой монитор. Ни для кого не было секретом, что Китай отчаянно нуждался в нефти и был готов на все, чтобы ее получить. Итак, какие глубокие темные секреты скрывал Золотой Дракон?

Он сел за компьютерную рабочую станцию CAD и начал прокручивать и искать. Он просматривал планы кораблестроителя для огромного танкера под названием "Счастливый дракон". Он осмотрел ее готовые узлы - поперечные сечения, диагонали, ягодицы и ватерлинии - в поисках чего-нибудь необычного. Ничего. Затем он перешел к завершенной форме корпуса, его обширным бакам и водонепроницаемым переборкам. Не найдя там тоже ничего интересного, он быстро перешел к файлам с двигателями.

Потребовалось десять секунд, чтобы раскрыть ее первый секрет. Она была оснащена ядерной энергией. Так вот где появились генерал Мун и китайцы. Они поставляли реакторы и топливо для судов немецкой постройки. Следующая остановка - ее реакторная, сказал он себе, прокручивая так быстро, как только мог.

У нее были морские реакторы четвертого поколения, похожие на реакторы КН-3, используемые на борту судна, с которым он был хорошо знаком, российских атомных ледоколов класса "Арктика". Он был безбилетником на одном из них в течение месяца. Он смотрел на ее планы с двумя реакторами и урановым топливом не более минуты, когда что-то заставило его двигаться дальше. Он появился той ночью на борту "Валькирии". Устройство, которое он нашел в кармане охранника, и пропавший киль. Дозиметр. И то, и другое с тех пор щекотало его подсознание. Да, и те таблетки йода от лучевой болезни. Итак? Кили были свинцовыми. Свинец был идеальным щитом от радиации. Так к чему, черт возьми, это привело?

Он только что открыл новый файл, когда эта штука привлекла его внимание. Вот оно, в небольшом поперечном сечении киля "Счастливого дракона" в правом нижнем углу экрана. Что-то определенно выглядело не так.

Кили были построены из прочного свинца. В этом и был весь смысл. Этот был совсем не солидным.

В этом было что-то похоронено глубоко внутри.

Срань господня.

Все части встали на свои места в одно мгновение. Там была бочка, окруженная тампером, со всеми частями плутония, расположенными в форме идеального пирога вокруг бериллиево-полониевого ядра. О, да. Это была ядерная бомба, срабатывающая при имплозии. Похоронен глубоко под свинцовым килем супертанкера длиной в полторы тысячи футов. Корабль, построенный для плавания по бескрайним морям без ограничений. Построенный для пересечения самых важных водных путей в мире-

Подожди минутку. Зацепка, это был ключ. Это было полезно не только для защиты от радиации. Как свинцовый щит. Это также сработало бы для удержания радиации внутри. Неактивная бомба внутри киля танкера может оставаться защищенной на месте в течение десятилетий. И без какой-либо возможности обнаружения до того момента, как он был взорван! Иисус. Киль был идеальным местом, чтобы спрятать ядерное оружие. Под водой, вне поля зрения, полностью заключенный в прочный свинцовый щит, который предотвратил бы обнаружение даже следов радиации.

Но сколько этих чертовых штуковин они построили?

Посмотрите - прямо здесь - он перешел на страницу, где сравнивались конструкции корпусов von Draxis: похоже, за последние четыре года было построено четыре корпуса. Все язвы. Три из них с пакетом ядерных опций в киле, один без. Три из четырех - это неплохо!

Он мог это видеть. Вы взорвете или даже пригрозите взорвать одну из этих штуковин в крупном транспортном узле, и весь мир окажется в ваших руках. Ормузский пролив, Панамский канал ... Вы в мгновение ока закрыли США. И где-то у них уже были три такие штуки. По крайней мере, еще один на подходе!

Он схватил карандаш и так быстро, как только мог, нацарапал имена тех, у кого было оружие. Все драконы. Счастливый дракон, Супердракон - и Нефритовый дракон. Драконы бродили по земле. Прямо сейчас. Он вырвал страницу из блокнота и сунул ее в карман.

Благодаря Джету, он думал, что теперь у него есть все части. Она дала ему все, что могла. Все, что она знала. И это было намного хуже, чем она думала. В любом случае, теперь у него была общая картина. Немецкие верфи, принадлежащие фон Драксису, строят танкеры. Франция покупает танкеры для транспортировки нефти в Китай. Китай продает ядерные реакторы и топливо с обогащенным ураном, чтобы эти танкеры дымили. Каждый - победитель.

И в брюхе каждого зверя, который кружит по земному шару, невидимая бомба, которая дала китайцам и французам огромный меч, чтобы они нависли над головой мира.

Он продолжал прокручивать, глядя на часы. Он уже сильно опаздывал на встречу с Джетом на корме. Ему было все равно. Каким-то образом ему нужно было найти чертов детонирующий механизм. Он пролистывал бесконечные страницы в поисках таймера или радиоприемника. Знать, где находится ядерная бомба, было бесполезно, если вы не знали, как она была взорвана. Это был единственный способ остановить это.

Через несколько минут ему пришлось сдаться. Либо там не было внутреннего таймера, либо они сконструировали бомбу так, чтобы ее можно было взорвать на расстоянии с помощью радио или спутникового сигнала. Он должен был убраться отсюда ко всем чертям, пока хулиганы генерала Муна не пришли за ним. Но сначала он должен был сделать еще одну очень важную вещь.

Он перевел курсор на функцию "поиск по всем" и ввел единственное слово: ЛЕВИАФАН.

Если у чертовых танкеров были бомбы в килях, то почему бы и нет - черт. Файлы с таким названием не встречались. Он стукнул кулаком по столу и попытался снова.

Ничего.

Он выбежал из морской чертежной студии, пересек кошачью аллею с приманкой для акул, затем замедлился до легкой пробежки через переполненную кухню. Ван Ли поймал его взгляд, бросив на него обеспокоенный взгляд, и указал на выход, ведущий к форштевню. Его не было слишком долго. Возможно, он пропустил свою поездку. Или, может быть, было какое-то другое осложнение. Он бы с этим справился. Прямо сейчас все, о чем он мог думать, был Левиафан. Вы действительно должны были задаться вопросом, была ли бомба и в ее киле. Круизные лайнеры, как океанские танкеры, ходят повсюду.

Вопрос был в том, где, черт возьми, сейчас находится этот круизный лайнер? Был только один способ выяснить.

Foo Fighter как раз отчаливал от баржи, когда добрался до грузового люка на корме. Между корпусом и Foo Fighter было около шести футов открытой воды. Порог, на котором он стоял, находился примерно в двадцати футах над водой. Она ни за что не смогла бы услышать его сейчас, даже если бы он кричал так громко, как только мог. Если бы он прыгнул, он просто мог бы добраться до плоской крыши рулевой рубки. Это была довольно плохая подача. Тем не менее, это было чертовски невыносимо - плавать ночью на берегу в гавани Гонконга.

Он прыгнул, хватаясь за воздух, потому что Джет решил нажать на дроссели, пока он был в середине полета.

Он сделал это, еле-еле.

Как говорится, страх придал ему крылья.

Когда он спустился на кормовую палубу и нырнул в рулевую рубку, Джет застыл у штурвала. Она смотрела прямо перед собой, сцепив руки на руле при десяти и двух. Ее красивое белое платье было порвано и запачкано кровью. Она была босиком. Ее волосы были спутаны и заляпаны темной кровью. Он положил руку ей на плечо, и она повернулась, чтобы посмотреть на него. На ее щеках под обоими глазами были черные полосы.

Уже зная ответ, Стоук сказал: "Привет. Ты в порядке?"

Она отвела взгляд, не ответив.

"Привет. Ты должен поговорить со мной ".

"Я надеюсь, ты нашел то, что искал", - сказала она. Ее голос, как и ее глаза, был мертв.

"Да. Я так и сделал. Но мне нужно кое-что знать. Прямо сейчас. Мне нужно-"

"Он придет за нами. Ты. Я. Особенно я."

"Что случилось?"

"Мой отец и моя сестра. Когда ты не вернулся, они обо всем догадались. Он подавлял меня. Вошли охранники, и он сказал им убираться. Запертая дверь. Это было семейное дело. Он дал Бьянке нож. Сказал ей перерезать горло предателю. Мой. И она бы тоже так сделала. Вы бы видели ее улыбку. Итак, я надеюсь, вы получили необходимую информацию ".

"Джет, мне жаль. Если это тебя хоть немного утешит, ты поступил правильно ".

"Правильная вещь? Я убил свою собственную сестру. Я чуть не убил своего отца."

"Это была самооборона, Джет. Сделай себе небольшую поблажку."

"Расслабился? Мой собственный отец хочет моей смерти. Когда генерал Мун хочет твоей смерти, бежать некуда. Все кончено, Стоук. Мы не выберемся из Китая живыми ".

"Как ты ушла от него?"

"Без сознания. Я уколол его кетамином. Жидкий анестетик. Он должен отключиться на пару часов, если я попаду в нужную вену. После этого-"

"Послушай, Джет. Я знал, что мне придется уезжать в спешке. Не знал наверняка, сделал ли ты. Теперь я знаю. Есть гидросамолет."

"Где?"

"На временном причале в гавани Коулуна. В шести минутах отсюда. Я везу его на Тайвань. Самолет Госдепартамента находится на земле в аэропорту имени Чан Кайши, его двигатели прогреваются. Я забираю тебя из Китая. Понятно?"

Она едва заметно кивнула головой.

"Это хорошее решение", - сказал Сток. "Спасибо тебе за то, что ты сделал там. Я должен задать тебе один вопрос. Где танкеры? Где все эти большие посылки с сюрпризом, Джет? Сейчас?"

"Я не знаю".

"Конечно, ты знаешь. Расскажи мне."

"Я не знаю, где танкеры, Стоук! Как бы я поступил? Я знаю, что "Левиафан" отплыл из Гавра пять дней назад. Она, наверное, уже в доке ".

"Какой это причал? Шатци случайно не сказал?"

"Пирс 93, я думаю. Город Нью-Йорк."

"Господи, Джет. Есть ли плутониевая бомба на том круизном лайнере?"

"Что?"

"Я думаю, что на борту этого корабля бомба. Помните тот странно выглядящий киль на той модели Leviathan в Германии? Большая чертова выпуклость внизу. Вы назвали это килем-луковицей. Внутри этой колбы бомба, Джет."

"Он бы не сделал этого, Стоук. Мой отец не такой уж злой. Он не массовый убийца. Я не думаю, что он ... О боже, я чертовски надеюсь, что ты ошибаешься."

"Я думаю, что бомба такой мощности уничтожит всю Западную часть Нью-Йорка. И то, что осталось от города после взрыва, будет затоплено грязной водой. Уровень радиации настолько высок, что никто не сможет прожить там по крайней мере десять лет."

Она подняла на него глаза. По ее щекам текли слезы.

"Я не могу поверить, что он мог это сделать, Стоук. Взорви весь этот чертов мир. Даже для моего отца это полное, полнейшее гребаное безумие ".

"Ладно, Джет, скажи мне это. Знают ли французы об этих бомбах? Они в этом замешаны?"

"Я так не думаю. Это не о Франции. Франция чертовски невежественна. Это все о том, кто правит миром, Стоук. Это о Китае и Америке, делящих добычу, повышающих ставки. На случай, если вы не слышали, следующая мировая война будет из-за нефти. Мы на исходе."

"Послушай. Видишь вон ту койку внизу? Почему бы тебе не пойти прилечь на несколько минут? Я встану у руля, хорошо? Я позову тебя, если ты мне понадобишься".

"Я нужен?"

"У нас появилась компания, Джет. Там, в прошлом. Пара фирменных блюд с голубыми огоньками. Это довольно людный район, и, возможно, я смогу оторваться от них. Я спрятал кое-какое оружие под той койкой. Два пулемета HK и гранатомет."

Сток сел за руль и резко развернул лодку, чтобы избежать внезапно надвигающегося парома. Джет нырнул в маленькую кабину и поднял подушку, двигаясь очень медленно и обдуманно. Она протянула один из HKS, но она была явно в шоке. Если бы она действительно была ему нужна, от нее было бы мало помощи.

Периферическим зрением Стоука мелькнул быстро мигающий синий огонек. Затем он исчез в огромном плавучем городе барж, шаланд и сампанов. Он думал, что потерял это. Минуту спустя они были повсюду. Два или три быстроходных патрульных катера, может быть, больше. Он увидел, как их мигающие синие огни приближаются к Foo Fighter с кормы и по траверсу, лавируя в потоке машин на смешных скоростях.

Хотя он был меньше ростом и, как он надеялся, быстрее.

Он был уверен, что в любую секунду появятся новые. Черт, генерал Мун собрал бы здесь весь китайский флот, как только пришел бы в себя. Стоук налег на дроссели, заслонив их брандмауэром. Ответный рев и большой рывок маленького корпуса вперед вселяли уверенность. Хорошей новостью здесь было то, что Foo Fighter был крикуном. Он видел хромированные головки и тот большой четырехствольный карбюратор Holley hot-rod, расположенный сверху. Он знал, что большой блочный Chevy V-8 может пригодиться.

Теперь он бежал изо всех сил в открытой воде, за окном виднелся размытый неоновый силуэт, впереди темные силуэты сампанов двигались по воде, сливаясь с более темной массой. Он делал почти пятьдесят миль в час, направляясь прямо к той большой черной стене. По почти сплошному городу сампанов и паромов между ним и гаванью Коулун было бы трудно ориентироваться с широко открытым дросселем. Но замедление определенно не было вариантом. Он наклонился вперед над рулем, не обращая внимания на быстро приближающиеся патрульные катера, полностью сосредоточившись.

Окно примерно в шести дюймах перед его лицом взорвалось за секунду до того, как он услышал шипящий выстрел чуть ниже своего левого уха. Теперь он услышал и почувствовал тяжелый грохот пуль, попадающих в транец и палубу позади него. Они правильно определили его диапазон.

О, черт. Он сильно вывернул штурвал на правый борт и на несколько дюймов разминулся с большим сампаном. Он увидел дыру в черной стене, которая вырисовывалась перед ним. Проход, образованный двумя неповоротливыми баржами, был примерно на шесть дюймов шире его балки. Пуля в спину или столкновение в море могут испортить вам день. Но он не сбавлял темп. На самом деле у него сейчас не было времени на перестрелку с китайскими канонерками. Ему нужно было успеть на самолет. И нужно сделать телефонный звонок.

Алекс Хоук был в Нью-Йорке. Вероятно, в эту самую минуту он был в нью-Йоркской больнице, сидел где-нибудь в палате с Эмброузом Конгривом. Он держал левую руку на руле и достал свой спутниковый телефон. Им с Хоуком нужно было провести очень серьезный разговор.

Прямо сейчас.

Он резко повернул руль влево, и Foo Fighter на полном ходу нырнул в очередной тупик.

Глава пятьдесят восьмая

Город Нью-Йорк

"О, ПРИВЕТ", - СКАЗАЛ ЭМБРОУЗ КОНГРИВ, ЕГО ВЕКИ ЗАТРЕПЕТАЛИ. Колеблющаяся фигура таинственным образом появилась у его кровати. Вчера он приехал в Нью-Йорк из Саутгемптона на машине скорой помощи. Операция по извлечению пули из его позвоночника проходила в нью-Йоркской больнице. Это было шесть часов назад. Голос Конгрива был очень слаб, его лицо было того же оттенка, что и серо-белая подушка под его головой.

"Это ты там, Алекс?"

"Действительно, это так".

"Ты в Нью-Йорке".

"Да. Я пришел просто повидаться с тобой."

"Ох. Как я?"

"Это то, что я пришел выяснить. Как дела?"

"Боюсь, в больнице. Я, э-э, перенес небольшую операцию."

"Так я понимаю. По словам вашего врача, все прошло очень хорошо. Как ты себя чувствуешь?"

"Все в порядке, я полагаю. У меня немного подкашиваются глаза. Хочется спать."

"Ну, ты все еще в объятиях морфия. Утром ты будешь великолепен. Доктор уверяет меня, что при небольшом постельном режиме вы полностью поправитесь. В кратчайшие сроки возвращайся к боевой мощи, старый разведчик."

"Какие красивые цветы. Георгины. От кого они?"

"Я полагаю, они от миссис Первис. Розы от Росса Сазерленда."

"Ах. Кто это? В кресле?"

"Это детектив Мариуччи. Мы с ним познакомились, пока ждали, когда ты проснешься."

"С кем он разговаривает? Я не слышу, что он говорит. Я никого не вижу на другом стуле."

"Он разговаривает по мобильному с кем-то в Вашингтоне. Игра начинается, как сказал бы ваш кумир мистер Холмс ".

"Ватсон. Игра?"

"Я объясню позже".

"Диана здесь?"

"Она была. Она все это время сидела в этом кресле. Я сказал ей выйти и подышать свежим воздухом. Она должна вернуться с минуты на минуту."

"Ты встретил ее?"

"Я сделал. Она - все, что ты сказал, и даже больше. Прекрасная женщина. Я очень рад за тебя ".

"Она слишком хороша для меня, Алекс".

"Очевидно, это правда, но я думаю, что, если у нее будет достаточно времени, она вполне введет тебя в курс дела".

Эмброуз закрыл глаза и прошептал так тихо, что Алексу пришлось наклониться, чтобы расслышать: "То, что пьяный видит в других женщинах, я вижу в трезвой Диане". После этого он не издал ни звука. Он снова отдалился.

"Алекс?" Детектив Мариуччи прошептал: "Ты нужен мне здесь на секунду".

"Да?"

"Это было командование ATAC в округе Колумбия, чертовы французы вторглись в Оман. Бонапарт придерживается своей истории ".

"А как насчет кассеты султана?"

"Утверждает, что оманская лента была сделана под давлением Запада. Написанный вами, в частности. Французское телевидение показывает начало записи, где вы вытираете кровь с лица парня, прежде чем он заговорит. Иисус Христос. Вот, возьми этот телефон. Кто-то исправляет срочный вызов. Стокли Джонс звонит тебе из Гонконга. Десять секунд."

Хоук поднес телефон к уху, его глаза были холодны как камень. Он говорил со Стокли максимум две минуты, затем отключился, попрощался и набрал другой номер.

"Я перевожу этот звонок на громкую связь", - сказал Хоук Мариуччи и в изнеможении рухнул в кресло рядом с ним. Он положил телефон на маленький столик между ними двумя и допил остатки своего холодного кофе. Он стер кровь с лица султана. И султан поблагодарил его за- подождите. Бонапарт прокручивал эту часть ленты без звука.

"Джек Макати", - услышали они хриплый голос президента секунду или две спустя.

"Господин Президент, извините, что беспокою вас в столь поздний час. Звонит Алекс Хоук."

"Алекс! Рад слышать твой голос, партнер. Хорошая работа вон там. Я нахожусь в Ситуационной комнате с Келли, Гучем и Чарли Муром. Мы уже запустили вашу видеозапись в эфир. "Аль-Джазира" показывает это каждые десять минут, и Франция уже испытывает серьезный удар со стороны арабского мира ".

"Рад, что смог помочь, господин Президент. О ленте. Французские СМИ транслируют первую часть без звука. По заказу правительства. Нам нужно выпустить все это в эфир, сэр, все тридцать секунд, предшествующих речи султана ".

"Сделано. Скажи мне, что тебе нужно, Алекс."

"Господин Президент, я разговариваю по громкой связи в Нью-Йорке с капитаном Джоном Мариуччи из антитеррористической оперативной группы полиции Нью-Йорка, сэр. Боюсь, у меня плохие новости."

"Только что получил новости, Алекс. Я разговаривал по телефону с Бонапартом менее трех часов назад. Я сказал этому сумасшедшему сукину сыну, что, если он не хочет оказаться не на том конце очередного вторжения в Нормандию, ему следует держать свою задницу подальше от Омана. Он заверил меня, что у него не было намерения вторгаться. Теперь я узнаю, что французы все равно отправились в Оман."

"Я только что тоже это услышал, сэр".

"Неужели мы никогда не научимся?"

"Сэр, у меня новости другого характера".

"Поговори со мной, Алекс".

"Господин Президент, пятнадцать секунд назад мне позвонили из Гонконга. Как известно директору Келли, я отправил туда человека рано утром, чтобы он закончил разбираться с действиями генерала Сунь Ятсена."

"Правильно".

"Я полагаю, что теперь у нас есть полное представление об этой операции. Это нехорошо, господин президент. За последние четыре года на различных верфях фон Драксиса в Германии были спущены на воду четыре супертанкера. Все они были куплены французской нефтяной компанией Elf. Три из четырех имеют чрезвычайно мощные ядерные устройства, спрятанные внутри их свинцовых килей. Кили были установлены на Шанхайской верфи в то же время, когда устанавливались китайские реакторы и сердечники с обогащенным топливом."

"Алекс, о какого рода устройствах мы говорим?"

"Ядерные бомбы, запускаемые имплозией, господин Президент. Сверхпрочный."

"Христос. Подожди секунду, Алекс. Я слушаю тебя на громкой связи. Брик Келли хочет знать, являются ли эти устройства плутонием или оружейным ураном?"

"Стокли определенно сказал плутоний, сэр".

После нескольких минут приглушенного разговора президент продолжил: "Продолжай, Алекс. На данный момент я должен сообщить вам, что это полностью изолированная операция. Теперь у него есть свой билет. Кодовое название: Дикая карта. Лэнгли вкладывает в это сталь прямо сейчас. Никто не попадает внутрь без этого билета ".

"Принято, сэр. Устройства защищены внутри прочного свинцового киля корабля. Блестящая концепция. Обнаружение практически невозможно службой безопасности гавани. Никаких утечек. Непроницаемый для рентгеновского контроля. Ни одна команда портовой безопасности в мире не смогла бы их обезвредить ".

"Где сейчас находятся эти танкеры?"

"На данный момент места неизвестны, сэр".

"Имена?"

"Счастливый дракон, Супер дракон и нефритовый дракон, сэр. Все плавают под французскими флагами, сэр."

Они могли слышать, как президент отдавал приказы различным сотрудникам в Ситуационной комнате. Затем он снова включил громкоговоритель.

"Алекс, мы уже обошли все танкеры. Мы их найдем. У меня такое чувство, что в этой истории есть нечто большее."

"Сэр, подобное устройство также было встроено в киль круизного лайнера "Левиафан"".

В этот момент Мариуччи схватил Хоука за руку.

"Пресвятая Богородица!" - Воскликнул Мариуччи, вскакивая на ноги. "Она здесь! Левиафан? Она прибыла в прошлый вторник! Я был на одном из буксиров "Моран", который ...

"Алекс", - сказал президент ровным голосом, - "вы говорите о том огромном океанском лайнере, который прибыл в Нью-Йорк ранее на этой неделе?"

"Да, сэр. Новый французский корабль. Левиафан."

"И вы говорите, что в ее киле находится большая ядерная бомба?"

"Да, сэр. Это то, что я говорю. Я хочу подтвердить этот факт. Но я в это верю."

"Вы верите, что это китайское устройство? Помещенный туда китайцами? Это судно под французским флагом, Алекс. Построен в Германии."

"Господин Президент, ее реакторы были установлены на Шанхайской верфи. Киль тоже был подвешен там."

"Хорошо, Алекс, слушай внимательно, " сказал президент, - никто не скажет "бу" по этому поводу, пока я не разрешу. Капитан Мариуччи, вы это слышите?"

"Да, господин президент, хочу".

"Ничего, я имею в виду, ни единого слова, не будет сказано об этой ситуации с "Левиафаном", пока вы двое не отправитесь на это судно одни и не подтвердите существование бомбы. Это касается и вас, капитан Мариуччи. Ты единственный, у кого есть билет. Я не хочу никаких вертолетов в небе, патрульных катеров в гавани, ничего из этого дерьма. Никто даже не вздохнет, пока мы точно не узнаем, с чем имеем дело. Понимаешь, о чем я говорю?"

"Мы знаем, сэр", - сказал Мариуччи. "Опасность паники намного перевешивает вероятность немедленного взрыва. Если мы обнаружим, что на борту этого монстра действительно спрятана бомба."

"Верно. Ладно. Начинайте. Алекс, у тебя есть мой защищенный номер. Сколько сейчас, десять пятнадцать? Позвони мне через полчаса, несмотря ни на что. Мы столкнулись нос к носу с китайцами из-за этого проклятого вторжения в Оман. Пока я не получу от вас окончательного ответа по этому поводу, я парализован в этих переговорах ".

"Сэр-"

"Если мы не вывезем эту бомбу из Нью-Йорка, есть очень большая вероятность, что мы вступим в войну с Китаем".

Президент исчез.

Глава пятьдесят девятая

Город Нью-Йорк

НИ ХОУК, НИ КАПИТАН НЕ ПРОИЗНЕСЛИ ни СЛОВА ВО время поездки на лифте на первый этаж. Они также не разговаривали, пересекая вестибюль. Вместо того, чтобы сесть в патрульную машину, стоявшую на холостом ходу перед входом в больницу, они запрыгнули в такси на углу Йорка и Семидесятой улицы и поехали через весь город. Был воскресный вечер, и движение через парк было слабым. Они причалили к терминалу пассажирских судов, пирсу 93, сразу после половины десятого.

"Есть какие-нибудь идеи?" Сказал Мариуччи Хоук, когда они вылезали из такси.

"Пока ничего, - сказал Хоук. - Я надеялся, что у тебя уже есть один".

Хоук протянул водителю двадцатку и присоединился к капитану на тротуаре. Верхние палубы огромного корабля, освещенные, закрывали небо над терминалом. Хоук знал, что она была в два раза длиннее Эйфелевой башни и в четыре раза больше "Титаника". Хоук увидела слово "Левиафан", выведенное золотыми буквами на ее красивом черном банте. Без сомнения, она была монументально впечатляющей.

"Пойдем, найдем капитана", - сказал Хоук.

Они промчались через терминал и прибыли в пустынную зону регистрации. Пол все еще был усеян серпантином и конфетти. Французская линия украсила весь район картинами, лентами и изображениями великих лайнеров прошлого, "Иль де Франс" и "Нормандия". Огромная картина маслом доминировала на сцене. На переднем плане картины самый большой корабль, когда-либо построенный, "Левиафан". На заднем плане, почти скрытая струями воды, вырывающимися из пожарных катеров, Статуя Свободы.

У двери на посадку стояли два беспорядочных охранника, которые едва оторвали взгляд от своих газет, когда Мариуччи взмахнул своим щитом и ворвался внутрь. Когда они вышли на причал, они даже не смогли разглядеть корабль. Это было слишком близко к зданию. Это было похоже на черную стену.

Там был трап, ведущий вверх по черной стене, его поручни были украшены увядшими красными, белыми и синими лентами. Хоук подбежал, за ним вплотную следовала Мариуччи. Вверху был офицер в белом с планшетом. При виде двух мужчин, бегущих к нему, он изобразил приветливую улыбку, чтобы скрыть свое замешательство. Все пассажиры давно ушли, а эти двое мужчин не были похожи на команду.

"Добрый вечер, джентльмены", - сказал офицер.

"Да, как у тебя дела сегодня вечером? Послушайте, я капитан Джон Мариуччи, полиция Нью-Йорка, а это мой коллега Алекс Хоук. Королевский флот. Не возражаете, если мы осмотримся вокруг?"

"Мне очень жаль, сэр, но, видите ли, мы не разрешаем экскурсии или незваных посетителей. Корабль - это..."

"Извините, я не расслышал вашего имени", - сказал Мариуччи, приближаясь прямо к его лицу. "Ты кто?"

"Я главный казначей корабля, месье. И мне придется попросить вас-"

"Послушай, Ален, вот что написано на твоей бирке безопасности, ты новенький, так что позволь мне объяснить, как все это работает. Это город Нью-Йорк, понимаете. У нас есть наш собственный уникальный стиль. Например, я здесь полицейский. Меня не обязательно приглашать."

"Мы хотели бы перекинуться парой слов с вашим капитаном", - сказал Хоук. "Не будете ли вы так любезны проводить нас на мостик?"

"Ну, я-"

"После тебя, Ален. Прокладывай путь".

"Как пожелаете".

Так случилось, что капитана корабля, Франсуа Дечеверо, вообще не было на мостике. Он стоял один на открытой смотровой площадке, высоко над изящным изгибом носа, глядя на нетронутый горизонт Нью-Йорка. Он был высоким мужчиной, угловатым, и его белая униформа висела на нем так, как палатка висит на шестах. Хоук обратил внимание на его желтые кончики пальцев и сигарету без фильтра, которая, казалось, постоянно торчала в уголке его рта.

"Прекрасный корабль, капитан", - сказал Хоук после того, как казначей представил их друг другу. "Великолепные строки".

"Да, мило", - сказал Мариуччи. "Большой. Но приятный."

Капитан Дечеверо что-то прошептал на ухо казначею и отослал его прочь. Затем он повернулся к Хоку, вынимая сигарету только для того, чтобы заговорить. Он не выглядел счастливым, увидев их.

"Левиафан" - это чудо, месье Хоук, символ нового французского Возрождения. Наш великий лидер, президент Бонапарт, подарил ее Франции в доказательство ее восстановленной славы. La Gloire. Я рад, что вы цените ее. Я не хотел показаться грубым. Но, могу я спросить, почему вы, джентльмены, хотели меня видеть? Есть какая-то проблема? Какие-то неполадки с нашими документами?"

"Проблема, безусловно, есть, капитан, " сказал Мариуччи, - Но я здесь для того, чтобы ее устранить".

"Чем я могу вам помочь?"

"Это мэр, капитан. О Нью-Йорке. Он новичок, понимаешь? Один из тех помешанных на экологии, которые обнимают деревья, верно? Хиззонеру никогда особо не нравилась идея атомного судна под иностранным флагом, заходящего в гавань Нью-Йорка и выходящего из нее, и ...

"Он настроен антифранцузски", - с презрением сказал капитан Дечеверо, щелчком выбрасывая сигарету за борт и тут же зажигая другую. "Я читал это о нем".

"Нет, нет. Мэр Нью-Йорка любит Францию. Дело не в этом. Он-"

Хоук бросил косой взгляд на Мариуччи. "Капитан, - сказал он, - я слышал, вы можете развивать скорость более тридцати узлов. Ошеломляющий. Пожалуйста, расскажите мне о вашей двигательной системе."

"Ах. Самый продвинутый в мире, месье. Две капсулы, погруженные под корму, которые могут вращаться на 360 градусов. Приводится в движение двигателями мощностью 4,2 мегаватта, управляемыми джойстиком."

"Удивительно. Сколько реакторов? Четыре?" - Спросил Хоук.

"Mais certainement. Четыре ядерных реактора, каждый из которых вырабатывает сто тысяч лошадиных сил. Мы сохраняем ее скорость в тайне. В брошюрах мы говорим: "Этого достаточно".

"Это здорово", - сказал Мариуччи. "Но посмотри вокруг себя. Довольно густонаселенный район здесь, на Манхэттене. Люди нервничают, когда они даже слышат слово "ядерный". Ты это понимаешь."

Хоук сказал: "Капитан, я видел плакат с изображением Аляски при регистрации на причале. Я так понимаю, вы намерены плавать в водах, где существует строгий экологический контроль?"

"Mais oui. Но мы очень внимательно относимся к проблемам окружающей среды. Президент Бонапарт, который, возможно, счел целесообразным стать великим защитником природы, настоял, чтобы она превзошла все требования. Корабль спроектирован так, чтобы управлять -"

"Именно поэтому мы здесь, капитан", - сказал Хоук, прыгая через отверстие. "Проблема окружающей среды. Нам понадобится провести тщательную инспекцию ваших реакторных помещений. Немедленно. Я так понимаю, вы отплываете обратно в Гавр завтра вечером?"

"Нет".

"Нет? Таково объявленное расписание. Шестичасовое плавание."

"Будет досадная задержка. Механическая проблема - один из мониторов движения отключил наши реакторы. Корабль должен оставаться здесь на неопределенный срок. Это не мое решение ".

"Неужели? Поскольку ты капитан и все такое, я бы подумал - чье это решение?"

"Строитель. Он был пассажиром в нашем первом рейсе. По всему моему кораблю, со своей маленькой записной книжкой, пишет и пишет. Теперь он говорит, что мы не можем уйти. Он отправляет еще нескольких китайских техников для ремонта, и кто знает, сколько времени это займет? Я только что узнал все это сам, капитан. Этот человек стоял здесь менее десяти минут назад. По правде говоря, я в ярости от этого решения. Это позор".

"Строитель на борту?" Спросил Мариуччи, оглядываясь по сторонам.

"Mais oui! Знаешь, что он мне сказал? Что у нас слишком много шурупов в вешалках для одежды на дверях кают! А? Слишком много шурупов?" Капитану становилось немного жарко под воротником. Что бы ни происходило на борту этого бегемота, капитан явно был к этому непричастен. И он был взбешен.

"Бонапарт приказал барону фон Драксису построить этот корабль в Германии", - сказал Дечеверо. "Новая королева Мария, она была построена во Франции. Много рабочих мест для французов. Но немцы построили этот великий корабль для нашего любимого президента Бонапарта. Немцы! Для тебя это имеет смысл? Нет. Иди. Найди его. Он зашел в бар "Нормандия" пропустить стаканчик на ночь, прежде чем лечь спать."

"Еще один вопрос, прежде чем мы уйдем, капитан", - сказал Хоук. "Расскажите мне о конструкции вашего киля. В нем есть что-нибудь необычное?"

"Нет. Это свинец."

"Внутри ничего нет? Никакой электроники? Боковые двигатели?"

"Это киль, месье. Мертвый груз. Пожалуйста. Оставь меня в покое. В данный момент я очень расстроен ".

"Спасибо, что уделили мне время, капитан", - сказал Мариуччи. "Мы найдем дорогу в бар".

Мариуччи сказал себе под нос: "Фон Драксис симулирует какую-то механическую неполадку, чтобы его корабль мог оставаться в Нью-Йорке неопределенное время. Как постоянный троянский конь".

"Верно. Но у меня есть идея", - сказал Хоук, когда они быстро шли на корму, чтобы найти строителя.

"Не стесняйся", - сказал Мариуччи, когда они вошли в просторный зал в стиле ар-деко.

"Мы говорим этому фон Драксису, что мы здесь, чтобы спасти его и Францию от множества неприятностей. Скажи ему, что служба безопасности порта собирала случайные образцы и обнаружила утечку радиации."

"Мне это нравится - посмотри. Это, должно быть, он, направляется сюда. Выглядит как чертов бык ".

"В чертовой посудной лавке", - сказал Хоук, понизив голос. "Помните, никакого досмотра, его корабль должен немедленно покинуть. Понял?"

"Понял".

"Джентльмены, добрый вечер! Зо, я понимаю, что есть какая-то проблема. Я - гордый строитель, Август фон Драксис. Возможно, я могу быть вам полезен?"

Капитан показал свои удостоверения. "Мариуччи, оперативная группа по борьбе с терроризмом полиции Нью-Йорка. Это мой водитель, Джордж."

"Добрый вечер", - сказал Хоук, улыбаясь.

Барон подозрительно посмотрел на Хоука и спросил: "В чем, кажется, проблема?"

"Загрязнение", - сказал Мариуччи.

"Загрязнение? Ha! Это самый чистый корабль на плаву, капитан. Корабль без отходов."

"Утечка радиоактивных веществ, мистер фон Драксис. Один из моих катеров службы безопасности порта на Ист-Ривер подобрал его в случайной выборке. Только сегодня днем. Нам нужно провести немедленную проверку."

"Инспекция? Невозможно. Если произойдет утечка, в чем я сомневаюсь, мы найдем ее и исправим сами ".

"Я знал, что ты это скажешь. Но, честно говоря, я не могу поверить вам на слово. Два варианта, сэр. Позвольте моим дайверам и инспекторам и их мобильным рентгеновским сканерам подняться на борт, или убирайтесь из "Доджа". Твой звонок".

"Это нелепо. В любом случае, завтра у нас запланирован отъезд в Гавр ".

"Но ты же не пират, верно? Ты ждешь пауэр-шоу с китайскими техниками?"

"Кто тебе это сказал?"

"Это был бы твой капитан. Его зовут Дечеверо? Я прав, Джордж? Дечеверо?"

Хоук кивнул.

"Это безумие", - сказал фон Драксис, краска прилила к его щекам. "Моя семья строила лучшие корабли на плаву на протяжении четырех поколений. И я говорю вам, что утечки нет. Я знаю каждый ее болтик, каждый винтик на этом судне! Вы знаете, как некоторые люди разговаривают с лошадьми? Я разговариваю с лодками! У нее нет утечки радиации. Я не потерплю этого!"

"Что за мир, да?" Сказал Мариуччи. "Эй, послушайте, мистер фон Драксис. Я знаю, что это королевская заноза в заднице. Но избавь себя от большого количества плохого пиара, хорошо? Мы будем входить и выходить отсюда максимум через два часа. Ты же не хочешь увидеть свою гордость и радость в завтрашних новостях с полицейскими баррикадами вокруг, не так ли? Что ты на это скажешь?"

Барон выглядел так, словно вот-вот взорвется. "Что именно вы, люди, хотите увидеть?"

"Что мы, люди, хотели бы видеть, так это то, что ваша жирная задница направляется прямо на восток из нашей гребаной гавани. Но мы удовлетворимся полным осмотром ваших реакторных отделений, вашего корпуса, вашего киля и любой другой части этого гребаного корабля, на которую я захочу взглянуть. Все это понял?"

Хоук заметил, что немец сжимал кулаки и поднимался на кончики пальцев ног. Его шея с толстыми жилами была выпуклой, а лопатки выглядели как тектонические плиты, смещающиеся под смокингом. Но каким-то образом ему удалось контролировать все это и не замахнуться на капитана Мариуччи.

"Губернатор Нью-Йорка услышит об этом безобразии. Он является близким другом канцлера Германии Герхардта. Я раздавлю тебя, как жука".

"Отлично, мы сделаем это трудным путем, приятель. Давай, Джордж. Мы выбираемся отсюда ".

Глава шестьдесят

Вашингтон, округ Колумбия.

"ВОТ КАК мне НРАВЯТСЯ МОИ ПЛОХИЕ НОВОСТИ", - сказал ПРЕЗИДЕНТ МАКАТИ, входя в гостиную.

"Как замороженный канат, для вас, игроков в гольф: прямо и по существу. Для вас, фанатов бейсбола, я люблю жесткий фастбол в центре поля. Дайте мне послушать, ребята. Взбей тесто".

"Дикая карта", сверхсекретная, очень разрозненная команда Белого дома, занимающаяся китайским кризисом, собралась в Ситуационной комнате. Теперь команда состояла из дюжины мужчин и женщин, включая членов ОКБ, ЦРУ, Совета национальной безопасности и офицеров Агентства национальной безопасности. Вы могли прочитать по лицам; это не были хорошие новости.

В длинном, узком офисе царила атмосфера затхлого зала заседаний после марафонского совещания. Тот, где все детали, очевидно, были продуманы до мелочей. Длинный обеденный стол, рассчитанный примерно на восемнадцать мест, был полон. Как и несколько стульев вдоль стен. Дальняя стена, которая превратилась в гигантский экран с возможностью воспроизведения мультимедиа в реальном времени, теперь отображала великолепную четырехцветную карту Китая и его беспокойного соседа Тайваня. Настроение было напряженным, но все еще неформальным.

Когда президент занял свое кресло, советник по национальной безопасности Джон Гуч первым поднялся на ноги.

"Господин Президент. Сейчас мы рассматриваем три различных сценария угрозы ", - сказал Гуч, кивая морскому пехотинцу, который управлял компьютером. "Номер один"-

"Только трое?" сказал президент с улыбкой. "Это не так уж плохо. Черт возьми, этого едва ли достаточно для полномасштабного глобального кризиса ".

"Господин президент, " сказал Джон Гуч, когда нервный смех утих, - боюсь, ситуация резко ухудшилась со времени вашего последнего брифинга".

"Прости. Продолжай, Джон. Можно мне диетическую колу?"

"Во-первых, подтверждено наличие ядерного устройства в Нью-Йорке. Этот-"

"Извините меня", - сказал президент. "Подтверждено?"

"Да, сэр. Мы высадили группу секретных операций на крышу "Золотого дракона" в гавани Гонконга. Неожиданный визит. Мы подавили сопротивление, понесли несколько потерь. Никаких признаков генерала Муна. Наши ребята взломали компьютеры военно-морского дизайна."

"И что?"

"В киле "Левиафана" есть устройство, сэр. В два раза больше разрушительной силы, чем у тех, что на танкерах."

Лицо президента внезапно стало холодным. Все следы юмора исчезли из его глаз. Все, кто хорошо его знал, отмечали всеядный интеллект и утонченное, проницательное присутствие, которые привели его на самую вершину его партии и президентства.

"Насколько это плохо?" Спросил Макати, потирая подбородок.

"Ядерная бомба достаточного размера, чтобы уничтожить половину Манхэттена, сэр. И затопи грязной водой то, что осталось от города. Заражение длилось семь лет, как минимум."

"Я хочу, чтобы Хоук и Мариуччи получили все необходимые федеральные ресурсы, ресурсы штата и города. Я даю им один час, чтобы убрать эту плавучую французскую ночлежку из Нью-Йоркской гавани. Понятно? И сделайте это, не вызывая тревоги. Все в порядке? Это одна из угроз. Дай мне еще один".

"Два, господин Президент. Недавнее поведение Пекина ужасает. Отношения, которые, как мы думали, у нас были, в спешке пошли под откос. Как вы хорошо знаете, они приняли закон, разрешающий применение силы против Тайваня. Они поощряли антияпонские беспорядки в Китае. Они используют изнасилование в Нанкине, чтобы подстегнуть население. Теперь они угрожают потопить нашу валюту, если мы не отгоним французов в Омане. Сделают ли они это? Честно говоря, я не знаю."

"И это все?"

"Чеширский кот показывает нам новое и совершенно неожиданное лицо, господин Президент. Это все, что у меня есть на данный момент ".

"Этого достаточно. Чарли?" - сказал президент, поворачивая голову, чтобы взглянуть на председателя Объединенного комитета начальников штабов.

"К черту нашу валюту. Прямо сейчас они угрожают потопить наши корабли. И вторгнуться на Тайвань."

"Я как раз подходил к этому, господин Президент. Номер три, присутствие значительных китайских военно-морских и воздушных сил в Тайваньском проливе. Под значительным я подразумеваю боевой флот, сосредоточенный на их новом авианосце "Варяг", купленном у Украины и несущем сорок новых истребителей Sukoi SU-30, недавно купленных у России. Вопросы?"

Поднялась рука. "Подводные лодки?"

"Верно. Китай выставляет две атомные ракетные подводные лодки класса "Хань" и одну из своих атомных ракетных подводных лодок класса "Ся", недавно спущенных на воду на их верфи недалеко от залива Бохай. Обе несут двенадцать твердотопливных ракет модели 1 "Гигантская волна" с дальностью полета в две тысячи четыреста километров."

"И эта область включает в себя?" президент спросил.

"Это включает Японию, Тайвань, Корею и Аляску. Кроме того, дизельная подлодка класса "Сонг" находится у Каочунга в устье пролива. Корабль оснащен новым гидролокатором, который может одновременно и автоматически отслеживать и управлять пятью боевыми целями."

"Нет ракет "модель-2"?"

"Мы не знаем. Это одна из причин, по которой я сейчас потею. Модель-2, как некоторые из вас знают, имеет радиус действия восемь тысяч километров. Любая китайская подводная лодка, действующая сейчас в Западной части Тихого океана или на Филиппинах, с ракетами model-2 на борту может нацелиться на любую цель на территории России и США и достичь ее ".

"Кому какое дело до России на данный момент?" Генерал Мур сказал.

"Я верю", - сказал Гуч. "Мы находимся на той стадии игры, когда всем, черт возьми, лучше наплевать на всех остальных. Мы все вместе на этой чертовой планете. Президент только что разговаривал по телефону с Путиным. Он позвонил, чтобы сказать, что у него есть две русские подводные лодки "Виктор III" на театре военных действий и они направляются в проливы. Как я уже говорил, каждый должен знать все. Или почти все."

"Так что же происходит дальше? Чарли?" - спросил президент.

"Как вы знаете, CNO перевел флот на третий уровень - отменил увольнительную на берег и приказал всем подразделениям в Сан-Диего и Норфолке выйти в море четыре дня назад. CINCPAC проинформировал меня через CNO, что "Теодор Рузвельт" и его боевая группа достигли пролива и ожидают приказов; Кеннеди и Нимиц со своими группами находятся в дне плавания, двигаясь на скорости фланга по сорокафутовому морю. Передовые подразделения обоих находятся в трех часах пути от проливов."

"Хорошие новости", - сказал президент, уставившись на что-то, что он написал в своем блокноте.

"Да, сэр. Плохая новость в том, что танкерам трудно идти в ногу со временем, и у нас могут возникнуть проблемы с топливом, если ситуация станет по-настоящему острой ".

"Что ж, нам просто придется с этим смириться", - сказал президент. "Как насчет psyops? Режиссер Келли?"

Долговязый человек из ЦРУ отложил кусок холодной пиццы, который собирался съесть, и поднялся на ноги. Его костюм был помят, а глаза покраснели и опухли от напряжения. Как и многие его коллеги, он полтора дня не спал. Он поправил галстук и обратился напрямую к президенту.

"Э-э, верно, на фронте психологических операций, господин Президент, у нас по вашему приказу активирована - извините - могу я просто подтвердить, сэр, что у каждого в этой комнате есть билет на Wild Card? Пожалуйста, подтвердите, подняв руку и указав свое имя и агентство ... Извините, ребята, это только для моих записей ... Хорошо. Спасибо. Извините. Что касается дикой карты, сэр. Он вступил в действие в 08:00 этим вечером по восточному времени."

"Хорошо. Расскажи им, что это такое, Брик."

"Сколько я могу сказать?"

"Как раз достаточно".

"Хорошо. Операция "Дикая карта" - это "глубокий сон". Это, э-э, средство на случай непредвиденных обстоятельств, которое уже действует в материковом Китае. Взаимосвязанная цепочка нашего самого мощного ядерного оружия. Глубоко внутри одного из их крупных городов. Они знают об этом. Они даже знают его название. Они просто не знают, где это находится. В каком городе, в какое время. Вот и все."

"Иисус Христос", - сказал Джон Гуч. "Что ты собираешься делать? Взорвать Шанхай? Захватить Пекин? Брик, ради бога, ты говоришь об убийстве пары миллионов человек."

"До этого не дойдет", - сказал Брик Келли.

"Я чертовски надеюсь, что ты прав", - сказал Гуч.

Келли продолжил: "Сегодня вечером мы выложили на стол "Джокер Кард" из-за намеренно небрежного радиста во время передачи с базы ВВС Хикхэм на Гавайях. Он использовал код, который, как мы знаем, они взломали. Сообщение оператора гласило: "В игре джокер-карта". Мы читаем их трафик. Они перехватили нашу передачу. Прямо сейчас, я бы сказал, в залах Политбюро происходит нечто, приближающееся к напряженной дискуссии ".

"Итак, Wild Card работает, Брик?" - сказал президент. В его вопросе была надежда. Изначально он был против концепции гривуса, средства на случай непредвиденных обстоятельств. Затем состоялся его первый брифинг после инаугурации. Активы, находящиеся глубоко внутри материкового Китая, было бы невозможно изъять, не разрушив тонкую грань вежливости, которая некоторое время существовала между Вашингтоном и Пекином.

"Давайте просто скажем, что у нас есть основания полагать, что мандарины в Запретном городе быстро теряют хладнокровие. В условиях серьезного кризиса их пирамидальная структура на самом верху вряд ли способствует хорошо аргументированному консенсусному управлению. Вы получаете пятерку лучших в одиночестве в комнате, бросаете Wild Card, и, черт возьми, они отскакивают от стен ".

"Почему-то я не нахожу этот образ очень обнадеживающим", - сказала государственный секретарь Консуэло де лос Рейес.

"Мадам госсекретарь, " сказала Келли государственному секретарю, " я понимаю ваши чувства. Но Джокер-карта - это самый лучший шанс, который у нас есть, предотвратить полномасштабную ядерную войну ".

Консуэло де лос Рейес, родившаяся на Кубе и получившая образование в Гарварде, была человеком, с которым Джек Макати был ближе всего в своей администрации. Он улыбнулся ей и сказал: "Конч, не могла бы ты сообщить нам последние новости о том, что делает штат, пожалуйста".

"Да, господин Президент. Два часа назад Бэррон Коллиер, посол США в Пекине, потребовал встречи с министром иностранных дел Китая. Посол Коллиер только что вышел из этого кабинета двадцать минут назад. Находясь там, он предпринял демарш в адрес китайского правительства. Три требования: первое - убрать бомбу из Нью-Йоркской гавани. Второе, выведите все французские и китайские войска из Омана. В-третьих, прекратите это издевательское преследование Тайваня ".

"И какой, скажите на милость, была их первоначальная реакция?" - спросил президент.

"Зная Колльера так, как знаю его я, - сказал Чарли Мур, - он, вероятно, нашел основания для продуктивной дискуссии".

"К сожалению, он этого не сделал, генерал", - сказал секретарь, свирепо глядя на бывшего морского пехотинца. "Китайцы играют с нами - что, на мой взгляд, означает, что у них есть большая доля справедливости в этом деле, и они все продумали. Или, по крайней мере, они думают, что написали."

"Бомба", - сказал президент, подняв глаза от своего блокнота. "Что они сказали об этой чертовой бомбе, Конч?"

"Открытая позиция Китая является замечательным проявлением правдоподобного отрицания. Они спросили: "Какая бомба?""

"Верно. Бомба, которую они подложили в киль "Левиафана", черт возьми!" Генерал Мур сказал.

"А как насчет залива?" президент спросил.

"Они говорят, что они не в заливе. Франция - это. Предложил поговорить с месье президентом Бонапартом об Омане. Это он приказал французским войскам вторгнуться."

"А Тайвань?"

"Тайвань - это их собственность. Это точка зрения. Они фактически процитировали Закон об отношениях с Тайванем. Странным образом, они, казалось, советовали нам соблюдать осторожность с нашей стороны ".

"Благоразумие?"

"Просто чувство. Что нам следует действовать осторожно ".

"Ах. И это завуалированное предупреждение прозвучало до того, как министр иностранных дел Китая узнал, что на столе лежит Wild Card, верно?"

"Правильно, сэр".

"Мне только что пришла в голову мысль, господин президент", - сказал Гуч.

"Продолжай", - сказал Макати.

"Этот Левиафан. Это было их планом с самого начала. Этот корабль - китайская попытка проверить Wild Card."

В комнате воцарилась тишина.

"Что это значит, Джон?" - спросил президент.

"Проверьте. Шах и мат."

"Как же так?"

"Спровоцируй одного, спровоцируй всех. Мы запускаем нашу последовательность детонации, они запускают свою."

"Я думаю, Джон абсолютно прав. Только мы знаем, где у них бомба ", - сказал директор ЦРУ Келли.

"Это верно, Брик", - сказал президент. "Мы действительно знаем, где это. Я просто молюсь Богу, чтобы мы вывезли эту чертову штуку из Нью-Йорка до того, как они нажмут на курок ".

"Пока мы этого не сделаем, мы находимся в необъявленном состоянии войны с Красным Китаем, господин президент", - сказал Джон Гуч.

Глава шестьдесят первая

Город Нью-Йорк

2:01 ночи по восточному времени

ЖИТЕЛЕЙ Нью-Йорка ТРУДНО НАПУГАТЬ. ВО всяком случае, так думал главный старшина Кен Тайнан. Люди на Манхэттене, они видели почти все за последние четыре или пять лет. Итак, когда водители на Вест-Сайдском шоссе видят шеренгу патрульных машин полиции Нью-Йорка длиной в целый квартал, бампер к бамперу перед терминалом пассажирских судов, вы знаете, что, они не обращают на это особого внимания. Все эти полицейские машины в ряд, мигающие огни; это было круто. Хорошая сцена. Как в каком-нибудь фильме Брюса Уиллиса или Арнольда на одном уровне. Успокаивающий в другом.

Жители Нью-Йорка также не придали большого значения шести буксирам Moran, которые в настоящее время двигались вверх по Ист-Ривер к пирсу 93. Любой страдающий бессонницей человек, выглядывающий из окна в центре города или в Джерси, не стал бы дважды задумываться о нескольких буксирах, даже если было чуть больше двух часов ночи.

За исключением всей этой суеты в форме, зона регистрации French Line на пирсе 93 была пуста. Снаружи, на причале, у подножия трапа, где находился Тайнан, стояли парни из подразделений морской пехоты полиции Нью-Йорка. Все снимали это дерьмо, время от времени поглядывая на отметины от сквозняка, поднимающиеся по бокам большой черной стены, и задаваясь вопросом, что, черт возьми, происходит.

Все, что кто-либо знал, это то, что капитан Джон Мариуччи и его ребята из антитеррористической группы проводили какую-то операцию. Только что распространился фрагмент слуха о том, что на гигантском круизном лайнере произошла утечка радиации. Водолазы спускались вниз, осматривая корпус и выпуклый киль. Вы могли видеть, как внизу подпрыгивают их рабочие огни, расплывчатые белые шары в зеленом ореоле.

Какие-то чудаки-ученые устроились на стойках внутри зоны регистрации, набирая цифры на своих ноутбуках. Со всеми этими растяжками это выглядело как задняя комната на политическом митинге. Час назад они эвакуировали весь экипаж судна. Тайнан, который сам был специалистом по газовым турбинам, был поражен количеством китайских техников, сошедших с этого судна. У них у всех был этот занудный "ядерный" вид. Теперь, насколько ему было известно, на борту остались только капитан корабля и пара других парней.

Довольно захватывающий материал для воскресного вечера в июне. Никогда не знаешь наверняка, верно?

В чем шеф Тайнан был уверен, так это в том, что он не должен был позволять никому садиться на этот корабль или покидать его, и точка, и это именно то, что он делал. До сих пор это было довольно легко. Обычно люди с ним не связывались. До того, как он сократился, чтобы соответствовать правилам береговой охраны, он весил двести пятьдесят - двести шестьдесят; это было, когда он был в сборной США по борьбе, которая отправилась в Афины. Во время одного матча он семь раз вывихнул запястье. Он бы все равно выиграл. "Если ты еще раз попытаешься схватить меня за запястье, я собираюсь выстрелить тебе в голову", - сказал он Кинг-Конгу, тринадцатилетней непобедимой легенде России Александру Карелину.

"Тайнан!" он услышал, как кто-то кричит на него. Он обернулся и увидел своего босса Мариуччи и другого парня, направляющихся к нему. Кен отдал честь и сказал: "Да, капитан?"

"Мы поднимаемся на борт", - сказал Мариуччи. "Все слезают?"

"Весь экипаж был эвакуирован, сэр. Около часа назад."

"Кто-нибудь пытался покинуть или сесть на эту штуку с тех пор?"

"Нет, сэр", - сказал Тайнан. "Никто".

"Хорошо. Если они это сделают, арестуйте их. Если они окажут сопротивление при аресте, пристрелите их ".

"Да, сэр".

"Я назначаю береговую охрану, а именно тебя, ответственным за это подразделение морской пехоты полиции Нью-Йорка, Тайнан. Вот пакет с запечатанными инструкциями, которые должны быть вскрыты по моему устному приказу. Оставайтесь с нами, я свяжусь с вами в вашей гарнитуре. На мне микрофон."

"Да, сэр".

"Вы слышите, как я произношу слово "Моран", вы и капитан подразделения морской пехоты вместе открываете конверт. Понял, Тайнан?"

"Так точно, сэр".

"Где сейчас капитан этого судна?"

"В личной каюте владельца, сэр, разговаривает со строителем. Большой двухэтажный пентхаус, примыкающий к мосту с правой стороны. У меня двое моих людей за дверью и еще один у его личного лифта. Они никуда не денутся, сэр."

2:06 ночи по восточному времени

Хоук и Мариуччи обнаружили капитана Дечеверо и фон Драксиса, сидящих в гостиной барона, оформленной в стиле арт-деко на съемочной площадке фильма. Все было сделано в черно-белых тонах. Стена из окон поднималась на высоту двух этажей и открывала захватывающий вид на Манхэттен. Они сидели на диване под масштабной моделью Левиафана, сама модель была более пятнадцати футов длиной. Третий мужчина, огромный, с выбритым черепом, сидел в кресле напротив. На нем были белые утепленные брюки и черная футболка с надписью VDI Security. На полу у его ног лежала собака большого размера, доберман-пинчер.

"Отсюда открывается прекрасный вид", - сказал Мариуччи. "Жаль, что тебе пришлось уйти".

Фон Драксис поднялся на ноги.

"А, капитан Мариуччи, " сказал он, " не хотите ли присоединиться к нам? Ты тоже, Э-э... Джордж. Пожалуйста, садитесь. Выпейте чего-нибудь. Я только что рассказывал капитану о том, как моему герою Онассису было приказано сменить олимпийский логотип на всех его авиалайнерах. Вы слышали этот роман?"

"Нет", - сказал Мариуччи, глядя на Хоука.

"У Olympic Airways был тот же логотип, что и у Олимпийских игр, пять взаимозаменяемых колец, понимаете? Олимпийский комитет, МОК, сказал, что по закону он не может использовать этот логотип с пятью кольцами на своих самолетах. Ему стоило целого состояния поменять их. Ты знаешь, что он сделал, этот коварный греческий ублюдок?"

"Он добавил шестое кольцо", - сказал Хоук.

"Что? Это совершенно верно! Молодец, Джордж."

"Данке вьельмаус", - сказал Хоук с легким поклоном. Барон снова посмотрел на него, качая головой.

"Вот в чем дело, мистер фон Драксис", - сказал Мариуччи. "Настоящим вы-"

"Baron von Draxis. Пожалуйста."

"Прекрасно. Вот в чем дело, барон. С полномочиями, предоставленными мне правительством Соединенных Штатов, я настоящим аннулирую ваши права на посадку. Если вы немедленно не уберете свое судно, вы нарушите федеральные законы США и будете подвергнуты аресту ".

"Хватай, капитан! Мы не двигаемся. Я же говорил тебе. Двигатели корабля вышли из строя. Кроме того, мы заглушили реакторы."

"Он говорит правду, капитан?" Мариуччи спросил Дечеверо.

"Реакторы выведены из строя. Потребовались бы часы, чтобы перезапустить их."

"Zo. Ты видишь? Я, в буквальном смысле, бессилен. Итак. Если вы будете так добры покинуть мой корабль, мы с капитаном Дечеверо сможем продолжить наш разговор."

"Ты хочешь, чтобы мы ушли?"

"Да, я верю. Арнольд? Будьте так любезны сопроводить этих джентльменов с моего корабля."

Лысый гигант улыбнулся и поднялся на ноги. Как и его собака. В его руке было странное оружие. Это было похоже на немецкий пулемет времен Второй мировой войны.

"Прекрасное оружие", - сказал Хоук здоровяку, - "Пистолет-пулемет "Шмайссер", если я не ошибаюсь".

Хоук все слышал об оружии, когда Стокли допрашивал его по прибытии в Оман. Пистолет, близнецы Арнольды и домашний доберман фон Драксиса.

"Это ваш водитель?" - недоверчиво сказал барон. Мариуччи улыбнулся и кивнул.

"Барон, подойди сюда на секунду", - сказал Мариуччи.

"Что?"

"Просто подойди сюда, к окну. Я хочу, чтобы ты кое-что увидел. Прекрасное зрелище".

"Если вы настаиваете", - сказал фон Драксис, медленно двигаясь туда, где у окна стоял Мариуччи.

"Что это?" барон вздохнул.

"Посмотри туда, на улицу. Скажи мне, что ты видишь."

Барон подошел ближе к окну и посмотрел вниз. Вереница сверкающих автомобилей полиции Нью-Йорка теперь тянулась по всей длине квартала и за углом вплоть до Одиннадцатой авеню. Фон Драксис печально покачал головой и издал щелкающий звук языком в верхней части рта.

"Полицейский", - сказал он.

"Да. Ты хочешь избавить себя от кучи неприятностей? Покажи мне, что у тебя под килем. Скажи мне, как к этому подступиться ".

Немец застыл на месте. Его маленькие глазки приобрели твердость шарикоподшипника.

"Арнольд, " тихо сказал фон Драксис, " Битте, пожалуйста, спроси Джорджа, носит ли он оружие. Если это так, избавьте его от этого. Если он откажется сотрудничать, убейте его ".

"Поздновато для драмы такого рода, барон", - сказал Хоук.

"Сделай это, Арнольд!"

Хоук вытащил "Вальтер" из кобуры на пояснице, передернул дуло и передал его немецкому головорезу.

"Вы вооружены, капитан Мариуччи?" - спросил фон Драксис.

"Нет. Чистый."

"Sehr gut. Я хочу, чтобы вы оба пошли туда и сели. Ты и твой очаровательный водитель. Сядьте бок о бок на этот диван, где Арнольд сможет присматривать за вами. Все в порядке? Пожалуйста?"

"Как скажешь", - сказал Мариуччи, глядя на Хоука. "Эй, Моран? Выбирай место."

"Моран?"

"Его фамилия барон. Его имя Джордж."

"Ах". У окна стоял богато украшенный французский письменный стол, на котором не было ничего, кроме ноутбука Apple G5 и двух телефонов, белого и черного. Фон Драксис сел в позолоченное рабочее кресло и включил свой компьютер. Он ввел серию команд, уставившись на экран. Хоук наклонился вперед, пытаясь разглядеть дисплей. Раздалось низкое рычание добермана, уставившегося на него большими черными глазами.

"Славный пес, барон", - сказал Хоук, протягивая к нему руку. "Come here, Blondi, kommen Sie hier."

Фон Драксис развернулся на своем стуле, уставившись на Хоука с полным недоверием. "Блонди, он сказал?"

"Это то, что он сказал". Мариуччи улыбнулся.

"Но это настоящее имя собаки!" - сказал фон Драксис с выражением недоверия на лице. "Как Джордж-"

"Он собачий экстрасенс", - сказал Мариуччи. "Что я могу тебе сказать?" Мариуччи встал и вернулся к окнам. Шеф Тайнан верно услышал волшебное слово. Шесть буксиров Moran выдвигались на позицию недалеко от пирса. Его собственные ребята, офицеры подразделения морской пехоты, бегали по носу и корме, подготавливая канаты, которые должны были привязать "Левиафан" к буксирам.

Зазвонил белый телефон.

Фон Драксис подобрал его.

"Генерал Мун, спасибо, что так быстро ответили на мое электронное письмо. Я здесь, в Нью-Йорке, на борту судна с капитаном Мариуччи из департамента полиции Нью-Йорка. Да, да. Здесь, на причале. Все прекрасно. Не волнуйся. Ваш корабль никуда не денется. Вы можете инициировать последовательность, когда пожелаете. До свидания, генерал, и могу я сказать, какая это честь для меня - прошу прощения, сэр? Да, ты можешь. Пожалуйста, не отходите от линии ".

"Инициировать последовательность?" Сказал Мариуччи. "Что, черт возьми, это значит?"

Фон Драксис посмотрел на Мариуччи. "Он хочет поговорить с вами, капитан".

Мариуччи встал и взял телефон у фон Драксиса.

"Это капитан Мариуччи", - сказал он. "Кто это?"

Он внимательно слушал примерно шестьдесят секунд, вся краска отхлынула от его лица.

"Подождите секунду, генерал", - сказал он, беря ручку, "Я думаю, мне лучше записать последнюю часть".

Мариуччи нацарапал строчку в блокноте. "Хорошо, повтори это для меня еще раз, пожалуйста? Да. Ладно. Я понял это. До свидания, генерал. Я передам ваше послание". Он вырвал верхнюю страницу из блокнота и секунду смотрел на нее.

В его руке была заметная дрожь, когда он положил трубку. Он выпрямился и повернулся к Алексу Хоку.

"Это был генерал Китайской Народной Республики Сунь ят Мун", - сказал Мариуччи, его голос был лишен эмоций. "Он хочет, чтобы мы позвонили президенту и передали от его имени сообщение".

"Послание".

"Да. Я думаю, ты должен это сделать, Алекс. Он знает тебя."

"Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим телефоном, барон?" Сказал Хоук, поднимаясь на ноги.

"Пожалуйста", - сказал барон с выражением самодовольного удовлетворения на лице.

"В чем послание?" - Спросил Хоук, нажимая кнопку прямой линии президента.

"Вот. Я это записал."

Хоук услышал, как президент сказал: "Джек Макати".

"Господин Президент. Алекс Хоук."

"Алекс. Где ты сейчас?"

"На борту "Левиафана" у 93-го пирса в Нью-Йорке, сэр. У меня для вас срочное сообщение, сэр. Только что получено непосредственно от генерала Сунь Ят Муна из Гонконга. Возможно, вы захотите, чтобы другие услышали это, сэр."

"Я подключаю тебя к громкой связи в гостиной. Продолжай, Алекс."

"Господин Президент, генерал выдвинул следующее требование - я сейчас его цитирую, сэр. "Соединенные Штаты должны отменить свой приказ о немедленном начале операции "Дикая карта". Невыполнение этого требования будет иметь катастрофические последствия".

"Хорошо. Мы поняли это. Он назвал вам временные рамки?"

"Да, сэр, он это сделал. Он просто инициировал последовательность. Устройство взорвется в 4:00 утра по восточному поясному времени. После запуска последовательность детонации неизменна и необратима без его кода. Не могу этого изменить. Не могу это остановить ".

"Который сейчас час? Черт возьми. Два ноль девять."

"Да, сэр. У нас осталось меньше двух часов."

"Христос. Мы уже работаем над чем-то здесь. Тебе нужно срочно вывести эту лодку на глубокую воду. Ты сможешь это устроить, Алекс?"

"Я думаю, мы должны, господин президент".

"Что-нибудь еще?"

"Да, сэр. Он сказал, что если он не получит подтвержденного подтверждения того, что Wild Card нейтрализован, вы можете попрощаться с Нью-Йорком ".

Глава шестьдесят вторая

Нью-Йоркская гавань

2:16 по восточному времени

ХОУК, СТОЯ У КОРМОВОГО ПОРУЧНЯ На самой верхней палубе ЛАЙНЕРА, с нарастающим ужасом наблюдал за работой буксира. Если когда-либо у него и была миссия, требующая критического времени, то именно эта. Буксир "Карен Моран", один из шести буксиров, выделенных береговой охраной США, занял позицию за кормой большого лайнера. Трос, толстый буксирный трос, спускался петлей от кнехта на корме "Левиафана" к носу буксира. Внезапно появилась слабина; буксир начал сильно тянуть. Против своей воли Левиафан собирался отойти от причала. Это был мучительно медленный процесс.

Каждая проходящая минута омрачала его мысли.

Тем не менее, Нью-Йорк спал, десять миллионов мечтателей пребывали в блаженном неведении о смертельной драме, разворачивающейся в его гавани. Представив себе жизнь за каждым темным окном вдоль реки, Хоук внезапно пришел к острой мысли. Эмброуз Конгрив на другом конце города на своей больничной койке. Возможно, была зажжена прикроватная лампа. А Диана Марс тихо сидела у его кровати и читала ему Йейтса.

Что касается его самого? Он всегда чувствовал, что родился одной ногой в могиле. Он потерял свою жену от пули снайпера. Пуля, которая нашла ее сердце, предназначалась ему. Жизнь в потраченное взаймы время оказывает отупляющее действие; любые мысли о смерти, которые посещали Хоука сейчас, были сосредоточены на других. Эмброуз и Диана, к этому позднему сроку, наконец-то нашли свою любовь. Мариуччи был настоящим героем Нью-Йорка. Тот парень из береговой охраны, Тайнан, который выиграл золотую медаль за Америку в Афинах. Никто из этих людей не заслужил этого. Исчезнуть, как-

Он посмотрел на радиоприемник в своей руке.

У него была открытая линия связи с президентом. Но звонить ему снова так быстро с такой отрывочной информацией было бы бесполезно. В гостиной было много встревоженных людей, затаивших дыхание, которые одновременно имели дело с двумя потенциальными катастрофами. Тихоокеанский флот США и китайский флот теперь были лицом к лицу в проливах. Здесь часы неумолимо тикали. В течение следующих нескольких минут Хоук должен был тщательно проанализировать раскрывающуюся информацию. Избегайте ложных надежд или нереалистичных ожиданий.

Честно говоря, он боялся сказать им, о чем он думал в этот самый момент.

Другой буксир, "Диана Моран", находился в середине судна по правому борту. Стремительное приливное течение усложнило ее миссию. Задачей шкипера буксира было удерживать судно задним ходом прямо. Как только корма лайнера оторвется от причала, сам пирс будет использоваться в качестве опоры. Буксир, отталкивающийся от борта, будет толкать корму вверх по реке. Это вывело бы нос судна в открытую воду так, чтобы оно направлялось на юг, к Статуе Свободы и каналу Эмброуза.

В этот момент, согласно наспех составленному плану Хоука, шесть ярко-красных буксиров должны были толкать и вытаскивать "Левиафан" в море. Двое впереди с тросами, буксируют. Двое под углом с обеих сторон, рулят. И двое на корме, толкают. Книга, которую Хоук читал в детстве, всплыла у него в голове. Маленький гудок. Это была история о маленьком буксире с большим сердцем. Он чертовски надеялся, что прямо сейчас шесть маленьких Тутов на его стороне.

Карен Моран высадила двух пилотов. Бобу Стюарту, лоцману порта Моран, было поручено направить "Левиафан" к бую 20-Альфа. В тот момент он передал штурвал пилоту из штата Нью-Йорк, "проститутке", как его называли. Лоцман "Сэнди Хук" отвечал за безопасный проход судна через канал Эмброуза. Как только они благополучно оставят маяк "Эмброуз" за кормой, "Левиафан" окажется в открытом океане. Там у них может появиться шанс. Возможно, ничтожный, но все же шанс.

Они как раз проходили мимо Статуи Свободы по правому борту. Хоук посмотрел на часы в десятый раз за столько же минут. Он подсчитал, что, если повезет, они будут делать шесть узлов. Может быть, пять. Внезапно он осознал, что Мариуччи стоит рядом с ним у поручня.

"Мне это не нравится", - сказал Мариуччи. "Вообще".

"Это не сработает", - ответил Хоук, впервые признавая правду. "Мы должны отправиться в эвакуацию. Дай мне радио".

"Черт возьми. Ты не можешь эвакуировать пятнадцать миллионов человек, Алекс! Ты хоть представляешь, сколько людей могло погибнуть в такой панике? Даже не думай об этом ".

Глаза Хоука вспыхнули гневом. "Где, черт возьми, фон Драксис?"

"Запер его в его каюте. Мы отключили его телефон, отобрали сотовый. Не волнуйся, он никому об этом не звонит. И если ему позвонят его китайские друзья, мы позаботимся о том, чтобы он издавал все нужные звуки ".

"Есть какая-нибудь удача внизу?" - Спросил Алекс. "Водолазы?"

"Черт возьми, нет. Проклятая штука заключена в твердый свинец. Нет способа добраться до этого. Или даже сделайте рентген! Мы действительно вставляли зонды. Это действительно горячо. И в нем провода под напряжением. Это реальная сделка, Алекс. Живая ядерная бомба для деления."

"Как насчет моей идеи вырезать всю эту секцию киля и просто совершить на ней оффшорный рейс? Черт возьми, мы могли бы вывезти его отсюда по воздуху с помощью большого Sikorsky. Бросьте это в окоп и покончите с этим ".

"Водолазы и сварщики пытались, Алекс. Не смог пробиться. Слишком толстый. Даже близко не хватает времени. Это наш шанс прямо здесь, Алекс. Отбуксируй ее за пределы континентального шельфа, где земля обрывается, и затопи ее. Что говорят в Белом доме?"

"Поторопись".

"Да. Что мы делаем, шесть узлов? С этим французским капитаном все в порядке. Он никогда не был замешан в этом чертовом деле, Алекс. Он хотел бы прямо сейчас заполучить в свои руки фон Драксиса - и Бонапарта. Сейчас он на мостике с лоцманами порта, пытается помочь. Когда я уходил от него, Дечеверо был на радио, координируя встречу с подлодкой."

"Подводная лодка?"

"Атомная подводная лодка, которой президент приказал встретить нас на Шельфе. Корабль ВМС США "Морской волк"."

"Где сейчас Морской волк?"

"Она проводила учения "экстренный удар" недалеко от Блок-Айленда. Она движется к "Стене" на скорости фланга. Эй! Где ты-"

"Аляска".

"Что? А как насчет Аляски?"

"Пойдем посмотрим на капитана", - сказал Хоук. "У меня есть идея".

2:37 ночи по восточному времени

Капитан Дечеверо и два портовых лоцмана стояли у штурвала, когда Хоук и Мариуччи вошли на мостик. Хоук сначала подошел к двум пилотам. "Я хочу поблагодарить вас обоих, ребята, за всю вашу помощь. И твоя храбрость. Я знаю, что ты вызвался добровольцем. Как только мы доберемся до канала Амброуза, вызовите один из буксиров, идущих рядом, и спрыгивайте. Все в порядке? Отправляйтесь домой к своим семьям. И отправлен на опасную службу. Ты это заслужил ".

"Да, сэр", - ответили они практически в унисон. "Большое спасибо".

"Капитан Дечеверо", - сказал Хоук. "Просто любопытно. Включал ли ваш великий герой Бонапарт ядерный терроризм в описание вашей работы?"

"Он больше не мой герой, месье. Если бы этот монстр знал об этом, его следовало бы пристрелить ".

"Он чертовски хорошо знал об этом, уверяю вас. Вопрос в том, сделал ли ты?"

"Я профессиональный моряк. В моей семье есть традиция мореплавания, уходящая в глубь веков. Я оскорблен вашим вопросом."

"Мои извинения. Капитан Мариуччи убежден в вашей невиновности. Я должен был выяснить это сам. Скажите мне еще раз, какой ущерб нанесли китайские техники в вашем машинном отделении?"

"Как я уже говорил вам, месье. Они не причинили вреда реакторам. В этом нет необходимости. Они просто закоротили компьютерные системы мониторинга. Короткое замыкание представилось как предупреждение о "неисправности", которое, в свою очередь, вызвало остановку реакторов. Команде инженеров-ядерщиков понадобились бы часы, чтобы снова запустить их. Безнадежно".

"Вы не можете просто дать новые инструкции компьютеру?"

"Техники уничтожили компьютеры. А также резервное копирование."

"Капитан, послушайте меня внимательно. По-моему, вы говорили мне, что планируете плавать в районах, контролируемых окружающей средой. Аляска, например."

"Мы делаем".

"Вы должны использовать вспомогательные двигатели -"

"Да. Газотурбинные двигатели, мистер Хоук. В основном реактивные двигатели, переделанные для использования в море."

"Ее скорость с этими двигателями?"

"Тридцать узлов - это не немыслимо. Но я только что из машинного отделения. Турбины тоже отключены. Ублюдки сняли воспламенители и разбили топливные насосы."

Хоук впервые за последнее время улыбнулся Мариуччи.

"Тот здоровенный парень из береговой охраны, которого ты держал у трапа. Он все еще на борту?"

"Да. Тайнан. Он осмотрел корабль. Нашли группу китайских безбилетников. Ядерные техники, которые работали в реакторных помещениях. Я разместил его посередине корабля, чтобы он присматривал за ними для меня."

"Я видел рейтинг на рубашке этого мальчика. Какой-то машинист, верно?"

"Да. Он нес службу в охране только из-за своего роста."

"Я хочу, чтобы Тайнан был в машинном отделении. Это наш единственный шанс. Поехали."

"Алекс?" Сказал Мариуччи, хватая Хоука за руку. "Мы должны были позвонить президенту три минуты назад. Ты должен-"

"Ты позвонишь ему", - сказал Хоук, передавая ему рацию. "Скажи ему, чтобы он скрестил свои окровавленные пальцы".

2:44 ночи по восточному времени

Президент повернулся и посмотрел на своих коллег, собравшихся за длинным столом в Гостиной. Вы могли бы определить степень напряженности по постоянным улыбкам, застывшим на лицах филиппинского персонала, убирающего со стола тарелки и коробки из-под пиццы. Обшитая деревянными панелями стена отодвинулась, открыв проекционную карту Нью-Йоркской гавани. Синий значок, медленно продвигающийся на юг к Сэнди Хук с шестью красными спутниками, был "Левиафаном" и его буксирами.

"Шесть узлов? Это даже не доходит до прослушивания", - сказал Макати, поднимая лазерную указку. "Я только что получил известие от Левиафана. Они все еще в девяти милях от Сэнди Хук. Еще семь до "Эмброуз Лайт". И еще двенадцать до "Стены". Двадцать восемь миль со скоростью шесть узлов не сделают мой день лучше."

Чарли Мур сказал: "При скорости шесть узлов им потребуется примерно пять часов, чтобы достичь "Стены"".

"Верно, " сказал Макати, " И у нас осталось меньше двух".

"Господин Президент, " сказал высокопоставленный сотрудник, " у меня наготове губернаторы Нью-Йорка, Нью-Джерси и Коннектикута. Все государственные, местные и федеральные службы неотложной медицинской помощи активизировались. Я думаю, пришло время все бросить и бежать-"

"Нет, Джон. Давайте дадим ему еще десять минут. Расскажи мне о Картере и Тайване ".

"Да, сэр. В духе нажима на все возможные китайские кнопки бывший президент Картер прибывает с визитом вежливости в Тайбэй. Он был в отпуске на Бали, и мы доставляем его самолетом. Мы пригласили все мировые СМИ. Символ американской приверженности независимости Тайваня. Усилим давление на мандарины".

"Это их напугает. Хорошая идея. Что еще?"

Первым заговорил Кевин О'Ди из АНБ. "Господин Президент, АНБ перенаправило наш спутник над формирующейся зоной боевых действий в Тайваньском проливе. У нас есть управление битвой в реальном времени, сэр."

"Но, надеюсь, битвы пока нет?"

"Мы столкнулись нос к носу с китайским флотом. Три французских эсминца и два их крейсера идут бок о бок с китайцами. Мы просто ждем переломного момента, господин президент ".

"Джентльмены и леди", - сказал Макати, - "до того момента, когда и если китайский лазер решит прервать спутниковую связь, вы все будете на переднем сиденье в следующей мировой войне. Чарли? Ты проснулся."

Генерал Мур встал. "Слушаю доклад адмирала с мостика корабля ВМС США "Кеннеди", сэр. Он сообщает, что ракетные батареи НОАК на материковом побережье Китая загораются, сэр."

"Ответ?"

"У нас волны разведывательных полетов, которые захлестывают нас с головой. Стрижки низкого уровня, господин президент. Прямо на палубе."

"Побрей их поближе. Это заставит их не высовываться. Хорошо."

Дверь открылась, и охрана морской пехоты впустила очень встревоженного вида молодого офицера ВМС из Пентагона, капитана Тони Гернси.

"Господин президент, " сказал Гернси, - сейчас я получаю сообщение о том, что китайские ракеты класса "земля-поверхность" нацелены на флот. Мы могли потерять- Христа- мы могли потерять...

"Мы ни черта не собираемся терять, Тони", - сказал президент. "Чарли, усиливай истребители, идущие над побережьем материка. Сто футов. Пусть эти ублюдки знают, что мы серьезно относимся к делу ".

"Да, сэр!"

"О чем, черт возьми, они сейчас думают, Джон? Мальчики в Пекине."

"Пятеро или шестеро в комнате, сэр. Всеобщая паника из-за дикой карты. Но они думают, что взяли нас на мушку с этим океанским лайнером ".

"Они до нас еще не добрались. А как же чертовы танкеры? Кто в этом участвует?"

"Я, господин президент", - сказала привлекательная блондинка, сотрудник СНБ Пэм Ховар. "Счастливый дракон" был взят на абордаж катером береговой охраны у форта Джефферсон во Флорида-Кис по пути в Майами. Капитан и команда оказали ожесточенное сопротивление. Выживших немедленно выгрузили, а судно отбуксировали на глубокую воду и затопили. Похожая судьба постигла Нефритового дракона недалеко от Порт-Артура, штат Техас, сэр. Потребовалось три катера и два чоппера, чтобы усмирить ее. Она уже сошла в водную могилу в Мексиканском заливе ".

"Что ж, это хорошая новость, не так ли, Памела?" - сказал президент. "А как насчет другого? Супер-дракон?"

"Этот дракон убит, господин президент. Местные рыболовецкие флотилии сообщают о мощном взрыве в Северной Атлантике. Час назад, в ста милях строго к востоку от мыса Прощания, Гренландия. Она просто исчезла с экрана".

"Случайно?"

"Сомневаюсь, что мы когда-нибудь узнаем, сэр".

"У этого взрыва танкера была ядерная подпись?"

"Боюсь, что так, сэр".

"Ладно, значит, никто не пускает дым. Генерал Сунь Ят Мун и "Мандарины" посылают нам очень четкий сигнал. Что-нибудь еще? Кто-нибудь?"

"Только что звонил капитан Мариуччи с "Левиафана", сэр. Он говорит, что они установили и запустили две газовые турбины. Она готовится к "Эмброуз Лайт". Их текущая скорость составляет почти тридцать один узел."

Президент поднял глаза и улыбнулся.

"Что ж, благослови Бог Америку", - сказал он.

Зал взорвался громкими, продолжительными аплодисментами.

"Э-э, мистер Президент?" Сказал Джон Гуч, когда в комнате воцарилась тишина.

"Да, Джон?"

"Это морской волк, сэр. Ее шкипер сообщает, что он на пределе сил направляется к месту встречи на континентальном шельфе."

"И что?"

"На данный момент, сэр, он никак не сможет уложиться в крайний срок в 4: 00 утра, если только не подтолкнет это чудовище далеко за пределы ее утвержденных параметров производительности".

"Ты скажи Поки Фрейзеру, что я сказал забыть о чертовых параметрах. Налогоплательщики подарили ему подводный Ferrari стоимостью в два миллиарда долларов. Скажи ему, что пришло время, черт возьми, использовать это ".

"Да, сэр. Я полагаю, что также пришло время рассказать ему о ядерном устройстве на борту "Левиафана "."

"У него есть билет Wild Card?"

"Нет, сэр".

"Теперь он знает. Ты говоришь ему, чтобы он пошевелил своей задницей."

Глава шестьдесят третья

Северная Атлантика

3:34 утра по восточному времени

ТОНКАЯ КРАСНАЯ ПОЛОСКА СВЕТА ОСВЕТИЛА ГРАНИЦУ ЧЕРНОГО мира. Командир корабля USN Персифор Фрейзер, стоявший на мостике на фарватере SSN-21, атомной подводной лодки "Сивулф", был недоволен. Его команда не была обычной лодкой на набережной Нового Лондона. Это была самая тихая и быстрая подводная лодка на планете. Ни одна подводная лодка и немногие надводные лодки не могли преодолеть большую территорию быстрее, чем Seawolf. По пути к проливу Блок-Айленд она преодолела половину Атлантического океана примерно за сорок восемь часов!

Достаточно сказать, что старший сержант Поки Фрейзер был человеком, не привыкшим опаздывать на встречу. Теперь сам президент оказался в затруднительном положении, и это вполне оправданно. Красные китайцы встроили проклятое ядерное устройство в киль океанского лайнера и угрожали взорвать Нью-Йорк.

И его любимый Морской Волк может опоздать всего на три минуты, чтобы остановить их.

Огромная носовая волна прошла половину фарватера субмарины. Острые соленые брызги щипали его глаза всякий раз, когда он опускал тяжелый бинокль, чтобы посмотреть на часы. Черт возьми! Он выжал педаль до упора, и у него все еще может ничего не получиться!

Фрейзер должен был это сделать. Помимо грандиозности этой миссии, он был обязан этим своим людям.

Его команда из четырнадцати офицеров и 124 матросов была в море во время 11 сентября. Из-за характера операций на подводных лодках его ребята имели крайне ограниченный доступ к событиям в реальном времени. Эмоции экипажа были повсюду на карте. У многих были друзья и родственники в Нью-Йорке и в Пентагоне. Их страна подверглась нападению, и они были в хорошем положении, чтобы что-то с этим сделать. Корабль совершил вылет из Шотландии, прошел половину пути назад к Восточному побережью, когда получил срочный приказ двигаться прямо в Средиземное море, чтобы увеличить количество "Томагавков" и пусковых платформ на этом театре военных действий.

Она оправдала себя превосходно.

Итак, пунктом назначения Фрейзера была "Стена", район Атлантики к востоку от маяка Эмброуз, семьдесят один градус долготы, сорок градусов широты, прямо у подводного края континента. Морское дно там резко обрывалось, и глубокий подводный каньон, известный как "Стена", прорезал склон, погрузившись на глубину двух с четвертью миль.

Если вам нужно было избавиться от большой ядерной бомбы в большой спешке, это было самое подходящее место, какое вы могли найти.

Фрейзер бросил косой взгляд на двух молодых моряков, стоящих рядом с ним под небольшим лесом поисково-штурмовых перископов, мачт ESM, радара и связи. Свежевымытые и оживленные циферблаты его вахтенных на палубе идеально передали нынешнее настроение всей его команды. Точно так же, как их товарищи на другом конце света, в Тайваньском проливе, они планировали в очень короткий срок разделаться с теми, кто будет терроризировать Америку. Чертов красный китаец.

Фрейзер вцепился в поручень так, что побелели костяшки пальцев. Шесть миль. Это был предел дальности его торпед Mark 48. Ему просто нужно было приблизиться на расстояние шести миль. Я не слишком многого просил, не так ли? Шесть паршивых миль? Он наклонился под жалящие брызги, желая, чтобы его субмарина двигалась вперед.

3:39 утра по восточному времени

Президент стоял прямо, беспомощно наблюдая, как исчезают секунды с цифровых часов миссии на стене. Пока он не убрал Левиафана со стола, его руки были связаны. "Длинные ножи" вышли в свет. Тихоокеанский флот и китайский флот вцепились друг другу в глотки, ожидая, когда он сделает следующий шаг. Как увлекательно было быть привлеченным к ответственности историей. Осознать, что неверное слово, даже неверный жест, имели огромные последствия. Ему потребовались все возможные согласованные усилия, чтобы скрыть свои истинные чувства в голосе, когда он говорил.

"Джон?"

"Да, сэр".

"Двадцать минут. Кто-то должен моргнуть. Поговори со мной".

"За все можно ухватиться, сэр".

"Согласен. Чего они хотят?"

"Они хотят, чтобы мы убрались из Ирака".

"Скажи им, чтобы убирались из Омана. Что еще?"

"Коммандер Фрейзер докладывает, что он приблизился на расстояние двадцати одной мили от района цели".

"А цель?"

"Сейчас у нас в пути вертолет SH-60 "Морской ястреб", сэр. Этот вертолет вскоре должен установить визуальный контакт с лайнером. Если он сохранит свою текущую скорость, "Левиафан" прибудет к "Стене" через восемь минут с этого момента в 3:47 утра ".

"Радиус действия торпед "Морского волка"?"

"Отметьте 48 заглавных букв, сэр. Торпеды-тяжеловесы. Дистанция шесть миль."

"Передайте коммандеру Фрейзеру, чтобы он выпустил две торпеды, как только приблизится к цели на расстояние десяти миль. Сбейте ей колеса прямо над каньоном ".

"Сэр? Десять миль - это толчок к ..."

"Ты слышал меня".

"При всем должном уважении, сэр, у нас на этом судне трое хороших людей, господин президент, и я думаю -"

"Ты думаешь, я этого не знаю! Черт возьми, чувак. Сделай все возможное, чтобы предупредить Хоука. Продолжай пытаться заполучить его. Но я не могу рисковать жизнями сотен тысяч ради - просто делай, как я говорю ".

"Да, сэр!"

Гуч смотрел, как мужчина убегает, а затем поймал взгляд президента.

"Мы рассматриваем здесь быстро развивающиеся расчеты времени и расстояния, господин Президент. В этот момент Левиафан едва достигнет "Стены". Если мы хоть немного ошибемся в расчетах и судно опустится на выступ или на мелководье, ядерный взрыв вызовет образование стены грязной воды высотой в пятьдесят футов. Люди будут плавать по Пятой авеню. И светящийся в темноте."

"Мы просто должны воспользоваться этим шансом, Джон. Мне нужен этот сосуд на дне".

3:47 утра по восточному времени

"В чем его чертова проблема?" Хоук спросил Мариуччи. Хоук неоднократно включал записанный сигнал тревоги "Покинуть судно" по всему кораблю, начиная с 3:30 утра, Слух о надвигающейся ядерной катастрофе быстро распространился по всему кораблю. Китайские специалисты по ядерному реактору, все невольные камикадзе, получили приказ от своего начальства в Пекине оставаться спрятанными на борту. Теперь они выползли из-за дерева - и совершили безумный рывок к прогулочной палубе. Ярко-оранжевые моторные спасательные шлюпки, по тридцать с каждой стороны корабля, висели в пятидесяти футах над водой.

Две полные спасательные шлюпки уже были отправлены и исчезли за горизонтом. Третий и последний был готов к спуску. Капитан Дечеверо, который первоначально заявил, что останется на своем корабле, по понятным причинам передумал. Теперь он сидел на носу спасательной шлюпки, яростно курил и проклинал имя Бонапарта. Фон Драксис пропал без вести. Хоук подумал, что, возможно, этот человек совершил единственно разумный поступок и прыгнул за борт.

Хоук держал в руке пульт управления, готовый нажать кнопку, которая спустит спасательную шлюпку. Последний, поднявшийся на борт, переутомленный китайский техник, с криками прыгал вверх-вниз по палубе.

Мариуччи, забираясь в лодку, сказал: "Он говорит, что не сядет в спасательную шлюпку без остальных своих коллег".

Хоук посмотрел на мужчину. "У тебя есть одна секунда. Туда или обратно."

Мужчина развернулся на каблуках и побежал в сторону кормы. Хоук посмотрел на часы и сказал: "Двенадцать минут".

"Ладно. Вот и все", - сказал Мариуччи. "Залезай и давай убираться к чертовой матери из Доджа". Хоук не двигался. Он как-то странно на него смотрел. Что-то было не так.

"Где Тайнан?" Сказал Хоук.

"Черт возьми, я не знаю", - сказал Мариуччи. "Я так и думал, что он придет".

"Где вы видели его в последний раз?"

"В том баре, направлял китайцев к спасательным шлюпкам".

"В каком баре? Их около тридцати."

"Где мы впервые встретились с фон Драксисом".

"Normandie? Как быстро мы забываем."

"Алекс. Мы должны идти. Сейчас."

Хоук нажал кнопку, и спасательная шлюпка пришла в движение, быстро удаляясь за борт.

"Прыгай!" - закричал Мариуччи.

"Ни один человек не остался позади, Джон. Я сяду на следующую лодку". Хоук взбежал по ближайшей лестнице, перепрыгивая через них троих за раз. Он помнил, что бар "Нормандия" находился на одну палубу выше, с видом на нос корабля. Теперь у него оставалось меньше десяти минут, чтобы найти того молодого берегового охранника и убраться к чертовой матери с этого корабля.

Глава шестьдесят четвертая

Северная Атлантика

3:48 утра по восточному времени

"ГОСПОДИН ПРЕЗИДЕНТ, " СКАЗАЛ ДЖОН ГУЧ, - "МОРСКОЙ ВОЛК" НА РАССТОЯНИИ ДЕСЯТИ миль и приближается. "Левиафан" находится в одной миле от "Стены", двигаясь на автопилоте со скоростью тридцать узлов. Расчетное время прибытия две минуты."

"Все сошли с этой лодки?"

"Мы не можем связаться ни с кем на борту. Поисково-спасательный вертолет береговой охраны, приближающийся к целевому району с севера, сообщает о двух спасательных шлюпках в воде. Держится низко. Полный."

"Полный?"

"Это то, что сказал пилот "Янки Виктор", сэр".

"Так что, вероятно, все они отключены. Сообщите Морскому волку. Запускайте торпеды".

"Да, сэр".

"Китайский премьер на кону?"

"Они схватят его сейчас, господин президент".

"Хорошо. Вызовите Хоука на радио. Убедись, что он в безопасности ".

"Пытаюсь каждые двадцать секунд. Он не отвечает, сэр."

"Наверное, немного занят. Продолжай пытаться."

3:50 утра по восточному времени

Хоук ворвался в бар "Нормандия", его глаза сканировали большое помещение в поисках любого признака движения. Покинутый. Тайнан может быть где угодно. У него было девять минут. Меньше. Его мобильный зазвонил снова. Это было непрерывно. Какого черта им было нужно сейчас? Ему нечего было сообщить, кроме своей неминуемой кончины. Он услышал тихий стон, доносящийся с банкетки слева от него, и побежал через море пустых столиков. Он увидел Тайнана, распростертого на полу. Он лежал на спине, уставившись вверх, его глаза были расфокусированы, грудь быстро вздымалась. Его рубашка спереди была в кровавом месиве.

Хоук наклонился и тихо заговорил с ним.

"Тайнан. Если ты меня слышишь, сожми кулак".

Его правая рука медленно разжалась и крепко сжалась.

"Фон Драксис", - прохрипел Тайнан. "У него ... был нож, и он...Я его не видел, он просто-"

"Держись, Тайнан. Я собираюсь вытащить тебя отсюда", - сказал Хоук, подставляя руки под большого мужчину.

"Готов? Поехали."

Хоуку потребовались все силы, чтобы, пошатываясь, подняться на ноги с умирающим человеком на руках. Он бросился к двери, опрокидывая все столы и стулья, которые попадались у него на пути, спотыкаясь, дважды чуть не упав. Он остался на ногах. Десять ярдов, и он вернулся бы на палубу. Темная фигура появилась в дверном проеме, направляясь к нему с опущенной головой и сгорбленными мускулистыми плечами.

Von Draxis. Как ему удалось сбежать? Разъяренный бык, его белый смокинг забрызган кровью Тайнана. Хоук продолжал двигаться вперед, каким-то образом подняв Тайнана на правое плечо, чтобы освободить его левую руку. Нож все еще был у немца. Большой, и он поднимался в его руке, когда он узнал человека, идущего на него.

"Милорд Хоук!" - сказал фон Драксис, яростно брызгая слюной, в его глазах плясали огоньки. "Я наконец-то понял, кто вы такой. Генерал Мун рассказал мне. Ты не Джордж Моран. Ты тот ублюдок Хоук, не так ли? Ты тот, кто-"

"Убирайся с моего пути", - сказал Хоук и продолжил движение.

"Ha! Ты думаешь, что уходишь? Дезертировать с корабля, как те китайские крысы? Я сказал Луке, что мы никогда не можем рассчитывать на китайцев! Иди сюда! Ты не собираешься больше-"

Левый кулак Хоука сверкнул, соединившись с носом мужчины, и раздался тихий треск кости, сухая ветка переломилась надвое. Фон Драксис выронил нож. Его руки взлетели к лицу, из-под них потекла кровь, а ноги подкосились. Он тяжело опустился. Он пытался встать, но у него ничего не получалось. Он посмотрел на Хоука, из его носа текла кровь.

"Ты думаешь, это конец?" сказал он, и на его губах появились красные пузырьки.

"А ты разве нет?"

"Бонапарт и я, мы непобедимы. Непотопляемый, как этот прекрасный корабль, который я построил. Мы -"

"Бонапарт идет ко дну, точно так же, как вы и ваша лодка. Auf wiedersehen, Baron. Schlafen Sie gut."

Хоук остановился на вершине крутой лестницы, ведущей к спасательным шлюпкам. Не было никакой возможности спуститься с Тайнаном через плечо. Теперь у него было пять минут. Спускать лодку все равно некогда. Нет. Ему пришлось бы - у него в кармане зазвонил мобильный, и он выудил его.

"Хоук", - сказал он, его разум метался вперед, ища выход из этого.

"Алекс, это Джек Макати. Ты в спасательной шлюпке? Ты в отъезде?"

"Нет, сэр. Боюсь, что вовсе не в спасательной шлюпке, господин Президент. Мы - мы перелезли через- через "Стену"?"

"Алекс, торпеды запущены! Да, ты далеко за "Стеной". Убирайся с этой лодки сейчас же!"

"Верно. Хорошая идея. Просто если ты не потопишь этот чертов корабль ... Я не знаю - он должен пойти ко дну! На дно, или-"

"В этом моя проблема! Послушай меня, черт возьми! Оторви свою задницу от этого-"

"Господин Президент. У меня здесь тяжело раненный человек. Он не выживет, если ему не окажут медицинскую помощь. Или-"

"Алекс, ты видишь вертолет? Есть береговая охрана - подождите - кто-нибудь, заставьте этого пилота сбросить чертову спасательную стропу...Хоук все еще на борту этой чертовой лодки - Алекс, послушай меня. Отправляйся куда-нибудь, где ты сможешь..."

Хоук пошатнулся под тяжестью, его силы почти иссякли. Вглядываясь в небо, он двинулся вперед, к поручням и открытой палубе. Он одновременно услышал и увидел вертолет по правому борту, заходящий низко над водой. Экипаж в оранжевых костюмах стоял в открытом отсеке и раздавал очередь.

"Алекс, ты все еще там? У тебя есть только один шанс на это!"

"Да, сэр, я-" резкий удар сзади. Как удар молотка. Жгучая боль в пояснице. Чертов немец. Окровавленный нож. Он тяжело упал на левое плечо и перекатился, пытаясь удержать Тайнана, пытаясь смягчить падение тяжело раненого человека.

3:52 утра по восточному времени

"Вертолет береговой охраны, Янки Виктор, говорит президент. Копия?"

"Вас понял, господин президент, сэр, это Янки Виктор из береговой охраны США. Теперь я вижу вашего человека, сэр. Он на верхней палубе в носовой части форпика. Происходит какая-то борьба - он, э-э, он повержен, сэр."

"Послушай меня, сынок. У тебя есть три минуты, прежде чем корабль взлетит на воздух и заберет тебя с собой."

"Я рад сообщить, сэр, что даже меньше, чем это. У меня две торпеды в паре миль от цели и они быстро приближаются. Я собираюсь войти прямо сейчас. Один проход. Ладно, вот и все. Он, э-э, кажется, он снова на ногах. Он...Я, э-э - кто-нибудь может сказать, что там происходит внизу?"

"Времени нет, янки Виктор. Уберите его с этой колоды. И приготовь своего медика для этого раненого. Сделай это сейчас ".

"Есть, есть, сэр. Развернута спасательная сеть из двух человек. Мы отправляемся внутрь прямо сейчас."

3:54 утра по восточному времени

Хоук поднялся на ноги. Он потянулся за спину, чтобы проверить, на месте ли нож, когда столкнулся лицом к лицу с ухмыляющимся немцем. Нос мужчины распух вдвое, а на губах, зубах и подбородке запеклась кровь.

"Я ухожу", - сказал фон Драксис. "Я должен покончить с этим-"

"Конечно", - сказал Хоук, бросаясь вперед, одним плавным движением поднимая мужчину с палубы и перекидывая его через поручни в пенящееся море далеко внизу, - "Я настаиваю".

Он повернул направо при грохочущем звуке приближающегося вертолета, пикирующего на крутой крен и направляющегося прямо к нему. Он наклонился и поднял потерявшего сознание американца, удивленный тем, как легко ему удалось снова взвалить тело Тайнана на свое правое плечо. Теперь прямо над головой вертолет замедлялся и вспыхивал. Ярко-красная спасательная сеть свисала с подъемника в открытом отсеке и раскачивалась эллиптическими петлями. Отчаянно пытаясь удержать Тайнана в равновесии у себя на плече, он уперся одной ногой в поручень и вытянул правую руку. Сеть была мучительно близко. Его так и подмывало броситься за ним - нет, подождите! Господи, он пропустил это! Упустил свой шанс!

Тем не менее, вертолет заколебался наверху, резко повернул влево и снова откинул корзину назад-

Что за черт? Две белые торпедные трассы прямо под поверхностью черной воды, несущиеся к кораблю. Один резко повернул к форштевню, другой продолжил движение прямо к носу. Сто пятьдесят yards...ye боги! Они были в нескольких секундах от столкновения и - там была спасательная сеть, качающаяся прямо к нему!

Он протянул руку и схватил его. Секунду поборолся с этим, опустил твердое квадратное основание сетки на палубу, сумел как можно мягче втащить Тайнана в отверстие ... и забрался вслед за ним.

"Тайнан!" Хоук кричал на мужчину, которого баюкал в своих объятиях, перекрывая оглушительный рев двигателя вертолета. "Мы сделали это! С тобой все будет в порядке! Просто держись!"

Затем, в тот самый момент, когда первые две тяжелые торпеды попали в корабль и взорвались, Хоук почувствовал, как сеть внезапно дернулась вверх. Вертолет резко рванулся ввысь, словно поднятый ужасающим взрывом внизу.

3:57 утра по восточному времени

После попадания первых двух торпед "Марк 48" продолжал приближаться. Один из них едва не попал в нос, резко повернул влево, описал круг и врезался в левый борт, со второй попытки успешно. Торпедный залп, выпущенный "Морским волком", уже причинил ужасающие, но не смертельные повреждения. Это был не конец. Еще один след, еще один взрыв. Затем два, три, четыре мощных взрыва, когда в середине корабля появилось еще больше почерневших дыр. Центральная часть корабля прогнулась. Вся его корма, снесенная самой первой торпедой, выпущенной Фрейзером, чтобы вывести из строя двигательные капсулы, висевшие внизу, все еще была на плаву, дрейфуя далеко от основного корпуса корабля. То, что осталось от огромного лайнера, примерно две трети его, мертво лежало в воде.

Хоук наблюдал за основателем "Левиафана" со своего высокого места. Он все еще болтался в двадцати футах под вертолетом ВМС, когда подъемник поднял его спасательную сеть вверх. У нее был небольшой крен на правый борт, но она все еще в значительной степени балансировала на киле. Из-за водонепроницаемых отсеков вода устремлялась от правого борта к левому, а затем обратно. Вероятно, именно это удерживало ее останки на ровном киле.

Боже всемогущий, все было именно так, как он боялся. Торпед, независимо от их мощности и количества, было недостаточно, чтобы потопить эту чертову штуковину! У нее были водонепроницаемые переборки от кормы до кормы! Для этого потребовался бы кровавый- Подождите! Его периферийное зрение что-то уловило.

Не вешай трубку, президент все-таки не подвел его.

Там, пронзительно крича над водой примерно в тридцати футах над вершинами волн, была эскадрилья военно-морских истребителей Tomcat F / A18 Super Hornets. Он увидел две струи пламени под крыльями свинцового самолета. Два белых следа протянулись к лайнеру. Были выпущены две ракеты "Оникс". Затем истребители, прикрывавшие ведущего, открыли огонь. Смертоносные и неудержимые шесть противокорабельных крылатых ракет с прямоточным двигателем мощностью 2,9 Маха рассекли волны и врезались в огромный корабль. Сама сила ракет, каждая с энергией удара в пятьдесят пять сотен фунтов, поражающих с конечной скоростью 2460 футов в секунду, буквально испарила всю центральную секцию корпуса.

Носовая и кормовая секции поднялись под углом вверх и начали долгое медленное скольжение в море.

Киль "Левиафана", который, в конце концов, был сделан из свинца, был унесен на глубину ниже. Невзорвавшаяся бомба, сжатая и деформированная огромным давлением, упала на две с половиной мили вниз по отвесной стене на краю континента, прямо на дно.

Глава шестьдесят пятая

Вашингтон, округ Колумбия.

В СИТУАЦИОННОЙ комнате БЕЛОГО ДОМА ВОЦАРИЛАСЬ ОШЕЛОМЛЕННАЯ ТИШИНА. Все не отрывали глаз от монитора, на котором транслировалась прямая трансляция с американского военно-морского флота "Янки Виктор", ярко-оранжевый вертолет, зависший в ста футах над местом происшествия. Корабль, наконец, затонул. Никаких следов взрыва. Никаких подводных грибов. Все затаили дыхание.

"Господин президент, " сказал Джон Гуч, " китайский премьер все еще на линии".

"Какое у него настроение?"

"Если целью Wild Card было вызвать психологический паралич на самом верху, то нам это удалось сверх наших самых смелых ожиданий. Премьер Су Нин в данный момент боится дышать."

"Хорошо. Держи его крепче. Подключи Хоука к громкой связи. Попросите кого-нибудь передать ему рацию."

"Он в деле, сэр".

"Алекс?"

"Да, сэр".

"Есть какие-либо видимые или слышимые признаки взрыва на киле? Как это произошло?"

"Вовсе нет, господин Президент. Удар прямоточной реактивной ракеты отправил бы то, что осталось от киля, прямо на дно ".

"Это на дне".

"Подтверждаю. Если она вообще еще существует, бомба находится на глубине двух с половиной миль, сэр, и выведена из строя из-за значительного повреждения ее внутреннего механизма."

Спонтанный взрыв аплодисментов и громкие возгласы наполнили зал.

"Хорошо. Это очень хорошая новость. Если бы ты мог остаться со мной, Алекс, я собираюсь проинформировать китайцев об этом последнем событии ".

"Да, сэр. Я никуда не собираюсь."

"Как насчет "Морского волка"?" - спросил президент, поворачиваясь к генералу Муру.

"Господин Президент, Seawolf не сообщает об акустических признаках какого-либо взрыва. Ни ударных волн, ни подземных толчков. У них есть подтвержденное гидролокатором местоположение киля на дне. Судя по изображениям сонара, деформированные куски киля разбросаны по дну океана. Скомканный и измятый. Ничего достаточно крупного, чтобы указать на жизнеспособное ядерное устройство. Никаких следов радиоактивной утечки, сэр."

"Ваша оценка?"

"Ядерной угрозы Нью-Йорку больше не существует".

Президент глубоко вздохнул и взял трубку, которую передал ему охранник морской пехоты.

"Это президент", - сказал он.

"Да, " сказал премьер, " я ждал. Мое терпение на исходе."

"Мистер Су, китайское устройство в Нью-Йорке обезврежено. У меня демарш. Новый список американских требований. Подготовлены ли ваши помощники?"

Последовал момент ошеломленного молчания.

"Нейтрализован? Что вы имеете в виду?"

"Ты больше не в том положении, чтобы угрожать мне. Ты понял это?"

"Подождите, я хочу подтвердить -"

Были какие-то громкие крики на заднем плане, приглушенный и горячий разговор, а затем Су сказала: "Продолжайте. Мы выслушаем то, что вы хотите сказать ".

"Хорошо. Сейчас я собираюсь дать вам список американских требований. Как только они встретятся, и это будет полностью подтверждено Соединенными Штатами, я рассмотрю возможность отмены операции "Дикая карта". Ты меня понимаешь?"

"Каковы эти требования?"

"Вы кричите, мистер Су".

"Я прошу прощения. Ваши требования, господин президент?"

"Так-то лучше. Первый. Я хочу, чтобы вы сейчас приказали китайским военно-морским и воздушным силам в Тайваньском проливе отступить. Я хочу, чтобы ваши береговые батареи отключились. Итак, мистер Су. Вам все ясно? Мое терпение на исходе".

Президент слышал торопливый разговор на китайском. Затем вернулась премьера.

"Да. Они отступают. Пожалуйста, продолжайте."

"Мне нужно знать, что это делается. Сейчас."

"Это делается, господин Президент. Сейчас командирам на местах раздаются приказы ".

"Хорошо. Второй. Это длинный роман, так что будьте очень внимательны. Я хочу, чтобы вы гарантировали немедленный вывод всего китайского военного и политического персонала из Омана. Я хочу остановить китайские миграционные силы, проникающие в Судан. Кроме того, вы проинформируете французское правительство президента Бонапарта о том, что вы больше не поддерживаете их присутствие в Омане. Дайте ему предельно ясно понять, что Соединенные Штаты и Китай полностью едины в этом вопросе. Мы оба твердо настаиваем на том, чтобы все французские военно-морские и сухопутные войска были немедленно выведены из Персидского залива. И что семье султана, которая сейчас находится на пути с острова Масара морем в Маскат, гарантирован безопасный проезд домой ".

"Да. Всего один момент. У нас это есть ".

"Хорошо. Наконец, я хочу, чтобы Китай прекратил постоянное преследование Тайваня. Это не собственность Китая. Если у вас есть какое-либо желание, чтобы Китай продолжил нашу взаимовыгодную экономическую разрядку, вы увидите мудрость в этом требовании ".

"Да, господин президент".

"Еще одно требование, мистер Су, на личном уровне. Четыре человека с нашей стороны были глубоко вовлечены в это дело. Если в результате наших сегодняшних действий им будет причинен какой-либо вред, все ставки отменяются. Их зовут Брок, Конгрив, Джонс и Хоук. У тебя есть это? Да, именно так, Хоук, с буквой "е"."

Президент слушал несколько минут, бормоча согласие или несогласие, а затем попрощался. Он вернул телефон молодому морпеху, стоящему неподалеку по стойке "смирно". Он посмотрел на все лица, храбрых мужчин и женщин, которые были с ним, помогли ему пережить этот шторм.

"Он отдает приказ немедленно отступить", - сказал президент.

"Слава Богу", - сказал кто-то.

"Не мог бы ты подтвердить все это, Чарли? Жесткое подтверждение. Что они отступают?"

"Есть, есть, сэр", - сказал генерал Мур, и на его лице появилась улыбка.

Теперь аплодисментов не было, просто волна облегчения пронеслась по усталым лицам. Джон Гуч положил руку на плечо президента.

"Господин Президент, каков был ответ на требование Омана?"

"Он сказал, что приказывает Бонапарту немедленно вывести свои войска. Он сказал, очень дипломатично, что Бонапарт выходит из-под контроля. Он скрывается в Елисейском дворце, окруженный своей императорской гвардией и вооруженными до зубов сторонниками."

Гуч сказал: "Мы должны что-то сделать с этой ситуацией. У Интерпола есть ордер на предъявление президенту Франции обвинения в убийстве первой степени. Неопровержимое дело. Есть признание очевидца. Трудной частью будет привлечение ублюдка к ответственности ".

"Тебе нравится идея американской пехотной дивизии, марширующей по Елисейским полям, Джон?"

"Я чертовски прав", - сказал генерал Мур, улыбаясь.

"Ни капельки, сэр", - сказал Гуч, поправляя очки в прозрачной оправе на переносице.

"Хоук все еще в эфире? Алекс, ты там?"

"Все еще здесь, сэр".

"Ваша оманская команда все еще цела?"

"Это может произойти через двенадцать часов, господин президент".

"Хорошо. У меня есть еще одно срочное дело, которое нужно уладить."

"Париж, сэр?"

"Париж".

Корма была последним остатком огромного судна, оставшегося на поверхности. Окружающий свет немного усилился, и в этом слабом розоватом свете рассвета Алекс Хоук разглядел название судна, выделенное золотыми отблесками на массивной корме.

Левиафан. Морское чудовище.

Большая волна захлестнула палубу монстра, и небольшая группа выживших, которые проигнорировали "покинутый корабль" и цеплялись за поручни, теперь были унесены бурным морем под воду. Хоук ждал, когда они появятся снова, но они не появились.

Сеть теперь была поднята чуть ниже вертолета. Глубокая рана на пояснице у него жгла, как ад, но он мало что мог с этим поделать. Поэтому он просто взял его, терпеливо ожидая, пока Тайнана вытащат из сети и посадят в вертолет. Мальчик все еще дышал, но в корзине осталось много крови. Хоук больше ничего не мог для него сделать.

На данный момент он был доволен тем, что зависал в небе и наблюдал за концом.

Хоук наблюдал за агонией огромного лайнера одновременно с ужасом и мрачным чувством удовлетворения. Ряды огней все еще мигали на той части черного корпуса, которая оставалась видимой над водой. Он оценил движение кормы вниз по освещенным иллюминаторам, которые погасли, когда судно скользнуло под воду. Можно почти представить, как они шипят и хлопают, когда гаснут, хотя, скорее всего, еще некоторое время оставались горящими.

Кормовая часть корабля поднялась под крутым углом, а затем поднялась еще выше, пока не встала вертикально, как огромная черная колонна. Это было бы неприятным ощущением для любого человека, все еще остающегося на борту. Он отчаянно цеплялся бы за что-нибудь прикрученное, чтобы остаться в живых еще минуту или две. Хоук смог разглядеть еще несколько борющихся фигур на палубе и, возможно, несколько тел, запутавшихся в веревках или искореженном металле.

Кормовая часть, возможно, добрых 150 футов останков Левиафана, выделялась на фоне усеянного звездами неба, вырисовываясь черным в темноте. Он висел там несколько коротких минут, а затем, немного отклонившись назад, быстро скользнул вперед по воде и нырнул прямо вниз.

Большого шума не было. Только легкий звук глотка обозначил конец. Она быстро ушла под воду, и вода закружилась и, наконец, сомкнулась над ее золотым именем.

В отличие от большинства подобных катастроф, эта не оставила море заполненным охваченными паникой выжившими, взывающими к Божьей милости и хватающими ртом воздух; не было предсмертных криков из тысячи глоток. Нет, после того, как Левиафан исчез, остался только тонкий беловато-серый пар. Он висел, как пелена, в нескольких футах над широким морским простором. Какое-то время можно было видеть волнистое поле из обломков и обломков самолета, которые всплывали откуда-то далеко снизу.

К завтрашнему дню или послезавтра эта полоса океана была бы стерта начисто. Над ним Янки Виктор повернул вверх и в сторону, унося Алекса Хоука к мерцающему зареву далекого горизонта Нью-Йорка. Руки потянулись к нему из сети. Когда его поднимали, он бросил последний взгляд на могилу великого лайнера.

Все было кончено.

Завтра утром от всего, что здесь произошло, не осталось бы и следа.

Морские птицы кружили бы над атлантической зыбью.

И солнце сияло бы на волнах, как голубое стекло.

Эпилог

ПАРИЖ СТАНЦЕВАЛ СВОЕ ПОСЛЕДНЕЕ ТАНГО.

Кто-то щелкнул не тем выключателем, забыв включить Город света. Отключение света, конечно, не было ошибкой. Это был последний бой Бони. Неделей ранее китайцы оставили его на растерзание волкам, и теперь волки были у его двери. В тот самый черный день Бонапарт приказал погасить все огни в Париже в 9:00 вечера. Внезапно все повторилось в 1944 году. В девять часов был комендантский час. Любой, кого поймали на улицах после этого часа без уважительной причины или правительственного пропуска, был арестован.

У Джета была веская причина. Она бежала, спасая свою жизнь.

После Гонконга она сбежала в Париж. Это казалось прекрасным местом, чтобы спрятаться. Там была квартира, скромное любовное гнездышко, которое она делила с Шатци. Десять лет назад, после ссоры, он сказал ей убираться. Он урезал арендную плату, свет, тепло. Она осталась и в конце концов купила его под вымышленным именем. Это был ее безопасный дом. Место, где никто не знал ее имени.

На улицах было всего несколько других автомобилей, когда она покидала свое темное здание с закрытыми ставнями на авеню Фош, 88. Она запрыгнула в "Мерседес", сделала глубокий вдох и заставила себя медленно отъехать от тротуара. У каждой машины, включая ее, были завязаны глаза, заклеенные фары показывали только полоску света в самом низу. Это сделало вождение очень сложным.

Направляясь на юго-восток в сторону Тюильри, она увидела вдалеке Эйфелеву башню, похожую на тонкий черный палец, указывающий в небеса. Крошечная сигнальная лампа самолета, мигающая красным вверху, была единственным источником освещения. На каждом окне висели плотные шторы. Почтенные каштаны, росшие вдоль ее улицы, казались черными на фоне звездной ночи.

Она нервно посмотрела в зеркало заднего вида. Полицейская машина неотступно следовала за ней на протяжении двух кварталов, затем, по необъяснимой причине, свернула на авеню Джорджа V. Сжимая руль левой рукой, она заметила, что ее правая рука сильно дрожит, когда она подносила зажигалку к сигарете. Понятно, что ее нервы были на пределе. Этим утром в ее квартиру пришли офицеры Те-Ву в штатском.

Она сбежала вниз по служебной лестнице, прихватив с собой только одежду. Шесть часов спустя она вернулась. Она наблюдала за входом со скамейки, расположенной в небольшом парке через дорогу. После четырех долгих часов она решила рискнуть. Она перебежала бульвар и вошла внутрь, поднявшись по лестнице на свой третий этаж дома. Он был уничтожен, но она не обратила на это внимания. Потребовалось всего десять минут, чтобы достать то, что она хотела - деньги и пистолет из сейфа, спрятанного в полу под горой обуви. Несколько незаменимых украшений.

По пути к выходу она подобрала нового щенка шарпея, которого назвала Стокли. Итак, собака была в черной сумке Hermès на сиденье рядом с ней. На коленях у нее был китайский щит Те-Ву и маленький пистолет. Если бы кто-нибудь остановил ее, она бы уже решила стрелять.

После того, как она все утро бродила по улицам, боясь возвращаться домой, она сняла номер в отеле "Ритц" под другим вымышленным именем. Она позвонила по номеру, который Стокли сказал ей использовать в случае именно такой чрезвычайной ситуации. Удивительно, но Стоук оказался в Париже. Он не сказал бы точно, почему, но она могла догадаться. Бонапарт скрывался в Елисейском дворце. На крыше были снайперы, а во дворе - танки. Никакая резолюция ООН не собиралась освобождать его в ближайшее время.

Стоук сказал, что это была грязная работа, но кто-то должен был ее выполнить.

Она сказала ему, что ей нужно уехать из Парижа. Сегодня вечером. Прямо сию минуту. Он сказал, что понимает. Он бы что-нибудь придумал. Он звонил ей на мобильный после девяти вечера и говорил, что делать.

Она снижала скорость по пути к месту, которое указал ей Стоук. Всколыхнулись воспоминания, не ее собственные. Кадры кинохроники Парижа во время нацистской оккупации. Призрачные люди, спешащие по затемненным улицам, стремящиеся оказаться дома, оказаться в безопасности внутри. Она прошла мимо съемочной группы CNN на углу улицы, используя доступный свет, чтобы снять репортаж репортера о мрачной тьме, охватившей Париж. На близком расстоянии на горизонте раздался приглушенный грохот и сверкнула молния.

Камера бешено вращалась, пытаясь запечатлеть момент.

Дежавю, подумала она.

Джет знал, что американские репортеры говорили по радио. Ходило много противоречивых слухов и точек зрения на нынешний тупик. Лоялисты верили, что сражающийся президент был последней, лучшей надеждой нации. Но петля на шее Бонапарта затягивалась. Антибонапартисты утверждали, что он заплатил людям, чтобы они бродили по городу и стреляли в любого, у кого не было правильного ответа на их вопросы. Они сказали, что президент обвинил англо-американские бомбардировщики, которых никто никогда не видел. Самолеты, которые никто не мог видеть. Он инициировал отключение света, но бомбы продолжали взрываться.

Ходили слухи, что Бонапарт сам взрывал здания, чтобы его военная полиция могла усилить контроль. Чтобы больше лоялистов взялись за оружие в его защиту. Чтобы он мог держать темный город под своим контролем, пока он строил заговоры со своими генералами, все они заперлись в Елисейском дворце, отчаянно цепляясь за власть.

Люди, которые говорили о такой измене Бонапарту, исчезали каждую ночь.

Справа от нее поднимался мост. Джет направил элегантный черный "Мерседес" прямо на мост Луи-Филиппа и через Сену к крошечному острову под названием Сен-Луи, к югу от острова Сите. Сразу за мостом было место для парковки, и она заняла его. Уходя, она нажала на кнопку дистанционного управления, запирая машину. Она шла быстро, глаза быстро двигались из стороны в сторону. На улицах больше никого не было. Во всяком случае, никого, кого она могла бы видеть. С тех пор как Les flics отключились, она не думала, что за ней следили, что было слабым утешением.

Стокли дал ей очень точные инструкции. Она поспешила вниз по ступенькам, ведущим на нижний причал. Затем она пошла по тротуару, обсаженному деревьями, к западной оконечности острова.

Она достигла назначенного места в конце острова. Стокли сказал ей подождать здесь. Так оно и было. Дальнейших инструкций нет. Она остановилась и закурила сигарету. Башни-близнецы Нотр-Дама с погашенными прожекторами выглядели черными и странно отталкивающими на фоне неба. Она смогла разглядеть сгорбленные фигуры горгулий, и легкий холодок пробежал у нее по спине. Она снова посмотрела на мост, который только что пересекла. Пусто.

Внезапно зазвонил колокол Квазимодо на южной башне Нотр-Дама. Это было за пятнадцать минут до того, как пробило полночь. Она остановилась и посмотрела на другой берег реки, не зная, что искать или кто мог бы ее встретить. Сена была темной и зеркальной в лунном свете, на поверхности не было даже ряби. В этот час на реке никакой активности. Никаких bateaux mouche, прокладывающих себе путь. Ничего. Она чувствовала себя совершенно одинокой.

Затем слабый, гудящий гул с верховьев реки. Где-то к западу от острова Сите. Это не было похоже на моторную лодку. Это больше походило на маленький самолетик, летящий очень низко. Что бы это ни было, оно было скрыто деревьями и зданиями, расположенными вдоль набережной Флер сразу за рекой. Она снова нервно взглянула на мост, а затем снова повернулась к Сене.

Да, самолет, теперь она могла видеть это. Но друг или враг - вот вопрос, который заставил ее сердце стучать в ушах.

Небольшой гидросамолет летел под небольшим углом на восток прямо над рекой. Казалось, что он направлялся прямо к ней. Он поднялся над мостом Арколь примерно на шесть футов, а затем внезапно упал. Она увидела, как самолет замедлил ход, почти до сваливания, а затем нос немного приподнялся, как раз перед тем, как поплавки коснулись воды. Понтоны плескались на зеркальной воде, разбрасывая широкие брызги по обе стороны от фюзеляжа. Мгновенно пилот сбросил скорость и по инерции остановился.

Самолет замер. Боже мой, подумала она, если кто-то на борту этого самолета хотел причинить ей вред, бежать было абсолютно некуда, никакого укрытия.

Гидросамолет, гладкий и серебристый, взревел еще раз и набрал скорость, приближаясь к Джету. Он быстро вырулил на набережную, затем развернулся носом на запад, в сторону моста Арколь.

Окно пилота открылось. Рука Джет скользнула в ее сумку, ее пальцы искали пистолет. В открытом окне появилось знакомое лицо. Вьющиеся черные волосы. Он улыбался и жестом приглашал ее подняться на борт.

"Давай!" Алекс Хоук прокричал, перекрывая рев двигателя. "Запрыгивай, у нас компания!"

"Какая компания?" - Воскликнула Джет, инстинктивно взглянув на мост позади нее. Черный седан с визгом остановился, и все четыре двери были распахнуты. Ей не нужно было видеть их лица. Она уже знала. Те-Ву.

Хоук спустился на понтон и протянул к ней руку. Маленький самолет дрейфовал к причалу. Осталось всего несколько футов воды.

"Прыгай!" Хоук сказал: "Сейчас!"

"Возьми собаку!" - сказала она, протягивая сумку через стол.

Она оглянулась через плечо как раз перед тем, как прыгнуть на понтон. Теперь она увидела их, мужчин на мосту. Их было четверо, все они перегибались через парапет моста Луи-Филиппа. Один из них протянул руку к самолету.

Указывающий?

Нет, стрельба. Возле понтонов извергались небольшие гейзеры.

Она забралась внутрь. Кабина была крошечной. Она бросилась на правое сиденье. Хоук мгновенно оказался рядом с ней, правой рукой нажимая на педаль газа, а левой захлопывая дверцу.

"Рад видеть тебя снова!" - сказал он. Рев двигателя был огромен для такого маленького самолета. Они уже мчались прочь от причала. Она скорее почувствовала, чем услышала тихий, но тревожный шум, доносящийся из крыла чуть ниже. Она увидела линию маленьких черных дырочек, внезапно появившихся в тонком алюминии. Гидросамолет теперь быстро набирал скорость, делая зигзаги, поскольку Хоук пытался избежать огня с мостика позади них.

"Ты тоже!" - воскликнула она, когда самолет быстро набрал скорость над зеркальной водой. Она вытянула шею, чтобы заглянуть им за спину, и увидела всех четверых мужчин в черном, которые, вытянув руки, стреляли по гидросамолету. Она оглянулась на своего пилота и увидела мрачную улыбку.

"Пристегнись", - сказал Хоук. "Здесь не так много места, чтобы подняться в воздух. Прости."

"Простите? Я поражен, что ты здесь -"

"Это будет нелегко - держись".

Быстро поднимался мост. Мост Арколь. Черный седан со скрежетом затормозил и на середине этого моста тоже. Мужчины выпрыгивали и показывали на приближающийся самолет. Скорчившись внутри, она чувствовала, что крошечный самолет вот-вот разлетится на части. Вибрация и шум были ужасающими, напряжение на каждом шве и болте ужасающим. Она сжала челюсти, чтобы унять стук зубов.

На секунду ей показалось, что Хоук собирается пролететь прямо под аркой моста. Но, с их размахом крыльев и высотой, пролет под мостом казался даже отдаленно невозможным. Или над ним, если уж на то пошло. Внезапно нос поднялся. Она почувствовала, что вода теряет свою хватку, как раз в тот момент, когда мост появился в поле ее зрения. Она затаила дыхание, боясь взглянуть на Хоука. Сюрреалистический ритм времени, и она знала, что они сделали это. Понтоны не могли разминуться с машиной более чем на фут. Они пронеслись над мостом Арколь достаточно низко, чтобы мужчины нырнули на мостовую.

Она иронично помахала на прощание мужчинам из Те-Ву, когда гидросамолет внезапно поднялся в воздух и с ревом унесся в ночное небо. Она посмотрела вниз на город, надевая наушники. Сверху Париж выглядел еще чернее, чем с земли.

"Что ты здесь делаешь?" Сказал Джет, глядя на него сейчас. "Разве ты не должен штурмовать Бастилию?"

"Что-то вроде этого".

"Ты взял тайм-аут, чтобы спасти меня?"

"Стокли сказал, что у тебя неприятности. Судя по всему, он не преувеличивал."

"Спасибо тебе, Алекс. Я едва знаю, что сказать."

"Ничего не говори. Мы наверстаем упущенное позже. По радио передают кое-что, что мы должны послушать ".

"Что это?"

"У меня появилась идея. Если это сработает, это может спасти множество невинных жизней. Президент согласился попробовать сегодня вечером. Все радио- и телевизионные сети согласились на трансляцию. Посмотрим..."

Хоук протянул руку и повернул ручку радиоприемника.

Она услышала взрыв помех, а затем модулированный голос диктора Би-би-си, говорящий: "А теперь из Белого дома, президент Соединенных Штатов".

"Добрый вечер. Сегодня вечером я обращаюсь к старейшему союзнику Америки, храбрым мужчинам и женщинам Франции. Французы проливают кровь за дело нашей собственной революции. Американцы погибли, сражаясь за свободу Франции в 1917 и 1944 годах.

"В саду в Нормандии стоит американский мемориал мира. В нем несколько простых слов, которые этот американский президент хотел бы, чтобы вы услышали.

"Из сердца нашей земли

Течет кровь нашей юности

Данный тебе во имя Свободы.

"Сегодня ночью в Париже больше не горят огни. Страх бродит по ее улицам. Но я говорю, что Франции нечего бояться. Не из Америки или тех, кто с нами. Ваше горе в этот час может быть возложено на порог одного человека. Предатель благородных идеалов Франции, тиран, обвиняемый в умышленном убийстве, человек, который сейчас прячется за затемненными окнами дворца.

"Не совершай ошибки. Я прошу никого не поднимать оружие против этого злого человека. Я прошу только показать надежду. Видимый признак того, что граждане Парижа по-прежнему дорожат верховенством закона. Сегодня вечером мы молимся о том, чтобы освобожденная Франция поскорее вернула себе принадлежащее ей по праву место среди братства свободных и законных наций.

"Если ты дорожишь свободой и демократией, покажи это. Взгляды всего мира прикованы к тебе. Я призываю вас сейчас, каждого мужчину, женщину и ребенка, пойти и зажечь свет в каждом окне. Выходите на улицы, взбирайтесь на свои крыши, не с оружием, а со свечами. Озарите свой город светом свечей. Освети небо своей надеждой.

"Вы увидите, весь мир увидит, что тираны не могут выносить ваш свет свободы. Тирания не может пережить волю свободного народа, которая так явно противостоит ей.

"Итак, сегодня вечером я призываю всех, мужчин, женщин и детей, отправляйтесь сейчас, покажите миру, что Париж по-прежнему тот, кем он всегда был - сияющий маяк демократии и надежды, по-прежнему тот прекрасный город Света, который вы называете домом.

"Спасибо тебе. Bon soir et bonne chance."

Несколько мгновений спустя Джет протянул руку и сжал руку Хоука на дроссельной заслонке.

"Алекс, посмотри. Как раз там, внизу. А вон там, за рекой. Это потрясающе...."

Хоук развернул свой самолет влево. Ниже он увидел его начало. Это началось с нескольких рассеянных точек света тут и там, затем в темноте засияли маленькие яркие пятна. Это началось в центре города и быстро распространилось на самый дальний периметр. Целые улицы были освещены по одной за раз, превратившись в сетки света. Вскоре катящаяся волна света прокатилась по Монпарнасу и Латинскому кварталу к Ботаническому саду и Марсову полю и прокатилась над рекой к Марэ.

То, что началось с одного освещенного окна, распространялось по мере того, как освещались целые районы города, пока город не превратился в ослепительное зрелище.

Он гудел над переполненными крышами, видел, как жители Парижа приветствовали его и высоко держали горящие свечи. Он видел потоки людей на улицах внизу, с высоко поднятыми свечами и факелами, которые змеились по затемненным районам города, создавая живые реки огня. Не прошло и нескольких минут, как весь город озарился светом. Он нырнул и низко полетел над верхушками деревьев, направляясь к одинокому мигающему красному огоньку на вершине огромной башни, которая оставалась неосвещенной, темной маячкой вдали, пальцем, направленным в небеса.

Хоук описывал огромные круги вокруг Эйфелевой башни. Огни, когда они загорались, начинались внизу и устремлялись вверх, к самому верху. Вскоре башня засверкала, замигала, устроив для города ослепительное шоу, ее яркие огни теперь танцевали по всей поверхности и, наперегонки друг с другом, поднимались на самый верх и снова опускались.

"Я думаю, это сработало", - сказал Хоук, мчась через сверкающий город и держа курс на северо-запад, к Ла-Маншу и домой.

Позади него Пэрис начал медленное и болезненное возвращение к нормальной жизни. Ни Хоук, ни его пассажир никогда не видели оранжевых языков пламени, поднимающихся в небо над Елисейским дворцом. Но он знал, что каким-то образом группа храбрецов во главе со Стокли Джонсом, Фицхью Маккоем и Человеком-Водолазом добьется успеха.

В конце концов, Город Света был на их стороне.

ЧТО ПРОИСХОДИТ ВОКРУГ

Повесть Алекса Хоука

ТЕД БЕЛЛ

1

ЯРКО-СИНИЕ воды залива Пенобскот манили к себе, и Кэм Хукер остановился, чтобы распахнуть окно своей гримерной. Великолепное утро, все в порядке. Солнечный свет озарял залив, белые морские птицы кружили и ныряли в вышине. Он глубоко вдохнул пахнущий соснами воздух штата Мэн и оценил утреннюю погоду. Сейчас солнечно, но небо угрожающее. Свежий восточный бриз и умеренный порыв, пятнадцать узлов, возможно, порывы до тридцати. Барометр падает, облачность повышается, возможны грозовые тучи, надвигающиеся с запада к середине утра. Вероятность того, что позже пройдут дожди, о, от шестидесяти до семидесяти процентов, плюс-минус.

Идеальный.

Конечно, ничего такого, с чем не смог бы справиться такой старый хрыч, как Кэмерон Хукер.

Было воскресенье, хвала Господу, его любимый день недели. День, когда он смог взять себя, свою "Нью-Йорк таймс", "Мальборо" и какой-то потрепанный шпионский роман в мягкой обложке, который он в данный момент с головой погрузился в чтение в третий раз (старый "Алистер Маклин"), на своей лодке, чтобы провести несколько спокойных часов в тишине и блаженстве.

Хукер плавал на ней, на своем черном кетче Маракайя, каждое воскресное утро своей жизни, вот уже почти сорок лет, в дождь или ясную погоду, со снегом, слякоть, град или сугробы.

Одинокий мужчина. Одиночка. Одинокий.

Снова был разгар лета, а лето означало дюжину внуков. Малыши, негодяи и различные оборванцы, которые бесчинствуют в его старом приморском коттедже на острове Норт-Хейвен. Убежище? Хах! Они с грохотом поднимались и спускались по черной лестнице, врывались в его любимые розовые сады, врывались внутрь и наружу, маршировали по его огородам, как головорезы в сапогах, и даже вторглись в святилище его библиотеки, все время выкрикивая на максимальных децибелах какой-то таинственный новый боевой клич: "Ура! Ура!" подхватил бог знает где.

Это было приветствие победы в войне за независимость, оказанное генералу Джорджу Вашингтону, он знал это, но это интеллектуально обедневшее поколение гизмо понятия не имело, кем был Джордж Вашингтон! По крайней мере, в этом он был уверен.

Вы знали, что находитесь в глубокой суровости, когда ни одна молодая душа во всем вашем клане не имела ни малейшего понятия, кто, черт возьми, был Отцом нашей Страны!

Во времена Хука портреты великого человека излучали благожелательность с каждой стены в каждом классе. Он был нашим Отцом, Отцом нашей страны. Ваша страна! Почему, если бы вы сказали молодому Кэму тогда, что всего через одно или два поколения сам генерал был бы вычеркнут из истории - почему, он бы-

"О чем ты думаешь, дорогой?" - спросила его жена, прерывая его мрачные размышления за завтраком позже тем утром. Джиллиан просматривала то, что он всегда называл "разделом женского спорта". Иногда известная как "Свадебные страницы" в воскресном выпуске New York Times.По-видимому, это был окончательный еженедельный отчет "Кто есть кто" о том, кто на ком женился на прошлой неделе. Для всех тех, кто, как и его шестидесятилетняя жена, все еще вел счет, как он предполагал.

"Ты хмуришься, дорогой", - сказала она.

"Хм".

Он почесал заросший сединой подбородок и вздохнул, глядя на зеленые заросли, спускающиеся к оживленной гавани. На первый взгляд, все было безмятежно. Но даже сейчас покрытый запекшейся грязью манчкин с голубой битой для фрисби крадучись продвигался вверх по холму, преследуя одну из своих старых шоколадных лабораторий, спящую на переднем плане.

"Ты только посмотри на это?" - задумчиво произнес он.

Джиллиан отложила газету и посмотрела на него поверх тостера.

"В чем дело, дорогая?"

"О, ничего. Знаете, сейчас июль ", - сказал он, резко постучав в окно, чтобы предупредить свою собаку о надвигающемся нападении манчкина.

"Июль? Что насчет этого?"

"Июль - самый жестокий месяц, - сказал он, не отрываясь от книжного обозрения, - Не апрель. Июль. Вот и все."

"О, святые небеса", - сказала она и выхватила свою газету.

"Именно", - сказал он, но ответа не получил.

Отпущенный, он встал и перегнулся через стол, чтобы поцеловать подставленную щеку своей жены.

"Это твоя собственная чертова вина, Кэм Хукер", - сказала она, поглаживая его собственную свежевыбритую щеку. "Если бы ты хоть раз в жизни смилостивился, если бы ты только позволил им иметь телевизор, только один! Этот старый черно-белый портативный компьютер RCA на чердаке прекрасно подошел бы. Или даже одна из тех портативных компьютерных штуковин, как бы они ни назывались. В этом доме снова воцарилась бы тишина. Но нет. Не ты."

"Телевидение? В этом доме?" он сказал. "О, нет. Не в этом доме. Никогда!"

Схватив сигареты, газеты и парусиновую сумку, он вышел на задний двор, захлопнув за собой сетчатую дверь, и направился по наклонной зеленой лужайке к своему причалу. Старая собственность Хукеров, площадью около пятнадцати акров, находилась прямо на оконечности Крэбтри-Пойнт, откуда открывался великолепный вид на залив Фокс-Айлендс-Торофэр-Инлет и Камден-Хиллз на западе. Он был пятым поколением проституток, проводивших лето на этом острове, не то чтобы кого-то сейчас хоть капельку заботили подобные вещи. Его предок, капитан Осгуд Хукер, впервые приехал сюда из Бостона, чтобы "оправиться от пагубных последствий городской жизни", как он выразился в письме, которое Кэм нашла в буфете в столовой. Традиции, история, здравый смысл и обычная вежливость, подобные вещи, все пошло к черту или отошло на второй план. Черт возьми, они пытались избавиться от Рождества! Какой-то чертов школьный округ в Огайо запретил пение "Silent Night". "Тихая ночь"!

Он мог видеть ее там, в дальнем конце дока, когда он поднялся на холм. Один только вид ее никогда не переставал волновать его. Его сердце замирало, буквально, каждый раз, когда она появлялась в поле зрения.

Ее звалиМаракая .

Она была старым кетчупом от Олдена, и он владел ею дольше, чем когда-либо. Сорок футов по ватерлинии, деревянный корпус, блестящая черная рукоятка для шила с золотой полосой, идущей вдоль борта под планширями. По его скромному мнению, ее палубы были из тикового дерева, рангоуты - из ситкинской ели, и она была примерно такой же яркой, как любая чертова лодка, курсирующая в настоящее время по водам прибрежного штата Мэн.

Спускаясь с холма к залитой солнцем воде, он не мог оторвать от нее глаз.

Она никогда не выглядела лучше.

Этим летом у него был маленький ребенок, второкурсник Йельского университета, живущий здесь, в лодочном сарае. Мальчик помогал ему содержать Маракайю в надлежащем бристольском виде. Она была красавицей, все верно, но она также была любителем. В 87-м он выиграл гонки на Блок-Айленде на ее спине, а годом позже - Кубок оперы Нантакета. Теперь, по мнению некоторых чертовски не очень скромных людей, это едва ли воспоминания, просто пыльные трофеи на каминной полке.

"Доброе утро, шкипер", - сказал коротко стриженный блондин, высунув голову из люка. "Внизу подают кофе, сэр. Вы можете идти ".

"Спасибо, Бен, молодец, приятель".

"Удачного дня, сэр", - сказал молодой парень, глядя в большое голубое небо со своей широкой белозубой улыбкой. Он был хорошим парнем, этот Бен Спархок. Выходцы из Северного Хейвена в шестом поколении, отец и дедушка оба были трудолюбивыми ловцами омаров. Также происходил из солидного штата Мэн. Люди из другого времени, мужчины, которые могли бы потрудиться, став рыбаком, фермером, моряком, лесорубом, кораблестроителем и каменотесом, все в одном лице. И мастер всего.

Соль земли, ранее соль моря, Торо назвал таких людей.

Бен изучал историю в Нью-Хейвене на полной стипендии. У него была голова на плечах, у него было, и он использовал это. Он поднялся с камбуза внизу и быстро переместился на носовую часть по левому борту, освободив передний, пружинный и кормовой швартовные канаты, прежде чем легко спрыгнуть с палубы на причал.

"Это самая красивая лодка в гавани, сэр", - сказал Бен, с некоторой гордостью глядя на ее сверкающие борта из красного дерева.

"Черт возьми, сынок", - сказал Кэм, громко смеясь над своей удачей, еще один великолепный день, ожидающий его там, на воде. Он был одним из счастливчиков и знал это. Человек в добром здравии, в здравом уме и с нетерпением ожидающий драгоценного остатка своего времени здесь, на земле, особенно в великом штате Мэн.

Кэм Хукер уже наполовину уволился из агентства. Он был режиссером при Джордже Буше-старшем и имел хорошую репутацию. Под его руководством ЦРУ было жестко управляемым кораблем. Никаких скандалов, никакой неразберихи, никакого дерьма, просто солидный послужной список успехов разведки по всему миру. Он гордился своей службой своей стране, и ему было больно видеть, в каком состоянии она была сейчас. Уменьшенный, это было подходящее слово, черт возьми. Как могли ублюдки, все они, позволить этому случиться с его великолепной страной?

Он отбросил подобные мысли, оставив их далеко на берегу, когда ступил на борт своей лодки. Он прошел на корму и спустился в кокпит. Первое, что он сделал, он сбросил свои топсайдеры, чтобы почувствовать подошвами ног теплые палубы из тикового дерева. Он уже чувствовал себя лучше. Понюхай этот воздух!

Бен Спархок предусмотрительно снял и уложил парусиновую обшивку с грота. Кэм схватился за главный фал, сделал пару оборотов вокруг лебедки правого борта и начал вращать, большой грот расцвел от свежего воздуха штата Мэн, величественно поднимаясь кверху.

Иногда, когда не было ветра, о котором можно было бы говорить, он заводил старый универсальный дизель, стальной агрегат мощностью в сорок две лошадиные силы, который хорошо служил ему на протяжении десятилетий. Теперь, при освежающем бризе, он поднял грот-мачту на лебедке, распустив паруса и позволив им хлопать на ветру. Стрела вращалась на роликах, что было одной из его немногих уступок современности, а в его преклонном возрасте - находкой из-за простоты использования. У него также был установлен штормовой тральный парус, который он развернет, когда выйдет за пределы собственно гавани.

"Убери для меня этот бант, Бен, ладно?" сказал он, перекладывая штурвал и покрывая в основном.

"Да, шкипер", - сказал парень, и мгновение спустя ему указали правильное направление, и он двинулся прочь от причала к Торофаре, проходящей между островами Норт-Хейвен и Виналхейвен.

Он повернулся, чтобы помахать мальчику на прощание, увидел, что тот улыбается и машет в ответ обеими руками. Он был удивлен, обнаружив, что его старые голубые глаза внезапно затуманились от слез.

Боже, как бы он хотел, чтобы у него был такой сын.

CСЛУЧАЙ 2

ОН ПРОВЕЛ СВОЮ путь, ловко лавирующий среди изобилующих торосов. Здесь было чертовски многолюдно, всегда было в это время года, особенно в выходные Четвертого июля. В поле зрения появляются лодки и яхты всевозможных описаний: невозмутимо пересекающий Виналхейвен паром, каюты и шлюпки, прекрасная старая яхта Ната Херрешоффа Bar Harbor 30 с гафельным наконечником; а вот и один из первых "Интернационалов", построенный в Норвегии, где он спаррингует с "Людерсом"; и даже большая вонючая посудина "Палмер Джонсон", стоящая на якоре недалеко от верфи Фоя Брауна, длиной, по его прикидкам, более ста футов, с эмблемой Нью-йоркского яхт-клуба burgees, украшенная эмблемой Нью-Йоркского яхтсмена. на ее дымовой трубе. Чертовски необычно для этих частей, если вы спросили его.

По своему обыкновению, оказавшись в открытой воде, он резко развернул судно в миле от берега и направился к симпатичной маленькой гавани на материке в Рокпорте. Теперь здесь просто воняет. Все затуманивается. Фронт приближается, черт возьми, наверняка. Он стоял у штурвала с наветренной стороны, обе руки на большом штурвале, широко расставив ноги, и пропел несколько тактов своей любимой матросской песенки, исполняемой на мотив старой английской баллады "Робин на болоте".:

"Это был молодой капитан, на островах Кранберри действительно жил;

Он захватил шхуну "Арнольд", которую вы все хорошо знаете.

Она была первоклассной шхуной и родом из Кале, штат Мэн;

Они взяли груз из Бостона, чтобы пересечь бушующий мейн-"

Слова застряли у него в горле.

Он заметил движение внизу, на камбузе. Не веря своим глазам, он посмотрел еще раз. Ничего. Возможно, просто легкая тень от иллюминатора, скользящая по полу каюты, когда он немного отвалился от ветра? Совсем ничего; и все же это на секунду напугало его, но он-

"Привет, Кэм", - сказал странно выглядящий мужчина, внезапно появившийся у подножия лестницы, ведущей на камбуз. И затем он поднимался в кабину пилота.

"Что за черт?" Кэм сказал, пораженный.

"Расслабься. Я не кусаюсь."

"Кто ты, черт возьми, такой? И какого черта ты делаешь на борту моей лодки?"

Кэм немного ослабил крен, чтобы уменьшить крен, и переместился выше, к наветренной стороне рулевой рубки. Он выпрямился и согнул колени, готовый к любому неверному движению по многолетней привычке в армии, а позже в качестве специального агента на местах. Незнакомец не сделал никакого движения, кроме как плюхнулся на выцветшую красную подушку с подветренной стороны кокпита и скрестил свои длинные ноги.

"Ты меня не узнаешь? Мне больно. Может быть, это из-за длинных волос и бороды. Вот, я знаю. Посмотри в глаза, Кэм, ты всегда можешь запомнить эти глаза ".

Кэм посмотрел.

Ради бога, это был паук?

Этого не могло быть. Но это было. Спайдер Пейн, ради всего святого. Парень, который недолго работал на него в ЦРУ за год до того, как он ушел на пенсию. Хороший агент, парень на подъеме. Он потерял его след давным-давно . , , а теперь? У него были какие-то проблемы, но он не мог точно вспомнить, какие именно.

"Паук, конечно, конечно, я узнаю тебя", - сказал Кэм, стараясь говорить как можно ровнее. "Что, во имя всего святого, происходит?"

"Я знал, что это может вывести тебя из себя. Знаешь, если бы я просто появился на яхте вот так. Извините. Я ехал всю ночь из Бостона, затем прошлой ночью прибыл на остров на пароме из Рокленда. Припарковал свой грузовик на верфи Фоя Брауна и поднялся в ту маленькую гостиницу, Nebo Lodge. Полностью забронировано, ни одной свободной кровати, разве вы не знаете. Забыл, что это были четвертые выходные. Глупо, я полагаю."

"Паук, ты знаешь, что это чертовски непрофессионально. Вот так появляться без предупреждения. Без приглашения. С тобой все в порядке? О чем все это?"

"Как я тебя нашел, ты имеешь в виду?"

"Почему ты нашел меня, Паук".

"Ну, я вспомнил, что у тебя в офисе в Лэнгли всегда висела фотография парусника. Картина маслом. Черная лодка в доке под вашим летним домом в штате Мэн. Я даже запомнил название лодки. Маракая.Итак, когда я не смог снять номер, я спустился в тамошний бар и выпил несколько кружек пива. Расспрашивал окружающих о лодке под названием Маракая.Один старик сказал: "Ага. Олден Кетч. Она пришвартована к Хукер-плейс, к концу Крэбтри-Пойнт." И вот я здесь ".

"Нет. Ты, блядь, не здесь, идиот. Как вы попали на борт? У меня есть ребенок, присматривает за лодкой. Он бы никогда не пустил тебя на борт."

"Кэм, давай. Было четыре часа утра. Все спали. Я поднялся на борт и поспал в рундуке для парусов на носу. Послушай, здесь довольно здорово дует! Двадцать узлов? Думаешь, тебе стоит поставить риф?"

"Паук, тебе лучше быстро рассказать мне, почему ты здесь, или ты плывешь обратно. Я абсолютно серьезен ".

"Я отправил тебе письмо. Некоторое время назад. Ты помнишь это? Я попросил вашей помощи. У меня были небольшие неприятности с французским правительством. Арестован французами за похищение и подозрение в убийстве. Нет тела, нет доказательств. Но. Приговорен к тридцати годам за похищение известного арабского террориста с улиц Парижа. Гая считали ответственным за взрыв в метро, в результате которого погибли тридцать парижан в 2011 году. Я был парнем номер два на нашем парижском участке, Кэм! Действовать в рамках закона. Тогда мы занимались интерпретацией ".

"Ближе к делу. Мне не нужна вся эта история."

"У меня была блестящая карьера. Ни единого изъяна. И, когда я попал в беду, Агентство бросило меня под автобус ".

"Агентство "Спайдер" не имело к этому никакого отношения. Это решение было принято в Белом доме. Возможно, вы удивитесь, узнав, что президент был больше обеспокоен нашими отношениями с одним из наших самых могущественных европейских союзников, чем вами. Это было непростое время. Ты жертва неудачного выбора времени."

"Вся моя гребаная жизнь разрушена из-за неудачного выбора времени?"

"Я сожалею об этом. Но это не имеет ко мне никакого отношения. Я ушел на пенсию до 11 сентября, помните? Откровенно? Я никогда не одобрял исполнение в первую очередь. Усиленный допрос. Абу Грейб. Все те "черные фонды", которые были в вашем распоряжении. Не так мы играли в игру, сынок. Не в мое время."

"Смотри. Я просил тебя помочь мне. Я еще не получил ответа, Кэм. Итак, теперь я здесь. Лично. Чтобы спросить вас снова. Прямо сейчас. Ты поможешь мне? Они разрушили мою жизнь! Я потерял все. Моя работа, моя дерьмовая маленькая ферма в Экс-ан-Провансе. Моя жена забрала детей и исчезла. Теперь есть международный ордер на мой арест от французского правительства, и моя собственная страна не вмешается, Кэм. Все мои сбережения ушли адвокатам на апелляцию. Я на мели, Кэм. Я закончил. Посмотри на меня. Я выпадаю из окна ".

"Иисус Христос, паук. Чего ты хочешь? Деньги?"

"Мне нужна помощь".

"Пошел ты".

"Неужели?"

"Вы облажались, мистер. Грандиозный. Ты прыгнул на акулу, приятель. Ты не моя проблема."

"Неужели? Ты же не думаешь, что я твоя проблема, Кэм? Вы уверены в этом?"

Паук встал и сделал шаг ближе к штурвалу. Кэм обратил на него свои холодные голубые глаза, глаза, которые в десять раз устрашали гораздо более крепких мужчин, чем этот.

"Ты угрожаешь мне, сынок? Я вижу это в твоих глазах. Ты думаешь, что я, возможно, немного перегибаю палку, не так ли, приятель, но я вырву твое бьющееся сердце, поверь мне ".

"Тогда это твой ответ. Ты хочешь, чтобы я умолял? Я прихожу к вам на коленях, смиренно, чтобы умолять вас о помощи. И ты говоришь, что вырвет мое сердце?"

Мужчина плакал.

"Послушай, Паук. Вы, очевидно, расстроены. Тебе нужна помощь, да. Но не от меня. Тебе нужно с кем-то увидеться. Специалист. Я могу помочь вам сделать это. Я даже заплачу за это. Посмотрите сюда. Сейчас я собираюсь развернуть ее и направиться обратно к причалу. Я прослежу, чтобы за тобой был надлежащий уход. Пожалуйста, очистите этот основной лист и приготовьтесь к тому, что произойдет. Сейчас здесь действительно дует, так что обратите внимание на то, что вы делаете ".

Они смотрели друг другу в глаза, казалось, целую вечность.

"Делай, что я сказал", - сказал ему Кэм.

Кэм слишком поздно понял, что собирался сделать Спайдер.

Одним плавным движением агент-мошенник освободил полотнище грота, чтобы позволить стреле свободно качаться, схватил штурвал, резко развернул судно с подветренной стороны и развернулся. Гибель - это самое жестокое действие, которое вы можете совершить на борту большого парусника в момент удара. Вы подвергаете себя смертельной опасности, когда поворачиваете свой лук в сторону от ветра вместо того, чтобы поднимать его навстречу. Ты подставляешь свой хвост ветру, и она надирает тебе задницу. Жестко и быстро.

Стоячий такелаж и паруса завизжали, как раненые баньши, когда огромный грот и тяжелая деревянная стрела подхватили ветер сзади и пронеслись через кокпит с ослепительной скоростью.

Паук, конечно, знал, что грядет бум, и пригнулся в самый последний момент. Кэму не так повезло.

Стрела ударила старика в висок сбоку, раздробив череп, выплеснув его мозги в море, и вынесла его из кокпита на палубу. Только спасательный круг спас его от падения за борт.

Паук смотрел на своего старого наставника со смешанными чувствами. В какой-то момент он боготворил этого человека. Но ярость - мощная вещь. Его погубил Кэм и ему подобные на самых высоких уровнях Агентства. Он знал, что сам скоро пойдет ко дну, но был полон решимости не идти ко дну в одиночку. Месть - еще одна мощная вещь.

Он опустился на колени рядом с мертвецом, пытаясь разобраться в своих чувствах. Прядь белых волос упала Кэму на глаза, и он осторожно отвел ее. Он пытался раскаяться, но больше не мог найти это в себе.

Это выглядело так, как будто кто-то уронил дыню на палубу с верхушки мачты. Темно-красное пятно растеклось от раздавленной головы Хукера, впитываясь в тик. Что еще можно было сказать? Досадный несчастный случай, но такое случается постоянно? Не повезло тебе, Кэм, подумал он про себя с легкой улыбкой.

Еще одна жертва неудачного выбора времени.

Паук схватил штурвал, укрылся брезентом и направился прямо навстречу ветру. Когда движение лодки вперед прекратилось, он схватил бинокль, висевший на бизани, и поднес его к глазам. Он осмотрел горизонт на 360 градусов. Ничего, никаких других судов в поле зрения, никого на берегу. Он был примерно в полутора милях от береговой линии. Деревья, подступающие к скалистому берегу, обеспечат хорошее укрытие.

Он посмотрел на часы и спустился вниз, чтобы надеть гидрокостюм для короткого заплыва к берегу. Прежний кеч дрейфовал бы по течению. Оказавшись на твердой земле, он мог исчезнуть в лесу, закопать гидрокостюм и дойти до города в купальном костюме, шлепанцах и футболке. Просто еще один хиппи-турист-однодневка, приехавший отпраздновать независимость Америки вместе с пилигримами-янки и пуританами.

Следующий паром на материк отправлялся в полдень.

Он отметил еще одно имя в своем списке.

Возможно, это было правдой. Что старый Паук действительно был человеком без будущего.

Но у него все еще было много времени, которое нужно было убить.

CСЛУЧАЙ 3

ЧАЙНЫЙ КОТТЕДЖ, НА южный берег Бермудских островов - это не обычный дом. Для начала, это дом шестого по богатству человека в Англии, хотя вы никогда не догадаетесь об этом по внешнему виду места. Маленький, скромный дом, он пережил пару столетий и по меньшей мере дюжину ураганов. И так уж случилось, что это святилище санторума очень закрытого человека. Немногие люди когда-либо даже видели это. Чтобы сделать это, сначала вам нужно было бы найти это.

Любой, кто ищет прибрежную дорогу вдоль южного берега, найдет скромный дом из известняка, скрытый от посторонних глаз. Участок площадью около пяти акров, обращенный к морю, состоит из густой рощи банановых деревьев. А также древний lignum vitae, капок и ароматные кедровые деревья. Только узкая песчаная дорожка с колеями дает ключ к разгадке существования Teakettle. Подъездная дорога, напоминающая зеленый туннель, наконец подъезжает к дому, но только после того, как она проедет через густо засаженные рощи.

При первом взгляде вы понимаете, что коттедж действительно похож на чайник. Основная часть представляет собой округлый купол, ранее здесь работала известняковая мельница. Покосившаяся сторожевая башня из белого кирпича на дальней, обращенной к морю стороне дома образует "носик" чайника. Все это непритязательное мероприятие разворачивается на скалистом мысу, волны которого разбиваются о коралловые рифы примерно в пятидесяти футах внизу.

Внутри купола находится овальная побеленная гостиная. Полы выложены полированной, изрядно потертой испанской красной плиткой. Люстры и бра из кованого железа обеспечивают освещение. Владелец обставил главную комнату старыми стульями для плантаторов и набором ненужных вещей и подарков, подаренных различными жителями, ищущими свою мечту об уединении в коттедже за последнее столетие или около того.

Дуглас Фэрбенкс-младший, одна из первых икон кинематографа, пожертвовал массивный резной бар из дерева обезьяны после долгого пребывания в нем, когда его первая жена, Джоан Кроуфорд, выгнала его. Чайник был хорошим местом, чтобы спрятаться, как и любое другое. Видавший виды стол для приготовления канасты из красного дерева, на котором подавалась большая часть блюд в помещении, был подарком Эррола Флинна. Дерзкий Флинн нашел здесь убежище во время своего бурного развода с Лили Дамитой. Хемингуэй оставил свою пишущую машинку "Ундервуд" на столе в гостевой комнате, где он закончил работу над "Островами в ручье". Она стоит там в его честь и по сей день. Коротковолновый радиоприемник, установленный на стойке бара, использовался адмиралом сэром Дональдом Ганном во время Второй мировой войны для наблюдения за приходами и уходами нацистских подводных лодок недалеко от коттеджа.

Множество менее знаменитых посетителей оставили после себя обломки десятилетий, большая часть которых была серьезно отредактирована новым владельцем. Он не был привередливым человеком, но он снял все картинки со змеями, которые какой-то предыдущий житель повесил в его маленькой спальне. Он не возражал против беспорядка, пока это было его расстройство.

Владельцем этого довольно эксцентричного жилища является лорд Александр Хоук. Хоук не потерпит, чтобы вы использовали его титул, и никогда не использовал его сам. Единственный, кому это позволено, - это его старинный друг и слуга по дому Пелхам Гренвилл, человек, которого он знает с рождения и который, за исключением его маленького сына Алексея, является самым близким родственником, на которого он может претендовать.

Хоук был теперь мужчиной лет тридцати с небольшим, заметным мужчиной, ростом далеко за шесть футов, с широкими плечами, узкой талией и героической шевелюрой из непослушных иссиня-черных волос. Густая черная прядь волос упала ему на лоб, несмотря на все его усилия держать ее в узде.

Его ледяные голубые глаза (подруга однажды решила, что они похожи на "лужи замерзшего дождя") были поразительными. В его глазах была целая гамма искр - от веселья и обаяния до глубокой серьезности. Встань на его пути, и он мог бы запустить обжигающую вспышку синего цвета через всю комнату. У Хоука был высокий, четкий лоб и прямой, властный нос над хорошо очерченным ртом с легким намеком на жестокость в уголках улыбки.

Его работа (старший офицер контрразведки в британской MI6) требовала, чтобы он оставался в форме. Хотя он питал слабость к местному рому мистера Гослинга и сигаретам Morland's custom blend, он следил за своей диетой и неукоснительно следовал старому режиму фитнеса Royal Navy. Он также проплывал шесть миль в день в открытом океане. Каждый день.

Привлекательный, да, но именно его усмешка "Какого черта?" - взгляд, настолько наполненный очарованием, что ни одна женщина и даже немногие мужчины не могли устоять, - сделала его тем, кем он был:

Здоровый парень, которого хорошо встретили, с которым мужчины хотели выпить; и которого женщины предпочитали горизонтально.

ХОУК БЫЛ в такой ясный день, как этот, я задремал на террасе из ракушечника "ракушечник", которая веером расходилась от дверей и окон, распахнутых на море. На сегодня у него ничего не было, только ужин со своими дорогими друзьями, бывшим главным инспектором Скотленд-Ярда Эмброузом Конгривом и его невестой леди Дианой Марс, в их доме на Бермудах, в Стране Теней, в семь вечера того же дня.

"Извините за беспокойство, милорд", - сказал Пелхэм Гренвилл, незаметно проскользнув по залитой солнцем террасе.

"Тогда не делай этого", - сказал Хоук, намеренно закрывая глаза от палящего солнца.

Пелхэм был восьмидесятилетним камердинером, который десятилетиями служил семье Хоук в Англии. Когда Хоку было всего семь лет, он стал свидетелем трагического убийства своих родителей современными наркопиратами на борту их яхты в Карибском море. Пелхэм и старший инспектор Эмброуз Конгрив немедленно вмешались, чтобы поднять опустошенного ребенка. Никто из тех, кто пережил этот длительный процесс, не стал бы утверждать, что это было легко, но все трое мужчин с тех пор остались самыми близкими друзьями. Неразлучные и невыносимые, как им нравилось думать о себе в эти дни.

"Я думаю, вы, возможно, захотите ответить на этот звонок, сэр", - сказал Пелхэм.

"Неужели? Почему?"

"Это ваш друг режиссер, милорд".

"У меня много друзей - режиссеров, Пелхэм. Какая из них?"

"ЦРУ, сэр, он говорит, что это довольно важно".

"Ты шутишь. Брик Келли?"

"На линии, пока мы говорим, сэр".

"Спасибо, пожалуйста, передайте ему, что я сейчас приду".

Хоук познакомился с директором ЦРУ Келли в иракской тюрьме. В то время Келли был полковником спецназа армии США, человеком, которого поймали с поличным при попытке убийства суннитского военачальника в его горной деревне. А истребитель королевского флота Хоука был сбит над пустыней всего в нескольких милях от иракской тюрьмы. Их лечение было менее чем пятизвездочным; это была не операция с мятными конфетами на подушке. Охранники были бесчеловечны, садистичны и беспощадны.

Однажды ночью Келли утащили из их камеры. Он выглядел таким сломленным и слабым, что Хоук решил, что не переживет еще одного дня недоедания и пыток.

В ту же ночь Хоук спланировал и сумел совершить побег, убив большинство охранников и уничтожив при этом половину тюрьмы. Он вынес Брика Келли на своих плечах в пылающую пустыню. Прошло четыре долгих дня, прежде чем их спасли товарищи, оба мужчины бредили от голода, солнечного удара и обезвоживания. Это своего рода определяющий опыт, который объединяет мужчин определенного калибра для достижения баланса в их жизнях.

С тех пор они с Бриком были закадычными друзьями.

Хоук зашел внутрь и подошел к старинному черному бакелитовому телефону, стоящему на дальнем конце бара Monkey bar. Он поднял трубку.

"Привет?" - сказал он. В силу привычки он всегда был уклончив, отвечая на телефонный звонок.

"Хоук?"

"Кирпич?"

"Это безопасная линия, Алекс, не беспокойся. Я знаю, что ты залег на дно на некоторое время. Заслуженный R & R. Я позвонил по вашему домашнему номеру в Лондоне, чтобы получить это. Извините, что вообще беспокою вас, но произошло кое-что, о чем, я чувствовал, вы должны знать ".

"Проблемы?"

"Нет, не совсем. Больше похоже на грусть. Алекс, твой старый друг Кэмерон Хукер умер в прошлые выходные."

"Хук умер? Был ли он болен? Он так и не сказал ни слова."

"Нет. Это был несчастный случай."

"Ах, черт возьми, Брик. Черт возьми. Что произошло?"

"Он отправился в плавание в воскресенье утром. В его доме в штате Мэн. Делал это, по-видимому, каждое воскресенье своей жизни. Когда он не вернулся домой к полудню, а его жена не смогла дозвониться до его мобильного, Джиллиан позвонила шерифу. Они обнаружили, что лодка села на мель на небольшом острове недалеко от Стонингтона. Хук был на борту, на корме, мертвый."

"Сердечный приступ? Инсульт?"

"Ему проломили голову".

"Нечестная игра"?

"Нет. По-видимому, он был один. По крайней мере, так было, когда он покидал док, по словам молодого парня, нанятого на лето."

"Что случилось?"

"Я не очень разбираюсь в парусном спорте, Алекс. Как вы хорошо знаете. По-видимому, он попытался случайно выбрать какой-то галс при сильном ветре, и большая деревянная стрела развернулась и ударила его по голове."

"Гибель".

"Верно, именно это слово использовал мальчик. Я полагаю, это было довольно здорово. Конечно, достаточно силы для чего-то такого тяжелого, чтобы убить его. Но . . ."

"Но что?"

"Мне неприятно даже поднимать эту тему, Алекс. Но за последние шесть недель умерло несколько других высокопоставленных сотрудников Агентства его эпохи. Лу Гагосян, Тейлор Грин, Макс Коэн и Никола Перуджа."

"Подозрительные смерти? Любой из них?"

"Нет. Во всяком случае, не на поверхности. Никаких доказательств нечестной игры вообще. Проблема только в количестве и сроках. И большое количество может быть просто совпадением."

"Или, может быть, нет".

"Что-то вроде этого, да".

"Хочешь, чтобы я занялся этим?"

"Нет. Во всяком случае, пока нет. Все эти бедные вдовы и семьи все еще в трауре. И у меня на самом деле нет никакой уверенности в своих подозрениях, просто моя обычная экстрасенсорная паранойя ".

"Но".

"Да. Но."

"Посмотри сюда. Хук был моим хорошим другом, Брик. Если кто-то убил его, я чертовски хочу выяснить, кто ".

"Я уверен, что ты понимаешь. Я скажу вам, что. Давайте подождем месяц или около того. Посмотрите, что происходит. Если всплывает что-то подозрительное, мы начинаем действовать по полной программе. Ты согласен?"

"Конечно. Тебе лучше знать. Когда похороны? Где?"

"В доме Хука, на клюквенной ферме, в штате Мэн. Семейное кладбище на территории отеля. Служение состоится в следующую пятницу в два часа дня. Остров Норт-Хейвен. В заливе Пенобскот к востоку от Камдена. Если вы собираетесь лететь с Бермудских островов, в старом доме Тома Уотсона есть частная взлетно-посадочная полоса."

"Я использовал это несколько раз, но спасибо".

"Верно, я забыл, ты бывал там раньше. Ладно. Тогда увидимся там. Прости, Алекс. Я знаю, что вы двое, ребята, были близки."

"Мне тоже жаль, Брик. Последний из старой породы. Он был очень, очень хорошим парнем. Увидимся там ".

CСЛУЧАЙ 4

БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ ДНЯ, Хардинг Торранс шел домой с работы. Его кардиолог сказал ему, что ходьба - лучшее средство для его сердца. Ему нравилось гулять. Кроме того, ему нравилось гулять по Парижу. Женщины, понимаешь? В Париже были самые красивые женщины в мире, точка, руки опущены. Кроме того, его восьмикомнатная квартира находилась на улице Фобур Сент-Оноре. Знаменитая улица в одном из самых модных округов на Правом берегу.

Он прожил здесь более двадцати лет и все еще не знал, какой округ является каким. Он рано выучил выражение на французском, и оно всегда хорошо служило ему в жизни: "Я не говорю то, что думаю".

Я не знаю.

Его путь домой из офиса пролегал мимо отеля Ritz, Sotheby's, Hermès, Cartier и так далее, и тому подобное. Вы понимаете картину. Шикарная недвижимость.

Очень шикарно.

Как ни странно, самым шикарным отелем на всей улице был не тот, который назывался the Ritz. Это был тот, который назывался Hotel Le Bristol. Что ему больше всего понравилось в the Bristol, так это бар. В конце дня, хорошего или плохого, он любил выпить пару коктейлей в тихом баре, прежде чем отправиться домой к своей жене. Это все, что нужно было сделать, он делал это всю свою жизнь. Его личный счастливый час.

Бар "Бристоль" был тускло освещен, в церкви было тихо, и он был спрятан в стороне от проторенных дорог. По сути, это был уголок в дальнем углу вестибюля, где, как говорится, властвовали только знатоки. Торранс пользовался там авторитетом, потому что был крупным, симпатичным парнем, всегда безупречно одетым в вышиванки с Сэвил-роу и рубашки Charvet бледно-розового или голубого цвета. Он давал большие чаевые, дружелюбный парень. Знал имена сотрудников бара наизусть и незаметно раздавал конверты каждое Рождество.

Внешность портного Напротив, Хардинг Торранс был на сто процентов чистокровным американцем. Он даже работал на правительство, работал в основном всю свою жизнь. И он справился очень, очень хорошо, спасибо. Он прошел трудный путь, но он прошел, все в порядке. Его работа, хотя ему, черт возьми, пришлось бы убить вас, если бы он сказал вам, была начальником резидентуры ЦРУ в Париже. Другими словами, Хардинг был чертовски важным событием на любом языке.

Он был в Париже сразу после 11 сентября. Его приятель из Хьюстона, новый президент, отправил его сюда, потому что огромное мусульманское население Парижа предоставляло множество ценных возможностей для сбора информации в одном месте. Его задачей было выявить руководство "Аль-Каиды" во Франции, увезти их в какое-нибудь милое и тихое место для небольшого усиленного допроса.

Он был хорош в этом, он придерживался этого, он добился результатов, и его повысили, бум, бум, бум. Президент даже выделил его для признания в обращении о положении в Союзе, особо отметив, что он и его команда несут ответственность за спасение бесчисленных жизней на европейском континенте и в Великобритании.

Хардинг занялся семейным нефтяным бизнесом после Вест-Пойнта и службы в "Рейнджерс" из Форт-Брэгга. Служба в спецназе, две боевые командировки в Ирак. Затем, работая в "Торранс Ойл", он объездил всю Саудовскую Аравию, Йемен и Оман, управляя месторождениями своего отца на Ближнем Востоке. Но он не был мальчиком с серебряной ложкой, далеко не так. Он начинал на буровых установках с самой нижней ступени, работая гинзелем (ниже, чем самый низкий червь), за один год дослужился до рабочего на kelly driver, а затем и до настоящего бурильщика.

Нефтяные месторождения были его введением в реальный мир ислама.

Короткая история?

Он знал мусульманский образ мыслей, их язык, язык их тела, даже их мозги, знал всю культуру, полевых командиров, где были похоронены все тела, всю энчиладу. И вот, когда его приятелю W понадобился кто-то исключительно квалифицированный, чтобы превратить парижское отделение ЦРУ в первоклассный центр обмена информацией для всей Европы? Что ж. Кто он такой, чтобы говорить? Пусть история расскажет свою историю.

Его конкуренция? Большинство парней в Агентстве работали в Европе в то время, сразу после башен-близнецов? Не отличал паранджу от кумквата, и это не ложь-

CСЛУЧАЙ 5

"МЕСЬЕ ТОРРАНС? Месье Торранс?"

"Oui?"

"Votre whiskey, monsieur."

"О, привет, Морис. Извините. Шотландское со льдом, " сказал он главному бармену.

"Mais certainment, Monsieur Torrance. Et, voilà."

Его напиток появился как по волшебству. Он уже заказал это? Он проглотил ее, заказал другую и расслабился, ведя светскую беседу le bavardage с Морисом о дожде, взрыве поезда в Марселе. Какая лошадь может выиграть четыре миллиона евро на Триумфальной арке в Лонгчемпе завтра. Фаворитом был чистокровный американский скакун по кличке Бакпассер. Он был большим человеком, которого таблоиды называли следующим секретарем, сказал ему Морис.

"Никогда, никогда не будет другого "Большого рыжего", Морис. Поверь мне в этом ".

"Но, конечно, сэр. Кто бы мог поспорить?"

Он повернулся на своем барном стуле, потягивая третий или четвертый скотч, разглядывая пейзаж, восхищаясь своими ближними.

И женщина.

Разве вы этого не знали? Был дождливый вечер пятницы, и он сказал своей жене Джулии, чтобы она не ждала его к ужину. Что-то тревожное произошло с государственным визитом нового председателя Китая в Елисейский дворец в воскресенье. И произошло что-то действительно плохое. Но . . .

"Извините, это место занято?" она сказала.

Что за черт? Он даже не видел, как она вошла.

"Вовсе нет, совсем нет. Вот, позвольте мне снять свой плащ с барного стула. Как грубо с моей стороны ".

"Спасибо тебе".

Он зарегистрировался как "Настоящий шик". Очень элегантно. Блондин. Большая американская девочка. Возможно, пловец, судя по плечам. Калифорния. Стэнфорд. Может быть, Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Одно из двух. Розовый от Шанель с головы до пят. Большая зеленая сумка Hermès Kelly, вся потрепанная, такая набитая. Большой камень на ее пальце, значит, замужем. Маленький мокрый комочек шерсти собаки и мокрый зонтик, в который она спряталась от дождя. Заказал мартини, значит, ветеран. Красивые глаза и потрясающее тело, так что возможность ...

Он купил ей еще выпить. На этот раз шампанское. Домен Отт Вырос. Итак, у нее был вкус.

"Что привело вас в Париж, миссис ..."

"Я Кристал. А ты кто?"

"Хардинг".

"Хардинг. Вот это хорошее сильное название, не так ли? Итак. Почему мы здесь? Дай-ка подумать. О, да. Лошади. У моего мужа есть лошади. Мы здесь из-за гонок в Лонгчемпе ".

"И держу пари, что кошелек на четыре миллиона евро. Мы с Морисом только что говорили об этом. Неплохой день выплаты жалованья, да? У твоей лошади есть шанс?"

"Я полагаю. Я не люблю лошадей. Мне нравится ходить по магазинам."

"Молодец, девочка. Звучит как мой бывший. Итак, откуда ты, Кристал?"

"Мы из Кентукки. Луисвилл. Ты знаешь это?"

"Не совсем. Итак, где ты остановился?"

"Прямо наверху, милая. Мой муженек снял пентхаус на время."

"А, понял. Он встречается с тобой здесь, не так ли?"

"Вряд ли. Больше похоже на ужин со своим тренером где-нибудь в Булонском лесу, недалеко от трассы. В двух из них речь идет о том, что завтра Buckpasser будет бегать по грязной трассе. Ты задаешь много вопросов, не так ли, Хардинг?"

"Это мое дело".

"Неужели? Чем ты занимаешься?"

"Я писатель для викторины".

Она улыбнулась. "Это забавно".

"Старая шутка".

"Ты умный, не так ли, Хардинг? Мне нравятся умные мужчины. Вы женаты?"

"Нет. Ну, да".

"Видишь? Ты забавный. Можно мне еще розового шампанского?"

Хардинг покрутил указательным пальцем правой руки, подавая знак бармену на еще один раунд. Он ненадолго попытался вспомнить, сколько скотча он выпил, и сдался.

"Симпатичная собачка", - сказал он, наклоняясь, чтобы погладить дворняжку, ненавидя то, как патетично это прозвучало. Но, черт возьми, он был на крючке. Зацепился, оплошал и в лодке. Он бы уже прополз милю по битому стеклу, только чтобы выпить воды из ванны этой девчонки.

"Спасибо", - сказала она, прикуривая сигарету с золотым наконечником золотой зажигалкой Dupont. Она сделала глубокую затяжку и выдохнула, слегка покашляв.

"Итак, тебе нравится курить?" Хардинг сказал.

"Нет, мне просто нравится кашлять".

"Хорошая. Как зовут маленького парня?" спросил он, глядя на маленькую утонувшую крысу, пытающуюся сойти за дворняжку.

"Это она. Рикки Нельсон."

"Ох. Ты имеешь в виду, как ... "

"Верно. В повторных выпусках Оззи и Харриет. Только этой маленькой сучке на колесах нравится, когда ее имя пишется с двумя "к". Как Рикки Мартинес. Не так ли, драгоценный? Да, ты делаешь!"

"Кто?"

"Певец?"

"О, конечно. Кто?"

"Не бери в голову, милая. Ничего особенного."

"Верно. Итак, шоппинг. Что еще тебе нравится, Кристал?"

"Гольф. Я скретч-игрок в гольф. О, и драгоценности. Мне действительно нравятся украшения."

"Игрок в гольф, да? Вы слышали шутку о бывшей жене Арнольда Палмера?"

"Нет, но я собираюсь, я полагаю".

"Итак, этот парень женится на бывшей Арнольда Палмера. После того, как они в третью брачную ночь занимаются любовью, новый жених снимает трубку гостиничного телефона. "Кому ты звонишь?" Спрашивает бывшая Арни. "Обслуживание в номер, - говорит он, - я умираю с голоду". "Это не то, что сделал бы Арнольд", - говорит она. Итак, парень говорит: "Хорошо, что бы сделал Арнольд?" "Арнольд сделал бы это снова, вот что". Так что они сделали это снова. Затем парень снова берет трубку, и она говорит: "Ты снова звонишь в обслуживание номеров?" И он говорит: "Нет, детка, я звоню Арнольду. Выясни, какой номинал у этой чертовой дыры ".

Он ждал.

"Я этого не понимаю".

"Ну, видишь, он звонит Арнольду, потому что он -"

"Ш-ш-ш", - сказала она, приложив указательный палец к губам.

Она накрыла его большую руку своей маленькой и погладила внутреннюю сторону его ладони указательным пальцем.

Она приблизила свое лицо к его лицу и прошептала.

"Откровенно говоря? Давайте просто прекратим это дерьмо. Мне нравится секс, Хардинг."

"Забавно, я тоже так думаю", - сказал он.

"Держу пари, что так и есть, детка. Однако я предупреждаю вас. Я большая девочка, Хардинг. Я большая девочка с большими аппетитами. Мне интересно. Вы читали "Пятьдесят оттенков серого"?"

"Должно быть, пропустил это, извините. Вы когда-нибудь читали Марка Твена?"

"Нет. Кто это написал?"

"Не имеет значения, расскажи мне о Пятидесяти оттенках серого".

"Не имеет значения. Я нашла это ужасно ванильным ", - сказала она.

"Хм".

"Да, верно. Это то, что всегда говорят мужчины, когда они, черт возьми, не понимают, о чем говорит девушка."

"Ваниль. Недостаточно извращенный."

"Неплохо, Хардинг. Знаете, что говорили обо мне в моем женском обществе в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе? Каппа-дельты?"

"Я этого не делаю".

"Этот кристалл. У нее пышные волосы и большие сиськи, и она любит секс по-крупному ".

Он повернулся к ней лицом и взял обе ее идеальные руки в свои.

"Мне жаль. Вы когда-нибудь в своих самых смелых мечтах рассматривали возможность бросить своего богатого мужа и выйти замуж за бедного, бездомного мальчика вроде меня?"

"Нет".

"Должен был спросить".

"Я бы, однако, подумал о том, чтобы пригласить вас наверх посмотреть мои офорты. Мне нравится трахаться. Ты ведь понимаешь эту часть, верно?"

"Должным образом принято к сведению".

"Пока мы в этом уверены, Хардинг".

"Мы в расчете".

"Я собираюсь привязать тебя к кровати и заставить визжать, как поросенка, сынок. Или наоборот. Ты согласен со мной в этом?"

Он посмотрел на нее и улыбнулся.

Джекпот.

CСЛУЧАЙ 6

ЛИФТ В апартаменты в пентхаусе открылись в фойе апартаментов. Это было изысканно, именно так Хардинг представлял себе лучшие номера в лучшем отеле Парижа, залитые мягким вечерним светом, с огромными букетами свежих цветов повсюду, и через открытые двери открывался вид на большую террасу с видом на огни Парижа и окутанные туманом сады внизу.

Кристал скромно улыбнулась и повела его в затемненную гостиную. Она показала ему бар и сказала, чтобы он угощался сам. Она бы сразу вернулась. Он представил, как переодевается во что-нибудь более удобное, улыбнулся про себя, налил на две ладони "Джонни Уокер Блю" и направился к большому и очень уютному дивану у камина.

Он скинул ботинки, потянулся и сделал глоток виски. Он только начал расслабляться, когда услышал странный шипящий звук. Посмотрев вниз на пол, он увидел, что маленький засранец Рикки Нельсон только что обоссал его Гуччи.

"Черт!" - пробормотал он себе под нос.

"Эй!" - услышал он ее оклик.

"Что?"

"Включи музыку, Хардинг, я хочу танцевать!" - крикнула она откуда-то из конца длинного темного холла.

Он поднялся на ноги и, пошатываясь, прошел несколько футов в полумраке, ударившись голенью о невидимый мраморный кофейный столик.

"Что? Музыка? Где это?"

"Прямо под стаканами в баре. Просто нажмите "дальше ", все загружено и готово к запуску ".

Он прихрамывая подошел к бару и нажал на кнопку.

"Это любовь!" Дина Мартина наполнило комнату.

"Это все?" - прокричал он, перекрикивая Дино.

"Черт возьми, да, сынок. Проверни это!"

Он каким-то образом нашел регулятор громкости, повернул его и вышел на террасу, подальше от грохочущих над головой динамиков бара. Дождь барабанил по опущенному навесу над головой , и ночь пахла ... чем ... жасмином ? Нет, это было не то. Во всяком случае, что-то. Здесь определенно чем-то пахло.

"Эй, ты!" - крикнула она из открытой двери гостиной. "Вот он! Вот мой большой жеребец. Заходи сюда, сынок. Давайте танцевать! Притащи сюда свою задницу, малыш, прямо сейчас!"

Он допил свой напиток и зашел внутрь. Кристал стояла в центре комнаты, одетая в облегающий черный кожаный комбинезон, который заставил бы устыдиться Женщину-кошку. У нее на руках была маленькая Рикки Нельсон, которая прижималась к ней с поцелуями.

"Где кнут?" - спросил он.

"О, я где-нибудь откопаю одну, не волнуйся".

Хардинг рухнул в ближайшее кресло и уставился.

"Почему ты так смотришь на меня и Рикки?" она надулась.

"Просто пытаюсь выяснить, не на той суке поводок или нет".

Надо отдать ей должное, она смеялась.

"Я чертовски надеюсь, что вы умеете танцевать, мистер", - сказала она. "Теперь встань и смирись с этим, я серьезно".

Он мужественно поднялся с кожаного кресла.

Ты делаешь то, что должен делать, напомнил он себе.

И он танцевал.

И еще немного потанцевал.

CСЛУЧАЙ 7

ОН БЫЛ ВЕСЬ МОКРЫЙ весь в поту и тяжело дышит, как старая птичья собака. Даже простыни были мокрыми. Каким-то образом ему удалось поставить ей три "О", два традиционных и, наконец, одно совершенно изматывающее. Он никогда в жизни так усердно не работал. "Нестандартно", как она назвала ее, ту последнюю.

Он выдавил слабую улыбку. "Вау, ты что-то другое, не так ли, девочка? Мне нужна сигарета."

"Нет времени. Возвращайся в седло, ковбой. Теперь ты меня заводишь. Мне не терпится прокатиться!"

"Кристал, серьезно. Мне здесь нужна небольшая передышка."

"Не будь слабаком, Хардинг. Мама ждет. Перевернись."

"О, Боже".

Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Она взяла его за запястья и привязала их к столбикам кровати двумя шарфами от Hermès, которые взяла с прикроватной тумбочки.

Он даже не потрудился попытаться бороться с ней.

"Ты пытаешься убить меня, или что?"

"Не беспокойся о себе, детка. Сиалис подействует с минуты на минуту."

"Я не принимаю Сиалис, Кристал".

"Теперь ты понимаешь, парень. Я положил две штуки тебе в напиток в лобби-баре. Когда ты наклонился, чтобы погладить Рикки Нельсона."

"Что? Ты издеваешься надо мной? Прощай, Кристал-"

"Не говори, что я тебя не предупреждал, милая. Большой секс, помнишь? Ладно, на этот раз я доберусь до вершины. О, да ... кто-то там, внизу, готов к встрече с мамой. Этот Сиалис - сука, не так ли? Только подумайте, две таблетки, и у вас может быть эрекция продолжительностью восемь часов ... "

"Послушай, Кристал, ты действительно должна прекратить это . . . развяжи меня . . . У меня болит грудь . . . Я серьезно!"

"Киска - лучшее лекарство от всего, что тебя беспокоит, сынок. Держись, мама собирается прокатиться на этом взбрыкивающем бронко до самого звонка ... "

"Черт возьми, отвали! У меня проблема с сердцем! Док говорит, что я должен относиться к этому спокойно . . . Черт возьми, я серьезно! Теперь у меня действительно болит рука . , , Вызови доктора, Кристал. Итак. У них должен быть домашний врач по вызову и . . . . о, Боже всемогущий, это больно . . . Сделайте что-нибудь!"

"Например, что?"

"Мои таблетки! Мои нитро-таблетки! Они вон там, в кармане моих брюк . . . "

"Подожди секунду ..."

Она протянула руку и взяла телефон, стоящий у кровати, не сбиваясь с шага, и попросила соединить ее с оператором отеля.

CСЛУЧАЙ 8

ОН, ДОЛЖНО БЫТЬ, потерял сознание от боли. Все было туманно, не в фокусе. В комнате было темно, дождь сильно барабанил по оконным стеклам. Всего лишь одинокий свет лампы от столика в углу.

Кристал, все еще обнаженная, сидела спиной к нему в ногах кровати, курила сигарету и вполголоса разговаривала с доктором. Ее голова покоилась на плече доктора. Он не мог разобрать, о чем они говорили. Он был весь в холодном, липком поту, и боль распространилась из-за грудины в левую руку и наружу вдоль нее. Черт возьми. Его запястья все еще были привязаны к столбикам кровати? Была ли она сумасшедшей?

Он услышал рыдание, сорвавшееся с его собственных губ, а затем крик боли, вызванный слоном, сидящим у него на груди.

"Ш-ш-ш", - сказал доктор, поднимаясь на ноги и подходя к изголовью кровати, чтобы встать рядом с ним. Он тоже был голым. Он приложил палец к губам и снова сказал "Шшш".

"Вам нужно сделать искусственное дыхание или что-то в этом роде, док", - прохрипел Хардинг. "Мои таблетки! Они в правом кармане моих брюк. Пожалуйста. Я чувствую, что собираюсь умереть . . . "

"Это потому, что ты умрешь, Хардинг", - сказал мужчина.

"Что?"

"Ты слышал меня".

"Подожди. Кто ты?" Он прищурил глаза, но не смог разглядеть черты лица врача.

"Отмщение, говорит Господь, Хардинг. Вот кто я такой. Месть."

"Ты не доктор . . . ты ..."

"Доктор Смерть пока сойдет".

"Кто ... нет, ты не ... ты кто-то другой. Ты... "

"Ты меня больше не узнаешь, Хардинг? Недавно я перенес небольшую операцию. Немного ботокса. Но, тем не менее, глаза всегда выдают с головой. Посмотри внимательно."

"Паук?"

"Бинго".

"Нет, не может быть ... Ты гребаный Паук, черт возьми", - прохрипел умирающий.

"Верно. Паук Пейн. Твой старый приятель. Будь то дождь или сияние. Сегодня ночью идет дождь. Выгляни в окно, Хардинг. Там, черт возьми, льет как из ведра. Вы когда-нибудь видели, чтобы шел такой сильный дождь?"

"Дай мне передохнуть здесь, Паук. Что ты делаешь . . . "

"Это называется поэтическая справедливость. Небольшой поворот судьбы, скажем так?"

Тело Торранса обожгла боль, и он выгнулся дугой вверх, натягивая свои путы, почти полностью отрываясь от кровати. Он не думал, что что-то может причинить такую боль.

Его старый заклятый враг опустился на колени на пол у кровати и начал нежно гладить его по волосам. Когда он заговорил, это было чуть громче шепота.

"Ты трахнул меня по-королевски, Хардинг. Помните это? Когда я нуждался в тебе больше всего? Когда французское правительство, которое, как ты всегда утверждал, у тебя в кармане, пригвоздило мои яйца к стене? Похищение и подозрение в убийстве. От тридцати лет до пожизненного? Вам что-нибудь известно?"

"Это была не моя вина, черт возьми! Пожалуйста! Ты должен мне помочь!"

"Это моя реплика. Помогите мне. Вы не сможете этим воспользоваться. Боюсь, слишком поздно для этого, старый солдат. Ты садишься на следующий поезд, партнер."

"Я не могу ... я не могу дышать ... Я не могу отдышаться..."

"Вот как это работает, Хардинг".

"Что-"

"Это так просто, не так ли? Судный день. Как все это получается в конце? В тот темный час, когда ни одно плохое деяние не остается безнаказанным ".

"Я не могу ... не могу ..."

Хардинг Торранс широко открыл глаза от страха и боли. И когда темнота сомкнулась вокруг него, он услышал, как Спайдер Пэйн произнес последние слова, которые его помутившийся мозг когда-либо зарегистрировал:

"Ты трахаешь меня, верно? Но, в конце концов, Кристал и Паук, они трахают тебя ".

CСЛУЧАЙ 9

ИДЕАЛЬНЫЙ ДЕНЬ для похорон.

Шел устойчивый, но мягкий дождь. Капает с листьев, капает с карниза старого коттеджа в штате Мэн на холме. С моря поднимались завитки туманно-серого тумана только для того, чтобы исчезнуть в дымящихся сосновых лесах. Тонкие, рваные облака проносились низко над головой.

Похороны Хука проходили на заросшем семейном участке. Священный участок с маленькими потертыми надгробиями, усеивающий поляну на вершине холма с видом на туманную гавань. На траве вокруг могилы были расставлены ряды складных белых стульев, заполненных скорбящими, спрятанными под рядами блестящих черных зонтов.

Там был даже дудочник при всех регалиях, стоявший у свежеоткрытой раны в плодородной земле. Белобородый парень в шотландке, старый друг Хука, который приплыл из Виналхейвена на трехчасовую службу.

В центре всего этого - зияющая могила.

Алекс Хоук сидел в самом последнем ряду рядом со своим старым американским другом Бриком Келли. Хоук позволил своим глазам блуждать где угодно, впитывая все это, простую красоту дождливого дня и тихую и совершенную грусть вокруг него.

Внизу, в доке, на черном кетче Хука развевались сигнальные флаги от форштевня до топа мачты и кормы, благодаря молодому человеку, которого Хоук только что встретил в доме. Симпатичного парня из колледжа Кэма Хукера наняли присматривать за его лодкой тем летом. Мальчик сидел несколькими рядами впереди него с внуками, пытаясь удержать их на месте.

Хоук впервые увидел мальчика в доме, пытаясь поймать его взгляд все утро. Наконец, Хоук сказал: "Могу я вам помочь?"

"Вы лорд Хоук, это верно, сэр?" - спросил его мальчик, когда они стояли рядом. Они оба держали тарелки, каждый медленно продвигался вперед в очереди к буфету, проходящей по гостиной и столовой. Обе комнаты были полны старой заплесневелой мебели, потрескавшихся картин с морскими пейзажами и потертых ковров, которые с возрастом стали еще красивее из-за нарочитого отсутствия ухода.

"Я, действительно," сказал Хоук, озадаченный. Почему кто-то здесь должен знать, кем он был? Он выделялся, как он полагал, в своей униформе. Платье No 1 королевского темно-синего цвета, без меча. Немного зрелищно, но ничего особенного, это был регламент.

"Бен Спархок, сэр. Прошлым летом я работал у режиссера Хукера. Помогаю в Маракайе и на причале. Я хотел бы знать, не могли бы мы перекинуться парой слов, сэр?"

"Конечно. О чем?"

Парень огляделся и понизил голос.

"Я бы действительно предпочел не обсуждать это здесь, если вы не возражаете, сэр".

Хоук посмотрел на длинную очередь людей, медленно ползущих к накрытым в обеденном зале столам "шведский стол". "Давайте выйдем на крыльцо и подышим свежим воздухом", - сказал англичанин. "Я все равно не очень голоден".

"Спасибо", - ответил Бен Спархок несколько неуверенно. Он последовал за пожилым мужчиной на улицу, во влажный воздух, туманный дождь струился под карнизом. "Я действительно ценю, что вы нашли время".

"Тебя что-то беспокоит, Бен", - сказал Хоук, положив руки на перила и любуясь Кэмден-Харбор на другом берегу залива и красивым побережьем штата Мэн, видимым с вершины холма. "Просто расслабься и расскажи мне, что это такое".

"Я действительно не совсем знаю, с чего начать и ..."

Хоку пришло в голову, что он всегда любил эту часть света. Что когда-нибудь он бы очень хотел владеть старым домом здесь, наверху. Воздух позднего лета, полный белых облаков и пикирующих белых морских птиц, бесконечно колышущиеся верхушки зеленых лесов, глубокие волны синего моря. Бермуды были прекрасны; но дело было не в этом. Впервые он интуитивно понял, что его старый друг Хук знал и лелеял всю свою жизнь. Восточный Мэн был ближе к раю, чем большинство мест, которые вы могли бы назвать. И вы, вероятно, даже не смогли бы назвать ни одной.

"Я сожалею, сэр. Я не знаю, какую правильную форму обращения мне следует использовать. Это "Ваша светлость"?"

"Это Алекс, Бен. Просто старый добрый Алекс."

Красивый молодой человек улыбнулся. "Во-первых, я никому не сказал ни слова. Я имею в виду то, о чем я собираюсь вам рассказать. Но я знаю, кто ты, и я подумал, что ты будешь тем, кто выслушает. Мистер Хукер много рассказывал о вас, обо всех плаваниях, которые вы двое совершали здесь на протяжении многих лет. Северо-Восточная гавань, Новая Шотландия, Трансатлантический."

"У нас были хорошие времена", - сказал Хоук, тоскуя по этим мимолетным моментам, печально скучая по своему старому другу.

"Так он часто говорил. Хук всегда утверждал, что его друг Хоук был лучшим моряком, которого он когда-либо знал, сэр. Но он также был хорошим моряком, не так ли? Я был с ним на борту всего пару раз в бухте. Но ты можешь сказать, верно?"

"Абсолютно. Хук был солью всей жизни, если таковая вообще существовала. Еще несколько лет назад он был конкурентоспособен в Бермудской гонке. Почему? Что тебя беспокоит?"

"Хорошо. Поехали. Я просто ни за что на свете не могу считать случившееся там, на воде, случайным. Никаких."

"Почему?"

"Дело вот в чем, сэр. В тот день, когда это случилось? Что ж, там было довольно здорово, все верно. Устойчивый на пятнадцати, порывистый до двадцати пяти-тридцати узлов. Но ничего такого, с чем Кэм Хукер не смогла бы справиться. Если бы я думал иначе, я бы вызвался пойти с ним. Не то чтобы он позволил бы мне, но все же."

"Продолжай".

"Я знаю, что несчастные случаи происходят в море постоянно, сэр. Черт возьми, я получил свою долю. Но чего я не могу понять, чего я не понимаю, так это с какой стати Кэму Хукеру мотаться на той большой лодке, где он совсем один, откуда дует, как смрад. Я уверен, вы согласитесь, что это последнее, что он сделал бы!"

"Он подвел лодку? Боже милостивый. Какого черта он это сделал?"

"Поражает меня, сэр. Гибрид? Это последнее, что кто-либо сделал бы в состоянии аффекта. Особенно кто-то пожилой и плывущий в одиночку."

"Я согласен. Но что заставляет вас думать, что так и произошло?"

"Хорошо, вот что я знаю. Как-то вечером я выпил несколько кружек пива в Nebo's с Джимми Брауном. Он начальник полиции здесь, на острове. И он рассказал мне, что, когда они нашли Маракайю, ее некоторое время дрейфовало и, наконец, выбросило на скалы, там, на острове Хорс-Нек. Основной лист, который Кэм, очевидно, сохранил бы в чистоте, был бесплатным. Почему? Кроме того, с того места, где был найден Кэм, по положению тела возле планшира, было ясно, что взрыв, должно быть, полностью выбил его из кокпита. И он не был маленьким человеком, сэр."

Хоук кивнул головой, видя, как это происходит.

"Такая большая сила могла возникнуть только в результате случайного колебания".

"Да, сэр. И это тоже не был скользящий удар. Его череп, сэр, он был ... почти полностью разрушен ".

Бен Спархок отвел взгляд, его глаза наполнились слезами.

"Черт возьми, сэр. Мне жаль. Я просто . . . Я просто не купился на это. Несчастный случай, человеческая ошибка, старость Кэма, слабоумие, вся эта полицейская чушь. Что говорят в городе . . . "

"Как ты думаешь, Бен, что произошло на самом деле?"

"Может быть, я сумасшедший, я не знаю. Но, по правде говоря, убийство. Я думаю, что кто-то убил его."

"Убийство - это сильно сказано".

"Я знаю, я знаю. Понятия не имею, как это произошло. Понятия не имею, почему. Но вы спросили меня, что я думаю, и теперь вы знаете."

"Расскажи мне об этом, Бен. Шаг за шагом. Я задам несколько вопросов. Любая информация, которая, по вашему мнению, мне нужна, дайте ее мне. Ты можешь это сделать?"

"Абсолютно, сэр".

"Во-первых. Он был один на борту, когда покидал док? Это правда?"

"Да, сэр".

"И он уплыл с твоих глаз один?"

"Он сделал".

"Но, оказавшись там, на мысе, он мог увидеть друга в городских доках, или кто-то на другом судне в гавани мог окликнуть его. Он мог бы остановиться, чтобы впустить их на борт. Взять с собой друга на прогулку или что-то в этомроде."

"Он мог бы. Но -"

"Но что?"

"Но он просто никогда бы этого не сделал. Воскресенье было его днем. Он дорожил каждой секундой, которую ему удалось провести в одиночестве на борту этой старой лодки. Вы знаете, он не ходил в церковь. Эта лодка была его церковью. Его убежище. Знаешь, что он сказал мне в начале лета?"

"Я не хочу".

"Он сказал: "Я открыл кое-что о парусном спорте в очень раннем возрасте, Бен. Что-то в том, как это делается, заставляет людей хотеть держать глаза и уши открытыми, а свои чертовы рты закрытыми. Мне это в ней нравится ".

Хоук улыбнулся. "Он ненавидел праздную болтовню, все верно. Всегда говорил, что они назвали это светской беседой по очень веской причине ".

"Да, сэр. Он сказал, что плавание в полном одиночестве стало его спасением, когда он стал старше. Я думаю, что он в любом случае в это верил. Я знаю, что у него тоже была замечательная семья. Черт возьми, все на этом острове любили его. Посмотри на них всех."

"Но вы думаете, что он никогда бы не остановился, чтобы взять кого-то другого на борт, прежде чем отправиться в открытое море".

"Нет, если только они не тонули"

"Что означает, что убийца, если таковой существовал, должен был прятаться на борту, когда покидал док в прошлое воскресное утро".

"Должно было быть. Единственный способ."

"Но вы бы увидели кого-нибудь, я имею в виду, прячущегося на борту".

"Не совсем, сэр. Все, что я сделал в то утро, это навел порядок на камбузе, включил кофеварку для приготовления эспрессо, проверил наличие топлива и воды и включил аккумуляторы. Не проверил трюмы, не проверил носовой шкафчик для парусов. На самом деле, нет причин для этого. Но, все же. Молю Бога, чтобы у меня было."

"Даже не думай перекладывать это на себя, Бен".

"Что ж. Я просто говорю, вот и все ".

"Когда вы в последний раз проверяли эти два места?"

"Накануне днем. Один из трюмных насосов нуждался в замене проводки, и я спустился туда и сделал это. И я купил несколько новых ходовых снастей у Foy Brown's. Я убрал ее вперед, в шкафчик для парусов, пока не смог до нее добраться. Ничего ни в том, ни в другом месте, никаких признаков присутствия кого-либо на борту."

"Но это должен был быть безбилетник, Бен. Если ты прав насчет всего этого."

"Да, сэр. Это произошло. Но где он был?"

Хоук на мгновение отвел взгляд к горизонту, обдумывая это.

"Предположим, что это преднамеренно. Он наблюдал за своей жертвой в течение некоторого времени. Знает все его привычки, его распорядок дня."

"Как его еженедельное воскресное утреннее плавание".

"Именно. Итак. Субботний вечер, раннее утро воскресенья. Наш безбилетник поднимается на борт в предрассветные часы, когда все спят. Обнаружив, что лодка не заперта, он спускается вниз. Находит достаточно места, чтобы спрятаться в рундуке для парусов на носу. Спит на носу, поверх парусов, и молится, чтобы никому не понадобилась причина, чтобы открыть этот люк, прежде чем судно в следующий раз покинет док ".

"Это сработало бы".

"Выходит на палубу после того, как судно выходит из гавани. Противостоит своей жертве. У него есть пистолет или нож. Происходит обмен словами. Видит, как сильно дует. Видит возможность "случайного" поворота событий. Никого нет рядом, чтобы увидеть. Он сразу понимает, что может обставить убийство как несчастный случай."

Бен утвердительно кивнул. "Может быть, Кэм знает его. Может быть, не боится его. Убийца стоит там и разговаривает в кабине, заставляя Кэма расслабиться, ослабить бдительность. Затем он внезапно освобождает главную панель и резко переворачивает штурвал. Бац! Она шутит! Кэм никогда не видел, что на него обрушивается этот удар."

"Была ли найдена мозговая ткань на стреле, Бен?"

"Да, сэр, я думаю, что было. Я слышал, как так сказал полицейский, но я не мог смотреть."

"Что происходит потом?"

"Оглядывается вокруг. Я думаю, он хочет убедиться, что его никто не видел. Оставляет Кэма лежать вот так. Может быть, мертв, может быть, все еще жив. Но ненадолго. Он убирает грот-мачту, кливер-мачту, позволяя ей дрейфовать по течению ".

"Как он выходит из лодки? Вода замерзает."

"Сложил ли гидрокостюм в рундук с парусами и доплыл ли до берега?" Бен сказал.

"Именно. Вы думаете, уроженец Норт-Хейвена? У Кэма вообще есть враги на этом острове, Бен? Под этим я подразумеваю серьезных врагов ".

"Нет, сэр. Он этого не сделал. Было несколько стычек с сантехниками и смотрителями, обычные разногласия из-за денег или качества работы на протяжении многих лет. Но, как я уже сказал, почти все, кто его знал, любили его. И никто его не ненавидел. Я бы знал. Здесь все все знают, поверьте мне."

"Итак, он приплыл с материка на лодке за день до этого. Скажем, поздним субботним вечером. Возможно, его собственная лодка, или взятая напрокат, или украденная в Кэмден-Харбор. Кое-что, что стоит проверить с друзьями в местной полиции. Приплывает в Норт-Хейвен из Рокпорта или Камдена. Прячет свой ялик где-то на берегу на ночь. Где-то после полуночи отправляется в поход сюда, к Кранберри-Пойнт, и поднимается на борт "кетча". Укладывается спать. Я бы предположил, что главный люк, ведущий вниз, не был заперт."

"Никогда. Есть еще один вариант. Он садится на паром из Рокленда накануне днем. Поднимает на борт свою машину. Или оставляет его на паромной станции на материке. В любом случае."

"Ты прав. Мы создали возможность. Итак, все, что нам нужно, - это мотив."

"Я думаю, вы знали бы намного больше меня о такого рода вещах, сэр".

"Думаю, я бы так и сделал, Бен. Если я этого не сделаю, директор ЦРУ Брик Келли наверняка сделает. Спасибо, что пришли ко мне. Это было правильное решение. Жена Кэма знает что-нибудь о ваших подозрениях?"

"Нет, сэр, она этого не делает. Я бы никогда ничего не сказал о том, что, возможно, все еще остается целой кучей пустяков. Ты единственный человек, с которым я говорил об этом ".

"Мне может понадобиться твоя помощь здесь, на острове, Бен. Я поговорю с режиссером после похорон ".

"Все, что угодно. Я любил старика, сэр. Я почти уверен, что вы тоже."

"Послушай, Бен, завтра утром первым делом я лечу обратно на Бермуды. Но если мы с Бриком Келли оба придем к выводу, что вы здесь на что-то наткнулись, я бы хотел, чтобы вы оставались здесь, в Норт-Хейвене, как можно дольше. На всякий случай, если у нас возникнут какие-либо дополнительные вопросы к начальнику полиции или другие вещи, которые мы хотели бы, чтобы вы изучили здесь. Когда ты должен вернуться в Нью-Хейвен?"

"У меня осталось несколько недель до начала осеннего семестра, сэр".

"Хорошо. Я поговорю с режиссером Келли сегодня вечером. Если он согласится, вы теперь работаете на ЦРУ, мистер Спархок. Только временно, конечно."

"Да, сэр!" Бен Спархок сказал с улыбкой. На секунду Хоук испугался, что он собирается отдать честь.

"Не слишком радуйся, Бен, ты пока не получишь секретное кольцо-дешифратор".

CСЛУЧАЙ 10

ПОСЛЕ СЛУЖБЫ, Хоук сказал Брику Келли, что им нужно поговорить. То, что не могло подождать до следующего утра. С первыми лучами солнца Хоук подвозил режиссера в Вашингтон на своем самолете. Он высаживал его на военно-воздушной базе Эндрюс, прежде чем отправиться через Атлантику в свой любимый коттедж для отдыха на Бермудах.

В тот вечер, после похорон, два старых друга отправились в город от Хукер плейс. Джиллиан была достаточно любезна, чтобы приютить их на ночь в двух крошечных спальнях на третьем этаже, и им понравилось проводить дополнительное время вместе.

Они помолчали, любуясь огнями, загорающимися в маленькой деревушке Норт-Хейвен, старыми верфями и казино, прежде чем подняться на холм к Nebo Lodge. Из окон гостиницы открывался вид на парусники, покачивающиеся на своих якорях в тихой гавани. Nebo был единственным рестораном на острове, и он был чертовски хорош благодаря Hawke's lights.

Они ужинали в баре. Она была заполнена скорбящими, топившими свои печали. Хоук однажды спросил пожилого островитянина, почему люди здесь, кажется, много пьют. "Потому что, парень, нам нечего делать, и мы тратим на это все наше время", - был ответ парня. Каждое лицо, которое Хоук увидел там в ту ночь, он видел ранее на похоронах Хука. Никто не обратил ни малейшего внимания на двух иностранцев, тихо беседующих за угловым столиком. Хоук незаметно дал хозяйке солидное вознаграждение, чтобы убедиться, что рядом с ними никого нет.

Принесли напитки, и Брик торжественно поднял свой стакан янтарного виски.

"Зацепить", - сказал вирджинец. "Нет ничего прекраснее, и многие, черт возьми, намного хуже".

"Мы любили тебя, проститутка", - просто сказал Хоук и допил свой ром.

"Мы чертовски уверены, что сделали это", - сказал Брик и подал знак официантке на еще один раунд.

Он посмотрел на Хоука, радуясь его компании. Прошло слишком много времени с тех пор, как они могли провести тихий вечер вместе в таком месте, как это. То, что они делали все время. Просто нести чушь и пить. Светская беседа должна была состояться позже, сначала им нужно было обсудить дела.

Высокий и долговязый вирджинец откинулся на спинку стула лицом к окну, его рыжие волосы вспыхнули в последних лучах заката, глаза цвета морской волны загорелись. У Брика всегда была старомодная, почти джефферсоновская атмосфера; он даже был очень похож на молодого Тома Джефферсона в расцвете сил. Он посмотрел на Хоука и улыбнулся.

"Ну что, старый приятель? Ты сказал, что хочешь мне что-то сказать ", - сказал Брик.

"Да, - сказал Хоук, - И ты сказал, что хочешь мне что-то сказать. Ты первый".

Брик Келли рассмеялся.

"Хорошо, Хоук, таким ты хочешь быть. После похорон в моей комнате в общежитии меня ждало сообщение. Заместитель директора в Лэнгли. Ты слушаешь?"

"Стреляйте, когда будете готовы".

"Хорошо. Мой парень. Начальник резидентуры ЦРУ в Париже? Вы знаете его?"

"Нет".

"Парня по имени Хардинг Торранс. Пожизненный. Старый друг хьюстонской нефтяной тусовки, назначенец Буша сорока одного года."

"Теперь я вспомнил его, да. Большой, рослый парень. Настоящий ковбой, насколько я помню."

"Да, ну, настоящий ковбой действительно мертв".

Хоук подался вперед.

"Еще одна? Расскажи мне, что произошло, Брик."

"По-видимому, умер в ботинках. В постели в номере люкс отеля "Бристоль" в Париже. Это было ... сколько ... примерно шесть часов назад. Хардинг был с женщиной, замужней, с которой он только что познакомился в баре отеля. В своей комнате она была зарегистрированным гостем. Все законно. Вы должны знать, что в этом не было ничего необычного с его стороны. Торранс считал себя настоящим фехтовальщиком. Ни здесь, ни там, он никогда не позволял этому мешать его работе ".

"Значение?"

"Это означает, что он спас множество невинных жизней после событий 11 сентября. Это дает ему некоторое преимущество в моей книге ".

"Причина смерти?"

"Коронарный. Грандиозный. Масштабно. Случилось в постели. По словам его недавно приобретенной возлюбленной, миссис Кристал Саксби из Луисвилля, штат Кентукки, они занимались сексом, когда произошло это событие. Она говорит, что немедленно вызвала домашнего врача и сделала искусственное дыхание, пока ждала, но было слишком поздно. К тому времени, как кто-либо туда добрался, его уже не было ".

"Так грустно, когда любовь идет наперекосяк", - сказал Хоук, потягивая ром.

Брик улыбнулся.

"Да. Очевидно, муж вошел, когда она была еще обнаженной. Сидит у него на груди и пытается делать искусственное дыхание рот в рот, но это только слухи. Один из моих парней на сцене внес эту живописную нотку изящества ".

"Что ты думаешь, Брик? Нечестная игра?"

"Скажу тебе это. Жандармы и парижские судмедэксперты уже назвали это. Естественные причины."

"Никаких признаков сукцинилхолина в его крови? Или этот новый сердечный приступ дротиком?"

"Я заказал собственное вскрытие. Пока что Нада на наркотиках. Никаких денатурированных ядов и никаких признаков попадания дротика."

"Сердечный дротик оставляет след? Я этого не знал."

"Да, крошечная красная точка на коже. Легко пропустить. Впрочем, быстро проходит."

"Итак? Чист?"

"Да, возможно. Мне все еще не нравится время, но да, я полагаю, у него только что случился сердечный приступ, вызванный чрезмерным сексуальным напряжением. Случается постоянно. Я думаю."

"Вы догадываетесь? Никогда не угадаешь. Что случилось, Брик? Скажи мне, что ты на самом деле думаешь."

"Черт возьми, я не знаю, Алекс. Может быть, ничего. Может быть, это то, что есть. Но есть пара неприятных деталей. Мои ребята нашли сердечные лекарства в кармане его брюк. Маленькая серебряная коробочка для таблеток в форме сердца от Tiffany с монограммой. Итак. Это коронарное поражение не было неожиданным приступом. Нитро-таблетки и бета-блокаторы у него в кармане? Мы проверили. Он находится под присмотром лучшего кардиолога Парижа. Он чувствует приближение сердечного приступа, первое, что он делает, он говорит женщине позвонить его врачу и принести ему эти чертовы лекарства, верно? Например, прямо сейчас?"

"Кто-нибудь задавал женщине этот вопрос?"

"Они будут завтра утром. Я возвращаю ее в префектуру для другого интервью. Итак, в любом случае. Кто, черт возьми, знает? Это моя последняя история о хаосе и тайне. Давай закажем какой-нибудь ужин, и ты расскажешь мне о своем."

Хоук потратил десять минут и рассказал Келли все, что Бен Спархок сказал о смерти Кэма Хукера, пока они ждали свою еду.

"О чем ты думаешь?" Хоук спросил Брика после нескольких минут задумчивого молчания своего друга.

"Вопрос", - сказал Брик.

"Иди".

"Давайте будем реалистами здесь. Мог ли кто-то совершить довольно изощренное убийство здесь, в штате Мэн, в воскресенье, а затем совершить еще одно четыре дня спустя в Париже? Еще более сложная?" Я имею в виду, серьезно. Кто, черт возьми, достаточно хорош, чтобы провернуть это?"

"Кэм был довольно жестким актом, за которым нужно следить, все верно".

Хоук немного подождал и сказал: "Возможно, мы все неправильно поняли. Можешь ли ты соединить какие-либо из этих точек, Брик? Между этими двумя самыми недавними парнями и другими? Потому что я говорю вам прямо сейчас, что если мы не сможем ... ну ... простое совпадение снова начинает выглядеть довольно хорошо ".

Брик откусил от своего стейка и сказал: "Пока не начинай. Оставайтесь открытыми для этого. Но я слышу тебя. Я займусь вопросом "соединить точки", как только вернусь завтра в свой офис. Я позвоню на твой Бермудский номер, если и когда получу какие-либо положительные отзывы. Я имею в виду корреляции."

CСЛУЧАЙ 11

ДОЖДЬ ПРЕКРАТИЛСЯ.

После ужина в Nebo Хоук и Брик вернулись в "Хукер плейс", выбрав главную дорогу вдоль гавани. Это было полнолуние, яркое, белое и большое, висящее в небе. Каждый мужчина знал, о чем думает другой. Не было необходимости говорить об этом.

Наконец, когда они свернули на Лонг-Хукер-драйв, Брик остановился и посмотрел на своего друга.

"Что подсказывает тебе твоя интуиция, Алекс?" Брик сказал. "Прямо сию минуту. Не редактируйте. Выкладывай."

"Хорошо. Что время всего этого выбрано не случайно. То, что у вас есть, - это совершенно крутой агент-мошенник, бегающий по планете, систематически убивающий ваших собственных лучших парней ".

"Да. Вот тут-то я и выхожу наружу ".

"Позволь мне найти его для тебя, Брик".

"Ты шутишь? Это моя проблема, не ваша. Мое агентство. Моих людей убивают. Видит бог, у МИ-6 в эти дни достаточно собственных проблем. Для начала, этот провал в разведке в Сирии."

"Этот парень, кем бы он ни был, убил моего друга Хука, Брика. Это делает его и моей проблемой тоже ".

"Ты серьезно. Ты хочешь взяться за это?"

"Я делаю".

"У тебя даже есть время, чтобы сделать это?"

"У меня есть еще две недели, прежде чем Си хочет, чтобы я таинственным образом появился на базаре в Дамаске, чтобы купить немного дешевого газа зарин в подвале".

Брик посмотрел на него, и они начали взбираться на холм.

"Две недели - это небольшой срок, чтобы найти опытного оперативника, который бесследно исчез. Сейчас бродит по миру в погоне за убийствами, но не оставляет никаких следов. Но, послушай, Алекс. Черт возьми, я не буду мешать вам смотреть. Никто не справляется с этим лучше тебя. Просто скажи мне, что тебе нужно ".

"Не волнуйся, я сделаю. Это явно не операция МИ-6. Вы правы. И Си, и начальство в МИ-6 устроят истерику, если узнают, что я стал фрилансером. Итак, мне нужен кто-нибудь, прикрепленный к этой операции в Лэнгли. Для начала, файлы на каждого возможного недовольного агента, который был связан с несколькими жертвами. Активный и бездействующий. Отправьте все на Бермуды. Я попрошу Эмброуза Конгрива обсудить это со мной. По счастливой случайности, сейчас он там, в своем доме на Бермудах ".

"Ваше собственное "оружие массовой дедукции".. Если он не может решить это, никто не сможет."

"Именно".

"Я скажу тебе одну вещь", - сказал Брик, не сбавляя шага, но делая глубокий вдох и глядя на сияющую луну и холодные звезды. "Я действительно буду скучать по Хуку, этому старому ублюдку, не так ли, Алекс?"

"Я чертовски уверен, что так и будет. Но я почувствую себя намного лучше, когда поймаю сукина сына, который, черт возьми, убил его, я могу сказать вам это чертовски много. Это не будет красиво ".

"Полегче, - сказал он, - полегче, старина".

"Кому, черт возьми, я спрашиваю вас, кому, черт возьми, могло понадобиться убивать такого прекрасного старого джентльмена-янки, как Хук?"

"Иди и узнай, Алекс. Кем бы он ни был, его нужно убить в ближайшее время. Прямо сейчас у меня там много справедливо нервничающих отдыхающих ".

"Да. Убийство плохо сказывается на моральном состоянии учреждения ".

"У Эмброуза будут все доказательства, которые я смогу собрать, доставленные курьером по его адресу на Бермудах в течение сорока восьми часов".

"Чем скорее, тем лучше. Пара недель - это не так уж много."

CСЛУЧАЙ 12

ЭТО НЕ ЗАНЯЛО Амброуз так долго.

"Извините за беспокойство, сэр", - сказал Пелхэм.

"Вовсе нет, Пелхэм".

"К вам пришел старший инспектор Эмброуз Конгрив, сэр", - сказал Пелхэм, выходя на залитую солнцем террасу. "По-видимому, дело некоторой срочности".

Это был яркий голубой день на Бермудах, но над Атлантикой собирались ряды пурпурных облаков. Штормовой фронт движется строго на восток. Хоук отложил книгу, которую он читал, замечательный роман под названием Море Джона Бэнвилла. Это заставило его захотеть прочитать каждое слово, когда-либо написанное этим человеком.

"Спасибо тебе, Пелхэм. Ты не проводишь его?"

"Действительно, я так и сделаю, милорд".

"Предложи ему немного освежающего, будь добр, пожалуйста".

"Но, конечно, ваша светлость".

Пелхэм беззвучно отступил обратно в тень дома.

Хоук улыбнулся, наблюдая, как старик отступает.

Эти высокопарные разговорные формальности не были необходимы в течение многих лет. Но это было то, что Хоук и его восьмидесятилетний друг Пелхам Гренвилл нашли настолько забавным, что продолжили игру в шараду. Оба мужчины нашли странное утешение в этих седых викторианских разговорах. Это был код, который они разделяли; и тот факт, что сторонний наблюдатель счел бы их старомодными и нелепыми, делал их секрет еще более приятным.

Несколько мгновений спустя Эмброуз Конгрив вышел на террасу в Teakettle Cottage с широкой улыбкой на лице. На нем был белый льняной костюм-тройка с темно-синим галстуком-бабочкой, завязанным на шее, и белая соломенная шляпа на голове, что-то, что мог бы вызвать в воображении Теннесси Уильямс. Он даже вытирал лоб белым льняным носовым платком, как мог бы сделать Большой папочка.

Конгрив был занят. Последние два дня он провел в своем домашнем офисе в Shadowlands, просматривая перехваченные с мобильного, старые досье, фотографии, все кипы строго засекреченных материалов, которые Брик Келли переслал из Лэнгли. И, судя по появлению этим утром, знаменитый криминалист добился своего.

"О, привет, Эмброуз", - сказал Хоук, поднимая солнцезащитные очки на лоб. "Почему у тебя сегодня утром такое дьявольски хорошее настроение?"

"Это заметно?"

"Ты выглядишь так, словно все утро сидел в углу и ел канареек".

Конгрив отмахнулся от комментария и сел на ближайший ротанговый стул. Он носил много лишнего веса и всегда был рад месту, где можно посидеть.

"Алекс, обрати внимание. Это серьезно. Вы случайно не знаете кого-нибудь, бывшего высокопоставленного офицера ЦРУ, по имени Артемис Пейн, не так ли?"

Хоук поднял глаза.

"Кто ты сказал?"

"Пейн. Артемис Пейн."

"Ты шутишь".

"Уверяю тебя, Алекс, что я не шучу".

Хоук почесал подбородок, осознав, что забыл побриться. Бермуды сделали это с тобой.

"Мы назвали его Человеком-пауком", - сказал он. "Или, по его выражению, просто Паук. Понятия не имею, откуда это взялось. Но это подходит. Довольно ядовитое существо, если честно."

"Расскажи мне о нем".

"Спайдер Пейн. Я хорошо его знаю. Я работал с ним пару раз в прошлом. Карибский бассейн. Но в основном Африка. Глубоко обеспокоенный человек. Почему?"

"Он мог бы быть твоим парнем, Алекс. Вы можете провести прямые линии через покойного Стивена Дедалуса, главу ЦРУ в Дублине, к Кэму Хукеру в Лэнгли, а теперь Хардингу Торрансу в Париже, и все они пересекутся в одном и том же месте. На пороге некоего Артемиса Пейна. Он твой мужчина, все верно. Я бы поставил на это ферму. Не вся "Ферма" ЦРУ, конечно, а только мой собственный маленький навес в Линчбурге."

"Помимо связей с ЦРУ, есть ли какие-либо другие доказательства, которые заставляют вас думать, что Артемис - наш парень?"

Эмброуз поднялся на ноги, сцепил пальцы за спиной и начал расхаживать взад-вперед. Немного жеманства, которое он перенял у своего кумира, неотразимого Шерлока Холмса, Хоук всегда предполагал. "Вы вполне готовы?" Эмброуз сказал.

"Вполне".

"Артемис Пейн, широко известный в прессе во время суда над ним как Человек-паук. В настоящее время разыскивается французским правительством за похищение и подозрение в убийстве. У Интерпола есть постоянный ордер на его арест за убийство. Он получил тридцатилетний срок во французских судах и сбежал. Полностью исчезла."

"Что вызвало все это?" Хоук спросил.

"По-видимому, операция ЦРУ по передаче информации провалилась. Не забывайте, все это произошло вскоре после 11 сентября. Гражданин Франции, владелец магазина, которого Пейн считал командиром "Аль-Каиды", был похищен на парижской улице, и его жена и семья больше никогда не видели. Французская полиция разыскала Пейна за это. Арестован и осужден. Он обратился к Вашингтону и ЦРУ за помощью. Белый дом отрекся от его существования. То же самое сделало и ЦРУ. Пэйн был политически неудобен. Вывешена на просушку. Очевидно, что у вас есть мотив."

"Да".

"Пейн потерял все после судебного процесса. Его репутация, его дом, семья, деньги, многое из этого. Он ушел в подполье. С тех пор его никто не видел."

"Хм".

"Это действительно все, что ты можешь сказать? Просто "хм"? После гор информации, которую я просеивал на прошлой неделе?"

"О, пожалуйста, сядьте и расслабьтесь. Я знаю, что ты взвинчен из-за этого, но быть таким возбудимым вредно для твоих нервов ".

"Алекс, если ты думаешь, что я проделал весь этот путь, чтобы быть -"

Хоук поднял взгляд, его голубые глаза внезапно стали смертельно серьезными, когда до него дошла реальность новостей Эмброуза. Он сказал: "Паук чрезвычайно опасен. В плохом смысле, я имею в виду."

"Есть хороший способ?"

"Да. Я нравлюсь людям. И даже ты."

Эмброуз откинулся на спинку стула planters и взял еще один холодный чай, который Пелхэм доставил на серебряном подносе.

"Это все, сэр?" Пелхэм спросил Хоука.

"Спасибо тебе, Пелхэм, да. Очень любезный."

Конгрив наблюдал за этим формальным обменом мнениями с улыбкой ошеломленного снисхождения и сказал: "Теперь у нас есть ровно одна неделя. Нам понадобится большая помощь, чтобы найти этого персонажа, Алекса. Никаких следов вообще. Он отправился из Европы в Майами и Коста-Рику, где в лесу расходятся две тропинки. Затем все идет прахом. Нам понадобятся огромные людские ресурсы и время, чтобы отследить его передвижения и посмотреть, к чему все это приведет, так что ...

"Не обязательно".

"Почему бы и нет? О чем ты думаешь?"

"АНБ отслеживает всех этих парней, которые выходят из-под контроля. Электронные письма, текстовые сообщения, мобильные звонки, очевидно. Все, что мне нужно, это номер для него. У каждого есть номер, независимо от того, где они прячутся."

"Что потом?"

"Я звоню ему. Как гром среди ясного неба. Давно не виделись, Паук. Чем ты занимаешься в эти дни? Дела идут хорошо?"

"Алекс, пожалуйста. Не будь смешным. Вы не думаете, что это вызовет подозрения? Он знает, что у вас тесные связи с ЦРУ на самых высоких уровнях. Он будет ждать тебя, готовый ужалить ".

"Я хочу, чтобы он был подозрительным. Послушайте. Однажды он скомпрометировал мое положение. Марокко. Давным-давно. Я работал в Ла-Мамунии, месяцами руководил бывшим военачальником "Аль-Каиды", попросил его купить для меня ракеты "Стингер" на подпольном оружейном базаре. Пауку, который всегда был должен кучу денег не тем людям, предложили кругленькую сумму за мое имя, и он отказался от меня. Этот мерзкий ублюдок чуть не убил меня. Я пошел за ним с удвоенной силой. Нашли его прячущимся в какой-то адской крысиной норе в Танжере. Заперлась с ним внутри на два дня. Подошел настолько близко к тому, чтобы выключить его свет, насколько мог, не выдергивая вилку из розетки, поверьте мне. Сказал ему, что если я когда-нибудь снова увижу его лицо, я, черт возьми, убью его ".

"Он тебя боится".

Хоук рассмеялся.

"О, я бы так сказал. ДА. Я бы сказал, что Артемис Пейн определенно меня боится ".

"Тогда следуй логике, Алекс. Как только он узнает, что вы его ищете, он сбежит. Он нырнет глубоко. Или, что еще хуже, он расставит для вас ловушку ".

"Я так не думаю. Ты не знаешь его так, как знаю я. Я думаю, как только он поверит, что я ищу его, он придет искать меня. Это то, что сделал бы любой умный парень, такой как Спайдер. Вы не сидите без дела и не ждете, вы не проводите остаток своей жизни, оглядываясь через плечо. Нет. Ты переходишь в наступление. Устраните угрозу. Это умно. Я бы тоже так поступил ".

"Ты хочешь, чтобы он пришел сюда? На Бермуды?"

"Я делаю. И, поверьте мне, он это сделает ".

"Что потом?"

"У меня нет ни малейшего представления. Я, черт возьми, не гадалка."

"Что?"

"Я должен это исправить, Эмброуз".

"Полагаю, это так".

"Верно. И ты должен помочь мне, потому что этот парень хороший. И он не только умен, он злобный убийца, и он совершенно безжалостен. И, что еще хуже, на данный момент ему абсолютно нечего терять ".

"Мне интересно. Испытывали ли вы в последнее время какие-либо мысли о самоубийстве, Алекс?"

"Пожалуйста, констебль, не будьте смешным. Многие люди пытались убить меня в течение моей карьеры, и чаще всего мне удавалось показать им глупость этих амбиций ".

Конгрив издал один из своих фирменных вздохов раздражения.

"Тогда ладно. Что тебе нужно, Алекс? Я имею в виду, прямо сейчас?"

"Мне понадобятся люди, круглосуточно наблюдающие за аэропортом, люди, которые знают, как он выглядит. Получите сходство от CIA. Кроме того, та же обстановка в пароходных доках в Гамильтоне и на верфях Королевского флота, где приземляются круизные лайнеры. Я хочу знать, в какую секунду человек-паук ступит на этот остров."

"Сделано. Что еще?"

"Твой мозг, если ты им в данный момент не пользуешься. Нам нужно выяснить каждую мельчайшую деталь того, где и как должно произойти это маленькое воссоединение ".

Конгрив сказал: "Сделай это здесь".

"Что?"

"Прямо здесь, в чайном коттедже. Дает вам преимущество ".

"Почему?"

"Ваша собственная территория, вот почему. Ты не можешь устроить что-то подобное, Алекс. Ты должен сидеть смирно и позволить мухе, так сказать, прилететь к пауку ".

Хоук рассмеялся над этим.

"В отличие от паука, подбирающегося к мухе. Который также оказывается пауком."

"Не будь груб, Алекс, ты знаешь, что я всего лишь использую грубую аналогию. Я ничего не могу поделать, если его чертово имя Спайдер, не так ли? Перестаньте дурачиться и обратите внимание. На карту поставлена твоя кровавая жизнь. Этот коттедж - то место, куда он придет искать тебя. И это то, чего вам следует ждать ".

"Я согласен, я полагаю. Но я не хочу, чтобы Пелхэм был в доме или где-либо рядом со мной, пока не закончится эта буря в чайнике. Может ли он остаться у вас с Дианой на несколько дней? Пока это не уляжется?"

"Конечно. У меня есть для него прекрасная комната для гостей в Shadowlands, на верхнем этаже, прямо на берегу моря ".

"Идеально. Избалуй его до чертиков, ладно? Видит Бог, он этого заслуживает ".

"Мы не хотели бы ничего лучшего. Итак, что еще?"

"Я бы хотел, чтобы наблюдатели аэропорта и круизных лайнеров отчитывались перед вами, а не передо мной. Как только он приземляется, они предупреждают вас. Затем вы отслеживаете его передвижения, пока он не появится на моем пороге. Просто позвоните на мой домашний телефон, дайте ему прозвенеть три раза и повесьте трубку. Паук не из тех, кто бросает бомбу в дымоход и надеется, что она взорвется. Он захочет конфронтации. Он захочет поговорить. Он захочет всей драмы. Покажи мне, какой он бесстрашный и блестящий, прежде чем он вытащит нож или пистолет. Это его стиль. Один из тех парней, которые всегда думают, что он самый умный и опасный человек в комнате ".

"Ты понимаешь, Алекс, что если мы хотя бы немного просчитались, и этому человеку удастся убить тебя, то именно мой довольно заметный зад окажется в затруднительном положении из-за C?"

"Я обдумывал это. Сэр Дэвид будет чрезвычайно зол на тебя. Это не будет приятным. Ваша жизнь не будет стоить того, чтобы жить. Пожалуйста, заранее примите мои глубочайшие извинения."

"Осмелюсь предположить, тебе понадобится пистолет".

Хоук улыбнулся.

"Знаешь, что всегда говорит мой американский приятель Стокли Джонс-младший, когда кто-то сообщает ему что-то столь очевидное?"

"Я этого не делаю".

"Я - пистолет".

CСЛУЧАЙ 13

ЗАЗВОНИЛ ТЕЛЕФОН.

Однажды. Дважды. Три раза.

Хоук ждал.

Больше он не звонил.

Игра начинается.

Хоук, сидя в своем кресле лицом к двери, закрыл глаза и сосредоточился на сенсорном вводе. Он внимательно слушал, не услышал ничего неправильного. Он подпер подбородок одной рукой, периодически потягивая остывший кофе и глядя в непроглядную ночь за окнами. Потрескивающий огонь, который он развел ранее, теперь давал тепла, которого едва хватало, чтобы достичь его костей.

Ползли минуты. Бесконечно . . . Он ненадолго пофантазировал о маленьком стаканчике рома и сигарете, но заставил себя сосредоточиться. Видеть, слышать, обонять, чувствовать . . .

Какой-то певучий крик птицы ночью разбудил его. Он подался вперед и посмотрел на старые вокзальные часы, криво висевшие над стойкой бара. Каким-то образом прошло три часа. Была почти полночь.

Черт возьми. Должно быть, он задремал, несмотря на выпитый кофе. Камин в камине давно погас, и в комнате было сыро и пронизывающе холодно. Он мог видеть белые струйки теплого дыхания, когда он выдыхал. За его стенами погода ухудшалась.

Поднялся ветер. Визг под карнизом и в дымоходе. Со стороны дома, обращенной к морю, он слышал приглушенное эхо морского прибоя, бьющегося о скалы далеко внизу.

Тот холодный фронт, который он видел, надвинулся на остров после захода солнца; теперь казалось, что дождь шел весь вечер. Температура резко упала, пальмовые и банановые листья шуршали и царапались об окна. Все старые деревянные ставни были надежно закрыты на случай надвигающейся бури. И любой случайный злоумышленник.

Был только один видимый путь внутрь, и это был через парадную дверь.

Он снова подался вперед, прислушиваясь.

На этот раз он услышал шум другого рода, низкий и отдаленный. Автомобиль, шины которого шипят по мокрой от дождя асфальтовой ленте прибрежной дороги. Он встал со стула лицом к входной двери. Он быстро переходил от одного к другому из окон северной экспозиции, выходящих на сплошную стену банановых деревьев и прибрежную дорогу за рощами.

Поверните налево с его подъездной дороги, и вы в конечном итоге проложите свой путь вдоль побережья и достигнете верфей Королевского флота. Поверните направо, и у вас будет полчаса езды, пока вы не доберетесь до аэропорта Бермудских островов. Казалось, что машина приближается справа.

Звук шипящих шин по асфальту внезапно оборвался. Водитель свернул с главной дороги на песчаную дорожку, которая вела к дому Хоука.

Вглядываясь в темноту рощи, он мог видеть далекие вспышки, туманные стрелы света в залитой дождем ночи. Вспышки вскоре превратились в устойчивые двойные лучи желтоватого свечения. Периодически они вспыхивали и пронзали темноту глубоко в непроходимых банановых рощах. Он мог видеть густые деревья там, снаружи, их широкие зеленые листья, колышущиеся во время шторма, мокрые, как море.

Теперь он был в полной боевой готовности.

Колеблющиеся лучи фар исчезали на несколько секунд, а затем появлялись снова через несколько секунд еще ближе, блуждая по рощам, пронзая деревья, как будто дотягиваясь до него.

Каждый раз немного ближе к его коттеджу. . .

. . . пришел паук к мухе.

Но у мухи не было страха.

Подобные моменты были тем, чем Алекс Хоук жил и дышал всю свою жизнь. Он, естественно, был хорош на войне. Его отец всегда говорил, что он был мальчиком, рожденным с сердцем, готовым к любой судьбе. И судьбой, для которой он был рожден, была война. Он почувствовал успокаивающую тяжесть своего оружия на правом боку. Большой шестизарядный револьвер, самое надежное оружие в его ограниченном арсенале здесь, на Бермудах.

На нем были свободные черные брюки Kunjo из Кореи. К его правому бедру был пристегнут револьвер Colt Python калибра 357 в нейлоновой поворотной кобуре. Это была его "Специальная игра о Грязном Гарри": шестидюймовый ствол с шестью патронами "Магнум парабеллум", заряженными в барабан. На нем был черный шерстяной джемпер королевского военно-морского флота, на четыре размера больше, чем нужно. Она доходила ему почти до колен, давая ему свободу передвижения и скрывая его оружие. Он вырезал отверстие в правом боковом кармане, чтобы незаметно держать руку на пистолете.

Он был босиком, несмотря на холодную плитку под ногами . . .

Хоук бесшумно пересек темную комнату, возвращаясь к деревянному креслу лицом к двери. Он сел и стал ждать. Он снова посмотрел на часы. Прошло всего восемь минут с тех пор, как Эмброуз позвонил ему по согласованному сигналу. Время растягивалось, каждая минута делилась на две или три . . .

Внезапная вспышка света пронеслась по потолку.

Снаружи он услышал, как автомобиль остановился примерно в двадцати или тридцати футах от входа.

Автомобильные шины издавали громкий хруст на дороге из ракушечника, ведущей к чайному коттеджу. Возможно, примитивная система сигнализации, но она сработала. Он вскочил и снова подошел к окну, отдернув занавеску как раз в тот момент, когда погасли фары.

Черный седан, ничем не примечательный, дешевый прокат в аэропорту.

Привет, Паук.

Из-за запотевших, забрызганных дождем окон автомобиля он не мог заглянуть внутрь автомобиля. Только темный силуэт крупного мужчины за рулем. Он подождал, пока загорится внутреннее освещение автомобиля. Внутри оставалось темно. Водитель вообще не двигался, и четыре двери оставались закрытыми.

Он вернулся к своему креслу, сел и стал ждать в темноте стука в тяжелую кедровую дверь.

Этого не произошло.

Ветер внезапно стих. В коттедже царила каменная тишина, если не считать тиканья часов над баром. Ни шума, ни движения внутри, ни какого-либо шума или движения снаружи. Он попытался представить, что Паук может там делать. Просто сидел в своей машине, пытаясь выкурить свою жертву? Или попытка, несколько успешная, вывести из себя своего противника?

Хватит об этом, подумал он, потянувшись за своим оружием. Он выходил на улицу и противостоял мужчине там.

Он собирался встать со стула, когда его толстую деревянную входную дверь внезапно сорвало с петель оглушительным взрывом, взрывом звука и света, достаточно мощным, чтобы на мгновение ослепить его и дезориентировать. Его стул был отброшен назад, и он сильно ударился об пол, перевернув очень прочный дубовый стол.

Он лишь смутно осознавал, что его тяжелая входная дверь несется сквозь пространство прямо на него, когда она врезалась в стену позади него, в нескольких футах над его головой, и раскололась на злобные летящие шипы.

Он поднялся на ноги, тряся головой, чтобы прояснить ее. Возможно, он был потрясен, но, казалось бы, невредим. Комната была полна дыма и кружащихся обломков; на полу валялись острые, как копье, щепки дерева.

"Привет, Хоук", - произнес рокочущий голос из клубов дыма.

Мужчина внезапно возник в дверном проеме, заполнив собой весь кадр. Хоук узнал бы этот голос где угодно. Тягучий, резкий и глубокий, призванный запугать. Хоук посмотрел на свою одежду, небрежно отряхиваясь тыльной стороной ладони.

"В следующий раз попробуй постучать, Паук", - сказал Хоук с тонкой улыбкой.

"Верно. Я постараюсь это запомнить ".

Весь в черном, Пэйн был одет в полную боевую форму для ночного боя, даже в шлем с очками ночного видения. На плече у него висела штурмовая винтовка M4A1, а на бедре висело что-то похожее на 9-миллиметровый пистолет Sig Sauer. Кто-то, кого он знал на этом острове, имел доступ к хорошим материалам. И снабдил убийцу оружием полного калибра и снаряжением. Очевидно, это был не светский визит.

"Но опять же, " добавил Спайдер, " для нас с тобой следующего раза не будет, старина". Он сделал несколько шагов вперед, в комнату.

"Нет, я не думаю, что будет", - сказал Хоук, поправляя свой стул. "Я бы пригласил тебя войти, но ты уже вошел".

Хоук осознал, что в его голосе звучит гораздо больше уверенности, чем он чувствовал прямо сейчас. Он был в серьезном невыгодном положении, явно совершив старую ошибку, применив метафорический нож в законной перестрелке. Здесь, безусловно, превосходящий по вооружению, большой питон внезапно почувствовал себя больше похожим на снайпера. Его разум заработал сверхурочно. Ему нужен был новый план. Каким-то образом ему пришлось отстраниться от этой конфронтации и нажать кнопку сброса.

Пришлось заставить его говорить. Прямо сейчас Хоук был в смертельной опасности, и оба мужчины знали это.

"Извини за твоего старого приятеля Хука, - сказал Пейн, - я подумал, что, возможно, получу от тебя весточку, когда ты услышишь о несчастном случае со стариком".

"Несчастный случай".

"Да, хорошо".

"Итак, ты тоже пришел сюда, чтобы убить меня. Ты думаешь, я бросил тебя под автобус из-за того фиаско в Париже? Ничего общего с этим, Паук. Я думаю, что вы заключили грубую сделку. Мы все это делали. Все, что ты делал, было по правилам. Строго законная операция. Я знаю много других агентов, которые все еще злятся на то, как с вами обращались. Я на твоей стороне ".

"Оставь это, Алекс. Я был на Норт-Хейвене. Я вернулся на похороны, просто чтобы посмотреть, что я мог увидеть. Что я видел, так это тебя и твоего закадычного приятеля Брика Келли, прижавшихся друг к другу за дальним столиком в Nebo Lodge. Не потребовалось много времени, чтобы понять, о чем вы говорите. Затем я получаю от тебя телефонный звонок ни с того ни с сего. Вот почему я здесь, лорд Хоук. Упреждающий удар. Ты знаешь правила игры."

"Неужели? Будет непросто сделать так, чтобы это выглядело случайным, Паук, моя чертова дверь сорвана с петель и все такое ... "

Хоук держал обе руки в карманах под свитером. Он незаметно положил правую руку на рукоятку кольта Python. Он осторожно повернул кобуру вверх . , , вернул курок во взведенное положение . , , палец слегка надавил на спусковой крючок . , , и все это так, что Спайдер ничего не увидел.

"Мне больше насрать, Алекс. Теперь Келли приставит все чертово ЦРУ к моей заднице. Но я планирую оставаться в живых так долго, как смогу. И я забираю с собой столько этих придурков из Агентства, сколько смогу. Вы понимаете такое мышление, верно? Черт возьми, я могу представить, как ты делаешь то же самое, если тебя облапошила МИ-6 так же, как меня облапошило ЦРУ. Скажи мне, что ты бы этого не сделал, потому что я знаю -"

Хоук выстрелил дважды, прямо через объемистый свитер.

Тяжелые патроны попали Пэйну высоко в правый бок. Он развернулся в безумном пируэте и, пошатываясь, отступил через дверной проем под дождь. В то же время он поднял дуло своего автоматического оружия и выпустил длинную очередь, стаккато грохота оглушило внутри маленького коттеджа, пули разлетелись повсюду.

Хоук нырнул за перевернутый стол. Мощные пули раскалывали куски дерева повсюду вокруг него. Не мог оставаться здесь ни секундой дольше . , , его обложка распадалась у него на глазах.

Он выскочил и выстрелил снова.

Он промахнулся высоко и слева, но заставил Паука пригнуться, переместиться вбок по ступенькам крыльца и укрыться снаружи за внешней стеной.

Хоук повернулся и побежал по коридору, ведущему в часть дома, обращенную к морю, к своей спальне. Несмотря на все предупреждающие знаки, он серьезно недооценил своего врага. Дерзкий, это было единственное слово, обозначающее его глупое поведение.. И именно так вы погубили себя в этом бизнесе.

Ему понадобилось несколько драгоценных секунд, чтобы обдумать выход из этого весьма вероятного сценария.

CСЛУЧАЙ 14

ХОУК ВОРВАЛСЯ ВНУТРЬ его комната.

Паук наступал ему на пятки, топая за ним по длинному коридору.

Оказавшись в маленькой спальне, Хоук развернулся и захлопнул за собой тяжелую деревянную дверь. Он запер ее на два засова, а затем придвинул к ней свой большой комод красного дерева, размышляя о том, как это могло бы произойти, пытаясь представить это в своем воображении.

Паук пришел подготовленным к тотальной войне. На нем были керамические бронежилеты под боевым комбинезоном. Чтобы выжить, Хоук должен был всадить пулю в один из швов между пластинами брони ... и надеяться попасть в жизненно важный орган.

И как, черт возьми, ты это сделал, глядя в дуло ревущего пулемета, швыряющего в тебя свинец? Он оглядел комнату, пытаясь подавить панику, которая подкрадывалась к краям его сознания. . . Оружие? Какой-то выход из этого ... должен был быть!

Он заметил один из круглых ковриков Пелхэма с вышивкой в центре пола спальни.

Возможно, есть способ . . .

Его спальня находилась прямо над морем. Давным-давно ему пришла в голову безумная идея установить пожарный шест под полом своей спальни. Его первоначальной идеей было использовать его, чтобы спуститься на двадцать или тридцать футов в узкую лагуну, которая находилась прямо под его комнатой. Он представлял это как отличный способ просыпаться каждое утро. Соскользните голышом с его кровати, возьмите шест и проснитесь в чистой холодной морской воде. Новизна вскоре прошла . . . . но полюс все еще был там!

Он вышел в центр своей маленькой комнаты. Приподнял круглый коврик с нарисованной на нем парусной лодкой. Под ней был круглый люк, который он замаскировал под цвет остального деревянного пола. Никогда не думал, что ему понадобится запасной выход, но просто взял его, секрет, подобный книжному шкафу, который распахнулся, открывая потайной ход.

Он подсунул палец под край и приподнял.

Паук колотил в дверь кулаком, сильно пиная ее своими тяжелыми ботинками. Говорить Хоук, что все кончено, бесполезно, пора умирать. Это была бы работа за несколько мгновений до того, как могущественный грубиян получил доступ.

Да! В двадцати футах прямо под комнатой Хоука лежала небольшая закрытая лагуна, выходящая в открытое море. Он мог видеть, как сверкающий столб исчезает в темных волнах внизу, вспениваясь у крутых скалистых стен.

Разозленный Паук стрелял из своего оружия в дверь, раскалывая доски. Хоук знал, что ему осталось недолго-

Он прыгнул, схватился за шест и соскользнул вниз, опустившись всего на пару футов. Затем он протянул руку и вернул крышку люка с прикрепленным к ней ковриком на место. Даже если Паук сейчас проникнет в комнату, что ж, он просто выиграл себе немного времени ... минуту, может быть ...

Вперед!

Он отпустил крышку люка и позволил себе соскользнуть . . . .

Холодная темная вода потрясла его, закачав в организм еще больше адреналина. Он вцепился в воду, изо всех сил пиная ногами, и выплыл под водой из бухты в открытое море.

Он глотнул воздуха, когда его голова показалась над поверхностью, ожидая увидеть коттедж на скалистом мысу. Все было черным! Нет горизонта, нет ориентиров. Он развернулся, дезориентированный, в поисках береговой линии. Вот так! Туманный сад загорается на его террасе! Он начал царапать воду, плывя изо всех сил к суше.

Минуту спустя он достиг ряда широких каменных ступеней, высеченных в скале, которые вели вплоть до его широкой террасы.

Он вытащил свое оружие из кобуры и помчался наверх, перепрыгивая через три ступеньки за раз.

Вот он!

Через наружное окно он мельком увидел Спайдера Пейна. Он все еще был в коридоре, снова и снова ударяясь своим большим плечом в расколотую дверь спальни, громко крича от отчаяния. Хоук пробежал по террасе, распахнул одну из дверей и шагнул внутрь.

Коридор, ведущий в его комнату, был сразу слева от него. В доме по-прежнему было темно, как в тумане. Он мог слышать, как дверь начала поддаваться . , , Паук, освещенный только светом изнутри комнаты, был в нескольких секундах от того, чтобы войти.

Двигаясь так тихо, как только мог, он вошел в затемненный зал и остановился.

Он знал, что у него будет только один шанс на это.

Он ощупал стену левой рукой в поисках верхнего выключателя освещения в холле. Паук почти полностью проник в дверь спальни . . .

Хоук поднял револьвер "Кольт", целясь в широкую спину Паука, когда тот остановился, чтобы перевести дух.

Затем он щелкнул выключателем света.

Коридор мгновенно залило ярким светом ламп накаливания.

"Паук!" - закричал он, вытянув пистолет двумя руками перед собой, стоя в стойке стрелка.

Здоровяк развернулся к нему лицом, его собственное лицо превратилось в маску шока и ярости. Хоук увидел, как дуло штурмовой винтовки мужчины поднялось, Спайдер уже стрелял, пули со звоном отскакивали от кафельного пола, когда он поднял автоматическое оружие к своему врагу, надеясь разрезать его на ленточки.

Хоук выпустил Python.

Однажды в центр груди Паука, надеясь зацепить шов и его сердце.

И один раз в его правый глаз.

Череп мужчины был отброшен к двери. Он все еще каким-то образом пытался поднять свое оружие, когда стрелял вслепую . , , Пули все еще рикошетили от кафельного пола, когда жизнь покидала его.

И тут и там Паук Пейн испустил дух, медленно сползая на пол, оставляя кровавый след на разбитой двери спальни Алекса Хоука, превращаясь в бесформенную черную кучу бесполезной плоти и костей.

Хоук подошел к нему, опустился на колени и прижал два пальца к его сонной артерии, просто чтобы убедиться.

Нет пульса.

Разбойник был, наконец, мертв.

CСЛУЧАЙ 15

"ПРИВЕТ, ЭМБРОУЗ, "ХОУК сказал, отвечая на свой мобильный несколько мгновений спустя.

"Ну, поскольку кажется, что это ты говоришь по телефону, можно только сделать вывод, что ты пережил столкновение".

"Отличная дедукция, констебль. Одна из ваших лучших."

"Вам, случайно, не требуется какая-нибудь помощь?"

"Это было бы здорово. Где ты? Наслаждаешься тихой трубочкой где-нибудь у камина?"

"Вряд ли. Я стою примерно в двадцати футах от того, что раньше было твоей входной дверью, и жду под проливным дождем, пока там утихнет стрельба ".

"Ах, значит, ты здесь. Что ж. Заходите, не так ли? Как видите, двери открываются ", - сказал Хоук. "Встретимся в баре "Манки", хорошо? Кажется, мы должны сами себе сделать возлияние, я полагаю, какое-то восстанавливающее средство. Что тебе угодно, старый воин?"

"Джин с горькой настойкой должен хорошо подойти. Сладости, если они у вас есть."

"Я, конечно, хочу".

"Что насчет покойного?"

"О, я не думаю, что он будет что-нибудь есть этим вечером. Он двинулся дальше ".

"А. Что ж, хорошая работа, Алекс. Сейчас я направляюсь внутрь. Увидимся в баре."

"Тогда приветствую".

"Приветствую".

Хоук посмотрел вниз на труп у своих ног. Повсюду на кафельном полу блестели латунные гильзы. Он использовал одну босую ногу, чтобы перевернуть мужчину на спину, увидел, что один мертвый черный глаз слепо смотрит на него в ответ.

"Я должен был убить тебя той ночью в Танжере, Пэйн", - сказал он. "Я мог бы обойтись без того, чтобы в Мэне было на одни похороны меньше, ты, жалкий ублюдок"..

Он обнаружил Эмброуза стоящим за стойкой бара, с холодной трубкой, зажатой в уголке рта, и наливающим изрядную порцию рома в любимый стакан Хоука. Конгрив улыбнулся, наливая. "Амброзийный нектар богов", - сказал он.

"Действительно".

"За что будем пить?" Спросил Конгрив, поднимая свой бокал с джином.

"Давайте посмотрим", - размышлял Хоук.

Он взял одну из сигарет из серебряного стаканчика на стойке бара, закурил и секунду подумал, прежде чем заговорить.

"Отсутствующие друзья и мертвые враги?" Хоук сказал.

И на этом все закончилось.

Продолжайте читать отрывок из

Предстоящий роман Теда Белла

ВОИНЫ

В продаже апрель 2014

PРОЛОГ

ЛОРД АЛЕКСАНДР ХОУК поднялся с рассветом.

В позолоченных сундуках его спальни с высоким потолком царил сумрачный полумрак. Он поднял руки высоко над головой и сильно потянулся, вытягивая свое длинное обнаженное тело во всю длину, чувствуя, как его мышцы и сухожилия оживают, одно за другим. Затем он дважды пошевелил пальцами ног на удачу и сел прямо под темно-синим вышитым балдахином, натянутым над его четырьмя столбиками кровати.

У него болела голова; губы пересохли, и он попытался сглотнуть. Сложно. Его рот на ощупь, возможно, напоминал рот какого-нибудь древнего монстра Гила, стоящего посреди пустыни Мохаве на плоском камне под полуденным солнцем. Может быть, тот стаканчик текилы на ночь? Ах, да, так оно и было. На одну драму переборщил.

Теперь, когда он полностью проснулся, ему нужен был свет. На стене над его прикроватной тумбочкой была незаметная панель управления, и он протянул руку, чтобы нажать перламутровую кнопку.

За мягким жужжанием последовал шелест тяжелого шелка. Когда парчовые шторы на многих высоких французских окнах раздвинулись, в комнате заиграл мягкий розовый свет. За своими окнами он увидел красно-золотое солнце, взгромоздившееся на темный край земли. Он повернул лицо к солнечному свету и улыбнулся.

Это должен был быть еще один прекрасный день.

За его окнами раскинулись огороженные сады. Большинство из них были спроектированы известным ландшафтным архитектором восемнадцатого века Ланселотом Брауном. Он был человеком, известным истории как "Способный" Браун, потому что талантливый и умный Браун хитро говорил всем своим потенциальным клиентам, что только их поместья обладают "большими возможностями" для реализации его гения.

За садами - путаница лугов, ограниченных сухими каменными стенами. Затем бескрайние леса, временно окутанные легкой дымкой весенней зелени. На узкой улочке, спускающейся к деревне, были изображены ненадежный стог сена на повозке, запряженной лошадьми, одинокий викарий на своем шатком велосипеде и древняя старуха, сгорбившаяся под тяжелой ношей. Из труб маленьких каменных коттеджей, разбросанных там и сям, в бледно-оранжевое небо поднимались струйки серого дыма.

Он проснулся этим холодным утром в начале апреля и увидел, как серый приземный туман клубится под карнизом и обвивается вокруг бесконечных фронтонов и дымовых труб беспорядочно построенного особняка семнадцатого века.

Хоксмур, так называлась эта древняя груда. Это место было домом для его семьи на протяжении веков. Он был расположен среди обширных парковых зон на пологих холмах Котсуолдса, в двух часах неспешной езды к северу от Лондона по автомагистрали М40.

Хоук выскользнул из кровати и надел выцветшие потертые джинсы Levis, которые лужицей лежали на полу, где он оставил их в полночь. Он натянул через голову старую футболку королевского военно-морского флота и сунул босые ноги в индийские мокасины, расшитые бирюзовым бисером. Они были особенно любимыми. Он купил их во время охоты и рыбалки со своими друзьями Эмброузом Конгривом и его невестой леди Дианой Марс в загородном лагере возле озера Флэтхед в Монтане.

Этим особенным весенним утром, за день до своего отъезда на гораздо более враждебную территорию, Южно-Китайское море, чем все остальные места, Хоук был полон острого предвкушения. Четыреста пятьдесят очень сильных лошадей, которые даже сейчас били копытами, ожидая его на кирпичном помосте во внутреннем дворе конюшни.

"Змея", как назвали его нового скакуна, была коброй Шелби 1963 года выпуска. Это был оригинал, созданный для гонок самим Кэрроллом Шелби. С сильно модифицированным двигателем объемом 427 кубических дюймов, выдающим 450 лошадиных сил, он был способен развивать скорость, приближающуюся к 180 милям в час. Он был окрашен в знаменитую гоночную ливрею Cobra, темно-синюю с двумя широкими белыми полосами по центральной линии.

Она была куплена человеком Хоука на аукционе Barrett-Jackson в Скоттсдейле, штат Аризона, и доставлена самолетом в Англию, прибыв на грузовике с платформой поздно вечером предыдущего дня. Его главный механик Иэн Бернс, симпатичный ирландец с такими светлыми волосами и бакенбардами, что они казались белыми, понимающе усмехнулся ему. Известный навсегда как "Молодой Йен", парень всю ночь проверял "Кобру", регулируя время, проверяя пробки, точки и углеводы, убеждаясь, что все готово к первому путешествию Хоука в окружающую местность.

"Ну и скотина же вы тут устроили, милорд", - сказал Молодой Йен, когда Хоук подошел к машине, широкими шагами пересекая замшелый кирпич внутреннего двора. "Можно понять, почему никто и пальцем не мог тронуть Дэна Герни и старого "Снейка" в Ле-Мане в 64-м".

"Ты проехал на ней несколько миль этим утром, не так ли, юный Йен?" Спросил Хоук, улыбаясь и проводя руками по гладким бокам зверя. "Мне показалось, что я слышал гортанный рев, доносящийся из леса ранее".

"Да, я действительно это сделал".

"И?"

"Все еще дрожу от волнения, милорд. Я едва могу обращаться с торцевым ключом, сэр ".

Хоук рассмеялся и уставился на свой приз. Это был действительно великолепный механизм. Прекрасное дополнение к его растущей, но очень отборной коллекции, хранящейся за длинным рядом дверей конюшни. Длинный ряд, в котором, среди прочих, были представлены старинные Ferrari, Jags и Aston-Martins, черный Thunderbird с откидным верхом 1956 года выпуска, когда-то принадлежавший Яну Флемингу, новенький белый McClaren 50 и его любимый daily driver, стально-серый Bentley Continental 1954 года выпуска, который он любовно называл "Локомотив".

"Я так и сделал, сэр. Заправил бензобак бензином avgas, который я настоятельно рекомендую вам использовать в машине, сэр, очевидно, авиационное топливо с гораздо более высоким октановым числом. И работает чище, сэр. Карбюраторы Weber нуждались в некоторой доработке, пару ремней и шлангов требовалось заменить, но в остальном все в идеальном рабочем состоянии, сэр, как и рекламировалось ".

"Давайте выясним, не так ли?" Сказал Хоук, ухмыляясь от уха до уха.

Хоук сел за руль с деревянным ободом, отрегулировал плотно прилегающее гоночное сиденье под свой рост в шесть с лишним футов и пристегнулся ярко-красными сверхпрочными ремнями безопасности Simpson racing. Затем он включил зажигание.

Его ледяные голубые глаза расширились от мгновенного рева, действительно оглушительного в узких пределах внутреннего двора с каменными стенами.

"Черт возьми, Йен!" Хоук ухмыльнулся, перекрикивая грохот двигателя. "Я действительно верю, что чувствую волнение человека, который глубоко и страстно влюбляется!"

"До тех пор, пока вы не напугаете лошадей, милорд".

Хоук рассмеялся, смехом чистой радости.

"Есть вообще что-нибудь, о чем мне следует знать?"

"Только одна вещь, сэр. Небольшая проблема с управлением. Кажется, она хочет немного свернуть вправо. Я позабочусь об этом, как только ты вернешься. На самом деле не опасно. Я просто хотел, чтобы вы знали об этом по самым запутанным частям ".

"Спасибо. Тогда приветствую".

Хоук включился первым, выжал педаль газа, выжал сцепление и прокурил визжащие шины, проскакивая через широкие кованые ворота конюшни, пока не добрался до мощеной дорожки, резко затормозил и отправил машину в занос на четырех колесах, с поворотом влево. Он сбавил газ на протяжении всей поездки, снизив скорость и остановившись у главных ворот поместья. Ворота находились в стороне от двухполосной дороги, которая вела в Чиппинг Кэмпден, редко используемой и, конечно, не в этот нечестивый час.

В очередной раз поджигая резину, он резко выехал направо на дорогу. Перед ним был длинный прямой бросок, несколько миль чистого плавания, прежде чем дорога снова вошла в лес. На земле все еще был небольшой туман, но его немного развеивало, и он мог ясно видеть дорогу впереди. Он переключил передачу на вторую и увеличил обороты до красной линии. Его с силой вдавило обратно в кресло, и пейзаж мгновенно превратился в размытое пятно.

Йен был прав насчет рулевого управления.

У Кобры была раздражающая привычка сворачивать вправо. Это было утомительно, но ничего такого, с чем он не мог бы справиться, пока он не вернул ее в конюшню и не исправил это.

ХОУК ВОШЕЛ В темный лес, место с голубоватыми вечнозелеными растениями.

Дорога из щебня была извилистой змеей, но тогда он был за рулем Змеи. Трасса была узкой, изобилующей уклонами, спусками и поворотами с уменьшающимся радиусом. Это было идеальное место, чтобы посмотреть, как распорядился его новым призом. Он сильно нажимал на педаль газа, недовольный, если только его шины не визжали, и машина прекрасно реагировала: огромный крутящий момент, точное управление в сочетании с великолепными гоночными шинами. Другими словами, Рай.

Когда он, наконец, выбрался из леса, он устремился вверх по довольно крутому склону, преодолел его, на мгновение полностью поднялся в воздух, а затем сразу же устремился вниз, на следующую трассу, двигатель прогрелся и прекрасно реагировал. Он перестроился на третью передачу и переключился на четвертую, затем снова на вторую на перекрестке, резко повернув направо на узкую проселочную дорогу.

И вот тогда он услышал рев воздушных клаксонов позади себя.

Господи, подумал он, кто, черт возьми?

Он взглянул в зеркало заднего вида и увидел знакомую величественную решетку радиатора старого Rolls-Royce, заполняющую зеркало. Прямо ему на хвост. Он замедлился, съехал налево на травянистую обочину и жестом показал большому серебристому "Роллеру", чтобы тот обгонял, ради бога. Ему не терпелось взглянуть на водителя. Какому идиоту вообще придет в голову пытаться передать это кровавое-

Женщина. Красивая женщина. Ярко-желтый шарф Hermès обвивал ее шею. Шелковистые черные волосы, коротко подстриженные, и потрясающий азиатский профиль.

Она снова подула в тройные воздушные рожки, когда проносилась мимо, и прокричанный ответ Хоука, несомненно, остался неуслышанным из-за ветра и комбинированного рева двигателя. Он увидел, как появилась ее правая рука, высоко поднятая, с рубиново-красными ногтями, средний палец вытянут прямо вверх, когда она подогнулась перед ним, почти задев его переднее крыло.

Черт возьми.

"Яйца к стенке, ты, сумасшедшая сука!" - напрасно кричал он на нее, потрясая праведным кулаком в неверующем гневе.

И вот тогда это случилось.

Он на долю секунды убрал правую руку с руля, руль резко дернуло вправо, и крепкий и выносливый каштан выскочил из леса и хорошенько врезался в него, задев и его гордость, и его новый и очень блестящий синий капот одним мощным ударом.

Со временем он забыл этот глупый инцидент, но по какой-то причине он никогда не забывал номерной знак на том старом серебряном ролике.

M-A-O.

Как у председателя Мао?

Он понятия не имел. Но, как все выяснилось в конце, он был абсолютно прав насчет этого проклятого номерного знака.

Это был Мао.

А женщина за рулем? Что ж, она действительно была сумасшедшей сукой.

CСЛУЧАЙ 1

Вашингтон, Округ Колумбия.

Декабрь 2009

БИЛЛ ЧЕЙЗ ВЫБРАЛ снял трубку и позвонил в 1789.

Чейзу всегда казалось, что год - странное название для ресторана. Даже для причудливой закусочной в колониальном стиле в историческом центре Джорджтауна. Но он знал, что тот год был историческим: в 1789 году Джордж Вашингтон был единогласно избран первым президентом страны. В том же году вступила в силу Конституция Соединенных Штатов. А также в том же году была основана его альма-матер, Джорджтаунский университет.

1789 год был его любимым местом в городе, где он обедал с первого курса. Это место было похоже на дом, вот и все. Ему нравились элегантные комнаты с высокими потолками, наполненные цветами наверху, обычно заполненные эклектичным попурри из состоятельных и хорошо смазанных, неистовых лоббистов, разных одурманенных любовников, геев и натуралов, незаконных и не очень, различных самодовольных молодых сенаторов с прическами, подобающими JFK, а также усталых, измученных заботами пожилых конгрессменов.

Ему понравился ресторан за его аутентичную колониальную атмосферу, простую еду и изысканное обслуживание, даже причудливый лиможский фарфор. Не говоря уже о полном отсутствии претенциозных официантов или винных стюардов, которые произносили нелепости вроде "И чем мы будем наслаждаться этим вечером?"

Мы? Неужели? Ты присоединишься к нам за ужином? Или эта маленькая жемчужина, которую он услышал буквально на прошлой неделе в Chez Panisse: "И при какой температуре вы хотели бы съесть стейк сегодня вечером, мистер Чейз?" Температура? Извините, забыл свой термометр для мяса этим вечером. Честно говоря, кто придумал это дерьмо?

Полное отсутствие в 1789 году претензий на высокий модерн было именно тем, что заставляло Чейза возвращаться сюда со времен учебы в колледже; в те пивные, веселые, безмятежные дни, когда он был полупостоянным завсегдатаем бара horseshoe в Tombs внизу.

Чейз повесил трубку в своем кабинете, поднялся из-за стола старого партнера своего отца и стоял, глядя в окна от пола до потолка. День клонился к вечеру, и холодное зимнее небо над северной Вирджинией было испещрено фиолетовыми и пурпурными полосами. Из его личного кабинета на тридцатом этаже всемирной штаб-квартиры Lightstorm открывался вид на Капитолий, Белый дом и Пентагон.

Слева от себя он мог видеть Джорджтаун, старейший район Вашингтона, где на протяжении нескольких поколений жила семья Чейз. Улицы города уже затерялись в сером тумане. Он наблюдал это сейчас, накатывающее с юга через серебристый Потомак подобно туманному цунами. Движение на мосту Фрэнсиса Скотта Ки превратилось в два параллельных потока окруженных красными и белыми огнями фонарей, медленно текущих в противоположных направлениях.

У Билла Чейза было множество причин быть счастливым, несмотря на унылую серую погоду. Его брак никогда не был более крепким и страстным, а его новый прототип истребителя Lightstorm только что одержал победу в глобальной битве за огромный авиационный контракт Пентагона. Но лучшая часть? Двое его обожаемых детей, четырехлетний Майло и семилетняя Сара, были здоровы, счастливы и преуспевали в школе.

Сегодня был знаменательный день. Его жене сорок. Большая четверка - о, как она недавно это называла. Он только что заказал столик на четверых наверху, в 1789. Его семья ужинала бы сегодня вечером за уютным круглым столом в изящном зале с садом на втором этаже, прямо рядом с камином.

БИЛЛУ ЧЕЙЗУ ПРИШЛОСЬ пройди долгий путь.

В этот решающий 2009 год он был пятидесятилетним вундеркиндом, создавшим передовые системы вооружения Lightstorm. LAWS была глобальной державой, чей быстрый взлет к вершине в непрекращающейся битве за мировое господство в военно-технической индустрии стал легендой. Сам Билл приобрел некоторую легендарность.

Недавняя статья на обложке журналаFortune, посвященная ему, была озаглавлена: "Отчасти Гейтс, отчасти Джобс, отчасти Оппенгеймер!" На его портрете, сделанном Энни Лейбовиц, он улыбается в открытой кабине нового истребителя Lightstorm.

Пентагон в значительной степени полагался на ЗАКОНЫ в течение последнего десятилетия. Фирма Чейза только что получила крупный британский правительственный контракт на разработку беспилотного истребителя-бомбардировщика под кодовым названием Sorcerer. Это был любимый проект Билла: гигантский беспилотник с крыльями летучей мыши, который можно запускать с авианосцев Королевского флота. Большая полезная нагрузка, всепогодность, экстремальные параметры производительности и нулевой риск несчастного случая или смерти пилота.

Электрический треск и тяжелый раскат грома вывели Чейза из задумчивости. Он поднял голову и посмотрел в свои высокие окна.

Мрачно возвышались крутопадающие контрфорсы грозовых туч. Еще один нарастающий вал черных туч на западе, пронизанный белыми молниями, собирался за Потомаком. Надвигается большая буря. Он стоял у окна своего офиса, наблюдая, как первые несколько крупных капель дождя косо падают на его огромные окна. Приближалась штормовая ночь, дождь вперемешку с туманом, и это было слишком плохо.

Они планировали пройти несколько кварталов до ресторана пешком от своего изящного двухсотлетнего таунхауса недалеко от Водохранилищной дороги.

Он хотел, чтобы вечер был особенным во всех отношениях. Он купил Кэт смехотворно дорогое украшение, наполнил их дом цветами. Весь сегодняшний день его жена, Кэтлин, противостояла Большой четверке - О, и, как большинство женщин, она была недовольна этим.

Кэт была непреклонна в отношении своего большого дня рождения. Она настояла на том, чтобы в клубе "Чеви Чейз" не было вечеринки в модных брюках с черным галстуком, никакой вечеринки в любую полоску и, Боже упаси, даже малейшего намека на вечеринку-сюрприз.

Нет. Она хотела поужинать в тишине со своим мужем и их двумя детьми. Точка.

Ни торта, ни свечей.

Билл чувствовал себя торжествующим, но он с готовностью согласился. В конце концов, это был ее день рождения, а не его. Световые годы назад она влюбилась в его протяжный говор и очарование южанина Байу Тек; но она привыкла полагаться на его южные манеры. В столице страны не хватало настоящих джентльменов. И Кэт, по крайней мере, верила, что нашла его. Помимо его собственной карьеры, жена и семья Уильяма Линкольна Чейза-младшего значили для него очень много.

И он изо всех сил старался, чтобы они знали об этом, каждый день своей жизни.

CСЛУЧАЙ 2

Джорджтаун

УЖИН БЫЛ ПРЕКРАСНЫМ. Сильный дождь каким-то образом прекратился, и они все прошли пять кварталов до ресторана рука об руку, вечернее небо было медно-золотистого оттенка, скелетообразные деревья выделялись на их фоне черным, как китайская акварель, которая когда-то принадлежала Чейзу.

Кэт была одета в старое черное коктейльное платье от Saint Laurent с разрезами на рукавах, открывавшими ее идеальные белые руки. На вырезе ее платья была бриллиантовая брошь, которую он подарил ей на их двадцатилетие. Дети, маленький Майло и его старшая сестра Сара, даже вели себя прекрасно для них, и за это он был благодарен.

Кэт совсем не понравился этот день рождения с его ранними намеками на смертность. Он был полон решимости сделать этот вечер счастливым для нее и их семьи. У него всегда было чувство случая, и он не собирался позволить этому случаю пропасть даром.

И ему понравился блеск в ее живых карих глазах, когда он делал ей подарок на день рождения. Она открыла тонкий черный бархатный футляр, быстро взглянула на него и улыбнулась ему через стол, ее глаза сверкнули в свете свечей.

Бриллиантовое ожерелье.

"Это прекрасно, Билл. На самом деле, вам не следовало этого делать. Слишком экстравагантно."

"Тебе это нравится?"

"Какая девушка не стала бы, дорогая?"

"Это то, что было на Одри Хепберн в "Завтраке у Тиффани"."

"Что?"

"Ты слышал меня".

"Билл Чейз, прекрати это. Я знаю, когда ты поддразниваешь."

"Нет, Кэт, правда. Когда я был в Нью-Йорке на прошлой неделе, на аукционе Sotheby's проходил аукцион."

"Ты серьезно. Ожерелье Одри. Та, что в фильме."

"Клянусь двойным мизинцем, перекрестные удары не считаются".

"О. Мой. Бог".

"Папа?" Майло сказал.

"Да, Майло?"

"Ты забавный".

Майло и Сара посмотрели друг на друга и рассмеялись. Клянусь двойным мизинцем? Они никогда раньше не слышали, чтобы их умный папа так говорил.

"Одри Хепберн?" Снова сказала Кэт, все еще не совсем веря в это. "Неужели?"

"Хм, - сказал он, - Одри Хепберн".

Это было идеально. В тот мимолетный момент все было просто идеально.

Ее любимая актриса. Ее любимый фильм. Его любимая девушка. Счастливые улыбки на лицах двух его прекрасных детей.

Он был очень, очень удачливым человеком, и он знал это.

ТУМАН БЫЛ именно это произошло, когда семья Чейз вышла из мерцающего газового освещения входа в ресторан. Вы едва могли разглядеть окруженный ореолом свет уличных фонарей на дальней стороне узкой мощеной улицы Джорджтаун.

Билл держал свою дочь за руку; остановившись на верхней ступеньке лестницы, он плотнее запахнул свой серый плащ вокруг туловища. Должно быть, пока они были внутри, температура упала градусов на двадцать, и из-за тумана все выглядело немного жутковато.

Они спустились на несколько ступенек к тротуару и повернули к реке.

Он мог слышать эту мелодию в своей голове, музыкальную тему из своего любимого фильма ужасов, "Изгоняющий дьявола". Как она называлась? "Трубчатые колокола". Они снимали часть этого фильма на этой самой улице, в очень туманную ночь, точно такую же, как эта, и, возможно, именно поэтому, возвращаясь ночью из "Гробниц", у него иногда мурашки по коже.

"Давайте, дети, поторопимся", - сказал Чейз, по какой-то неизвестной причине нервничая, когда они погрузились в туман.

Улица была пустынна, во-первых, все шторы в городских домах были плотно задернуты из-за штормовой ночи. Он оглянулся через плечо, наполовину ожидая увидеть невменяемого зомби, волочащего за собой одну ногу.

Конечно, ничего.

Он чувствовал себя идиотом. Последнее, чего он хотел после идеального вечера, это выглядеть дураком и тревожить Кэт по пустякам. Они с Сарой фальшиво пели "Туманный день в лондонском городке", Кэт любила петь, когда выпивала бокал-другой своего любимого совиньон блан.

"Черт возьми!" Билл плакал, наклоняясь, чтобы схватиться за коленную чашечку. Оглядываясь через плечо, он налетел прямо на пожарный кран, ударившись коленом и верхней частью голени о твердый железный бортик. Он почувствовал теплую влагу внутри штанины. Порез, возможно, был неглубоким, но было чертовски больно.

"В чем дело, дорогая?" Сказала Кэт, беря его за руку.

"Ударился чертовым коленом, вот и все. Давай просто продолжим идти, хорошо? Я думаю, что где-то там, за углом, уже не за горами поворот."

"Поворот уже не за горами!" Сара передразнила, и ее мать рассмеялась.

Что, черт возьми, с ним было не так? Она была счастлива. "Большая четверка" официально стала историей. И ей понравился его подарок.

"Давайте пропустим. Всю дорогу домой ", - сказал он. "Кроме папы. Потому что у папы, видите ли, очень больное колено." Необъяснимым образом он почувствовал себя лучше. Какое-то второе чувство предупредило его, что в тумане поджидает что-то плохое.

И это был всего лишь чертов пожарный кран.

CСЛУЧАЙ 3

В СЛЕДУЮЩЕМ в квартале он увидел шоколадно-коричневый лимузин Mercedes-Benz 600 "Pullman", притормозивший и остановившийся. Машина была припаркована у обочины примерно в двадцати футах перед ними. Mercedes Pullman 1967 года выпуска был классическим, самым востребованным лимузином 1960-х годов. Он подумывал о том, чтобы выставить одну из них на аукцион в качестве корпоративного драйвера Lightstorm.

В лимузине горел внутренний свет, наполняя машину мягким желтым светом. Его чувства были в состоянии повышенной готовности, но когда он приблизился, он увидел, что пассажиры были безвредны. Шофер в ливрее, прислонившись к заднему крылу, курил сигарету ; на широком кожаном сиденье сзади сидела миниатюрная пожилая пара. И на большой машине был дипломатический номер.

Китайская делегация.

"Наверное, тот новый китайский посол и его жена", - прошептал он Кэт. "Похоже, им нужна помощь".

Пассажирская дверь была слегка приоткрыта, и, поравнявшись с ними, он увидел, что они явно затерялись на окутанных туманом улицах старого Джорджтауна. Жена с белоснежными волосами, собранными сзади в шиньон, в норковом палантине поверх черной кашемировой водолазки с ниткой жемчуга, на коленях у нее лежала хорошо помятая дорожная карта округа Колумбия.

Ее муж выглядывал из-за ее плеча, указывая пальцем на перекресток и спрашивая водителя что-то об эстонском посольстве.

"Могу я вам помочь?" Чейз спросил по-английски, никогда не доверяя своему вечно ржавому мандаринскому. Он наклонился, чтобы поговорить с женой посла.

Она удивленно подняла глаза; очевидно, она не заметила его приближения в тумане.

"О, " ласково сказала элегантная женщина по-английски, - разве ты не добр, дорогой? Нам неловко говорить это, но мы опаздываем на прием и совершенно растеряны. Видите ли, мы с моим мужем, послом, новички в Вашингтоне и, как вы, американцы, говорите, еще не имеем понятия. Мы ищем эстонское посольство ... даже наш бедный водитель не может его найти ".

Чейз наклонился, чтобы поближе рассмотреть ее карту.

"Ну", - сказал он, протягивая руку внутрь, чтобы указать их местоположение на карте. "Вот ты где. А вот и Висконсин-стрит, вон там, и посольство прямо -"

Женщина сжала своей маленькой, но невероятно сильной рукой его запястье. В одно мгновение она потянула его вперед, сбив с ног, на полпути в машину. У мужа что-то было в руке, шприц, и он воткнул его в шею Чейза сбоку. Он почувствовал, как его мгновенно захлестнула волна тошноты, попытался отстраниться, но у него совсем не было мышечной силы.

"Постарайтесь расслабиться, доктор Чейз", - мягко проворковала женщина. "Все это закончится через секунду или две".

Она знала его имя.

"Кэт, хватай Майло! Сара! Беги! Беги!" Билл Чейз плакал у него на плече. Кэт секунду изумленно смотрела на него, увидела, что он серьезен, и заключила Майло и Сару в свои объятия. И начал убегать. Он видел, как они убегали, затем потерял их, растворившись в клубящемся тумане.

В тот момент он искренне верил, что это был последний раз, когда он когда-либо увидит их живыми.

Он смутно осознавал, что мимо лимузина проехал белый фургон, направлявшийся в сторону его семьи. Затем шофер грубо повел его к задней части Mercedes. Крупный мужчина открыл массивный багажник, легко поднял его и опустил внутрь.

Крышка багажника с грохотом опустилась.

Тогда все было черно.

КЭТ, КОТОРАЯ БЫЛА потеряв рассудок от ужаса, попыталась убежать. Но туман, двое детей на руках и ее чертовы туфли на каблуках от Джимми Чу сделали это практически невозможным. Все, что она хотела сделать, это быстро набрать 911 на свой мобильный, вызвать полицию и-

Фургон подъехал к бордюру прямо рядом с ней. Задние двери распахнулись, и четверо крупных мужчин, все в черном, выпрыгнули на тротуар прямо перед ними. Они были в лыжных масках, Кэт видела, как один из них, его тело было окутано туманом, шагнул под тусклый уличный фонарь, чтобы вырвать Майло из ее рук.

Она закричала, снова вырывая Майло, прижимая хрупкое тельце своего сына к груди, и именно тогда что-то невероятно твердое, комок боли, заключенный в сталь, ударило ее по затылку. Это издало глухой, тошнотворный звук и заставило ее растянуться на земле, пульс гулко стучал в ушах, лицо наполовину погрузилось в большую лужу, по которой танцевали крупные капли дождя.

Она знала, что была близка к отключке.

"Майло!" - закричала она, поднимая голову, чтобы найти своих детей. "Сара!"

Но они исчезли в кружащихся клочьях тумана, который витал вокруг белого фургона. И один из четырех головорезов отобрал их у нее. Тот, кто ее ударил, теперь держал ее за лодыжки и тащил к фургону, ее голова подпрыгивала на булыжниках.

Как раз перед тем, как она провалилась в темноту, она увидела, как один из мужчин затаскивает ее обмякшего сына в заднюю часть фургона. Мужчина, который тащил Майло и Сару внутрь за руку, его лицо было скрыто черной балаклавой, кричал на ее сына. Неразборчивые угрозы на каком-то гортанном иностранном языке ... возможно, китайском.

Что, во имя всего святого, происходило?

CСЛУЧАЙ 4

Южно-Китайское море

Сегодняшний день

ПОЛНОЧЬ. НЕТ ЛУНЫ, звезд нет, море - плоская черная пустота в нескольких футах под кончиками его крыльев. Для человека, несущегося сквозь ночь над враждебными водами со скоростью, приближающейся к скорости звука, на высоте, о которой ни один здравомыслящий человек даже не осмелился бы подумать, коммандер Алекс Хоук чувствовал себя удивительно комфортно. Он пилотировал F-35C Lightning. Новый матово-черный истребитель американского производства был одним из многих, приобретенных и сильно модифицированных британским королевским флотом для проведения незаметных специальных операций, подобных этой.

Лорд Александр Хоук, бывший летчик-истребитель Королевского флота и награжденный боевой наградой ветеран последней войны в Персидском заливе, ныне опытный офицер британской разведки в МИ-6, не мог не улыбнуться.

Единственное сиденье F-35C откинулось под углом ровно тридцать градусов, превратив смертоносную молнию, подумал Хоук, во что-то вроде шезлонга. Предоставьте чертовым американцам беспокоиться о "комфорте" пилота истребителя во время воздушного боя. Тем не менее, это было достаточно удобно, должен был признать он, улыбаясь про себя. Скорее похоже на сверхзвуковое барное кресло!

Его глаза скользнули по тускло освещенному приборному ряду и не обнаружили ничего даже отдаленно захватывающего. Даже туманное красноватое свечение внутри кабины каким-то образом успокоило его. Он был менее чем в шестистах морских милях от обозначенной точки на карте, крошечного острова Сячуань, и быстро приближался.

Каждая миля, которую он оставлял позади, уменьшала вероятность того, что китайский реактивный перехватчик Suchoi 33 или ракета класса "земля-воздух" собьет его с неба. Хотя "Лайтнинг" был оснащен самыми современными системами противоракетной обороны, "Лайтнинг" не был истребителем-невидимкой.

Он был уязвим и знал это.

Если бы он был вынужден катапультироваться и попал в плен к красным китайцам, его бы безжалостно пытали, прежде чем казнить. Офицер британской разведки, летевший на американском истребителе без опознавательных знаков, не имел права вторгаться в воздушное пространство Китая. Но у него действительно было дело в Китае, очень серьезное дело, и его успех вполне мог помочь предотвратить надвигающиеся военные действия, которые могли привести к региональной войне. В тот момент шансы на то, что это перерастет в глобальный конфликт, были почти стопроцентными.

Предотвратить это было его миссией.

В ЛОНДОНЕ ОДИН неделей ранее "Си", как традиционно называли шефа МИ-6, пригласил Хоука присоединиться к нему за ланчем в его мужском клубе Boodle's. Лорд Хоук думал, что это было чисто социальное приглашение. Обычно старик вел серьезные дела SIS только в пределах святая святых своих личных кабинетов на набережной Альберта, 85, штаб-квартиры Six.

Так получилось, что очень расслабленный Алекс Хоук появился без промедления в назначенный полдень.

"Ну, наконец-то ты здесь", - сказал Си достаточно дружелюбно. "Наконец-то" было способом старика дать вам понять, кто здесь главный. Сэр Дэвид Трулав, грубоватый старик, на тридцать лет старше Хоука, обычно сидел за угловым столиком в гриль-зале на третьем этаже. Лучи пыльного солнечного света, льющиеся из высоких окон в свинцовых переплетах, заставляют столовый хрусталь и серебро вспыхивать, все искрится и переливается. Над столом Си неровные завитки его табачного дыма висели в виде венков и спиралей, медленно поворачиваясь в залитом солнцем пространстве.

Ужин и выпивка в Boodle's по любым стандартам проходили в одной из самых шикарных мужских пещер во всем Лондоне.

Си сделал по-спартански скромный глоток джина с горькой настойкой, бегло оглядел своего молодого подчиненного с ног до головы и сказал: "Должен сказать, Алекс, немного времени в режиме подавленности тебе идет. Ты выглядишь довольно подтянутой и готовой к битве. "Сталь истинная, клинок прямой", как гласила бы памятная эпитафия Конан Дойла. Сидеть, сидеть."

Хоук сидел. Он не обратил особого внимания на лесть Си, зная, что старик использовал ее экономно и только в своих интересах, обычно в качестве некоторой прелюдии к другой, более важной теме. Что бы ни было у него на уме, он казался достаточно жизнерадостным.

"Очень любезно с вашей стороны, сэр. Я с нетерпением ждал этого обеда всю неделю. Иногда мне становится глупо скучно в деревне. Приятно вернуться в город. Должен сказать, это столь необходимая интерлюдия ".

"Давайте посмотрим, будете ли вы все еще чувствовать то же самое в конце. Что ты пьешь? Конечно, мой клуб, я угощаю ", - сказал Трулов, поймав взгляд блуждающего официанта.

"У Гослинга, пожалуйста. "Черная печать", аккуратно."

Хоук откинулся на спинку стула и улыбнулся. Действительно было хорошо находиться здесь, в месте, где мужчина мог действовать так, как он хочет действовать, и делать только то, что ему нравится, не встречая одобрения ни от кого, черт возьми.

"Итак, - сказал Хоук после того, как Си заказал еще один напиток и свой ром, - я так понимаю, неприятности".

"К сожалению, этому нет конца".

"Проболтайтесь, сэр. Я могу это вынести ".

"Снова чертовы китайцы".

"Ах, мои дорогие друзья в Запретном городе. Что-то новое? Я думал, что достаточно хорошо вошел в курс дела ".

"Ну, Алекс, ты знаешь этих загадочных мандаринов в Пекине так же хорошо, как и я. На их расшитых красных шелковых рукавах всегда что-то новое появляется. Боюсь, это та отвратительная ситуация в Южно-Китайском море ".

"Накаляешься?"

"Накаляется".

Прибыл ром для Хоука. Он сделал глоток и сказал: "Что теперь, сэр? Только не говори мне, что красные блокировали один из самых оживленных торговых путей в мире?"

"Нет, нет, по крайней мере, пока. Возможно, до этого дойдет. Тем не менее, просто возмутительное поведение. Во-первых, они в одностороннем порядке распространяют свои территориальные претензии в Южно-Китайском море на сотни миль к югу и востоку от своей самой южной провинции Хайнань. Все сделано с нулевым учетом международного морского права, конечно. И теперь они установили бесполетную зону над огромным U-образным морским пространством, которое перекрывает части Вьетнама, Малайский полуостров, Филиппины, Тайвань и Бруней."

"Боже милостивый. И с каким возможным обоснованием?"

"Пекин заявляет, что его право на этот район вытекает из двухтысячелетней истории, когда цепи островов Парасель и Спратли считались неотъемлемой частью китайской нации. Вьетнам справедливо утверждает, что обе цепи островов полностью находятся на его территории. Что он активно управлял обеими цепями с семнадцатого века и располагает документами, подтверждающими это."

Вспышка гнева вспыхнула в глазах Хоука.

"Ублюдки создали горячую точку, такую же опасную, как иранцы и Ормузский пролив, не так ли? Очевидные последствия глобального конфликта".

"В точку. И теперь они начали настаивать на том, что каждый самолет, летящий транзитом по этим ранее широко открытым маршрутам, должен сначала спрашивать разрешения у китайского правительства. Включая полеты ВМС США и королевского флота. Возмутительно. Мы не будем, черт возьми, спрашивать у них разрешения на что-либо подобное! И никто другой этого не сделает, я могу вам это гарантировать ".

"Результат?"

"Все это уловка, чтобы спровоцировать реакцию. Китайский воин нового поколения - ярый националист, с милитаристскими жилками, раздувающимися от гордости. И китайцы, как мы говорим, используют своих северокорейских марионеток, чтобы зондировать и подталкивать по нашей воле к господству в этом регионе, как на море, так и в воздухе. Я имею в виду, что прибрежные патрули Северной Кореи "натыкаются" ночью на Седьмой флот Янки, чуть не сталкиваются с кораблями Королевского флота, что-то в этом роде, ввязываются в драку. Северокорейцы, конечно, знают, что Китай поддержит их в решающей схватке."

"Чрезвычайно опасная игра".

"Мягко говоря".

"А ответный ход Запада?"

"Это становится сложным. Под сильным руководством президента Тома Макклоски Соединенные Штаты занимают очень жесткую позицию в отношении Китая. Разумеется, ВМС США резко наращивают свое военно-морское присутствие в регионе. Седьмой флот находится на пути к Тайваньскому проливу. И они разместили морскую пехоту США в Дарвине, на западном побережье Австралии. Между тем, нашему собственному премьер-министру в момент слабости действительно пришла в голову экстраординарная идея ".

"Он сделал?"

"Я знаю, я знаю, никто не верит, что это была на самом деле его оригинальная идея, но это официальная история, вышедшая из Даунинга номер десять".

"Какова его необычная мысль?"

"Он предлагает союзникам подумать о крупном конвое, Алекс. Военные корабли Королевского флота Японии, Тайваня, Филиппин, Вьетнама и янки с целой авианосной боевой группой, USS Теодор Рузвельт, наряду с семью или восемью другими странами. На всех парах вперед, прямо в их чертовы задницы, и мы посмотрим, что они, черт возьми, с этим сделают, не так ли?"

Си рассмеялся и осушил свой бокал.

"Ну, для начала, - сказал Хоук, - китайцы могут решить уничтожить крупный американский авианосец с помощью одного из своих новых усовершенствованных спутников-убийц, о которых ЦРУ рассказывало нашим заместителям директора и руководителям отделов только на прошлой неделе. Это не выходит за рамки правдоподобия ".

"Хм, жизнь сельского сквайра не полностью притупила способность вашей лобной доли. Но вы правы. Это соображение, Алекс. В любом случае, прямо сейчас идея премьер-министра - это всего лишь хорошая идея. Как говорится, дело не решенное."

"Почему?"

"Просто. Несколько поджималок в Конгрессе США до сих пор не желают соглашаться со схемой премьер-министра из-за страха потерять одного из своих детищ с плавающим капиталом в миллиард долларов. Итак, увы, наша схема конвоирования на данный момент парализована. Но, послушайте, мы не собираемся сидеть сложа руки и оставлять все как есть. Нет, ни на один проклятый момент!"

"Что мы собираемся с этим делать, сэр?"

"Ты имеешь в виду, что ты собираешься с этим делать, дорогой мальчик. Вот почему я набрасываюсь на ланч ".

"Ах, да, конечно. Как говорится, бесплатного обеда не бывает."

"Чертовски верно. Никогда не было. Во всяком случае, не на флоте этого человека."

"Чем я могу помочь, сэр? Я слишком долго сидел в стороне. Сквозь подошвы моих ботинок прорастают трава и цветы".

С огляделся, чтобы установить, есть ли кто-нибудь в пределах слышимости. Таким образом, обезопасив слуховой периметр, он сказал: "Мы в Six установили обратную связь с высокопоставленным китайским морским офицером. Фактически, трехзвездочный адмирал. Кто-то с работающим мозгом в голове. Тот, кто не больше нашего хочет развязывать войну из-за преднамеренных и безумных морских провокаций собственного правительства ".

Хоук наклонился вперед. Крючок был взят, и теперь он приблизился к старому мастеру.

"Звучит заманчиво".

"Это так. Очень."

"Поздравляю, сэр".

"Что заставляет тебя думать, что это мое, Алекс?"

"Дикое предположение".

"Что ж. Тем не менее."

"Итак, " сказал Хоук, - китайцы хорошо понимают, что они, возможно, не могут позволить себе сейчас начать войну с Западом. Через десять лет? Возможно. Но не сейчас. У них нет бутылки для этого. И, более того, у них нет такого арсенала ".

"Конечно, нет. По словам наших парней по обе стороны пруда, они отстают от Запада по уровню современного вооружения как минимум на пять-десять лет. И я имею в виду как в воздухе, так и на море. Нет, это очевидная политическая уловка, хотя и чрезвычайно опасная ".

"С какой целью?"

"Просто. Они хотят отвлечь внимание от своих растущих внутренних беспорядков, особенно в Тибете, и от ежедневного безумия, свирепствующего в их "государстве-клиентуре", Северной Корее. Таким образом, эта воинственная демонстрация силы. Покажите крестьянскому населению и все более беспокойному среднему классу, насколько велики, плохи и могущественны новые парни ".

"Чистое безумие".

"Наш мир и добро пожаловать в него. Но ты, и я действительно имею в виду тебя, Алекс Хоук, с небольшой помощью с моей стороны, собираешься положить этому конец. Даже если это всего лишь временная мера. Я намерен выиграть нам немного времени для дипломатии или других хитростей ".

"Скажите мне, как, сэр".

"Операция "Пацифист". Умно, да? Вы будете отчитываться об этом исключительно передо мной. Любая информация является строго необходимой. Я организовал для тебя тайное свидание. Вы встретитесь с высокопоставленным китайским адмиралом по имени Цанг на маленьком острове в отдаленном секторе Южно-Китайского моря. Необитаемый кусочек рая, известный как остров Сячуань. Цанг хочет поговорить о том, какой выход он видит из этой чрезвычайно опасной конфронтации с Западом. Тогда это станет вопросом того, сможем ли мы заставить премьер-министра и Вашингтон согласиться с любыми предложениями, с которыми вы вернетесь домой ".

"Почему я?"

"Безопасность. Он сказал, что любая встреча с нашей стороной должна проводиться в абсолютной тайне, по очевидным причинам, и что он хотел, чтобы контакт был абсолютно не отслеживаемым. В отдаленном месте, известном только ему и мне. Вместе мы выбрали остров Сячуань. Годами совершенно заброшенный. Здесь находилась база японских ВВС времен Второй мировой войны, но заброшенная из-за нынешнего территориального спора Японии с Китаем."

"Как побывать на этом райском острове?"

"Один летит. Там есть исправная взлетно-посадочная полоса высотой восемь тысяч футов, которая должна вас прекрасно разместить ".

"На каком автобусе мне ехать?"

"Американский F-35C Lightning. Один из наших. Специально изменено для ночных вставок. Все новейшие наступательные и оборонительные новинки, уверяю вас. Оружие с кинетической энергией и все такое. То, что тебе нравится ".

"Прекрасный самолет. Всегда хотел еще раз попробовать что-нибудь в этом роде ".

"Что ж, мой мальчик, ты ее получишь. На самом деле, первым делом завтра утром. Я уже очистил ваш календарь. В семь ты явишься в Лейкенхит королевских ВВС. Три дня интенсивной летной подготовки в Лайтнинге с главным инструктором ВВС США на кончике вашего крыла. Любезно предоставлено ЦРУ и Белым домом президента Макклоски. Затем ты отправляешься в дикую синеву вон там ".

"Так точно, сэр. Я думаю, что Макклоски проявил довольно много мужества в этом китайском противостоянии. Он жесткий человек и как раз то, что нам нужно в настоящее время. Я просто надеюсь, что он не теряет рассудка. Мы вступаем в опасные воды, полные политических мин и острых, как бритва, отмелей."

"Действительно. Основная американская пресса неустанно преследует президента, не так ли? Посмотрите на цифры его опроса. Ему просто нужно стоять на своем против этого бессмысленного китайского и северокорейского запугивания ".

"Хм. Если позволите, одна вещь. Этот адмирал, насколько он высокого ранга, точно? Я хочу сказать, достаточно ли он силен, чтобы действительно разрядить этот последний кризис?"

"Достаточно высоко. Он является китайским начальником военно-морских операций."

Хоук улыбнулся. "Начни с самого верха и продвигайся вверх. Разве это не то, что ты всегда говорил мне?"

"Действительно".

"И какую сумму вознаграждения я собираюсь передать доброму адмиралу в обмен на всю эту помощь в разрешении глобального кризиса изнутри?"

"Сто миллионов фунтов стерлингов. Наличными. В сейфе, который вы будете носить с собой в кабине пилота."

Хоук присвистнул и сказал: "Это все?"

"Если вы добьетесь успеха, это стоит каждого шиллинга. Теперь давайте закажем ланч и поговорим о более приятных вещах. Я понимаю, что наш общий друг, Эмброуз Конгрив, женится на следующее Рождество. Я полагаю, ты будешь шафером?"

"Ну ... честно говоря, я действительно не знаю. Я бы предположил, что да. Но я ничего не слышал от него на эту тему."

"Не хотел ввязываться в это".

"Вовсе нет. Возможно, они отменили все это, и у него просто не хватает духу сказать мне ".

Сэр Дэвид взял свое меню и начал внимательно его изучать.

"Что ж. Когда вы вернетесь домой в Хоксмур, вас будет ждать невероятно полное досье по операции "Пацифист". Курьер на мотоцикле только что доставил это Пелхэму. Запомни это и сожги. Итак, Алекс, что ты будешь есть на обед?"

"Не уверен, сэр. Что выглядит дорого?"

CСЛУЧАЙ 5

Белый дом

ПРЕЗИДЕНТ ТОМ МАККЛОСКИ посмотрел прямую трансляцию с Восточно-Китайского моря. Он был, он знал в какой-то тайной части себя, в состоянии шока. Черт возьми, все они были в шоке - сам Макклоски; его близкий друг со времен Аннаполиса, вице-президент Дэвид Розу; его прекрасный новый и безумно популярный госсекретарь Ким Оукли Кейс; всегда надежный министр обороны Энсон Бирд; и председатель Объединенного комитета начальников штабов Чарли Мур.

И все остальные члены кризисной команды; каждый из них больше часа смотрел на экраны ситуационной комнаты.

То, что они видели там, наверху, было ужасом в реальном времени. Жизни невинных американцев находились под угрозой на другом конце света, и ни он, ни кто-либо другой в Белом доме или в Госдепартаменте, ЦРУ или Пентагоне ничего не могли с этим поделать. Ни черта.

"Черт", - прошептал он себе под нос. "Дерьмо".

Китай и его все более воинственный суррогат, Северная Корея, по состоянию на сорок восемь часов назад проводили совместные военно-морские учения в Восточно-Китайском море. Северная Корея устроила из этого большое шоу для прессы, выпустив свои новейшие военные корабли. Согласно его последнему брифингу военно-морской разведки ЦРУ и некоторой помощи британской разведки, было ясно, что Китай давно планировал использовать северокорейский флот в качестве пешки в своей маленькой игре. Испытайте решимость американцев.

Но как?

Никто в ЦРУ, Госдепартаменте, Пентагоне или любом другом разведывательном агентстве не подготовил его к этому. Это был чертов кошмар, и это не могло произойти в худшее время. Вся страна переживала из-за нескольких непреднамеренных замечаний, которые он сделал на саммите G7 в Праге неделей ранее. Иисус Христос. Средства массовой информации, среди которых не было его друзей в преддверии чертовых выборов, набросились на него из-за пары неверных заявлений, которые он сделал Путину о Китае.

Совместное мероприятие для прессы закончилось, и он предположил, что майки мертвы. Разумное предположение.

Они не были.

То, что он сказал, было достаточно невинно. Некогда могущественный Путин, которому теперь все больше грозит опасность стать китайской сукой, вел жесткую игру с Соединенными Штатами из-за валютных манипуляций Китая. И Макклоски зашел так далеко не для того, чтобы быть загнанным в угол сфабрикованным русским жестким парнем, и он планировал провести черту на песке и разоблачить блеф русского. Но он не собирался говорить Путину об этом, нет, сэр. Он собирался посеять несколько семян дезинформации и позволить Кремлю раскрыть свои карты. Его собственная жена сказала ему, какая это была проницательная идея, черт возьми.

Итак, что он сказал русскому, было: "Премьер-министр, просто дайте мне немного пространства для маневра. Как раз достаточно, чтобы пройти через Всеазиатскую конференцию в следующем месяце. После этого я могу проявить гораздо больше гибкости. Поверь мне."

И за это, за несколько бесцеремонных комментариев, вырванных полностью из контекста, он заплатил высокую цену. Использует большой политический капитал, чтобы сохранить свою хрупкую коалицию вместе. Сенатский кнут и спикер Палаты представителей дышали ему в затылок, желая, чтобы он выступил с поясняющим заявлением.

Черт возьми, он заставил Тома Фридмана и New York Times усомниться в его пригодности для должности. Washington Post! "Post" опубликовала чертову редакционную статью в последнем воскресном выпуске под заголовком "Он сходит с ума?" Что ж, пусть будет так. Политика на этом уровне была игрой для тех, кто мог выдержать удар, остаться на кухне и держать голову в гребаной духовке.

И теперь это!

В 04:41 по Гринвичу северокорейский быстроходный военный корабль намеренно протаранил и вывел из строя небольшое и легковооруженное разведывательное судно ВМС США, которое сейчас находится в спорном международном районе Восточно-Китайского моря. Это была безлунная ночь, был туман, но поведению капитана USN не было никакого мыслимого оправдания.

В состоянии относительно незначительного принуждения он сложил карты и, ради Бога, сдал свое судно северокорейцам. Был ли американский шкипер сумасшедшим?

На американском судне, конечно, находилось ЦРУ, но капитан северокорейского судна этого не знал. Все, что он знал, это то, что его заявление о территориальном вторжении и его требование подняться на борт (подкрепленное подавляющей огневой мощью) было удовлетворено американским шкипером.

Теперь президент Соединенных Штатов и его команда наблюдали, как четверо молодых здоровых американских моряков, связанных с завязанными глазами, стояли на коленях бок о бок, прислонившись спинами к стальной переборке на носовой палубе их судна.

Американского шкипера и его команду держали под прицелом на мостике. Бог знал, что там творилось, подумал Макклоски, чувствуя, как чувство бессильной ярости вот-вот захлестнет его.

Странно высокий и худощавый корейский офицер кричал на четырех пленников, наклоняясь, попадая прямо им в лица.

"Что говорит этот ублюдок?" Сказал Макклоски переводчику из Госдепартамента.

Он рассказал ему.

"Сукин сын", - пробормотал президент.

"У него пистолет!" - сказал кто-то за столом.

Офицер ВМС Северной Кореи встал перед одним из американцев и приставил большой черный автоматический пистолет к его подбородку. Офицер покраснел и теперь кричал на матроса, выплескивая всю свою сдерживаемую ненависть и гнев на беспомощного матроса.

Все в комнате увидели, как юноша с завязанными глазами шевелит губами, и мгновенно поняли, что произойдет дальше.

"Не делай этого, мальчик!" Генерал Чарльз Мур, председатель Объединенного комитета начальников штабов, сказал с экрана. "Не давай этому ублюдку никаких оправданий, сынок! Ни за что, ни за что, никогда."

"О Боже, " сказал Макклоски, - нет, нет, нет".

Матрос плюнул, угодив бьющемуся в истерике офицеру прямо в лицо.

Корейский офицер в гневе отпрянул, используя рукав своей формы, чтобы вытереть слюну.

Он внезапно поднял руку и направил пистолет в лицо моряка, превратив его нос в красную кашицу.

"Сукин сын!" - сказал президент, наклоняясь вперед, его лицо исказилось от гнева.

Еще больше разозлившись при виде крови, северокорейский офицер приставил дуло своего автоматического пистолета между глаз молодого американца ... и нажал на спусковой крючок.

Мертвый матрос повалился лицом вниз на холодную мокрую палубу.

"Скажи мне, что я этого не вижу", - сказал президент, не в силах оторвать глаз от экрана.

"Он собирается казнить всех четверых", - сказал генерал Мур ровным голосом, который звучал странно отстраненно.

И, поскольку все они наблюдали за этим в полном ужасе, это именно то, что он сделал. Выстрелы в голову с близкого расстояния.

Булавка может выпасть.

"Выключите эту чертову штуку", - сказал президент.

"Уходите, господин президент?"

"Разве это не то, что я только что сказал?"

Помощник с пепельно-бледным лицом сделал движение, перерезающее горло, и все мониторы сразу погасли.

"Так лучше, не так ли?" Сказал Макклоски, ставя свои начищенные ковбойские сапоги на пустой стул и закуривая Marlboro.

Никто не сказал ни слова.

"Это сука, не так ли?" - сказал президент, ни к кому конкретно не обращаясь. "Четверо наших парней мертвы. Чертовы NKS владеют одним из наших дерьмовых ведер ЦРУ, битком набитых секретной информацией. Черт бы побрал это к черту. Кто-нибудь, назовите мне вескую причину не превращать Северную Корею в чертову парковку NK-Mart. Китай тоже, если они и дальше будут возиться с нашим флотом. Я серьезно. Я скажу вам всем одну вещь. Я хотел бы знать, что адмирал Уэйнрайт может сказать обо всем этом. Тони? Что, черт возьми, мне теперь делать?"

Ощутимая пелена потрясенной тишины повисла в комнате.

"Тони?" повторил президент, поворачиваясь кругом, изучая лица всех присутствующих в комнате.

Наконец, у кого-то хватило смелости высказаться. Дело госсекретаря Ким, которое никого не удивило.

"Господин Президент?" стройная, привлекательная блондинка сказала.

"Да, Ким, что это?"

"Адмирал Уэйнрайт мертв, сэр. Он погиб в результате террористической атаки на Дредноут в Триполи в мае прошлого года."

Президент долгое время был очень тих, прежде чем поднял глаза, уставившись на секретаря, его лицо превратилось в каменную маску.

"Я знаю это, Ким. Я сказал, что хотел бы знать, что он думал. И я хотел бы это знать, я действительно хотел бы. Но он мертв. Не так ли?"

"Да, господин Президент. Он такой."

Воцарилось ошеломленное молчание.

Никто не сказал ни слова. Что еще можно было сказать?

Было слышно, как Эмили Янг, очаровательная молодая личная секретарша президента, тихо всхлипывала в темном углу комнаты. Эмили не думала, что сможет вынести еще что-то подобное. Она любила старого ковбоя. На самом деле была влюблена в него. Ее убивало видеть босса в таком состоянии, раненым оленем. И все они, пресса, с их проклятыми ножами наготове ... и, как мул в ливень, он просто должен был стоять там и принимать это.

Она услышала, как президент сказал: "Эмили, ради всего святого, может, ты перестанешь реветь? Что, черт возьми, со всеми не так?"

Ответа не последовало.

Президент встал, оглядел все обращенные к нему лица и сказал: "Что ж, спасибо вам всем. Мы соберемся снова через час ".

После того, как они вышли, он снова сел, рассеянно глядя вдаль и докуривая свой Marlboro до ярко-оранжевого уголька. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким потерянным и одиноким.

БЕЛЫЙ ДОМ су-шеф выглядел измотанным.

Была почти полночь пятничного вечера, и для шеф-повара Томми Чоу это уже была очень длинная неделя. Первым делом в понедельник утром Мэтт Лауэр и вся чертова команда шоу "Сегодня " рано пришли на прямую трансляцию и захотели позавтракать. Затем роскошный государственный ужин для премьер-министра Англии, ленч в розовом саду, который первая леди ежегодно устраивала для дочерей Американской революции, и так далее, и так далее, без отдыха для уставших.

И вот в последнюю минуту ему позвонил высокопоставленный сотрудник Западного крыла и сказал, что президент пригласил нескольких своих ближайших членов кабинета на импровизированный завтрак утром. Разговор о Китае и Северной Корее, воображаемый Томми. Черт возьми, это все, о чем они когда-либо говорили в последнее время.

"Иди домой, Томми", - сказал один из его парней. "Ты выглядишь измученной. Мы можем закончить подготовку сами ".

"Нет. Я настаиваю. Вы, ребята, отправляетесь в путь. Я пообещал боссу, что позабочусь об этом завтраке, и я собираюсь это сделать. Серьезно, убирайтесь отсюда к черту и возвращайтесь домой к своим семьям, хорошо? У меня нет семьи. Во всяком случае, не здесь, в Вашингтоне. Оставьте смену на кладбище мне. Хорошо?"

"Ты понял, босс. Будь по-вашему", - сказал шеф-кондитер, и все они бросились к выходу.

Чоу подождал, пока уйдет последний посетитель, прежде чем начать готовить завтрашний завтрак для кабинета министров. "Уэвос ранчерос", любимое блюдо президента, картофель фри по-домашнему, фриколес рефрито с растопленным "Монтерейским джеком", ломтики бекона и колбасные котлеты со вкусом халапеньо, медовое печенье и острый соус. Они назвали это "Текс-мекс". Вряд ли это его представление о высокой кухне, но наверху им так много больше не нравилось.

Печальная улыбка промелькнула на лице Чоу, когда он добавлял в президентские яйца то, что в частном порядке называл своим "секретным соусом".

Смена на кладбище, беззвучно произнес он одними губами.

Более правдивых слов никогда не было бы сказано.

Во всяком случае, не в этом Белом доме.

CСЛУЧАЙ 6

Южно-Китайское море

ГРОМКИЙ, ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ кабину Лайтнинга внезапно заполнил вопль. Матерь Божья, подумал Хоук, его только что засек вражеский радар!

Он резко повернул голову и увидел, как огненная сигнатура китайской ракеты SAM устремляется к его "Лайтнинг", заглушая его шестерку, самонаводящуюся на форсаже. Судя по скорости поступления, он предположил, что это одна из новых моделей Hong Qi 61. Откуда, черт возьми, это взялось? Какая-то новая китайская береговая батарея, защищенная от радаров, на соседнем атолле? Ни одно из его так называемых сложных приспособлений даже не подняло эту чертову штуковину!

Он потянул за ручку управления и мгновенно начал вертикальный набор высоты, посадив "Лайтнинг" на хвост и устремившись ввысь, как что-то запущенное с Канаверала в старые добрые времена. Он развернул chaff в кормовой части и включил все устройства подавления помех, расположенные в хвостовой части самолета. Он почти мгновенно оказался на высоте сорока тысяч футов и начал набирать высоту, его глаза были прикованы к траектории ракеты, отображаемой на экранах его радара и тепловизора. Хоук знал, что его непроверенная скорость составляла 3 Маха.

Она быстро заканчивалась.

Смертоносный маленький ублюдок пронесся прямо через его поле плевел без единого отклонения. Поведение китайского оружия не соответствовало оценкам МИ-6 и ЦРУ об их военном потенциале. С каждой секундой его встреча с неминуемой смертью становилась все более вероятной. Ему пришлось бы полагаться на устройства глушения "Лайтнинг" и свои собственные маневры уклонения, если бы он собирался пережить эту атаку.

Он развернул F-35C носом и перевел его в кричащее вертикальное пикирование. Теперь он выигрывал драгоценные секунды. Теперь Хун Ци должен был бы пересчитать цель, изменить курс и снова сесть на свою шестерку. С того момента, как ракета SAM появилась на его экране, он знал, что был только один маневр, который давал хоть какой-то шанс спасти его.

Аварийное погружение.

Прямо в море.

Сложный, но иногда эффективный, Хоук знал это по долгому опыту. Чтобы добиться успеха, он должен был позволить смертоносной ракете подойти необычайно близко к поражению и уничтожению его самолета. Настолько близко, что, когда он выйдет из пике в последний возможный момент, нос его самолета окажется так близко к поверхности воды, что у ракеты не будет времени на корректировку, прежде чем она ударится о воду со скоростью 3 Маха, испаряясь при ударе.

"Ты должен окунуть нос в воду, сынок", - однажды сказал ему об этом маневре старый летный инструктор. "Это единственный способ".

Ракета теперь полностью имитировала маневр Хоука и нацелилась на пикирующий реактивный самолет. Он наблюдал, как она приближалась с невероятной скоростью.

Все его приборы и визжащие сигналы тревоги говорили ему, что он явно не в своем уме. Глубоко укоренившийся человеческий инстинкт бежать, менять курс и уклоняться, царапался по краям его сознания. Но Хоук обладал способностью воина возводить вокруг этого брандмауэр, который был непроницаем в такие времена, как это.

Это были те несколько драгоценных раскаленных добела моментов, именно таких, как этот, ради которых жил Алекс Хоук. При его рождении отец объявил его "мальчиком, рожденным с сердцем, готовым к любой судьбе". И, как и его отец и дед до него, он был настоящим воином, вплоть до острых ощущений, и у него это чертовски хорошо получалось. Его сосредоточенность в этот критический момент, подпитываемая адреналином, была на грани сверхъестественного . , , Экран дисплея его высотомера был резким размытым пятном, но он этого не видел; в наушниках завывали сигналы предупреждения об избежании столкновения, но он их не слышал. Его хватка на палке была легкой, как перышко, дыхание спокойным и размеренным, руки сухими, как кость, и твердыми, как у хирурга.

Теперь его разум спокойно подсчитывал разницу между секундами, оставшимися до того, как ракета столкнется с Молнией, и секундами до того, как самолет врежется в море. Игнорируя все, вой визжащих сирен и мигающие электронные предупреждения, пилот начал свой последний мысленный обратный отсчет.

Поверхность моря надвигалась на него с головокружительной скоростью . . .

Пять . . . четыре . . . три . . . два . . .

СЕЙЧАС!

Он снова взялся за палку.

Нос буквально всплескивал, когда он поднимался, и он увидел, как капли морской воды разбегаются по внешней стороне его купола. Он поймал гребень волны, выходящей из погружения . , , Он почувствовал, как нарастает перегрузка . , ,

Ты должен окунуть свой нос в воду, сынок.

Сделал это.

Он едва уловил удар ракеты о воду из-за рева форсажных двигателей. Но он услышал это, все верно. Он был в безопасности и начал вылезать, когда он представил это: SAM испаряется при соприкосновении с твердой поверхностью моря с такой скоростью . . .

Силы G были жестокими. Он начал свой быстрый подъем обратно на свою прежнюю высоту ниже радара.

И вот тогда кончик его правого крыла поймал огромную гребенчатую волну, из-за которой его самолет потерял управление. Откуда, черт возьми, это взялось ... Он внезапно заскользил над морем, как крылатый Фрисби. Он почувствовал серию сильных толчков, когда фюзеляж соприкоснулся, и инстинктивно понял, что самолет в нескольких секундах от того, чтобы развалиться прямо из-под его обреченной задницы . . .

Он наклонился вправо, схватился за красную ручку, дернул ее, и купол взлетел вверх, в воздушный поток, и исчез. Набор ракетных двигателей под его сиденьем мгновенно поднял его из вращающейся кабины и прямо в черное ночное небо.

Через несколько секунд его основной парашют раскрылся, и он увидел свой самолет с высоты птичьего полета, когда он превратился в металлолом различных размеров и форм и исчез под волнами.

Вместе с пятьюстами миллионами в сейфе, подумал он. Мало того, что его миссия только что полетела прямиком в ад, это был чертовски дорогостоящий провал.

Он дернул за шнур, который отсоединял его от сиденья, и наблюдал, как он отваливается, когда он плывет вниз. Мгновение спустя его ботинки коснулись воды. Было чертовски холодно, но он начал сбрасывать снаряжение так быстро, как только мог. Он не пострадал, или ему так казалось, и он начал барахтаться в воде, пока его спасательный жилет надувался. Пока все идет хорошо, подумал он, на удивление хорошо сохраняя бодрость духа для сбитого летчика, совсем одного в этом мрачном мире.

Обычно к его плечевому ремню был бы прикреплен ЭПИРБ. При контакте с водой она немедленно начинала передавать его координаты GPS на проходящий дружественный спутник. Обычно он мог бы просто поболтаться некоторое время здесь, в Южно-Китайском море, и подождать, пока один из спасательных вертолетов Военно-морского флота Ее Величества вытащит его из воды и поднимет на борт. Обычно. Но, конечно, это был секретный переход, и у него не было ни радиомаяка бедствия, ни EPIRB. У него не было ровно ничего.

Он знал, что температура воды была достаточно холодной, чтобы в конечном итоге убить его. Термокостюм, который он носил, предотвратил бы гипотермию достаточно долго, чтобы у него был небольшой шанс на выживание.

Он развернул свое подвешенное тело на 360 градусов. Из темноты не появилось ничего примечательного. Ни огней на горизонте, ни серебристых самолетов в небе. Ничего, промелькнуло, ноль. Ничего, кроме необъятной черноты, простирающейся во всех направлениях . . . отсутствие ЭПИРБА означает ОТСУТСТВИЕ надежды на немедленное спасение. Он находился примерно в пятидесяти милях от южного побережья материкового Китая.

Если ему везло, а обычно так и было, он попадал в судоходный канал. Если нет, сайонара. Он посмотрел на свои часы для дайвинга, насвистывая веселую мелодию о солнечном свете и леденцах на палочке. До восхода солнца осталось минимум пять часов.

Он начал насвистывать песню, которой научил его отец для использования в подобных случаях.

Ничего не остается, как зависнуть здесь, в замороженном состоянии, и ждать, что будет дальше.

И, может быть, немного помолиться.

CСЛУЧАЙ 7

Белый дом

"ЭТО ПРЕЗИДЕНТ," сказала первая леди, сжимая телефон так сильно, что костяшки пальцев просвечивали белизной сквозь розовую кожу. "Кажется, я не могу его разбудить".

"Он дышит?"

"Да, я-я так думаю. Его грудь движется ".

"Не волнуйся. Сейчас мы на пути к успеху. Вся команда. Сохраняйте спокойствие ", - сказал Кен Бир, врач Белого дома, и линия оборвалась.

"ТОМ, " СКАЗАЛА ОНА, трясу его за плечи. "Том, очнись, черт возьми!"

Ничего.

Он что-то взял? Она обыскала спальню и аптечку в поисках пустых флаконов. Ничего. Она и раньше видела его подавленным, но в последнее время перепады настроения становились ужасающими. И все же, самоубийство? Нет. Об этом не может быть и речи. Он бы никогда этого не сделал. Слишком самовлюбленный. Слишком увлечен своим местом в истории и свиданием с destiny, противостояние с Китаем состоится в Гонконге в следующем месяце.

Прошло два дня после катастрофической встречи в Ситуационной комнате. Весь дом гудел от слухов о том, что там на самом деле произошло. Ее помощники и домашние шпионы докладывали ей обо всем, что им удавалось обнаружить. Он был пьян. Он был под кайфом от лекарств. Он терял самообладание. Он не годился на пост президента. "60 Минут" готовили фрагмент под названием "Невероятный исчезающий президент". Он был болен. Это было опасно. У него была ранняя стадия болезни Альцгеймера, совсем как у Ронни Рейгана. Им пришлось сплотиться вокруг него. Они должны были защитить его . . .

Бла-бла-бла.

А затем ее задумчивость была нарушена, поскольку личные покои внезапно наполнились людьми. Секретная служба, медицинские техники с дефибрилляторами, портативными ЭКГ и Бог знает что еще. Шоу вел Кен Бир, и это было хорошо; она полностью доверяла ему с того инцидента на борту Air Force One годом ранее.

Она пыталась что-то прочесть в выражении лица Кена, но у него было игривое выражение лица. Весь бизнес. Он отвел ее в сторону после первоначального осмотра и спросил, не хочет ли она лоразепама. Она отказалась, но подумала, может быть, ей это нужно. Он выглядел таким ... потерянным ... лежал там, все трубки для внутривенного вливания и провода ЭКГ были приклеены к его груди и-

"Хорошо", - сказал Кен, беря ее за руку и быстро ведя в гостиную, где они могли поговорить наедине. "Дело вот в чем. Его жизненные показатели в порядке. Сильный. Но он в коме. Я не думаю, что это инсульт. Никаких проблем с коронарными артериями. Мне прямо сейчас делают анализ крови, но я не хочу этого ждать. Ты со мной?"

"Продолжай говорить".

"Верно. Он собирается к Уолтеру Риду прямо сейчас. Хорошо? Для него это лучшее. Самый безопасный и консервативный вариант. Я уже вызвал его."

"Собирается ли он выйти из этого? Кома?"

"Квалифицированный ответ? ДА. Он собирается выйти из этого. Послушайте. Ты не волнуйся. Мы хорошо позаботимся о нем. Хочешь прокатиться с ним в машине скорой помощи?"

"Конечно, хочу, Кен. Тебе вообще обязательно спрашивать меня об этом?"

"Извините. Моя ошибка. Президент уже спускается к Южному портику. Поехали."

ТОММИ ЧОУ ВСТРЕТИЛ его американский куратор зашел в Capitol Grill выпить в тот день, когда президент был госпитализирован в больницу Уолтера Рида. Гриль был меккой для секретарей, служащих, лоббистов и бюрократов всех мастей и слоев в Вашингтоне. Томми знал одного из официантов-китайцев, парня, который всегда следил за тем, чтобы им достался тихий столик в глубине зала. Даже если бы их заметили, а это было очень маловероятно, сотрудник низкого уровня из State и небезызвестный шеф-повар из 1600, выпивший мартини или три, не привлекли бы внимания ничьего радара.

"Он уже мертв, Ти?"

Джордж, его друг из Госдепартамента, прошептал ему после того, как они выпили по одной. Джордж (он никогда не называл свою фамилию) был высоким и худощавым, с каштановыми волосами, разделенными аккуратным пробором посередине. У него были густые черные брови над большим прямым носом, тонкие губы и скошенный подбородок. Он всегда был элегантно одет в костюм-тройку от Brooks Brothers, элегантный полосатый галстук-бабочку. Некто по имени Такер Карлсон был его музой моды, как он однажды сказал Томми Чоу. Кто такой Такер?

У Джорджа, бывшего военного и наполовину большой шишки в Госдепартаменте, была одна из тех тонких фальшивых улыбок, которые заставляли вас мгновенно его возненавидеть. Он получил степень в области аэронавтики в Стэнфорде и юридическую степень в Йельском университете. Он также был одним из тех парней, которые искренне верили, что он всегда был самым умным парнем в комнате.

Такой парень, которого обычно ловили. Что вполне устраивало Томми, пока он не прихватил с собой Томми Чоу.

"CNN сейчас говорит, что он все еще угасает в отделении интенсивной терапии. Дело нескольких часов. Правда? Или ложь?" Джордж сказал с притворно насмешливым выражением.

"Нет. Ты чертовски хорошо знаешь, что он не умирает."

"Итак. Ложная информация. Плохо, Вольф Блитцер, плохо, плохо, плохо. Отравленный пирог с халапеньо Белоснежки не сработал, да, маленький Томми? Давай. Давайте немного прогуляемся по столице страны."

"Идет дождь, Джордж".

"Да. Он делает это. Мужайся, дружище. Тебе нужно чаще выходить в свет ".

Чоу, как всегда, оплатил счет, и они покинули шумный гриль, теперь заполненный симпатичными девушками, которые все приехали в Вашингтон из провинции в поисках работы, но каждый вечер на коленях молятся за лоббиста или даже одного-двух сенаторов.

Чоу молчал первые несколько кварталов. Теперь они искали укрытия под деревьями возле зеркального бассейна. Никого вокруг.

Чоу говорил: "Черт. Я просто не знаю, что произошло. После того, как дегустатор одобрил президентский поднос, я добавила в мясной соус столько плохого грибного пюре, что мы оба могли умереть ".

"Может быть, это твое чувство меры. Мы знаем, что вы хотите делать это медленно и методично. Разбавленная до такой степени, что не осталось бы следов судебной экспертизы. Но время на исходе. Макклоски - самый ястребиный человек, занимавший Овальный кабинет со времен Рейгана. Он хочет, чтобы Горбачев "разрушил эту стену" в Пекине, и он хочет этого до того, как покинет свой пост ".

"Ах, важнейшее наследие", - пробормотал Томми.

Джордж сказал: "Послушайте, Макклоски планирует сделать важное политическое заявление на Всеазиатской конференции в Гонконге в следующем месяце. Эта речь задаст тон позиции Америки по отношению к Китаю на остаток его президентского срока. Мои люди думают, что Макклоски ищет повод для выяснения отношений с Пекином. Итак, вам нужно действовать. Скорее раньше, чем позже."

"Ладно, хорошо, раньше. Просто дай мне немного времени ".

"Как вы понимаете, у наших друзей нет ни малейшего желания видеть лицо этого президента на Общеазиатской конференции в Гонконге. Ради бога, Ти, это в следующем месяце, они хотят, чтобы их мандат был выполнен. Как они выразились. Ключевое слово в этом предложении - "казнен". Понял?"

"Ты думаешь, это для меня новость? Ты думаешь, я не пытался? Что это? Ты хочешь, чтобы меня раскрыли? Существуют механизмы для его защиты, кулинарные эксперты военно-морского флота наблюдают за всем кухонным персоналом. Это люди, которые знают гребаную разницу между убийством и протухшими моллюсками, Джордж. Это то, чего ты хочешь? Я так не думаю. Пальцы, указывающие на меня? Я гребаный гражданин Китая, помнишь? Первый в списке вероятных подозреваемых? Ты думаешь?"

"Думаю, у меня есть новости для тебя, мой друг. Наши друзья-мандарины теряют терпение. Они хотят, чтобы это закончилось. Не сейчас, но прямо сейчас."

"Послушай. Что, черт возьми, я должен делать? Он в чертовой больнице Уолтера Рида. В окружении агентов его секретной службы. Он неприкасаемый. Черт."

"Послушай меня. Ты чертов убийца из Те-Ву. Первый в твоем классе в Академии Синбу Те-Ву. Вот почему ты получил это задание. Просто делай то, что ты должен делать ".

"Я сделаю. Когда и если он выйдет из отделения интенсивной терапии, поправится и вернется домой, я позабочусь о том, чтобы у него не было еще одного действительно тяжелого случая пищевого отравления. Поверь мне. До следующего раза, хорошо?"

"Нет".

"Что вы имеете в виду, говоря "Нет"?"

"Недостаточно хорош, мой друг. Эта статья - лишь маленький фрагмент гораздо, гораздо большей картины. Мандарины ... сложные. И ненависть китайских военных к этой чертовой стране достигает лихорадочного накала. Кто-то взбудоражил его кровь, и этот кто-то - генерал Мун."

"Да, я знаю. Генерал Мун и его грандиозный план. Весенний рассвет и вся эта веселая чушь. Что это? Когда это произойдет? Кто, черт возьми, знает? Я всего лишь наемный работник на кухне ".

"Вовсе нет, Т. Твоя репутация и навыки глубоко уважаемы. Просто здесь вам не нужно знать больше. У тебя своя миссия, у меня - своя. Заверши свое, чтобы я мог сделать свое. Итак. Понимаешь?"

"О, я верю, поверь мне".

"В любом случае, нам нравится этот парень, вице-президент Розу. Вице-президент кажется гораздо более разумным человеком, чем президент. Допустим, поддающийся. Вы знаете, с философской и политической точки зрения. Мы можем работать с ним, вот что они думают. Они хотят видеть Розу на той конференции в Гонконге. Более того, и это более важно, они хотят видеть Розу в Овальном кабинете, Томми. КАК МОЖНО СКОРЕЕ. Потребовалось очень много времени, чтобы подготовить тебя к работе на этой чертовой кухне. Теперь пришло время действовать. КАК можно СКОРЕЕ."

"Не будь идиотом".

"Что?"

"Никто больше не говорит "КАК можно скорее". Это смущает ".

"Серьезно, Чоу? В таком случае, я изложу это фразой, понятной даже вам ... чоп-чоп!"

"Имеет ли для тебя какое-либо значение выражение "иди нахуй", Джордж? Это вопрос."

"Томми. Послушай меня, ты, тупой сукин сын. Мировые часы тикают, маленький человек. Тик-так. Они хотят, чтобы это было сделано. Уберите его. У вас есть время до полудня пятницы. Это то, что они сказали ".

"Как, черт возьми, я должен добраться до него, когда он лежит в постели в Walter Reed? В окружении секретной службы. Я, блядь, не могу этого сделать. И ты, черт возьми, хорошо это знаешь."

Начинался более сильный дождь, сильный холодный дождь. В отличие от своего друга, у Томми Чоу не было зонтика. Высокий худощавый сотрудник Госдепартамента вышел на улицу и начал пытаться поймать такси, разговаривая с Томми уголком рта.

"Не моя проблема. Спасибо за коктейли, приятель. Оставайтесь на связи. О. Ваша семья вернулась домой в солнечный Пекин? Парень из НОАК, на которого я работаю? Он говорит, что я должен сказать вам, что у них все отлично. Жить хорошей жизнью. Убедитесь, что так оно и останется ".

"Ты мудак".

"Да. Как и ты. Таким образом, я отлично вписываюсь в State. Я рано понял, что быть мудаком - идеальное свидетельство для начинающего политика, который продается. О, смотрите. Вот мое такси. Увидимся, Ти И не забудь, что я сказал ".

Он забрался в такси, сложив при этом зонтик. Когда он закрывал дверь, он услышал зовущий голос Чоу.

"Забыть что?" - спросил маленький кругленький человечек под проливным дождем.

Худой мужчина высунул голову из окна, улыбнулся и сказал: "КАК можно скорее".

ЧОУ ПОВЕРНУЛАСЬ И вернулся к скудному покрову деревьев. Что он действительно хотел сделать, так это уйти от всего этого. Поймать такси до Рейгана и сесть на следующий курящий рейс до Бермуд. У него было плохое предчувствие по этому поводу. У него не было гарантий, что он выживет, независимо от того, каким путем это пойдет. Он собирался стать неудобным человеком, когда все закончится. Он должен бежать. Бразилия, Аргентина. Найди работу в хорошем ресторане и начни все сначала. К черту Пекин и какую бы новую политическую катастрофу они ни планировали . , , он мог бежать.

И затем он увидел плавающие лица своей жены и ребенка. Его мать.

И он начал возвращаться в Белый дом под проливным дождем.

Через некоторое время его походка стала легче. Он начал улыбаться, когда зачатки идеи обрели форму и содержание.

Несколько мгновений спустя у Томми Чоу созрел план.

КАК ТОЛЬКО когда он возвращался в свою квартиру в Чеви-Чейз, он звонил своему куратору в Англию по своему зашифрованному спутниковому телефону. Она помогла бы ему разобраться в деталях. Как только дело будет сделано, ему понадобится много наличных и способ как можно скорее выбраться из Соединенных Штатов и вернуться в свою старую квартиру в Лондоне. Как?

Чайна Мун приняла бы определенные меры для его скорейшего ухода с места этого убийства. После того, как пыль немного рассеялась, он возвращался домой из Лондона, обратно через Гонконг и Шанхай на остров Синбу. Возвращение в его любимую академию Те-Ву. И начните подготовку к следующей миссии.

Джорджи Порджи, этот высокомерный придурок, достаточно скоро выяснил бы, у кого здесь есть мозги.

КАК МОЖНО СКОРЕЕ.

CСЛУЧАЙ 8

Недалеко от Чхонджина, Северная Корея

Сегодняшний день

ОНА МОГЛА ЧУВСТВОВАТЬ тысячи глаз смотрели на нее, и она знала, что ни один из них не светился жалостью.

Кэт Чейз шла, спотыкалась, и ее безжалостно тащили к месту убийства. Ее порванная лагерная сорочка была рваной и окровавленной от побоев, которые она получила после пробуждения. Когда им наскучили обычные пытки, они выволокли ее, брыкающуюся и кричащую, из камеры. Она знала, куда они ее ведут. Наконец-то смирился с тем, что после нескольких лет ада в северокорейском трудовом лагере, наконец, это был конец.

Героического спасения в последнюю минуту не должно было быть. Никаких белых рыцарей на черных вертолетах. Нет. И никакой кавалерии США на рассвете, стремительно спускающейся с неба, чтобы спасти ее.

Охранники, от которых воняло жареным перцем и луком, непрерывно кричали на нее, говоря, чтобы она перестала волочить ноги. Она была настолько эмоционально ошеломлена, что едва замечала, как кулаки колотят ее по макушке. Она думала, что ее нос, возможно, был сломан. Было проще даже не пытаться дышать через это, поэтому она дышала ртом.

Под ногами были острые камни. Ее туфли развалились несколько месяцев назад, и ее окровавленные ноги были связаны грязными тряпками, которые не давали никакой защиты. Близился рассвет, и бесчисленные факелы вспыхивали в темноте у подножия холма. Она могла видеть вздымающуюся черную гряду гор, вздымающуюся на далеком горизонте, небо, окрашивающееся в бледно-розовый цвет за ними.

Ее последний восход.

По крайней мере, она могла найти убежище в мысли, что не попадет в ад. Она уже была там.

Сквозь слезы ярости и разочарования Кэт смогла увидеть все, что ей нужно было увидеть: трое охранников вбивали толстый деревянный кол в твердую каменистую землю. Это было пшеничное поле, раскинувшееся высоко у края вершины утеса в нескольких сотнях футов над берегами реки Ялу. Река, которая отмечала границу с Китаем.

Большая группа оборванных, изможденных, но возбужденных заключенных собралась полукругом, возможно, тысяча или больше, все пришли посмотреть на казнь. Это было редкое удовольствие для обитателей ада.

Идея коменданта лагеря о классной пьесе.

Законы трудового лагеря, "Десять заповедей", установленные "Детским личиком", как Кэт привыкла называть пухлого, садистичного, похожего на херувима коменданта, запрещали любое собрание более двух заключенных. Эта заповедь отменялась только для определенных праздничных случаев, подобных этому. Посещение было обязательным. Публичные убийства в трудовом лагере и страх, который они порождали, считались поучительными моментами. Убийство ради общественного блага. Она много раз бывала в аудитории раньше. Подбадривать и смеяться, чтобы ее не пристрелили на месте.

Теперь она была центром притяжения. Обреченная звезда постановки. И кавказец в придачу. Это был редкий момент, который нельзя упустить.

Когда она приблизилась к грубо сколоченному столбу, у которого ей предстояло умереть, она услышала, как презренный маленький человечек, ответственный за мероприятие, разогревает толпу.

"Этому заключенному, " кричал он, " этой глупой женщине, находящейся при смерти, наш дорогой комендант предложил выкуп через каторжный труд. Но она оказалась недостойной его предложения о милосердии. Она отвергла даже благожелательность нашего дорогого лидера и великодушие его северокорейского правительства . . . "

Он продолжал в том же духе, но она перестала слушать. Она была полна решимости сосредоточить свои последние мысли на чем-то другом. Ее муж Уильям, которого она полюбила с первого взгляда. Двое ее детей, Майло и Сара, которых она обожала безмерно. Вначале, в первые несколько месяцев, они разрешали ей регулярно общаться с ними. В последующие годы вообще ничего. Она понятия не имела, жив ли еще кто-нибудь из ее детей. Не говоря уже о ее муже.

С той давней ночи, ночи ее проклятого сорокового дня рождения, когда их всех похитили с той туманной улицы в Джорджтауне, она действительно ничего не знала о своей семье. С тех пор, как китайские головорезы затолкали их в черный фургон, накачали наркотиками и тайно вывезли из страны ... ее семья перестала для нее существовать.

Она время от времени видела фотографии двух детей, зернистые черно-белые снимки, сделанные в лагере, который вполне мог бы быть этим. Она предположила, что они сделали это, сохранили Майло и Саре жизнь только для того, чтобы заставить подчиниться их требованиям. Фотографии были почти хуже, чем ничего. Она с трудом узнавала своих детей больше. Худые призраки с ввалившимися глазами . . .

Несколько лет назад ей удалось украсть фотографию Билла с рабочего стола во время допроса. Понятия не имею, когда это было сделано, но седых волос у него было больше, чем в ночь их похищения. Его живот больше, чем стиральная доска.

Он стоял на палубе авианосца в море, демонстрируя то или иное, в окружении китайских морских офицеров, которые смеялись над чем-то, что он сказал. Она похудела на пятьдесят фунтов. Но Билл не изменился. Во всяком случае, он выглядел здоровее, чем когда он работал до смерти дома в Вашингтоне.

Мысль, настолько ужасная, что ее затошнило, непрошеная пришла ей в голову.

Ее муж бежал в Китай? Знал ли он о черном лимузине, ожидавшем возле ресторана в ночь ее дня рождения? Фургон?

Она отбросила эту идею в сторону из-за заблуждений, вызванных недоеданием, физическим и психологическим насилием, и простого параноидального безумия, которым это было. И затем она благословила свою любимую семью, каждого из них, по очереди, в своем сердце, и попрощалась в последний раз.

Она была привязана к столбу, ее руки и ноги были связаны за спиной. Один из охранников разжал ей челюсти, в то время как другой набил ей рот камешками из реки Ялу. Это было в рамках почитаемой традиции предотвращения осуждения проклинать государство, которое собиралось лишить ее жизни.

Ее голова была покрыта грязным джутовым мешком, который все еще вонял гнилым сеном и человеческими экскрементами, которые они использовали в качестве навоза на полях . . .

КЭТЛИН ЧЕЙЗ БЫЛА провела последние одиннадцать месяцев своего пятилетнего заключения в тюрьме, предназначенной для самых низких из низких. Подземная тюрьма внутри тюрьмы. Ее вонючая комната без окон, без стола, без стула, без туалета. Это было ее "наказанием" за отказ признаться в своих преступлениях против государства. Признать, что она была американской шпионкой. Агент ЦРУ приходит, чтобы дискредитировать правительство и организовать революцию против Дорогого лидера.

Подземные тюрьмы были построены, чтобы закрыть глаза любопытным американским спутникам. Но не ее. Она держала глаза открытыми на случай, если ей когда-нибудь удастся сбежать. Она запомнила охранников, которые ее мучили, их имена, их лица, их привычки.

Она узнала, что на всех заключенных, публично казненных в этих тюрьмах каждый год, тысячи других были просто замучены до смерти или тайно убиты охранниками в подземном учреждении, где она жила. Изнасилование было само собой разумеющимся в любое время дня и ночи. Большинство заключенных просто работали до смерти. Добыча угля, сельское хозяйство, пошив военной формы или производство цемента. Все это время я питался почти голодной диетой из водянистого кукурузного супа, кислой капусты и соли.

Раз в год заключенным выдавали комплект одежды, они работали и спали в грязных лохмотьях. В ее камере не было ни мыла, ни носков, ни перчаток, ни нижнего белья, ни даже туалетной бумаги. Двенадцатичасовой-пятнадцатичасовой рабочий день был обязательным до самой смерти.

Со временем, если они живут достаточно долго, заключенные теряют зубы, их десны чернеют, кости ослабевают. Все это к сорока годам, и ни у кого не было ожидаемой продолжительности жизни старше пятидесяти.

В декабре ей исполнилось бы сорок пять . . .

Она почувствовала грубые руки по всему телу. Охранники получают последнее приятное ощущение, больно сжимая ее грудь. Тогда она была одна на костре. Она услышала топот их ботинок, удаляющихся от нее. Она услышала низкий пронзительный шум толпы, который начал достигать лихорадочной высоты.

Она сделала глубокий вдох, зная, что это ее последний. Наконец-то обретя покой, она целую вечность или больше ждала, когда свинцовые пули пронзят ее плоть и найдут сердце.

Она услышала, как капитан охраны выкрикнул приказ стрелять.

Огонь!

Огонь!

Огонь!

Толпа увидела, как ее голова наклонилась вперед, подбородок уперся в грудь. Поднялся рев. Оглушительно.

Но не было ни крови, ни подергивающегося трупа, изрешеченного пулями. Все они стреляли у нее над головой. Она услышала, как над ней просвистели пули. Она просто упала в обморок.

Это была не первая инсценировка казни, свидетелями которой была радостная толпа заключенных. Они видели сотни. И поэтому они знали соответствующий ответ. Они рассмеялись. Дико и безумно, давая охранникам понять, что они были в курсе шутки, что они оценили развлечение.

"НАПИШИ ПИСЬМО!" ее мучитель кричал на нее. Она вернулась в подвал, в отдельную комнату на самом нижнем уровне ада. Кан был сегодня в редкой форме, практически с пеной у рта. Он был единственным, кто достаточно говорил по-английски, чтобы ему доверили допрос такой награды, как ценная американка Кэтлин Чейз.

"Ты пишешь! Расскажите своему мужу, что произошло этим утром. О благодеянии нашего дорогого лидера, сохранившего вам жизнь. Его милосердие. Расскажите ему о своем крепком здоровье. О том, как хорошо к вам здесь относятся, к вам и вашим детям. Горячая еда, хорошие кровати. Если нет -"

"Покажите мне моих детей, черт бы вас побрал! Покажите их мне!"

"Ваши дети живы, мы продолжаем говорить вам. Но они умрут, если ты не подчинишься. Они будут смотреть, как ты умираешь, прежде чем мы обезглавим их. Они будут страдать раньше - скажи ему. Ты пишешь письмо сейчас!"

"Ты напиши это, Кан. Подпишите это тоже. А потом иди нахуй".

"Сука!" - закричал он. Он поднял кулак и ударил им вниз, шариковая ручка в его руке пронзила ее руку, пригвоздив ее к деревянному столу.

Она выла от боли, не в силах это остановить, но ее криков ему было уже недостаточно. Он начал яростно наносить ей пощечины по лицу, поворачивая ее голову, пока она не подумала, что снова потеряет сознание . . .

Она больше не верила, что двое ее детей живы. Она не видела их так долго . . .

Теперь у нее была только одна надежда.

Что в следующий раз пули не промахнутся.

CСЛУЧАЙ 9

Южно-Китайское море

У Хоука НЕ БЫЛО долго ждать.

Секунду назад все было спокойно, а в следующую он почувствовал рябь от внезапного движения под водой.

Он ждал того, что всегда было дальше.

Мягкий толчок в поясницу. Никакой боли, просто пробное прощупывание какой-нибудь крупной рыбы. Именно, что это может быть за рыба, было не тем вопросом, о котором он предпочитал размышлять. Но слова просто так не уходили.

Плохим был Снаут. Вот на что был похож толчок.

Затем, минуту спустя, произошло действительно плохое.

Акула.

Ошибки быть не может.

Несколько минут спустя - еще один сокрушительный удар.

Христос. Резкий удар в грудную клетку с правой стороны. Секунду спустя он увидел, как спинной плавник акулы метнулся к нему, возможно, за две секунды до того, как она ударила его. Острая боль сейчас, это ужасно больно. Там наверняка сломаны ребра. Он медленно поворачивался в воде, сводя свои движения к минимуму.

Даже в кромешной тьме он мог видеть, как спинные плавники лениво кружат вокруг него. Что они сказали о любопытстве? О, да, любопытство убило пилота. Прямо сейчас они не были в режиме обеда. Прямо сейчас им было просто любопытно узнать об этом новом объекте по соседству. Он сделал глубокий вдох, поморщился от возникшей боли и медленно выпустил все это наружу.

Это может произойти в любом случае.

Он может им наскучить и они просто исчезнут.

Или, по-другому, они могли бы разрубить его на несколько кусков размером с укус, сначала оторвав конечности, прежде чем драться за туловище. Оставаться позитивным в неблагоприятных условиях было одной из его главных сильных сторон, так что это то, что он сделал прямо сейчас.

Тот факт, что появлялось все больше спинных мышц, окружавших его, и тот факт, что его тело было подвешено, беспомощно болтаясь в холодной воде, что ж, это мешало оставаться жизнерадостным.

Но Алекс Хоук, надо сказать, был никем иным, как крутым клиентом.

Он закрыл глаза и обездвижил свое тело, заставляя себя сосредоточиться на всех хороших вещах в своей жизни. Его любимому сыну, которого русская мать назвала Алексеем, сейчас всего четыре года. Он увидел его сейчас, бегущего в пятнах солнечного света по зеленому лугу в Гайд-парке. Нелл, опекун ребенка, гонялась за ним, смеясь. Нелл была больше, чем няня. Она была любимой женщиной Хоука. Нелл, являющаяся чем-то вроде легенды в Скотленд-Ярде и, по правде говоря, телохранитель Алексея, не раз спасала ребенку жизнь. Из-за недавней деятельности Хоука в России его сын стал мишенью КГБ.

Один из его глубочайших страхов подкрадывался к краям его сознательной мысли. Страх, что этой ночью он оставил своего сына без отца. Или даже мать. Это случилось с ним в возрасте семи лет ... никакая другая боль не может сравниться.

Прошел час. Очень долгий час.

По какой бы то ни было причине, бросок костей, возможно, бесконечное милосердие Бога, зубастые твари оставили его в покое, по крайней мере, на данный момент. Холод начал пробираться внутрь его защитной брони. Теперь его трясло, и его зубы стучали, много шума из ни о чем, черт возьми. Ему пришло в голову, что замерзнуть до смерти было бы гораздо, гораздо лучшим выходом, чем подавать себя в качестве полуночной закуски для ловких обитателей глубин.

Он спал, одному Богу известно, как долго.

И затем зажегся свет.

Буквально.

ОН НАШЕЛ СЕБЯ цель луча чистого белого света. Он посмотрел налево и увидел его источник. Прожектор, установленный высоко на надстройке какого-то массивного корабля. Затем вспыхнул другой свет, и еще, и еще. Каждая из них раскрывает его с разных сторон.

Должно быть, таково это - быть своего рода звездой, подумал он и, обрадованный тем, что у него еще осталась крупица его чувства юмора, улыбнулся про себя.

И затем он услышал глубокий басовый стук лопастей вертолета вверху и справа. Он увидел, как парящая черная тень приближается, пока не оказалась прямо над ним. Светодиодный прожектор в отсеке вертолета мигнул и высветил его.

Появился дайвер, который стоял в бухте и смотрел на него сверху вниз.

Может ли это быть дружеским? Шансы, безусловно, были против этого, учитывая недавнее военное позерство Китая в этом уютном уголке мира. Но, тем не менее, если бы это было плохо, он бы в мгновение ока победил Китай над Северной Кореей. Войска НК были безжалостными автоматами, которые жестоко обращались и убивали все, что двигалось.

Дайвер поднялся в воздух и упал.

Он плюхнулся примерно в десяти футах от него, вынырнул и начал разговаривать с Хоком на мандаринском китайском. Его надежды на чудо исчезли, но все же это было лучше, чем другой вариант. Хоук говорил на мандаринском языке достаточно, чтобы понять, что ему говорят сохранять спокойствие, и он это сделал. Пловец приблизился и начал закреплять подъемные ремни на полузамороженном теле Хоука.

Хоук провел много времени в Китае со своим другом и компаньоном Эмброузом Конгривом, известным криминалистом из Скотленд-Ярда. Помимо того, что Эмброуз был блестящим детективом, он изучал языки в Кембридже. Во время шестимесячного заключения в шанхайском притоне за "подрывную деятельность", которая так и не была доказана, Конгрив дал Хоку базовые, рабочие знания китайского языка.

"В самый последний момент", - сказал Хоук своему спасителю на его родном языке.

"Что?"

"Вы прибыли как раз вовремя. Я медленно замерзал до смерти ".

"Тишина. Без разговоров, пожалуйста."

"Будь по-твоему. Просто пытаюсь быть дружелюбным ".

Хоука и спасателя подняли лебедкой в брюхо китайского "Чанхэ Z-8". Он лежал на спине, дрожа. Никто на борту не стал бы с ним разговаривать. Он был совершенно уверен, что они знали о неопознанном самолете, который вторгся в их воздушное пространство и был "сбит" одним из их ЗРК. Таким образом, они были разумно предрасположены не быть болтливыми. Черт с ними - он был все еще жив, не так ли? Ему удалось избежать того, чтобы быть съеденным заживо, не так ли? Правда заключалась в том, что за эти годы он выбирался из более сложных передряг, чем эта.

Как только вертолет поднялся в воздух, его ждал еще один сюрприз. Гигантский плавучий добрый самаритянин, корабль, который по чистой случайности наткнулся на сбитого пилота? Это был чертов носитель! Когда вертолет приземлился на кормовой палубе, он увидел, к своему крайнему изумлению, усовершенствованный китайский истребитель, который был точной копией того, который он видел на встрече в Пентагоне всего двумя годами ранее. Получившая кодовое название "Тварь" из-за всех своих тонких придатков, она так и не была запущена в полноценное производство из-за правительственного "сокращения расходов", как решил охарактеризовать ее Белый дом.

И теперь здесь, в Южно-Китайском море, под покровом темноты появилась целая стая этих чертовых тварей.

Что бы ни ждало впереди, шпион знал, что он сорвал шпионский эквивалент джекпота.

CСЛУЧАЙ 10

ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ ДОПРОС полет на борту китайского авианосца был коротким, но жестоким. Хоук ни от чего не отказывался, и он вышел из этого с немногим большим, чем тяжело раненное левое колено, несколько сломанных ребер, подбитый глаз, три сломанных пальца и сотрясение мозга. Хуже всего было с ногой. Две гориллы пытались сломать его, потянув назад. Попытка провалилась, но им удалось сломать одно или два сухожилия. Он мог ходить, но недалеко.

Когда он им наскучил, они сказали ему, что он никогда не покинет корабль живым, а затем заперли его в вонючей каюте экипажа в недрах трюма, где места хватало лишь на дрянную двухъярусную кровать.

Теперь он лежал на верхней койке, очень серьезно думая о том, как, черт возьми, сбежать, прежде чем эти ублюдки придут за ним снова. Пытали и убили его.

Двое военных полицейских с автоматическим оружием доставили его в этот очаровательный будуар. Он был совершенно уверен, что те же двое придут за ним, когда придет время для более трудоемкого допроса. Они были просто головорезами, эти двое, жестокими, но глупыми. Именно так, как они ему нравились. Он симулировал гораздо более сильное сотрясение мозга, чем на самом деле, заставляя их наполовину нести его вниз по многим пролетам стальной лестницы, о чем они жаловались всю дорогу вниз.

В какой-то момент они бросили его на палубу и по очереди пинали в его уже поврежденную грудную клетку своими ботинками со стальными носками. Он потерял сознание от боли.

Он был в сознательном состоянии, когда они вернулись. Они ворвались в крошечное пространство и грубо стащили его с верхней койки. Как он и ожидал, они рывком поставили его на ноги и обхватили его руками за плечи, чтобы заставить двигаться.

Он держал голову опущенной, подбородок подпрыгивал на груди, что-то бессвязно бормоча. Когда громила слева остановился, чтобы пинком открыть полузакрытую дверь, Хоук воспользовался моментом. Его мощные руки протянулись со скоростью и точностью двух нападающих кобр, когда он с тошнотворной силой столкнул головы двух мужчин. Столкновение двух черепов было достаточно сильным, чтобы двое мужчин упали на пол, как мешки с камнями.

Он опустился на одно колено и проверил.

Они были мертвы.

"Ударь их слишком сильно", - прошептал он сам себе.

Он выудил ключи от своих наручников из кармана одного из них и освободил свои запястья. Затем он быстро сорвал униформу с более высокого из двух. Ему это плохо подошло, но, возможно, этого было бы достаточно, чтобы безопасно подняться по восьми пролетам металлической лестницы на летную палубу авианосца без помех.

У Хоука были черные как смоль волосы, что помогало, и он надвигал поля военной полицейской фуражки на глаза, а лицо опускал. У него также было преимущество в том, что через плечо у него была полностью автоматическая винтовка на случай, если ситуация внезапно станет острой.

Он мчался так быстро, как только мог, не привлекая к себе излишнего внимания.

Моряк открыл люк в переборке как раз в тот момент, когда он поднимался по последней лестнице. Он почувствовал, как холодный порыв ледяного ветра завыл с летной палубы. Он подождал целых шестьдесят секунд, прежде чем шагнуть через люк на летную палубу.

Он понятия не имел, как ему осуществить план, который он разработал, лежа на своей койке, ожидая, что его снова будут пытать и, возможно, убьют. Тот факт, что он не знал, не вызывал особого беспокойства. Ты должен был уметь придумывать все это по ходу дела. Он услышал смех и увидел значительную группу мужчин, приближающихся к его позиции.

Он отступил и быстро шагнул в ближайший открытый люк. И внезапно оказался внутри большого ангара в середине корабля, на полетной палубе. По меньшей мере, необычно. Ангары на авианосцах всегда находились под палубами. Он отодвинулся еще глубже в тень.

В тусклом свете верхнего света вырисовывался огромный окутанный объект.

Что за черт?

Было достаточно света, чтобы видеть. У него уже сложилось довольно хорошее представление о том, что скрывается под покрывалом, прежде чем он начал стаскивать брезент.

От этого у него перехватило дыхание.

Это был Призрак!

Либо сам сверхсекретный американский беспилотник, либо его точная копия. Spectre был массивным беспилотным дроном с крыльями летучей мыши. В полтора раза больше его F-35C Lightning и явно оснащен не только для наблюдения, но и для наступательного воздушного боя. Под изящными, загнутыми назад крыльями подвешены шесть очень смертоносных на вид ракет, по три в сторону.

А под фюзеляжем бомба, размеров которой он никогда раньше не видел. Огромный разрушитель бункеров? Не дай Бог, ядерная бомба?

Беспилотный летательный аппарат такого размера был бы способен наносить массовые разрушения с чрезвычайно больших высот из любой точки планеты. Ему сразу пришло в голову, что все его восприятие игрового поля мира только что изменилось. Если бы он мог отправить по электронной почте фотографию этой вещи домой, это подняло бы Лэнгли с его основ.

Китаю каким-то образом удалось опередить Запад в плане военных технологий и оборудования. Он знал, что военно-морской флот США рассматривает будущее, включающее беспилотные летательные аппараты палубного базирования для ведения боевых действий и доставки ядерных боеголовок, но Китай уже был там!

Как? Как, во имя всего святого, им это удалось?

Он услышал смех снаружи на палубе и бросился обратно к открытому люку. Он сделал паузу, успокоил бешено колотящееся сердце и выглянул на палубу.

Пилоты.

Их было восемь, все в летных костюмах. Некоторые уже надели свои шлемы с красными звездами, некоторые несли их в руках. Все шутили, прогуливаясь той безошибочно узнаваемой и самоуверенной походкой авиационного спортсмена.

Их предназначение было очевидным, подумал Хоук. Они пересекали широкое пространство затемненной палубы, направляясь к стае из восьми сверхсовременных истребителей, припаркованных возле носовой катапульты правого борта. Истребители, подобные тому, который видел Хоук, когда спасательный вертолет приземлился на палубу прошлой ночью. Пилотам пришлось бы проходить прямо перед его позицией.

Они представляли его единственную надежду на выживание.

Хоук оставался скрытым в тени огромного ангара для беспилотных летательных аппаратов прямо под нависающим над ним мостиком авианосца. Когда пилоты приблизились, продолжая подшучивать, Хоук замер на месте и затаил дыхание, пока последний китайский пилот-истребитель благополучно не миновал его позицию.

Затем Хоук вышел из тени и пристроился позади одинокого отставшего сзади. К счастью для него, этот пилот был, безусловно, самым высоким из всех. Он подошел к своей цели прямо сзади, делая шаг в ногу с ним. Когда он был примерно на фут позади пилота, он вытянул обе руки и надавил обоими большими пальцами на сонную артерию, чтобы парализовать беднягу и все же удержать его на ногах.

Дав основной группе "горячих парней" достаточно времени, чтобы двигаться дальше, он затем быстро ретировался, отведя мужчину без сознания обратно в тень батарейки АА. Застегнуть молнию внутри летного костюма пилота, надеть ботинки и шлем и, наконец, опустить темное забрало было делом одного мгновения. Затем он быстро, но не слишком быстро, прошелся по палубе, быстро догоняя шутливых пилотов, как раз когда они забирались в свои истребители.

Он направился прямиком к единственному незанятому истребителю, поприветствовав двух сопровождавших его членов палубной команды, которые посторонились, пропуская его в кабину по трапу.

"Прекрасная ночь для полетов, ребята", - пробормотал он на своем гортанном китайском, опускаясь на сиденье и поправляя ремни безопасности. Пристегнувшись, он протянул руку вперед и щелкнул выключателем, опускающим фонарь кабины. Затем он долго изучал приборную панель и множество светящихся элементов управления, быстро решая, что именно сработало.

Глядя на множество авиационных приборов, Хоук был поражен во второй раз с тех пор, как поднялся на летную палубу авианосца.

Большинство элементов управления в кабине истребителя выглядели странно знакомыми. Почему? Потому что они были почти идентичны тем, что были на прототипе сверхсекретного нового американского истребителя, на котором он летал, J-2. Его позабавило (в некотором смысле), что китайцы украли у Запада столько передовых авиационных технологий, что освоить элементарные вещи здесь, в кабине пилота, было до смешного легко.

Но он управлял истребителем первого поколения F-35C Lightning с летной палубы корабля USN "Джордж Вашингтон", любезно предоставленным капитаном Гарри Уайтом и ВМС США. И этот китайский самолет? Он был значительно более сложным с точки зрения авионики, связи и, что наиболее важно, систем наступательного и оборонительного вооружения. Святой Боже, по сравнению с нынешним F-35C эта штука была похожа на что-то с другой чертовой планеты.

Возьми печенье, когда его передадут, подумал он, улыбаясь.

Из-за непредвиденных обстоятельств высокопоставленный офицер британской разведки собирался взять один из самых тщательно охраняемых военных секретов Китая, который до этого момента считался небольшим воздушным тест-драйвом!

CСЛУЧАЙ 11

ХОУК ДАЛ согласно международному стандарту, подайте сигнал рукой членам экипажа на нижней палубе и щелкните выключателем, который зажжет свечу. Внезапный рев двигателя позади него был мгновенным и мощным. Он прибавил мощности и вырулил на позицию позади последнего реактивного самолета в очереди. Защитный экран уже поднялся с палубы позади ведущего самолета эскадрильи, и Хоук спокойно наблюдал, как истребитель катапультировался над океаном, раскаляя форсажные камеры добела.

Волна боли в его грудной клетке захлестнула его, и он, должно быть, потерял сознание, потому что внезапно услышал, как босс air кричит в наушниках, приказывая ему шевелить задницей. Самолет прямо перед ним выдвинулся на позицию, и он недостаточно быстро последовал за воздушным боссом. Теперь он добавил немного силы и занял свое место. На палубе перед ним оставалось всего три бойца.

Он на секунду сосредоточился на том, что сказать и как это сказать. Ему нужно было не только правильно понимать китайский, подбирать слова, но и правильно вести себя, демонстрируя жаргонную смесь развязности и смиренного почтения к богам-боссам авиации на высоте.

"Прошу прощения, босс", - пробормотал он в освященном временем традиционном стиле общения пилотов-истребителей всего мира. Для пилота авианосца воздушный босс - это сам Бог.

"Не дай этому случиться снова, Пассифлора, или я вышвырну твою засахаренную задницу с этого корабля и уберусь обратно в Шанхай".

"Вас понял, сэр", - сказал Хоук, делая несколько шагов вперед.

"Ты что-то забыла во время предполетной подготовки, Пассифлора?"

"Нет, сэр", - сказал Хоук, начиная немного потеть.

"Да? Проверь для меня свой чертов навигационный выключатель, ладно? Просто ублажай меня ".

Черт, подумал он, щелкая переключателем навигационных огней. Он действительно забыл включить свои чертовы навигационные огни! Глупая ошибка, и он не мог позволить себе быть глупым в этот момент, ни в малейшей степени.

"Ты не спишь там, внизу, мальчик? Я склонен вытащить твою задницу прямо из очереди ".

"Сэр, нет, сэр! Я готов идти ".

"Тебе, черт возьми, лучше быть. Теперь я положил на тебя глаз, милая. Ты хоть немного облажаешься на утреннем задании, и твоя задница - моя. Ты мне веришь?"

"Сэр, я всегда вам верю. Сэр. Но я вернусь чистым, я клянусь в этом ".

"Чертовски верно, ты будешь. А теперь, Пассифлора, убирайся к черту с моей лодки. У меня здесь есть дела поважнее, чем беспокоиться о маленьких писающих пилотах вроде тебя. Выруливайте на позицию. Ты молодец."

Хоук увеличил скорость и включил крюк для катапультирования внутри гусеницы, утопленной в палубе. Он услышал, как позади него с грохотом встал на место защитный экран, и посмотрел налево. Он кивнул головой, давая сигнал руководителю запуска, что его самолет выровнен и готов. Шеф поднял правую руку и опустил ее, что означает "в любую секунду".

Правая рука Хоука сразу же потянулась к тому, что спортсмены-истребители ласково называют "о, черт возьми, бар". Он был расположен сразу за навесом и над приборным дисплеем. Причина использования поручня проста: когда пилота насильно запускают в космос, инстинктивная реакция заключается в том, чтобы схватиться за ручку управления и попытаться подняться. Ужасно чувствовать себя неуправляемым, когда колеса самолета отделяются от материнского корабля. За то крошечное время, которое требуется пилоту, чтобы переместить правую руку с рычага управления на джойстик, за наносекунду, катапульта выполнила свою работу, и пилот может безопасно взять управление самолетом на себя.

Адреналин бил через край, наполняя вены Хоука, когда он схватился за перекладину правой рукой. "Кошачий выстрел" из современного носителя настолько близок, насколько это возможно для любого человека, к переживанию катастрофической автомобильной аварии и выживанию. Это было настолько интенсивно.

Кот выстрелил, и его сильно отбросило назад, оставив передний край палубы.

Он подавил сильный крик боли в задней части горла.

Он был в воздухе.

Он повернул голову и снова посмотрел вниз, на палубные огни "Варяга", авианосец быстро уменьшался по мере того, как стремительно набирал высоту. Он намеренно подавлял любые чувства радости по поводу того, что избежал мучительной смерти от рук самых изощренных палачей на планете.

Он еще не выбрался из опасностей, сказал он себе, поднимаясь наверх, чтобы присоединиться к звену "своей" эскадрильи. Они направлялись курсом на северо-запад, который должен был провести их прямо над спорными Парасельскими островами. Другими словами, совершенно не в том направлении. Ему нужно было двигаться в направлении северо-северо-востока, и ему нужно было двигаться.

Край земли окрасился в ярко-розовый цвет, когда Хоук проскользнул в отведенное ему место в тылу плотного построения. Командир эскадрильи признал его прибытие и замолчал. Был минимум радиочата, за который он был благодарен. Обычно на этом этапе было много подшучивания, и он не хотел слышать по радио никаких вопросов или колкостей, на которые он не мог ответить, не жертвуя своим прикрытием.

Ему нужно было драгоценное время, чтобы остаться неизвестным, пока он не сможет обдумать следующий шаг плана, который он вынашивал в те несколько часов, которые он провел в одиночестве и боли. А именно, как, черт возьми, уйти от эскадрильи без воздушного боя. Воздушный бой, в котором он столкнулся бы с семью лучшими китайскими стрелками, был плохой ставкой.

Если бы он просто сорвался с места и сбежал, и не отвечал на радиовызовы, командир эскадрильи немедленно связался бы с авианосцем и доложил, что происходит. Один из их пилотов вел себя очень странно. Капитану китайского авианосца не потребовалось бы и секунды, чтобы сложить два и два: пропавший американский пилот каким-то образом попал внутрь одного из их истребителей. Он собирался украсть это. Сбрось его с неба.

Китайцы затем использовали бы этот инцидент как четкое доказательство того, что Запад намеренно провоцировал. Вместо того, чтобы предотвращать конфронтацию, Хоук теперь был бы ее причиной. Си, мягко говоря, был бы недоволен.

Его почерневший труп и искореженные останки украденного истребителя показывали по глобальному телевидению. Используйте его действия, чтобы оправдать еще более агрессивную позицию в регионе. Примите ответные меры против Тайваня, Японии, Вьетнама.

Следующий шаг - война.

Во всяком случае, так он это видел. C может не согласиться. Но Си не сидел на горячем месте, рискуя своей задницей.

На данный момент у него не было особого выбора.

Он продолжал полет, сохраняя свое место в строю, летя на север, в сторону Тихого океана, отчаянно ища способ спастись второй раз за двенадцать часов.

ПОЛЧАСА позже, борясь с болью и усталостью, это пришло к нему. Это было так просто. Единственной причиной, по которой он не подумал об этом раньше, была боль от полученных травм и умственная усталость. Но, подумал он, это просто может сработать.

Он нажал кнопку передачи на своем радио.

"Руководитель полета, руководитель полета, это, э-э, Пассифлора, прием".

"Вас понял, Пассифлора, это лидер Red Flight. Продолжайте, конец."

"Испытывая механические трудности, лидер Red Flight. Системные сбои, прием."

"Изложите свою ситуацию".

"Я разгорячен, сэр. Перегрев двигателя. Потеря мощности. Причина неизвестна. Теперь выполняется проверка переопределения систем. Выглядит не очень хорошо."

"Вы объявляете чрезвычайную ситуацию?"

"Негатив, негатив. Я думаю, что смогу сбросить скорость и вернуться домой к маме. Запрашиваю разрешение на прерывание миссии и возвращение на авианосец, сэр. Окончен."

"Э-э, понял, Пассифлора. Разрешаю прервать. Возвращайся целым и невредимым. Окончен."

"Вас понял, командир красной авиации. Возвращение на Варяг, окончено."

ХОУК ОТОРВАЛСЯ выйдя из строя, резко накренился вправо и ушел в крутой вираж, отклоняясь от своего полета. Солнце уже взошло, просто полоска над далеким горизонтом, полосы красного света прочерчивали море далеко внизу. Он поднял глаза и увидел многочисленные инверсионные следы "Ред Флайт", пересекающие рассвет.

Когда "Красный рейс" полностью вышел из зоны видимости и радара, он скорректировал курс на NNE и сбросил скорость. Он выровнялся на высоте 40 000 футов и оценил свое положение. По его расчетам, он мог бы добраться до места назначения менее чем за два часа.

Он взял курс на Южную Корею и нажал на газ.

Его план был прост.

Свяжитесь с авиабазой Кунсан в Южной Корее. Родина американского восьмого истребительного авиакрыла, Тридцать пятой истребительной эскадрильи и Восьмидесятой истребительной эскадрильи. Расскажите им точно, кем он был, опознайте его китайский истребитель J-2 и умоляйте их не сбивать его. Земля. Заправляйся. Свяжитесь с Си по защищенному телефону в офисе командира базы и скажите ему, что его сейф с несколькими миллионами фунтов ушел на дно Южно-Китайского моря. Адмиралу Цангу просто нужно было подождать.

Но он возвращался на базу королевских ВВС Англии в Лейкенхите с одним или двумя маленькими сюрпризами, которые могли стоить больше, чем содержимое потерянного сейфа.

Бесконечно больше.

CСЛУЧАЙ 12

Вашингтон, Округ Колумбия.

"С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ДОРОГАЯ!" первая леди разразилась трелями.

Она ворвалась в его затемненную больничную палату, спрятанную за огромной композицией пионов ее любимого розового оттенка. Она подошла к высоким окнам, раздвинула шторы и освободила место для цветов на комоде. Комнату президента заливал водянистый солнечный свет. Она на мгновение задумалась, затем поставила большую хрустальную вазу, переполненную розовыми пионами, туда, где это будет смотреться лучше всего.

"Что ты думаешь? Я сам их аранжировал."

"Прекрасно, милая", - сказал президент, взглянув на нее из-за груды папок и справочных материалов. "Спасибо".

Она посмотрела на него и улыбнулась. Настоящая улыбка. Не такая, как прежние, подумал он, те, которые едва могли скрыть страх и жалость в ее глазах. Те, которые подтвердили его собственные самые мрачные кошмары и наихудшие фантазии.

Что он умирал.

"Как ты себя чувствуешь, именинник?"

"Как миллион баксов, детка".

"В счетах Конфедерации?" сказала она, повторяя старую шутку между ними.

"Черт возьми, нет. Настоящие американские доллары, поддерживаемые полным доверием и кредитом правительства Соединенных Штатов. А именно, я. Неплохо для семидесятилетнего простака, сладкая."

"Молодец! Иди и достань их, ковбой. В городе новый шериф, и он надирает задницы и держится молодцом."

Том Макклоски сплел пальцы за головой, откинулся на подушки и лучезарно улыбнулся своей очаровательной жене. На ней был небесно-голубой костюм от Шанель, который он купил ей на улице Фобур Сент-Оноре в Париже. В ореоле солнечного света, касавшемся ее каштановых волос, она выглядела как ангел. Какой, по его скромному мнению, она действительно была.

Он действительно чувствовал себя хорошо, черт возьми.

На самом деле, он заметно поправился с момента своего прибытия в больницу Уолтера Рида. Он был бдительным, убедительным, рациональным и в удивительно хорошем настроении. Его глаза были ясными, его кожа сияла. Что бы ни беспокоило его в последние несколько месяцев, врачи здесь, в Walter Reed, позаботились об этом. Теперь у него была одна всепоглощающая навязчивая идея. Ему не терпелось убраться отсюда и вернуться к чертовой матери на работу.

Мир там взорвался. При большой помощи Китая и небольшом дополнительном подталкивании со стороны Северной Кореи в Тихом океане назревала война. Британцы сказали ему, что у них был трехзвездочный адмирал в Китае, который отказался от Kool-Aid. Этот ведущий специалист по военно-морским операциям собирался "затормозить процесс". Но пока? Он не видел Дика.

Ближний Восток, как обычно, был в огне. Дома слишком много людей остались без работы. Фондовый рынок стремительно приближался к двадцати тысячам, и все же экономика по-прежнему высасывала большую часть. И он был одним из немногих людей на земле, у которых были шары достаточного размера и силы, чтобы это исправить.

Буквально вчера вечером он дал пятнадцатиминутное интервью в прямом эфире у постели больного Брету Байеру, вечернему ведущему Fox News. Жесткие вопросы, никаких софтболов, это был Брет. Китай, Япония, Иран, масштабные военные игры Путина. Недавняя воинственность сумасшедших северокорейцев, их угроза сбросить ядерную бомбу на Гавайи. И он отбросил все проклятые вопросы Брета в сторону. Короткие, сжатые, убедительные ответы, подкрепленные впечатляющим пониманием деталей, лежащих в основе каждого вопроса.

Брет был бывшим главным корреспондентом Белого дома, невероятно сообразительным и чертовски приятным парнем. Типичный американский ребенок, именно такой, как они ему нравились. Подтянутый, он выглядел так, как будто мог бы быть сотрудником секретной службы Белого дома. Люди звонили все утро, чтобы поздравить его с днем рождения и сообщить, что "Твиттер-стих" был переполнен новостями о чудесном возвращении президента. New York Post, сказали они, поместила на первую полосу фотографию, на которой он улыбается со своей кровати. Они прифотошопили белый десятигаллоновый стетсон на его голове. Заголовок под ней, по их словам, был "Возвращающийся парень!" В копии будет рассказано о том, как к нему вернулось здоровье, как ему не терпелось снова сесть в седло и как он будет держаться молодцом, когда это сделает.

В коридоре поднялась суматоха, и Мэри Талиаферро, одна из его любимых медсестер, просунула свою хорошенькую рыжую головку в дверь.

"Господин Президент? Просто подождите, пока не увидите, что все это проявилось здесь, на посту медсестер. Боже мой, ты просто не поверишь!"

Макклоски рассмеялся и посмотрел на свою жену.

"Ладно, Бонни, что все это значит? Ты знаешь, я не люблю сюрпризы."

"О, милая, ты знаешь, что я бы этого не сделал. Стал бы я?"

Она пересекла комнату, пытаясь согнать улыбку с лица, и открыла ее.

"Боже мой, посмотрите, кто здесь!"

"Кто?" - спросил президент, садясь и пытаясь заглянуть через ее плечо. "О, боже мой, посмотри на это!"

Первым, что принесли через дверь, был огромный четырехъярусный праздничный торт. Это было на столике на колесиках, и они подкатили его прямо к его кровати. Она была оформлена так, чтобы выглядеть как его старая усадьба в Колорадо, ранчо Silvermine. Миниатюрный домик на ранчо, конюшни, загоны и две маленькие фигурки верхом на лошадях, которые были похожи на него и Бонни. Даже старый синий джип Scrambler, на котором он передвигался по территории. Каждый ярус был покрыт высокими зелеными елями, ковбоями и скотом - крошечной версией всего, чем он дорожил на этой земле.

"Ну, ребята, - сказал он двум улыбающимся молодым официантам-филиппинцам из Белого дома, - на этот раз вы, ребята, превзошли самих себя. Этот торт просто великолепен. Вон тот большой черный жеребец даже выглядит точно так же, как мой собственный Эль-Аламейн ".

"Спасибо вам, господин президент", - сказал один из официантов. "Мы все очень гордимся этим. Вся кухня и обслуживающий персонал попросили меня пожелать самого радостного и счастливого дня рождения ... и скорейшего выздоровления ".

Президент начал хлопать, и все присоединились к аплодисментам.

Его жена наклонилась и поцеловала его в лоб.

"С днем рождения, ты, большой красавчик", - прошептала она ему на ухо. "Ты возвращаешься домой и укладываешь свою милую маленькую попку обратно в мою постель, хорошо?"

Раздался стук в дверь. Она улыбнулась, выпрямилась и сделала знак одному из молодых парней из секретной службы, стоящих сразу за дверью.

И следующее, что он помнил, это то, что его любимая кантри-певица во всем мире вошла в его дверь. Вошли вице-президент, глава администрации Белого дома и Кен Бир, его личный врач, в сопровождении примерно дюжины медсестер, столпившихся внутри вокруг его кровати. Все они ухмылялись от уха до уха.

"Вы, должно быть, издеваетесь надо мной", - сказал президент.

Будь я проклят, если это была не сама Бонни Райтт.

Одетая во все регалии наездницы, Бонни улыбнулась ему, когда подошла к его кровати и взяла его за руку. Она спела "С днем рождения вас, с днем рождения, господин президент" и продолжила петь, безусловно, лучшее исполнение "Happy Birthday", которое он когда-либо слышал. Когда она закончила, зал снова разразился радостными криками и бурными аплодисментами.

Глаза президента наполнились слезами.

"Мисс Райтт, " сказал он, " я собираюсь вам кое-что сказать. До этого момента я думал, что лучшая версия этой песни была спета Мэрилин Монро Джеку Кеннеди в "Мэдисон Сквер Гарден". Но знаешь что, ты не только намного красивее Мэрилин, ты чертовски лучше поешь ".

Бонни улыбнулась, положила руки на бедра и сказала: "Господин Президент? Давайте дадим им повод для разговора ".

И она склонилась над ним и поцеловала его прямо в губы.

Все в комнате разразились громким, искренним смехом.

"Вау. Какой день рождения ", - сказал он, лучезарно улыбаясь своей жене. "Ты нечто другое, милая. Большое вам спасибо. Это очень много значит для меня ".

"Давайте разрежем торт!" - воскликнула она.

Младший из двух официантов вручил президенту серебряный нож для торта.

Президент, сияя, посмотрел на свой торт. "Я не хочу все портить. Может кто-нибудь сначала сфотографировать?"

Его жена достала свой iPhone, начала делать снимки и сказала: "Давай, дорогой, разрежь торт. Ты получаешь первый кусочек."

Сначала он посмотрел на одну из лошадей, но сказал: "Я никогда особо не любил конину", отправляя в рот покрытый глазурью кусок. "Я съем джип".

И это были самые последние слова, которые когда-либо произнес сорок пятый президент Соединенных Штатов.

Голова президента упала вперед на грудь.

Кен Бир с искаженным лицом протолкался сквозь толпу вокруг кровати и склонился над лежащим без сознания президентом.

Сердце президента остановилось.

"Медсестра!" Кен закричал. "Остановка сердца! Расстелите кровать ровно. Проверьте его пульс!"

"Кен, что это?" - воскликнула первая леди, ее лицо превратилось в маску ужаса. "Что с ним не так?"

Врач отщипнул кусочек несъеденной глазури от торта, поднес его к носу и понюхал.

"Все из-за этого гребаного торта", - сказал Кен Бир, уставившись на монитор, который был плоским. "Черт возьми! Доставьте аварийную тележку сюда сейчас же! Сердечного выброса нет. Интубируйте его и немедленно начните искусственное дыхание. Кто здесь старшая медсестра? Уберите всех этих людей отсюда ".

Ответственный агент секретной службы передал по рации: "Сыромятная кожа повержен! Белый дом на карантин. Немедленно соберите весь кухонный персонал. Никто не двигается."

Вперед вышла пожилая медсестра и приказала всем покинуть палату, кроме сотрудников секретной службы, медсестер, врачей и Кена Бира. "И кто-нибудь, положите этот торт в контейнер для защиты. Это смертельно".

Полчаса спустя давление медсестры на грудную клетку президента прекратилось.

Все они уставились на монитор, и Кен Бир снова пощупал пульс президента.

Он заказал амортизаторы. Он заказал инъекцию одного миллиграмма атропина. Он сделал все, что мог.

"У пациента асистолия", - сказал Кен, на его лице была написана глубокая печаль. "Безжизненный. Нет сердечного выброса . . . "

Медсестры ждали. Первая леди стояла спиной к сцене, лицом к окнам и своим пионам. Ее заметно трясло. Когда она услышала голос Кена, она начала тихо рыдать.

"Хорошо. Давайте назовем это", - сказал он.

Жена президента посмотрела на его профиль, и ее сердце наполнилось сожалением обо всех шагах и оплошностях, которые привели их, полных надежд и обещаний, в это место и время.

Томас Уинтроп Макклоски, сорок пятый президент Соединенных Штатов Америки, был мертв.

Убит в своей собственной чертовой постели.

"Давайте дадим им повод для разговора", - сказала Бонни Райтт несколько минут назад.

В течение нескольких часов весь мир говорил бы.

АВАРИЙНОЕ ПОГРУЖЕНИЕ

Южно-Китайское море

Сегодняшний день

Полночь. Ни луны, ни звезд, море - плоская черная пустота в нескольких футах под кончиками его крыльев. Для человека, несущегося сквозь ночь над враждебными чужими водами почти со скоростью звука, на высоте, о которой не осмелился бы подумать ни один здравомыслящий человек, Алекс Хоук чувствовал себя удивительно комфортно. Он пилотировал F-16 Viper. Матово-черный истребитель американского производства был одним из многих, приобретенных и сильно модифицированных британским королевским флотом для проведения незаметных специальных операций, подобных этой.

Лорд Александр Хоук, бывший пилот Королевского флота и ветеран войны в Персидском заливе, а ныне опытный офицер британской разведки в МИ-6, не мог не улыбнуться.

Подобно сирийской больничной койке, с которой он только недавно сбежал, единственное сиденье изящного F-16 откинулось ровно на тридцать градусов, превратив смертоносный "Вайпер", подумал Хоук, во что-то вроде сверхзвукового шезлонга. Предоставьте американцам беспокоиться о комфорте пилота истребителя.

Его глаза пробежались по тускло освещенной приборной панели и не нашли ничего даже отдаленно интересного. Даже туманное красноватое свечение внутри кабины каким-то образом убедило его, что все в порядке. Он был менее чем в шестистах морских милях от крошечного острова Сячуань, его пункта назначения, и быстро приближался. Каждая миля, которую он оставлял позади, уменьшала вероятность того, что китайский реактивный перехватчик Sukhoi 33 или ракета класса "земля-воздух" собьют его с неба. Несмотря на оснащение новейшими системами противоракетной обороны, "Вайпер" не был истребителем-невидимкой.

Он был уязвим и знал это. Если бы он был вынужден катапультироваться и попал в плен к красным китайцам, его бы безжалостно пытали, прежде чем убить. Офицер британской разведки, летевший на американском истребителе без опознавательных знаков, не имел права вторгаться в воздушное пространство Китая. Но у него действительно было дело, очень серьезное дело, и его успех вполне мог предотвратить надвигающиеся военные действия, которые могли привести к глобальной войне.

Это была его миссия. И он с радостью принял решение принять это.

Яв Лондоне неделей ранее "Си", как традиционно называли шефа МИ-6, пригласил Хоука присоединиться к нему за ланчем в его мужском клубе Boodle's. Лорд Хоук думал, что это было чисто социальное приглашение. Обычно старик занимался серьезными делами SIS только в пределах святая святых своего офиса на набережной Альберта, 85. Итак, это был очень расслабленный Алекс Хоук, который появился без промедления в назначенный полдень.

"Ну, наконец-то ты здесь, Алекс", - сказал Си достаточно дружелюбно. Сэр Дэвид Трулав, грубоватый старик, на тридцать лет старше Хоука, обычно сидел за угловым столиком в ресторане Men's Grill на третьем этаже. Лучи пыльного солнечного света, льющиеся из высоких окон в свинцовых переплетах, заставляют столовый хрусталь и серебро вспыхивать, все искрится и переливается. Над столом неровные завитки табачного дыма висели в виде венков и спиралей, медленно вращаясь в залитой солнцем комнате.

Столовая в Boodle's была, по любым стандартам, одной из самых шикарных мужских пещер в Лондоне.

Си сделал по-спартански скромный глоток джина с горькой настойкой, бегло оглядел своего подчиненного с ног до головы и сказал: "Должен сказать, немного выздоравливания тебе идет. Ты снова выглядишь довольно подтянутым, Алекс. "Сталь верна, лезвие прямо", как сказал бы Конан Дойл. Сидеть, сидеть."

Хоук, придерживая поврежденную правую ногу, сел. Он уделял мало внимания таким травмам "на рабочем месте". Они просто ушли с территории. Неприятный случай в сирийской тюремной больнице уже стирался из памяти.

"Очень любезно с вашей стороны, сэр. Я с нетерпением ждал этого всю неделю ".

"Давайте посмотрим, будете ли вы все еще чувствовать то же самое в конце. Что ты пьешь? Мой клуб, я угощаю", - сказал Трулов, поймав взгляд официанта.

"У Гослинга, пожалуйста. Черный тюлень, аккуратный. Итак. Проблемы, я так понимаю", - сказал Хоук после того, как Си заказал свой ром.

"К сожалению, этому нет конца. Опять эти чертовы китайцы ".

"Что-то новенькое? Я думал, что достаточно хорошо вошел в курс дела ".

"Ну, Алекс, ты знаешь этих загадочных мандаринов в Пекине так же хорошо, как и я. Всегда какая-нибудь новая складка на их красных шелковых рукавах. Боюсь, это та отвратительная ситуация в Южно-Китайском море ".

"Нагревается?"

"Закипает".

Принесли ром для Хоука. Он сделал глоток и сказал: "Что теперь, сэр? Только не говори мне, что они перекрыли один из самых оживленных торговых путей в мире ".

"Нет, нет, по крайней мере, пока. Тем не менее, просто возмутительное поведение. Они в одностороннем порядке распространили свои территориальные претензии в Южно-Китайском море на сотни миль к югу и востоку от своей самой южной провинции Хайнань. Все сделано без учета международного морского права. Теперь они претендуют на огромную U-образную область моря, которая перекрывает районы, которые, по их словам, принадлежат Вьетнаму, Малайзии, Филиппинам, Тайваню и Брунею ".

"Боже милостивый. С каким возможным оправданием?"

"Пекин заявляет, что его право на этот район исходит из двухтысячелетней истории, когда цепи островов Парасель и Спратли считались неотъемлемой частью китайской нации. Вьетнам справедливо утверждает, что обе цепи островов полностью находятся на его территории. Что он активно управляет обеими цепями с семнадцатого века и располагает документами, подтверждающими это ".

"Ублюдки создали горячую точку, такую же опасную, как Иранцы и Ормузский пролив. Очевидно, глобальные последствия ".

"Да. И теперь они начали выдвигать невыносимые требования. Они требуют, чтобы каждое судно, проходящее по этим ранее широко открытым маршрутам, сначала спрашивало разрешения китайского правительства. Мы не будем, черт возьми, спрашивать у них разрешения на что-либо подобное! И никто другой этого не сделает ".

"Конечно, нет. А встречное движение с запада?"

"Соединенные Штаты, конечно, резко наращивают свое военно-морское присутствие в регионе. И, как вы хорошо знаете, они направили морскую пехоту США в Дарвин в Австралии. Между тем, премьер-министру в момент слабости действительно пришла в голову необычная идея. Союзники собираются собрать крупный конвой, Алекс. Военные корабли Королевского флота Японии, Тайваня, Филиппин, Вьетнама и США с целой авианосной боевой группой, а также семи или восьми других стран. На всех парах вперед, под их чертовыми носами, и посмотрим, что они с этим сделают ".

"Ну, для начала, они могли бы уничтожить американский авианосец одним из своих спутников-убийц".

"Хм. Приятно видеть, что сирийцы не сломали тебе ни голову, ни ногу. Это соображение, Алекс. Несколько панталончиков в Конгрессе США до сих пор не желают соглашаться с этой схемой из-за страха потерять одного из своих детей стоимостью в миллиард долларов. Итак, наша схема конвоирования на данный момент парализована. Но, послушайте, мы не собираемся сидеть сложа руки и позволять этому продолжаться. Ни на одно проклятое мгновение."

"Что мы собираемся с этим делать?"

"Ты имеешь в виду, что ты собираешься с этим делать, дорогой мальчик. Вот почему я прыгаю на ланч ".

"Как говорится, бесплатного обеда не бывает".

"Никогда".

"Чем я могу помочь, сэр? По состоянию на вчерашнее утро я был признан годным к действительной службе ".

Си огляделся, чтобы убедиться, что кто-нибудь находится в пределах слышимости, а затем сказал: "Мы в шесть установили обратную связь с высокопоставленным китайским морским офицером. Кто-то с работающими мозгами в голове, кто не больше нашего хочет развязывать войну из-за преднамеренной и безумной морской провокации своего правительства ".

"Звучит заманчиво".

"Так и есть. Очень."

Хоук наклонился вперед и тихо сказал: "Китайцы хорошо понимают, что они не могут позволить себе сейчас начать войну с Западом. Возможно, через десятилетие, но уж точно не сейчас ".

"Конечно, нет. Это очевидная политическая уловка, хотя и чрезвычайно опасная. Они хотят отвлечь внимание от своих растущих внутренних беспорядков, особенно в Тибете, воинственной демонстрацией силы. Покажите крестьянскому населению и все более беспокойному среднему классу, насколько они сейчас могущественны ".

"Чистое безумие".

"Но вы собираетесь положить этому конец, лорд Хоук. Я организовал для вас секретную встречу с адмиралом Тиао Цангом на маленьком острове в отдаленном секторе Южно-Китайского моря. Ранее это была база японских ВВС, ныне заброшенная из-за территориального спора. Там есть взлетно-посадочная полоса высотой восемь тысяч футов, которая должна вас прекрасно разместить ".

"На каком автобусе я еду?"

"Американский F-16 Viper. Один из наших. Специально модифицировано для ночных вставок. Уверяю вас, все новейшие наступательные и оборонительные новинки. Оружие с кинетической энергией и все такое прочее ".

"Прекрасный самолет. Всегда хотел попробовать что-нибудь одно ".

"Завтра утром в королевских ВВС Лейкенхита вы получите одно из первых впечатлений. Три дня интенсивной летной подготовки с главным инструктором ВВС США на кончике вашего крыла. Затем ты уходишь вон в ту дикую синеву ".

"Это адмирал Цанг. Насколько точно у него высокий рейтинг? Я хочу сказать, он действительно достаточно силен, чтобы обезвредить эту штуку?"

"Очень высоко. Китайский начальник военно-морских операций. По возвращении домой вас ждет невероятно полное досье. Запомни это и сожги. Итак, Алекс, что ты будешь на обед?"

A кабину "Вайпера" внезапно заполнил пронзительный вопль. Святой Боже, его только что засек вражеский радар! Он резко повернул голову и увидел, как пламя выхлопа китайской ракеты SAM устремляется к форсажной камере его "Вайпера". A HongQi 61A. Откуда, черт возьми, это взялось? Какая-то защищенная от китайских радаров береговая батарея на соседнем атолле? Ни одно из его так называемых сложных приспособлений даже не подняло эту чертову штуковину!

Он снова нажал на джойстик и мгновенно начал вертикальный набор высоты, поставив "Гадюку" на хвост и взмыв ввысь. Он развернул "чафф" в кормовой части и включил устройства подавления помех, расположенные в хвостовой части самолета. Он почти мгновенно оказался на высоте сорока тысяч футов и начал набирать высоту, его глаза были прикованы к ракете, отображаемой на экране его радара. Хоук знал, что его непроверенная скорость составляла 3 Маха. Оно быстро приближалось.

Смертоносный маленький ублюдок пронесся прямо через его поле из мякины без малейшего отклонения. Китайцы вели себя не в соответствии с оценкой МИ-6 их военного потенциала. С каждой секундой его встреча со смертью становилась все более вероятной. Ему пришлось бы полагаться на устройства постановки помех на самолете и свои собственные маневры уклонения, чтобы выжить.

Он развернул "Гадюку" носом и перевел ее в визжащее вертикальное пике, выгадывая драгоценные секунды. Хонгки пришлось бы пересчитать, прежде чем менять курс и снова садиться на свою шестерку. С той секунды, как ракета ЗРК появилась на его экране, он знал, что был только один маневр, у которого был ничтожный шанс спасти его.

Аварийное погружение прямо в море.

Рискованный, но иногда эффективный. Однако, чтобы добиться успеха, он должен был позволить смертоносному оружию подойти в опасной близости к удару и уничтожению Viper. На самом деле настолько близко, что когда он выйдет из пике в последний возможный момент, он будет настолько близко к поверхности воды, что у ракеты не будет времени на корректировку, прежде чем она ударится о воду, делая 3 Маха.

Ракета повернула носом, как это сделал Хоук, и выровнялась. Теперь он приближался со смешной скоростью. Его приборная панель говорила ему, что он явно не в своем уме, черт возьми. Укоренившийся человеческий инстинкт бежать, менять курс и спасаться, цеплялся за края его сознания. Но он воздвиг вокруг этого брандмауэр, который был непроницаем в такие времена, как этот.

Это были те несколько драгоценных раскаленных добела моментов, именно таких, как этот, ради которых жил Алекс Хоук. Как и его отец и дед до него, он был воином до мозга костей, и он был чертовски хорош в этом. Его сосредоточенность в этот критический момент, подпитываемая адреналином, была на грани сверхъестественного. Экран дисплея его высотомера был размытым, но он этого не видел; в наушниках орали сигналы предупреждения об избежании столкновения, но он их не слышал. Его хватка на рукояти была легкой, как перышко, руки сухие, как у хирурга.

Его разум спокойно подсчитывал разницу между секундами, оставшимися до того, как ракета врежется в "Вайпер", и секундами до того, как "Вайпер" врежется в море. Игнорируя свое непосредственное окружение, все визжащие сигналы тревоги и мигающие электронные предупреждения, Алекс Хоук начал свой последний мысленный обратный отсчет. Поверхность моря приближалась с головокружительной скоростью. . .

Пять . . . четыре . . . три . . . два . . .

СЕЙЧАС!

Он потянул рычаг назад и поднял нос. Он заметил капли воды, бегущие по внешней стороне его купола, и решил, что, возможно, поймал вершину волны, выходящей из погружения . . . .

В такой ситуации вы не сможете подойти ближе, чем когда промокнете нос. Какой-то хитрожопый боевой инструктор RN сказал то же самое много лет назад. Он едва услышал удар ракеты из-за рева форсажных двигателей, но он это сделал. Он был в чистоте и мог легко представить это, испаряющееся при контакте с жесткой водой бетона на такой скорости . . . .

Перегрузка была очень сильной, когда он начал свой набор высоты до прежней, невидимой для радаров. Именно тогда кончик его правого крыла поймал набегающую волну, которая вывела его самолет из-под контроля. Он скользил над морем, как крылатый фрисби. Он почувствовал серию толчков, когда фюзеляж пару раз соприкоснулся, и инстинктивно понял, что самолет в нескольких секундах от того, чтобы развалиться прямо у него под задницей.

Он наклонился, схватился за красную ручку справа от себя, дернул ее, и купол взлетел вверх, в воздушный поток, и исчез. Ракетные двигатели под его сиденьем мгновенно вытолкнули его из вращающейся кабины и прямо в черное небо. Через несколько секунд его парашют раскрылся, и он увидел с высоты птичьего полета, как его самолет превращается в груду металлолома разных размеров и исчезает в глубине.

Он дернул за шнур, который отсоединял его от сиденья, наблюдал, как он падает, и мгновение спустя его ботинки коснулись воды. Было чертовски холодно, но он начал сбрасывать снаряжение так быстро, как только мог. По крайней мере, он не пострадал и мог держаться на воде, пока его спасательный жилет не надулся. Пока все идет хорошо, подумал он, сохраняя бодрость духа на удивление хорошо для сбитого летчика в полном одиночестве.

Обычно к его плечевому ремню был бы прикреплен ЭПИРБ. При контакте с водой оно немедленно начало бы передавать его координаты GPS на проходящий спутник. Он мог бы какое-то время зависнуть здесь, в Южно-Китайском море, и подождать, пока один из вертолетов ВМС Ее Величества вытащит его из воды и поднимет на лебедке. Но, конечно, у него не было ни радиомаяка бедствия, ни EPIRB.

Он полагал, что температура воды была достаточно холодной, чтобы в конечном итоге убить его, но термокостюм, который он носил, предотвратит переохлаждение достаточно долго, чтобы у него был шанс выжить.

Он развернул свое тело на 360 градусов. Ничего. Ни огней на горизонте, ни самолетов в небе. Ничего. Ничего, кроме огромного черного моря, простирающегося во всех направлениях. ЭПИРБ отсутствует. Нет надежды на немедленное спасение. Он находился примерно в пятидесяти милях от южного побережья Китая. Если ему повезло, он был в судоходном канале. Он посмотрел на свои часы для дайвинга. Минимум пять часов до восхода солнца. Ничего не оставалось, как зависнуть здесь в подвешенном состоянии и посмотреть, что будет дальше.

Это не заняло много времени.

Он почувствовал давление внезапного движения под водой за мгновение до того, как почувствовал мягкий толчок в поясницу. Никакой боли, просто пробное прощупывание какой-нибудь крупной рыбой. Что именно за рыба это могла быть, было вопросом, о котором он предпочел не размышлять. Но слова не уходили. Самым плохим был снаут. Вот на что это было похоже. Затем было действительно плохое.

Акула.

Через несколько минут произошло еще одно попадание. Резкий удар в грудную клетку с правой стороны. Он мельком увидел, как спинной плавник акулы скользнул к нему, возможно, за две секунды до столкновения. Было чертовски больно. Он медленно повернулся в воде, сведя свои движения к минимуму. Даже в кромешной тьме он мог видеть, как спинные плавники лениво кружат вокруг него. Он немного знал о поведении акул. Прямо сейчас им было просто любопытно узнать об этом новом объекте по соседству.

Это может произойти в любом случае. Он может им наскучить и они исчезнут. Или, по-другому, они могли бы разрубить его на несколько больших кусков, сначала оторвав конечности, прежде чем драться за туловище. Оставаться позитивным в неблагоприятных условиях было одной из его сильных сторон, так что это то, что он сделал. Больше плавников, которые, казалось, окружали его, и тот факт, что его тело беспомощно висело в ледяной воде, делали это трудным.

Но Алекс Хоук, надо сказать, был ничем иным, как жестким.

Он закрыл глаза и обездвижил свое тело. Он заставил себя сосредоточиться на всех хороших вещах в своей жизни. Его любимому сыну, которого мать назвала Алексеем, сейчас было всего четыре года. Он мог видеть, как он бежит в пятнах солнечного света по зеленому лугу в Гайд-парке. Няня ребенка, Нелл, гонялась за ним, смеясь. Нелл была намного больше, чем няня. Она была любимой женщиной Хоука, чем-то вроде легенды в Скотленд-Ярде и, по правде говоря, телохранителем Алексея. Она не раз спасала жизнь маленькому мальчику. Он был мишенью КГБ, и одним из самых больших страхов Хоука было оставить своего сына без отца.

Прошел час, очень долгий час.

По какой-то причине, возможно, по бесконечной милости Бога, зубастые твари оставили его в покое, по крайней мере, на данный момент. Холод начал пробираться когтями внутрь его защитной брони. Теперь его трясло, и его зубы стучали, много шума из ничего. Ему пришло в голову, что замерзнуть до смерти - гораздо лучший способ уйти, чем подавать себя на завтрак мелким обитателям глубин.

Он спал, Бог знает, как долго.

И затем зажегся свет.

Буквально.

Он обнаружил, что стал целью луча чистого белого света. Он посмотрел влево и увидел его источник. Прожектор, установленный высоко на надстройке массивного авианосца. Затем еще одно, и еще одно, оба ниже и возле палубы, подобрали его. И затем, справа от себя, он услышал глубокий басовитый стук лопастей вертолетного винта. Его осветил прожектор вертолета, и он увидел, как в отверстии сбоку фюзеляжа появился водолаз.

Может ли это быть дружеским? Шансы, безусловно, были против этого, учитывая недавнюю военную демонстрацию Китая в этом маленьком уголке мира. Дайвер плюхнулся на дно примерно в шести футах от него, и надежды на чудо исчезли, когда он сказал Хоку сохранять спокойствие на мандаринском. Затем он занялся закреплением подъемной обвязки на теле Хоука.

Хоук провел много времени в материковом Китае со своим другом и компаньоном, выдающимся криминалистом из Скотленд-Ярда Эмброузом Конгривом. В дополнение к тому, что Эмброуз был блестящим детективом, он изучал языки в Кембридже. Во время шестимесячного заключения в пекинской тюрьме за "подрывную деятельность", которая так и не была доказана, Конгрив передал Хоук рудиментарные, но существенные рабочие знания китайского языка.

"В самый последний момент", - сказал Хоук дайверу на его родном языке.

"Что?"

"Вы прибыли как раз вовремя. Я медленно замерзал до смерти ".

"Тишина. Никаких разговоров."

"Будь по-твоему. Просто пытаюсь быть дружелюбным ".

Хоука и его спасателя подняли лебедкой в брюхо китайского вертолета Ahkoi. Никто на борту не стал бы с ним разговаривать. Он был уверен, что они знали, что неопознанный самолет вошел в их воздушное пространство и был сбит (как они воображали) одной из их ракет. Таким образом, они были разумно предрасположены не быть болтливыми. Черт с ними - он был все еще жив, не так ли? За эти годы он выбирался из более серьезных передряг, чем эта.

Tпервоначальный допрос на борту китайского авианосца был коротким, но жестоким. Тем не менее, он выбрался из этого с немногим более серьезными повреждениями, чем три сломанных пальца и легкое сотрясение мозга. Они сказали ему, что он никогда не покинет этот корабль живым, а затем заперли его в вонючей каюте экипажа в недрах трюма, где места хватало лишь на дрянную двухъярусную кровать. Теперь он лежал на верхней койке, очень серьезно думая о том, как, черт возьми, сбежать.

Двое военных полицейских с автоматическим оружием доставили его в этот прекрасный будуар. Он был почти уверен, что те же двое придут за ним, когда придет время для более трудоемкого допроса. Они были головорезами, эти двое, жестокими, но глупыми. Именно такие, какие ему нравились. Он симулировал гораздо более сильное сотрясение мозга, чем на самом деле, заставляя их наполовину нести его вниз по многим лестничным пролетам, что, похоже, им не понравилось.

Он был в сознательном состоянии, когда они врезались в крошечное пространство и стащили его с верхней койки. Как он и ожидал, они рывком поставили его на ноги и обхватили его руками за плечи, чтобы заставить двигаться. Он держал голову опущенной, что-то бессвязно бормоча. Когда член парламента слева от него остановился, чтобы пинком распахнуть полузакрытую дверь, он воспользовался моментом, чтобы схватить каждого за волосы на голове и сильно ударить их черепами друг о друга достаточно сильно, чтобы они осели на пол. Он проверил. Они выбыли на долгий отсчет.

Он быстро сорвал униформу с более высокого из двух. Оно ему плохо подошло, но было достаточно хорошим, чтобы без происшествий подняться по восьми пролетам металлических ступеней на уровень палубы авианосца. У Хоука были черные как смоль волосы, что помогало, и он держал поля кепки опущенными, а лицо опущенным. У него также было преимущество в том, что он носил автоматическую винтовку на случай, если ситуация станет острой.

Он увидел, как матрос открыл люк в переборке, и почувствовал, как с летной палубы ворвался холодный порыв ледяного ветра. Он подождал шестьдесят секунд, а затем сам вышел наружу. У него не было ни малейшего представления о том, как он собирался осуществить разработанный им план, но это мало беспокоило. Ты должен был уметь придумывать все это по ходу дела. Он услышал смех значительной группы мужчин, когда они приближались к его позиции и отступили в тень.

Пилоты.

Их было восемь, все в летных костюмах, некоторые в шлемах, некоторые держали их небрежно в руках, шутили, двигались своей самоуверенной походкой джет-джока. Очевидно, они направлялись по затемненной палубе к своей стае самолетов-носителей Sukhoi 33, которые готовились к немедленному взлету. Он оставался скрытым между двумя огромными шкафчиками за фальшбортом до тех пор, пока они не прошли. Затем он пристроился позади них, ускорив шаг, пока не догнал одинокого отставшего сзади. К счастью, он был, безусловно, самым высоким из всех.

Он приблизился к своей цели прямо сзади, прострелил обе руки и использовал большие пальцы на сонной артерии, чтобы парализовать беднягу и все еще удерживать его на ногах. Он дал основной группе пилотов время продолжить полет, затем оттащил потерявшего сознание обратно в тень складских помещений. Застегнуть молнию на комбинезоне пилота, надеть ботинки и шлем и опустить забрало было делом одного мгновения. Он быстро, но не слишком, пересек палубу и догнал веселящихся пилотов как раз в тот момент, когда они садились в свои "Сухие".

Он направился прямиком к единственному незанятому истребителю, затем отсалютовал двум сопровождающим членам экипажа, которые посторонились, пропуская его в кабину по трапу.

"Прекрасная ночь для полетов, ребята", - пробормотал он на гортанном китайском, опускаясь на сиденье. Пристегнувшись, он протянул руку вперед и щелкнул выключателем, опускающим фонарь кабины. Затем он изучил приборную панель и светящиеся элементы управления, быстро решая, что именно сработало. Китайцы украли у Запада столько авиационной техники, что освоиться в ней было до смешного просто.

Он подал сигнал рукой членам экипажа внизу, зажег свечу и вырулил на позицию позади последнего реактивного самолета в очереди к центральной катапульте. Защитный экран уже поднялся с палубы позади первого реактивного самолета эскадрильи, и Хоук наблюдал, как истребитель швырнуло над океаном, форсаж раскалился добела.

Должно быть, он грезил наяву, потому что внезапно услышал, как воздушный босс кричит на него в наушниках, приказывая ему шевелить задницей. Самолет перед ним выдвинулся на позицию, и он не последовал за ним немедленно. Теперь он добавил немного мощи и занял свое место. Перед ним оставалось всего три самолета.

"Прошу прощения, босс", - пробормотал он в освященном временем традиционном стиле общения пилотов-истребителей всего мира. На авианосце воздушный босс - сам Бог.

"Не дай этому случиться снова, Пассифлора, или я буду надирать тебе задницу всю дорогу до Шанхая".

"Вас понял, сэр", - сказал Хоук, снова приближаясь.

"Ты что-то забыла во время предполетной подготовки, Пассифлора?"

"Нет, сэр", - сказал Хоук.

"Да? Проверь для меня свой гребаный навигационный выключатель, просто сделай мне приятное ".

Черт. Он не включил их. Глупая ошибка, и он не мог позволить себе быть глупым в этот момент, ни в малейшей степени.

"Ты там, внизу, не спишь, сынок? Я склонен вывести твою задницу из строя ".

"Сэр, нет, сэр. Я готов идти ".

"Да, ну, тебе, черт возьми, лучше бы так и было. Теперь я положил на тебя глаз, милая. Ты хоть немного облажаешься на этой миссии этим утром, и твоя задница - моя. Ты мне веришь?"

"Сэр, я всегда вам верю. Но я вернусь чистым, я клянусь в этом ".

"Чертовски верно, ты это сделаешь. А теперь убирайся к черту с моей лодки, Пассифлора. У меня есть вещи поважнее, чем беспокоиться о таких маленьких писаках, как ты. Ты наверху".

Хоук двинулся вперед и зацепил крюк катапульты за заглубленную гусеницу. Он услышал, как взрывозащитный экран с грохотом занял позицию позади него, и, посмотрев налево, кивнул - сигнал руководителю запуска, что он готов. Мужчина поднял правую руку и опустил ее, что означает, что с минуты на минуту. Правая рука Хоука автоматически потянулась к "о-черт" на правой стороне фонаря.

Адреналин затопил вены Хоука, когда он схватился за перекладину правой рукой. Яростный запуск в космос современной катапультой авианосца был настолько близок, насколько это возможно для любого человека, к переживанию катастрофической автомобильной аварии со смертельным исходом и выживанию. Это было настолько интенсивно.

В самом начале, после того, как в напиток ушло много дорогостоящего оборудования, какой-то авиационный гений выяснил, что большинство пилотов инстинктивно слишком быстро хватаются за управление самолетом после старта. Страшно чувствовать себя неуправляемым, когда твои колеса отделяются от материнского корабля. Теперь у каждого бойца была ручка вперед и вправо внутри фонаря. Ты схватил его как раз перед тем, как они нажали на курок. Отсюда и его название - "О, черт".

Во время "кошачьего броска" время, которое потребовалось вам, чтобы убрать руку с перекладины и взяться за рычаги управления, было точно, с точностью до наносекунды, нужным количеством времени, которое должно было пройти, прежде чем вы перехватите управление после ухода с переднего края палубы.

Он был в воздухе.

Он снова посмотрел вниз на палубные огни Варяга, авианосец быстро уменьшался по мере того, как набирал высоту. Он подавил любое чувство радости по поводу того, что избежал мучительной смерти от рук самых изощренных палачей на планете. Он еще не выбрался из опасностей, сказал он себе, поднимаясь наверх, чтобы присоединиться к полету "своей" эскадрильи. Они держали курс на север, который должен был привести их к Парасельским островам. Совершенно не в том направлении. Ему нужно было двигаться на юго-юго-восток, и ему нужно было двигаться, иначе он упустил бы свое быстро уменьшающееся окно: единственный шанс, который у него был, попытаться разрядить кризис с глобальными последствиями.

Край земли окрасился ярко-розовым, когда он проскользнул в отведенное ему место в хвосте плотного строя. Был минимум радиочата, за который он был благодарен. Обычно на этом этапе было много шуток, и он не хотел слышать по радио какие-либо вопросы или внутренние остроты, на которые он не мог ответить, не жертвуя своим прикрытием. Ему требовалось драгоценное время, чтобы сохранить анонимность, пока он не придумает, как, черт возьми, отделиться и направиться к месту назначения миссии, не вызывая ни малейших подозрений.

Он знал, что теперь должен делать, хотя это ему не очень нравилось.

Lи на островной взлетно-посадочной полосе на острове Сячуань. Встреться с этим китайским адмиралом Цангом и выполни задание Си по резервному каналу как можно лучше. Найдите стратегический способ предотвратить неминуемую развязку и ликвидировать еще одну глобальную горячую точку. Ему не очень понравился тот факт, что в него запустили высокотехнологичный ЗРК, несущийся через какой-то маленький атолл у черта на куличках. И что китайский авианосец просто случайно проходил по морскому пути, где он затонул? Нет. Он просто не мог избавиться от отчетливого впечатления, что все это могло быть тщательно продуманной подставой. Что коварные китайцы собирались использовать его нарушение их воздушного пространства как положительное доказательство того, что Запад намеренно провоцировал.

Его почерневший труп и искореженные части американского истребителя показывали по глобальному телевидению. Используйте его, чтобы оправдать еще более агрессивную позицию в Южно-Китайском море. Примите ответные меры против Тайваня, Японии или Вьетнама. Следующий шаг - война. Во всяком случае, так он это видел. C может не согласиться. Но Си не сидел на горячем сиденье, подставив свою задницу под удар.

Теперь у него не было выбора. Он продолжал полет в строю, направляясь на север, в сторону Тихого океана. Он посмотрел на часы, рассчитал время и расстояние до своей цели. Предстоит пройти долгий путь и за короткое время добраться туда. И внезапно до него дошло.

Он нажал кнопку передачи на своем радио.

"Руководитель полета, руководитель полета, это "Пассифлора", прием."

"Вас понял, Пассифлора, это командир красной группы. Давай, прием."

"Возникли механические трудности. Неполадки в системе, прием."

"Какова ваша ситуация?"

"У меня жаркий полет, сэр. Перегрев двигателя. Становится все хуже. Запускаем переопределение системных проверок сейчас. Выглядит не очень хорошо ".

"Вы объявляете чрезвычайную ситуацию?"

"Отрицательно, отрицательно. Я думаю, что смогу сбросить скорость и вернуться домой к маме. Запрашиваю разрешение прервать и вернуться, прием ".

"Разрешение получено, прием".

"Вас понял, командир красной группы. "Пассифлора" возвращается на "Варяг", прием."

Хоук отделился от строя и вошел в крутой вираж, уходя от своего полета. Солнце уже взошло, всего лишь полоска над горизонтом, полосы красного света струились по морю внизу. Когда красный самолет оказался вне зоны действия радара, он скорректировал курс и дал полный газ. По его последним расчетам, он приземлится как раз вовремя. Он откинулся на спинку стула и позволил себе впервые за несколько часов улыбнуться.

Если его не сдует с неба, это обещал быть еще один прекрасный день в Раю.

Продолжайте читать отрывок из

Предстоящий роман Теда Белла

Фантом

в продаже в марте 2012

Пролог

Tдом в обращенном к морю конце улицы Капитанс Нек в Бар-Харборе представляет собой трехэтажное викторианское здание, выкрашенное в приятный бледно-желтый цвет с белой отделкой. В доме есть все необходимые декоративные пряничные поделки девятнадцатого века, но они не являются подавляющими. В доме царит определенный покой, который вы можете почувствовать, просто стоя на тротуаре у главных ворот тихим летним вечером.

Мир, да, и, если вы войдете внутрь, неизменная любовь.

С портика, окружающего входную дверь, свисали красные, белые и синие флаги. С крыши свисал очень большой американский флаг, закрывавший два больших окна на третьем этаже. Баннер был прикреплен к внешней стене прямо под флагом. Оно гласило:

ПРИВЕТСТВУЮ ГЕРОЯ, сержант МОРСКОЙ ПЕХОТЫ США. КРИС МАРЛИ!

Сегодня вечером все окна дома 72 по Капитанз-Нек-лейн горят, хотя час ведьм уже близок. Освещено даже крошечное окошко на вершине башни, выступающее из западного переднего угла дома. В этой маленькой круглой комнате маленькая девочка сидит на полу в своей спальне, и ее отец читает ей вслух. Девочку зовут Аврора, ей шесть лет. Отец - Кристофер, тридцати двух лет, в душе воин. Все еще. У него отсутствует часть правой ноги, от колена ниже. Это результат подрыва самодельного устройства, которое талибы оставили ждать его у дороги на Кабул. Ему обещали протез, но перед ним была очень длинная очередь людей с ампутированными конечностями.

Он мало думал о ране. Он видел бесчисленные ужасы гораздо хуже. Он был одним из счастливчиков. Он был жив. Он благополучно вернулся домой к своей семье. Он выполнил свой долг. Он был гордым человеком, гордился своей службой и тем, что он сделал для своей страны, хотя он никогда, ни за что не позволил бы вам узнать об этом. Его отец никогда не рассказывал о своей войне. Он бы тоже не стал.

"Мне нравится моя трость", - сказал морской пехотинец people. "Знаешь, у этого есть много других применений. Этим можно пугать кошек и тому подобное ".

Аврора, не способная уснуть из-за надвигающегося приключения, попросила отца часами читать ей вслух. Она ни разу не зевнула, подумал Кристофер, доставая очередную книгу с ее полки. Ни разу! С ее пышными рыжими кудрями и васильковыми глазами, она была идеальным ребенком.

Кристофер Марли однажды сказал своей жене Марджори, что, когда великий садовник, наконец, обрезал все некачественные розы в великом саду, у него получился один идеальный бутон, и он назвал его "Аврора". Это было из тех вещей, которые он говорил время от времени, из-за которых он полюбил свою жену, с которой прожил десять лет. Не говоря уже о легионах его преданных читателей.

Кристофер, известный автор детских книг до того, как его призвали долг и страна, перевернул страницу книжки с картинками.

"О, папочка, какой прекрасный дворец! Кто там живет? Смогу ли я там когда-нибудь жить? Стать настоящей принцессой?"

"Ну, скорее всего, нет. Вы увидите это сами, когда мы завтра прибудем в Орландо, но я могу рассказать вам сейчас, хотя это большой секрет. Этот дворец - дом Золушки и ...

"Золушка? Она такая красивая ".

"Действительно. Как я уже сказал, это ее дворец, но там также живет много гостей. Включая определенную мышь, твою любимую мышь во всем мире ".

"Реми? В Рататуй?"

"Реми был крысой, дорогая, а не мышью. Иначе они назвали бы фильм Mouseatouille. Чего они не сделали."

Аврора рассмеялась и поджала губы, обдумывая это.

"Не Микки?"

"Ага. Микки Маус собственной персоной".

"Микки Маус. Настоящий Микки Маус. Живет в том самом дворце с Золушкой? Внутрь."

"Правильно".

"И мы направляемся туда. В тот самый дворец. Завтра."

"Мы есть".

"О, папочка, я хочу тебя обнять. Я так взволнован ... Мы можем познакомиться с Микки? Пойти к нему домой? Видишь его комнату и все остальное?"

"Я должен так думать. В конце концов, он действительно там живет ".

"Что ж. Мы просто подойдем к его двери и постучим в нее, не так ли, папочка?"

"Или, может быть, он будет играть, а мы пойдем поздороваться. Я слышал, что он чуть ли не самая популярная мышь в Орландо и ...

За ужином накануне отъезда он дал торжественное обещание своей семье. Когда он вернулся домой, он собирался отвезти их всех в Диснейленд на грандиозный праздник. Целых три дня. Позже той ночью, в постели, он попросил свою жену выполнить его обещание в его отсутствие. Несмотря ни на что. И были времена, когда он лежал в придорожной канаве, истекая кровью, когда сержант. Крис Марли, морской пехотинец США, считал, что его нога никогда не ступит (во всяком случае, она у него все еще была) в Мир Диснея. Он все еще помнил Обри, своего сына, который потрясал кулаком и кричал: "Диснейленд? Космическая гора, вперед!"

"Папа! Проснись! Ты заснул за чтением!"

Аврора с сияющими глазами посмотрела на него и произнесла одно слово, наполненное почтением.

"Микки".

Aв этот момент дверь распахнулась внутрь, и на пороге появился маленький, знакомо выглядящий мальчик лет одиннадцати (он был старшим братом Авроры), держащий в руках очень потрепанную красную спортивную сумку с большой черной буквой L над парой скрещенных клюшек для лакросса. Это был тот, которым пользовался его отец в Лоренсвилле. Мальчика звали Обри. Он был мальчиком с каштановыми волосами, с большими красивыми глазами, в которых он вырастет с течением времени.

"Папа, мама говорит, что я не могу пользоваться этой сумкой без твоего разрешения".

"Разрешение получено, рядовой Марли, но оно слишком большое. Мы едем всего на три дня, Обри."

"Папа! Как насчет всех моих вещей для лакросса? Это поместится только в этом ... "

"Боюсь, там, куда мы направляемся, нет времени на лакросс. Ваши дни уже подсчитаны. У меня есть билеты на Splash Mountain, круиз на речном катере, "Дом с привидениями ", "Пираты Карибского моря ", Это маленький мир ... и это только первый день ".

"А как насчет Космической горы?"

"Я слышала, это слишком страшно", - сказала Аврора, сжимая свою тележку.

"Это просто американские горки", - фыркнула Обри. "Насколько это может быть страшно?"

"Все, что я знаю, это то, что моя лучшая подруга навсегда Табита Лонгли пошла и сказала, что все в темноте, и ты ничего не видишь. Она ненавидела это. Ее даже... вырвало... мерзко!"

Обри рассмеялся: "Да, держу пари. "Специально для бедных придурков, сидящих позади нее ".

"Ты такой абсолютно отвратительный".

Кристофер закрыл книжку с картинками и наклонился вперед в своем кресле.

"Обри? Почему бы тебе не пойти собрать вещи, приятель. Уже поздно, а мы встаем очень рано. Ты должен был собрать вещи ко времени ужина ".

"Папа! У меня была практика!"

"Иди позови маму, она тебе поможет. Тебе не понадобится много, хорошо? Джинсы, толстовки и кроссовки."

"Космическая гора, папа? Пожалуйста."

"Да, все в порядке. Космическая гора."

Ябыло время обеда, когда Марли зарегистрировались в отеле great Wilderness Lodge, который Кристофер и Марджори выбрали из-за его сходства с местом, где они провели медовый месяц, - Йеллоустон Лодж в Йеллоустонском парке. Обри был просто поражен размерами этого места. Аврора просто хотела добраться до комнаты, распаковать вещи и попасть в этот дворец.

После регистрации у Криса был приятный момент, когда пожилой чернокожий джентльмен с красивыми белыми волосами и очень прямой осанкой прибыл, чтобы помочь им с багажом. "Я ценю твою службу, сынок", - тихо сказал ветеран с понимающим видом.

"Семпер Фай". Крис улыбнулся.

"Semper Fi", - признал старый морской пехотинец.

Семья поехала по монорельсу ко входу в парк и спустилась на платформу. Над крышей железнодорожного вокзала Аврора смогла разглядеть длинные знамена, развевающиеся на высоких башнях дворца Золушки.

"Папа, вот оно!"

"Прямо как на картинке, не так ли?"

"О, да! Поехали. Мы не хотим пропустить Микки. Я уверен, что он уже проснулся. Но он будет дома, ты так не думаешь?"

"Давай, следуй за мной. У меня есть пропуска. Мы направимся прямо на Мейн-стрит, а потом пойдем узнаем ".

У Обри не было никакого интереса к Золушке или ее дворцу, и он убедил свою мать пойти с ним в магазин, где делали фальшивые татуировки. Марджори сказала Кристоферу идти вперед, и они все встретятся на Всплеск Маунтин, сплаве по бревенчатому желобу и их первом приключении за день. Кристофер решил, что это самый щадящий и, следовательно, хороший способ оценить способность "Авроры" к более сложным заездам. Обри, о нем не беспокоились. Идея веселья Обри заключалась в том, чтобы прыгнуть с крыши в живую изгородь с красным банным полотенцем Супермена, повязанным вокруг шеи.

"Итак, папа", - сказала Аврора, выглядя смущенной и встревоженной, когда они шли по Главной улице к дворцу, "ты сказал, что мы с тобой собираемся постучать в дверь дворца и поздороваться с Микки, верно? Только мы вдвоем, верно?"

"Конечно. И мы это сделаем".

"О".

"Что случилось, милая?"

Аврора разрыдалась.

"Все так, как ты сказал, только-только, кто все эти другие люди?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Я имею в виду, ну, я не знаю, папа. Я думал, что будем только я и ты. Собираюсь в дом Микки и все такое. Не целая группа людей. Только мы вдвоем ".

"Ну, милая, это просто, ну, это общественное развлечение -"

"Папа!" Аврора вскрикнула. "Смотрите! Вон там Микки, выходит из трамвая. Давай. Прежде чем он войдет внутрь!"

И с этими словами она опустила свою маленькую головку, кудряшки взметнулись, и прямиком направилась сквозь толпу к своей любимой мышке.

Кристофер улыбнулся и сказал: "Эй, Аврора, подожди меня!"

Он на мгновение увидел ее, сияющую и машущую ему рукой вперед.

Это был бы последний счастливый момент дня.

Tк счастью, здесь была короткая очередь для поездки по бревенчатому желобу.

Пока Марджори и Обри ходили использовать свои пропуска для получения дополнительных жетонов, Кристофер повел Аврору посмотреть, как гонщики вылетают с самой верхней посадочной площадки и несутся вниз по извилистому и круто наклоненному желобу, полному бурлящей воды. Желоб внизу распрямился, и бревно, набитое пассажирами, с большим всплеском погрузилось в глубокую лагуну, окатив всех, кто был на борту, и вызвав приступы смеха. Это было весело, подумал Кристофер; он сам делал это много раз, когда был мальчиком. Он не думал, что это хоть немного напугает Аврору.

Они поднялись по лестнице наверх, Кристофер держался за перила, чтобы справиться с подъемом. Когда они, наконец, достигли станции посадки, он спросил: "Похоже, это весело, милая?"

"О, да, папочка, поехали!"

"Хорошо, тогда я сяду на самое переднее сиденье, а ты займешь то, что сразу за мной. Таким образом, ты можешь обхватить меня руками, двигаясь по изгибам, если захочешь ".

Они заняли свои позиции и подождали, пока остальные гонщики, сидящие позади них, поднимутся на борт.

"Поехали!" Сказал Кристофер, поворачиваясь, чтобы улыбнуться Авроре через плечо.

Бревно со свистом вылетело из-под гофрированной секции крыши, оседлав поток несущейся воды, похожий на прилив, и с нарастающей скоростью описывало крутые изгибы. Несколько минут спустя он мельком увидел свою жену и сына далеко внизу, которые махали им и ждали в толпе, когда они приближались к финишной прямой. Нет. Подожди. Они показывали на парашют и, казалось, что-то говорили . . .

Нет. Они кричали.

Он мгновенно понял почему.

Нижний прямой желоб был полностью сухим. Воды совсем нет, только яркие солнечные лучи, отражающиеся от гладкой нержавеющей стали. У него не было времени подумать об этом. В ту секунду, когда металлическое бревно коснулось этого сухого участка, оно резко ускорилось. Кристофер в отчаянии повернулся, чтобы схватить Аврору.

Было слишком поздно.

Она исчезла.

Бревно ударилось о поверхность воды внизу под смехотворно крутым углом и двигалось по меньшей мере в пять раз быстрее своей расчетной скорости. Он накренился вперед и выбросил шестерых пассажиров в широкий глубокий бассейн. Бревна продолжали падать в бассейн, сбрасывая все больше людей в "лагуну". Кристофер, в шоке, цеплялся за поверхность воды в поисках Авроры, яростно пиная своей единственной здоровой ногой. Он увидел, как развеваются ее рыжие волосы, и испугался худшего. Он подплыл к ней, не обращая внимания на крики испуганных и раненых, и поднял ее лицо из воды.

"Это все, папочка?" - спросила она, брызгая слюной.

"О, моя маленькая крошка, тебе больно?"

"Конечно, нет. Это особенный аттракцион? Это намного веселее, чем просто плескаться в старом дурацком бревне. Это все равно что зажать нос, закрыть глаза и прыгнуть с трамплина в Медоубрук Клаб, не так ли?"

Кристофер прижал ее к себе и поплыл в сторону, где сотрудники EMS помогали испуганным пассажирам выбраться из бассейна и заворачивали их в полотенца. Слава Богу, никто, похоже, серьезно не пострадал, всего лишь несколько царапин и ушибов. Там была пожилая женщина, лежащая наполовину в воде, наполовину вне ее, которая, казалось, приземлилась на дорожку, окружающую "лагуну".

За ланчем возле весельного катера на Миссисипи, значительно успокоившись теперь, когда все были в порядке, Марли обсудили остальные дневные мероприятия. Марджори все еще была потрясена инцидентом с желобом и не была уверена, что хочет доверять другим поездкам, как планировалось. Кристофер сочувствовал, но выражение лиц детей убедило его, что отсиживаться в своих комнатах за просмотром "Русалочки", "Шрека III" или чего-то еще в течение оставшихся двух дней было неразумно.

"Я спросил одного из охранников, дорогая", - сказал он ей. "Он сказал, что это был первый подобный инцидент за те сорок лет, что он здесь проработал. Он сказал, что это был какой-то компьютерный сбой. Может быть, скачок напряжения, из-за которого открылся слив, что-то в этом роде. Знаете ли вы, что в тридцати футах под нами находятся мили туннелей и компьютерных диспетчерских? Компьютеры управляют всем во всем парке ".

"И ты находишь это обнадеживающим?"

"Компьютеры управляют Boeing 777, который доставил нас сюда. Так что, да. Я нахожу это обнадеживающим ".

"Я не знаю, милая. Это напугало меня до смерти. Но я также думаю, что мы не должны позволить одному несчастному случаю испортить все их путешествие. Они с нетерпением ждали этого в течение двух лет ".

"Правильно. Я тоже. Так что давайте все просто проведем самый веселый день в моей жизни. Договорились?"

"Договорились".

Итак, семья Марли закончила обедать и направилась к Дому с привидениями, где самым опасным были крутые лестницы. Проходя мимо желоба, они были успокоены тем фактом, что он уже снова открылся. Продолжая движение вдоль реки, они были поражены мощным ревом, который исходил от толпы, где-то на Мейн-стрит. Кристофер посмотрел на свои часы.

"Уже час дня; парад только начинается", - сказал он.

"Парад?" Сказала Аврора и залилась песней. ""Кто лидер группы, которую они называют Musketeers? М-И-К-К-Е-Й... "

Они достигли очереди на Дом с привидениями, и казалось, что она тянется назад по меньшей мере на милю.

"Сколько ждать?" - спросил он стоявшего перед ним байкера с густыми татуировками, пирсингом в носу, языке и ушах и одетого в футболку с надписью "Бьющий жену".

"Ну, да, сэр, это довольно сложно сказать. Они отключили ее на некоторое время, вот что я слышал. Полагаю, какая-то неисправность с Невидимой лестницей. Я думаю, кто-то упал с лестницы или что-то в этомроде. Сказал, что это не займет много времени, чтобы исправить, хотя. Я бы остался поблизости, линия движется довольно быстро, как только она начинает движение ".

Aпосле нескольких поездок без дальнейших инцидентов семья Марли была более чем готова вернуться в Wilderness Lodge, чтобы вздремнуть и поужинать со всеми персонажами. Очевидно, Микки собирался присоединиться к ним за ужином вместе с Гуфи и Белоснежкой. Аврора, уставшая больше всех, была готова закруглиться. Но папа пообещал Обри Космическую гору, а папа всегда выполнял свои обещания. Они направлялись в Страну будущего.

Очередь была короткой, потому что солнце садилось, и многие семьи начали покидать парк в пять. Никто, кроме Обри, не имел ни малейшего намерения кататься на американских горках в темноте. Итак, мальчик встал в очередь, в то время как семья отправилась в соседнее кафе-мороженое, заняла столик, откуда они могли видеть аттракцион, и заказала всем банановый сплит. Аттракцион больше походил на футуристический белый футбольный стадион, чем на американские горки, но, конечно, все дорожки проходили внутри в темноте, где вы не могли разглядеть, что будет дальше.

Очередь двигалась быстро, и Обри подобрался ближе к началу.

"Извини, сынок, полный бак. Придется подождать следующего. Это ненадолго", - сказал охранник.

Обри помахал родителям и взобрался на поручень, чтобы подождать, пока вагоны отъедут со станции. Для ожидающих были видеоигры, но он хотел настроиться на поездку.

Первым признаком того, что с ним случилось что-то ужасное, были крики, которые он услышал изнутри. Это был не возбужденный крик; это был крик ужаса. И изнутри шел ужасный запах, как будто горели провода, резина и что-то еще, что пахло как ... А затем он увидел пламя, заполняющее туннель и направляющееся прямо к станции. Внутри Спейс Маунтин бушевал пожар, и люди сгорали заживо. Он побежал к своим родителям, бежал, спасая свою жизнь, на самом деле, потому что он понятия не имел, может ли все это взорваться или нет, и когда он добрался до них, он начал плакать.

"Там внутри пожар, п-пожар там, папа", - всхлипывал он. "Внутри горы. Эти люди, они думали, что это будет весело, а теперь - они умирают!"

В этот момент раздался выворачивающий внутренности и пронзительный скрежет разрываемого металла, доносящийся откуда-то сверху.

Марли подняли глаза и увидели целую секцию вагонов американских горок, все еще полных кричащих, дико жестикулирующих людей, некоторые из них в огне, которые вылетают через дыру в крыше, паря по крайней мере в ста футах над землей. Это было слишком ужасно, чтобы осознать. Марджори отвернулась как раз перед тем, как "летающая смертельная ловушка" врезалась в большую толпу, ожидавшую выхода "Космического рейнджера" Базза Лайтера.

Кристофер и Марджори схватили по ребенку и как безумные побежали ко входу в парк. Крики, доносящиеся из каждого уголка парка, сказали им, что Спейс Маунтин был не единственным аттракционом, который дал такие ужасные сбои. Казалось, что куда бы они ни посмотрели, везде были смерть и разрушения: черный дым и огненно-оранжевое пламя поднимались по всему парку, а толпы в состоянии сильной паники царапали и топтали друг друга в попытке сбежать из этого кошмарного Царства Смерти.

Кристофер Марли закричал на свою жену и внезапно свернул к сцене, где летающие машины приземлились на ожидающую толпу, перепрыгивая через упавшие тела своих сограждан. Он сделал все, что мог, балансируя на своей единственной здоровой ноге, используя свой костыль, чтобы вытащить как можно больше раненых из-под запутанных обломков, прежде чем скорая помощь и силы безопасности парка прибыли в массовом порядке.

Прижимая дочь к груди, подбегая к жене и сыну, он испытывал ужасное предчувствие.

Это не случайность.

Один

Hавке всю свою жизнь был в самой гуще событий. Когда он не был занят борьбой за свою жизнь, он мечтал об этом. Но этот адский кошмар был слишком реален, чтобы быть сном. Несомненно, при смерти. Теперь это казалось таким близким, холод, витающий повсюду вокруг него; какая-то огромная, ухмыляющаяся чернота, торчащий костлявый палец, манящий, призывающий его сдаться. Сколько еще он мог бежать? Он был истощен. Он мог слышать, как кричит его дикое сердце, умоляя его тело остановиться. Тяжело раненный, он истекал кровью из бесчисленных зияющих разрывов в своей плоти, полученных, когда его впервые поймали в ловушку лесные дикари.

Каким-то образом он потерял свою медвежью шкуру в той последней драке. Почти голый в этом леденящем, пробирающем до костей холоде, его одежда - просто обрывки тряпья. Он посмотрел вниз на свои ноги, потрясенный жгучей болью от каждого шага по покрытому коркой снегу. Он также потерял свои ботинки, обе ступни были разорваны и сочились кровью. Он услышал что-то, низкое и волчье, быстро приближающееся к нему. Он оглянулся через плечо, потрясенный ярко-красной дорожкой, которую он проложил через лес. Как он мог потерять этих тварей, когда его собственные ноги оставляли кровавый след на снегу! Тем не менее, он мчался через лес, звук грохочущих копыт позади него. Отвратительно ухмыляющаяся кавалерия, догоняющая его, сверкающие мечи, когда они повалили его на землю.

Дикие казаки на лошадях, свирепые, кровожадные существа, которые хотели только срезать плоть с его костей; да ведь они содрали бы с него кожу и съели живьем, говорили они, таща его к своему костру. Зачем он вообще вошел в этот лес? Он знал, что в лесу притаилась верная смерть, но он глупо проигнорировал эту уверенность, оставив бескрайнюю белизну бесконечной тундры и углубившись в темный лес.

Они были ближе! Он мог слышать их вопли о приближающейся победе, стук копыт их черных красноглазых коней теперь ближе, громкое фырканье замерзшего дыхания, вырывающегося паром из их раздувшихся ноздрей, всадники, зовущие его, смеющиеся над этой беспомощной жертвой, которая больше не могла бежать. Его ноги окаменели, и каждый шаг по глубокому снегу казался ему последним.

Затем они были на нем, жеребцы кружились, вставали на дыбы, окружая его. Он услышал шепот стали, рассекающей воздух, почувствовал, как кончик казацкой сабли пронзил его горло, другой обжег ухо. Они были повсюду вокруг него, разбирая его тело по кусочкам, но он знал, что если он сможет просто держать голову, просто держать голову подальше от шепчущих лезвий, просто держаться подальше достаточно долго, чтобы-

Хоук хватал ртом воздух, когда полностью пришел в себя, резко выпрямившись на своей кишащей вшами койке, его лицо было в холодном поту, страх все еще был реальным, даже когда реальность вымела остатки ужаса из его мозга. Еще один кошмар! Глядя из окна поезда на белую тундру и сплошные черные леса за ней, он, конечно, знал, почему ему приснился этот сон ... потому что это был не сон.

Он ехал с широко открытыми глазами прямо в смертельную ловушку, намеренно отправляясь в обреченное путешествие в самое черное сердце тьмы. И была очень четкая вероятность, что он никогда не выберется из России живым.

Tсолнце взошло над Сибирью, поднимаясь в голубые небеса, как мерцающий кровавый шар. Лорд Александр Хоук, погруженный в мысли о своей неминуемой смерти, наклонился вперед и заглянул через грязные, покрытые коркой льда окна своего крошечного отсека. Старый поезд советской эпохи кренился и скрипел, двигаясь со скоростью лошади и повозки, приближаясь к очередной пустынной станции, где никто не будет ждать. Не задумываясь, он намазал гель с ментолом под каждую ноздрю.

Это стало постоянной привычкой.

Его грязный отсек с кубом имел общую стену с грязным туалетом прямо по соседству. Другими словами, он мрачно решил вскоре после посадки, что у него есть дерьмо для соседей.

Хоук взял то, что смог достать, - вагон третьего класса, тускло освещенный, перегретый, влажный и, после многочисленных ранних остановок в сельской местности, переполненный пьяными работниками фермы, от которых пахло смесью влажной земли, кислого чеснока и зернового спирта. Непрерывное пение, крики и драки были почти невыносимыми. Он немедленно убежал в свое убежище, похожее на коробку, запер дверь и выходил только тогда, когда у него начиналась сильная лихорадка в каюте или он был "на пределе". Вредный туалет мог похвастаться унитазом, достаточно вместительным, чтобы вместить циркового слона сидя, но сиденье унитаза не держалось.

Поезд был адом на колесах, все верно. Все, за что он мог крепко держаться, - это воспоминание о Чайном коттедже, красоте и спокойствии его уединенного маленького домика-"убежища" на северном побережье Бермудских островов. Расположенный на вершине высокого утеса, он смотрел вниз на небольшую банановую плантацию, полоску розового песка и сверкающее бирюзовое море. Как он тосковал сейчас по той тихой и томной жизни. Успокаивающим бальзамом, которым было одиночество.

Он предположил, что его друг Эмброуз Конгрив был прав, когда обвинил Хоука в "жестоком пристрастии к тому, чтобы его не беспокоили". Если так, то пусть будет так.

Обычно проницательные голубые глаза офицера британской разведки были налиты кровью из-за недостатка сна, его щеки обуглились от черной щетины, густо накачанные мышцы плеч и предплечий затекли, болели от долгого заточения в его крошечной каюте. Он вытянул свои длинные ноги перед собой, насколько мог. Он был не из тех, кто жалуется, но простой факт был в том, что он был чертовски несчастен. Он закурил сигарету и повернул лицо к грязному треснувшему окну.

Позади него пара отполированных стальных рельсов тянулась на запад через замерзшие просторы российской тундры. Рельсы поднимались под углом вверх, пересекали Уральские горы и вели к главному железнодорожному вокзалу древнего города Санкт-Петербург, откуда Хоук начал свое путешествие. Однажды он уже проделывал этот долгий путь по железной дороге из города. Незабываемое. И все выглядело точно так, как он помнил: к лучшему ничего не изменилось.

Родина.

Родина.

Голые очертания сельской местности, как на японской акварели, горные хребты, покрытые снегом, и голые деревья, выделяющиеся черным на фоне неба, скудные свидетельства существования человечества, не говоря уже о цивилизации. Просто. . . белое. . . ничто.

Хоук откинулся назад, закрыл глаза и замедлил дыхание. Понятно, что он был немного на взводе. Не тупое острие ноющей тревоги, а острое, как бритва, лезвие ножа страха. Алекс Хоук вполне обоснованно ожидал, что его застрелят через несколько коротких часов. Он представлял это много раз: поезд со скрежетом останавливается на крошечной станции. Он выглядывает в окно. Он ступает на ледяную платформу. Серые люди там, ждут. Темные люди. С оружием наготове, сгрудились сразу за кругом света лампы. Англичанин убил их царя. Теперь была его очередь погибнуть под залпом огнестрельного оружия.

Или нет.

Этот безымянный страх перед непознаваемым прямо противоречил стойкой милитаристской натуре Алекса Хоука. Он обладал твердым характером и пользовался значительной известностью как закаленный в боях летчик Королевского флота, а теперь и в SIS, или Секретной службе. У него всегда был аппетит к войне, когда это было необходимо. Один из его великих героев во время Второй мировой войны, откровенный американский генерал армии США Джордж С. Паттон, сказал все, что можно было сказать по поводу надлежащего состояния ума человека, направляющегося в бой. "Цель войны не в том, чтобы умереть за свою страну, а в том, чтобы заставить другого ублюдка умереть за свою".

Хоук закурил еще одну сигарету, призывая к себе воинственный призрак Паттона и его пистолетов с перламутровыми рукоятками, яростно затягиваясь, набирая обороты для того, что могло быть впереди. Он едва мог поверить в предательскую легкость и непринужденность, с которыми он подставил себя: идеальная подстава для катастрофы или сокрушительного горя. Или, если ему очень, очень повезет, неописуемое блаженство.

Потому что был, конечно, альтернативный сценарий. Существовала вероятность, по общему признанию, чрезвычайно незначительная, что Хоук вскоре воссоединится с единственной женщиной, которую он любил. Воссоединение, которое еще совсем недавно он счел бы абсолютно невозможным. Она действительно была жива? Он был свидетелем ее смерти собственными глазами, не так ли? Гораздо более вероятно, что он стал жертвой хитрой лжи. В конце концов, так традиционно работали его враги. Приманка. Переключение. И убивать.

ДА. Хорошо продуманная ловушка, расставленная для него кремлевскими шпионами в КГБ. Он был уверен только в одном: смертный приговор дураку, если это докажет, что он был достаточно глуп, чтобы клюнуть на наживку русских. Достаточно наивен, чтобы позволить своему хваленому здравому смыслу отойти на второй план перед его жестоко разбитым сердцем. Он позволил себе тонкую улыбку. Черт возьми, не то чтобы этого не случалось раньше. И он все еще брыкался.

Он глубоко вдохнул, ощущая вкус острого дешевого русского табака, говоря себе, что все это было просто очередным спасением заложников, ради Бога. Вряд ли это что-то необычное для одного из самых надежных бойцов МИ-6. Видит Бог, за его плечами было множество успешных поисково-спасательных операций. Включая рискованное дело с участием Ее Величества королевы годом ранее. У него было несколько шрамов, как у любого в его профессии. Их больше, чем несколько. Но, клянусь Богом, подумал он, делая еще одну затяжку, он еще не был мертв. Все еще. Посмотри, как у него трясутся руки . Как пожилая женщина, которая только что увидела мимолетную тень на стене своей спальни.

На этот раз попытка спасения была сугубо личной. Прошло три долгих года с тех пор, как он бросился в любовь, как самоубийца на тротуар.

Ее звали Анастасия. Закрыв глаза, он мог видеть ее даже сейчас, видеть свою любимую Азию, стоящую на платформе крошечного российского железнодорожного вокзала в Твасе, ожидающую его, ее щеки пылают в морозном воздухе, золотистые локоны выглядывают из-под капюшона из белой норки, обрамляющего ее прелестное лицо, ее широко расставленные зеленые глаза блестят в ожидании его появления. Дорогой Боже! Как отчаянно он жаждал того момента, когда заключил бы ее под защиту своих рук и никогда не отпускал.

Но он позволил ей уйти, не так ли?

Нет, не позволю ей уйти.

При смягчающих обстоятельствах, конечно, но холодный, суровый факт остался:

Он хладнокровно убил свою настоящую любовь.

Безутешный, потерянный Хоук вытащил из-за пазухи своей кожаной куртки порванную и изрядно потрепанную фотографию. Выцветающий черно-белый снимок Анастасии Корсаковой, ослепительно живой, на заснеженных ступенях Большого театра балета. Азия смотрела на него в ответ, ее необыкновенная красота все еще была ножом глубоко в сердце после этих лет. Как эта боль породила тоску по его мимолетной юности, тому безмятежному времени, когда он еще ничего не ценил настолько, чтобы бояться потерять это. Больше никогда, постоянно говорил он себе. Алекс Хоук усвоил тяжелый урок на своей шкуре:

Мужчина никогда не должен ставить себя в положение проигравшего. Он должен искать и находить только то, что он не может потерять. У него должно быть сердце, твердое как кремень.

И, после всей его кровавой боли и страданий, теперь этот поистине причудливый поворот судьбы. Его возлюбленная Анастасия, если вы вообще верили кремлевским слухам, была все еще жива. После того, как она чудом избежала смертного приговора за измену своему отцу, покойному царю, ходили слухи, что она провела два или более лет в заключении в печально известной жестокостью московской тюрьме Лубянка. Теперь, как он слышал от своего русского друга великого Стефана Хальтера, ее держали в заключении в сибирском учреждении КГБ строгого режима Ясна Поляна, бывшем зимнем дворце ее отца. У британских призраков даже было для этого прозвище, позаимствованное из шпионского рассказа американского писателя Нельсона Демилла "Школа очарования".

Но.

"Все это могло быть уловкой". Он все еще слышал звучный голос Стефана Холтера, эхом отдающийся в его голове. "В конце концов, вы и я - единственные свидетели измены генерала Курагина покойному царю. Если Курагин когда-либо хочет чувствовать себя в полной безопасности в стенах Кремля, его единственный выход - устранить нас. Заманить вас обратно в Россию в поисках Анастасии, вселяя ложные надежды, было бы стандартной уловкой КГБ. Как ты хорошо знаешь, мой дорогой друг ".

C его начальнику в шестилетнем возрасте сказали только, что Хоук "направляется в Швейцарские Альпы, чтобы немного поразмыслить и совершить пеший поход, возможно, штурмовать Эйгер". Если бы Алекс рассказал своим коллегам в SIS правду, сэр Дэвид Трулов никогда бы не допустил этого странного несчастного случая. Хоук был слишком ценным, слишком весомым вложением капитала, чтобы позволить расстрелять себя из пушки в погоне за диким гусем, более того, в погоне за женщиной, которая, по общему мнению, по всей вероятности, была давно мертва.

Заманивающая ловушка, справедливости ради, была изысканно расставлена. Ему сказали, что Анастасия не только выжила, но и родила ему сына в тюрьме. Сын! И вот он здесь, несчастный дурак, движимый вперед одной лишь надеждой. Но. Если каким-то чудом Анастасия и его сын действительно были живы, он был полон решимости найти способ, любым способом, вывезти их из России в безопасное место. Как именно он добьется этого, он понятия не имел, черт возьми. Все, что он знал, это то, что он был связан и полон решимости спасти свою маленькую семью в том маловероятном случае, если они все еще были живы. Или просто умрите, пытаясь.

Два

Tжалкое транспортное средство замедляло ход, стальные колеса скрипели, тормоза визжали, когда оно приближалось к крошечной железнодорожной станции. Твас был унылым сибирским форпостом, маленькой деревушкой, расположенной буквально посреди замерзшего нигде. Идеальная фотография для его встречи в Самарре. После долгих часов беспокойства, ожидания и попыток отвлечься чтением Алекс Хоук, наконец, перевернул последнюю страницу своей изрядно потрепанной книги, тома Бальзака, и в сотый раз перечитал последний отрывок.

TПРОФЕССИЯ ШПИОНА ОЧЕНЬ ХОРОША, КОГДА ШПИОН РАБОТАЕТ ЗА СВОЙ СЧЕТ. ЯРазве ЭТО НА САМОМ ДЕЛЕ НЕ НАСЛАЖДЕНИЕ ВОЛНЕНИЯМИ ВОРА, СОХРАНЯЯ ПРИ ЭТОМ ХАРАКТЕР ЧЕСТНОГО ГРАЖДАНИНА? BНО ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ БЕРЕТСЯ ЗА ЭТО РЕМЕСЛО, ДОЛЖЕН ПРИНЯТЬ РЕШЕНИЕ КИПЕТЬ От ГНЕВА, ВОЛНОВАТЬСЯ От НЕТЕРПЕНИЯ, СТОЯТЬ В ГРЯЗИ С ЗАМЕРЗШИМИ НОГАМИ, МЕРЗНУТЬ ИЛИ ОБЖИГАТЬСЯ И ОБМАНЫВАТЬСЯ ЛОЖНЫМИ НАДЕЖДАМИ. (OH ДА, ДА, ВСЕГДА БЫЛА ТАКАЯ НЕБОЛЬШАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ!) HОн ДОЛЖЕН БЫТЬ ГОТОВ, ПОЛАГАЯСЬ НА ПРОСТОЕ УКАЗАНИЕ, СТРЕМИТЬСЯ К НЕИЗВЕСТНОЙ ЦЕЛИ; ОН ДОЛЖЕН ВЫНЕСТИ РАЗОЧАРОВАНИЕ ОТ НЕУДАЧИ В ДОСТИЖЕНИИ СВОЕЙ ЦЕЛИ; ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ ГОТОВ БЕЖАТЬ, БЫТЬ НЕПОДВИЖНЫМ, ДОЛГИЕ ЧАСЫ СМОТРЕТЬ в ОКНО; ИЗОБРЕСТИ ТЫСЯЧУ ТЕОРИЙ ДЕЙСТВИЙ . . . TЕДИНСТВЕННОЕ ВОЛНЕНИЕ, КОТОРОЕ МОЖЕТ СРАВНИТЬСЯ С ЭТИМ, - ЭТО ЖИЗНЬ ИГРОКА.

Monsieur Honoré de Balzac. Полтора века назад он довел это кровавое дело до "прощай". Хоук закрыл книгу, встал и потянулся своим усталым телом, протянув обе руки к закопченному и заляпанному жиром зеленому потолку над головой. Он приподнялся на цыпочки, напрягая свои напряженные четверные и икроножные мышцы, и кончики его пальцев легко коснулись грязного потолка. Хоук был высоким, намного больше шести футов, подтянутым, но мощно сложенным.

И никого не боится.

Он обладал боевым духом; его сильное сердце билось с мрачной, упрямой, искренней энергией, силой и главенством, которые победили при Ватерлоо и Трафальгаре. В своем военно-морском колледже в Дартмуте он однажды спросил своего тренера по боксу, что нужно, чтобы стать бойцом, действительно достойным этого имени. Он никогда не забывал ответ этого человека. "У идеального бойца есть сердце, Алекс, мастерство, движение, интеллект, но также и креативность. У тебя может быть все, но если ты не можешь наверстать упущенное, находясь на ринге, ты не можешь быть великим. У многих парней есть механика, но нет сердца; у многих парней есть сердце, но нет механики; то, что объединяет все это, это таинственно, это как создание произведения искусства, ты вкладываешь в него все, ты придумываешь его, пока делаешь это ".

Ему недавно исполнилось тридцать три, прекрасный возраст для мужчины, но старый по его методам ведения бухгалтерского учета. Тем не менее, ежедневный режим строгих тренировок королевского флота поддерживал его в форме лучше, чем у большинства мужчин на десять лет моложе. Хоук выделялся внушительной фигурой. У него была героическая голова с довольно непослушными густыми черными волосами и прекрасным римским носом, прямым и имперским; его ледяные голубые глаза поражали над высокими и изящно очерченными щеками и сильным подбородком. Уголки его рта могли быть немного жестокими, но всегда чувствовалась таящаяся там улыбка, улыбка, которая была одновременно опасной и сочувствующей.

"На самом деле, довольно простой человек", - однажды сказал о Хоуке его друг Эмброуз Конгрив, известный криминалист из Скотленд-Ярда. "Мужчины хотят быть им, женщины хотят спать с ним. И когда он прикладывает к этому все усилия, он становится неподвижным объектом ".

Хоук, проще говоря, шел по жизни с в высшей степени уверенным видом человека, которому больше нечего доказывать. В нем был темный и великолепный аспект, гордый и вспыльчивый. Женщины, как сказал Конгрив, казались захваченными им. Он был одновременно забавным и грустным, это неотразимое сочетание, которое является одним из секретов обаяния. Во-первых, он понятия не имел, что был особенно обаятелен или хотя бы отдаленно хорош собой. Или малейшее представление о том, что привязанность, которую он так свободно дарил и внушал другим, была чем угодно, кроме естественной, по крайней мере, среди нормальных, здоровых людей.

То, чем он обладал, было настоящим, и он ничем другим это не подделывал. Если бы кто-то, а склонны к этому были многие, отправился на поиски своих недостатков, о нем легко можно было бы сказать, что он не был склонен к глубокому самоанализу. Его сердце и разум всегда были просто слишком заняты. В другом месте. Его внимание было сосредоточено снаружи, а не внутри. И если это был недостаток, так тому и быть. У него не было времени беспокоиться об этом.

Он протянул руку, снял с верхней полки потрепанный дедушкин чемодан "Глэдстоун" и положил его на сиденье. Под его одеждой были двойные накладные плавки. Отстегнув ремни, он залез в потайные отделения и достал портативный GPS, миниатюрный спутниковый телефон и свое единственное оружие - пистолет SIG 45-го калибра. Он вытащил магазин и убедился, что патроны "парабеллум" с полым наконечником были должным образом заряжены, оставив один в патроннике. Почувствовав тяжесть пистолета, он чуть не рассмеялся вслух над жалким состоянием своего вооружения.

Он сунул пистолет в быстросъемную нейлоновую кобуру, подвешенную под его поношенной черной кожаной курткой. Средство для защиты подмышек, которое вы просто не сможете найти в аптеке на углу. Он снял свою нелепо выглядящую тяжелую медвежью шкуру с крючка на двери и влез плечом в эту чертову штуковину. Надев шляпу траппера из черного соболя, которую Анастасия подарила ему много лет назад, он вышел в узкий коридор и направился, осторожно покачиваясь, к выходу в задней части вагона.

Я иду прямо в чертову ловушку, в сотый раз предупредил голос в его голове, соблазненный ложными надеждами. Я умышленно вхожу в совершенно враждебную среду в одиночку, одетый в окровавленный костюм медведя и с окровавленным попганом.

Безумие!

Поезд со скрежетом остановился, пассажирская дверь отъехала в сторону, и поток ледяных частиц ужалил его в лицо, как множество бриллиантовых осколков. Огромные белые вздымающиеся облака вырывались из-под вагонов, когда он ступил на пустынную, покрытую снежной коркой платформу. Новый слой снега из яичной скорлупы уже превращался в кашицу под сильным зимним солнцем. Он быстро бросил взгляд направо, затем налево. Платформа, к счастью, оказалась пустой.

Никто не ждал его, не в этот раз. Никакой прекрасной русской царицы. Даже не какой-нибудь серолицый отряд головорезов из КГБ, ожидающий, чтобы просто пристрелить его прямо здесь, на ступеньках. Алекс Хоук, очевидно, не умер по прибытии. Он пожал плечами, наконец-то признав то, что было наиболее вероятным сценарием, скрывавшимся в глубине его сознания: что он сойдет с этого поезда под градом пуль.

Путешествие началось неплохо. Он действительно не ожидал, что покинет это железнодорожное депо живым. Он улыбнулся своей удаче и направился в кабинет начальника станции. Он даже не заметил двух крупных мужчин в тяжелых черных пальто, которые вышли из вагона первого класса рядом с локомотивом поезда, как только он повернулся к ним спиной.

После душного, дурно пахнущего купе ледяной воздух был бодрящим, и, испытывая осторожный оптимизм, он направился к зданию вокзала, поглядывая на пожилого начальника станции через обледенелое окно, того самого мужчину, которому Анастасия когда-то представила его как своему надежному другу. Он остановился у двери, снег облепил ее, как грязный шербет.

"Доброе утро", - сказал Хоук по-русски, притопывая ботинками, чтобы очистить их от снега. Затем, поскольку его русский был ужасно плохим, он спросил седобородого начальника станции, могут ли они говорить по-английски.

"Да, да, да", - сказал сморщенный старик, глядя на него, этого высокого пришельца с другой планеты. Он прищурился сквозь свое золотое пенсне и улыбнулся, узнав в Хоуке человека, с которым знаменитая Анастасия Корсакова путешествовала на тройке, чтобы встретиться здесь много лет назад. "Я ожидал вас, сэр. Я Николай. Помнишь?"

"Да, да, конечно", - сказал Хоук. "Добрый доктор Холтер сказал мне, что он нанес вам визит где-то в прошлом месяце. Он сказал, что у тебя будет имя для меня. Кто-то, кто мог бы помочь в моих путешествиях ". Хоук извлек конверт с пятью тысячами рублей и передал его старику. "Я верю, что это для тебя".

"Да, да", - сказал седобородый старик, улыбаясь и быстро засовывая платеж под запачканную чернилами промокашку. "Его зовут Григорий Иванович. Фермер. Он живет в этой деревне. Его дом неподалеку, единственный с красной крышей. Вы не можете пропустить это. Ты голоден? Его жена Рика - очень хороший повар. Гуляш. Видите ли, она венгерка".

"Я голоден. Что ж. Спасибо вам за всю вашу помощь. Спасибо."

"Спасибо", - проворчал мужчина, не поднимая глаз, слишком занятый пересчетом своей пригоршни рублей.

Хоук нашел ферму, но не без некоторых трудностей. Крошечные домики, составлявшие деревню, прижавшиеся друг к другу плечом к плечу, были занесены двумя или тремя футами свежего снега, и ему пришлось расчищать участки крыш, выступающих на грязную дорогу. Приближаясь к концу короткой дороги, он нашел красную. Он постучал в потрепанную деревянную дверь. Изнутри донеслось радостное восклицание на русском. А также чудесный аромат тушеной говядины, который пробудил его скрытый голод.

Aчас спустя обновленный Алекс Хоук обнаружил, что у него полный желудок, немного черного хлеба, полный литр хорошей деревенской водки с пробкой, чтобы не замерзнуть, и под ним хорошая лошадь, великолепная гнедая кобыла. Он подгонял ее вперед по снегу, стремясь добраться до объекта КГБ до наступления темноты. Его план состоял в том, чтобы тщательно осмотреть его, прежде чем принимать решение о приближении.

Страна индейцев, подумал он про себя, оглядывая бескрайние леса и равнины. Снова пошел сильный снег. Большие пушистые хлопья касались его щек тяжестью пыли. Старая Петра прокладывала путь сквозь сильный снегопад, из ее ноздрей вырывались струи пара.

Хорошо это или плохо, но теперь он был полностью предан делу.

Три

Wкогда он, наконец, вышел из леса, он увидел, что снег и ветер усилились, а кристаллики льда обжигали его лицо и руки. Он посмотрел вверх, щурясь сквозь туманный снег на шквал ярких огней klieg, освещающих небо, теперь слабо видимых на расстоянии. Он мог видеть озеро и массивный дворец, возвышающийся вдоль его берегов. Комплекс находился примерно в миле отсюда, и поскольку он забрался так далеко, не подвергаясь обстрелу, он постепенно обретал уверенность в том, что покинуть Петру и приблизиться к ней в одиночку и пешком было хорошей стратегией.

Мышцы его ног горели, он маршировал дальше, ставя один ботинок перед другим, что казалось адской вечностью. Преодоление еще одной мили заняло у него час и привело его к реке. Река не издавала ни звука; она текла слишком быстро и гладко. Он сел на бревно, чтобы выкурить сигарету. Может быть, это утолило бы его голод.

Отдохнув, он выбросил сигарету и поднялся на ноги, чтобы перейти реку вброд. Быстро текущая вода была по колено и холодной, но не слишком широкой. Взобравшись на берег на дальней стороне, он увидел, что главная дорога, ведущая на территорию КГБ, была недавно вспахана. В обоих направлениях виднелись следы протектора танка, нового российского Т-95, судя по глубине и ширине размеров протектора. Он с благодарностью прошел последние несколько сотен ярдов или около того с легкостью, уверенно направляясь к ожидающим и бдительным часовым возле главных ворот, задаваясь вопросом, услышит ли он выстрел.

Солдаты Российской армии, стоявшие небольшими группами, курили и наблюдали за нарушителем. Теперь он мог разглядеть позади них массивную стену из стали и колючей проволоки высотой около тридцати футов. Через каждые пятьдесят ярдов по периметру на стене стояла сторожевая вышка, на каждой крыше был установлен медленно вращающийся прожектор.

За окнами на каждой башне были видны два охранника, оба вооруженные автоматическим оружием. Это новое ограждение, несомненно, окружало большую часть обширной территории старого дворца. То, что когда-то было сказочным видением, достойным царя, этот величественный архитектурный шедевр, подаренный семье Корсаковых Петром Великим, теперь приобрело новый зловещий аспект, который вызывал тревогу.

Шесть часовых у ворот появились из тумана, маршируя в свободном строю, все с автоматическим оружием, направленным на него. Он снял свою покрытую снегом соболиную шапку и поднял руки в воздух. Он улыбался, когда к нему подошел коренастый офицер российской армии, капитан, вытаскивая свой массивный пистолет из кожаной кобуры под меховым пальто во всю длину. Свободно держа пистолет на боку, мужчина начал кричать по-русски, приближаясь. За эти годы Хоук усвоил достаточно местного жаргона, чтобы понять, что мужчина угрожал застрелить его на месте.

"Я не хотел причинить вреда", - сказал Хоук на ломаном русском, - "но я вооружен". Это было предложение, которое он принял некоторое время назад, проезжая на своем коне через лес. Теперь он узнает, каким умным он был на самом деле.

Он уперся ботинками в снег, протянул обе руки к небу и стал ждать. Капитан быстро вызвал еще пятерых охранников, которые полностью окружили нарушителя. Только после этого офицер попросил Хоука расстегнуть его тяжелое пальто и позволить капитану залезть внутрь и вытащить оружие. Запах водки в дыхании седого старого солдата был сильным. У него было квадратное лицо, выступающий подбородок, щетина на голове и щелочки для глаз.

Он зарычал: "Говори по-английски; твой русский - дерьмо".

"Восхищен. Могу я предъявить свои документы?"

Мужчина кивнул. Хоук медленно изъял свою последнюю версию надлежащей идентификации, безупречные документы, любезно предоставленные ребятами с криптологического факультета в шесть. Как только у солдата оказалось оружие злоумышленника и он поспешно проверил его документы, он достал маленькую портативную рацию и нажал кнопку передачи.

"Нарушитель у ворот, сэр", - сказал он кому-то повыше, в то время как другой солдат тщательно обыскал Хоука, ничего не найдя.

Хоук услышал громкий и сердитый крик через металлический динамик капитанской рации. Неудовольствие офицера было понятно. Злоумышленники, вероятно, были здесь довольно редки. Капитан отодвинул рацию от уха, нахмурившись от прозвучавшей тирады. Он сердито посмотрел на Хоука, человека, который появился без предупреждения, чтобы полностью испортить ему вечер.

И тогда капитан сказал: "Я понятия не имею, как он сюда попал - подождите". Затем, прикрыв мундштук и хмуро глядя на англичанина, дородный офицер обратился к Хоку: "Как, черт возьми, вы сюда попали? Ты выглядишь как чертов замороженный медведь." Хоук, неудержимо дрожа от холода и вытирая сосульки с лица, пробормотал ответ на своем ломаном русском, прежде чем вспомнил просьбу капитана говорить по-английски.

"Я п-шел пешком".

"Он шел. Ты шел пешком?" Он посмотрел вверх и вниз на Хоука, который утвердительно кивнул головой. Снова говоря по радио, капитан сказал: "Вы не ослышались, полковник Спасский. Он говорит, что шел пешком. Понятия не имею, сэр. Да, да, я знаю, что это невозможно. Что я могу сказать? У него паспорт Соединенного Королевства. Его имя? Александр Хоук, Hawke Industries, Лондон."

"Председатель и исполнительный директор", - услужливо подсказал Хоук, добавив улыбку. "Передайте своему вышестоящему офицеру, что я здесь, чтобы увидеть генерала Курагина, хорошо? Меня не ждали, вы понимаете, я просто проходил мимо. Так сказать, по соседству. Решил заглянуть."

Капитан посмотрел на него, недоверчиво фыркнув, и сплюнул кровавую мокроту на снег, прежде чем снова поднять рацию, чтобы заговорить. "И что? Что теперь, полковник? Застрелить его?"

"Лучше не стреляйте в меня, капитан", - сказал Хоук. "Генерал может тебя пристрелить. Видите ли, мы с великим Курагиным старые друзья. Плотно. Белое на рисе. Толще, чем у воров, плотнее, чем два слоя -"

Хоук, видя, как глаза пьяного капитана перемещаются и щелкают, почувствовал внезапное агрессивное движение позади него. Прежде чем он смог развернуться, чтобы противостоять нападавшему, его со всей силы ударили прикладом винтовки по затылку. Он опустился на колени в снег и упал лицом вниз, не двигаясь. Капитан снова сплюнул и пнул Хоука в ребра своим тяжелым ботинком, улыбнувшись приятному хрусту.

"Отведите этого сумасшедшего ублюдка в камеру", - сказал капитан, направляясь к уютному теплу хорошо освещенного караульного помещения у ворот, все еще удивленно качая головой при виде нелепого англичанина, который утверждал, что прошел пешком через Сибирь и добрался прямо до самого тщательно охраняемого объекта КГБ во всей России. С улыбкой на лице!

Четыре

Gи тебе доброго утра, " сказал Хоук сквозь стиснутые зубы. Русский охранник ткнул его дулом винтовки в правую грудную клетку. Хоук уже морщился от резкого укола в левый бок. Пара ребер сломана наверняка. Проклятая неприятность, эта русская склонность к жестокости. В его камере не было абсолютно никакого тепла, и он мог видеть свое дыхание, огромные клубы его, которые висели в воздухе.

"Шевелись!" - крикнул русский.

Хоук перекинул свои длинные ноги через металлический каркас койки и, превозмогая боль, поднялся на ноги. Похоже, он уснул в своей меховой шубе, которая, без сомнения, спасла его от замерзания здесь, в подземелье. "Время для завтрака, не так ли? Великолепно. Я умираю с голоду". Охранник отступил в сторону, чтобы Хоук мог выйти из тускло освещенной камеры. Впервые заметив свое подземелье, Хоук подумал, что оно, должно быть, было построено в конце семнадцатого века.

Там был низкий, узкий коридор с крутыми каменными ступенями, ведущими наверх. Толчок в середину спины подсказал Хоку, что именно туда он и направлялся. Он начал карабкаться, явно недостаточно быстро, чтобы удовлетворить гиганта, потому что он продолжал получать острые уколы из винтовки мужчины.

Наверху лестницы он оказался в другом длинном коридоре, на этот раз ярко освещенном и отделанном плиткой цвета зеленого горошка. Отвратительно, но, по крайней мере, было жарко. "Двигайся!" - сказал его тюремщик, как будто он действительно нуждался в большем поощрении.

Они миновали множество закрытых дверей с крошечными окошками на уровне глаз. Центральный допрос. Последняя слева была открыта. Внутри был простой деревянный стол с парой потрепанных одинаковых деревянных стульев по обе стороны. На одной стене висело зеркало, которое, вероятно, пригодилось заключенным, желающим привести себя в порядок после долгого допроса. Либо это, либо кто-то с другой стороны уделял этому очень пристальное внимание.

Хоука толкнули в кресло лицом к фальшивому зеркалу и крепкому парню в дешевом темном костюме через стол. Его гигантский сопровождающий теперь встал у него за спиной и положил черную кожаную дубинку на его правое плечо. Самое обнадеживающее. Разговорный ледокол.

"Что ж, здесь уютно", - сказал Хоук дешевому костюму для начинающих. "Я должен узнать имя вашего декоратора".

"Руки положите на стол, вытяните перед собой и держите их там", - проворчал следователь. Хоук, опытный в таких делах, сделал, как ему сказали.

"Ваше имя?" - спросил мужчина, его карандаш занес над блокнотом. Он наклонился вперед и приблизил свой нос к лицу Хоука на десять дюймов - устаревшая техника, но эффективная.

"Хоук. Алекс Хоук ", - ответил он с ухмылкой, придавая ему лучший вид Шона Коннери.

"Вы английский шпион".

"Вряд ли. Я довольно хорошо известен как плейбой западного мира ".

"Как вы попали в это место?"

"На самом деле, поезд. Затем кобыла. Тогда, кобыла шенка". Гигант-садист злобно ударил утяжеленной свинцом дубинкой по обнаженным и сломанным ребрам Хоука.

Он не закричал, как ожидалось. Он также не убрал руки со стола. Его держали в плену в иракской тюрьме, подвергая невыразимо жестоким пыткам каждый день и ночь в течение вечности. Голодание, галлюциногены, электрошок - все работает. Потребовалось бы гораздо больше, чем пара сломанных ребер и отвратительная маленькая дубинка гиганта, чтобы добиться от него какой-либо реакции. Намного больше.

"Это российский военный объект повышенной безопасности. Зачем ты пришел сюда?"

"Я пришел сюда, чтобы поговорить наедине с генералом Курагиным".

"Я хочу правду", - закричал мужчина, и Хоук снова почувствовал острую вспышку боли в боку. Он терпеливо улыбнулся своему мучителю. Улыбка была очень эффективным маленьким трюком, которому он научился в пустыне под Багдадом. Это увеличило серьезность, но уменьшило продолжительность. В конце концов, вы им наскучили, и они перешли к более интересным жертвам. Этот трюк был единственной причиной, по которой он продержался достаточно долго, чтобы сбежать.

Хоук сказал: "Это правда, ты, тупой болван. Я здесь, чтобы увидеть генерала Николая Курагина ".

"Что заставляет вас думать, что такой человек существует?"

"Я встречался с ним. Лично."

"Ты встречался с ним. И где ты с ним познакомился?"

"Однажды мы вместе пили чай. В Savoy Grill в Лондоне, насколько я помню." За это он получил удар сбоку по голове. На мгновение он увидел звезды, но сумел стряхнуть это и одарить мужчину еще более теплой улыбкой. Гнев и разочарование вспыхнули в глазах его дознавателя. Слабый момент, с благодарностью подумал Хоук. Он может убраться отсюда в течение часа.

"Что заставляет вас думать, что этого человека, если он существует, можно найти здесь?" человек из КГБ зарычал. Он достал маленький молоток и ударил им по каждому из пяти пальцев левой руки Хоука. Хок непроизвольно вздрогнул, но взглядом ничего не выдал.

"Мне сказали, что он жил здесь".

"Рассказал? Кто рассказал?"

"На самом деле, маленькой птичкой".

"Немного чего?"

"Птица. Ты знаешь. Крылья? Машешь крыльями как сумасшедший?"

Из скрытого динамика внезапно раздался треск помех, а затем Хоук услышал знакомый голос, заполнивший комнату.

"Это случайно не соловей пел?" сказал бестелесный голос со смешком. "На Беркли-сквер?"

Хоук сразу узнал этот смех. Следователь повернулся и уставился на "зеркало", совершенно сбитый с толку этим вмешательством, исходящим от кого-то позади него. И этим кем-то был генерал Николай Курагин.

"Да", - бодро ответил Хоук. "А луна, которая задержалась над Лондонтауном? Бедный озадаченный мун, он хмурился?"

Смех, а затем: "Доброе утро, лорд Алекс Хоук".

"Очень хорошего вам утра, генерал Курагин".

"Извините за все эти ужасные неприятности. И довольно грубый прием, оказанный вам моими доблестными центурионами у ворот. Возможно, небольшое предварительное предупреждение?"

"Ах. Следовало сделать. Ужасно грубо. На самом деле, это было сделано в последнюю минуту ".

Дверь распахнулась, и на пороге стоял Курагин с улыбкой на лице. Он не сильно изменился. Это была костлявая фигура мужчины лет восьмидесяти, одетого в свою обычную черную униформу строгого покроя. Сделало его похожим на нацистского эсэсовца, подумал Хоук. У него была землистая кожа, почти желтая, и глубоко посаженные глаза с тяжелыми веками. "Я вызвал врача, чтобы он осмотрел эти ребра. Когда он закончит с вами, кто-нибудь сопроводит вас в библиотеку. Теперь это мой офис. Мы приготовим вам там какой-нибудь завтрак. Чего бы ты хотел?"

"Я мог бы съесть лошадь, но я соглашусь на икру. И тост".

Hальф час спустя Хоук с перевязанными ребрами и перкоцетином или каким-то другим великолепным обезболивающим, милосердно текущим по его венам, обнаружил, что сидит в той же прекрасно обставленной комнате, где тремя годами ранее он впервые встретился с отцом Анастасии, покойным царем России.

Библиотека с высоким потолком, отделанная панелями из орехового дерева, была заполнена книгами, произведениями искусства и военными сувенирами за последние три столетия. Над камином висел великолепный конный портрет Петра Великого в бою. Ревущий огонь придавал комнате с высоким потолком уютную интимность, и двое мужчин, сидевших по обе стороны похожего на пещеру каменного очага, тихо разговаривали.

"Просто из любопытства, как долго вы бы позволили этому допросу продолжаться?" - Спросил Хоук у Курагина с выражением легкого любопытства на лице.

"Пока я не узнал то, что хотел знать, конечно. Чего еще вы ожидали? Когда ты появляешься из воздуха, как ты это сделал. У меня здесь не так много посетителей, как вы можете себе представить. А те, кто действительно приезжает из Москвы, прибывают на вертолете, а не пешком ".

"И что именно вы хотели знать?"

"Твои намерения. Независимо от того, пришли вы сюда со злым намерением причинить мне вред или нет."

"Конечно, нет. Нравится это или нет, мы все еще соучастники преступления, Николай. Ты, Холтер, и я сговорились свергнуть целое правительство, чтобы ты не забыл. Вы получили от моего правительства немалую сумму за передачу кода к дзета-машине царя. Секрет, поверьте мне, который последует за мной в могилу. Но что выдало мои истинные мотивы?"

"Алекс, когда ты работал в тюрьме на Лубянке, был свидетелем бесчисленных тысяч допросов на протяжении полувека, ты можешь определить все, что хочешь знать, за удивительно короткое время. Длительные пытки - это просто следствие глупости в сочетании с садизмом ".

"Да, я полагаю, это правда", - сказал Хоук и уставился в огонь. Теперь, когда он был здесь, внутри дворцовых стен и в безопасности, он обнаружил, что находится в полной растерянности относительно того, как начать говорить об истинной причине своего визита.

"Вы пошли на огромный риск, возвращаясь в Россию", - сказал генерал несколько мгновений спустя. Он потягивал водку из крошечного хрустального стаканчика, используя правую руку. Там, где должна была быть его левая рука, был пустой рукав, пришитый к его униформе на манер однорукого лорда Нельсона. Чтобы отвести подозрения от своей роли в оказании помощи Хоук в свержении царя, Курагин отрубил себе левую руку мясницким тесаком в присутствии Хоука. Это был акт храбрости, который Хоук никогда не забудет.

"Неужели? Рискованно?" Сказал Хоук, изображая удивление. "Почему?"

"Потому что в Кремле очень много старых солдат, которые были беззаветно преданы покойному царю. Они знают, что ты убил его. Они называются Царским обществом. И они ничего так не хотят, как увидеть тебя мертвым ".

"Тогда удивительно, что я все еще жив".

"У вас есть высокопоставленные друзья в России, лорд Хоук. Боюсь, иначе тебя бы больше не было с нами. Вы помните красивую молодую русскую туристку, которая погибла, когда ее мотоцикл случайно съехал с моста на Бермудах? Около шести месяцев назад?"

"Да, читал об этом в местной газете".

"Она была наемным убийцей, посланным на остров, чтобы соблазнить, а затем убить тебя. Один из наших офицеров выследил ее там и убедился, что она потерпела неудачу в обоих ".

"Значит, я должен поблагодарить тебя за свою кожу?"

"В какой-то степени. Но правда в том, что вы обязаны своей жизнью премьер-министру ".

"Путин? Серьезно? Но почему?"

"Конечно, ты знаешь почему. Ты убил царя, человека, который сверг его и бросил в адскую дыру, эту ужасную тюрьму Энергетика. Оставил его там гнить. Если бы вы не сбили царя и его дирижабль с неба, Путин вскоре обнаружил бы себя сидящим голым на одной из этих острых палок, пронзенным. Благодаря вам он сейчас находится на вершине возрождающейся России и огромного личного состояния. Он делит свое время между своим кабинетом в Кремле и кругосветным плаванием на своей новой мегаяхте Red Star со своим лучшим другом, бывшим премьер-министром Италии Берлускони ".

"Красная Звезда принадлежит Путину? У меня сложилось впечатление, что она принадлежала Ходорковскому, крупному нефтянику. Так пишут во всех глянцевых журналах о яхтинге ".

"Это только то, что люди думают. Впечатление, которое мы хотим передать. Она принадлежит премьер-министру, уверяю вас ".

"Мы провели некоторое время вместе, ты знаешь, в этой чертовой тюрьме "Энергетика". Внизу, в своей камере. Пил водку и курил сигареты."

"Я действительно знаю об этом. У премьер-министра о вас теплые воспоминания. Он находит тебе хорошую компанию. Как сам бывший офицер разведки, Путин издалека давно восхищался вашей блестящей карьерой в МИ-6, о чем, я уверен, он вам говорил. Раз уж ты здесь, я открою тебе маленький секрет. Он не раз упоминал при мне, что ему бы очень хотелось поговорить с вами наедине ".

"По поводу чего?"

"О том, что ты помогал ему строить новую Россию".

"Перейти на твою сторону? Ты, должно быть, шутишь! У меня и так достаточно проблем с заботой о своей стороне ".

"Алекс, послушай меня внимательно. Времена кардинально изменились. Коммунистическая партия, по крайней мере в моей стране, слава Богу, мертва и похоронена. И наши две нации сталкиваются с общими врагами в этом молодом веке: растущий Китай, очевидно, эта сумасшедшая Северная Корея и радикальный ислам во всем мире. Россия исторически была географически шизофренична, разрываясь между Востоком и Западом. Путин и те, кто ближе к нему, испытывают страстное желание переместиться в сторону Европы и Запада. Они, конечно, никогда бы не признали это публично, но это правда. Их чувствительность тяготеет к Берлину и Парижу, к великим столицам Запада, а не к коммунистическим диктатурам в Пекине или Пхеньяне. И давайте не будем забывать братьев Кастро в Гаване или этого головореза Чавеса в Венесуэле ".

Хоук молчал. Дверь открылась. Широко. И он не собирался швырять это в лицо Курагину, а тем более Путину. На этом уровне в интеллектуальную игру играли не так. Это был очень деликатный момент торговли, тот, в котором нужно держать свои карты сверхъестественно близко. Хоук посмотрел на Курагина, не говоря ни слова.

"Что ж", - наконец сказал Курагин, глядя на Хоука. "Очевидно, это не то, что следует обсуждать сейчас. Или когда-либо, если таково ваше желание. Наши теплые чувства к вам останутся неизменными, несмотря ни на что. Позволь мне подарить тебе эту карточку. На нем нет названия, только номер. Это личный номер Путина. Не у десяти человек в мире есть к нему доступ ".

"Спасибо", - сказал Хоук, убирая карточку в карман.

"Перейдем к другим вопросам. Давайте начнем с истинной цели вашего визита, не так ли?"

Это был единственный момент, которого Хоук боялся во время долгого путешествия через Сибирь. Момент истины.

"Что ж. С чего начать?" Он поколебался, затем нырнул вперед. "Видишь ли, Николай, я пришел по поводу Анастасии".

"Анастасия. Я вижу. Ну, я-"

Хоук, в суматохе эмоций, поднял руку. "Пожалуйста, Николай. Ничего не говори. Просто позволь мне сначала сказать то, что я должен сказать. После этого ты можешь либо бросить мне веревку, либо бросить меня волкам. Это нормально?"

"Как пожелаешь, Алекс".

Хоук поднялся на ноги, расхаживая взад-вперед перед камином, сцепив руки за спиной.

"В Москве не было секретом, что я был глубоко влюблен в нее. И, я верил, она со мной. Чего вы, возможно, не знаете, так это точных событий, связанных с ее смертью в Швеции. Я следовал за Корсаковым от Стокгольма до его летнего домика на острове. Его путь к отступлению, его дирижабль, был привязан к крыше. С ним в машине была Анастасия, связанная и накачанная наркотиками. Он чувствовал, что она предала его ради меня. Я не сомневался, что царь собирался убить ее. Я был тяжело ранен, пытаясь проникнуть в тот дом. Чтобы спасти ее от слепой ярости ее отца. Я потерпел неудачу. Затем я беспомощно наблюдал, как он перенес ее на носилках на борт обреченного дирижабля. Я уверен, что это была она. И-тогда-я-дорогой Боже - Я..."

Он почувствовал горячий спазм в мышцах своего горла и испугался, что не сможет продолжать.

"Алекс, пожалуйста, ты очень расстроен. Позвольте мне попытаться-"

Хоук отмахнулся от него и воспользовался моментом, чтобы восстановить самообладание. Он вернулся на стул напротив Курагина и долго смотрел ему в глаза, прежде чем заговорить.

"Николай, до меня дошли слухи. Я уверен, что это не может быть правдой. Но я жил со знанием того, что убил женщину, которую любил, уже очень долгое время. Это невыносимо. Я вернулся в Ясную Поляну исключительно потому, что мне сказали, что Анастасия все еще жива. Мне сказали, что ее держали здесь в плену. У меня нет абсолютно никаких оснований полагать, что это правда. Я все еще не верю в это, когда мы сидим здесь. Но я просто не мог продолжать жить, не зная правды. Я пришел к вам, чтобы узнать правду. Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне ".

"Анастасия жива, Алекс. Она здесь. В этом доме. Сейчас."

Пять

Hавке недоверчиво уставился на Курагина на короткое мгновение, затем, увидев чистую правду в его мудрых старых глазах, закрыл лицо руками и наклонился вперед, давая полную волю переполняющим его эмоциям. Генерал встал и положил свою единственную здоровую руку на плечо Алекса. "Сейчас я пойду и заберу "заключенного", Алекс. Я уверен, что вы двое захотите побыть наедине. Я пришлю ее к вам сюда, где вам будет удобно. Теперь сядьте поудобнее. Успокойся. В этом графине на моем столе самая чистая русская водка, которую можно купить за грязные деньги. Я предлагаю вам воспользоваться этим ".

A легкое постукивание в дверь. Настолько тихое, что встревоженный Хоук едва не пропустил звук из-за потрескивания и шипения большого огня в очаге. Он практически вскочил со стула, поставил свой маленький стакан с водкой на массивный стол Курагина и помчался через большую комнату к двери. Его рука сильно дрожала, когда он потянулся к дверной ручке. Его сердце зажило собственной жизнью, стуча, как какой-нибудь барабан в джунглях, предупреждающий о неминуемой опасности.

Он мало что знал.

Он медленно открыл тяжелую деревянную дверь, в ужасе от того, что он мог или не мог увидеть за ней.

Анастасия.

Он увидел ее запрокинутое лицо, утренний свет, льющийся из высокого окна, пламя в ее золотых волосах.

Ее сияющие зеленые глаза блестят от слез.

Ее нижняя губа дрожит.

Ее неуверенная рука, протянувшаяся вперед, с дрожью остановилась на его неистовом сердце, когда она произнесла его имя, чуть громче шепота.

"Алекс".

"Это ты", - сказал он тихо, почти задыхаясь.

Хоук с огромным трудом оторвал от нее взгляд, как будто они запутались. Он чувствовал, что если потеряет контакт с ними, то утонет без следа. Он раскрыл объятия, и она упала в них, прижимаясь щекой к его груди, крепко прижимаясь к нему. Он обнял ее, баюкая ее голову, и казалось, что они вдвоем находятся на качающейся палубе, держась друг за друга изо всех сил.

"Это я, Алекс", - сказала она срывающимся голосом, одинокая слеза скатилась по ее щеке. Хоук посмотрел вниз и мягко смахнул их, тихо говоря с ней.

"Я думал - я думал, что потерял тебя ... Все это время, все эти годы, я был сломлен внутри ... Я был так потерян, так -"

Она приложила палец к его губам и сказала,

"Боюсь, я должен - сесть. Где нам-?" Она оглядела комнату, как будто видела ее впервые.

Он взял ее за руку и подвел к желтому атласному дивану под высокими окнами из свинцового стекла. Она села и расправила свою изумрудную шелковую юбку вокруг себя, глядя на него снизу вверх, улыбаясь сквозь слезы. "О, Алекс, мой дорогой мальчик, я не могу поверить, что сижу здесь и смотрю на тебя снизу вверх. Я бросил тебя так давно. Когда я увидел тебя, лежащую там на снегу под моим окном. Так все еще. Вся эта ярко-красная кровь впитывается в снег. Мой отец сказал: "Вот твой герой. Ты все еще думаешь, что он может спасти тебя? А ты, лживая сука?" И я этого не сделал, любовь моя; Я не думал, что когда-нибудь снова увижу твое лицо. Я был так уверен, что ты мертв. И теперь... "

Хоук упал на колени у ее ног, положив голову ей на колени, рыдая, пытаясь удержать себя в руках, не дать всему внутри разлететься на части. Она запустила свои тонкие пальцы в его растрепанные черные волосы, шепча ему слова утешения, как будто он был маленьким мальчиком, ребенком, который заблудился и теперь наконец нашел дорогу домой.

Он посмотрел на нее и, наконец, нашел в себе смелость заговорить без тремоло в голосе. Он сказал: "Но теперь я здесь, не так ли? Мы оба молоды и живы. Мы вместе. Это все, что имеет значение, не так ли?"

Ее натянутый смех был похож на звук бьющегося стекла.

"Да. Пока что, моя дорогая ".

"Я все еще не понимаю, что произошло. Я видел тебя. Я видел носилки, видел, как тебя поднимали на борт дирижабля. Я не понимаю, как ты можешь быть здесь. Это невозможно. Глаза не лгут."

"Это был не я, Алекс. Я никогда не выходил из дома. Пока я не был арестован КГБ на следующий день ".

"Я видел, как твоя рука упала, твой рукав с горностаем, он выпал из-под одеяла, когда тебя подняли, чтобы . . . . "

"Это был не я, дорогой Алекс. Это была Катерина. Катерина Арнборг, шведская экономка моего отца. Она вошла в мою комнату и обнаружила меня на носилках, ожидающим отлета дирижабля. Я был накачан наркотиками, не мог двигаться или говорить. Он сделал это со мной. Мой собственный отец. Когда я проснулся, я был в бельевом шкафу, спрятанный под грязным бельем. Носилки исчезли. Дирижабль исчез. Все исчезли, абсолютно все. Кроме снега в красных пятнах внизу, когда я выглянул из своего окна ".

"Эта Катерина, она заняла твое место на носилках? Под одеяло."

Анастасия кивнула. "Это единственное возможное объяснение".

"Но почему? Почему она это сделала?"

"Она слышала вещи в том ужасном доме. На протяжении многих лет. Она многое знала. Злые твари. Ужасные секреты".

"Скажи мне".

"Нет. Это не для тебя. Больше нет. Прошлое мертво и похоронено. Катерина была хорошей женщиной. Я думаю, в конце концов, она хотела спасти меня от него. И в конце концов она отдала свою жизнь за меня ".

"Она спасла тебя. Для меня ".

"А кто тебя спас?"

"Никто. Я просто не был готов умереть. Только потом, после того, как я убил твоего отца, я захотел умереть. Наихудшим образом".

"Потому что ты тоже думал, что убил меня".

"Да. Я был уверен в этом ".

"Алекс. Пожалуйста. Покончи с этим. Для нас обоих. Это невыносимо, на самом деле, эти ужасные воспоминания. Мы должны быть счастливы. Мы оба живы, как ты и сказал. И у нас есть общий ребенок. Самый красивый маленький мальчик во всем мире. Он выглядит точь-в-точь как ты, моя дорогая. Он даже улыбается, как ты, что, конечно, доставит ему массу неприятностей, когда он научится этим пользоваться ".

Хоук поднял голову и улыбнулся, по-настоящему улыбнулся, впервые на своей памяти. "Как ты его назвал?"

"Алексей".

"Алексей. Это идеально ".

"Я тоже так думал". Она посмотрела вниз, глядя на него со своей идеальной улыбкой, и на мгновение он снова ожил в ярко-зеленых мирах ее глаз.

"Сколько ему сейчас лет?"

"Почти три. Завтра у него день рождения. Мы устроим небольшую вечеринку по случаю дня рождения ".

"Где он? Могу я увидеть его?"

"Конечно. Он наверху, в детской, играет со своими игрушечными солдатиками. Я сказал ему, что его отец был здесь, чтобы увидеть его. Он очень взволнован. Он спросил меня, что такое отец, и я рассказал ему ".

"Что ты сказал?"

"Я сказал, что отец - высокий, красивый мужчина. Очень сильный и очень смелый. Хороший человек, настоящий, полный жизни и красоты ".

Хоук поднялся на ноги и протянул руку. "Это все чудо. Давай пойдем и посмотрим на него сейчас ".

"Он идет сюда. Медсестра ведет его. Мне нужно только позвонить ".

Хоук улыбнулся, когда она взяла трубку рядом с диваном и произнесла несколько коротких слов по-русски.

Aлексей и его медсестра-англичанка появились в дверях библиотеки несколько минут спустя. Когда дверь распахнулась, маленький темноволосый мальчик выглянул из-за юбки своей няни и несколько долгих мгновений смотрел на Алекса широко раскрытыми глазами, затем бросился в объятия своей матери, спрятав лицо в складках ее юбки. Он был одет как маленький принц, которым, в некоторых отношениях, он и был. Внук покойного царя был одет в костюм из темно-синего бархата с белым воротничком с оборками на шее. Его туфли были из черной лакированной кожи с маленькими черными атласными бантиками.

"Доброе утро, сэр", - сказала привлекательная молодая медсестра с легким реверансом и очень правильным британским акцентом.

Анастасия указала на Хоука и сказала ребенку: "Алексей, это твой отец, стоящий вон там, у костра. Он проделал очень долгий путь, только чтобы увидеть тебя. Вы должны вести себя наилучшим образом. Покажи ему, какие у тебя хорошие манеры. Ты можешь поздороваться?"

Ребенок на секунду или две выглянул на Хоука, затем снова спрятал лицо в складках юбки матери. Хоук подошел к нему и опустился на колено на пол рядом со своим сыном.

"Алексей?" - тихо сказал он, нежно положив руку ему на плечо. "Алексей?"

Мальчик отреагировал на голос и прикосновение и, повернувшись, молча уставился на Хоука, казалось, запоминая каждый изгиб и плоскость его лица. Глаза Алексея были большими, голубыми и живыми. Казалось, теперь он совершенно не боялся высокого незнакомца. Хоук был потрясен, увидев очень маленькую версию самого себя. Это было лицо, которое он видел в альбомах с вырезками, которые хранила его собственная мать, маленький Алекс, строящий замки на берегу моря, маленький Алекс на своем пони, маленький Алекс, читающий книжку с картинками.

"Он говорит по-английски?" - Спросил Хоук, не отрывая взгляда от сына.

"Почти так же хорошо, как он говорит по-русски. Мы учим его и тому, и другому с тех пор, как он впервые научился говорить ", - сказала молодая медсестра-англичанка, а затем тихо выскользнула из палаты.

"Привет", - сказал Хоук, протягивая руку и слегка поглаживая пухлую щеку мальчика, освещенную прекрасным пламенем, румянцем на лице ребенка после теплой ванны холодным вечером. Алексей отвернулся, чтобы снова спрятать глаза, затем, увидев, что его медсестра ушла, повернулся обратно, чтобы открыто посмотреть на этого человека, называемого "отцом".

"Поздоровайся, Алексей", - сказала Анастасия. "Передай привет своему отцу. Куда ты подевал свои манеры?"

"Привет", - прощебетал ребенок. "Привет, привет, привет".

"Сколько тебе лет?" - спросил его отец.

Он застенчиво посмотрел на Хоука на мгновение, затем поднял свою пухлую розовую руку, показав три пальца.

"Молодец! И сколько это, Алексей?"

"Свободен?"

"Три, это верно. Хочешь узнать секрет?"

Алексей энергично закивал головой, уже будучи большим любителем секретов. Его отец сказал: "Когда мне было три, я был как раз твоего возраста. Разве это не нечто?"

Мальчик снова кивнул, инстинктивно зная, что от него ожидают согласия, и его мать наблюдала за отцом и сыном вместе, чувствуя, как на нее нахлынуло чудесное умиротворение.

Алекс сказал: "Ты очень большой мальчик для трех лет, Алексей. Ты обнимешь своего отца немного? Я бы этого очень хотел ".

Анастасия наклонилась и прошептала на ухо ребенку. Алексей мгновение смотрел на распростертые объятия Хоука, неуверенный в себе, но затем шагнул в его объятия. Хоук крепко прижал его к себе, глядя на Анастасию, его глаза блестели от неудержимых эмоций. Он увидел, как она отвела взгляд, возможно, ошеломленная, и внезапно почувствовал, как все молекулы в комнате поднялись, а затем перестроились, прежде чем сложиться в странный новый узор.

Наконец-то он обрел свою жизнь. Жизнь, которой ему суждено было жить.

"Наш малыш", - сказал он. "Наш прекрасный, прелестный малыш".

Его мать медленно повернула свою благородную голову так, что ее глаза с ошеломляющей нежностью и приязнью остановились на мужчине и мальчике.

"Ты поцелуешь его, прежде чем он вернется наверх, Алекс? Боюсь, ему давно пора вздремнуть."

Хоук наклонился и поцеловал сына в лоб, затем взъерошил его вьющиеся темные волосы и встал. Медсестра вернулась в палату и взяла Алексея на руки. Когда его уносило, Алексей, непрошеный, оглянулся через ее плечо, помахал отцу и улыбнулся, его голубые глаза загорелись.

Хоук молча стояла, уставившись на дверь еще долго после того, как медсестра закрыла ее за собой.

"Алекс?" Сказала Анастасия, выводя его из задумчивости.

"Да?"

"Не хотели бы вы прогуляться вдоль озера? Снег прекратился, и свет прекрасный ".

"Да. Свежий воздух был бы полезен ".

"Мы можем покататься на коньках по пруду, если хочешь. Лед идеален".

"Я никогда не учился. Но я бы хотел понаблюдать за тобой ".

"Твое пальто висит в прихожей. Я сбегаю наверх за коньками и встречу тебя у двери через десять минут. Все в порядке?"

"Идеально".

Wкогда Анастасия скользила по льду с такой простой грацией и стилем, Хоук почти слышал Чайковского в "ветре в деревьях". Он поймал себя на том, что вспоминает их совместный вечер в Москве, в Большом театре, один в темноте личной ложи ее отца. Балет представлял собой Лебединое озеро, каждая участница труппы балерин была совершенным белым лебедем, одна прекраснее другой, создавая восхитительную фантазию в воздухе над замерзшим зимним прудом.

Той ночью, в этом привилегированном коконе уединения, под музыку, наполняющую его, она сказала ему, что беременна его ребенком. Она боялась, что это заставит его сбежать; он сказал ей, что она сделала его счастливее, чем он когда-либо был. Это было правдой. Он всегда будет дорожить этим маленьким моментом, моментом, когда женщина, которую он любил, сказала ему, что носит его ребенка, его сына.

Тогда он и не подозревал, как скоро эта короткая интерлюдия будет преследовать его каждое мгновение бодрствования.

Jон не помнил, как долго он сидел там на той деревянной скамейке, под группой голых деревьев у замерзшего пруда, завернувшись в свою нелепую медвежью шкуру, восхищенный одним только видом сверкающих серебряных коньков Асии. Он помнил бы только то, что последовало.

Она полетела к нему, ее руки были раскинуты, как тонкие белые крылья, одна нога идеально вытянута за спиной. Внезапно она развернулась и остановилась, ее серебряные коньки создали небольшое облако сверкающего льда вокруг нее. Затем она оказалась рядом с ним на деревянной скамейке, закутанная в свой длинный мех из белой норки, капюшон был надвинут, скрывая ее темно-золотые волосы. Ее глаза были большими и сияющими, щеки пылали, ее сияющая красота выплыла на поверхность вместе с холодом.

"Я люблю тебя", - просто сказал он. "Я всегда буду".

"И я всегда буду любить тебя", - сказала она, положив голову ему на плечо. "До моего последнего вздоха".

Он обнял ее и притянул к себе.

"Я найду способ, ты знаешь. Я найду способ ".

"Да?"

"Да".

"Что ты имеешь в виду? Найти способ?"

"Способ для всех нас быть вместе. Мы втроем. Способ выбраться отсюда. Эта тюрьма, эта замороженная крепость. Отправиться туда, где нас никто не сможет найти. Когда-либо. Я построю крепость вокруг нас. Я приючу тебя и Алексея. Я защищу тебя от любого вреда. Мы начнем снова. Любить друг друга. Любить нашего ребенка. Вырастить его, чтобы он стал -"

Он почувствовал, как она напряглась. А затем конвульсии, ее плечи вздымаются. Он услышал ее рыдания из-под капюшона из белой норки.

"Что, дорогая?" сказал он, притягивая ее ближе. "Что это?"

"Этого не может быть, Алекс. Этого никогда не может быть ".

"Чего не может быть?"

"Чего ты хочешь. Твоя прекрасная мечта. Это невозможно ".

"Почему? С какой стати ты говоришь такие вещи?" Он почувствовал, как его сердце подпрыгнуло в груди.

Она отстранилась и посмотрела на него, из ее глаз текли слезы.

"О, мой дорогой Алекс. Ты понятия не имеешь, что ты натворил. Придя сюда ".

"Готово? Я пришел, чтобы забрать тебя. Ты и наш ребенок. Что вы имеете в виду, я понятия не имею -"

"Алекс. Пожалуйста. Послушай."

"Я слушаю".

"Я не могу пойти с тобой. Я никогда не смогу уехать отсюда, покинуть это место. Это мой дом, Алекс, мое убежище. Здесь я в безопасности. Как и Алексей. Ты знал, что за наши головы назначена награда? Царисты в политбюро хотят нашей с Алексеем смерти. За предательство моего отца. Только Курагин стоит у них на пути. Но он позаботился о том, чтобы один из них мог причинить нам вред здесь. Никто."

"Что ты говоришь? Я даже не- мы любим друг друга. У нас есть ребенок, которого нужно защищать. У нас есть..."

"У нас ничего нет, Алекс. Ничего."

"Ничего? Мы есть друг у друга. У нас есть Алексей! И это ничего не значит? Боже на небесах, Анастейша, о чем ты только думаешь?"

Анастасия отстранилась от него, встала и посмотрела на него сверху вниз, слезы текли по обеим щекам, ее нижняя губа дрожала, она обхватила себя руками.

"Алекс, это Николай. Генерал Курагин спас меня от расстрела. Он спас вашего сына Алексея от детоубийства. Они собирались разбить его голову о стену, как только он родится. Внук царя, даже мертвого, будет политической угрозой внутри Кремля на десятилетия вперед. Подумай об этом. Незаконнорожденный сын англичанина, который убил их великого и благородного царя? Они ненавидят его!"

"Да. Я понимаю, о чем ты говоришь. Но, конечно же-"

"Николай Курагин - наша единственная надежда! Он наш спаситель! Он - наш с Алексеем единственный реальный шанс выжить, Алекс. Вы должны поверить мне, потому что это правда ".

"Я могу защитить тебя. Я могу защитить вас обоих. Это то, чем я занимаюсь, ты знаешь ".

"Ты хочешь, чтобы я поверил, что мы будем в большей безопасности где угодно на земле, чем здесь, в этой крепости? Ты этого не понимаешь? Они хотят моей смерти. Они хотят, чтобы наш ребенок умер и убрался с их пути. Это русский путь. Столетия российской политики повторялись".

Хоук на мгновение отвел взгляд, его мысли путались. Как долго он блуждал в своей пустыне горя? Невыносимое горе, да, и потеря. Годы. И теперь Азия была здесь, перед ним, живая, и он чувствовал, что борется за ее любовь! Сражается за собственного сына! Нет, более того, он боролся за свою жизнь, ту, которую у него отняли на том острове в Швеции.

"Мои ресурсы легко сравняются с ресурсами Курагина. Значительно превосходящий ".

"Он никогда этого не допустит".

"Он никогда этого не допустит? Встанешь между мной и законным счастьем моей семьи? Никто не может этого сделать, поверьте мне. Несомненно, генерал поймет нас, Анастейша", - сказал Хоук, смягчая тон, пытаясь скрыть подкрадывающееся отчаяние в голосе. Он был потрясен. Он начинал сомневаться в себе. И сомнение было чем-то совершенно чуждым его существу, его сердцевине. Ему потребовалось мгновение, чтобы успокоиться, прежде чем заговорить.

Положив руки ей на плечи, он повернул ее лицом к себе, глядя прямо в ее прекрасные глаза.

"Анастейша, послушай меня. Курагин знает, что мы любим друг друга. Конечно, он может понять, что это естественно, что мы хотим быть вместе. Растить нашего ребенка в какой-то полунормальной обстановке, а не в какой-то чертовой тюрьме с колючей проволокой. Слушай, я вернусь во дворец и найду Курагина прямо сейчас. Мы с ним разберемся во всем этом, как джентльмены. Я уверен, что он поймет причину. Почему бы и нет? С какой стати ему разлучать нас троих, лишать нас счастья, которого мы действительно заслуживаем, и ...

"Алекс, пожалуйста, сядь обратно. Я должен сказать тебе еще кое-что. Пожалуйста, сядьте. Теперь, прежде чем ты скажешь еще одно слово."

"Я довольно хорошо слышу стоя, спасибо".

Она сделала глубокий вдох и позволила страшному предложению выплеснуться всему сразу:

"Мы с Николаем женаты".

"Женат, вы говорите? Не говори ерунды. Он достаточно стар, чтобы быть твоим дедушкой. Это ниже твоего достоинства".

"Послушай, пожалуйста. Я верил целиком и полностью, что ты мертв, Алекс. Я видел тебя из окна моей спальни, лицом вниз в снегу. Я видел, как ты истекал кровью до смерти на моих собственных глазах. Я хотел умереть сам. Затем, в тюрьме, родился Алексей. Я знала, что должна выжить, чтобы защитить его. Внук мертвого царя внезапно стал угрозой для многих внутри и за пределами Кремля, которые ...

"Но как ты мог-"

"Был суд. Я был осужден за государственную измену и соучастие в убийстве. Была назначена дата моей казни. В ночь перед тем, как я должен был предстать перед расстрельной командой, генерал Курагин посетил меня в моей камере. У него было подписанное помилование от премьер-министра, от самого Путина. В конце концов, как сказал Николай, Путин не мог допустить, чтобы сын человека, который вернул его к власти, был убит царистами. Путин сделал это для тебя, Алекс. Он и Курагин - единственная причина, по которой мы оба живы ".

"Так ты влюбился? Ты вышла за него замуж?"

"О, Алекс, это было не из-за любви. Ничего подобного. Это была простая благодарность. Это, и безопасность, которую он предложил нам здесь. Он старик. Он был очень одинок большую часть своей жизни. По-своему, я думаю, он действительно любит меня, Алекс. И я полюбил его. Послушай. Я искренне верила, что потеряла единственного мужчину, которого любила или когда-либо буду любить. Ты. Однажды поздно вечером, когда он немного перебрал вина и водки, Николай встал на колени и умолял меня сделать его последние несколько лет счастливыми. Он плакал. В тот момент, учитывая все, что он сделал, я почувствовала, что у меня не было выбора, кроме как сказать "да". И, пока я не увидел твое лицо несколько часов назад, у меня не было причин сожалеть об этом ".

"А если бы я встал на мои колени и умолял? Если бы я разорвал свою грудь и показал тебе свое бьющееся сердце?"

"Алекс, боже мой. Пожалуйста, не делай этого ".

"Не делай этого? Не делай этого?"

"Я имею в виду-"

"Не волнуйся, Анастейша. Я не буду тебя умолять. Мои колени так не работают ".

Он отвернулся от нее, уставившись на далекий горизонт, тщетно вглядываясь сквозь черный занавес, опустившийся между ними. Вспышка воспоминания из его детства: на шестой день рождения ему подарили щенка, и он назвал его Негодяем. Его мать нашла его крепко прижимающим собаку к груди, осыпая ее поцелуями. "Не люби это так сильно, Алекс, или это может быть отнято у тебя", - сказала она.

Мужчина никогда не должен ставить себя в положение проигравшего.

Он должен искать только то, что он не может потерять.

"О, Алекс, мой бедный дорогой, я -я чувствую, что мое сердце вот-вот разорвется. Я не знаю, что сказать ". Она потянулась, чтобы взять его за руку, но это было все равно, что сжимать перчатку, из которой вынули руку.

"Это потому, что больше нечего сказать. Мне никогда не следовало приходить сюда. Я почти смирился с потерей тебя, и теперь мне придется начинать все сначала. Хотя теперь, - он на мгновение отвел взгляд, - теперь я, кажется, потерял и своего сына."

"О, моя бедная, бедная дорогая. Ужасно видеть, как тебе так больно. Если бы только было что-то, что я мог бы сказать или сделать - но этого нет, не так ли?"

"Я рад, что ты жив. По крайней мере, у меня есть это знание, которое я могу унести с собой. И я счастлив, что мне удалось увидеть своего сына, хотя бы на несколько коротких мгновений. Зная, что он тоже жив, в безопасности, счастлив и со своей матерью . . . Я могу забрать все это с собой, Анастейша, по крайней мере, сохранить это в своем сердце. Я не виню тебя за то, что произошло. Ты сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить. Любой бы так сделал ".

"Дорогой Алекс".

"Я хотел бы покинуть это место, Анастейша. Сейчас. Возможно ли это?"

"Нет, Алекс. Пожалуйста. Останься совсем ненадолго. Если бы только ради него... "

"Ты понятия не имеешь, о чем просишь меня. Нет ".

"Но завтра у него день рождения. Мы запланировали небольшую вечеринку. Он думает, что ты будешь там и ...

"Нет! Пожалуйста, прекратите это!"

"Все в порядке. Как пожелаете. Завтра есть поезд. Красная стрела".

"Я буду на нем".

Она отвела взгляд.

"Но ты не можешь-"

"Пожалуйста. Дело сделано ".

"Если ты настаиваешь, я все устрою. Это прекрасный поезд, экспресс. Я отвезу тебя на станцию. В тройке. Я помню, как ты любил "тройку"."

Анастасия посмотрела на Хоука, ожидая его ответа. Он смотрел прямо на нее, но с его лица исчезли все признаки оживления. Его свирепые голубые глаза были холодны как камень. Он был все так же неподвижен.

"Я удалюсь в свою комнату, пока не придет время уходить завтра утром. Пожалуйста, извинись за меня? Скажи своему-мужу - что я плохо себя чувствую? И что я глубоко ценю все, что он сделал для тебя и Алексея?"

"Конечно. Он поймет ".

Она положила руку на его предплечье.

Он молча смотрел на нее, казалось, очень долго, а затем повернулся спиной и ушел от нее, высоко подняв голову, сцепив руки за спиной, его скрытое сердце разбилось вдребезги.

Шесть

Eна следующее утро Хоук вышел из личного кабинета генерала Курагина в один из огромных, залитых солнцем коридоров дворца. Он не мог уснуть всю ночь, но он храбро сделал вид, что сделал это. После краткого разговора о возможности крайне приватной встречи с премьер-министром Путиным в какой-то момент в будущем он поднялся, чтобы попрощаться с Курагиным, позволив мужчине намного старше себя обнять его.

Его прощальные слова генералу были: "Спасибо тебе, спасибо тебе за спасение их обоих, Николай, от всего сердца. Я знаю, что обязан вам их жизнями, и я никогда этого не забуду ".

Он повернулся, чтобы уйти.

"Еще минутку, Алекс, пожалуйста", - сказал Курагин, направляясь к камину. "У меня есть кое-что для тебя. Это было в этом доме более трехсот лет. Я хочу, чтобы оно было у тебя ".

Затем Курагин достал длинный, тонкий футляр из красной кожи, который стоял на каминной полке под массивным портретом величайшего героя России Петра Великого в разгар битвы. Он положил предмет на свой стол и расстегнул две защелки. "Я думаю, тебе следует открыть кейс", - сказал он, улыбаясь, и отступил назад. "Теперь это принадлежит тебе".

Хоук шагнул вперед и открыл его.

Внутри, вложенный в старую полосу темно-синего бархата, был великолепный меч. Он был вложен в красные кожаные ножны, украшенные блестящей золотой фурнитурой, включая эмблему российского двуглавого орла. Он вытащил сверкающий клинок, восхищаясь изображением степного воина в шлеме на рукояти и гравированной рукоятью из слоновой кости. Это было приятно в его руке. Должно быть, это был хороший товарищ в бою.

"Я не знаю, что сказать, генерал, это немного ошеломляет. Я действительно не думаю, что могу принять такой грандиозный подарок ".

"Да, да, да. Возьми это, мой мальчик. Ваши героические действия против этого безумца Корсакова вполне могли спасти всю нашу нацию от вступления в новое царство царского террора. Я разговаривал с премьер-министром по телефону в Москве этим утром. Он согласен, что этот маленький подарок - меньшее, что мы можем сделать ".

"Не могли бы вы рассказать мне немного о его истории?"

"Ну, это был один из любимых боевых мечей Петра Великого во время Великой Северной войны. Последний раз он носил его в решающей Полтавской битве в 1709 году. Петр одержал победу над этими проклятыми шведами и отправил их в спешном порядке из России, чтобы они никогда не возвращались. Это было началом того, как мы заняли свое место в качестве ведущей нации Северной Европы ".

"Я глубоко польщен, генерал. Я всегда буду дорожить этим ". Он аккуратно положил его в футляр с красной бархатной подкладкой и закрыл крышку.

Курагин по-отечески обнял его за плечи и повел к двери.

"Тебе всегда рады в этом доме, Алекс. По крайней мере, пока я жив. Но я действительно хочу, чтобы вы были осторожны внутри России. Думай о себе каждое мгновение. Многие убийцы носят твою фотографию рядом со своим сердцем. И, несмотря на наши обширные разведывательные и военные ресурсы, премьер-министр и я не можем быть везде одновременно ".

"Я буду держать глаза открытыми. Я всегда так делаю. Но спасибо тебе за предупреждение ".

Tблестящая золотисто-синяя тройка ждала у подножия широких мраморных ступеней. Три великолепных белых жеребца стояли на своих местах, топая копытами и выпуская огромные струи дыхания из своих черных ноздрей. Это были самые красивые сани, которые Хоук когда-либо видел, подарок предкам Анастасии от Петра Великого. Он катался на нем раньше, когда Анастасия впервые привезла его в Ясную Поляну.

Хоук не разговаривал с Анастасией с тех пор, как оставил ее одну у пруда для катания на коньках предыдущим утром. Он нашел ее уже в санях, она тихо разговаривала с медсестрой, которая держала на руках маленького Алексея. Ребенок, как и его мать, был закутан в белый мех и выглядел как довольно крупный кролик, украдкой поглядывающий на своего отца через плечо няни. Хоук обошел тройку сзади, наклонился и, не мигая, вглядывался в лицо своего сына, пока мальчик не расплылся в широкой улыбке, поток крошечных пузырьков вырвался из его рта, похожего на бантик купидона.

Он узнает меня, подумал Хоук, его эмоции бурлили.

"Доброе утро, Алексей", - сказал Хоук, наклоняясь, чтобы поцеловать его в пухлую щеку и вдохнуть неописуемый теплый, драгоценный детский аромат. Любовь, которую он почувствовал, буквально чуть не убила его на месте. Но он посмотрел на Анастасию и изо всех сил постарался улыбнуться.

"Доброе утро", - сказал он, почти изобразив убедительную улыбку.

"Сегодня прекрасный день".

"Да".

Она храбро улыбнулась и сказала: "Я думала, мы возьмем Алексея с собой на станцию. Он обожает кататься на санях ".

"Любовь к скорости", - сказал Хоук, закидывая свою кожаную сумку за изогнутое кожаное сиденье и забираясь внутрь. "Похож на своего отца. Могу я подержать его во время полета?"

Анастасия что-то прошептала медсестре, и та отвела ребенка на сторону Хоука в "тройке". Хоук протянул руки, чтобы принять своего сына, его сердце билось от благодарности за то, что, по крайней мере, у него будет несколько драгоценных часов, чтобы провести с ним. Медсестра накинула на Алекса и малыша меховую накидку из белого соболя и пожелала им всем счастливого пути.

"Есть такое слово, которое говорят ковбои в Америке", - прошептал Хоук своему сыну. "Однажды ты поймешь, что это значит. Голова кружится!"

Анастасия щелкнула поводьями и крикнула трем своим белым скакунам. Лошади были расположены веером с одной впереди. Анастасии не понадобился хлыст, чтобы погнать их с головокружительной скоростью вниз по дорожке к березовой роще и великим лесам за ней; она непрерывно говорила с ними, подбадривая их либо веселым подбадриванием, либо резкими ругательствами.

"У тебя все те же лошади", - сказал Хоук, глядя на ее прекрасный профиль. "Благородные белые кони".

"Да. Как мило с вашей стороны заметить. Ты помнишь их имена?"

"Я верю. Шторм, молния и дым."

"Мои три доблестных героя".

"Как тебе повезло с героями, Анастейша".

Затем они замолчали. Хоук прижал своего спящего сына к груди и крепко держал его на протяжении всего путешествия. Золотые сани летели по заснеженным холмам и долинам, как ветер. Он запрокинул голову и посмотрел сквозь деревья на голубое небо, кристально чистый воздух, плывущие высоко в небе хлопковые белые облака. Он погрузил себя в некое подобие душевного покоя, используя эти последние несколько часов со своим сыном и женщиной, которую он все еще любил, чтобы создать реальность, сильно отличающуюся от той мрачности, с которой он столкнулся.

Hавке стоял и изучал филигранные черные стрелки высоких станционных часов на платформе, которые неумолимо приближались к двенадцати пополудни. Вдалеке он мог слышать приближение мчащегося поезда. Несколько минут спустя он наблюдал, как блестящий красно-серебристый локомотив в полумиле от него катился вниз по крутому склону, разбрасывая перед собой огромную белую снежную лавину.

Анастасия, укачивая Алексея на руках, целую вечность стояла рядом с Хоуком на платформе. Он слышал, как она тихо плакала, в то время как стрелки на часах над ее головой продолжали свое неуклонное движение. И все же Хоук чувствовал себя парализованным, физически неспособным говорить или даже сделать движение, чтобы утешить ее; пустой человек, его невысказанные слова такие же сухие и бессмысленные, как ветер в сухой траве.

Вечность спустя он услышал, как она тихо сказала: "Это был самый печальный день в моей жизни".

На что он торжественно ответил: "Только это?"

При этих словах Анастасия застыла на месте, как персонаж, оказавшийся в заключительном акте трагической драмы, неспособный запомнить свои реплики или передвигаться по сцене, попадая в цель и одновременно ведя связный диалог.

Наконец, когда длинный разрез Красной Стрелы с грохотом врезался в крошечную станцию, ее оглушительный грохот разрушил невыносимый тупик их печали, именно тогда его рука обняла Анастасию за плечи, нежно притянув ее к себе, его глаза предложили ей то немногое утешение, которое у него еще оставалось в нем, чтобы дать.

"Что ж, " сказал Хоук, " пора уходить".

Он наклонился, чтобы поднять свою сумку и красный кожаный футляр. В этот момент он увидел, как двое мужчин в дальнем конце обтекаемого поезда шагнули вперед, чтобы сесть. Это были смуглые мужчины, одетые в темные костюмы, темные пальто, темные шляпы. Двери с шипением открылись, и он наблюдал, как они поднимаются на борт, у каждого в руках был тонкий темный кейс. Недостаточно большой для одежды, подумал он. Странно.

"Пора уходить", - снова сказал он, понимая, насколько плоскими и банальными были его слова, но не в состоянии даже начать говорить о том, что было у него на сердце.

"О, Алекс", - сказала Анастасия, поворачивая к нему лицо, слезы блестели на ее розовых щеках. "Не могли бы вы, по крайней мере, поцеловать каждого из нас на прощание?"

"Конечно, я буду", - сказал Хоук.

Он положил руку ей на плечо и наклонился, чтобы прикоснуться губами к ее губам, совсем ненадолго, прежде чем повернуться, чтобы поцеловать своего сына, глядя на него, на его сливочно-розовые щеки, только что с прошлой весны, и огромные голубые глаза, само воплощение прекрасного ребенка. Он прижался губами к теплой щеке Алексея, продлевая поцелуй так долго, как мог, запечатлевая его в своей памяти.

"Тебе обязательно идти?" сказала она, блестящая слеза скатилась по ее щеке.

"Да. От нас ничего не осталось ", - сказал Хоук с глубокой печалью в голосе, несмотря на попытку быть сильным. Ее ответ был едва громче шепота.

"Все, что нам осталось, - это любовь".

Хоук отстранился, не в силах вынести того, что увидел в ее глазах. Он поцеловал своего сына в лоб.

"Прощай, Алексей. Прощай, Анастасия. Будьте в безопасности, вы оба? Держись молодцом, Алексей. Вырастай большим сильным мальчиком, чтобы ты мог заботиться о своей матери. Сможешь, сынок? Пообещай это своему отцу, хорошо?"

Тогда сердце Хоука разбилось, и он быстро отвернулся, слова прощания застряли у него в горле от грусти. Дирижер дал финальный свисток, последний звонок. Он забросил на борт свою старую кожаную сумку и меч Питера, а затем ухватился за перекладину и взобрался на нижнюю ступеньку. Он решил оставаться там, и делать это до тех пор, пока сможет видеть их двоих.

"Прощай, мой дорогой", - сказала Анастасия. "Забери нашу любовь с собой и сохрани ее в безопасности".

Поезд начал двигаться, сначала медленно, и Анастасия начала двигаться вместе с ним, идя рядом с той же скоростью, что и поезд, прижимая к себе своего ребенка, казалось бы, неспособная отпустить Хоука, позволить ему исчезнуть из поля ее зрения. Он висел на нижних ступеньках, сжимая одной рукой холодную стальную рукоятку, пока поезд набирал скорость.

Теперь она бежала опасно быстро, изо всех сил стараясь не отставать, и он боялся, что она упадет, споткнется о мягкий снег, с ребенком на руках и-

"Что бы ни случилось, " крикнула она ему сквозь слезы, - я буду любить тебя так же, как сейчас, до самой смерти".

Он начал предупреждать ее, но внезапно она потянулась к нему. Протянув обе руки, бежала рядом с поездом и в самый последний возможный момент она это сделала.

Она передала Алексея ему.

Он подхватил ребенка свободной рукой и быстро перенес его в безопасное место на свою грудь, глядя на нее сверху вниз с недоверием.

"Анастейша, что- что ты-"

Она закричала, стараясь быть услышанной сквозь набирающий скорость поезд: "Он твой, мой дорогой. Он - все, что я могу отдать ".

Хоук, с глазами, затуманенными горячими слезами, в последний раз увидел это прекрасное измученное лицо, измученные глаза, сжатый рот. Он крепко держал своего сына и наблюдал за Анастасией так долго, как только мог, стоя там в полном одиночестве на пустынной платформе, маленькая одинокая фигурка, машущая им двоим на прощание навсегда.

Семь

Красная стрела

Bдети плачут. Так поступают новые отцы. Александр Хоук сидел на глубоком, покрытом плюшевым ковром полу роскошного двухкомнатного купе поезда цвета слоновой кости и позолоты, укачивая своего ребенка на руках. Они оба обильно плакали. Один делал это громко, временами яростно, кричал с красным лицом, требуя свою мать. Другой делал это молча, его собственные красные глаза периодически наполнялись слезами и изливали мощную смесь неразделимого счастья и печали.

Спустя некоторое время после ухода со станции их все еще можно было застать сидящими там, когда консьерж роскошного поезда заглянул в дверь и сказал: "Прошу прощения. Билеты и документы, пожалуйста?"

Хоук поднял глаза от пола и улыбнулся женщине.

"Мой собственный билет находится в кармане вон той черной кожаной куртки, которая висит над креслом. Боюсь, у этого молодого парня его нет ".

"Сколько ему лет?"

"Три. Сегодня у него день рождения".

"Тогда бесплатная поездка для него в его день рождения", - любезно сказала она, вытаскивая конверт с билетом из куртки Хоука и изучая содержимое.

Хоук приблизил губы к уху сына и прошептал.

"Видишь, Алексей? Ты был прав! Три действительно "бесплатно". Магия. Вы всегда должны быть начеку в ожидании этого ".

Консьержем была женщина широких пропорций, одетая в сшитую на заказ темно-зеленую униформу с красными кантами на запястьях и лацканах. Ее густые светлые волосы были собраны на затылке в то, что раньше называлось "французской прической". Она была довольно хорошенькой, прекрасно говорила по-английски, и Хоук инстинктивно полюбил ее и доверял ей. Мать, он был уверен, потому что мальчик мгновенно вывел эти инстинкты на поверхность в ее чертах.

"Вы мистер Александр Хоук, путешествующий по делам в Санкт-Петербург? Правильно?"

"Да".

"А этот джентльмен?"

"Этого молодого джентльмена зовут Алексей".

"Фамилия?"

Хоук мгновение смотрел на нее, затем перевел взгляд на Алексея, на мгновение пораженный таким глубоко неожиданным вопросом, а затем сказал: "Хоук. Его зовут Алексей Хоук."

"Тогда твой сын. Что ж. Он выглядит так же, как ты. Посмотри на эти глаза".

"Да, это он", - сказал Хоук, слегка ошеломленный. "Да, он действительно мой сын". Услышав, как он произносит эти слова, Хоук наполнился потоком тепла и радости, которые были почти ошеломляющими.

"Что ж, мистер Хоук, вы должны дать своему сыну немного молока. По крайней мере, в воду. Все эти слезы обезвожили его ".

"Боюсь, я не могу дать ни того, ни другого".

"Нет молока?"

"Понимаете, Алексей был- есть- ну, дело в том, что он решил присоединиться ко мне в последний момент. Он несколько - спонтанный. Буйный мальчик. Никогда не знаешь, что он сделает дальше ".

Она потянулась вниз с распростертыми объятиями. "Могу я отвести его на минутку? Ты держишь его совсем не так, как положено. И он очень устал. Я думаю, ему будет удобнее на койке во второй комнате. Я принесу ему чашку теплого молока. Это поможет ему уснуть. У него есть какие-нибудь игрушки?"

"Игрушки? Ох. Только этот грустный маленький плюшевый мишка, которого я нашел в кармане его пальто." Хоук поднял его, бедную рваную вещь цвета овсянки.

"К счастью для него, у меня есть приличный запас деревянных солдатиков и лошадей как раз для таких чрезвычайных ситуаций".

"Это было бы очень любезно. Я думаю о том, чтобы ... накормить его. Боюсь, я не уверен, когда он в последний раз ел. И я не совсем уверен, что он ...

"Ну, я тоже принесу горячую овсянку. Он выглядит очень голодным. Первые места в вагоне-ресторане первого класса будут в пять вечера. Должен ли я забронировать столик на двоих?"

"Да, спасибо. Это было бы прекрасно. Простите, мне кажется, я не расслышал вашего имени?"

"Luciana."

"Итальянец?"

"Моя мать. Мой отец из Киева."

"Я ценю твою помощь, Лучиана. Я скорее-скорее новый отец ".

Она рассмеялась. "Неужели? Почему, мистер Хоук, я бы никогда не догадался."

A несколько часов спустя Алекс обнаружил, что сидит бок о бок с Алексеем в экстравагантно оформленном вагоне-ресторане. Все это было со стенами цвета слоновой кости кремового цвета, изгибающимися вверх, образуя потолок, и мебелью, каждый квадратный дюйм которой был отделан сусальным золотом, с обивкой глубокого бордово-красного цвета. Обстановка была в точности такой же, как в его купе первого класса. Весь поезд был построен по этой схеме, как он себе представлял. Скатерть была белоснежной, а серебро, хотя и не стерлинговое, было довольно элегантным, украшенным русскими двуглавыми орлами.

Алексей, держа в руках своего любимого плюшевого мишку, сидел на своем покрытом бархатом приподнятом детском стульчике. Если не считать его быстро бегающих глаз, он был совершенно спокоен, его взгляд блуждал вверх и вниз по длинным рядам столов, за которыми сидели странные люди из этого нового мира, о существовании которого он никогда не подозревал; затем он ненадолго отворачивался к окну, и размытый очертания какого-то головокружительного мира становились красно-фиолетовыми в лучах заката. И затем он, не мигая, уставился на этого нового человека в своей жизни. Поглощенный, Алекс мог чувствовать абсолютно все.

Над освещенным свечами столом внезапно возник официант с изысканными усами, кланяясь и заботливо улыбаясь Хоук.

"Monsieur?" он сказал, нелепо, по-французски.

Алексей внезапно поднял глаза на официанта и громко сказал: "Осторожно! Я именинник!"

"Ах, да," ответил он, слегка склонив голову. "Bon anniversaire."

"Добрый вечер", - сказал Хоук, отрываясь от своего меню. "Для начала я выпью бокал кюве "Круг Гранде" и холодный борщ. И каре ягненка, пожалуйста. Редкий. И разлейте бутылку Petrus 1959 года, если будете так любезны ".

"Очень хорошо, месье. А для молодого джентльмена?"

"Бананы? Понятия не имею. У вас есть какие-либо предложения?"

"Ну, я ... я имею в виду, что это трудно - это очень сложно-"

Хоук сказал: "Совершенно верно. Сложно. Картофельное пюре? Конечно. Алексей, ты любишь картофельное пюре? Все так делают ".

"Никакой картошки! Нет!"

"Горох?"

"Никакого гороха! Нет! Нет!"

"Тогда морковь?"

"Никакой моркови!"

"Может быть, соте-фуа-гра, месье?" - необъяснимо спросил официант.

Хоук вернул богато украшенное меню и сказал: "Все. Он возьмет одно из всего, что есть в меню ".

"Все, месье? Но, конечно, ты не имеешь в виду -"

"Да, да. Просто принесите нам что-нибудь из всего, что есть в меню. Позволь ему провести нас через джунгли. Скоро мы точно узнаем, что ему нравится, а что нет. Это единственный способ докопаться до сути, ты согласен?"

Официант пожал плечами в этой очень французской манере и сказал: "Mais ouis, месье. Mais certainement. Le rôti d"agneau pour monsieur. Одно из блюд в меню для юного джентльмена. Merci beaucoup." Он поклонился и исчез в задней части машины, качая головой и, вероятно, бормоча о-ля-ля или умф, или что-то в этом роде.

Десять минут спустя появился взвод официантов в винно-красных ливреях, которые потекли по проходу к столику Хоука, неся большие серебряные блюда, наполненные всевозможными блюдами. Это, конечно, вызвало большое веселье среди других посетителей, все они повернулись на своих местах и уставились на маленького мальчика, его неловкого отца и огромное количество еды, которую они заказали.

То, что Алексей любил поесть, было сразу видно. Хоук деловито готовил большую тарелку с небольшими порциями всех блюд, когда Алексей принял свое решение. Полностью проигнорировав предложение Хоука, Алексей встал со своего высокого стула и потянулся к богато украшенному серебряному подносу с центральной хрустальной чашей, в которой лежала солидная порция белужьей икры, окруженная горками маленьких теплых блинчиков с маслом, называемых блинами.

Схватив горсть блинов, он отправил их в рот, расправившись со всеми чуть более чем за минуту.

Затем он зачерпнул небольшую горсть икры, попробовал ее, булькнул от удовольствия и беспорядочно проглотил остаток. "Еще! Еще!" - закричал он.

Итак. Икра. Яблоко упало недалеко от яблони.

Хоук подозвал официанта, который убрал всю постороннюю еду, и быстро вызвал другого официанта, принесшего еще икры и блинчиков. Именно в этот момент Хоук увидел двух грузных мужчин, которые поднялись на борт поезда в Твасе, двух мужчин в длинных черных пальто, вошедших в вагон-ресторан в дальнем конце.

Они направились к Хоку и заняли пустой столик на противоположной стороне вагона, примерно в трех столиках от него. Ни один из мужчин не встретился взглядом с Алексом, но он знал, что это ничего не значит. Как только они сели и заказали бутылку водки, тот, что сидел напротив Хоука, поднял глаза, поймал его взгляд и улыбнулся. Хоук, потягивая шампанское Krug из маленького бокала, поднял свой бокал и улыбнулся в ответ. Он также подал сигнал для проверки.

Когда он подписывал это, он заметил, что один из мужчин приближается, явно направляясь в его сторону. Мужчина остановился у их столика, улыбнулся Хоук и сказал по-английски с сильным акцентом: "Я просто восхищаюсь вашим красивым мальчиком. Он твой сын?"

"Нет. Я его телохранитель", - сказал Хоук низким голосом. "Вы уж извините нас. Мы уходим".

Когда Хоук заключил своего сына в объятия, мужчина перегнулся через стол и потянулся, чтобы взъерошить волосы Алексея. Его куртка распахнулась. У убийцы под мышкой был пистолет "Восток Марголин" .22LR со встроенным глушителем в кобуре. Стандартное скрытое оружие офицера КГБ. Хоук выбросил правую руку и схватил толстое запястье мужчины в воздухе, прежде чем тот смог коснуться волоса на голове Алексея. Затем он наклонился вперед и яростно прошептал мужчине на ухо.

"Я сказал, что я его телохранитель. Это касается и его волос. Понимаешь меня?"

Хоук все сильнее надавливал на основание большого пальца мужчины, пока тот не поморщился от боли и не кивнул головой. Русский выпрямился во весь рост, энергично потер запястье, улыбнулся Хоку сверху вниз и сказал: "Знаете, это долгое путешествие сюда, в Санкт-Петербург. Я уверен, что мы все встретимся снова ". Затем он развернулся на каблуках и вернулся к своему столу.

Хоук поднялся с Алексеем на руках и быстро, но несколько осмотрительно покинул вагон-ресторан. Ему нужно было безопасно вернуть ребенка в их запертое отделение. Учитывая присутствие двух киллеров из КГБ на борту "Красной стрелы", ночь обещала быть очень долгой. Двое убийц в поезде. Как в романе Агаты Кристи, за исключением того, что вы уже знали, кто были настоящие злодеи.

Но кто был намеченной жертвой?

Конечно, в России было много так называемых царистов, которые хотели смерти Хоука.

Но и Анастасия, и Курагин сказали, что за голову Алексея назначена награда. Люди у власти, которым не понравилась идея о потомке царя, ожидающем своего часа, чтобы занять трон в какой-то момент в будущем.

Это поразило его, как удар молнии в сердце.

Эти двое головорезов были на борту "Красной стрелы" не для того, чтобы убить его.

Они хотели убить наследника короны. Дитя царицы.

Они хотели убить его сына.

Восемь

Hавке сидел в затемненном отсеке, непрерывно куря, чтобы оставаться начеку. Он купил несколько пачек "Sobranie Black Russians" на железнодорожной станции в Санкт-Петербурге. Несмотря на черную обертку с причудливым золотым наконечником, они были грязными, но эффективными. Ритмичный щелк-клак на дорожках угрожал загипнотизировать его, и он боролся с этим с помощью никотина. Он сидел на одном из маленьких мягких стульев в центре гостиной купе.

В соседней комнате, к счастью, Алексей мирно спал на нижней койке, крепко прижимая к себе плюшевого мишку. Хоук укачал его, чтобы он заснул, и поцеловал в теплую щеку, прежде чем подоткнуть одеяло. Затем он прислонил прочный деревянный стул к двери спальни в коридор поезда, чувствуя себя лишь немного в большей безопасности. Он оставил раздвижную дверь между их двумя комнатами открытой и мог слышать успокаивающий звук мягкого храпа своего сына. Это был звук, не похожий ни на один другой, который он когда-либо слышал.

Единственный свет в крошечной комнате Хоука исходил от тусклого фиолетово-синего ночника, призрачного явления у пола, которое придавало маленькой гостиной довольно жуткое ощущение декорации. Как в плохом фильме ужасов, подумал Хоук, что-то вроде фильма о вампирах "Хаммер Снимает".

В правой руке Хоук держал свой пистолет SIG .45, в патроннике которого уже был пустотелый патрон. Он поставил свой стул сбоку и в тени, чтобы быть вне линии огня того, кто силой ворвался в комнату. Но у него был бы четкий выстрел в любого, кто вошел бы в эту дверь без приглашения.

Он стрелял бы на поражение, если бы обстоятельства действительно этого требовали.

Для человека, ожидающего, что в его дверь ворвется пара головорезов из КГБ или уголовного розыска с оружием наперевес, Алекс Хоук был на удивление расслаблен. Он был не из тех людей, которых можно заставить решать, что он может или не может делать при любых возможных обстоятельствах. И это было, конечно, не из-за храбрости, или хладнокровия, или какой-либо особенно возвышенной уверенности в его собственной физической силе. Это был мощный инстинкт - следовать интуиции, и он его еще не подводил.

И он был, как сказал один из его старших офицеров в Королевском флоте, "Просто хорош на войне".

Время от времени он вставал и потягивался, долгие часы сидения начинали утомлять его. Он посмотрел на большой циферблат своих черных часов Royal Navy для подводного плавания, светящиеся цифры были четко различимы. Было почти два часа ночи. Он был в (или, скорее, на) этом чертовом кресле целых шесть часов.

Он чувствовал, что теряет самообладание.

Бездействие - враг действия, напомнил он себе. Пришло время двигаться.

Он поднялся со стула и пошел проверить своего сына, впервые поняв выражение "спит как младенец". Затем он подошел к своей дорожной сумке и вытащил свободный черный джемпер с высоким воротом, натянув его через голову. Черные брюки, которые он уже носил, прекрасно подошли бы для его целей в темноте коридоров поезда. Он еще раз проверил свое оружие и вставил магазин обратно в пистолет.

Сунув пистолет в нейлоновую кобуру на пояснице, он потянулся к полке и схватил боевой меч Петра Великого, подарок Курагина. На красных кожаных ножнах была петля, через которую он продевал пояс, меч с рукоятью из слоновой кости теперь свисал с его правого бока. Его черное габардиновое пальто покачивалось на дверном крючке. Он влез в него плечом и увидел в зеркале, что из-под подола виден только острый, как бритва, кончик меча.

Если вы собираетесь на перестрелку, лучше всего взять с собой пистолет и нож, даже меч, если он есть под рукой.

Он долго прислушивался к тихому дыханию Алексея, затем вышел в коридор. Он повернулся и закрыл дверь, запер ее снаружи, дважды попробовал и, повернув налево, направился к передней части поезда.

Прежде чем переместиться в тыл, он хотел расчистить дорогу всем машинам впереди. В конце узкого прохода дверь была заперта, и Хоук мог видеть, что его вагон первого класса расположен сразу за локомотивом. Он увидел дверь в отсек консьержа, слегка приоткрытую.

На мгновение он подумал о том, чтобы разбудить ее и попросить присматривать, не зайдет ли кто-нибудь в этот вагон. Собираясь читать рэп, он убрал руку. Сегодня ночью в этом поезде могут произойти плохие вещи, и он не хотел, чтобы на него пало подозрение.

Он начал двигаться к хвосту поезда.

Он мельком взглянул на список пассажиров, пока консьерж был в отъезде, проверяя, есть ли у всех пассажиров первого класса все необходимое перед тем, как лечь спать. Быстро просканировав его, он определил своих врагов. Двое мужчин, которые присоединились к поезду в Твасе, делили одно купе в последнем спальном вагоне второго класса, как раз перед клубным вагоном в хвосте поезда. Отсек номер 211.

"Красная стрела", мчавшаяся сквозь ночь под усыпанным звездами черным небом, была длиной в одиннадцать машин. Добравшись до десятого и последнего спального вагона, он достал пистолет и направился по затемненному коридору к двери с табличкой 211. Он подергал ручку и обнаружил, что она заперта. Вытащив из кармана маленький универсальный нож и отмычку и вставив их в замок, он услышал щелчок и медленно толкнул дверь, открываясь.

Пусто.

Ни на одной кровати не спали. На маленьком столике под окном стояла полупустая бутылка имперской водки и два стакана, которые, по-видимому, были взяты из туалета. Он посмотрел на багажные полки над койками, не удивившись, что они пусты. Эти люди путешествовали только с самым необходимым: двумя пистолетами и бутылкой-другой дешевой водки.

Они должны были быть в клубной машине. Он совсем не был удивлен. Офицеры КГБ всегда были верны форме, и он скорее ожидал найти их там.

Прежде чем нажать на кнопку, открывающую автоматические пневматические раздвижные двери последнего вагона, он заглянул в покрытые инеем окна. Двух русских можно было видеть на круглой банкетке в самой задней части автомобиля, друг напротив друга, пьющих, курящих и играющих в карты. В остальном вагон казался совершенно пустым, как и следовало ожидать в этот час.

Прикрепив короткий глушитель к дулу SIG, он вернул пистолет в кобуру под левым плечом. Хоук провел много долгих часов на Шестом тире, отрабатывая свой быстрый бросок. Он мог выхватить оружие и точно выстрелить менее чем за две сотых секунды, примерно в мгновение ока. Он также мог разорвать игральную карту пополам - прямо через ее край - с двадцати ярдов с первого выстрела, но это была просто демонстрация машины для убийства.

Он нажал металлическую кнопку, и двери со свистом открылись. Теперь шел сильный дождь со снегом, и белые вспышки льда в темноте проносились мимо мчащегося поезда на сверхсветовой скорости.

Он вошел в прокуренный клубный вагон и, улыбаясь, направился к двум мужчинам. Три колоды карт были разбросаны по столу. Воздух был синим от сигарного дыма, а пепельница опрокинулась, оставив несколько окурков на полу.

Его лицо и поза превратились в маску самообладания, что бы ни скрывалось у него внутри, хорошо застегнутую, Хоук сказал: "Добрый вечер, джентльмены. Надеюсь, я вам не помешал ".

Русские удивленно посмотрели вверх и проворчали что-то невразумительное.

Он был готов обнажить оружие, если кто-то из них попытается достать его оружие, но ни один из них этого не сделал. Вместо этого они улыбнулись и подозвали его к себе, как старого товарища. Эффект, который водка оказывала на чье-либо эго, и созданное ею ложное чувство безопасности никогда не переставали удивлять Хоука. Но он рассчитывал на такой эффект в этот поздний час и не был разочарован. У КГБ была хорошо известная история с водкой, и это была та, которая на протяжении многих лет часто склоняла в пользу оперативника МИ-6.

"Садись, садись", - сказал тот, что справа от Хоука, придвигаясь. Это был тот, что поменьше, не тот, который пытался дотронуться до Алексея.

"Большое спасибо, но я не могу остаться надолго. Я все же выпью. Не могу уснуть. Проклятая вещь, бессонница. Кстати, я Алекс Хоук. Боюсь, у меня не было возможности представиться должным образом в вагоне-ресторане."

Здоровенный кретин, чье запястье он чуть не сломал в вагоне-ресторане, налил ему стакан водки, выплеснув немного за борт. Хоук подошел ближе к столу, взял напиток левой рукой, отпил немного, продолжая быстро водить глазами из стороны в сторону, выискивая любой намек на агрессию, а затем обратился непосредственно к большому русскому, его низкий голос сочился угрозой.

"Вы, казалось, чрезмерно заинтересовались моим собеседником за ужином ранее этим вечером. Как я уже говорил вам, я его телохранитель. Затем вы сделали угрожающее замечание. Что-то о долгом путешествии, возможно, мы бы встретились снова. Ну, вот мы и на месте. Мы встретились снова. Обычно я не общаюсь с пьяными головорезами и наемными убийцами, но в вашем конкретном случае я делаю исключение. Я, конечно, вооружен, так что даже не думай делать глупостей ".

Он уловил одновременное движение справа и слева от себя. Руки тянутся к оружию по обе стороны круглого стола.

Одним плавным движением он занес правую ногу вверх, злобно срывая деревянный карточный столик с его основания, швыряя бутылки, стаканы, карты, пепельницы в лица двух мужчин. В то же время он выхватил свой SIG .45 и прицелился в двух мужчин, прежде чем они смогли добраться до своего оружия.

"Руки вверх. Сейчас. Хорошо. Теперь, по одному, медленно вытаскивайте свои пистолеты и бросайте их в мою сторону. Не на меня, на окровавленный пол! Следите за своими манерами, парни; предупреждаю вас, я довольно ловко управляюсь с этим дробовиком. Я создаю красивые узкие узоры на лбах, когда стреляю ".

Оружие с грохотом упало на пол, а мужчины смотрели на него с пепельными лицами, ожидая казни.

"Я предлагаю нам выйти на платформу. У меня есть пара очень дорогих кубинских сигар, Монте-Кристо номер 8. Я подумал, что вы, два кретина, могли бы насладиться хорошей сигаретой в конце долгого дня ".

Он вытащил из нагрудного кармана единственную сигару и провел ею под носом, вдыхая острый аромат.

"Восхитительно. Вставай на ноги. Мы выйдем на платформу позади вас. Подышите немного свежим воздухом и насладитесь хорошим дымом. Сначала ты, Иван, потом твой товарищ. Снаружи. Сейчас."

В задней части клубного вагона была дверь, открывающаяся на небольшую полуовальную платформу с перилами. Это было место, где можно было выкурить сигары, подышать свежим воздухом или помахать на прощание друзьям на вокзале.

Русский открыл раздвижную дверь. Мокрый снег и морозный ночной воздух ворвались в клубный вагон, когда сначала один, затем другой вышли наружу.

Хоук остался в дверном проеме и вытащил меч из ножен на боку.

"Я мог бы пристрелить тебя сейчас, но у меня есть идея получше. Мой ужасный быстрый меч. Видите ли, я потомок безжалостного английского пирата. Парень по имени "Блэкхок", и он тоже был настоящим ублюдком. Когда он хотел избавиться от кого-то, он заставлял его ходить по доске и спать с рыбами. Если они сопротивлялись, он подбадривал их кончиком своего клинка. Повернитесь лицом назад, руки вверх."

Они сделали это, смирившись со своей судьбой.

"Иван, встань на поручень. Сделай это сейчас, или ты получишь очень длинный нож в спину и пробитое легкое. Ваши шансы на выживание невелики в любом случае, но, вероятно, немного повысятся, если вы прыгнете. Я жду. Возможно, вы заметили, что я не терпеливый человек ".

Поезд мчался сквозь ночь со скоростью, значительно превышающей сто миль в час, непроходимые леса по обе стороны отступали белым пятном. Убийца неуклюже вскарабкался на перила, удерживая равновесие одной рукой, отчаянно цепляясь за покрытую льдом нависающую крышу.

"Прыгай, черт бы тебя побрал!" Сказал Хоук, несколько раз ткнув мужчину своим новым мечом. И мужчина, крича, прыгнул навстречу своей смерти, швырнув свое тело в черную ночь.

"Ты наверху, старина. Время взлетать".

Второй мужчина повернулся к Хоку, умоляя сохранить ему жизнь на ломаном русском.

"Я уверен, что ваши мольбы о пощаде пронзительны и убедительны, но они остаются без внимания. С тобой на поручнях, ты, сопливый ублюдок. По крайней мере, умри как мужчина ".

Пока мужчина карабкался по перилам, Хоук сказал: "Когда ваши работодатели в Москве найдут ваши замороженные трупы, если они когда-нибудь найдут, это, возможно, заставит их передумать перед новыми подобными неуклюжими попытками убийства. Я не потерплю угроз в адрес моего сына. А теперь прыгай, ты, жалкое дерьмо ".

Хоук прижал кончик меча к толстой ягодице мужчины: "Я сказал, прыгай!"

Вопя от страха, он сделал именно это.

Хоук вытер кровь с кончика своего меча и вернул его в ножны. Оно прошло наиболее удовлетворительно. Капитан Блэкхок гордился бы своим потомством. Затем он повернулся, чтобы осмотреть место преступления. Он наклонился, чтобы поднять стакан, из которого пил водку. Нет смысла оставлять уличающие улики, подумал он и перекинул стакан через поручень. Затем он закрыл дверь. Достаточно грязно. Выглядело так, будто произошла пьяная драка. Могло случиться все, что угодно. Два пассажира будут признаны пропавшими без вести где-то завтра. В этой богом забытой тундре их тела не найдут в течение нескольких дней или недель, если вообще найдут.

Тайна, возможно, недостойная леди Агаты Кристи, но все же достаточная для того, чтобы соответствовать целям Хоука.

Aлексей, с розовым и ангельским лицом на подушке, выглядел точно так же, как и тогда, когда его бросил отец. Хоук, впервые с момента посадки в поезд почувствовав себя расслабленным, достал свой дорожный чемодан с фальшивым дном и вернул оружие в отделение. Затем он убрал спутниковый телефон, налил себе немного виски и вернулся в ужасное кресло в гостиной.

"Сэр Дэвид", - сказал Хоук, когда его начальник в МИ-6 взял трубку.

"Хоук?"

"Да, сэр".

"Где, черт возьми, ты был? Слухам нет конца, и меньшее, что ты мог бы сделать, это предупредить меня, прежде чем ты исчез. Все думают, что ты мертв ".

"Я ужасно сожалею, сэр. Это просто было невозможно. Это было личное дело. Я все объясню, когда увижу тебя ".

"И когда может произойти это счастливое событие?"

"Завтра вечером, если повезет. Мне понадобится небольшая помощь, чтобы выбраться отсюда ".

"Где, черт возьми, это здесь?"

"Поезд. Прибываем на железнодорожный вокзал Санкт-Петербурга завтра около полудня. Красная стрела. Вагон первого класса сразу за локомотивом. Я забронировал первые два купе в передней части вагона. Дважды один - это номер машины. Я ожидаю, что по прибытии на платформу вас встретит явно недружелюбный комитет по приему. КГБ. Мне понадобится вооруженное прикрытие, прежде чем покинуть поезд, и чем больше, тем лучше. Я вытаскиваю заложника. Очень хрупкий. Ему потребуется особая помощь ".

"Больно? Ранен?"

"Нет. Маленький".

"Маленький?"

"Подтверждаю. Ему понадобится молоко".

"Молоко?"

Хоук услышал голос на заднем плане, а затем Си, отвернувшийся от телефонной трубки и говоривший кому-то: "Хоук выходит. С заложником. Очевидно, нуждается в молоке. Что? Черт возьми, если я знаю, что он задумал, сумасшедший, если ты спросишь меня!"

Затем он снова разговаривал по телефону.

"Ты получишь это, Алекс. Следующие шаги?"

"Я думал о быстром вооруженном наземном транспорте к вертолету без опознавательных знаков, стоящему наготове на крыше нашего консульства в Санкт-Петербурге. Быстрый перелет через Балтийское море в Таллинн, и какой-то самолет ждет нас там, в Эстонии, чтобы доставить ".

"Считай, что это сделано. С тобой все в порядке, Алекс? Должен сказать, у тебя странный голос."

"При сложившихся обстоятельствах я, возможно, самый счастливый человек на земле, сэр".

"Я действительно думаю, что ты немного сошел с ума, Алекс, но я позабочусь об этих приготовлениях. По крайней мере, ты не мертв ".

"По меньшей мере, сэр. Спасибо, что заметили ".

Щелчок.

Девять

Семинол, Флорида

Ябыло жарко. Здесь, на этом чертовом болоте, всегда жарко, подумал Стокли Джонс-младший, выходя из прохладной темной тени старой баптистской церкви в обжигающее, продуваемое ветром утро. Вы бы не подумали, что в Аиде были церкви, но они были. Крупный мужчина остановился на верхней площадке выветрившихся ступенек, ослабил галстук, вытер лоб и посмотрел на церковный двор. Три человека сидели на тенистой скамейке, которая окружала дерево: Алекс Хоук; его сын Алексей; и симпатичная молодая женщина, которая присматривала за его ребенком.

Мисс Спунер - так Хоук назвал молодую женщину. У Нелл Спунер на коленях была маленькая плетеная корзинка с игрушками, чтобы маленькому Алексею не было скучно здесь, в глуши. У нее были большие миндалевидные голубые глаза, медово-русые волосы и атмосфера юной принцессы Дианы. Милая невинность, такая, которая заставляла тебя автоматически потеплеть к кому-то, кого ты не знал по Адаму.

Стоук улыбнулся, увидев выражение лица Алекса Хоука. Вся боль, через которую этот человек прошел в последнее время? Заменено радостью. Простое счастье. Стоук провел носовым платком по лбу. Он просто стоял там, наблюдая за ними троими в течение нескольких минут. Проживешь достаточно долго, думал он, поймешь, что иногда хорошее действительно приходит вместе с плохим.

И Бог свидетель, Хоук получил свою долю плохого в последнее время. Вернулся из России без женщины, которую любил. Но не с пустыми руками, нет, сэр. Теперь у него был сын. И как он любил этого мальчика, одному Богу известно, насколько сильно. Отец и сын. Но что-то другое, более глубокое. Как будто они были близнецами или типа того.

Круглую деревянную скамейку окружал корявый живой дуб. Стою во весь рост на грязном церковном дворе. Последний ураган, который бушевал в Ки-Уэсте, нанес свой урон здесь. Но, как и старый прочный крест, это дерево устояло на своем.

В тишине он мог слышать гул уличного движения. Две длинные мили, полные низкорослых пальм, песчаных блох, змей и аллигаторов, отсюда, по старым американским 41, или Аллее аллигаторов, добрались до Тампы.

Ранее они с Хоуком проезжали мимо торгового поста "Индеец", туристической ловушки, где делал покупки бывший сокамерник Стоука по исправительному учреждению Глейдс, индеец-семинол и бывший местный боксер по имени шеф Джонни Два Пистолета. Поговаривали, что он купил там поддельный семинольский томагавк, которым убил собственную мать.

Оказывается, покойная мама Two Guns была богобоязненной душой, хормейстером здесь почти пятьдесят лет. Тесен мир, верно? Полно действительно хороших людей и целой кучи пламенных придурков.

Не очень-то похоже на церковь, подумал он, оглядываясь на нее. Это была белая каркасная конструкция из двух этажей. На некоторых окнах были установлены деревянные жалюзи, а на некоторых - откидывающиеся ставни. Также было несколько витражей с отсутствующими стеклами. Крыша была из оцинкованного листового железа, гофрированного.

Он заметил, что со шпиля тоже облупилась краска, а затем тарелочка укусила его прямо в затылок. Черт! Он ударил по нему, получил присоску и увидел пятно собственной крови на ладони. Воспоминания. "Жара по тарелочкам", так морские котики США называли это захолустье.

Стоук, бывший полузащитник НФЛ, сложенный как двуколка, проходил какую-то секретную тренировку менее чем в двадцати милях отсюда. Взорвал кучу дерьма, в том числе более чем нескольких десятифутовых аллигаторов гранатами, сброшенными с зависших вертолетов прямо в их зияющие глотки. Грязно, но интереснее, чем "Цена правильная" или что там еще за чушь показывали по телевизору. Кроме того, аллигаторы ели собак. И иногда дети.

Кто-то разбросал тут и там на церковной территории большие жестяные ведра с тлеющей древесной шелухой, от которой шел белый дым, - самодельные бомбы от комаров. Стоук убил еще одного жалящего пикирующего бомбардировщика и спустился по скрипучим ступенькам, пытаясь устоять в белом дыму. Но материал продолжал ускользать от него по счастливой случайности природы, что заставляло его улыбаться. Иногда природа была на вашей стороне, но в основном нет.

Что ж, все, что он мог сказать на это прямо сейчас, было "Аллилуйя".

Это был день свадьбы Стокли Джонса.

Он должен быть счастлив, подумал он, пот заливал глаза. Бог свидетель, он любил Фанчу всем сердцем; в этом браке он не был так уверен. Его единственные серьезные отношения с женщиной до этого были с ортопедом из Тенафлай, Нью-Джерси. Крупная пожилая девушка, в основном пышногрудая, у ее ног валялась половина мужчин в Джерси, шутил он. Она тоже хотела выйти за него замуж. Утро свадьбы? Он пропустил.

И вот, он снова был здесь. Само пребывание в этой церкви заставляло его нервничать, как чертова длиннохвостая кошка в комнате, полной кресел-качалок. Он даже не собирался делать предложение! Однажды ночью, в ее палаццо на Ки-Бискейн, глядя на ее красивое лицо в лунном свете, он сказал: "Знаешь что, детка? Я поклоняюсь земле, по которой ты будешь ходить в будущей жизни ".

Бам. Посмотри на него. Он был здесь, в определенной церкви, в определенный день. Получение ... он чуть не подавился ... Получение свадьбы.

Баптистская церковь Грейс находилась в городе Семинол, штат Флорида, с населением 867 человек, большинство из которых чернокожие и члены конгрегации. Здесь в основном были фермеры, рыбаки и тростниковщики. Это был родной город невесты.

Семья Фанчи эмигрировала в Штаты с островов Зеленого Мыса в 1980-х годах. По какой-то непостижимой причине оказался здесь, в траве и навозе. Может быть, кто-то в семье был профессиональным борцом с аллигаторами, кто знает. По сравнению с Гарлемом, где он вырос, это место было большим, все, что он мог сказать о нем.

Баптистская церковь Грейс была церковью, в которой Фанча выросла, пела в хоре. Не совсем собор Святого Патрика на Пятой авеню в Нью-Йорке. Или даже Абиссинская баптистская церковь на 132 Западной 138-й улице. Так вот, это были церкви. Ты входишь туда и чувствуешь, как добрый Господь говорит: "Это прямо здесь, это дом Господень, грешник, и ты не забывай об этом".

"Черт, как жарко!" Сказал Стокли Джонс, опускаясь на скамейку рядом со своим шафером, лордом Александром Хоуком. Мужчина прилетел из Англии со своим маленьким сыном, чтобы быть здесь. Самый симпатичный малыш, которого вы когда-либо видели, одетый в сине-белый костюм в полоску, короткие брюки, белые гольфы и черные туфли из лакированной кожи с ремешками, чтобы они держались. У него были черные как смоль волосы его отца и горящие голубые глаза.

Тоже не пропустил ни одного трюка. Нелл Спунер подарила ему банку из-под майонеза с дырочками в крышке и насекомым внутри, чтобы развлечь его после того, как он перебрал все игрушки.

"Что это там?" Сток спросил ребенка. "Сверчок?"

"Нет, сэр", - сказал Алексей, разглядывая в банке своего нового питомца. "Кузнечик! Спунер говорит, что кузнечики летают, а сверчки - нет."

"Это правда? У меня не было такой информации ", - сказал Стоук, взъерошив его волосы и улыбнувшись гордому отцу мальчика.

Хоук, по какой-то неизвестной причине, выглядел круто, как чертов огурец, только что вынутый из холодильника. На нем был белоснежный льняной костюм-тройка без единой морщинки, красивый синий шелковый галстук, и, несмотря на жару, влажность и комаров этим поздним майским утром, на его лице сияла широкая улыбка.

"Из-за чего ты такой чертовски бодрый?" - Спросил его Стоук. Он получил это слово, бодрый, давным-давно от Хоука и использовал его до сих пор. Понравилось, как это звучит.

"Послушай этот хор", - сказал Хоук.

"Что насчет этого?"

"Это прекрасно, вот что. Я никогда не слышал подобной музыки. А вы, мисс Спунер?"

"Нет, сэр, я не погружалась", - сказала она. "Это божественно, не так ли?"

Стоук сказал: "Это божественно, все верно; это религия старых времен, которую вы сейчас слушаете. Музыка в стиле Госпел. Ангельская музыка. Священно. Сейчас там просто репетируют. Хор как раз разогревает свои трубки. Ты ждешь. Все здание будет трястись, хлопать в ладоши, топать ногами, люди будут восхвалять Господа, обращаясь к стропилам, когда они ослабнут, такое ощущение, что крыша вот-вот слетит и уплывет прочь, я вам говорю ".

"Я так рада, что вы женитесь здесь, мистер Джонс", - сказала Нелл Спунер. "Это просто замечательно".

"Да, это так, не так ли?" Сказал Стоук, нервно оглядываясь по сторонам. "Замечательно, просто замечательно".

Стоук вытащил промокший белый носовой платок из нагрудного кармана своего черного пиджака и вытер лоб в десятый раз с тех пор, как вышел на улицу. "Мне жарко. Почему вы двое не горячие?"

Хоук посмотрел на него и сказал: "Стокли Джонс-младший, ты выглядишь как человек, которому нужно выпить".

"Алекс, что я тебе всегда говорил? Единственное, для чего хорош алкоголь, так это для того, чтобы помочь белым людям танцевать. Кроме того, ты знаешь, что я не пью ".

"Ты тоже не женишься. Но ты есть сегодня. Мужчина имеет право на выпивку в день своей свадьбы. Это практически обязательно ".

Хоук вытащил из нагрудного кармана блестящую серебряную фляжку и протянул ее Стоуку.

"Что в нем? Даже не говори мне. Я уже знаю, что это такое. С головой, изо всех сил, с крепким телом, тарань-джем, давай-это-сильно, подними-меня-вверх, сбей-меня-с ног, самогон gen-u-wine!"

"Вот и все, брат. Чистый нитро."

Стоук сначала обнюхал идею, затем открутил маленькую крышку и понюхал содержимое. Он сморщил нос, хмурясь из-за отсутствия какого-либо запаха вообще.

"Что это вообще за штука? Просто скажи мне ".

"Сделай глоток, здоровяк. Это тебя не убьет ".

"Если это не побеждает все, я не знаю, что победит. Мой собственный шафер пытается напоить меня в день моей собственной свадьбы, " сказал Стоук и поднес фляжку к губам, осторожно поднимая ее.

Он сделал глоток, проглотил и искоса улыбнулся своему другу.

"Диетическая кола? Это всего лишь диетическая кола, не так ли?"

"Хм".

"Все, что я когда-либо пью, диетическая кола".

"Хм".

"Видишь? Вот о чем я говорю. Это называется заботой о бизнесе. Вот почему ты, из всех людей в мире, которые обманули бы, наврали и ограбили ради этой работы, вот почему тебя выбрали моим лучшим человеком ". Хоук улыбнулся.

"Это честь для меня, Стоук. Я люблю тебя как брата ".

"Которым я и являюсь".

"Которым ты определенно являешься".

"Ой-ой. А вот и невеста, - внезапно сказал Стоук, глядя на мерцающий солнечный свет на ветровых стеклах небольшой вереницы автомобилей, которые теперь медленно пробирались сквозь высокую траву. Узкая, извилистая и грязная дорога, ведущая в конечном итоге к церкви. "Нам лучше поторопиться и попасть внутрь. Плохая примета, если вы видите невесту до церемонии, верно, босс?"

"Безусловно, поехали. Мисс Спунер, у вас есть кольцо, чтобы подарить Алексею, когда придет его время?"

"Да, сэр. Мистер Брок любезно придерживает для нас два места на последней скамье церкви, прямо в центральном проходе. Мы с Алексеем подождем, пока все рассядутся, прежде чем войти, чтобы не создавать шума. Когда придет время для ринга, я обязательно отправлю его по пути к тебе ".

Несколько недель назад Стоук спросил Хоука, может ли ребенок нести кольцо во время церемонии, и Хоук с готовностью согласился. Итак, у него была его команда на поле. Он также попросил своего приятеля, полевого агента ЦРУ Гарри Брока; своего единственного сотрудника, Луиса Гонзалеса-Гонзалеса, однорукого кубинца, известного как Шарки; и, наконец, Быстрого Эдди Фалько, пожилого охранника в его квартире в Майами, быть его помощниками. Он посмотрел на свои часы. Разве они не должны быть уже здесь?

Tего преподобие Джосайя Джефферсон Флетчер, Джей Джей, более известный как Флетч, когда играл в защите за "Нью-Йорк Джетс", весил около трехсот фунтов, и ему приходилось передвигаться с помощью ходунков. Когда-то он и жених были вместе новичками. После серьезной травмы колена Флетч оставил футбол, приехал сюда, в Южную Флориду, и основал баптистскую церковь Грейс - прямо здесь, в маленьком индейском городке Семинол. Несколько лет спустя он был рукоположен. С тех пор он проповедовал Евангелие.

Флетч был тем человеком, которому Стоук позвонил поздно ночью, когда волки, хиби-джибы и сам дьявол стояли у двери.

У Флетча был небольшой офис на втором этаже в "доме священника", прямо рядом с комнатой, где хранились все одеяния для хора, свечи и сборники псалмов. Трое здоровяков едва поместились внутри, поэтому Хоук остался стоять в дверях, а Стоук занял стул напротив проповедника за его потрепанным в боях столом. Флетч откинулся на спинку стула и улыбнулся. Для человека, который видел так много человеческих страданий и тоски, у проповедника была самая широкая, белоснежная улыбка, которую Хоук когда-либо видел у человека.

"Очень рад познакомиться с вами, мистер Хоук", - сказал он, устраиваясь поудобнее. "Стокли говорит мне, что ты лорд", - сказал он, глядя прямо на Хоука. "Это верно?"

Хоук кивнул.

"Лорд, говоришь ты".

"Хм".

Затем преподобный протянул свои мясистые предплечья через стол к Стоуку и сказал театральным шепотом:

"Разве это не нечто, Стоук?"

"Что это?"

"Он был лордом и все такое. И вот все это время я думал, что был только один ".

Хоук расхохотался, как над маленькой шуткой Флетча, так и над тем, как Стоук согнулся пополам от смеха, Флетч несколько раз ударил своим кулаком размером с окорок по старому деревянному столу с такой силой, что тот раскололся надвое.

"Молодец, Флетч!" Стоку удалось выпалить.

Когда все перестали хихикать, Флетч снова устремил свой пристальный взгляд на Хоука.

"Ты же не думаешь, что наш парень Стоук попытается сбежать от нас, не так ли? Грум, по-моему, немного нервничает", - сказал проповедник. "Немного зелени вокруг жабр".

"Вот почему я стою здесь, в дверном проеме".

Проповедник ухмыльнулся. "Следующее, что он скажет, что ему нужно в туалет, там, наверху, по лестнице. Удобства. Но вы не волнуйтесь, мистер Хоук, я заколотил окно там гвоздями ".

"Хорошая мысль". Сказал Хоук.

"За двадцать с лишним лет у алтаря осталась только одна невеста. Поверьте мне, это не тот опыт, который я хочу повторить ".

"Что случилось?" - Спросил Стоук.

"Грум сказал, что ему нужно отлить, запер дверь ванной, вылез из окна ванной, спустился по водосточной трубе, запрыгнул в свою машину и уехал отсюда на двух колесах, вот что произошло. Шаферу пришлось выйти перед всей паствой и сказать им всем разойтись по домам. Нет жениха, нет свадьбы. Отец Брайд поднялся со своей скамьи, как защитник на третьем месте и забил гол, перепрыгнул через ограждение и ударил бедного мальчика холодным ударом прямо с плеча, от которого у него отвисла челюсть. Насколько я помню, он был без сознания ".

Стоук сказал: "Флетч, это достаточная причина для меня, чтобы не бросаться на тебя. Я бы не хотел видеть, что случилось, если бы папочка Фанчи выстрелил в моего друга мистера Хоука ".

"Твой личный лорд вон там выглядит так, будто он может сам о себе позаботиться, Стоук".

"Первоклассный задира, преподобный, даже несмотря на то, что он выглядит таким джентльменом в этом модном белом костюме".

"Ты религиозный человек в эти дни, Стокли?

"Я хожу в церковь, когда могу, преподобный".

"Что нужно, чтобы удержать тебя от полета?"

"Я ухожу, когда могу".

"Небольшой дождь?"

"Я ухожу, когда могу".

Флетч сказал: "Так, так, так. Я знаю, что у тебя большое старое христианское сердце, и для меня этого достаточно. Ребята, вы готовы? Я думаю, пришло время нам отправиться туда и устроить этим ребятам, ожидающим там, шоу. Толпа становится беспокойной, хор всех их раззадорил ".

"Черт! Мне нужно пописать", - сказал Стоук, поднимаясь со стула.

"Неужели?" Сказал Хоук. "Это очень плохо, Стоук. Тебе просто придется подержать это, брат. Я уверен, что преподобный Флетчер всегда будет помнить о ваших нуждах и позаботится о том, чтобы у алтаря все шло гладко ".

"Давайте помолимся", - сказал проповедник, подмигнув Хоук, каждый мужчина склонил голову. Стокли сжал свои розовые ладони вместе, его висок с сильными пальцами напоминал резное красное дерево.

Голос Флетча был мягким громом.

"О Боже, наша помощь в прошлые века,

Наша надежда на долгие годы.

Благослови и сохрани слугу твоего Стокли Джонса,

И дай ему силы и счастья

На протяжении всех лет его благословенного союза.

Аминь".

Десять

Nэлл Спунер сидела с маленьким Алексеем на коленях, в относительной прохладе под раскидистыми ветвями старого дуба. Алексей был доволен, теперь он зациклился на миниатюрной пожарной лестнице. Длинная вереница автомобилей петляла по высокой траве, беспорядочно паркуясь на церковном дворе, хорошо одетые люди выбирались из своих забрызганных грязью легковых автомобилей и грузовиков. Вся община Грейс прибыла посмотреть, как женится их доморощенная знаменитость.

Пресса тоже прибыла. Фургон с телевизионным передатчиком от Univision, базирующейся в Майами сети Latino, а также Channel 5, местного филиала Fox. Фанча, потрясающая красавица, недавно была номинирована на латинскую премию Грэмми за ее новый хит "Love the Way You Lie", дуэт с Энрике Иглесиасом. Местная девушка, добившаяся успеха, была звездой, и теперь не только в Семиноле. Она путешествовала по всему миру.

Когда последний свадебный гость вошел в церковь, Нелл собрала свою юную подопечную и направилась к ступеням церкви. Мистер Брок, немного пофлиртовав, показал им места, которые он занял для них в проходе на самой последней скамье.

Держа маленького мальчика за руку, когда они входили на скамью, она наклонилась и прошептала: "Запомни, Алексей, сначала я дарю тебе кольцо, затем ты проходишь весь путь вперед и вручаешь его своему папе. Ты помнишь?"

"Я действительно помню, Спунер. Я иду отдать папе кольцо. Туда, где все цветы ".

"Вот хороший мальчик. Теперь мы сядем прямо здесь и будем вести себя очень, очень тихо. Это Божий дом, а Богу не нравятся шумные маленькие мальчики, если они не поют ему дифирамбы ".

"Тихий, как церковная мышь?" - прошептал он, вспоминая фразу, которую она произнесла за завтраком.

Она улыбнулась, восхищенная его не по годам развитым умом и очень острым предвкушением музыки и церемонии. Ее новая работа увела ее далеко от улиц Паддингтона в Лондоне. Возможность посетить старомодную южную свадьбу в крошечном городке посреди экзотических Флоридских Эверглейдс была бы немыслима всего два месяца назад. Слишком увлекательно для слов, на самом деле.

К сожалению, теперь она поняла, что ничего не могла разглядеть. Перед ней сидел мужчина размером с небольшое здание. По раскатам голосов хора она могла сказать, что служба вот-вот начнется. Она увидела, что в церкви теперь были только стоячие места, много людей собралось снаружи на ступеньках и за их пределами.

Нелл передала кольцо Алексею. "Держи его крепче. Когда я поглажу тебя по голове, ты просто подойди прямо туда и отдай ее папочке. Но иди медленно. Все захотят увидеть, какой ты красивый ".

Она поерзала на своем сиденье, оплакивая жалкий факт присутствия большого, сильно надушенного мужчины прямо перед ней. Длинные, намасленные черные волосы спадали ниже его шеи. Мясистые плечи натянули швы его блестящего черного костюма до предела, и он не был толстым. Он выглядел и пах как наемный убийца, или хуже.

Она также заметила характерную выпуклость под курткой. Простой корсет для спины? Или ремень наплечной кобуры? Пистолет, подумала она. Ну, он легко мог быть полицейским полиции Майами-Дейд, детективом, другом жениха. Или даже платная охрана для знаменитой невесты. Расслабься, сказала она себе. Получайте удовольствие. Такое случается раз в жизни.

Правильно. Но она ничего не могла разглядеть.

Она, наконец, была вынуждена обойти его и наклониться вперед, чтобы мельком увидеть свадебную вечеринку и священника. "Ох. Прошу прощения, - сказала она, когда крупный мужчина повернул голову и уставился на нее. "Просто пытаюсь увидеть. Ужасно сожалею ".

Он неприятно хрюкнул. Он был довольно бандитского вида парнем с желтоватым лицом, большими черными кустистыми бровями и низким лбом. Совсем не тот тип гостей, которого можно было бы ожидать здесь. Если только он не был руководителем звукозаписывающей компании, решила она. Да, это был он, шоу-бизнес, или, возможно, даже диджей в клубе Южного пляжа. Кем бы он ни был, у нее возникло неприятное чувство из-за него.

Он был выключен. Может быть, даже неправильно.

Но тогда она совершенно не представляла, на самом деле, кого ей следует ожидать на этой церемонии, а кого нет. Как она могла? В конце концов, она была совершенно новичком в Америке, слишком новичком, как она чувствовала, чтобы выносить поспешные суждения о ее жителях.

Все еще.

Волны энергии, исходящие от мужчины, были почти ощутимо плохими. Сработала тихая сигнализация, и она давно научилась доверять своей интуиции в ситуациях, подобных этой. Но, будучи иностранкой, она никогда не оказывалась в подобной ситуации. Этот ужасный человек вполне может быть совершенно невиновен. Так что же, черт возьми, ей было делать? Хор поднимал крышу. Служба вот-вот должна была начаться.

Бежать?

Конечно, она могла бы просто подхватить Алексея на руки и выскользнуть из церкви. Отступите в безопасное место за бронированным фургоном Хоука. Убраться как можно дальше и быстрее.

Но как насчет окровавленного обручального кольца?

Она согласилась периодически поддерживать зрительный контакт со своим новым работодателем, очень красивым лордом Хоуком, высоким и стройным, как копье, в своем белом костюме, который сейчас вместе с женихом ожидает прибытия невесты у алтаря. Она пообещала сообщить ему легкими кивками головы, что маленький Алексей ведет себя прилично и что все хорошо. Но что она должна была делать, если бы не все было хорошо? Кричать "пожар" в переполненной церкви? Только чтобы узнать, что она была глупой женщиной, которая по глупости разрушила свадьбу лучшего друга своего работодателя?

Внезапно, выйдя из своего самопроизвольного оцепенения, она заметила невесту, Фанчу. Потрясающе. Ее блестящие темные волосы были перевязаны белыми лентами, и на ней было кружевное платье цвета слоновой кости, которое идеально сидело на ней. На ней были кремовые шелковые тапочки, гирлянда из цветов и тонкая вуаль, спускающаяся по спине. Неся с собой брызги детского дыхания, скользя на руке своего миниатюрного отца, она прошла мимо и теперь приближалась к алтарю. Алексею пора идти к алтарю с кольцом.

Не глядя, она протянула руку, чтобы погладить его по голове. У нее не было ничего, кроме воздуха.

Маленький мальчик сбежал. Он бежал по проходу прямо за невестой. Как только он смог обойти ее объемное свадебное платье, он направился прямо к своему отцу и обхватил его за колени. Люди в церкви нашли это милым.

Мужчина перед ней теперь опустился на колени на скамейке внизу и сложил руки в молитве. Когда он склонил голову, его длинные волосы разделились на пробор и обнажили часть татуировки на задней части шеи. Синий скорпион. Это было смутно знакомо. Она где-то видела это однажды. Возможно, на труп в морге. ДА. Синий скорпион. Группа захвата русской мафии в Восточном Лондоне, вот и все.

Татуировка послала ударную волну вверх по ее позвоночнику.

Она была хорошо осведомлена о том, что двое русских убийц угрожали жизни Алексея на борту поезда "Красная стрела", следовавшего в Санкт-Петербург. Теперь все ее чувства пришли в состояние повышенной готовности. В ее голове больше не было ни малейших сомнений ни по поводу мужчины, ни по поводу его предполагаемой жертвы. Совершенно очевидно, что этот человек был русским убийцей. Он хотел убить Алексея. Она откинулась на спинку стула, точные колесики в колесах ее разума вращались, обдумывая свои варианты.

Несколько мгновений спустя проповедь закончилась, и пара была объявлена мужем и женой. Пианист и хор оказались на высоте положения, музыка наполнила крошечную церковь волшебством. Свадебная процессия начала свое шествие обратно по проходу к ней, сияющий жених и потрясающе красивая невеста, улыбающийся лорд Хоук сразу за ними, а затем она с облегчением увидела маленького Алексея, держащегося за руки с парнем из ЦРУ, Броком. Они приближались к выходу. Она знала, что Брок вооружен, и находила в этом утешение.

Когда маленький мальчик проходил мимо, русский бандит повернулся и уставился на ребенка, провожая его глазами, пока он не исчез. Она огляделась, полоса красного отчаяния расползалась по краям ее сознания. Она должна была что-то сделать, что угодно.

Как обычно, у входа в церковь была полная людская давка, когда все пытались пробиться наружу и увидеть отъезд жениха и его новой невесты. Нелл осталась на месте, вытянув шею на своем сиденье, изо всех сил стараясь не упускать из виду Алексея, но, будучи маленького роста, он вскоре был поглощен толпой, выливающейся из церкви.

Она встала, отчаянно желая добраться до Хоука, предупредить его об убийце, найти ребенка, посадить его в пуленепробиваемый фургон. Это было безнадежно. Она никак не могла протолкнуться через эту толпу. Она посмотрела в сторону передней части церкви. Наверняка где-то там наверху была боковая дверь наружу?

Центральный проход был забит, сплошная стена людей ждала, дружелюбно и терпеливо болтая. То же самое было с проходами по обе стороны церкви. Черт возьми! Чуть левее от нее она могла видеть, что в каждом ряду почти до самого переднего места были разбросаны свободные места.

Не раздумывая ни секунды, она схватила свою сумочку, перекинула ее через плечо, присела на свое место на скамье и, прыгнув вперед, как мальчик-колобок времен Первой мировой войны, перелезающий через края траншей, она начала карабкаться по верхушкам каждой скамьи, уверенно держась за спинки сидений, уверенно и с большим атлетизмом продвигаясь вперед. Она видела, как люди смотрели на нее с открытыми ртами, не веря своим глазам, но они ничего не значили. Эта свадьба закончилась. Она быстро оглянулась на заднюю часть церкви.

Синий Скорпион исчез.

Одиннадцать

Nэлл Спунер выскочил через левую боковую дверь дома священника на ослепительный тропический солнечный свет. Она воспользовалась моментом, чтобы сориентироваться, затем помчалась к передней части церкви, завернула за угол и вышла на быстро пустеющий церковный двор. Множество машин уже уехало вместе со всеми средствами массовой информации, но значительное количество людей все еще стояло вокруг, демонстрируя общительность.

Ее сердце бешено колотилось, она осмотрела двор.

Очевидно, жених и невеста отбыли, и длинная вереница машин, сигналя клаксонами, змеилась по высокой траве к шоссе вслед за ними. Черный фургон, на котором они с Алексеем ехали за его отцом и женихом, все еще стоял под деревом, где она его припарковала. Если бы только он был в безопасности внутри.

Она встала, взяла себя в руки и более тщательно осмотрела удаляющуюся толпу. Большого человека в черном нигде не было видно. Где был лорд Хоук? Она начала двигаться вперед, расталкивая людей, когда бежала к дубу, не зная почему, но думая, что именно там он будет ждать ее, чтобы найти его, когда она, наконец, выйдет из церкви.

Да! Хоук был там! Он сидел на той же скамейке, тихо разговаривая с человеком из ЦРУ, Броком, которого в последний раз видели выходящим из церкви, держащим ребенка за руку. Но Алексея нет. Где он был? Конечно, они бы просто не позволили ему-

Человек в черном?

ДА. Крупная фигура за рулем темного седана, припаркованного примерно в двухстах ярдах от дуба. Это была одна из немногих оставшихся машин, и по крайней мере в трехстах ярдах от нас. Но блики солнечного света от лобового стекла были настолько сильными, что она не смогла точно идентифицировать. Лица вообще не было видно. Просто туманный силуэт. Но каждый инстинкт говорил бежать к машине. Сейчас.

Она повернула к нему, слегка описав круг, чтобы подойти сбоку и сзади. Она оказалась в пятидесяти футах от двери со стороны водителя и увидела, что это был он. Он стоял к ней спиной, приподняв локти, и смотрел в бинокль на Хоука и Брока.

Она бесшумно подкралась в густой траве.

Он наклонился, хватая что-то с пола, поднимая это за приклад.

Винтовка с большим оптическим прицелом.

Именно тогда она уловила какое-то движение на дереве позади, и ее сердце застряло в горле. Просто маленькая болтающаяся ножка, раскачивающаяся туда-сюда прямо над головой Хоука.

Алексей сидел верхом на низко свисающей ветке прямо над головой отца. Хоук продолжал смотреть вверх, его руки были вытянуты, готовый поймать мальчика, если он прыгнет или упадет.

Мужчина воткнул приклад винтовки себе в плечо и приварил пистолет к щеке. Он приложил глаз к оптическому прицелу, поднимая ствол вверх и направляя его на дерево.

Он собирался застрелить Алексея!

"Брось пистолет СЕЙЧАС же!" - закричала она. "Сделай это сейчас, или ты покойник!"

Мужчина рассмеялся при звуке ее голоса. "Уходи, маленькая няня. У меня здесь есть дела, которыми нужно заняться ".

Она передернула затвор пистолета SIG P226, который вытащила из сумочки, когда бежала к машине.

Он замер от металлического звука, затем повернул лицо.

"Черт. Пистолет, - говорит она мне. Что такая милая девушка, как ты, делает с оружием?"

"Брось винтовку, придурок. Сейчас."

"Конечно, конечно, леди, пожалуйста, это не проблема". Он втянул пистолет обратно внутрь и позволил ему упасть к его ногам. Затем он повернулся к ней лицом, улыбка все еще была на его лице. Его правая рука скользнула под пиджак, когда он сказал: "Просто расслабься, хорошо. Я просто достаю свои сигареты ".

"Конечно, это так", - ответила Нелл Спунер и проделала рваную черную дыру в середине его лба. Он упал вперед, мертвый.

Nэлл Спунер испустила глубокий вздох облегчения, на мгновение прислонив голову к крыше автомобиля. Затем она посмотрела вверх и направилась к дереву, где все еще сидели Хоук и Гарри Брок, а маленький мальчик счастливо сидел на своей ветке наверху, болтая ногами взад-вперед.

"Спунер!" - закричал он. "Посмотри на меня!"

При виде пистолета, все еще свободно висящего у нее на боку, Хоук вскочил и подбежал к ней, положив руки на ее дрожащие плечи. Она явно была в состоянии легкого шока.

"Боже мой, что случилось?" - спросил он.

"Мужчина в той темно-синей машине. У него была винтовка. Собираюсь сделать выстрел. Я выстрелил в него первым ".

"Выстрел? Я?"

"Нет, сэр. Он целился в Алексея, сидящего на ветке над тобой. Я полагаю, ты вполне мог быть следующим ".

Хоук глубоко вздохнул, оглянулся на своего сына, теперь на руках Гарри Брока, с пистолетом в одной руке, проверяющего периметр. Хоук сказал что-то непечатное, а затем нежно сжал ее плечи. "Спасибо вам, сержант Спунер, спасибо вам за спасение жизни моего мальчика. Я понятия не имел, что до этого дойдет так быстро ".

"Комиссар Скотленд-Ярда поступил правильно, отдав меня в аренду, сэр. Ваши опасения были вполне обоснованы. Теперь я буду более бдительным. Я больше никому не позволю подобраться так близко ".

Хоук огляделся. "Их может быть больше. Возможно, нет, но я предлагаю нам всем как можно быстрее забраться в фургон и убраться отсюда ".

Хоук добавил: "Гарри, пожалуйста, позвони в 911 и вызови сюда скорую помощь. Также полиция округа Коллиер и ФБР ".

"Вы найдете татуировку у него на задней части шеи, агент Брок", - сказал Спунер. "Синий Скорпион. Это высокоорганизованная группа отставных офицеров КГБ. Все высококвалифицированные убийцы доступны за отдельную плату. Я был вовлечен в дело в Лондоне, когда один из них обнаружился мертвым ".

"Спасибо, Нелли", - сказал Брок, быстро набирая номер на своем мобильном и сверкнув хитрой ухмылкой. "Кстати, ты точно не похож на копа. Ты похожа на Скарлетт Йоханссон. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе это?"

Гарри, не получив ответа, пожал плечами и сделал свои телефонные звонки.

Сержант Нелл Спунер, которая была членом лондонского подразделения оперативного командования Trident Столичной полицейской службы, команды, созданной для расследования и предотвращения любой связанной с оружием деятельности в лондонских общинах, положила свой служебный пистолет обратно в сумочку. Она почувствовала, что ее сердцебиение замедлилось впервые с тех пор, как она заметила мужчину на соседней скамье.

Метрополитен предоставил ей отпуск, чтобы занять временную должность. Она была прикомандирована к шестерке контртеррористического оперативника лорда Александра Хоука, специально для защиты его ребенка. Ребенок Хоука был известной целью российских агентов. Будучи внуком единственного современного российского царя, ныне покойного, он представлял политическую угрозу для Кремля.

Спунер отошел от группы у дуба и побрел к краю небольшого пруда. Ей нужно было немного времени, чтобы собраться с мыслями. Ее руки сильно дрожали, и она засунула их в карманы своего розового льняного жакета.

Она никогда в жизни не стреляла из пистолета в гневе.

Теперь у нее было. Это был не из приятных впечатлений - лишить человека жизни.

Но ее юный подопечный, мальчик, к которому она за эти несколько коротких месяцев почувствовала почти материнскую привязанность, все еще был жив благодаря ее действиям.

"Спунер!" Сказал Алексей. "Смотри, что я нашел!"

Он разжал руку.

Это было крошечное голубое пятнышко, осколок яйца малиновки, реликвия весны.

Двенадцать

В море, на борту К-550 "Александр Невский"

Tесть проблема, сэр", - сказал старпом российской подводной лодки, или старший офицер, подходя и отдавая честь своему капитану. Этот человек, Александр Иванов-Павлов, был прямым, как шомпол, внутри и снаружи, и это хорошо служило ему на протяжении многих лет.

"Проблема, Александр? Нет! На борту этого судна? Скажи мне, что это неправда ".

Солдаты и офицеры Центрального командного пункта (ЦКП), находившиеся поблизости, улыбнулись печально известному сарказму своего шкипера. Это была одна из причин, по которой они не только уважали его, но и любили.

Капитан улыбнулся своей знаменитой загадочной улыбкой, обнажив белые зубы в густой бороде цвета соли с перцем. Профессиональный подводник, старейший шкипер российского военно-морского флота, широкогрудый седовласый Сергей Петрович Лячин, недавно был удостоен чести командовать Невским, новейшей российской атомной баллистической подводной лодкой. Это было определенно неоднозначное благословение.

Новая лодка обошлась в миллиард долларов. Она могла погружаться на глубину шестисот метров и развивать максимальную скорость тридцать узлов на поверхности, двадцать восемь узлов под водой, разумеется, только по официальным данным. Ее реальные эксплуатационные параметры были строго засекречены. В дополнение к мощным противокорабельным торпедам, ее вооружение включало шестнадцать баллистических ракет БРПЛ "Булава" и шесть крылатых ракет SS-N-15. Адмирал Владимир Куроедов, главнокомандующий Военно-морским флотом России, назвал "Невский" самой эффективной многоцелевой подводной лодкой в мире.

Возможно, эффективное, но сопряженное с каскадом все более сложных проблем, и теперь, по словам старпома, казалось, что у нее появилась еще одна.

Лячин, старый воин холодной войны, ранее много лет служил на Северном флоте. Экипаж уважал, любил и немало боялся сурового пилота подводной лодки, которого обычно называли Барья, отец.

Недавно Лячин пережил недели ремонта в сухом доке своих неисправных систем управления балластом и самолетов для погружения. Все это любезно предоставлено техниками военно-морского флота Уго Чавеса в душном, кишащем комарами порту Ла-Гуайра на зеленом побережье Венесуэлы. Насекомые начинали действовать ему на нервы. Однажды ранним вечером, стоя на боевой рубке субмарины, он сказал своему главному инженеру: "Черт возьми, Аркадий, ты убиваешь одного венесуэльского москита, и еще десять приходят на его похороны".

Ла-Гуайра была портовым городом Каракаса, Венесуэла. Невский находился там в сухом доке, пока производился весь необходимый ремонт, а замполит катера, офицер КГБ по политическим вопросам, присутствовал на серии секретных встреч с президентом Уго Чавесом и его советниками. Русские и венесуэльцы планировали совместные военно-морские учения на следующую весну. Воткни маленькую иголку в высокомерный воздушный шар американского флота, прямо на их собственном заднем дворе.

Aпосле несчастных трех недель капитан Лячин наконец-то снова оказался там, где чувствовал себя наиболее комфортно, под водой и во время патрулирования в Карибском море. Его миссией было проведение разведки, наблюдения и рекогносцировки против американцев. Он также возобновил игру в кошки-мышки с американской подводной лодкой класса Virginia, SSN 775, USS Texas. Он знал человека, командовавшего Техасом, грозного противника по имени капитан Флэгг Янгблад. Они, конечно, никогда не встречались, но каждый из них давно наслаждался их подводными противостояниями в океанах мира.

Лячин в частном порядке боролся с серьезной тайной. Это было что-то настолько диковинное, что он даже не поделился своими подозрениями со старпомом. Он начинал подозревать, что множащиеся проблемы его подлодки были вызваны не просто человеческой ошибкой, невезением или плохой инженерией. Он подумал, что, возможно, его лодка стала целью агрессивной радиоэлектронной борьбы, направленной с близлежащей американской подводной лодки Техас. С тех пор, как печально известный Stuxnet отключил иранскую центрифугу, он беспокоился, что однажды военные корабли может постигнуть аналогичная участь.

Данные, которые он видел, указывали на то, что три страны лидировали в этой новой гонке технических вооружений: Израиль, Китай и Соединенные Штаты.

Он провел значительное исследование по этому вопросу для командующего флотом, который затем приказал ему проводить семинары по наступательной и оборонительной радиоэлектронной борьбе в Военно-морском военном колледже всякий раз, когда он был на суше.

Stuxnet, как он рассказал своим ученикам, был устрашающим кибероружием, впервые обнаруженным охранной фирмой, базирующейся в Беларуси. Это похоже на червя, который вторгается, а затем шпионит и перепрограммирует дорогостоящие инфраструктуры, такие как ядерные объекты Ирана в Натанзе. Он также способен скрывать свои пути и изменения. Многие в вооруженных силах считали это настолько мощным, что могло привести к началу новой мировой гонки вооружений. Если вы можете вывести из строя атомную электростанцию, рассуждали они, почему бы не атомную подводную лодку?

Теперь Лячин начинал верить, что ВМС США каким-то образом приобрели способность использовать именно такое кибероружие, чтобы влиять на события на борту своего судна, каким-то образом подрывая или преодолевая встроенные электронные брандмауэры.

"Невский" был длиной почти шестьсот футов и принадлежал к классу "Борей" четвертого поколения. При водоизмещении в тридцать две тысячи тонн он был размером примерно с авианосец времен Второй мировой войны. По данным российского адмиралтейства, судно было оснащено по последнему слову техники. Но, к огорчению Лячин, в последние месяцы ее осаждали мириады проблем. Премьер-министр Владимир Путин с гордостью заявил, что судно годно к плаванию перед спуском на воду во Владивостоке, и оно направилось в Карибское море.

И вот тогда начались настоящие неприятности.

Старпом "Невского" лейтенант Александр Иванов-Павлов улыбнулся в ответ на ироничную реакцию своего капитана на эту последнюю порцию плохих новостей. Он понимал чувство юмора старика. Или, во всяком случае, он притворялся. Сын влиятельного кремлевского инсайдера, юный Александр с детства постигал политические тонкости. Его отец был убит в ходе борьбы КГБ за власть, в результате которой он также лишился двух дядей.

Именно его тесные отношения с капитаном "Невского" обеспечили беспрепятственное общение между шкипером судна и его экипажем из 118 человек, состоящим из 86 офицеров и уорент-офицеров и 32 унтер-офицеров и матросов.

Капитан Лячин сидел в своем приподнятом командирском кресле из черной кожи в центре КПК. Его командный пункт был расположен прямо в носовой части боевой рубки и в кормовой части торпедного отсека, второго отсека лодки. ЦКП, помещение овальной формы, было довольно просторным, но из-за того, что внутри толпилось около тридцати подводников, по ощущениям и запаху оно напоминало традиционную русскую баню или паровую баню. Капитан, разочарованный в своих попытках бросить курить, закурил еще одну сигарету, свою десятую.

Справа от Лячина сидел его рулевой, сжимая штурвал размером с обеденную тарелку, который управлял кормовыми стабилизаторами лодки. Рядом с ним был пилот самолета, который управлял гидропланами подлодки. В его обязанности входило "направлять" лодку вверх и вниз, находясь под водой, или оставаться на любой заданной глубине, которую приказал капитан.

Перед этими людьми был ряд компьютерных экранов, показывающих глубину, скорость и курс, среди другой жизненно важной информации. Рядом с ними офицер гидроакустики, лейтенант Петров, следил за своим экраном, на котором отображался мерцающий каскад звука. Кроме того, в отсеке были консоли для радара, вооружения, электронного противодействия и контроля повреждений, все укомплектованные специалистами.

Петров внезапно получил попадание, но сигнал был погребен в поверхностном беспорядке, и его нужно было промыть. Он наклонился вперед и нажал на переключатель, запускающий ALS, алгоритмические системы обработки. ALS будет анализировать и фильтровать, устраняя любые сигналы, не соответствующие его желаемой цели. Он не отрывал глаз от экрана, ожидая результатов.

Лячин откинулся на спинку своего кресла с тяжелой обивкой и разочарованно вздохнул. "Скажи мне, Александр, какой еще ад у нас сейчас на руках?"

"Честно говоря, это не имеет никакого смысла", - сказал Иванов-Павлов, старпом. "Мы получаем повторяющиеся скачки мощности от реактора. На регулярной основе. Но мы не видим никаких признаков каких-либо неполадок ни в одной из систем мониторинга, ни в охлаждении, и скачки напряжения не влияют на нормальные функции ".

"Утечка радиации?"

"Нет, сэр".

"Не имеет смысла", - сказал Лячин, почесывая подбородок. Его мысли обратились к его самому большому страху, потере его лодки, не с треском, а с ошибкой.

"Нет, сэр".

"Электронная безопасность, Алексей? Удалось ли инженеру обнаружить какие-либо признаки вирусной инфекции в какой-либо системе?"

Старпом подумал, прежде чем ответить. "Если только какой-нибудь предатель из команды не поднялся на борт этого судна в Ла-Гуайре с грязным мобильным телефоном в заднице, эта лодка все еще чиста".

"Сообщите инженеру, что я хочу еще одну зачистку. С носа на корму", - сказал Лячин.

"Да, капитан, сию минуту".

"Чертов ад", - пробормотал капитан себе под нос. У него было очень плохое предчувствие по этому поводу. Слишком много необъяснимых вещей происходило не так на борту "Невского". Он начинал верить в свою собственную теорему о том, что это было не просто невезение или неаккуратность инженеров. Возможно, подумал он, это был Техас. Возможно, американская подлодка, за которой он гнался, каким-то образом смогла проникнуть-

Из динамика над шкипером раздался короткий металлический треск. "Связь, гидролокатор, новый контакт, пеленг ноль-девять-пять. Назначьте контактный номер Альфа 7-3 ".

Лячин нажал на свой микрофон. "Да, капитан. Что у вас есть, лейтенант Петров?"

"Дистанционный контакт. Поверхность. Большое судно. В этих водах, я бы предположил, танкер. Возможно, круизное судно, сэр. По-американски."

"Глубина перископа", - сказал Лячин. "Давайте осмотримся вокруг. Посмотри, что мы видим ". Другой возможностью, конечно, было американское шпионское судно, замаскированное под грузовое судно и до отказа напичканное наступательным электронным вооружением. Если не "Техас", то, несомненно, это было американское шпионское судно, которое доставало его.

"Перископная глубина!" - выкрикнул старпом.

"Глубина перископа, есть", - сказал лейтенант Виктор Камаров, дежурный пилот самолета, и соответствующим образом скорректировал положение лодки.

"Двигатель крутится на пятнадцати узлах", - сказал Лячин.

"Да, пятнадцать узлов".

"Начальный курс два-ноль-один".

"Два-ноль-один, есть".

"Невский", который проходил Багамскую впадину на высоте двухсот метров, начал подниматься, приводимый в движение двумя паровыми турбинами и гидродинамическим действием своих пикирующих самолетов.

"Поднять перископ и включить мачту ESM", - приказал Лячин. Антенна ESM была разработана для улавливания электронных сигналов с любых отслеживающих подводных лодок или кораблей. Если Техас или кто-либо другой действительно пытался проникнуть через электронные барьеры Невского, ему нужно было знать об этом сейчас. Лячин схватил перископ, поднимающийся из своего отверстия, и повернул обе рукоятки, чтобы посмотреть на запад, где был получен сигнал.

Рожденный осторожным, он сначала быстро осмотрел горизонт. Его поисковый перископ отличался инфракрасным обнаружением, функцией прямой трансляции видео и возможностью спутниковой связи для передачи видео в режиме реального времени стратегическому командованию подводных лодок России. Погода ухудшилась с тех пор, как он погрузился. Уровень моря, должно быть, достигал двенадцати-пятнадцати футов, ветер сдувал пенистую пену с кончиков белых гребней. Он продолжал поворачиваться на несколько градусов, прежде чем остановиться. Он мог различить далекий силуэт большого судна на горизонте.

"Невский " быстро приближался к судну, двигаясь на перископной глубине, примерно в шестнадцати-восемнадцати метрах под поверхностью. За ее перископом, который напоминал кобру в капюшоне с большим стеклянным глазом, тянулся длинный белый след.

Лячин сказал: "Визуальный контакт Альфа 7-3, азимут один-девять-пять, скорость пятнадцать узлов. Американский круизный лайнер большого водоизмещения. Направлялся на Ямайку, я бы предположил. И прямо в зубы шторму, который мы отслеживали ". Он повернулся к своему старпому.

"Проверьте общую обстановку, Александр. Боевые посты. Приготовиться к торпедной атаке ".

Старпом взял микрофон, и его голос эхом разнесся по всей подводной лодке.

"Боевые посты! Боевые позиции! Приготовиться к торпедной атаке!"

Лячин получил приказ "Только для отвода глаз" от командующего стратегическими подводными силами Южно-Атлантического флота провести учебную торпедную атаку, пробный заход, где-то до 05.00 завтрашнего дня. Он взглянул на корабельный хронометр, установленный на переборке. Сейчас было самое подходящее время, как и любое другое. И большой американский круизный лайнер, перевозящий загорелых туристов, полных рома, был такой же хорошей имитируемой целью, как и любая другая.

Белая Смерть

ГЛАВА ПЕРВАЯ _ _

Швейцарские Альпы

Часто говорят, что наша величайшая сила - это и наша величайшая слабость . Лейтенант Кристиан Хартц, Десятая горнострелковая дивизия швейцарской армии, собирался лично узнать ужасную правду об этой запыленной старой мудрости. Урок будет преподан этому молодому парню горой. Дер Надель, печально известный швейцарский Альп, был известен альпинистам всего мира под прозвищем "Белая смерть". И по очень веской причине.

Кристиан направил шипастые кошки, привязанные к ботинкам, в вертикальную стену отвесного льда. Он смог оттолкнуть стальные шипы на носке своих ботинок на добрых два дюйма. Его нижняя часть тела была закреплена, затем он закрепил верхнюю часть туловища, размахивая ледорубом в стену над головой, а затем вторым топором, чтобы заблокировать Крепко вцепившись в гору, он откинулся назад и посмотрел прямо вверх.

Возвышающаяся вертикальная глыба льда и скалы взмыла высоко в облака над ним, наконец, исчезнув в клубящемся сером тумане, который преследовал вершину почти каждый день. Он снова начал двигаться.

В этот момент вершина горы находилась на высоте 15 330 футов над его головой. Примерно три километра вверх. Вершина Дер Надель находилась на высоте 25 430 футов над уровнем моря. Его назвали "Иглой" из-за тонкого изогнутого шпиля, царапавшего небо на вершине. Попытка взобраться на этот шпиль убила больше альпинистов, чем на любую другую гору в Швейцарии.

Пока движения лейтенанта не были технически сложными. Тем не менее, восхождение вызывало у него постоянную неуверенность из-за кружащихся вокруг него фенштурмов , когда он поднимался выше. Фен - это нисходящий ветер, который возникает с подветренной или подветренной стороны высокогорного хребта, подобно влажным ветрам со Средиземного моря, которые дуют над Альпами.

Недавняя погода с севера принесла ветер со скоростью восемьдесят с лишним миль в час, низкие температуры, лед и беспощадный слепящий снег. Тем не менее Хартц добился хорошего прогресса.

Широкий уступ, на котором он сейчас стоял, очень безопасный в данный момент, был известен как "Das Boot" . Гигантское скальное образование выглядело так, как будто вся носовая часть какого-то гигантского линкора внезапно пронзила скалу и теперь выступала из горы на десять тысяч футов. Хорошее место для чая. Лейтенант растопил свою печурку и растопил в котелке снег. Эрл Грей никогда не был таким вкусным.

Симпатичного солдата послали на холм, чтобы найти и благополучно спустить вниз одинокого альпиниста, молодую итальянку, которая провела ночь на гвозде скалы, страдая на скорости девяносто с лишним миль в час. час ветры и гололед. Долгое время этот альпинист был в центре внимания мощной оптики станции рейнджеров.

Когда рассвело, ее уже не было. Она либо упала, рухнула в скрытую расщелину, либо благополучно спустилась в место, теперь скрытое от глаз. Задача лейтенанта Хартц заключалась в том, чтобы выяснить, какая из них верна, и сбить ее. Из-за погоды шансы на то, что она все еще жива и борется за выживание, были невелики. Но был шанс.

Кристиан потянулся, вытягивая свое тело до предела, чтобы его пальцы могли касаться гладкого лица. Он искал следующее место, где он мог бы вонзить кирку или кулачок, чтобы он мог подняться на следующую веревку. Он чувствовал себя сильным, но карабкался с первыми лучами солнца, и это было болезненно медленно, в основном из-за усиления ветра и падения температуры по мере того, как он набирал высоту.

Пять долгих часов спустя его широчайшие мышцы, бицепсы и трицепсы кричали в унисон, а он еще даже не добрался до самой сложной части. Но он знал, что это произойдет. Тяжелая часть была следующей. Трудной частью была северная стена Дер Надель, также известная как "Стена убийств".

Печально известное вертикальное лицо давно называлось так, и не зря. Это было последнее большое препятствие, которое нужно было преодолеть перед штурмом внушительной вершины. Из всех, кто рисковал своей жизнью, чтобы покорить это последнее восхождение, многие служили, но мало кто был избран.

Лейтенант Хартц, которому сейчас было всего двадцать семь лет, был признан лучшим альпинистом во всей своей армейской дивизии. Он гордился этим. Когда он рассказал об этом маме, она расплакалась. Он был номером один из примерно десяти тысяч швейцарских солдат, все из которых, как и он, родились на лыжах с топорами в руках, - высококвалифицированные молодые люди, яростно решительные, в пиковой физической и умственной форме, чрезвычайно высоко- восхождение на высоту и, самое главное, высшая уверенность. Это был твой билет в гору.

H это время не могло быть хуже. Один из самых сильных штормов, обрушившихся на кантон почти за десятилетие, разразился как по сигналу. И у него был цейтнот. Спасательные часы потерявшегося альпиниста начали тикать задолго до того, как на рассвете он впервые взмахнул ледорубом, чтобы начать восхождение.

Женщину больше не было видно. Она была на узком уступе высоко на Стене Убийств. Теперь она была вне поля зрения и вне зоны действия связи. Воздушные поиски с помощью вертолетов не увенчались успехом, и в конце концов погода остановила их. Последняя передача молодой женщины показала, что она была серьезно ранена, но полна решимости выжить. "Я подожду, - пообещала она, - но, пожалуйста, приходи скорее!"

Командир дивизии Кристиана высказал предположение, что женщина вполне могла найти одну из старых деревянных аварийных дверей, встроенных в склон горы. За этими дверями были безопасные туннели, пробуренные в горах на протяжении веков. Проблема была в том, что там было бесчисленное количество этих дверей, невидимых мух, разбросанных по массивной северной стене.

Классическая иголка в стоге сена, подумал Кристиан. Его дивизионный командир, барон Вольфганг фон Штука, известный за его спиной как "Вольфи", вызвал Кристиана к себе в кабинет сразу после полуночи, дал ему задание и сказал: "Лейтенант, пожалуйста, поднимайте свою задницу туда и найдите эту молодую !"

И вот он был.

Сгущалась тьма. Было уже больше пяти часов того жестоко холодного серого декабрьского дня. Лейтенант Хартц, пытаясь добраться до того самого узкого уступа, где в последний раз видели альпиниста, немного сопротивлялся. В настоящее время он находился в середине восходящего траверса по нижним частям этой отвесной стены, такой гладкой, что она казалась почти отполированной. Эта часть, трудная часть, была вызовом для самых лучших альпинистов мира. И он был лучшим только в своей дивизии швейцарской армии.

"Представьте, что вы поднимаетесь на пару миль вверх по слегка треснувшему зеркалу в поисках невидимых трещин", - так объяснили это новым кадетам его инструкторы из Десятой горнострелковой дивизии. Это послание дошло до многих из них, но многие не слушали. Рассказы о Десятом отряде против Стены Убийств были легендой. Число кадетов, погибших там, держалось в строжайшем секрете.

Тот, который никто не хотел знать.

ГЛАВА ВТОРАЯ _ _

годах альпинисты-спортсмены со всего мира начали стекаться в Швейцарию, когда распространилась молва о невозможном лице. Они приходили толпами, полные решимости покорить игольчатую вершину. Возвышаясь на высоту 25 430 футов, Дер Надель считается одной из самых смертоносных гор в мире вместе с Эверестом и К2. В такой шторм, как этот, это было самым смертоносным. С тех пор, как первые альпинисты попытались покорить северную стену в 1933 году, там погибло более семидесяти пяти человек. Бесчисленное множество было тяжело ранено. И почти все, кому посчастливилось выжить, никогда больше не приближались к Дер Наделю.

К тому времени, как лейтенант Харц поднялся на тысячу футов, неуверенность сменилась первыми признаками паники.

Хартц сделал паузу, чтобы вбить в лед еще одну титановую трубку. Он не попал в цель, и его молот отлетел от скалы. Он почувствовал, что его начинает трясти. Ловушка из закаленной стали, которой был разум молодого солдата, начала трескаться под напряжением. Трещины достаточно широки, чтобы пропустить осколки страха.

Преисполненный решимости выполнить свою миссию, Хартц продолжал восхождение, его пальцы искали опору, поскольку новые слои тонкого ледяного покрытия делали его все более трудным. Он размахивал ледорубом снова и снова, ища новую кирку. Его обычно ледяные нервы продолжали разрушаться с каждым взмахом топора.

обильно потеет, несмотря на минусовые температуры на такой высоте, чего он никогда раньше не делал. Его кишечник был опасно близок к точке кипения. Он знал почему. Это было потому, что он сейчас проезжал мимо некоторых ранних, но выдающихся достопримечательностей Дер Надель. Осыпающиеся скалы, неровные скалы, гнилой лед - все это вызывало у него кошмары, когда мальчик листал свои альпийские книжки с картинками, мечтая о скалолазании и швейцарской армии.

Осторожно пробираясь по широкой глыбе льда, он обнаружил, что стена стала круче, снежный покров истончился, а его ледоруб срикошетил от твердой скалы в нескольких дюймах под коркой. С появлением гнилого льда на возвышенностях Кристиан почувствовал тошнотворную тревогу, которая потрясла его до глубины души.

Он чувствовал, что единственное, что мешает ему выкатиться в космос, - это пара тонких титановых болтов, утопленных на полдюйма в гнилой лед. Лед, который был похож на внутреннюю часть его морозильника, когда его срочно нужно было разморозить. Затем произошла первая по-настоящему глупая ошибка дня.

Лейтенант Хартц посмотрел вниз.

Он видел, как земля вращалась на высоте более девяти тысяч футов ниже. И вдруг почувствовал головокружение, даже головокружение, как будто он вот-вот упадет в обморок. Он изо всех сил боролся за контроль над своим когда-то непоколебимым разумом и сделал дюжину глубоких вдохов, прежде чем смог возобновить восхождение. Обычно его стальная уверенность быстро справлялась с нарастающей паникой, вытесняя ее. Это была его величайшая сила. Теперь он задавался вопросом, не станет ли это скоро его падением.

На этот раз, к его нарастающему ужасу, все было по-другому.

Ему потребовалось шесть мучительных часов, чтобы подняться всего на сорок восемьсот футов вверх по склону. Хартц прикинул, что у него есть, может быть, еще три часа нормального дневного света, чтобы добраться до примерно рассчитанного района, который ему поручили разведать в поисках выжившего.

Погода портилась так быстро, что казалось, что скоро ему самому может понадобиться спасательная дверь.

Он остановился, чтобы проверить свой высотомер, и новый вид страха закрался в его шатающийся разум на молчаливых цыпочках. Судя по его текущей скорости подъема, он знал, что сейчас возможны только два сценария. Во-первых, в лучшем случае он действительно найдет дверь, и альпинист за ней будет жив. Он укрывался с ней в горах на ночь. Переждать бурю и спустить ее на следующее утро. Но это была ночь, которая не сулила ничего хорошего. Он уже готовился быть жалким с любой точки зрения.

Фенштурмы, сильный снегопад и сильный ветер увеличивали вероятность схода лавин и грохочущих каменных оползней в десять раз. Худший случай? Он может даже никогда не достичь высоты, на которой он сможет найти эту дверь, не говоря уже о том, чтобы спасти кого-нибудь.

Если случится худшее, это будет означать, что ему придется прекратить восхождение, и очень скоро. Ему нужно где-нибудь, где угодно, переночевать; взгромоздился на какой-то скалистый выступ, на какой-то случайный узкий уступ, где он мог бы прижаться к скале, совершенно незащищенный от бушующей стихии.

Еще худший сценарий? Уступа не было бы вообще. Его заставят висеть на двух якорях, вкопанных примерно на четверть дюйма в рыхлую скалу и лед. Вися в космосе и крутясь на яростном ледяном ветру. Целая ночь тьмы, болтающаяся на высоте десяти тысяч футов посреди урагана четвертой категории.

Он покачал головой и попытался очистить свой дрожащий разум.

У него не было выбора, кроме как продолжать движение вверх по забою. Долг продиктовал это решение. Но чем дольше он карабкался, чем более утомленным и неуверенным он становился, тем больше он начинал сомневаться в мудрости своего решения продолжать идти. Он двигался со скоростью улитки, огибая еще один широкий уступ, торчащий из скалы прямо над ним.

У него закружилась голова, как будто он вот-вот потеряет сознание. Ему пришлось отдохнуть несколько минут, прежде чем он смог возобновить восхождение. Когда он возобновил, он попытался восстановить свое внимание, думая о чем-то еще, о чем-нибудь еще, пока он двигался вверх по лицу. Через полчаса он увидел знакомый ориентир наверху.

Его взвод называл этот внушительный ленточный навес из скал "der Flughafen". По-английски это означало "аэропорт". Зал отправления в Вечное Царство. Божий зал ожидания. Если это и была шутка, как говорили некоторые, он ее не понял. Не было ничего даже отдаленно забавного в том, чтобы забраться под этот чертов навес, прежде чем вы даже попытаетесь взобраться на него!

Осыпающаяся каменная стена здесь была покрыта двумя дюймами льда. Несмотря на то, что слой был тонким, его все же было достаточно, чтобы удержать его ледоруб на месте, если он медленно взмахнул им. Он продолжал двигаться, молясь о любых переменах в его удаче. Он определенно должен был один. И тут он увидел старую, изношенную веревку, которую кто-то оставил. Линия, которая прерывисто появлялась из остекления и продолжалась вверх по лицу.

Какой-то давний альпинист, которого он никогда не знал, оставил ему спасательный круг.

Почти парализованный от страха и отчаянно нуждающийся в чем-либо, что могло бы подавить его нарастающую панику, Кристиан бесстыдно и очень опасно хватался за обрывки старой веревки всякий раз, когда они были видны. Любой промах сейчас заставил бы его рухнуть к подножию стены, восемь тысяч футов свободного падения без парашюта и без Бога, который мог бы его спасти.

Он поднялся выше, по глупости затаив дыхание, чтобы успокоить растущее беспокойство, которого он никогда раньше не знал. Теперь он начал думать, что его хваленая самоуверенность привела его сюда. И теперь, когда та же самоуверенность, которая была краеугольным камнем его жизни, собиралась отправить его на смерть, он почти чувствовал, как его уверенность просачивается сквозь поры.

Тем не менее, он поднимался выше к своей цели, выискивая каждый новый клочок изношенной веревки, буквально цепляясь за соломинку, когда взбирался на Стену Убийства.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ _ _

Весь спектр лица был в ужасном состоянии, намного хуже, чем он ожидал. Он был покрыт изморозью и засыпан неустойчивым снегом. Теперь ему официально не повезло. Теперь некуда было идти, некуда... Он увидел веревку, свисающую в двух футах! Он бросился к ней, и именно тогда он совершил худшую ошибку в своей короткой жизни.

Он сделал единственный неверный шаг в игре, где этого было достаточно. Оба его ледоруба и шипастые кошки на ботинках одновременно выскочили из гнилого льда.

Харц оказался в воздухе, ветер рвал его одежду, когда он летел вниз.

Говорят, время замедляется прямо перед смертью. Что вы пересматриваете все важные сцены из своей жизни, как в кино. Это все ерунда. Ты падаешь с вершины горы и через три секунды ты жук на ветровом стекле жизни. . . .

знал , что жив, только потому, что его глаза открылись, глядя на мир. Он ущипнул себя, чтобы увидеть, может ли это быть правдой. Ему было невыносимо холодно, и он не чувствовал своих ног, но попытался пошевелить ногой и преуспел. Это было реально. Медленно, мучительно он поднял голову от рыхлого снега и осмотрел свое ближайшее окружение. Лед, скала, небо. Как, во имя Бога, он сюда попал? Двигая руками и ногами, чтобы усилить кровообращение, он вскоре обнаружил причину своего чудесного спасения.

Невероятно, но он приземлился на уступ, о существовании которого даже не подозревал. Он упал по меньшей мере с пятисот футов, когда порвалась веревка. Он почти мог различить его горький конец, извивающийся на ветру высоко над ним. Будь под ним каменный лед или гранит, он бы умер мгновенно. Вместо этого его приземление было смягчено тяжелым скоплением измельченного рыхлого снега. Материал, должно быть, сильно падал, пока он боролся там, опасаясь за свое будущее.

Ведь Бог его спас. Он долго лежал, благодарив всех наверху и думая о своей маленькой семье. Сандра, Вилли и его собака Людвиг ждут, когда он вернется к ним домой этой ночью. То, что он снова увидит жену и дочь, казалось чудом. Он долго лежал так, измученный, мечтая о доме, и заснул с улыбкой на лице. Через некоторое время он проснулся и почувствовал себя достаточно сильным и достаточно трезвым, чтобы выбраться из сугроба и начать искать возможный путь спуска. Погода и лед не позволяли идти дальше. Он включил галогенную лампу на своем шлеме, которая каким-то чудом все еще была там. Медленно он стал спускаться ниже. Он смог уйти от падения, получив не больше повреждений, чем синяки и болезненную скованность в спине.

Острая боль в спине фактически помогала ему сохранять бдительность. Вскоре он подошел к зияющей расщелине, в которую наверняка наткнулся бы, если бы не мощный налобный фонарь. Теперь, когда он осторожно возвращался назад и обходил расщелину, его кошки давали ему хорошее сцепление с предательским ледяным полем. Он проложил себе путь вниз своим топором, увидев некоторые из тех же зацепов, которыми он пользовался, поднимаясь.

Он спускался вниз около получаса, когда наткнулся на широкую глыбу льда. Он увидел что-то, что заставило его подумать, что он действительно сходит с ума. Он моргнул, уверенный, что все еще в бреду после панической атаки и падения. Потому что то, что он увидел на вершине снежной насыпи в нескольких футах под ногами, не поддавалось никакой логике.

Это была голова. Не череп, а обезглавленная человеческая голова . В паре солнцезащитных очков в роговой оправе, зарытых в снег в нескольких футах от него.

Голова почти игриво примостилась на вершине большого сугроба. На лице головы была тонкая корка льда. Кристиан опустился на одно колено и стал более внимательно изучать свою находку. Он отковырял немного корки льда, пытаясь освободить голову ото льда под челюстью. Но оно замерзло. Голова мертвеца была зацементирована.

Он мог видеть, что это был мужчина; черты все еще были различимы. кавказец. Нос деформирован от падения. Темно-русые волосы, спутанные от темной черной крови. Не старый парень, может быть, чуть за сорок. Рот тоже застыл, открываясь в постоянном крике крика. Зубы все сломаны или отсутствуют. Голубые глаза тоже застыли в открытом положении.

Самое странное из всего? На снегу вокруг головы было полное отсутствие следов. Ни признаков нечестной игры, ни каких-либо следов поблизости. Странный снегопад?

Но теперь на снегу сидела эта человеческая голова. И пара очков.

Невозможно.

Но это было именно то, что он видел.

Ниже приводится отчет о пропавших без вести, который лейтенант Харц подал в военную полицию швейцарской армии в штаб-квартиру Цюриха сразу после своего возвращения из неудачной попытки спасения в южных Альпах:

Мужчина , европеоид , примерно сорока лет , коротко подстриженные светлые волосы , светло-голубые глаза , двухдюймовый шрам на левой щеке. Зубы сломаны или отсутствуют. Массивный ушиб внутри линии роста волос на правом виске. Отсутствует левое ухо. В настоящее время нет никаких дополнительных доказательств или описаний.

(Подпись) Лейтенант Кристиан Харц, 10-я горнострелковая дивизия. , швейцарская армия

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ _ _

Лондон

" Боже, как я ненавижу этих чертовых тварей, - сказал старший инспектор Эмброуз Конгрив. Он изо всех сил пытался удержать под контролем свою клюшку и тонкий зонтик для гольфа во время неожиданной метели. Почти белые условия не были идеальными для его результатов в гольфе.

Лорд Александр Хоук, которому больше нравилось имя Алекс, улыбнулся своему старому партнеру по гольфу и даже старшему другу, бывшему главному инспектору Скотланд-Ярда, ныне покрытому снегом. - Не могли бы вы указать, констебль? Я имею в виду, пока мы еще молоды?

"Я не могу, черт возьми, увидеть эту чертову дыру, не так ли?" - крикнул Конгрив с оттенком разочарования.

"И что? Вы не можете вставить его, даже когда видите кровавую дыру. Итак, удар!

Был декабрь, суббота. День, когда ни один здравомыслящий человек в Англии не решился бы пойти на поле для гольфа. Но Эмброуз Конгрив и Алекс Хоук не заявляли о своей вменяемости. Только их страсть к старой великой игре в гольф диктовала их действия.

Покрытие из легкого снега и инея окрасило деревья и фервеи в сказочно-белый цвет. Внезапное зрелище скверной погоды сделало одного из них необъяснимо радостным. А другой скорее нет.

Двое спортсменов играли на коварном пятом грине в любимом Хоуком гольф-клубе "Саннингдейл" к северу от Лондона - сложная четвёртая часть и проклятие существования инспектора Конгрива, особенно в это особенно вредное для здоровья субботнее утро.

Конгрив, который держал свой вес по окружности, пытался присесть и выровнять свой удар, что-то вроде Тайгера Вудса. Новый Тигр, а не старый Тигр. Достаточно сказать, что зрелище было не из приятных.

И этот внезапный ветер пришел, завывая взад и вперед по широкому фарватеру. И ледяные частицы. И слепящий снег. Хоук, который всегда лелеял тайную любовь к непогоде, был стойким, выдерживая ураганные ветры, стоял как вкопанный в снежной зелени, с замерзшей клюшкой в руке и с застывшей улыбкой на лице. Он смотрел, как Эмброуз борется со своим диким зонтиком, пытаясь удержаться на коварном льду. "Возможно, ураган просто подбросит вас и вашего заблудшего бродягу в небеса, как Мэри Поппинс в одноименном диснеевском фильме", - сказал он.

Эмброуз закричал сквозь ветер: - И, надеюсь, меня высадят где-нибудь рядом с чертовым клубом! Надеюсь, посреди мужской гриль-комнаты. Знаешь, Алекс, сейчас в очаге полыхает потрескивающий огонь. Тепло, виски и ни одной жены.

- Заткнись и тупи, Эмброуз.

- Тогда уйди с дороги, ты стоишь прямо в моей очереди! - закричал Конгрив, перекрикивая ветер, в ярости размахивая клюшкой и зонтиком.

Хоук сказал: "Как я должен знать, где твоя линия, когда она покрыта снегом!"

Они были единственными парочкой, достаточно храбрыми или достаточно глупыми, чтобы выйти на связь этим ужасным зимним утром. Дьявольски ледяной ветер и мокрый снег терроризировали те немногие души, которые не отступили к грилю.

Удар Конгрева был далеко от цели. Он проскользнул в тридцати футах от воронки, набрал скорость на листе черного льда, едва не промахнулся мимо замерзшей водной преграды, а затем скатился вниз в заполненную снегом песчаную ловушку. Теперь он будет бить восьмерку.

"Могу я?" - сказал Хоук, стоя над своим почти невидимым шаром, которого лежало три. Он смотрел на Конгрева почтительно, но с оттенком злорадства.

"Просто ударь".

Лорд Хоук сразу же погрузил сокрушительный пятнадцатифутовый кубок, хотя и не мог видеть, как он исчезает в небольшом углублении, обозначавшем местонахождение кубка.

"Четыре! Это паритет!" - сказал Хоук, вскидывая кулак в воздух и наклоняясь, чтобы вытащить мяч из лунки.

"Пар?" Амброуз фыркнул. "Конечно, вы сказали не то слово , Алекс. Едва ли пара, мой дорогой мальчик. Тележка или двойная тележка в лучшем случае".

Хоук возмутился. "Посчитай их. Въехать на середину фервея, лежа один. Без маллигана. Двое в ловушку на фервее. Три, сколотые на лужайке. Четыре, затонул удар. Пар."

- Не четыре, Алекс, даже близко. Дай мне подумать об этом. Шесть. Да. Возьмите хотя бы шестерку на карте, пока я на мгновение обдумываю последовательность важных событий".

Хоук слышал, как крутятся колеса, пока Конгрив размышлял под зонтиком. Он никак не мог понять, как всемирно известный криминалист может работать так быстро и глубоко, что ни один другой мужчина в стране не может его коснуться.

Всякий раз, когда кто-нибудь спрашивал о содержимом его черепа, этот человек поднимал свою огромную голову и говорил: "Это вовсе не мой мозг, это нижний нервный центр. Это база операций.

Что бы это ни значило.

- Я был прав, - сказал пухлый детектив. "Боги. Возьми пятерку. Хотя, возможно, это была шестерка или семерка".

"Я точно не возьму пятерку, я не позволю тебе... . . держи галочку. Мой мобильный гудит".

- Ты не можешь отвечать на звонки на курсе, Алекс. На вершине этого холма есть туалет. Иди туда, пока ты не сбросил нас с этой священной земли! Хоук поднялся на холм.

"Почему так долго? Я чертовски замерз, - сказал Эмброуз, когда Хоук с трудом спустился вниз по колено в снегу.

- Телефонный звонок, вы имеете в виду? О, сэр Дэвид звонит из офиса по защищенной линии. Вам это ничуть не понравится".

"Испытай меня."

"Еще одна повестка в последнюю минуту от моего уважаемого работодателя из МИ-6. Конечно, пока мы наслаждаемся прекрасным субботним утром на связи, он штурвал большой государственный корабль со своего стола у Темзы, одержимый тем, чтобы заставить остальных из нас, бедных крепостных, чувствовать себя виноватыми.

"Я ни в малейшей степени не чувствую себя виноватым. И я полагаю, что шеф британских секретных служб получает огромное удовольствие, играя с тобой, Алекс. Играет на вас, как на своей звездной скрипке.

- Даже отдаленно неправда.

- О чем на этот раз говорит старик?

"Что-то об убийстве в Цюрихе. Влияет на государственную безопасность, вот и все. Как и подобает его положению, обо всем этом помалкивает. Хочет, чтобы мы, да и вы тоже, встретились с ним за коктейлем в Лондоне, в его клубе "У Будла", в пять.

"Отлично. Замечательно. Почему, во имя Бога, я должен прийти? Он твой босс, а не мой, слава богу. У меня есть другие дела, если честно. Моя жена ждет меня дома в два, чтобы помочь ей консервировать персики".

"Грустно, нет? Сэр Дэвид сказал, что ему вполне может понадобиться этот монументальный ум и легендарные детективные способности, прежде чем закончится какое-либо неприятное дело, которое нас ждет. В чем дело на самом деле, он забыл сказать - который час? Нам лучше отправиться в путь. Как вы знаете, он не терпит опозданий.

Они направились к автостоянке и к стально-серому "Бентли Континенталь" Алекса 1957 года выпуска. Гигантского зверя он назвал "Локомотивом".

- Если мы опоздаем, - сказал Конгрив, - просто используй свою смертоносную улыбку, чтобы заманить птиц с его деревьев.

"Пробовал много раз. Все его птицы улетели из курятника.

Лорд Хоук обладал обаянием в избытке. Он стоял намного севернее шести футов. У него была копна непослушных черных волос и кристально голубые глаза, которые одна королева лондонских сплетен однажды назвала в печати "лужицами ледяного арктического дождя". Люди всех мастей и полов находили его привлекательным. Как часто о нем говорили, "мужчины хотели поставить ему выпить, в то время как женщины предпочитали, чтобы он стоял горизонтально".

Для джентльмена лет тридцати пяти он был в великолепной форме. Его близлежащее загородное поместье, в пяти милях от Саннингдейла, называлось Хоксмур. У него была конюшня гоночных автомобилей, боксерский ринг, где он спарринговал, тир, где он стрелял, и зал, где он фехтовал. Он проплыл шесть миль в открытом океане всякий раз, когда у него была возможность, и делал круги в крытом бассейне дома, когда у него не было такой возможности.

Но именно его беззаботность в сочетании с жесткой решимостью, острым нравственным чувством и мужеством под огнем сделали его самым ценным и успешным офицером контртеррористической службы во всей британской секретной службе.

Многие на протяжении многих лет недооценивали Алекса Хоука, этого джентльменского шпиона, на свой страх и риск, и многие сполна поплатились за эту ошибку. Когда все было сказано и сделано, он был лихим и аристократичным английским дворянином с благородными принципами, который мог убить вас, используя только одну свою голую руку.

ГЛАВА ПЯТАЯ _ _

- Ах , вот вы где, сэр Дэвид! - сказал Хоук, изображая огромную радость при виде человека, на которого он работал, сурового джентльмена в синем шерстяном костюме, ожидавшего их на изогнутой банкетке из красной кожи. Он был на своем обычном месте, потягивая легкую содовую с виски в тихом уголке Men's Grille в лондонском джентльменском клубе в Сент-Джеймсе, известном как Boodle's.

"О, привет. Ты ужасно выглядишь, - сказал Си Хоуку, осматривая его с ног до головы.

"Мы стараемся."

"Вы никогда больше не должны появляться на публике в этих клетчатых брюках для гольфа. Тартан! Болезненный. Это плохо отражается на мне и на всей секретной службе".

- При всем уважении, я намеревался провести день на поле для гольфа, а не в лондонском джентльменском клубе, сэр.

Трулов отмахнулся от оправдания.

"Время уходит, - сказал он. - Садитесь оба и выпейте. Вы оба выглядите так, как будто вам бы пригодился один. Пара утонувших крыс, промокших до нитки!"

"Крысы?" Конгрив прошептал уголком рта, уверенный, что неправильно понял слово.

- Что я могу вам предложить, инспектор Конгрив? сказал Си. - Я заметил, как ты с тоской смотрел на вон того бармена.

"Ой. Был ли я на самом деле?"

- Назовите свой яд, старший инспектор.

"Односолодовый виски Macallan, если он у вас есть, если нет, Dewar"s, пожалуйста", - улыбнулся Эмброуз. "Это никогда не меняется, вы знаете. Поверьте мне, я говорю исходя из огромного опыта".

- А для тебя, Алекс?

- Ром, пожалуйста. Если вы не возражаете, малыш Гослинга "Черная печать". 151 доказательство".

Сэр Дэвид повторил их просьбы клубному стюарду и добавил себе стакан Марго. Когда напитки были в руке, он поднял свой стакан и сказал: " Slange var ! Гэльский тост, означающий "Попади в яму!" "

"Сленге вар !" - сказали его гости, поднимая бокалы и отпивая.

Си скрестил ноги и сказал: "Несмотря на твой ужасный вкус в галантерейном деле, ты выглядишь в хорошей форме, Алекс. Две недели в вашем коттедже Teakettle Cottage на Бермудских островах, похоже, вас устроили.

"Спасибо, сэр. Но, несмотря на мой гораздо более молодой возраст и состояние, я все еще не могу победить этого хитрого спортсмена в игре в гольф".

Трулов усмехнулся и уставился на величественную картину с изображением победы адмирала лорда Нельсона при Трафальгаре.

- А теперь, Алекс, позвольте мне перейти к причине, по которой я вызвал вас обоих в Лондон в субботу. По словам нашего начальника резидентуры, в Цюрихе произошло странное убийство. Преступление, представляющее большой интерес не только для МИ-6, как вы скоро поймете, но и для Короны. Ты много времени провел в Швейцарии?

Хоук задумался. "Что ж. Дайте-ка подумать. Некоторое время ходил там в школу, Ле Рози, а затем перевелся в Дартмутский военно-морской колледж, сэр. Потом были редкие командировки в Цюрих, лыжные каникулы в Санкт-Морице или Гштааде и тому подобное. Как вы, возможно, помните, в молодые годы там занимался альпинизмом. Трагедия на Дер Наделе стала началом конца всей этой глупости".

"Да, трагическое событие, Алексей, трагическое. Но у тебя была еще одна попытка, верно? Еще один? Вы почти покорили эту гору несколько лет назад, насколько я помню. Это настоящее достижение для полупрофессионального альпиниста, выходящего на пенсию".

"Спасибо, сэр. Я не буду утверждать, что это не было немного устрашающе. Немного скрипучий для такого рода вещей сейчас. О, и я упал".

"Амброуз? А ты?"

"Альпинизм ? Мне? Господи, нет!

- Он даже не катается на лыжах, - без надобности вставил Хоук.

- Я имею в виду только Швейцарию, старший инспектор. Много времени провел там?

"Ах. Да, неплохо, на самом деле. Обычная вещь. В основном бизнес в Цюрихе, но также и в Женеве и Берне. Вы знаете упражнение, сэр. Запутанные финансовые дела с участием британских клиентов и старых швейцарских банков, ни один из которых не хочет, чтобы их имена были в газетах. Частные семейные дела. . . странное убийство. Недавно расследовал преступление с участием малоизвестной британской королевской семьи. Лорд Эмсворт из замка Бландингс, один из младших племянников Ее Величества. Похищение, только в прошлом году. Лошадь, собственно говоря, да.

"Лошадь?" - сказал Трулов. "Необычайно!"

- Долгая история, сэр.

"Что ж. По крайней мере, вы оба были там достаточно, чтобы ориентироваться. Хорошие контакты, я бы сказал. Знание истории и обычаев и так далее".

- Насколько я понимаю, мы едем в Швейцарию, - сказал Конгрив.

"Ты действительно такой. Что-то появилось".

Хоук и Эмброуз посмотрели друг на друга через стол. Эта фраза "Что-то придумалось!" было C-говорение для "корма снова ударилась о корму".

- Скажите, сэр Дэвид, - сказал Конгрив. - Что именно появилось?

"Что ж. Для вас не будет большим сюрпризом узнать, что дело связано с финансовыми преступлениями, а также с ужасным убийством. Крупные частные банковские счета избранной группы в Палате лордов недавно подверглись очень изощренным хакерским атакам. До обнаружения вторжения были значительные потери. Не говоря уже о некоторых потерях в ряде счетов, принадлежащих Ее Королевскому Высочеству, самой Королеве".

"Королева?"

"Да, Королева. Один из многочисленных благотворительных счетов Ее Величества в Цюрихе в течение последних шести месяцев систематически подвергался разграблению. Это открытие послужило толчком к расследованию. И это, как мы думаем, привело к убийству очень известного швейцарского банкира.

- Вот почему, джентльмены, я пригласил вас сюда. Стесняюсь добавить, что один из взломанных британских счетов принадлежал вам, Алекс. Ваш счет в Credit Suisse недавно подвергся атаке. Однако, в основном, ваши оплоты кибербезопасности держались крепко, лорд Хок.

"Атаки на мои аккаунты? Действительно? Сложно поверить. Я не слышал об этом ни слова от своих тамошних банкиров.

- И ты тоже, кроме как от меня. Продолжающиеся уголовные расследования проходят под одеялом полной безопасности, чтобы не насторожить хакеров. Пока что наши ребята из МИ-6 в Цюрихе не смогли проследить эти попытки до первоисточника. Но MI6 Cyber Warfare здесь, в Лондоне, смогла подтвердить, что одна из этих атак была произведена в Китае. А совсем недавно и наши русские друзья".

- Боже, - сказал Хоук, - вот опять. Я дошел до того, что с Путиным и русскими предпочитаю китайцев".

- Думаю, у всех нас есть, Алекс. Узрите Путина освобожденным".

"Хм. Влад Цепеш. Как вы узнали обо всей этой финансовой махинации, сэр? - спросил Конгрив.

"Счастливой случайности. Домашний ноутбук одного из техников МИ-6 нашей резидентуры в Цюрихе завис, когда он смотрел на что-то странное. Очень странно, правда. Тем утром он просто бегло проверял учетные записи британского подразделения кибертехнологий швейцарского правительства, когда всплыло что-то очень тревожное. Это было неделю назад.

"Наш человек каким-то образом заглянул в книги всех крупных швейцарских банков с британскими счетами. Он вдруг увидел то, чего никогда раньше не видел. Дикие колебания остатков овернайт. Он наткнулся на него, находясь дома, восстанавливая свой MacBook Air, если вы можете себе представить. Он немедленно связался с начальником нашей резидентуры МИ-6 в Цюрихе, чтобы сообщить ему о происходящем. И, таким образом, звонок, который я получил".

- Шульц, да?

"Да. Господин Фриц Шульц. Многие из его коллег из МИ-6 называли его "Блинки". Что-то, связанное с его глазами. Он позвонил мне вчера поздно вечером. Его сообщение заключалось в том, что видный банкир по имени Лео Германн был найден мертвым альпинистом швейцарской армии у подножия горы к югу от Цюриха. Герман занимался личными счетами Ее Величества в Credit Suisse. Лучшие Мужчины. Нам нужно немедленно заткнуть эту штуку, чтобы она не зашла дальше. И закрыть любого, кто стоит не только за взломом, но и за этим очень странным убийством".

Хоук, полностью вовлеченный в разговор, наклонился вперед и уставился на С.

ГЛАВА ШЕСТАЯ _ _

"Я довольно хорошо знаю Блинки, в основном благодаря их совместному альпинизму. Как вы думаете, этот парень Герман был замешан в хакерских атаках на Ее Величество? Или что его убили, потому что он был близок к разоблачению иностранных преступников?

"Я понятия не имею. Вы оба понимаете, что сама Великобритания хранит большую часть своих огромных золотых резервов по всей Швейцарии. Но, честно говоря, Блинки Шульц гораздо больше беспокоит дела Ее Королевского Высочества, чем ваши, мой дорогой мальчик. Ваше имя и компания Hawke Industries случайно всплыли среди попыток взлома".

"Удивительно, сэр; в самом большом денежном пруду в мире я очень маленькая рыбка".

"Итак, я предполагаю, что здесь мы с Хоуком входим в картину?" - сказал Конгрив, наклоняясь вперед. Вы почти могли слышать жадное дыхание, когда знаменитый старый пес Скотленд-Ярда грыз довольно большую новую кость, зажатую между его зубами.

- Совершенно верно, старший инспектор.

- При всем уважении, сэр, меня вряд ли можно назвать сыщиком кибервойны, - ответил Эмброуз. "Даже не знаю, как твитнуть".

" Твитнуть ? Что это за фигня?" сказал Си.

"Какое-то приложение или другое. Понятия не имею, сэр Дэвид.

"Приложение? О чем, черт возьми, говорит этот человек, Алекс?

- Не могу точно сказать, сэр.

- Ты прекрасный криминалист, Эмброуз, и никто не ожидает, что ты будешь твитить или что-то лазить. Но ты, Алекс, совсем другой котелок с рыбой. Вы обладаете навыками, которые могут оказаться жизненно важными для миссии. До сих пор не использовался при исполнении служебных обязанностей, должен добавить.

- Например, сэр?

"Альпинизм, если быть точным. Я просмотрела все доступные ресурсы в вашем разделе. Все резюме, видите ли. Глядя на различные хобби офицеров моей секции C. Совсем не повезло, пока я не подумал о тебе. Вы просто единственный человек, который соответствует профессиональной квалификации. В любом случае, именно поэтому я выбрал вас двоих. Мозг и мускулы, так сказать".

Конгрив приложил кулак ко рту и осторожно кашлянул. "Я был бы не против немного полазить. Пологий холм или склон, возможно.

"Нет нет нет. Никаких мускулов для вас, старший инспектор. Это твой мозг размером с галактику сейчас хочет упражнений. Уверяю вас, вы найдете эти две запутанные тайны достойными вашего таланта. Кто-нибудь из вас когда-нибудь слышал о человеке по имени Колдун?

"Почему нет, я не видел", сказал Эмброуз.

- Немного загадки, как я сказал. В последние годы его мало кто видел. А если и были, то большинство из них уже мертвы. Старость или еще что. Когда он исчез, он был самым влиятельным человеком в швейцарских финансах. Он правил насестом. И ничего не произошло или не произошло в великих швейцарских финансовых учреждениях, на которых не было бы его благословения или его отпечатков пальцев. Вы оба услышите о нем гораздо больше от своего друга Блинки. Да, Алекс?

"Я не часто обнаруживаю, что расследую преступления, в которых на самом деле замешаны как королева, так и я лично. Или иметь какое-либо отношение к моим банковским счетам.

"Я доберусь до всего этого в свое время. В настоящее время. Кто-нибудь из вас знает что-нибудь о настоящей Швейцарии? Под этим я подразумеваю внутреннее устройство самой страны. Их военная история, например.

Хоук посмотрел на Эмброуза и сказал: "Нет, не совсем".

- Мы все слушаем, сэр Дэвид, - сказал Конгрив с рвением нового щенка. "Пожалуйста, выходите вперед".

- Я не хочу утомлять вас лекцией.

- О, нам никогда не бывает скучно, - бодро сказал Хоук, как чрезмерно взволнованный отличник своему кембриджскому дону.

Старик раскурил трубку и сказал: "Вот вам крошечный народ, который не воевал более семисот лет. И они яростно полны решимости узнать, как бороться с одним из них, чтобы не приходилось этого делать".

"Весьма неплохо!" Хоук улыбнулся. Эмброуз расхохотался и добавил: "Чудесно!" что бесконечно радовало хозяина.

"Швейцария в два раза больше штата Нью-Джерси, население которого намного больше. Тем не менее в швейцарской армии почти миллион человек. Это гражданская армия, обученное и опытное ополчение, готовое к мгновенной мобилизации. Каждый гражданин служит в течение тридцати лет. Но все они, миллион, заметьте, готовы взяться за винтовки и присутствовать на мобилизационных пунктах и боевых постах по всей стране. В течение двадцати четырех часов.

- Вы, должно быть, шутите, - воскликнул Хоук, полный удивления.

"Даже немного. Большинство этих гражданских войск специализируются на боевых действиях, которые происходят на высоте двенадцати тысяч футов и выше и...

- Прошу прощения, сэр Дэвид, но это тоже будет военная операция? - спросил Конгрив.

- Во всяком случае, еще нет, но мы должны быть готовы к тому, что путь приведет нас в этом направлении. Я не могу сказать больше. Но наш человек Блинки собирается познакомить вас с кем-то по имени барон Вольфганг фон Штука, или "Волк", как он любит себя называть. Происходит из очень длинной линии аристократических воинов. Сейчас очень уважаемый дивизионер швейцарской армии. Капитан, в общем. Многие называют его "ангелом-хранителем Швейцарии". Он воплощение храбрости и честности, человек, которого уважает большая часть населения, особенно женщины".

"Я с нетерпением жду встречи с этим святым в человеческом обличии", - сказал Хоук с ощутимым волнением в голосе. - И найти вашего убийцу для вас, сэр.

- Поддержу, сэр Дэвид, - сказал Эмброуз.

"Хороший. Время исполнить свой долг, - сказал Хоук, подняв глаза на великолепную картину своего великого героя, адмирала лорда Нельсона, умирающего на окровавленной палубе своего флагмана "Победа" . Последними словами, которые он произнес, были: "Я благодарю Бога за то, что выполнил свой долг".

ГЛАВА СЕДЬМАЯ _ _

"Все на борт!" - крикнул коренастый носильщик "Еврозвезды" на оживленном лондонском вокзале Сент-Панкрас. Типичная лондонская погода, дождь из ведер и туман от горохового супа. Хоук и Конгрив, каждый со своим багажом, пробирались сквозь гул переполненной платформы к ближайшему вагону первого класса.

Хоук первым сел в их машину. Он бросил свою кожаную сумку на пол промерзшего вестибюля, затем повернулся, чтобы снять с Конгрива свой хардсайдер от Louis Vuitton. Старший инспектор поднимался по ступенькам, пыхтя и пыхтя, пока Хоук выхватывал его чемодан. Щеки Конгрива стали ярко-красными в холодном воздухе терминала.

- Ты просто подарок бога, Алекс, - прохрипел он.

"Тебе действительно нужно было принести эту чертову штуку? Одна только сумка должна весить более сорока фунтов. Ты злишься? Вы когда-нибудь слышали о рюкзаках?

Эмброуз положил руку на холодную стальную переборку и остановился, чтобы отдышаться. Выуживая свой носовой платок, он начал вытирать лоб и сказал: - Рюкзаки, говоришь? Нет, на самом деле, нет. Какого черта они такие?

"Это то, в чем нормальные люди носят вещи".

"Я не упаковывал этот прекрасный старинный чемодан Vuitton. Моя жена, женщина, едва знакомая с нормальным явлением, так и сделала".

Далеко не Хоук, чтобы ответить на это. Леди Марс была одной из его ближайших подруг, и она долгое время помогала ему в его тщетных попытках уберечь Конгрива от всех неприятностей, с которыми они могли справиться. Несмотря на несколько малоподвижный образ жизни знаменитого сыщика, он поддержал известное утверждение Уинстона Черчилля о том, что "нет ничего более волнующего, чем безрезультатно стрелять".

Можно с уверенностью сказать, что сам Эмброуз увернулся от более чем достаточной доли пуль за свою легендарную карьеру в Скотленд-Ярде. Количество пуль, выпущенных в него, несколько уменьшилось, когда он присоединился к лорду Хоуку и его печально известному опасному образу жизни, но их все еще было довольно много.

В салоне стало намного теплее. Двое мужчин прошли по оживленному проходу и заняли свои места. Рухнув на них, они вытащили номер дневной " Таймс".

Через несколько минут поезд медленно тронулся с вокзала Сент-Панкрас, направляясь на юг из Лондона в Париж и на Северный вокзал. А оттуда в Zurich Hauptbahnhof, центральную железнодорожную станцию рядом с прекрасным Цюрихским озером, голубым озером в форме банана, которое добавило жизни городу.

- Много знаешь о Швейцарии? - сказал Эмброуз Хоуку, когда они несколько часов спустя пересекали швейцарскую границу.

Хоук усмехнулся и кивнул головой.

Конгрив часто подражал резкости сэра Дэвида, его адмиральскому лаю, приправленному виски. Хоук рассмеялся.

- Ты мог в это поверить? - сказал Хоук. "Старый мальчик явно усердно работал в своем Google все утро. Просто хотел покрасоваться".

Они оба усмехнулись, а затем взяли книги, которые взяли с собой в поездку на поезде. У Конгрива, конечно же, была " Собака Баскервилей " Конан Дойла . Он с гордостью объявил, что читает ее в двадцатый раз. Он редко отклонялся от рассказов об эпическом герое своей жизни, блестящем мастере сыска мистере Шерлоке Холмсе.

Хоук пролистывал "Глубокое голубое прощание", еще один рассказ из блестящей серии о его любимом загорелом и обветренном странствующем рыцаре Трэвисе МакГи, Slip F-18, пристани для яхт Баия Мар, Форт-Лодердейл. Что за жизнь! Живущий в плавучем доме, холостяк в раю, которому по плечу любой загар в бикини на пляже, и... И Эмброуз прервал его размышления.

- Вы сказали ранее, что однажды поднимались на Дер Надель. "Белая смерть", кажется, вы назвали это.

"Да. Довольно странно, не так ли? Старик хочет, чтобы я поднялся на единственную гору во всей Швейцарии, которую я никогда не покорял. Мне до сих пор постоянно снятся сны об этой злой суке.

- Я никогда не слышал, чтобы ты много говорил об этом опыте. Расскажи мне больше".

"Честно говоря, я в ужасе от этого холма. Это просто скалы, снег и лед, как и все остальное. Но эта сука почти кажется, что она хочет убить тебя. . . как будто ты недостаточно хорош для нее.

"Все настолько плохо?"

"Намного хуже. Есть причина, по которой так много альпинистов встречают там смерть. Безумно даже пытаться обмануть его. Вот почему они приходят за этим. Отвесное вертикальное лицо, называемое Стеной Убийства, гладкое, как стекло. Переживите это, и у вас есть шанс достичь вершины. Это чертов каменный шип, который ничего не прощает. Это как гигантская игла, царапающая вершину мира".

"Отсюда название Дер Надель? Игла."

"Да. Вертикальные грани, коварные ледяные поля, продуваемые ужасным ветром и ледяными бурями. Едва ли есть за что держаться или даже воткнуть свой топор. Черт возьми, этот монстр, скажу я вам.

- Так зачем ты это сделал?

- Достигнуть вершины, ты имеешь в виду? О, я этого не сделал. Я чуть не упал насмерть с северной стены. Парням пришлось подняться и сбить меня. Один из них продолжил свой путь, достигнув вершины в поисках другого пропавшего альпиниста".

- И ты действительно хочешь попробовать еще раз? После того кошмара? Разве это не "безумие", как вы сказали?

- Более чем готов, Эмброуз. Определенный."

"Ах. Если поначалу у вас ничего не получится - с какой стати вы вообще осмелились - все потому, что вы...

- Потому что там мой дедушка.

После этого между ними двумя воцарилась тишина. Хоук снова взял свою старую книгу в мягкой обложке Трэвиса МакГи и какое-то время делал вид, что читает. Затем он отложил его и очень долго смотрел в окно, пока они начали длинный подъем в залитые солнцем Альпы с белыми вершинами. Наконец он немного поспал, уткнувшись подбородком в грудь.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ _ _

Цюрих

" Теперь ты можешь просыпаться, Алекс, мы прибыли на небеса".

"Какая?"

"Швейцария. Вы меня слышали, пора заселиться в отель и выпить глоток шотландского эликсира, пока я не сдох.

Они нашли такси и вскоре поехали по широкому бульвару, окаймлявшему берег озера. Их отель был сокровищем под названием Bauer au Lac. Он занимал первоклассный участок земли с прямым видом на Цюрихское озеро, с видом на заснеженные южные Альпы, которые простирались до самой Италии.

Приняв душ и переодевшись в свежие рубашки, брюки и куртки, они встретились в баре отеля чуть раньше семи. Хоук прибыл первым и заказал свой любимый бермудский ром Gosling's Black Seal.

- Ты прав, - сказал Эмброуз по прибытии, садясь на стул рядом с Хоуком. Он оглядел обшитую панелями комнату. "Это довольно впечатляющая старая гостиница. Изысканная старинная мебель и предметы искусства даже в моей маленькой комнате. Очень Belle Epoque. Но с оттенком современности".

"Очень что? Очень красавица. . . то или иное".

- Это французский.

"Я знаю, что это за чертов язык! Что это значит?"

- О, неважно. Не будь таким капризным".

Хоук сделал еще один глоток своего коктейля и сказал: "Каждый раз, когда я остаюсь здесь, я словно возвращаюсь назад во времени на столетие или два. Рад, что вам это нравится. Что ты имеешь?"

Конгрив позвал бармена и заказал стакан "Макаллан 18", своего любимого односолодового виски.

Он сказал: "Я был очень расстроен, услышав о твоем опыте с этой проклятой горой, Алекс. Белая смерть. Меня бросает в дрожь, когда я говорю это вслух".

- Ну, скажем так, это было жестоко по отношению к моей семье. Но, как я уже сказал, если я найду немного времени после того, как мы приведем в порядок все незавершенные концы здесь, я полностью намерен дать этому чертовому холму еще один шанс заработать свои деньги.

Эмброуз мельком увидел выражение лица Алекса и решил не отвечать на это.

- Расскажите мне об этом вашем приятеле здесь, в Цюрихе, - сказал Конгрив, взглянув на часы. - Герр Шульц должен прибыть в любой момент. Что сенсация на этого парня, Алекс?

- Наш начальник резидентуры в Цюрихе последние десять лет или около того, как вы уже знаете. Фриц Шульц - интересное исследование. Родился в Германии, позже переехал в Цюрих. В очень молодом возрасте дослужился до капитана немецкого флота. Украшали не один раз. Си завербовал его для работы в МИ-6 в конце девяностых.

"Блинки показал себя бесценным в городе, который всегда битком набит негодяями и шпионами. Я имел с ним дело много раз и убедился, что он безукоризненно честен, смел как дуб и сложен как пожарный кран - вот он и пришел. - Привет, Блинки, это Хоук!

Новоприбывший загорелся при виде своего старого друга и поспешил к Хоуку, широко раскинув руки. Он вел себя очень бойко, на голове у него была старая матросская фуражка.

- Соколиный глаз, как здорово снова тебя увидеть! Герр Шульц обнял Хоука, тепло похлопав его по спине, затем сел на только что освободившийся табурет рядом со своим другом.

Конгрив, обладавший присущей ему бывшим лондонским копом способностью запоминать лица с первого взгляда, подумал, что герр Шульц выглядит примерно так, как описал Хоук. Но, присмотревшись повнимательнее, Эмброуз обнаружил, что лицо этого парня состоит из точек и углов, а также с выступающим клювообразным носом, который придавал ему вид дятла в капитанской шляпе. Все это сочеталось с некоторыми неврологическими причудами, которые заставляли его быстро и непрерывно моргать. Очевидно, именно из-за этого тика он получил корабельное прозвище Блинки. Он был очень мудрым и веселым старым эльфом, с такими занятыми голубыми глазами и копной седых волос на голове, и он был сложен как банковское хранилище.

- И ты тоже, Блинки, - говорил Хоук. "Пожалуйста, передайте привет моему соучастнику преступления, бывшему главному инспектору Скотленд-Ярда Эмброузу Конгреву".

- С удовольствием, - сказал Конгрив, протягивая руку.

- Удовольствие принадлежит мне, сэр, - ответил Блинки.

Трое мужчин еще раз обменялись любезностями и радостной болтовней, прежде чем приступить к делу.

Хоук сказал: - Итак, Блинки, давай приступим к делам. Не могли бы вы дать нам быстрое обновление? Сэр Дэвид предоставил нам лишь основные сведения об этом поразительном деле".

Мужчина улыбнулся, достал из-под пиджака трубку из шиповника и закрутил ее, прежде чем ответил.

"Кто-нибудь из вас когда-нибудь слышал о человеке, живущем здесь, в Цюрихе, по имени барон Вольфганг фон Штука? " Стука ", как нацистский пикирующий бомбардировщик. Ты сможешь. Он неожиданно играет значительную роль в этой нашей денежной тайне. Один из самых влиятельных и популярных финансистов в городе. К тому же очень уважаемый офицер швейцарской армии.

"У меня такое чувство, что мы еще услышим о нем", - сказал Конгрив.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ _ _

- Барон фон Штука, - сказал Блинки, попыхивая трубкой, как паровоз, и его глаза быстро трепетали, - дивизионер швейцарской армии. Друзья называют его "Вольфи". Я делаю. Капитаном, в основном, когда его призывают на действительную службу на горных перевалах. Он единственный человек, который может помочь нам разобраться в этом. Не только помочь раскрыть эту финансовую атаку, но и найти виновных в ней, снять их с доски. Пока все хорошо, верно? А затем произошел переломный момент.

- Он позвонил мне неделю назад или около того и сказал, что с одним из его гренадеров, лейтенантом Харцем, во время поисково-спасательной операции тем утром произошел очень странный случай. Он чуть не упал со смертельным исходом. А потом нашел обезглавленную голову на снежном уступе, сломившем его падение. Спас ему жизнь".

"Что?" - воскликнул Конгрив.

"Предстоящий. Хартц подумал, что это просто голова, замерзшая на снегу. Во всяком случае, так это выглядело. На следующее утро он привел отряд гренадеров обратно на место. Они раскапывали весь лед под головой больше часа. И, вуаля, труп! Одет довольно странно. У барона фон Штука есть сильное ощущение, что, судя по его внешнему виду, это тело связано с нашей тайной.

"Как?" - спросил Хоук.

- Вольфи намерен расследовать это. В трупе были определенные вещи, которые... . . неважно, я позволю ему рассказать вам об этом. Он ничего не говорит для всеобщего ознакомления, но про себя считает, что вполне мог найти пещеру летучих мышей.

"Пещера летучих мышей?" - сказал Конгрив.

"Хм. Пещера летучих мышей, да. Я уверен, что сэр Дэвид упомянул кого-то, известного как "Волшебник"? Когда он проинструктировал вас?

Конгрив сказал: "Он сделал. Очень загадочный парень, судя по всему. Исчез десять или больше лет назад.

"Вулфи считает, что Sorcerer может быть замешан в этой волне компьютерных преступлений. И что труп может привести нас к логову Колдуна. Где он прятался все эти годы.

"Бэтмен - наш новый злодей? Как чудесно!" - сказал Конгрив, дружелюбно улыбаясь Блинки.

"Бэтмен? Нет, не совсем. Ни плаща, ни Робина, ни Бэтмобиля. Но пещера? Может быть, а может и нет. Мы должны поговорить об этом после того, как вы оба узнаете немного больше об этом деле. Да?"

Блинки действительно был прелестью, подумал Конгрив. У него была заразительная улыбка, молниеносный ум и очень прямой подход к вещам. На нем был красивый австрийский жакет из серой шерсти с темно-зеленой отделкой и пуговицами из оленьих рогов. Блинки, казалось, воплощал в себе все самые заветные романтические представления Конгрева об эксцентричном швейцарском характере, спустившемся с гор. И он хотел ту серую шерстяную куртку.

Блинки сказал: "Позвольте мне немного рассказать вам о Вольфи, старшем инспекторе: бароне Вольфганге фон Штуке. Патриарх одной из богатейших, старейших и знатнейших семей нашей страны. Гражданский солдат и бизнесмен. Это наш барон. Куда бы ни привел нас этот след, Вольфи будет для нас жизненно важным активом, как вы скоро обнаружите.

- Сэр Дэвид рассказал нам только о чувстве долга фон Штуки и о безукоризненной репутации храбреца, - сказал Хоук. - А теперь расскажи нам правду об этом парне, который слишком хорош, чтобы быть правдой.

Блинки улыбнулся. "Конечно, конечно! Мы выросли вместе, и мои дети и дети герра Барона до сих пор большие друзья. Что ж. Когда начать? Малоизвестный факт, что двенадцать правящих семей Европы по-прежнему соревнуются в том, у кого самые шикарные дворцы, самая большая яхта, самые блестящие бриллианты и самые большие банковские счета. Быть членом королевской семьи всегда было дорогим делом. Войны, которые нужно вести, замки, которые нужно строить, дочерей, которые нужно выдать замуж, театрализованные представления, и все такое.

- А вот и наш бедный Вульфи. Нищета по меркам первоначальных Двенадцати Семей. Он поддерживает династию семьи фон Штука, продавая землю и предметы искусства. Он также инвестировал в чрезвычайно успешный бизнес в Техасе, который разрабатывает не нефтяные месторождения, а гибридный рис для развивающихся стран. Он посвятил свою жизнь благотворительной деятельности, как и ваш друг принц Чарльз, Алекс.

"Ожидается, что эти возвышенные люди будут выглядеть на открытке блестящими, царственными и хорошими. Но вы нигде не увидите фотографии Вольфи. Он слишком скромен и слишком скромен. В его гараже нет "Роллс" - он ездит по Цюриху на старом синем "лексусе".

- Я уже нахожу этого парня довольно симпатичным, - сказал Хоук.

"Хм. Я подозреваю, что вы двое поладите, Алекс. Недавно репортер газеты спросил Вольфи о его легендарной скромности. Его ответ? "Я бы предпочел не говорить о смирении, потому что это не было бы смирением". Короче говоря, это Вольфи".

"Итак, когда мы, наконец, встретим этого святого в человеческом обличии?" - сказал Хоук. Сам скромный человек, он ненавидел чрезмерную похвалу в адрес кого бы то ни было.

"Завтрашнее утро. Он проводит маневры со своей Десятой горнострелковой дивизией высоко в горах к югу от Люцерна, но он знает, что вы оба придете поговорить. Я, конечно, обеспечим вас транспортом. Мы поедем туда с первыми лучами солнца, чуть меньше часа. А затем военный транспорт к его засекреченному местоположению высоко в южных Альпах.

"Надеюсь, вы не против проехать на пятидесятилетнем "Мерседесе-200" с шипованной резиной на первом этапе нашего путешествия. Завтра сильный снегопад. Что-нибудь еще? Если нет, то я выпью шнапса, а потом и прекрасного фондю!"

"Великолепный!" - сказал Амвросий. "Я мог бы съесть лошадь".

- У нас это тоже есть, старший инспектор. Отличные деликатесы здесь, в отеле Bauer au Lac!"

Хоук громко рассмеялся.

- Завтра ты увидишь знаменитого Эйгера - знаешь, того самого, о котором снимали тот шпионский фильм. Клинт Иствуд, я думаю, да".

"Я видел эту гору издалека, но так и не взобрался на нее, - сказал Хоук. "Посмотрел на Эйгер с вершины Дер Надель. Довольно захватывающее зрелище".

- Какой вид оттуда, Алекс, - сказал Блинки.

"Не совсем. В то время я висел вниз головой на пятках".

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ _ _

Штуку на следующее утро, когда он слезал с командирской машины. Было ясное и морозное утро середины декабря, и гигантский ярко-красный Сно-Кэт с блестящими белыми швейцарскими крестами на дверях блестел на фоне только что покрытой снегом горы. Светило солнце, почти слепящее на такой высоте, и Хоуку пришлось использовать бинокль, чтобы разглядеть их хозяина.

Он быстро зашагал по длинной широкой полосе снега, которую Сно-Кэт только что проложил на склоне. Это было около широкой расщелины на засыпанном снегом Эйгере, в шести тысячах футов над озером внизу.

Хоук поднес к глазам бинокль и стал наблюдать, как фон Штука спускается с горы. На плечах барона - в руне его финской шляпы - были пары звезд. В центре каждой звезды был швейцарский крест. Дивизионер был высоким и подтянутым, с волнистыми темными волосами, узким загорелым лицом и манерами, которые производили впечатление тихой убедительности .

Хоуку пришло в голову, что Грегори Пек в своих ролях в военных фильмах напоминал барона, который, в свою очередь, на самом деле напоминал генерала Дугласа Макартура.

Блинки, румяные щеки которого были обтянуты отороченной мехом паркой, сказал: - Барон должен отправиться в отдаленные места, чтобы увидеть своих людей в действии. В Швейцарии нет ни Форт-Брэггса, ни Форт-Нокса, как у армии США, видите ли, нет обширных территорий, отведенных для взрывных игр. Если Десятый использует боевые патроны, как сегодня, они должны подняться на более высокие высоты, чтобы стрелять и взрывать вещи. Эта рота гренадеров смотрит на себя так, как видят себя морские пехотинцы Соединенных Штатов или ваши бойцы SAS. Порода отдельно. Только эти люди специализируются на боях, происходящих на высоте шести тысяч футов и выше.

"Очень впечатляет, Блинки", - сказал Хоук, и он, честно говоря, был впечатлен.

"Эти солдаты Десятой горнострелковой дивизии - все технические альпинисты, лыжники-экстремалы, специалисты по сносу зданий и меткие стрелки. Они спят на гранитных матрасах и едят ногти, покрытые шоколадом. Некоторые из них, как Вольфи, являются богатыми банкирами или руководителями крупных швейцарских корпораций. Пожилой человек, с которым вы разговаривали, когда мы только приехали, с крупнокалиберным пулеметом, является председателем правления "Нестле".

"Другие - шоферы, зубные техники, инженеры-строители и альпийские гиды. Один молодой лейтенант работает в IBM в Армонке, штат Нью-Йорк. Сегодня гренадеры обнаружили вражеский командный пункт и продвигаются к нему под прикрытием боевого огня российского автоматического оружия, имитируя то, что однажды может стать реальностью. Ты видишь их там, наверху, да?

- Да, - сказал Конгрив, не отрывая бинокля от глаз.

"Проползая по снегу под пулями, они скоро доберутся до нижней стены российского командного пункта, пунктирной линией в своем сознании, и оснастят ее зарядами взрывчатого вещества "Семтекс". Вскоре вы увидите взрыв. Куски разбитой скалы поднимутся из-под снега и полетят во все стороны, прямо над головами наших воинов. . . а, вот он. . . Guten morgen, герр барон! Мы сделали это!"

Вольфи рассмеялся и обнял Шульца, радуясь, что снова видит своего друга детства. "Так у тебя, так у тебя! А это два ваших коллеги, только что прибывшие из Лондона. Вилкоммен, вы оба! Я барон фон Штука. Большое удовольствие познакомиться с вами".

- Я Алекс Хоук, барон, - сказал Хоук, протягивая голую руку. - Блинки сказал мне, что я могу звать тебя Вольфи?

- Пожалуйста, лорд Хоук, все так делают. А вы главный инспектор Конгрив, да? Как дела? Я недавно смотрел на вас в Википедии. Вы довольно известны, старший инспектор. Весьма уважаемый криминалист, известный в газетах как "демон дедукции", современный Шерлок Холмс! Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр. Уверяю вас, нам понадобится человек с вашими способностями, чтобы разгадать эту тайну.

Конгрив, чрезвычайно взволнованный комплиментом Холмса, пожал барону руку и сказал: "Ну, я бы не стал заходить так далеко, Вольфи. У меня было несколько успехов, но ничто даже отдаленно не сравнится с моим героем, сияющим Холмсом. Но какое блестящее утро здесь. Блинки только что рассказал нам, что делают гренадеры Десятой горнострелковой дивизии там, на горе. Очаровательный."

"Ну, это то, что мы делаем, не так ли? Горная война. Ты видишь, что сейчас там происходит?

- Я полагаю, они собираются уничтожить русский командный пункт, - сказал Хоук, поднося к глазам бинокль "Цейсс". "Живой огонь, не так ли? И Вольфи, пожалуйста, зови меня просто Алекс. Не используй этот титул, никогда".

- Совершенно верно, Алекс. Ну и где мы сейчас в нашей маленькой военной истории? О да. Видишь вон те тяжелые валуны? На дальней стороне расщелины, только что ушел в тень? Мои люди ползут к ним по грудь в снегу. Есть идеи, что это могут быть, Алекс?

"Вражеские вертолеты, которые только что приземлились?"

Вольфи улыбнулся. - Либо у тебя очень живое воображение, либо ты сам играл в эти игры, Алекс. Повезло тебе."

- Понемногу и того, и другого, я полагаю.

Конгрив, изо всех сил пытаясь раскурить на ветру трубку, сказал: "Что теперь происходит, Вольфи? Я должен сказать, что это веселое хорошее развлечение для меня. Я никогда не был военным, и я никогда раньше не видел такого рода боевой стрельбы".

"Рад, что ты у меня есть. Это была идея Блинки. Он знал, что я был здесь на учениях, и сказал, что раз уж он привел вас обоих сюда на обед, почему бы не зайти пораньше и не посмотреть, что движет швейцарской армией.

"Часы?" - сказал Эмброуз, сдерживая смех.

- Весьма неплохо, - сказал Вольфи, а затем добавил: - Итак, Блинки, как ты знаешь, мой командный трейлер стоит там, в этой вечнозеленой роще. Как вы думаете, нашим гостям понравится немного тепла и обзор операции сверху?"

Блинки Шульц, топая старыми кожаными ботинками от холода, сказал: - Хорошая идея, Вольфи. Я полагаю, вы будете обедать там через час. Почему бы и нет?"

- Тогда к Сно-Кэту! - сказал фон Штука, поднимаясь по склону и давая им знак следовать за ним.

Блинки топал рядом с Алексом, поднимаясь к красной машине. Он сказал: "Надеюсь, тебе это подходит, Алекс. Знание того, как мы ведем войну на вершине мира, может однажды пригодиться".

"Ты смеешься? Я очарован учебником Вольфи. В конце концов, мы можем поговорить о Колдуне сегодня вечером.

"Как видите, моя страна готова к вторжению в какой-то момент в будущем".

"Русские?" - спросил Хоук. "Я не вижу этого. Путин не настолько сумасшедший".

- Хм, - сказал Блинки. - Давай поговорим об этом сегодня вечером за ужином в Der Kronenhalle, хорошо? К этой финансовой махинации могут быть причастны русские. Но военные вопросы? Это совсем другое дело".

"Пойдем вверх!" - сказал фон Штука.

- Потерпите меня, - сказал барон фон Штука, явно благодарный за уютное тепло в своем командном трейлере. Хоук, Конгрив и герр Шульц, а также пара военных наблюдателей в форме с мощными биноклями сидели в ряду стульев перед очень большим окном. Они смотрели балет битвы, разыгрываемый высоко на склоне горы. Хоук наблюдал за учениями с боевой стрельбой наверху с лазерной фокусировкой. Даже Эмброуз начал ценить дар знаний, который давал им Вольфи.

Он объяснял нюансы и хитросплетения высокогорной войны, пока они вчетвером потягивали горячее какао и ели пирожные в Шпрюнгли, самом известном кафе Цюриха. Это был прекрасный способ провести утро, размышлял Конгрив.

Фон Штука встал, чтобы размять спину, и сказал: - Те огромные валуны, которые мы расставили там, как ты правильно предположил, Алекс, представляют собой вражеские вертолеты, которые только что приземлились. Помните, что семьсот лет швейцарские солдаты были хозяевами этих горных перевалов".

"Извините, вы сказали, что расставили эти валуны?"

"Конечно. Неотличимы от настоящего гранита, но весят всего одну десятую часть настоящего. Гениальное изобретение, созданное учеными Минобороны. Сделан из какого-то синтетического камня под названием Гранит 2. Пригодится во многих ситуациях. Хорошо, например, для маскировки вещей в горах.

- Необычайно, - сказал Эмброуз.

"Мм да. На нашей земле захватчики оказались в крайне невыгодном положении. Мы знали горный рельеф до квадратного дюйма, каждую скалу и ручей. Они понятия не имели. Столетия назад мы могли даже побеждать в битвах с падающими камнями. Скатите их с горы и сокрушите захватчиков далеко внизу. А потом были изобретены вертолеты".

- Можно было бы предположить, что все изменилось, - сказал Эмброуз, доедая лимонный пирог.

"Да. В современной швейцарской армии есть "летающие лошади", как мы их называем, с которыми приходится бороться. Мы заменили рыхлые камни ракетами класса "земля-воздух". Если однажды через перевал пронесется рой вражеских вертолетов, мы будем готовы и...

В этот момент раздался оглушительный рев, эхом разнесшийся по возвышающимся каменным каньонам. Не лавина, шум был до боли громким. Вражеский коммуникационный аванпост только что был уничтожен грандиозным взрывом. Гигантские глыбы гранита были подброшены вверх, и теперь они падали с неба. На глазах у Алекса и его друзей Десятая горнострелковая дивизия поднялась еще выше к своей следующей цели, уклоняясь от падающих кусков гранита.

Затем раздались выстрелы, эхом отдающиеся в каменных каньонах.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ _ _

тот вечер шел сильный снег. За пределами отеля по широкой Банхоффштрассе катили почти невидимые, нагруженные снегом троллейбусы, периодически останавливаясь, чтобы собрать сбившиеся в кучу белые группы пассажиров, терпеливо ожидающих на станциях. Вид из окон люкса Хоука выходил на город. Шпили и множество мостов через реку сделали эту сцену для него чудом.

Он спустился на лифте и встретил Конгрева в вестибюле их отеля. Это было одно из старейших заведений Цюриха, построенное среди садов на берегу озера, и самый красивый отель в городе. Блинки заказал столик на четверых в ресторане Der Kronenhalle.

Хоук посмотрел на часы, увидел, что еще нет и шести, и предложил немного выпить в уютном баре отеля, прежде чем отправиться в ресторан.

"Довольно интересный и информативный день", - сказал Алекс после того, как они сделали заказ у бармена. Им удалось занять последние два оставшихся места в баре из красного дерева с богатой резьбой. За веселым звоном кубиков льда в хрустальных бокалах слышался оживленный гул разговоров. Очень цивилизованный вечер пятницы в одной из самых красивых столиц Европы.

- Волнующе там, наверху, не так ли? - сказал Эмброуз, бросив взгляд на необычайно красивую пепельную блондинку, которая только что вошла в комнату и смотрела в их сторону. Она была великолепна в серо-красном костюме от Шанель, с петлями из белого жемчуга на шее и волосами, собранными в шиньон с бриллиантовой булавкой.

" Здесь тоже довольно весело", - сказала Хоук, наблюдая за каждым ее движением в переполненном баре, прежде чем она нашла маленький столик в одиночестве в углу. Она снова нашла его глаза, и ее глаза задержались на нем слишком долго. Хоук добавил: "Прости, что ты сказал, Эмброуз?"

"Я ничего не говорил. У меня нет слов. Боже мой, это произведение искусства".

- Ты же не думаешь, что она осталась здесь? Когда она вошла, на руке у нее не было норки.

- О, да ладно, Алекс. Даже не начинай с этой глупостью.

"Глупость? Ты совсем сошел с ума? Я свободный человек, ты же знаешь. Больше двадцати одного.

"Пейте свой напиток и занимайтесь своими делами. Не позорьтесь больше. И закрой рот, он висит открытым.

Хоук неохотно повернулся лицом к длинной зеркальной стене за барной стойкой и сменил тему. "Давайте поговорим о Вольфи. Я нахожу его немного джентльменом, а вам? Немного сверх меры. Но в хорошем смысле."

"Похоже, мы будем работать с ним. Он вырос на мне через некоторое время. В хорошем смысле, конечно. Но все же что-то не совсем. . . Не слушай меня. Я слишком суров с ним".

- Воображает себя джентльменом-воином первой масти.

- Тем не менее, мы могли бы сделать чертовски хуже, - сказал Хоук. - Я видел, как вы вкратце говорили о том, как один из его людей нашел жертву убийства в снегу. Что-нибудь интересное?"

"Очень странно, все это интересно", - сказал Конгрив. "Голова жертвы была найдена лейтенантом Харцем, одним из гренадеров фон Штуки, когда он на прошлой неделе был на горе, занимаясь поисково-спасательной операцией. Мужчина думал, что нашел обезглавленную голову, замерзшую на вершине сугроба на высоте около восьми тысяч футов. Застыло крепко. Как ни странно, пара очков в роговой оправе застряла в снегу в футе от его головы! Никаких следов, никаких следов нечестной игры. Наконец они нашли труп, соединенный с головой, и выкопали его. Чап как будто внезапно появился там, ни с того ни с сего.

- Бывает, - сказал Хоук.

"Конечно, есть. Но бывает ли это ? Потерпевший оказался симпатичным, хорошо одетым, усатым мужчиной лет сорока с небольшим. В момент падения с большой высоты наш обреченный альпинист был одет в костюм-тройку Hardy Amies, галстук Hermes и каштановые броги Lobb. Это часто случается в Альпах?

Хоук был поражен. "Невозможно. Он был бы в горном снаряжении, с полным снаряжением, кислородом и так далее".

"Я вполне согласен. Я переворачивал его снова и снова в нервном центре и ничего не нашел. Вам что-нибудь приходит в голову? Что-нибудь даже правдоподобное?

Хоук сделал паузу, чтобы подумать. "Только один. Пострадавшего выбросило из открытого вертолета, летевшего над Альпами".

"Пожалуйста, пощадите меня. Я уже обдумал это. Вы действительно думаете, что пассажир открытого вертолета, пролетающий над самыми высокими горами мира в разгар зимы, когда температура колеблется около нуля градусов по Цельсию, был бы одет в полосатый костюм с Сэвил-Роу и в пару тысячных брюк? - долларовые броги на шнуровке от Lobb of Piccadilly?

"Хорошая точка зрения."

"Моя специальность".

"Отлично. Вы специалист по убийствам. Как, по- вашему , он туда попал?

- Он просто зашел после дня, проведенного за покупками в Лондоне?

- Пощади меня, - сказал Хоук.

"Хорошо. Во-первых, он был убит в другом месте, а труп был перенесен в очень отдаленное место, чтобы избавиться от него. Возможно, но бессмысленно".

- Даже отдаленно не разумно.

"Верно. Вы нанимаете лодку, надеваете на него пару цементных башмаков и в полночь бросаете его за борт посреди Цюрихского озера.

- А какова ваша вторая блестящая возможность?

"У меня нет земного представления. Не думаю, что даже у моего героя Холмса она была бы. Во всяком случае, не так рано.

- Но явно есть какое-то объяснение.

"Есть конечно. Вот почему мы здесь, дорогой мальчик.

"Нет. Вот почему ты здесь. Ты мозг наряда. Помните, я бесстрашный альпинист.

"Хорошее замечание, Алекс. И что бы предположил наш бесстрашный герой, основываясь на только что сделанном вами заявлении?

- Черт, я не знаю, Эмброуз. Кому ты рассказываешь."

"Очевидно, что для разгадки этой загадочной тайны потребуется альпинизм".

"Она снова смотрит сюда. Я думаю, что она очень одинока. Как вы думаете, могу ли я пройти прямо туда и предложить свои услуги?

"Нет, конечно, нет. Барон фон Штука и Блинки ждут нас в ресторане.

- Сейчас вернусь, - сказал Хоук через плечо.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ _ _

Хоук, Конгрив и новая подруга Алекса, новоиспеченный вице-президент Credit Suisse по имени Сигрид Киссл, немного опоздали, когда прибыли в ресторан . Фон Штука и Блинки уже сидели за столом, попивая второй мартини с водкой.

Der Kronenhalle был любимым местом в Цюрихе как для барона фон Штуки, так и для герра Шульца. В этом многовековом городе немногие рестораны могли предложить больше. На стенах висели картины Пикассо, Шагала, Матисса, Миро и Клее. Это было место сбора художников и поэтов со всей Европы, которые искали убежища от нацистов во время Второй мировой войны. И еда тоже была замечательной.

Барон, блистательный в изысканно скроенном темно-синем блейзере и полковом гренадерском галстуке, встал, широко улыбаясь, когда вновь прибывшие подошли к столу сквозь толпу обедающих.

"Алекс! Эмброуз! Сюда!" - крикнул он.

- Добрый вечер, Вольфи. Блинки, - сказал Эмброуз, первым отодвинул стул и сел. "Извините, что мы опоздали. Боюсь, Алекса неизбежно задержали в последнюю минуту, и приношу свои извинения. Барон, могу я представить мисс Киссл?

- Как поживаешь, моя дорогая Сигрид? - сказал Вольфи, протягивая изысканно красивой женщине руку. - Мы уже встречались, я полагаю?

"Извините, барон, вы поставили меня в невыгодное положение".

- Насколько я знаю, вы - фройляйн Зигрид Киссль. От Кредит Свисс. А я барон фон Штука.

- Ах, да, барон фон Штука, - сказала Сигрид, немного порозовев. "Конечно, теперь я вспомнил. В корпоративном офисе Credit Suisse. Вы ведь пили кофе с нашим председателем в прошлом месяце, не так ли?

- Да, да, моя дорогая. Мы пили кофе в кабинете генерального директора. Кабинет моего дорогого друга доктора Генриха Шееля, верно, не так ли? Он сказал мне, что вы его самый доверенный банковский служащий.

"Ах, но на самом деле в то утро я делала заметки только для доктора Шила, барон. Тем не менее, я очень рад, что ты меня помнишь.

- Моя дорогая, вы во всех отношениях очень запоминающаяся женщина, если можно так сказать.

Хоук, словно воинственный олень, почувствовавший неожиданный накал битвы, быстро присоединился к драке. - Я не заметил твоего прекрасного кольца, Сигрид. Руби, не так ли? он сказал.

"Красный сапфир. Довольно редко".

"Оглушительный. Кто дал его вам?"

"Просто друг."

"Ах. Кто-то, у кого должны быть сильные чувства.

- О, да, - сказала она, глядя через стол.

Хоук сохранил свою застывшую улыбку.

- Послушай, Вольфи, наши гости прибыли, - сказал Блинки, быстро заполняя неловкий момент. - Давай закажем еще выпивки, хорошо?

Хоук сел на его стул и сказал: - Сигрид сказала мне, что с тех пор ее повысили, барон. Сейчас она является одним из вице-президентов банка, который, в частности, занимается некоторыми инвестиционными портфелями Великобритании".

- Какое совпадение, - ответил барон намеренно расплывчато. "Быстро, всем заказать напитки и посмотреть меню. У меня срочный звонок, но я скоро вернусь. Сигрид, дорогая, ты знакома с главным инспектором Конгривом, не так ли?

"О, да. Мы все трое встретились в отеле всего час назад.

- Виски "Макаллан" для меня, - сказал Эмброуз стоявшему рядом официанту, - и чистый ром для мистера Хоука. Сигрид, что бы ты хотела?

"Бокал пино гри, пожалуйста. "Хелфрич 2008", если он у вас есть.

Когда принесли напитки, все подняли бокалы, чокнулись и сказали: "Прост!"

- Пожалуйста, не прикасайтесь к этому вину, - сказал Конгрив, ловя ее, когда она подносила бокал к губам.

"Почему бы и нет?" - встревожилась она.

"Он повернулся. Позволь мне заказать для тебя еще один винтаж. Извиняюсь. Видите ли, у меня очень тонкий и чувствительный нос. Одно из многих моих орудий. И слабости".

Пока Эмброуз вызывал винного стюарда, Блинки сказал: "Спасибо, что присоединились к нам, фройляйн Киссль. Мы как раз обсуждали тему, о которой вы, возможно, читали в Neue Zürcher Zeitung на прошлой неделе. Обнаружение трупа на базе Дер Надель . Да?"

Она сделала глоток воды и ответила: "Очевидно, он мог быть банкиром. Даже один из наших. Просто офисные сплетни на данный момент.

Конгрив, Хоук и Шульц в изумлении уставились друг на друга. "Вы шутите?" - сказал Блинки. "Банкир? Мы ничего не слышали ни о каких банкирах ".

- Ну, ты бы не стал. Я узнал об этом всего несколько часов назад, как раз перед тем, как покинуть свой кабинет. Директор по персоналу нашего банка был на нашем этаже, разговаривал с группой наших старших менеджеров, и я случайно услышал. Директор сказал, что один из наших старших банковских служащих недавно ездил в отпуск в Лондон и...

- Извините, что прерываю, фройляйн Киссль, - сказал Эмброуз, улыбаясь Хоуку. - Недавно ездил в Лондон, не так ли?

"Да."

"Я так и подозревал. Пожалуйста, продолжайте."

Вольфи посмотрел на часы и сказал: "Мне нужно сделать срочный звонок, но я скоро вернусь".

Когда он ушел, Сигрид сказала: - Я довольно хорошо его знала. Его зовут Лео Герман. На самом деле довольно симпатичный. Она сказала нам, что сегодня утром он должен был вернуться на работу. . . но он так и не появился. Звонки в его квартиру остались без ответа, как и звонки от родителей, которые ничего не знали о его местонахождении. "Всю неделю от него ничего не было слышно", - сказала его мать. Не то чтобы это он, конечно, но все же.

- Захватывающе, - сказал Хоук. "Кстати, еще раз, как звали этого парня, Сигрид? Лео Германн, ты сказал?

- Да, Алекс, это так. Полиция просто заявила, что его исчезновение было одним из немногих, связанных с текущим полицейским расследованием, и не более того".

Трое мужчин, оставшихся за столом, переглянулись, не зная, что им сказать дальше. Очевидно, она пользовалась доверием барона. Но какой бы прекрасной она ни была, фройляйн Киссль была далека от того, чтобы быть приглашенной в их круг доверия.

- Давайте закажем, - сказал Блинки. "Попробуйте венский шницель, здесь он лучший в городе. Дер лучший !"

После того, как они сделали заказ и пусто болтали о метели, попивая коктейли, Блинки сказал: - Так ты и наш друг Алекс давние друзья, Сигрид?

"Не совсем. Если только вы не позвоните через полчаса, это очень долго".

Все засмеялись, а Хоук сказал: "Забавно. Мы с Сигрид столкнулись сегодня вечером в баре Bauer au Lac.

- Алекс очень легко заводит друзей, - сказал Конгрив, делая глоток виски и избегая взгляда Хоука.

Сигрид сказала: "Итак, я научилась. А что вы делаете в Цюрихе, герр Шульц?

"О да. Что ж. Я управляю небольшим офисом британской компании здесь, в Швейцарии. Импортно-экспортный тип вещей. Мы экспортируем наш швейцарский шоколад и импортируем их английский бекон. Калорийное дело, можно сказать. Но очень скучно".

- А ты, Эмброуз? Просто в гостях?

"Да, турист, на самом деле. Сейчас я ушел из полиции, но иногда я расследую преступления, которые привлекают мое внимание. Пустое любопытство, видите ли. Прочтите о странной смерти в лондонской "Таймс", и вот я здесь".

"Как весело. Алекс не говорит мне, чем он занимается. Когда я спросила, он сказал мне, что он модель".

- Ну, посмотри на него, - сказал Эмброуз. "Мужская конфетка. Он типичный парень из всех лондонских журналов светской хроники. Видите ли, очень большой человек в городе.

- Конфетка, - сказала Сигрид. "Мне это нравится, Алекс! Тебе идеально подходит, наш новый человек в городе.

- Он шутит, - сказал Хоук, пытаясь улыбнуться. "Я совершенно безобиден, когда ты действительно узнаешь меня поближе".

- А после этого, Алекс? - промурлыкала она.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ _ _

Вулфи вернулся как раз в тот момент, когда принесли еду. Взволнованный, он взял салфетку и посмотрел на свой обжигающе горячий венский шницель с квашеной капустой. Впрочем, перекусив, он быстро пришел в себя, и разговор зашел за стол. Время летело.

Всем было просто весело и радостно находиться в таком чистом и светлом пространстве с такой хорошей историей на стенах.

Только когда был подан кофе, Вольфи искусно вернул разговор к пропавшему банкиру Сигрид. Он говорил тихим и тихим голосом, призывая других сделать то же самое. В конце концов, это был чрезвычайно деликатный вопрос.

"Я нахожу тайну мертвого банкира у подножия горы весьма увлекательной, ты не согласна, Сигрид?" он сказал.

- Вы тоже, барон? Кажется, все в моем отделе говорят только об этом пропавшем загадочном человеке. Не могу поверить, что банк скрыл это от газет".

Фон Штука сказал: "Вы не увидите этого в газетах. Это был один из моих гренадеров Десятой горнострелковой дивизии, который обнаружил тело, Сигрид. Как член дивизии, я, конечно же, очень хочу помочь властям выяснить, что же произошло на самом деле".

- Да, - сказал Хоук. "Сигрид, мы с Вольфи были на горе все утро, наблюдая за боевой тренировкой Десятой Горы. Барон указал точное место, где была найдена жертва. Все очень загадочно. Главный инспектор думает, что его выбросили из вертолета. Но, конечно, у него очень живое воображение".

"Я, конечно, не думаю ни о чем подобном! Я понятия не имею, как он туда попал. Но мне интересно другое. Скажи мне, Сигрид, ты быстро становишься банкиром с хорошими связями здесь, в Цюрихе. Вы вообще много слышали об этом предполагаемом хакерском скандале? У меня сложилось впечатление, что это вызывает недоумение в швейцарской банковской системе?"

- Конечно, я иногда слышал шепот, старший инспектор. Все слухи и домыслы. Никто на самом деле не знает, что происходит. Конечно, я работаю в отделе обслуживания клиентов. Если бы что-то из этого было правдой, мы бы знали об этом. И позаботьтесь о безопасности некоторых наших британских клиентов".

"Почему ты говоришь "британка", Сигрид?" - сказал Хоук.

"Ну, это слухи в Credit Suisse, не так ли? Что хакеры могут охотиться за золотыми запасами королевы Англии?

- Королева, говоришь ты. Это интересно, Сигрид, - сказал Конгрив, раскуривая свою трубку и попыхивая, чтобы зажечь ее. "И есть ли какие-либо известные вам проблемы с безопасностью, связанные с другими учетными записями, принадлежащими британцам?"

"На моем уровне мы не посвящены в такие подробности. А если бы и был, то уж точно не стал бы это обсуждать. Но я определенно слышал сплетни о том, что английская королева каким-то образом замешана в этом. И я очень сомневаюсь, что хакером является сам принц Филипп".

"Кто-нибудь вообще способен совершить такое изощренное вторжение?" - сказал Конгрив, наклоняясь ближе к ней и попыхивая трубкой. "Взлом аккаунта такой важности? С таким количеством брандмауэров? Это было бы массовым нарушением бесчисленных защитных мер. Обычные подозреваемые? иранцы? Китайский язык? русские? На данный момент есть настоящие подозреваемые?

"Наш начальник отдела кибербезопасности Гельмут Коллер - мой друг. Я могу только сказать, что Хельмуту трудно сдерживать это достаточно долго, чтобы выяснить, реальны ли какие-либо из этих попыток атак. И если да, то насколько глубоко проникли злоумышленники? Отдел безопасности Швейцарской банковской федерации дышит Хельмуту в затылок, это я могу сказать. Не говоря уже о нашем председателе, докторе Шейле.

- Я скажу тебе одну вещь, - сказал Хоук. - Нам всем лучше молиться, чтобы в этом ничего не было. Потому что, если это так, и это важно, отойдите в сторону и наблюдайте, как мировое банковское сообщество рухнет на землю".

"И как идут швейцарские банки, так идет и мир", - добавил Эмброуз.

Вольфи сказал: - Совершенно верно, вы оба. Если безопасность швейцарских банков будет нарушена, а доверие к нашей системе и ее защите будет подорвано, это станет концом для всех нас, уверяю тебя, Сигрид. Паника, крах международной торговли распространится по всему миру. И, самое главное, доверие испарится за одну ночь. Каждая значительная нация в мире хранит здесь огромное количество своих личных богатств. Черт, восемьдесят процентов всего мирового богатства находится прямо здесь, в Цюрихе. Такое событие было бы катастрофой".

Хоук сказал: "Ты согласен с бароном, Блинки?"

"Я просто благодарен, что наше правительство и банки сохраняют плотный покров секретности, пока кто-нибудь не доберется до сути этого дела. Закройте этих киберпреступников до того, как история просочится в мир. Но что я знаю? Я в шоколаде".

Вольфи сказал: "Сигрид, мы только что познакомились. Но зная, что наш общий друг, ваш председатель Генрих Шил, только что продемонстрировал свою веру и доверил вам повышение до вице-президента. Я только что говорил о вас с доктором Шил. А теперь я хотел бы сделать вам предложение. Вам не нужно отвечать мне сейчас. Найдите время, чтобы подумать об этом. Ты меня выслушаешь?

"Конечно, барон, я сделаю это. Но могу я спросить, каково ваше участие в этом деле?

"Вы можете. Мы с Генрихом Шеелем старые друзья с детства. Он обеспокоен тем, что, по его мнению, происходит внутри швейцарского финансового сообщества. Глубоко обеспокоен. Первое, что он хочет, чтобы я опознал человека у подножия горы. Он знает, что я сам и вся швейцарская армия располагаю огромными людскими и техническими ресурсами, намного превосходящими его собственные. Он конфиденциально попросил меня расследовать убийство. Этот запрос от доктора Шила, конечно же, является строго секретной информацией, поскольку он затрагивает нашу национальную безопасность на самом высоком уровне. Раскройте это, подвергая себя самому серьезному риску, моя дорогая.

"Я понимаю. Даю вам слово, герр барон.

- Я доверяю тебе, - ответил он. - Но с этого момента ты должен заслужить это.

"Спасибо, сэр."

- Никогда не злоупотребляй этим, Сигрид. Вы должны поверить мне в этом. Моя мысль для вас такова. Для всех нас было бы очень полезно, если бы через вашего генерального директора вы стали нашим связующим звеном в швейцарском банковском сообществе. Ожидается, что вы будете сообщать обо всей важной информации, которую вы найдёте, непосредственно мне. Очевидно, что время имеет решающее значение.

- Вы имеете в виду, что с этого момента я шпион?

- По сути, да.

"Отлично. Вы говорите, что я мог бы быть полезен для всех вас. Что вы имеете в виду под словом "вы", сэр?

"Все мы за этим столом. Блинки и я друзья со школьных лет. Он занимается импортно-экспортной торговлей, но он также международный бухгалтер-криминалист. Алекс не модель. На самом деле лорд Хоук и Блинки в некотором роде коллеги.

- Значит, теперь он лорд Хоук? Это только улучшается, не так ли?"

Хоук сказал: "Я никогда не использую этот титул, Сигрид. "Алекс" все еще работает".

- Принято к сведению, - сказала она.

Вольфи сказал: "А как насчет нашего молодого туриста? Видите ли, старший инспектор Конгрив лишь частично уволился из Скотланд-Ярда. Он принимал участие во многих расследованиях, касающихся Короны и британского парламента".

"Приятно снова встретиться со всеми вами", - сказала Сигрид с улыбкой.

- И ты, - сказал Хоук с собственной улыбкой, - еще раз.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ _ _

Он не видел ее снова несколько дней.

Он сказал себе, что должен перестать скучать по ней; они только что встретились, ради всего святого. Кроме того, он был слишком занят для романтики. Он и Эмброуз проводили каждую свободную минуту, работая над этим делом, опрашивая банкиров и экспертов по кибербезопасности, не говоря уже о Уолтере Хейтце , жестком старом детективе из городской полиции , который был ведущим следователем по делу о пропавшем банкире Лео Германе.

Все, кого они знали, казалось, были вовлечены. Все, кроме одного человека, с которым они действительно хотели поговорить - молодого гренадёра швейцарской армии, который действительно нашел тело. К сожалению, в данный момент он находился в Санкт-Морице. Десятая горнострелковая дивизия Вольфи перебазировалась в горы для еще более интенсивной альпийской подготовки. Экстремальное катание на лыжах преследования под обстрелом и экстремальная тактика ведения боя на парашюте.

Это было блестящее утро, небо пронизывало синевой; Цюрихское озеро мирно плескалось о берег, а городские крыши и шпили церквей были покрыты новенькой белоснежной мантией.

Хоук вытащил серебристый "Астон" из утренней пробки и остановился перед Цюрихским оперным театром, чтобы забрать ожидавшего пассажира.

- Запрыгивай, - сказал он.

- Где Эмброуз? - спросила Сигрид, заглядывая в машину, пока забиралась внутрь. Усевшись в кожаное ковшеобразное сиденье, она сказала: - Что ты сделал с Эмброузом, Алекс Хоук?

"Он решил, что здесь будет слишком тесно для нас троих, поэтому я посадил его сзади. Пристегните ремень безопасности".

Сигрид вытянула голову. "Спина? Какая спина?

"О да. Я положил его в багажник. Он в порядке."

- Что значит, он в порядке ?

"Я дал ему теплое одеяло и термос с дымящимся кофе. До Женевы всего пара часов. Он будет в порядке, не беспокойтесь о нем. Он может постучать по крышке багажника, если ему что-нибудь понадобится. Не беспокойтесь о нем, он к этому привык.

Сигрид сильно ударила его по плечу. "Не говорите со мной так, будто у меня светлые мозги, мистер Хоук!"

Хоук улыбнулся ей и включил первую передачу. Они попали в пробку, объезжая Оперный театр. Он пригласил Сигрид присоединиться к нему на однодневной конференции в Женеве.

Основным докладчиком был Фриц Шульц. Лекция Блинки "Кибербезопасность 2015" явно заинтересовала ее, и Хоук предложил подвезти ее туда. Какое-то время им предстояло проехать вдоль Цюрихского озера, что всегда доставляло живописное наслаждение. Их пункт назначения, отель "Де ла Пэ", находился недалеко от Женевы, менее чем в двух часах езды.

"Алекс, остановись. Где Амвросий? Ты сказал мне, что он пойдет с нами.

"Фактически? Сегодня утром он совещается с городской полицией. Судя по всему, никаких опознавательных знаков на теле обнаружено не было, что само по себе интересно. Эмброуз сейчас присматривает за одеждой, купленной в Лондоне. На нем был костюм с Сэвил-Роу, туфли от Lobb. Посмотреть, какие существуют записи о покупках".

"Понял, все очень хорошо. Так. Что это за машина, Алекс?

- Aston Martin, - сказал Хоук, наклоняясь через нее, чтобы затянуть ремень безопасности. Он уже заметил приятное впечатление на ее фигуре от обтягивающего кашемирового свитера; теперь ее короткая юбка высоко задралась на ее загорелых бедрах. Хоук сделал величайшее усилие, чтобы оторвать взгляд, пока не выставил себя дураком.

Она сказала: "Я даже не люблю машины. Но этот потрясающий. Это новое?"

"Это не. 1964 год, на самом деле. ДБ5. Прекрасный пример".

"Ах, DB5, конечно. Я знал это."

Сигрид посмотрела на Хоука через несколько минут и сказала: "Это действительно твоя машина, Алекс? Выглядит и пахнет ужасно дорого. Ты не украл его, не так ли?

"Я думал об этом. Но мои моральные инстинкты победили, и сегодня утром я купил его. От частного владельца из Цюриха, фанатичного поклонника Джеймса Бонда. Он отправлял фотографии машины по электронной почте больше года. Этим утром он позволил мне покататься на нем по озеру, и в конце концов я сдался".

"Он фанат Джеймса Бонда? Какое отношение это имеет к чему-либо?"

"Это DB5, используемый в Голдфингер . По-прежнему лучший из них всех, насколько я могу судить.

"Ты шутишь. Обожаю этот фильм, один из моих любимых. И это настоящая машина из того фильма? Машина Шона Коннери? Этот "господинский" бизнес, которым вы занимаетесь, должен хорошо оплачиваться.

"О, я справляюсь. Но да, это именно тот, что в фильме".

"Серьезно? Итак, я полагаю, это означает, что вы можете разбрызгивать масло на дорогу, чтобы избавиться от плохих парней? Или выбросите меня в облака, если я скажу или сделаю что-то, что вас раздражает?"

- Зависит от того, что ты скажешь, дорогая, но абсолютно. Вот почему я иду по этому маршруту вокруг озера. Если ты заставишь меня катапультировать тебя, по крайней мере, ты спустишься в воду после того, как я запущу тебя в космос.

Она улыбнулась ему. Ее настроение, казалось, улучшалось с каждой пройденной милей.

- Сколько ехать, Джеймс? - сказала она, сморщив нос от запаха воздуха, пропитанного вощеной кожей и моторным маслом "Кастрол".

- Сколько потребуется, Пусси.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ _ _

Хоук играл кантри-музыку на 8-дорожечной аудиосистеме автомобиля: " Вилли Нельсон в прямом эфире в Opry! " Немного поболтав, Сигрид глубоко устроилась на своем ковшеобразном сиденье и повернулась лицом к пейзажу. На протяжении многих миль она была довольна, наблюдая за плавным шествием швейцарских открыток, проплывающих мимо ее окна.

Он наблюдал за ней краем глаза. Он чувствовал то же самое, что и в ту первую ночь - он не мог оторвать от нее глаз.

Позже он вспомнит, что в тот день начал влюбляться в нее. Через час они плыли вдоль берегов Женевского озера. Хоук нашел пейзаж захватывающим дух; Белоснежные Альпы маршируют вдоль береговой линии под кристально-голубым небом. Это была еще одна идиллическая швейцарская сцена, которую нельзя было повторить нигде в мире.

- Приближаемся, - сказал Хоук, чтобы что-то сказать.

"Я люблю эту старую машину, Алекс. Это очень уютно. Я вообще ничего не знаю о старых спортивных машинах, но эта просто мечта. Вы поедете на нем обратно в Англию, когда все это закончится, лорд Хок?

"Хочу прийти?"

- Вниз, мальчик.

- Я совершенно серьезно, ты же знаешь.

- Именно то, чего я боюсь.

- Я боялся, что ты это скажешь.

- Скажи мне кое-что, Алекс, каков твой настоящий интерес к этой тайне нашего убийства? Я могу понять мотивы двух ваших друзей, но не ваши. Кажется, ты не подходишь под профиль, как Эмброуз и Блинки. Так скажите мне, почему вы действительно здесь, ваша светлость?

"Хороший вопрос. Возможно, когда-нибудь я на него отвечу".

"Ждать. Ты действительно не собираешься сказать мне, почему ты в Швейцарии? После того, как мы все вместе дали обет хранить тайну?

"Нет."

"Потому что?"

- Я тебе не доверяю.

"Это странно. Вольфи знает.

"Что бы Вольфи ни делал или не делал, меня это не касается. Скажи мне кое-что, Сигрид. Ты мне доверяешь?"

- Примерно настолько, насколько ты мне доверяешь. То есть не так уж и много".

- Ты спишь с Вольфгангом фон Штукой?

Она сделала классический жест и сказала: "Что? Как ты смеешь! Я понятия не имел, что ты такой невоспитанный!

"Не имеет значения. Просто любопытно. Успокойся, или я тебя вышвырну".

- Почему ты вообще сказал мне такое?

"В ту ночь Вулфи было довольно трудно скрыть свой жар за ужином".

"Не будь абсурдом. А даже если и так, что с того?"

- Он подарил тебе кольцо с красным сапфиром?

"Нет. Мы только что встретились, Алекс, ради всего святого. Кроме того, хотя он очень привлекательный мужчина, он женат. Ты?"

"Нет."

"Лжец. Я тебе не доверяю".

"Дешевый выстрел, Сигрид. Я сказал, что я не женат, и я не женат. Я влюбился в русскую женщину в Москве много-много лет назад. Мы никогда не были женаты. У нас был сын. Сейчас ему шесть лет. Его зовут Алексей. Он теперь вся моя жизнь. Его мать арестовали за то, что я сделал в Москве. Она находится в плену в тюрьме КГБ в Сибири. Я не могу вытащить ее. Ее зовут Анастасия. Мы оба скучаем по ней каждый день".

Сигрид помедлила, прежде чем ответить. - Для протокола, Алекс Хоук, ты тоже очень привлекательный мужчина.

Хоук взглянул на нее и улыбнулся. - Я бы тебе больше доверял, если бы ты начал говорить правду о чертовом кольце.

- О, ладно, Алекс, просто чтобы заставить тебя заткнуться. Я поцеловал его. Один раз. Больше ничего. Он пригласил меня на ужин в тот же день, когда мы встретились в кабинете доктора Шила в банке. Я принял его приглашение. Мы очень хорошо провели время. Он подбросил меня до моей квартиры. Он хотел поцеловать меня у двери, и я позволила ему. На следующий день это кольцо появилось у меня на пороге. Я попытался вернуть его на следующее утро, конечно, но он категорически отказался. Как я уже сказал, он очень привлекательный мужчина. Каждая женщина в Цюрихе влюблена в него. Что из этого?"

- Просто любопытно, - сказал он с ухмылкой.

- Ну, теперь ты знаешь. Я надеюсь, что ты счастлив."

"Очень."

Сигрид повернулась лицом к окну, образ его мимолетной улыбки запечатлелся в ее мозгу. Она вспомнила вчерашний вечер. Она как раз готовилась ко сну. Было уже после десяти, когда Блинки позвонил ей домой. У него был вопрос об обязанностях покойного Лео Германна в банке. Незадолго до того, как повесить трубку, она спросила его о Хоуке, что он за человек, какой он на самом деле. Когда он спросил ее, почему, она ответила: "Просто любопытно".

- Он воин, - сказал он, немного подумав над ее вопросом. - Летчик-истребитель Королевского флота, теперь просто коммандер Хоук. Он наслаждается игровым искусством войны и, как говорят, совершенно безжалостен, хотя и увлекательным образом. Ты должна понять, Сигрид, он наполовину Макиавелли, наполовину школьник. Макиавеллистская сторона может быть жестокой, но школьник всегда ждет за углом. А еще есть его любовь к этой опасной игре, в которую он играет, в которую мы все просто играем; он просто пузырится на поверхности; веселье и дерзкая опасность всего этого наполняет его заразительным восторгом. Извините, что продолжаю, но он немного сложный, видите ли.

- И эти глаза, Боже мой.

"Да. Я не думаю, что когда-нибудь встречу другого мужчину, похожего на него, Сигрид. И ты прав. Какие у человека глаза! Милорд, он может смотреть сквозь вас и видеть внутреннюю работу вашей бессмертной души, пока он разговаривает с вами.

Она вздохнула и повесила трубку. А позже она выключила свет, легла в постель и погрузилась в свои сны. И она взяла его с собой.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ _ _

Хоук переключился на пониженную передачу, включил вторую передачу и разогнался до крутого поворота. Мощный 6-цилиндровый мотор "Астона" завыл, шины "Данлоп" завизжали, когда он вылетел из поворота. На самом деле они немного опоздали, но тогда это было просто оправданием. Теперь он мог видеть отель вдалеке, примостившийся у озера.

Они встретились с Блинки в ресторане Hotel de la Paix вскоре после его выступления в богато украшенном позолоченном бальном зале. Хоук нашел для них стол в залитой солнцем столовой, обшитой панелями из старого орехового дерева, с высокими окнами, выходящими на замерзшие берега Женевского озера. Полный оживленной болтовни, чокающихся стаканов и занятых официантов.

Хоук взял свое меню и сказал: "Молодец, Блинки. Большинство, если не все, было выше моего понимания. Но я уверен, что Сигрид многому научилась. Ради всего святого, она все время делала заметки. И я не знал, что ты такой смешной на публике. Вам следует сниматься в стендап-комедиях, а не предлагать шоколад неосторожным британцам".

Блинки быстро моргнул и рассмеялся. "У меня есть только одно правило в публичных выступлениях. Не утомляйте публику. Даже если речь идет о чем-то столь же мучительно скучном, как кибербезопасность. Бог. Я устал слушать себя".

Сигрид рассмеялась. "Я не собирался этого говорить, но обычно я нахожу презентации в PowerPoint абсолютно бессмысленными. У тебя было очень смешно, Блинки.

Подошел официант с тремя "Кровавыми Мэри", и Хоук сказал: Не стесняйтесь делиться этим".

"Хм. Есть разработки. Во-первых, Вольфи оказывается заваленным снегом в Санкт-Морице. Его Десятая гора обездвижена, а сам он переехал во дворец Бадратт в городе. Он хочет, чтобы мы приехали, и забронировал для нас три комнаты во дворце.

"Когда?" - сказал Хоук.

- Завтра суббота, он думал, что ты сможешь, Сигрид. Мы встретимся с ним в полдень, если это сработает для вас обоих?

- Абсолютно, - сказала Сигрид.

"Хорошо, дело сделано. Позвольте мне рассказать вам больше о нашем замороженном трупе, если позволите, и о том, откуда он мог взяться на самом деле.

"Пожалуйста, сделай."

- Вчера я немного поболтал с молодым гренадером Вулфи, - сказал Блинки, - с тем, кто обнаружил тело. Солдата зовут лейтенант Кристиан Харц, он из Берна. Вчера он был освобожден от службы в Санкт-Морице, чтобы показать мне точное место, где он нашел тело. Ведди интересно, ведди, ведди интересно".

- Просто скажи нам, Блинки. Не будьте драматическим нацистом по этому поводу. Ты больше не на сцене".

Блинки посмеялся над собой. - Это достаточно драматично, уверяю вас, - сказал он. - Помнишь, когда ты и Эмброуз впервые приехали в Швейцарию, я что-то упомянул о пещере летучих мышей и колдуне?

"Конечно. Бэтмен. С тех пор нас это интересует, - сказала Сигрид. - Какая связь, Блинки?

- Как тебе, дорогая Сигрид, хорошо известно, Колдун исчез из поля зрения около десяти лет назад. Самый влиятельный человек Швейцарии просто растворился в воздухе. В газетах месяцами. Был неизбежный общенациональный розыск, привлекался Интерпол, но в итоге ничего не вышло. Даже в свои семьдесят Колдун был сильным альпинистом. Скалолазание было его страстью. В конце концов было решено, что он в одиночку поднялся на гору и разбился насмерть. Тело так и не было найдено, что добавило завесу тайны".

"Би-би-си сняло документальный фильм о его исчезновении много лет назад. Помнишь, Блинки? - сказала Сигрид. "Может быть, мы могли бы достать копию для Алекс?"

"Великие умы думают одинаково, и наши тоже", - сказал он, вытаскивая DVD из кармана куртки и протягивая его Алексу.

"Очаровательный. Я посмотрю его сегодня вечером".

"Расскажи нам о связи с Бэтменом", - сказала Сигрид. "Мы все озадачены".

Он быстро моргнул и сказал: "Ах, да, мифическая пещера летучих мышей. Что ж, наше представление чисто теоретическое. Но одна из самых интересных теорий заключается в следующем. Это было выдвинуто в начале полицейского расследования смерти. То есть, что Колдун может скрываться на одной из тысяч заброшенных баз ВВС, которые до сих пор существуют по всей Швейцарии. Как и в 7-й истребительной эскадрилье швейцарских люфтваффе. С его передовыми F/A-18 и...

- Подожди, Блинки, - сказал Хоук. "Заброшенные базы ВВС? Как, черт возьми, можно спрятаться на заброшенной авиабазе?

- Я предполагал, что ты задашь этот вопрос, Алекс. Сейчас я собираюсь раскрыть государственную тайну, так что относитесь к этому соответственно. Мы никогда не говорим об этих вещах. С тех пор, как в 1914 году было основано наше Люфтваффе . Поскольку наша страна такая маленькая, ее размер создает военную проблему. Нашим военным есть что скрывать. Вот почему вы видите крошечные скрытые взлетно-посадочные полосы, похожие на лейкопластыри, повсюду в сельской местности.

"Чего вы не видите, так это самих ангаров или взрывчатых веществ, установленных под всеми мостами на наших границах. Или массивная тяжелая артиллерия, спрятанная на месте, чтобы помешать вторгшемуся противнику расчистить или устранить повреждения от взорванного моста. Принцип Дикобраза применим не только ко всем нашим мостам, но и ко всем автомагистралям и железным дорогам.

"Скрытые взрывчатые вещества, тяжелые орудия и артиллерия вокруг вас исчисляются десятками тысяч. И даже эта цифра намеренно занижена. Вы можете удвоить или утроить его для наших целей. Повсюду горы сделаны настолько пористыми, что в них базируются целые дивизии швейцарской армии. Пока мы разговариваем, один находится не в пяти милях отсюда.

- Ты шутишь, - сказала Сигрид.

- О, но я не такой. Под сараями есть оружие и солдаты. Внутри красивых домов есть бесчисленное множество дальнобойных пушек. Там, где швейцарские автомагистрали проходят по узкой полосе между краями двух озер, как шоссе, которое вы только что выбрали, или проходят у подножия скал, искусственные каменные обвалы высоко над дорогами готовы скользить. Видите ли, мы по-прежнему бросаем камни во врага. Вуаля - принцип дикобраза".

- Что именно? - спросила Сигрид.

Блинки улыбнулся и сказал: "Вы даже думаете о том, чтобы уколоть нас, мы уколем вас в ответ. И мы колем вас экспоненциально сильнее, чем вы можете себе представить. Вот почему мы никогда не сталкивались с войнами или оккупациями более семисот лет".

Хоук улыбнулся. "Они все знают, что ты плохой, Блинки, они просто понятия не имеют, насколько ты плохой".

- Именно, - сказал он. - И поверьте мне, мы намного, намного хуже, чем я заставил вас обоих поверить. Наши войска тратят двенадцать месяцев в году на то, чтобы научиться не вступать в войну. Прости, что ты говорил, Алекс?

"Расскажите нам больше об этих базах Люфтваффе , спрятанных в Альпах. Те самые, где наш таинственный Колдун, возможно, прятался у всех на виду вот уже много лет.

"Конечно. Наши базы истребителей F/A-18 тоже скрыты от глаз. То есть эскадрильи и ударные вертолеты Schweizer Luftwaffe размещаются в ангарных комплексах, построенных глубоко внутри выдолбленных гор, от одного конца страны до другого. Очевидно, для того, чтобы прикрыть их от вражеских воздушных атак".

- Понятно, - улыбнулся Хоук. Он немного скептически отнесся к разоблачению Блинки, поскольку никогда раньше не знал о секретных укреплениях Швейцарии и скрытых военно-воздушных силах. Эта информация явно была одним из самых тщательно охраняемых секретов страны.

Сигрид сказала: "Это поразительно. Как, черт возьми, они вытаскивают самолеты из ангара и поднимают в небо?

"Простой. Самолеты и вертолеты поднимаются из огромных подземных ангаров с помощью системы скоростных лифтов. А затем запускали с помощью катапульт, точно таких же, как на современных авианосцах".

- Как именно запустили? - спросил Хоук.

"Вершины бесчисленного множества наших Альп содержат взлетно-посадочные полосы, спрятанные за необычайно реалистичными гранитно-пластиковыми блоками. По сути, это подвижные части искусственного камня. Гидравлически управляемый. Практически незаметен. Альпинисты каждый день взбираются на вершины, не имея ни малейшего представления о том, что находится внутри горы, на которой они находятся. В случае атаки все эти ложные секции гидравлически уходят внутрь горы, создавая в небе взлетно-посадочные полосы. Наши командиры настолько хороши, что теперь мы можем поднять в воздух целую эскадрилью за двенадцать минут".

- Боже мой, - сказал Хоук. "Поразительно".

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ _ _

- Значит, ты говоришь, что вполне возможно, что Колдун живет где-то внутри горы?

"Больше, чем возможно. Если он еще жив, мы с Вольфи верим, что именно там мы его и найдем.

Хоук почесывал свою вчерашнюю небрежную пятничную щетину. "И, таким образом, основное внимание уделяется Лео Герману, человеку в костюме-тройке с Сэвил-Роу, который упал с вершины горы и потерял голову".

- Да, Алекс, это верно. Как вы знаете, Германн был обнаружен недалеко от горного хребта, где, согласно записям, соты были заделаны цементом в 1930-х годах.

"Да. Его нашли на уступе на полпути к Дер Надель, не так ли? - сказал Хоук.

"Тем больше причин сосредоточиться на этой конкретной горе".

"Есть веские доказательства того, что ваши предположения верны?"

"Да. Эмброуз позвонил мне рано утром из штаб- квартиры городской полиции. Судебно-медицинское вскрытие, проведенное официальной полицией, выявило травмы, соответствующие падению с высоты примерно шести футов в сугроб. Почти прямо под Стеной Убийств.

Хоук спросил: "Почему бы не осмотреть Стену с помощью вертолетов? Найти скрытые входы где-нибудь на лице?

"Хорошая мысль. Фактически, это была первая мысль Вольфи. Мы долго обсуждали эту идею, но пришли к неизбежному выводу, что идея неосуществима. Звук парящих снаружи вертолетов предупредит любого, кто находится внутри. Стальные двери мгновенно запечатывают гору навсегда. Мгновенно непроницаемый. Невосприимчивы к любой атаке с воздуха, что не оставляет нам другого выбора, кроме как использовать тяжелую артиллерию, чтобы пробить дыру в стене самой печально известной туристической достопримечательности нашей страны".

- Я понимаю вашу точку зрения, - сказал Хоук, обдумывая ее.

- Ты, кажется, не очень доволен перспективой взобраться на Стену Убийств, Алекс. Откровенно говоря, никто в здравом уме не сможет обвинить вас, если вы решите больше не пытаться. Я, например, никогда бы не стал тебя винить. Ты был очень близок к тому, чтобы умереть там.

- Нет, нет, - нетерпеливо сказал Хоук, - я совсем не об этом думаю.

- Тогда о чем ты думаешь, Алекс? - сказала Сигрид, и ее глаза внезапно затуманились от страха.

"Блинки, немедленно позвони Вольфи на свой мобильный. Скажи ему, что мы не поедем в Санкт-Мориц. Скажи ему, что появилось что-то более срочное.

- Ты собираешься туда, не так ли? - сказала Сигрид дрожащим голосом.

Но Алекс так и не ответил.

Он молча смотрел на парящий вдалеке белый пик. Он стоял там, возвышаясь над остальными, окружавшими его, и заставлял их всех стыдиться.

заметил , что следующие две недели пролетели почти с волшебной скоростью. Он провел долгие дни в умственной и физической подготовке к предстоящему восхождению. Два обмороженных дня в горах, три изнурительных дня в душно-жарком классе Десятой горы, изучая свой развивающийся маршрут атаки. Высокопоставленные армейские альпинисты Вольфи были беспощадны до садизма.

Они ругали его за все: от предполагаемых погодных и штормовых условий во время восхождения до потенциальной опасности лавины и камнепада, до его лекарств и пищевых добавок, его терпимости к боли и его умственной выносливости.

И, наконец, научить его глубокому расследованию истории последних десяти лет о фатальных попытках альпинистов, стремящихся поставить печально известную Белую смерть на правильную сторону своих счетов.

Ближе к вечеру, пока великий криминалист Конгрив работал над делом об убийстве и пропаже Колдуна, Алекс и Вольфи ходили по магазинам. Просматривая различные магазины альпийского снаряжения в Цюрихе, они были похожи на двух женщин, примеряющих платья в Harrods, хотя стиль и гламур вряд ли были их целью. Перед восхождением Вольфи хотел убедиться, что Хоук хорошо экипирован.

Их единственной целью было окончательное выживание Хоука в предстоящем испытании на выносливость, мастерство и удачу. Часть его основного оборудования была предоставлена швейцарской армией. Но более сложное снаряжение, очень сложное, ультрасовременное альпинистское снаряжение и самые передовые инструменты для выживания и техники лазания - все это было куплено в малоизвестном магазине под названием Schussboom.

Он был очень удобен, так как находился на глухой улочке, всего в двух кварталах от его комнаты в "Бауэр-о-Лак". Там он встретил владельца, пожилого мужчину по имени Люк Брессон, известного французского альпиниста, который был первым и последним человеком, покорившим Белую Смерть. Месье Брессон был среднего роста, худощав, если не считать жилистых мускулов, и чрезвычайно обаятелен. Голубые глаза мерцают, пышные белые усы. И смехотворно густые белые брови, отрастившие прядями волос, похожих на странные усики богомола, развевающиеся на ветру.

Собственная история Брессона была довольно удивительной. И когда Люк услышал рассказ Хоука о костях своего дедушки и его собственной обреченной попытке вернуть их, двое мужчин почти сразу же стали верными друзьями. За полчаса концентрации с Люком Хоук узнал гораздо больше, чем за все те многие часы, которые он провел в классе Вольфи. За два коротких дня показалось, что Люк Брессон стал и его наставником, и его ангелом-хранителем.

Это окажется одной из лучших идей судьбы до того, как закончится вся эта буря и натиск.

Хоук провел большую часть того теплого солнечного воскресного дня в середине декабря на террасе известного ресторана высоко в Альпах. Великолепное место, куда можно добраться только по канатной дороге. Он и Сигрид пригласили Блинки присоединиться к ним на альпийском бранче в Grossescheidegg, популярном пятизвездочном ресторане и Gasthaus , расположенном на склоне высокой горы.

Хоук стоял и ждал под солнцем на оживленной палубе, ожидая, когда его укажут к их столику прямо у поручня. Он стоял как завороженный при виде манящего гиганта. И, наконец, он пришел к поразительному осознанию. По правде говоря, он боялся этой горы. Даже сейчас, когда он сидел с друзьями за столиком на перилах, глядя на окутанную туманом вершину, его пах покалывал от ледяного страха.

И, тем не менее, его руки все еще чесались от прикосновения к холодному и рваному камню суки, к вырисовывающемуся вертикальному лицу перед ним. Он чувствовал воодушевление от одной лишь мысли о том, чтобы еще раз попытаться заставить дикаря подчиниться. Он снова поймал себя на том, что подслушивает этот извращенный внутренний диалог, поединок между его дрожащим умом и его буйным духом; разговор, который так хорошо знал каждый серьезный альпинист.

Grossescheidegg был известен своим выдающимся Ungarische Goulasch . С широкой террасы, заставленной круглыми белыми металлическими столами и гигантскими красными зонтиками, открывался захватывающий вид на смертоносную гору, которая даже сейчас манила его. Чтобы добраться до знаменитого водопоя, нужно было проехать около часа вдоль озера к югу от Цюриха. В центре крохотной деревушки Верблен находилась станция канатной дороги. Одни только виды из качающейся машины стоили поездки на Гроссшайдегг, расположенный на высоте 13 000 футов.

Ожидая доставки еды, Хоук восхищался Сигрид, стоящей у перил среди небольшой группы итальянцев. Это была длинноногая блондинка с глубоким бронзовым загаром, та, что использовала один из шести телескопов с монетоприемником. Прицел, который она специально выбрала, находился на прямой линии между Хоуком и горной вершиной.

В выходные погода резко изменилась. Дни теперь были теплыми и солнечными, и гардероб Сигрид был соответствующим образом изменен.

Она предпочла носить узкие белые шорты и очень неуклюжие сабо. Она склонилась над инструментом, направляя к нему свой превосходный зад. Он не мог не заметить, что ее великолепный горный загар, должно быть, был приобретен именно в этих шортах. С появлением очень коротких юбок швейцарские женщины вернулись к этим замечательным сабо. Какой-то бернский шутник как-то сказал, что швейцарские женские туфли изготавливаются привередливыми бернскими сапожниками, которым подробно описали туфли по телефону, но они никогда не видели их воочию.

- Весьма захватывающее зрелище, - сказал Блинки, потягивая светлое Пино Гриджио.

"Я не могу не согласиться с этим", - сказал Хоук, делая большой глоток своего пива St. Pauli Girl, которое было выбрано потому, что на пивной этикетке была изображена грудастая доярка в откровенной грязной сорочке. "Просто внушает благоговейный трепет", - ответил Алекс, не сводя глаз с этой женщины, которая так завладела его жизнью.

"Алекс, мой старый друг. Я имею в виду гору".

"Ах. Это тоже!"

Теперь Алекс следовал прямой линии, созданной телескопом Сигрид, направленным к вершине горы, и снова сфокусировал взгляд на том, что он теперь считал своим личным демоном.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ _ _

Смерть . Подходящее имя, подумал Хоук. Ранние альпинисты дали горам гораздо более мягкие имена: Юнгфрау, Дева. Монк, Монах и так далее. Но у этого конкретного массива было гораздо более зловещее прозвище: Белая Смерть.

Всегда был известен Хоуку как "Стерва".

Это произошло потому, что первопроходцы альпийских гор давным-давно причислили его к "невозможным" склонам, еще в те дни, когда спортсмены занимались исключительно альпинизмом, до того, как люди вооружились крючьями и стопорными кольцами. Позже многие из "невозможных лиц" попадут в книги рекордов. Но южный склон его горы очень долго сохранял свою девственность.

Люк Брессон рассказал ему эту историю. В середине 1930-х, сказал он, нацистский культ гор и облаков посылал волну за волной светловолосую немецкую молодежь, чтобы попробовать Der Nadel - беспокойную гитлерюгенд, подпитываемую жаждой записать еще одну победу. на стороне Фатерланда на табло. Сам Гитлер предложил золотую медаль с алмазной свастикой тому, кто первым доберется до вершины. Шли годы, и в строго регламентированной последовательности все эти светловолосые романтики падали насмерть. Но Сука во всей своей красе еще сохранила девственную плеву.

Несколько минут спустя, когда Сигрид вернулась к столу, Блинки улыбнулась и сказала: "Алекс и я только что наслаждались захватывающим видом, моя хорошая женщина".

"Тревожный вид больше похож на это", - сказала она. - Можем мы поменяться местами, дорогой Блинки? Я не думаю, что смог бы сидеть здесь и смотреть на эту чертову штуку, пока ем".

- Конечно, можешь, - сказал он и встал, чтобы произвести обмен. Сидя рядом с Сигрид, Хоук взял ее руку под столом. Это был личный знак между ними. Он сжимал его трижды, и она отвечала взаимностью. Три нажатия означали, что я. . . любовь . . . ты!

- С тобой все в порядке, дорогой? - прошептал он ей.

"Конечно. Не глупи. Почему я не должен быть? Просто я не очень хорошо себя чувствую на такой высоте".

Но Хоук больше не слушал.

Он повернулся боком в своем кресле. Блинки увидел, что смотрит на игольчатую вершину Дер Надель. И у него было очень странное выражение лица. По спине Блинки пробежал озноб - в этом взгляде было облако страха, и Блинки впервые видел, как оно проходит по лицу Алекса Хоука.

Веселая троица провела еще полчаса или около того, наслаждаясь венгерским супом и ледяным пивом Хофброй. Блинки творил свое волшебство, уводя группу подальше от того, что явно было слоном за столом: чертовой горы, которая не оставит никого из них в покое. Со своей стороны, Блинки наслаждался видом лорда Александра Хоука, флиртующего с женщиной, о которой он, очевидно, глубоко заботился. И, что не менее очевидно, страстно.

- Вы извините меня на минутку? - сказал Алекс, вставая из-за стола и глядя на свою гору. "Кратковременное изменение погоды. Короткий момент, когда вы действительно можете увидеть, как эта печально известная игла царапает нижнюю часть небес. Взглянуть. Этот вечный туман, висящий над вершиной, дает мне короткое окно в... . . Я скоро вернусь."

Сигрид и Блинки сидели и смотрели, как он пробирается сквозь толпу туристов к перилам, где сунул в подзорную трубу несколько монет.

"Извините меня", - сказала Хоук блондинке, одетой в белоснежный диско-блеск 70-х, характерный для давно ушедших джет-сеттеров. - Не могли бы вы отойти на несколько футов вправо? Мне очень жаль."

Она обернулась, словно собираясь сказать что-то гадкое, взглянула на того, с кем разговаривала, и сказала: "Конечно, нет, милочка, все в порядке? Может быть, еще один фут?

Хоук кивнула, улыбнулась ей и посмотрела на другую суку, которая была там в тот день. Стена Убийства снова исчезла в тумане. Воздух, казалось, становился прохладнее. . . как гора снова была потеряна для него. Он закрыл глаза и почувствовал теплое солнце на своем лице.

Тепло невесомого горного солнечного света снова и снова уносили вторгающиеся струйки прохладного горного воздуха. Он потерял драгоценный момент беспрепятственного наблюдения.

Каждый раз, когда он смотрел на окутанного смертью колосса, он почти чувствовал, как он бросает свой вес, как будто пытался смотреть на него сверху вниз.

Он почувствовал прохладный ветерок на своей щеке и невольно вздрогнул. Он вспомнил о своей первой попытке на Стене, как он и его дед были избиты до потери сознания жестокими внезапными штормами с севера, собранными и усиленными в естественном амфитеатре Стены Убийства. Яростные порывы ветра и снега, которые хлестали их и сорвали очки с глаз. Это были воющие бури, которые могли мгновенно сломать человеку шею об отвесную скалу. А потом оставить его висеть там лицом вниз, крутиться на ветру, замерзать столько лет, сколько понадобилось, чтобы кто-то его вылечил. . . . Это было его мыслью, когда его крюк поддался, и он рухнул почти на тысячу футов, прежде чем резко остановиться, когда его леска оборвалась.

Жестокость внезапного ареста сломала ему левую ногу. Его семидесятилетний дедушка быстро спустился на свое место и наложил шину на перелом. Хоук уверял, что с ним все в порядке, и что он может подождать, пока рейнджеры схватят его. После бесплодного спора с упрямым внуком пожилой мужчина продолжил восхождение на вершину. Ему нужно было взобраться еще на одну гору, всегда говорил он своему другу, еще на одну гору.

И это был последний раз, когда они видели человека, который был его любимым опекуном с семи лет.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ _ _

Блинки несколько мгновений наблюдал за Алексом у перил, а затем, пока у него был шанс, переключил свое внимание на Сигрид.

- Ты боишься, да? сказал он ей.

"Боюсь? Черт, я в ужасе. Я забочусь о нем, ты же знаешь. Много. Не так ли?"

"Не в ужасе, нет. Заботится, наверное. И то только потому, что я люблю его".

- Я очень забочусь о нем, ты же знаешь.

- Я вижу это каждый раз, когда вы вместе. Как вы думаете, вы влюбились в него?"

"Звучит смешно, но я знаю. Мы вместе всего шесть дней, но наши орбиты сталкиваются, и кажется, что гравитация притягивает наши души друг к другу. Мы все время смеемся над этим, так быстро влюбляясь. Так что да, я в ужасе. Мне понадобилась целая жизнь, чтобы найти настоящего мужчину, мужчину, которого я могла бы полюбить, а теперь он хочет покончить с собой".

"Поверьте мне, он наименее склонен к суициду из всех, кого вы когда-либо встречали. Алекс слишком любит жизнь, чтобы когда-либо думать о том, чтобы покончить с ней.

- Так какого черта он это делает?

"Две причины. Во-первых, долг. Он поклялся защищать свою королеву и страну, и он, черт возьми, сделает это. И, во-вторых, более личная причина. Там, на вершине Дер Надель, его ждет дедушка.

"Какая? Он что-то говорил об этом, но я не понял".

- Кости старика покоятся там, наверху. Альпинизм долгое время был страстью семьи Хоук. Перед смертью граф был одним из самых знаменитых альпинистов Европы. Однажды Алекс попытался вернуть свои останки на сомнительный участок в Оксфордшире, но сам так и не взобрался на вершину.

- А теперь он снова пытается?

"Да. А также помочь Вольфи разгадать тайну, окружающую Волшебника".

- Скажи мне правду, Блинки. У Алекса есть хотя бы отдаленное представление о том, что он там делает?

"Да. Он делает."

- А с чего бы это?

"Сигрид, пожалуйста, пойми это. Вы были с ним очень недолго. Теперь вы видите сторону Алекса, которую вы не видели. Я знаю его всегда, и я видел все это. Я знаю, на что он способен, поверь мне. И это все, что он собирается делать, если честно".

- Ты действительно думаешь, что он выживет? Сделать это туда и обратно в целости и сохранности?

"Конечно знаю".

- Скажи мне почему, Блинки. Мне нужно знать, почему ты не так напуган, как я.

"Очень хорошо. Алекс впервые посетил Швейцарию, когда ему было немного за двадцать, вместе со своим дедушкой. Граф хотел видеть Дер Наделя. Он хотел воочию увидеть, с чем ему придется столкнуться. Кто-то должен был остановить старого джентльмена. Алекс прошел первую половину подъема вместе с ним. На высоте около двенадцати тысяч футов крюк сломался, и Алекс был ранен. Слишком плохо, чтобы продолжать, но не настолько плохо, чтобы не иметь возможности вернуться обратно в базовый лагерь.

"Его дедушка пробирался к внуку с большим риском для себя. Наконец он добрался до него посреди внезапной снежной бури, и ему наложили шину на ногу. Он приготовился тащить его обратно в лагерь. Он настаивал, но Алексей наотрез отказался от его помощи. Он уговаривал деда продолжать. Тогда старик был так близок к победе и...

"Боже мой. Итак, это все. Алекс чувствует себя ответственным за смерть своего дедушки".

- Боюсь, что да. Всегда есть. Очень грустно, даже душераздирающе, после потери обоих родителей в таком нежном возрасте".

- Но он продолжал.

"Ему было еще чуть за двадцать. К двадцати четырем годам он покорил две самые страшные вершины в мире, Эверест и Эйгер".

- Значит, он был хорош, не так ли?

"За гранью хорошего. Почитайте историю той эпохи в спорте".

"Почему он был? Так хорошо там, в облаках, я имею в виду.

"Мой дорогой. В этом разреженном мире есть два типа спортсменов, которые выбирают восхождение в горы. Во-первых, есть тип людей, которые особенно подходят для каменной работы, где мельчайшая тактика рычагов и покупки соответствует его интеллектуальному стилю. Этим людям дали прозвище "Рапира". Они наносят удары, парируют и колют со скоростью и точностью, практически скользя по склону горы, как Тарзан по деревьям; в своего рода зоне, с очень небольшим контактом с самой скалой. Они хотят как можно меньше иметь дело с горой".

"Похоже, на это должно быть красиво смотреть", - сказала Сигрид.

"О, это так. А еще есть еще один человек, назовем его "Булава". Он хочет покорить гору голыми руками, чтобы просто одолеть ее, когда он поднимается вверх. А потом, когда он на льду и в коварном снегу, он задыхается и прокладывает себе путь через сугробы по пояс, прокладывая путь вверх, как неумолимый двигатель судьбы".

"Очаровательно, Блинки. А какой тип у Алекса?"

"Оба. Он сосредотачивается в первую очередь на победе, но любит каждый шаг на пути вверх. Это радость, потому что он совершал восхождение в уме уже сто раз. Теперь он живет этим и - привет, Алекс!

Хоук отодвинул свой стул и сказал: "Вы двое говорили не обо мне, не так ли?"

"Какого черта мы должны это делать, Алекс? Блинки только что рассказывал мне о том, как легко мужчин, которые только что влюбились, можно заставить делать то, что им говорят. Это было увлекательно".

Хоук сделал глоток пива и сказал: - Там, наверху, выглядит довольно мило. Изменение погодных условий, теплый фронт на подходе. Отодвиньте холодного в сторону. Мне пора стать серьезным".

Сигрид положила свою руку на его руку и сказала: "Ты точно не уходишь сейчас?"

Хоук улыбнулся. "О, нет. Перед этим предстоит проделать огромную работу. Люк Брессон устроил для нас небольшой базовый лагерь на высоте пятнадцати тысяч футов. Он называется "Бивуак". Он поднимается со мной. Приучите меня к высоте. Сделайте несколько грязных пробежек. Он говорит, что собирается настроить меня так, чтобы я был готов выстрелить в эту суку, как высокоскоростной снаряд.

- Когда вы двое подниметесь? - спросил Блинки.

"Одна неделя с сегодняшнего дня. На рассвете."

"Это дает нам целую неделю вместе, прежде чем ты уедешь", - сказала Сигрид. "Давай сделаем все возможное, Алекс, не так ли? Ты вернешься к Сочельнику, не так ли?

"Конечно я буду. И ты даже не представляешь, сколько у нас будет времени!" - ответил он, улыбаясь ей.

И какое время он надеялся, что они будут иметь.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ _ _

Хоук парил высоко на ледяном поле на вершине какого-то Альпа, вдыхая весь этот героический и разреженный воздух (надеясь, что его не убьют), Амвросий и Сигрид находили способы не думать о нем. Это произошло не случайно. Ни для кого не было сюрпризом, что Эмброуз приложил руку к этому пирогу.

Он устроил тайный ужин наедине с Блинки. Тихий угловой столик в Der Kronenhalle в ночь перед тем, как Алекс и Люк отправились в базовый лагерь. Оба заговорщика согласились, что Сигрид впадает в довольно хрупкое состояние, поглощенное страхом и тревогой за безопасность своего возлюбленного. Блинки считала, что единственным решением было найти способ вызвать улыбку на ее лице. Чтобы не дать ей найти время для беспокойства.

- И как вы предлагаете это сделать? - спросил его Эмброуз за бренди и кофе.

- Я не знаю, мой друг. Я предлагаю вам это сделать. Когда она влюбилась в него, она получила тебя в придачу. И я должен сказать, что ей повезло в обоих случаях".

"Она очень гламурная и веселая. Ты же не думаешь, что ей будет ужасно скучно тусоваться с душным стариком из Скотланд-Ярда вдвое старше ее?

"Я не делаю."

"Ну, тогда, я полагаю, у меня были гораздо менее привлекательные задания, не так ли?"

Вскоре новая странная парочка Цюриха стала проводить вечера за городом. Вечером они посещают как высокие, так и низкие места, оперу, рестораны, бары и прокуренные ночные клубы. Иногда они танцевали, пили и пели караоке до рассвета. А холодными ветреными ночами они свернувшись калачиком у костра с пиццей и "Филадельфийской историей" или " Короткая встреча" - двумя любимыми черно-белыми фильмами Сигрид.

У Эмброуза было только одно правило: он не покидал ее квартиры, пока не увидел счастливую улыбку на ее лице и она не поцеловала его в щеку на прощание.

Утро было потрачено на работу над делом. Барон фон Штука в частном порядке сказал Сигрид, что им отчаянно нужен перерыв; у них быстро заканчивалось время, поскольку Колдун предпринял более яростные атаки. Атаки резко участились, поэтому она и главный инспектор удвоили свои усилия, просматривая все возможные зацепки, которые они находили.

А потом все начало складываться в их пользу. В тот же день Сигрид придумала имя. А на следующее утро они оказались на следе убийцы. Они шли по району, известному как Альтштадт, старейшему средневековому району Цюриха. В Цюрихе была своя версия китайского квартала, которая называлась Suddchina. Гороховый туман на этих извилистых улочках был еще гуще, клубясь густыми облаками над каждой улицей и за каждым углом. Двое следователей в плащах медленно брели по улице за улицей, путаясь в названиях улиц. Наконец, они нашли извилистую мощеную улицу, которую искали, крутой уклон, который все больше и больше превращался в узкий переулок, ведущий в никуда.

Трудно было набрать сцепление с дорогой или даже удержаться на ногах на истертых, мокрых камнях. Тающая, слякотная черная дождевая вода с вершины холма продолжала литься вниз по крутому склону, кружась вокруг лодыжек. Не помогал и тот факт, что было трудно видеть дальше их носов. Только бледно-желтые огни из китайского квартала.

"Теперь я думаю, что мы действительно заблудились", сказала Сигрид, улыбаясь. Это был ее первый опыт настоящей детективной работы, и она нашла ее захватывающей. "Давайте остановимся и сориентируемся, хорошо?"

Они остановились под тусклым уличным фонарем у входа в темную землю, частично защищенную навесом от дождя. Сигрид стряхнула влагу со своих вьющихся волос. - Что это еще за адрес? она сказала. Она рылась в своей сумочке в поисках карты, которую он ей дал.

"Какая?" - сказал Амвросий.

Он недоверчиво смотрел на свои испорченные туфли; они были его любимыми, и он хлюпал грязной водой с каждым шагом по булыжникам. - Жалко портить пару хороших брогов, - грустно сказал он ей.

- Инспектор, это серьезное дело. Обращать внимание. Мы по делу, помнишь? Где эта карта?

Он полез в карман своего пальто и сказал: "Вот оно, то, что от него осталось".

Она изучала рваную и мокрую карту отеля под тусклым оранжевым светом от фонарного столба, пока они прижимались друг к другу, пытаясь разобраться в происходящем.

Они искали магазин какого-то парня, которому Сигрид навела Эмброуза прошлой ночью во время полуночного звонка.

Конгрева зазвонил вскоре после полуночи. Он посмотрел на часы, выругался и перевернулся, чтобы ответить на этот чертов вопрос.

"Привет? Кто, я должен сказать, звонит? Он всегда отвечал на звонки так поздно ночью. Привычка всей жизни, которая сослужила ему хорошую службу.

"Это я!"

"Я не знаю никого по имени "я". Доброй ночи . . ".

"Ждать! У меня есть кое-что! - сказала Сигрид, когда он вешал трубку. "Только что звонил мой друг Джон Левин, глава отдела криптологии банка здесь, в Цюрихе. Джон говорит, что они там крутят всю ночь. Вы не поверите, на что они наткнулись!"

Эмброуз, услышав в ее голосе затаившееся возбуждение, приложил трубку к своему пейсли-мантии и сделал три глубоких вдоха. Он знал, что это, наконец, может стать тем прорывом, которого они все ждали.

"Хорошо. Успокойся, Сигрид. Говорите медленно и расскажите мне, что у вас есть, - сказал Эмброуз с интонацией, которую любили Джоб и Далай-лама.

"Хорошо, шеф, вот что я пока знаю. Час назад, глубоко погрузившись в глубины, Джон придумал, что меняет правила игры. Он нашел адрес электронной почты бывшего судебного бухгалтера высокого уровня, с которым он работал в Пекине. Они вместе работали бухгалтерами-криминалистами в Credit Suisse, прежде чем четыре года назад оба переехали в Цюрих. Джон получил высшую должность, и теперь на него работал его бывший босс. Судя по всему, он был не очень хорошим неудачником. Похоже на мотив, сэр.

"Это хорошо. У тебя есть имя?

"Конечно да. Его зовут Дин Вонг. Год или два спустя он ушел из банка под мрачным облаком подозрений. Под его руководством было несколько серьезных "ошибок". Золото, деньги и ценные бумаги, все в больших количествах, внезапно пропали".

"Этому человеку когда-либо предъявляли обвинения?"

"Отрицательно. Расследование Stadtspolizei онлайн-бухгалтерских книг клиентов Дина Вонга выявило подозрительные серийные взломы извне, но полицейские ничего не смогли приписать ему. И мой друг Джон, начальник отдела кибербезопасности банка, не смог его за это пригвоздить".

Сигрид сказала, что во время расследования она призналась, что Дин всегда казался ей сверхскрытным и крайне неприятным - две черты, которые она всегда ассоциировала с мужчиной, которому было что скрывать. Тогда она сказала Джону, что все еще считает парня виновным. И что? он сказал. И он был прав; он ничего не мог с этим поделать. До нынешнего момента. Теперь они искали адрес дома No 11 по Фирштрассе.

Фирштрассе в поисках магазина под названием "Военные диковинки". Дождь превратился в мокрый снег, и никто из них не позавтракал. У Эмброуза уже был свой мобильный, и он пытался найти машину Uber, бродящую где-то в этом самом необычном из районов Uber.

- Удачи, - весело сказала ему Сигрид. Она продолжала идти вверх по холму, заглядывая в один грязный магазин за другим. Улица была забита антикварными лавками, крошечными лапшичными, прачечными, магическими магазинами и поставщиками гомеопатических лекарств.

Наконец ей повезло.

- Нашел, шеф! Номер одиннадцать по Вирштрассе! - воскликнула она, оглядываясь в поисках Эмброуза. Его там не было. В легкой панике она побежала вниз по улице, где оставила его, пытаясь заставить его приложение Uber работать.

"Амвросий!" - крикнула она, спотыкаясь о булыжники в тумане, смешанном со снегом, - Амвросий, где ты?

Она видела его.

Он был далеко у подножия холма, собираясь забраться на заднее сиденье блестящего черного Range Rover с затемненными окнами. Она помахала, и он увидел ее. "Привет!" - воскликнул он. - Стой здесь, я за тобой приду!

Он влез внутрь и закрыл дверь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ _ _ _

" Вот оно!" - сказала она, наклоняясь вперед и кладя руку на плечо водителя Uber. "Остановитесь, пожалуйста, это номер одиннадцать справа".

"Рейндж Ровер" остановился у обшарпанного ряда неотличимых друг от друга магазинов. Все они, казалось, падали вниз, но прижались друг к другу щека к щеке.

- Мы нашли его, - сказала Сигрид. "Ты можешь в это поверить?"

- Хм, - сказал Эмброуз. Он прижался носом к запотевшему заднему стеклу и пытался определить, в каком из них находится крошечный торговый центр. Он едва мог разобрать ВОЕННЫЕ РАСКОРОТКИ на окне в облупленном золоте . Место выглядело заброшенным. Его настроение ухудшилось, когда он потянулся к дверной ручке, чтобы выйти из Range Rover.

- Пошли, - сказала его новая напарница, открывая дверь. - У тебя есть пистолет?

"Пистолет? Я не думаю, что это будет необходимо, дорогая.

- Да, но ты попал, это главное.

Эмброуз выбрался из-под снега и попробовал открыть входную дверь. Заперт, конечно. Он сильно постучал три раза, но ответа не последовало. - Я не вижу там ничего чертова. Ты что-нибудь видишь?" - спросил он Сигрид.

- Мусор, - сказала она, прикрывая глаза руками и прижимаясь носом к грязному стеклу. "Ждать! Кто-то там сзади! Из задней части магазина. Это пожилая женщина. Вот она."

Они отступили назад, когда старая карга приоткрыла дверь.

"Что вы хотите?" - сказала она низким рычанием, злясь и плохо скрывая это.

В ней не могло быть и четырех футов роста, а весила она меньше девяноста фунтов. На голове у нее была шаль, которая частично скрывала ее острое лицо.

Конгрив галантно поклонился в пояс и сказал: "Ружья, мадам. Мы ищем оружие". Затем он вытащил свои карманные часы из чистого золота и на мгновение покачал ими, прежде чем посмотреть на них.

Она тут же шагнула вперед и посмотрела на этого гигантского мужчину. - Какие пушки?

"Мы с женой коллекционеры. Мы коллекционируем исторические пистолеты времен Второй мировой войны, мадам. Курьезы, одноразовые вещи, вещи в этом роде, на самом деле. Мы можем войти внутрь?

Она немного поколебалась, кивнула и отступила назад, давая им возможность войти. Сигрид позволила старшему инспектору очаровывать хозяйку, а сама быстро огляделась. Единственная тусклая лампочка болталась на шнуре. Свет, который он излучал, был незначительным, но его было достаточно, чтобы увидеть, как она ходит по магазину.

Там были провисшие полки, заполненные антикварным оружием всех видов. Мечи, боевые топоры, ножи, пистолеты и винтовки. Все сложены друг на друга в случайном беспорядке. Куча неработающих (надеялись) ручных гранат. Артиллерийские снаряды сложены штабелями, как пыльные бутылки из-под газировки. Она схватила первый попавшийся пистолет и показала его боссу.

- Смотри, милый, сюда! она сказала. "Я думаю, это именно то, что мы ищем!"

Конгрив извинился и направился к ней сквозь беспорядок.

"Да!" - воскликнул он. - Вот он, ладно!

Почувствовав первую за многие годы распродажу, хозяин бросился к ней и слишком агрессивно выхватил пистолет из рук Сигрид.

- Этот тебе нравится? сказала она, как будто она довольно сомневалась в этом.

- Да, - сказал Конгрив. - Что это за пистолет?

"Не знаю. Не мое дело."

"Ах. Чье это дело?"

"Мой сын, его дело, не мое".

- Могу я поговорить с ним?

- Его сегодня нет.

- Очень жаль, - сказал Эмброуз, вытаскивая бумажник и кладя на стеклянный прилавок толстую пачку швейцарских франков, перевязанных резинкой. "Я очень заинтересован в покупке этого экзотического сокровища".

"Сколько у тебя есть?"

"Считать это. Я думаю, это десять тысяч франков, мадам.

"Возвращайся сразу же. Подожди здесь.

Она ускользнула на крошечных ножках в темноту сзади.

- Хорошая работа, эта штука с оружием, - сказал старший инспектор.

"Спасибо. Ты тоже."

"Ш-ш-ш! Насколько хорошо ты слышишь?" он прошептал.

"Двадцать двадцать".

"Будь спокоен. Слушать. Что ты слышишь, Сигрид?

"Какой-то свистящий звук".

"Гидравлическая дверь. Что-то еще?"

"Какое-то глубокое гудение. Я почти чувствую это".

"Кондиционирование воздуха. Там сзади спрятана потогонная мастерская.

- Но как ты...

- Тишина, вот они.

"Они? Откуда вы знаете?"

"Шшш".

Две тени материализовались из мрака.

- Эмброуз, я думаю, это он, - прошептала она ему на ухо. - Это тот человек, я в этом уверен.

Сигрид замерла, ее пальцы болезненно впились в предплечье Эмброуза. Наверняка мужчина узнал бы ее. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он видел ее в последний раз, и...

"Чем я могу тебе помочь?" - сказал худощавый черноволосый мужчина, проходя за прилавком и поглядывая на деньги. У него была скудная черная бородка, которую нужно было подровнять. Мать стояла позади него. Она наблюдала за каждым их движением, темные глаза двигались взад-вперед.

Конгрив улыбнулся и положил автоматический пистолет на прилавок рядом с деньгами. "Моя жена хочет купить этот".

- У нее очень хороший вкус, - сказал мужчина, внимательно глядя на Сигрид. "Откуда у тебя такое знание?" - спросил он ее, щурясь от слабого света.

Конгрив плавно проскользнул перед ней, прежде чем она успела ответить. "Так жаль. Моя жена глухонемая. Я старший инспектор Эмброуз Конгрив, Скотленд-Ярд. У меня все деньги".

"Да сэр."

- Как тебя зовут, сын?

- Дин Вонг, - сказал он, бросив косой взгляд на свою мать.

"Удовольствие, Дин. Так. Что это за пистолет? Выглядит очень ценно".

- Отличный глаз, старший инспектор. Чрезвычайно ценно, сэр. Очень старый." Видимые деньги всегда делали свое дело.

- Довольно редко, не так ли? - сказал Амвросий.

"Китайское производство, сэр, 1920-е, может быть, 1930-е годы. Очень ограниченное производство, возможно, даже ручная работа, домашнее производство. Очень популярен с 1911 по 1949 год, довоенная эпоха. Используется китайскими солдатами-коммунистами. Открытый спусковой крючок, более поздняя модель. Используется из-за эмбарго на поставки оружия, наложенного на нас перед войной. Пятизначный серийный номер на стволе, но, возможно, не серийное производство. Под патрон Маузера 7,63 мм.

- Очень впечатляет, - сказал Конгрив, взвешивая оружие в руке.

Дин снова обратил внимание на Сигрид. - Это пистолет, который вы искали, да?

Сигрид утвердительно кивнула.

- Продано, - сказал высокий мужчина, сметая деньги со стойки в денежный ящик. "Спасибо. Надо идти."

Он повернулся и кивнул матери, которая заняла его место за стойкой. Затем он направился в тыл.

- Подожди секунду, Динг, - сказал Конгрив. - Есть еще один пистолет, который меня очень интересует.

- Еще пистолет, сэр? Он остановился и обернулся. "Который из?"

"Вот этот."

Конгрив уже нацелил 9-миллиметровый автомат Ругера на голову Дина.

"Огромная останавливающая сила, пули", - сказал Эмброуз. "Убери руку. Нет ручного предохранителя, ударник стреляет, короткое, легкое и четкое нажатие на спусковой крючок, магазин на семь патронов, полые наконечники. Хочешь посмотреть, как он стреляет, Дин?

"Уходи отсюда. В настоящее время. Жена тоже. Я вызываю полицию!"

"Удачи с этим. Детектив Киссл сейчас проверит вас и вашу мать на наличие оружия. Если ты хоть подумаешь о сопротивлении, я снесу тебе чертову голову. То же самое касается мамочки, дорогой там, в тени. Пойми меня? Потому что я это сделаю".

Черные глаза Дин Вонга вызывающе вспыхнули, но он утвердительно кивнул головой.

- Обыщите их обоих, детектив, - сказал Эмброуз Сигрид.

Она быстро прошла за прилавок, сказав: "Руки вверх. Вы оба. В настоящее время! Раздвинь свои ноги. Широкий. Ты меня не слышал? Я сказал сейчас ! И держи свои чертовы руки так, чтобы я мог их видеть.

Эмброуз не мог удержаться.

Он улыбнулся своему новому ученику.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ _ _ _

- Он чист, старший инспектор.

Конгрив сунул ей две пары пластиковых наручников и сказал: "Пожалуйста, наденьте на них наручники, детектив Киссл".

- Я нашла это под шалью матери, сэр, - сказала она, обогнув прилавок и вручив Эмброузу очень легкую штурмовую винтовку с глушителем.

- Еще одно интересное ружье, - сказал Эмброуз, улыбаясь Дину и проверяя магазин винтовки. "Взглянем. СР-3 Вихрь российского производства с глушителем SIG Sauer. Удлиненный приклад, очень легкое нажатие на спусковой крючок. У твоей матери тоже отличный вкус.

Женщина дважды сплюнула на пол.

"Как очаровательна ваша дорогая матушка. Позаботьтесь об этом, детектив-сержант Киссл. Он заряжен двадцатью крупнокалиберными снарядами и ведет полуавтоматический огонь. Нет безопасности. Просто наведи и стреляй. Если нужно, конечно".

"Спасибо, сэр. У меня есть мать, ты бери его.

Сигрид направила штурмовое орудие на старуху, так что Конгрив потянулся через стекло и схватил подозреваемого за тощую шею, дернув его вперед, так что он растянулся на столешнице, пока его ноги не оторвались от земли. Эмброуз прижал дуло пистолета к мягкой ткани между глазами мужчины. - Что вам известно о смерти Лео Германна?

"Ничего такого."

"Попробуйте еще раз."

"Конечно, я знал его, но на самом деле я его не убивал".

"Ну, Дин, может, я тебя и не убью".

"Никаких костей", - сказал Дин.

"Что происходит в задней части магазина? Детектив-сержант и я хотим быстро взглянуть.

"Ничего такого."

"Ничего такого? Вы кажетесь достаточно умным парнем. Разве вы не знали, что высокопоставленные британские дипломаты и офицеры столичной полиции освобождаются от судебного преследования за убийство?

"Фигня."

- Послушай меня, ты, маленький придурок. Что бы ни случилось отсюда, ты и твоя мать отправитесь в тюрьму на долгое-долгое время. Я точно знаю, кто вы и что вы сделали. Детектив-сержант Киссл может вас точно опознать. Итак, вот что я предлагаю. Либо вы отвезете меня туда, приведете в свою операционную и предоставите информацию, ради которой я здесь. . . или я прикажу Stadtspolizei арестовать вашу мать и отправить ее в такое место, где я сделаю все возможное, чтобы вы никогда больше не видели ее живой. Как это звучит"

"Фигня."

"Итак, принимайте решение, мистер Вонг. Либо скажите, что с этого момента вы будете полностью сотрудничать с моим расследованием, и я посмотрю, что я могу сделать для вашей прекрасной мамы. Или попрощайся с матерью прямо в эту секунду и скажи ей, что увидишь ее в потустороннем мире. Выбери один. Это мое последнее предложение".

Плечи Дина поникли, и он посмотрел на старуху.

- Прости, Мать.

"Ты слабак! Ты неудачник!"

"Я покажу тебе."

- Мы скоро вернемся, дорогая, - сказал Эмброуз, подмигивая матери, проходя мимо нее.

Это была потогонная мастерская, которую можно найти в финансовой глуши недалеко от доков старого Шанхая. Полутемно и тоскливо. Двадцать или тридцать обезумевших китайских мальчишек-денежщиков на своих айфонах, перевозящих огромные суммы в валюте и золотых сертификатах по всему миру и обратно, упакованных в ледяную холодную комнату размером пятьдесят на шестьдесят футов, доверху забитую мейнфреймами и рабочими станциями, с тремя или четыре привлекательные молодые женщины бегают, разнося кофе и собирая торговые квитанции.

В ту же секунду, когда стальная дверь с шипением открылась и в комнату вошел Дин, сопровождаемый толстым англичанином с пистолетом за спиной, в комнате воцарилась мертвая тишина.

- Скажи им то, что собираешься им сказать, сынок. На мандаринском, так что я могу быть в шутке. Сделай это сейчас."

"Всем внимание, - сказал Дин по-китайски, - мужчина со мной - детектив британской полиции. В обмен на наше полное сотрудничество он готов защищать нас, насколько это возможно. Это на случай, если будут какие-то обвинения против меня или кого-то из вас. Сейчас он задаст вам несколько вопросов. Каждый из вас ответит правдиво и на ясном, громком английском языке. Это полностью понятно? Ничего не говори, если не понимаешь, молчи, если понимаешь".

Комната хранила гробовую тишину.

- Ты молодец, сынок, - сказал Эмброуз, слегка пораженный внезапным превращением этого человека в серьезного, хорошо образованного бизнесмена.

"Я человек слова".

- Я тоже. Первый вопрос. Спросите их, знают ли они или кто-либо из их знакомых о взломе иностранными гражданами защищенных частных счетов британских граждан или первичных счетов, находящихся в доверительном управлении правительства Ее Величества или самой Ее Величества, королевы Елизаветы. Скажите им, чтобы подняли руки, если им известно об этих недавних кибератаках на швейцарские банки".

Вонг перевел и сказал: "Ответьте, подняв правую руку".

Тут же взлетели шесть рук.

Эмброуз сказал: "Вы, шестеро, встаньте, пожалуйста, и встаньте вдоль дальней стены".

Они так и сделали, и Эмброуз продолжил с переводом Дина.

"Кто-нибудь из вас или кто-либо, кого вы знаете, работает в сговоре с иностранными агентами, которые могут взламывать защищенные швейцарские банковские счета и активы, такие как золото, серебро, платина или другие ценные товары?" Вонг перевел.

Поднялись четыре руки.

"Пожалуйста, присоединяйтесь к своим коллегам сзади". Вонг сказал им следующий перевод. "В Швейцарии проживает человек, с которым детективы Скотленд-Ярда хотели бы переговорить. Он использует кодовое имя Колдун. Вы или кто-то из ваших знакомых знает об этом человеке?

Две руки.

- Вы двое оставайтесь стоять и оставайтесь на месте. Спасибо, ваша помощь будет признана судами. Заключительный вопрос. Вы, двое джентльменов, которые признались, что знакомы с Колдуном, знаете, где его можно найти?

Нет ответа. Эмброуз посмотрел на Дина. - Скажи им еще раз.

"Я повторю вопрос. Помните, что если вы не ответите правдиво, против вас будут предъявлены улики, которые приведут к тюремному заключению на срок не менее двадцати лет".

Ничего такого.

- У тебя есть тридцать секунд, чтобы не попасть в тюрьму. Начиная . . . в настоящее время . . . двадцать секунд. . . 15 . . . 10 . . ".

Дин Вонг начал дрожать, по его лицу струился пот. Пока часы Эмброуза отсчитывали время, рука Дина начала медленно подниматься в воздух. - Я знаю, кто он.

Эмброуз снял со спины Дина пистолет и сунул его в кобуру. Затем он мягко попросил подозреваемого повернуться и посмотреть ему в лицо.

"Спасибо. Вы гораздо умнее, чем я думал. Мне нужно, чтобы вы пошли со мной и дали показания под присягой о любой информации о человеке, известном как Колдун. Детектив сержант Киссл уже связался с местной полицией, и они уже в пути. Они возьмут этих людей под стражу. Те, кто сотрудничал, получат надлежащую правовую процедуру, как я и сказал. У тебя есть еще что сказать?"

- А моя мать?

- Я прослежу, чтобы о ней хорошо позаботились, сынок. И последнее, прежде чем мы пойдем. Вы говорите, что знаете Колдуна. Вы говорите, что знаете его текущее местоположение. Скажи мне, где он сейчас, и избавь себя от множества неприятностей, когда мы прибудем в штаб-квартиру Stadtspolizei .

Дин во всем признался, по его щекам текли слезы.

Позже, в комнате для допросов в штаб-квартире полиции, Дин Вонг и его сотрудники рассказали Эмброузу и полиции все, что они хотели знать.

Дело закрыто.

Почти.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ _ _ _

Все шло по плану. Алекс, прекрасный природный спортсмен, блестяще реагировал на тренировочные подъемы и экстремальную физическую подготовку. Люк Брессон в короткие сроки заставил многих альпинистов пройти через суровые испытания серьезной подготовки к восхождению, и Хоук выступил на еще более высоком уровне, чем ожидал Люк, учитывая несколько... . . гедонистический образ жизни. Через неделю он сказал Люку, что воздух в базовом лагере теперь кажется густым, насыщенным и восхитительно насыщенным кислородом.

Это был хороший день на горе. Этим вечером ожидалась буря, но сейчас в Кэмп-Бивуак было почти приятно. Хоук лежал на своей койке и читал потертую книгу в мягкой обложке под названием "Пурпурный саван для умирающих". В тот день он восстанавливался после интенсивных физических нагрузок и постоянной борьбы с высотной болезнью.

Люк Брессон заглянул в палатку Алекса в пять часов дня и сказал: "Добрый день, месье! Ка ва?

Алекс поднял голову и сказал: "Эй, Люк, который час? Я, должно быть, заснул. Как дела?"

"Вы доступны для связи? Кто-то по лагерному радио хочет поговорить с вами. Это нормально?"

"Зависит от того, кто это. Это Сигрид?

- Извини, нет.

Алекс снова опустил голову на подушку и закрыл глаза.

- Она единственная, с кем я хочу поговорить. Извиняюсь."

- Звонит старший инспектор Конгрив. Он в здании Stadtspolizei . Он говорит, что это очень срочно.

"Хороший. Что-то должно происходить внизу. Пожалуйста, скажите ему, что я буду через две минуты.

- Лекс?

"Прямо здесь."

"У меня есть очень хорошие новости. Мы, наконец, поймали перерыв. Банковский друг Сигрид Джон Левин из Credit Suisse Security Systems назвал имя потенциального подозреваемого во взломе. Бывший банковский служащий, судебный бухгалтер, ушедший под облаком.

"Вот так."

"Верно. Он управлял секретной потогонной мастерской высокого давления в Чайнатауне. Сигрид и я пошли туда и сумели задержать его. Мы заставили его согласиться полностью сотрудничать в расследовании. Как и весь его персонал".

"Ух ты. Молодец. Сигрид тоже?

- Ты бы гордился ею. Великолепная работа. Я подумываю взять ее в качестве своего личного помощника. В любом случае, с помощью полиции мы смогли извлечь информацию, которую искали. Точное местонахождение Волшебника.

"Удивительно. Где, черт возьми, этот старый дьявол?

"Примерно в десяти тысячах футов над вашей головой. Просто смотри прямо вверх"

"Господи, Амвросий. Пещера летучих мышей?

"Хм. Внутри горы есть два входа в комплекс. Построен швейцарскими инженерами в нацистскую эпоху. Один из них находится под поверхностью Цюрихского озера. В сотне ярдов от берега и примерно в пятидесяти футах от поверхности. Другая - потайная дверь, замаскированная искусственными гранитными валунами. Это на уступе, где лейтенант Кристиан Харц приземлился после своего падения. Где он обнаружил труп.

- Прямо над Стеной Убийств?

"Именно так. Боюсь, Алекс, тебе снова придется взбираться на эту чертову стену.

- К счастью для нас, я не боюсь. Люк только что сказал мне, что, по его мнению, я выхожу из строя. С первым светом.

- Очень хорошо, коммандер Хоук. Мой ассистент и я желаем вам счастливого пути".

- Как дела у Сигрид?

- Ты не узнаешь ее, когда вернешься. Кажется, она прониклась каким-то новым духом. На самом деле, феноменально. Кажется, что понятие страха вылетело из ее лексикона. На самом деле готов взяться за что угодно".

"Это реально?"

- О, осмелюсь сказать, это совершенно реально, Алекс. И я очень серьезно отношусь к этому. Преображение своего рода. Думаю, она ненавидела свою работу в банке. Совершенно не удовлетворяющая женщину с ее интеллектом и устремлениями".

- Где сейчас наша героиня?

- Она только что звонила, чтобы узнать, есть ли у меня известия от тебя. Она дома, готовится к выходу. Мы встречаемся за ужином в Cafe Du Jours. Восемь часов вечера. Мы выпьем за ваше очень хорошее здоровье. Возможно, я даже куплю бутылку Cristal 1953 и белужьей икры".

"Так жаль пропустить это".

- Мы повторим все это снова, когда ты вернешься домой.

- Я сейчас позвоню ей. Послушай, Эмброуз, я не могу отблагодарить тебя за то, что ты сделал. Я имею в виду, что так хорошо о ней заботился и раскрыл дело.

"Спасибо ей. Без нее я бы не справился".

"Должен бежать."

"Быстрее, Алекс, что они говорят о завтрашней погоде?"

"Идеально".

- В смысле дерьмо.

"Думаю, я узнаю. Если со мной там, наверху, случится что-нибудь серьезное, надеюсь, вы...

- До скорой встречи, Алекс. Береги себя.

загорался красным.

Хоук начал первую забойку в пять.

Он планировал атаковать лицо в два этапа. Первая "верёвка" в лексиконе восхождения должна была закончиться на высоте пятисот футов в небольшой лощине позади ледяного потока. Он располагался прямо под большим навесом на стене, которую он прозвал "Вауи-Зови" во время своего последнего восхождения. Достаточно мягкое начало, сказал он себе. Проиграть. Начал искать "зону", ментальное пространство, которое ему нужно было занять, когда все стало смертельно серьезным.

Хоук нес альпинистскую веревку толщиной три восьмых дюйма и длиной сто пятьдесят футов. В каждой руке он держал ледоруб - тонкую шестидюймовую кирку, прикрепленную к шестнадцатидюймовой рукоятке из стекловолокна, - а к подошвам альпинистских ботинок были привязаны кошки. Это были наборы двухдюймовых стальных кирок, по двенадцать на ботинок. Передние два направлены вперед от носка каждой ноги.

Установив кирки своих ледорубов серией тщательно направленных взмахов, а затем балансируя на шипах пальцев своих кошек после того, как оттолкнул их на полдюйма в лед, Хоук мог подняться по отвесной морде Вауи Зоуи, как какое-то переросшее паукообразное. . Это была техника, которую он использовал с самого начала своего пребывания в Альпах, широко известная как направленная вперед.

Инстинктивно предусмотрительный, он старался максимально обезопасить свое восхождение. Каждые тридцать футов он останавливался, чтобы скрутить восьмидюймовую титановую трубку с резьбой с проушиной на одном конце, а затем защелкнуть алюминиевую защелку, называемую карабином, через проушину. После этого нужно было просто перерезать веревку, тянущуюся от его поясного ремня через карабин, и вперед!

В пятистах футах над землей, после долгих часов борьбы с гравитацией и хрупким льдом Вауи-Зови, он достиг точки, где скала нависала над его позицией, как рваный, гнилой навес. Он подобрался под навес как можно ближе и выстрелил в другой винт. Затем он высунулся из-за края крыши, вонзил свои топоры в нижнюю часть и принялся за дело.

Он развернулся на руках, подтянулся и начал наклоняться вперед к выступу. Оказавшись на вершине, он перешел на вторую ступень. Он двигался вверх с довольно хорошей скоростью, а потом остановился. Это более высокое лицо, как он вскоре обнаружил, представляло собой немощную смесь, испещренную воздушными карманами. Он изучал материал, который при ближайшем рассмотрении больше напоминал пенопласт, чем лед. Нехорошо.

Он взглянул вниз и увидел, что спуститься обратно на уступ будет почти невозможно. Он взял краткий момент, чтобы обдумать свои следующие действия. Погода была угрожающей. Ему нужно было срочно найти место, где можно было бы присесть. Итак, надеясь, что лед улучшится, когда он заберется выше, он продолжил свой путь.

Стало хуже. Когда он размахивал своими ледорубами горящими руками, тщетно пытаясь прорубить разрушающийся лед и найти что-нибудь твердое, чтобы вонзить кирки, ему становилось все труднее и труднее удерживать свои инструменты.

Внезапно все точки крепления, которые он поставил, срезались, и он обнаружил, что "записывает некоторое время в воздухе", как альпинисты называли процесс падения. Он летел вниз головой, пока сила падения не вырвала его самый верхний винт из гнилого льда, как зубочистку из коктейльной сосиски. Он упал мимо уступа, который только что покинул, и продолжал падать.

В этот момент он почувствовал, что действительно может разбиться.

Это был глагол, который он никогда не использовал, кроме тех случаев, когда он был на твердой земле, в какой-нибудь веселой альпийской апре-ски среде, разделяя смех и выпивку у костра с красивой девушкой. Словосочетание " кратер " зарезервировано для тех несчастливых случаев, когда альпинист терпит несчастье упасть на землю.

Удача, как это иногда бывало, была на его стороне, потому что следующий винт выдержал, и он подпрыгнул на натянутой нейлоновой веревке, упав всего с шестидесяти футов, весь в синяках и напуган, но в остальном невредимый. Он повис там некоторое время, лениво вращаясь в пространстве, пока благодарил множество своих личных божеств, включая свои счастливые звезды. Когда это было сделано, он начал тянуть эту чертову веревку.

Оказавшись на выступе, он занялся тем, чтобы сделать его уютным. Сгущалась тьма, и было бесполезно пытаться продвинуться дальше. Если погода сохранится и он выедет утром еще раньше, он чувствовал, что сможет добраться до места назначения где-то ближе к вечеру. Если, конечно, у него было немного меньше волнения, чем сегодня.

Сначала он проверил все свое снаряжение, чтобы убедиться, что он не потерял что-то жизненно важное для своего здоровья при падении. Затем он разложил свой паек. Он съел их, подогрел воду на своей печке и выпил чашечку чудесного чая. Он встал и некоторое время чистил снег лопатой, пока не расчистил достаточно ровного места, чтобы разбить палатку. Он полностью намеревался насладиться этим вечером. Это был долгий, насыщенный событиями день, но бывало и намного хуже. Гораздо хуже.

Но не зацикливаться на них было секретом здравомыслия здесь, наверху, где уверенность и позитивный настрой могут сохранить вам жизнь. Он потягивал ромашковый чай, чтобы успокоиться, и смотрел, как красное небо становится черным и наполняется холодными, колючими звездами. А потом он читал свою книгу, а потом ложился спать.

В обычной горной палатке столько же места для локтей, сколько в обычной красной телефонной будке в Лондоне, и меньше площади, чем в большой кровати. Быть привязанным к палатке на горе не совсем тяжелое испытание. Первые час или два могут пройти в какой-то мечтательной эйфории, когда вы мирно лежите в своем спальном мешке, наблюдая, как появляются звезды, или капли дождя, падающие с неба, или сугробы, медленно взбирающиеся по стенам вокруг вас.

В царстве вашей крошечной палатки царит атмосфера безвинного облегчения. Ночь благословила вас крепким алиби, чтобы вы не рисковали своей жизнью в течение нескольких часов. Ваша жизнь безопасна на время, без тоски, угрызений совести или страха.

Ничего не поделаешь, кроме как погрузиться в безмятежный сон.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ _ _ _

Он проснулся в состоянии благодати.

Он открыл глаза и увидел панораму черного неба на востоке, переходящего в бледно-розовый цвет. Как прекрасно. Еще до того, как он перевернулся и посмотрел на часы, он понял, что каким-то образом изменился. Пока он спал, его разум усердно работал, обучая его, возвращая к истинам, давно утраченным для него. Вчерашний день был слишком захватывающим просто потому, что он игнорировал себя. Не слышать призывы из какой-то более глубокой области его коры. Игнорирование некоторых старых мышечных воспоминаний, жаждущих, чтобы их вспомнили.

Это чуть не убило его. Если бы эта последняя якорная точка не удержалась во льду, он бы спал под землей. Если бы они когда-нибудь нашли его. Если нет, то, по крайней мере, он провел бы вечность в компании своего дедушки. Это было, подумал он, на самом деле некоторым утешением.

Еще до того, как пристегнул кошки к ботинкам, он знал, что этот день будет другим. Он чувствовал себя совершенно помолодевшим. Странным образом он вернулся. Однажды должным образом выученные, сложные техники лазания, как у пловца, никогда не забываются. Все, что ему было нужно, это заново открыть для себя новые ограничения, которые старение и бездеятельность наложили на его мастерство и нервы. И преодолевать их.

Вопреки общепринятому мнению, хороший альпинист с достаточным опытом может двигаться прямо вверх по отвесной скале, за которую он не может зацепиться. Это нелогично. Человеческая природа диктует естественное желание цепляться за что-нибудь твердое. Но регулярный, предсказуемый набор движений, от одной точки дисбаланса до ее противовеса, будет удерживать альпиниста близко к стене, но только до тех пор, пока он продолжает двигаться со скоростью и грацией.

Издалека внизу кажется, что ты танцуешь там, наверху. Изящно виляйте и отрывайтесь от стены во время бега. Это умение похоже на умение велосипедиста, у которого мало проблем с балансом, если только он не едет слишком медленно.

Все, что нужно, это сначала точно прочитать подачу, спланировать и отрепетировать движения кинематографически, а затем делать каждое движение с плавной уверенностью от удержания к удержанию. Сделайте это, и вы получите следующую предсказуемую и надежную покупку. И следующее.

Эти навыки и способности когда-то были сильной стороной Хоука. Но в течение того захватывающего первого дня лазания он допустил несколько неверных суждений, одно из которых привело к серьезному падению, другие заставили его соскользнуть по двадцатифутовой осыпи, оторвав немного кожи на локтях и причинив себе еще больший вред. -ценить, чем что-либо еще. это было некрасиво

Годы, прошедшие с момента его последнего трагического восхождения, подорвали тонкую грань его физической ловкости. Теперь он понял, что эта эрозия не поддается восстановлению, даже несмотря на доблестные усилия Люка в лагере. Сегодня ему необходимо систематически тренироваться и переучиваться старым трюкам, пока он был на Стене Убийств. Если он хотел выжить, теперь ему нужно было научиться мыслить в рамках своего нового, низшего тела. Он должен был научиться слушать себя.

Он поставил свою первую кирку и подтянулся.

Он был только на полпути к пику высотой 24 320 футов. Когда он добрался до уступа, нависающего над Стеной Убийства, он понял, что условия там могут быть хуже, чем на Северном полюсе. Температура могла опускаться ниже сорока градусов, а ветер выл со скоростью от восьмидесяти до ста миль в час. Он знал: рейнджеры дали ему буклет, когда он записался на свое одиночное восхождение. Требование страховки. Он читал, что "совместное воздействие холода, ветра и высоты вполне может представлять собой один из самых враждебных климатов на земле". Его реакцией на предостережения перед восхождением было гневное предложение, чтобы рейнджеры занимались своими чертовыми делами!

Завтра должен был быть либо очень длинный день, либо очень короткий.

Но он больше не боялся Стены Убийств.

И это был лучший гарант успеха, который он собирался получить, когда взойдет солнце.

Даже через несколько часов он обнаружил, что все еще жив и счастлив. Стене Убийства не удалось убить его.

Первое, что он увидел, перегнувшись через край уступа, была маленькая деревянная дверь, вбитая в скалу, присыпанная свежим снегом. Именно там, где он должен был быть. Пока он не увидел это, он не был полностью уверен, что достиг своей цели. Видимость упала почти до нуля. Его высотомер показывал, что он достиг заданной высоты, но над ним и под ним были другие значительные уступы таких же размеров.

Этот был назван "Das Boot", потому что он был похож на нос массивного немецкого линкора времен Второй мировой войны " Бисмарк", торчащий из горы.

GS на его запястье сказал, что пещера летучих мышей, если она вообще существовала, была очень близко. Разум сказал, что это должно быть место. Если, конечно, владелец китайского сувенирного магазина не солгал Амвросию и Сигрид.

Обнажение было широким и глубоким, и очень существенным. Просто взглянув на него, он определил семьдесят футов в ширину и около пятидесяти футов в глубину. Ему пришло в голову, что на эту штуку можно легко насаживать и снимать вертолет. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы сориентироваться. За дальним горизонтом виднеется море вершин с ледяными вершинами. Тяжелая часть была позади. Сука бросила на него все, что у нее было. Она убила его деда и только что пыталась убить и его.

Но на этот раз она проиграла.

Злая Сука была мертва. Он обратил внимание на выходную дверь. Выветренные сильнейшими штормами на планете в течение столетия или более. Широкий и достаточно высокий, чтобы он мог войти, не пригибаясь. В этот момент он просто искал путь внутри скалы. Он искал пещеру летучих мышей. И он приближался.

Он стряхнул снег, скопившийся на его очках, и поднялся на ноги. Он осмотрел камни и валуны по обе стороны от двери, а также над ней. Он знал, что искать. "Гранит-2", - называл Блинки материал, используемый для сокрытия истребительных эскадрилий и батальонов от посторонних глаз противника. "Ты не узнаешь этого, даже если будешь смотреть на него", - сказал он. Если на этом уступе и был какой-то фальшивый камень, Алекс уж точно его не видел. И даже если оно было прямо перед его лицом, оно было настолько искусно создано, что было практически неотличимо от настоящего. Он потянул за старое железное кольцо на двери. Не сдвинется с места. У основания скапливается слишком много снега и льда. Он взял свою траншейную лопату и принялся за работу.

Она по-прежнему не открывалась, поэтому он достал свой рубящий топор и вырубил секцию, достаточно широкую, чтобы можно было заглянуть внутрь. Когда он это сделал, он заткнулся. Не запах смерти, запах старого вонючего машинного масла. Что за черт?

Он наклонился дальше внутрь и включил фонарик. Никто не был здесь пятьдесят лет. Скорее, никогда. Может быть, никогда.

Ему потребовалось много времени, чтобы идентифицировать фальшивую часть горы. Он рубил своим ледорубом все, до чего мог дотянуться или увидеть. Ничего не делая. Его руки горели от нового напряжения, он бросил топор на землю, чтобы перевести дух, и прислонился к тяжелому валуну. Произошло самое странное.

Оно двигалось.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ _ _ _

Он оказался внутри гигантской пещеры, высеченной в скале. Тот же запах машинного масла и машин, который он чувствовал в пустом туннеле эвакуации. Он громко свистнул.

Он был размером почти с ангар United Airlines в аэропорту Кеннеди. С его первым шагом вперед из мрака материализовались четыре мускулистых персонажа в черной униформе, все с серьезным штурмовым оружием, направленным на него. - Доброе утро, господа, - сказал он, - решил заскочить и поздороваться с Колдуном. Он рядом? Если нет, то нет проблем. Я мог бы просто зайти позже".

Он услышал глубокий грохот далеко в глубине пещеры и поднял глаза. Что-то двигалось по рельсам в каменном полу.

Увидев сначала огромную черную морду, он затаил дыхание. Это было просто невозможно, но это было. Массивная немецкая 88-мм пушка. До этого он видел только один подобный, и то в фильме "Пушки Навароне". Тот, который немцы установили в туннеле на вершине горы. Серьезно?

Женщина спустилась к нему по стальной лестнице. Она вышла из застекленного кабинета, возвышавшегося над его головой. "Нет необходимости выдвигать тяжелую артиллерию", - сказал он. - Черт, я даже не вооружен.

- Привет, - ласково сказала она. - Вы, должно быть, лорд Александр Хоук, верно?

"Извиняюсь?" он ответил.

- Мы ждали тебя, на самом деле. Ты немного опоздал.

"Подожди. Как же ты узнал, что я приду, если я могу быть таким смелым?

"Не имеет значения. Мы слышали слух. Мы слышим их все время. Я здесь секретарь по административным вопросам, Гизела Бундт.

"Слухи обо мне? От кого?"

"Наш старый друг в Цюрихе. Посмотри на себя, ты дрожишь. Давай принесем тебе чистую сухую одежду, чашку вкусного чая и перекус. Мы все сегодня едим гуляшесуппе. Звучит неплохо? Тогда я провожу вас в офис.

- Чей офис?

- Не скромничай, лорд Хоук. Вы прекрасно знаете, чей офис.

Двадцать минут спустя , сытый и одетый в сухую одежду, которую принесла женщина, он сидел в одиночестве в большом обшитом панелями кабинете с персидскими коврами и стенами, увешанными работами старых мастеров. Повсюду книжные шкафы, заполненные книгами авторов в кожаных переплетах от Вольтера до Диккенса и Хемингуэя.

Слуга в зеленой куртке, проводивший его внутрь, сказал Хоуку, что вскоре с ним кто-то будет. "Не пройдет и десяти минут", - сказал он. Нервничая, Хоук встал со стула и немного прошелся. Испытывая сильное любопытство, он подошел к источнику света, заливавшего всю комнату. Вздымающиеся окна от пола до потолка достигали двадцатифутового потолка, застекленные и кристально чистые.

Ему было интересно, было ли это огромное окно хорошей идеей, особенно для того, кто пытается оставаться невидимым для мира. Так было до тех пор, пока он не увидел массивные стальные двери по обеим сторонам, их внешние поверхности были покрыты гиперреалистичным искусственным камнем. Двери, которые мгновенно закрывались бы при нажатии кнопки. Безуспешно пытаясь не быть любопытным, он оглядел остальную часть сюрреалистически красивого офиса.

Сначала он проверил стол парня, большой стол партнера в стиле знаменитого британского архитектора Роберта Адама. Вокруг валялись бумаги, но Хоук предпочел не смотреть. Но яркий солнечный свет, струящийся сквозь облака, осветил блестящий предмет, который привлек его внимание. Он наклонился и пригляделся. Это была смонтированная скульптура высотой около фута. Он поднял его.

Это была нацистская свастика, вырезанная из полированного стального блока.

Он услышал голос позади себя и обернулся, как будто его поймали на шпионаже. - Прости, - сказал он, ставя артефакт на место, чувствуя себя виноватым без всякой причины.

- Вовсе нет, - сказал пожилой джентльмен. "Извините, что опоздал, вы знаете, был напряженный день. Пожалуйста, присядь."

Он прошел по ковру и сел в кожаное кресло спиной к захватывающим видам. Хоук очень быстро оценил его. Это был не банкир. Он был ученым, возможно, профессором университета. У него были естественные манеры и веселые манеры, которые свидетельствовали о поверхностном уме и сообразительности. В его голубых глазах, окаймленных кустистыми белыми бровями, мелькнула искра юмора. Его голова была лысой, и он носил пару золотых очков, явно антикварных.

Однако он был одет как банкир. Темно-синий костюм-тройка от очень хорошего портного, накрахмаленная белая рубашка и бело-голубой галстук-бабочка в горошек в стиле Черчилля, на которого он странным образом походил.

Он откинулся на спинку кресла, положил сложенные руки на простор зеленой кожи и сказал: - Должен сказать, что очень рад снова вас видеть, Алекс. Прошло ужасно много времени".

Хоук скрыл свое удивление и сказал: "Увидишь меня снова?"

"Да. Вы не помните, я просто пытался быть умным. Я руководил командой швейцарской армии, которая сбила вас с ног после того ужасного падения. А позже тот, что достался твоему дедушке. Какой милый мужчина. Таких, как он, мы, скорее всего, больше никогда не видели".

"Простите меня, это немного поразительно. Вы двое знали друг друга?

- Мы лазили вместе много лет до того, как ты родился. Нахождение в палатке с мужчиной на вершине горы обычно выявляет в мужчине худшее. Но мы с твоим дорогим дедушкой всегда чертовски веселились!"

Хоук рассмеялся. "Я хотел бы выразить свою благодарность, но я не знаю вашего имени, сэр".

- Герхардт, доктор Герхардт Штайнхаузер, - улыбнулся он, - иногда, довольно глупо, известный как "Волшебник". "

- Вы не совсем то, что я ожидал, доктор Штайнхаузер.

- Все так говорят, Алекс. Немногие добираются до того кресла, которое вы используете, но все, кто это делает, говорят именно об этом. Что вы думаете о моем кабинете? Я полюбил его.

- Это потрясающе, сэр. Не могу не спросить, кто все это построил. Немец, как мне кажется, судя по приветствовавшим меня восьмидесяти восьми миллиметрам.

- Не говоря уже об этом пресс-папье, которым вы восхищались. Человек, который построил это, оставил после себя много сувениров после своей смерти.

- И действительно немец. Бывший нацистский адмирал Кригсмарине, перебежавший в Швейцарию перед войной. Кто-то, кто занимался инженерией и архитектурой. Я уверен, что вы видели Орлиное гнездо Гитлера. Оба построил один и тот же парень. Все это он сконструировал после бегства в Швейцарию в 1936 году. Видите ли, этот чудовищный восемьдесят восьмой, которого вы только что видели, был контрабандой провезен на поезде из Берхтесгадена еще до того, как люди стали уделять слишком много внимания границе. Его идея заключалась в том, чтобы использовать его в случае немецкого вторжения, которого так и не произошло. Теперь он мой, использую по своему усмотрению. Хорошо для любопытных соседей, не так ли?

"Спасибо за всю вашу любезность, сэр, как за мое спасение, так и сейчас. Я не хочу прерывать то, что, безусловно, является очень насыщенной повесткой дня, но я был бы признателен за ваше терпение, пока я задам несколько вопросов?

"Стреляй, мой мальчик, стреляй!"

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ _ _ _

- Вы не возражаете, если я выкурю одну из этих сигарет, доктор Штайнхаузер?

"Нисколько, угощайтесь, должны были предложить. Между прочим, этот серебряный орел - зажигалка. И пожалуйста, не называй меня этим претенциозным именем. Обычная старая Герта подойдет. Твой дед всегда так меня называл.

Хоук улыбнулся и сказал: "Итак. Мы здесь. Спасибо за ваше самое любезное гостеприимство. Я не уверен, с чего начать и . . ".

- Начинай с чего хочешь, Алекс. Я уже знаю большую часть этого, я уверен.

- Тогда вы, очевидно, уже знаете, на кого я работаю.

"Я делаю. Сэр Дэвид Трулов, начальник британской разведки. МИ-6, если быть точным. Видите ли, я давно интересовался вашими подвигами с тех пор, как мы потеряли сэра Ричарда Хоука. Имейте, честно говоря, старый кожаный альбом для вырезок с вашим именем. Ле Рози, Дартмутский военно-морской колледж. Боевой летчик Королевского флота над Багдадом, председатель Hawke Industries, Ltd., самый завидный холостяк Лондона, что-то в этом роде. И у тебя есть сын. Алексей. Поздравляю!"

"Это просто чудо, но спасибо, это сэкономит нам много времени. Итак, вспышка вперед. Мой начальник в Шестой, сэр Дэвид, попросил меня приехать сюда, в Цюрих, чтобы расследовать некоторые нарушения, связанные с недавней волной кибератак на швейцарские счета Ее Королевского Величества. Пришел и мой коллега Эмброуз Конгрив, бывший главный инспектор Скотланд-Ярда. Сэр Дэвид упомянул ваше имя как человека, который может быть вам полезен, и...

- И он думает, что я негодяй, не так ли? Криминальный гений".

"Он никогда этого не говорил. Он сказал, что вы - серый кардинал швейцарского банковского дела, живущий в уединении. Власть за троном. Он действительно не предложил намного больше, чем это. Очевидно, что его первоочередной задачей является защита королевы и королевской семьи, независимо от того, кто или что в этом замешано. Включая вас, сэр.

"Конечно, Алекс. Моя роль сложна, но она никогда не была гнусной, уверяю вас. Это адское прозвище, которое преследует меня повсюду, Колдун, подразумевает какого-то злого волшебника. Уверяю вас, я не волшебник и не злодей. И не святой, если уж на то пошло.

- Тогда могу я спросить, кто вы?

"Я миротворец. Всегда были. Шериф Швейцарии. Нет ничего более сложного, чем держать под контролем кипящий котел, который является ролью Швейцарии в мировой экономике. Мы имеем дело со всеми. Большинство из них честны, но немало людей хотели бы разрушить всю эту сложную систему ведения бизнеса, выстроенную веками. В последнее время большинство из них прибывает из арабских государств. Не все, но некоторые хотели бы, чтобы наш способ ведения бизнеса, наш образ жизни прекратил свое существование. У Израиля здесь огромная казна. И шейхи тоже. Взаимно гарантированное финансовое разрушение, так сказать".

- Значит, ты страж? Хранительница пламени".

"Ты мог сказать это. Китайцам и русским в последние годы еще труднее. Удивительное кибероружие, направленное против нескольких драгоценных свободных стран. Западная Европа, Великобритания, США и их союзники".

"Можете ли вы сказать, что Россия и Китай являются источником недавних нападений на Ее Величество, не говоря уже о самой Великобритании?"

"Конечно, хотел бы. Содержание этих двух гадюк занимает большую часть отведенного мне времени. Эти события, которые вы видите, связанные с активами королевской семьи и правительства Ее Величества, вызывают наибольшую тревогу в данный момент".

- Есть надежда остановить их?

"Действительно, большие надежды. Я сейчас нанимаю самых лучших и умнейших ученых-компьютерщиков со всего мира и приглашаю их сюда для работы на нас. Студенты из Китая, России и Северной Кореи. Все очень тихо, как говаривал твой дедушка. Но да, эти усилия приносят успех. Из-за моей привязанности к королеве я взял на себя личную ответственность за руководство командой по расследованию киберугроз, занимающейся исключительно финансовой защитой Ее Величества".

Хоук возбужденно наклонился вперед. "Могу ли я вернуть это в МИ-6? Ваше личное участие в урегулировании дел королевы? Только для ушей сэра Дэвида?

Штайнхаузер долго думал об этом.

"Пожалуйста, сэр Дэвид позвонит мне по этому поводу, когда вернетесь в Лондон, Алекс. Скажи ему, что я обсужу с ним эту тему. Возможно, я приглашу его сюда на несколько дней.

"Спасибо. Он испытает огромное облегчение, услышав это".

"Королева, однако, ни в коем случае не должна об этом слышать. Скажи ему это. Слишком много людей в Букингемском дворце, я бы не хотел об этом слышать".

"Конечно. Есть еще один вопрос, который я хотел бы обсудить - странное убийство банкира Credit Suisse, только что вернувшегося из Лондона. Мы нашли его труп чуть ниже этого места".

"Лео Германн. Я рад, что его нашли до того, как он был погребен подо льдом. Смерть Лео не была убийством, Алекс. Это было самоубийство. Лео, хотя и моложе меня на тридцать лет, был моим близким другом. Но он заставил меня волноваться. Я следил за ним в Лондоне. В "Коннот-гриль" он встретился с очень неприятными персонажами - подозреваемыми в причастности к преступным действиям, о которых мы говорили. Лео продавал строго засекреченную информацию о моей работе на Ее Величество. Я подозревал его довольно давно. Встреча в Лондоне погубила Лео".

"Я так сожалею обо всем этом. Не могли бы вы рассказать мне об обстоятельствах его смерти? Мой друг старший инспектор Конгрив оказался в весьма необычной ситуации.

"Который?"

"В недоумении. Может быть, впервые".

- Я знаю вашего друга Конгрева только понаслышке. Я буду рад сообщить вам, если это поможет вам успокоить его, Алекс. Вот что произошло. Тем вечером я позвонил Лео в "Коннот" в Лондоне и сказал, что мне нужно немедленно встретиться с ним здесь, в моем офисе. Следующий день. Я уверен, что он подозревал худшее, но какой у него был выбор? Он прибыл поздно на следующее утро, выглядя изможденным и подавленным. В отчаянии, я бы сказал. Он был в слезах".

"Его жизнь закончилась, - сказал Хоук.

"Я полагаю, что это было. Он во всем признался своей жене. Она уходила от него и забирала двоих детей, возвращаясь в Швецию, чтобы быть рядом со своей семьей. На тот момент действительно больше нечего было сказать. Я поднял трубку, чтобы позвонить своему пилоту, чей вертолет находился в режиме ожидания, ожидая возвращения за пикапом. Лео встал, поблагодарил за мою доброту и ушел. Мой секретарь сказал, что он вышел наружу, чтобы дождаться вертолета на уступе.

- Он не дождался.

"Когда прибыл пилот, Лео там не было".

Д р. Штайнхаузер предложил взять Алекса на экскурсию по огромному горному комплексу. Соты с ярко освещенными туннелями и проходами, ведущими неизвестно куда, рядами сверкающих лифтов из нержавеющей стали, обеспечивающих обслуживание от секретного подводного входа на дне Цюрихского озера. Они осмотрели частную резиденцию, три этажа с интерьерами, которые напоминали исторический загородный дом герцога Девонширского в Чатсуорте. Широкая широкая лестница соединяла этажи с такими же панорамными окнами, как и в великолепном кабинете Штайнхаузера.

Были также отдельные гостевые помещения, построенные внутри небольшой вершины более низкой горы. Хоук и его хозяин добрались до них по длинному подземному туннелю с небольшим трамваем, курсировавшим в обоих направлениях по единственному пути.

"Я называю этот дом Das Kleineberg", - сказал он.

- "Маленький Пик", - сказал Хоук, улыбаясь.

- Молодец, Алекс. Кое-что из немецкого, которому я тебя учил, застряло.

Пока они шли по широким коридорам Литтл-Пика и заглядывали в различные комнаты для гостей, солярии и обшитый панелями читальный зал, Хоук, который редко производил впечатление, был полон удивления.

"Маленький и автономный, более деревенский и, на мой взгляд, более привлекательный", - сказал Штайнхаузер. "Вот мы и пришли, я хотел, чтобы вы увидели эту комнату. Комната Лео Германа. Я не прикасался к нему после его смерти. Меня глубоко огорчили фотографии его жены и детей в более счастливые времена".

- Могу я заглянуть внутрь? - сказал Алекс.

Перед окнами стояли два потертых кожаных кресла, и двое мужчин сели. Хоук окинул взглядом сувениры из уже потерянной жизни.

- Я понимаю, почему это тебя огорчает, - сказал он.

"Когда вас предает верный друг, это всегда глубоко обескураживает. Особенно, когда их предательство является результатом вещей, находящихся далеко за пределами их контроля. Лео был моим учеником, когда я преподавал экономику в Новом колледже в Оксфорде. Блестящий мальчик, всегда был. Нанятый как Goldman Sachs, так и Morgan Stanley в Нью-Йорке, достиг вершины обоих и вернулся в Цюрих, счастливый, насколько все знали.

"Я быстро нанял его и заставил работать. Со временем возникли проблемы. Скудная посещаемость, неполные счета расходов, жалобы подчиненных, вы знаете, как это бывает. Ходили слухи, что его жена заставляла его зарабатывать все больше и больше денег. Известный тип вечно недовольных супругов. Лео тоже начал сильно пить. Потом ворует, чтобы сделать ее счастливой. И, наконец, продажа информации. Вот и конец этой печальной истории".

"Я так виноват."

- Спасибо, - сказал доктор Штайнхаузер, вставая со стула. "Алекс, было чудесно общаться с тобой после всех этих лет. Я очень надеюсь, что вы позволите мне продолжить нашу новую дружбу. Прошло восемь часов. Не присоединитесь ли вы к моей дочери и мне за легкий ужин? Я могу устроить так, чтобы мой пилот схватил вас с уступа в девять? По-вашему, звучит хорошо?

"Звучит чудесно, сэр. Я не могу отблагодарить вас за то, что вы сделали для меня и моего дедушки. И все, что вы делаете сейчас, не только для меня лично, но и для моей королевы и страны. Я уверен, что в будущем сэр Дэвид предоставит в ваше распоряжение все ресурсы МИ-6. И если есть что-то, что я лично мог бы сделать, чтобы помочь вашему расследованию, просто дайте мне знать.

Они плавно и бесшумно поехали на трамвае обратно в резиденцию доктора Штайнхаузера.

Через минуту Штайнхаузер нарушил молчание.

"Есть одна вещь, которую вы могли бы сделать для меня, - сказал доктор Штайнхаузер.

- Что угодно, сэр.

"Я не собирался упоминать об этом, потому что не знал, насколько это может быть полезно, и... . ".

"Пожалуйста, скажите мне. Мне нужна любая помощь, которую я могу получить в данный момент, сэр.

"Очень хорошо. В последнее время, с момента вашего приезда в Цюрих, количество хакерских атак на ваши личные аккаунты резко возросло. Получают русские, а они хуже всех, как вы хорошо знаете. Я пока не могу этого доказать, но кто-то, живущий здесь, в Цюрихе, кажется, работает с Москвой. Взлом ваших менее защищенных активов".

"Это, безусловно, большой шаг в правильном направлении. Мой друг Эмброуз будет рад узнать об этом. Вы знаете, кто это? Просто назовите мне имя, и МИ-6 лично вычеркнет этого парня из нашего списка забот. Постоянно. Кто это, черт возьми, доктор Штайнхаузер?

- Имя барона Вольфганга фон Штука вам ничего не говорит, Алекс?

Хоук напрягся, потрясенный этим именем. "Вы, должно быть, шутите. Он тот, кто помогает нам раскрыть дело! И кстати, что, черт возьми, он имеет против меня? - сердито сказал Хоук.

- Ходят слухи, что в этом замешана женщина, Алекс.

ПИЛОГ _

Дер Гогенцоллерн

- Еще шампанского, дорогая?

- Просто всплеск, Алекс. Нет-нет, стой!" Сигрид заплакала.

Эмброуз Конгрив откинулся на спинку кресла и улыбнулся им двоим. Он не мог припомнить, чтобы видел своего старого друга таким счастливым. По крайней мере, не очень долго. Все трое были одеты в пух и прах для ужина в канун Рождества. Хоук и Эмброуз блистали в черном галстуке, Сигрид сияла в ярко-красном рождественском платье с глубоким вырезом и блестками.

Завтра утром Эмброуз и Алекс должны были сесть на "Гольфстрим" Хоука и отправиться на короткий рейс обратно в Лондон. Но сегодня вечером трое друзей праздновали там, где все началось.

Дер Гогенцоллерн.

Все праздничные приготовления были сделаны тайно; Сигрид сотрудничала со своим старым сообщником в планировании. Эти двое зарезервировали небольшую отдельную столовую на втором этаже. Деревянная комната, обтесанная вручную, была шедевром австрийского столярного дела девятнадцатого века. В ней был каменный камин и окна со свинцовыми стеклами, из которых открывался вид на оживленную городскую площадь внизу и на легкий снежок, мягко падающий в этот счастливый канун Рождества.

Лучше всего то, что в углу стояла славная елка. Верхние ветки темно-зеленых елей касались сводчатого потолка; все было украшено красными деревянными украшениями, а зажженные свечи придавали этому месту золотой блеск. Под елкой было два подарка, по одному для Эмброуза и Алекса.

Смех смешался с подведением итогов недели. Вольфи был арестован городской полицией на основании неопровержимых доказательств, предоставленных анонимным источником. Дело взорвалось, отразившись на первых страницах по обе стороны Атлантики. МИ-6 и ЦРУ совместно изучали преступные сети фон Штуки как в Москве, так и в Пекине, берущие начало в первом и направляющиеся через второй. Хоук и Конгрив помогали в расследовании.

Источником был, конечно же, доктор Штайнхаузер. Хоук настоял на том, чтобы его друг оставался скрытым глубоко в его пещере летучих мышей, поскольку его секретная работа слишком ценна, чтобы быть раскрытой миру в целом.

Ближе к концу обеда Эмброуз спросил о решении Хоука не подниматься на вершину Дер Надель, стремлении Алекса завершить печальные поиски костей своего деда.

"Две вещи, - ответил он.

"Я знаю, что ты не боялась, дорогая, так зачем же останавливаться?" - сказала Сигрид.

"Наоборот, я был чертовски напуган. Думаю, я был в состоянии шока, поднимаясь на Стену Убийств. Я вообще не помню, как я, черт возьми, это сделал. Какая-то таинственная часть меня взяла под контроль мой разум и тело и привела меня к вершине. Только лежа на этом заснеженном уступе, я понял, что я в безопасности".

- Почему ты не продолжил? Конгрив сказал: "Почему вы не продолжили?"

"Я не такой, как мой дедушка, занимающийся скалолазанием в семьдесят лет. Я слишком стар даже сейчас. Возможно, вы будете рады узнать, что я никогда не взберусь на другую гору в одиночку.

- Я выпью за это! Сигрид рассмеялась, подняв бокал в тосте.

Они чокнулись, и Хоук продолжил.

"Этот храбрый старик теперь никуда не денется. А жить мне чертовски много. В конце концов, у меня есть сын, о котором нужно заботиться. И одна моя знакомая женщина, которая очень нуждается во всей возможной помощи.

Сигрид рассмеялась так, что чуть не облила их обоих шампанским. "Ты сказал, что было две причины, сексистская свинья. Что еще?

- Сегодня вечером, - сказал Алекс. "Это была настоящая причина. Я решил, что ничто не помешает мне провести канун Рождества здесь, в этой комнате, с двумя людьми, которые мне так дороги".

- Хорошо сказано, - ответил Эмброуз с блестящими глазами.

Сигрид чокнулась ложкой и поднялась на ноги. Хоук подумала, что никогда еще она не выглядела прекраснее, чем в тот момент, когда стояла в теплом свете свечей рождественской елки.

- Ну, мы тоже были заняты здесь, ваша светлость. Не так ли, старший инспектор?

- О, верно, я еще не упомянул об этом, не так ли? Что ж, Алекс, кажется, у меня появился новый сотрудник. Кто-то, кто продемонстрировал большое мужество и живой интерес к работе криминалиста".

"Действительно?" - прервал Хоук, улыбаясь ей.

"Действительно. Сигрид подала в отставку с должности в Credit Suisse. Она переезжает из Цюриха в Лондон, где будет жить в старом коттедже садовника в Брикден-Хаусе в Котсуолдсе. Там она будет помогать мне во всех аспектах моей работы в светлое время суток. Ночью она будет зачислена в Глостерширский университет, получив досрочное зачисление на изучение уголовного права. Она намерена после выпуска искать работу в Новом Скотланд-Ярде".

Хоук потянулся через стол и взял ее за руку.

"Как прекрасно, - сказал он, - как это прекрасно".

- Я надеялся, что ты это скажешь, Алекс. Я так надеялся, что ты не сочтешь это каким-то самонадеянным с моей стороны.

- Ты шутишь, девочка? Вы будете прямо по дороге. Мы можем отправиться на пикник на Темзу! Вы тоже встретитесь с Алексеем. Я уверен, вы двое станете верными друзьями. . . это очень радостная новость, дорогая. Какой поистине чудесный рождественский подарок. Мне так жаль, что у меня ничего нет для тебя и...

- Есть одно но, - сказал Конгрив, улыбаясь им обоим. "У меня и моего нового помощника завтра много работы. Я хотел узнать, не могли бы вы найти для нее место в самолете Hawke Air утром?

- Ты сейчас переезжаешь в Лондон?

- Леди Марс говорит, что коттедж уже готов. Грузоотправители прибудут с моими вещами в субботу, так что...

- Итак, мы все вместе отметим Рождество, Алекс.

Хоук рассмеялся и сказал: "Мне всегда приходится открывать один подарок в канун Рождества. Одна из тех коробок под деревом для меня?

- Открой и узнай, - сказала Сигрид.

Это было.

В тот день прибыл посыльный с фотографией в рамке от доктора Штайнхаузера. Зернистая черно-белая фотография, которую он нашел в одном из своих альбомов для вырезок.

Фотография Алекса и его дедушки, обнимающих друг друга и счастливо улыбающихся на солнце. Это было сделано рано утром, когда они начали восхождение на Дер Надель .

"Счастливого Рождества, дорогая!" - сказала Сигрид и поцеловала его в щеку.

Продолжайте читать отрывок из

Грядущий роман Теда Белла

ПАТРИОТ _

В продаже в твердом переплете с сентября 2015 г.

ВЫДЕРЖКА ИЗ ПАТРИОТ _

ПРОЛОГ _

май 2012 г.

Шестой самый богатый человек в Англии опустил голову.

Чистый инстинкт, так оно и было. Плотный строй из четырех российских МиГ-35 внезапно с визгом вылетел из ослепительного солнца и прогремел прямо над фуражкой лорда Александра Хоука Королевского флота. Сверкая серебристыми крыльями, завывая двигателями, истребители быстро теряли высоту и пролетали над его позицией, их приземистые воздушные тормоза опускались для посадки.

" Какого черта? - пробормотал себе под нос Алекс Хоук. Офицер британской разведки смотрел прямо вверх, когда четыре истребителя прогремели менее чем в сотне футов над его головой! МиГ-35 на кровавой Кубе ? Ему придется немедленно предупредить свое начальство в МИ-6 в Лондоне.

Эти истребители МиГ в наши дни были самой радикальной вещью в воздухе; Одно их присутствие здесь, на острове Куба, подтверждало одно из самых худших подозрений Хоука по поводу его миссии: русские больше не дурачились, разыгрывая неубедительную роль "советников" стареющих братьев Кастро. Несмотря на грядущую и весьма проблематичную "разрядку" Кубы с Америкой, москвичи явно вернулись на этот райский остров навсегда. И они имели в виду бизнес.

Очевидным и очевидным фактом было то, что его неминуемая миссия, в случае успеха, вскоре приведет к лобовому политическому столкновению между Великобританией, Америкой и Россией. Истинные факты о двурушничестве Кубы вскоре вспыхнут с абсолютным облегчением как в шпионском сообществе, так и на первых полосах газет по всему миру. Добро пожаловать на солнечную Кубу! Добро пожаловать на Планету Тиндербокс.

"И добро пожаловать в Realpolitik 2012", - подумал Хоук.

Его палка из четырех человек, или группа убийц, и их кубинский проводник скорчились в густой путанице зеленых джунглей, вторгшихся в пределы аэродрома. Его текущая позиция была всего в сотне ярдов или около того от широкой белой взлетно-посадочной полосы. В недавнем прошлом, как он отметил в своем блокноте, все трещины в дешевом бетоне были залатаны, небрежно испещрены брызгами черной смолы, а неровная поверхность в основном очищена от удушливых сорняков и зарослей.

Эта очень длинная тактическая взлетно-посадочная полоса была прорублена Советами в вершине горы более полувека назад, и она определенно выглядела на свой возраст. Одно известное наследство, которое русские оставили на острове, - очень дрянной бетон.

Один за другим истребители обожгли дальний конец взлетно-посадочной полосы. Клубы голубовато-белого дыма вырвались из лопнувших шин, когда четыре самолета с воем реактивных двигателей последовательно приземлились. Затем они гуськом вырулили к дальней границе поля. Ловко маневрируя, русские летчики-истребители расположились крылом к крылу в тени нескольких ржавых ангаров Quonset, над сводами которых ползли лианы. Устаревшая диспетчерская вышка, также построенная кровавыми совами во время короткого теплого периода холодной войны, давала мало тени.

Командир Хоук сделал знак своему отделению, когда поднялся на ноги, щурясь от яркого ослепительного неба. "Выдвигайтесь", - мягко сказал англичанин, и он и его люди снова растворились в защитном покрове густых пологов джунглей, вторгшихся в поле. Он хотел приблизиться к этой башне. МиГи были интересны, но это не то, ради чего он проделал весь путь из Британии.

Через десять минут и несколько сотен ярдов коммандос передислоцировались; теперь они были почти на расстоянии плевка от еще одного русского самолета, хотя и гораздо менее сложного, чем четыре сверкающих МиГа. Первый вновь прибывший, приземлившийся всего на несколько минут раньше своего истребительного сопровождения, теперь стоял на взлетной полосе, жарясь под палящим карибским солнцем.

Близлежащая диспетчерская вышка, почти полностью увитая каскадом цветущих лоз, возвышалась над самолетом, но совсем не давала тени. Тот факт, что все окна башни были либо разбиты, либо полностью отсутствовали, и что там не было диспетчеров, похоже, мало беспокоил пятерых недавно прибывших российских пилотов.

Хоук поднес к глазам бинокль Zeiss и стал изучать этот авиационный реликт из другого века. В отличие от четырех серебристых МиГ-35, это действительно был очень старый номер. Это был ветхий двухмоторный Ил-12, одновременно и почтенный, и настоящий взрыв из прошлого. Хоук уловил внезапный проблеск яркого цвета краем глаза и быстро сместил взгляд влево.

Старинный лимузин "Кадиллак", выкрашенный в спелый старо-лиловый цвет, остановился в нескольких футах от законцовки правого крыла Ил-12. К открытой двери салона в кормовой части крыла свисала небольшая алюминиевая лестница. У люка самолета появился один из членов экипажа, очень похожий на яхтсмена в белых брюках и синем блейзере.

Этот парень, явно DGI, подразделение кубинской секретной службы, находящееся под контролем КГБ, защищал глаза от палящего солнца и держал в руках серьезный пистолет-пулемет. Он спустился по лестнице, обогнул выцветший и ржавый лимузин и наклонился, чтобы изучить документы водителя. Видимо, обнаружив, что все в порядке, вооруженный стюард позвал еще одного человека, все еще находившегося на борту самолета. В проеме фюзеляжа теперь стоял крупный парень в полном камуфляже для джунглей. Хоук улыбнулся. Он знал офицера русской армии по прозвищу, которое ему дал отец-немец. Но настоящую репутацию он заработал, сражаясь с повстанцами в Чечне: жестокий мясник.

Дер Вольф.

Хоук заметил, что мужчина спустился по ступеням на взлетно-посадочную полосу с изрядной долей атлетизма. В руке он держал тяжелый кожаный чемодан, но обращался с ним так, словно это был шпионский роман, который он читал в полете. Это был крупный лысый мужчина с массивными мускулами на шее и плечах. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, обнажая мощные предплечья. Весь хрящевой пакет шел с правильной пулей головы, тоже блестящей от пота.

Хоук увеличил изображение лица, темных полуприкрытых глаз с густыми бровями прибывшего пассажира.

Он внимательно посмотрел на парня, а затем передал очки своему старому другу, бывшему морскому котику и бывшему нью-йоркскому реактивному самолету, человеку-горе с 129-й Западной улицы в Гарлеме, известному под именем Стокли Джонс-младший. Нанятый контртеррорист, Алекс Хоук часто описывал его как "размером с средний шкаф".

- Это он, Сток, - сказал Хоук. "Иванов".

Стокли Джонс бросил быстрый взгляд и подтвердил мнение Хоука. Не было никаких сомнений. Человек, которого они прибыли на Кубу, чтобы убить, прибыл точно по расписанию.

ту ночь стало холодно в горах . Со своего наблюдательного пункта в джунглях Сьерра-Маэстры командир Хоук мог видеть туманные огни Кабо-Крус, маленькой рыбацкой деревушки на северо-восточном побережье Кубы, на береговой линии далеко внизу. На востоке с его наблюдательного пункта было видно еще несколько таких деревень. Тусклые скопления света рассыпались по черному побережью, словно крошечные золотые монеты были брошены какой-то гигантской рукой.

Это были единственные признаки цивилизации, видимые в темноте из кемпинга на склоне горы.

Хоук поднял воротник и посмотрел в сторону моря. Ветер усилился, предвещая продвижение холодного фронта на север. Из оперативных брифингов ЦРУ в Майами он знал, что к югу от Кубы назревает тропический шторм. Он шел сюда, холодный ветер с Ямайки, влекомый на север более теплыми водами Карибского моря. Хоук тихо выругался себе под нос. Иногда ненастная погода работала на вас; а иногда и решительно нет.

Среди пятерых мужчин, живших в импровизированном кемпинге, настроение у намеренно слабо горящего костра было тихим, уверенным в ожидании. Крошечная деревня Кабо-Крус, прямо под ними, была их целью сегодня ночью. В этой деревне находился человек, которого отряд коммандос выслеживал последние сорок восемь часов, с тех пор как "Ил-12" приземлился на секретной взлетно-посадочной полосе.

Звали его генерал Сергей Иванович Иванов.

Это был высокопоставленный российский офицер, командированный из Москвы, внушающий страх ветеран бригады спецназа, написавший свои имена кровью на полях сражений в Чечне. Силы специального назначения, сливки хваленых путинских передовых боевых бригад.

Ранее в тот же день генерал вместе с двумя гражданскими помощниками, включая телохранителей, и свитой советников в штатском зарегистрировались в приморском отеле под названием "Иллюмината де лос Рейес", "Свет королей". Они заняли весь верхний этаж бледно-розового здания. Комната генерала находилась на третьем этаже, просторный люкс с балконом с видом на море. Этой ночью Сергей оставил французские двери открытыми для ветра и волн; Около полуночи он вышел на балкон за последней сигарой Монтекристо и марочным бренди.

Палка Хоука из четырех человек была контртеррористической группой, созданной британской МИ-6 и действовавшей в тандеме с ЦРУ. Миссия англичанина под руководством сэра Дэвида Трулова, главы МИ-6, была достаточно простой: отправиться в Майами, затем на Кубу и собрать разведданные о российских операциях на острове. А потом убейте дер Вольфа .

Давно ходили слухи, что передовая база шпионов в Северной Америке рассматривалась высшим генералитетом Владимира Путина в качестве шпионского аванпоста КГБ. В отчетах разведки из ЦРУ Майами указывалось, что разведка уже началась в поисках удобного места на небольшом острове у северо-восточного побережья Кубы.

Объединенные силы коммандос Хоука из ЦРУ и МИ-6 имели четкую цель: убить человека, посланного Москвой для наблюдения за проектированием и строительством крупного российского военного объекта на острове Исла-де-Пинос. В 1953 году Фидель был заключен в печально известную тюрьму, дом ужасов, построенный Батистой. А его брат Рауль рекомендовал Кремлю небольшой остров как идеальное место для крупной шпионской базы.

Теперь братья Кастро, несмотря на все более дружественные дипломатические инициативы из Вашингтона, раскрыли свое истинное лицо: несмотря ни на какие рифмы или причины, кубинские симпатии по-прежнему были на стороне Москвы. Сэр Дэвид Трулов, начальник Хоука в МИ-6, однажды пошутил Хоуку, что los hermanos , должно быть, пропустили меморандум: "Коммунизм мертв".

Los hermanos, что по-испански означает "братья", было любимым прозвищем сэра Дэвида для этой пресловутой пары цепких диктаторов банановой республики.

По оценкам британских агентов под прикрытием в Гаване, неминуемая кончина генерала отбросит сверхсекретные российские шпионские инициативы как минимум на полтора-два года. Западным державам крайне необходимо время, чтобы собраться вместе с новыми реалиями, формирующими геополитическую арену Латинской Америки.

Группа оперативников ЦРУ/МИ-6 состояла из четырех бойцов: самого командира Хоука, бывшего Королевского флота; бывший морской котик Стокли Джонс-младший; молодой бывший снайпер морской пехоты по имени капитан Элтон Ирби; и внештатный австралийский эксперт по сносу зданий SAS майор Шон Фитцджеральд.

Они подобрали пятого члена, местного проводника, вскоре после прибытия. Это был симпатичный молодой парень по имени Рико Алонсо. Он был капризным и вспыльчивым, но Хоук терпел его. Рико излучал полную уверенность, которую он приобрел благодаря предыдущим сделкам с британскими и американскими коммандос, путешествующими в опасности. Он делал все это раньше, очевидно, с большим успехом. И у него были энциклопедические знания о джунглях гор центральной Кубы, в которых Хоук отчаянно нуждался.

Палка была выброшена на берег северо-восточного побережья американской подводной лодкой " Молот" из залива Гуантанамо; местом установки был небольшой портовый город под названием Маякамас. Это было два дня назад, в ночь перед разведкой взлетно-посадочной полосы. С тех пор они отслеживали перемещения цели, используя Рико для сбора информации от местных жителей о передвижениях, оружии и привычках сна русского генерала.

Сегодня ночью Хаммерхед вернулся в зону высадки Маякамас на побережье. Ударная подводная лодка даже сейчас слонялась у берега, назначенная на рандеву с Хоуком сегодня утром в 04:00. Была полная луна, и ее яркость представляла свой собственный набор опасностей.

Шесть часов дали палке из четырех человек и Рико достаточно времени, чтобы спуститься в деревню, подавить сопротивление, если таковое имелось, в отеле и вокруг него, и получить доступ к комнате на верхнем этаже, где предположительно находилась русская цель. спать. Команда убьет его, а затем как можно быстрее вернется вдоль побережья к точке эвакуации.

Все это звучало достаточно просто, и на самом деле так оно и было. Но у войны, как давно понял Алекс Хоук, есть своя реальность. Если бы что-то могло пойти не так, они бы это сделали. Даже если что-то не могло пойти не так, всегда можно найти выход. И иногда, невероятно, все шло как надо в тот самый момент, когда ты терял всякую надежду. Так было в тумане войны.

гудело у подножия утесов. Алекс Хоук поднялся на ноги, пнул грязь в тлеющие угли и начал последнюю проверку своего автоматического оружия и боеприпасов. Он нес автомат и штурмовую винтовку FN SCAR с гранатометом, установленным на нижней направляющей. Гранаты свисали, как виноградные гроздья, с пояса.

- Пошли, - тихо сказал Хоук, поднося спичку к застрявшему в уголке рта "Мальборо".

- Время, - сказал Стоук остальным мужчинам. - Вы слышали этого человека.

Сток, как и другие, тайно наблюдал за своим лидером, своим старым другом Алексом Хоуком. Хоук, особенно в своем грязном камуфляже для джунглей, едва ли мог походить на типичного британского лорда лет тридцати пяти. Безусловно, в этом человеке не было ничего типичного. Он был, как однажды выразился один из его бывших итонских одноклассников, "шедевром противоречий". Он был офицером британской разведки и бывшим боевым летчиком Королевского флота, о котором часто говорили: элегантный от природы лорд Хоук также весьма хорош на войне.

Теперь, накануне битвы, человек стал еще более спокойным и примиренным с самим собой. Он был недвижим, тихо курил в мерцающем свете костра, дым видимым клубком поднимался в прохладный ночной воздух. Один только Стоук знал, что за кривоватой улыбкой и безмятежной внешностью Хоука, в конце концов, скрывается сияющее насилие существо.

Этот человек, с которым Стокли подружился двадцать лет назад, был прирожденным лидером; в равной степени сдержанность, яростная решимость и самоуверенный животный магнетизм. И женщин, и мужчин тянуло к нему, как воду к луне.

Даже в покое Хоук был заметен, ибо обладал ощутимой серьезностью человека, который побывал там и вернулся. Чистый и стихийный воин, обязательно жестокий, захватывающий, сама природа. Далеко к северу от шести футов, невероятно подходящий для человека его возраста, это был человек, который каждый день своей жизни проплывал шесть миль в открытом океане.

У него была густая копна непослушных черных волос, точеный профиль и глубокий загар после нескольких недель, проведенных в море. А еще были эти "арктические голубые" глаза. Известный лондонский обозреватель светской хроники однажды заявил в Tatler , что его глаза были похожи на "лужицы замерзшего дождя". Таким образом, она еще больше украсила его репутацию одного из самых востребованных холостяков Лондона. Два порока Хоука, бермудский ром и американские сигареты, были единственными, что остались у него с тех пор, как он разочаровался в женщинах.

- Ладно, пошли в путь, - сказал капитан Ирби, подбрасывая в огонь достаточно влажной земли, чтобы потушить его. И пятеро тяжеловооруженных мужчин начали пробираться вниз по склону, обращенному к морю, прорубая себе путь по пересеченной местности, покрытой густой растительностью. Сначала Рико, затем Ирби, Фицджеральд, Сток и, наконец, Хоук, прикрывающий тыл.

Это шло медленно.

Тропа петляла вниз по горе, крутые повороты переходили в отвесные обрывы. Почти сразу же Хоук начал сомневаться в целесообразности принятия совета Рико. Во-первых, тропа была очень крутой и вскоре начала местами сужаться. Коммандос были вынуждены использовать свои мачете просто для того, чтобы прорубать себе путь вперед. Рико постоянно уверял, не раз говорил, что скоро он расширится. Это не так. Теперь она была едва достаточной для прохода.

А потом стало еще хуже.

Стены зелени теперь давили на них с обеих сторон, еще больше замедляя их. Толстые петельчатые лианы и торчащие под ногами корни фикусов вцепились в сапоги. Хоуку, увидевшему, как Ирби внезапно споткнулся и упал вперед, это совсем не понравилось. Не то чтобы это имело сейчас большое значение. Повторить их шаги и спуститься по открытому забою на этом позднем этапе миссии не представлялось возможным.

Так что ничего за это не было. Хоук мрачно держал рот на замке и велел болтливому Рико сделать то же самое. . .

Через тридцать минут спуска джунгли сомкнулись, а затем сузились до полного застоя. Они зашли в очевидный тупик. Крошечное пространство внутри собора из пальм высотой в сто футов, ветви громко трещат высоко над головой на сильном ветру, воздух в зеленых дуплах прохладный и влажный. Рико рубил твердые зеленые стены, которые оставались перед ними, громко ругаясь и отмахиваясь своим мачете с рукоятью из слоновой кости.

- Смотрите, команданте! - закричал молодой кубинец через его плечо. "Теперь все чисто!"

Хоук посмотрел. Рико исчез через теперь уже невидимую щель, которую он прорубил между двумя деревьями в пальмовой стене. Отряд двинулся вперед, пытаясь последовать его примеру.

- Заткни этого проклятого мальчишку, Стоук, - сказал Хоук, ударив штурмовым ножом по свисающему болоту из густых зеленых лиан, когда он тоже пытался идти по пути Рико вперед. Капитан Ирби был теперь впереди, и он оттягивал слоновьи листья и пальмовые ветви в поисках пути вперед.

- Мне это не нравится, босс, - сказал Стоук, наблюдая, как борется Ирби. - Что-то не...

" Вниз! Все, черт возьми , вниз !" Капитан Ирби прохрипел, повернувшись к ним лицом, его лицо было поражено. Стоук бросил взгляд на затуманившиеся глаза мужчины и понял, что они в большой беде.

- Эй, капитан, ты в порядке? - сказал ему Стоук, протягивая руку помощи. Было так много крови. У мужчины что-то застряло. . . о, Господи, это было похоже на мачете Рико с ручкой из слоновой кости. Он был погребен по самую рукоять, в верхней части груди Ирби, прямо над его бронежилетом Номекс. Неподвижные остекленевшие глаза Ирби смотрели в никуда, и он упал лицом вниз к ногам майора Фицджеральда.

- О Боже, я не думал, что он... - сказал австралиец, опускаясь на колени, чтобы посмотреть, что он может сделать для своего мертвого или умирающего товарища.

И вот тогда густые джунгли, окружающие естественный собор, взорвались бурей шипящего свинца. Плотный пулеметный огонь шел со всех сторон, повсюду были видны вспышки дульных выстрелов, снаряды крошили листву над их головами и повсюду вокруг попавших в ловушку коммандос. Массы визжащих зеленых попугаев, ара и других тропических птиц громко взмыли в залитое лунным светом небо в ужасе, когда надвигающийся огонь усилился.

"Ложись сейчас же! Укрыться!" - крикнул Хоук. Он нырнул в сторону, но не раньше, чем услышал крик молодого австралийца: "Я ранен! Я ранен!" А потом он замолчал.

"Черт возьми!" - закричал Хоук, вставая на ноги, чтобы прийти на помощь раненому.

- Забудь его, босс! Он ушел, - закричал Стоук.

Хоук почувствовал, как внутри что-то скрутило. В ярости он открыл огонь из своей штурмовой винтовки и пистолета-пулемета, стреляя из обоих видов оружия в полностью автоматическом режиме, пока не исчерпал свои боеприпасы и не потянулся за новыми. Стоук был у него за спиной, они вдвоем стояли спиной к спине, прислонившись друг к другу, когда они вращались в унисон, выпуская свинцовый град на 360 градусов с перекрывающимися полями огня. Ударный грохот тяжелого пулемета М-60 Стоука, казалось, воздействовал на спрятавшегося в джунглях врага.

- Надо валить отсюда, босс! - сказал Стоук, хватая Хоука за плечо и разворачивая его. "Назад в гору! Это единственный способ. . ".

"Иди, иди!" - сказал Хоук. Он закинул через плечо две осколочные гранаты и повернулся, чтобы следовать за отступающим вверх другом. Он сделал два шага вперед, когда крупнокалиберный снаряд попал ему в поясницу, развернул его и бросил на колени.

"Босс!" - воскликнул Стоук, увидев, как Хоук тщетно пытается встать на ноги и стреляет вслепую.

- Продолжай двигаться, черт возьми! - крикнул Хоук. - Я позабочусь об этих ублюдках. Оставь меня."

- Не сегодня, - сказал Стоук.

Стоук развернулся и нагнулся, стреляя из своего оружия левой рукой и подхватив Хоука правой. Он закинул Хоука на свои широкие плечи и побежал прямо в гору. Гигант со своим раненым другом прорывался сквозь густую листву, как будто ее не было.

Они прошли, может быть, несколько сотен ярдов, прежде чем исчезла всякая надежда на спасение. Широкую веревочную сеть, утяжеленную камнями, выпустили трое кубинских солдат, взгромоздившихся на ветки высоко в навесе. Сеть упала, поймав в ловушку двух вражеских бойцов, повергнув их на землю и навсегда лишив их надежды на побег.

потное лицо русского генерала, которого он прибыл на Кубу, чтобы убить.

Иванов согнулся в поясе, улыбаясь в невидящие глаза пленника. Его толстые губы шевелились, кадык подпрыгивал вверх-вниз, но он не издавал никаких звуков, которые Хоук мог понять, пока то терял сознание, то приходил в себя. Алекс быстро моргнул, пытаясь сосредоточиться. Краем глаза он увидел Стоука.

Его друг был связан за лодыжки грубой веревкой и подвешен вниз головой к тяжелой деревянной балке. Он оказался голым. И по какой-то причине на полу под его головой было много крови. Его тоже застрелили и повесили истекать кровью? Собственная рана Хоука излучала огонь по всему телу. Он боролся, чтобы не заснуть. . . услышал знакомый смех и оглядел комнату.

Парень, Рико, тоже был там, сидел за обшарпанным деревянным столом, курил сигарету и потягивал ром из бутылки вместе с другими кубинскими охранниками. Казалось, он разговаривает со Стоукли краешком рта. Время от времени он вставал, подходил к подвешенному чернокожему, выкрикивал эпитеты в его кровоточащие уши, а затем злобно бил его пистолетом по рту. Несколько белых зубов блестели в луже крови под головой Стоука.

Стоук, пожалуй, самый крутой человек, которого когда-либо встречал Хоук, был первоклассным стоиком. Хоук ни разу не слышал, чтобы его друг кричал от боли.

Хоук почувствовал раскалённую добела вспышку гнева. Кровавый ад. Он должен был что-то сделать! Он попытался подняться со стула, но почувствовал, что снова ускользает. Казалось, он не мог держать глаза открытыми. Как долго он не спал? Они никогда не давали ему спать. Нет еды. Время от времени немного ядовитой воды из ржавой банки из-под кофе. Было холодно спать на грязном полу сырого цементного здания после захода солнца. . .

Они оба были раздеты догола в первую ночь. Разрешили оставить себе только тяжелые армейские ботинки без шнурков. Пуля все еще была в спине Алекса, и рана превратилась в одно горячее месиво, все в порядке, но он старался не обращать внимания на жгучую боль и сохранять рассудок. Он покачал головой и попытался вспомнить, где находится, несмотря на всплески лихорадки, из-за которой так трудно мыслить здраво.

Это был комплекс, построенный на поляне посреди джунглей. Пальмовые ветви коснулись земли. Высокие проволочные заборы. Собаки. Каждый вечер приходили русские, в том числе и генерал Иванов. Они пили водку и играли в рамми с кубинцами. Генерал и Рико допрашивали двух заключенных, пока им не надоели пытки, и они все глубже и глубже погружались в пьянство.

Худшая жестокость, которую пережили двое заключенных, называлась "Колодец желаний". Каждое утро на рассвете два крепких охранника вели их обнаженными через джунгли к месту подальше от комплекса. Там две пятидесятигаллонные бочки были поставлены одна на другую и закопаны в землю. Хоука и Джонса заставили лечь в грязь рядом с колодцем. Один парень привязывал их лодыжки к толстому бамбуковому шесту, в то время как другой держал свой автомат MAC-10 направленным на них обоих.

Затем они по очереди поднимали их над землей и макали головой вниз в грязную, заполненную помоями яму. Иногда на несколько секунд, иногда на пару минут. Или дольше. Ни один из мужчин не знал, как долго его голова будет находиться под водой. Каждый подходил бы брызгая. Отверстие было наполнено зловонной смесью мочи и фекалий.

Хоук и Стоукли вскоре поняли, что на самом деле Колодец желаний был туалетом для кубинских солдат.

- Я больше не могу, Стоук, - сказал Хоук однажды утром на рассвете, прежде чем за ними пришли охранники. - Я смертельно серьезен, чувак. Это сломает меня. Я думал, что в Ираке было плохо. Но это? Черт, я только начну говорить, чувак.

- Мы просто никогда не собираемся этого делать, босс.

"Я знаю."

Итак , то утро было другим. Прибыли двое охранников и вывели голых пленников в кандалах за огражденный периметр гуськом в джунгли. Кубинцы по привычке смеются и кричат друг другу. Еще один жаркий день, еще одна весёлая игра: замочить заключенных головой вперед в уборной.

Один охранник был впереди, Хоук сразу за ним. Потом Стоук, потом другой охранник сзади с пистолетом, направленным Стоуку в затылок. Двум пленникам запрещено разговаривать. Хоук подчинялся этому правилу, пока они не оказались в поле зрения Колодца Желаний. Именно тогда он сказал единственное слово, которое Сток ждал услышать:

"В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ!"

В этот момент Хоук перекинул закованные в кандалы запястья над головой охранника и крепко сжал горло коренастого кубинца. Хоук сбил его с ног, повалил на землю и начал бить по лицу двумя связанными кулаками, используя стальные наручники в качестве оружия. Тем временем Стоук поставил одну ногу и развернулся, взмахивая связанными руками по большой дуге, ударяя предписанными кулаками по голове другого охранника и сбивая его с ног.

Хоук плохо помнил последовавшую стычку. Оба кубинца вели себя неплохо, прекрасно понимая, что борются за свою жизнь. Хоук был почти уверен, что откусил своему парню оба уха и сделал ужасные вещи с его глазами и зубами. И, в конечном счете, к позвонкам в шейном отделе позвоночника. C3, C4 и C5 повреждены и не подлежат ремонту.

Тем временем Сток использовал свои огромные размеры и вес в своих интересах. Он сидел на парне достаточно долго, чтобы сломать указательный палец бьющейся правой руки, вынув пистолет, пока его палец все еще находился внутри спусковой скобы. Затем он пару раз подпрыгнул вверх и вниз на груди, пока все его ребра не сломались почти одновременно. Пока что-то острое и осколочное не пронзило его сердце и легкие.

Три дня они сражались чтобы выжить в дикой природе. Голые, голодные, без еды, без воды, без карты. Днем они следовали за солнцем. Держался подальше от случайных грунтовых дорог. Выжил на змеях, жуках и коре. Каждую ночь строили маленькое укрытие из пальмовых листьев, чтобы защитить их шкуры от холодного дождя. Так оно и пошло.

На четвертую ночь они услышали вдалеке гул прибоя. Именно тогда они наткнулись на высокий проволочный забор. У них оставалось мало сил, чтобы обойти его. Хоук был в гораздо худшем состоянии, чем Стокли; он потерял много крови и все еще боролся с бушующей лихорадкой. Каким-то образом они оба нашли в себе достаточно сил, чтобы перелезть через забор и спрыгнуть на землю с другой стороны.

утро Хоук проснулся в лазарете, не помня, как он там оказался.

- Доброе утро, красавчик, - сказала ему миловидная рыжеволосая медсестра-американка, держа соломинку с апельсиновым соком рядом с пересохшими губами. - Здесь кое-кто хочет тебя увидеть.

Хоук улыбнулся.

"Это кто?"

- Я пойду за ним, дорогая, - сказала медсестра.

И тут у его постели появился странный мужчина. американские военные. Латунь, очевидно же. Офицер ВМС США, который тоже дружелюбно улыбался ему. Где, черт возьми, он был? На эсминце США?

- Доброе утро, адмирал, - выдавил Хоук, очень обрадовался, увидев знакомую форму и дружелюбное лицо.

- Доброе утро, - сказал старик, пододвигая стул к своей кровати. "Сын, я не знаю, кто ты, черт возьми, и откуда ты взялся, но я скажу тебе одну чертову вещь. Ты испортил мне игру в гольф, моряк.

"Простите, сэр?"

"Ты слышал меня. Этим утром я прошел седьмой фервей, наполовину ожидая найти свой мяч в песчаной ловушке. Вместо этого я нашел тебя. С голой задницей, если не считать твоих чертовых туфель. Самая проклятая вещь, которую я когда-либо видел. И никаких следов на песке вокруг вас. Как будто вы выпали из ниоткуда.

- С вершины забора, адмирал.

- Но как, черт возьми, ты... Неважно.

- Простите, сэр.

- О, черт, не извиняйся. Я выбил оттуда свой песчаный клин и утопил его на птичку! Чуть не пришлось оторвать тебе ногу, чтобы моя клюшка оказалась на мяче. Никогда раньше не было опасности для человека! Добро пожаловать в гольф и загородный клуб военно-морской базы Гуантанамо, сынок! Мы рады видеть вас и вашего друга из морских котиков мистера Джонса в качестве наших гостей.

Тогда адмирал рассмеялся и протянул ему толстую сигару Монтекристо. Он помог Хоуку зажечь его, а затем сказал: "Скажи мне, что я могу сделать для тебя, сынок? Ты выглядишь для меня как человек, которому прямо сейчас может понадобиться помощь.

Хоук улыбнулся и сказал: "Есть одна вещь, которую вы могли бы сделать для меня, сэр".

"Назови это."

- Есть дроны? - сказал Хоук, делая еще одну затяжку и мгновенно чувствуя себя намного лучше. Туман, казалось, рассеялся. Он увидел, как на залитом солнцем подоконнике села маленькая зеленая птичка, и это показалось ему предвестником грядущих счастливых дней.

"Черт, да, у меня есть дроны, сынок. До хрена их. Что именно вы имеете в виду?"

"Ну, адмирал, видите ли, на северо-восточном побережье Кубы есть маленький розовый отель. Место называется Иллюмината де лос Рейес. Один из гостей, мой знакомый русский, недавно был исключительно груб со мной и моим другом Стокли Джонсом. Убил пару моих парней в засаде. И я подумал: ну, может быть, вы могли бы преподать ему урок старомодных англо-американских манер.

"Сделано и сделано!" Адмирал рассмеялся. - Я попрошу своих ребят подстрелить парочку птиц до обеда. Та маленькая гостиница, которую вы упомянули, хорошенькая розовая в Кабо-Круз, я прав?

- Это то, что нужно, адмирал.

"Я в деле".

И черт, если бы это не было сделано в тот же день.

Сделано, и сделано, как говорится.

ГЛАВА ПЕРВАЯ _ _

Видите ли, весь этот проклятый бизнес начался с авианосца " Коул " .

" Коул " - серьезный военный корабль ВМС США. Подумай, детка на миллиард долларов. Это ракетный эсминец класса "Арли Берк" длиной 505 футов. Она оснащена широким спектром современного радиолокационного оборудования, не говоря уже о ее торпедах, пулеметах, ракетах "Томагавк" и, ну, вы поняли картину. Плохая мамаджамма.

Большая, чертова крутая лодка. На плаву держится команда молодых моряков. И вы не найдете такой хорошей банды прекрасных молодых мужчин и женщин, как в военно-морском флоте США. "Да, сэр", "Нет, мэм", дети, все до одного. Манеры, помните такие? Хорошие стрижки? Брюки на самом деле держатся ремнями? Да, я так не думал.

Примерно в августе 2000 года - помните, это было примерно за год до нападения на башни-близнецы - USS Cole отплыл из NAS Norfolk, чтобы присоединиться к Пятому флоту США в Персидском заливе. Через несколько месяцев она зашла в морской порт Аден, расположенный на восточном подходе к Красному морю. Город, как ни странно, построенный в кратере спящего вулкана. Что они думали? Так или иначе, в тот день, когда все это произошло, я люблю называть это Большим Тревожным Звонком, Коул был под охраной, известной как Threatcon Bravo. Речь идет о третьем из пяти уровней предупреждения, используемых ВМС США для обозначения надвигающихся террористических угроз.

Солнечный день. Горячий, как Аид. Большая часть экипажа была занята повседневной корабельной рутиной, но кучка парней была без рубашек, загорала на носовой палубе, играла в карты, дурачилась, или, точнее, в дерьмо, как говорят на флоте.

Один из парней краем глаза замечает маленькую рыбацкую лодку из стеклопластика, пробирающуюся через оживленную гавань. Местные рыбаки использовали своего рода лодку для торговли вокруг гавани. Ничего особенного и уж точно ничего страшного.

Лодка, казалось, направлялась прямо к левому борту корабля, по крайней мере, так думал матрос Фостер Риггс. Как вы понимаете, в обычный день большинство обитателей гавани благоразумно обходили Коула стороной. Вот почему матрос Риггс встал и подошел к левому поручню, чтобы поближе рассмотреть приближающееся судно. Что-то в этом странное, подумал он.

Это шло довольно быстро для условий, во-первых. Два местных жителя стояли бок о бок у поста управления. Молодые парни, бородатые, в футболках и линялых шортах. Выкрутил дроссельную заслонку, и лодка поднялась на глиссирование. Отправились в круиз, пара друзей просто хорошо провели время, вот как это выглядело.

Ничто не казалось Риггсу чем-то необычным, даже когда рыбацкая лодка приближалась к Коулу . Широкие улыбки на лицах местных деревенщин, когда они тянули эсминец по левому борту.

Когда лодка остановилась, они подняли руки вверх, приветственно махая дружелюбному молодому матросу, смотрящему на них сверху вниз. Сами товарищеские матчи, подумал Риггс. Но затем они сделали что-то забавное, что-то, что должно было прозвучать безумно громким тревожным сигналом в голове этого молодого моряка.

Двое мужчин посмотрели на тощего матроса на носовой палубе, вытянулись по стойке смирно и бойко отсалютовали. Тогда Риггс заметил нечто действительно странное: улыбки исчезли с их лиц.

Через секунду эти два мальчика испарились. Они только что взорвали целую лодку пластиковой взрывчатки С-4. В момент взрыва лодочка находилась примерно в пяти футах от корпуса военного корабля. А столько С-4 на близком расстоянии? Черт, это равносильно тому, что семьсот фунтов тротила взорвутся вам в лицо.

Взрывная волна выбила окна и сотрясла здания вдоль набережной. Он также открыл брешь сорок на сорок футов в усиленном стальном корпусе эсминца. И превратил внутренности этого корабля в бойню. Семнадцать наших молодых воинов были убиты мгновенно или смертельно ранены. Еще 39 получили серьезные ранения. Это было плохо. Это было очень плохо, брат.

Инцидент с Коулом стал самым страшным нападением на американскую цель после взрывов посольств США в Кении, Найроби и Дар-эс-Саламе в Танзании в 1998 году.

Эта атака была достаточно плохой.

А потом стало еще хуже.

Взрыв в Аденском заливе вызвал ударные волны, прокатившиеся по коридорам Пентагона.

Военно-морское командование наконец получило тревожный сигнал, услышанный во всем мире. Десятилетия прискорбно устаревшей политики и процедур обучения ВМС США, наконец, вернулись, чтобы укусить военно-морской флот по-крупному. Много спорные Правила ведения боевых действий, ну, это именно то, что поставило Коула в перекрестье прицела двух молодых террористов, одержимых идеей убийства американских моряков.

А Коул ? Черт, она была сидячей уткой. Никогда не было шанса.

Члены экипажа начали сообщать, что правила ведения боя часовыми, установленные капитаном корабля в соответствии с инструкциями ВМФ, "не позволили бы им защищать корабль, даже если бы они обнаружили угрозу". Экипажу не разрешалось стрелять , если он не был обстрелян первым ! Вы начинаете видеть проблему. Но, подождите, это еще не все.

Старшина с револьвером 50 калибра. на корме Коула через несколько мгновений после взрыва в тот роковой день увидели приближающуюся вторую лодку, и ему было приказано отвернуть свое оружие до тех пор, пока он не будет активно обстрелян. "Мы обучены колебаться, - сказал молодой моряк комиссии по расследованию. - Если бы кто-нибудь увидел что-то, что выглядело или хотя бы пахло не так, и выстрелил из своего оружия, сэр? Этот человек был бы предан военному трибуналу".

Командующий Пятым флотом ВМС США заключил: "Даже если бы " Коул " безупречно реализовал меры Threatcon Bravo, среди флагманов существует полное единство в том, что корабль не предотвратил бы и не смог бы предотвратить или даже сдержать эту атаку".

Привет?

Теперь у тебя в Пентагоне назревает дерьмовая буря класса А. Теперь у вас есть командующий Пятым флотом, который, заметьте, патрулирует пять миллионов квадратных миль, включая Красное море, Персидский залив, Аравийское море и части Индийского океана, и говорит: подождите, эсминец ВМС США против дерьмовая рыбацкая лодка? И рыбацкая лодка выигрывает ?

Вот тогда и раздался крик о помощи. И тут я вхожу.

Моя компания, тогдашняя маленькая техасская компания под названием Vulcan Inc., была лишь одним из многих поставщиков, с которыми связались ВМС США и Министерство обороны. Они хотели увидеть, насколько быстро такие люди, как я, смогут отреагировать на их "срочную и непреодолимую" потребность в немедленном обучении двадцати тысяч моряков для защиты сил в течение следующих шести месяцев. Военно-морской флот, по сути, говорил всем нам: " Послушайте, мы должны обучить X-ое количество моряков на X типах полигонов, и нам нужно сделать это сейчас". Вы можете справиться с этим?

Меня зовут полковник Бретт "Бо" Борегар. Я основатель и генеральный директор Vulcan Inc. И я знал, что это мой шанс. Моя была единственной компанией, которая поставила галочку во всех пунктах списка военно-морского флота. В то время у меня было всего двадцать штатных сотрудников. В первоначальном учебном центре Вулкана в Мексиканском заливе к югу от Порт-Артура, штат Техас, черт возьми, мы не обучили даже жалких трех тысяч человек.

Это было общее количество с момента открытия наших дверей три года назад. Но Бо? Ничего, если не агрессивно. Первый в своем классе в Вест-Пойнте, награжденный рейнджер армии США, сильный, как упряжка волов, капитан армейской команды, которая обыграла флот и выиграла игру армия-флот в честь Дня Благодарения на последнем курсе.

Вперёд, Армия! И, как я всегда говорю: "Это не хвастовство, если это правда".

Тот военно-морской контракт? Он стоил более семи миллионов долларов. Я стоил около семи центов. А у меня было всего тридцать дней, чтобы подготовить своих ребят. Я начал бодро и рано на следующее утро, вам лучше поверить, что я сделал.

Я начал развивать небольшую идею, которую я придумал, под названием "корабль в коробке". Это была плавучая надстройка из сорокафутовых стальных тягачей-прицепов-контейнеров. Он был окрашен в серый цвет линкора и снабжен водонепроницаемыми дверями и перилами. Представьте себе искусно сделанный мостик корабля на съемочной площадке, но спроектированный так, чтобы выдерживать боевые патроны в реальных перестрелках. Камень крутой.

Целый месяц здесь никто особо не спал. Но волшебная учебная лодка в коробке старого полковника была готова к флоту, когда наступил 30-й день. К моему большому удивлению и радости, Вулкан выиграл этот чертов контракт с военно-морским флотом. В течение следующих шести месяцев в Порт-Артуре вулканцы обучали почти тысячу новых моряков в неделю! Мы научили их выявлять угрозы, вступать в бой с врагами и отражать террористические атаки, находясь на борту кораблей в порту или в море.

Почти сразу же я определил одну из самых больших проблем флота. Это была первая банда, которая не умела стрелять прямо! Может быть, прошли годы с тех пор, как многие из этих парней даже не держали в руках оружие. Моряки ВМС США, которые ни разу не использовали огнестрельное оружие со времен учебного лагеря!

Каждую неделю через объект начали проходить сотни моряков. Подход ATFP, разработанный моей командой Anti-Terrorism Force Protection, был лучшим из доступных на планете в то время. Мы увеличили укомплектование, обучение и оснащение военно-морских сил, чтобы лучше реализовать физическую безопасность военного истребителя на море. ATFP стал основным направлением каждой миссии, мероприятия и мероприятия ВМС США. Такой образ мышления был привит каждому моряку, прошедшему программу.

Vulcan был настолько успешным, что в 2003 году Vulcan обучил около семидесяти тысяч моряков на нашем быстро растущем предприятии в Порт-Артуре, штат Техас.

Однажды ночью я сказал своей новоиспеченной жене Маргарет-Энн, что чувствовал себя, как та взлохмаченная маленькая собачка, которая наконец-то поймала школьный автобус, за которым гонялась. Мы снова и снова расширяли территорию Порт-Артура - до более чем семи тысяч акров, более двенадцати квадратных миль, включая значительные охраняемые территории для сохранения водно-болотных угодий и восстановления среды обитания диких животных. Я позаботился о том, чтобы мы засеяли сотни акров местным дубом и болотным кипарисом.

И я сделал еще одно важное дополнение к объекту.

Я подстрелил огромного черного медведя в округе Ред-Ривер к востоку от Далласа. Взял того плохого парня с пороховой винтовкой. Старый Блэки теперь стоял на задних лапах в вестибюле главного вигвама, 598-фунтовый символ фирменного упорства вулканца - челюсти замерзли, правая лапа высоко поднята, готовая нанести удар. В последующие годы он стал корпоративным логотипом на каждом листе бумаги, созданном моей компанией. У меня все еще есть футболка.

Всего за несколько лет Вулкан добился всемирной известности. Мы оказывали частную военную помощь любой стране, которая могла позволить себе наши услуги. И вот в чем дело: мы не играли в фаворитов, и политика никогда не входила в уравнение. В конце концов, я был солдатом удачи, а этот солдат хотел разбогатеть. Вскоре я начал работать с военными и военными спецслужбами стран по всему миру. И ни разу я не выказал и следа фаворитизма по отношению к какому-либо клиенту или какому-либо правительству; это то, что держало меня в игре.

Я неплохо научился строить непробиваемые брандмауэры между нашими клиентами. Степень безопасности, предоставляемая каждому крупному счету, была настолько высоко оценена, что американцы, русские и даже китайцы были одинаково довольны тем, что их самые сокровенные секреты были в безопасности с нами. Черт, в какой-то момент Вулкан мог одновременно претендовать на Израиль и иранцев в качестве клиентов!

Мое собственное путешествие к вершине власти началось; и ни Америка, ни, позднее, весь мир не имели ни малейшего представления о том, что их ждет. Я добрался до самого верха и упорно цеплялся за свою позицию. Но центр не удержался. События, политика, политики и, что самое разрушительное, средства массовой информации в конце концов настигли меня. Весь мир злобно отвернется от меня и сломит меня.

Потому что в итоге я и мои ребята, бывшие герои Вулкана, мы, принявшие пули за американцев и всех остальных, станем объектами насмешек и насмешек в прессе и везде. И многие считали, что это произошло не по нашей вине. Черт, я верю в это по сей день! Были ли расстреляны невинные люди? Да, это называется война. Мы стреляли первыми? Мое мнение? Нет, мы не. Я видел доказательства. Я поддерживаю свои войска по сей день.

Сначала Америка, а потом и весь остальной мир, как костяшки домино, подбросили полковника Борегара под автобус. Мировая пресса назвала моих людей распутными убийцами. Ковбои без угрызений совести и морали. Наемные убийцы, которые сдадут любого, если цена будет достаточно высокой. В конце концов, старый полковник исчез с первых полос СМИ. . . некоторые говорили, что я только выжидаю. Некоторые говорили, что я больше не хочу иметь ничего общего с миром и уединился в каком-то отдаленном месте на Карибах. И это именно то, что я чертовски хорошо сделал.

А теперь самое смешное.

То, что однажды в недалеком будущем я вернусь на передовую, экспоненциально более могущественным, чем когда-либо прежде, было немыслимо в то темное время. Или что я буду стремиться окончательно отомстить двуличному миру, который опозорил меня, почти уничтожив меня.

Как все оказалось в конце концов, быстрое падение Вулкана из благодати и славы не стало для меня концом. Отнюдь не. Как сказал один из моих задир, увидев меня снова в джипе: "Полковник определенно не выходил из здания".

В самом деле, всю эту древнюю историю я вам рассказывал? Это было только начало моей истории.

С уважением представлено, ноябрь 2015 г.

Полковник Бретт Т. Борегард, армия США, в отставке.

На борту Небесного

Королевский яхт-клуб Бермудских островов

Гамильтон, Бермуды

ГЛАВА ВТОРАЯ _ _

Париж

апрель 2015 г.

вечеров , как и сегодня, Хардинг Торранс шел домой из офиса пешком. Его кардиолог сказал ему, что ходьба - лучшее средство для его тикера. Хардинг любил гулять. Он даже носил одну из этих штуковин FitBit на запястье, чтобы отслеживать свои шаги. Распоряжения доктора после того, как пара проблем всплыла в его последнем стресс-тесте. Но правда заключалась в том, что Хардинг любил гулять по Парижу, особенно под дождем.

Ах, апрель в Париже.

И женщины на улицах тоже, понимаете? Бог на небесах. В Париже самые красивые женщины мира, точка, руки вниз. Одежда, украшения, волосы, походка, поза, походка... . . как они болтали своими изящными маленькими параплюсами, как они чертовски пахли . И это были не духи, это было натурально.

Кроме того, его восьмикомнатная квартира в стиле боз-арт находилась в нескольких минутах ходьбы от офиса. Его роскошное здание располагалось на улице Фобур-Сент-Оноре, рядом с Sotheby"s . Сент-Оноре была торговой улицей в одном из фешенебельных районов Правого берега. Где красивые магазины, где красивые женщины, n'est-ce pas ? Особенно в этом очень фешенебельном районе. Или округ, как любят говорить лягушки.

Сказать по правде, он прожил здесь, в Париже, уже лет десять, а то и больше, и до сих пор понятия не имел, какой округ есть какой. Кто-нибудь спросит его, что есть что? Он с улыбкой пожимал плечами. Он рано выучил по-французски удобное выражение, которое всегда хорошо служило ему в его эмиграции: " Je ne sais pas. "

Я не знаю!

Во всяком случае, путь домой из офиса пролегал мимо недавно отремонтированного отеля Ritz, Hermès (или "Hermeez", как называли его галстуки деревенщины, когда он надевал галстук, когда приезжал в Лэнгли), плюс YSL, Cartier и так далее, и так далее. Вы получаете картину. Шикарная недвижимость, как он сказал. И, чтобы вы знали, Hermès произносится как "Air-mez".

Очень стильно.

Как ни странно, самым роскошным отелем на всей улице был вовсе не тот, который назывался "Ритц". Это был менее очевидный отель под названием Hôtel Le Bristol. Что ему больше всего нравилось в "Бристоле", так это бар. В конце дня, хорошо это или плохо, он любил выпить тихий коктейль или три в тихом баре, прежде чем идти домой к жене. Вот и все, что он делал, всю свою жизнь. Его личный счастливый час.

Лобби-бар "Бристоль" был тускло освещен, в церковной тишине он был спрятан в стороне от проторенных дорожек. По сути, это была темная обшитая панелями комната, освещенная ревущим огнем, расположенная рядом с вестибюлем, где, как говорится, господствовали только знатоки. Хардинг держал там власть, потому что был крупным, красивым парнем, всегда безукоризненно одетым в тряпки с Сэвил-Роу и бледно-розовые или голубые рубашки от Charvet. Он был большим чаевым, дружелюбным парнем, с прекрасной улыбкой. Знал имена сотрудников бара наизусть и каждое Рождество незаметно раздавал конверты.

Наоборот, внешне Хардинг Торранс был чистокровным американцем на сто процентов. Он даже работал на правительство, по большей части всю свою жизнь. И он сделал очень, очень хорошо, спасибо. Он поднялся с трудом, но он поднялся, все в порядке. Его работа, хотя ему, черт возьми, пришлось бы убить тебя, если бы он рассказал тебе, была начальник резидентуры ЦРУ в Париже. Другими словами, Хардинг был чертовски большим человеком на любом языке.

El Queso Grande, как говорили в Лэнгли.

Он был в Париже сразу после 11 сентября. Его приятель из Хьюстона, новый президент, разместил его здесь, потому что огромное мусульманское население Парижа предоставляло много ценных возможностей для разведки. Его задача заключалась в том, чтобы идентифицировать руководство "Аль-Каиды" во Франции, а затем увезти их в какое-нибудь приятное и тихое место для небольшого усиленного допроса.

У него это хорошо получалось, он не сдавался, добился результатов и получил повышение, бум, бум, бум. Президент даже выделил его для признания на приеме в Овальном кабинете, особо указав, что он и его команда несут ответственность за спасение бесчисленного количества жизней на европейском континенте и в Соединенном Королевстве. Что происходит, верно? Скажем так, ему хорошо заплатили.

Хардинг занялся семейным нефтяным бизнесом после Вест-Пойнта и пребывания в "Рейнджерс" из Форт-Брэгга. Спецназ, два боевых похода в Ирак. Затем, работая на Torrance Oil, он объездил всю Саудовскую Аравию, Йемен и Оман, управляя месторождениями своего отца на Ближнем Востоке. Однако он не был серебряной ложкой; нет, он начал работать на буровых установках с самых низов, работая гинзелем (ниже самого нижнего червяка), дослужившись до рабочего на келли-водителе, а затем за год стал добросовестным бурильщиком буровой установки.

Этот период его жизни был его введением в реальный мир ислама.

Короче говоря?

Хардинг знал образ мыслей мусульман, их язык, язык их тела, даже их мозг, знал всю культуру, мулл, военачальников, места, где хоронили все тела, всю энчиладу. Итак, когда его приятелю В. понадобился кто-то с уникальной квалификацией, чтобы превратить парижскую резиденуру ЦРУ в первоклассный информационный центр для всей Европы? Что ж. Кому он должен был сказать? Пусть история расскажет.

Его конкуренция? Большинство парней из Агентства, работавших в то время в Европе, сразу после Башен-Близнецов? Не отличал паранджу от кумквата, и это не ложь -

- Мсье Торранс? Мсье Торранс?

"Уи?"

- Вот виски, мсье.

- О, привет, Морис. Извините, что вы сказали? Шотландские камни? - рассеянно спросил он у главного бармена, даже не помня, что заказывал этот свежий. "Конечно. Еще один. Почему бы и нет?"

- Mais oui, м'сье. Вот оно. C"est ça!"

Очевидно, его напиток прибыл, а он даже не заметил. Кстати, это было не впервые.

"Ах, да. Мерси.

- Mais surement, мсье Торранс. И вуаля ".

Его напиток пришел как по волшебству. Он уже заказал это? Он опрокинул ее, заказал еще одну и расслабился, заведя светскую беседу, ле bavardage, с Морисом о дожде, взрыве поезда в Марселе. Какая лошадь может выиграть четыре миллиона евро на призе Триумфальной арки завтра в Лоншане? Фаворитом был чистокровный американец по кличке Бакпассер. Он был большим пони, которого таблоиды называли следующим Секретариатом, как сказал ему Морис.

"Действительно? Слушать. Никогда, никогда не будет другого "Большого Красного", Морис. Доверься мне в этом."

- Но, конечно, сэр. Кто мог спорить?"

Хардинг повернулся на своем барном стуле, потягивая третий или четвертый виски, в зависимости от того, осматривая пейзаж, восхищаясь своим ближним... . .

И женщина. . .

А этот прогремел как гром.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ _ _

Он всегда говорил, что родился счастливчиком. И просто посмотрите на него. Сидя в уютном баре холодным и дождливым пятничным вечером. Он сказал своей жене Джулии, чтобы она не ждала его к обеду. На всякий случай, знаете ли, что что -то всплыло . Он объяснил ей, что, милая, случилось что-то неприятное . Все это с государственным визитом нового президента Китая в Елисейский дворец в воскресенье? Собираюсь пойти в туалет !

- Извините, это место занято? - сказала благоухающая женщина.

Что за черт? Он видел, как она заняла пустой стул в дальнем конце бара. Должно быть, она передумала после того, как мельком увидела магнит для цыпочек на другом конце. . .

"Вовсе нет, совсем нет", - сказал он ей. "Вот, позвольте мне снять мой плащ с барного стула. Как грубо с моей стороны.

"Спасибо."

Трес шикарный, он зарегистрировался. Очень элегантный. Блондинка. Крупная американская девочка. Пловец, может быть, судя по плечам. Калифорния. Стэнфорд. Может быть, Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Один из двух. Розовая Шанель с ног до головы. Большая зеленая сумка Hermès Kelly, вся помятая, такая набитая. Большой камень на ее пальце, так замужем. Небольшой мокрый пуховый шарик собаки и промокший зонтик, так что он нырнул от дождя. Заказал мартини, значит ветеран. Красивые глаза и потрясающее декольте, так что возможно. . .

Он купил ей еще выпить. На этот раз шампанское. Домены Отт Розе. Значит, у нее был вкус.

- Что привело вас в Париж, миссис... . ".

"Я Кристал. Кристалл Метун. И вы?"

- Хардинг, - сказал он самым низким голосом.

"Хардинг. Теперь это хорошее сильное имя, не так ли? Так. Почему мы здесь, в Париже? Дайте-ка подумать. О, да. Лошади. У моего мужа есть лошади. Мы здесь ради гонок в Лоншане".

- И этот кошелек в четыре миллиона евро в Лоншане, держу пари. Мы с Морисом только что говорили об этом. Какая-то зарплата, да? У вашей лошади есть шанс? Что это за лошадь?"

"Бакпассер".

"Бакпассер? Это твоя лошадь? Это какая-то лошадь, дорогая.

"Я полагаю. Я не люблю лошадей. Мне нравится ходить по магазинам."

"Аттагёрл. Похоже на мою бывшую. Так откуда ты, Кристал?

"Мы из Кентукки. Луисвилл. Ты знаешь это?"

"Не совсем. Так где ты остановился?

- Прямо наверху, дорогая. Мой муж снял пентхаус на время".

"Ах, понял. Он встречает тебя здесь, не так ли?

"Едва. Пообедать с Феликсом, его дрессировщиком, где-нибудь в Булонском лесу, рядом с ипподромом, - это больше похоже на это. Они оба взволнованы тем, что Бакпассер завтра побежит по раскисшей дорожке. Ты задаешь много вопросов, не так ли, Хардинг?

"Это мое дело".

"Действительно? Что вы делаете?"

"Я сценарист викторины".

Она улыбнулась. "Это весело."

"Старая шутка".

- Ты умен, не так ли, Хардинг? Мне нравятся умные мужчины. Ты женат?"

"Нет. Ну да."

"Видеть? Ты смешной. Можно мне еще розового шампанского?

Хардинг покрутил указательным пальцем правой руки, сигнализируя бармену о еще одном раунде. Он на мгновение попытался вспомнить, сколько виски он выпил, и сдался.

"Милый пёс", - сказал он, наклоняясь, чтобы погладить пса, ненавидя то, как жалко это звучало. Но, черт возьми, он попался на крючок. На крючке, в лодке. Он уже прополз бы милю по разбитому стеклу, чтобы напиться ее воды из ванны.

"Спасибо", - сказала она, прикуривая сигарету с золотым наконечником от золотой зажигалки "Дюпон". Она сделала глубокую затяжку и выдохнула, немного кашляя.

- Значит, тебе нравится курить? - сказал Хардинг.

- Нет, я просто люблю кашлять.

"Неплохо. Как зовут маленького парня?

"Это она. Рикки Нельсон".

"Ой. Вы имеете в виду, как . . ".

"Верно. В повторах "Оззи и Харриет". Только этой маленькой сучке на колесах нравится, когда ее имя пишется с двумя "к". Как Рикки Мартинес. Тебе известно? Не так ли, драгоценный? Да что ты!

"Кто?"

"Певец?"

"Да, конечно. Кто?"

- Неважно, милый. Ничего страшного.

"Верно. Итак, покупки. Что еще тебе нравится, Кристал?

"Гольф. Я скрэтч-гольфист. О, и украшения. Я очень люблю украшения".

"Гольфист, да? Вы слышали анекдот про бывшую жену Арнольда Палмера?

- Нет, но, наверное, собираюсь.

"Значит, этот парень женится на бывшей Арнольда Палмера. После того, как они занимаются любовью в третий раз в брачную ночь, трубку берет новый жених. 'Кому ты звонишь?' - спрашивает бывшая Арни. Обслуживание номеров, говорит он, я проголодался. Это не то, что Арнольд сделал бы, говорит она. Итак, парень говорит: хорошо, а что бы сделал Арнольд? Арнольд сделал бы это снова, вот что. Так они сделали это снова. Затем парень снова берет трубку, и она говорит: "Ты снова звонишь в обслуживание номеров?" А он говорит: "Нет, детка, я звоню Арнольду. Узнай, какой номинал в этой чертовой дыре. "

Он ждал.

- Я не понимаю.

- Ну, видишь ли, он звонит Арнольду, потому что...

- Ш-ш-ш, - сказала она, приложив указательный палец к губам.

Она накрыла его большую руку своей маленькой и погладила внутреннюю часть его ладони указательным пальцем.

Она приблизила свое лицо к его лицу и прошептала: "Честно говоря? Давайте просто вырежем дерьмо. Мне нравится секс, Хардинг.

- Забавно, я тоже, - сказал он.

- Держу пари, что да, детка. Предупреждаю, однако. Я большая девочка, Хардинг. Я большая девочка с большими аппетитами. Я думаю. Вы читали "Пятьдесят оттенков серого "?

"Должно быть, пропустил это, извините. Вы когда-нибудь читали Марка Твена?

"Нет. Кто это написал?"

"Какая?"

"Я сказал, кто это написал? Марк Твен.

"Неважно, расскажи мне о пятидесяти оттенках серого ".

"Не имеет значения. Я нашла его ужасно ванильным", - сказала она.

"Хм."

"Да правильно. Так всегда говорят мужчины, когда не понимают, о чем, черт возьми, говорит девушка".

"Ваниль. Недостаточно извращенный".

- Неплохо, Хардинг. Знаешь, что обо мне говорили в моем общежитии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе? Дельты Каппа?

"Я не делаю."

"Этот Кристалл. У нее большие волосы и большие сиськи, и она любит большой секс".

Он повернулся к ней лицом и взял обе ее идеальные руки в свои.

"Мне жаль. Вы когда-нибудь в своих самых смелых мечтах думали о том, чтобы бросить своего богатого мужа и выйти замуж за бедного бездомного мальчика, такого как я?

"Нет."

"Пришлось спросить".

"Мне нравится трахаться. Ты понимаешь эту часть, верно?

"Верно подмечено."

- Пока мы в этом согласны, Хардинг.

"Мы честны".

- Я привяжу тебя к кровати и заставлю визжать, как Поросенок Порки, сынок. Или наоборот. Вы со мной в этом?

Он просто смотрел на нее и улыбался.

Джекпот.

Лифт в пентхаус открывался в фойе квартиры. Это было изысканно, как и представлял себе Хардинг лучшие номера в лучшем отеле Парижа, наполненные мягким вечерним светом, с огромными композициями из живых цветов повсюду, а через открытые двери виднелась большая терраса с видом на огни Парижа. и туманные сады прямо внизу.

Кристал скромно улыбнулась и повела его в затемненную гостиную. Она показала ему бар и велела помочь себе. Она скоро вернется. Он вообразил, что надевает что-то более удобное, улыбаясь про себя, наливая два пальца "Джонни Уокер Блю" и подходя к большому и очень привлекательному дивану у камина.

Он скинул туфли, вытянулся и сделал глоток виски. Он только расслабился, когда услышал странный струящийся звук. Глядя в пол, он увидел, что этот маленький засранец Рикки Нельсон только что обмочился на его Гуччи.

"Дерьмо!" - сказал он себе под нос.

"Привет!" он услышал крик Кристал.

"Какая?"

"Включи музыку, Хардинг; Мама хочет танцевать, детка!" - крикнула она откуда-то из длинного темного коридора.

Он поднялся на ноги и, пошатываясь, прошел несколько футов во мраке, ударившись голенью о невидимый кофейный столик.

"Какая? Музыка? Где это находится?"

"Прямо под барными стаканами. Просто нажмите "вкл.". Все загружено и готово к работе".

Он подошел к бару и нажал кнопку.

"Это любовь" Дина Мартина заполнила комнату.

"Это оно?" - крикнул он Дино.

- Черт, да, сынок. Крути!"

Каким-то образом он нашел регулятор громкости, покрутил его и вышел на террасу, подальше от гулких верхних динамиков бара. Дождь барабанил по свисающему навесу над головой, и ночь пахла... . . Как что . . . жасмин? Нет, это было не так. Хоть что-то. Здесь определенно пахло чем-то. Но-

"Эй, ты!" - крикнула она из открытого дверного проема гостиной. "Вот он! Вот мой большой жеребец. Иди сюда, сынок. Давайте потанцуем! Вальсируй свою задницу здесь, малыш, прямо сейчас!

Он допил свой напиток и вошел внутрь. Кристал стояла в центре комнаты, одетая в облегающий костюм садо-мазохистов. Черное кожаное боди, за которое Женщину-кошку можно было бы опозорить. Маленькая Рикки Нельсон прижалась к ее выпуклым сиськам, целуя ее носом.

- Где кнут, котенок? он сказал.

- О, я где-нибудь откопаю, не волнуйся.

Хардинг рухнул в ближайшее кресло и уставился на него.

- Почему ты так смотришь на меня и Рикки? - надулась она.

"Просто пытаюсь выяснить, не на той ли суке твой усыпанный бриллиантами поводок".

Отдайте ей должное, она рассмеялась.

- Я очень надеюсь, что вы умеете танцевать, мистер, - сказала она. - А теперь вставай и дерзай, я серьезно.

Он мужественно поднялся с кожаного кресла.

Ты делаешь то, что должен делать, напомнил он себе.

И он танцевал.

И еще немного потанцевала.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ _ _

поту и тяжело дышал, как старый пёс. Даже простыни были мокрыми. Каким-то образом ему удалось дать ей три больших "О", два традиционных и, наконец, одно крайне утомительное. Он никогда в жизни так много не работал. "Нестандартно", - назвала она это последнее.

Он выдавил слабую улыбку. "Вау, ты что-то другое, не так ли, девочка? Мне нужна сигарета.

"Нет времени. Снова в седле, ковбой. Ты меня разгорячил, сейчас. Этой наезднице не терпится покататься!"

"Кристалл, серьезно. Мне нужно немного передохнуть здесь.

- Не будь киской, Хардинг. Мама ждет. Перевернись".

- О, Христос.

Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Она взяла его запястья и привязала их к спинкам кровати двумя шарфами Hermès, которые взяла с прикроватной тумбочки.

Он даже не пытался бороться с ней.

- Ты пытаешься меня убить или что?

- Не волнуйся, детка. "Сиалис" включится в любую минуту".

"Я не принимаю Сиалис, Кристал".

"Теперь ты знаешь, жеребец. Я положил два в ваш напиток в лобби-баре. Когда ты наклонился, чтобы погладить Рикки Нельсон. Помните это?

"Какая? Ты шутишь, что ли? Криссакес, Кристал. . ".

- Не говори, что я тебя не предупреждал, дорогая. Большой секс, помнишь? Хорошо, на этот раз я буду на высоте. О, да . . . кто-то готов принять маму там внизу. Этот Сиалис - сука, не так ли? Только подумайте, две таблетки, и у вас может быть эрекция на восемь часов. . ".

"Послушай, Кристал, ты действительно должна остановить это. . . развязать меня . . . У меня болит грудь. . . Я серьезно!"

"Киска всегда лучшее лекарство от всего, что тебя беспокоит, сынок. Подожди, мама собирается покататься на этом брыкающемся мустанге. . ".

"Черт возьми, слезай! У меня больное сердце! Док говорит, что я должен успокоиться. . . Черт возьми, я серьезно! Теперь у меня очень болит рука. . . позвони доктору, Кристал. В настоящее время. У них должен быть дежурный врач на дому. . . . о, Христос всемогущий, это больно. . . сделай что-нибудь!"

"Как что?"

"Мои таблетки! Мои нитро таблетки! Они вон там, в кармане моих брюк. . . ".

"Минутку . . ".

Она протянула руку, взяла прикроватный телефон, не нарушая ритмичного шага, и спросила оператора отеля.

Должно быть, он потерял сознание от боли. Все было туманно, не в фокусе. В комнате было темно, дождь сильно стучал в оконные стекла. Только свет единственной лампы от стола в углу.

Кристал, все еще обнаженная, сидела у изножья кровати, курила сигарету и приглушенно разговаривала с доктором. Ее голова покоилась на плече доктора. Он не мог разобрать, о чем они говорили. Он был омыт холодным липким потом, и боль распространилась из-за грудины в левую руку и наружу. Чертов ад. Его запястья все еще были привязаны к спинкам кровати? Была ли она сумасшедшей?

Затем он заметил кое-что, что совершенно его сбило с толку. Чертов врач? Его спаситель?

Он был голый.

Он услышал всхлип, сорвавшийся с его собственных губ, а затем крик боли призрачного слона, сидящего у него на груди.

- Ш-ш-ш, - сказал доктор, вставая на ноги и подходя к изголовью кровати, чтобы встать рядом с ним. Он приложил палец к губам и снова сказал: "Ш-ш-ш".

- Вам нужно сделать искусственное дыхание или что-то в этом роде, док, - прохрипел Хардинг. "Мои таблетки! Они в правом кармане моих брюк. Пожалуйста. Я чувствую, что умираю. . ".

- Это потому, что ты умрешь, Хардинг, - сказал мужчина.

"Какая?"

"Ты слышал меня."

"Ждать. Кто ты?" Он прищурил глаза, но не смог разглядеть лица врача.

"Отмщение, говорит Господь, Хардинг. Вот кто я. Месть."

"Вы не доктор. . . . Вы . . ".

"Доктор. Смерти пока хватит".

"Кто . . . нет, ты не . . . ты кто-то другой. Вы . . ".

- Ты меня больше не узнаешь, Хардинг? Недавно мне сделали небольшую операцию. Немного ботокса. Но, тем не менее, глаза всегда мертвая распродажа. Смотри вблизи".

"Паук?"

"Бинго".

"Нет, не может быть. . . Ты Паук, черт возьми, - прохрипел умирающий.

"Верно. Паук Пейн. Твой старый приятель. Приходи дождь или приходи блеск. Сегодня дождь. Выгляни в окно, Хардинг. Там чертовски льет. Вы когда-нибудь видели такой сильный дождь?"

- Дай мне передышку, Паук. Что делаешь . . ".

- Это называется поэтической справедливостью. Маленькая ирония судьбы, скажем так?

Боль пронзила тело Торренса, и он выгнулся вверх, напрягая свои оковы, и почти полностью слез с кровати. Он не думал, что что-то может причинить такую боль.

Его старый заклятый враг опустился на колени на пол у кровати и начал нежно гладить его по волосам. Когда он говорил, это было чуть выше шепота.

- Ты трахнул меня по-королевски, Хардинг. Помните это? Когда я нуждался в тебе больше всего? Когда французское правительство, о котором вы всегда говорили, что оно у вас в кармане, пригвоздило меня к стене? Похищение и подозрение в убийстве. Тридцать лет жизни? Звонить в звонок?"

- Это была не моя вина, черт возьми! Пожалуйста! Ты должен мне помочь!"

"Это моя линия. Помогите мне . Вы не можете использовать его. Боюсь, слишком поздно для этого, старый солдат. Ты садишься на следующий поезд, напарник.

"Я не могу. . . Я не могу дышать. . . Я не могу поймать свой . . ".

- Вот как это работает, Хардинг. Ты связался не с теми боссами в Москве, приятель. Действительно неправильно. Вы когда-нибудь слышали о чуваке по имени дядя Джо? Точная копия Джо Сталина. Вы разозлили прихвостня Путина номер один в Кремле, товарищ. Он причина, по которой я здесь. Твоя задница моя , приятель.

"Кто-"

"Сейчас это не имеет значения. Это так просто, не так ли? День суда. Как все это получается в итоге? В тот темный час, когда ни измена, ни предательство, ни дурной поступок не остаются безнаказанными".

"Я не могу. . . не мочь . . ".

Хардинг Торранс широко раскрыл глаза от страха и боли. И когда чернота сгустилась вокруг него, и его жизнь убежала от него, как человек, спасающийся бегством из горящего здания, он услышал, как Паук Пейн произнес последние слова, которые его мозг когда-либо мог запомнить.

- Ты трахнул меня, да? Но, в конце концов, Кристал Мет и старый Паук, ну, я думаю, они тебя трахнули.

- Кто такой дядя Джо? - прошептал Хардинг Торранс на последнем вздохе.

ГЛАВА ПЯТАЯ _ _

Норт-Хейвен, Мэн

Ярко-голубые воды залива Пенобскот манили . Кэм Хукер, застегивая светло-голубую свежевыстиранную рубашку Brooks Brothers, остановился, чтобы распахнуть окно своей гримерки. Славное утро, все в порядке. Над заливом сверкали солнечные лучи, мелькали и ныряли белые морские птицы. Он высунулся из окна, глубоко вдохнул пахнущий соснами воздух штата Мэн и оценил утреннюю погоду.

Свежий бриз с востока и умеренная качка, скорость пятнадцать узлов, возможно, порывы до тридцати. Падение барометра, повышенная облачность, к полудню возможны грозовые тучи с запада. Вероятность дождя позже, о, шестьдесят-семьдесят процентов, плюс-минус.

Идеальный.

Конечно, нет ничего такого, с чем бы не справилась старая соль вроде Кэмерон Хукер.

Было воскресенье, слава Господу, его любимый день недели. День, когда ему выпало взять себя, свою "Нью-Йорк таймс" и какой-то потрепанный шпионский роман в мягкой обложке, который он сейчас с головой читал в третий раз (старый Аластер Маклин), на своей лодке на несколько безмятежных часов тишины, покоя и блаженства. .

Хукер плыл на ней, своем черном кече Маракайя, каждое воскресное утро в своей жизни, вот уже почти сорок лет, в дождь или солнце, слякоть, град или снег.

Мужчина один. Синглтон. Одинокий.

Снова был разгар лета, а лето означало дюжину внуков. Малыши, половые крысы и различные оборванцы бегают по его беспорядочному старому приморскому коттеджу на острове Норт-Хейвен. Гавань? Ха! Они с грохотом носились вверх и вниз по черной лестнице, продираясь сквозь розарии, мчась внутрь и наружу, проносясь через его огороды и в его библиотеку, все время выкрикивая на пике децибел какой-то таинственный новый боевой клич: "Ура! Ура!" взял бог знает где.

Это была победная победа генерала Джорджа Вашингтона, он знал это, но это интеллектуально обедневшее поколение штуковин понятия не имело, кто такой Джордж Вашингтон! По крайней мере, в этом он был уверен.

Вы знали, что находитесь в глубокой суровости, когда ни одна юная душа во всей вашей семье не имела ни малейшего понятия, кто, черт возьми, был Отцом Нашей Страны!

В его дни портреты великого человека излучали доброжелательность на учеников с каждой стены каждого класса. Он был нашим Отцом, Отцом нашей страны. Ваша страна! Почему, если бы кто-нибудь сказал юному Кэму тогда, что всего через одно или два поколения сам генерал был бы вычищен из нашей... да, он бы...

- О чем ты думаешь, дорогой? - сказала его жена Джиллиан, прервав мрачные размышления Кэма за завтраком этим утром. Она просматривала то, что он всегда называл "секция женского спорта". Также иногда известный как свадебные страницы в воскресном выпуске New York Times . Судя по всему, исчерпывающий еженедельник "Кто есть кто" о том, кто на ком женился на прошлой неделе. Он предположил, что для всех тех, кто, подобно его шестидесятилетней жене, все еще ведет счет.

- Ты хмуришься, дорогой, - сказала она.

"Хм."

Он почесал седой подбородок и вздохнул, глядя на высокие леса зеленых деревьев, спускающихся к яркой гавани. Даже сейчас облепленный грязью манчкин, вооруженный синей летучей мышью, украдкой продвигался вверх по холму, преследуя старую шоколадную Лабораторию Кэма, Капитан, спящую на переднем плане.

- Ты посмотришь на это? - размышлял он.

Джиллиан отложила газету и посмотрела на него поверх тостера.

- Что такое, дорогой?

"О ничего. Знаешь, сейчас июль, - сказал он, резко стуча в окно, чтобы предупредить свою собаку и отпугнуть манчкина.

"Июль? Что насчет этого?"

"Это самый жестокий месяц", - сказал он, не отрываясь от "Книжного обозрения". "Не апрель. Июль. Это все."

- О боже мой, - сказала она и выхватила свой кусок бумаги.

Уволенный, он встал и перегнулся через стол, чтобы поцеловать жену в подставленную щеку.

- Это твоя чертова вина, Кэм Хукер, - сказала она, поглаживая его розовую щеку. - Если бы ты хоть раз в жизни смягчился, если бы ты позволил им смотреть телевизор, только один! Подойдет тот черно-белый набор, пылящийся на чердаке, тот, на котором вы смотрели Уотергейт. Или даже один из тех портативных компьютерных штучек, как бы они ни назывались; тишина снова воцарится в этом доме. Но нет. Не вы."

" Телевизор ? В этом доме?" он сказал. "О, нет. Не в этом доме. Никогда! Я куплю еще книг, если понадобится!"

"Там больше нет места для книг, Кэм!"

Схватив свои газеты, книгу и холщовый парусный мешок и выскочив на задний двор, хлопнув за собой сетчатой дверью, он направился по покатой зеленой лужайке к своему причалу. Старое поместье Хукеров площадью около пятнадцати акров находилось прямо на мысе Крэбтри-Пойнт, откуда открывался великолепный вид на залив Торофэр Фокс-Айлендс и Камден-Хиллз на западе. Кэмерон была проституткой в пятом поколении, которая провела лето на этом острове, и никого больше не волновали такие вещи. Традиции, история, здравый смысл, обычная вежливость и тому подобное - все пошло к черту или отошло на второй план. Черт, они пытались избавиться от Рождества ! Какой-то чертов школьный округ в Огайо запретил петь "Тихую ночь". "Тихая ночь"?

Следующее, что вы знаете, будет запрет Old Glory в чертовых школах.

Он мог видеть старую девушку там, в дальнем конце пристани, когда взобрался на вершину холма. Один только ее вид никогда не переставал волновать его. Его сердце екнуло буквально каждый раз, когда она появлялась в поле зрения.

Маракая.

Она была старым кечем, разработанным Олденом, и он владел ею дольше, чем время. Сорок футов по ватерлинии, деревянный корпус, блестящая черная рукоятка, с золотой полосой бухты, идущей по ее боку под планширями. Ее палуба была из тикового дерева, рангоуты - из ситхинской ели, и, по его не очень скромному, скромному мнению, она была примерно такой же яр, как любая чертова лодка, курсирующая в настоящее время в прибрежных водах штата Мэн.

Спускаясь с холма к залитой солнцем воде, Кэм не мог оторвать от нее глаз.

Она никогда не выглядела лучше.

Этим летом у него родился ребенок, второкурсник Йельского университета, живущий здесь, в эллинге. Мальчик помог ему содержать Маракаю в надлежащем бристольском стиле. Она была красоткой, да, но она была и прохожей. Он выиграл на ней гонку на острове Блок в 1987 году, а год спустя - Кубок Оперы Нантакета. Теперь едва ли воспоминания, просто пыльные трофеи на каминной полке, по мнению некоторых, черт возьми, не очень скромных людей.

- Доброе утро, шкипер, - сказал блондин с короткой стрижкой, высовывая голову из трапа. - Кофе внизу, сэр. Вы можете идти.

- Спасибо, Бен, молодец, приятель.

- Доброго времени суток, сэр, - сказал мальчик, глядя на большое голубое небо со своей широкой белой улыбкой. Он был хорошим ребенком, этот Бен Спархок. Северный Хейвен в шестом поколении - его отец и дедушка были трудолюбивыми охотниками за лобстерами. Тоже из солидного запаса штата Мэн. Люди из другого времени, мужчины, которые могли трудиться, будучи рыбаком, фермером, моряком, лесорубом, корабельным плотником и каменоломником, все в одном лице. И хозяин всего.

Бен изучал историю в Нью-Хейвене, получая полную стипендию. У него была голова на плечах, и он ее использовал. Он вышел из камбуза внизу и быстро двинулся к носу левого борта, освободив передний, пружинный и кормовой швартовы, прежде чем легко спрыгнуть с палубы на причал.

- Самая красивая лодка в гавани, сэр, - сказал Бен, с некоторой гордостью глядя на ее блестящий корпус из красного дерева.

"Черт возьми, сынок", - сказал Кэм, громко смеясь над своей удачей, еще одним золотым днем, ожидающим его там, на воде. Он был одним из счастливчиков, и он знал это. Человек в добром здравии, в здравом уме и с нетерпением ожидающий драгоценного баланса своего времени здесь, на земле, особенно в великом штате Мэн.

Кэм Хукер проложил себе путь, ловко лавируя через густонаселенный Торофар . Здесь было чертовски многолюдно, как всегда в это время года, особенно в эти выходные, посвященные Четвертому июля. Лодки и яхты всех мастей парят в поле зрения: паром Винальхейвена, невозмутимо плывущий поперек, катера и шлюпки, симпатичный старый бар-гавань Нэта Херрешоффа с багровой головой 30; а вот и один из первых Интернационалов, построенных в Норвегии, спарринговал с Людерсом; и даже большой вонючий котел Палмера Джонсона, стоящий на якоре недалеко от двора Фоя Брауна, длиной более ста футов, как он предположил, с эмблемой нью-йоркского яхт-клуба на дымовой трубе. Чертовски круто для этих мест, если вы его спросите.

По своему обыкновению, как только он оказался в открытой воде, Кэм перевернул ее в миле от берега и направился в симпатичную маленькую гавань на материке в Рокпорте. Дует, как воняет здесь сейчас. Затуманивание. Фронт приближается, черт возьми. Он встал у руля с наветренной стороны, обе руки на большом штурвале, широко расставив ноги, и пропел несколько тактов своей любимой матросской песенки на мотив старинной английской баллады "Малиновка на мавре":

"Это был молодой капитан, живший на Клюквенных островах;

Он взял шхуну "Арнольд", которую вы все хорошо знаете.

Это была первоклассная шхуна, родом из Кале, штат Мэн;

Они взяли груз из Бостона, чтобы пересечь бушующую магистраль...

застряли у него в горле .

Он видел внизу движение на камбузе. Не веря своим глазам, он снова посмотрел. Ничего такого. Может быть, просто легкая тень от иллюминатора, скользящая по полу, когда он немного отвалился от ветра? вообще ничего; и все же это на секунду испугало его, но он...

"Здравствуй, Кэм", - сказал странного вида мужчина, внезапно появившийся у подножия лестницы на камбуз. А потом он забрался в кабину.

"Что за черт?" Кэм сказал, пораженный.

"Расслабляться. Я не кусаюсь".

"Кто ты, черт возьми, такой? И какого черта ты делаешь на борту моей лодки?

Кэм немного ослабил грот, чтобы уменьшить крен, и переместился выше к наветренной стороне поста управления. Он присел и согнул колени, готовый к любому ложному движению из-за многолетней военной привычки, а затем в качестве специального агента в полевых условиях. Незнакомец не сделал ничего, кроме как плюхнулся на выцветшую красную подушку с подветренной стороны лодки и скрестил свои длинные ноги.

"Ты меня не узнаешь? Мне больно. Может быть, это длинные волосы и борода. Вот, я знаю. Посмотри в глаза, Кэм, ты всегда можешь помнить глаза".

Кэм посмотрел.

Был ли это Паук, ради бога?

Я не мог быть. Но это было. Паук Пейн, черт возьми. Парень, который некоторое время работал на него в ЦРУ за год до того, как Кэм ушел на пенсию. Хороший агент, парень на подъеме. Он давно потерял его из виду. . . и сейчас?

- Паук, конечно, конечно, я тебя узнаю, - сказал Кэм, стараясь говорить как можно ровнее. Его правая рука начала непроизвольно дергаться, и он сунул ее в карман джинсов. Его разум был возбужден, яростно ища какое-то объяснение тому, как, черт возьми, этот человек оказался здесь. Это просто не имело никакого чертового смысла.

- Что, во имя Бога, происходит?

"Видеть? Я знал, что это может напугать тебя. Знаешь, если бы я появился на лодке в таком виде. Извиняюсь. Я всю ночь ехал из Бостона, а прошлой ночью приехал на остров на пароме из Рокленда. Припарковал свой грузовик на верфи Фоя Брауна и подошел к маленькой гостинице "Небо Лодж". Все забронировано, ни одной кровати, разве вы не знаете. Забыл, что это был Четвертый уик-энд. Глупо, наверное".

"Паук, ты же знаешь, что это чертовски непрофессионально. Появляется вот так. Незваный. Ты в порядке? О чем это все?"

- Как я нашел тебя, ты имеешь в виду?

" Почему ты нашел меня, Паук".

Пороховая обезьяна

ТЕД БЕЛЛ

Тед Белл написал свой первый роман для детей. В 1990-х годах, предшествовавших Гарри Поттеру, Белл жил в Лондоне. Обычно ненастная погода большую часть времени удерживала его девятилетнюю дочь в помещении. Прекрасная погода для чтения, но в книжных магазинах по соседству в детском меню преобладали книги ужасов и "послания". Где были "Остров сокровищ", "Капитан Блад" или их современные эквиваленты?

Итак, Белл написал роман для молодежи, в котором воссоздал приключения и романтику своих любимых детских романов. В самый последний момент одиннадцатилетний мальчик и его семилетняя сестра вступают в сговор, чтобы помешать нацистскому вторжению на их маленький Нормандский остров незадолго до Второй мировой войны. С помощью машины времени Ник и Кейт также спасают флот Нельсона от злобного пирата Билли Блада. Книга была выбрана Paramount Pictures и в конечном итоге переведена на семь языков.

После ухода из рекламы Белл начал серию триллеров для взрослых с Алексом Хоуком. Как и в его первом романе, новые книги возвращают утраченное чувство приключения и гламура. Герой Хоука - лорд Александр Хоук. В начале сериала три генерала-ренегата похищают Фиделя Кастро и превращают Кубу в непосредственную и устрашающую угрозу для США. Во втором эпизоде "Хоук, убийца" Алекс Хоук сражается с древним культом убийц, которые устраняют послов США и их семьи, прежде чем начать ужасающую атаку на Америку. Третья книга Алекса Хоука, пиратская, дебютировал в списке бестселлеров New York Times. На этот раз Алекс Хоук должен остановить франко-китайский нефтяной заговор и предотвратить ядерное противостояние с последним глобальным соперником Америки, Китаем.

Порошковая обезьяна немного отличается. Здесь мы возвращаемся во времени в 1880 год. Это история о путешествии влюбленного журналиста на Нормандские острова, чтобы узнать правдивую историю гибели пиратского капитана Билли Блада. При этом наш герой узнает, как маленький мальчик, которого держали в плену на борту фрегата Блада "Мистере", был спасен от неминуемой смерти.

Мальчика зовут Алекс Хоук.

И его драматическое спасение готовит почву для дальнейших приключений его более позднего тезки.

ПОРОХОВАЯ ОБЕЗЬЯНА

Лондон и Нормандские острова, 1880 год

Яя не герой.

Но я гордый обладатель большого и довольно хорошего нюха на новости (я пишу для жалкой лондонской ежедневной газеты), что иногда приводит меня на самый край опасности. Теперь мои раздувшиеся ноздри уловили запах потрясающе хорошей истории, и я упрямо преследовал самую многообещающую зацепку. Приближаясь к намеченному месту назначения под леденящим дождем, у меня возникло все более сильное ощущение встречи с судьбой.

Я полагал, что, как минимум, это последнее предприятие может привести к самому счастливому результату, а именно, к притоку шиллингов, чтобы пополнить мою прискорбно истощенную казну.

Нет, это было не какое-то мимолетное дуновение славы или что-то в этом роде, что толкнуло меня вперед по скользким осыпям этого неприступного острова. Скорее, это была горячая надежда, что вскоре у меня будет достаточно средств, чтобы сбежать из мрачного лабиринта офисов над таверной Блэкфрайар на Флит-стрит. Это был безрадостный дом для безвкусного маленького таблоида под названием Daily Guardian.

Именно там, под подлым и бдительным оком моего редактора, любителя чернил по имени мистер Симингтон Файф, я влачил свое скудное существование по два пенса за слово. Полагаю, мои счета отражали мое жизненное положение, поскольку в сейфе под моей кроватью в настоящий момент у меня был царственный баланс в семь гиней шесть пенсов. Но спасение, казалось, было близко.

Так случилось, что главный конкурент Guardian, желтая газетенка под названием Globe, в прошлом месяце объявила новый конкурс подписки в честь приближающейся семьдесят пятой годовщины великой морской победы адмирала лорда Нельсона при Трафальгаре. И, клянусь Юпитером, я намеревался выиграть это!

Правила конкурса были достаточно простыми. Любой человек, представивший ранее не опубликованную историю, относящуюся к победе, имел право участвовать. Три самых удивительных и занимательных рассказа (разумеется, они должны были быть исторически точными) будут напечатаны. Лучший получит главный приз в семьдесят пять фунтов. Королевский выкуп, на мой скромный взгляд.

Все, что мне было нужно, - это потрясающая история о битве и некоторые доказательства ее правдивости. Конечно, за пинту пива такие зажигательные истории можно было легко раздобыть в любом пабе или таверне. Доказать их было совершенно другим делом. И вот так, с сердцем, полным надежды, и моим безумно подергивающимся носом, я отправился из Лондона в Трафальгар в поисках своего освобождения.

Как вы, возможно, подозревали, я городской житель. Я ни в коем случае не являюсь тем, кого можно было бы назвать "любителем активного отдыха". Нет, я вряд ли один из тех мужественных, широкоплечих парней, о которых читаешь в дешевых романах, рубящих деревья на Диком Юконе, взбирающихся на Альпы или кричащих "Парус, эй!" с топа качающейся мачты. Скорее, я из тех, кому нравятся его земные удобства и его книги.

Я напомнил себе об этом простом факте, споткнувшись о небольшой валун, который я даже не заметил на своем пути. Я внезапно наклонился вперед под опасным углом. К счастью, мне удалось смягчить падение вытянутыми руками, и я отделался лишь незначительными ссадинами и еще одним уколом уязвленной гордости.

Казалось, каждая проходящая минута на этом проклятом острове была предназначена для проверки моей решимости. Опора была ненадежной. Иглы горизонтального ледяного дождя обжигали мое лицо; тем не менее, я продолжал. Я споткнулся и снова упал. Я встал. Я пошел дальше.

Ты видишь? На мой взгляд, уютное кресло у камина - гораздо, гораздо более подходящее место для приключений, чем блуждание по враждебным равнинам замерзшей пустоши. И все же мой верный хоботок не хотел отказывать, и поэтому я продвигался вперед. Должен сказать, что к вечеру дождь действительно немного утих. Но вскоре видимость значительно ухудшилась, когда завитки тумана почти скрыли низко висящее солнце. Теперь это была просто туманная желтая пластина, скользящая к морю.

Такая опасная местность и погода, с которыми я столкнулся, только усилили мои страдания и подорвали мою уверенность в этом походе. Скользя по скалистому мысу острова, я все больше уставал и промерзал до костей. Ближе к вечеру более серьезные сомнения по поводу этого приключения неизбежно закрались в уголки моего сознания: одно по-настоящему ужасное падение, и мой замороженный труп не найдут до следующего утра.

Тем не менее, я был полон решимости добраться до гостиницы "Старая седая Борода" до наступления темноты, поскольку договорился о встрече с тамошним владельцем, мистером Мартином Хорнби, в восемь часов.

Без четверти семь я все еще был на ногах, мое лицо превратилось в ледяную маску. Не зная, что делать дальше, я залез негнущимися пальцами в карман за картой, но она была мокрой, испорченной и разлетелась на кусочки. Мой курс был на запад, ориентируясь только на заходящее солнце, я все еще верил, что смогу прибыть до наступления темноты. Время, безусловно, покажет.

Богом забытое место, к которому я недавно приплыл под парусом, является крошечным звеном в архипелаге, расположенном у побережья Франции. Этот конкретный остров, безусловно, самый маленький из всех, получил свое название из-за густых, похожих на гороховый суп туманов, которые постоянно преследовали это место.

Остров был удачно назван островом Седой Бороды.

Это место немного напомнило мне Скеллигов, если вы знаете эти два неприступных шпиля. Однажды я охотился там за редкой крачкой Скеллиг, птицей, порхающей над двумя скальными соборами, расположенными в ярко-голубой Атлантике у юго-западных берегов Ирландии. Скеллиги - отдаленные места, сильные своим дискомфортом. Для большинства достаточно одного посещения, и более чем достаточно для вашего верного кабинетного корреспондента.

Но я продолжал ставить один ботинок перед другим в тот холодный и мрачный вечер по одной причине. Я горячо верил, что мистер Хорнби может изменить жалкие обстоятельства моей жизни.

Мартин Хорнби, как я недавно узнал от его очаровательной дочери Сесили, был одним из очень небольшого числа оставшихся в живых ветеранов Королевского флота наполеоновских войн. Он был, насколько я мог определить, единственным выжившим из экипажа HMS Merlin.

Этот маленький сорокапушечный английский военный корабль участвовал в отважном и, как я пришел к выводу, решающем морском сражении против массивного французского семидесятичетырехпушечного фрегата еще в 05 году. Когда я говорю "ключевой", я не говорю легкомысленно. Я имею в виду, я верил, что победа Мерлина изменила ход истории.

И никто, насколько мне известно, никогда не слышал о ней!

Мисс Сесилия Хорнби, в моих глазах самая очаровательная женщина, была весьма красноречива в своей речи об этом морском сражении. Вот, вкратце, то, что я знаю по этому вопросу.

Семьдесят пять лет назад, летом 1805 года, огромный французский фрегат Mystere скрывался у этого самого побережья. Причины присутствия врага здесь, на острове Грейберд, были неизвестны. Я знал, что она плавала под командованием печально известного капитана Уильяма Блада, англичанина и предателя первого порядка.

Старина Билл был печально известным мошенником, который предал адмирала лорда Нельсона, заметьте, не по политическим мотивам, а ради очень крупной суммы капитала, предложенной французами. Огромные заслуги капитана Блада теперь были в распоряжении Наполеона и его имперского французского флота.

Уильям Блад был заклятым врагом адмирала лорда Нельсона в те годы. И только чистейшая удача наконец-то привела этого злодея под прицел британского оружия.

В тот день судьба Англии была в руках ее величества корабля "Мерлин". Где-то в начале июля хорошо вооруженный Mystere вступил в жестокую стычку с гораздо меньшим британским кораблем. Насколько я понял, если бы безвестный английский капитан по имени Макивер и таинственный пассажир на борту "Мерлина", известный только как лорд Хоук, не одержали победу в тот прекрасный летний день, мы все могли бы говорить по-французски.

Несомненно, подумал я, эта драматическая встреча, давно затерянная в клубящемся тумане истории, была рассказом, удостоенным приза. На данный момент я мог только мечтать, что это правда, и надеяться доказать это.

После откровений Сесили я начал лихорадочные исследования в Королевском военно-морском колледже в Гринвиче. И, не найдя никаких записей об этой помолвке, я решил, что, если рассказ Мартина Хорнби окажется правдоподобным, я, Пендлтон Толливер, скромный хроникер церковных базаров, чаепитий и пропавших кошек, вскоре могу стать богатым человеком. И вдобавок переписывающий книги по истории.

Мой разум был по понятным причинам взволнован.

Отвлеченный такими мыслями, я поскользнулся и чуть не потерял равновесие на крутом склоне, у нижнего края которого я заметил утес, обрывающийся примерно на четыреста футов в море. Ну, я вцепился в вертикальный выступ блестящей скалы и остановился, дрожа, на краю пропасти. Как только мое сердце замедлилось до разумного стука, я продолжил.

Теперь тьма полностью окутала меня, и я отчаялся, что не захватил с собой какой-нибудь факел, чтобы осветить свой путь.

Историкам, как я быстро понял, нужна авантюрная жилка. Выслеживать и беседовать с известными свидетелями истории - занятие не для слабонервных и немощных конечностей. Будущий летописец забытых событий должен обладать такой степенью фанатизма, которую редко можно встретить за пределами кафедры или ризницы. Таковы были мои размышления, когда позади меня внезапно прогремел раскат грома и на дальнем горизонте заплясали разряды молний.

Промокший, голодный, но все еще полный решимости, я добрался до развилки дорог. В полумраке я не мог разглядеть каменного указателя, который мог бы меня направить. Налево посредственная дорога из щебня вела через залитые дождем поля туда, где вдалеке сиял ореол маяка. Справа от меня была узкая тропинка с твердым покрытием, которая резко уходила вниз. Подо мной я слышал шум невидимых волн, которые неоднократно разбивались о зазубренные скалы.

Любезный перевозчик в деревенских доках рассказал, что гостиница стояла на более низком западном утесе у моря. Поэтому я выбрал более трудную дорогу, спускающуюся узким проходом вдоль возвышающегося утеса. Ширина этой тропы была невелика, и в некоторых местах она была немногим больше вырубленного в сланцевой скале уступа шириной около десяти дюймов или фута.

Отвесная поверхность скалы справа от меня, казалось, раздулась, оживилась, как будто хотела вытолкнуть мое тело в космос. Обман разума? Достаточно напуганный высотой, я медленно продвигался вперед, пытаясь игнорировать поднимающуюся желчь паники и волнующееся море далеко под моими ногами. Не раз, а теперь уже дважды я подумывал повернуть назад, но быстро понял, что прошел точку невозврата.

Скоро, но, ручаюсь, недостаточно скоро, я подошел к месту, где можно было разглядеть выступающий в черный океан скальный выступ. В дальнем конце теплое свечение желтых огней в дождливом сумраке. Манящий двухэтажный дом светился обещанным теплом и едой, и мои шаги ускорились.

Понимая, какое жалкое зрелище я представлял бы, я остановился снаружи под наклонным карнизом гостиницы и попытался успокоиться. Я надел свой единственный хороший шерстяной костюм, поношенный, но пригодный - по крайней мере, когда он сухой. Мои бедные туфли, которые раньше носили только по воскресеньям, теперь были испорчены. А, ну что ж, подумал я, выпрямляясь и отжимая шляпу, я бы просто придал всему как можно лучший вид и понадеялся на чудо.

Я толкнул тяжелую деревянную дверь гостиницы и обнаружил самого старого Джека-Тара, с глиняными трубками и косичками, сидящего в тишине у огня. Я пододвинул стул и представился. Имел ли я счастье поговорить с мистером Мартином Хорнби? - Спросила я с улыбкой.

"Да, я Хорнби", - сказал он, доставая трубку. После долгого молчания, во время которого облака добродушия, казалось, плыли над головой мужчины, он заговорил.

"Я полагаю, погода замедлила тебя", - спросил он, оглядывая меня с ног до головы.

Я признался в этом, извинившись за свое опоздание, и, когда заглянул бармен, я заказал пинту эля для него и половину горького для себя. Я сбрасываю непромокаемые куртки и кладу свои онемевшие ноги на очаг. Камин был желанным гостем, а владелец казался человеком, который мог бы согреться рассказом, если бы его хорошо снабдили грогом или элем.

Он был крепким, красивым мужчиной, которому на вид было под восемьдесят. На нем были выцветшие бриджи и драный шерстяной рыбацкий свитер, сильно заштопанный. У него была густая шевелюра снежно-белых волос, а его тонкие, обтянутые кожей черты лица были стерты годами ветра и воды. Но в свете костра его голубые глаза с морщинками все еще излучали искрящуюся ясность юности, и я был рад своему упорству на этом последнем узком выступе.

"Вы прошли долгий путь, мистер Толливер".

"Действительно, сэр, у меня есть".

"В письме моей дочери упоминалось что-то о старом Мерлине. И, полагаю, вы надеетесь выиграть какой-нибудь газетный конкурс?"

Я кивнул. "Я испытываю острый интерес к вашей стычке с французами у берегов этого острова, мистер Хорнби. Я был бы признателен за ваши воспоминания по этому поводу, если вы будете так добры. Это могло бы значительно повысить мои шансы, сэр."

"Сесилия сказала, что ты спас ее кота".

"Я написал короткую, хотя и сочувственную статью о бедственном положении кошек-подкидышей для своей газеты. Ваша преданная Сесили, любительница кошек первой величины, занимает видное место в моей статье о кошках, и эта история вызвала много одобрительных комментариев. С тех пор мы встречались несколько раз, она и я, и нашли компанию друг друга наиболее приятной. Буквально в прошлом месяце мы узнали о конкурсе, и она поделилась историей Мерлина. Увлекательная штука, сэр. Я решил, что мне лучше услышать эту историю самому ".

"Да", - сказал Хорнби, а затем замолчал. "Я последний one...so Полагаю, я должен рассказать это, если это вообще можно рассказывать. Если мне не изменяет память, конечно." Он от души крикнул своему бармену в соседней комнате.

Вскоре принесли напитки, а также дымящийся мясной пирог для меня, и мы оба потягивали, глядя на веселое пламя, каждый наедине со своими мыслями. Мои, на данный момент, касались исключительно моих бедных покалывающих ступней, более болезненных при оттаивании, чем при замерзании.

Внезапно, без предупреждения, мужчина начал говорить, с любопытством глядя на меня.

"Тогда как много вы знаете, мистер Толливер?"

"Едва ли этого достаточно, чтобы удовлетворить меня, сэр".

"Ну что ж. Тогда вы пришли по адресу. Я все это видел, мистер Толливер. Понимаете, я был одной из пороховых обезьян капитана Макайвера в те славные дни, и...

"Пороховые обезьянки?" Сказал я, незнакомый с этим термином.

"Парни, которые доставляли черный порох из трюма орудийным расчетам, когда ситуация становилась острой. Послушай. Я расскажу вам, как все это началось, мистер Толливер, если вы хотите начать с самого начала..."

Я кивнул, ободряюще улыбаясь, незаметно доставая из кармана ручку и потертый кожаный блокнот.

"У нас был попутный ветер домой в Портсмут по пути с нашей станции в Вест-Индии, где мы недавно захватили португальца", - начал Мартин Хорнби. "Шпион".

"Шпион".

"Да, одного очень поощряли высказывать свое мнение, чтобы избежать горшка со смолой и девятихвостого кота во время переправы. В конце концов мы узнали из его уст о коварном заговоре, вынашиваемом в злобном мозгу Билли Блада, капитана-перебежчика французского фрегата."

"Это, должно быть, капитан Уильям Блад?"

"Немногие из ныне живущих слышали это имя, сэр. Но старина Билл в свое время был священным ужасом. Устраивал припадки лорду Нельсону на каждом шагу, он это делал. Его заговор заключался в следующем - наш естественный враг, король Испании, и грубые французы намеревались объединить свои военно-морские силы и застать Нельсона врасплох на пути к Трафальгару и отправить на дно превосходящий по численности британский флот. Это бы тоже сработало, если бы не героизм нашего капитана. И несколько пассажиров корабля."

"Пассажиры?"

"Его звали Хоук. Пэр королевства, но любитель приключений, происходящий непосредственно от пирата Блэкхока. Он и мальчик по имени Ник."

"Лорд Хоук, вы говорите?" Теперь я яростно строчил.

"Теперь давно мертв".

"Как этот лорд Хоук оказался на борту "Мерлина", сэр?"

"Его маленький сын Александр был похищен французами и удерживался ими для получения выкупа. Это был способ Билла похищать детей аристократии и вымогать большие суммы за их освобождение. Хоук узнал, что у Блада был его ребенок на борту фрегата Mystere, и Хоук намеревался спасти его. Была какая-то тайна, окружающая присутствие его светлости на борту, но капитан Макивер дал ему разрешение подняться на борт на Бермудах, насколько я помню."

"Значит, вы на самом деле искали этот фрегат, Mystere, не только по военным причинам?"

Хорнби утвердительно кивнул. "Видишь ли, мы выяснили у этого проклятого португальца, где может находиться корабль Блада. И не только. Мы знали, что у него есть географические детали его схемы, выгравированные на золотой подзорной трубе, и ...

"Прошу прощения - выгравировано на подзорной трубе?"

"Да. И не просто стакан, заметьте, а один Билл украл у самого адмирала лорда Нельсона в ночь мятежа! По словам этого проклятого португальца, местоположение предполагаемой морской засады было настолько секретным, что Билл нацарапал продольные и широтные координаты прямо на металлическом корпусе своего стакана. Теперь, поскольку сам Бонапарт приложил руку к планированию этого дела, это, вероятно, была хитрая ловушка. Мы должны были заполучить этот стакан до того, как Нельсон и весь британский флот отплывут из Портсмута ... И, клянусь Богом, мы это сделали!"

"Но как?"

"В этом и заключается история, не так ли, мистер Толливер?"

Я сделал быстрый глоток своего напитка и сказал: "Этот лорд Хоук, это был он, не так ли, который спас положение? Я хочу сказать, я знаю, что он занимал видное место в рассказе Сесили об этой акции ".

"Прошу прощения, сэр, но это был мальчик, который сопровождал его, который принес день. Он был задиристым парнем, всего на год старше меня, " сказал старик, внезапно откидывая свой стул назад под крутым углом к стене. Теперь он был очень взволнован рассказом, и я боялся, что он упадет и сломает конечности.

"Еще одна пороховая обезьяна, не так ли?" Спросил я, записывая. "На борту британского военного корабля?"

Еще одно долгое молчание, пока он собирался с мыслями и потягивал эль.

"Нет, не юный Николас. Светловолосый подопечный лорда Хоука, которым он был, поднялся на борт на Бермудах вместе с его светлостью. Мы с Ником довольно быстро подружились, так как были очень похожи по возрасту. Мне было девять или десять, ему было одиннадцать, я думаю. Когда мы легли рядом с этим фрегатом после ожесточенного обмена залпами, мы с юным Ником тайно поднялись на борт "Мистере" и оказались прямо в гуще событий, картечи и всего остального. Никогда не видел подобной кровавой борьбы за все годы до мачты ".

Старик увлекался своим рассказом, размахивая кружкой с плещущимся элем в одной руке и длинной тонкой костяной трубкой в другой. Где-то ударил корабельный колокол. Приближались предрассветные часы. Свежий порыв ветра взметнулся вверх, чтобы задеть карниз, и огонь немного потух, придав комнате ощутимый холод.

"Пожалуйста, продолжайте, мистер Хорнби", - сказал я, поднимаясь на ноги и подбрасывая еще одно или два полена на тлеющие угли.

"Ну, Ник пообещал своему опекуну, что останется со мной на "Мерлине" на нижней палубе на время битвы. Я получил тяжелое ранение в голову, и корабельный врач приказал мне не вмешиваться. Однако внизу бушевал пожар, который угрожал пороховому складу, и это делало любую идею оставаться внизу проблематичной. Итак, мы пробежали три палубы и оказались наверху только для того, чтобы оказаться лицом к лицу с самим Змееглазом ".

"Змееглазый?" Сказал я, яростно записывая. "Впервые о нем слышу".

"У французского пирата были татуировки в виде змей вокруг глаз и на носу. Устрашающее существо, которое было окровавленной правой рукой старого Билла. Он взял нас на абордаж во время рукопашной схватки и загнал нас с Ником на снасти. Мы вскарабкались на нашу бизань-мачту и выбрались на рею. Когда пират последовал за нами с кинжалом в руке, мы прыгнули. Две лодки находились на расстоянии не более шести футов друг от друга, и мы оба нырнули через окно, открытое на корме французской лодки."

"Это довольно хорошая штука", - согласился я. "Тогда что?"

"Ну, было странно тихо, когда мы с Ником вышли из кормового трапа. Мы осмотрели самую заднюю палубу Mystere и увидели, что она почти пуста, если не считать убитых и раненых. Пушки на обоих судах прекратили свой грохот, и на носу мы могли видеть толпу матросов с обоих судов, собравшихся на квартердеке, время от времени из их среды раздавались приветствия на французском или английском. Мы также услышали злобный звук двух сабель, лязгающих друг о друга. Судя по звуку, это был жестокий бой на мечах.

"В любом случае, я посмотрел вверх и увидел, что Юнион Джек все еще развевается на нашем грузовике. И разорванный в бою французский флаг все еще развевался на верхушке вражеской бизань-мачты, так что я знал, что старина Билл не сдался. Это, несмотря на то, сколько свинца мы в него влили. Мы с Ником взяли по абордажной сабле у мертвого матроса, прокрались на нос и забрались на рулевую рубку, чтобы незаметно посмотреть вниз на квартердек. Мы медленно продвигались на локтях, пока не смогли просто заглянуть вниз и увидеть действие не более чем в десяти футах ниже. Экипажи обоих судов столпились на корме, пытаясь хоть мельком увидеть борьбу, происходящую у штурвала, и ...

"Основные боевые действия прекратились?"

"Да. Великое морское сражение свелось к войне двух человек. Капитан Уильям Блад и лорд Хоук сцепились в смертельной схватке. Что за зрелище! Старина Билл представлял собой зрелище, одетый в то, что, должно быть, было великолепным нарядом, белые шелковые бриджи и большой расклешенный белый атласный капитанский мундир, но теперь все это убранство было порвано и испачкано кровью и черным порохом. У него была подзорная труба Нельсона, все в порядке, заткнутая за широкий пояс. У Хоука была ужасная рана на правой щеке, а передняя часть рубашки была пропитана его собственной кровью. Тем не менее, он держал левую руку крепко за спиной, сражаясь с Бладом в классической дуэльной манере, но с большей яростью в глазах, чем я когда-либо считал возможным...Еще выпить, сэр?"

"Да, конечно! Продолжай, хотя ..."

Хорнби объявил о начале следующего раунда и продолжил.

Хоук парировал все без исключения жестокие удары Блада и снова и снова замахивался своей саблей на мечущегося пирата. Но, несмотря на гениальное мастерство Хоука в обращении с мечом, нам, мальчикам, сразу стало ясно, что это был бой всей его жизни, поскольку на трех последовательных мощных ударах жестоко выступила кровь.

"Все кончено, Хоук - сдавайся!" Билли закричал, наступая: "На свете нет фехтовальщика, который мог бы превзойти Билли Блада!" Я вырежу твое кровоточащее сердце и съем его на ужин!"

"Думаю, тогда вы останетесь голодными, сэр!" Хоук ответил, нанося удар вперед. "Нет, с храбрым похитителем маленьких детей покончено, Блад". Затем, в самый последний момент, Хоук отразил своим мечом мощный удар, который наверняка раскроил бы его до подбородка.

"Смотри!" Хоук воскликнул: "Даже у твоей собственной команды не хватает духу на тебя, Билли Блад. Видишь, как эти французы бездействуют, ожидая увидеть, как кровь их английского капитана-перебежчика потечет по шпигатам?"

Хоук в танцевальном парировании и выпаде нанес мощный удар, и над палубами разнесся громкий лязг железа. Это было правдой. Все люди Блада замолчали, оружие лежало у их ног, наблюдая за битвой с пристальным вниманием. Наш собственный капитан Макивер, уничтожив последние очаги сопротивления на палубе, теперь приказал нескольким нашим морским пехотинцам держать мушкеты направленными на немногих оставшихся французов, которые еще не сложили оружие, на случай, если у них возникнут какие-либо опрометчивые мысли прийти на помощь Билли.

"Лживый пес!" Билли закричал, его лицо покраснело от ярости. Затем он бросился на Хоука, как раненый носорог, ревя во всю мощь своих легких. Хоук поднял свой кортик, чтобы отразить свирепый удар, но Билли в последний момент резко остановился и развернулся на пятках, полностью разворачивая свое тело и нанося удар с огромной силой по занесенному клинку Хоука. Меч был грубо вырван из руки его светлости и со звоном покатился по палубе."

"Нет!" Я плакал, оказавшись прямо в гуще битвы. Я сделала глоток и наклонилась вперед, желая еще.

"Да", - продолжил Хорнби. "Холодная рука сжала наши юные сердца, когда мы смотрели, как Хоук отступает, совершенно беззащитный перед этим кровожадным негодяем, и отступает, спотыкаясь о раненых людях, лежащих на палубах, залитых кровью, пока он не упал.

"В этот момент молодой Королевский морской пехотинец направил свой мушкет в сердце Билла, но капитан Макайвер отвел дуло в сторону, покачав головой. Это была битва лорда Хоука, победа или поражение. Честь требовала, чтобы он закончил это.

"Капитан Боннар!" -крикнул я. - Воскликнул Билли, делая паузу, чтобы крикнуть своему собственному капитану морской пехоты французской империи: "Почему ваши люди прекратили сражаться? Смотреть, как умирает этот жалкий трус? Я приказываю вам атаковать с энергией! Убейте этих английских собак".

Хорнби сделал паузу, затем встал и повернулся спиной к огню, греясь.

"И вот тут битва повернулась, мистер Толливер. "Я больше не приму от вас приказов, месье Блад", - сказал француз Боннар, делая шаг вперед и обнажая свой собственный клинок. Его потрепанная команда разразилась одобрительными возгласами. "У нас едва ли осталась хоть одна душа, желающая сражаться, в середине корабля бушует пожар, и мы получили серьезные пробоины ниже ватерлинии. Любой подтянутый французский капитан привел бы этот могучий корабль к победе в этот день, сэр, но у вас очень мало физической подготовки в этом отношении. У нас не было шансов под твоей рукой. Мы терпели вас долго, достаточно долго, сэр! Хватит! Вы не годитесь для командования этим судном, и я намерен вести переговоры о его капитуляции от имени этой команды. Бросьте свой меч, капитан Блад, вы арестованы имперским флотом Франции! Боцман, подними наши знамена, мы таинственно сдаемся-"

"Прошу прощения, мистер Хорнби, - сказал я, - но внизу были дети, которых держали в плену, не так ли?" Что должно было случиться с -?"

Хорнби посмотрел на меня, и я опустил голову, очень сожалея о том, что прервал.

"Значит, это мятеж?" Сказал Билли, откинул голову назад и рассмеялся. "Я перережу ваши мятежные французские глотки, прежде чем закончу, но начну с этой английской свиньи!" Он перевел взгляд на Хоука, затем сделал выпад вперед, нацелив острие клинка в сердце Хоука. Я был в восторге и едва осознавал, что юный Ник поднимается на ноги рядом со мной.

"Лорд Хоук! Сюда, наверх!" - Крикнул Ник, и все обернулись, чтобы увидеть его, стоящего на рубке управления. Он вытащил саблю, которую позаимствовал у себя за поясом, и бросил ее Хоуку с пустыми руками. Бросок Ника был коротким, и меч упал на палубу к ногам Хоука. Я увидел, как мой новый герой наклонился, чтобы поднять его, но Билл воспользовался моментом отвлечения внимания, чтобы повернуться к Хоку, его меч был занесен для смертельного удара.

"Хоук и его клинок поднимались вверх, в то время как клинок Блада опускался. Плоская сторона меча Билли сильно ударила Хоука по лопаткам, отбросив его обратно на палубу. Его голова сильно ударилась, и я мог видеть, что он был оглушен. Его меч приземлился в добрых пятнадцати футах от него. Ник посмотрел на меня, и я мог видеть в его глазах, что у него на уме.

"От нашего насеста до квартердека было всего около десяти футов, и Ник идеально рассчитал время для прыжка. Он опустился прямо на плечи капитану Бладу, оседлав его голову и зажимая обеими руками глаза разъяренного пирата. Ослепленный и фыркающий, Билл развернулся, спотыкаясь о тела мертвых. Он тряс этого цепкого мальчика, цепляющегося за него, мучая его, но Ник держался.

"Тогда Ник увидел меня, смотрящего вниз с крыши, и закричал: "С тобой на гауптвахту, Мартин Хорнби! Посмотри, сможешь ли ты найти сына лорда Хоука и детей! Мы с его светлостью держим это дело в своих руках." Ник каким-то образом выхватил драгоценную подзорную трубу из-за пояса Билла ... а затем я увидел, как Ник летит по воздуху, когда Билли наконец сорвал его с плеч и швырнул, как тряпичную куклу, на палубу.

"Все в порядке", - подумал я, не веря. Но я сделал, как сказал Ник, и соскользнул спиной вниз с крыши, как бы мне ни было больно покидать эту серьезную драму, а затем ...

"Подожди!" Сказал я, вскакивая на ноги и ударяясь голенью о камень очага. "Ради всего святого, мистер Хорнби, вы не покидали свое место у ринга в тот самый момент?"

"Мистер Толливер, я отсутствовал совсем недолго, и то, что я пропустил, было восполнено достаточно, так что я чувствую, что видел то, что произошло, своими собственными глазами, сэр", - сказал Хорнби, казалось, пораженный моей вспышкой.

"Что ж, тогда, пожалуйста, не останавливайте рассказ на этом, сэр", - сказал я, возвращаясь на свое место. Моя ручка зависла над страницей, дрожа, чтобы вписать завершение приключения.

"Я заберу этот стакан обратно!" Блад взревел, всаживая один из своих блестящих мешковинных сапог прямо в середину груди Ника. Билл ткнул в него кончиком своего острого как бритва лезвия, задев куртку Ника. Затем он разрезал тонкую синюю куртку мальчика насквозь, и блестящая подзорная труба вывалилась на палубу, откатившись в сторону, когда Ник отчаянно пытался схватить ее. В мгновение ока рука Блада метнулась вперед, как какая-то нечеловеческая клешня, и схватила его, подняв высоко, где он засиял на солнце.

""Нет!" Крикнул Ник. "Это стакан Нельсона!" Он вцепился в ногу Блада, пытаясь подняться с палубы, но Билли все еще держал его, больно надавив ботинком на живот мальчика, и Ник мог только отчаянно извиваться, как паук, пронзенный насквозь. Затем Ник полез под куртку за кинжалом с костяной рукояткой, который лорд Хоук дал ему для защиты. Он глубоко вонзил лезвие в мясистую часть икры старины Билла. Ревя от боли, Блад не заметил, как Хоук подошел сзади.

"Мальчик сказал, что стакан принадлежит Нельсону", - сказал Хоук, уперев острие своей сабли в спину Билли. "Я буду благодарен тебе, если ты вернешь ему это. Сейчас."

"Твой язык трепыхнулся в последний раз", - сказал Билл, поворачиваясь лицом к лорду Хоку. Они уставились друг на друга. Билл сделал выпад первым, его клинок нацелился в незащищенный живот Хоука, но на этот раз именно Хоук молниеносно развернулся на пятках, крутанувшись всем телом с выставленным вперед сверкающим кортиком. И затем ужасный звук, звук стали, рассекающей плоть и кость. Звук стали, проходящей сквозь плоть и кости!

"Раздался жуткий вой боли, и Билли поднял окровавленный обрубок правой руки.

"На палубе лежала все еще подергивающаяся рука Блада, окровавленные пальцы сжимали сияющую золотую подзорную трубу".

Я снова встал и посмотрел сверху вниз на старого Хорнби, который смотрел в огонь блестящими глазами.

"Хо! Стакан Нельсона был у Хоука?"

"Да, у нас это было, при всей любви. Продольные и широтные координаты засады, нацарапанные золотым кодом. Но португальский шпион, он давно отказался от этого кода. Хоук зачитал цифры настолько просто, насколько это было возможно, а морской пехотинец их записал."

"И на этом все заканчивается?"

"Не совсем, сэр. Осталось рассказать немного."

"Что тогда?" Я спросил, почти умоляя, потому что, конечно, я уже мог видеть, как его история появится под моим заголовком в Globe. "Пожалуйста, продолжайте, мистер Хорнби, я умоляю вас".

"Ах, ну, я полагаю, я должен закончить это, не так ли? Потому что, видите ли, я сам снова появляюсь в этой истории". Он усмехнулся, сделал большой глоток и продолжил.

"На квартердеке французский капитан Боннар опустился на одно колено и вручил меч капитуляции лорду Хоку. Хоук взял его и заговорил, но в нем не было и следа гордости.

"Капитан Боннард, от имени "Мерлина" и Королевского флота Его Величества я принимаю вашу капитуляцию. Я немедленно вручу ваши цвета и меч моему капитану. Вы джентльмен, и для меня было честью сразиться с вами, сэр."

"Французы нанесли свои цвета, и сердце каждого англичанина воспрянуло, когда на топ-мачте "Mystere" на фоне голубого неба поднялся флаг Великобритании "Юнион Джек". Хоук подошел к нактоузу и поднял в воздух сданный флаг Франции.

"Мои храбрые товарищи по кораблю, - начал Хоук, - я не знаю, как выразить свою благодарность за ваше доблестное-"

""Отец! Отец! " раздался тоненький голосок, который пронзил тишину таким образом, что сердце Хоука подпрыгнуло к горлу так быстро, что он едва смог вымолвить еще одно слово.

"И тогда Хоук увидел, как матросы расступились и маленький оборванный мальчик побежал к нему по палубе, сопровождаемый ухмыляющейся пороховой обезьянкой, которая переживала свой звездный час. Мои последние столкновения со Змееглазом и его людьми, стоящими на страже внизу, на гауптвахте, немного выбили меня из колеи. Но я выполнил свой долг, и я улыбался, сэр, поверьте мне, когда все маленькие дети высыпали на палубу, смеясь и глотая сладкий воздух.

"О, отец, это действительно ты!" - закричал маленький мальчик, и Хоук спрыгнул с нактоуза, упал на колени и обнял своего мальчика, Алекса, так, как будто никогда бы его не отпустил".

Затем наступила тишина, слышен был только стук дождя по крыше.

"Чудесная история", - наконец сказал я, глядя на Хорнби. Он казался немного подавленным.

"Мой язык годами так не вертелся", - сказал он, выглядя подавленным. "Мои извинения".

"Вы делаете себе честь, сэр. Есть еще что-нибудь?"

"Довольно скоро баркас снова тронулся в путь, и у него был отличный крен, и, посмотрев вверх, я увидел вздымающиеся белые парусиновые тучи, возвышающиеся над нами, изо всех сил тянущие в Англию. Отряд барабанщиков, вооруженных великолепными боевыми барабанами, начал исполнять величественную военную мелодию, которая прокатилась по нашим палубам. "Мерлин" был прекрасным кораблем с хорошей погодой, и я помню, как подумал, что, если этот бриз продержится, у нас не возникнет проблем с выполнением нашей миссии "Сделай или умри". Мы добрались бы до Портсмута вовремя, чтобы лично предупредить Нельсона о предполагаемой засаде."

"И ты это сделал, не так ли?"

Старик наклонился вперед, как будто хотел еще больше внушить мне уверенность, и я увидел, как его глаза наполнились слезами.

"Мы это сделали, сэр, и для меня было честью присутствовать по этому случаю в Сент-Джеймсском дворце. После этого сам лорд Хоук подошел ко мне с Алексом на руках. Он наклонился и посмотрел мне прямо в глаза.

"Великолепно сделано, юный мистер Хорнби", - сказал он и протянул мне холщовый пакет, но мои глаза были слишком затуманены, чтобы понять, что это было. Годы спустя я повесил ее там, на стене рядом с очагом. Ты видишь это?"

Я поднялся со стула и подошел осмотреть предмет, поблескивающий в тусклом свете камина.

"Да, я вижу это, мистер Хорнби", - сказал я. Я протянула руку и потрогала старый кожаный ремешок, осторожно, чтобы он не рассыпался от моего прикосновения.

Подарок лорда Хоука в тот день молодому пороховому обезьянке, Мартину Хорнби, когда-то сверкающее сокровище, теперь был потускневшим воспоминанием о славе, подвешенным у очага. Это была подзорная труба лорда Нельсона.

"Продолжайте, мистер Толливер, приложите это к своему глазу. В ваших руках история, сэр!"

Я снял стакан с гвоздя, на котором он висел, и вот тогда это случилось. Ремешок разошелся, и стакан выскользнул из моих пальцев и разбился о камень очага. Линза взмыла в воздух, вращаясь, как брошенный шиллинг, я протянул руку и схватил ее.

"Сэр!" - крикнул я. Я плакала, когда наклонилась, чтобы поднять помятую трубку. "Мне ужасно жаль!"

"Не беспокойтесь, мистер Толливер", - любезно ответил он. "Бывало и похуже. Посмотри внимательно, ты можешь увидеть надпись Билла там, рядом с окуляром."

Но из трубки выпало нечто гораздо более интригующее. Тонкий желтый рулон пергамента, перевязанный черной лентой.

"Мистер Хорнби", - сказал я, пытаясь контролировать свои эмоции, - "похоже, внутри было какое-то послание. Вы знали об этом?"

"Сообщение, сэр?" - сказал он, медленно поднимаясь на ноги. "Давайте посмотрим".

Я с величайшей осторожностью развязал ленточку и разложил письмо на столе. Мы оба посмотрели вниз в полном недоумении. Письмо было подписано и датировано самим Наполеоном! Вот что в нем говорилось:

Капитан Блад,

Немедленно направляйтесь в Кадис под всеми парусами. Как только наши флоты объединятся с испанскими, Англия будет нашей! Удиви Нельсона на пути к Трафальгару, и все будет кончено. Шесть столетий позора и оскорблений будут отомщены. Продолжай с усилием воли! Его Величество не считает потерей своих кораблей ничего, при условии, что они потеряны со Славой...

N.

Я сказал в оцепенении: "Поразительно, сэр. И доказательство сказки!"

"Да. Полагаю, доказательств достаточно."

Мы оба молчали, уставившись на замечательный документ.

"Тогда сколько стоит приз Глобуса?" Спросил Хорнби, задумчиво попыхивая трубкой.

"Семьдесят пять фунтов, сэр".

"Приличная сумма".

Я глубоко вздохнул и сказал: "Мистер Хорнби. Есть еще одно, последнее дело, которое я должен обсудить с вами. Сесилия и я - ну, Сесилия и я собираемся пожениться. Извините. Что я хочу сказать, сэр, так это то, что я пришел сюда, потому что мне бы очень хотелось получить ваше разрешение просить руки вашей дочери Сесили!"

Он уставился на тлеющие угли и ничего не ответил. Я был уверен, что он счел меня, каким бы потрепанным я ни был, плохой парой для его прекрасной дочери. Казалось, у него даже не хватило сил лишить меня моих надежд. Я поднялся на ноги и размял свои уставшие кости. Я закрыл блокнот и сунул его в нагрудный карман, похлопывая себя по куртке, находя там какую-то надежду и заверение в моем будущем.

Я уже собирался подняться наверх в поисках пустой кровати, потому что ужасно устал, когда Хорнби поднялся на ноги.

"Ты хороший человек, Пенн Толливер. Честная душа. Сесили сказала то же самое в своем письме. Я сказал ей, что хотел бы выяснить это сам. На самом деле, это я предложил тебе отправиться в это долгое путешествие."

"Ну, сэр, я не -"

"Возьми письмо Наполеона, парень, в качестве доказательства. Ты выиграешь приз, все в порядке. Это твое. Все эти годы я всегда задавался вопросом, стоит ли это чего-нибудь или нет. Теперь я вижу, что это действительно дорогого стоит ".

"Ты знал о письме?"

"Конечно. Так капитан Макивер и Хоук доказали существование заговора самому лорду Нельсону!"

"Но, мистер Хорнби, это письмо стоит тысячи фунтов! По меньшей мере, десять тысяч! Возможно, больше! Я никак не могу это принять ".

Он вложил мне в руки разбитый стакан и сомкнул мои пальцы вокруг него.

"Возьми это, парень".

"А что насчет Сесили, сэр? Я не хочу давить, но - я действительно очень люблю ее, сэр, и я могу только молиться, чтобы со временем вы смогли принять меня как человека, у которого есть только самое лучшее ...

"Для меня было бы честью принимать вас в семью, мистер Толливер".

Старик откинул голову на подушку и крепко уснул еще до того, как я преодолел половину лестницы, взлетая по ней, счастливый человек, полный решимости бодро и рано встать на следующее утро.

В конце концов, я был молодым человеком с будущим.

* * * * *

* * * * *

Воины

ПРОЛОГ

Александр Хоук поднялся с рассветом.

Темный полумрак окутывал позолоченные сундуки его спальни с высоким потолком. Он поднял руки высоко над головой и сильно потянулся, вытягивая свое длинное обнаженное тело во всю длину, чувствуя, как один за другим оживают его мышцы и сухожилия. Затем он дважды пошевелил пальцами ног на удачу и сел прямо под темно-синим вышитым балдахином, натянутым над его четырьмя столбиками кровати.

У него болела голова; губы пересохли, и он попытался сглотнуть. Сложно. Его рот на ощупь, возможно, напоминал рот какого-нибудь древнего монстра Гила, стоящего посреди пустыни Мохаве на плоском камне под полуденным солнцем. Может быть, тот стаканчик текилы на ночь? Ах, да, так оно и было. На одну драму переборщил.

Теперь, когда он полностью проснулся, ему нужен был свет. На стене над его прикроватной тумбочкой была незаметная панель управления, и он протянул руку, чтобы нажать перламутровую кнопку.

За мягким жужжанием последовал шелест тяжелого шелка. Когда парчовые драпировки на многих высоких французских окнах раздвинулись, в комнате заиграл мягкий розовый свет. За своими окнами он увидел красно-золотое солнце, взгромоздившееся на темный край земли. Он повернул лицо к солнечному свету и улыбнулся.

Это должен был быть еще один прекрасный день.

За его окнами раскинулись огороженные сады. Большинство из них были спроектированы знаменитым ландшафтным архитектором восемнадцатого века Ланселотом Брауном. Он был человеком, известным истории как "Способный" Браун, потому что талантливый и умный Браун хитро говорил всем своим потенциальным клиентам, что только их поместья обладают "большими возможностями" для реализации его гения.

За садами - путаница лугов, ограниченных сухими каменными стенами. Затем бескрайние леса, временно окутанные легкой дымкой весенней зелени. На узкой улочке, спускающейся к деревне, были изображены ненадежный стог сена на повозке, запряженной лошадьми, одинокий викарий на своем шатком велосипеде и древняя старуха, сгорбившаяся под тяжелой ношей. Из труб маленьких каменных коттеджей, разбросанных тут и там, в бледно-оранжевое небо поднимались струйки серого дыма.

Он проснулся этим холодным утром в начале апреля и увидел, как серый приземный туман клубится под карнизом и обвивается вокруг бесконечных фронтонов и дымовых труб беспорядочно построенного особняка семнадцатого века.

Хоксмур, так называлась та древняя груда. Это место было домом для его семьи на протяжении веков. Он был расположен среди обширных парковых зон на пологих холмах Котсуолдса, в двух часах неспешной езды к северу от Лондона по автомагистрали М40.

Хоук выскользнул из кровати и надел выцветшие поношенные джинсы Levi's, которые лужицей лежали на полу, где он оставил их в полночь. Он натянул через голову старую футболку королевского военно-морского флота и сунул босые ноги в индийские мокасины, расшитые бирюзовым бисером. Они были особенно любимыми. Он купил их во время охоты и рыбалки со своими друзьями Эмброузом Конгривом и его невестой леди Дианой Марс в загородном лагере возле озера Флэтхед в Монтане.

Этим особенным весенним утром, за день до своего отъезда на гораздо более враждебную территорию, чем где бы то ни было, в Южно-Китайское море, Хоук был полон острого предвкушения. Четыреста пятьдесят очень мощных лошадей, которые даже сейчас били копытами, ожидая его на кирпичном помосте во внутреннем дворе конюшни.

"Змея", как назвали его нового скакуна, была коброй Шелби 1963 года выпуска. Это был оригинал, созданный для гонок самим Кэрроллом Шелби. С сильно модифицированным двигателем объемом 427 кубических дюймов, выдающим 450 лошадиных сил, он был способен развивать скорость, приближающуюся к 180 милям в час. Он был окрашен в знаменитую гоночную ливрею Cobra, темно-синюю с двумя широкими белыми полосами по центральной линии.

Он был куплен человеком Хоука на аукционе Барретта-Джексона в Скоттсдейле, штат Аризона, и доставлен самолетом в Англию, прибыв на грузовике с платформой поздно вечером предыдущего дня. Его главный механик Иэн Бернс, симпатичный ирландец с такими светлыми волосами и бакенбардами, что они казались белыми, понимающе усмехнулся ему. Известный навсегда как "Молодой Йен", парень всю ночь проверял "Кобру", регулируя время, проверяя пробки, точки и углеводы, убеждаясь, что все готово к первому путешествию Хоука в окружающую местность.

"Ну и скотина же вы тут устроили, милорд", - сказал молодой Йен, когда Хоук подошел к машине, широкими шагами пересекая замшелый кирпич внутреннего двора. "Можно понять, почему никто и пальцем не мог тронуть Дэна Герни и старого "Змея" в Ле-Мане в 64-м".

"Ты обошел ее на несколько миль этим утром, не так ли, юный Йен?" Спросил Хоук, улыбаясь и проводя руками по гладким бокам зверя. "Мне показалось, что я слышал гортанный рев, доносящийся из леса ранее".

"Да, я действительно это сделал".

"И?"

"Все еще дрожу от волнения, милорд. Я едва могу обращаться с торцевым ключом, сэр."

Хоук засмеялся и уставился на свой приз. Это был действительно великолепный механизм. Прекрасное дополнение к его растущей, но очень отборной коллекции, хранящейся за длинным рядом дверей конюшни. Длинный ряд, в котором среди прочих были представлены старинные Ferrari, Jags и Aston-Martins, черный Thunderbird с откидным верхом 1956 года выпуска, когда-то принадлежавший Яну Флемингу, новенький белый McClaren 50 и его любимый daily driver, стально-серый Bentley Continental 1954 года выпуска, который он любовно называл "Локомотив".

"Я сделал, сэр. Заправил бензобак бензином avgas, который я настоятельно рекомендую вам использовать в машине, сэр, очевидно, авиационным топливом с гораздо более высоким октановым числом. И работает чище, сэр. Карбюраторы Weber нуждались в некоторой доработке, требовалась замена пары ремней и шлангов, но в остальном все в идеальном рабочем состоянии, сэр, как и рекламировалось ".

"Давайте выясним, не так ли?" Сказал Хоук, ухмыляясь от уха до уха.

Хоук забрался за обшитый деревом руль, отрегулировал облегающее гоночное сиденье под свой рост в шесть с лишним футов и пристегнулся ярко-красными сверхпрочными ремнями безопасности Simpson racing. Затем он включил зажигание.

Его ледяные голубые глаза расширились при мгновенном реве, действительно оглушительном в узких пределах каменного двора.

"Черт возьми, Йен!" Хоук ухмыльнулся, перекрикивая грохот двигателя. "Я действительно верю, что чувствую волнение человека, который глубоко и страстно влюбляется!"

"До тех пор, пока вы не напугаете лошадей, милорд".

Хоук рассмеялся, смехом чистой радости.

"Есть вообще что-нибудь, о чем мне следует знать?"

"Только одна вещь, сэр. Небольшая проблема с управлением. Кажется, она хочет немного свернуть вправо. Я позабочусь об этом, как только ты вернешься. На самом деле не опасный. Я просто хотел, чтобы вы знали об этом по самым запутанным моментам ".

"Спасибо. Тогда приветствую".

Хоук вступил в бой первым, выжал педаль газа, выжал сцепление и прокурил визжащие шины, проскакивая через широкие кованые ворота конюшни, пока не добрался до мощеной дорожки, резко затормозил и отправил машину в занос на четырех колесах, с поворотом влево. Он сбавил газ на протяжении всей поездки, снизив скорость и остановившись у главных ворот поместья. Ворота находились в стороне от двухполосной дороги, которая вела в Чиппинг Кэмпден, редко используемой, и уж точно не в этот нечестивый час.

В очередной раз поджигая резину, он резко выехал направо на дорогу. Перед ним был длинный прямой бросок, несколько миль чистого плавания, прежде чем дорога снова вошла в лес. Над землей все еще был небольшой туман, но его немного развеивало, и он мог ясно видеть дорогу впереди. Он переключил передачу на вторую и довел обороты до красной черты. Его с силой толкнули обратно на его место, и пейзаж мгновенно превратился в размытое пятно.

Йен был прав насчет рулевого управления.

У Кобры была раздражающая привычка сворачивать вправо. Это было утомительно, но ничего такого, с чем он не мог бы справиться, пока он не вернул ее в конюшню и не исправил это.

ХОУК ВОШЕЛ В ТЕМНЫЙ ЛЕС место с голубоватыми вечнозелеными растениями.

Дорога из щебня была извилистой змеей, но тогда за рулем Змеи был он сам. Трасса была узкой, изобилующей уклонами, спусками и поворотами с уменьшающимся радиусом. Это было идеальное место, чтобы посмотреть, как распорядился его новым призом. Он изо всех сил нажимал на педаль газа, недовольный только тем, что его шины визжали, и машина прекрасно реагировала: огромный крутящий момент, точное управление в сочетании с великолепными гоночными шинами. Другими словами, Рай.

Когда он, наконец, выбрался из леса, он устремился вверх по довольно крутому холму, преодолел его, на мгновение полностью поднялся в воздух, а затем помчался вниз по следующей прямой, двигатель уже прогрелся. Он перестроился на третью передачу и переключился на четвертую, затем снова на вторую на перекрестке, резко повернув направо на узкую проселочную дорогу.

И вот тогда он услышал рев воздушных рожков позади себя.

Господи, подумал он, кто, черт возьми?

Он взглянул в зеркало заднего вида и увидел знакомую величественную решетку радиатора старого Rolls-Royce, заполняющую зеркало. Прямо ему на хвост. Он замедлился, съехал налево на травянистую обочину и жестом показал большому серебристому "Роллеру", ради бога, обгонять. Ему не терпелось взглянуть на водителя. Какому идиоту вообще придет в голову пытаться передать это кровавое-

Женщина. Красивая женщина. Ярко-желтый шарф от Hermès обвивал ее шею. Шелковистые черные волосы, коротко подстриженные, и потрясающий азиатский профиль.

Проносясь мимо, она снова подула в тройные воздушные рожки, и ответный крик Хоука, несомненно, остался неуслышанным из-за ветра и общего рева двигателей. Он увидел, как появилась ее правая рука, высоко поднятая, с рубиново-красными ногтями, средний палец вытянут прямо вверх, когда она поднырнула перед ним, почти задев его переднее крыло.

Черт возьми.

"Яйца к стенке, ты, сумасшедшая сука!" - напрасно кричал он на нее, потрясая праведным кулаком в неверующем гневе.

И вот тогда это случилось.

Он на долю секунды убрал правую руку с руля, руль резко дернуло вправо, и крепкий и выносливый каштан выскочил из леса и хорошенько врезался в него, задев и его гордость, и его новый и очень блестящий синий капот одним мощным ударом.

Со временем он забыл глупый инцидент, но по какой-то причине он никогда не забывал номерной знак на том старом серебряном ролике.

M-A-O.

Как у председателя Мао?

Он понятия не имел. Но, как все выяснилось в конце, он был абсолютно прав насчет этого проклятого номерного знака.

Это был Мао.

А женщина за рулем? Что ж, она действительно была сумасшедшей сукой.

C Ч А П Т Е Р 1

Вашингтон, округ Колумбия

Декабрь 2009

Bзлой Чейз поднял трубку и позвонил в 1789.

Чейзу всегда казалось, что год - странное название для ресторана. Даже для причудливой закусочной в колониальном стиле в историческом центре Джорджтауна. Но он знал, что тот год был историческим: в 1789 году Джордж Вашингтон был единогласно избран первым президентом страны. В том же году вступила в силу Конституция Соединенных Штатов. А также в том же году была основана его альма-матер, Джорджтаунский университет.

1789 год был его любимым местом в городе, где он обедал с первого курса. Это место было похоже на дом, вот и все. Ему нравились элегантные комнаты с высокими потолками, наполненные цветами наверху, обычно заполненные эклектичным попурри из состоятельных и хорошо смазанных, неистовых лоббистов, разных одурманенных любовников, геев и натуралов, незаконных и не очень, различных самодовольных младших сенаторов с прическами в стиле Кеннеди, а также усталых, измученных заботами пожилых конгрессменов.

Ему понравился ресторан за его аутентичную колониальную атмосферу, простую еду и изысканное обслуживание, даже за причудливый лиможский фарфор. Не говоря уже о полном отсутствии претенциозных официантов или винных стюардов, которые произносили нелепости вроде "И чем мы будем наслаждаться этим вечером?"

Мы? Неужели? Ты присоединишься к нам за ужином? Или эта маленькая жемчужина, которую он услышал буквально на прошлой неделе в Chez Panisse: "И при какой температуре вы хотели бы съесть стейк сегодня вечером, мистер Чейз?" Температура? Извините, забыл свой термометр для мяса этим вечером. Честно говоря, кто придумал это дерьмо?

Полное отсутствие в 1789 году претензий на высокий модерн было именно тем, что заставляло Чейза возвращаться сюда со времен учебы в колледже; в те пивные, веселые, безмятежные дни, когда он был полупостоянным завсегдатаем бара horseshoe в Tombs внизу.

Чейз повесил трубку в своем кабинете, поднялся из-за стола старого партнера своего отца и стоял, глядя в окна от пола до потолка. День клонился к вечеру, и холодное зимнее небо над северной Вирджинией было испещрено фиолетовыми и пурпурными полосами. Из его личного кабинета на тридцатом этаже всемирной штаб-квартиры Lightstorm открывался вид на Капитолий, Белый дом и Пентагон.

Слева от себя он мог видеть Джорджтаун, старейший район Вашингтона, где на протяжении нескольких поколений жила семья Чейз. Улицы города уже затерялись в сером тумане. Он наблюдал это сейчас, накатывающее с юга через серебристый Потомак подобно туманному цунами. Движение на мосту Фрэнсиса Скотта Ки превратилось в два параллельных потока окруженных красными и белыми огнями фонарей, медленно текущих в противоположных направлениях.

У Билла Чейза было множество причин быть счастливым, несмотря на унылую серую погоду. Его брак никогда не был более крепким и страстным, а его новый прототип истребителя Lightstorm только что одержал победу в глобальной битве за огромный авиационный контракт Пентагона. Но лучшая часть? Двое его обожаемых детей, Майло, четырех лет, и Сара, семи лет, были здоровы, счастливы и преуспевали в школе.

Сегодня был знаменательный день. Его жене сорок. Большая четверка - о, как она недавно это называла. Он только что заказал столик на четверых наверху в 1789. Его семья будет ужинать сегодня вечером за уютным круглым столом в изящном зале с садом на втором этаже, прямо рядом с камином.

БИЛЛ ЧЕЙЗ ПРИШЕЛ В долгий путь.

В этот решающий 2009 год он был пятидесятилетним вундеркиндом, создавшим передовые системы вооружения Lightstorm. LAWS была глобальной державой, чей быстрый взлет к вершине в непрекращающейся битве за мировое господство в военно-технической индустрии стал легендой. Сам Билл приобрел некоторую легендарность.

Недавняя статья на обложке журналаFortune, посвященная ему, была озаглавлена: "Наполовину Гейтс, наполовину Джобс, наполовину Оппенгеймер!" На его портрете, снятом Энни Лейбовиц, он улыбается в открытой кабине нового истребителя Lightstorm.

Пентагон в значительной степени полагался на ЗАКОНЫ в течение последнего десятилетия. Фирма Чейза только что получила крупный британский правительственный контракт на разработку беспилотного истребителя-бомбардировщика под кодовым названием Sorcerer. Это был любимый проект Билла: гигантский беспилотник batwing, способный запускаться с авианосцев Королевского флота. Большая полезная нагрузка, всепогодность, экстремальные параметры производительности и нулевой риск несчастного случая или смерти пилота.

Электрический треск и тяжелый раскат грома вывели Чейза из задумчивости. Он поднял голову и уставился в свои высокие окна.

Мрачно возвышались крутосклонные контрфорсы грозовых туч. Еще один нарастающий вал черных туч на западе, пронизанный белыми молниями, собирался за Потомаком. Надвигается большая буря. Он стоял у окна своего офиса, наблюдая, как первые несколько крупных капель дождя косо падают на его огромные окна. Приближалась штормовая ночь, дождь вперемешку с туманом, и это было слишком плохо.

Они планировали пройти несколько кварталов до ресторана пешком от своего изящного двухсотлетнего таунхауса недалеко от Водохранилищной дороги.

Он хотел, чтобы вечер был особенным во всех отношениях. Он купил Кэт смехотворно дорогое украшение, наполнил их дом цветами. Весь сегодняшний день его жена, Кэтлин, противостояла Большой четверке - о, и, как большинство женщин, она была недовольна этим.

Кэт была непреклонна в отношении своего большого дня рождения. Она настояла на том, чтобы в клубе "Чеви Чейз" не было вечеринки в модных брюках с черным галстуком, никакой вечеринки в любую полоску и, Боже упаси, даже малейшего намека на вечеринку-сюрприз.

Нет. Она хотела поужинать в тишине со своим мужем и их двумя детьми. Точка.

Ни торта, ни свечей.

Билл чувствовал себя торжествующим, но он с готовностью согласился. В конце концов, это был ее день рождения, а не его. Много световых лет назад она влюбилась в его протяжный говор и очарование южанина Байу Тек; но она привыкла полагаться на его южные манеры. В столице страны не хватало настоящих джентльменов. И Кэт, по крайней мере, верила, что нашла одного. Помимо его собственной карьеры, жена и семья Уильяма Линкольна Чейза-младшего значили для него целый мир.

И он изо всех сил старался, чтобы они знали об этом, каждый день своей жизни.

C Ч А П Т Е Р 2

Джорджтаун

Dвнутренний мир был прекрасен. Сильный дождь каким-то образом прекратился, и они все прошли пять кварталов до ресторана рука об руку, вечернее небо было медно-золотистого оттенка, скелетообразные деревья выделялись на их фоне черным, как китайская акварель, которая когда-то принадлежала Чейзу.

Кэт была одета в старое черное коктейльное платье Saint Laurent с разрезами на рукавах, открывавшими ее идеальные белые руки. На декольте у нее была бриллиантовая брошь, которую он подарил ей на их двадцатилетие. Дети, маленький Майло и его старшая сестра Сара, даже вели себя прекрасно для них, и за это он был благодарен.

Кэт совсем не понравился этот день рождения с его ранними намеками на смертность. Он был полон решимости сделать этот вечер счастливым для нее и их семьи. У него всегда было чувство случая, и он не собирался позволить этому случаю пропасть даром.

И ему понравился блеск в ее живых карих глазах, когда он делал ей подарок на день рождения. Она открыла тонкий черный бархатный футляр, быстро взглянула на него и улыбнулась ему через стол, ее глаза сверкнули в свете свечей.

Бриллиантовое ожерелье.

"Это прекрасно, Билл. На самом деле, вам не следовало этого делать. Слишком экстравагантный."

"Тебе это нравится?"

"Какая девушка не стала бы, дорогая?"

"Это то, что было на Одри Хепберн в "Завтраке у Тиффани".

"Что?"

"Ты слышал меня".

"Билл Чейз, прекрати это. Я знаю, когда ты поддразниваешь."

"Нет, Кэт, правда. Когда я был в Нью-Йорке на прошлой неделе, был аукцион Sotheby's."

"Ты серьезно. Ожерелье Одри. Тот, что в фильме."

"Клянусь двойным мизинцем, перекрестные удары не считаются".

"О. Мой. Бог".

"Папа?" Сказал Майло.

"Да, Майло?"

"Ты забавный".

Майло и Сара посмотрели друг на друга и рассмеялись. Клянусь двойным мизинцем? Они никогда раньше не слышали, чтобы их умный папа так говорил.

"Одри Хепберн?" Снова сказала Кэт, все еще не совсем веря в это. "Неужели?"

"Хм, - сказал он, - Одри Хепберн".

Это было идеально. В тот мимолетный момент все было просто идеально.

Ее любимая актриса. Ее любимый фильм. Его любимая девушка. Счастливые улыбки на лицах двух его прекрасных детей.

Он был очень, очень удачливым человеком, и он знал это.

ТУМАН БЫЛ ГУСТЫМ, КОГДА семья Чейз вышла из мерцающего газового фонаря у входа в ресторан. Вы едва могли разглядеть окруженный ореолом свет уличных фонарей на дальней стороне узкой, мощенной булыжником Джорджтаунской улицы.

Билл держал свою дочь за руку; остановившись на верхней ступеньке лестницы, он плотнее запахнул свой серый плащ вокруг туловища. Должно быть, пока они были внутри, температура упала градусов на двадцать, и из-за тумана все выглядело немного жутковато.

Они спустились на несколько ступенек к тротуару и повернули к реке.

Он мог слышать эту мелодию в своей голове, музыкальную тему из своего любимого фильма ужасов, "Изгоняющий дьявола". Как он назывался? "Трубчатые колокола". Они снимали часть этого фильма на этой самой улице, в очень туманную ночь, точно такую же, как эта, и, возможно, именно поэтому, когда он возвращался ночью из "Гробниц", у него иногда мурашки бежали по коже.

"Пошли, ребята, поторопимся", - сказал Чейз, нервничая по какой-то безымянной причине, когда они погрузились в туман.

Улица была пустынна, во-первых, все шторы в городских домах были плотно задернуты из-за штормовой ночи. Он оглянулся через плечо, наполовину ожидая увидеть невменяемого зомби, волочащего за собой одну ногу.

Ничего, конечно.

Он чувствовал себя идиотом. Последнее, чего он хотел после идеального вечера, это выглядеть дураком и тревожить Кэт по пустякам. Они с Сарой фальшиво пели "Туманный день в лондонском городке", Кэт любила петь, когда выпивала бокал-другой своего любимого совиньон блан.

"Черт возьми!" Билл плакал, наклоняясь, чтобы схватиться за коленную чашечку. Оглядываясь через плечо, он налетел прямо на пожарный кран, ударившись коленом и верхней частью голени о твердый железный бортик. Он мог чувствовать теплую влажность внутри своей штанины. Порез, возможно, был неглубоким, но было чертовски больно.

"В чем дело, дорогая?" Сказала Кэт, беря его за руку.

"Ударился чертовым коленом, вот и все. Давай просто продолжим идти, хорошо? Я думаю, что угол где-то там, за углом."

"Поворот уже не за горами!" Сара передразнила, и ее мать рассмеялась.

Что, черт возьми, с ним было не так? Она была счастлива. "Большая четверка" официально стала историей. И ей понравился его подарок.

"Давайте пропустим. Всю дорогу домой", - сказал он. "Кроме папы. Потому что у папы, видите ли, очень больное колено." Необъяснимым образом он почувствовал себя лучше. Какое-то второе чувство предупредило его, что в тумане поджидает что-то плохое.

И это был всего лишь чертов пожарный кран.

C Ч А П Т Е Р 3

Яв следующем квартале он увидел шоколадно-коричневый лимузин Mercedes-Benz 600 "Pullman", притормозивший и остановившийся. Он был припаркован у обочины примерно в двадцати футах перед ними. Mercedes Pullman 1967 года выпуска был классическим, самым востребованным лимузином 1960-х годов. Он подумывал о том, чтобы выставить один из них на аукцион в качестве корпоративного драйвера Lightstorm.

В лимузине горел внутренний свет, наполняя машину мягким желтым светом. Его чувства были в состоянии повышенной готовности, но когда он приблизился, он увидел, что пассажиры были безвредны. Шофер в ливрее, прислонившись к заднему крылу, курил сигарету ; на широком кожаном сиденье сзади сидела миниатюрная пожилая пара. И на большой машине был дипломатический номер.

Китайская делегация.

"Вероятно, тот новый китайский посол и его жена", - прошептал он Кэт. "Похоже, им нужна помощь".

Пассажирская дверь была слегка приоткрыта, и когда он поравнялся с ними, то увидел, что они явно затерялись на окутанных туманом улицах старого Джорджтауна. У жены, белоснежные волосы собраны сзади в шиньон, поверх черной кашемировой водолазки накидка из норки с ниткой жемчуга, на коленях разложена хорошо помятая дорожная карта округа Колумбия.

Ее муж выглядывал из-за ее плеча, указывая пальцем на перекресток и спрашивая водителя что-то об эстонском посольстве.

"Могу я вам помочь?" Чейз спросил по-английски, никогда не доверяя своему вечно ржавому мандаринскому. Он наклонился, чтобы поговорить с женой посла.

Она удивленно подняла глаза; очевидно, она не заметила его приближения в тумане.

"О, " сладко сказала элегантная женщина по-английски, - разве ты не добр, дорогой? Нам неловко это говорить, но мы опаздываем на прием и совершенно растеряны. Видите ли, мой муж, посол, и я - новички в Вашингтоне и еще не имеем понятия, как вы, американцы, говорите. Мы ищем эстонское посольство ... даже наш бедный водитель не может его найти ".

Чейз наклонился, чтобы поближе рассмотреть ее карту.

"Что ж", - сказал он, протягивая руку внутрь, чтобы указать их местоположение на карте. "Вот ты где. А вот и Висконсин-стрит, вон там, и посольство прямо -"

Женщина сжала своей маленькой, но невероятно сильной рукой его запястье. В одно мгновение она потянула его вперед, сбив с ног, на полпути в машину. У мужа что-то было в руке, шприц, и он воткнул его сбоку в шею Чейза. Он почувствовал, как его мгновенно захлестнула волна тошноты, попытался отстраниться, но у него совсем не было мышечной силы.

"Постарайтесь расслабиться, доктор Чейз", - мягко проворковала женщина. "Все это закончится через секунду или две".

Она знала его имя.

"Кэт, хватай Майло! Сара! Беги! Беги!" Билл Чейз плакал у него на плече. Кэт секунду изумленно смотрела на него, увидела, что он серьезен, и заключила Майло и Сару в свои объятия. И начал убегать. Он видел, как они бежали, затем потерял их, растворившись в клубящемся тумане.

В тот момент он искренне верил, что это был последний раз, когда он когда-либо увидит их живыми.

Он смутно осознавал, что мимо лимузина проехал белый фургон, направлявшийся в сторону его семьи. Затем шофер грубо повел его к задней части "Мерседеса". Здоровяк открыл массивный багажник, легко поднял его и опустил внутрь.

Крышка багажника с грохотом опустилась.

Тогда все было черно.

КЭТ, КОТОРАЯ ТЕРЯЛА СВОЮ разум в ужасе, пытался бежать. Но туман, двое детей на руках и ее чертовы туфли на каблуках от Джимми Чу сделали это практически невозможным. Все, что она хотела сделать, это быстро набрать 911 на свой мобильный, вызвать полицию и-

Фургон подъехал к бордюру прямо рядом с ней. Задние двери распахнулись, и четверо крупных мужчин, все в черном, выпрыгнули на тротуар прямо перед ними. Кэт увидела, что на них были лыжные маски, когда один из них, окутанный туманом, шагнул под тусклый уличный фонарь, чтобы вырвать Майло из ее рук.

Она закричала, снова отрывая Майло от себя, прижимая хрупкое тельце своего сына к груди, и именно тогда что-то невероятно твердое, комок боли, заключенный в сталь, ударило ее по затылку. Это издало глухой, тошнотворный звук и заставило ее растянуться на земле, пульс гулко стучал в ушах, лицо наполовину погрузилось в большую лужу, по которой танцевали крупные капли дождя.

Она знала, что была близка к отключке.

"Майло!" - закричала она, поднимая голову в поисках своих детей. "Сара!"

Но они исчезли в кружащихся клочьях и призраках тумана, который витал вокруг белого фургона. И один из четырех головорезов отобрал их у нее. Тот, кто ее ударил, теперь держал ее за лодыжки, таща к фургону, ее голова подпрыгивала на булыжниках.

Как раз перед тем, как она провалилась в темноту, она увидела, как один из мужчин затаскивает ее обмякшего сына в заднюю часть фургона. Мужчина, который тащил Майло и Сару внутрь за руку, его лицо было скрыто черной балаклавой, кричал на ее сына. Неразборчивые угрозы на каком-то гортанном иностранном языке ... возможно, китайском.

Что, во имя всего святого, происходило?

C Ч А П Т Е Р 4

Южно-Китайское море

наши дни

Mспокойной ночи. Ни луны, ни звезд, море - плоская черная пустота в нескольких футах под кончиками его крыльев. Для человека, несущегося сквозь ночь над враждебными водами со скоростью, приближающейся к скорости звука, на высоте, о которой ни один здравомыслящий человек даже не осмелился бы подумать, коммандер Алекс Хоук чувствовал себя удивительно комфортно. Он пилотировал F-35C Lightning. Новый матово-черный истребитель американского производства был одним из многих, приобретенных и сильно модифицированных британским королевским флотом для проведения незаметных специальных операций, подобных этой.

Лорд Александр Хоук, бывший летчик-истребитель Королевского флота и награжденный боевой наградой ветеран последней войны в Персидском заливе, ныне опытный офицер британской разведки в МИ-6, не мог не улыбнуться.

Единственное сиденье F-35C откинулось под углом ровно тридцать градусов, превратив смертоносную молнию, подумал Хоук, во что-то вроде шезлонга. Предоставьте чертовым американцам беспокоиться о "комфорте" пилота истребителя во время воздушного боя. Тем не менее, это было достаточно удобно, должен был признать он, улыбаясь про себя. Скорее похоже на сверхзвуковое барное кресло!

Его глаза скользнули по тускло освещенному приборному ряду и не обнаружили ничего даже отдаленно захватывающего. Даже туманное красноватое свечение внутри кабины каким-то образом успокаивало его. Он был менее чем в шестистах морских милях от обозначенной точки на карте, крошечного острова Сячуань, и быстро приближался.

Каждая миля, которую он оставлял позади, уменьшала шансы китайского реактивного перехватчика Suchoi 33 или ракеты класса "земля-воздух" сбить его с неба. Хотя "Лайтнинг" был оснащен самыми современными системами противоракетной обороны, "Лайтнинг" не был истребителем-невидимкой.

Он был уязвим и знал это.

Если бы он был вынужден катапультироваться и попал в плен к красным китайцам, его бы безжалостно пытали, прежде чем казнить. Офицер британской разведки, летевший на американском истребителе без опознавательных знаков, не имел права вторгаться в воздушное пространство Китая. Но у него действительно было дело в Китае, очень серьезное дело, и его успех вполне мог помочь предотвратить надвигающиеся военные действия, которые могли привести к региональной войне. На тот момент шансы того, что это перерастет в глобальный конфликт, были почти стопроцентными.

Предотвратить это было его миссией.

В ЛОНДОНЕ, НЕДЕЛЕЙ РАНЕЕ, "Си", как традиционно называли шефа МИ-6, пригласил Хоука присоединиться к нему за ланчем в его мужском клубе Boodle's. Лорд Хоук думал, что это было чисто социальное приглашение. Обычно старик вел серьезные дела SIS только в пределах святая святых своих личных кабинетов на набережной Альберта, 85, штаб-квартиры Six.

Так получилось, что очень расслабленный Алекс Хоук появился без промедления в назначенный полдень.

"Ну, наконец-то ты здесь", - сказал Си достаточно дружелюбно. "Наконец-то" было способом старика дать вам понять, кто здесь главный. Сэр Дэвид Трулав, грубоватый старик, на тридцать лет старше Хоука, обычно сидел за угловым столиком в гриль-зале на третьем этаже. Лучи пыльного солнечного света, льющиеся из высоких окон в свинцовых переплетах, заставляют столовый хрусталь и серебро вспыхивать, все искрится и переливается. Над столом Си неровные завитки его табачного дыма висели венками и спиралями, медленно поворачиваясь в залитом солнцем пространстве.

Ужин и выпивка в Boodle's по любым стандартам проходили в одной из самых шикарных мужских пещер во всем Лондоне.

Си сделал по-спартански скромный глоток джина с горькой настойкой, бегло оглядел своего молодого подчиненного с ног до головы и сказал: "Должен сказать, Алекс, немного времени в режиме подавленности тебе идет. Вы выглядите довольно подтянутым и готовым к бою. "Сталь истинная, клинок прямой", как гласила бы памятная эпитафия Конан Дойла. Сидеть, сидеть."

Хоук сб. Он не обратил особого внимания на лесть Си, зная, что старик использовал ее экономно и только в своих интересах, обычно в качестве некоторой прелюдии к другой, более важной теме. Что бы ни было у него на уме, он казался достаточно жизнерадостным.

"Очень любезно с вашей стороны, сэр. Я с нетерпением ждал этого обеда всю неделю. Иногда мне становится глупо скучно за городом. Приятно вернуться в город. Должен сказать, это столь необходимая интерлюдия ".

"Давайте посмотрим, будете ли вы все еще чувствовать то же самое в конце. Что ты пьешь? Мой клуб, мое угощение, конечно ", - сказал Трулов, поймав взгляд блуждающего официанта.

"У Гослинга, пожалуйста. "Черная печать", аккуратно."

Хоук откинулся на спинку стула и улыбнулся. Действительно было хорошо находиться здесь, в месте, где мужчина мог действовать так, как он хочет действовать, и делать только то, что ему нравится, не встречая одобрения ни от кого, черт возьми.

"Итак, - сказал Хоук после того, как Си заказал еще один напиток и свой ром, - как я понимаю, проблемы".

"К сожалению, этому нет конца".

"Проболтайтесь, сэр. Я могу это вынести ".

"Снова чертовы китайцы".

"Ах, мои дорогие друзья в Запретном городе. Что-то новое? Я думал, что достаточно хорошо вошел в курс дела."

"Ну, Алекс, ты знаешь этих загадочных мандаринов в Пекине так же хорошо, как и я. На их расшитых красными шелками рукавах всегда появляется что-то новое. Боюсь, это та отвратительная ситуация в Южно-Китайском море ".

"Накаляешься?"

"Закипание".

Прибыл ром для Хоука. Он сделал глоток и сказал: "Что теперь, сэр? Только не говори мне, что красные блокировали один из самых оживленных торговых путей в мире?"

"Нет, нет, во всяком случае, пока нет. Может дойти и до этого. Тем не менее, поведение просто возмутительное. Во-первых, они в одностороннем порядке распространяют свои территориальные претензии в Южно-Китайском море на сотни миль к югу и востоку от своей самой южной провинции Хайнань. Все сделано с нулевым учетом международного морского права, конечно. И теперь они установили бесполетную зону над огромным U-образным морским пространством, которое перекрывает части Вьетнама, Малайский полуостров, Филиппины, Тайвань и Бруней."

"Боже милостивый. И с каким возможным оправданием?"

"Пекин заявляет, что его право на этот район вытекает из двухтысячелетней истории, когда цепи островов Парасель и Спратли считались неотъемлемой частью китайской нации. Вьетнам справедливо утверждает, что обе цепи островов полностью находятся на его территории. Что он активно правил обеими цепями с семнадцатого века и располагает документами, подтверждающими это."

Вспышка гнева вспыхнула в глазах Хоука.

"Ублюдки создали горячую точку, такую же опасную, как иранцы и Ормузский пролив, не так ли? Очевидные последствия глобального конфликта".

"В точку. И теперь они начали настаивать на том, что каждый самолет, летящий транзитом по этим ранее широко открытым маршрутам, должен сначала спрашивать разрешения у китайского правительства. Включая полеты ВМС США и королевского флота. Возмутительно. Мы не будем, черт возьми, спрашивать у них разрешения на что-либо подобное! И никто другой этого не сделает, я могу вам это гарантировать ".

"Результат?"

"Это все уловка, чтобы спровоцировать реакцию. Китайский воин нового поколения - ярый националист, с милитаристскими жилками, раздувающимися от гордости. И, пока мы говорим, китайцы используют своих северокорейских марионеток, чтобы зондировать и подталкивать по нашей воле к господству в этом регионе, как на море, так и в воздухе. Я имею в виду, что прибрежные патрули Северной Кореи "натыкаются" ночью на Седьмой флот Янки, чуть не сталкиваются с кораблями Королевского флота, что-то в этом роде, рвутся в бой. Северокорейцы, конечно, знают, что Китай поддержит их в решающей схватке."

"Чрезвычайно опасная игра".

"Мягко говоря".

"А ответный ход Запада?"

"Это становится сложным. Под сильным руководством президента Тома Макклоски Соединенные Штаты занимают очень жесткую позицию в отношениях с Китаем. Разумеется, ВМС США резко наращивают свое военно-морское присутствие в регионе. Седьмой флот находится на пути к Тайваньскому проливу. И они разместили морскую пехоту США в Дарвине, на западном побережье Австралии. Между тем, нашему собственному премьер-министру в момент слабости действительно пришла в голову экстраординарная идея."

"Он сделал?"

"Я знаю, я знаю, никто не верит, что это была на самом деле его оригинальная идея, но это официальная история, вышедшая из Даунинга номер десять".

"В чем его необычная мысль?"

"Он предлагает союзникам рассмотреть возможность создания крупного конвоя, Алекс. Военные корабли Королевского флота Японии, Тайваня, Филиппин, Вьетнама и янки с целой авианосной боевой группой, USS Теодор Рузвельт, наряду с семью или восемью другими странами. На всех парах вперед, прямо в их чертовы задницы, и мы посмотрим, что они, черт возьми, с этим сделают, не так ли?"

Си рассмеялся и осушил свой бокал.

"Ну, для начала, - сказал Хоук, - китайцы могут решить уничтожить крупный американский авианосец с помощью одного из своих новых усовершенствованных спутников-убийц, о которых ЦРУ рассказывало нашим заместителям директора и руководителям отделов только на прошлой неделе. Это не выходит за рамки правдоподобия ".

"Хм, жизнь сельского сквайра не полностью притупила способность твоей лобной доли. Но ты прав. Это соображение, Алекс. В любом случае, прямо сейчас идея премьер-министра - это всего лишь хорошая идея. Как говорится, дело еще не решенное."

"Почему?"

"Просто. Несколько поджималок в Конгрессе США до сих пор не желают соглашаться со схемой премьер-министра из-за страха потерять одного из своих детищ с плавучим капиталом в миллиард долларов. Итак, увы, наша схема конвоирования на данный момент парализована. Но, послушайте, мы не собираемся сидеть сложа руки и позволять этому продолжаться. Нет, ни на один проклятый момент!"

"Что мы собираемся с этим делать, сэр?"

"Ты имеешь в виду, что ты собираешься с этим делать, дорогой мальчик. Вот почему я набрасываюсь на ланч ".

"Ах, да, конечно. Как говорится, бесплатного обеда не бывает."

"Чертовски верно. Никогда не было. Во всяком случае, не на флоте этого человека."

"Чем я могу помочь, сэр? Я слишком долго сидел в стороне. Сквозь подошвы моих ботинок прорастают трава и цветы".

С огляделся, чтобы установить, есть ли кто-нибудь в пределах слышимости. Таким образом, обезопасив слуховой периметр, он сказал: "Мы в Six установили обратную связь с высокопоставленным китайским морским офицером. Фактически, трехзвездочный адмирал. Кто-то с работающими мозгами в голове. Тот, кто не больше нашего хочет развязывать войну из-за преднамеренных и безумных морских провокаций собственного правительства ".

Хоук наклонился вперед. Теперь, когда крючок был взят, он приблизился к старому мастеру.

"Звучит заманчиво".

"Так и есть. Очень."

"Поздравляю, сэр".

"Что заставляет тебя думать, что это мой, Алекс?"

"Дикое предположение".

"Что ж. Тем не менее."

"Итак, " сказал Хоук, - китайцы хорошо понимают, что они, возможно, не могут позволить себе сейчас начать войну с Западом. Через десять лет? Возможно. Но не сейчас. У них нет для этого бутылки. И, более того, у них нет такого арсенала."

"Конечно, нет. По словам наших парней по обе стороны пруда, они отстают от Запада по уровню современного вооружения как минимум на пять-десять лет. И я имею в виду как в воздухе, так и на море. Нет, это очевидная политическая уловка, хотя и чрезвычайно опасная."

"С какой целью?"

"Просто. Они хотят отвлечь внимание от своих растущих внутренних беспорядков, особенно в Тибете, и ежедневного безумия, свирепствующего в их "государстве-клиентуре", Северной Корее. Таким образом, эта воинственная демонстрация силы. Покажите крестьянскому населению и все более беспокойному среднему классу, насколько велики, плохи и могущественны новые парни ".

"Чистое безумие".

"Наш мир и добро пожаловать в него. Но ты, и я действительно имею в виду тебя, Алекс Хоук, с небольшой помощью с моей стороны, собираешься положить этому конец. Даже если это всего лишь временная мера. Я намерен выиграть нам немного времени для дипломатии или других хитростей ".

"Скажите мне, как, сэр".

"Операция "Пацифист". Умно, да? Вы будете отчитываться об этом исключительно передо мной. Любая информация является строго необходимой. Я организовал для вас тайное свидание. Вам предстоит встретиться с высокопоставленным китайским адмиралом по имени Цанг на маленьком острове в отдаленном секторе Южно-Китайского моря. Необитаемый кусочек рая, известный как остров Сячуань. Цанг хочет поговорить о том, какой выход он видит из этой чрезвычайно опасной конфронтации с Западом. Тогда это станет вопросом того, сможем ли мы заставить премьер-министра и Вашингтон согласиться с любыми предложениями, с которыми вы вернетесь домой ".

"Почему я?"

"Безопасность. Он сказал, что любая встреча с нашей стороной должна проводиться в абсолютной тайне, по очевидным причинам, и что он хотел, чтобы контакт был абсолютно не отслеживаемым. В отдаленном месте, известном только ему и мне. Вместе мы выбрали остров Сячуань. Полностью покинутый в течение многих лет. Здесь находилась база японских ВВС времен Второй мировой войны, но заброшенная из-за нынешнего территориального спора Японии с Китаем."

"Как побывать на этом райском острове?"

"Один летит. Там есть исправная взлетно-посадочная полоса высотой восемь тысяч футов, которая должна вас прекрасно разместить."

"На каком автобусе я должен ехать?"

"Американский F-35C Lightning. Один из наших. Специально модифицированный для ночных вставок. Все новейшие наступательные и оборонительные новинки, уверяю вас. Оружие с кинетической энергией и все такое. То, что тебе нравится ".

"Прекрасный самолет. Всегда хотел еще раз попробовать себя в одном из них."

"Что ж, мой мальчик, ты его получишь. На самом деле, первым делом завтра утром. Я уже очистил ваш календарь. В семь вы явитесь в ВВС Лейкенхита. Три дня интенсивной летной подготовки в Лайтнинге с главным инструктором ВВС США на кончике вашего крыла. Любезно предоставлено ЦРУ и Белым домом президента Макклоски. Затем вы отправляетесь вон в ту дикую синеву ".

"Так точно, сэр. Я думаю, что Макклоски проявил довольно много мужества в этом китайском противостоянии. Он жесткий человек и как раз то, что нам нужно в настоящее время. Я просто надеюсь, что он держит себя в руках. Мы вступаем в опасные воды, полные политических мин и острых, как бритва, отмелей."

"Действительно. Основная американская пресса неустанно преследует президента, не так ли? Посмотрите на цифры его опроса. Ему просто нужно стоять на своем против этого бессмысленного китайского и северокорейского издевательства ".

"Хм. Если позволите, одна вещь. Этот адмирал, насколько точно он высокого ранга? Я хочу сказать, достаточно ли он силен, чтобы действительно разрядить этот последний кризис?"

"Достаточно высоко. Он является китайским начальником военно-морских операций."

Хоук улыбнулся. "Начни с самого верха и продвигайся вверх. Разве не это ты мне всегда говорил?"

"Действительно".

"И какую часть вознаграждения я собираюсь передать доброму адмиралу в обмен на всю эту помощь в разрешении глобального кризиса изнутри?"

"Сто миллионов фунтов стерлингов. Наличными. В сейфе, который вы будете носить с собой в кабине пилота."

Хоук присвистнул и сказал: "Это все?"

"Если ты добьешься успеха, это стоит каждого шиллинга. Теперь давайте закажем ланч и поговорим о более приятных вещах. Я понимаю, что наш общий друг, Эмброуз Конгрив, женится на следующее Рождество. Я полагаю, ты будешь шафером?"

"Ну ... честно говоря, я действительно не знаю. Я бы предположил, что да. Но я ничего не слышал от него на эту тему."

"Не хотел вмешиваться в это".

"Вовсе нет. Возможно, они отменили все это, и у него просто не хватает духу сказать мне ".

Сэр Дэвид взял свое меню и начал внимательно его изучать.

"Что ж. Когда вы вернетесь домой в Хоксмур, вас ждет невероятно полное досье по операции "Пацифист". Курьер на мотоцикле как раз сейчас доставляет его Пелхэму. Запомните это и сожгите. Итак, Алекс, что ты будешь есть на обед?"

"Не уверен, сэр. Что выглядит дорого?"

C Ч А П Т Е Р 5

Белый дом

Pместный житель Том Макклоски смотрел прямую трансляцию с Восточно-Китайского моря. Он был, он знал в какой-то тайной части себя, в состоянии шока. Черт возьми, все они были в шоке - сам Макклоски; его близкий друг со времен Аннаполиса, вице-президент Дэвид Розу; его прекрасный новый и безумно популярный госсекретарь Ким Оукли Кейс; всегда надежный министр обороны Энсон Бирд; и председатель Объединенного комитета начальников штабов Чарли Мур.

И все остальные члены кризисной команды; каждый из них больше часа смотрел на экраны ситуационной комнаты.

То, что они видели там, наверху, было ужасом в реальном времени. Жизни невинных американцев находились под угрозой на другом конце света, и не было ни одной чертовой вещи, которую он или кто-либо другой в Белом доме или в Государственном управлении, ЦРУ или Пентагоне мог с этим поделать. Ни одной чертовой вещи.

"Дерьмо", - прошептал он себе под нос. "Дерьмо".

Китай и его все более воинственный суррогат, Северная Корея, по состоянию на сорок восемь часов назад проводили совместные военно-морские учения в Восточно-Китайском море. Северная Корея устроила из этого большое шоу для прессы, выпустив свои новейшие военные корабли. Согласно его последнему брифингу военно-морской разведки ЦРУ и некоторой помощи британской разведки, было ясно, что Китай давно планировал использовать северокорейский флот в качестве пешки в своей маленькой игре. Испытайте решимость американцев.

Но как?

Никто в ЦРУ, Госдепартаменте, Пентагоне или любом другом разведывательном агентстве не подготовил его к этому. Это был чертов кошмар, и это не могло произойти в худшее время. Вся страна переживала из-за нескольких непреднамеренных замечаний, которые он сделал на саммите G7 в Праге неделей ранее. Иисус Христос. Средства массовой информации, среди которых не было его друзей в преддверии чертовых выборов, набросились на него из-за пары неверных заявлений, которые он сделал Путину о Китае.

Совместное мероприятие для прессы закончилось, и он предположил, что майки мертвы. Разумное предположение.

Они не были.

То, что он сказал, было достаточно невинно. Некогда могущественный Путин, которому теперь все больше грозит опасность стать китайской сукой, вел жесткую игру с Соединенными Штатами из-за валютных манипуляций Китая. И Макклоски зашел так далеко не для того, чтобы быть загнанным в угол сфабрикованным русским жестким парнем, и он планировал провести черту на песке и разоблачить блеф русского. Но он не собирался говорить Путину об этом, нет, сэр. Он собирался посеять несколько семян дезинформации и позволить Кремлю раскрыть свои карты. Его собственная жена сказала ему, какая это была проницательная идея, черт возьми.

Итак, что он сказал русскому, было "Премьер-министр, просто дайте мне здесь немного пространства для маневра. Как раз достаточно, чтобы пройти через Всеазиатскую конференцию в следующем месяце. После этого я могу проявить гораздо больше гибкости. Поверь мне."

И за это, за несколько бесцеремонных комментариев, вырванных полностью из контекста, он заплатил высокую цену. Использует большой политический капитал, чтобы сохранить свою хрупкую коалицию вместе. Сенатский кнут и спикер Палаты представителей дышали ему в затылок, желая, чтобы он выступил с поясняющим заявлением.

Черт возьми, он заставил Тома Фридмана и New York Times усомниться в его пригодности для должности. Washington Post! "Post" опубликовала в последнем воскресном выпуске чертову редакционную статью под заголовком "Он сходит с ума?". Что ж, пусть будет так. Политика на этом уровне была игрой для тех, кто мог выдержать удар, остаться на кухне и держать голову в гребаной духовке.

И теперь это!

В 04:41 по Гринвичу северокорейский быстроходный военный корабль намеренно протаранил и вывел из строя небольшое и легковооруженное разведывательное судно ВМС США, которое сейчас находится в спорном международном районе Восточно-Китайского моря. Это была безлунная ночь, был туман, но поведению капитана USN не было никакого мыслимого оправдания.

В состоянии относительно незначительного принуждения он сложил карты и, ради Бога, сдал свое судно северокорейцам. Был ли американский шкипер сумасшедшим?

Американское судно, конечно, принадлежало ЦРУ, но капитан северокорейского судна этого не знал. Все, что он знал, это то, что его заявление о территориальном вторжении и его требование подняться на борт (подкрепленное подавляющей огневой мощью) было удовлетворено американским шкипером.

Теперь президент Соединенных Штатов и его команда наблюдали, как четверо молодых крепких американских моряков, связанных и с завязанными глазами, стояли на коленях бок о бок, прислонившись спинами к стальной переборке на носовой палубе их судна.

Американского шкипера и его команду держали под прицелом на мостике. Бог знал, что там творилось, подумал Макклоски, чувствуя, как чувство бессильной ярости приближается к тому, чтобы захлестнуть его.

Странно высокий и худощавый корейский офицер кричал на четырех пленников, наклоняясь, подбираясь прямо к их лицам.

"Что говорит этот ублюдок?" Сказал Макклоски переводчику Госдепартамента.

Он рассказал ему.

"Сукин сын", - пробормотал президент.

"У него пистолет!" - сказал кто-то за столом.

Офицер ВМС Северной Кореи встал перед одним из американцев и приставил большой черный автоматический пистолет к его подбородку. Офицер покраснел и теперь кричал на матроса, вымещая всю свою сдерживаемую ненависть и гнев на беспомощном матросе.

Все в комнате увидели, как юноша с завязанными глазами шевелит губами, и мгновенно поняли, что произойдет дальше.

"Не делай этого, мальчик!" Генерал Чарльз Мур, председатель Объединенного комитета начальников штабов, сказал с экрана. "Не давай этому ублюдку никаких оправданий, сынок! Ни за что, ни за что, никогда."

"О, Боже, " сказал Макклоски, - нет, нет, нет".

Матрос плюнул, угодив бьющемуся в истерике офицеру прямо в лицо.

Корейский офицер отшатнулся в гневе, используя рукав своей формы, чтобы вытереть слюну.

Он внезапно поднял руку и направил пистолет в лицо моряка, превратив его нос в красную кашицу.

"Сукин сын!" - сказал президент, наклоняясь вперед, его лицо исказилось от гнева.

Придя в еще большую ярость от вида крови, северокорейский офицер приставил дуло своего автоматического пистолета между глаз молодого американца ... и нажал на спусковой крючок.

Мертвый моряк рухнул лицом вниз на холодную мокрую палубу.

"Скажи мне, что я этого не вижу", - сказал президент, не в силах оторвать глаз от экрана.

"Он собирается казнить всех четверых", - сказал генерал Мур ровным голосом, который звучал странно отстраненно.

И, поскольку все они смотрели в полном ужасе, это именно то, что он сделал. Выстрелы в голову с близкого расстояния.

Булавка может выпасть.

"Выключите эту чертову штуку", - сказал президент.

"Уходите, господин Президент?"

"Разве это не то, что я только что сказал?"

Помощник с пепельно-бледным лицом сделал движение, перерезающее горло, и все мониторы сразу погасли.

"Так лучше, не так ли?" Сказал Макклоски, ставя свои начищенные ковбойские сапоги на пустой стул и закуривая "Мальборо".

Никто не сказал ни слова.

"Это сука, не так ли?" - сказал президент, ни к кому конкретно не обращаясь. "Четверо наших парней мертвы. Чертовы NKS владеют одним из наших дерьмовых ведер ЦРУ, битком набитых секретной информацией. Черт бы побрал это к черту. Кто-нибудь, назовите мне вескую причину не превращать Северную Корею в чертову автостоянку NK-Mart. Китай тоже, если они и дальше будут возиться с нашим флотом. Я серьезно. Я скажу вам всем одну вещь. Я хотел бы знать, что адмирал Уэйнрайт может сказать обо всем этом. Тони? Что, черт возьми, мне теперь делать?"

Ощутимая пелена потрясенной тишины повисла в комнате.

"Тони?" повторил президент, поворачиваясь кругом, изучая лица всех присутствующих в комнате.

Наконец, у кого-то хватило смелости высказаться. Дело госсекретаря Ким, которое никого не удивило.

"Господин Президент?" стройная, привлекательная блондинка сказала.

"Да, Ким, что это?"

"Адмирал Уэйнрайт мертв, сэр. Он погиб в результате террористической атаки на Дредноут в Триполи в мае прошлого года."

Президент долгое время был очень тих, прежде чем поднял глаза, уставившись на секретаря, его лицо превратилось в каменную маску.

"Я знаю это, Ким. Я сказал, что хотел бы знать, что он думал. И я хотел бы это знать, я действительно хотел бы. Но он мертв. Не так ли?"

"Да, господин Президент. Он такой."

Воцарилось ошеломленное молчание.

Никто не сказал ни слова. Что еще можно было сказать?

Было слышно, как Эмили Янг, прелестная молодая личная секретарша президента, тихо всхлипывала в темном углу комнаты. Эмили не думала, что сможет вынести намного больше этого. Она любила старого ковбоя. На самом деле была влюблена в него. Ее убивало видеть босса таким, раненым оленем. И все они, пресса, с их проклятыми ножами наготове ... И, как мул в ливень, он просто должен был стоять там и принимать это.

Она услышала, как президент сказал: "Эмили, ради всего святого, ты можешь перестать реветь? Что, черт возьми, со всеми не так?"

Ответа не последовало.

Президент встал, оглядел все обращенные к нему лица и сказал: "Что ж, спасибо вам всем. Мы снова соберемся через час."

После того, как они вышли, он снова сел, рассеянно глядя вдаль и докуривая свой Marlboro до ярко-оранжевого уголька. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким потерянным и одиноким.

СУ-ШЕФ БЕЛОГО ДОМА ВЫГЛЯДЕЛ бить.

Была почти полночь пятничного вечера, и для шеф-повара Томми Чоу это уже была очень длинная неделя. Первым делом в понедельник утром Мэтт Лауэр и вся чертова команда шоу "Сегодня" рано пришли на прямую трансляцию и захотели позавтракать. Затем роскошный государственный ужин для премьер-министра Англии, ленч в розовом саду, который первая леди ежегодно устраивала для дочерей Американской революции, и так далее, и так далее, без отдыха для уставших.

И вот в последнюю минуту ему позвонил высокопоставленный сотрудник Западного крыла и сказал, что президент пригласил нескольких своих ближайших членов кабинета на импровизированный завтрак утром. Разговор о Китае и Северной Корее, воображаемый Томми. Черт возьми, это все, о чем они когда-либо говорили в последнее время.

"Иди домой, Томми", - сказал один из его парней. "Ты выглядишь измученным. Мы можем закончить подготовку сами ".

"Нет. Я настаиваю. Вы, ребята, выходите. Я пообещал боссу, что позабочусь об этом завтраке, и я собираюсь это сделать. Серьезно, убирайтесь отсюда к черту и возвращайтесь домой к своим семьям, хорошо? У меня нет семьи. Во всяком случае, не здесь, в Вашингтоне. Оставьте смену на кладбище мне. Понятно?"

"Ты понял, босс. Будь по-твоему", - сказал кондитер, и все они бросились к выходу.

Чоу подождал, пока уйдет последний, прежде чем начать готовить завтрашний завтрак для кабинета министров. "Уэвос ранчерос", любимое блюдо президента, картофель фри по-домашнему, фриколес рефрито с растопленным "Монтерейским джеком", ломтики бекона и колбасные котлеты со вкусом халапеньо, медовое печенье и острый соус. Они назвали это "Текс-мекс". Вряд ли это было его представление о высокой кухне, но наверху так много уже не заботились.

Печальная улыбка промелькнула на лице Чоу, когда он добавлял в президентские яйца то, что в частном порядке называл своим "секретным соусом".

Смена на кладбище, беззвучно произнес он одними губами.

Более правдивые слова никогда не были бы произнесены.

Во всяком случае, не в этом Белом доме.

C Ч А П Т Е Р 6

Южно-Китайское море

A громкий, пронзительный вопль внезапно заполнил кабину Лайтнинга. Матерь Божья, подумал Хоук, его только что засек вражеский радар!

Он резко повернул голову и увидел огненный след китайской ракеты SAM, устремляющийся к его "Лайтнинг", мертвый на своей "шестерке", самонаводящийся на форсаже. Судя по скорости поступления, он предположил, что это один из новых Hong Qi 61. Откуда, черт возьми, это взялось? Какая-то новая китайская береговая батарея, защищенная от радаров, на соседнем атолле? Ни одно из его так называемых сложных приспособлений даже не подняло эту чертову штуковину!

Он потянул ручку управления назад и мгновенно начал вертикальный набор высоты, поставив "Молнию" на хвост и устремившись ввысь, как что-то запущенное с Канаверала в старые добрые времена. Он развернул chaff в кормовой части и включил все устройства подавления помех, расположенные в хвостовой части самолета. Он почти мгновенно оказался на высоте сорока тысяч футов и начал набирать высоту, его глаза были прикованы к траектории ракеты, отображаемой на экранах его радара и тепловизора. Хоук знал, что его непроверенная скорость составляла 3 Маха.

Он быстро заканчивался.

Смертоносный маленький ублюдок пронесся прямо через его поле плевел без единого отклонения. Поведение китайского оружия не соответствовало оценкам МИ-6 и ЦРУ об их военном потенциале. С каждой секундой его встреча с неминуемой смертью становилась все более вероятной. Ему пришлось бы полагаться на устройства глушения "Лайтнинг" и свои собственные маневры уклонения, если бы он собирался пережить эту атаку.

Он развернул F-35C носом и перевел его в кричащее вертикальное пикирование. Теперь он выигрывал драгоценные секунды. Теперь Хун Ци должен был бы пересчитать цель, изменить курс и снова сесть на свою шестерку. С того момента, как ракета SAM появилась на его экране, он знал, что был только один маневр, который давал хоть какой-то шанс спасти его.

Аварийное погружение.

Прямо в море.

Сложный, но иногда эффективный, Хоук знал это по долгому опыту. Чтобы добиться успеха, он должен был позволить смертоносной ракете подойти необычайно близко к поражению и уничтожению его самолета. Настолько близко, что, когда он выйдет из пике в последний возможный момент, нос его самолета окажется так близко к поверхности воды, что у ракеты не будет времени на корректировку, прежде чем она ударится о воду со скоростью 3 Маха, испаряясь при ударе.

"Ты должен окунуть нос в воду, сынок", - однажды сказал ему об этом маневре старый летный инструктор. "Это единственный способ".

Ракета теперь повернула носом в идеальной имитации маневра Хоука и нацелилась на пикирующий реактивный самолет. Он наблюдал, как он приближался с невероятной скоростью.

Все его приборы и визжащие сигналы тревоги говорили ему, что он явно не в своем уме. Глубоко укоренившийся человеческий инстинкт бежать, менять курс и уклоняться, царапал края его сознания. Но Хоук обладал способностью воина возводить вокруг себя брандмауэр, который был непроницаем в такие времена, как это.

Это были те несколько драгоценных раскаленных добела моментов, именно таких, как этот, ради которых жил Алекс Хоук. При его рождении отец объявил его "мальчиком, рожденным с сердцем, готовым к любой судьбе". И, как и его отец и дед до него, он был настоящим воином, до мозга костей, и у него это чертовски хорошо получалось. Его сосредоточенность в этот критический момент, подпитываемая адреналином, была на грани сверхъестественного . , , Экран дисплея его высотомера был резким размытым пятном, но он этого не видел; в наушниках выли сигналы предупреждения об избежании столкновения, но он их не слышал. Его хватка на палке была легкой, как перышко, дыхание спокойным и размеренным, руки сухими, как у хирурга.

Теперь его разум спокойно подсчитывал разницу между секундами, оставшимися до того, как ракета столкнется с Молнией, и секундами до того, как самолет врежется в море. Игнорируя все, вой визжащих сирен и мигающие электронные предупреждения, пилот начал свой последний мысленный обратный отсчет.

Поверхность моря надвигалась на него с головокружительной скоростью. . .

Пять . . . четыре . . . три . . . два . . .

СЕЙЧАС!

Он снова взялся за палку.

Нос буквально всплескивал, когда он поднимался, и он увидел капли морской воды, бегущие по внешней стороне его купола. Он поймал гребень волны, выходящей из погружения . , , Он почувствовал, как нарастает перегрузка . , ,

Ты должен окунуть свой нос в воду, сынок.

Сделал это.

Он едва уловил удар ракеты о воду из-за рева его форсажных двигателей. Но он услышал это, все верно. Он был в безопасности и начал выбираться наружу, когда представил это: ЗРК, испаряющийся при соприкосновении с твердой поверхностью моря с такой скоростью . . .

Силы G были жестокими. Он начал свой быстрый подъем обратно на свою прежнюю высоту ниже радара.

И вот тогда кончик его правого крыла поймал огромную гребенчатую волну, из-за которой его самолет вышел из-под контроля. Откуда, черт возьми, это взялось ... Он внезапно заскользил над морем, как крылатый Фрисби. Он почувствовал серию сильных толчков, когда фюзеляж соприкоснулся, и инстинктивно понял, что самолет в нескольких секундах от того, чтобы развалиться прямо из-под его обреченной задницы . . .

Он протянул руку вниз справа от себя и схватился за красную ручку, дернул ее, и купол взорвался вверх в воздушном потоке и исчез. Набор ракетных двигателей под его сиденьем мгновенно поднял его из вращающейся кабины и прямо в черное ночное небо.

Через несколько секунд его основной парашют раскрылся, и он увидел свой самолет с высоты птичьего полета, когда тот превратился в металлолом различных размеров и форм и исчез под волнами.

Вместе с пятьюстами миллионами в сейфе, подумал он. Мало того, что его миссия только что полетела прямиком в ад, это был чертовски дорогостоящий провал.

Он дернул за шнур, который отсоединял его от сиденья, и наблюдал, как тот отваливается, когда он плывет вниз. Мгновение спустя его ботинки коснулись воды. Было чертовски холодно, но он начал сбрасывать снаряжение так быстро, как только мог. Он не пострадал, или ему так казалось, и он начал барахтаться в воде, пока его спасательный жилет надувался. Пока все идет хорошо, подумал он, сумев сохранить бодрость духа на удивление хорошо для сбитого летчика, совсем одного в этом мрачном мире.

Обычно к его плечевому ремню был бы прикреплен ЭПИРБ. При соприкосновении с водой она немедленно начинала транслировать его координаты GPS на проходящий дружественный спутник. Обычно он мог просто поболтаться некоторое время здесь, в Южно-Китайском море, и подождать, пока один из спасательных вертолетов Военно-морского флота Ее Величества вытащит его из воды и поднимет на борт. Обычно. Но, конечно, это был секретный транзит, и у него не было ни радиомаяка бедствия, ни EPIRB. У него не было ровно ничего.

Он знал, что температура воды была достаточно холодной, чтобы в конечном итоге убить его. Термокостюм, который он носил, предохранял от переохлаждения достаточно долго, чтобы у него был небольшой шанс выжить.

Он развернул свое подвешенное тело на 360 градусов. Из темноты не появилось ничего примечательного. Ни огней на горизонте, ни серебристых самолетов в небе. Нада, молния, ноль. Ничего, кроме черных просторов, простирающихся во всех направлениях . . . отсутствие ЭПИРБА означает ОТСУТСТВИЕ надежды на немедленное спасение. Он находился примерно в пятидесяти милях от южного побережья материкового Китая.

Если ему везло, а обычно так и было, он оказывался в судоходном канале. Если нет, сайонара. Он посмотрел на свои часы для дайвинга, насвистывая веселую мелодию о солнечном свете и леденцах на палочке. До восхода солнца осталось минимум пять часов.

Он начал насвистывать песню, которой научил его отец для использования в подобных случаях.

Ничего не остается, как зависнуть здесь, в замороженном подвешенном состоянии, и ждать, что будет дальше.

И, может быть, немного помолиться.

C Ч А П Т Е Р 7

Белый дом

Яэто президент", - сказала первая леди, сжимая телефонную трубку так сильно, что костяшки пальцев казались белыми сквозь розовую кожу. "Кажется, я не могу его разбудить".

"Он дышит?"

"Да, я-я так думаю. Его грудь движется."

"Не волнуйся. Сейчас мы на пути к успеху. Вся команда. Сохраняйте спокойствие", - сказал Кен Бир, врач Белого дома, и линия оборвалась.

"ТОМ", - СКАЗАЛА ОНА, ВСТРЯХИВАЯ ЕГО за плечи. "Том, очнись, черт возьми!"

Ничего.

Он что-то взял? Она обыскала спальню и аптечку в поисках пустых флаконов. Ничего. Она и раньше видела его подавленным, но в последнее время перепады настроения становились ужасающими. И все же, самоубийство? Нет. Об этом не может быть и речи. Он бы никогда этого не сделал. Слишком самовлюбленный. Слишком увлечен своим местом в истории и свиданием с destiny, противостояние с Китаем состоится в Гонконге в следующем месяце.

Прошло два дня после катастрофической встречи в Ситуационной комнате. Весь дом гудел от слухов о том, что там на самом деле произошло. Ее помощники и домашние шпионы докладывали ей обо всем, что им удавалось обнаружить. Он был пьян. Он был под кайфом от лекарств. Он терял самообладание. Он не годился на пост президента. "60 Минут" готовили фрагмент под названием "Невероятный исчезающий президент". Он был болен. Это было опасно. У него была ранняя стадия болезни Альцгеймера, совсем как у Ронни Рейгана. Им пришлось сплотиться вокруг него. Они должны были защитить его. . .

Бла-бла-бла.

А затем ее задумчивость была нарушена, поскольку личные покои внезапно наполнились людьми. Секретная служба, медики с дефибрилляторами, портативными ЭКГ и Бог знает что еще. Шоу вел Кен Бир, что было хорошо; она полностью доверяла ему с того инцидента на борту Air Force One годом ранее.

Она пыталась что-то прочесть в выражении лица Кена, но у него было игривое выражение лица. Весь бизнес. Он отвел ее в сторону после первоначального осмотра и спросил, не хочет ли она лоразепама. Она отказалась, но подумала, может быть, ей нужен такой. Он выглядел таким ... потерянным ... лежал там, все трубки для внутривенного вливания и провода ЭКГ были приклеены к его груди и-

"Хорошо", - сказал Кен, беря ее за руку и быстро ведя в гостиную, где они могли поговорить наедине. "Дело вот в чем. Его жизненные показатели в порядке. Сильный. Но он в коме. Я не думаю, что это инсульт. Никаких проблем с коронарными артериями. Прямо сейчас мне делают анализ крови, но я не хочу этого ждать. Ты со мной?"

"Продолжай говорить".

"Верно. Он собирается к Уолтеру Риду прямо сейчас. Понятно? Это лучшее, что у него есть. Самый безопасный и консервативный вариант. Я уже объявил об этом."

"Он собирается выйти из этого? Кома?"

"Квалифицированный ответ? ДА. Он собирается выйти из этого. Послушайте. Ты не волнуйся. Мы хорошо позаботимся о нем. Хочешь прокатиться с ним в машине скорой помощи?"

"Конечно, хочу, Кен. Тебе вообще обязательно спрашивать меня об этом?"

"Извините. Моя ошибка. Президент уже спускается к Южному портику. Поехали."

ТОММИ ЧОУ ВСТРЕТИЛ СВОЕГО АМЕРИКАНСКОГО продавец напитков в Capital Grille в тот день, когда президент был госпитализирован в больницу Уолтера Рида. "Гриль" был меккой для секретарей, служащих, лоббистов и бюрократов всех мастей и слоев в Округе Колумбия. Томми знал одного из официантов-китайцев, парня, который всегда следил за тем, чтобы им достался тихий столик в глубине зала. Даже если бы их заметили, а это было очень маловероятно, сотрудник низкого уровня из State и небезызвестный шеф-повар из 1600, выпивший пару-тройку мартини, не привлекли бы ничьего внимания.

"Он уже мертв, Ти?" - прошептал ему Джордж, его друг из Госдепартамента, после того, как они выпили по одной. Джордж (он никогда не использовал свою фамилию) был высоким и худощавым, с каштановыми волосами, разделенными аккуратным пробором посередине. У него были густые черные брови над большим прямым носом, тонкие губы и скошенный подбородок. Он всегда был элегантно одет в костюм-тройку от Brooks Brothers, элегантный полосатый галстук-бабочку. Некто по имени Такер Карлсон был его музой моды, как он однажды сказал Томми Чоу. Кто такой Такер?

У Джорджа, бывшего военного и наполовину большой шишки в Госдепартаменте, была одна из тех тонких фальшивых улыбок, которые заставляли вас мгновенно его возненавидеть. Он получил степень в области аэронавтики в Стэнфорде и юридическую степень в Йельском университете. Он также был одним из тех парней, которые искренне верили, что он всегда был самым умным парнем в комнате.

Такой парень, которого обычно ловили. Что вполне устраивало Томми, пока он не прихватил с собой Томми Чоу.

"CNN сейчас говорит, что он все еще угасает в отделении интенсивной терапии. Дело нескольких часов. Правда? Или ложь?" Сказал Джордж с притворно насмешливым выражением.

"Нет. Ты чертовски хорошо знаешь, что он не умирает."

"Итак. Ложная информация. Плохо, Вольф Блитцер, плохо, плохо, очень плохо. Отравленный пирог с халапеньо Белоснежки не сработал, да, маленький Томми? Давай. Давайте немного прогуляемся по столице страны."

"Идет дождь, Джордж".

"Да. Он делает это. Мужайся, дружище. Тебе нужно чаще выходить в свет."

Чоу, как всегда, оплатил счет, и они покинули шумную забегаловку, теперь заполненную симпатичными девушками, которые все приехали в Вашингтон из провинции в поисках работы, но каждый вечер на коленях молятся за лоббиста или даже одного-двух сенаторов.

Чоу молчал первые несколько кварталов. Теперь они искали укрытия под деревьями возле отражающегося бассейна. Никого вокруг.

Чоу говорил: "Черт. Я просто не знаю, что произошло. После того, как дегустатор военно-морского флота одобрил президентский поднос, я добавила в мясной соус столько плохого грибного пюре, что мы оба могли умереть ".

"Может быть, это твое чувство меры. Мы знаем, что вы хотите делать это медленно и методично. Разбавленный до такой степени, что не осталось бы следов судебной экспертизы. Но время на исходе. Макклоски - самый ястребиный человек, занимавший Овальный кабинет со времен Рейгана. Он хочет, чтобы Горбачев "разрушил эту стену" в Пекине, и он хочет этого до того, как покинет свой пост ".

"Ах, важнейшее наследие", - пробормотал Томми.

Джордж сказал: "Послушайте, Макклоски планирует сделать важное политическое заявление на Всеазиатской конференции в Гонконге в следующем месяце. Эта речь задаст тон позиции Америки по отношению к Китаю на остаток его президентского срока. Мои люди думают, что Макклоски хочет повода для выяснения отношений с Пекином. Итак, вам нужно действовать. Скорее раньше, чем позже."

"Ладно, хорошо, раньше. Просто дай мне немного времени".

"Как вы понимаете, у наших друзей нет ни малейшего желания видеть лицо этого президента на Общеазиатской конференции в Гонконге. Это в следующем месяце, ради бога, Т. Они хотят, чтобы их мандат был выполнен. Как они выразились. Ключевое слово в этом предложении - "казнен". Понял?"

"Ты думаешь, это для меня новость? Ты думаешь, я не пытался? Что это? Ты хочешь, чтобы меня раскрыли? Для его защиты существуют механизмы, военно-морские кулинарные эксперты следят за всем кухонным персоналом. Это люди, которые знают гребаную разницу между убийством и протухшими моллюсками, Джордж. Это то, чего ты хочешь? Я так не думаю. Пальцы, указывающие на меня? Я гребаный гражданин Китая, помнишь? Первый в списке вероятных подозреваемых? Ты думаешь?"

"Думаю, у меня есть новости для тебя, мой друг. Наши друзья-мандарины теряют терпение. Они хотят, чтобы это закончилось. Не сейчас, но прямо сейчас."

"Послушай. Что, черт возьми, я должен делать? Он в чертовой больнице Уолтера Рида. В окружении агентов своей секретной службы. Он неприкасаемый. Черт."

"Послушай меня. Ты чертов убийца из Те-Ву. Первый в твоем классе в Академии Синбу Те-Ву. Вот почему ты получил это задание. Просто делай то, что ты должен делать ".

"Я буду. Когда и если он выйдет из отделения интенсивной терапии, поправится и вернется домой, я позабочусь о том, чтобы у него не было еще одного действительно тяжелого случая пищевого отравления. Поверь мне. До следующего раза, хорошо?"

"Нет".

"Что вы имеете в виду, говоря "Нет"?"

"Недостаточно хорош, мой друг. Эта статья - лишь маленький фрагмент гораздо, гораздо большей картины. Мандарины ... сложные. И ненависть китайских военных к этой чертовой стране достигает лихорадочного накала. Кто-то взбудоражил его кровь, и этот кто-то - генерал Мун."

"Да, я знаю. Генерал Мун и его грандиозный план. Весенний рассвет и вся эта веселая чушь. Что это? Когда это? Кто, черт возьми, знает? Я всего лишь наемный работник на кухне."

"Вовсе нет, Т. Твоя репутация и навыки глубоко уважаемы. Просто здесь вам нет необходимости знать больше. У тебя своя миссия, у меня - своя. Заверши свое, чтобы я мог выполнить свое. Итак. Понимаете?"

"О, я верю, поверь мне".

"В любом случае, нам нравится этот парень, вице-президент Розу. Вице-президент кажется гораздо более разумным человеком, чем президент. Допустим, приемлемый. Вы знаете, с философской и политической точки зрения. Мы можем работать с ним, вот что они думают. Они хотят видеть Розу на той конференции в Гонконге. Более того, и это более важно, они хотят видеть Розу в Овальном кабинете, Томми. КАК МОЖНО СКОРЕЕ. Потребовалось очень много времени, чтобы занять твою позицию на этой чертовой кухне. Теперь пришло время действовать. КАК МОЖНО СКОРЕЕ."

"Не будь идиотом".

"Что?"

"Никто больше не говорит "КАК можно скорее". Это смущает".

"Серьезно, Чоу? В таком случае, я изложу это фразой, понятной даже вам . . . чоп-чоп!"

"Имеет ли для тебя какое-либо значение выражение "иди нахуй", Джордж? Это вопрос."

"Томми. Послушай меня, ты, тупой сукин сын. Мировые часы тикают, маленький человек. Тик-так. Они хотят, чтобы это было сделано. Уберите его. У вас есть время до полудня пятницы. Это то, что они сказали ".

"Как, черт возьми, я должен добраться до него, когда он лежит в постели в "Уолтер Рид"? В окружении секретной службы. Я, блядь, не могу этого сделать. И ты, черт возьми, хорошо это знаешь."

Начинался более сильный дождь, сильный холодный дождь. В отличие от своего друга, у Томми Чоу не было зонтика. Высокий худощавый сотрудник Госдепартамента вышел на улицу и начал пытаться поймать такси, разговаривая с Томми уголком рта.

"Не моя проблема. Спасибо за коктейли, приятель. Оставайтесь на связи. О. Ваша семья вернулась домой в солнечный Пекин? Парень из НОАК, на которого я работаю? Он говорит, что я должен сказать вам, что у них все отлично. Жить хорошей жизнью. Убедитесь, что так оно и останется ".

"Ты мудак".

"Да. Как и ты. Таким образом, я отлично вписываюсь в State. Я рано понял, что быть мудаком - идеальное свидетельство для начинающего политика, который продается. О, смотрите. Вот мое такси. Увидимся, Ти И не забудь, что я сказал ".

Он забрался внутрь такси, сложив при этом свой зонтик. Когда он закрывал дверь, он услышал зовущий голос Чоу.

"Забыть что?" - спросил невысокий кругленький человечек сквозь проливной дождь.

Худой мужчина высунул голову из окна, улыбнулся и сказал: "КАК можно скорее".

ЧОУ ПОВЕРНУЛСЯ И ПОШЕЛ ОБРАТНО под скудным покровом деревьев. Что он действительно хотел сделать, так это уйти от всего этого. Поймать такси до Рейгана и сесть на следующий курящий самолет до Бермуд. У него было плохое предчувствие по этому поводу. У него не было гарантий, что он выживет, независимо от того, каким путем это пойдет. Он собирался стать неудобным человеком, когда все закончится. Он должен бежать. Бразилия, Аргентина. Найди работу в хорошем ресторане и начни все сначала. К черту Пекин и какую бы новую политическую катастрофу они ни планировали. , , он мог бежать.

И затем он увидел плавающие лица своей жены и ребенка. Его мать.

И он начал возвращаться к Белому дому под проливным дождем.

Через некоторое время его шаг стал легче. Он начал улыбаться, когда зачатки идеи обрели форму и содержание.

Несколько мгновений спустя у Томми Чоу созрел план.

КАК ТОЛЬКО ОН ПОЛУЧИЛ возвращаясь в свою квартиру в Чеви Чейз, он звонил своему куратору в Англию по своему зашифрованному спутниковому телефону. Она помогла бы ему разобраться в деталях. Как только дело будет сделано, ему понадобится много наличных и способ как можно скорее выбраться из Соединенных Штатов и вернуться в свою старую квартиру в Лондоне. Как?

Чайна Мун приняла бы определенные меры для его скорейшего ухода с места этого убийства. После того, как пыль немного рассеется, он отправится домой из Лондона, обратно через Гонконг и Шанхай на остров Синбу. Возвращается в свою любимую академию Те-Ву. И начните подготовку к следующей миссии.

Джорджи Порджи, этот высокомерный придурок, достаточно скоро выяснил бы, у кого здесь есть мозги.

КАК МОЖНО СКОРЕЕ.

C Ч А П Т Е Р 8

Недалеко от Чхонджина, Северная Корея

В наши дни

Sон чувствовал на себе тысячи взглядов, устремленных на нее, и она знала, что ни один из них не светился жалостью.

Кэт Чейз шла, спотыкалась, и ее безжалостно тащили к месту убийства. Ее порванная лагерная сорочка была рваной и окровавленной от побоев, которые она получила после пробуждения. Когда им наскучили рутинные пытки, они выволокли ее, брыкающуюся и кричащую, из камеры. Она знала, куда они ее везут. Наконец-то смирился с тем, что после нескольких лет ада в северокорейском трудовом лагере, наконец, это был конец.

Героического спасения в последнюю минуту не должно было быть. Никаких белых рыцарей на черных вертолетах. Нет. И никакой кавалерии США на рассвете, стремительно спускающейся с неба, чтобы спасти ее.

Охранники, от которых воняло жареным перцем и луком, непрерывно кричали на нее, говоря, чтобы она перестала волочить ноги. Она была настолько эмоционально ошеломлена, что едва замечала, как кулаки колотят ее по макушке. Она думала, что ее нос, возможно, был сломан. Легче было даже не пытаться дышать через это, поэтому она дышала через рот.

Под ногами были острые камни. Ее туфли развалились несколько месяцев назад, и ее окровавленные ноги были перевязаны грязными тряпками, которые не давали никакой защиты. Близился рассвет, и бесчисленные факелы вспыхивали в темноте у подножия холма. Она могла видеть вздымающуюся черную гряду гор, вздымающуюся на далеком горизонте, небо, окрашивающееся в бледно-розовый цвет за ними.

Ее последний восход.

По крайней мере, она могла найти убежище в мысли, что не попадет в ад. Она уже была там.

Сквозь слезы ярости и разочарования Кэт могла видеть все, что ей нужно было видеть: трое охранников вбивали толстый деревянный кол в твердую каменистую землю. Это было пшеничное поле, раскинувшееся высоко у края вершины утеса в нескольких сотнях футов над берегами реки Ялу. Река, которая отмечала границу с Китаем.

Большая группа оборванных, истощенных, но возбужденных заключенных собралась полукругом, возможно, тысяча или больше, все пришли посмотреть на казнь. Это было редкое удовольствие для обитателей ада.

Идея коменданта лагеря о классной игре.

Законы трудового лагеря, "Десять заповедей", установленные "Детским личиком", как Кэт привыкла называть пухлого, садистского, похожего на херувима коменданта, запрещали любое собрание более двух заключенных. Эта заповедь отменялась только для определенных праздничных случаев, подобных этому. Посещение было обязательным. Публичные убийства в трудовом лагере и страх, который они порождали, считались поучительными моментами. Убийство ради общественного блага. Она уже много раз бывала в зале раньше. Подбадривать и смеяться, чтобы ее не пристрелили на месте.

Теперь она была центром притяжения. Обреченная звезда постановки. И кавказец в придачу. Это был редкий момент, который нельзя упустить.

Приближаясь к грубо сколоченному столбу, у которого ей предстояло умереть, она слышала, как презренный маленький человечек, ответственный за мероприятие, разогревает толпу.

"Этой заключенной, " кричал он, " этой глупой женщине, находящейся при смерти, наш дорогой комендант предложил выкуп через каторжный труд. Но она оказалась недостойной его предложения о милосердии. Она отвергла даже благожелательность нашего дорогого лидера и великодушие его северокорейского правительства . . . "

Он продолжал в том же духе, но она перестала слушать. Она была полна решимости сосредоточить свои последние мысли на другом. Ее муж Уильям, которого она полюбила с первого взгляда. Двое ее детей, Майло и Сара, которых она обожала безмерно. Вначале, в первые несколько месяцев, они разрешали ей регулярные контакты с ними. В последующие годы вообще ни одного. Она понятия не имела, жив ли еще кто-нибудь из ее детей. Не говоря уже о ее муже.

С той давней ночи, ночи ее проклятого сорокового дня рождения, когда их всех похитили с той туманной улицы в Джорджтауне, она действительно ничего не знала о своей семье. С тех пор, как китайские головорезы затолкали их в черный фургон, накачали наркотиками и тайно вывезли из страны ... ее семья перестала для нее существовать.

Она очень часто видела фотографии двух детей, зернистые черно-белые снимки, сделанные в лагере, который вполне мог быть этим. Она предположила, что они сделали это, сохранив Майло и Саре жизнь, только для того, чтобы заставить подчиниться их требованиям. Картины были почти хуже, чем ничего. Она с трудом узнавала своих детей больше. Худые призраки с ввалившимися глазами . . .

Несколько лет назад ей удалось украсть фотографию Билла с рабочего стола, пока ее допрашивали. Понятия не имею, когда это было сделано, но у него было больше седых волос, чем в ночь их похищения. Его живот больше, чем стиральная доска.

Он стоял на палубе авианосца в море, демонстрируя то или иное, в окружении китайских морских офицеров, которые смеялись над чем-то, что он сказал. Она похудела на пятьдесят фунтов. Но Билл не изменился. Во всяком случае, он выглядел более здоровым, чем когда он работал до смерти дома в Вашингтоне.

Мысль, настолько ужасная, что ее затошнило, непрошеною пришла ей в голову.

Ее муж бежал в Китай? Знал ли он о черном лимузине, ожидавшем возле ресторана в ночь ее дня рождения? Фургон?

Она отбросила эту идею в сторону из-за заблуждений, вызванных недоеданием, физическим и психологическим насилием, и простого параноидального безумия, которым это было. И затем она благословила свою любимую семью, каждого из них, по очереди, в своем сердце, и попрощалась в последний раз.

Она была привязана к столбу, ее руки и ноги были связаны за спиной. Один из охранников разжал ей челюсти, в то время как другой набил ей рот камешками из реки Ялу. Это было в рамках почитаемой традиции не позволять осужденной проклинать государство, которое собиралось лишить ее жизни.

Ее голова была покрыта грязным джутовым мешком, который все еще вонял гнилым сеном и человеческими экскрементами, которые они использовали в качестве навоза на полях . . .

КЭТЛИН ЧЕЙЗ ПРОВЕЛА последние одиннадцать месяцев ее пятилетнего заключения в камере, предназначенной для низших из низших. Подземная тюрьма внутри тюрьмы. Ее вонючая комната без окон, без стола, без стула, без туалета. Это было ее "наказанием" за отказ признаться в своих преступлениях против государства. Признать, что она была американской шпионкой. Агент ЦРУ прибыл, чтобы дискредитировать правительство и организовать революцию против Дорогого лидера.

Подземные тюрьмы были построены для того, чтобы закрыть глаза любопытным американским спутникам. Но не ее. Она держала глаза открытыми на случай, если ей когда-нибудь удастся сбежать. Она запомнила охранников, которые ее мучили, их имена, их лица, их привычки.

Она узнала, что для всех заключенных, публично казненных в этих тюрьмах каждый год, тысячи других были просто замучены до смерти или тайно убиты охранниками в подземном учреждении, где она жила. Изнасилование было само собой разумеющимся в любое время дня и ночи. Большинство заключенных просто работали до смерти. Добыча угля, сельское хозяйство, пошив военной формы или производство цемента. Все это время он питался почти голодной диетой из водянистого кукурузного супа, кислой капусты и соли.

Выдавали комплект одежды раз в год, заключенные работали и спали в грязных лохмотьях. В ее камере не было ни мыла, ни носков, ни перчаток, ни нижнего белья, ни даже туалетной бумаги. Двенадцатичасовой-пятнадцатичасовой рабочий день был обязательным до самой смерти.

Со временем, если они живут достаточно долго, заключенные теряют зубы, их десны чернеют, кости ослабевают. Все это к сорока годам, и ни у кого не было ожидаемой продолжительности жизни старше пятидесяти.

В декабре ей исполнилось бы сорок пять. . .

Она чувствовала грубые руки по всему своему телу. Охранники получают последнее приятное ощущение, больно сжимая ее грудь. Тогда она была одна на костре. Она услышала топот их ботинок, удаляющихся от нее. Она услышала низкий пронзительный шум толпы, который начал достигать лихорадочной высоты.

Она сделала глубокий вдох, зная, что это ее последний. Наконец-то обретя покой, она целую вечность или больше ждала, когда свинцовые пули пронзят ее плоть и найдут сердце.

Она услышала, как капитан охраны выкрикнул приказ открыть огонь.

Огонь!

Огонь!

Огонь!

Толпа увидела, как ее голова наклонилась вперед, подбородок уперся в грудь. Поднялся рев. Оглушительный.

Но там не было ни крови, ни подергивающегося трупа, изрешеченного пулями. Все они стреляли у нее над головой. Она услышала, как над ней просвистели пули. Она просто упала в обморок.

Это была не первая инсценировка казни, свидетелем которой стала радостная толпа заключенных. Они видели сотни. И поэтому они знали соответствующий ответ. Они смеялись. Дико и безумно, давая охранникам понять, что они были в курсе шутки, что они оценили развлечение.

"НАПИШИ ПИСЬМО!" ЕЕ МУЧИТЕЛЬ накричал на нее. Она вернулась в подвал, в отдельную комнату на самом нижнем уровне ада. Кан был сегодня в редкой форме, практически с пеной у рта. Он был единственным, кто достаточно говорил по-английски, чтобы ему доверили допрос такой награды, как ценная американка Кэтлин Чейз.

"Ты пишешь! Расскажите своему мужу, что произошло этим утром. О благодеянии нашего Дорогого лидера, сохранившего вам жизнь. Его милосердие. Расскажите ему о своем крепком здоровье. О том, как хорошо к вам здесь относятся, к вам и вашим детям. Горячая еда, хорошие кровати. Если нет-"

"Покажите мне моих детей, черт бы вас побрал! Покажите их мне!"

"Ваши дети живы, мы продолжаем говорить вам. Но они умрут, если ты не подчинишься. Они будут смотреть, как ты умираешь, прежде чем мы обезглавим их. Они будут страдать раньше - скажите ему. Ты пишешь письмо сейчас!"

"Ты напишешь это, Кан. Подпишите это тоже. А потом иди нахуй".

"Сука!" - закричал он. Он поднял кулак и ударил им вниз, шариковая ручка в его руке пронзила ее руку, пригвоздив ее к деревянному столу.

Она выла от боли, не в силах это остановить, но ее криков ему было уже недостаточно. Он начал яростно наносить ей пощечины по лицу, поворачивая ее голову, пока она не подумала, что снова потеряет сознание . . .

Она больше не верила, что двое ее детей живы. Она не видела их так долго. . .

Теперь у нее была только одна надежда.

Чтобы в следующий раз пули не промахнулись.

C Ч А П Т Е Р 9

Южно-Китайское море

Hавке не пришлось долго ждать.

Секунду назад все было спокойно, а в следующую он почувствовал рябь от внезапного движения под водой.

Он ждал того, что всегда было дальше.

Мягкий толчок в поясницу. Никакой боли, просто пробное прощупывание какой-нибудь крупной рыбы. Точно, что это может быть за рыба, было не тем вопросом, о котором он предпочитал размышлять. Но слова просто так не уходили.

Плохим был Снаут. Вот на что был похож толчок.

Затем, минуту спустя, был действительно плохой.

Акула.

Ошибки быть не может.

Несколько минут спустя еще один сокрушительный удар.

Христос. Резкий удар в грудную клетку с правой стороны. Секунду спустя он увидел, как спинной плавник акулы метнулся к нему, возможно, за две секунды до того, как она ударила его. Теперь острая боль, это было чертовски больно. Там наверняка сломаны ребра. Он медленно поворачивался в воде, сводя свои движения к минимуму.

Даже в кромешной тьме он мог видеть, как спинные плавники лениво кружат вокруг него. Что они сказали о любопытстве? О, да, любопытство погубило пилота. Прямо сейчас они не были в режиме обеда. Прямо сейчас их интересовал только этот новый объект по соседству. Он сделал глубокий вдох, поморщился от возникшей боли и медленно выпустил все это наружу.

Это может пойти любым путем.

Он мог им наскучить и они просто исчезли.

Или, по-другому, они могли бы разрубить его на несколько кусков размером с укус, сначала оторвав конечности, прежде чем драться за туловище. Оставаться позитивным в неблагоприятных условиях было одной из его главных сильных сторон, так что это то, что он делал прямо сейчас.

Тот факт, что появлялось все больше спинных мышц, окружавших его, и тот факт, что его тело было подвешено, беспомощно болтаясь в холодной воде, что ж, это мешало оставаться жизнерадостным.

Но Алекс Хоук, надо сказать, был никем иным, как крутым клиентом.

Он закрыл глаза и обездвижил свое тело, заставляя себя сосредоточиться на всех хороших вещах в своей жизни. Его любимому сыну, которого русская мать назвала Алексеем, сейчас всего четыре года. Он видел его сейчас, бегущего в пятнах солнечного света по зеленому лугу в Гайд-парке. Опекун ребенка, Нелл, гонялась за ним, смеясь. Нелл была больше, чем няня. Она была любимой женщиной Хоука. Что-то вроде легенды в Скотленд-Ярде, и, по правде говоря, телохранительница Алексея, Нелл не раз спасала ребенку жизнь. Из-за недавней деятельности Хоука в России его сын стал мишенью КГБ.

Один из его глубочайших страхов подкрадывался к краям его сознательной мысли. Страх, что этой ночью он оставил своего сына без отца. Или даже мать. Это случилось с ним в возрасте семи лет ... никакая другая боль не может сравниться.

Прошел час. Очень долгий час.

По какой бы то ни было причине, бросок костей, возможно, бесконечная милость Бога, зубастые твари оставили его в покое, по крайней мере, на данный момент. Холод начал пробираться внутрь его защитной брони. Теперь его трясло, и его зубы стучали, много шума из ни о чем, черт возьми. Ему пришло в голову, что замерзнуть до смерти - это гораздо, гораздо лучший способ умереть, чем подавать себя в качестве полуночной закуски для ловких обитателей глубин.

Он спал, одному Богу известно, как долго.

И тут зажегся свет.

Буквально.

ОН НАШЕЛ СЕБЯ ЦЕЛЬЮ о луче чистого белого света. Он посмотрел влево от себя и увидел его источник. Прожектор, установленный высоко на надстройке какого-то массивного корабля. Затем вспыхнул еще один огонек, и еще, и еще. Каждый из них раскрывает его с разных сторон.

Должно быть, таково это - быть своего рода звездой, подумал он и, обрадованный тем, что у него еще осталась крупица его чувства юмора, улыбнулся про себя.

И затем он услышал глубокий басовый стук лопастей вертолетного винта вверху и справа. Он увидел, как парящая черная тень приближается, пока не оказалась прямо над ним. Светодиодный прожектор в отсеке вертолета мигнул и высветил его.

Появился дайвер, стоящий в бухте и смотрящий на него сверху вниз.

Может ли это быть дружеским? Шансы, безусловно, были против этого, учитывая недавнее военное позерство Китая в этом уютном уголке мира. Но, тем не менее, если бы все было плохо, он бы в мгновение ока победил Китай над Северной Кореей. Войска НК были безжалостными автоматами, которые жестоко обращались и убивали все, что двигалось.

Дайвер поднялся в воздух и упал.

Он плюхнулся на дно примерно в десяти футах от него, вынырнул и начал говорить с Хоуком на мандаринском китайском. Его надежды на чудо развеялись, но все равно, это было лучше, чем другой вариант. Хоук достаточно говорил по-китайски, чтобы понять, что ему велели сохранять спокойствие, и он это сделал. Пловец приблизился и начал закреплять подъемные ремни на полузамороженном теле Хоука.

Хоук провел много времени в Китае со своим другом и компаньоном Эмброузом Конгривом, известным криминалистом из Скотленд-Ярда. Помимо того, что Эмброуз был блестящим детективом, он изучал языки в Кембридже. Во время шестимесячного заключения в шанхайском притоне за "подрывную деятельность", которая так и не была доказана, Конгрив дал Хоку базовые, рабочие знания китайского языка.

"В самый последний момент", - сказал Хоук своему спасителю на его родном языке.

"Что?"

"Вы прибыли как раз вовремя. Я медленно замерзал до смерти."

"Тишина. Без разговоров, пожалуйста."

"Будь по-твоему. Просто пытаюсь быть дружелюбным ".

Хоука и спасателя подняли лебедкой в брюхо китайского "Чанхэ Z-8". Он лежал на спине, дрожа. Никто на борту не стал бы с ним разговаривать. Он был совершенно уверен, что они знали о неопознанном самолете, который вторгся в их воздушное пространство и был "сбит" одним из их ЗРК. Таким образом, они были разумно предрасположены не быть болтливыми. Черт с ними - он был все еще жив, не так ли? Ему удалось избежать съедения заживо, не так ли? Правда заключалась в том, что за эти годы он выбирался из более сложных передряг, чем эта.

Как только вертолет был в воздухе, его ждал еще один сюрприз. Гигантский плавучий добрый самаритянин, корабль, который по чистой случайности наткнулся на сбитого пилота? Это был чертов носитель! Когда вертолет сел на кормовой палубе, он увидел, к своему крайнему изумлению, усовершенствованный китайский истребитель, который был точной копией того, который он видел на встрече в Пентагоне всего двумя годами ранее. Получивший кодовое название "Тварь" из-за всех своих тонких придатков, он так и не был запущен в полноценное производство из-за правительственного "сокращения расходов", как его назвал Белый дом.

И теперь здесь, в Южно-Китайском море, под покровом темноты появилась целая стая этих чертовых тварей.

Что бы ни ждало впереди, шпион знал, что он сорвал шпионский эквивалент джекпота.

C Ч А П Т Е Р 1 0

Tпервоначальный допрос на борту китайского авианосца был коротким, но жестоким. Хоук ни от чего не отказывался, и он вышел из этого с немногим большим, чем тяжело раненное левое колено, несколько сломанных ребер, подбитый глаз, три сломанных пальца и сотрясение мозга. Хуже всего была нога. Две гориллы пытались сломать его, потянув назад. Попытка провалилась, но им удалось сломать одно или два сухожилия. Он мог ходить, но недалеко.

Когда он им наскучил, они сказали ему, что он никогда не покинет корабль живым, затем заперли его в вонючей каюте экипажа в недрах трюма, где места хватало лишь на дрянную двухъярусную кровать.

Теперь он лежал на верхней койке, очень серьезно думая о том, как, черт возьми, сбежать, прежде чем эти ублюдки придут за ним снова. Пытали и убили его.

Двое военных полицейских с автоматическим оружием доставили его в этот очаровательный будуар. Он был совершенно уверен, что те же двое придут за ним, когда придет время для более трудоемкого допроса. Они были просто головорезами, эти двое, жестокими, но глупыми. Именно такие, какие они ему нравились. Он симулировал гораздо более сильное сотрясение мозга, чем на самом деле, заставляя их наполовину нести его вниз по многим пролетам стальной лестницы, о чем они жаловались всю дорогу вниз.

В какой-то момент они повалили его на палубу и по очереди пинали его и без того поврежденную грудную клетку своими ботинками со стальными носками. Он потерял сознание от боли.

Он был в сознательном состоянии, когда они вернулись. Они ворвались в крошечное пространство и грубо стащили его с верхней койки. Как он и ожидал, они рывком поставили его на ноги и обхватили его руками за плечи, чтобы заставить двигаться.

Он держал голову опущенной, подбородок подпрыгивал на груди, что-то бессвязно бормоча. Когда громила слева остановился, чтобы пинком открыть полузакрытую дверь, Хоук воспользовался моментом. Его мощные руки протянулись со скоростью и точностью двух нападающих кобр, когда он с тошнотворной силой столкнул головы двух мужчин. Столкновение двух черепов было достаточно сильным, чтобы двое мужчин упали на пол, как мешки с камнями.

Он опустился на одно колено и проверил.

Они были мертвы.

"Бей их слишком сильно", - прошептал он сам себе.

Он выудил ключи от своих наручников из одного из их карманов и освободил свои запястья. Затем он быстро сорвал униформу с более высокого из двух. Ему это плохо подходило, но, возможно, этого было бы достаточно, чтобы безопасно подняться по восьми пролетам металлической лестницы на летную палубу авианосца без помех.

У Хоука были черные как смоль волосы, что помогало, и он надвигал поля кепки военной полиции на глаза, а лицо опускал. У него также было преимущество в том, что через плечо у него была полностью автоматическая винтовка на случай, если ситуация внезапно станет острой.

Он мчался так быстро, как только мог, не привлекая к себе излишнего внимания.

Моряк открыл люк в переборке как раз в тот момент, когда он поднимался по последней лестнице. Он почувствовал холодный порыв ледяного ветра, завывающий с летной палубы. Он подождал целых шестьдесят секунд, прежде чем шагнуть через люк на летную палубу.

Он понятия не имел, как он собирался осуществить план, который он разработал, лежа на своей койке, ожидая, что его снова будут пытать и, вероятно, убьют. Тот факт, что он не знал, мало беспокоил. Ты должен был уметь придумывать все это по ходу дела. Он услышал смех и увидел значительную группу мужчин, приближающихся к его позиции.

Он отступил и быстро шагнул внутрь ближайшего открытого люка. И внезапно оказался внутри большого ангара в середине корабля на полетной палубе. По меньшей мере, необычно. Ангары на авианосцах всегда находились под палубами. Он отодвинулся еще глубже в тень.

В тусклом свете верхнего света вырисовывался огромный закутанный объект.

Что за черт?

Света было как раз достаточно, чтобы видеть. У него уже сложилось довольно хорошее представление о том, что скрывается под обложкой, прежде чем он начал стаскивать брезент.

От этого у него перехватило дыхание.

Это был Колдун!

Либо сам сверхсекретный американский истребитель / бомбардировщик, либо его точная копия, "Колдун" представлял собой массивный беспилотный летательный аппарат с крыльями летучей мыши. В полтора раза больше его F-35C Lightning и явно оснащен не только для наблюдения, но и для наступательного воздушного боя. Под гладкими, загнутыми назад крыльями подвешены шесть очень смертоносных на вид ракет, по три в сторону.

И, под фюзеляжем, бомба, размеров которой он никогда раньше не видел. Огромный разрушитель бункеров? Не дай Бог, ядерная бомба?

Палубный беспилотник такого размера был бы способен наносить массовые разрушения с чрезвычайно больших высот из любой точки планеты. Ему сразу пришло в голову, что все его восприятие игрового поля мира только что изменилось. Если бы он мог отправить по электронной почте фотографию этой вещи домой, это подняло бы Лэнгли с его основ.

Китаю каким-то образом удалось опередить Запад в плане военных технологий и оборудования. Он знал, что военно-морской флот США рассматривает будущее, включающее беспилотные летательные аппараты палубного базирования для ведения боевых действий и доставки ядерных боеголовок, но Китай уже был там!

Как? Как, во имя всего святого, им это удалось?

Он услышал смех снаружи на палубе и бросился обратно к открытому люку. Он сделал паузу, успокоил бешено колотящееся сердце и выглянул на палубу.

Пилоты.

Их было восемь, все в летных костюмах. Некоторые уже надели свои шлемы с красными звездами, некоторые несли их в руках. Все шутили, прогуливаясь той безошибочно узнаваемой и самоуверенной походкой реактивного спортсмена.

Их предназначение было очевидным, подумал Хоук. Они пересекали широкое пространство затемненной палубы, направляясь к стае из восьми сверхсовременных истребителей, припаркованных возле носовой катапульты правого борта. Бойцы, подобные тому, которого Хоук видел, когда спасательный вертолет приземлился на палубу прошлой ночью. Пилоты должны были бы пройти прямо перед его позицией.

Они представляли его единственную надежду на выживание.

Хоук оставался скрытым в тени массивного ангара для беспилотных летательных аппаратов прямо под нависающим над ним мостиком авианосца. Когда пилоты приблизились, продолжая подшучивать, Хоук замер как вкопанный и затаил дыхание, пока последний китайский пилот-истребитель благополучно не миновал его.

Затем Хоук вышел из тени и пристроился позади одинокого отставшего в тылу. К счастью для него, этот пилот был, безусловно, самым высоким из всех. Он приблизился к своей цели прямо сзади, делая шаг в ногу с ним. Когда он был примерно на фут позади пилота, он прострелил обе руки и надавил обоими большими пальцами на сонную артерию, чтобы парализовать беднягу и все же удержать его на ногах.

Дав основной группе "горячих парней" достаточно времени, чтобы двигаться дальше, он затем быстро ретировался, отведя мужчину без сознания обратно в тень батарейки АА. Ему потребовалось мгновение, чтобы застегнуть молнию внутри летного костюма пилота, надеть ботинки и шлем и, наконец, опустить темное забрало. Затем он быстро, но не слишком быстро, прошелся по палубе, быстро догоняя шутливых пилотов, как раз когда они забирались в свои истребители.

Он направился прямиком к единственному незанятому истребителю, отдав честь двум членам палубной команды, которые посторонились, пропуская его в кабину по трапу.

"Прекрасная ночь для полетов, ребята", - пробормотал он на своем гортанном китайском, опускаясь на сиденье и поправляя ремни безопасности. Пристегнувшись, он протянул руку вперед и щелкнул выключателем, опускающим фонарь кабины. Затем он потратил много времени на изучение приборной панели и множества светящихся элементов управления, быстро решая, что именно что делает.

Глядя на множество авиационных приборов, Хоук был поражен во второй раз с тех пор, как поднялся на летную палубу авианосца.

Большинство элементов управления в кабине истребителя выглядели странно знакомыми. Почему? Потому что они были почти идентичны тем, что были в прототипе сверхсекретного нового американского истребителя, на котором он летал, J-2. Его позабавило (в некотором смысле), что китайцы украли у Запада столько передовых авиационных технологий, что освоить элементарные вещи здесь, в кабине пилота, было до смешного легко.

Но он управлял истребителем первого поколения F-35C Lightning с летной палубы корабля USN "Джордж Вашингтон", любезно предоставленным капитаном Гарри Уайтом и ВМС США. А этот китайский самолетик? Он был значительно более сложным с точки зрения авионики, связи и, что наиболее важно, систем наступательного и оборонительного вооружения. Святой Боже, по сравнению с нынешним F-35C эта штука была похожа на что-то с другой чертовой планеты.

Возьми печенье, когда его передадут, подумал он, улыбаясь.

Из-за непредвиденных обстоятельств высокопоставленный офицер британской разведки собирался взять один из самых тщательно охраняемых военных секретов Китая, который до этого момента считался небольшим воздушным тест-драйвом!

C Ч А П Т Е Р 1 1

Hавке подал рукой требуемый на международном уровне сигнал членам экипажа на нижней палубе и щелкнул выключателем, который зажег свечу. Внезапный рев двигателя позади него был мгновенным и мощным. Он прибавил мощности и вырулил на позицию позади последнего реактивного самолета в очереди. Взрывозащитный экран уже поднялся с палубы позади ведущего реактивного самолета эскадрильи, и Хоук спокойно наблюдал, как истребитель катапультировался над океаном, раскаляя форсажные камеры добела.

Волна боли в грудной клетке захлестнула его, и он, должно быть, потерял сознание, потому что внезапно услышал, как босс air кричит в наушниках, приказывая ему шевелить задницей. Самолет прямо перед ним выдвинулся на позицию, и он недостаточно быстро последовал за воздушным боссом. Теперь он добавил немного силы и занял свое место. На палубе перед ним оставалось всего три бойца.

Он на секунду сосредоточился на том, что сказать и как это сказать. Он не только должен был правильно понимать китайский язык, слова, но также должен был выработать правильное отношение, жаргонную смесь развязности и смиренного почтения к богам воздушных боссов на высоте.

"Прошу прощения, босс", - пробормотал он в освященном временем традиционном стиле общения пилотов-истребителей всего мира. Для пилота авианосца воздушный босс - это сам Бог.

"Не допусти, чтобы это повторилось, Пассифлора, или я вышвырну твою засахаренную задницу с этого корабля и уберусь обратно в Шанхай".

"Вас понял, сэр", - сказал Хоук, делая несколько шагов вперед.

"Ты что-то забыла во время предполетной подготовки, Пассифлора?"

"Нет, сэр", - сказал Хоук, начиная немного потеть.

"Да? Проверь для меня свой чертов навигационный выключатель, ладно? Просто сделай мне приятное".

Черт, подумал он, щелкая переключателем навигационных огней. Он действительно забыл включить свои чертовы навигационные огни! Глупая ошибка, и он не мог позволить себе быть глупым в этот момент, ни в малейшей степени.

"Ты не спишь там, внизу, мальчик? Я склонен вытащить твою задницу прямо из состава ".

"Сэр, нет, сэр! Я готов идти ".

"Тебе, черт возьми, лучше бы так и было. Теперь я положил на тебя глаз, милая. Ты хоть немного облажаешься на сегодняшнем утреннем задании, и твоя задница - моя. Ты мне веришь?"

"Сэр, я всегда вам верю. Сэр. Но я вернусь чистым, я клянусь в этом ".

"Чертовски верно, ты будешь. А теперь, Пассифлора, убирайся к черту с моей лодки. У меня здесь есть дела поважнее, чем беспокоиться о маленьких писающих пилотах вроде тебя. Выруливайте на позицию. Ты молодец."

Хоук увеличил скорость и включил крюк для катапультирования внутри гусеницы, утопленной в палубе. Он услышал, как взрывозащитный экран с грохотом встал на место позади него, и посмотрел налево. Он кивнул головой, давая сигнал руководителю запуска, что его самолет поднят в воздух и готов. Шеф поднял правую руку и опустил ее, что означает, что с минуты на минуту.

Правая рука Хоука сразу же потянулась к тому, что спортсмены-истребители ласково называют "о, черт возьми, бар". Он был расположен сразу за навесом и над приборным дисплеем. Причина использования поручня проста: когда пилота насильно запускают в космос, инстинктивная реакция заключается в том, чтобы схватиться за ручку управления и попытаться подняться. Ужасно чувствовать себя неуправляемым, когда колеса самолета отделяются от материнского корабля. За то крошечное время, которое требуется пилоту, чтобы переместить правую руку с рычага управления на джойстик, за наносекунду, катапульта выполнила свою работу, и пилот может безопасно взять управление самолетом на себя.

Адреналин бил через край, наполняя вены Хоука, когда он схватился за перекладину правой рукой. "Кошачий выстрел" из современного авианосца настолько близок, насколько это возможно для любого человека, к переживанию катастрофической автомобильной аварии и выживанию. Это было настолько напряженно.

Кот выстрелил, и его сильно отбросило назад, оставив передний край палубы.

Он подавил сильный крик боли в задней части горла.

Он был в воздухе.

Он повернул голову и снова посмотрел вниз, на палубные огни Варяга, авианосец быстро уменьшался в размерах по мере того, как стремительно набирал высоту. Он намеренно подавлял любые чувства радости по поводу того, что избежал мучительной смерти от рук самых изощренных палачей на планете.

Он еще не выбрался из опасностей, сказал он себе, поднимаясь наверх, чтобы присоединиться к звену "своей" эскадрильи. Они направлялись курсом на северо-запад, который должен был провести их прямо над спорными Парасельскими островами. Другими словами, совершенно не в том направлении. Ему нужно было двигаться в направлении северо-северо-востока, и ему нужно было двигаться.

Край земли окрасился в ярко-розовый цвет, когда Хоук проскользнул в отведенное ему место в тылу плотного строя. Командир эскадрильи признал его прибытие и замолчал. Был минимум радиочата, за который он был благодарен. Обычно на этом этапе было много подшучивания, и он не хотел слышать по радио никаких вопросов или колкостей, на которые он не мог ответить, не жертвуя своим прикрытием.

Ему требовалось драгоценное время, чтобы остаться неизвестным, пока он не сможет обдумать следующий шаг плана, который он вынашивал в те несколько часов, которые он провел в одиночестве и боли. А именно, как, черт возьми, уйти от эскадрильи без воздушного боя. Воздушный бой, в котором он столкнулся бы с семью лучшими китайскими стрелками, был плохой ставкой.

Если бы он просто сорвался с места и пустился наутек, и не отвечал на радиовызовы, командир эскадрильи немедленно связался бы с авианосцем и доложил о происходящем. Один из их пилотов вел себя очень странно. Капитану китайского авианосца не потребовалось бы и секунды, чтобы сложить два и два: пропавший американский пилот каким-то образом попал внутрь одного из их истребителей. Он собирался украсть его. Сбрось его с неба.

Китайцы затем использовали бы этот инцидент как четкое доказательство того, что Запад намеренно провоцировал. Вместо того, чтобы предотвращать конфронтацию, Хоук теперь был бы ее причиной. Си, мягко говоря, был бы недоволен.

Его почерневший труп и искореженные останки украденного истребителя показывали по глобальному телевидению. Используйте его действия, чтобы оправдать еще более агрессивную позицию в регионе. Примите ответные меры против Тайваня, Японии, Вьетнама.

Следующий шаг - война.

Во всяком случае, так он это видел. C может не согласиться. Но Си не сидел на горячем месте, рискуя своей задницей.

На данный момент у него не было особого выбора.

Он летел дальше, сохраняя свое место в строю, летя на север, к Тихому океану, отчаянно ища способ спастись второй раз за двенадцать часов.

ПОЛЧАСА СПУСТЯ, СРАЖАЯСЬ боль и усталость, они пришли к нему. Это было так просто. Единственной причиной, по которой он не подумал об этом раньше, была боль от полученных травм и умственная усталость. Но, подумал он, это просто может сработать.

Он нажал кнопку передачи на своем радио.

"Руководитель полета, руководитель полета, это, э-э, Пассифлора, прием".

"Вас понял, Пассифлора, это лидер красной авиации. Продолжайте, конец."

"Испытывая механические трудности, лидер красной авиации. Системные сбои, прием."

"Изложите свою ситуацию".

"Я в восторге, сэр. Перегрев двигателя. Потеря энергии. Причина неизвестна. Запускаем проверку переопределения систем сейчас. Выглядит не очень хорошо."

"Вы объявляете чрезвычайное положение?"

"Отрицательный, отрицательный. Думаю, я смогу сбросить скорость и вернуться домой, к маме. Запрашиваю разрешение на прерывание миссии и возвращение на авианосец, сэр. Окончен."

"Э-э, понял, Пассифлора. Разрешаю прервать. Возвращайтесь целыми и невредимыми. Окончен."

"Вас понял, командир Красной эскадрильи. Возвращение на Варяг, окончено."

ХОУК ОТОШЕЛ От построение, резко накренился вправо и ушел в крутой вираж, отклоняясь от своего полета. Солнце уже взошло, просто полоска над далеким горизонтом, красный свет пронизывал море далеко внизу. Он поднял глаза и увидел многочисленные инверсионные следы "Ред Флайт", украшавшие рассвет.

Когда Красный полет полностью вышел из зоны видимости и радара, он скорректировал курс на NNE и сбросил скорость. Он выровнялся на высоте 40 000 футов и оценил свое положение. По его расчетам, он мог добраться до места назначения менее чем за два часа.

Он взял курс на Южную Корею и нажал на газ.

Его план был прост.

Свяжитесь с авиабазой Кунсан в Южной Корее. Родина американского восьмого истребительного авиакрыла, Тридцать пятой истребительной эскадрильи и Восьмидесятой истребительной эскадрильи. Расскажите им точно, кем он был, опознайте его китайский истребитель J-2 и умоляйте их не сбивать его. Земля. Заправляйтесь. Свяжитесь с Си по защищенному телефону в офисе командира базы и скажите ему, что его сейф с несколькими миллионами фунтов ушел на дно Южно-Китайского моря. Адмиралу Цангу просто пришлось бы подождать.

Но он возвращался на базу королевских ВВС Англии в Лейкенхите с одним или двумя маленькими сюрпризами, которые могли стоить больше, чем содержимое потерянного сейфа.

Бесконечно больше.

C Ч А П Т Е Р 1 2

Вашингтон, Округ Колумбия.

Hс днем рождения, дорогая!" - пропела первая леди.

Она ворвалась в его затемненную больничную палату, спрятанную за огромной композицией из пионов ее любимого розового оттенка. Она подошла к высоким окнам, раздвинула шторы и освободила место для цветов на комоде. Водянистый солнечный свет заливал комнату президента. Она на мгновение задумалась, затем поставила большую вазу из граненого хрусталя, полную розовых пионов, туда, где это смотрелось бы лучше всего.

"Что ты думаешь? Я сам их аранжировал."

"Прекрасно, милая", - сказал президент, поднимая на нее взгляд от груды папок и справочных материалов. "Спасибо".

Она посмотрела на него и улыбнулась. Настоящая улыбка. Не такие, как старые, - подумал он, - те, которые едва могли скрыть страх и жалость в ее глазах. Те, которые подтвердили его собственные самые мрачные кошмары и наихудшие фантазии.

Что он умирал.

"Как ты себя чувствуешь, именинник?"

"Как миллион баксов, детка".

"В счетах Конфедерации?" сказала она, повторяя старую шутку между ними.

"Черт возьми, нет. Настоящие американские доллары, поддерживаемые полным доверием и кредитом правительства Соединенных Штатов. А именно, я. Неплохо для семидесятилетнего простака, сладкая."

"Молодец! Иди и достань их, ковбой. В городе новый шериф, и он надирает задницы и держится молодцом."

Том Макклоски сплел пальцы за головой, откинулся на подушки и лучезарно улыбнулся своей очаровательной жене. На ней был небесно-голубой костюм от Шанель, который он купил ей на улице Фобур Сент-Оноре в Париже. В ореоле солнечного света, касавшемся ее каштановых волос, она выглядела как ангел. Которой, по его скромному мнению, она действительно была.

Он действительно чувствовал себя хорошо, черт возьми.

На самом деле, он заметно поправился с момента своего прибытия в больницу Уолтера Рида. Он был бдительным, убедительным, рациональным и в удивительно хорошем настроении. Его глаза были ясными, его кожа сияла. Что бы ни беспокоило его в последние несколько месяцев, врачи здесь, в Walter Reed, позаботились об этом. Теперь у него была одна всепоглощающая навязчивая идея. Ему не терпелось убраться отсюда и вернуться к чертовой матери на работу.

Мир там взрывался. При большой помощи Китая и небольшом дополнительном подталкивании со стороны Северной Кореи в Тихом океане назревала война. Британцы сказали ему, что у них был трехзвездочный адмирал в Китае, который отказался от Kool-Aid. Этот лучший специалист по военно-морским операциям собирался "затормозить процесс". Но пока? Он не видел Дика.

Ближний Восток, как обычно, был в огне. Дома слишком много людей остались без работы. Фондовый рынок стремительно приближался к двадцати тысячам, и все же экономика по-прежнему высасывала большую часть. И он был одним из немногих людей на земле, у которых были шары достаточного размера и мощности, чтобы починить их.

Только прошлой ночью он дал пятнадцатиминутное интервью в прямом эфире у постели больного Брету Байеру, вечернему ведущему Fox News. Жесткие вопросы, никаких софтболов, это был Брет. Китай, Япония, Иран, масштабные военные игры Путина. Недавняя воинственность сумасшедших северокорейцев, их угроза сбросить ядерную бомбу на Гавайи. И он отбросил все проклятые вопросы Брета в сторону. Короткие, лаконичные, убедительные ответы, подкрепленные впечатляющим пониманием деталей, лежащих в основе каждого вопроса.

Брет был бывшим главным корреспондентом Белого дома, невероятно сообразительным и чертовски приятным парнем. Типичный американский ребенок, именно такой, как они ему нравились. Подтянутый, он выглядел так, как будто мог бы быть сотрудником секретной службы Белого дома. Люди звонили все утро, чтобы поздравить его с днем рождения и сообщить, что "Твиттер-стих" был переполнен новостями о чудесном возвращении президента. New York Post, сказали они, поместила на первую полосу фотографию, на которой он улыбается со своей кровати. Они прифотошопили белый десятигаллоновый стетсон на его голове. Заголовок под ним, по их словам, был "Возвращающийся парень!" В копии будет рассказано о том, как к нему вернулось здоровье, как ему не терпелось снова сесть в седло и как он будет держаться молодцом, когда это сделает.

В коридоре поднялась суматоха, и Мэри Талиаферро, одна из его любимых медсестер, просунула свою хорошенькую рыжую головку в дверь.

"Господин Президент? Просто подождите, пока не увидите, что все это обнаружилось здесь, на посту медсестер. Боже мой, ты просто не поверишь!"

Макклоски рассмеялся и посмотрел на свою жену.

"Ладно, Бонни, что все это значит? Ты знаешь, я не люблю сюрпризы."

"О, милая, ты знаешь, что я бы этого не сделал. Стал бы я?"

Она пересекла комнату, пытаясь согнать улыбку с лица, и открыла ее.

"Боже мой, посмотрите, кто здесь!"

"Кто?" - спросил президент, садясь и пытаясь заглянуть через ее плечо. "О, мой господь, посмотри на это!"

Первым, что внесли в дверь, был огромный четырехъярусный праздничный торт. Это было на столике на колесиках, и они подкатили его прямо к его кровати. Он был оформлен в стиле его старой усадьбы в Колорадо, ранчо Сильвермайн. Миниатюрный домик на ранчо, конюшни, загоны и две маленькие фигурки на лошадях, которые были похожи на Бонни и его. Даже старый синий джип Scrambler, на котором он передвигался по территории. Каждый ярус был покрыт высокими зелеными елями, ковбоями и скотом, крошечной версией всего, что он лелеял на этой земле.

"Ну, ребята, - сказал он двум улыбающимся молодым официантам-филиппинцам из Белого дома, - на этот раз вы, ребята, превзошли самих себя. Этот торт просто великолепен. Вон тот большой черный жеребец даже выглядит точь-в-точь как мой собственный Эль-Аламейн ".

"Спасибо вам, господин президент", - сказал один из официантов. "Мы все очень гордимся этим. Вся кухня и обслуживающий персонал попросили меня пожелать самого радостного и счастливого дня рождения ... и скорейшего выздоровления ".

Президент начал хлопать, и все присоединились к аплодисментам.

Его жена наклонилась и поцеловала его в лоб.

"С днем рождения, ты, большой красавчик", - прошептала она ему на ухо. "Ты возвращаешься домой и укладываешь свою милую маленькую попку обратно в мою постель, хорошо?"

Раздался стук в дверь. Она улыбнулась, выпрямилась и сделала знак одному из молодых парней из Секретной службы, стоявших сразу за дверью.

И следующее, что он помнил, его любимая кантри-певица во всем мире вошла в его дверь. Вошли вице-президент, глава администрации Белого дома и Кен Бир, его личный врач, в сопровождении примерно дюжины медсестер, столпившихся внутри вокруг его кровати. Все они ухмылялись от уха до уха.

"Вы, должно быть, издеваетесь надо мной", - сказал президент.

Будь я проклят, если это была не сама Бонни Райтт.

Одетая в полные регалии наездницы, Бонни улыбнулась ему, когда подошла к его кровати и взяла его за руку. Она спела: "С днем рождения вас, с днем рождения, господин президент", и продолжила петь, безусловно, лучшее исполнение "Happy Birthday", которое он когда-либо слышал. Когда она закончила, зал снова взорвался радостными криками и бурными аплодисментами.

Глаза президента наполнились слезами.

"Мисс Райтт, " сказал он, " я собираюсь вам кое-что сказать. До этого момента я думал, что лучшая версия этой песни была спета Мэрилин Монро Джеку Кеннеди в "Мэдисон Сквер Гарден". Но знаешь что, ты не только намного красивее Мэрилин, ты чертовски лучше поешь ".

Бонни улыбнулась, положила руки на бедра и сказала: "Мистер Президент? Давайте дадим им повод для разговора ".

И она склонилась над ним и поцеловала его прямо в губы.

Все в комнате разразились громким, искренним смехом.

"Вау. Какой день рождения", - сказал он, лучезарно улыбаясь своей жене. "Ты нечто другое, милая. Большое вам спасибо. Это очень много значит для меня ".

"Давайте разрежем торт!" - воскликнула она.

Младший из двух официантов вручил президенту серебряный нож для торта.

Президент, сияя, посмотрел на свой торт. "Я не хочу все портить. Может кто-нибудь сначала сфотографировать?"

Его жена достала свой iPhone, начала делать снимки и сказала: "Давай, дорогой, разрежь торт. Ты получаешь первый кусочек."

Сначала он посмотрел на одну из лошадей, но сказал: "Меня никогда особо не интересовала конина", отправляя в рот покрытый глазурью кусок. "Я съем джип".

И это были самые последние слова, которые когда-либо произнес сорок пятый президент Соединенных Штатов.

Голова президента упала вперед на грудь.

Кен Бир с искаженным лицом протолкался сквозь толпу вокруг кровати и склонился над лежащим без сознания президентом.

Сердце президента остановилось.

"Медсестра!" Кен закричал. "Остановка сердца! Расстелите кровать ровно. Проверьте его пульс!"

"Кен, что это?" - воскликнула первая леди, ее лицо превратилось в маску ужаса. "Что с ним не так?"

Врач отщипнул кусочек несъеденной глазури от торта, поднес его к носу и понюхал.

"Все из-за этого гребаного торта", - сказал Кен Бир, уставившись на монитор, который был плоским. "Черт возьми! Немедленно доставьте сюда аварийную тележку! Нет сердечного выброса. Интубируйте его и немедленно начните искусственное дыхание. Кто здесь старшая медсестра? Уберите всех этих людей отсюда ".

Ответственный агент секретной службы передал по рации: "Сыромятная кожа повержен! Белый дом на карантин. Немедленно соберите весь кухонный персонал. Никто не двигается."

Вперед вышла пожилая медсестра и приказала всем покинуть палату, кроме сотрудников секретной службы, медсестер, врачей и Кена Бира. "И кто-нибудь, положите этот торт в контейнер для защиты. Это смертельно".

Полчаса спустя надавливания медсестры на грудь президента прекратились.

Все они уставились на монитор, и Кен Бир снова пощупал пульс президента.

Он заказал амортизаторы. Он заказал инъекцию одного миллиграмма атропина. Он сделал все, что мог.

"У пациента асистолия", - сказал Кен, на его лице была написана глубокая печаль. "Безжизненный. Нет сердечного выброса . . . "

Медсестры ждали. Первая леди стояла спиной к сцене, лицом к окнам и своим пионам. Ее заметно трясло. Когда она услышала голос Кена, она начала тихо рыдать.

"Хорошо. Давайте назовем это", - сказал он.

Жена президента посмотрела на его профиль, и ее сердце наполнилось сожалением обо всех шагах и оплошностях, которые привели их, полных надежд и обещаний, в это место и время.

Томас Уинтроп Макклоски, сорок пятый президент Соединенных Штатов Америки, был мертв.

Убит на собственной проклятой больничной койке.

"Давайте дадим им повод для разговора", - сказала Бонни Райтт несколько минут назад.

В течение нескольких часов весь мир говорил бы.

C Ч А П Т Е Р 1 3

Остров Синбу, Китай

Яэто была школа для наемных убийц.

Академия Те-Ву, массивное квадратное десятиэтажное здание из чистого белого мрамора без окон, было расположено на острове Синбу в отдаленном районе Южно-Китайского моря. Подземная железная дорога соединяла здание с двумя другими массивными сооружениями. Один из них, база подводных лодок, был построен прямо на море. Другой, Центр разработки оружия, был построен у основания горного хребта.

Элитный курорт, известный как Синбу, был построен для военной и политической элиты Китая, и только высокопоставленные члены КПК, Коммунистической партии Китая, даже знали о его существовании. Синбу был построен на искусственном рифе. Отели, курорты и многоквартирные дома вдоль северного побережья служили удобным прикрытием для вещей, которые мужчины в Пекине предпочли бы, чтобы мир не видел.

Любопытные глаза американских спутников-шпионов были здесь бесполезны.

Остров Синбу на самом деле был домом для некоторых из наиболее тщательно охраняемых военных секретов Китая. Самым известным был новейший - сверхсекретный подземный загон для подводных лодок. О самом его существовании знали только генерал Сунь Ят Мун, люди, которые его построили, и горстка союзников Муна, все из которых были одними из самых могущественных людей в Китае, как в армии, так и в правительстве.

Мун приказал построить военно-морскую станцию Синбу, чтобы обеспечить глубокий подводный вход, гарантирующий абсолютную секретность. Теперь целое новое поколение радикально усовершенствованных атомных подводных лодок появилось и ушло, не привлекая внимания пролетающих над головой спутников или каких-либо двуглазых двуногих шпионов, скрывающихся на надводных кораблях моря.

Новый флот подводных монстров Муна, известных как Центурионы, были ключом к его плану по быстро приближающемуся мировому господству Китая. Центурионы, которых он назвал, сыграют жизненно важную роль в грядущей драме. Генерал был горячим поклонником трона Цезаря и его могучих легионов. Он дал своему проекту кодовое название в честь командиров Цезаря, тех воинов, которые, как сказал Цезарь, "первыми перелезли через стену и первыми прошли через брешь".

Римские центурионы.

И генерал Мун блестяще подобрал свою проектную команду.

Под руководством Муна проект подводника "Центурион" был задуман, спроектирован и выполнен одним выдающимся человеком. Научный гений, который в течение долгих пяти лет жил и работал глубоко внутри огромного военного комплекса Китая.

Его домом был офис и небольшая комната на верхнем этаже нового центра разработки современного оружия Xinbu. Потребовалось почти три года, чтобы воплотить его видение в реальность. И, как ни удивительно, ключом к огромной силе проекта Centurion была не сложность. Это была сама простота.

Человеком, стоящим за этой поразительной новой концепцией в дизайне подводных лодок, был не кто иной, как легендарный американский ученый и нобелевский лауреат, доктор Уильям Линкольн Чейз.

Чтобы сохранить жизнь себе и своей семье и обеспечить их окончательную свободу, Чейз согласился на серьезное испытание, исходящее непосредственно от генерала Муна. Полностью переосмыслить подводную войну в двадцать первом веке. Результатом стала футуристическая четырехсотфутовая атомная подводная лодка класса "Центурион". Здесь, совершенно без ведома мирового разведывательного сообщества, находилось оружие, настолько мощное и настолько передовое, что оно уже было явно способно резко изменить мировой баланс военной мощи в пользу Китая.

В дополнение к новой военно-морской базе Центурион, на острове Синбу располагалась печально известная Академия Те-Ву, созданная генералом Сунь-Ят Муном. Те-Ву был одновременно школой и тренировочной площадкой для лучших ассасинов мира. Каждый год сюда допускались только самые трудные из трудных, самые яркие и лучшие из тысяч претендентов. К сожалению, многие не пережили суровый тренировочный процесс. Они были идентифицированы по номерам, а не по именам. Высокая стена внутри Академии была посвящена тем числам, которые заплатили наивысшую цену.

Академия была одним из наиболее тщательно хранимых секретов китайского правительства. Выпускники Академии, наиболее подготовленные политические убийцы в мире, на протяжении десятилетий были рассеяны по всему миру для проведения специальных казней по заказу МГБ, или Министерства государственной безопасности Китая.

Но самые лучшие из этих мужчин и женщин никогда не покидали остров Синбу. Они остались на месте и имели честь обеспечить максимальную безопасность для самого генерала Муна и секретной военной базы, которой он командовал.

"Директор" Те-Ву, как его традиционно называют ученики (как ни странно, по-английски), был, пожалуй, самым страшным человеком в Азии. И, наверняка, он был вторым по влиятельности человеком в Китае. Если он осуществит свое видение, и если боги улыбнутся ему, он вскоре станет самым могущественным человеком в Китае. И, вскоре после этого, возможно, весь мир.

Его звали генерал Сунь-Ят Мун.

Встретившись с ним, человек никогда бы не узнал, что этот лощеный, лихой и учтивый джентльмен был кем-то, способным на невыразимую жестокость. Обманчиво добрый на вид мужчина, генерал недавно перенес инсульт, который частично обездвижил его лицо. К его радости, инсульт заставил его бояться больше, чем когда-либо. Опасный человек с блаженной улыбкой - и серафическим выражением лица.

Он был высок для китайского джентльмена, значительно выше шести футов. Его густая шевелюра с длинными волосами была абсолютно прямой, блестящей до иссиня-черного цвета. Толстая запятая этого была искусно расположена у него на лбу, а его идеально гладкая кожа имела знакомый оттенок плоского светло-желтого. Его поразительные глаза оловянно-серого цвета были прикрыты густыми ресницами.

Он держал свое происхождение в секрете, но казался северным типом. Некоторые люди думали, что тибетский, или, возможно, маньчжурский. Мун был худощавым и мускулистым человеком, который очень хорошо заботился о себе. Эксперт по боевым искусствам, он также был отличным стрелком и однажды национальным чемпионом Китая по фехтованию. Получив образование за границей, он изучал историю и политологию в колледже Магдалины в Кембридже. Даже сейчас, когда он говорил по-английски, он делал это с резким оксбриджским акцентом, который многие в его кругу находили либо озадачивающим, либо, в частном порядке, забавным.

Мун прокладывал себе путь по военным и политическим карьерным ступеням, его подъем был неумолим, как прибывающий прилив. Опытный боевой командир, он руководил убийством тысяч демонстрантов-студентов на площади Тяньаньмэнь в 1989 году. Злобный бескомпромиссный коммунист Мун был заместителем начальника внушающего страх Комитета по специальным мероприятиям НОАК, Народно-освободительной армии Китая. Известный даже в Пекине своими экстремистскими идеологическими взглядами, он командовал более чем миллионом китайских штурмовиков.

Перемотайте вперед и умножьте численность под его командованием в пять раз. И теперь его боевые командиры руководили новым видом армии. Эти воины двадцать первого века отказались от старых обычаев. Они были яростно националистическими и полными борьбы. Они были воинами старой школы в новом столетии, а Мун был просто сильным, симпатичным, харизматичным мужчиной, который должен был их возглавить.

Одной из его многочисленных обязанностей в качестве начальника МГБ (тайной полиции Китая) была Академия Те-Ву, которую он основал на острове Синбу. Он правил там так же, как он правил Рукописью. С железным кулаком, заключенным в стальную кольчугу. Он был известен своей жестокостью и упивался ею. Выпускники тайной полиции Те-Ву, которые отправились в дальние уголки мира, редко забывали, кому они присягали на верность. Или насколько важным для родины было успешное выполнение ими данного под присягой долга по службе.

И генералу Муну с его капризными перепадами настроения. Малейшее нарушение границ может привести к пощечине. Или мгновенная казнь. Обычно повешение, иногда обезглавливание.

Если Мун был зол и хотел показать пример подчиненному, его обезглавливание снималось на видео, а DVD-диски с ужасной казнью отправлялись оставшимся в живых членам его семьи. Финальный кадр всегда был одним и тем же. Ухмыляющийся генерал Мун, держащий окровавленную отрубленную голову жертвы над головой крупным планом.

Мун жил и путешествовал в большой тайне. Его основной резиденцией был не роскошный комплекс на вершине горы на острове. Он жил в Гонконге на борту огромного плавучего дворца среди шума и неразберихи гавани Коулун. Гонконг был его родиной, и он чувствовал почти гравитационное притяжение к этому месту.

Там он вырастил трех своих дочерей: близнецов - служащего Те-Ву офицера по имени Джет и Ли, которая была убита, - а затем был ребенок в семье, Чайна. Чайна Мун, обучавшаяся искусству тени с рождения, далеко и быстро продвинулась по карьерной лестнице МГБ, первой в своем классе окончив Академию Те-Ву своего отца, прежде чем поступить в Кембриджский университет в Англии.

Обученный убийца теперь был полноправным профессором, доном, в университете, которому семьсот лет. Она также была полковником секретной полиции МГБ, жила и работала под прикрытием в Великобритании в старой альма-матер своего отца. Она руководила небольшой группой наемных убийц в Соединенном Королевстве, а также в Соединенных Штатах. Младшая дочь Муна была его гордостью и радостью, и он доверял ей, и только ей, самые деликатные задания.

У него не было сомнений в том, что однажды Чайна Мун будет править всем Китаем вместо него. Она будет править железной рукой.

Славное начало того, что история надолго запомнит как "Лунную династию", было самой заветной мечтой генерала.

C Ч А П Т Е Р 1 4

Cпортрет Хайны в серебряной рамке Cartier с монограммой теперь стоял на огромном полированном столе орехового дерева, который занимал центральное место в его кабинете в Академии. Мун потянулся к одному из телефонов и поговорил со своим личным помощником Ли, который, как и двое вооруженных охранников по обе стороны двери, был родственником генерала. Ему нравилось, по соображениям безопасности, занимать такие должности членами семьи.

"Доктор Чейз прибыл?" он замурлыкал. "Хорошо. Пожалуйста, пусть его покажут, не так ли?"

Пока он ждал, он пролистал досье Чейза, которое достал для него его помощник. Недавние фотографии жены и детей этого человека заставили его глаза расшириться. Призраки с ввалившимися глазами, блуждающие по адским лагерям смерти в Северной Корее. Кожа да кости, все трое. Решение отправить их туда было принято Муном в одиночку, и оно было мудрым.

Мун был почти уверен, что однажды американцы, ЦРУ или Морские котики, придут искать доктора Чейза и его семью. Давным-давно он решил, что если Чейза и его семью разлучат, если жена и дети этого человека будут заключены в тюрьму в Северной Корее, что ж, американцам будет намного сложнее-

"К вам доктор Чейз, генерал", - произнес голос по внутренней связи.

"Покажите ему внутрь, пожалуйста".

Украшенные замысловатой резьбой двойные двери бесшумно открылись, и Билл Чейз вошел в огромный, залитый солнцем офис, моргая глазами. Чейз был одет в свободную белую одежду, используемую для тхэквондо, поскольку только что участвовал в конкурсе Академии. Его лицо и одежда были мокрыми от пота, и Мун вытащил из нагрудного кармана льняной носовой платок и протянул его американцу.

"Ах, сам добрый доктор, вернувшийся с поля битвы".

Мун говорил по-английски. Для своего заложника он говорил как старый итонец, которым, по сути, он и был.

"Сегодня утром ты в отвратительно хорошем настроении", - устало сказал Чейз, опускаясь в широкое кожаное кресло. Он не спал всю ночь, работая над новыми кодами постановки на вооружение и снятия с вооружения системы запуска ракет "Центурион". Он был совершенно измотан, как обычно. Он работал по двенадцать часов в день за своим столом, еще по шесть в своих комнатах каждую ночь. Он должен был. От этого зависела его жизнь, а также жизни его жены и детей.

"На то есть веские причины", - экспансивно сказал Мун. "Один из моих бывших лучших учеников, первый выпускник моей Академии, вчера выполнил довольно деликатную миссию в Вашингтоне. Понимаете, чрезвычайно деликатный. Но я не сомневался, что полковник Чоу добьется успеха. Академии Те-Ву есть чем гордиться в этот день".

Чейз сказал: "Браво. Позвольте мне угадать. Ты наконец нажал на курок. Ваш заклятый враг, президент Макклоски, мертв. Поздравляю. Теперь вы можете взорвать весь гребаный мир, почти не опасаясь возмездия ".

"Достаточно верно, доктор Чейз, достаточно верно".

Мун с самодовольным выражением на лице откинулся на спинку стула и водрузил ботинки на свой монументальный стол из тикового дерева. Позади генерала висела массивная картина маслом в позолоченной раме работы Тициана, двенадцатифутовая фреска, тихо снятая вооруженными бритвами нацистскими любителями искусства со стены в Музее Лувр одной темной ночью зимой 1942 года. Мун приобрел бесценную картину из коллекции японского коллекционера в Токио примерно таким же образом несколько лет назад.

Чейз часами изучал это эпическое полотно, зная, как много оно раскрывает о его похитителе и мучителе: там были римские легионеры с короткими блестящими мечами, шлемами и щитами, сверкающими на солнце позолотой, могущественный завоеватель в своей колеснице, запряженной шестью бешеными белыми жеребцами, свита мускулистых римских центурионов в шлемах с перьями, гнавших понурых пленных галлов по улицам в цепях; там были греки в колючек и туниках из Ионическая синева, угольно-черные египтяне в сверкающих красных тонах пустыни с изображениями Исида и Осирис, черные ломовые лошади, пытающиеся преодолеть холм с помощью массивной деревянной катапульты, и узнаваемые лица Ганнибала, Рамзеса, Александра и, конечно же, Цезаря.

По мнению Чейза, в пантеоне героев Муна не хватало нескольких икон: Сталина, Иди Амина, Чингисхана, Влада Цепеша, Пол Пота, гунна Аттилы и Калигулы, и это лишь некоторые из них.

Чейз заметил, что Мун был одет типично: на нем был идеально отглаженный белый шелковый пиджак мандаринового цвета с бирманскими пуговицами из белого нефрита. На его лацкане перегородчатая булавка, символизирующая его положение: белый журавль, символ первого ранга. Кроме того, на его шее была нитка из 108 бусин, похожая на буддийские четки, с которых свисали тонкие коралловые нити, представляющие Пять Элементов.

Его длинные, мускулистые ноги были обуты в бриджи из белой акульей кожи, а сапоги для верховой езды до колен были начищены до зеркального блеска из красного дерева. Он воображал себя опытным наездником, хотя Чейз никогда не видел ни единого свидетельства, указывающего на присутствие хотя бы одной лошади на этом зеленом острове.

"Ты победил?" Сказал Мун.

"Выиграть что?"

"Твой утренний поединок по тхэквондо с мастером".

"Конечно, я победил", - ответил Чейз, вытирая лоб. "Твой хозяин - хулиган и легковес".

"Итак, сегодня ты получил свой синий пояс. Это очень хорошо. Я горжусь вашими успехами, доктор Чейз. Они рассказали вам о значении синего пояса?"

"Нет".

"Ваш новый пояс олицетворяет небо или рая. Это означает, что ваши навыки тхэквондо становятся сильнее с каждым днем. Подобно высокому растению или дереву, растущему к голубому небу небес. Следующим вы получите красный пояс. Значение красного пояса означает-"

"Дай угадаю. Планета Марс. Опасность. Война. Что-нибудь из этого?"

Мун рассмеялся. "Пожалуйста. Пожалуйста, сядьте обратно. Эти кожаные кресла довольно удобны, как вы хорошо знаете. Ах, добрый доктор. Где, о, где бы я был без тебя?"

"Вернувшись в какую-нибудь типичную офисную башню в Пекине, я должен представить, как перебираю бумаги. Хорошо. Хватит твоего надушенного дерьма. Я здесь. Давайте приступим к этому. Вы сказали, что у вас есть новости о моей семье. Что? Где?"

"Я верю, я верю. Умоляю вас, наберитесь терпения. Есть письмо от вашей жены. Кажется, что с вашей семьей все хорошо. Это не главная причина, по которой я хотел вас видеть, но я уверен, что вам больше всего хочется услышать отчет об их недавних действиях ".

"Преуменьшение".

"Я понимаю. Я знаю, что все это очень сложно для тебя. Мне самому было бы отвратительно оказаться на вашем месте, как и любому мужчине. К сожалению, это война. И на войне есть неисчислимая боль и страдание во имя как добра, так и зла. Хорошая новость, доктор Чейз, заключается в том, что с вашим гением и применением этого гения мы скоро бросим вызов Западу и победим его ".

"Ты действительно собираешься это сделать, не так ли?"

"Сделать это? Что это значит?"

"Вы собираетесь использовать Центурионов, чтобы уничтожить бесчисленные миллионы невинных людей. Верно? Ты есть. Я вижу это в твоих глазах. Ты чертовски безумен, Мун. Социопат. Психопат. Вы должны знать это на каком-то уровне ".

"Как вы думаете, почему на протяжении всей истории люди судьбы, люди истинного величия, такие люди, как мой Цезарь, или даже наш собственный председатель Мао, всегда были запятнаны этим нелепым обвинением. Безумие. Я даже не знаю, что означает это слово."

"Вы считаете себя человеком судьбы?"

"Конечно".

"Боже, спаси нас от людей судьбы".

Мун проигнорировал его.

"Но все великие люди, которые были до меня, носили этот знак презрения, доктор Чейз, ложные обвинения в безумии. Назови мне того, у кого его нет."

"Как насчет пяти? Иисус Христос, Будда, Джордж Вашингтон, Линкольн, Черчилль ... мне продолжать?"

"Нет".

"Я мог бы, ты знаешь".

"Следи за своим языком, Чейз. Не забывай, что любая пролитая мной кровь тоже будет на твоих руках. Вы нарисовали Центуриона на одном листе бумаги прямо здесь, в этом кабинете. Самое разрушительное оружие, которое когда-либо видел мир, появилось прямо из твоей головы, не из моей ".

"Ради бога, Мун, ты думаешь, я этого не знаю? Ты думаешь, я не провожу каждую свободную минуту каждого дня, живя со знанием того, что я сотворил? Боже мой. Это просто гребаный садизм. Итак, что ты пытаешься мне здесь сказать? Я пришел сюда, потому что мне нужны новости о моей жене и детях, а не твои больные фантазии о мировом господстве, ты, безбожный безумец ".

"Всему свое время, доктор Чейз. Я просто говорю вам, что приближается день, когда страдания вашей семьи прекратятся. Занавес над Старым фарфором быстро опускается. Китай, который столетиями страдал от унижений со стороны Запада и Японии. Иностранная интервенция и империализм, британское вторжение в Тибет, опиумные войны, потеря Тайваня, ...

"Месть моя, говорит генерал, так что избавь меня от литании".

"Вы смеетесь, доктор Чейз. Но я говорю вам, что одна система правления и одна культура восторжествуют. Мой. Новый Китай сейчас вступает в заключительную фазу нашего запланированного военного противостояния с Западом. В тот день вы и я применим оружие, которое повергнет Америку и ее ближайших союзников ".

"Неужели? Могу я спросить, какой сегодня день?"

"День независимости. Или мне следует назвать это ... Днем зависимости. Довольно хороший роман, ты так не думаешь?"

"Четвертое июля? Вы побеждаете Америку в ее национальный день рождения?"

"Хм. Или, можно сказать, его национальный день смерти."

"И просто из любопытства, как, черт возьми, ты планируешь это сделать?"

"Подводный флот "Центурион", конечно. Сначала один, затем еще два или три крупных американских города на восточном и западном побережьях станут жертвами наших подводных ракет, запущенных со дна Атлантического бассейна и срединно-Тихоокеанского желоба. Все они исчезнут одновременно. Пуф! Скажем, Нью-Йорк, Вашингтон, Сан-Франциско, Лос-Анджелес. Та же участь немедленно постигнет несколько великих городов Англии. Те, кого Гитлеру, к сожалению, не удалось уничтожить.

"Затем мы выдвинем требования о том, чтобы Седьмой флот был выведен из Тихого океана в течение семидесяти двух часов. И чтобы все американские войска были выведены из Южной Кореи, Японии и Филиппин, и так далее. Если наши требования не будут выполнены в разумные сроки, последует уничтожение большего количества городов по обе стороны Атлантики. Пока Белый дом не образумится. Предполагая, что пошатнувшийся президент Дэвид Розу все еще способен на тот момент иметь хоть какой-то смысл."

"Вот почему ты убрал Макклоски. У Розу едва хватило времени консолидировать свое правительство."

"Отличная дедукция, доктор! А затем, опираясь на силу и могущество всей китайской армии, я пойду на Пекин, арестую нынешнее правительство и возьму на себя единоличную власть ".

"А потом? Что ты будешь делать тогда, о могущественный Цезарь?"

"Тогда? Что ж, тогда я буду править миром, доктор Чейз."

Старик сидел, сияя, как сытый кот в саду, полном мышей. Он посмотрел на потолочные балки остекленевшими глазами, как наркоман, накачанный какими-то экстатическими химикатами.

"Чейз?" - спросил он.

"Да".

"Какое прекрасное предложение, не правда ли? Я буду править миром".

C Ч А П Т Е Р 1 5

Mун чиркнул спичкой и закурил длинную желтую сигарету. Он аккуратно вставил его в держатель из черного дерева и вставил в правый уголок рта. Он продолжал говорить, позволяя ему сгореть дотла, не делая затяжки. Он был человеком со своеобразными привычками, и эта была одной из самых мягких.

"Вы будете играть ключевую роль в заключительной фазе моего грандиозного плана, доктор Чейз. То, что мои офицеры называют "Весенним рассветом". И когда Китай выйдет из-под предстоящих упреждающих ударов по британскому и американскому материкам, победоносных, конечно, я прекращу любые дальнейшие обязательства с вашей стороны перед моим недавно сформированным правительством. Вы воссоединитесь со своей прекрасной женой и двумя детьми и вернетесь на то, что осталось от вашей родины ".

"Ты сказал, что у тебя есть новости о моей семье. Я бы хотел услышать это сейчас. Я настаиваю."

Мун потянулся через стол и протянул ему письмо.

"Прочти это. Как всегда, доктор Чейз, все трое находятся в прекрасном состоянии здоровья и о них хорошо заботятся. Вот, прочтите письмо от вашей очаровательной жены. Они участвуют в лагерных заданиях, к которым проявили наибольшую склонность и удовольствие. Они живут в относительном комфорте и безопасности. Я думаю, вы можете быть уверены, что -"

"Пошел ты, я в это не верю", - сказал Чейз, его глаза пробежали банальное письмо с заверениями. "Кэт не писала эту веселую чушь. Кто-то другой написал и заставил ее подписать это. Я думаю, ты лжешь."

"О, да ладно тебе. Я? Почему? По какой возможной причине я должен был бы лгать? Я не монстр, доктор Чейз."

"Я даже не буду утруждать себя рассмотрением этого. Ты послушай меня, черт бы тебя побрал. Я хочу знать, где они, генерал! Я хочу поговорить с ними. Все они. Как давно это было? Как долго? Ты сказал мне, что -"

"И ты их увидишь. Ты поговоришь с ними. Все они. Как только ваша последняя миссия здесь, на острове Синбу, приблизится к завершению. Когда все это закончится, ваша семья будет щедро обеспечена. Вам будет выплачена необычайно щедрая стипендия за ваши заслуги перед моей страной и обеспечен перелет на частном самолете в любую точку мира".

"Когда начинается этот весенний рассвет?" Сейчас весна, как вы, возможно, заметили."

"Часы официально тикают. Сейчас нас повезут через весь остров в Центр разработки оружия. Именно здесь будет располагаться штаб-квартира операции "Новый рассвет". В качестве директора у вас будет просторный новый угловой офис и спальные помещения на самом верхнем этаже нового здания. Из этого офиса вы станете неотъемлемой частью новой реальности Китая ".

"Реальность? В самом деле, генерал? Здесь, на острове Синбу? У меня не было даже проблеска реальности с тех пор, как ваши головорезы похитили меня и мою семью на улицах Джорджтауна, в двух кварталах от нашего дома ".

"Лучше, чем убить тебя, я должен думать. Гораздо лучшая судьба, чем предполагалось изначально."

"Что?"

"Тебе лучше знать. Премьер Ли объявил Политбюро и мне, что вы представляете серьезную угрозу нашему национальному будущему. Что вы одни представляли самую большую опасность для явной судьбы Китая, если бы мы оказались втянутыми в вооруженную борьбу с американцами. Академия Те-Ву отправила команду из четырех человек в Вашингтон, чтобы устранить вас и вашу семью. Они были на месте, отчитывались передо мной. Месяцами наблюдаю за каждым движением каждого члена семьи."

"Я почувствовал это, черт возьми. Я знал это. Но я проигнорировал свои инстинкты".

"Вы уже были мертвы, доктор Чейз. Ты ничего не мог бы сделать. Казни должны были состояться в ночь сорокового дня рождения вашей жены."

"Все мы, я полагаю. Так чище".

"Все вы".

"Но тогда?"

"Я колебался. Я сбежал в свой дом на островах. Подумать. Я гулял по пляжам весь день, пока мне не захотелось спать. Пляжи и горы - это то место, где я выполняю свою работу. Я думал о вас, доктор Чейз. Я захватил с собой твою биографию, написанную Уолтером Айзексоном под названием "Человек нового века". Увлекательно. И однажды утром до меня дошло, что я собираюсь потратить впустую один из величайших природных ресурсов в мире. И что ты был для меня гораздо более ценным живым, чем мертвым ".

"Разумное предположение".

"Да".

"Что случилось?"

"В тот же день я вернулся в Пекин и начал закладывать основу для того, что тогда называлось "Ранний рассвет". Я увидел, что Китаю не нужна дорогостоящая и затяжная гонка вооружений с Америкой. Посмотрите, что это сделало с русскими. Ваш Рейган поставил их на колени, растрачивая их на каждом шагу ".

"Они недооценили свирепость и упорство Рейгана. И врожденная сила капитализма. Его отвращение к порокам коммунизма. И леди Тэтчер тоже, упокой Господь их души".

"Да. Бедные, невежественные Советы никогда не смогли бы понять или сравниться с присущей военной машине США способностью расходовать средства и перехитрить их. Рейган начал длительную экономическую атаку, которая положила конец коммунизму в России без единого выстрела. Я не думал, что Китаю нужно повторять эти уроки истории. Я увидел способ обойти эту проблему."

"Я?"

"Ты".

"Вычтите меня из их части уравнения и добавьте к вашей".

"Совершенно верно, мой дорогой Ватсон".

"Насколько близко мы подошли той ночью? Скажи мне правду."

"Меньше часа".

"Боже мой".

"Подвал ресторана "1789 " был до потолка забит взрывчаткой C-4 моими людьми, выдававшими себя за электриков. Мы собирались превратить его в руины. На меня снизошло озарение, и я положил этому конец. "Потерянный" китайский посол и его жена были просто прикрытием. Могу вам сказать, что оба выпускника Те-Ву. Я приказал им убедиться, что твоя семья не добралась до дома. "

"Христос".

"И теперь конец всего этого близок. Ты можешь избавить всех от этих страданий, Билл. В конечном итоге вы можете спасти себя и всех, кого любите. Вам просто нужно сделать последний шаг. Ты понимаешь меня? Здесь все поставлено на карту."

"Я понимаю вас гораздо глубже, чем вы когда-либо можете себе представить, генерал Мун".

"Я чувствую к вам точно то же самое, доктор Чейз. Вот почему мы ладим. Хотя мы противники, а не друзья, у нас много общего. Теперь я бы хотел, чтобы вы взглянули на это. Прочитайте это досье. От корки до корки. Не торопитесь. Машина подождет."

Это был красный кожаный портфель с надписью "СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО" и толстым досье внутри.

Первое, к чему пришел Чейз, была спутниковая фотография дома с высоты птичьего полета. Большой кирпичный дом в георгианском стиле, довольно красивый, расположенный в холмистой парковой зоне из зеленых буков и вязов.

"Что это?"

"Это называется Квартердек. Большой особняк в Котсуолдсе. Англия. Дом действующего главы МИ-6 сэра Дэвида Трулова. Это его фотография, на которую вы смотрите. Сварливый старый адмирал, который продолжает вставать у нас на пути. Он был постоянной занозой в наших боках, в отличие от Брика Келли, его американского коллеги из ЦРУ. Широко провозглашенная эпоха "особых отношений" между Британией и Америкой вот-вот подойдет к быстрому завершению. Могу добавить, что история "мало что заметит и долго не запомнит"."

"Что все это значит?"

"Спутниковые снимки поместья. Схемы систем безопасности и вооруженного персонала, установленных как на территории, так и внутри дома. Архитектурные надстройки самого дома. Этот дом немного напоминает вооруженную крепость. Меры безопасности довольно внушительные."

"Вы хотите, чтобы я убил главу MI6, чтобы обрести свободу?"

"Да".

"А как насчет твоего драгоценного весеннего увлечения?"

"Рассвет. Не совершайте эту ошибку снова. Вам не обязательно делать это лично. Вам нужно создать команду. Могу я предложить вам начать с одного из наших старших агентов, Ку Лина. Живет в Великобритании, руководит там нашей ячейкой. Заставьте его поработать над этим. Создайте или снабдите Ку Лина оружием, которое обеспечит верный исход. Бюджета нет. У тебя есть один месяц."

"И это все?"

"На данный момент".

"У меня такое чувство, что я где-то раньше слышал этот сценарий, генерал Мун".

"Хм. Но на самом деле, доктор Чейз, какой у вас есть выбор?"

Чейз на мгновение замолчал.

"Позвольте мне дать вам немного внутренней информации о мировом господстве, генерал Мун, " сказал Чейз, - поскольку вы, люди, так явно одержимы этим".

"О, пожалуйста. Я был бы рад это услышать ".

"Это не все, чем кажется, поверьте мне. Посмотрите на Цезаря или Наполеона. А еще лучше, посмотрите на Тодзио и Гитлера, упокой Господь их души ".

Мун расхохотался, когда Чейз направился к двери.

"Еще одна вещь, прежде чем мы уйдем", - сказал Мун, как будто он почти забыл. "Проект J-2 поставлен под угрозу. Один из новых истребителей, которые вы спроектировали, попал в руки врага. Похищен в море офицером британской разведки с палубы авианосца. Но обстоятельства не имеют значения. Важен тот факт, что на этом бойце повсюду ваши отпечатки пальцев ".

"И к чему ты клонишь?"

"Каким-то образом, где-то мужчины теперь придут за тобой. Итак. Ваша полезность для нас подходит к концу. Тебе нужно завершить свою работу до того, как конец приблизится к тебе, мой друг. И твоя семья."

"Если ты лгал мне о них ... Да поможет тебе Бог. Потому что я не буду. Я увижу тебя мертвым".

Мун громко рассмеялся.

"О! О, боже! Я буду скучать по тебе, когда ты уйдешь, Чейз, действительно буду. И еще кое-что. Возможно, вы захотите настроиться на CNN утром. Мои источники сообщают мне, что это обещает быть довольно волнующий день в Вашингтоне ".

В ТУ САМУЮ НОЧЬ, КОГДА ОН Доблестно сражаясь за сон, Билл Чейз услышал, или, возможно, только вообразил, тяжелый звук хвоста старого дракона, скользящего по мертвым листьям.

C Ч А П Т Е Р 1 6

Арлингтонское национальное кладбище

Tтот день был жутко холодным, промозглым и сырым.

По мере того, как кажущаяся бесконечной похоронная процессия продвигалась по Мемориальному мосту, мокрый снег постепенно превращался в снег. Арлингтон-Хаус, красивый старинный особняк генерала Роберта Э. Ли, расположенный на вершине холма, был едва виден из-за шторма. В этом свете дом выглядел замерзшим и заброшенным, даже с некоторым оттенком серого, как призрачные армии генерала после Шайло, Антитама и Геттисберга.

Прошло много времени с тех пор, как кто-либо видел вашингтонскую толпу такой неподвижной и безмолвной. Весь маршрут, от церкви Святого Андрея до кладбища, был выстроен в линию на десять-пятнадцать человек глубиной с солдатами с обеих сторон, стоящими в парадном порядке, чтобы контролировать доступ к перекрестным улицам.

По мере приближения почетного караула и президентского кессона солдаты вытягивались по стойке смирно. Женщина-майор ходила взад и вперед по рядам, от солдата к солдату, за их спинами, незаметно передавая им кубики сахара, чтобы они посасывали и держались на ногах. Они стояли на позиции задолго до рассвета.

Первая леди попросила запряженный лошадьми кессон перевезти тело президента с заупокойной службы в церкви в Арлингтон. Это был первый раз, когда один из них был использован после похорон Джона Ф. Кеннеди в 1963 году. В глубине души она знала, что Том хотел бы завершить свое путешествие в сопровождении своего рослого жеребца Эль-Аламейна. Двумя днями ранее любимую лошадь президента доставили самолетом в Эндрюс с ранчо в Колорадо.

Большой черный жеребец был спокоен, даже полон достоинства, когда он завершил свое последнее путешествие с покойным президентом. Короткая, печальная поездка на место захоронения героев. Макклоски был награжденным героем войны, который отслужил две боевые командировки в качестве пилота ВВС во время войны во Вьетнаме. Он пилотировал Convair B-58, первый сверхзвуковой действующий бомбардировщик, и получил DFC за героизм.

Первая леди, хотя и была в отчаянии, с трудом справлялась с приближением дня похорон. Всемирный поиск убийцы ее мужа продолжался, но предварительные отзывы от ФБР не были обнадеживающими. Предполагаемый убийца, шеф-повар на кухне Белого дома, по всей вероятности, проскользнул через кордон вокруг Вашингтона и покинул страну.

Средства массовой информации двадцать четыре часа в сутки раздували шумиху из-за того, что подозреваемый был гражданином Китая. Но был ли его мотив личным или политическим, пока неизвестно. У него была безупречная карьера, он довольно быстро поднялся на вторую позицию. Он очень нравился персоналу и был одним из любимцев покойного президента на кухне.

Но большинство вашингтонцев подозревали худшее: политическое убийство, и без того холодные отношения с Пекином теперь были на рекордно низком уровне.

На одном из предварительных совещаний по материально-техническому обеспечению, проходивших в семейной резиденции в Белом доме, энергичный молодой сотрудник быстро указал группе, что лошадиные какашки на публике - это очень неприглядная вещь. Затем он спросил, предотвратит ли это отсутствие кормления жеребца за день до похорон.

"Ну и дела, Чак, я не знаю", - сказала первая леди, сдерживая свои бурлящие эмоции. "Как вы думаете, каким будет результат, если мы не накормим всех солдат и матросов за день до похорон?"

"Я предполагаю, что они, вероятно, сразу потеряли бы сознание, мэм", - сказал сотрудник.

"То же самое сделает и лошадь", - сказала она.

Конец обсуждения.

Полицейские сдерживали толпу. Поскольку CNN сообщал о более чем миллионе человек, выстроившихся по обе стороны траурного маршрута, контроль был необходим. Двое молодых офицеров на мостике со стороны округа Колумбия тихо болтали с парой молодых женщин, когда к ним подошел их лейтенант и заговорил с ними убийственным шепотом. Затем они замолчали, такие же притихшие и с каменными лицами, как члены армейского почетного караула, марширующие вслед за медленно проезжающим мимо кессоном.

Только приглушенный стук, прокатывающийся волной боевого барабанного боя, разносился по улицам столицы. По какой-то неизвестной причине птицы на деревьях дико щебетали в тот день. Тогда тоже был ужасно пронзительный и приглушенный цокот копыт Эль-Аламейна по асфальту, звяканье его сбруи, скрип стальных ободов больших деревянных колес кессона.

Когда мрачная процессия вступила на самое почитаемое в стране военное кладбище, люди подняли глаза к небесам. Военно-воздушные силы совершили полет на низкой высоте над эстакадой "Пропавший человек", один самолет отсутствовал в строю. Несколько минут спустя Air Force One пролетел над нами, величественно одинокий. На волынках заиграла боевая музыка, музыка для битвы, когда простой гроб президента из красного дерева переносили из кессона к месту захоронения.

Когда кортеж, почетный караул и объединенные военные носильщики проходили мимо толпы по длинному склону к могиле, были видны лица многих мировых лидеров. Среди них были Ангела Меркель, Владимир Путин, ныне немощная королева Елизавета и принц Филипп, король Испании и президент Франции. Короли Норвегии, Швеции и Испании. Члены сил специального назначения образовали почетный кордон между толпой и могилой.

Примечательным в их отсутствии была китайская делегация.

Все пришли отдать последние почести человеку, который доблестно пытался восстановить имидж Америки во всем мире как бастиона свободы и демократии. Уникальная страна, которую представляли основатели. Маяк, сияющий город на холме. Страстной мечтой покойного президента было то, что Америка могла бы снова стать, и станет снова, как гласило старое выражение, "последней, лучшей надеждой человечества".

И он умер, пытаясь.

Зрелищами и звуками были приглушенный плач, заунывные звуки волынок, спокойное достоинство отряда из девяти человек британского полка Черной стражи и снег, мягко падающий на огромные гряды цветов, расставленные у могилы, припудривающий непокрытые головы людей в вуалях и в трауре, укутывающий пологий склон холма белой мантией.

Стоя у могилы, президент Дэвид Розу выглядел потрясенным. Макклоски был другом на всю жизнь, еще с тех времен, когда они были летчиками ВВС, как в политике, так и вне ее. Теперь Тома не стало, и тяжесть глубоко обеспокоенного мира внезапно переложилась на его плечи. В ближайшие дни, недели и месяцы его ждет испытание - он знал это. Проверенный и не найденный желающим, он продолжал пытаться успокоить себя.

И он молча молился не только за своего убитого друга, но и о силе для себя и своей осажденной нации.

ЕГО МОЛИТВЫ БЫЛИ НЕ В тщеславный.

Внезапно, с яростным приближением, произнесенным шепотом, с неба появилось кошмарное видение.

Сначала это была большая черная тень, пикирующая из темных облаков. Затем он превратился в большого дрона со стреловидными крыльями. Он был примерно в два раза больше двухмоторной Cessna. Он спикировал из заполненных снегом облаков. Некоторые взглянули на это и быстро отвернулись, полагая, что это была лишь часть строгих мер безопасности, которые новый президент распорядился для государственных похорон.

Изящный черный беспилотник низко пролетел над большим собранием у могилы, затем набрал высоту и снова исчез в темных грозовых облаках над Капитолием.

"Камеры слежения, вот и все", - сказал кто-то, и, успокоенная логикой заявления мужчины, толпа у могилы мгновенно и заметно расслабилась.

Одинокий звук горна зазвучал знакомыми вступительными нотами "Taps", и стреляющая сторона подняла винтовки, чтобы начать салют из двадцати одного орудия-

"Воздушное вторжение!" - крикнул агент секретной службы. "Повторите! Вторжение вражеской авиации на место захоронения! Немедленная помощь, все сектора! Черный код, черный код, черный код!"

И затем, в это ужасное мгновение, смерть обрушилась дождем на многих из тех, кто собрался на склоне холма, чтобы оплакать павшего президента.

Две ракеты врезались в склон холма одновременно примерно через десять секунд и на расстоянии трехсот ярдов друг от друга, взорвавшись с разрушительным эффектом. Тела подбрасывало высоко в воздух, оторванные конечности и части тел пролетали над головой, повсюду раздавались крики боли и паники.

Носильщикам гроба вооруженных сил, все еще несущим тяжесть гроба из красного дерева, хватило стоического мужества и мудрости остаться на месте, осторожно опустить тело президента в открытую могилу и уйти с линии огня, прежде чем самим укрыться.

Увидев яркое подмигивание множества пулеметов, стреляющих вдоль передних краев откидных крыльев приближающегося дрона, быстро соображающий агент секретной службы, охранявший нового президента, схватил Росова сзади и нырнул с ним в единственное возможное укрытие, в зияющую могилу. Двое мужчин тяжело приземлились на недавно опущенный гроб.

Многие из тех, кто все еще оставался на поверхности, были скошены стреляющим беспилотником.

Закрыв президента своим телом, агент немедленно перекатился на бок и начал стрелять по беспилотнику из своего P90, автоматического оружия, способного производить девятьсот бронебойных выстрелов в минуту . . . без видимого эффекта.

Он быстро понял, что ребятам из R & D придется написать новое определение "бронебойного", когда этот день закончится. Из чего бы ни был сделан бегемот, это не имело никакого сходства ни с чем, о чем он знал.

СЕКРЕТНАЯ СЛУЖБА СРАЗУ ЖЕ ПОЛУЧИЛА убитую горем вдову, спикера Палаты представителей и вице-президента повалили на землю и накрыли их своими телами. Затем они открыли огонь по беспилотнику из своего автоматического оружия, крича кричащим скорбящим, чтобы они укрылись, бежали, пригнулись! Пригнись! Притаившись за надгробиями по всему склону холма, они в ужасе наблюдали, как смертоносный беспилотник снова поднялся в безопасные облака.

Но люди из секретной службы на холме не наблюдали и не ждали. Они пытались отомстить. Они не были обучены для такого рода атак, и их ответ был медленным.

"Дайте мне отчет!" - крикнул ответственный агент своим людям внутри двух затемненных внедорожников. Они отслеживали беспилотник с помощью радара, тепловизионного и акустического оборудования.

"Сэр! У этой штуковины все еще есть две пятисотфунтовые бомбы с лазерным наведением под крыльями! Он преодолевает две тысячи километров и делает вираж прямо над мемориалом Джефферсона. Это, должно быть, очередная попытка, сэр, бомбовый заход!"

Другой агент стоял возле одного из двух тактических черных бронированных внедорожников, отслеживая вражеский беспилотник с помощью мощного бинокля, когда тот завершал облет. Он визуально подтвердил по радио то, что люди в фургонах видели на своих экранах.

"Это возвращается", - сказал ответственный агент в свой микрофон. "Разверните системы противовоздушной обороны! Повторяю, размещайте РЕКЛАМУ сейчас!"

Как только нос снижающегося беспилотника показался из-за облаков, и открылись мигающие пулеметы по обе стороны его фюзеляжа, крыши двух внедорожников отъехали в сторону.

Сразу же из двух больших транспортных средств, припаркованных над могилой, поднялись двойные пусковые установки рекламы. Это были пусковые установки Stinger, скрытые от посторонних глаз в затемненных внедорожниках секретной службы. Каждый оператор был способен запускать четыре пассивных оружия класса "земля-воздух", Stinger FIM-92B, называемые ЗРК, инфракрасные самонаводящиеся ракеты несли трехкилограммовую боеголовку с поражающей способностью.

Как только атакующий беспилотник начал еще один смертоносный пролет над толпой внизу, поворачивая на восток и начиная снижение сквозь облачный покров, чтобы сделать круг для новой атаки, был отдан приказ о запуске.

С ревом два "Стингера", по одному от каждой машины, изрыгнули белый дым и устремились в небо в погоне за тепловым сигналом черного дрона.

Ответственный агент с недоверием и ужасом наблюдал, как две ракеты пронеслись прямо мимо гигантского дрона и исчезли в облаках.

"Что за черт?" - заорал он на людей, которые запустили ракеты ADS.

МАШИНЫ скорой ПОМОЩИ БЫЛИ гонки по Мемориальному мосту, даже сейчас, а также полицейские патрульные машины и машины саперов. Столица страны содрогнулась, ошеломленная этой новой адской трагедией, обрушившейся на страну. Бесчисленные миллионы у себя дома наблюдали за разворачивающейся резней невинных людей, зная, что это было не просто нападение на американскую столицу. Это было нападение на весь цивилизованный мир.

В ЧРЕЗВЫЧАЙНО ОТДАЛЕННОМ УГОЛКЕ в вашингтонском парке Рок-Крик на вершине холма, в стороне от дороги, был припаркован большой восемнадцатиколесный внедорожник, скрытый в зарослях заснеженных деревьев. На кузове грузовика был закреплен черный прямоугольный контейнер, перетянутый стальными тросами.

Он был большим, размером примерно с два стандартных мусорных контейнера, сваренных вместе впритык. С обеих сторон большими белыми буквами по трафарету были выведены слова MATSON LINES CHINA. Пароходная компания. Сверху расположено несколько антенн, камер GPS слежения и небольшой купол радара, не видимый с земли.

Грузовик был расположен так, чтобы быть невидимым с дороги. И это было. То есть, если только вы не искали это.

Двое мужчин внутри безобидного серого взятого напрокат седана, который остановился для отдыха у подножия холма ниже грузовика, искали его.

"Вот оно", - сказал мужчина, который был за рулем. "Видишь это там, наверху?"

"О, да. Хорошая работа."

Они загнали свой автомобиль за заброшенный туалет, припарковались и вышли. Они мгновение молча смотрели друг на друга, затем начали свой подъем по крутому склону.

Они были одеты в форму смотрителей парков США, широкополые дымчатые шляпы, надвинутые на лоб. На бедрах они носили пистолеты в кобурах, револьверы Colt Python калибра 357. Не стандартное оружие для рейнджеров, равно как и мощное взрывное устройство C-4 в рюкзаке одного человека или два скорострельных автоматических пистолета P90 в рюкзаке другого.

ТАМ ТАКЖЕ БЫЛО ДВОЕ МУЖЧИН внутри контейнера. Это был "контейнер управления", точно такой же, как те, что использовались ВВС США для совершения атак беспилотников в Пакистане и Афганистане, и везде, где еще требовалось убивать людей. Перед рядом мониторов сидел мужчина, в его правой руке была ручка управления. Он вел атакующий корабль сквозь облака для финальной бомбардировки с малой высоты места захоронения президента.

Второй мужчина, высокий и худощавый, элегантный в костюме-тройке и галстуке-бабочке, стоял позади него, глядя на сцены смерти и разрушения на земле Арлингтонского национального. На его лице была кривая улыбка. Это заставило бы американцев отступить на шаг. Он транслировал прямую трансляцию атаки генералу Сунь Ятсуну на острове Синбу. Он почти мог видеть улыбку на лице босса.

И это было только начало.

В одно мгновение улыбка с лица китайского пилота дрона исчезла. В эту секунду атакующий беспилотник развалился в массивном облаке огня, света и черного дыма высоко над Арлингтоном. Ракета "Хеллфайр", запущенная американским F-18, получила прямое попадание. "Что за хрень?" - закричал водитель дрона, не в силах оторвать глаз от экранов. "Мы только что потеряли беспилотник!"

"Черт, ты шутишь", - сказал высокий мужчина

Кто-то сильно постучал в стальную дверь сзади.

"Что за черт?" - сказал контролер.

"Я избавлюсь от них. Нам нужно выбираться отсюда. Сейчас!"

"Да".

В двери было небольшое смотровое окошко, и он отпер его и сдвинул в сторону. Высокий мужчина встал на цыпочки и заглянул в щель.

Два рейнджера парка. Отлично. Идеальное время.

"Могу я вам помочь?"

Один из рейнджеров выступил вперед и приблизил свое лицо к лицу.

"Служба национальных парков. Ваш грузовик припаркован незаконно. Вам нужно переместить это, сэр."

"Не могу этого сделать. У меня заглох двигатель."

"Сэр, у вас есть два варианта. Ты двигаешь этот грузовик. Я имею в виду сейчас. Или я включаю радио, и через пять минут сюда приезжает эвакуатор, чтобы отбуксировать твою задницу в приют. Решать вам."

"Офицер, вы делаете то, что должны делать".

Первый рейнджер отступил назад, и появился второй рейнджер. "Не волнуйся, мы сделаем то, что должны сделать. КАК МОЖНО СКОРЕЕ."

"Что? Что за черт?"

"Привет, Джордж. Как мы себя чувствуем в этот знаменательный день?"

Невероятно, черт возьми. Какого черта здесь делал Томми Чоу? Предполагалось, что он скрывается на Бермудах или где-то еще.

"Вот что мы собираемся делать дальше, Джордж", - сказал Томми, и внезапно человек из Госдепартамента уставился в ствол кольта "Магнум" 357 калибра. Python шириной в милю.

"Эй! В этом нет необходимости - подожди секунду, чувак, мы же друзья, верно? Я имею в виду... подождите!"

"Никакого ожидания", - сказал Томми, нажимая на спусковой крючок. "КАК можно скорее".

Пуля, выпущенная с чрезвычайно близкого расстояния, снесла сотруднику Госдепартамента лицо и большую часть его головы.

"Дай мне устройство", - сказал Чоу, улыбаясь своему спутнику.

Он взял самодельное взрывное устройство, начиненное C-4, и швырнул его через люк, где оно громко застучало по полу стального контейнера. Водитель дрона за пультом управления закричал и помчался к двери, хватаясь за свою единственную надежду, схватить взрывное устройство и попытаться выбросить его обратно через открытый люк.

Томми сбил китайца с ног выстрелом в голову, прежде чем его пальцы смогли дотянуться до нее.

Когда они садились обратно в машину, беспилотный командный грузовик взлетел высоко в небо на холме.

C Ч А П Т Е Р 1 7

Лондон

A прозвучал свисток поезда, когда Летящий шотландец замедлил ход. Роскошный поезд, пыхтя, отошел от Старой станции в Сент-Эндрюсе, Шотландия, двумя днями ранее, направляясь на юг. Теперь, в конце путешествия, начался долгий путь к лондонскому вокзалу Юстон, низкому бетонному памятнику архитектуры 1960-х годов, часто описываемому как один из величайших актов послевоенного архитектурного вандализма в Британии.

Но это неважно.

Из девяти роскошных кают с панелями из красного дерева на борту приближающегося роскошного поезда только одна была завалена различными романами П. Г. Вудхауза в мягкой обложке, журналами об автоспорте и парусном спорте, путеводителем Сотбис по недвижимости на Бермудах, наполовину полной бутылкой рома Gosling's Black Seal Bermuda, двумя полупустыми корзинками с увядающими фруктами, черствыми остатками клубного сэндвича с индейкой, множеством бутылок из-под имбирного пива White Rock, мисочками с тающим льдом. Кроме того, тонкий золотой портсигар и потертый серебряный шейкер для коктейлей в стиле ар-деко, оба украшены монограммами с инициалами А. Х. под короной.

Верхняя койка была опущена, завалена простынями, пуховыми подушками, покрывалами и одеялами. Несмотря на то, что заходящее солнце указывало на поздний полдень, комнату явно не убирали с момента отъезда из Эдинбурга.

И его единственный обитатель?

Ах, да, сам лорд Хоук.

Александр Хоук стоял с обнаженным торсом перед запотевшим зеркалом в своей ванной комнате, пытаясь побриться. Он был одет только в свободно сидящие светло-голубые пижамные штаны, любезно предоставленные одним из его любимых портных "Тернбулл и Ассер", Сент-Джеймс. Другая, "Андерсон и Шеппард из Сэвил-роу", всегда обеспечивала баланс его гардероба, сшитого на заказ.

В левой руке он держал крепкую трость для ходьбы. Его симпатичные медсестры в больнице в Сент-Эндрюсе подарили ему терновую "палочку для развязности" в праздничный день, когда его сочли годным к выписке.

В правой руке он держал старомодную опасную бритву. Покачиваясь в такт движению вагона, он использовал палку, чтобы удержаться на широко расставленных ногах, когда готовился побриться.

В запотевшем зеркале он заметил, что оставил зажженную сигарету зажатой в уголке рта. Он выхватил его и щелчком отправил в "Джонни", где он с шипением утонул.

"Подготовьте колоды для действий", - сказал Хоук сам себе с некоторым удовольствием, поднося блестящий клинок с рукоятью из слоновой кости к щеке. Он был в веселом настроении, радуясь тому, что наконец возвращается домой, к своей семье, своим коллегам в МИ-6 и своему любимому загородному дому Хоксмур.

Внезапно вагон бешено дернулся. Хоука отбросило вперед на зеркало в раковине, он промахнулся всего на долю секунды, отрезав кончик носа опасной бритвой. Он внимательно посмотрел на себя в зеркало, зарычал на свое отражение и решил, что безопасность диктует выйти в каюту побриться. Палка оказалась крайне неэффективной, и он швырнул ее на койку.

Полуживотное раскачивание вагона не утихало. Ему пришлось опереться одной рукой о стену, когда он пробирался к длинному туалетному зеркалу, висевшему по эту сторону дверного проема рядом с вестибюлем.

Когда он стоял, ненадежно балансируя, еще раз приставив бритву к своему горлу, дверь купе внезапно распахнулась снаружи. Это действие прижало его спиной к стене, полностью скрыв за дверью. Он стоял неподвижно, ошеломленный на мгновение.

После чего на сцену ворвался Эдди Монкриф, пожилой железнодорожный носильщик, которого Хоук узнал и которым восхищался с тех пор, как Флайер впервые отчалил от эдинбургского вокзала Уэверли. Он искал последнего пассажира, все еще пропавшего без вести до прибытия.

"Лорд Хоук?" Озадаченный Монкриф был совершенно уверен, что нашел бы своего заблудшего пассажира внутри купе. "Вы здесь, милорд? Прошу прощения за беспокойство, но . . . "

Когда Эдди повернулся, чтобы закрыть за собой дверь, он заметил его светлость. Мужчина застыл за дверью, прижатый к стене, блестящее лезвие бритвы приставлено к его горлу, глаза застыли в остекленевшем взгляде.

Лорд Хоук с приторно-сладкой усмешкой человека, который лишь чудом избежал верной смерти, сказал: "Оу. Привет, Эдди."

"Я действительно прошу у вас прощения, милорд!" сказал портье, пораженный несколько странной ситуацией его светлости. "Что вы делаете за дверью, если я могу быть настолько смелым, сэр?"

"Ах, забавно, что? Просто немного повеселился, вот и все, Эдди ", - сказал Хоук, изо всех сил стараясь напустить на себя вид человека беззаботного.

"Ах. Немного забавно, да? Очень забавно, милорд. Прячется от меня за дверью. Хо-хо! Что ж, я просто хотел предупредить вас, что мы прибудем на станцию Юстон менее чем через двадцать минут, сэр. Могу я помочь вам собрать вещи?"

Эдди поднял с пола темно-зеленый бархатный смокинг и окинул взглядом раскрытый и переполненный кожаный чемодан на полу.

"Великолепно", - сказал Хоук. "Эй, эй!"

Хоук взял в руку серебряный шейкер для коктейлей со льдом. Слегка пошатываясь, он вылил остатки своего любимого хайбола, пенистого Dark "n Stormy, в свой стакан. Когда он запрокинул голову, чтобы выпить ароматное зелье, он сильно треснулся затылком о верхнюю койку.

"Ой".

"Прошу прощения, милорд. С тобой все в порядке?"

"Полностью моя вина", - сказал Хоук, печально потирая затылок. "Я действительно не могу вспомнить, когда у меня был более увлекательный вечер в поезде, Эдди. Если, конечно, не считать ту памятную ночь на борту печально известной "Красной звезды", пересекающей Сибирь, когда пара русских головорезов пыталась убить моего сына и меня."

"Убить, вы сказали, сэр?"

"Вендетта КГБ. Долгая история, Генри. Вам придется подождать моих красочных и несколько непристойных мемуаров."

"Я уверен, ваша светлость, это самая забавная история, которую можно рассказать".

Хоук потер пульсирующую шишку на макушке своего черепа. "Спасибо тебе, Эдди. Я буду скучать по этой своей маленькой комнате. Должен сказать, что это произвело на меня довольно неизгладимое впечатление ".

"Действительно, так и есть. Боюсь, сэр, это довольно сердитое напоминание на вашей макушке. Принести мне мокрую фланель и еще несколько кубиков льда?"

"Нет, нет. Время лечит все раны."

"Несомненно, сэр".

"И ранит все пятки, как говорится".

"Ha! Хороший роман, сэр!"

Крики его светлости были напрасны.

Носильщик улыбнулся своему любимому пассажиру.

Его светлость, которого Монкриф довольно хорошо узнал за короткое время, обладал очень редким сочетанием силы, человечности и юмора. Ничего подобного он не видел за тридцать лет службы на железной дороге. Он также должен был признать, что было освежающе встретить мужчину такой красоты, такой славы и высокого социального положения, который обладал полным отсутствием претензий или чувства собственного достоинства. Когда он вошел в вагон-ресторан, все женщины уставились на него, с его густыми иссиня-черными волосами и ярко-голубыми глазами, как будто он был богом.

"Действительно, ваша светлость", - сказал он. "Должен ли я положить остаток этой испачканной одежды в этот саквояж, сэр?"

"Это было бы прекрасно. Я помогу. Давайте не забудем мой серебряный шейкер, вот. Видите ли, моему приятелю, старшему инспектору Эмброузу Конгриву, на память о тридцатом дне рождения."

Хоук перевел взгляд с запотевшего стакана на наполовину заполненный саквояж. Как его безопасно упаковать?

"Куда нам это поместить?"

"Не совсем уверен, милорд".

"Ах. Это должно сработать ".

Увидев свой халат с узором пейсли, висящий на обратной стороне двери туалета, он схватил его. Затем он завинтил крышку контейнера со льдом, любовно завернул шейкер в халат и засыпал все это содержимым открытого пакета, с некоторым энтузиазмом рассматривая результат.

"Ваша шляпа, сэр", - сказал носильщик, протягивая ему смятую коричневую фетровую шляпу, которая была изжевана на волосок от исчезновения. "Это было на верхней койке".

"Гарри! Плохой пес!" Хоук воскликнул.

"Собака, сэр?"

"Да, собака. Шотландский бордер-колли. Подарок для моего сына, понимаете. Изучал породу все время, пока находился в заключении во время реабилитации в Королевском лазарете Сент-Эндрюс. Была идея завести моему сыну собаку, пока я лежал. Отправился к лучшему заводчику недалеко от Сент-Эндрюса в тот момент, когда я, наконец, появился на свет."

"Летающий шотландец на самом деле не допускает собак на борт поезда, ваша светлость".

"Неужели? Странно. Я не был поставлен в известность об этом ", - сказал Хоук, залезая под одеяло, вытаскивая маленького зверька и ставя его на пол. "Так было в брошюре? Это положение о запрете собак, на которое вы ссылаетесь? Мелкий шрифт, я полагаю, а, Эдди?"

"Действительно, сэр. Практически невидимый."

"Ну, в любом случае, он не собака, не совсем; он щенок, как вы можете ясно видеть. Красивый парень, не так ли? Я называю его Красавчик Гарри. Ты тоже хороший мальчик, не так ли, Гарри?" Счастливый щенок громко залаял, бегая вокруг ног пожилого носильщика в неистовом, праздничном возбуждении.

"Мое слово!" Сказал Монкриф, поднимая ноги, чтобы избежать убегающего существа.

"Ужасно извини, Эдди. Видите ли, я дал ему каплю-другую рома."

"Ром, сэр?"

"Хм. Черная печать Гослинга. Просто чтобы помочь ему уснуть, конечно. Однако, похоже, это ударило ему в голову. ДА. Я действительно верю, что Гарри пьян!"

"Я не скажу ни слова, сэр".

"Ты сама осмотрительность, Эдди. Я понял это сразу, как встретил тебя. Гарри! Нет! Прекратите это! Плохой, скверный пес! Может, стоит угостить его черным кофе, как ты думаешь?"

"Ваша светлость, я полагаю, он собирается - чтобы- поднять ногу, сэр".

"Гарри! Нет!"

Крики его светлости были напрасны.

Носильщик в смятении посмотрел вниз и потряс недавно промокшей штаниной.

"Тебе придется простить нас, Эдди. Кажется, мы были заперты здесь целую вечность ".

НЕБОЛЬШАЯ ТОЛПА СТОЯЛА НА платформа станции, наблюдающая за блестящим бордово-золотым поездом, пыхтящим вперед. Носильщики поспешили к выходу. Грузчики ждали. Когда поезд подходил к остановке, Хоук увидел свою встречающую группу. Его четырехлетний сын Алексей. Опекун мальчика и нынешний романтический интерес Хоука, красавица Нелл Спунер. И, конечно, его восьмидесятилетний товарищ с детства, Пелхэм Гренвилл, его камердинер, парень, который в настоящее время очень уместно одет в элегантную серую шоферскую ливрею.

Носильщик опустил небольшую подножку, и Хоук осторожно спустился на платформу, используя свою дорожную трость и пытаясь справиться со своим саквояжем и сумкой, пряча извивающегося щенка под своим пальто цвета Кромби.

"Папа!" Алексей заплакал и подбежал к отцу, радостно обняв его за колени.

"Вот и мой мальчик", - сказал Хоук, ставя свой багаж и поглаживая его по взъерошенной голове.

Проницательные голубые глаза отца выдавали его всепоглощающую любовь к мальчику. "Как дела, сынок? Ты был хорошим, пока меня не было? Привет, Нелл. Надеюсь, он не доставлял хлопот. Как дела? Ты выглядишь прекрасно, как всегда. А как поживаешь ты, юный Пелхэм? Ужасно эффектный в этих автомобильных регалиях. Не видел тебя в этом наряде много лет."

"Мы приехали из деревни, милорд. Мисс Спунер хотела сама сесть за руль "Бентли", но, боюсь, мне пришлось настоять на том, чтобы оказать честь. Как вам хорошо известно, милорд, локомотив может оказаться непростым испытанием на этих обледенелых проселочных дорогах."

Хоук кивнул. У него был старый серый "Бентли Континенталь", который он давным-давно прозвал "Локомотивом". Без усилителя рулевого управления, с 4,5-литровым двигателем и нагнетателем Amherst Villiers это было мощное, но неуклюжее животное на проселочных дорогах. Хоук также установил красную кнопку запуска nitro, как он это называл, для "чрезвычайных ситуаций". Не особенно хотел, чтобы Нелл попала в этот роман по ошибке.

"Да, вы были совершенно правы, поступив так, Пелхэм. Спасибо вам."

"Милорд? Как ты себя чувствуешь? Полностью восстановился?"

"Значительно улучшено, спасибо, что спросили".

"Как нога? Ребра? Хорошо заживает?"

"Становлюсь сильнее с каждым днем".

"Одна вещь, сэр, если вы не возражаете".

"Да?"

"Ваша сумка, сэр. Кожаный саквояж. Похоже, что происходит утечка."

"Утечка?"

"Действительно, сэр. Расползающееся пятно на платформе."

"Ах. Возможно, немного шипучий с ромом. Или, возможно, моя бутылка Hermès Orange Verte разбилась. Не о чем беспокоиться, Пелхэм, уверяю тебя."

Его сын дернул его за подол пальто. "Папа, что это за шум?"

"Что за шум? Я ничего не слышу."

"Да, ты знаешь. Это исходит из-под твоего пальто".

"Ах, это. Должно быть, это мой галстук. Это довольно громко, я согласен. Не знаю, почему ты позволил мне упаковать это, Пелхэм."

Блестящий черный нос пуговкой выглядывал у Гарри из-за лацкана.

"Это не ничья, папа, это щенок! Могу я увидеть его?"

"Щенок? Я не припомню, чтобы какие-нибудь щенки прятались в моем шкафу . . . О, подожди . . . ты был прав. Да, здесь определенно есть щенок."

Хоук передал тявкающего бордер-колли своему сыну. Алексей расцеловал щенка со всех сторон, прижимая его к груди.

"О, папа! Он самый лучший щенок на свете, когда-либо, когда-либо. Он мой?"

"Конечно, он твой, Алексей. С днем рождения."

"Мой подарок на день рождения!" Воскликнул Алексей.

"Он восхитителен, Алекс", - сказала Нелл.

"Как его зовут, папочка?"

"Гарри. Так звали собаку, которую подарил мне мой дедушка, когда я был в твоем возрасте. И я открою тебе секрет. Когда мне было четыре, мне было ровно столько же лет, сколько вам сейчас. Разве это не забавно?"

"Спасибо тебе, папа. Я люблю Гарри больше всего на свете. Я имею в виду, кроме вас, Пелхэма и мисс Спунер."

Хоук был почти подавлен нахлынувшей волной эмоций. Немногие чувствуют сильное желание иметь семью более остро, чем те, кто потерял их в очень молодом возрасте. Александр Хоук потерял своих дорогих мать и отца в нежном возрасте семи лет при обстоятельствах, слишком жестоких и болезненных, чтобы вспоминать.

"Хорошо быть дома", - сказал он, вглядываясь в тени знакомой станции. "Да, ужасно хорошо быть дома".

И с этими словами эта конкретная маленькая семья собралась вместе и пробралась сквозь скопление людей на железнодорожной станции, чтобы отправиться домой в Хоксмур в Котсуолдсе. Хоук, конечно, настаивал на вождении; он ненавидел, когда его вели.

В прежние времена, в течение нескольких лет, когда Пелхэм действительно был водителем, Хоук вел машину, а Пелхэм сидел сзади, читая ему вслух свои любимые книги. Теперь Пелхэм сидел с ним впереди, в то время как Нелл, Алексей и маленький Гарри пользовались похожим на пещеру задним сиденьем старого локомотива.

Пошел снег, большими пушистыми хлопьями. Хоук знал, что к утру сельская местность, окружающая его старую семейную усадьбу на холме, будет покрыта белым покровом. Хоук внезапно безошибочно ощутил тишину и покой, которых он так жаждал на протяжении многих лет. Он принял это в свое сердце. Он начал удовлетворенно насвистывать, настолько был счастлив снова оказаться дома.

С нами все будет в порядке, сказал он себе. Теперь у нас у всех все будет в порядке.

C Ч А П Т Е Р 1 8

В море, недалеко от Ньюпорт-Ньюс, Вирджиния

Tморе было в яростном настроении.

Лейтенант Роберт "Муз" Тейлор, сын легендарного денверскогонефтяника, получивший юридическое образование в Аннаполисе и Йеле, стоял снаружи на палубе мостика по правому борту. Его бинокль был направлен вперед, на гладкий нос его корабля, эсминца с управляемыми ракетами ВМС США "Неустрашимый". В своем снаряжении для плохой погоды мальчишеский офицер выглядел даже моложе своих двадцати шести лет.

В настоящее время корабль ВМС США "Бесстрашный" шел сквозь штормовое море, окруженное иногда неоднородным, но необычно плотным туманом, по пути в порт приписки на военно-морской станции Норфолк в Вирджинии.

С тех пор как Тейлор заступил на вахту ранее тем утром в 06:00, погода постоянно ухудшалась. Периодически налетали шквалы проливного дождя, море вздымалось, и "Бесстрашный" принял тяжелый оборот.

Тейлор не обращал внимания на ненастье.

Если уж на то пошло, он наслаждался этим. Для него это было одно из тех оживленных атмосферных утр с оттенком солености, которые заставляли человека чертовски радоваться, что он поступил на службу во флот, а не практиковать корпоративное право в Вашингтоне или печатать деньги на Уолл-стрит. Честная правда заключалась в том, что он любил плохую погоду. Понятия не имею, почему. С детства проводил лето под парусом в Нантакете. Поди разберись.

Рядом с высоким и стройным лейтенантом на крыле мостика стоял энсин Стаббс Пулман, рослый светловолосый фермерский парень из Прери Флауэр, штат Техас. Его дерзкой индивидуальности противоречили серьезные темно-синие глаза, глаза, которые воспринимали все, глаза, окруженные юмором, который иногда искрился врожденным откровенным умом.

"Конечно, все вы знаете, где находится цветок прерий?" Пулман любил спрашивать любого доступного моряка в пределах слышимости. Муз рано выучил техасский у энсина Пулмана. Он знал, что "вы все" - это единственное число. И это "Все вы" было во множественном числе. А потом, когда абсолютно никто не понимал, о чем, черт возьми, он говорил, Мус говорил: "Черт возьми, сынок, "Цветок прерий" находится всего в миле или около того вниз по дороге от Суитуотера, штат Техас! Вы все этого не знали? Черт возьми!"

После шести месяцев охоты на пиратов на станции у берегов Сомали, а совсем недавно вблизи Ормузского пролива, энсин Уилл Пулман и команда боевого "Бесстрашного" были более чем готовы снова вернуться в Штаты. Поскольку серьезного прогноза погоды для срединно-атлантического побережья нет, Муз Тейлор сказал Пулману, что, по его мнению, они отправятся в порт приписки в 08:00 субботним утром.

Тоже хорошая вещь. Жена Тейлора, Мэг, во время их пятничного вечера по скайпу бросала на него заискивающие взгляды. Их беседы с каждой неделей становились все более и более накаленными и порнографическими.

В субботу лейтенанту исполнилось двадцать шесть лет. И он бы резал свой праздничный торт за маленьким кухонным столом дома и спал в своей собственной постели со своей прекрасной невестой. При всей придирчивости на борту корабля, вы должны были признать, что иногда даже военно-морской флот делал это правильно.

Это конкретное путешествие домой прошло без особых событий, за одним исключением. Гидролокатор сообщил о слабом контакте с неопознанным признаком винта. Сорока восемью часами ранее была обнаружена большая подводная лодка, следовавшая курсом на этот конкретный участок океана. Контакт был потерян. Оперативный центр ВМС с тех пор ничего не сообщал. Итак, с точки зрения друзей или врагов, слабый контакт с гидролокатором был чем-то вроде корабельной тайны.

Если эта вспышка сонара на самом деле была вражеской подводной лодкой, что Тейлор считал маловероятным, "Бумер" ушел на глубину и остался там. Но, по всей вероятности, оператор гидролокатора, которому было скучно до слез, просто неправильно истолковал какой-то визуальный "шум" в своем прицеле.

Пулман схватил Муса за локоть.

"Ты слышал, что только что произошло в Вашингтоне? Я имею в виду, только этим утром, Муз?"

"Ну и дела, дай мне подумать. Сегодня суббота. Президент играл в гольф. Снова."

"Президент чуть не получил по заднице, вот что он сделал".

"Что? Росов? Он всего неделю на своем посту!"

"Ты ни за что в это не поверишь, сынок. На похоронах Макклоски в Арлингтоне произошла атака беспилотника. Не прошло и двух часов назад."

"Ни хрена? Беспилотник в Арлингтоне? Что за черт. Я имею в виду, Господи! Чей это был беспилотник?"

"Выбивает из меня все дерьмо. Какая-то здоровенная мамаша с крыльями летучей мыши, типа стелс, вооруженная сайдвиндерами, пулеметами и пятисотфунтовыми пушками. Огромный. Я видел видео нападения на Fox News в столовой не более пяти минут назад. Человек. Вы говорите о "смерти свыше". "

"А беспилотник?"

"Испарился в адском огне. Но все же."

"Жертвы?"

"Черт возьми, да. Тонна. Они не могут так быстро пересчитывать тела. Все машины скорой помощи в радиусе ста миль от Арлингтона находятся в пути."

"Тем не менее, президент невредим, верно? Он и мой отец были одноклассниками в Аннаполисе. Я знаю этого парня."

"Пока это то, что они говорят".

"Кто-нибудь взял на себя ответственность?"

"Пока нет. И если федералы знают, кто это сделал, они точно не станут об этом говорить. Человек. Кто-то убивает нашего чертового президента, а затем пытается убрать нового на похоронах мертвого! В этой стране действительно все становится странным, Муз, или мне только кажется?"

"Дело не в тебе, брат. Ситуация определенно становится странной. Поверьте мне."

"И, говоря о странном ... что это, черт возьми, такое?"

"Что?"

"Поверните бинокли по левому борту, сэр. Десять очков с левого борта. Маленькая дырочка в тумане, видишь ее? Какой-то холм вон там ... поднимающийся из воды, знаете ... почти как подводный ... кит, может быть ... только ... Срань господня!"

"Кит? Должно быть", - сказал Муз.

"Слишком большой для кита ... подождите ... Черт возьми, нет, это должна быть какая-то подводная лодка! Но - какого черта - посмотрите на ракурс поверхности! Я имею в виду, подводная лодка, всплывающая вертикально? Я не ... Я не... "

"Это не кит, сэр", - сказал Тейлор.

Невероятно огромный водяной гриб внезапно взорвался вверх, когда что-то гротескное и угрожающее поднялось из моря, сияющее черным и серебряным, казалось, бесконечно появляющееся из воды, невероятное, поскольку его длина и объем поднялись в воздух и, казалось, зависли там . . . пока оно не упало с силой, которая подняла воду высоко в белое небо.

Это было нечто подобное, чего ни один человек никогда раньше не видел, его огромная масса, то, как он с невероятной скоростью оторвался от поверхности и устремился прямо вверх, фактически набирая обороты, как старые ракеты "Юпитер" в Космическом центре Кеннеди.

"Капитан?" Сказал Муз Тейлор в свой рупор. "Я знаю, что видимость отстой ... но ... видит ли мостик то, что мы видим слева?"

"Черт возьми, да, мы это видим. Но что, во имя всего святого, это такое? Все двигатели заглушены за кормой! Остановите эту чертову лодку и давайте немного посмотрим друг на друга ... "

Пулман схватил лейтенанта за руку, шок на его лице сменился страхом.

"Я скажу тебе одну вещь, Муз, если эта чертова штука - какая-то новая межконтинентальная ядерная бомба ... Черт возьми, мы все мертвы, поднух. Представьте размер этой боеголовки. Уничтожьте Небраску."

ЛЮДИ На МОСТУ в то утро Бесстрашные стали свидетелями исторического зрелища. Хотя в то время они этого не знали, они присутствовали на заре совершенно новой эры в анналах морской войны. То, что они наблюдали, было подводным оружием, подобное которому изменило бы все.

Буквально.

Где бы они ни находились на корабле, на носу или на корме, что бы они ни делали в тот момент, моряки стояли как вкопанные, разинув рты в недоверчивом изумлении, когда перед ними величественно возвышалось чудовище, закованное в черную сталь. Что это было, они понятия не имели. Неоднородный туман, плотный, как вата, скрывал от взгляда большие участки силуэта.

Но каким-то образом чудовище продолжало подниматься, поднимаясь все выше, вода стекала с его черных боков простынями, пока каждый последний фут его не поднялся из глубины.

Изображение остановилось, затем, на наносекунду, казалось, слегка наклонилось на несколько долей градуса влево. А затем он упал на землю, как высокое бревно, врезавшись во весь рост в море с могучей силой возвышающегося красного дерева в лесу.

В результате эпического падения этого причудливого гиганта на поверхность океана появились миницунами. Огромная волна раскачала эсминец ВМС, как игрушечную лодку, перевернув его на концах балки, прежде чем он смог выпрямиться.

"Лейтенант Тейлор, это капитан. Ты бывший подводник. Вы когда-нибудь раньше видели подводную лодку, похожую на эту? Потому что я чертовски уверен, что этого не делал. Я имею в виду, забывая об огромной длине этой чертовой штуковины ... Посмотрите на размер ее надстройки! И вот так стоять у нее на хвосте? Что за черт?"

"Нет, сэр. Эта вещь большая. Единственное, что я знаю о том, что хотя бы отдаленно напоминает этот размер, было русским. НАТО назвало ее "Тайфун". "Акула", или "Акула", как ее называли русские. Ее длина составляла 515 футов, а ширина - 70 футов. Нес двадцать баллистических ядерных ракет большой дальности, сэр. Самая большая подводная лодка в истории. Когда-либо было построено только шесть. Развернут в восьмидесятых годах для запуска БРПЛ из-под арктической ледяной шапки. Законсервирован пару лет назад, я думаю."

"Но, черт возьми, лейтенант, возможно, один из этих чертовых Тайфунов так и не был законсервирован. Русские держали ее вне поля зрения, но все еще на вооружении? Сидя на дне почти на виду у нашей береговой линии? Что еще это могло быть? У тебя есть объяснение получше?"

"Нет, сэр, не знаю".

"Если, конечно, эта штука не является чертовым космическим кораблем с Марса".

"Да, сэр. Я имею в виду, нет, сэр."

"И так, да поможет им Бог, поскольку это подводная лодка, на борту должен быть экипаж. Не так уж много людей смогли бы пережить вертикальное всплытие на поверхности с такой скоростью. Сонар наблюдал за всем ее восхождением. Он говорит, что она уютно устроилась на песчаном дне, когда что-то пошло не так. Внезапно она встала на хвост и взлетела прямо снизу, как чертова ракета. И даже если вон те парни пережили это, черт возьми, такое жесткое приземление, как это ... Я просто не знаю. Мы могли бы столкнуться с огромной потерей жизней ".

"Да, сэр. Но, может быть, некоторые из них были пристегнуты? Я не знаю, сэр. Я просто не могу уловить никакого смысла в том, что я вижу ".

"Никто не может. Но я скажу тебе вот что. Я хочу, чтобы ты возглавил спасательную группу вон там. Итак. Возьми столько людей и столько снаряжения, сколько тебе нужно, сынок. И не теряйте времени; есть чертовски хороший шанс, что мальчики умирают там, внутри этой большой консервной банки ".

"Есть, сэр".

Тейлор посмотрел на Пулмана и сказал: "Ты слышал капитана. Давайте двигаться. Отдай приказ спустить тридцатидвухфутовый патрульный катер по правому борту, Стабби. Сейчас!"

Лейтенант навел бинокль на то, что он мог видеть в корпусе таинственной субмарины, прикидывая в уме ее общую длину.

По его подсчетам, эта штука была почти в тысячу футов длиной.

К ТОМУ ВРЕМЕНИ ТЕЙЛОР, ПУЛМАН, когда спасательная команда приблизилась к всплывшей субмарине на высокоскоростном патрульном судне, команде пловцов из двух человек уже удалось закрепить на ней трос с "Бесстрашного". Этот подвиг был намного сложнее, чем казалось, потому что снаружи корпуса не было опор для рук.

И в густом клубящемся тумане ее палуба возвышалась примерно в тридцати-сорока футах над их головами. И когда два пловца наконец поднялись на палубу подлодки? У них было чертовски много времени, чтобы найти что-нибудь, за что можно было бы закрепить трос, пока они не обнаружили шипы, которые выскакивали из корпуса, когда они наступали на них.

Подводная лодка, наконец, в безопасности, два матроса повесили веревочную лестницу за борт корпуса, чтобы облегчить жизнь спасательной лодке, которая теперь медленно приближалась с кормы.

Поскольку море было бурным, но относительно спокойным, "гигант" легко двигался по своей ватерлинии. Что для Тейлора и парней из Бесстрашия сделало бы карабканье вверх по подвесной лестнице намного проще. В последнюю минуту, поскольку он понятия не имел, что найдет на борту этой штуковины, лейтенант Роберт Тейлор приказал всем мужчинам носить табельное оружие. И двое из них были вооружены пулеметами MP9 и упаковали дымовые и светошумовые гранаты, чтобы дезориентировать любых недружелюбных, с которыми они могли столкнуться.

Из-за густого тумана Тейлор и его люди впервые смогли рассмотреть странное судно крупным планом.

"На ее борту не нарисован флаг", - тихо сказал Муз, поворачивая штурвал патрульного катера строго по левому борту, чтобы выровняться с субмариной.

"Да. Флага нет. Никаких документов нигде, шкипер. Я заметил это. "

"Нигде ничего нет, Стабби. Подводная лодка без страны."

"Да".

"Я думаю ... нет, я почти думаю ... об НЛО".

"Стаббс. Давай."

"Ну, хорошо, тогда что, черт возьми, это такое? Это русский класс Акулы?"

"Черт возьми, нет. Эта штука затмевает акулу."

"Так что, черт возьми, это такое?"

"Давайте пойдем и узнаем. Я поднимаюсь по служебной лестнице первым. Обеспечьте безопасность этого судна любым возможным способом, затем поднимайте людей и прикрывайте тыл."

"Есть, сэр".

"И что, Стаббс? Держи свой пулемет на полностью автоматическом режиме, хорошо? Что-то мне в этом действительно не нравится. Кажется, что это неправильно ".

"Да. Помнишь, на мосту, когда я сказал, что, по-моему, все становится немного странным?"

"Ага".

"Ну, прямо сейчас эта штука действительно выводит меня из себя, сэр".

"Да. Увидимся на палубе."

"Есть, сэр".

Тейлор начал подниматься по лестнице, бормоча что-то себе под нос.

. . . Гребаный Эверест подводных лодок . . .

C Ч А П Т Е Р 1 9

Майами

Sтокли Джонс и его партнер по бизнесу Луис Гонсалес-Gonzales столпились за маленьким столиком в задней части заведения, печально известного прибрежного заведения Майами под названием Marker 9. Это было через неделю после нападения на Арлингтон, и они ждали Гарри Брока. Брок, как и любой другой оперативник ЦРУ на планете, был вызван обратно в Лэнгли для брифингов о продолжающемся поиске с целью установления личности преступников.

Он вернулся в Майами два дня назад, но был немногословен по поводу атаки беспилотника, когда Стоук спрашивал его об этом. Просто посмотрел на него так, не ходи туда, чувак.

Стоук не воспринял это как признак прогресса. Он взглянул на свои часы. Гарри работал в ЦРУ, да, хорошо, но его послужной список в плане оперативности, как долгое время считал Стоук, был отрывочным.

В какой-то момент своей темной истории "Маркер 9" был безумно популярным мафиозным баром. Капо ди тутти, капо фатти Санто Траффиканте из Тампы, правил своим гнездом в Южной Флориде с барного стула почти десять лет. Тогда, в 1950-х годах, это было полицейское заведение. В основном продажные копы. Крупный коррупционный скандал привел к ужасному убийству из мести двух грязных детективов отдела нравов летом 1959 года.

Теперь это место было переполнено грузчиками, поденщиками, рыбаками-коммерсантами, шкиперами чартерных судов, случайными проститутками, оставившими всякую надежду, и простыми, прямолинейными, ясными, милыми и небесно-голубыми алкоголиками.

Метка, да, именно так теперь это называют местные сплетники. В этом месте царила морская атмосфера, как любили называть это местные жители. На каждом потрепанном столе в центре стоял корабельный фонарь из цельной латуни, красного или зеленого стекла, по левому или правому борту, выбирайте, Кэп.

Кондиционированный воздух внутри Mark был пропитан марихуаной и сигаретным дымом; из задней части доносился острый аромат жареной рыбы и вонь несвежего пива и мощного дезинфицирующего средства для ванной. Красочный старый музыкальный автомат Wurlitzer в углу оглушал: Нил Даймонд напевал "Love on the Rocks", Элвиса, Ramones, что угодно. "Акулы", отбивающие девятый мяч за потертым столом, взяли за правило забивать мячи в угловые лузы, а затем со всей силы обрушивать стойку на грифельную доску.

Вот такое место. Отправляйся в Майами на TripAdvisor? Определенно не рекомендовал бы романтический вечер для двоих с видом на Маркер 9.

Стокли и его деловой партнер, Луис Гонсалес-Gonzales, не были постоянными клиентами. Не то чтобы кто-то в этом месте был достаточно трезв или заботился о них настолько, чтобы обратить на них внимание. Даже если бы они знали, они бы ничего не сказали. Пьяные в стельку или от скуки, клиенты The Mark видели все это, или, во всяком случае, воображали, что видели. Вот почему Стоку нравился старый Марк. Под радаром. Путь, путь под радаром.

"Una mesa para dos, con ocho servezas muy frias", - сказал Луис парню на входе, когда они впервые вошли.

Официант-кубинец рассмеялся, и Стоук сказал Луису: "Ты только что сказал: "Столик на двоих и восемь бутылок холодного пива"?"

"Ладно, это шутка", - сказал Шарки Стоку. "Не волнуйся, он это понимает".

"О, это шутка", - сказал Стоук, и улыбка тронула уголки его рта. Он любил маленького парня.

Шарки протянул руку и положил ее на плечо Стоука. Это было похоже на кусок бетона.

Шарки, как в народе называли Луиса, был довольно жестким для однорукого маленького парня. Кубинец. Тягучий. Но парень, который выглядел так, будто ему понадобилась бы только одна рука, чтобы сразиться с тобой. Люди, естественно, расступались у него на пути, когда возвращались к столику в задней части зала. Луис и его товарищ, красивый афроамериканский джентльмен по имени Стокли Джонс младший. Стоук был одним из самых крупных людей на планете. Этот человек был внештатным контртеррористом, которому иногда нравилось выступать под именем Шелдон Леви, когда этого требовала тактическая ситуация.

Как сегодня вечером: лейтенант Шелдон Леви, береговая охрана Соединенных Штатов. Стоук уже много раз использовал военный псевдоним Леви. Он считал, что его абсурдность делает его еще более правдоподобным. Да, он знал, что "на самом деле не выглядел таким уж евреем" - вот что он сказал бы людям, которых хотел ввести в заблуждение. И они засмеялись, чтобы показать, что поняли шутку и поверили ему.

Стокли Джонс был американским воином позднего среднего возраста или ранней зрелости, в зависимости от того, кого вы спросили. Он был бывшим морским котиком, бывшим нью-йоркским джетом (один сезон) и бывшим копом полиции Нью-Йорка. Довольно впечатляющее резюме. Он был человеком, о котором его ближайший друг Алекс Хоук часто говорил, что он был "размером со среднестатистический шкаф".

Неважно.

Он был чернокожим. Он был большим. Он был плохим.

Смирись с этим.

История жизни Стоука заключалась в том, что в возрасте семнадцати лет он попался на торговле товаром на углу улицы Гарлем. Судья поставил его перед выбором: остров Райкерс или военно-морской флот США. Стоук собрался с силами и на автобусе Greyhound отправился в Коронадо в Калифорнии, прошел программу подготовки морских котиков, затем совершил два боевых тура в качестве настоящего морского котика. Вернувшись домой, он отыграл один сезон за "Джетс" на правом фланге, получил травму в дебюте сезона и поступил в полицию Нью-Йорка, дослужившись до звания детектива, работая с хорошими ребятами по всему Бруклину.

Однажды он спас жизнь жертве похищения, вытащив избитого до полусмерти британца из горящего склада в Бед-Стай, где какие-то панки из мафии Джерси оставили его умирать прикованным наручниками к паровой трубе. Человек, которого он спас в тот день, просто случайно оказался шестым по богатству человеком в Англии. Как оказалось, парень произошел от пиратов, которого звали лорд Александр Хоук.

НЕБО ЗА ПРЕДЕЛАМИ БАРА было темно, и сильный дождь барабанил по жестяной крыше и барабанил костяшками пальцев по оконным стеклам.

Рождественское сияние всех красных и зеленых ламп внутри заведения придавало заведению морскую атмосферу, которая казалась излишней в свете его расположения в пятидесяти ярдах от одной из самых оживленных и, с криминальной точки зрения, наиболее печально известных гаваней в мире. Не говоря уже о заядлой клиентуре, от которой буквально разило морем, покрытым нефтяными пятнами, и разнообразными обитателями морских глубин.

Была почти полночь.

Снаружи проносился тропический шквал, проливая дождь сквозь ветер, передний край холодного фронта, поднимающегося над заливом Бискейн с севера Флорида-Кис. Дождь Ки Ларго, шедший над Майами, так громко барабанил по гофрированной жестяной крыше над головой, что Стоуку приходилось кричать, чтобы его услышал его приятель, находящийся в трех футах через стол.

Луис Гонзалес -Гонзалес потерял руку из-за бычьей акулы, которая решила, что ему она нужна больше, чем Человеку-акуле. Более известный в доках Бока-Чика с тех пор как стал Шарки, он плотнее натянул свой желтый дождевик, испачканный рыбьими потрохами, на костлявые плечи, дрожа так сильно, что это было видно.

"Черт, у них тут кондиционер, я отморожу себе задницу, босс".

Этот тощий маленький однорукий кубинец в последнее время стал чем-то вроде денди, человека, который непрерывно курил желтые, фиолетовые и малиновые сигареты с золотыми полосками на деловом конце. Он приобрел много нот в стиле Майами и Саут-Бич с тех пор, как перешел с работы по ловле рыбы на Тортугасе. Никаких носков с его двухцветными ботинками, как будто это был Палм-Бич или что-то в этом роде, закатывает рукава своего белого льняного блейзера и пьет Gran Patrón Platinum вместо Bacardi, что-то в этом роде.

Его тело казалось натянутым вместе с хрящами и длинными, вязкими связками. Глядя на него снаружи, вы никогда бы не догадались о слоях силы и отваги глубоко внутри него. Ну и что, если бы акула оторвала ему правую руку? Вы разобрались с этим, вот и все. Ты - акула. Ты никогда не прекращаешь плавать. Потому что, если ты остановишься, ты умрешь. Во всяком случае, так он говорил всем, кто спрашивал.

Сегодня вечером он надел свою фирменную желтую шляпу в виде свиного пуха, стратегически надвинутую под кустистую черную левую бровь. Под козырьком у него были проницательные, блестящие черные глаза, которые многого не упускали. Под прямым носом аккуратно подстриженные маленькие черные усики. Его кожа приобрела орехово-медный оттенок за десятилетия, проведенные в качестве проводника по ловле кости в Чика Лодж в Исламораде.

В баре Atlantic в Чике он встретился со своим работодателем и компаньоном на этот вечер, огромным человеком горой, которого Шарки почитал, если не любил, всем своим огромным латиноамериканским сердцем.

Гигант, потягивающий диетическую колу через стол, был самым близким другом, который у него был в этом мире. Стоук был его боссом в Tactics International в Майами. У них был небольшой офис в Гроув, но большую часть правительственной работы они выполняли снаружи, под водой или под прикрытием. Они действовали в основном в Южной Флориде, на Багамах, в Карибском бассейне и Латинской Америке, но они отправлялись в любую точку мира, где требовались их услуги. Всегда плывущий под черным флагом, как выразился бы Хоук.

"Тактика" выполняла частые поручения и случайную работу для правительства США - спасение заложников, смена режима, ведение расследований - все это было на сто процентов неофициальными тайными операциями, и почти семьдесят процентов были любезно предоставлены полевым агентом ЦРУ по имени Гарри Брок.

Шарк часто считал Брока несносным мудаком, и он знал, что Стоук тоже так думал. Но они все терпели его, потому что, А, он был их клиентом номер один и, Б, он был бывшим морским пехотинцем и закаленным в боях бойцом ЦРУ, который лично убил больше плохих парней, чем большинство батальонов.

Однажды Стоук сказал Шарки то, чего он никогда не забывал. Что Бог был на стороне больших батальонов. И он был прав. Для Луиса это означало, что Бог был на стороне Гарри. И любой друг Бога, черт возьми, наверняка был другом самого эль сеньора, Луиса Гонсалеса -Гонсалеса, такого милого чувака, что его назвали дважды.

Шарки посмотрел на часы "Морской котик", подаренные ему боссом, и нахмурился. Гарри опоздал. Очень поздно. Типично. Он посмотрел на босса и покачал головой. "Гарри опаздывает", - сказал Шарк.

"Расскажи мне об этом".

"На него не похоже, босс, не так ли? Мужчина обычно всегда такой расторопный. И вежливый. Удивлен, что он не написал или не позвонил, чтобы сказать: "Извините, немного опаздываю ".

"Что я могу тебе сказать, Акула? Гарри родился с перевернутой задницей, вот и все. Не всегда это его вина."

"Официальный мэр сумасшедшего города, это все, что я хочу сказать".

Стоук улыбнулся и посмотрел на бильярдный стол, наблюдая, как снарк в cutoff Levi's обыгрывает их. Луис почувствовал облегчение. Дерьмо просто не дошло до Стоука, как это случилось с самим Шарки. Или даже если бы это было так, человек никогда ничего не показывал. Человек принимал удары, все плохие вещи, владел ими, складывал их в трюм, где-то глубоко, и продолжал двигаться, человек, который быстрее всех выбирает верх, если таковой когда-либо существовал.

"Так скажи мне. Как жизнь на скоростной полосе для новобрачных, Акула?" Сказал Стоук, его голос грохотал, бросая вызов грому над головой. "Второй медовый месяц в Ки-Уэсте? Маленький пальмовый остров, верно? Эта твоя хорошенькая маленькая невеста хорошо к тебе относится, занимается бизнесом?"

"О, да, босс", - сказал Луис. "Прошлой ночью я потратил по меньшей мере пару часов на размораживание холодильника, или "прелюдию", как любит называть это моя леди".

"Человек-акула", - сказал Стоук, его белозубая улыбка вызвала глубокий раскат смеха, - "это забавно".

"Уморительно, правда? Итак, однажды ночью Мария, она спрашивает меня, говорит: "Луис, со сколькими женщинами ты спишь? Скажи мне правду, Луис." Знаешь, что я ей сказал?"

"Я не могу даже предположить".

"Я говорю ей: "Только ты, детка. Все остальные? Они не давали мне спать всю ночь напролет ".

Стоук снова громко рассмеялся и хлопнул по столу ладонью размером с ветчину, достаточно сильно, чтобы поднять стаканы и фарфоровые тарелки на пару дюймов над столом.

"Ты что, Акула, типа замещаешь Джея Лено, сейчас? Приглашенный гость Saturday Night Live?" сказал он щегольски одетому невысокому парню в шляпе из свиного пюре. Что бы ни говорил Шарк, брак, очевидно, был с ним согласен. Он был одним счастливым котом.

"Знаете, что я обнаружил, сеньор Стокли? Все эти годы в Киз, бедный Мариелито, кубинский мальчик, добывающий костную рыбу для богатых белых людей? Даже президент Буш в тот единственный раз, когда я сказал тебе? Человек. Я тогда ничего не знал о реальном мире, знаете, о том, как быть в нем настоящим мужчиной. Вы понимаете, что я имею в виду? Но теперь? Работал на вас все эти много лет?"

"Расскажи мне".

"Я обнаружил, что, возможно, у меня только одна рука? Но, детка, позволь мне сказать тебе кое-что. Я получил два мяча. И, знаете что, они оба из твердой латуни."

C Ч А П Т Е Р 2 0

SТокели был готов рассмеяться, когда Гарри Брок с полным напором пара, опустив голову, уперев подбородок в ключицу, ворвался в парадную дверь Маркера 9, как разъяренный бык, входящий в телефонную будку.

У Гарри что-то было в правой руке, и, когда он пробирался вперед сквозь скользящие пятна света в дымной темноте, Стоук и Луис увидели, что это, на самом деле, маленькое человеческое существо.

Тот факт, что с Броком был другой парень, беспокоил Стоука только потому, что это не было частью плана. План, который начинался неправильно, обычно заканчивался неправильно, был его опытом как на футбольном поле, так и в бою на флоте и вне его. Сейчас много работаешь с Гарри Броком? Вы должны были научиться предвидеть проблему до того, как она случилась. В принципе, Брок был крутым парнем с багажом.

Гарри был одним из легендарных неудачников в разведывательном сообществе. Как он так долго выживал в качестве полевого офицера ЦРУ, было загадкой. Но, как часто говорил Стоук, "Чего ты можешь ожидать? Как вы можете когда-либо по-настоящему доверять кому-то, кто вырос в каком-то закрытом сообществе в Южной Калифорнии? Кто вырастает таким?"

Сток увидел, что Гарри одной рукой крепко обнял маленького парня, а другая уперлась в него изо всех сил, как будто Брок, возможно, упер свой курносый револьвер 38-го калибра в ребра мужчины. Парень был в наручниках под своим потрепанным плащом, это было видно.

"Фокстрот в танго с виски, Гарри?" Сказал Стоук, улыбаясь Броку.

"А?"

"Неважно".

Шарки улыбнулся, зная, что Брок не поймет дурацкий Facebook-жаргон: WTF, какого хрена.

"Добрый вечер, джентльмены", - сказал Гарри со своей широкой говноедской ухмылкой.

Луис вскочил и придвинул к столу еще два стула. Гарри усадил своего крошечного пленника на одно сиденье, а затем занял другое для себя. Развернул стул и положил предплечья на спинку. Гарри носил бритую налысо голову в стиле милитари и был красив своим твердолобым гранитным лицом. Хочешь фотографию Гарри? Подумайте о Брюсе Уиллисе. Большинство людей так и делают.

"Извините, я опоздал", - сказал Брок. "Мне пришлось выручать этого маленького джентльмена из беды. В здании суда? Внезапно он решает, что у него назначена встреча в последнюю минуту. В мужском туалете на станции Shell по другую сторону гребаной магистрали. Попытался сбежать, и, конечно, мне пришлось обогнать его на восьми полосах встречного движения, чтобы притащить его задницу обратно сюда ".

"Кто, черт возьми, этот персонаж?" Сказал Стоук, уставившись на маленького беспокойного парня. У него были дикие безумные волосы, вьющиеся до такой степени, что казались поджаренными, и длинный нос между широко раскрытыми мечтательными глазами. Представьте крошечного Джина Уайлдера с Востока, и у вас почти сложилась картина.

"О, он? Никто. Отморозок-мусорщик из Шанхая по имени Хай Ло. Я забыл его настоящее имя. Хунан Хирам, может быть, утки по-пекински. Кого, блядь, это волнует? Катер береговой охраны "Энергичный" надрал свою тощую задницу, перевозя высококачественный кристаллический метамфетамин и прочее дерьмо с Кубы. Его засек сонар в двух милях от гавани Сьенфуэгоса. Готовы к этому? Береговая охрана выслеживает его до самого Майами, и катер поднимает его на поверхность, верно? Журавль? И вот появляется подводная лодка с двумя людьми, хотите верьте, хотите нет. Ты веришь в это дерьмо? Этот маленький олух за рулем мини-субмарины, набитой фарфоровым беляком и кубинским крэком? Пробежать так далеко и так долго под глубоким синим светом и на самом деле выжить?"

"Он не похож на подводника", - заметил Стоук.

"Как они его прижали?" Сказал Шарки.

"Они выследили его, Луис, как я тебе только что сказал. В конце концов он сел на мель недалеко от правительственного квартала. Какой-то клуб подводного плавания выходного дня из Корал Гейблз нашел его совершенно случайно. Я имею в виду, пошли меня все к черту. Поднять Титаник, верно? Господи Х. Я имею в виду, дешевле спуститься в Атлантику; никогда не знаешь, что ты там найдешь ".

"Этот парень, ваш друг Хай Ло, вы говорите, он из моей страны, с Кубы, сеньор Брок?" Сказала Акула.

"О, прости меня, Шарки, не заметил тебя там в темноте. Освещение здесь отстой, верно? Шарки, брат мой, это Привет, Ло. Привет, Ло, ты, маленький засранец, поздоровайся с Акульей наживкой. Самый крутой однорукий парень к северу от Рамрод-Ки."

Это не было представлением Гарри о хороших манерах или обычной вежливости, и Шарки это понимал. Он знал этого человека. Просто идея Гарри пытаться быть смешным, выпендриваться, выкладывать свое дерьмо для Стокли и симпатичной официантки, прислуживающей за соседним столиком.

"Привет, привет", - сказал Шарки китайскому парню, сам будучи забавным.

"Что он мне сказал? Привет? Привет?" Привет, сказала Ло.

"Просто поздоровался с тобой", - сказал ему Брок. "Понял? Привет, Привет. Это забавно. В нашей стране, я имею в виду. Акула, серьезно, чувак. С каких это пор ты стал смешным?"

"С тех пор, как я женился".

Брок рассмеялся.

"Теперь он женат, он стендап-комик, да, этот парень?" Сказал Гарри, глядя на Стоука и недоверчиво качая головой. "Верно?"

Стоук сказал: "Гарри, заткнись".

"Почему?"

"Во-первых, у нас нет времени. Как далеко на юг находится яхта этого проклятого торговца оружием? К настоящему времени, должно быть, продвигается в залив Нижний Бискейн."

Гарри достал свой мобильный и нажал пару клавиш.

"В тридцати-тридцати пяти морских милях отсюда, двигаемся со скоростью семь узлов, на северо-северо-восток вверх по заливу Бискейн от Ocean Reef Club в Ки-Ларго. У меня есть приложение для отслеживания sat на моем iPhone. GPS, видишь? Радарный дирижабль Ки-Уэста тоже отслеживает их. Как и каттер USCG Энергичный. Генеральный директор шкипер и я весь день болтали по своим камерам. Он собирается крикнуть мне, когда придет время нам выезжать туда на встречу и приветствие, хорошо? Но, конечно, ты это знаешь."

"Что я знаю, так это то, что ты мог бы предупредить меня, что опоздаешь на час".

"Стоук, сделай мне здесь поблажку, чувак. Я провел весь день, гоняясь за этим маленьким придурком по Эверглейдс. На самом деле не было времени поболтать, ясно? И, кстати? Он кусачий, черт возьми. Он укусил меня! Посмотри на мою руку. Пробил кожу! Маленький чувак укусил бы больную летучую мышь, если бы думал, что сможет заполучить ее в свои руки. Посмотри на зубы этого маленького засранца, чувак, он их подпиливает. Они как ножи Гинсу!"

"Успокойся, Гарри", - сказал Стоук.

"Причина, по которой я опоздал? Пришлось заехать в отделение неотложной помощи Майами-Дейд, чтобы сделать прививку от бешенства."

"Гарри. Нет. Остановись".

Гарри не мог остановиться. "Но подождите! Закажите сейчас, и он засунет полный набор зазубренных зазубрин вам в задницу. Понятно? Это то, с чем я имел дело весь день. Серьезно."

Стоук откинулся на спинку стула, некоторое время наблюдал, как лениво вращается потолочный вентилятор, тихий, замкнутый в себе, просто на минуту источающий прохладу.

Затем он сказал: "Есть ли какая-то особая причина, по которой вы сочли разумным или хотя бы отдаленно уместным привести этого восточного джентльмена на частную вечеринку?"

Гарри наклонился вперед, его локти скользнули по залитому пивом столу.

"Да, Стоук. Ага. На самом деле, есть причина. Отличная причина. Эта мегаяхта, Джейд, которую мы снесем сегодня вечером? Тот, который мы перехватываем от имени агентства? Мое агентство? Ваш клиент? Что ж, как выясняется, тот, кто нарисовал порт приветствия на ее транце, очень дерьмовый специалист по правописанию. Вместо C-A-R-A-C-A-S? Ему следовало написать это S-H-A-N-G-H-A-I."

"Что?" - Сказал Стоук, пораженный лазером.

"Ты слышал меня. Джейд? В конце концов, это не венесуэльское судно, Стоук. Нет. Что это такое, это чертова частная китайская мегаяхта из Шанхая! Итак, можете называть меня сумасшедшим, но из этого следует, что из присутствующего здесь Акулы, как бы я его ни любил, сегодня вечером получился бы очень дерьмовый переводчик. Вы знаете, когда дело доходит до того, чтобы разделывать орехи, общаясь с китайским экипажем на борту этой пушечной развалюхи? Понятно? Сильно улавливаете мою мысль? Господи Иисусе, Стоук, отдай мне хоть немного чести ".

Стоук кивал головой.

"Ты абсолютно прав, Гарри. Китайский язык Акулы отстой. Мне жаль, чувак. Виноват."

"Забудь об этом. Хай Ло с этим справится. Я дал ему несколько денежных обещаний, хорошо. Давайте двигаться дальше. Хочешь еще ледяной вишневой колы, Стоук? Как насчет тебя, Шаркер? Пиво? Бакарди? Пересмешник с текилой? Назовите это."

Акула отрицательно покачал головой. Маленький парень был взвинчен довольно сильно сегодня вечером. На самом деле ему очень хотелось выпить Gran Patrón, но он не пил на работе. Даже когда босс не смотрел.

Стоук сказал: "У нас все хорошо. Выпей пива, Гарри; мы не будем рассказывать начальству в Лэнгли. Обещаю."

"Начальство может поцеловать меня в задницу", - сказал Гарри и имел в виду именно это.

Брок свистнул и подозвал официантку, симпатичную маленькую рыжеволосую домоседку, которая, казалось, узнала его. "Черт возьми, Джей-Ло", - сказал он.

Она вздрогнула, когда Гарри положил руку на ее красивую задницу Джей-Ло, прежде чем Стоук протянул руку и по-рыцарски убрал ее для нее.

Гарри свирепо посмотрел на Стоука и сказал: "Я возьму одну двойную порцию халапеньо экстра-класса, очень горячие крылышки, очень острые. И одна длинная-высокая вылазка, ледяной сквозняк, малышка, дорогая".

"Приближается", - сказала она, демонстрируя немного дополнительное декольте.

Гарри сказал: "Джей-Ло, поздоровайся с Хай-Ло. Возможно, вы двое связаны."

"Гарри, ради бога", - сказал Стоук.

"Что? Мы устроили себе небольшое семейное воссоединение прямо здесь! Привет, Ло, говори громче, назови свой яд, поднер. Мартини с саке? Нет, нет, подожди, саке, это Япония, не так ли? Вся эта история с теплым саке. Совершенно не та страна. Чувак, мне жаль, малыш. Без обид."

"Я с тобой не разговариваю", - сказал маленький парень. Он скрестил руки на груди, поджал губы и уставился на потолочный вентилятор.

"Это все?" Спросила Джей-Ло.

"Ты когда-нибудь был женат?" Стоук спросил симпатичную официантку. "Я спрашиваю только потому, что мой друг Гарри в настоящее время отправляется за покупками для новой жены".

"Извините. Женат", - сказала она, покачивая бедром.

"Что?" Сказал Гарри, поворачивая голову по сторонам. "Ты никогда не говорила, что была замужем, детка".

"Верно. Женат. Но не сейчас. Я был женат. Только один раз ", - сказала она, побуждая к действию другое бедро и делая быстрый глоток чужого мороженого со своего подноса.

"Вы были женаты? Что произошло?" Сказал Брок.

"Ах, это. Ну, видишь ли, мы оба некоторое время страдали от депрессии. Получилось довольно плохо. Мы с мужем собирались покончить с собой в нашу первую годовщину. Заключили договор. Но, как ни странно, как только Гордон, кажется, так его звали, покончил с собой, я начал чувствовать себя немного лучше. Намного лучше. Итак, я подумал: "Знаешь что? К черту это; вперед, девочка, в солдаты!"

Она развернулась на сломанном каблуке и ушла.

"Молодчина!" - Сказал Стоук, и все трое были потрясены этой завораживающей добычей, бум-шока-бум, возвращающейся к бару, как живое животное, внезапно выпущенное из клетки.

"Черт", - задумчиво произнес Гарри, и больше сказать было действительно нечего.

"Ванная", - внезапно вмешался переводчик.

Гарри резко повернулся к нему. "Видишь? Ладно. Здесь мы снова возвращаемся к ванной. Это никогда не заканчивается. Ни за что, приятель. Этого не произойдет".

"Да! Дерьмовые штаны!"

"Я сказал, нет. Держи это. Сядь на свою задницу обратно! Я больше не выпущу тебя из поля зрения, кемосабе. И я чертовски уверен, что даже близко не подойду с тобой к этому грязному ящику для дерьма. Клянусь Богом, куда бы ни отправился этот парень, везде сумасшедший городок ".

"Надо идти! Я болен."

"Да, да, больной, я знаю", - сказал Гарри, - "Парень с диареей снова катается верхом. Он говорит, что болен."

"Не будь таким твердолобым, Гарри", - сказал Стоук. "Человек должен уйти, он должен уйти. В этой голове сзади нет окон. Он никуда от нас не денется ".

Шарки встал и сказал: "Я присмотрю за дверью, пока он там, босс. Я не думаю, что он шутит. Посмотри на его лицо, чувак. Он выглядит зеленым."

Брок сказал: "Верно, Шарки. Он действительно выглядит зеленым. Знаете почему? Это потому, что этот светильник на столе? Зеленый."

"Гарри", - сказал Стоук. "Остановись. Даже не начинай." Он сжал предплечье Брока одной из соковыжималок, которые он называл кулаками, и сжал.

"Отлично", - сказал Брок. "Засунь свою задницу туда и оставайся прямо у двери, Акула. У него есть пять минут, а затем мы уходим отсюда. Назначил позднее свидание даме из Шанхая по имени Джейд."

Луис взял парня за руку, поднял его и повел обратно по короткому темному коридору в мужской туалет. На двери выцветшей красной краской были нарисованы "Буи". "Чайки" на двери прямо рядом с ним. То, что здесь принято считать юмором.

Гарри крикнул: "Эй, Акула, не смей заходить туда с зажженной сигаретой. Взрыв газа взорвет нас всех до небес. Уничтожьте половину центра Майами-Бич."

Шарк бросил окурок на пол и затоптал его.

"Я всего лишь пошутил, " сказал Гарри Стоуку, - но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Парень смертельно опасен."

Появились его горячие крылья, и он вцепился прямо в них. Гарри всегда ел так, словно участвовал в соревновании по поеданию, пытаясь сократить мировой рекорд пожирателей крыльев на минуты и секунды.

Стоук наклонился к нему через стол и тихо сказал: "Гарри. Есть идеи, что агентство ожидает, что мы найдем на борту этой чертовой яхты? Джейд?"

"Оружие из Китая и Северной Кореи через Венесуэлу, это все, что я знаю. Оружие, ракеты, ядерное оружие, кто знает? Вы думали, что покойный, никем не оплакиваемый президент Венесуэлы сеньор Уго Чавес был плохим актером? Новый парень там, внизу, выставляет Сталина фашистом. Это организовала резидентура ЦРУ в Каракасе. Они заблокировали всю операцию по перехвату. Все, что связано с Китаем, является политически чувствительным в Белом доме. Ты даже не можешь произнести слово "фейерверк" вслух, иначе кто-нибудь надерет тебе задницу ".

"Спасибо за предупреждение".

"Тогда есть вся северокорейская угроза. Babyface Ким говорит, что собирается сбросить ядерную бомбу на Сеул, Гавайи, Гуам, округ Колумбия, Остин, Техас? Весь этот инцидент, эти мертвые ребята из ВМС США на разведывательном судне ЦРУ в Восточно-Китайском море и все такое? Что ж. Вот так."

"Прямо сейчас северокорейцы чертовски вышли из-под контроля, Гарри. Почему это?"

"Все о реальной сделке между Китаем и НКС, брат. С участием Пакмена."

"Пакман?"

"Так мы называем нового дорогого лидера Северной Кореи. Я имею в виду маленького Кима-младшего. Вы когда-нибудь видели этого кота в действии? Чавкай-чавкай, вокка-вокка-вокка. Пакман, право, точная копия. Серьезно. В любом случае, Китай? Они просто используют этого пухлого маленького пхеньянского придурка и его ядерные бомбы в форме карандашей как отвлекающий маневр. Сосредоточьте нас на чем-нибудь другом, пока они делают свою настоящую грязную работу где-то в другом месте мира ".

"Например, что? Например, где?"

"Здесь? Лос-Анджелес? Округ Колумбия? В последнее время много интернет-чатов о захваченных высокотехнологичных системах вооружения США. Некоторые из них - странное дерьмо. Звездные войны дерьмо. Затем у вас намечается какая-то крупная азиатская конференция в Гонконге. Сейчас происходит много дерьма между Белым домом и парнями из Запретного города в преддверии того маленького пикника. Деликатный момент в истории, Стоук. Вот почему мы берем на абордаж "Джейд", а не "Коастис" из "Энергичного". Если мы ошибаемся насчет того, что у нее на борту? Плохая разведка, и береговым приходится отвечать? По-видимому, это была бы действительно плохая неделя для еще одного международного инцидента."

"Куда направляется оружие?"

"Вот, амиго. Старые добрые США А. Какая-то гребаная террористическая группировка, базирующаяся в мечети недалеко от Принстона, штат Нью-Джерси, из всех мест, находится на приемном конце. Тамошним имамом является парень по имени Завахири. Мы наблюдали за этим котом, как будто целую вечность. Впервые он совершил глупый поступок. В последний раз он вообще предпримет какие-либо шаги, поверьте мне. Это хорошо, Стоук. Действительно хороший материал, если мы сможем закрепить его сегодня вечером ".

"Да. Но какого черта Китай продает оружие Аль-Каиде? В той драке у них тоже была собака?"

"Выбивает из меня все дерьмо. Но они продадут дерьмо кому угодно, особенно врагам дяди Сэма. Ты же не думаешь, что Пекин и Тегеран в одной постели, брат? Подумайте еще раз. Пекин идет по долгому плохому пути, чувак, вот что я тебе скажу. Они связались не с тем президентом. Пекин думает, что Розу всего лишь бледная копия своего предшественника? Неправильно. Я слышал, что Росов затаился в сорняках, чтобы усыпить их бдительность. Что в глубине души он крутой парень, которому просто не терпится найти хороший глобальный предлог, чтобы надрать Китаю задницы и вернуть его в реальность, существовавшую до девятнадцатого века. Ты наблюдаешь за ним, когда накаляется обстановка."

"Он был там пять минут", - сказал Стоук. "Иди и вытащи его оттуда".

"Шарки!" Гарри позвал. "Иди, забери его жалкую задницу из сортира. Мы должны идти. Итак."

Луис постучал в дверь.

"Время вышло", - сказал он.

"В туалете!"

"Скажи ему дерьмо или слезай с горшка", - рявкнул Гарри. "Серьезно. Мы уходим. Прямо сейчас."

"Нет! Больной!"

Гарри встал. "Иди туда и хватай его за задницу, Акула. Пошел он нахуй. Меня тошнит от его дерьма. Буквально."

"Заперто", - сказал Луис, поворачивая ручку. "Он запер дверь, сеньор Брок".

"Невероятно. Сукин сын, я так и знал! Сделай это, Акула. Замки - дерьмо на этой свалке."

Шарки сильно ударил ногой, и дверь выломалась из косяка и слетела с петель.

Первое, что Луис заметил в комнате, было то, что там вообще не было смертельной вони. Во-вторых, китайского переводчика не было в кабинке, где он должен был быть. Нет. Он сидел на корточках, как стрелок, лицом к двери, прислонившись спиной к грязной кафельной стене.

Его скованные руки были вытянуты прямо перед собой, сжимая маленький никелированный автоматический пистолет. Маленький чувак улыбался ему, типа, Эй, это шутка. Понял?

Луис сделал шаг назад, когда Хай Ло выстрелил, хлопающий звук отразился от кафельных стен и пола, из ствола вылетели искры. Глаза Шарки расширились от удивления, когда пуля попала ему высоко и сильно в грудь. Его колени подогнулись, когда он отшатнулся назад и рухнул, закрыв руками дыру в дождевике, а затылок с громким треском ударился о деревянный пол.

Гарри, черты которого были искажены яростью, первым вошел в дверь. Он перемахнул через окровавленное и дергающееся тело Шарки, держа его "Глок 9" обеими руками перед собой. Стоук был всего в полушаге позади него, когда услышал, как девятка Брока выстрелила один, два, три раза, еще, а затем Гарри закричал от ярости и боли, опустошая свое оружие, крича на парня, который застрелил Шарки.

"Ты загубил нашего друга, маленький подонок, теперь твоя очередь умирать, ублюдок".

Стоук опустился на колени и взял Шарка за руку. "Оставайся с этим", - сказал он. "Оставайся с этим".

C Ч А П Т Е Р 2 1

В море

Lмладший Мус Тейлор первым вскарабкался по веревочной лестнице на акры стальной палубы. И так случилось, что он был первым, кто сделал самое раннее из многих поразительных открытий, которые его люди найдут на борту этого "ракетного корабля" (как теперь называл его капитан), который поднялся со дна моря.

Из-за густого тумана никто, ни капитан на мостике, ни кто-либо другой на борту "Бесстрашного", даже мельком не смог разглядеть всю конструкцию подлодки.

Но с того места, где стоял Лось, в полном одиночестве посреди корабля на этой огромной равнине из черной стали, Тейлор сделал свое первое удивительное открытие.

На этой штуке не было никакой чертовой боевой рубки!

Неужели? Подводная лодка без боевой рубки? Что, черт возьми, здесь происходило? Он мог видеть всю дорогу до кормы ... и там ничего не было. Там не было даже чертова перископа, антенн связи, ничего ... что вызвало вопрос: как, черт возьми, ты управлял этой чертовой штукой?

Он поправил микрофон на губе, чтобы вызвать Стаббса на патрульный катер. "Черепаха, это Джойбой, ты слышишь?"

"Копия".

"Ты не поверишь в это дерьмо, брат".

"Поговори со мной, папа".

"Здесь, наверху, смотреть не на что. Чистая колода. Я имею в виду, судно длиной в три футбольных поля без боевой рубки? Никакой надстройки над палубой вообще. Никаких навигационных систем, радаров или антенн связи. Ничего! Просто одна гигантская длинная пустая колода, простирающаяся на мили в обоих направлениях. Это безумие! Как, черт возьми, они видят, как ориентироваться в этой матери?"

"Левые огни на носу? Ниже ватерлинии? Как тот Наутилус, который Джеймс Мэйсон провел шкипером в 20 000 лье под водой?"

"Определить местонахождение корабля в носовой части? Знаете что, энсин Стаббс? Это не самая глупая идея, которая тебе когда-либо приходила в голову. Но, все же ... Ладно, я топаю сапогами по корпусу. Посмотрим, получу ли я внутреннюю реакцию. . . . Здесь все чисто, Стабби, отправь первого парня наверх по веревке ".

Несколько минут спустя Тейлор стоял на мокрой палубе в густом тумане, помогая своим людям вскарабкаться на широкую носовую палубу. Вся палуба, намного шире любой подпалубы, которую он когда-либо видел, была покрыта странной, губчатой черной резиновой сеткой. Как пчелиные соты. Очевидно, что он должен был быть нескользящим, и он хорошо чувствовался под ногами. Кто бы ни спроектировал этого сумасшедшего монстра, возможно, забыл снабдить его боевой рубкой, но он, черт возьми, знал, что делал в остальном.

"Вы не поверите этому", - говорил он, когда каждый мужчина поднимался на последнюю ступеньку лестницы. "Посмотри туда, вниз. Нет боевой рубки. Нет перископа. Нет, ничего."

"Срань господня, лейтенант", - сказал Стаббс, поднимаясь наверх и оглядывая широкую невыразительную палубу от носа до кормы. "Я должен был увидеть это своими глазами, чтобы поверить тебе. У меня мурашки по коже, Шкипер. Это появилось из-под моря что-то вроде этого, понимаешь?"

"Бу!" Сказал Тейлор, и Стаббс отскочил, но лишь немного, а пара парней захихикали. Тейлор был из тех молодых офицеров, которым подобные вещи сходили с рук, потому что вы могли ответить ему тем же, и он не придирался по этому поводу.

"Ладно, спасательная команда за мной", - сказал Тейлор, и озадаченная команда из Бесстрашия поспешила вернуться от блуждания в страхе, чтобы прижаться к своему командиру. офицер.

Когда вся команда собралась вокруг него на палубе, Тейлор выкрикивал приказы. Проверьте табельное оружие. Будьте внимательны к любому звуку выживших. Он брал пятерых человек вперед, чтобы осмотреть судно. Найдите люки и прислушайтесь к признакам жизни. Стаббс и его команда из пяти человек отправились бы на корму и сделали бы то же самое.

Они должны были встретиться здесь, в середине корабля, через десять минут.

Тейлор развернул своих людей веером, и все они по шесть человек в ряд направились к носу, опустив глаза и осматривая палубы. Он тщетно искал несуществующие люки и не нашел ни одного. Но это было далеко не самое неприятное.

По-настоящему плохой вещью было кажущееся бесконечным количество шахт для ракет дальнего радиуса действия. По левому и правому борту были расположены бункеры. Фактически, вся носовая часть палубы подводной лодки была стартовой площадкой для МБР. Он пересчитал крышки люков. Двадцать налево. И двадцать по правому борту. И не только ваши обычные пусковые установки для подводных ракет. Монстры.

Эти люки были шести футов в диаметре, крышки в два раза больше крышек канализационных люков в Нью-Йорке.

Сорок гигантских ядерных боеголовок.

Сорок?

На одной гигантской подводной лодке? Без долбаной боевой рубки и ни единого признака жизни на борту?

Чем бы ни была эта чертова штука, хороших новостей не было.

"ЧТО ВЫ НАШЛИ, сэр? ЛЕЙТЕНАНТ?" Стаббс спросил Тейлора, когда они перегруппировались в середине корабля. Температура быстро падала, и с запада надвигался еще один штормовой фронт, скорость ветра превышала сорок узлов, рябя поверхность, проносясь по морям и поднимая огромные вздымающиеся волны бесконечными рядами к горизонту.

Тейлор рассказал ему о сорока пусковых трубах, которые он видел впереди. "А как насчет вас, ребята? Что-нибудь?"

"Ничего", - сказал Стаббс. "Ничто и близко не сравнится с тем, что вы нашли".

"Ничего", - повторил Тейлор.

"Целая куча ничего, сэр, вот что мы нашли. Я не знаю точно, как вам это сказать, но ... на этой лодке нет люков, лейтенант. Ни одного."

"Да, я знаю. Ты что-нибудь слышал? Я имею в виду что-нибудь человеческое. Стучать кофейной чашкой по потолку, как в старых фильмах о Второй мировой войне?"

"Ничего подобного, сэр".

"Должен быть способ проникнуть внутрь этой чертовой штуковины".

"Можно подумать".

"Ну, мы всегда можем вернуться и сказать шкиперу, извините, мы не смогли найти команду, сэр".

"Это было бы очень плохой идеей, сэр".

"Итак, мы проложим себе путь. Сразу за ракетными шахтами есть широкая секция голой палубы. Мы воспользуемся ацетиленом и войдем туда. Проделайте в ней дыру и посмотрите, что видим мы ".

"У меня двое мужчин с факелами, сэр".

"Хорошо. Давайте двигаться."

ЭТО БЫЛА РАБОТА около двадцати минут, чтобы прорезать отверстие диаметром в три фута в центре корпуса. Тейлор опустился на колени на бортик и заглянул внутрь. Было темно, но он смог разглядеть довольно широкий трап, идущий вперед и на корму. Продолговатой формы. Нет видимого освещения. Вообще никаких признаков жизни.

И устрашающе тихий.

"Мы - абордажная группа с американского корабля "Бесстрашный"," - крикнул он через свой громкоговоритель. "Вам нужна помощь?"

В ответ он получил лишь глухое эхо.

Он повторил сообщение еще дважды, но безрезультатно; когда он поднялся на ноги, он услышал писк своего радио в наушниках. Это был капитан.

"Лейтенант Тейлор, что, черт возьми, там происходит? Кто-нибудь выжил?"

"Внешних люков нет, сэр; нам пришлось срезать путь внутрь. Они не отвечают на наши вызовы, сэр."

"Ради всего святого, лейтенант".

"Они либо все мертвы, либо заперты в другой водонепроницаемой секции корпуса, отличной от той, в которую мы проникли. Если бы мне пришлось гадать, сэр, я бы сказал, что выжившие оказались бы в кормовых отсеках после этого безумного скоростного подъема прямо вверх."

"Согласен, лейтенант. Найди их и доложи, когда найдешь."

"Есть, капитан", - сказал Тейлор и отключился.

"Подожди. Посмотрите на это!" Энсин Стаббс сказал. Он опустился на одно колено и заглянул внутрь.

"Что у тебя есть?"

"Какой-то туманный красный свет. Просто начал мигать. Кажется, находится в проходе, намного впереди нашей точки входа ".

Лось сказал: "Внизу те же упражнения, что и наверху. Две детали, одна касается носа, другая - кормы. Мой отряд отправляется на корму. Я хочу найти выживших. И я хочу взглянуть на реакторы. Подробности Стаббса идут дальше. Узнайте, какими ракетами оснащен этот корабль-призрак. Оружие наготове. Никаких светодиодных ламп, если только это не чрезвычайная ситуация. Используй свое ночное зрение. Очистите каждую чертову комнату и позвоните туда. Понял? И следите за своими задницами. Эта вещь пугает меня. Такое ощущение, что колоссальная козлятина только и ждет, чтобы это произошло ".

ПЯТЬ МИНУТ СПУСТЯ ОНИ БЫЛИ все на нижних палубах и собраны внутри брюха зверя.

Стоя в сером и туманном солнечном свете прямо под зияющей дырой, которую они проделали в корпусе, Тейлор произнес безмолвную молитву за безопасность своих людей. Затем он опустил свои солнцезащитные очки и повел их в сторону кормы. Они двигались гуськом, медленно вдоль темной трубы, готовые ко всему. На корабле явно отключилось питание после стремительного подъема.

Возможно, это было безнадежно.

Но это была машина для убийства. И это излучало своего рода темную кинетическую энергию, которую они могли чувствовать до мозга костей.

C Ч А П Т Е Р 2 2

Кембридж

Tздесь была небольшая деревушка в довольно плоской сельской местности, расположенная примерно в тридцати милях от Кембриджского городка под названием Хавершем. Это была ни в коем случае не деревня с открытки, просто довольно унылое местечко, на самом деле заброшенное, с парой темных пабов, унылой, плохо освещенной закусочной с карри, рыбой и чипсами и заправочной станцией.

Одним из его немногих заметных отличий было то, что линия нулевого меридиана по Гринвичу проходила прямо под англиканской церковью восемнадцатого века в центре города.

Единственное, что еще можно было по-настоящему отметить, можно было найти в густом лесу в конце длинной проселочной дороги, редко используемой дорогой, петляющей между огороженными овечьими пастбищами и сельскохозяйственными угодьями. Глубоко скрытое от посторонних глаз в складках огромной березовой рощи эпическое сооружение, датируемое пятнадцатым веком.

Именно тогда он был известен как Дворец епископа Элийского.

Дворец, ныне менее священное сооружение, определенно знавал лучшие дни. Сам факт того, что башни, купола и зубчатые стены все еще стояли, бросал вызов физике, но у новой владелицы не было никаких опасений по поводу ее покупки. Распад был одним из ее личных фетишей.

Дворец был отдаленным, частным и удаленным от посторонних глаз, тот факт, что он был заросшим вьющимися лозами Hedera helix, или плющом, в нем отсутствовало более нескольких окон, и он находился в довольно запущенном состоянии разложения, ее ни в малейшей степени не беспокоил.

Крошечные прожилки мха проросли в полости камней, пока при ближайшем рассмотрении все сооружение не стало казаться покрытым растительностью. В узких и изъеденных коррозией оконных проемах были старые стекла, на стекле виднелись продолговатые пузырьки и оттенок лаванды. Зловещий вход во внешнем дворе мог похвастаться двумя массивными каменными воронами по обе стороны от дверного проема.

"Ну, тогда, что вы думаете о моей находке?" Сказала профессор Мун, уперев руки в бедра и откидываясь назад, чтобы полюбоваться недавно приобретенным домом своей мечты.

"Боже мой, Чайна, это похоже на что-то из фильма ужасов 1930-х годов", - сказала ее юная подруга Лорелей Ли, когда они выбирались с заднего сиденья серебристого винтажного "Роллс-Ройса" Муна 1930-х годов выпуска.

"Я знала, что тебе это понравится, Лорелея", - сказала Чайна Мун с улыбкой, которая не могла скрыть ее снисходительности. "Это идеально, правда? Смотрите, там даже есть ров!"

"Ты имеешь в виду пруд с водорослями. И, пожалуйста, посмотрите на эти старые стены", - сказала Лорелея. "Даже они покрыты слизью! Извините, но это отвратительно."

"Это не слизь, дорогой, - сказала Чайна, " это мох. Barbula unguiculata. Птичий коготь, посмотри это. Давай, девочка, заглянем внутрь."

"Скажи мне, что в нем нет подземелья".

"О, нет, дорогая, я думаю, что это действительно так. И акры садов, полных ядовитых растений, когда-то использовавшихся, как говорится, в лечебных целях."

Лорелея забрела в заросшие сады, наткнувшись на причудливое сооружение.

"Ядовитый сад? Боже мой, ты действительно сошел с ума. Здравствуйте, посмотрите сюда. Что это, скажите на милость?"

Чайна выглянула из-за куста.

"Да это же викторианский вольер! Как абсолютно божественно. Представьте себе птиц!"

"Вольер? Что, черт возьми, нам делать с вольером?"

"О, я что-нибудь придумаю, дорогая, не забивай этим свою хорошенькую головку".

В тот же день она выписала кассовый чек на недвижимость.

ЧАЙНА МУН УСМЕХНУЛАСЬ, КОГДА ЕЕ винтажный мотоцикл Vincent Black Shadow затормозил возле секретного входа на ее подъездную дорожку. В этой части сельской местности дороги были покрыты сплошным черным льдом, но она была отличной наездницей и едва снизила скорость по дороге домой.

Она быстро проверила зеркала заднего вида, прежде чем потянуться к тумблеру, установленному на блестящем черном топливном баке. Радиосигнал раздвинул бы разросшуюся живую изгородь и позволил бы проникнуть на ее территорию. Снежные тучи улеглись, и путь позади нее был свободен. Ей показалось, что она видела машину, черную Audi A7, подобравшую ее на кольцевой развязке M14 недалеко от Кембриджа. Но она была совершенно уверена, что потеряла педераста на узких и извилистых дорогах, ведущих в Хавершем.

Конечно, в поместье был обычный закрытый вход, но она редко им пользовалась. Массивные ворота из кованого железа охранялись круглосуточно, и Чайне нравилось приходить и уходить, когда ей заблагорассудится. И она приходила и уходила в любое время, будучи одним из тех ультрас, чья потребность во сне казалась несуществующей.

Она нажала на левый ботинок, сбавила скорость и быстро и шумно разогналась по гравийной дорожке. Дорога ко дворцу вилась через густой, темный лес, и она прибыла к заднему входу своего дома пять минут спустя.

Слуга, юный поваренок, которым она была весьма увлечена, ждал, чтобы забрать ее шлем, защитные очки и портфель, полный бумаг. В то утро она прочитала важную университетскую лекцию об ухудшающемся состоянии политических дел в Азии. Би-би-си была там со съемочной группой, отсюда и обтягивающая черная юбка Chanel, опасно высоко задравшаяся на ее бедрах, несмотря на холод.

Слезая с велосипеда, она намеренно продемонстрировала парню бледно-розовые трусики и была счастлива увидеть, как он густо покраснел, принимая ее вещи дрожащими руками.

"С возвращением, доктор Мун", - сказал он, ожидая, пока она освободится от своей облегающей винтажной кожаной спортивной куртки.

"Мисс Лорелея дома?"

"Нет, мадам. Она катается с новым тренером. Они отправились в Хантингдон или Сент-Айвз. Она просила передать тебе, что оставила кое-что важное для тебя вместе с почтой на столе в прихожей. Курьер доставил это из Лондона в полдень. Важно, сказала она."

"Она действительно все это сказала? Напомни, как тебя зовут?" Она стояла, положив руку на согнутое левое бедро, с маленькой очень дорогой черной сумочкой, свисающей с ее запястья, явно в нетерпении.

"Ну? Ответь мне."

"Меня зовут Томми, мэм. Том."

"Ах, да. Томми, как быстро забываешь. Ну, Томми, почему бы тебе не сбегать внутрь и не забрать то, что она оставила внутри, для хорошенькой леди-босса, прежде чем она надает тебе глупых пощечин за некомпетентность и дерзость? Хммм?"

Мальчик убежал, как ошпаренный кот, и она рассмеялась при виде этого.

Глупое маленькое светловолосое создание. Но он был симпатичным блондином, и ей нравились красивые парни вокруг. Лорелея, самая блестящая из своих аспирантов, все еще не оценила их юношеского очарования. Но она училась. Лорелея не только очень быстро училась, она смертельно боялась своего старшего друга и наставника. Что было умно.

Чайна Мун, с другой стороны, точно знала, кем и чем она была. Она не была монстром. Но, возможно, внутри нее жил монстр.

Она заметила запечатанную папку поверх стопки почты, сложенной на буфете у входной двери. Она схватила стилет из стерлингового серебра, разрезала конверт из манильской бумаги и выудила конверт. Она знала, от кого это, даже не задумываясь. Ее отец.

Он был помечен как "ВОРОН: ТОЛЬКО ГЛАЗА"! Жирными красными буквами, одобренный человеком, на которого она работала.

Ворон. Ее кодовое имя в секретной полиции MSS. Она скорее любила это, и ее отец подарил это ей. Это подходит. Идеально. Вороны были ее хобби со времен учебы в Академии Те-Ву в Китае. Она обожала их.

Она отнесла конверт в отделанную панелями библиотеку и рухнула в свое любимое кресло. Там, за высокими окнами из свинцового стекла, зимний послеполуденный свет убегал с небес. Сплошные серые лучи света падали на выцветшие обюссонские ковры и бесценный письменный стол времен королевы Анны, который доминировал в библиотеке. Это была ее любимая комната. Именно там она читала, размышляла и видела ужасные сны.

Тем не менее, света было достаточно, чтобы читать, не зажигая одну из газовых ламп, используемых для освещения по всему дому. Электричество, конечно, было, но Чайна Мун терпеть не могла искусственное освещение. Она ненавидела все искусственное.

Радуясь, что снова дома после изнурительного дня конференций и консультирования кандидатов на докторскую диссертацию в своем личном кабинете в Кембридже, она вздохнула и приступила к настоящему делу.

Ее другая жизнь. Ее тайная жизнь.

Там было несколько скрепленных вместе отпечатанных листов и маленький пергаментный конверт, адресованный ей, который она открыла первой. В конце концов, это было от ее отца. Генерал Сунь-Ят Мун. Фирменный бланк был из его кабинета директора Академии Те-Ву на острове Синбу, Китай.

Будучи главой китайской тайной полиции, ее отец, генерал Мун, считался вторым по влиятельности человеком в Китае. Генерал Мун знал, где были похоронены тела, в первую очередь потому, что он лично положил большинство из них туда. В Пекине были те, кто думал, что у него больше власти, чем даже у его непримиримого соперника, президента Си Цзиньпина. Двое мужчин были однокурсниками в Университете Цинхуа, и оба начали свое восхождение к власти там.

Она знала, что внутри Китая действительно шла борьба за власть, только враги ее отца еще не знали об этом.

Письмо было озаглавлено "Из офиса Директората Министерства государственной безопасности Китая". Рукописи. И, ниже, "Вниманию: полковник Чайна Мун. Запомните содержание материала в прилагаемом отчете и уничтожьте его. Будьте готовы обсудить это с режиссером по вашему телефону CODEX в 02:00 по Гринвичу."

Внизу ярко-красными чернилами была нацарапана печально известная подпись ее отца из одной буквы "М".

Ее глаза быстро пробежались по тексту флэш-сообщения, нетерпеливо выискивая суть.

"Черт", - сказала она вслух. Швырнув документы на пол, она затем нажала скрытую кнопку вызова, которая привела бы в действие ее слугу. В кладовой дворецкого зазвонила кнопка. Все еще продрогшая после поездки на мотоцикле, она остро нуждалась в виски. Ей действительно пришлось бы переосмыслить юбку Chanel в такую холодную погоду, особенно при езде на велосипеде. Слишком часто она обнаруживала, что мода диктует условия реальности.

Менее чем через две минуты Оптимус появлялся с желаемым зельем. Оптимус Прайм был сносным дворецким, но выдающимся личным телохранителем. Она должна была признать, что он был лучше в нападении, чем в обороне, и он был великолепен в защите.

Тот факт, что он был бывшим заключенным, телевизионным рестлером и садистом-психопатом, не значился в его резюме, но она видела это в его каменно-мертвых глазах. Ей нравился его мрачный, задумчивый вид. Он был нанят на месте.

"Проблемы, мадам?" - спросил он, когда она взяла тяжелый бокал для баккара с серебряного подноса. Он мгновенно опустился на одно колено и собрал разбросанные страницы документа, который она разбросала по полу.

"Да, дорогой Оптимус, неприятности. Любовное письмо от моего отца. Опять эти гребаные японцы. Куда бы я ни посмотрел."

"Что произошло, мадам?"

"Похоже, что наш престарелый японский друг, профессор Ватанабе, является двойником. Полевой агент МИ-6, так говорит мне мой отец. За последние десять лет! Как я мог быть таким глупым! Я относился к нему как к коллеге. Как друг. Он ужинал под этой крышей! Он предал меня, старый ублюдок. Он заплатит за собственную глупость. И его предательство."

"Могу я быть чем-то полезен, мадам?"

"Да. Найди Ватанабэ и приведи его ко мне. Не сейчас. В эти выходные. У него маленький коттедж на болотах. Обычно он проводит там свои выходные. Один. Иди и приведи его, Оптимус. В следующую субботу вечером. Найдите его и приведите сюда. Я думаю, мы познакомим его с несколькими нашими пернатыми друзьями. Обычно это заставляет их болтать, как обезьян. Он заговорит. Он назовет мне имена. И тогда он умрет от чего-то худшего, чем Смерть от тысячи порезов. Мой отец только что отдал приказ о его казни. Вы, конечно, приглашены. Я намерен использовать "Сияющую корзину".

"Да, мадам".

"Эти японцы играют в очень опасную игру, Оптимус. В дополнение к слежке за моим отцом через меня, теперь, похоже, японский адмирал Ямато решил направить небольшое военное судно к одному из спорных островов Дяоюйдао в Южно-Китайском море. Несмотря на многочисленные предупреждения не подрывать территориальный суверенитет Китая со стороны официального представителя министерства иностранных дел Цинь Гана. Четырнадцать китайских пионеров были арестованы. Токио планирует продемонстрировать их перед камерами CNN где-то в ближайшие двадцать четыре часа."

"Возмутительно".

"Да. Но, как и Ватанабе-сан, Япония заплатит, Оптимус. С любовью."

"Я не сомневаюсь, мадам".

"Действительно. Скоро мы увидим, на что способны их хваленые Силы национальной обороны, не так ли?"

Оптимус почтительно поклонился.

Она допила свой виски и поставила пустой стакан обратно на поднос. Она посмотрела в окно, прежде чем повернуться к своему слуге.

"Оптимус, как я понял от кухонного персонала, маленькая сучка каталась верхом со своим тренером".

"Действительно, у нее есть".

"Во сколько она ушла?"

"Я не совсем уверен. Но когда-нибудь до полудня, мадам."

"Как долго это, верхом на лошади до Св. Айвз?"

"Я, конечно, не делал этого сам, но рискну предположить ... туда и обратно примерно за два часа".

"Вы ее с тех пор не видели?"

"У меня нет, мадам".

"Тогда где, черт возьми, она?"

"Насколько я понимаю, она осталась внизу, в конюшнях. С одним из друзей жениха. Родни, я полагаю, его зовут."

"Неужели она сейчас? Увлекательно. Как ты думаешь, что они там делают внизу? Убирать за стойлами? Гадить или трахаться, было бы моим предположением. Или, может быть, оба."

"Должен ли я послать кого-нибудь вниз, чтобы забрать ее?"

Чайна поднялась на ноги. "Нет. Я сделаю это сам. Но сначала еще виски. Сделай его двойным."

"Действительно, мадам. Это будет все?"

"Нет, Оптимус", - сказала она, улыбаясь изуродованному бомбой лицу своего дворецкого. "Это никогда не будет всем".

Он улыбнулся, возвращаясь в свою кладовую.

Старый дракон был произведением искусства, все верно.

ОНИ НЕ СЛЫШАЛИ ЕЕ.

Но они услышали маслянистый щелчок ее пистолета.

И затем низкий холодный ее голос.

"Что за черт?" Сказала Лорелея, широко раскрыв глаза. Мальчик-конюх был на ней сверху, вонзаясь в нее, как одержимый жеребец. Лорелея уставилась через его блестящее плечо на своего друга. "Как ты смеешь! Убирайтесь отсюда сейчас же!"

"Заткнись, шлюха. Это . . . это . . .? Ты решаешь, что этот крестьянин достоин украсть твою добродетель?"

Лорелей Ли рассмеялась и оттолкнула лицо мальчика.

"Моя добродетель?" - спросила она. "Ты украл это давным-давно".

"Ты, конюх. Убери свой венерический член из моего маленького друга, пока я не вышиб твои жалкие мозги ".

Рослый юноша отошел от обнаженной девушки, распростертой на соломе, и повернулся лицом к своему работодателю. Чайна увидела страх, свою любимую эмоцию, на его лице, но ее взгляд был прикован к его внушительной эрекции. На мгновение она подумала, что могла бы сама трахнуть парня. Она испытывала искушение, но понимала, что это подаст явно неверный сигнал ее протеже, не говоря уже о единственном сыне ее главного шафера.

"Мне так п-жаль, мадам Мун", - заикаясь, пробормотал мальчик. "Она сказала мне, что если я не ... э-э ... не подчинюсь -"

"Лжец!" Лорелея зашипела, царапая ногтями его покрасневшую щеку. "Как ты смеешь?" - закричала она.

"Молчать! Ты! Поднимите маленькую шлюшку на ноги. Хорошо. А теперь, любовничек, надевай джинсы и убирайся к черту с моих глаз. Сейчас!"

Мальчику не нужно было повторять дважды.

"Ладно, Лорелея, одевайся. Теперь мы возвращаемся домой. Попытайся вести себя как леди. По дороге к дому я хочу, чтобы вы кое о чем подумали. Ты когда-нибудь делал что-нибудь подобное снова? Опозорить меня таким образом перед персоналом? Ты ищешь дом. Но. Вы играете по правилам? Мой дом, мои правила. Посмотрим."

"Боже мой, ну разве мы не строгие?"

"Ты понятия не имеешь, милая".

C Ч А П Т Е Р 2 3

Tстарик знал, что будет дальше.

Птицы.

Ранее, в подземелье, его избивали и били по голове так сильно, что было легко время от времени симулировать потерю сознания. Он слышал, как две женщины шептались друг с другом, делая паузу в своих пытках, когда они думали, что он потерял сознание на каменном полу. Они использовали фразу, которая тогда была ему совершенно чужда; слова не имели никакого значения. Но теперь в его значении нельзя было ошибиться:

Голодные птицы.

Первая птица промахнулась; вторая выклевала ему правый глаз. Она приземлилась ему на щеку, орган болтался только на вязкой нити ткани и мышц.

Вспышка красной боли опалила внутреннюю часть теперь уже пустой глазницы. По его щеке потекла студенистая субстанция. Старик резко развернулся. Он больше не мог видеть туманную бледную луну высоко над тонкими дрейфующими облаками.

Нет, голодные птицы заполнили его видение: огромная масса бьющихся черных крыльев, которые теперь заполнили воздух. Пораженный ужасом, в шоке и дезориентированный, мужчина, спотыкаясь, продирался сквозь спутанный подлесок, покрывавший замерзшую землю внутри клетки декоративного черного кованого вольера.

Визжащие черные монстры были повсюду, сплошные клювы и когти, теперь наполненные жаждой крови, пикирующие прямо вниз и яростно вонзающиеся в свой пир падалью, нанося длинные зазубренные удары своими острыми, как бритва, клювами, царапая его лысую голову своими окованными сталью когтями, пока его кровь не потекла простынями.

Он кричал, наполовину ослепленный, размахивая сжатыми кулаками от визжащих воронов, спотыкаясь на бегу о собственные ноги. Он не мог отогнать роящихся птиц, не мог оторвать их массы от своего тела.

Они садятся ему на оба плеча, по три упрямых черных дроздика с каждой стороны. Он врезался в деревья, пытаясь стряхнуть их. Он не мог.

Стальные птичьи когтистые шпоры вонзились в мягкую плоть его обнаженных плеч, и их нельзя было отбросить или оторвать. Они начали драться друг с другом за его уши, вонзая в каждое из них свои острые маленькие клювы, отрывая маленькие кусочки нежной ткани, прежде чем отступить на мгновение, чтобы позволить остальным полакомиться.

Его колени ослабли, он вцепился в дерево и закричал, обезумев от боли.

"Остановите их! Пожалуйста! Что еще вы хотите знать? Я рассказал тебе все! Ради Бога, сжалься надо мной! Выпустите меня! Я умоляю тебя!"

Он остановился, запрокинул голову и зарычал на своих визжащих мучителей. Самая жестокая из всех птиц.

Голодные птицы.

"Вороны", - воззвал он к небесам.

Эти демонические существа наверняка заклевали бы его до смерти в течение нескольких минут. Его смерть была бы самой медленной из смертей. Это был отвратительный конец жизни, проведенной на службе разуму, тихой жизни, работы в тени библиотечных стеллажей, иногда при свете, иногда, да, даже в тайне. Как и каждый мужчина, он был не совсем тем, кем казался.

Все могло закончиться совсем по-другому. Он мог бы умереть в постели, в своем любимом коттедже на болотах, в окружении своих книг, своих картин, тепла своей спящей собаки, окутывающей его комфортом.

Но его поймали. О, да. Где-то по пути он оступился. И его молчаливые враги пришли за ним. Он всегда знал, что все это может закончиться именно так. Он играл в великую игру много-много долгих лет. С тех пор, как закончилась война на Тихом океане. Он был слишком стар для шпиона. Многие и близко не жили так долго. Но он не хотел умирать, не сейчас, не вот так.

Это был ад.

И это было даже не самое худшее.

Он знал, что его ждет, если он переживет это ужасное испытание. Он видел это своими глазами; они показали ему подземелье, прежде чем начать допрос. Показал ему древнее устройство смерти. И смерть, более ужасная, чем любая мыслимая. Хуже, да, хуже даже, чем птицы.

Лучше умереть здесь? Умереть сейчас? Покончить с этим?

ДА.

Сдавайтесь.

Тогда пусть отвратительные пернатые изверги добиваются своего. Пусть это закончится здесь. Итак.

Он задумался о конце своей жизни. Это было время.

Придите, вороны, слетитесь все ко мне и утолите свой голод.

ЭТО БЫЛА СЕРЕДИНА ночь. Поднялся ветер, трепавший голые ветви. Перемена погоды. Ближайшая ферма находилась на расстоянии шести миль. Никто не мог слышать криков жертвы о пощаде. Никто никогда ничего не слышал. Это было место тайн. Место, где у секретов были секреты. Где секреты цвели, как оранжерейные орхидеи.

Это было место, где зло чувствовало себя как дома.

Две женщины, обе экзотически красивые, но одна на десять лет старше, стояли снаружи двухэтажного викторианского вольера и наблюдали за разворачивающимся внутри ужасом. Сложное ажурное сооружение из железа было красивым, искусно выполненным в форме купола собора, спроектированного епископом Эли, который построил это место почти двести лет назад.

Женщины купались в холодном голубом искусственном лунном свете, льющемся из прожекторов, установленных высоко внутри клетки. Шесть больших круглых ламп, установленных внутри купола вольера и освещающих кошмар внизу. Холодный, сухой ветер сильно дул с востока. Темные, покрытые снегом облака проносились мимо луны, касаясь полей и бесплодных черных лесов внизу.

"Что ты думаешь?" Сказала Чайна Мун, старшая из двух.

"Я должен думать, с него хватит. Выпустите его, беднягу".

"Нет. Он этого не сделал. Он заговорит, даже если это убьет его. Он предал нас! Профессор здесь годами работал на другой стороне. Мой отец прислал мне снимок, на котором он сидит на чертовой скамейке с каким-то агентом Six, мужчиной на Беркли-сквер. Делаю пас. Мой отец требует назвать чертово имя этого агента, и я услышу это из его уст или запечатаю это навсегда ".

"Боже, тогда останови птиц, Чайна. Смотрите! Теперь они добираются до его языка ... один пытается забраться к нему в рот!"

"Господи, ты прав, он повержен ... сдается", - сказала она, отодвигая засов на украшенной резьбой чугунной двери и врываясь внутрь. Она знала, что извлекла практически каждый слог информации, которую собиралась получить от старого предателя. Но у него было еще одно имя, она знала это. И она хотела услышать это до того, как он умрет.

Она несла толстый брезентовый плащ, жесткий от крови, с утяжеленным краем, похожим на рыболовную сеть. Она прогнала птиц, затем по идеальной дуге раскинула брезент. Он приземлился поверх жертвы, полностью накрыв его тело.

Птицы не были закончены. Один из кошмаров нырнул на брезент, издав пронзительный вопль ненасытного аппетита и яростного разочарования.

Пожилая женщина встала между птицей и накрытой жертвой. На шее у нее висел серебряный свисток. Теперь она поднесла его к губам и подула. Высота звука была намного выше диапазона человеческого слуха, но, безусловно, была достаточно эффективной для ее питомцев. Чудесным образом все кружащиеся птицы, казалось, остановились в воздухе, мгновенно отступили, взмыли ввысь, находя насесты высоко в голых ветвях огромных деревьев, которые росли внутри.

Вороны замерли совершенно неподвижно.

Их черные глаза злобно сверкнули. Они только ждали сигнала. Второй звук свистка означал возобновление атаки.

"Вороны, стервятники и вороны", - прошептала Лорелея Ли, словно загипнотизированная. "Вороны, стервятники и вороны... Вороны, стервятники и вороны..."

"Прекратите скандировать! Приди и помоги мне, девочка, пожалуйста!" - закричала пожилая женщина. Одной рукой она обнимала старика, пытаясь вытащить его наружу, все еще прикрываясь покрывалом. Он не помогал, слишком ослаб от потери крови. "Он слишком тяжелый, черт бы тебя побрал. Иди сюда!"

Та, что помоложе и, возможно, покрасивее, проскользнула внутрь. Вместе они вытащили его наружу и уложили. Тот, что постарше, опустился на колени на замерзшую землю возле его головы, склонился над ним, нежно лаская его.

"Скажи мне", - прошептала она. "Скажи мне, с кем ты встретился на той скамейке на Беркли-сквер. Назови мне его имя! Все эти годы вы задавали мне свои невинные вопросы о моей семье в Китае. О моем отце. Все о моем отце! Почему? За деньги? Глупый старый дурак, посмотри, чего это тебе стоило. Теперь тебе приходится иметь дело со мной ... И я знаю, ты поверишь мне, когда я скажу, что могу быть гораздо более неприятным, чем твои маленькие друзья из МИ-6 ".

"Убей меня", - прошептала старая душа хриплым карканьем.

"Не сейчас. . ."

ДВЕ ЖЕНЩИНЫ БОРОЛИСЬ С старик спускается по крутой, извилистой каменной лестнице, которая вела в подвалы. Когда они достигли дна, они зажгли несколько факелов, которые уходили в темноту, прикрепленные к каменным стенам древними железными скобами. Старик снова был без сознания, обвисая между ними. Его ноги стучали по булыжнику, когда они несли его навстречу его судьбе.

Это была большая каменная комната и место многих зол на протяжении веков. Водяные слезы просочились с камня наверху и упали им на головы. В дальнем конце стояло тяжелое деревянное сооружение. Одно время он служил виселицей, позже - гильотиной. Теперь это послужило чем-то гораздо худшим.

Ступени вели к широкой квадратной платформе из белой плитки с желобами из нержавеющей стали со всех четырех сторон. На самом деле, именно эти ужасные сточные канавы заставляли дрожащую, полуслепую, полубезумную жертву покрываться мурашками.

Там, где когда-то ждала петля, теперь ждала недавно установленная машина смерти нынешнего палача. Блестящее хитроумное устройство в форме большого мешка, зацепленного за бритву, подвешенное к потолочной балке. Датируемое династией Тан отвратительное устройство называлось Цянь Дао, "Сияющая корзина".

Это была пытка, даже более ужасная, чем Смерть от тысячи порезов.

СНАРУЖИ, ВО ДВОРЕ, ЭТО пошел снег.

Действительно снег.

"Я получила имя, которое хотела", - сказала Чайна. "Мужчина, сфотографированный на Беркли-сквер. Он прошептал это мне как раз перед тем, как я уронил сумку."

"Кто это? Какое имя он назвал?"

"Хоук. Алекс Хоук. Этот ублюдок."

"Ты его знаешь?"

"О, да. Я знаю его, все в порядке. Лорд Александр Хоук. Бывший военный королевского флота, ныне офицер разведки МИ-6. Он был занозой в нашем боку столько, сколько я себя помню. Много лет назад моему отцу надоело, и он отправил мою старшую сестру Джет в Канны, чтобы она убила его. Вместо этого она трахнулась с ним ".

"Почему?"

"Просто. Потому что он самый привлекательный мужчина, которого ты когда-либо встречала. И очаровательный. И богаты, как боги. Он обращался с Джет как с обычной шлюхой и избавился от нее, как от испачканной салфетки. А позже из-за него убили другую мою сестру из-за ее проблем. Мой отец и моя сестра Джет ненавидят этого человека. Подождите, пока я не предоставлю им эту небольшую информацию."

"Я хотел бы получить шанс встретиться с этим Алексом Хоуком, прежде чем ты сделаешь что-нибудь радикальное, Чайна. Понятно? Только один раз. Я обещаю."

Чайна нахмурилась. "Ты маленькая шлюшка".

"Что из этого? Вы уже должны были меня знать. Я из тех женщин, которые могут трахнуть мужчину и убить его ".

ДВЕ ЖЕНЩИНЫ ЗАГРУЗИЛИ почти невесомое тело в багажник старого серебристого "Роллс-Ройса", захлопнул крышку и забрался внутрь. В ботинке было немного брызг крови. Жертва истекала кровью, подвешенная над дождевой бочкой в Сияющей корзине. Теперь он был завернут в брезентовый брезент.

"Куда мы его отведем?" - спросил тот, что помоложе.

"Кембридж".

"Кембридж? Ты, черт возьми, шутишь".

"Наоборот. Я знаю одно местечко. На самом деле, секретное место. Нога человека не ступала в его стены уже более десяти лет. Это идеально. Кроме того, посмотри туда. Похоже, что это настоящая снежная буря. И снег покрывает любое количество ужасных грехов ".

C Ч А П Т Е Р 2 4

В море

Tцентральный трап был широким и в основном безликим, за исключением миль труб и трубопроводов. По крайней мере, сорок футов в диаметре, это, казалось, было немного больше, чем овальная труба из нержавеющей стали с плоской ячеистой палубой, которая проходила по всей длине судна. Ракеты вперед, реакторы за кормой, он знал это. Но Тейлор задавался вопросом с растущим любопытством, где, черт возьми, были помещения экипажа?

Подводная лодка такого размера могла бы нести на борту не менее 150 душ. Так где же была эта чертова голова? Кают-компании? Где был камбуз? Где были горшки, сковородки, тарелки и чертов мусор? И, что самое любопытное из всего, где, во имя всего святого, находилась рубка управления субмариной?

"Шкипер, подождите", - сказал молодой член экипажа в наушниках. "Это искрометно, сэр. У меня здесь есть кое-что в ответ. Чуть не пропустил это."

"Что у тебя есть, Спарки?" Тейлор перезвонил.

"Утопленная панель в переборке, сэр. Достаточно большой, чтобы стать люком."

"Открой это", - сказал Тейлор, возвращаясь.

"Не могу, сэр. Смотрите. Нет ручки, ничего."

"Должен быть способ ... подождите, клавиатура".

Тейлор посмотрел на тонкий контур, вырезанный на переборке. Примерно семь футов в высоту и четыре фута в ширину. Определенно, это люк в какую-то комнату. Он наклонился вперед и пристально вгляделся в клавиатуру. Над этим было что-то еще. При слабом освещении он почти пропустил это.

"Ладно, поехали, джентльмены. Небольшая латунная табличка с названием конструкции, привинченная к переборке. И с какой-то надписью ниже . . . выглядит . . . да, это по-китайски . . . "

"Гигантская китайская подводная лодка с почти сорока ядерными боеголовками недалеко от территориальных вод США?" Сказал Спарки. "Черт возьми, где Вулф Блитцер, когда он тебе нужен?"

"Да. Это судно китайское, все верно. Разве вы просто не знали бы этого? Матрос Ка-Чинг, поднимитесь сюда сейчас же, мне нужен переводчик."

Атлетически сложенный молодой моряк в очках с толстыми черными стеклами вышел вперед, встал на цыпочки и секунду или две вглядывался в маленькую стальную пластинку.

"Бинго", - сказал моряк.

"О чем там говорится, Ка-Чинг?"

"Здесь вверху написано "Гай Август" ... должно быть, название судна. Странно, правда? Римское имя? Я думаю, во всяком случае. Ну, а затем, прямо под этим, "Первый центурион Рима ". "

"Что это за фрагмент внизу?" Спросил Тейлор.

"Здесь, внизу, написано: "Диспетчерская / гидролокатор. Вход воспрещен".

"Вход воспрещен? Комната управления, в которую вы не можете войти?"

"Вот что здесь написано, шкипер".

"Ну, угадай, что. Мы вступаем в это. Артиллерия, подведи тонкую линию C-4 по краям. Забей на это. Остальные из вас, ребята, пойдемте со мной от греха подальше ".

Они двинулись по коридору, чтобы уйти от взрыва, и Тейлор связался по рации со Стаббсом, отряд которого проводил разведку носовой части. "У нас здесь есть диспетчерская, Стаббс, но мы должны взорвать дверь. Просто предупреждаю, чтобы вы не обосрали своих жокеев, энсин. Приготовьтесь . . . хорошо . . . тридцать секунд . . . фитиль горит . . . Отсчитайте это . . . "

БУМ!

Шум внутри закрытого туннеля был оглушительным. Но дверь исчезла, взорванная внутрь. Тейлор вошел первым, поводя своим автоматическим оружием из стороны в сторону. Ни души. Он включил светодиод на своем шлеме, как и остальные. Лучи чистого белого света теперь пересекали затемненное пространство.

"Диспетчерская, чисто!" - сказал он, жестом приглашая своих людей внутрь.

Это действительно выглядело как диспетчерская. Необычайно высокотехнологичный, но все еще узнаваемый. Но первое, что они заметили, было то, что это была рубка управления, где капитану негде было сесть. Или, они видели, оглядываясь по сторонам, кого угодно еще, если уж на то пошло. Странно. Ты проводишь весь день, уставившись на приборную панель, тебе нужно место, чтобы посидеть!

Но там был хотя бы перископ!

Он появился из колодца и исчез через отверстие в потолке. Очевидно, что прямо над головой был палубный люк, когда был развернут перископ, но они каким-то образом его пропустили. Там не было окуляров. Очевидно, что все, что видел объектив, проецировалось непосредственно на цифровые дисплеи. Но как, черт возьми, ты управлял этой штукой? Ради бога, как ты управлял лодкой? Еще одна тайна.

Рубка управления была ничем иным, как строгим помещением, до отказа забитым технологиями двадцать первого века. Множество стоек серверов, очевидно, способных передавать данные по всему субмарине через проводные и беспроводные сети. Большие цифровые мониторы, технологии обработки изображений, включая то, что выглядело как инфракрасные камеры для ночного видения, экраны гидролокаторов для получения акустических данных, лазерные дальномеры, огромные пучки волоконно-оптических кабелей, змеящиеся по палубе (действительно странно!), о которые они не могли не споткнуться.

Перенесены все боевые системы и системы ситуационной осведомленности, сотни терабайт вычислительной мощности для обработки данных во время боя и получения наиболее полной картины обстановки военного времени. И рядом с этим таблица, показывающая все сорок ракет дальнего радиуса действия в их шахтах, их текущее состояние, "Вооружены" и множество показаний систем, которые сопровождали любую сложную пусковую платформу.

"Я чувствую себя так, словно нахожусь в центре фильма "Матрица", - сказал Спарки, - просто хожу по съемочной площадке в поисках своего джойстика Xbox".

"Да. Не совсем удобная рабочая среда, не так ли, джентльмены?" Сказал Тейлор. "Хорошо. Мы это видели. Погода наверху лучше не становится. Мы отправимся на корму для быстрой разведки кормовых отсеков, проверим, есть ли выжившие. А затем убирайтесь к черту с этого корабля-призрака".

ВСЕ ЛЕЙТЕНАНТ ТЕЙЛОР И ЕГО люди, найденные на корме, были ядерными реакторами подлодки. Не было герметичных водонепроницаемых отсеков. Никаких помещений для экипажа, никаких начальников, никаких столовых. На борту не было выживших, потому что для выживших не было места!

Когда они закончили обыскивать каждый квадратный дюйм судна, Тейлор связался по рации со Стаббсом и сказал ему, чтобы его люди направлялись обратно в среднюю часть корабля, где они вошли в субмарину. В двойном. Он хотел вернуться на борт моторного катера и обратно на Бесстрашный, чтобы сообщить капитану обо всем, что он видел.

Он уже знал, что тот собирался сказать, и он уже мог слышать, что ответит капитан. Он вызвал старика по радио:

"Капитан, выживших нет. Потому что вон то судно - первый в мире американский корабль."

"Первый что?" - сказал бы шкипер. "Выживших нет?"

"Команды нет. Нет условий для одного. Она не была создана для этого ".

"Для чего, черт возьми, она была создана?"

"Это подводная пусковая платформа, сэр. Просто массивные реакторы и сорок огромных ядерных зарядов дальнего действия, которые перемещает по всему мировому океану какой-то субмарин-водитель-контролер в подземном бункере в Пекине."

"Ты что, с ума сошел, сынок? Как ты назвал этого жирного ублюдка?"

"УСВ. Я это выдумал."

"Что это означает?"

"Беспилотное подводное судно".

"Ты что, с ума сошел, сынок?"

"Нет, сэр".

"Тащи свою задницу обратно для разбора полетов. Сейчас!"

ТЕЙЛОР ЗАСТЫЛ. ЧЕРТОВА ПОДЛОДКА начал с двигаться!

Сначала он нутром почувствовал, что бесшумные реакторы подлодки снова заработали. Затем он услышал мощный рев и жужжание массивных подпорок на корме. Он почувствовал, как корабль содрогнулся . , , Он двигался вперед, набирая скорость . , , а затем безошибочно узнаваемый рев морской воды, заливающейся в трехфутовую дыру, которую они проделали в корпусе. Матерь Божья, погибшая лодка каким-то образом вернулась к жизни; он мог чувствовать это, слышать это повсюду вокруг себя.

И она погружалась.

Гигантский корабль USV перешел в крутое пике.

"СТАББС!" ТЕЙЛОР КРИЧАЛ. "НЕМЕДЛЕННО ЭВАКУИРУЙТЕСЬ! Она ныряет!"

"Есть, сэр! Мы в пути. Теперь мы видим воду, сэр! Чертов поток зеленой воды, плещущийся прямо на нас! Он по щиколотку ... нет, уже по колено, шкипер!"

"Как далеко вы находитесь от бреши, которую мы проделали в корпусе?"

"Я бы сказал, четыреста ярдов ... Но ... нет способа определить, Лось. Через секунду или две мы будем плавать здесь . . . . "

Грохот от затопления пробоины в средней части корпуса был оглушительным. "Двигайся быстрее! Чего бы это ни стоило, чувак. Встретимся в середине корабля, Стабби. Шевели своей задницей! Считайте своих парней, когда они выходят из ямы. Я сделаю то же самое. Вперед, вперед, вперед!"

Не имея ни поручней, ни накладных расходов внутри круто уходящего вниз трапа, Тейлор и его команда из пяти человек на корме практически скатились вперед к носу. Тейлор знал, что у Лося и людей, которые сейчас отходили от лука, была противоположная проблема. Они бы карабкались по скользкому склону в стремительный прилив.

Смерть была последним, о чем он думал этим утром на мосту. Но теперь ... он знал пару вещей:

Не было никакой команды.

Вот почему, где бы ни сидел мудак, который управлял этой лодкой, он поставил ее вертикально. Без людей на борту это просто не имело значения - угол, скорость, ничего.

И теперь ... когда весь этот вес воды скапливается в носовой части ...

Она собиралась совершить вертикальное погружение.

ТЕПЕРЬ ТЕЙЛОР МОГ ВИДЕТЬ темно-зеленая вода, льющаяся внутрь. Он мог видеть, как люди из отряда Стаббса сражаются в гору с вторгающейся морской водой, пробираясь по пояс в воде в последней отчаянной попытке добраться до спасательного люка.

Один молодой моряк, чья синяя рубашка была пропитана соленой водой и кровью, добрался туда первым. Он мертвой хваткой вцепился одной рукой в периметр дыры, вода лилась ему на голову. Он тянулся к своим парням свободной рукой в отчаянной попытке поднять их и вытащить.

Тейлор увидел, как один лучник выбрался наружу, затем другой, затем третий, все они отчаянно брыкались и цеплялись за героического моряка, рисковавшего жизнью ради своих товарищей. Парень буквально сражался с морем. Очевидно, что он испытывал мучительную боль, мышцы его рук явно уступали, и Тейлор мог видеть по его глазам, что с него хватит.

Он добрался до него и схватил за напрягшееся предплечье.

"Вперед! Вперед! Вперед!" Тейлор кричала ему в ухо, отрывая пальцы парня от бортика. "У меня есть это! Ты испытываешь облегчение, моряк! Плыви к этому!"

Мгновенно появился еще один из парней Стаббса, и Тейлор быстро его вытащил. Он насчитал пятерых. Тейлор ждал, держась, зная, что вся деталь лука должна появиться первой. Был один, который требовал объяснения. Он давал Стаббсу минуту, а затем ему приходилось ... кричать над пенящейся морской водой.

"Сэр!"

Это был Ка-Чинг. Его обычная улыбка сменилась маской ужаса, его правая рука была поднята в сторону Тейлора, что выглядело как мольба.

Тейлор взяла его за руку и потянула в ревущую воронку, которая была дырой.

Когда Ка-Чинг взмыл вверх и понесся к поверхности, Тейлор увидел, как остальные его собственные парни прокладывают себе путь к нему, поскольку скорость спуска увеличивалась с каждой секундой.

Где, черт возьми, был Стаббс?

Он схватил ближайшую руку и дернул изо всех сил.

Все они были в нескольких секундах от того, чтобы погрузиться на дно океана, унеся с собой знание о водной могиле и неминуемой гибели.

C Ч А П Т Е Р 2 5

Майами

Tдождь прекратился. Высокая белая луна плыла сквозь черные полосы перистых облаков. Машина скорой помощи, перевозившая Луиса Гонсалеса-Гонсалеса в отделение неотложной помощи мемориала Дейда, только что выехала со стоянки на двух колесах в сопровождении полицейского эскорта, расчищавшего путь на переполненной дамбе. Мертвый китайский переводчик все еще был мертв в грязном туалете. Растянулся на грязном полу туалета, где над ним работали медики, а другие офицеры работали на месте происшествия, брали показания, вся эта энчилада.

Гарри, раздраженно посмотрев на часы, наконец-то продемонстрировал свои полномочия в Лэнгли высокопоставленному офицеру из Майами-Дейд, отвел его в сторону и объяснил ситуацию. Ребята из CSI немедленно отложили любые дальнейшие допросы либо его, либо Стокли до завтрашнего утра.

Стоук, тем временем, вышел на улицу, достал свой мобильный и позвонил миссис Гонзалес-Гонзалес и рассказал ей, что случилось с ее мужем. Она уронила свой телефон, уже направляясь в больницу Майами-Дейд. Она хотела знать, насколько все было плохо. Стоук сказал ей, что это плохо. Он не сказал, насколько плох.

Шарки, как и было условлено ранее в тот день, оставил свой бледно-голубой "Контендер 34" пришвартованным прямо у входа в маркер 9. Лодка была пришвартована у причала, готовая с грохотом отчалить от берега. Она была гордостью и радостью Шарки. У нее была башня с тунцом, ультрасовременный GPS и электроника, носовые и кормовые подруливающие устройства и тройные Yamaha 300. По сути, одна потрясающая лодка для спортивной рыбалки мощностью 900 лошадиных сил. Гарри Брок помог Шарки приобрести его на аукционе DEA в Хайалиа двумя месяцами ранее.

Мисс Мария, как назвал ее Акула, в честь своей новой жены.

Это долг, который я никогда не верну, сеньор Брок, сказал ему Луис в то время, в тот день, когда он с гордостью овладел ею. Что вы сделали для меня и моей жены сегодня, мистер Брок.

Ну что ж, теперь тебе заплачено, подумал Гарри, думая о жене Акулы и о том, через что она сейчас проходит. Он пытался утешить ее, когда звонил, стоя позади машины скорой помощи. Рассказал ей, каким храбрым был Шарки. Слишком храбрый, чтобы знать, когда ему следовало бояться. И слишком хороший человек, чтобы понять, что он был неспособен когда-либо поступать плохо.

Теперь Брок и Стоук спрыгнули в лодку. Стоук провернул его, пока Гарри снимал нос, рессоры и кормовые канаты. Он оттолкнул их носом от причала в канал, к открытой воде. Сток налег на двойные дроссели. Девятьсот разъяренных лошадей подняли нос почти вертикально вверх, а мисс Мария пробила дыру и с ревом вылетела на правительственную трассу, направляясь на юго-запад к заливу Бискейн.

Сток включил большой новый светодиодный прожектор, который Луис установил на носу судна только этим утром. Он также установил сирену и мигалку "головная боль" на лобовом стекле. Ночью, на большой скорости, цель приняла бы синие мигалки за береговую охрану.

Стоук использовал это место, чтобы различить маркеры канала впереди, которые теперь размытыми пятнами мелькали по обе стороны. При такой скорости они быстро приближались, и он корректировал свой курс в последнюю секунду, когда каждый из них вспыхивал в его периферийном зрении. Это было сложное дело, но никто не справлялся с ним лучше, чем старый ветеран swift boat. Мисс Мария делала сорок пять узлов черной безветренной ночью, но только потому, что они опаздывали.

"Расскажи мне еще что-нибудь о Хай Ло", - попросил Стоук, сосредоточившись, глядя прямо перед собой. Он даже не взглянул на Гарри, стоящего рядом с ним на посту управления.

"Например, что, Кэп?"

Теперь Стоук посмотрел на него.

"Например, как, черт возьми, у него было чертово оружие, Гарри. Ради Бога! Например, как ты не знал об этом. Начните с этого."

"Он этого не делал, Стоук. Я клянусь. Я обыскал его. Он был чист."

"Ты уверен".

"Я бы не стал лгать о чем-то подобном. Сделай мне небольшую поблажку здесь. Иисус. Акула тоже мой друг."

"Мой напарник ранен. Возможно, мертв. Сделайте это, вероятно. Из-за парня, которого ты привел с собой, даже не поговорив сначала со мной, чтобы узнать, согласен ли я на это. Я не в настроении расслабляться."

Гарри молчал.

Несколько минут спустя Брок сказал: "О, черт".

"О, черт, что?" Сказал Сток.

"Я его не обыскивал".

"Что?"

"Я не обыскивал его. Я имею в виду, после истории со станцией "Шелл"."

"Что?"

"У него могло быть припрятано заранее подготовленное оружие, которое ждало его в туалете на этой чертовой заправочной станции. Кто-то снаружи оставил это ожидающим его в бачке унитаза. Или внутри диспенсера для бумажных полотенец. Где угодно. Участок находится прямо через дорогу от окружной тюрьмы. Это объяснило бы, почему он так рванул через магистраль, как он это сделал. Вся эта чушь о том, что ты болен."

"Да. Это бы все объяснило, все в порядке ", - сказал Стоук.

Он налег на рычаги управления, и мисс Мария подпрыгнула немного выше в самолете. Гарри с минуту наблюдал за ним. У Стоука был взгляд на тысячу ярдов. Тот, который он подобрал в джунглях.

СТОКЛИ ДЖОНС ПОСМОТРЕЛ В чернота. Ни на одной лодке не горел свет. Джейд была где-то там, на юге, направляясь на север к заливу Бискейн. План состоял в том, чтобы сесть на нее южнее, недалеко от Кис, где они не привлекли бы особого внимания. Это была секретная операция, скрытая от радаров, и им не нужны были гражданские лица, снимающие видео на свои айфоны.

Но на самом деле он думал о Шарки.

"Гарри, спустись вниз и установи снаряжение. Надевайте снаряжение. Проверка оружия. Мы быстро закрываемся. При таком темпе мы будем на вершине через двадцать минут или меньше. Теперь она у меня в поле зрения ".

В носовой части была маленькая каюта для обнимашек, и Гарри спустился вниз. Все оружие, которое он доставил Шарки в док в тот день, было разложено именно так, как он приказал. Кроме того, в Tactic был представлен полный комплект штурмового снаряжения: короткоствольные штурмовые винтовки FN SCAR с гранатометами FN40, установленными на нижних направляющих, пистолеты Sig P226 navy, ремни с дымовыми и светошумовыми гранатами, балаклавы, скрывающие лица, целых девять ярдов плюс еще пара.

Он надел снаряжение, застегнул молнию на своем штурмовом комбинезоне с покрытием из керамической плитки и подготовил снаряжение Стоука. Он сменял Стоука у руля через десять минут; затем Стоук спускался вниз и приводил себя в порядок.

В трех милях от зоны встречи "Сток" переключал газ на холостой ход, и они повторяли все это еще раз. Проверка оружия, хронометраж, сигналы. У них был элемент неожиданности, и тот, кто был на той лодке, понятия не имел, что кто-то что-то заподозрил. Но Гарри на собственном горьком опыте убедился, что если черная операция может провалиться, она провалится в мгновение ока.

Все уже пошло наперекосяк, Гарри, сказал он себе, а затем изгнал эту нездоровую мысль из своего мозга.

"ГОТОВЫ?" СКАЗАЛ СТОУК ГАРРИ. Он все еще был зол, но у них была работа, которую нужно было делать. Ты не нес эмоции в битву.

Они могли видеть бегущие огни Джейд, приближающиеся к ним в темноте. Гарри щелкнул выключателем и направил на нее мощный светодиодный прожектор. Она была крупной, все верно, сто сорок, может быть, сто пятьдесят футов.

"Рожденный готовым", - парировал Гарри.

"Встать и ответить?"

"Надирать задницы и присваивать имена".

"Отлично. Игра начинается."

Стоук схватил микрофон УКВ-радиостанции и нажал кнопку отправки.

Он сказал: "Судно находится в местоположении 38 градусов 26 северной широты, 129 градусов 131 западной долготы, курс два-восемь-ноль, скорость семь узлов, это судно береговой охраны Соединенных Штатов "Энергичный", примерно в пяти морских милях от вашего левого борта, находится в готовности на канале 16, прием".

"Мы читаем тебя громко и ясно, Береговая охрана. Это Джейд, конец ".

"Вас понял, Джейд, это береговая охрана, прошу переключиться на 22 канал, прием".

"Скоро 22, прием".

"Джейд, Береговая охрана, на связи на 22 канале, прием".

"Вперед, береговая охрана..."

"Джейд, я собираюсь послать абордажную команду. Сохраняйте текущий курс и скорость, прием."

"Вас понял, Береговая охрана, сохраняйте курс и скорость, Джейд готова к 22 ..."

Стоук улыбнулся.

"Ты думаешь, он купился на это?"

"Думаешь? Крючок, леска и грузило. Пойдем посмотрим, что они прячут на борту этого плавучего дворца киски."

Брок сказал: "Парень с Нефритом на радио. По-моему, звучит как какой-нибудь старый хрыч из Podunk. Не звучало враждебно."

"Они никогда этого не делают, Гарри. По радио, во всяком случае."

"Верно. Я знал это."

Стоук просто посмотрел на него и покачал головой.

По-своему, Гарри Брок был ценой, которую Америке пришлось заплатить за свободу.

C Ч А П Т Е Р 2 6

Кембриджский университет, Великобритания

Pип Тримбл тащился по заснеженной Сидни-стрит, его большие заостренные уши покраснели от холода. Старик сильно дрожал, несмотря на то, что солнце уже высоко стояло, занимаясь делами на своем старом месте. Пип был поражен. Он никогда не видел такого снегопада, как этот, поздней весной.

Пип направлялся в сторожку носильщиков в колледже Сидни Сассекс. Это был непростой подвиг в такое снежное утро, как это. Пожилой садовник пытался защитить лицо от несомого ветром мокрого снега, не очень искусно уворачиваясь от ледяных покровов, периодически сползающих с крыш над головой, острые ледяные частицы мерцали в воздухе, когда они падали вниз.

Сидней, как обычно называли его любимый колледж, был местом, которое он называл домом все свои семьдесят пять лет, кроме десяти. Его царством были сады колледжа, большие и маленькие, общественные и частные . , , а некоторые даже секретные. Пип провел большую часть отведенных ему часов на этой земле внутри огороженных стеной садов, со всеми вытекающими отсюда удовольствиями и ограничениями.

Сильный снегопад прошлой ночью остановил древний рыночный городок. На узких улочках белая жижа была по колено, сверху покрыта коркой, и человеку его возраста было чертовски тяжело кататься на санках. Пип засунул промасленный бумажный пакет с бутербродами с беконом и чипсами внутрь своего макинтоша и с трудом двинулся вперед.

Подавать ежедневный завтрак боссу, главному портье колледжа, было, пожалуй, небольшой традицией в таком переполненном ими городе, как Кембридж, но, как говорится, воздайте кесарю кесарево. Старина Билл Вулси был жестким, но справедливым человеком, и Пип уже давно стал считать Билла другом, а не начальником.

"Доброе утро, Пип", - весело сказал ему парень, когда он толкнул тяжелую деревянную дверь в тепло. Мрачные закоулки старых комнат, традиционный домик привратников в Кембридже, обычно представляет собой улей шумных студентов, слоняющихся вокруг только что вывешенных результатов тестов, вытаскивающих свою почту из ячеек или паркующих свои велосипеды у двери. Однако не этим утром.

Просто Билл, один, сидит на корточках перед потрескивающим огнем, подбрасывая еще одно полено.

Вулси был дородным, грубоватым и бывшим военным, как и большинство старших носильщиков здесь, в университете. Он управлял "Сидни Лодж" почти тридцать лет. Старший портье в любом колледже был человеком, традиционно пользовавшимся большим уважением, к которому относились с большим почтением.

Пип положил промокший пакет на сильно поцарапанную деревянную столешницу, и Вулси с сияющим лицом встал, достал свой завтрак и проглотил его в два или три прожорливых укуса.

"Доброе утро, " сказал Пип, задумчиво пережевывая свой сэндвич, его старые кости были благодарны теплу огня. Билл искоса посмотрел на него, просматривая расписание мероприятий на день, список, который включал эстафету олимпийского огня по Сидни-стрит, остановку у моста Магдалины, прежде чем отправиться в Сент-Айвз, Хантингдон и сельскую местность Кембриджшира за его пределами.

"Ты помнишь, когда они снимали этот фильм здесь, Пип? Огненные колесницы? Что ж, сегодня они проводят еще одну эстафету огня. Улица будет запружена толпами, все верно."

"Помнишь это? Я был в этом, ей-богу! Сижу на верхушке садовой ограды, машу пробегающим мимо парням. Мой момент кровавой славы, не так ли?"

Билл отложил расписание и уставился на старика.

"Какого черта ты разгуливаешь по городу в такой тяжелый день, старый дурак? Ради бога, ты же садовник. Планируешь сорвать несколько ромашек и скосить немного травы, не так ли, Пиппер?"

"Мое любимое дерево упало ночью, это произошло, сэр. В частном саду Мастера. Эта милая старая вишенка, она просто не смогла выдержать весь этот сильный мокрый снег, Билл. Видел все это из собственного окна на рассвете этим утром. Это разбило мне сердце. К тому же неприглядный."

"Надо было оставаться в постели, Пип. Глаза Мастера уже не те, что были раньше, не так ли? Ревматизм. Я сомневаюсь, что он теперь может видеть даже так далеко из своих комнат. Кроме того, его нога не ступала в этот сад с прошлого века ".

"Ну, я прекрасно вижу, и это мой сад, и это чертово бельмо на глазу, вот что это такое, действительно, большое вам спасибо".

ПИП РАЗДОБЫЛ ТОПОР, а лопата и ножовка из его сарая. Затем он пробирался по лабиринту извилистых дорожек с высокими стенами, пока не достиг своей цели. Сад Мастера. Выветрившаяся готическая арка, расположенная глубоко в древней серовато-коричневой стене, была в основном скрыта за густым черным плющом. Дверь тоже почернела от времени. Достав из бокового кармана большое латунное кольцо для ключей, он нащупал онемевшими от льда пальцами нужный ключ. Его руки сильно дрожали, и ему с трудом удалось вставить тяжелый бронзовый ключ в замок.

Он повернул клавишу и почувствовал, как упали тумблеры.

Этот сад был очень маленьким, возможно, тридцать на сорок футов. Летом это было прекрасное зеленое убежище, и Пип часто обедал там, наслаждаясь плодами своего труда, прислонившись спиной к старой вишне, которой больше не было. Он прислонил лопату к стене и поплелся в дальний угол, где упало дерево. Он был всего в десяти футах от своей вишенки, когда остановился как вкопанный. Он заметил что-то, выступающее из покрытой коркой верхней части снега.

Все было мертвенно-белым, и он почти пропустил это, если бы не первый луч света, который увидел сад именно тогда. Он опустился на колени, морщась от боли в затекших суставах, и вгляделся в предмет, торчащий примерно на два дюйма над снегом. Похожая на рыбу белая штука, испещренная слабыми розоватыми углублениями. Что, черт возьми? Подумав, что стоит вытащить его из снега для более тщательного изучения, он зажал его двумя пальцами и потянул, сначала слегка, затем с большим усилием.

Он был заморожен и не поддавался.

Он наклонился вперед и вгляделся в предмет более пристально, его любопытство росло с каждой секундой. Когда он понял, на что смотрит, он подавился комом, подступающим к горлу, и опрокинулся навзничь. Несколько долгих мгновений спустя он моргнул слезящимися глазами и понял, что смотрит в чистое голубое небо. Должно быть, потерял сознание, подумал он, поворачивая голову, чтобы снова увидеть ужасное, изуродованное существо.

Это был человеческий большой палец.

"БОЖЕ МИЛОСТИВЫЙ, ЧУВАК", - СКАЗАЛ ВУЛСИ пять минут спустя.

Он лежал ничком на животе в снегу рядом со стоящим на коленях Пипом, тяжело дыша, проделав весь путь от сторожки бегом, когда ему позвонил Пип.

"Это чертов палец!" - сказал Билл.

"Верно. Большой палец. Как я уже сказал."

"Покажи мне смертного человека, который мог бы в это поверить, Пип? Большой палец? В саду Мастера? Я должен был увидеть это своими глазами, прежде чем звонить в полицию Кембриджа, не так ли?"

"Позвони им, сейчас же", - сказал Пип, не в силах отвести глаз от оскорбительно застывшей цифры. Он хотел, чтобы это убрали из его сада. Итак.

Вулси крякнул, перевернулся на бок и вытащил свой мобильный из кармана брюк. "Кембридж", - это все, что смог сказать офицер на другом конце провода.

После того, как Билл дал этому подчиненному пространное объяснение экстраординарных обстоятельств, его наконец соединили с детективом-инспектором Каммингсом, и он сказал: "Вы правильно меня расслышали, сэр. Человеческий большой палец. Торчащие из снега в саду Мастера здесь, в Сиднее. Замерзший, и это никуда не денется, но я бы привел сюда вашу команду на удвоение. Судмедэксперт, кто угодно. В нем присутствует некоторое . . . . увечье ".

Он повесил трубку и посмотрел на Пипа. "В пути. На самом деле, я был взволнован, получив отчеты о чем-то, кроме каких-то шумных придурков, нассавших из своих тыкв. Человеческий палец, говорит он мне, ты шутишь".

"Думаешь, к нему прикреплено тело?"

"Ты потянул за это, верно? Что произошло?

"Застрял крепко. Для ... чего угодно."

"Когда ты был здесь в последний раз?" Я имею в виду, в этом саду."

"Вчера утром, разгребая. Ничего необычного."

"Значит, где-то между тем временем и снегопадом прошлой ночью. Они спросят нас об этом".

"Верно. Лучше, чтобы наши истории были правдивыми ".

"Что?"

"Все подозреваемые, Билл".

"Ты, черт возьми, шутишь, да?"

"Попался". Пип рассмеялся. Ему редко удавалось одолеть босса.

"Отвали, Тримбл. Держу пари, они найдут пустую бутылку из-под русской водопроводной воды с этим телом".

Пип об этом не подумал. Пьяница? Человек, который случайно наткнулся на сад? Нет. Но это была хорошая мысль. Билл был военным полицейским в британской армии. То, что его разум все еще работал, было опытом Пипа, хорошая часть меди все еще в нем после всех этих лет.

ДЕТЕКТИВ-ИНСПЕКТОР КАММИНГС ВЗЯЛ ИНТЕРВЬЮ У двое мужчин по отдельности в маленькой задней комнате в коттедже. Он был таким деловым, вежливым, но деловитым, с парой немигающих, широко посаженных карих глаз за очками в стальной оправе, прямой, как шомпол, осанкой, присущей меди. Пип и Вулси рассказали ему все, что знали, что совсем не заняло много времени.

Теперь, вернувшись на место преступления, если это то, что это было, Пип и Вулси стояли вокруг, топая замерзшими ботинками, наблюдая, как патологоанатом и его команда накладывают сетку из бечевки вокруг поврежденного большого пальца. Полицейский фотограф сделал бесчисленное количество фотографий со всех сторон.

"Совсем как CSI", - пробормотал ему Вулси. Пип понятия не имел, что такое CSI, у него никогда не было телевизора, но он утвердительно кивнул. Он нашел весь полицейский процесс увлекательным. Они осторожно вонзали зонды в снег, выуживая труп, предположил он.

Полчаса спустя они начали копать всерьез.

Пип напрягся так и этак, пытаясь разглядеть. Он мало что мог разобрать, так как вокруг сайта стояло очень много официальных людей. Его кости ломило от холода, и он тосковал по теплу Вигвама носильщиков, но он стоял твердо. Он хотел сам увидеть, кто осквернил его сад. Вулси наконец извинился и неуклюже удалился, заявив, что у него полный мочевой пузырь, но, скорее всего, ему хотелось согреться от рюмки виски.

Где-то за стенами раздались радостные возгласы в честь одинокого бегуна с факелом.

Пип ждал целую вечность.

"Иисус Христос".

Это сказал Каммингс.

Группа мужчин наклонилась вперед и уставилась вниз на то, что было у них под ногами. Трое или четверо из них отвернулись, и их вырвало прямо на снегу.

"Мистер Тримбл?" Сказал Каммингс, поворачиваясь, чтобы поймать его взгляд. "Вам лучше подойти и взглянуть на это".

Там было тело, все верно, и при виде мертвеца Пипу тоже захотелось блевать.

Он был обнажен, лицом вверх, и весь его торс, руки и ступни были испещрены тонкими розовыми линиями, крошечными углублениями на плоти, которые делали мертвеца похожим на большой замороженный окорок, завернутый в сетчатую обертку. Каждый квадратный дюйм кожи покрылся жирными мурашками. Его лицо было худшим, маской из костей и черной крови. У него отсутствовали нос, губы и веки, а также уши. Как будто их срезало то, что оставило все тонкие отметины на тонком белом теле альбиноса, врезавшись в кожу - Пип почувствовал, как у него подкосились ноги, и рухнул на колени, его глаза не отрывались от трупа.

Все десять пальцев были удалены. Чистые порезы, как будто их срезали тяжелыми садовыми ножницами. Был ли он жив для этого?

Сквозь пелену шока Пип постепенно осознал, что кто-то говорит глухим монотонным голосом.

"Мужчина. Азиатская. Лысый. Возраст примерно семьдесят пять-восемьдесят. Замороженный до того, как могло произойти разложение. Причина и время смерти неизвестны. Некоторая синюшность вокруг ягодиц и плеч. Огнестрельных ранений нет. Мягкие ткани лица отсутствуют из-за увечий -"

Пип откинулся на пятки.

Как могло одно человеческое существо причинить такие ужасы другому?

Он медленно поднялся на ноги и вернулся на свое место возле поваленного дерева, качая головой и тихо бормоча что-то себе под нос.

"Этот сад никогда больше не будет моим. Нет, нет, теперь это будет чертова достопримечательность для туристов, так оно и будет, все верно. Сад, в котором вырос большой палец, или что-то в этом роде. Всемирно известный. Как аббатство Даунтон."

C Ч А П Т Е Р 2 7

Белый дом

Tпрезидент примет вас сейчас".

"Спасибо тебе".

"Прямо сюда".

Лейтенант Муз Тейлор отдал честь двум часовым из морской пехоты, застывшим, как шомполы, за пределами Овального зала, когда он вошел в самую знаменитую комнату в мире. Он встретил человека, который занимал это место раньше, во время посещения Холма. Он был молодым кадетом в Аннаполисе. Он познакомился с Росовым только потому, что был в компании своего отца, адмирала, и бывшего одноклассника нового президента в Аннаполисе. Дэвид Розу в те дни был многообещающим сенатором от Коннектикута.

"Господин Президент", - сказал молодой лейтенант, отдавая честь главнокомандующему, который встал, чтобы пожать ему руку.

Росов хорошо носил мантию, подумал он. На нем была форма президента (темно-синий костюм, накрахмаленная белая рубашка, красно-синий галстук), и он выглядел здоровым и очень подтянутым. У него были густые волнистые волосы, все еще каштановые с проседью, и выразительные голубые глаза. У него также был глубоководный загар. Он проводил много своего ограниченного свободного времени на Потомаке или в Чесапикском заливе, плавая на своем любимом катере с гафельной оснасткой "Жанна".

"Лейтенант Тейлор", - сказал Росов с широкой ухмылкой. "Все еще точная копия старика, за вычетом нескольких лет, конечно".

"Да", - сказал Тейлор, смеясь. "Да, сэр. И горжусь этим".

"Вы должны быть, вы должны быть", - сказал президент. "Взгляд орлов", как называл это твой старик. Пожалуйста, давайте присядем вон там, хорошо? Не хотите ли немного кофе, чая? Грог?"

Лось улыбнулся. "Нет, спасибо, господин Президент. Я хорош."

Они сидели друг напротив друга на двух бледно-голубых диванах. Розу кивнул единственному оставшемуся часовому-морпеху, явно давая понять всем остальным в комнате, что он хотел бы остаться наедине с присутствующими. Все они незаметно вышли.

"Ваш отец был прекрасным человеком, лейтенант", - сказал президент. "Великий воин. Великий американец. Я скучаю по нему по сей день ".

"Благодарю вас, сэр. Он всегда говорил то же самое о тебе ".

"Я всегда задавался вопросом: какого черта он дал тебе прозвище "Лось"?"

"Я не мог бы точно сказать, сэр. Размер мозга?"

Розоу рассмеялся и сказал: "Вы уловили его юмор. Слава Богу, кто-то сделал."

"У него было много лишнего, господин президент".

"Передай это когда-нибудь сыну, ладно?"

"Я сделаю, сэр".

"Что ж. Вы, конечно, знаете, почему вы здесь. Я видел все отчеты Бесстрашного и фотографии этой подлодки, которые подал ваш шкипер. Все строго засекречено, как вы можете себе представить. Прежде чем я предприму какие-либо дальнейшие действия, я подумал, что хотел бы попросить вас рассказать мне из первых рук, что именно вы видели, и, во-вторых, что вы думаете о том, что там произошло."

"Я понимаю, сэр".

"Прежде всего, я сожалею о потере вашего члена экипажа на борту этой штуковины. Хороший друг, я понимаю."

"Да, сэр. Уилл Пулман. Прекрасный моряк."

"Узнав о его смерти, я вчера приказал министру военно-морского флота посмертно наградить энсина Пулмана Военно-морским крестом за доблесть".

"Благодарю вас, господин Президент. Я не могу передать вам, как много это будет значить для его семьи в Техасе. Я только что вернулся из визита к ним, сэр. Его мама воспринимает это довольно тяжело. Весь город, честно говоря, сэр."

"Я планирую пригласить его семью и друзей сюда, в Белый дом, на церемонию. Я бы хотел, чтобы ты тоже был здесь ".

"Благодарю вас, господин Президент".

Розоу сделал паузу и долго смотрел на портрет Джона Пола Джонса в рамке, висящий на стене рядом с его столом. О чем бы он ни думал, он отбросил это.

"Ты спустился и взглянул на это? Что осталось? После того, как SS Devilfish торпедировали его?"

"Я сделал".

"Что-нибудь осталось?"

"Ничего намного больше чайной чашки. Огромное поле обломков. Все сорок этих ракет взорвались, сэр. Создал значительное цунами, но ничего не достигло берега."

"Верно. Мы попросили NOAA объявить предупреждение о подводном землетрясении. И еще кое-что. Как ты думаешь, какого черта это всплыло? В пределах видимости одного из наших эсминцев?"

"Я думаю, это был сбой в системах управления. Или, возможно, человеческая ошибка. Контролер, вернувшийся в Пекин или где бы то ни было, облажался. По ошибке взорвались ее балластные цистерны, и она взлетела вертикально на поверхность. Ничто другое не имеет особого смысла."

"Вы думаете, что диспетчер, находящийся на другом конце света, каким-либо образом знал, что судно ВМС США находится поблизости? Был ли персонал на борту в то время? У вас, ребята, сработала какая-нибудь сигнализация?"

"Никаких, сэр. Я думаю, что случилось то, что он потерял ее, наконец восстановил контроль, пока мы были на борту, и просто уводил ее глубоко, в ее тайник на дне. Нулевое знание о том, что персонал ВМС США был на борту, когда он инициировал аварийное погружение."

"Вы не видели никаких свидетельств наличия камер наблюдения на борту?"

"Ни одного, сэр. В чем был бы смысл? Эти вещи созданы для того, чтобы всю жизнь пролежать на дне незамеченными."

"Хорошо. Давайте начнем с самого судна, Муз. Скажи мне еще раз, как ты назвал эту штуку? Мне сказали, что ты сам это придумал ".

"USV, sir. Беспилотное подводное судно."

"Верно. USV. Молодец. Ваша собственная аббревиатура. Вы нашли табличку производителя, привинченную к переборке в рубке управления. Один из ваших сотрудников перевел его с китайского. Это верно?"

"Я сделал".

"Gaius Augustus. Довольно странное название для китайского военного судна, ты не согласен, сынок?"

"Да, сэр. Нам всем это показалось странным."

"Ты знаешь, я немного любитель истории, как и твой отец. Он был Гражданской войны. Я - Древний Рим."

"Да, сэр".

"Гай Август был центурионом Рима. Некоторое время во время правления Цезаря, 44 B.C. к A.D. 19. Гай Юлий Цезарь выбирал командиров своих легионов, центурионов, за их интеллект, но в первую очередь за храбрость в бою. Первым через стену, первым через брешь было кредо центуриона. Можно с уверенностью сказать, что эти парни были теми, кого ваше поколение в наши дни обычно называет "крутыми". "Печати Цезаря", если можно так выразиться."

Тейлору пришлось рассмеяться. "Верно, "Морские котики Цезаря", хорошая идея, сэр".

"Итак. Я думал об этом, Муз. Очень много. Даже достал своего заезженного Плутарха и провел небольшое исследование. Интересно. Я расскажу вам об этом через минуту. Позвольте мне спросить вас, как, черт возьми, по-вашему, это морское чудовище получило свое имя? Там что-то немного не в фокусе, верно?"

"Я сам об этом размышлял. Я могу честно сказать вам, что у меня нет ни малейшего представления. Это просто не вяжется ни с чем, что я знаю о китайских военно-морских традициях, сэр."

"Верно. Это не так. Но кто-то дал ему название. В нашем собственном флоте, как вы хорошо знаете, начальник военно-морских операций предлагает названия, основанные на различных традициях, для авианосцев, эсминцев, подводных лодок. Затем министр военно-морского флота делает последний звонок. Вот как мы это делаем. Но как военно-морской флот Народно-освободительной армии делает это? Сейчас они называют себя китайским флотом, но мне все еще нравится старое название. Хотелось бы подумать об их ежегодной игре Армия-флот, знаете ли. Полагаю, они играют самих себя?"

Тейлор улыбнулся. "Да, сэр, я полагаю, что так оно и есть. Вперед, армия флота! Победите Army Navy!"

Президент громко рассмеялся и с нежностью посмотрел на молодого лейтенанта, видя своего старого друга в таком нежном возрасте.

"Что ж, я могу сказать тебе вот что, Муз. Китайцы получили новый эсминец с управляемыми ракетами, который они назвали Luyang I. И фрегат под названием Jiangkai II. Вот как, по-моему, должно звучать название корабля CN. Но Гай Август? Скажи мне. Насколько это странно, сынок?"

"Сумеречная зона странная, папа назвал бы это. Сэр, я думаю, в отчетах была упущена одна вещь-"

"Да? Что?"

"Как только мы прорубили себе путь внутрь, я пошел на корму. Я послал энсина Пулмана вперед осмотреть ракетные шахты, которые я видел наверху ... "

"Их сорок".

"Нет, сэр. Один из сотрудников Пулмана связался со мной после того, как я подал свой отчет. На самом деле совсем недавно, здесь, в Вашингтоне. Он сказал, что его что-то беспокоило. , , наконец-то указал на это. Он сказал, что по правому борту было двадцать труб, но ... только девятнадцать по левому."

"Что это значит?"

"Самая передняя труба по правому борту была другой. Матрос, энсин Рик Хинсон, сказал мне, что на нем не было крышки люка. Какое бы оружие ни находилось внутри этой трубки, оно никогда не должно было покинуть лодку."

"Что вы об этом думаете?"

"Я думаю, это была безотказная система".

"Уничтожить подлодку в случае неисправности. Или если один из них попал в руки врага."

"Это была моя мысль, сэр".

"Я передам это секретарю. Хорошая информация."

"Да, сэр".

"Послушай. У меня есть для тебя задание. Разумеется, высочайшая секретность, поэтому я даю вам сверхсекретный допуск. Я закрутил весь этот эпизод так туго, как только мог. Поскольку только вы, я и очень небольшое количество наших людей знаем что-либо об этом новом оружии, я прошу вас кое-что разузнать для меня. Директор Брик Келли из ЦРУ предоставит вам временный офис в Лэнгли. На его этаже. Взгляните на структуру центрального командования ВМС Китая. Получите биографии всех, кто занимает достаточно высокое положение, чтобы предложить названия для недавно построенных судов. Узнайте, как они получают имена. Возможно, адмиралы флота предлагают имена. Получите биографические данные и о них тоже. Или, может быть, это политический; посмотрите на президента Си Цзиньпина, а затем на тотемный столб оттуда. Вы ищете в их системе кого-то, кто интересуется римской историей. Понимаете?"

"Да, сэр. Считайте, что это сделано ".

"Это остается строго между тобой и мной. Если новости об этой чертовой машине смерти просочатся? Катастрофа. Паника. Вы понимаете, что я имею в виду? Эти штуки строятся в секретном месте. Мне нужно определить это местоположение, чтобы я мог его убрать ".

"Да, я, конечно, понимаю, господин Президент".

"Что ж. Хорошо. Посмотрим, что у вас получится. Если что-то хотя бы отдаленно пахнет многообещающим, звони на мой личный номер. Он все еще у тебя? Тот, которым пользовался твой отец?"

"Да, сэр".

"Прежде чем ты уйдешь. Я упоминал Плутарха ранее. Ну, вот в чем дело, лейтенант. Цезарь при жизни сделал центурионами лишь горстку своих офицеров. Шесть, если быть точным."

"Да, сэр".

"Gaius Augustus? Он был пятым центурионом по имени Цезарь. Вы делаете какие-либо выводы из этого факта? Как это связано с найденной вами подводной лодкой?"

"Да, сэр, знаю. Пять - это не случайное число. Возможно, существует еще не одна из этих вещей. Беспилотные ракетные платформы. Неподвижно лежащие на дне в самых глубоких частях мирового океана. В каждом по сорок боевых МБР, готовых к запуску. Нет тепловых сигнатур. Никаких винтовых сигнатур, никакой радиоактивности. Без связи с внешним миром. Совершенно и совершенно необнаруживаемый."

"Именно. У нас не так много времени, чтобы разобраться во всем этом, Муз. Черт возьми, возможно, уже слишком поздно."

"Надеюсь, что нет, господин Президент. Я молюсь, чтобы этого не было ".

"Вот моя проблема, сынок. Мальчики в Пентагоне? Объединенный комитет начальников штабов? Лэнгли? АНБ? Все они сидят прямо там, где сидите вы, и говорят мне, что нам даже не нужно начинать беспокоиться о китайском военном потенциале до следующего десятилетия. Таково мышление здесь, в Вашингтоне. Белый дом, на холме, где угодно. Слышите этот искаженный звук? Это наше лучшее современное военное мышление, говорящее через их шляпы, которые вы слышите ".

"Да, сэр. Я понимаю."

"Нам нужно выяснить, кто построил это американское чудовище, Муз. И нам нужно выяснить, сколько они построили. И нам нужно выяснить, где, черт возьми, остальные из них. Когда я говорю "мы", я имею в виду, конечно, вас. Я ценю вашу помощь. А теперь за работу, моряк. Уволен."

"Есть, сэр!"

C Ч А П Т Е Р 2 8

Котсуолдс

CГлавному инспектору Эмброузу Конгриву из Скотленд-Ярда приснился повторяющийся сон. Мечтал об этом с раннего детства; собственно говоря, с Сент-Олбанса, когда он был всего лишь робким, слегка полноватым поденщиком, который, казалось, никогда не вписывался в общество парней. Конечно, это было в те мрачные дни игровой площадки, когда он еще не научился использовать свой размер в своих интересах.

Когда он это делал, он был священным ужасом.

Эмброуз так и не смог до конца осознать значение этого своего повторяющегося сна, но поскольку это был такой очевидный основополагающий столп его психики, он никогда не сводил его к простой ерунде, бродящей по каким-то более отдаленным и запутанным уголкам в огромных камерах его мозга . . .

Во сне он крепко засыпал. Мертвые для мира, прикроватные окна его разума открылись в какую-то морозную ночь середины зимы. А потом ... бац! Внезапно... белый цвет уступил место зеленому ... и наступило настоящее лето! Последний зимний шторм наконец-то вывернул себя наизнанку!

Это было, как если бы кто-то (это был он?) прокрался той ночью по его извилистой дорожке, надул все деревья и кусты, как множество зеленых воздушных шариков, разбросал луковицы, цветы и кустарники, как конфетти, открыл клетку, полную пухлых красногрудых малиновок, а затем, быстро оглядевшись, подал сигнал поднять занавес на совершенно новом фоне прозрачно-голубого летнего неба.

Это, во всяком случае, было его мечтой, его любимой мечтой. Своего рода пробуждение, как он себе представлял.

И такими были его мысли, когда он заводил свой могучий автомобиль. Потому что в тот момент он, мягко говоря, отмораживал свою чертову задницу. Было холодно. Было свежее холодное утро с колючим инеем, покрывавшим траву во всех направлениях.

Снег?

В мае? Ах, точно. Глобальное потепление, подумал Эмброуз, плотнее обматывая шею шарфом. Это был ответ. Чем больше нагревался земной шар, тем больше охлаждался центр Англии. Q.E.D. и все такое прочее. К черту все это. Длинный желтый капот Моргана с жалюзи открывался перед ветровым стеклом, и, за исключением сурового ледяного климата Англии весной, в его мире все было в порядке.

Он нажал на кнопку запуска . . . Подождите этого. . .

Великолепно.

Он глубоко вдохнул бодрящий воздух, включил первую передачу, затем переключился на вторую для предстоящего правша и провел старушку через поворот с тем, что, по его мнению, было изрядной долей изящества, учитывая лед и снег на дорогах.

Как он любил ездить на автомобиле по сельской местности, даже в такую ненастную погоду. Кроме того, не то чтобы он не потрудился одеться по случаю, не так ли? Нет. Под тяжелым серым шерстяным пальто и фиолетовым кашемировым шарфом на нем был надет костюм-тройка от Gieves & Hawkes, выполненный на заказ портными на Сэвил-роу. Костюм был сшит для него в довольно яркую молодежную клетку, выполненную в оттенках зеленого, коричневого и коричнево-коричневого.

Его ноги были обуты в прошитые канатом фиолетовые носки внутри старой и очень любимой пары начищенных до блеска кожаных мокасин с крылышками, любезно предоставленных Lobb & Co., Сент-Джеймс. У него в шкафу было три одинаковые пары. Его друг Хоук поддразнивал его по этому поводу. С какой стати мужчине хотеть четыре пары одинаковых ботинок?

"Потому что, " раздраженно ответил он, " поступать иначе просто нечестно по отношению к обуви".

Прощаясь тем утром со своим женихом во дворе перед домом, леди Диана Марс заметила, что он "похож на какого-то персонажа из ушедшей, исчезнувшей эпохи".

"Неужели?"

"Действительно".

"Жаль, что больше", - фыркнул он и с ревом умчался. Его взгляды на моду были такими же неизменными, как фазы луны, сами приливы и отливы, ... что угодно.

Общая дорога Тэплоу была пуста, и он угостил старушку соком. Он пожалел, что не вспомнил о своих окровавленных перчатках, подумал он, едва удерживая плоскую кепку на голове одной замерзшей рукой, другой на замерзшем руле.

Как обычно, он ехал "на свежем воздухе", и холодный воздух кусал и огрызался на него, как какой-нибудь арктический ураган. Он взглянул на плавки. По старому выражению, ему было лет шестьдесят. Немного быстро для обледенелых проселочных дорог, но потом он немного опоздал после той послебрейковой размолвки со своей невестой. Что-то в его памяти, подумал он, но не был до конца уверен. На самом деле, не мог вспомнить. Возможно, дело было в том, что он "не слушал". Это было все.

Его древний Morgan roadster получил прозвище "Желтая опасность" от его самого старого и близкого друга Алекса Хоука. Это прозвище совсем не подходило бывшему главному инспектору Скотленд-Ярда. Нет, вовсе нет. Действительно, великолепное транспортное средство было прекрасного маслянисто-желтого оттенка. Но это ни в коем случае не было даже отдаленно опасным.

Он был новичком в этом волшебном мире автомобилей, всего пять лет назад купив и научившись водить свой любимый сорокалетний wheezer. Но он был сражен с самого начала. Теперь он ездил на нем везде и невзирая на дождь или солнечную погоду, снег или - черт возьми!

Он резко вывернул руль влево, затем резко вильнул вправо, чтобы объехать нависающий и невидимый сугроб, который вырисовывался на дальней стороне крутого поворота и теперь несся прямо на него.

Задняя часть "Моргана" внезапно поменялась местами с носом, причем несколько раз, и он обнаружил, что его крутит и заносит с карнавальным видом, веселой и красочной каруселью, кружащейся по обледенелой дорожке. Таким образом, он продвигался вниз по слегка изгибающемуся склону, пока, наконец, не врезался в другой сугроб примерно на сотню метров, наконец, приведя все дело к мягкому, хотя и позорному завершению.

У него кружилась голова, он вглядывался сквозь забрызганное снегом ветровое стекло. Шляпка с длинными жалюзи, которую он так нежно любил, была частично скрыта пушистым белым материалом. Он выбрался из колесницы и обошел транспортное средство, осматривая рабочие детали, шины и так далее на предмет повреждений. Нет. Во всяком случае, ни одного, который он мог бы видеть. Самые сокровенные механизмы этой штуковины были секретом, который он предпочел бы не узнавать.

Тем не менее, это раздражало.

Чем, черт возьми, занимались эти дорожные бригады, если не обеспечением безопасности дорог для спортивных автомобилистов, таких как он сам?

Он запрыгнул обратно в "старушку", включил задний ход и дал ей ровно столько газа, чтобы съехать с насыпи, не прокручивая колеса. Направив ее, наконец, в правильном направлении, взяв под контроль повороты с помощью плавных переключений на пониженную передачу и осторожного торможения, он возобновил свое дальнейшее путешествие.

Эмброуз был на пути в Хоксмур, фамильное поместье лорда Александра Хоука и его предков с начала семнадцатого века.

Алекс позвонил первым делом и вызвал его. Сказал, что это довольно важно. Очевидно, что-то связанное с Кембриджем. В голосе Хоука была стальная настойчивость, которую Конгрив слышал много раз за эти годы. Это могло означать только одно. Это означало, как обычно говорил его герой, неотразимый Шерлок Холмс, "Игра начинается".

В ПРОЦЕССЕ ЭТО, БЕЗУСЛОВНО, БЫЛО. ПРИБЫТИЕ раскрасневшийся, с примерно дюймом вечной мерзлоты, покрывающей все его тело, с раскрасневшимся от холода лицом, Конгрив стоял на широком пороге южного портика Хоксмура. Вскоре его приветствовал Пелхэм Гренвилл, восьмидесятилетний джентльмен Хоука и генеральный фактотум. Он с белоснежными волосами, бледно-голубыми глазами, в которых горит внутренний огонек, и совершенно невозмутимым поведением.

Пелхэм, как он любил говорить, прошел через все: тяжелое, тонкое и немыслимое со своим молодым подопечным, лордом Александром Хоуком.

После ужаса, когда родители Хоука были жестоко убиты пиратами-наркоторговцами на борту их яхты в Карибском море, Пелхэм и Конгрив взяли на себя ответственность за воспитание опустошенного семилетнего мальчика. Ребенок с самого начала отличался сильной волей. Мальчик, как заметил его отец, родился с сердцем, готовым к любой судьбе.

Например, в возрасте девяти лет юный Алекс настоял на том, чтобы переехать из своих великолепных комнат высоко в западном крыле Хоксмура и поселиться на постоянное место жительства в конюшнях ниже по холму. Перевез все свои книги, игрушечных солдатиков, марки, монеты, все, что смог унести. Там, в крошечной комнате над стойлами, среди буйных конюхов, он обосновался. И там он оставался до тех пор, пока его не отправили в школу-интернат Феттс в Эдинбурге.

К его чести, он прожил жизнь мальчиков. Он убирал мусор из коробок с лучшими из них, ухаживал за больным жеребенком еще долго после того, как другие мальчики уснули, и заслужил уважение и любовь всех без исключения. Он был странным мальчиком, полным укоренившегося боевого духа; но он был душой доброты, когда дело касалось менее удачливых, слабых, унылых или угнетенных.

Для двух любящих опекунов, Конгрива и Пелхэма, намеревавшихся воспитать юного джентльмена, с этого момента все пошло в гору.

Конечно, это был вызов, но, можно с уверенностью сказать, они вдвоем были более чем на высоте. У Пелхэма Хоук научился вежливости, изящным манерам и благородству служения другим, доброте, проявляемой к менее удачливым, организаторским навыкам, необходимым для управления сложным предприятием, и силе смирения над высокомерием. Конгрив унаследовал любовь к военной истории, литературе и языку, а также характер дедуктивного мышления и способность видеть четко очерченные деревья там, где другие видели только леса. Он научился стрелять, освоил всевозможное оружие и научился использовать голые руки, чтобы защититься от любого, кто хотел причинить ему вред.

Только позже в своей жизни он сделал глубокое открытие: убийство его родителей не убило его; нет, это сделало его сильным.

Лорд Александр Хоук, мужчина, стал удивительно грозным оплотом против сил анархии и зла по всему миру. И двое мужчин, Эмброуз и Пелхэм, создали нерушимую связь друг с другом в результате их совместного опыта во время воспитания маленького Алекса.

Конгрив протянул руку, чтобы нажать на звонок, и услышал знакомый звук глубокого гонга, эхом отдающийся изнутри.

"Доброе утро, старший инспектор", - сказал Пелхэм несколько мгновений спустя.

Он без комментариев оглядел роскошную автомобильную одежду новоприбывшего. Пелхэм хорошо знал, что его товарищ по оружию был в некотором роде денди, но это была черта всей его жизни, которую он находил скорее милой, чем раздражающей. Взяв у посетителя жесткую, как лед, шерстяную клетчатую шапочку и такое же жесткое пальто (в тонкую серую клетку), он сказал: "Пожалуйста, заходите и разморозьте. Они болтают в библиотеке. Полагаю, вы предпочтете чай, а не кофе?"

"Я бы хотел, пожалуйста. Мне жаль. Вы сказали "они" в библиотеке?"

"Я действительно использовал это слово, сэр. Видите ли, еще один джентльмен. Прибыл вчера вечером едва к ужину. Из Кембриджа, как говорит его светлость. Представляем обновленную информацию об атаке беспилотников на похороны президента Макклоски. Боюсь, новости не из приятных, судя по настроению в зале."

"Ах. А у этого таинственного незнакомца, случайно, нет имени?"

"Действительно".

"Есть кто-нибудь, кого я знаю?"

"Этого я действительно не мог сказать, сэр".

"О, пожалуйста, Пелхэм, ты вспыльчивый старикан. Даже не начинайте разыгрывать со мной эту шараду душевной осмотрительности. Это ни в малейшей степени не подобает, если хочешь знать."

"Его светлость дал строгие инструкции, сэр. Имя приезжего джентльмена должно храниться под строгим грифом молчания. Это были его точные слова. "Конус молчания"."

"Вы отказываетесь разглашать его личность? Для меня? Не будь абсурдным. Ради всего святого, чувак, я сейчас же туда пойду!"

"Это было бы крайне неразумно с вашей стороны".

"Чтобы войти туда?"

"Я не советую этого".

"Пелхэм, убирайся с моего пути".

"Как скажете, сэр".

"Я иду внутрь".

"Тогда все раскроется. Прямо сюда, сэр", - сказал высокий, но сутулый старик и повел нас из вестибюля по длинному коридору к богато украшенным высоким дверям слева.

Он дважды постучал, широко приоткрыл одну дверь и объявил: "К вам старший инспектор Эмброуз Конгрив, милорд".

"Амброуз!" - он услышал, как Хоук ревел из глубины души. "Где, черт возьми, тебя носило?"

Пелхэм повернулся к Конгриву и улыбнулся, когда тот открыл дверь внутрь для входа.

"Похоже, он ожидает вас, сэр".

"Он, кажется, не ожидает меня, ты, старый пережиток, он ожидает меня", - фыркнул Конгрив и, застегнув свой твидовый пиджак, протиснулся внутрь.

"О, отвали", - Эмброузу показалось, что он услышал, как его старый друг пробормотал, направляясь к своей кладовой.

C Ч А П Т Е Р 2 9

Майами

Sтоке поймал гребень волны и повернул мощные хромированные подвесные дроссели в противоположных направлениях. Претендент 34 закрутился на вершине завитка в идеальном ... пируэте. Он резко повернул штурвал влево, погружая судно в желоб, и, наконец, подтолкнул штурвал и поднял нос; Мисс Мария пристроилась рядом с почти вертикальным изумрудно-зеленым корпусом "Джейд". Большая яхта сидела как вкопанная, ее мощные двигатели работали на глубоком холостом ходу. Но ветер с юга посвежел, и когда Стоук почувствовал дрожь, он увидел, что ударяется о поручень правого борта УДжейд красивый зеленый корпус с острым захватом, довольно твердый.

Высоко над Мисс Марией двое дородных лысоголовых членов экипажа перегнулись через поручни, вглядываясь в них сверху вниз. Стоук отошел на корму, поднес к глазам линзы Zeiss и осмотрел их. Они, похоже, не были вооружены. Что, конечно, абсолютно ничего не значило. По крайней мере, они не показывали ему средний палец.

Абордаж всегда был непростым делом. Иногда, когда инспектируемому судну нечего было скрывать, они были рутиной. Вы провели тщательный поиск, поблагодарили шкипера и вышли из "Доджа". Рутина. В других случаях они были совсем не такими. Вы просто никогда не знали, таков был опыт Стоука.

Пока, конечно, вы не узнали.

Сток радировал CG cutter о своей позиции и ситуации, еще раз вышел из-под специальной защитной футболки соперника из кевларовой сетки и подал сигнал двоим у ограждения. Они немедленно спустили трап и сбросили два швартовных каната, один на носу и один на корме. Гарри, стоя рядом с пистолетом 50-го калибра, который он установил на носу, когда они покидали док, схватил один трос, отсоединил его от носа и начал подниматься по подвесной лестнице.

Стоук держал бинокль и прожектор направленными на него всю дорогу вверх по крутому склону. Он не расслабился, пока не увидел Брока, перебравшегося через планшир и благополучно поднявшегося на борт в сопровождении двух членов экипажа.

Затем Стоук установил кранцы со стороны абордажа и прикрепил кормовой линь к кормовому кнехту. Мисс Мария теперь никуда не собиралась уходить. Он продолжал стоять с расставленными ногами в центре кабины, непрерывно поворачивая голову взад и вперед. Он не спускал глаз с команды наверху, его оружие наготове, на полном автомате. В ожидании выступления Гарри на ринге у него было чистое поле обстрела от носа до кормы.

Он не действовал по правилам и знал это.

Обычно стандартная абордажная команда береговой охраны из двух человек никогда не разлучается во время подобной операции. Но Стоук не хотел, чтобы его команда представляла собой единственную цель сегодня вечером. Во всяком случае, не сейчас. Просто чувствовал себя не в своей тарелке. В данный момент ему нравилось, когда его оружие было направлено на любую нефритовую команду наверху.

Они не выглядели враждебно, но, с другой стороны, они никогда и не выглядели таковыми, пока настоящее дерьмо не попало в поле зрения фанатов. Если ЦРУ и Брок были правы, и китайцы незаконно перевозили оружие, ситуация не стала бы пикантной, пока он на самом деле не обнаружил предполагаемый тайник с контрабандным оружием где-то глубоко в корпусе. Во всяком случае, он так думал.

Брок, наконец, перегнулся через перила и посмотрел на него сверху вниз, поправляя микрофон на губе перед своим ртом.

"Выглядит ясно, шкипер".

"Сколько их?"

"Пока на главной палубе мы видели только двоих. Безоружный. Сотрудничество."

"Приготовься".

Стоук встал к штурвалу и заглушил три больших подвесных мотора. Он настроил УКВ-радио на монитор 22 на динамиках кабины. На этом канале стоял катер береговой охраны "Энергичный". Прибрежники сидели там, вне визуального контакта, ГДЕ-то за горизонтом, но у них был хорошо вооруженный вертолет со специальной командой на борту, который мог бы зависнуть над этим местом через две минуты, если бы все это в спешке пошло насмарку.

Стоук закинул оружие за спину и начал восхождение по борту "изумрудного корпуса". Он перемахнул через поручень, как чертов гимнаст, и поставил свои ботинки на нетронутые палубы из тикового дерева.

"ДОБРЫЙ ВЕЧЕР. Я ЛЕЙТЕНАНТ ШЕЛДОН ЛЕВИ Береговая охрана Соединенных Штатов", - сказал Сток двум членам экипажа. "Это энсин военно-морского флота США Брок. Мы хотели бы поговорить с вашим капитаном. Я верю, что нас ждут ".

Двое парней казались нормальными, загорелые на глубоководье, коротко стриженные крашеные блондинки в накрахмаленной белой форме. Если только они не носили кобуры для укуса за лодыжку, Гарри был прав, они не выглядели вооруженными. Или, на данный момент, опасный.

Одно неверное движение, и Гарри уложил бы их обоих лицом вниз на палубу, руки скованы за спиной пластиковыми лигатурами.

"Да, сэр, лейтенант", - сказал тот, что постарше. "Капитан ожидает тебя. Пожалуйста, следуйте за мной на мостик, джентльмены."

Они поднялись по трем наружным ступеням, второй член экипажа замыкал шествие. Это был уязвимый момент, и Стоук был рад, когда все закончилось.

СПЛОШНАЯ СТЕНА ХОЛОДНОГО воздух встретил их, когда потайная дверь в переборке из нержавеющей стали отодвинулась, открывая взору эротическую мечту каждого подражателя мегаяхтсмена. Затемненный мостик яхты выглядел как рубка управления проклятого звездолета "Энтерпрайз". Огромная консоль в форме полумесяца под круглыми окнами, ультрасовременная электроника на wazoo - все это светилось, как ряды игровых автоматов в Лас-Вегасе в персональном домашнем кинотеатре.

Они поднялись наверх и вошли внутрь, Стоук уже отморозил себе задницу на холодном воздухе кондиционера.

"Капитан?" - позвал помощник капитана достаточно громко, чтобы его услышали на любом борту.

Ответа нет.

"Капитан, - снова повторил помощник, пропуская их вперед, - у меня на борту лейтенант Шелдон Леви с катера береговой охраны США "Энергичный", сэр."

Ответа нет.

Стоук зарегистрировал тревогу, и его палец нащупал внутреннюю часть спусковой скобы. Он не видел, чтобы кто-то в комнате выглядел или действовал хотя бы отдаленно как шкипер. Также никто за пультом управления ничего не сказал. Команда, все китайцы, насколько он мог разобрать в дымно-красной темноте, смотрели на них двоих так, словно они только что высадились с Марса. Все это? Начинаю походить на первоклассного козла отпущения.

"Фокстрот в виски-танго", - тихо сказал Стоук в микрофон своего шлема.

"Что. The. Черт, " согласился Гарри.

Гигантское капитанское кресло из черной кожи было установлено на сверкающем стальном гидравлическом поршне. Выше всех остальных мест за пультом на несколько футов. Кресло было таким чертовски большим, что невозможно было сказать, сидел в нем кто-нибудь или нет. Внезапно он начал медленно опускаться к палубе.

С кресла донесся бестелесный голос из самого глубокого сердца южных земель.

"Эй! Как у вас дела, лейтенант ... Леви, не так ли?"

"Правильно", - сказал Стоук, ни к кому не обращаясь. "Шелдон Леви".

"Капитан Рэнди Уэйд Вонг, лейтенант Леви, чем мы можем вам всем помочь?"

Кресло с электроприводом повернулось вокруг своей оси. И Стоук, и Гарри впервые получили хороший взгляд на этого современного Ахава. Он был шире, чем ростом. Гибрид, подумал Стоук. Наполовину китаец, наполовину американец. Комбинация на самом деле не сработала. Широкая плоская головоломка с изображением лица, где отдельные кусочки, похоже, были взяты не из одной коробки. На нем были огромные золотые зеркальные очки Элвиса Пресли, которые не улучшали его внешний вид.

Капитан Вонг сказал: "Черт возьми, лейтенант, должен сказать, вы не похожи ни на одного Шелдона Леви, которого я когда-либо видел".

"Да, забавно, правда? Но тогда, как я всегда говорю, посмотрите на Сэмми Дэвиса-младшего."

Вонг громко рассмеялся.

"Вы, сэр, я сподоблюсь, самый крупный мужчина, которого я когда-либо видел", - сказал Вонг.

"И дело в том, Кэп? Что вы здесь видите? Чувак, это всего лишь фасад ", - сказал Стоук, придвигаясь к нему еще ближе.

Каким шедевром был этот персонаж Рэнди Вонга. Невысокий, коренастый парень, весь в накрахмаленных белых брюках, который умудрился занять большое черное кресло. Его маленькие белые туфли на шнуровке все еще не доставали до палубы, и он болтал ногами взад-вперед, как малыш.

Вонг сказал: "Если человек-гора не придет к Мухаммеду, Мухаммед придет к человеку-горе", - сказал он, все еще болтая ногами взад-вперед, когда приблизился к палубе.

Гарри прошептал в наушник Стоука: "Серьезно, шкипер, этот корабль дураков сошел с ума".

Ноги капитана коснулись палубы, где он оттолкнулся от своего кресла и сказал: "Хорошо, хорошо, хорошо, и что мы можем сделать для вас в этот прекрасный вечер в Южной Флориде?"

Он держал свои крошечные кулачки на бедрах, как мог бы сделать миниатюрный диктатор.

"У нас есть приказ обыскать ваше судно, капитан Вонг", - сказал Стоук.

"Это правда?"

"Владелец на борту?"

"Она не такая".

"Она?"

"Владелец - женщина".

"Интересно. И кто именно является владельцем этого судна?"

"Это был бы мой работодатель".

"Ее имя?"

"Луна".

"Имя?"

"Мадам".

"Мадам?"

"Мадам Мун?"

"Ага".

"На борту?"

"Нет, лейтенант. Так случилось, что она в Англии. Мы направлялись туда, чтобы забрать ее. Пока ты не прервал наше путешествие."

"Майами - это не ваш последний порт захода?"

"Нет, лейтенант Леви. Филадельфия, Нью-Йорк, а затем Саутгемптон. Тот, что в Англии."

"Это все?"

"Нет. Мы берем владельца на борт в Саутгемптоне. Сибаритский круиз по греческим островам, как она его описывает."

"Вашим последним портом отправления был?"

"Каракас".

"Правильно, Каракас. В моих документах говорится кое-что еще. Ввозите ли вы в Соединенные Штаты что-нибудь, о чем сейчас хотели бы заявить?"

"Ты имеешь в виду, как больные фрукты и овощи? Любите экзотических и находящихся под угрозой исчезновения птиц тропического леса? Протухшие авокадо?"

"Нет. Я имею в виду наркотики. Или оружие."

"Ах. Нет, лейтенант. В таком случае, объявлять нечего."

"Сколько членов экипажа на борту?"

"Всего семеро, не считая меня".

"Я хочу, чтобы вы собрали их всех здесь, на мостике. Не сейчас, но прямо сейчас."

"Ну, теперь я не знаю, смогу ли я сделать -"

"Это приказ, капитан. Мое правительство уполномочило меня обыскать это судно. Если вы будете сопротивляться или доставите мне и энсину Броку хотя бы намек на неприятности, мы можем справиться с этим по-другому. Катер USCG "Энергичный" стоит наготове. Хотите, я сейчас свяжусь с ее шкипером и скажу им, что вы не сотрудничаете?"

"Черт возьми, нет, лейтенант Леви. Мне здесь нечего скрывать, сынок. Ты обыскиваешь эту старую баржу всю ночь напролет, ты хочешь. На борту этого судна нет ничего стоящего, кроме автомобиля "Роллс-Ройс"."

"Объявите сбор по громкой связи, капитан. Доставьте их сюда на двойном. Все они."

Он сделал, но он не был рад этому.

Как только все семь членов экипажа были учтены и Гарри Брок обыскал их на предмет оружия, Стоук спросил парня: "Откуда ты, Кэп?"

"Я? Нижний Боттом, штат Кентукки. Знаешь, где это?"

"Нет. Где это?"

"Внизу, в крике. Чуть ниже верхнего низа. Моя любимая мать была дочерью шахтера. Мой отец из Шанхая был совсем другой историей. Маленький сумасшедший чувак, серьезно. Опасный."

Стоук кивнул и сказал: "Энсин Брок, охраняйте этих людей, пока я начну поиски. Я вернусь через двадцать минут. Если кто-нибудь доставит вам неприятности, вы прикажете подать вертолет из магазина. Понял?"

"Есть, сэр".

СТОК НАЧИНАЛ В ПЕРЕДНЕМ ТРЮМЕ.

Там было всего два сколько-нибудь примечательных предмета, завернутых в брезентовые чехлы, которые Стоук сорвал. Новенький Rolls-Royce Ghost того же изумрудно-зеленого оттенка, что и яхта. И тридцатифутовый скоростной катер "Акварива", старый, красавец. Мадам Мун, по-видимому, знала, как жить.

Затем, оказавшись пустым в самом большом трюме, расположенном в середине судна, он направился на корму. "Ничего впереди или посередине корабля", - сказал он Гарри по радио. "Отправляясь на корму".

Он бесшумно прошел через открытую дверь в кормовой переборке и оказался на вершине крутого пролета стальных ступеней, ведущих вниз, нижние ступени терялись в полумраке.

Голоса.

Он сделал вдох и задержал его.

Двое мужчин внизу, тихо разговаривают, не подозревая, что кто-то подслушивает. Он чувствовал поднимающийся запах сигаретного дыма, мог чувствовать их, ожидающих его.

Капитан сказал, что было семь членов экипажа, но поскольку эти двое пропали без вести, он, по-видимому, имел в виду девять. Большая ошибка.

Если бы он спустился по ступенькам, они увидели бы его ботинки раньше, чем он их. Он молча снял две из четырех гранат, висевших на его веб-поясе, - светошумовую для дезориентации и курильщика, чтобы ослепить ими.

Он вытащил кегли и бросил их вниз с такой силой, что они отскочили от железной палубы внизу. В фильмах вы всегда видите, как гранаты перекатываются по палубе. Который дает плохим (или хорошим) парням возможность подобрать их и бросить туда, откуда они пришли. Нет. Словно боковой удар, ты сбросил этих плохих парней с палубы так сильно и быстро, как только мог.

Сначала громкий ТРЕСК и ослепительный свет от вспышки, затем приглушенный СВИСТ курильщика. Стоук ухватился за поручни по обе стороны лестницы, поднял ноги и быстро соскользнул на заполненное дымом дно трюма.

Один из двух парней начал яростно палить в дым, надеясь, что ему повезет. У него ничего не получилось. Стоук увидел вспышку из его дула и мгновенно уложил его из своего девятимиллиметрового автоматического пистолета H & K.

"Твой приятель мертв. Брось оружие!" - крикнул он другому охраннику, опускаясь на колено и описывая оружием дугу. "Я хочу услышать, как этот плохой мальчик выйдет на поле".

Тишина. Он чувствовал, как парень движется слева от него в дыму, пытаясь спрятаться за каким-нибудь укрытием или подойти к нему вплотную.

"Неужели? Вот как ты хочешь это сделать? Последний шанс."

Парень приближался; Стокли скорее чувствовал, чем слышал, как его резиновая подошва продвигается по скользкой от масла палубе. Хватит. Стоук перевел свою штурмовую винтовку в автоматический режим и распылил свинец слева направо на все 180 градусов. Он услышал, как парень вскрикнул один раз и тяжело упал на палубу.

"Два танго закончились", - сказал он Гарри.

"Твою мать-"

"Не говори этого".

ОНИ ОХРАНЯЛИ СКРЫТУЮ дверь.

Толстая и тяжелая, она была заперта, но Стоук обмотал защелку горстью пластиковой взрывчатки и взорвал ее. Он включил свой мощный светодиодный фонарик и заглянул внутрь затемненного трюма.

Ящики.

Стопки из них до самого потолка. Деревянный, около двенадцати футов в длину и четырех футов в ширину, скрепленный тяжелыми стальными полосами. На каждой коробке одинаковая китайская маркировка красного цвета. Он пересчитал их, пять стопок по шесть, тридцать. Он полез в карман, достал свой iPhone, запустил приложение Camera Genius и сделал кучу снимков, которые он мог отправить по электронной почте Гарри, который мог отправить их по электронной почте начальству в Лэнгли. Итак. Сегодня вечером. ТЕХНОЛОГИЯ.

"Бинго", - сказал он в свой микрофон.

"Что?" Сказал Гарри.

"Пока не знаю. Но кое-что и многое из этого здесь. Все там хорошо себя ведут?"

"Беспокойный. У Вонга начинается зуд."

"Вероятно, вши или крабы. Смотрите. Я собираюсь открыть ящик. Я вернусь через десять. Это плохие парни. У него было два дополнительных члена экипажа здесь, в кормовом трюме, охранявших какой-то склад. Выстрелил в меня без предупреждения. Больше не жив. Кто-то напакостил тебе там, Наверху, ты напакостишь в ответ, Гарри."

"Понял, Стоук. Я крутой."

Ящики были чертовски тяжелыми, но ему удалось вручную перетащить один из тех, что лежали сверху, на палубу. У всех них был один и тот же большой красный символ на крышке. Стоук сделал снимок с помощью своего iPhone, затем принялся за стальную полосу своими тяжелыми ножницами.

Две минуты спустя он поднял крышку и заглянул внутрь ящика.

Через пять минут после этого он мчался обратно по трем палубам на мостик, связывался по радио с CG cutter, описывая то, что он нашел, и прося немедленной помощи. Капитан корабля сказал, что "Виг" направляется арестовать команду и взять судно на буксир, но сейчас он запускает вертолет со штурмовой группой для их немедленной безопасности.

Он сказал, что вертолет зависнет над яхтой максимум через четыре минуты, и команда закрепит трос на палубе.

КОГДА СТОУК ВОШЕЛ В мостик, он мог сказать, что капитан был удивлен, увидев его все еще живым. Не входит в план игры.

"Ты солгал мне, Рэнди", - сказал Стоук. "Большое нет-нет".

"Я просто вожу автобус, приятель".

"Да. Теперь я собираюсь подставить тебя под это, приятель. Ты выжжен. А твои мальчики ждут меня в кормовом трюме? Их больше нет в живых. Это послужило тебе сигналом? Мудак."

"Что ты нашел?" Спросил Брок.

"Дроны", - сказал Стоук. "Атакующие дроны, длиной двенадцать футов. Написанный этим странным матово-черным покрытием. У каждого из них есть этот символ на каждом крыле."

Он поднял свой iPhone, чтобы Гарри мог увидеть сделанный им снимок беспилотника с короткими крыльями в ящике.

"Иисус. Эта штука выглядит по-настоящему крутой. Носовая пушка. Ракетные крепления на крыльях и прочее дерьмо. Что это за символ?"

"Черт возьми, если я знаю".

"Где мой обалденный маленький переводчик с китайского, когда он мне нужен?"

"Мертв. Он мог бы нам пригодиться. Но это было бы грязно ".

"Да. Я думаю."

Стоук пристально посмотрел на шкипера "Джейд". "Послушай, сайдшоу, позови кого-нибудь из своих парней, чтобы он рассказал мне, что означает этот символ. Пришлите его сюда с поднятыми руками. Итак."

Молодой китайский офицер вышел вперед, и Стоук поднял свой мобильник, чтобы парень мог увидеть фотографию, которую он сделал ниже.

"Что означает этот символ, сынок?" Стоук спросил его. "Эта штука на крыльях дронов".

"Райвен", - сказал парень, - рифмуется с "небесами".

"На английском, пожалуйста".

"Ворон".

"Нравится птица?" Сказал Сток.

Парень опустил глаза и захихикал, как девчонка.

В этот момент Стоук наконец понял значение слова "непостижимый".

C Ч А П Т Е Р 3 0

Хоксмур

LОрд Хоук был одет небрежно для выходных. Сильно потертые джинсы, порванные на одном колене, и черная водолазка-свитер. Он полулежал в своем любимом кожаном кресле, перекинув одну длинную ногу через подлокотник, его ступня лениво покачивалась в такт какому-то воображаемому ритму.

Хоук улыбался чему-то, что только что сказал его гость, но комната принадлежала ему; высокому, худощавому, мускулистому, все еще мальчишескому в свои тридцать с небольшим, с поразительными льдисто-голубыми глазами, густой копной непослушных черных волос и резко очерченным лицом, которое породило тысячи женских мечтаний, как всегда напоминая покойного киноактера Эррола Флинна.

Он всегда казался мне мальчиком, рожденным с сердцем, готовым к любой судьбе, сказал его отец о маленьком Алексе в ночь его шестилетия здесь, в библиотеке Хоксмура.

Флинн, легендарный голливудский актер, ушел в тень, но не Хоук. Он был в лучшей форме, чем мужчины на десять лет моложе, на нем не было ни грамма жира. Режим королевского флота. Шесть миль в день в открытом океане, когда он мог это делать. Он работал над этим. Каждый день. Тяжело.

Всегда такая ирония, подумал Эмброуз. Шестой по богатству человек в Англии, вежливый, хорошо воспитанный пэр королевства, однако он знал тридцать способов убить вас, прежде чем вы поняли это, голыми руками.

И всегда читаю. Книга, которая защитит его от мира и его ужасов.

Прямо сейчас в его руках был сильно потрепанный том; Конгрив мог видеть потрепанную обложку первого издания. Хемингуэй в сотый раз прощается с оружием. Бог. Однажды он спросил Хоука, чему, черт возьми, тот научился у Хемингуэя, писателя, к которому у него самого было мало терпения.

"Я точно не знаю. Не сносить мне голову из дробовика?" Хоук ответил, даже не потрудившись оторвать взгляд от страниц.

Амброуз обратил свое внимание на другого посетителя.

Он был похож на огромного медведя и, глядя в пылающий огонь, грел руки. Он, по крайней мере, был прилично одет в бледно-серую фланель и двубортный черный кашемировый блейзер. Возможно, он и стоял спиной к двери, но Конгрив был довольно уверен в его личности. Это был человек, само присутствие которого указывало на грядущие неприятности. Человек, чьи знания и навыки в ремесле шпионажа граничили со сверхъестественным. Профессор Стефан Холтер.

Он услышал тихий смех, доносящийся из окон, и обыскал комнату.

И тогда он увидел ребенка.

Любимый сын Хоука, четырехлетний Алексей, сидел, скрестив ноги, на голом полу под креслом у окна. На нем были белые фланелевые брюки и красный свитер цвета пожарной машины поверх белого джемпера с высоким воротом. В настоящее время он был занят с потрепанной жестяной пожарной машиной, которая, как узнал Эмброуз, когда-то принадлежала его отцу. Мальчик, на лице которого застыла сосредоточенная маска, пытался протянуть крошечную лесенку от ворсистой подушки до широкого подоконника. Его щенок Гарри, спящий в соседнем кожаном кресле, пребывал в блаженном неведении обо всем их волнении.

Хоук поднял глаза, осмотрел комнату голубой вспышкой и рассмеялся при виде своего старого и самого дорогого друга в мире.

"Не говори мне! Эти старые глаза не обманывают меня, это может быть только тот Демон Дедукции, это величественное хранилище мудрости и научных знаний криминалиста, который пришел, чтобы снова омрачить мою дверь!"

"Доброе утро, Алекс", - сказал Конгрив, улыбаясь.

При виде своего старого друга, входящего в комнату, Хоук вскочил на ноги, прошелся по комнате. У Хоука была привычка на всю жизнь. Он оставлял за собой очарование, как будто оно было чем-то второстепенным в его существе, чем-то, что нужно отбросить ... оставить позади.

Он обнял своего самого близкого друга, чересчур громко похлопав его по спине. Затем он положил руки на плечи Конгрива и широко улыбнулся.

"Ах, да, констебль, боже мой, но я рад тебя видеть! Спасибо, что проделали весь этот путь сюда, в эту кровавую метель снаружи. Вы, конечно, помните профессора Стефана Холтера из Кембриджа? Стеф, подойди поздоровайся с бывшим старшим инспектором Эмброузом Конгривом. Из Скотленд-Ярда."

Конгрив улыбнулся грузному мужчине, который теперь повернулся к нему лицом. Он был сурово красив, с кустистыми черными бровями и обманчиво теплой улыбкой.

"Старший инспектор. Как приятно видеть вас снова ".

"Да, да, конечно, добрый доктор Холтер", - сказал Эмброуз. "Рад, что вы здесь, в Хоксмуре. Ваше уважаемое присутствие всегда служит хорошим предзнаменованием для любой дьявольщины, которую готовит будущее. И плохо тем дьяволам, которые это совершают ".

Холтер рассмеялся и подошел, чтобы тепло пожать руку знаменитого криминалиста.

"Совершенно верно, сэр. Боюсь, я редко приношу радостные вести, как вы хорошо знаете ", - сказал Холтер, и его фирменная чеширская ухмылка приобрела желанный вид.

"Тогда я верю, что на этот раз вы меня не разочаруете, профессор".

"Боюсь, я не буду. Это я попросил Алекса пригласить тебя на свидание. Нам могла бы понадобиться ваша помощь, сэр."

Хоук улыбнулся. "Он сказал мне напомнить тебе, чтобы ты захватил с собой свой потрясающий мозг. А ты?"

"Как определенная кредитная карточка, никто никогда не выходит из дома без нее".

"Превосходно!" Сказал Холтер. "Радостный исход этого мерзкого дела почти неизбежен".

Профессор Стефан Холтер был пожизненным стипендиатом Колледжа Магдалины в Кембридже. Он также был довольно крупной шишкой в ПОЛИСЕ, собственном шпионском управлении университета, на факультете политики и международных исследований. Большинство старших офицеров МИ-6, МИ-5, ЦРУ и АНБ и других различных сокращений прошли вербовку на высшем уровне в Кембридже.

Многие кандидаты в аспирантуру в Кембридже под руководством Холтера в POLIS вернулись в свои родные страны в качестве консультантов премьер-министров, президентов и тому подобное. Сказать, что этот престижный кембриджский факультет высоко ценился в международных дипломатических и шпионских кругах, было бы довольно мягко.

После того, как они удобно расположились перед пылающим камином, а Пелхэм появился с подносом чая и еще кофе, они быстро перешли к погоням.

"В Кембридже произошло убийство", - сказал Холтер, переводя свои выразительные карие глаза на Конгрива, который испытал легкий шок от этих слов.

"Убийство в Кембридже? Неужели? Кого-нибудь, кого я знаю?" Сказал Амброуз, наклоняясь вперед, его острый интерес к этому вопросу уже проявился в полной мере. У него были тесные, давние связи с университетом. Он получил там докторскую степень по языкам много лет назад, но у него все еще были коллеги и близкие друзья среди преподавателей различных колледжей.

"Боюсь, жертва еще не опознана", - сказал Холтер. "Однако одновременно пропал профессор из King's".

"Который из них?" Конгрив спросил двух мужчин. "Я имею в виду человека из King's".

"Доктор Ватанабэ. Знаете его?" Спросил Хоук.

Он увидел, как вытянулось лицо Конгрива.

"Знаешь его? Действительно, хочу. Друг и наставник на всю жизнь. Ватанабэ - блестящий парень. Тоже хороший человек. Ватанабэ-сан, так мы его тогда называли. Японец по происхождению, но воспитывался в Китае матерью-китаянкой после смерти отца. Конечно, гордится своим наследием, но никогда не пил из пекинского коммунистического кувшина Kool-Aid. И он был постоянной занозой в боку у тех в Кембридже, кто впитал ".

Холтер рассмеялся. "Боже милостивый, Алекс, он уже взял след!"

"Наш собственный мастер шерлокианства", - сказал Хоук.

"Добилась ли местная полиция чего-нибудь в этом деле?" Спросил Конгрив. "Вы говорите, что не было положительной идентификации".

"Боюсь, что нет", - сказал Холтер. "И вряд ли он появится в ближайшее время. Жертву пытали, а затем изуродовали посмертно. Удалены кончики пальцев и черты лица. Боюсь, что и зубы тоже. Неприятное дело."

"Боже милостивый", - сказал Конгрив. "Не похоже на тот Кембридж, который я знал, не так ли".

"Это не так", - сказал Холтер. "Поверь мне. Это место - политическая пороховая бочка".

"Расскажи ему, что происходит, Стеф", - сказал Хоук.

"Вы, без сомнения, знакомы с Те-Ву, старший инспектор?"

"Я действительно. Убийцы. Китайская тайная полиция. Общества, присяжные братства, что угодно, первыми признавшие КНР и первыми поднявшие флаг Коммунистической партии. Очень активен в Штатах и здесь, в Британии, в некоторой степени. В свое время в Кембридже, безусловно, было какое-то занятие по Тэ-Ву. Неприятный народ. Способный на все."

"Все еще способен, возможно, все еще являются способными", - сказал Холтер, закуривая русскую сигарету без фильтра. Он посмотрел на Конгрива, словно решая, как много рассказать.

ХОЛТЕР, КОТОРОГО КОНГРИВ ХОРОШО ЗНАЛ, БЫЛ хранит немало собственных секретов. Он был самым продолжительным "кротом" МИ-6 внутри Кремля за всю историю Секретной службы. Доктор Стефан Холтер, помощник Хоука в событиях, связанных с Западом в целом и Соединенным Королевством в частности. Мысль о том, что он все еще жив после всех этих лет, была нескончаемым источником изумления как для Хоука, Конгрива, так и для всех, кому было необходимо знать в МИ-6.

Этот человек был волшебником, что он доказал однажды, спасая жизнь Хоука на острове Стокгольмского архипелага несколько лет назад.

"Возрождающаяся банда Те-Ву в Кембридже? Правда?" Сказал Конгрив, раскуривая трубку. "Я полагаю, что это жизнеспособный путь расследования. Но я думал, что мы избавились от этого проклятия, нависшего над обществом десятилетия назад ".

В этот самый момент вошел Пелхэм и объявил, что обед подан.

"Разве все мы этого не делали, старший инспектор?" Сказал Холтер, переводя взгляд на окно. "Разве не все мы? Кто-нибудь из вас знает в Кембридже человека по имени сэр Люциан Хобдейл? Кажется, я припоминаю, что вы оба это делаете, хотя, хоть убей, не могу вспомнить почему."

"Он помог нам идентифицировать и поймать того иранского ученого-мошенника, помнишь?" Сказал Хоук. "Безумный изобретатель Персея, машины сингулярности".

"Ммм", - сказал Холтер, но его глаза были далеко. "Я подумал, что Хобдейл мог бы помочь нам идентифицировать труп ..."

Зимний день снаружи давил на холодное стекло. А снег все еще валил, гораздо сильнее.

C Ч А П Т Е Р 3 1

Котсуолдс

Hавке никогда не спал очень хорошо в пустой постели, и в настоящее время ему предстояло справиться с проблемой бессонницы. Он не мог отключить свой мозг. Он думал, что так было всегда, когда возможность нового дела или миссии возникала в полную силу.

Пожелав спокойной ночи маленькому Алексею и его опекунше, сержанту Скотленд-Ярда Нелл Спунер, Хоук устало забрался в кровать и уснул. Это был долгий день в Кембридже, и он поздно вернулся домой, ожидая увидеть гостеприимные объятия Нелл в своей постели.

Обычно, за исключением тех случаев, когда они ссорились, Нелл делила с ним постель. Но в эту ночь она предпочла спать одна. Ее комната была на том же этаже, что и его, но располагалась в дальнем конце коридора, прямо по соседству с детской. У нее было странное выражение лица, когда она целовала его на ночь. Что-то беспокоило ее. Он спросил, все ли с ней в порядке, и она отмахнулась, поднявшись на цыпочки, чтобы чмокнуть его в щеку, прежде чем исчезнуть, шелестя шелком, скользящим в темноте длинного коридора.

Шел дождь, и он слушал дождь, и то, как дождь превращается в лед, и то, как гремит гром. Дождь почему-то всегда звучал как тьма, темнота и ночные штормы - и, возможно, молодость, предположил он, поскольку этот звук всегда казался ему приятным. Он всегда предпочитал плохую погоду хорошей, мрачную и наэлектризованную драму надвигающегося холодного фронта; ему нравилось представлять постоянное утешение в виде прочной крыши над головой, задраенных люков, якоря с подветренной стороны, своих лучших ангелов, держащих черных псов на расстоянии.

Воображая, потому что черные псы всегда были там, всегда рычали у двери. Не важно, как быстро ты бежал, как далеко, их красные глаза сверкают в непроглядной тьме ночи.

Обычно шум бури отвлекал его, и он снова засыпал. Не сегодня вечером. Нет, в эту зимнюю ночь вообще ничего не сработало, и в 3:00 A.M. он перевернулся в постели и включил прикроватную лампу. Он взял книгу, которую читал, взбил подушки и устроился поудобнее, вскоре погрузившись в историю.

Волна счастья захлестнула его. Хорошая книга о ненастной ночи, продуваемой сквозняками тишине большого дома, мягком мерцании догорающих углей в очаге, тенях, ползущих по стенам вокруг него. Он читал небольшой томик, который купил для него Эмброуз, когда они зашли в книжный магазин в Кембридже. На пляже Чесил. Это была история обреченного брака, об утраченной надежде и разбитых мечтах. Это был явно не материал его любимого автора П.Г. Вудхауза - нет , правильно, Дживс! или У свиней сегодня ночью есть крылья - но автор написал прекрасно, и Хоуку снова захотелось спать.

Должно быть, он задремал, потому что теперь все снова было тихо, шторм прошел над долиной Ившем. Только приглушенный звук лая фермерской собаки где-то вдалеке. У него было невероятно приятное ощущение полного веса своего тела на кровати, тяжелого и навевающего сон. Он пока не хотел открывать глаза; он хотел почувствовать устойчивый подъем сознания, покидающего состояние сна и пробивающегося сквозь серые облака-

Затем он услышал, совсем рядом с собой, шаги и кашель.

Он почувствовал то ужасное затвердение плоти, которое всегда сопровождало абсолютную уверенность в том, что за тобой наблюдают. Шаги в тумане. . .

"Папа! Проснись! Идет снег!"

"Это так, дорогая?" сонно пробормотал он. Он перевернулся и увидел это драгоценное лицо, парящее в сером свете, наполняющем комнату с высоким потолком.

Алексей рассмеялся.

И в этот мимолетный момент Хоук подумал: с нами всеми здесь все будет в порядке. . .

"Это так, это так, папа!" Алексей плакал. "Подойди к окну и посмотри. Гора сокровищ вся покрыта снегом. Мы можем покататься на санках, так говорит Спунер. Разве это не захватывающе?"

"Да, снег действительно идет, все в порядке", - сказал он, глядя на свои окна.

Хоук сел в кровати и наклонился, чтобы поднять мальчика на свою широкую кровать с балдахином. Алексей был одет в свой ярко-красный зимний костюм и шерстяную шапочку и варежки в тон. Сила любви, которую Хоук чувствовал, угрожала пересилить его способность говорить.

"Ты уже позавтракал, сынок?"

"О, да. Мы со Спунер уже несколько часов не спим, папа. Я все ждал и ждал, чтобы разбудить тебя."

"И вы говорите, что наша собственная гора сокровищ покрыта снегом?"

"Да!"

"Хм. Это представляет собой еще одну загадку. Ты знаешь, куда пираты уходят в снег, Алексей?"

"Нет ... но ... в их комнаты?"

Хоук улыбнулся этому.

"Может быть. Такое же хорошее предположение, как и любое другое. Но, Алексей, ты же знаешь, что если мы увидим пирата, независимо от того, насколько большим или устрашающим выглядит этот негодяй, мы отправимся прямо к нему и потребуем сообщить, зарывали ли они в последнее время на этой горе еще какие-нибудь тайные сокровища ".

"О, папа", - сказал Алексей, его сияющие глаза передавали его дрожащее удовольствие от того, в каком направлении развивалось его утро. Пираты. Снег. Сани. Сокровище. Ему хотелось обнять отца за шею и так крепко сжать. . .

С октября Хоук читал Алексею "Остров сокровищ" перед сном в детской, каждую ночь новую главу. Как и все мальчики, его сын был очарован этой историей и даже настоял на том, чтобы его любимые, то есть ужасающие, отрывки о Длинном Джоне Сильвере и его подлой команде перечитывались снова и снова.

На горизонте маленького мальчика появились пираты, и его мир стал намного лучше для этого.

ОДНАЖДЫ УТРОМ ХОУК ВСТАЛ на рассвете. Он нашел старую деревянную шкатулку, которую с детства прятал в шкафу, ту, где хранил бесценные сокровища юности: воронье перо, прозрачный шарик, сморщенную розу, которую он носил на лацкане в день похорон родителей, ключ от коньков, прядь волос матери, множество старых монет, которые он собрал, некоторые из них даже золотые, билеты на сельскую ярмарку, выцветший черно-белый снимок его мамы и папы на борту их злополучного лайнера. ял, Морской ястреб.

В то утро Хоук, держа свечу, положил несколько новых золотых и серебряных монет из своей коллекции в потрепанную коробку, затем сунул ее под мышку и пробрался сквозь темноту снаружи, через партер и вверх по длинному склону за ней, узкому скошенному полю, которое поднималось к берегу реки. Ближе к концу была березовая роща с тропинкой, ведущей в лес. Узкая грунтовая тропинка привела к внушительному холму земли, который тогда и с тех пор официально известен его семье как Гора сокровищ.

Он взобрался на вершину и огляделся в поисках места, подходящего для его целей.

Он осторожно отошел от выбранного места, триангулировав три дерева на расстоянии двадцати шагов. Там он воткнул острый конец сломанной ветки в твердую землю и начал копать. Не слишком глубоко, напомнил он себе. Терпение Алексея с его маленькой лопаткой было ограничено.

Вернувшись в свою библиотеку, он нацарапал углем карту зарытых сокровищ и оставил ее той ночью под подушкой Алексея. Место было отмечено тяжелым черным крестом. Позже тем утром, когда солнце было высоко, они вдвоем поднялись на холм. Был ясный зимний день, и вечером Алексей вернулся домой, сжимая в руках маленькую коробочку, которая когда-то принадлежала его отцу, поклявшись никогда, ни за что не потерять ее. Он заснул, пересчитывая свои сокровища, и ему приснились пираты, копающие при лунном свете на вершине холма, который он мог видеть из окна детской.

C Ч А П Т Е Р 3 2

Nоу Хоук сидел рядом с Нелл на той самой вершине холма, держась за руки на деревянной садовой скамейке, в то время как Алексей снова и снова мчался вниз по склону, радостно восклицая о любви к скорости и чистой красоте этого яркого сияющего утра, зная, что два человека, которых он любил больше всего, наблюдали за ним.

"Я помню это чувство, Нелл", - сказал Хоук. "Катание на санках, я имею в виду. Скорость для мальчика, может быть, и для девочки тоже, так сильно ощущается в этом возрасте. Это одно из моих самых ранних воспоминаний о - В чем дело, Нелл? Почему ты плачешь?"

"О, Алекс. Мне просто очень, очень грустно ".

"Ты кто? Пожалуйста, скажи мне, почему, дорогая. Я не хочу, чтобы ты грустил. Когда-либо."

"Мне грустно ... Мне грустно, потому что все это ... все это закончилось. И это было самое лучшее время в моей жизни, Алекс. Я всегда буду любить тебя и... Алексея тоже. Больше, чем я могу когда-либо выразить. Но-но-"

Она положила голову ему на плечо и прижалась к нему, всхлипывая, слезы текли по ее розовым щекам.

Он обнял ее, притягивая ближе, страшась того, что могло произойти, потрясенный, конечно, но почему-то не удивленный.

"Нелл, пожалуйста, не делай этого. Это твой дом. Мы - твоя семья. Если ты, если есть что-нибудь, что угодно, что я могу сделать, чтобы сделать это более -"

"Просто дай мне выплакаться, хорошо? Позвольте мне выложить все это. Ты знаешь, какой я."

"Мне жаль. Тебе холодно?"

"Нет, я в порядке".

Хоук молчал, его глаза смотрели на Алексея, который тащился вверх по холму, таща за собой ярко-синие сани. Лицо мальчика светилось возбуждением и радостью, и в этот момент Хоук испугался за него. Нелл уходила. Это разбило бы его собственное сердце. Но, что еще хуже, это разобьет сердце мальчика. Она была для него матерью, мудрой, сильной и заботливой матерью. Она дважды спасла Алексею жизнь и всегда была рядом, следя за тем, чтобы с ним ничего не случилось, особенно когда его отец уезжал по делам . . .

Нелл сжала руку Хоука и отстранилась, создавая пространство между ними на скамейке запасных. Создавая пространство в его сердце.

Хоук посмотрел на нее, попытался улыбнуться и протянул ей один из белых льняных носовых платков, которые он всегда носил в нагрудном кармане своего пиджака. Когда она вытерла свои блестящие слезы, она повернулась к нему.

"Я никогда не хотела, чтобы это заканчивалось", - сказала она.

"Я все еще не знаю. Я влюблен в тебя."

"О, Боже, дорогая! Если бы только был какой-нибудь другой путь. Если бы я мог изменить мир, я бы это сделал. Я бы! Я обещаю вам, что это самая трудная вещь, которую я когда-либо делал. Ты вошел в мою жизнь, и все это наконец обрело смысл. Вы . . . и Алексей . . . были . . . являются . . . всем для меня. Семья, которой у меня никогда не было. Человек, о существовании которого я не думал. Ребенок, о котором я мечтала. Это было так ... идеально ".

Она посмотрела на него, ее глаза наполнились свежими слезами, и увидела, что из его собственных прекрасных голубых глаз текут слезы.

"Я действительно люблю тебя, Нелл. Ты это знаешь."

"Я знаю, что ты любишь, Алекс. Поверьте мне, я узнаю любовь, когда вижу ее. Но я никогда по-настоящему не чувствовал, что мы были вечны. Я надеялся, что мы были, молился, чтобы мы были, но я никогда не чувствовал, что -"

"Ты не обязана это говорить, Нелл. Я знаю, что в твоем сердце. Мы оба знаем, что проблема моя, а не ваша. Нас убивает моя неспособность отпустить мать Алексея. И хотя она отказалась покинуть Россию и вернуться домой со мной и моим сыном ... Кажется, я не могу ... Я не могу отпустить...

Он закрыл лицо руками, его плечи вздымались от горя.

"Алекс, пожалуйста, не надо. Мы проходили через все это тысячу раз. Это не меняется. И в этом проблема между нами. Мы оба знали, что этот момент может наступить, даже если будем продолжать лгать себе, что этого не будет ".

Он поднял глаза, беря себя в руки.

"Да, да, я полагаю, вы правы. Скажи мне, дорогая Нелл. Скажи мне, куда ты направляешься, дорогая? Вернуться в Лондон?"

"Нет. В Америку. Вашингтон. Мне предложили должность при британском после там. Ты его знаешь. Сэр Ричард Чемпион. Он высокого мнения о тебе. Все его сотрудники так и делают. Мне было нелегко убедить их, что с тобой все будет в порядке и -"

Он выдавил из себя улыбку. "Со мной все будет в порядке. С нами ... все будет в порядке".

"Боже, я надеюсь на это. В противном случае я никогда не смог бы простить себя за -"

"Есть ли кто-то еще? Ты не обязан мне рассказывать."

"Да, Алекс, есть. Мужчина, с которым я училась в колледже в Сент-Эндрюсе. Сейчас он работает на МИ-6, но назначен вторым секретарем в британском посольстве."

"Как его зовут?"

"Филдинг. Филдинг Лоуренс. Мы переписываемся последние шесть месяцев. Я увидел его снова, когда ездил в отпуск на Мадейру несколько месяцев назад. В последнюю ночь он попросил меня выйти за него замуж и приехать в Америку. Я отказался, но он не сдавался. Он хочет иметь детей, Алекс. Я тоже. И он действительно любит меня ".

"Ему очень повезло, дорогой".

"Это он, Алекс?"

"Ты самая замечательная женщина. Самая умная, храбрая, самая красивая женщина, Нелл. Когда я думаю обо всем, что ты сделал для Алексея ... для нас ... Мы просто не смогли бы выжить, буквально, без тебя ".

Нелл еще раз промокнула глаза, и он мог видеть, как она заставляет себя продолжать.

"Я-я взял на себя смелость попытаться найти кого-нибудь для Алексея. Только если вы этого пожелаете, конечно. Я не уйду, пока ты не найдешь того, кому доверяешь для Алексея. Я не могу. Ее зовут Сабрина, Сабрина Черчилл. Дальний родственник. Она работает на королевскую охрану, Скотленд-Ярд. Она прекрасна, Алекс. Одна из лучших в Ярде в том, что она делает. Вы действительно встречались с ней. Она работала на принца Уэльского несколько лет назад, когда двум мальчикам было чуть за двадцать, и, откровенно говоря, их было немного."

"Испытание огнем. Я бы сказал, что она прошла проверку." Хоук улыбнулся.

"Да. Вы можете поговорить о ней с принцем Чарльзом. Она довольно молода, ей нет и тридцати, немного младше меня, но у нее безупречная репутация, и за эти годы она заслужила уважение и доверие Королевской семьи . . . что вы думаете?"

"Я бы хотел встретиться с ней, Нелл. Познакомьте ее с Алексеем. И я ценю, что вы делаете это для нас. Я имею в виду, найти ее."

Нелл отвела взгляд.

"О, Алекс. Боже мой, все это так печально, не так ли?"

"Грустно - это еще не все, Нелл".

"Смотри. Я хочу, чтобы вы кое-что знали. Если когда-нибудь наступит время, когда ты подумаешь, что я нужен тебе или Алексею, я буду рядом с вами обоими. Всегда. Я серьезно."

"Я всегда буду помнить".

"Я тоже буду".

Хоук отвел взгляд, собираясь с духом, и сказал: "Я думаю, один из нас должен как можно скорее рассказать Алексею, не так ли? Он должен знать, что что-то не так . . . "

"Я могу это сделать".

"Нет. Это должен сделать его отец".

"Я полагаю, что это верно. Тогда я спущусь в дом ... если только ... Ты бы предпочел, чтобы это сделал я, Алекс? Должен ли я сказать ему? Тебе было бы от этого легче?"

"Думаю, это должно исходить от меня".

"Я молю Бога, чтобы с ним все было в порядке".

"Да. С ним все будет в порядке."

Она встала, в последний раз сжала его руку и отвернулась.

После того, как она скрылась под холмом в лесу, он долго, очень долго наблюдал за Алексеем и его санками, прежде чем встал, чтобы взять его за руку и отвести домой.

Тогда его охватило уныние, не совсем неожиданное. Горькое, болезненное чувство в животе, осознание того, что он теряет еще одного человека, о котором глубоко заботился. Он всегда притворялся перед самим собой, что не любит Нелл так сильно, как любил Анастасию; это был дешевый, даже нечестный способ сохранять определенную дистанцию. Он убедил себя, что его сердце уже полностью занято, что женщина, которую он действительно любил больше всего, была матерью его сына. Анастасия. Замужем за другим мужчиной, но все еще так же влюблена в него, как он был в нее. Так что, черт возьми, он должен был делать?

Он расскажет своему сыну о Нелл сегодня вечером, когда тот будет в безопасности уложен в свою кровать.

А потом он наливал себе хорошего крепкого ирландского виски и, сидя перед камином, думал о Нелл и своих собственных недостатках как мужчины и, возможно, о том, каким дураком он был, позволив ей уйти.

Когда он был достаточно под наркозом, он ложился спать.

В понедельник ему предстоял тяжелый день. Он обедал с Си, злобным старым солтом.

"Нелл, - прошептал он, когда наконец заснул той ночью, " Нелл ... не уходи..."

C Ч А П Т Е Р 3 3

Aлекс Хоук мог по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз его вызывали на обед в дом сэра Дэвида Трулова, на Квартердек. Сэр Дэвид Трулов, традиционно известный в шпионской мекке МИ-6 как Си, не был особенно социальным животным. Он присоединялся к Хоук за ланчем, картами, конечно, выпивкой или случайным ужином в клубе Алекса в городе, Black's, но только изредка. Эти краткие и эпизодические встречи стали пределом отношений двух мужчин за пределами штаб-квартиры Six в Воксхолле на южном берегу Темзы.

Сэр Дэвид, суровый бывший адмирал Королевского флота, был одним из великих героев Фолклендской войны. Под этой грубой внешностью скрывался, как любил говорить Хоук, еще более грубый интерьер. Си на самом деле был суровым человеком, но справедливым, настолько соленым, насколько это возможно, и между двумя мужчинами было много настоящей, но стойко непризнанной привязанности.

Хоук не питал никаких иллюзий. Особенно любое слабое представление о том, что в этом событии должно было быть что-то социальное. Что-то происходило.

Скорее всего, это тоже должно было быть что-то довольно серьезное. Если старику было неудобно обсуждать это в звуконепроницаемых пределах своего святилища санторум, а именно в его офисе с тройной защитой в штаб-квартире МИ-6, то это должно было быть серьезно, все верно, смертельно серьезно. Возможно, старик наконец-то поймал ублюдков, стоявших за нападением на похороны его друга Макклоски в Арлингтоне. Это было бы приятной новостью. Американцы казались осажденными в Тихом океане, и это было совсем не здоровое положение дел.

Ну что ж, дома дела шли немного вяло с тех пор, как Хоук вернулся из больницы после дела в Южно-Китайском море. Он провел недели в штаб-квартире королевских ВВС в Лондоне и в Вашингтоне, в Пентагоне, на сверхсекретных совещаниях. Его бесконечно расспрашивали о его китайском опыте. ЗРК, который сбил его, сам новый китайский авианосец, F-35C Lightning, который китайцы дублировали и каким-то образом превзошли. И, конечно, огромный черный беспилотник-невидимка с крыльями летучей мыши, который он обнаружил прячущимся в ангаре на палубе авианосца, теперь считается прототипом того, который был уничтожен над Арлингтоном.

ОН РЕШИЛ НЕ БЕСПОКОИТЬСЯ о его предстоящей встрече, о чем бы она ни была, и просто наслаждайтесь поездкой. Он наслаждался глубоким рокотом тонко настроенного гоночного двигателя Jaguar, когда снижал скорость для резкого поворота вправо. Вид сельской местности из-за зеленого капота винтажного гоночного автомобиля C-type, открывающегося на британских гонках, придал всему миру лучший вид.

Хоук заметил кое-что сразу по прибытии. У охраняемого входа на Квартердек было очевидно, что безопасность в густо поросшем лесом поместье была значительно усилена. Как только его пропустили, он заметил, что было видно немало оперативников в штатском, и, несомненно, гораздо больше в полном камуфляже, которых не было. Неудивительно, подумал Хоук, учитывая недавние события.

Месяцем ранее, в предрассветные часы воскресного утра, четверо злоумышленников, одетых в бронежилеты с керамическими бусинками под анораками, сумели проникнуть на территорию отеля. Трое были застрелены после того, как они перелезли через стену, двумя очень бдительными сотрудниками службы безопасности дома, одетыми как половые щетки по периметру.

Когда его убили, четвертый сидел на корточках с зазубренным ножом на маленьком балконе возле спальни сэра Дэвида на втором этаже. Глава британской секретной разведки спал менее чем в пятнадцати футах от него.

Позже было установлено, что этот человек, лидер, был высоко разыскиваемым китайским убийцей Те-Ву (тайной полиции) по имени Ку Линь. Лидер базирующейся в Великобритании террористической ячейки Ку Линь в прошлом был связан с китайским разведывательным управлением. И участвовал в нападении на британского посла непосредственно перед жестоким убийством американского посла Кристофера Стивенсона и трех других американцев в посольстве США в Токио.

ДОРОГА ПОДНИМАЛАСЬ ВВЕРХ И итак, на поляну, где классический георгианский дом стоял во всей своей красе, с четырех сторон от ветра. С грохотом остановившись под воротами, Хоук выключил рычащий двигатель и увидел сэра Дэвида, стоящего у открытой передней двери.

"Итак. Я приглашаю лорда Алекса Хоука на ланч и получаю сэра Стирлинга Мосса, не так ли? " - спросила Трулов, когда Хоук взбежал по широким ступеням к официальному входу, срывая с головы старинные гоночные очки. У автомобиля были только крошечные двойные гоночные ветровые стекла, а защита глаз была необходима на скорости.

"Сэр Стирлинг не застрял за поломанным грузовиком на двадцать минут, как это только что сделал я. Извините, я опоздал."

"Что ж. Заходите внутрь и выпейте перед обедом. Сюда, пожалуйста."

В библиотеке Си, уставленной книгами, пылал огонь. Сквозь высокие окна, покрытые инеем, сквозь облака пробивалось слабое водянистое солнце. Одетый в белую куртку стюард Королевского военно-морского флота разливал бутылку кларета за столиком с напитками. Когда он увидел, что двое мужчин вошли, он закончил свою задачу и незаметно исчез без звука.

"Ты хочешь вина или рома?" Сказал Си, или, скорее, рявкнул. "Пожалуйста, сядьте".

Хоук сел в глубокое кожаное кресло, скрестил длинные ноги и улыбнулся присущей боссу привычке всю жизнь заставлять даже малейшее предложение звучать как приказ свыше.

"Ром, пожалуйста. Аккуратно. "Черная печать Гослинга", если она у вас есть."

"Конечно, у нас это есть. Ты единственный в этом уголке Англии, кто пьет эту чертову дрянь, и всегда остается немного с последнего званого вечера ". Он протянул Хоку стакан. Он отнес свой виски в кресло напротив и рухнул в него.

"Slange var", - сказал Трулов, поднимая свой бокал и делая глоток. Это был гэльский тост, означающий "Доведи дело до конца!"

"Приветствую. Вам действительно стоит попробовать эту чертову штуку, сэр. Возможно, тебе это понравится ".

"Тебе это нравится, Алекс, вот что важно, я полагаю. Как дела? Как поживает задница? Как я погляжу, все еще используешь трость чванства. Все в порядке?"

"Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, я полагаю. Все еще немного жесткий. Ох. И Нелл Спунер сбежала из курятника, мне грустно это говорить ".

"Да, да. Знайте об этом все. Бросил тебя ради одного из наших собственных шести парней в британском посольстве в Вашингтоне. На мой взгляд, это шаг вперед для нее. И, осмелюсь предположить, он сделает из нее честную женщину. Мы все знали, что у тебя не было намерения жениться на милой девушке."

Хоук напрягся. Ему совсем не нравилось, что его личная жизнь подвергалась такому тщательному изучению, и его очень подмывало сказать об этом. Ему пришлось прикусить язык, чтобы промолчать.

"Извините", - сказал Си, чувствуя свою обиду. "Я пытался быть веселым. Полагаю, ни черта в этом хорошего. Твоя личная жизнь меня не касается. Но только до определенной степени. Дело в том, Алекс, что я серьезно обеспокоен безопасностью маленького Алексея."

"Как и я, сэр". сказал Хоук, потягивая ром. "Но Нелл обещала найти кого-нибудь, кто заступится за нее. Упоминалась женщина по имени Сабрина Черчилль. Ранее королевская охрана при дворе. Довольно грозная женщина, судя по тому, что я слышал."

"Никогда о ней не слышал. Но я немедленно проведу ее проверку. Между тем, каков статус безопасности в Хоксмуре? Территория и так далее."

"Периметр настолько непроницаем, насколько это возможно. Обычные датчики движения, звука и тепла по всей территории. Многие садовники и обслуживающий персонал работают в сфере безопасности. Если и есть какой-то выход из всего этого, я не знаю, что это такое. И так будет до тех пор, пока у меня не появится новый телохранитель ".

"И все же. Если кто-то хочет добраться до него, они могут и сделают это. Как вы хорошо знаете."

"Я верю. Я все время об этом беспокоюсь."

"Ты дашь мне знать, если тебе понадобится что-нибудь еще в течение этого переходного периода, не так ли? Пока не прибудет мисс Черчилль?"

"Благодарю вас, сэр".

"Не нужно благодарить меня, Алекс. Мы все здесь семья. Не так ли?"

"Ну, если вы ставите это таким образом, сэр, то да, я полагаю, что это так".

"Обед?"

"Звучит восхитительно".

C Ч А П Т Е Р 3 4

Oпродолжение Lightstorm", - сказал Си. Он положил свою ложку для супа, откинулся на спинку стула и раскурил трубку. "Слышал об этом?"

"Нет, сэр. Не могу сказать, что у меня есть."

"Хорошо. У меня все еще есть несколько драгоценных секретов от тебя."

"Необходимость знать уже не та, что раньше".

"Хм. Вы, наверное, помните, что несколько лет назад, на самом деле в 2009 году, исчез блестящий американский ученый и изобретатель. Облачко дыма. Вся семья исчезла. Городской миф гласил, что он порядком устал от игры и перевез всю свою семью на Борнео. Гениальный план защиты, как сказал тогда какой-то остряк."

"Уильям Чейз?"

"Да, это его имя".

"Я действительно это помню. Погоня. Парень, который основал Lightstorm Advanced Weapons Systems. Выдающийся американский гений двадцать первого века. Насколько я понимаю, он тяжело болен, сэр. Хотя его годами не видели на публике, он, по-видимому, находится на системе жизнеобеспечения, скрываясь в одном из своих великолепных поместий на западе Соединенных Штатов. Юта, я полагаю, или Передний край Скалистых гор."

Трулов рассеянно кивнул. Хоук совсем не был уверен, что он слушал.

"История на обложке. Чейз и его семья - жена Кэтлин и двое их детей - были похищены на углу улицы в Джорджтауне одной туманной ночью и бесследно исчезли. Они возвращались домой с ужина в честь дня рождения жены Чейза в местном ресторане в трех или четырех кварталах от их дома. По словам домработницы, они так и не добрались до дома."

"Растворился в воздухе? Свидетелей нет?"

"Действительно. Представь, Алекс. Мужчина и вся его семья. Жена и двое маленьких детей. Исчезли. Боже мой. По причинам, понятным только им самим, ЦРУ и Белый дом немедленно заподозрили китайцев в похищении. Хотя, конечно, никаких упоминаний об этом инциденте никогда не было обнародовано. По деликатным политическим причинам в то время Вашингтон не мог обнародовать подозрения администрации."

"А теперь?"

"Что ж. Американское расследование все еще продолжается, неофициально, конечно. Китайцы ничего не признают, оскорбленные простым предположением, и так далее, и тому подобное. Но теперь, Алекс, вот в чем суть. Истребитель, на котором вы летели домой в Англию, теперь разобран на части и исследован от гайки до болта."

Си сделал паузу, чтобы снова раскурить сигару.

"Да, сэр?"

"И то, что мы обнаружили, опровергает бессмысленную историю о болезни Вашингтона. Чейз где-то отсиживался, умирая, и все такое прочее дерьмо ".

"Хм".

"Взгляните на это".

С вытащил из кармана блестящий стальной предмет и протянул его Хоку.

"Что это?"

"Часть от вашего украденного реактивного двигателя. Этот кусочек был извлечен из сопла и доставлен мне курьером сегодня утром ".

"Почему?"

"Взгляни на это через это увеличительное стекло, Алекс".

Хоук взял стакан и изучал предмет, вертя его в руке.

"Ах. Я вижу что-то . . . . . . . . . . . . . Вырезанное вручную на стали."

"Его инициалы. Уильям Линкольн Чейз."

"Боже мой. Гордишься его работой?"

"Нет. Он пытался донести сообщение. Мы сразу поняли, что только один человек на земле способен спроектировать тот истребитель, который тебе удалось украсть с палубы авианосца, Алекс. Отпечатки пальцев Чейза повсюду на этом чертовом самолете. Я уверен, что янки обнаружат это по всему тому высотному беспилотнику, который вы обнаружили в ангаре."

"Этот их истребитель - почти точная копия нашего европейского F-35C Lightning. Только значительно более совершенная авионика и оружие, оборонительное и наступательное. Этот чертов истребитель может описывать круги вокруг всего, что у нас есть. Думаю, я понимаю, к чему вы клоните, сэр."

"Слушайте внимательно. Можно утверждать, что один китайский авианосец, его боевая группа и истребительное крыло из украденных F-35 с сопутствующим им передовым вооружением и технологией сами по себе более могущественны, чем большинство наций. И есть еще одна ... угроза ".

"Мне не нравится, как ты это сказал".

"У меня нет прямого знания. Но американцы обнаружили доказательства чего-то очень, очень неприятного. ЦРУ зашило рот. Никто не разговаривает. Но это плохо."

"Насколько плохо?"

"Некое новое подводное оружие, способное изменить баланс сил в Тихом океане. Немедленно. Ад, способный изменить баланс сил во всем мире. Китайские деньги, но, возможно, построенные в каком-то секретном месте в Северной Корее."

"NKS вовлечены во все это?"

"По самые их кровавые глазные яблоки. Как вы хорошо знаете, Северная Корея официально является китайской сукой. Если Китай - Дракон двадцать первого века, которым он явно является, то Северная Корея? Это зубы Дракона. Как вам хорошо известно из ваших прошлых визитов в Пхеньян."

"Зубы, похоже, стали намного острее, сэр, после моего последнего полуночного осмотра у стоматолога в райской тюрьме для трудящихся Кима".

C Ч А П Т Е Р 3 5

Vв последнее время наши друзья - северокорейцы - очень занятые ребята", - сказал С. "Утечка на высоком уровне в Белый дом утверждает, что это был беспилотник северокорейского производства, использовавшийся при ужасающей атаке на похоронах Макклоски на Арлингтонском национальном кладбище. Скорее всего, вариант того, который вы видели на борту авианосца."

"Ради этого мы гонялись за китайцами день и ночь. Признаю, что ни черта не продвинулся ни на шаг. Но это попахивает Китаем, сэр, должен вам сказать. Явное зверское высокомерие этого нападения повергло нас всех в шок, сэр Дэвид. Я не знаю, как Белому дому удается держать крышку на этом кипящем котле. Я могу сказать вам, что Пентагон совсем не рад отсутствию прогресса. Вот почему я беру тебя на борт ".

"Северокорейского происхождения, Алекс, поверь мне. Кто знает, кто это придумал? Китай? Билл Чейз? Забудь об этом. Вы никогда не слышали об этом. Президент Розу также завинтил этот роман так туго, что он только скрипит. Но Северная Корея - это только часть этой головоломки в китайские шашки. Просто введи себя в курс китайско-корейского союза со всей готовностью, на которую ты способен. Я попрошу главу отдела предоставить вам все соответствующие досье. Понятно?"

"Есть, сэр. Вы действительно думаете, что тихоокеанский баланс сил находится под угрозой? Только у янки есть десять авианосных боевых групп. Не говоря уже о том, что австралийцы и Королевский флот приносят на вечеринку."

"Алекс, из того, что я смог собрать воедино, мы говорим о технологии ведения вражеской войны, поднятой на совершенно новый уровень, чистой и незамысловатой. Огромные достижения, гигантские скачки вперед со стороны китайцев. Ранее немыслимая система вооружения. Какая-то чертова штука, едва появившаяся в книгах здесь, на Западе. А технология? Украденный у нас из-под чертового носа."

"Ах. Печально известные китайские хакеры. Пентагон, Уайтхолл."

"Нет, нет, нет, Алекс. Хотел бы я, чтобы все было так просто. Но нет, никакие хакеры не замешаны, ни Пентагон, ни Уайтхолл, ни Даунинг номер 10, ни АНБ, ни ЦРУ, ни МИ-6 тоже."

"Откуда, черт возьми, была украдена информация, сэр?"

"Похоже, они взломали человеческий мозг, Алекс".

"Простите, сэр?"

"Ты слышал меня. Они взломали мозг доктора Уильяма Линкольна Чейза. По данным ЦРУ, его разум - единственный на планете, способный на эти почти чудесные квантовые скачки в военной технологии. Теперь все предельно ясно, Алекс. Билл Чейз - новейшее секретное оружие Китая."

"Значит, Чейз где-то в Китае?"

"Да. И они, очевидно, имеют над ним какую-то власть. Угрозы пленным членам семьи, пытки и тому подобное, если он не выступит. Доктор Уильям Линкольн Чейз - мозговой трест, стоящий за новой и значительно усовершенствованной китайской военной машиной ".

"Боже милостивый. Итак, вот и все."

"И, таким образом, операция "Шторм света". Совместная операция ЦРУ и МИ-6. ЦРУ хочет найти и нейтрализовать Чейза. Итак. Прежде чем бедняга сможет нанести еще больший ущерб Западу. До того, как этот проект Centurion, чем бы он, черт возьми, ни был, даст Китаю непоправимое военное преимущество над Западом в следующем противостоянии. Прежде чем, позвольте заметить, Китай обретет способность выиграть следующую мировую войну."

"Вы думаете, они хотят войны, сэр? Я имею в виду, сегодня?"

"Возможно. До недавнего времени я бы сказал, черт возьми, нет. Янки и русские значительно превосходят их по численности... "

"Но?"

"Об этом оружии наши друзья из ЦРУ так молчаливы. Так называемый проект Centurion, по-видимому, меняет всю динамику. Смотрите. Все, чего хочет Китай, - это мир. И Пекин достаточно умен, чтобы знать, что в наши дни вам не обязательно на самом деле идти на войну, чтобы получить это ".

"Это, безусловно, пища для размышлений, сэр".

"Побеждают в войне своего рода. И, таким образом, мир, Алекс. Это единственная цель Китая. Я отношусь к этому смертельно серьезно. Все висит на волоске."

"Но нейтрализовать Чейза, сэр? Конечно, мы не обязаны этого делать ".

"Мы не делаем?"

"Нет, сэр. Мы этого не делаем. Мы забираем его оттуда. Спасение заложников."

"Ничего не поделаешь".

"Почему нет?"

"Это пятичасовой разговор. Поверь мне. Это невозможно сделать по-человечески. Мы даже не знаем, где, черт возьми, они его держат, ради Бога. Или его семья, если уж на то пошло."

"Позвольте мне попробовать, сэр Дэвид. Я знаю, что смогу это сделать. Я знаю Китай. И у меня определенно есть личные счеты с ними после того, что они сделали со мной на борту того авианосца ".

"Мы не сводим личные счеты в МИ-6, Алекс".

"Фигура речи. В дополнение к тому, как со мной обращались на борту этого авианосца, у меня был довольно неприятный предыдущий опыт общения с "Мандаринами" в Пекине и других живописных местах. Тяжелые уроки. Но я знаю, как они думают и как действуют. Я хочу вернуться в Китай. Я найду его для вас, сэр. И его семья. И я выведу каждого из них оттуда живым ".

"Хорошо. Хорошо сказано. Точные слова, которые я надеялся услышать от тебя ".

"Это то, чем я занимаюсь. Мне понадобится команда. Мне понадобятся ресурсы."

"Само собой разумеется. У вас будет тот, кто и что вам потребуется. Это не будет одной из твоих традиционных операций по захвату чужих рук, Алекс. На данный момент Чейз, возможно, является крупнейшим природным ресурсом Китая. Они будут хорошо его прятать и защищать до самой смерти."

"Замечательное заявление".

"И никакого преувеличения. Они знают то, что знаем мы. Отчасти, без сомнения, благодаря глубокому проникновению китайских шпионов в Кембридж. Знание того, что мы знаем все об их новом авианосце. Характеристики их нового бойца. Возможно даже существование нового поколения высотных ударных дронов. Да поможет нам Бог, возможно, они даже знают, что мы осведомлены о проекте "Центурион"."

"В таком случае, они могут обдумывать превентивные удары?"

"Кто знает, Алекс? Возможно, именно поэтому янки так отчаянно пытаются нейтрализовать Чейза. Я поговорю с Лэнгли, изложу вашу точку зрения. Но это новый мир. Тебе нужно сосредоточиться на этом, Алекс. Я ожидаю тщательной подготовки и пристального внимания с вашей стороны на этот раз. Ни одного из твоих случайных промахов. На этот раз никакой стрельбы от бедра. Ясно?"

"Чисто".

"Я собираюсь лично руководить этой операцией, держа директора в Лэнгли в курсе. Я один буду решать, когда и готовы ли вы отправиться в путь. И вы будете отчитываться непосредственно передо мной на протяжении всей этой операции ".

"Да, сэр".

"Вы скажете мне, кто и что вам нужно для освобождения заложников, и они будут вашими. Логистика, проникновение, эвакуация, оружие, воздух и море, все службы, любой персонал будут предоставлены в ваше распоряжение. Понятно?"

"Понял. Есть один парень, которого я хотел бы взять с собой в поездку."

"Назови его".

"Стокли Джонс. Ветеран американских спецопераций. Морской котик, три боевых тура, высоко награжден. И очень хороший друг. Я был шафером на его свадьбе пару лет назад. Но я не думаю, что вы когда-либо встречались с ним."

"Нет. Я полагаю, это тот парень, который отправился с тобой в замок Балморал, верно? Операция "Боже, храни королеву"? Возможно, ваш звездный час, лорд Хоук."

"Возможно, без него у нас ничего бы не получилось, сэр. Поверьте мне."

"Я действительно верю тебе. Командные усилия. Я так понимаю, здесь, в Англии, его каким-то образом чествуют?"

"Да, сэр. Прибывает в Хитроу рейсом BA 147 завтра из своего дома в Майами. С вашего разрешения, я обращусь к нему с этим заданием."

"Считайте, что это сделано. На самом деле, хотел бы когда-нибудь встретиться с этим сверхчеловеком ".

"Ты должен. Я устрою это, сэр. Самое время вам двоим встретиться. Обед в моем клубе в Сент-Джеймсе? Скажем, в полдень у Блэка, возможно? Послезавтра?"

"У меня кое-что есть, но я перенесу это. Я с нетерпением жду этого. Довольно крупный парень, судя по тому, что мне говорили."

"Размером примерно с ваш средний шкаф".

"Я рад, что ты осознаешь грандиозность этой миссии, Алекс".

"Благодарю вас, сэр".

"И теперь вы точно знаете, почему говорят, что бесплатных обедов не бывает, не так ли, лорд Хоук?"

C Ч А П Т Е Р 3 6

Кембридж

WХэн Хоук, Холтер и Конгрив прибыли в Кембридж четырьмя днями ранее, после их встречи в Хоксмуре, они пересекли узкий мост, перекинутый через реку Кэм, и припарковались на зарезервированном Холтером месте в колледже Магдалины. Пространство для автомобилей было сильно ограничено в узких переулках старого рыночного города, и только самые высокие из самых высоких оценили такую привилегию, как у Холтера. Эмброуз был должным образом впечатлен и сказал об этом.

Конгрив и Хоук попрощались с добрым профессором и направились по заснеженной лужайке Иисуса, а затем по запутанному лабиринту садов, тупиков и извилистых переулков, ведущих к зданию девятнадцатого века, в котором размещался кембриджский морг. Конгрив, у которого неоднократно были причины для визитов, повел нас вперед.

Морг находился в подвале старого военного госпиталя, построенного в 1879 году. Он был возведен в рамках инициативы Флоренс Найтингейл после Крымской войны, чтобы улучшить медицинское оборудование для армии, сообщил Эмброуз Хоук по пути.

"Неужели?" Сказал Хоук. "Завораживающий".

"Слушай и учись", - ответил Конгрив, не желая поддаваться сарказму, который он так хорошо знал. "Смотрите, вот оно. Довольно сказочно, не так ли?"

Хоук оторвал взгляд от гравийной дорожки и увидел мрачный черный фургон, припаркованный во дворе здания. Место было массивным и зловещим, над ним возвышалась большая башня с часами. Он не особо заботился о больницах, а морги и того меньше. Но ему было очень любопытно узнать о трупе, ожидающем их в подвале. Естественно, что при посещении таких мест испытываешь болезненные чувства, но Конгриву, казалось, понравилась сама идея.

"Впечатляет", - сказал Хоук, когда они вошли в тускло-серое фойе, и именно это имел в виду.

Больница была построена в грандиозном, традиционно солидном викторианском стиле, со зловещими зелеными коридорами, которые, казалось, тянулись на четверть мили, если не больше. Хоук начал думать, что они никогда не прибудут к месту назначения. Наконец, они вошли в скрипучий, покрытый плесенью старый лифт и начали свой спуск. Хоук чувствовал себя все более неловко в мрачных пределах.

Хоук, увидев, что детектив, который согласился встретиться с ними, выходит из вращающейся двери, шагнул ему навстречу.

"Я детектив-инспектор Каммингс, здравствуйте, сэр?" - сказал парень, протягивая руку сначала Хоку, а затем всемирно известному криминалисту Эмброузу Конгриву.

"Спасибо, что нашли время", - сказал Хоук, пожимая мужчине руку. "Полагаю, вы знакомы со старшим инспектором Конгривом?"

"Действительно. Несколько лет назад мы вместе участвовали в сложной погоне. Приятно видеть вас снова, старший инспектор."

"И ты тоже, Арчи. Я понимаю, что сегодня вечером нас ждет угощение ".

"Не уверен, что я бы назвал это так. На самом деле, один из худших, которые я видел. Прямо сюда, джентльмены."

Они последовали за ним по гнетущему коридору, выложенному зеленой плиткой, который флуоресцентное освещение делало отвратительным, и вошли в сам морг. Это было именно так мрачно, как Хоук представлял себе морг викторианской эпохи, но неожиданное чувство охватило его как раз перед тем, как детектив-инспектор выдвинул ящик из нержавеющей стали и обнаружил жертву.

Печаль, вызванная присутствием призраков всех молодых парней из Вердена, Аргонны, битвы за Британию, Дюнкерка и бесчисленных мертвых и юных душ, которые какое-то время проживали в этом здании. Только чудовищный вид изуродованного трупа, распростертого перед ним, прервал его мимолетную задумчивость.

"Боюсь, зрелище не из приятных", - сказал Каммингс.

"Что за черт?" Сказал Хоук, подавляя отвращение при виде этого. "Я никогда не видел ничего подобного".

Конгрив обошел плиту, наклоняясь и внимательно вглядываясь в различные участки тела, прежде чем быстро двинуться дальше. Он принес маленькую цифровую камеру и фотографировал труп с головы до ног. Хоук заметил, что там были пальцы на ногах, только без пальцев и без лица. Эмброуз сделал серию снимков того немногого, что осталось от облика, со всех мыслимых ракурсов.

"Что ты думаешь, Эмброуз?"

"Что ж. Моя первая мысль - линчи, очевидно, известный как "смерть от тысячи порезов", используемый в Китае примерно с A.D. 900 до его отмены примерно в 1905 году. Термин происходит от классического описания медленного восхождения на гору. Палач хватает пригоршнями мясистые части тела, такие как бедра и груди, и отрезает их ... Конечности отрезаются по частям у запястий и лодыжек, локтей и коленей, плеч и бедер. А потом... " Он сделал паузу.

"И что потом?" Сказал Хоук.

"После нескольких часов невыразимой агонии приговоренному вонзают нож в сердце и отсекают голову".

"И?"

"Это, очевидно, не линчи, не так ли? Никакого проникновения, никакого обезглавливания. И надрезы совершенно однородны по своему ромбовидному рисунку, в отличие от случайных нарезок."

"Ну, и что тогда, старший инспектор?" Сказал Каммингс. "Честно говоря, это поставило нас в тупик".

"Я думаю, что этого беднягу постигла гораздо худшая участь, чем линчи. Гораздо более коварный и долговечный. Я думаю, что он был подвешен внутри складной сетчатой клетки, сделанной из острой как бритва стальной проволоки. Сам вес его тела заставил бы клетку медленно сжиматься, разрезая его плоть в точной геометрии этих алмазоподобных надрезов. То, что осталось от мягких тканей лица, было удалено посмертно. Как и кончики пальцев."

"Вам знакома методология?" Хоук спросил его.

"Да. Сияющая корзина, как она называется. Историк Джордж Райли Скотт утверждает, что многие несчастные были казнены именно таким образом китайскими коммунистическими повстанцами. В своем томе 1940 года "История пыток" он цитирует различные заявления, сделанные правительством Нанкина в 1927 году. Кроме того, сэр Генри Норман, писатель и фотограф, чья коллекция в настоящее время принадлежит Кембриджскому университету, приводит рассказ очевидца о точно таком же зверстве, как это. Довольно объемистый том, опубликованный в 1895 году под названием "Люди и политика Дальнего Востока".

Хоук внезапно осознал удушающую жару и вонь химикатов, разложения и смерти. Ему нужен был воздух, и он остро в нем нуждался.

"Большое вам спасибо за уделенное время, детектив-инспектор Каммингс. Я думаю, на сегодня мы закончили. Если вы вспомните что-нибудь, чего нет в вашем отчете о месте преступления, вы можете связаться со мной на мой мобильный по этому номеру." Хоук вручил ему свою визитку и направился к выходу, потому что ему отчаянно нужно было выбраться из этого дома ужасов.

Конгрив задержался возле трупа, изучая его фотографии на крошечном экране камеры, обсуждая их со своим бывшим коллегой. Ему здесь нравится, подумал Хоук. Ему комфортно.

Он дома.

C Ч А П Т Е Р 3 7

Кембридж

EАрли в тот вечер, после ужасного визита в морг, Хоук и Конгрив зарегистрировались в очень модном отеле du Vin в центре Кембриджа. Великолепный музей Фицуильяма находился прямо через дорогу и отбрасывал свою длинную фиолетовую тень на освещенный лампами вход в отель.

Зарегистрировавшись, двое мужчин поднялись по ступенькам в свои номера, приняли душ и переоделись, договорившись встретиться за ужином в вестибюле в семь. Эмброуз предложил одно из своих старых пристанищ - уютный винный бар при свечах в подвале отеля.

Хоук мог видеть, что его самый старый и близкий друг, несмотря на его беззаботность в тот день, был глубоко встревожен ужасными событиями в морге. Он решил полностью избежать этого хода мыслей и сохранить свой тон и манеры легкими.

"Что ж, вы больше не можете скрывать это от меня, констебль. Слухи распространяются по всему Лондону."

"Слухи? Какие кровавые слухи?"

"Я имею это на основании полного согласия парней из мужского бара в Black's. Мне сказали, что вы и прекрасная леди Марс наконец назначили дату."

"Свидание для чего? О, да. Это. Ну, я полагаю, у нас есть."

"Тогда покончим с этим. Когда наступит благословенный день?"

"Рождество. В Бриксден-хаусе, конечно."

"Как очаровательно. Прекрасная обстановка. Я надеюсь, что пойдет снег. Ты планировал пригласить меня? Или ограничить список гостей включением только кровных родственников и, возможно, небольшого числа ваших ближайших друзей?"

"Не будь смешным, Алекс. Ты будешь шафером."

"Это я?"

"Конечно, ты такой. Кого еще я мог бы спросить? Мой отвратительный кузен Руперт из Суинберна?"

"Понятия не имею. Ты меня не спрашивал. Этот ваш невыносимый приятель, сэр Перси Сквайрс, скорее предположил, что именно у него и только у него были лучшие шансы на титул. На самом деле, он был совершенно уверен, что ты собираешься помазать его."

"Он это сказал?"

"Он сделал".

"Хм. Совершенно верно. Я тебя не спрашивал, не так ли?"

"Нет".

"Ну?" Сказал Хоук, улыбаясь.

"Ну и что?"

"Будешь ли ты?"

"Смогу ли я что?" Сказал Конгрив раздраженно. "Черт возьми, чувак, ты знаешь, о чем я говорю".

"Тогда скажи это".

"Должен ли я опуститься на одно колено?" Я спрашиваю вас, окажете ли вы мне очень большую честь быть шафером на моей предстоящей свадьбе с леди Дианой Марс на следующее Рождество в Бриксден-Хаусе. Будете вы или не будете?"

"Хм. Я приму это к сведению."

"Под-"

"Успокойся. Конечно, я это сделаю. И я польщен. И очень рад за вас обоих. Она, конечно, слишком хороша для тебя, но тогда ты это знал ".

"Она действительно такая. Я знаю, что я не приз в великом женском тотализаторе. Но она любит меня. Вот оно. И я ее абсолютно обожаю ".

"Я вижу бесконечное море блаженства, ожидающее вас обоих. Это требует шампанского, тебе не кажется?"

"Конечно, хочу".

"Виночерпий, бутылку вашего лучшего марочного Тайтингера, пожалуйста. Хорошо охлажденный. Мой друг собирается жениться на Рождество!"

После того, как шампанское было выпито, два старых друга насладились отличным стейком из филе и бутылкой еще лучшего кларета.

Конгриву захотелось выкурить трубку после ужина, и они вышли на выложенную кирпичом террасу. Ночь была ясной и холодной, в иссиня-черном небе над головой сверкали звезды.

"Что вы думаете об этом кровавом убийстве в саду Хозяина? Наверняка у вас есть какие-то предварительные результаты в вашем перегруженном мозжечке, - сказал Хоук, когда они потягивали бренди. Они нашли два стула на маленькой кирпичной террасе и устроились в уютной задумчивой тишине, куря и выпивая.

"Головоломки, обрывки фраз, ничего более существенного", - сказал Конгрив.

"Например?"

"О, очевидные политические последствия. У нас есть друг в Японии и враг в Китае. Это убийство как-то связано с этим. Политика. Убийца, как мы знаем, явно был китайцем. Никто другой на земле не способен исполнить вариацию линчи таким специфическим образом. Не уверен насчет жертвы, конечно. Посмотрим, что мы увидим после того, как встретимся с Хобдейлом. Меня беспокоит одна вещь."

"Расскажи".

"Досужие домыслы, и ничего более. На данный момент не заслуживает обсуждения, Алекс. Да. Я боюсь, что мы действительно во власти сэра Люциана Хобдейла, прежде чем мы предпримем следующий шаг. Еще коньяку?"

"Почему, черт возьми, нет?" Сказал Алекс.

"Действительно, почему бы, черт возьми, и нет? Кто сказал мне, что я не могу выпить еще коньяка?"

"Женский поводок короток и становится все короче? Рождественская свадьба не за горами?"

"Именно".

"Старший инспектор?" Сказала молодая женщина, выходя на лунный свет.

"Кто там?" Сказал Эмброуз.

"Это Лорелея. Лорелея Ли."

"Так оно и есть! Как дела, моя дорогая? Подойди поздоровайся с моим очень хорошим другом Алексом Хоуком ".

Хоук встал и протянул руку. Ее рука была прохладной и теплой одновременно, мягкой на ощупь.

"Не выпьешь с нами бренди, Лорелея?" Сказал Хоук. "Это прекрасная ночь для этого. Эмброуз, подвинься."

"О, нет, я не могу. Мой редактор ждет меня внутри. Я только что вышел, чтобы стащить один из них. Ты не возражаешь?"

Металлическая "Зиппо" Хоука появилась из ниоткуда, и он поднес ее к кончику ее сигареты. Она сделала затяжку и выпустила тонкую голубую струйку, которая на несколько дюймов промахнулась мимо правой щеки Хоука. Ее глаза сверкали, когда она сказала Эмброузу: "Возможно, я увижу вас обоих утром. Я приехал из Лондона, освещаю завтрашнюю пресс-конференцию для Times."

"Пресс-конференция?" Сказал Конгрив.

"Да. Полиция Кембриджа публикует заявление по поводу убийства в колледже Сидни Сассекс."

"Ты не говоришь?" Сказал Конгрив. "Убийство? Здесь, в Кембридже? Правда?"

"Действительно". Она улыбнулась. "И я полагаю, вы двое вообще ничего об этом не знаете?"

"Шокирует", - сказал Хоук. "Не так ли? Мы здесь только для того, чтобы покататься на лодке. Вы были сегодня на реке? Сокрушительный."

Ее это не позабавило.

"Что ж. Ужасно рад вас видеть, старший инспектор Конгрив. И вы тоже, мистер-?"

"Хоук. Алекс Хоук."

Она удерживала его взгляд слишком долго; затем она ушла.

"Кто это, черт возьми?" Сказал Хоук.

"Мой старый ученик. Один из множества китайских постдоков на моих семинарах, когда я читал здесь лекции по международной криминологии десять лет назад. Почему вы спрашиваете?"

"Почему?"

"Да, почему?"

Хоук снова сел и посмотрел на Конгрива, прежде чем заговорить.

"Она хороший парень? Или плохой парень?"

"На самом деле, трудно сказать. Шестилетние парни тогда не особо стремились копаться в прошлом китайских студентов здесь, в Кембридже. Умный, как кнут, этот. После Кембриджа она защитила еще две докторские степени. История в Оксфорде и экономика в LSE."

"Теперь она репортер?"

"Нет, случайный стрингер. Внештатный сотрудник. Странные фрагменты для Times, Daily Mail. Освещает текущие события с политической точки зрения. Почему она тебя так интересует? Помимо того факта, что на нее невероятно приятно смотреть, конечно."

"Она флиртовала со мной".

"Не принимайте это на свой счет. Она флиртует со всеми."

"Посмотрим на этот счет", - сказал Хоук. Открыв свой портсигар из оружейного металла, он достал палочку и вставил ее в уголок рта.

"Я полагаю", - сказал Конгрив со вздохом. "Она потрясающе выглядит, не так ли? Очень пропорциональная женщина. Если они кому-то нравятся, как красиво выразились французы, "И в мире на балконе".

"Что это значит?"

"Все сидят на балконе".

"Ах".

"Грудь, Алекс. Балкон?"

"Ради всего святого, я понял! Держитесь от нее подальше, констебль. Ты выходишь замуж, помнишь? Рождество?"

"Боже, спаси меня, ты серьезно".

"Смертельно серьезен. И еще кое-что. Увижу ли я когда-нибудь эту богиню снова? Она моя."

Хоук зажег сигарету и сделал затяжку.

Он уже где-то однажды видел это великолепное существо. Но будь он проклят, если мог вспомнить, когда или где.

Возможно, за рулем мчащегося автомобиля?

C Ч А П Т Е Р 3 8

Hotel du Vin

Tу его кровати зазвонил телефон. Алекс открыл глаза, вздохнул и посмотрел на часы. Два часа кровавого утра. Кто, черт возьми?

"Я слышу, как ты храпишь", - произнес смутно знакомый женский голос, когда он поднял трубку.

"Ах. Так жаль."

"Мне это нравится".

"Неужели? Так делают немногие женщины."

"Я не такая, как большинство женщин".

"Как очень повезло".

"Постарайся не быть грубой, сексистской свиньей, если ты можешь этого избежать".

"Извините. Как получилось, что ты слышишь, как я храплю?"

"Ты громкий".

"Но все же".

"Я прямо по соседству".

"Ах".

"Я все слышу".

"Конечно, не все".

"К сожалению, да".

"Неужели в этом проклятом отеле совсем нет уединения?"

"По-видимому, нет. Тебе лучше вести себя прилично".

"Веди себя прилично, не так ли? А если я этого не сделаю?"

"Я не уверен. Ваша дверь заперта?"

"Конечно".

"Открой это".

"Да, дорогая".

Нажмите.

Она бросила трубку.

Он положил трубку, зевнул и свесил свои длинные ноги с края кровати. Почувствовав холод на своей обнаженной коже, он схватил свой темно-синий шелковый халат. Скудные остатки его ночного колпака стояли рядом с телефоном, и он схватил стакан и допил остатки.

"До дна", - сказал он, тихо смеясь про себя, в то время как он лениво почесал свой голый живот под халатом. "Или, по крайней мере, кто-то определенно надеется на это".

Раздался стук в дверь его комнаты.

"Мисс Ли, я полагаю?" сказал он, приоткрыв ее.

Она склонила свою темноволосую голову, согнувшись в талии, и сложила ладони вместе.

"К вашим услугам, лорд Хоук".

"Мне действительно нравится, как это звучит. Не могли бы вы, пожалуйста, зайти?"

"Пойдем в мою гостиную, - сказала муха пауку".

Он подумал об этом мгновение и рассмеялся. "Довольно хороший роман, это. Итак, ты печально известная Женщина-паук, о которой я так много слышал."

Она улыбнулась и вошла внутрь. На ней был прозрачный черный пеньюар, который едва прикрывал ее задницу. Черные шелковые чулки, удерживаемые замысловатыми кружевными подтяжками с маленькими красными ленточками на застежках. Черные туфли от Джимми Чу на высоком каблуке и больше ничего. Ее трепещущие груди были выпуклым чудом, заключенным в прозрачный шелк. Она улыбнулась, на краткий миг высунув кончик языка, прежде чем заговорить.

"Моя комната намного приятнее".

"Жаль, что тебе пришлось оставить это".

"Я полагаю, мы посмотрим".

"Выпить?" сказал он, поднимая бутылку Gosling's у кровати.

"Нет. Но ты иди прямо вперед. Тебе это нужно?"

"Я пока не знаю. Но я думаю, что нет."

"Хороший мальчик. Посмотри на себя. Ты как маленький мальчик. Так полон надежд и ожиданий".

"Хм".

"На что вы надеетесь, лорд Хоук?"

"На данный момент? Я надеюсь, что ты не лесбиянка."

"Я не такая, уверяю вас", - сказала она.

"Хорошо. Тогда это решено. Спасибо. Мы встречались раньше?"

"Тебе не кажется, что ты бы запомнил это?" - сказала она, освобождая свои груди из плена.

"Да, я полагаю, я бы сделал это, не так ли?"

"Кажется, у тебя эрекция".

"Должен ли я?"

"Не стесняйся. Это лестно. Столь любимый комплимент остался невысказанным."

"Ты покорил меня в "Лорелеи". " Там, внизу, на залитой лунным светом террасе."

"Я заметил. Может, потрахаемся, лорд Хоук? Или нет?"

"Я не могу придумать ни одной веской причины не делать этого".

"Мне нравится быть на вершине".

"Сюрприз, сюрприз".

"Ложитесь, лорд Хоук".

"Властный, властный".

"Я сказал, ложись!"

Он так и сделал, улыбнувшись ей, и сказал: "Скажи мне, дорогая. Вы оставили свой хлыст для верховой езды дома?"

Она засмеялась и погладила его по щеке.

"Так жаль разочаровывать тебя, дорогая. Да, я это сделал."

"Я беспокоился не о себе. Дорогая."

"Что вам нравится, ваша светлость?" - спросила она, забираясь на кровать и устраиваясь верхом на нем. Наклонившись к нему, она окунула кремовые верхушки своих грудей в мягкий свет прикроватной лампы.

Он невольно вздохнул при виде нее.

Она улыбнулась и, нежно взяв его за руку, медленно направила внутрь себя. С еще одним, более глубоким вздохом удовольствия он полностью стянул тонкие бретельки пеньюара с ее плеч и обхватил ладонями ее тяжелые груди, с бесконечной нежностью лаская ее напряженные соски.

"Давайте посмотрим. Что мне нравится? О, да. Секс", - сказал Хоук. "Мне действительно нравится секс. Всегда были."

"Можно было бы предположить, что это ваниль, милорд. Как приземленно и по-буржуазному с вашей стороны".

"Прошу прощения?"

"Ты знаешь, что я имею в виду. Скажи мне, чего ты хочешь."

"Я стремлюсь только нравиться, дорогая. Кроме того, ты мой почетный гость. Я последую твоему примеру. Куда мы направляемся с этим волшебным сексуально-таинственным туром?"

"Обычно я бы сказал, немного странноватый. Вот где кроются мои о-о-такие-извращенные вкусы. Жало урожая и все такое. Восхитительно. Но чертовски трудно таскать с собой всю эту странную атрибутику, когда идешь куда-нибудь на романтический вечер. Вы не согласны?"

"Хм. Громоздкий. К тому же неловко приезжать для страстного секса в своем шикарном черном Range Rover, буксируя U-Haul для всех своих приспособлений для эротического бондажа ".

"Ты забавный. Я знал, что ты будешь."

"Спасибо. А теперь заткнись и трахайся".

"Скажи это еще раз".

"Заткнись и трахайся".

"Да. Сделай это еще немного. Глубже. ДА. Вот так. Немного сложнее. И медленнее. О, да. Да ... вот так. Вот здесь. На моем клиторе."

Сложнее. Медленнее. Сложнее.

"Хорошо?" он сказал.

"Хорошо. Да."

"Ты очень красивая, Лорелея".

"Как и ты. Но мне нужны только ваши деньги, милорд. Ты богат, я полагаю ... О, да, пожалуйста, не говори сейчас, просто трахни меня ".

"Я сделаю".

"Не останавливай это. Давай. Сейчас. Я хочу почувствовать это внутри себя. А потом, если ты будешь очень хорошим мальчиком, я позволю тебе заставить меня кончить ".

Его спина непроизвольно выгнулась, и крик сорвался с его губ.

ИЗМУЧЕННЫЕ, ОНИ ЛЕЖАЛИ БОК О БОК сторона во тьме. Два пылающих оранжевых уголька парили над их лицами, когда они затягивались сигаретами.

"Это было хорошо", - сказала она.

Хоук сказал: "В последний раз? Женщина, с которой я был, спросила: "Тебе это пошло на пользу?" "

"Неужели? Что ты сказал?"

"Я сказал: "Тебя там не было?" "

"Хороший роман".

"Ты всегда куришь после секса?" - спросил он ее.

"Понятия не имею. Я никогда не смотрел."

КОГДА ХОУК ПРОСНУЛСЯ В СЛЕДУЮЩИЙ утром девушка исчезла. Она написала номер своего мобильного красной помадой на зеркале в его ванной. Немного театрально, подумал он.

Он поднял трубку телефона, чтобы заказать кофейник черного кофе.

Немного странный, этот. Пожалуй, даже наполовину слишком милый. Какая-то повестка дня?

Он на мгновение задумался, а затем стер номер с ее помады манжетом рукава своего махрового халата. Незваные неприятности уже приходили к нему с достаточной регулярностью. Самое последнее, что ему было нужно, это приглашать еще кого-то.

Он и не подозревал, что у него уже есть.

C Ч А П Т Е Р 3 9

Тринити-колледж, Кембридж

PПрофессор сэр Люциан Хобдейл, нобелевский лауреат, был постоянным гостем в Кембридже. Он был старшим преподавателем университета по машинному обучению и передовым научным сотрудником и директором по исследованиям. Окна его захламленного углового кабинета в Тринити-колледже выходили на покрытую льдом реку Кэм, которая невозмутимо текла, всегда каким-то образом вселяя уверенность.

Хобдейл обладал львиным характером, к которому так часто стремятся многие стареющие профессора, делающие вид, что у них нет таких стремлений. Густые белые волосы, немного водянистые глаза цвета джина и четко очерченное лицо и линия подбородка. Красивая кожа. Его твидовый костюм знавал лучшие дни десятилетия назад. Но ему удалось перевесить свой потрепанный гардероб остроумием, блеском и определенно патрицианским видом.

"Старший инспектор Конгрив", - сказал Хобдейл, поворачиваясь на стуле, - "Как чудесно снова видеть моего прославленного коллегу. Должен вам сказать, я был в восторге от результатов нашей последней ... совместной миссии. . . Дело сингулярности, как его теперь здесь называют. Великолепное шоу, это. Мы отлично отправили этого персидского безумца упаковываться, не так ли? Как его звали?"

Конгрив улыбнулся. "Дариус Саффари. Действительно, мы это сделали, сэр. И мы хотим поблагодарить Алекса Хоука за хорошую часть этого. Вы, конечно, помните Алекса Хоука?"

Огромная голова Хобдейла повернулась.

"Лорд Хоук. Конечно. Честь, как всегда."

Хоук шагнул вперед, протянул руку и сказал: "Профессор Хобдейл, как любезно с вашей стороны принять нас так быстро".

"Вовсе нет, совсем нет. Я уже запустил квантовый суперкомпьютер в Британском исследовательском центре машинного интеллекта в Лидсе в свете вашего визита. На этот раз что-то связанное с реконструкцией лица и распознаванием. У того бедняги, которого нашли в саду Сидни Мастерса, по слухам, отсутствовала большая часть лица, а также все пальцы и зубы. Ужасно, просто ужасно."

Эмброуз докурил трубку и сказал: "Ни одно человеческое существо никогда не должно быть заставлено так страдать, сэр Люциан. Мне больно это говорить, но мы с лордом Хоуком опасаемся, что в Кембридже разгуливает довольно злобный тип, политически мотивированный. Упырь старой школы китайского вероисповедания Те-Ву. Его нужно остановить".

"Мы, безусловно, сделаем все возможное, чтобы установить личность жертвы, старший инспектор, могу вас заверить. Пожалуйста, сядьте, вы оба. Я бы предложил чай, но чувствую, вы предпочитаете перейти к делам. Мой помощник сообщил мне, что вы привезли фотографии жертвы из морга, да?"

Конгрив кивнул и достал из своего потертого кожаного портфеля конверт из манильской бумаги. "Вот они", - сказал Конгрив, вручая пожилому мужчине папку. "Приготовьтесь, сэр".

"Я занимался именно этим в течение шестидесяти с лишним лет, старший инспектор".

Хобдейл, который увлекался судебной антропологией, поэтому отмахнулся от этой идеи и разрезал конверт, рассыпав глянцевые фотографии размером восемь на десять по своему захламленному рабочему столу. Он взял ближайший, мгновение изучал его, а затем потянулся за своим антикварным бокалом. Он нависал над каждой частью изуродованного лица, вглядываясь в увеличительное стекло, весело цокая языком от увиденного им неподдельного ужаса.

"Китайская пытка", - сказал он, ставя стакан. "Пятнадцатый век".

"Да", - сказал Конгрив, устраивая свой корпус в удобном кресле. "Определенно, дело китайских рук".

"Линчи? Похоже, это и есть метод."

"Моя первая мысль тоже, профессор Хобдейл. Но нет, во время пыток не использовались ножи. Жертва была подвешена в остром, как бритва, сетчатом мешке под названием "Сияющая корзина", который медленно разрушался и сжимался под его весом. Как вы можете видеть, был удален почти каждый квадратный дюйм эпидермиса лица. Это означает, что он был отстранен лицом вниз. Мы надеемся, что квантовый компьютер сможет использовать структуру кости и перестроить ее. Есть ли какая-нибудь надежда на это, сэр Люциан?"

"Действительно есть, действительно есть, сэр. Взгляните на это."

Хобдейл щелкнул на своем компьютере, и появилось геометрическое моделирование лица Джорджа Вашингтона.

"Это программа под названием PRISM, - сказал профессор, - разработанная совместно с Университетом штата Аризона. Мы объединили судебных антропологов, цифровых художников и компьютерщиков, чтобы создать трехмерную цифровую реконструкцию лица Вашингтона, которую вы видите здесь. Замечательно, не так ли? Это именно то, как выглядел мужчина в девятнадцать лет! За столетие до изобретения фотографии! Дайте нам надлежащие инструменты, и мы сможем буквально возвращать мертвых к жизни ".

"Экстраординарно", - сказал Хоук, вглядываясь в пугающе реалистичное изображение на экране.

"Если бы ты мог", - размышлял Конгрив, серьезно затягиваясь. "Если бы ты мог".

"Я так понимаю, вы боитесь, что жертвой мог быть коллега?"

"Да, профессор Ватанабэ. Он все еще числится пропавшим без вести."

"О, Господи. Я имел удовольствие посетить одну из его лекций об изнасиловании в Нанкине. Блестящий человек."

"Да, он был. Ватанабэ-сан действительно был другом. Изменил ход всей моей жизни. Он был-"

Конгрив отвел пораженный взгляд.

"Если эта жертва окажется вашим другом, я помогу вам выяснить, кто это сделал, старший инспектор. Даю слово, я так и сделаю".

Хоук протянул руку и сказал: "Вы дадите нам знать, как только у вас что-нибудь появится, профессор?"

"Я так и сделаю, действительно, лорд Хоук. Желаю вам обоим доброго дня, джентльмены. Уверяю вас, вы скоро услышите обо мне. Мы сразу приступим к этому. Наши методы надежны."

Они оба пожали ему руку и ушли, пересекая площадь и реку в колледж Магдалины, где их ждала машина, чтобы отвезти их обратно в Лондон.

"Это Ватанабэ, не так ли?" Сказал Конгрив, опустив голову, пробираясь по снегу.

"Да", - сказал Хоук. "Боюсь, что да, констебль".

C Ч А П Т Е Р 4 0

Лондон

Sтокли Джонс-младший, закаленный в боях американский воин позднего среднего возраста, был крупным мужчиной.

Неважно.

Он был большим.

Он был чернокожим.

Смирись с этим.

Стоук прошел по длинному-предлинному коридору отеля "ла-ди-да" к лифтам на своем этаже. Безусловно, самое шикарное место в Лондоне, куда он когда-либо вешал свою шляпу. Повсюду золото, огромные колонны в вестибюле, позолоченные хрустальные люстры размером с небольшой линкор. Повсюду зеркала, на случай, если вы забыли, кем вы были, знаете, просто проходя мимо.

Они назвали это заведение "Кларидж". Для него это звучало как название какого-нибудь прибрежного кондоминиума в Палм-Бич.

Но, едва войдя в вестибюль отеля Claridge's в первый раз, он почувствовал, что ему следовало бы носить бриллианты на подошвах своих ботинок. Как в старой песне Пола Саймона. Он нажал кнопку "Вниз" и стоял, хрустя большими костяшками пальцев, уставившись на позолоченных ангелов на потолке и качая головой.

Он должен был знать лучше. Это было так чертовски предсказуемо. Что он должен был сделать? Регистрируешься? Подошел к Мартину, главному боссу, и сказал: "Эй, Мартин, послушай, я даже не видел свою комнату и знаю, что она недостаточно хороша. Все в порядке? Помоги мне здесь."

Вручил ему пятьдесят фунтов на месте или что-то в этом роде. Но нет, он этого не делал. А теперь посмотрите.

Фанче, кажется, не понравилась их комната, извините, люкс.

Но.

И вот в чем проблема. Мама несчастна, никто не счастлив. Разве это не было правдой? Не было ли это единственной самой важной Божьей правдой, которую все женатые мужчины рано или поздно постигают сами? И узнаешь это на собственном горьком опыте, брат? Серьезно?

Дело в том, что Стокли много раз бывал в Лондоне, но ни разу в компании своей довольно молодой невесты, полуизвестной и совершенно красивой певицы-факела с островов Зеленого Мыса по имени Фанча. Девушка появилась из ничего, выросла в каком-то гетто, в одном из обтянутых смолой дворцов острова, где крысы съели собак.

Но у нее была вера. Точно так же, как у него было. Всю свою жизнь. Вера в себя. ДА. Сказала, что она всегда знала, с тех пор как была маленькой девочкой, что она не умрет там, по крайней мере, не в этих трущобах. Не в этом конкретном аду.

Он знал все об этом чувстве.

Однофамильный артист сейчас. Большое время. В стиле Шер. Победительница матча за чемпионский титул техническим нокаутом в первом раунде, новая миссис Стокли Джонс-младшая, теперь она была женщиной, давно привыкшей к роскошной жизни богатых и знаменитых.

Все это было, конечно, любезно предоставлено ее первым мужем, покойным импресарио ночного клуба Майами и джентльменом сомнительного звания по имени Джоуи Манкузо.

Люди любили старика. В свое время мистера Манкузо называли широкоплечим, но вертикально поставленным человеком, кем угодно, от короля залива Бискейн до мэра Майами-Бич, вы знаете. Дни, когда Крысиная стая звенела-звенела-звенела, когда Старый Голубоглазый действительно правил в "Фонтенбло" на Майами-Бич, в глубине души зная, что у Дино лучший набор трубок. Это были салатные дни Джоуи, детка.

Итак, честно говоря, Джоуи покинул эту землю при подозрительных обстоятельствах. Оставим все как есть. Говоря об уходе, Манкузо оставил скорбящей вдове Фанчу, огромное поместье в испанском стиле с видом на залив Бискейн в Майами. Не говоря уже о дворецких, "Бентли", гараже, полном "роллс-ройсов" с металлической окраской, офшорных счетах в wazoo и целой куче холодной наличности. Таким Джоуи был для тебя. Хвала Господу и переложи ответственность на него, детка.

Его репутация предшествовала ему.

Но большинство людей, с которыми Стоук встречался то тут, то там, в Майами-Бич и Вегасе, люди, знавшие покойного великого Джоуи Манкузо, все говорили примерно одно и то же о мертвом коте:

"Джоуи во многом напоминал тебе Джеки Глисона, только он не был смешным". Пару месяцев назад, когда Стокли получил очень причудливое приглашение приехать в Англию за специальной наградой, он сказал Фанче, что собирается забронировать для них номер в своем любимом отеле Hilton в Гайд-парке. Фанча бросила на него взгляд, и он понял, что еще раз непреднамеренно ступил на социальное минное поле, которое представляла его новая жизнь с богатой женой. Взгляд из-под тяжелых век сразу сказал ему, что "Хилтон" - неудачный отель и что ему лучше пересмотреть свои представления о том, что делает и чего не делает для приемлемого отеля в Лондоне.

"Кларидж, Стокли Джонс", - сказала она и вздохнула. "Это единственный приличный отель в Лондоне".

Достойный? Это был чертов дворец.

Главное, чтобы у вас был правильный набор.

Это было забавно. Когда Фанча не вздыхала, она в значительной степени плотно сжимала губы, что многое говорило вам об этой женщине и о том, что она чувствовала по поводу отсутствия у "Стоук" мирской искушенности, когда они летали на самолете. Дома она в значительной степени позволяла ему заниматься своим делом, тем, что он хотел делать - тренироваться, мыть свой автомобиль с откидным верхом GTO, смотреть гольф и футбол по телевизору. И хорошей новостью во всем этом было то, что он любил ее, а она любила его.

В итоге, они все еще были заняты адаптацией друг к другу, как он это видел. Только вопрос времени.

Он снова нажал кнопку "Вниз" и стал ждать. Черт. Он полагал, что в отеле, где стоимость номера за ночь превышает две тысячи долларов за номер, лифты будут быстрее. Подумайте еще раз.

Когда дверь, наконец, открылась, за ней появилась женщина, леди, которая выглядела чертовски похожей на злую увеличенную версию того Убийства, написала она TV dame. И, возможно, даже был. Он вошел в лифт, как называла его Фанча, кивнул, сказал "Доброе утро" и шагнул внутрь, когда дверь закрылась.

Женщина изо всех сил пыталась улыбнуться, но это получилось неестественно.

"Хороший подъем", - сказал он, просто пытаясь быть дружелюбным.

"Что?"

Она посмотрела на него как на сумасшедшего. Он заметил, что она курила сигарету, хотя повсюду были таблички с надписью НЕ КУРИТЬ.

"Грязно выходит", - сказала она, делая затяжку и глядя на него. Анджела Лэнсбери, да, это было оно. Женщина-детектив в том милом маленьком городке на побережье Калифорнии, предположительно в штате Мэн или что-то в этом роде.

"Грязный?" Сказал Стоук, подумав об этом.

Забастовка мусорщиков? он задумался.

"Холодно для этого времени года. Льющийся дождь."

Льющийся дождь? Он понятия не имел, как ответить на этот вопрос, поэтому он просто начал немного напевать, чтобы скоротать время.

"Туманный день в лондонском городке, я был расстроен, я был подавлен ..." - напевал он.

Он инстинктивно знал, что все британцы любят поговорить о погоде. Что показалось ему странным, учитывая, что у них было не так уж много. Например, никаких ураганов, никаких торнадо, никаких смерчей, никаких северо-восточных ветров, вообще ничего, что можно было бы назвать реальной погодой, по его мнению. Но вы никогда не встречали никого здесь, никого где бы то ни было, кто не заговорил бы о погоде с места в карьер.

"Мы только что добрались сюда", - сказал он Анджеле или просто женщине, разлученной при рождении с бывшей телезвездой. "Зарегистрировался прошлой ночью. Милое местечко. Кларидж, верно? Вот как ты это говоришь?"

"Американец. Я знала это". Она вздохнула.

Стоук наблюдал за убыванием цифр.

"Вы когда-нибудь останавливались в "Хилтоне"?" он спросил ее.

"Никогда".

"Тебе стоит когда-нибудь попробовать это. Вы встречаете более спокойный класс людей. Например, много продавцов. Косметологи."

"Неужели?" она сказала, как будто плевалась дождем. "Продавцы? Как все это очаровательно звучит".

"Я вижу, ты курильщик. Раньше я курил. Тебе нравится?"

"Нет. Мне просто нравится кашлять."

C Ч А П Т Е Р 4 1

Tдверь скользнула в сторону, и он отступил в сторону, пропуская старую вредину перед собой. Обходил ее стороной. Это была его старая привычка - выпускать дам первыми. В большинстве случаев они говорили "спасибо". Анджела, неудивительно, не пикнула.

Он вышел и повернул направо, направляясь в вестибюль. Он искал парня по имени Мартин, который был главным портье, и парня, которому он дал пятьдесят баксов прошлой ночью, надеясь, что он поможет им снять номер, который одобрила бы Фанча.

Мартин был забавным маленьким парнем, настоящим персонажем. Он был одет как дворцовый стражник Злой ведьмы Запада, той, что в фильме "Волшебник страны Оз", но он не вел себя так, будто в этом было что-то необычное. Он вел себя так, как будто для служащего отеля было совершенно нормально носить полосатый жилет, отрезное пальто с длинными фалдами ниже колен, белые шелковые гольфы и большие медные пуговицы спереди. Плюс блестящий черный цилиндр. Совершенно нормальный наряд, верно?

Однако у Мартина было чувство юмора, и он инстинктивно нравился Стоку. По-своему, Мартин был уличным. Если бы в лондонском городке существовала такая вещь, как улица. Трудно сказать.

"А, мистер Джонс", - сказал Мартин, дотрагиваясь до края своей причудливой крышки, - "Вы хорошо провели ночь, сэр? Как тебе набор? Одобряет ли мадам?"

"Люкс? Не так уж хорошо, Мартин. Ей это не нравится. Слишком темно, слишком мало, плохие подушки, снова и снова, бла-бла-бла. Ты должен помочь мне здесь. Серьезно."

"Неужели? Как странно. Какой набор они тебе дали?"

"Семь семьдесят два".

"Ты шутишь".

"Нет. Вот в чем дело, Мартин, я буду честен. Она ненавидит это. Но мне это нравится. Это немного обалденно, все эти ковры в красную клетку и все такое. Плюс, мне действительно нравится запах сигарного дыма ".

"Я скажу, что это обалденно, мистер Джонс. Никто не останавливался в этом номере с тех пор, как умер Трумэн Капоте." Он произнес это "Ка-по-тай", но Стоук знал, о ком он говорит. Забавный маленький шепелявый писатель, который хладнокровно написал одно из самых любимых произведений Стоука.

Он останавливался в номере Стоука? Вау. Ему это понравилось еще больше.

Стоук осторожно отделил еще одну пятидесятифунтовую банкноту и вложил ее в ладонь Мартина. Он исчез мгновенно, так быстро, что Стоук даже не увидел, куда кот его спрятал. Мартин внезапно расплылся в улыбке.

"Благодарю вас, сэр. Я посмотрю, что я могу сделать. Вызвать тебе такси?"

"Зависит. Я похож на такси?" Стоук похлопал его по плечу, возможно, чересчур сильно.

"Прошу прощения, сэр?"

"Это шутка, Мартин. Как далеко отсюда это место, Блэкс, кажется, они его называют?"

"Блэка, сэр?"

"Да. Блэк. Вот куда я направляюсь".

"И ты говоришь о романе Блэка? Клуб джентльменов?"

"Это то, что я сказал. Блэк."

"Ах. Я понимаю. Что ж, я должен сказать вам, мистер Джонс, особенность Black's в том, что это очень закрытый клуб. Пожалуй, самый эксклюзивный джентльменский клуб во всем Лондоне. Боюсь, только для участников. Очень шикарно."

"Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Просто скажи мне, как туда добраться".

"Ах. Ну, я, э-э..."

"Мартин. Послушай, спортивная жизнь. Я встречаюсь там со своим другом на ланче, хорошо? У Блэка. Клуб. Он участник. Не я. Его зовут Алекс Хоук. Слышал о нем?"

"Не лорд Александр Хоук?"

"Да, это, должно быть, он".

"Мистер Джонс, я понятия не имел, что он был вашим ... другом. Что ж, его светлость - один из самых уважаемых людей здесь, в Claridge's. Его мать приводила его сюда на послеобеденный чай раз в неделю, когда он был совсем маленьким. Он все еще иногда заходит на послеобеденный чай. Со своим сыном, маленьким Алексеем."

"Да, ну вот, пожалуйста, это точно он. Единственное место, где вы не хотите быть, находится между Алексом Хоуком и чайником горячего чая. Теперь ты собираешься рассказать мне, как добраться до Блэка?"

Мартин рассказал ему. Слишком далеко, чтобы идти пешком под дождем, сказал он, поэтому дал знак одному из других костюмированных швейцаров вызвать Стоуку такси. Мартин схватил большой черный зонт, и они вышли на тротуар и стали ждать под проливным дождем.

"И еще кое-что, Мартин. Где именно находится Букингемский дворец? Я имею в виду, отсюда? Могу ли я пройти это?"

"Ты можешь. Но я должен предупредить вас, боюсь, вы только что пропустили смену караула."

"Черт. Люблю это видеть, наблюдать, как они меняются и все такое. Но я собираюсь туда за кое-чем другим. Я имею в виду, после обеда у Блэка. Во дворец."

"Ах. Значит, это турне? Я могу дать вам расписание, шеф." Шед-йоль - так он это сказал.

"Никакого тура. Меня тоже пригласили в Букингемский дворец. Забавно, да?"

"Приглашены, сэр? Во дворец? Кем написан?"

"Ну, видите ли, сама королева вроде как дала мне добро, так что ... я не хочу ее подводить".

"Королева?"

"Ага. Вы знаете ее? Великая женщина."

"Вы же не хотите сказать, что на самом деле знаете Королеву, мистер Джонс? Королева Англии?"

"Конечно, я хочу это сказать. Почему бы и нет? Однажды встретил ее в Шотландии, в замке Балморал. О, это было, сколько, пару лет назад? Невероятно храбрая женщина. Уравновешенность? Забудьте об этом. Никогда не видел ничего подобного, Мартин, поверь мне. И знаешь, что еще, Мартин?"

"Нет, сэр. Я немного ... ошеломлен, вот и все, сэр ".

"Эта женщина, Королева, я имею в виду, по-другому это не сказать. У нее много класса."

Мартин выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок. Его пронзительный ответ прозвучал как у обезвоженной птицы, пытающейся издать хоть один писк.

"Класс?"

"Чертовски верно. Одна из самых классных женщин, которых ты когда-либо хотел встретить, Мартин. Серьезно."

"Подожди. Вы говорите, что побывали в Балморале, мистер Джонс?"

"Да. Но на самом деле это не визит. В некотором роде оброненные вещи. На крыше ее замка. С вертолета. Дело было в том, что какие-то иранские засранцы-террористы угрожали убить всю чертову королевскую семью там, наверху, и нам с Алексом Хоуком пришлось отправиться туда и нанести чрезвычайный ущерб их задницам прямиком в Рай, простите за мой французский. Вот почему я собираюсь в Букингемский дворец. Я думаю, я ей нравлюсь . . . Мы близки, в некотором смысле, если вы понимаете, что я имею в виду ".

"Вот ваше такси, сэр . . . и . . . Простите, почему вы сказали, что направляетесь в Букингемский дворец?"

"О, да. Меня пригласили на какую-то церемонию или что-то в этомроде. Я думаю, они делают это каждый год. Вы знаете, столько шума из ничего. Меня посвящают в рыцари".

"Прошу прощения?"

"Да, посвященный в рыцари, я думаю, они называют это. Я называю тебя и все эти штучки с мечом на плече. Сэр Ланселот был одним из них, помните? Круглый стол? Я не знаю, есть ли у них это до сих пор."

"Посвящен в рыцари, сэр?" - Сказал Мартин, с трудом выговаривая слова, держа дверь широко открытой для этого массивного углекожего джентльмена, который, казалось, очаровал его отель, персонал, всю клиентуру.

Стоук забрался на заднее сиденье блестящего черного лондонского такси, остановился, оглянулся через плечо, высунулся из окна и сверкнул крупными белыми зубами в сторону старшего носильщика, у которого отвисла челюсть.

"Да, это все. Меня окрестили, брат. Мартин посвящен в рыцари. Мой дядя Сонни, живущий в Гарлеме, говорит, что это довольно круто. Говорит, что сэр Лоуренс Оливье и сэр Ричард Брэнсон находятся в доме. Итак, у нас все круто? Поздоровайся с "сэром Стокли Джонсом", брат! О, и еще кое-что?"

"Да, мистер Джонс?"

"Чириос, старая гигиеническая помада!" Стоук рассмеялся.

Ошарашенный Мартин, одной ногой стоявший прямо на улице, повернулся к следующим постояльцам в очереди отеля. "Болельщицы, он сказал? Хлопья для завтрака, не так ли? В Америке, я имею в виду?"

"О, мы бы не знали, сейчас, не так ли? Мы не американцы. Мы из Ипсвича, понимаете, не так ли?"

"Он сказал, я имею в виду, он назвал меня "Гигиенической помадой"?"

"Я верю, что он сделал", - сказала жена. "Не так ли, Гарри?"

""У БЛЭКА", - СКАЗАЛ СТОКЛИ, НАКЛОНЯЯСЬ ВПЕРЕД говорить через маленькую перегородку из плексигласа с сгорбленным таксистом в твидовой плоской кепке.

Седовласый мужчина впереди повернул голову и бросил долгий, недоверчивый взгляд на своего пассажира. Эти чертовы янки всегда были полны сюрпризов.

"Блэка, сэр? На Сент-Джеймсе?"

"Это Блэк!" Стоук улыбнулся. "И лошадей тоже не жалейте. Я имею в виду, наступите на это!"

"Вы правы, шеф", - сказал он, включая первую передачу и вливаясь в устойчивый поток машин на Брук-стрит по пути к Пикадилли и Сент-Джеймс-стрит.

C Ч А П Т Е Р 4 2

Лондон

Tмужской гриль-бар в Black's, джентльменском клубе Алекса Хоука на Сент-Джеймс, был до отказа заполнен энергичными джентри и другими сердечными, несколько цветистыми представителями состоятельной семьи. Близкие по духу, хорошо одетые джентльмены любого роста и комплекции стояли плечом к плечу в баре. Это был самый разгар полудня, и все они пили, придирались, болтали как сумасшедшие.

Скоро подадут ленч, и если вы собираетесь заказать второе виски в чистом виде или водку со льдом, лучше всего сделать это сейчас, до того, как вы сядете за стол.

В этом бастионе лондонского мужского общества из высшего общества царила обычная веселая светская суета и веселые остроты выпивающих мужчин. Как однажды заметил какой-то остроумный член клуба, "Я так или иначе нахожу, что у Блэка всегда счастливый час". Счастливо, как и прежде, с момента зловещего основания клуба в 1693 году как популярной шоколадной лавки. Позже, в начале восемнадцатого века, это заведение приобрело такую дурную славу как игорный дом, что не кто иной, как Джонатан Свифт, однажды назвал заведение Блэка "проклятием половины английской знати".

Сам Бо Браммелл тогда был членом клуба, за ним по пятам следовали различные герцоги, графы, принцы Уэльские, а также светила Дэвид Нивен, Эвелин Во, Рэндольф Черчилль и другие парни того же сорта, которые придут позже.

Лорд Александр Хоук был прямым потомком печально известного пирата Джона Блэк Хоука, известного на испанском мейне как бесстрашный "Блэкхок". Никто не оспаривал тот факт, что он сам принадлежал к этому типу. В жилах Хоука, как он любил напоминать как друзьям, так и врагам, "текла пиратская кровь".

Это была большая, величественная комната с высокими потолками и деревянными панелями, с высокими окнами из свинцового стекла. В любое время года солнечный свет струился великолепными лучами, наклонными золотыми столбами в дымном, пыльном воздухе. Меняющийся свет вращался вместе с днем, скользя по потертым персидским коврам, заставляя наблюдателя чувствовать себя так, как будто он находится в каюте большого корабля, идущего изогнутым курсом.

В воздухе всегда витала определенная беззаботность, особенно здесь, в гриль-баре на третьем этаже. Ощутимое дружелюбие, рожденное старыми школьными связями, старыми семейными узами и кипящим соперничеством, выкованным на игровых полях Итона или Харроу; и совместное время, проведенное в родственных окопах войны, любви и простой коммерции.

Лорд Александр Хоук, сэр Дэвид Трулав и старший инспектор Эмброуз Конгрив, грозное трио, если таковое вообще существовало, сидели за обычно зарезервированным столиком Хоука. Это была тихая кожаная банкетка с ворсом, расположенная под окном в дальнем конце большой комнаты. Шум здесь превратился в глухой рев, и можно было легко говорить о личных, даже секретных, делах, почти не опасаясь, что их подслушают.

Си всегда предпочитал этот зарезервированный столик у Хоука для любого мало-мальски деликатного свидания. И в коридорах МИ-6 в эти дни не было более щекотливой темы, чем операция "Шторм света".

Они заказали коктейли и только начали приниматься за дела, когда к столику подошел стюард в белых перчатках, который, казалось, скользил по ковру.

"Милорд, - обратился он к Хоку, - извините за беспокойство, но внизу прибыл джентльмен".

"Да? Кто это?"

"Он говорит, что его зовут мистер Стокли Джонс, ваша светлость. Он говорит, я хочу сказать, я полагаю, что его ждут?"

"А, хорошо; на самом деле, он немного рановат. Сэр Стокли Джонс! Действительно, его ждут", - сказал Хоук, взглянув на свои наручные часы. "Пожалуйста, покажи его прямо сейчас, хорошо, Эдвард?"

"Действительно, ваша светлость", - сказал парень, бесшумно удаляясь во мрак и, по-видимому, практически не прилагая усилий.

Сэр Стокли Джонс? Конгрив только что сделал большой глоток своей острой "Кровавой мэри". Услышав название, он внезапно обнаружил, что смесь неприятно отрыгивается. Он быстро приложил салфетку к губам и попытался скрыть свое удивление.

"С тобой все в порядке, Эмброуз?" Спросил Си, крепко похлопав его по плечу.

"Констебль, - сказал Хоук, - в чем дело?"

"Сэр Стокли Джонс"?" Амброуз, наконец, справился, кашляя, его глаза покраснели и наполнились слезами. "Это то, что ты сказал, Алекс? Сэр Стокли Джонс?"

Хоук засмеялся и сказал: "Хм. Полагаю, я забыл упомянуть об этом, констебль. Стокли будет посвящен в рыцари. Фактически, завтра."

"Посвящен в рыцари?" Сказал Конгрив. "Мы говорим о вашем дорогом старом американском друге? Не так ли? Парень из Майами?"

"Я есть. Он такой."

"Чертовски заслуженный, если хотите знать мое мнение", - сказал шеф MI6. "Этот человек - герой самого первого ранга".

"Ну, мне никто не сказал ни слова", - несколько угрюмо сказал Конгрив. "Что вообще такое это рыцарство?"

"Извините, констебль, это моя вина, что вы не совсем в курсе. Вы помните дело Балморала, когда Стокли Джонс почти в одиночку спас жизнь королеве? Не говоря уже о большей части королевской семьи? Насколько я помню, несколько лет назад."

"Ах, да".

"Это было во всех газетах? И телевизор тоже."

"Прости, Алекс, конечно, я чертовски хорошо помню. Это был день национального празднования. В лучшем случае, единственный результат сомнительного гамбита. Вы сами сыграли немалую роль в этом бизнесе. Но тогда я понятия не имел. Рыцарство, вы говорите?"

Хоук поднял глаза, встревоженный определенным повышением громкости на фоне общего рева в баре за его пределами.

"Вот он идет сейчас. Выглядите впечатленными".

"Я такой, поверьте мне", - сказал Конгрив, поднимая взгляд и улыбаясь в знак признательности за зрелище, которое он увидел.

ВИД ГИГАНТСКОГО чернокожий джентльмен, великолепно одетый в изысканно сшитый на заказ костюм-тройку с Сэвил-роу, камвольный темно-синий в меловую полоску, шагающий по мужскому ресторану Black's с широкой белозубой ухмылкой на лице, не мог не привлечь к себе внимания даже в этой самой космополитичной среде, где обитают одни из самых уравновешенных, самых невозмутимых джентльменов во всем Лондоне. Собрание благовоспитанных джентльменов.

Стоку, конечно, нравилось все внимание, уделяемое ему. Он вдруг вспомнил, что на нем все еще была его недавно купленная шляпа, идеальная фетровая шляпа сизо-голубого цвета, которую он купил тем же утром в Lock & Co., знаменитой шляпной мастерской на Сент-Джеймс-стрит.

Стокли улыбался и махал всем своей новой шляпой, проходя вдоль длинной стойки бара, говоря: "Привет, как у всех дела? Хорошо? Хорошо. Это здорово!"

"Здравствуйте, мой добрый сэр", - поздоровался невысокий, но довольно широкоплечий блондин с рубленой бараниной, протягивая свою розовую руку с поджатыми кулаками, когда Стоук проходил мимо него.

"Я хорош, я хорош", - сказал Стоук, делая паузу на мгновение, чтобы обратиться к мужчине. "Как поживаете вы сами? Ты хорошо выглядишь, брат. Действительно хороший. Обожаю галстук."

"У меня действительно все хорошо. Меня зовут Лорд Корк. Послушайте, может быть, вы присоединитесь к нам, чтобы пропустить по глотку чего-нибудь потрясающего и дорогого? Что-нибудь укрепляющее перед подачей на обед?"

"Нужно отложить это в другой раз, но спасибо. Я присоединяюсь к своим друзьям там на ланче."

"С кем ты обедаешь, могу я спросить?"

"Парень вон там, у окна? Это он. Машет рукой, у него кружится голова от волнения по поводу моего прибытия".

"Вы же не хотите сказать, что наш лорд Хоук?"

"Это тот самый".

"Ах, действительно, великолепный парень, молодой Хоук. Старые приятели по колледжу, видите ли, мы вместе учились в Дартмуте. Наш военно-морской колледж, здесь, в Британии. Да, и парень, которого также очень любит моя семья. Добро пожаловать в Black's, сэр. Польщен вашим присутствием".

"Честь принадлежит только мне, лорд Корк", - с улыбкой сказал Стоук и направился к столику своего друга в задней части зала.

C Ч А П Т Е Р 4 3

Sир Стокли Джонс", - сказал Хоук, поднимаясь на ноги и пожимая руку своего старого друга. "Должен сказать, неплохое вступление, и я ожидал не меньшего!"

"Весь мир - это сцена", - сказал Стоук, слегка поклонившись в пояс. "Как сказал Шекспир или кто-то в этом роде, я верю".

"Действительно, Шекспир!" Сказал Хоук с усмешкой, а затем тепло обнял его, стукнув сжатым кулаком по своему огромному плечу. "Позволь мне первым от всего сердца поздравить тебя, Стоук. Бог знает, вы это заслужили ".

"Во-вторых", - сказал Конгрив, вставая и протягивая руку. "Отличная работа, сэр!"

"Последнее, но, конечно, не по значимости", - сказал сэр Дэвид, также вставая и энергично пожимая руку Стоука.

"Садитесь, все, садитесь", - сказал Стоук, занимая свое место за столом. "Извините, что я так рано. Парень из отеля, Мартин? Он сказал мне, что сюда было двадцать минут езды на такси. Но пробки? Nada."

Официанты появились незамедлительно, и Стоук сказал: "Диетическая кола, или легкая кока-кола, как вы, ребята, здесь говорите".

"Конечно, сэр".

"Со льдом, пожалуйста. Я люблю лед."

"Действительно, сэр".

Все они также сделали свои заказы на обед, Стоук остановился на крупно нарезанном салате. Когда официант удалился, Стоук заговорил.

"Дай угадаю. Кое-что прояснилось. Для меня это похоже на деловой обед. В чем дело? Кто такие плохие парни и сколько их?"

"Я ПОЗВОЛЮ сэру ДЭВИДУ ЗАПОЛНИТЬ ты в деле."

Затем Трулов в мельчайших подробностях рассказал Стокли об исчезновении американского научного гения Билла Чейза, операции по освобождению заложников под кодовым названием Lightstorm, сверхсекретном проекте Centurion и остальном. Когда он закончил, все притихли, ожидая реакции Стоука.

"Итак, позвольте мне разобраться. Этот парень Чейз, всемирно известный дизайнер оружия. Он и вся его семья были похищены однажды ночью на улице в Джорджтауне почти пять лет назад. И они не мертвы?"

"По-видимому, это не так", - сказал сэр Дэвид.

"Мы не знаем, где они сейчас, не так ли, сэр Дэвид?"

"Чрезвычайно грубая идея. Я бы предположил, что это конспиративная квартира в отдаленной сельской местности Китая. Однако есть и другая возможность. ЦРУ сообщает мне, что двадцатидевятилетний мужчина, бывший офицер южнокорейской армии, полковник Чо, чудесным образом сбежал из северокорейского лагеря смерти на прошлой неделе. Охранники стреляли в него, когда он переплывал реку Ялу. Как вы, возможно, знаете, Ким Чен Ын отдал приказ стрелять в любого, кто попытается сбежать. Беглец, полковник Чо, попросил убежища в швейцарском консульстве. В своем отчете он сказал швейцарскому консулу, что, по его мнению, одно время в лагере содержались американцы. Но что они, возможно, были убиты."

Хоук сказал: "Пропал ли там недавно кто-нибудь из других американцев, сэр Дэвид?"

"Насколько мне известно, нет. И, конечно, ничего подобного от ЦРУ."

"Тогда, может быть, нам стоит начать с того лагеря, Алекс?" Сказал Сток.

"Да. Я думаю, мы должны. Сэр Дэвид?"

"Ничего не исключай. Прошли годы. Они могут быть где угодно."

"И преследовать самого себя?" Спросил Хоук.

"Мы вышли на его след с помощью спутника и наземного персонала с тех пор, как Алекс посадил тот китайский истребитель в Лейкенхите королевских ВВС. Неделю назад один из наших парней из МИ-6 видел Чейза выходящим из здания Министерства государственной безопасности Китая в Шанхае в компании двух головорезов. Вот фотография. Высокий худой парень посередине в солнцезащитных очках."

"За ним был хвост?"

"Его затолкали на заднее сиденье Mercedes 600 с затемненными стеклами и увезли в направлении шанхайского аэропорта Пудун. Мы последовали за ним, но потеряли его в интенсивном движении."

"И точно, как давно была похищена семья Чейз?"

"Продолжается пять лет", - сказал Трулав. "Билл Чейз в одиночку меняет баланс сил на Тихом океане. Очевидно, что его принудили работать на китайскую армию, создавая оружие, которого даже не было на чертежной доске, когда он работал на Пентагон ".

Стоук сказал: "Но больше ничего не всплывало все эти годы, пока не был сделан этот снимок в Шанхае?" Никаких известий от него или его семьи?"

"Нет. Послушай, Стоук", - сказал Хоук, понизив голос. "Это совместная операция с ЦРУ. И ЦРУ хотело бы убрать Билла Чейза. Крайнее предубеждение."

"Ты шутишь. Мы должны уничтожить самого умного парня на планете? Парень, который удерживал нас на вершине в течение двух десятилетий? Парень, который, если его спасти, станет источником информации о внутренней работе китайских военных всех времен? Безумный."

"Извините", - сказал Хоук. "У нас с Си здесь серьезные расхождения во мнениях. ЦРУ хочет крайней предвзятости. Я думаю, что это откровенная кадровая игра. Спасение заложников, на мой взгляд, и осуществимо, и правильный путь ".

"Премьер-министр и президент США оба поддерживают позицию ЦРУ о том, что увольнение - это единственный способ, Алекс", - торжественно произнес шеф МИ-6. "Я рассказал тебе все причины, почему".

"Извините меня, сэр Дэвид", - сказал Стоук. "Я знаю, это будет нелегко, никогда не бывает. Но это то, что мы делаем. Мы заходим туда в скрытом режиме, сначала находим его семью. Где бы они ни были, не имеет значения. Мы найдем жену и детей. Это номер один. Убедитесь, что все они в безопасности, прежде чем мы отправимся за самим человеком. Когда NKS теряет этот рычаг влияния на Чейза, а жертве больше нечего терять, вот тогда мы его и обнаруживаем. Мы действуем решительно. Мы вытащим Билла Чейза, и мы вытащим его живым, и мы вернем его и его семью домой ".

"Звучит так просто, - сказал Конгрив, улыбаясь Стокли, - когда ты так это излагаешь".

"Так и есть. Спасение заложников. Ад. Ты делаешь это достаточное количество раз, это как езда на велосипеде ", - сказал Стоук.

"Хорошо, хорошо", - сказал сэр Дэвид, восхищенно улыбаясь абсолютной и бесстрашной беспечности этого американского гиганта. "Вы двое убедили меня. Премьер-министру и президенту Росову останется только сделать глубокий вдох и убедить янки довериться вам двоим в этом деле. Когда я скажу им, что человек, который спас королеву, сам сэр Стокли Джонс, проходит по этому делу, я уверен, они смягчатся ".

"Для этого потребуется больше, чем двое из нас, сэр", - сказал Стоук.

"Что ты думаешь, Стоук?" Сказал Хоук. "Кто нам для этого нужен?"

"Как бы мне ни было неприятно это говорить, Брок. Как в случае с Гарри."

"О, Боже, ну вот опять. Этот парень сводит меня с ума. Но нам понадобится связной из ЦРУ, а он лучший, какой только есть. А остальные члены команды?"

"Ты помнишь моих друзей с Мартиники, Алекс?"

"Конечно. Гром и молния. Наемники-контртеррористы. Мы работали с ними на Кубе, не так ли? Я думал, они расстались после того неудачного сирийского дела, развеялись на все четыре стороны ".

"Гром? Молния? О чем, черт возьми, вы двое говорите?" Сказал Си, наклоняясь вперед и вновь раскуривая свою трубку.

Стоук сказал: "Двое из моих бывших командиров взводов Team Six, когда я служил на флоте, сэр. Солдаты удачи, сейчас. Мы всегда называли одного из них "Гром", потому что он был так хорош в раздувании событий. Лучшая технология подводного подрыва в истории UDT. И другая "Молния", потому что ты был мертв и исчез прежде, чем понял, что он в тебя попал. Фицхью Маккой - настоящее имя Лайтнинг, лауреат Медали Почета. Гром - вождь Чарли Рейнуотер, чистокровный индеец-апачи. Военно-морской крест, две президентские награды за доблесть. Всегда называйте их базовый лагерь, где бы он ни находился, "Форт Вупасс". "

Си улыбнулся этому. "Должен сказать, они действительно звучат довольно красочно. Наемники, я так понимаю, сэр Стокли?"

"Действительно. Эти парни довольно регулярно прыгают с парашютом на острова, удерживаемые врагом, или проникают морем в штормовую темноту дождливой ночи. Действуйте по всему миру с большим успехом и почти чудесной способностью избегать захвата и пуль. Можно сказать, красочный, сэр."

Хоук добавил: "Более разношерстная коллекция солдат удачи, бывших иностранных легионеров, бывших "Морских котиков", отставных спецназовцев армии США, парней из SAS с нашей стороны, наемников-нунгов и монтаньяров из Вьетнама, бойцов-гуркхов из Непала, таких парней".

"Насколько велики силы этого подразделения "Гром и молния", Стокли?" Спросил Си.

"Размер время от времени меняется. Но они организованы точно так же, как взвод морских котиков. Два отделения, по семь человек в каждом, плюс Фитц и Рейнуотер в качестве командиров отделений. Всего шестнадцать парней."

"Большая команда. Как они передвигаются?" Сказал С.

"Получил Дамбо. Это их собственный залатанный, но сильно бронированный C-130 Hercules. Эпоха Вьетнама. Налетайте, хватайте, прыгайте и хлопайте, взрывайте все подряд, убивайте плохих парней в любой точке планеты ".

"Все еще на Мартинике, Стоук?" Сказал Хоук.

"Нет. Я встретил Фрогги в баре в Майами-Бич две недели назад. Водолаз говорит, что они полностью изменили себя после событий в Сирии. Еще ... как бы это сказать ... элита. Да, более элитный. Не просто кучка вспыльчивых задир на тропическом острове, которые весь день обосрались от рома."

"Нет?"

"Нет. Прямо сейчас крутые парни".

"Новый и усовершенствованный. Хорошо. Где они сейчас базируются?" Спросил Хоук.

"Частный остров в Кис", - сказал Стоук. "Я был там раньше. Как и у тебя. Это я рассказал Фрогги об этом пару лет назад. Называется Остров без названия. Вы помните, босс?"

"Где вы сбили человека, который убил мою первую жену?" Яма с зыбучими песками."

"Это то самое место, все верно. Руки-ножницы. Ему нужно было убивать по-плохому."

"Как быстро они могут быть готовы?"

"Сколько у нас времени?"

"Сколько у нас вообще времени, Стоук?"

"Да. Я так и предполагал."

"Куда вы направляетесь дальше, сэр Стокли?

"После того случая с королевой? Фанча и я возвращаемся домой, к берегам залива Бискейн."

"Свяжись с Фрогги по защищенной линии, как только прибудешь в Майами. Скажи ему, что ты, Брок, и я нанесу ему визит в Кис. Через неделю с сегодняшнего дня."

"Готово", - сказал Стоук. "Игра начинается".

Си улыбнулся.

"Да пребудет с вами Бог, мальчики", - сказал старик почти с тоской. "Я только хотел бы тоже пойти".

C Ч А П Т Е Р 4 4

Котсуолдс

Gнаправляешься в Кембридж?" Невеста Конгрива, леди Диана Марс, воскликнула, экстравагантно зевая. "Ты в самом деле? Ты наконец-то окончательно сошла с ума от лая, дорогая?"

Она приоткрыла единственный глаз. За высокими окнами все еще было темно, только слабое розовое сияние на угольных вершинах холмов, простирающихся до горизонта. "Кембридж? Это то, что ты сказал?"

"Да, дорогая", - ответил Эмброуз. "Боюсь, возвращаюсь в Кембридж".

"Но ты только что вернулся из Лондона. И ты была там, в Кембридже, всего несколько дней назад, дорогая. Профессор Хобдейл звонил с новостями о докторе Ватанабе после того, как я лег спать? Смогли ли они опознать несчастное тело, найденное в саду Мастера?"

"Боюсь, что да, так и есть. Профессору Хобдейлу удалось воссоздать лицо жертвы. Работа моделью, ты знаешь. Все это трехмерное компьютерное изображение или что-то в этом роде. Он отправил мне по электронной почте полученный фотографический портрет ".

"И?"

"Профессор Ватанабэ стал жертвой, как я и опасался".

"Мне так жаль. Я знаю, как сильно ты его любила".

"Спасибо тебе. Мне так жаль, что я не совсем знаю, что делать. Отправляйтесь туда и обыщите его маленький коттедж на болотах. Посмотрим, что я смогу найти."

"Что это у тебя в руке?"

"Это? Просто моя сумка для убийства. Инструменты ремесла, моя дорогая, не более того."

"Итак. Значит, ты свободен?"

"Действительно. Кто-то должен это сделать. С таким же успехом можно быть закаленным и осторожным профессионалом, как вы думаете? Собственный хваленый демон дедукции Ярда?"

"Алекс Хоук идет с тобой?"

"Нет. Не нужно беспокоить Алекса. У него и так достаточно забот прямо сейчас. Я вполне способен позаботиться об этом маленьком деле самостоятельно, уверяю тебя, Диана."

"Заботясь о чем конкретно? Я просто ни за что на свете не понимаю, почему ты чувствуешь необходимость-"

"Могу я процитировать Холмса, моя дорогая?"

"Если ты не можешь остановить себя, я полагаю".

"Шерлок Холмс сказал: "Гений - это бесконечная способность прилагать усилия . . . . Это очень неудачное определение, но оно применимо к детективной работе". Из "Этюда в багровых тонах", как вы помните ".

"Я не помню, и, честно говоря, мне все равно!"

"Пожалуйста, пожалуйста, моя дорогая, не волнуйся по пустякам. Нет необходимости беспокоиться о моей безопасности, я обещаю вам. Я просто отправляюсь в коттедж профессора и посмотрю, смогу ли я найти что-нибудь, что могла упустить из виду Кембриджская полиция. У местной полиции иногда есть привычка оставлять не перевернутыми более чем несколько крайне подозрительных камней."

"Полагаю, мне нечего сказать, не так ли?"

"Ты можешь пообещать своему будущему мужу вечную любовь".

"О, Господи, подойди сюда, ты, большой старый медведь, и поцелуй нас".

Он подошел к ее кровати и наклонился, чтобы обнять ее. Теплый аромат, исходящий от ее шеи и глубокой груди, был почти всепоглощающим. В самые дождливые утра, подобные этому, он бы заполз к ней; в это конкретное утро его кровь была на взводе.

"Прощай, моя самая дорогая любовь. Вернемся к коктейлям и ужину, не волнуйся."

"Погода ужасно грязная. Не забудьте Мэри Поппинс."

"Блестящая идея!"

"Мэри Поппинс" была тем, что он назвал подарком на свой пятидесятилетний день рождения от Алекса Хоука. Прочный и довольно стандартный на вид британский черный зонт, но с множеством дьявольских наворотов, которые придумали ребята из технического отдела МИ-6. С ним нельзя было летать или что-то в этом роде, но он лил как из ведра, и в любом случае это был совершенно исправный бролли - он схватил его с подставки.

"Хорошо", - сказала Диана. "И, послушай, почему бы тебе не взять мой Range Rover, дорогой? Полный привод. Я уверен, что дороги там как черный лед ".

"Спасибо, но "Желтая опасность" нуждается в небольшом упражнении. Вытяни ей ноги. Кроме того, ничто не сравнится со старой девой в извилистых участках обледенелых проселочных дорог, даже в дождь."

Он посмотрел в эти сонные карие глаза, смотревшие на него снизу вверх с искренним беспокойством. И еще раз осознал, насколько глубоко он ее любил.

Он был не в себе.

ХОЛОДНЫЙ СЕРЫЙ РАССВЕТ. ПОГОДА за одну ночь все снова изменилось. Попутный ветер принес гранитное небо и вместе с ним моросящий дождь. Бледность поздней зимы опустилась на холмы, окутав их туманом. Воздух был липким и холодным, когда Конгрив сел за руль и нажал кнопку стартера.

Кожаные сиденья были влажными на ощупь. Холодные сквозняки, несмотря на все плотно закрытые окна, проникли в салон маленького спортивного автомобиля. Наверху, должно быть, была пара отверстий, потому что время от времени сквозь них тихо падали маленькие капли дождя, пачкая кожу пассажирского сиденья, оставляя пятно, похожее на чернильное пятнышко.

Конгрив, закутанный в пальто до ушей, помахал рукой в перчатке на прощание привратнику поместья, когда тот с грохотом проезжал через большие кованые ворота Бриксден-Хауса. Он включил вторую передачу и выехал на Тэплоу Коммон Роуд, направляясь к Болотам в сельской местности сразу за Кембриджем.

Ему предстояло примерно двухчасовое путешествие, и он попытался устроиться поудобнее, насколько, во всяком случае, позволял маленький желтый Морган.

Крошечные щетки стеклоочистителя "Морган" были такими, что какой бы вид на сельскую местность ни открывался, он был безнадежно затемнен. Не то чтобы это имело значение. Он был слишком поглощен предстоящей погоней. Он давно приучил свой подвижный мозг выполнять его приказы. Он обратился к нему сейчас, подкармливая фактами, умозаключениями, дедукциями и предположениями, время от времени делая благоразумные паузы, чтобы дать возможность перевариванию.

Он нашел вождение хорошим местом для работы. Можно было радоваться этому уединению, радости от прекрасной машины под рукой, свистящему гудению шин, удовольствию от того, что стрелка твоего курса остается прямой и верной. Если бы только обогреватель работал.

И так проходили часы.

ОН ПОТЕРЯЛ СЧЕТ ВРЕМЕНИ и космос. Он был удивлен, обнаружив, что прибыл в такой мрачный и бесплодный пейзаж. Местность по обе стороны большой дороги каким-то образом стала неровной и непаханой. Деревья росли редко, живых изгородей не существовало, и все равно дул ветер, а вместе с ним лил дождь. Он двинулся дальше, время от времени поглядывая на свою дорожную карту в поисках поворота.

Здесь вообще не было деревьев, за исключением одного или двух, которые подставляли четырем ветрам голые ветви, согнутые и перекрученные столетиями бурь, настолько почерневшие от времени и непогоды, подумал он, что даже если весна когда-нибудь дохнет на это место, ни одна почка не осмелится распуститься из-за страха, что поздние заморозки могут их убить.

Это была заросшая кустарником марсианская земля. Справа от себя он увидел городок на склоне холма, множество крыш и шпилей; его широкие мощеные улицы, яркие уличные фонари и теплые чайные манили, но он продолжал идти вперед. Ветер срывал его бедную крышу, и ливни, усилившиеся теперь, когда от холмов не было укрытия, с удвоенной злобой хлестали по его ветровому стеклу.

Он бешеным галопом взобрался на вершину холма, увидел блестящую черную дорогу, змеящуюся вверх по очередному склону, в то время как по обе стороны дороги были неровные вересковые пустоши, казавшиеся чернильно-черными в тумане и дожде. Впереди него и слева, в конце длинной и извилистой дороги через вересковую пустошь, виднелся силуэт коттеджа с соломенной крышей и высокими трубами по обоим концам. Он стоял на другом гребне довольно далеко от основной дороги. Он затормозил, снизил скорость и свернул на первый попавшийся поворот. Узкая грунтовая дорога, которая вела через Болота к коттеджу.

Профессор Ватанабэ всегда жил на пустынном острове посреди этого заброшенного и одинокого болота. Однажды он сказал, что здешняя местность отзывается чем-то в его душе. Но сюда его привело непреодолимое желание одиночества; его душа не была ни бесплодной, ни мрачной. Однако все люди - острова, и Ватанабэ не был исключением.

На насыпи дамбы виднелась мешанина глубоких следов шин. Странно, но он предположил, что в последние дни здесь не прекращалось полицейское движение туда-сюда. Полиция, пресса и даже нездоровые любознательные искатели. Исчезновение одного из выдающихся ученых Кембриджа не осталось незамеченным в местном телешоу live at five или в газетах, если уж на то пошло. Продолжающееся расследование убийства или исчезновения всегда привлекало внимание обеспокоенных местных жителей.

Это был соломенный коттедж, который привлек сюда старого японского ученого. Это было милое маленькое жилище семнадцатого века с множеством крошечных комнат на первом этаже и двумя или тремя тесными комнатами наверху, в одной из которых находилась его кровать, а в другой - рабочий стол и книжные шкафы. Весной многоцветковые розы украсили бы крыши домов, отчаянно нуждающихся в очаровании межсезонья.

Но сейчас это выглядело зловещим и даже, он ненавидел это признавать, недоброжелательным. Однажды зимним вечером за тихим ужином в коттедже, это было много лет назад, вспомнил Конгрив, Ватанабэ-сан действительно назвал это жилище своим собственным "Унылым домом".

На данный момент, конечно, достаточно мрачно, подумал Конгрив, замедляя ход "Желтой опасности" до ползания. Что-то не давало ему покоя, подсказывало, что не стоит просто ехать по извилистой дамбе в грязный двор, который находился в дальнем конце. В расследовании убийства никогда ничего не знаешь наверняка, но никогда нельзя быть слишком осторожным.

Он выключил фары и проехал еще несколько ярдов, прежде чем остановиться, не доходя до подъема на дороге.

Он заглушил двигатель, схватил свой туго свернутый зонтик и вышел, бесшумно закрыв дверцу машины. Он посмотрел на опускающиеся небеса, решив, что нет необходимости поднимать зонт; в данный момент ему приходилось бороться только с мелким туманом. Кроме того, его твидовые костюмы были уже влажными на грани промокания.

Остаток десятиминутного путешествия он проделал пешком, опустив голову от холодного ветра, время от времени поглядывая вверх, чтобы увидеть вспышку света в окне, струйку дыма из трубы или вообще какой-нибудь признак жизни внутри коттеджа. Нет. Здесь он ступал очень осторожно. По обе стороны от него лежало болото, черное и размокшее от проливных дождей, на добрых четыре фута ниже тропинки, по которой он шел.

Он вошел в грязный двор коттеджа, чувствуя уверенность, что он один. Коттедж и две небольшие хозяйственные постройки образовывали три стороны небольшого квадрата, который был двором. В центре стояло корыто для питья, вода оказалась холодной и торфяной, когда он попробовал ее. Он повернулся и посмотрел назад, сделав глубокий вдох.

Воздух был крепким и сладко пахнущим, холодным, как горный воздух, и странно чистым. Его автомобиль был испачкан уклоном, за ним лежали черные холмы, зловещие и неясные. Но никто не следил за ним, в этом он был уверен.

Большие лужи стоячей воды теперь лежали между ним и входной дверью в тени карниза. Он шел так быстро, как только осмеливался, но грязь здесь была глубокой, и он отчаялся, не подумав надеть резиновые сапоги. Хорошая пара прогулочных ботинок для лоббистов умерла бы в этот день, но с этим ничего не поделаешь. Долг, как это часто бывало, призвал.

Когда он начал пересекать залитую супом местность, его внимание привлекло странное зрелище. На самом верху просевшей соломенной крыши сидел очень большой черный ворон. Странно, потому что птицы инстинктивно укрывались во время плохой погоды. А также странно, потому что черные глаза-бусинки птицы, казалось, следили за ним, когда он с трудом продвигался к дому. По причинам, которые он не мог понять, ворон вызывал у него отчетливо неприятное чувство. Но он пожал плечами, натянул свою твидовую кепку пониже на лоб и продолжил.

Входная дверь, на удивление, оказалась незапертой.

Конечно, были доказательства в виде разорванной ленты с места преступления, но все это было сорвано.

Он толкнул, и потрепанная дубовая дверь с громким скрипом открылась внутрь. Он вошел внутрь, пригнувшись, чтобы не удариться головой, когда переступал порог.

Он улыбнулся, когда вошел. Внутри Эмброуза всегда был демон любопытства, которого невозможно было усмирить.

Внутри тоже было темно и ужасно холодно из-за проникновения испарений и агрессивного воздуха. Знаменитый детектив поежился, плотнее запахивая свое большое шерстяное пальто вокруг талии. Он включил вспышку, направив луч фонарика вверх по узкой лестнице. Бледно-зеленый ковер на лестнице, поднимающийся в темноту, был потертым, в пятнах и источал неприятный запах старости и грязи.

Он собирался взобраться на нее, затем остановился, поскольку более тонкие инстинкты взяли верх. Его зрачки расширились в тусклом свете, а ноздри раздулись, когда он переваривал мириады запахов, населяющих это место. В первую очередь это был табак, поскольку Ватанабэ всю жизнь курил трубку, как и он сам.

А еще из задней части коттеджа, где должна была находиться кухня, доносился запах пыльной мебели и драпировок, вареной говядины, капусты и острой брюссельской капусты; сзади тоже чувствовался запах торфяного дыма. Да, и что еще? В какой-то момент там была пара кошек, возможно, больше, и даже канарейка, если судить по заплесневелому запаху сырых семян горы Харц.

Детектив не нашел во всем этом ничего удивительного или неприятного, на самом деле. Во всяком случае, никакого медного запаха крови. Ничего, что указывало бы на странные газы или ядовитые химикаты. Никакой очевидной смерти или разложения, ничего очевидного, кроме остатков дня.

Он наклонился и осторожно прошел в переднюю гостиную с низким потолком.

Здесь были дубовые панели и отвратительные викторианские бра на всех четырех стенах, баланс, представляющий неуместный, вымученный, готический декор, несмотря на лучшие попытки Ватанабе создать стиль. Конгрив нашел пластину с переключателем и щелкнул всеми тремя латунными тумблерами. Ничего. Электричество наверняка было отключено полицией, так же как и газ. Он обратил свое внимание на очаг, на горстку наполовину сгоревших страниц в камине и-

В воздухе витало что-то еще.

Он положил свою сумку для убийств на пол у своих ног, закрыл глаза и еще раз глубоко вдохнул.

ДА.

Теперь к нему пришел запах, наиболее поразительный для его высокоразвитой и отлаженной обонятельной системы.

Очень слабый след очень дорогих духов. Действительно, как это ни странно, но так оно и было. Посетительница женского пола? Кто-то утонченный и с достаточными средствами, чтобы позволить себе . . . Да, теперь у него это было . . . Парфюм от Сен-Лорана? Незабываемый мускусный аромат. Дайана нанесла его на запястье для него примерно месяц назад в Harrods. Не тот парфюм, который он обожал, Chanel No 5, а что-то незнакомое под названием ... Shalimar. В его сознании постепенно сформировался портрет владельца. Она была несколько моложе, чем старше, женщиной, возможно, модной молодой лет тридцати. И на хорошем счету в придачу.

Он попытался представить себе именно такую женщину, отправляющуюся на задворки запределья, чтобы навестить пожилого, задумчивого одиночки вроде Ватанабэ-сан. Человек, для которого книги и Брамс были единственными спутниками жизни. Он не мог этого сделать. Он был бы более чем удивлен, если бы Ватанабэ хоть раз побывал здесь в гостях за все эти десятилетия. Раз или два в неделю к нему заглядывала женщина, чтобы убедиться, что он все еще дышит и у него есть что-нибудь поесть в кладовой, но-

Шум.

Легкий скребущий звук с этажа выше.

А затем скрип дверной петли.

C Ч А П Т Е Р 4 5

Котсуолдс

Hавке услышал тихий стук в дверь своей библиотеки.

Он почти пропустил это. Вернувшись в свой загородный дом тем же субботним вечером после встречи за ланчем у Блэка, он только что завершил тревожный разговор с леди Марс. Она была глубоко обеспокоена Эмброузом, снова отправившимся в погоню за дикими гусями, ведя эту проклятую машину по обледенелым дорогам . . .

"Он опытный игрок, Диана, ты это знаешь", - попытался успокоить ее Хоук.

"Слишком стар, на мой взгляд, чтобы гоняться по сельской местности в такую погоду".

"Это то, что он делает, дорогая. Это то, что он делает. С ним все будет в порядке. После всех этих лет он знает, как позаботиться о себе, уверяю вас ".

"Если бы что-нибудь когда-нибудь случилось с этим человеком, Алекс, я просто не думаю, что смог бы ... ты знаешь ... "

"Я действительно знаю".

Он успокоил ее, как мог, прежде чем повесить трубку. Затем откинул голову на спинку стула и закрыл глаза. В такие моменты, как этот, зная, что грядет битва, что верхушка вражеской мачты скоро выглянет из-за горизонта, он заставлял себя взять себя в руки. Говорили, что он был хорош на войне. Возможно, это было потому, что он так чрезмерно любил мир.

Он прислушивался к звукам большого дома. Тихое потрескивание догорающих углей. Тиканье настольных часов на полке. Ветер . . .

Массивный конский каштан стоял на страже снаружи, за высокими окнами; ее бесплодные зимние ветви, обдуваемые ветрами с холмов, царапались и задевали его окна.

"Возвращаюсь в Китай", - прошептал он сам себе, подсознательно потирая раненую ногу. Место, где он был крайне непопулярен. Был в течение многих лет.

Ну что ж.

Он посмотрел на часы и зевнул. Почти десять часов. Он усердно работал над этим с полудня, просматривая коробки с разведывательными брифингами ЦРУ и досье Lightstorm, которые начали ежедневно поступать из C. Должно быть, потерял счет времени, сказал он себе, подавляя очередной продолжительный зевок. Еще один стук, более настойчивый.

"Да?"

Кто бы это мог быть? Это не был привычный стук Пелхэма, так что . . .

Дверь слегка приоткрылась.

"Прошу прощения за беспокойство, сэр".

"Вовсе нет, мисс Черчилль. Пожалуйста, заходите. Я просто наверстываю упущенное из прочитанного. Ничего, что не могло бы подождать, уверяю вас. Входите, действительно входите."

Он закрыл одну из ярко-красных папок МИ-6 "Только для посторонних" по КНДР, которые он изучал, положил ее на стол рядом со своим креслом, небрежно прикрыв еще не прочитанной "Файнэншл таймс". Ему не терпелось вернуться к досье. Он всегда знал, что при Ким Чен Ире в Северной Корее творился кошмар. До сих пор он понятия не имел, насколько плохими они стали при его сыне, Верховном лидере Ким Чен Ыне. Это была бесчеловечная и почти непостижимая ситуация. Невыносимо, если не учитывать тот удручающий факт, что весь мир терпел это.

И теперь, согласно этому досье, у северокорейцев были межконтинентальные ракеты с ядерными боеголовками, способные-

"А, вот и ты", - сказал он.

Сабрина вошла в комнату, прокомментировала ужасную погоду, остановилась перед чудесно потрескивающим камином и, наконец, встретилась с ним взглядом.

"Добрый вечер, сэр", - тихо сказала она, сцепив руки за спиной и глядя на него из-под длинных ресниц. Что это было за слово? Скромный.

"Добрый вечер, Сабрина. Алексей уже спит?"

"Да, сэр. Мы читали "Ветер в ивах" до восьми. Теперь крепко спит. Такой милый маленький мальчик. Так мило."

Хоук улыбнулся.

Сабрина Черчилл была очень симпатичной девушкой. Как сказал бы Конгрив, "немного приятная сторона пухленькой", и он вполне мог представить, почему легионы мужчин были бы дико привлечены к ней. У нее была прекрасная кожа, сливочно-розовый цвет лица и обилие медово-светлых волос. И ее лицо тоже было прекрасным. Красивые фарфорово-голубые глаза, вздернутый носик, влажные красные губы . . . пышная грудь. . . Да. Действительно, грациозная, милая молодая женщина.

И, по-видимому, по словам Нелл Спунер, они чертовски круты в трудную минуту. Никогда не боялась рисковать своей жизнью при исполнении служебных обязанностей.

Хоук, наблюдая, как она входит в его любимую комнату, решил, что все сложится к лучшему. Он был опустошен, по-настоящему убит горем из-за решения Нелл уйти от него. Он понимал это и не мог возложить ни малейшего упрека на ее порог. Но, помимо его романтических чувств, он думал, что она незаменима, и до сих пор мисс Черчилл доказывала ему обратное.

Тем не менее, он иногда задавался вопросом, что, должно быть, происходит в ее голове.

Знала ли она о его страстных отношениях с ее предшественницей? Конечно, она это сделала. Две карьеристки были очень близкими подругами, когда-то они делили маленькую комнатку в отеле Lygon Arms в историческом городе Котсуолдс на Бродвее. Жизнь в пабах для молодежи в то время была процветающей; возможно, она все еще такой была. Конечно, они поделились всем, каждым интимным секретом, за пинтой-другой пива субботним вечером, включая, без сомнения, мельчайшие подробности его отношений с Нелл.

Одна вещь была очевидна в глазах Сабрины. Любовь и жизнь, возможно, обошлись с ней несколько сурово. К сожалению, она, казалось, тщетно искала любовь или какое-то ее подобие в течение очень долгого времени. И так и не нашел его. Ее неудовлетворенными потребностями и желаниями хорошо управляли, и она хорошо скрывала все это под своей внешностью. Камуфляж. Но этого недостаточно.

Он много слышал от Нелл о ее мучительной личной жизни за несколько дней до того, как она уехала в Вашингтон, к новому мужчине и новой жизни. Не в качестве сплетни; Нелл никогда не была такой. Но в качестве соответствующей информации. Мисс Черчилль, в конце концов, унаследовала очень деликатную и требовательную должность. Можно сказать, довольно громкий.

Здесь был не по годам развитый молодой подопечный, мальчик, жизни которого уже три раза серьезно угрожали. Разумеется, все попытки были пресечены, одна была предпринята Хоуком на сибирской железной дороге, а две другие - самой Нелл во Флоридских Эверглейдс и в лондонском Гайд-парке два коротких года назад.

Итак. История Сабрины Черчилл. Возможно, это не совсем счастливая история, ему было жаль говорить. Но это было не его дело. Она была здесь, чтобы защитить его сына от вреда, и ее полномочия в этом отделе были безупречны. В Скотленд-Ярде она отвечала за благополучие двух своевольных молодых людей, принадлежащих к королевской семье, и она великолепно справлялась с этим.

И вот она здесь, молодая женщина с благословения Чарльза и Эндрю, а также Скотленд-Ярда, теперь на службе у лорда Александра Хоука.

Она поднесла кулак ко рту и кашлянула, чтобы привлечь его внимание. По-видимому, он довольно долго смотрел в огонь, довольно грубо погрузившись в свои мысли, как оказалось.

"О, Извините", - сказал он. "Мысли были в другом месте".

"Я так понимаю, вы хотели меня видеть, сэр? Пелхэм кое-что упомянул этим вечером. Я надеюсь, что это не неподходящее время, милорд."

"Вовсе нет. Пожалуйста, присаживайтесь. Да, прямо здесь все прекрасно, просто прекрасно. Сегодня вечером здесь немного продувает, чем ближе к очагу, тем лучше. Хорошо, очень хорошо."

Она устроилась в кресле с высокой спинкой у потрескивающего камина и разгладила платье. Слишком прим, подумал он.

"Благодарю вас, сэр".

"Как ты здесь находишь, Сабрина?"

"Замечательно, ваша светлость. Восхитительно. Алексей - самый дорогой ребенок, какого только можно себе представить. Я могу понять, почему Нелл была так убита горем. Покинуть тебя. Я имею в виду, оставить его. Конечно."

"Да".

"Извините. Я не хотел-"

"Нет. Конечно, ты этого не делал. Скажи мне, Сабрина. Как твои комнаты? Находишь все по своему вкусу? Мы с Пелхэмом немного освежили их для вас. Немного краски и шпаклевки, и все такое."

"Да, сэр. Действительно, очень мило. Вид на южные сады и холмы великолепен. Пелхэм каждый день ставит в моей комнате свежие цветы ".

"Хорошо. Очень хорошо."

"Прекрасный человек, Пелхэм. Вы так добры. И щедрый до безобразия. . . "

У нее, по-видимому, закончился диалог.

"Ну, тогда. Мы действительно мало разговаривали с момента вашего прибытия. Я просто хотел сказать тебе, что, по-моему, ты отлично справляешься, Сабрина. Я, конечно, немного волновалась за своего ребенка, когда Нелл объявила о своей отставке. Но вы вмешались и подхватили бразды правления с того места, на котором она остановилась. Алексею, кажется, с тобой очень комфортно. Счастлив, на самом деле."

"Благодарю вас, сэр. Я думал ... Я думал... "

"О чем подумала, Сабрина?"

"Я боялся, что ты был ... что ты не был доволен. С моей работой. Что я разочаровал тебя."

"Вовсе нет, Сабрина. Напротив, я очень доволен тем, как вы приспособились к нашей довольно странной ситуации. По правде говоря, мы здесь немного эксцентричны. Мы танцуем не только под другого барабанщика, но и под совершенно другой оркестр. Боюсь, так было всегда."

Она подалась вперед в кресле, переполненная облегчением.

"О, Хорошо. Я так рад, что вы довольны, сэр. Спасибо вам большое, очень большое."

"Сабрина, послушай. Настоящая причина, по которой я попросил о встрече с вами, заключалась не в том, чтобы осыпать вас заслуженными похвалами. Это потому, что я скоро уеду. Я должен покинуть Англию на несколько недель. Бизнес, сами понимаете. Я хотел убедиться, что все в порядке, прежде чем я уйду. Как для вашего комфорта, так и для моего собственного душевного спокойствия ".

"Я ценю это, сэр".

"Я уезжаю первым делом в понедельник. Мне пришло в голову, что ты не взял ни дня, не говоря уже о часе, отпуска с тех пор, как приехал. Я хорошо знаю, насколько утомительным может быть уход за энергичным четырехлетним мальчиком. Я думаю, тебе следует взять отгул на день или два в ближайшие выходные перед моей поездкой. И я действительно думаю, что тебе не помешало бы отдохнуть от всех нас. Нет?"

"Ну, милорд, я не знаю, что сказать. Я -"

"Сабрина, пожалуйста. Отправляйтесь в город. Повеселись немного. Возможно, сходите на Бродвей на пару дней. Вон та очаровательная гостиница "Лигон Армс". Делай все, что захочешь. Мини-отпуск. Как это звучит?"

"Ты уверен, что это было бы нормально?"

"Конечно. Это моя идея."

"Что ж, я полагаю, мне придется договориться о том, чтобы другой офицер королевской охраны прикрывал меня в мое отсутствие".

"В этом не будет необходимости. Я буду здесь, с ним ".

"Боюсь, это очень строгая политика, ваша светлость. Кроме того, моя самая близкая подруга, Лорен Пауэлл, является одним из офицеров королевской охраны, которых они обычно посылают на прикрытие. Лорен - восхитительна, сэр. Но все по делу. Необычайно способная женщина."

"Еще лучше".

"Ну, тогда. Спасибо. Я был бы рад принять ваше очень любезное предложение, сэр."

"Хорошо. Тогда все решено ".

"Я действительно ценю вашу доброту".

"Вовсе нет, Сабрина".

Она встала и поправила платье.

"Спокойной ночи, сэр".

"Спокойной ночи, Сабрина. Приятных снов."

После ухода Сабрины Хоук взял свои файлы по Китаю и Северной Корее и взломал их. Он прочитал два или три абзаца о зверствах, совершенных над этими бедными людьми коррумпированным, аморальным правительством, и не мог решить, кто хуже. Северокорейцам за их ужасающее нарушение прав человека. Или китайцы за то, что смотрят в другую сторону, просто чтобы сохранить эту чертову буферную зону на своей границе.

В бумажном конверте был диск с надписью "Пропагандистский фильм НК, 60 секунд".

Он вставил это. Он обнаружил, что смотрит самый странный фрагмент фильма, который только можно вообразить. Мужчина из Северной Кореи засыпает и видит во сне запуск ракеты NK. Его лицо остается наложенным, пока ракета облетает земной шар и, наконец, спускается сквозь облака к городу, похожему на Нью-Йорк. Американский флаг прикрывает город, но ракета пробивает его и взрывается, превращая город в огонь и пепел. Мужчина улыбается во сне и переворачивается. Все это под музыку песни Майкла Джексона "We Are the World".

Безумие.

Он сделал пометку показать эту чертову штуку К. Эти люди были не только кровожадными головорезами, воинственными и становящимися все хуже ... Теперь он был убежден, что они были совершенно безумны. Впервые он был абсолютно убежден, что остальной мир имеет дело с ядерной державой с нулевым чувством добра и зла, без малейшего уважения к человеческой жизни. Как долго, задавался он вопросом, цивилизованные общества будут продолжать мириться с этим?

Он вздохнул. Ему надоело читать о жестоких пытках, голоде и суммарных казнях. Но он, черт возьми, собирался выяснить, были ли там заключены какие-либо американцы, и, если да, вытащить их к черту. И, клянусь Богом, он позаботился бы о том, чтобы эти сумасшедшие узнали его имя, прежде чем все это закончится. Знал это и никогда этого не забудет.

У его отца, самого старого морского ублюдка, была поговорка, которую он любил повторять всякий раз, когда кто-то раздражал или угрожал ему . . .

Ты трахаешься с грузовиком, тебя переезжают.

Ему следовало бы не забыть упомянуть об этом северокорейцам, как только он прибудет.

C Ч А П Т Е Р 4 6

Болота

Aмброуз на мгновение замер при звуке сверху, затем спокойно повесил свой туго свернутый зонт на спинку ближайшего стула и выключил фонарик. Затем он наклонился и расстегнул свою кожаную сумку для убийств. Среди множества неорганизованных флаконов, пар тонких латексных перчаток, пакетов для улик из пергамина, черных лампочек и люминола ...

Это был его заряженный короткоствольный револьвер 38-го калибра.

Он крепко зажал его в правой руке и быстро и бесшумно переместился в тень коридора, ведущего обратно на кухню. Любой, кто войдет в гостиную, должен будет показаться. Странно, он не видел никаких признаков присутствия другого транспортного средства на территории. Но, конечно, он забыл перепроверить, обойдя дом с тыла, не так ли?

Сначала он не слышал ничего, кроме биения собственного сердца. И слабое тиканье часов где-то.

И тут он услышал звук шагов на лестнице.

Осторожные, обдуманные шаги, как будто кто-то проверял свой вес на разных участках каждого шага, стараясь не издавать звуков. Слишком тяжелый для элегантной и надушенной женщины, чей аромат все еще сохранился. Мужчина, без сомнения, грузный, с затрудненным, хриплым дыханием. Мужчина спускается, держась одной рукой за перила, а другой за стену, чтобы облегчить свой вес. Человек, который видел и слышал, как его автомобиль Morgan свернул с большой дороги и загрохотал по дамбе, услышал пронзительный скрип входной двери, и все же, несмотря на все это, человек предпочел оставаться скрытым и тихим, никем не обнаруженным. Человек, который-

Пятая ступенька сверху заскрипела ... как и последняя.

В зале было темно, как в яме. Но Эмброуз увидел тусклый отблеск света ... Два ствола стоящего рядом дробовика, медленно выступающие в полумрак гостиной. Это до того, как он смог увидеть, у кого было оружие. Это было так, как если бы парень прощупывал воздух пистолетом, неуверенный в своем следующем шаге.

"Полиция!" Резко сказал Конгрив. "Скотланд-Ярд. Немедленно брось оружие. Брось это так, чтобы я мог это видеть. Вытяни руки так, чтобы я мог их видеть. Сделай это сейчас."

Ответа нет.

Внезапно, с диким звериным воем, приземистая, тяжелая фигура, одетая во все черное, появилась в поле зрения, целясь из своего двуствольного дробовика прямо в лицо Конгриву.

"Брось это, сейчас же!" Спокойно сказал Эмброуз.

"Иии!" - закричал мужчина, затем бросился вперед и выстрелил из одного ствола.

Конгрив был в процессе опускания на одно колено и поднятия своего собственного пистолета. Очередь из пуль пробила потолок над его головой. Дождь из штукатурки и мелкой пыли заполнил воздух вокруг него, и Эмброуз отчаянно прищурился, чтобы разглядеть, что он-

Мужчина опустил дробовик, чтобы выстрелить из другого ствола.

Конгрив застрелил его прежде, чем он смог нажать на второй спусковой крючок.

Дробовик с глухим стуком упал на пол, и мужчина откинулся назад, приземлившись лицом вверх, его голова и туловище дергались в фойе, его толстые ноги были раскинуты в гостиной.

Эмброуз встал и подошел к нему, опустившись на колени, чтобы проверить его жизненные показатели. Пуля из-за угла вошла ему в грудь, задела ребро, отскочила и оторвала что-то серьезное. Засасывающая рана. Он был очень мертв, просто еще не знал об этом. Его веки затрепетали, и Эмброуз понял, что у него не так много времени.

Конгрив наклонился и медленно и четко заговорил с умирающим человеком.

"Ты можешь говорить?" Сказал Эмброуз.

"Ч-что?"

"Как тебя зовут?"

"Обмани себя", - сказал он предсмертным хрипом.

"Лучше умереть. Вы убили профессора Ватанабэ?"

"Почему? Они собираются повесить меня за это? Я не убивал его."

Его глаза закатывались назад, глазные яблоки уже превращались в мрамор.

"Кто это сделал?"

"Чертовы голодные птицы убили его".

"Птицы?"

"Ты слышал меня . . . позови доктора . . . это больно . . . "

"Я буду. Почему ты вернулся сюда сегодня вечером?"

"В поисках . . . . . кровавого . . ."

"Не обращай на это внимания. Скажи мне сейчас. Кто убил Ватанабэ?"

"Ч-Чина..." - сумел прохрипеть он. "Чайна..."

"Китай? Китайский убийца? Те-Ву? Говори!"

"О, черт возьми, это больно ... это все из-за ... меня ... "

"Поторопись, ради Бога, парень, спаси себя..."

"Луна", - сказал он, и его мертвые глаза закатились.

"Луна?" Сказал Конгрив, глядя мимо умирающего мужчины в окно. Была луна размером с ноготь, едва видимая сквозь тяжелый облачный покров. Он положил два пальца на сонную артерию умирающего человека.

Он уже ушел.

КОНГРИВ ЗАМЕТИЛ БРЫЗГИ КРОВИ на стене и предположил, что судебно-медицинская полиция будет иметь точную картину того, откуда был произведен смертельный выстрел. Он предполагал, что не окажется в неудобном положении, когда ему придется доказывать способность к самообороне. Это было самоочевидно. Хорошо.

Китай, сказал парень. Этот человек работал на китайцев. Скорее всего, убийца Те-Ву, судя по его виду.

У мертвеца было плоское азиатское лицо. Густые черные брови, которые сошлись посередине над его носом, покрасневшие глаза, теперь пустые.

Шрамы от прыщей у взрослых на щеках и шее. Он был мощно сложен, массивные бицепсы под облегающей черной водолазкой и ... его руки. Они были скрюченными и в синяках, как будто он прожил жизнь в тяжелом труде. Длинные, мощные пальцы, отвратительные в своей силе и жестокости. Ногти обгрызены до костей. И посмотри. У него не хватало кончика указательного пальца правой руки. Аккуратно обрезанный, так сказать.

Что-то в искалеченной пальце напомнило далекий звоночек. Он не мог быть уверен, но где-то на жизненном пути он слышал упоминание о таком увечье. Это не было какой-либо формой наказания. Это была своего рода награда. Да, так оно и было.

Награда за оказанные услуги.

В мире китайского тайного общества.

Кровавый Те-Ву.

КОНГРИВ ПОДНЯЛСЯ НА НОГИ и шагнул к грязному окну, теперь все его чувства были настороже. Он достал свой мобильный из кармана своих твидовых пиджаков и позвонил в полицию Кембриджа. Он попросил детектива-инспектора Каммингса. Когда мужчина вышел на связь, Эмброуз рассказал ему точно и в мельчайших подробностях, что произошло. Точно, кто кому что сделал. Он прислушался на мгновение. Он сказал, что нет, он не пострадал и что он подождет Каммингса и его судмедэксперта, которые прибудут на место происшествия.

Каммингс возразил, что потребуется как минимум пара часов, чтобы собрать свою команду и доехать до коттеджа профессора со станции в центре Кембриджа. Он попросил легендарного сотрудника Скотленд-Ярда предоставить всю его контактную информацию по телефону, сказал ему (он проигнорировал оплошность в духе момента), чтобы он вообще ничего не делал, чтобы не повредить улики, а шел домой и хорошенько выспался; они свяжутся с ним на следующее утро.

Это звучало неплохо. Счастливый оттого, что он жив и невредим, Конгрив отчаянно хотел оказаться дома, задрав ноги, с виски под рукой, потягивая его у пылающего камина и слушая прогноз погоды для морских перевозок по радио BBC 4. Это был его любимый успокаивающий ритуал, и Бог свидетель, ему нужно было придерживаться его сейчас.

Амброуз горячо верил, что у всех великих людей есть уязвимое место. У Ахиллеса была своя пята. Для некоего Эмброуза Конгрива это был прогноз доставки. Без этого не смог бы существовать. Разумеется, ни одна из передаваемых по радио сведений не принесла ему ни малейшей пользы, как и, если уж на то пошло, миллионам непосвященных, которые слушали ее с благоговением, загипнотизированные спокойным, размеренным перечислением названий морских районов, за которым следовало звучное перечисление ветров, погоды и видимости ... таких названий, как Фишер, Доггер, Герман Байт ... ах, блаженство для мужчины - чувствовать утешение и странный подъем от того, что кто-то или иное назвал "этой холодной поэзией информации".

Он повесил трубку с Каммингсом и позвонил Алексу Хоку, повторив слово в слово то, что он сказал полицейскому из Кембриджа. Затем он добавил еще немного.

"Он был еще жив, Алекс. Я вытянул из него два слова. Спросил его, на кого он работает."

"Да?"

"Китай".

"Китай. Как в деревне?"

"Я с трудом представляю, что он имел в виду посуду, Алекс".

"Что ж. Хорошая работа. Я должен прямо сейчас повесить трубку, позвонить сэру Дэвиду и сказать ему, что китайцы определенно причастны к убийству вашего друга ... "

"Но, Алекс, подожди-"

"Ты сказал два слова. Каким был второй?"

"Луна".

"Как странно. Была ли луна на небе? В такую грязную мавританскую погоду?"

"Ты едва мог видеть свою руку перед лицом. Но, да, кусочек луны над головой. Ну и что?"

"Согласен. Итак, Китай, по крайней мере ... Это уже что-то, я полагаю."

"Что ж. Это все, что я вытянул из него. О, и Алекс?"

"Да?"

"Никаких следов автомобиля. Где угодно. Так как, черт возьми, он сюда попал?"

"Кто-то уронил его? Незадолго до вашего появления."

"Хм. Моя мысль точь-в-точь."

"Он ждал тебя. Наблюдал за вашим приближением из окна верхнего этажа. Оставались скрытыми после того, как вы вошли в дом."

"Казалось бы, именно так".

"Кто еще знал, что ты отправляешься туда?"

"Диана, конечно. Инспектор Каммингс в Кембридже. Я предупредил его на случай, если он посчитает, что поездка может оказаться неразумной ... "

"Это все?"

"Да".

"Ну, не Каммингс, это точно. Возможно, кто-то еще из кембриджской полиции. Кто-то в блокноте для наших друзей?"

"Кембриджский Те-Ву".

Хоук сказал ему прекратить говорить о Те-Ву. Несмотря на увлечение Конгрива идеей возрождающихся банд, у них не было ни малейших доказательств, указывающих в этом направлении.

Он сказал, убирайся оттуда к черту и поспеши домой к Диане. Она звонила в Хоксмур три раза. Ужасно беспокоилась за него. Кроме того, Хоук должен был немедленно связаться с сэром Дэвидом. Расскажи ему, что у них было.

"Что у тебя есть, Алекс? Смерть гремит, ничего более."

"Один мертвый убийца. Один мертвый профессор. Два слова из уст умирающего. Луна. И Китай. Возможно, вместе они действительно что-то значат. Выясните, кто его высадил, и мы нашли убийцу Ватанабэ ".

"Хотелось бы надеяться".

"Не могли бы вы повесить трубку, констебль? Мне кажется, ты и так причинил достаточно неприятностей для одного вечера."

Эмброуз повесил трубку и еще раз оглядел темное место преступления, зная, что он, вероятно, не вернется. Он запомнил важные пространственные отношения предметов, дверей, окон. Затем он повернулся к трупу и начал методично перебирать одежду и вещи мертвеца, ища любые возможные зацепки к его личности.

Возможно, этот труп действительно привел бы его к убийце Ватанабэ.

И, возможно, конечно, это было бы не так.

Его пальцы нащупали что-то в кармане мертвеца, и он вытащил это.

Блестящее черное перо. Птичье перо.

Кое-что из сказанного мертвецом запало ему в душу. Фраза, которую он использовал. Что-то бессмысленное, о чем он совершенно забыл упомянуть Хоук.

Голодные птицы.

C Ч А П Т Е Р 4 7

Cонгрив шагнул через дверной проем и вышел на затхлый и горький воздух.

Сильный ветер дул по густой, соблазнительной траве по обе стороны узкой полоски земли, вьющейся обратно к его автомобилю. Несмотря на свой безобидный, похожий на луг вид, это была вовсе не трава, он знал, а обширное заболоченное болото. Когда ветер дул на далекие холмы, он скорбно свистел в расщелинах гранита, а иногда вздрагивал, как человек от боли.

Он вздрогнул при этой мысли.

Внезапно он понял, что встреча внутри коттеджа потрясла его. Вот он очеловечивал природу, наделяя ее человеческими качествами. Это было делом романтиков и поэтов, посмеялся он про себя, а не чертовых полицейских.

К этим людям, кем бы они ни были, нельзя было относиться легкомысленно. Они были каменными убийцами. И он должен был выяснить, кем они были. И почему они убивали. Он плотнее запахнул свое шерстяное пальто, натянул кепку и отправился в путь, довольный тем, что покидает это отвратительное место.

Пока он шел, он неоднократно оглядывался через плечо, глядя на темный коттедж и пытаясь извлечь информацию из него и самой земли, на которой он стоял. Он был, возможно, в четверти мили от этого, когда произошла самая странная вещь.

Одинокая птица начала беспокоить его.

Или, возможно, летучая мышь. Пикирую на него и выныриваю из темноты, чтобы коснуться макушки его головы. Он чувствовал повторяющиеся мягкие удары через шерстяную шапочку. Он попытался отбиться и ускорил шаг, хотя опора была в лучшем случае шаткой.

Но он не смог убежать от кричащей птицы!

Оно возвращалось снова и снова, чтобы преследовать его, и теперь его агрессия была четко выражена. У него были выпущены когти, и с каждым заходом он царапал его макушку и больно хлестал по замерзшим ушам. Это было бы забавно, если бы не было так ужасно тревожно, дикое существо, преследующее одинокого человека у черта на куличках и-

По его лицу текла кровь.

Он попытался убрать его с глаз, чтобы видеть, куда идет, но, должно быть, у него на лбу была большая рана. Он хлопнул ладонью по воздуху и сделал паузу, чтобы немного подумать, собраться с силами и тихо выругаться.

Затем существо атаковало снова, нанеся самый жестокий удар за все время. Это ошеломило его, и он бросился вперед, отчаянно нуждаясь в безопасности своей машины. Он не сделал и пяти шагов, когда почувствовал, что земля проваливается у него под ногами, и он покатился вниз по каменистому грязному склону в туман. Он поднялся на ноги, все еще ослепленный и теперь дезориентированный. Ему удалось удержаться на ногах и направиться в сторону дамбы, которая была где-то наверху.

Он споткнулся и снова упал. И внезапно он оказался по колено в сорняках и слизи. Он дотянулся до пучка травы и потянул. Она просела под его весом. Он бил ногами, и они не отвечали ему. Он пнул еще раз, и одна нога сама собой высвободилась, но когда он бросился вперед, безрассудный и охваченный паникой, он зашел еще глубже.

Теперь он беспомощно барахтался, выбивая сорняки кулаком и свернутым зонтиком. Он услышал крик, вырвавшийся из его горла. Он тонул в грязи. Он знал, чем это закончилось. Друга Алекса Хоука Стокли Джонса однажды едва не постигла похожая участь на Флорида-Кис. Зыбучие пески. Стоук дышал через нос, когда прибыла кавалерия. Но кавалерия Конгрива была в добрых двух часах езды, и у него не было так много времени.

Кроншнеп напугал его. Оно поднялось из болота прямо перед ним, хлопая крыльями и издавая свой скорбный крик. Его мучитель преследовал его по вересковой пустоши и исчез.

Его лицо было покрыто грязью и кровью, и ему пришло в голову зачерпнуть свободной рукой болотной воды и плеснуть себе в лицо. Болотные воды теперь были по грудь, и он больше даже не чувствовал своих ног. Заманчивые пучки травы были бесполезны, и многие погибли, усвоив этот урок.

Он моргнул, пытаясь разглядеть.

Каким-то образом он подобрался ближе к берегу, с которого упал. И там он увидел свое спасение. Тяжелый корень торчал из грязной земли примерно на полпути к вершине. Он протянул к нему дрожащую руку и, к сожалению, потерпел неудачу. Ни за что. Он никогда не мог дотянуться до него руками. Втащить себя на эту крутую насыпь одной лишь силой воли и инстинктом выживания.

Но.

У него все еще была Мэри Поппинс, не так ли, и, клянусь Юпитером, он использовал ее сейчас, шепча торжественную и сердечную молитву благодарности своей любимой Диане, когда он цеплялся за корень и карабкался вверх по илистому берегу.

Это было странно, не так ли? Вы пошли по одному пути, ища одно, а нашли совершенно другое. "Да!" - воскликнул он, достигнув, наконец, вершины. Он поднялся на ноги, вдохнул немного болотистого воздуха и выпрямился. Это был один из тех моментов, ради которых он жил. Именно по этой причине он в первую очередь решил стать копом.

Живи, чтобы рассказать историю, и ты на полпути домой. У вас в кармане есть несколько ценных подсказок? Ты отличный детектив!

Сюжет убийства, подобно клубящемуся туману, сгущался.

ЖЕЛТАЯ ОПАСНОСТЬ ВЫСТРЕЛИЛА ПРАВИЛЬНО вверх, выплевывая дым и издавая радостные хлопающие звуки. Ему удалось развернуть ее и осторожно продвигаться вдоль грязного гребня, пока он не достиг главной улицы. Привет, что это?подумал он, вглядываясь сквозь забрызганное дождем ветровое стекло.

Две колеблющиеся полосы света приближались по дороге с севера, огибая широкий изгиб. Большая машина, замедляющаяся, как будто ищущая подходящий поворот. , , Он потянулся к выключателю, чтобы выключить собственные фары, но было слишком поздно. Машина - теперь он мог ее разобрать - была старым салоном "Роллс-Ройс". Серебристого цвета. Он бы предположил, что это винтажный ролик 1930-х годов, скорее всего, Phantom II.

Он сразу ускорился, исчезнув в тумане, прежде чем он смог разглядеть номерной знак. Но он мельком увидел двух человек впереди в свете огней приборной панели. Маленький. Женщины, скорее всего, так как у одной были длинноватые темные волосы, а у другой короткий каре.

Это было интересно.

Он включил фары и противотуманные фары, решив следовать за Phantom II. Он чувствовал себя хорошо. Конечно, никогда не радовался отнятию человеческой жизни, но в основном доволен вечерним приключением.

Он прокручивал в уме события этого дела всю дорогу домой. Он мог следовать за серебристым "Роллсом" по извилистой дороге примерно час, прежде чем тот растворился в тумане. К сожалению, так и не смог разобрать номерной знак на ней.

C Ч А П Т Е Р 4 8

Букингемский дворец

Sтокли Джонс-младший, клянусь, если бы ты сказал мне в тот день, когда мы поженились, я говорю о том жарком липком дне там, в Эверглейдс, что однажды скоро ты повезешь меня в Лондон на встречу с королевой? В Букингемском дворце? Ад. Я бы оставил тебя стоять прямо там, у алтаря, на основании безумия. А теперь посмотри на себя. Посмотри на себя плохого. Просто оглянись вокруг, милая!"

"Букингемский дворец, детка", - сказал Стоук, сам не совсем веря в это.

Длинная процессия помазанников по парадной лестнице поднялась еще на две ступеньки. Он знал, что уже подобрался близко. Его момент был близок.

"Не стой на месте слишком долго, сладкая", - сказал он. "В противном случае вы получите позолоченный, красный бархат или кристаллизованный. Точно так же, как вон та хрустальная люстра наверху? Большой, как чертов Фольксваген!"

Он потянул за одно крылышко своего белого галстука. Проклятая штука была слишком тугой, но сейчас было слишком поздно переделывать ее. Привести в порядок свой гардероб прямо сейчас, в паре сотен ярдов от встречи с Ее Королевским величеством, было бы серьезным нарушением дворцового протокола.

"Не нервничай", - сказала Фанча.

"Я не нервничаю. Я выгляжу нервным? Потому что я не такой."

"Да, ты знаешь".

"Неужели?"

"Действительно. Ты нервничаешь; посмотри на себя. Перестань возиться со своим галстуком. Теперь у вас впереди всего четыре рыцаря. Ты готов? Ты помнишь, что они тебе сказали?"

"Как я мог забыть?"

Вчера в Букингемском дворце состоялся предварительный просмотр, чтобы людям было удобнее на церемонии. Очевидно, родственники Ее Величества были приверженцами здешнего протокола. Но он отнесся ко всему этому серьезно, даже запомнил чертовы правила и обсуждал их с Фанчей во время ужина в the Ivy в Вест-Энде прошлой ночью.

Он читал для нее, очень тихо.

"НЕ говори, пока к тебе не обратятся. "Она не хочет слышать твою болтовню. Даже если ты принц Филипп", - пошутил парень. Обязательно соблюдайте дресс-код. Единственная женщина в мире, обладающая конституционным правом заставлять людей носить шляпы. НЕ прикасайтесь к королеве. Это незаконно. И НЕ гладьте ее корги, как бы вам ни хотелось. Используйте правильную форму обращения. Когда вы впервые встречаете ее, вы говорите: "Ваше величество". После этого "мэм". рифмуется с джемом. НЕ предлагайте рукопожатие. Подожди ее. Делайте рукопожатия короткими. "Не пожимайте королевскую руку", - сказал главный протоколист. "На самом деле, постарайтесь ничего не перекачивать". ДЕЛАЙТЕ реверанс при встрече с королевой. Это, конечно, неприменимо, если ты мужчина - даже Либераче, по-видимому."

"Ладно, ладно, это хорошо", - сказала его жена.

Стоук рассмеялся, просто подумав об этом. Парень на репетиции был на самом деле довольно забавным, хотите верьте, хотите нет.

То, как все это происходило бы сегодня, по словам забавного протоколиста, каждый человек мог бы провести несколько личных моментов с Ее Величеством наедине, прежде чем двигаться дальше. Итак, он собирался поговорить с ней, сказать ей, как сильно он восхищался ею. Лучшая часть всего этого - снова увидеть ее.

Процессия награждаемых продолжала медленно подниматься по винтовой мраморной лестнице туда, где королева принимала почетных гостей. Все они были разодеты в пух и прах, некоторым из них, по его скромному мнению, были десятки, двадцатые и даже тридцатые годы. Медали, бриллианты, мечи, всевозможные блестящие аксессуары, висящие повсюду. Черт возьми, все, что у него было, это маленькие рубиновые запонки, которые оставил ему отец. Но для него они сияли так же ярко, как все драгоценности во дворце.

В последнюю минуту он снял все свои ленты, Военно-морской крест, ордена и медали, которые у него были за время войны, оставив их обратно в ящике стола в Claridge's. Фанча устроил истерику, сказал, что он должен их надеть. Он заслужил это право, сказала она. Он не мог сказать, почему не хотел. Решил, что они, возможно, слишком личные. Не чье-либо дело, а его собственное. И, в любом случае, было слишком много крови на тех вещах, которые принадлежали не ему, а его группе братьев.

Они поднялись еще на две ступеньки, и самая модная в мире линейка conga снова остановилась.

"О, малыш, я так чертовски горжусь тобой", - сказала Фанча, ее яркие карие глаза заблестели, когда она сильно сжала его руку. "Вы - нечто другое, мистер Джонс".

Он тоже смотрел на нее, так чертовски гордясь ею. Человек. Все ее платье украшено бантиками из шелка и атласа королевского синего цвета и маленькими белыми жемчужинками спереди. Она действительно выглядела как королева, окруженная всеми этими нарядами, золотом и всем, что блестит, его королева на один день, по крайней мере.

Длинная, очень длинная очередь снова поднялась на две ступеньки, каждый избранный рыцарь изо всех сил держался за позолоченные перила. Люди, не только он, казались нервными. Черт возьми, кто бы не был? Королева Англии собирается возложить меч на ваше плечо и сделать вас рыцарем королевства? Серьезное дерьмо. Неважно, кто вы.

Посвящен в рыцари. Вау, детка. Насколько это круто? Восстаньте, сэр Стокли!

Фанча выпустил свой воздушный шарик. "И не забывай называть ее "мэм", как "джем", теперь ты слышишь меня, Стокли Джонс?" Таково правило. Потому что вы уже встречались с ней однажды в Шотландии. Так что не смей смущать меня, называя ее "Ваше величество ", понял?"

"Я не буду".

Но я, вероятно, так и сделаю.

"И запомни сейчас, не поворачивайся к ней спиной. Когда-либо. Вы отступаете на несколько шагов. Продолжай смотреть ей в лицо, прежде чем уйдешь."

"Я буду помнить".

"И поправьте галстук, пока не подошла ваша очередь. Это выглядит забавно. Криво."

"Я сделаю".

"И перестань улыбаться".

"Я не могу".

Она рассмеялась.

Процессия поднялась еще на две ступеньки.

Это было забавно. Чем ближе он подбирался к Королеве, тем более расслабленным он себя чувствовал. Теперь он мог видеть ее лицо. И он вспомнил, как сильно восхищался ею в ту ночь, когда она стояла там, в темном подвале в замке Балморал, в окружении своей семьи и множества друзей, в то время как террористы случайно расстреливали людей в упор......... Думая, что ее сын или один из ее внуков наверняка будет следующим. Но не думает о себе.

Нет.

Когда он, Хоук и команда по освобождению заложников наконец спустились в подвал замка, Стоук поняла, почему британцы почитали ее - черт возьми, любили всю семью. Эти люди, вся эта нация, иногда вели себя так, как вы могли бы ассоциировать только с фильмами о войне 1940-х годов или радиопередачами Эдварда Р. Марроу во время блицкрига. Этих людей действительно бомбили, ночь за ночью, бесконечно. Они пострадали от тотальной и продолжительной войны. И они выстояли.

Что сказал Черчилль?

"Никогда не сдавайся, никогда не сдавайся, никогда не сдавайся".

Чертовски верно, Уинстон.

И они тоже этого не сделали. Сдаться? Ад. Одно только выражение лица королевы в ту ночь - ее глаза сияли праведным мужеством в том темном подвале в замке Балморал - уже само по себе сделало всю эту оборванную банду террористов с тощими головами, удерживавшую в плену ее семью, жалкими трусливыми подонками, которыми они на самом деле были. Ниже, чем низко. Панк-убийцы, прикрывающиеся религией.

Когда приближалось его посвящение, он отпустил руку Фанчи и двинулся вперед один. Теперь я совсем не нервничаю. Нет, сэр. Он не был даже слегка-

"Стокли Джонс младший!" - громко произнес конюший, и его имя эхом разнеслось по всему большому залу.

Стоук глубоко вздохнул и подошел к Королеве.

Она поймала его взгляд, когда он приблизился. Ему показалось, что он увидел легкую улыбку узнавания на ее лице (черт возьми, кто бы не узнал его в этой толпе?), и он улыбнулся в ответ.

"Мистер Джонс", - сказала она, когда он опустился на колени на табурет для посвящения.

"Мэм".

Рифмуется с джемом.

Он вспомнил!

Королева протянула свою руку в белой перчатке.

"Стокли Джонс-младший, не так ли?"

"Да, мэм".

"Я хочу сказать вам, как глубоко моя семья ценит то, что вы сделали в Балморале, мистер Джонс. Ваши доблестные усилия не остались незамеченными. Мои внуки, Уильям и Гарри, сказали мне той ночью, что без тебя не было бы счастливого конца ".

"Я могу только сказать, что для меня было большой честью встретиться с вами и вашей семьей той ночью, ваше величество. Все мужчины, участвовавшие в спасении, чувствовали то же самое, мэм. Ваша храбрость вдохновила нас".

"Вы воин, мистер Джонс. Я видел и вижу в тебе сильное, храброе сердце. Для Англии большая честь считать вас среди своих друзей. Пожалуйста, помните об этом ".

"Я благодарю вас, мэм; я всегда буду".

"И это, сейчас, наша небольшая дань уважения вашему доблестному поступку".

Она положила меч сначала на его правое плечо, затем на левое.

Он был настолько ошеломлен, что не мог пошевелиться.

Королева улыбнулась и прошептала ему на ухо: "Мы немного опаздываем, пожалуйста, встаньте, сэр Стокли Джонс".

ОН НАШЕЛ ФАНЧУ. КАКИМ-ТО ОБРАЗОМ, ПОСЛЕ несмотря на все это, он нашел свою жену среди толпы, охваченной волнением после церемонии.

"Сэр Стокли", - сказала она, глядя на его сияющее лицо, их глаза блестели от слез. Он обнял ее, прижал к себе.

"Пойдем домой, миссис Джонс", - сказал Стоук, крепче прижимая ее к себе. "Пойдем домой".

C Ч А П Т Е Р 4 9

Хоксмур

Sна следующее утро Абрина попрощалась со своим юным подопечным, дважды поцеловав его и обняв. Она последовала совету своего работодателя и, повинуясь прихоти, забронировала небольшой одноместный номер на одну ночь в отеле Lygon Arms. Это было сказочное место и всего в двух шагах от Хоксмура на случай чрезвычайной ситуации.

Внезапно она была взволнована перспективами на выходные. За эти годы она подружилась со многими сотрудниками паба в the lovely old inn, а также со многими постоянными посетителями. Счастливые воспоминания, по большей части. Многие другие молодые незамужние женщины, как и она сама, часто посещали паб по выходным, надеясь встретить привлекательных, хорошо воспитанных, доступных мужчин. В ее время там у кого-то были, у кого-то нет. Так оно и есть.

Ее любимой подругой женского пола в тот период ее юности, той, с кем она потеряла связь, когда переехала в Лондон, была красавица Лорелей Ли. Свободная духом и блестящая студентка политологии в Кембридже в те дни, она всегда была готова ко всему.

Она написала Лорелеи из Лондона, когда узнала, что та займет новую должность в стране, и сразу же получила от нее ответ. По словам Лорелеи, она все еще в Кембридже, работает неполный рабочий день в лондонской газете, но по выходным и праздникам по-прежнему посещает их старые места, особенно "Лайгон Армз".

У Сабрины была глупая фантазия, что она действительно может увидеть Лорелею, сидящую в баре, когда она придет. Это было бы так весело! Прежде чем уложить Алексея спать и лечь спать самой, она проверила, не получала ли она каких-либо сообщений. Она нашла один, и это было от Лорелеи! Она была экстрасенсом или как? Она перезвонила, и Лорелея сказала, что хочет встретиться. Она была по соседству и хотела встретиться с ней за ланчем на следующий день. Где было бы весело? Сабрина напомнила ей об оружии Лайгонов, и дело было сделано!

Случилось еще одно хорошее событие. Она вспомнила, что барменом в те безмятежные дни был красивый молодой человек по имени Джереми - ей было интересно, помнит ли он ее до сих пор. И может ли она тоже его увидеть.

Сабрина зашла в кладовую дворецкого, чтобы попрощаться с дорогим стариной Пелхэмом. Он в десятый раз заверил ее, что Алексей будет в безопасности, пока ее не будет. На случай чрезвычайной ситуации у него был номер ее мобильного. Она брала свой iPad в качестве резервной копии электронной почты. Она убедилась, что у него под рукой есть расписание питания Алексея и лекарство от кашля, затем отнесла свою пухлую сумку с вышивкой "Юнион Джек" в бывшие конюшни, а ныне ряд гаражей лорда Хоука. За этими дверями у его светлости была потрясающая коллекция старинных гоночных автомобилей и других экзотических автомобилей , включая особенно потрясающий ярко-красный родстер "Феррари".

Она покраснела, вспомнив, как однажды днем он заехал за ней в спортивной машине на железнодорожную станцию, бросив ее сумку за мягкие кожаные сиденья. Она работала у Хоука совсем недолго и ездила в Лондон навестить своего врача на Бейкер-стрит. Она чувствовала себя полной уверенности и надежды на будущее. Она притворялась, что лихой лорд Хоук был ее кавалером всю дорогу домой!

И какой это был дом, тоже. Хоксмур. Все это было так прекрасно, зачарованно, как мечта юной девушки. Сабрина почувствовала волнение в своем сердце и поняла, что это такое, наконец-то начинается ее жизнь.

Ее собственная машина ждала ее, заправленная и свежевымытая очень красивым молодым Иэном, веселым ирландским механиком Хоука и временами шофером. Ее маленький гоночный зеленый MINI Cooper сверкал в лучах утреннего солнца, положительно поблескивая на мокрых кирпичах. Светловолосый ирландец даже опустил верх для нее в знак уважения к солнечному теплу и обещанию дня.

"Большое спасибо", - сказала она, когда он вручил ей ключи.

"Вовсе нет, мисс Черчилл", - сказал он, улыбаясь. "Это доставляет мне удовольствие".

Подмигнул ли он ей?

Она внезапно наполнилась счастьем. Всегда нужно рассчитывать на свои благословения. Она пообещала Пелхэму, что будет дома в воскресенье вечером, чтобы накормить Алексея ужином около шести часов, а это означало, что у нее в распоряжении целых полтора дня, чтобы делать все, что ей заблагорассудится.

Как мило!

Итак, теперь вкусный обед со старым другом мог бы дать толчок всему. Она помахала на прощание улыбающемуся ирландцу и начала долгий извилистый путь Хоксмура вниз, к небольшой двухполосной проселочной дороге. Вскоре она подошла к главным воротам. Ее сердце учащенно забилось, когда она выехала с подъездной дорожки и начала долгий подъем через леса к вершине холма, к месту своего назначения. Она любила эти причудливые маленькие деревни в Котсуолдсе с их вездесущими пабами.

ПРИЧУДЛИВЫЙ БРОДВЕЙСКИЙ ГОРОДОК является одним из самых популярных туристических направлений в Котсуолдсе. После нормандского завоевания, вспомнила Сабрина, были основаны шесть новых торговых городов, в том числе Бродвей, Чиппинг Кэмпден, Мортон-ин-Марш и Стоу-на-Волде. Фермы возникали повсюду, и, по мере того как фермы становились больше, нанимая больше рабочих, появлялись новые джентри. Их остроконечные каменные дома стали важным наследием этих холмов.

"Лигон Герб", ранее известный как "Белый олень", был погружен в историю, начиная с 1532 года. Король Карл I совещался там со своими приближенными, и Оливер Кромвель действительно спал под карнизом в ночь перед решающей битвой гражданской войны при Вустере в 1651 году.

Сабрина увидела знакомое ЛИГОН ОРУЖИЕ расписываемся и сворачиваем на дорогу. Старая гостиница стояла на трех акрах парковой территории, которая включала лужайки, цветочные сады и площадку для игры в крокет. В этом месте, которое она любила, все еще чувствовался привкус до-викторианской элегантности и роскоши.

Она свернула на автостоянку, нашла свободное место и заперла свою машину. Это было прекрасно, и она решила быстро осмотреться. Взглянув на часы, она увидела, что у нее есть добрых двадцать минут.

Сабрина побродила по различным общественным помещениям, а оттуда вышла на солнечный свет в прекрасно ухоженных садах. Она обнаружила, что вспоминает все хорошие времена, проведенные в стенах этого сада. Прогуливаясь, она просто потеряла счет времени.

Поспешив обратно в дом, она поняла, что ей придется отложить заселение в свою комнату до обеда с Лорелеей.

Внутри the old Duck & Grouse ничего не изменилось, несмотря на прошедшие годы. Все равно было хорошо и уютно.

Она вся улыбалась, когда вошла в знакомую комнату. Обилие мягкой винно-красной кожи с латунными заклепками и красного дерева. Охотничьи гравюры в рамках. А табличка над низким потолком, ведущая в туалет, все еще гласила: разум ваш голова! точно так же, как это было в те дни, когда она, Лорелея и Нелл Спунер наслаждались множеством счастливых моментов.

Она оглядела переполненные столики в поисках Лорелеи, не увидела ее и на мгновение задержалась у бара. Бармен, худощавый, веселый тип, неторопливо подошел, вытирая стакан.

"Привет. Прошу у вас прощения. Не могли бы вы сказать мне ... Джереми Сомершем все еще работает здесь?"

"Джереми! Он действительно работает, если вы хотите назвать это работой!" - сказал старик. "Боюсь, по субботам не работает. Но он будет здесь завтра на ланче, это абсолютно точно. Должен ли я сказать ему, что вы спрашивали, мисс?"

"Нет ... нет, в этом нет необходимости. Большое спасибо. Возможно, я загляну еще раз и -"

"Сабрина! Сабрина, сюда!" Она обернулась, увидела своего старого друга, машущего рукой из-за столика под матовым окном, и бросилась к нему.

"Почему, Лорелея Ли!" Сабрина счастливо плакала. "Как мило с твоей стороны позвонить".

Лорелея протянула руки, и две женщины тепло обнялись, поцеловав друг друга в щеки, прежде чем разжать объятия, а затем просто посмотрели друг на друга счастливыми глазами.

"Как чудесно видеть вас снова!" Сказала Сабрина. И это тоже было. Лорелея была хорошенькой, умной и богатой. Она была частью древней и могущественной китайской семьи со связями на самых высоких уровнях в ее доме в Пекине. До приезда в Кембридж она посещала школы-интернаты в Швейцарии, и ее французский, немецкий и английский были на высоте.

Лорелея всегда поступала так, как ей заблагорассудится, высоко ценя суждения тех, кто старше и мудрее, но руководствуясь главным образом своими собственными. Если и была плохая сторона в подруге Сабрины, то это была врожденная способность во многом поступать по-своему. И склонность думать о себе слишком хорошо. Но при всем этом вы могли бы написать слово "все весело" заглавными буквами в ее колонке "Плюс".

"И ты тоже, дорогая! Теперь давай посмотрим на тебя, " сказала Лорелея, - а потом пообедаем, поскольку я умираю с голоду. Я угощаю. На самом деле мне все равно, кто кого пригласил, так что садитесь, а я пойду принесу каждому из нас по пинте самого лучшего. Вчера вечером у официантов была частная вечеринка, и, по-видимому, все они слишком сильно страдали от похмелья, чтобы работать."

"Для меня просто чай", - сказала Сабрина.

"Ты не на дежурстве, дорогая. Повеселись немного."

"В Службе королевской охраны человек всегда на посту, дорогая".

Сабрина наблюдала, как Лорелея умело прокладывает себе путь через переполненный бар, покачивая бедрами под очень короткой шелковой юбкой с принтом. Мгновение спустя Сабрина увидела, как бармен наливает свежую пинту пенистого "Гиннесса" для ее подруги и наливает дымящуюся чашку для себя. А затем Лорелея вернулась, ее лицо сияло, с плещущимся лагером и чаем.

Лорелея подняла кружку и рассмеялась. С идеальной пародией на немецкий акцент она сказала: "Зо, если бы у меня были такие же большие розовые немецкие груди, как у тебя, и очень маленькая попка, я могла бы уложить волосы наверх и выглядеть как эти хорошенькие барменши на Oktoberfest biergartens в Мюнхене!" Ja? Nein? Noch ein bier, bitte!"

Она села и сделала глоток.

Сабрина присоединилась к ней, сияя от своей удачи. Старые друзья были лучшими друзьями, всегда говорила ее мать.

ДВА ЧАСА СПУСТЯ ОНИ БЫЛИ все еще за столом, болтаем как сумасшедшие. Обед пришел и ушел, а они как раз разогревались. Обсуждаем мужчин, конечно, но также и некоторые из их юношеских приключений под этой самой крышей. Сабрине было так весело, что она едва заметила, когда Лорелея внезапно рассмеялась и сказала: "У меня самая замечательная идея!"

"Что нового?"

"Именно мои чувства, Сабрина".

"Я уверен, что это великолепно, но хорошая ли это идея, эта ваша идея, или плохая, вот очевидный вопрос".

"Этот - пробочник. Кажется, вы сказали, что еще не зарегистрировались, не так ли? Я имею в виду твою комнату наверху?"

"Определенно нет. Я опаздывал. Вот моя сумка на ночь. Итак. В чем идея?"

"У тебя есть целых два дня отпуска, верно?"

"Правильно".

"Не могу позволить себе тратить их впустую".

"Не могу".

"Итак, барабанная дробь, ты и я едем в Корнуолл".

"Корнуолл".

"Да. В изысканно красивый коттедж на каменистом утесе с видом на море. Слишком картинка - совершенно прекрасная, чтобы можно было вообразить. Мы прогуляемся вдоль берега. Мы устроим пикник, мы будем кататься на лошадях, прогуливаться по пляжам, троллить в пабах ... Все это так чудесно, что не передать словами, дорогая ".

"Я в деле".

"Чертовски верно, ты в деле. Поехали. Здесь сейчас ужасно шумно, ты заметил?"

"А как насчет моей машины?"

"Мы оставляем это здесь, на парковке отеля. Ночью все будет хорошо, не волнуйся. Мы дадим на чай дежурному фунт, чтобы он не забывал об этом ".

"Если ты так говоришь".

"Я так говорю".

"Я не знаю об этом, Лорелея".

"Доверься мне, Сабрина. Мы отлично проведем время. Я когда-нибудь вводил тебя в заблуждение?"

"Я не буду отвечать на этот вопрос, спасибо".

Сабрина достала свой мобильный из сумочки и набрала номер.

"Просто дай мне минуту. Я собираюсь позвонить моему другу Пелхэму и сообщить ему, что мои планы изменились. Сейчас раздается звонок. Да, кстати. Как называется коттедж в Корнуолле?"

"Больше никогда", - сказала Лорелея. "Как ворон в стихотворении".

"Ты сказал "цитировать"?" Сказала Сабрина, смеясь, и после того, как она рассказала Пелхэму о своих планах, они отправились на скачки.

C Ч А П Т Е Р 5 0

Ки-Уэст, Флорида

Aза час до этого сверкающий темно-синий "Гольфстрим IV", проведя долгую звездную ночь, описав высокую дугу над широкой Атлантикой, приземлился в ослепительном солнечном свете в международном аэропорту Ки-Уэст. На борту находились трое мужчин, выбранных их соответствующими правительствами, чтобы возглавить спасение Уильяма Линкольна Чейза и его семьи.

Хоук ненадолго остановился в Майами и забрал Стокли Джонса и Гарри Брока, которые ждали в "Гэлакси Авиэйшн", международный аэропорт Майами. Оба мужчины были в приподнятом настроении, взволнованные возможностью выполнения еще одной миссии с высокими ставками вместе с Алексом Хоуком.

После поездки на такси в отдаленную часть поля в Ки-Уэсте пилот и второй пилот Хоука помогли разгрузить поддоны с тактическим штурмовым оружием и снаряжением spec-ops, которые он переправил из Англии. Все было аккуратно загружено в заднюю часть черного Escalade, который Хоук приготовил для ожидания.

Стоук, тем временем, заранее договорился о том, чтобы лодку Шарки, Мисс Марию, доставили к пристани Конч-Айленд в Ки-Уэсте. Мисс Мария была идеальной лодкой для передвижения по островам Ки, учитывая ее скорость и огневую мощь. Не то чтобы Стоук думал, что им понадобятся тяжелые боеприпасы, но вы никогда не знали, не так ли? У них троих были враги практически по всей планете.

Поскольку Стоук знал дорогу к пристани, он сел за руль большого внедорожника, и они направились к пристани.

В конце прошлой недели Шарки, лежа на больничной койке в Мемориале Дейда, дал свое личное разрешение на использование 34-й претендентки, мисс Марии.

Это было чудо. Но маленький парень выжил.

И только Богу известно, как он пережил стрельбу в упор в низкопробном джиновом заведении в Майами. Луис всегда был крутым маленьким персонажем. Все врачи говорили, что ничто иное, как чистая воля к жизни, не помогло ему выкарабкаться. Один даже назвал это un milagro, чудом.

ОДИН ИЗ САМЫХ СЧАСТЛИВЫХ ДНЕЙ из жизни Стоука? Это было, когда он подобрал миссис Гонзалес-Гонзалес и поехал на GTO по дамбе к мемориалу Дейда, чтобы забрать Шарки и отвезти его домой. Мария и Стоук помогли ему войти в дом и уложили в его собственную кровать.

"Как дела, маленький приятель?" Сказал Стоук, взбивая подушки. "Ты рад быть дома, младший брат? Твой аморсито прислуживает тебе по рукам и ногам?"

"Я счастлив быть где угодно, чувак".

"Ты просто оставайся здесь и делай все, что тебе скажет Мария. Ты понял это? Док сказал, что вам потребуется по крайней мере месяц восстановления сил в постели, прежде чем вы снова встанете на ноги. Я купил тебе вон тот новый экран с плоским экраном; Опра и Jeopardy! будет чем занять твою жалкую задницу".

"Я ценю это, босс, действительно ценю".

"Ты береги себя, хорошо?"

"Я вернусь к работе, босс", - сказал Шарки, благополучно вернувшись в маленькое оштукатуренное бунгало с двумя спальнями на улице Очо в Маленькой Гаване Майами. "Не беспокойся об этом, чувак".

"Лучше бы так и было", - сказал Стоук. "Мне нужно уладить небольшой беспорядок в Китае. Должно пройти не более нескольких недель или около того. Как только врачи скажут, что все в порядке, возвращайся в офис и держи оборону, хорошо? Я буду чувствовать себя намного лучше, если ты будешь рядом ".

"Еще бы. Ты знаешь, что можешь на меня рассчитывать ".

"Конечно, хочу", - сказал Стоук, сжимая здоровую руку своего друга. "Конечно, хочу, партнер".

ДЕСЯТЬ МИНУТ СПУСТЯ, КОГДА ОНИ припаркованный на парковке у марины, он был раскален тропическим солнцем. Пристань Конч-Айленд была типичным пристанищем для лодок Южной Флориды. Пиво, наживка, лодки, аренда слипов, чартерные услуги, гиды, целых девять ярдов.

У Стоука было приблизительное представление о том, какой причал, но он не был полностью уверен, поэтому он поехал в офис начальника порта, сооружение из цементных блоков, чтобы спросить дорогу к слипу.

Пристань для яхт Конч-Айленд была типичной, но с тем особым колоритом Ки-Уэста, который знает и любит мир. У раковин, как называли себя жители, был свой собственный способ ведения дел. Пристань была заполнена разноцветными лодками, а также колоритными персонажами. Которые, кстати, по большей части, все ладили.

Температура в офисе с кондиционером должна была быть ниже нуля, но там было чище и светлее, чем ожидал Стоук. На полу стояли стеллажи с товарами, ориентированными на рыбу, витрина с катушками, настенная стойка с удилищами, пара холодильников, а вдоль одной стены ряд контейнеров для наживки с постоянным потоком проточной воды, где обитало множество смутно опасающихся креветок.

Грузный мужчина в заляпанном холщовом фартуке снимал с одного из средних бункеров немного мертвой рыбы, плавающей на поверхности воды, используя небольшой сачок и сбрасывал их в пластиковое ведро.

"Получился бы неплохой приятель", - сказал Стоук. Настолько очевидный, что парень бросил на него взгляд.

"Для чего они обычно использовались. Что я могу для вас сделать?"

"Ищете 34-ю претендентку, мисс Марию? Из Майами?"

"Проскальзываю по B-25, прямо из чондера. Ты любитель жевательной резинки? DEA? Чертовски много сил уходит на эту тему. Пятьдесят кал? Ши-ит."

"Просто реквизит для фильма, не волнуйся. Съемки продолжения "Полиции Майами" для Warner Brothers. Я играю черного парня ", - сказал Стоук и подмигнул парню в откровенно феерической манере. Просто балуюсь с котом.

Когда он сел обратно в машину, он рассказал Гарри о том, что сказал начальнику порта, зная, что это был своеобразный юмор Брока.

Гарри рассмеялся.

В Республике Раковина, как всем известно, было большое количество геев, и предоставьте Гарри Броку что-нибудь сказать по этому поводу. Он подал голос с заднего сиденья, где Хоук оставил его со снаряжением, в то время как сам ехал впереди со Стоуком.

Брок сказал: "Итак, я разговаривал по телефону с начальником полиции Ки-Уэста на прошлой неделе, верно? Предупреждаю его, что я собираюсь быть здесь по вопросу национальной безопасности, верно? И что здесь, в марине, появится совершенно особенный, оснащенный правительственной экипировкой "Претендент 34 ", верно, не для того, чтобы поднять шумиху по этому поводу среди своих белобрысых ".

"Да?" Сказал Стоук, не желая его поощрять.

"Да. И шеф полиции говорит мне: "Агент Брок, я не хочу вас пугать, но уровень преступности здесь, на Ки-Уэст, взлетел до небес". Поэтому я говорю: "На самом деле, шеф, я не знал, что у вас там так много преступлений ".

"И что потом, Гарри?"

"Ну, тогда шеф... Он немного подождал, а потом сказал: "О, да. Это жестоко. Только за последние шесть месяцев количество случаев порки проезжающих мимо людей зашкалило ".

Гарри рассмеялся. Он всегда смеялся над собственными шутками.

Ни Стоук, ни Хоук не засмеялись, Стоук, потому что он слышал, как Гарри рассказывал это много раз раньше, а Хоук, потому что, по правде говоря, он действительно не понял этого, но не хотел признаваться в этом.

"Что?" Сказал Гарри. "Это не смешно? Парни? Неужели? Давай."

"Заткнись, Гарри", - сказал Стоук, опередив Хоука в ударе. "Смотрите, вот она. Лодка Шарки."

Стоук сказал: "Я сказал парню, которого нанял для ее доставки, чтобы он загрузил ее топливом, льдом и кубинскими сэндвичами. Умная вода и диетическая кола для меня; Калик, лучшее багамское пиво, для вас двоих. Отсюда всего около трех часов до No Name Key. Мы должны добраться туда к пяти, если погода продержится."

Метеорологическое радио NOAA сообщало о фронте низкого давления, движущемся с Кубы. Предполагалось, что "Передний край" не ударит по клавишам до полуночи, но прогнозы о тропиках часто были сомнительными. Однако Стоук много знал о навигации в районе, известном как Рэггед-Кис. Когда он был "Морским котиком", его отделение тренировалось здесь в течение нескольких месяцев. "Жара по тарелочкам" - так в свое время его сокурсники называли кишащие насекомыми болота.

Они перетащили все свое барахло на борт и сложили его внизу. Гарри сбросил реплики, в то время как Стоук завел ее и отступил от скольжения. Гарри почувствовал холодную атмосферу и знал достаточно, чтобы держать рот на замке. Он спустился вниз, чтобы должным образом организовать и уложить снаряжение.

ПАРУ ЧАСОВ СПУСТЯ, "Сток" вел "Мисс Марию" по мелководным равнинам сой-грасс", захватывая крутой северо-восточный угол в направлении Безымянного ключа.

Хоук снял рубашку и сидел на корме в мешковатых шортах цвета хаки, потягивая "Калик" из бутылки со льдом и нежась под теплыми лучами Флориды. Казалось, он был счастлив ненадолго покинуть холодную и дождливую Старую Англию, и Стоук его не винил. Он сам был рад вернуться в солнечную Южную Флориду.

"Вот оно", - сказал Стоук, указывая на маленький бугорок, который вдалеке был безымянным ключом. "Место преступления".

Хоук встал и вышел вперед, чтобы встать рядом со Стоуком у штурвала. Он помнил это место, все это. Он уставился на остров, затем долго смотрел на Стоука, прежде чем заговорить.

"Да. Мы видели это однажды раньше, когда я был здесь, в Исламораде, восстанавливал силы с красивой женщиной, которая, как и тот остров вон там, останется безымянной ".

"Я помню это. Я водил тебя посмотреть его, помнишь? Я взял напрокат маленькую лодку. Вы хотели посмотреть, где умер человек, который убил вашу жену на ступенях церкви."

"Да. Зыбучие пески."

"Прямиком в ад, босс".

Сток ослабил дроссельные заслонки, и носовая часть успокоилась. Мощная лодка проскользнула сквозь острую, как бритва, траву и вышла на окраину мангровых болот, которые охраняли остров. Болота были полны извилистых каналов, извивающихся туда-сюда, без всякой рифмы или причины, некоторые вели к открытой воде, некоторые заканчивались тупиками. В чартах тоже ничего. Если бы человек не знал точно, куда он направляется? Он туда не попал.

"Держись, босс, поехали!" Сказал Стоук с улыбкой.

Внезапно Стоук нажал на дроссели, когда они снова вырвались на открытую воду, широкое пятно, сверкающее на солнце. "Сток" вспомнил о маленькой бухте, круто повернул направо и прорвался через довольно широкое отверстие в мангровых зарослях на дальней стороне бухты, где все еще было много глубокой воды. Нос корабля поднялся, и впереди замаячил очень узкий канал. Топи, полный газ. Хоук с тревогой посмотрел на шкипера.

"У тебя есть какие-нибудь идеи, куда мы направляемся?"

"Черт возьми, да. Вы снова выбрали не тот канал? Ты никогда не найдешь свой выход. Я серьезно. Найдите свои кости, вот и все, дочиста обглоданные канюками".

"Почему бы тебе просто не воспользоваться GPS?"

"Я навигатор", - сказал Стоук со смехом.

C Ч А П Т Е Р 5 1

У моря, Корнуолл

Nсабрина увидела, что evermore был довольно большим, беспорядочно построенным коттеджем. Он был ненадежно пристроен у черта на куличках, в дальнем конце извилистого деревянного настила, пересекающего скалистый мыс, выступающий из скалы гранитный массив, возвышающийся над бушующим морем далеко внизу.

В доме высотой в два этажа были большие остроконечные окна, невероятно толстые стены из серого камня и крыша из темной черепицы, венчающая потрепанные черные ставни и двери. Повсюду торчали дымоходы. Рядом и за его пределами были отвесные скалистые утесы, путаница полей и заросли орешника. Кусты ежевики и шиповника на задней стороне дома были обрамлены кремнистой дорожкой, которая вилась вдаль, гранича с ячменным полем слева. Кремень был шишковатым и похожим на кость.

Белоснежные морские птицы падали и ныряли с небес, куда ни глянь.

Лорелея не преувеличивала очарование или живописное величие приморской обстановки. Дух захватывает, на самом деле, подумала Сабрина. В ноздрях у нее защекотало, в воздухе витал бодрящий запах морской соли. Бодрящий. Восстанавливающий. Сама жизнь.

Она внезапно обрадовалась, что пришла. Она на мгновение остановилась, оторвалась от небесно-голубого Morris Minor своей подруги и изучила книгу со странным названием Nevermore.

Это был, по ее мнению, одинокий дом. Да, подумала она с холодной дрожью, но, возможно, хороший, одинокий, а не грустный. Она была счастлива быть здесь, у моря, рада, что позволила своему старому другу уговорить ее внезапно изменить планы на праздничные выходные. Это было гораздо больше приключений, чем крошечная одноместная комната под карнизом Lygon Arms.

Она вдохнула, позволяя свежему воздуху наполнить легкие. Схватив свою дорожную сумку "Юнион Джек" с заднего сиденья "Морриса", она сказала: "Огромное спасибо за приглашение. Здесь довольно мило, не правда ли? На самом деле это похоже на фильм Дэвида Лина ".

"Это слишком божественно для слов. Итак. Давайте переоденемся во что-нибудь теплое и отправимся на долгую прогулку по пляжу. Довольно бодрящий в такую погоду."

"Ведите, леди Лорелея, я прямо за вами".

Они пересекли узкую деревянную тропу вдоль скал, море разбивалось прямо, далеко внизу и по обе стороны. Это было более чем немного пугающе, но наконец они добрались до коттеджа. Лорелея поднялась по широким каменным ступеням и толкнула тяжелую деревянную дверь, приглашая ее войти. Они вошли в полутемное фойе, в котором горела только пара свечей, мерцающих желтым в подсвечниках высоко на стенах, обшитых темными панелями. Пахло восковой полиролью для мебели, старым деревом и чем-то слишком долго оставленным на плите.

В коттедже было неожиданно жутковато, и Сабрина вздрогнула, плотнее запахивая накидку на плечи.

В этот момент из тени выступила фигура, высокая и властная. Это была женщина, женщина с большими темными глазами, сильно накрашенная, и блестящим черным шлемом волос, уложенных гребнями из слоновой кости. По какой-то неизвестной причине внезапное движение женщины заставило Сабрину непроизвольно вдохнуть и сделать шаг назад.

"Ты меня напугал", - сказала Сабрина.

Женщина в тени молчала.

Лорелея увидела ее озадаченное выражение, схватила ее за руку и потащила вперед, говоря: "О! Смотрите, кто здесь!"

"Кто?" Сабрина справилась.

"Это, дорогая Сабрина, моя очень хорошая подруга Чайна Мун. Владелица этого маленького бунгало на берегу моря. Чайна, не могла бы ты поздороваться с одним из моих самых старых и дорогих друзей во всем мире? Позвольте представить мисс Сабрину Черчилл."

"Привет", - сказала восточная женщина с глубоким, но очень мелодичным британским акцентом. "Добро пожаловать в Nevermore".

"Больше никогда. Какое прекрасное название для коттеджа." Сабрина попыталась улыбнуться.

"Да. Не так ли, дорогая? Поэтичный."

"Так приятно познакомиться с вами", - сказала Сабрина, делая еще один глубокий вдох. У нее немного кружилась голова. Ей показалось, что высокая женщина улыбается ей, ее позабавило что-то, что она сказала или сделала . . . но . . .

"Ты, должно быть, очень устала после такой долгой поездки, дорогая. Не зайдете ли вы в мою библиотеку?" - мягко сказала она.

"Сказал паук мухе", - прошептала Лорелея Сабрине.

"Я это слышал!"

В глазах пожилой женщины мелькнула очень короткая вспышка красного гнева. Очевидно, она не привыкла быть объектом сарказма.

"Веди себя прилично, Лорелея", - сказала она, смягчая тон. "Сейчас. Пойдем, Сабрина, дорогая, у меня разгорается прекрасный огонь. Думаю, стоит расслабиться. Лорелея, будь хорошей девочкой и принеси нам что-нибудь выпить, ладно? Возможно, хорошее охлажденное вино. ДА. Розовое вино "Круг" было бы неплохо. Мы будем в библиотеке. Следуй за мной, Сабрина."

Сабрина на секунду задержалась и поймала Лорелею за рукав. "О чем это все было?"

"Это все игра. Она хочет быть леди-драконом. Глупо, я знаю."

"Странный".

"Ммм".

"Ты идешь?" Сказала Чайна с порога.

Лорелея без видимой причины рассмеялась и сказала: "Хорошо. Вы двое общаетесь. Я спускаюсь в подвал, но скоро вернусь. Не смей говорить обо мне, пока меня не будет! Любой из вас!"

Лорелея весело смеялась, удаляясь по длинному, темному и сводчатому коридору.

Элегантная азиатка еще раз протянула свою длинную, стройную руку, золотые подвески на ее браслетах звякнули при этом.

"Пойдем, моя дорогая. Следуйте за мной".

C Ч А П Т Е Р 5 2

Tсквозь свинцовые многостворчатые окна в библиотеке Nevermore пробивался прозрачный свет с моря, и за оконными стеклами дрожал слабый румянец роз. Водянистый солнечный свет мягко падал в комнату с высокими сводами, окрашивая выцветшие ковры и выступающие деревянные панели стен, выделяя произведения искусства старых мастеров, фотографии в серебряных рамках и слегка касаясь смуглого экзотического лица хозяйки дома.

Чайна Мун.

Сабрина нашла свою хозяйку в царственной позе у очага. Ее роскошное тело было облачено в облегающее шелковое парчовое платье нефритово-зеленого цвета. Ее длинная обнаженная рука лежала на мраморной каминной полке, а с ее ладони свисал украшенный драгоценными камнями черный мундштук с окутанной дымом сигаретой. Тяжелое колье из черного жемчуга, обрамляющее длинную скульптурную шею над пышной белой грудью, оттеняет ее черные как смоль волосы и необычайно темные и сияющие глаза.

Она сама была завораживающей картиной. Даже соблазнительная, с такой ярко-красной помадой, с такими сияющими глазами. Сабрина наблюдала с чем-то, приближающимся к благоговению, как Чайна протянула руку вперед, маня, словно пытаясь вывести молодую женщину на свою орбиту, заблудшую планету к своему солнцу.

"Какая изысканная комната", - сказала Сабрина.

"Не так ли. Не стесняйтесь осмотреться, " сказала Чайна, изящно опускаясь на бледно-желтый парчовый шезлонг лицом к огню. Она зажгла сигарету в своем длинном мундштуке из черного дерева и выпустила тонкую струйку голубоватого дыма, с нескрываемым восхищением наблюдая за своей хорошенькой юной гостьей.

Сабрина прошлась по комнате, рассматривая все, предметы искусства, повсюду мраморные фигурки птиц, изящные предметы искусства, которые, казалось, были разбросаны повсюду. Намеренно небрежно, подумала она. Чтобы создать видимость беззаботности. Съемочная площадка.

"Так, так, так. Разве ты не очаровательное маленькое создание", - прошептала Чайна Мун с кривой улыбкой.

Она пыхтит, как дракон, подумала Сабрина, и там, где есть дым...

"О", - сказала она, останавливаясь у круглого стола возле окна. "Это самая прекрасная вещь, которую я когда-либо видел ..."

"Что такое, дорогая?"

Это была изящная позолоченная птичья клетка викторианской эпохи. Книга стояла на хрустящем столе, заваленном стопками выцветших экземпляров журнала "Кантри Лайф". "Золотая клетка" была искусно спроектирована так, чтобы воспроизвести парящую конструкцию великой китайской пагоды. И внутри была птица!

Она наклонилась и заглянула внутрь. Это был блестящий черный дрозд с проницательными умными глазами, мечущимися туда-сюда.

"Это положительно очаровательно. Я никогда не видел ничего подобного. Что это за птица?"

"Ворон".

"Ворон", - сказала она и наклонилась, чтобы изучить его. "Где только можно найти таких птиц?"

"Никто этого не делает. Их тренируют."

"Должно быть, это очень редкая вещь, я полагаю".

"Возможно, не такая редкая, как красная канарейка, но все равно необычная. Видишь ли, Сабрина, я действительно люблю птиц, всех птиц, но особенно черных. Вороны. Я их разводю. И я тренирую их, вы видите. Совершать всевозможные удивительные вещи. Они мои дети. Так сказать, мое стадо, и я их пастырь".

"Как вы их тренируете?"

Она вытащила тонкий серебряный предмет, подвешенный на тонкой цепочке, свисающей глубоко с ее надушенной груди. Шалимар, подумала Сабрина. Тот же аромат, что и у герцогини Кентской.

"Во-первых, я использую этот маленький серебряный свисток. Они учатся подчиняться любому приказу вообще по команде."

"Ох. Как замечательно. Это ваше хобби? Дрессированные птицы?"

"Один из них".

"О".

"Хотели бы вы иметь это?"

"Простите?"

"Прелестный маленький ворон. Хотели бы вы его получить?"

"О, нет. Я бы никогда ... "

"Не будь глупой девочкой. Я бы хотел, чтобы ты взял его. Птица твоя. На память о вашем визите сюда. А теперь не будь грубой. Просто будь хорошей девочкой и скажи спасибо".

"Ну что ж. Спасибо. Так ужасно любезно с вашей стороны ".

"Всегда пожалуйста, Сабрина, дорогая".

Сабрина изучала птицу в ее клетке, находя в ней какую-то магию, представление о том, что ее можно обучить выполнять команды. Что любая птица могла бы научиться вести себя подобным образом.

"Я ужасно благодарен. Полагаю, это стало бы прекрасным дополнением к детской комнате ребенка, о котором я забочусь. Только представьте это прекрасно обученное существо, каждое утро излучающее свое сияние по всей комнате."

"Именно так я и думал. Мне действительно нравится, когда мои птицы приносят в этот мир дополнительную радость. Я рад, что теперь он у тебя, Сабрина."

"Спасибо тебе. Я не совсем знаю, что сказать."

Она почувствовала на себе взгляд темных глаз женщины и улыбнулась.

"Здесь так очаровательно", - сказала она, бесцельно оглядываясь по сторонам, как будто ей нечего было сказать лучше. "Свет, ты знаешь. И архитектура."

Ответа нет. И затем: "Скажи мне, Сабрина. Вы с Лорелеей, похоже, очень хорошо знакомы. Да-с-с?"

Женщина положительно замурлыкала.

Она действительно немного походила на кошку, обладая тембром голоса, который напомнил Сабрине американскую певицу с кошачьим характером Эрту Китт. И это было не мурлыканье, на самом деле. Нет. Подруга Лорелеи на самом деле рычала, когда говорила.

Сабрина рассмеялась. "О, хорошо знакомы. Ну, мы все такие. Мы провели больше времени, чем Лорелея или я хотели бы признать ... в том пабе, где мы встретились сегодня. И другие, я боюсь . . . Скучаю . . . . эм . . . . "

"Это доктор Мун. Но давайте будем друзьями. И зови меня Чайна, дорогая. А, вот и наш общий друг. Вернулись так скоро? Да у нас едва ли было время подобрать что-нибудь неприличное, чтобы сказать о вас ... "

Лорелея рассмеялась и вручила Сабрине и Чайне по бокалу розового шампанского, прежде чем сесть рядом с Сабриной на диван.

Ставя свой стакан на приставной столик, Сабрина сказала: "Я не пью. Мне жаль."

"О, я знаю это, дорогая. Я просто подумал, что тебе может понравиться попробовать этот материал. Это восхитительно. Она хорошенькая, не так ли, Чайна?" Затем Лорелея сказала, подмигивая Сабрине.

"О, пожалуйста", - сказала Сабрина, наклоняясь вперед. "Прекрати это, Лорелея. Теперь вы оба ставите меня в неловкое положение".

Лорелея сказала: "Не будь смешной. Это всего лишь комплимент. Ты действительно выглядишь чертовски изумительно! Осмелюсь сказать, красивее, чем когда-либо, квинтэссенция английской розы. И я должен добавить, что этот бизнес с нянями явно согласен с вами. Или кто-то с тобой согласен."

Чайна улыбнулась, услышав это.

"Ну, я не совсем няня, Лорелея".

"Нет? Я думал, это то, что ты сказал в своем электронном письме из Лондона. Вы заняли бы положение в стране. В качестве няни."

"Что ж. Ярд предпочитает, чтобы я использовала термин "няня" при обсуждении того, что я делаю на публике. Но я больше ... телохранитель ... на самом деле."

Чайна Мун наклонилась вперед, ее острые глаза были полны живого интереса. "Телохранитель. Как это очаровательно с вашей стороны. И такой авантюрный. Лорелея говорила мне, что вы работаете на Скотленд-Ярд. Так это правда?"

"Я верю. Был там еще со времен университета. На самом деле завербован. Это замечательное место для работы. Так много испытаний, так много интересных людей, которых встречаешь."

"И что именно вы там делаете?" - спросила она. Сабрина почти могла видеть, как она извивается и потягивается, как кошачье животное, грея свой чувственный зад у огня.

"Я офицер королевской охраны".

Чайна, наклонившись еще дальше вперед и говоря в самом низком регистре, сказала: "Офицер королевской охраны! Самое впечатляющее! Что ж, я могу представить, что это было бы очень интересно. Довольно захватывающий, я должен думать. Расскажите нам больше. Вы носите оружие? Вы опытный стрелок?"

"Ну ... да. Я верю. Я такой. Почему вы спрашиваете?"

Слишком много вопросов. Она отвела взгляд, надеясь найти понимание в глазах Лорелеи.

"О, Чайна, не будь такой грубой с нашим гостем!" Сказала Лорелея. "Честно говоря, Сабрина, не принимай всерьез ничего из того, что она говорит. Дайте ей бокал или два хорошего шампанского, и у нее закружится голова ".

Сабрина улыбнулась и заставила себя расслабиться, сосредоточившись на своем дыхании. По какой-то причине она обнаружила, что становится все менее и менее запуганной пожилой женщиной. Чайна Мун была ... как бы это сказать? . . . Женщина была персонажем. Настоящая экзотика ... Что ... что это была за фраза?

Редкая птица.

Это было все.

"Лорелея сказала мне, что человек, на которого ты работаешь, божественен", - сказала Чайна.

"Неужели?" Сказала Сабрина, глядя на свою подругу. "Откуда, черт возьми, ты это знаешь?"

"Ну, его фотографии повсюду, не так ли?" Сказала Лорелея. "Кроме того, он довольно знаменит, не так ли? Я имею в виду, в светских тряпках."

"Ох. Полагаю, я понимаю, что вы имеете в виду."

Чайна спросила: "Еще раз, как его зовут?" Я тоже видел его фотографию раньше, я уверен. Tatler, Лондонское общество, или Сельская жизнь или что-то в этом роде. Лорд Александр Хоук. Это все, не так ли? Полагаю, вдовец. Он такой же потрясающий в реальной жизни?"

Сабрина сделала паузу, прежде чем ответить. Это было странно. Эти двое говорили о ней? А ее работодатель? Ну, очевидно. Идея о том, что она могла бы приехать сюда с ночным визитом, должно быть, обсуждалась предыдущим вечером. Как будто этот визит с самого начала был планом Лорелеи. Она поговорит с ней об этом, когда у нее будет такая возможность.

И почему, черт возьми, Лорелея никогда не удосуживалась упомянуть, что она знала, кто ее нынешний работодатель?

Обеспокоенная, она продолжала пахать.

"На самом деле, мое текущее задание - служить семье лорда Хоука. Он самый замечательный человек. А также отличный отец. Но ... расскажи мне о себе, Чайне и Лорелеи. Что вы двое делаете в Кембридже?"

"Я позволю Лорелеи взять эту сигарету", - сказала Чайна, извлекая еще одну сигарету с золотым наконечником из тонкого чехла цвета рояль, украшенного нефритовыми цветочными узорами.

Лорелея нахмурилась. "О, моя дорогая. Чего я не делаю, Сабрина? Во-первых, я пытаюсь закончить еще одну докторскую диссертацию. Боже! Не буду врать, это масштабное начинание. У меня такое чувство, что я работаю над этим десять лет. Я редактировал эту чертову штуку весь год."

"Какова ваша диссертация?"

"Растущая глобальная роль Азии в двадцать первом веке. Сосредоточьтесь конкретно на Китае".

"Увлекательно. Но это звучит довольно тяжело для саней. Как вы проводите все исследования? Погуглить?" Сабрина слышала, как она болтает, и задавалась вопросом, как она, должно быть, звучала для этих двух эрудированных академиков. Лорелея всегда была величайшим интеллектом в их окружении. А ее подруга Чайна Мун, несомненно, сама была чрезвычайно ярким и образованным ученым.

Лорелея рассмеялась. "Вряд ли. Этот надсмотрщик за рабами заставляет меня читать бесконечно. И, конечно же, мы путешествуем. Пекин. Токио."

Сабрина улыбнулась Чайне. "Ты помогаешь ей с учебой?"

"Нет!" - воскликнула она.

Лорелея рассмеялась над вспышкой гнева, допила вино и направилась к столику с напитками за бутылкой Krug. "Она вообще не может мне помочь. Конфликт интересов. Она глава моего отдела. Чайна, дай мне свой бокал, и я налью тебе еще немного."

"Значит, ты тоже в Кембридже?" Сказала Сабрина Чайне.

"Я есть. Я студент колледжа Святого Джона. У нас все складывается довольно удачно. Видите ли, Лорелея живет в моем загородном доме. Она любит лошадей, а у меня есть дворы, загоны и конюшни."

"Не забудь про конюхов", - сказала Лорелея.

"Замолчи. Она платит мне за квартиру, но этого едва хватает, чтобы поддерживать свет, уверяю вас."

"Как замечательно. Где твой дом?"

"О, Боже. На самом деле, обратная сторона запредельного. Маленькая деревушка под названием Хавершем. Сомневаюсь, что вы когда-либо слышали об этом. Примерно в тридцати милях от моего колледжа в городе. Вы должны приехать к нам в гости как-нибудь на выходные. У нас больше возможностей, чем у Бога".

"Пятьдесят ванных комнат", - сухо сказала Лорелея. "Ты можешь в это поверить?"

"Ты вообще ездишь верхом?" Чайна спросила ее.

"Я знаю, немного, да. Часть моего обучения верховой езде во дворе. Боюсь, нигде нет такой прекрасной наездницы, как Лорелея."

"Возможно, не такой красивый наездник. Но, безусловно, такой же красивый. Ты - картинка, моя дорогая".

Сабрина почувствовала, как к ее щекам снова приливает румянец.

"О!" - сказала она почти непроизвольно, добавив легкую икоту.

Чайна рассмеялась, казалось, наслаждаясь ее смущением. "Не удивляйтесь. У меня действительно ужасная склонность говорить все, что приходит мне в голову. И, возможно, два бокала вина - это мой предел. Мне так жаль. Я тебя обидел?"

"Нет. Вовсе нет. Просто это-"

"Что, Сабрина?"

"Я чувствую себя ... таким ... уставшим. Могу я немного прилечь? Мне так жаль. Я просто. . . "

"На самом деле, это была долгая поездка вниз. Уличное движение и все такое. Не помешает вздремнуть перед ужином", - сказала Лорелея. "И если ты не захочешь спускаться, поднос оставят за твоей дверью. Хорошенько выспись ночью, и утром первым делом мы отправимся в поход."

"Конечно, ты можешь отдохнуть, дорогая", - сказала Чайна, беспокойство омрачило ее идеально вылепленные черты. "Как грубо с моей стороны. Лорелея, проводи свою подругу наверх, в ее комнату. Она в Голубой комнате. Там для нее уже приготовлены вещи на ночь."

"Голубая комната?"

"Да".

"Прямо рядом с тобой?"

"Мне жаль. Разве я недостаточно ясно сказал "Голубая комната" для тебя, Лорелея?"

ЛОРЕЛЕЯ СХВАТИЛА САБРИНУ ЗА РУКУ И быстро вывел ее из комнаты и по мерцающему при свечах коридору, ведущему к лестнице. На улице уже совсем стемнело, и кто-то зажег все бра в холле. Был ли кто-то еще в доме? Она никого не слышала. Странно.

"Мне так жаль", - сказала Сабрина, когда две женщины поднимались по крутой лестнице. Она просто чувствовала себя невероятно уставшей. Совсем не она сама. По правде говоря, она скучала по комфорту и основательности Хоксмура. Уютные ночные беседы с Пелхэмом в кладовой, пока он вышивал, настроение кухонного персонала, готового посплетничать в конце дня.

И она скучала... Боже милостивый, как она скучала по Алексею.

"Боюсь, я просто не в себе. Видите ли, я вообще не часто бывал сам по себе."

"Не будь глупой, дорогая. Все будет хорошо. Не позволяй леди-дракону добраться до тебя, дорогая. Это все акт, шоу, ее представление о драме. Хорошенько выспитесь ночью. Завтра ты проснешься совершенно новой девушкой в совершенно новом мире".

Лорелея была добра и помогла ей распаковать вещи и сложить их в комод. Она обошла комнату, задергивая тяжелые шторы и выключая свет, откидывая покрывала. Как только Сабрина надела фланелевую ночную рубашку и почистила зубы, Лорелея даже уложила ее в мягкую постель и несколько мгновений держала за руку.

Должно быть, она на мгновение задремала.

"Выпей это", - сказала Лорелея, предлагая ей маленький бокал с янтарной жидкостью. "Бренди. И снотворное. Это поможет тебе задремать ".

"О, нет, я никогда -"

"Сабрина, пожалуйста, просто делай, как я говорю, ладно? Я обещаю. Ты будешь чувствовать себя хорошо, когда утром пойдет дождь, не так ли? Ты устала, дорогая. Тебе нужно выспаться."

"О, хорошо. Что за черт. Знаешь, у меня были проблемы со сном. Я лежу без сна, прислушиваясь к дыханию Алексея всю ночь напролет."

Она открыла таблетку снотворного и проглотила ее с бренди.

"Да-да, дорогая. Спи крепко и не позволяй жукам кусаться", - сказала Лорелея, пересекая комнату и закрывая за собой дверь.

Комната была черной как уголь, черной как ночь.

Черный, подумала она, вглядываясь в темноту, черный, как вороново крыло.

C Ч А П Т Е Р 5 3

Wкогда она проснулась на следующее утро, в коттедже Nevermore все было как-то по-другому.

В комнате было сумрачно. Полный мрачных теней. Тяжелые бархатные шторы, закрывающие окна с видом на море, все еще были плотно задернуты. Единственный луч света просачивался через полуоткрытую дверь в коридор наверху. Так трудно отогнать сон. У нее так пересохло во рту. Чего она действительно хотела, так это большого глотка воды, а затем просто закрыть глаза и снова погрузиться в сон.

Шум -шепот.

Лорелея. Сижу у ее кровати, держу ее за руку и смотрю в ее глаза. Лампа у ее кровати не была зажжена, что было странно. Зачем бы ей приходить к ней посреди ночи? Она была больна? Она кричала?

"Лорелея?" - спросила она, не доверяя собственным глазам. Возможно, это тоже был сон.

"Ты проснулась, Сабрина, дорогая. Как ты себя чувствуешь?"

"Как будто меня ударили по голове", - сказала она, безуспешно пытаясь одновременно сесть и подавить сильный зевок. "Что было в той таблетке?"

"Лоразепам. Легкое успокоительное. Ты спал долгое время."

"Такое чувство, что я мог бы проспать тысячелетие".

"Ты почти сделал".

"Что?"

"Ты весь день спал, дорогой. Должно быть, вам это действительно было нужно ".

"Ты шутишь, да?" - сказала она, выпрямляясь и глядя на часы. "Я никогда не сплю весь день!"

По какой-то причине ее часы остановились. Это был таймекс, которым она пользовалась десятилетиями. Странно. Это ни разу не прекращалось. Получает одобрение и продолжает тикать.

"Послушай", - сказала она. "Кто-то играет. Как красиво."

Она могла слышать слабые звуки пианино где-то в доме. Прелестно. Кто-то играл Баха. Хорошо темперированный клавир. Прелюдия No 1 до мажор. Это было ее любимое музыкальное произведение на земле. Она часто играла в нее сама, когда ей было плохо и никого не было рядом.

"Который час?" - спросила она.

"Почти пять".

"Утром?"

"Нет, дорогая. Вечером."

"Я проспал весь день? Нет. Это невозможно. Я никогда этого не делаю ".

Она села прямо в кровати, протирая глаза.

"О! Что случилось с моей ночной рубашкой?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Пуговицы. В начале. Смотри, они все разорваны."

"Как очень странно. Ты, должно быть, сделала это во сне, дорогая. Возможно, ночной кошмар. Я не должен слишком беспокоиться об этом ... "

Сабрина вытянула руки над головой и громко зевнула. "Я никогда не сплю весь день, говорю вам. Когда-либо."

"Ну, на этот раз ты справился. Мы проверяли вас каждый час в течение всего дня. Каждый раз мы находили тебя мирно спящим, даже слегка похрапывающим. Я хотел разбудить тебя; это было прекрасное утро для нашей прогулки вдоль моря."

"О! Таков был наш план. Почему ты этого не сделал?"

"Чайна настояла, чтобы я просто дал тебе поспать. Она подумала, что ты выглядел измученным, когда приехал, и что больше всего тебе нужен был хороший отдых. Неразумно спорить с ней, когда она в таком настроении."

"Мне приснился плохой сон. Она была ... в нем ... я думаю. Во сне она была - она была - ну, на самом деле это был не сон, теперь, когда я думаю об этом. Честно говоря, теперь, когда я думаю об этом, это больше похоже на кошмар ".

"Расскажи мне об этом. Я люблю сны, истории, которые они рассказывают."

"Ну, это был один из тех детских снов, из тех, когда что-то или кто-то преследует тебя? Вы понимаете, что я имею в виду? И вы отчаянно хотите сбежать, но не можете убежать? Ты застыл на месте. Не могу даже пошевелиться. Как будто мои ноги были связаны, и руки тоже. Я пытался сдвинуться с места, убежать от - но я не мог! Я был в ужасе. Я помню, как звал на помощь. Зову тебя по имени, Лорелея. Все это было так реально . . . так . . . ужасно. Чайна. . . "

"Что насчет нее?"

"Она была... в моем сне".

"Не волнуйся из-за этого. Всего лишь глупый сон. Чайна сказала мне, что нашла тебя абсолютно очаровательным. О, бедный малыш ... Не волнуйся из-за мечты. Все в порядке! Просто сон, вот и все ".

"О, неважно. Я в порядке. Это не имеет значения. Просто глупый сон, вот и все. Как ты и сказал. Пойдем, найдем Чайну, чтобы я мог извиниться за то, что был таким ужасно скучным гостем ". Она свесила ноги с края кровати и сидела, теребя оторванные пуговицы.

"О, но она ушла, дорогая. Ранее сегодня днем."

"Но тогда, кто здесь сейчас? Кто играет на пианино внизу?"

"О, это просто Оптимус".

"Кто? Простите, я с ним встречался?"

"Нет. Он приехал прошлой ночью. Один из ее слуг-мужчин. Оптимус, я полагаю, ее дворецкий, но он делает практически все. Он работает здесь смотрителем по выходным. Она должна была вернуться в Кембридж на торжественный ужин в своем колледже. Она -"

"Ужин?" Она посмотрела на свои часы. "Боже! Мы должны идти! Прямо сию секунду! Давай, помоги мне собрать вещи."

"Что случилось, Сабрина?"

"Я должен вернуться! Вот что. У меня есть работа, ты знаешь, и мне нужно вернуться в Хоксмур. Я обещал Пелхэму, что буду дома к ужину с Алексеем сегодня вечером. Уложи его в постель. И теперь это ... сколько времени это займет у нас? Стремление?"

"Если я поднажму, ты сможешь быть дома к семи".

"Поднажми".

ДЕСЯТЬ МИНУТ СПУСТЯ ОНИ БЫЛИ загружаю "Моррис Майнор". Вечернее небо вдоль побережья было фиолетовым, пронизанным умирающими лучами солнечного света. На утесе было холодно и ветрено, с моря внизу дул сильный ветер. Сабрина плотнее запахнула пальто, спасаясь от холода.

"Больше никогда", - сказала она себе, выключая фонарик и в последний раз бросая взгляд на затемненный коттедж над вздымающимся черным морем.

"Хорошо, это все мои вещи", - сказала Сабрина, захлопывая багажник и видя Лорелею через крышу машины, спешащую по дорожке, что-то прижимая к себе. Она помчалась по каменистой земле, слегка запыхавшись.

"Не совсем все твои вещи, дорогая. Посмотри, что ты забыл!"

Лорелея шагнула к ней, неся предмет, задрапированный черной бархатной тканью.

"Что это?" Сказала Сабрина.

"Сними обложку, глупышка".

Она это сделала.

"О! Ты не можешь быть серьезным."

"Чайна сказала, что тебе это понравилось, и она подарила тебе это как подарок, на память о выходных. Она абсолютно настаивала, чтобы он был у тебя. Она сказала, что из этого получится очаровательный компаньон в детской для вашей маленькой подопечной. Развлекай Алексея, когда ты не с ним ... Давай, возьми это ".

Держа в руках изящную клетку, Лорелея надела ей на шею серебряный свисток на цепочке. Это было то, как ты управлял этим, сказала Чайна Мун, блестящим черным дроздом, сидящим внутри золотой пагоды.

Маленький черный ворон с яркими глазами-бусинками и острым как бритва клювом.

ПОСЛЕ ТОГО, КАК ОНИ ЕХАЛИ В ТЕЧЕНИЕ примерно через час Сабрина посмотрела на Лорелею и сказала: "Итак. Мне было интересно."

"Интересно, что?"

"Интересно, почему вы никогда не упоминали тот факт, что на самом деле знали моего работодателя. Лорд Хоук. Я нахожу это определенно странным ".

"Неужели? Я не знаю. Я не упоминал об этом, потому что думал, что это настолько незначительно."

"Почему ты так думаешь?"

"Потому что я не знаю его, дорогая, не совсем. Я просто хотел поздороваться. Не более минуты."

"Ох. И где это было?"

"Вообще-то, в Кембридже. В отеле "Дю Вин"."

"Так вот где вы с ним познакомились? Отель?"

"Да. Внутренний дворик в саду после ужина. Он выпивал с кем-то, кого я вроде как знаю, и я остановился поздороваться. Нас представили друг другу, и это было все ".

"Действительно. Это интересно."

"Не совсем, Сабрина. Не то чтобы я ложилась с ним в постель или что-то в этом роде. Христос. Смирись с этим."

"Неужели? Смирились с этим?"

"Что с тобой не так?"

"Забавно, не правда ли? Я просто задавался вопросом о том же самом. Что со мной не так, Лорелея? Есть идеи?"

Они ехали в тишине еще несколько минут, прежде чем Сабрина заговорила.

"Я полагаю, что прошлой ночью кто-то накачал меня наркотиками и надругался надо мной. Я не могу доказать это, но я верю в это ".

Тишина.

C Ч А П Т Е Р 5 4

Остров без названия, Флорида-Кис

A Выжженный солнцем причал, покрытый разбитыми панцирями крабов и забрызганный белым гуано, выступал из темных зарослей мангровых деревьев и, словно манящий палец, выступал в яркий и сияющий залив. Чайки стаями, похожими на низкие белые облака, кричали и носились над нагромождениями небольших волн в поисках мусора, который был сброшен, часто без определенного места. "Мои, мои, мои", - кричали они, разворачиваясь и ныряя, как будто от этого зависели их жизни.

Сток резко повернул штурвал, круто повернул вправо, и мисс Мария пронеслась над посеребренным рифом к манящему причалу на другой стороне залива.

Впервые увидев знакомый причал, Стоук улыбнулся. Это было оно. Он знал, что наконец-то добрался до настоящей задней двери в потусторонний мир. Остров без названия.

Дом Форт Вупасс.

Хоук был более чем глубоко поражен знакомым видом острова. Оно было не зеленым, каким он его помнил; каким-то чудесным образом оно было белоснежным. Огромные тучи белых цапель опустились на болотистый ключ. Еще больше птиц приземлилось в мангровых зарослях, уже настолько густо покрытых ими, что весь остров казался волшебным, покрытым толстым слоем ожившего снегопада.

Он понятия не имел, как Стоук вообще нашел это место.

Этот маленький остров был расположен так глубоко среди бесчисленных тысяч крошечных островков, разбросанных по промозглому, влажному болоту, что если бы вы не знали о существовании этой маленькой залитой солнцем бухты и чего-то под названием Безымянный остров, вы бы не нашли их случайно и через десять миллионов лет.

Оба мужчины увидели, как невысокий мужчина орехово-коричневого цвета вышел из тени и побежал к концу причала. Он дрыгал ногами и размахивал руками, привлеченный звуком быстро приближающейся лодки для спортивной рыбалки. В одной руке он держал свернутую леску, готовую к броску. Маленький резервуар парня был таким же широким, как и он был высоким. Даже на расстоянии он был весь в мускулах, его выпуклые предплечья походили на ложементы.

Стоук сбросил скорость для захода на посадку, поддерживая самую низкую скорость, которая позволила бы ей удержаться в самолете, белый кильватерный след шипел позади нее. Минуту спустя он пошел ко дну, когда корпус "Мисс Марии" погрузился в солоноватую коричневую воду. Он отдал честь и приветственно улыбнулся мужчине на скамье подсудимых. Это был он, все верно. Невысокий, но широкоплечий мужчина имел пропорции муниципального мусорного контейнера. Это был печально известный Фрогмен, бывший легионер, более известный в определенных кругах как "Фрогги".

Его голова была чисто выбрита, блестела от пота и намазана кремом для загара. Его слегка пиратская длинная черная борода выглядела так, будто ее не подстригали с прошлого века. На его лысой голове даже было белое кепи французского легионера-иностранца, через плечо висел экзотический автомат, а в уголке пересохшего рта торчала фирменная тлеющая сигарета Gauloise.

Это был Фрогги, все верно, и он был одет в свою стандартную выцветшую серую футболку с кроваво-красным логотипом T & L и знаменитой легендой:

ТЫ МОЖЕШЬ БЕЖАТЬ,

НО ВЫ БУДЕТЕ ТОЛЬКО

УМЕРЕТЬ УСТАВШИМ

"Эй, Водолаз!" Стоук перекрикивал грозное урчание четырехтактных морских двигателей V-6 на его корме. Он положил руль прямо вперед и подрулил к причалу, лишь изредка давая задний ход, чтобы развернуть судно кормой против бурлящих течений и прижаться к сваям.

"Bienvenue, mes amis, au paradis!" Сказал Фрогги, протягивая леску и улыбаясь Стоуку с глубоким поклоном. "Добро пожаловать в рай, Шкипер! Это мой старый друг Хоук с вами на борту? Да, месье Хоук, это вы?"

"Лягушатник", - сказал Хоук, широко улыбаясь, когда он легко ступил на нос, чтобы закрепить трос лука бывшего легионера. "Comment ça va, mon ami? Прошло слишком много времени."

"Слишком долго; рад видеть тебя, старый друг. Ça va bien!"

Фрогги посмотрел сверху вниз на очень агрессивно выглядящую мисс Марию с черным корпусом и присвистнул.

"Сукин сын, это была одна приятная поездка, не правда ли? Пятьдесят кал на носу? Вы, должно быть, произведете настоящий фурор, когда пришвартуете ее к пирсу 66 в Лодердейле ".

Хоук рассмеялся.

"Когда была наша последняя встреча, Человек-водолаз?" Сказал Хоук, поднимаясь по трапу на причал. Стоук был занят тем, что заглушал двигатели и запирал лодку. Гарри все еще был внизу, собирая снаряжение, оружие и тактическое снаряжение.

"Ты не помнишь? Ты не помнишь тот чертов день в Зеленом аду, Хоук? Это был кровавый концерт в джунглях реки Амазонки, друг мой. Мерде! День, когда с небес джунглей посыпались огонь и свинец! Как кто-то мог забыть тот день? Мы поймали вашего друга-инспектора Скотленд-Ярда с вершины стофутового блока дождевых деревьев примерно за двадцать секунд до того, как они убили его! Как его звали?"

"Эмброуз Конгрив", " сказал Хоук, наклоняясь и помогая Броку подняться по лестнице, у него были заняты руки. "Мой самый старый друг. Только твоя команда могла спасти его, Фрогги. Все вы. Итак, вот в чем дело. Именно поэтому мы вернулись сюда сегодня. Вы нужны нам."

"Merci, m"lord."

"Всегда пожалуйста. Итак", - сказал Хоук, улыбаясь Гарри Броку, выходящему снизу. "Ты помнишь этого большого уродливого персонажа, Фрогги?"

Гарри протянул свободную руку.

Фрогги сказал: "Конечно, я помню этого большого уродливого персонажа! Согласие! C"est le tres fameux Monsieur Ned Scrotum, d"accord?"

"Мошонка?" Сказал Гарри, убирая руку и глядя на Хоука в поисках подтверждения. "Это то, как он назвал меня?"

Гарри нахмурился. Он проспал целую кучу уроков лягушки в средней школе, но знал ровно столько, чтобы быть чертовски уверенным, как назвал его этот француз.

"Водолаз, ты только что назвал Гарри мошонкой?" Стоук рассмеялся.

"C"est une blague! Шутка, месье Гарри Блок! Но, конечно, я помню тебя. Крутейший из плохих! Как дела, Гарри?" Он протянул свою мясистую руку, и Гарри с огромным облегчением тепло пожал ее.

"Лягушонок, ты старый ублюдок. Я тоже рад тебя видеть, чувак ".

"И ты тоже. Мы пойдем сами и надерем еще несколько задниц, а? Гром и молния спешат на помощь, да? Прыгай и хлопай, хватай и стреляй, бум и гибель? Смерть сверху, смерть снизу, а иногда смерть сбоку?"

"Чертовски верно, мы это сделаем. Мой палец на спусковом крючке так чешется, что я смазываю его препаратом H каждый чертов день ".

Лягушонок рассмеялся.

"Тогда ты прибыл по адресу, мой друг. И, поверь мне, ты найдешь нас в гораздо лучшей боевой форме, чем ты видел нас в последний раз, старый воин. Об этом заявил не менее авторитетный журнал, чем Soldier of Fortune. Фицхью Маккой и шеф Рейнуотер? Все мы здесь, в Форт-Вупассе, сейчас являемся силами наемников номер один по борьбе с терроризмом и освобождению заложников в мире ".

"Святое дерьмо", - сказал Брок, искренне впечатленный. "Поздравляю, Лягушонок".

"Да", - сказал Стоук, наконец-то взобравшись по трапу и вскарабкавшись на причал, "но о чем здесь не говорит вам Водолаз, так это о том, что он и главный редактор этого конкретного журнала были вместе в Северной Африке при довольно сложных обстоятельствах. И поэтому эти два чувака крепче, чем два тика во время течки. Верно, Лягушонок? Два жука на ковре, вы двое, парни?"

"Он издевается над тобой", - сказал Фрогги. "Мы не настолько близки. Сейчас он женат на моей младшей сестре из Марселя, вот и все. Итак. Могу я помочь вам с вашим ... багажом? У меня есть джип zee" - он назвал его "Джип" - "и фургон ATV для оружия и тактического снаряжения, ожидающий прямо на другом конце этого дока".

"Знаешь, что меня всегда интересовало в тебе, Человек-водолаз?" Сказал Гарри Брок. "Без обид".

"Это за пределами моего воображения".

"Эта гребаная сигарета. Всегда прикуриваешь и всегда засовываешь в дырочку, но никогда не куришь. Что с этим не так, чувак?"

"Ах, Зи Голуаз! Старый трюк ремесла, не так ли, Гарри? Сигарета, которую я держу зажженной и держу под рукой, вот и все ".

"Что это за трюк?"

"Зажигательные взрыватели для бомб, конечно; это то, что я делаю для zee living, понимаешь?"

СТОУК СИДЕЛ ВПЕРЕДИ, ВЫПЯТИВ ЧЕЛЮСТЬ, обмениваемся старой ложью и старыми военными историями с Человеком-водолазом. Хоук и Брок сидели прямо позади них на жесткой скамейке, держась за нее, пока потрепанный "Джип" Фрогги с бешеной скоростью мчался по изрытой колеями песчаной дороге сквозь кустарник и заросли джунглей.

Лицо Хоука, обращенное к солнцу, было воплощением блаженства. Он только что сделал одно из своих любимых занятий: прибыл на остров на лодке. Весь день был пронизан синевой. Он дышал горячим, влажным воздухом, с резким привкусом соли в тропическом бризе. Ослепительный солнечный свет "Рваных ключей" был великолепен.

Он мог чувствовать огромный прилив энергии внутри себя. Это означало, что игра, его особая игра, снова началась.

И он был готов.

Он всегда помнил старое черно-белое закулисное интервью с Фрэнком Синатрой, которое он однажды поздно вечером увидел на BBC. Знаменитый певец потягивал виски, курил бесконечные сигареты, рассказывал о том, почему ему нравится то, что он делает. Он сказал: "Когда я выхожу на сцену, чувак, перед всеми этими тысячами людей, ты видишь, на этот раз я совсем один. В центре внимания - я. Никакой охраны, никаких дикторов, никаких агентов, композиторов или аранжировщиков, никого, понимаете? Это всего лишь я. И вы, люди, ждущие там. И это ... это когда я могу петь ".

Джип внезапно вырвался из густых мангровых зарослей и выехал на яркий свет, и Хоук увидел, что дорога сузилась до песчаной полосы, пересекающей береговую линию острова. Пока открытый джип катился вдоль бирюзовых вод, набегающих на белый песок, Хоук смог разглядеть слева от себя странное сооружение, похожее на холм. Он протянул руку вперед и похлопал Стоука по плечу.

"Что, черт возьми, это за штука вон там?" сказал он, указывая. "Все покрыто виноградными лозами и растительностью. Выглядит как кровавые руины майя."

Стоук повернул голову, прикрыл рот ладонью и крикнул: "Это ангар. Где мальчики хранят самолет шефа C-130. Большую черную мать они называют Дамбо.Летайте на этой штуке по всему миру. Так они сокращают стоимость авиабилетов для деловых поездок. Вон там есть взлетно-посадочная полоса в пять тысяч футов, врезанная прямо в мангровые заросли."

Минуту спустя Джип как раз проезжал под огромным деревом гумбо-лимбо, когда Хоук услышал звук наверху. Он поднял глаза и увидел двух мужчин, висящих на ветвях, в полном камуфляже джунглей и с раскрашенными гримом лицами, улыбающихся ему поверх стволов своих автоматов MP6. Хоук помахал рукой, впечатленный улучшенной безопасностью.

В старые времена на Мартинике эти два мальчика дремали бы у подножия гумбо-лимбо.

Мгновение спустя караван выехал на значительную поляну с мягким белым песком. В середине стояло удивительное четырех- или пятиэтажное строение, которое выглядело удивительно знакомым.

Хоук увидел, что это был идеальный изумрудный куб, размером примерно сорок на сорок, сверкающий на солнце. С того места, где он стоял, казалось, что прочное стеклянное здание, полностью сделанное из прозрачных строительных блоков из зеленого стекла, освещено зеленым огнем, пылающим глубоко изнутри.

"Я помню это здание", - сказал Хоук. "Там, на Мартинике, в старом форте, его называли Изумрудным городом, верно, Стоук?"

"Верно. В то время он был построен как музей военных трофеев, место для демонстрации всех вещей, которые мальчики подбирали с земли после того, как утихала стрельба. Тогда он был вдвое меньше."

Фрогги взмахнул рукой, охватывая все причудливое сооружение.

"Сейчас намного лучше, нет? Мы разбирали старую версию по блокам. Затем мы делаем его еще больше, добавляя новые блоки. Это новая штаб-квартира форта Вупасс! Зо прекрасен, не так ли? Фицхью Маккой называет это архитектурной жемчужиной. Он и шеф полиции Чарли Рейнуотер ждут вас внутри. Allons-nous, mes amis! Вперед, вперед!"

Гарри Брок, мокрый от пота, с оружием в руках, искоса посмотрел на зеленый куб, поблескивающий на солнце, и сказал: "Ладно, кто-нибудь, скажите мне, что в этом сумасшедшем стеклянном парилке есть кондиционер, хорошо? Серьезно. Я родился ночью, но не прошлой ночью."

"Здесь кондиционированный воздух", - сказал Стоук.

"Нет", - сказал Фрог.

"Подожди," сказал Брок, "ты хочешь сказать, что это не так? Нет кондиционера?"

"Гарри!" Сказал Сток.

"Что?"

"Заткнись".

C Ч А П Т Е Р 5 5

Хоксмур

Pэлхам Гренвилл, восьмидесятилетний дворецкий, служивший семье Хоук в течение шести десятилетий, парень, которого Александр Хоук очень любил с раннего детства, работал допоздна. Он был один в своей полутемной кладовке. В доме вокруг него стояла мертвая тишина. В приглушенном отдалении высокие часы времен Георга III, стоящие на страже в большом зале, загрохотали, словно набираясь храбрости, а затем медленно, величественно пробили двенадцать раз.

Дворецкий поднял глаза в направлении каких-то невидимых звуков за оконными стеклами. Он увидел, как крупные капли дождя бьются в высокие окна в свинцовых переплетах, услышал вздох ветерка в голых деревьях ранней весны и вернулся к своей работе. Обычно это был его любимый час. Массивный старый дом, некоторым частям которого было около шести столетий, крепко спал и оставался таким, возможно, еще восемь часов. У него было время делать то, что нужно было делать, то, что он любил делать. Все время в мире.

И все же.

Хозяин дома снова отправился на войну. Каждый раз, когда он уходил, это оставалось недосказанным, но всегда понималось, что был очень хороший шанс, что он может не вернуться. И Хоксмур почувствовал себя в таком другом месте в его отсутствие! Это был просто древний камень, кирпич и строительный раствор, пустые комнаты и галереи без его присутствия, без его смеха и отличного настроения. Лорд Александр Хоук, как однажды заметил Эмброуз Конгрив, был истинным "двигателем" этого дома. И это был он, и только он, кто наполнил его жизнью.

Пелхэм удобно устроился на своем трехногом табурете, его белоснежная голова была склонилась с торжественной сосредоточенностью. Любуясь своей работой, он улыбнулся. Он близился к завершению создания прекрасного джентльменского жилета, вышитого иголкой. На одежде были изображены игриво переплетающиеся гирлянды зеленого плюща на алом фоне. Это должен был быть свадебный сюрприз и рождественский подарок для его дорогого друга Конгрива. Мужчина, который превыше всего любил стиль, кроме своей настоящей любви, леди Дианы Марс.

Эмброуз был человеком, с которым Пелхэм разделил трудную задачу воспитания маленького Александра Хоука после убийства его родителей, когда мальчику было всего семь лет. Обсуждая Хоука, имея в виду самого человека, как они часто делали, они напомнили друг другу, что даже в свои тридцать с небольшим он все еще был "незавершенным работником".

В натренированных пальцах Пелхэма полетели иголки. В тишине коридоров за дверью он слышал только слабое тик-так, тик-так, эхо напольных часов у подножия широкой лестницы. И затем-

Крик.

Женский животный вой, полный такой пронзительной муки, что он едва мог поверить, что это человеческий вой. Он чувствовал себя так, словно лишился дара речи. Он заснул? Ему приснилось, или-

А затем еще один отчаянный вопль ужаса, гораздо громче первого, и этот вопль потряс его до глубины души. Это был не сон, но что, во имя святых небес, это было?

Он бросил свою работу на пол и помчался через затемненные комнаты в Большой зал. Теперь он мог ясно слышать это, одновременно оглушающее и ужасающее, и-

Крики доносились сверху.

Это доносилось из ... Боже милостивый ... детской!

Это была Сабрина! Мальчик, должно быть, ранен или-

"Я иду, я иду!" - кричал он, пробегая через множество затемненных комнат и взбегая по первому широкому пролету, через лестничную площадку, а затем на второй и третий пролеты. Его старые ноги были не так хороши, как раньше, но теперь они служили. Ни один мужчина любого возраста не смог бы достичь верхнего этажа быстрее, чем он.

По какой-то странной причине в зале было темно. Но он мог видеть тонкую полоску желтого света под дверью детской в дальнем конце коридора. Он бросился к двери, потянулся к ручке. . . повернул. . .

"Помогите мне! О Боже, помоги мне!" Сабрина вскрикнула, ужас звучал в каждом слоге. "Остановись! Отойди от него! Убирайся ... "

Массивная дубовая дверь была заперта.

И в детской комнате был другой голос, женский голос, голос, который он не узнал. Незваный гость. . .

"ОТКРОЙТЕ ЭТУ ДВЕРЬ!" - крикнул Пелхэм, несколько раз ударив кулаком по прочной панели. "ОТКРОЙ ЭТО СЕЙЧАС! Я ВЫЗЫВАЮ ПОЛИЦИЮ!"

Крики Сабрины и звуки борьбы прекратились. Теперь было только мучительное рыдание ... стон боли. И душераздирающие рыдания Алексея.

Он отчаянно повернул замок еще раз, зная, что у него есть всего несколько секунд, чтобы проникнуть в комнату. В другом конце коридора был подсобный шкаф. Внутри этого лежала единственная возможность спасения.

Он распахнул дверцу шкафа и дернул вниз за свисающий шнур лампы. Справа от него был большой латунный огнетушитель, а рядом с ним - пожарный топор. Он схватил топор, развернулся и помчался обратно в детскую.

Теперь Алексей кричал, вопил от чистого ужаса, выкрикивая: "Убирайся! Отойди от меня! Плохая птица! Плохая птица!"

Пелхэм размахивался и размахивался, снова и снова, ужас подпитывал его мышцы и решимость, когда летели огромные щепки, вселяя в него надежду.

Он сделал шаг назад и замахнулся изо всех сил, которыми еще обладал.

Панель, наконец, поддалась, расколовшись внутрь прямо над дверной ручкой.

Он просунул руку внутрь и повернул замок, открывая дверь в то же мгновение.

ПЕРВОЕ, ЧТО ОН УВИДЕЛ был ужас от забрызганных кровью стен детской. Он услышал ворчание. Через открытые французские двери на балкон третьего этажа темноволосая молодая женщина, которая, казалось, была ранена, убегала в ночь. Завывающий ветер и дождь сорвали занавески и взметнули шторы, когда она исчезла. Он в ужасе посмотрел на хаос вокруг него, затем бросился к окну, чтобы увидеть большой седан, удаляющийся прочь.

Его сердце разбилось. Скорчившись на полу возле хлопающих дверей, он увидел неподвижную фигуру Сабрины в ее разорванной ночной рубашке. Она была окровавлена с головы до ног и неподвижна. Ее глаза исчезли, превратившись в пустые черные дыры. Она была мертва. Где был Алексей?

"Плохая птица!" - закричал мальчик, отпрянув назад и закрыв лицо своими маленькими ручками.

Он в ярости развернулся, увидев маленького Алексея, скрытого за полузакрытой дверью шкафа, наполовину забившегося в шкаф, откуда он убежал, с опущенной головой, теперь использующего руки, чтобы попытаться защититься от ... ворона. Кровь стекала по его лбу, из ушей, рук, глаз. . .

Птица не просто нападала. Эта птица пыталась убить сына Алекса Хоука. Кружась и пикируя, клюя его в голову, в лицо, в его бедные обнаженные плечи. . .

"Отойди от этого ребенка!"

Его лицо исказилось от ярости, Пелхэм замахнулся топором на пикирующую птицу. Он, конечно, промахнулся, топор слишком тяжелый, а птица слишком быстрая и хитрая. Он бросил топор и двинулся за ним, отбиваясь от него голыми руками. Ударять по нему, кричать на него, все время вставая между Алексеем и этим кровожадным демоном ... это сработало. Теперь птица гналась за ним, пикируя и царапая когтями его макушку, пытаясь выклевать ему глаза. . .

И затем, заметив серебряный свисток, мертвой хваткой зажатый в окровавленной руке Сабрины, он вспомнил.

"Вот как ты заставляешь его прийти к тебе или улететь обратно в свою клетку", - сказала ему Сабрина в то первое утро, когда птица прилетела в свою золотую пагодную клетку. Она открыла дверцу клетки, и птица перелетела на подоконник. "Теперь просто посмотри на это", - сказала она, зажав свисток между губами и выдувая ноту, недоступную человеческому слуху.

И птичка залетела в клетку.

Пелхэм выхватил свисток из холодной мертвой руки Сабрины, уверенный, что теперь ей уже ничем не поможешь, и поднес его к губам.

Он все испортил.

Птица мгновенно прекратила свою атаку.

Да благословит тебя Бог, Сабрина.

Теперь ворон взлетел к кессонному потолку, облетел один раз комнату, а затем вернулся к открытой дверце клетки. Он задержался на долгую секунду или две на подоконнике, затем запрыгнул внутрь и взобрался на свой насест.

Пелхэм сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая себя с каждым выдохом. Не отрывая глаз от ворона, он сделал медленные, маленькие шаги назад к изножью детской кровати. Он наклонился, чтобы присесть, и обхватил Алексея руками, прижимая его к груди, когда тот поднимался на ноги.

"Ш-ш-ш", - прошептал он мальчику. "Сейчас мы должны быть очень спокойны. Ты можешь это сделать, Алексей?"

"Д-да, я так думаю ..."

"С тобой все в порядке?"

"Сабрина, она пыталась-"

"Пытался спасти тебя, я знаю. Сейчас мы должны помолчать, Алексей, всего минуту."

"Где моя собака? Где бедный Гарри? Гарри? Где ты?"

Сердце Пелхэма упало. Алексей тоже потерял своего любимого маленького щенка?

Пес услышал свое имя и высунул нос из-под кровати мальчика. Однажды он зарычал на ворона и удалился в относительную безопасность.

Пелхэм перевел взгляд на птицу, почти призывая ее пошевелиться. Со свистком в зубах, надежно удерживая Алексея в левой руке, он медленно приближался к ворону, птица настороженно наблюдала за ним из все еще открытой клетки.

Его шаги были медленными и обдуманными, движения минимальными, без малейшего намека на угрозу, его бледно-голубые глаза не отрывались от глаз ворона, острые черные глаза птицы следили за каждым его шагом, приближающим его к золотой пагоде, стоящей на комоде маленького мальчика.

Длинная черная тень Пелхэма сопровождала его, двигаясь рядом с ним по оклеенным цирковыми обоями стенам мягко освещенной детской комнаты. Его юный подопечный захныкал у него на руках. Слава богу, все раны Алексея оказались поверхностными, но он испытывал боль и шок.

Мягкие шаги пожилого мужчины эхом отдавались на деревянном полу.

Каждый размеренный шаг, который он делал к птице, он расценивал как минутную победу.

Он остановился в двух футах от комода. Алексей уткнулся головой в грудь Пелхэма. Бедный ребенок дрожал от страха.

"Почти готово", - прошептал он. "Почти закончился ..."

Пожарный топор был прислонен к стене, именно там, где он его оставил.

Свободной рукой он потянулся вперед, чтобы закрыть маленькую золотую дверцу клетки. . .

Ворон внезапно напрягся, громко каркнул и расправил крылья.

C Ч А П Т Е Р 5 6

Форт Вупасс

Hвсе за вождя, брат мой!" Сказал Стоук, подходя к длинному столу заседаний, чтобы обнять шефа Чарли Рейнуотера. Рейнуотер был высоким, симпатичным чистокровным воином-команчем. Он носил свои длинные иссиня-черные волосы, собранные в тяжелый конский хвост, который ниспадал до талии. Чтобы убирать волосы назад, он носил кольцо для салфеток из чистого золота - маленький сувенир, который он подобрал в одном из многочисленных дворцов покойного господина Каддафи.

У вождя были горящие черные глаза под густыми черными бровями, а его длинный нос был острым, как стрела, над несколько жестокими губами и белыми зубами. Он носил много украшений из юго-западного серебра на запястьях и на шее для хладнокровного воина. Рейнуотер, как всегда, с обнаженной грудью, был одет в поношенные бриджи из оленьей кожи в обтяжку, которые Хоук сразу узнал.

"Худший из плохих", - сказал Рейнуотер, указывая на Стоука и широко улыбаясь.

"И самый большой из больших", - сказал Стоук, улыбаясь в ответ своему старому товарищу.

Хоук окликнул большого бывшего морского котика. "Вы действительно загляденье, шеф!"

"И ты тоже, Хоук", - сказал Рейнуотер, его крупные зубы казались белыми, как кость, на медном лице.

Когда Хоук и Брок поднялись на последнюю ступеньку и вошли в Военную комнату в новом и улучшенном форте Вупасс, раздался сильный удар в спину.

Крупный, рослый ирландец с коротко подстриженными рыже-золотистыми волосами вошел в комнату с Фрогги на буксире и направился прямо к Хоку. Он был румяным и обветренным за годы, проведенные на свежем воздухе, но его ясные зеленые глаза все еще ярко сияли сквозь морщинистую от солнца кожу. А его коротко подстриженные усы кумира утренников всегда оживали над его улыбкой.

"Фицхью Маккой, коммандер", - сказал Фитц, вновь представившись со своим сильным ирландским акцентом. "Да, мы считали часы. Как поживаете, сэр? И как тебе наши новые раскопки?"

Хоук отдал честь обладателю Медали Почета Конгресса, как и полагается по военному кодексу США.

"Великолепно, Фитц, по обоим пунктам. Должно быть, все идет хорошо".

Маккой громко рассмеялся, откинувшись назад и уперев руки в бедра.

"Дела идут к чертям, милорд! Вот почему у нас все так хорошо ".

"Чрезвычайные времена требуют чрезвычайных мер, Фитц. Не говоря уже о мужчинах."

"Боже правый, это правда", - сказал он. "Тот, кто управляет государственным кораблем, нуждается в нескольких четко сформулированных уроках гребаной навигации, а?"

"Черт возьми, - сказал Хоук, - я не уверен, что кто-то вообще стоит у руля в эти дни, Фитц".

"И таким образом, мы сталкиваемся с еще одним небольшим беспорядком, который нужно уладить, не так ли?" - сказал шеф. "Северная Корея? Никогда не был. Не могу дождаться."

"Тогда, может быть, нам закатать рукава?" Сказал Хоук, а затем, глядя на обнаженную грудь и руки Рейнуотера: "Вы, конечно, свободны. Я имею в виду, от засучивания рукавов ".

Рейнуотер рассмеялся. "Все еще тот Хоук, которого я помню по кубинскому вторжению. Я счастлив, что мы все снова товарищи по оружию. Пожалуйста. Все собираются вокруг стола. Мы разыграли несколько сценариев для обсуждения."

Хоук посмотрел на стол. Это была большая круглая пластина из толстого прозрачного стекла, возможно, двенадцати футов в поперечнике. Над ним к потолку был подвешен цифровой проектор. Эта таблица, по-видимому, использовалась для многократного отображения на столешнице карт, спутниковых снимков, инфракрасной тепловизионной съемки, погоды на месте и так далее. Он знал, что в Пентагоне, Белом доме и АНБ в Вашингтоне были такие ультрасовременные системы, как эта, но, конечно, нигде больше они не находились в частных руках.

Эти современные солдаты удачи были, мягко говоря, впечатляющими. T & L переносила борьбу с терроризмом двадцать первого века прямо в будущее. Команда собралась вокруг демонстрационного стола, когда появились первые трехмерные голографические изображения.

Хоук сказал: "Джентльмены, мы благодарим вас за согласие участвовать в этой операции по освобождению заложников. Наш успех чрезвычайно важен с точки зрения Вашингтона, а также с нашей собственной как ближайшего союзника Америки. Как вы хорошо знаете, это совместная операция с использованием объединенных ресурсов как ЦРУ, так и МИ-6. Мистер Брок является нашим координатором ЦРУ на время миссии. Я, как командир миссии, представляю свою команду в штаб-квартире Six в Лондоне. Понятно?"

"Да-да", - сказали они все в унисон.

"Тогда все хорошо", - сказал Фицхью Маккой и провел пальцем по стеклу. В результате этого действия появилась спутниковая фотография побережья Северной Кореи.

"Коммандер Хоук, " сказал Фитц, - вы узнаете в этом кадре ЦРУ, который вы переправили нам из МИ-6 в Лондоне. Снимок был сделан шесть недель назад американским спутником-шпионом в 02:00. В нем показана соответствующая география побережья Северной Кореи. Хорошая погода, хороший точный выстрел."

"Да, - сказал Хоук, - это лучшее, что мы получили от них. Не могли бы вы увеличить эту бухту в форме полумесяца? Тот, что дальше всех на север, к юго-западу от Чхонджина?"

"Готово", - сказал Маккой, двумя пальцами проводя по зуму. "Здесь? Это тот самый, сэр?"

"Вот и все".

Хоук указал на место и сказал: "Эта бухта - точка вставки, которую моя команда в Лондоне рекомендует нам использовать. Мы изучили все остальные варианты и пришли к выводу, что это оно. Отсюда самый удобный доступ к лагерю, самый короткий путь по суше через горы. В этой маленькой бухте мы сходим на берег. Прогнозы погоды в этом районе, как правило, хорошие на следующую неделю. Но во вторник, через неделю с сегодняшнего дня, будет безлунная ночь. Очевидно, мы все согласимся с этим в качестве целевой даты для публикации?"

"Согласен", - сказали все за столом.

"Итак, давайте все внимательно посмотрим на оборону противника, не так ли?" Сказал Фитц.

Он снова провел пальцем, и появилось изображение запустения. Они увидели длинный участок земли, поочередно гористый и бесплодный, окруженный морем и горным хребтом с одной стороны и широкой рекой с другой. Были видны бесконечные ряды убогих деревянных бараков, но они знали, что большая часть лагеря смерти была построена под землей, чтобы сохранить происходящее там в секрете от американских спутников-шпионов, подобных этому.

"Фитц, вы и ваша команда совершенно уверены, что это тот лагерь, где беглец опознал возможных американских заложников?"

"Почему бы нам не спросить его и не выяснить". Фитц улыбнулся. "Фрогги, ты не попросишь полковника зайти внутрь?"

Фрогги направился к двери, когда Стоук сказал: "Только не говори мне, что ты действительно нашел этого парня, Фитц?"

"Лучше, чем это. Бывший коммандос южнокорейской армии. Крепкий как гвоздь, чертовски умный. Я нашел его и нанял его - мне пришлось уговорить его уйти из Стэнфорда, где он получил докторскую степень по политологии. Это было нелегко, я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться - шанс немного отыграться в Северной Корее ".

Вошел высокий южнокорейский беглец, за которым следовал Фрогги.

"Доброе утро", - сказал он. "Я полковник Чо Чанг-Хо. Пожалуйста, зовите меня "Чо", так будет проще. Добро пожаловать в Форт Вупасс, джентльмены. Просто предупреждаю, у нас здесь нет ни подготовки постели ко сну, ни мятных подушек."

Стоук громко рассмеялся. Ему уже нравился этот парень.

Они пожали всем руки, и Фитц передал встречу полковнику Чо. Хоук внезапно обнаружил, что чувствует себя намного лучше относительно шансов миссии на успех. Этот человек был внутри. И он знал, грубо говоря, где были похоронены все тела.

Чо включил световую палочку для использования в качестве указки и начал выводить аэрофотоснимки северного полуострова.

"NKS управляет четырьмя из этих лагерей, расположенных подобно островам в архипелаге, протянувшемся с севера на юг по всей внутренней части Северной Кореи. Сверху они все выглядят практически одинаково. К счастью, коммандер Хоук, ЦРУ предоставило спутниковые фотографии всех четырех основных лагерей крупным планом. Этот лагерь, расположенный в шести милях от берега, был моим лагерем. Кван-ли-со номер 25. Политический лагерь для военнопленных Чхонджин. Я был там десять лет. Я сбежал в Китай, переплыв реку Ялу, которую можно увидеть здесь."

"И у вас были веские основания полагать, что там были американские пленные, полковник?" Сказал Хоук.

"Я сделал. По всему лагерю ходили слухи. Но их держали подальше от населения в целом. На самом деле я никогда их не видел - до нескольких дней назад. Я объясню это через несколько минут."

"Что это за длинные прямоугольные сооружения?" Сказал Стокли.

Чо сказал: "Казармы. Где спят более привилегированные заключенные. Здесь интернировано около трех тысяч заключенных, что делает его самым маленьким из лагерей. В лагере 22, недалеко от китайской границы, проживает более пятидесяти тысяч человек. Основная масса так называемых политических интернированных спит под землей. Многие из них никогда не возвращаются."

"Похоронен заживо", - сказал шеф Рейнуотер.

"Да. Пожалуйста, внимательно посмотрите на эту фотографию ЦРУ, сделанную несколько лет назад. Скажи мне, что ты думаешь."

Он провел пальцем еще раз, и появилось изображение с воздуха. Это был чрезвычайно зернистый черно-белый снимок трех человек, идущих по открытой местности.

"Заметил что-нибудь?" Спросил Фитц.

"Дети", - сказал Хоук.

"Правильно", - сказал Чо. "Средний рост заключенного в этом лагере составляет что-то около пяти футов, плюс-минус. В основном из-за того, что они находятся на пожизненном голодном пайке. Большинство умирает через десять-двадцать лет после попадания в лагеря. Этот снимок был сделан пять лет назад, в 2009 году."

"Год, когда Билл Чейз и его семья были похищены в Вашингтоне", - размышлял Хоук.

"Да, сэр. Этот снимок датирован месяцем после их похищения в Джорджтауне."

"Разве они не могли быть северокорейцами, Чо?" Сказал Брок. "Я имею в виду детей".

"Они могли бы быть, мистер Брок, они, безусловно, могли бы быть. Это то, во что верили аналитики ЦРУ в то время. Но я так не думаю. В лагерях каждый год рождаются дети, хотя очень немногие из них когда-либо интернировались до подросткового возраста. Но посмотрите на формы тела двух изображенных. Гораздо здоровее, чем другие дети, большинство из которых - ходячие скелеты, мешки с куриными костями. В то время как эти двое нормального размера, немного выше и явно здоровее. И намного больше мяса на их костях ".

"Американцы", - сказал Стоук. "Чертовски верно".

"Из-за выбора времени для съемки со спутника ... и из-за очевидного физического состояния детей ... Я убежден, что эти двое детей, на которых вы смотрите, не кто иные, как Майло Чейз и его старшая сестра Сара".

"Я согласен", - сказал Хоук. "Это просто само собой разумеющееся".

"Давайте уберем этих бедных детей оттуда к чертовой матери", - сказал Стоук.

"Прежде чем эти чудовища, черт возьми, умрут от голода и забьют их до смерти", - сказал Хоук, и в его глазах внезапно появилась решимость и чувство обновленной цели. Он знал, что там были заложники. С полковником Чо на его стороне у него был чертовски хороший шанс вытащить их живыми.

Он имел зуб на людей, которые морили голодом, пытали и убивали детей.

"Фитц, давай минутку поговорим о логистике", - сказал Хоук. "У вас есть много людей и оборудования, чтобы пересечь полмира. Как вы намерены этого добиться?"

"Дамбо. Этот C-130, который вы, возможно, миновали, направляясь сюда. Она уже в годах, но наш пилот, Фрогги, следит за тем, чтобы она была пригодна для полетов. Вы просто должны сказать мне, где подлодка подберет нас, и мы будем там ".

"Я как раз думал об этом. Я знаю отдаленное место в заводях Восточно-Китайского моря. Он называется остров Сячуань. Это старая японская авиабаза времен Второй мировой войны с исправной взлетно-посадочной полосой длиной восемь тысяч футов. Хорошая новость в том, что он полностью опустел из-за территориального спора Японии с Китаем. Недавно я намеревался использовать его, посадить там F-35 Lightning, но, к сожалению, меня отвлекла безжалостная китайская ракета SAM ".

"Звучит идеально, Хоук", - сказал Фрогги. "Я включу координаты острова Сячуань в наш план полета".

Фитц сказал: "Давайте пройдемся по оборонительным сооружениям лагеря, джентльмены, не так ли? Полковник Чо и я представили подробный анализ и имеем некоторые предварительные соображения о том, как войти в это проклятое место и выбраться из него, как только подлодка высадит нас на берег."

Собрание затянулось далеко за полночь.

C Ч А П Т Е Р 5 7

Котсуолдс

Hello?"

"Эмброуз, извини, это Пелхэм".

"Боже милостивый! Должно быть, уже за полночь, Пелхэм! Ты говоришь-"

"Видите ли, кого-то убили".

"Где? Кто?"

"Здесь, в Хоксмуре. . . и . . ."

"Алексей?"

"Нет, слава Богу. Но его няня, Сабрина, и ... "

"Сабрина была убита?"

"Да. По-видимому, она погибла, пытаясь спасти жизнь ребенка."

"Кто-то пытался убить Алексея, Пелхэм? Посмотри сюда. Я в пути. Я подойду к вам как можно скорее. . . Как Алексей? Он ранен?"

"Ранен, но непосредственной опасности нет. Поверхностные порезы на голове и руках. Сейчас он со мной, отдыхает. Видишь ли, была птица, ворон, и - Послушай минутку, Эмброуз. Я видел, кто это сделал. Это была женщина. Молодая женщина, около двадцати, я бы предположил. Синее шелковое платье. Короткие черные волосы, подстриженные прямо на затылке. Я видел, как она выходила на балконное окно, когда врывался в детскую."

"Ты вломился?"

"Топор. Запертый изнутри."

"Видишь ее лицо?"

"К сожалению, нет".

"Черт".

"Тем не менее, мне удалось узнать номерной знак на задней части ее машины".

"Хорошее шоу! Что это была за машина."

"Винтажный ролик. Серебристый или светло-серый, я полагаю."

"Черт возьми, я знаю эту машину! Большой салун. Однажды очень туманной ночью увидел, как две женщины везли его через болота. Так и не узнал номерной знак. Скажи мне. Был ли ролик винтажным 1930-х годов?"

"Действительно, это было".

"Номерной знак?"

"M . . . A . . . O . . ."

"М . . . А . . . О . . . . Как у Мао? Председатель Мао?"

"Я никогда не думал об этом, но . . . да . . . Я полагаю, что это может быть правильно . . . "

"Я заканчиваю. Мне нужно связаться с полицией Кембриджа, пусть они отследят этот номерной знак. Пелхэм. Тебе нужно попытаться успокоиться. Вам нужно немедленно доставить ребенка в больницу. Пусть юный Йен подгонит локомотив и отвезет вас туда! Сейчас!"

"Я собирался это сделать, но он, кажется, относительно невредим, если не считать нескольких порезов и царапин и - я думаю -"

"Возьми его в любом случае. Я хочу официальную полицейскую запись о его поступлении и журнал учета его травм ... за день, когда это убийство и покушение на убийство будут переданы в суд. Слушай, ты упоминал что-то о птице?"

"Да, клянусь Богом, я это сделал. Кровавый черный дрозд. Подарок Сабрины Алексею, когда она вернулась из отпуска в Корнуолле. Я уверен, что она понятия не имела, что привносит в этот дом. Хищная птица, обученная убивать по команде, ради всего святого!"

"Возмутительно. Просто возмутительно".

"Действительно. И подумать только, что это злобное существо уже несколько дней подряд сидит у кровати Алексея в детской! Это должна была быть та женщина, которая сбежала, которая выпустила птицу на свободу! Она использовала серебряный свисток Сабрины, чтобы каким-то образом выманить его из клетки. Приказал ему убить Алексея."

"Это был первый раз, когда птица покинула клетку?"

"Вовсе нет. Сабрина все время играла с ним, нажимая на маленький свисток, чтобы заставить его порхать по комнате, часто садясь в ногах кровати Алексея. Безобидная забава, подумал я. На этот раз оно убило Сабрину и атаковало Алексея, когда я вошел . . . и я. . . получил чертову штуку раз и навсегда. Всегда ненавидел эту птицу."

"Боже милостивый, Пелхэм. Ты, должно быть, развалина. Могу ли я пригласить Диану приехать и провести там ночь? Составить тебе компанию?"

"Нет, не обязательно. Мы проведем ночь в больнице. Я лучше позвоню на конюшню и немедленно отвезу Алексея в лазарет Святого Павла. Он начал дрожать ... Стал бледным как молоко. Я думаю, что он впадает в шок ... Я надеюсь, что он не ... "

"Вперед, вперед. Заверните его в теплое одеяло и сядьте с ним на заднее сиденье. Попытайтесь успокоить его. Травма от того, что я увидел, что эта птица сделала со своей дорогой няней . . . Позвони мне на мобильный по пути, если что-то изменится. Я буду в своей машине, как только они снимут адрес с этой таблички. Эта бедная Сабрина, эта милая женщина. Это один из арестов, который я, черт возьми, планирую произвести сам ".

АМБРОУЗ РАССТРЕЛЯЛ ЖЕЛТУЮ ОПАСНОСТЬ опасно быстро преодолевая повороты на узкой и скользкой от дождя окружной дороге. Это была непроглядная ночь. Его тонированные в желтый цвет фары были не по последнему слову техники, в тумане лучше, чем в такую ясную ночь, как эта. В этих лесах водились олени. Сбей одного на скорости в его маленьком желтом гроулере, и с ним было бы покончено как с самим собой, так и с оленями.

Он углубился в сельскую местность.

Он направлялся в маленькую деревню, о которой никогда не слышал. Называется Хавершем и расположен примерно в тридцати милях от собственно Кембриджа. Инспектор Каммингс дал ему адрес для подключения к его GPS-навигатору Garmin и сказал, что он направляется в загородный дом, какую-то продуваемую насквозь старую развалюху под названием Рейвенсвуд.

Черный дрозд, по словам Пелхэма, напал на ребенка. Да, конечно. Дрессированный ворон. Все это имело смысл. Дом принадлежал доктору Муну. Уважаемый профессор Кембриджа, - сказал Каммингс по телефону. На самом деле, китайский. По его словам, вряд ли он был замешан в таком отвратительном преступлении, как это. Ах. Что ж, теперь все складывалось, не так ли?

Ватанабэ умер ужасной смертью, подвергнутый древней китайской форме пыток, называемой Сияющей корзиной. Возможно, женщина, которую Пелхэм видел убегающей, была кем-то, кто вполне мог убить его старого друга? Вполне возможно. Но он не смог этого доказать. Во всяком случае, пока нет.

С какой стати выдающийся профессор пытался убить сына Алекса Хоука?

Алекс Хоук, который всего полчаса назад разговаривал по телефону с Эмброузом Конгривом. Алекс, разъяренный тем, что произошло в его отсутствие, но, конечно, под контролем, хочет покинуть Флориду и немедленно улететь обратно в Англию. , , найти того, кто убил Сабрину . , , и устранить угрозу Алексею.

Через некоторое время ему удалось успокоить его светлость. Рассказал ему о незначительных травмах ребенка, о том, что он провел ночь в больнице с Пелхэмом рядом с ним, двое мужчин из Скотленд-Ярда дежурили у его двери. Что он уже приказал вывести усиленную охрану из Скотленд-Ярда, чтобы поместить Хоксмур в карантин. Местная полиция уже проводила расследование на месте преступления, в то время как другие обыскивали территорию в поисках любого намека на улики. Полиция на месте преступления все еще была с жертвой убийства, скорая помощь на месте происшествия . . .

А затем он напомнил Хоку о серьезности его миссии. На его плечах снова лежал весь мир, и сейчас было не время просто сбрасывать это со счетов. И, в конце концов, Хоук согласился. Но он потребовал круглосуточного присутствия в Хоксмуре от королевской охраны Скотленд-Ярда, начиная с сегодняшнего вечера. Конгрив еще раз заверил его, что к рассвету его дом будет кишеть людьми из Отряда королевской охраны.

Задолго до того, как ребенок и Пелхэм вернулись домой.

Он нажал на акселератор. 80 . . . 85 . . . 90 . . .

Он вытягивал из старушки столько, сколько мог выжать. Он посмотрел на свою сумку для убийств на единственном сиденье рядом с ним. В последний раз, когда он открывал его в коттедже Ватанабэ, это было потому, что ему нужен был его пистолет. У него была идея, что она может понадобиться ему снова сегодня вечером. Он сунул руку внутрь, нащупал успокаивающую холодную сталь и вытащил оружие. А также дополнительная коробка пустотелых патронов, которые он засунул в карман своего пальто.

Полчаса спустя, мчась по лесу, он как раз притормаживал для резкого поворота вправо, когда увидел огромные черные железные ворота, вырисовывающиеся перед ним. Его фары осветили их, и он мельком увидел витиеватое слово РЕЙВЕНСВУД вылепленный из позолоченного кованого железа, стоящий на обоих воротах. Они оба были приоткрыты, как будто кто-то второпях забыл их закрыть.

Он резко повернул руль, его немного занесло на мокрых листьях после послеполуденного ливня, он выровнял ее и направился к узкому проходу.

По обе стороны от подъездной дорожки стояли сторожки. Когда он был примерно в двадцати ярдах от него, двое мужчин выскочили прямо перед ним, подняв автоматическое оружие. Он нажал ногой на кнопку дальнего света и включил мощный прожектор, установленный на его ветровом стекле.

Должно быть, что-то сработало, потому что они нырнули в обе стороны, когда он пронесся прямо сквозь них.

Он услышал треск автоматной очереди позади себя и ждал, что услышит глухой звук множества пуль, попавших в ботинок тонкокожего Перила.

Или его собственный чертов ботинок, если уж на то пошло.

Ни того, ни другого не произошло.

Он обогнул крутой поворот, направляясь вглубь леса, как раз в тот момент, когда они открыли огонь. Темные тучи, тяжелые от дождя, скрыли луну. Было темно, как дьявольская ночь, и без мощного прожектора, закрепленного на ветровом стекле, ему было бы крайне тяжело оставаться на дороге. По крайней мере, дождь на время прекратился.

Это была самая длинная частная поездка, в которой он когда-либо участвовал. Где, черт возьми, был этот чертов дом? Такими темпами ему понадобится заправочная станция, прежде чем он туда доберется!

Он увидел огни.

Огни домов, мерцающие сквозь черные деревья-скелеты. Он замедлил Опасность и потушил свой прожектор и фары. Еще всего несколько поворотов, и он окажется у главного входа.

КОНГРИВ ЗАМЕДЛИЛ ШАГ, ЧТОБЫ ОСТАНОВИТЬСЯ перед очень мрачно выглядящей резиденцией доктора Чайны Мун.

Изнутри светилось всего несколько слабых огоньков.

Он выбрался из своей машины и направился по гравийной дорожке к обнесенному стеной переднему двору, ворота которого были открыты. Тяжелые капли дождя начали забрызгивать кирпичи, и он поднял свой любимый зонт Swiss army knife, благодарный Диане за то, что она еще раз настояла, чтобы он взял его с собой.

Старый серебристый роллер был втиснут между винтажным мотоциклом и парой гораздо более шустрых автомобилей, старым британским гоночным зеленым Aston Martin DB4 и блестящей красной Ferrari Berlinetta. Профессор Мун либо была коллекционером старинных спортивных автомобилей, либо у нее были гости, которые ими были. Он подошел к длинному капоту "Роллс-ройса" с жалюзи и положил на него руку. Все еще довольно теплый. Изнутри доносятся слабые тикающие звуки. Никаких сюрпризов здесь нет.

Поднимаясь по широким ступеням ко входу, он не торопился. Убийца должен был быть найден в этих стенах. Без сомнения, двое вооруженных головорезов у входа объявили о его прибытии. Он сунул руку в левый карман пиджака и вытащил свой курносый револьвер. Засунув его за пояс, он застегнул поверх него свой твидовый пиджак.

Он услышал приглушенные голоса изнутри. Две высокие женские, один глубокий мужской.

Видимо, благодаря эпизоду с второстепенными вратами его ожидали.

Он позвонил в звонок, затем энергично постучал в дверь толстой деревянной ручкой своего любимого бролли, "Специального издания" МИ-6, как он теперь его называл.

C Ч А П Т Е Р 5 8

Рейвенсвуд

Tмужчина, который закрыл весь свет изнутри, широко распахнул входную дверь. Человек с голосом, который, казалось, доносился из бездонных ям ада.

"Добрый вечер, сэр. Могу я вам помочь?" - сказал он.

У этого чудовища был самый плавный английский акцент, какой только можно вообразить. Он казался лакеем в старом понимании этого слова: куртка с вырезом и начищенными медными пуговицами, бриджи до колен, белые чулки и броги. У него была гладкая голова в форме пули на бычьей шее и массивных плечах. И под кустистыми черными бровями два маленьких черных и совершенно мертвых глаза, которые противоречили его слабой улыбке. У Эмброуза сложилось отчетливое впечатление, что он где-то раньше видел этого персонажа.

Но где?

По телевизору, вот где.

Он был кем-то вроде телевизионного рестлера в середине девяностых. Как его звали? Ах, да, Оптимус Прайм. Тогда его называли "Грубиян". Кто мог забыть его? Этот Прайм выглядел так, будто его истинным желанием было бы положить ладони по обе стороны от вашего черепа и медленно, но сильно сжимать, пока вы буквально не взорвете свою макушку, как вулкан. Эмброуз заставил себя улыбнуться.

"Ах, да. Ужасно сожалею о задержке. Я бы очень хотел поговорить с доктором Муном. Она случайно не дома?"

"Кто, как мне сказать, звонит в такой час, сэр?"

"Старший инспектор Конгрив, - сказал он, - из Скотленд-Ярда. Вопрос некоторой срочности."

"Не зайдете ли вы внутрь, сэр? Боюсь, она в библиотеке, занята своими исследованиями. Я найду мадам и спрошу, принимает ли она."

"Большое вам спасибо", - сказал Конгрив, подавляя почти непреодолимое желание добавить "Мой хороший".

Оптимус Прайм протопал по коридору и исчез во внутренней темноте. Конгрив услышал скрип открываемой двери, и внезапно косой прямоугольник желтого света скользнул по черно-белому мраморному шахматному полу большого зала.

Пять минут спустя знаменитый скандалист вернулся.

"Да. Мадам примет вас сейчас. Она ждет в библиотеке. Могу я предложить вам что-нибудь освежающее? Хочешь шерри? Бренди?"

"Нет, спасибо".

"Прямо сюда, сэр".

"ДОБРЫЙ ВЕЧЕР, доктор МУН, "ЭМБРОУЗ сказал, направляясь к огромному малиновому шелковому дивану, на котором она устроилась довольно величественно, как будто позировала для официального портрета. Он знал о большом количестве высоких стеклянных витрин, заполненных черными дроздами с глазами-бусинками, сидящими на реалистичных керамических ветках деревьев и внутри небольших стеклянных витрин в каждом углу комнаты. И в воздухе витал стойкий аромат духов. Шалимар. Тот самый аромат, который он обнаружил в коттедже Ватанабэ.

Он сказал: "Ужасно сожалею о том ужасном часе, профессор. Пожалуйста, прости меня."

"Вовсе нет, старший инспектор, вовсе нет. Как вы можете видеть, я ночная сова."

Она протянула длинную тонкую руку, до локтя затянутую в плотный изумрудный шелк. Ее торчащие кроваво-красные ногти выглядели способными вспахать целые поля, а ее кольца со множеством драгоценных камней мрачно поблескивали в свете огня из очага. Ее черные глаза были свирепыми, отметил он, несколько ошеломленный их интенсивностью.

Он взял протянутую руку.

Ее рукопожатие было похоже на то, чтобы взять несколько маленьких хлебных палочек в шелковом пакетике. Она улыбнулась, повернув лицо к свету, чтобы он мог рассмотреть ее изящно нарумяненные щеки и накрашенные губы, опытная соблазнительница, одержавшая множество побед. И, возможно, старше, чем можно предположить на первый взгляд.

Сразу стало очевидно, что это не та убийца, которая, по описанию, покидала место преступления. Это была элегантная женщина определенного возраста, а не хорошенькое юное создание в коротком платье с коротко остриженными блестящими черными волосами. Молодая женщина, которую так ярко описал Пелхэм.

"Как поживаете, старший инспектор? Чему я обязан сомнительной честью этого совершенно неожиданного визита?"

"Ах, мадам. Боюсь, произошло преступление."

"Неужели? Какого рода преступление?"

"Убийство".

"Худший вид. Кто был жертвой?"

"Молодая женщина, с которой я знаком. Она работала опекуном ребенка. Мисс Сабрина Черчилл. Она была офицером королевской охраны из Скотленд-Ярда. Женщина на службе у отца ребенка, джентльмена по имени лорд Александр Хоук. Вскоре после полуночи дворецкий его светлости услышал шум наверху, в детской. Он бросился наверх, чтобы найти бедную девушку Черчилль уже мертвой на полу. По-видимому, она была жестоко заклевана до смерти какой-то птицей-убийцей, хотя еще слишком рано говорить, было ли это действительной причиной смерти."

"Какой ужас".

"Да".

"Мне так жаль слышать обо всем этом, но, на самом деле, старший инспектор, пожалуйста, скажите мне, что именно привело вас сюда, в Рейвенсвуд?"

"Факты".

"Например?"

"Войдя в детскую, дворецкий, о котором идет речь, действительно увидел, как предполагаемый убийца покидает место преступления. Она вылезала из окна на балкон, который выходил на автостоянку. Он хорошо рассмотрел ее. Кроме того, внимательно посмотрите на номерной знак на ее машине. Транспортным средством, о котором шла речь, был серебристый Rolls-Royce Phantom. На номерном знаке написано "МАО", как у председателя Мао. Звучит знакомо?"

"Действительно, это так, старший инспектор. Это моя машина."

"Ты водил эту машину сегодня вечером?"

"Нет".

"Где сейчас эта машина?"

"Там, на парковке, с остальными".

"Есть ли у кого-нибудь, кроме вас, разрешение водить его?"

"Да, конечно. Мой дорогой дворецкий и шофер, с которым вы познакомились, Оптимус Прайм. И мой спутник."

"Могу я узнать также имя вашего спутника?"

"Конечно. Ее зовут Лорелей Ли."

Конгрив был потрясен знакомым названием, но сумел скрыть это. Множество вопросов, которые он таил в себе об очаровательном молодом стрингере из Times, теперь встали на свои места.

"Я понимаю. Доступна ли мисс Ли? Я хотел бы перекинуться с ней парой слов".

"Боюсь, она недоступна. Этим вечером она рано ушла спать, вскоре после ужина. Я думаю, какая-то желудочная болезнь. У меня лихорадка. Довольно болен. Я хотел вызвать нашего местного врача, но она отказалась от всего этого. Поэтому я дала ей успокоительное и немного теплого молока и уложила ее в постель ".

"Я понимаю. И в какое время это могло быть?"

"Кто знает? Полагаю, вскоре после восьми. Да, часы в центральном зале только что пробили колокола."

"Где ее комната? Она живет в этом доме?"

"Да. Гостевые апартаменты на третьем этаже."

"И вы говорите, что она была в своей комнате с восьми P.M.?"

"У нее есть".

"Она подозревается в убийстве. Я должен настаивать на встрече с ней ".

"Возможно, если ты вернешься завтра? Посмотрим, почувствует ли она себя лучше ".

"Доктор Мун, слушайте внимательно. Скотланд-Ярд проводит расследование убийства. Женщина, подходящая под описание Лорелеи Ли, была замечена покидающей место этого убийства менее часа назад в автомобиле, который сейчас стоит снаружи на вашей автостоянке. Капот все еще теплый, двигатель все еще тикает. Я проверил."

"Какой ты очень умный".

"Возможно, в ближайшие дни я смогу придумать подозреваемого получше. Возможно все. Но прямо сейчас ваш спутник находится на самом верху моего собственного короткого списка. Пусть ваш дворецкий приведет ее сюда для допроса. Итак."

"Вы совершенно уверены, что не хотели бы чего-нибудь выпить перед уходом? Укрепитель для костей? На улице ужасно холодно".

"Нет, спасибо. Я пришел сюда, чтобы арестовать мисс Ли по подозрению в убийстве, и это то, что я намерен сделать. Основываясь на вашем нежелании сотрудничать с этим расследованием, я вполне могу обвинить вас в соучастии по факту и препятствовании правосудию ".

"Женщина больна. Почему ты не можешь поверить правде?"

"Потому что я не верю ни единому твоему чертову слову".

Она откинула голову назад и выпустила бесконечный шлейф вьющегося голубого дыма.

"О, не будь грубой. Я начинаю находить тебя самым раздражающим."

"И я начинаю понимать, что ты женщина, помогающая предполагаемому убийце. Если вы откажетесь сотрудничать, вы сочтете меня гораздо большим, чем просто грубым и раздражающим ".

"Странно, не правда ли, когда человеку нечего скрывать".

"Мне трудно в это поверить. Так получилось, что я уже считаю тебя одной из самых трусливых женщин, которых я когда-либо встречал, возможно, за всю мою карьеру в сфере обеспечения соблюдения закона ".

Она рассмеялась.

"Действительно. Это серьезное заявление, исходящее от уличного полицейского-бобби. Видите ли, я прочитал ваше собственное досье. Со всеми подробностями вашего скромного происхождения. Напомнило мне цитату Шекспира на эту тему. Возможно, вы это знаете?"

"Просвети меня".

"Каким мясом питается этот наш Цезарь, что он вырос таким великим?"

Конгрив даже не моргнул.

"Профессор Мун, я совершенно уверен, что вы считаете себя женщиной огромной интеллектуальной и личной силы. Вы излучаете непоколебимую уверенность. Вы демонстрируете ошеломленное презрение к таким, как я, кого вы считаете полностью ниже себя. Такие люди, как я, происходят из скромных семей."

"Ваше скромное происхождение самоочевидно. Ради бога, переходите к сути, предполагая, что она у вас есть."

"За всю мою профессиональную жизнь, профессор Мун, я еще не встречал труса, который не был бы жестоким. И, поскольку я думаю, что ты способен на самую невыразимую жестокость, я считаю тебя самым невыразимым трусом ".

"Какая жестокость? Это нонсенс. Я этого не потерплю!"

"Одно из самых ужасных орудий смерти в пятнадцатом веке. Сияющая корзина."

"О, пожалуйста. Вся эта болтовня о корзинах. В этот поздний час... "

"Я не буду спрашивать снова. Возьми чертов телефон."

"О, ради бога", - сказала она, скрестив свои длинные, обтянутые шелком ноги и снимая трубку черного бакелитового телефона 1930-х годов. "Оптимус? ДА. Вот вы где. Не могли бы вы зайти на минутку в библиотеку? У нашего незваного гостя есть кое-что, что он хотел бы, чтобы вы для него сделали. Да? Хорошо."

"В пути?" Сказал Конгрив.

"В пути".

"Что это за увлечение воронами, доктор Мун? Эта комната похожа на морг Блэкберда. Очень любопытно. Хобби?"

"О, гораздо больше, чем это, инспектор. Я импортирую очень редкую породу воронов из Новой Зеландии. Corvus antipodum. Необычайно умен. Пожиратели мертвецов, обычно называемые пожирателями падали, вы знаете, питаются мертвыми животными, разлагающимся мясом. Я называю их "Голодные птицы". Вороны, долгое время считавшиеся птицами дурного предзнаменования, по мнению некоторых, являются призраками убитых людей или своего рода животными-посредниками между жизнью и смертью. Я полагаю, вы находите некоторые из этих вещей болезненными или неприятными, но для меня это существа, обладающие огромной красотой. О, Оптимус, наконец-то ты здесь."

Дородный дворецкий вошел в большую комнату и прошел по выцветшим персидским коврам, чтобы занять место между хозяйкой дома и ее гостем. Он не сводил глаз с Конгрива, разговаривающего через плечо со своей любовницей.

"Вы звонили, мадам?"

"О, Оптимус. Как ты прекрасна в этом свете. У старшего инспектора есть просьба, не так ли, инспектор?"

"Действительно. Дорогой мой, не мог бы ты, пожалуйста, подняться на третий этаж, найти мисс Ли и привести ее сюда, в библиотеку? У меня есть несколько простых вопросов относительно ее местонахождения сегодня вечером."

"Извините, сэр. Это будет невозможно. Ранее она чувствовала себя довольно плохо и ушла на вечер. Неприятный желудочный вирус. Некоторое время назад она появилась в кладовой и сказала, что, возможно, зайдет в круглосуточную аптеку в Сент-Айвсе. Получите что-нибудь за это ".

"В "Роллс-Ройсе"?" Сказал Конгрив.

"Нет, сэр. Она указала, что берет тень Винсента Блэка."

"Я так понимаю, что это мотоцикл", - сказал Конгрив.

"Действительно, это так".

"Что ж, " сказала Чайна Мун, " вот вам и все. Как хорошо, что вы проделали весь этот путь в такой поздний час. Оптимус, ты не проводишь инспектора Конгрива до двери?"

"Я не уйду из этого дома, не поговорив с Лорелеей".

"О, обращаться по имени!"

"Да. Так случилось, что я ее знаю. И я знаю, что она в этом доме. Если вы откажетесь привести ее, я арестую вас обоих за препятствование правосудию ".

Чайна позволила себе вспышку гнева.

"Я думаю, мы здесь вполне закончили. Я хочу, чтобы вы ушли, старший инспектор. Итак. Оптимус? Уберите его с моих глаз".

Большой человек сделал движение к нему. Конгрив сунул руку под куртку и вытащил револьвер. Он направил его в сердце знаменитого рестлера.

"Только дотронься до меня, Прайм, и я насажу твою окровавленную голову на пику. Я буду-"

Он так и не закончил свое предложение.

Оптимус имитировал движение влево, затем проник внутрь, отбросив руку Амброуза с пистолетом вниз и в сторону резким и мощным ударом вниз по его левому предплечью. Прежде чем Конгрив смог снова поднять пистолет, Прайм отклонился и ударил его ногой в кончик правого локтя. Конгрив чувствовал себя так, словно схватился голой рукой за ветхую линию электропередачи. Раскаленные провода вонзились в его плечо и спустились к кончикам пальцев, и его рука обмякла, наполовину онемев.

Пистолет заскользил по потертому ковру.

Когда скандалист сделал выпад и наклонился, чтобы выхватить его, Эмброуз отклонился назад и ударил его в живот носком своего фирменного лоббистского акцента со стальным наконечником, чего он не сделал бы, оглядываясь назад. Пара сломанных ребер только подстегнула Зверя.

Доктор Мун вызвал небольшие аплодисменты, как будто из зала. Она потягивала бренди и наблюдала за королевской битвой с малинового дивана, выражение ее лица лучилось весельем.

Взревев, Прайм вернулся к нему, нанося хорошие удары. Конгрив каким-то образом с трудом поднялся на ноги и отступал, пытаясь увеличить дистанцию между собой и своим грозным противником. Ему удалось незаметно отбросить оружие в угол позади себя, и, слава Богу, Прайм не видел, как он это сделал. Это был единственный шанс, который у него был.

"О, Оптимус. Посмотрите, что он сейчас натворил", - сказал доктор Мун. "Он отбросил пистолет в угол позади себя".

"Я видел это, мадам. Но спасибо вам."

"Ради Бога, не убивайте его здесь. Я не хочу, чтобы на этих коврах была кровь. Это никогда не выйдет."

"Нет, мадам. Я буду сдерживать себя".

"Пожалуйста, сделай", - прохрипел Конгрив.

C Ч А П Т Е Р 5 9

Aмброуз теперь мог поднять онемевшую руку, но он был реалистом до мозга костей. Выбирайте свои сражения. Живи, чтобы сражаться в другой раз. Он довольствовался тем, что принимал удары на предплечья и предплечья, защищая голову. Это, казалось, только еще больше раззадорило Грубияна, потому что он немедленно нанес удар правой сверху, который попал в челюсть Конгрива и заставил его рот широко открыться.

Его колени ослабли, а перед глазами заплясали белые ракеты. Он ехал на велосипеде задом наперед, и только стена удержала его от падения на месте. Он ударил достаточно сильно, чтобы повредились картины старых мастеров, висевшие наверху, самая большая из которых рухнула, едва не задев Конгрива, угол тяжелой позолоченной рамы ударил нападавшего по макушке.

Рестлер взревел от тоски, если не от боли. Мужчина казался невосприимчивым к этой человеческой слабости.

Еще больше разъярившись, Прайм рубанул вниз ребром правой руки, диагональный удар пришелся Конгриву по боковой части черепа, как раз под мочкой левого уха. Знаменитый детектив расплавился на полу, его глаза расфокусировались, ноги превратились в желе.

Затем наступает темнота.

КОНГРИВ ПРОСНУЛСЯ ОТ ХОЛОДА, влажная земля. Когда он смог видеть, он обнаружил, что находится вне дверей; он был внутри какой-то большой кованой железной клетки или чего-то подобного. Возвышающееся существо, которое парило над ним до высот, потерянных во тьме.

Он понятия не имел, как долго был без сознания. Пять минут? Час? Ему было очень холодно от ночного воздуха. Он лежал на спине. Он почувствовал огромную тяжесть в груди, но, возможно, это была просто боль. Он понятия не имел, насколько сильно пострадал. Он шевелил губами. Он попытался пошевелить руками. Затем его ноги. Он не мог пошевелить левой ногой. Он попробовал еще раз и услышал звон цепи.

Его левая нога была прикована за лодыжку к чему-то - железному колу, вбитому в землю под углом. Он поднял голову, чтобы оценить свое затруднительное положение.

В темном царстве за клеткой он увидел высокий силуэт. Она смотрела на него сквозь решетку. Чайна Мун. Он почти не мог видеть ее лица. Но она курила сигарету, и отблеск оранжевого угля заставлял ее черные глаза вспыхивать каждые несколько секунд.

"Я сделал вам укол, кое-что, чтобы привести вас в чувство, старший инспектор. Я рад видеть, что ты чувствуешь себя лучше. Метамфетамины - поистине чудо-наркотики."

"Немедленно освободите меня!"

"Скажи мне то, что я хочу знать, и, возможно, я именно это и сделаю".

"Не могу представить, что у меня есть информация, имеющая для вас хоть малейшую ценность".

"Ах, но ты делаешь, ты видишь. Я хочу, чтобы вы рассказали мне все о вашем друге лорде Александре Хоуке."

"А что насчет него?"

"Где он, для начала? По моему приказу мой компаньон нанес ему неожиданный визит сегодня вечером. Его не было в резиденции. Итак, ей пришлось отомстить мисс Черчилл, этому жалкому подобию телохранителя. И ребенок, конечно. Бедняжка."

"Она также сказала вам, что убила ребенка?"

"Она сделала".

"Ну, она этого не сделала. Мальчик, не благодаря твоему другу-убийце, не был серьезно ранен. Мой друг Пелхэм прервал планы Лорелеи Ли."

"Мальчик выжил? Так, так. Она действительно много лжет. Неважно, ребенок может подождать. Я хочу Хоука".

"Почему?"

"Много причин. Хоук трахал мою сестру Джет много лет назад на юге Франции. В те дни она была довольно известной кинозвездой, которую очень любили в Китае. Но она ему надоела. Выбросил ее, унизил, как кучу мусора. А затем он послал огромного чернокожего мужчину повидаться с моим отцом на борту его плавучего дома в гавани Гонконга. В ту ночь моя сестра оказалась мертва. Мой отец считает Хоука ответственным за страдания одной дочери и за смерть другой. И потом, конечно, есть небольшое дело о профессоре Ватанабе."

"Какое он имеет к этому отношение?"

"Мой отец прислал мне фотографию, сделанную одним из его агентов в Лондоне некоторое время назад на Беркли-сквер. Мой отец только что узнал, что наш верный друг профессор Ватанабе был двойным агентом. Он годами шпионил за нами для МИ-6. Он предал меня. Мой отец приговорил его к смерти. Он заплатил ужасную цену."

"Так это тебя я видел той ночью".

"Где?"

"Однажды ночью возле его коттеджа на болотах. Вы и ваш спутник очень медленно проезжали мимо его подъездной дороги с Карфагенской дороги. Этот твой винтажный серебряный ролик. Я шел за тобой, но ты потерял меня в тумане. Что вы двое делали там в такую туманную ночь?"

"Охота на куропаток".

"Мне не смешно. Мой друг мертв."

"История вот-вот повторится. Если только ты не скажешь мне, где найти этого ублюдка Хоука. Мой отец теряет терпение."

"В любом случае, кто твой отец?"

"Генерал Сунь-Ят Мун. Найдите его, если вы чудесным образом доживете до того, чтобы получить шанс."

"Я буду. Ватанабэ был одним из моих самых близких друзей."

"Мой тоже. Ну и что?"

"Я не убивал его. Я отдам тебе Хоука, если ты отдашь мне Лорелею. Где она прячется?"

"Извините. Она слишком много знает о моей политической деятельности здесь, в Кембридже. Где Хоук сейчас?"

"В деловой поездке".

"Ты видишь, что у меня в руке? Посмотри сюда."

"Что это?"

"Серебряный тренировочный свисток. Я использую свистки, чтобы подзывать к себе своих маленьких любимцев, когда они мне нужны. Точно такой же я подарил Сабрине Черчилл, когда подарил ей ворона - для ребенка, сказал я ей. Очень опасный дар, но все же. Мне понравилась идея о смертоносном существе, занесенном в детскую комнату ребенка. Голодная птица. Невинно сидящий в позолоченной клетке, совсем рядом с порождением Хоука. День за днем ... в ожидании выхода ".

"Вы монстр, доктор Мун".

"Ну, у всех нас есть свои маленькие недостатки, не так ли? Сейчас я собираюсь позвонить в свой серебряный свисток. Тебе это не понравится. Мои птицы безжалостны. Они сорвут плоть с твоих костей, язык из твоего рта и глаза с твоей головы. Как и ты, твой друг Ватанабэ скрестил со мной мечи и впоследствии пожалел об этом."

"Подожди..."

"Ты мне надоел. Холодно. Я иду в дом спать. Похоже на дождь. Я вижу, ты все еще сжимаешь свой драгоценный британский черный свернутый зонтик. Как видишь, я не так уж плох. Не хотел бы, чтобы вы умерли от переохлаждения сегодня ночью, когда есть так много других, гораздо более интересных способов погибнуть."

Она тихонько свистнула в серебряный свисток, и птицы взлетели.

"Ты даже не человек", - сказал Конгрив.

"Плачь мне рекой", - сказала Чайна с тонкой улыбкой, как раз перед тем, как отвернуться и уплыть в темные сады, залитые холодным лунным светом.

АТАКА ПТИЦ БЫЛА МГНОВЕННОЙ и ужасающий.

Он сел, чтобы сделать себя меньшей мишенью, подтянул колени к подбородку, втянул голову между ними в грудь, поднял воротник куртки и закрыл голову руками. Все, о чем он мог думать, были его глаза. И это было немыслимо.

Первый залп жгучей боли был мгновенным и мучительным.

Вороны, их множество, были повсюду одновременно. Безжалостные, голодные пожиратели падали. Мясоеды, которые ели мертвых и умирающих. Ищут любой кусочек плоти, до которого могут добраться. Он кричал на них и пытался отбиваться, но это было бесполезно.

Это был не кровавый способ умереть . , , но что он мог надеяться сделать, чтобы-

Мэри Поппинс.

Совершенно особый зонт, который Хоук заказал для себя в МИ-6! Где это было? Он медленно отнял руки от глаз и отчаянно огляделся в поисках старушки. Он видел это. Лежащий в грязи, возможно, в трех футах от меня. Он потянулся к нему. Не дотянул до конца. Птицы ныряли и нырнули. Он терял много крови. Раны на его голове и лбу затекали в глаза. Его глаза, его кровавые глаза!

Он перевернулся на живот. Левой ногой он туго натянул цепь, наручники врезались в мягкую плоть лодыжки, но все равно дернули.

Он думал, что у него остался еще один шанс.

Он протянул правую руку и начал царапать грязь. Подтягиваясь ближе на полдюйма за раз . . . наконец . . . он почти коснулся ее (Мэри Поппинс!) кончиками пальцев . . . близко . . . ближе . . . он держал ее в своих объятиях!

Он в приподнятом настроении прижал к себе высокотехнологичную палочку-выручалочку. Несмотря на боль, ему удалось перевернуться на задницу и сесть. Отмахиваясь от адских птиц свободной рукой, он нажал светящуюся красную кнопку в изгибе рукояти из углеродного волокна. Эта кнопка привела к мгновенному раскрытию зонтика из микротонкой титановой сетки.

Теперь у него был щит, способный, как сказал Хоук, остановить, по крайней мере, нож и, возможно, даже малокалиберную пулю.

Он держал рукоятку близко к груди и опустил заводную головку вниз около головы для максимальной защиты. Его голова и все туловище, а также большая часть ног теперь были недоступны.

Тем не менее, крикливые вороны нырнули вниз, не испугавшись. Было ощущение, что его зонтик забросали мячиками для гольфа. Бесчисленное количество птиц на полной скорости врезалось в его защитный щит и сорвалось с тонкой титановой обшивки. Многие, если не большинство из них, падали замертво на землю вокруг него. И все же они пришли.

Его пальцы нащупали еще одну крошечную кнопку с синей подсветкой. Внутри трубки зонтика, как с восторгом объяснил Хоук, находились усовершенствованные литий-серные батарейки, способные привести в действие севший автомобильный аккумулятор. И, таким образом, заостренный наконечник на самом верху зонта был наэлектризован до серьезного напряжения.

Он несколько раз нажал синюю кнопку и увидел зазубренные вспышки, настоящий гейзер бело-голубого электричества, поднимающийся дугой от навершия во всех направлениях, мгновенно убивая все в пределах досягаемости. И осыпал землю внизу дождем раскаленных добела искр, когда он ударил по филигранным железным стойкам в верхней части вольера.

Для стороннего наблюдателя это выглядело так, как будто всемирно известный криминалист искал убежища под небольшим черным вигвамом, способным выпускать из своей вершины в небо зазубренные разряды бело-голубых молний, подобно какой-нибудь высокотехнологичной римской свече, заряженной электричеством.

Находясь под защитным чехлом своей уютной титановой палатки, Конгрив с огромным удовлетворением вдыхал едкий запах горящей птичьей плоти и перьев. Подстреленные вороны теперь летали вокруг него, как мухи, и - что это было? Кто-то зовет его по имени?

"Инспектор Конгрив? Инспектор Конгрив? Это вы там внутри, сэр? Под этим зонтиком?"

Он поднял Мэри Поппинс на фут или два, чтобы его можно было видеть и слышать.

"Конечно, это я, Каммингс, ты чертов дурак! Где, черт возьми, вы были, инспектор?" он кричал. "Ты должен был встретиться со мной здесь час назад!"

"Извините, старший инспектор, нам пришлось - Понимаете- нас остановил грузовик, который заехал на кольцевую развязку и -"

"Не обращай на все это внимания. Просто вытащи меня отсюда! Сколько у тебя людей?"

"Шестеро, включая меня".

"Отправьте четырех своих лучших вооруженных людей в этот дом. Насколько я знаю, там только два человека, но оба чрезвычайно опасны. Один из них только что признался в убийстве профессора Ватанабэ. Ее зовут доктор Чайна Мун. Другой - мужчина, рестлер-психопат с невероятным именем Оптимус Прайм. Скажите своим людям, чтобы они не рисковали ни тем, ни другим. Они оба подлые, как змеи."

"Да, сэр".

"Убийца Сабрины сама живет в этом отвратительном доме. Возможно, она все еще внутри него, но я в этом сомневаюсь. Ее зовут Лорелей Ли, она корреспондент the Times и аспирантка Кембриджа. Я думаю, что она вполне могла сбежать на мотоцикле некоторое время назад. Тень Винсента Блэка."

"Есть какие-нибудь идеи относительно того, какое направление она выбрала, сэр?"

"Да. Кажется, я припоминаю, Пелхэм говорил что-то о Сабрине, навещавшей Лорелею в коттедже в Корнуолле. Кажется, он назвал это "Никогда". Вероятно, она на пути туда. Симпатичная девушка. Чувственный, как говорится. Под тридцать, азиат, короткие черные волосы. Назовите это."

"Очень хорошо, старший инспектор. Кажется, у тебя идет кровь."

"Конечно, я истекаю кровью, идиот. Я говорю, Каммингс. Мы что, собираемся сидеть и болтать всю ночь? Или, возможно, кто-то думает вытащить меня из этого котла смерти? Не спешите, конечно; мне вполне комфортно здесь, с этими кровожадными тварями ".

"Сию минуту, сэр! Констебль Дженкинс, срежьте этот висячий замок и давайте вытащим оттуда старшего инспектора, хорошо?"

Дженкинс взял пару болторезов и принялся за здоровенный навесной замок.

"Послушайте, старший инспектор, - окликнул Каммингс, - если вы не возражаете, что я спрашиваю. Что это за странное приспособление, под которым ты сидишь?"

"Это чертов зонтик! На что это похоже?"

"Сэр, если быть предельно честным, в этом действительно есть что-то от "Джеймса Бонда". Все эти спецэффекты, я имею в виду, искры, разряды молний ... "

Затем из "амбреллы" вырвалось еще одно извержение, только на этот раз это были не искры, а хриплый смех некоего Эмброуза Конгрива, радующегося, что он выживет, чтобы сражаться в другой раз.

C Ч А П Т Е Р 6 0

В море, недалеко от Северной Кореи

A одинокий и немигающий глаз, черный и с капюшоном, появился из холодного моря. Ночное небо было черным, море - свинцовым, и это все, что там было, за исключением глаза, медленно движущегося в нескольких футах над поверхностью, оставляя за собой рябь на волне.

Око замедлилось, затем остановилось.

Он начал вращаться против часовой стрелки, очень медленно, совершая два полных оборота. Затем он остановился и снова исчез, незаметно соскользнув под волны. Прикрытый глаз не увидел ничего интересного или угрожающего на пустынных северокорейских пляжах, ни каких-либо надводных судов в море. Ничего, и этого было как раз достаточно.

Прошло всего десять дней с момента секретной встречи в форте Вупасс.

Затаившийся под поверхностью, неподвижный на перископной глубине, американский корабль "Флорида" (SSGN728) был готов начать боевые действия. Это была подводная лодка с баллистическими ракетами (SSBN) класса "Огайо", недавно переоборудованная в подводную лодку с управляемыми ракетами (SSGN) для того, чтобы вводить взводы морских котиков во враждебную среду для проведения тайных миссий в течение длительных периодов времени на берегу.

Стелс-платформа, она была разработана, чтобы использовать девиз SEAL: "Вооружать человека, а не управлять снаряжением".

"Приготовься к запуску двух SDV, Баш", - сказал шкипер подлодки, капитан Бен Малпасс, своему молодому старпому, лейтенанту Бэшону Манну.

"Есть, сэр. Запускайте SDV."

Бэш связался по рации с людьми, работающими на затопленной палубе. Затем он отправил перископ обратно в шахту, в тишине диспетчерской раздалось легкое гидравлическое шипение.

"Приготовиться к запуску, есть!" - ответил по внутренней связи член экипажа, работающий на палубе.

Минуту спустя лейтенант Манн сказал: "До старта остается пять минут, шкипер".

Пять минут спустя маленькая темная тень отделилась от затопленной субмарины и направилась к берегу. Корабль оставался затопленным на пути к месту под кодовым названием Халф Мун Бэй. Несколько минут спустя вторая тень скользнула в подводный след. Двум подводным аппаратам длиной двадцать один фут, известным как SDV, или средства доставки ТЮЛЕНЕЙ, предстояло встретиться на пустынном и замерзшем побережье Северной Кореи.

Спущенный на воду из трубчатого укрытия на сухой палубе на палубе затопленной подлодки, SDV доставил экипаж и пассажиров в ледяную воду, где они дышали либо с помощью акваланга, либо с помощью системы подачи сжатого воздуха на корабль. На борту двух подводных аппаратов находилась команда из двадцати одного человека, которой была поручена миссия, ставшая предметом дебатов на уровне кабинета министров в Вашингтоне и на самых высоких уровнях правительства в Лондоне.

МИССИЯ БЫЛА ОЧЕНЬ БЛИЗКА К ЗАВЕРШЕНИЮ. был отменен до тех пор, пока мужественный президент Дэвид Розу не дал добро в последнюю минуту. Британский премьер-министр вместе с директором МИ-6 наконец убедили всех, что у этой конкретной команды антитеррористических оперативников действительно были реальные шансы провернуть это дело. И все это, несмотря на ужасные трудности и перед лицом яростного сопротивления в Пентагоне и штаб-квартире военно-морской разведки в Великобритании.

Розу принял свое решение, основываясь только на героических качествах людей, которых он посылал на верный путь. Цена неудачи была неисчислима. Но эти люди, все они, были другой породы. Хоук и его команды долгое время демонстрировали способ преодолевать невероятные трудности; в их послужном списке было умение вырывать победу из пасти неминуемого поражения, и они делали это снова и снова, год за годом.

И теперь он отправлял их в страну, с которой Соединенные Штаты технически не находились в состоянии войны, в то время, когда малейший просчет мог отправить мир к катастрофе. "Счастливого пути, Хоук", - сказал Росов накануне вечером, разговаривая с руководителем группы накануне их миссии.

"Мы можем это сделать, господин президент", - заверил его Хоук. "Ты принял правильное решение. Приятных снов, сэр. Я буду держать вас в курсе наших успехов."

ХОУК, СТОКЛИ ДЖОНС, ФИТЦ МАККОЙ, и полковник Чо были первыми четырьмя мужчинами, сошедшими на берег. Они разделились и немедленно провели разведку зоны высадки, убедившись, что обозначенный район LZ был таким же пустынным, как и показала их фоторазведка. Фитц пошел направо, Стоук налево, в то время как Хоук и Чо пошли прямо вперед, вверх и через песчаные дюны.

Хоук хотел темной ночью сойти на берег, и его желание исполнилось. Однажды, спотыкаясь при подъеме на песчаный холм, он выключил свою видеорегистраторную оптику. Мир стал размыто-зеленым, но, по крайней мере, он мог видеть, куда ставить свои ботинки. На вершине дюны он остановился, повернулся и снова посмотрел в бинокль на море.

Корабль ВМС США "Флорида" был где-то далеко, его боевая рубка казалась тонкой черной точкой силуэта на серой линии горизонта. Хоук мог разглядеть только два из пяти основных навигационных огней субмарины: рулевой (белый) и левый (красный), которые подмигивали ему на расстоянии. Он обернулся, чтобы проверить свою цель.

Его цель, лагерь, находился как раз по другую сторону этого горного хребта.

Глядя на плотную, бесконечную черноту, он вспомнил обнародование для прессы спутникового снимка Корейского полуострова, сделанного Министерством обороны США ночью. На фотографии северная половина полуострова была полностью погружена в темноту, за исключением пятнышка света, указывающего местоположение столицы Пхеньяна. Часть Южной Кореи, напротив, пылала, ее бесчисленные города были залиты светом. Это было драматическое изображение экономического чуда, которым является коммунизм.

Он улыбнулся Чо, и двое мужчин повернулись, чтобы вернуться на пляж.

Когда он спустился с дюны, он увидел всех вооруженных до зубов мужчин из обоих SDV, собравшихся на пляже. Хоук попросил людей отсчитывать время, а затем связался по рации с мини-субмаринами. Два водителя мини-субмарины стояли в полумиле от берега на случай, если ситуация станет острой и ему потребуется немедленная эвакуация. Он сказал им, что команда миссии на берегу готова к отправке и что они могут безопасно вернуться на корабль-носитель. Он подтвердил время и место, установленные для эвакуации команды, и подписал контракт.

Он повернулся к людям, находившимся под его командованием.

"Вы все знаете, что делать. Так что давай, черт возьми, сделаем это ".

Маленькая армия из двадцати одного человека начала молчаливый марш вглубь страны. Их маршрут пролегал через горный регион и узкую бесплодную равнину, прежде чем они добрались до страшного кван-ли-со.

Номер 25. Лагерь смерти.

ХОУК ПОДНЯЛ ВОПРОС О его рука и остановила весь отряд. Они были на полпути вниз с горы, пробираясь через покрытые коркой льда скалы, россыпи валунов и кустарник. Температура колебалась около нуля. В пятидесяти ярдах ниже была небольшая рощица деревьев, достаточно большая, чтобы укрыть их от посторонних глаз; это было последнее укрытие, которое у них оставалось на некоторое время.

"Разведка", - сказал он. "Десять минут R & R".

Мужчины спустились в лес, благодарные за несколько минут отдыха после ночного марша. Хоук встал за большим валуном, оперся на него локтями и посмотрел в бинокль. Небо становилось розовым. Теперь он мог видеть трудовой лагерь в стиле ГУЛАГа с некоторой ясностью.

У главных ворот огромный портрет покойного, не оплакиваемого Ким Чен Ира смотрел на акры деревянных бараков. Этот забор по периметру был утыкан шестью высокими деревянными сторожевыми башнями. По словам Чо, в каждом по трое мужчин с биноклями и автоматическим оружием. Хоук поводил биноклем в поисках знака, который, по словам ЦРУ, должен был подтвердить его прибытие в лагерь, где, как считалось, содержались американцы. Он видел это. Гигантский баннер с огромными красными корейскими буквами, который призывал рабочих: "Корейская Народно-Демократическая Республика, к победе!"

Он рассчитал расстояние от линии деревьев через узкую равнину до периметра лагеря.

Им пришлось бы рассредоточиться и проползти на животах полмили по открытой местности.

Он улыбнулся про себя.

Никто никогда не говорил, что это легко.

C Ч А П Т Е Р 6 1

Лагерь номер 25

FИцхью "Молния" Маккой был снайпером.

Он был одним из самых высокооплачиваемых снайперов в новейшей военной истории и даже написал книгу-бестселлер о своем опыте в Ираке и Афганистане. Теперь, вместе с двумя своими лучшими людьми, он готовился уничтожить охранников НК в пулеметных вышках.

Они были в лесу, прямо над ничейной землей. С помощью телескопической оптики NVG они могли видеть охранников, немало из которых дремали на верхушках башен. Время от времени охранники зажигали прожектора и лениво пускали их по периметру. Чувствовалось, что это не были люди в состоянии повышенной боевой готовности. Ради бога, это был Норкленд! Дом норков! Норкландом в T & L называли Северную Корею и ее огромное количество военных правителей. Кто в мире когда-либо нападет на кучу норков посреди чертовой пустоты?

Фитц говорил низким, смертельно серьезным шепотом.

"Сначала уничтожьте башни по обе стороны от главных ворот. Это будет для них тревожным звонком этим утром. Затем продвигайтесь наружу по периметру. Помните, полковник говорит, что в башне три охранника. Но всегда есть один на раскладушке под выступом, где они дремлют, пока не сменят одного или другого. Я хочу, чтобы вы вычеркнули три, прежде чем перейдете к следующему."

"Вас понял, сэр".

"Уберите также все эти чертовы прожекторы. Просто для пущей убедительности. Может побудить других интернированных сбежать после того, как мы уйдем. Можно только надеяться."

Чо отвел Хоука в сторону.

Люди Хоука все еще были хорошо спрятаны в роще деревьев. Перед ними широкая полоса бесплодной земли, практически без укрытия. Ничейная земля. Никто не смог бы выжить, пересекая эту смертоносную территорию под испепеляющим огнем со сторожевых башен. В NKS использовались Type 73, основанные на старых советских пулеметах, но обновленные и по-прежнему эффективные.

За открытой местностью возвышались высокие стены лагеря 25.

"Эта открытая местность", - сказал Хоук Чо. "Был ли он заминирован во время вашего побега?"

"Нет, сэр. Должно было быть, на мой взгляд. Должны были быть тепловые датчики, прижимные пластины, все это и многое другое. Но здешние охранники обычно пьяны и всегда ленивы. Это последняя остановка в карьере офицера Народной армии Нагорного Карабаха. Единственный способ двигаться дальше - вниз. Им нечего терять, и они вымещают это на заключенных ".

"Худший вид".

"Вы были там, сэр?"

"Некоторые. Однажды, когда меня сбили над северным Ираком. Около месяца отучился в одной из школ обаяния Саддама в пустыне, прежде чем сбежал. Еще один долгий отрезок времени в адской дыре в джунглях на материковом Китае. По пути встретил нескольких милых парней. Незабываемый, действительно."

"Фитц говорит, что вы из Королевского флота, коммандер".

"На полувыставке. Раньше я летал."

"Какой самолет?"

"Харриеры, в основном. Но в последнее время появилось много нового материала."

"Подожди, пока я не познакомлю тебя с Babyface", - сказал Чо.

Хоук сказал: "Вы не имеете в виду самого Дорогого Лидера? Я думал, он жил в каком-то больном дворце в Пхеньяне."

Чо рассмеялся.

"Нет, сэр, я имею в виду коменданта лагеря. Так мы его называли. Детское личико. Ангельский маленький засранец с душой скарабея. Любит бросать младенцев в глубокие колодцы, как человек. Вы знаете этот тип."

"Я так понимаю, он тебе не нравится".

"Он - причина, по которой я стою здесь, коммандер Хоук. Он вырвал моего младшего брата из рук моей матери и сбросил его в колодец. Затем он вонзил нож в живот моей матери и выворачивал его, пока не нашел матку, убив также мою мать и мою нерожденную сестру ".

"Боже милостивый. Мне очень жаль, полковник."

"Это война, не так ли, коммандер?"

Хоук на мгновение отвел взгляд и сказал: "Полковник, как вы знаете, после того, как подрывники шефа взорвут главные ворота, мы с вами первыми пройдем через брешь. Как я уже говорил ранее, я хочу, чтобы вы отвезли меня прямо в резиденцию коменданта. Мы возьмем отряд из четырех человек, включая Фрогги и эльзасского стрелка. Один тяжелый пулеметчик спереди и сзади."

Чо кивнул. "Babyface знает, где находятся американские заложники. Исходя из того, что я знаю, дети будут на поверхности, а мать внизу. Пожалуйста, оставьте эту часть мне, сэр. Я позабочусь о том, чтобы он увидел смысл в том, чтобы привести нас прямо к ним. Он не будет сопротивляться. На самом деле он напуганный маленький гном, играющий в Бога, повелевающий этим убогим уголком ада ".

"Вся жестокость начинается со страха. Или что-то в этом роде. Сенека."

"Сенека. Великий философ."

"Верно", - сказал Хоук, вытаскивая нарисованную от руки карту лагеря. "Покажите мне его резиденцию еще раз".

"Это прямо здесь. Двухэтажный дом с его драгоценным садом вишневых деревьев вокруг него. Мы назвали это "Чайный домик августовской луны". Охраняемый двадцать четыре часа в сутки. Он спит на открытой веранде, расположенной здесь. "

"Вы сказали, что вокруг его дома были мины?"

"Да. Но я знаю четкий путь к его двери. Можно подумать, что они время от времени перемещают их, но это не так. Ленивые ублюдки."

"Я рад, что вы здесь, полковник. От ворот, это, сколько ... полкилометра до его квартиры?"

"Примерно так".

"Стокли, Чиф, Фрогги и Брок, вы знаете, что делать. Начните обыскивать казармы одну за другой. Может быть, вам повезет. Я свяжусь с вами по рации, как только мы узнаем их точное местоположение от коменданта. А пока продолжайте искать. Захватите охранника и заставьте его говорить. Выясните, в каких казармах они держат всех детей. Освободите их, не только заложников, всех их. Живой. Чего бы это ни стоило. Да?"

"Да, сэр", - сказал Фрогги. "Рассчитывай на это, Хоук".

"Тогда все в порядке. Как только Фитц уничтожит эти башни, мы выдвигаемся. Соберитесь с мыслями и не совершайте никаких кровавых ошибок. Вы, ребята, лучшие в этом деле на планете. Ты номер один. Иди и сделай это".

РОВНО В 04.00 ФИТЦ И два других снайпера начали процесс превращения шести сторожевых вышек в дымящиеся кучи щепок. Их действия положили начало быстрому, но запутанному возмездию. Неразумно, что главные ворота теперь распахнулись, чтобы выслать бронированную машину с двенадцатью тяжеловооруженными солдатами в тылу.

"У меня есть Зи муззафука!" Сказал Лягушонок. Он вышел из леса, держа в руках ПТУР, запускаемый с плеча, противотанковую управляемую ракету, достаточно легкую, чтобы ее мог запустить один солдат.

"Убери его, Лягушонок!" Сказал Рейнуотер.

Ракета устремилась вверх, оставляя за собой желтый огненный шлейф, достигла своего апогея и перешла в крутое пике к приближающемуся бронетранспортеру. Водитель резко вильнул, но ракета оказалась умнее: удар был мгновенным и невероятно разрушительным. Громкий треск, ослепительный огненный шар и густой черный дым, поднимающийся от неузнаваемой груды обломков. Выживших нет.

"C'est bon?" - сказал Человек-Водолаз, улыбаясь Хоку.

"Это приятно", - сказал Хоук, разглядывая разрушения в свой бинокль. Внезапно он повернулся влево. "Внимание. Человек-водолаз! Внутри комплекса вторая бронированная машина, несущаяся к воротам. Пропади оно пропадом, Фрогги, пока оно все еще в пределах лагеря. Мы используем хаос внутри, чтобы скрыть наше проникновение ".

Хоук поводил биноклем взад-вперед, оценивая разворачивающуюся ситуацию.

Фрогги выпустил вторую ракету, а секундой позже раздался еще один треск взрыва, и сильное пламя и черный дым поднялись над стенами лагеря. Двое тяжелых ворот захлопнулись. Какое бы сопротивление этот "секретный" лагерь смерти ни был способен оказать ... теперь оно осуществлялось. Ничейное препятствие было преодолено. Оставалось только увидеть, сколько борьбы было в этих опустошенных людях.

Хоук поднял глаза. В угольно-черных небесах появился новый оттенок розового.

Это было время.

"Вперед, вперед, вперед!" Сказал Хоук, наклоняясь и дружески хлопая каждого мужчину по плечу, когда тот проходил мимо. Он говорил им в уши именно то, что он всегда говорил им в подобные моменты.

"Используй это время, сынок . . . используй время . . . используй его, чтобы собраться с мыслями . . . используй это время . . . соберись с мыслями . . . да, это верно . . . сосредоточься, сосредоточься . . . у тебя это получилось . . . теперь продолжай в том же духе . . . ты тоже . . . ладно . . устроим им там, внизу, настоящий ад . . . хорошо . . . вот и все . . . вперед . "

И так далее они пошли.

C Ч А П Т Е Р 6 2

Tздесь велся спорадический огонь со стены, но без смертоносности тяжелых пулеметов, установленных на треногах с башен, он был в основном неэффективен. Хоук, который вместе с Рейнуотером возглавлял отделение "Браво", и Стоук с Фитцем и отделением "Альфа" подошли к широким воротам с противоположных сторон. Они сделали ложный выпад один или два раза, делая зигзаги на бегу, непрерывно стреляя во все, что двигалось вдоль стены.

"Альфа, это Браво", - сказал Хоук в наушники.

"Понял, Браво", - сказал Стоук.

"Альфа", прекратите тяжелый подавляющий огонь из М-60 и минометов, пока мы заходим, чтобы взорвать ворота. Шеф говорит, дайте ему три минуты, чтобы установить заряд, еще минуту на прорыв. Следуйте за нами."

"Понял, Браво".

"По моей команде . . . четыре минуты. . . метка!"

ХОУК ДУМАЛ, ЧТО шеф РЕЙНУОТЕР ИМЕЛ на входной двери лагеря 25 было достаточно семтекса, чтобы широко распахнуть врата ада. И когда команда "Тандер" подожгла фитиль, он понял, что был прав. Массивные стальные плиты были сорваны прямо с петель, вдуваемые внутрь одной лишь силой взрыва. Сами врата теперь были смертоносными летающими объектами, побочными продуктами стандартного метода проникновения во вражеский лагерь "Гром и молния".

"Добро пожаловать в Норкленд", - сказал шеф, улыбаясь Хоку. "Можете поспорить, что норки в данный момент гадят большими кирпичами, сэр".

Хоук опустил микрофон на шлеме. "Альфа, принято, "Браво" вступает в бой".

"Альфа", принято, получил свою шестерку. Прямо за вами, босс", - сказал Стоук.

Это действительно был ад. Толпы узников из кожи вон, одетых в лохмотья, бесцельно шатающихся по лагерю в тонких войлочных ботинках или босиком по замерзшей каменистой почве, зомби, по-видимому, не обращающие внимания на происходящую вокруг них перестрелку. Уже мертв, предположил Хоук. Если нет, то уж точно готов умереть.

В центре лагерного плаца пылающий корпус бронетранспортера изрыгал черный дым. В сторону захватчиков велся огонь из стрелкового оружия, в основном из окон зданий, окружающих площадь. И более серьезный пулеметный огонь с крыши трехэтажного здания прямо напротив главных ворот.

За главной площадью лагеря бесконечные ряды мрачных деревянных бараков простирались, казалось, до горизонта. Где-то в этом лабиринте страданий были двое маленьких американских детей, которым там не место. Проверьте это.

Здесь никому не было места. Никакого кредо. Нет цвета. Никто.

Браво пошел налево. Альфа пошел направо, в режиме "беги и стреляй", ведя уничтожающий огонь, когда они мчались к унылому городу казарм.

Команда Хоука укрылась между двумя зданиями из гофрированной стали, выходящими окнами на центральную площадь. Он увидел, как Стоук и Брок сделали то же самое, пробежав рядом с Фитцем через чахлые деревья к узкой улочке на противоположной стороне плаца.

"Что это за здание?" Хоук спросил Чо. "Пулеметы на крыше".

"Офицерские казармы. Женат. Члены "лояльного" класса. Граждане с "чистой" семейной историей, без родственных связей с южнокорейцами, капиталистами или христианами."

Хоук улыбнулся ему. "Великий Чо: Гугл из Норкленда".

"Виновен по всем пунктам обвинения". Чо рассмеялся.

Пулеметная очередь прожевала землю менее чем в тридцати футах от нас.

"Шеф, вы с Фрогги уберите тех артиллеристов на крыше, бросьте туда несколько минометов. Тогда идите туда и взорвите его. Я имею в виду сравнять это здание с землей. Мы с полковником Чо собираемся навестить коменданта. Мы возьмем двух тяжелых парней с М-60, чтобы прикрыть наши задницы. Ваш отряд очищает близлежащую территорию. Базовый поиск и уничтожение, пока мы не вернемся. Ça va?"

"Mais oui, mon capitaine!"

"Чайный домик?" Хоук сказал Чо.

"Чайный домик. Прямо сюда."

Они свернули направо в тупик и не прошли и ста ярдов, когда обнаружили брошенный джип. Не настоящий американский "джип", а один из тысяч, которые норки скопировали для своих вооруженных сил. Хоук прыгнул за руль, а остальные попрыгали за борт. Рейнуотер сидел лицом к корме, держа в руках большую винтовку М-60. Он любил этот пистолет. Официально принятый на вооружение в Соединенных Штатах пулемет калибра 7,62 мм стреляет несколькими типами боевых патронов: шариковыми, трассирующими и бронебойными.

Чо сидел впереди с Хоуком. Они мчались по неровной местности, сворачивая, чтобы избежать рыхлых камней и случайных валунов.

"Нас ждут, верно?" Спросил Хоук.

"Возможно. Из-за двойных взрывов. Но не обязательно."

"Почему нет?"

"Babyface не любит узнавать плохие новости. Однажды он застрелил слугу на месте за то, что тот сказал ему, что бекон подгорел. Так что вы бы дважды подумали, прежде чем сообщать ему, что почти двадцать вооруженных наемников разносят его лагерь по частям."

Хоук рассмеялся.

"Сумерки в чайном домике?"

"Что-то вроде этого".

ТАМ БЫЛ НИЗКИЙ БЕТОННЫЙ стена вокруг резиденции коменданта, которую Хоук не заметил на зернистых спутниковых фотографиях. Он также не был готов к размерам этого места. Окруженный лесами черных низкорослых деревьев и вишневым садом, он был похож на большой квадратный блокгауз. Довольно отталкивающий.

Через вишневый сад вела извилистая грунтовая дорога с колеями. Когда джип подъехал на расстояние ста ярдов к главному входу, выскочили имперские гвардейцы Babyface и открыли по ним огонь. Пули нашли капот и шины джипа. Хоук резко крутанул руль вправо, одновременно нажимая на экстренный тормоз, что привело к переключению направления на 180 градусов.

Это поставило шефа Рейнуотера лицом к лицу с противником в позицию номер один: лоб в лоб.

Он и Фрогги начали с обоих М-60, и эффект был разрушительным. Глубоких басов тук-тук-тук 7,62-мм бронебойных снарядов было достаточно, чтобы заставить сильных мужчин поджать хвост и спрятаться, но пули, врезавшиеся в стену, посеяли ад и хаос, превратив стену в груду щебня вокруг лодыжек немногих охранников, все еще оставшихся на ногах.

Как только огонь из резиденции прекратился, артиллеристы в окнах верхнего этажа распахнули тяжелые деревянные ставни и навели оружие на джип.

"Черт!" Сказал Чо. Пуля попала ему глубоко в правое плечо и почти выбросила его из джипа. Хоук включил первую передачу, его колеса завертелись на твердой земле, когда он умчался прочь и оказался вне зоны досягаемости. Когда входящие выстрелы прекратились, он широко развернулся и вернулся в Чайный домик, оставаясь вне зоны досягаемости, обошел дом сзади и остановился, поджав хвост.

У Чо сильно текло кровь.

"Лягушонок, перевяжи рану полковника, затем следуй за нами. Чо, где, черт возьми, мне найти Babyface?"

"Его спальные помещения наверху, в задней части дома. Окон нет. Но у него есть охраняемый офис в подвале. Туда допускается только его личная охрана."

"Шеф, взорвите заднюю дверь. Мы идем внутрь. Пройдите налево и направо, затем вверх по лестнице. Двигайтесь!"

Дождевая вода вынесла дверь.

Они пошли на понижение. Наполовину нырнул влево, наполовину вправо. Они поймали пару охранников с автоматическим оружием на плече и мгновенно уложили их выстрелами в голову. Дождевая вода поднимала дымовые шашки, и первый этаж быстро заполнялся. Он бросил пару светошумовых гранат, чтобы усилить замешательство.

Хоук нашел лестницу, ведущую наверх, недалеко от передней части дома. Он прижался к стене и быстро поднялся по лестнице. Пластырь рядом с его щекой взорвался, большой кусок оторвал лоскут кожи. Он прислонил голову к стене, сосчитал до трех и развернулся, держа автоматический пистолет наготове.

Должно быть, он удивил норка, потому что парень просто вытаращил глаза, когда Хоук всадил в него две пули между лампами и наблюдал, как он падает вперед до самого низа.

"Здесь, наверху. Поехали. На мне."

"Хоук! Позади тебя на лестнице еще один! Он нацелился!"

Хоук нырнул и ударился об пол, перекатываясь, когда пули прогрызли пол вокруг него. Он вышел из этого с поднятым пистолетом и всадил две пули в грудь охранника.

"Чисто", - сказал Хоук, поднимаясь на ноги.

Отряд, в который теперь входили Фрогги и раненый Чо, собрался у основания лестницы. Фрогги, вооруженный автоматом чуть больше, чем он был, выскочил вперед и поднялся по лестнице, ругаясь и дерзая, бросая вызов всем и каждому встретиться лицом к лицу с могучим Человеком-Водолазом.

Один дурак так и сделал, и Фрогги разрубил его пополам продолжительной очередью из М-60 . . . тук . . . тук . . . тук.

Чо была прямо за ним, выкрикивая указания, как пройти в каюту Бэбифейс, направо, затем налево на верхней площадке лестницы. В мгновение ока все они оказались наверху, ища, в кого бы пристрелить.

Было странно тихо после всех фейерверков.

C Ч А П Т Е Р 6 3

PЭлхам Гренвилл несколько раз отмечал, что в отсутствие войны настроение Хоука в конечном итоге пошло на спад. В такие моменты, как этот, прямо в самый разгар событий Хоук был вынужден признать истинность этого чувства. Он был воином. С юности он часто цитировал своего великого героя Черчилля на тему войны. "Нет ничего более волнующего, чем когда в тебя стреляют безрезультатно". Сейчас в него стреляли, и он был в восторге.

Его кровь била ключом.

Люди, его люди, ходили из комнаты в комнату, бросая дымовые шашки, за которыми следовали светошумовые гранаты, убивая или выводя из строя людей, которые окружили любимого коменданта и поклялись защищать их. Очевидно, что они дали клятву сражаться насмерть, потому что мысль о сдаче с поднятыми руками, похоже, не была главной в их списке вариантов, когда Хоук сказал им бросить оружие.

Там был коридор, короткий и широкий, который вел к паре богато украшенных двойных дверей. Как ни странно, не было двух вооруженных горилл, стоящих по левому борту с обеих сторон.

"Вот и все", - прошептал полковник Чо Хоку. "Его спальные покои. Он должен быть там и -"

Хоук увидел, как распахнулись широкие резные двери. Вышел невысокий мужчина овальной формы в белой шелковой пижаме с красной окантовкой под малиновым бархатным смокингом. У него был блестящий лысый купол, нос луковицей и крошечные черные глазки с красным отблеском в радужке. Он курил пенковую трубку, даже неплохо пил. На безупречном английском он сказал Хоку: "Привет. Могу я вам помочь?"

И все это с безошибочно кокетливой улыбкой.

Маленький Хью Хефнер, подумал Хоук.

Детское личико. В этом нет ошибки.

"Мы просто ищем кое-кого", - сказал Хоук, направляя пистолет мужчине в сердце. "Извините за весь этот шум. Боюсь, это неизбежно."

Рейнуотер, взбешенный человеческими страданиями и ужасающими условиями, которые он видел в лагере, сделал шаг к коменданту лагеря. Он прикрепил штык к концу своей винтовки. Он воткнул острие в выступающий живот мужчины.

"Что джентльмен пытается сказать тебе, мудак, так это то, что мы здесь, чтобы взорвать твое дерьмо".

"Что ты имеешь в виду?" Сказал Бэбифейс, искренне озадаченный.

"Это значит, что мы пришли сюда, чтобы втоптать твой член в грязь, парень", - сказал Элвис Пит, специалист команды по связи, выпуская пулю в потолок над головой коменданта.

Чо добавил: "Но сначала нам понадобится некоторая информация о точном местонахождении различных людей".

"Нет проблем", - сказал Бэбифейс, который теперь дрожал. "Кого именно вы искали?"

"Ты", - сказал Хоук.

"Я?"

Хоук любезно сказал: "Вы не возражаете, если мы войдем внутрь?" Мы только что спустились с гор. В этом коридоре довольно сквозняки."

"Нет, нет, вовсе нет! Пожалуйста, будьте моим гостем. Все вы. Могу я предложить вам что-нибудь перекусить? Может быть, чаю? Виски?"

Он слегка поклонился и жестом пригласил их в свою спальню.

Кровать была массивной с балдахином. Там было позолоченное изголовье кровати с изображением воюющих драконов и атласное покрывало цвета губной помады. Малышолицый доковылял до своей кровати, встал на цыпочки, подтянулся и плюхнулся на живот, прежде чем перевернуться. Казалось, он находил свою гимнастику забавной, и Хоук сказал: "Молодец!"

"Пожалуйста, присаживайтесь, все вы. У меня так много стульев."

Многие закатывали глаза и сдерживали изумление, за исключением полковника Чо, который, очевидно, был свидетелем подобных представлений в прошлом. Было ясно, что сначала Бэбифейс понятия не имел, что это его старый пленник, сбежавший и теперь, одетый так, как был он, инопланетное существо, американский спецназовец, отправившийся в ночной рейд в полном боевом облачении.

"Позвольте мне представиться, комендант. Я лорд Александр Хоук, родом из Англии . . . и эти люди -"

" ... настоящий английский лорд?"

"Настолько реальный, насколько это возможно", - сказал Чо.

"Я узнаю одного из ваших друзей, лорда Хоука", - сказал Бэбифейс, личность Чо, наконец, дошла до него. "Раньше он был одним из моих студентов. Рад тебя видеть, Чо. С вами все было хорошо после вашего переезда?"

Ответа нет.

"Что ж. Будь таким. Что вы хотели сказать, лорд Хоук?"

"Да. Я здесь по просьбе президента Соединенных Штатов и королевы Англии. Они послали меня сюда, в вашу страну, чтобы репатриировать трех американцев, которые, как известно, являются ... жителями ... здесь ".

"Действительно. Кто бы это мог быть?"

"Миссис Кэтрин Чейз. И двое ее маленьких детей, Майло и Сара."

"Вы совершенно уверены, что они здесь? Мои колокола не звонят."

"Дайте нам несколько минут", - сказал Чо, от слов которого яд капал на пол. "Здесь будет звучать как в Ватикане пасхальным утром".

Маленький демон улыбнулся на это.

Хоук сказал: "Полковник Чо имеет в виду, что если мне придется разрывать вас на части по кусочку, чтобы услышать то, что мне нужно услышать, я более чем готов это сделать. Мы не уйдем отсюда без трех похищенных американцев. И мы уезжаем отсюда".

"Мое начальство в Пхеньяне осведомлено о вашем военном акте".

Хоук сказал: "Не говори так, это пугает мужчин".

Чо сказал: "Начни с миссис Чейз. Где ее держат? Итак."

"Как я могу тебе сказать? Я не знаю никого с таким именем."

Чо посмотрела на Хоука, леденящий взгляд, которым обменялись двое мужчин, выглядел почти условленным. Хоук кивнул. Чо подошел к кровати и с силой ткнул дулом пистолета в правое ухо Бэбифейса, выкручивая его так, что по его шее потекла кровь.

"Мы с тобой сейчас отправляемся в какое-нибудь тихое место, где сможем поговорить. Вылезай из этой кровати. Итак. Ты понимаешь, насколько я серьезен?"

"Сдерживайся, сдерживайся, мой мальчик, я иду".

Он скатился с края кровати, слегка подпрыгнул и каким-то образом приземлился на ноги.

Хоук спросил: "Куда ты его ведешь?"

"В его личный кабинет", - сказал Чо. "Это как раз за той дверью. Это не должно занять много времени, коммандер."

"Я бы и не подумал".

Чо приставил пистолет к задней части шеи мужчины и толкнул его вперед, в соседнюю комнату, закрыв за ним дверь.

"ЗАЛЕЗАЙ НА ТОТ СТОЛ," Сказала Чо, когда они остались одни в маленькой комнате, обшитой деревянными панелями.

"Почему?" Сказал Бэбифейс.

"Ты узнаешь. Сделай это".

Комендант, впервые проявив настоящий страх, неуверенно взобрался на тяжелый деревянный стол.

"Встань. Повернись ко мне лицом. Руки за голову."

"Ты не обязан этого делать, ты знаешь. Я расскажу тебе все."

"Я знаю, что ты это сделаешь. Но, видите ли, я хочу сделать это таким образом. Где вы держите миссис Чейз и двух американских детей? Майло и Сара Чейз. Скажи мне сейчас. Солги мне, и это будет намного, намного хуже для тебя. Он имел в виду то, что сказал о том, чтобы разобрать тебя на части по кусочкам ".

Чо вытащил из-за паутинного пояса плоскогубцы с игольчатыми наконечниками и поднес их к косому свету, падавшему из окна.

"Маленький трюк, которому я научился, наблюдая за тобой, Малышка. Помнишь? Где они? Двадцать секунд. . . "

Комендант рассказал ему.

"ТЕПЕРЬ ЕЩЕ КОЕ-ЧТО. СКАЖИ МНЕ. Ты сказал, что помнишь меня, верно?"

"Ты? ДА. Конечно, я помню тебя. Такой симпатичный мальчик."

"Хорошо, я тебя тоже помню. И что ты сделал со мной. Так что это для меня ", - сказал Чо и выпустил девятимиллиметровую пулю прямо в правое колено мужчины. Колено взорвалось туманно-красными брызгами хрящей и измельченной кости. Малышолицый взвыл в агонии и начал падать. Чо схватил его, заставляя оставаться в вертикальном положении.

"Я сказал, встань вон там, на столе! Держись за стену, если придется!"

"Пожалуйста! Пожалуйста, не делайте этого! Ты -"

"Заткнись. Ты помнишь моего брата?"

"Д-да, я помню его, но - НЕТ!"

"За моего брата", - сказал Чо и выстрелил, пуля разнесла мужчине левое плечо. Он взвыл от боли, когда его рука свободно повисла вдоль тела.

"Хватит! Пожалуйста!"

"Ты помнишь мою сестру?"

"Пожалуйста! Остановитесь! Я умоляю тебя!"

"Я скажу это снова. Ты помнишь мою нерожденную сестру? Мы все стояли у колодца. . . "

"О! Я не-"

Чо выстрелил прямо ему в левое колено. Детское личико, уже в бреду, рухнуло на стол, рыдая и неудержимо дрожа.

"И, наконец, я спрашиваю вас вот о чем", - сказал Чо, засовывая дуло автомата глубоко в открытый рот плачущего мужчины, заглушая его жалобные крики.

"Что-" - пробормотал он, широко раскрыв глаза от страха.

"Ты помнишь мою мать?"

Чо разрядил обойму в голову северокорейца, прежде чем тот смог даже утвердительно кивнуть.

"Я так и думал", - сказал Чо. "Я тоже".

Он вставил свежий журнал, затем наклонился и плюнул в лицо трупу.

ЧО ОТКРЫЛА ДВЕРЬ И привлек внимание Хоука.

"Да?" Сказал Хоук.

"Он мертв".

"Так я и понял. Что ты получил?"

"Она здесь. Миссис Чейз."

"Здесь?"

"В этом доме. Он приказал доставить ее сюда на хранение, как только услышал первые взрывы у главных ворот. Она в его безопасной комнате в подвале с охраной. Я заставил его позвонить им и отдать приказ о ее немедленном, безоговорочном освобождении для вас. И чтобы гарантировать нам безопасный выход из лагеря. Он приказал прекратить действие, вступив в силу немедленно ".

"Это не значит, что нам не придется отстреливаться".

"Нет, сэр, это не так. Здесь не так много военной дисциплины."

"Хорошая работа, полковник. А дети?"

"Здание казарм 025. Там живут все дети из лагеря, включая двух американцев. Самый большой из них, самый дальний к северу, рядом с излучиной реки. Второй этаж."

"Секундочку", - сказал Хоук, поправляя микрофон на губе. "Альфа, это Браво, ты слышишь?"

"Понял, Браво", - сказал Стоук.

"Двое детей Чейза находятся в самых северных казармах, здание 025. Второй этаж."

"Здание 025, второй этаж, вас понял. Сейчас мы направляемся туда. Как насчет матери?"

"Она у нас, Стоук. Все еще жив. Я дам вам знать. Идите и найдите этих детей. Окончен."

СТОУК БЫЛ ПЕРВЫМ, КТО НАШЕЛ двое детей. Они были едва живы. Одетый в лохмотья и съежившийся на прогорклой соломе в последней комнате, которую он обыскал. Он был шокирован их появлением. В досье Хоука Lightstorm он видел юношеские фотографии Майло и Сары, найденные ФБР. Двое молодых, энергичных, здоровых и счастливых американских детей. Каждый вырос на пару дюймов, но их волосы почти исчезли; они были просто двумя маленькими тенями в процессе исчезновения.

В основном это были их пустые, запавшие глаза. Они выглядели как маленькие взрослые люди, сидящие на голодной диете. Мальчика от девочки отличить невозможно, кроме как по размеру. Майло был самым молодым и миниатюрным.

Он наклонился и сказал мальчику: "Я здесь, чтобы отвезти тебя домой".

"Кто ты?" - спросил мальчик, отступая назад с ужасом в глазах при виде великана с рокочущим голосом. Стоук увидел, что он дрожит.

"Друг твоего отца".

"Ты не знаешь моего отца", - сказал он, недоверие омрачило его черты. Он явно никому не доверял.

"Я знаю, кто он такой".

"Наш отец все равно мертв. Что ты знаешь?"

"Это твоя сестра?"

"Я Сара", - сказала молодая девушка. "Чего ты хочешь?"

"Я хочу отвезти тебя домой". Стоук улыбнулся.

"Они убьют тебя, если ты попытаешься уйти. Они стреляют во всех", - сказала она.

"У меня тоже есть пистолет. Я убью любого, кто попытается причинить мне вред. Или ты."

"Вы говорите по-американски, не так ли?" Сказал Майло. "Это забавно".

"Я верю. Я американский солдат. Я спасаю таких людей, как ты. Все время."

"Когда придут стражники? Если они услышат, как мы с тобой разговариваем, они нас побьют ".

"Мои солдаты захватили контроль над этим местом. Здесь никто никогда больше не причинит тебе вреда. Ты просто должен довериться мне. Посмотри на это." Он протянул Саре сложенную фотографию, которую носил в бумажнике.

"Кто она?" Сказала Сара.

"Это моя племянница из Майами. София. Она твоего возраста."

"Она симпатичная . . . Итак . . . мы действительно уходим? Ты забираешь нас домой? Я тебе не верю."

"Но я такой. Нам тоже лучше поторопиться. Там нас ждет лодка."

"А как насчет всех остальных маленьких детей здесь?" Сказал Майло. "Они могут прийти?"

"Наша миссия здесь - вытащить вас, ребята, и вашу маму целыми и невредимыми. Но мы собираемся освободить столько детей, сколько сможем. Отведи их к реке, прежде чем мы уйдем. Теперь здесь достаточно мелко, чтобы они могли переплыть или перейти вброд и убежать в Китай. Мы будем стрелять в любого, кто попытается причинить вред тем, кто пытается сбежать. Ты понимаешь?"

"Мы тоже пересекаем реку?"

"Нет. Вы двое возвращаетесь домой со своей матерью. На американской подводной лодке."

"Наша мать?" Сказал Майло.

"Они сказали нам, что наша мать умерла", - сказала Сара. "Вот почему мы никогда ее не видим".

"Она не такая. Я только что говорил с кем-то, кто сейчас с ней."

"Я тебе не верю".

"Ты будешь. Подожди и увидишь."

"Как тебя зовут?" Спросил Майло.

"Меня зовут Стокли Джонс младший, сынок, но ты можешь называть меня просто Стоук, хорошо?"

"Ладно, Стоук. Приятно познакомиться с вами и ... МАМОЙ! Мама, ты в порядке! Ты жив!"

Как только мальчик протянул руку, в комнату вошли Алекс Хоук и полковник Чо. Они обнимали мать детей, поддерживая ее, поскольку она была слишком слаба, чтобы ходить. Когда она увидела их, она поникла, и слезы наполнили ее глаза.

"Мои дорогие ... я думала, вы были ... " - сумела сказать она, прежде чем пошатнулась и окончательно сломалась.

"Мама! Мама!" оба ребенка заплакали и побежали к ней.

Она опустилась на одно колено и обняла их обоих, горячие слезы текли по обеим щекам, когда она притянула их к себе так близко, как только могла, не смея поверить, что этот момент происходит на самом деле.

C Ч А П Т Е Р 6 4

В море, на борту американского корабля "Флорида"

Aлекс Хоук пробирался вперед по тесному трапу в сторону лазарета субмарины, пригибая голову, чтобы не задеть переборку каждый раз, когда входил в новый водонепроницаемый отсек. Лазарет USS Florida располагался сразу за носовыми торпедными аппаратами. Его приветствовали улыбкой и радостным "Доброе утро, сэр!" все молодые моряки, которые проходили мимо, направляясь на корму, все на лодке были в хорошем настроении по поводу только что завершенной миссии по освобождению заложников.

И это было приятное чувство.

В течение шести часов с тех пор, как они вернулись на борт, плывя во вражеских водах, трое спасенных ими американцев находились под интенсивной терапией. У команды Хоука было четыре потери. Несмотря на ранение в плечо, полковник Чо теперь возглавлял легионы освобожденных узников лагеря смерти в походе в безопасное место через реку Ялу и в Китай. Многие из заключенных старшего возраста не выжили бы, но большинство, если не все, детей выжили бы.

Трое других тяжело раненных мужчин, включая специалиста по связи Элвиса Пита, были прооперированы и сейчас с комфортом отдыхали. По распоряжению Хоука министр военно-морского флота США включил в корабельный реестр врача, прошедшего подготовку по оказанию помощи пострадавшим, перенесшим серьезные лишения и травмы. Таким образом, даже в море семья Чейз получала наилучший возможный уход.

Хоук читал новое досье ЦРУ на Чейза на своей койке, когда зазвонил корабельный телефон на переборке. Он взял это в руки.

"Хоук", - сказал он.

"Командир. Это офицер медицинской службы корабля, сэр. Миссис Чейз хотела бы поговорить с вами. Она постепенно приходит в себя после успокоительного, которое я ей дал, так что я бы приехал так быстро, как только сможешь ".

"Как она?"

"Я бы сказал, что вы не вытащили ее оттуда ни минутой раньше, сэр. Она почти исчерпала свои ресурсы, физически и эмоционально. Истощенный, обезвоженный. Множественные повреждения костей. Системы в процессе отключения."

"Она поправится?"

"О, да. У этой женщины много сердца. Я уже пережил гораздо худшее, чем большинство переживает за всю жизнь."

"Пожалуйста, скажи ей, что я уже в пути".

"Будет сделано", - сказал он и повесил трубку.

САНИТАР ОТКРЫЛ дверь пациента, и Хоук пригнул голову, входя внутрь.

"Миссис Погоня?"

"Да..."

"Я Алекс Хоук. Я так рад видеть тебя проснувшимся. Ты чувствуешь себя лучше?"

"О, ты тот, кто ..."

"Да".

"Как поживают мои дети?"

"О них очень хорошо заботились. Слабые и голодные, конечно, но с ними все будет в порядке. Я заглянул к ним час назад. Майло говорит, что ему бы очень хотелось мороженого, пожалуйста, а Сара хочет блинчиков, но врачи хотят действовать медленно и -"

"Я ... я действительно не знаю, как благодарить ... Я никогда не думал, что мы будем ... что дети и я ... когда-нибудь увидим друг друга ... "

Навернулись слезы, горячие слезы облегчения, слезы скорби за годы страданий ... Слезы раскаяния за все потерянное время. И, возможно, несколько слез радости от того, что каким-то образом ей и ее детям удалось продержаться достаточно долго, чтобы выжить.

"Могу я на них посмотреть?"

"Конечно, ты можешь. Как только доктор -"

"Пожалуйста ... э-э ... извините, как вас зовут?"

"Алекс".

"Пожалуйста, Алекс. Присесть на минутку?"

"Восхищен", - сказал Хоук, придвигая стул к ее кровати.

Ее голос был усталым и напряженным, но у нее явно было что-то, что она хотела, чтобы он знал.

"Знаешь, есть еще один из нас. В ту ночь была похищена вся моя семья."

"Да".

"Мой муж. Билл Чейз."

"Я знаю".

"Ты здесь, чтобы ... чтобы найти его тоже?"

"Мы. Мои товарищи и я находимся здесь в рамках совместной операции США и Великобритании по спасению всей вашей семьи. Скажите мне, миссис Чейз, у вас есть хоть какое-нибудь представление о том, где может быть ваш муж?"

"Никаких. Я писал письма на протяжении многих лет. Все подвергнуто цензуре, вероятно, никогда не отправлялось. Я не видел и не слышал о нем с той ночи, когда нас похитили. , , мой день рождения, вы знаете. Я даже не знаю, жив ли он еще. Я предполагаю, что нет."

"Он жив, мэм".

"О! Вы ... уверены?" Ее глаза наполнились слезами, она протянула ему руку. Он взял это.

"Я есть. Я видел его фотографию, сделанную буквально на прошлой неделе. Его сфотографировали выходящим из правительственного здания в Шанхае. Министерство государственной безопасности. Китайская тайная полиция."

"Он был один?"

"Нет, миссис Чейз. С ним жестоко обращались двое головорезов из тайной полиции. Затолкали в ожидающую машину. Оперативники ЦРУ последовали за ним, но потеряли в пробке. Офицеры ЦРУ и разведки Великобритании, как и я, работают день и ночь, чтобы найти вашего мужа. Чтобы моя команда могла войти и вытащить его. Это только вопрос времени."

Она так долго молчала, что Хоук подумал, возможно, она стала жертвой успокоительного.

"Алекс," сонно сказала она.

"Да?"

"У меня кое-что есть. Это может быть ничем. Мне его подарила китаянка в лагере. Она была арестована за шпионаж за северокорейцами в пользу китайской тайной полиции. В утро ее повешения мы все, как всегда, выстроились в очередь, чтобы стать свидетелями. Мы расступились, чтобы пропустить ее, и она увидела меня, поймала мой взгляд и кивнула. Это было странно. Как будто она узнала меня. Протискиваясь мимо меня, она что-то сунула мне в руку. Охранники никогда этого не видели. Мне удавалось хранить его все эти годы, надеясь, что это чего-то стоит, талисман, во что-то, во что можно верить, понимаешь?"

"Да, я знаю".

"Это в этом маленьком мешочке у меня на шее. Не могли бы вы удалить это?"

"Конечно".

Она подняла голову, и Хоук осторожно снял тонкое плетеное ожерелье. Мешочек был маленьким и сделан из кожи, выцветшей и потрескавшейся.

"Открой это", - сказала она.

Он потянул за шнурок, и что-то выпорхнуло на покрывала.

Крошечный клочок бумаги, сложенный во много раз, размером примерно с почтовую марку.

"Что это?"

"Я не знаю, на самом деле. Это единственное написанное от руки слово. Я даже не знаю, как это сказать. Этого слова я никогда раньше не видела . . . но . . . Я клянусь вам, что оно написано почерком моего мужа. . . . Прочитайте это вслух. Я хочу услышать, как ты произносишь это слово. Это было ... моим ... личным заклинанием все эти годы. Мой последний кусочек связи с тем, какой была моя жизнь ".

"Синбу", - сказал Хоук.

"X" произносится как "Z"?"

"Да. Это китайский."

"Что это значит, Алекс?"

"Понятия не имею. Но я обещаю вам вот что, миссис Чейз. Я узнаю и расскажу тебе до захода солнца. Пожалуйста, отдохни сейчас. Я собираюсь навестить своих людей, которые были ранены в лагере. Тогда я снова проверю, как там дети. Посмотри, как они ... "

Она спала.

ЧАС СПУСТЯ ХОУК БЫЛ снова у постели миссис Чейз. В его руке только что полученная распечатка сообщения flashpoint от его старого коллеги Брикхауса Келли, директора ЦРУ. Алекс пододвинул тот же стул и сел рядом с ней.

"Это очень хорошо, что вы все эти годы верили в свой талисман, миссис Чейз".

"Я верил в надежду. Скажи мне, что означает это слово, пожалуйста, Алекс."

"Синбу - это субтропический остров. Он расположен в отдаленном уголке Южно-Китайского моря. Это в первую очередь курортный приют для коммунистической партии и военной элиты, но есть и обнадеживающая часть. Здесь также находится крупное предприятие по разработке оружия для китайской армии."

"Я понимаю".

"Вот почему я так полон надежд. В последние годы китайцы опережают Запад в плане своих военно-технологических достижений. Мир сейчас находится в пугающем положении, миссис Чейз, гораздо более опасном, чем тот, который вы оставили позади."

"И ты думаешь, Билл имеет к этому какое-то отношение?"

"Он - причина этого. Он отправлял нам зашифрованные сообщения. Используя части оружия, которое он разработал, в надежде, что мы их найдем. Мы сделали."

"Ты думаешь, он предатель?"

"Нет. Я думаю, что на него оказывалось огромное давление. Я думаю, китайцы использовали тебя, Майло и Сару как меч, чтобы подчинить его своей воле. Он сделал то, что сделал, только потому, что поставил тебя на первое место ".

"Когда его мучители узнают, что произошло в лагере 25, о нашем спасении и всех освобожденных заключенных, они убьют его".

"Нет. Он слишком ценен. И его работа не закончена. Но у них есть проблема, о которой они пока не знают."

"Что это?"

"Я".

"Что ты вообще имеешь в виду?"

"Они думают, что он в безопасности от меня. А он не такой."

"Что ты собираешься делать?"

"Я действительно не могу предоставить вам такого рода информацию. Но я могу сказать вам вот что. Прямо перед тем, как я пришел в лазарет, я сказал капитану этой субмарины изменить курс. Сейчас мы плывем к острову Сячуань. Там, на заброшенной взлетно-посадочной полосе, нас ждет воздушный транспорт. Это короткий полет над водой до Синбу."

"Могу я спросить, чем ты занимаешься, Алекс?"

"Довольно прямолинейно, миссис Чейз. Я преследую плохих людей. И я преследую хороших людей. Я причиняю боль первым и помогаю вторым. Как ты и дети".

"Спасибо тебе".

"И, если вообще повезет, твой муж".

C Ч А П Т Е Р 6 5

Tраздался стук в дверь.

Хоук открыл его, и молодой санитар со свежим лицом отдал ему честь. "Извините за беспокойство, сэр. Капитан требует вашего присутствия в кают-компании. Мне поручено передать вам, что это срочно."

"Скажи ему, что я сейчас буду".

Возле кают-компании были выставлены двое часовых. Это серьезно, подумал Хоук, когда его проводили внутрь. Его подозрения подтвердились, когда он увидел всех высокопоставленных офицеров, сидящих вокруг большого стола, покрытого зеленым сукном. И президент Соединенных Штатов, говорящий на большом мониторе, очевидно, в режиме реального времени. Хоук быстро и молча занял место и выслушал то, что должен был сказать очень серьезный американский президент:

"Капитан Малпасс, я не могу переоценить срочность этого вопроса. Иводзимы больше нет. Исчез. Генерал Мун говорит, что Окинава следующая. Бог знает, что будет после этого. Перл-Харбор? Господи, Лос-Анджелес? Они запускают эти чертовы МБР "Центурион" с морского дна. Итак, очевидно, что в Тихом океане есть по крайней мере еще один из этих беспилотных подводных аппаратов. Черт возьми, если не больше одного."

Капитан подлодки сказал: "Господин Президент, коммандер Хоук только что присоединился к нам здесь, в кают-компании. Я не буду просить вас повторять все, но не могли бы вы вкратце повторить требования генерала Муна?"

Хоук резко выпрямился.

Генерал Мун? Имя из его кровавого прошлого с множеством связанных с ним неприятных воспоминаний.

Президент сказал: "Конечно. Сегодня утром в 13:00 мне сообщили, что в Китае произошел военный переворот. Президент Си Цзиньпин и его кабинет были арестованы. Генерал Сунь-Ят Мун, бывший глава Министерства государственной безопасности, а теперь при полной поддержке всего военного истеблишмента, руководит шоу. Он немедленно выдвинул ультиматум. У нас есть двадцать четыре часа, чтобы согласиться подчиниться, или он запускает третий Центурион Бог знает где на материковой части США. Все войска США и союзников должны быть выведены из Южной Кореи, Японии и Тайваня в течение семидесяти двух часов. Авианосная боевая группа "Теодор Рузвельт" выводится с Окинавы и Тихоокеанского региона в течение шести дней; аналогичным образом, Седьмой флот и Пятый флот с двумя дивизиями морской пехоты направляются в Демилитаризованную зону в Южной Корее. И список можно продолжить еще на две страницы. Позвольте мне остановиться на мгновение. Пока есть вопросы, коммандер Хоук?"

"Спасибо, господин Президент, у меня действительно есть один. Китайский проект "Центурион" явно лежит в самом центре этого кризиса. Обезвредите это, и вы обезвредите Луну. Мои коллеги в МИ-6 считают, что американский беспилотник "Центурион" был разработан для Китая доктором Чейзом. Это ваше убеждение?"

"Абсолютно. Повсюду стоит его имя."

"Я прочитал в одном из засекреченных досье Белого дома о встроенной отказоустойчивой системе на борту USV. Способ уничтожить судно, если оно окажется в крайней ситуации. Это точно?"

"Да, это так. На борту "Гая Августа" было сорок ракетных шахт. В самой передней шахте по левому борту была установлена ракета, но не было крышки люка для целей запуска. Молодой морской офицер, который был на ее борту, сидел прямо здесь, в моем кабинете, и сказал мне, что он убежден, что это безотказное устройство саморазрушения, которое можно использовать в случае неисправности подводной лодки или если судно попадет в руки врага. И я верю ему".

"Как вы, возможно, знаете, господин президент, в настоящее время я нахожусь на пути к острову Синбу, чтобы попытаться освободить заложника доктора Чейза и -"

"Простите, вы сказали остров Синбу, коммандер?"

"Да, сэр, я это сделал".

"Слава Богу. ЦРУ только что идентифицировало этот остров как штаб генерала Муна. Сверхсекретный китайский военный объект. Именно оттуда он делает телевизионные заявления и интервью и выдвигает все эти чертовы ультиматумы. Кроме того, мы только что узнали, что именно там, по мнению Лэнгли, он держит Чейза. Мы наблюдаем за Синбу в режиме реального времени здесь, в ситуационной комнате, прямо сейчас, через спутник."

"Я помашу вам рукой, когда доберусь туда, господин Президент".

Розу улыбнулся.

"Как, черт возьми, ты узнал об острове Синбу раньше меня?"

"Миссис Преследуйте, сэр. К счастью для нас, она сейчас на борту этой подводной лодки со своими двумя детьми ".

"Лаки" даже не начинает распространяться об этом. Послушайте, коммандер Хоук, я начну войну с Китаем, если потребуется, но это приведет к бесчисленным миллионам жертв и миру, вышедшему из-под контроля. Поэтому время, мягко говоря, имеет решающее значение. Вытащите Билла Чейза оттуда к чертовой матери и узнайте, как работает система безопасности Centurion. Он спроектировал эти подводные лодки, поэтому он чертовски хорошо знает, как их уничтожить. Без них у Муна нет никаких рычагов влияния в Тихом океане ".

"Да, сэр. Я понимаю."

"Это буквально единственный выход из этой смертельной спирали, коммандер Хоук. Пять минут назад я не думал, что у нас есть выход."

"Я полностью понимаю, сэр. Вытащите его и раздобудьте коды. Чейз и я приложим все усилия, чтобы уничтожить Центурионов вместе. Сколько у меня времени?"

"До завтрашнего полудня по Гринвичскому времени. В этот момент я должен поднять трубку и позвонить генералу Муну. У меня будет два выбора: согласиться демонтировать военную мощь Америки в Тихом океане, чтобы избежать глобального ядерного холокоста, или послать его нахуй. Я предпочитаю последнее. Этот парень рассказывает миру, что Соединенные Штаты находятся в упадке и наша кончина - всего лишь вопрос времени. Нам нужно послать этому сумасшедшему ублюдку безошибочный сигнал отвалить нахуй, простите за мой французский ".

"Полагаю, в таком случае вам лучше пожелать мне удачи, господин Президент".

"Сынок, послушай меня очень внимательно. Потому что это, и я имею в виду прямо сейчас, момент времени, который определит историю на следующие два или три десятилетия, возможно, столетия. Поверьте мне, когда я говорю вам, что вся наша нация желает вам и вашим людям удачи, коммандер Хоук ".

C Ч А П Т Е Р 6 6

Взлетно-посадочная полоса на острове Сячуань

Hавке впервые по-настоящему увидел Дамбо на рассвете.

Он удивленно покачал головой. Эта штука выглядела огромной на крошечной взлетно-посадочной полосе времен Второй мировой войны. Матово-черная камуфляжная краска задней части фюзеляжа и хвостового оперения была изрешечена пулями и пушечными снарядами, элерон казался разорванным в клочья, левый внешний двигатель был пропитан маслом, а плексиглас кабины был разбит и в дюжине мест покрыт звездочками.

Примерно неделю назад он пригласил Фрогги выпить с ним пару кружек пива в баре Sunset Beach на Исламораде. Фрогги должен был сыграть важную роль в успехе этой миссии, и ему нравилось получать представление о своих ключевых парнях. Он спросил его: "Какой самый важный урок ты усвоил о летном бое за все эти годы, Фрогги?"

"Всегда делайте так, чтобы количество безопасных посадок равнялось количеству взлетов", - ответил маленький французский боевой танк со своей широкой ухмылкой.

Он улыбнулся и поднялся на борт "бегемота", став последним человеком, который это сделал.

"Все пристегнулись?" - спросил по внутренней связи пилот Фрогги.

"Есть, капитан!" - откликнулась пара крепышей сзади. Неповоротливый зверь начал катиться, медленно набирая скорость. Интерком снова затрещал, капитан заговорил.

"Ребята, я знаю, что здесь, на Сячуане, у вас есть выбор авиаперевозчиков, и поэтому, от своего имени и от имени всей команды, я хотел бы поблагодарить вас всех за то, что выбрали Air Dumbo для удовлетворения ваших потребностей в перевозке сегодня".

Это была шутка, очень старая шутка с громом и молнией, но она все равно заставила их всех рассмеяться.

"Доброе утро, дамы!" Лягушонок закричал.

"Доброе утро, сэр!" - хором воскликнули все на борту. Как раз перед тем, как большой черный C-130 Hercules с ревом помчался по разрушающейся, заросшей сорняками взлетно-посадочной полосе, Фрогги добавил: "Теперь бросайте свои члены, хватайте носки и готовьтесь к взлету!"

Нос поднялся, большой самолет развернулся. Грохот мощных турбовинтовых двигателей был оглушительным, когда они бороздили воздух, набирая высоту.

В кабине пилота Фрогги как раз разогревался. "Поскольку маршрут нашего сегодняшнего полета будет проходить над водой, федеральные правила требуют, чтобы я проинформировал вас, что в маловероятном случае посадки на воду ... щеки вашей задницы будут действовать как плавающее устройство".

Еще больше веселья на заднем сиденье автобуса.

Смех был редкостью, когда приходилось рубить орехи в такой рискованной миссии, как эта. Но это был чертовски хороший способ начать его, подумал Хоук. Фитц Маккой был единственным, кто отвечал за моральный дух в этом подразделении, и они с Фрогги проделали адскую работу. Хоук посмотрел на свои часы, а затем на Стокли Джонса. Он улыбнулся. Стоук был в своем режиме разминки перед игрой, голова запрокинута, глаза закрыты, на голове большие ярко-красные наушники Beats, которые ему подарила Фанча; скорее всего, он слушал Марвина Гэя или Барри Уайта.

Большинство мужчин сидели в рядах брезентовых кресел, которые стояли вдоль похожего на пещеру внутреннего пространства фюзеляжа. Некоторые из них были разложены на больших засаленных поддонах, разбросанных по стальному полу, где играли в карты или читали книги Касслера, Флинна или У.Э.Б. Гриффина в мягкой обложке с загнутыми краями.

В тусклом свете похожего на пещеру C-130 солдаты были в основном наедине со своими мыслями. Они все думали о большом танце, потому что этот действительно был для всех шариков.

Просто ради забавы Хоук повернулся к Гарри Броку, который сидел прямо рядом с ним. Человек с пристальным взглядом в тысячу ярдов, которого солдаты-янки изобрели в том, что они называли "Дерьмом", также известном как Вьетнам. Брок бесконечно проверял и перепроверял свое оружие, снаряжение и боеприпасы.

"О чем ты думаешь, Гарри?" Хоук спросил удивленного Брока.

"Корветы?"

Хоук не мог не рассмеяться. Идеальный.

"Неужели? Я тоже", - сказал Хоук.

"Неужели?" Сказал Брок, и его лицо просветлело.

"Нет. Не совсем, Гарри", - сказал Хоук. "Это то, о чем ты действительно думал?"

"Нет, сэр".

"Итак? Что?"

"Я не знаю. Смотрите. Я знаю, ты считаешь меня придурком. Черт возьми, наверное, так и есть. Но на самом деле я думал о том, что ... в этом мире вы не можете жить бесплатно просто так ... Вы не получите этого, не работая для этого. Не только то, что мы делаем, вставки вроде этой, но просто найдите способ как-то работать над этим, сделайте что-нибудь, чтобы поддерживать свет фонаря. Понимаете, что я имею в виду, сэр? Я имею в виду, мы все должны зарабатывать это каждый божий день. Верно?"

"Правильно".

Хоук долго смотрел на него. Это был не тот Гарри Брок, которого, как он думал, он так хорошо знал.

"И ... как я понимаю, коммандер, во всем этом дерьме, в котором мы оказались, такие парни, как ты и я? По-настоящему глубокое дерьмо, как эта вставка, я имею в виду. Для меня? Как будто это дерьмо всегда было где-то там и ждало меня. И, полагаю, я всегда этого ждал. Как, я не знаю, холм, на который нужно взбираться каждый день, я думаю. Другая сторона? Нравится Сирия? Северокорейцы? У них нет правил, но - каким-то образом - нам удалось их придерживаться. В этом есть какой-нибудь смысл, сэр?"

"Да. Это так, Гарри. В этом чертовски много смысла. Теперь ты остепенишься. Соберись с мыслями. Ты меня слышишь?"

"Проясняю ситуацию, сэр".

ИХ ВНЕДРЕНИЕ В ВОЕННО-МОРСКИЕ СИЛЫ КИТАЯ База Синбу была методично спланирована на борту субмарины по пути на авиабазу на острове Сячуань. Они изучили тепловые данные, сгенерированные ЦРУ, и спутниковые изображения инсталляции. Они изучали топографию, оборону, смену караула, пока не перестали видеть прямо. Как, черт возьми, войти и как, черт возьми, выбраться. В конечном счете, было решено, что лучший способ проникнуть внутрь - воздушно-десантный. Ночной прыжок HALO, с большой высоты, с низкой открытостью.

HALO сводит к минимуму время, которое люди проводят, спускаясь на парашютах, когда они подвергаются наибольшему риску от вражеского наблюдения и огня. Прыжки с ГАЛО выполняются примерно с тридцати тысяч футов. Никто не слышит приближения самолета на такой высоте, никто не видит приближающихся прыгунов. На такой большой высоте необходимо использовать миниботинки с кислородом и маску, чтобы оставаться в сознании. Высотомеры на запястьях парашютистов - каждое движение точно рассчитано.

За пятнадцать миль до того, как прыгуны достигнут цели, они уходят. Никто не видит их так высоко, как это задумано. Они используют плоские парашюты в качестве парашютов, чтобы управлять спуском. Команда как можно дольше находится в свободном падении, прямо вниз, через зону обнаружения радара, а затем мужчины открывают парашюты и начинают долгое контролируемое скольжение вниз, в LZ.

Используя недавно полученные Белым домом спутниковые снимки расположения китайской военной базы на Синбу, они определили довольно хорошую зону высадки. Обозначенной зоной будет высокогорный луг, расположенный в двух милях от ограждения периметра базы.

На обращенной к морю стороне базы Хоук видел изображения огромного комплекса бункеров из закаленного бетона без видимого выхода к морю. Он знал, что это было сделано для того, чтобы подводные лодки "Центурион" могли приходить и уходить невидимыми для спутников или наземных глаз. Он также получил срочную информацию от своего представителя в ВМС США в Белом доме о том, что волчья стая из шести подводных лодок класса "Ен" покинула базу Синбу в 22.00. Они направлялись прямо к авианосцу США "Теодор Рузвельт".

По словам его информатора, президент сказал легендарному шкиперу TR Рэбби Кристиансену: "Тебе лучше приготовиться, Рэбби, потому что эта китайская волчья стая сидит у тебя на заднице. Они увидят вас на своих экранах к 05.00. Они настроены серьезно, сынок. . . это ВОЙНА!" Полчаса спустя его парень из военно-морского флота снова отправил ему сообщение.

Это было официально.

Китайские подводные лодки загнали в угол осажденную авианосную боевую группу. Соединенные Штаты Америки отправились на DEFCON 1. Это состояние максимальной готовности носит тренировочный термин "Взведенный пистолет", означающий, что ядерная война неизбежна. Во время атак 11 сентября Соединенные Штаты достигли DEFCON 3, ожидая повышения до DEFCON 2, самого высокого уровня, который когда-либо использовался, но так и не был достигнут.

На DEFCON 1 вы балансировали на краю, одной ногой в пропасти.

Подобно большим двигателям под ее крыльями, часы за часами на борту Дамбо гудели. Прошло два часа, затем три. Хоук чувствовал, как эмоции мужчин накаляются по мере быстрого приближения зоны высадки.

Казалось, совсем некстати загорелся красный индикатор "прыжок / осторожно", и командир роты указал на Хоука.

"Седлайте коня, командир", - сказал поджарый парень. "Шкипер сейчас снизится до тридцати тысяч футов, снизит нашу воздушную скорость, и тогда мы взлетим".

"Осталось пять минут", - прогремел взволнованный голос Фрогги по внутренней связи. "Условия в LZ, хорошая видимость, не видно установок ЗРК, нет комбатантов, все чисто. Ребята, я передаю управление своему второму пилоту, надеваю парашют. Увидимся на земле!"

Брок коснулся предплечья Хоука и сказал: "Послушай, если у меня ничего не получится? Сегодня ночью удача покинула меня? В морской пехоте все, что меня интересовало, - это успех миссии. Сделать это и доставить моих парней домой в целости и сохранности. Сэр. Вот и все."

"Просто делай свою работу, Гарри, и тебе повезет", - сказал Хоук. "Долг. Это все, о чем я когда-либо просил ".

"Прямо как говорят ковбои на родео, скачи до звонка".

ХОУК ВСТАЛ, ПОЧТИ НЕВИДИМЫЙ в своем черном камуфляжном комбинезоне, покрытом бронежилетом из кевлара. Он в последний раз проверил свое оружие. 9-мм пистолет-пулемет HK. 9-миллиметровый пистолет Sig Sauer. Оба с подавителями. Гранаты, оглушающие и дымовые, плюс к Вилли Питсу, гранаты с белым фосфором, свисавшие с его пояса, как виноградные гроздья. Ужасающий для врага и невероятно смертоносный. Он нес много снаряжения, но и близко не подходил по весу к мужчинам, которые выйдут на улицу с тяжелыми пулеметами М-60.

Вес был большой проблемой в разреженном воздухе прыжка с большой высоты. Несколько человек прыгнули, неся сто фунтов снаряжения. Он им не завидовал.

"Две минуты!"

Огромный пандус в задней части начал опускаться, и вскоре салон Дамбо наполнился ледяным ревущим ветром.

"Трап открыт и заперт", - сказал командир роты, и Хоук вышел на наклонный трап, обдуваемый холодным ветром.

Пора уходить.

Гоните до победного конца, ковбои.

C Ч А П Т Е Р 6 7

Остров Синбу, Китай

Tсигнал тревоги при прыжке подал сигнал об одной минуте до падения.

Хоук вышел бы первым. Он использовал это время, чтобы прокрутить в уме надвигающийся сценарий: как можно быстрее собрать воедино все отдельные фрагменты стратегического плана, пока они не сложились в единую историю. Начало, середина и конец. Он не мог поручиться за счастливый конец, но он всегда мог поручиться за конец.

Конечно, ни один военный план никогда не идет так, как должен. Но он приобрел эту привычку готовиться в последнюю минуту во время службы в Королевском флоте, и это сослужило ему хорошую службу. И как только последний кусочек головоломки встал на свое место-

Индикатор перехода сменил цвет с малинового на зеленый.

Хоук взглянул на Стоука, поднял вверх большой палец и прошел весь путь до опущенного трапа.

"Береги голову, босс!" Стокли прокричал сквозь ревущий ветер. Хоук инстинктивно поднял глаза. Над ним было добрых двадцать футов свободного пространства.

"Вперед!" - крикнул командир роты.

Хоук растворился в воздухе.

Ледяное тело слипстрима обрушилось на него, как стена льда.

Он впитал это и расслабился в своем долгом свободном падении, наблюдая, как земля бешено вращается навстречу ему, пытаясь запомнить географические детали острова, когда они проносились мимо. Затем, казалось, не более чем через долю секунды, его плоский парашют раскрылся автоматически и красиво, событие, которое всегда вызывает краткое, но глубокое празднование.

У него иногда некрасиво разворачивался парашют, и это всегда было крайне неприятно.

Он начал серию контролируемых и постоянно закручивающихся спиралей, чтобы замедлить свою скорость до конца пути вниз. Он летел по глиссаде к участку луга площадью двести квадратных ярдов, зоне приземления, навсегда известной как LZ Liberator. Стоук дал ему кодовое название на борту подлодки.

Спускаясь через три тысячи, Хоук теперь мог различить пурпурно-черный силуэт горной котловины, где находился целевой луг. Чаша ночи была черной, наполненной холодными, как булавочные уколы, звездами и дрейфующими нитями облаков. Слева от него большое строение из белого мрамора, которое он узнал. Академия Те-Ву для ассасинов. Затем слева от себя он увидел огромные белые бункеры комплекса подводных лодок "Центурион" и, наконец, большое ультрасовременное четырехэтажное здание, которое, как он знал, было недавно построенным Центром разработки оружия, или WDC.

Возможно, Билл Чейз был там за своей чертежной доской прямо сейчас. Сжигание полуночного масла на службе у безумца. ЦРУ сказало ему, что если доктор Чейз действительно находится в резиденции на острове Синбу, существует очень высокая вероятность того, что его можно найти работающим и живущим в этом здании. WDC на карте Хоука находился в четверти мили от предполагаемой точки проникновения, места, где они должны были прорвать периметр.

Это, безусловно, было возможно. По крайней мере, это было хорошее место для начала. Земля быстро поднималась, но Хоук поджал подбородок, согнул колени, поднажал на стояки и сумел удержаться на ногах.

Он собрал свой парашют. Он услышал, как высоко над головой развеваются балдахины, и, подняв глаза, увидел сонм падающих ангелов, храбрецов, которые пойдут рядом с ним в битву, каждый из них готов принести окончательную жертву в эту историческую ночь "сделай или умри".

Хоук поправил наушники на своем шлеме. "Первый рыцарь, это Одинокий орел, понял?"

"Вас понял, Одинокий орел, принято". Это был Стоук. Новопомазанный "Первый рыцарь". Теперь Стоук сообщил незнакомым людям, что он был первым членом своей выдающейся семьи из Гарлема, поступившим в колледж, и первым, кого королева посвятила в рыцари.

Хоук сказал: "Ступай на землю, первый рыцарь. С LZ Liberator все чисто."

"ЛЗ ясно, вас понял. Я поддерживаю с вами визуальный контакт, босс. Лучше пригнись, сюда идет кавалерия, прием."

Он и Стоук возглавили бы два отряда из восьми человек под кодовыми названиями "Одинокий орел" и "Первый рыцарь". Обычно в кадровых операциях, подобных этой, они разделяли и властвовали. Сегодня вечером все было по-другому. Не было никакого способа предвидеть степень или концентрацию сопротивления, с которым они столкнутся.

Хоук, который доверял своим инстинктам в подобных ситуациях, рано сказал Фитцу и шефу Рейнуотеру, что, по его мнению, у них будет больше шансов выжить, если они будут держаться вместе как сплоченная единица. Перед лицом непостижимого сопротивления он хотел представить врага единой силой, обладающей огромной комбинированной огневой мощью.

Две минуты спустя Стоук стоял рядом с ним, срезая остатки его парашюта.

"Босс, вы знаете, что говорят о самых продуманных планах?"

Хоук посмотрел на него. Это не обещало быть хорошей новостью.

"Да?"

"Связист Фрогги, Элвис Пит, только что получил радиограмму из ЦРУ Лэнгли. Кажется, военный транспорт средней дальности китайской армии, Ил-76МД, только что поднялся с авиабазы Чингли на материке. Она взяла на абордаж тяжелую артиллерию и по меньшей мере сотню десантников спецназа, лучших, какие у них были, крутых штурмовиков. ЦРУ уверено, что местом назначения является остров Синбу. Прилетели специально для защиты этого нового лидера, генерала Муна, и его флота центурионов. Сейчас в пути."

"Христос. Время полета от материка до Синбу?"

"По оперативным оценкам Лэнгли, Ил-76 прибудет сюда над целью в 04:00. Вражеские сапоги ступили на землю в 04:30. Наши парни против сотни вооруженных до зубов штурмовиков? Козел отпущения, босс, действительно плохие шансы."

Стоук посмотрел на свои наручные часы.

"У нас осталось меньше шестидесяти минут до их появления".

"Свяжись с подлодкой. Найдите шкипера. Скажите ему, чтобы он увеличил время отправки за границу на полчаса до 04:15. Скажите, что я хочу, чтобы эти две подводные лодки для доставки "тюленей" ушли с пляжа в 04.00. Понял? Ни секундой позже."

"Копия".

Стоук позвонил, выслушал и посмотрел на Хоука. "Шкипер говорит, что он сделает так, чтобы это произошло".

У Хоука на уме уже были другие вещи.

Он сказал: "Посмотри туда. Что ты видишь?"

Он указал на огромное вражеское соединение, раскинувшееся под ними.

"Выглядит тихо", - сказал Стоук, водя цейсовским биноклем справа налево, пока они ждали продолжения. С этой возвышенной точки обзора он мог видеть всю инсталляцию ниже.

Ответа нет. Мужчина думал. Наконец, он сказал: "Они должны знать, что мы приближаемся, Стоук. Вот почему Мун призвал десантников. Но если они и следят за нами на своих радарах из-за скачка HALO, то чего они не знают, так это того, что мы уже здесь. Верно?"

"Или. . ."

"Что?" Сказал Хоук, молча отсчитывая своих людей, когда их ботинки коснулись земли.

"Или, каким-то образом, они действительно знают, босс. Все это ловушка. Они хотят, чтобы мы оказались в ловушке внутри их периметра, когда прибудут все эти воздушно-десантные войска с материка. Так думает шеф Рейнуотер. И ... о, неважно. Просто досужая чушь, босс ".

"Что он думает, Стоук? Расскажи мне."

"Ну, я не хочу ничего говорить. Но."

"Но что?"

"Шеф вызывает в воображении китайскую обновленную версию последней битвы Кастера в Литл-Биг-Хорне".

"Серьезно?" Сказал Хоук.

Хоук склонил голову набок и посмотрел на него прищуренными глазами. Стоук знал, что будет дальше. Хоук действительно плохая имитация Гэри Купера.

"Я не Кастер", - сказал Хоук совершенно серьезно.

Стоук рассмеялся. "Черт возьми, нет, сэр, нет, ты не такой!"

"Как там Брок?" Сказал Хоук. "Казался напуганным прямо перед прыжком".

"Рассказал мне на рампе кое-что о его факторе морщин. Сказал, что это немного напрягает, вот и все ".

"Фактор морщин? Что, черт возьми, такое-?"

"Даже не спрашивай, босс, поверь мне".

"Я верю. Собирайте войска, давайте выдвигаться. Итак."

C Ч А П Т Е Р 6 8

Tчерез несколько минут люди Хоука гуськом быстро спускались по каменистому сланцевому склону горы. Опора была опасной, много скольжения, но они двигались в два раза быстрее из-за недавно скорректированных временных параметров.

Хоук запустил мысленные часы обратного отсчета в своей голове. Теперь у них было менее пятидесяти минут, чтобы пробиться внутрь периметра и обнаружить целевое здание. Затем им нужно было найти Чейза. Если заложник был еще жив, извлеките его. Раздобудьте коды автоматического уничтожения и пробивайтесь к хорошо защищенной базе подлодок "Центурион" и учините такой хаос, на который они были способны с помощью Чейза.

Наконец, пробиваются с боем к концу скалистого мыса, где у берега их будут ждать внедорожники. И сбежать на подлодку, прежде чем у превосходящих сил первоклассных десантников появится шанс остановить их.

Приближаясь к подножию, они вошли в хорошее защитное укрытие у подножия горы.

Они определили местность на фотографиях со спутника, большие скопления валунов размером с автомобиль с четким обзором через полосу открытой земли до линии частокола лагеря за ее пределами. Стоук вручил Хоку свой мощный бинокль Zeiss.

В ста ярдах внутри ограды находилась высокая стальная сторожевая башня высотой пятьдесят футов с четырьмя сторонами наверху и большим мощным прожектором на каждом углу крыши. Со всех четырех сторон были установлены тяжелые пулеметы на треногах.

С высоты птичьего полета башня выглядела как какой-то навес на земле, потому что все, что вы могли видеть, была крыша. Теперь это стало серьезным препятствием, с которым необходимо разобраться. Хоук молча подал знак Фитцу подойти. Фитц и его верный РПГ, реактивный гранатомет.

"Ты можешь снять эту башню с такого расстояния?" Хоук спросил его.

"Дублин - это город в Ирландии?" Ответил Фитц.

"По моему сигналу", - сказал Хоук. "Подожди этого".

ПРОВОЛОЧНАЯ ГАРМОШКА ВЕНЧАЛА ВОСЬМИФУТОВУЮ забор.

Хоук знал, что внутри этого забора по всей его длине проходила двухполосная асфальтированная дорожка, которая окружала весь комплекс. Изучая спутниковую трансляцию с борта корабля ВМС США "Флорида", они со Стоуком потратили часы на то, чтобы снова и снова определять график ротации охранников периметра, пока не поняли, что могут на это рассчитывать. Они смотрели трансляцию в реальном времени с одного из военных спутников США, который сейчас кружил над ними.

Ротация работала следующим образом.

Два бронетранспортера, каждый с двумя установленными на треногах пулеметами в задней части и с восемью вооруженными до зубов охранниками, объехали периметр в противоположных направлениях. Каждые четыре часа два отделения сменялись, их места занимали новые люди, и цикл начинался заново. Грузовики двигались со скоростью ровно двадцать миль в час.

Потребовалось почти полчаса, чтобы завершить извилистую трассу, которая огибала базу подводных лодок, расположенную на выступающем скалистом выступе со стороны военной базы, обращенной к морю.

Стоук был на разведке, наблюдая за патрульными машинами, которые сейчас патрулируют шестимильную трассу через мощные очки Zeiss.

"По моему сигналу..." - сказал он.

Бронированные машины безмолвно проехали друг мимо друга, офицеры отдали друг другу честь. Мгновение спустя оба грузовика исчезли за поворотом. Стоук следил за секундной стрелкой на своем Rolex. Он точно знал, сколько времени потребуется двум машинам, чтобы обогнать друг друга на противоположной стороне базы Синбу.

В тот самый момент, когда грузовики охраны находились как можно дальше от точки проникновения захватчиков . . .

Минуты тянулись.

"Отмечай!" Сказал Стоук, и Хоук похлопал Фитца по макушке своего шлема.

С громким свистом РПГ выстрелил. Пуля, устремляясь к цели, оставляла за собой шлейф густого белого дыма.

Фитц никогда не промахивался.

Там, где раньше была башня, остался ослепительный шар желтого, оранжевого и красного цветов. Огромный огненный шар, созданный взрывом на высоте пятидесяти футов в воздухе. Звук отразился от склона горы и осветил землю вокруг нее. Затем последовала накатывающая взрывная волна, которую даже Хоук почувствовал на своем лице.

"Вперед, вперед, вперед!" - кричал он.

Рейнуотер уже заложил взрывчатку С-4 на участке частокола шириной двенадцать футов. Он вытащил свой iPhone и вызвал второй взрыв за столько же минут.

ТЕПЕРЬ СПАСЕНИЕ ЗАЛОЖНИКОВ Из ВОСЕМНАДЦАТИ ЧЕЛОВЕК команда начала гонку по открытой местности к месту врезки в забор. Он не был выбран случайно. Это было в самой удаленной точке от любой физической структуры в пределах периметра.

Это было также самое удаленное место от казарм гвардии и громадного мраморного чудовища, которое было Академией Те-Ву для юных ассасинов. Не говоря уже о доме его директора и нового лидера Китайской Народной Республики. Старый враг Хоука. Мужчина, дочь которого однажды пыталась его убить. Человек, который недавно приказал убить не только самого Хоука, но и его любимого сына. Мужчина, ответственный за смерть прекрасной молодой женщины, любимой его сыном: Сабрины Черчилл.

Генерал Сунь-Ят Мун.

C Ч А П Т Е Р 6 9

Tв зале воцарилась тишина, когда генерал пересек сцену и направился к трибуне. Стены Большого зала академии были увешаны боевыми флагами и портретами великих военных героев Китая. На огромном мониторе за спиной генерала Муна появилось героическое изображение лица генерала с прокручивающимися словами КИТАЙ БУДЕТ ПРАВИТЬ!наложенный поверх него на бесчисленных языках.

Мун был безупречно одет в свою обычную белоснежную униформу. На нем были отполированные до зеркального блеска сапоги для верховой езды до колен. Все ленты, кресты и боевые награды, которые у него были, были приколоты к белоснежной груди его куртки с медными пуговицами.

Мун пристально посмотрел на свою паству. Нетерпеливые лица юных ассасинов, гордые лица их учителей, инструкторов и тренеров. Он улыбнулся. Это было совсем не похоже на его собственную церемонию вручения дипломов в Оксфорде: вся эта шумная молодежь, суровые лица преподавателей, древняя архитектура, ощутимый вес британской истории, ощущение старого света во всем этом.

Он улыбнулся своей личной мысли: таков был старый мир.

Это новый мир.

Это мой новый мир.

"Добрый вечер, дамы и господа", - сказал генерал, наклоняясь к микрофону в своей хрипловатой, мягкой манере.

"Или я должен сказать, доброе утро. Признаюсь, меня переполняют смешанные чувства. Я служил в Академии Те-Ву в качестве директора почти двадцать лет. Я прибыл на этот остров только с одной целью. Видение. Видение создания самой первой в мире школы для того, что я буду называть "темными искусствами" допроса и политического устранения.

"Я нанял лучших учителей на планете, мужчин и женщин, которые с отличием служили нашей стране по всему миру. И тогда я начал набирать первый класс. Выпускники этого класса все еще служат нашей нации, принося честь и прославление нам, а также самим себе . , , Я упомянул смешанные эмоции. Позвольте мне объяснить, пожалуйста.

"Вероятно, это самый последний раз, когда я обращаюсь к выпускному классу . . . Нет, нет, пожалуйста, помолчите и позвольте мне продолжить . . . Обращаюсь к этому классу, а также ко всем преподавателям и инструкторам, присутствующим здесь с нами сегодня вечером. Из-за моих обязанностей в новом правительстве и партии, к сожалению, я покидаю вас. Покидаю свою любимую академию, чтобы занять чуть более высокий пост в Пекине ".

Они засмеялись, и он сделал паузу на мгновение, чтобы смех утих.

"Я официально вступлю в должность президента через неделю, начиная с сегодняшнего дня. И поэтому я решил, что этот класс, ваш класс, закончит Те-Ву не в июне, как традиционно, а немного раньше в этом году. На самом деле, это произойдет сегодня вечером. Эта самая ночь станет для вас, так сказать, последним экзаменом. Я собрал здесь всех вас пятьдесят для совершенно особого задания на выпускной.

"И поэтому я спрашиваю тебя. И я хочу услышать ваш ответ. Готовы ли вы, каждый из вас, сегодня вечером принять свой последний вызов? Будешь ли ты служить?"

"Мы будем служить!" - взревела аудитория в унисон, вставая на ноги, неоднократно поднимая в воздух правый кулак и топая ногами. "И Китай будет править!"

"Будешь ли ты служить?" он увещевал их.

"Мы будем служить!" - ответили они.

"Итак, Китай будет править?"

"Китай будет править!" - кричали они стропилам, еще сильнее топая своими тяжелыми ботинками.

Мун улыбнулся и широко развел руки, словно предлагая папское благословение. Пока они продолжали скандировать, трепещущее изображение китайского флага на массивном мониторе позади генерала исчезло.

"Я хочу, чтобы вы очень внимательно присмотрелись к этому человеку".

Мун воспользовался пультом дистанционного управления, чтобы вызвать новое изображение. Это был старый цветной портрет красивого английского морского офицера в парадной форме. Черные как смоль волосы, пронзительные голубые глаза, сильная челюсть. Приятная мальчишеская внешность, под тридцать. Некоторые женщины в классе громко вздохнули, как будто офицер был какой-то британской королевской семьей или рок-звездой.

"Его зовут Александр Хоук. Запомни это лицо. Британец, бывший офицер королевского флота, ныне оперативник по борьбе с терроризмом британской разведки МИ-6. Это лицо врага. Это лицо человека, который обесчестил мою дочь Джет. Человек, по приказу которого ее сестра была убита на борту моего собственного плавучего дома в Гонконге много лет назад."

Аудитория была слишком шокирована этим личным откровением, чтобы отреагировать.

Мун наклонился вперед и зарычал в микрофон.

"Но сегодня вечером я совершу свою месть. Или, скорее, ты уточнишь это для меня ".

Затем раздались крики и приветствия, которые заполнили весь Большой зал.

"Будешь ли ты служить?" Мун закричал.

"Мы будем служить! Мы будем служить! Мы будем служить!"

Он подождал, пока они успокоятся, а затем сказал: "Хоук здесь. На этом нашем острове. Итак."

У зрителей вырвался коллективный вздох.

"Хоук вместе с группой закаленных в боях коммандос прорвал наш периметр. Наша академия, наши военные объекты, сам наш дом подвергаются нападению. Ваше назначение очевидно. Смерть всем захватчикам. Если вы добьетесь успеха, вы все закончите школу с отличием и получите звание полного полковника Те-Ву. На этой самой сцене. Сегодня вечером. Но. Если вы потерпите неудачу ... это будет считаться актом государственной измены. Вас всех повесят. На рассвете."

Оцепенелая, потрясенная тишина.

"Как красноречиво выразился этот наэлектризованный американец Бенджамин Франклин: "Вы все должны держаться вместе, или, несомненно, вас повесят по отдельности".

Мун улыбнулся улыбкой доброжелательного дядюшки, сложил руки вместе, словно в молитве, и плавно продолжил.

"Сегодня вечером на ваших сиденьях вы нашли запечатанный конверт. Не открывайте конверты, пока не покинете аудиторию. Внутри каждого конверта находится изображение одной дополнительной цели. Не удивляйтесь, если узнаете лицо. Это лицо одного из ваших инструкторов или, возможно, одного из ваших одноклассников, на которого я смотрю с недоверием и неприязнью ".

В этот момент один из пожилых инструкторов с лицом, искаженным страхом и паникой, вскочил со своего места и помчался по проходу к дверям в задней части зала.

"Отпусти его", - сказал Мун, тихо посмеиваясь. "Он далеко не уйдет. Теперь, одно последнее слово. Ровно через час некоторые из моих самых свирепых наземных коммандос высадятся на парашютах в этом комплексе, чтобы защитить меня и этот военный объект. Итак, у вас есть время до того, как первый армейский ботинок коснется земли, чтобы сдать выпускной экзамен. Удачи. Мне доставляло огромное удовольствие руководить вами все эти годы. Будешь ли ты служить?"

"Мы будем служить!" - кричали они.

"Будет ли править Китай?"

"Китай будет править!"

Генерал Мун низко поклонился в пояс, а затем выпрямился во весь рост. Он торжествующе поднял правый кулак, и его слова прозвучали и наполнили зал: "Тогда принесите мне голову Александра Хоука!"

C Ч А П Т Е Р 7 0

Tшаги наследника дружно хрустели в унисон по утрамбованному песку. Они были экипированы в новейшие боевые костюмы с керамическими экзоскелетами; они были черными, горячими и тяжелыми, но для ближнего боя внутри помещений, как и предполагал Хоук, они обеспечивали лучшую защиту, доступную на планете.

Восемнадцать мужчин договорились о встрече в небольшом здании в тени Центра разработки оружия. Фитц, проведя предварительную разведку, обнаружил пристройку, отдельную, но соединенную с главным зданием, где, как они полагали, они найдут доктора Чейза. В 04:00 в здании не горел ни один огонек, острые квадратные углы выделялись черным силуэтом на фоне звездного неба.

Пристройка была неосвещенной и незапертой и предлагала им краткое прикрытие, пока Хоук и Стокли давали войскам последний инструктаж перед штурмом WDC.

"Соберитесь, ребята", - сказал Стоук в наушники, поднимая сотовый телефон. "На мне".

Они все собрались вокруг него. Он поднял iPhone, чтобы все они могли видеть экран.

"В чем дело, Стоук?" Спросил Хоук.

"Кое-что, что наш связист, Элвис Пит, только что скачал из Лэнгли. Тепловизионное пролетное видео, которое ЦРУ хотело, чтобы мы посмотрели. Удачное время, да? Я только что посмотрел его и теперь знаю почему. Видишь временной код? Снято всего час назад. Взгляните."

Он подтолкнул игру. Видео было зернистым, черно-белым, но удивительно четким для того, что было снято с такой высоты. Они смотрели вниз на целевое здание. В Центре дизайна оружия было темно, ни на одном из этажей не горело ни одно окно. Точно так же, как сейчас. Через пять секунд после начала фильма белый грузовик с панелями затормозил и остановился перед входом в здание. Водитель и пассажир выпрыгнули и обошли грузовик сзади. Они открыли задние двери и один мужчина забрался внутрь. Водитель протянул руку и начал тянуть. Оттуда появилось обмякшее тело мужчины. Без сознания. Или мертвы. У водителя были лодыжки, у другого мужчины - запястья.

"Черт возьми, это он!" Сказал Гарри Брок.

"Откуда ты знаешь?" Спросил его Стоук, нажимая на кнопку "Пауза".

"Билл Чейз ростом шесть футов четыре дюйма, помнишь? Посмотри на этого парня. По крайней мере, такого роста. Как ты думаешь, Стоук, сколько парней ростом выше шести футов отдыхают здесь, на гребаном острове Синбу?"

"Гарри прав", - сказал Хоук. "Это Чейз. Доиграй до конца, Стоук."

На экране двое мужчин несли обвисшее тело вверх по широким ступеням в здание. На первом этаже зажегся свет. Шесть фигур вышли наружу и встали на страже у входа, по три с каждой стороны. У всех в руках автоматические винтовки. Они стояли в стороне, пока вносили тело.

Через минуту, достаточную для поездки на лифте, на верхнем этаже зажегся свет. Минуту спустя огни были погашены. Сразу после этого двое мужчин вышли, забрались внутрь грузовика с панелями и выехали из кадра. Шестеро, которые охраняли дверь в их отсутствие, вернулись в затемненное здание. Свет погас и оставался выключенным. Точно так же, как они были сейчас.

Стоук сказал: "Цель лежит без сознания, возможно, мертвая, в комнате на верхнем этаже, слева от входа, в конце коридора центрального блока лифтов. Благодарю вас, боги Центрального разведывательного управления."

"Современная война", - гордо сказал Брок. "Мои парни - дерьмо, верно?"

"Чертовски верно", - согласился Стоук. Видео было буквально подарком свыше.

"Дерьмовый пожар", - сказал шеф Рейнуотер. Он стоял в открытом дверном проеме Пристройки.

"В чем дело, шеф?" Спросил Хоук, положив руку на плечо здоровяка и выглядывая наружу.

"Две бронированные десантные машины. Они, должно быть, слышали, как мы взрываем дерьмо, и теперь я бы сказал, что они видели нас. Оба на полном ходу направились в эту сторону."

Оба мужчины зажмурились в автоматическом рефлексе, когда в них ударил яростный свет мощных встречных фар, траектория вспышки стрелой уходила в темноту.

"Фитц! Лягушонок! Займите позицию RPG за вон той насосной станцией. Подождите, пока оба грузовика не приблизятся на расстояние в сто ярдов, а затем выводите их одновременно. Не позволяйте ни одному отклониться в сторону. У нас сейчас нет времени разбираться с этими придурками, черт возьми".

Двое мужчин подняли свои гранатометы и умчались в темноту. Две минуты спустя два огненных и почти одновременных взрыва расцвели в усыпанной звездами тьме.

"Хорошая стрельба", - пробормотал Хоук себе под нос, когда Фитц и Фрогги снова появились на бегу.

"Шеф", - сказал Хоук, внимательно глядя на Рейнуотера, - "вы с Фрогги готовы взорвать эту подводную базу до основания?"

"Вы можете быть абсолютно уверены, что мы не возьмем с собой домой пару сотен фунтов семтекса и С-4, коммандер Хоук".

"Хорошо. Сколько времени вам потребуется, чтобы соорудить комплекс?"

"Может быть, час".

"У тебя есть сорок минут. Цифра тридцать. Установите таймеры так, чтобы взорвать комплекс точно в 04:30. Понял? Выдвигайтесь!"

Два диверсанта, большой команч и приземистый маленький француз, убежали в темноту.

Стоук сказал: "Только шесть парней ждут там в темноте, чтобы охранять нашего парня? Я не уверен, что куплюсь на это."

Хоук сказал: "Я тоже на это не куплюсь". Он взглянул на свои наручные часы. "У нас есть пятьдесят четыре минуты, чтобы найти и идентифицировать заложника, живого или мертвого, взорвать этот подводный загон и убраться к чертовой матери на дальний конец этого роки-пойнта. Достаточно живой, чтобы встретиться с подводной лодкой. И, надеюсь, до того, как этот самолет с коммандос-коммунистами обрушится на наши чертовы головы. Давайте двигаться."

ОНИ УДВОИЛИ ВРЕМЯ ВЫХОДА шаги ко входу, разделяясь у двойных дверей, команда Хоука идет направо, Стоук и он идут налево. Мужчины опустили очки ночного видения и подождали, пока два командира отделений войдут в затемненное здание. План был прост. Хоук и Стоук очищали первый этаж до того, как кто-либо еще входил, как они делали это бесчисленное количество раз до этого.

Стоук пинком распахнул толстые двери из стекла и нержавеющей стали внутрь. Он и Хоук вошли вместе, избегая зоны поражения дверного проема в центре. Они ныряли влево и вправо, кувыркаясь на полу. Они вышли из этого, снова на ногах, с автоматическим оружием наготове, стреляя слева направо и обратно. Он выглядел пустым. На второй этаж вела широкая центральная лестница и-

"О, привет", - произнес бестелесный голос на идеальном оксбриджском английском.

Хоук развернулся, его палец напрягся на спусковом крючке. Каким-то образом кто-то, женщина, оказался позади них! Чуть за тридцать, коротко подстриженные черные волосы. Би-би-си, настаивал его разум. Китаец британского происхождения. Она улыбнулась и сказала: "Извините, электричество отключено. Могу я вам помочь?"

Что-то вроде секретарши? Хоук задумался. Странности. И тогда он подумал, она выглядит странно знакомой. Где? Когда?Он сосредоточился на этом, но не смог подтянуть это, и у него не было времени беспокоиться об этом.

"Покажите нам, где найти доктора Чейза. Сейчас." Хоук сделал три угрожающих шага вперед и опустил ствол своего MP5, пока тот не оказался напротив ее непокорного сердца.

"Кто? Мне жаль. У нас здесь нет никого с таким именем." Невероятно хладнокровный и уверенный в себе при сложившихся обстоятельствах. Определенно не секретарша.

"У меня нет на тебя времени. Скажи мне, где он сейчас, или я не могу гарантировать твою безопасность".

Она просто улыбнулась.

"Сосредоточься на этой женщине", - сказал Хоук Стокли, прежде чем отвернуться. "Пристрели ее".

"Без проблем", - сказал Стоук и поднял свой автоматический пистолет с глушителем.

"Последний шанс", - сказал он женщине. "Где он?"

Сверху раздался приглушенный пфф. Пуля задела руку Стоука, и 9-миллиметровый пистолет вылетел из окровавленной руки Стоука и с грохотом покатился по мраморному полу. В то же мгновение Хоук почувствовал покалывание в мочке правого уха. Он приложил к нему руку и вышел с кровавым пятном.

"Там, наверху!" Крикнул Стоук, когда они с Хоуком вглядывались в темноту. Они находились в каком-то открытом атриуме, как в отелях Hyatt airport, с открытым центром до крыши, балконами, идущими по всей внутренней части здания на каждом этаже.

В вестибюле с грохотом зажегся свет, как будто кто-то повернул главный выключатель.

Хоук развернулся обратно. Молодая женщина теперь стояла, наполовину скрытая открытой дверью, все еще странно улыбаясь ему.

Хоук немного поколебался; затем он увидел, как ее рука нырнула под куртку.

"Пистолет!" Хоук кричал.

Пространство заполнилось грохотом отбойного молотка его оружия. Он выпустил очередь из четырех патронов, которая почти разрубила ее пополам, и она упала вперед на пол, пистолет в ее правой руке. Хоук вздрогнул при виде этого. Он убивал своих врагов, зарабатывая на жизнь, и делал это с безжалостной эффективностью, ужасающей своей целеустремленностью и тщательностью исполнения. Но он редко убивал без сожаления или без самого горького самоосуждения. Тем не менее, он продолжал, утешенный знанием, что он убивал просто для того, чтобы могли жить лучшие люди.

ОН ВИДЕЛ, КАК ПОЯВИЛИСЬ ШЕСТЬ ФИГУР от входа, когда доставили тело Чейза. Если ученый был мертв, его миссия была окончена; ему нужно было только подтвердить факт смерти, и они могли убираться к чертовой матери с острова. Он сбил с ног одного врага, так что пятеро остались наверху.

"Чейз здесь, наверху", - эхом отозвался мужской голос с верхнего этажа. Опять же, на английском. Они снова посмотрели вверх. Там никого нет.

Хоук подал знак Фитцу, пятью пальцами обозначив номер, который, как полагают, ждал их наверху.

Отряд двинулся в вестибюль позади Фитца подобно накатывающей черной волне полного разрушения. "Здесь чертова могила, не так ли?" Сказал Фитц, глядя на весь белый мрамор.

На это никто не ответил.

"Возможно, неудачный выбор слов", - пробормотал Фитц.

C Ч А П Т Е Р 7 1

Wвперед!" - закричал от боли костлявый парень с гор Теннесси, Элвис Пит. "Кто-то там, на третьем уровне, с оружием и -"

Элвис упал на пол, уже мертвый, из раны в животе хлестала кровь.

Стоук мельком увидел парня там, наверху, на самом деле просто ребенка, слишком поздно пытающегося улизнуть. Он всадил один из них себе в лоб. Парень перевалился через перила и стремительно полетел вниз. Троим из его парней пришлось отойти в сторону, чтобы не попасть под падающее тело.

Он приземлился с тошнотворным стуком у их ног, забрызгав их боевые ботинки густой кровью. Он лежал на спине, кровь сочилась у него изо рта и ноздрей, его мертвые глаза смотрели в никуда.

"Что за хрень?" Сказал Брок. "Это тупое дерьмо носит пиджак и галстук!"

Хоук незаметно кивнул Стокли. Двое мужчин сорвали по ананасу, висевшему у них на поясах, и одновременно, на счет два, запустили две светошумовые гранаты на балкон второго этажа.

Двойные взрывы, ужасающий грохот и ослепительная вспышка света были оглушительными в мраморном интерьере. И дезориентирующий любого, кто находится в непосредственной близости от взрыва.

"Хорошо. Давайте двигаться", - сказал Стоук, начиная подниматься по лестнице вслед за Хоуком.

"Иди направо", - сказал Хоук, сам повернув налево наверху.

Когда он поднялся на верхнюю ступеньку, он увидел, как кто-то слева от него метнулся обратно в открытую дверь. Он бросил дымовую гранату, подпрыгивая и перекатывая ее; она остановилась прямо за дверью, запал громко зашипел. Другой хорошо одетый мужчина вышел, чтобы отбросить гранату, когда Хоук выстрелил ему в сердце, направил все еще стрекочущий пулемет M5 вверх на человека, стреляющего по своим войскам с балкона наверху, увидел, как тот рухнул, половина его груди была оторвана разрывными пулями.

Внезапно до него дошло.

Он подошел к перилам и крикнул через открытый атриум Стоуку и его людям.

"Эти охранники? Все чертовы Тэ-Ву, Стоук!" - сказал он. "Убийцы из Академии! Так что вы, мужчины, берегите свои головы".

Стоук ответил длинной очередью из своего оружия.

На углу была открытая дверь.

Он мог видеть вооруженных людей, мужчин и женщин, собравшихся в кучу, ожидающих возможности выйти и вступить в бой с захватчиками. Имело ли это какой-нибудь смысл? Возможно, они были высоко мотивированными, отличными стрелками, опытными стрелками. Но он увидел страх. Ужас. И паника на их юношеских лицах. Своего рода самоубийство, что ли? Но они пытались убить его и его парней, и поэтому он открыл огонь.

Делай то, чего боишься, и смерть от страха неизбежна.

Первый парень, который умер, отступил перед следующим в очереди. Стоук выстрелил снова. Мужчина упал спиной на молодую женщину, которая направила пистолет на Стоука. И поэтому он продолжал стрелять, крепко стиснув зубы, пока у него не заболела челюсть.

Внезапно распахнулась еще одна дверь, затем еще и еще. Их стало больше. Как и остальные, вооружен пистолетами, несколькими пулеметами. Мальчики в пиджаках и галстуках сражаются с хорошо обученными коммандос в полной бронежилете! Безумцы! Парень выстрелил в Стоука как раз в тот момент, когда тот опускался на колено, и один из парней Стоука упал, его горло издавало ужасные булькающие звуки. Что они могли сделать? Убивай или будешь убит, вот и все. Он и его люди ответили сокрушительным огнем.

Стоук начал задаваться вопросом, сколько еще таких детей было в здании. Они были повсюду. Эти дети были вооружены лучше и, очевидно, совсем не привыкли к рукопашному бою. Что ж, покушение было видом убийства один на один. В уединении гостиничного номера или темного переулка. Не такого рода дерьмо.

Именно тогда парень, который лежал на земле, притворяясь мертвым, вскочил перед ним, бешено стреляя. Стоук выстрелил один, два, три раза, молча и с большой осторожностью. Сила мощных выстрелов с такого близкого расстояния сбила мужчину с ног, впечатала его в стену, пригвоздила его там на одну невероятную секунду, пригвоздив к стене, словно в распятии с распятием. Затем он упал на пол, и Стоук перешагнул через него, чтобы найти Хоука в ближнем бою и каким-то образом положить конец этой бойне. Теперь он потерял трех человек, еще больше раненых. И он выигрывал эту чертову войну.

ХОУК, ТЕМ ВРЕМЕНЕМ, ПРОДВИГАЛСЯ ВВЕРХ на третий этаж. Он и Фитц, а Брок замыкал шествие, поднялись по ступенькам. Галереи третьего этажа были пусты, за исключением бесчисленных гильз, разбросанных повсюду.

Но не четвертый этаж. Вовсе не пустой.

Все четыре стороны галереи атриума наверху были заполнены Тэ-Ву, мужчинами и женщинами, стоящими плечом к плечу, их пистолеты и автоматические винтовки были направлены на мужчин, поднимающихся по лестнице. Последняя битва -Хоук мог видеть мрачную решимость на их по большей части испуганных лицах.

Хоук остановился на ступеньках.

"Не стреляйте!" Хоук накричал на них. "Послушай меня. Вам, люди, не обязательно умирать здесь сегодня вечером. Мирно сложите оружие, поднимите руки так, чтобы я мог их видеть, и я позабочусь о том, чтобы вы выбрались из этого здания живыми. Все, чего я хочу, - это доктор Чейз. Передайте его мне, и у меня больше нет дел ни с вами, ни с кем другим на этом острове ".

"Кто ты?" - крикнул ему сверху вниз сердитый парень с копной волос и горящими черными глазами.

"Меня зовут Алекс Хоук. Я-"

"Хоук! Мы устроим за тобой погоню, " крикнул другой мужчина, " но мы хотим тебя, Хоук! Даже торговля."

"Покажи мне Чейза, и мы посмотрим".

"Мы не доверяем тебе, Хоук", - сказала молодая женщина, которой не могло быть больше двадцати.

"Я не думаю, что у тебя есть большой выбор. Так что либо ты приводишь его сюда, где я могу его увидеть, либо -"

Хоук так и не закончил предложение.

Женщина просто нажала на курок и застрелила его. Пуле повезло и она нашла шов в его броневой обшивке. Он почувствовал раскаленную докрасна вспышку боли в левом боку, которая развернула его и повалила на пол. Фитц всадил три пули в голову убийцы и упал, чтобы прикрыть тело Хоука своим собственным.

Его люди открыли огонь по галерее наверху с удвоенной силой. Люди, много людей, начали переваливаться через перила, мертвые или умирающие, и приземляться с тошнотворными глухими ударами тремя этажами ниже.

"Это плохо?" Фитц спросил его.

"Больно, вот и все. Прошел прямо сквозь меня. Дай мне подняться. Женщина пыталась меня убить. Это было личное, Фитц. Я увидел это в ее глазах. Отвали от меня, черт возьми, я не могу дышать ".

"Нет, пока я не остановлю кровотечение".

"Эти люди - зомби, Фитц. Как ходячие мертвецы; они ведут себя так, будто им нечего терять. Я устал от этого дерьма, и у нас заканчивается время. Эти чертовы автоматы так чертовски сильно хотят умереть, что подбросьте туда дюжину или около того гранат "Вилли Пит", чтобы они могли погаснуть в кровавом пламени славы из белого фосфора ... "

C Ч А П Т Е Р 72

Tэй, все они были мертвы. Их может быть пятьдесят, подумал Хоук, может быть, намного больше. Обугленные тела, уложенные поверх других тел. Он пробирался сквозь них, прижимая левую руку к ране, испытывая тошноту от запаха горелой плоти, пробираясь в комнату в конце длинного коридора, где он молился, чтобы найти доктора Уильяма Линкольна Чейза.

"Что ты собираешься делать, если Чейза там не будет, босс?" Сказал Стоук, когда они остановились за дверью.

"Просто пристрели меня", - сказал Хоук и толкнул внутрь.

"Ты уже стрелял", - сказал Стоук прямо у него за спиной.

Дом Чейза представлял собой безликую маленькую спальню с прилегающим туалетом, письменным столом и встроенными книжными шкафами, переполненными научными томами и военной историей. Инженерные чертежи, покрывающие стены. Модели неузнаваемого оружия. . .

На единственной неубранной кровати в углу лицом вверх лежал мужчина.

Это был Чейз.

Хоук склонился над ним и прижал три пальца к его шее, проверяя сонную артерию.

"Мертв?" Сказал Сток.

"Живой. Вероятно, под воздействием наркотиков. Быстро смочите тряпку для мытья посуды в холодной воде в раковине. Я собираюсь сунуть ему под нос амилнитрат. Это должно сработать. Который час, Стоук?"

"О420, босс. Мы должны двигаться. Итак."

"Доктор Чейз? Доктор Чейз? Он приходит в себя", - сказал Хоук, вытирая влажной тряпкой мокрое от пота лицо заложника. "Вот, помоги ему сесть".

"Кто ... кто ты, черт возьми, такой?" Сказал Чейз, его голос был нечетким от наркотиков.

"Доктор Чейз, меня зовут коммандер Александр Хоук. Королевский флот и МИ-6. Как вы себя чувствуете, сэр?"

"Паршивый . . . Я. . ."

"Сэр, я должен вытащить вас отсюда. Позвольте мне быстро сообщить вам, что ваша жена и двое детей в безопасности. Сейчас они находятся на пути в Сан-Франциско на борту эсминца ВМС США."

"Что? Они вышли? Боже мой, как?"

"Долгая история. Ты можешь встать на ноги?"

"Посмотрим, не так ли?" - сказал он. Хоук и Стоук взяли его под руку и помогли подняться. "Кажется, я снова действую своими силами. Куда ты меня ведешь?"

"Дом, в конечном счете. Но нам нужно остановиться на оперативном центре командования подводной лодкой."

"Почему?"

"Мун предпринял серию атак с использованием разработанных вами ракет "Центурион". Иводзима и Окинава были полностью разрушены. Теперь он угрожает уничтожить Перл-Харбор, сэр. Мы должны остановить его".

Чейз сказал: "Этот сукин сын никогда не говорил мне, что он уже запускает их".

"Сколько там подводных лодок "Центурион", сэр?"

"Восемь. Четверо в Тихом океане, четверо в Атлантике."

"Вы потеряли одного в Атлантике. Еще семь центурионов. Я полагаю, вы встроили безотказный механизм самоуничтожения в каждую подлодку, это верно?"

"Я сделал".

"Ты запомнил коды?"

"Конечно".

"Вот почему мы идем в оперативный центр. Как только вы уничтожите семь Центурионов, я собираюсь взорвать это здание. Нам нужно двигаться. Готовы?"

"Готовы?" Сказал Чейз. "Серьезно?"

Хоук улыбнулся. Да, он был действительно готов. "Есть успехи с джипом?" он спросил Фитца.

"Удалось позаимствовать троих".

"Хороший человек, Фитц. Возможно, вы только что спасли наши задницы ". Хоук снова посмотрел на часы. Теперь он осознавал каждую проходящую секунду.

ТРИ ДЖИПА, БИТКОМ НАБИТЫЕ пассажиры мчались по песку к подводным бункерам.

"Какой вход?" Хоук накричал на Чейза, зажатого впереди между ним и Стоуком.

"Крайний слева. Именно там находится CCC, китайское командование центурионов."

"Командование и контроль? Где они отслеживают и контролируют все беспилотные подводные лодки в море?" Хоук закричал. "Верно?"

"Правильно".

Хоук резко вывернул руль влево и прокрутил шины. Все три машины затормозили у входа, вокруг них кружились песчаные бури, мужчины выскочили и со всех ног помчались вверх по широким ступеням, ведущим ко входу. Хоук и Стоук бежали медленнее, все еще помогая понемногу оживающей Погоне продолжать движение.

Оказавшись внутри, Хоук спросил: "В какую сторону?"

"Следуйте за мной", - сказал Чейз, срываясь с места. Новость о том, что его семья в безопасности и что он, возможно, скоро освободится из ада Муна, казалась очень мотивирующей. Он был сломан на колесе. Теперь он был колесом, на котором будет разбит его противник.

Хоук побежал за ним, все открыто осознавали, что над головой была большая бомба замедленного действия, которая прилетела с подавляющим подкреплением с материковой части Китая.

Чейз проверил снаружи две двери из нержавеющей стали с вводом с клавиатуры. Он прижал правую ладонь к сенсору, и двери раздвинулись. "До самого дальнего конца коридора", - сказал он. "Это то, что они называют "Военной комнатой". "

В КОМНАТЕ БЫЛО ОЧЕНЬ ХОЛОДНО и очень мрачный. Скрытое электронное гудение. Вы могли видеть силуэты мужчин за пультами управления, уставившихся на большие мониторы над ними. Хоук и Чейз крались в темноте, отсчитывая минуты и секунды, которые оставались им для завершения своей миссии.

Чейз схватил Хоука за предплечье, останавливая его.

"Это он", - прошептал он. "Это Мун".

"Который из них?"

"В центральном модуле управления. Белая форма и . . . подождите . . . Он инициирует еще один запуск ракеты "Центурион"! Это Гонолулу. У него на мониторе кровавый Перл-Харбор. Боже, Хоук, мы должны остановить его!"

Хоук повернулся и жестом пригласил всех мужчин пройти в комнату, все с оружием наготове. Они осторожно шагнули вперед и встали полукругом позади Хоука, Чейза и Стоука, готовые убивать все, что движется . . .

"Что за-" - начал Стоук, но Хоук заставил его замолчать.

"Генерал Мун", - позвал Хоук. Достаточно громко, чтобы быть услышанным, но спокойно.

По позе генерала он мог видеть, что тот привлек его внимание. Мужчина поднялся на ноги, повернулся и сказал: "Продолжайте последовательность запуска", - пожилому офицеру флота, стоящему рядом с ним. Затем он увидел Хоука и Чейза. Не проявляя никаких видимых эмоций, он направился к ним. Хоук свободно держал оружие на боку, готовый ко всему.

"Добрый вечер, коммандер Хоук. Это было очень, очень давно. Я вижу, вы познакомились с моим коллегой, добрым доктором Чейзом."

Хоук ничего не сказал.

"Вы что, совсем с ума сошли, генерал?" Сказал Чейз, пытаясь сохранять спокойствие. "Ты собираешься начать Третью мировую войну, чертов маньяк. Не останется мира, которым ты мог бы править . . . "

Лицо Муна внезапно исказилось в гримасе ярости.

"Ты думаешь, мы начинаем это? Вторглись ли мы на Запад? Поработили ли мы миллионы людей опиумом? Разделили ли мы вашу территорию на кусочки, чтобы раздать нашим друзьям? Ответь мне! Вы действительно настолько несведущи в истории?"

"Древняя история".

"Два столетия унижений и вряд ли древний по нашим стандартам. Мы должны были сделать это раньше, доктор Чейз, но у нас не было средств. Когда твой враг вручает тебе меч, ты им пользуешься. И ты вручил мне этот меч Центуриона, чтобы ты не забыл."

"Верно, генерал. Мои друзья здесь, чтобы помочь мне вернуть все обратно ".

"Никогда! Вы опоздали. Теперь никто не сможет меня остановить. Даже ты, Хоук. Ты ходячий мертвец."

Хоук проигнорировал его и говорил очень спокойно ". Доктор Чейз, я хочу, чтобы ты предотвратил надвигающийся запуск ракеты "Центурион" по Гонолулу. Сколько у нас времени?"

Чейз поднял глаза на красные цифры, мелькающие на таймере обратного отсчета. "Пять минут и счет идет".

"Иди и сделай это".

"На вашем месте я бы не стал этого делать, доктор Чейз", - сказал Мун, подходя на шаг ближе.

"Почему нет?"

"Недостаточно времени для ввода кодов безопасности. И потому, что единственный разумный поступок для вас и ваших людей - это сдаться. Если вы этого не сделаете, я могу обещать вам, что каждый последний захватчик на этом острове будет либо мертв, либо заключен в тюрьму в считанные минуты ".

"Неужели?" Сказал Хоук. "Как ты собираешься это сделать? Мы уже убили всех твоих обожающих послушников Те-Ву. Оставшиеся здесь мужчины нам не ровня".

"Верно. Но в любую секунду над головой прогрохотит китайский военный C-130. Сотня первоклассных китайских десантников спустится на землю. Сколько из вас осталось в боевой форме? Десять? Пятнадцать? Мне не нравятся ваши шансы. На этом острове некуда бежать, Хоук. Мы будем охотиться на вас, как собаки. Повесить вас на крюках на деревьях".

Хоук поднял свой пистолет и направил его между глаз Муна.

"Вы убили опекуна моего сына и пытались убить моего сына, генерал. Достаточная причина, чтобы убить тебя на месте."

"Это война. Ты убил мою дочь сегодня ночью!"

"Об аде ты говоришь?"

"Лжец! Я наблюдал, как ты это делаешь! На камерах видеонаблюдения ... красивая черноволосая женщина, которая остановила тебя сегодня вечером в вестибюле ... мой дорогой Джет ".

Хоук, пораженный, сказал: "Это был Джет?"

Итак ... его старая любовница. Женщина, которую, как ему показалось, он каким-то образом узнал там ... молодой убийца Те-Ву, посланный Муном убить его много лет назад ... в гостиничном номере на юге Франции ... да, конечно, это была она.

Реактивная Луна.

"Генерал, слушайте внимательно. Если вы попытаетесь помешать доктору Чейзу отменить этот запуск, вы будете вторым членом вашей семьи, который умрет от моей руки сегодня вечером. У вас есть пять секунд, чтобы принять решение."

Глаза Муна выпучились, и краска бросилась ему в лицо. Но он ничего не сказал своим людям.

"Доктор Чейз", - ровным голосом произнес Хоук, не отрывая глаз от обратного отсчета, генерала или его вооруженных людей, расставленных по комнате. "Прервите запуск "Центуриона". Сейчас! Фитц, иди с ним и прикрывай его спину. Стреляйте в любого, кто вмешается."

Чейз протиснулся мимо Хоука, направляясь к консоли, и Хоук почувствовал неуклюжий рывок за набедренную кобуру и мгновенно понял, что происходит. Чейз выхватил у него штурмовой нож.

"Нет! доктор Чейз! Остановитесь!" - сказал он.

Чейз бросился к генералу Муну, его лицо было искажено ненавистью, он кричал на мучителя, от которого страдали его жена и дети.

"Ты жалкое маленькое чудовище!" - закричал он на Муна. "Ты чудовище! Ты украл мою жизнь. Теперь я собираюсь-"

Стоук был ближе всех к Чейзу. Его большая рука метнулась вперед, как поршень, и сомкнулась вокруг запястья доктора, вырывая нож из его хватки и возвращая его Хоку одним плавным и ослепительно быстрым движением. Чейз закричал от отчаяния и бросился на Муна, размахивая кулаками.

Раздались выстрелы, когда двое из личной охраны генерала двинулись вперед, инстинктивно реагируя на это нападение на возвышенного нового лидера всего Китая. Хоук, к своему ужасу, увидел, что Чейз был в наносекундах от смерти, несмотря на все, что было сделано для его спасения. Без него половина населения Гонолулу исчезла бы за считанные секунды.

Он выстрелил в мозг первому телохранителю и опустил руку с пистолетом на запястье другого, сломав его, прежде чем тот смог выпустить смертельный патрон-

"Доктор Чейз, у вас есть ровно шестьдесят две секунды, чтобы остановить ракету, предназначенную для Гонолулу", - сказал Хоук. "Сделай это! Двигайтесь! Фитц, ты тоже!"

Чейз и Фитц бросились к консоли Муна.

"Стоук, вы, ребята, разоружите и наденьте наручники на всех оставшихся. Положите их всех на пол лицом вниз. Если они будут сопротивляться, пристрелите их."

Теперь раздался безошибочный рев гигантского китайского C-130, приближающегося к нам, летящего на малой высоте, наполняя воздух над военно-морской базой Синбу сотней парашютов . . . черт . . . он посмотрел на цифровые часы запуска, красные цифры приближались к 0045 . . . .

Они не собирались этого делать.

Он увидел, как в руке Муна внезапно блеснул спрятанный нож.

И он услышал, как большой C-130 ревел теперь прямо над его головой.

Сотня первоклассных китайских десантников теперь била по шелку. Превосходящая сила против пятнадцати или около того оставшихся у него . . .

Уставшие в боях солдаты удачи.

Что он обещал Стоку ранее?

"Я не Кастер".

C Ч А П Т Е Р 7 3

Mоун, отчаявшийся, полный ненависти, набросился на Хоука с ножом над головой. Стоук поднял пистолет. Дюжина автоматов теперь была нацелена в сердце Муна.

"Оставьте его в покое!" Хоук накричал на своих людей. "Я могу позаботиться о нем".

Взревев, большой эксперт по боевым искусствам бросился всем телом на Хоука, прижимая его спиной к стене, и нанес удар кинжалом. Хоук сделал ложный выпад в сторону и отразил клинок, нырнув под последовавший мощный удар. Тем не менее, колено Муна сильно ударило Хоука в подбородок, и его зрение затуманилось. Когда Мун нацелился ножом ему в живот, Хоук нырнул вперед и поймал лодыжку, прижал ее к груди и развернулся вместе с ней. Мун начал снижаться, но развернулся, злобно пнул Хоука в лоб свободной ногой и вырвался. Хоук пошатнулся.

"Моя дочь Чайна заставит твоего сына страдать перед смертью", - сказал Мун, поднимаясь на ноги. "Что бы ни случилось здесь сегодня вечером. Я обещаю тебе это."

"Ваша дочь Чайна находится в Лондоне под стражей в полиции, генерал, обвиняется в убийстве. Вероятно, офицеры МИ-6 пытали его водой, пока мы разговариваем. Или вы не слышали?"

Разъяренный Мун мгновенно вернулся, обрушив на Хоука шквал ударов, которые показались Хоук подобными попаданию круглых камней. Хоук отшатнулся, и мужчина подбросил себя в воздух каким-то странным ножницеобразным ударом, наступив на него ногами вперед. Хоук скользнул вбок вдоль стены, ухватился за нижнюю из двух опор и поднял ее так высоко, как только мог. Первое, что ударилось об пол, был затылок Муна. Он встал на четвереньки, качая головой.

Хоук шагнул вперед и снова ударил его ногой. Мун поднялся и тяжело опустился на спину, перекатился, и когда он поднялся наполовину, Хоук злобно рубанул ребром ладони по лицу, от чего его нос расплющился, сломав все кости, раздался тошнотворный хрустящий звук.

Мун распластался на полу, кровь хлестала из центра его лица, он медленно моргал, как ящерица, глаза расфокусированы, готово.

"Стоук, пристегни запястья генерала к той верхней опорной балке", - сказал Хоук, взглянув на стартовые часы, большие красные цифры которых прокручивались вниз до-0012-

"Двенадцать секунд! В погоню! Ты можешь это остановить?" он закричал.

"Да ... еще кое-что и..."

Все сигналы тревоги, предупреждающие о запуске, смолкли. Часы остановились в 0007 году. Чейз сидел за консолью, уставившись на нее, тяжело дыша и обливаясь потом.

Хоук подбежал к нему, положил руку ему на плечо и сказал: "Благослови тебя Бог, Чейз, ты просто мог спасти миллион жизней на острове Оаху".

Чейз встал со своего стула.

"Коммандер, я должен уничтожить остальной флот Центуриона! Мун предварительно запрограммировал оставшиеся подводные лодки в Атлантическом и Тихом океанах на применение всего оружия по основным городским целям в Британии и вдоль Западного побережья США. Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Сиэтл. Запущены коды запуска. Он как раз дорабатывал их коды, когда мы вошли и -"

"Доктор Чейз. У нас нет времени. Весь этот комплекс вот-вот взлетит на воздух. Где находятся средства управления самоуничтожением флота центурионов?"

"Вон там! Вся эта панель посвящена семи оставшимся подводным лодкам и 280 МБР на их борту. Ты не можешь сейчас взорвать это место, Хоук. Сделать это немыслимо".

"Добрый Христос на небесах. Сколько времени потребуется, чтобы уничтожить их?"

"Сколько у меня времени?"

Хоук посмотрел на свои часы как раз в тот момент, когда услышал, как шеф Рейнуотер и Фрогги кричат от входа в диспетчерскую: "Хоук! Ради бога, ты должен убираться отсюда сейчас же! Мы устанавливаем таймеры. В 04.30, менее чем через шесть минут, все это чертово место взлетит на воздух!"

"У тебя есть максимум четыре минуты, если мы хотим получить хоть какой-то шанс выбраться отсюда живыми", - сказал Хоук Чейзу. Он уже был у панели управления, яростно работая, набирая коды на семи разных экранах, его руки размытым пятном скользили по клавиатурам.

"Я построил эти гребаные штуки; я более чем счастлив умереть, разрушая их".

"Я не уйду без тебя".

Чейз проигнорировал его, яростно работая. Он прокричал что-то, чего Хоук не смог понять, четверым молодым китайским ученым Муна, которые немедленно сели по обе стороны от американца и начали набирать код так быстро, как только это было в человеческих силах.

"Эвакуируй всех своих людей из комплекса, Фитц", - крикнул Хоук через плечо. "Мини-лодки "Морских котиков" уже прибыли в море, чтобы переправить вас всех на подлодку. Спускайтесь на пляж и начинайте плавать к внедорожникам. Мы последуем за вами, как только закончим здесь ".

"Есть, сэр", - сказал Фитц и отдал приказ своим людям эвакуироваться из здания ССС.

В этот момент четверо из первых приземлившихся китайских десантников врываются в диспетчерскую, беспорядочно стреляя.

Фитц и Стоук застрелили их всех на месте, а Фитц и его люди выбежали в ночь, унося своих убитых и раненых, ни один человек не остался позади.

"Ты будешь принимать огонь сверху, Фитц!" Хоук позвал его вслед. "Уничтожьте в воздухе как можно больше этих специальных десантников по пути на пляж!"

Фитц ухмыльнулся ему и кивнул головой.

Как и предсказывал Хоук, Фитц обнаружил, что небо над головой заполнено залитыми лунным светом белыми грибами, сотня парашютов спускалась с усыпанного звездами неба. В тот момент, когда он и его люди вышли из здания ССС, на их головы посыпался свинец.

"ДЕЛО СДЕЛАНО!" ЧЕЙЗ ЗАКРИЧАЛ, вскакивает со своего места за консолью. Семь кодов на семи мониторах, мигающих надписью "ПРЕКРАЩЕНО" на экранах выше. Семь завывающих сигналов тревоги смолкли, и семь идентичных цифровых показаний сократились до 0-0-0-0. Хоук взглянул на свои часы.

Менее чем за девяносто секунд огромная база подводных лодок и окружающий их оружейный комплекс превратились бы в руины.

"Чтобы подтвердить. Все семь центурионов уничтожены, доктор Чейз?"

"Каждый из этих чертовых монстров, Хоук, и триста двадцать ядерных зарядов внутри них теперь испарились на самой глубокой части океанского дна. В прогнозе несколько цунами, но не более того."

Хоук посмотрел на генерала Муна, на его скованные наручниками запястья, высоко поднятые над головой, подвешенные к стальной балке, смертельная смесь страха и яростного разочарования вспыхнула в его черных глазах. Жаждущий мести Чейз был совсем рядом, его правая рука сжимала горло генерала, едва держа его под контролем.

Чейз сказал: "Однажды вы сказали мне, что вы человек судьбы, не так ли, генерал?"

"Я есть!" Муну удалось прохрипеть.

"Просто не совсем та судьба, которую вы себе представляли, не так ли? ТАК ЛИ ЭТО?"

Мун резко повернул голову и вызвал рев джунглей, который звучал первобытно. Животное, сейчас, в предсмертной агонии.

Хоук увидел и услышал достаточно. Он встал прямо перед Чейзом, отвел руку американца в сторону и оказался прямо перед лицом Муна.

Голос Хоука был низким-преувеличенно и холодным.

"Генерал Мун. К сожалению, я не знаю, как сказать "Сайонара" по-китайски. Но я должен сказать еще кое-что напоследок. Ваши наемные убийцы убили американского президента. Том Макклоски был хорошим, благородным человеком, которого я считал близким другом. Его вдова и ближайшие родственники все еще находятся в больнице, борясь за свои жизни. Все ранены во время вашего презренного и морально предосудительного нападения на скорбящих на могиле президента ".

Мун корчился, кипел.

"Скажи то, что ты собирался сказать ... " - выплюнул он.

"И теперь, из этой самой могилы, с небольшой помощью с моей стороны, покойный президент возвращает должок. Довольно подходящий финал, не так ли?"

Мун зашипел на него в ответ:

"Ты ожидаешь, что я буду умолять, Хоук?"

"Нет, генерал Мун, я ожидаю, что вы умрете".

ХОУК, ЧЕЙЗ И СТОКЛИ ДЖОНС выскочил из обращенного к морю входа в здание CCC. Он мог видеть Фитца и его людей, мчащихся к самому концу роки-пойнт за его пределами, преследуемых десантниками, которые уже приземлились, и обстреливаемых теми, кто этого не сделал. Фитц и компания вели ответный огонь через плечо, пока бежали, петляя по скалистому мысу к изогнутому песчаному пляжу, казавшемуся белым в убывающем лунном свете. Хоук с облегчением увидел, что в небе много людей, неподвижно висящих в своих ремнях безопасности и плывущих к земле.

Некоторые из войск вторжения намеренно высаживались на крыши базы подводных лодок и занимали там огневые позиции. Пули свистели и ударялись о камни вокруг них.

Хоук увидел, что Фрогги и Рейнуотер остались позади. Они заняли позицию примерно в тридцати ярдах позади последнего из отступающих коммандос. Они вели огонь из-за каких-то больших землеройных машин, прикрывая отступление Фитца из своих двух больших крупнокалиберных пулеметов М-60. Тук-тук-тук-тук, как глубокий раскат грома. Они вели сильный огонь на подавление по наступающим наземным войскам, людям на крышах, а также время от времени открывали огонь по оставшимся спускающимся десантникам.

Это было чрезвычайно эффективно, но их позиция все еще была опасно уязвима из-за огня, льющегося сверху.

Хоук и двое его спутников мчались вперед, стреляя во все, что двигалось, пока не достигли позиции Фрогги и Рейнуотера.

"Вы должны уйти", - сказал им Хоук, ныряя за бульдозер. "Через шестьдесят секунд все те десантники, которые еще живы, окажутся на земле и помчатся сюда. Ни за что, черт возьми, мы не сможем их сдержать ... "

"Просто доставьте Чейза в целости и сохранности на борт SDV", - сказал Рейнуотер, его палец все еще был на спусковом крючке, стреляя на автомате. "Фрогги и я будем прикрывать ваше отступление столько, сколько сможем. Но мы будем прямо за вами!"

"Он прав", - сказал Хоук. "Стоук, ты иди. Отправляйтесь в погоню. Отведите его в безопасное место. Рейнуотер, Фрогги и я останемся здесь и поможем прикрыть ваши спины ".

"Босс, вы не можете-"

"Не спорь, Стоук; просто доставь Чейза на подлодку живым!" Сказал Хоук и, низко пригнувшись, начал стрелять одиночными, очень точно нацеленными снайперскими очередями по силуэтам солдат на крыше и тем, кто все еще был подвешен в своих ремнях безопасности и плыл к земле.

Стоук и Чейз только что рванули к пляжу, когда их мир потряс до глубины души, и весь остров Синбу, казалось, приобрел раскаленно-белый оттенок.

Мощная серия взрывов потрясла землю, когда огромные железобетонные конструкции поднялись в небо, разнесенные на куски бесчисленными ранцевыми зарядами, заложенными Дождевой водой и Фрогги вокруг внутренней и внешней части комплекса CCC. Черный дым и столбы красно-оранжево-желтого огня поднимались к небу, облизывая нижние края проносящихся мимо облаков. Все китайские коммандос на крыше погибли при обрушении, и многие из солдат на земле были убиты излучающим взрывом. Еще больше погибло от гигантских кусков падающего бетона, подброшенных высоко в воздух и теперь обрушивающихся на них дождем.

"Неплохо заработали, ребята", - сказал Хоук двум мужчинам, позволив себе самую короткую из улыбок между очередями выхода вперед. Все, что ему теперь выпало, - это попытаться выбраться с этого богом забытого острова живым. Если он этого не сделал, так тому и быть. Он был невозмутимым и бесстрашным. К нему пришло воспоминание о последних словах адмирала лорда Нельсона на борту HMS Victory:

Я благодарю Бога за то, что я выполнил свой долг.

Чейз был в безопасности. Мун был мертв, его ужасающее оружие уничтожено. Миссия выполнена, а все остальное было подливкой. Он посмотрел на двух своих товарищей и добавил: "Разрушение такого масштаба также часто служит хорошим отвлекающим маневром. Я предлагаю действовать, пока это возможно".

"D'accord", - сказал Фрогги, улыбаясь в знак согласия.

"Оставь этот гребаный пистолет здесь!" Сказал Рейнуотер Фрогги, когда француз неуверенно поднялся на ноги, сжимая в руках большой пистолет. "Слишком тяжелый! Ты не можешь бежать с этим монстром в руках."

"Mais non!" Сказал Фрогги, взвешивая вещь. "Они подхватят это и используют против нас, шеф!"

"Черт с ним, пошли", - сказал Рейнуотер.

Итак, трое мужчин побежали, маленький француз, пошатываясь, шел позади, двигаясь так быстро, как только могли нести его короткие ноги с тяжелым пистолетом в руках. По ним все еще стреляли, не так много, как раньше, но все равно очень смертоносные свинцовые пули свистели над головой.

Хоук наконец увидел пляж в форме полумесяца, когда почувствовал отсутствие Фрогги за ними. Оглянувшись через плечо, он не увидел никаких признаков его присутствия.

"Лягушонок!" Хоук позвал. "Давай, поехали!"

"Дерьмо", - сказал Рейнуотер. "Должно быть, упал или получил удар. Я возвращаюсь за ним ".

"Нет, это не так, шеф. Продолжайте двигаться. За безопасность каждого из этих людей отвечаю я, а не ты. Вперед. Это приказ."

"Черт возьми!" они услышали слабый крик боли Фрогги; он упал где-то в сотне ярдов или около того там, во мраке, среди разбросанных камней.

"Дерьмо - это правда, Лягушатник", - сказал Рейнуотер. "Удачи, командир!" Затем индийский воин развернулся и бросился к пляжу, где его ждала подводная лодка у берега.

Хоук побежал назад, метаясь туда-сюда, стреляя вслепую в сторону подмигивающих морд надвигающихся десантников, его глаза сканировали каменистую почву, выкрикивая имя Фрогги.

Он услышал еще один тихий стон в нескольких ярдах справа от себя. Маленький парень лежал лицом вниз в луже воды на каменистом сланце, руки и ноги подбоченились, под ним был его любимый пистолет, по спине расползалось темное пятно.

"Лягушатник?" Сказал Хоук, опускаясь на колени и подставляя руки под француза. "Ты все еще со мной, друг мой? Я забираю тебя с этого пляжа".

Человек-водолаз издал короткий смешок, сказал что-то таким хриплым шепотом, что Хоук не смог разобрать из-за приближающегося грохота автоматического огня.

Он перенес значительный вес Фрогги, встал на ноги и начал быстро двигаться к морю, глядя вниз в трепещущие глаза маленького француза.

"Останься со мной, Лягушонок! Держись, черт возьми! Держите глаза открытыми. Что ты там сказал?"

"Доброе свидание, друзья мои, в раю!" - прошептал он.

ХОУК ВЗОБРАЛСЯ на ВОЗВЫШЕНИЕ, на скалистый выступ, возвышающийся над маленькой бухтой, покрытой белыми барашками, и песчаным пляжем тридцатью футами ниже. Он увидел узкую расщелину в скале с песчаной дорожкой, ведущей вниз к полумесяцу береговой линии за ней.

Он остановился на короткое мгновение, прежде чем начать спускаться.

Его взгляд был прикован к далекому горизонту.

Далекая пылающая огненная звезда медленно поднималась над темным краем земли. Восходящее солнце послало свои первые яркие, раскаленные добела лучи через вздымающиеся вершины волн, окрашивая поверхность воды, создавая сияющие полосы глубокого синего цвета. Вдалеке его ждал силуэт черной подводной лодки, приветственное мерцание крошечных красных огоньков было видно спереди и на корме вдоль ее корпуса.

Свежий морской воздух на его лице был приятен в прохладной голубизне утра. В нем был острый привкус соли и обещание совершенно нового дня.

Это должен был быть прекрасный день.

"Давай, Фрогги, пойдем домой", - сказал он и понес мертвеца на руках вниз к морю.

EПРОДОЛЖЕНИЕ

КАНУН РОЖДЕСТВА

Яэто был канун Рождества.

Лорд Александр Хоук стоял перед зеркалом в своей гримерке и пел.

Всего несколько строк, заметьте, его любимой праздничной песни. Он пел, пока расчесывал волосы и заканчивал надевать белый галстук и фрак. Сегодня вечером он и его сын Алексей отправились на очень модный рождественский пир.

Это праздничное мероприятие каждый год устраивали леди Диана Марс и ее жених Эмброуз Конгрив в их доме Бриксден Хаус. Но в этом году это было гораздо больше, чем праздничное застолье; на самом деле, это было празднование перед свадьбой для счастливой пары.

Свадьба должна была состояться завтра, в день Рождества.

Несмотря на то, что ему пришлось нарядиться пингвином, Хоук был определенно весел в этот особенный вечер по целому ряду причин:

Весь день шел снег.

Его самый дорогой друг в мире, Эмброуз Конгрив, наконец-то собирался жениться утром.

И это была ночь перед Рождеством!

Маленький мальчик в нем все еще любил Рождество со всеми его атрибутами и традициями. Его собственный маленький мальчик стоял к нему спиной. Алексей стоял у окна раздевалки Хоука на третьем этаже, его щенок был прямо рядом с ним, глядя широко раскрытыми глазами на волшебную сцену с крутящимися холмами мороженого в приглушенной тишине вечных снегов.

Шторм начался ранее тем утром, огромные пушистые белые хлопья, которые заставили мир замереть; заставили его замолчать, сделали его неземным и сказочным.

Когда упали первые хлопья, Хоук, который с детства обожал снег, молился, чтобы буря никогда не прекращалась. К его радости, этого не произошло.

Наступили сумерки, и когда заходящее солнце тонкими фиолетовыми пальцами коснулось белогрудых Котсуолдских холмов, Алексей сказал: "Не прекращай петь, папа. Мне нравится эта песня ".

Хоук пел: "Пусть ваши дни будут веселыми и яркими ... и пусть все ваши ..."

"Продолжай, папа!"

"Извините, забыл остальную часть текста". Он не был Бингом Кросби и ненавидел слышать, как он убивает такую любимую мелодию.

"Что такое белое Рождество, папа?"

"Это Рождество, дорогая, такое же, как это, когда весь мир покрыт снегом".

"Разве не каждое Рождество белое?"

"Нет, больше нет. Да, давным-давно. Тогда, когда я был маленьким мальчиком, у нас было очень много снега. Я никогда не могу вспомнить, шел ли снег шесть дней и шесть ночей, когда мне было двенадцать, или шел ли снег двенадцать дней и двенадцать ночей, когда мне было шесть. Я помню, как слепил снеговика, и мой двоюродный брат сбил его, и я сбил с ног своего двоюродного брата, а потом мы все пили чай с Пелхэмом под рождественской елкой ".

Он выглянул из заиндевевшего окна на часы на крыше конюшни. Было за несколько минут до шести. Им лучше взяться за дело, иначе они опоздают. В конце концов, он был шафером Эмброуза.

Проселочные дороги были покрыты льдом. Он ездил на Локомотиве из-за лучшей тяги в зимних поездках и потому, что Алексею нравилось сидеть сзади в полном одиночестве на огромном заднем сиденье и играть со своим щенком, неугомонным красавцем Гарри.

Хоук все еще стоял перед зеркалом, бесконечно возясь со своим белым галстуком. Всегда было тяжело завязывать эти чертовы штуки, и обычно Пелхэм был рядом, чтобы помочь ему. Но поскольку Хоук и Алексей уехали на две ночи на свадьбу, он отдал дорогому парню всю рождественскую неделю, чтобы навестить своих родственников в Уэльсе.

"Увидим ли мы оленей там, куда направляемся?" спросил его сын.

"Это Рождество, Алексей, все возможно".

"Даже дядя Эмброуз женится?"

Хоук смеялся над своим не по годам развитым мальчиком. Он выглядел так очаровательно в своем темно-синем бархатном костюме, коротких брюках с белыми гольфами и лакированных туфлях.

"Совершенно верно. Я же сказал, что не поверю в это, пока не увижу, не так ли?"

"Это весело? Выходишь замуж?"

Хоук дал старт.

Он начал говорить "да", но затем в его памяти всплыл глубоко подавленный образ из его прошлого. Это была его новая невеста Виктория, умирающая у него на руках, пуля убийцы нашла ее сердце на ступенях часовни, где они только что обвенчались. Он усилием воли прогнал кошмарное видение, грубо оттолкнул его в сторону. Он подошел к креслу у окна, сел и посадил мальчика к себе на колени.

"Более чем весело! Это означает, что вы нашли того, кого любите больше всех на свете, и вы хотите провести с ним всю свою жизнь ".

"Вы с мамой когда-нибудь поженились?"

"В наших сердцах мы это сделали".

"Что это значит?"

"Мы не могли пожениться. Какие-то очень плохие люди забрали у меня твою мать и тебя, и ... очень долгое время я думал, что она на небесах. С тобой."

"Она в России".

"Я знаю".

"Почему бы тебе не поехать туда и не жениться на ней, папа? Чтобы ты мог провести с ней всю свою жизнь?"

"Знаешь что, дорогая? Может быть, когда-нибудь, когда ты станешь старше, я сделаю именно это. Мы с тобой отправимся туда вместе. И мы не покинем Россию, пока она не согласится вернуться домой с нами".

"А потом поженимся за нас. Навсегда."

"А потом поженимся за нас. Навсегда."

ПОСЛЕДНИЙ ЗОЛОТОЙ СВЕТ ДНЯ спасался от западных небес. Старый локомотив, пыхтя, поднялся на последний холм, прежде чем спуститься к правому повороту к большим воротам Бриксден-Хауса. Это была свадьба сезона, и Хоук ожидал, что tout le monde превратится в интрижку. Конечно, разные члены королевской семьи, но также и высшие эшелоны лондонского общества, несколько смелых людей из кино, пресса, СМИ и так далее.

"Посмотри туда, Алексей!" Сказал Хоук, когда большая машина въехала на вершину холма. "Похоже на зимнюю страну чудес, не так ли?"

Алексей прижался носом к окну, глядя вниз на дом Бриксденов и сады, украшенные к Рождеству.

Хоук мельком увидел большой дом Дианы и земли, раскинувшиеся под ними. В доме было более сотни комнат, и казалось, что каждое окно сияло светом. На огромных вечнозеленых деревьях, растущих вдоль длинной подъездной аллеи, были развешаны бесчисленные волшебные огоньки, один из которых тянулся от ворот через лес вплоть до главного входа в дом.

Это было очаровательно, и не только для четырехлетнего мальчика.

От вида такого великолепия не просто захватывало дух, оно было радостным. Хоук знал, какая сильная любовь была между его старшим другом и его будущей невестой. Он никогда не знал пары, более идеально подходящей друг другу или делающей друг друга такими счастливыми . , , Оттенок сожаления все еще терзал струны его сердца.

Найдет ли он сам когда-нибудь такое счастье снова?

ОЧЕРЕДЬ К ПОЛУЧАТЕЛЮ ПОПОЛЗЛА ВВЕРХ парадная лестница и весь путь в большой бальный зал на втором этаже. Внутри дома все было блестящим делом. Хоук никогда не видел, чтобы дом выглядел таким красивым. Повсюду, куда он смотрел, была зелень, горящие свечи и всевозможный рождественский декор на буфетах, омела на книжных полках . . . он посмотрел вниз на запрокинутое лицо Алексея ... улыбку, полную удивления.

"Пойдем этим путем", - сказал Хоук и заглянул через приоткрытую дверь в пустую приемную рядом с Большим залом.

"Путь свободен, давайте сделаем перерыв", - сказал его отец. Алексей провел рукой по паркетным полам и под ярко освещенными люстрами к ряду книжных шкафов от пола до потолка, выстроившихся вдоль дальней стены.

"Посмотри на это", - сказал Хоук, протягивая руку и вытаскивая большой том старинных карт в кожаном переплете с одной из полок. Послышалось жужжание, а затем устойчивый грохот.

"Папа! Это трогательно!"

"Это так, не так ли?"

Секция корпуса высотой двенадцать футов распахнулась. За ним была полированная латунная дверь, установленная в обшитой деревянными панелями стене. Хоук нажал кнопку, и дверь скользнула в стену.

Они быстро вошли в маленький лифт и наблюдали, как книжный шкаф захлопнулся за ними.

"Что ты об этом думаешь?" Спросил Хоук, нажимая кнопку "Вверх".

"Можем ли мы повторить это?"

"Конечно, мы можем. Мы вернемся вниз этим путем. Так что нас, конечно, никто не видит. Мы на секретной миссии, вы знаете."

"Я люблю секреты".

"Я тоже. Каков отец, таков и сын. Ладно, вот мы и выбрались. Пойдем, найдем дядю Эмброуза."

БОЛЬШОЙ БАЛЬНЫЙ ЗАЛ БЫЛ ПЕРЕПОЛНЕН солидный. Волнующееся море модных мужчин в официальных костюмах и женщин в сверкающих костюмах, идеально причесанных и украшенных бриллиантами, которые соперничали с длинным рядом сверкающих хрустальных люстр высоко наверху. В центре всего этого - великолепная рождественская елка, поднимающаяся как минимум на тридцать футов в воздух. Алекс посадил сына к себе на плечи, чтобы тот мог увидеть это чудо.

В дальнем конце комнаты была установлена сцена. Полный оркестр играл рождественские гимны вперемежку с Коулом Портером. Хоук и Алексей прошли вдоль края зала, уворачиваясь от вдовствующих особ и официантов, несущих подносы, уставленные плещущимися бокалами с шампанским. Он заметил, как Эмброуз вышел на террасу покурить. Вряд ли его можно было винить; устраивать такой званый вечер было изнурительной работой.

"Я думал, что найду тебя здесь", - сказал Хоук, подходя к нему сзади, Алексей все еще сидел у него на плечах. Мягко падал снег, и пороша дружелюбно поскрипывала под ногами.

"Что? О! Привет, дорогой мальчик. И ты тоже, Алексей. Счастливого Рождества, парень!"

"Счастливого Рождества, дядя Эмброуз!"

"Разве мы не счастливчики? Белое Рождество в этом году!" Эмброуз воскликнул.

Алексей сказал: "Святой Николай тоже спускается к вам по дымоходу? У тебя их так много; как он выбирает правильный?"

"Он всегда находит это, и я не удивлюсь, если утром под деревом для тебя что-нибудь найдется. Как дела, Алекс? Должен сказать, немногие мужчины выглядят лучше в белом галстуке и фраке."

"Я действительно чувствую себя очень хорошо по этому веселому поводу. Как ты держишься?"

"Одна из причин, по которой я обожаю Диану, заключается в том, что она является несущей опорой во время этих романов. Моя единственная роль - играть приветливого хозяина. Кольцо у тебя?"

"Конечно. Сколько виски вы уже выпили? Это будет долгий вечер".

"Не твое собачье дело!"

"Это мое дело. Работа шафера - привести вас к алтарю в презентабельном виде".

"Дай мне посмотреть на кольцо".

Хоук достал маленькую бархатную коробочку из жилетного кармана и открыл ее.

"Разве это не прекрасно? Моей матери, ты знаешь."

"О, я знаю. Я поднял его со дна моря после того, как ваша лодка затонула на Бермудах, помните?"

"Я никогда этого не забуду, Алекс. Теперь послушайте. Я искал тебя ранее в очереди на получение. Один из наших гостей хотел бы поговорить с вами наедине." Улыбка Хоука погасла.

"Только не говори мне, что сэр Дэвид желает обсудить деловые вопросы в канун Рождества".

"Нет, нет. Это не C, поверьте мне. Я бы предупредил вас, если бы он взялся за свои старые трюки. Он в гостиной на третьем этаже, обменивается военными историями с дипломатами и всеми вашими дружками из МИ-6 ".

"Тогда, ради всего святого, кто это?"

"Меня просили не говорить. Собственно говоря, сейчас жду вас в библиотеке."

"Ах, что ж, надеюсь, это будет хорошо".

"Я думаю, что все будет зависеть от тебя".

"Разве ты не человек-загадка? Ты возьмешь Алексея с собой? Ему нужно пожать руку своей хозяйке. И угостите его Ширли Темпл или стаканом молока? Я не задержусь надолго, уверяю вас. Неважно, кем может быть этот таинственный человек."

ХОУК ПРОБИЛСЯ НАВЕРХ большая лестница и повернули направо. Библиотека в Бриксден-хаусе была одной из самых красивых в Британии, комната, где он проводил большую часть своего времени, когда навещал Диану и Эмброуза. Дверь была взломана, и он протиснулся во мрак, его любопытство сильно возбудилось.

В открытом очаге, конечно же, потрескивал огромный огонь. Этот мерцающий оранжевый свет был единственным источником освещения стен и темной мебели.

"Привет?" Сказал Хоук.

Тишина.

"Здесь есть кто-нибудь?" он сказал.

Он ждал. Эмброуз разыгрывает какую-то шутку?

Он как раз собирался закрыть дверь, когда-

"Счастливого Рождества, Алекс".

Бестелесный голос раздался из глубины одного из двух кресел с подлокотниками, стоящих лицом к огню. Это была женщина, очевидно, смутно знакомая, но он действительно не узнал голос.

"И тебя с Рождеством", - сказал он. "Кем бы ты ни был".

Женщина поднялась со стула, ближайшего к огню, спиной к нему. Отблески камина играли в ее зачесанных наверх каштановых волосах. Он не мог разглядеть ее профиль, но видел красоту ее длинной шеи и бледно-белых плеч.

Когда она, наконец, повернулась к нему лицом, в его сердце раздался стук, от которого он внезапно почувствовал слабость.

"Привет, Алекс".

"Привет, Нелл".

Он уставился на нее, уравновешенную и элегантную в простом вечернем платье из черного шелка, с единственной нитью жемчуга на шее. Она выглядела очаровательно, такой, какой он всегда ее помнил.

"Приятно было встретить вас здесь", - сказал он, делая несколько шагов в комнату.

"Я был по соседству".

"Ты выглядишь потрясающе".

"Как и ты".

"Может ли мужчина угостить девушку выпивкой?"

"У меня уже есть один. Один и для тебя тоже. Гослинга. Двойник. Лед тает."

"Звучит заманчиво".

"Проходи, садись. Здесь есть стул и для тебя тоже."

"Я был бы рад".

Он сел рядом с ней, не уверенный, что сказать. Молчание затянулось, и он взял свой напиток и сделал глоток.

"Скучала по вам, лорд Хоук", - тихо сказала она.

"Я тоже скучал по вам, мисс Нелл".

"В этом доме холодно. Тебе холодно?"

"Нет. Ты?"

"Горячее - это больше похоже на это".

"Это моя девушка".

"Я имел в виду огонь. Мне было так ужасно жаль слышать о бедной Сабрине. Эта ужасная женщина. Лорелея Ли. Я знал ее когда-то, ты знаешь."

"Мы все еще не нашли ее".

"Итак, я понял. Она не может прятаться вечно. Не с Эмброузом Конгривом, идущим по горячим следам."

"У него кость в зубах, все верно", - сказал Хоук.

"Ты не собираешься спросить меня, что я здесь делаю?"

"Что ты здесь делаешь, Нелл?"

"Для начала я вернулся в Англию".

"Неужели? Как насчет работы в Вашингтоне? Британское посольство?"

"Оставил это".

"А как насчет красивого молодого дипломата, за которого ты вышла замуж?"

"Так и не удосужилась выйти за него замуж. Тоже ушла от него."

"Зачем ты это сделал? Ты был так влюблен."

"Я многое узнал о любви".

"Я безнадежен в этом вопросе".

"Влюбляться - это определенное безумие, Алекс. Это вулканический процесс, когда он извергается, а затем, в конце концов, остывает. Когда это произойдет, вам придется принять решение. Два человека должны решить, должны ли их корни стать настолько неразрывно переплетенными, что даже мысль о расставании немыслима. Вот что такое настоящая любовь. Не затаившее дыхание желание или лежащее без сна всю ночь в тоске по чьему-то прикосновению. Но настоящая любовь, такая, которая длится."

"Боюсь, я не понимаю, Нелл".

"Сама любовь - это то, что остается, Алекс, когда влюбленность сгорает дотла. Звучит не очень захватывающе, я знаю. Но это так!"

"Это разбило мое сердце, когда ты ушла".

"Мой тоже. Именно поэтому я вернулся в Англию. Я попытаюсь разбить наши сердца обоим, если ты позволишь мне ".

"О чем ты говоришь, Нелл?"

"Я хочу вернуться к тебе, Алекс. Если ты согласишься на меня."

ОНИ ДОЛГО СТОЯЛИ время на балконе, переплетенные, не обращающие внимания на кружащийся вокруг них снег. Хоук целовал ее шею, ее волосы, ее губы, безмерно пораженный глубиной своего одиночества, которое теперь открылось. И каким ненасытным он был по ней.

Он прижал ее еще ближе и заглянул ей в глаза.

"Это любовь, Нелл?" он прошептал.

"Нет, дорогой", - сказала она. "Это только начало".

Перебор: роман Алекса Хоука

Часть первая

Предисловие

Это- странная страна. Самыми разными способами. Но особенно, когда дело касается их вооруженных сил. Большинство людей, включая их соседей на юге, итальянцев, были бы удивлены, узнав, что в Швейцарии даже есть армия. Один итальянский банкир, хвастаясь численностью итальянской армии, услышал от своего цюрихского парикмахера, что "У Швейцарии нет армии, синьор, Швейцария и есть армия!"

"Нет! Это не может быть правдой! Мы их никогда не видим! Насколько они велики, эта армия?"

И швейцарский джентльмен говорит: "Миллион человек под ружьем, синьор Буттафуско!" Итальянец в шоке вскочил со стула так быстро, что парикмахер чуть не отрезал ему правое ухо опасной бритвой.

" Миллион?" - воскликнул он. "Non è posibile! Этого не может быть!"

Но это правда. В любой данный момент в стране более миллиона вооруженных людей. Швейцария была неизменно нейтральной на протяжении веков. Но, по правде говоря, у нее одна из самых больших армий в мире в расчете на душу населения. Все солдаты швейцарской милиции берут свои винтовки домой и хранят их заряженными под кроватью до конца своих дней!

Можно было бы сказать, вполне рационально, что в Швейцарии существует национальная паранойя по поводу обороны. Откуда это взялось? Исторически это связано с тем фактом, что Швейцария находится в самом сердце Европы. Перекресток всех важных маршрутов через Альпы - прямо под прицелом любого императора-захватчика, нацистского деспота или, вполне возможно, свергнутого российского президента, отчаянно нуждающегося в швейцарском золоте.

Швейцарская теория войны: "Знай все о том, как вести войну ... так, чтобы тебе никогда не пришлось, ну, знаешь, воевать".

Малоизвестные факты: На случай ядерной войны они это предусмотрели. У швейцарцев есть подземные бункеры, способные вместить сто процентов своего населения. Подумайте об этом! Национальный строительный кодекс требует, чтобы в каждом доме либо был подземный бункер, либо вносились взносы в фонд для обслуживания общественных бункеров - таким образом, каждый гражданин Швейцарии имеет быстрый доступ к убежищу.

Только швейцарец может быть настолько параноиком, чтобы даже подумать об этом! Давайте начнем с ВВС Швейцарии. Эти летуны где-то там. Выше и запредельнее. Посмотри на это. Прежде всего, внутри страны нет баз ВВС. Ничего, ноль, а не единица! Так где же они прячут все самолеты? Внутри гор, конечно, по всей стране. А как насчет взлетно-посадочных полос, чтобы истребители и бомбардировщики могли взлетать и приземляться? Ну, для этого они, конечно, используют международную систему автомобильных дорог. Хм, почему мы об этом не подумали?

Вон то широкое четырехполосное шоссе внизу, извивающееся через Альпы рядом с той сверкающей рекой? Эта прямая, как шомпол, проселочная дорога через густой лес? Поздно ночью и в предрассветные часы все эти дороги и хайвеи фактически превращаются в взлетно-посадочные полосы ВВС Швейцарии! И это происходит в мгновение ока. Военная полиция останавливает все движение в обоих направлениях, а затем быстро устраняет разделительные полосы между полосами.

И у швейцарских ВВС есть рабочее время - вы правильно расслышали, рабочее время. Итак, несмотря на все "тяжелое железо", которое у них валяется в горах, эскадрильи F / A-18, F-5E Tigers - если вы когда-нибудь решите вторгнуться в страну ночью, вы обнаружите, что все пилоты швейцарских ВВС уже спят! Ззззз. И вот что: из-за уровня шума, который может нанести ущерб важнейшим альпийским туристическим регионам, швейцарским пилотам приходится выезжать за границу для выполнения сверхзвуковых тренировочных полетов.

Во время холодной войны швейцарцы построили гигантскую систему национальной обороны, основанную на ополчении, которая соперничает с любой страной мира. Если какая-либо страна окажется настолько глупой, чтобы вторгнуться в Швейцарию, они обнаружат целую нацию, вооруженную до зубов и готовую сражаться не на жизнь, а на смерть. . .

Всегда будьте начеку в этой идеальной стране с картинками-открытками! То очаровательное маленькое горное шале в шоколадной коробке, к которому вы направляетесь пешком? При ближайшем рассмотрении вы, вероятно, заметите, что под каждым окном есть пулеметные щели. Тот милый старый отель на другом берегу реки? Тот, в котором красная герань заполняет каждый оконный ящик? Нажатие кнопки - и вся передняя стенка убирается, открывая взору пушку-гаубицу и гнездо для пулеметов.

Швейцарская армия поддерживает обширную сеть обороны, состоящую из огромных укрепленных орудийных баз - в основном гаубиц, некоторые из которых расположены достаточно удачно, чтобы атаковать приближающегося врага далеко за пределами границ Швейцарии. Эти места размещения пушек чрезвычайно хорошо скрыты, полностью заключены в поддельные скальные образования, и вы можете себе представить, что для захватчика было бы неприятным сюрпризом оказаться в пределах досягаемости одной из этих пушек.

Швейцарская армия строит бесчисленное количество поддельных камней, чтобы спрятать внутри что-нибудь помимо пушек. Скалы скрывают пулеметные гнезда и легкую артиллерию. Кроме того, тысячи швейцарских туннелей и мостов, автомагистралей и железных дорог построены с использованием танковых ловушек и заминированы подрывными зарядами. Мосты мгновенно взрываются при приближении враждебных сил. И, что ж, вы поняли идею ... атакуйте Швейцарию, и все, что вы получите, это вашу шляпу, врученную вам!

Поздно ночью, когда все эти секретные шоссе перекрыты, чтобы истребители и бомбардировщики могли садиться и взлетать, вы можете услышать рев, оглушительный рокот внизу, в сонных альпийских долинах . . .

Добро пожаловать в солнечную Швейцарию!

Надеюсь, вам понравится шоу.

Пролог

В небе над Францией

VВладимир Путин закрыл глаза, улыбнулся и застегнул молнию на брюках.

"Спасибо, Кэт", - прошептал он, поблагодарив Екатерину за ее услуги. Сначала он не доверял этой женщине. Слишком знакомо с самого начала. Но со временем она сотворила с ним свое волшебство. До такой степени, что теперь он чувствовал, что не может жить без нее. "Что бы я делал без тебя?" - он поймал бы себя на том, что шепчет в идеальную раковину ее уха в пылу страсти. И на самом деле он имел в виду именно это.

Бывшая Мисс Украина посмотрела на него из-под длинных черных ресниц и улыбнулась. "Нет, спасибо вам, ваше превосходительство", - сказала она, игриво вытаскивая белый льняной носовой платок из нагрудного кармана его костюма. С застенчивой улыбкой она деликатно прикоснулась к своим полным красным губам.

Ее уверенность не была необоснованной. Она давно поняла, что не только поймала президента России на крючок, но и загнала его в лодку. Она разделала его на филе. Она уложила его на лед.

Она поджарила его.

Президент России откинулся в кресле, откинул голову назад и закрыл глаза. Несколько мгновений спустя, почувствовав внезапную усталость, он жестом велел Екатерине подняться на ноги и вернуться на камбуз.

"Чашечку чая, пожалуйста, моя дорогая", - прошептал он, приоткрыв один глаз, "Лапсанг Сушонг".

"С удовольствием, ваше превосходительство", - сказала она с легким поклоном, прежде чем отправиться на корму заваривать ему чай.

"Прости, Кэт?"

Она остановилась, повернулась и сказала: "Да?"

"Я внезапно чувствую себя таким уставшим", - сказал президент России. Это было правдой. Недостаток энергии никогда не был его проблемой. Возможно ли, что он заболевает? Нет. Не сейчас. Это невозможно.

"Нет, Володя, я думаю, ты просто чувствуешь себя немного более расслабленным, да?"

Он рассмеялся над ее тихим смешком и тем, как она покачивала бедрами и широким задом, уходя. Что такого было в плиссированных юбках? Это была русская фишка? Вероятно, нет . . . Он и американский президент Дональд Трамп однажды обсуждали проблему плиссированных юбок в Давосе. Трамп сказал, что он полностью разделяет взгляды Путина на тему складок, когда дело доходит до юбок.

На самом деле, двое мужчин в частном порядке поделились большим количеством мнений. Им не нужна была никакая пластиковая кнопка сброса. Они инстинктивно видели друг в друге равных. Оба сильные и гордые люди, два волевых лидера, которые ставят свои страны превыше всего. И это правильно. Путин знал, что ему никогда не понравятся многие действия американского президента, но он понял бы мотивацию этого человека. И наоборот.

Он заставил себя сделать, как она сказала, и расслабиться.

Это было сложно. Взрывные звуки визга тормозов, столкновений на высокой скорости и какофония тяжелой стрельбы все еще звенели у него в ушах. Менее часа назад, по пути на спешно организованное секретное свидание с Андреем, его пилотом, его конвой попал в засаду, устроенную несколькими машинами наемных убийц, стрелявших из крупнокалиберных пулеметов. И не один раз, заметьте, а дважды на пустынной проселочной дороге к его частному аэродрому к северу от Москвы.

Его похожий на танк государственный лимузин, кокон из свинца и стали, каждый раз с ревом проезжал через поле обстрела, структурная целостность лимузина оставалась нетронутой, несмотря на град пуль. Его, конечно, хорошо защищали люди из его конвоя, но все же это было очень близко к разгрому.

Олигархи ясно дали понять, что у него за спиной есть цель, и время на исходе. Вот почему он убирался к чертовой матери из города. Но, если хоть немного повезет, он скоро вернется на ринг.

Его некогда немыслимое решение покинуть Кремль вынашивалось долгое время. Но после неоднократных попыток убийства, предпринимавшихся его врагами как в кремлевских стенах, так и за их пределами (читай, олигархами-предателями), он, наконец, выбрал это ночное бегство. Он планировал исчезнуть вскоре после распространения слухов о неизлечимом диагнозе рака. Подделать его смерть. Что хорошо в том, чтобы быть мертвым, сказал он Кэт однажды ночью на своей яхте Tsar, так это то, что никто не пытался тебя убить.

И все это дерьмо, любезно предоставленное гребаной олигархией! Те самые люди, которых он сделал богатыми сверх чьих-либо самых смелых мечтаний, люди, у которых были десятки миллиардов золотом. Золото, как он знал из своих частных источников в международном банковском секторе, теперь было спрятано глубоко в огромных пещерах в Швейцарских Альпах. А эти ублюдки, которые отвернулись от него за последние несколько лет? Они методично крали те немногие золотые запасы, которые у него, самого Путина, еще оставались!

Это был необычайно тяжелый год, даже по его стандартам. Олигархия, это, наконец, стало очевидным для всех в Политбюро, в правительстве Федерации, теперь была достаточно богата и, следовательно, достаточно могущественна, чтобы захватить бразды правления Кремлем. Затем, с помощью могущественных оплачиваемых марионеток, лояльных только им, они могли бы управлять Россией таким образом, который отвечал бы только их интересам. Это будущее, от которого он отрекался. Клептократия. Он оставлял свой народ в руках правительства воров!

Заговоры, задуманные и осуществленные бандами бродячих преступников-головорезов, людей, которые теперь работают на его предателей. Он пережил отравления, угрозы государственного переворота, множество попыток убийства (одна из которых привела к его тяжелому ранению) и адские беспорядки за стенами Кремля. Продовольственные бунты, которые, казалось бы, продолжались неделями, падение рубля до исторических минимумов, цены на нефть в унитазе, санкции США из-за аннексии Крыма и его недавних действий в Сирии. И очень мало денег на еду в магазинах. Черт возьми, очень мало даже на водку, ради Бога! И это действительно был экономический кризис. "Водичка", как называли основной алкогольный напиток в России, не была роскошью. Это было просто необходимо в российском обществе.

Даже его государственные СМИ открыто осмеливались подвергать сомнению его пригодность на пост президента, говоря, что, возможно, если бы Путина не стало, российским гражданам жилось бы лучше при лидерах олигархии в Кремле . . . Христос.

Что ж, было бы неплохо сбежать. Исчезни с лица земли. Возможно, инсценировал собственную смерть, если представится такая возможность. Как он пошутил в тот день по телефону с Андреем: "По крайней мере, когда ты мертв, люди перестают пытаться тебя убить!"

У него было бы время серьезно подумать о своем политическом будущем. И был ли он у него или нет. Это было спорно, какой бы способ он ни выбрал, чтобы посмотреть на это. Теперь, когда его любимая родина была почти на мели, его некогда лояльная база массово отвернулась от него. Рано или поздно, если только он не сможет осуществить массовое вливание капитала в систему, Россия пойдет по пути Венесуэлы. Как и хаос сейчас, от рук этого идиота-водителя автобуса, Мадуро.

Он взглянул на свои новые часы Patek Philippe. Почти полдень. Они должны были приземлиться в аэропорту Ниццы через час. Затем быстрый перелет на его вертолете на Кап д'Антиб, где была пришвартована его любимая яхта "Царь". Его жена была со своей матерью во Владивостоке в течение месяца. Итак, впереди была краткая передышка блаженства.

У них с Екатериной был бы весь мир, его безопасный, личный мирок, в полном их распоряжении, без помех. Сегодня вечером, за ужином на борту яхты, он подарит ей ожерелье с изумрудами и бриллиантами, то самое, которое он прикарманил во время полуночного визита в Эрмитаж на прошлой неделе. Ожерелье, которое Екатерина Великая надела во дворец в ночь, когда она ...

Он, должно быть, задремал!

Он открыл глаза и огляделся. Все было размыто. Это было как проснуться утром в комнате, которую ты не узнаешь.

Он едва мог поднять руку - что за черт? Сердечный приступ? Он позвал Екатерину. Ответа нет. Когда он повернул свое сиденье, чтобы посмотреть, где она, он увидел, что и она, и Ирина резко подались вперед на своих сиденьях. И кислородные маски, свисающие с их голов! Они были выведены из строя? Или мертв? Он в ужасе посмотрел на свою собственную маску. У него вообще хватило сил надеть эту чертову штуковину?

Он протянул руку и сорвал маску.

ДА. Ладно. Успокойся, Володя, дыши! Дыши!

Волна паники захлестнула его, когда он, наконец, надел маску.

Не было гребаного потока кислорода, который можно было бы засосать в его легкие. Нет. Конечно, нет. Это было просто еще одно предательство! Андрей, его надежный друг и пилот, инициировал постепенную разгерметизацию кабины и теперь перекрывал подачу кислорода. Взбешенный, он успокоился и собрался с мыслями. Они были бы ему нужны, эти пилоты.

Он умирал от гипоксии.

Tон, президент, всегда путешествовал со своим рюкзаком "конец света". Это и запасной парашют. Большой черный рюкзак был набит наличными, драгоценностями, оружием и наркотиками, одеждой для выживания и небольшим количеством сухих продуктов, имперской водкой, несколькими книгами и всем остальным. Он набрал код для замка, пытаясь избавиться от головокружения, которое угрожало вывести его из строя. По периметру его поля зрения сгущались тучи, и он знал, что его время стремительно истекает.

Он схватил свой старый 9-миллиметровый макаров КГБ, потому что он был заряжен и его вес успокаивал в его руке. Он, пошатываясь, поднялся на ноги. Впервые в жизни он пожалел, что его президентский самолет "Ильюшин II" не был таким охрененно огромным. Из его личной зоны отдыха в середине корабля кокпит казался удаленным на миллион миль.

Он знал, что если побежит, то упадет; его охватило чувство сильного головокружения. Он шел, держась обеими руками за что-нибудь твердое. Он знал, что дверь кабины будет закрыта, и он знал, что два предательских ублюдка внутри заперли ее.

Он получил бы только один хороший удар ... Но он всю жизнь занимался боевыми искусствами, имел полный черный пояс по дзюдо, и он чертовски хорошо знал, как засчитывать свои удары.

Алюминиевая дверь отлетела внутрь, и он оказался внутри, прикрывая пилота и второго пилота "Макаровым".

"Андрей, Андрей, Андрей", - прошептал он, наводя пистолет на пилота. "Ты ублюдок с пиздатым сердцем. Я дал тебе все ... Руки вверх и повернись!"

"Но я... Пожалуйста, сэр, не убивайте меня! Они сказали, что убьют мою жену и детей! Они не оставили мне выбора, кроме как-"

"И тебе, Андрей", - сказал Путин.

"Макаров" мягко щелкнул, оставив во лбу Маркова дымящуюся кровавую дыру. Он повалился вперед на панель управления, мертвый. Путин наклонился и сорвал окровавленную, заполненную кровью кислородную маску с головы своего покойного пилота. С гримасой отвращения он надел отвратительное устройство на голову, закрыв нос и рот. Он жадно вдохнул, наслаждаясь вкусом холодного кислорода, всасываемого в его изголодавшиеся легкие. Он посмотрел на своего второго пилота, глубоко дыша.

Он почувствовал, что медленно приходит в себя, его перепуганный разум возвращается к некоему подобию нормальности.

"И что мне с тобой делать?" - спросил он, теперь целясь в перепуганного второго пилота. "Я даже не знаю твоего гребаного имени. Слушайте внимательно. Делай в точности, как я говорю, и, возможно, проживешь еще один день. Снижайся и держись трех тысяч метров."

"Вас понял, сэр", - сказал он, сбрасывая газ и опуская нос воздушного корабля вниз. "Спустись и поддержи три тысячи".

Большой четырехмоторный "Ильюшин" быстро терял высоту.

"Снизьте свою воздушную скорость до двухсот километров в час".

"Снижаю скорость полета до двухсот километров в час".

"Переходите на полный автопилот. Запри это внутри ".

"Включаю полный автоматический режим. . . и . . . заблокирован".

"Хорошая работа".

"Благодарю вас, сэр".

"Сейчас. Вставай на ноги, ты, безымянный маленький засранец - я сказал, вставай сейчас же!"

"Но, сэр, кто-то же должен управлять самолетом! Я не могу просто... "

"Делай, как я говорю, или умри на месте. Сними свою кислородную маску и отдай ее мне ".

Перепуганный и дрожащий мужчина сделал, как ему сказали, затем отстегнул ремни безопасности и встал на ноги, которые казались ватными. Путин сорвал с Андрея окровавленную маску и заменил ее маской второго пилота.

"Пожалуйста, сэр! У меня молодая семья! Я не знал, что планировал Карпов, пока мы не были в воздухе, и я бы никогда не ...

"Ты вернулся и предупредил меня? Положите руки за голову и повернитесь. Не двигайся. . . "

Обреченный человек сделал, как ему сказали.

Ни разу не отведя глаз от своего потенциального убийцы, он сказал: "Бах, ты труп", и выстрелил ему в затылок, забрызгав стекла кабины нитями хрящей, серого вещества и запекшейся крови. Он опустил пистолет, хватая ртом воздух. Что-то не так с маской покойного второго пилота! Затем глубоко вдохнул, втягивая в свои изголодавшиеся легкие как можно меньше кислорода.

У него было непреодолимое желание лечь, свернуться калачиком и заснуть прямо здесь, на холодном металлическом полу кабины.

Но два гораздо более сильных желания диктовали иное. Две инстинктивные потребности в выживании и мести. Он оставил двух мертвых мужчин на окровавленном полу, где они лежали, и, пошатываясь, вернулся к широкой двери в фюзеляже, расположенной сразу за камбузом по левому борту самолета. Он бросил взгляд в дальнюю часть зала, совсем ненадолго. Это был последний раз, когда он видел свою любимую Кэт. Кровавые олигархи похитили ее у него. Они бы заплатили.

Яростно тряся головой, чтобы не потерять сознание, он каким-то образом отключил дверь, повернул большой рычаг в положение открыто, вышиб дверь ногой и вышел в грязное небо над Францией цвета шербета.

Глава первая

Рождество, Санкт-Мориц

Tдва тяжело бронированных Range Rover, черные, с непроницаемыми чернильно-черными окнами, выехали из подземных гаражей отеля Badrutt's Palace в сонном маленьком городке Санкт-Мориц. Возможно, самый знаменитый отель в мире, The palace, к сожалению, знавал лучшие дни. Гораздо лучшие дни.

С другой стороны, это был один из тех ясных дней в Швейцарских Альпах, когда альпийское небо над головой было пронизано синевой и до краев наполнено яркими обещаниями. Казалось, что все было начисто вымыто пенистым ночным снегопадом. Каждое окно в городе сияло.

Казалось, сам воздух заискрился. На крыши, парки и горнолыжные зоны выпал фут порошкообразного порошка. Черный лед на узких извилистых дорогах знаменитого города стал теперь особенно коварным. Рано утром водителям приходилось следить за своей скоростью и тормозить на каждом перекрестке.

После долгой паузы для наблюдения первая машина, известная как "Зверь" из-за своего тяжелого вооружения и оснащенная внешними орудийными портами, повернула налево, на заснеженные улицы старого города. Вторая машина следовала за ним по пятам. Ощетинившийся антеннами, это явно было средство связи. Он все время поддерживал дистанцию ровно в пятнадцать футов от головной машины.

Два автомобиля не привлекли особого внимания. Санкт-Мориц больше не был блестящей игровой площадкой папарацци, кинозвезд и джет-сеттеров, какой был когда-то. Теперь это было пристанище иранских торговцев оружием, грязно богатых китайцев и задиристых российских нефтяных олигархов. Кроме того, здесь были люди, которые просто не знали ничего лучшего, невольные американские туристы, наивно полагавшие, что город все еще является домом для шикарного, красивого и по-настоящему знаменитого.

Этого не было.

Весь этот сияющий блеск давно прошел - все мимолетное очарование золотых девушек, все кричащие аристократичные плейбои, все старички-луши с их пышногрудыми парижскими племянницами исчезли. Сбежал в Гштаад, или Куршевель, или Кортина д'Ампеццо в Доломитовых Альпах. Единственное, что здесь сейчас было, это деньги. Холодные, звонкие деньги. Слишком много. И большая часть этого, если не все, попала не в те руки.

Дублированные Range Rover, которые сейчас осторожно поднимаются по скользким склонам горы Корвилья, были тому примером. Вы бы не разъезжали на таких машинах, если бы не были человеком с бесчисленными миллионами наличными и почти таким же количеством врагов.

Случайный наблюдатель, заметив этот маленький караван, проходящий мимо, мог бы просто сказать: "Чертовы китайцы" или "русские ублюдки-миллиардеры" или что-то подобное, и с отвращением отвернуться. Настоящий член Старой гвардии - или, во всяком случае, то, что от них осталось, - мог бы дополнить эпитет международным приветствием, состоящим из одной цифры.

Во второй машине затрещало радио. "Прибываем через пять минут, сэр", - просто сказал ведущий водитель.

"Спасибо, Тристан", - пришел ответ с заднего сиденья замыкающей машины. "Там радужная картинка?"

"Прекрасный день для этого, сэр".

"Действительно. Не могли бы вы подвезти нас поближе к базовой станции лифта? Если нужно, езжайте по служебной дороге ".

"Сделано, и точка", - ответил Тристан.

Теперь головная машина замедлила ход, приближаясь к повороту на оживленную автостоянку. На дальней стороне была видна вырисовывающаяся базовая станция гондолы. Снова пошел снег, и веселые лыжники, суетившиеся этим рождественским утром, были в приподнятом настроении. Инструкторы Швейцарской лыжной школы, все в своем фирменном алом зимнем снаряжении, тоже улыбались. Наверняка, еще один насыщенный день, и гора уже кишела детьми всех возрастов.

С 1932 года швейцарские лыжные школы присутствуют на всех зимних курортах Швейцарии, предоставляя учащимся уроки по всем видам спорта на снегу. Прямо над станцией гондольного подъемника можно было увидеть Swiss Snow Kids Village, Швейцарскую снежную лигу и Швейцарскую академию снега. Эти пологие открытые нижние склоны стали почти идеальной детской площадкой для детей из лыжной школы, которые впервые учатся работать со снегоуборочной машиной и обретают уверенность в себе, не опасаясь сноубордистов и более опытных лыжников, пугающе проносящихся мимо.

Рождество было для лыжной школы главным днем в году. Сотня или больше взволнованных детей уже были видны на склонах, все в своих красных куртках. Еще больше людей столпилось вокруг базовой станции, ожидая со своими родителями, нянями или братьями и сестрами посадки на воздушный трамвай.

Дети были там на утренней репетиции сегодняшнего праздничного мероприятия. В сумерках должен был начаться ежегодный детский рождественский парад с факелами. Это обещало быть грандиозным зрелищем: дети с факелами в руках спускались по широким склонам главной трассы так грациозно, как только могли. С их новообретенными навыками они создали бы реку огня, стекающую с вершины к основанию.

Головной вагон замедлил ход, сворачивая на автостоянку у базовой станции гондольного подъемника.

Водитель ведущего Range Rover, проехав множество туристических автобусов, легковых автомобилей и пешеходов, теперь ехал по узкой дороге, ведущей к самой базовой станции. Он замедлился, чтобы остановиться как можно ближе к гондоле.

Увидев, что вторая машина остановилась в нескольких футах позади первой, многие ученики лыжной школы и их родители остановились, чтобы посмотреть. Большие черные автомобили использовали служебную дорогу, запрещенную для представителей общественности в целом.

Кто-то очень важный, или, по крайней мере, чрезвычайно богатый и знаменитый, вскоре должен был выйти из машины. Члены королевской семьи? Знаменитый гангстер? Английский футболист? Ищейка?

Тяжелая задняя дверь головного автомобиля открылась очень медленно с слышимым пневматическим шипением.

Первым вышел высокий блондин в зеркальных кроссовках Ray-Bans и с ног до головы одетый в знаменитый лыжный комплект scarlet Швейцарской лыжной школы. Частный инструктор? Да, один нанят на день или неделю, любой бы предположил. И все же у него были властные манеры, почти военная уверенность. И он носил наушник в левом ухе.

Казалось, он разговаривал с невидимым коллегой, используя микрофон для губ, когда обозревал толпу, систематически поворачивая голову слева направо, а затем обратно. Лыжный инструктор? Возможно, нет. Скорее, он выглядел как человек, легко способный мгновенно размахивать тяжелым оружием, извлеченным из-под его ярко-красной парки.

Толпа, теперь чувствующая, если не разворачивающуюся драму, то, по крайней мере, что-то умеренно интересное, придвинулась, чтобы посмотреть поближе. Затем "инструктор" повернулся к ним спиной, предположительно, чтобы помочь одному из своих клиентов выбраться из большой черной машины. Он медленно распахнул дверь.

Клиент оказался совсем не той выдающейся личностью, которую они ожидали. Здесь нет кинозвезд. Нет, из похожего на пещеру нутра большого черного автомобиля вышел очень маленький и красивый мальчик.

Это был всего лишь ребенок, который, щурясь от яркого солнечного света, упал в ожидающие руки высокого мужчины в красной лыжной форме.

Лучезарный мальчик, не старше семи лет, с густыми черными волосами, огромными льдисто-голубыми глазами и чудесной улыбкой. Казалось бы, не осознавая своего воздействия на толпу, он протянул руку и дернул инструктора за куртку, говоря: "Где папа, Тристан?"

"Прямо за тобой, Алексей!" Здоровяк улыбнулся, опуская мальчика на хорошо утоптанный снег. "Смотри! Вот он! На самом деле, только сейчас выходит из своей машины."

Мальчик развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как его доблестный отец выходит из задней части второго Range Rover. Лорд Александр Блэк Хоук к вашим услугам. Коммандер Хоук, бывший пилот-истребитель Королевского флота, а ныне старший офицер по борьбе с терроризмом в МИ-6, британской секретной службе. У него был вид человека, который спокойно принимал все, что мир мог ему бросить. Но тот, кто отбросил все это назад, все время улыбаясь.

Вряд ли этот лорд Хоук был чьим-то образом английского лорда, пухлого и одетого в твидовый костюм. Он двигался с осанкой воина, унаследованной на протяжении веков от Рыцарей Круглого стола, а также от гордых пиратов, Братства, которые бороздили воды Испанского Майна. На самом деле его светлость был прямым потомком печально известного пиратского капитана Джона Блэк Хоука, известного и внушающего страх всему испанскому Мейну как Блэкхок.

Лорд Хоук, часто выступая в Палате лордов, обладал видимой серьезностью человека, который побывал там и вернулся обратно. Лорды (и леди) узнали его как чистого и стихийного воина - обязательно жестокого, захватывающего, саму природу. Тем не менее, он был из тех, с кем мужчины с удовольствием бы выпили ... и кого женщины предпочитали в горизонтальном положении. В конце концов, он был потрясающе красив, не говоря уже о том, что был шестым по богатству человеком в Англии.

Лыжная толпа инстинктивно опасалась этого смуглого англичанина. Настороженная полуулыбка уверенности на его несколько жестоких губах. Кем он был? Откуда он взялся? Что он сделал? Шепот возбужденных предположений прокатился по толпе.

Лорд Александр Хоук был высоким, намного севернее шести футов. Он обладал копной непослушных иссиня-черных волос, имел точеный профиль и демонстрировал глубоководный загар человека, который большую часть своей жизни провел в море. У него были самые удивительные глаза. Обозреватель светской хроники в журнале Tatler однажды бредил, что у самого завидного холостяка Лондона глаза, похожие на "две лужицы замерзшего арктического дождя".

Он был худощав, но с мощной мускулатурой, как и подобает человеку, который проплывал шесть миль в открытом океане каждый день своей жизни, насколько это было возможно. Он по-прежнему выполнял программу упражнений королевского флота после пробуждения каждое утро. Он поддерживал форму и утешал себя единственными двумя пороками, оставшимися у него с тех пор, как он отказался от женщин: бермудским ромом Гослинга и сигаретами Морланда с золотым наконечником. Он двигался с бойкой уверенностью спортсмена мирового класса.

Как и его ребенок, он был почти невероятно привлекательным.

Никто из присутствующих не имел даже представления о том, кем мог быть этот элегантный джентльмен. Но каждому из них сразу стало очевидно, что он был кем-то.

"Папа!" - закричал маленький мальчик, бросаясь в распростертые объятия своего отца под девственно-голубым небом.

"Алексей, Алексей", - сказал улыбающийся мужчина, опускаясь на одно колено, чтобы обнять своего сына. "Наконец-то наступил день Рождества! Ты счастлива, дорогая?"

"О, да, папочка! Всегда так счастлив! Можем ли мы сейчас подняться на гору? С Тристаном? Все мои друзья ждут меня на трамвайной остановке!"

"Это будет лучшее Рождество за все время, не так ли, Алексей?"

"О, да, папочка! Быстрее, поехали!"

Глава вторая

Aс каждым прибытием гондолы пассажиров высаживали, молодой и радушный персонал швейцарского воздушного трамвая был рядом, чтобы помочь принять на борт новых. Они проводили поднимающихся пассажиров через широкие пневматические двери в задней части скоро отправляющейся гондолы. Серебряные гондолы были по последнему слову техники. Роскошно обставленный и очень просторный, каждый из них мог вместить пятьдесят пассажиров.

Когда они приблизились к началу очереди на посадку, телохранитель маленького Алексея, светловолосый молодой детектив-инспектор Скотланд-Ярда по имени Тристан Уокер, пошел впереди. Уокер был очень уважаемым сотрудником Группы защиты королевских особ, известной как SO14. Это были мужчины и женщины, ответственные за безопасность королевы, ее семьи и ее королевских друзей.

Детектив-инспектор Уокер, изучая место происшествия из-за своих зеркальных очков, заметил, что всех взрослых направили на передние места в трамвае, в то время как дети из лыжной школы были рассажены сзади. Он повернулся к отцу мальчика и прошептал: "Впереди небольшая проблема, сэр".

"Я вижу это, Тристан. Я не хочу, чтобы он возвращался туда один ".

"Взрослые, пожалуйста, в переднюю часть вагона, а все учащиеся лыжных школ - в заднюю!" - сказал один из двух молодых сотрудников швейцарского трамвайного управления, когда отец Алексея поднялся на борт первым и обратился к нему.

"Могу я сказать пару слов?" Сказал ему Хоук, понизив голос.

"Да, сэр?"

"Ребенок прямо за мной - мой сын. Я хочу остаться с ним здесь, в тылу, во время восхождения ".

"Невозможно, сэр. Мне жаль. Все взрослые, пожалуйста, двигайтесь вперед. Это для того, чтобы дети могли первыми выйти, когда мы достигнем вершины. Это очень строгая политика безопасности ".

"Я прекрасно понимаю эту политику. Кстати, меня зовут Хоук. Я чиновник британского правительства. Я прошу вас отказаться от этой политики, чтобы мой ребенок оставался под моей опекой ".

Мужчина пожал плечами. "Я ничего не могу поделать. Вам придется вернуться в офис станции за письменным разрешением отказаться от официальных правил, сэр. Извините. Пожалуйста, двигайтесь дальше ".

Он отвернулся, чтобы помочь другим пассажирам. Хоук положил твердую руку ему на плечо.

"Послушай меня. Мужчина с моим сыном - офицер охраны британской королевской семьи. ИТАК, 14. Ты понимаешь, что это значит? Инспектор Уокер покажет вам свои полномочия. По международному праву вы обязаны не вмешиваться в его официальные обязанности, как того требует Ее Величество королева. Я предлагаю тебе облегчить себе задачу. Сегодня неподходящий день для международного инцидента, не так ли? В конце концов, это Рождество ".

Молодой человек просто покачал головой и махнул Хоук вперед.

Хоук наклонился, чтобы что-то сказать на ухо своему сыну. "Алексей, папа идет на фронт. Ты хочешь остаться здесь со своими одноклассниками?"

"О, да, папочка. Все эти ребята - мои школьные друзья. Могу я, пожалуйста, остаться?"

Хоук посмотрел на офицера охраны. "Тристан, этот чиновник знает, кто ты такой. Если у тебя возникнут дальнейшие проблемы с ним, дай мне сигнал. Нам просто нужно высадиться и получить какое-то разрешение. Да?"

"Конечно, сэр".

"Покажите им ваши удостоверения Скотленд-Ярда, инспектор. Скажите им, что ваши приказы от Британской короны требуют, чтобы вы оставались в пределах трехфутового периметра моего сына в любое время, в любой точке мира ".

"Да, сэр. Не беспокойтесь, сэр. Это короткая поездка, по крайней мере, минут тридцать или около того."

Хоук улыбнулся и двинулся вперед вместе с толпой взрослых, оглядываясь через плечо, пока Тристан отстаивал свою точку зрения сзади. Он был рад видеть, что молодой швейцарец, похоже, смягчается. Инспектор Уокер теперь расплылся в улыбке и кивал Хоук. Затем он и Алексей заняли свои места бок о бок под изогнутым окном в самой задней части вагона. Алексей был явно в восторге, болтая и смеясь со всеми своими новообретенными друзьями.

Все было хорошо.

Tон захлопнул задние двери. Двадцать пять детей, набившихся в хвостовую часть, выкрикивали радостные возгласы, топали сапогами и аплодировали, когда гондола резко дернулась в движении. Он немного вздрогнул, затем покинул станцию, быстро набирая скорость, когда поднимался на гору, подвешенный на трех воздушных тросах.

На тысячу, затем на две тысячи метров он взлетел, все выше над белоснежными верхушками деревьев, поднимаясь к вершине, повисшей над огромным ущельем, на шесть тысяч футов ниже. Хоук, как и большинство взрослых, устроился на своей стальной скамейке запасных, читая спортивный раздел лондонской Times, вникая в футбольную статистику, основные моменты матчей недели. Что за дьявол вселился в "Манчестер Юнайтед"?

Он поднял глаза и улыбнулся.

Этот отпуск в последнюю минуту чуть было вообще не состоялся. Человек, на которого он работал в Лондоне, сэр Дэвид Трулав, едва не аннулировал его всего тремя днями ранее. У Трулова, который был шефом британской разведки, или МИ-6, с приближением праздников было полно дел.

Чертовы китайцы взламывали электронные брандмауэры сэра Дэвида; команда северокорейских убийц, финансируемая чертовыми китайцами, даже сейчас находилась где-то в Британии, замышляя его неминуемую кончину. А потом был осажденный Путин, который хотел не чего иного, как править миром. Человек, чья воинственная натура была не чем иным, как... Ах, ладно.

Черт возьми!

Хоук резко вернулся к своей непосредственной реальности. В конце концов, это было рождественское утро, наконец-то Рождество. Первый, который он и его сын отпраздновали вместе за многие годы. Это была его кровавая работа, не так ли? В конце концов, он был воином - это было то, что он делал - скитаться по миру в поисках неприятностей. Это были его нескончаемые миссии, которые переносили его с одного взрывающегося конца земного шара на другой, что... - он отложил газету и в тревоге поднял глаза.

Что-то было не так. Бывший пилот истребителя королевского флота мог это почувствовать. Он мог чувствовать это, и это заставляло его сжимать зубы.

Дрожащие вибрации канатной дороги слегка изменились, переключившись на более низкую передачу. Металлический пол под его лыжными ботинками гудел и подрагивал в другой мелодии. Странно. Он посмотрел вверх через изогнутые окна из плексигласа над ним. Два опорных троса трамвая и тот, что потолще, с электроприводом, который поднимал их вверх, были, по-видимому, целы и казались нормальными . . . и все же. . . . и все же. . .

Хоук давно заметил, как пассажиры на борту больших коммерческих реактивных лайнеров проявляли признаки паники и страха, когда им становилось известно о небольших изменениях в тоне реактивных двигателей. Почти у каждого человека был ноющий укол страха при посадке в самолет. Или воздушный трамвай, если уж на то пошло - все, что могло упасть с неба или погрузиться на тысячи футов в горную расщелину, могло вызвать учащенное сердцебиение и потоотделение.

Он взял свою газету и снова окунулся в мир спорта. Что, во имя всего святого, на самом деле происходило с "Манчестер Юнайтед"? И с какой стати он был таким чертовски нервным? Если и было где-то на земле место, где он и его сын должны были чувствовать себя в безопасности, то это было здесь, в его любимой Швейцарии. Он поднялся на ноги и попытался поймать взгляд Алексея, но мальчик потерялся в суматохе кричащих, пихающихся детей.

Тристан сидел тихо, сосредоточенный на толпе. Его блуждающий взгляд не переставал двигаться, пока он рассматривал мириады лиц в трамвае. Его юный подопечный стоял всего в нескольких дюймах от его левого колена, в пределах того, что он давным-давно начал называть "кругом любви".

Раздались взрывы детского смеха, когда раскачивающийся автомобиль приблизился к вершине. Когда они подъехали к месту назначения и увидели, что их одетые в красное одноклассники уже носятся по белоснежным склонам, шум достиг хриплого крещендо ... а затем, без предупреждения, над головой раздался громкий механический хлопок, а секундой позже - что-то вроде приглушенного хлопка, который заставил замолчать всех внутри машины, как взрослых, так и лыжников-школьников. Канатная дорога замедлила подъем в гору, а затем, содрогнувшись, резко остановилась.

Глаза широко раскрылись от шока. Они были так близки! Но они были подвешены в космосе. И все еще болтался в тысячах футов над зазубренными скалами внизу.

А потом случилось немыслимое.

Глава третья

Прованс

"Я я стал пахотной лошадью", - сказал вслух замерзший человек, один на каменистом поле, глядя в небеса.

Стоя там, в бескрайней черной ночи, под ледяным дождем, больной бушующей лихорадкой, измученный, голодный, полный ужаса. Теперь он знал, что, возможно, близок к концу.

И если он был действительно честен с самим собой, возможно, это было благословением. Как долго он мог продержаться на самом деле, спасая свою жизнь? Убегает в укрытие, оглядываясь через плечо на последнего убийцу, наступающего ему на пятки? Отсиживался в лачуге в Сибири или в каком-нибудь грязном общежитии в захолустье Боготы. Терпеть унижения, жить в постоянном страхе? Нет. Это была не та жизнь для такого человека, как Владимир Владимирович Путин.

Тот, кто когда-то ходил по земле, словно бог?

Теперь, в его самый темный час, смелые планы, которые он строил для победы над вероломной олигархией, которая отвернулась от него, и победоносного возвращения к власти, казались смехотворными. Эпический марш на Москву, соперничающий с триумфальным возвращением Наполеона в Париж после его унизительного годичного изгнания на Эльбе? Если бы вы не смеялись над такой глупостью, вам пришлось бы плакать.

Он задумал свой грандиозный план в прошлом году в Давосе, Швейцария, на последней встрече G7. Вот где он впервые почувствовал это: мировые лидеры, когда-то равные ему, если не подчиненные, теперь обращаются с ним с определенным высокомерием, смотрят на российского президента глазами акулы, акулы, которые учуяли русскую кровь в воде. Не так давно он сказал: "Когда я вхожу в воду, акулы выходят".

ДА. Теперь, при всех его страданиях и отчаянии, при всех его безумных мечтах, все казалось размышлениями безумца, цепляющегося за соломинку, хватающегося за любой оборванный спасательный круг, на который он случайно натыкался. И всегда, медный звон, удаляющийся.

И теперь, когда он стоял где-то во Франции под косым дождем, опустив голову, он вспоминал другую заброшенную ферму в другой стране, в другое время. Несколько скудных акров его бабушки, с трудом обработанных за пределами Сталинграда в матушке России. И он вспомнил пахаря семьи Путиных, Федора, который долгое время был опорой и спасением его бабушки.

Шел 1953 год. Дядя Джо Сталин, этот садист и кровожадный коммунистический засранец, наконец-то был мертв и похоронен в стенах Кремля. Пиршество, которое не смогли бы вынести даже личинки.

Тем не менее, благодаря гребаным нацистам будущее России-матушки выглядело невыразимо мрачным.

Этот унылый, почерневший пейзаж был отвратительно жестоким наследием Сталинградской битвы. Смерть. Болезнь. Голодание. С последней оставшейся в живых лошадью, Федором, безжалостно обращались. Но зверь умирал прямо на глазах у мальчика. Когда Федора не стало, исчезла и надежда на выживание. Он был слишком молод, чтобы помогать в полевых условиях. Его бабушка слишком стара и слишком слаба, чтобы пахать.

И теперь Владимир Путин, который обнаружил, что стоит один в темноте посреди пустого поля, избитого ледяным дождем, вспомнил Федора.

Мальчик пытался сделать для лошади все, что мог. Делился тем небольшим количеством еды, которое мог украсть или раздобыть. Это в то время, как жители города были вынуждены есть вареную кожу для обуви и пить собственную мочу, чтобы выжить. В разгар зимы он притащил одеяла в сарай и набросил их на широкие бока огромного черного жеребца.

Как гигантская ломовая лошадь выдерживала в одиночестве мучительные часы в поле, когда дневная работа была закончена. Стой там неподвижно, словно высеченный из мрамора, под проливным дождем, впитывая всю боль, которую мог предложить мир, непреклонный, безмолвный. . . Героический.

Федор все еще стоял там, на том седом поле, в сознании Путина. Путинская пахотная лошадь была для Владимира Путина стоическим символом всего героического русского народа, который пострадал от рук кровожадных нацистов во Второй мировой войне. И постоянное напоминание обо всем, что они перенесли позже от рук своих других европейских врагов во время той войны. И совсем недавно, грабежи и унижения, которым они подверглись от рук американцев и британцев. И напоминание о том, что миссией его жизни было отомстить за те древние унижения. Вернуть Россию-матушку на ее законное место на мировой арене.

Впереди и в центре, и снова увенчанный славой.

Эти воспоминания, а их было много, хорошо служили ему на протяжении многих лет. Будучи маленького роста, мальчик научился защищаться с помощью искусства дзюдо, став обладателем черного пояса. На протяжении своей карьеры, его неуклонного продвижения по служебной лестнице КГБ, ужасные уроки его юности двигали его вперед. Он поднялся до высших уровней на своем посту в КГБ в Восточном Берлине и был опустошен, когда рухнула Стена, а вместе с ней и Советский Союз.

Он поправил свою промокшую шляпу с широкими полями, ту самую, которую он украл у спящего мужчины на маленькой железнодорожной станции в ту первую ночь, проведенную в одиночестве на земле во Франции. Он также забрал пальто мужчины, из воловьей кожи, но подбитое медвежьей шкурой. Температура ночью колебалась около нуля. Жалкие крохи еды, которые он съел после того, как его собственные запасы иссякли, были украдены или извлечены из мусора на фермах и небольших виноградниках, разбросанных по сельской местности Прованса.

Прошло несколько долгих и жестоких недель с тех пор, как он вышел из обреченного самолета, летящего на высоте девяти тысяч футов над землей.

Поскольку у него было одно из самых известных лиц в мире, ему пришлось бы оставаться в тени. Днем он спал, а ночью путешествовал пешком. Медленно пробирался на юг, к Антибам на Ривьере, где, как он надеялся, его яхта " Царь" все еще стояла на якоре. Он бы просто уплыл подальше от мира. Он искал бы убежища на какой-нибудь отдаленной якорной стоянке, затерянной в более низких широтах, среди бесчисленных рифов и островов Полинезии ... потерявшийся в комфорте красивых женщин с обнаженной грудью, которые украшали эти береговые линии.

Во всяком случае, на это он очень надеялся.

Глава четвертая

He буквально выпал из мира.

В новостных листках, которые он разыскивал на крошечных заброшенных сельских железнодорожных станциях, по-разному описывалась судьба президента. Некоторые утверждали, что он был отравлен; другие настаивали, что он был похищен своими врагами на Украине или, наконец, убит диссидентами КГБ или убийцами олигархов из Народного комиссариата внутренних дел - убийцами, которые столько раз терпели неудачу раньше. Или, в конце концов, говорили некоторые, был ли он просто самоубийцей, который решил, что его жизнь была сущим адом, и он покончил с этим?

Ни у кого, кроме одного, не было никакой земной идеи.

Кремль был и останется немым по этому вопросу. Несмотря на слухи о том, что случилось с президентским самолетом, пролетавшим над Москвой, о крушении его президентского самолета высоко в горах с неминуемой гибелью всех находившихся на борту, эта история каким-то образом держалась в секрете. Как и в случае с самыми строгими государственными секретами, это было похоронено с прахом тех, кто погиб, их секреты никогда не будут раскрыты.

Но с течением времени мир начал верить многим альтернативным слухам. Он был отравлен своими врагами, могущественными олигархами в Политбюро. Или похищен головорезами из КГБ во время открытого мятежа, убит выстрелом в голову и бесцеремонно выброшен из вертолета где-нибудь над Черным морем.

То, что Владимир Путин теперь спал с рыбами, было, пожалуй, общим мировым консенсусом. Кто знал?

А что с его бывшим другом и протеже Дмитрием Медведевым? Его заместитель в команде? Премьер-министр быстро захватил бразды правления, став марионеткой в руках олигархов, которые его свергли. Но Путина это устраивало. В последние дни он обнаружил, что ему нравится быть мертвым. На самом деле, это его идеально устраивало. Как он часто говорил себе, когда ты мертв, люди перестают пытаться тебя убить. Вместо унылого вида через плечо, вы должны смотреть прямо перед собой на то, что, в конце концов, еще может принести славное будущее!

Aпока он продолжал свой медленный путь на юг, самый известный в мире пропавший человек каким-то образом поддерживал себя. Он сделал это, снова и снова возвращаясь к тому, что теперь считал своими грандиозными представлениями о том, как вырвать победу из пасти поражения. Возможно, улучшение погоды сыграло свою роль. Холодный фронт отошел, унося дождевые облака, и температура немного понизилась ... И его настроение также поднялось с утренним солнцем.

И к нему вернулось, в какой-то степени, небольшое чувство предназначения.

Когда дни превратились в недели, и мир начал забывать о нем, он начал пересматривать свои планы по окончательному возвращению из изгнания. Он не собирался отказываться от трона. Он уехал из Москвы под угрозой существованию. Человек, остро нуждающийся в передышке от политической петли, затягивающейся вокруг его шеи, все еще полон решимости спасти Россию или умереть, пытаясь. Но он мог видеть, что сейчас не время для этого. Это пришло бы позже. Когда у него были бы все фишки, все фигуры на шахматной доске. И еще раз огромное состояние. Тогда, только тогда, его было бы снова не остановить.

Пытаясь поддержать свой режим, он исчерпал почти все свои собственные ресурсы. Сама родина была почти на мели. Наличные деньги и золото в некогда огромных швейцарских резервах России находились на опасно низком уровне за все время. Как и доходы от нефти.

Его любимый русский народ, население, голодающее на жалкие зарплаты после всех этих лет лести, в массовом порядке отвернулось от него. На полках магазинов было очень мало денег на еду; едва ли хватало денег даже на их "Водичку", зелье, которое подпитывало нацию. И сохранил их послушными.

Теперь беспорядки были повсюду. Кремлевская площадь. Театральная площадь, внутри кремлевских стен на Красной площади. Казалось, они никогда не прекращали скандировать.

"Путин, нет, Путин, нет, Путин, нет!" Требую его голову.

Даже его хваленое военное руководство больше не было надежно лояльным. Слухи циркулировали внутри кремлевских стен. Олигархи! Олигархи захватывали бразды правления! Это были слова, которые кардиналы Кремля привыкли шептать, опуская глаза всякий раз, когда он проходил мимо. Просто не осталось никого, кому можно было бы доверять. Буквально никто. Он сделал их всех миллиардерами, и теперь они избегали его, ненавидели его, плевали в него на улице, как низшая из низших каст Калькутты.

Неприкасаемый. Но самым трудным, самым болезненным осознанием из всех было вот что: его больше никто не боялся.

Итак, да, теперь он знал, что ему нужно делать. Возвращение на его любимую яхту Tsar в этот момент было бы самым глупым шагом, который он мог сделать. Как он мог спрятаться на двухсотфутовой яхте с ярко-красным корпусом? Скорее всего, он уже был захвачен Кремлем! Полинезия? Он был идиотом, чтобы даже представить себе такую романтическую фантазию.

Нет, он бы просто испарился, убрал себя с мировой сцены, чтобы вновь появиться только тогда, когда придет время. Время, когда он мог вернуть свои украденные миллиарды и даже больше! Накопите еще одно огромное состояние, на которое сможете построить новую армию и новый флот и сразиться со всем миром в эпическом масштабе. Новый политический класс, который боялся, поклонялся и был лоялен только ему. В военном отношении, офицерский класс, который будет лизать его сапоги!

Сейчас ему нужно было место, чтобы спрятаться и выждать время. Время продумать каждый из его ходов в мельчайших деталях. Учитывайте все непредвиденные обстоятельства. И медленно собирает золото, славу и могущество обратно в свое лоно.

Когда великий воин был готов, мир обратил бы на это внимание. И тогда он нанес бы могучий удар, который заставил бы мир подчиниться. Он сломал бы железную хватку олигархии в Кремле. Он приказал бы казнить каждого из них, черт возьми, на Красной площади! Насаживают на столбы, чтобы они гнили на солнце! Маленький трюк, который он перенял у Петра Великого. И он снова сделал бы Россию-матушку единой, и под своим восстановленным руководством, готовой снова бороться за мировое лидерство.

Избрание нового американского президента дало ему дополнительную надежду. Наконец-то появился сильный лидер, который понимал, как на самом деле устроен мир; бизнесмен, который владел искусством ведения переговоров и необходимостью решительности, а не застенчивой уклончивости. Наконец-то появился противник, движимый суровой реальностью, а не призрачными мечтами. Он имел дело с этим человеком, и он думал, что сможет разобраться с ним сейчас. Если не союзник, то, по крайней мере, родственная душа.

Eдаже несмотря на то, что его внешность кардинально изменилась, он все еще не осмеливался пользоваться маленькими местными поездами из-за страха быть узнанным. Его редеющие светлые волосы, обычно аккуратно подстриженные, стали длинными и неряшливыми. Теперь у него, впервые в жизни, была борода. Оно стало густым и черным, с примесью серого. Он не возражал, что это было грязно, покрыто засохшей пищей и слюной. Это был знак чести, эта борода.

Он был воином. Он был в поле. Его мозги и его храбрость были теперь его единственным оружием. Но он знал, что каким-то образом он покроет себя славой. И скоро.

Ничто другое не имело значения.

Глава пятая

Санкт-Мориц

A толчок, затем резкий взрыв где-то над их головами.Закрыть. Где-то на задней крыше канатной дороги. Устойчивая платформа тех, кто находился внутри трамвая, мгновенно пришла в негодность. Пол под их ногами ушел из-под ног - отвратительное падение на фут или два, прежде чем резко остановиться, поскольку поврежденный кабель каким-то образом принял на себя перемещающийся вес.

Было слышно, как внутри падает булавка. Все они затаили дыхание, мужчины, женщины и дети, одинаково, все боролись, чтобы взять под контроль панику, поднимающуюся, как желчь, внутри них.

Задний трос, скорее всего, был серьезно поврежден, едва способный выдержать вес задней части автомобиля. Передний кабель был всем, что отделяло их от погружения на тысячи футов к верной смерти на зазубренных камнях внизу.

В глубине души все они знали основную истину: сами их жизни теперь висели на волоске, подвешенные на высоте десяти тысяч футов над зияющим внизу ущельем. Внезапная мысль, подобно сошедшему с рельсов поезду, пронеслась в голове Хоука. Пропасть, которая была ущельем, по слухам, была глубиной в тысячи футов. Никто из них больше никогда бы не увидел!

И тогда кошмар начался всерьез.

С громким звоном трос, поддерживающий заднюю часть гондолы, переломился надвое, начисто перерезанный. Этаж внизу внезапно превратился в опасное скольжение вниз, с людьми, рюкзаками, лыжным снаряжением и всем остальным, стремительно падающим вниз.

Дно покинуло мир, на этот раз навсегда. Они целую вечность ждали смертельного броска, который должен был стать их концом. Никто не смел пошевелиться ... ни даже вздохнуть, ни моргнуть глазом. В обреченном трамвае раздался неслыханный рев горячей молитвы, и хотя никто не мог этого слышать, все они были частью хора, который теперь молился своим богам . . .

Передний трос выдержал!

Насилие, вызванное мгновенным переворачиванием автомобиля, было особенно ужасным для детей. Все, кто раньше был сзади, теперь оказались в ловушке на дне внезапно поднявшегося трамвайного вагона. Они были раздавлены и растоптаны, и их мольбы о помощи и крики боли наполнили воздух.

Стало еще хуже.

Поднялся ветер, сдувая снег с горы, особенно порывистый на этих больших высотах.

Большой трамвай теперь дико раскачивался взад-вперед. Разорванные скамейки, оторванные от тонкого алюминиевого настила. Кругом была суматоха и крики о помощи. Тела взрослых пассажиров, которые сидели впереди, а теперь наверху, посыпались вниз на окровавленные головы и изломанные тела детей.

Хоук был одним из немногих счастливчиков. Поскольку он сидел полностью вперед, ему не пришлось далеко падать. И ничто и никто не обрушился на него сверху. Когда он упал, ему не повезло: он ударился головой об одну из стальных скамеек, отчего мгновенно потерял сознание и из глубокой рваной раны на лбу потекла кровь.

Когда он пришел в сознание несколько мгновений спустя, он очнулся в аду. Или что похуже. Все на борту плакали, молились или пытались сохранить рассудок. Это было оно. Это было то, чего они все боялись, но что они смогли подавить: образ самих себя, падающих на тысячи футов навстречу своей смерти, несущихся вниз, будучи запертыми в алюминиевой трубе . . .

До этого самого момента, когда каменистая земля устремилась бы им навстречу. . .

Приглушенные, но все еще душераздирающие крики перепуганных детей просачивались сквозь груду тел откуда-то далеко под ним. Мучительные крики родителей, выкрикивающих имена своих детей, не зная, мертвы они или живы. Или насколько сильно они могут пострадать. Он звал своего собственного сына: "Алексей! Это папочка! Ты меня слышишь? Алексей?"

Он услышал, как его голос присоединился к истерзанному болью хору. Не услышав ответа от мальчика, несмотря на его неоднократные крики, он несколько раз позвал Тристана Уокера по имени. Ничего. Мог ли Тристан быть убит? "Тристан! Ты меня слышишь? Тристан? С моим сыном все в порядке?" крикнул он.

"Он ранен, сэр!" - последовал слабый ответ. "Я делаю все, что в моих силах! Ему нужна помощь... ему нужно...

"Боже милостивый, чувак! Он в сознании? Он дышит?"

"Дышит, сэр. Но без сознания и-"

На ближайших склонах внизу лыжников, собравшихся посмотреть на разворачивающуюся драму, охватил ужас. Ветер раскачивал гондолу, как вымпел на палке, взад и вперед, и с каждым новым порывом крик ужаса разносился в холодном горном воздухе. Хуже всего для тех лыжников, которые внизу наблюдали за пассажирами, находящимися в опасности внутри, было представлять бедных охваченных паникой детей.

И затем послышался звук "бум-бум" лопастей несущего винта, рассекающих воздух. Сердца воспрянули, и люди зааплодировали при виде ярко-красного вертолета, мчащегося по ярко-голубому небу к перевернутой гондоле. Было ли спасение вообще возможно? Толпа на горе стояла и ждала, оцепенев, когда вертолет приблизился.

Хоук, должно быть, снова потерял сознание, на этот раз дольше, потому что, когда он снова открыл глаза, раздались дикие аплодисменты. Что произошло? Он поднял голову, чтобы выглянуть в окно.

Его собственное сердце сильно забилось в груди. Он увидел чудо в процессе становления.

Вертолет. Красивый красно-белый вертолет! Слава всевышнему! Он парил прямо за перевернутым трамвайным вагоном. Красный и белый были цветами Швейцарского Красного Креста. Пилоты явно ориентировались, решая, каким будет наилучший способ приблизиться к намеченному месту спасения. Начать чрезвычайно рискованный процесс эвакуации раненых и охваченных паникой пассажиров, не спровоцировав катастрофу.

Вертолет пошел на снижение. После секундного колебания он медленно повернул к тому, что теперь было дном трамвайного вагона. Там, где дети были ближе всего к выходу, подумал Хоук, и его сердце внезапно возрадовалось. ДА. А Алексей и Тристан сидели прямо у раздвижных дверей, рядом с несколькими рослыми молодыми лыжными инструкторами, которым разрешили сидеть со своими подопечными.

Конечно, его сын вышел невредимым. . .

После первоначальной радости наступил длительный период агонии, в течение которого спасатели Швейцарского Красного Креста (рискуя собственными жизнями) искали способ открыть поврежденные пневматические двери. Как только это будет сделано, они заберутся на борт и быстро перенесут детей в зависший вертолет . . . Хоук еще раз склонил голову для молитвы, почувствовав, что уносится прочь. . .

Внезапно санитар Красного Креста громко заговорил в мегафон.

Теперь в машине был сотрудник Красного Креста!

"Сейчас мы начинаем спасательную операцию Красного Креста. Все, пожалуйста, оставайтесь на своих местах и сохраняйте спокойствие. Не двигайтесь, пока вам не скажут. Внезапные изменения веса чрезвычайно опасны! Для того, чтобы начать перенос всех детей в вертолет, мы начнем с наиболее серьезно раненых мальчиков и девочек. Сортировка. Врачи и медсестры-травматологи уже стоят наготове на вертолетной площадке больницы Klinik Gut в Санкт-Морице, примерно в десяти минутах полета отсюда, и ...

"Моя дочь только что перестала дышать!" - закричала женщина. "Ты должен мне помочь! Пожалуйста, я тебя умоляю!"

"Пожалуйста, будьте терпеливы с нами, мадам. Нам нужно эвакуировать всех как можно быстрее и осторожнее. Наше положение шаткое, так что нельзя терять времени. Но на борту вертолетов есть врачи-травматологи, и в вертолете достаточно свободного места. Мы считаем, что сможем перевезти всех детей одним рейсом. Будьте терпеливы. Для взрослых многочисленные вертолеты-спасатели швейцарской армии сейчас в воздухе и уже направляются в этом направлении. Мы вытащим всех отсюда. Передний кабель, похоже, держится устойчиво. Будьте терпеливы. Молитесь за нас. Молитесь за всех нас ".

Но во время паники терпения было в большом дефиците, в отличие от слезных молитв, которых было в избытке. Хоук сложил пальцы рупором и вытер кровь, скопившуюся вокруг его левой глазницы. Затем он снял свои ботинки для альпинизма и стянул один из носков до колена, повязав носок вокруг головы, как бандану, чтобы остановить кровотечение из раны.

Он начал тщательно выбирать свой маршрут вниз, когда наконец подошла его очередь идти. Он знал, что те, кто был в носовой каюте, спасутся одними из последних. Но он двигался очень медленно вместе с другими перепуганными взрослыми, когда детей эвакуировали.

Конечно, Алексей уже был на борту спасательного вертолета. Направился в клинику кишечника. И врачи-травматологи стояли наготове на вертолетной площадке ... Меньше чем в пяти минутах езды, сказал мужчина.

Боже, помоги моему сыну.

Глава шестая

Прованс

Tи вот тогда произошло чудо, или, по крайней мере, так думал президент России.

В ту же ночь события начали меняться в его пользу. Путешественник проходил через глубокую долину под звездным небом. Скалы, деревья и извилистая река - все купалось в лунно-голубом свете. Он следовал за медленно текущей рекой в течение нескольких часов. Держась зарослей деревьев на его извилистых берегах. . .

И вот тогда он внезапно увидел вспышки света в лесу впереди. И в воздухе витал запах дыма. Да! Острый сладкий запах древесного дыма доносился сквозь деревья. И чудо из чудес, это доносилось из трубы.

И вот оно, его чудо, его спасение.

Бревенчатая хижина стояла в центре небольшой поляны. Он был полностью окутан глубоким деревом. Она была маленькой, с навесом для узкого крыльца, выходящего на реку сквозь деревья. По обе стороны от грубо сколоченной входной двери были большие окна, обрамленные темно-зелеными ставнями. И кривая дымовая труба, сделанная из речных камней, стояла с правой стороны.

Он вытащил 9-миллиметровый "Макаров" из глубины своего пальто. Он никогда не нуждался в этом раньше, и он надеялся, что это не понадобится сейчас. Он стряхнул рюкзак, в котором лежали два его чемодана, оставив их у основания большого дерева, и подкрался ближе к хижине. Он остановился на благоразумный момент, прислушиваясь к звукам изнутри. Ничего, кроме слабых мелодий Риголетто, полных статики, как будто исходящих из старой пластинки. Осторожно и бесшумно он поднялся по пяти старым деревянным ступенькам на крытое крыльцо. И затем, используя всю скрытность, на которую был способен, он приблизился к окну справа от двери.

Внутри он увидел комнату, освещенную только огнем.

В каменном очаге бушевало большое пламя, искры летали повсюду, поднимаясь вверх внутри дымохода.

Что касается мебели, то он мало что мог разглядеть. В задней части слева стояла маленькая железная кровать. Под окном, где он сейчас стоял, был круглый деревянный стол, уставленный оловянными тарелками, кубками и миской с каким-то булькающим рагу. Там было всего два стула. Раковина и шкафы находились в правой задней части.

Там тоже был какой-то чердак, потому что он увидел свисающую с потолка веревку, такую, которую использовали для спуска по складной лестнице.

В центре каюты на полу, лицом к потрескивающему камину, стояло большое старое кожаное кресло с высокой спинкой. Путин мог сказать, что в нем сидел мужчина, потому что к потолку поднималась тонкая струйка трубочного дыма.

Одной рукой он держал "Макаров" в правом кармане, а левой взялся за дверную ручку. Он знал, прежде чем нажать, что она не будет заперта. Она тихо вошла внутрь, без единого скрежета.

"Алло?" Сказал Путин, заходя внутрь, его указательный палец скользнул внутрь спусковой скобы пистолета Макарова. Мужчина стоял, по-прежнему повернувшись спиной к двери, опустив голову и глядя в огонь.

Путин, решив, что лучше всего использовать тот небольшой школьный французский, которым он мог овладеть, сказал: "Извините меня, месье. Айдез-мой?"

Помоги мне.

Он ненавидел звук своего французского акцента с русским оттенком; его немецкий был безупречен - все эти годы в КГБ в Восточном Берлине. Но, конечно, он знал французский ровно настолько, чтобы пережить эту встречу.

Без предупреждения мужчина развернулся.

Когда он повернулся, в его руках был двуствольный обрез, нацеленный в голову Путина. Его голос был простым французским языком сельской местности.

"Меня зовут Этьен Дюма. Чем я могу быть полезен?" сказал приземистый маленький французский лесник. У него было открытое лицо, седые волосы до плеч и большая белая борода, которая могла посрамить российского президента.

Подсвеченный мерцающим пламенем костра, человек выглядел как маленький шарик, балансирующий на большом круглом шаре, поддерживаемом двумя палочками толщиной с карандаш.

Он не был людоедом, подумал Путин. Нет. Его недостаток физической красоты был случайным по сравнению с невинностью, сияющей в этих больших голубых глазах, мерцающих в свете камина.

Путин улыбнулся и сказал: "Взрывчатка в шассе, это не просто так, друг мой. Я не собираюсь причинять тебе боль ".

"Я беспокоюсь не обо мне, месье", - сказал лесник, опуская свой обрез, чтобы нацелиться Путину в живот. "Это ты. Сейчас. Достань правую руку из кармана. Положи пистолет, который носишь в том кармане, на стол. Медленно, все очень медленно."

"Pas de problème, monsieur," Putin said. Он спокойно положил пистолет на стол. Этот человек, хотя и был очень хорошо вооружен, просто не походил на человека, который мог быть знаком с искусством дзюдо.

"Почему вы прибыли в мой дом?" - спросил маленький француз с насмешливым выражением в голубых глазах.

Путин отрепетировал свою речь, стоя снаружи у двери.

"У меня неприятности, месье. В бегах. За мной гонятся какие-то люди, которые хотят меня убить. Я долгое время был в лесу. Мне больше некуда бежать ".

"Ты преступник?"

"Нет, нет. Вовсе нет. Я полицейский. Ну, бывший полицейский. В Германии-Берлин. Эти люди, они хотят убить меня. За мои деньги. Это снаружи. Я могу показать это тебе. Это большие деньги, сэр ".

"Вы не выглядите таким уж богатым, месье. Прошу прощения. И ты говоришь по-немецки не как немец".

"Я не хочу?"

"Нет. Ты говоришь по-немецки, как русский. И ты выглядишь как утонувшая крыса, если я могу быть настолько честным ".

"Ах, это правда. Я русский. Я больной, замерзший и голодный русский. Но я когда-то был богат, поверь мне. Пойдем, позволь мне показать тебе, что осталось от моего некогда огромного богатства ".

"Где это?" - спросил я.

"Там, в лесу. Похоронен."

"Ты оставляешь свое состояние совсем одно там, в лесу? Неудивительно, что ты такой бедный".

"Возможно, вы будете удивлены".

И вот маленький француз последовал за Путиным в холод тихой ночи, его обрез все еще был направлен на человека, который был одним из последних великих императоров земли.

Глава седьмая

Санкт-Мориц

Hавке много раз слышал, как раньше использовалось слово "душевная боль", но он никогда не испытывал этого физически. Его сердце болело. В центре его груди было углубление, из которого исходила такая горячая и яркая боль, что она угрожала захлестнуть его. Он сильно вспотел и все еще чувствовал головокружение. Его мозг говорил ему быть спокойным, что Алексей, несомненно, выжил и что он скоро увидит своего сына.

Но его сердце рассказывало другую историю. История страха и надвигающейся потери такого масштаба, которая может его уничтожить. Только горячей молитвой, отдавая себя в руки божьи, он мог остановить надвигающуюся волну отчаяния.

Он был одним из последних, кто покинул поврежденный трамвайный вагон и поднялся на борт спасательных вертолетов. Когда он, наконец, ступил на борт швейцарской армейской Super Puma, он почувствовал огромное облегчение и горе одновременно. Вдоль правого борта широкого фюзеляжа самолета лежали наиболее тяжело раненные, тела частично прикрыты окровавленными простынями. А некоторые покрыты полностью.

Выражение лиц пассажиров говорило само за себя: многие из них были явно в шоке. Они лежали на стальном полу, закутанные в армейские зеленые одеяла. Все, что было у этих родителей прямо сейчас, - это надежда.

Санитар закрыл двери вертолета. Пилоты дали задний ход, опустили нос и повернули на север, направляясь к маленькой деревушке Тифенталер. Большой травматологический центр там уже обрабатывал наиболее серьезно раненных взрослых жертв с первого вертолета.

Медик указал ему занять место на палубе, спиной прямо к переборке, и предложил ему одеяло, любезно накинув его на плечи.

Хоук огляделся, пытаясь сориентироваться. Внутри было почти без окон и очень темно, несмотря на мерцающие светильники, установленные на потолке. Вдоль дальнего борта были распростерты тела, по два в ряд у переборки левого борта. Многие были ранены, некоторые тяжело, стонали от боли. И некоторые, те, с натянутыми на головы простынями, были мертвы.

Где был Тристан?

Он посмотрел на забрызганного кровью молодого медика, юношу со свежим лицом, которому не могло быть больше двадцати. Он опустился на колени рядом с Хоуком и начал промывать глубокую рану на его голове, накладывать швы и перевязывать рану марлей и бинтами.

"Это глубоко, сэр. Но чистый ", - сказал он очень деловым тоном. "Я не думаю, что у тебя сотрясение мозга. Ты будешь жить".

"Что ж, это облегчение", - сказал Хоук, очень слабая попытка юмора висельника, которая не удалась - как и должно было получиться. "Ты можешь что-нибудь сделать для моего сердца?"

Бросив сочувственный взгляд, молодой санитар сказал: "Извините, сэр. Постарайся не волноваться ".

"Все дети в больнице в безопасности?" - прошептал он. "Да?"

"Да, сэр. Теперь они в надежных руках, не волнуйтесь, сэр ".

"Это было плохо?"

Юноша отвернулся.

"Скажи мне", - попросил Хоук. "Мой сын был сзади и -"

"Прошу прощения, сэр. Я не могу сказать. У меня просто нет никакой информации ".

"Но ведь у вас наверняка есть травмы?" Я хочу сказать, среди детей."

"Да".

"Смертей?"

Молодой человек посмотрел на него сверху вниз с жалостью. "Я действительно не могу сказать, сэр. Но я уверен, что очень многие выжили без единой царапины. Постарайтесь не волноваться, сэр. Как только вас выпишут из клиники в Тифенталере, вы можете отправиться в Клиник Гут. Для родителей был заранее организован транспорт. Там ты найдешь своего сына. Бьюсь об заклад, в добром здравии".

Любезный молодой человек поднялся и перешел к следующей пострадавшей жертве.

Пожилая женщина начала громко стонать. Ее голова была обмотана бинтами и явно безутешная, она сидела прямо рядом с ним. Она шептала чье-то имя, покачиваясь взад-вперед на корточках.

Он нежно положил руку ей на плечо. "Теперь у нас все в порядке. С нами все в порядке. Безопасно."

Она сильно затряслась, мотая головой взад-вперед.

"Пожалуйста, постарайся не волноваться", - сказал Хоук. "У тебя все получится".

"Инго!" - внезапно закричала она, протягивая правую руку и указывая на накрытую простыней жертву на полу менее чем в десяти футах от нее. "Мой дорогой муж. . . он . . . он не дышит!"

"Мне так жаль", - сказал он.

Хоук ушел в себя, чтобы сохранить равновесие во время полета. Отчаянно нуждаясь во всем, что могло бы облегчить его страдания, он позволил пульсированию мощных двигателей вертолета и звуку несущих винтов, бьющихся о ветер, погрузить его в состояние легкого гипноза. Этому трюку бывшие пилоты-истребители королевского флота научились давным-давно, когда их с тяжелыми травмами эвакуировали с больших расстояний на спасательных вертолетах королевского флота.

Кто-то звал его по имени. . .

Он понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как он закрыл глаза. Минутку? Десять? Ему что, приснилось? Он открыл глаза и оглядел знакомую сцену.

Голос. Напряженный, хриплый голос, но все же голос, который он знал. Вторгаюсь в его личное пространство. Кто-то повторяет одно и то же снова и снова ... хрипит, как будто едва способен говорить.

"Коммандер Хоук ... Лорд ... Хоук ..." Это было достаточно громко, чтобы быть услышанным сквозь шум винтов внутри самолета. Хоук вытянул шею влево, затем вправо, ища источник.

Тристан.

"Где ты, ради бога, Тристан, где ты?"

"Переборка по левому борту. Напротив и за кормой вашей позиции, сэр. Я не могу пошевелиться ".

"Подожди, не пытайся. Не говори ничего. Я приду к тебе", - сказал Хоук.

Он поднялся на ноги и направился к задней части мрачного отсека, наклонившись, чтобы заглянуть в лица жертв, сидящих вдоль переборки по левому борту. Пара полных боли голубых глаз посмотрела на него, умоляя о признании.

Хоук опустился на одно колено рядом с мужчиной. Израненное и забинтованное лицо сотрудника Скотланд-Ярда было едва видно над краем простыни, которой было прикрыто его тело. Он сидел, дрожа от холода, прислонившись спиной к переборке, вытянув перед собой длинные ноги.

"Тристан", - сказал Хоук, почти переполненный эмоциями. Он сунул руку под простыню, нашел руку мужчины и сжал ее. "Боже мой, это Тристан, не так ли?"

"Да, милорд", - прохрипел он.

"Да ладно, Тристан, ты же знаешь, мы здесь не используем это название". Хоук улыбнулся ему. Постоянной практикой его светлости было то, что он не позволял никому, кроме своего престарелого камердинера Пелхэма Гренвилла, использовать его титул ни при каких обстоятельствах. Он объяснял это своим твердым убеждением, которого придерживался с детства, что он гораздо больше гордился своим пиратским происхождением, чем всеми своими аристократическими предками.

Тристан улыбнулся сквозь свою боль.

"Извините, сэр. Я слышал твой голос. Но я не был уверен. Я не могу пошевелиться, ты видишь. Моя нога."

"Скажи мне".

"Сломан. Оставил одного. Бедренная кость. Чертовски больно, сэр, простите за мой французский ".

"Скоро мы должны быть на земле. Я приведу тебя в порядок".

"Благодарю вас, сэр".

"Тристан. Скажи мне. Алексей ... с моим сыном все в порядке? Он не был серьезно ранен, не так ли?"

"Мне так жаль, сэр. Видите ли, я потерял сознание, когда у гондолы отвалилось дно. Приземлился мне на голову. Когда я наконец пришел в сознание, все дети уже были. . . эм . . . эвакуированы. Я никогда не видел его после того, как оборвался кабель, сэр, прошу прощения. Я совершенно уверен, что с ним все в порядке, и... "

Мужчина был явно измотан.

"Отдохни немного, Тристан. Скоро мы приземлимся в больнице. Просто скажи мне одну вещь. Перед взрывом, я имею в виду, когда вы видели его в последний раз, где он находился?"

"Он был со своими друзьями, менее чем в трех футах от задней входной двери, милорд. Он вышел бы одним из самых первых, сэр, я вам обещаю ".

"Хотя и в самом низу кучи", - тихо сказал Хоук, отводя взгляд.

"Прошу прощения, сэр".

"Спасибо тебе, Тристан. Отдохни немного. Увидимся на земле. Как только я заберу Алексея, я сразу же приеду к тебе. Итак. У тебя есть твой мобильный? Позвони своей семье, расскажи им, что случилось. Я уверен, что это уже по всем теликам показывают. Скажи им, что ты жив ".

"Я так и сделаю, сэр. Действительно, большое вам спасибо. Ты позвонишь мне, когда увидишь Алексея?"

"Я действительно это сделаю", - сумел выдавить Хоук.

Глава восьмая

Прованс

"Yтебе нравится это маленькое блюдо?" - обратился улыбающийся Этьен к Путину, накладывая еще ложку острого рагу в свою оловянную миску.

Француз наполнил оба их бокала хорошим местным кларетом и улыбнулся. Это обещал быть вечер, полный приятных разговоров, хорошего вина и вкусной еды. Этьен жил уединенной жизнью, поэтому такие ночи, как эта, были редкостью. Он наслаждался обществом своенравного полицейского.

В долину опустилась тьма. Ветер усиливался. Холодное, оно было таким, что щипало пальцы, если слишком долго стоять на улице. Двое мужчин сидели за маленьким, грубо сколоченным деревянным столом, теперь придвинутым поближе к теплу огня.

Малыш поднял большой шум вокруг своего почетного гостя, сервируя стол полированной оловянной посудой, хлопчатобумажными салфетками и своими лучшими бокалами для вина. Даже буханку теплого хлеба, только что из духовки, и мерцающую свечу на стол. Ветер усилился еще сильнее, шепча вокруг дома и под карнизом, где голые ветки царапали оконные стекла.

Здесь, в тепле этой комнаты, было определенно уютно, подумал Путин с дрожью удовольствия. Здесь, в этой крошечной каюте, он чувствовал себя лучше, комфортнее и счастливее, чем за все годы жизни в непомерной роскоши. Яхты; Отель дю Кап; его многочисленные великолепные дворцы; огромная кровать на борту его самолета, где он развлекался с Кэт, от которой теперь остались одни обгоревшие обломки.

Скромная спальня на чердаке над его головой была всем, чего он хотел. Что более важно, это было все, что ему нужно.

Во многом это был Этьен. Жизнерадостность, юмор и непринужденное поведение этого весельчака были приятным контрастом по сравнению с последними несколькими годами, проведенными в аду, который его враги превратили в Кремле. "Вкусное рагу", - сказал Путин, - "Что это?"

"Баранина", - сказал француз. "Рагу из баранины по старинному рецепту моей святой матери. Картофель, пастернак, лук, чеснок. Много тамаринда. Молодец для тебя. Восстанови свою выносливость ".

"Еще один бокал того хорошего красного тоже не помешал бы".

"Я так рад, что тебе это нравится. Я краду его с виноградника в нескольких милях отсюда ".

"Ах, украденное вино всегда лучше, ты же знаешь. Как украденные женщины?"

Этьен рассмеялся, наполнил свой кубок и сказал: "Итак, Володя, мне интересно - что вообще Володя имеет в виду?"

"Это прозвище для Владимира. Очень распространенное русское имя. Уменьшительное, видите ли, более дружелюбное, чем полное имя."

"Хм. В любом случае, Володя, я хотел спросить, каковы твои планы? Куда ты направляешься дальше? Не то чтобы тебе здесь не рады, конечно. Видите ли, мне просто немного любопытно ".

Путин улыбнулся. "Спасибо тебе. Ну, на юге, я думаю. Я действительно не знаю, Этьен. Ни одно место больше не является безопасным. Просто продолжай двигаться, пока я не найду другое место, где можно спрятаться, я думаю, это единственное, что мне остается делать ".

"Не обязательно".

"Что ты имеешь в виду?"

"Итак, почему бы тебе не остаться здесь со мной на некоторое время? Ты видишь, что лестница тянется? Как я уже говорил, там есть маленькая спальня на чердаке. Я приготовила его для своей дочери Софи много лет назад. В комнате очень жизнерадостные обои с цветами и небольшая кровать с балдахином. И маленькое окно, которое заливает комнату утренним солнечным светом. Софи теперь редко приезжает ... У нее хорошая работа и любовник в Париже ".

"Очень любезно с твоей стороны, Этьен, но я не могла так поступить с тобой - воспользоваться твоей щедростью".

"О, это не имеет ничего общего с добротой, Володя. И все, что связано с одиночеством. Я был бы рад твоей компании, мой друг. И мне могла бы понадобиться ваша помощь с моим протоколированием. Ты выглядишь как парень, который мог бы размахивать топором, если бы захотел ".

"Ты совершенно серьезно?"

"Так и есть. Ты останешься на ночь, конечно. Посмотрим, как тебе здесь понравится. Мы можем просто играть на слух, как говорят британцы. Звучит ли это хорошо?"

"Только если ты позволишь мне заплатить за комнату и питание".

"Я не могу позволить вам сделать это, месье Володя. Ты почетный гость под этой прохудившейся крышей".

"Ну, как ты пожелаешь. Но когда я уйду, я хочу сделать небольшое пожертвование на общее дело ".

"Посмотрим, мы посмотрим. Теперь ты устал. Позвольте мне спустить лестницу ... и, пожалуйста, возьмите с собой эту свечу. Его кладут на столик у кровати ".

"Ты действительно понятия не имеешь, кто я, не так ли, Этьен?"

"Конечно. Ты Володя, русский полицейский из Берлина, который выглядит так, будто ему не помешало бы побриться, подстричься и немного поспать в настоящей кровати. Давай, поднимайся! В шкафу есть дополнительное одеяло и еще свечи, если тебе это нужно!"

И так в постель.

Pутин лежал целый час, заложив руки за голову, уставившись на мерцающий свет свечей на потолке, празднуя свою удачу. Он начал думать о себе как о наполеоновской фигуре, как о великом герое, вынужденном отправиться в изгнание на маленький средиземноморский остров Эльба. Что ж, хижина лесника была бы его Эльбой. Этьен был бы его Таллираном.

И Москва была бы его Парижем.

Он улыбнулся, перевернулся и задул свечу.

Здесь, наконец, он мог некоторое время пожить в мире и безмятежности. Здесь он начал бы планировать свое великолепное возвращение в Москву. Во-первых, он создал бы секретную армию лоялистов. Теперь он мог начать представлять себе будущий день, такой же радостный, каким было триумфальное вступление Наполеона в Париж в 1815 году. Оказавшись там, как только он вернул доверие своего народа, приобрел легионы сторонников и высокопоставленных офицеров ... и снова захватил власть.

"Я взойду на трон", - прошептал он сам себе в тусклом лунном свете. "Я взойду на трон! Что касается тех ублюдков, которые украли это у меня, я сделаю не что иное, как восстановлю гильотину на Красной площади!" Для худших из них - не что иное, как сажание на кол.

"Ha!"

Фантазия о головах олигархов" скатывающихся в корзины, была хороша для того, чтобы заснуть с ней. Но ему нужно было сделать еще кое-что перед сном. Он некоторое время лежал неподвижно, прислушиваясь в темноте. Он мог слышать ритмичный храп своего нового друга внизу. Он соскользнул с кровати, открыл рюкзак и осторожно достал спутниковый телефон экстренной помощи, самый маленький, но самый совершенный из всех, что были, легкий, но зашифрованный и очень мощный.

Когда он набирал номер, его рука начала дрожать. Номер принадлежал одному человеку, который теперь держал его судьбу в своих руках. Он был буквально единственным человеком, оставшимся на планете, который, возможно, мог спасти его от позора, бесчестья и смерти. Не только спаси его, но и помоги ему вернуться к силе и славе. Несколько лет назад он был правой рукой Путина, человеком, которому он доверил свою жизнь. Но, в конце концов, его собственная правая рука предала его.

Его звали Джозеф Сталинград. Историческая фигура, с которой он имел сверхъестественное сходство. Но для миллионов россиян он был печально известным дядей Джо, доверенным человеком президента. И теперь он жил, из всех мест, в Голливуде, штат Калифорния.

И Путин слышал, что, несмотря на сходство Джо с печально известным массовым убийцей и его высокий статус, бывший актер стал чем-то вроде кинозвезды.

Глава девятая

Tтри года назад Путин сцепился в смертельной схватке с британским шпионом по имени Алекс Хоук - его бывший друг из МИ-6, ставший заклятым врагом. Хоук тогда пытался положить конец путинскому захвату земель в Прибалтике. Ближе к концу Путин одержал верх. Он поймал Хоука, знаменитого детектива Конгрива и их людей в ловушку на секретном объекте КГБ в Сибири.

Выхода не было.

Люди Путина готовились к убийству.

И тогда этот забавный человечек, известный как дядя Джо, низенький, круглый и ужасно рябой, как и его тезка, переметнулся под иностранный флаг. Он вызвал два вертолета российской армии. Вертолеты были там в считанные минуты, чтобы переправить не только Эмброуза, Алекса и их людей, но и самого Джо за пределы российских границ и досягаемости Путина в безопасное место.

Измена. Самого худшего рода. Но времена изменились.

Путин мог слышать, как проходит звонок, затем незабываемо грубый и хриплый голос дяди Джо на другом конце линии.

"Алло?" - произнес голос.

"Привет, Джо Сталинград. Это президент", - сказал Путин, переходя на русский.

Тишина.

"Кто?"

"Президент, Джо. Помнишь меня?"

"Президент чего?"

"Ради всего святого, президент России. Джо, это президент Владимир Путин, и мне нужна твоя помощь ".

"Вы мертвы, господин президент. Разве ты не слышал?"

"Так они говорят. Ты был очень вероломен, Джо. И грубый. Ты помнишь? Ты уехал из России, не попрощавшись. Ты и этот гребаный перебежчик Алекс Хоук, из всех людей. Человек, который предал мою дружбу и отвернулся от меня в час величайшей нужды."

"Лидер, я позволю себе не согласиться. Я должен рассказать вам кое-что об этом человеке, Хоуке. Я узнал его ближе. Он великий человек, обладающий глубоким чувством чести и желанием поступать правильно. Он очень высокого мнения о тебе. Он говорил мне об этом, и не раз. По правде говоря, он по-прежнему высоко тебя ценит. Он все еще помнит ночь, когда ты спас ему жизнь. Спас его от ужасной казни в тюрьме Энергетика и...

"Тогда почему он набросился на меня? Предать нашу дружбу? Его сын родился в тюрьме на Лубянке, ради бога! Если бы не я, они бы разбили голову младенца о стену через несколько секунд после его рождения ".

Джо сказал: "Он хорошо осознает это и глубоко благодарен. Но в те часы, когда мы были заперты в здании КГБ в Сибири, мы говорили до глубокой ночи о других вещах, о грядущей войне с Западом. Это было чувство Хоука, его абсолютная убежденность в том, что вы полностью недооценили американцев. Да, их президент был слаб. Но их военными не были. Он был уверен, что союзные силы США и Великобритании сокрушат нас в очень короткий срок. На самом деле он считал себя верным другом, пришедшим тебе на помощь ".

"Неужели он, сейчас?"

"Итак, когда он попросил о личной встрече с тобой, в его сердце было желание помочь тебе избежать катастрофы. Из-за его дружбы с вами, чтобы попытаться заставить вас понять, что вы собирались совершить трагическую ошибку. Буквально подвергая себя и всю Россию экзистенциальному риску. Он знал, что может не вернуться живым. Но он продолжал говорить: "Мы с Володей друзья, Джо. Конечно, он увидит, что я здесь только для того, чтобы помочь ему. Спаси его от катастрофы".

Путин придержал язык, позволив своему мозгу обработать все, что он услышал. Затем он сказал: "Посмотри сюда. В том, что ты говоришь, может быть доля правды. Он один из величайших воинов в мире. Мужчина, которого я все еще высоко ценю. Но ты? Вы помогли врагу государства сбежать. Это называется изменой. Смертный приговор. КГБ следил за каждым твоим шагом последние несколько лет. Я читал отчеты о наблюдениях. Ты живешь светской жизнью в Голливуде, Джо, но у меня там есть люди, которые хотят убить тебя за твое обращение с их президентом. Но пока я сдерживал их натиск. Почему? Зачем мне это делать, Джо?"

"Я не знаю. Честно говоря, я думал, что к этому времени я наверняка был бы мертв ".

"После того, что ты сделал со мной, ты должен гнить на дне Ямы на Лубянке. Я отвечаю на этот звонок только потому, что у меня нет других вариантов. Не совершайте ошибок. Я восхищаюсь твоими способностями и презираю твою нелояльность. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер".

"Почему я? Почему сейчас?"

"Потому что, Джо, мы понимаем друг друга. Мы долгое время работали очень тесно вместе. Ваш кремлевский кабинет был по соседству с моим. Одному Богу известно, сколько заговоров против моей жизни ты сорвал. Ты мастер логистики. Ты заканчиваешь мои предложения, ты прирожденный политик. Ты знаешь, как я думаю и предвосхищаю, как мне нравится, когда все сделано. И ты доводишь эти вещи до конца. Никогда не было сбоев. Ты идеален? Нет. Я сохранил тебе жизнь, потому что всегда знал, что может наступить время, когда ты будешь мне нужен. Это время прямо сейчас ".

"Я понимаю, сэр. Спасибо тебе, спасибо тебе. Большое вам спасибо за ваше доверие. Доверься мне сейчас, и я клянусь, что больше никогда тебя не подведу. Скажи мне, чем я могу помочь ".

"Ладно, слушай. Я полагаю, у вас есть банк в Лос-Анджелесе."

"Я верю. Уэллс Фарго."

"Дай мне свои инструкции по подключению".

"С удовольствием", - сказал дядя Джо и дал ему номера маршрутизации счетов.

"В ближайшие несколько дней вы получите банковский перевод из банка в Швейцарии. Пятьсот тысяч долларов попадут на ваш счет. Это покроет расходы, а также первую часть вашей операции ".

"Благодарю вас, господин президент".

"Первый шаг, вы заказываете билет первого класса из Лос-Анджелеса в Цюрих. Оказавшись там, вы заселитесь в отель Baur au Lac. У меня осталось очень мало людей, которым я доверяю, но владелец - мой старый друг, и он ненавязчиво поможет вам со всем, что вам нужно. Я позвоню ему и расскажу о тебе. Он предоставит вам люкс на берегу озера и машину с водителем на время вашего пребывания. Я пока ясно выразился?"

"Совершенно верно, господин президент".

"Твоей новой базой будет Цюрих. С этой целью я приобрел для вас жилую недвижимость. Вилла на острове под названием Сигартен. Прямо на Цюрихском озере. Там дежурит персонал. Здесь есть большой причал со множеством лодок и прекрасные сады. Поверьте мне, если бы не тот факт, что вы будете делить виллу с очень важным гостем, я бы не был таким экстравагантным ".

"Посетитель? Могу я спросить, кого? Женщина, хочется надеяться".

"Нет. Ты узнаешь позже. Вся собственность окружена высокой каменной стеной. Это сделано для того, чтобы защитить нашего посетителя от посторонних глаз. Собственность будет патрулироваться днем и ночью с собаками и вооруженной охраной ".

"Я понимаю".

"А ты, Джо? Возможно. В любом случае, в Цюрихе есть еще один человек, которому я доверяю. Я уверен, вы помните моего старого друга, доктора Штайнхаузера? Его называют Колдуном. Мы имели с ним дело во время наших попыток снять часть золота со счетов королевы Елизаветы в швейцарском банке, помнишь?"

"О, да, гай - финансовый гений мирового класса. Мы с ним ладили ".

"Именно так. Тебе нужно пойти к нему. Он еще не знает об этом, но я собираюсь приобрести его дом в Альпах. Он говорит мне, что устал от великолепного одиночества и хочет дожить свои дни на вилле на юге Франции. Как только он освободится, я перееду к нему. Как и вы сами и важный посетитель. Понял?"

"Этот дом в Цюрихе?"

"Это дом в горах. Буквально, тайно построенный внутри горы Альбертом Шпеером и нацистами. Это должна была быть швейцарская резиденция Гитлера после того, как он завоевал всю Европу. Я приму меры, чтобы вы лично встретились с доктором Штайнхаузером для обсуждения покупки. Немного сложно попасть внутрь, поскольку главный вход в его дом представляет собой широкую полку на высоте пятнадцати тысяч футов на склоне горы. Есть другой, более секретный вход, но сейчас он, возможно, закрыт. Скажи моему старому другу, что я решил, что определенно хочу эту собственность. Но ты скажешь ему также, что я не поднимусь выше пятисот миллионов долларов США".

"Полмиллиарда? Для дома? Босс, вы, должно быть, издеваетесь надо мной. Даже для тебя, это-"

"Джо, послушай. Я говорил тебе, что это был дом в горах. И так оно и есть. Этот дом расположен на высоте двадцать одна тысяча футов над уровнем моря, и обычно большую часть года покрыт льдом и снегом. Ты меня понимаешь?"

"Его дом - это гора, вот что ты мне хочешь сказать. Он живет внутри чертовой горы?"

"Именно. И не просто какая-то гора, тоже. Это чертова Швейцария-крепость. Гора называется Белая смерть, из-за всех мужчин, которые погибли там во время восхождений. И именно там я буду безраздельно властвовать в условиях полной секретности: "Белая смерть" станет моим новым адресом.

Президент сделал паузу, а затем продолжил.

"Волшебная гора должна стать новым мини-кремлем. Бастион, в котором я разработаю свою стратегию славного возвращения к власти в России. Где вы, я и мои новые генералы и адмиралы заложим основу для нашего эпического героического возвращения в Москву. И восстановить законное место России-матушки на мировой арене.

"Это будет мой новый Кремль в изгнании, место, из которого я буду вести войну с врагами моего государства. Ты понимаешь мое видение, Джо? А ты?"

"Я не только понимаю это, я, блядь, разделяю это, господин Президент. Я взволнован этой возможностью. Вы можете рассчитывать на меня, сэр. Что еще я могу сделать?"

"Когда все будет готово, когда нам всем придет время перебираться в горное логово, тебе нужно будет прийти и забрать меня".

"Где ты?"

"В регионе Прованс во Франции. Недалеко от города Экс-ан-Прованс. В хижине в лесу. Мне здесь очень комфортно, так что не чувствуй, что это срочно. Только когда все части этой огромной головоломки будут собраны, я выйду из укрытия. Я хочу, чтобы мир продолжал верить, что я мертв. Кроме того, мне нравится быть мертвым ".

"Да? Почему это?"

"Никто больше не издевается над тобой".

"Это хорошая идея, босс. Как мне прийти за тобой, когда ты будешь готов сделать шаг?"

"Я хочу, чтобы ты купил машину в Цюрихе. Внедорожник. Ничего слишком вычурного или бросающегося в глаза. Подойдет Мерседес средней цены. Но с мощным двигателем, полным приводом и полностью затемненными окнами, понимаете? Вы знаете, как приобретать дипломатические номера, так что это тоже. В Прованс вы поедете проселочными дорогами и не будете превышать установленные ограничения скорости. Понял? Недалеко от моего местоположения есть большая деревня. Там вы наймете вертолет. Как только это будет сделано, вы сможете продать машину. Понял?"

"Абсолютно".

"Затем мы полетим прямиком из Прованса в Швейцарию. На Волшебную гору глубокой ночью. Как только мы утвердимся там, я больше не выйду за пределы на это время. Ты будешь моими глазами и ушами в реальном мире. Ты позаботишься о том, чтобы у меня было все, что мне нужно из внешнего мира. Ты будешь моим заместителем и будешь выполнять все мои приказы с полной верой и преданностью. Видишь, я снова верю в тебя, Джо, и ты будешь вознагражден сверх своих самых смелых мечтаний. Но я предупреждаю вас, неудача карается смертью. Я ясно выразился?"

"На сто процентов, босс, на сто процентов. В отличие от тебя, я не думаю, что мне так уж сильно понравилось бы быть мертвым ".

"Ты еще услышишь обо мне, Джо".

"Одна вещь, прежде чем вы уйдете, сэр. Когда ты выкидываешь цифру типа, о, "за пределами твоих самых смелых мечтаний", о чем мы говорим? Я имею в виду, вы знаете, просто говорю круглые цифры, вы знаете, приблизительные цифры, вот что я говорю . . . алло? . . . Алло? Господин Президент?"

Щелчок.

Глава десятая

Санкт-Мориц

Tбольшой вертолет завис, затем сел. Салазки беззвучно коснулись земли, точно в центре большой красной буквы H, нарисованной на вертолетной площадке на крыше больницы Тифенталер.

"Пожалуйста, оставайтесь на местах, пока мы не заглушим двигатель и несущий винт не остановится", - сказал пилот по громкой связи.

Хоук мгновенно поднялся на ноги и направился на корму, туда, где сидел опекун его сына. Тристан улыбнулся ему.

"Не могу встать, сэр".

"Да, ты можешь. Обними меня левой рукой за шею. Давай поднимем тебя на ноги, старый солдат".

"Да, сэр".

Потребовалось немного усилий, но Хоук смог помочь Тристану встать с первой попытки. Обхватив раненого за талию сильной правой рукой, Хоук смог подтолкнуть его к широко открытому выходному люку. Кто выходит первым, тому и подавай первым. Травмы Тристана были намного серьезнее, чем его собственные, но он был в агонии отчаяния, отчаянно желая вернуться в Санкт-Мориц и найти своего сына.

Медсестры ждали снаружи на вертолетной площадке с каталками, оснащенными капельницами. Хоук довел Тристана до ближайшего, и медсестры быстро увели его. "Я вернусь, Тристан", - крикнул он ему вслед. "Мы с Алексеем вернемся сюда, чтобы увидеть тебя, прежде чем ты успеешь оглянуться".

Хоук спустился по лестнице на первый этаж и поспешил к выходу. Он толкнул дверь и был встречен порывом холодного воздуха.

Снова пошел сильный снег. Неподалеку на холостом ходу стояла вереница черных внедорожников Mercedes, ожидавших у входа в отделение неотложной помощи.

Он подошел к ближайшему и обратился к водителю за рулем. "Осталось еще место?"

"Шестеро сзади, осталось всего одно место. С самого начала, сэр ".

Хоук забрался внутрь, заняв место рядом с водителем. Он пристегнулся, и водитель отъехал от тротуара.

"Как долго ехать отсюда обратно до клиники Гут?" - спросил он дородного краснолицего парня за рулем.

"В такую погоду? А пробки? Полчаса, сэр. Возможно, ближе к часу, если нам не повезет ".

"Видишь ли, там мой сын... и-"

Водитель посмотрел на него с состраданием. "Смотри. Мы все здесь в одной лодке, сэр. Я сделаю все возможное, чтобы доставить всех вас туда как можно быстрее и безопаснее ".

"Спасибо", - сказал Хоук, чувствуя, что находится на грани приступа паники. Он откинулся на спинку стула и попытался успокоиться. Терпение было не из тех качеств, которые даются легко, но он приложил невероятные усилия. Он знал, что мужчины и женщины, сидевшие позади него в фургоне, были так же напуганы и встревожены, как и он сам.

Он повернулся и заговорил с женщиной, сидевшей прямо за ним. Она тихо плакала в свой носовой платок.

"Мне жаль. Но ты вообще что-нибудь слышал?" он спросил ее. "Есть что-нибудь о детях? Есть что-нибудь из больницы? Я потерял свой мобильный в суматохе в трамвае."

"Мой муж пытался дозвониться", - сочувственно сказала женщина. "Больничные линии перегружены. Но авария в новостях. Сообщаю только, что были травмы и смертельные случаи, когда оборвался кабель. Но никакой конкретной информации или цифр. Мне так жаль. Сколько лет вашему ребенку?"

"Моему сыну семь лет. Он - все, что у меня есть ".

"Я уверен, что с ним все в порядке. Постарайся не волноваться ".

Поездка на юг до Санкт-Морица, обычно занимающая полчаса, заняла два часа. Все благодаря грузовику с откидным верхом, перекрывшему три полосы движения. Преобладали условия затемнения, а дорожные условия были коварными.

Но Алекс Хоук, который последние шесть месяцев имел дело с нервным расстройством - черт возьми, большую часть своей жизни - нашел новый способ справиться с задержкой и расстройством, и он прибегнул к нему сейчас. Разговаривает наедине со своим богом и молит его о защите своего единственного ребенка.

TМерседесу наконец удалось выехать на Санкт-Мориц. Двадцать минут спустя водитель подкатил по широкой подъездной дорожке к больнице. Хоук мгновенно выскочил и побежал вверх по широким заснеженным ступеням в отделение неотложной помощи травматологического центра. Он ворвался внутрь и направился прямо к медсестре, которая была занята тем, что отвечала на вопросы за информационной стойкой.

Он терпеливо ждал в очереди родителей и родственников, которые прибыли раньше него, и наконец столкнулся лицом к лицу с приятной на вид седовласой медсестрой лет шестидесяти. Ее усталые и покрасневшие голубые глаза сказали ему, что она уже видела слишком много страданий и трагедий в этот день.

Он вытащил свой британский дипломатический паспорт и положил его на стойку перед ней.

"Хорошего дня. Меня зовут Хоук. Это то место, где лечат всех детей из гондолы? Видите ли, мой сын был на борту, и я должен немедленно его найти. У вас есть список допущенных? Кто-то из детей? Мне нужно знать, где он-"

"Не волнуйся. Вы пришли по адресу, мистер ... э-э, простите, это лорд Хоук?"

"Так и есть".

"Травматологический центр и педиатрическое отделение находятся на верхнем этаже этого здания, прямо рядом с отделением интенсивной терапии, и -"

"Да, да. У тебя есть список? Из тех, кто был допущен?"

"Их не поместили в отделение скорой помощи, сэр. Всех детей доставили прямо со спасательного вертолета в травматологический центр. Он расположен на один пролет ниже вертолетной площадки на крыше. Именно туда они все были госпитализированы ранее этим утром ".

"Ах, да, конечно. Большое вам спасибо. Были ли какие-либо дети госпитализированы в другие больницы?"

"Нет, нет. Все здесь. Пострадавшие дети находятся в операционной, отделении интенсивной терапии или педиатрическом отделении. Всех их лечат от шока. Начальник штаба клиники распорядился, чтобы все поступившие оставались в больнице для ночного наблюдения и ...

"Как... Прошу прощения ... как долго?"

"Двадцать четыре часа, мистер Хоук. Все, кто в состоянии, будут освобождены в девять утра. завтра. Теперь, если у тебя больше ничего нет -"

"Мне так жаль. Спасибо за вашу помощь", - сказал Хоук и побежал через широкий вестибюль к лифтам.

Глава одиннадцатая

Лос-Анджелес

Hолливуд был добр к дяде Джо.

Но опять же, он был добр к Голливуду, не так ли? У него была милая холостяцкая берлога недалеко от Мелроуза, где он развлекал всех дам, которых было немало. Он заработал себе неплохое прозвище среди женщин своего круга. Они назвали его Playstation - по анатомическим причинам, конечно. И это были серьезные дамы. Дамы, которые, если не все дерзкие имена, были, по крайней мере, дерзкими лгуньями.

У Playstation была машина, первая, которая у него когда-либо была. Ему это нравилось. Он любил это со страстью, которую обычно приберегал для спальни. Иногда он спускался в гараж, просто чтобы посмотреть на это. Потри его изгибы. Такую машину американцы иногда называют магнитом для цыпочек. Это был бирюзовый Corvette с откидным верхом 1965 года выпуска с пробегом в восемьдесят тысяч миль на одометре. Это было немного грубо, но это все еще был Corvette. Он назвал это машиной для побега.

У него тоже была кошка, первая с тех пор, как он пять лет назад жил в Вест-Виллидж в Нью-Йорке. До того, как его актерская карьера пошла на спад. Это был мейн-кун по кличке Ниночка, милая малышка.

У него также была работа. На самом деле, парочка из них. Во-первых, он быстро проложил себе дорогу в CAA, самое влиятельное агентство по подбору талантов в городе. Он начал там, где начинали все они, в почтовом отделе. Директор по персоналу спросила его, с какой стати она должна его нанимать. Ему было почти сорок лет, ради всего святого. "Здесь уже тридцать человек, и еще миллион или два снаружи стучат в дверь. Что в тебе такого особенного, Джозеф? И не староват ли ты для этой работы?"

Раньше я был правой рукой Владимира Путина в Кремле.Это достаточно особенное для тебя, сучка? подумал он, но не сказал. Вместо этого он сказал: "Послушай, куколка, я очень умный парень. Я знаю, что выгляжу старше, но мне все еще за тридцать. Я могу научиться всему, что нужно знать о том, как быть агентом, за девяносто дней. Я не хочу? Я возвращаю тебе каждый пенни, который ты мне заплатил ". Она так сильно смеялась, что, вероятно, даже не помнит, как наняла его.

Он быстро сообразил, как встряхнуть отдел почты, привлечь внимание. Молодые парни, аспиранты в модных штанах с Восточного побережья и другие парни, они пришли в начале девятого. Джо пришел в семь. Они уходили в шесть, он уходил в десять. Он работал не покладая рук, читая каждый сценарий, который попадался ему на пути. Добровольно брался за все и был очень, очень, почти пугающе агрессивен.

Ему там понравилось. Когда его там не было, он действительно скучал по тому старому почтовому отделу. Вот почему он не был так уж взволнован возвращением в Москву или Швейцарию, или куда бы, черт возьми, его ни привело это выступление с Путиным. Но полмиллиона авансом на расходы? И многое другое, откуда это взялось?

Фухгеддабудет.

Другой его работой, неполный рабочий день, была кинозвезда. Сценический псевдоним: Джо Сталинград. Ну, может быть, звезда - это немного с натяжкой. Благодаря своим связям в CAA, он познакомился с продюсерами, режиссерами, кастинг-директорами и даже небольшим количеством звезд. Джим Керри все еще звезда, верно? Верно? Итак, в первые дни у него были массовые сцены, приставания, а затем эпизоды в таких фильмах, как сука на колесах и Мясник из Беверли-Хиллз 3. Биты продолжали поступать, и довольно скоро он стал признанным игроком в инди-группе Too Hot to Sleep. Это была детективная история в стиле нуар, действие которой разворачивается во Флорида-Кис, что-то вроде того, как Тепло тела встречается с Ки Ларго.

Его персонаж, Коди Лазарус, был мелким еврейским мафиози, перевозившим товар из Гаваны на своем ржавом траулере "Синди Лу". Его сцена смерти в море во время урагана в финале была не совсем винтажным представлением в стиле Богарта, Ки Ларго, но и не в стиле рубленой печени.

Один рецензент на Rotten Tomatoes назвал его "Может быть, новым Питером Лорре?" Крайний срок Голливуд ликовал: "Сталинград - новый Дэнни Девито?" Неплохая компания. О, и реклама на всю катушку после фильма. Последним было заведение McDonald's, которое он расстрелял в округе Ориндж. Он играл менеджера, стоя на стойке и распевая для команды о своем новом секретном соусе.

Итак, где были ключи от его "Ветте"? Он опоздал. Сегодня он планировал посетить свой филиал Wells Fargo на бульваре Ла Сьенега и оформить банковский перевод из Цюриха. Он спустился на лифте в гараж и запрыгнул в "Ветте". У него был двигатель объемом 327 кубических дюймов с нагнетателем. Крутой. Он завел ее, напугав граждан в квартале от дома, и сжег резину, когда крутил руль машины для побега и с грохотом выезжал на Мелроуз.

Подъезжая, он улыбнулся в предвкушении увидеть выражение в глазах кретина-менеджера, который управлял банком. Этот столп банковского сообщества Лос-Анджелеса, мистер Ларри "Задница" Крынски.

"Lарри Крински все еще работает здесь?" сказал он, немного слишком громко, малышке за стойкой регистрации. "Ты знаешь, преступник в белых воротничках?"

"Так, так, так, если это не Джо Сталинград, полуизвестная кинозвезда", - сказал Ларри, хватая его за локоть и увлекая в его дерьмовую кабинку, похожую на офис. У Ларри на стене за столом висела большая поддельная картина маслом, похожая на рисунок по номерам, выполненный одним из его детей, - изображение озера Тахо на закате. Громкий возглас. Этот надутый менеджер, этот парень Крынски, был официально включен Джо в Зал славы пламенных придурков. Мужик держал свою задницу там, где раньше было его лицо.

Джо закурил сигарету, водрузил свои "Гуччи" на дрянной стол Ларри из искусственного дерева и сказал: "Эй, Джей Пи Морган, как высоко ты должен быть в этой компании, чтобы иметь кондиционер в своем офисе? Или пепельницу? Серьезно."

Ларри откинулся на спинку стула и выдавил улыбку. "Привет, кинозвезда. Как продвигается твой долгожданный контракт на фильм? Всеобщий зеленый свет уже настолько эпичен?"

"Ты имеешь в виду дядю Джо и Дональда? Фильм Paramount с вашим покорным слугой в главной роли злобного карлика Сталина и Алеком Болдуином в роли президента? Этот? У фильма "Дедлайн", о котором говорят в Голливуде, есть задатки комедии номер один этого лета? Этот, Ларри, ты тупой ублюдок?"

"Да, этот. Когда они дадут зеленый свет этому? Никогда? Для тебя это никогда не бывает хорошо?"

"Имеет ли для тебя какой-нибудь резонанс фраза Иди нахуй, Ларри? Есть ли вообще?"

"Что я могу для тебя сделать, Джо?"

"Хочу организовать банковский перевод некоторых средств, причитающихся мне".

"Ладно, и откуда берутся эти средства?"

"Мой банк в Цюрихе".

"Ваш банк в Цюрихе. Верно. Вот это забавно! Не знал, что у тебя есть банк в Цюрихе ".

"Это то, что я сказал".

"И о каком банке может идти речь?"

"Этим банком может быть UBS".

"UBS".

"Верно. Но это не так. Это Credit Suisse."

"Вас понял".

"Не говори этого Роджеру, Ларри. Это такое клише для придурковатого Тома Клэнси ".

"Ладно. И о какой сумме денег мы здесь говорим, мистер Джо Сталинград, он же Playstation, будущий актер A-list? Тысяча? Пять тысяч?"

"Мы говорим о половине миллиона".

"Полмиллиона долларов?"

"Правильно. Я делаю кое-какой ремонт в своей квартире, и мне нужно немного дополнительных денег, если вы понимаете, что я имею в виду. Новый холодильник на кухне, новый тостер. Переделать прачечную. Стиральная машина, сушилка. Что-то вроде этого. Переделка."

"Это что, шутка, Джо? Потому что, если это так, у меня нет времени на-"

Джо подвинул к Ларри через стол информацию о маршруте Credit Suisse и инструкции по подключению. "По-твоему, это похоже на шутку, Ларри?"

Ларри осмотрел это, выпучив глаза. "Нет. Нет, это не так ".

"Когда я могу ожидать поступления средств на мой счет?"

"Обычно, за границей, скажем, двадцать четыре часа?"

Джо встал. "Должно быть, здорово сидеть здесь весь день, Ларри. Смотрю на вестибюль и все такое. Все эти поддельные растения и дерьмовые иллюстрации. Не говоря уже о той рыжеволосой кассирше вон там, с супер-огромными сиськами, с которой, как ты сказал мне, ты трахался. Мистер Ларри Крински, вице-президент all you survey. Как-нибудь увидимся, неудачник ".

Джо вышел на оживленную Ла-Сьенегу и направился к стоянке, где он оставил машину для побега, с улыбкой на лице шириной в милю.

Игра начинается, ублюдки.

Глава двенадцатая

Санкт-Мориц

Rподнимаясь на верхний этаж больницы, Хоук сразу заметил табличку с надписью признания установлен над широким сводчатым коридором, выложенным больнично-зеленой плиткой. Сразу за аркой находился стол, за которым две симпатичные молодые медсестры в белом были заняты своими компьютерными клавиатурами.

"Можно мне?" Сказал Хоук, усаживаясь на один из двух деревянных стульев.

"Могу я вам чем-нибудь помочь?" - спросила его медсестра, одарив его теплой улыбкой.

"Да".

Хоук вытащил два паспорта из внутреннего кармана своего пиджака и сказал: "Да, вы можете. Меня зовут Александр Хоук. Гражданин Великобритании, как вы можете видеть, но в настоящее время проживающий в Швейцарии в качестве официального представителя Ее Величества королевы по некоторым финансовым вопросам ".

"Что я могу для вас сделать, ваша светлость?" - сказал тот, что помоложе, глядя на его паспорт. Иногда присутствие Господа перед твоим именем не причиняло боли.

Он взял второй паспорт и протянул его медсестре. "А это мой сын, Алексей. В возрасте семи лет. Мы оба были на борту гондолы этим утром. Он член лыжной школы, его класс называется "Дональд Дакс" или что-то в этомроде. В гондоле их было двадцать пять. Так ты можешь указать мне, где он находится? Скорее всего, в педиатрическом отделении и...

"Лорд Хоук, понятно, что вы расстроены и встревожены. Но позвольте мне заверить вас, что все выжившие дети получают наилучший уход, возможный при данных обстоятельствах. Теперь, если вы просто наберетесь терпения, я попытаюсь найти документы Алексея о приеме ... "

"Выжил".

"Прошу прощения?"

"Ты сказал о детях, которые выжили. Это правильно?"

"Да".

"Сколько ... э-э, извините ... сколько не выжило?"

"Двое из двадцати пяти детей, находившихся на борту гондолы "Серебряная стрела", скончались от полученных травм по пути в травматологический центр".

"Я понимаю. Как невыразимо грустно".

"Действительно".

"И ... родители были уведомлены о пропаже своих детей?"

"Я не могу предоставить эту информацию, лорд Хоук. Мне очень жаль ".

"Пожалуйста, скажите мне, что мой сын не был одним из погибших. Пожалуйста, скажи мне это. Ты должен сделать это для меня. Я схожу с ума . . . "

"Я посмотрю, что я могу сделать. Мне нужно поговорить с главой приемной комиссии. Она дальше по коридору. Не могли бы вы извинить меня на несколько минут?"

"Спасибо", - сказал Хоук. "Действительно, большое вам спасибо".

"Могу я взять паспорт вашего сына? Его фотография могла бы быть полезной ".

"Да. Да, конечно, ты можешь."

Он протянул это ей, когда она встала со стула. Он знал, что был на грани слез, и подавил их.

Внезапно она вернулась за свой стол, разговаривая с ним мягким голосом. "Лорд Хоук? Ты меня слушаешь?"

"Что?"

"Я полностью завладел вашим вниманием?"

"Да. Да, конечно. Мне жаль. О чем ты говорил?"

"Я говорил, что, к сожалению, правила больницы запрещают мне предоставлять вам какую-либо информацию относительно распоряжения уведомлениями родителей о погибших или серьезно раненых. Мне жаль."

Хоук опустил голову. "Я понимаю".

"Лорд Хоук, если я могу поговорить с вами строго конфиденциально, есть одна вещь, которую я могу сказать вам, которая может помочь ... "

"Да?"

"Лорд Хоук, двое погибших детей были обе маленькими девочками. Близнецы, на самом деле. В возрасте шести лет."

"Боже мой".

"Есть кое-что еще, сэр. Боюсь, мы не можем найти никаких записей о том, что Алексей Александрович Хоук был госпитализирован в эту больницу ".

"Конечно, его приняли!" Хоук наклонился вперед, осознавая, что повышает голос.

"Вы говорите, на борту вашей гондолы было двадцать пять детей? Серебряная стрела?"

"Это верно. Двадцать пять. Инструктор заставил каждого из них отсчитать после того, как двери закрылись. Я слышал их! Я услышал, как голос моего сына выкрикнул: "Девять!" Я слышал его. "Девять, сэр!" - выкрикнул он!"

"Я ужасно сожалею, лорд Хоук. Но только двадцать четыре ребенка высадились из спасательного вертолета на крыше. И только двадцать четыре ребенка были приняты. У нас вообще нет никаких записей о вашем сыне ".

"Но он должен быть здесь! Ради бога, посмотри на его фотографию! Он здесь!"

"Я показал его фотографию всему обслуживающему персоналу, сэр. Никто не помнит, чтобы видел этого мальчика или брал у него информацию. Мне очень, очень жаль. Я не знаю, что еще мы можем сделать -"

"Здесь должна быть какая-то ошибка. Я собираюсь пройтись по педиатрическому отделению, поискать его там и ...

"Никому, кроме персонала, не разрешается этого делать".

"Мне жаль человека, который пытается остановить меня".

"Кроме того, несколько детей находятся в отделении интенсивной терапии, а некоторым все еще делают операции. Ни в одном месте нет Алексея Хоука. Я не знаю, что еще мы можем сделать ".

"Тогда где он? Возможно, он ушел после того, как вышел из вертолета. Может быть, он был ошеломлен и просто отошел, возможно, сотрясение мозга ... Разве это не возможно?"

"Лорд Хоук, я понимаю, как это, должно быть, трудно для вас. Я сделаю исключение. Вы можете свободно обыскать другие этажи и территорию больницы. Это действительно все, что я могу предложить. Я должен заботиться о своих пациентах. Я желаю тебе всей удачи в мире. Я уверен, ты найдешь его. Он должен где-то быть. На той вертолетной площадке царил довольно хаотичный порядок. Возможно, он действительно просто бродил по улицам ... "

"Нет. Моего сына больше нет, ты меня понимаешь?" Сказал Хоук. "Кто-то похитил его".

Глава тринадцатая

Котсуолдс

Aпосле тихого ужина со своей женой, леди Дианой Марс, старший инспектор Эмброуз Конгрив удалился в свой маленький кабинет. Его убежище находилось на втором этаже, в самом старом крыле Бриксден-Хауса, большой усадьбы над Темзой, которая когда-то принадлежала Асторам.

В такую холодную ночь, как сегодня, в эти морозные зимние месяцы, в низком каменном камине всегда весело горел огонь, потрескивали сухие сосновые дрова. Заставленная книгами комната пахла пчелиным воском и старыми книгами в кожаных переплетах, пролитым виски на древних шерстяных коврах и дымом от давно остывших очагов.

"Запах сосны - боже, как я его люблю!" - сказал себе старший инспектор, втягивая носом воздух. Глубоко удовлетворенный, он блаженно опустился в потертое кожаное кресло, расположенное за столом из орехового дерева. Его дорогой друг Пелхэм, человек, не склонный к многосложным оборотам речи, однажды удивил его, сказав об этой комнате, что он "восхищен католицизмом" своей библиотеки. Имея в виду, конечно, его широту и общую инклюзивность, а не его религиозную ориентацию.

Он раскурил старую трубку из вереска церковного старосты, выпустив огромные клубы синего дыма, и снова погрузился в своего любимого Холмса. Эта маленькая комната была любимой у страстного поклонника Шерлока, выдающегося исследователя всего, что касается Холмса. В его библиотеке, среди множества сокровищ, хранились не только его собрания Диккенса, Джона Бьюкена, Эрика Эмблера, Дороти Л. Сэйерс, Зейна Грея, Рекса Стаута и К. С. Форестера в кожаных переплетах, но и первое полное собрание Конан Дойла в переплете из красной кожи! И значительная коллекция памятных вещей Шерлока.

Сегодня вечером Конгрив снова погрузился в "Собаку Баскервилей" Конан Дойла, переворачивая ее страницы, возможно, в одиннадцатый раз. Редкое издание в сафьяновом переплете, это было одно из его бесценных сокровищ. . . Давайте посмотрим, на чем мы остановились? О, да, вот и мы . . .

Этот безжалостный злодей, сэр Хьюго Баскервиль, преследовал прекрасную деревенскую девушку, которую он захватил и заточил в своем поместье, гоняясь за ней по болотистым вересковым пустошам. Это была ночь, такая туманная, что даже луч света не мог вырваться из тумана, и теперь злодей держал ее в своих лапах-

Неприятный звон прорвался сквозь его грезы.

Опять этот чертов телефон! Кто на божьей зеленой земле мог звонить в этот нечестивый час? Боже мой, было почти девять часов вечера! Какой мужчина посмел бы побеспокоить его в такой поздний час?

"Алло?" - сказал он в трубку, подавляя желание сказать то, что он действительно хотел сказать, а именно "Лучше бы все было хорошо".

"Эмброуз".

"Да? Алекс?Это ты? Ты говоришь ужасно ".

"Очень проницательный. Я ужасен ".

"Где ты, мальчик?"

"Прощай".

"Что?"

"Похоже, я ночной гость полиции Санкт-Морица".

"Что? Серьезно. Скажи мне, где ты, Алекс?"

"Я чертовски серьезен. Меня бросили в тюрьму. Мне разрешено только один или два телефонных звонка. Тебе повезло".

"Тюрьма? Это нелепо. По какому обвинению?"

"Очевидно, незаконное проникновение. Взлом и проникновение. Нападение при отягчающих обстоятельствах."

"Расскажи мне, что случилось. Я сделаю несколько телефонных звонков и добьюсь, чтобы тебя немедленно освободили ".

"Алексея похитили".

"Забрали?"

"Похищен. Проиграл. Я не знаю. Он исчез. Сегодня утром произошел несчастный случай с гондолой. Нас всех подобрали швейцарские вертолеты-спасатели. Алексей поднялся на борт вместе с остальными детьми, и с тех пор его никто не видел ".

"Нет! Боже мой, мне так жаль, Алекс! Я вылетаю следующим рейсом в Цюрих. Я приду немедленно. Расскажи мне точно, что произошло ".

"Мы катались на воздушном трамвае недалеко от вершины горы Корвилья. Вышел из строя задний опорный трос, какая-то неисправность - черт возьми, я не знаю. Машина перевернулась вертикально. Полный хаос и паника. Алексею и другим детям в тылу досталось больше всего. Они были в самом низу кучи. Погибли две девочки, шестилетние близнецы, многие получили ранения. Все были эвакуированы вертолетом спасательной миссии и доставлены в клинику".

"Алексей пострадал, Алекс?"

"Понятия не имею. Я был в передней части автобуса. Он был сзади со своим офицером королевской охраны, когда это случилось. Тристан, ты его знаешь. Тяжело ранен и все еще был без сознания, когда детей выгружали, понятия не имел о состоянии моего сына. Его и меня отвезли в больницу, отдельную от детской. Когда я, наконец, добрался до клиники Алексея, его нигде не было. Они сказали, что его не было среди тех, кто был принят ".

"Святые небеса, чувак. И как ты оказался в бараке?"

"Я был в слепой ярости, покидая больницу. Я обыскал каждый этаж, каждую палату. Я часами гулял по территории снаружи и прилегающим улицам. Думаю, возможно, у Алексея было сотрясение мозга. Что его каким-то образом отделили от других детей, высаживающихся на вертолетной площадке. Ушел незамеченным. Это была моя единственная надежда, пока я искал. Измученный, я зашел в соседний паб и выпил пару стаканчиков скотча, чтобы успокоить нервы. Как только у меня появилось время подумать, я точно понял, что мне нужно было сделать ".

"Найдите человека, отвечающего за вертолет спасательной миссии, и вы найдете своего сына".

"Браво. Вы не утратили своих хваленых способностей к дедукции, старший инспектор. Да, все, что я хотел сделать, это найти пилота того спасательного вертолета. В том трамвае было двадцать пять детей. И двадцать пять детей были доставлены в больницу на этом вертолете. Но в клинику прибыли только двадцать четыре человека."

"Это невозможно".

"Нет, это невозможно. Даже отдаленно не так. Я поехал на аэродром, где находится операционный центр швейцарской службы спасения. Я потребовал встречи с пилотом, который доставил детей в клинику. Дежурный офицер вообще ничем не помог. Пьяные. У меня было несколько, но у него была дюжина. Он сказал мне, что я сумасшедший, которым, я полагаю, я и был ".

"Две порции скотча, Алекс?"

"Верно. Двое. Более или менее. Я рассказал ему, что произошло. Авария, спасение детей его вертолетом номер четыре. В любом случае, Уолдо Пфеффер, этот сфабрикованный начальник штаба воздушного спасения, сказал, что он, черт возьми, не понимает, о чем я говорю. Что ни один из его вертолетов не участвовал в спасении. Он сказал, что я был не в том месте и убирался с глаз долой, пока он не вызвал полицию ".

"Боже милостивый. Что тогда?"

"Вот тогда я и сломал ему челюсть".

"Всегда разумная стратегия".

"Верно. В любом случае, я выбежал в ночь. Колесил по полю, пока не нашел общежитие швейцарской воздушно-спасательной команды. Дверь была заперта, и я вышиб ее. Пилоты и экипажи смотрели новости об аварии в гостиной. Я вошел и потребовал встречи с пилотом, который выполнял миссию по спасению гондолы "Корвилья". Когда они тоже сказали, что я сумасшедший, что они не понимают, о чем я говорю, я начал раскачиваться и - очнулся в тюремной камере. Знаешь, Эмброуз, потеря этого мальчика убьет меня, и я просто не могу представить, как он ...

"Алекс, прекрати. Тебе нужно успокоиться. Мы найдем его и вернем домой. Ты меня понимаешь? Неважно, где он находится, неважно, кто совершил эту ужасную вещь. Мы найдем его. Все в порядке? Ты со мной?"

"Конечно. Как скоро ты сможешь быть здесь?"

"Я сяду на первый рейс из Хитроу".

"Нет, ты не сделаешь ничего подобного. Я высылаю за тобой свой самолет. Мои пилоты будут ждать вас на аэродроме Банбери с первыми лучами солнца. Я забронирую для тебя комнату здесь, во дворце Бадрутта. Кому-нибудь еще я должен позвонить?"

"Да. Тебе нужно позвонить своему другу Стокли Джонсу в Майами и ввести его в курс дела. Я позвоню в Скотленд-Ярд и предупрежу их. Я также позвоню твоему приятелю Брику Келли из ЦРУ и все ему расскажу. Что-то подсказывает мне, что нам понадобится большая помощь, прежде чем все это закончится ".

"Да, я полностью согласен. Что-нибудь еще?"

"Хм. Я тут подумал. Проводится ли более одной швейцарской спасательной операции? Возможно, не гражданский, а военный? В дополнение к национальному? Или даже частная служба, которой управляют?"

"Понятия не имею. Вертолет, который унес Алексея, имел ярко-красный фюзеляж и белые опознавательные знаки. Цвета швейцарских воздушно-спасательных команд, насколько я знаю. По бокам был нарисован большой белый номер. Четверо. Это был номер, который я помню ".

"Правильно, это та цифра, которую ты назвал ранее. Ладно, Алекс, это хорошо, начнем с этого ".

"Мы должны определить местонахождение этого вертолета".

"И это именно то, что мы собираемся сделать. А теперь поспи немного, черт бы тебя побрал. После приземления я сразу же приеду в полицейское управление и вытащу вас из бара, как вы это называете. Тогда мы найдем вашего сына и доставим его в безопасное место ".

"Что бы я делал без тебя, старый ты диккенс?"

"Я бы даже не рискнул предполагать, Алекс. Увидимся завтра. Как только мы положим трубку, я позвоню в Скотленд-Ярд и Лэнгли, чтобы завтра утром первым делом вызволить тебя из тюрьмы. Сейчас. Постарайся немного поспать, и, ради бога, постарайся больше не ломать челюсти ".

"Ты прав. Спасибо. Спокойной ночи".

Глава четырнадцатая

Ки-Бискейн, Флорида

"Gиди в чертов бассейн, большой мальчик!" Жена Стоука, Фанча, закричала. Одетая в изумрудно-зеленое бикини, которое почти не скрывало ее впечатляющую фигуру, she сидела на деловом конце трамплина для прыжков в воду, загорала и покачивала пальцами ног в искрящейся на солнце бирюзовой воде. "Вода вредит тебе, только если ты сделан из сахара!"

Стоук посмотрел на красивую рыжеволосую женщину с кофе с молоком и рассмеялся. Он наблюдал за своим приятелем и коллегой Шарки Гонзалесом-Гонзалес молниеносно отжимался одной рукой у бассейна. Названный так после встречи с большой бычьей акулой в заливе Кис, the Sharkman еще не успел вспотеть. У него за плечами уже было пятьдесят, и он пошел выпить чего-нибудь холодного, когда Стоук сказал: "Угу, кем я, несомненно, являюсь, а ты, очевидно, не являешься. Сахар."

Она засмеялась, сверкнув белыми зубами, и нырнула на дно, вынырнув мгновением позже на мелководье.

"Я люблю мелкий конец!" - воскликнула она, смеясь. "Это так сильно напоминает мне о тебе, дорогая, о тебе и всех твоих маленьких друзьях!"

"Подожди!" Сказал Шарки, возвращаясь с Бадом толлбоем. "Она включает меня в это? Она называет меня пустышкой? Мелкий? Черт возьми, я даже не знаю, что это значит, мелкий ". Мужчина, как и сам Стоук, был одет в купальный костюм и большую красную шапочку Санта-Клауса. Он был жилистым маленьким парнем, не выше пяти с половиной футов, но крепким и жилистым, как старая воловья кожа.

"Ага", - сказал Стоук. "Я тоже, Акула. Это потому, что твоя задница должна быть глубокой , чтобы понять, почему ты мелочный. Но, по словам вон той женщины, мы такие чертовски поверхностные, что никогда не поймем. Понимаешь, о чем я говорю?"

"Что?"

Назвать Стокли Джонса-младшего мелким, возможно, было или не совсем точно. Но то, что его жена назвала его большим, было самым грубым преуменьшением. Этот человек гора - бывший "Морской котик" США, бывший полузащитник "Нью-Йорк Джет", бывший детектив полиции Нью-Йорка - был огромен. Его лучший друг, его товарищ по оружию, Алекс Хоук, всегда шутил, что Стоук был "размером со среднестатистический шкаф". Называть Шарки как-либо вообще значило рисковать тем, что тебе надерут задницу. Как однажды сказал Хоук, "У него только одна рука, но одна рука - это все, что ему нужно".

Десять лет назад маленький кубинский гид по рыбной ловле взял Джорджа У. Семейство Буш ловит рыбу на костях в Чика Лодж на Исламораде. Ныряя в воду по горячим следам за оброненными президентом Ray-Bans, человек, которого так мило прозвали дважды, потерял левую руку из-за бычьей акулы недалеко от Рамрод-Ки. Акула набросилась на большую рыбу-меч, которую президент только что поймал на обед, перекусывая ее кусками, пока рыба плавала, подпрыгивала и перекатывалась в пенящемся кильватере лодки, волочась за концом аутригера по правому борту.

Шарки, уставший и сердитый в конце долгого дня, когда в нем было слишком мало костной рыбы, притормозил старое ведро, чтобы остановить, спрыгнул с транца и погнался за акулой со своим мачете. Это не было эпической борьбой.

Акула победила.

Шаркман все еще жил в своем "офисе", старой потрепанной пятидесятифутовой яхте рыбака Хаттераса, которую он назвал Мария в честь своей бывшей жены.

Шарки, легенда среди любителей рыбной ловли в Кис, часто бывал в Майами. Он часто подрабатывал в "Тактик Интернэшнл", команде "Солдат удачи" Стоука, базирующейся в Коконат-Гроув на другой стороне залива в Майами. Двое мужчин проводили внештатные контртеррористические операции по всему миру, работая на ЦРУ по мере необходимости, что в последнее время случалось очень часто. И прибыльный. Все это сделало Алекса Хоука, который вложил капитал в формирование Tactics, очень счастливым.

Два воина сегодня не работали. В конце концов, это было Рождество. А также жена Шарка, Мария, ушла от него месяц назад, в День благодарения. В то утро ей позвонила подруга и сообщила, что ее мужа видели в городе с женщиной-семинолом ростом шесть футов и весом триста фунтов по имени Флоренс Лоуренс. Очевидно, Флоренс Лоуренс была королевой касс в местном супермаркете Publix.

Кроме того, в довершение ко всему выяснилось, что Шарки познакомился с индийской принцессой всего неделю назад, когда он был в Пабликс, покупая индейку на День благодарения, большую птицу, которую Мария только что запекла в гребаной духовке, когда ей позвонил ее сосед! Шарк обнаружил наполовину запеченную птицу с начинкой под одеялом в ногах своей кровати, когда забирался в мешок той ночью.

Шарк закричал, вспомнив, что они смотрели "Крестного отца" двумя ночами ранее. Поскольку у внезапно оказавшегося одиноким Шарки не было детей и никакой другой сколько-нибудь заметной семьи, Стоук пригласил его провести каникулы в Casa Que Canta. Это было роскошное прибрежное поместье мистера и миссис Джонс на Ки-Бискейн в Майами.

"Ты хорошо выглядишь, братан", - сказал Шарки, наблюдая, как Стоук теперь выполняет свои собственные быстрые отжимания у бассейна. Здоровяк все еще был немного потрепан после своей последней миссии. Они с Хоуком отправились на Кубу, приплыв прямо в гавань Исла-де-Пинос. Там Стоук, Хоук, Гарри Брок и объединенные силы ЦРУ, плюс британские и американские силы, напали на здание кубинского КГБ, превратив его в руины.

Именно здесь, на месте российской шпионской базы времен холодной войны, русские хранили ОМУ, оружие массового уничтожения и другие взрывные устройства. Это с целью нападений на юго-восточное побережье Америки, если нынешняя разрядка между Москвой и Вашингтоном перерастет в настоящую перестрелку.

"Добираемся туда, добираемся туда", - сказал Стоук, разговаривая спокойно, несмотря на свои яростные усилия. "Больше потеешь на тренировках, меньше истекаешь кровью в бою".

"Ты все правильно понял", - сказал Человек-акула. "Кстати, я купил тебе кое-что на Рождество. Поставьте это под большой елкой в вашем холле ".

"У меня тоже для тебя кое-что есть. Положи это в багажник своего Камаро. Тебе это понравится ".

"Я собираюсь взять еще один фрости. Принести тебе еще гоголь-моголь, пока я буду на кухне?"

"Почему бы и нет? Это Рождество, не так ли, прикормка для акул? Надо немного пожить".

Шарки встал и взбежал по широким белым мраморным ступеням к главному зданию, огромному белому особняку в британском колониальном стиле. Расположившись на самом высоком участке земли на Ки-Бискейн, это место открывало захватывающий вид на сверкающий голубой залив днем и мерцающие огни Майами ночью. Дом был оставлен Фанче ее покойным мужем, Момо Марино. Он был сицилийцем с глубокими связями со своей бруклинской командой и "Коза Нострой" у себя дома, на Сицилии.

Муж, улыбчивый толстяк, который раньше называл себя мэром Майами-Бич, на самом деле был жестоким маленьким головорезом, состоявшимся человеком, королем в рэкете Южной Флориды и торговле кокаином. В ночь, когда смерть наконец позвонил в свой колокольчик, Большой Момо сидел на банкетке между двумя проститутками в "Альгамбре", шикарном ночном клубе Майами-Бич.

На сцене была сияющая звезда Альгамбры, его жена Фанча. Родом с островов Зеленого Мыса, элегантная красотка была одной из самых успешных певиц в музыкальном бизнесе, благодаря двум ее последним альбомам Cape Verde fado, попавшим на вершину чартов Billboard.

"Господин мэр?" - спросил невысокий мужчина с большим пистолетом. Поскольку мужчина был смуглым и носил безупречный белый смокинг, мэр принял его за нового метрдотеля.

"Трахаться ты хочешь?"

"Это для вас, сеньор Хиджо де Пута", - сказал крошечный гангстер, проделывая пулевое отверстие размером с четверть дюйма прямо посередине лба сына шлюхи.

И с того дня, по крайней мере, до того дня, когда она встретила некоего Стокли Джонса-младшего и влюбилась в него, красивая певица из ночного клуба Фанча была известна в Майами-Бич как Веселая вдова.

Веселая вдова со ста миллионами долларов под матрасом.

Глава пятнадцатая

Hя не мог уснуть.

После того, как он провел целый час, пытаясь найти утешение на стальной койке без подушки и с одним потертым одеялом, к нему в камеру пришел полицейский, чтобы сказать, что его освобождают. Звонки Конгрива в Скотленд-Ярд и ЦРУ привели к его быстрому освобождению. Он немедленно получил разрешение сделать один телефонный звонок.

Он позвонил своему хорошему другу Блинки Шульцу, начальнику резидентуры МИ-6 в Цюрихе.

"Приди и забери меня, Блинки".

"Алекс? Боже милостивый. Ты знаешь, который час?"

"Слишком поздно или слишком рано, это точно. Я в чертовой тюрьме в Санкт-Морице, они только что освободили меня ".

"Господи. Что ты сделал на этот раз?"

"Ввязался в небольшую драку с несколькими пилотами вертолетов и проиграл. Блинки, ты должен мне помочь. Алексея похитили."

"Что вы имеете в виду, "занято"?"

"Принято. Похищен. У меня украли."

"У вас есть какие-нибудь предположения, кто мог это сделать?"

"Нет. Это было во время катастрофы воздушного трамвая. Он был потерян, когда его переводили в больницу ".

"Ладно. Постарайся успокоиться. Я сейчас ухожу и смогу быть там меньше чем через час. В это время ночи пробок нет".

Он поблагодарил и сел на жесткую деревянную скамью ждать. Должно быть, он заснул, потому что секунду спустя полицейский схватил его за плечо, говоря: "Просыпайтесь, сэр. Мужчина ждет снаружи в машине ".

Выходя на пустынные заснеженные улицы, он почти надеялся увидеть невзрачный седан, припаркованный неподалеку, с двумя невидимыми серыми мужчинами, сидящими впереди, людьми, которые последуют за ними, куда бы они ни пошли. Похитители, которые знали местонахождение Алексея, люди, с которыми он мог встретиться лицом к лицу в переулке и избить до полусмерти.

Так не получилось.

Он забрался в "Вольво" Блинки, и они поехали через весь город в отель Badrutt Palace. Лобби-бар был все еще открыт, несколько посетителей в одном конце длинной стойки. Больше нуждаясь во сне, чем в алкоголе, он пожелал своему другу спокойной ночи и поплелся по широким, покрытым ковром ступеням на третий этаж. В конце коридора были две тяжелые двери из красного дерева, его апартаменты.

Он сразу лег спать, но несколько часов лежал без сна, уставившись в темный потолок, ожидая, когда в окнах его спальни появятся розовые отблески рассвета. Он оставил телевизор включенным с приглушенным звуком, просматривая репортаж об утренней аварии, прежде чем, наконец, уснуть.

Местные новости, естественно, были переполнены репортажами о трамвайной аварии. Телевизионщики в обеих больницах, выжившие, закутанные в одеяла, плачущие родители; плюс аэрофотосъемка поврежденной гондолы, которую раскачивает сильный ветер на такой высоте. Терроризм был исключен.

Но ни слова, ни единого чертова слова о том, что один из детей пропал без вести во время спасательной операции! Только краткое сообщение о беспорядках в швейцарском воздушно-спасательном штабе, которые привели к аресту иностранного гражданина. Мужчина, чье имя полиция скрывает по дипломатическим соображениям.

Что ж, это были хорошие новости, не так ли? В этот самый адский из дней?

Он посмотрел на свои часы. "Христос на небесах", - сказал он, протянул руку и зажег бра на стене над ним. Было почти четыре утром. Он увидел грязное стекло ночного колпака из ванной на прикроватном столике. Он поморщился при виде этого. В нем еще оставалось немного виски, и он потянулся за ним.

Да? Нет?

Нет. Он схватил почти пустую пачку сигарет "Морланд", вытащил одну и сунул в рот. Его старая стальная Зиппо вспыхнула, а затем, жадно глотая дым, он глубоко затянулся. Ах. Лучше. Взволнованный внезапным приливом тепла внутри себя, он подождал, пока никотин подействует, собрал то, что осталось от его разума, и проанализировал ситуацию на месте.

На прикроватном столике жужжал его мобильный. Он поднял его, увидел, что это был его пилот.

"Доброе утро", - весело сказал он. Он чувствовал, что его день, наконец, начался.

"Доброе утро, сэр. Просто краткое обновление. У меня на борту старший инспектор Конгрив. Мы выезжаем на взлетно-посадочную полосу, ненадолго останавливаемся, а через десять минут выдвигаемся."

"Отлично, Крис. Старик в хорошей форме?"

"Рвусь в путь, сэр. Я бы сказал, счастлив снова оказаться в седле ".

Хоук рассмеялся. "Это он. Уже надевает плащ и сжимает кинжал. Во сколько вы ожидаете прибытия в Санкт-Мориц?"

"Приземляюсь в SMV-Samedan примерно через три часа, сэр. В пути никакой погоды, прекрасное утро для полета ".

"Хорошо, хорошо. Тогда увидимся".

Он выключил телефон и откинул усталую голову на подушки. Подумал, что несколько минут спокойного созерцания всегда полезны в подобные моменты.

Наконец-то пришел сон. Это пришло вместе с кошмарами.

Но это произошло.

Глава шестнадцатая

Tкогда второй Сток увидел, как Человек-Акула вышел на солнечный свет и побежал вниз по ступенькам к бассейну, он понял, что что-то очень, очень не так.

"Топить!" Шарки крикнул на бегу: "Ты должен зайти внутрь, чувак! Босс звонит тебе по стационарному телефону. Что бы это ни было, это нехорошо, чувак! Он звучит ужасно ".

Стоук вскочил на ноги и схватил Шарки за руку. "Акула, это Хоук?"

"Да, это так".

"Что он сказал?"

"Ты должен кончить, чувак, вот и все, ты должен кончить!"

Стоук взбежал по широким мраморным ступеням в прохладу длинного центрального зала, где на буфете стоял настоящий живой телефон.

"Босс?"

"Топи. Я звонил тебе на мобильный."

"О, черт. Да. Оставил его на зарядном устройстве в спальне. Извините. Ты в порядке? Ты не так уж хорошо звучишь ".

"Кто-то похитил Алексея, Стоук".

"Черт".

"Я расскажу тебе подробности, когда ты приедешь".

"О, Господи, босс. Ах, черт. Алексей? О, черт."

"Нам нужно найти его. Быстро. Кто знает, чего добиваются эти люди?"

"Записка с требованием выкупа?"

"Нет. Не было никакой записки с требованием выкупа, ничего. Он просто... исчез".

"Ладно. Я этим занимаюсь. Прямо сейчас я в пути, ты это знаешь. Скажи мне, куда я направляюсь ".

"Я в Санкт-Морице. Утром есть беспосадочный рейс Swissair. Международный аэропорт Майами - Цюрих. В пункте выдачи багажа вас будет ждать водитель ".

"Черт возьми, что случилось, босс?"

"Без понятия. Произошла трамвайная авария. Он буквально исчез. Эмброуз сейчас на пути сюда. Если кто-то и может разобраться в этом, то это он. Затем мы идем за ним и приводим его домой. Верно?"

"Правильно есть правильно, босс. Правильно есть правильно. Шарки приехал ко мне на Рождество. Хочешь, чтобы я включил его в платежную ведомость?"

"Я оставляю это на твое усмотрение. Конечно, приведи его. Послушай. И еще кое-что."

"Стреляй".

"Нам понадобится боевая комната здесь, в отеле. Так что, как только вы двое зарегистрируетесь, займитесь этим. Зашифрованные сообщения, два кофейника, доски, айпады, вы знаете, как это делается. Я занял один из конференц-залов на верхнем этаже, уже забронировал его на ваше имя. Все понятно?"

"По последнему слову техники, на подходе, босс".

"Хорошо", - сказал Хоук и ушел.

Fанча попрощалась с Шарки у входной двери, крепко обняв его. Шарки улыбнулся и сказал Стоку: "Привет! Не забудь свой рождественский подарок, чувак! Это прямо там, под тем сверкающим белым деревом ".

"О, чувак, ты не должен был мне ничего дарить", - сказал Стоук, открывая коробку и обнаруживая огромный красный кашемировый свитер с V-образным вырезом. Он сказал: "Это прекрасно! Дай мне надеть это . . . Я люблю красные свитера, откуда ты это знаешь, чувак?" Он натянул его через голову, и оно действительно подошло.

Шарки чмокнул Фанчу в щеку. Затем двое мужчин прошли по дорожке к широкой кольцевой аллее, где большой белый фонтан, наполненный бьющими русалками, выбрасывал струи воды на двадцать футов в воздух. Прилетела стая ярко окрашенных тропических птиц и поселилась на деревьях, окружающих фонтан.

Сток сказал: "Это твой новый Камаро вон там, прикормка для акул? Черт возьми. Это какое-то серьезное оружие прямо здесь. "Какой двигатель ты получишь?"

"Прямой впрыск V-8 объемом 6,2 л".

"Горячая штучка, чувак. Дай мне заглянуть внутрь ".

Он проводил Шарки до его новой машины. Первый автомобиль, которым когда-либо владел маленький кубинец, у которого были и крыша, и пол одновременно. Он собирался пропустить рождественский ужин, королевское угощение, редкие в доме Джонсов ребрышки, но с этим ничего нельзя было поделать. Мужчине пришлось мчаться к Ключам, вернуться к Марии и упаковать сумку для миссии в Швейцарию. Соберите его бритвенный набор, одежду, мачете и компакт-диски Duran Duran.

"Что ты думаешь, босс?" Сказал Шарки, с любовью проводя рукой по сверкающим фиолетовым бокам своей новой машины. "Что-то еще, верно?"

"Отличный Камаро, Акула. Необычный цвет. Что это за цвет?" - Сказал Стоук своему другу, который как раз в этот момент надевал свою фирменную желтую шляпу с начинкой из свинины.

"Старые синие джинсы", - сказал парень у дилера Chevy. Что-то вроде этого. Будь я проклят, если знаю, что это такое ".

"Что сказать? О каком цвете он тебе сказал?"

"Я же говорил тебе, чувак. Старые голубые джинсы".

"Старые голубые джинсы? Ты имеешь в виду, как у Levis?"

"То, что он сказал".

Стоук смеялся, когда Шарк сел в машину и завел ее.

"Это не старые голубые джинсы. Это баклажан, приятель ".

"Обер-что?"

"Баклажаны. Это то, что модные белые люди называют баклажанами ".

"Баклажаны? Подожди. Моя машина цвета баклажана?"

"Да, это так. Но ты не обязан никому об этом говорить. Просто скажи людям, что это старые голубые джинсы, чувак. Они не узнают! Эй, хочешь взглянуть на свой рождественский подарок, прежде чем уйдешь?"

"Черт возьми, да, хочу! Где это?"

"Выходи из машины, чувак. Это снова здесь, в багажнике ".

"Только не говори, что ты купил мне новый домкрат для шин ... "

"Просто открой багажник, Акула, ты увидишь. Мне это понравится!"

Шарк протянул свой брелок и нажал кнопку дистанционного замка, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть внутрь. Он чуть не упал, когда отпрыгнул назад, чтобы избежать столкновения с гигантской грудью и кричащим лицом огромной, чрезмерно накачанной секс-куклы. Он дал задний ход, когда суперреалистичная женщина вылетела из багажника Camaro и, взлетев на десять футов в воздух, приземлилась на спину на крыше Camaro.

"Разве она не прекрасна?" Сказал Стоук, хватая ее за лодыжку и притягивая к себе на уровень глаз. "Смотри сюда, она плывет! Я попросил их наполнить ее дополнительным количеством гелия просто для забавы. Ее зовут Анжелика. Кто-то, кто согреет тебя в те холодные одинокие зимние ночи на твоей лодке, брат! Она тебе нравится? Очень реалистично во всех отношениях ... я имею в виду во всех отношениях, и, как я уже сказал, она плавает!"

Шарк уставился на Анжелику, не в силах поместить ее в какой-то контекст.

"Я-я не знаю, что сказать, Стоук. Я имею в виду, да, она великолепна и все такое, но как мне переправить ее на борт Марии? Вся моя команда внизу, в доках, они будут смеяться и - они обязательно увидят ее, верно? Думаешь, я какой-то ненормальный или что-то в этом роде, больной щенок или что-то в этомроде ".

"Акула, послушай, это часть настоящего веселья. Она прирожденный собеседник, куда бы вы ни пошли! Посадите ее рядом с собой по дороге в Исламораду! Расслабься. Познакомься с ней немного во время поездки в Чику. Она вырастет в тебе, я обещаю. Черт, я думал о том, чтобы завести такую же, как она, но ты же знаешь, Фанча надрала бы мне задницу ".

Шарк, садясь за руль, когда Стоук запихивал Анжелику через окно со стороны пассажира, сказал: "Я не знаю об этой истории с надувными цыпочками, чувак . . . Это немного странно, не так ли? Извращенный?"

Сток улыбнулся и пристегнул новую подружку Шарки ремнем безопасности, туго пристегнув ее.

"Я просто не хочу, чтобы ты был одинок, чувак. Возвращайся сюда как можно быстрее, чувак. Мы очень нужны боссу".

"Счастливого пути, амиго", - сказал Шарк, заводя "Камаро".

Счастливая пара бок о бок поехала навстречу закату.

Стоук, все еще улыбаясь, зашагал по дорожке ко входу в Casa Che Canta, обнял жену и нырнул в прохладу выложенного плиткой внутреннего коридора.

"Ты должна полюбить этого маленького чувака", - сказал он своей жене.

"Нет, ты должен надеяться, что он поможет тебе найти маленького сына Алекса Хоука, Стокли Джонса-младшего. Это то, что ты должен сделать ".

"Wait. Ты имеешь в виду, что у меня будет своя комната?" Шарки Гонзалес - сказал Гонзалес на следующее утро, когда они садились в широкофюзеляжный самолет Swiss Air. Это был первый трансатлантический перелет "Шаркмена", и он совершался первым классом, не меньше. "Сток Сити" повезло, ему достались последние два свободных места.

"Это верно, братец", - сказал Стоук, улыбаясь. "И ты видишь это сиденье?"

"Да".

"Превращается в кровать".

"Нет".

"Добрый вечер, джентльмены", - сказала стюардесса. "Могу ли я чем-нибудь помочь? Шампанское?"

Шарки взял бокал шампанского с подноса и опрокинул его обратно. Затем взял еще один. Стоук улыбнулся симпатичной девушке в светло-голубой униформе.

"Он не верит мне, что сиденье превращается в кровать".

Она улыбнулась Шарки: "О, но это имеет значение, мистер Гонсалес-Гонсалес. Смотреть. Я тебе покажу".

Она нажала все нужные кнопки, и у Шарки отвисла челюсть, когда сиденье раскрылось само по себе, как швейцарский армейский нож.

"Трахни меня, амиго!" возбужденная Акула закричала слишком громко для ограниченного пространства. "Это кровать!"

Из первого класса был выкачан весь воздух. Каменная тишина. Маленький однорукий кубинский рыбак в желтой кепке и фиолетовой спортивной куртке осознал, что все богатые люди смотрят на него в различных состояниях полуошока.

"Скажи милым людям, что тебе жаль, Шарки", - сказал Стоук, улыбаясь всем пассажирам. "Эти люди не привыкли к такой ненормативной лексике".

"Чертовски верно, мне жаль! Мне так чертовски жаль, что это невероятно! Ладно. Мне жаль."

"Сядь, наживка, сядь, заткнись и пей свое шампанское".

"Спасибо, Стоук. Здесь действительно мило, чувак. Первый класс! Как во дворце. . . "

"Всегда пожалуйста. Эй, ты привел с собой Анжелику? Она в твоей ручной клади?"

"Кто?"

"Анжелика. Твоя новая взрывная подружка".

"О, нет, нет, чувак. Я не приводил ее", - сказал Шарк, его голос был яростным шепотом.

"Почему, черт возьми, нет?"

Шарки прошептал на ухо Стоку. "Потому что мне пришлось бы выкачать из нее воздух, чтобы провести ее через охрану! И, если бы я сдул ее, я бы не знал, как ее рефлатировать, вот почему. К тому же, у нее течет левая нога. Она вроде как насвистывает всю ночь. Я заклеил это пластырем и прошлой ночью попытался снова взорвать ее, и я ... И я ... Ах, черт. Я буду честен. Я уже скучаю по этой женщине, амиго ".

"Настоящая любовь, - сказал Стоук, - это замечательная вещь".

И двое друзей отправились в солнечную Швейцарию.

Глава семнадцатая

Санкт-Мориц

AПолуночно-синий "Гольфстрим VII" Лекса Хоука скользил по широкой долине, паря над заснеженными полями и белыми горными вершинами, городками с крышами и шпилями, похожими на открытки, и витринами с цветочными ящиками, которые следующим летом будут ломиться от красной герани. Хоук наблюдал, как она приземлилась и вырулила на смотровую площадку, где он ждал прибытия Эмброуза Конгрива. Его лучший друг с раннего детства.

Главный инспектор Эмброуз Конгрив из Скотленд-Ярда был всемирно известным криминалистом, человеком с гигантским мозгом, которого пресса обычно называла британским демоном массовой дедукции. Хоук считал, что он был почти сверхъестественно изобретательным детективом, человеком, вся жизнь которого вращалась вокруг того, чтобы найти великую тайну, а затем использовать свой острый как бритва интеллект, чтобы подчинить эту тайну своей воле. Вдвоем они раскрыли несколько самых сложных дел за последнее десятилетие. И остановил даже самых смертоносных evil dead на своем пути.

Теперь кто-то забрал его мальчика. Это был худший из возможных кошмаров, единственное, что не давало ему спать по ночам, придумывая новые способы защитить своего сына. И он потерпел неудачу. Но, по крайней мере, у него теперь была надежда. Теперь, если, как он молился, Алексей все еще был жив, у Хоука был шанс помешать своим похитителям - кем бы они ни были, какими бы могущественными они ни были, и где бы на божьей земле он ни мог их найти.

Потому что теперь у Хоука было абсолютное оружие в борьбе, чтобы помочь вернуть Алексея. Он был в процессе создания, возможно, лучшей команды по освобождению заложников во всей Европе. В нее входили Хоук, Конгрив и Стокли Джонс-младший. Три несгибаемых воина, которые объединились, чтобы противостоять худшему, что мог предложить мир. И они все еще стояли, все еще готовые сражаться за слабых и беспомощных, где бы они ни находились.

Это была команда, которая однажды штурмовала замок Балморал, летнюю резиденцию Ее Величества королевы и всей Королевской семьи. Вся Британия была прикована к телевизору, пока разворачивалась история. Аль-Каида держала королеву и ее семью в подвале, угрожая казнить их одного за другим, пока их требования не будут выполнены. Их жизни висели на волоске, пока не прибыла помощь, только им троим. Хоук, Конгрив и Джонс на этот раз спасли королеву, а не бога.

И теперь ставки, по крайней мере для Хоука, были еще выше. Жизнь единственного ребенка Хоука была в опасности.

Когда его самолет приблизился, он почувствовал, как тяжесть начала спадать с его плеч. Теперь, когда ему удалось ухватиться за тонкие обрывки надежды, Хоук почувствовал, что, возможно, снова сможет дышать. Облака страха и сомнений, которые затемняли его разум и сердце с момента аварии, начали рассеиваться.

Если он хочет найти своего сына и доставить его в безопасное место, ему понадобится вернуть его разум, ясный и сильный. Ему нужно было бы отточить свои врожденные инстинкты воина.

Однако теперь он был уверен в одной вещи. Хоук, Конгрив и Джонс, помоги им бог, теперь организовали бы операцию по освобождению заложников, как никто другой, чтобы благополучно вернуть своего мальчика домой.

Hавке был на летном поле, ожидая внизу трапа самолета.Ветер и ледяной дождь хлестали по его темно-синему бушлату. Вид его сверкающего темно-синего самолета, величественно скользящего к остановке, никогда не переставал волновать его. Хоук, бывший пилот истребителя королевского флота, разговаривал по телефону со своим капитаном Артемисом Купером, когда самолет выруливал на остановку, обсуждая некоторые недавние проблемы с системами авионики самолета.

Хоук надеялся, что любой необходимый ремонт не задержит быструю смену курса его пилота и не продержит самолет на земле ни на мгновение дольше, чем это было необходимо.

Наконец он сказал своему шеф-пилоту: "Держи меня в курсе, Артемис. Что бы ни требовало исправления, исправьте это. И будьте в режиме ожидания с полным баком. Когда мне нужно будет уйти, это будет прямо сейчас. Между нами все ясно?"

"Вас понял, сэр. О, подождите, сэр. Старший инспектор скоро выйдет ... вместе с другим нашим пассажиром ".

"Другой пассажир, Артемис? Какой другой пассажир?"

"Это дама, сэр. Могу добавить, что очень симпатичная".

"Леди? Он ничего не говорил мне о том, что кто-то еще придет. Это из-за его жены? Подожди, вот он уже в дверях ".

Старший инспектор Эмброуз Конгрив, который был крестным отцом его сына, вышел в холодную, ветреную погоду. Увидев Хоука внизу, он приветственно поднял свой печально известный черный зонт.

Это была знаменитая игрушка Бролли Хоук по прозвищу Мэри Поппинс, хитроумное приспособление из стальной сетки, которое при расширении становилось полностью пуленепробиваемым. Это было разработано каким-то гениальным трюкачом из Скотленд-Ярда. Мэри Поппинс однажды спасла Конгриву жизнь во время "Дела леди-дракона", сомнительного инцидента с участием воронов-убийц. Но это история для другого раза.

"Привет! Привет!" Конгрив прокричал, перекрывая шум ветра. "Сейчас буду на месте ... Подожди секунду", - крикнул он вниз Хоку, останавливаясь, чтобы оглянуться внутрь самолета, какбудто он забыл что-то или кого-то.

Мгновение спустя Хоук испытал совершенно неожиданный шок.

Сигрид.

Сигрид Киссл. Какого черта она здесь делала?

Высокая пепельно-белокурая красавица-швейцарка, лет под тридцать, одетая в соболиную шапку в полный рост, стояла там под зонтиком с Эмброузом, улыбалась ему сверху вниз и махала рукой, когда стюардессы в униформе Hawke передавали их ручной багаж.

Fräulein Sigrid Kissl. Из всех людей.

Хоук познакомился с бывшим банкиром Credit Suisse в Цюрихе пару лет назад. Они с Конгривом расследовали дело, связанное с китайцами или русскими, и некоторое количество золота таинственным образом пропало из обширных швейцарских резервов королевы Англии. Хоук заручился поддержкой старшего банкира Credit Suisse Сигрид Киссл, чтобы она помогла ему выследить воров.

Которые оказались одновременно китайцами и русскими.

В конце концов, Сигрид помогла Конгриву раскрыть это было очень сложное дело. Она также помогла установить имена российских преступников и уговорила Конгрива взять ее в качестве своего личного помощника. Он даже пригласил ее поселиться в коттедже садовника в Бриксден-Хаусе, его загородном доме в Котсуолдсе.

Она также разбила сердце Хоука.

У этих двоих завязались романтические отношения в то первое Рождество в Швейцарии. Прошло уже два года. В начале пути, когда она свыклась с идеей жить в английской сельской местности, превращая маленький коттедж на обширной холмистой местности в свой дом, она и Хоук были неразлучны.

И она провела бесчисленное количество выходных и ночевок в Хоуксмуре, фамильном поместье Хоук, примерно в пятнадцати милях от Конгривов. В те счастливые месяцы Алексей сблизился с красивой женщиной. Эти трое стали, по крайней мере, по мнению Хоука, чем-то вроде семьи.

Они вместе путешествовали по миру, проводили праздничные выходные на Сэнди Лейн на Барбадосе, а затем, в один весенний уик-энд на Капри, откуда ни возьмись пришло слезливое признание: "Дорогая, я люблю тебя, но я просто не могу так больше. Это невозможно. Мне так жаль."

Извиняешься?

И на этом все закончилось. Она ушла от него. Она отказывалась видеть его или говорить с ним, и долгих солнечных выходных, которые она проводила в Хоксмуре с ним и его сыном, внезапно больше не было.

То, что никогда не было никакого объяснения - чего-то, чего угодно, что он мог бы предложить своему сыну, чтобы утешить его, - было по сей день источником глубокого гнева.

Она спустилась по лестнице первой, воротник ее мехового пальто был поднят от холодного дождя, ее глаза не отрывались от его. Когда она приблизилась ко дну, он протянул руку и выдавил короткую улыбку. Он не мог не заметить, что на ней был золотисто-голубой шарф от Hermès, который он купил ей во время их последней поездки в Париж.

Она улыбнулась в ответ. "Теперь, не смей сердиться на Эмброуза, дорогой. Это все моя вина. Это было сделано в последнюю минуту. Я уговорила его позволить мне составить компанию только этим утром за завтраком. Мне так жаль Алексея, Алекс, так ужасно, ужасно жаль ... И я почувствовала, что если бы я могла тебе чем-то помочь, ты позволил бы мне остаться ".

Она провела рукой в перчатке по своим слезящимся глазам. Он прочел в них, что она искренне сожалеет не только об исчезновении его сына, но, возможно, и о том, как отвратительно она с ним обошлась.

"Спасибо тебе за это".

"Да ладно тебе, Алекс. Обними меня, черт возьми, и скажи, что ты рад меня видеть. Я твоя старая знакомая, здесь, чтобы помочь, ты знаешь ".

Он обнял ее. Как он мог не, вдыхая смехотворно опьяняющий аромат, исходящий от ее щедрого декольте. Она была, несмотря на его различные проблемы с ней, самой эффектной женщиной, которую он когда-либо допускал под тщательно охраняемую защиту своего одинокого сердца.

"Спасибо, что пришла, Сигрид", - сказал он, обдумывая ситуацию в уме. Если самый хитрый детектив современной эпохи Скотленд-Ярда думала, что она может помочь, возможно, она могла бы помочь.

"Я глубоко ценю твое предложение, Сигрид. Я принимаю."

"Я знал, что ты посмотришь на вещи по-моему, старина", - сказал Эмброуз, положив руку ему на плечо. "Я думаю, вам с Сигрид пора зарыть топор войны между вами раз и навсегда".

Он повернулся, чтобы обнять своего старого друга.

"Боже, рад вас видеть, констебль", - сказал он. "Я не могу передать вам, как много это значит для меня".

"Алекс, мой дорогой, дорогой мальчик, не будь смешным! Скажи мне, как ты держишься?" Сказал Эмброуз, хорошенько сжимая его.

"Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, я полагаю. До сих пор не было ни слова, ни записки с требованием выкупа или ... Я даже не знаю, жив ли он! "

"Я знаю, ты не можешь не беспокоиться день и ночь, Алекс. Но я хочу, чтобы вы знали, что мисс Киссл и я уже вцепились в это дело о похищении, как собаки в кость. Я ни капли не сомневаюсь в счастливом конце. Я надеюсь, ты не сердишься на меня из-за Сигрид. Но, по правде говоря, она была бесценна для меня ... И я просто почувствовал, что на данном этапе нам нужна вся помощь, которую мы могли получить ".

"Друзья?" Сказал Хоук, улыбаясь Сигрид.

"Друзья". Она улыбнулась в ответ.

"Хорошо", - сказал Хоук. "Мы все стоим здесь, как часовые в доме Бака, замерзая до смерти. Давайте отвезем вас двоих в отель, чтобы вы могли -"

"У нас нет времени, Алекс", - сказал Конгрив. "Через двадцать минут у нас встреча в центре воздушно-спасательных операций с твоим новым другом Уолдо Пфеффером, швейцарским начальником службы воздушного спасения, из-за которого тебя бросили в тюрьму".

"Прелестно", - сказал Хоук. "Я с нетерпением жду возможности увидеть его лицо, когда я снова войду в его дверь. Посмотри, как заживает челюсть".

Глава восемнадцатая

Цюрих

Uсержант Джо был очень занятым мальчиком.

Он нашел свой блестящий новый Mercedes 450 GLC прямо там, где он его припарковал, под слоем свежего снега в фут на Торстенштрассе, примерно в квартале от "Шехерезады", цюрихского ресторана, где он только что обедал с Генрихом Розенштилем, швейцарским банкиром - швейцарским банкиром Путина, если быть более точным. Застегнут так туго, что может лопнуть в любую минуту, подумал Джо, смахивая снег с лобового стекла и размышляя о швейцарском менталитете. Никакого чувства юмора у этих парней. Пшик, нада.

Но если бы вы были миллиардером-отшельником, как нынешний полумертвый президент России, вы бы не искали какого-то приятеля Джоуи, верно? Застегнутый на все пуговицы был плюсом для этих финансовых типов.

Герр Генрих Розенштиль был очень, очень сдержан. Джо имел с ним дело раньше, еще в те салатные дни, когда был ставленником Путина в Кремле. Тогда Хайни был просто еще одним из бесчисленных серых людей, с которыми он имел дело в Швейцарии, не более чем прославленным дельцом, перевозившим огромные суммы денег, золота и предметов искусства по всей планете для Владимира Путина. Джо, посредник, работал напрямую с этим парнем. Он совершил бесчисленное количество поездок в Цюрих, чтобы убедиться, что там не было никаких недоразумений или проебов любого рода.

Джо однажды повел Хейни в свой любимый бар, попробуй его немного раскрепостить. Джо заказал два мартини "кетель", неразбавленных. Хейни заказывал третью порцию, пока Джо доедал свою первую. "Я не знал, что ты любишь выпить, Хейни".

"Только в особых случаях", - сказал Хейни, завершая свой третий просмотр.

"Например, что?" - Спросил Джо.

"Только когда я один или с кем-то".

Кот был на самом деле забавным! Кто знал?

Хайни, в основном благодаря своим связям в России, теперь был большой шишкой в Banque Pictet. Но, к счастью для Джо, Розенштиль все еще знал, с какой стороны намазывать хлеб маслом. Он знал, что Джо и покойный президент были близки, как воры, как в этот раз. Знал, что лучше не задавать Джо никаких вопросов или копаться в каких-либо областях, которые лучше оставить без проверки.

Такие вопросы, как, какого черта, Джо Сталинград, человек, которому, как известно, запретили въезд в Кремль, теперь имел доступ ко всем счетам покойного президента? Да, это было грандиозно, но Хейни был достаточно умен, чтобы держать эти тревожные мысли при себе.

Итак, когда Джо предоставил рабочие номера счетов, правильные коды доступа и сводки транзакций, а также сказал, что ему нужны сто пятьдесят миллионов наличными и золотые слитки, готовые к отправке в пока неуказанное место в пока еще не определенную дату, это было "Без проблем, сэр".

Джо усердствовал в этом от имени Путина уже несколько недель. Работаем над сложной инфраструктурой, фундаментом того, что однажды станет военной цитаделью Владимира Путина в изгнании. Секретность все усложняла в геометрической прогрессии, но Джо был никем, если не тем, кто привык хранить секреты.

Почему под эгидой Джо исчезли целые китайские поселенческие поселения глубоко в сибирских пограничных лесах. Послать сигнал всем жителям северного Китая, что пересечение российской границы с целью кражи российской древесины было очень плохой идеей. И украинские эскадрильи истребителей исчезли с радаров, чтобы их больше никогда не видели. В "Крымский треугольник", как они с Путиным обычно шутили после того, как провернули очередное быстрое дело в мире.

Сам Джоуи в этот самый момент находился на вершине очень большого секрета. Сегодня был день, когда он, наконец, получит аудиенцию у самого доктора Герхардта Штайнхаузера, печально известного Колдуна. Он действительно собирался увидеть этот невероятный "дом в горах", от которого босс был в таком восторге. Получить доступ, как сказал Джо босс, было немного сомнительно. "Внутри горы есть два входа в комплекс", - сказал ему Путин. "Построен швейцарскими инженерами, тайно работавшими на нацистов ближе к концу Второй мировой войны. Один из входов находится рядом со дном Цюрихского озера. В сотне ярдов от берега и примерно в пятидесяти футах под поверхностью. Вторая - гигантская потайная дверь на высоте пятнадцати тысяч футов, замаскированная валунами из искусственного гранита."

Если вы не были готовы взобраться на нечто под названием Стена Убийства, зеркально гладкую поверхность на высоте пятнадцати тысяч футов, вашим единственным вариантом был скрытый подводный вход под поверхностью Цюрихского озера. Тот, который Хоук считал закрытым, по-видимому, таковым не был.

Транспортировка через озеро к воздушному шлюзу осуществлялась на двухместной подлодке с западной стороны озера на восточную. Путин предоставил номер телефона Хорста Беккера, человека из Цюриха, который работал заместителем жокея в the Sorcerer. И он дал Джо кодовую фразу: "Я друг Йоханна", на что Хорст ответил бы: "Какие собаки нравятся Йохан?" Правильный ответ от Джо был "Иоганн не любит собак".

Он забрался в свою новую машину, сделал большой глоток этого восхитительно бодрящего запаха новой машины, пристегнул ремень безопасности и завел двигатель. Получившийся врум-врум не совсем соответствовал стандартам врум Ветте, но какого черта. Он ведь больше не жил в дерьмовой однокомнатной квартире на Мелроуз-авеню в Лос-Анджелесе, не так ли?

Нет. Теперь он вернулся в Большое шоу, в этом нет сомнений. И если бы он правильно разыграл свои карты, он был бы миллиардером, когда все это закончилось.

Hорст сказал ему, что встреча произойдет на пирсе в крошечной деревне Рига, примерно в часе езды на север вдоль озера. Встретимся с ним в полночь, если быть точным. Итак, Джо поздно поужинал в столовой отеля в Бор-о-Лак и в половине одиннадцатого вызвал "Мерседес". Дороги были очень обледенелыми, и после нескольких заносов в поворотах на слишком большой скорости он сильно сбавил скорость. Он не хотел преждевременно оказаться в ледяном озере.

Он был в восторге от поездки через озеро на двухместной подлодке. Для него это тоже было бы не первое родео. У Путина была подводная лодка, и он не раз уничтожал Джо, когда тот был на борту президентской яхты "Царь".Его любимое занятие? Два года назад. Время у берегов Франции, когда он и президент обнаружили затонувшее нацистское грузовое судно, массивную штуковину, вертикально лежащую на дне. Путин взял его с собой в поездку не просто так. Устроить демонстрацию своего нового секретного взрывчатого вещества Фейервассер.

"Мне это нравится", - сказал Джо. "Я этим занимаюсь. Бум!"

Hон увидел указатель на Ригу и съехал с шоссе. Маленький городок с открытки на берегу озера был темным и пустынным. Бледная луна висела высоко над освещенным церковным шпилем в темноте над горами. Он взглянул на часы на приборной панели: 11:46 вечера. Он пришел немного раньше, но это было нормально. Когда вы занимаетесь каким-либо делом в полночный час, всегда разумно приходить немного пораньше.

Он вылез из "мерседеса", запер его и прошел до конца пирса, где горел тусклый красный свет. Было ниже нуля, но у него была его основная медвежья шуба и соболиная шапка, подаренная Путиным, и этого было достаточно. Там была скамейка. Он сел ждать, закурил сигарету и подумал о том, какой драматичной могла бы быть жизнь, если бы у тебя был к ней аппетит.

И, действительно, он знал немногих мужчин, более голодных, чем он.

Его жажда жизни была ненасытной.

Глава девятнадцатая

Цюрих

"Wну и ну", - сказал Хоук, уставившись на отвратительного начальника службы спасения. "Если это не великий Уолдо Пфеффер!"

"Ах, доброе утро, старший инспектор, мисс Киссл, и э-э ... и да, вы тоже, коммандер Хоук", - сказал начальник штаба швейцарской службы воздушного спасения, как только все они уселись. У него были очевидные проблемы с тем, чтобы имя Хоука соответствовало его ушибленной и сломанной челюсти и резиновым красным губам. За его попыткой улыбнуться скрывалось явно властное поведение. Он был олицетворением "германо-швейцарского чиновника со склонностью к шнапсу".

"Что я могу сделать для тебя этим утром?" спросил он, не встречаясь взглядом с Хоуком и обращаясь только к Конгриву. "Я так понимаю, у вас есть какие-то вопросы?"

Хоук скрестил свои длинные ноги, улыбнулся и сказал: "Да, у меня есть вопрос. Как твоя челюсть, Уолдо?"

Конгрив, никогда не упускающий случая, вмешался: "Мы глубоко ценим, что вы нашли время в своем плотном графике, шеф. Мы не задержимся надолго ".

"Хорошо, хорошо, я занятой человек", - сказал шеф, свирепо глядя на Хоука, когда тот рефлекторно потер больную челюсть. Двое мужчин уставились друг на друга, пока Сигрид милосердно не прервала неловкое молчание.

"Доброе утро, шеф. Я констебль полиции Сигрид Киссл, Скотленд-Ярд. Я работаю на старшего инспектора Конгрива. Мы здесь по официальному делу, проводим уголовное расследование Интерпола, сотрудничать с которым вас обязывает международное право. Я говорю о недавнем исчезновении семилетнего сына коммандера Хоука, Алексея Хоука. Я ясно выражаюсь?"

"Ах, да, " сказал Пфеффер, " несчастная история с гондолой".

"Неудачный, ты сказал?" Сказал Хоук, его ледяные голубые глаза стреляли раскаленными добела стрелами гнева в мужчину. В книгах не было ничего, что говорило бы о том, что он не мог сломать челюсть этому ублюдку дважды.

"Ах, я хотел сказать трагический, коммандер. Да, трагично. Но все равно, я не уверен, чем я могу тебе помочь ".

"Я рассказал тебе все это прошлой ночью. Позвольте мне освежить вашу память. Мой сын был на той гондоле. Как и я. Это было намного больше, чем трагедия, это был кошмар боли и страданий для детей. Не говоря уже об агонии тех из нас, родителей на борту. Мы волновались и молились за жизни и безопасность наших детей в течение нескольких часов. Я, как это бывает, все еще беспокоюсь и все еще молюсь. И я не уйду отсюда, пока не получу ответы на некоторые вопросы. Понимаем ли мы друг друга? Verstehen-sie? Фирменный пирог?"

Мужчина уставился на Хоука, но не смог продолжить диалог.

Хоук сказал: "Хорошо. Мой сын сидел рядом с офицером королевской охраны Скотленд-Ярда на протяжении всего испытания. Мы все были очевидцами вашего спасательного вертолета. Мы видели, как он прибыл и выгрузил детей. А позже за взрослыми прилетели два других вертолета. Кстати, были смертельные случаи. Двадцать пять маленьких мальчиков и девочек были погружены на борт вашего вертолета. Но только двадцать четыре человека были высажены на крыше той больницы. Посчитайте сами. Мой сын поднялся на борт, но он не высадился на крыше той больницы!"

"Невозможно".

"Но это правда!" Сказала Сигрид, наклоняясь вперед. "Его светлость немедленно отправился в больницу, чтобы найти своего сына. Его там не было. И не было абсолютно никаких записей о том, что он был госпитализирован ".

Пфеффер сказал: "Я уверен, что вы говорите правду, какой вы ее знаете, констебль Киссл. Но я сам не могу предложить никакого рационального объяснения. В этом нет никакого смысла. Вообще никаких."

"Нет, это не так. Но тебе нужно смириться с этим, и смириться с этим сейчас ", - сказала Сигрид, и в ее предложениях прозвучала сталь.

"Что ты предлагаешь мне делать?" - раздраженно сказал румяный толстяк.

"Коммандер Хоук", - сказала Сигрид, - "желает поговорить с пилотом первого вертолета на месте происшествия. Вот почему он пришел к тебе в первый раз. По словам его светлости, вы были в состоянии алкогольного опьянения и совершенно бесполезны. Вот почему старший инспектор Конгрив и я организовали это интервью. Лорд Хоук все еще желает поговорить с пилотом."

Конгрив встал и начал расхаживать взад-вперед у окон, сцепив руки за спиной. "Тогда я хотел бы сообщить вам, - сказал он, - что лорд Хоук находится здесь, в Швейцарии, в качестве официального представителя короны. И вы, сэр, даете показания, касающиеся международного преступления жизненно важной важности. Поразмышляйте над этой мыслью, шеф."

Он не задержался надолго. "Тогда я повторю то, что сказал той ночью. Мы не осуществили это спасение. Мы получили предупреждение, немедленно запустили вертолет. В пути нашему пилоту было приказано остановиться. Спасатели, которые уже были на месте, уведомили его, что спасательный вертолет находится в непосредственной близости и в пути. Моему пилоту отмахнулись и вернули на базу. Это все, что я могу тебе сказать ".

"Я видел эту чертову штуку собственными глазами!" Сказал Хоук, его взвинченный характер вспыхнул. "Это был AW169. Это был швейцарский спасательный вертолет Rega. Это был один из твоих, будь ты проклят!"

"И откуда ты это знаешь?" Пфеффер выстрелил в ответ.

"Я видел это! Он был красно-белым по всей длине фюзеляжа. Красный крест и номер на фланге, швейцарская эмблема воздушно-спасательной службы, ради бога!"

"Итак, коммандер, вы бы узнали это, если бы увидели?"

"Я, безусловно, сделал бы это".

"Ну, больше ничего не остается, не так ли? Тогда, может, пойдем в ангар? Так получилось, что весь наш флот в данный момент находится на земле. В основном из-за планового технического обслуживания и плохой погоды. Мы решим этот вопрос здесь и сейчас ".

"Вы очень добры, шеф", - сказала Сигрид, ее короткая кожаная юбка задралась на бедрах, когда она поднялась, одарив мужчину ослепительной улыбкой, когда она поднялась на ноги. "Показывайте дорогу, сэр".

"Нет, нет. После вас, констебль Киссл, " сказал он, краснея и слегка кланяясь в пояс.

Он действительно думал, что она флиртовала с ним, бедняга.

Tздесь было около двадцати одинаковых красно-белых вертолетов, припаркованных в три ряда внутри похожего на пещеру ангара. Все с большим красным крестом на боках. Это место было настоящим ульем активности. Многие вертолеты проходили механические проверки и ремонт.

"Давайте разделимся - так быстрее", - сказал Конгрив.

Пфеффер сказал: "Да, хорошая идея, старший инспектор. Тогда я оставлю тебя наедине с этим? Я не вижу, чем я могу быть полезен в дальнейшем ".

"Да. Вы можете возвращаться в свой офис. Но я должен настаивать, чтобы вы не покидали базу, пока я не поговорю с вами после нашего обыска в ангаре. Ты понимаешь?"

"Отлично. Старший инспектор, фрейлейн Киссл."

Он повернулся и ушел, не попрощавшись, как заметил Эмброуз, с Алексом Хоуком.

"Алекс, постарайся не позволить этой маленькой жабе забраться тебе под кожу. Он просто не стоит таких усилий ".

"Если бы ты имел хоть малейшее представление о том, как мерзко он вел себя с отчаявшимся отцом в ту ночь, ты бы понял".

"Хм. Скажи мне, какой номер был на борту вертолета, который подобрал Алексея?"

"Четыре".

"Поехали! Давай встретимся здесь, у двери, через, сколько, пятнадцать минут?"

"Да", - сказал Хоук.

Они разошлись в разные стороны, Хоук решил осмотреть самолет в дальней левой части ангара. На первой, которую он увидел, был большой красный номер, но это была девятка, а не четверка. Он продолжал шагать вдоль линии. Десять минут спустя он вернулся к двери, присоединившись к Эмброузу и Сигрид.

"На моей линии нет четвертого номера", - сказал Эмброуз. "Сигрид?"

"Прости. Нет четвертого номера, Алекс?"

"Ни мой. Какого дьявола?" Сказал Хоук. "Я думаю, мне нужно еще пару слов с моим хорошим другом Уолдо".

Глава двадцатая

Tнастроение в офисе Уолдо Пфеффера было определенно мрачным. Хоук был на ногах, сцепив руки за спиной, глядя в окно на ангар на дальней стороне поля. Он закурил еще одну сигарету и заговорил, не оборачиваясь на Пфеффера, который сидел за своим столом, его обычно розовое лицо теперь стало ярко-красным. Хоук был в том состоянии, когда он буквально не мог выносить вида маленького толстяка.

"Тебе не хватает одного вертолета, Уолдо", - сказал коммандер Хоук.

"Не будь смешным".

"Там есть номер три. Здесь номер пять ", - сказал Конгрив. "Как вы объясните отсутствие номера четыре?"

"Я не понимаю, о чем ты говоришь".

Хоук развернулся и рявкнул: "Позволь мне задать тебе этот вопрос по-другому. Где, черт возьми, вертолет номер четыре? Его нет в том ангаре с другими девятнадцатью вертолетами! Просто скажи мне это, черт возьми. Где это?"

"Я сказал вам, или пытался сказать вам это прошлой ночью, коммандер. Но позволь мне сказать это еще раз. Номер четыре отключен. В данный момент не обслуживается. И точка".

"Так что, черт возьми, я увидел на вершине той горы? Я видел это, как и множество других людей. У меня есть видео, Уолдо, на моем мобильном телефоне! Застрелен лыжниками на склоне горы! Хочешь посмотреть?"

"Нет, нет. Я верю тебе".

"Тогда ответь на мой вопрос!"

"Я не могу это объяснить".

Хоук сердито покачал головой и замолчал.

Следующим был голос Сигрид. Он услышал, как она сказала своим самым вкрадчивым тоном: "Шеф, я сижу здесь, ломая голову над вашим ответом. В частности, слово офлайн. Что именно это значит? Для такого непрофессионала, как я ".

Петух надулся. "Посмотри сюда. У меня заканчивается терпение с вами, люди, и -"

А потом снова появился Конгрив. "Дайте мне знать, когда ваше терпение полностью иссякнет, шеф Пфеффер. Это тот самый момент, когда я арестую вас за препятствование правосудию и уголовному расследованию Интерпола, а также за неподчинение прямому приказу офицера правительства Ее Величества. Это были бы я и лорд Хоук вон там ".

"Лорд Хоук, это сейчас?" Уолдо фыркнул.

Хоук холодно посмотрел на него и сказал: "Вы узнаете, когда мое терпение иссякнет, шеф Пфеффер. Ты узнаешь, потому что это будет момент, когда я засуну руку в твое окровавленное горло и вырву твое все еще бьющееся сердце из груди ".

"Мальчик, мальчики, прекратите это", - сказала Сигрид, искренне обеспокоенная возможностью насилия. "Шеф, ты можешь положить всему этому конец. Просто расскажите нам, что на вашем языке означает "офлайн"."

Пфеффер сидел за своим столом, буквально дрожа и обильно потея. Немногие мужчины не были бы. Хоук был созданием, излучающим насилие. И шеф мог сам убедиться, что он имел в виду каждое слово этой угрозы.

"Ладно, ладно. Я тебе скажу. Но я должен предупредить вас, что я нарушаю строгий кодекс молчания, наложенный на нас полицией в этом вопросе, пока он не будет ... решен. Речь идет о национальной безопасности Швейцарии ". Он сделал паузу и вытер лицо мокрым носовым платком.

"Какая разница?" Конгрив сказал. "Я хочу правду".

"Вертолет номер четыре исчез".

"Исчез? Что вы имеете в виду, исчезли?" Конгрив сказал.

"Никто не знает, где это".

"Что? О чем ты говоришь?" Сказал Хоук, пораженный новостями и их последствиями в исчезновении его сына. Он видел этот чертов вертолет собственными глазами, менее двадцати четырех часов назад!

"Это было украдено".

"Когда? После спасения?"

"Нет. Около шести недель назад."

"Кем?" - спросил я. Конгрив сказал.

"Мы понятия не имеем. Самолет был поврежден во время спасения альпиниста, попавшего в ловушку недалеко от вершины Эйгер. В условиях сильного шторма. Самолет был признан непригодным для полетов и был заземлен для ремонта. В какой-то момент ночью после возвращения сюда, на базу, грузовик, перевозивший двух мужчин, проник через ворота безопасности и убил трех военных полицейских, которые пытались их остановить. У людей не было возможности даже поднять тревогу. Пять минут спустя вертолет был в воздухе и летел курсом строго на юг, в сторону Италии. Этого больше никто не видел ".

"Верно", - сказал Хоук. "Пока я не увидел это вчера утром".

Сигрид и Конгрив уставились друг на друга. Это было оно. Это был именно тот перерыв, на который они надеялись.

Дверь в расследование только что приоткрылась.

Амброуз сказал: "И чем было оправдано это отключение национальной безопасности?"

"В некоторых кругах считалось, что террористы ИГИЛ украли вертолет и планировали использовать его в какой-то воздушной атаке на швейцарский парламент. Нанося удар в сердце Европы . , , правительство наложило затемнение на историю, пока они пытались найти вертолет и иранцев. Они никогда этого не делали ".

"Ах, я понимаю. Что ж, это самое интересное ", - сказал Конгрив.

Эмброуз поднялся на ноги, как и Сигрид. Он сказал: "Спасибо за вашу откровенность, шеф Пфеффер. Знаешь, ты мог бы избавить всех нас от множества неприятностей, обратив внимание на то, что коммандер Хоук впервые сказала тебе той ночью. Узнав, что он был офицером британской разведки, расследующим крупное международное преступление, мы имели полное право знать правду об угоне вертолета ".

"Я бы сказал ему! Но мы не принимали участия в том спасении! Если бы он потрудился сообщить мне номер на фюзеляже и ...

Хоук был уже на полпути к двери. "Я назвал тебе чертову цифру, ты, маленький засранец. Четверо. Я говорил это не один раз. Но Великий Уолдо Пфеффер был слишком пьян, чтобы даже понять, о чем, черт возьми, я говорил ".

И они ушли.

Когда они вернулись во дворец Бадрутта, на стойке консьержа было сообщение для мистера Алекса Хоука от мистера Стокли Джонса-младшего.

Это гласило:

Мы здесь, в отеле, босс. Боевая комната на верхнем этаже запущена. Надеюсь, ты не возражаешь, но мы начали без тебя. Мне позвонил мой приятель Гарри Брок из ЦРУ, Майами. ЦРУ сообщает, что альпинисты в Италии нашли то, что выглядит как обломки небольшого самолета в горном регионе на севере Италии. Может быть, это наш пропавший вертолет? Кто знает? ЦРУ держит сайт в безопасности, пока мы не приедем туда для расследования. С любовью, Стоук. О, и еще кое-что. Гарри говорит, что Путин, возможно, не мертв. PS: надеюсь, вам нравится холодная пицца.

Глава двадцать первая

"Tрасскажи мне еще немного о Гарри Броке", - обратился Хоук к Стокли Джонсу-младшему. - "Начни с места крушения". Лобби-бар, которым они пользовались, был закрыт, и Хоук попросил своего друга спуститься вниз для разговора один на один. Они сидели бок о бок в затемненном баре, разговаривая едва громче шепота.

Вспыхнула спичка, когда Хоук прикурил очередную сигарету и спросил: "Так что у него есть?"

Стоук повернулся к нему и сказал: "Хорошо, но прежде всего, позволь сообщить тебе хорошие новости. Согласно разведданным Гарри, ваш хороший друг в ЦРУ, директор Брик Келли, занимается всем этим делом."

Брик Келли был одним из ближайших друзей Алекса Хоука, и они вдвоем работали вместе над многими сложными операциями с совместным участием США и Великобритании. Однако их первая встреча не предвещала ничего хорошего для их совместного будущего.

Коммандер Хоук, который до прихода в МИ-6 был первоклассным пилотом-истребителем Королевского флота, был сбит с ног, взят в плен и отправлен лягушачьим маршем через безжалостную жару иракской пустыни в тюрьму, настолько мрачную и жестокую, что не поддается описанию. Там содержался американец, молодой полковник морской пехоты США по имени Брик Келли.

Он взял свое имя из-за цвета своих волос, красновато-золотистого, напоминавшего цвет Томаса Джефферсона. Брик был высоким и долговязым, идеальным джентльменом из Вирджинии, и у них с Алексом завязалась дружба, которая будет длиться вечно. Но Хоук, лежа в своей камере ночь за ночью, был обеспокоен. Келли была там слишком долгое время. Он был измучен голодом, обезвожен и стал жертвой бесчисленных избиений и кое-чего похуже. Однажды ночью ему удалось одолеть своих охранников, сбежать из камеры и вырвать Келли у своих мучителей. Они выбежали в ночную пустыню и никогда не останавливались.

"Ты говоришь, Брик занимается этим делом. В каком случае?" - Спросил Хоук у Стоука.

"Похищение Алексея".

"Серьезно? Брик внутри? Кто ввел его в курс дела?"

"Твой приятель Брок".

"Гарри? Серьезно? Не знал, что в нем есть это, да благословит его Бог ".

"Да. Он убедился, что все руководители отделений ЦРУ в Европе теперь знают об исчезновении Алексея в Рождество. Поделился с ними всеми деталями операции по похищению. И каждый из них поклялся сделать это приоритетом, сделать все возможное, чтобы помочь нам в освобождении заложников ".

"Слава богу за Брика Келли", - сказал Хоук, в его голосе звучало облегчение. Он, наконец, собрал необходимые ресурсы, чтобы организовать серьезную операцию по освобождению заложников против оперативников мирового класса. И это не было слишком преждевременным моментом.

"И слава богу за Гарри, босс. Послушай, я знаю, он тебе не нравится, и я знаю, ты думаешь, что он нам не нужен, но я думаю, ты ошибаешься. Кроме того, он наш фактический связной с ЦРУ, пока мы не вернем Алексея. И в любом случае, он сам ввязался в это дело, пока ты его не оттолкнешь ".

"Господи, Стоук, ты знаешь, что Брок сводит меня с ума. Чертовски раздражает на многих уровнях. Никогда не знаешь, что, черт возьми, он выкинет в следующий раз ".

"Я знаю, я знаю. Расскажи мне об этом. Но послушай. Здесь есть кое-что, что тебе нужно обдумать. Ты помнишь ту секретную операцию КГБ, которую мы провели в Москве несколько лет назад? Взорвали их дерьмо, верно, их шикарный особняк на берегу Москвы-реки? Ты, я и Гарри?"

"Конечно. Мы были официантами, которые подавали этим ублюдкам бомбы в жаровнях ".

Стоук рассмеялся.

"Ну, похоже, что пока мы были в Москве, агент Брок завербовал "крота". По-видимому, высокопоставленный сотрудник КГБ на хорошем посту. Бывший командир группы спецназа российского ГРУ. Его зовут Олег Ростов. Кодовое имя Распутин. Помнишь?"

"Гарри привел этого парня?" Сказал Хоук, приподняв одну кустистую черную бровь. "Ты шутишь, да?"

"Все, что я говорю, это то, что Гарри в одиночку обманул опытного российского офицера, заставив его довериться молодому американскому агенту из Майами. И Распутин открыл нам путь к Путину. Если он все еще дышит. Гарри верит, что это правда. Должен признать, босс, как говорит Эмброуз, это довольно хорошая подливка ".

"Замечание принято. Я временно соответствующим образом изменю свое отношение к мистеру Броку ".

"В любом случае, Гарри все еще работает с этим парнем. И вчера, на пустынном участке Южного пляжа в Майами, Распутин бросил ядерную бомбу прямо на колени Гарри ".

"Скажи мне".

"Как я и сказал. Ваш приятель Путин, возможно, все-таки не мертв. По крайней мере, по словам Распутина."

"Что? Не будь абсурдным. Чистая дезинформация. Давай, Стоук, кто-то его убрал. Убийство КГБ. Кровавый кремлевский переворот, ради бога. Мы все это знаем. Володю, наверное, уже похоронили рядом с Джимми Хоффой. Под каким-то стадионом в Нью-Джерси".

"Ну, вот что Гарри знает из своего источника. Понятно?"

"Понятно? Конечно, хорошо! Ты думаешь, я не хочу знать?"

"Ладно, вот что. Очевидно, в последние несколько месяцев Владимир начал видеть почерк на кремлевских стенах. Он знал, что его времени было мало, топор замахивался в его сторону. Поэтому он планировал исчезнуть на некоторое время. Продумайте его следующий ход. Отправиться в единственное место, где он чувствовал, что у него есть хоть какой-то шанс выжить. Самое безопасное место, куда он мог пойти, верно?"

"Хорошо, хорошо, просто скажи мне, Стоук. Прекрати драматизировать. Скажи мне, где он ".

"Его яхта, вот где, по словам Распутина. Царь. Ты был на ее борту много раз."

"У меня есть, да".

"Хорошо вооруженный, в тяжелой броне, этот большой катер, вы бы сказали? Плавучая крепость."

"Не соответствует стандартам моего "Блэкхока", но, да. Конечно."

"Даже ЗРК, защищенный от ракет, и противолодочная оборона, да?"

"Да", - сказал Хоук. "Даже тогда, пару лет назад, Царь был тем местом, где Володя чувствовал себя в безопасности. Он никогда не говорил так много, но я всегда знал, что он думал об этой яхте как о своей идеальной машине для бегства ".

"Итак, по словам Распутина, последним, кого кто-либо видел Путина, была посадка в президентский самолет на его частном аэродроме. Пять пассажиров. Путин, плюс пилот, второй пилот и две стюардессы. Одна из них - любимая любовница Путина, бывшая Мисс Украина по имени Екатерина. Сокращенно Кэт.

"По плану полета они направлялись на восток и юг прямым курсом на Ниццу. Вертолетуцаря было приказано ждать на взлетно-посадочной полосе, чтобы доставить Владимира и Екатерину на яхту, стоящую на якоре в Кап д'Антиб. Якоря перевешивают, и они ослаблены. Мы, конечно, не знаем, куда они направлялись, но это больше не имеет значения ".

"Почему бы и нет?"

"Самолет так и не долетел до Ниццы, вот почему нет. Это просто пропало с радаров. ЦРУ провело спутниковую разведку траектории полета между Москвой и Ниццей. Ничего. Никаких признаков каких-либо обломков, никаких сигналов бедствия из кабины, ничего. Превратился в дым".

"О, тайна всего этого".

"Да. Но два дня назад нам повезло. Глава ЦРУ в Париже, по приказу Брика Келли, отправил двух своих лучших специалистов по шифрованной связи выехать на место и прослушивать любые признаки радиоактивности. Можно было отследить даже звуковой сигнал, сгенерированный зашифрованным спутниковым телефоном Путина. Неделями ничего. Но затем, в понедельник вечером, Путин поднял голову и огляделся. Не просто звуковой сигнал. Он позвонил в Лос-Анджелес. Долгий разговор. Кто это был и о чем они говорили, мы не знаем. Но он жив и все еще в движении ".

"У него есть друг в Лос-Анджелесе, его бывшая правая рука ... дядя Джо ... "

"Кто?"

"Просто размышляю вслух". Хоук подумал еще мгновение. "Где бы он ни был, он отправится во Францию. Его лучший выбор по-прежнему яхта. Но каким-то образом он должен скрыться от радаров и незаметно подняться на борт лодки. Затем они плывут прямиком к задней части beyond, верно? Это то, что я бы сделал ".

"Верно. Итак, вот в чем дело. Гарри витает в воздухе. На рейсе ЦРУ "Гольфстрим" в Ниццу. Он хочет, чтобы я и Шарки встретились с ним там. Займите позицию, чтобы удивить Путина, когда он прибудет на яхту ".

"Итак, у меня есть Гарри, хочу я его или нет".

"Боюсь, что так. Но прямо сейчас он намного впереди всех нас, ты не согласен? Мы все играем в догонялки?"

"Согласен".

"Сейчас я лучше всего использую свое время, босс. Встреться лицом к лицу со старым Владимиром, узнай, что он знает об Алексее?"

"Это, безусловно, так. Я верну своего пилота сюда сегодня вечером. Ты и твой акулист можете улетать с первыми лучами солнца ".

"Спасибо, босс. Возможно, это необходимый первый шаг к поиску Алексея ".

"Я знаю. Ладно, удачи. Давайте вернемся в военную комнату и проинформируем всех об этих новых разработках ".

"Получу ли я Гарри?" Сказал Сток.

"Ты получишь Гарри. Господи, " сказал Хоук, качая головой. "Гарри, "Мне насрать на всех, кроме себя", Брок".

"Верно. Этот Гарри", - сказал Сток.

Глава двадцать вторая

Hавке откинулся на спинку стула, отхлебнул тепловатый кофе и оглядел комнату. Его взгляд остановился на каждом члене команды, сидящем вокруг стола в военной комнате. После отчета о Распутине в Стоке они занимались этим несколько часов. Была уже почти полночь, и все сидели на кофеине; табачный дым клубился под встроенными в потолок светильниками.

Эмброуз вовсю раскуривал трубку, а Хоук и Шарки потягивали кофе и непрерывно курили сигареты Hawke's Morland с золотым наконечником.

Стоук забронировал частный конференц-зал в отеле, с круглым столом, чтобы стимулировать свободное обсуждение и споры. Теперь они все были здесь, его команда из пяти человек воссоединилась. И снова сталкиваюсь с огромной проблемой. Классные доски и мольберты с белыми досками, теперь покрытыми каракулями, переполненные пепельницы, подносы с недоеденными бутербродами и холодной пиццей, поданные в номер, источают едкий запах.

Конгрив и Сигрид были в глубокой дискуссии, споря о том, кого следует и чего не следует включать в список врагов Хоука. Текущий список был слишком длинным, охватывал континенты по всему миру. В нем были все обычные подозреваемые, а затем и некоторые другие, и его нужно было сократить, особенно в свете новой информации о внезапном возвращении Путина среди живых.

Сток разговаривал с Шарки о логистике. Они должны были вылететь в Ниццу на самолете Hawke Air с первыми лучами солнца. Теперь они обсуждали, что понадобится команде в виде оружия, бронежилетов, транспорта, жилья, паспортов, зашифрованных спутниковых телефонов и так далее для предстоящей миссии по освобождению заложников.

Все это оставило Хоука наедине со своими мыслями.

По-прежнему не было никаких признаков записки с требованием выкупа. И его слабеющие надежды на то, что Алексей, получив сотрясение мозга, просто ушел после приземления в больнице, испарились в ничто. Прошло уже сорок восемь часов, и отсутствие каких-либо признаков мальчика привело его к неизбежному выводу.

Алексей был похищен.

Но почему? Как? Никаких требований наличных. Никаких угроз его жизни.

Так как же им удалось его схватить? Сцена на крыше больницы, когда приземлился вертолет? Слишком публичный. Слишком общедоступный и невероятно сложный в координации и исполнении.

Но кто-то мог поджечь спасательный вертолет в Италии. Если это правда, то это было ключом ко всему.

Им пришлось бы выяснить, действительно ли это был номер четыре. Если бы это было так, все улики указывали ему в одном направлении. Если бы он был прав, список его врагов можно было бы значительно сократить. Кто бы ни организовал похищение Алексея, у него были огромные ресурсы. И был необычайно сильным противником. Тот, кто способен распространить свое влияние в любой точке планеты и совершить впечатляющее преступление средь бела дня.

У трех могущественных наций на планете были очень веские причины ненавидеть его. Китайцы ненавидели его, потому что он проник в их страну и убил чрезвычайно популярного генерала-изгоя, который захватил контроль над Коммунистической партией Китая.

Русские презирали его, потому что пару лет назад он унизил Владимира Путина в ходе выяснения отношений из-за того, что Путин разместил войска и танки на границах своих восточноевропейских соседей.

Путин исчез вскоре после той последней конфронтации с Хоуком. Никто не знал, что с ним случилось. Хоук твердо верил, что это было самоубийство. Или, что еще более вероятно, убийство КГБ. Само публичное унижение стало последней каплей в том, что этот человек впал в отчаяние из-за падения России с мировой сцены. Под его эгидой они перешли от статуса сверхдержавы к статусу также управляемых.

Он закрыл глаза, вспоминая ту ночь, самый последний раз, когда они с Путиным разговаривали. Они вдвоем были наедине, сильно выпивали у камина на частной даче Путина "Рус Лодж" под Москвой . , , Любимая русская волкодав Путина, Блофельд, растянулся лужицей у его ног и спал. , ,

Яв высоких восточных окнах сторожки водянистый слабый свет за ними приобрел смутный розоватый оттенок. Хоук, с затуманенными глазами, наконец-то устал от бесконечно воинственного разговора. Путин был непримирим к попытке развязать Третью мировую войну своими агрессивными действиями в Прибалтике. Хоук поднялся на ноги и начал расхаживать взад-вперед перед камином, просто чтобы восстановить кровообращение. Он наконец заговорил.

"Посмотри сюда, черт возьми. Ты, кажется, не понимаешь, что американцы уже перешли на DEFCON 3, Володя! Состояние войны с Америкой уже существует! Америка и Британия находятся на военном положении, вы меня понимаете? Просто жду, чтобы избавиться от тебя раз и навсегда. Не давай им такого оправдания, Володя. Не нужно, чтобы история записала тебя как того, кто поставил все и проиграл ".

"Пошел ты", - сказал Путин. "Ты слышишь меня? Пошел ты, Хоук!"

Теперь Путин был явно пьян. Хоук знал, что ему нужно спешить. Последние остатки трезвости теперь испарялись, а вместе с ними и любая надежда на улучшение или мир с Россией. Хоук, отчаявшись, сказал так убедительно, как никогда ничего не говорил в своей жизни:

"Ради бога! Посмотри на себя! Ты по самые подмышки в дерьме. И теперь, когда западные экономические санкции поставили вас на колени, как вы думаете, что это вам даст, черт возьми? Резкое падение цен на нефть опустошило вашу казну. Ты на мели. Ваши запасы золота сократились до двадцати тонн. И теперь ты бы пошел на войну? Вы же не хотите, чтобы будущие российские школьники запомнили вас как дурака номер один в истории, не так ли? Черт возьми, я тебя знаю. Мы друзья, помнишь? И ты этого не хочешь, и я этого не хочу. Ты слишком чертовски самовлюбленный для этого. Я ошибаюсь? Это был вопрос, черт возьми. Я спросил, хочет ли великий Владимир Путин, чтобы его навсегда запомнили как дурака истории? Или нет? Сейчас самое время принять решение ".

Путин сделал паузу на мгновение. Затем он поднялся, теперь уже довольно шатаясь, на ноги. Он запрокинул голову, допил остатки водки и швырнул хрустальный бокал с водкой о камень. Еще больше осколков стекла рассыпалось по камину очага, поблескивая в свете огня.

Теперь все было сломано. Все было сломано. И конец, его конец, был очень близок.

"Сколько у меня времени?" Сказал Путин, его голос был надтреснутым и дрожащим. Хоук видел, что он был сломленным человеком, которому, возможно, недолго осталось жить в этом мире.

Хоук сказал ему, что сорок восемь часов. В конце концов, Путин смягчился. Он подписал документы по договору, которые Хоук принес с собой. На следующий день он приказал всем своим командирам в Восточной Европе отступить и начать отход обратно за пределы российских границ. Угроза неминуемой мировой войны миновала. Хоук победил. Путин проиграл.

Хоук никогда не забудет, что произошло дальше. Что Путин сказал ему той ночью, в самом конце.

Пошатывающийся Путин попятился к стене, потирая ушибленное горло, его глаза горели и были красными.

Его голос был хриплым, когда он, наконец, заговорил резким хриплым шепотом. "О, какой благородный образ себя у тебя всегда был, Алекс! Доблестный рыцарь времен Артура на своем черном коне. Но ты слышишь это, Хоук. В ту секунду, когда ты выйдешь за эту дверь, ты больше не будешь пользоваться моей доброжелательной защитой. И твой любимый сын Алексей не будет в безопасности, Алекс. И даже русская шлюха, которая родила тебе твоего внебрачного ребенка. Поэтому я предлагаю тебе бежать в лес, как только ты переступишь порог моей двери. Беги так быстро, как только можешь. Я достаточно ясно выражаюсь? А теперь убирайся с моих глаз долой!"

И ваш любимый сын Алексей, сказал Путин, также не будет удостоен моей защиты.

И теперь его старый друг каким-то образом организовал чудесное воскрешение. . .

Глава двадцать третья

Рига, Швейцария

Jоэ услышал подводную лодку еще до того, как увидел ее на поверхности. Она медленно приближалась, в пятидесяти ярдах от конца пирса. Это был монохромный желтый Triton 1000, уменьшенная версия личной исследовательской подлодки Путина на борту яхты Царь. Отличные машины, эти тритоны. Способный погружаться на тысячу футов, длиной около тринадцати футов, весом около 18 000 фунтов и оснащенный двумя мощными двигателями, он был настоящим подарком.

Джо поднялся на ноги, взял свою кожаную сумку и направился к стальной лестнице в конце пирса. Ночь была холодной и очень тихой. Снизу доносился восхитительный запах пресноводного озера. Ночь была готова для приключения, в которое внезапно превратилась его жизнь. Он вернулся в игру, все в порядке, и на этот раз он будет играть на победу.

Он мог ясно видеть Хорста внутри пузыря из плексигласа, его лицо освещалось светом его инструментов. Маленькая субмарина медленно приближалась к пирсу, и Хорст использовал выдвижную клешню субмарины, чтобы прикрепить судно к трапу. Люк распахнулся.

Небольшие фонари, встроенные в носовую палубу, освещали ее при посадке.

"Осторожнее при спуске", - сказал Хорст, когда Джо начал свой спуск к подлодке. Перекладины причала были покрыты толстым слоем льда, и было трудно удержать его ботинки от соскальзывания, когда он спускался по трапу. Последнее, что ему было нужно сегодня вечером, это погрузиться на дно холодного темного озера!

"Осторожно!" Хорст снова закричал, когда русский снова поскользнулся, затем поймал себя.

Он сошел с нижней ступеньки трапа и поднялся на борт "Тритона". Он не мог не восхищаться сабой. Если когда-либо и была идеальная игрушка для человека, у которого было все, то это Triton. Шедевр в стиле хай-тек, его вид придал и без того замерзающему Джо Сталинграду немного дополнительного озноба.

"Привет, как у тебя дела?" Сказал Джо, опускаясь на свое место. "Я Джо".

"Рад это слышать. Я бы волновался, если бы это было не так, мой добрый сэр", - сказал Хорст, протягивая руку. Он был швейцарским парнем, конечно, но из тех, кто говорил как нормальный человек, пытаясь казаться модным человеком.

"Рад быть на борту", - сказал Джо. "Я люблю эти чертовы штуки".

"Ты имеешь в виду подводные лодки?" - спросил он, нажимая кнопку, которая с мягким свистом опустила люк. Затем он развернул опоры и медленно попятился от причала, прежде чем развернуть судно влево и начать их спуск. Стоук зачарованно наблюдал, как началось погружение. Хорст улыбнулся ему.

"Готов идти? Немедленно выпускаем балластные цистерны. Начинаем наше погружение. Как видишь, все очень просто ".

Подводная лодка перевернулась и начала погружаться.

"Чертовски верно, сабы. Люблю их".

"Я так понимаю, сэр, это не ваше первое путешествие в соленые глубины?"

"Нет, у моего старого друга есть один из этих тритонов. Мы исследовали здесь практически все ... с его яхты, понимаете."

"Значит, я не обязан давать тебе инструктаж по технике безопасности?"

"Я в порядке. Сколько времени займет поездка?"

"Около часа, - сказал он, бросив последний взгляд на погоду здесь, на поверхности. "Мы пересекаем озеро в самом широком месте. Ты видел Эйгер вон там, гору на дальней стороне, на горизонте?"

"Который из них?"

"Самый высокий, мистер Сталинград. Большинство людей знают это ".

"Неужели? Это Эйгер из Санкции Эйгера? Клинт Иствуд?"

"Действительно, это так. Высокая гора рядом с ним - Надель. Игла. Не такой знаменитый, как Эйгер, но все равно хорошо известный. Все альпинисты называют это Белой смертью. Там наверху есть эта вертикальная грань, которая -"

"Белая смерть? Серьезно? Почему?" - Сказал Джо, когда подлодка нырнула глубже.

"Краткий урок истории, мистер Сталинград. В 1930-х годах спортивные альпинисты со всего мира начали стекаться в Швейцарию, когда распространилась молва о Наделе и его невозможной вертикальной поверхности, называемой Стеной убийства. Они приходили толпами, они это делали, все были полны решимости покорить стену. Достигая высоты 25 430 футов, Надель стоит в одном ряду с Эверестом и К2 как одна из самых опасных гор в мире. В штормовых условиях он является самым смертоносным ".

"Срань господня. И я собираюсь туда подняться?"

"Вы, безусловно, правы, мистер Сталинград. С тех пор, как первые альпинисты попытались подняться на северную стену в 1933 году, там погибло более семидесяти пяти человек. Еще бесчисленное множество людей были серьезно ранены. И вот в чем дело. Почти все, кому посчастливилось пережить восхождение, больше никогда и близко не подходили к этой мерзкой суке ".

"О, молодец. Не могу дождаться", - сказал Джо.

"И эта гора, мистер Сталинград, является домом профессора Герхардта Штайнхаузера и нашим пунктом назначения".

"Не могу представить, какого черта кому-то могло понадобиться там жить, Хорст".

"Нет. Ты не можешь. Но Колдун делает, и это был его дом на протяжении десятилетий. Когда он исчез, он был самым влиятельным человеком в швейцарских финансах. Он правил насестом. И в великих швейцарских финансовых учреждениях не происходило ничего такого, на что не было бы его благословения или отпечатков его пальцев. Поскольку мир полагается на Швейцарию в поддержании глобальной финансовой безопасности, не говоря уже о защите восьмидесяти процентов мировых золотых запасов, это делает "Колдуна " мировой державой, управляемой одним человеком ".

"Так почему же этот гений прячется внутри горы?"

"Видите ли, он дорожит своим уединением. Ушел от внешнего мира и никогда не оглядывался назад. Некоторые люди, хотя профессор никогда бы не согласился, утверждают, что он самый могущественный человек на земле. Президенты и короли приходят, чтобы преклонить колени у его ног".

"Так что, там есть подводный воздушный шлюз или что-то в этом роде, на другой стороне озера? Я имею в виду то, как мы попадаем внутрь ".

"Воздушный шлюз, вот именно".

Джо улыбнулся. Когда вы были богаты, все было просто. Или что-то в этом роде. Снаружи, в темном подводном мире, единственный яркий луч света освещал маршрут впереди.

Джо был на небесах.

An час спустя маленькая подлодка бесшумно скользнула внутрь погруженного воздушного шлюза. Толстые двери из стали и плексигласа с шипением закрылись за ним. Этот секретный вход был расположен у основания горы, примерно в пятидесяти футах под поверхностью Цюрихского озера. Подводная конструкция представляла собой отсек из стали и стекла с регулируемым давлением внутри. Два параллельных ряда дверей позволяли перемещаться между двумя зонами при разном давлении.

Джо поднял глаза. Вода внутри герметичного отсека начала отступать, открывая белый потолок с ярким встроенным освещением.

"Знаешь, о чем я думаю, Хорст, старый товарищ по кораблю?"

"Нет, сэр, я этого не делаю".

"Продукты".

"Ах, Продукты. Консервы и так далее."

"Именно. Ну и что? Ты доставляешь продукты парню таким способом?" - Спросил Джо, отстегивая ремень безопасности. "Я имею в виду, иначе, как он ест?"

"Босс сказал мне, что я могу говорить с тобой свободно. Говорит, что ты работаешь на его очень близкого друга. Так что я не против поделиться несколькими деталями ".

"Отлично".

Хорст сказал: "Две большие подлодки доставляют продукты, свежие цветы и мазут, ежедневную почту и газеты, дрова, вино, все, что ему нужно. Видите ли, ему принадлежат три таких тритона. Другой пилот - его зовут Юрген - управляет другим пассажирским судном, а грузовое ходит раз в две недели. Мы на связи двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю ".

"Я полагаю, он живет один".

"Боже мой, нет. На самом деле, у него внутри частная армия. Не говоря уже о военно-воздушных силах ".

"Военно-воздушные силы?"

"Небольшая эскадрилья из шести F-18, сэр. Пилоты, экипаж, техническое обслуживание."

"Иисус Христос. Внутри чертовой горы?"

"Хм. Возможно, вы сможете убедиться в этом сами. Профессор Штайнхаузер принимает очень мало посетителей. Я не знаю, кто вы, мистер Сталинград, но вы определенно должны быть кем-то. Иметь такой доступ к такому мужчине, я имею в виду, и...

"Нет, нет. Я всего лишь актер ", - сказал Джо. "Учился в студии Стеллы Адлер в Нью-Йорке. Последние пару лет жил в Вест-Виллидж, затем переехал в Лос-Анджелес, снимался в кино. Может быть, ты видел меня в Убей, детка, убей! или мой любимый, Подвыпивший цыган? Тарантино руководил тем первым фильмом. Я играл убийцу ".

"Извините. Нет. Должно быть, я пропустил это ".

"Ничего особенного. Мой сценический псевдоним Джоуи Сталинград. Я по всему Хулу, в местах вроде этого ".

"Так ты здесь, потому что ..."

"Он большой фанат, этот Колдун. Что я могу тебе сказать? Видел все, что я когда-либо делал. Говорит, что мой последний фильм "Слишком жарко, чтобы спать" и "Форрест Гамп", в котором я не был, являются его двумя любимыми фильмами всех времен. Конечно, он никогда не видел, как моя звезда превращается в око за око ".

Уровень воды внутри воздушного шлюза опустился почти до уровня пола, быстро опорожняясь. Хорст открыл люк и сказал: "Приятно познакомиться, Джоуи. У нас не так много актеров. Итак, теперь ты выходишь через вон ту раздвижную дверь. Нажмите на серебряную нажимную пластину на стене. Слева от вас хорошо освещенный коридор. В конце, прямо под горой, вы окажетесь у подъемника. У нас их четыре - два для грузов, два для людей. Ты берешь третий слева. Это экспресс, который ведет прямо к вершине. Высота пятнадцать тысяч футов по прямой, но эта штука - ракета. Держитесь за поручень, пока не остановитесь полностью."

Джо попрощался, выбрался из "Тритона" и направился к сверкающему лифту из нержавеющей стали. Он нажал кнопку одного из центральных лифтов. Она немедленно открылась, и он шагнул внутрь. Это было похоже на пещеру. Дверь бесшумно закрылась, и он просмотрел свои варианты. На клавиатуре были указаны различные местоположения: кафетерий, общежития, ангар для самолетов, управление связью, управление оружием и, в самом верху, резиденция.

Он использовал одну руку, чтобы нажать верхнюю кнопку, а затем держался за поручень изо всех сил. Он ожидал чего-то вроде запуска ракеты "Атлас мира Диснея", перегрузок, исказивших его лицо, когда он попал в невесомость . . .

Этого не произошло.

Лифт работал немного быстрее обычного, но это, конечно, была не ракета на Луну. Казалось, прошла вечность, прежде чем мы достигли вершины. Истеричные люди, эти швейцарцы. И этот Хорст!

Что за персонаж.

Очень болтливая Кэти, как говорят в Лос-Анджелесе.

Глава двадцать четвертая

Санкт-Мориц

"Я думаю, я знаю, у кого он может быть, и, клянусь богом, нам нужно быстро вытащить его оттуда ", - сказал Хоук.

"Кто его схватил, Алекс?" Сказал Конгрив, наклоняясь вперед и разжигая свою трубку.

"Несмотря на все слухи об обратном, " сказал Хоук, - Путин, по-видимому, все еще может быть жив. И, если так, то он тот, у кого есть Алексей ".

Эмброуз посмотрел на своего друга, пристально изучая его лицо. Хоук отчаянно хотел назвать имя того, кто задержал его сына, и перевернуть небо и землю, чтобы найти его. Даже если это означало перейти к необоснованному предположению о причастности Путина.

"Как, Алекс? Серьезно? Ты так уверен? И даже если это он, как, во имя всего святого, он это сделал?"

"Боже, помоги мне, это то, что я пытался обдумать! Операция КГБ? Это почти должно быть. И если это не Путин, если это не КГБ, тогда это китайская тайная полиция. Кровавые ублюдки. Это единственные известные мне две службы, способные организовать такую сложную операцию."

Он сделал паузу, и Конгрив сказал: "Продолжай говорить, Алекс".

Хоук, казалось, покинул комнату. Он сделал это, когда сосредоточился на миссии.

"О, точно. Извини, обдумываю все это чертово дело, пока говорю. Это все предположения с моей стороны, но вот что получается. Или как это могло бы закончиться. У них была ранняя информация о том, что мы с Алексеем проводим рождественские каникулы на лыжах здесь, в Санкт-Морице. Они следили за нами. Изучил наши процедуры, например, занятия Алексея в лыжной школе. Как только у них это получилось, у них возник план похищения. Подумай об этом. Мальчик и его отец одни на каникулах, вдали от офицеров королевской охраны в Скотланд-Ярде, которые обеспечивают их безопасность днем и ночью. Они искали что-то в распорядке дня, что делало нас наиболее уязвимыми. Затем они украли вертолет для спасения с воздуха ".

Стоук сказал: "Да, гондола высотой в милю или две - уязвимое место. Но, босс, они не могли знать ваши планы в таких деталях. Откуда они узнали, что вы двое будете в той гондоле рождественским утром?"

"Они отслеживали звонки, поступающие в отель и из него. Они следили за каждым нашим шагом с того момента, как мы прибыли в Санкт-Мориц. Они знали все о рождественской программе. И участие Алексея в мероприятии лыжной школы. Каким-то образом, в ночь на Сочельник, они прикрепили небольшое взрывное устройство к тросу гондолы ".

"Не исключено", - сказала Сигрид. "Минимальная безопасность, когда трамвайные вагоны не работают".

"Именно так я и думаю", - сказал Хоук. "На следующее утро-"

Эмброуз подался вперед, яростно попыхивая трубкой. "Подожди минутку, Алекс. Ты только что меня сбил с толку".

"Это должно было когда-нибудь случиться".

"Правильно, вот в чем дело. Они заранее знали, что вы прибудете на станцию гондольного подъемника довольно рано рождественским утром, да? Я имею в виду, из-за печатной рождественской программы лыжной школы ".

"Да, да! Конечно, они бы так и сделали. Для этих головорезов из КГБ это детская забава. Я уверен, что у них был кто-то на парковке, ожидающий прибытия двух Range Rover ".

"Но, Алекс, чего они не знали - на самом деле, у них не было никакой возможности узнать - так это на какой именно гондоле ты поедешь в гору. Да? Все зависело от случая".

Лицо Хоука вытянулось. "Да. Ты абсолютно прав. Боже, я даже не подумал об этом ".

"Вот почему я здесь, дорогой мальчик, помнишь? Мозг, пришедший из космоса, как ты однажды так красноречиво описал меня ".

Хоук улыбнулся. "Итак, констебль, что это нам дает? Плывешь по течению и снова ничего не понимаешь?" Сказал Хоук, разочарование окрашивало его слова. Как он мог быть таким глупым?

"Вовсе нет!" Радостно сказал Конгрив. "Совсем наоборот. Если моя теория окажется верной, мы сейчас находимся в самом удачном положении, поскольку можем доказать, что эта авария с трамваем не была случайностью!"

"Разъясните, констебль", - сказал Хоук.

"Пластиковая взрывчатка достаточного размера и мощности, чтобы отсоединить кабель от крыши автомобиля, должна быть не больше мяча для гольфа. Небольшой комочек семтекса и дистанционный радиовзрыватель сделали бы свое дело, верно, Стокли?"

"Безусловно".

"Таким образом, они столкнулись с простым решением относительно того, какую машину вы в конечном итоге возьмете. Установите взрывные устройства на все шесть автомобилей!"

Хоук улыбнулся. "Что означает, что на пяти гондолах все еще осталось пять устройств".

"Действительно, это так! Мисс Киссл, " сказал Конгрив, - не могли бы вы, пожалуйста, отправить электронное письмо нашему другу Блинки в ЦРУ Цюриха? Скажи ему, чтобы немедленно отправил команду к трамвайной остановке Корвилья. Я имею в виду сегодня вечером, не завтра. Проверьте нашу новую теорию. Если я прав насчет оставшихся пяти, пусть они уберут их и убираются оттуда до рассвета. Мы не будем говорить об этом с местной полицией ".

"Почему бы и нет, старший инспектор?" Сказал Сток.

"Меня мало интересует, чтобы наши враги знали, что мы можем выйти на них. И какими могут быть наши следующие шаги, а могут и не быть. Да?"

Они все кивнули.

"Итак, Алекс, " сказал Конгрив, - пожалуйста, продолжай свой увлекательный рассказ".

"Что ж, " сказал Хоук, " позвольте мне немного отступить. Агенты КГБ внутри станции. Они следят за прибытием пассажиров и отъездом гондол от трамвайной остановки, ожидая прибытия Алексея, Тристана и меня. Они ждут, пока мы не поднимемся на борт и двери не закроются. Затем они связываются по рации с двумя швейцарскими пилотами КГБ, кружащими над ними на украденном вертолете. Они точно сообщают им, в какой гондоле мы находимся, и что мы немедленно отправимся на вершину ".

"Где именно в данный момент находится вертолет, Алекс?"

"Уже на станции. Кружит высоко в вышине. Повсюду летают швейцарские вертолеты-спасатели. Я бы не подумал, что это не вызвало бы никаких неоправданных подозрений ".

"Нет, так не пойдет, босс", - сказал Стоук. "Вообще никаких. Люди подумают, что они ищут кого-то, кто потерялся, вот и все ".

"Итак, наш трамвай начинает свой медленный подъем вверх. Пилоты снижаются на высоту, с которой они могут точно наблюдать за происходящим. В заранее оговоренный момент нашего перехода они приводят бомбу в действие с помощью радиосигнала. После взрыва они зависают над нами, отслеживая аварийный радиоканал. Когда они получают экстренное предупреждение, они передают другим спасательным службам по радио, чтобы те прекратили работу. Затем они снижаются и влетают, чтобы осуществить спасение. И вот, что у вас получилось ".

Сигрид сказала: "А как насчет нашего друга Пфеффера из Swiss Air-Rescue?" Разве он не выслал бы вертолет?"

"Нет, " сказал Хоук, " как я уже сказал, потому что пилот вертолета на месте происшествия сказал им, что он альпийский вертолет-спасатель с двумя дополнительными вертолетами в пути. Дополнительная помощь не требуется. Как только пилот фальшивого спасательного вертолета поднимает детей на борт, он связывается по рации с другими службами спасения. Он просит помочь разгрузить всех взрослых пассажиров. Затем он берет курс на больницу, и никто ничего не узнает ".

"Очень хорошо, Алекс", - сказал Конгрив. "Я бы и сам не смог изложить это лучше".

"Спасибо тебе".

"Он приземляется на крышу больницы, и что потом?"

"Когда он приземляется в больнице, он следит за тем, чтобы никто из детей не отделался. Это единственное возможное объяснение ".

"Но зачем делать это сейчас, босс?" - Спросил Стоук. "Похитить Алексея?"

"Путин, очевидно, где-то в изгнании", - сказал Хоук. "Почти разоренный и одинокий. Он в финансовом замешательстве. Он может потребовать от меня денег, но я не думаю, что это все. Для Путина почти разорение означает, что у него остались последние несколько миллиардов ".

"Как ты думаешь, что это такое, Алекс?" Сказала Сигрид. "Как ты думаешь, чего он от тебя хочет?"

"Алексей - это его фактический страховой план. Что бы он ни задумал, он знает, что сможет держать меня подальше от себя, пока у него есть власть убить моего сына. Он хочет, чтобы я оставила его в покое. Он планирует что-то грандиозное, и последнее, чего он хочет, это чтобы я снова пришел за ним. Особенно после того, что я сделал с ним в прошлый раз."

"Путин думает, что угроза Алексею удержит вас от преследования его?"

"Да".

"Но это не так?"

"Да. Это не так. И вот тут он совершил свою первую ошибку. Он недооценил нас. В этой самой комнате у меня лучшая команда по спасению заложников на планете. Со сверхъестественной способностью находить заложников, проникать внутрь и выводить их в безопасное место ".

Конгрив на мгновение задумался, прежде чем заговорить. А затем сказал: "Что ж, обнадеживающие новости. Но никто из нас не может даже предположить, что Алексей в безопасности. Путин, конечно, в конечном счете заверит нас, что ему не причинят никакого вреда. Что мальчик - это страховка от нашего вмешательства. По крайней мере, до тех пор, пока Путину не удастся то, что он планирует. В этот момент я понятия не имею, что он будет делать. Все возможно. Нам нужно действовать быстро, и нам нужно действовать разумно. Часы и календарь - не наши союзники в этом ".

Хоук пристально смотрел на знаменитого криминалиста, кивая головой в знак согласия. "В конце концов, он немного сумасшедший", - сказал Хоук. "Его грехопадение было впечатляющим. Мы не можем позволить себе недооценивать то, что он может сделать или пообещать в любой данный момент. Где он, я понятия не имею. Но мы найдем жалкого ублюдка ".

"Бар все еще открыт?" Спросил Шарки, хранивший молчание на протяжении всей встречи. "Знаешь что, я бы не отказался от коктейля примерно прямо сейчас".

Стоук улыбнулся, а Хоук - нет. Он все еще не был уверен в том, что Человек-Акула принес на вечеринку.

На этом Хоук объявил собрание оконченным, сказав, что всем им нужно хорошенько выспаться.

Завтра был еще один день, еще один шанс найти его сына.

Глава двадцать пятая

Ябыло далеко за полночь, когда раздался тихий стук в дверь его комнаты.

Три удара. . . пауза . . . Еще три удара. Сигнал, о котором знал только один человек.

Хоук выскользнул из кровати и надел свой красный фланелевый халат. Испытав внезапную дрожь от какого-то безымянного беспокойства, он собрался с силами, затем вышел в затемненную гостиную, чтобы ответить. По какой-то странной причине он думал, что знает, кто может ждать там.

Надеясь, что его полуночное предчувствие было неверным, он потянулся к защелке.

"Кто там?" - спросил он своим хриплым со сна голосом, открывая дверь.

Сигрид.

ДА.

"Это я", - сказала она, улыбаясь ему. "Извините, что беспокою вас. Я не могу уснуть. Могу я, пожалуйста, зайти и поговорить с тобой? Это очень важно ".

"Неужели? Настолько важно, что не может подождать до утра, Сигрид? Я пытаюсь немного поспать. Я отвезу Стоука и Шарки на их рейс с первыми лучами солнца, помнишь?"

"Алекс, послушай. Не сердись на меня. Я сходил с ума. Я хочу объяснить, рассказать тебе, почему я была так ужасна по отношению к тебе и Алексею. Правда в том, что я не вынесу разлуки с тобой еще один день. Черт, еще час. Пожалуйста, позволь мне войти, Алекс ". Она выглядела ужасно, и она плакала.

Он распахнул дверь, отступил назад и жестом пригласил ее внутрь. Она была странно одета: на ней были ночная рубашка и ночная рубашка, а на шее был повязан шарф от Hermès.

"Спасибо", - прошептала она, проскальзывая мимо него, избегая его сердитого взгляда.

Он подошел к буфету красного дерева и взял хрустальный графин. "Не хотите ли чего-нибудь выпить?"

"Да, спасибо. Можем мы присесть вон там, у огня? В моей комнате наверху в башне холодно. Могу я одолжить одеяло?"

"Конечно, на диване есть плед. Выбирай стул, и я принесу тебе виски. Потрясающе, не так ли? Кажется, я припоминаю, что это был твой любимый яд ".

"Нет, сегодня все в порядке".

Он налил ей выпить и себе тоже, неразбавленный - не то чтобы ему нужен был еще один, но на тот случай, если это поможет ему снова уснуть. Его надежды на спокойный ночной сон только что улетучились в трубу, как дым от костра.

"Держи", - сказал он, протягивая ей виски и добавляя еще одно полено в огонь. Он рухнул в глубокое кожаное кресло напротив нее, слабо улыбнулся ей и стал ждать, когда она заговорит.

"Спасибо, что позволил мне остаться здесь, в Цюрихе, Алекс. Я боялся, что ты только взглянешь, как я выхожу из твоего самолета, и посадишь меня на следующий рейс обратно в Хитроу ".

"Не благодари меня, поблагодари Эмброуза. Если он думает, что ты можешь помочь мне найти моего сына, для меня этого достаточно. Кажется, я нахожусь в довольно необычном положении, когда мне нужна любая помощь, которую я могу получить ".

Она примерила свою собственную улыбку. "Эмброуз и я - довольно хорошая команда ... "

"Хм".

"Пожалуйста, не сердись. Не сейчас."

"Почему бы и нет? Я был зол в течение нескольких месяцев. Целый год! Почему, черт возьми, я не должен злиться сейчас?"

"Потому что найти Алексея и доставить его в безопасное место - это единственное, о чем нам следует беспокоиться прямо сейчас. Верно? Я пришел сюда, чтобы помочь, Алекс. Я надеюсь, ты позволишь мне? Мы найдем их, и тогда, кто знает? Может быть, мы снова воссоединимся ... точно так же, как ... "

Она выглядела усталой и в синяках, и как будто вот-вот расплачется.

"Я рад видеть, что благополучие Алексея - это то, о чем ты беспокоишься, Сигрид. Ты мог бы одурачить меня той ночью в Casa Morgano на Капри. Тогда тебе было наплевать на него ... или на меня, если уж на то пошло. Даже Пелхэм был в ужасе от твоего поведения ".

"Я знаю, я знаю. Мне так жаль, Алекс. Я хочу, чтобы вы знали, что я прихожу к вам с глубоко раскаивающимся сердцем. Я только надеюсь, что ты сможешь найти в себе силы простить меня ".

Хоук, борясь со своими демонами, злобно уставился в огонь. "Почему, Сигрид? Почему сейчас? Я, наконец, стер тебя. И теперь ты возвращаешься? Если бы вы только знали, какую боль причинило моему сыну ваше исчезновение, вы бы ...

"Конечно, я знаю!" она сказала: "Ты думаешь, я монстр? Неужели совсем ничего не осталось от тех чувств, которые мы испытывали друг к другу? Любовь, которую я так свободно отдавал? Моя преданность вам обоим?"

Хоук поднялся на ноги и вернулся к буфету и виски. "Преданность? Так это теперь называется? Недостаточно хорош, черт бы тебя побрал, Сигрид. Недостаточно хорош по любым стандартам приличного поведения. Только что это было для нас, для всех нас, а в следующую нет. Никаких объяснений. Слушай, уже поздно. Может быть, тебе стоит просто вернуться в постель, как хорошей маленькой девочке ".

"Или, может быть, мне просто нужно напоминание ... " - прошептала она, не поднимая головы.

"Напоминание о чем?"

"Напоминание о том, как должны вести себя хорошие маленькие девочки - столь необходимая корректировка отношения, как вы это называли. Помнишь, Алекс? Оранжевый хлыст для верховой езды, который ты купил для меня в Hermès в то время в Париже? Тот, который ты носил по большому номеру в "Ритце", как парадную трость прусского офицера, хлопая им по бедру и размахивая им над головой и ... заставляя меня ползать вокруг обеденного стола на четвереньках, шлепая меня по заднице и приказывая мне - это то, чего ты хочешь? Потому что, если это так, то-"

"Хватит! Ради бога. Ты действительно пал так низко? После всего этого, ты теперь оказываешься просто каким-то дешевым трюком? Как низко ты действительно можешь пасть? Это вопрос, Сигрид. Ответь на это ".

"Нет!" - выкрикнула она, всхлипывая. "Это не то, каким я становлюсь. Я оказываюсь тем, кто безумно, дико, глубоко влюблен в тебя. Тот, кто не может прожить и дня без тебя. Кто-нибудь, Алекс, кто сделает все, что угодно, чтобы вернуть Алексея!"

"Сигрид, ты можешь, пожалуйста, успокоиться? Перестань плакать. Это не работает!"

"Должен ли я снять свою одежду?" Стоять перед вами со склоненной головой и удалять их статью за статьей? Медленно и с большим-"

"Заткнись!"

Разъяренный, он вскочил со стула и в мгновение ока оказался над ней. Он схватил ее за волосы и шарф и дернул ее голову назад. Он был потрясен тем, что увидел. Боль и страх в ее глазах. Бледная кожа, плохо нанесенный макияж, едва заметные синяки под глазами. Пуговицы на ее белой блузке с оборками были неправильно застегнуты, помада размазалась по воротнику, дыхание горячее и не сладкое ... и пожелтевшие синяки на ее шее.

Она бы распалась. "Не бей меня, пожалуйста", - захныкала она.

"Ударил тебя?Я никогда тебя не бил. Ты меня с кем-то путаешь. Кто бил тебя, Сигрид? У кого-то есть ... Посмотри на эти синяки у тебя на шее. Что, черт возьми, происходит?"

"О, Алекс, это был кошмар. Тысячу раз я хотел снять трубку, позвонить тебе и все объяснить - но я не мог этого сделать. Я не мог, вот и все ".

"Объясни мне это сейчас, или возвращайся в свою комнату и ляг с тобой в постель. Все в порядке? Я слушаю."

Он встал и подошел к столику с напитками, добавив немного скотча в свой стакан.

"Хорошо, я расскажу тебе все. Но когда я закончу, ты можешь больше не хотеть меня, дорогая. Ты все еще хочешь знать?"

"Да".

"Я должен вернуться к началу, чтобы ты понял, Алекс. Пожалуйста, будьте терпеливы со мной ".

"Я слушаю", - сказал он, чувствуя, как обжигающий вкус хорошего горячего виски проникает в его горло.

Глава двадцать шестая

"Sпока не слушаю, " сказал Хоук, скрещивая свои длинные ноги. "Выкладывай, Сигрид".

Он внимательно наблюдал за ней, видел, как она прилагает огромные усилия, чтобы успокоиться, прежде чем начать свой рассказ о горе.

"Мой отец, Юрген Киссл, был овцеводом. Моя мать умерла при родах. Я вырос единственным ребенком на нашей маленькой ферме высоко в горах над Тейфенталером. Подумай о Хайди и ее сварливом дедушке, примерно в шестидесяти километрах отсюда. Он был ужасным пьяницей, мой отец, и когда он выпил достаточно шнапса, он набросился на меня, крича, что ненавидел меня, когда бил, говоря, что я напомнила ему свою мать ".

Уже угрюмый этим рассказом о надвигающемся горе, Хоук обнаружил, что с горечью смотрит на мерцающий свет камина, потягивая виски. Как бы сильно он ни хотел получить объяснение ее отвратительному поведению, ему претила идея сидеть допоздна, слушая очередную слезливую историю. У него была своя слезливая история, если он хотел впасть в депрессию-

"Хайди после падения", - сказал Хоук, пытаясь избежать иронии в своем тоне.

Она посмотрела на него, печально качая головой. "Умерь сарказм, пожалуйста. Это больно ".

"Извини".

"Ты хочешь это услышать или нет? Видит Бог, я не хочу слышать, как я сам это рассказываю ".

"Пожалуйста. Да, я хочу это услышать ".

"Тогда ладно. Будь добрым. Когда мне исполнилось восемнадцать, я сбежал. Я взял те небольшие деньги, которые у меня были, и поехал в Цюрих искать работу. Я думаю, меня всегда интересовало искусство, поэтому я устроилась секретарем в очень модную авангардную галерею на Гроссмюнстер-штрассе. Это называлось Чистым, хорошо освещенным местом, как в рассказе Хемингуэя, помните? Я получал небольшую зарплату, но этого было достаточно, чтобы позволить себе однокомнатную квартиру и еду на столе.

"Я всем нравился. Я была симпатичной и сообразительной, знала свое дело, и я была хороша для бизнеса. А также артисты, которых мы пригласили, и лучшие заказчики со всего мира, вы знаете, наши крупнейшие клиенты. Вскоре меня повысили до продавца-консультанта, одного из четырех. Год спустя - менеджеру по продажам, одному из двух.

"Мне не повредило, что владелец галереи Феликс безумно влюбился в меня. Он был женат, у него было двое детей, но он держал меня в боковом кармане. Он тоже был художником, но его картины никогда не продавались так, как картины Пикассо, Поллокса и Дали, которые я продавал для него.

"И вот в один солнечный день пришел мой корабль, как говорят американцы. Мне удалось продать крупного минтая красивому молодому русскому олигарху за пять миллионов евро. В тот вечер Феликс пригласил меня на ужин в отель Dolder Grand. На десерт он дал мне чек на пятьсот тысяч долларов и большой бриллиант от Van Cleef & Arpels. Он сказал, что собирается бросить свою жену и жениться на мне. Но ему было почти пятьдесят, а мне еще не исполнилось двадцати, и у меня хватило присутствия духа оттолкнуть его от этой мысли.

"Мы остались вместе, Алекс, но это уже никогда не было прежним после того, как я отказала ему. Я думаю, что мой отказ от предложения руки и сердца унизил его, хотя это никогда не входило в мои намерения. У него была жестокая жилка, и он часто вымещал это на мне. Plus ça change, plus c"est la même chose, n"est-ce pas? И поэтому я . . . Я . . . о, черт, я не знаю, смогу ли я это сделать! "

"Хочешь еще выпить, Сигрид?" Сказал Хоук, чувствуя, как тяжело это, должно быть, для нее.

"О, да, это было бы прекрасно, Алекс. Только маленький, пожалуйста. Тебе скучно? Пожалуйста, скажи мне, если это так, и я -"

"Мне не скучно".

"В любом случае, в течение следующих шести месяцев я относилась к себе как к королеве. Поездки в Венецию и Кап д'Антиб по выходным. Апартаменты в отеле Ritz, когда я ездил в Париж за покупками. И вот однажды в галерею пришла полиция. Они арестовали меня, и Феликса тоже. Минтай на самом деле был подделкой, великолепно подделанной самим Феликсом. Его настоящее состояние проистекало из его блестящих подделок современных мастеров. У русского мафиози были неопровержимые доказательства преступления, включая убийственную оценку, проведенную MoMA в Нью-Йорке. Я предстал перед судом и был приговорен к одному году тюремного заключения ".

"Вы отбывали срок в тюрьме?"

"Я сделал".

"Вы включили этот факт в ваше заявление в Скотленд-Ярд?"

"Нет, я этого не делал, Алекс. Как я мог?"

"Как ты мог не? Конечно, ты была невиновна, Сигрид", - сказал Хоук, уделяя ей все свое внимание. "Я надеюсь, у тебя был адвокат, ради бога. Нужен опытный искусствовед, чтобы распознать первоклассную подделку. И, конечно, никто не мог бы обвинить тебя в этом ... "

Тишина.

"Ты знала, что картины, которые ты продавала, были подделками, Сигрид?"

"Да, я действительно знал это - я наблюдал за Феликсом в его студии все это время. Я так смущен, и это было постыдно, мое поведение. Но я был так молод, и весь этот успех и деньги затуманили мои суждения ".

"Не все так невинно, как могло бы показаться".

"Я заслужил это, я полагаю. И даже хуже. Но я провел все время, пока был в заключении, начиная формулировать, какой будет моя жизнь, когда я выйду. Я представлял себя крошечным листиком, блестящим и новым. Я прочитал все книги в тюремной библиотеке. Я впервые открыл для себя чудо книг - что корабль - это книга, которая может переправить вас в далекие миры. Я день и ночь изучал историю и экономику".

Она сделала паузу на мгновение, потягивая свой напиток в тишине, собираясь с мыслями для следующей главы своего рассказа.

"Тогда что?" Хоук спросил ее, гнев и неверие пронеслись в его голове подобно бушующему шторму.

Глава двадцать седьмая

"Oладно. Когда я вышел, я подал заявление в Цюрихский университет. Меня приняли. Я посвятил все свое существо науке, впитывая мудрость, историю, экономику и финансы, как обезвоженная губка. Когда я закончил школу, это было с отличием, Алекс, первым в своем классе. Месяц спустя мне предложили место в программе обучения в Credit Suisse. Я быстро поднялся на вершину. Я в мгновение ока поднялся до уровня старшего вице-президента по международным банковским операциям. А потом я встретил тебя и влюбился впервые в своей жизни. Единственный раз."

"А потом?"

"А потом я разбил всем нам сердца".

"Скажи мне, Сигрид. Самой болезненной частью для меня было незнание того, почему ты сделал то, что ты сделал на Капри. Бросил меня и моего сына, даже не попрощавшись ".

"Ладно. Ты был в больнице из-за осложнений, связанных с операцией по удалению пули из твоего позвоночника. Мы поссорились, а потом ты перестал со мной разговаривать. Я все еще был влюблен, но очень несчастен. Затем, за два дня до того, как мы с тобой отправились на Капри, Феликс пришел в мою квартиру в Цюрихе. Я не видел его более десяти лет. Было очевидно, что долгий срок в тюрьме не оказал на него такого же благотворного эффекта, как на меня. Он сказал, что жил в Марокко. Он превратился в развалину, в нем не узнать того красивого утонченного мужчину, которым он когда-то был. Он сказал, что был болен, что у него было сердечное заболевание. , , и -"

"Чего он хотел?"

"Деньги, что еще? Это было ужасно. Он преследовал меня. Он сказал, что знал, что у меня была связь с кем-то очень богатым, но он хотел, чтобы я вернулась. Что он не мог жить без меня. Что он хотел, чтобы я позаботилась о нем. Что его жена и дети отказались даже видеть его больше. Даже поговорить с ним по телефону. Я пытался заставить его уйти, но он не захотел. Он ударил меня. А потом- а потом он продолжал задавать мне вопросы о тебе."

"Насчет меня? Что, черт возьми, он хотел знать обо мне? Ради бога, Сигрид?"

"Он сказал, что следил за тобой неделями. И это- и это-"

"И это что?"

"Он хотел знать, насколько ты богат на самом деле, потому что он -он думал о похищении Алексея. Получить от тебя выкуп в миллион долларов. И что он хотел моей помощи ".

"Боже мой, Сигрид".

"Я сказал ему "нет", конечно. Никогда! Я сказал ему, что вы влиятельный человек в секретной службе Великобритании и что вы найдете его и убьете. Я закричала на него, чтобы он убирался, или я вызову полицию. Я взяла телефон, но он вырвал его у меня из рук и начал бить меня им. Я умоляла его остановиться. Это было бесполезно. Он сказал, что хочет, чтобы я помог ему другим способом. Найдите способ получить доступ к своим счетам в Credit Suisse".

"Черт возьми", - сказал Хоук, его кровь бурлила.

"Да. Я отказался, очевидно. А потом он сказал: "Ты найдешь способ помочь мне, Сигрид. Или я превращу твою жизнь в сущий ад. Понимаешь? Я хочу пятьдесят тысяч швейцарских франков первого числа каждого месяца. Меня не волнует, как ты получаешь это от своего богатого парня. Но вам будет очень, очень жаль, если вы пропустите платеж. Ты проснешься, желая, чтобы ты был мертв".

"Он угрожал твоей жизни?"

"Нет. Хуже. Он сказал, что если я откажусь принять его обратно и отдать ему деньги, он найдет способ убить тебя или похитить Алексея самостоятельно. Отправь записку с требованием выкупа, в которой были бы подробности моей маленькой грязной истории. Расскажу тебе о моей тайной жизни и разрушу меня для тебя навсегда. Сказать вам, что я был осужденным преступником. Что я солгал о своем послужном списке в полиции при подаче заявлений в университет, в Credit Suisse и даже в Скотланд-Ярд, когда подавал заявку на программу обучения. Я был бы унижен. Моя жизнь была бы фактически закончена ".

"А потом?"

"Он сказал, что у меня было сорок восемь часов, чтобы принять решение. Если мой ответ был "нет", то ему нечего было терять. Если он не мог заполучить меня, никто не мог. Он нашел бы способ убить тебя и Алексея. Потом он ушел. На следующее утро мы с тобой вылетели на Капри и зарегистрировались в Casa Morgano. Я был разбит, совершенно обезумевший, но я пытался скрыть это. Я был в состоянии паники. Я понятия не имел, как справиться с этой ситуацией ".

"Я понимаю. Ты совсем немного актриса, не так ли?"

У нее не было ответа. Она сидела и смотрела.

На какое-то время в комнате воцарилась тишина, если не считать потрескивания поленьев. Наконец Алекс заговорил во мраке. "Я знал, что что-то не так, Сигрид. Ты напускаешь на себя храбрость. Но ничего не имело смысла. Мы были так счастливы на Капри раньше . . . А потом ты просто исчезаешь? Единственными правдоподобными вещами, которые я мог придумать, было то, что я был выведен из строя в сексуальном плане из-за операции на спине. Или что тебе поставили диагноз какой-то смертельной болезни и ты не хотел, чтобы я страдал вместе с тобой . . . Что ты сделал с деньгами?"

"Я вернулась к нему, да поможет мне бог. Прямо с Капри. Но только, и я имею в виду только, чтобы держать его подальше от тебя и Алексея, дорогая! Пожалуйста, поверьте мне, это правда! Я, конечно, платил ему каждый месяц, с тех пор как ушел от тебя. Из моих сбережений. Я потратил все эти годы, вкладывая то, что зарабатываю, экономя каждый пенни. Я невероятно преуспел на рынках, но я не мог продолжать вечно ... Я вернулся к нему, чтобы выиграть немного времени. Держи его подальше от своей жизни, заставь его как-нибудь забыть о тебе. Будь рядом с ним, заставь его поверить, что я заботился ".

"И что теперь, Сигрид? Рано или поздно он узнает о нас ".

"Не волнуйся, дорогая. Феликс больше не может причинить нам вред ".

"Что ты имеешь в виду?"

"Он мертв".

"Мертв? Что случилось?"

"Месяц назад я больше не мог выносить депрессию, пьянство, побои. Я бросила его и уехала прятаться в Париж. Должно быть, он следил за мной. Я не знаю. Но однажды ночью он вломился в мою квартиру и попытался убить меня. На мои крики соседи и полиция забарабанили в дверь. Он вылез в окно и спустился по пожарной лестнице.

"Неделю спустя, обезумевший, я улетел в Касабланку. У меня был план, каким бы безумным он ни был. Поговори с Феликсом. Попытайтесь помочь ему бросить пить и вернуть уверенность в себе. Заставь его поклясться оставить нас обоих в покое. Я взял напрокат машину и поехал в маленькую деревушку, где он жил в нищете, и нашел его.

"Сначала он был очень жестоким. Кричал, что я разрушила его жизнь. Он швырнул меня на кровать, разорвал мою блузку и начал избивать меня, душить. Я был близок к отключке и знал, что если я это сделаю, он убьет меня. Я начал пинать его, добился, чтобы он меня отпустил. Я просто продолжал говорить, пытаясь успокоить его, пока не увидел, что он готов слушать.

"Я сказал ему, что пришел к осознанию. Теперь я поняла, как сильно он нуждался во мне. Я бы позаботился о нем, ухаживал за ним, пока он не поправился. И тогда я-"

"Прекрати. Как называлась деревня? Где он жил?"

"Чуть выше по побережью от Касабланки, называется Асила".

"Пожалуйста, продолжай, Сигрид".

"Я сказал ему, что снял небольшой коттедж. Что это было прямо на берегу моря. Красивый, девственно белый с остроконечной красной черепичной крышей. Мы могли бы совершать долгие прогулки у моря. Я хотел, чтобы он это увидел. Он согласился пойти со мной. Но по дороге в коттедж произошел несчастный случай. Он вел машину как маньяк. Он слишком быстро вошел в крутой поворот и потерял управление."

Хоук поднялся на ноги и начал расхаживать взад-вперед перед камином. "Я не могу в это поверить, Сигрид. Я чувствую, что схожу с ума. Сначала Алексей, а теперь, теперь эта твоя кошмарная сказка на ночь . . . Это просто невыносимо... "

Он налил себе еще виски и отошел, чтобы сесть на сиденье у окна, как можно дальше от нее. "Закончи это, ради бога. Покончи с этим ".

"Мы съехали с дороги. Врезался в камни на высоком утесе с видом на море. Машина перевернулась вверх дном и наполовину перевалилась через край, и нам пришлось выбираться. Я пытался вытащить его, отстегнул ремень безопасности, но он не реагировал. Без сознания. Он был слишком тяжелым и застрял за рулем. Я вылез через разбитое заднее стекло ... и прыгнул. Пять секунд спустя я наблюдал, как машина съехала с крутого обрыва и покатилась вниз. Он взорвался, когда ударился о камни внизу ".

"Это был несчастный случай? Вы уверены, что он не сделал это намеренно? Потому что я не так уверен ".

"Да. Я верю, что так и было. Это больше не имеет значения ".

"Я все хотел спросить тебя об этих ужасных желтых синяках на твоем горле, Сигрид? Думал, может быть, ты пытался убить его сам и что он оказал адскую борьбу ".

"Что? Из-за ремня безопасности в аварии, конечно! Черт бы тебя побрал, ты мне не веришь? Как ты смеешь! Ты думаешь, я убил его? Боже мой, Алекс, я бы никогда не смог сделать ничего подобного! Ты должен мне поверить. Я люблю тебя. И я люблю Алексея и хочу помочь вам найти его! Я не мог бы убить человека больше, чем - чем...

"Я иду спать. Пожалуйста, найдите выход из положения. Я скажу вот что. Я молю бога, чтобы сейчас ты сказала правду, Сигрид ".

"Ты хотя бы дашь мне достаточно времени, чтобы убедить тебя, дорогая? Пожалуйста, сделай это для меня, не так ли? Я умоляю тебя... "

"Посмотрим, как я буду себя чувствовать утром, Сигрид. Я ничего не обещаю. Используя свою ложь в интересах Скотленд-Ярда, вы уже поставили меня в ужасное положение, когда мне приходится скрывать правду о вашем прошлом от Эмброуза Конгрива. Мужчина, который высокого мнения о тебе. Человек, чьим доверием я дорожу. Спокойной ночи."

Глава двадцать восьмая

Hпроснувшись, без сна, перевернулся и потянулся к телефону у кровати. "Эмброуз, это я. Ты не спишь?"

"Теперь я такой. Боже милостивый, который час?"

"Прости. Извини, я не могу уснуть. Я продолжаю думать о том крушении небольшого самолета в Италии, которое засек спутник ЦРУ. Если мы правы, и это швейцарский вертолет, и Алексей у Путина, нам нужна другая точка входа в мир Путина, чтобы найти моего сына. Я только что позвонил своему пилоту, сказал ему, что мне нужно заправиться и улететь. Прямо сейчас. Я хочу съездить на место катастрофы в Италии, прочесать его мелкозубой щеткой. Возможно, мы закончим с пустыми руками, но нам нужно с чего начать ".

"Я не могу с этим поспорить, дорогой мальчик".

"Спасибо. И я хочу уйти сейчас ".

"Правильно, понял. Встретимся в кафе в вестибюле через десять минут. Мы быстро выпьем кофе".

"Тогда увидимся", - сказал Хоук, и именно тогда он заметил большой желтый конверт, просунутый под его дверь.

"Hвзгляните на это", - сказал Хоук, придвигая стул к угловому столику, за которым Конгрив потягивал кофе.

"Что это?"

"Я его еще не открывал. Лучше тебе это сделать, так как это может быть доказательством ... "

"Появился из ниоткуда?"

"Ночью подсунул под дверь моей спальни. Я понятия не имею, кто -"

"Неважно. Мы можем проверить камеры видеонаблюдения отеля в холле . . . "

"Открой это, ради бога, Эмброуз".

Конгрив вскрыл конверт, достал содержимое. Он вытаращил глаза на черно-белую фотографию размером восемь на десять.

"Он жив, Алекс! Твой сын жив! Посмотри на это!"

Хоук почти боялся смотреть. "О, дорогой Боже. Он жив, не так ли?"

Это была фотография Алексея, по-видимому, в добром здравии, стоящего перед стеной, покрытой рисунками на палках, безошибочно созданными его сыном. В его руке экземпляр вчерашней "Интернэшнл Геральд трибюн".

Хоук не смог подавить приглушенные рыдания, которые вырывались из его сердца.

Конгрив поднял глаза на Хоука, увидел его лицо и сказал: "Алекс, это лучшая новость. По крайней мере, теперь мы знаем, что Алексей жив, Алекс. Тебе больше не нужно беспокоиться об этом. Постарайся успокоиться. Я слышу усталость в твоем голосе. Тебе удается хоть немного поспать?"

"Не так уж много. У меня нет на это времени. Я не собираюсь сбавлять темп, я никогда не собираюсь расслабляться. Нет, пока я не найду своего сына. Вы понимаете меня, констебль?"

"Да. И мы найдем его, Алекс, клянусь богом и всем, что свято". Хоук уставился на фотографию в своих руках.

"Смотри! На обороте нацарапана записка ".

Конгрив перевернул фотографию. Это то, что он увидел, написанное там от руки жирными черными буквами:

У волка все еще острые как бритва клыки.

Держись подальше, или он умрет. . .

Der Wolf

"Wчто за чертовщина?" Сказал Хоук, уставившись на подпись.

"Ты знаешь этого человека, Алекс? Der Wolf? Очевидно, парень из Германии".

"Я верю. Не немецкий. Отец-немец, мать - русская. Мы встретились на Кубе. Der Wolf - могущественный генерал КГБ по имени Сергей Иванов. Ему удалось захватить Стокли и меня во время совместной миссии МИ-6-ЦРУ на Кубе с целью его убийства. Мы чуть не умерли от пыток, но сбежали в залив Гуантанамо, где я приказал беспилотнику нанести удар по его штабу. Его приморский отель был разрушен в результате нападения. Мне сказали, что этот ублюдок Иванов мертв ".

"Возможно, и нет, Алекс, как ты думаешь?"

Aполтора часа спустя, незадолго до рассвета, изящный темно-синий Gulfstream G650 компании Hawke совершил посадку недалеко от прекрасного города Лугано на берегу озера Маджоре. Полчаса спустя они были во взятой напрокат машине, направляясь в горы, которые нависали над городом на берегу озера.

"Ты, конечно, в курсе, что кто-то следит за нами, Алекс", - небрежно сказал Конгрив.

"Да, я это заметил", - сказал Хоук. Он никогда не звучал более жизнерадостно. Теперь в нем была легкость, которой Конгрив не видел с того ужасного Рождества. Уверенность в том, что его сын все еще жив, здоров и, по-видимому, невредим, кардинально изменила взгляд его друга на жизнь. Часть его былой веселости теперь вновь проявилась в решительно сжатой челюсти.

"Итак, кто бы это мог быть, Алекс? Преследуешь нас здесь? Есть идеи? Мы только что приехали ".

"КГБ? Что означало бы, что они все еще следят за каждым моим шагом?"

"Хм. Каким-то образом раздобыл план твоего полета и позвонил их человеку в Лугано ".

"Это значит, что телефон в моей комнате у Бадрутта прослушивается".

"Что-то вроде этого".

"Вы вооружены, констебль?"

"На самом деле, хорошо вооружен. Heckler & Koch MP5. Ты?"

"Упаковка тоже классная", - сказал Хоук.

"Пожалуйста, скажи мне, что это не тот твой дробовик Walther PPK".

"Кимбер, 1911, спецназ полиции Лос-Анджелеса, на самом деле. Настоятельно рекомендован другом Стоука Гарри Броком. ЦРУ в Майами."

"Хорошие новости. Там, впереди, поворот. Вершина следующего холма. Давай доберемся туда первыми и устроим засаду? Да?"

"Нет. Давайте отведем их к месту крушения и посмотрим, что они сделают. На данный момент я бы предпочел пообщаться с ними, чем убивать их. Посмотрим, чему мы сможем научиться. Кто знает, может быть, они работают на того, кто сейчас называет себя Волком ".

"Согласен".

"Место крушения находится как раз за тем подъемом. Ускоряйся. Мы хотим быть там первыми, занять возвышенность ".

Они свернули в бездорожный ледниковый овраг, который внизу расширился и превратился в усыпанное валунами поле. И там были обугленные останки того, что выглядело как часть какого-то самолета. Хоук ударил по тормозам и поднес к глазам небольшой мощный бинокль, обозревая сцену внизу.

"Видишь что-нибудь интересное?" - Спросил Конгрив.

"Да. Да, я, конечно, люблю, слава богу ".

"В чем дело, Алекс?"

"Я вообще не вижу никаких свидетельств человеческих останков. Никаких."

"Давайте спустимся и посмотрим поближе, хорошо?"

Tвот лента с места преступления, окружающая примерно круглую площадку, усыпанную валунами, возможно, пятидесяти футов или более в поперечнике - сгнивший лед, пепел и почерневшие обломки. Хоук припарковал машину за выступом скалы, и двое мужчин выбрались наружу. Затем он и Эмброуз быстро вскарабкались на возвышенность.

Хоук поднес бинокль к глазам. Он быстро, но тщательно осмотрел обломки.

Что-то показалось Хоук очень странным в сцене аварии, и она быстро поняла, что это было. "Вокруг нет поля обломков, констебль. За пределами ленты. Никаких."

"Верно. Что бы это ни было, оно разбилось не здесь. Он приземлился здесь и взорвался позже ".

"Да. Русские сначала улетели на том вертолете с Алексеем куда-то, спрятали его в заранее определенном месте, затем прилетели на вертолете обратно сюда, чтобы уничтожить улики ".

"Черт возьми. Так что это должен быть вертолет, а не маленький самолетик ".

"Правильно. Подожди - они идут, - сказал Эмброуз, щурясь от яркого солнечного света и вытаскивая свой пистолет из кобуры под левой рукой. Хоук перевел бинокль в ту сторону, куда Конгрив направил свое оружие.

"Да. В машине их четверо, " сказал Хоук, снова поднося мини-бинокль к глазам. "Будь готов".

К их удивлению, четверо мужчин в машине не последовали за ними по заснеженной дороге в овраг. Они продолжали идти и через несколько мгновений появились на гораздо более выгодной позиции. Хоук навел на них мощный бинокль.

"Они съехали на обочину и припарковались. Четверо мужчин внутри. Не выхожу из машины. Двое спереди, двое сзади. Парень на пассажирском сиденье оказывает на нас свое влияние. Ты же не думаешь, что они могут быть из ЦРУ, не так ли?"

"Охранять место крушения? Может быть. Они гарантировали, что сохранят его стерильным, пока у вас не будет возможности провести разведку. Но я не улавливаю здесь флюидов ЦРУ, как мог бы сказать твой приятель Гарри Брок ".

"Так что же нам делать?" Сказал Хоук.

"Делайте то, ради чего мы сюда пришли. Обыщите обломки в поисках вещественных доказательств и ключей к установлению личности пилотов. Посмотрим, что получится. Если они начнут стрелять, мы можем быть почти уверены, что они не из Лэнгли ".

Хоук сказал: "Ты прав. Поехали. Тем не менее, следите за погодой вон в той машине. Вот, возьми мой бинокль."

Хоук осторожно пробирался сквозь каменистый покров. Конгрив быстро последовал прямо за ним. Они оба периодически подвергались воздействию, но стрельбы из машины не было, по крайней мере пока.

"Черт возьми. Слушай, давай разделим сцену пополам. Ты займись отсюда фюзеляжем, я займусь остальным. Это, должно быть, то, что осталось от кабины, вон там. Ты берешь это место, о великий мастер судебной медицины ".

"Алекс, пожалуйста. Это не смешно. Давайте покончим с этим, прежде чем начнем принимать огонь на себя ".

"Они не собираются выходить. Они все еще сидят там, в машине. Они выходят или я вижу винтовку, мы направляемся к тому гнезду из валунов вон там, верно?"

Конгрив не ответил. Он стоял на коленях, снова и снова вертя в руках почерневший предмет. "Послушай сюда, Алекс. Видишь это? Это- это кусок фюзеляжа вертолета ... почерневший, но с видимой оставшейся краской ".

Хоук уставился на это. Видимая краска была красной. С частичной белой маркировкой, которая вполне может быть нижней половиной четвертого номера.

Резкий ответ сотряс воздух настежь. Мощная винтовка, Хоук сразу понял.

"Черт бы побрал это к черту!" Конгрив закричал, схватившись левой рукой за плечо.

Конгрив был ранен, его развернуло полностью, на его правом плече расплылся ярко-красный кровавый цветок.

"Эмброуз!" - Закричал Хоук, стреляя из своего оружия в двух мужчин, когда он бросился обратно к своему другу.

Было много крови - слишком много крови.

Глава двадцать девятая

Цюрих

Mр. Джозеф Сталинград из Лос-Анджелеса, Калифорния, вышел из огромного лифта и попал в странный и захватывающий новый мир профессора Герхардта Штайнхаузера и его Волшебной горы.

Псевдоним Колдун.

Джо оказался внутри пещеры мамонта, вырубленной в скале. Теперь он понял истинное значение слова пещеристый. Срань господня. Джо собирался перегнать Vette в Carlsbad Caverns в Нью-Мексико, но не успел. Но он видел открытку, и в "тех пещерах" ничего не было об этом заведении.

И это был только первый этаж!

Внутренние размеры этой чертовой штуковины были почти такими же, как у ангара United Airlines в Лос-Анджелесе! Там тоже был странный запах, который он сначала не узнал, а потом узнал. Все место пропахло машинным маслом, смазкой и тяжелой техникой. Он продвинулся глубже вглубь.

Тогда он впервые увидел эскадрилью истребителей. Четыре идеально ровных ряда в ангаре. F / A-18 тоже, довольно крутые самолеты. Серебристые фюзеляжи с эмблемой маунтан-пик на хвостах и надписью "Белая смерть "возле носа. Они были в отличном состоянии, выглядели точно так же, как если бы они сидели на палубе авианосца, ожидая очереди на выстрел из катапульты. Он подошел к ближайшему и-

"Мы можем вам помочь?" - произнес голос из темноты.

Четверо накачанных персонажей в черной униформе материализовались из мрака, неся серьезное штурмовое оружие. "Мы можем вам помочь?" - повторил один из них, и Джо, который был не прочь распознать сарказм, если не иронию, когда слышал это, не услышал ничего. Он просто из вежливости, подумал Джо, поймав себя на мысли. Ради всего святого, он швейцарец.

"Да, я так думаю", - сказал Джо. "Думаю, я нажал не ту кнопку или не на тот лифт. Что-нибудь."

"На какую кнопку вы хотели нажать, сэр?"

"Хм, давай посмотрим. Место жительства? Да. Это был тот самый."

"Да, ну, это не та резиденция. Никому не разрешается находиться на этом уровне, если они не были допущены воздушным боссом. Который не оправдал тебя."

"Нет, нет, я понимаю. Всего лишь простая ошибка. У меня назначена встреча и -"

"Назначена встреча? Серьезно?"

"Это то, что я сказал".

"Кого именно вы ищете, сэр?"

"Я здесь, чтобы увидеть профессора Штайнхаузера".

"В данный момент он не принимает посетителей. Может быть, ты мог бы зайти еще раз? Скажем, в следующем году или в следующем?"

"Послушай, приятель, у меня есть..."

"Тебя ждут?"

"Я чертовски на это надеюсь. Я только что совершил долгое путешествие по замерзшему озеру на подводной лодке, чтобы добраться сюда." Джо огляделся. "Скажите, это естественная пещера? Что-то вроде "Руки Божьей"?"

"Бог не имел никакого отношения к внутренней части этой горы, мистер Сталинград. Как вы скоро услышите от профессора, все, что вы увидите во время вашего визита, является работой лучших нацистских инженеров Гитлера. Гитлер приказал построить весь комплекс, все двенадцать уровней, в условиях полной секретности".

"Он действительно жил здесь? Я никогда не слышал о том, что он живет в Швейцарии ".

"Нет. Но это был его план на протяжении всей войны. После завоевания Европы и успешного вторжения в Швейцарию фюрер будет править своей славной новой нацистской империей прямо отсюда, с вершины мира. Цюрих должен был стать новой столицей Новой Европы, а это должен был быть дворец правителя. Когда пал Берлин, Гитлер и Альберт Шпеер работали на нацистском аэродроме здесь, в Цюрихе, который в два раза больше Темпельхофа в Берлине."

"Что, черт возьми, это за шум?" - Спросил Джо. Внезапно, услышав глубокий грохот откуда-то из глубины пещеры, он поднял голову. Намечалось нечто действительно грандиозное. Вы почти могли чувствовать, как он движется к ним сквозь темноту. Вибрация под его ботинками подсказала ему, что это произошло на рельсовых путях, проложенных в каменном полу, рельсах, которые уходили в темноту большого туннеля.

"Серьезно? Что, черт, это такое?" - спросил он охранника, увидев приближающийся неуклюжий силуэт.

"Мы перебрасываем часть нашей тяжелой артиллерии", - сказал главный охранник. "Смазывает колеса, ты же знаешь".

"Конечно", - сказал Джо, очарованный всей планировкой и нацистской чрезмерностью абсолютно всего внутри этой горы. Ему не терпелось увидеть другие уровни.

Увидев зияющую пасть огромной черной морды, появившейся первой, Джо затаил дыхание. Это просто было невозможно, но так оно и было. Массивная немецкая пушка, самая известная под названием 88-я, теперь катилась по рельсам прямо к ним. Он видел только один подобный до этого, и это было в фильме "Пушки Навароне". Энтони Куинн действительно потряс этой ролью, его мнением.

"Ребята, вы серьезно?" Сказал Джо. "Что восемьдесят восьмой делает здесь, на высоте пятнадцати тысяч футов?"

"Часть наших домашних защитных систем", - сказал ведущий парень. "Небольшая часть, да, но эффективная, если она когда-либо понадобится, чтобы отговорить нападающего. В гневе не стреляли с тех пор, как Гитлер совершил кратковременный набег на Швейцарию во время Второй мировой войны. Операция "Танненбаум", так это называлось."

"Ты хочешь сказать, средство устрашения", - сказал Джо, восхищаясь большим пистолетом.

Внезапно гигантская секция грубо обтесанной каменной стены начала бесшумно скользить влево. Теперь Джо увидел, что это была облицованная камнем дверь ангара, теперь открытая морозному воздуху холодной звездной ночи.

"Сюда, сэр", - сказал ведущий парень.

"Конечно, в чем дело?"

"Я думаю, здесь достаточно лунного света, чтобы вы могли разглядеть те две высокие горы, стоящие бок о бок вон там, на севере. Видишь промежность между ними? Что ж, это перевал, который пришлось бы пройти вражеской танковой дивизии, чтобы подобраться к нам здесь, в "Белой смерти". Любой командир, достаточно глупый, чтобы попытаться провести дивизию на эту гору и через тот перевал? В ту секунду, когда он начнет принимать огонь от Большой Бесс, он очень быстро поймет, что принял серьезно неправильное решение ".

"Но мне сказали, что никто даже не знает, что этот комплекс находится здесь. Такого рода вещи в Европе лучше всего хранить в секрете".

"Ну, ходят слухи о нашем существовании. Всегда был таким ".

"Я должен представиться. Я Джо Сталинград. Я, кстати, живу в Лос-Анджелесе. Кинобизнес, когда я не занимаюсь подобными вещами. Пара фотографий у меня за плечами. Ты когда-нибудь смотрел фильм под названием "Хороший, плохой и обнаженный"?"

"Ни о чем не говорит. Извини."

"Ничего особенного. Просто говорю ".

Все немного закатили глаза, а затем парень сказал: "Добро пожаловать в в наш мир, мистер Сталинград. Пожалуйста, следуйте за мной. У профессора Штайнхаузера есть высокоскоростной частный жилой лифт, вон там, рядом с тем огнетушителем. Выражайтесь на высшем уровне".

"Спасибо, ребята. Увидимся позже", - сказал Джо. Они все еще пялились на него, задаваясь вопросом, какие дела у актера, похожего на Джо Сталина, могли быть с самым могущественным человеком в Европе.

A статная брюнетка в сшитом на заказ изумрудно-зеленом костюме ждала снаружи, когда двери лифта разъехались. Когда она шла к нему, он подумал, что она, возможно, самая чувственная женщина, которую он когда-либо видел. И это лицо! За исключением каштановых волос, она была живой, дышащей Дианой, принцессой Уэльской!

"Мистер Сталинград". Она улыбнулась. "Я Эмма Пик. Так приятно познакомиться с вами!"

У нее был очень шикарный акцент, Мэйфейр, Лондон, подумал Джо. "Мы так рады, что ты с нами", - сказала она. "Пожалуйста, отдай мне свою сумку. Я распакую твои вещи и отнесу их в твою комнату. Ты в Голубой комнате в нашем гостевом доме. Это отдельное сооружение, всего в нескольких минутах езды по железной дороге отсюда ".

"Подожди, внутри этой горы есть железная дорога?"

"Ну, не совсем железная дорога. Больше похоже на трамвай. Система трамваев, обслуживающих все двенадцать уровней."

"Двенадцать уровней? Ты, должно быть, издеваешься надо мной".

Джо чувствовал себя ребенком, который случайно попал на аттракцион "Мир Диснея". Космическая гора не имела ничего общего с маленьким горным убежищем Чародея.

"Вопрос. Из моей комнаты открывается вид?"

Она рассмеялась. "Было бы, если бы в нем было окно".

"Я приму это как "нет". Есть ли вообще какие-нибудь окна здесь, в открытом космосе?"

"На самом деле, да", - сказала она, подводя его к огромной паре резных дубовых дверей, инкрустированных слоновой костью. "Пожалуйста, пройдите сюда, мистер Сталинград. Это личный кабинет профессора Штайнхаузера. И да, в нем есть большое, прекрасное окно в мир. Устраивайтесь поудобнее в том зеленом кожаном кресле у камина. Он не задержится надолго - как раз заканчивает звонить в Лондон ".

"Я в порядке, не спешу".

"Не хотите ли чего-нибудь выпить?" Может быть, бренди? Шнапс?"

"Я люблю шнапс. Мне даже нравится, как звучит это слово . . . шнаааааапс!"

"Прошу прощения, мистер Сталинград?" Сказала Эмма Пик. "Ты болен?"

"Э, нет. Я не болен, мисс Пик. Я думаю, что я влюблен ".

Глава тридцатая

A несколько минут спустя Джо сидел в одиночестве со своим кофе в кабинете с высоким потолком, на столах которого низко горели лампы. Полированные паркетные полы покрывали поблекшие персидские ковры розового цвета, а стены были украшены картинами старых мастеров. Книжные шкафы от пола до потолка забиты собраниями авторов в кожаных переплетах - от Гете до Вольтера, от Диккенса до Хемингуэя и Твена.

Огромный резной стол партнера стоял под гигантским окном, через которое лился лунный свет. Так вот, это был офис, которым мужчина мог бы гордиться. Ларри Крински, Уэллс Фарго в "Ла Сьенега"? Вырви свое гребаное сердце, Ларри. Ты паршивый подонок.

Внезапно почувствовав легкое беспокойство, он встал со своего удобного кресла и немного походил, потягивая свой напиток. Сильно заинтересованный тем, что заставляло Колдуна тикать, он подошел к источнику бледно-голубого свечения, которое заполняло всю комнату. Парящее окно, простиравшееся от пола до двадцатифутового потолка, со свинцовыми стеклами и кристально чистым.

Вид бесчисленных заснеженных горных вершин, бледно-голубых в ярком лунном свете, был потрясающе красив.

Ему было интересно, было ли это массивное окно такой уж хорошей идеей, особенно для того, кто пытается оставаться невидимым для мира. Так было, пока он не увидел массивные раздвижные стальные двери, встроенные в скалу с обеих сторон. Изучив их более внимательно, он увидел, что их внешние поверхности были облицованы гиперреалистичным искусственным камнем. Двери, которые мгновенно захлопнулись бы и плотно запечатались нажатием спрятанной где-то кнопки.

Безуспешно пытаясь не быть таким любопытным паркером, он осмотрел остальную часть нереально красивого офиса.

Сначала он осмотрел письменный стол из красного дерева с резьбой в виде альпийских и лесных пейзажей на ящиках и темно-зеленой кожей, покрывающей столешницу. Там небрежно лежали бумаги, но он решил не смотреть. Не его дело. Но встроенная светодиодная лампа высоко в потолке освещала блестящий предмет на рабочем столе, который определенно привлек его внимание.

Он наклонился и посмотрел поближе. Это была смонтированная скульптура высотой около фута, вырезанная из цельного куска полированной стали.

Это была нацистская свастика.

Он поднял его, ощущая его изрядный вес. Что за привет? Он нацист, этот Штайнхаузер? Ненавистник нацистских евреев, который-

"Добрый вечер, мистер Сталинград", - прогремел голос позади него. "Так хорошо, что ты пришел".

Это был Колдун, он знал, без вопросов. В его громком голосе звучали потусторонние нотки, от которых у Джо по спине пробежали мурашки.

Mр. Джозеф Сталинград развернулся, держа скульптуру со свастикой мертвой хваткой, как будто его поймали на слежке. Что было только справедливо. Поскольку он вынюхивал.

"Мне так жаль", - сказал Джо, поспешно кладя артефакт обратно на стол, где ему и полагалось быть, и, чувствуя себя до смешного виноватым, он добавил: "Прекрасное произведение искусства, профессор, прекрасное", и тут он почувствовал себя действительно глупо. Еврей, называющий пресс-папье со свастикой красивым? Серьезно, Джо?

Чародей улыбнулся и сказал: "Возможно, не совсем красивый, мистер Сталиград, но, несомненно, мощное и знаковое напоминание о зле, которое обитает в сердцах людей. Вот почему это здесь. Сохраняет мою честность ".

"Я не могу не спросить, кто был тот человек, который построил эту ... э-э, эту горную крепость. Немецкий, я полагаю, основанный на большой черной восемьдесят восьмой пушке, которая приветствовала меня."

"Не говоря уже о том спорном пресс-папье, которым я застал тебя восхищающимся?"

"Ну, и это тоже".

"Человек, который построил этот огромный комплекс для швейцарского правительства, оставил после себя этот и многие другие нацистские сувениры, когда он умер. И он действительно был немцем и нацистом. Пока Гитлер не попытался убить его за политические преступления, которых он никогда не совершал. Его звали Максимиллиан фон Штрогайм.

"Подводник и бывший начальник штаба нацистских кригсмарине, фон Штрогайм был эрудитом, увлекавшимся инженерным делом и архитектурой. Я уверен, что вы слышали или, возможно, видели его работу, например, "Орлиное гнездо Гитлера" в Берхтесгадене. Фон Штрогайм и Альберт Шпеер сначала создали эту величественную смотровую площадку, а затем основали эту горную крепость на том, чему научились, строя Орлиное гнездо. Потребность в высокоскоростных лифтах, замаскированных входах и дверях существует, например."

"Почему здесь, профессор? В Швейцарии, я имею в виду."

"Хороший вопрос. Гитлер, который ненавидел швейцарский народ, был полон решимости добиться успеха в своей предстоящей операции "Танненбаум", триумфальном вторжении нацистов в Швейцарию. И он хотел, чтобы фон Штрогайм создал огромный военный / жилой комплекс, достойный человека, который теперь будет править планетой с вершины мира. Он и его архитектор, Шпеер, годами обсуждали эту идею. Гитлер хотел построить неприступную крепость внутри горы здесь, в самом сердце Европы. Одно великолепно обустроенное владение, где он мог бы жить в комфорте и безопасности и править Новой немецкой Европой, которую он планировал создать.

"Секретное строительство было завершено незадолго до побега фон Штрогейма из нацистской Германии и последующего бегства в Швейцарию в 1938 году. Та чудовищная машина смерти, которую ты только что видел? Восемьдесят восьмой? Большой пистолет был контрабандой вывезен поездом из Берхтесгадена до того, как люди стали уделять слишком много внимания швейцарско-немецкой границе, понимаете. Идея Гитлера заключалась в том, чтобы победоносный вермахт использовал восемьдесят восьмой в случае вторжения союзников, которого так и не произошло. Теперь это мое ".

"Я не хотел задавать так много вопросов, профессор. Просто все это немного подавляет. Наш общий друг понятия не дал мне, чего ожидать. Но "Фюрер на стероидах" определенно не попадал в поле моего зрения ".

"Вовсе нет", - сказал пожилой джентльмен. "Извини, я опоздал - знаешь, был напряженный день. Пожалуйста, присаживайтесь. Уже поздно. Ты, должно быть, устал. Я думал просто коротко поздороваться сегодня вечером, а потом лечь спать. Мы приступим к делам завтра утром?"

"Звучит великолепно".

"Вы пришли ко мне с каким-то деловым предложением, это верно?"

"Больше похоже на предложение, профессор. Но да, это верно. Это вопрос бизнеса ".

"Что ж, я буду ворочаться всю ночь напролет в диком предвкушении", - сказал профессор с лукавой улыбкой, веселый старина.

Штайнхаузер прошелся по бесценным коврам и рухнул в кожаное кресло за своим столом. Теперь он сидел спиной к захватывающим ночным видам. Джо, у которого был острый взгляд на характер, актерский взгляд, оценил его очень быстро. Он не был банкиром. Нет, он был философом, экономистом, ученым, профессором университета, обладал острым интеллектом. В нем была какая-то естественность, жизнерадостность, вы знаете, и это тоже предполагало ум и сообразительность.

"Насколько я понимаю, вы принесли новости о нашем друге, покойном президенте".

"Я понимаю, сэр. Он просил меня передать тебе его наилучшие пожелания ".

"Ты говоришь, что он попросил тебя. Так он действительно жив, не так ли? Этот старый лис. Слухи о его преждевременной кончине немного преувеличены, не так ли?"

В этих больших голубых глазах, окаймленных кустистыми белыми бровями, снова появилась искорка юмора. Его голова была лысой, и он носил тонкое золотое пенсне. Очки, которые придавали ему немного сходства с Санта-Клаусом. Но он был одет как банкир. Темно-синий костюм-тройка в меловую полоску от Kingsman, очень хорошего лондонского портного на Сэвил-роу. Накрахмаленная белая рубашка и сине-белый галстук-бабочка в горошек, как любил Черчилль.

"Он очень даже живой, сэр", - сказал Джо.

"Ах, я так и думал", - сказал Штайнхаузер, откинулся на спинку стула и положил сложенные руки на обтянутый зеленой кожей стол. "Где он, мистер Сталинград?"

"Где-то в самой мрачной Франции".

Коротко улыбнувшись, Штайнхаузер сказал: "Хорошо, хорошо. Не нужно скромничать. На самом деле мне не нужно знать."

"Профессор, вы и я - единственные два человека на планете, которые даже знают, что он жив. Даже я не буду знать, где он, пока не получу сигнал его GPS, чтобы извлечь его ".

"Что ж, тогда я предлагаю всем нам хорошенько выспаться и возобновить этот увлекательный разговор завтра, не так ли?"

"Конечно".

"Хорошо. Я ранняя пташка. Ты остаешься в гостевом доме, Джо. Короткая поездка на трамвае в другую часть горы. Я думаю, вы найдете это очень удобным. Завтрак подается ровно в шесть в главной столовой здесь, в резиденции. Просто появись. Фрау Эмма Пик, с которой, я полагаю, вы знакомы, приведет вас к этому. Спокойной ночи, Джо".

"Спокойной ночи, профессор. О, прежде чем ты уйдешь, не хотел бы ты услышать последнее, что я услышал от нашего друга перед отъездом в Швейцарию?"

Штайнхаузер остановился в дверях, лунный свет падал на его лицо. "Конечно".

"Президент сказал, я цитирую: "Я собираюсь создать армию в миллион человек, Джо. А ты, Джо, человек номер один".

"Боже на небесах", - сказал профессор, выходя из комнаты. "Что этот человек сделает дальше?"

"Я думаю, он уже сделал это, профессор".

"Сделал что?"

"Он планирует сделать тебя человеком номер два".

Штайнхаузер от души рассмеялся и пожелал спокойной ночи.

"Боже, спаси нас всех", - прошептал Джо после того, как профессор закрыл дверь. В и без того неустойчивом поведении Путина была некая грандиозность, которая начинала заставлять его немного нервничать.

Он знал Путина лучше, чем кто-либо на планете. И раненый, униженный, самовлюбленный Путин был большей угрозой для человечества, чем все, что он мог придумать. Он действительно был способен посетить ужасы ада в ничего не подозревающем мире.

Это была плохая новость. Хорошей новостью было то, что малыш Джоуи смог заработать бесчисленные миллионы долларов, организовав славное возвращение Путина к власти.

Он встал со стула и подошел к столику с напитками, уставленному гранеными хрустальными графинами. Собираясь налить себе еще порцию шнапса, он остановился на секунду, огляделся, а затем сунул весь графин под свое шерстяное пальто.

И так в постель.

Глава тридцать первая

A пуля просвистела мимо головы Хоука. Он упал на колени. "Слышишь этот треск? Девятимиллиметровый "Макаров", свидетельство о смерти. Это ребята из КГБ, все верно ". Затем он просунул обе руки под Конгрива и поднялся на ноги, держа своего дородного друга на руках.

"Держись, старина, мы собираемся бежать за этим", - сказал Хоук.

Затем он на полной скорости понес мужчину вдоль неглубокого оврага, петляя, петляя зигзагами по полю валунов, когда над его головой раздались выстрелы, пули рикошетили от камней, когда он уклонялся то в одну, то в другую сторону. То, что человек мог выступать подобным образом, бежать изо всех сил, неся на плечах кого-то весом в двести фунтов, было поразительно.

Конгрив, получивший выгоду от этого спасения, знал, что это была не просто сила, тренировка и железная воля, и не просто адреналин в действии. Эмброуз знал, что Алекс думал, что он истечет кровью до смерти, если он не вытащит его из перестрелки. Найдите лучшую защиту и какое-нибудь место, где он мог бы остановить кровотечение и наложить полевую повязку на эту кровавую рану. Только вперед! Поднимитесь на небольшой пригорок, где скульптура свободной формы из больших валунов обеспечит возвышенность и достаточную защиту. Место, откуда у них было бы хорошее поле для стрельбы, когда бандиты придут, чтобы закончить работу.

"Констебль, вы в ужасном состоянии", - сказал Хоук, тяжело дыша, когда укладывал мужчину на участок мягкого снега в тени огромных валунов. Искаженное болью лицо Конгрива, белая луна, с мольбой смотрело на Хоука.

"Просто вытащи нас из этого, Алекс", - сказал он хриплым тоном. "Нам нужно спасти жизнь мальчика ..."

"Я так и сделаю. Но ты ранен, ты знаешь. Возможно, задел что-то, внутреннее кровотечение. Вот, я дам тебе пулю, за которую ты будешь кусаться, пока я буду делать все, что в моих силах ".

"Просто укус пчелы, мой мальчик. Не заставляй себя так переживать из-за этого ".

"Укус пчелы, - говорит он. Возможно, взрыватель бункеров B-52 в плечо. Нет, подожди. Говорил слишком рано. Рана в плоти, чистый вход и выход. А теперь перестань болтать, пока я остановлю кровотечение и перевяжу тебя ".

"Думаю, я подцепил одного из них", - сказал Конгрив, пытаясь говорить непринужденно, пока Хоук занимался его плечом.

"Ну, извини, ты этого не сделал".

"Они приближаются?"

"Да".

"Ты можешь их видеть?"

"Да".

"Сколько у нас времени?"

"Несколько минут. Хорошо, что это твое левое плечо, ты, старое ископаемое ".

"Неужели? Почему?"

"Потому что вы вполне могли бы воспользоваться своим правом, чтобы сделать несколько выстрелов, когда они поднимутся на этот холм. Если вы, конечно, не заняты. В остальном занят ".

Промыв рану, как мог, Хоук засунул в нее свой чистый белый льняной носовой платок. Затем он быстро отрезал несколько длинных полос материала цвета хаки от правой штанины своих брюк. Они будут действовать как для заживления раны, так и для остановки кровотечения.

"Вот они идут", - сказал Хоук, яростно работая.

"Сколько их?"

"Три".

"Смотри! Я все-таки прижал одного из этих ублюдков!"

"Хорошо, хорошо, так ты и сделал. Выполнено. Как ты себя чувствуешь? Боюсь, ты, возможно, выбыл из строя".

"Великолепное предложение, но нет, спасибо. Теперь дай мне встать, черт бы тебя побрал!"

Конгрив был бледен, и его дыхание было поверхностным, но вы бы никогда не догадались об этом по выражению решимости в его обычно добрых голубых глазах. "Давай! Отдай мне мой револьвер! Мне нужно перезарядиться ".

Tдвое мужчин заняли позицию. Хоук знал, что тяжелые валуны обеспечат надежное укрытие. На данный момент это была просто перестрелка с использованием стратегии.

"Что ж, " сказал он, - по крайней мере, мы теперь знаем, что они не из ЦРУ".

"Откуда мы это знаем?"

"Паршивые снимки".

"Говори за себя, дорогой мальчик".

"Я только что сделал".

Конгрив рассмеялся и сказал: "Есть какие-нибудь последние мысли?"

"Надеюсь, это не последняя мысль, констебль, но вот и все. Их единственный шанс - попытаться обойти нас с фланга. Отправьте по одному парню в любую сторону, пока посредник - вон тот здоровяк в красной снежной шапочке внизу - продвигается прямо вверх по склону. Он наименее опасен для нас, так что сосредоточьте огонь слева. Я возьму в первую очередь парня справа, а человеку посередине дам достаточно развлечений, чтобы он был занят ".

"Алекс, я уничтожу свою цель авторитетно".

"В этом я не сомневаюсь, констебль. И не жди, пока не увидишь белки его глаз. Ладно, будь готов. Они снова двигаются ".

"Я отсюда ничего не вижу. Как долго?"

"Им нужно пять минут, чтобы приблизиться на расстояние выстрела. Может быть, меньше."

Теперь двое мужчин сидели, и Алекс молча наблюдал за приближающимися боевиками. Русские головорезы не торопились подниматься на холм, пробегая между укрытиями, пока не оказались на расстоянии выстрела. Эмброуз был поражен, услышав щелчок "Зиппо" Хоука.

"Подожди. Ты на самом деле куришь? Сейчас?"

"Почему да, похоже, что я такой, не так ли? О чем ты говоришь?"

"Я имею в виду, на самом деле, Алекс, иногда ты доводишь человека до безумия".

"Бальзам для нервов, вот и все. Успокаивает руку, которая держит пистолет, понимаете, палец, который нажимает на курок. Кстати, планы меняются, " прошептал Хоук, выпуская в морозный воздух струйку синего дыма и бросая быстрый взгляд на подлое продвижение Красной Шапочки вверх.

"Всем слушать".

"Они подбираются близко. Я думаю, что, возможно, ранил вашего парня в левую ногу. Видишь, как он немного затягивает?"

"Да".

"Итак, в первом залпе я сосредоточусь на Красной Шапочке, открою огонь на подавление, затем мы оба выберем Левшу".

"Проверьте. Вот они идут!" Сказал Конгрив, открывая огонь по своему человеку.

Хоук прицелился в своего человека и выстрелил три раза подряд, пытаясь пригвоздить Красную Кепку к месту. Этого было достаточно, чтобы заставить его упасть на землю и броситься в поисках лучшего укрытия. Затем Хоук обратил свое внимание на Левти. Его попыткой было ударить человека крылом. Оставьте в живых хотя бы одного из них, чтобы он и Конгрив могли допросить их позже.

Но здоровяк слева приготовил небольшой сюрприз для Хоука. Он внезапно вскочил и бросил свой девятимиллиметровый автоматический пистолет на землю, сунул руку под ветровку и выхватил пистолет-пулемет Heckler & Koch MP7. Дымящийся ствол немедленно начал выбрасывать свинец в их сторону, и человек, нажимающий на спусковой крючок, продолжал быстро продвигаться вверх по холму к их позиции.

"Теперь он не волочит ноги!" Амброуз прокричал, перекрывая стрельбу.

"Хороший актер", - сказал Хоук, стреляя. Он увидел вспышку движения, Красная Шапочка в движении, быстро преодолевает расстояние и приближается прямо к нему. "Выше голову! Мой парень пытается штурмовать ворота! Ты держись мистера Правого, я отведу этого ублюдка налево ".

Цель Хоука, у которого, по-видимому, не было пистолета-пулемета H & K, спрятанного под курткой, подобралась намного ближе. Скала, за которой он укрывался, была прямо под ним, примерно в нескольких сотнях футов. С его следующим ходом вверх по склону позиция Хоука была бы раскрыта.

Внезапно голова парня вынырнула. Не мог пропустить его. Его ярко-красная шерстяная шапочка была натянута на уши, защищая от холодного ветра. Хоук прицелился на три дюйма ниже красного помпона, украшавшего верхушку кепки. Он нажал на спусковой крючок, и взрывной треск дернул ствол вверх.

Черт возьми.

Он переиграл его.

Он не смог учесть причудливую парусность здесь, наверху, и их разницу в высоте! Его человек снова пригнулся, вероятно, не подозревая, что его дурацкий красный помпон все еще виден над краем скалы. Хоук подождал, пока не увидел, что она снова начала подпрыгивать вверх. Он тщательно прицелился и выстрелил, аккуратно отделив помпон от шапки.

Хоук знал, что это заставит русского ублюдка на мгновение задуматься, и он использовал этот драгоценный момент в своих интересах. Он заметил два больших валуна справа от себя, примерно в двадцати футах.

Он подпрыгнул и нырнул в тук-энд-ролл, остановившись за большими камнями. Он получил двадцатифутовое преимущество в высоте и дистанции, и в него не стреляли. Возможно, ему это сошло с рук. Он мог видеть макушку головы скорчившегося боевика. Он прицелился, думая, что это был выстрел с низкой разницей, а парень выскочил и сделал два выстрела, все еще сосредоточившись на старой позиции Хоука во время стрельбы.

Хоук тщательно прицелился и выпустил один патрон.

Выстрел в голову.

Красная Шапочка никогда не предвидел, что это произойдет. Он рухнул замертво еще до того, как упал на землю.

Mв то время у Конгрива были трудные времена со своим парнем, мистером Правильным. Он тоже быстро поднялся вверх, и теперь он был почти с фланга от позиции Эмброуза. Левша тоже продвинулся на добрую сотню ярдов вверх по склону, не подозревая, что Хоук переместился. Если Хоук был очень удачлив, оба оставшихся стрелка пропустили его движение на возвышенность справа.

В тот момент они оба были сосредоточены на Конгриве. Возможно, если бы Хоук мог пригнуть голову и сделать быстрый рывок вправо и вниз по склону, развернуться, возможно, он смог бы подойти к ним сзади. Какого черта. . . почему бы и нет? Он был на ногах и бежал.

Громоподобный стрекот HK-пулемета Райти заглушил хруст шагов Хоука, приближающегося к нему сзади. Хоук приближался. Он смог подобраться достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться плеча стрелка.

Вместо этого он поднял свое оружие и выпустил две пули в затылок мужчины.

"Эмброуз! Сюда!" - Крикнул Хоук, ныряя в укрытие, когда он начал принимать огонь на себя. "Сюда, сюда!"

Инстинктивно Левша направил свой пистолет-пулемет на эту шумную новую угрозу. Но Хоук был почти невидим на земле, лежа за трупом, единственным доступным укрытием.

Хоук, зная, что у Конгрива осталось всего, может быть, две секунды, закричал. "Эмброуз! Прими удар!" Левша уже стрелял снова, поворачивая дуло пулемета обратно в сторону Конгрива . . .

"Стреляй, черт возьми, Эмброуз!"

Хоук увидел, как его друг Конгрив встал, поднял оружие, прицелился и ровно за секунду до того, как погибнуть в потоке свистящего свинца, выстрелил и пригнулся в укрытие.

Головорез из КГБ беззвучно рухнул на каменистую землю. Мертв? Хоук задумался.

Хоук, держа пистолет наготове, подбежал и опустился на колени рядом с упавшим человеком, которого застрелил Эмброуз, и начал методично обыскивать его карманы . . .

"Этот все еще жив", - сказал Хоук. "Я позвоню в скорую и вызову сюда скорую".

"Он собирается это сделать?" Сказал Эмброуз. "Будем надеяться, что это так".

"Выстрел в грудь, но он был высоко и неглубоко, и есть чистое выходное отверстие. Молись, чтобы нам повезло. Позвони карабинерам и расскажи им, что здесь произошло. Полный отчет."

Армия карабинеров была военным корпусом с полицейскими обязанностями, итальянской версией французской национальной жандармерии. "Что случилось с EMS, ради бога? Ты позвонил им, верно?" Сказал Конгрив, осознавая, что его собственная рана начинает болезненно пульсировать.

"Не беру трубку, черт возьми".

"О, точно, я забыл. Мы в Италии."

Глава тридцать вторая

An час спустя скорая помощь и военная полиция, наконец, прибыли на место происшествия. Они оказали первую помощь Конгриву и доставили единственного выжившего в перестрелке в ближайшую больницу. Как только состояние человека, которого застрелил Конгрив, становилось стабильным, итальянская полиция допрашивала его и отправляла результаты Конгриву.

Отделение карабинеров помогало в этом процессе, взяв у Хоука отчет об инциденте. Офицеры ЦРУ из Рима провели лишь поверхностное расследование, прежде чем записать сцену для Хоука. Итак, следователи итальянской полиции были более чем счастливы помочь Хоук и Конгрив прочесать сгоревшие обломки. Почти час команда прочесывала место в поисках улик с помощью пресловутой гребенки с мелкими зубьями. Не было никаких признаков человеческих останков, что навело старшего инспектора на мысль, что это действительно был украденный швейцарский вертолет.

Через несколько минут двое мужчин вернулись в машину и направились к взлетно-посадочной полосе, где ждал самолет Хоука.

В пути Хоук откинулся на спинку пассажирского сиденья и сказал: "Ты уверен насчет этого, не так ли?"

"Это действительно так", - ответил Конгрив.

"Вы видели неопровержимые доказательства поджога? Используется ускоритель?"

"Я сделал. И теперь у нас есть неопровержимые доказательства того, что это был украденный швейцарский спасательный вертолет номер четыре. Следующий шаг?"

"Мы звоним Брику Келли в Лэнгли и рассказываем ему, что мы нашли на земле. И о четырех головорезах из КГБ, которые только что пытались нас убить. Мы просим его переключиться на обратный канал связи с посольством Российской Федерации в Берне, Швейцария. Пригрозите официальным демаршем российскому посольству и предупредите о предстоящем и очень публичном уголовном расследовании роли России в похищении. То есть, если только российский посол не согласится встретиться с членом правительства Ее Величества. А именно ты."

"Я?"

"Да, констебль, вы. Получив доступ, вы затем изложите неопровержимые доводы в пользу причастности России к организованному Россией похищению ребенка офицера британской разведки, находящегося на службе у Ее Величества королевы ".

"Тогда что?"

"Затем мы позволяем кровавым ублюдкам тушиться в их кровавых соках в течение нескольких дней . , , Путин блуждает в пустыне, в ссоре со всеми этими олигархами, ставшими предателями в эти дни. Вот моя теория, или, по крайней мере, моя надежда. Я думаю, Кремль может просто бросить Путина под автобус, чтобы заставить нас уйти ".

"Хороший план, Алекс. Как ты до этого додумался?"

"Я это выдумал. Пока я ждал, когда эти бандиты поднимутся на холм и попытаются нас убить ".

"Что ж. Я, конечно, буду занят. А как насчет тебя?"

"Завтра утром я собираюсь вылететь на Кап д'Антиб со Стокли и Хэппи Мил Гарри Броком. Ты когда-нибудь видел, как этот парень пережевывает биг-Мак? Зрелище не для слабонервных ".

"Что происходит на Кап д'Антиб?"

"Вот где пришвартована царь, яхта для бегства Путина. В гавани Жуан-ле-Пена. Это всегда было его окончательным планом побега, если враги слишком близко наступали ему на пятки. Мы собираемся устроить ловушку для Володи, если и когда он попытается проникнуть обратно на борт своей яхты. Проведите небольшой разговор как мужчина с мужчиной о том, чтобы сообщить мне точное местонахождение моего сына ".

"Я думал о времени похищения", - сказал Эмброуз, попыхивая своей старой вересковой трубкой.

"И что?"

"И Алексея схватили вскоре после того, как Владимир пропал из виду. Будь он жив, он был бы в бегах. И быть в бегах с семилетним мальчиком на вашей стороне было бы чрезвычайно сложно. Я хочу сказать... "

"Да, я понимаю. Где бы ни был мой сын, его, вероятно, удерживает не сам Путин. Кому Путин мог бы доверить сохранение своей жизни? Вы натолкнули меня на совершенно новый ход мыслей, констебль. Я ценю это ".

Aпосле этого двое мужчин некоторое время ехали в тишине, каждый довольный тем, что его оставили наедине со своими личными мыслями. Хоук перебирал в уме места, куда могли увезти Алексея. Его первая идея: Зимний дворец КГБ в Сибири. Именно там мать Алексея долгое время держали в плену. И это, пожалуй, единственное место, где Путин мог бы знать, что его маленькая пешка в безопасности. Со своей матерью и в ожидании выступления на большой сцене мира, если Хоук вмешается в его планы. В последнее время он обратился к другой теме, занимавшей его мысли, которая была источником большого беспокойства.

"Эмброуз, позволь мне задать тебе вопрос", - сказал Хоук, вынырнув на поверхность примерно через десять минут. "По совершенно другому вопросу".

"Стреляй по желанию, мой мальчик, стреляй по желанию", - сказал Эмброуз, сама душа веселья. Ничто так не радовало его знаменитый мозг, как созерцание всех этих полицейских и грабителей.

Глава тридцать третья

"Hты когда-нибудь делал в своей жизни что-нибудь, за что тебе было бы глубоко стыдно?" Хоук сказал Эмброузу.

"Хм. Наверное. Тот свитер для гольфа, который я подарил тебе на Рождество? Ярко-зеленый от Harrods с маленькими красными шариками для гольфа по всему телу? Я никогда не забуду выражение твоего лица, когда ты открыла ту коробку. . . Я почувствовал так, как бы это сказать? Такой маленький".

Хоук улыбнулся. "Нет. Пожалуйста, будь серьезен, Эмброуз. Я имею в виду то, чего ты глубоко стыдишься. То, что ты никогда никому не откроешь ... что ты унесешь с собой в могилу ".

Тишина.

"Ну, Алекс, да. Было то короткое время в Кембридже. Мне было всего девятнадцать, и я думал, что влюблен в свое регби ...

"Прекрати. Мне не нужно знать, и я не хочу знать ".

"Почему ты спрашиваешь, Алекс? Довольно странный вопрос, исходящий от вас. Вряд ли ты склонен к самоанализу ".

"У меня есть друг, который в беде. Это все из-за страха, вины и стыда за прошлое ".

"Чем я могу помочь, Алекс? Звучит плохо ".

"Так и есть. И я не знаю, что сделать, чтобы помочь. Я танцую с демонами, которые мне сейчас не нужны в моей жизни, учитывая мои приоритеты на данный момент ".

"Ты завладел моим пристальным вниманием".

"Ладно. Как лучше всего это сделать? Я собираюсь рассказать вам историю. Это обо мне, не о моем друге, но это имеет отношение к дилемме моего друга . , , Может быть, ты сможешь обернуть вокруг этого свой гигантский мозжечок?"

"Ладно, Алекс. Я слушаю."

"Это было в Ирландии. В прекрасных старых развалинах под названием замок Глин на реке Шеннон. Мне было шесть лет, я был единственным ребенком. Я обожал свою мать и боготворил своего отца, адмирала Королевского флота, как вы хорошо знаете ".

"Блестящий военно-морской стратег и прекрасный человек".

"Ну, и да, и нет, Эмброуз. В этом суть моей истории. В любом случае, на мой шестой день рождения он взял меня с собой в путешествие мальчика в Ирландию. Только мы двое, ты понимаешь. Мать осталась в Лондоне. Это было замечательно. Верховая езда и стрельба в замке Глин, доме его хорошего друга Десмонда Фитцджеральда. Я думаю, ты его знаешь?"

"Я верю. Одиннадцатый рыцарь Глина, титул датируется 1066 годом. Великолепный парень. Прекрасные розовые сады там, в замке."

"Да. И самый близкий друг моего отца. Мы были там четыре дня. Я только училась ездить верхом, и мне это нравилось. Мы отправились в долгую поездку по холмам и долам, по сельской местности. На обратном пути в замок Глин мы столкнулись с молодым ирландцем, который перепрыгивал заборы и другие препятствия на своей лошади.

"Мой отец сказал мне, что мальчик явно был любителем мероприятий, прыгал в шоу, чем мой отец тоже занимался в юном возрасте. Я не помню всех деталей, но, по-видимому, он был очень успешным в спорте.

"Мы остановились посмотреть. Папа несколько прыжков молчал, с одобрением наблюдая за тем, как он преодолевает различные заборы, стены и препятствия. Затем, я не знаю почему, он начал критиковать стиль и технику мальчика. Очень пренебрежительные комментарии. Это был первый раз, когда я увидел в нем ту сторону, которая мне не понравилась ".

"Я бы сказал, что в этом не было необходимости, да. Но не обязательно то, чего кто-то должен стыдиться, его отец ведет себя плохо . . . "

Хоук покачал головой. "Нет, нет. Становится все хуже, Эмброуз. Намного хуже".

"Извини".

"В любом случае, мы подъехали к небольшому пруду, где парень поил свою прекрасную гнедую лошадь. Папа завязал разговор с молодым человеком, которого я помню как очень симпатичного, с прекрасной копной черных волос, голубыми глазами, лет шестнадцати-семнадцати. Он сказал папе свое имя, и папа представил меня ему. Его звали Симус Макбейн. И прекрасного жеребца звали Эймон, подарок от его дедов.

"Отец сказал Шеймусу, как сильно он восхищался его прекрасной внешностью, мастерством и храбростью его лошади. Позже он сказал, что у мальчика была самая красивая улыбка ... обаятельная - вот слово, которое он использовал.

"И что он, отец, был полон решимости когда-нибудь сделать из меня отличного участника соревнований или шоу-прыгуна. Затем папа рассказал Симусу о высоком заборе фермы на лугу, через который мы проезжали ранее, примерно в миле или двух от того места, где мы тогда были. Он сказал, что это было обманчиво сложно, но что он успешно справился с этим. Он спросил Шеймуса, не хочет ли тот посмотреть, и тот сказал "да". Мы поехали обратно к забору, и Шеймус согласился, что это выглядело чрезвычайно сложно. Он был старым и рассыпающимся - нестабильным. Это была высокая каменная стена с деревянным ограждением по верху. Папа прямо спросил Шеймуса, сможет ли, по его мнению, его скакун преодолеть это.

"Симус сказал, что, вероятно, мог бы, но что он не хотел подвергать свою лошадь ненужному риску. На следующий день они с Эймоном тренировались перед большим событием. Возможно, в будущем, когда его лошадь станет более зрелой, но не сейчас. Но папа не остановился. Он продолжал давить на него, провоцируя и бросая вызов его мужественности и ... "

"И что?"

"Шеймус начинал злиться, я мог это видеть, и я хотел сказать своему отцу, чтобы он оставил его в покое, что я хочу пойти домой. Но я не... ничего не сказал. У отца был ужасный характер. Я слишком боялся его. Наконец, Шеймус сказал: "Хорошо. Мой добрый конь Эймон и я, мы перепрыгнем этот чертов забор, хотя бы для того, чтобы заставить ваш рот замолчать, сэр ".

"О, боже, Алекс. Только не говори мне, что он -"

"Папа сказал: "Молодец, парень! Вот это настрой! Я уже начал думать, что у тебя нет бутылки для этого! Мы будем наблюдать с того холма под деревьями. Осторожнее с этим верхним сообщением, оно вводит в заблуждение." С этими словами мы поехали вверх по холму к роще деревьев на вершине."

"Я знаю, что делаю", - сказал Шеймус, когда мы отъезжали, все еще сердитый".

"Он очистил его?"

"Я не хотел смотреть. Я прикрыл глаза. Но отец схватил меня за плечи, развернул к себе и заставил посмотреть. Мы могли видеть, что Шеймус очень сильно давил на Эймона, набирая всю скорость, которая ему была нужна, чтобы преодолеть этот чертов забор. Я наблюдала, в некотором ужасе от того, что происходило, боялась за него, каким-то образом уже зная, что это ничем хорошим не закончится и . . . О, это было ужасно, Эмброуз. У него так и не было шанса преодолеть это чертово ограждение на стене. Он и его лошадь врезались бортом прямо во все сооружение на полном скаку. Я закричала и попыталась отвернуться, но папа держал меня за поводья и не позволил мне ".

"Святые небеса".

"Да, так что я все это видел. Я мог видеть окровавленное и изуродованное тело того бедного мальчика, распростертое на стене, его голова была наклонена под странным углом. Один взгляд сказал мне, что он был тяжело ранен. Папа сказал мне оставаться на месте, что он спустится и посмотрит, что он может для него сделать. Он на полном скаку спустился с холма и подъехал прямо к стене. Я наблюдал, как он спешился и подошел к забору.

"Он просто стоял там и смотрел на Шеймуса, ничего не говоря и не делая. Оглядываясь назад, я полагаю, что он не увидел ничего, что заставило бы его подумать, что ему нужно было проверить пульс мальчика. Затем он снова на несколько мгновений склонился над лошадью мальчика, просто глядя на нее. В течение долгого, долгого времени. Думаешь бог знает о чем. А потом он снова вскочил на коня и помчался вверх по склону ... На его красивом лице вообще не было никаких эмоций ".

"Был ли Шеймус жив?" Пожалуйста, скажи мне, что мальчик был все еще жив?"

"Я не знаю, Эмброуз. Я никогда не узнаю. Папа был единственным, кто когда-либо знал. И его уже давно нет в живых".

"Что? Что он тебе сказал? Он должен был тебе что-то сказать!"

"Да. Он сказал мне, он сказал: "Мы ничего не можем для него сделать. Или, его лошадь. Это слишком плохо. Несчастные случаи случаются. Но уже поздно, и нам нужно возвращаться в замок. Десмонд - приверженец пунктуальности. Алекс, слушай своего отца сейчас очень внимательно и никогда не забывай, что я тебе говорю. Я не хочу, чтобы ты когда-либо, когда-либо упоминал о том, что здесь произошло, ни одной живой душе. Ты меня понимаешь? Никогда!Это наш секрет. И мы оба унесем это с собой в могилу".

"Пресвятая Матерь Божья", - прошептал Эмброуз. Он был ошеломлен. "Как ужасно для тебя, Алекс. Должен сказать, непростительное поведение с его стороны. Конечно, не тот человек, которого, как я думала, я знала ".

"Конечно, я так и не простил отца за то, что он сделал в тот день. Но я держал все это при себе. Все эти годы. Я был всего лишь ребенком. Но я знал, что я видел. Я видел, как мой собственный отец убил кого-то ".

"Убийство? Я думаю, это немного чересчур, Алекс. В конце концов, твой отец успешно перепрыгнул через забор и понятия не имел, что мальчик не сделает то же самое ".

"Нет! Это то, что я пытаюсь тебе сказать. Мы остановились и посмотрели на этот чертов забор, да. Отец думал о том, чтобы перепрыгнуть через это, конечно. Несколько раз подбегал прямо к нему, отворачиваясь в последнюю секунду. Но он так и не воспользовался этим. Он даже не пытался. Он солгал тому мальчику. И он подтолкнул его к совершению самоубийства ".

"Или, что еще хуже, оставил его и его лошадь умирать одних в лесу".

"Да".

"Итак. В чем твой вопрос? Вопрос, с которым ты хочешь помочь своему другу?"

"Прощение. Это мой главный вопрос, Эмброуз. Ты специалист по классической этике, так что ты видишь мою моральную двусмысленность. Моя моральная дилемма. Должен ли я в конечном счете простить своего отца за то, что он сделал? Должен ли я простить себя за то, что хранил молчание о том, что произошло столько лет назад? И, наконец, как представитель закона, можете ли вы простить меня за это? Разве это не соучастие в убийстве? Скрывать правду о преступлении десятилетиями? И даже не-"

"Алекс, перестань мучить себя. Конечно, я прощаю тебя. Вы оказались в ловушке перед ужасающей дилеммой. Ты любил своего отца, своих родителей. Ты не хотел разрушать их жизни, их брак и, следовательно, свою собственную жизнь. Думаю, я сам поступил бы так же, как ты. Любой мальчик сделал бы то же самое. Ты хранил глубокую мрачную тайну и, таким образом, сохранил свою семью вместе. Твой настоящий страх был в том, что твоя мать бросит твоего отца, если узнает, что он сделал в тот день. И твоей семьи больше не было бы. Ты не смог бы заставить себя сделать это ".

"Это так просто?"

"Некоторые секреты лучше хранить, чем раскрывать, Алекс. В Кембридже это называли моральным релятивизмом".

Алекс молчал, глядя в окно на удаляющуюся сельскую местность. Наконец, он сказал: "Да. Я думаю, что это правда, Эмброуз. Некоторые секреты лучше хранить, чем раскрывать. Это очень полезно. Не только для меня, но и для моего друга ".

"Я надеюсь, вы оба обретете немного покоя".

"Я тоже так думаю. На данный момент нам обоим не помешало бы немного ".

"Ты можешь сказать мне, кто твой друг? Знаю ли я его? Или ее, в зависимости от обстоятельств?"

"Возможно, в какой-то момент я расскажу тебе. Не сейчас. На данный момент это секрет, который лучше хранить, чем раскрывать ".

Конгрив посмотрел на него, выражение его лица чем-то напоминало кривую усмешку.

"Всегда приятно, когда последнее слово остается за тобой, не так ли, мой мальчик?" Сказал Конгрив, попыхивая своей трубкой с ироничным добродушием. "Я полагаю".

Глава тридцать четвертая

Lв отделанном деревянными панелями зале для завтраков было жарко. Через высокие окна наверху Джо мог видеть огромное, залитое солнцем сияние неземного голубого неба и высокие снежные вершины некоторых из самых опасных гор в мире. Все маршируют к кристально-голубому озеру.

Большой круглый стол из красного дерева был установлен в эркере с освинцованными окнами от пола до потолка. И снова, с того места, где он сидел, Джо мог видеть внешние каменные ставни. Защита и маскировка на всех окнах в крепости. Имитированные каменные двери и оконные ставни, которые мгновенно захлопнулись бы в случае появления нежелательных посетителей на земле или в воздухе.

Он только что присоединился к прекрасной мисс Пик и профессору за завтраком. Он опоздал, но не настолько. Подкрепленный полуночным шнапсом, он проспал и каким-то образом забыл, что нужно сесть на поезд, чтобы добраться из гостевого дома в резиденцию, расположенную примерно в двухстах футах выше, на дальней стороне горы.

"Еще кофе, мистер Сталинград?" Сказала Эмма Пик, поднимая серебряную урну. Этим утром на ней был облегающий белый свитер, который почти не оставлял места воображению. На женщине, которой, должно быть, перевалило за сорок, было тело. Иисус, Иосиф и Мария!

"Конечно, конечно", - сказал Джо, улыбаясь ей.

У него было такое чувство, он не был уверен точно, но у него было внутреннее ощущение, что эта двойница принцессы Дианы запала на него. Кто знал? Он знал, что он не Брэд Питт. Он был сложен как мусорный контейнер и имел рябое лицо известного массового убийцы. Но случались и более безумные вещи. Стокгольмский синдром? Нет, дело было не в этом. Но хоть что-то, да. У некоторых цыпочек были на него виды, это точно. Еще со средней школы, когда он стал классным клоуном. Ты хочешь, чтобы цыпочка умоляла об этом? Рассмеши ее.

Черт возьми, у Playstation были женщины в Лос-Анджелесе, которые постоянно флиртовали с ним. Женщины на пляже в Венеции, на пирсе Санта-Моники, старлетки на съемочной площадке, женщины в Спаго, Муссо и Фрэнке. Черт возьми, женщины, которые были на развлекательной программе сегодня вечером, ради всего святого. Что-то в нем притягивало к нему женщин. Что-то вроде... мистики, если это подходящее слово.

Да. Так оно и было. В нем была определенная... загадочность.

Эмма наполнила его чашку, и Джо, приложив салфетку к губам, сказал: "Восхитительный омлет, мисс Пик. Белужья икра, не меньше. Мои комплименты шеф-повару ".

"Большое вам спасибо, мистер Сталинград!" - радостно сказала она и направилась на кухню. "Я сделал это сам! Увидимся за ланчем".

"Не могу дождаться", - сказал Джо.

"Хорошо, Джо", - сказал всегда наблюдательный профессор. "Давай поговорим. У меня впереди напряженный день. Я думаю, нам с тобой пора приступить к делам. Я знаю, что ты пришел с сообщением от моего старого друга Володи. Пожалуйста, скажите мне, что на уме у великого человека в эти дни, мистер Сталинград ... и как это касается меня ".

Джо на мгновение откинулся назад, чтобы собраться с мыслями, уставившись на начитанного мужчину через стол. Человек, которому он тайно пришел позвонить, Человек в Высоком Замке.

"Конечно, конечно, профессор. Ну, вы видите, что все это относится к частной беседе, которую вы двое разделили. Это произошло прошлым летом, когда ты присоединился к президенту на борту "Царя" в Средиземном море на неделю. В последнюю ночь на борту вы поделились своими планами на будущее ... поделились своими мечтами о новой жизни с президентом. Именно так выразился президент ".

"Да, я очень хорошо помню тот небольшой разговор. Но скажите мне, какие аспекты, в частности, вы двое обсуждали?"

"Президент сказал, что после многих долгих десятилетий одиночества здесь вы устали от постоянного уединения внутри горы. Достигнув своего восьмого десятка лет, вы захотели уйти. Ты хотела свежего воздуха и солнечного света на своих щеках каждое утро. Что-то вроде "Ветер в твоих волосах" ... сады, утопающие в ароматных цветах, море у твоего порога ".

"Я не могу представить Володю, которого я знаю, произносящим эти ужасно цветистые слова, Джо, но он, возможно, сделал вывод о чем-то подобном из моих комментариев, да".

"Не совсем те слова. Я перефразирую для эффекта. Я актер, что я могу вам сказать? Но это определенно была суть того, что он сказал. Он сказал мне, что, по его мнению, ты предвидел радикальную смену образа жизни. Этих четырех десятилетий добровольного затворничества внутри этой горы вполне могло хватить на одну жизнь. Я ошибаюсь?"

Профессор отодвинулся от стола и сцепил руки, положив их на свой округлившийся живот. "Ну, я действительно не знаю, как реагировать. Я думал, что мои слова президенту Путину предназначены только для его ушей. И, в конце концов, я вас не знаю, мистер Сталинград. В прошлом у нас были деловые отношения, но мы едва встречались. Но я скажу вот что. Из-за того факта, что ты заслужил уважение и преданность одного из очень немногих мужчин на земле, которым я доверяю, я воспользуюсь редким шансом. Я буду доверять тебе ".

"Для меня большая честь, сэр".

"То, что он сказал тебе, правда. Я хочу вырваться из этой добровольной тюрьмы, которую я сам для себя создал. Злоупотребил моим гостеприимством. Я рассматривал возможность покупки виллы на юге Франции. Вилла Америка в Кап Ферра, если быть точным. Рай. Если я когда-нибудь и покину свою любимую гору, то только для того, чтобы закончить свои дни там. Вилла Америка - это то место, где я хочу прожить остаток своего времени на земле. Для мужчины моего возраста у меня очень хорошее здоровье. Я представляю долгие прогулки по пляжам, долгие послеполуденные часы, проведенные в моих садах ".

"Что тебя останавливает, если я могу спросить?"

"Если быть предельно честным, деньги. Ужасная штука. Иронично, не так ли? Что у человека, которого вся Европа называет экономическим гением эпохи, проблемы с деньгами!"

"Какого рода денежные проблемы, профессор Штайнхаузер?"

"Ну, для начала, нынешний владелец виллы, о которой идет речь, саудовский шейх Мохаммед аль-Арифи, требует смехотворную сумму денег. Большая часть моего богатства связана с этой горой. И если мне когда-нибудь повезет найти кого-нибудь достаточно безумного и богатого, чтобы купить эту мою альпийскую крепость, я все равно не думаю, что смогу собрать капитал, чтобы удовлетворить непомерную цену шейха в двести миллионов долларов. Итак, как я сказал Володе прошлым летом, я решил на время отказаться от своих мечтаний. Кто знает, что может случиться?"

"Профессор, я понимаю вашу дилемму. Но эта дилемма и есть та самая причина, по которой он попросил тебя встретиться со мной. Он искренне обеспокоен вашим счастьем. Он понимает твои чувства и разочарования. И, честно говоря, он хочет помочь. Он считает себя другом ".

"Очень любезно. Я хорошо знаю, что он самый богатый человек на земле. Около сорока миллиардов или около того, собственный капитал. Но все же, как он мог это сделать? Президент России хочет купить мне огромную виллу на юге Франции? Я скорее сомневаюсь в этом, мистер Сталинград."

"Нет, профессор. Он не хочет покупать виллу. Но он придумал способ для вас достичь ваших жизненных целей, и в то же время для него достичь своих. Вот как он работает. Он хочет видеть, как обе стороны сделки улыбаются, когда встают из-за стола ".

"Очень интересно, Джо. Пожалуйста, продолжайте. Почему ты здесь?"

"Сделка с недвижимостью. Я здесь, чтобы сказать вам, что президент России может быть заинтересован в приобретении вашей горной крепости. Более чем заинтересован. На самом деле, решительный".

"Скажи мне, почему".

"Его жизнь в данный момент находится в состоянии постоянного изменения. Он отстранен от власти. У него много врагов в Москве и по всему миру. Смертельные враги, смертельные враги. Все кричат о его голове. Его жизнь, до его исчезновения, была в ежедневной опасности. Значит, он ищет безопасности. На данный момент он рассматривает это место как свое безопасное убежище. Путин рассматривает эту уникальную крепость в качестве своей главной резиденции в будущем. По крайней мере, до тех пор, пока он не будет готов и способен совершить свое победоносное возвращение в Москву.

"Ты действительно думаешь, что он мог бы это сделать? Купить мою гору? Der Nadel?"

Джо рассмеялся. "Да. У него уже есть это имя, он собирается его назвать ".

"Что это, скажи на милость?"

"Логово сокола".

"Логово сокола. Что ж, мне действительно нравится, как это звучит ".

"Я говорю вам, что он полон решимости завладеть этой собственностью. Где еще на земле человек мог бы найти такое непобедимое убежище? "Самое безопасное место в самой безопасной стране на земле", - так он выразился. Я здесь выступаю в качестве его агента по недвижимости. Он хотел бы, чтобы я из первых рук взглянул на собственность и доложил ему о ее жизнеспособности ".

"Замечательно. Поистине замечательный. Он готов это сделать? Купишь мое горное гнездо? Во всей его полноте?"

"Так и есть, сэр. И, конечно, после завершения транзакции у вас будет достаточно средств для приобретения вашей мечты. Двух зайцев одним выстрелом, как говорят американцы, сэр. Вы оба выиграли ".

"Действительно. Вы нарисовали очень радужную картину. Для нас обоих. Я надеюсь, мы сможем как-нибудь прийти к соглашению. А пока я попрошу мисс Пик устроить вам грандиозную экскурсию! Сверху донизу! Я полагаю, ты свободна этим утром, не так ли, Эмма?"

"Свободен как птица, любовь моя".

"Я бы хотел, чтобы мистер Сталинград увидел все. И, Джо, пожалуйста, не стесняйтесь использовать камеру вашего телефона, чтобы запечатлеть все, что, по вашему мнению, может заинтересовать нашего покупателя. От основания к вершине. У нас нет секретов от мистера Сталинграда. Запомните это, мисс Пик ".

Джо не смог стереть улыбку со своего лица достаточно быстро, чтобы избежать ухмылки Эммы Пик.

Глава тридцать пятая

Aхотя Джо было больно отрывать взгляд от стройной попки мисс Пик, ведущей его вверх по лестнице, он должен был сказать, что ее экскурсия открыла глаза.

Вы должны были увидеть это место, чтобы поверить в это. Двенадцать отдельных уровней, на которые можно подняться на высокоскоростных лифтах, как в вертикальном офисном здании, построенном внутри горы. Только не офисное здание - если только вы не имели в виду военное представительство. Это место существовало только по одной причине. Жить в комфорте до того момента, когда тебе придется вступить в войну и победить.

На уровне моря у вас был секретный подводный воздушный шлюз, куда через регулярные промежутки времени прибывали три подводные лодки, доставляя гостей, еду и все необходимое жителям, численность населения которых составляла где-то около двухсот или более человек. На нижних уровнях вы найдете обширные кладовые для продуктов питания и других принадлежностей, морозильные камеры, климатическое оборудование, насосные отделения, электрооборудование, генераторы и тому подобное. Что-то вроде подвала.

На третьем и четвертом уровнях находились общежития. Очень похоже на военно-морской стиль, который можно найти на борту авианосца, с кроватями с подогревом и гамаками, душевыми и туалетами для каждого из общежитий для одного пола. Две кухни и две столовые. И беспорядок у одного офицера.

На пятом уровне хранилось оружие и артиллерия для защиты нижнего и среднего уровней от вторжения. Старые 105-мм гаубицы, шесть из них в отличном состоянии, были установлены на железнодорожных путях в центре комплекса. В случае атаки открылись бы шесть орудийных портов, и орудия были бы выкатаны на огневые платформы. Также на платформах, по обе стороны от железнодорожных путей, были установлены батареи пулеметов 50-го калибра, что давало вам тонны огневой мощи, чтобы обрушиться на любого, кто достаточно глуп, чтобы организовать атаку.

Шестой уровень был лазаретом и офисными помещениями для различных врачей из штата. Полностью оборудованная больница с лучшими врачами, хирургами и медсестрами, набранными со всей Европы Леопольдом Левином, главным врачом the Sorcerer. Там же, на шестом уровне, находились помещения для физической подготовки, включая баскетбольную площадку и полностью оборудованный тренажерный зал.

Седьмой уровень был коммуникационным и компьютерным центром. По последнему слову техники, подумал Джо, как вы могли бы видеть в Белом доме. Комнаты с серверами IBM, целая энчилада.

В седьмой все стало серьезно. Седьмой был ангаром для эскадрильи истребителей "Белая смерть", резиденцией пилотов, домом для самолетов и технического обслуживания. Сверкающие серебристые реактивные самолеты, выстроившиеся ровными рядами, ждали двадцать четыре часа в сутки, пилоты находились в состоянии постоянной готовности.

Восьмой уровень также был стартовой площадкой. Высокоскоростные лифты типа авианосца поднимали истребитель с уровня ниже. Палуба была очень похожа на палубу авианосца, за исключением своей формы - она была овальной! Четыре высокоскоростные катапульты расходились лучами из центра, одна на север, одна на юг, одна на восток, одна на запад. По команде четыре потайные двери синхронно открылись, и истребители были катапультированы в небо на высоте десяти тысяч футов! Это позволило средствам связи воздушного боя запускать четыре истребителя одновременно, каждые пять минут! Даже Джо, всегда беспечный, был впечатлен.

Девятый был в сфере общественного питания. Столовая. Хранение в морозильной камере, приготовление, банки с духовками - кухонная команда заботится о том, чтобы все были сыты и довольны. Руководила всем этим шеф-повар Миллисент Монтсеррат, шеф-повар Cordon Bleu, которого профессор выманил из Парижа.

Десятый был тем местом, где происходила работа. Секретарь, бухгалтерия, расчет заработной платы. Здесь также располагалась большая аудитория, в которой проводились все важные собрания. Там было цифровое проекционное оборудование, и новинки Голливуда можно было посмотреть каждую субботу вечером в восемь.

Одиннадцатый уровень был посвящен всем вещам наступательным и оборонительным. Там был центр боевых действий, командный пункт радара, отслеживающий все, на что стоит обратить внимание. А также батареи ракетных комплексов SAM, установленные на платформах с убирающимися крышами, способные в любой момент выставить ракеты класса "земля-воздух".

И, наконец, двенадцатый уровень. Резиденция. Это был уровень, который Гитлер выделил для удовлетворения своих личных потребностей в полной роскоши. Здесь он мог роскошно обедать, спать на шелковых простынях и наслаждаться всеми своими украденными произведениями искусства и библиотеками из тысяч книг. Здесь было несколько спален меньшего размера для размещения важных персон из Берлина и гостий женского пола фюрера со всей Европы.

И, конечно, великолепный кабинет, который Шпеер создал для фюрера, теперь занимает сам Чародей!

Tдва часа спустя Джо сидел с профессором наедине в его кабинете. За окнами кружилась ослепительная снежная буря, и свет в комнате был мягким и водянистым. Сидя по обе стороны камина, они потягивали чай.

"Итак, Джо. Ты все это видел. Это нечто особенное, не так ли?"

"Удивительно" и близко не подходит к тому, чтобы это описать".

"Ты думаешь, он мог бы счесть это достаточным для своих нужд?"

"Я верю. За гранью достаточности. Эта гора станет неприступной крепостью против врагов президента. Это как раз то, что он ищет ".

"Хорошо, хорошо. Но, скажите мне, как, черт возьми, мне начать устанавливать цену на этот уникальный объект недвижимости? Это проблема, с которой я боролся годами ".

Джо улыбнулся. Он ждал этой части.

"Нет необходимости. Он сам назначил за это цену, профессор. Полмиллиарда долларов. Это его предложение. И это одноразовое предложение. Никаких встречных предложений. Он уполномочил меня предложить вам пятьсот миллионов долларов. Сегодня, сразу же переведен на ваши аккаунты. Триста миллионов на покрытие всех расходов, связанных с покупкой виллы Америка и переездом вашего имущества во Францию. Плюс дополнительные двести миллионов поступят на банковский счет по вашему выбору ".

"Полмиллиарда долларов?" - переспросил Колдун, у которого внезапно пересохло во рту.

"Это то, что сказал тот человек".

"Это, вероятно, сделало бы это крупнейшей сделкой с недвижимостью в истории".

"Ну, это то, что он ставит на стол, профессор. Полмиллиарда долларов, чтобы ты мог осуществить свою мечту. Что ты думаешь?"

"Я думаю, мне нужно подумать об этом".

"Конечно. У тебя есть двадцать четыре часа."

Джо поднялся на ноги. "Мисс Пик, вы поможете организовать мой отъезд?"

"Конечно, мистер Сталинград", - сказала Эмма. "Ты уверен, что не хочешь остаться на ужин этим вечером? Провести еще одну ночь в горах? Это обещает быть чем-то совершенно особенным ".

Джо остановился в дверях, повернулся к ней и сказал: "Вы сказали "особенный", мисс Пик?"

"Да, я это сделал, мистер Сталинград. Очень особенный".

Послезавтра он должен был посадить вертолет в густо поросшей лесом местности на юге Франции. . .

"Я думаю, что смогу втиснуть еще одну ночь в свое расписание, мисс Пик". Джо Сталинград улыбнулся.

Глава тридцать шестая

Французская Ривьера

Lорд Хоук, Стокли и Эмброуз, находившиеся на борту авиакомпании Hawke Air, только что приземлились в аэропорту Ниццы тем утром. Гарри Брок, окруженный всем своим снаряжением, ждал на летном поле. Это была короткая, но живописная часовая поездка вдоль Корниша до места назначения, городов Антиб и Жуан-ле-Пен. Хоук, однако, организовал гораздо более удобный вид транспорта, который дал бы его коллегам дополнительное преимущество: лучшее представление о географии скалистого побережья, которое вскоре должно было стать их новым театром военных действий.

Вертолет на шесть пассажиров, ожидавший их на взлетной полосе, был нежно-голубого цвета. Его цвет был почти идентичен великолепным оттенкам неба и моря, которые можно увидеть вдоль залитого солнцем побережья Ривьеры на юге Франции этим великолепным январским утром.

Алекс, сидевший впереди рядом с пилотом вертолета, чувствовал себя лучше, чем за все недели, прошедшие с момента исчезновения его сына. Теперь он предпринимал активные шаги, позитивные шаги, которые могли привести к спасению Алексея. Он сражался на два фронта, но у него были могущественные союзники в этой битве.

Глядя вниз на рассеянный свет и призрачную гладь Средиземного моря далеко внизу, он понял, что у него есть еще одна причина для его новообретенного оптимизма и веселого юмора: он снова оказался среди блаженства, которым была эта уникально красивая часть мира.

Он прижался лбом к прохладному плексигласу окна кабины пилотов, уставился вниз на поток сцен, проносящихся внизу, и просто вдохнул все это, незабываемую красоту скалистого, залитого солнцем полуострова игровая площадка Французской Ривьеры.

Как ему здесь нравилось.

Теперь они приземлялись на вертолетной площадке, предоставленной казино. В минуте ходьбы от любого места. Хоук ступил на асфальт, глубоко вдохнул пахнущий соснами воздух и огляделся.

Если вы, конечно, не шпион, или российский миллиардер, чьей мегаяхте требовался глубоководный порт, или отважный папарацци, напавший на след Леонардо Ди Каприо, у вас могло быть мало причин оказаться в Антибе или его очаровательной деревушке-побратиме Жуан-ле-Пен в это великолепное утро.

Но у четверки мужчин, которые выбрались из светло-голубого вертолета и отправились пешком в город Жуан-ле-Пен, было много причин находиться здесь. Если Владимир Путин действительно был все еще жив, а это было очень большим "если", то они вполне могли быть в нескольких шагах от того, чтобы узнать, где он спрятал маленького Алексея.

Хоук, быстро шедший впереди остальных, не мог ждать больше ни секунды. Он развернулся и сказал: "Стоук, послушай, не могли бы вы с Гарри Броком оказать честь? Позаботьтесь о том, чтобы доставить все наше снаряжение и оружие в отель? Мы с Эмброузом собираемся забежать вперед и осмотреть гавань. Посмотри, здесь ли еще та большая красная лодка ".

"Ты понял, босс".

Недавно он поймал себя на том, что надеется, что его сына держат в плену в комплексе КГБ в Сибири. Его мать была там. И, как ни странно, самое безопасное место на земле для него. Конечно, им со Стоуком пришлось бы организовать крупную операцию по освобождению заложников, и он позвал бы своих друзей Грома и Молнии из Коста-Рики. Самая крутая в мире военизированная сила по найму . , , но да, у него было бы преимущество, потому что он был гостем в Зимнем дворце, знал каждый квадратный дюйм этого большого дворца и-

Он услышал запуск большого судового двигателя, а затем движение воды, и он остановился на мгновение, чтобы увидеть, как большая синяя яхта трогается с места ... и вот она! Он обнаружил, что смотрит на массивную красную яхту, покачивающуюся у причала.

Царь!

В конце концов, она все еще была здесь!

Поднялся ветер, и течение сменилось. Судно развернуло носовой якорь, так что теперь оно лежало кормой к.

Он тоже знал каждый квадратный дюйм этой яхты. Он почувствовал, как дрожь приятного ожидания пробежала по его позвоночнику. Он был близок. Он был все ближе. Его сын вполне может быть на борту этого проклятого русского судна в этот самый момент . . .

Aвсе, что Хоук хотел увидеть сейчас, - это катер владельца с " Царя", покидающий яхту и направляющийся в его сторону. Конечно, было много причин, по которым катер должен был быть отправлен на берег. Принеси еду, вино и ликер и так далее. Но забрать владельца и привезти его под покровом темноты?

Это, безусловно, было одним из них.

И тогда, по мнению Хоука, Путин волшебным образом появился бы здесь, в гавани, выйдя из невзрачного автомобиля. Хоук увидел бы лицо Путина, когда он вышел бы из темноты здесь, на дамбе, на свет ... и он схватил бы старого монстра за горло и ...

Мне нужен мой сын, и я знаю, что он у вас на борту . , , Отведите меня к нему, или я убью вас прямо здесь и сейчас!

"Я буду пытать этого ублюдка, если понадобится", - сказал Хоук Эмброузу во время полета в Ниццу. "Я сделаю, клянусь, я сделаю. Он думает, что все, кто его знает, хотят его смерти? Я с радостью пойду во главе этой очереди, клянусь богом, я пойду ".

Он услышал, что кто-то стоит у него за спиной, и, обернувшись, увидел, как Стоук протягивает руку и сжимает его плечо.

"Убрал снаряжение, босс. Вернулся, чтобы посмотреть, что происходит ".

Хоук сказал: "Вот она, Стоук, да поможет нам Бог, вот она!"

Стоук поднял глаза. "Срань господня", - сказал он. "Ты только посмотри на это! Это машина нашего мальчика Влада?"

"Слава богу, верно?" Хоук сказал: "Все утро я пытался подготовиться на случай, если она уже отплыла".

"Не, босс, тебе повезло больше, чувак. Всегда был."

Стоук посмотрел на сверкающий залив, где все тяжелое железо покачивалось на причалах. Это были игрушки для больших мальчиков, личный флот повелителей Вселенной, все они стояли на якоре здесь, в Раю миллиардеров. Здесь были собраны некоторые из поистине великих яхт мира, в первую очередь огромная Ecstasea, построенная для российского олигарха Романа Абрамовича в начале 2000-х и, по сообщениям, несколько раз продававшаяся, в том числе один раз наследному принцу Абу-Даби. И ближе к берегу, Мусаси Ларри Эллисона стоимостью 130 миллионов долларов.

Но там, во всеобъемлющей тени этого русского чудовища, Ecstasea, лежала другая русская яхта, не такая большая, как две другие, но все еще достаточно известная во всем мире сама по себе. Оно было длиной более двухсот футов по ватерлинии, одно из самых фотографируемых судов в мире, и принадлежало не кому иному, как президенту Российской Федерации Владимиру Путину.

"Вы были на ее борту много раз, это верно, коммандер?" - Спросил Брок у Хоука.

"Да, у меня есть. Пара длительных круизов, а также визиты, пока она была пришвартована здесь. Почему?"

"В случае, если Путин действительно может быть уже на борту или должен скоро подняться на борт, нам будет полезно из первых рук взглянуть на его внутреннюю планировку, особенно внизу. Возможно, нам придется взять ее на абордаж в море, сэр. Ночью."

Хоук посмотрел на Брока с полуулыбкой. "Я как раз думал о том же, мистер Брок, но спасибо вам". Наконец-то Гарри Брок обрел смысл и оказался в идеальное время.

"Да", - сказал Стоук. "Знаешь, независимо от того, появится Влад или нет, я думаю, мы пойдем туда и устроим небольшой смотр внизу. Пригласили нас или нет ... Верно, босс?"

"О, поверь мне, Стоук, мы поднимаемся на борт этого судна и обыскиваем его от носа до кормы. Что бы, черт возьми, ни случилось ".

Яхта Путина стоимостью 300 миллионов долларов была здесь, все в порядке, но был ли здесь сам Путин? Или даже - осмелится ли он сказать это - его сын Алексей?

"Нам повезло, босс", - сказал Стоук Хоку. "Теперь нам немного повезло".

"Удача не имела ничего общего с моей информацией", - сказал Гарри Брок. Будучи обычно язвительным, по какой-то причине он явно вел себя наилучшим образом. Стоук, вероятно, накричал на него, сказав, чтобы он держал себя в руках, иначе рискует быть отправленным собирать вещи.

"Удача для неудачников, Брок", - сказал Хоук, "но на этот раз я, черт возьми, воспользуюсь ею. Ваша история подтверждается, по крайней мере, пока. Так что оставайся с этим. Это отель вон там, вдоль дамбы. Красиво, не так ли, Эмброуз? Ты был здесь раньше. Мой любимый отель на планете".

"Прелестно".

Старое здание, увитое бугенвиллиями, освещенное прожекторами, было по-настоящему красивым, полным архитектурного изящества и истории. История, которую Хоук знал слишком хорошо, скрываясь здесь, в этом приморском раю, с разными любовниками на протяжении многих лет. И один раз на все лето со своей любимой Анастасией и их ребенком Алексеем.

Пятизвездочный отель на берегу моря теперь называется "Бель-Ривз", но когда-то это был всего лишь небольшой дом, где жил и писал знаменитый американский писатель Ф. Скотт Фицджеральд. Он, вместе со своей почти сумасшедшей женой Зельдой и их светловолосой дочерью Скотти, арендовал ее на два года, когда она называлась Villa St. Louis. Долгое время бывший литературным любимцем Хоука, Фицджеральд закончил здесь свой шедевр "Великий Гэтсби" , а также начал свой роман "Ночь нежна".

"Месье Хоук!" - раздался голос с другого конца площади. Хоук обернулся, чтобы посмотреть, кто это был. Щеголеватый седовласый мужчина заметил, как они втроем пересекали террасу в его направлении. "С приездом, друг мой!" - воскликнул парень.

Это был старый друг Хоука, негодяй первой категории: мсье Хьюго Жадо, владелец отеля "Бель-Ривз".

Глава тридцать седьмая

"Hуго!" Сказал Хоук, и с тремя своими товарищами, немного отставшими, он направился к своему другу. Жадо стоял у двери, сразу за задрапированными глициниями воротами у парадного входа с колоннами. За ним лежала широкая солнечная палуба, консольно, как на океанском лайнере, возвышающаяся над залитым солнцем пейзажным бассейном.

Хоук позволил своему взгляду упасть на веселых посетителей, потягивающих белое вино со льдом и наслаждающихся их смехотворно дорогими салатами "Нисуаз", в то время как огромные многомиллионные яхты танцевали на сверкающих волнах.

Воспоминания.

Хоук сказал: "Бонжур, мэтр!Рад видеть тебя снова, старый друг ".

Месье Хьюго Жадо раскрыл объятия и буквально подбежал к Хоку, с восторгом заключая его в объятия.

Хоук сказал: "Хьюго, познакомься с моими партнерами по преступлению. Этот джентльмен, которого, я уверен, вы помните, - старший инспектор Эмброуз Конгрив и ...

"Конечно, я его знаю! Великий гений и прославленный детектив собственной персоной! Как поживаете, старший инспектор?"

"Действительно, очень хорошо, спасибо!"

"А это мистер Стокли Джонс-младший и мистер Гарри Брок, оба достаточно порядочные граждане Майами. А это, джентльмены, месье Хьюго Жадо, известный местный негодяй и владелец этого божественного заведения и фактический мэр Жуан-ле-Пена."

"Ты мне льстишь, Алекс. Итак! Это что, каникулы, Алекс?" Сказал Жадо с лукавой улыбкой. Подтверждение того, что лорд Хоук ни разу не останавливался в своем отеле иначе, как в компании исключительно привлекательных женщин.

"Нет, Хьюго. Серьезное дело. Мой сын Алексей был похищен. Это случилось на Рождество ".

"Боже мой. Нет. Это неправда".

"Я введу тебя в курс дела, Хьюго. Это кошмар, но это, безусловно, правда ".

"Я буду к твоим услугам, Алекс. Все, что я могу сделать во время вашего пребывания. Я люблю этого ребенка, как своего собственного ".

Хоук сказал: "Я введу тебя в курс дела за ланчем, Хьюго".

"Ну, в любом случае, добро пожаловать, добро пожаловать, господа", - сказал веселый маленький француз, пожимая им обоим руки, по-видимому, с мгновенной привязанностью. "Bienvenue! C"est une tres beau jour, n"est-ce pas!Я так рад видеть вас, джентльмены, здесь, в Belles-Rive! Когда лорд Хоук позвонил, чтобы зарезервировать для вас комнаты несколько дней назад, это стало поводом для большого празднования. Персонал очень уважает его и его семью ".

"Это красивое место, Хьюго", - сказал Сток. "Ты должен этим очень гордиться".

"Что ж, не хотите ли вы все присоединиться ко мне и выпить в баре Fitzgerald? Может быть, перекусишь? Пока мы обсуждаем, чем я могу быть полезен в раскрытии этого отвратительного преступления против моего друга? Отсюда открывается вид на море, и к тому времени, как мы закончим обед, все ваши комнаты будут готовы. Извините за задержку, я не ожидал вас так скоро ".

"Мы в твоем распоряжении, Хьюго", - сказал Хоук, останавливаясь в дверях. "Пожалуйста, отведи моих друзей в бар. Я присоединюсь к вам на мгновение ... Мне просто нужно побыть одному ".

"Mais oui, Alex! Allez! Присоединяйтесь ко мне, мои новые друзья".

Хьюго и трое мужчин исчезли в прохладной темноте вестибюля стойки регистрации отеля, а затем в баре за его пределами.

Хоук сделал паузу, затем снова повернулся к широким и изгибающимся рукавам гавани. Водоем, окруженный ожерельем из белого жемчуга - так он представлял себе большие виллы, окружавшие гавань. Многие из этих великолепных домов когда-то принадлежали его литературным героям, таким людям, как Жюль Верн и У. Сомерсет Моэм.

У него перехватило дыхание. Он поймал себя на том, что вспоминает более счастливые времена, все те радостные вечера с Анастасией и их маленьким мальчиком. . .

Ночью, когда средиземноморский бриз не дул вглубь материка, в Жуан-ле-Пене слегка пахло Северной Африкой. Это странная смесь, состоящая из дизельного топлива, пыли, растительного масла и приторных цветов. По ту сторону гавани располагался развлекательный район. Здесь всегда было убогое место, подумал он, с сидячими местами на тротуарах в ночных клубах вроде "Пам-Пам" и закусочных с общеамериканскими названиями "Монстр Бургер" и "Уолл-стрит" . . .

В угасающем свете дня он и его маленькая семья присоединялись к местным жителям в кафе или играли в петанк на большой пыльной площади возле парка ла Пинед с его игровой площадкой и странным старым круглым каменным зданием, очаровательно подписанным bibliothèque pour tous.

Воспоминания.

Hон жил здесь, жил в основном счастливо, с Алексеем и его возлюбленной Анастасией Корсаковой, русской матерью Алексея. В его памяти это были лучшие из всех времен, лучшее время из всех возможных. Контраст между тогда и сейчас был разительным.

Хоук почувствовал, как его сердце учащенно забилось, и закурил еще одну сигарету, чтобы успокоить нервы. Он глубоко затянулся дымом. Затем он просто стоял там, на волнорезе, глядя в сторону моря, и обдумывал статус-кво. Угрозы в адрес Алексея всегда касались самого Хоука - отношений Путина с ним "любовь-ненависть".

Когда все было хорошо, коварный русский был душой добра по отношению ко всем им. Но всякий раз, когда Хоук осмеливался угрожать Владимиру или когда он срывал один из бесконечных планов русских против Запада? Затем длинные ножи КГБ вышли наружу, сверкая угрозой в солнечном свете, вырезая страх из темноты.

Что это Конгрив сказал ему тем вечером в баре Palace? Один из его многочисленных перлов о том, как раскрыть преступление . . .

Никогда не забывай о силе хорошей временной шкалы, мой мальчик, помни временную шкалу! Слова следственной мудрости великого криминалиста, старшего инспектора Эмброуза Конгрива из Скотленд-Ярда . . . Действительно, у Хоука в голове была временная шкала.

Aлексея похитили вскоре после того, как Путин покинул планету. Но Путин уже был в бегах за несколько недель до того рокового Рождества. Прятался везде, где мог, путешествовал ночью и избегал дня. Мужчина в таком тяжелом положении вряд ли мог позволить себе оседлать семилетнего мальчика для компании. Мог ли он? Нет.

Итак, после нескольких месяцев планирования операции по похищению из своего кремлевского кабинета, Путин приказывает своему отряду головорезов из КГБ осуществить похищение на вершине горы. Затем они переправляют Алексея в Италию и поджигают вертолет, чтобы уничтожить улики. И тогда возникает вопрос: где, черт возьми, они прячут его сына подальше от любопытных глаз, пока Путин не объявится?

Мог ли Володя придумать лучшее место на земле, чем вон та яхта? Tsar, со всеми ее технологиями, охраной и защитой, и с хорошо вооруженной командой наготове.

Хоук совсем не был уверен, что информация Гарри Брока была точной. Но, по крайней мере, на данный момент, это было все, что у него было. Он давно научился действовать с тем, что у тебя есть, какими бы неправдоподобными ни были доказательства. Брок, по своему опыту, был ненадежным агентом ЦРУ. Но на данный момент информации Брока должно быть достаточно.

Он неохотно повернулся и направился обратно в отель, преследуемый старыми мечтами и старыми чувствами.

Всякий раз, когда я приезжаю сюда, в Приморские Альпы, на меня всегда нападает зуд древности. . .

Почему это?

Воспоминания.

Глава тридцать восьмая

"Hуго, мой дорогой старый друг, когда ты в последний раз видел президента России?" - Спросил Хоук Хьюго, войдя в бар. Он любил эту старую забегаловку. Мне понравились памятные вещи Фицджеральда и морской дизайн большого бара в гавани. Жадо спроектировал комнату так, чтобы она была зеркальным отражением помещений на борту больших яхт, качающихся недалеко от берега. Над баром висела знакомая фотография Джозефин Бейкер и ее любимого гепарда на причале.

Хьюго Жадо, казалось, не слышал его и махнул ему вперед, чтобы он присоединился к ним в схватке, которая была во время ланча в баре Fitzgerald.

Официанты в полосатых французских футболках-канотье суетились вокруг, разнося чашки нескафе по десять евро за штуку. Известные имена из мира развлечений, выделенные жирным шрифтом, обменивались ложью с миллиардерами за ведерками ледяного Круга.

Владелец отеля сидел на круглой банкетке под окнами, выходящими на гавань. Большая бутылка Domaine Ott Rosé стояла во льду в покрытой инеем серебряной вазе. Он знал, что это любимый напиток Хоука на юге Франции.

"Хьюго", - сказал Хоук, наливая себе стакан, - "когда ты в последний раз видел нашего общего друга Володю на борту его большой красной яхты там?"

"Володя? Здесь? О, я не знаю. Он приходит и он уходит. Я не получаю предварительного уведомления, поверьте мне. Я помню, как в последний раз вы с ним были на борту " Царя " там, в гавани. Я полагаю, он вывез тебя на своей подводной лодке. Чтобы продемонстрировать свою новую секретную взрывчатку, да? Фейервассер, кажется, так это называлось. Это было прямо перед тем, как он попытался поджечь весь мир, перебросив свои секретные армии в Прибалтику ".

"Верно. У меня было чертовски много времени, чтобы убедить его изменить свое мнение обо всем этом ", - мрачно сказал Хоук. "С тех пор он ни разу со мной не разговаривал".

"Ты предотвратил всемирный пожар, Алекс. Отдай себе немного должное, мой друг ".

"Это было два года назад", - сказал Хоук, отметая комплимент. "Древняя история. Мой вопрос в том, кто сейчас на борту? Капитан? Он на борту? Охранники? КГБ? Пожалуйста, будь честен со мной, Хьюго. Я знаю, что вы пристально следите за яхтенным сообществом? Да?"

"Я держу глаза открытыми, да. Послушай, Алекс, что я могу тебе сказать?"

"Хьюго, весь мир верит, что Владимир Путин мертв. Так получилось, что я верю, что он жив и находится в бегах. А ты, мой хороший друг, ты обладаешь уникальной квалификацией как ежедневный очевидец того, что, скорее всего, было бы основным путем бегства Путина. Что ты видел? Эти последние пару месяцев? Что-нибудь необычное? Есть что-нибудь, о чем нам следует знать?"

"Ничего, Алекс, я клянусь тебе. Обычные приходы и уходы команды, вот, пожалуй, и все. Поставки продуктов питания и морских припасов. Никаких приезжих знаменитостей, кинозвезд, кто бы там у вас ни был ".

"Так кто, черт возьми, там снаружи, Хьюго?"

"Что ж, давайте посмотрим. Это, конечно, был бы капитан. И тогда остов экипажа все еще остается на борту ".

"И почему, интересно, все эти люди так долго оставались на борту пришвартованной яхты?" Я имею в виду, если, конечно, они не ждут дальнейших инструкций о своем следующем пункте назначения?" - Спросил Хоук.

"Я-я действительно понятия не имею, мой друг", - ответил Жадо. "Как я уже сказал, он действительно не посвящает меня в свои планы, понимаете".

Конгрив встал и сцепил руки за своей широкой спиной. "Никаких недавних поездок к топливным докам, а?"

"Нет, старший инспектор. Никаких."

"На борт не прибывают крупные партии продовольствия? Ящики с шампанским? Икра? Спиртное?"

"Нет".

"На средиземноморском фронте все спокойно, вы это хотите сказать, месье Жадо?" Сказал Конгрив, его внимание было приковано к Хьюго, наблюдая за характерными тиками опытного лжеца. В переднем мозгу великого криминалиста сработали небольшие сигналы тревоги. Манеры этого человека явно совпадали с манерами всех врожденных лжецов. . .

"Совершенно верно, старший инспектор. Все тихо."

"Скажи правду. Полный состав экипажа на борту?" - рявкнул старший инспектор.

"Нет. Капитан, первый помощник, кок. Я клянусь тебе. Вот и все ".

"Откуда ты это знаешь, Хьюго?" Сказал Эмброуз. "Я имею в виду, кто на борту, а кто нет?"

Хоук улыбнулся. Молодец Конгрив.

"О, Да. Откуда мне знать, ведь я не был на борту месяцами? Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ну, то, что мы с капитаном яхты давние друзья, не является откровением. Меня время от времени туда приглашают. И Ивар, капитан, приходит на берег в отель, чтобы поужинать или подняться наверх, развлекая своих многочисленных знакомых женщин."

Хоук сказал: "Как его полное имя?"

"Капитан? Ивар. Ивар Соло."

"Ах, да, капитан Соло", - сказал Хоук, довольный тем, что Эмброуз, казалось, добивается хороших успехов.

"Так ты говоришь, что никакой необычной активности вообще не было?" Сказал Сток. "С Рождества, скажем так..."

"Mais non, monsieur! Rien! Ничего! Она стоит на якоре. Она не зажигает, она не катится. Царь - это не твой ответ. Что бы вы, джентльмены, ни слышали, чудеса произойдут не здесь ... что Путин появится в Жуан-ле-Пене из тумана только для того, чтобы уплыть на закат. Мне жаль, Алекс. Если вы здесь из-за Владимира Путина, боюсь, вы и ваши друзья просто напрасно тратите свое время. Ты думаешь, что он жив. Но я знаю, что он мертв. Мы все это знаем ".

Хоук поднял свой бокал за владельца.

"Что ж! Спасибо тебе, Хьюго, за твой уникальный взгляд на нашу ситуацию. Действительно, очень интересно. Однако у меня и моих коллег нет проблем с пустой тратой времени. Особенно здесь, в вашем прекрасном отеле ... Ура!" Хоук поднял свой бокал.

Хьюго, обиженный тоном и манерами Хоука, поднял свой бокал и сказал: "За святого духа! И теперь, я думаю, ваши комнаты готовы! Я надеюсь, что вы, прекрасные джентльмены, найдете жилье по своему вкусу, да?"

"Еще кое-что, Хьюго", - сказал Хоук, "если ты не возражаешь. Нам нужна какая-нибудь лодка. Быстрая лодка. Очень маневренный. Кажется, я видел тендер Уолли в доках. Слишком неуловимая, я полагаю, ее зовут. Уолли делает хорошую прочную лодку и чертовски быструю. Это как раз то, о чем я говорю ".

"Осмотр достопримечательностей?" Сказал Хьюго.

"Что-то вроде этого", - ответил Хоук. "Осмотритесь вокруг, посмотрите достопримечательности. Мистер Брок никогда раньше не был на Ривьере. Не так ли, Гарри?"

"Не могу дождаться, когда увижу все его прелести, босс".

"Понимаешь, что я имею в виду?" Сказал Хоук, улыбаясь. "Он не может ждать".

"Очень интересно. Что ж, так получилось, что вашей светлости повезло. Владелец Too Elusive - хороший друг и коллега по бизнесу. Он позволяет мне пользоваться ею всякий раз, когда выезжает за границу. Такой, какой он есть сейчас. Когда вам нужен доступ к лодке?"

"Пока я здесь. Она заправлена и готова к полету?"

"Не уверен. Я еще не использовал ее на этой неделе. Но ключи на стойке регистрации у консьержа."

Хоук сказал: "Спасибо, я принимаю твое очень любезное предложение, Хьюго. Не могли бы вы извинить нас на секунду? Мне нужно поговорить наедине с моими коллегами здесь ".

"Конечно", - сказал Хьюго, поднимаясь на ноги и аккуратно прикасаясь белой льняной салфеткой к своим выпуклым губам цвета печени. "Я сердечно прощаюсь с вами, джентльмены. Я переговорил с шеф-поваром. Мы с нетерпением ждем встречи с вами на ужине с нами этим вечером. На улице, на террасе? Я закажу тебе столик на воде. Да?"

"Да, конечно, Хьюго, пожалуйста, зарезервируй нам столик прямо на воде с беспрепятственным видом на вон ту русскую яхту. Да?"

"Mais oui! Mais oui!"

"Стоук, я хочу, чтобы вы с Гарри перегнали лодку к заправочной станции и долили в нее жидкости. Убедитесь, что она пригодна для плавания. Нам может понадобиться эта штука в спешке. Кроме того, сейчас же погрузите все наше снаряжение на борт. Все оружие, абсолютно все, на борту этого катера и под охраной . . . И, Стоук, предупреждаю. Эти тендеры Уолли очень, очень экзотичны. Высокотехнологичный и утонченный. Быстро, как черт. Так что дай себе немного времени, чтобы привыкнуть к ней. Может быть, провести быструю ходовую пробу за волнорезом? Я хочу, чтобы мы были готовы организовать ошеломляющую атаку в тот самый момент, когда придет время ".

"Так точно, шкипер", - сказал Стоук. "Не волнуйся. Мы этим занимаемся ".

"Кто сегодня дежурит на кладбище?"

"Брок".

"Я уверен, что наш друг Гарри помнит ту ужасную ночь, когда он предположительно был на дежурстве в Кис", - сказал Хоук с улыбкой, в которой было больше иронии, но меньше презрения." Когда мы гонялись за руками-ножницами по всему творению ".

"Он никогда этого не забудет, босс. В ту ночь он облажался с кубинцами, и он это знает ".

"Хорошо. Сегодня вечером он стоит на своем посту и держит свои чертовы глаза открытыми, верно?"

"Всегда".

"Нас всего четверо. Нас не примут на борту этого большого русского судна с добродушным сердцем и распростертыми объятиями. Скорее всего, нам понадобится вся огневая мощь, которую мы сможем собрать, Стоук."

Стоук улыбнулся. "Это не первое наше родео, шкипер!"

Хоук посмотрел на него и положил правую руку на плечо здоровяка. Это было похоже на царапанье по бетону.

"Я должен сделать давно назревший телефонный звонок, Стоук. Увидимся позже в баре".

Как только Хоук добрался до своей комнаты, он сел на край кровати у телефона. Он снял трубку и попросил оператора отеля позвонить в Badrutt's Palace в Санкт-Морице.

"Бонжур", - сказал швейцарский оператор.

"Да, я хотел бы быть на связи с гостем в отеле".

"Конечно, сэр. Кто, я должен сказать, звонит?"

"Меня зовут Хоук. Алекс Хоук."

"Ах. лорд Хоук, конечно, сэр. С кем из гостей вы хотели бы поговорить, пожалуйста?"

"Fraulein Sigrid Kissl. Она в палате 303."

"Ах, да, позвольте мне сразу же соединить вас с ней ... Не вешайте трубку, пожалуйста".

Сердце Хоука колотилось о стенки грудной клетки достаточно громко, чтобы наполнить уши глухим громом. Он сидел и смотрел, как секундная стрелка на его часах вращается круг за кругом.

"Алло? Я все еще держусь. Есть здесь кто-нибудь?"

"Мне ужасно жаль, сэр, боюсь, она не берет трубку".

"Пожалуйста, попробуй с ней еще раз, ладно?"

"Лорд Хоук, мне так жаль. Я просто вижу, как на моем компьютере появляется записка от администратора. Похоже, что фрейлейн Киссл выписалась из отеля. Швейцар говорит, что она была в тяжелом состоянии."

"Что? Когда? Когда она выписалась?"

"Только сию минуту, сэр. Ты просто разминулся с ней ".

"Она оставила какой-нибудь адрес для пересылки? Она собиралась в аэропорт?"

"Боюсь, мы не знаем, сэр. Извини."

"Ты уверен? Не могли бы вы проверить еще раз?"

"Лорд Хоук, здесь меня ждет еще один клиент. Я перезвоню тебе по этому номеру, если узнаю что-нибудь еще, хорошо? Так жаль."

Щелчок.

Хоук уставился на лицо, смотревшее на него из старинного позолоченного зеркала, висевшего на стене.

"И теперь ты потерял и ее тоже," прошептал он самому себе.

Чертов дурак.

Он поднял трубку, чтобы позвонить Конгриву, решая, что сказать, а что нет. "Вы потеряли своего помощника", - сказал Хоук.

"Что?"

"Она ушла. Выписалась из отеля в Цюрихе и не сказала, куда направляется."

"Что случилось, Алекс? Вы двое снова поссорились? Я так надеялся, что вы двое сможете все уладить между вами ... "

"Да. Я тоже. У нее много личных проблем. Может быть, нам просто нужно дать ей немного времени, чтобы повергнуть их на землю ".

"Мне жаль, Алекс. Я знаю, как сильно ты ее любишь ".

"Со мной все будет в порядке. У меня самого чертова куча проблем ".

Некоторые секреты лучше хранить, чем раскрывать, прошептал Хоук, кладя трубку.

Глава тридцать девятая

Женева

Nпрошлым утром дядя Джо попрощался с Хорстом, чертовски счастливым швейцарским гонщиком, и забрался обратно в Мерседес. Две ночи, проведенные на причале у озера при минусовой температуре, покрытые снегом, и "Мерс" завелся как следует. На шоссе, которое огибает все Цюрихское озеро, было небольшое движение, и он знал, что сможет хорошо разогнаться.

Вместо того, чтобы повернуть налево в сторону Цюриха, он повернул направо в сторону Женевы. Примерно в трех часах езды, как он прикинул, до места назначения. Отель Beau-Rivage с видом на сверкающие голубые воды Женевского озера.

Теперь оставалось всего одно или два дополнительных поручения в списке всех хороших дел, которые президент Путин должен был выполнить.

Он чувствовал себя довольно хорошо из-за того, что все зашло так далеко, с Колдуном на вершине горы. Мужчина устно согласился рассмотреть предложение Путина о покупке Альпийской крепости. Сегодня вечером, когда он вернулся в свой номер в отеле в Женеве, у него был запланирован разговор с Владимиром. Звонок для того, чтобы ввести его в курс дела, короткий и приятный, и ничего, кроме хороших новостей.

Джо усмехнулся. Его приятель однажды сказал, что Джо Сталинград был из тех парней, по сравнению с которыми тошнота на ковер казалась каким-то благословенным событием.

Теперь, если бы только его следующая встреча, та, с полковником, была такой же простой, как и все остальные. Но, может быть, и нет. Джо знал, что человек, с которым он собирался встретиться, имел репутацию угрюмого американского солдата удачи, и эта репутация была оправдана. Он был крутым парнем.

Американец скрестил мечи с Путиным пару лет назад, но теперь вернулся в расположение Путина по одной очень простой причине. Путин знал, что без этого ключевого игрока у него почти нет шансов осуществить свою мечту о новой и славной Советской империи.

Мужчину звали полковник Бретт "Бо" Борегар. Для таких кошек, как он, было название, и Джо тихо прошептал его про себя: "Задира".

Первый в своем классе в Вест-Пойнте, высокооплачиваемый рейнджер армии США, Борегар быстро поднялся по служебной лестнице до звания полковника. Он был силен, как упряжка быков, и был капитаном армейской команды, которая обыграла Navy и выиграла большую игру в День благодарения 1990 года. Этот парень был настоящим парнем, и он заслужил уважение Джо, когда они работали вместе, создавая секретную армию для Путина в Сибири.

Бо был из тех парней, которые с радостью берут нож в перестрелку.

Полковник приобрел всемирную известность как основатель Vulcan International. Vulcan, в основном наемные боевые воины, начинали с малого в городе Порт-Артур, штат Техас. В конце концов они стали крупнейшей частной армией в мире, работающей с правительствами всех мастей. В свое время они одновременно работали с Соединенными Штатами, Китаем, Россией и Кубой. Полковник усердно работал над созданием брандмауэров между своими конкурирующими клиентами; в какой-то момент он работал как с иранцами, так и с израильтянами.

Они оказывали военную помощь каждой стране, которая могла позволить себе их услуги. К чести Бо, у них никогда не было фаворитов, и политика никогда не входила в уравнение. Как однажды процитировала Бо в Washington Post: "Я солдат удачи, черт возьми, а этот солдат хочет разбогатеть".

Vulcan был настолько успешным, что к 2003 году они обучали свыше 80 000 солдат и матросов на базе Порт-Ройял, огромном военно-промышленном комплексе, площадь которого увеличилась до более чем семи тысяч акров - более двенадцати квадратных миль.

А потом случилась катастрофа.

Это произошло в Фаллудже. Правительство США обвинило пятерых контрактных игроков Joe's в бессмысленном лишении жизни ни в чем не повинных гражданских лиц. Всемирная медиа-машина набросилась, и весь мир отвернулся от Вулкана. Герои "Вулкана", принявшие на себя пули за американцев, теперь были заклеймены как беспричинные убийцы, ковбои с Дикого Запада, не знающие ни угрызений совести, ни морали, которые набросились бы на любого, если бы цена была подходящей.

Бо сам был объектом презрения и насмешек. В воскресном интервью Fox News с Крисом Уоллесом, которое смотрел Джо, полковник, как известно, сказал: "Было ли застрелено несколько невинных гражданских лиц? Черт возьми, да. Вот почему это называется войной. Мы стреляли первыми? Мое мнение? Нет, мы этого не делали. Я видел доказательства. Я поддерживаю свои войска ".

Бо Борегар потерял почти все в своем стремительном падении с вершины. Но он инвестировал свои доходы по всему миру и неплохо преуспел. Он отказался от своей пижамы, того, что он называл своим личным самолетом, и всех своих домов, но он сохранил свою лодку. 150-футовая яхта, которую он назвал Celestial, которую он держал пришвартованной в Королевском яхт-клубе Бермуд.

И как раз тогда, когда казалось, что с ним покончено, finito, мертвое мясо, полковнику позвонили. Это было от самого дяди Джо. Джо сказал, что все прощено; президенту нужно, чтобы Оле Бо вернулся в лоно общества. Пришло время приступить к выполнению миссии исторического масштаба. Его жизнь собиралась снова стать очень захватывающей. И он собирался стать очень, очень богатым.

Последовала пауза, а затем Бо сказал: "Позволь мне задать тебе вопрос. Разве это сравнится с жизнью на большой жирной яхте на Бермудах с горячими и холодными горшочками с конфетами? Я имею в виду, давай, Джо, будь настоящим! Черт возьми, в эти дни в меня никто не стреляет, и я плаваю в пизде ".

Джо ответил: "Ну, черт возьми, да, Бо. Но ты богат?"

Улыбаясь, он выжал педаль "Вперед". Ему пришлось наступить на нее, если он хотел успеть к завтраку.

Jоэ назвал свое имя на стойке регистрации, и через телефонный звонок он взлетел на самый верх здания. Здесь наверху была только одна дверь, и на ней было написано PH, поэтому Джо нажал на звонок.

Бо широко распахнул дверь. "Черт возьми! Будь я проклят, посмотрите, кого выбросило на берег! Если это не мой старый приятель дядя Джо! Привет, Голливуд! Рад видеть тебя, сынок, тащи сюда свою тощую задницу! Заходи, я сказал!"

Бо на таблетках счастья? Джо задумался, Риталин или что-то еще? Он вошел внутрь и огляделся. Бо был повсюду вокруг него. Приближаюсь к нему крупным планом, заставляя Джо сделать шаг назад.

"Ты когда-нибудь думал, что мы снова будем заниматься бизнесом? Да? Ужасная парочка? Шоу Бо и Джо?" Сказал Джо, смеясь, пожимая полковнику руку, и его увлекли вглубь великолепного пентхауса. Он был умеренно просторным, с небесными потолками и окнами во всю стену, из которых открывался захватывающий вид на Женевское озеро.

Джо кивнул, с благоговением оглядывая номер. Декор интерьера представлял собой преувеличенную смесь скульптурной позолоты в стиле Трампиан и помпезности старого света. Но был еще один захватывающий вид за карточным столом в другом конце комнаты. Там, залитые солнечным светом, под солнечным окном две молодые женщины сомнительного происхождения потягивали шампанское и играли в канасту за игровым столом из красного дерева.

"И кем могут быть эти прекрасные красавицы, Бо?"

"Ну, вон ту, что слева от тебя, зовут Мартина. Актриса из Лондона. Называет себя Человеком-Батутом. Говорит, что все еще любит Харви Вайнштейна и, вероятно, всегда будет. "Он кукольный малыш", - говорит она! А другая, в розовом лифчике и трусиках, это Виолетта, моя племянница-француженка. Прилетел со мной с Бермудских островов. Дамы, где вы оставляете свои манеры? Вернуться в сарай? Передай привет моему старому приятелю дяде Джо! Он присоединится к нам за ужином этим вечером. Посмотри на него! Он знаменит! Он, черт возьми, кинозвезда, ради всего святого!"

"Привет, дядя Джо", - пропели они нараспев, улыбаясь Playstation.

"Привет, милая", - сказала Виолетта, выгибая спину так, чтобы на нее падал свет спереди, "Могу я быть на твоей следующей фотографии, милая? Вот, я записываю для тебя номер моего менеджера."

"Конечно!" Джо сказал: "Мог бы стать для тебя звездным автомобилем. Это ремейк старой классики Расса Мейера под названием "Быстрее, кошечка, убивай! Убивай!"

"Классный!" Сказала Виолетта, хихикая, слегка покачиваясь прямо там, в своем кресле.

В этот момент откуда-то сзади Джо услышал приглушенный храп. В комнате был кто-то еще, и он обернулся, чтобы посмотреть, кто, черт возьми, это был.

Глава сороковая

Oвер в темном углу сидел высокий, поджарый парень, сильно загорелый, одетый в выцветшие джинсы Levi's и черную ковбойскую рубашку с пятнами пота. Он крепко спал, откинувшись на спинку кресла. Он откинулся назад на двух ножках, вытянув перед собой длинные ноги. Если бы взгляды могли убивать, то только потому, что у этого парня их было в избытке. На левой икре он носил охотничий нож с костяной рукояткой, вложенный в модную кобуру, расшитую бисером, как у индейцев команчей. Выглядел остро. Имеется в виду мужчина и нож. Ковбойские сапоги тоже, дорогие, от Тони Ламы, отполированные до зеркального блеска. Завершите все это выцветшим на солнце черным стетсоном, надвинутым на глаза.

Спишь? Или мертв?

"Кто такой этот парень?" Джо прошептал Бо. "Помимо того, что я брат-близнец этого актера Сэма Шепарда, я имею в виду".

"Это мой недавно назначенный начальник службы безопасности, сынок. Бывший армейский рейнджер, бывшая звезда ковбойского сериала "Родео" и самая красивая и злая стерва, когда-либо выходившая из Хико, штат Техас. Ходячая смерть. Иди сюда, сынок, и я тебя с ним познакомлю. Тоже говорит по-русски. Женился на русской девушке в Восточном Берлине, когда работал в ЦРУ. Сказал, что прожил с ней десять лет, прежде чем ему пришлось ее убить."

"Подожди. Он из ЦРУ?"

"Больше нет, сынок. Он был в ЦРУ. Теперь он просто оплаченная крутизна ".

"Может, мы просто дадим ему поспать, Бо", - сказал Джо, делая пару шагов назад.

"Черт возьми, нет, с ним все в порядке. Провела с ним поздний вечер в ковбойском баре "Миллион долларов", так что сегодня он с ней обходится очень спокойно. Просыпайся, ковбой!" Сказал Бо, приподнимая поля пропотевшей шляпы ковбоя.

Мужчина ничего не сказал и не торопился открывать глаза, как ему заблагорассудится. Но когда он это сделал, они были синими. Это были самые холодные, самые темные иссиня-черные глаза, которые Джо когда-либо видел. Дыры на его лице, как дыры от мочи в снегу . . .

Как мертвый холод.

Бо сказал ему: "Хочу тебя кое с кем познакомить, чувак, вот и все. Здесь голливудская кинозвезда, известная под именем дядя Джо. Джо, поздоровайся с моим старым приятелем. Меня зовут Дерьмо Смит".

"Сказать еще раз?" Сказал Джо, вопросительно глядя на Бо.

"Его зовут Дерьмо Смит".

"Дерьмо?"

"Ага".

"Доброе утро, сэр! Очень приятно с вами познакомиться", - сказал Джо, распаляясь. "Слышал много замечательных вещей о тебе! Ковбой на родео, да? Чувак, я действительно люблю эту сцену родео. Особенно с клоунами. Большая честь, сэр! Действительно, очень большая честь!"

Ковбой приподнял поля на одну восьмую дюйма и прищурился на приземистого маленького человека, стоящего перед ним с все еще протянутой пустой правой рукой. Когда мужчина заговорил, это было размеренным тоном, словами, которые были едва слышны.

"Успокойся. Тот. Черт. Вниз", - говно сказал Джонни Кэш, глубоко и низко, чуть громче шепота.

Глаза парня, теперь острые, как алмазный резак, проделали дырки в лице Джо. Через некоторое время он, наконец, протянул руку. Джо пожал ее с некоторой дерзостью, беспокоясь о тонких косточках в своих пальцах. Но, ожидая получить жесткие, корявые мозоли, Джо обнаружил, что рукопожатие было цивилизованным, почти странно мягким и нежным для ковбоя с родео. Где-то на задворках своего мозга Джо услышал слабый звон.

Его гайдар? Что за-тихий пинг. . . гей! . . . гей! . . . гей!. . . Гаааайыыыы?

Возможно ли, что этот крутой чувак из Техаса действительно может быть тем, кого бывшая девушка Джо на Кубе, Сочная Люси Муссо, называла Мадаленой Тимидой?

Длинный, мягкий маффин? Дерьмо, Смит? Скажи, что это не так, Джо!

"Ой!" Джо взвизгнул, схватившись за правую ногу. Черт, Смит только что пнул его в голень чуть ниже колена. Тяжело.

"Дядя Джо, да? Итак, как дела, друзья?" Дерьмо сказано. Теперь, придя в себя, псих-убийца говорил глубоким, медленно растягивающим слова голосом, который вызывал в памяти образы пастбищ для скота, перекати-поля и виски по доллару за порцию.

"Держусь, держусь", - сказал Джо, согнувшись пополам от боли и потирая берцовую кость. "Как, ты сказал, тебя зовут, еще раз?"

"Я не говорил".

"Что, прости?"

"Черт возьми, ты вообще кто, чувак? Сплошная вагина? Я сказал: "Я не говорил"!"

Бо вмешался. "Да ладно, черт, не будь таким чертовски антисоциальным. Скажи мужчине свое чертово имя. И не пинай его больше ".

"Меня зовут Дерьмо Смит", - прошептал он, больше для себя. Он снова закрыл глаза. "Что насчет этого?"

"Дерьмо, Смит?" Сказал Джо, его бледно-голубые глаза были полны удивления и страха.

"Что-то в этом не так, дружище? У тебя с этим какие-то проблемы, не так ли, мистер кинозвезда?" Джо замер. Он видел, как левая рука Дерьма схватилась за нож Боуи.

"Я? О, черт возьми, нет, черт бы тебя побрал, нет. Это здорово. Потрясающее название, не поймите меня неправильно. Кому бы не понравилось такое имя? Просто необычно, вот и все, что я хочу сказать. Итак, я должен спросить, Дерьмо - это твое настоящее имя или просто прозвище?"

Бо посмотрел на Дерьмо и закатил глаза, извиняясь за все это пошлое поведение Джо в нью-йоркском стиле.

Дерьмо сказал: "Черт, я не знаю. Люди так долго называли меня Дерьмом, что я забыл, с чего, черт возьми, я начинал. Не так ли, босс?"

"Ты был дерьмом, когда я встретил тебя, это все, что я знаю", - сказал Бо, ухмыляясь. "И дерьмом ты всегда останешься, приятель".

"Ну, вот и все", - сказал Дерьмо, впервые улыбнувшись дяде Джо, решив, может быть, дать этому маленькому зануде от ворот поворот.

"Как и твои ботинки", - сказал Джо. "Никогда не видел ничего подобного. Могу я узнать номер вашего чистильщика обуви? Просто шучу, просто шучу ".

"Они действительно хороши в полировке, не так ли? Послушай. Ты когда-нибудь видел, чтобы я стоял очень близко и персонально рядом с какой-нибудь хорошенькой коротышкой в короткой юбке? Девчонка становится полноценным коммандос . . . Понимаешь, о чем я говорю?"

"Да?" Джо сказал: "в это". "Она настоящий коммандос. . . И?"

"Да. Итак, ты видишь, как я это делаю, Джо, ты просто прекрасно знаешь, что у старого говнюка есть отражение зада этой маленькой девчонки с высоты птичьего полета, что он смотрит прямо на этого симпатичного розового люциана, любезно предоставленного стариной Тони Ламой, и на эти мои отполированные до зеркального блеска ножки ".

"Черт! Я понятия не имел. Ты имеешь в виду, что ты действительно можешь видеть весь путь до ее чертовой -"

"Ладно, ладно, хватит, Джо", - сказал Бо. "Закрой глаза, черт. Я буду говорить о бабах весь день напролет, ты это знаешь. Но нам с дядей Джо нужно обсудить кое-какие серьезные вещи ".

Дерьмо посмотрел на своего босса пустым взглядом, который даже Джо не смог прочесть. Он сказал: "Бо, позволь мне спросить тебя кое о чем. Джо твой настоящий дядя? Или просто какой-нибудь милый дерьмовый дядя?"

"Нет. Не настоящий дядя. Нет. Не родственник."

"Значит, он настоящая голливудская звезда?"

"О, да. Полностью", - сказал Бо. "Скажи мужчине название твоей последней картины, Джо".

"Ты имеешь в виду Пылающих кисок? О психованном поджигателе в борделе Нового Орлеана?"

"Нет, нет, это было порно. Армейский... "

"О, да. В Paramount. Это называется Маленький Паттон. Я играю главную роль ".

"Маленький Паттон? Это то, что ты сказал?" Дерьмо сказал, или, скорее, прошипел.

"Да. Верно. Бинго."

Дерьмо сказало: "Трахни меня. Серьезно. Ты играешь генерала Джорджа С. Паттона, моего любимого хи-ро? Ты?" Он снова потянулся за ножом. . .

"Нет, боже, нет, не настоящий Джордж С. Паттон, Черт. Мне жаль. Нет, совсем не настоящий Паттон! Аватар Джорджа Паттона. Из будущего, видишь. Это научно-фантастический рисунок. Что я могу тебе сказать?"

"Ава-что? О чем, черт возьми, говорит этот уродливый маленький засранец, Бо?"

Бо успокаивающе положил руку на плечо Дерьма и сказал: "О, да ладно, ты же знаешь этих киношников, Черт возьми, которые примерно половину времени знают, что за чертовщину они творят".

"Ну, черт возьми, тогда", - сказал Говно, снова надвигая черное веко на глаза, "должен сказать, он был довольно хорош в этом фильме "Пылающие киски". Вы, ребята, продолжайте, делайте то, что должны делать. Не обращай на меня никакого внимания. Я больше не чувствую себя таким общительным. Вам всем лучше сейчас разбежаться ".

Он приподнял "Стетсон" на дюйм, громко зевнул и сказал: "Знаешь, мой старый папочка говорил, что ты должен относиться к своему телу как к храму. Черт возьми, я отношусь к своему как к чертову парку развлечений ... " Его голос затих, и он начал тихо похрапывать.

"Приятно познакомиться с тобой, Черт", - сказал ему Джо, довольный тем, что расстается с этой новой дружбой живым, отделавшись лишь сильно ушибленной берцовой костью.

Ответа нет. Дерьмо отправилось в страну грез.

"Что ты будешь есть?" - Спросил его Бо, подходя к накрытому шведскому столу в столовой. "У нас есть куриный салат свободного выгула, но, видит бог, если я собираюсь съесть чертову курицу, я бы хотел знать, где, черт возьми, она была! У нас есть картофельный салат, у нас есть салат из лобстера, у нас есть любые чертовы сэндвичи, которые вы хотите ... все, кроме безглютеновых. Я даже не знаю, что, черт возьми, такое глютен ... Но мне нравится тот факт, что он бесплатный ".

"Для меня ничего нет, спасибо, Бо. Я остановился на поздний завтрак по пути из Цюриха."

"Хочешь выпить? Кровавый? Пиво со льдом?"

"Немного рановато для меня. Но ты продолжай ".

"О, я так и сделаю. Позволь мне приготовить чертово откровение, и мы отведем ее туда, в библиотеку, и устроим небольшую приватную беседу. Тебя это устраивает?"

Jоэ последовал за Бо и его окровавленным другом в отделанную деревянными панелями библиотеку, где потрескивал огонь.

"Он жив, не так ли?" Сказал Бо, занимая свое место и закуривая сигару. "Путин?"

"Да".

"Святое дерьмо", - сказал Бо. "Мне было как бы интересно об этом ... Сколько людей знают?"

"Он. Очевидно. Ты. я. И швейцарский финансист. Четверо. Вот и все. Остальной мир думает, что он мертв, как ты знаешь, Бо ".

"Ну, вот почему я был немного удивлен, когда мне позвонили. Но, черт возьми, от Владимира трудно избавиться, не так ли?"

"Я бы не стал ставить против него. Не забывайте, союзные ему просоветские силы все еще глубоко укоренены, как в Кремле, так и среди населения России в целом. Он покинул место власти в результате полукровного переворота, осуществленного нелояльными олигархами. Но он по-прежнему является серьезной силой, с которой нужно считаться, поверьте мне ".

"Итак. Хорошо, так в чем его дело? Что он хочет сделать сейчас?"

"Он видит себя Наполеоном, сосланным на Эльбу. Но все это время он тайно строит планы своего триумфального возвращения в Париж. Или, в случае с Путиным, Москва".

"Какого рода планы?"

"Возвращение. Для него и для советского правительства старого образца. По-крупному. Он планирует потратить свое состояние, оставшиеся миллиарды плюс все остальное, что сможет украсть, на создание новой частной военной силы, лояльной только ему. В условиях полной секретности. Он хочет, чтобы ты был главным во всем этом военном шоу, Бо. Новая советская армия, как он это называет. Или, еще лучше, его Советская имперская армия. Он сказал мне, что весь день сидит и рисует форму ".

"Советская имперская армия, да? Он собирается заново воздвигнуть Берлинскую стену?"

"Нет, нет. Ничего подобного, Бо."

"Каковы его временные рамки для всего этого? И о какой компенсации мы здесь говорим? Прямо сейчас у меня намечается неплохой концерт на Бермудах . . . "

"Да? Что делаешь?"

"Я занимаюсь сексом с кисками".

"Покупаешь? Или продажа?"

"Сдаю в аренду".

"Забавно. В любом случае. Он называет свою большую идею "Операция перебор". Он говорит, что хочет, чтобы это было сделано в течение одного года. Понял это? Он хочет вернуть Москву где-то в конце октября следующего года. Новая Октябрьская революция, верно? Но ему нужно больше наличных, намного больше, и ему нужна армия. И теперь, по-видимому, ты ему нужен ".

"Я понимаю. Октябрьская революция, верно? Выезжать на Красную площадь в годовщину большевистской революции, я имею в виду? Он планирует это отпраздновать?"

"Что-то в этом роде, да, но послушайте меня, полковник. Обратите внимание. Как только вы завершите первую фазу - создадите, вооружите и обучите армию - вашей первой миссией будет успешное завершение аннексии Украины, затем разверните свою армию и двиньтесь маршем на Москву с превосходящими силами. Он заплатит тебе тридцать миллионов баксов, десять, когда ты зарегистрируешься, пять, когда ты начнешь работать. Пятнадцать, когда ты выполнишь свою миссию."

"Тридцать миллионов, вы говорите? Ну, черт возьми, сынок, где мне подписаться на эту сделку?"

Джо вытащил из внутреннего нагрудного кармана контракт, который ему прислал Путин, и протянул его полковнику.

Он сказал: "Это деньги кинозвезды, Бо. Это деньги спортсмена. Тебе лучше быть хорошим, это все, что я могу сказать ".

"Ах, черт возьми, Джо, тебе не нужно беспокоиться об этом. Если я когда-нибудь подведу тебя, я просто пришлю к тебе своего лучшего приятеля Шита Смита!"

Глава сорок первая

Женева

"T"Орел" приземлился", - сказал Джо Сталинград с широкой улыбкой, когда Путин ответил на звонок по спутниковому телефону. Он взял трубку после первого же звонка на следующее утро.

"Что, черт возьми, это должно означать?" Путин сказал. "Какой, блядь, орел? Где приземлился?"

"О, прости. Американский жаргон. Иногда я забываю, с кем я разговариваю ".

"Я советую тебе не совершать эту ошибку со мной".

"Правильно".

"Я полагаю, у вас есть новости? Я не получал от тебя известий целую неделю ".

"Я верю, господин Президент. И это тоже не фейковые новости ".

"Лучше бы это было вкусно, Джо. Ради твоего же блага".

"О, это так, сэр. Что касается крепости на Волшебной горе, первый пункт повестки дня. Профессор Штайнхаузер с удовольствием принимает ваше предложение о пятистах миллионах долларов США наличными для покупки его недвижимости в Швейцарии.

"Значит, он согласен продать? Очень, очень хорошие новости, Джо. Превосходно!"

"Парите с орлами, господин Президент! Это все твое!"

"Превосходно! Очень, очень хорошо, Джо! Как скоро он может быть готов съехать?"

"Он хочет знать, хочешь ли ты купить это с мебелью. Если это так, он может выйти в течение недели ".

"С мебелью? Гора? Я не думал об этом. Что входит в комплект?"

"Он не сказал. Стиральная машина, сушилка, я полагаю. И этот обеденный набор из пластика на кухне ... плюс эскадрилья истребителей, я полагаю."

"Я знаю, ты просто пытаешься быть смешным, Джо. Пожалуйста, не надо ".

"Я верю, что он имеет в виду все, сэр. Целая энчилада, так сказать. Домашняя обстановка, картины на стенах, все содержимое оружейного склада, радарные и ракетные установки, эскадрилья истребителей и так далее, и тому подобное. Я бы предположил, что не многие сделки с недвижимостью включают в себя эскадрилью истребителей, но это у вас есть. "

"Мы, вероятно, только что установили мировой рекорд по самой высокой цене, когда-либо заплаченной за одно жилье", - размышлял Путин. - "Возьмет ли он наличные?"

"О, я уверен, что это было бы наиболее удовлетворительно, сэр".

"Хорошо, получите подтверждение этого. Нажми на курок. Примите меры для доставки ему пятисот миллионов долларов США при содействии моего банкира в Цюрихе, Генриха. Следующий?"

"Следующий, полковник Бретт Борегар".

"Ты видел его?"

"Да, сэр, я это сделал".

"Как ты его нашел? Он все еще ругает меня за события в Сибири?"

"Нет, сэр, вовсе нет. Кажется, что все прощено и забыто. Он справлялся о твоем здоровье."

"Поскольку я должен быть мертв, я полагаю, что это сделал он. Ты выложил ему все? Масштаб миссии? Расписание?"

"Да, сэр".

"И что?"

"Он даже не вздрогнул. Я думаю, что мы выбрали подходящее время. У него заканчивались наличные, и он думал, что делать дальше ... И он хочет, чтобы его начальник службы безопасности тоже получил зарплату ".

"У полковника Борегара теперь есть начальник службы безопасности?"

"Да, это так. Ковбой из ЦРУ по имени Говно Смит."

"Дерьмо, Смит?" Путин сказал. "Что это за имя такое?"

"Да, я знаю. Какое-то название, да? Сумасшедший".

"А как насчет предложения о зарплате для Бо?"

"Бо хочет знать о льготах".

"Что? Какие, блядь, преимущества? Он получает тридцать миллионов гребаных льгот, когда подписывается ".

"Просто шучу, сэр. Нет, сэр, его устраивает зарплата. Я только что позавтракал с ним и нагадил в его отеле здесь, в Женеве. Его вопрос ко мне был о том, где будет находиться его операционная база. Это будет довольно масштабная сделка, которую нужно собрать воедино. Ему нужно куда-нибудь подальше от сети. Где он может собрать все это воедино, вы знаете, воздушный и наземный компоненты армии. Он хочет встретиться с тобой лицом к лицу, чтобы обсудить варианты."

"Ты все еще там? В его отеле?"

"В вестибюле, жду, когда подадут мою машину".

"Хорошо. Возвращайся в его номер. Скажи ему, что мы поговорили и что я рад снова работать с ним над таким великолепным проектом. Расскажи ему все о его парне из службы безопасности. Скажите ему, что вы спрашивали об оперативной базе, и я сказал следующее: После длительных размышлений я решил, что самым лучшим местом для этого является заброшенная секретная военная база КГБ, с которой он действовал в Сибири. Все это просто лежит там, как он и оставил, заброшенное из-за бюджетных ограничений, которых требовали мои политические враги. Истребительное крыло было законсервировано по моему настоянию. . . как и танковая дивизия и много легкой артиллерии. Все ждут повторного ввода в эксплуатацию, как только он сможет туда добраться ".

"Понял".

"Военное жилье, оборонительный ракетный периметр, коммуникации - все это точно так же, как было в ту ночь, когда вы двое предали меня и бежали из России с этим гребаным предателем Алексом Хоуком".

"Полковник спрашивал об этом, сэр. Он сказал, что надеется, что Хоук на этот раз не будет совать свой нос в наши дела ".

"Ладно, так хорошо. Скажи ему, что я принял защитные меры, чтобы гарантировать, что Алекс Хоук будет держаться как можно дальше от этого. И если он приблизится к этому, у меня есть лояльные агенты КГБ по всей Европе, готовые убрать его с доски ".

"А встреча лицом к лицу?"

"Это произойдет в моей новой швейцарской резиденции, Джо. Как только я там обосноваюсь ".

"Хочешь, я покажу ему пример?"

"Приблизительный результат? Ему нужен гребаный стадион?"

"Это означает приблизительное представление о том, когда. Я имею в виду, когда ты хочешь встретиться лицом к лицу ".

"Нам нужно поговорить об этом. Тебе нужно поскорее избавиться от меня ".

"Каков наилучший способ вытащить тебя? У меня твоя новая машина. Мерседес с затемненными стеклами. Женева не так уж далеко от Прованса, сэр."

"Нет. Слишком рискованно. И нет проходимых дорог туда, где я нахожусь. Добраться можно только пешком. Единственный способ войти или выйти - это вертолет. Ночная посадка на поле, прилегающем к тому месту, где я остановился."

"Могу я спросить, где вы остановились?" Отель?"

"Вряд ли. Мой новый адрес - хижина дровосека глубоко в лесу. Сердечный парень, этот французский дровосек. Хорошая компания. Мы стали чем-то вроде друзей. . . Я каждый день помогаю ему рубить дрова. И он помогает мне с рисунками формы для новых советских вооруженных сил".

"Это все еще во Франции, верно? Ты не переехал?"

"Да. Все еще в Провансе. У тебя есть карандаш?"

"Стреляй".

"Я собираюсь дать вам свои географические координаты. Завтра вы получите вертолет. Что сегодня такое? Последний день января. Я хочу, чтобы ты забрал меня отсюда послезавтра. В полночь, второго февраля. Передайте полковнику Борегару, что я буду ожидать его в логове Фалькона в ближайшую среду."

"Логово Фалькона - это ... что, опять?"

"Название моего нового дома высоко в Альпах. Я только что подумал об этом. Нравится это?"

"Логово сокола. Мне это нравится, господин президент. Это просто кричит о Владимире Путине для меня ".

"Хорошая вещь, Джо. Ты собираешься там жить ".

Щелчок.

Живешь там?

Джо улыбнулся. Он набрал в Google Earth название горы, чтобы лучше представить окрестности. Глядя на унылые альпийские пейзажи, он беспокоился, что его новый босс, возможно, забыл золотое правило недвижимости. Местоположение, местоположение, местоположение. Затем он подумал, будет ли прекрасная мисс Эмма Пик включена в список оставленных предметов домашнего обихода.

Глава сорок вторая

Жуан-ле-Пен

"Tsar в движении! Поехали!" - сказал промокший Гарри Брок, врываясь в почти опустевший бар Fitzgerald в отеле Belles-Rives. Была почти полночь, и Хоук, Стоук, Шарки и Конгрив пили поздний кофе на банкетке в углу. Они все еще просматривали сделанные Хоуком от руки изображения макета "Царя" спереди и на корме, над палубами и внизу, запечатлевая это в своих умах, прежде чем приступить к принудительному обыску большой яхты.

Это после того, как Брок остался под дождем на вахте. Вскоре после захода солнца со Средиземного моря налетела жестокая электрическая гроза, и завесы воющего дождя пронеслись над маленькой гаванью. Видимость была нулевой.

"Вот так просто?" Сказал Хоук, вскакивая на ноги при появлении Брока. "Они уезжают в такую погоду?"

"Да", - сказал Брок. "Я почти упустил его. Вы ничего не могли разглядеть там, в темноте, из-за сильного дождя и тумана. И команда держала двигатели на холостом ходу, а все ходовые и навигационные огни "Царя" были погашены, пока они не снялись с якоря и не тронулись в путь. На этот раз мне повезло. Они просто случайно пересеклись перед большой яхтой, которая была освещена от носа до кормы. Итак, я смог увидеть силуэт красной лодки, скользящий перед этой ярко освещенной лодкой ".

"Хорошая работа, Гарри", - сказал Хоук. "Давайте съезжать". Хоук вскочил на ноги и направился к выходу. Это было то, чего он ждал с момента исчезновения Алексея. Он знал, что его мальчика, возможно, и нет на борту, но кто бы там ни был, он мог приблизиться на шаг к тому, чтобы найти его.

Пятеро мужчин повесили свое снаряжение для плохой погоды на крючки внутри входа в отель как раз для такой ситуации. Надев ярко-оранжевую морскую форму, они выбежали в шторм. Ледяная свирепость шторма была шокирующей после тепло освещенной тишины уютного бара.

Ступеньки, ведущие к причалу и изящной лодке Wally, были скользкими, но все они преодолевали их по три за раз. Затем они неслись по длинному причалу на полном скаку. Слишком неуловимый был привязан в дальнем конце.

Wally One, оснащенный двумя двигателями Volvo Penta SP мощностью 800 л.с., развивал скорость до пятидесяти двух узлов. Она была примерно сорока футов в длину, с балкой в десять футов. Большой русской лодке повезло бы сделать тридцать узлов на воде в такую погоду. Таким образом, скорость была преимуществом в пользу Хоука.

Брок, Хоук и Конгрив вскарабкались на борт и приготовились трогаться в путь. Хоук подошел к пульту управления и включил аккумуляторы, топливный насос, GPS и всю электронику. Конгрив спустился вниз и включил навигационную станцию, с которой он будет следить за радаром во время операции по спасению заложников в море. Брок подошел к оружейному шкафчику в самой кормовой части кокпита, чтобы разобраться с арсеналом.

Стоук и Шарки остались на причале, чтобы заняться тросами, тем временем осматривая гавань в мощный бинокль ночного видения.

"Последняя проверка оружия, мистер Брок?" Хоук кричал, перекрывая раскаты грома, треск молнии и булькающий гул двигателей. Он был в разгаре запуска большого Volvos.

"Все готово, сэр". Гарри прикреплял глушители к штурмовым винтовкам и боковому оружию, проверял боеприпасы и штурмовое снаряжение.

"Я вижу ее", - прокричал Стоук, сложив руки чашечкой. "Царь в час дня! Она просто проходит через волнорез в устье гавани, набирает скорость и направляется к открытой воде ".

"Я у руля", - сказал Хоук. "Мистер Брок, пожалуйста, присоединяйтесь к Стоку и Шарки на причале, чтобы разобраться с канатами. Эмброуз? Ты слышишь меня там, внизу?"

"Да, шкипер".

"Хорошо. Зафиксируйся на этой цели и не отпускай! Понял?"

"Подтверждаю!" Конгрив кричал.

"Носовые канаты свободны, босс", - сказал сверху Сток, сбрасывая освобожденные носовые канаты на носовую палубу "Уолли-Один".

"Кормовые линии и пружинные линии свободны!" - Сказал Брок, забрасывая свои удочки на корму. Перед посадкой они со Стоуком поставили ноги на планшир и оттолкнули катер на несколько футов от причала, чтобы облегчить маневрирование.

Хоук оглядел свою не такую уж разношерстную команду.

Конгрив был занят внизу на навигационной станции, отслеживая цель и предупреждая Хоука о лодках, маркерах и сигнальных буях, которые он, возможно, не сможет увидеть из-за ливня. Стоук стоял рядом с Хоуком, также на страже. И Гарри Брок был на носу, его голова и туловище выглядывали из крышки переднего люка. У него там была тяжелая артиллерия, большой пулемет М14, который он сжимал в руках.

"Все пристегнуты?" - Спросил Хоук.

"Есть, сэр!" - ответили они.

Алекс положил правую руку на большие хромированные дроссели и подал их вперед. Теперь ему предстояло прокладывать себе путь через мириады яхт, пришвартованных в гавани. Все в условиях практически полной отключенности. Он включил мощный прожектор и два прожектора на крыше кабины, и появились три белых луча.

"Лодка! Прямо по курсу!" Стоук плакал. "Жесткий правый! Жестко справа!"

"Господи!" - Сказал Хоук, сбрасывая газ и сильно выворачивая штурвал на правый борт. Он даже никогда не видел большую синюю яхту, которая сейчас вздыбилась всего в пятидесяти футах перед ним. Слишком неуловимый, накренился так сильно, что поручень правого борта оказался под водой, всего на несколько дюймов оторвался от кормы большой яхты.

"Притормози, босс", - сказал Сток. "Столкновение в море может испортить вам день. Мы поймаем царя в открытой воде, не волнуйся. Сегодня рано утром я провел ходовые испытания этой штуковины. Разгонялся почти на пятидесяти узлах легким ходом. Мы готовы идти сегодня вечером. Мы поймаем этого плохого парня ".

Хоук сказал: "Может быть, нам повезет. Но я не уверен, что мы найдем Алексея на борту. Путин умнее этого. Возможно, слишком очевидное местоположение. Ты думаешь, Путин мог проскользнуть на борт сегодня вечером, Стоук?"

"Думаю о том же самом. В такую плохую погоду? Идеальная ночь, чтобы сделать это, если бы он сделал, не было бы? Все, что ему было нужно, это кто-то в лодке, чтобы отвезти его на яхту под покровом темноты и дождя. Никто бы никогда не увидел его в этом кровавом потопе ".

Tчерез несколько минут "Слишком неуловимый" освободился от ограничений гавани и на полной скорости пронесся мимо волнореза в погоне за убегающими русскими. Гарри Брок все еще находился на носовом посту с крупнокалиберным пулеметом М14 и в очках ночного видения. Он сказал Хоук, что не видел часовых на борту "Царя ", пока он стоял на якоре. Но, кто же знал?

Внизу, освещенный светом всех приборов навигационной станции, Конгрив, наклонившись вперед, отслеживал перемещения Царя с помощью радара и сонара. "Судно-цель выходит на новый курс два-восемь-пять, держа курс на северо-запад. Дистанция пятнадцать миль, приближаемся... "

"Куда, черт возьми, он направляется, как вы думаете, констебль?" - Спросил Хоук, просовывая голову в трап.

"Трудно сказать. Если бы мне пришлось строить догадки прямо сейчас? Я бы сказал, может быть, хороший аэропорт. Может быть, самолет ждет на взлетной полосе? Мог бы направиться в Монте-Карло, конечно. Кто знает?"

"Как скоро мы его перехватим?" Сказал Хоук. "Что говорит тебе твой GPS?"

"При нашей текущей скорости, и если эта короткая передышка в погоде продлится, мы должны быть в пределах досягаемости визуального контакта примерно через шесть минут", - сказал Конгрив. "Как раз в тот момент, когда она входит в гавань Ниццы... "

"Держись", - сказал Хоук, выжимая дроссели вперед. "Я не могу ждать так долго ... Я хочу взять ее на абордаж здесь, в открытой воде. Подальше от любопытных глаз на берегу."

"Понятно", - сказал Конгрив.

Слишком неуловимый рванулся вперед, разбрасывая огромные носовые волны в обе стороны и оставляя за собой массивный и бурлящий кильватерный след. Все еще шел сильный дождь, но видимость значительно улучшилась. Хоук вглядывался сквозь изогнутое ветровое стекло, ожидая, когда из тумана вынырнет большая красная лодка.

"Я начинаю верить Хьюго", - сказал Хоук Конгриву. "На борту минимальный экипаж. В полном составе "Царь " засек бы нас на радаре, когда мы выходили из устья гавани. Но они ведь не отправляют нам запросы, не так ли?"

"Пока нет".

"Потому что, если они думают, что мы представляем угрозу, у них есть противоракетная оборона класса "земля-земля", которую мы никогда не смогли бы преодолеть. Я знаю Хьюго очень долгое время. Он был очень близок с Анастасией и Алексеем. Я не уверен, что он лжет о царе, но ты прав, он знает что-то еще, о чем не говорит ".

"Я надеюсь, что ты прав, Алекс. Я бы не хотел столкнуться с лодкой, полной усиленной охраны КГБ, когда мы поднимемся на борт ... "

"Привет, босс", - сказал Стокли.

Исчезнув внизу двадцатью минутами ранее, он теперь появился у подножия лестницы. Он был одет в экипировку морского котика-водолаза и выглядел как какое-то невероятно устрашающее инопланетное существо из глубины моря.

"Ты готов идти, большой человек?" Хоук спросил его.

"Родился готовым, босс!"

"Хорошо, пришло время".

По их плану Хоук должен был сбросить Стоука в воду на расстоянии заплыва от Царя. Поднимитесь на борт незамеченными, доберитесь до кормы и потяните за веревку к Броку на носу, если слишком неуловимый приближается с тыла. Сложность заключалась в том, что изначально обе лодки должны были двигаться, когда Стоук приводнялся. В том же направлении. Хоук должен был бы засечь время ввода Стоука с точностью до наносекунды! В критическом месте, прямо перед приближающимся Царем.

Хоук знал, что в корпусе русской яхты по правому борту был широко открытый подводный люк. Путин установил трехместную подлодку, ярко-желтую SM300 /3, спущенную на воду и поднятую с палубы для водных видов спорта ниже ватерлинии корабля. Стоук мог выплыть через открытый люк и проникнуть на яхту незамеченным. . .

Или таков был план, во всяком случае.

Глава сорок третья

Tвыл ветер, хлестал косой дождь, и поездка обратно на корму была дикой. Стоук, подпрыгивая во все стороны, но не свободно, пытался удержаться на кормовом планшире "Too Elusive", свесив ноги через транец, а ласты положив на платформу для плавания. Он оглядывался через плечо на Хоука, ожидая его сигнала с поста управления.

Взбрыкивающему бронко, конечно, трудно держаться за чертову лодку, но он привязал спасательный круг вокруг талии к одному из кормовых кнехтов.

Слишком неуловимый теперь развивал скорость сорок узлов, перелетая с вершины волны на вершину и двигаясь над водой в два раза быстрее, чем русская лодка впереди него. Следующие ходы Хоука были решающими. Хоук будет держать "Царь" по левому борту, но сначала маневрирует, чтобы поравняться с ним. Затем увеличьте скорость, чтобы оказаться достаточно далеко впереди Tsar, чтобы, когда "Стоук" войдет в воду, у него было достаточно времени, чтобы погрузиться прямо на пути встречного судна и найти этот люк, когда оно будет проходить. Его миссия: каким-то образом забраться внутрь чертовой лодки. И делайте все это незаметно и без возражений.

Следующий шаг Стоука - отправить Хоука и компанию на борт "Царя" для проведения тщательного обыска от носа до кормы. И если им действительно повезет, проведите операцию по освобождению заложников.

Внезапно Хоук замедлил скорость ревущего катера, который теперь быстро снижал скорость, оценивая взаимное расположение двух судов. Стоук, который бесчисленное количество раз участвовал в подобных операциях "Морских котиков", считал, что никогда не проводил такой сложной операции, как эта. Выбор времени был абсолютно важен для их успеха, как со стороны Хоука, так и со своей собственной . , , он увидел, как Хоук поднял сжатый правый кулак!

"ВПЕРЕД!" - услышал он приглушенный крик Хоука за ревом огромных двигателей. "ВПЕРЕД!"

Он потянул за язычок своего спасательного троса с шипами и идеально вошел в воду. Он бросил быстрый взгляд на Царя , когда большая красная лодка приблизилась к нему носом. Рассчитав относительное расстояние и скорость, он выбрал место, глубоко нырнул, качая своими невероятно мощными ногами. И плывя так усердно, как никогда раньше, он преодолел дистанцию в два раза быстрее, чем они планировали.

Он получил преимущество примерно на двадцать секунд.

Он быстро вынырнул на поверхность и посмотрел на большую яхту, которая теперь была все ближе и приближалась к нему на скорости, ее похожий на нож нос вздымал огромные волны воды по левому и правому борту. Он начал мысленный обратный отсчет и погрузился достаточно глубоко и достаточно скоро, чтобы корпус правого борта прошел всего в футе или двух над ним и ... вот она идет . . . он мог видеть открытый люк в корпусе . . . ждите этого . . . и . . . СЕЙЧАС!

Люк был прямо над ним, когда он сильно ударил ногой. Здоровяк рванулся вверх, в проем, обеими руками вслепую хватаясь за что-нибудь заблокированное. Его левой руке повезло, она ухватилась за нижнюю перекладину лестницы из нержавеющей стали, спускавшейся с платформы палубы для водных видов спорта.

Нащупав опору на перекладине и вскарабкавшись по трапу на палубу, работая в почти полной темноте и тишине, он остановился, чтобы убедиться, что он один.

Он был. Он включил светодиодный фонарь на своем водолазном шлеме, и пространство подводного загона было достаточно освещено. Никаких лестниц, которые он мог видеть, больше никаких стремянок, ведущих на верхние палубы. Затем он увидел в чистом белом луче света именно то, на что надеялся.

На дальней переборке была полированная стальная дверь маленького лифта, о котором ему рассказывал Алекс Хоук.

Бинго.

Он снял ласты и бесшумно прошел по палубе к лифту, нажав верхнюю кнопку в стальной переборке. Секунду спустя дверь скользнула в сторону, и он вошел, быстро просматривая кнопки и определяя, какая из них, скорее всего, была главной палубой.

Лифт замедлил ход, затем остановился, и дверь бесшумно открылась. Стокли Джонс-младший вышел на залитую дождем палубу массивной кормы яхты. Пусто. Ни души в поле зрения. Дождь лишь немного ослаб, и видимость все еще была плохой, когда он добрался до кормового поручня.

Он надеялся увидеть луч носового прожектора "Хоука" там, увидеть, как Слишком неуловимо покачивается в туманной пелене дождя, но ничего не было видно, по крайней мере пока ...

Он услышал шум позади себя и обернулся. . .

Он держал наготове свое 9-мм боковое оружие и пулемет HK50.

Но там ничего не было; не в кого было стрелять. Может быть, отдаленный раскат грома, сказал себе Стоук.

Его следующий ход был довольно простым. Как только Хоук маневрировал на своем катере в тридцати футах от кормы русского судна, Стоук бросал трос Броку, который должен был находиться на носу. Затем Брок прикрепил бы трос к носовым кнехтам "Too Elusive", создав для захватчиков возможность взобраться на широкий транец, который наклонялся вниз до платформы у ватерлинии. По сути, подъем по склону на веревке.

Когда они оказывались в пределах досягаемости Стоука у кормовых поручней, здоровяк протягивал руку и втаскивал их на борт одного за другим. Работа Шарки, таким образом, заключалась в том, чтобы управлять лодкой, удерживать катер на ровном киле, когда его буксировал по воде Царь.

Передвигаться по скользкой от дождя палубе было непросто. Сотня футов скрученного кабеля в резиновой оболочке, который свисал с его пояса, затрудняли передвижение. Но он прикрепил буксирный трос к кормовым кнехтам и смог оценить ситуацию. Внезапно из тумана он услышал низкий рокот катера. Хоук на холостом ходу сокращал расстояние между двумя лодками. Пятьдесят футов . . . сорок . . . тридцать! Сток правой рукой отдал Броку "все чисто". Он увидел, как Хоук у руля показал ему знак V в знак победы.

Игра начинается, подумал Стоук, держись!

Невероятно, но капитан не выставил охрану или часовых на корме, чтобы отразить нежелательных злоумышленников, таких как он сам. Он уставился за корму в туманную пелену дождя, ожидая увидеть луч прожектора на носу "Слишком неуловимого", когда "Хоук" прорвался сквозь бурлящий кильватерный след и оказался на расстоянии плевка от кормы " Царя".

Несколько минут спустя он увидел одинокий носовой прожектор "Хоука" в ореоле, покачивающийся и извивающийся сквозь дождь, море и темноту. Хоук медленно маневрировал все ближе и ближе. Теперь Стоук мог видеть Брока на носу, готового принять леску, которую Стоук бросит в его сторону, но у него был только один шанс ...

Хоук и Конгрив стояли у руля, Брок на носу, чтобы принять очередь. Шарки, опытный шкипер чартерной яхты, который останется на борту, слишком неуловимый для капитана скоростного катера, был позади них, наблюдая за каждым движением Хоука, чтобы занять правильную позицию для посадки на российскую лодку. Учитывая неспокойное море, сильные ветры и проливной дождь, это была нелегкая задача. Но они приближались ... теперь, может быть, в двадцати футах от меня ...

Пятнадцать футов . . . десять. . . пять! Стоук подал Броку и Хоку сигнал "все чисто" правой рукой. Никаких противников. Он увидел, как Хоук у руля показал ему знак V в знак победы.

Брок внезапно закричал и поднял правый кулак, сигнализируя, что он находится в подходящей позиции для приема очереди. Тот, который соединил бы две лодки. Сток выдержал паузу, затем провел тяжелую линию над оставшимся отрывом, будучи настолько точным, насколько мог при таком сильном ветре.

Это было бы близко к тому, чтобы огромная волна пришла из ниоткуда и ударила в носовую часть на слишком неуловимые десять градусов вправо по борту ... Он мог видеть, как Хоук крутит штурвал, нажимая на дроссели взад-вперед, как морской музыкант, отчаянно надеясь вернуться в нужное место до того, как леска Стоука бесполезно утонет в воде. Теперь чуть меньше дроссельной заслонки по левому борту . . . быстрый рывок стартового борта . . . Полная остановка!

Большая часть смотанного кабеля упала на носовую часть!

По крайней мере, это было внутри опор. Это закончилось примерно в ярде от ног Гарри. Брок быстро схватил его, нашел крюк с резиновым покрытием и прикрепил его к передней планке на носу. Сделано и свершилось.

Теперь, слишком неуловимым был безопасен для русских лодок, Хоук левую Шарки за рулем, вышел в кокпит, и осторожно пробирался вперед. За ним немедленно последовал Конгрив.

На корме "Царя" Стоук осматривал затемненные палубы над и под ним в поисках каких-либо признаков сопротивления. Ничего - по крайней мере, пока.

Он отступил к поручням и подал сигнал, что для них безопасно использовать закрепленный трос, чтобы пробраться на платформу, а затем по наклонному транцу на главную палубу вражеского судна.

Подобно пиратам прошлого, они поднялись на борт вражеского корабля, чтобы посмотреть, какие сокровища они смогут найти. Пропавший президент России? Или, что еще лучше, похищенный сын Хоука, Алексей.

Было тихо, подумал Стоук с мрачной улыбкой на губах, несмотря на шторм, бушевавший снаружи на палубах.

Слишком тихо, как говорили в старых фильмах.

Слишком тихо.

Затишье перед настоящей бурей, которая назревала там.

Глава сорок четвертая

В море

Hавке был последним человеком на борту.

Небольшая команда по спасению заложников сбилась в кучу под брезентовым навесом палубы, пытаясь быть услышанными за оглушительным шумом ливня, пытаясь как можно дольше держаться подальше от проливного дождя.

"Хорошая работа, Стоук", - сказал Хоук. "Что у тебя есть для нас?" Врагов нет? Как ты попал сюда из подсобки?"

"Вон тот лифт, прямо там".

"Никакой охраны, ничего?"

"Нет. Похоже, она как мертвая в воде, босс! Корабль-призрак! Ни часовых, ни горящих огней, ничего, но судно движется вперед со скоростью двадцать узлов. Итак, мы знаем, что у нас есть люди на мостике, во всяком случае, за рулем лодки. Капитан и помощник, как минимум. Выставили часовых? Обычные моряки? Пока никаких доказательств, но я не торопил события ".

"Хорошо. Но мы ничего не предполагаем. Мы начинаем поиск прямо здесь. Мистер Брок?"

"Есть, сэр!"

"Иди ниже. Обыщите корму, все палубы, все отсеки. Если увидите что-нибудь интересное, включайте свое радио, дайте нам знать. Понял?"

"Понял".

"Старший инспектор Конгрив?"

"Да?"

"Ты находишься в середине корабля. Сверху донизу. Относитесь к этому как к месту преступления, которым оно вполне может оказаться, старший инспектор."

"Так точно, шкипер. Я этим занимаюсь ".

"Хорошо. Стокли, мы с тобой будем идти вперед. Наша конечная цель - прорваться на мостик и захватить командование судном. Но мы также обыщем носовую часть, если понадобится. Выходи к нам, как только услышишь, что я говорю, что мы берем мост. Но также, если вы что-то найдете или как только завершите поиск. Готовы? Поехали!"

Брок, прижимая к груди свою штурмовую винтовку, немедленно вошел в лифт внизу, на корме. Эмброуз взобрался по лестнице, ведущей на верхнюю палубу. Хоук и Стоук прикрепили глушители к своим пулеметам HK5 и начали осторожно продвигаться вперед вдоль левого борта, направляясь к носу.

Несколько минут спустя они вышли на открытое пространство и оказались на залитой дождем носовой части. Покинутый, как и остальная часть лодки. Они все еще оставались в тени под настилом мостика, думая, что пока удача может им не улыбнуться.

Тихо говоря в микрофон, Хоук сказал: "Стоук, слушай сюда. Видите ту большую надстройку прямо перед главной якорной лебедкой? Это трап, ведущий вниз, в каюты экипажа на носу. Мы обыщем отсеки там, останемся на нижней палубе и проберемся в середину корабля к личному лифту Путина. Брал это с собой много раз. Его кратчайший путь к мосту в экстренной ситуации."

Стоук понимающе кивнул.

Хоук продолжил: "Это примерно пятьдесят футов в поперечнике палубы, на открытом месте. Мы должны выяснить, есть ли там вообще какая-нибудь охрана, она там, на мосту. Вооруженные часовые на открытых флангах с обеих сторон. Так что пригибайся, продолжай двигаться, оставайся в тени и двигайся так быстро, как только можешь. Я пойду первым и обеспечу тебе прикрывающий огонь. Дай мне шестьдесят секунд, а затем уходи ".

"Есть, есть, босс".

"Удачи, приятель", - сказал Хоук и побежал через палубу в направлении огромных якорей, установленных по левому и правому борту на носовой палубе.

Громкий треск пулеметной очереди мгновенно наполнил воздух. Пули били по стальной палубе вокруг ног Хоука, рикошетя во все стороны. Он оглянулся назад и увидел источник. Двое вооруженных охранников. Там, на крыльях моста, по одному с каждой стороны от самого моста. Ему нужно было прикрытие сейчас!

Еще один отрывистый разряд молнии почти настиг его, но он был в воздухе, ныряя за один из двух корабельных якорей. Здесь палубы были маслянисто скользкими, и его инерция движения вперед заставила его скользить, когда он ударился о палубу на лету. Он мгновенно скользнул прямо под якорь, на открытое место из-за укрытия, которое предоставил якорь!

Каким-то образом он снова оказался на ногах, стреляя туда, где в последний раз видел вспышку дула. В этот момент носовая часть превратилась в дневной свет, осветилась, залилась чистым белым светом. Злые свинцовые пчелы снова закружились вокруг него, и он нырнул за другой якорь.

Что делать? "Стоук, это было близко. Два танго там, на крыльях, по одному с каждой стороны моста. Парень на твоей стороне стоит прямо над тобой. У тебя есть осколки, верно?"

"У Брока осколки. У меня есть сигареты и светошумовые шашки ".

"Идеально. Выдерни чеку из светошумового устройства, выйди из-за укрытия, подбрось гранату прямо вверх, отклоняясь назад. Три счета после того, как вы вытащите чеку, должны сделать свое дело. По моему сигналу . . . он перемещается . . . Вперед!"

Охранник с правого борта отступил от поручня, увидев, что граната внезапно появилась перед его глазами. Он попытался отреагировать, но эта штука взорвалась прямо у него перед лицом. Он исчез из виду ... И Стоук отступил обратно под прикрытие.

"Хорошая работа!" Сказал Хоук. "Я собираюсь открыть для вас огонь на подавление. Не высовывайся перед плохим парнем слева направо . . . приходи ко мне, когда будешь готов . . . и . . . уходи!"

Хоук встал и начал поливать свинцом крыло мостика по левому борту. Его оружие было на полном автомате, и адский град свинца в воздухе не прекращался. Он увидел Стоука, который подпрыгивал, вилял и нырял, приближаясь к якорю.

"Спасибо", - сказал Стоук.

"Не упоминай об этом. Теперь ты возвращаешь услугу, когда я открою дверь люка трапа ... Скажи когда."

"Когда!"

Стоук встал с большим M14 и обрушил громкий и нечестивый ад на русского охранника, оказавшегося в ловушке на открытом месте. Секунду спустя Хоук преодолел расстояние до своей цели. Дверь была заперта. Черт. Он прикрепил к замку один из своих фирменных продуктов Semtex с торговой маркой, спустился на палубу и привел в действие взрывчатку. Это сняло всю дверь.

"Там внизу есть танго", - сказал Сток. "Он выскочил на оглядку и получил удар в голову за свои усилия".

"Я собираюсь подняться туда, Стоук. Составь мне компанию ".

Хоук исчез в затемненном люке, а Стоук последовал за ним по пятам, и оба мужчины бросились вверх по крутым стальным ступенькам в кромешную тьму.

"Следующая остановка - мост", - сказал он команде по рации.

Хоук на мгновение увидел силуэты трех мужчин за темным стеклом наверху, на мосту. Капитан, очевидно, и два помощника? Из-за необычайной доброты, которую капитан Ивар Соло проявил к Хоку во время короткого круиза на Мальдивы, он отправил подарок капитану "Путина" по возвращении в Лондон. Прекрасный старый side-by-side от Purdey 20 калибра, который его дедушка подарил ему на двадцать первый день рождения.

Его главной заботой, его надеждой сейчас было то, что Ивар Соло все еще был капитаном, все еще отвечал за это судно, несмотря на то, что российский президент потерял милость или власть, или и то и другое вместе от рук вероломных олигархов. Которые, Хоук хорошо знал, по праву могли бы стать новыми владельцами любимого Володи царя.

Глава сорок пятая

Tлифт остановился, и дверь открылась, полумрак мостика окрасился красноватым светом, исходящим от гигантского изогнутого массива различных приборных панелей.

Хоук вышел первым, держа оружие наготове. Он быстро осмотрел палубу мостика от одного борта до другого. Он испытал облегчение, увидев своего старого друга капитана Ивара Соло у штурвала в сопровождении двух грубоватых на вид моряков сомнительного происхождения. Кроме этих троих, тускло освещенная комната казалась пустой.

Он подал знак Стоку следовать за ним.

"А, Ивар, вот ты где!" Сказал Хоук со всей веселостью, на какую был способен. "Смотрите, кто здесь! Твой старый приятель Алекс Хоук. Ужасно сожалею, что врываюсь к вам вот так, в столь поздний час, но ничего не поделаешь."

"Лорд Хоук", - сказал русский капитан, но в данный момент не мог произнести больше ни слова. Было что-то в глазах мужчины, что Хоук без труда прочел. Страх. Страх чего? Конечно, не в отношении его друга лорда Хоука. Итак. Люди по обе стороны от него.

"Я предполагал, что вы можете появиться в какой-то момент, сэр", - сумел прохрипеть Соло.

"Действительно. Ищу своего сына, как это бывает. Мои друзья сказали, что я мог бы найти его здесь. Я имею в виду, на борту вашего корабля. Это правда?"

"Справа!" - кричит он. Стоук кричал. "Пистолет!"

Хоук крутанулся вправо как раз в тот момент, когда дородный член экипажа справа от капитана занес свою боковую руку для удара. Он собирался выстрелить, когда Сток выстрелил мужчине в голову. Он рухнул на палубу, как мешок, набитый камнями.

Хоук, едва сбившись с ритма, повернулся к Айвару и сказал: "Как я уже говорил, капитан, я расспрашиваю о своем сыне. Является ли он в настоящее время пленником на борту этого судна или нет? Скажи мне, где он, и ты избежишь того, что будет самым неприятным обыском ".

"Его нет на борту", - раздался жесткий, разъяренный голос из-за спины Хоука. Казалось, что он доносится из темноты в комнаты связи и навигации, расположенные в задней части мостика.

Хоук развернулся, потрясенный, увидев безногого призрака, скользящего прямо к нему из темноты.

К нему подкатился в инвалидном кресле мужчина, который выглядел как тот, кого Хоук когда-то знал как Der Wolf.

Это был он, все верно. Печально известный российский генерал КГБ Иванов. Человек, которого он и Стокли послали на Кубу, чтобы убить. Эта совместная секретная миссия ЦРУ / МИ-6 в горной цепи Сьерра-Маэстре, к сожалению, провалилась. Но последующий удар беспилотника, который Хоук запустил из Гитмо, этого не сделал. Хоук был уверен, что Иванович погиб в результате атаки беспилотника. Или, так ему сказали офицеры ВМС США на месте происшествия, докладывающие об ударе Хоук.

Иванов был крупным, лысым мужчиной, с массой мышц, бугрившихся на его шее и плечах, и темными свиными глазами, выглядывающими из-под выдающихся, кто-то мог бы сказать, неолитических бровей. Человек, который впервые заработал себе репутацию выжженной земли, сражаясь с повстанцами в Чечне. Ныне один из самых влиятельных лидеров оппозиции в Кремле, генерал Сергей Иванович Иванов был жестоким мясником.

Так кем же был этот призрак, как не самим Дер Вольфом?

"Ты, кажется, удивлен видеть меня, Хоук", - сказал Иванов, выходя на свет. Хоук увидел, что он был совершенно безногим под одеялом, расстеленным у него на коленях.

"Без сомнения, ты думал, что я не выживу в той куче дымящихся обломков, в которую ты превратил мою штаб-квартиру. Мои люди погибли той ночью, но не я. Я потерял только ноги ".

"Поздравляю", - сказал Хоук с холодной яростью в голосе, которая удивила даже Стокли. Но он знал, что босс никогда не сможет простить ужасные и жестокие пытки, которым они вдвоем подверглись от рук этого монстра.

"И что вы потеряли в последнее время, лорд Хоук? Что-нибудь важное? Кто-нибудь? Может быть, маленький мальчик?"

"Послушай, ты, отвратительный кусок грязи, если ты посадил моего сына на эту яхту или имеешь какое-либо отношение к его похищению, ты лишишься своей головы следующим. Хотя эта конкретная потеря ничего не будет значить по сравнению с твоими ногами ".

У мужчины при этом вскипела кровь. "Я имел все отношение к похищению Алексея, ты, тупой британский ублюдок. Как ты думаешь, кто это сделал? Путин? Пощади меня. Это была моя операция с самого начала! Довольно блестяще, даже великий лорд Хоук мог бы согласиться."

Хоук вспомнил фотографию Алексея. И записка, подписанная Der Wolf. Он сказал: "Отведи меня к нему. Сейчас."

"О, так жаль, его здесь нет. Но ты только что разминулся с ним, не повезло. Я получил информацию, что вы направлялись на Юг Франции, и приказал перевезти его на новое место."

"Где он, Иванов? Клянусь богом, ты скажешь мне прямо сейчас, или я вырву твое чертово бьющееся сердце прямо из груди ".

"В самом деле, лорд Хоук? Это твоя стратегия? И что ты будешь делать потом? Я единственный живой человек, который знает, куда забрали вашего сына. Убей меня, и ты его больше никогда не увидишь ".

"Ты не хуже меня знаешь, что в конце концов все говорят, Иванов. Зачем подвергать себя-"

"К чему? Пытки?"

"Алекс! Ложись!" Стоук плакал. "У него пистолет!"

Маленький серебристый автоматический пистолет высунулся из-под одеяла русского и выплюнул два выстрела в быстрой последовательности. Хоук почувствовал, как две пули просвистели мимо его ушей, когда он нырнул на палубу. Потянувшись за своим оружием, он услышал, как пулемет Стоука M14 выпустил короткую очередь в упор, которая отбросила то, что осталось от Иванова и его инвалидной коляски, в темноту. Теперь он был мертв, все верно, мертв как мертвый.

"Ты! Брось оружие", - сказал Стоук человеку, стоящему слева от капитана. Пистолет мужчины с грохотом упал на палубу. "Он работает на вас, капитан?" - Спросил Стоук, когда Хоук поднялся на ноги.

"Нет. Они оба работали на генерала. Наемные убийцы."

"А те двое снаружи, на крыльях мостика?"

"Оба офицеры КГБ. Двое из четырех, кто сел на этот корабль с Ивановым и присвоил его две недели назад. Если бы президент знал, как эти животные обращались со мной и моей командой, он бы лично застрелил этого ублюдка ".

"Стоук, " сказал Хоук, " свяжись по рации с Эмброузом и Броком. Скажи им, что корабль теперь в безопасности. Присоединяйтесь к нам на мосту ".

"Я этим занимаюсь", - сказал Стоук, настраивая микрофон на губе, чтобы говорить.

Глава сорок шестая

Hавке наставил пистолет на второго бандита из КГБ.

"Ивар", - обратился Хоук к капитану, "есть еще такие мачо, как этот, которые шныряют на борту? Включая двух недавно умерших снаружи?"

"Нет, командир, это все".

"Стоук, надень наручники на этого ублюдка и запри его обратно в комнате связи с его безголовым лидером. Нам нужно обыскать остальную часть этой лодки сейчас. На тот случай, если Иванов солгал, и Алексей все еще на борту, нам нужно перевернуть этот корабль вверх дном и встряхнуть его ".

"С вашего разрешения, лорд Хоук?" Капитан Ивар Соло сказал.

"Действительно. Мне действительно жаль говорить, что он не лгал. Но, если бы кто-нибудь другой мог управлять лодкой, я мог бы показать вам, где именно держали вашего маленького мальчика последние две недели ".

"Так он был здесь, Ивар?"

"Да, сэр. За эти последние несколько недель. Иванов думал, что сможет безопасно спрятать Алексея здесь, пока Путин не объявится. Тогда они решили бы, что с ним делать ".

"Ты веришь, что Путин все еще жив, Ивар?"

"Я действительно не знаю. Он не связался со мной. Но я верю, что это так, да. У меня нет доказательств этого. Это просто ощущение. Зная его так же хорошо, как и я, и зная его душевное состояние за последний год, я сомневаюсь, что он стал бы сидеть сложа руки и ждать, когда его убьют его многочисленные враги или КГБ. Или что похуже."

"Ты слышал что-нибудь, что могло бы мне помочь, Ивар? Возможно, подслушанный разговор? Сплетни между собой или даже какое-нибудь небрежное замечание Иванова?"

"Однажды ночью... возможно, три дня назад, да. Генерал был в радиорубке. Он спорил с кем-то по радио. Это переросло в крики ".

"Что он сказал?"

"В какой-то момент он закричал. Он сказал, и я это отчетливо помню, он сказал: "Пошел ты, Джо! Пошел ты! Это моя операция, и я справлюсь с ней так, как я, блядь, захочу!""

"Джо? Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-нибудь использовал это имя раньше? Джо такой-то или что-то в этом роде?"

"Извините, у меня не было".

"Что ж, спасибо, шкипер. Посмотрим, к чему это приведет ".

В этот момент Эмброуз Конгрив и Гарри Брок появились наверху лестницы, ведущей на нижние палубы.

"Привет, Алекс", - сказал Конгрив, глядя на забрызганную кровью бойню, которая была мостом, когда они с Броком вошли. "С вами двумя все в порядке?"

"Достаточно хорошо, учитывая. У нас со Стоуком было недолгое воссоединение с нашим старым другом с Кубы. Генерал КГБ по фамилии Иванов, которого, я уверен, вы помните. Он там, мертвый, с двумя другими офицерами КГБ - один живой, другой недавно умерший. И еще двое снаружи, гораздо больше на мертвой стороне ".

"Вы, ребята, были занятыми парнями", - сказал Конгрив с печальной улыбкой. "Есть успехи?"

"Алексей был здесь, констебль. То есть, до тех пор, пока два дня назад его похититель не пронюхал, что я, возможно, направляюсь в эту сторону. Мы просто разминулись с ним ".

"Что ж, можно с уверенностью сказать, что сейчас мы намного ближе к его поиску, чем были, Алекс".

"Вы ничего не вытянули из них до того, как их застрелили?" - Спросил Брок.

"Нет, Иванов наставил на меня спрятанный пистолет, и Стоук застрелил его".

Хоук сказал: "Стоук, не мог бы ты встать у штурвала, чтобы капитан мог отвести нас вниз, чтобы осмотреть каюту Алексея?"

"Абсолютно, босс".

"Капитан Соло, это старший инспектор Скотланд-Ярда Эмброуз Конгрив. Он расследует похищение моего сына для Интерпола. Он захочет взять у вас интервью обо всем, что вы видели или слышали с тех пор, как моего сына доставили на борт. Я уверен, что вы будете откровенны?"

"Конечно, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, сэр".

"Один короткий вопрос", - сказал Конгрив. "Вы упомянули, что убийцы появились на борту посреди ночи. Как они попали на яхту с берега?"

"Скоростной катер".

"Что за скоростной катер, капитан?"

"Это называется Уолли. Очень высокие технологии. Названный слишком неуловимым. Явно взаймы. Принадлежит моему старому другу, владельцу отеля Belles-Rives в Жуан-ле-Пене. Ты знаешь о нем? Прекрасный мужчина. Его зовут Анри Жадо."

Конгрив посмотрел на Хоука и сказал: "Да, мы знаем его слишком хорошо, капитан, не так ли, Алекс? Он лгал нам с того момента, как мы прибыли ".

"Вы были правы насчет Хьюго с самого начала, констебль. Чертов лжец. Полагаю, неудивительно - в конце концов, он француз ".

"Мы как-нибудь докопаемся до правды, Алекс", - сказал Конгрив. "Давайте посмотрим, что мы можем увидеть, хорошо?"

Яэто была небольшая каюта V-образной формы, ближайшая к носу.

Хоук вошел первым, за ним Конгрив и капитан корабля.

Односпальная кровать с тонким одеялом не была застелена с момента отъезда ребенка. Хоук немедленно сел на него и зарылся лицом в подушку мальчика, страстно желая ощутить исходящий от него сладкий аромат и изо всех сил стараясь подавить грозившее разбиться сердце. Он сказал: "Это он, Эмброуз" - слезы до краев, но не льются - "это Алексей. Теперь я знаю, что он был здесь ".

"Посмотри на эту стену, Алекс", - сказал Конгрив, указывая на переборку над детской кроватью. Он был покрыт дюжиной листов белой бумаги, на которых были нарисованы фигурки из палочек. Фотография маленького мальчика и его собаки. Еще один с его отцом, еще один и с его отцом, и с матерью ... Те самые рисунки, которые они видели на стене на картине, просунули той ночью под дверь.

От Хоука - вздох глубокой скорби.

"Извините", - сказал Хоук, глядя на Конгрива и пытаясь улыбнуться. "Немного ошеломляющий, вот и все".

Конгрив сел на кровать рядом с Хоуком и сказал: "Не говори глупостей, Алекс. Ты имеешь полное право выплескивать свои эмоции в такой момент. Капитан, пожалуйста, займите это кресло. И расскажите мне все, что вы можете вспомнить о том дне, когда сын лорда Хоука был доставлен на борт этого судна."

"Генерал и его четверо людей, все до зубов вооруженные, поднялись к нам на борт посреди ночи, как я уже говорил. Меня разбудил мой первый помощник. Он сказал, что на лодке было больше людей из КГБ. С ними был маленький ребенок, которого они называли заложником. Они сказали, что у них был приказ из Кремля захватить контроль над этой яхтой в отсутствие президента. Они останутся на неопределенный срок.

"На следующее утро генерал приказал мне отплыть, не указав места назначения. Как только мы оказались в открытом море, примерно в двадцати милях от гавани, его люди приказали мне и моей команде, то есть первому помощнику, главному инженеру, коку, горничной и молодому мичману из Киева, построиться у кормового поручня.

"Они были казнены, старший инспектор, последовательными выстрелами в затылок. Я ждал пули. Но поскольку я был нужен им, чтобы вести лодку, меня пощадили. А потом их трупы - кстати, это были мои друзья - были бесцеремонно выброшены за борт, как куча мусора ".

"Милорд", - прошептал Конгрив, отводя взгляд.

"Конечно, я ничего не сказал об этом, опасаясь за свою собственную жизнь. Затем мы вернулись в гавань".

"Боже мой", - сказал Конгрив. "Мне так жаль, капитан".

Хоук с отвращением покачал головой и сказал: "И расскажи мне об Алексее, Айвор. Что ты помнишь?"

Потрясенный капитан сел на свое место и сказал: "Первое, что я заметил в нем, это то, насколько он был похож на своего отца. И каким любящим ребенком он был, даже в компании этих убийц.

"За те две недели, что он был на борту, я настоял, чтобы мне каждый день разрешали выходить с ним на палубу, чтобы он мог подышать солнечным светом и свежим воздухом. Я нашел старый резиновый мяч, который кто-то давным-давно оставил на борту, и мы стояли на верхней палубе и подбрасывали его туда-сюда ... У него была самая замечательная улыбка ".

Конгрив посмотрел на Хоука. "Капитан, мы хотели бы услышать больше позже. Я хотел бы знать все, что вы видели и слышали от своих похитителей. Каждая радиосвязь, каждый разговор шепотом. Каждую деталь, которую вы заметили в дни, предшествовавшие нашему приезду."

"Конечно, старший инспектор. У них было так мало уважения ко мне, они не были очень осторожны в том, что говорили и делали в моем присутствии ".

"Отличные новости", - сказал Конгрив, с улыбкой обращаясь к Хоку.

"Спасибо тебе, Айвор", - сказал Алекс, протягивая руку, чтобы пожать мужчине руку. "Большое вам спасибо, сэр, за вашу доброту к моему сыну. И твоя храбрость перед лицом Иванова. Я этого не забуду, сэр ".

Конгрив увидел, что печаль его друга сменилась улыбкой, точно такой же, какая была на лице его сына каждый день его юной жизни.

Эта удивительно блаженная улыбка.

Глава сорок седьмая

Hавке стоял в темноте, глядя на спящего мужчину в розовой ночной рубашке с оборками.

Грудь парня, будучи поглощена его животом, поднималась мягко и ритмично. Из-за его храпа казалось, что у него полный рот перьев, как у кота, который только что съел канарейку.

"Пора просыпаться, дамы", - сказал Хоук, невольно улыбаясь.

"Что-"

"Я сказал, пора просыпаться, Хьюго. Сейчас."

"Иди куда подальше... спать ..."

В руке у Хоука была наполовину полная бутылка дорогого шампанского Krug. Держа горлышко бутылки где-то по соседству с зияющим отверстием француза, он перевернул графин. Содержимое вылилось ему в рот, переполняя его и вызывая рвотный позыв.

"Черт! Черт!" - пробормотал он, дрыгая своими крошечными ножками в воздухе.

"Это то, что они называют "пытка водой в стиле Ривьеры", Хьюго. Не волнуйся, дальше будет хуже ".

"Алекс?"

"Так они меня называют".

"Какого черта ты творишь? Я думал, мы были друзьями. Ты с ума сошел?"

"Да, я сумасшедший, все верно".

Хоук порылся в кармане брюк в поисках своей старой стальной зажигалки Zippo. На прикроватном столике стояла единственная свеча, высокий конус в серебряном подсвечнике. Он поджег ее.

"Как, черт возьми, ты попал в мою квартиру? Я запер все двери. . . "

"Я английский шпион, Хьюго. Шпион. Это то, что я делаю. Будь осторожен, это может причинить боль ".

"Чего ты хочешь - ой! Какого хрена-"

"Я собираюсь продолжать капать горячим воском на твое лицо, пока не увижу, что твои ноги коснулись пола. Не торопись . , , Я скорее наслаждаюсь этим. Высунь свой язык для меня ".

"Господи Иисусе, Алекс! Ради бога, остановите это безумие!"

"Я так и сделаю. Когда ты встанешь с кровати, сними свою хорошенькую ночнушку и надень одежду большого мальчика . . . Я жду. Упс, эта пуля попала тебе в глаз, не так ли?"

"Все в порядке! Я встану, ради всего святого ... Господи."

Хьюго свесил свои короткие толстые ноги с кровати и сел, пытаясь стереть горячий красный воск с лица. Он лег спать пьяным. Он оскорбил Хоука в баре? Он не мог вспомнить . . .

"Хороший мальчик. Твоя одежда свалена в кучу на полу в ванной. Но тебе понадобится толстое пальто. Шторм усилился, и температура падает ... Снаружи может стать прохладно, Хьюго."

"Где-то там? Какого черта мы выходим на улицу? Ты хочешь о чем-то поговорить? Давайте поговорим здесь. Я попрошу кого-нибудь принести бутылку виски с кухни и ...

"Нет, нет, Хьюго, ты не понимаешь. Мы отправляемся в приятную долгую прогулку на лодке ".

"Сейчас? Посреди ночи? В гребаном тайфуне?"

"Да. Плохой шкипер, который не испытывает свой характер в ударе. Так говорили в Королевском флоте. Это правда. У тебя есть три минуты. Поторопись".

Хоук повернулся и подошел к тяжелому креслу, стоящему у камина; огонь почти погас, но угли еще тлели. Он сел лицом к двери ванной и вытащил свой Walther PPK из кобуры, висящей под левой рукой. Если Хьюго сбежит, он планировал прострелить ему обе ноги.

"Оставь дверь открытой, Хьюго", - сказал он.

"Ради всего святого, мужчина имеет право на частную жизнь, Алекс".

"Когда мужчина надевает женскую ночнушку, он отказывается от целого ряда прав. И одна из них - конфиденциальность. Одну минуту."

Tхолодный дождь дул сбоку. Хоук и Хьюго шли вдоль широкого главного причала, ветер завывал вокруг них, вздымая огромные стены морской воды через борта, вода иногда доходила им до колен, когда они с трудом продвигались вперед. Рыбацкие лодки с обеих сторон натянулись на своих швартовах, взбрыкивая, как техасские жеребцы в своих стойлах. Они продолжали идти, опустив головы от проливного дождя.

"Куда, черт возьми, мы направляемся, Алекс?"

Хоук прижимал мужчину к себе, дуло смертоносного маленького "Вальтера" глубоко упиралось ему в ребра.

"Прямо здесь, мой друг", - сказал Стокли, стоя у штурвала катера. Он завел двигатели.

"Слишком неуловимый? Почему?"

"Мне тоже нужно уединение, Хьюго. У нас с тобой будет долгий разговор. Это может обернуться неприятно. Для тебя, я имею в виду. В любом случае, мне не нужна аудитория. А теперь забирайся в свою чертову лодку, Хьюго ".

Хоук помог толстяку благополучно подняться на борт и усадил в рыболовное кресло по правому борту. Затем он занялся ослаблением носового и кормового швартовных канатов на причале, таких туго натянутых при сильном ветре. Затем, все еще с пистолетом в руке, он поднялся на борт катера и подошел к штурвалу, чтобы перекинуться парой слов со Стоуком.

"Выводи ее прямо, Стоук, " сказал он, " В пятнадцати-двадцати милях от берега".

Покончив с этим, он подошел к Хьюго и приставил дуло своего пистолета ко лбу француза.

"Будь спокоен. Если ты пошевелишься, если ты хотя бы скрестишь ноги, ты покойник. Ты меня понимаешь?"

"Господи, конечно. Я не хочу умирать ".

"Это здоровое отношение, Хьюго. Мы проверим это там, в открытом море. Это могло бы привести к продуктивной беседе ".

"Подвергнуть это испытанию?"

"Ты в безопасности? Сегодня ночью твою маленькую лодку будет швырять где попало. На твоем месте я бы пристегнулся и наслаждался поездкой ".

"Моя лодка? Это не принадлежит мне!"

"Это соответствует мнению нашего общего приятеля Ивара Соло. Мы немного поболтали с ним ранее ".

"Черт".

"Вот именно".

Хоук занял место рядом со Стоуком и сказал: "Давай, Стоук. Сильно жми на газ."

"Так точно, шкипер. Держись за свою шляпу", - сказал Стоук и заблокировал двойные дроссели. Корма опустилась, а нос поднялся под угрожающим углом. Слишком неуловимый рванулся вперед, рассекая волны на огромной скорости, направляясь прямо к входу в гавань . . .

Глава сорок восьмая

Cусловия были умеренно безумными сразу за входом с волнореза в гавань Жуан-ле-Пен. Ветер усилился после предыдущей вылазки Хоука в "Слишком неуловимый". Теперь Стоук боролся со штурвалом, ему было чертовски трудно держать нос прямо по ветру. Это, чтобы ее не накрыло разбойничьей волной и она не перевернулась. Или возьмите действительно большую лодку за кормой, которая, в зависимости от размера этих водяных стен, может просто захлестнуть их и потопить.

Оглядываясь на береговую линию, Хоук мог разглядеть огни, мерцающие на набережной Круазетт, бульваре, который огибал пляжи в Каннах, огни, протянувшиеся вдалеке, как сверкающее бриллиантовое ожерелье, парящее в темном небе над штормовым морем.

Полчаса спустя ветер значительно ослаб. Хоук посмотрел на свой GPS и увидел, что находится примерно в пятнадцати милях от гавани Жуан-ле-Пен. И из-за погоды было мало шансов, что ему помешает другое судно.

"Сбрось газ, Сток", - сказал Хоук. "Пришло время для небольшого паувоу с нашим почетным гостем здесь. Выведи ее по ветру и включи автопилот. Мне понадобится твоя помощь с этим ".

"Что ты собираешься делать?" - Сказал Хьюго Жадо, выглядя немного позеленевшим из-за жабр.

"Чувствуешь себя нормально? Морская болезнь?" Хоук спросил его. "Извини, боюсь, у нас только что закончился Драмамин, Хьюго, старина".

Хоук усадил мужчину в большое хромированное рыболовное кресло на корме, обвязав его грудь леской, а запястья и лодыжки закрепил зубной нитью - маленький трюк, которому Стоук научился у вьетконговцев, когда снова оказался в дерьме. Ой.

"Что я могу сделать, босс?" Сказал Сток, направляясь на корму, чтобы помочь.

"Подожди секунду". Хоук открывал крышки люков в широком транце. "Вот то, что я ищу", - сказал он, вытаскивая две белые нейлоновые веревки, каждая длиной около сорока футов.

"Ты собираешься связать его задницу?" Сказал Сток.

"Не совсем. Собираюсь научить его маленькому трюку, которому научился в Королевском флоте. Как великолепные капитаны и командиры былых времен расправлялись с одним-двумя непокорными мичманами. Убери это маленькое лживое дерьмо с этого стула, ладно, Стоук?"

Стоук освободил малыша и спросил: "Что дальше, босс?"

"Отрежьте ему руки. И его лодыжки."

"Распущенный?" Сказал Сток. "Зачем нам это делать?"

"Мы собираемся вывести его вперед, на носовую часть. И ему понадобятся его руки, когда мы доберемся туда ".

"Алекс", - сказал Хьюго, - "Я умоляю тебя. Как один из моих старейших друзей - ты же не собираешься пытать меня, не так ли?"

"Боже мой, нет, старина", - сказал Хоук. "Сейчас это было бы политически некорректно, не так ли? Нет, нет. Просто небольшой усиленный допрос - это то, что мы запланировали для вас ".

"У меня есть права! Я гражданин Франции!"

"Верно, но потом ты надеваешь ту милую маленькую розовую ночнушку и -"

"Нет! Ты не можешь этого сделать! Я настаиваю, чтобы ты-"

"Заткни пасть, Хьюго", - сказал Стоук. "Когда мужчина захочет, чтобы ты поговорила, он даст тебе знать".

"Merde", - пробормотал Хьюго. "Черт. Черт. Черт."

"У меня есть идея", - сказал Стоук. "Давайте просто разрежем этот маленький комочек масла на кусочки размером с акульи наггетсы и скормим его рыбкам".

"У меня есть идея получше", - сказал Хоук, обвязывая одну из веревок вокруг талии Хьюго и надежно завязывая ее.

"О, подожди, " сказал Стоук, - я знаю, к чему ты клонишь. Тот старый трюк королевского флота, которому ты однажды научил меня в Майами."

"Правильно", - сказал Хоук. "Подожди. И еще кое-что." Хоук открыл другой шкафчик в транце, на этот раз полный снаряжения для подводного плавания. "Поехали", - сказал Хоук, вручая Стоуку тяжелый водолазный пояс, утяжеленный свинцом.

"О, да", - сказал Стоук, улыбаясь, и туго затянул ремень вокруг внушительной талии владельца отеля. "Теперь мы говорим. Это не слишком туго, не так ли, Хьюго?"

Но мсье Жадо, буквально парализованный страхом, был не в настроении для пустой болтовни.

"Хорошо, " сказал Хоук, " теперь вторая линия также проходит вокруг его талии. Повторите это пару раз. Две линии с ним посередине, примерно по двадцать футов с каждой стороны."

"Я помню это!" - сказал Стоук. "Хьюго, тебе понравится это дерьмо".

Хоук, таща Хьюго за собой, ухватился за один конец лески и осторожно пробирался к носу. "Сток Сити" был на другом конце поля и замыкал атаку. Жадо, в середине, давал все основания полагать, что у него вот-вот заболит живот.

"Ладно, Хьюго", - сказал Хоук, щелкая выключателем, который включил все носовые огни. Затем, когда они подошли к носовой кафедре, он сказал: "Время для вашего полета на вертолете ... Стоук, окажешь ли ты честь?"

"Ты понял, босс", - сказал гигантский воин. Затем он схватил Жадо за шею и, ступив на кафедру из нержавеющей стали, выступающую из носа, поднял мужчину над вздымающимся черным морем.

"Нет!" Жадо пискнул. "Пожалуйста!"

Но Стоук пропустил какую-то реплику. Он уже раскручивал мужчину круг за кругом вокруг его головы, выполняя страшный "вертолет", прежде чем сбросить его в черное море. Жадо приземлился с плеском, исчез и, наконец, всплыл, барахтаясь и шлепая по воде в попытке удержаться на плаву.

"Готов?" - Спросил Стоук у Хоука.

"Да. Я ослаблю свой конец веревки, а ты проводи его на корму к левой стороне рулевой рубки. Удерживай его на плаву своим концом, пока я не займу позицию по правому борту."

Хоук еще немного ослабил леску и переместился с левого борта на правый борт. По мере того, как он медленно ослаблял Стоука, леска исчезла под килем, теперь натягиваясь на его леску.

"Сделай глубокий вдох, Хьюго", - крикнул Стоук подпрыгивающему мужчине. "Ты собираешься поплавать с рыбками. Мы собираемся тащить под килем твою жалкую задницу ".

Глава сорок девятая

Hавке привязал свой конец веревки к поручню правого борта и пошел на корму, чтобы присоединиться к Стоку по левому борту вместе с Хьюго. Он перегнулся через поручень левого борта и увидел Хьюго, покачивающегося на поверхности в нескольких футах внизу, удерживаемого на плаву концом лески Стоука. Они поменялись местами, и "Сток Сити" вышел вперед, чтобы занять место Хоука на фланге.

"Хьюго, я собираюсь задать тебе несколько очень серьезных вопросов. Каждый раз, когда мне не нравятся твои ответы, ты на некоторое время уходишь под воду, понял? Я тебя не слышу. . . "

"Да, но, пожалуйста-"

"Заткнись! Первый вопрос, где, черт возьми, мой сын? Клянусь богом, я убью тебя, Хьюго. И ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я говорю серьезно, не так ли?"

"Клянусь, Алекс, я не знаю -"

"Неправильный ответ, ты, маленький засранец. Далее. Вы знаете русского по имени Иванов?"

"Нет".

"Никогда не встречал его?"

"Нет".

"Лжец. Ты не переправил его и его головорезов из КГБ в Царь? На борту этой самой лодки? У тебя есть десять секунд."

"Нет".

"Капитан Соло считает иначе. Я выбираю верить ему. Еще раз, Хьюго. Где мой сын? Скажи мне!"

"Я не-"

Хоук повернул голову и крикнул Стоуку.

"Килевой подъем!" - Крикнул Хоук, и Стоук начал тянуть за свой линь, погружая Жадо и отбрасывая его к корпусу, увлекая его под воду, пока он не оказался в центре прямо под килем.

После двухминутного погружения Хоук сказал: "Хорошо, давайте поднимем его".

Над поверхностью показалась лысая голова.

"Мы можем играть в эту игру всю ночь, Хьюго. Но температура воды ниже пятидесяти. Знаете ли вы значение слова гипотермия? Нет? Это означает, что после двадцати минут в этой воде ваше тело начнет отключаться. Вопрос: Вы знаете человека по имени Джо? Еще один русский, знакомый генерала Иванова?"

"Да! Да, хочу! Пожалуйста! Просто верни меня на борт, Алекс. Я расскажу тебе все, что знаю. Понятно? Пожалуйста!"

"Куда они забрали моего сына?"

"Я не знаю! Я клянусь! Я бы сказал тебе, если бы-"

"Утопите его", - сказал Хоук. "Брось его, как чертов камень, Стоук".

Прошла еще минута или две, прежде чем Хоук и Стокли вытащили месье Жадо на поверхность.

"Хватит!" - пробормотал он, дико размахивая руками. "Я больше не могу этого выносить!"

Хоук несколько мгновений смотрел на этого человека и принял решение. Некоторым мужчинам просто было некомфортно находиться ночью в открытом море в спасательном жилете из свинца. Его бывший друг с широко раскрытыми глазами явно боялся утонуть в черных глубинах.

Он был готов говорить.

Может быть.

"Готов, Стоук?" Хоук плакал, на случай, если Хьюго понадобится немного больше убедительности.

"Что теперь?"

"Есть только два способа сбить кого-то с ног. Плохой способ. А затем действительно плохой способ ".

"Поговори со мной, босс".

"Хорошо, я собираюсь протащить его весь путь под килем лодки своим концом его лески. Медленно, очень медленно. Я хочу, чтобы ты дал мне достаточно слабины, чтобы он очистил нижнюю часть корпуса ... "

"А действительно плохой способ?"

"На этот раз ты не даешь ему поблажек. Таким образом, когда я тяну, его задницу отбрасывает на двадцать футов или около того вдоль корпуса, покрытого действительно отвратительными, острыми, как бритва, ракушками ".

"Звучит неприятно".

"Это так, поверьте мне. Если мы проделаем это достаточное количество раз, у Хьюго не останется много кожи. Готовы? В первый раз дай ему слабину. Посмотрим, что получится . . . "

Стоук добился своего. Перепуганный француз спустился вниз и исчез под лодкой со стороны Хоука, Алекс подавал Сток лайн. Стоук, наблюдая за движением секундной стрелки на своих часах, медленно переводил взгляд с мужчины на мужчину. Он отсчитывал последние несколько секунд, ожидая увидеть, как маленький ублюдок снова появится в воде прямо под ним.

"Приведи его сюда, Стоук. Немедленно!"

Хьюго вынырнул, брызгая слюной и ругаясь.

Хоук подошел к левому поручню, где Хьюго выплевывал морскую воду и крутился на конце лески. Он попросил Стоука направить свет на лицо мужчины и наклонился, чтобы поговорить с ним.

"Я собираюсь подождать, пока тебя не вырвет всей этой морской водой, Хьюго, и тогда я спрошу тебя о другом имени. Кстати, я не хочу тебя пугать, но все эти твои брызги, которые ты делаешь, очень соблазнительно привлекают любых акул в этой лесной глуши ... Готова?"

Хьюго кивнул головой.

"Еще одно имя для тебя, Хьюго. Путин. Где скрывается Путин?"

"Без понятия, клянусь вам! Он не из тех, кого ты можешь-"

Его голова скрылась под волнами, прежде чем он успел все это вытащить. Стоук сосчитал до тридцати, прежде чем снова поднять его. Хоук перегнулся через поручень и рявкнул: "Кто, черт возьми, этот "Джо", с которым спорил Иванов?" Вопли о том, чья это была операция. И в чем заключается операция?"

"Джо - просто какой-то парень, который работает на Путина. Я не знаю ... слышал его имя, никогда с ним не встречался".

"Не дядя Джо, не так ли? Я знаю, что Путин появился достаточно надолго, чтобы позвонить. Один звонок, и он был в Лос-Анджелес. Дом дяди Джо."

"Я слышал, как его иногда так называли, дядя Джо, да, это верно".

"А операция? Что все это значит?"

"Понятия не имею, но -"

"Ты действительно хочешь спуститься обратно?"

"Нет! Пожалуйста. Я могу дать вам название операции! Я подслушал, как они говорили об этом пару раз, пока были на борту ... "

"Скажи мне".

"Перебор, вот как это называется. Операция "Перебор"."

"Полезно. И куда эти ублюдки увели моего мальчика?"

"Алекс, ты должен мне поверить! Ты думаешь, что в этих условиях я бы не сказал тебе, если бы знал? Я не знаю, что делать-"

"Мудак ... Тащи его наверх, где я смогу наложить лапы на этого маленького засранца, Стоук".

Стоук подтащил его к левому поручню и удерживал там, пока Хоук протягивал руку через поручень.

"Где мой сын, черт бы тебя побрал? Расскажи мне, что случилось! На этот раз я хочу правду. Последний шанс, " сказал Хоук и схватил мужчину за горло своей большой правой рукой. Он сжал с сокрушительной силой. Хьюго начал кричать и танцевать, как марионетка на веревочке, зная, что он вот-вот умрет-

Жадо посмотрел на своего мучителя выпученными глазами и сказал: "Пожалуйста!" - умолял он. "Я буду говорить! Ради Иисуса, не убивай меня, Алекс!"

Хоук отпустил. "Я слушаю", - сказал он.

Голос Хьюго был напряженным и скрипучим до такой степени, что его почти невозможно было разобрать. "Ладно, ладно, подожди". Он закашлялся, потирая поврежденное горло руками. "Ты прав. Этот дядя Джо и какие-то русские парни пришли и забрали мальчика посреди ночи, за день до того, как ты приехал сюда ... "

"Ты сказал им, что я приеду в твой отель?" Ты был единственным, кто знал эту информацию, Хьюго. Так скажи мне правду. Солги, и ты умрешь".

"Да, прости, я не мог остановиться. Они бы убили меня ".

"Жаль. Упущенная возможность. Ты брал дядю Джо на яхту Путина на борту "Слишком неуловимого"?"

"Нет. У него был свой, позаимствованный тендер. Спуск на воду одной из других мегаяхт в гавани. Очевидно, он был гостем на борту той яхты, пользовался их тендером. Яхта снялась с якоря и покинула гавань через час после того, как Джо покинул Царь с вашим сыном."

"Который из них?"

"Который из них что?"

"На какой гребаной яхте, черт бы тебя побрал!"

"Тройка".

"Хорошо. Владелец?"

"Не знаю. Какой-то русский олигарх-миллиардер. Василий, кто-то такой... "

"Куда, черт возьми, они забирали моего сына? Черт бы тебя побрал! Говори!"

"Если бы я знал это, я бы сказал тебе, Алекс. Но я этого не делаю. Клянусь, я бы сказал, если бы-"

"Тащи его снова, Стоук. Усыпи его. На этот раз никакой слабины".

"Быстро или медленно, босс?"

"Что ты думаешь?"

"Медленно".

Стоук потянул за леску, подталкивая Хьюго под лодку и все время напевая свою версию старой матросской песенки:

"Это всего лишь я, из-за моря, сказал моряк Барнакл Билл,

Я вся освещена, как рождественская елка.

В каждом порту меня ждет девушка,

Так что до свидания, Милашки, увидимся, когда вы увидите меня!"

Глава пятьдесят

"Aеще один круассан, милорд?" Эмброуз Конгрив спросил Алекса утром после долгой ночи усиленного допроса, включавшего неоднократное погружение владельца отеля, М. Хьюго Жадо, в ледяное море.

Хоук проснулся, наполненный новыми силами для выполнения поставленной задачи. Зная степень паранойи Путина и то, на что он, несомненно, был способен, он был полон решимости ускорить события. Каждая лишняя секунда, пока его сын был в руках русского, была секундой, которой было слишком много. Отсюда его ощущение новой срочности.

Он задумчиво посмотрел на Конгрива и сказал: "Вы всегда говорите о важности временных рамок в расследовании, констебль. Что ж, это блюдо определенно нагревается, не так ли, приближается к кипению. Я хочу новую временную шкалу, если вы не возражаете. Тот, в котором известно все, что мы знаем сейчас, и тот, который может определить, что наши важные действия в период с сегодняшнего утра до того дня, когда мы благополучно доставим Алексея домой, были выполнены в кратчайшие сроки. Да?"

"Да, конечно. Я уже занимаюсь этим, шеф ".

Хоук улыбнулся. "Как будто у меня были какие-то сомнения ... "

Конгрив промокнул подбородок белой льняной салфеткой и раскурил свою первую за день трубку. Затем он несколько мгновений рассматривал своего друга, прежде чем заговорить. Произошли кардинальные изменения. Голубые глаза Хоука были ясными и безмятежными. Его сильная челюсть снова выдавалась вперед, как свирепый нос какого-то огромного военного корабля. Напряжение в его мускулатуре, казалось, таяло, и было ясное и видимое возвращение сильного духа воина, который, к сожалению, был ослаблен болью от похищения его сына.

Двое друзей быстро завтракали на свежем воздухе на террасе отеля Belle-Rives, вымощенной каменными плитами. В то солнечное воскресенье было довольно рано, и яркие золотые искорки танцевали среди присутствующих на приближающемся параде волнорезов.

Сток, Брок и Шарки, тем временем, были наверху в отеле, заканчивая собирать все снаряжение команды для отъезда. Они втроем направлялись в Майами, подхватили первое, что выкурили из Ниццы. Двое других, Хоук и Конгрив, должны были сесть на полуденный рейс авиакомпании Hawke Air обратно в Швейцарию, вылетающий чуть более чем через час.

Сильный штормовой фронт предыдущей ночи переместился дальше. Убегая на юг, он унес с собой все следы утренних перистых облаков и липкой влажности; знаменитое чистое голубое небо Ривьеры сияло над городом Жуан-ле-Пен.

"Прекрасный день для этого", - сказал Хоук, улыбаясь солнцу и вытягивая перед собой свои длинные ноги. Чудесно, но впервые за очень долгое время он почувствовал, как в его сердце зарождается огромная волна надежды. Алексей жив, и ты найдешь его, шептало ему на ухо его сердце. И он поверил в это.

У него были веские причины быть счастливым. Поездка на Лазурный берег принесла много плодов, и он поздравил себя с тем, что у него хватило интуиции приехать сюда. Впереди было еще много испытаний. Как однажды мудро сказал Черчилль: "Это еще не конец. Это даже не начало конца. Но, возможно, это конец начала.

"Что ж, я должен сказать, Алекс. Ты определенно в веселом настроении этим утром. Что бы ни происходило там, в темноте, похоже, оказало самое благотворное воздействие на психику ".

"Мы получили то, за чем пришли", - сказал Хоук, его выдающийся подбородок снова выдвинулся вперед, человек, полный энергии и решимости. "Теперь злодеи у нас на мушке, Эмброуз. Им не хватает места, чтобы спрятаться ".

"Говоря о сокрытии, где сейчас месье Жадо, Алекс? Я бы хотел лично допросить эту двуличную жабу, прежде чем мы уйдем."

"Наверху, в своей комнате, я полагаю. Неважно себя чувствую. Очевидно, наглотался много морской воды. При очень загадочных обстоятельствах. Что-то вроде заплыва в полночь. Усиленный допрос может испортить вам день, как жаловались кровожадные сукины дети из Gitmo ".

"Хорошо. Маленький кретин заслуживает худшего за свое предательство вашей ценной дружбы. Съешь круассан. Они восхитительны".

"Пытаюсь завязать, старый вояка", - сказал Хоук, доедая последний кусочек яйца-пашот. "Углеводы. Кому они нужны?" Несмотря на свои нынешние трудности, Хоук придерживался экстремальной фитнес-программы, идентичной режиму упражнений и диеты королевского флота. При любой возможности он каждый день проплывал шесть миль в открытом океане.

"Значит, ты наконец-то уговорил маленького толстяка-отельера выложить верную фасоль, не так ли?" Сказал Конгрив, намазывая немного апельсинового джема на свой круассан. "Бобы? Я предполагаю, что ты должен был, основываясь на твоем несколько буйном настроении этим утром."

"Действительно, я это сделал, констебль! Я знаю, что отговаривал тебя идти с нами прошлой ночью, ради твоей же безопасности, но я действительно хотел бы, чтобы ты был там. К тому времени, как мы с мистером Джонсом закончили несколько раз подтягивать маленького ублюдка, он уже был на носу, распевая, как клетка, полная канареек ".

"Я только надеюсь, что его птичий плейлист содержал соответствующую информацию, а также музыкальные развлечения".

Хоук громко рассмеялся. "Птичий плейлист? Это то, что ты сказал?"

"Время от времени, мой мальчик, время от времени. А теперь, прошу, расскажи мне, что ты узнал ".

"Вы помните, что наверху, на мостике, капитан Ивар Соло сказал, что подслушал жаркий разговор по радио между кричащим Ивановым и кем-то на линии, кого звали Джо?"

"Да, я действительно это помню".

"Что ж, вам понравится такое развитие событий, констебль. Название задело меня за живое, когда я его услышал, и теперь я знаю почему. Как оказалось, этот Джо, на которого так разозлился Иванов, не кто иной, как наш старый друг дядя Джо из того времени, когда мы жили в Сибири ".

"Нет. Бывшая правая рука Путина вернулась?"

"Это действительно так. Он каким-то образом реабилитировал себя в глазах российского президента. Восстановлена власть, так сказать. Это тот Джо, на которого Иванов кричал по радио с мостика. Старый приспешник Путина вернулся на мировую арену. Работа на Путина над чем-то, о чем говорит Хьюго, носит кодовое название "Операция перебор".

"Хорошая информация, Алекс. Но дядя Джо предал Путина. Это измена, поскольку я помог вам, мне и полковнику Борегару сбежать из России. Приговорен к смертной казни. Я удивлен, что он все еще жив. Тем более, что Путин действительно хотел бы его вернуть ".

"Кажется, они поцеловались и помирились. Это все, что я могу сказать ".

"Вы, наконец, убедились, что Путин все еще с нами?"

"Я убежден, что Володя жив и замышляет возвращение к власти. Где он? Понятия не имею. Но мы собираемся выяснить, где дядя Джо. И я готов поспорить, что именно там я найду Путина. И там, Эмброуз, я найду своего единственного ребенка, моего любимого Алексея ".

"Хм, насколько я помню, ты дал дяде Джо билет первого класса в один конец до Лос-Анджелеса в ночь, когда мы все покинули Россию. И обещал представить его твоим друзьям в голливудском сообществе ".

"Хорошая память, констебль. Исходя из предположения, что он воспользовался этим билетом, первым делом этим утром я позвонил своему другу Брику Келли в Лэнгли. Сказал ему, что, в конце концов, у нас может быть живой в Путине, и что парень по имени Джо Сталинград в Лос-Анджелесе, возможно, сможет рассказать нам, почему. И где, черт возьми, он прячется. Этим занимается Брик. Он сказал, что вскоре позвонит мне и сообщит обновленную информацию ".

A полчаса спустя Хоук поднялся в свой номер на третьем этаже с багажом в руках и направился к двери, ведущей на летное поле, когда у кровати зазвонил телефон.

"Хоук", - сказал он, поднося трубку к уху. Он услышал знакомый виргинский говор высокого представителя Джефферсона, который возглавлял ЦРУ.

"Алекс, это Брик. Мы зашифрованы, так что говорите свободно. Первый. Как ты держишься? Держишься там?"

"Сегодня утром было лучше. Я многому научился прошлой ночью. Путин и близко не подходил к своей яхте. Но у меня есть надежда ".

"Не могу дождаться, чтобы услышать, что вы извлекли. Но позвольте мне рассказать вам, где мы находимся по поводу вашего персонажа дяди Джо. Я поручил специальному агенту Джеймсу Стеку из лос-анджелесского участка заняться его делом. Один из наших самых лучших людей. Бывший спецназовец, три срока. Отличный выстрел. Свободно говорит по-русски, специализировался по истории России в Мичиганском университете. Я отправляю тебе эсэмэской фотографию раннего, самого предварительного отчета Стек. Во-первых, парень теперь называет себя Джо Сталинград. Он работает в кинобизнесе в CAA, снимается в эпизодических ролях в малобюджетных фильмах. Или был им до недавнего времени. Агент Стек только что закончила обыскивать его квартиру на Мелроуз. Он оставил компьютер, по которому бил молотком . . . Мы смотрим на это. Но с ним все в порядке, Алекс. Соседка говорит, что не видела его две недели."

"Собирается ли Стек встретиться со своим работодателем? КАА?"

"Он весь в этом. Он также нашел в квартире недавнюю банковскую выписку. Уэллс Фарго на Ла Сьенега. Сегодня утром он собирается взять интервью у менеджера, парня по имени Ларри Крински ".

"Все хорошо. Скажи мне кое-что, Брик. Куда бы пошел Путин? Потому что, где бы он ни был, Джо направляется именно туда ".

"В каком-нибудь безопасном месте. Абсолютно безопасен. Я так понимаю, вы практически исключили его яхту?"

"Хорошо. Итак. Где он может быть?"

"Твоя догадка так же хороша, как и моя. Понятия не имею. Он ходит по очень тонкому льду. Там много людей, которые хотели бы видеть его мертвым ".

Хоук подумал: "Правильно, Брик, и я стою во главе этой очереди".

"У Джо есть Алексей, Брик. Они держали его на борту "Царя". Я просто разминулся с ним на двадцать четыре часа. И еще кое-что - я получил еще одну замечательную информацию от Jadot. Название русской яхты, которая доставила Джо на Лазурный берег. Я предполагаю, что именно туда он впервые забрал Алексея ".

"Потрясающе. Я свяжусь с начальником отделения ЦРУ в Ницце по этому поводу прямо сейчас. Еще раз, как это называется?"

"Ее зовут Тройка. Темно-зеленый корпус. Двести футов плюс."

"Ты получил портвейн для прибытия?"

"Севастополь. Это все, что у меня есть ".

"У тебя их предостаточно, Алекс. Хорошая работа. Итак, теперь у Джо есть Алексей. Действительно хорошая новость в том, что однажды ты оказал Джо Сталинграду огромную услугу. Спас его от гнева Путина и помог ему выбраться из России и начать карьеру в Лос-Анджелесе.А. Он у тебя в долгу, приятель, в высшей лиге, как сказал бы президент ".

"Поверь мне, я осознаю это".

"Ты знаешь, что я хожу в ту маленькую часовню в Маклине каждое воскресное утро? Собор Святого Павла. Просто хочу, чтобы вы знали, что вы двое, ребята, в моих молитвах ".

"Спасибо. Но я уже близок к этому. Я тот, кто собирается спасти его, Брик. Не бог."

"Сделай мне одолжение, крутой парень. Да поможет бог".

Глава пятьдесят первая

Небо над Альпами

"Wкуда мы идем, дядя Джо?" - спросил маленький мальчик между ложками шоколадно-мятного мороженого. Джо улыбнулся. Они сошли с яхты приятеля Путина "Тройка " на рассвете. У босса был маленький пижамный костюм, который ждал их на летном поле в аэропорту Марселя. Он полюбил этого парня с первого взгляда. Черт возьми, он любил всех детей. Но этот парень был чем-то особенным.

В его больших голубых глазах засиял яркий свет, который о многом сказал Джо.

Острый интеллект, огромное естественное любопытство к миру и всему, что в нем есть. И, может быть, лучшая часть - чувство юмора, которое всегда остается на заднем плане, наслаждаясь компанией прирожденного комика, такого как сам Джо. Закрыть? Да, можно и так сказать. Два слоя краски, вот так близко.

"В самое красивое место во всем мире, Алексей, в Швейцарию. Выгляни в свое окно. Видишь те горы там, внизу? Разве это не красиво?" Дядя Джо спросил его.

"Что это за огромный, высокий, весь в снегу, дядя Джо?"

"Очень известная гора. Это называется Юнгфрау ".

"Можем ли мы пойти туда? У них там есть мороженое? На Юнгфрау, я имею в виду?"

"Ты знаешь, я никуда не пойду, пока не буду уверен, что у них есть мороженое. Я имею в виду, типа, даже в ванную ".

Алексей захихикал: "Ты забавный, дядя Джо. Мой дядя Стокли забавный, но не такой забавный, как ты!"

В соответствии с последними инструкциями Путина, Джо взял на себя всю ответственность за молодую жертву похищения. После встречи в море с российской мегаяхтой Тройка, Джо теперь взял на себя постоянную опеку над сыном Алекса Хоука. Любые опасения Путина по поводу того, что ребенок мог подвергнуться жестокому обращению со стороны генерала Сергея Ивановича Иванова, известного как Der Wolf, могут быть развеяны.

Семилетний мальчик был, как и его отец, необычайно красив. Та же непослушная копна черных как смоль волос, тот же выступающий подбородок, те же арктически-голубые глаза. Он казался здоровым, сытым и, учитывая обстоятельства его плена и ужасную разлуку с отцом, удивительно жизнерадостным.

Джо, который не стеснялся своего восхищения Алексом Хоуком (за исключением Путина), мог видеть, что многое от отца уже начинает проявляться в сыне. Приподнятое настроение, юмор, быстрота ума и действий, обаяние, любовь к опасной жизни и готовность ко всему.

Джо приписал удачу ребенка шкиперу Путина на борту "Царя", капитану Айвару Соло. Этот человек не только защитил Алексея от его головорезов-похитителей, он позаботился о том, чтобы ребенок был счастлив и здоров. И чувствовала заботу.

"Итак, мы едем в Швейцарию?"

"Так и есть, малыш. Ты счастлив?"

"Вроде того ... Мой отец возил меня в Санкт-Мориц на Рождество. Ты везешь меня обратно к моему папочке, дядя Джо? Пожалуйста, скажи "да"! Мне было весело на большой красной лодке, правда, но я скучаю по своему отцу. Я молюсь за него каждую ночь, ты знаешь ".

"Я уверен, что он тоже скучает по тебе, Алексей. Ты увидишь его снова, не волнуйся. Может быть, не сразу, но скоро. Понятно? Он мой друг, ты знаешь?"

"Он на самом деле?"

"Конечно, он такой. По-моему, твой папа - отличный парень, Алексей, просто отличный!"

"Я ... думаю, да. Теперь мне грустно ".

"Ты такой? Тяжело грустить, когда ешь мороженое, не так ли?"

"Думаю, да".

"Почему ты грустишь?"

"Я ужасно скучаю по папе, ты знаешь. Но я также скучаю по капитану Соло. Он был веселым. Он тоже угощал меня без конца, как и ты ".

"Хочешь еще немного?"

"Нет, спасибо. Ну, а как насчет капитана Ивара ... Увижу ли я его когда-нибудь снова?"

"Тебе понравился капитан, не так ли?"

"Лучше, чем русский, который выглядел как медведь в кресле. Он был подлым. Всегда кричит на людей. Бить их тоже. Знаешь что? Я видел, как он дал кому-то пощечину! Прямо ему в лицо! Но капитан Ивар всегда был добр ко мне!"

"Разве я тоже не милый?" Дядя Джо сказал.

"Ты кажешься очень милым. И вроде как тоже забавный, но по-другому, я имею в виду. Но я знаю тебя не очень долго."

"Я вырасту в тебе, малыш, поверь мне. Знаешь, вернувшись в Америку, я кинозвезда ".

"Ты такой? Настоящая кинозвезда? Нравится Гарри Поттер?"

"Ну, Гарри Поттер на самом деле не звезда как таковая. Он персонаж в-"

"Я люблю Гарри Поттера! Он мой любимый!"

"Верно. Но я настоящая звезда, понимаешь? У меня есть DVD с моей последней картиной под названием "Маленький Паттон". Я покажу это тебе, когда мы приедем в Сигартен сегодня вечером, если хочешь. Может быть, съешь еще немного попкорна ".

"Итак ... фильм, да? Ты играешь хорошего парня? Или плохой парень, дядя Джо?"

"Плохой парень, конечно". Джо рассмеялся. "Посмотри на меня! Похож ли я на хорошего парня?"

"Ну ... Ты определенно выглядишь как хороший парень, дядя Джо. Для меня, я имею в виду."

Джо молчал. Потребовалось многое, чтобы сдвинуть его с места. Но парень заставил его подавиться.

"Что такое Сигартен?" Сказал Алексей через несколько мгновений.

"Это означает дом на воде. По-немецки, я думаю. Это на острове. На огромном озере под названием Цюрихское озеро. Смотри! Вы уже можете видеть это, далеко внизу! Этот дом на острове с горами вдалеке и множеством, очень большим количеством земли, зеленой травой и цветущими садами вокруг. Ты можешь каждый день играть на улице с моей собакой лайкой ".

"Laika. Забавное имя для собаки, не так ли?"

"Это по-русски. Лайка - так звали первую советскую космическую собаку. Она была первой, кого запустили на орбиту, и очень, очень знаменитой ".

"Собака отправилась в космос?"

"Лайка так и сделала. Довольно храбрый пес, да?"

В акустической системе маленького бомбардировщика раздался короткий всплеск помех, а затем капитан сказал: "Начинаем снижение, мистер Сталинград. Мы будем на земле в Цюрихе менее чем через пятнадцать минут".

"Пристегнись, Алексей", - сказал Джо.

"Еще бы", - ответил он.

Глава пятьдесят вторая

Оксфордшир, Англия

Tдвое друзей сидели одни в просторном салоне большого самолета Gulfstream. Высадив Стокли, Гарри Брока и Шарки в аэропорту Ниццы, где им предстояло сесть на ранний утренний беспосадочный рейс авиакомпании Air France домой в Майами, они поехали на дальнюю сторону летного поля. На летном поле был их самолет Hawke Air, двигатели работали, сверкая на солнце.

"Вот, Алекс", - сказал Конгрив, протягивая через проход толстый портфель, перевязанный бечевкой.

"Что это?" Сказал Хоук.

"Та новая временная шкала, о которой ты просил, дорогой мальчик, досье. Осмелюсь сказать, вы найдете это хорошим чтением. Я начал составлять досье в тот самый вечер, когда похитили Алексея. Я включил в него каждый клочок информации, каждую крупицу доказательств, собранных Ярдом и ЦРУ, Интерполом, швейцарской полицией, а также каждый факт, каждую басню, каждую далеко идущую догадку, которую я смог придумать ".

"Замечательно с вашей стороны", - сказал Хоук, улыбаясь. "На самом деле, великолепно. Почему ты так долго ждал, чтобы сообщить мне о его существовании?"

"Это не было завершено до событий, записанных во время нашего пребывания на юге Франции. Здесь есть три копии. Это для тебя. Второе я планирую передать сэру Дэвиду Трулову на нашем брифинге в МИ-6 завтра утром. Другой для меня, чтобы использовать на разборе полетов, который я запланировал с ребятами в Скотленд-Ярде завтра днем. Я подумал, что это самый благоприятный и оперативный способ для нас ввести всех в курс нашего прогресса по делу на данный момент ".

"На это ушло много работы, констебль. Я ценю это ".

"Уверяю вас, я никогда не относился к делу более серьезно, чем к этому".

"Ты, должно быть, взволнован возвращением домой, в дом Дианы и Бриксдена".

"О, это так, даже очень. Чувствуешь себя как дома, протягиваешь к нему длинные, манящие пальцы. И ветер, шелестящий в карнизах, стонущий: "Приди ко мне ... " Хоук просто сидел и смотрел на своего старого друга, казалось, целую вечность.

Он сказал: "Это почти поэтично, не знал, что в тебе это есть. Кстати, я забыл сказать вам, что я договорился с Пелхэмом, чтобы он забрал нас в Хитроу по прибытии. Я надеюсь, ты позволишь мне подвезти тебя. Я легко могу высадить тебя по пути в Хоксмур ".

"Прелестно. Я как раз собирался попросить второго пилота соединить меня с Бриксден Хаус, чтобы договориться. Вот тебе мысль, Алекс. Диана всегда на кухне готовит для меня праздник по случаю возвращения домой, когда мне удается вернуться живым из миссии за границей. Почему бы тебе не присоединиться к нам? Пелхэм может высадить вас, продолжить путь домой с багажом и снаряжением, а после ужина я отвезу вас домой на "Желтой опасности ".

"Только не говори мне, что эта старая куча все еще работает. Я бы не был застигнут врасплох этой штукой ".

"Вещь? В самом деле, Алекс. Как оскорбительно. Мой Morgan Plus Four - один из лучших образцов марки на дороге. И не волнуйся, дорогой мальчик, вероятность конфуза невелика. Никто не увидит, как ты в нем катаешься. Будет темно. И в любом случае, именно седло на лошади отличает грума от джентльмена ".

"Ты только что оскорбил меня?"

"Я, конечно, пытался. Я не уверен, что получил именно ту фразу, которую искал . . . "

"Не раздражайтесь на меня, констебль. Я возражаю не против машины, а против цвета. Мой дорогой господь! Знаешь, это самый странный оттенок. Я полагаю, это называется "канареечно-желтый". Но если это так, то это была одна очень больная птица. У меня, с другой стороны, есть прекрасное новое дополнение к моим конюшням ".

"Еще один Ferrari? Пожалуйста, разве тебе не надоело этих чертовых итальянских работенок? Я действительно восхищаюсь лаконичностью вашей коллекции, но я думаю, что вы переполнены некоторыми марками и моделями ".

"Будьте спокойны, это определенно не Ferrari".

"Тогда, ради всего святого, что это такое?"

"Ты увидишь. Только что доставлено от Х. Р. Оуэна из Лондона. Видит Бог, мне не нужно больше машин. Но мне нужно было что-нибудь, что угодно, отвлечься, чтобы не зацикливаться на потере моего сына. Пристегнитесь, мы скоро приземляемся ".

ЯКонгрив увидел, что это был совершенно новый "Роллс-Ройс", когда Пелхэм, верный слуга семьи, осторожно объехал левое крыло самолета. Мамонт. И оттенок глубокого синего, который был всего на шаг ниже королевского пурпурного.

"Фиолетовый?" Сказал Конгрив, когда команда Хоука укладывала весь багаж в багажник. "Тебе удалось приобрести фиолетовый "Роллс-Ройс", Алекс? Серьезно?"

"Это явно не фиолетового цвета, констебль".

"Ну, тогда в чем же дело?"

"Это оттенок, который в Rolls-Royce называют глубоким индиго".

"Они бы так и сделали, не так ли? Это выглядит дорого, я скажу это. Если это то, к чему ты стремился ".

"Удар ниже пояса, но я проигнорирую это. Что это такое, так это грубость. Это называется "Призрачный конкистадор". Она весит почти шесть тысяч фунтов, три тонны. У нее 7,4-литровый двигатель, выдающий 551 тормозную лошадиную силу, максимальная скорость 174 мили в час, и она разгоняется до сотни всего за 5,2 секунды. Я прав, Пелхэм? Почти культовый механизм? Да?"

"Действительно, так и есть, милорд. Невероятная вещь. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного. Немного пугающий, если быть до конца честным. Можно сказать, горстка."

Конгрив улыбнулся и протянул руку восьмидесятилетнему дворецкому.

"О, привет, Пелхэм, как чудесно видеть тебя за пределами тюремных стен! Мы в отпуске, не так ли?" Сказал Конгрив, обнимая седовласого старика и с огромной любовью похлопывая его по спине.

После убийства родителей Хоука от рук пиратов-наркоторговцев на Карибах Пелхэму была предоставлена опека вместе с семидесятилетним дедушкой. Сейчас ему за восемьдесят, но в то время он был молодым старшим дворецким в доме Хоук, он нанял Амброуза Конгрива из Скотленд-Ярда, чтобы тот помогал растить ребенка. В результате двое мужчин установили связь, которая на протяжении десятилетий выходила далеко за рамки дружбы. Наедине двое мужчин сказали бы, что они всегда чувствовали себя родителями Алекса Хоука ... в качестве родителей, конечно.

"Удачной поездки, не так ли, старший инспектор?" Сказал Пелхам.

"Да, мы добились большого прогресса. Мы приближаемся ".

"Великолепные новости! Я в восторге. Я так скучаю по этому мальчику. Скучаю по тому, как он каждое утро скакал вниз по лестнице со своими воющими собаками на буксире . . . Извините, все готовы идти? Багаж, похоже, уложен ".

"Тогда давай покончим с этим". Хоук улыбнулся, явно довольный тем, что снова стоит обеими ногами на английской земле.

"Не хотели бы вы отвезти животное домой, милорд?"

"Ну, я не хочу никому наступать на пятки, Пелхэм", - сказал Хоук, уже садясь за руль. "Но, если ты настаиваешь, да, я хотел бы поехать домой. Вы, два придурка, лезьте сзади. Я провожу вас домой вовремя, констебль. Сядьте поудобнее и наслаждайтесь поездкой в настоящем автомобиле ".

"О, хорошо, если я должен. Интересно, Алекс. Оно бывает канареечно-желтого цвета?"

"Не будь непристойным", - ответил Хоук. "Я буду придерживаться проселочных дорог, так что опасность того, что тебя заметят, невелика ... "

Конгрив был раздосадован, но ничего не ответил. Наконец он сказал: "Пелхэм, вопрос об этом новом ролике, если ты не возражаешь?"

"Вовсе нет, сэр".

"Что касается цвета. Какого цвета, по-вашему, была эта ваша машина? Фиолетовый?"

"Я действительно не могу сказать, старший инспектор. Я действительно никогда раньше не видел ничего подобного. Кажется, что это зависит от условий освещения ".

"Это называется deep indigo, Пелхэм", - сказал Хоук. "И я буду благодарен тебе, если ты запомнишь это".

"Конечно, сэр. Это темно-синий цвет, и темно-синим он будет всегда, милорд."

"Спасибо тебе. Есть еще вопросы о моей гордости и радости, старший инспектор?" Сказал Хоук, нажимая на красную кнопку запуска и запуская все виды 12-цилиндрового ада под капотом.

"Есть идеи, как Оксфордский словарь английского языка определяет индиго, Алекс?" Конгрив сказал.

"Без понятия", - сказал Хоук, включая первую передачу и заводя "зверский ролик". "И мне на самом деле наплевать".

"Ну, я знаю как. Индиго - это синий чанный краситель, получаемый из растения индиго. Основное красящее вещество натурального индиго синтезируется в виде синего порошка с медным, пурпурным блеском."

На лице Алекса, переключившегося на третью передачу для нисходящего поворота по проселочной дороге, была широкая улыбка. Это было почти так, как если бы он не слышал ни единого слова, сказанного Конгривом. И, по правде говоря, он этого не сделал.

Aчас спустя большая машина с грохотом подъезжала к массивным воротам из черного железа в Бриксден-Хаус. Само по себе это неприступное архитектурное сооружение было увенчано многочисленными позолоченными орлами на мраморных колоннах, птицы достаточно выветрились за столетия, чтобы быть незаметными.

После короткого ожидания из маленькой каменной сторожки у ворот вышел детектив в штатском. Увидев Конгрива на заднем сиденье "Роллс-ройса", он открыл ворота и махнул им, чтобы они проезжали. Извилистая дорога через холмистые парки привела к дому Конгрива.

Это была извилистая дорожка, ограниченная с обеих сторон живой изгородью из боярышника. Он проходил через обширные плантации, заполненные тисами, грушевыми деревьями, лаврами и рододендронами, многие из которых вскоре вступят в полное розово-белое цветение. Акры древних деревьев отбрасывали послеполуденный свет на пятнистую траву.

Вечер был ясным и по сезону прохладным, и вдалеке, где солнечный свет лежал, как большие золотые слитки, на окружающих склонах холмов, можно было видеть, как земля только-только начинала зеленеть, с покрытыми листвой старыми лесами, высокими дубами, вязами и корявыми испанскими каштанами, которым много сотен лет, выходящими на пенсию.

Они завернули за угол, и перед ними открылся широкий вид. Вид его дома всегда вызывал у Эмброуза Конгрива сильные чувства. Расположенный высоко над рекой Темзой, откуда открывается потрясающий вид на сельскую местность, впечатляющий главный дом из золотистого известняка царствовал над холмистым ландшафтом властно и почти по-барски.

"Вот мы и на месте", - сказал Эмброуз, когда большая машина вкатилась под крытые ворота у входа. "Добро пожаловать, джентльмены, в Бриксден-Хаус. Пелхэм, пожалуйста, зайдите на бокал шерри, прежде чем отправиться в Хоксмур, не так ли?"

"Вы очень добры, Эмброуз. Но, боюсь, я должен продолжать свое путешествие. Я хочу распаковать и убрать все вещи его светлости, прежде чем он вернется домой после ужина ".

Хоук, которому было грустно уезжать, вылез из машины и улыбнулся своему любимому Пелхэму. "Будь осторожен со зверем по дороге домой. Она, конечно, полноприводная, но проселочные дороги уже покрылись льдом ".

"Я, конечно, сделаю это, сэр. И я был бы очень признателен, если бы зверь был осторожен со мной ".

Глава пятьдесят третья

Бриксден Хаус, Тэплоу, Великобритания

"Яэто дом секретов", - однажды сказал Конгрив Хоук о Бриксден Хаусе. Это был дом предков жены Конгрива, бывшей леди Дианы Марс. Расположенный недалеко от Тэплоу-Коммон-роуд в Оксфордшире, он был свидетелем деяний бесчисленных предков, многих прославленных, меньшего (так говорили) числа гнусных, печально известных, а в лихие шестидесятые - знаменитых декадентов.

Великолепный дворец в итальянском стиле стоял на вершине огромных меловых утесов, возвышающихся над изящным изгибом мягко текущей Темзы. Скоро должны были наступить сумерки, и каждое окно, большое или маленькое, горело желтым внутренним светом.

Амброуз однажды признался Алексу Хоук в истинной природе фамильного поместья Дианы. "В прежние времена это было логово шпионов-изменников", - сказал он. "Во время Второй мировой войны вокруг прабабушки Дианы, виконтессы, немки, образовался круг. Бриксден-хаус де-факто стал салоном для праворадикальной аристократической группы политически влиятельных личностей. Эта германофильская клика выступала не только за умиротворение Адольфа Гитлера, но и за то, чтобы Англия поддерживала дружеские отношения с заклятыми врагами Черчилля, нацистами ".

"Да, я помню, что читал отчеты о той эпохе", - сказал Хоук, закуривая новую сигарету Morland.

"Ах, но лучшее было еще впереди", - сказал Конгрив. "Лихие шестидесятые принесли в дом новый скандал. Очевидно, это была сцена страстных садомазохистских секс-вечеринок. Вечеринки, на которых обнаженным проституткам, с пепельницами и подносами для напитков, привязанными к их спинам, платили за то, чтобы они ползали по полу среди одурманенных гуляк, представителей правительства ее величества, аристократов и членов королевской семьи, радостно не обращая внимания на то, где именно они затушили сигареты или пролили виски.

"Вечеринки, включая ту, на которой министр кабинета министров Джон Профумо познакомился и переспал с красивой работающей девушкой по имени Кристин Килер. Женщина, которая случайно одновременно спала с советским военно-морским атташе по имени Евгений Иванов. Пресса устроила настоящий праздник, весело подытоживая извращенные и скандальные события в Бриксден-хаусе ".

"И Джон Профумо сгорел в огне вместе с потрепанным правительством Гарольда Макмиллана", - добавил Хоук.

"Он, безусловно, это сделал".

После того, как в дверях их приветствовал пожилой дворецкий, Хоук и Конгрив прошли через большой зал, великолепную комнату с огромным камином, высоким потолком и знаменитым портретом прабабушки леди Марс работы Джона Сингера Сарджента, который висел слева от широкого очага.

"Вот ты где, дорогая!" Пропела Диана, спускаясь по широкой и извилистой каменной лестнице. "И ты привел юного Алекса! Как восхитительно".

Она взяла его за руку обеими руками и притянула к себе, глядя на него сияющими глазами. "Дорогой Алекс, я был совершенно огорчен известием о похищении Алексея. Мне очень, очень жаль. Но Эмброуз сказал мне, что мой драгоценный крестник жив и невредим. Алекс . . . это правда?"

"Я рад сообщить вам, что это так. И мы скоро найдем его, Диана. Твой муж и я. Мы добились значительного прогресса за одну короткую неделю ".

"Это только вопрос времени, дорогая", - сказал Эмброуз, обнимая свою жену. "Только вопрос времени".

Хоук сказал: "И, Диана, мы узнали, что он также находится под стражей у того, кому я когда-то оказал огромную помощь ... Джо Сталинграда".

"Мягко сказано", - вставил Конгрив. "Ты спас кровавую жизнь Джо Сталинграда, Алекс. Без вас Путин приказал бы насадить дядю Джо на кол во дворе тюрьмы "Энергетика"."

Диана, ее глаза загорелись, сказала: "Итак, Алекс, это очень хорошая вещь, не так ли? Приятно знать, что о нем заботится кто-то, кто тебе обязан?"

"Небольшое утешение. Кто знает? Алексей все еще пешка в очень опасной игре. Насколько я знаю, Путин умирает от желания заполучить его в свои руки. И этот друг, которому я помог, либо пытается защитить его ... либо завоевать расположение Путина, отправив его в логово льва. Мы действительно пока не знаем ответа на этот вопрос, но чем скорее мы узнаем, тем больше шансов на выживание Алексея ".

"Конечно, дорогой, я уверена, ты скоро узнаешь", - сказала Диана и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать Алекса в щеку.

Распутная красота Дианы и ее кипучая энергия всегда восхищали Хоука. Она сказала: "Ну, кто проголодался? Вы выбрали безупречный момент, дорогие! Ужин вот-вот подадут. Пойдем, Алекс, у нас как раз достаточно времени, чтобы выпить по коктейлю. И нам есть о чем поговорить этим вечером ".

"Ты имеешь в виду Сигрид, конечно".

"Да, Алекс, боюсь, что знаю".

Эмброуз, преследуемый голодом и запахом баранины, жарящейся где-то во внутренностях дома, пошел вперед. Хоук повернулся к ней и прошептал: "Я надеюсь, это будет приватный разговор, Диана".

Острая боль пронзила его. Она хотела поговорить о Сигрид. И что случилось с Сигрид, красивой молодой студенткой юридического факультета, которая раньше жила в коттедже Гарденера, милом маленьком особняке, расположенном чуть ниже по склону холма от дома, где они сейчас стояли и разговаривали.

"Конечно, дорогой мальчик", - сказала она ему с искренней любовью. "Наш всемирно известный детектив всегда уходит один в свою библиотеку, чтобы выпить бренди у камина после приема пищи. Когда все прояснится, мы выйдем на улицу, возьмем наши напитки на террасу и поболтаем там ".

"Если вы не возражаете", - сказал Хоук, "я бы предпочел посмотреть коттедж, где она жила. Быстро осмотритесь вокруг ".

"Рад показать это вам. И я так рад, что у вас со знаменитым детективом была такая продуктивная поездка. Он звонит мне каждую ночь, чтобы сказать, что ты очень близок к разгадке этой головоломки. Это правда?"

"Ну, ты должен слышать мои молитвы иногда по ночам".

"Я уверен, бедняжка. Я совершенно уверен. Итак, что я могу предложить вам выпить, ваша светлость? Ужин будет подан в ближайшее время".

"Ром, пожалуйста. Я полагаю, у вас есть Черная печать Гослинга 161?"

"Действительно, мы делаем! Вперед!"

Она взяла Алекса за руку, и втроем они прошли по длинной галерее в главный обеденный зал. Это было просторное прямоугольное помещение с высокими сводчатыми потолками и сверкающими люстрами. Большие канделябры с пылающими свечами освещали доспехи, которые стояли на страже у старых каменных стен. Стены, увешанные выцветшими гобеленами и большими портретами давно забытых королевских предков леди Дианы в позолоченных рамках.

Трое старых друзей вели себя странно тихо во время первого и второго блюд. Каждый из них был занят своими личными мыслями. Затем подали жареную баранину, розовую, как попка младенца, идеально приготовленные овощи, и восхитительный кларет, как англичане с любовью называют бордосские вина, полился рекой, развязывая языки.

Диана, такая прекрасная в свете свечей, с уложенными светлыми волосами и сверкающими бриллиантами, подняла свой бокал. Затем она посмотрела через стол на Хоука.

"За Алексея!" - сказала она, ее голос был полон надежды.

"За Алексея", - вступили Хоук и Конгрив, поднимая бокалы.

Aпосле ужина Конгрив, как и ожидалось, извинился и удалился в свою библиотеку. Снаружи, во время ужина, в садах начал накрапывать легкий туманный дождик. Хоук и Диана надели макинтоши для прогулки к коттеджу садовника. Проходя через вишневый сад, Хоук почувствовал землистое, острое присутствие листьев и веток, с которых капало в темноте.

"Пожалуйста, возьми меня под руку", - сказала Диана, "Эти каменные ступени ужасно скользкие".

"Я был бы рад", - ответил Хоук, и они направились через пышные темные сады к тому месту, где в последний раз видели Сигрид. Он надеялся, что она все еще жива, подумал Хоук, внезапно вспомнив ее яркие описания своего жестокого бывшего любовника и ее мыслей о самоубийстве. Сигрид сказала, что ее преследователь погиб в автокатастрофе, но было что-то, на что он не мог указать пальцем, какой-то аспект ее истории, который просто казался не совсем правдоподобным.

Неужели она разочаровалась в себе?

Неужели она, наконец, разочаровалась в нем?

Вернулась к бывшему любовнику, несмотря на все свои страхи? Это был его собственный страх, что она может быть потеряна для него навсегда. Он планировал посетить маленький садовый коттедж Конгривов, как только вернется в Британию, делал это с тех пор, как она исчезла. Задаваясь вопросом, надеясь, что, возможно, он обнаружит какую-то зацепку, какое-то физическое доказательство того, куда она могла пойти.

"Вот мы и пришли!" - Радостно сказала Диана. "Разве это не прекрасно?"

Это был небольшой ветер в ивах каменный коттедж, выкрашенный в белый цвет, Хоук увидел, хотя для него она выглядела немного одиноко и темно.

Увитый вьющимся плющом, двухэтажный, с кирпичными трубами на обоих концах козырька крыши, расположенный в уединенном великолепии посреди традиционного английского сада. Впереди была калитка, отверстие в белом заборе из штакетника, и они протиснулись через нее и поднялись по выложенной плитняком дорожке перед входом.

Хоук, стараясь не падать духом, продолжал смотреть на дом, пытаясь представить горящие огни в каждом окне и дым, вьющийся из двух труб ...

Внезапно он увидел ее силуэт в окне спальни наверху, она читала что-то Грэма Грина, прежде чем отправиться в свою постель . . .

"Вот ключ", - сказала Диана, прерывая его размышления. "Просто дай мне секунду..."

И они оказались в небольшом фойе, которое вело в гостиную.

"Справа есть выключатель света, Алекс", - сказала Диана в темноте.

"У двери?" - Спросил Хоук, ощупывая стену и, найдя выключатель, включил свет.

Яэто была маленькая комната с беспорядочным видом на сад за домом, с фарфоровыми шкафчиками и книжными полками, прогибающимися под тяжестью тяжелых томов по садоводству в кожаных переплетах, а возле камина стояло большое удобное плетеное кресло для садовника, уютно устроившееся рядом со стальной решеткой для камина. Потертый ситец и выцветшая клетка на редкой мягкой мебели . . .

Хоук вспомнил трюк, которому Конгрив научил его давным-давно: войдя на место преступления (а это можно было бы истолковать как одно из них), встаньте в центре комнаты в полной неподвижности. И потом, Конгрив сказал в письме:

Открой свое сердце и разум всем тайным воспоминаниям, хранящимся в комнате. Откройте глаза и уши на истории, которые могут рассказать комнаты; они важны, потому что здесь они остаются. Они - случайные символы жизни, жизни после того, как все небылицы и печальные истории вернулись в бессознательное прошлое; и там они взывают о спасении, как выжившие после кораблекрушения.

Hавке попробовал этот подход, но это было бесполезно. Бесплодно, несмотря на его интенсивные усилия вызвать прошлое.

"Она оставила после себя что-нибудь личное, Диана?" он спросил ее. "Или она убралась совсем?"

Они перешли в крошечную столовую, включив больше света.

"О, несколько вещей. Книги. Немного одежды. Некоторые из ее фотографий и акварелей до сих пор висят на стенах ее спальни. Поднимись наверх и посмотри. Я подожду здесь, внизу. Эти крутые ступеньки - это убийство".

Он поднимался по крутым и узким ступеням, одинокий и безнадежный. Он потерял ее, дом нашептывал из каждого темного угла. Она ушла.

Стоя в центре ее мягко освещенной комнаты, места, где она спала, видела сны и задавалась вопросами, он почувствовал, как горячие эмоции вскипают в его сердце. Он пытался сдержать все это. Подавляя их, закаляя себя, чувствуя уверенность, что его страхи по поводу Алексея вкупе с беспокойством о Сигрид, несомненно, преодолеют его.

Именно тогда он увидел свою фотографию. Оно было в красивой резной оправе из стерлингового серебра от Asprey's. Он стоял рядом с одной из своих лошадей в паддоке в Хоксмуре, и шел проливной дождь. Но его любовь к капитану, ибо так звали большого рыжего жеребца, сияла в его улыбке, пронизывая своим сиянием сам дождь. . .

Он взял в руки фотографию. На кремовом коврике под фотографией она что-то написала своим мелким, корявым почерком.

Будет ли погода холодной или жаркой, мы будем вместе при любой погоде, нравится нам это или нет.

Hон вздохнул, сморгнул острую боль и зажег настольную лампу. Опустившись в потертое кожаное кресло, он взял книгу, лежавшую подбоченясь на маленьком круглом столике. Это была книга, которую он подарил ей на прошлое Рождество. Почетный консул Грэма Грина, один из его любимых. Со вздохом он откинулся на спинку стула и пролистал его.

Маленький синий конверт выпал и приземлился у его ног.

Он наклонился, чтобы поднять его.

Внутри конверта было три страницы, написанные от руки. Письмо. Надпись остановилась на середине третьей страницы. Письмо было незаконченным.

Но это было адресовано ему.

"Диана, подойди сюда", - сказал он. "Я кое-что нашел!"

Глава пятьдесят четвертая

Дом в Зигартене, Цюрихское озеро

"Yты прибыл на остров, Джо?" Путин спросил о Сталинграде по телефону.

"Только что сошел с подводного парома и вошел в дверь, сэр. Не знаю, как тебя отблагодарить. Это прекрасный дом и ...

"Не обращай внимания на всю эту чушь. Ты не можешь морочить мне голову, Джо, если вы, люди, используете это слово. Он у тебя? Или нет? Мальчик в безопасности внутри стен лагеря?"

"Да, сэр, это он. Все шло по плану. Он бегает снаружи по садам, я думаю, счастлив вернуться на твердую почву ".

"Кто, черт возьми, следит за ним?"

"Двое твоих часовых. Я сказал им никогда не позволять ему отходить дальше, чем на двенадцать футов. И никогда не выходи за пределы стены ни при каких обстоятельствах ".

"Ладно. Хорошо, хорошо. Как он? Этот ублюдок Иванов причинил ему вред? Даже немного?"

"Нет. О нем удивительно хорошо заботились. И вы можете поблагодарить за это капитана Ивара Соло. Он никогда не позволял Иванову приблизиться к мальчику. Говорю тебе, этот человек святой ".

"Иванов доставил вам какие-нибудь неприятности? Я имею в виду принятие опеки над Алексеем."

"Давайте просто скажем, что он не был в восторге от этого. Он думал, что это была его операция. Вы попросили его сотворить рождественское чудо в Санкт-Морице, и он преуспел. Он был не очень доволен тем, что ты послал меня выбить почву у него из-под ног. Не то чтобы у него были ноги, конечно."

Путин сказал: "Он и сейчас не очень счастлив. Он мертв ".

"Что?"

"Кто-то добрался до него на борту "Царя". Я пока не знаю, кто. Но я скоро это сделаю. У Иванова было много врагов в силах КГБ, все еще верных мне. Я приказываю забрать капитана Соло для допроса."

"Будь проще. Бог знает, что случилось бы с мальчиком, если бы не он, я обещаю вам. И Ивар по-прежнему беззаветно предан тебе. Поверь мне".

"Я приму это к сведению".

"Говоря о том, чтобы тебя подобрали, ты готов уходить?"

"Более чем готов. Но Колдун не торопится съезжать по собственному усмотрению. Я сказал ему взять свою зубную щетку и сделать это. На то, что я плачу ему за эту гору, он может купить все, что захочет. Я даю ему неделю. Я позвоню тебе, когда буду готов ".

"Подожди. Еще одна вещь, прежде чем ты уйдешь. Я сейчас размышляю вслух, плюю на это, но у меня такое чувство, что тот, кто убрал генерала Иванова, нанес вам большой ущерб ".

"Скажи мне, почему ты так говоришь, Джо".

"Просто внутреннее чувство. Но я всегда думал, что он не тот человек, которому можно доверять. Много о себе и мало о тебе. Когда вы приказали ему организовать ту грандиозную операцию по похищению, я думаю, он увидел свою прекрасную возможность ".

"Чтобы сделать что?"

"Чтобы поиметь тебя. По-крупному. Я не могу вспомнить ни одного доброго слова о тебе, исходящего из его уст. Он был, как говорят в Голливуде, ненавистником. Теперь, когда он мертв, я могу сказать вам, что я слышал из источников, что он тайно передавал информацию о вашем местонахождении олигархам и их наемным убийствам ".

"Что? Он ненавидел меня? Этот жалкий старый хрен. Он был никем. Чего бы он ни добился военным путем, это было к моему удовольствию. Но я думал, что, по крайней мере, он был верен мне ... "

"У американцев есть для этого выражение, сэр. Он был очень хорош только в двух вещах. Он знал, как подлизываться. И он знал, как сбить с ног. Непревзойденный художник дерьма".

"Так что же это была за "золотая возможность", как показалось Иванову, которую он увидел?"

"Я думаю, что когда он действительно заполучил сына Алекса Хоука в Санкт-Морице, он думал, что у него на руках все карты. Он знал, как отчаянно ты нуждался в какой-то защите от Хоука в будущем. Что-нибудь, что удержит Хоука на расстоянии, не даст ему вмешаться в твои планы. Я имею в виду, в какой-то момент в будущем. Он знал, что только Хоук, и никто другой, обладал властью и ресурсами, чтобы когда-либо представлять серьезную угрозу операции "Оверкилл ".

"Ты верно подметил, Джо. Я понимаю, к чему ты клонишь с этим."

"Конечно. Подумай об этом. Иванов на "Царе", правильно, каждый день выходит на палубу, загорает и получает минет внизу, потягивая "Круг", и все это время он думает, ну, знаешь что, я, пожалуй, просто исчезну куда-нибудь на некоторое время. Только я вместе с мальчиком. Подождите, пока Путин мне позвонит. Это не займет много времени. Он будет в отчаянии. И тогда я дам ему номер для выкупа. Двадцать миллионов? Тридцать? Что мне потребуется, чтобы передать ему мальчика целым и невредимым?"

"Господи, я думаю, ты прав. Это именно то, что он планировал. Слушай, Иванов мертв. Я не такой. Мне нужно, чтобы ты не терял рассудка в течение следующих нескольких месяцев, Джо. Как тебе водка?"

"Вкуснятина. Лучше не бывает. Ты когда-нибудь пробовал Zyr? Жидкое золото, поверь мне ".

"Забудь об этом, Джо. Ни капли больше. Ты принимаешь какие-нибудь наркотики? Лекарства, отпускаемые по рецепту?"

"Только Адвил и тестостерон. Это считается?"

"Знаешь что, Джо? Ты очень забавный человек. И иногда я действительно ловлю себя на том, что ценю твое извращенное чувство юмора. Но сейчас на это нет времени. Смертельно серьезный - это то, чего я хочу и в чем нуждаюсь от тебя. Сосредоточься. Мы собираемся вместе творить историю, Джо. Здесь многое поставлено на карту. Как и я."

"Я понимаю".

"Мир может стать нашим, Джо. Ты это тоже понимаешь?"

"Я занимаюсь этим, босс. Чистый и подлый. Я не хочу, чтобы вы думали, что я не ценю эту возможность, потому что я ценю. Любому, кто захочет тебя убрать, придется действовать через меня. Я клянусь в этом".

"Приятно слышать. Теперь, еще кое-что для тебя. В Ницце действуют двое моих сторонников. Оба - опытные офицеры КГБ. Креббс и Жуковский. Я отправлю их контактную информацию по защищенной электронной почте. Поговори с ними. Скажи им, что это исходит от высшего уровня. Скажи им, что я хочу, чтобы кое-кого схватили и допросили любыми необходимыми средствами. У тебя все это есть, Джо?"

"Я понял это, сэр".

"Ладно. Инструкции. Скажи им, что они должны ехать в порт в Жуан-ле-Пен. Допустим, там есть отель. Он называется отель Belles-Rives. Прямо в гавани. Я хочу, чтобы они зарегистрировались. Наблюдать за ситуацией там, с прицелом на то, чтобы отвести кого-нибудь в тихое место, где он сможет говорить открыто, да?"

"Да, сэр".

"Хорошо. В баре будет мужчина, который всегда суетится, отдавая распоряжения персоналу. Человек, который знает имя того, кто убил Иванова. Если им придется убить этого человека, чтобы получить это имя, для меня это не имеет значения ".

"Понятно".

"Позвони мне, как только узнаешь это имя, Джо, человека, который убил генерала Иванова. Сейчас. Человек, которого я хочу допросить, - это тот маленький жирный ублюдок, владелец того отеля. Его зовут месье Хьюго Жадо. Скажи своим людям, что они вольны делать с ним все, что захотят. Затащить его на крышу его гребаного отеля и угрожать сбросить с него, мне плевать. Когда они узнают имя, тогда они смогут выкинуть его за борт ".

Щелчок.

Глава пятьдесят пятая

Прованс

"Wкакого черта ты здесь, Джо?" Джо услышал раздраженный голос Путина в своих наушниках.

"Пилот вертолета говорит, что мы в десяти минутах полета. Вы все собрали вещи и готовы ехать, сэр?"

"Несколько часов назад".

"Послушай. Вчера поздно вечером я разговаривал с твоим другом Колдуном. Он говорит, что к тому времени, как мы прибудем, от него не останется и следа внутри этой горы. Он будет загорать на своей новой вилле на Ривьере. Он был - как бы это сказать? - почти легкомысленным. Типа, бум, его выпускают из тюрьмы после десятилетий одиночного заключения ".

"Я надеюсь, что он оставил эти гребаные F-18 и их пилотов и экипажи позади".

"Где, черт возьми, он собирается разместить целое крыло истребителей на уютной маленькой вилле на Французской Ривьере, господин Президент?" Сказал Джо. И, возможно, впервые в своей жизни он услышал, как Путин громко смеется.

"Я думаю, ты прав насчет этого. Что сказал полковник о встрече в Логове Фалькона завтра утром?"

"Игра начинается. Он прибывает в парк-отель "Вицнау" сегодня вечером, и я поручил Хорсту забрать их обоих на подлодке в Вицнау завтра утром перед рассветом. Они будут здесь к завтраку ".

"Двое из них? Я не разрешала Бо приводить кого-либо с собой."

"Он приведет вашего нового начальника службы безопасности, сэр. Человек, которого, по его словам, вы уполномочили его включить в платежную ведомость."

"Господи, я и забыл об этом. Так кто же он такой? Ты встретила этого парня?"

"Да, сэр. Я хорошо с ним познакомился ".

"Ты ему доверяешь? Потому что, если ты этого не сделаешь, я ни за что на свете не допущу его на собрание такого масштаба ".

"Я верю. Сказать тебе правду, я думаю, ты полюбишь этого парня. Когда я говорю, что он что-то другое, я имею в виду, что он действительно что-то другое. Совершенно другая порода кошек. Господи."

"Что это значит?"

"Что означает особенный. Это означает, что вы, возможно, захотите просто нанять его сами. Он очень квалифицированный мужчина, сэр. Бывший убийца из ЦРУ, бывший рейнджер армии США с полной грудью медалей, отобранный полковником Борегаром для собственной защиты и устранения своих врагов."

"Как его зовут?"

"Черт".

"Что? Просто скажи мне его имя ".

"Черт. Дерьмовый Смит".

"Дерьмо, Смит? В смысле, дерьмо?""

"Дерьмо, Смит. Да."

"Черт? Что это за название такое? Дерьмо?"

"Ты не ослышался".

"Господи. Что за имя."

"Я думаю, он будет соответствовать этому, сэр. В хорошем смысле, я имею в виду. Есть плохое дерьмо, а есть и хорошее дерьмо. Это наше дерьмо. На мой взгляд, это действительно качественное дополнение к команде ".

"Ты возбудил мое любопытство, Джо. Вы, должно быть, приближаетесь к моей позиции, мне кажется, я слышу ваши винты там, наверху ".

"Мы установили визуальный контакт с LZ. И я вижу дым из трубы, поднимающийся из-за деревьев ".

"Это моя хижина. Ты прямо над головой. Садись на том маленьком поле к востоку от леса."

Щелчок.

"Kипп, эта штука загорелась", - сказал Джо пилоту, когда салазки опустились на траву. "Я сейчас вернусь".

Он проворно спрыгнул на землю и исчез в чаще леса.

"Как пали могущественные", - прошептал Джо про себя, увидев не слишком скромный дом, где бывший богатейший человек на земле провел эти много-много недель. Скромно - это еще мягко сказано, подумал он, направляясь туда, где на небольшой поляне, окруженной густым лесом, стояла бревенчатая хижина.

Он поднялся на узкое крыльцо и начал стучать в грубо отесанную деревянную дверь.

"Заходи, заходи!" - сказал улыбающийся Путин, широко распахивая дверь, хватая Джо за лацкан пиджака и втаскивая его в комнату. "Мой дорогой друг Этьен и я как раз заканчиваем мой прощальный обед! Выпей бокал виски или вина, Джо! Я пью картофельную водку, которую мы варим в перегонном кубе прямо за хижиной."

"Не для меня", - сказал Джо, глядя на босса. Очевидно, что у него уже была парочка, но он все еще помнил обещание воздерживаться, данное Джо.

Маленький кругленький парень, даже ниже Джо, меньше пяти футов ростом, протянул ему толстый стакан водки и сказал: "Bienvenue, месье. Этьен Дюма, владелец." Джо пришлось улыбнуться. Они вдвоем выглядели как пара бойфрендов Белоснежки, Счастливые и сварливые.

"Джо Сталинград, хороший друг этого человека. Вы двое, похоже, действительно хорошо проводили время. По какому поводу, Этьен?"

"Прощальная вечеринка для моего дорогого друга, конечно же! Мы начали за завтраком. . . "

"Я так понимаю, вы двое хорошо проводили время?"

Француз сказал: "О, ты понятия не имеешь. Приключения, которые у нас были и -"

Путин схватил Этьена за руку и сказал: "Расскажи Джо о том, как нас поймали на краже цыплят с маленькой фермы за рекой! Лающая собака выдала нас, но мы все равно добыли цыплят, а Этьен получил заряд картечи в задницу, и мне пришлось вытаскивать их пинцетом! Это заняло два дня!"

Путин запрокинул голову и зарычал при счастливом воспоминании.

Этьен сказал: "Ах, да. А потом был случай, когда мы подобрали женщину, которая заблудилась, поднимаясь по долине. Красивая девушка, лет под тридцать, наверное. Длинные темные волосы, превосходная фигура. Merveilleux! Во время ужина она продолжает пялиться на Володю, нет? Да, и сказала, что, по ее мнению, они встречались раньше. Он выглядел таким знакомым! После ужина мы все сидели у камина и пили шнапс, и она стала очень дружелюбной и спросила меня, сколько у меня кроватей. Я сказал, только двое, его наверху, а мой в углу."

Путин вмешался. "А потом она говорит: "Двое таких красивых мужчин, что мне делать?" Она смотрит на Этьена, потом на меня, потом снова на него и, наконец, говорит: "Думаю, ничего не остается, как подбросить монетку!" Итак, я вытащил один из карманов, перевернул его, мне не понравилось, переворачивал снова, и снова, и снова, пока не выиграл! Ha!"

"Да! Честно! Володя выиграл медное кольцо!" Этьен брызгал слюной, согнувшись от смеха. "А потом, мой друг, угадай, что?"

"Что?" Сказал Джо.

"Она осталась на неделю!" - взвизгнул он.

Джо никогда не был свидетелем такого веселья. Было очевидно, что президент был очень, очень счастлив здесь. По-видимому, делаю гораздо больше, чем просто набрасываю эскизы советской имперской формы за кухонным столом.

"Господин Президент, вертолет ждет. Я вынесу ваши сумки, если вы готовы идти, сэр?"

"Спасибо, Джо, я буду прямо за тобой. Я хочу поговорить с Этьеном наедине... "

Джо взял две сумки и меховое пальто Путина и сказал: "Этьен, это было большое удовольствие. Спасибо, что заботишься о нем с таким юмором и дружелюбием. Я никогда не видел его таким счастливым ".

"Володя, ты как-то сказал мне, что ты полицейский из Восточной Германии . . . Почему Джо называет тебя "мистер президент"?"

"Когда-то я был президентом, Этьен. Я был президентом величайшей нации, которую когда-либо создавал мир. Россия-матушка".

"Le présidente de Russe? Mais non!"

"Mais oui, Étienne."

"Вы Владимир Путин? Боже мой. Все это время и я понятия не имел, что ты-"

"Это для тебя, Этьен. Сумка с золотом. Все золото, которое у меня есть. Осторожно, он очень тяжелый ".

"Золото?" Сказал Этьен, заглядывая в кожаный мешочек. "Боже мой, это целое состояние, Володя! Я не могу принять это . Это невозможно!"

"Я скажу тебе вот что. Найди этому хорошее применение. Уедьте на Юг Франции, купите небольшой домик у моря, если таково ваше желание. И все же. Я говорю тебе, Этьен. Этого и близко недостаточно, чтобы вознаградить тебя за великую дружбу и радость, которые ты принес в мою жизнь. Эти прошедшие недели я всегда буду помнить. Вспомни, как однажды я поняла, что вся власть и дворцы в мире - это мелочи по сравнению с простыми удовольствиями, которыми я наслаждалась с тобой, Этьен. Я прощаюсь со слезами на глазах. Ты мой единственный настоящий и преданный друг во всем мире".

"И вы мой, господин Президент России. Володя. Я никогда тебя не забуду".

"Ни я тебя. И история тоже. Будет записано, что в этой скромной, но исторической хижине великий человек когда-то замышлял и спланировал до мельчайших деталей величайшее возвращение к власти со времен триумфального возвращения Наполеона в Париж!"

Глава пятьдесят шестая

Логово сокола

Tисторическая первая встреча, на которой Путин изложил свои обширные планы военного переворота, который вернул бы его к власти в Кремле, состоялась в большом бальном зале отеля Falcon Lair.

Комната была довольно элегантной, кремово-белый прямоугольник с высоким сводчатым потолком и окнами, которые наполняли комнату утренним светом после того, как шторы и внешние экраны были убраны.

Паркетные полы, натертые воском до блеска, длинный овальный стол из красного дерева, окруженный стульями в стиле Чиппендейл, и высокие стены, увешанные великолепной коллекцией американского западного искусства бывшего владельца. Великолепные иллюстрации Фредерика Ремингтона, Альберта Бирштадта, Томаса Морана и Н. К. Уайета к "Острову сокровищ".

Когда дядя Джо вошел в комнату с опозданием на десять минут, Путин был один, спиной к нему, осматривая свою новую коллекцию произведений искусства с американской границы - одну из многих подобных коллекций, которые он приобрел вместе с "Логовом сокола". Одетый официально в темно-синий костюм с галстуком, он, сцепив руки за спиной, переходил от картины к картине.

Он считал себя крупнейшим в мире коллекционером произведений искусства, поскольку позаимствовал (украл) многие из самых бесценных экспонатов из Государственного Эрмитажа в Санкт-Петербурге. В частном порядке Путин назвал весь музей "Компанией по поставке произведений искусства в полночь".

Он считал себя куратором, образованным человеком с обширными знаниями в области искусства, от старых мастеров до импрессионистов, вплоть до современного искусства. Но он оказался не готов к великолепным американским пейзажам и портретам, которые он сейчас впервые изучал. Они были такой красоты, что почти не поддавались восприятию того, что он видел.

"Великолепно!" Путин прокричал про себя, глядя на картину, изображающую ковбоев у костра в лунном свете, одну из эпических картин Фредерика Ремингтона. Это было воспроизведено в книжке с картинками, которая была у него в детстве, когда он запоем читал об американском Западе, и он лелеял этот образ. И теперь он владел этим, клянусь богом, гребаным оригиналом.

Кофейный сервиз из чистого серебра был выложен на стол, и Джо наливал чашку, когда услышал восклицание президента. "В чем дело, господин президент?" он сказал.

Путин, пораженный, развернулся. "Джо! Я не слышал, как ты вошел. Подойди сюда и посмотри на мою новую картину ".

Джо приблизился, отпивая из своей чашки. "Вау", - сказал он, глядя на эту штуку.

"Вау? Это все, что ты можешь сказать? Ты хоть представляешь, на что ты смотришь?"

"Лошади? Ковбои?"

"Джо, послушай меня. Я полон решимости обучить вас, несмотря на многочисленные доказательства того, что это невыполнимая задача. Это, Джо, Фредерик Ремингтон. Около 1900 года он начал серию картин, темой которых стал цвет ночи. Перед своей преждевременной смертью в 1909 году в возрасте сорока восьми лет Ремингтон исследовал технические и эстетические трудности рисования тьмы. Этот он назвал Тихим моментом у костра ".

"Только посмотри на эту штуку! Боже мой. Он наполнен цветом и светом - лунным светом, отблесками камина и свечей. Это также элегично, отражая сетования Ремингтона о том, что Запад, который он изучал в молодости, к началу века в значительной степени исчез ".

"Это прекрасно. Я серьезно. Чем больше я смотрю на это, тем больше мне это нравится ".

"Где двое моих новых коллег? Разве я не сказал ровно в десять часов?"

"Давайте присядем. Будь здесь через пять или десять минут. Пока мы разговариваем, их подлодка прибывает к воздушному шлюзу."

"Расскажи мне больше об этом моем новом сотруднике. Мистер Смит."

Джо сел напротив президентского кресла и сказал: "Я не хочу, чтобы вас шокировал внешний вид мистера Смита. Он немного потертый по краям. Он похож на человека из Marlboro, но его джинсы порваны и вылиняли. Он носит большую черную ковбойскую шляпу и никогда, никогда не снимает ее. Может быть, в душе, я не знаю, но с ним так принято. Полковник говорит, что это характерно для всех настоящих ковбоев вроде него. Единственное место, где ковбой снимает шляпу, Говно говорит, это парикмахерская ".

"Звучит красочно".

"О, он действительно колоритный. То есть, если вам нравятся хладнокровные убийцы. Он законченный психопат. Но функциональный. Бо говорит, что ЦРУ считало его национальным достоянием в течение десятилетия, которое он провел в качестве полевого агента."

"Политические убийства?"

"Его специальность. Никогда пистолет, всегда нож. Нож Боуи."

"Ладно. Если вы с полковником считаете, что он нам нужен, я дам ему шанс проявить себя. Если он добьется успеха, я сделаю его постоянным членом внутреннего круга ".

"У вас есть цели?"

"Как ты думаешь, что я делал все это время, скрываясь? Конечно, у меня есть цели. На всех континентах. Десятки."

"С чего он начинает?"

"Хьюго Жадо мертв, Джо. Случайное падение с крыши его отеля у гавани. Но перед смертью он назвал имя человека, который застрелил генерала Иванова на борту моей яхты Царь."

"Не говори мне".

"Твой друг, Джо, твой друг, который помог тебе избежать моего гнева и моей мести. Человек, который устроил тебя в Голливуде. Лорд Александр, блядь, Хоук".

"Вы, должно быть, знали, когда отдавали приказ о похищении мальчика, что Хоук придет за своим сыном".

"Я сделал. Как ты думаешь, какого черта я приказал Иванову осуществить похищение?"

"Использовать ребенка как нож у своего горла, чтобы держать его на расстоянии?"

"Нет. Заманить Алекса Хоука мыслью о его убийстве. Конечно. И теперь, когда он подобрался близко, - сказал Путин, - я искал подходящего агента, чтобы преследовать его. И, к счастью для вас, вы, возможно, только что нашли достойного кандидата ".

"Дерьмо, Смит?"

"Дерьмо, Смит. Но мы не убиваем Алекса Хоука первыми. Мы оставляем его напоследок ".

"Итак, кто первый?" Сказал Джо.

"Двое его ближайших союзников. Стокли Джонс младший. И этот его человек из Скотленд-Ярда. Как его зовут, ты знаешь, Эмброуз Конгрив."

"Знаешь, если ты сделаешь это, убьешь тех двоих, ничто не остановит его от мести. Ничего. Он придет за вами, господин президент, и его ярость не будет знать границ. Я не думаю, что кто-нибудь из живых смог бы его остановить ".

"Еще несколько минут назад я бы согласился с тобой. Но ты, возможно, сделал мне отличный подарок. Мощное оружие как для нападения, так и для защиты ".

"Дерьмовый Смит".

"Правильно. Двое моих верных полевых агентов, кубинцы, которые, так уж случилось, братья, находятся в Ки-Уэсте и уже следят за нашим мистером Джонсом. Кубинцы никогда меня не подводили. Мы пошлем их убить Джонса и держать мистера Смита в секрете, пока я не решу, что пришло время для его дебюта. Понял?"

"Дерьмо работает на Бо, господин президент. Только Бо может послать его ".

"Дерьмо, Смит раньше работал на полковника, Джо. Но, по крайней мере, сейчас, он работает на меня ".

"Ах, посмотрите, кто здесь, господин Президент. Полковник Борегар и его коллега, мистер Смит!"

Двое мужчин были у двери, и Путин поднялся на ноги. Он сказал:

"Добро пожаловать, добро пожаловать, джентльмены! Мы только что говорили о тебе. Пою тебе дифирамбы, по правде говоря ".

Полковник Борегар, сопровождаемый Смитом на буксире, направился через зал к Путину. Не желая довольствоваться рукопожатием, Бо обнял президента.

"Рад видеть вас, господин президент", - сердечно сказал Бо. "Долгое время, да, сэр. Хотел бы познакомить вас с молодым парнем, который работает на меня, сэр. Он мой щит и мой меч. Не могла жить без него. Без него не был бы жив. Это человек из Техаса, его зовут Говно Смит".

Дерьмо потянулся вперед и пожал Путину руку. Он сказал: "Это честь и удовольствие. Я все слышал о вас от здешнего полковника. Президент России? Чувак! Ну и резюме у тебя там. Я хочу поблагодарить вас за то, что позволили мне присоединиться к вашей группе. Вам нужно что-то сделать, вы просто добавляете к этому старое дерьмо, сэр. Я сделаю это за тебя ".

Путин одарил ковбоя своим безжизненным взглядом, в полной мере оценив мужчину. Он был высоким и с прекрасной мускулатурой, как у звездного спортсмена. Он был удивительно красив, с лицом, как у одного из главных героев романтических ковбоев в Голливуде. Как звали того человека? О, да, Рэндольф Скотт, в "Оседлай высокогорную страну", так оно и было.

И у этого человека были самые холодные черные глаза, которые Путин когда-либо видел. И это было нечто, исходящее от человека, вечно использующего свои холодные как лед глаза, чтобы запугивать и угрожать всем подряд.

"Интересно, что ты это сказал, Черт. Так получилось, что у меня действительно есть кое-что, что нужно сделать. Давайте сядем и все обсудим. Если мы собираемся перевернуть весь гребаный мир с ног на голову, нам лучше начать. Вы оба встречались с Джо. Он отчитывается непосредственно передо мной. И вы оба отчитываетесь перед ним. Понял?"

Оба мужчины утвердительно кивнули.

Путин указал на картину, которую он только что объяснял Джо, и сказал: "Черт, вопрос к тебе. Вы узнаете эту картину?"

"Да, сэр".

"Знаешь художника?"

"Это, должно быть, Фредерик Ремингтон. Картина называется "Тихий момент у костра".

"Добро пожаловать в мой мир", - сказал Путин с улыбкой.

"Джо, мне нужно несколько минут поговорить с полковником наедине. Почему бы тебе не отнести Говно на кухню и не представить его персоналу. Скажи им, чтобы прислали еще кофе. И любое дерьмо, которое хотелось бы съесть на завтрак ".

"Просто овсянка, " сказал Говнюк, " единственное, что я люблю, это обжаренная на сковороде мамалыга. Ладно, ладно, я понял картину, я ухожу ".

"Кинозвезда, да?" Дерьмо, сказанное Джо в лифте, спускающемся на кухню.

"О, я сунул палец в воду, когда впервые попал в Голливуд. Пара малобюджетных снимков. Но я нью-йоркский актер с классическим образованием, так что ...

"Вау. Теперь я вспомнил. Ты играл того ненормального файербага, верно? Серийный убийца-пироманьяк, которому нравилось расправляться с проститутками, стриптизерами и прочим дерьмом. Верно?"

"Да, это был я. Я был Джоуи Гафуццо, работал за сценой в стрип-клубе и публичном доме во Французском квартале Нового Орлеана, снимая проституток в свободное время. Однажды ночью в клубе случайно, намеренно вспыхивает пожар, и я убиваю половину проституток и стриптизерш во Французском квартале ".

"Да. Это было здорово. Тяжелая роль, чувак. Напомни, как назывался тот фильм?"

"Пылающие киски", - сказал Джо. "Мое название, я написал сценарий. Это убивало ".

"Yвы доверяете этому человеку, полковник?" Сказал Путин, занимая место за столом напротив полковника. "Этот дерьмовый Смит?"

"Ценой моей жизни".

"Тот факт, что он, несомненно, неуравновешенный и, вероятно, сумасшедший, тебя нисколько не беспокоит?"

"Впервые я нанял его в "Вулкане", когда он ушел из ЦРУ. Это было десять лет назад. Я совсем недавно снова нанял его и потребовал от него безграничной лояльности. С тех пор у меня не было ни малейшей причины сомневаться в этом. Он бы умер за меня, а я за него ".

"Почему он ушел из агентства?"

"Прекращено. Он убил свою жену. Суд постановил, что это было преступление на почве страсти. Я спросил его об этом. Он сказал, что в этой штуке вообще не было страсти. Он сказал, что всю свою жизнь хотел убить женщину. Она просто случайно встала у него на пути. "Безжалостный" даже близко не подходит для описания дерьма Смита, сэр. "Высокоэффективный психопат" - так, как я слышал, его описывали специалисты в области психического здоровья, которые работали со мной ".

"Я начинаю ценить его таланты. Вот что я хочу, чтобы ты сделал в первую очередь ".

"Да, сэр?"

"Я хочу, чтобы мистер Смит на некоторое время остался здесь, в Логове Фалькона. Часть процесса краткосрочного планирования связана с Hawke. Выводить его из равновесия, держать его подальше от меня, пока я не буду готов к тому, что он попадет в поле зрения. Я хочу отправить английскому шпиону пару сообщений, и я хочу, чтобы это было сделано сейчас. Во Флориде есть человек, которого нужно убить. Он в Майами. Я могу дать тебе его адрес позже. Его зовут Джонс. Стокли Джонс-младший."

"Стокли? Я знаю этого парня. Он был с Хоуком в Сибири. Его лучший друг, насколько я мог судить. Один серьезный чувак. Ты уверен, что хочешь туда пойти? Ты можешь просто разозлить Хоука еще больше, чем уже разозлил ".

"Не спорьте со мной, полковник. Запишите это имя и адрес. Циско Вальдес. Живет со своим братом-близнецом Родриго в арендованном кондоминиуме на Ки-Бискейн. Приземистое здание под названием "Клариджес". Двое кубинских убийц, управляемых КГБ, но все еще верных мне. По какой-то причине они называют эту пару Лос Медианочес ".

"Кубинские сэндвичи?" Сказал Бо. "Это странно".

"На самом деле, это означает "Полуночники". Свяжитесь с ними. Скажи им, что ты работаешь на меня. Скажите им, что Путин хочет устранить этого Стокли Джонса. Сейчас."

И это, друзья мои, подумал про себя Бо, как раз в то время, когда по-настоящему серьезное дерьмо пошло курсом на столкновение с фанатом.

Часть вторая

Беллум

Глава пятьдесят седьмая

Исламорада, Флорида-Кис

M"Эмори оф Флорида" стал ярким солнцем в сознании Стоука. Теперь, после невыносимо долгих и пронизывающих до костей дней и ночей в морозной Швейцарии, он вернулся туда, где ему было место. Он провел в Кис в Исламораде целую неделю. Ничего, кроме солнечного света и ловли рыбы на кости на борту рыбацкой лодки Shark Maria. Небеса означали слежку за коварным мистером Боуном по всему миру с капитаном Шарки Гонзалесом-Гонзалесом у руля. О, да, манна из Гаваны, так мило, что его назвали дважды.

В своей прошлой жизни, до прихода в "Сток Сити" в Майами в Tactics International, Шарки был членом чартерной команды Los Marielitos, класс 1980, прежде чем стать капитаном чартерной рыбалки в Cheeca Lodge, одном из лучших гидов в бизнесе и известном на всей территории Флорида-Кис.

Было жарко.

Тропическое солнце припекало обнаженные плечи Стоука, высушивая обильный пот, который он нагулял на носовой палубе "Акулы". Он религиозно относился к ежедневным тренировкам "Морских котиков" ВМС США. Он никогда не чувствовал себя сильнее или лучше, ни того, ни другого.

После всего дерьма, через которое они прошли, Стоук чувствовал себя примерно так же расслабленно, как не чувствовал себя годами, ощущая нагретую солнцем палубу из тикового дерева под подошвами своих босых ног, а по радио сладкие воспоминания о золотой старине проносились в его голове . . .

Моя женщина ушла от меня к другому мужчине

О, но мне все равно, я просто буду мечтать и оставаться загорелой

Tна борту было много пива Kalik ("Багамское пиво"), но в холодильнике также было много старой доброй диетической колы Stoke's. Сток схватил новую порцию. "Хочешь еще фрости?" он позвонил своему приятелю-рыбаку, управлявшему лодкой с высоты летающего моста.

"Нет, чувак, я в порядке. У меня их были сотни".

Он услышал смех Шарки. Он был у руля, колотил по каликам, чтобы предотвратить жару и влажность. И скиты. В мангровых зарослях много чертовых скитов. "Жара по тарелочкам" - так называл эту часть света старый отряд "Морских котиков" Стоука в те золотые дни, проведенные на тренировках "Морских котиков" в пристройке Трумэна в Ки-Уэсте.

Он и Человек-акула жили на борту спортивного рыболовного судна Шарки, старого Huckins 50 SF. Классическая красавица, она была рыболовным судном 1940-х годов. Шарк назвал ее Марией как раз перед тем, как его жена ушла от него из-за трехсотфунтовой сделки с семинольской принцессой.

Он купил пятидесятифутовый автомобиль с черным корпусом на неожиданный доход от всей работы, которую они со Стоуком выполняли для Гарри Брока в ЦРУ. В Вашингтоне появилась новая администрация, и в определенных секторах военного и шпионского сообществ бизнес процветал.

Tactics International, контртеррористическая компания, которую Стоук основал на начальные деньги Алекса Хоука, в последнее время была очень занята. Сосредоточенность нового американского президента на восстановлении вооруженных сил и повышении безопасности границ не повредила. Всего два дня назад двое друзей помогли полиции побережья в Майами обнаружить и задержать группу багамских наркокурьеров, которые скрывались на Безымянном ключе.

Шарк сбросил газ и позволил большому спортивно-рыболовному судну осесть, а затем дрейфовать по течению на холостых оборотах. Стоук отложил карту, встал и посмотрел за корму на идеально чистую бирюзовую воду небольшого залива, усеянного ярко-зелеными мангровыми зарослями. В пятидесяти футах под его ногами лежали обломки "Гавана Стар". Это было круизное судно, шедшее из Майами на Кубу, когда оно со всем экипажем затонуло во время великого урагана в День труда 1935 года. Место крушения было хорошо известно Шарки, поскольку оно обеспечивало одни из лучших условий для рифовой рыбалки во Флорида-Кис.

Шарки соскользнул вниз в стиле палубного пожарного, держась только одной рукой за поручень лестницы из нержавеющей стали.

"Сухопутная акула приземлилась", - загадочно сказал он. "Чувак, я люблю эту старую лодку, Стоук".

"Мы с тобой оба, партнер. Такова жизнь, младший брат."

"Тебе это нравится?"

"А кто бы не стал, Акула?"

"Знаешь что? Теперь я серьезно, Стоук. Со мной когда-нибудь что-нибудь случалось? Мария твоя".

"Что? Да ладно тебе. С тобой ничего не случится, Шарки ".

"Я знаю, я знаю. Но, если это произойдет, на кого я могу ее оставить? Ни жены больше, ни детей. Серьезно. Никто не наслаждается этой старой баржей больше, чем ты!"

"Да, ну, этого не будет, братан ... никогда не будет. Пора поплавать с аквалангом, братишка. Ты когда-нибудь раньше занимался подводной охотой, человек-акула?" Сказал Стоук, надевая свое снаряжение для подводного плавания.

"Не могу сказать, что у меня есть. Никогда в жизни", - сказал бывший шкипер чартерного судна, вытирая пивную пену со рта.

"Ну, это просто. Просто делай то, что я делаю ".

"У тебя две руки", - сказал жилистый маленький кубинец, который потерял правую руку во время ужасного нападения акулы у Ки-Уэста. "У меня только один. Почему я никогда не занимался подводной охотой."

"Правильно. Но ты лучше управляешься с одной рукой, чем большинство мужчин с двумя. Так что просто наблюдай за мной. Слушай, и ты научишься".

"Чего мы добиваемся сегодня, босс?"

"Желтохвостый окунь", - сказал он, надевая ласты.

"Обожаю эту рыбу. Как мне загрузить эту чертову штуковину?"

"Прежде всего, убедись, что он направлен в любом безопасном направлении, которое не включает меня".

"Извини, чувак", - сказал он, отмахиваясь.

"Во-вторых, ружья для подводного плавания следует заряжать и разряжать только в воде. Это кнопка безопасности. Он должен быть в безопасном положении. Когда мы войдем в воду, я покажу тебе, как заряжать. По сути, вы прижимаете приклад пистолета к груди, затем оттягиваете заднюю ленту назад, надрезаете ее, затем переднюю ленту. Круто?"

"Я клевый, да. Но я тоже горячая штучка. Давай залезем в чертову воду, Стоук."

"Последний". Стоук улыбнулся и выполнил сальто назад от планшира с уверенностью бывшего "Морского котика", на счету которого три боевых вылета.

Он сильно ударил ногой, ныряя вниз, к обломкам и водной стране чудес, которая ждала его. Это был его последний день в этом раю, и он хотел извлечь из него максимум пользы.

Последние пару дней у него было ноющее чувство. Он не мог избавиться от этого, каким бы иррациональным это ни казалось. Для этого не было причин, он ничего не видел и не слышал, но это было там, преследовало его.

У него было тупое чувство, что он никогда не вернется из этой поездки. Никогда больше не увижу его замечательную жену Фанчу. Его прекрасный дом на берегу сверкающего залива Бискейн. Никогда больше не испытать той радости, которую приносила ему работа его жизни, которая наполняла его удовлетворением всякий раз, когда он побеждал, когда хорошие парни побеждали, а плохие проигрывали, всякий раз, когда сила переходила к слабым, всякий раз, когда победителю доставались трофеи ... чувство, что он действительно что-то изменил в этом мире . . .

Да ладно тебе, Стоук! Приди в себя от этого!

Что, черт возьми, с ним происходило?

Глава пятьдесят восьмая

Tрыба, которую рекламировали в телевизионной рекламе Флорида-Кис, была невероятной. Стаи разноцветных голубых клыков, рыб-ангелов, полуночных рыб-попугаев, морских свинок и сержант-майоров в бесчисленных количествах мелькали внутри и снаружи, а также вокруг того, что осталось от затонувших обломков на дне.

Был полдень, и сияющее над головой солнце освещало удивительные виды, заставляя Стоука радоваться, что Фанча согласилась на эти каникулы только для мальчиков, когда он, Шарк и Гарри Брок вернулись из Европы.

Это весело, сказал он себе. Расслабься, ради бога.

Двое мужчин исследовали ржавые останки, заплывая в зияющийкорпус "Гавана Стар " и выплывая из него примерно полчаса, прежде чем заняться серьезной ловлей дичи. Недостатка в дичи не было, и в течение часа, когда Шарки наконец освоил свое подводное ружье, они исчерпали свой лимит.

Шарки выплыл на поверхность, в то время как Стоук остался на месте крушения и разобрался с некоторыми досадными проблемами со своим регулятором. В такие моменты, как этот, из-за проблем с экипировкой, Стоук не мог не вспомнить свои дни в "Тюленях" и своего приятеля Вуди Маккракена. Это был двадцатишестилетний ТЮЛЕНЬ из Эшвилла, Северная Каролина, который погиб в этих самых водах. Он был хорошим парнем, братом и одним из самых забавных людей на свете.

Вуди был приятелем Стоука по дайвингу и лучшим другом на станции Ки-Уэст, и несчастный случай произошел во время интенсивных тренировок по погружению в рамках подготовки к командировке за границу. Никто так и не узнал, что случилось с тем ребенком. По сей день, по данным Военно-морской группы специального назначения, причина смерти неизвестна.

У него был сердечный приступ? Инсульт? Это было его снаряжение? Его регулятор?

Господи, избавься от этого, Стоук!

Он, наконец, выправил свой чертов регулятор и поплыл к поверхности.

Tкогда голова второго Шарки показалась на поверхности, примерно в пятидесяти ярдах от того места, где стояла на якоре "Мария", он услышал мощный треск быстрой винтовочной стрельбы. Пули покрыли поверхность воды пузырями вокруг него, пока он кружился, отчаянно пытаясь определить источник огня и увидеть того, кто пытался его убить.

Вот!

Голубое тридцатифутовое блюдо с возвышающейся башней из белого тунца. Он увидел ее имя и порт прибытия, выбитые на транце, и это врезалось ему в память: Вомбат. А под ним - Ки-Уэст, Флорида.

Стрелок был на вершине качающейся башни, а другой парень внизу у штурвала, теперь поворачивал нос, чтобы сократить расстояние до пловца. Шарки знал, что стрелок предположит, что он все еще жив, что его еще не застрелили. Он увидел парня, когда тот проверял скорость и направление ветра, прежде чем направиться к своей цели.

Он освежился, пока они были на месте крушения. Вомбат теперь барахтался в неспокойных, взбитых ветром и пенистых морях. Так что, по крайней мере, там он получил передышку. Качающаяся палуба лодки в бурной воде создавала очень ненадежную платформу для стрельбы.

Эффект ветра, сильное раскачивание, сильнее всего ощущалось на вершине башни, подумал Шарк, ныряя обратно вниз. И этот ветер был единственным, что спасло ему жизнь. Он сильно потянул за дно. Пришлось предупредить "Сток Сити", что у них есть стрелок наверху.

По пути наверх он встретил Стоука. Стоук был потрясен увиденным.

Глаза Шарки под маской для подводного плавания были огромными, как блюдца, и он использовал импровизированные сигналы руками, в конце концов сумев передать Стокли Джонсу сообщение о стрелке и тяжелой ситуации наверху.

"Оставайся здесь! Я поднимусь посмотреть", - просигналил Стоук.

"Понял". Шарки кивнул.

"Дай мне свое ружье", - указал Стоук, и Шарки подчинился. Стоук мог заряжать и стрелять быстрее и точнее любого живого человека, сказал ему Стоук.

Стоук указал на свои часы для подводного плавания, посмотрел на Шаркмана и поднял семь пальцев в течение семи минут. Затем он указал на поверхность и махнул рукой: Поверхность в семь, Шарки! Семь!

Стоук задержался чуть ниже поверхности, ровно настолько, чтобы всадить еще два копья в свои спаренные пушки. Вряд ли это идеальное оружие для использования против вооруженных убийц, но оно должно сойти, подумал он, изо всех сил пиная поверхность.

В ту секунду, когда его голова проломилась, он увидел их. Фортуна благоволила смелым, нападавшие, к счастью, на мгновение оказались к нему спиной, все еще пытаясь определить местонахождение Шарки, глядя прямо на слепящее солнце.

Стоук посмотрел на свои часы для подводного плавания. Говно-Шарки всплыл бы через пять минут!

Двое мужчин, один за рулем лодки, другой высоко на вышке с винтовкой с телескопическим прицелом, поворачивая ствол по дуге. Шкипер на посту управления внизу выполнял широкий разворот на правый борт на холостом ходу. Стрелок уже достал бинокль. Они не особенно спешили. Их добыче в конечном счете пришлось бы всплыть.

Ветеранам многих туров с опытом подводных боев не потребовалось много времени, чтобы рассчитать свои наилучшие и, вероятно, единственные шансы на выживание.

Одному из них понадобилось бы на мгновение всплыть на поверхность, на виду у носа, точно так же, как другой всплыл незамеченным сразу за кормой. У кормчего был бы единственный выстрел, и ему пришлось бы взобраться на транцевую платформу, чтобы воспользоваться им. Стрелок из лука должен был обеспечить достаточное отвлечение внимания, чтобы дать Стоуку, суровому парню, шанс убить стрелка на вышке из его ружья.

Он упорно плыл, его мощные ноги толкали его вперед в погоне за Вомбатом. Был ли Шарки на позиции с носа? он задумался. Шесть минут, и я считаю по его секундомеру.

Sдаже!

Шарки всплыл на поверхность.

Стоук нырнул под воду, когда увидел, что стрелок заметил его и поднял винтовку. Ищу в прицеле качающуюся голову Стокли, палец чешется на спусковом крючке. Как, черт возьми, парню удалось так быстро заполучить его? Черт. Солнце отражается от его маски для подводного плавания! Он сорвал его, позволив ему висеть у него на шее. Парень взял его на прицел и выпустил еще один снаряд как раз в тот момент, когда качающаяся голова исчезла под волнами.

Он пробил себе дорогу глубоко вниз, туда, где не светит солнце.

Оттуда, снизу, он мог видеть тонкие белые пузырящиеся полосы, когда снаряды ударялись о воду, как трассирующие пули, прежде чем кончался бензин. Он будет лежать тридцать секунд, жесткий удар на двадцать ярдов на новое место, и выплывут . . . стрелок не посмеет оторвать глаз от этой движущейся мишенью . . . Сток бы только достаточно времени, чтобы делать то, что ему нужно делать-он поплыл за Вомбат, покачивающаяся на поверхности, ярдах в пятистах от отеля.

Sтоке, его руки двигались, как огромные стальные поршни, казалось, что он одним плавным движением поднял себя из воды на кормовую платформу. Стрелок, с длинным черным хвостом, был на вершине башни из тунца. Он стоял лицом вперед, стреляя из штурмовой винтовки в Шарки. Сток увидел, как водитель лодки, такой же "конский хвост", такое же мощное приземистое тело, нажимает на двойные хромированные дроссели, медленно набирая скорость. Он кружил в районе последней известной позиции "Акулы" ... приближаясь.

"Привет!" Стоук позвал, достаточно громко, чтобы его услышал стрелок наверху.

"Что-" Мужчина резко обернулся, чтобы увидеть гигантского чернокожего мужчину, стоящего на кормовой платформе. У него было ружье, направленное в его бьющееся сердце . . .

Стоук тщательно прицелился и выстрелил.

Копье полетело прямо и метко. Оно с огромной силой ударило в центр обнаженной груди мужчины, отбросив его назад, копье вошло глубоко, найдя его сердце. Изо всех сил пытаясь удержать равновесие, смертельно раненный, он посмотрел вниз, ошеломленный. Затем его сердце взорвалось, и он упал навзничь, падая, один раз оттолкнувшись, но сильно, от планшира правого борта, а затем в море.

Увидев, как тело его брата плюхнулось в морскую воду, рулевой, татуированный на каждом квадратном дюйме кожи, повернулся и увидел Стокли на корме. В правой руке у кубинца был пистолет-пулемет TEC-9, левая была на дросселях, он широко открыл их. Лодка вынырнула из пробоины и рванулась вперед, взревев двумя 300-сильными двигателями Mercury racing.

Выстрелы из автоматического пистолета вспороли тиковую обшивку вокруг ног Стоука, когда он на миллисекунду присел на корточки, а затем использовал массивные дубы, которые он называл своими ногами, чтобы включить двигатель и швырнуть его вверх и назад на транец лодки. Водитель сильно крутил руль взад-вперед, пытаясь столкнуть Стоука с палубы.

Стоук, которому грозила серьезная опасность потерять равновесие, отступил, чтобы удержать его как можно дольше, и уронил стреляное ружье в море. Он поднял пистолет Шарки в отчаянной попытке выстрелить вторым копьем. Рулевой налег на дроссели! О, черт, он собирался напиться и ... он выстрелил.

Выстрелил и промахнулся! Как раз в этот момент резкий толчок дроссельной заслонки поднял носовую часть под критическим углом, и "Стокли", вращающийся вертушкой, был сброшен за борт с кормовой транцевой платформы. Что еще хуже, его отбросило назад в кильватер мчащейся лодки, где его, скорее всего, разрубило бы на куски двумя винтами, бешено вращающимися под корпусом.

Sоказавшись в водовороте кильватера Вомбата, Стоук быстро развернулся на 360 градусов, прикрывая глаза от яркого солнца, в поисках своего друга. Наблюдая, как синее спортивно-рыболовное судно разворачивается на курс строго на юг, Тату, вероятно, направился в Ки-Уэст. А Шарки?

Ничего.

Внезапно он заметил Марию на своей позиции "два часа", примерно в тысяче ярдов от него. Он поплыл к ней так усердно, как никогда раньше, надеясь вопреки всему, что маленький крепкий кубинский рыбак не пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти Стокли Джонса-младшего.

Он взобрался на борт лодки Шарки и поднял якорь. Заводя двигатели, он заметил, какой это был прекрасный день. Хотя он не чувствовал себя красивым. Война - это ад, и это была война, подумал Стоук, отключая дроссельные заслонки и резко выкручивая руль, прокладывая курс к последнему месту, где он видел Шарки . , , Солнце танцевало на воде и делало почти невозможным что-либо разглядеть. Он продолжал искать.

И смотрящий.

Но Шарки, которого он знал и любил, там больше не было.

Все, что осталось от маленького однорукого рыбака, - это кружащие акулы, охваченные жаждой крови, взбивающие поверхность воды до ярко-розовой пены.

Сначала они добрались до его правой руки, подумал Стоук, и его захлестнула разбитая горем печаль волнами. . .

И теперь, пятнадцать лет спустя, они забрали у него все остальное.

Глава пятьдесят девятая

Лондон

Lв понедельник утром в ондон-Тауне было многолюдно, но Пелхэм уверенно вел массивный Rolls-Royce Phantom Conquistador по узким улочкам. Они добрались из Оксфордшира по автомагистралям А40 и М40 за гораздо меньшее время, чем обычно, за полтора часа, на которые рассчитывали. И это дало им достаточно времени, чтобы заехать к Джеку Барклаю Бентли на Беркли-сквер.

Пелхэм заметил странный скрежет от нагнетателя, который Хоук заказал на вторичном рынке. Это была сложная установка, выполненная немецкими автотюнеристами Mansory. Меньше всего на свете Алекс хотел нанести какой-либо ущерб этому прекрасному 7,5-литровому двигателю, чудовищу, способному выдавать 543 л.с.

"Это займет всего минуту, ваша светлость", - сказал Пелхэм, когда они величественно въезжали в служебный отсек "Барклая". "Я просто загляну к старине Робу, менеджеру по обслуживанию. Он ожидает меня и захочет быстро заглянуть под капот, чтобы посмотреть, нет ли проблем, сэр ".

"Хорошо, хорошо", - сказал Хоук с заднего сиденья. "Я очень счастлив вернуться сюда. Просто проверяю свои сообщения ".

"Очень хорошо, милорд", - сказал Пелхэм и исчез в более глубоких тенях гаража.

Когда он прокручивал свои сообщения вниз, его внимание привлекло электронное письмо с именем и адресом, которые он не узнал. Но он узнал белый овальный символ с черными буквами CH. Конфедерация Гельветики, более известная как Швейцария.

Швейцария? Кто, черт возьми . . .

Кто-то отправил ему видео. Тот, к которому не прилагается пояснительная записка. Он открыл файл и коснулся воспроизведения. . . и-

Его сердце застряло в горле, и он перестал дышать. . .

Это был Алексей.

"Привет, папочка", - сказал его маленький сын, улыбаясь в камеру. Он сидел на плюшевом оливково-зеленом виндзорском стуле. Хоук нажал на паузу и поднес экран своего iPhone поближе, чтобы получше рассмотреть. На его сыне были ледерхозены с пуговицами из оленьего рога и старомодные ботинки на шнуровке. У него на коленях была маленькая собачка, лизавшая его предплечье, собака, в которой Хоук узнал вест-хайленд-терьера.

И он выглядел, осмелюсь это сказать ... счастливым?

Да! Подумал Хоук, сам ощущая дрожь счастья, от которой по спине пробежала дрожь. Он не только в безопасности и невредим, но и на самом деле счастлив.

Он нажал на воспроизведение.

"Это Джо, папа!" - сказал маленький мальчик, поднимая собаку, чтобы отец мог ее осмотреть. "Это моя новая собака. Я назвала его в честь дяди Джо, потому что он мне так нравится! И, папочка, мой новый дядя тоже хочет, чтобы я с тобой поздоровался. Он очень милый. Он сказал мне, что был твоим другом, и он мне действительно очень нравится.

"О! Я думаю, моему щенку нужно пописать, папочка. Дядя Джо сказал, что мы очень скоро снимем для тебя еще один фильм . , , и он просил меня передать тебе, что он никогда не забудет, как ты был добр к нему, помогая ему в Голливуде . , , Что такое Голливуд, папа? О, и шел дождь ... дождь лил и лил ".

И все было кончено.

Пелхэм открыл дверцу машины и скользнул за руль.

"Роб сказал, что требуется небольшая регулировка вентилятора, милорд. Легко исправить, мне просто нужно записаться на прием и - с вами все в порядке, сэр?"

Он обернулся и увидел, что его светлость уставился на свой мобильный с выражением явного недоверия на лице. И сильные эмоции, бурлящие за этими льдисто-голубыми глазами.

"Все в порядке, сэр?" - спросил он.

"Да, Пелхэм", - сказал Хоук, и теперь он, казалось, был почти на грани смеха. "Все будет в порядке. Все снова просто замечательно!"

Пелхэму стало интересно, от кого Алекс получил известие. Но он знал, что тот, кто отправил ему сообщение, должно быть, имел какое-то отношение к Алексею.

"За Блэка, Пелхэм", - весело сказал Хоук. "Сэр Дэвид ожидает меня, как ты знаешь".

"Действительно, это так, сэр", - сказал Пелхэм. "Ожидает от вас слишком многого, если хотите знать мое мнение, милорд".

Хоук отпустил это. Какой был в этом прок? Пелхэм всегда был чрезмерно заботливым . . .

Иногда ему казалось, что он и его любимый камердинер, с которым он прожил тридцать с лишним лет, превратились в старую супружескую пару. Пелхэм, непревзойденный мужчина для мужчины, суетился и беспокоился о нем, как какая-нибудь незамужняя тетушка. И он настоял на использовании титула Хоука, чего Алекс никогда бы не сделал сам, если бы мог этого избежать. И он не позволил бы другим использовать это. "Просто Алекс достаточно хорош", - сказал бы он.

Глядя на улицы Лондона, когда они ехали по Брук-стрит и мимо отеля Claridge's, Хоук внезапно сказал: "Пелхэм, боже милостивый, это неправильный путь к Блэксу! Ты прекрасно знаешь, что я уже опаздываю, и сэр Дэвид будет в ярости ".

"Я знаю, что вы опаздываете, милорд. Вот почему я выбираю неправильный маршрут. И почему, наоборот, я выбираю самый быстрый маршрут ".

"О, да успокойся ты, Пелхэм. Твоя самоуверенность не знает границ, не так ли?"

"Нет, ваша светлость, я не думаю, что это имеет значение. И, могу я добавить, это справедливо, сэр."

Вздох сзади был оглушительным.

Глава шестьдесят

Клуб Блэков, полдень

Aпридя в Black's Club, Алекс был рад, что Эмброуз Конгрив присоединится к ним за ланчем. Это по просьбе сэра Дэвида, сказавшего по телефону за день до этого: "Мне нужен этот его супермозг, Алекс. Пригласи Конгрива на обед. Твой клуб."

Со стариком явно что-то было не так.

Конечно, это был бы рабочий обед. МИ-6 оказала огромную помощь в продолжающихся поисках Алексея. И, как намекнул сэр Дэвид по телефону, у него был своего рода прорыв в странном исчезновении Владимира Путина.

И Хоук, со своей стороны, пообещал предоставить Trulove недавно обновленные подробности о похищении Алексея, а также информацию об ужасном покушении на жизнь Стокли Джонса. Акт, который привел к смерти одного из двух убийц. И трагическая смерть друга и коллеги Стоука, мистера Гонзалеса-Гонзалеса, красочного гида по рыбной ловле в Киз, известного как Шарки.

Хоук всегда входил в переполненный мужской ресторан "Решетка", расположенный на третьем этаже "Блэкс", с некоторым трепетом. Он назвал общество "Привет-привет" собравшуюся аристократию, толпу джентльменов, великолепно одетых в лучшие гардеробные на Сэвил-роу, сшитые на заказ.

Это потому, что, когда кто-то проходил мимо длинной дубовой стойки по пути к своему столику, раздавались, казалось бы, сотни приветствий, краткие благодарности парням, с которыми он учился в Харроу или Оксбридже, или, в случае Хоука, в Итоне (где он был отличным призером как на игровых площадках, так и за их пределами), а затем в Королевском военно-морском колледже в Дартмуте.

"О, привет-привет", - сказал он им. "Привет-привет", - неизменно отвечали они, когда он просматривал их номер. Впереди он увидел сэра Дэвида за давним столиком Хоука, потягивающего свой укрепляющий напиток и читающего Times. Стол находился прямо под массивными окнами со свинцовыми стеклами, которые уходили в темноту в верхней части комнаты. Он давно верил, что это самый красивый свет в любом месте и в любое время. "Привет, сэр Дэвид", - сказал Хоук.

"Ты опоздал", - сказал сэр Дэвид, едва взглянув на него.

Хоук вошел в свое старое убежище на Сент-Джеймсе ровно в половине первого дня. Сэр Дэвид Трулав с радостью не переносил ни глупостей, ни опозданий. Он изобразил отсутствие интереса к Хоук, потягивая коктейль с джином и изучая первую страницу газеты. "Я вижу, американцы все еще этим занимаются, обвиняя своего президента в том, что он российский шпион. Черт возьми!"

Хоук посмотрел на свои наручные часы.

"Вряд ли поздно, сэр. По-моему, мы договаривались в двенадцать пятнадцать."

"Двенадцать шестнадцать считается поздним в моих кругах. Сколько сейчас, двенадцать тридцать одна?"

"Извините, сэр".

"Садись, черт возьми, и закажи выпивку. Нам многое нужно обсудить ".

"Да, сэр", - сказал он и сел. Официанты мгновенно оказались у его локтя. "О, привет, Дигби! Не заметил тебя там. Ром, пожалуйста. Гослинг, конечно. Черная печать?"

"Действительно, сэр".

Хоук улыбнулся пожилому джентльмену и спросил сэра Дэвида: "Где Эмброуз, сэр?"

"Пошел в мужской туалет", - пробормотал шеф МИ-6. "Он прямо за тобой".

"О, привет, Алекс", - сказал Эмброуз.

"О, привет, констебль", - ответил Хоук, вставая, чтобы пожать протянутую руку своего друга. Конгрив, по-видимому, в приподнятом настроении, вместо этого отрывисто отдал честь и сказал: "Добро пожаловать на борт, коммандер".

"О, не нужно отдавать честь, джентльмены, я буду на мостике весь день!"

Это была старая фраза, произнесенная в манере надутого попинджея флаг-офицера королевского флота. Но это всегда смешило босса, и на этот раз не подвело. Сэр Дэвид, в позитивном настроении, смягченном джином, сказал: "Разве вы двое не самые веселые парни сегодня, Алекс? Чем ты занимался, дорогой мальчик? Расследование, очевидно, идет хорошо. Мы делаем хороший прогресс, не так ли?"

"О, то-то и то-то, сэр. Я расскажу тебе об этом позже.

"Я только что посмотрел видео с Алексеем, сэр. Мой ребенок в безопасности, здоров и, пожалуй, самый счастливый мальчик, которого я когда-либо видела. Очевидно, что о нем очень хорошо заботятся. Боже, какое облегчение после стольких лет тревог ... Я действительно не могу это выразить ".

Сэр Дэвид расплылся в широкой улыбке и сказал: "Что ж, что ж, это действительно великолепные новости! Я очень рад за тебя. Это был кошмар. Великолепные новости! Не так ли, старший инспектор?"

"Господи, как чудесно, Алекс! Могу я посмотреть видео? Можете ли вы получить от этого ощущение места? Кто его похитители?"

"Мы пойдем в библиотеку после обеда. Тогда я покажу это вам обоим по телику. Я не могу передать вам, какое облегчение я чувствую . . . Я не знаю . . . Камни с моих плеч, как мы говорили в Итоне ".

"Изумительно, изумительно", - вмешался Трулав. "А теперь, пожалуйста, сядь обратно и закажи что-нибудь выпить, Алекс. Выпьем за здоровье Алексея, не так ли?"

"Действительно, мы так и сделаем, сэр", - сказал Хоук, подавая знак парящему Дигби. "Вы двое пришли рано, я так понимаю?"

"Да", - сказал сэр Дэвид. "Мы со старшим инспектором только что случайно столкнулись друг с другом в обувном магазине Лобба. Мы решили прогуляться сюда немного пораньше, в поисках освежающего жидкого напитка из бара. Не волнуйся, Алекс, мы говорили не о тебе. Эмброуз просто сообщил дополнительные подробности об ужасающем покушении на жизнь вашего старого друга мистера Джонса."

"Так вы все знаете об этом, сэр Дэвид? Я собирался посвятить вас в подробности."

"Я верю. И мы с Конгривом полностью согласны относительно того, кто был ответственен. Не так ли, старший инспектор?"

"Вы правы, сэр Дэвид", - сказал Конгрив, откидываясь на спинку стула и раскуривая трубку. "Алекс, я узнал из утренних сводок Скотленд-Ярда, что двое мужчин, ответственных за покушение на убийство, были точно опознаны полицией Майами-Дейд. Подлая пара кубинских наемных убийц из DGI, находящихся под прямым контролем КГБ в Гаване. Циско и Родриго Вальдес. Они были братьями-близнецами, по-видимому, довольно печально известными своей бойней и известными по всему Карибскому морю как Los Medianoches."

Трулов сказал: "Твой друг Стокли оказал всем нам в Six и ЦРУ большую услугу, убрав одного брата, Алекса. Мы охотимся за этими двумя ублюдками годами. Я поручил своему человеку в Гаване, офицеру разведки Марио Мендосе, отследить их сообщения до их прибытия в Ки-Уэст. Звонок из отколовшейся ячейки КГБ инициировал акцию ".

"Итак, - устало сказал Хоук, - в конце концов, это Путин, не так ли?"

"Я просто скажу это. У нас нет доказательств его причастности, и даже, если не считать непроверенного телефонного звонка, который перехватило ЦРУ, жив ли он еще. Нет. Но единодушие моего ближайшего окружения на набережной Альберта заключается в том, что, по наиболее вероятному сценарию, он просто исчез, пока кремлевский пыл по отношению к нему немного не ослабнет. Но теперь он может вернуться, готовый всплыть ".

"Итак, покушение на жизнь Стокли было выстрелом из моего лука ... "

"Боюсь, что да, Алекс. Если это Путин, а я, например, думаю, что это, скорее всего, так, он знает, что вы приближаетесь. Его стратегия заключается в том, и, очевидно, это не в первый раз, чтобы держать вас на расстоянии вытянутой руки, пока он осуществляет свои гнусные планы. Несмотря на то, что Стокли выжил и смог убрать с доски одного из двух своих потенциальных убийц, это был четкий сигнал, направленный непосредственно на вас. Держись подальше. Ваш сын не в безопасности. Твои друзья не в безопасности. Ты не в безопасности, Алекс. Это то, что говорит тебе твой старый друг. Он говорит: "Берегись"."

"Я слишком хорошо осведомлен об этом факте, сэр Дэвид", - сказал Хоук. "Именно поэтому я должен найти Алексея! Прежде чем этот сукин сын сможет наложить на себя руки-"

"Алексей вступит в игру только в качестве последнего средства, Алекс", - сказал Конгрив. "Они не пойдут против мальчика, не сейчас, не до тех пор, пока у Путина не останется жизнеспособных вариантов. Следовательно, я преследую твоих друзей, а не тебя. Отсюда и твое видео этим утром. Он не хочет, чтобы ты дышала ему в затылок в состоянии сильного беспокойства. Нет, нет. Он хочет, чтобы ты была в безопасности ".

"Что это значит?" Сказал Хоук.

"Это означает, что Стокли все еще дышит. Они не были удовлетворены устранением мистера Гонзалеса-Гонзалеса ".

"А как насчет тебя, Эмброуз? Если они пойдут за Стокли, тогда они, очевидно, будут -"

"Я? О, я совершенно уверен, что мое имя где-то фигурирует в путинском списке дерьма. Все, что мы можем сделать, это быть чрезвычайно осторожными, пока не докопаемся до сути всего этого ".

"Тогда ему, должно быть, есть что скрывать, сэр Дэвид", - сказал Алекс, поймав бледно-голубые глаза своего начальника. "Преследовать моих друзей ... это девственная территория, даже для Путина".

"Мы только начинаем понимать, что он задумал. Мой самый глубокий, темный кремлевский крот считает, что он все еще жив и замышляет военный переворот, чтобы вернуть власть. У него по-прежнему много лояльной поддержки в высших эшелонах Кремля и российской армии. И что более важно, твердое ядро КГБ, старшие ребята, которых мы называем "олд вуд", будут с ним, что бы он ни делал ... "

"Сэр Дэвид, если позволите. Какое настроение в стенах Кремля?"

"Разделенный. Иногда мне кажется, что я точно знаю, о чем они все думают. Иногда я чувствую, что брожу повсюду, как гребаный пират с двумя повязками на глазах ".

"Отличный образ, сэр Дэвид", - усмехнулся Конгрив.

Трулав, которая не доверяла комплиментам, бросила на него взгляд. "Да, - сказал он, - есть те, кто поддержал свержение Путина олигархами в результате государственного переворота. И становится все больше и больше тех, кто недоволен новым режимом. Олигархи безжалостны, как вы хорошо знаете. Теперь, изолированные подавляющей силой, которой они обладают, их гнев не знает границ. В Кремле полно бывших могущественных министров, которые теперь постоянно оглядываются через плечо в поисках потенциальных убийц ".

"Путин, без сомнения, найдет способ подлить масла в этот огонь, сэр. А российская общественность в целом?"

"Как и следовало ожидать, они жаждут возвращения Путина. Для них он по-прежнему великий герой. Человек, который защищает их в этом мире. В драке они, без сомнения, встали бы на сторону мужчины ".

"Я полагаю, что у олигархов есть легионы убийц, которые ищут его".

"Действительно. Мой источник считает, что Путин исчез только из-за страха за свою жизнь. Это то, во что он хотел, чтобы все поверили. Но у него гораздо более грандиозные амбиции. Все это время он скрывался, замышляя заговор. Исчезновение было просто для того, чтобы создать ему легенду прикрытия, пока он собирал свои силы. Его следующий важный шаг? Я не знаю ".

Эмброуз сказал: "Возможно, контрпереворот? Это действительно то, что, черт возьми, он задумал, сэр Дэвид?"

"Возможно", - сказал сэр Дэвид. Он закурил свою сигарету Morland с золотым наконечником и добавил: "Вы двое помните некоего полковника Борегара, Алекс? Тот довольно странный парень из Техаса?"

Глава шестьдесят первая

"Beau? Боже милостивый!" Сказал Хоук. "Помнишь его? Как я мог когда-либо забыть этого парня? Я на самом деле пришел полюбоваться парнем, прежде чем все это закончилось. Его моральные устои немного пошатнулись, но у него сила и сердце льва, сэр Дэвид. Мне всегда было интересно, куда он исчез."

"Ну, где бы он ни был, он, по-видимому, вернулся. Последний месяц или около того жил в отеле на Женевском озере. Жить по-настоящему. Круглосуточные проститутки и обслуживание в номерах. Кто-то другой оплачивает гостиничные счета, Алекс. И я думаю, мы оба могли бы догадаться, кто бы это мог быть. Полковник на мели. Он жил на своей яхте на Бермудах и за ее пределами, это единственное, что осталось от его прежней жизни. Продал все остальное: пляжный домик в Коста-Рике, G5, скотоводческое ранчо в Техасе, и теперь он живет на вырученные деньги. Коллекция часов стоимостью более полумиллиона . . . автомобили, лошади, все, что у него было ".

"Борегар работает на Путина? Опять? Я очень сильно сомневаюсь в этом, сэр Дэвид. Он сжег этот мост давным-давно, когда мы с Эмброузом в последний раз были в Сибири. Предал Путина, чтобы помочь Эмброузу, Стоку и мне выбраться из России живыми. Удивлен, что КГБ так и не поймало его ".

"Алекс, подумай об этом. Путин стремится к мести. Он отчаянно хочет вернуться к власти. Сколько людей на земле вы знаете, которые могли бы собрать огромную частную армию, танковый корпус, авиакрыло, вооружить их, подготовить для быстрого и смертоносного военного удара блицкрига? Что-то по-настоящему шокирующее и внушающее трепет? Ты мог бы это сделать, Алекс. Ты, Стокли и двое твоих солдат удачи, Гром и молния, в Коста-Рике. Но кто еще? Кто-нибудь приходит на ум?"

Хоук покачал головой. Этот человек был прав. Борегар, безусловно, был единственным в своем роде.

"Могу я взять одну из ваших сигарет, сэр Дэвид?"

"Конечно. Ты понимаешь мою точку зрения, Алекс?"

"Я верю. Если Володя планирует что-то такого масштаба, скажем, готовит военный переворот в Москве, ему придется простить и забыть предательство Борегара. Он был бы вынужден. Он также предложил бы ему столько денег, что полковник не смог бы отказаться. Достаточно, чтобы гарантировать его лояльность на этот раз ".

"Да. Мы все на одной волне. Помнишь дядю Джо, Алекс?" Спросила Трулав.

"Один из самых запоминающихся персонажей, которых я когда-либо встречал в своей жизни", - сказал Хоук. "Как вы скоро сами увидите на видео Алексея, дядя Джо определенно вернулся в кадр".

"А пока взгляните на эту фотографию", - сказал сэр Дэвид, протягивая Хоку черно-белую фотографию восемь на десять. Это был вестибюль отеля, полный приходящих и уходящих людей.

"Отель", - сказал Хоук и, взглянув на бармена в белой куртке, добавил: "Думаю, мне нужно еще выпить. Черный тюлень Гослинга, пожалуйста, аккуратный ".

Конгрив подался вперед и сказал: "Посмотрите на очередь, ожидающую у стойки регистрации. Второй человек в очереди, в частности ".

"Нет".

"Да. Это определенно дядя Джо, Алекс ", - сказал Конгрив. "На нем фетровая шляпа, но вы не можете спутать это коренастое телосложение ... и этот нос".

"Это он, все верно. Еще раз, о каком отеле идет речь?"

"Поклонница в Женеве", - подсказал Трулов. "Тот самый отель, в пентхаусе которого полковник Борегар провел последний месяц".

"Путин собирает свою старую команду", - сказал Конгрив, яркие огоньки вспыхнули во множестве областей его огромного мозга. "Игра начинается, сэр Дэвид".

"Действительно, это так", - сказал сэр Дэвид. "И теперь вопрос в том, где, когда и как проявляется эта кровавая игра? Где Путин собирается найти ресурсы для финансирования и проведения полномасштабной военной операции против такого закоренелого врага, как московские олигархи? Он все еще богат, чтобы быть уверенным. Но миллиарды? Нет. Ему понадобится нечто большее, чем одна из легендарных армий наемников Борегара. Ему понадобятся истребители, ему понадобятся чертовы танки и артиллерия, ради всего святого! Алекс, о чем ты думаешь? У тебя снова этот взгляд в глазах".

Хоук сказал: "Что? О, да, извините. Я просто подумал, что никто не собирается давать ему эти чертовы деньги. Передать ему миллиарды? Нет. Так что ... его единственная альтернатива ... это украсть это. Итак, у кого все деньги, сэр Дэвид? Американцы. Немцы и китайцы . . . саудовцы . . . Я кого-нибудь не учел?"

"Швейцарец?" Сказал Эмброуз с хитрой улыбкой. "У них есть все это и даже больше. Семьдесят процентов мировых запасов золота спрятано под этими Альпами. Но я спрашиваю тебя, почему, Алекс? Вы знаете Путина лучше, чем кто-либо. Почему бы просто не уплыть на его большой красной яхте? Оставить этот чертов мир на своем пути и продолжать жить хорошей жизнью?"

"Я скажу вам почему, джентльмены", - сказал Хоук. "На самом деле, две причины. Во-первых, за его голову назначена награда, вероятно, немалая. Ужасно сложно спрятаться, путешествуя вокруг света на большой красной яхте. Второе - это его огромное чертово эго. Потому что он видит себя чертовым вернувшимся парнем, вот почему. Он подавлен . , , Но он никогда, никогда не выйдет. Он правил Россией железным кулаком. Захватил Крым, возможно, Украину и Прибалтику в ближайшее время".

"Неужели он не боится возрожденной Америки?" Спросила Трулав. "Сильный президент, вкладывающий неисчислимые миллиарды в восстановление своих ослабленных вооруженных сил, могущественный лидер, который не потерпит глупостей от плохих актеров снаружи? Посмотрите на Ким Чен Ына ... он же Маленький человек-ракета ".

"О, я думаю, у него есть некоторый трепет, да, но теперь он видит шанс, который выпадает раз в жизни, закрепить свое место в истории! Стоять плечом к плечу рядом с двумя его великими героями, Цезарем и Наполеоном. Цезарь на пике могущества, Наполеон в свой звездный час. Корсиканский гигант, сбежавший из своего жалкого изгнания в Альбе для триумфального возвращения в Париж, с сосредоточенной за спиной армией, готовый уничтожить все, что встанет у него на пути. Франция, преклоняйся! Вот как он видит свое будущее. . . Россия, преклоняйся!"

"Самое страшное, " размышлял Конгрив, попыхивая своей древней вересковой трубкой, " что он действительно может это провернуть. Вы правы, новому американскому президенту это не очень понравится ... или понравится? Дестабилизированная Россия может быть для него просто тонизирующим средством . . . хм . . . После всех хакерских атак и вмешательства русских в политику США?"

"Он просто мог бы сдвинуть гору", - сказал Хоук, обдумав это. "С помощью таких людей, как Борегар, дядя Джо, его многочисленных высокопоставленных сторонников в КГБ, военных, не говоря уже о закоренелых последователях, которых он собрал на вершине КГБ, теперь отчаянно желающих его возвращения к власти . . . Да, я могу это понять, если он сможет найти деньги. Он мог бы это сделать ".

"Имея за спиной большинство русского народа, он, безусловно, мог бы, Алекс", - сказал сэр Дэвид. "То есть, до тех пор, пока кто-то вроде тебя не всадит пулю в его гребаную башку".

"Подожди. Могу ли я сначала пустить пулю в голову Ким Чен Ына?"

Эмброуз сделал глоток виски и улыбнулся Хоук. "Никаких бесплатных обедов, дорогой мальчик, никаких бесплатных обедов!" - сказал он.

"Расскажи мне об этом", - ответил Хоук. "Давай закажем что-нибудь на обед. Я умираю с голоду".

Глава шестьдесят вторая

Цюрих

"Sиногда мне становится так чертовски скучно, что я убиваю людей просто для практики ", - говрил Смит. "Я имею в виду, ты знаешь, просто для того, чтобы просто трахнуть все это дело".

Джо просто уставился на него. Думаю, как сильно он был похож на ту кинозвезду Сэма Шепарда. Если бы взгляды могли убивать, думал он.

Дерьмо и дядя Джо были в Цюрихе, в Альтштадте, сидели за угловым столиком в темном баре и пили крепкое пиво холодным, дождливым воскресным днем. Дерьмо откинул свое кресло на двух ножках в ковбойском стиле, сидя там и подстригая ногти охотничьим ножом с ручкой из слоновой кости. Джо подумал, что это ужасно большой нож для маникюра. Полный перебор, это был, признай это, дерьмовый способ.

"Что, прости?" Дядя Джо сказал, теперь все внимание. Убивает ради практики, как говорит его друг-псих?

"Да. Позвольте этой маленькой красоте проникнуться, парни", - сказал Дерьмо, закуривая старую промокшую сигару и хихикая про себя. "Знаешь, я когда-то был женат. Для русской женщины. Встретил ее, когда служил в ЦРУ в Восточном Берлине. Ильза? Эльза? Что-то вроде этого. В любом случае, я мирился с ее дерьмом, сколько, может быть, лет десять, прежде чем мне пришлось ее убить. Судья признал это преступлением на почве страсти. Спросил меня, что я хотел сказать. Я сказал, что в этом не было страсти. Сказал, что я хотел убить женщину с давних пор, даже не помню, когда ".

"Боже, я не знаю, черт. Я просто не знаю об этом ".

"Задаю тебе вопрос", - сказал Дерьмо, "серьезный вопрос. Ты когда-нибудь был в "Пиратах Карибского моря"?"

"Ты имеешь в виду фильм с Джонни Деппом? Конечно."

"Нет, только не этот гребаный фильм, Джоуи!"

"Ох. Ты имеешь в виду, например, поездку в Диснейленд? Ты говоришь об Орландо?"

"Именно. Орландо. Подмышечная впадина страны".

"Никогда не испытывал, к сожалению, дерьма. Хотя звучит захватывающе. Пираты. Карибский бассейн. Ты знаешь. Хорошая штука".

"Ха. Ну, угадай что, дядя Джо. К твоему сведению, убивать растлителей малолетних? Массовые убийцы? И противные, блядь, русские женщины? Пытаюсь убедить тебя, что ты алкоголик? Или, что еще хуже, болезнь Альцгеймера на ранней стадии? Увидимся в следующий вторник! Черт возьми, это до чертиков превосходит аттракцион "Пираты Диснея"! Катится все это к черту и обратно, Джо. И я имею в виду, что ты можешь отнести это прямо в банк, дружище ".

Дядя Джо просто сидел и пялился на этого сумасшедшего сукиного ковбоя. Он изо всех сил пытался придумать резкое возвращение . . .

Как иногда случалось, Джо обнаружил, что в данный момент он не может продолжить диалог.

Важная встреча была завтра, в понедельник утром. Первое собрание лоялистов, недавно прибывших из Москвы. Джо и полковник будут информировать членов о великой миссии президента.

Миссия, которую Путин назвал операцией "Перебор".

"Эй", - сказал Джо, допивая свое возлияние, "хочешь, я представлю тебя завтра утром на большом шоу? Вывести тебя на сцену, привлечь к тебе внимание, брат. Я вижу вас всех в черном ... Кнут в вашей руке, серебряные шпоры на "Тони Ламас" и-

Дерьмо, Смит посмотрел на Джо, как на сумасшедшего. "В центре внимания?" он сказал. "Ты что, с ума сошел, блядь? Я наемный убийца. Наемные убийцы остаются в тени, а не в гребаном центре внимания!"

"Хорошая мысль", - признал Джо, подумав, что, возможно, в этот момент он выпил на одну или две кружки ледяного пива больше, чем следовало. Может быть, заказать что-нибудь поесть?

Это заведение было bierstube, Джо наговорил дерьма, то, что по-немецки называется баром. Это было в Альтштадте, старейшем районе Цюриха. Они решили убраться к черту из логова Фалькона этим холодным и дождливым воскресным днем в начале февраля. Страдающий клаустрофобией, Джо наговорил всякого дерьма.

Дерьмо, Смит, дитя прерий, тоже до сих пор был сыт по горло жизнью внутри гребаной горы. "Для людей неестественно так жить, дядя Джо", - вечно говорил он своему новому лучшему другу. Мужчине нужно пространство, чтобы бродить, воздух, чтобы дышать ... И, время от времени, маленькая незнакомая киска, чтобы поддержать его, пока не растает снег и коровы не вернутся домой. Ты согласен со мной в этом, Джоуи?"

"С этим не поспоришь, дерьмо", - сказал Джо, слыша собственные невнятные слова в своей голове.

"Не могу поспорить ни с чем из того, что говорит старый хрыч, Джо. Потому что дерьмо говорит правду власти, черт возьми ".

Джо посмотрел через стол на высокого техасца. Его все еще отталкивали от старого деревянного стола, он ненадежно откинулся на спинку стула на двух ножках, все еще курил кубинскую сигару, которую Путин подарил ему после ужина накануне вечером.

"Чушь собачья, дерьмо", - сказал Джо.

"Что ты сказал, я поднюхал?" - сказал убийца, хотя ему потребовалось почти десять минут, чтобы произнести фразу вместе с облаком синего дыма.

"Я называю это чушью собачьей. Ты не можешь сидеть там и философствовать, говоря мне, что убиваешь людей ради забавы ".

"Я не могу? Что ж, это странно. Я думал, что смогу. Кто сказал, что я не могу, Джо? Ты?"

Дерьмо медленно вытащил из зубов сырую массу сигары, непринужденно наклонился вперед и стряхнул серый пепел на все еще теплый говяжий гуляш Джо. Сделал это так, как будто он небрежно посыпал блюдо щепоткой приправы для пущей убедительности.

"Черт возьми, дерьмо!" Сказал Джо. "Зачем ты пошел и сделал это? Я как раз собирался это съесть. Почему ты всегда делаешь подобные вещи, а?"

"Потому что я могу, младший брат, потому что я могу. Позволь мне рассказать тебе небольшую историю, дядя Джо, чтобы раз и навсегда просветить твоего умника насчет старого дерьма. Звучит ли это хорошо?"

"Продолжайте", - сказал Джо, хватая проходящего официанта за локоть и заказывая им еще по кружке пива и ungarische gulaschsuppe.

"Ну, тогда все в порядке. Возможно, это было несколько лет назад, знаете, когда я жил в Фолсоме ".

"Фолсом, как в тюрьме? Алабама?"

"Продолжай. Так или иначе, в моем тюремном блоке был один чувак. Ты когда-нибудь слышал о чем-то под названием Мара Сальватруча?"

"А у кого его нет? МС-13. Вероятно, самая жестоко опасная преступная группировка в мире. Сальвадорец, но вырос в районе Лос-Анджелес барриос. Торговля людьми, наркотики, убийства, пытки, наемные убийцы, койоты и так далее ".

"Ну, да, примерно так и есть. Одним из лидеров банды MS-13 был кот по имени Малыш Чико Перес. Один из этих светлокожих пуэрториканцев, которым он был, однажды сказал мне, что он на одну восьмую гаитянин со стороны матери. Сорок с чем-то, не знаю, пытался вести себя как кот помоложе. Здоровенный парень, лысый, с татуировками по всему лицу, как у циркового урода. Не такой уж толстый, знаешь, но у него были странные формы для парня, вроде как женские. Все говорили, что он был метким стрелком. Либо это, либо то, что ему нравились маленькие мальчики ".

"Или и то, и другое, вероятно", - сказал Джо в это. Из дерьма может получиться неплохая история, когда ты напоишь его, все в порядке. Развязал ему язык.

"Ты понял. Однажды во дворе я увидел, как Чико болтает с новым парнем. Свежее мясо. Обнял парнишку за плечи и гладил его красивые светлые волосы, нежно и медленно, что-то шепча ему, знаете, ласково разговаривая с ним ".

"Я уловил картину".

"Итак, я подошел к тому месту, где они стояли, и представился, мило и непринужденно. Сказал Чико убрать руки от мальчика. Спросил его, есть ли у него желание умереть. Сказал, что если я когда-нибудь увижу, как он делает это снова, я засуну нож так глубоко в его жирную задницу, что он выйдет у него из носа ".

"Черт".

"Итак, проходит месяц или около того, Чико, кажется, оставляет детей в покое. Оставаться в тени. И вот однажды ночью, ни с того ни с сего, жирный ублюдок отправляет мне сообщение. Любезно предоставлено моим сокамерником, тихим типом, белым подростком из Нормана, штат Оклахома, все, что он когда-либо делал, это читал свои книги "никогда никому не говорил ни слова", своего рода ребенок, понимаешь, о чем я говорю? "

"Безвреден. Интеллектуал."

"Ага, что-то в этом роде, и под моей защитой. Однажды ночью Чаки - так его звали, Чаки - он возвращается из душа, он плачет, потому что у него из задницы течет кровь ".

"Господи, черт, это ужасно".

"Ручка от метлы. Я спрашиваю его, кто это сделал. Я спрашиваю Чаки, что случилось. Он говорит, что его застукали в душе трое зэков. Двое держали его, пока другой хорошенько порвал ему задницу. Я спросил его, не тот ли, кто это сделал, толстый пуэрториканец, похожий на женщину, и он сказал: "Да, сэр, черт возьми, это точно был он ".

"Чико".

"Чико. Итак, на следующий день я вижу, как этот жирный засранец ковыляет в чау-чау около обеда, забирая свой поднос. Охранники не обращали никакого внимания, перестреливаясь с женщинами, работающими в очереди за едой, обслуживающими. Чико повернулся ко мне спиной. Я подхожу к нему сзади с заточкой в правой руке, очень медленно. Подошел достаточно близко, чтобы дотронуться, и сказал ему повернуться.

"Привет, амиго, как дела?" Я спросил его.

"Что-" - сказал он, как раз перед тем, как я изобразил ему совершенно новую улыбку чуть ниже его гребаного подбородка. Его голова осталась на месте, я был удивлен, увидев это, я помню. Я думал, что действительно над ним поработал. Я взяла его поднос и подошла, чтобы занять очередь за таинственным мясом, все эти его минусы MS-13, из-за которых он бросает на меня недобрые взгляды. Я не обращаю на них никакого внимания. У меня были свои бандиты, внутри заведения и за его пределами, вы понимаете, такие же плохие, как сальвадорцы, если не хуже, и команда Чико не тронула бы меня. Но начальник тюрьмы сделал. Он отправил меня в одиночную камеру и оставил гнить в этой черной дыре ".

"Как долго?" Сказал Джо, доедая свой гуляш и подавая знак подать еще порцию лагера.

"Достаточно долго, достаточно. Когда я вышел, однажды он говорит мне в своем офисе, он говорит: "Черт, я не могу заставить никого сказать мне, что они видели, как ты убивал Чико. Я не могу это доказать. И я не жалею, что ты это сделал. Но мы с тобой оба знаем, что ты это сделал ".

"Я не помню", - сказал я ему.

""Не морочь мне голову, Черт. Я засуну твою задницу обратно в дыру, если ты сделаешь это снова. Ты просто не можешь ходить и убивать людей в моей тюрьме."

"Итак, время идет, я больше никого не убиваю, о ком могу вспомнить. Но однажды ночью я возвращаюсь в камеру и нахожу мертвого Чаки, сидящего на унитазе с книгой на коленях. Глаза широко открыты, а его отрезанный член наполовину засунут в рот. На следующий день, во дворе, я помог трем спецам MS-13 насладиться билетом в один конец в загробный мир ".

"Что сделал начальник тюрьмы?" - Спросил Джо.

"Надзиратель ни хрена не делал. Начальник тюрьмы уволился за день до этого. Он брал двухнедельный отпуск. У него было скотоводческое ранчо там, в центральной Флориде, в городке под названием Окала, недалеко от Орландо, вы знаете. Мир Диснея, как я говорил ранее? Этот старый крекер воображал себя скотоводом. Он действительно гордился своим поголовьем. Но когда начальник тюрьмы спустился туда, я просто знал, что этого старикашку ждет какое-то серьезное разочарование ".

"Что?"

"Похоже, что кто-то, я далек от того, чтобы говорить, кто именно, каким-то образом вломился в его конюшни в ночь перед его прибытием, понимаете, и обезглавил его призового жеребца, Бумеранга. А его стадо ценного скота? Ну, тот же самый человек ... отбраковал стадо, так сказать. Как и любой другой . . . черт. Должно быть, это бесконечно раздражало его, верно?"

"Что он сделал, когда вернулся в Фолсом?"

"Как ты думаешь, черт возьми, что он сделал?"

"Долбаный, я бы предположил".

"Ровно ничего. Я, черт возьми, управлял этой тюрьмой с тех пор. Мара Сальватруча? Черт, образцовые граждане. И никто не трахал в задницу ни малолеток, Носсу, не после этого, я могу тебе это чертовски хорошо обещать ".

"Черт, черт. Ты был героем", - сказал Джо, внезапно преисполнившись восхищения.

"Черт возьми, я никакой не герой, Джо. Хотя, я думаю, что-то вроде этого ".

"Но ты убил тех зэков не ради забавы, Черт. Подумай об этом. Ты убил тех людей не просто так. Месть. Разве это не так?"

"Вот что я тебе скажу, Джо. Вместо того, чтобы я рассказывал тебе, как старый Хрыч относится к вещам, почему бы тебе не сделать за меня все, что я думаю, а? Да, ты делаешь это. Скажи мне, что весело, а что нет. Понятно? Как насчет этого?"

Джо заметил, что после стольких лет Дерьма в его руке все еще был большой нож. . .

"Черт, да ладно. Я просто пошутил над тобой, чувак. Валял дурака. Ты не можешь воспринимать меня всерьез, когда я так себя веду ... "

"Знаешь что, Джо. Я не могу воспринимать тебя всерьез, когда ты ведешь себя как слабак. Займись делом и заведи пару, вы с Дерьмом будете закадычными друзьями. А до тех пор, амиго? Тебе знакомо старое выражение "Иди ты нахуй"?"

А потом эти два черных глаза... двойные туннели, ведущие прямо в адское пламя. Джо встал, оглядывая тускло освещенный бар.

"Ты не извинишь меня, Черт? Надо сходить в уборную, чувак ".

"Тебе нет оправдания", - пробормотал Дерьмо, когда Джо встал со своего стула. Его глаза закрылись, и он был где-то в Дерьмовой стране.

Глава шестьдесят третья

Логово сокола

Wэлл, наконец-то была подготовлена сцена для первого из многих ознакомительных совещаний по поводу того, что Джо стал называть Высшим командованием Путина здесь, в Логове Фалькона. Теперь свои места в кинозале занял высоко ценимый мозговой трест Путина, состоящий из мужчин и женщин всех мастей, из всех слоев российского общества.

В богато украшенном и позолоченном кинозале, на трибунах стадиона, теперь переделанных в военную комнату, собрались недавно восстановленные сторонники Путина, как они себя называли. Комната была очень роскошной, в комплекте с пятьюдесятью бордовыми бархатными креслами и экраном, способным соперничать с IMAX.

Это были мужчины и женщины, тайно набранные из высших эшелонов российской промышленности, кремлевских агентов, офицеров разведки КГБ и военных операций, включая некоторых из наиболее почитаемых военных командиров страны на земле и в воздухе.

Пятьдесят тщательно отобранных мужчин и женщин, новый класс российских воинов, которые теперь будут собирать разведданные внутри России и за ее пределами, усердно анализировать их, формулировать стратегию вторжения, планировать атаки и, наконец, осуществлять первую фазу конечной цели Путина: его триумфальное возвращение к власти в Кремле в Москве.

Джо Сталинград, недавно назначенный Путиным председателем оперативного комитета, а сегодня церемониймейстер, был за кулисами, выглядывая из-за занавеса, когда зал заполнялся. Пространство гудело от энергии и любопытства по поводу того, что, по мнению многих, несомненно, станет основополагающим событием в анналах политической истории. Но что бы это могло быть и кто пригласил их всех сюда? Это все еще оставалось большой загадкой.

В одном конце зала была небольшая сцена. Блестящий подиум из красного дерева украшал российский герб из чистого золота, датируемый пятнадцатым веком: императорский двуглавый орел.

Честно говоря, Джо немного нервничал из-за гардероба, который он выбрал для сегодняшнего грандиозного мероприятия. Президент хотел, чтобы эта встреча прошла без малейшего намека на заминку. И он заставил Джо руководить всеми приготовлениями - аудиовизуальными материалами, порядком представления, всем этим - им. Даже карточки с местами для вечернего банкета.

Но Джо разбирался в искусстве шоу, если не в чем другом, и он знал, что для того, чтобы завести аудиторию, нужно просто немного выйти за рамки, как говорится, сделать все возможное. И поэтому он решил не демонстрировать президенту то, что он планировал надеть сегодня. Наедине? Он думал, что Путин был немного ненормальным. Головоломка, обернутая в тайну, завернутую в бекон.

Кроме того, он хотел надеть сегодня что-нибудь эффектное. То, что было названо на сегодня, было чем-то, что было ... какой была фраза, которую он искал? Остановка шоу?

Да, так оно и было.

Шоу-стоперы бы неплохо подошли, сказал он себе, пытаясь расслабиться. Кроме того, он подумал, что выглядит довольно эффектно в выбранном им костюме. Это было нечто такое, что могло бы понравиться даже очаровательной мисс Эмме Пик, которая держала левую руку на бедре Джо во время своего ужина с Путиным на острове на вилле Сигартен прошлой ночью . . .

Путин заметил. Раздраженный, ревнивый, всю ночь напролет пялился на них двоих через стол, наблюдая за великолепной женщиной (Джо знал, что Путин считал, что имеет на это право, по праву сеньора и все такое). Эмма всю ночь строила ему глазки типа "слизь-слизь". Джо знал, что ему придется быть осторожным на этом прекрасном пути к любви.

Последняя картина Джо Сталинграда, "Маленький Паттон", была представлена средствам массовой информации, Deadline Hollywood, Variety и так далее, как "звездный автомобиль" для восходящей звезды Джо. Но это никогда не показывали в кинотеатрах, никогда не видели никто, кроме раздражительных пассажиров авиакомпании, набившихся в класс сардин в Delta.

Но, но, но. Что-то хорошее из этого вышло, подумал он, проверяя свои действия в зеркале в полный рост.

Его гардеробщица забыла забрать его костюм Маленького Паттона после окончания съемок фильма. Это было довольно эффектно, а именно: рубашка цвета хаки, темно-коричневые брюки для верховой езды и начищенные до зеркального блеска сапоги для верховой езды до колен. И, последнее, но не менее важное, на его голове блестящий хромированный парадный шлем!

Не хватало только ремня Сэма Брауна, посоха swagger и позолоченного Smith & Wesson .357. Те красотки, которых он оставил на своей кровати в Сигартене. Может быть, немного чересчур. То, что французы называют de trop, слишком даже для Джо.

Итак, он поразил бы их, да, аудиторию, но как бы босс отреагировал на голливудское шоу Джо? Этот вопрос вертелся у него в голове, когда он готовился раздвинуть пышные бархатные шторы, и Маленький Паттон вышел в центр внимания.

Де троп, конечно, для Путина.

"Какого хрена, Джо?" - сказал президент с широко раскрытыми глазами, обнаружив его за кулисами как раз перед тем, как он ушел, произнося слова одними губами, чтобы их мог услышать только Джо. "Ты не можешь выйти туда в таком виде! Двойник Паттона? Что за сигнал это посылает, Джо? Скажи мне!"

Джо просто отмахнулся от этого и широко улыбнулся боссу как раз перед тем, как раздвинуть занавес, выйти на сцену и подойти к подиуму. Он драматично схватил микрофон, сказав: "Включите музыку!", подавая сигнал видеооператору в кабинке наверху крутой лестницы.

Динамики повсюду гремели. "Полет валькирий" Вагнера взорвался в зрительном зале, и публика внезапно ожила, все взгляды были устремлены на человека в странном костюме в центре сцены.

"И всем доброго утра! Здорово быть с тобой!" Джо сказал с огромным удовольствием, говоря прямо в микрофон. "Для тех из вас, кто меня не знает, я Джо Сталинград и -"

По толпе прокатилась волна аплодисментов, нарастающих по мере того, как все больше людей узнавали бывшего могущественного приспешника и адъютанта президента.

"Спасибо тебе! Спасибо тебе!" Сказал Джо с улыбкой шириной в милю. "Спасибо тебе! Я действительно вижу там несколько знакомых лиц! Как у всех дела?"

Еще больше аплодисментов.

"Для тех из вас, с кем я еще не знаком, я бывший старший советник Кремля и помощник нашего любимого президента. Дамы и господа, позвольте мне сначала воспользоваться возможностью поприветствовать вас в Falcon 's Lair. Для вас большая честь знать, что вас выбрали лично, чтобы присутствовать здесь сегодня на этой исторической конференции. Вы прочитали все материалы. И бесконечные заметки от вашего покорного слуги. Вы знаете, почему мы здесь: потому что, дамы и господа, мы собираемся снова сделать Москву великой!"

Взрыв смеха и аплодисментов, которые были музыкой для ушей Джо. Он надеялся, что Путин все это улавливает.

"Потому что, ребята, у нас есть то, что нужно. У нас есть навыки, чтобы добиться здесь чего-то героического. У нас есть талант. У нас есть воля. И у нас есть невероятное мужество, которое будет необходимо, чтобы ... вернуть нашу страну! Это верно. Ты слышал меня. Что мы собираемся делать?"

"Верните нашу страну!" - кричали они в унисон. "Верните нашу страну, верните нашу страну!" - скандировали они, пока он не махнул им, чтобы они замолчали.

"Но вы знаете, не хватает только одной вещи, ребята. Одна часть головоломки . . . и это тот, кто обладает уникальной квалификацией, чтобы собрать нас всех вместе. Достаточно жесткий, чтобы помочь нам пережить самые мрачные часы. И приведи нас к победе!"

"Сделаем Москву снова великой!" - ревели они. "Верните нашу страну обратно!"

"Итак, дамы и господа ... Вы готовы к этому?"

"Да!" - обращаясь к стропилам.

"Ты действительно готов?" Дайте команду оркестру. . .

Приветствия, свист и выкрики.

Джо вернулся к бархатным занавескам и схватил пригоршню, ожидая, когда напряжение достигнет критической точки . . .

"Дамы и господа, все истинные русские патриоты, для меня большая честь представить вас человеку, которого, как считает весь мир, они видели в последний раз ... Но! Угадай что?" Сказал Джо и приложил ладонь к уху, ожидая, что ответит толпа . . .

"Что? Что?" - закричали они, теперь уже на краешках своих мест. Джо схватил микрофон.

"Дамы и господа! . . . Он бааааак!"

Это сделало это. Толпа окончательно потеряла самообладание. Кричать и болеть за героя, которого, как они все думали, потеряли навсегда.

"Ты правильно меня расслышал!" Сказал Джо, хватая горсть бархата и отдергивая занавеску. "Давайте пожертвуем этим ради нашего любимого лидера и великого президента Владимира Путина! Пожалуйста, подойдите сюда, господин президент, и поклонитесь!"

Он вышел из-за занавеса в центр внимания ... и вот он там, купающийся в лучах славы.

Сначала воцарилась потрясенная тишина. Всем им потребовалось мгновение, чтобы осознать, что павший лидер на самом деле жив! Не только живой, но и здесь. Было ли это возможно? Это действительно был он? Здесь?

Среди них!

Именно тогда на Джо снизошел момент вдохновения. Он шагнул к микрофону и-

"Не попросить ли нам его сказать несколько слов, дамы и господа? Я знаю, что он скоро вернется сюда, на сцену, но ... Господин Президент, микрофон в вашем распоряжении ".

"Мои дорогие друзья и товарищи, для меня величайшая честь в моей жизни стоять сегодня здесь перед вами. И я скажу тебе вот что. Наши враги думают, что выиграли эту битву. Но они понятия не имеют, с чем они столкнулись! Потому что ... Мы даже не начали сражаться!"

Закричала женщина. В следующее мгновение рев толпы был мгновенным и заполнил каждый кубический фут пространства в комнате, когда они вскочили на ноги. Овации стоя, все приветствуют и хлопают так громко, как только могут. Путин, непривычный к такого рода излияниям сердечной привязанности, был застигнут врасплох. Он повернулся к ним лицом, подняв руки, чтобы они остановились, но на самом деле не желая ...

"Президент Владимир Владимирович Путин, дамы и господа!" - Крикнул Джо, перекрывая какофонию. "Кланяйтесь, господин президент, они любят вас!"

Рев, и это действительно был рев, заставил аудиторию прикрыть уши ладонями, опасаясь потерять слух.

Когда Путина наконец вернули на его место в первом ряду и толпа успокоилась, Джо наклонился к микрофону, нажал кнопку на трибуне, вызвав первый слайд, новый логотип Falcon Lair, и сказал: "Как только что сказал вам ваш президент, мы собрались здесь сегодня, чтобы приступить к выполнению исторической миссии. Эпическая миссия, которая потребует всего, что есть лучшего из лучших из нас. Смелая, отважная миссия, которая, дамы и господа, вернет Владимиру Владимировичу Путину его законное положение лидера нашей любимой Родины ... президента России!"

Поднявшись на ноги и выкрикивая клятвы верности, лоялисты снова продемонстрировали свое рвение к выполнению миссии.

Авантюра Джо окупилась. Он был прав: играй на тщеславии, и ты играешь на победу.

Он снова включил музыку Валькирий, установив громкость на одиннадцать, и нажал кнопку, которая вызвала второй слайд на огромном экране:

Операция перебор

Глава шестьдесят четвертая

"Oпопытка перебора!" Джо закричал, едва ли нуждаясь теперь в громкоговорителе, подняв обе руки над головой в старом приветствии Хитрого Дика Никсона "V за победу". "И перебор - это только начало долгого пути обратно в Москву. Потому что, дамы и господа ... подождите этого ... Включите видео, пожалуйста ... "

Внезапно гигантский экран заполнился потрясающим панорамным видео Швейцарских Альп. Это был вид с высоты птичьего полета, снятый в кристально голубой день, горы в их лучшем зимнем виде. Джо намеренно выбрал отснятый материал, выбрав захватывающий вид на перевал Большой Сен-Бернар, самый высокий в стране, в кантоне Вале.

"Здесь, в "Логове Фалькона", мы называем нашу священную миссию "Операция перебор", потому что ... " - сказал он, указывая на ярко-красный заголовок над изображением Альп . . . .

Дорога в Москву

Проходит через Швейцарию!

"Дорога в Москву проходит через Швейцарию!" - кричал он.

"И на этом я хотел бы представить вам человека, которого наш любимый президент избрал вести нас по этому пути, первому этапу нашего эпического марша на Москву.

"Доблестный солдат удачи, американский воин первого ранга, человек, легендарный своими лидерскими качествами, своей твердой, как гранит, решимостью побеждать и своим мастерством на мировых полях сражений. Одна европейская газета, ссылаясь на его блестящие победы над джихадистами в Афганистане, назвала его американским Александром Великим! Я называю его нашим собственным генералом Джорджем С. Паттоном для двадцать первого века! И сегодня я ношу эту форму, чтобы выразить свое огромное уважение.

"Итак, без дальнейших церемоний, позвольте мне представить вам человека, которого мы с президентом привыкли уважать и почитаем . , , Дамы и джентльмены, я представляю вам ... полковника Бретта Борегара! Выходите сюда, полковник, дайте делегатам хорошенько на вас взглянуть!"

Темно-бордовый бархатный занавес медленно раздвинулся, когда музыка достигла пика боевого великолепия. Вышел широким шагом полковник. Это был крепкокостный мужчина из "Мальборо", ростом более шести футов, одетый в полный боевой камуфляж и регалии, армейские ботинки и потрепанную австралийскую боевую шляпу, приколотую набок. В кобуре армейский кольт 45-го калибра с рукоятками из слоновой кости, не меньше.

Его сильно выступающий подбородок, бочкообразное телосложение и широкая белозубая улыбка покорили аудиторию еще до того, как он открыл рот.

Парень - рок-звезда, подумал Джо. На этот раз Путин поступил правильно. Бо, Джо знал в тот самый ранний момент, собирался осуществить возмутительные планы Путина, которые вот-вот будут обнародованы лоялистам. Конечно, он был единственным человеком, в высшей степени способным совершить такой подвиг с любыми разумными шансами на успех.

Бо схватил микрофон за горло и позволил ему вырваться: "Доброе утро! Доброе утро, господин Президент, председатель Сталинград! Я хочу сказать, что для меня большая честь и удовольствие присутствовать здесь по этому историческому случаю. Я говорю исторического, потому что мы должны встать на эпическое путешествие, которое будет нести всех нас и своего любимого президента снова дома. Домой, на свое законное место на родине, домой, на свое законное место на мировой арене.

"И это путешествие, как только что сообщил вам председатель, начинается сегодня. Когда я сказал президенту, что он пользуется моей полной поддержкой, он согласился создать вооруженные силы, состоящие из легкой пехоты, авиакрыла, дивизии десантников и легкой, высокомобильной артиллерийской бригады. Ребята, это то, чем я зарабатываю на жизнь. И я могу гарантировать вам, что так же уверенно, как я стою здесь, я выполню свое обещание президенту Путину. Ты слышал меня. Я собираюсь создать величайшую частную армию, которую когда-либо видел мир! И мы - позвольте мне сказать это снова - мы вернем нашего героя в Кремль! И мы уничтожим любого, кто попытается встать у нас на пути!"

Овации в честь полковника Борегара стоя длились, по подсчетам Джо, по меньшей мере семь минут. Когда все подходило к концу, Джо взял микрофон, чтобы призвать дом к порядку.

"Спасибо, спасибо вам, полковник", - сказал Джо. "Разве он не что-то другое? Я говорю вам ... Хорошо, полковник, кланяйтесь. Вы это заслужили ... Потрясающий, просто потрясающий парень, дамы и господа ... "

Когда все вернулись на свои места, Джо вывел новый слайд. Это была фотография горы золотых слитков, хранящихся при ярком освещении в какой-то подземной пещере.

"Золото, леди и джентльмены, - это фундамент, на котором будет построена операция "Оверкилл". Да, голд, ты не ослышался. Украденное золото, как вы узнаете через несколько мгновений. Украдено у самого президента! Для того, чтобы полковник Борегар выполнил свою миссию, ему нужны деньги. Чертовски много денег.

"Ни для кого не секрет, что президент Путин по-прежнему очень богатый человек. Чего многие из вас не знают, так это того, что значительная часть его личного состояния таинственным образом исчезла в последний год его пребывания на посту. Это было украдено. Позвольте мне быть предельно ясным. Золото президента было украдено из его частных российских хранилищ прямо здесь, в Швейцарии, врагами президента! Украдено и передано в их собственные хранилища сокровищ мерзкой российской олигархией, людьми, которые, свергнув нашего президента, лихорадочно работают сейчас, чтобы перехватить бразды правления у Медведева и, следовательно, у Кремля.

"Они спешат навсегда захватить Кремль, прежде чем у президента Путина появится шанс собрать свои силы и вернуться, чтобы победить их! Вот почему эта миссия, операция Перебор, такая срочная, дамы и господа! Вот почему нам нужно действовать сейчас! Давайте немного поговорим об олигархии. . . "

Глава шестьдесят пятая

"Yда, " продолжил Джо, " олигархия, крошечная, изолированная часть огромного населения России, чрезвычайно богатая, чрезвычайно могущественная, и которая теперь, успешно отстранив президента от власти, выразила свою решимость управлять страной из-за занавеса, посредством махинаций своих предательских дружков внутри Кремля.

"Вот почему они заставили президента отречься от должности.

"Эти олигархи, это люди, леди и джентльмены, ранее лояльные президенту, когда он делал их невероятно богатыми, которые теперь несут ответственность за многочисленные заговоры, попытки переворотов, отравления людей, лояльных президенту, и неудачные покушения на жизнь президента.

"Теперь, когда наши враги снова наступили президенту на пятки, что они сделали? Они ограбили его вслепую! Это то, что они сделали! Они украли все его чертово золото!

"Эти коррумпированные, вероломные и подлые люди - наши неизменные враги, леди и джентльмены, и поверьте мне, когда я говорю вам, что они пожалеют о том дне, когда подняли оружие против Владимира Путина. В этом я могу вас заверить!"

После того, как аплодисменты стихли, Сталинград продолжил свое выступление.

"Я сказал, что золото было ключевым", - сказал он им. "И тогда я спрашиваю вас: "Ну, тогда, где, черт возьми, все это золото?" Что ж, это прямо здесь, у вас под ногами. По крайней мере, кое-что из этого. Президент Путин, не могли бы вы, пожалуйста, присоединиться ко мне на сцене?"

Путин улыбнулся и кивнул головой. Явно доволен тем, как прошло утро, особенно реакцией его сторонников на собранную им команду. Это было критично, и и председатель, и полковник справились на редкость хорошо, несмотря на их несколько причудливую одежду.

Он поднялся на ноги и взял микрофон.

Tприветствие президента было немедленным и с диким энтузиазмом. Когда они, наконец, успокоились, он заговорил. "Всем доброе утро, и добро пожаловать в мой дом вдали от дома. Я называю это логовом сокола. Я надеюсь, что вы находите свое жилье удобным, а еду - по своему вкусу. Я никогда не думал, что найду себе трактирщика. И я могу только сказать вам: "Как пали могущественные!"

"Я был вынужден отправиться в изгнание. Какое-то время я прятался в крошечной хижине лесника во Франции. Но я никогда, ни на мгновение, не забывал о своей миссии - однажды вернуть власть в Кремле. И вот я провел эти долгие и одинокие дни и ночи, составляя план выполнения этой миссии. Вот почему я пригласил тебя сюда. Чтобы поделиться этим планом с вами, выслушайте все предложения, которые этот уважаемый орган может внести в обсуждение, и соответствующим образом скорректируйте план. Вы все эксперты в своих соответствующих областях. Ваш совет будет бесценен.

"Здесь, в Логове Фалькона, я превратил устаревший уровень коммуникаций в место, где вы все можете жить и работать с комфортом. Первоклассные общие номера для мужчин и женщин, в каждом из которых есть собственная кухня и столовая. Поскольку вы будете работать здесь долгое время, я сделал все, что мог, чтобы вам было как можно комфортнее ".

Он улыбался, и они любили его, и он купался в сиянии этого.

"Дорога впереди долгая, коварная и полная опасностей. И все же перст истории манит. И, как вы слышали сегодня утром, эта длинная, очень длинная дорога ведет через Швейцарию. Итак, почему это важно?"

"Семьдесят процентов физического золота в мире находится в пределах этих швейцарских границ. В этих самых Альпах! У тебя под ногами! И эта сумма включает в себя золото, украденное у вашего президента, стоимостью во многие миллиарды, впоследствии вывезенное контрабандой из России и спрятанное в различных местах по всей Швейцарии.

"Так где же это? Глубоко внутри выдолбленных горных хранилищ, местонахождение которых совершенно секретно, мест, которые яростно охраняются швейцарской армией, швейцарским правительством и семисотлетним банковским учреждением страны.

"Но теперь пришло время мне поделиться маленьким секретом с моими недавно назначенными сторонниками из Логова Сокола. Я знаю, где это! Я уже знаю, где спрятано все это золото! Включая огромные запасы золота, которые по праву принадлежат президенту.

"Вам интересно, как я получил это знание. Я расскажу тебе, как. Есть один мой знакомый, сейчас пожилой мужчина, но когда-то самый могущественный человек во всей Европе. Они все называли его Колдуном, потому что это то, кем он был. Он был волшебником мудрости и великим хранилищем секретов. Не было ничего, что происходило в мире высоких финансов и глобального банковского дела, к чему он не был бы посвящен . . .

"И он жил много-много лет - действительно, до самого недавнего времени - прямо здесь, внутри этой самой горы. Это был его любимый дом. И теперь это мое. Мое убежище, моя крепость, мой замок. Я не скажу вам, сколько я заплатил за привилегию жить здесь. Это число ошеломило бы вас . . .

"Переговоры о приобретении вел за меня ваш собственный председатель Джозеф Сталинград. Когда сделка завершилась, Джо вручил Волшебнику запечатанный конверт. Даже Джо не знал содержания. Но внутри этого конверта был документ, в котором говорилось, что продажа Логова Фалькона была обусловлена не только ранее согласованными условиями, но и подписанным согласием с моими условиями, изложенными в прилагаемом контракте.

"Я сказал, что хочу получить подробную информацию обо всех различных горных хранилищах, где олигархи спрятали мое золото. Я хотел получить фотографии реальных мест, где было спрятано мое золото, в режиме реального времени. Мне нужны были GPS-координаты хранилищ, мне нужны были коды доступа, мне нужны были подробные чертежи каждой отдельной системы безопасности. И я хотел знать расположение охранников, их расписание и их вооружение. Были ли огневые точки ЗРК на некоторых возвышенностях? Радар? Гидролокатор . . .

"Я требовал всего. И я понял это. Полковник Борегар и его команда собрали короткое видео, демонстрирующее аэрофотосъемку трех объектов, их оружейных установок, расположения вооруженных сил, систем безопасности, смены охраны и того, что скрывается за всеми этими толстыми титановыми дверями.

"В этом видео наглядно показаны все цели, которые будут разграблены в ходе операции "Перебор". Полная информация о безопасности каждого сайта, кодах доступа и так далее содержится в синих переплетах, которые вы нашли на своих сиденьях. Итак, Джо, я возвращаю это тебе. И я хочу поблагодарить каждого из вас очень сильно за вашу лояльность, вашу приверженность и ваше время. Я с нетерпением жду встречи со всеми вами на коктейльной вечеринке этим вечером. В семь часов в бальном зале резиденции."

Джо взял микрофон. "А теперь я хотел бы пригласить полковника Борегара обратно сюда, на трибуну. Здешний полковник через несколько дней направляется в Сибирь. Создайте для нас боевую силу, которой мы все можем гордиться. Поднимайтесь, полковник... "

Борегар, представляя себя Макартуром, возвращающимся в Коррехидор, подошел к трибуне, настраивая микрофон по своему усмотрению. "Благодарю вас, господин Президент. А теперь я собираюсь познакомить всех вас с наглядной временной шкалой операции "Перебор". Мы остановимся на несколько минут на каждой цели, обсуждая, как лучше всего ее преодолеть. Потому что, как вы видели ранее, дорога в Москву проходит через Швейцарию!

"Прокрути пленку", - сказал он и начал свое двадцатиминутное повествование, раскрывая их цели и военные задачи, подробно описывая предстоящее вторжение в Швейцарию . . .

Загорелся свет, когда видео исчезло с огромного экрана. Джо знал, что пришло его время сплотить войска вокруг его конкретного флага. Он выпятил грудь и сказал: "Мы войдем в пределы Швейцарии. Мы будем сражаться. Мы будем сражаться в воздухе, и мы будем сражаться на земле; мы будем сражаться под землей. И мы никогда не сдадимся. Не раньше, чем мы обнаружим и вернем украденное золото президента, его драгоценное золото. Тогда мы возьмем все деньги, сколько бы их ни потребовалось, возьмем то, что нам нужно, чтобы создать наши новые могучие силы вторжения. И тогда мы уберемся отсюда ко всем чертям и начнем окончательный марш, марш на Москву!"

Приветствия и крики заполнили стадион до самых стропил, и уполномоченный полковник Борегар прокричал: "Будет ли Европа шокирована, потрясена тем, что кто-то вторгся в их драгоценную Швейцарию? Украл немного золота? Конечно. Будет ли мир возмущен? Конечно. Но вот что я вам скажу, дамы и господа . . . Это мое золото! И к тому времени, когда они мобилизуют свои силы, все наши силы уйдут ... и будут на пути в Москву!

"И подумай об этом. Что, черт возьми, они могут с этим поделать?"

Глава шестьдесят шестая

Хоуксмур, Англия

Dэйс прошла, но все усилия Хоука найти своего сына, которым помогали ЦРУ, Конгрив, ИНТЕРПОЛ и небольшая команда детективов Скотланд-Ярда, все по следу дяди Джо и его юной пленницы, ни к чему не привели. Одна авантюра привела двух детективов в Голливуд; другая привела в Санкт-Петербург в России, где родился Владимир Путин; и еще одна - в саму Москву.

Все напрасно.

Полночь наступила и прошла.

Хоук лежал на спине, заложив руки за голову, уставившись в потолок, где тлеющие угли в камине отбрасывали мерцающий оранжевый отблеск. Тиканье часов на каминной полке было непрекращающимся. Он подумал о том, чтобы подойти к столику с напитками и налить себе порцию сонного зелья, затем отбросил эту идею.

Он пытался следить за своим потреблением алкоголя во время судебного разбирательства. Ему нужно было, чтобы все его способности постоянно работали на полную катушку. Рано или поздно, он был обречен на передышку. Хоук полагал, что дядя Джо как-нибудь переступит через себя, достанет сигареты и прикурит, глубоко затянется, почувствовав жжение . . .

Ах, его единственный оставшийся порок.

Он перевернулся, затушил сигарету и выдвинул ящик прикроватного столика, шаря в темноте, пока его пальцы не нащупали надушенный бледно-голубой конверт. Он вытащил его и прижал к груди на несколько мгновений, позволяя своему никотиновому сердцу немного успокоиться, надеясь, что незаконченное и неотправленное письмо внутри снова принесет ему немного утешения.

Он включил бра на стене над головой и начал читать.

Коттедж садовника

Мой самый дорогой, дорогой,

Я знаю, ты все еще злишься на меня. Если бы я мог переписать историю, стереть ту ужасную ночь в Санкт-Морице, когда я признался тебе во всем, я бы сделал это. Я горячо надеюсь, что каким-то образом, с течением времени, твое сердце смягчится по отношению ко мне. Но как мне когда-нибудь доказать тебе, что у меня на сердце? Как ты когда-нибудь снова увидишь это так, как я это чувствую? Я знаю только, что ни один мужчина никогда раньше ни для одной женщины не был таким, как ты для меня . . . и все же-

Твои гневные слова проникают в самую мою душу. Я наполовину агония, наполовину надежда. Скажи мне, дорогая, пожалуйста, скажи мне, что я еще не слишком опоздал! Что такие драгоценные чувства, которые разделяли нас двоих, не исчезли навсегда. Я разрываюсь на части из-за потери тебя . , , Я сошел с якоря.

Должен ли я предложить себя тебе снова, с разбитым сердцем, которое сейчас принадлежит мне еще меньше, чем тогда, когда ты почти разбил его, все эти недели назад?

Не смейте говорить, что женщина забывает любовь раньше, чем мужчина, что ее любовь умирает раньше ...

Я никого не любил, кроме тебя,

Сигрид

PS:

Сейчас уже утро. Я взял себя в руки. Не беспокойся обо мне, дорогая. Я скоро исчезну. Отключитесь от сети, как вы сказали бы, коммандер Хоук. Я знаю маленькое местечко у моря, где я могу спрятаться на некоторое время. Где-нибудь в мирном месте, где я продолжу миссию, которую я недавно взял на себя. Священная миссия, успех которой еще может вернуть меня в лоно твоего любящего сердца. . .

Hавке, одинокая слеза скатилась по его заросшей щетиной щеке, сложил письмо, вложил его в конверт и убрал в ящик стола, его разум бешено колотился, а сердце пыталось контролировать свои эмоции.

Он видел слова, фразы, взятые из письма, плывущие перед его глазами, как рассеянные облака:

исчезнуть. . . маленькое местечко у моря . . . священная миссия . . .

"Господи!" Он сел прямо в кровати, включил лампу и потянулся за телефоном. Он никогда не был способен запоминать телефонные номера, но этот он знал наизусть.

"Привет", - раздался сонный голос его нового пилота, Артемиса Купера.

"Артемис, это Хоук. Извините, что беспокою вас в столь неурочный час ... "

"Нет проблем, сэр. Что я могу для тебя сделать?"

"Как с топливом в "Синей полосе"?"

"Танки пополнены, сэр. Всегда. Куда мы направляемся?"

"Африка".

"Превосходно. Какую часть?"

"Пока не совсем уверен, Артемис. Нужна твоя помощь. В Марокко есть маленькая деревушка, недалеко от Касабланки, на побережье. Я не могу точно вспомнить название . , , начинается на А, разве вы не знаете его, как и сотню других марокканских деревень. Алсалла? Что-то вроде этого. Найдите полосу где-нибудь неподалеку от Марракеша, на которой может разместиться самолет."

"Безусловно. Я найду это, сэр ".

"Хорошо. Затем позвоните в отель La Mamounia в Марракеше. Забронируйте номера в саду для себя, меня и второго пилота. Три или четыре дня, что-то в этом роде. Попросите консьержа, чтобы к нашему приезду в отель доставили арендованный автомобиль . . . с полным приводом, способный преодолевать бездорожье . . . Мне понадобится ваша помощь, Артемис, вы оба, ребята. Нам нужно охватить большую территорию ".

"Могу я спросить, что мы ищем, сэр?"

"Да. Мы ищем женщину. Ее зовут Сигрид Киссл. Однажды она летала с нами из Цюриха в Англию. Помнишь? Блондинка? Красивая?"

"При всем моем уважении, сэр, как я мог забыть ее?"

"Верно, Артемис. Именно в этом моя проблема. Как кто-то может забыть ее?"

Глава шестьдесят седьмая

Ла Мамуния, Марракеш

Tлобби-бар в La Mamounia не зря называют баром Churchill. Во время Второй мировой войны гостиная, обшитая темными панелями, была местом многих сверхсекретных встреч. Это историческое место, где Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль периодически встречались на протяжении всей войны. Именно здесь, в этой самой комнате, за этим самым столом, вероятно, за парой бокалов виски "Роб Ройс", два гиганта разрабатывали варианты раскрытия глубочайшей военной тайны на земле - надвигающегося вторжения в Нормандию.

Сегодня черно-белые портреты двух героев в рамках с гордостью развешаны по всем стенам. Сладкий от дождя воздух, доносящийся из садов, вливается через открытые французские двери, наполненный ароматом имбиря и цветов апельсина. Эта комната была свидетельницей некоторых из самых исторических и знаменательных секретов в истории человечества. И память о секретности все еще сохранялась, отдавая дань могуществу возвышающегося человеческого духа, наблюдаемого здесь в его лучшие часы.

Они все трое зарегистрировались в своих номерах, распаковали вещи, приняли душ и побрились после довольно долгого перелета из Англии в Африку. Метрдотель проводил их к призовому банкетному столу в залитом солнцем углу бара, из которого открывался вид на пышные сады, где с кислых апельсиновых деревьев стекали капли дождя.

Трое англичан повернули множество женских голов, когда проходили мимо бара к своим местам. Хоук, конечно, один из тех редких парней, которых вполне можно считать красивыми, а также одним из самых опасных мужчин. Рожденный в спокойном эпицентре урагана, Хоук, весь в ямочках и обаянии, был, как объявил его отец в час его прибытия, "мальчиком, рожденным с сердцем, готовым к любой судьбе".

Но также и два пилота его светлости были сами по себе невероятно красивыми парнями. Грозные люди, которые вели себя так, как подобает их рангу. Они были молодыми, недавно вышедшими в отставку пилотами-истребителями королевских ВВС, ветеранами, которые выполняли специальные операции в Афганистане со своими коллегами из SAS. Пара чванливых задир, как назвал бы их Стоук - самоуверенные, да, но приятно самоуверенные.

"Что ты пьешь, Джонни-бой?" - Спросил Хоук Джонни Уокера, своего второго пилота со светлой гривой, после того, как они сели. По его сигналу элегантный марокканский джентльмен в зеленой фетровой куртке с блестящими медными пуговицами, маячивший неподалеку, вручил им меню роскошного ужина и исчез.

"Чай со льдом, сэр. Без сахара, пожалуйста", - сказал лейтенант королевских ВВС в отставке по имени Джонни Уокер, широкая белозубая улыбка появилась на его загорелом и красивом лице.

"Хорошо. Как насчет тебя, Артемис?"

"То же самое, пожалуйста, сэр".

"Ладно. Теперь, когда я покончил с этим утомительным обязательством, я могу заказать себе хороший коктейль. Солнце за реей, где-то в Британской империи, я должен думать. Разве вы, джентльмены, не согласны?"

Оба мужчины кивнули, и Хоук подал знак бармену оказать столь необходимую помощь.

Был вызван официант, и Хоук передал веселому пареньку в ярко-красной феске их заказ. Отказавшись от чая со льдом, он заказал любимый коктейль Dark "n" Stormy, приготовленный с гущеным лаймом, имбирным пивом и Gosling's Black Seal 151. Хоук считал, что это лучший ром, и, конечно, бермудский ром.

"Вопрос, сэр", - сказал Джонни Уокер. "Если позволите?"

"Стреляйте по желанию", - ответил Хоук.

"То выражение, которое вы использовали, сэр. "Солнце где-то за реей". Я всегда удивлялся этому, сэр. Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить это?"

"Конечно. Это старое выражение королевского флота. Используется офицерами кораблей на базах в отдаленных уголках некогда могущественной Британской империи. По традиции моряк никогда не пил, пока солнце не поднялось над реем. Старший офицер, произносящий эту фразу, имеет в виду, что если пришло время выпить в Сингапуре, то самое время выпить и в Вест-Индии. Потому что где-то в Британской империи солнце определенно находится над реем какого-нибудь судна Королевского флота. Хорошо для одного, хорошо для всех ".

"В каком смысле, сэр? Не хочу показаться тупым."

"Перекладиной был один из горизонтальных лонжеронов, расположенных высоко над перекладиной на старых такелажных станках. Если солнце опускается ниже реи, это означает, что уже перевалило за полдень. Как видите, пришло время для джина с горькой настойкой. Или, в моем случае, немного рома".

"Ах, да. Офицерам все еще разрешено пить на борту, не так ли, сэр?"

"Только в одном случае, Джонни. По возвращении в порт приписки с длительного боевого дежурства за границей. У ВМС США такой же стандарт. Теперь давайте перейдем к делам. Надеюсь, ты захватил с собой боковое оружие?"

"Сэр, просто чтобы напомнить вам", - сказал Артемис, "мы оба всегда хорошо вооружены".

"Конечно. Одна из причин, по которой я нанял тебя, Артемис, " сказал Хоук с кривой улыбкой. "Парень никогда не знает, когда пара дополнительных стволов может пригодиться".

"Говоря об этом, сэр", - сказал Артемис, вытаскивая карту из внутреннего кармана своей куртки цвета хаки, "я захватил с собой карту, которую использовал, чтобы наметить наш маршрут завтра утром . , , Прибрежные города с названиями, начинающимися на А и являющиеся возможными местоположениями, обведены красным карандашом".

"Очень низкотехнологичный, шкипер", - сказал Джонни Уокер. "Бумажная карта? Мне это нравится ".

"Да, я старой закалки. Хорошо, послушайте сюда, сэр, вы видите, что это ближайший город. Осталось около часа. Во сколько мы должны начать утром? С первыми лучами солнца?"

"Рассвет. Это может быть долгий день. Вы, ребята, должны держать ухо востро на шоссе и открытых дорогах. Наш друг-москвич Владимир однажды уже преследовал старшего инспектора и меня в Италии. И только на прошлой неделе он отправил двух сомнительных кубинских парней во Флорида-Кис на покушение, сорванное, слава богу, Стокли Джонсом-младшим. Влад готовится к чему-то крупному, и он не хочет, чтобы я или мои партнеры совали свой нос куда не следует. Если ты что-то увидишь, скажи что-нибудь ".

"Да, сэр", - сказал Артемис. "Когда мы регистрировались, увидел в вестибюле парня, внешность которого мне не особенно понравилась, коммандер. Он сидел в красном шелковом кресле и болтал с консьержем ".

"Ты видел его кожу?" Джонни Уокер сказал. "Его лицо было похоже на лакированную мякоть грецкого ореха".

Хоук посмотрел на двух пилотов. "Судя по его виду, чеченец. Невысокий и смуглый, лет сорока с небольшим, с напомаженными черными волосами? Да. Я тоже его создал. В любом случае, требуется осторожность, джентльмены. Как сказал бы мой дорогой друг Эмброуз Конгрив, "Игра начинается ... " .

"Так точно, сэр", - сказал Джонни Уокер, - "это действительно так".

В конце концов они перешли к раннему ужину на свежем воздухе под апельсиновыми деревьями. Хоук предоставил им сильно отредактированную версию истории исчезновения Сигрид здесь, в Марокко. Он намеренно умолчал о своих часто повторяющихся подозрениях о ее соучастии в этом деле. Что она, возможно, убила своего мучителя и вымогателя из чистого отчаяния. Он знал людей, которые убивали за меньшее, намного меньшее.

К полуночи все трое мужчин крепко спали в течение трех часов.

Tэй въехал в центр первого A городка вскоре после того, как рассвет озарил небо. Густой дождь с неба, как будто внезапно опустился занавес. Холодный фронт, обрушившийся на побережье, принес с собой грозы и молнии, а потоки дождя чрезвычайно затруднили вождение. И опасный. Видимость была минимальной большую часть пути до места назначения. Хоук не мог припомнить, чтобы он выдерживал шторм с такой яростью.

Но не видимость перед ними беспокоила Хоука, который был за рулем Toyota Land Cruiser. Это было из-за недостаточной видимости в его зеркалах заднего вида. Там, в сотне или около того ярдов сзади, за ним может следовать машина, а он никогда об этом не узнает.

С некоторым трудом они нашли вход на маленький общественный пляж города, припарковались, надели пончо и направились к морю. Валы разбивались высоко на песке, а ветер вздымал петушиные хвосты по всему набегающему параду волн, обрушивающихся на берег.

"Маленький белый дом с красной остроконечной крышей прямо на берегу моря ... Это то, что мы ищем", - сказал Хоук, прикрываясь правой рукой как щитом в попытке уберечь глаза от дождя. Он и Артемис вышли вперед, а Джонни прикрывал их задний фланг.

"Здесь не очень везет с одиночными домами, в основном это маленькие туристические отели", - сказал Хоук.

"Да", - ответил пилот, крича, чтобы его услышали сквозь раскаты грома. "Где, черт возьми, Джонни?"

Они оба обернулись на звук приглушенных голосов где-то сзади, источники которых были невидимы из-за клубящегося вокруг них серого тумана дождя.

"У меня есть белый дом!" - они с Артемисом услышали крик Джонни. "Остроконечная крыша, возможно, красная, отсюда не видно. Поднимаюсь на возвышенность, чтобы взглянуть на это . . . Вы, ребята, идите вперед, я догоню ".

И затем, может быть, меньше чем через минуту, в тумане раздались выстрелы.

"Боже милостивый, пойди посмотри, сможешь ли ты найти его, Артемис", - сказал Хоук. "Ты иди в ту сторону вдоль береговой полосы, я пойду вверх вдоль дюн..."

Глава шестьдесят восьмая

Побережье Марокко

"Jонни! Джонни!" Артемис закричал, убегая в густой туман. Он побежал в том направлении, откуда прозвучали выстрелы. Раздались новые выстрелы, один, еще два, а затем раздались ужасные крики и вопли ужасно раненого человека . . .

Хоук помчался через дюны, выбрав другой курс, чем тот, который выбрал Артемис, надеясь подойти сзади к тому, кто стрелял.

"Артемида, где ты?" - Воскликнул Хоук, едва не споткнувшись о кусок плавника, который он заметил слишком поздно. "Кто-нибудь видел Джонни?"

"Продолжайте двигаться в этом направлении, сэр!" - услышал он крик Артемиса. "Сейчас я иду вдоль дамбы в поисках - о, боже! О, Иисус Христос, нет . . . А, черт!"

Теперь Хоук мог лишь немного разглядеть его, стоящего на коленях на песке рядом с Джонни, который лежал у него на спине.

"Посмотрите, что они с ним сделали, сэр. Посмотри, что они сделали с моим другом ... "

"Вызови скорую, Артемис. Позвони в полицию Марракеша . . . "

Артемис достал свой мобильный и сделал несколько звонков.

Хоук опустился на колени и пощупал пульс мальчика, стараясь не задохнуться при виде своего молодого второго пилота. Хоук в свое время повидал ужасные ранения на поле боя, но он никогда не видел такой дикой или неистовой бойни, как эта, ничего даже отдаленно похожего.

"Ты видел того, кто это сделал, Артемис?" - Спросил Хоук.

"Нет. Но там, на дороге вдоль дамбы, на холостом ходу стоял квадратный серый седан. Я услышал, как хлопнула дверь, как раз в тот момент, когда увидел Джонни, распростертого на земле. Я поднял глаза. Я мог разглядеть только силуэт кого-то за рулем.

"Мужчина плотного телосложения, невысокий. Но пассажир, да. Он был высоким и стройным, в ботинках и какой-то западной шляпе, черной, с низко надвинутыми на глаза полями. Затем машина умчалась прочь, исчезла в тумане".

"Подумай, Артемис. Мог ли водитель быть чеченцем, которого мы все видели вчера в вестибюле?"

"Вполне могло быть, сэр".

Высокий мужчина, очевидно, использовал нож. Все выстрелы, сделанные в тумане, были произведены из 9-миллиметровой боковой руки Джонни, все еще зажатой в его холодных, мертвых пальцах.

Жестокий клинок вспорол его от грудины до пояса, а затем кромсал до тех пор, пока его торс не стал неузнаваемым. Хоук посмотрел на труп, оставленный убийцей или убийцами, и мгновенно понял, что, кем бы они ни были, они посылали ему сигнал. Затем он оторвал взгляд от запекшейся крови и посмотрел на дом, возвышающийся над ними на вершине дамбы.

Он был белым, как и сказал Джонни прямо перед смертью.

И у него была остроконечная красная крыша.

Было ли это хотя бы отдаленно возможно? Как найти дом в первой попавшейся деревне? Конечно, так и было.

Aпосле дождя, теперь, ненадолго, солнце.

После того, как скорая помощь увезла изуродованное тело Джонни, а детективы местной полиции закончили свои исчерпывающие допросы на месте преступления и сбор улик, Хоук и Артемис отправились в небольшое кафе на тенистой площади прямо напротив маленького белого дома.

Входная дверь была голубого оттенка, Хоук был уверен, что она называлась "Яйцо Робинзона". Может ли Сигрид быть где-то за этой дверью? Его мысли понеслись вперед. Так или иначе, он скоро узнает.

Они заказали кофе, суп и тажин с курицей, так как приближалось время обеда. Наедине со своими мыслями двое мужчин ели в тишине. Артемис явно скорбел о тяжелой потере Джонни Уокера, но Хоук видел в его ясных голубых глазах ярость, борющуюся с разбитым сердцем.

Хоук не сводил глаз с дома на другой стороне площади, убеждая себя, что в любую минуту сама Сигрид может войти вон в ту синюю дверь и выйти на пятнистый солнечный свет.

"Водителем был тот же самый мясистый парень из вестибюля вчера", - наконец сказал Хоук Артемису. "Я все еще вижу его".

Хоук знал, что у его пилота наверняка были те же мысли, что и у него самого: кто мог убить его друга и товарища по оружию?

"Скорее всего, тот же самый парень, сэр. Ты думаешь, за нами следили?"

"Для него было достаточно просто следовать за нами всю дорогу от автостоянки в Ла-Мамунии, оставаясь незамеченным. Не в такой ливень."

"Давай поболтаем с этим консьержем, когда вернемся в отель и-"

Синяя дверь приоткрылась примерно на фут, а затем остановилась.

"Артемида, синяя дверь", - внезапно сказал Хоук, схватив пилота за предплечье и наполовину приподнявшись со своего кресла. "Открытие".

А потом она широко раскрылась. Ребенок, маленькая светловолосая девочка не старше пяти или шести лет, вышла на улицу под пелену солнца с большой белой кошкой на руках. Она наклонилась и осторожно положила кошку на каменные плиты. Что-то, голос из-за двери, заставил ее обернуться.

Затем Хоук увидел, как появилась женщина. Она с рыжевато-золотыми волосами, выгоревшими на солнце, появляющаяся в дверном проеме. Она наклонилась и подхватила маленькую девочку и ее кошку на свои загорелые руки. Она внимательно огляделась по сторонам, а затем перешла улицу на теневую сторону.

Там она вошла в пекарню, все еще с ребенком и кошкой на руках.

"Это она, не так ли, сэр?" - Спросил Артемис. "Сигрид Киссл".

"Да, это действительно так", - сказал Хоук, его арктическо-голубые глаза были прикованы к месту, мысли путались. Боже, подумал он, неужели у нее теперь есть ребенок, о котором он не знал? Целая тайная жизнь здесь, в этой крошечной деревушке? Муж? Она-

Через несколько минут она вышла из пекарни. Она несла только два багета в бумажном пакете. Ребенок и ее кошка остались внутри магазина. Остановившись в дверях булочной, закалывая волосы, она посмотрела по сторонам, прежде чем перейти оживленную улицу.

Она выудила ключ из сумочки, отперла синюю дверь и проскользнула внутрь.

Глава шестьдесят девятая

"Wвот, - сказал Хоук Артемису после того, как допил то, что осталось от его холодного кофе. "Следите за серым седаном. На всякий случай, если чеченец и ковбой решат, что неплохо бы вернуться на место преступления. Это случается гораздо чаще, чем вы думаете ".

"Хорошая идея, сэр. Не торопись туда. Я знаю, как много это значит для тебя ".

"Спасибо. Если ты увидишь что-нибудь здесь, на площади, о чем мне нужно знать, мой мобильный будет включен. Я сожалею о Джонни, Артемис. Он мне тоже очень нравился. Но, знаешь, я могу быть ангелом мщения, когда настроюсь на это ".

"Благодарю вас, сэр. Я буду иметь это в виду", - сказал Артемис, улыбаясь, когда Хоук встал и вышел из-за стола. Пилот наблюдал, как его светлость пересек улицу и постучал в синюю дверь.

Мгновение спустя дверь открылась.

"О!" - сказала женщина, делая шаг назад. "О, боже мой. Этого не может быть. Алекс. . . как ты-"

"Я нашел это ... " - сказал он, вытаскивая бледно-голубой конверт из внутреннего нагрудного кармана. "Наверху, в твоей спальне в коттедже садовника Бриксден-Хаус".

"О? О . . . Да. Я . . . Думаю, я никогда не собирался отправлять это по почте. Но в глубине души я всегда молился, чтобы тебе было интересно узнать о моих комнатах в коттедже садовника ... чтобы ты даже нашел мое неотправленное письмо. Может попытаться найти меня и-"

"Я читал это сто раз. Я должен был прийти! Должен был посмотреть, смогу ли я тебя найти. Меня не волновало, сколько времени это заняло. Я только знал, что должен был увидеть тебя снова ... " Он сделал паузу, чтобы оглянуться на Артемиду, все еще тихо сидящую в кафе через улицу, потягивающую кофе и читающую газету.

"Могу я зайти внутрь?"

"О, боже. Конечно! Пожалуйста, заходите. Здесь что-то происходит, Алекс. Я слышал выстрелы возле дома. По всему пляжу была полиция и...

"Я знаю, дорогая, я знаю. Я расскажу тебе все об этом ".

"Ты не ранен, не так ли?"

"Нет. Я не ранен. Однако один из моих пилотов мертв. Русские поймали его в тумане".

Сигрид пришлось сдержаться, чтобы не слизнуть соль с заросшей щетиной щеки Хоука, когда она целовала его. Соленый, Хоуки был - боже мой, восхитительный, как какой-нибудь мягкий горячий крендель. Она вспомнила, что всегда становилась немного слабой рядом с ним, и почувствовала, как головокружительная волна захлестнула ее от его запаха.

Он последовал за ней в холодные внутренние помещения маленького домика на кухню. Потолки были невероятно низкими для его роста шесть с лишним футов, и ему приходилось пригибаться, проходя через дверные проемы.

"Кофе?" спросила она, открывая буфет. "Что-нибудь покрепче?"

"Может быть, ром? Или виски? Только если у тебя это есть, конечно. Солнце, э-э... "

"Где-то за реей?" - спросила она с застенчивой улыбкой, вспоминая.

"Да. Спасибо. Я немного-"

"Я тоже, Алекс. Я тоже. Пожалуйста, сядьте. Ты голоден?"

"Я? Нет, нет. Мы с моим пилотом как раз обедали в кафе через дорогу . . . "

"Вот ваше виски, коммандер", - сказала она, ставя стакан на стол.

Он сделал глоток, благодарный за ощущение жжения в горле. Вода богов. "Итак. Это твой дом?"

"Да, это так. Тот, который я купила, чтобы попытаться реабилитироваться и избавить нас раз и навсегда от этого ненормального монстра, который угрожал тебе и Алексею и ...

"Пожалуйста, не ходи туда. Пока нет. Я просто хочу ... Я просто хочу, чтобы мы немного побыли вместе. Я ужасно скучал по тебе ".

"Я тоже".

"А маленькая девочка? С котом?"

"Что насчет нее?"

"Ну, я имею в виду..."

"Ты имеешь в виду, она моя ?" Мой ребенок? Это то, что ты - О, Алекс, как ты мог когда-либо даже подумать, что я... "

Он понятия не имел, собирается ли она смеяться или плакать. Она не сделала ни того, ни другого. Она улыбнулась, и наступил рассвет. Она протянула к нему руку через стол. Он взял это в свои руки, ощущая его малость, его бледно-белое совершенство. Он забыл о россыпи веснушек у нее на носу.

"Нет, она не моя, глупый. Она дочь моих здешних друзей. Молодая английская пара, которая переехала в дом напротив. Она управляет английским пирогом, местной пекарней. Питер и Лили Пелл. Они приехали сюда из Девона, увидев объявление в Herald Tribune о том, что требуется помощь. "Город на побережье Северной Африки ищет квалифицированного пекаря ... " Разве это не мило?"

Он посмотрел на нее, его голубые глаза изучали ее, так близко, что он мог видеть, как ее радужки поглощают зрачки, его разум искал, куда идти дальше, что предложить, что лучше оставить внутри ...

Внезапно они оказались на ногах, держась друг за друга, словно на палубе, охваченной тайфуном, лихорадочный шепот и мольбы о любви, в которой так долго отказывали.

"Дыши", - мягко сказал он ей в волосы.

Hее пальцы, скользнувшие сзади по его боксерам, обожгли его кожу. Каким-то образом они оказались в ее крошечной спальне в задней части белого дома, со стороны моря. Высокие французские двери выходили на скалы и серое, все еще бушующее море. Он стоял в изножье кровати, беспомощно стоял перед ней в каком-то трансе, обещание любви и тепла было таким всепоглощающе жизнеутверждающим после холодного ужаса смерти всего несколько часов назад.

Он молчал, пока она сидела на краю кровати, глядя на него снизу вверх и удерживая его взгляд, пока она расстегивала его старый коричневый кожаный ремень и вытаскивала его из петель, расстегнула его брюки цвета хаки, в спешке расстегнула молнию, сдернув с него брюки, бледно-голубые боксеры, все до лодыжек. Он уже был возбужден, и от этого его вида у нее перехватило дыхание.

"О, Алекс. О, боже."

"Ты хочешь ремень?" сказал он с улыбкой, затягивая вдвое толстый кожаный ремень и легонько похлопывая им по своему обнаженному бедру. Это было частью постоянной игры, развивающейся между двумя влюбленными. Использовать секс, чтобы рассказывать друг другу истории о своих самых глубоких чувствах и скрытых потребностях, которые давно остались неудовлетворенными, казалось бы, с детства. Со временем игры создали между ними мощную эмоциональную связь. Узы, которые связывают.

В последнее время было больше, чем несколько раз, когда она хотела его сильно и грубовато, когда он подчинял ее темную, покорную сторону. Если ты хочешь женщину, дай ей то, что она хочет. Что бы это, черт возьми, ни было. Не имеет значения.

"Не сейчас, дорогая. Теперь только ты. На этот раз."

Она зарычала, издав гортанный звук, и притянула его к себе, рядом с собой, а затем толкнула его спиной на свою неубранную кровать.

Под бледно-голубым шелковым топом на ней больше ничего не было. Ее гусиная кожа приобрела лунно-голубой оттенок, а на холодном ветру с моря ее розовые соски втянулись внутрь. Теперь они стояли на коленях, хотя простыни были грубыми и поцарапанными. Это не имело значения. Они были сведены к ртам и рукам. Он поднял ее ноги к своим бедрам, прижал ее к себе, окутал ее своим теплом, пока она не перестала дрожать, внезапно, сильно выгнув спину. Ее ободранные колени были подняты к потолку, и она закричала.

Как он жаждал чего-то бессловесного и могущественного: чего? Он хотел носить ее, вечно жить в тепле ее груди, как мужчина должен навеки прилепиться к своей жене. Люди в его жизни отходили от него один за другим, как костяшки домино; каждое его движение теперь было направлено на то, чтобы еще больше прижать ее, удержать, чтобы она никогда больше не смогла его бросить.

В нем заново вспыхнуло солнце. Это великолепное все, этот новый мир, теперь щедро разложенный перед ним, словно дегустационное меню, все было прекрасно, все изобилие, все богато обещанием новой и бесконечной любви. . .

Он представил, как всю жизнь будет трахаться в этой маленькой комнате или на пляже, трахаться на пленэре, пока они не станут похожими на одну из тех древних пар старых птиц с пергаментной кожей, как стареющие пары, которых он видел на пляжах северной Германии, как два аиста, быстро идущих навстречу утреннему солнцу, рука об руку ... Даже когда они будут старыми и совсем седыми, он знал, что затащит ее в вальс в дюнах и добьется своего с ее хрупкими птичьими костями, ее полными, заживающими грудями, ее солоновато-сладким и набухающим клитором.

Значит, это навсегда: ее мягкие ресницы на его щеке, ее теплые бедра, обвивающие его талию, то, что они делали раньше, еще раз...

Все закончилось слишком быстро. Когда она закричала, чайки, парящие и кружащие за окнами, взлетели вверх, как картечь, выпущенная в облака. Двое были прижаты так близко, что, когда они смеялись, его смех вырывался из ее живота, ее - из его горла. Он целовал ее скулы, ключицы, бледное запястье с переплетениями вен, голубой узор под почти прозрачной кожей.

Она вытянула свои длинные руки над головой, и в ямках виднелись маленькие гнездышки зимних волос. Она могла бы высиживать малиновок в этих штуках, подумал он, но ничего не сказал и взял ее за руку. Он поцеловал ее, от обкусанного ногтя к обкусанному пальцу, вверх по руке, по шее, а затем, поскольку воздух был ясным, и птицы, кружащие за французскими дверями, наверняка наблюдали, он проложил поцелуем длинную дорожку вниз по ее животу . . .

Его ужасный голод, который, как он думал, будет утолен, не был. Конец очевиден в начале.

"Девочка моя", - сказал он. "Мой". Возможно, вместо того, чтобы носить ее, он мог бы проглотить ее целиком.

"Прекрати", - сказала она. Она потеряла свою улыбку, такую застенчивую и постоянную, что он поразился, увидев ее вблизи без нее. "Никто никому не принадлежит. Мы сделали нечто большее. Что-то новенькое".

Он задумчиво посмотрел на нее и прикусил зубами кончик ее носа. Когда-то он любил ее изо всех сил и, так любя, считал ее прозрачной, стеклянной пластинкой. Теперь он мог разглядеть всю доброту ее прыти. Но стекло хрупкое; ему пришлось бы быть осторожным. "Ты права", - сказал он, думая "нет", думая вместо этого о том, насколько глубоко они принадлежали друг другу. Как несомненно.

Между его кожей и ее - крошечное пространство, едва достаточное для воздуха, для капли пота, которая сейчас леденит. И все же в нее вкрался третий человек, ее жестокое прошлое.

Она посмотрела на него в тусклом свете, косо падающем с моря. Впервые за долгое время, внезапно, она увидела его снова. Темный хлыст в его центре. Как, очень нежно, он щелкнул плетью и заставил ее кружиться . . .

Глава семидесятая

"Cоме здесь, Алекс", - говорила она позже, стоя на коленях на полу рядом с кроватью, поглаживая его вьющиеся иссиня-черные волосы. Он, вздрогнув, проснулся. Выйдя на улицу, он увидел, что зимний свет начал покидать западную часть неба. Как долго он спал? Боже мой, Артемида! О чем он, должно быть, думает? Ему пришлось-

"Что? Что- " сказал он. "Я должен пойти найти Артемиду и-"

"Тсс. Я хочу тебе кое-что показать. Будь хорошим маленьким мальчиком. Следуй за мамой".

Он встал, голый, и послушно поплелся за ней. Она вывела его в маленький коридор наверху лестницы. Они подошли к двери с массивным засовом и множеством замков, закрывающих ее. У нее была связка ключей, и вскоре она открыла множество замков.

"Теперь ты привлекла мое внимание", - сказал ей Хоук. "Серьезно, Сигрид, что, черт возьми, здесь происходит?"

"Здесь", - сказала она. "Я покажу тебе". И, толкнув дверь, она включила верхние светодиодные панели освещения.

"Сигрид", - сказал Хоук, осматривая крошечную комнату, пораженный тем, что он увидел, "Я имею в виду, действительно, какого черта?"

Это была серверная комната. Каждый квадратный дюйм заставлен серверными стойками, их вертикальные башни сверкают мигающими зелеными и желтыми лампочками, а на каждой стойке - крысиное гнездо из переплетенных красных и синих проводов. Все бегают, гудят, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Одна стена целиком была занята множеством компьютерных дисплеев Belkin, сверкающих мирами незаметных ярко-зеленых цифр, прокручивающихся мимо. На старом консольном столике посреди комнаты, видавшем виды деревянном табурете и большом компьютере Apple iMac, принтере и измельчителе.

Сигрид села на табурет и подключила инструмент для взлома, замаскированный под флэш-накопитель USB. Черный экран iMac внезапно заполнился пролетающим зеленым текстом. Рядом был стул на колесиках, и она придвинула его к себе. "Сядь сюда, дорогая, и будь внимательна".

"Серьезно, что все это значит?" Сказал Хоук.

"В тот день, в день, когда я навсегда съезжала из коттеджа Садовника, Эмброуз приехал повидаться со мной и попрощаться. Он умолял меня не уходить. Он сказал, что я нужен тебе сейчас, нужен тебе больше, чем когда-либо. И ... Алексей тоже это сделал. Но я принял решение, дорогая. Я знал, что должен исчезнуть. Даже тогда я знал, что это может разбить вазу эпохи Мин, твое драгоценное сердце, на миллион осколков ... "

"Но, почему? Я знаю, у нас была та ужасная драка в Санкт-Морице, но...

"Тсс. Просто послушай. Я сказал Эмброузу и Диане, что мне нужно уйти. Что я собирался посвятить себя поиску пути обратно в твое сердце. Что, сколько бы времени это ни заняло, я буду искать путь домой, к тебе . . . и знаешь, что он сказал? Эмброуз?"

"Нет, я не хочу".

"Он сказал: "Возможно, у меня есть способ вернуться к тебе, Сигрид. Но это будет нелегко. И, вероятно, это будет опасно. . ."

"Что угодно", - сказал я ему. "Я попробую что угодно".

"Он сказал: "Поиски Алексея продвигаются не очень хорошо, Сигрид. Иногда я боюсь, что случилось худшее. Но я никогда не смогу позволить Алексу узнать это. Я должен быть там, чтобы защитить его от бесполезных страхов, которые угрожают ему каждую секунду. Но ты, ты можешь пойти по дорогам, по которым мы с ним никогда не поедем, по дорогам, по которым даже Скотленд-Ярду трудно проследить ... "

"Вы имеете в виду... следовать чему именно, старший инспектор?"

"Следуй за деньгами, Сигрид, следуй за деньгами. В этом был твой гений в Credit Suisse до того, как вы двое встретились! Используй это! Ни у кого нет более глубокого доступа в сверхсекретный мир швейцарского банковского дела, чем у вас. Кто был тем твоим другом в Цюрихе? Глава отдела кибербезопасности Швейцарской ассоциации банкиров? Джон Левин, так это было? Он помог нам докопаться до сути проблем Ее Величества с русскими кибератаками, помнишь?"

"Нет, это был Хельмут Коллер".

""Вотименно. Иди туда! Отправляйся в Цюрих. Встретьтесь с герром Коллером, наедине и в строжайшей тайне. Объясни насчет похищения. И возможная роль Путина в этом. Скажите ему, что мы думаем, что Путин жив и находится в бегах. Отчаянно нуждаюсь в месте, чтобы спрятаться. Скажите ему, что вы хотите, чтобы он помог вам выйти на финансовый след Путина. Иди по его следам. Посмотрим, к чему все это приведет."

"Потому что где Путин, там мы и Алексея найдем".

""Да. Именно так, моя дорогая, " сказал Эмброуз. "И если ты сможешь найти Алексея, о, моя дорогая девочка, ты, безусловно, сможешь найти дорогу обратно в сердце этого бедняги, не так ли?"

"Я-я надеюсь на это, да поможет мне Бог". Вот что я сказал дорогому старому Эмброузу. И вуаля, я здесь, дорогая. С помощью Хельмута я обустроил всю эту комнату. Все в этой комнате связано через Credit Suisse с Операционным центром Ассоциации швейцарских банкиров в Цюрихе. Я вижу то, чего не видит никто другой в мире . , , включая ЦРУ, МИ-6 и Скотланд-Ярд . , , "

Хоук, пораженный тем, что она сотворила, придвинул свой стул поближе к ней, глядя через ее плечо на большой экран. "Это все просто невероятно! Ты чего-нибудь добился? Ты делаешь успехи, дорогая?" спросил он, надежда в его голосе была почти душераздирающей.

"Я так думаю, Алекс. Я верю. Я начинаю видеть, как сходятся воедино многообещающие вещи, я скажу так много . . . Вот, взгляните на это! Неделю назад, сегодня, Путин перевел огромную сумму из -"

"Дорогая, то, что ты делаешь, потрясающе. Не могли бы вы просто сделать паузу на несколько минут?"

Хоук смотрел на свои часы. "Мой пилот, Артемис Купер, ждет меня через дорогу, в кафе. Я бы очень хотел, чтобы он увидел все это ... если у вас нет возражений, я имею в виду. Он в команде. . . "

"Конечно. Я подожду, пока ты не вернешься, Алекс ".

Глава семьдесят первая

Hавке вернулся через несколько минут с Купером. После краткого представления Сигрид поставила еще один табурет перед iMac.

"Покажи нам, на что ты способна, дорогая", - сказал Хоук, кладя правую руку ей на плечо и нежно сжимая его.

"Что ж, джентльмены", - сказала она, отстукивая по клавиатуре, "взгляните на это, для начала. Сейчас мы просматриваем счета Путина. Это исключительно крупная сделка, вы согласны? Произошел около месяца назад. Я все еще пытаюсь выяснить, откуда взялись деньги, куда они ушли и как они там оказались. Но суть в том, что Путин заключил сделку, в результате которой эта сумма в один день уехала из страны в неизвестный банк на юге Франции . . . "

Артемис издал долгий, медленный свист. Хоук, поднявшись на ноги, сказал: "Пятьсот миллионов долларов?Что за черт?"

"Верно. И имейте в виду, мы говорим не о больших корпоративных деньгах. Какая-то мегакорпорация поглощает другую мегакорпорацию. Нет, нет, джентльмены. Это частная сделка между двумя сказочно богатыми людьми с невообразимыми брандмауэрами, шифрованием и средствами предотвращения кибербезопасности, подобных которым ни Хельмут, ни я никогда раньше не видели. В любом случае, с его помощью я смог копнуть так глубоко. Ты со мной?"

Хоук сказал: "Да. Продолжай, Сигрид. Что это за штука вон там? Тридцать миллионов на следующий же день? Мужчина в запое покупок. . . "

"Хороший глазомер! Это то, на что я собирался указать вам. Эта транзакция схожа по своей природе, но отличается одним очень важным образом . . . "

"Скажи мне".

"Деньги поступают из той же швейцарской черной дыры, что и более крупная транзакция накануне. Но он не исчезает в той же кроличьей норе, что и предыдущий. О, нет, ни в коем случае, это не так ".

"Куда это ведет, Сигрид? У тебя есть какие-нибудь идеи?"

"Теперь я понимаю. Это идет прямо в карман этому человеку, прямо здесь ... Ты вполне можешь узнать его, Алекс. Он был в твоей жизни и в моей на короткое время ".

Она нажала на клавишу и вывела на экран зернистую фотографию, которая заполнила весь экран.

"Боже милостивый", - сказал Хоук, мгновенно узнав лицо мужчины на фотографии.

Красивый мужчина стоял внутри какого-то обнесенного стеной сада на берегу Цюрихского озера. Это был яркий солнечный летний день, все было покрыто яркой зеленой травой, лужайками, голубой водой и обильными цветочными композициями . , , Он улыбался в камеру, покачивая красивого маленького мальчика на своем правом плече . , , Он был . , ,

"Барон Вольфганг фон Штука", - прошептал Хоук себе под нос. "Будь я проклят".

"Да, Алекс. Это точно он", - сказала Сигрид.

"Кто?" Артемида сказала.

"Фон Штука был могущественным дивизионером швейцарской армии, которого я давно подозревал в причастности к русским в разграблении швейцарской казны Ее Величества королевы. Не говоря уже о моих собственных более скромных аккаунтах. Мои деньги, текущие в российскую казну ... Но я никогда не смог бы это доказать ".

"С этими новыми инструментами мы вполне можем сделать это сейчас, Алекс", - сказала Сигрид. Фон Штука был больным местом между ними, и она знала это.

Это был человек, который когда-то разжег ревнивые страсти в сердце Хоука. Когда они впервые встретились в Цюрихе тем летом, Сигрид сказала Хоук, что Фон Штука когда-то романтически добивался ее. Несмотря на ее заверения, что она никогда не была заинтересована, она приняла подарок в виде массивного кольца с рубином. Она испытала облегчение, увидев, что Хоук в тот момент был весь такой деловой.

"Расскажи мне о той второй транзакции, Сигрид", - попросил Хоук. "Любопытно, должен сказать".

"Сделка с недвижимостью, простая и понятная. Барон фон Штука продает Сигартен, свое великолепное поместье на острове Цюрихского озера, неизвестному покупателю за тридцать миллионов долларов. Неделю спустя барон удалился с острова в фамильный замок на перевале Грейт-Сен-Бернар. Мы с Хельмутом все еще пытаемся выяснить, что именно -"

Но Хоук не слушал.

Он все еще смотрел на фотографию Фон Штука, внимательно рассматривая великолепную гору на заднем плане фотографии. Могучий пик, который стоял на дальнем берегу, вздымаясь в небо над Цюрихским озером. Der Nadel. Печально известный своей жестокостью горный пик, где, как и многие альпинисты до него, собственный дед Хоука расстался с жизнью. Его кости все еще были там. Когда-нибудь, поклялся Алекс, он привезет их обратно в Англию, чтобы похоронить должным образом в Хоксмуре.

Надель была широко известна под названием, которое ей дали выжившие альпинисты. Белая смерть. Хоук знал гору буквально, вдоль и поперек. Глубоко внутри массивной горы скрывается один из самых тщательно хранимых секретов Швейцарии. Гора была домом для огромного военного комплекса Колдуна. Доктор Штайнхаузер. Невероятно могущественный человек, известный в финансовом мире как волшебник, который десятилетиями заставлял мировую экономику тикать, как швейцарские часы.

Сигрид смотрела на Хоука, пока не завладела всем его вниманием. "Вот в чем дело, Алекс", - сказала она, "и это важно. Кто стоял за этими пятьюстами миллионами уходящей наличности? Это был тот самый аккаунт или частное лицо, которое заплатило тридцать миллионов за райский остров Сигартен Фон Штука ".

"Путин купил оба проекта за сорок восемь часов?"

"Он сделал".

Хоук посмотрел на нее, размышляя. "У барона тоже где-то есть замок, не так ли? Фамильный замок?"

"Он, безусловно, делает. Schloss Weisses Kreuz is its name. Белый крест. Основное семейное место жительства на протяжении пятисот лет".

"Ты можешь отвести нас туда, Сигрид? Отведи Артемиду и меня внутрь Белого Креста, чтобы мы могли немного поболтать с бароном?"

Она улыбнулась и сказала: "Ну, если я не могу, то никто не сможет. Он все еще хочет жениться на мне, бедный мальчик ".

Хоук улыбнулся, но он не нашел это очень смешным. "Где находится это место, Сигрид?"

"В стратосфере. Высоко в Альпах. Намного выше перевала Большой Сен-Бернар в северной Швейцарии. Но, нет никакого способа удивить его, Алекс. В это время года в замок можно попасть только на снегоходе по обратной стороне горы. Он услышит, как ты приближаешься . . . "

"Артемис, друг мой, мы возвращаемся в Швейцарию как можно быстрее. Если ты считаешь, что это правильно, мы заберем тело Джонни домой на самолете с нами. Старший инспектор Конгрив мог бы контролировать вскрытие в Скотленд-Ярде?"

"Да. Я бы чувствовал себя намного лучше, вывезя его к черту из Марокко и вернув его семье. Благодарю вас, сэр ".

"Алекс?" - Спросила Сигрид. "Я вернулся в команду?"

Он встал и прижал ее голову к своей груди, прижимая ее к себе. "После всего, что ты здесь делал? Эта невероятная комната, которую вы создали? Эта твоя миссия? Боже мой, дорогая. Что со всем, что ты уже сделал? И все это? Чтобы помочь мне приблизиться к поиску Алексея?"

"Да?"

"О, Сигрид. Ты и наша команда, дорогая ".

Глава семьдесят вторая

ШТАБ-квартира КГБ, Сибирь

Lел днем у черта на куличках. При звуке приближающегося вертолета Бо Борегар вышел на морозный воздух перед парадными дверями штаб-квартиры, чтобы поприветствовать своего прибывшего гостя, дядю Джо Сталинграда. Он посмотрел в унылое голубое небо. О, боже, вот и он, подумал он, увидев ярко-красный вертолет, пикирующий над верхушками гигантских сосен. Джо всегда прибывал на место с горой багажа - и не такого, в который вы упаковали одежду.

Бо знал, что Джо был политическим гением. Здесь по официальному делу, а именно, шпионю за Бо в пользу Путина. Но он также был королевой драмы первого ранга.

Бо нечего было скрывать. Он был очень занятым мальчиком. У него уже было шестьсот закаленных в боях бойцов под ружьем, размещенных в казармах и тренирующихся двадцать часов в сутки. Он был на пути к первому плато, которое Путин установил для фазы 1 операции "Перебор".

"Эй, о, это дядя Джо!" Сказал Бо, выходя на площадку, чтобы встретить его, как только осядет пыль с ротора. Эти двое мужчин, подумал он, действительно поладили за эти несколько недель, прошедших с той первой встречи в Beau Rivage в Женеве. Тоже было не так уж трудно понять. Черт возьми, забавным образом они были родственными душами. Оба из шоу-бизнеса, по-своему рок-звезды. Все о шипении, гриме, раззаматазе и фанковом Бродвее . . .

"Полковник, рад видеть вас, горячая штучка!" Сказал Джо, хорошенько сжимая здоровяку левый бицепс. "Хотя, чтобы добраться сюда, потребовалось чертовски много времени. Ты когда-нибудь ездил на транссибирском поезде? Красная стрела? Уехать из Санкт-Петербурга? Блин, блин, попасть сюда было определенно не так весело. Имейте в виду, у меня было маленькое отдельное купе, и там все еще пахло, как в комнате, куда все больные кошки ходят помочиться перед смертью ".

"Да, я тебя понял. Ну, в любом случае, добро пожаловать в никуда. Посмотри на это место. Даже самой глуши недостаточно, чтобы описать это. Ты выглядишь как человек, которому не помешало бы выпить. Заходи, и я тебя приведу в порядок. Ужин через час. Я пошла на кухню, чтобы приготовить бефстроганов в честь вашего приезда ... "

В течение последних трех или четырех недель полковник Бо Борегар располагался бивуаком здесь, в том, что казалось задворками запределья, также известным как Сибирь. Знакомая территория. Он был на своем старом месте жительства, в сверхсекретной штаб-квартире КГБ, месте, где он несколько лет назад собрал огромные военные силы для Путина.

Теперь он проводил утро в своем старом кабинете в КГБ, просматривая файлы, которые он создал еще в годы славы. Те золотые дни тремя годами ранее, когда он был занят созданием самой мощной, наиболее хорошо обученной, наиболее хорошо оснащенной и вооруженной частной армии на лице земли. Когда деньги не были проблемой, и он прокладывал себе путь, трахаясь с каждой толстопузой медсестрой-сибирячкой, проживающей в больнице базы. Его "Хаски", как раньше их называли.

Да, те безмятежные дни былых времен. Тогда, когда он впервые был на службе у Владимира Путина, его приспешника и правой руки. В то время географически ненасытный Путин был одержим перекройкой карт Европы и Балтии. Реваншизм в чистом виде. Вернуть границам прежний статус времен холодной войны, существовавший до падения Стены.

Бо, обладая неограниченными средствами, построил свою великолепную секретную стратегическую военную базу в рекордно короткие сроки. И в обстановке строжайшей секретности он совершил чудо от имени Путина.

Он сформировал из грубых и закаленных людей пехотные войска мирового класса, штурмовиков, десантников, подразделения специальных операций, авиакрыло истребителей, танковые батальоны - все, что понадобилось Путину для массированного внезапного нападения, которое, в случае его успеха, было бы равносильно восстановлению старой Советской империи. Он даже пригрозил применить революционно новое оружие массового уничтожения (которое оказалось поддельным), если кто-нибудь встанет у него на пути.

Но этому не суждено было сбыться.

Бывший друг Путина, а ныне заклятый враг, Алекс Хоук, восстал в последнюю минуту. И спас всех от кучи неприятностей. Когда Европа, страны Балтии и Запад дрожали на грани мировой войны, Хоук отправился на частную дачу Путина в России, чтобы противостоять президенту. Полностью уверен, что широко разрекламированное секретное оружие массового уничтожения Путина, называемое Фейервассер, что означает "огненная вода", было полной мистификацией, навязанной миру этим блестящим продавцом Владимиром Путиным.

Но Хоук унизил президента, встречался с ним в течение бесчисленных часов и, наконец, убедил его, что западные союзники - Соединенные Штаты, Великобритания, Франция, Германия - едины и даже слегка не одурачены его фальшивой взрывчаткой X-factor. И что они просто не потерпели бы его опрометчивой воинственности, стучащейся в двери каждого из союзников Америки по НАТО.

Хоук сказал ему, что Пентагон уже перешел на военное положение в ожидании того, что Путин перебросит танковые дивизии в Эстонию и Прибалтику. В конце Хоук представил Путину договор, разработанный американским президентом и адмиралом Чарли Муром, председателем Объединенного комитета начальников штабов в Пентагоне. Подписав, Путин фактически согласился вывести все российские войска обратно к законным границам и приказал всем своим военным командирам на суше, на море и в воздухе немедленно сложить свои полномочия.

В конце концов, уставший Путин отступил и подчинился принципам американского договора.

Но теперь Путин собирался совершить крупное возвращение. И Бо вернулся. И оба мужчины воссоединились с дядей Джо Сталинградом. Джо был глазами и ушами Путина здесь, в Сибири, и везде, где еще он скитался. Бо знал, что бывший приспешник был здесь только для того, чтобы проверить, как полковник справляется со своим новым назначением. И выясните, что именно требовалось для установки Operation Overkill. Но он также был здесь, чтобы посмотреть, как он мог бы помочь Бо осуществить это чудо по графику.

"Сколько денег? Сколько времени?" Джо прямо спросил его об этом за водкой в маленькой библиотеке. Именно здесь Бо проводил большую часть своего свободного времени, читая отчеты перед теплым камином.

"Ты хочешь поговорить со мной о деньгах, Джо?"

"Я верю".

"Что ж, я расскажу тебе, над чем я работал все утро. Взгляните на эту топографическую карту Альп. Мне понадобится несколько легких тактических танков, чтобы прорваться через эти хорошо защищенные альпийские перевалы, Джо. Нашей тактической поддержки с воздуха, истребительного крыла в Логове Фалькона, не будет, я обещаю вам, не будет достаточно, чтобы отразить полчища швейцарских истребителей, обрушивающих огонь и серу на наши танки и наземные войска. Наши парни попали в узкое место на перевале? Нет."

"Да, я понимаю это, Бо", - сказал Джо. "Как ты думаешь, сколько танков тебе понадобится?"

"Черт, я не знаю. Десять. Пятнадцать, " сказал Бо.

"Основные боевые танки? Танки Т-14 "Армата"?"

"Нет, нет, нет. Легкие танки для десанта. Sprut-SDM1."

"Я поговорю с боссом. Проблем быть не должно ".

"Ты также должен помочь мне выяснить, как, черт возьми, я собираюсь тайно переправить все эти чертовы танки и войска через швейцарские границы ко времени перестрелки в день Пи так, чтобы никто ничего не заметил ... "

Джо сказал: "Вы сказали, что хотите воздушные танки. Я полагаю, ты сбрасываешь их с парашютом, верно?"

Бо сказал: "Чувак, будь серьезен! Если перебор когда-нибудь сработает, это должно быть внезапное нападение. Понял это? Ты не думаешь, что люди, видящие, как из задней части самолета вылетают танки, удивленно поднимут брови?"

"Да. . . Дай мне подумать. . . "

"Как насчет в поезде?" - Спросил его Бо, идея, пришедшая в голову ранее в тот день, все больше разрасталась в его мозгу.

"Поезд?" Сказал Джо.

"Да, поезд", - сказал Бо, "как товарный поезд в сочетании с пассажирским, верно? Я думал об этом. Тебе это понравится, поверь мне. Во-первых, мы перевозим по воздуху каждый чертов танк, артиллерийское орудие и солдата отсюда, из Сибири, и перебрасываем их в Армению. Разгрузите весь этот сброд на российской 102-й военной базе в Гюмри, Армения, к северу от столицы, Еревана."

"Хорошо, и где мы возьмем этот чудесный поезд?"

"Мы украдем себе одного! Угнать где-нибудь поезд и заставить его ждать на железнодорожных путях у базы. Я уже делал подобное дерьмо раньше, однажды для иранцев. Послушай меня. Те емкости, которые ты хочешь мне достать, маленькие и легкие, верно? О размерах и весе седана Mercedes C-класса. Вы могли бы спрятать по две штуки в каждом товарном вагоне, скажем, десять товарных вагонов, двадцать цистерн. Еще больше товарных вагонов, загруженных солдатами и легкой артиллерией. Пересекать границы Европы посреди ночи на скоростном поезде-невидимке. . . поддельные документы, каким-то образом замаскированные. . . Черт возьми, подъезжайте прямо к главному вокзалу Цюриха в два часа ночи и выгружайтесь в отдаленной части этой чертовой железнодорожной станции ... "

"Да. Я вижу это", - сказал Джо, думая: "Вот почему хитрый старый полковник получает большие деньги!"

Время и логистика, теперь это были проблемы, а не деньги. Все лоялисты из "Логова сокола" стали называть дату российского вторжения в Швейцарию днем "П", приподняв шляпу в честь дня "Д". Буква "П", очевидно, относится к Путину.

До этой даты оставалось всего два месяца. Вторжение было запланировано на первое мая. И на этот раз Бо был убежден, что он, Джо и Путин могут преуспеть в перекройке границ, переписывании учебников истории. У Путина была простая цель: он хотел самым худшим из возможных способов править миром. Запад преклонился бы перед ним первым, и остальной мир последовал бы за ним. В это Путин в глубине души искренне верил.

А старый кавалер? Ну, в книге Джо он по-прежнему был крутейшим из плохих, крутейшим за гранью. Его миссия? Верните Владимира Путина в Кремль. Во-первых, вторгнуться в Швейцарию и вернуть все золото, украденное у него олигархами. Во-вторых, использовать эти деньги для финансирования операции "Перебор", триумфального марша на Москву, и уничтожить все, что стояло у него на пути.

В любом случае, таков был план. Теперь, вы знаете, у войны был способ развернуться и пнуть вас по яйцам, когда вы меньше всего этого ожидали.

И день победы быстро приближался. . .

Глава семьдесят третья

Большой перевал Сен-Бернар, Швейцария

Tбольшой голубой снегоход взбил самый крутой склон, северный, заснеженного горного перевала. Большой Сенбернар - самый древний перевал через Западные Альпы, свидетельства его использования восходят к бронзовому веку. Это также третий по высоте перевал, и дорога доступна только четыре месяца в году, с июня по сентябрь. Сейчас, в начале февраля, путешествие превратилось в арктический кошмар.

Артемис включил щетки стеклоочистителя на максимум и наклонился вперед над рулем, вглядываясь сквозь толстое стекло. Дворники изо всех сил пытаются справиться со снегопадом здесь, наверху, в условиях почти белой метели. Но, как с облегчением увидел Хоук, Артемис Купер явно командовал и ему было комфортно справляться с рычащим монстром.

Хоук, сидевший на пассажирском сиденье, обернулся, чтобы улыбнуться Сигрид, которая сидела на задней скамье, туго пристегнутая ремнем безопасности вокруг бедер. Она тихо напевала, просматривая новый журнал Vogue, который купила на обратном пути из Марокко в Цюрих. Очевидно, что эта поездка на перевал была не первым ее родео.

Он должен был сказать, что она выглядела феноменально этим утром. Забудьте о безвкусной рыжеволосой девушке с обложки ее журнала; Сигрид сама могла бы легко украсить обложку Vogue. Одетая с ног до головы в облегающий полярно-белый лыжный костюм Bogner, с собранными на макушке пепельно-светлыми волосами и большими голубыми глазами, искрящимися приключениями, она стала бы идеальной открыткой, отражающей все то правильное, что есть хорошего в Швейцарии.

Со своей стороны, Сигрид была поражена духом товарищества и хладнокровием, проявленными двумя мужчинами впереди. Учитывая ужасную смерть бедного Джонни Уокера, а он и двух дней не был мертв. Но часть ее знала кое-что о мужчинах. Иногда горе - это хлеб для сильных, которые используют все эти эмоции как дополнительное топливо, чтобы сгореть на поле боя.

"Там, сзади, все в порядке?" Сказал Хоук.

"Все в порядке, большое спасибо, что спросили".

"Ты бывал здесь раньше", - сказал Хоук, стараясь, чтобы это не прозвучало как ревнивый вопрос, хотя на самом деле это именно так и было.

"Да, у меня есть, на самом деле".

"И был ли наш дорогой барон хорошим хозяином?"

"Алекс, пожалуйста. Это было по приглашению его жены. Гость выходного дня, понимаете. Домашняя вечеринка."

"Ах. По приглашению его жены, вы говорите. Вы двое очень дружелюбны, я так понимаю? Ты и баронесса?"

"Больше нет. Баронесса мертва ".

"Мертв?"

"Хм. Она умерла в прошлом году. Они с Вулфи катались на хели-ски в Новой Зеландии. Очевидно, она переступила через лыжи, и в тот же момент ей не хватило удачи и опыта. Она упала с высоты тысячи футов и разбилась насмерть ".

"Я заметил, что вы используете слово "очевидно". Были ли когда-либо какие-либо признаки или доказательства нечестной игры на горе? Как, скажем, убийство?"

"Никаких. Вертолет вернулся на базу, и она с мужем были одни на вершине, пилот видел их в последний раз. Вулфи, согласно его показаниям на следствии, первым спустился по верхней части. Он утверждал, что ждал ее у подножия особенно опасного спуска. Она просто никогда не спускалась. Он так и не увидел, как она упала. Больше никогда ее не видел. Они так и не нашли тело. Полиция считает, что она упала в глубокую расщелину ".

"Было ли оспорено это объяснение?"

"Не на слушании. Допустим, люди в городе все же говорили. Ее исчезновение было темой А на праздничных ужинах высшего общества в Цюрихе в то Рождество. В браке были проблемы на протяжении многих лет. Она часто использовала бутылочку, чтобы утешиться. И ... У Вулфи была репутация, скажем так, несовершенного мужа."

"Проблемы с застежкой-молнией?"

"Хм".

"Но ему это сошло с рук?" - Спросил Хоук.

"Проблемы с застежкой-молнией?"

"Нет. Смерть его жены. Если это было убийство, то, очевидно, это было идеальное убийство. Ни свидетелей, ни трупа."

"Хм. В любом случае, теперь это все древняя история, Алекс. У светских сплетен здесь короткий срок годности. Вулфи теперь рассматривается как конечная добыча. Самый завидный холостяк Швейцарии. Что-то вроде швейцарской версии тебя".

"Должен ли я воспринимать это как комплимент?"

"Нет, Алекс. Ты должен воспринимать это как шутку. Он совсем не похож на тебя, совсем ничего".

"Я не мошенник. Для начала. О, и я не убивал свою жену ".

"Алекс, это самый извращенный случай зеленой зависти, который я когда-либо видел. Однажды он подарил мне кольцо. Возможно, мне не следовало этого делать, но я смирился с этим. Вот и все ".

"Прости. Считайте тему закрытой. У нас еще есть немного времени, Сигрид. Не могли бы вы провести для нас курс повышения квалификации по Wolfie 101? Артемису нужно знать, с чем он столкнется, когда мы прибудем в замок Вайссес Кройц."

"Конечно. С чего начать? Давайте посмотрим ... барон Вольфганг фон Штука. Патриарх одной из самых богатых, старейших и благородных семей моей страны. Гражданин-солдат и бизнесмен. И не без его проблем. Это малоизвестный факт, что двенадцать правящих семей Европы остаются глубоко конкурентоспособными. У кого самые шикарные дворцы, самые большие яхты, самые блестящие бриллианты, самые здоровые банковские счета. Знаете, быть членом королевской семьи - дорогое удовольствие.

"А еще есть наш бедный Вулфи. Нищета, поражающая по стандартам Двенадцати семей. Он поддерживает семейную династию Фон Штука, распродавая землю и произведения искусства по частям, в то же время лихорадочно прочесывая Ривьеру и другие игровые площадки в поисках жены, которая намного богаче его. Вот оно, что у вас получилось ".

"Что ты думаешь, Артемис?" Сказал Хоук.

"Я думаю, что когда я встречу его, я откажусь от обычного джентльменского рукопожатия и крепко врежу ему по губам".

"Что ж, это, безусловно, растопит лед. Сколько еще осталось?"

"Это последний отрезок катания на санках. Мы будем на месте через двадцать минут или меньше."

"Хорошо, хорошо", - сказала Сигрид, выглядывая из своего окна.

Глава семьдесят четвертая

Sзамок Вайссес Кройц был похож на один из тех сказочных замков, которые можно увидеть, путешествуя вниз по Рейну. Очень германский, с четырьмя зубчатыми башнями, по одной на каждом углу основного сооружения. Богато украшенные башни, на вершинах которых развевались на ветру знамена, взмывали в заснеженные небеса. Алекс Хоук посмотрел на одну, мысленно прикидывая ее высоту. Боже милостивый, подумал он, они должны были быть высотой 150 футов!

Были также летающие контрфорсы и огромные арки, многие с каменными орлами, вырезанными на краеугольных камнях. Это было, подумал Хоук, несколько впечатляюще, даже для такого человека, как он, парня, который повидал все это.

"Припаркуй его здесь, Артемис", - внезапно сказал Хоук. "Вне поля зрения входа. Давайте сделаем это правильно, как мы и планировали. Только Сигрид идет к двери. Она как-то оправдывает меня . . . Извините, Хоук и его коллега по бизнесу мистер Купер все еще в Сно-Кэте на телефонной конференции со своими банкирами в Лондоне . . . Понятно?"

"Я могу сделать лучше, Алекс, но да, это прекрасно".

"Хорошо. Дай ему десять минут. Попроси шампанского. Расслабь его. Тогда скажи, что ты считаешь меня грубым. Ты собираешься позвонить мне и сказать мне об этом ... Это будет моим сигналом ".

"Правильно".

"И запомни это, Сигрид. Чародей, эминанс гриз из швейцарского банковского дела, был убежден, что кто-то в Цюрихе помогал русским взломать не только мои наиболее уязвимые учетные записи, но и счета Ее Королевского Величества Королевы. Что он был недостающим звеном между русскими хакерами и китайскими ворами. Когда я настояла на имени, он дал мне его. Baron Wolfgang von Stuka."

"Ты никогда не говорил мне этого. Вулфи воровал у тебя?" - спросила она.

Хоук улыбнулся. "Ну, во-первых, я знал, что он был твоим другом. И я действительно не думал, что тебе нужно знать, после того, как вы с Конгривом широко раскрыли дело и вы двое отправились обратно в Англию. Хорошая новость в том, что как только вы со старшим инспектором разоблачили основных преступников, Вулфи также не было необходимости знать, что я за ним слежу. И что я знал о его роли, пособничестве русским хакерам. Я подумал, что, возможно, мне просто придется приберечь его жалкую шкуру на черный день, так сказать ... "

"День, очень похожий на сегодняшний, сэр", - сказал Артемис, ухмыляясь.

"Именно", - сказал Хоук, а затем обратился к Сигрид: "Удачи, дорогая. Я буду ждать твоего звонка ".

Артемис распахнул дверь, и Сигрид выбралась из кабины массивного Снегохода, преодолев последние пару футов по занесенному снегу.

Ветер был сильным и дул через горный перевал. Хоук наблюдал за ней, пока она не исчезла в тумане из кружащегося снега . . .

Хоук усвоил, что мир был ненадежен. Люди, которых вы любили, могли быть вычтены из этого с помощью быстрой плохой математики. Если кто-то может умереть в любой момент, он должен жить!

A слуга в ливрее распахнул огромные дубовые двери. Он стоял прямо под аркой, с двумя такими же огромными доберманами, натягивающими поводки. Мужчина поклонился в пояс и махнул двум вновь прибывшим внутрь. Два лакея забрали их парки, и они вошли. Лай собак и все звуки их собственных голосов создавали гулкое эхо внутри огромного, залитого солнцем пространства, которым был огромный зал.

"Ваши имена, пожалуйста, джентльмены?" - спросил он.

"Я Хоук. Он Купер", - сказал Хоук. Ответа не последовало, только угрюмый кивок.

Хоук обернулся и увидел огромную двойную изогнутую лестницу, поднимающуюся в темноту верхних этажей. Окна верхнего этажа пропускали молочный солнечный свет одно за другим, свет, который падал на средневековые фрески на стенах внизу. Стены по обе стороны от лестницы были увешаны полными комплектами древних доспехов. И в большом изобилии масляные изображения мясистых белых мужчин в позолоченных рамках. Корни родового древа барона, без сомнения, подумал Хоук.

"Если вы последуете за мной, джентльмены, они ждут вас в гостиной", - сказал слуга, его английский был густым с гортанными германскими нотками. И они последовали за гиперактивными доберманами, разбрасывающими во все стороны струйки слюны и прокладывающими путь.

"А, вот и ты, Алекс!" - прогремел барон, когда Хоука проводили в заполненную книгами библиотеку. "До меня дошли неприятные слухи, что ты можешь появиться здесь!"

Хоук улыбнулся ему, скрывая свое презрение к фальшивому дружелюбию, искусственной душе, которая лежала в самом сердце этого человека.

"Барон, я ценю ваше время. Я хотел бы познакомить вас с моим новым деловым партнером, старым человеком королевских ВВС, капитаном Артемисом Купером. Я много рассказывал ему о тебе и...

"Не верь ни единому его слову, Артемида! Брошенные любовники, они все одинаковые. Подойди, присядь и выпей чего-нибудь, не так ли? Мы с фрейлейн Киссл пробуем по глоточку "Круга" ... Что-нибудь покрепче?"

"Брошенный любовник"? Сказал Хоук, уставившись на Сигрид. "Я пропустил памятку?"

"О, дорогой, " сказала она, " не принимай его всерьез. Он просто дразнит тебя ".

Хоук не был удивлен. Он едва мог сдержать свой гнев на всю эту ложную браваду и неряшливое заботливое отношение ко многим из них.

"У тебя есть ром?" - Спросил Хоук. "Ром Гослинга"?"

"Извини, старина, мы не пьем бермудскую лошадиную мочу здесь, в Вайссес Кройц. Сигрид, налей этому человеку виски, будь добра?"

Она посмотрела на Алекса, который отрицательно покачал головой.

"Капитан Купер, что я могу для вас сделать?"

"Диетическая кола?"

"Диета. . . что?"

"Неважно - может быть, бренди".

Фон Штука пожал плечами, явно раздраженный, и передал это ему. Он вернулся на свое место рядом с Сигрид на обитом шелковой парчой диване и снова нацепил эту улыбку. Артемису потребовалась вся его воля, чтобы не врезать кулаком по этому лицу.

"Итак, лорд Хоук, чему я обязан честью вашего присутствия здесь, в доме моей семьи?"

Хоук, который как раз прикуривал сигарету, остановился и сделал долгую медленную затяжку, прежде чем ответить. "На самом деле, я ищу своего сына Алексея. Он был похищен в Санкт-Морице на Рождество. Вы случайно не видели его, не так ли, барон? Возможно, мельком видел его?"

"Я? Нет. Конечно, нет. Почему ты думаешь, что я его видел?"

"Просто догадка".

"Догадка".

"Я думаю, что человек, который, возможно, похитил Алексея, ваш друг, вот и все. Скажем так, деловой партнер. И что вы в последнее время вели с ним дела здесь, в Швейцарии."

"Я понятия не имею, о ком или о чем вы говорите, лорд Хоук. Но я глубоко возмущен вашим приходом в мой дом под ложным предлогом, и я возмущен вашей линией допроса. Возможно, вам двоим лучше уйти. Мисс Киссл может остаться здесь, со мной. Я прослежу, чтобы она благополучно добралась домой ".

"Это не светский визит, барон. Я высокопоставленный чиновник правительства Ее Величества. Старший офицер разведки МИ-6, расследующий серьезное преступление с международными последствиями. У тебя есть два варианта. Вы можете правдиво ответить на мои вопросы здесь, или я могу арестовать вас по подозрению в сговоре с русскими в краже денежных средств со счетов, принадлежащих Ее Королевскому Величеству Королеве ... не говоря уже о моих собственных личных счетах ".

"Это возмутительно!" - закричал барон. "Как ты смеешь выдвигать эти обвинения!"

"Это возмутительно, не так ли?" Сказал Хоук. "Увы, ты должен ответить перед ними. Вы, наверное, помните моего хорошего друга, старшего инспектора Конгрива из Скотленд-Ярда. Он был здесь со мной, расследуя дело "Белой смерти", как, я уверен, вы помните. Он в Ярде, сейчас ждет моего звонка. Готов ордер на ваш арест за преступления, совершенные против Ее Королевского Величества и Соединенного Королевства ".

"Вон! Убирайся из моего дома", - крикнул барон.

"Заткнись и послушай меня. Если я не услышу именно то, что хочу услышать, в течение часа в вашу дверь постучат офицеры швейцарской полиции и детективы Скотланд-Ярда. Теперь, если вы меня извините, мне нужно на минутку в туалет - нет, нет, оставайтесь на месте, барон, я найду его ...

Хоук встал, кивнул Артемису и направился к двери. Открывая его, он услышал, как Артемис сказал: "Итак, барон, давайте поговорим о вашем прекрасном поместье на острове ... Сигартен, на Цюрихском озере? Я полагаю, что так это и называется ".

"Что насчет этого?" - закричал он, взбешенный своим внезапным бессилием посреди собственных владений.

"Вы недавно продали его, барон. Лорд Хоук и я здесь, чтобы выяснить, почему. И кто купил это у тебя."

"Не твое гребаное дело", - сказал мужчина и вскочил на ноги, рывком открывая один из ящиков своего стола, доставая оттуда пистолет.

"Опустите пистолет, барон", - сказал Хоук.

Хоук стоял в дверном проеме, теперь в его руке был его собственный пистолет, его старый Walther PPK. Он быстро пересек комнату и сел на подлокотник дивана, в трех футах от Вулфи, его оружие было свободно направлено на мужчину.

Артемис встал. Он целился из своего "Глока-17" в голову Фон Штуки. "Я сказал, брось оружие!"

Вулфи повернул голову и уставился в дуло "Глока". Его плечи поникли, он выпустил пистолет и захлопнул ящик.

Хоук сказал: "Сядьте обратно, пожалуйста, барон. Нет, не ею. Я хочу, чтобы ты сел в кресло вон там, у камина. Если мне придется тебя пристрелить, мы же не хотим, чтобы на ее красивом белом комбинезоне была кровь, не так ли? "

Фон Штука отодвинулся к креслу, его красивое лицо побагровело от гнева.

"Это называется "Хороший полицейский, плохой полицейский, барон", - сказал Хоук. "Только в твоем случае это называется Плохой полицейский, Bad Cop. Как тебе это нравится на данный момент?"

Угрюмый, с опущенной головой, мужчина не ответил.

"Я хочу знать, барон, и я хочу знать сейчас. Кому . . . ты . . . продал . . . Сигартен? Назови мне имя покупателя сейчас, или это будет действительно неприятно ".

Этот бесплодный допрос продолжался десять минут, прежде чем Хоук встал и сказал: "Давайте сделаем перерыв, знаете, немного размять ноги. Подышать свежим воздухом. Давай, Вулфи, вставай на ноги, парень. Мы с капитаном Купером хотели бы совершить небольшую экскурсию по вашему замку . Артемида, принеси наши пончо, будь добра? На улице холодно".

Сигрид, которая все это время молчала, сказала: "Алекс, ты хочешь, чтобы я позвонила старшему инспектору Конгриву? Скажи ему, что нам нужны офицеры Скотленд-Ярда и полиция здесь?"

"Пока нет, дорогая. Я собираюсь дать ему еще один шанс спасти свою глупую задницу. Верно, барон? Ты готов к этому? Мы с капитаном хотим полюбоваться видом с вершины одной из ваших четырех башен . . . Там будет холодно и ветрено, но мы все большие мальчики, верно? Готовы? Давай, выпусти нас... "

Глава семьдесят пятая

Tвид с башни на вершине мира был впечатляющим. Снег валил не так быстро, и Хоук мог видеть на многие мили окружающий пейзаж, усеянный Альпами. Он улыбнулся Вулфи и запрыгнул на узкий каменный парапет, низкую стену, которая окружала самую вершину башни. Смотреть вниз (никогда не было хорошей идеей) заставило его вздрогнуть. Далеко под ним была огромная трещина, ее каменные челюсти были широкими и глубокими.

"Вам двоим нужно подняться сюда и посмотреть на этот вид!" - Воскликнул Хоук. "Хорошо, капитан, если вы будете так добры, пожалуйста, помогите нашему хозяину забраться со мной на парапет, хорошо?"

"Залезай на стену", - прорычал Артемис, поднимая его. "Поднимайся туда сейчас же".

"Дай мне свою руку", - сказал Хоук, наклоняясь, чтобы помочь Артемису поднять его.

Хоук тянул, а Артемис толкал, и они втащили его, дрожащего и скулящего, на парапет. Как будто этот человек все это время знал, что они везут его именно сюда и-

"Сними с него пояс, Артемис, и отдай его мне", - сказал Хоук и, сняв свой собственный толстый кожаный ремень, продел его в петлю. Затем он взял ремень Вулфи и сделал еще одну петлю, соединенную со своим собственным.

"Ладно, барон, время шоу. Артемис теперь собирается стать хорошим полицейским. Он тот, кто удержит тебя от падения навстречу твоей смерти. Не волнуйтесь, мы профессионалы. Мы уже много раз проделывали этот салонный трюк раньше. На самом деле, однажды высоко над Таймс-сквер в канун Нового года. Разверни его, Артемис, спиной к расщелине, каблуками сапог за край парапета. Это верно. Теперь, барон, слушайте внимательно. Я хорошо держусь за этот ремень. Тебе тоже нужно держаться за свой, потому что я собираюсь спустить тебя через край, пока ты не окажешься горизонтально над землей. Звучит весело?"

"Нет, нет, пожалуйста!"

"Еще одна нога, Артемис, правильно, я хочу, чтобы он полностью вытянулся горизонтально над землей".

Хоук осторожно вытянул петлю, медленно опуская Вулфи, пока его единственным контактом с башней не стали подошвы ботинок. Теперь он буквально стоял на краю башни, параллельно земле внизу, на высоте ста пятидесяти футов в воздухе.

"Кто купил Сигартен, Вулфи? Ты хочешь жить, скажи мне. Скажи мне прямо сейчас . . . "

"Хоук! Я не знаю, говорю тебе. Ты думаешь, я хочу умереть вот так? Верни меня обратно, пожалуйста, и-"

"Кто это купил? Просто назови мне имя, и я вытащу тебя наверх . . . У тебя есть пятнадцать секунд . . . Начинаем ПРЯМО СЕЙЧАС!"

"Черт! Мои адвокаты занимаются всем и -"

"Сейчас, я сказал! Я собираюсь сосчитать до десяти. Готовы? Десять. . . девять. . . "

"Я не знаю, кто-то на юге Франции. Так и не узнал его имени. Только номер учетной записи. Никогда! Я клянусь в этом!"

"Восемь . . . семь . . . Давай, Вулфи, ты, должно быть, с кем-то имел дело! Кто вел переговоры? Кто сделал предложение? Кто организовал этот чертов банковский перевод тридцати миллионов чертовых долларов? Кто это был? Скажи мне сейчас, или ты покойник, барон. Я, черт возьми, не шучу - ты солгал мне. Ты обокрал меня ".

"Это был ... черт ... это был американец. Я думаю, работать на покупателя или просто представлять его интересы здесь, в Швейцарии ".

"И волшебное название такое? Пять . . . четыре . . . три . . . "

"Джозеф Сталинград. Называет себя дядей Джо. Он из Лос-Анджелеса, Калифорния ".

"Где он сейчас?"

"Поднимите меня наверх!"

"Где сейчас дядя Джо?"

"Живу в Сигартене. Теперь это вооруженный островной форт. Земля заминирована, на нее нападают собаки, а стены обнесены колючей проволокой. Очевидно, он держит себя в окружении охраны двадцать четыре часа в сутки, снайперов на крышах."

"Я не думаю, что ваши бывшие соседи очень рады этому. Звучит не совсем по-соседски ".

"Поднимите меня! Я же говорил тебе, ради Христа!"

"И последнее. Что вы знаете об операции "Перебор"?"

"Перебор? Господи. Какое-то вторжение, я, блядь, не знаю. Вот и все. Я клянусь тебе".

"Вторжение во что?"

"Без понятия. Крупная операция... масштабная."

"Кто планирует эту операцию?"

"Этот персонаж Джо и кто-то по имени Бо. Шоу Джо и Бо - вот как он это называет. Я не знаю, какого черта они думают, что могут вторгнуться, но...

"Поднимите его, капитан Купер. И давайте убираться отсюда ко всем чертям. Напугал меня до смерти, так что я могу только представить, что, должно быть, чувствовал наш бедный барон ... "

Aкак только они втроем, Хоук, Артемис и Сигрид, вернулись в Sno-Cat и направились вниз с горы, Хоук закурил еще одну сигарету и сказал: "Хорошо, джентльмены, леди, игра начинается. Операция по освобождению заложников. Сигрид, ты первая. Мне понадобится операционная база. Комплекс на озере. Обнесенный стеной. Можно подкрепить, и-"

Сигрид улыбнулась. "Звучит в точности как Сигартен, Алекс. Готовый. Почему бы просто не напасть на него и не захватить это место для себя? Что-то вроде военных трофеев ".

Хоук повернулся на своем сиденье и посмотрел на нее.

"Женщина - это гений. Далее, Артемис, я назначаю тебя ответственным за операцию. Соберите команду по освобождению заложников в Майами. Мы улетаем сегодня вечером на моем самолете. После того, как ты высадишь фрейлейн Киссл и меня в Оксфордшире, твой план полета - Майами. Как только все будут в сборе, переправьте их всех обратно в Цюрих так быстро, как только сможете собрать это воедино ".

"Кто тебе нужен?" - Спросил Артемис.

"Мне нужны Стокли Джонс и Гарри Брок из ЦРУ. Оба расположены в Майами. И мне нужны мои наемники, "Гром и молния ", которые руководят своей операцией из замка под названием Форт Вупасс на Мартинике, Малые Антильские острова."

"Кто?"

"Мои друзья, Артемида. Стокли позвонит им, как только ты узнаешь, чего я хочу. Т и Л. Лучшая команда по спасению заложников, которую можно нанять в мире."

"При всем должном уважении, сэр, звучит как перебор, каламбур, для одного заложника".

"Сталинград и Путин превратили Сигартен в хорошо вооруженный комплекс. Будет сильное сопротивление. Но я также думаю о будущем, капитан. По словам барона, у нас также может быть какое-то вторжение на наших руках. Путин создает армию с нуля".

"Он нанял человека, чья специальность - создание частных армий. Полковник Бо Борегар."

"Значит, операция "Перебор" реальна? Что, черт возьми, это такое?"

"Это то, что мы собираемся выяснить. Но сначала я собираюсь вернуть Алексея домой ".

"Ты действительно думаешь, что он там? In Seegarten?"

"Да. Я верю. Я сильно подозреваю, что Алексей там, и что он находится под слабой защитой дяди Джо Сталинграда. Ситуация быстро накаляется, и вместе с этим возрастает уровень опасности для Алексея со стороны Путина ".

"Он не собирается делать ничего опрометчивого прямо сейчас, Алекс. Ему слишком многое есть, что терять ".

"Послушайте, я знаю Путина. Он нервничает в такие моменты, как этот, во времена международного кризиса. Отвлекся. Черт возьми, в ту ночь, когда я навещал его на даче? Пентагон послал меня, чтобы заставить его подписать этот договор о прекращении огня для объединенного комитета начальников штабов? К тому времени, когда я уходил с подписанным договором в руках, он был так чертовски пьян, что едва мог стоять ... и он стрелял в меня! Кричал, что, если я когда-нибудь снова вмешаюсь в его дела, он убьет и моего сына, и меня ".

Артемис сказал: "Вам нужно положить этому конец, сэр. Раз и навсегда".

"Ты думаешь, я этого не знаю?" Сказал Хоук.

Глава семьдесят шестая

Цюрихское озеро

Tсотня и молния. Это прозвище приобрела знаменитая команда наемников в середине девяностых, когда они начали делать себе международное имя. До того, как они стали легендой в головокружительном мире воинов the soldier of fortune. Они были завербованы на полях сражений, которые охватывали весь земной шар. Обычно одобрительный кивок получал тот, кто оставался последним в дымящихся руинах.

Бывшие бойцы французского иностранного легиона, бывшие рейнджеры SAS, SBS и армии США, бывшие бойцы 1-го японского воздушно-десантного полка, бывшее Королевское австралийское командование специальных операций, вы называете это - всех можно найти в рядах Грома и молнии. Оружие, которое они носили, было разным от человека к человеку. Наиболее распространенными были MP5, 9-мм пистолет-пулемет Heckler & Koch, любимый "морскими котиками", и 9-мм пистолет Sig Sauer. Оба оружия оснащены тем, что янки среди них называют hushpuppies.

С их камуфляжных ремней свисали светошумовые гранаты и "Вилли Питс", похожие на виноградные гроздья. Вилли Питс были ужасающим оружием, гранатами с белым фосфором, которые распространяли невыразимо сильный жар и огонь везде, где они воспламенялись.

Шеф полиции Чарли Рейнуотер был тем, кого они называли Громом. Он был чистокровным команчем, настоящим воином равнин, и он отличался тем, что был лучшим подводным подрывником в легендарной истории UDT и "Морских котиков". Шестая команда прозвала его Громом, и это прозвище прижилось.

В Афганистане шеф был известен тем, что всегда ходил в разведку босиком, спасая при этом бесчисленное количество жизней, всегда находил растяжки, которые никто другой не мог видеть, слышал шаги врага, которых никто другой не мог слышать, и чуял засаду за милю. Он заработал три бронзовые звезды и одну серебряную звезду за свои доблестные усилия.

Шеф Рейнуотер был почти семи футов ростом и бугрился мускулами, с горящими черными глазами и длинным, узким носом, острым, как стрела, над его несколько жестокими губами. Иссиня-черные волосы до плеч ниспадали на его меднокожие плечи. Он дрался с обнаженным торсом, в старых штанах из оленьей кожи и расшитых бисером мокасинах, которые он сшил для себя в качестве униформы.

А потом был человек по имени Молния. Фицхью Маккой был крупным, рослым ирландцем, румяным и загорелым от непогоды. Помимо сверкающих голубых глаз, у него были короткие рыжевато-золотистые волосы, которые также покрывали его выпуклые предплечья. Он был ветераном Ирака и Афганистана, заработав свои нашивки в качестве бойца "Дельта Форс" на обоих театрах военных действий. Он также был награжден Почетной медалью Конгресса.

В эти дни они вели свои операции с Мартиники, расположенной на Малых Антильских островах в восточной части Карибского моря. Лайтнинг, будучи студентом Тринити-колледжа в Дублине, во время отпуска обнаружил старую британскую крепость, расположенную на вершине холма глубоко в джунглях. Он сразу решил, что однажды приобретет его и сделает центром всех своих операций.

И в тот день, когда он и Тандер официально начали свою деятельность, он предложил премию в пять тысяч долларов человеку, который придумает лучшее название для их нового дома.

Гром победил, опустив руки. Шеф объявил, что с этого дня они будут называть это место ... Форт Вупасс. И это прижилось.

Их штаб-квартира в старой крепости была невероятно удачно расположена и сверкала белизной в лучах утреннего солнца. Расположенный на вершине одного из многочисленных холмов, густо поросших лесом, которые спускаются к морю, форт Вупасс выглядел как здание конца семнадцатого или начала восемнадцатого века, скорее всего, английское. Колонизированная Францией в 1635 году, Мартиника оставалась французским владением, за исключением трех кратких периодов иностранной оккупации Британией.

"Алекс Хоук!" Лайтнинг воскликнул, когда услышал знакомый голос по телефону. "Господи, чувак, я думал, ты порвал со мной! Где вы были, ваша светлость?"

Хоук рассмеялся. "В основном, в беде, Фитц. Как ты, черт возьми, поживаешь? Удерживаете оборону в Форт-Вупассе?"

"Занят, как длиннохвостый кот в комнате, полной кресел-качалок, сэр, и рад этому. Примерно через месяц намечается небольшой концерт в Сирии, должно быть интересно. Эта новая администрация в Вашингтоне подняла моральный дух до такой степени, что работать с американскими войсками снова может стать весело . , , Скажи мне, в чем дело ".

"Спасение заложников. И давление продолжается ".

"Сколько моих парней вам нужно, сэр?"

"Пятнадцать, двадцать, минимум. Вслед за спасением может последовать другое действие. Это дело Путина. Большой сюрприз, верно? В любом случае, вы нужны мне и шефу Рейнуотеру, и вы нужны мне сейчас."

"Куда мы летим?" - спросил я.

"Летать? Только не говори мне, что у тебя все еще есть твое старое ржавое ведро C-130 Hercules."

"Действительно, мы делаем, сэр. Архангел будет в воздухе еще долго после того, как многие из нас уйдут. Ты же помнишь, сколько ей нужно взлетно-посадочной полосы."

"Действительно, хочу. На самом деле, я начну подыскивать для тебя милую тихую взлетно-посадочную полосу уже сегодня ".

"Где ты?"

"Цюрих. Заложника держат в плену в укрепленном, обнесенном стеной комплексе на острове в Цюрихском озере. ЦРУ теперь делает снимки sat ежедневно, благодаря нашему старому приятелю Брику Келли, который посвятил нам птицу ".

"Молодец, Брик!

"С кем мы имеем дело? Есть кто-нибудь хороший?"

"Русские. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что ребята из спецназа КГБ, находящиеся непосредственно под командованием Путина. Спецназ, КГБ, ФСБ. Плохие парни. Ты знаешь."

"Черт".

"Я стараюсь использовать не это слово, а именно мои чувства".

"Я думал, Путин мертв".

"Он тоже так думал. Оказалось, что это неправда ".

"Кто заложник, Алекс?"

"Мой сын Алексей. Они удерживали его с Рождества. Идея Путина о том, как держать мой благородный нос подальше от его бизнеса ".

"Я думаю, это не работает. Мне так жаль, что вы проходите через это, сэр. Гребаный Путин".

"Это был сущий, абсолютный ад, Фитц, поверь мне".

"Мы вытащим его, Алекс. Мы вернем его домой. Ты это знаешь".

"Да, я действительно знаю. Но если Путин пронюхает, что мы предпринимаем шаги по освобождению заложников в его направлении, и кто-то в этом доме нажмет на курок и ..."

"Прекрати это! Этого не произойдет таким образом. Мы тебя когда-нибудь подводили?"

"Конечно, нет. Но эта штука подталкивает меня к краю, Фитц. Я должен быть честным. Чувствую, что я немного разваливаюсь по краям. Слишком много выпивки, слишком много сигарет, слишком мало сна. Ты знаешь правила."

"Боже, неужели я. У меня есть двадцать четыре часа, чтобы собрать все это воедино?"

"Да. Спасибо за это ".

"Оружие?"

"Принеси все, что у тебя есть".

"Святой Христос, Алекс. Ты серьезно?"

"Так и есть. Я сказал, что вполне может быть последующее действие. В последние несколько недель Путин послал головорезов, чтобы попытаться убрать всех, кто мне близок. Стокли Джонс, может быть, Эмброуз Конгрив следующий. Они сблизились только со Стоуком. С ним все в порядке, но они схватили его лучшего друга. Ты помнишь Шарки?"

"Ах, черт. Они поймали этого маленького акулийщика, не так ли? Только одна рука, но все сердце, вот это."

"Послушай, я должен прыгнуть. Цель находится в хорошо защищенном комплексе на воде. На краю довольно изолированного острова. Густой лес скрывает его от ближайших прилегающих поместий. Много доков. Я думаю, мы зафрахтуем несколько мощных скоростных катеров, столько, сколько нам нужно. На Цюрихском озере полно этих тварей".

"Звучит заманчиво".

"Мы дадим полный газ, найдем моего сына, убьем любого, кто встанет у нас на пути к входу или выходу. Этот план нуждается в тонкой настройке, но он довольно прост. Они прислали мне его видео на прошлой неделе. Я пришлю это тебе по электронной почте. Он хорошо выглядит, учитывая обстоятельства. Во всяком случае, явно не подвергался насилию. Вы можете увидеть его комнату, во всяком случае, размеры ... возможно, это поможет точно определить ее местоположение внутри комплекса."

"Помогает любая мелочь, шкипер".

"Я знаю. Послушай, Фитц, мне не нужно говорить тебе, как сильно я ценю это ... "

"Нет, ты не понимаешь. Иди немного поспи. Увидимся послезавтра, сэр. Передай всем парням привет от Фитца".

All все еще находился внутри Архангела, старого турбовинтового транспортного самолета, построенного Lockheed в начале пятидесятых. Шестью часами ранее гигантский матово-черный самолет C-130 поднялся в воздух с секретной взлетно-посадочной полосы, скрытой глубоко в джунглях вдоль северного побережья Мартиники.

На борту находились одни из самых опасных людей на планете, убийцы, обученные действовать на грани жизни и смерти. Все эти закаленные коммандос испытывали огромное уважение, в некоторых случаях граничащее с любовью, к Алексу Хоку, человеку, который снова вел их в бой.

Они летели, неуклюже пробираясь сквозь залитые солнцем облака на высоте тридцати тысяч футов, курсом на северо-запад, через холмистую черную Атлантику, черную как ночь под их массивными черными крыльями. Весь фюзеляж самолета, крылья и мотогондолы всегда выдерживались в строгом матово-черном цвете для ночных посадок или эвакуации.

На кончиках ее крыльев не было никаких навигационных огней, ни на хвосте, ни на носу. Даже освещение внутри кабины было приглушенного красного оттенка, едва видимого снаружи самолета.

Фицхью Маккой сидел впереди на левом сиденье и управлял самолетом, а шеф Чарли Рейнуотер занимал позицию справа.

Коммандос T & L тихо сидели внутри холодного и похожего на пещеру фюзеляжа, продрогшие и стесненные на рядах брезентовых подвесных кресел, наедине со своими мыслями. Некоторые парни только что растянулись лицом вниз на засаленных поддонах на палубе, отдыхая или храпя долгие гудящие часы напролет. Долгое время никто вообще не произносил ни слова.

Им не было необходимости. Они все знали, что за задание подразумевалось, вплоть до мельчайших деталей. И самое главное, все они знали, каждый без исключения, знали в своих сердцах, что, что бы ни случилось с ними в предстоящие жестокие часы, они с радостью отдадут свои жизни, чтобы спасти единственного сына Алекса Хоука.

Архангел приближался еще раз. . .

Архангел спешит на помощь.

Глава семьдесят седьмая

Цюрихское озеро

Tэй, они нанесли бы удар в полночь. Первая черная, безлунная ночь с тех пор, как команда впервые собралась в отеле Baur au Lac в центре Цюриха. Автобусы высадили команду по спасению заложников из двадцати четырех человек в Зеепфади Цюрих, старой пристани для яхт на берегу озера к югу от города. Артемису Куперу удалось найти и зафрахтовать полдюжины мощных скоростных катеров для путешествия по озеру и обратно.

Лодки были пришвартованы бок о бок в самом дальнем от берега доке. На их корме висели три двигателя, тройные гоночные двигатели Mercury мощностью 300 л.с. Повесить почти тысячу лошадиных сил на заднюю часть одной из этих штуковин? Убирайся с дороги, брат.

И Артемида определила идеальное место для подготовки и начала атаки, заброшенный склад прямо в доках на берегу озера. Он, Хоук и Стоук уже захватили заброшенное здание. Там команда должна была провести окончательную проверку оружия и снаряжения. Долейте во все баки бензин. И в последний раз взгляните на разведданные, собранные о комплексе и силах, его защищающих.

Одиннадцать вечера. Все они собрались вокруг большого деревянного стола, теперь заваленного ноутбуками, коммуникационным оборудованием, физическими картами, увеличенными фотографиями Алексея в тот роковой рождественский день, когда его похитили, контрольными списками оружия и боеприпасов и-

Алекс увидел, как кто-то вошел через заднюю дверь, и сразу понял, что этот человек был послан небесами. Его друг и директор ЦРУ Брик Келли.

"Добрый вечер, Алекс. И вам доброго вечера, джентльмены. Извините, что зашел так неожиданно, но мой друг Хоук сказал, что мне будут рады, если я смогу прийти. Я присутствую на саммите G7 в Давосе, так что до Цюриха было легко добраться ".

Хоук подошел и пожал ему руку. "Спасибо, что нашел время, Брик. Что у тебя есть для нас?"

"Ну, у меня есть много совершенно новой информации ЦРУ, в том числе снимки целевого комплекса крупным планом со спутника, тепловизионные снимки текущей смены охраны и так далее. Можно мне?"

Закаленные воины недоверчиво переглянулись. Они никогда не видели ничего подобного за все годы своих боевых действий. Директор ЦРУ только что вошел в комнату, и теперь он собирался проинформировать их?

Брик положил на стол тяжелую сумку, кожа которой истончилась за годы использования. Он достал тяжелую черную папку с тремя кольцами. Алый Крест на обложке обозначал материал как совершенно секретный. В кармане внутри папки лежал Apple MacBook Air в жестком резиновом корпусе.

И полный набор строительных и фасадных планов для большинства зданий внутри стен, любезно предоставленных секретной командой цифровых строителей ЦРУ.

Брик сказал: "Давайте начнем с этого. Взгляните еще раз на видео с заложниками, опубликованное две недели назад похитителями Алексея и отправленное Алексу по электронной почте. Я привлек к этому команду аналитиков, и они проделали отличную работу ".

Келли нажал кнопку воспроизведения, и Хоук с коммандос сгрудились, чтобы посмотреть поближе, когда он заморозил кадр и увеличил изображение окна.

"Все, обратите внимание на солнце на глубоком заднем плане. Мы не видим многого из этого, но мы видим достаточно, чтобы заметить, что оно оседает за теми горами вдалеке. Здесь я увеличиваю это изолированное изображение, и вы ясно видите Эйгера. А неподалеку - Дер Надель, гора под названием Белая Смерть. Итак, теперь мы знаем, что помещения для заложников находятся на западной стороне основного места жительства. С прямой наводкой на Дер Надел.

"Теперь я отодвинусь, чтобы посмотреть во все три окна, видимые позади Алексея на переднем плане. Два окна на одной стене и еще одно на перпендикулярной стене. Вуаля, друзья мои, теперь мы точно определили угловую комнату. В угловой комнате на северо-западной стороне здания. Именно там мы найдем твоего сына, Алекса ".

"Да благословит тебя Бог, Брик", - сказал Хоук, его сердце бешено колотилось. Этот человек, которого он однажды спас от верной смерти от рук иракских тюремных охранников, ни разу не подвел его.

Брик сказал: "Наконец-то, деревья видны в окнах. Это зрелые ели. Вырастите примерно до пятидесяти или шестидесяти футов в высоту, и мы смотрим на самые верхушки из них . , , Ты со мной, сейчас? Мы смотрим на возвышенности. . . "

Хоук протянул руку через стол и взял в правую руку выполненный художником рендеринг комплекса Сигартен, на котором было изображено основное место жительства в великолепных трехмерных деталях.

"Да, Брик, мы с тобой. Верхний этаж. Вы правильно определили точную комнату, где мы найдем моего сына . . . Это вот эта комната, прямо здесь, та, на которую я показываю. Алексея держат в северо-западной угловой комнате на верхнем этаже дома!"

"Вот где вы найдете его, ребята", - сказал Брик. "Я уверен в этом".

Хоук схватил Брика за плечи и обнял его.

"Спасибо вам, ребята, за то, что сделали этот материал в последнюю минуту для нас, Брик. Сегодня вечером вы разобрались с тонной аналитического дерьма для нас и, вероятно, также спасли много жизней. Ты лучший, чувак. Не хочешь присоединиться ради веселья?"

"Я так не думаю, Алекс. Сегодня вечером мне нужно вернуться в Давос, немного поспать. Моя большая презентация G7 - первая за утро, так что ... "

"Понял", - сказал Хоук и сжал его руку в прощальном пожатии. "Задай им жару, Брик".

Мужчина собрался уходить, затем передумал и остался за столом.

"Эй, босс", - сказал Стокли с широкой улыбкой на лице, "теперь, когда мы точно знаем, где тусуется Алексей, не должны ли мы просто пойти и вытащить его задницу оттуда? Буя!"

"Джентльмены", - сказал Хоук, взглянув на свои боевые часы, старый "Ролекс Коммандос" с черным циферблатом, который он носил на протяжении всех боевых походов Королевского флота в пустыне. "Готовы ли мы? Дай мне это услышать".

"Готово!" - прогремели они все в унисон. "Родился готовым, сэр!"

"Ну, черт возьми, " крикнул Хоук, " тогда давайте заведем эти чертовы моторные лодки и с адским ревом пронесемся по этому озеру и надерем русским задницы, парни!"

Брик сказал: "Алекс, можно тебя на пару слов?" Снаружи?" Они вышли под холодный моросящий дождь. "Что-то происходит в Сибири. Мы пока не знаем, что именно ".

"Скажи мне".

"Служба безопасности фиксирует серьезные волнения, которые поднимаются в этой старой секретной штаб-квартире КГБ в Сибири. Войска в боевом порядке, артиллерия выкатывается наружу и ремонтируется, чертова эскадрилья истребителей достается из нафталина, и так далее. Мы думаем, подготовка к какому-то вторжению".

"Вторжение во что? Опять не в Прибалтике?"

"Нет, он уже сделал это и потерпел неудачу".

"Кто тогда? Кремлевские олигархи?"

"Нет. Ваш приятель Владимир Путин. Он опять где-то затевает что-то нехорошее, это уж точно, черт возьми ".

Глава семьдесят восьмая

Логово сокола

Uсержант Джо не мог уснуть. Несмотря на все планирование, все потраченные огромные суммы денег, всех высококвалифицированных членов отрядов "Логово сокола" и бригады Бо, все его собственные заверения Путину, что все "под контролем", что он и Бо были на высоте, у него было это ноющее чувство здесь, в самый канун битвы.

Ворчливый голос прямо в глубине его мозга говорил: "Это так, Джо? Это правда, Джо? Действительно ли все под контролем? Я имею в виду, подумай об этом. Россия собирается вторгнуться в чертову Швейцарию!"

Ворочаясь с боку на бок, он продолжал проигрывать разговор за ужином, который у них с Говном Смитом состоялся с полковником Борегардом вечером накануне отъезда Бо в Сибирь. Там он отладит войска и, в конечном счете, будет контролировать передвижение своих наемных сил по Европе и вглубь Швейцарии ... и начнет операцию "Оверкилл".

Бо, Джо и мистер Дерьмо Смит решили поужинать вместе в тот вечер в главном обеденном зале "Логова Фалькона". Путин был приглашен, но не появился. Джо узнал от персонала кухни, что он заказал, чтобы его еду доставили к нему в каюту. Вместе с тремя бутылками Château Lafite Rothschild и ящиком шампанского Krug в дополнение к его "Фазану под стеклом" или чему-то еще.

Бо говорил дяде Джо и Дерьму за ужином: "Знаешь, Джо, уже давно говорят, что "В Швейцарии не есть армия, Швейцария - это армия". Видите ли, швейцарцы не вели войну почти пятьсот долгих лет, и они полны решимости узнать, как это сделать, чтобы не воевать ни с кем!"

"Что он сказал?" Дерьмо сказано, уже прихлебывая седьмую кружку пива.

Джо посмотрел на угрюмого ковбоя, покачал головой и сказал: "Он имеет в виду, что они полны решимости знать, как вести войну, чтобы знать, как не вести войну, дерьмо".

"Что?" Дерьмо сказано, все еще не все так ясно по этому вопросу.

"Ради всего святого, обрати внимание на то, что говорит этот человек. Давай, Бо, продолжай", - сказал Джо.

"Ладно. Итак, в Италии о швейцарской армии говорили: "Я не знал, что у них есть такая". Ха! Когда итальянский парень узнает, что швейцарская армия значительно превосходит итальянскую по численности, гидо говорит: "Это несложно".

"Забавно", - пробормотал Говнюк.

Бо продолжил: "Швейцарская армия послужила образцом для наций, намного менее вялых, чем Италия. Поймите, гребаная израильская армия - это копия швейцарской армии. Израильтяне, Джо! Ты думаешь, эти ублюдки не знают, как сражаться?"

Дерьмо сказал: "Насколько велика Швейцария, в любом случае? Крошечное местечко, не так ли?"

"Швейцария в два раза больше Нью-Джерси. Население Нью-Джерси, безусловно, больше. Тем не менее, в швейцарской армии девятьсот пятьдесят тысяч человек. В любой момент времени большинство из них разгуливают в уличной одежде, как вы или я, или в синей от воротника вниз. А дома у каждого из них, черт возьми, есть штурмовая винтовка под кроватью!

"Я говорю о гражданской армии, Джо, обученном и тренированном ополчении, всегда готовом к мобилизации. Они служат тридцать лет. Все девятьсот пятьдесят тысяч готовы прибыть в мобилизационные пункты и на боевые посты по всей стране значительно менее чем за сорок восемь часов. Вот почему я говорил вам с Володей, что мы должны устроить блицкриг ".

"Дай мне сорок восемь чертовых часов, " сказал Говнюк, " я войду и вытащу твое чертово золото. Слушай, у них есть военно-воздушные силы? Возможно, нет . . . "

"Черт возьми, да, у них есть один", - сказал Бо. "Но вы проедете вдоль и поперек Швейцарию и никогда, я имею в виду, никогда не увидите базу ВВС".

"Тогда где, черт возьми, они хранят все свои самолеты?" Дерьмо спрошено, достаточно разумно.

"Внутри гор. Глубоко под землей. Внутри гигантских ангаров, вырубленных в горах, с высокоскоростными авиационными лифтами по образцу тех, что установлены на авианосцах, вот где. Лифты поднимают истребители к катапультам на вершинах гор и выплевывают ублюдков с высоты пятнадцати тысяч футов! И по всей стране есть скрытые автомагистрали, используемые в качестве наземных взлетно-посадочных полос в отдаленных регионах, чтобы швейцарские истребители могли использовать их в случае нападения.

"Их военно-воздушные силы держат свои самолеты внутри гор?" Дерьмо, сказанное в полном неверии. "С лифтами-носителями и катапультами? Чувак, это просто круто ".

"Да. Горы повсюду - это базы истребителей. Вы будете путешествовать пешком в Альпах по какому-нибудь лугу с полевыми цветами и наткнетесь на две асфальтированные взлетно-посадочные полосы - но ни аэропорта, ни заметных ангаров нет, потому что современные находятся глубоко под лугом. И никаких очевидных самолетов, никаких грузовиков-заправщиков, даже ветрового носка, чтобы отметить место воздушных операций . . .

"Такие взлетно-посадочные полосы вы тоже видите во многих горных долинах. Рядом со старыми находятся ангары времен Второй мировой войны, которые представляют собой не что иное, как едва заметные возвышения в земле. Они раскрашены в камуфляж и покрыты живой травой. Другие полосы более загадочны, поскольку никаких видимых структур вообще не существует!

"Однако, если вы просто случайно посмотрите, вы можете увидеть, как открывается дыра на вершине горы - может быть, что-то вроде огромной мышиной норы, химерически появляющейся рядом с вершиной альпа".

"Химерически", - повторил Дерьмо, кивая головой.

"Держи глаза открытыми. Потому что вскоре из той горной мышиной норы выходит волна сверхзвуковых самолетов - "Тигр", "Мираж" - все они несут на своих крыльях традиционный швейцарский белый крест на красном поле. В считанные секунды эскадрильи поднимаются в воздух. Пилотируемый пилотами, которые тренировались и сидели в горах, ожидая день и ночь, месяц за месяцем, год за годом, когда кто-нибудь окажется настолько глуп, чтобы вторгнуться в Швейцарию ".

"Как и мы", - сказал Джо, внезапно ужасно подавленный.

"Нет, не такой, как мы", - сказал Бо. "Я не глупый. По крайней мере, когда дело доходит до сражений и побед в войнах. У меня чертовски хороший послужной список в этом отделе ".

"Черт возьми, Бо", - угрюмо сказал Джо, "что заставляет тебя думать, что мы сможем победить армию в миллион человек? И скрытые военно-воздушные силы?"

"Скорость, вот что. И, конечно, неожиданность. Мы входим и выходим со всем нашим золотом менее чем за двенадцать часов. Задолго до сорок восьмого им потребуется мобилизоваться. Мы, конечно, возьмем удар на себя, но преимущество внезапности и нашей мгновенной мобилизации? Это победит в тот день. Смотри и увидишь".

"Думаю, да".

Бо чуть не вскочил со стула. "Ты так предполагаешь, Джо? Ты будешь сидеть здесь, в своей горной крепости, и указывать всем остальным, что делать. Что я буду делать? Я тебе скажу. Я буду прямо в гуще событий, на земле, ведя войска в ад и обратно, моля бога, чтобы там не оказалось пули с моим именем, вырезанным свинцом, вот что. Не давай мне больше своей веселой чуши, Джо. Я не в настроении для этого ".

Джо сказал: "Вам платят миллионы долларов за то, чтобы вы пошли на этот риск. Здесь никому тебя не жалко ".

"И тебе не платят миллионы? Дай мне чертову передышку, дядя Джо ".

Джо сказал: "Хорошо, вот и все. Я иду спать. Но я просто хочу сказать одну вещь, сбрось это с моей души, прежде чем я смогу сегодня лечь спать. Ты слушаешь, Бо?"

"Да, так и есть. Но я единственный, Джо. Твой маленький приятель-ковбой Шит Смит только что намазал лицо на свой пирог с заварным кремом "лотарингия". Завтра он будет в отличной форме . Давай, говори то, что ты должен сказать, чувак. Покончи с этим".

"Я должен сказать, что мне пришло в голову, и это действительно беспокоит меня, что вы так и не произнесли президенту Путину свою речь "достаточно глуп, чтобы вторгнуться в Швейцарию". Как ты думаешь, почему это так?"

"И это все?" Бо рассмеялся. "Серьезно? Я не сказал Путину? Это все, на что ты способен, чувак? Господи Иисусе, я скажу тебе почему. Раздобыл для нас поговорку в Западном Техасе, которая может тебе немного помочь, партнер. Ты слушаешь?"

"Я слушаю".

"Мы говорим: "Никогда не говори папочке какой-нибудь богатой девчонки, на которой ты собираешься жениться, что его маленькая дочка уродина".

Джо встал, вытер рот льняной салфеткой и бросил ее на стол.

"Ах, отлично, Бо. Это действительно хорошо. Очень обнадеживает. И теперь ты говоришь мне, что наша маленькая девочка уродлива? Господи, я надеюсь, вы понимаете, что, черт возьми, делаете, полковник. Потому что ты точно не сплотил войска за столом сегодня вечером ".

"Иди спать, Джо. Утром ты будешь чувствовать себя намного лучше, " сказал Бо, отодвигаясь от стола. Он вышел из столовой.

Джо посидел там некоторое время, переваривая все тревожные вещи, которые он только что услышал, слушая, как Говно Смит громко чавкает в своем супе. Он отводил его в свою комнату, давал ему отоспаться. Затем налейте ему горячего кофе и отведите подлодку обратно через озеро в Сигартен.

У него и Дерьма была миссия сегодня вечером.

Весь день, сам не зная почему, Джо лелеял предчувствие, что Алекс Хоук, возможно, приедет. Сегодня вечером, или следующей ночью, или через. Он понятия не имел. Но если бы Путин узнал об этом, этот замечательный маленький мальчик, которого он полюбил, был бы мертв в считанные минуты. Ничего другого не оставалось.

Джо и Дерьмо провели бы сегодняшнюю ночь на острове.

Он был полон решимости не позволить какому-то головорезу из КГБ убить невинного ребенка, который ничего не сделал. И не убивайте отчаявшегося отца, виновного только в желании спасти жизнь своего единственного сына.

Если бы он был прав, и Хоук собирался спасти своего сына сегодня вечером, Джо позаботился бы о том, чтобы убийце Путина пришлось пройти через Джо Сталинград и Дерьмо Смита, чтобы нажать на курок.

Глава семьдесят девятая

Цюрихское озеро

Six скоростные катера, все черные как смоль, все палубные огни затемнены, по пять человек на судно. Стокли, бывший коммандос "Морских котиков", ведет головной катер на острие копья, плотный V-образный строй. Хоук и Артемис оба только что поднялись на борт, вместе с Огюстом Франсуа, бывшим бойцом Французского иностранного легиона, и крутым маленьким бойцом войны в Кентукки, легендарным снайпером-рейнджером, которого все называли Жук.

Перед запуском трех мощных подвесных двигателей, висящих на корме, Сток выключил все огни на борту, и только приборная панель отбрасывала тусклый красноватый отсвет на их лица.

"Все пристегнуты?" Сток спросил свою команду.

Подтверждаю, ты повсюду.

"Стоук, " сказал Хоук, - предупреди меня, когда мы приблизимся к отметке в пять тысяч ярдов при подходе к острову. Мы хотим дрейфовать в тумане и выходить из него. Приближаемся к докам на предельно малой скорости, придерживаясь параметров тумана, пока не разглядим, с чем имеем дело. Если на причале есть крупнокалиберное артиллерийское орудие, нацеленное в нашу сторону, я хочу исчезнуть туда, откуда пришел ... "

"Есть, есть, шкипер".

"Сообщите также остальным пяти шкиперам".

"Не сейчас, но прямо сейчас!" Сказал Стоук, хватая УКВ-рацию.

Пробиваясь сквозь густой туман, похожий на озерный, который лежал на поверхности, и двигаясь на гоночной скорости по зеркально гладкому озеру, они сохраняли свой строго выдержанный V-образный строй. Кильватерный след головной лодки в белой пене был огромен. Гоночные двигатели, каждый из которых выдавал триста лошадиных сил, творили сущий ад.

Хоук был на корме головной лодки, мысленно подводя итоги своей команды, развернутой веером там, сзади.

После всех дискуссий о стратегии, после всего бесконечного изучения снимков острова со спутника ЦРУ, комплекса Сигартен, вычисления размеров больших доков, которые выдавались далеко в Цюрихское озеро . . . после всего долгого кошмара размышлений о том, мертв Алексей или все еще жив, Алекс Хоук, наконец, принял бой с врагом.

И взять с собой в поездку печально известных военачальников "Гром и молнию".

Каждый человек из пяти отделений был экипирован одинаково. Они были одеты в темные камуфляжные тигровые полосы, на них вообще не было ничего отражающего, лица были затемнены боевой раскраской камуфляж. Гром и молния были бы невидимы, когда пять лодок резко замедлились, чтобы смертельно медленно выплыть из тумана в сторону доков.

"Отмечай!" Сказал Сток. "Пять тысяч ярдов и сближение..."

Хоук почувствовал, как лодка вздрогнула и резко замедлила ход, когда Стоук сбросил скорость у отметки в пять тысяч ярдов. Посмотрев в мощный бинокль Leica, Хоук направился на корму. Он осматривал место стоянки, береговую линию и внешний периметр обнесенного стеной комплекса. Первая лодка должна была прибыть первой в длинный док в Сигартене и-

"Черт!" Прошептал Хоук, разворачиваясь и жестом приглашая Жука подойти к нему на корму.

Две самодельные деревянные сторожевые вышки были поспешно возведены с момента последнего пропуска СБ ЦРУ! Из одного, ближайшего, открывался вид на сторону, обращенную к морю, а самый дальний выходил на лес позади, или западную сторону резиденции . . .

Хоук передал бинокль Битлу.

"Первая башня прямо над нами, Битл. Я насчитал трех охранников, два прожектора наверху. Стоук, останови лодку в тысяче ярдов от берега. Битлу нужно уничтожить трио танго из первой башни, прежде чем они возьмутся за нас ... "

И так это началось.

Алекс Хоук, как командир отделения "Альфа", повел своих людей на юг вдоль берега, оставаясь за стеной, прежде чем повернуть на запад и войти в густой лес в задней части комплекса. Прикрывать его фланг и, в конечном счете, присоединиться к "Альфе" будут Стокли и его отделение "Браво".

Как только Хоук и два его отделения окажутся на месте в лесу за самим домом и будут готовы взобраться на стену, они предупредят отделение "Чарли" Фитца и "Эхо" Брока о начале боевых действий у входа на территорию комплекса на берегу озера.

Шеф Рейнуотер, выдающаяся фигура в утонченном мире боевого подрыва, и его бойцы Чарли будут устанавливать пластиковую взрывчатку Semtex у широких входных ворот и по всему основанию стены, обращенной к морю. Как только стена была проломлена, Echo, ведомые Гарри Броком, ворвались бы внутрь комплекса, а Чарли и его парни преследовали их по пятам, уничтожая всех, кто был достаточно склонен к самоубийству, чтобы встать у них на пути.

По крайней мере, предполагалось, что это сработает именно так, подумал Хоук, когда большой черный скоростной катер прорезал носом туман, достаточно густой, чтобы задохнуться, и ужасно пахнущий морским йодом. Двигатели на холостых оборотах тихо урчали на корме.

"Я на прицеле, шкипер", - тихо сказал Битл, человек заодно со своим пистолетом, слегка сжимая предплечье, правый локоть неподвижно покоится на подушке ...

"Радиус действия?" Сказал Хоук.

"Одна тысяча ярдов, сэр".

"Возвышение?"

"Пятнадцать градусов плюс-минус два".

"Удобно?"

"Да, сэр".

"Уберите их", - просто сказал Хоук.

И Битл сделал именно это. Просто. Все выстрелы в голову: пфф, пфф, пффт.

Раз. Два. Три.

Вот так просто.

TАльфа-атакующие крались через лес к задней части лагеря, звуки их шагов были приглушены плотным слоем сосновой соломы под подошвами их боевых ботинок. Начал накрапывать небольшой дождь, и с темных, нависающих деревьев капало.

Теперь Хоук мог видеть огни сквозь ветви, расцветающие желтым в окнах верхних этажей. Он подал сигнал отделению остановиться недалеко от поляны по эту сторону толстой кирпичной стены. Несколько мгновений спустя прибыли Стоук и отряд "Браво" и заняли позиции среди деревьев.

Стоук смотрел на колючую проволоку на стене, оценивая их ситуацию, быстро принимая решение. "Нет необходимости демонстрировать стену, шкипер", - тихо сказал он Хоку.

"Скажи мне".

"Я забираюсь на это дерево прямо здесь, босс. Самые верхние ветви выглядят достаточно прочными, чтобы выдержать мой вес. И эти ветви простираются довольно далеко на поляну. Я выбираюсь наружу, хватаюсь за крюк, цепляюсь за самые высокие перила на террасе верхнего этажа и закрепляю их. Мы передаем это из рук в руки через линию, без шума, чтобы предупредить охрану или ...

"Охранник, " сказал Хоук, " выходит из-за дальнего угла дома со своей собакой. Жук? Ты на стороне этого ублюдка?"

"Есть, сэр. Он у меня в руках".

"Прими удар".

Два едва слышных негромких звука - и угроза была устранена.

"Хорошо, мистер Джонс, - сказал Хоук, - давайте сделаем это быстро, пока не появился еще один".

Стоук был уже достаточно высоко на дереве, взбираясь уверенно, быстро и бесшумно.

"Артемида, ты следующая. Потом я. Битл, ты последний, потому что я хочу, чтобы ты оставался на верхушках деревьев, пока все это не закончится, заставляя своего щенка лаять, когда это необходимо. Да?"

"Да, сэр. Я тоже об этом думал. Начинается стрельба, с высоты открывается действительно хорошее поле обстрела по периметру стены. Максимальный эффект от оружия."

Хоук поднял глаза, увидел Артемиса примерно в двадцати футах над уровнем моря, который быстро взбирался. Он вытащил свою рацию. Ему нужно было примирить Брока и шефа Рейнуотера, и как можно скорее!

"Чарли, Дельта, Эхо, это Альфа, Браво. Мы занимаем позицию в лесу к западу от комплекса. Найден способ пробить стену и проникнуть на верхний этаж без взрывчатки. Терраса там, наверху. Как только мы будем в положении для вставки, я подам сигнал. Все это поняли?"

Они подтвердили, и Хоук начал карабкаться как одержимый.

Он едва мог выносить биение глубоко в груди, которое было его испуганным сердцем. Если бы все шло по плану, в течение часа Артемис был бы на борту "Голубой полосы", перевозя Сигрид и маленького Алексея домой в Англию, в его любимый Хоксмур. Но. Что, если Алексея не было там, в угловой комнате, его переместили?

Или что, если вторжение было замечено, и Путин уже отдал приказ - Нет. Вы не пойдете на это, лорд Хоук. Ты успокаиваешь себя и проходишь через эту дверь с силой миллиона человек и тысячи ураганов. Ты находишь своего сына и навсегда оберегаешь его.

Это то, что вы делаете, лорд Хоук, это то, что вы чертовски хорошо делаете.

Глава восьмидесятая

Cхарли Рейнуотер не смог сдержать улыбки, когда узнал о новом плане атаки Хоука. В конце концов, коммандер Хоук не собирался объявлять об их скором прибытии внутрь комплекса громким взрывом, пробившим заднюю стену ... Нет!

Альфа и Браво уже были внутри заднего периметра! Все восемь человек находились на террасе верхнего этажа, в северо-западном углу, и пока не было слышно ни одного выстрела. Пластиковые заряды C-4 и Semtex, установленные шефом вдоль стен, обращенных к морю, были снаряжены и заряжены, и он просто ждал, когда Хоук подаст ему сигнал нажать на спусковой крючок, чтобы начать атаку копьем на сам Сигартен.

Он, вместе с "Эхом" Гарри Брока и "Дельтой Фитца", оборудовал всю обращенную к морю часть толстой стены так, чтобы ее ударило внутрь; вся эта сталь и бетон обрушились назад, в лица врага внутри. В ту секунду, когда Хоук услышит взрывы на берегу озера, два отделения под его командованием взломают двери и окна и в считанные секунды проникнут в дом.

Затем они определяли местонахождение заложника, в то время как Чарли, Брок и Фитц вели штурм передней части дома, нанося удар классическим движением "клещей". Путинские силы КГБ и Спецназа будут получать М60 "хеллфайр", светошумовые и осколочные гранаты с двух направлений одновременно, а также с подавляющей силой, фирменным блюдом заведения "Гром и молния".

Помехи в рации Рейнуотера, затем: "Чарли, это Альфа. Нажимайте на курок, парни, мы идем внутрь ".

Шеф включил радиопередатчик, когда два его отделения спрыгнули с дамбы на причал, чтобы укрыться. Его идея заключалась в том, что они начнут атаку из этого идеального укрытия и оценят сопротивление, прежде чем подниматься на дамбу и пробивать бреши в стенах комплекса.

Множественные взрывы были оглушительными.

Восемь человек присели на причале, прижавшись к дамбе, и ждали, пока осядет дым. "Я посмотрю", - сказал воин по имени Гром три минуты спустя.

Он встал и приложил очки к глазам, чтобы осмотреть сцену ужасающих разрушений. "Святое дерьмо", - прошептал он, пораженный эффектом их обвинений. "Они либо все мертвы, либо разыгрывают из себя опоссумов под всей этой каменной кладкой. Но я не собираюсь рисковать. Задействуйте тяжелую артиллерию, команды М60, и обрушьте шквал огня подавления по моему сигналу ". Два оружия Чарли были способны стрелять несколькими типами боеприпасов, включая шаровые, трассирующие и бронебойные.

"Как только пыль снова осядет, мы ударим по ним из этих здоровенных гранатометов М32, поднимемся и перелезем через эту стену ... Начнем стрелять!"

Эти десять головорезов были наверху, перелезли через дамбу и прорвались через то, что осталось от стены периметра. Опустошение и разрушения были повсюду, куда бы они ни посмотрели.

"Ложись! Снайперы на крыше!" Брок кричал, падая и перекатываясь, поднимаясь с оружием, направленным на трех танго, целящихся в них сверху. Он нажал на спусковой крючок и потратил их впустую.

Теперь они вели огонь изнутри резиденции. Стрелки на всех этажах, у всех окон. Они были всего в пятидесяти ярдах или около того от главного входа в особняк. И земля была покрыта грудой почерневших кусков взорванной стены. Его идея сосредоточить заряды внутрь дала ему бесценный подарок. . . много убитых врагов и . . . укрытие!

"Мы входим", - рявкнул по радио шеф Рейнуотер. "Бейте по фасаду дома, по всем трем этажам, беспощадным огнем, патронами М60 и гранатами, чтобы ослабить их ... Мы штурмуем главные ворота через три минуты, по моему сигналу".

И затем, как солнце следует за дождем, настоящий ад обрушился на войска российского КГБ, охранявшие комплекс как снаружи, так и изнутри.

Это было прекрасное зрелище, подумал шеф Рейнуотер, просто прекрасное.

Hавке пристально посмотрел в глаза каждой из команд своих двух отрядов. Теперь все собрались там, на открытой террасе третьего этажа. Казалось, он совсем не спешил, терпеливо, но неумолимо разглядывая их, одного за другим, недвусмысленно передавая каждому невысказанное сообщение из трех слов, которое он всегда посылал своим воинам на самом пороге битвы:

Долг. Честь. Мужество.

Глава восемьдесят первая

Fна озере ужасный взрыв выбил стекла по всему Сигартену. Шеф полиции Чарли Рейнуотер разнес всю стену на берегу озера, все верно, на пятьдесят футов в обе стороны, очевидно, вдребезги, судя по звуку.

На террасе Хоук остановился у главной двери, которую нужно было взломать, и сказал: "Идите налево, четыре через дверь, и очистите каждую комнату на этом этаже. Заходите низко, захватывайте и стреляйте. Никаких причудливых выстрелов в голову. Мы стреляем тяжелыми зарядами. Как только ты освободишься, напади на меня. Мы со Стоуком направляемся прямо к заложнику ".

"Взорвите восточную и западную двери одновременно", - сказал Стоук. "Дымовые гранаты, светошумовые гранаты и осколочные. Время прыгать и раскачиваться, дамы ".

Секунду спустя окна и двери взорвались внутрь от тщательно подстроенных отрядом зарядов С-4. Зазубренные осколки стекла разорвали бы в клочья любого вражеского бойца, достаточно глупого, чтобы ждать на другой стороне.

"Вперед, вперед, вперед!" Хоук кричал, когда его люди ворвались через выбитые окна и двери, исчезая внутри со сверкающим оружием. Хоук определил внешнюю дверь, которая, по его мнению, была ближайшей внешней точкой входа в угловую комнату Алексея. Теперь он сказал Стокли: "Взорвите эту дверь прямо здесь! Немедленно!"

Стоук снес разбитую дверь внутрь и с петель грохочущим пулеметом М60. Через несколько секунд они были внутри. Широкий коридор с окнами и центральной лестницей, ведущей вниз на первый этаж. Перестрелка внутри была интенсивной.

"Наверху лестницы, босс!" - услышал он голос Стоука, а затем приглушенный брррр выстрел его пистолета-пулемета HK. Ствол дымится в нескольких дюймах от правого уха Хоука. Ведущий из танго дальше по коридору просвистел мимо его головы.

"Лежать!" Стоук закричал, и Хоук упал ничком на мраморный пол, наводя прицел своего HK на охранников, сгрудившихся в дыму от гранаты Стоука. Когда ты видишь их, они могут видеть тебя, напомнил он себе и нажал на спусковой крючок. Он увидел ответ, два мерцающих желтых дульных пламени в дыму, и разрядил целую обойму в том направлении, уничтожив врага в дыму.

"Позади нас!" - Крикнул Стоук, когда Хоук перезаряжал. "Поднимаюсь по ступенькам!" Бетон и другой мусор дождем посыпались на них, когда вражеские пули, выпущенные противниками на лестнице, пробили потолок и стены над их головами. И враг снова пришел в движение, устремляясь вверх по лестнице.

Господи. Пулемет Хоука застрял под его телом! Он потянулся за спину и схватил осколочную гранату со своего ремня, выдернул чеку и швырнул ее с достаточной силой, чтобы она отскочила от широких ступеней из белого мрамора. Бойцы увидели, что это приближается, и начали отступать в сумасшедшем беспорядке обратно по ступенькам.

К тому времени Хоук наставил на них свой 9-мм пистолет Sig Sauer и вел огонь в самую гущу. Тяжелые нагрузки были невероятно эффективными, мужчины просто валились с ног у подножия лестницы. Затем разорвался осколок, и никто и ничто не двигалось по этой лестнице.

Громкая перестрелка из автоматического оружия на нижних этажах убедила Хоука в том, что Чарли, отряды "Дельты" и "Эхо" вошли в резиденцию и усердно расчищают первый этаж, прежде чем подняться на второй. Именно тогда Хоук заметил какое-то движение на паркете рядом со Стоуком.

"Справа от тебя!" Хоук закричал Стокли, как раз перед тем, как тот навел свой автомат на раненого, симулирующего смерть под столом. У Хоука был пистолет на полном автомате, и он просто разнес в клочья мужчину и стол, когда они со Стоуком поднялись на ноги и побежали. Они услышали звук выстрела в комнате в конце коридора и бросились туда.

Сердце Хоука замерло.

Выстрел был произведен из комнаты Алексея!

Он посмотрел на Стоука, оба остановились перед закрытой дверью. "Я откатываюсь вправо, ты откатываешься влево?"

"Поехали", - сказал Стоук, хватаясь за ручку и выбивая дверь.

Глава восемьдесят вторая

Tэй, нырнули на пол, откатываясь друг от друга в противоположных направлениях, вскакивая на ноги с оружием наготове, костяшки пальцев на спусковых крючках побелели от напряжения . . . Глаза Хоука расширились в тускло освещенной комнате. Где, черт возьми, был его сын?

Мужчина в полутени сидел на краю односпальной кровати. Джо, конечно, так и было! Его рука обнимала маленького темноволосого ребенка, который плакал. Хоук знал звук этих рыданий наизусть. Это были слезы Алексея. . .

В комнате было почти темно, только маленькая свеча мерцала на прикроватном столике.

"Включи свет, Стоук", - тихо сказал Хоук.

Секунду спустя все осветилось.

"Алексей", - сказал Хоук, глядя на своего маленького мальчика, сам чуть не плача, - "с тобой все в порядке, сынок?"

"Папа?" - послышался тихий шепот. . .

"Да, это папа. Я пришел забрать тебя домой, сынок ".

"Это действительно ты?"

"Да, Алексей, это действительно я. Это твой папа".

"Я хочу домой, папа. Пожалуйста?"

"Я знаю, что это так, сынок. Я тоже."

Мальчик посмотрел на своего отца, пытаясь улыбнуться сквозь слезы. "А дядя Джо тоже может прийти? Он мой друг ".

Хоук сделал шаг вперед, и его нога коснулась чего-то похожего на человеческую форму. Он отступил, чтобы осмотреть его.

"Что здесь произошло, Джо?" - Спросил Хоук, уставившись на мертвеца, лежащего в тени, на спине на полу в нескольких футах от кровати, его горло представляло собой зияющую пасть из красных, белых и розовых хрящей. Густеющая кровь растеклась лужей по полу. В его руке все еще дымился пистолет, маленький автоматический "Макаров" калибра 9 мм. КГБ.

"Кто это, черт возьми, такой?" Хоук спросил Джо.

"Анатолий Сливко. Офицер КГБ по политическим вопросам. Один из самых доверенных помощников Путина. Он пришел сюда, чтобы убить вашего сына ".

"Это был тот выстрел, который я слышал? Он стрелял в Алексея?"

"Нет, " сказал Джо, - он выстрелил в меня, потому что я наставил на него пистолет и не позволил ему встать между мной и мальчиком".

"Ты был здесь, защищая Алексея, не так ли, Джо?"

"Был здесь всю ночь. По какой-то причине я подумал, что ты, возможно, придешь. Может быть, сегодня вечером, может быть, на следующий, но скоро. Я не знаю почему. Но я знал, что если вы попытаетесь спасти людей, Путин пошлет своих убийц на остров, как только узнает о нападении ".

Джо поднял сонного Алексея и предложил его своему отцу. Хоук взял своего сына на руки и крепко прижал его к груди, его щеки блестели от слез в свете лампы.

"О, папочка, о, папочка ... Я так сильно скучала по тебе и -"

"ТССС. Просто отдохни. Сейчас мы едем домой ".

"Это ты сделал это с ним?" Сказал Хоук Джо, уставившись на истекающего кровью мертвеца на полу. "Его голова почти отрезана".

"Нет. Это сделал человек вон там, в углу. Полоснул его от уха до уха, как вы можете видеть. Он подошел сзади к убийце как раз в тот момент, когда тот поднял пистолет, чтобы застрелить Алексея, и вместо этого выстрелил в меня. Мальчик все еще спал в своей постели . . . "

"Какой мужчина?" Сказал Хоук, оглядываясь по сторонам.

"Вон там, в углу, босс", - сказал Стоук, указывая на высокого мужчину в черном, сидящего в кресле и вытирающего кровь с ножа с длинным лезвием. Это звучало так, как будто он тихо насвистывал во время работы.

"Кто это, черт возьми, такой, Джо?" Сказал Хоук.

"Меня зовут Смит. Новый телохранитель Путина и начальник службы безопасности."

"Вы спасли жизнь моему сыну, мистер Смит", - тихо сказал Хоук высокому мужчине. "Я никогда не смогу отблагодарить тебя как следует".

"Ну, черт возьми, ты знаешь. Хорошо, что я вошел, когда я это сделал ", - сказал мужчина, медленно растягивая слова. "Я не очень-то согласен с людьми, которые убили бы ребенка, спящего в собственной постели. Не нужно меня благодарить, это то, что я делаю ".

"Джо", - сказал Хоук, его мысли лихорадочно метались, "как, черт возьми, ты объяснишь все это Путину, не получив пулю в лоб?"

"Мистер Смит вошел, увидел убийцу Путина, собирающегося выстрелить мне в живот. Началась борьба за пистолет, и Смит перерезал ему горло. Во время борьбы Хоук схватил мальчика и убежал . , , Это все, что у меня есть, и если он на это не купится - что ж, черт возьми, думаю, мне крышка ".

"Джо. Пойдем со мной сейчас. Это твой единственный шанс! Путин никогда не простит еще одного предательства. Он наверняка убьет тебя за пособничество побегу Алексея!"

"Нет. Он знает, что его жизнь теперь в моих руках, и он ничего не может с этим поделать. Он платит мне миллионы, чтобы я помогла ему вернуться к власти. Я нужна ему, Алекс! Он полностью зависит от меня, мистера Смита вон там, и полковника Борегара. Он никого из нас не убьет, поверь мне. Мы все, кто стоит между ним и следующей пулей убийцы из Кремля ".

"Ты спас Алексея, Джо. Ты сделал. Я не могу сказать тебе, как -"

Дом сотряс еще один громкий взрыв, раздавшийся откуда-то со стороны набережной.

"Босс!" Сток, который стоял, глядя в окно, сказал, схватив Хоука за плечо.

"Что?"

"Мы должны идти! Войска спецназа в доках, заливают бензином и снаряжают зарядами все наши катера. Первый только что взорвался! Если мы не отступим прямо сейчас и не уберемся к черту с этого острова, мы окажемся здесь в ловушке!"

"Он прав", - сказал Хоук Джо и повернулся к двери. Держа сына на руках, он в последний раз взглянул на Шита Смита, его черная ковбойская шляпа была низко надвинута на глаза.

"Мистер Смит, кто бы вы ни были, вы не просто спасли одну жизнь сегодня вечером. Ты спас и отца, и сына. Я никогда тебя не забуду".

"Я вас тоже не забуду, парни", - сказал Говно Смит своим низким голосом, глядя на Хоука жестким взглядом своих черных глаз, который Хоук никогда не забудет. Мужчина, казалось, буквально тлел. Затем он улыбнулся.

"Ты выглядишь так, как будто такой парень мог бы устроить хорошую драку. Сказать по правде, я не часто сталкиваюсь с подобным. Ты и я, мы действительно могли бы когда-нибудь это перепутать, а? Тебе понравится когда-нибудь драка на ножах?"

"Давай, босс! Мы должны идти!" Сказал Сток, хватая Хоука за плечо и оттаскивая его подальше от скрюченного ковбоя.

"До свидания, Джо", - сказал Хоук, задержавшись у двери, Алексей крепко спал, положив голову на плечо отца. "Скажи мне одну вещь. Путин отсиживается в старом горном комплексе Колдуна, не так ли?"

"Да. Так и есть ".

"Запуск операции под названием перебор?"

"Правильно".

"Что это?"

"Итог? Путин изображает Голдфингера. Его враги украли почти все его золото, и он хочет все свое золото вернуть. Используйте это, чтобы убрать олигархов, управляющих Кремлем. Таков план, что я могу тебе сказать?"

"Будь в безопасности, Джо".

Oв доках бушевала перестрелка. Хоук, с Алексеем, все еще спящим у него на руках, ждал окончания финальной стычки. Он сидел в кресле, выглядывая из окна первого этажа. Он увидел, что одна из его лодок уже загорелась и тонет кормой вниз. Он опасался, что пламя может вскоре распространиться на другие катера, лишив их всякой надежды на спасение с острова Сигартен.

Но ситуация менялась.

Отряды "Чарли", "Дельта" и "Эхо" теперь заставляли вражеские истребители нырять с причалов в воду, спасаясь от льющегося на них свинцового града. А затем русские начали обстреливать их с тыла.

Альфа и Браво теперь открыли огонь изо всех сил, поскольку парни Хоука начали высыпать из здания. Бойня была разрушительной, день был выигран. Когда стрельба прекратилась, когда назначенный медик в каждом из отделений Хоука оказал помощь мертвым и раненым, перенеся многих на носилках к лодкам, после того, как пожар на борту тонущей лодки был потушен, шеф Чарли Рейнуотер, Гром, вошел в затемненное здание, теперь устрашающе тихое после всей стрельбы и взрывов.

"Сэр?" - сказал он, заметив Хоука у окна. "Я думаю, пришло время".

"Спасибо, шеф, я иду. Это понятно?"

"Все чисто, командир. Мы грузим наших мертвых и раненых и спускаем на воду лодки ".

Хоук поднялся со стула и повернулся к входной двери.

A минуту спустя каждый человек на палубе прекратил делать то, что он делал. Реакция мужчин была мгновенной и наполненной удовлетворением и любовью к своему лидеру. Все начали аплодировать, громко подбадривая. Все они прекрасно знали, что грядет. Что произойдет, когда этот передний . . .

Алекс Хоук вышел из дымящегося здания со своим сыном на руках и направился к мужчинам у лодок.

"Миссия выполнена, джентльмены", - крикнул Хоук со ступенек. И его люди взбесились. "И снова долг, честь и мужество возобладали".

У мужчины на руках был его сын. Он был жив. Он был в безопасности.

Пришло время начинать войну.

ОПЕРАЦИЯ

ПЕРЕБОР

Глава восемьдесят третья

Логово сокола

P-день минус один. Последний отряд Логова Сокола на вершине горы был развернут перед самым рассветом. Джо Сталинград руководил их развертыванием, стоя перед высоким, от пола до потолка, окном с рацией в руке. Отделанный свинцовыми панелями и кристально чистый, он занимал всю стену великолепного кабинета Путина, отделанного панелями из орехового дерева, и открывал панорамный вид на то, что вскоре станет полем битвы.

Когда его впервые провели в этот кабинет, дядя Джо подумал, было ли хорошей идеей это окно, выходящее на крышу мира. Особенно для человека, который был полон решимости спрятаться от всей чертовой планеты. Это было до того, как при осмотре он увидел массивные стальные двери, вмонтированные в скалу с обеих сторон, их внешние стороны были замаскированы гиперреалистичным, но поддельным камнем. Двери и окна, построенные таким образом, были повсюду, и все они плотно закрывались нажатием кнопки.

Под ногами были прекрасные и выцветшие обюссоны и персидские ковры; стены были увешаны картинами старых мастеров, в то время как книжные шкафы с гордостью демонстрировали обширные коллекции всего в кожаных переплетах - от Гете до Ганди, от Диккенса до Хемингуэя и, конечно же, Чехова, Пушкина и Достоевского. Был также экземпляр Лолиты Набокова, любимого романа Джо всех времен, в кожаном переплете.

На массивном столе партнера из красного дерева эта большая нацистская свастика, сделанная из тщательно отполированного стерлингового серебра, использовалась в качестве пресс-папье . . .

Поскольку Путин внезапно перестал пользоваться офисом, бог знает по какой причине, предпочитая оставаться в постели, Джо с радостью воспользовался своими правами скваттера.

Он и президент разговаривали всего несколько раз с тех пор, как Сигартен пал под ударами Хоука. И пугающая дискуссия о том, кто был ответственен за успешное спасение Хоуком своего сына. Однако Джо был прав насчет Путина. При нормальных обстоятельствах президент пристрелил бы и Джо, и Говнюка Смита за вмешательство в ситуацию с заложниками ... за предотвращение убийства мальчика.

Но это определенно были не обычные обстоятельства. Путину нужен был Джо, чтобы удержать вторжение Борегара на верном пути. И ему нужен был Дерьмовый Смит, чтобы защитить его от Алекса Хоука, если его заклятому врагу удастся противостоять ему еще раз. На тот маловероятный случай, если людям Хоука удастся прорвать оборону и взять штурмом ворота в логове Фалькона, у Джо и президента был секретный план побега. План, известный только им двоим . , , и хотя это было строго против воли Путина, мисс Эмма Пик, последнее завоевание Джо Сталинграда в ожидании.

Она намеревалась соблазнить его прошлой ночью, но Джо был отвлечен надвигающимися событиями. Тем не менее, он кое-что понял, когда увидел, что это надвигается. Она носила юбки все короче, и каждый раз, когда она закидывала ногу на ногу, ей удавалось мельком показать ему свои неизменно розовые трусики. Он уже фантазировал о женитьбе на этой чертовой женщине, ради всего святого! Любил ли он ее? Он знал только, что с радостью прополз бы милю по битому стеклу, только чтобы напиться ее воды из ванны.

И бедный ребенок еще даже толком не разобрался в барахле Playstation!

На заснеженном гребне под окном, в бледно-розовом сиянии рассвета, группа из шести коммандос Falcon Lair, великолепных в своей белой альпийской боевой форме, только что была отбуксирована на большую высоту одним из "Хорьков", подобно многим водным лыжникам.

Небольшие гусеничные машины Weasels были оснащены подогревом и брезентовой крышей; они имели широко расставленные гусеницы, что позволяло работать в условиях слабозаселенных альпийских гор. Но солдатам больше нравилось, когда их буксировали на вершину за "Лаской" с помощью буксирного троса.

Джо, после долгих размышлений, решил расположить свои оборонительные сооружения на тысячу футов выше и на тысячу футов ниже основного входа в логово Фалькона. Две тысячи футов горячей смерти, на высотах от тринадцати до одиннадцати тысяч - продолжайте. Некоторые из мужчин как раз сейчас устанавливали пулеметные гнезда на различных высотах и в разных местах. Многие из них были бы закопаны в сугробы, полностью скрыты, невидимы человеческому глазу даже на расстоянии двадцати футов.

Когда началась атака, а она приближалась, он знал это так же точно, как ночь сменяет день, он был готов дать адский бой. Но шансы были на его стороне. Если когда-либо в этом мире существовало что-то столь же надежное, как неприступная крепость, подумал Джо, усаживаясь за свой стол, то Логовом Фалькона, безусловно, было оно.

"Кухня, я могу тебе помочь?" - сказал голос в телефоне, когда он набрал номер.

"Мисс Пик уже позвонила за завтраком?"

"Нет, сэр. Обычно она звонит в шесть тридцать."

"Хм. Пятнадцать минут. Когда она это сделает, пожалуйста, скажите ей, что я завтракаю в своем кабинете и хотел бы, чтобы она присоединилась ко мне ".

"Конечно, сэр. И что бы ты хотел заказать сегодня утром?"

"Кофе, черный, на двоих. В серебряной урне. Сырный омлет с запеченной ветчиной, сыром Бри и нарезанными трюфелями сверху. И, э-э, диетическую колу для меня, пожалуйста ".

"Очень хорошо, сэр. Скажем, через двадцать минут?"

"Идеально".

Он повесил трубку, откинулся на спинку стула и положил ноги на стол, уставившись на свастику из чистого серебра. Это напомнило ему о другом человеке, у которого были большие планы по вторжению в крошечную страну Швейцарию: Адольфе Гитлере. Джо и Борегар провели бесконечные исследования, изучая операцию "Танненбаум", военные планы Германии для их предстоящего вторжения. Вторжение, которое закончилось, не успев начаться. Поразмыслив, Джо вынужден был признать, что между ним и дер фюрером было мало общего.

У герра Гитлера был вермахт, самая мощная военная машина на лице земли. У Джо был полковник Борегар и его наемники. У Гитлера были люфтваффе и Герман Геринг, победитель "Голубого Макса" и основатель гестапо. У Джо был кавалер. Роммель был у Гитлера. У Джо был дерьмовый Смит. У Гитлера была Ева Браун. Джо- ну, Джо заставил Эмму заглянуть, так что, когда дело дошло до захвата, он, по крайней мере, там взял верх над Адольфом, и-

"Вот ты где, Джо, ты непослушный, непослушный мальчик!"

Джо был вырван из своих беспокойных раздумий появлением золотоволосой леди Ди у его двери.

Или, по крайней мере, точная копия ее.

"Доброе утро!" Сказал Джо, вскакивая на ноги и направляясь к ней. Эмма Пик выглядела очаровательно в короткой юбке и облегающем розовом свитере с глубоким V-образным вырезом. Обнимать ее ему всегда было таким удовольствием. Из-за его роста, когда он прижимал ее к себе, его лицо автоматически оказывалось между ее великолепными надушенными грудями. Сущий рай. Он хотел умереть там.

"Я непослушный, мисс Пик?" - спросил он ее, ненадолго вынырнув, чтобы глотнуть воздуха и поцеловать.

"Вы, безусловно, были им, молодой человек".

"В чем состоял мой проступок?"

"Ну, для начала, ты не смог поднять его прошлой ночью. А потом, когда я проснулся этим утром, у меня были большие планы на тебя, мистер. Но ты ушла из моей постели, даже не пожелав спокойной ночи. Во сколько ты ушла от меня? И, что более важно, почему? Разве ты после всего этого флирта не находишь меня привлекательной? Мне показалось, что ты был довольно горяч для рыси. На самом деле, перегретый."

"Боже, нет, я без ума от тебя, детка. Не мог сосредоточиться, вот и все. Беспокоюсь о вещах, как ты знаешь. Я спустился в отдел боевых действий, чтобы узнать, есть ли у них какие-либо идеи, где был Борегар. Он должен был позвонить мне прошлой ночью. Затем я отправился на уровень ангаров, чтобы проверить готовность эскадрилий. . . "

"И что?"

"Хорошо, слава богу. Половина истребителей уже в туннелях и готова к катапультированию в воздух. Другая половина ожидает внизу, на уровне ангара, в высокоскоростных лифтах. Я чувствую, что сделал все, что мог, на данный момент, но потом я задаюсь вопросом. Ты думаешь, я совершенно сумасшедший, раз взялся за все это? Я иногда так и делаю ".

"Возможно, немного, Джо. Но если мы сможем выбраться из этого кошмара, не будучи убитыми, мы выйдем с бесчисленными миллионами в золоте. Ты можешь купить мне виллу на Кап д'Антиб и великолепный городской дом на улице Фобур Сент-Оноре в Париже. И ночлег в Беверли-Хиллз. О, и, может быть, хорошенький маленький белый самолет и большая толстая яхта, добавленные в смесь для пущей убедительности. Жили долго и счастливо!"

"Спасибо, что напомнила мне, милая. Заставляет меня чувствовать себя намного лучше ".

"Мы все почувствуем себя намного лучше, когда услышим об этом от этого гребаного сумасшедшего полковника Борегара. Давай позвоним ему сейчас. Посмотрим, где он, черт возьми, находится ".

"Могу я подать вам завтрак, сэр?" - спросила его хорошенькая малышка в белом чепце и таком же белом фартуке.

Он утвердительно кивнул, а затем снова опустил голову на грудь Эммы.

Если бы только он мог спрятаться здесь, в ее тепле, пахнущем мылом, навсегда. . .

Глава восемьдесят четвертая

Где-то в Европе

Yты чувствовал, как она приближается. Прежде чем ты увидел ее, прежде чем ты даже услышал ее, ты почувствовал ее присутствие. Ветер трепетал перед ней, и земля сотрясалась вслед за ней. Сегодня вечером, даже когда темные облака скрыли лик бледной луны, птицы и деловитые обитатели леса внезапно притихли.

Блестящие двойные направляющие начали гудеть, а затем петь ... Она набирала скорость. Осторожно! Она приближается. , , прорезая темное сердце Европы, как ускоряющийся нож. Ее пункт назначения, Цюрих, в крошечной альпийской стране, которая веками считалась Швейцарской крепостью.

Стрела летит. Видите ее четыре огромные воронки, извергающие сверкающие потоки пылающих искр в черную полутень холодной ночи? Посмотри сейчас, прежде чем она войдет в зияющую пасть нависающего туннеля и устремится вперед, ныряя глубоко в зимне-белые Альпы . . .

Черная стрела.

Самый старый, грандиозный и прославленный из всех сохранившихся поездов исторической Транссибирской магистрали. При новом владельце "Черная стрела", покинув железнодорожный музей "Гранд Макетроссия" в Одессе, проехала через восемь часовых поясов. Всего пятьдесят железнодорожных пассажирских, товарных и товарных вагонов: спальные вагоны и вагоны-рестораны для войск; товарные вагоны для еды, воды и водки, а также для танков Mini Tiger и легкой артиллерии и, наконец, автоматического оружия для войск полковника Борегара.

По всей длине поезда, сверкающего черным с золотой отделкой и украшенного алыми флагами, за грубой машиной в голове тянулось пятнадцать котлов, выдающих почти 18 000 лошадиных сил. Итак, это был "Голиаф", как именовался знаменитый локомотив в книгах по истории, подвижной памятник железнодорожным знаниям, механизированному искусству в железе и стали, непреходящая дань мощи русского локомотива, самого быстрого и мощного локомотива всех времен. Она была гордостью и радостью Бо. Он обнаружил "Голиаф" в закрытом музее, он вел переговоры о ее покупке от имени Путина, и в сибирском штабе КГБ он наблюдал за переходом на военный железнодорожный транспорт.

И затем он сел, чтобы выяснить, как, черт возьми, он собирался переправить "Черную стрелу" из России в Швейцарию.

В конце концов, он был мастером военной логистики. Если кто-то и мог разгадать эту головоломку, то это был тот человек. В ту ночь он засиделся допоздна с бутылкой Beluga Gold Strike и своей старой ручкой Mount Blanc, набрасывая идеи так быстро, как только мог, и бросая их в огонь. И затем, как он и предполагал, пришла идея, настолько хорошая, что ему захотелось встать и станцевать, как Барышникову!

ДА. Он бы переименовал свой поезд! Он назвал бы это, как, Черной Стрелой, конечно. Да! И он бы замаскировал это. И создайте правдоподобное событие вокруг исторических локомотивов, в котором могла бы сыграть Черная стрела. Он поставил бы что-нибудь в Цюрихе! Правдоподобное событие, что-то правдоподобное для всех пограничных патрулей, через которые ему пришлось бы пройти. И он назвал бы свой фестиваль "Столетие Великой железной дороги". Это могло бы сработать, подумал он, а затем принялся за работу.

Флаги и вымпелы на каждой машине, возвещающие о столетнем юбилее. Листовки, изображающие Черную Стрелу во всей ее красе. Под полированной бронзовой фарой на передней панели коптильни он устанавливал большую серебряную пятиконечную российскую звезду по бокам от двух больших малиновых знамен с надписью:

Празднуем 100-летие истории железных дорог!

ЧЕРНАЯ СТРЕЛА

СТОЛЕТИЕ

Aи вот Черная стрела начала свою эпическую гонку по Европе, целясь в самое сердце - Швейцарию!

У полковника болела задница. Попробуйте посидеть несколько дней на стальном стуле без подушки. Он проводил ночи с бутылкой водки "ЗИР" (100 очков!) в своем спальном вагоне сразу за угольным вагоном. Его дни проходили в одном из двух вагонов-ресторанов, где он перекусывал и играл в карты со своими новоиспеченными наемниками.

Или прямо здесь, впереди, в локомотиве, с машинистом, человеком, похожим на горгулью, и его новым лучшим другом Василием. Василий часто позволял ему водить поезд, когда они впервые покинули Россию. Помогал ему скоротать часы, пока он даже не устал управлять крутым локомотивом "Черной стрелы" под названием "Голиаф".

Также с Бо в этот звездный мартовский вечер был его специально подобранный адъютант, молодой бывший лейтенант Швейцарской горной дивизии по имени Ханс Блитцен. Блитцен, военный переводчик, был нанят, чтобы помочь полковнику в его работе, направленной на то, чтобы гонка "Черной стрелы" по Европе прошла как можно более гладко.

История прикрытия, посвященная столетию этого стремительного ввода войск, танков и артиллерии в исторически нейтральное сердце Европы, в конечном счете стала совместным творением Борегара и Блитцена. Сам Путин назвал идею гениальной, и Борегар никогда не уставал слышать это слово применительно к нему.

Он хорошо знал, что самыми сложными местами были пограничные переходы. Иногда пограничники видели развевающиеся вымпелы на Черной Стреле и просто махали вам, чтобы вы проезжали. Иногда вам попадается назойливый мелкий бюрократ, гораздо больше озабоченный процедурной корректностью, чем это необходимо. Именно тогда его решение нанять лейтенанта Блитцена окупилось.

Этот человек также был офицером материально-технического обеспечения самого высокого ранга в 29-м батальоне горной пехоты швейцарской армии. Он знал все подробности о документации таможенного и пограничного патруля, необходимой для межъевропейских железнодорожных операций. Он провел неделю с фальсификаторами из КГБ в отделе документов, приводя в порядок все официальные бумаги "Черной стрелы".

И теперь оставалось пересечь только одну границу. Последний, в Базеле, Швейцария. Это было бы сложнее всего, оба мужчины знали. Таможенники, а также сотрудники иммиграционной службы собирались задать много вопросов и потребовать много бумажной работы. Но полковник был очень уверен в Блитцене и не слишком беспокоился о том, чтобы переправить поезд через Рейн.

"Граница через девять минут", - сказал Василий.

"Что ж, лейтенант, я думаю, пришло время шоу", - сказал Бо.

Блитцен вытянулся по стойке смирно. "Да, сэр! Как я говорил вам обоим много раз, когда они потребуют документы, вам с Василием нужно говорить как можно меньше, сэр. Не важно, что они говорят или просят тебя, ты просто полагаешься на меня. Простым кивком головы."

"Не покажется ли им странным, что мы двое едем впереди в локомотиве?"

"Немного. Но у нас обоих есть документы, заслуживающие доверия, как у высокопоставленных чиновников Комитета столетия "Черной стрелы". Мы можем делать все, что захотим. Сначала они захотят увидеть документы Василия. Так всегда бывает. Я дал ему все, что ему нужно предъявить, включая пассажирский манифест и коносамент на еду и воду на борту."

Мчащийся черный поезд замедлил ход, огибая широкую излучину быстрой реки. Большое белое цементное здание, в котором размещались сотрудники таможни и иммиграционной службы, маячило впереди, выглядя как огромный бункер на пляже Норманди. Большой швейцарский флаг, красный с белым крестом в центре, все еще развевался над крышей, освещенный прожекторами внизу. Лейтенант Блитцен наблюдал за происходящим в свой мощный бинокль.

"Помедленнее, Василий", - сказал Блитцен. "Медленнее. Черт. Они уже опускают проходные ворота. . . "

"Что это значит?" Сказал Бо.

"Я пока не уверен. Мне нужно взглянуть на них поближе. Ладно, Василий, тебе нужно остановить поезд задолго до выхода, чтобы они могли сесть ... Возможно, нам придется в спешке поднять напор пара ".

Маленький толстый рыжеволосый инженер снова нажал на газ, сначала уменьшив наполовину давление пара, затем медленно снизив его до нуля на больших латунных датчиках над их головами.

Огромные тормоза взвизгнули, и из-под локомотива вырвались клубы пара, когда двое мужчин вышли из здания и быстро спустились по ступенькам, ведущим к путям. Оба были одеты в бледно-голубую униформу и начищенные до блеска черные кожаные ботинки до колен. Полковник и Блитцен попытались прочитать их, когда приблизились к локомотиву. Они выглядели так, как будто очень серьезно относились к своим позициям на границе. Очень прямолинейны, на их лицах не читается никаких выражений.

Лейтенант Блитцен открыл дверь кабины и улыбнулся, когда два чиновника остановились на платформе.

"Добрый вечер, мой герр", - сказал он по-немецки старшему офицеру. Он отступил назад и позволил им сесть в поезд. "Wilkommen."

"Документы", - сухо сказал офицер постарше, рассматривая инженера с легким любопытством.

"Jawohl, mein Herr," - сказал Василий на простом, отработанном немецком и передал офицеру папку Centennial со всей своей поддельной информацией.

Молодой человек улыбнулся Хансу Блитцену и протянул руку за документами. Казалось, он тщательно изучал каждое слово и никуда не спешил.

"Это церемониальный поезд?" - спросил он лейтенанта. "Не коммерческий?" Блитцен улыбнулся.

"Так и есть, сэр. Празднование 100-летнего юбилея. Сбор в Цюрихе знаменитых поездов со всей Европы. Возможно, вы слышали об этом? Нет. Ну что ж. Взгляните на этот флаер, в нем вы найдете всю информацию о фестивале. Мы прибудем первыми, я позаботился об этом ".

"Значит, ваш конечный пункт назначения - Цюрихский вокзал?"

"Это действительно так".

"Что ж, все ваши документы, кажется, в порядке. Но, боюсь, у меня плохие новости. Из-за аварии может произойти закрытие линии во Франкенкирхе. Бригады по замене линии уже в пути. Ваш поезд должен будет остановиться и пройти там полный досмотр. Обязательно, мой герр!"

"Когда они прибудут? Инспекторы?" Спросил Блитцен, пытаясь скрыть свой гнев.

"Предположим, где-то около пяти утром."

"Это чрезвычайно быстрый поезд, сэр", - сказал он. "К тому времени мы будем уже далеко за Франкенкирхом и на Цюрихском вокзале".

"Кажется, ты не понимаешь. У нас нет способа узнать, когда линия будет закрыта в обоих направлениях. Вам необходимо остановиться во Франкенкирхе для осмотра. Я позвоню и предупрежу инспекторов о вашем прибытии, и, возможно, они смогут ускорить процесс, чтобы ...

"В этом нет необходимости", - сказал полковник Борегар, внезапно показывая маленький автоматический пистолет в своей руке. Он прицелился в голову старшего офицера и сказал: "Видишь, ты идешь с нами, мой друг. Мы не можем позволить себе опоздать на нашу встречу в Цюрихе. Мой коллега собирается приковать вас обоих наручниками к паровой трубе над вашими головами. Если кто-то из вас будет сопротивляться, вы будете застрелены. Я предполагаю, что вы понимаете по-английски."

"Вы не можете быть серьезны", - сказал старший офицер с улыбкой.

"О, я смертельно серьезен, уверяю вас. Я ем таких мужчин, как ты, на завтрак. Теперь делайте, как он говорит, или я убью вас обоих прямо здесь и сейчас и брошу ваши трупы в Рейн, когда мы будем пересекать мост. В любом случае, для меня это не имеет значения. Включи свое радио и скажи им, чтобы подняли шлагбаумы на пересечении. Сделай это сейчас!"

"Делай, как он говорит", - сказал сотрудник иммиграционной службы своему молодому коллеге. "Это возмутительно".

"Это так, не так ли? Но война есть война, мой друг, и все справедливо ".

"Война? Какая война?"

"Боюсь, это ваша война. Грядущее вторжение в Швейцарию. Этот поезд - первый залп. Вы свидетели истории, джентльмены. Мои поздравления!"

"Василий, полный вперед", - сказал Блитцен. "Мы хотим, чтобы поезд пронесся прямо через эти барьеры на полном газу. Пошлите радиосигнал, что она приближается ... Черную стрелу ".

Глава восемьдесят пятая

Цюрих

TЧерная стрела набирала скорость, мчась по отполированным швейцарским рельсам, все ближе приближаясь к похожему на открытку городку Франкенкирх. Бо усмехнулся своей следующей мыслью: таможенники точно не будут ждать их с распростертыми объятиями.

Но, ну и что? С огромной силой и скоростью Голиафа, возглавляющего атаку, они прорвутся прямо через границу и пересекут Рейн! У него были сверхсекретные приказы в красном кожаном конверте от Путина с инструкциями не вскрывать его, пока он не окажется в безопасности на территории Швейцарии. Границы. Он планировал открыть его сразу после всей той драмы, которая разыгралась на Франкенкирхе.

Его сердце воспарило в предвкушении количества деталей в планах, которые наверняка содержались в конверте. Русские спутниковые снимки высокого перевала в Альпах, места, которое он привык называть Вегас-Стрип. Чертежи и отметки трех сводчатых сооружений вдоль полосы. Там, где были пулеметные точки. Где была артиллерия, где были заминированы мосты и туннели. . . и как. Короче говоря, настоящая сокровищница для хитрого тактика!

Вплоть до толщины и комбинаций самих массивных стальных дверей хранилища!

В духоте парового душа внутри кабины "Голиафа" напряжение висело, как теплый туман. Двое военнопленных сводили Бо с ума. Ни хрена бы не заткнул eff. Наконец он заметил рулон черной клейкой ленты, висящий под приборной панелью.

"Видишь эту пленку, Ханс, там, наверху?" - спросил он Блитцена. "Висит под манометрами?"

"Да, сэр".

"Отрежьте две полоски и заклейте скотчем их чертовы рты. Если они будут сопротивляться, пристрелите этих двух засранцев. Они мне до смерти надоели. Первые две жертвы на войне, вот и все. Слышали это, парни?" сказал он, улыбаясь им и размахивая пистолетом. "Ты будешь первым! Черт возьми. Ты переходишь прямо к номеру один!"

Бо, посмеиваясь про себя, наклонился вперед, поднеся к глазам военный бинокль, и уставился на рельсы, изучая ситуацию впереди. Его новый приятель, Василий, сказал ему, что при их нынешней скорости в восемьдесят миль в час поезду длиной в полмили потребуется миля, чтобы остановиться.

"Мы не собираемся останавливаться, Василий. Сколько раз я должен тебе это повторять? Ты можешь ехать еще быстрее, ради бога?"

Василий посмотрел на него как на сумасшедшего и отрицательно покачал головой.

Внезапно расплывчатая белая фигура на трассе впереди, все еще на некотором расстоянии, превратилась в грубую реальность.

"Василий, это станция Франкенкирх?"

"Да, сэр. Я умоляю тебя пересмотреть свой план. Это может легко привести к катастрофе. Мы все будем убиты ".

"Василий, если я увижу, что дроссель сброшен хотя бы на миллиардную долю дюйма, я всажу пулю тебе в затылок и сам поведу этот поезд до Цюриха. Ты меня понимаешь?"

"Я верю".

Когда они подъехали еще ближе, Бо увидел станцию далеко-далеко впереди. Это был еще один большой белый бетонный блок здания, весь освещенный, как национальный памятник, множеством прожекторов, установленных на стальных опорах поверх стен, которые окружали комплекс. Вы могли видеть много людей, стоящих на платформе рядом с путями. Слишком много для этого времени ночи, так что полиция или военные, или и то, и другое.

Как только они приблизились на милю, Бо увидел, с чем они столкнулись. Это был не какой-то опущенный столб для пересечения. Нет! Они установили бы какие-нибудь тяжелые бетонные конструкции, вроде тех, что вы видите вокруг посольств в Дамаске или Тегеране, прикрепленные к рельсам железной дороги с помощью тяжелой стальной арматуры.

"Передумал?" Василий крикнул Бо, перекрикивая рев поезда.

"Ни хрена себе. Когда я в деле, я в деле до конца. Лейтенант? А как насчет тебя?"

"Мы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться сейчас, сэр. К черту торпеды! Поехали!"

Над черными полосками скотча у них под носом глаза двух сотрудников таможни и иммиграционной службы были дикими от страха. Точно так же Бо видел сквозь свои сверхспособности испуганные глаза мужчин и женщин, толпившихся на платформе. "Черная стрела" была уже в миле, и она не сбавляла скорость! Неизбежное столкновение убило бы их всех!

На расстоянии четверти мили и быстро приближаясь, большинство из тех, кто находился на переполненной платформе, спрыгнули на рельсовое полотно или рельсовые пути и бежали, спасая свои жизни. Василий совершенно потерял самообладание. Убрал руки с дроссельной заслонки и рухнул на стальной пол, прикрывая глаза и крича: "Я не хочу умирать! Я не хочу умирать!"

Бо висел на стальной опорной скобе на крыше, вцепившись изо всех сил обеими руками. . .

"Приготовьтесь, лейтенант!" - крикнул он. "Хватай что-нибудь надежное! Мы собираемся нанести удар! Мы собираемся нанести удар ... СЕЙЧАС!"

Последовал ужасающий толчок, затем мощный скрежет и визг, когда нос "Голиафа" ударился о бетонные и стальные опоры. Людей в кабине отбросило вперед, когда локомотив зашатался, замедлился ... а затем постепенно восстановил свой мощный импульс движения вперед.

Никто в кабине не пострадал, кроме Василия. Его тело сильно швырнуло вперед, и голова ударилась о стальную переборку. Он мгновенно потерял сознание с глубокой рваной раной на лбу. Бо, который много долгих часов изучал каждое движение малыша по всему европейскому континенту, взял на себя управление набирающим скорость локомотивом. Он посмотрел на свои часы. Была полночь. Он заблокировал дроссели.

По подсчетам Ханса Блитцена, при скорости восемьдесят миль в час они въедут в массивные железнодорожные депо крупнейшего железнодорожного вокзала Швейцарии ... в три часа ночи. Было бы мертвой тишиной, и огромные дворы были бы практически пусты. Во всяком случае, таков был его опыт.

Nконечная остановка, Цюрихский вокзал. Красивый терминал расположен в самом центре города, на берегу реки Лиммат. Жители и туристы собираются здесь с утра до полуночи, посещая многочисленные магазины и рестораны. И это всего в нескольких минутах ходьбы от оживленного Цюрихского озера.

Но, в три утра., это уже другая история.

"Черная стрела" проделала путь от российской границы до швейцарской в рекордно короткие сроки, прибыв на целый час раньше запланированного. Когда они медленно подкатили к остановке на боковых путях, наиболее удаленных от терминала и наименее вероятных для патрулирования сотрудниками службы безопасности железной дороги, Ганс был взволнован, увидев, что его оценка станции подтвердилась. Ни души в поле зрения.

Бо улыбнулся Гансу, поблагодарил его и взял рацию. Время связаться с сильными мира сего.

"Боевые операции", - сказал голос.

"Логово сокола. Боевые операции, это перебор. Ты меня слышишь?"

"Громко и ясно, полковник. Конец."

"Хорошо. "Черная стрела" только что прибыла на главный вокзал Цюриха, и мы начали выгрузку танков T-14 Mini Tiger, военнослужащих и легкой артиллерии. Каков статус авиационной эскадрильи Falcon Lair? Конец."

"Сертифицирован для полетов. Топливо на исходе, и все пилоты на линии, первая волна работает на холостом ходу внутри лифтов, ожидая выстрелов "кошки" и команд на запуск, сэр. Конец."

"Хорошо. Мне может понадобиться прикрытие с воздуха на пути к Вегас-Стрип, когда швейцарская армия пронюхает об этом. Но держите несколько истребителей в резерве и будьте готовы запустить первые истребители по моему сигналу . . . прием. "

"Вас понял, сэр. Конец."

"Мой логист говорит, что при нынешней скорости бортовой грузовик и автобусы будут загружены и отправятся в горы примерно через двадцать минут".

"Готовы запустить самолеты первой волны по вашему сигналу, сэр. Конец."

Aв "Логове сокола" настроение было напряженным. Джо Сталинград и Путин не разговаривали, и дядя Джо был явно обеспокоен надвигающимися военными действиями со швейцарской армией и ВВС. Что еще хуже, Путин рано начал пить и расхаживал по командным пунктам и комнате инструктажа пилотов истребительных эскадрилий, крича на любого, кто оказывался рядом с ним.

Все их надежды были связаны с мастерством и боевым опытом полковника Бо Борегара - человека, который совсем недавно дал Джо подробный список причин, по которым вторжение в Швейцарию было бы чистой глупостью. Джо подумывал передать Путину суть комментариев Борегара за ужином, но в последнюю минуту сдержался.

Стресс последних недель заставил бывшего российского президента, казалось бы, расклеиться.

Путин, похоже, поверил версии Джо о событиях, приведших к спасению Хоуком его сына, но Джо опасался, что потеря его ценного заложника стала переломным моментом для Владимира Путина. Хоук снова преследовал его, и это никогда не было хорошо.

"Знаешь что, Джо, " сказал ему Говнюк Смит, " у нас есть российский президент, по сравнению с которым этот чертов Ким Чен Ын выглядит как Франклин Делано Рузвельт. Я тоже не вру ".

Он не был неправ. Влад перешел от легкого невротического помешательства к полномасштабному помешательству. Президент Чокнутый, как они с Эммой называли его за его спиной.

И это, друзья мои, не предвещало ничего хорошего для операции "Перебор". Как и неизбежное разграбление полковником Вегас-Стрип . . .

Глава восемьдесят шестая

Цюрих

TВегас-Стрип, расположенный в Альпах к югу от Цюриха, включает в себя участок иногда опасной и обрывисто обледенелой дороги, которая поднимается высоко в Альпы. Другая проблема с этой дорогой, с которой теперь столкнулся конвой Бо, заключалась в том, что это был единственный вход и единственный выход. Дорога закончилась тупиком в бокс-каньоне примерно в миле от Золотого самородка, последнего хранилища, в которое они попадут.

Извилистая дорога, проходящая через одни из самых глубоких природных расселин в Альпах, была проложена во время строительства Национального редута. Строительство началось в конце девятнадцатого века, и редут положил начало тому, что позже стало известно в Европе как крепость Швейцария.

Национальный редут включал в себя широко распространенный комплекс укреплений и лабиринтных подземных туннелей и складов, где во время Второй мировой войны хранилось печально известное "нацистское золото". Все они выстроены по общей линии восток-запад через Альпы и сосредоточены на трех крупных крепостных комплексах: Сен-Морис, Сен-Готард и Сарган.

Эти крепости были возведены в первую очередь для защиты от альпийских переходов между Германией и Италией и исключали промышленно развитое и густонаселенное сердце Швейцарии.

Национальный редут планировался как почти неприступный комплекс укреплений, который не позволил бы любому агрессору пересечь Альпы. Это было сделано путем контроля всех основных перевалов и железнодорожных туннелей, проходящих с севера на юг через регион. Эта оборонительная стратегия была предназначена для того, чтобы полностью предотвратить вторжение, лишив любого агрессора важнейшей транспортной инфраструктуры Швейцарии.

В дополнение к защите, Национальный редут был задуман как огромный подземный банк. Редут включал в себя огромное количество похожих на пещеры хранилищ и туннелей, построенных во время Второй мировой войны. Это было критично, поскольку швейцарцы затаились под угрозой хваленого нацистского вторжения - гитлеровской операции "Танненбаум", - которого так и не произошло.

Швейцарцы были спасены от опустошения в первую очередь благодаря блестящему использованию Альп в качестве оборонительного оружия, а также потому, что могучий вермахт Гитлера неожиданно увяз в России.

Именно здесь, в глубоких подземных хранилищах, нейтральное швейцарское правительство и банковские учреждения лихорадочно прятали богатство нации, не говоря уже о легионах банковских клиентов по всему миру. Королева Англии, для начала, хранит большую часть богатства королевской семьи в хранилищах, примыкающих к Лас-Вегас-Стрип. Золото - миллиарды долларов в золоте и других драгоценных металлах.

"В этих холмах все еще много золота!" Сказал Бо Путину однажды вечером за ужином. Сказал это президенту России, который так и не понял шутки, и сказал это Говнюку Смиту, который хохотал до упаду.

У Бо сейчас не было времени на шутки. Он был чертовски занят, бегая вверх и вниз по "Черной стреле" и длинной веренице тяжелых бортовых грузовиков, ожидающих разгрузки поезда. Он следил за тем, чтобы быстрая переброска людей, танков и артиллерии к грузовикам проходила гладко. По большей части так и было. Нескольких чиновников железнодорожной станции, которые проявили какой-либо интерес, заставили замолчать надолго, прежде чем они смогли поднять тревогу.

Бо посмотрел на свои часы. Его микроуправляемый план предусматривал, что он должен быть в полностью загруженном грузовике и мчаться по опустевшим на рассвете улицам города до пяти утром. Поскольку Главный вокзал располагался на берегу северной оконечности Цюрихского озера, в пяти минутах езды от места погрузки грузовиков, Бо решил, что весь этот чертов конвой мог выехать из города и мчаться на юг вдоль озера, направляясь к Лас-Вегас-Стрип до восхода солнца.

Или, по крайней мере, таков был его план, во всяком случае. Война имеет дурную привычку вставать на пути даже самых хорошо продуманных планов. Если хочешь рассмешить войну, расскажи ей о своих планах. Впереди, казалось, были бесконечные потенциальные катастрофы. Дорога до Вегас-Стрип, если ее можно так назвать, вероятно, изобиловала туннелями, которые можно было заминировать, и мостами, на которых можно было установить взрывчатку.

Стратегия, которую он разработал вместе с двумя другими командирами отделений, была простой и прямолинейной: конвой пронесется по этим туннелям и мостам так быстро, что у противника не будет шанса отреагировать. Пролеты над некоторыми из самых глубоких расселин, с ревущими реками далеко внизу, были довольно длинными, и это само по себе вызывало беспокойство . . .

На последнем брифинге на борту "Черной стрелы" Бо переписал план атаки, не забывая о туннелях и мостах. Вместо того, чтобы организовать три одновременные атаки на Ривьеру, Caesars Palace и Golden Nugget, весь конвой устремился бы прямо к концу полосы и Nugget.

Сила была бы подавляющей в смысле шока и трепета. Как только хранилище Самородка будет взломано и силы безопасности больше не будут представлять угрозы, золото погрузят на платформы, на которых больше не будут перевозиться танки и артиллерия. Грузовики немедленно помчались бы в маленький городок Рига на озере, где Джо Сталинград арендовал полуразрушенный склад в лесу.

И там выгруженное золото будет лежать, пока грузовики будут возвращаться за новым, все это золото будет ждать, когда его переправят в Логово Фалькона на большей из двух подводных лодок, предназначенных для перевозки припасов.

Затем объединенным силам предстояло перегруппироваться и спуститься обратно во дворец Цезаря, получить доступ, золото и, наконец, Ривьеру.

Этим двоим было бы сложнее с новым планом, он должен был признать. Прежде всего потому, что объединенные силы отказались бы от элемента неожиданности. Ответом Джо на это было взять из Самородка столько золота, сколько возможно, с прицелом на то, чтобы предотвратить любое последующее нападение на Ривьеру или Цезарский дворец ... или на оба!

В 4:55 утра. все еще сканируя небо в поисках швейцарских истребителей, но все еще без необходимости вызывать воздушную поддержку из логова Фалькона, Бо забрался в кабину головного грузовика. Бросив последний взгляд на колонну, которая теперь выстроилась позади него, он втиснулся за руль. "Ого-го, пришло время шоу!" Сказал Бо молодому спецназовцу на пассажирском сиденье. Ствол штурмовой винтовки HK рыжеволосого парня покоился на подоконнике, переведенный на полный автомат. У Бо тоже был HK, что при необходимости он мог выстрелить из окна водителя левой рукой. На его шее висели патронташи с боеприпасами. В кобуре на бедре его верный старый кольт.45 Миротворец. Когда-то принадлежал и управлялся самим законником Уайаттом Эрпом. Он также пристегнул к правому бедру патронташ на липучке с четырьмя магазинами по тридцать патронов.

Бо украдкой взглянул в зеркало заднего вида, оглядываясь, все ли его маленькие утки по-прежнему выстроены в ряд.

Еще четверо вооруженных до зубов коммандос находились на борту его грузовика, заняв позиции в задней части по четырем углам платформы. Каждый грузовик использовал одинаковую конфигурацию огневой мощи. У всех у них были пистолеты HK MP5 с прикрепленными к ним реактивными гранатометами, а также осколочные и светошумовые гранаты, свисающие, как виноградные гроздья, с ремней Web utility.

"Пора отправляться в горы, сынок!" Бо плакал, поворачивая ключ в замке зажигания.

Это были моменты, ради которых он жил. Противопоставляя себя огромным, если не невозможным шансам ради огромной личной выгоды. Это, безусловно, самый большой на сегодняшний день.

Глава восемьдесят седьмая

На Вегас-Стрип

Tполковник достал свою старую "Зиппо", зажег свою потрепанную сигару, сделал затяжку и выпустил огромный шлейф синего дыма. Затем он захихикал, включил первую передачу и вдавил педаль до упора в половицу. Большой грузовик рванулся вперед и помчался по бесчисленным усыпанным щебнем дорогам внешней железнодорожной станции, наконец выкатившись на широкий бульвар с мокрым от дождя тротуаром, освещенный желтоватыми лампами дневного света и практически пустынный в этот ранний час.

Аллилуйя!

Он взял в руки рацию. Время позвонить папе Путину и проверить, не впал ли он в несвоевременное безумие.

"Центр боевых операций "Логово сокола", это перебор, конец".

"Давай, перебор".

"Дайте мне президента".

"Э-э... подожди секунду".

"У меня нет времени держаться, сынок! Мне нужно поговорить с ним сейчас, черт возьми ".

"Э-э... извините, сэр ... Мы пытаемся ... Он проводит мероприятие для СМИ и -"

"Мероприятие для СМИ? Какое мероприятие для СМИ? Ты хочешь сказать, что его сейчас показывают по чертовому телевидению? Что, черт возьми, там происходит?"

"Еще не в эфире, сэр. Он в медиа-студии "Логово сокола". Он записывает видео, объявляющее о вторжении в Швейцарию и...

"Вы не объявляете о гребаном вторжении, которое еще даже не произошло, ради всего святого! Народ, вы что, с ума посходили?"

"Нет, сэр, просто президент говорит, что хочет извлечь из этого максимальную пользу для СМИ и -"

"Что?Святой Христос на джамботроне, о чем он, блядь, думает? Мы только сейчас начинаем наши первые атаки! И он объявляет о нашем прибытии, чтобы привлечь внимание СМИ? Иди и приведи его. Ты отключаешь это гребаное видео, ты понял меня, сынок? Или твоя гребаная голова покатится".

"Да, сэр. Я, эм, позвольте мне пойти посмотреть, что я могу сделать, сэр. Конец."

"Ты делаешь это, прием. Скажи мне кое-что. Джо Сталинград участвует в боевых операциях?"

"Да, сэр! Он только что вошел ".

"Положи его задницу на чертов телефон".

"Он, э-э, вот он . . . Извините, сэр . . . Для вас полковник Борегар, сэр".

"Бо, поговори со мной", - сказал Джо. "Каков ваш статус? Мы ожидаем нападения здесь в любой момент ... Радар засек группу вертолетов швейцарской армии с альпийскими военнослужащими, которые направляются в нашем направлении ...

"Что, черт возьми, Путин делает, Джо? Он объявляет о гребаном вторжении по телевидению? Ты издеваешься надо мной? Я на пути к чертовой Вегас-Стрип, а он сообщает миру, что я еду? Я имею в виду, я ни хрена не могу поверить в то, что я здесь слышу и ...

"Успокойся, Бо, успокойся..."

"Успокоиться? Серьезно, Джо? Какого черта ты хочешь, чтобы я-"

"Камеры не включены, Бо".

"Что?"

"Не прокатывает. И я закрыл линзы колпачками. Он разговаривает с самим собой, ради всего святого. Гребаный псих".

"Господи. Ладно, ладно. Хорошо. Я должен прыгнуть, сейчас же провести эту конференцию с багги на склоне этой горы ".

"В какой у тебя ситуации, Бо?"

"Конвой перебора в движении, Джо. Минимальные потери при высадке из поезда. Пришлось пристрелить пару дворовых собак, вот и все. Пока никакого противодействия вообще. Сейчас покидаем озеро, направляемся вверх, приближаемся к дороге, ведущей к трем целевым направлениям Вегас-Стрип. Наша удача не будет длиться вечно, так что зажги свечи на этих чертовых истребителях, Джо. Конец."

"Какая у тебя приоритетная цель, Бо? Все по-прежнему, как планировалось?"

"Понял, дружище. Я - ведущий грузовик в колонне. Как только мы поднимемся в горы и выйдем на Полосу, мы продолжим движение прямо ко входу в Golden Nugget и - Держись, Джо. Что за эффект? Господи Иисусе! Джо, запускай самолеты! Сейчас! Я повторяю, немедленно запустите все самолеты! У меня есть единственный реактивный истребитель - швейцарский армейский Northrop F-5E Tiger - который следит за мной, за конвоем ... разведчик ... Они официально знают, что мы здесь, Джо. Сейчас очень быстро станет жарко . Подождите! А вот и еще двое!"

"Ладно. Я этим занимаюсь ".

"Вот тут-то все и начинается, приятель. Бросайте свои члены и хватайте носки, дамы, мы сейчас же поднимем яйца к стенке, боже милостивый! От чертогов Монтесумы до берегов Триполи!"

"Да. Все эти вещи. Удачи, Бо. Я разберусь с Путиным. Между тем, это все на твоей совести. Сделай так, чтобы это произошло, черт возьми. И возвращайся домой, приноси золото ".

"Вернемся к тебе, Голливуд!"

Tиз окон отеля Vegas Strip открывается панорамный вид на одну из самых впечатляющих высокогорных долин в Швейцарских Альпах. Но, в отличие от полосы в Неваде, здесь нет окон, чтобы любоваться видом. Здесь нет неона - ни игровых автоматов, ни проституток, ничего.

Кроме золота. Много-много золота.

И куда бы вы ни посмотрели, но не можете увидеть вооруженных до зубов людей, которые находятся там исключительно для того, чтобы помешать вам украсть это. Зарылись в заснеженные пулеметные гнезда 50-го калибра. Вооруженные до зубов часовые у входных ворот в каждое из трех основных укрепленных подземных хранилищ. Невидимые часовые размещены высоко в скалах, на верхушках деревьев и внутри фальшивых скал вдоль живописной дороги. Как-то сюрреалистично, подумал Бо, все это. Это было похоже на то, что Уолт Дисней решил открыть новый швейцарский тематический парк - и назвал его "Мир войны". С Микки и Гуфи, стреляющими боевыми патронами!

Эти солдаты здесь, наверху, терпеливы, бдительны и отлично обучены, и, подобно людям, которые неустанно и вечно ждут глубоко под землей в ракетных шахтах под кукурузными полями Канзаса, они каждую секунду каждого дня рвутся в бой, который, возможно, никогда не состоится.

Бо был хорошо осведомлен обо всех этих фактах, благодаря воротилам разведки КГБ в логове Фалькона. Он знал, во что ввязывается. Но он рассчитывал на элемент неожиданности, он полагался на подавляющую огневую мощь, и, наконец, он делал ставку на идею, что множество танков, движущихся по этой замерзшей и запретной дороге, будет самым последним, чего ожидают вражеские силы безопасности.

И все же он был здесь. Выходя из-за горы, когда он пришел! Полковник и его парни были готовы! Принеси это, и подай горячим.

Уклон становился все круче, с более длинными участками черного льда, и большой дизельный двигатель грузовика испытывал некоторую нагрузку от подъема. Пурпурно-черное небо на востоке окрашивалось в бледно-розовый цвет на фоне панорамы заснеженных гор. С этой высоты он мог видеть почти всю Италию на юге, но-

Стрельба!

Стреляют с огневых позиций высоко и низко по обе стороны дороги!

Он ускорился, когда коммандос рядом с ним открыл огонь из пулемета, стреляя по ним с правой стороны. Бо поправил микрофон на губе: "Логово сокола, где, черт возьми, мое гребаное воздушное прикрытие? Иисус Христос, весь ад обрушивается на нас!"

Джо сам ответил: "Бо, первая волна уже за дверью! Они должны быть в небе над вами примерно через три минуты . . . Здесь возникли некоторые, э-э, неожиданные проблемы ".

"Что теперь? Опять Путин?"

"Нет. Один из высокоскоростных авиационных лифтов. Заклинило передачу. Так что у нас был только один."

"Господи. Возвращаюсь к работе ".

"Удачи. Нам это нужно ".

"Удача для неудачников, Джо. И я не неудачник ".

Теперь, выстрелив из пистолета HK в окно левой рукой, он вернулся по рации к своим водителям. "Цезарь и Ривьера, это полковник Борегар. Передовые машины впереди вас теперь подвергаются массированной атаке. Повторяю. Автоколонна подвергается обстрелу из автоматического оружия с обеих сторон дороги. И артиллерийский огонь с больших высот. Увеличь свою скорость, чтобы соответствовать моей. Мы открываем ответный огонь, используя РПГ, которые оказываются очень эффективными даже против огневых точек выше по склону горы.

"Ожидайте швейцарских воздушных атак в любой момент. . . Окончено. Наша воздушная поддержка будет над головой примерно через минуту. Сейчас я направляюсь к Золотому самородку так быстро, как только могу, и все еще остаюсь на этом пути. Останься со мной. Когда мы доберемся до баррикад на подъездной дороге к Самородку, мы прорвемся прямо через них, обрушивая на нас адский град по ходу движения. Желаю вам всем доброго пути и удачной охоты. Золотой самородок, закончился ".

Именно тогда из ниоткуда появились первые реактивные истребители Falcon Lair. Слева от него, несущийся вниз на сверхзвуковой скорости. Это было в крутом пике, прямо на хвосте у швейцарского пилота, преследовавшего его по горячим следам. Воздушная война за Швейцарию только что началась всерьез.

Dнесмотря на его разбитое лобовое стекло и мертвого коммандос, сидевшего справа от него с снесенной половиной лица, и несмотря на то, что несколько грузовиков с артиллерией и танками были снесены с дороги, несмотря на тот факт, что его люди теперь подвергались сильному артиллерийскому обстрелу с высоты окружающих гор, полковник Борегар со своими оставшимися грузовиками, загруженными легкой артиллерией и легкими штурмовыми танками, и автобусами, набитыми закаленными в боях солдатами, продолжил движение.

Он принял бы бой с врагом и вернул бы все это украденное русское золото, или он умер бы, пытаясь.

Вот так просто.

Глава восемьдесят восьмая

Над логовом сокола

Hавке посмотрел на свои часы, желая, чтобы секундная стрелка с красной полосой замедлилась. Очень серьезный грозовой фронт направлялся к нему через горные перевалы, о чем свидетельствовали ступенчатые контрфорсы черных грозовых туч, мрачно возвышающиеся на востоке. И еще один оплот темно-фиолетовых кучевых облаков на западе, пронизанный зазубренными белыми молниями.

Большие вертолеты, направлявшиеся в Южную зону, раскачивались, подгоняемые ветрами с холодного фронта, который вошел в горный хребет.

А Алекс Хоук? Особенно здесь, в этой жестокой турбулентности, где мгновенная смерть была всего в одном порыве ветра? Стоук никогда не переставал удивляться при виде человека на грани битвы. Вряд ли его можно было назвать портретом британского лорда лет тридцати пяти. Он был одет в свою белую форму Alpine combat. У него был пистолет-пулемет и штурмовая винтовка FN SCAR, оснащенная гранатометом, установленным на нижней перекладине. С его пояса свисали гранаты, но мужчина, казалось, становился все более и более умиротворенным по мере того, как проходили моменты до приземления.

Чувствует себя комфортно, непринужденно в своем окружении и в мире с самим собой. Спокойно курит, уставившись на свои ботинки. Только кто-то вроде Стокли, знавший этого человека до мозга костей, видевший его в экстремальных ситуациях более десяти лет, мог знать, что происходит внутри.

Из всех мужчин, которые сейчас летели навстречу опасности, один только Стоук знал, что за легкой полуулыбкой на его лице и безмятежной внешностью Алекс Хоук, в конце концов, был существом, излучающим насилие. Конгрив однажды сказал Стоку, что их друг был "шедевром противоречий". В равных долях сдержанность, жестокая решимость и самоуверенный животный магнетизм. Теперь вы могли видеть его силу на лицах энергичных молодых людей под его командованием; казалось, их тянуло к нему, как воду к луне.

"Пенни за ваши мысли, босс", - сказал Стоук.

Хоук поднял глаза, словно очнувшись ото сна, и сказал: "Что? Ох. Нам нужно покончить с этим чертовым LZ прямо сейчас, если не раньше ".

Он поправил микрофон на губе.

"Как далеко мы ушли, шкипер?" Сказал Хоук ведущему пилоту вертолета.

"Семь минут до стартовой зоны, сэр. Пытаюсь наверстать упущенное. Встречный ветер и сдвиг ветра убивают нас здесь, наверху! Извините за поездку, сэр ".

"Далеко не идеально", - согласился Хоук, вцепившись в верхний поручень, чтобы не упасть ногами под себя, и размышляя о мудрости выбора этого места для вставки. Он мог только что услышать, как один из его старых профессоров военной тактики в Королевском военно-морском колледже сказал: "Во времена опасности старайтесь избегать размещения своих войск в местах с названиями вроде "Белая смерть" ".

У Хоука не было ни малейшего желания прорываться через защитные периметры Путина в разгар альпийской снежной бури. Во время этих бушующих штормов температура может опускаться до сорока градусов ниже нуля, что приводит к условиям, намного худшим, чем на Северном полюсе. Совокупное воздействие холода, ветра и высоты сделало здешние условия одними из самых неблагоприятных на земле.

Его парни были более чем одеты по случаю. Все в белом, включая куртки для холодной погоды военного образца 10-й горной дивизии США Polartec, нагрудники Polartec, белые балаклавы Nomex, бронежилеты и ботинки с кошками на носках.

"Стоук, " сказал он, - как ты думаешь, сколько времени нам потребуется, чтобы добраться до выступа?"

В полночь Стоук, Гарри Брок и "Гром и Молния" пришли к Хоку с новым подходом к предполагаемому нападению на логово Фалькона. Вместо того, чтобы спускаться, как только они окажутся на земле, и по пути вниз сразиться с глубоко окопавшимися и хорошо вооруженными бойцами, они сделают что-нибудь совершенно неожиданное.

Они бы полезли наверх.

Над Дас Ботинком был еще один выступ. Это было в пятистах футах над их местоположением на снежном поле. Достаточно широкий, чтобы вместить патруль в полном альпийском боевом облачении.

"Занимай высокие позиции", - сказал Хоук, улыбаясь. "Поливаем наш огонь с горы, с позиции прямо над их головами. Боже, вы, ребята, хороши ".

"Джес делает то, что от природы, босс", - сказал шеф Чарли Рейнуотер.

"Итак, Стоук, как только мы окажемся на земле, через сколько времени мы займем позицию и двинемся вдоль уступа, атакуя сверху?"

"Погода продержится максимум двадцать минут. У нас есть кошки и ледорубы, босс. Все эти мальчики - альпинисты с детства. Для них это должно быть детской забавой ".

"Да", - сказал Хоук, подумав, что убийство никогда не было детской забавой.

Хоук только этим утром отправил по электронной почте фотографии последнего полета швейцарской разведки всем своим людям. Кадры, на которых бойцы Путина окапываются примерно в тысяче футов над входом в логово Фалькона на высоте 12 000 футов. Такое же количество людей теперь окопалось в тысяче футов ниже входа. Это для того, чтобы обезопасить себя от атаки снизу или, в лучшем случае, провести атаку "клещами", таким образом зажав войска Хоука как сверху, так и снизу.

Хоук знал, что самая жесткая защита, с которой он столкнется, будет у главного входа в комплекс. В заведении под названием Das Boot. Такое название ранние альпинисты дали широкому, похожему на уступ образованию из выступающего льда и камней, нависающему со склона горы прямо над коварной Стеной Смерти. Скалистый выступ, покрытый коркой льда, был назван так потому, что он больше всего напоминал широкий плоский корпус массивного немецкого линкора времен Второй мировой войны.

Обнажение скалы было примерно семидесяти футов в ширину и, возможно, пятидесяти футов в глубину. Хоку пришло в голову, что вы, вероятно, могли бы посадить два вертолета прямо у входной двери Путина на эту штуку! Но ваши шансы выжить в испепеляющем огне, который приветствовал бы вас изнутри комплекса, делали этот вариант несколько менее идеальным . . .

Tплотный строй из четырех вертолетов швейцарской армии, каждый из которых перевозил по шесть коммандос, теперь прибывал на снежное поле. Зона приземления была широкой, с мягким слоем снега, разделяющим ее пополам. Это было примерно в тысяче футов над входом в логово Фалькона.

До сих пор он не видел никаких видимых признаков сопротивления, но он был совершенно уверен, что силы Путина предпримут попытку сделать или умереть, чтобы удержать его людей за пределами горного комплекса.

Хоук почувствовал, как у него заныло в животе, когда измельчитель снизился и нырнул в широкий белый снег за готовящейся картошкой ФРИ. Имеется в виду система извлечения быстрой вставки веревки, техника с использованием толстой плетеной веревки, которая была впервые разработана британцами в бою во время Фолклендской войны. Быстрая привязка, как называется техника ввода, идеально подходит для высадки войск с вертолетов в местах, где вертолеты не могут приземлиться.

Это опасно, но так что же еще нового? Парень с тяжелым снаряжением особенно сложен. Спускающийся придерживает веревку своими специально разработанными термостойкими перчатками и использует ботинки и ноги, чтобы контролировать свое скольжение вниз. Эта техника намного быстрее, чем спуск по веревке, и несколько человек могут соскользнуть по одной веревке одновременно, но люди на веревке должны держаться на расстоянии десяти футов друг от друга, чтобы у каждого было время убраться с дороги, когда он достигнет земли.

Чтобы прикрепить веревку к земле, требуется тридцать секунд.

Хоук первым выскочил за дверь и первым повис на веревке.

Почти мгновенно начался шквальный автоматный огонь, сначала спорадический, а затем концентрированный, направленный в его сторону. Хоук сорвался с места и побежал на звук стрельбы. Направив свой MP5 на источник входящих выстрелов, он присоединился секундой позже к Стокли и Гарри Броку, которые подбежали к нему сзади. Они все стреляли, полные решимости заставить замолчать то, что, по их мнению, было тремя пулеметными гнездами 50-го калибра, спрятанными в занесенных снегом скалах.

Пуля просвистела над головой Хоука, и он нырнул на землю. Враг обнаружил их дальность действия ... И еще одна огневая точка вспыхнула в пятидесяти ярдах от них, ведя огонь по коммандос, которые все еще быстро спускались со всех четырех зависших вертолетов. Пулеметчики внутри вертолетов навели свои орудия на источник огня, но он продолжался.

"Топи! Ложись!" Крикнул Хоук, ныряя в укрытие. "Становись на меня! За этими камнями! Обеспечьте мне прикрытие огнем. Я собираюсь забежать за валун справа. Подойди в радиус действия РПГ и уничтожь этих ублюдков . . . "

Здесь начал падать снег, и падал сильно. Такая видимость не продержалась бы долго.

Когда Хоук поднялся на ноги, он увидел, как его головной вертолет поднялся примерно на пятьдесят футов над землей, заложив глубокий левый вираж. Это для того, чтобы два пулеметчика в открытой двери правого борта могли вести огонь на подавление, чтобы защитить коммандос, все еще привязанных к заснеженной земле. Это подействовало мгновенно.

Мягкий снег поверх утрамбованного льда. Это усложняло бег, но он рванулся вперед к своей цели, все еще принимая на себя встречный огонь, когда выбегал на открытое место. В десяти футах от своей цели он нырнул в укрытие, наконец, перекатившись в безопасное место за нависающими камнями.

Он быстро поднялся на ноги, осмотрел место происшествия и снова пригнулся. Оскорбительная огневая точка из трех орудий находилась между его людьми и выступом, который был их непосредственной целью.

Он быстро прикрутил реактивную осколочную гранату к модифицированной нижней направляющей своего оружия. Это был рискованный выстрел, за пределами его досягаемости, но он бы им воспользовался. Он не мог подобраться ближе к врагу, так какого черта.

Почувствовав время, выбранное стрелком, и почувствовав, что момент настал, он поднялся, нашел дула вражеских пушек, мерцающие на снегу, прицелился немного повыше, чтобы компенсировать это, и нажал на спусковой крючок. Он подождал три, четыре, пять секунд, думая, что выстрелил слишком высоко ... А затем раздался звук, вызвавший сотрясение мозга, и небольшое грибовидное облако поднялось над орудийной площадкой противника.

"Выстраивайся рядом со мной!" Хоук закричал на отряд коммандос, выбегающих из вертолетов в сторону Стоука и его позиции.

"Стоук", - сказал Хоук, - "прикрой этих парней. Веди чертов заградительный огонь из М60!"

"Именно так я и думал, босс!" Сказал Стоук, делая то, что у него получалось лучше всего. Большой стучащий пистолет, казалось, возымел желаемый эффект. Ты мог бы почувствовать гулкое дуло в своих костях.

Они выдержали шквальный огонь, гоняясь за уступом, но они старались изо всех сил. И большинству из них это удалось.

Битва за логово Фалькона продолжалась.

Глава восемьдесят девятая

Подход к золотому самородку

Bо посмотрел на обледенелую дорогу, извивающуюся впереди. Некрасиво. Скрученные тела грудами, разбросанные лужи крови повсюду, куда ни глянь, сгоревшие пулеметные точки и кучи серого, сгнившего снега лежали по обе стороны. Здесь дорога начала извиваться, поднимаясь на более высокие возвышенности, где она глубоко врезалась в склон горы.

И там, где дорога делала широкий изгиб, продолжаясь к дальнему склону той горы, был укрепленный вход в Золотой самородок.

Не спускай глаз с приза, Бо, сказал он себе. Теперь он почти чувствовал запах этого приза, медное кольцо болталось у него перед глазами.

В небе над нами эскадрилья Falcon Lair, значительно уменьшившаяся в численности, вела бой с истребителями ВВС Швейцарии. "Воздушный балет, " сказал Джо, - со сверкающими серебристыми самолетами путинских войск, вступающими в бой с красно-белыми швейцарскими истребителями F / A-18". Единственной хорошей новостью здесь, на Вегас-Стрип, которую смог увидеть Бо, было то, что пилот "Логова сокола", его эскадрильи, до прибытия швейцарских истребителей ослабил действия швейцарских наземных войск и артиллерии, охранявших этот подход к "Золотому самородку".

И там, подобно огромной зияющей ране в земле, лежала зияющая пасть Бернской расщелины Оберланд. Последнее большое препятствие, которое нужно преодолеть, два глубоких V-образных вертикальных пространства из крошащегося камня и льда, монументальные контрфорсы, разрушенные штормами, лавинами и камнепадом. Трещина уходила на тысячу футов вниз, к бурлящей реке, поднимая клубы тумана.

Огромный железный подвесной пролет поперек него, одно из выдающихся инженерных достижений раннего инженерного корпуса швейцарской армии, долгое время был предметом гражданской гордости в этом регионе Альп. Величественный, вздымающийся ввысь и простирающийся почти на четверть мили изящный мост через расщелины Gletscherspalte Brücke издавна символизировал господство человека над горами.

Сосредоточить силы конвоя в одно длинное целое, войска, ощетинившиеся вооружением, смертоносные боевые танки, вместо того, чтобы разделить его на три компонента, было проявлением военного гения, если Бо сам так сказал.

Столкнулся ли он с сопротивлением? Черт возьми, да. Отдавал ли он так хорошо, как получал? Черт возьми, да

В воздухе стаи швейцарских истребителей, секретного воздушного корпуса, с криками вылетели из горных нор, внезапно открывшихся вблизи вершин Альп. Жуткое зрелище - видеть, как в вершине горы появляется зияющая дыра, а затем череда истребителей, каждый из которых катапультировался из этой дыры на огромной скорости. И реактивные самолеты нырнули глубоко в долины, похожие на открытки, которые летом будут усеяны красными сараями и шале с красной геранью в каждом окне.

Вражеские самолеты гудели и пикировали, обстреливая их в начале захода, когда они направлялись к цели операций. Удивительно видеть живописные маленькие альпийские деревушки, со всем их причудливым очарованием, на которое они были способны, теперь охваченные вооруженной борьбой.

Война со стрельбой на земле, с воздушными боями в небе над головой, тотальный хаос в этой идиллической обстановке - это было потрясающе, подумал Бо, перезаряжая свой HK5. Никогда в жизни я не думал, что увижу что-то подобное, подумал он, никогда. Если я выживу в этой чертовой битве, я собираюсь забрать все это золото и укрыться в каком-нибудь красивом, но отдаленном месте, только я и моя племянница-француженка Виолетта. Да, и потом я буду сидеть у бассейна каждый чертов день и писать книгу обо всем этом дерьме. К тому же сделайте чертовски хороший фильм!

Это было странно, нереально, подумал Бо, заворачивая за угол и проезжая по небольшому мосту, еще раз вызывая в воображении диснеевские аспекты этой битвы. Ожидание в очереди в "Волшебном королевстве" в Disney World, и вдруг вы увидели, как морские пехотинцы США штурмуют Главную улицу США, вступая в бой от двери к двери на пути к объятому пламенем замку Золушки, в то время как истребители с ревом уничтожают Космическую гору и дом на дереве швейцарской семьи Робинсон!

Становилось довольно жарко. Но когда артиллеристы Бо и танки "Тигр", спрятанные под брезентом на всех этих огромных бортовых грузовиках, открыли массированный пулеметный и пушечный огонь, ход сражения быстро повернулся в пользу Бо.

А потом была эскадрилья из Логова Фалькона. Это было огромным разочарованием и для Бо, и для дяди Джо. Хотя полковник никогда не высказывал своих опасений по поводу круглосуточной готовности пилотов к воздушному бою, результаты были хуже, чем ожидалось. Но он держал рот на замке. Особенно ничего не говорить Путину, опасаясь дальнейшей дестабилизации доверия этого человека ко всей операции.

Видит Бог, эти пилоты, проводящие свои дни в горах, редко получали эфирное время, и то только тогда, когда горные штормы прикрывали их маневры в небе над Дер Наделем. Или симуляция воздушного боя над Средиземным морем. Правда, Джо заверил его, что они были мотивированы и проинструктированы, но результаты в бою были в лучшем случае неоднозначными.

Знаешь что? К черту это. Он надрал задницу своим наземным войскам. Всегда в его стиле.

С другой стороны, швейцарские артиллерийские позиции на возвышенностях обрушили на его конвой адский огонь и серу. Хорошей новостью было то, что их в конце концов заставил замолчать яростный пушечный огонь, который они получили от танкистов Beau's Tiger, которые надрали задницу, чувак.

Танки, чертовы "Тигры", были самым мощным оружием в его конвое, и, благодаря стратегическим бомбардировкам эскадрильи "Логово сокола", они были стратегически распределены между грузовиками. Сопротивление наземных войск вдоль дороги в этом месте было сведено к нулю превосходящей огневой мощью танков-убийц.

У забаррикадированных входов в Riviera и Caesars Palace Бо остановил грузовики ровно на столько времени, чтобы танки и бомбардировка с воздуха ослабили оборону и освободили дорогу войскам, которые должны были возвращаться из "Золотого самородка". Взломать двери хранилища и преодолеть сопротивление сил безопасности как внутри, так и снаружи стало намного проще.

"Неси домой золото, Бо!" - сказал он вслух и рванул вперед, трубя в клаксон для пущей убедительности.

Глава девяностая

Логово сокола

Hавке и компания нанесли врагу серьезный удар. Его тактика уклонения застала их врасплох. Его люди повергли вражеские силы внизу на пятки. Обнаружив, что их позиции на склоне горы полностью открыты, а сверху обрушивается адский дождь, силы Путина ничего не могли поделать, кроме как барахтаться в снегу, поспешно отступая назад так быстро, как только могли.

Хоук почувствовал момент и воспользовался преимуществом в самый последний момент. Жизнь была проста: откладывай на потом, и кровавый день сам о себе позаботится - таков был его взгляд на мир, во всяком случае.

Штормовая система, о которой он беспокоился по пути в LZ, всерьез затронула Бернский Оберланд. Теперь это выло вокруг него. Прошло бы совсем немного времени, прежде чем они все ослепли бы от снега.

"Прекратить огонь! Мы съезжаем!" Сказал Хоук. "Мы можем быть там, внизу, поджидая их у входной двери, если со всех ног побежим к тому выступу сейчас, пока мы ни черта не потеряли из виду! Вперед! Вперед! Вперед!"

Как и сказал Хоук, они бежали изо всех сил, прокладывая себе путь к узкому выступу. Скользя, соскальзывая, всегда с опасностью свалиться с уступа и разбиться насмерть на камнях внизу, ребята из "Грома и молнии" держались друг за друга, хватаясь сзади за их снежные парки, оттаскивая своих товарищей назад, в нескольких дюймах от смерти, все двадцать четыре из них, дымясь, катились по склону горы, как поезд-беглец.

Они добрались до места, откуда открывался прямой вид на широкий вход в логово Фалькона, за пятнадцать минут.

Когда Хоук, который возглавлял атаку на уступе, с потухшей сигаретой, зажатой в уголке рта, увидел ситуацию у главного входа в Логово Фалькона, он поднял правую руку и молча подал сигнал остановиться. Затем он связался по рации с тремя командирами своих отделений, Гарри Броком, шефом Чарли Рейнуотером и Фицхью Маккоем, чтобы проинформировать их о своих ближайших намерениях. Намерения, которые могли измениться в ближайшие минуты . . .

Dсобственные в Das Boot, где-то в кружащемся и слепящем снегу, враг поджидал их. Гигантский выступ, где Хоук ненадолго задумался о последовательной посадке своих вертолетов, без сомнения, был битком набит вооруженными боевиками, затаившимися в засаде за забаррикадированными воротами. Не подозревая о людях Хоука и их постоянном и скрытном приближении сверху, эти русские истребители, скорее всего, все были направлены вверх по горе, вместо того, чтобы также прикрывать подход снизу.

Шеф Рейнуотер, увидев, как они были развернуты, схватил Хоука за плечо и сказал: "Коммандер, посмотри сюда. У моих парней на уступе все еще есть три M60 с возможностью РПГ. Нам нет необходимости спускаться туда и вступать в какой-либо рукопашный бой. Черт возьми, нет, мы можем просто взорвать их дерьмо отсюда. Брось связку гранат прямо в их середину и...

"Придержи эту мысль, шеф. Стоук, я назначаю тебя здесь главным. Мы с шефом собираемся спуститься туда одни, действовать скрытно. Я хочу лично разведать ситуацию поближе, прежде чем каким-либо образом привлекать наших парней. Если услышите стрельбу или мы не вернемся через двадцать минут, приезжайте за нами ".

"Ты уверен, что это хорошая идея?"

"Нет. Не совсем."

"Ты не беспокоишься о том, что какой-нибудь снеговик там, внизу, прострелит твою белую задницу?"

"Да, на самом деле, так и есть. Как и Черчилль, я всегда предпочитаю, чтобы в меня стреляли безрезультатно. Мы отправляемся сейчас ... Готовы, шеф?"

"Шеф готов".

"Топить?"

"Вас понял".

"Я никогда не использую эту фразу, ужасное клише", - сказал Хоук, а затем он и Рейнуотер исчезли, растворившись в снежном вихре.

Мужчина был чем-то другим, подумал Стоук, наблюдая, как он исчезает.

Теперь двое мужчин осторожно продвигались по выступу. Ледяная опора была ужасной, и он не спешил. Потому что теперь, для того, что задумал Хоук, снежная буря была его первым и лучшим союзником. Посреди поля боя, окутанного бушующей метелью, каждый человек в белом - просто еще один человек в белом. Или снеговик, как сказал Стокли. Посеять смятение среди своих врагов. То, что молодой кадет однажды услышал в классе Дартмутского военно-морского колледжа.

Они осторожно спускались по ледяному склону горы, используя кошки на ботинках и ледорубы. Он был беззащитен здесь, и было ужасно холодно. По мере того, как он подбирался все ближе к гигантскому выступу, известному как Das Boot, он мог слышать бряцание оружия и слабый ропот солдат, готовых к бою.

Спустившись на пять футов к снежному выступу, возвышающемуся прямо над Дас Бут, двое мужчин были теперь всего в тридцати футах или около того над головами снеговиков, собиравшихся внизу для драки. Рейнуотер только что мельком увидел группу вооруженных до зубов снеговиков, охраняющих вход в логово Фалькона. Он сказал Хоку, что они действительно все смотрели вверх на гору, а не вниз.

А как насчет всех этих войск, первоначально развернутых на тысячу футов ниже?

Он был прав - двое мужчин увидели фигуры, движущиеся вверх в снегопаде, больше войск Путина направлялись наверх, чтобы усилить существующие подразделения выше и ниже и у самого входа. Предполагалось, что это будет движение в клещи, когда силы одновременно атакуют оба фланга наступающего формирования Хоука. Но строй Хоука теперь был над схваткой!

"Сколько их, шеф?" Хоук прошептал большому мужчине, присевшему рядом с ним.

"Думаю, прямо сейчас мы смотрим на сотню или больше ... еще больше все еще растет и падает. Назовем это сто пятьдесят, максимум двести."

"Против двадцати четырех".

"Неплохие шансы, учитывая обстоятельства".

"Учитывая что?"

"Учитывая, что на нашей стороне ты и я", - сказал шеф со злой усмешкой.

"Есть какие-нибудь грандиозные идеи?"

"Я вижу, как там, внизу, происходят большие взрывы. Но потом я думаю, нет, у меня есть идея получше, сэр ".

"Сюрприз, сюрприз. Никаких РПГ?"

"Пока нет, сэр. Я думаю, что в перестрелке мы берем ножи. Я имею в виду, буквально берите ножи! Знаете, что сделал бы умный индийский воин в такой боевой ситуации, командир?"

"Нет. Вот почему я задал тебе этот вопрос ".

"Помнишь Литтл Бигхорна?"

"Я учился в Королевском военно-морском колледже, помнишь?"

"Шучу над вами, сэр. Итак, у сиу есть Сидящий бык и Бешеный конь, и массы накачанных воинов, накачанных виидом, сидящих на своих лошадях высоко над толпой подполковника Кастера, 7-й кавалерийской, вы знаете. Двести пятнадцать душ внизу, в долине, которые понятия не имеют, с чем они столкнулись. Скоро сразимся с одиннадцатью тысячами очень обозленных индейцев ".

"Понял, и мы - Кастер", - сказал Хоук. "Только сверху, а не снизу".

"Да. Но мы также знаем, с чем имеем дело ".

"Верно. И что?"

"Готов? Ладно, Фитц, Стоук и Брок, только эти трое, остаются на месте там, на склоне горы, с большими пушками. РПГ правят. Все остальные? Спускайся с холма, а теперь присоединяйся к нам. По моему сигналу RPG и M60 проливаются дождем дерьма, адский огонь, верно? Смерть, разрушение, неразбериха там, внизу. Да?"

"Да," сказал Хоук, "и это именно тогда, когда мы спускаемся туда и, как бы это сказать, мы внедряемся, мы внедряемся во вражескую массу, медленно, незаметно, растворяясь в толпе вражеских войск, перемещаясь и растворяясь в них с такой тонкостью, что они не узнают, кто мы такие, и не осознают, что мы среди них. Это все неразбериха и дымовые шашки. И мы ни в кого не стреляем и никоим образом не привлекаем к себе внимания ... "

"Нет, конечно, нет, коммандер. Блестяще. Нет, мы используем наши штурмовые ножи, спрятанные в наших куртках. Быстрый и бесшумный удар в сердце, плохой парень падает на снег, и все предполагают, что в него стреляли сверху. Мы уничтожаем столько, сколько можем, не привлекая внимания к нашему присутствию, и они ничего не замечают ... пока не становится слишком поздно ... Мы среди них как призраки-убийцы ... зомби ".

Хоук сказал: "Тем временем, шеф, пока Стоук, Фитц и Брок уничтожают врага сверху, ты, я и остальная часть отделения прокладываем себе путь к баррикадам у входных дверей, устанавливая заряды С-4, которые широко распахнут эти стальные двери".

Рейнуотер сказал: "Да, сэр! И в тот момент, когда это произойдет, и все наши силы окажутся внутри горы, за стенами вражеского лагеря, тогда все мы откроем огонь из автоматического оружия, всего, что у нас есть, с очень близкого расстояния. Мы штурмуем интерьер, как вопящие банши. Они никогда не узнают, что их поразило ".

"И точно так же Логово Фалькона падет перед захватчиками", - сказал Хоук с легкой улыбкой, зная, что они вдвоем, возможно, только что взломали один очень стратегический военный код, который им был нужен для проникновения: как запутать и ниспровергнуть вражескую массу, в пять раз превосходящую вашу собственную!

Запиши это на Сидящего быка, подумал Хоук, улыбаясь Рейнуотеру.

Белые призраки-убийцы массово проникали в крепость, прячась среди отступающих войск, и в настоящее время используются в одной из старейших военных стратегий, когда-либо изобретенных, "Троянский конь".

Хоук, чувствуя близкую победу, сказал: "Свяжись со Стоуком по рации, шеф. Введи его в курс дела. Мы готовы. Скажи ему, что шеф говорит, что мы все берем ножи для этой перестрелки. Ему это понравится ".

Глава девяносто первая

Вегас-Стрип

Vкак видно с дороги, двойные укрепленные входы в два массивных хранилища в Riviera и Caesars Palace состояли из завалов и баррикад из природного камня, возведенного в горах. С обеих сторон окруженный сторожевыми вышками, ощетинившимися прожекторами и снайперами. Выглядело не очень хорошо для хозяев поля.

Бо схватил свою рацию. "Командир эскадрильи "Логово сокола", это перебор, вы слышите? Мне нужна поддержка с воздуха, и она нужна мне сейчас. Понял это?"

"Громко и четко, сэр".

"Я просто проезжаю Ривьеру по пути в Nugget. У меня по две сторожевые башни на каждой локации, их нужно убрать. И я имею в виду сейчас, сынок. Я не хочу видеть, как кто-то из этих ублюдков все еще стоит на моем пути вниз. Конец."

"Э-э, вас понял, сэр. Сейчас я прямо над головой, слежу за целями и вступаю в бой, прием."

"Задай им жару, сынок. Конец."

Он видел, как пилот выполнил бочку, а затем перешел в почти вертикальное пикирование, выпустив шквал ракет "воздух-земля", а также свою 20-мм пушку "Вулкан" по вражеским башням.

Бо мог видеть, что внутри входов в Riviera и Caesars Palace были стальные порталы, которые открывались в подземные хранилища. По крайней мере, в некоторой степени, это выглядело так, как будто некоторые верхние части внутренних укреплений уже были превращены предыдущей воздушной бомбардировкой в дымящиеся обломки.

"Смягчился". Бо улыбнулся и принялся за свою фирменную сырую сигару. Ребята из эскадрильи "Логово сокола" собирались сделать его жизнь намного проще.

Эти две последние цели станут легкой добычей к тому времени, когда он поразит их на обратном пути вниз с горы. Как только он освободит "Золотой самородок" от всех украденных русских слитков, он немедленно развернет свои силы и бросится обратно по Полосе. Бо был готов, Фредди, не заблуждайся на этот счет.

Он даже вытащил свою счастливую зубочистку из двадцатичетырехкаратного золота, ту, которую он выиграл в азартной игре в Вегасе. Он зажал его между зубами и полюбовался им в зеркало заднего вида. Он чувствовал себя очень хорошо для бывшего обанкротившегося солдата удачи, наполовину разоренного своей удачей.

Правда, он беспокоился об их непроверенной воздушной мощи. И это правда, он беспокоился о том, что расклеившийся Путин на свободе сеет хаос в их штаб-квартире и подрывает моральный дух. И задумчивое, угрюмое присутствие дерьмового убийцы Смита, куда бы ты ни пошел. Мужчина был серьезно опасен. И в какой-то степени он тоже беспокоился о дяде Джо. Джо был гением в каком-то странном смысле, своего рода идиотом, разбирающимся в политике, логистике и глобальных междоусобицах. Но он никоим образом не был военным.

И все же взгляните на них сейчас. У них был хороший шанс справиться с этим сукиным сыном! Возвращаемся домой с золотом! Будь проклят Путин, они с Джо могли бы вернуться к пижамной жизни, к тому, что Джо называл частными самолетами, яхтами, проститутками и лимузинами.

Конечно, впереди всегда была еще одна битва и нужно было пересечь еще одну реку. Но, черт возьми, все выглядело так, будто сегодня Господь был на стороне старого Бо, не так ли? И вы знаете, он был еще молодым чуваком!

Сильный, здоровый мужчина, у которого чертовски много дел в жизни!

Он вошел в начало широкого поворота, который должен был привести его на другую сторону горы ... и последний подход к большому мосту через расщелину на пути к Золотому Самородку!

Он поднес свой радиомикрофон ближе к губам, нажал кнопку передачи и сказал конвойным: "Поехали! Пришло время разделывать орехи, мальчики и девочки! Не колеблясь, не дрогни. Не теряй мужества сейчас, что бы ни случилось. В конце этой радуги всех нас ждет огромная отдача! И еще кое-что о том, откуда это взялось, когда мы спускаемся с холма к остальной части полосы. Я горжусь вами, мужчины. И как вы проявили себя сегодня на поле битвы. . .

"Но у нас впереди битва, не сомневайтесь в этом! И это будет нелегко. Я собираюсь провести эту гребаную машину через мост, как летучую мышь из ада. Все орудия наперевес. И я хочу, чтобы все вы, головорезы с карандашными членами, поступили так же! Поступить иначе было бы просто ... Ну, черт возьми, я знаю, что мы всего лишь наемные собаки Путина в этой борьбе, но это было бы совершенно не по-американски, вот что это было бы. Давайте отнесем это к ним. Это полковник Бо Борегар, конец связи!"

И Бо продолжал настаивать.

Mнемного позже Бо увидел, что ему только что сдали очень плохую карту. Приблизившись к подъезду и входу в огромный пролет, выгибающийся над глубоким ущельем, он не увидел ничего, кроме неприятностей. Швейцарские силы, охраняющие мост, явно предупрежденные о том, что их ожидает, разместили двух гигантских швейцарских армейских снокотов нос к носу у входа на мост! Черт!

И, что еще хуже, на самом мосту он мог видеть, что за этой импровизированной баррикадой из двух ярко-красных снегоходов толпились регулярные части швейцарской армии, готовые открыть автоматический огонь.

Он схватил рацию: "Логово сокола, логово сокола, ответьте! Мне нужно прикрытие с воздуха! Черт. Где, черт возьми, эти твои дерьмовые летуны? Конец."

"Где вы находитесь, полковник? Конец." Это был Джо, и звучал он не очень хорошо. "Мы здесь под сильным обстрелом! Я приказал тому, что осталось от эскадрильи, возвращаться на базу. Я должен помешать силам Хоука собраться у входа! Их там, внизу, должно быть, пара сотен! Черт!"

"Золотой самородок. Я на мосту в расщелине в - о, черт, Джо, мне два гребаных Снобота преграждают доступ к мосту, а швейцарский истребитель пикирует прямо мне в задницу! И еще там, наверху, обстреливают мой конвой. Это сделать или умереть, черт возьми! Ты хочешь это золото? Прикройте меня с воздуха здесь! Дайте мне один чертов самолет! Немедленно!"

"У нас все еще есть пара парней в воздухе, я посмотрю, что я могу сделать. Конец."

"Как долго, черт возьми?"

"Я вернусь к тебе..."

"Да пошел ты на это", - сказал Бо, зная, что маленький ублюдок лжет сквозь зубы. Сначала он бы спас свою задницу и оставил Бо с его членом в руке.

Бо стиснул зубы, переключил передачу на меньшую и вдавил педаль акселератора в пол. При хорошем напоре пара он мог бы, если немного повезет, проскочить прямо между этими двумя машинами, отклоняя их в обе стороны, возможно, прямо с моста и вниз к реке. К черту это. На кону была его жизнь, сделай или умри. Он шел на это.

Большой дизель взревел и набрал скорость. Он выровнял грузовик по центру на подъездной дороге и вцепился в руль обеими руками, закрывая все, кроме узкой полоски дневного света между этими двумя придурками, и кричал своим солдатам в тылу по радио: "Сомкнитесь надо мной и держитесь крепче, суки! Держитесь вместе! Мы уничтожаем этого ублюдка как единое целое, парни! Делай или умри!"

Пули из 20-мм пушки пикирующего швейцарского истребителя пробили то, что осталось от его длинного капота - пар вырывался клубами - и крыша кабины была полна дыр, черт возьми, даже сиденье, на котором он сидел, и он мог видеть дорогу у себя под ногами! Кабина была полна роящихся разъяренных свинцовых пчел ... И прошло совсем немного времени, прежде чем старину Бо сильно ужалили. Но пока он дышал . . . В этот момент в жизни главное - настоящая выдержка . . .

Два Снокотика казались больше, заполняя вид через разбитое стекло его лобового стекла. Собираюсь ... собираюсь ударить по ним ... сейчас!

Он пытался держать глаза открытыми при надвигающемся столкновении. Но ошеломляющее столкновение пробрало его до костей, причинив ему такую сильную боль, что он чуть не потерял свою потную хватку за руль. Его швыряло по кабине - все летало: его кружка с кофе, его карты - но все же, и только богу известно как, он вернул свою задницу на сиденье, а ногу на педаль управления ... делай или умри ...

Внезапно он осознал, что тела в белых костюмах взлетают перед ним, повсюду вокруг него и отскакивают от его лобового стекла . . . сильно ударяясь о его крышу! Он прорывался прямо сквозь толпу регулярных войск швейцарской армии, которые расположились позади двух Снокотов, которых он только что отправил вниз, в глубокое ущелье внизу. Срань господня!

Он прошел через это!

Да! Он сбросил с моста двух здоровенных придурков! В зеркале заднего вида он видел, как тот, что слева, мчался вниз, в темные глубины расщелины. А впереди него? Пространство моста впереди было широко открыто до самой дальней стороны. Больше никаких войск впереди, поджидающих его на другой стороне, никаких танков, никаких долбаных вражеских истребителей, грохочущих по его клетке. Черт! Черт возьми, похоже, что, возможно, он собирался вытащить этого ублюдка, в конце концов ...

Tпервым признаком того, что впереди не все так радужно, была тонкая линия раскаленного добела огня, поднимающаяся вдоль дальней стороны моста. Черт! Прямо там, где последний пролет был соединен с массивным бетонным анкером, сооружением, глубоко врезанным в склон горы напротив. Широко раскрыв глаза от ужаса, Бо увидел, что вспыхивающий огонь теперь поворачивает вдоль центральной линии проезжей части подвесного моста и ускоряется в этом направлении. Огонь и дым усиливались с каждой секундой, смертельная линия огня неслась прямо к его грузовику со швейцарским сыром и-

Он бросил взгляд на свое наружное зеркало заднего вида, все еще неповрежденное. Господи, добрая половина конвоя Перебора была здесь с ним на горящем пролете, спрятавшись прямо за ним! Как он и заказывал. Ему даже не хватило времени предупредить их, чтобы они спрыгнули и побежали за ним!

Пока он с ужасом наблюдал, огонь, казалось, хлестал и раскидывал свои пылающие щупальца повсюду, обвиваясь вокруг проезжей части, облизывая две опорные башни моста . , , пробегая по подвесным тросам . , , все ближе! Он переключился на пониженную передачу и нажал ботинком на акселератор. Его единственной надеждой было попытаться убежать от огня, добраться до противоположной стороны, прежде чем он доберется до него.

"Держись, Бо, держись!" - услышал он свой крик. . .

Внезапно весь мостик сотряс взрыв отдельных зарядов взрывчатки, установленных под надстройкой. И теперь целые секции взрывались и разрушались, отпадали и падали вниз, чтобы исчезнуть в тумане на дне ущелья. Мост быстро терял всякую связь с местом крепления на дальней стороне! Все это, все прочное, распадающееся вокруг него, над его грузовиком и под ним ... его обреченный конвой.

Именно тогда он почувствовал, что весь мир уходит у него из-под ног. . . теперь в свободном падении. . . наблюдая, как большой дизельный двигатель грузовика сам по себе вращается в пространстве в замедленной съемке . . . и чувствуя жгучую боль в одежде, его кожа в огне. Отбиваясь, хватаясь за воздух . . . крича всю дорогу вниз . . .

И тогда, наконец, и не по своей воле, этот старый негодяй полковник Бретт "Бо" Борегар, вместе со всеми своими мечтами всей жизни о мужестве и славе, был внезапно и совершенно определенно ... мертв.

Глава девяносто вторая

Осада логова Фалькона

"Pспасибо за прекрасные двери", - сказал Хоук своему демонстратору, шефу Рейнуотеру, когда палец старшего коммандос завис над кнопкой детонации. Покрытые льдом двери были лишь первой из многих вещей, которыми восхищался Хоук, когда предыдущий владелец, Колдун, впервые разрешил ему войти в Логово Фалькона.

Изготовленные на заказ знаменитой оружейной компанией Krupp в немецкой долине Рур, основным производителем тяжелого вооружения для гитлеровского вермахта, двери у входа в логово Фалькона были изготовлены из прочной кованой немецкой стали. На них были искусно вырезаны альпийские пейзажи, спроектированные Альбертом Шпеером, нацистским архитектором, который работал над "Логовом Фалькона". Толщиной в три фута и весом около двух тонн каждая, две двери были произведениями искусства - по крайней мере, по мнению Хоука.

"У вас еще есть время передумать, коммандер". Рейнуотер ухмыльнулся.

"Взорвите эти чертовы двери, шеф!" Сказал Хоук, разворачиваясь, чтобы выстрелить в окровавленного и лежащего на спине вражеского бойца, поднимающего свое оружие против них. Сопротивление снаружи, на уступе, было сведено на нет или растаяло под горой. В какой-то момент люди Путина, осознав, что их жестоко обманули, и зная, что их численность больше не в их пользу, сложили свои палатки и убежали.

Люди Хоука тоже пострадали. Четверо убитых и пятеро раненых. Оставшиеся девятнадцать или около того бойцов под командованием Стокли Джонса собрались у входа в комплекс.

"Есть, коммандер", - ответил шеф и, нажав на кнопку, сорвал эти чертовы двери с петель прямо в полутемный салон. Как только дым рассеялся, они оказались внутри и увидели-

Ничего.

Никто, нигде. Похожее на пещеру пространство, темное и пустое. И было так холодно, что было видно их дыхание, все они притопывали ботинками, чтобы согреть ноги. Холоднее, чем снаружи? Хоук задумался. Как это могло быть?

Стоук сказал: "Сюда, босс! У меня есть один. Хотя, может быть, он просто немного мертв ".

Хоук нырнул в коридор с высокими сводами, куда ушли Стоук и Гарри Брок в поисках вражеских бойцов. Здесь почти нет света. Он включил свой тактический фонарик и увидел слабый свет, пробивающийся через дверной проем дальней комнаты слева.

"Стоук", - сказал Хоук, - "какого черта?"

"Да", - сказал Стоук. Они с Броком стояли над тем, что осталось от расчлененного трупа, который выглядел так, словно проглотил бомбу.

"Ножевые ранения", - пробормотал Брок. И Стоук сказал: "Его выпотрошили, босс. Какого черта кому-то понадобилось делать ..."

Хоук наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Он уже видел такие раны однажды, на пляже в Марокко.

"Дерьмо, Смит", - это все, что Хоук хотел сказать.

"Тот странный чувак-ковбой?" Сказал Сток. "В комнате Алексея с дядей Джо?"

"Да, это он", - сказал Хоук. "Тот же ублюдок, который зарубил моего второго пилота, Джонни Уокера, в Марокко. Мистер Брок, поезжайте за нашими парнями. Пойдем, найдем Джо. Он будет с Путиным. Да ладно, дело вот в чем. Офис Путина на один пролет выше".

Tв конце коридора была широкая лестница. По стенам с обеих сторон тянулись огромные бронзовые бра, но все они были погашены. Тем не менее, вы могли видеть всю кровь.

Это было повсюду, стекало по ступенькам густым красным водопадом и напомнило Хоук о том замечательном фильме "Сияние".

А потом было еще больше свежеуродованных трупов - в основном мирных жителей, как ни странно.

Тела повсюду. Дерьмо взбесилось, подумал Хоук, убивая ножом всех, кого мог найти. Коммандос Хоука взбежали по ступенькам, перепрыгивая через тела, распростертые на их пути. У Хоука внезапно возникло чувство срочности. Если Дерьмо действительно сошло с ума, убил ли он всех? Включая дядю Джо, странного маленького человечка, который спас Алексея от гнева Путина?

"Сюда!" - крикнул я. Хоук вскрикнул и побежал вверх по лестнице, ведущей в кабинет Путина. "Давай, Стоук!" - крикнул он.

Дверь была открыта, и они ворвались внутрь с оружием наготове.

За столом Путина сидел грузный седовласый мужчина.

Не Путин, а сильно награжденный российский офицер. Генерал? Он сидел с закрытыми глазами и раскачивался взад-вперед в кресле, постанывая. Хоук подошел к нему и увидел, что его пальцы переплелись на животе, изо всех сил пытаясь удержать кишки внутри.

"Топить!" Сказал Хоук. "Вызовите сюда медика, чтобы он позаботился об этом человеке. Генерал, вы меня слышите? Ты можешь говорить?"

Его голос был резким и отрывистым.

"Да... " - прохрипел он.

"Я пришел за президентом Путиным. Заставь его прекратить убийства ".

"Слишком поздно", - прохрипел русский. "Они все мертвы. Путин, ковбой и пара других, возможно, все еще живы. Они убили всех нас... Прижали нас к стенам и начали...

"Сэр, где сейчас Путин? Пожалуйста, скажите мне, генерал. Этот человек зашьет вас, сэр. Просто держись ".

"Наверху, в резиденции. Это на-"

"Верхний этаж. Я знаю. Ты думаешь, он там, наверху?"

"Он был. Сейчас не знаю. Он запирался там на два дня . . . пил . . . он и этот его гребаный сумасшедший друг-ковбой ".

Hавке взбежал по лестнице. Его люди были прямо за ним, оружие наготове. Здесь нет крови. Но очень тихий, как в склепе. Как будто все внутри горы были мертвы.

Поднявшись наверх, они оказались в большом зале с черно-белыми мраморными полами. Оплывающие свечи в настенных бра давали тусклый, колеблющийся свет, также была освещена огромная хрустальная люстра.

Хоук видел спальню Колдуна, теперь Путина, во время своего первого визита в Логово Фалькона. Она была богато украшена, и ничего не изменилось, теперь он видел сквозь двойные двери, которые были широко открыты. За исключением того, что вся мебель была перевернута вверх дном, а на стенах были брызги крови. Он поднял правый кулак, и люди позади остановились.

"Я захожу первым", - просто сказал он и зашагал по мраморному полу в тускло освещенную комнату. "Дай мне две минуты. . . "

Он сделал три шага вперед, затем остановился как вкопанный и сказал: "О, мой бог".

Вся спальня выглядела как зона боевых действий. Перевернутая мебель, разбитые зеркала и два обнаженных тела, мужчина и женщина, распростертые на огромном пространстве окровавленных покрывал, их руки и конечности переплелись, как будто их убили в момент страсти. Они выглядели мертвыми. Он узнал этого человека.

Это был чертов призрак дяди Джо, все еще живой, его губы шевелились, грудь вздымалась, он поманил Хоука пальцем. . .

Глава девяносто третья

Hавке тихо проговорил в микрофон на губе: "Стоук, у меня здесь по крайней мере один еще жив. Приведите сюда медика, сейчас же!"

Он услышал ворчание с кровати, а затем: "Алекс", - хрипло прошептал Джо. "Подойди сюда... пожалуйста... "

"Джо", - сказал он, подходя к нему, беря его за окровавленное запястье и нащупывая силу пульса.

"Нет, нет. Не я, я собираюсь это сделать. Проверь ее, Алекс, пожалуйста, помоги Эмме. Дерьмо было жестоким. Он изнасиловал ее, а затем начал наносить удары своим гребаным ножом Боуи и-"

Стоук был на стороне Хоука. "Поговори со мной, босс. Что нам нужно?"

Хоук сказал: "Сначала вы с санитаром займитесь женщиной. Она наиболее тяжело ранена, множественные ножевые ранения, потеряла много крови. Я присмотрю за Джо здесь ".

"Этим", - сказал Стоук и кивнул молодому медику.

Хоук поспешил в ванную и вернулся с горячими полотенцами, от которых шел пар. Он начал с того, что вытер кровь с глаз Джо, с его лица, изо рта. "Господи, Джо. Что, черт возьми, здесь произошло?"

"Она все еще жива, Алекс? Скажи мне, что это так", - сказал Джо сквозь боль.

Хоук посмотрел на Стоука и молодого медика. "Топить? Она дышит? Она справится?"

"Может быть. Я думаю, у нее слабый шанс. Санитар согласен. Но, по крайней мере, сильное сердцебиение, босс ".

"Алекс? Поговори со мной, ради всего святого!" Джо застонал.

"Успокойся, Джо. С ней все будет в порядке. Сердцебиение сильное. Мы работаем над тем, чтобы остановить кровотечение ".

"О, слава богу. Слава богу". Джо плакал.

"Кто она, Джо?"

"Эмма. Ее зовут Эмма Пик. Мы собирались пожениться после того, как все это закончится ".

"Тсс. Ты все еще можешь, Джо. Просто держись за эту мысль, пока мы не наложим вам обоим швы и не отправим в лазарет, хорошо? А теперь расскажи мне, что, черт возьми, здесь происходит ".

"Гребаный кошмар, вот что. Путин и дерьмо Смит. Они пили всю прошлую ночь и весь сегодняшний день. Они подпитывают друг друга, и они оба безумны. Гнев Путина на вас за провал всех его грандиозных планов и ярость ковбоя при виде того, как вы в очередной раз унижаете его нового наставника ... и ярость на меня за то, что я помог вам спасти Алексея ... "

"Где он, Джо? Где Путин? Прямо сейчас я собираюсь усилить его ярость ".

"Ты не можешь, Алекс".

"Пожалуйста, скажи мне, почему нет".

"Они сбежали. Их двоих."

"Ушел? Как? Что случилось?"

"Сначала вы стучали, стучали, стучали в дверь Путина, врывались внутрь, чтобы забрать его. Затем, когда он узнал, что украденного золота не будет, что полковника Борегара и половину его конвоя сбросило с моста по пути к золотым хранилищам, которые они намеревались разграбить, этот человек совершенно обезумел. Разглагольствует и беснуется, с дикими глазами, кричит на меня и угрожает застрелить каждого, кто встанет у него на пути ".

"Я знал, что он сходит с ума, но я понятия не имел, Джо".

"Кто это сделал? Эмма пришла ко мне почти в истерике. Она подслушала, как Володя и это чертово дерьмо шептались там, на кухне. Они смеялись, ради всего святого, говоря об убийстве нас двоих. Приберегая лучшее напоследок, так Путин сказал ковбою ".

"Господи, Джо".

"Да. Итак, мы с Эммой решили, что с нами покончено, верно? Что за черт? Мы примчались сюда и забаррикадировались в этой спальне, как могли. Потом мы легли в постель и решили, что выйдем на улицу с улыбками на лицах, а потом ... а потом... "

"Не говори об этом. Я могу только представить, что они сделали с -"

"Эти двое, воя как маньяки, ворвались в комнату, разнесли все в клочья. У Путина был пистолет, у Дерьма был нож. Президент приставил пистолет к моей голове. Он уставился на Эмму, сорвал простыню с ее обнаженного тела, на его лице была ужасная улыбка. Я думаю, он всегда думал, что она должна быть его, а не моей. Его сводило с ума, что она предпочла меня ему ".

"Да, я вижу это".

"Затем он сказал ковбою, он говорит: "Эта сучка вся твоя, дерьмо. Делай с ней все, что хочешь. Не торопитесь тоже. Никакой спешки. . .""

"Хватит, Джо. Перестань мучить себя."

"Да, ты прав. Извините. Но тебе нужно кое-что знать, Алекс."

"Я слушаю".

"Я слышал, как Дерьмо обещало Путину, что он выследит тебя и заставит страдать перед смертью. Он сказал, что сделает это бесплатно, но Путин сказал, что даст ему пять миллионов за твою голову на блюде".

"Возьми меня за руку, мне страшно", - сказал Хоук, улыбаясь ему.

"Ты должен отнестись к этому мужскому дерьму серьезно, Алекс. Он настоящая машина смерти для людей ".

"Да, хорошо, машины смерти людей приходят и машины смерти людей уходят, не так ли? Расскажи мне о Путине. Где он? Прямо сейчас?"

"Он и все остальное дерьмо могут быть сейчас где угодно, Алекс".

"Они вдвоем покинули гору? Как, черт возьми, они выбрались?"

"Использовал подлодку".

"Подлодка? Колдун сказал мне шесть месяцев назад, что он свернул всю эту подводную операцию из-за расходов."

"Да, хорошо, Путин возобновил всю подводную операцию. Он, должно быть, всегда знал, что это будет его единственный выход, если до этого когда-нибудь дойдет. Последние два дня он держал Хорста на четырехместной подлодке внизу, ожидая его у подводного воздушного шлюза. Ожидание все то время, пока продолжалась резня. Он и Дерьмо ушли час назад ".

"Я найду этого сукина сына. Как ты думаешь, куда бы он побежал?"

"Я уверен, что он отправился на юг, в Италию. Это то, что я бы сделал. Держите подлодку под водой до южной оконечности озера, пусть машина будет ждать их поздно вечером . . . Кто знает, что будет после этого? Ближайший аэропорт, возможно, в Милане."

Tшляпным вечером Хоук и Стоук ужинали в официальной столовой Falcon's Lair при свечах. Они все изо всех сил пытались превратить это в своего рода празднование победы. Но запах и присутствие стольких недавних смертей тяжелым грузом висели в комнате, и для всех это было тяжелым испытанием.

За столом сидели сильно забинтованная Эмма Пик и выздоравливающий Джо Сталинград, отчаянно державшиеся друг за друга на протяжении всего ужина. К ним присоединились Артемис Купер, Гарри Брок, шеф полиции Чарли Рейнуотер и Фицхью Маккой. А также значительно восстановившийся генерал русской армии Иван Спасский, который был увлечен водкой, несмотря на предупреждение врача об этом.

Сверкающий буфет из красного дерева был заставлен горой белужьей икры, шампанским, горками картофельного салата с маринованными огурцами и, что самое замечательное, приготовленным по собственному рецепту шеф-повара Стокли Джонса-младшего цыпленком в сливочном соусе по-южному, приготовленным на пару на серебряных блюдах.

В восемь часов Стоук наклонился к Хоку и прошептал: "Восемь на кнопке, коммандер. Ты просил меня напомнить тебе."

"Верно, я так и сделал. Я сейчас вернусь", - сказал Хоук, "пожалуйста, извините меня". Он встал из-за стола и направился прямо в кабинет Путина, где закрыл и запер двойные двери. Со вздохом усталости он сел в красное кожаное кресло за письменным столом, закурил сигарету, достал мобильный и набрал основной номер своего основного места жительства, Хоксмура.

"Резиденция лорда Хоука, могу я вам чем-нибудь помочь?" - услышал он голос Пелхэма Гренвилла, произнесенный самым непринужденным тоном.

"Да, ты можешь мне помочь, старый хрен. Как ты, черт возьми, поживаешь?"

"Действительно, очень хорошо, милорд. Ужасно рад слышать твой голос, если быть предельно честным. У тебя усталый голос, мой мальчик."

"Да, но завтра я буду дома. Пелхэм, скажи мне, как поживает Алексей? У него веселый день рождения? Мне так жаль, что я пропускаю это, но, знаешь, долг зовет ".

"Я полностью понимаю, милорд. И я должен сказать, что он от всего сердца наслаждается своим знаменательным днем, сэр! Этот пони! Он вне себя! Животное прибыло рано утром на грузовике из Сайренчестера. Какое милое создание. И Алексей уже пропитан любовью к нему. Он и конюх, молодой Феллоуз, весь день катались верхом по холмам и долам. Мне буквально пришлось вытаскивать его из седла как раз к вечеринке по случаю его дня рождения, сэр ".

"Сколько детей пришло, Пелхэм?" Сказал Хоук, начиная расслабляться со счастливым чувством, что жизнь каким-то образом снова возвращается в нормальное русло.

"Нас было двадцать два, сэр, включая герцога и герцогиню Кентских, которые заезжали с детьми. Должен сказать, Алексей и принц Джордж быстро подружились в Итоне. Отлично повеселились, сэр! Буйный, должен сказать ".

Хоук улыбнулся. "Что ж, чудесно. Он уже назвал животное?"

"У него есть, сэр. Я сказала ему, что пони нужно имя, и он сказал, что подумает над этим. Выпалил имя вслух, когда задувал свечи на праздничном торте."

"И что?"

"Это довольно странно. Ваш сын хочет назвать своего нового пони "дядя Джо", сэр. Совсем не уверен, почему. В любом случае, сэр, я предложил "Доббин". Потому что, если я не очень сильно ошибаюсь, я не знаю ни о каком дяде Джо в семье, сэр ... и никто не обладает более обширными знаниями о генеалогическом древе, чем я. "

"Дядя Джо?" Хоук впервые за несколько недель громко рассмеялся. Он сказал: "Боже милостивый! Ну, я полагаю, это не самое худшее имя для пони, которое я когда-либо слышал . , , Пелхэм, пожалуйста, соедини Сигрид с линией, ладно? Она ожидает моего звонка ".

"Конечно, милорд. Она парит прямо здесь, сэр ".

"Алекс?" сказала она, звуча застенчиво и неуверенно. "Это ты?" - спросил я.

"Дорогая", - сказал Хоук.

"С тобой все в порядке?" Ты ведь не ранен, не так ли?"

"Нет, нет. Полностью неповрежденный. Ты вообще скучаешь по мне, дорогая?" он сказал. "Даже немного?"

"Ни капельки. И если ты немедленно не вернешься ко мне домой, я буду скучать по тебе еще меньше!"

"Как раз вовремя, моя дорогая девочка. Завтра рано утром я отправляюсь в путь. Просто хочу поздравить моего сына с днем рождения. Скоро увидимся, дорогая!"

"Вот твой мальчик, прыгает вверх-вниз, он так взволнован!"

"Алло? Алло?" - услышал он тогда, как сказал маленький мальчик, и это чуть не разбило ему сердце. Он сказал: "Алексей, это твой отец. Завтра я возвращаюсь домой! Мне так жаль, что я пропустил твой знаменательный день, но я действительно хочу пожелать тебе самого счастливого из всех счастливых дней рождения, сынок!"

"Папа?"

"Да, дорогая".

"О, папочка, я так по тебе скучаю! Пожалуйста, вернись домой, к нам, пожалуйста? Пелхам скучает по тебе, Сигрид скучает по тебе! Даже дядя Джо говорит, что скучает по тебе! Все!"

"Дядя Джо? Кто, в конце концов, такой дядя Джо?"

"О, папочка, ты знаешь... Это мой новый пони! Мы с Сигрид только что вернулись из конюшни. Мы вышли пожелать ему спокойной ночи. Здесь ужасно холодно, папа, и я укрыла его одеялом. И Феллоуз собирается провести с ним всю ночь, спать на сене в стойле дяди Джо!"

"Он тебе действительно нравится, Алексей? Я должен сказать, что он был лучшим из всех пони, на которых я смотрел ".

"О, папочка, это самый прекрасный подарок, о котором только может мечтать мальчик ... Большое тебе спасибо. О, извините! Сигрид говорит, что мне пора спать, папочка, так что мне пора идти ... Спокойной ночи, спокойной ночи, спокойной ночи! Увидимся завтра!"

"Я люблю тебя, Алексей, всем своим сердцем", - сказал Алекс Хоук.

"Спасибо тебе, папочка, за самый лучший день рождения, который когда-либо был у мальчика!"

И действительно, в нем не было ни искорки, которая не была бы наполнена любовью в тот момент. Он вернул свою семью. Они все снова были в безопасности. Он будет охранять их ценой собственной жизни вечно.

И скорее раньше, чем позже, он выследил бы новейшего путинского монстра, Говнюка Смита. Он найдет его, и он убьет его.

А что касается Путина, пусть он баллотируется. Пусть мир разбирается с ним сейчас. Он выполнил свою угрозу похитить Алексея. И он был на волосок от того, чтобы убить своего сына. Хоук имел дело с Володей почти десять лет. У него почти не осталось сил ни для этого человека, ни для его еще более странных и опасных действий. У американцев был новый президент. Он утверждал, что понимает, что движет Путиным.

По крайней мере, кто-то это сделал.

Пусть кто-нибудь другой какое-то время разбирается с мировыми безумцами. Он собирался взять свою девушку и найти где-нибудь пляж. Может быть, его маленький дом у моря на Бермудах. Да, Teakettle Cottage был бы идеальным местом для них двоих. Засыпайте в объятиях друг друга каждую ночь под мягкий шелест ветра в пальмах и прибой, разбивающийся внизу о скалы вдоль береговой линии.

Алекс Хоук только что завел Путина. Тесновато. На этот раз кому-то другому, черт возьми, просто пришлось бы прикончить этого бессердечного ублюдка.

Удачи с этим, кем бы ты ни был ... Ты бедный ублюдок.

Эпилог

Бермуды, Северное побережье

Tсолнце как раз собиралось поцеловать далекий горизонт мира, и высокие гряды облаков на западе окрасились в золотисто-красный цвет, когда двое влюбленных вышли из моря. Держась за руки, они отправились по песчаному пути домой. Мужчина владел небольшим домом неподалеку, расположенным на вершине скалистого утеса над морем. Дом, бывший сахарный завод, был окружен густыми зелеными джунглями, изобилующими дико раскрашенными птицами и экзотической листвой.

Его назвали Teakettle Cottage из-за его живописного профиля; его белая куполообразная крыша была идеальным котлом, а наклонный белый дымоход больше всего напоминал носик. Коттедж, часто изображаемый на открытках Бермудских Островов, имел долгую и красочную историю. На протяжении десятилетий здесь проживало множество легендарных джентльменов, включая кумира кино Эррола Флинна и бессмертного Хемингуэя, который написал заключительные главы "Старика и моря" под этой самой крышей. Теперь это было любимое убежище лорда Александра Хоука, раненого воина, пришедшего перевязать свои тяжелые раны и укрыться от войны и насилия.

"Привет!" - раздался сверху высокий голос. Это был древний Пелхэм, друг Хоука на всю жизнь и джентльмен джентльмена.

"Пелхам!" - окликнула его Сигрид. "У нас было самое чудесное плавание в океане! Целых три мили! Тебе стоит когда-нибудь попробовать это!"

Хоук рассмеялся и помахал мужчине, чувствуя, как последние лучи солнца согревают его плечи. После целых двух недель маринования на солнце Хоук и Сигрид оба лучились здоровьем и счастьем. Это был идеальный день. После угощения лобстерами и ледяным пино Гри на террасе они только что завершили трехмильный заплыв в открытом океане и-

"Пора вздремнуть! Последний в мешке - это маленький огурчик!" - крикнула ему в ответ женщина, бросаясь вперед через отступающий прибой и мягкий розоватый песок. Гибкое тело Сигрид, как и его собственное, было на оттенок темнее меди, и они оба наслаждались безграничной энергией, которую внезапно обнаружили в себе.

Много этой вновь обретенной энергии было потрачено в спальне. Его комната была побелена, со всеми ее многочисленными сверкающими окнами, выходящими наружу, на великолепие аквамаринового моря и лазурного неба Бермудских островов. Пол был выложен красной испанской плиткой, а мебели было минимум, за исключением кровати. О, эта кровать! Как это взывало к нему-

Нынешний хозяин дома давным-давно установил в маленькой комнате массивную кровать восемнадцатого века с балдахином. Он любил ее не столько за простор белого белья и подушки из гусиного пуха, сколько за огромную высоту кровати. Он любил просыпаться на прохладном рассвете и наслаждаться великолепными видами, открывающимися с высокой кровати среди множества окон. И засыпал каждую ночь, когда на него падали тысячи звезд.

Хоук рассмеялся и помчался догонять. Эти поздние вечера были, когда двое занимались лихорадочной любовью, прежде чем заснуть в объятиях друг друга. Как правило, тот, кто просыпался первым, вскакивал с постели и направлялся в бар, где его ждал кувшин Dark "n" Stormys на вечер, любезно предоставленный восьмидесятилетним дворецким, который заставил мир вращаться здесь, в Teakettle Cottage.

Они занимались медленной, сладкой любовью на той старой кровати в тот же день. Затем, несмотря на тихие завывания ветра, начинающего завывать за окнами, они уснули.

"Eизвините меня, милорд, " сказал Пелхэм, останавливаясь в дверях. "Могу я закрыть окна, сэр? У нас небольшой удар, гроза, как вы можете видеть. Я продолжал думать, что это разбудит тебя ".

Хоук поднял голову и пристально посмотрел на своего старого друга. "Конечно, Пелхэм, хотя, как ты хорошо знаешь, я обожаю плохую погоду".

"С тех пор, как вы были маленьким ребенком, ваша светлость".

Пожилой мужчина вплыл в комнату, быстро закрывшись от ветра и дождя, но ни раскаты грома, ни вспышки молнии не могли остановить его.

Хоук сел, простыни сбились вокруг его талии. "Да, да. Боже мой, какой ветерок. Который час, Пелхэм?"

"Скоро половина шестого, сэр".

"В половине седьмого? Во сколько нас ждут на ужин в "Царстве теней" этим вечером?"

"Приглашение леди Марс было получено ровно в восемь, сэр. Очевидно, мост на прибрежной дороге не работает из-за шторма. Вам придется сделать крюк по пути к Сент-Джорджес."

"Это черный галстук, не так ли? Этот чертов званый ужин?"

"Боюсь, что так, милорд. Все разложено в твоей гардеробной и-"

Хоук высунул свои длинные ноги из-под одеяла и начал сползать с кровати. "Прости, дорогая. Нужно поторопиться. . . "

"Возвращайся сюда, бастер, и закончи то, что начал", - сказала Сигрид, ее голос был хриплым и наполненным глубокой тоской.

"Прекрати это", - сказал ей Хоук, шлепнув ее по довольно выдающемуся заду. "Пелхэм, я хочу надеть эти золотые запонки, подаренные мне лордом Маунтбэттеном сегодня вечером. Инспектор Конгрив всегда кажется немного жадным до этих великолепных самородков, не так ли?"

"Он упоминал при случае, что однажды с радостью хладнокровно убил бы вас ради них, да, сэр".

Хоук рассмеялся, спрыгнул с кровати совершенно голый и направился в туалет, ухмыляясь Пелхэму. "О, и сделай мне одолжение, ладно, старая рыба? Позвони своему приятелю Эмброузу Конгриву и скажи ему, что из-за погоды его друг Хоук, возможно, немного задержится ".

"Действительно, милорд".

"Алекс?" раздался сонный голос из-под одеяла.

"Да, дорогая?"

"Нам действительно нужно идти? Возвращайся в постель ".

"Этот ужин в твою честь, моя дорогая. Помнишь? Очень любезно со стороны леди Марс и Эмброуза Конгрива, я бы сказал. А теперь вытащи себя из кровати и надень что-нибудь сногсшибательное, ладно?"

Он зашел в ванную и закрыл за собой дверь. Он ненавидел бриться и наклонился к зеркалу, чтобы посмотреть, сможет ли он избежать использования кружки и бритвы в эту дождливую ночь. Он увидел лицо странного нового человека, ясного взора и чудесным образом свободного от боли и страха. В последние месяцы после Рождества, когда он отчаянно пытался спасти своего сына, жизнь была адской, истощая его дух и жизненные силы.

Агония затронула и Сигрид, и однажды вечером в Лондоне, поздно вечером за вином, он предложил им сбежать на несколько недель на Бермуды, только вдвоем, и позволить сияющему солнцу и стихиям очистить их и воспламенить их дух.

Он радовался, зная, что Алексей в безопасности в руках Службы охраны королевской семьи Двора, которая также охраняла детей Уильяма и Кейт, принца Джорджа и принцессу Шарлотту. Знаменитая пара была рада взять маленького Алексея к себе на несколько недель. Два маленьких мальчика быстро подружились, были одноклассниками в Итоне по экспериментальной программе для одаренных мальчиков очень раннего возраста.

Хоук улыбнулся своему отражению в зеркале.

Это должен был быть прекрасный вечер. При свечах и хорошем кларете, возможно, под жаркое из баранины. Там, в столовой "Страны теней", в окружении своих самых близких друзей, жизнерадостных парней, которых он знал со времен колледжа, рядом с прекрасной новой любовью всей его жизни ... Что ж, ему повезло. Жизнь снова была блаженством, и в его мире все было в порядке.

Sхадоулэндс, поместье на Бермудах, ныне принадлежащее леди Диане Марс и ее мужу, старшему инспектору Эмброузу Конгриву из Скотленд-Ярда, когда-то было самым большим поместьем на острове Бермуды. Это обширная собственность площадью двадцать два акра в Сент-Джорджесе, которая когда-то принадлежала бизнес-магнату по имени Винсент Астор. Поросшее лесом поместье Астор с его великолепным особняком, изысканными садами и множеством коттеджей для гостей когда-то могло похвастаться частной узкоколейной железной дорогой вместе со станцией Юнион Стейшн.

Хоук ехал слишком быстро, снова опоздал и чуть не пропустил внушительные ворота из кованого железа, которые охраняли подъездную дорожку в Shadowlands. Шквал, обрушившийся на эту часть береговой линии, неуклонно набирал силу.

"Притормози, Алекс", - сказала Сигрид, вглядываясь вперед через запотевшее ветровое стекло. "Мы опоздали всего на десять минут. Нет необходимости убивать себя ".

"Я знаю, я знаю ... Это все? Я ни черта не вижу!"

"Да! Поворачивай сюда!"

Хоук сумел безопасно провести Land Rover Defender по извилистой дороге через тропический лес, который назывался Shadowlands. Мгновение спустя Эмброуз стоял под воротами с широкой приветственной улыбкой на лице, протянув руку, чтобы помочь Сигрид выбраться из забрызганной грязью машины.

И так до ужина. , , где Хоук был рад обнаружить, что сидит справа от Дианы.

Она сказала: "Ты и Сигрид снова вместе, Алекс. Я вне себя от радости видеть вас двоих такими счастливыми. Я до сих пор помню ту дождливую ночь, когда мы были в коттедже садовника после того, как она ушла. Я никогда не видел тебя таким опустошенным и скорбящим. Ты был полностью опустошен ".

"Да".

"Как дела, дорогой мальчик? Мы скучаем по тому, чтобы чаще видеть вас ".

"О, я достаточно счастлив. Но могу я тебе кое-что сказать?"

"Конечно".

"Иногда я ловлю себя на мысли, не перерастаю ли я свою жизнь, Диана. Устал от этого. Живешь на грани, как я. Постоянно подвергаю себя опасности тем способом, которым я это делаю. Подвергнуть даже моего единственного ребенка эпицентру бури. Все насилие. Вся эта кровавая драма."

"О, Алекс, ты все еще очень молодой человек. Служение королеве и стране всегда было желанием твоей жизни, с тех самых пор, как ты пятилетним ребенком прыгал на коленях у Маунтбэттена ".

"Я знаю. Это правда. Это то, для чего я был рожден, я полагаю. Но эти последние две недели здесь были замечательными для меня. Мне повезло, что у меня есть такое убежище, как мой маленький коттедж. Я всегда чувствую себя там в такой безопасности... так далеко от зла, которое царит в мире, от непреодолимой опасности... от...

Молодой дворецкий подкрался к нему сзади и наклонился, чтобы что-то прошептать ему на ухо. "Милорд, пожалуйста, извините, что прерываю".

"Да, да. Что это?"

"Вам звонят, сэр. В библиотеке."

"Звонок? Уже почти полночь. Кто это?"

"Это Пелхэм Гренвилл, сэр. Он говорит, что это очень срочно ".

"Пелхэм? Что, по его словам, было не так? Я не-"

"Вам лучше подойти и ответить на звонок, ваша светлость. Его голос звучал совсем нехорошо и -"

Хоук поднес салфетку к губам, поднялся и, положив руку на плечо Дианы, что-то прошептал ей.

"Пожалуйста, прости меня, Диана. Очевидно, Пелхэм звонит, и что-то ужасно не так . , , Я должен идти. Можешь попросить кого-нибудь отвезти Сигрид домой, когда вечеринка закончится?"

"Конечно, дорогая. Я приведу ее сам. Я уверен, что это ерунда ".

Хоук нырнул в библиотеку, где ревел огонь, и сел в глубокое кожаное кресло у камина.

"Пелхэм?" - сказал он в трубку. "Это ты? Ты здесь?"

"Да, милорд", - сказал он, и Хоук никогда не слышал, чтобы этот человек говорил таким напряженным и приглушенным голосом.

"В чем, черт возьми, дело? Должен ли я вернуться домой?"

"Да, сэр, я считаю, что вы должны. Там ... э-э ... здесь кое-кто есть. Неожиданный посетитель. Он настоял, чтобы я позвонила тебе и дала знать ".

"Кто-то? Кто? Разве ты не знаешь, кто это?"

"Нет, милорд, этот человек не является кем-то из моих знакомых. Он ... как бы это сказать... немного неуравновешенный... "

"Он причинил тебе боль?"

"Хм. Он- он порезал мне руку своим ножом, довольно глубоко, если честно . . . Я не знаю, что делать, я просто... "

"Пелхэм! Дай ему трубку! Сделай это сейчас!"

"Да, милорд ... Вот он".

"Алло?" Сказал Хоук. "Кто это, черт возьми, такой?"

Тишина.

"Скажи мне, кто ты, ублюдок! Что ты сказал? Говори громче! Я тебя не слышу".

Голос мужчины был низким и уродливым шепотом.

"Я пришел за тобой".

"Что это? Скажи это снова! Кто ты такой?"

"Меня зовут Смит. Дерьмо, Смит. Я пришел за тобой ".

Хоук бросил телефон на пол и помчался через дом ко входу, его собственные слова звенели в ушах, когда он запрыгнул в "Дефендер" и с ревом умчался в темную мокрую ночь: "Здесь так безопасно ... так далеко от зла, которое царит в мире, от непреодолимой опасности ..."

Благодарности

Я хотел бы выразить свою глубокую благодарность моему хорошему другу и литературному агенту, единственному Питеру Макгигану и его замечательной, талантливой команде в Foundry. Клэр Харрис, за твой непоколебимый жизнерадостный дух, несмотря ни на что. И, последнее, но не менее важное, моему агенту по правам на фильм, Ричи Кирну, который знает, где зарыты все фугасы в Лос-Анджелесе.

Об авторе

TЭД БЕЛЛ - бывший вице-председатель правления и креативный директор по всему миру Young & Rubicam, одного из крупнейших в мире рекламных агентств. Он является бестселлером New York Times, автором книг "Хоук", "Ассасин", "Пират", "Шпион", "Царь", "Военачальник", "Призрак" и "Воины", а также серии приключенческих романов "Я". Он живет в Гринвиче, штат Коннектикут.

Откройте для себя великих авторов, эксклюзивные предложения и многое другое на hc.com.

Также автор Тед Белл

Вымысел

Патриот

Воины

Фантом

Военачальник

Царь

Шпион

Пират

Убийца

Хоук

Новелла

Белая смерть

Что происходит вокруг

Аварийное погружение

Романы для молодых людей

Пират времени

Самый подходящий момент

Авторские права

Tего книга - художественное произведение. Ссылки на реальных людей, события, учреждения, организации или местности предназначены только для создания ощущения подлинности и используются вымышленно. Все остальные персонажи, все происшествия и диалоги взяты из воображения автора и не должны быть истолкованы как реальные.

перебор. Авторское право No 2018 Теодор А. Белл. Все права защищены в соответствии с Международными и Панамериканскими конвенциями об авторском праве. Оплатив требуемые сборы, вы получили неисключительное, непередаваемое право доступа к тексту этой электронной книги и чтения его на экране. Никакая часть этого текста не может быть воспроизведена, передана, загружена, декомпилирована, переработана или сохранена в любой системе хранения и поиска информации или введена в нее в любой форме или любыми средствами, будь то электронными или механическими, известными в настоящее время или изобретенными в будущем, без явно выраженного письменного разрешения HarperCollins e-books.

первое издание

Каталогизация данных библиотеки Конгресса при публикации

Имена: Белл, Тед, автор.

Название: Перебор: роман Алекса Хоука / Тед Белл.

Морской Ястреб / Тед Белл.

ПРОЛОГ

Мэйфейр, Лондон

Сегодняшний день

Я, Александр Хоук, высокий и довольно привлекательный парень лет тридцати пяти, немного денди, в этот конкретный вечер был даже несколько великолепен в своей царственной пурпурной пижаме из китайского шелка, его босые ноги были обуты в китайские красные кожаные тапочки. Лорд Хоук - или зовите его просто Алексом, поскольку он предпочитал, чтобы к нему не обращались по титулу, - наконец-то остался один.

Скорее всего, вы могли найти его в библиотеке его комфортабельного двухсотлетнего особняка с закрытыми воротами в самом сердце лондонского Мейфэра. Он оглядел эту изящную комнату с высокими потолками, его взгляд остановился на ценных памятных вещах из его довольно драматичной жизни. И, естественно, великолепный портрет его покойной, любимой матери, Кэтрин, известной как Китти Хоук. Он был немного удивлен, внезапно обнаружив, что доволен больше, чем имел право быть любой мужчина. И каковы были планы его светлости на предстоящий вечер?

Это еще предстоит выяснить.

Погода на улице была адская, и, пройдя пешком весь путь до Мэйфэра из своего офиса, штаб-квартиры МИ-6 на набережной Альберта, 85, он теперь промок до нитки и продрог до костей. Его обычно вьющиеся черные волосы прилипли ко лбу, и он чувствовал себя очень похожим на пресловутую утонувшую крысу.

Добравшись до входной двери и войдя в теплое фойе, он вздохнул с облегчением, поскольку только сейчас начал оттаивать. Всю дорогу домой он держал свои замерзшие руки глубоко засунутыми в карманы плаща на подкладке из овечьей шерсти.

Все стало настолько плохо, что он на мгновение подумал о том, чтобы заскочить за угол в "Дюк оф Йорк", его надежный паб по соседству, пропустить пинту или три-четыре лучших пива, прежде чем отправиться домой. Но, поразмыслив, он передумал. Его новый план?

Достаточно прямолинейно. Это было просто сидеть здесь в тишине его заполненной книгами библиотеки перед потрескивающим камином в эту холодную, ветреную и дождливую ночь, потягивая маленький бокал виски Haig Pinch. Он внезапно опустился в свое любимое кресло - большое клубное кресло из красной кожи, которое Пелхэм предусмотрительно придвинул поближе к камину. Оно было изрядно поношено до такой степени, что теперь сидело на нем как влитое.

Ароматы бесчисленных очень старых книг в кожаных переплетах значительно взбодрили его. Как он любил часы, проведенные наедине со своими книгами. Однажды в статье о мужских библиотеках в разделе "Стиль жизни" воскресной "Times" широко цитировались его слова: "Боги не вычитают из отведенного мужчине срока жизни часы, проведенные за чтением".

Кроме того, сегодня вечером в воздухе витал аромат пролитого бренди из далекого столетия на выцветших розово-розовых подушках дивана времен королевы Анны, стоявшего у эркерного окна, выходящего на пышные, теперь промокшие сады за домом.

Нахлынули другие воспоминания о запахах: кемпинг на рассвете у подножия горы Килиманджаро; пышные виноградники на склоне холма на острове Мадейра; любимый родитель, держащий кружку, от которой мягко поднимается пар, когда он уютно устроился в складках своего одеяла; свежий яблочный пирог, еще теплый, теперь остывающий на подоконнике кухни какой-нибудь занятой матроны в Кенсингтон-Мьюз; ранние вечерние улицы Стамбула; облака вишни, распускающейся в полном расцвете в саду Синдзюку Ген в Токио.

Все это и еще бесчисленное множество образов и острых обонятельных воспоминаний, каскадных и нескончаемых, как воспоминание об ароматах, внезапно сфокусировали весь мир и на нем самом.

Тепло огня навевало на него сонливость, и он был счастлив позволить сну овладеть им. Это был необычайно тяжелый день. Двое из его доверенных коллег, офицеров разведки МИ-6, были найдены мертвыми в глухом переулке в Пекине рано утром.

По-видимому, он задремал, но проснулся от воя ветра, усилившегося до еще большей силы, который теперь свистел вокруг карнизов и дымоходов, от дождя, неуклонно превращающегося в лед, колющего и стучащего, стучащего, стучащего в застекленные окна, он наклонился вперед и нетерпеливо схватил приз, которым побаловал себя в тот же день: чрезвычайно редкую книгу, на которую он наткнулся в книжном магазине "Пиммс и Ко" на Пиккадилли.

Щепотка Хейга была восхитительной на вкус, но, чтобы получить полный эффект, он закурил сигарету. Заметьте, не Morlands, которая специально для него создала секретную табачную смесь под кодовым названием "Hawkeye", а его новый бренд Marlboros. Он посмотрел на светящийся наконечник в своей левой руке и пожал плечами.

В конце концов, он никогда не курил, потому что считал, что это полезно для него. И если бы у рака были какие-нибудь причудливые идеи о его убийстве, ему просто пришлось бы занять свое место в конце очереди и ждать своей очереди, черт возьми.

-

Ранее сегодня, бродя в течение часа по крошечному книжному магазинчику на Шепард-Маркет с его низкими потолками и тесными проходами, а затем заметив знакомое имя известного китайского историка на обложке этих старых и редких дневников, он едва мог поверить в свою поразительную удачу!

Казалось бы, оригинальная работа мастера Хань Синя? Подробно описывающая десятилетнюю и кровавую историю печально известной династии Тан! В очень, очень хорошем состоянии? Это было чудо. И теперь все это было в его распоряжении для ознакомления!

Черт возьми. Это была феноменальная находка! Новейшая миссия его друга и начальника в МИ-6 заключалась в том, чтобы узнать все, что только можно, о Тангах, близнецах-злодеях, с которыми он сражался на Багамах в прошлом году, а затем облететь весь земной шар, чтобы искоренить их, где бы они ни находились.

Томми и тигровый Тан!

Если когда-либо и был враг, достойный пристального внимания Хоука, его мастерства в ремеслах, его знания Великой игры, его грозных навыков воина на земле, в воздухе и на море, и его во весь голос мужественного рева в разгар битвы, то это была эта пара отъявленных социопатов (и Близнецы Тан, не меньше, дважды преступники по цене одного!).

Он занимался изучением истории, прошлого и настоящего, Триады Тан, одной из старейших и наиболее могущественных китайских криминальных династий. Как он и его ведомый, некто Стокли Джонс-младший, обнаружили на Багамах во время выполнения личного задания Ее Величества королевы, всемирная преступная империя Тангов теперь простиралась по всему миру и обратно.

Это тоже было чудовищное предприятие.

Недавно он отправился в Вашингтон на встречу в ЦРУ со своим старым другом директором ЦРУ Патриком Брикхаусом Келли, или "Бриком", как его называли, а также со старшими членами собственной контрразведывательной команды Хоука в МИ-6, Лондон. Все встречи были посвящены падению этой империи и тем самым спасению структуры общества во множестве стран, где они действовали.

Предметом потрепанного, пыльного старого тома Хань Синя был не кто иной, как сам генерал Дэн Си Тан! - таинственный и призрачный предок почтенной династии Тан и отец близнецов Тан. Происхождение Тангов насчитывает более пятисот лет. Хоук, после совещаний объединенной оперативной группы в Вашингтоне, многое узнал о тонкостях операций Тангов по всему миру. Танги, хотя и никогда публично не признавались власть имущими в Пекине, в основном действовали как с иммунитетом, так и безнаказанно и были полностью вне закона как де-факто преступное подразделение КПК, Коммунистической партии Китая.

Поскольку лорд Алекс Хоук вскоре должен был отправиться в длительное кругосветное плавание со своим маленьким сыном Алексеем, он провел предыдущие недели на инструктажах, посвященных тангу, отмечая расположение их опорных пунктов в отдаленных уголках земли. Теперь, как в Вашингтоне, так и в Лондоне, он собирал как можно больше информации, прежде чем отправиться в плавание.

Хоук изящным почерком перевернул тонкие, рассыпающиеся страницы и начал читать размышления генерала, философские рассуждения и кристально ясные наблюдения. Он нашел золото, все верно ... Одному Богу известно, какие жемчужины мудрости он мог бы здесь найти ... Когда Хоук увидел, что титульный лист книги озаглавлен "Шанхайские дневники династии Тан, 1932. Генерал Хань Синь: " он почти кричал от радости, что ему так повезло.

"Клыки", - подумал он, - это из-за чертовых клыков, ради всего святого! Поговорим о невероятной удаче . . .

Он заплатил за свой приз и выбежал на оживленную Оксфорд-стрит, где Пелхэм ждал с "Локомотивом", своим "Бентли Континентал" 1953 года выпуска. Он рывком открыл заднюю дверь и запрыгнул на заднее сиденье, где он мог начать листать страницы.

"Свистит и вертится, милорд!" - Воскликнул Пелхэм, оглядываясь через плечо на своего работодателя. "Омары и леденцы на палочке! Миски с сельдереем и супом!"

Хоук поднял глаза от своей книги. "Что это ты сказал?" Что-то насчет свистков? Омары? Сельдерей?"

"Ах, это. Видите ли, я снова начал читать К. С. Льюиса. Начиная с "Хроник Нарнии"."

"И что?"

"Один из моих любимых персонажей всегда говорит подобные вещи. Я нахожу это ужасно веселым. Хоть убей, не совсем понимаю почему. Действительно, лазейки и лариаты!"

"Что ж, - сказал Хоук, поднимая взгляд от своей высоко ценимой книги, - постарайся не превращать это в привычку, не так ли, дорогой друг?" Знаешь, есть предел чьей-то эксцентричности."

-

"А, вот и мы, милорд", - сказал Пелхэм двадцать минут спустя, останавливая локомотив перед домом 28 по Эшбертон-Плейс в Мейфэре, недалеко от Грин-парка. "Боюсь, что пойдет дождь. Я высажу тебя здесь, у входной двери, и -" Но Хоук уже сорвался с места и влетел внутрь дома, мчась по коридору к своей библиотеке, крепко сжимая в руке свою ценную вещь. Он рухнул в свое глубокое красное кожаное кресло у камина, его пульс участился, когда он начал читать. , , Страницы, казалось, пылали.

И вот, хотя он еще не знал этого, теперь должна была начаться еще одна жестокая и легендарная глава в эпической саге о некоем Александре, лорде Хоуке, против Китайской империи зла. У Хоука, когда он потягивал свой разбавленный виски, дождь барабанил по оконным стеклам, потрескивающий огонь рядом с ним придавал уверенности, почти кружилась голова, когда он начал читать всерьез. Он перевернул страницу. . .

-

"Как всегда в этом сезоне,"начиналась первая запись в дневнике Хан Синя, и Хоук отправился на гонки. Он начал впитывать историю, зная, что содержащаяся в ней информация даст бесчисленные подсказки, которые помогут ему безопасно ориентироваться в предстоящих опасных водах. Чтение этого замечательного тома было похоже на то, что перед матчами чемпионата по футболу у другой стороны на руках был план действий.

"Прохладный вечерний бриз, " прочитал Хоук, " тянет над городом с моря, перемещаясь на теплую сушу Китая; здесь, где в старом Шанхае, вышитые желтые шелковые драпировки развеваются из-за стеклянных французских дверей веранды большого дома на авеню Жоффр во французской концессии. На протяжении последних нескольких столетий или около того, великий дом оставался священным домом семьи Тан. Количество Тана здесь известно. Многовековое Общество Танской триады все еще вселяет страх в сердца населения, сейчас, тогда и навсегда, как это было всегда. Насилие, когда оно вспыхивает, ужасно смотреть, тяжело становиться жертвой ".

Но, как Хоук теперь прочитал в некоторых деталях, нынешний вождь клана не был человеком, склонным к пыткам, изнасилованиям и убийствам. Нет, нет. Этот человек был военным офицером в отставке, человеком с мягкими манерами, которого гораздо чаще можно встретить здесь, дома, читающим Пруста в своей заполненной книгами библиотеке, играющим прелюдии Шопена на своем Steinway Grand, но большую часть отведенного ему времени проводящим в кабинете и ведущим эти дневники, и, конечно же, изучающим современные приложения будущих военных стратегий в древней китайской настольной игре, известной как Го.

ГЛАВА 1

Hавк, закуривая очередную "Мальборо", откинулся назад, откинув свою кудрявую черноволосую голову на красную кожаную подушку, делая паузу, чтобы переварить прочитанное на данный момент. Он закрыл глаза и позволил себе пофантазировать о предстоящей первой встрече. Тот, в котором все парни из МИ-6 с третьего этажа будут вызваны в конференц-зал Си, чтобы заслушать всю доступную информацию о династии Тан, известную человечеству. И когда они заканчивали со всем этим, Хоук, как всегда герой, приходящий на помощь, вставал из-за стола и, улыбаясь, начинал отчитывать парней с третьего этажа!

Он читал дальше, до глубокой дождливой ночи. И глубоко в мрачные туманы давно минувших времен.

-

Теперь генерал Дэн Си Тан достал белый камень из своего лакированного Го ке и слегка зажал его между кончиком среднего пальца и ногтем указательного. Проезжая мимо, странно, какими прохладными на ощупь всегда казались гладкие камни. Несколько минут прошло в тишине, но он был сосредоточен не на игре, которая в своем 176-м розыгрыше начала приближаться к неизбежному. Темные и глубоко посаженные глаза генерала остановились на его красивом молодом противнике, который, со своей стороны, был полностью поглощен узорами из черно-белых камней на бледно-желтой доске.

Генерал Тан почувствовал себя рассеянным и противоречивым. Он, к сожалению, решил, что маленького мальчика, его дорогого сына и блестящего законного отпрыска Триады Тан, нужно отправить в Японию как можно скорее. Предпочтительно в Киото, где его японская мать отправилась домой в свое семейное поместье, чтобы дожить оставшиеся дни до того, как рак, наконец, одержит победу в эпической битве, бушующей внутри ее хрупкой особы. По счастливой случайности, генералу Тангу снова был отдан приказ вступить в бой. Японцы приближались. Приближалось вторжение. Приближалась война. Сегодня вечером его дорогому сыну, Томми Тангу, нужно будет сообщить о его собственном скором отъезде.

Но не только сейчас. Это испортило бы вкус игры, и это было бы жестоко, потому что в самый первый раз молодой человек выигрывал. Новости ему расскажут после ужина, после того, как у него будет возможность насладиться своей победой в игре Го, которой 2500 лет. Томми должен был уехать завтра.

-

После игры, несмотря на выход победителем, Томми обнаружил, что он выбит из колеи; что-то в бегающих глазах и беспокойных руках его отца вызвало тревогу. В этом доме хранились секреты. Томми вглядывался сквозь занавеску в движущиеся тени предметов, которых он не мог видеть. Все было совсем не так, как казалось. Он чувствовал все это уже некоторое время. Ему нужен был свежий воздух. Этот огромный старый дом, полный заплесневелой мебели и пыльных драпировок, был ему не по зубам. Ему нужно было побыть среди своих уличных друзей. Из дома, где он иногда задыхался, и в вечернюю драку , где он процветал и дышал, и дышал!

После того, как его мать бежала в Японию, чтобы умереть в лоне своей семьи, двенадцатилетний Томми Танг был отдан на милость нескольких английских нянь, которые сменяли друг друга по хозяйству, так что английский присоединился к французскому, русскому и немецкому в качестве языков колыбели, без особого предпочтения, если не считать выраженной убежденности генерала в том, что несколько языков лучше всего подходят для выражения определенных категорий мыслей. Один говорил о любви и других романтических мелочах по-французски; другой обсуждал трагедии и бедствия по-русски; один вел дела на немецком; и один обращался к слугам по-английски.

Поскольку дети слуг были его единственными товарищами, китайский был также языком колыбели для мальчика, и у него выработалась привычка думать только на этом языке, потому что его самым большим детским страхом было то, что его мать могла читать его мысли - но, будучи японкой, она не знала китайского! И таким образом, многие тайны в темной комнате сердца мальчика остались только его.

"Я собираюсь прогуляться, отец", - внезапно сказал он, не останавливаясь, чтобы поцеловать отца в щеку, как обычно делал всякий раз, когда выходил из дома. За окном звуки улиц манили его, зовя в реальный мир движения, ярких красок, резкого запаха и суровой реальности. Он вырвался в мир и вскоре затерялся в нем.

Более практические аспекты социального воспитания юного Тана - и все его развлечения - проистекали из его практики тайком убегать из дома и бродить с уличными мальчишками по узким переулкам и скрытым дворикам бурлящего, вонючего, шумного и даже вредного города.

Одетый в универсальную синюю блузу свободного покроя, с коротко подстриженными волосами, убранными под круглую вишневую шапочку, он мог гулять в одиночку или с друзьями по часам и, вернувшись домой, выслушивать предостережения или наказания, которые он принимал с большим спокойствием и приводящим в бешенство взглядом бутылочно-зеленых глаз, когда терпел удары плети, которыми неохотно пользовался его отец.

Внизу, в доках, юный Тан наблюдал, как вспотевшие грузчики бегают вверх и вниз по сходням металлических судов и деревянных джонок с изображениями косоглазия (в современном понимании - косоглазие), нарисованными на их носах. Вечером, после того как они проработали уже одиннадцать часов, повторяя свое постоянное, одурманивающее хай-йо, хай-йо, грузчики начинали ослабевать, и иногда кто-нибудь спотыкался под своим грузом. Падение. Тогда гуркхи вошли бы в игру со своими блекджеками и железными прутьями, и ленивые обрели бы новые силы... или длительный отдых.

-

Проницательный ребенок быстро научился распознавать тайные знаки "зеленых" и "красных", которые составляли главное из крупнейших в мире тайных обществ и чья система защиты и убийств простиралась от нищих до политиков на самом верху. Сам Чан Кайши был зеленым, поклявшимся в повиновении банде. И это были зеленые, которые убивали и калечили молодых студентов университета, которые пытались организовать китайский пролетариат.

К этому времени Тан был проницательным наблюдателем. Он знал, как отличить красное от зеленого, просто по тому, под каким углом человек держит сигарету, по тому, как он щелкает пальцами и насвистывает при ходьбе, и даже по тому, как он сплевывает.

И так оно и есть, и так оно и было. В течение долгих дней своего, казалось бы, бесконечного детства он учился у череды учителей фортепиано и бесконечных репетиторов, нанятых за большие деньги его отцом: математике, классической литературе и философии. По вечерам он узнавал на улицах: коммерцию, политику, просвещенный империализм и гуманитарные науки - и тайны относительного морализма.

И по ночам, за несколько дней до того, как она уехала от него в Японию, он сидел рядом со своей матерью. В его глазах она всегда была сверкающим украшением в этом великолепном доме, поскольку плавала из комнаты в комнату и развлекала самых умных мужчин, которые управляли Шанхаем. Она получила от них совершенно секретную информацию, а затем выжала из них все досуха! Вышвырнул их из их клубов и коммерческих домов Бунда. То, что большинство этих людей считали в Томми Тане сияющей застенчивостью, и то, что самые умные из них считали простой отчужденностью, на самом деле было ледяной ненавистью к британцам, к их невыносимым лавочникам, их торговцам и менталитету торговца в целом.

И вот, наконец, в своем незаметном падении медлительное солнце опустилось низко и из ярко-белого превратилось в тускло-красное без лучей и без тепла, как будто оно собиралось внезапно погаснуть. Пораженный налетом мрака, нависшим над жизнями тех, кто внизу, он, наконец, остановился за французской концессией на материковом Китае.

В старом городе, окруженном стенами, зажглись фонари, и теперь запахи тысяч готовящихся блюд заполнили узкие, запутанные улочки. Вдоль берегов реки Вангпу и вверх по извилистому ручью Сучжоу дома-сампаны плавучего города ожили, загорелись тусклыми огнями, когда пожилые женщины в засаленных штанах, завязанных на лодыжках, раскладывали камни, чтобы выровнять костры для приготовления пищи на наклонных палубах, поскольку река была во время отлива, и сампаны сильно накренились, их раздутые деревянные животы намертво увязли в желтой грязи.

Даже Сассун-хаус, самый элегантный фасад на набережной Бунд, казалось, увяз в грязи. Построенный на прибыли от торговли опиумом, он, наконец, был понижен до выполнения рутинной задачи размещения различных штабов оккупационных сил. Жадные французы, чванливые британцы, напыщенные немцы, трусливые, предприимчивые американцы - все они ушли. Теперь японцы приближались.

Наверху, поразительно красивая девушка с блестящими черными волосами и сверкающими темными глазами сидела в открытом окне, едва удерживаясь на подоконнике, но пока она свешивалась из открытого окна второго этажа некогда величественного здания, она улыбнулась и от души пожелала молодому человеку, стоящему внизу, очень хорошего вечера.

"Что в этом хорошего?" Спросил Тан, остановившись на мгновение, уперев руки в бедра, чтобы посмотреть на нее снизу вверх. "Шанхай теперь под контролем японцев", - добавил Янг Тан с резкой ноткой гнева в голосе. "Мы на войне! Или ты не заметил этого из своей башни из слоновой кости?"

Он увидел, как вытянулось ее лицо, и сразу пожалел о своей язвительности.

"О! Прости!" - сказала она, ее мягкий голос теперь был едва слышен.

Она прижала руки к своему прекрасному лицу и отступила в тень своих освещенных свечами комнат, уязвленная прекрасным мальчиком, которым она восхищалась уже несколько месяцев, но никогда не осмеливалась приблизиться раньше.

Никем не замеченная, она выглянула в окно и наблюдала, как он исчезает в болоте бурлящего человечества. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мысль о том, что она, возможно, никогда больше не увидит его, завладела ее разумом и держала его мертвой хваткой.

-

Любой прохожий, встретив его, подумал бы, что он выглядит очень молодо для своих двенадцати лет. Только холодность его слишком зеленых глаз и определенная жесткость рта не позволяли его лицу быть слишком нежным, слишком изящно сформированным для мужчины. Смутный дискомфорт по поводу своей физической красоты побудил его с раннего возраста заниматься самым энергичным и боевым видом спорта. Он тренировался в классическом, довольно старомодном джиу-джитсу, и он играл в регби с международной командой против сыновей британских тайпанов - или торговцев смертью, как называла их его мать - со стоицизмом и эффективностью, которые граничили с жестокостью, чтобы не сказать жестокостью, таково было его расположение к ним.

Хотя он понимал жесткую шараду честной игры и спортивного мастерства, с помощью которых британцы исторически защищали себя от реального поражения, он предпочитал ответственность за победу комфорту изящного поражения. По правде говоря, он не очень любил командные виды спорта, предпочитая побеждать или проигрывать благодаря своему собственному уникальному набору навыков и выносливости. И его эмоциональная стойкость была такова, что он почти всегда побеждал, исключительно благодаря своей воле.

Это был 1935 год. Война витала в воздухе. Война была на ветру. Война была в свете в окнах, уходя с вечерним приливом, и повсюду вдоль гудящих проводов, натянутых между огромными лесами столбов. Это было в глазах детей, граждан, это было в темных сердцах японских солдат, намеревавшихся захватить Шанхай, в кильватерных следах японских военных кораблей, когда они доставляли грузы смерти и продвигались дальше вверх по Вангпу.

Та ночь была единственным разом, когда Тан столкнулся лицом к лицу со смертью. Когда эскадрильи японских бомбардировщиков Nakajima с ревом пронеслись над головой, он был с другими уличными мальчишками в районе двух крупных универмагов города, the Wing On и the Sincere, когда одна из распространенных "ошибок" привела к тому, что вражеские бомбардировщики перешли в крутое пикирование, теперь уже слишком низко над плотно забитой Нанкинской дорогой. Был час ужина. И толпа была густой, когда "Искренний" получил первое прямое попадание бомбы, и целая сторона крыла была оторвана в одно жестокое мгновение.

Богато украшенные потолки обвалились на лицах людей, в ужасе смотрящих вверх. Пассажиры переполненного лифта закричали в один голос, когда взрывом кабель разорвало надвое, и он провалился на шесть этажей вниз, в подвал. Пожилая женщина, стоявшая лицом к взорвавшемуся окну, была спереди лишена плоти, в то время как сзади она казалась нетронутой. Старики, хромые и дети были раздавлены ногами тех, кто бежал в слепой панике.

Тан, который остался снаружи на улице внизу, парализованный ужасом, посмотрел на мальчика, который несколько мгновений назад стоял рядом с ним. Теперь он крякнул и тяжело сел посреди улицы. Мальчик был мертв; осколок камня пробил ему грудь. Когда грохот бомб и шум рушащейся каменной кладки утихли, сквозь это донесся невыносимо высокий крик тысяч голосов, устремленный к небесам, объединенных человеческим отчаянием.

В The Wing On ошеломленная покупательница хныкала и рыдала, перебирая осколки стекла, которые были блестящим прилавком. Она была изысканной молодой женщиной, одетой в западном стиле "Шанхая": платье изумрудно-зеленого шелка длиной до щиколоток, с вызывающим разрезом выше колена, с жестким маленьким белым воротничком, обрамляющим изогнутую фарфоровую шею.

Ее крайняя бледность могла быть вызвана бледно-рисовой пудрой, модной у дочерей богатых китайских торговцев, но это было не так. Она обыскивала обломки не только в поисках статуэтки из слоновой кости, которую рассматривала в момент взрыва, но, да, также тщетно искала отрезанную руку, в которой держала прелестную фарфоровую фигурку.

Молодая девушка в расцвете сил!

Это было душераздирающе. Томми Тан отвернулся, чтобы прогнать ужас момента, и исчез в беспорядочной толпе перепуганной толпы.

Внезапно он затосковал по своему отцу и прочности своего дома. Он был сильным бегуном, и теперь, доведя себя до предела, он бежал домой так быстро, как никогда раньше.

-

"Мой сын, моя жизнь, иди сюда, ко мне", - сказал генерал, входя в зал, указывая на него манящим пальцем. "Нам нужно поговорить". Генерал начал собирать свои камни и возвращать их Го ке. "Что ты скажешь о чашечке чая, мальчик?"

Главным пороком его отца была привычка пить крепкий горький чай в любое время дня и ночи. В символе их нежных, но сдержанных отношений предложение чашки чая было сигналом к разговору. Пока денщик генерала готовил чай, они вышли на прохладный ночной воздух веранды, оба в юкатах. Это была повседневная версия кимоно фиолетового цвета из хлопка, свободно облегающего тело.

Теперь небо на востоке было черным, а над Китаем - пурпурным. В огромном плавучем городе гасли оранжевые и желтые огни, когда люди устраивали постели на наклонных палубах сампанов, еще больше увязших в грязи. Воздух на темных равнинах внутреннего Китая остыл, и с моря больше не тянуло бризом.

Генерал поймал себя на том, что думает о матери мальчика. Она нашла эмоциональное убежище под прикрытием сильной, мягкой личности генерала. Он находил пикантность и развлечение в ее вспышках темперамента и остроумия. Между генералом и женщиной - вежливость, великодушие, мягкость, физическое удовольствие. Между генералом и мальчиком - уверенность, честность, непринужденность, привязанность, взаимное уважение.

После молчания, во время которого взгляд генерала блуждал дальше по городу, где редкие огоньки в древнем городе-крепости указывали на то, что кто-то празднует, или учится, или умирает, или продает себя тому, кто больше заплатит, он спросил мальчика, казалось бы, ни к чему: "Ты когда-нибудь думаешь о войне?"

"Нет, сэр. Война не имеет ко мне никакого отношения. Я имею в виду, до сегодняшнего дня. Теперь у меня есть к этому какое-то отношение ".

"Всегда помни, сын мой. Война никогда не идет о том, кто прав, а о том, кто остался ".

Ах, да, эгоизм молодости. Самоуверенный эгоизм молодого человека, воспитанного в уверенности, что он был последним и наиболее утонченным представителем линии селекции, которая имела свои истоки задолго до того, как ремесленники стали Генри Фордами, до того, как менялы стали Ротшильдами, до того, как торговцы даже мечтали стать Медичи.

"Я боюсь, Томми, что наша маленькая война все-таки коснется тебя". И с этим первым блюдом генерал рассказал молодому человеку о приказе, переводящем его на передовую, в бой, и о своих планах отправить сына в Киото, Япония, чтобы утешить умирающую мать, которая жила в безопасности за толстыми садовыми стенами и круглосуточной охраной. Несмотря на вражду между двумя странами, война не смогла поколебать силу ее семейных уз на протяжении всей жизни.

"Там ты встретишься с моим самым старым другом, Отакэ-сан, - которого ты знаешь по репутации Отакэ Седьмого Дана".

"Я понимаю это, сэр. И я взволнован возможностью учиться у Отаке-сана. Но разве он не будет презирать трату своих знаний на такого заурядного любителя, как я?"

"Презрение - это не тот стиль мышления, который мой старый друг когда-либо использовал бы. Он воплощение доброты и благородства. Но, пойдем, давай поговорим о других вещах. Твои финансы."

"Как вы сочтете нужным, сэр".

"Как оказалось, у твоей матери очень мало денег. Ее инвестиции были рассеяны по небольшим местным компаниям, большинство из которых рухнуло накануне оккупации. Люди, которые владели компаниями, просто вернулись в Британию с нашим капиталом в своих карманах. Похоже, что для западного человека великий моральный кризис войны заслоняет второстепенные этические соображения. Вот этот дом, в котором мы живем ... и совсем немного больше. Я договорился о продаже этого дома для тебя. Вырученные средства пойдут на счет, который будет использоваться для вашего содержания, обучения и образованности ".

"Как ты сочтешь нужным, отец".

Генерал позволил тихому вздоху вырваться из его горла. Час был поздний. Он был очень, очень уставшим. И завтра многое зависело от того, чтобы отвезти мальчика к его матери и Японии. И на пути к тому, чтобы снова отправить свою престарелую тушу на войну.

Он будет скучать по этому прекрасному ребенку. Он увидел огромную силу, бурлящую за выразительным взглядом этих зеленых, зеленых глаз. ДА. Он был бы силой в этом мире - невероятно умный, великолепной физической красоты, любознательный к миру и всему, что в нем было. Как поэтический запал, который через зеленый стебель приводит в движение цветок, как ему нравилось думать об этом. ДА. С каждым поколением всегда росло стремление продвигать будущее семьи вперед, сохранять ее целостной и сильной, удерживать ее на вершине, оставаясь при этом лидером . . . Каждому из них было дано одно и то же освященное временем имя.

Тигр.

Таким, значит, и должно было быть будущее мальчика. Это должно было стать призванием Томми. Мальчик, которого все они не без оснований называли "Тигр".

Вся его жизнь, все его существование стало бы лишь подготовкой к тому, что стало бы его судьбоносной встречей с Судьбой.

ГЛАВА 2

"Да ведь королева хотела бы заковать меня в кровавые цепи!"

Клуб Блэков, Лондон, SW1

Bпоследний!" Хоук взорвался, взбегая по широким беломраморным ступеням у входа в свой мужской клуб "Блэкс" в Сент-Джеймсе. Расположенный по адресу Сент-Джеймс-стрит, 37-38, старейший лондонский клуб для джентльменов высокого происхождения, с его внушительным оформлением в стиле Палладио, является зданием, внесенным в список I класса. Основана в 1693 году, среди ее бывших известных членов были Бо Браммелл, барон Ротшильд, актер Дэвид Нивен и король Эдуард VII. Среди нынешних знаменитостей - лорд Конрад Блэк, барон Блэк из Кроссхарбор, принц Уэльский и принц Уильям, герцог Кембриджский.

Итак, вот оно.

Хоук был зол на себя, потому что он снова опоздал на очередную встречу за ланчем со своим легендарным боссом в МИ-6, бывшим адмиралом королевского флота сэром Дэвидом Труловом. Трулов был не из тех, кого легко вывести из себя. Но одной вещи, которую он не мог вынести, среди многих вещей, было опоздание. И это был второй случай на этой неделе, когда Алекс Хоук, его старший офицер по борьбе с терроризмом, опоздал на встречу!

Хоук, ворвавшись в клуб, с недоверием посмотрел на свои надежные стальные часы для дайвинга, старый Rolex. Может ли это время быть правильным? Неужели эта старая штука действительно наконец-то остановилась? Это были часы для подводного плавания, которые он унаследовал от своего отца, адмирала лорда Хоука, после его трагической гибели от рук наркопиратов в Карибском море.

Самым отвратительным убийством обоих его любимых родителей была резня. К сожалению, мальчик, которому только что исполнилось семь лет, был непосредственным свидетелем адски ужасной мерзости - и ребенок навсегда потерял свою невинность в тот жестокий вечер.

Печать истинной силы зла навеки отпечаталась на его сердце и была вписана глубоко в его душу.

Его непоколебимый дух, закаленный и подкрепленный навеки этим ужасным событием, он посвятит остаток своей жизни тому, чтобы отомстить за смерть своих любимых родителей, используя свои собственные огромные ресурсы, свою огромную силу воли и свое мужественное сердце, чтобы защищать и помогать слабым, и в то же время сеять хаос над злом и ужасом, когда и где бы он их ни находил. Он был всего лишь мальчиком, но вырос в странствующего рыцаря, грозного воина до мозга костей. Мужчина, о котором его отец сказал накануне его рождения: "Мальчик, рожденный с сердцем, готовым к любой судьбе".

Он обладал врожденным качеством, унаследованным со стороны отца в семье. Неприятный для некоторых, но для его отца - находка:

Свирепость.

Эта свирепость стала очевидной для его отца вскоре после того, как медсестры начали замечать, что оглушительный гром над головой и ослепительные вспышки молний, взрывающиеся в детской во вспышке бело-голубого света, только заставляли мальчика улыбаться, хихикать и визжать, требуя большего!

Лорд Александр Хоук, летчик, отмеченный многими наградами в небе над Афганистаном во время службы в Королевском флоте, однажды сказал о войне следующее: "Военное время состоит из долгих периодов сильной скуки, перемежающихся короткими периодами страха и трепета". Это меткое описание британской военной жизни на плацу под руководством сержанта-строевика на самом деле предназначалось для применения к полковой рутине в траншеях и на постой.

Глубокие страхи, порожденные жестокостью и жутким ужасом, которыми является современная война, кажутся неизбежными в то время. Но, по правде говоря, любая война сама по себе является испытанием самодисциплины и воли. И все закаленные воины знают, что значительной части скуки можно легко избежать, испытывая сильное удовлетворение от опасностей диверсантов, работающих как злобные дьяволы в тылу врага.

Хоук слышал, как его дед рассказывал о своих военных похождениях в тылу немцев своему хорошему другу коммандеру Яну Флемингу. "Настало время, - сказал Флеминг, - когда противнику можно почти ежедневно наносить видимые и личные удары". Флеминг и Хоук провели значительную часть войны в качестве диверсантов, команды из двух человек, тайно работавшей в тылу Германии под руководством Льва Британии, премьер-министра Уинстона Черчилля.

"Милорд Хоук", - сказал сотрудник клуба в ливрее с легким поклоном и улыбкой узнавания знаменитого члена клуба, лорда Александра Хоука, лихого джентльмена-шпиона, который, так уж случилось, был одним из самых почитаемых людей в Англии. О его подвигах на службе короне ходили легенды.

По меньшей мере половина женщин Лондона сходила с ума по его светлости, и Портерфилд, мажордом клуба, вполне мог это понять. Но, на самом деле, в чем была привлекательность?

Женщины из высших слоев лондонского общества некоторое время назад придумали секретный псевдоним для его светлости. "Как же нам тогда его называть?" - спросила однажды весенним днем одна раздраженная вдова у своих компаньонов по ленчу в баре "Гарри".

"Ну, " заговорил один из них, - я, например, думаю, что он определенно байроновский! Если это как-то поможет. Как насчет "Лорда Байрона"?"

"Отлично, дорогая", - сказали они все в унисон, радуясь возможности больше не нагружать свои мозги этой загадкой. И поэтому лондонское высшее общество с тех пор в частном порядке называло его "лорд Байрон".

Следует отметить, что, по какой бы то ни было реальной причине, встреча, ухаживание и постель с красивыми женщинами никогда не были большой проблемой для нашего лорда Хоука. Он был, как сказали бы некоторые, восхитительно привлекательным мужчиной.

Даже в байроновском стиле.

И мужская красота была лишь одним из его многих значительных достоинств. Другим был тот факт, что он был одним из самых богатых и почитаемых людей во всей Британии, согласно ежегодному списку Forbes. Он годами отчаянно боролся за то, чтобы его имя не попало в газеты и, конечно же, в этот чертов список, но, к сожалению, безрезультатно. К счастью, он давным-давно попросил адвокатов из Hawke Enterprises построить брандмауэр вокруг его банковского и международного бизнеса, а также личных дел.

Да, он был достаточно высок, значительно севернее шести футов, с копной непослушных иссиня-черных волос, точеными чертами лица - некоторые бы даже сказали "скульптурными" - и сильным, прямым, властным римским носом. И эти чертовски ясные голубые глаза, которые одна лондонская светская хроника, как известно, описала как "две лужицы замерзшего арктического дождя".

Проще говоря, лорд Хоук был из тех мужчин, с которыми другие мужчины не прочь выпить - и которого женщины предпочитали в горизонтальном положении.

Можно также сказать, хотя и нескромно, но достоверно, что мистер Портерфилд сам был неравнодушен к мужской красоте.

"Мой дорогой Портерфилд", - сказал Хоук, улыбаясь мужчине в ответ. "Извини, не могу поболтать, видишь ли, немного спешу! Опаздываю на ланч с боссом. Как обычно, я боюсь!"

Он ворвался в августовский, хотя и довольно мрачный интерьер самого эксклюзивного джентльменского клуба Лондона, отдав свой насквозь промокший Burberry и поникшую коричневую фетровую шляпу счастливому старому парню в гардеробе в клетку.

Он поднялся по широкой изогнутой главной лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз, пока не достиг третьего этажа. Мужской ресторан Grille, как обычно в субботу, представлял собой скопище кипучего человечества, боровшегося за место в баре horseshoe. Этот гудящий улей людей высшего класса, одетых на Сэвил-Роу, качался и сплетался под туманно-серым облаком едкого табачного дыма.

Огастес Портерфилд гордился тем, что был чем-то вроде психолога-любителя. Теперь, стоя с очаровательной Лайлой, платиновой блондинкой, полногрудой официанткой коктейлей и красивым украшением барной сцены клуба, он высказал мнение о душевном состоянии сэра Дэвида Трулова сегодня днем. Будучи членом ключевого персонала клуба и отцом-исповедником многих его членов, Портерфилд довольно много знал обо всех них. Он повернулся и прошептал Лайле: "Ты знаешь о той ужасной дряни, которую сэр Дэвид пьет, когда у него такое настроение?" То алжирское красное вино, которое комитет по виноделию больше даже не допускает в винную карту? Ну, сэр Дэвид однажды объяснил мне, что на флоте его называли "Приводящим в бешенство", потому что, если выпивать даже слишком много супчика, это приводило парня в слепую ярость. Не ошибись, Лайла, что-то сильно ударило или собирается ударить сэра Дэвида этим утром."

"Как ты думаешь, например?" Сказала Лайла.

"Ну, давайте просто скажем, что до меня дошел слух, циркулирующий по бару, что лорд Хоук заказал этот обед, чтобы подать заявление об уходе из Старой фирмы".

"Что ж, - сказала она, - как бы там ни было, я не завидую лорду Хоку, вступившему в логово этого льва, Взбешенный он или не взбешенный!"

"Не обращайте внимания на его светлость. Наш лорд Хоук - золотой мальчик, избранный. За все эти годы я ни разу не видел, чтобы они помирились. Знаете, они очень близки в социальном плане, поскольку их загородные поместья находятся практически по соседству друг с другом в Котсуолдсе."

Пробираться сквозь толпу было не для Хоука, так как Трулов сидел в дальнем конце зала за своим обычным столиком под высокими окнами, огромные золотые лучи солнечного света струились сквозь пыльный воздух на потертые восточные ковры внизу. Хоук, который знал каждого второго мужчину в комнате, мог потратить целый час на то, чтобы поздороваться, и поэтому он обошел внешние края толпы и прибыл, немного потрепанный, в присутствии самого старика.

Сэр Дэвид Трулов, человек, которого все знали под кодовым именем МИ-6 "Танкерей", уже наслаждался своим скудным обедом - жареной дуврской камбалой, за которой последовала самая сочная ложка, которую он смог раздобыть в клубе "Стилтон". И, как обычно, он сел в одиночестве на одно из кресел у окна и забаррикадировался своей персоной за "Таймс", время от времени переворачивая страницу, чтобы продемонстрировать, что он действительно читает эту вещь, чего, как хорошо знал Хоук, на самом деле не было.

Хоук остался на ногах, с некоторым праздным любопытством разглядывая отвернувшийся профиль по другую сторону круглого стола, покрытого безупречно белой льняной скатертью, и два столовых прибора из чистого серебра с рисунком Франциска I, которыми клуб владел в течение пары столетий. Приветствия не последовало. Он почувствовал беду.

Белоснежная голова Си была втянута в жесткий отложной воротник в почти черчиллевской позе мрачного раздумья, а в уголках его губ был намек на горечь. Он развернул свой торс лицом к Хоку и окинул его оценивающим взглядом, как будто, подумал Хоук, хотел убедиться, что галстук старой школы Хоука сидит ровно, а его вьющиеся черные волосы должным образом зачесаны назад с высокого аристократического лба, а затем он начал говорить - довольно быстро, обрывая последовательность предложений, как будто хотел избавиться от того, что он говорил, и, вполне возможно, от Хоука, как можно быстрее.

Затем он снова замолчал. От старикашки больше ни звука.

Хоук слегка кашлянул, чтобы объявить о своем присутствии. Он подумал, что, возможно, этот человек задремал за свое время. И ему едва удалось подавить свою безумную мысль наклониться и прошептать на ухо спящему мужчине: "Мистер Горбачев, разорвите эту газету!"

Но, наконец, рухнула бумажная стена, за которой прятался Танкерей. "А, вот и ты, Хоук! Вы выбрали дату в марте месяце, в первый вторник, не так ли? Я начал думать, что перепутал даты. Хм, " добавил он, взглянув на свои дешевые часы. "Время летит, что?"

"Ужасно сожалею, сэр! Боюсь, ничего не поделаешь. Видишь ли, я как раз собирался выехать на Пикадилли прямо к "Фортнуму", когда этот чертов грузовик выехал вперед, а я застрял сзади ...

"О, пожалуйста, избавь меня от болтовни, Алекс", - сказал знаменитый бывший адмирал Королевского флота. "Просто сядь и закажи чертову выпивку, ради бога! Я не твой школьный учитель, ради всего святого. Я не требую чертовой записки от твоих родителей, чтобы объяснить твое постоянное и, кто-то мог бы сказать, преднамеренное опоздание!"

Преднамеренно, он сказал? Что, черт возьми, он имел в виду под этим утверждением?

Хоук улыбнулся этому, потому что это было в точку, когда речь заходила о его чувствах к старику в такие моменты, как этот. На самом деле Хоука никто не запугивал, но старик с его ясными, холодными голубыми глазами подошел ближе всех. "Извините, сэр", - сказал Хоук, беря меню напитков. "Что это за варево, которое ты пьешь?"

"Бокал хорошего алжирского красного вина, если хочешь знать. Выпил его, находясь на станции в Вест-Индии на борту HMS Hesperus. Полезно для того, что тебя беспокоит. Это может превратить самых кротких людей в бешеных собак с красными глазами и слюной, стекающей с их клыков! Я всегда считал, что мои люди должны хорошо подготовиться к завтрашнему бою. На самом деле, я бы не отказался от хорошей бутыли прямо сейчас...

"Вы собираетесь завтра в бой, сэр?" Сказал Хоук, вопрос прозвучал более неискренне, чем он намеревался.

Си не поднял глаз. "Нам не смешно", - прорычал он.

Затем он повернул свою гордую голову, ища проклятого официанта, который также заставил его ждать.

"Принести ваше вино у бармена?" - Спросил Хоук.

"Это приближается. То есть, оно вполне может прибыть где-то до середины следующей недели. Где этот чертов официант? О, наконец-то он здесь!"

Официант с чопорной спиной, поклонившись в пояс, подал сэру Дэвиду бокал темно-красного вина, которое, на взгляд чувствительного носа Хоука, источало странный, неприятный запах. Что-то вроде того, что можно использовать для чистки небольшого двигателя газонокосилки мощностью в малую лошадиную силу, если под рукой нет керосина. Официант повернулся к Хоку и произнес нараспев: "А для вас, ваша светлость?" Алжирское вино восхитительно!"

"Хм. Нет, спасибо, Чарльз. Я бы предпочел какое-нибудь тонизирующее средство. Может быть, Джин и Т? Нет. Пряную "Кровавую Мэри" без льда, Карсон. Водка "Чейз" и американский сок V8 с долькой лайма."

Хоук откинулся на спинку стула и на мгновение оглядел сцену, собираясь с мыслями перед предстоящей встречей.

"Как у тебя дела?" Сказал Трулов, оглядывая своего старшего офицера по борьбе с терроризмом от носа до кормы. "Ты неплохо выглядишь для мужчины твоего возраста... Александр Македонский. Так тебя называют в секретарском пуле. Ты знал это? Как ты думаешь, как это произошло? Хммм? Ходят слухи, что в последнее время ты довольно широко распространяешься ... среди полевых лилий."

Хоук не клюнул на эту пикантную приманку. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на Си с кривой улыбкой. Сэр Дэвид Трулав, дамы и джентльмены, мастер отточенных колкостей. У Хоука все еще был глубоководный загар, который он приобрел во время своих последних подвигов на Багамах, а его орехово-коричневая шкура скрывала множество грехов.

Эти грехи состояли в основном из поздних ночей и длинных жидких обедов, как этот, если быть предельно честным - несмотря на совет его врача в больнице короля Эдуарда VII на Бермудах ограничить его ежедневное потребление сигарет десятью в день и алкоголя максимум тремя порциями в день.

Когда его врач неизбежно спросил: "Как с выпивкой в эти дни, Алекс?" Хоук ответил: "Потрясающе, спасибо, что спросили, лучше не бывает!"

-

"Хорошо выгляжу, не так ли? О, я не знаю об этом ", - сказал Хоук. "Но я хочу поблагодарить вас за то, что в последнюю минуту нашли для меня немного времени. Довольно важная тема для обсуждения сегодня."

"Надеюсь, ничего особо важного", - сказал Си, делая небольшой глоток своего приводящего в бешенство вина и глядя стальным взглядом поверх края бокала на своего лучшего агента по борьбе с терроризмом. "Ты ведь не собираешься снова жениться, не так ли? Да поможет нам Бог! Скажи "нет"."

"Нет, нет, на этом фронте не о чем беспокоиться, сэр. Просто довольно важная просьба с моей стороны, сэр Дэвид . , , На самом деле, я глубоко надеюсь, что вы отнесетесь к ней благосклонно. Довольно поворотный момент в моей жизни, если честно ... "

"Я понимаю. Что ж, я уже слышал циркулирующие слухи из Портерфилда, так что избавьте меня от мелодрамы. Ни на секунду даже не думай, что ты хочешь сказать мне, что увольняешься с секретной службы Ее Величества, Алекс. Королева заковала бы меня в цепи, я стал бы постоянным жителем Лондонского Тауэра. Даже не думай об этом, Алекс. Мне плевать на твои доводы. Я даже не буду рассматривать-"

"Нет, нет, сэр! Остановка. Что натолкнуло тебя на эту идею?"

"Я только что рассказал вам - слух, который я услышал от Портерфилда, который следовал за мной по пути вверх по лестнице".

"Ну, не слушай его; послушай меня. Я не сейчас и никогда не собираюсь увольняться со службы, сэр. Служить моей королеве и Стране - моя честь, долг и привилегия. Не говоря уже о тебе самом."

"Тогда, во имя всего святого, в какие неприятности ты вляпался, Алекс? По крайней мере, ты не женишься, ради Бога.Тебе не слишком везло в этой области, не так ли? Скажи мне кое-что. Вы когда-нибудь задумывались о безбрачии? Избавляет от многих проблем . . . Ни одна женщина не захочет иметь в мужьях мужчину, соблюдающего целибат! Поверь мне. Женщины разбегутся на все четыре стороны света, услышав это слово ".

"Конечно, нет, сэр! Хотя, возможно, я совершенно слетал с катушек в брачном отделе больше раз, чем мне хочется вспомнить! Я больше не пойду к алтарю; не в этой жизни, конечно. За исключением, возможно, того, что я ищу свое место на возрожденном представлении "Мышеловки" в театре "Амбассадоры" в Вест-Энде ".

"Тогда забудь свои жалкие попытки пошутить и выкладывай. Выкладывай все начистоту, ради всего святого, мой мальчик! В чем дело?"

"Ну что ж, сэр Дэвид, в этом и заключается история", - сказал Хоук.

ГЛАВА 3

"Кровь течет как вино, милорд".

Клуб Блэков, Лондон, SW1

Хавке глубоко вздохнул, собираясь с духом.

"Ну, видите ли, сэр, дело вот в чем. Я хочу отдохнуть, возможно, год, возможно, чуть меньше, в зависимости от того, куда занесут меня ветер и приливы, сэр Дэвид. Разумеется, без оплаты."

"Целый год? Что именно делать?"

"Ну, сэр Дэвид, честно говоря, я думал о стихотворении Теннисона".

"Конечно. Который из них?"

"Та, которая, если мне не изменяет память, звучит примерно так ... " - сказал Хоук, а затем процитировал по памяти:

Еще не поздно искать новый мир.

Оттолкнись и, хорошо сидя, нанеси удар

Звучащие борозды; для моей цели держит

Плыть за закатом и ваннами

Из всех западных звезд, пока я не умру.

"Путешествие", - сказал сэр Дэвид, заметно довольный собой и своей все еще сильной памятью. "Один из моих абсолютных фаворитов!"

"И мой. И это точно отражает суть того, что я представляю себе в связи с этим грандиозным приключением ".

"Как же так?"

"Ну, от шести месяцев до года или около того в море. Я размышлял о том, что однажды сказал мне мой дорогой отец. Мы были на его яхте в Карибском море, всего за несколько дней до того, как, как вы хорошо знаете, были убиты мои родители. Мы были на носовой палубе, только что вернувшись после долгого заплыва к песчаному пляжу и обратно. Я помню, как мы лежали бок о бок на голых спинах, ощущая тепло солнца вверху, и нагретые солнцем палубы из тикового дерева внизу казались чертовски восхитительными. Внезапно он выпрямился и улыбнулся мне.

"Ты счастлив, сынок?" - спросил он, взгляд его ясных серых глаз наполнил меня любовью и удивлением.

"Да, папа", - сказала я, и, действительно, это было самое счастливое время в моей юной жизни, когда мы с ним рассекали голубые волны на его прекрасной белоснежной шхуне вокруг острова Мэн. Ее назвали в честь моей матери. Та лодка называлась Китти Хоук, и поверьте мне, когда я говорю вам, что, ей-богу, она была яркой.

"Папа сказал: "Я собираюсь сказать тебе кое-что, сынок, и я собираюсь сказать тебе это только один раз, так что будь внимателен и запомни это. Это то, что сказал мне твой дедушка, когда я был примерно твоего возраста.

"Он сказал: "Любой мужчина или мальчик, которому посчастливилось оказаться на борту прекрасной парусной яхты в прекрасный солнечный день, является достаточно удачливым".

"Прекрасное и благородное чувство", - сказал сэр Дэвид. "И достойный твоего дорогого отца, Алекс. У меня много счастливых воспоминаний о нем. Как вы хорошо знаете, мы вместе служили на борту HMS Ardent в том кровавом Фолклендском деле."

"Благодарю вас, сэр, я действительно знаю это. Итак, его совет натолкнул на следующую мысль: я поклялся найти время, чтобы провести год в море со своим сыном, которого я нежно люблю, но вижу очень мало. Как вы знаете, у меня уже довольно давно в Голландии строится новая парусная яхта. Судно почти готово к ходовым испытаниям и ознакомительному круизу из Роттердама ".

"Да, да, вы упоминали об этом. Насколько я помню, ты искал для нее подходящее имя. К чему ты пришел?"

"Его следует называть "Морской ястреб", сэр. Я называю ее в честь моего дорогого отца. Его любимая яхта, спустя годы после Китти Хоук, должна была стать его последней яхтой. Ее называли Морским Ястребом.И это та лодка, на которой он погиб, в одиночку защищая ее от кровожадных пиратов-наркоторговцев. Он расстался с жизнью той ночью, как и моя мать. Так что, я думаю, это уместно ... "

"Великолепное имя, Морской Ястреб, ей-богу! Продолжайте!"

"Видите ли, сэр, я хочу взять Алексея в эпическое морское путешествие и научить этого мальчика ходить под парусом. Как огибать рифы и ориентироваться по звездам. Как стать мужчиной, настоящим джентльменом. Как набраться смелости, когда это необходимо, и как идти по более трудному пути вперед, когда тебя манит легкий выход. Как сохранить скромность, когда чье-то положение в мире может привести к помпезности манер, которая совершенно неоправданна, неподобающа и порочит. Я хочу поговорить с ним о девушках, которых он встретит, и о том, на что следует обратить внимание в женщине в какой-то момент. И как подстрелить двадцать пять глиняных голубей, не пропустив ни одного выстрела. И как попасть трехстволкой в спасательный круг в сотне ярдов от кормы, и...

"Да, да, да", - прервал его Трулов. "Все хорошо. Но, Алекс, целый год? У нас в Six сложный период. Это чертово дело с Китаем, не говоря уже о России и Иране. Эта пандемия в Пекине, по-видимому, была всего лишь первой фазой. Китай восстает подобно фениксу из пепла, который они создали по всей планете. Подъем Китая должен быть поставлен под контроль. Мы работаем, как вам хорошо известно, с ЦРУ и Интерполом над этой угрозой нашей западной гегемонии. Итак. Почему через год и почему сейчас?"

"Как я уже упоминал, я приказал построить лодку. На верфи в Голландии. Роттердам. Довольно большая парусная яхта. Двести футов в длину, пятьдесят футов в поперечнике. Бронированный, от носа до кормы. С новейшей артиллерией и экзотическими системами лазерной защиты. Судно собирается отправиться на ходовые испытания и в ознакомительный круиз от Роттердама. Я намереваюсь, чтобы мы с Алексеем обогнули земной шар. У меня есть как основная, так и второстепенная причина провести этот год за границей, сэр."

"Прошу, скажи. Я слушаю."

"Что ж. Эта мерзкая путинская марионетка и наемный убийца - мистер Смит, как вы его так великодушно называете ... хотя его настоящее имя гораздо лучше описывает его мерзкую натуру ... "

"Да, да? Что насчет него?"

"Путин снова натравил его на меня. Награда в два миллиарда рублей с условием, что моя голова будет подана президенту на государственном обеде в Кремле на серебряном блюде. Без сомнения, это то, что от меня зависит. Когда я в последний раз видел российского президента на его подмосковной даче, он сказал мне, что я предал его в последний раз. Я должен знать, что ни я, ни моя семья не должны считать себя находящимися под его защитой. Никто из нас не был в безопасности.

"Как вы хорошо знаете, он продемонстрировал это своим безжалостным и опасным похищением Алексея из лыжной гондолы в Санкт-Морице, Швейцария, на позапрошлое Рождество. Мне очень повезло, что я спас его в последний момент после того, как Путин пригрозил его убить. Затем он отправил своего мистера Смита на Бермуды. Не только на остров, но и в мою собственную резиденцию, Teakettle Cottage. Вы уже знаете кое-что из этого, но позвольте мне напомнить вам о том, насколько порочен на самом деле этот дьявол Смит. Он ворвался в мой дом, несмотря на сильнейшее из возможных сопротивлений моего дорогого восьмидесятилетнего камердинера Пелхэма, и настоял на том, чтобы Пелхэм посадил меня на вентилятор и вызвал обратно в коттедж, чтобы его не вспороли и не выпотрошили, как рыбу!"

"Расскажи мне, что случилось, Алекс".

"Итак, я подхожу к дому, который внезапно погружается в полную темноту, когда я подхожу к нему. Я вхожу через заднюю дверь, слышу скорбные звуки, доносящиеся из-за стойки, и обнаруживаю Пелхэма, лежащего на куче битого стекла с глубокой раной на руке, из которой, как он сказал мне, "Кровь течет, как вино, милорд ... "

"Мгновение спустя я слышу крадущееся движение в комнате, и внезапно мерзкая тварь оказывается у меня за спиной со своим окровавленным охотничьим ножом! Не говоря ни слова, он вспарывает мне живот. По словам врачей "Короля Эдуарда VII", это довольно серьезная рана, глубокая и широкая, что позволяет моим внутренностям выйти из полости. По сути, выпотрошенный. В тот момент, когда мои кишки были у всех на виду на стойке бара, я предположил, что ни Пелхэм, ни я не доживем до следующего восхода солнца ".

"Боже мой, Алекс! Все, что я знал, это то, что ты получил довольно серьезную травму, но восстановишься со временем перезагрузки! Если бы я знал, насколько ужасной была рана, я бы никогда не позволил королеве заставить меня прервать твое полное выздоровление этим отрывочным делом о пропавшем принце."

"Я ценю добрые чувства. Но так получилось, что я исцелился гораздо быстрее, чем врачи в больнице короля Эдуарда VII считали возможным. Той ночью, когда Пелхэм и я оба находились в больнице, Смит вернулся незамеченным на место преступления после ухода полиции. Там он нашел Сигрид Киссл, с которой у меня был сердечный роман. Он пытал ее палкой для скота, а затем порезал на куски. Она выползла на террасу и умерла. Но не раньше, чем она собственной кровью нацарапает инициалы своего убийцы на брусчатке:

- С ... С... " произнес Хоук вслух.

"Дерьмо, Смит", - сказал Си печально, но с крайним отвращением. Можно только представить мать, которая дала бы своему ребенку такое прозвище. . .

"Действительно. И теперь, разочаровав Путина в очередной раз, вы можете предположить, что мистер Смит рыщет по миру в поисках еще одного шанса напасть на меня ... и моего сына".

"Я уверен, что ты прав. Что ты намерен, Алекс?"

"Я намерен найти его прежде, чем он найдет меня. И я отправлю этого монстра глубоко в адское пламя, даже если это будет последнее, что я сделаю. Я прочесаю землю, используя все сети офицеров разведки в Six, а также ЦРУ и Скотланд-Ярд, чтобы помочь мне в моих поисках.

"Могу ли я попросить об одолжении, сэр Дэвид?"

"Все, что угодно, пока это в моей власти".

"Первым портом захода "Си Хоука" после того, как мы возьмем топливо и провизию на Мадейре, будут Бермуды. Я бы хотел, чтобы определенная дезинформация намеренно попала в руки КГБ, используя один из наших кодов, который, как мы знаем, они ранее взломали. Сообщение должно поступить от Сикса главе отдела по делам Великобритании в нашем консульстве в Гамильтоне, Бермуды, с уведомлением его о прибытии "Си Хоука" в Королевский яхт-клуб Бермуд семнадцатого марта и указанием, чтобы его сотрудники обеспечили мне и моей команде защиту на время нашего визита туда ".

"И как это можно использовать, Алекс?"

"Я прибуду на Бермуды десятого марта. У меня будут глаза и уши в каждом последнем порту въезда на Бермуды. Аэропорт, причалы круизных лайнеров на королевских верфях, каждая пристань для яхт, лобби каждого отеля и так далее. Единственный способ, которым этот человек действительно может ускользнуть от меня, - это если у него хватит смелости совершить ночной прыжок в горы с пролетающего самолета.

"Когда я говорю "мы", я имею в виду закаленных воинов из моей команды, которые будут готовы к встрече с нашим мистером Смитом. Если все будет по-нашему, он никогда не узнает, что его ударило . . ."

"Что мне нравится в вашем плане, так это то, что вы убираете Смита с доски в самом начале вашего кругосветного путешествия. Так что он не будет отвлекать вас, гоняясь за вами сквозь ад и половодье на протяжении всего путешествия ".

Хоук утвердительно кивнул.

"Именно таково мое намерение, сэр. Итак, путешествие, чтобы воссоединиться с моим сыном. Чтобы подобраться к нему поближе. И это мой основной мотив, сэр. Сокращенно, конечно."

"А, твой секундант?"

"Конечно. Как вы хорошо знаете, мое недавнее пребывание на Багамах было потрачено на расследование исчезновения внука королевы. Эта миссия предоставила мне место в первом ряду для ознакомления со стратегической политикой Китая во всем Карибском бассейне и в других местах. Во-первых, распространение китайского политического влияния по всему миру. Во-вторых, горячее желание КПК дестабилизировать мировые демократии с помощью монетарной политики, взяток, распространения пандемических заболеваний, наркотиков, сексуальной торговли, преступности, политических убийств и передовых разработок оружия, таких как новое секретное оружие, которое сейчас проходит последние испытания - которое, по-видимому, может одним ударом уничтожить американский авианосец стоимостью в десять миллиардов долларов ... "

"Алекс, я хотел бы узнать больше об этих чертовых братьях Тан. Они играют главную роль во всем этом, не так ли?"

Хоук сказал: "Действительно, они это делают. В их руках контроль над всей всемирной империей. Все, что я узнал о них, наводит на мысль, что их преступная империя по всему миру является прикрытием для подрывной криминальной и политической деятельности китайского правительства. Ситуация достигает опасного уровня угрозы западной цивилизации и стабильности. Я думаю, что моя легенда прикрытия с надлежащими фальшивыми документами, как богатого англичанина и его маленького сына, путешествующих вокруг света в отпуск, позволит мне глубже разобраться в операциях Тангов и сообщить о своих выводах вам и моему другу Брику Келли из ЦРУ.

"Кроме того, я намерен нанести любой возможный ущерб их предприятиям, где бы я их ни обнаружил. Я беру с собой в поездку своих крутых друзей-наемников, Грома и Молнию. Лодка будет военным кораблем, замаскированным под игрушку богача, с закаленными коммандос, замаскированными под обычную парусную команду. Но мы будем хорошо защищены и будем смертоносны. Я мог бы продолжать, но ...

Танкерей улыбался.

"Просьба удовлетворена", - сказал он, допил свой коктейль и немного поковырялся в рыбе. Он открыл сегодняшнюю "Таймс" и обратился к спортивному разделу.

"Что, прости?" Сказал Хоук, несколько изумленный.

"Возьми свой год", - сказал Трулав, уже переворачивая страницы своей газеты. "Вы выбрали абсолютно идеальное время!"

ГЛАВА 4

"Каким мясом питается этот наш Цезарь, что он вырос таким замечательным?"

Клуб Блэков, Лондон, SW1

Я вовремя? Идеально, говоришь? Как же так, сэр?" Сказал Хоук, несколько ошеломленный прохладной реакцией сэра Дэвида.

"На эти выходные у нас запланирована одна из наших встреч с премьер-министром в Блетчли. Китай будет темой А в этом обсуждении. Ваше понимание ситуации совпадает с моим собственным. Китай нацелился на Великобританию и Америку, а также на всех наших немногочисленных европейских союзников и других союзников по всему миру. Мы почувствуем гнев Китая, это точно. Они стремятся свести нас с ума, вывести нас из всемирного политического уравнения, чтобы они правили землей и всем, что на ней есть, до конца этого столетия и в следующем. Это, однако, является лишь частью нового генерального плана коммунистов по завоеванию мира, согласно нашим источникам и источникам ЦРУ в Пекине. Вы были включены в несколько моих заметок, касающихся чего-то под названием "Красная звезда"?"

"Да, сэр, у меня есть. Но все они были скорее "Оставайтесь с нами, впереди еще много интересного", в отличие от информативных, если вы понимаете, что я имею в виду ".

"Правильно. И вот время пришло. Сверхсекретное движение "Красная звезда", или Бригада красной звезды, или Альянс Красной звезды - вот как это описывается в "Совершенно секретно, только для внутренних коммуникаций ".

"И еще раз, в чем дело?"

"Проще говоря, это предлагаемый "Великий союз" всех коммунистических и социалистических наций на земле".

"Боже милостивый".

"Будем надеяться, что он тоже на нашей стороне, Алекс. Это, пожалуй, самая серьезная угроза нашему образу жизни. Безусловно, худший со времен Второй мировой войны. Китайцы продают современное оружие Ирану. Иран, в свою очередь, продает ядерное оружие Венесуэле, из всех мест! Делиться украденной интеллектуальной собственностью с Россией или истребителями F-35 с Северной Кореей? И это, мой мальчик, всего лишь крошечная верхушка чудовищного айсберга ".

"Невообразимо, сэр", - сказал Хоук, его слова были пропитаны шоком.

"Месяц назад я бы согласился с тобой. Но теперь, зная, чем я занимаюсь, я могу представить все это слишком хорошо ".

"Где мы находимся сейчас?"

"Я скажу тебе. Но сначала мне нужно задать тебе вопрос. Есть ли вероятность, что ваше путешествие приведет вас в Тропики? Или, еще лучше, к восточному побережью Бразилии?"

"Да, сэр, несомненно, так и будет, и, если позволит время и погода там продержится, я планирую доплыть до Антарктиды и хорошенько осмотреться. Наша информация о китайцах на Южном полюсе вызвала у меня сильное любопытство относительно отношений Китая к Кубе в эти дни ".

"Какого рода деятельность?" Сказал Танкерей.

"Они пытаются усовершенствовать какую-то лазерную систему, чтобы сбивать наши военные и метеорологические спутники с орбиты, с неба, не говоря уже о потоплении нескольких крейсеров ВМС США и авианосцев стоимостью в десять миллиардов фунтов стерлингов. Я сделаю все возможное, сэр. Время и прилив позволяют."

"Это лучшая радостная новость, которую я получил за всю неделю, Алекс. Я был ужасно обеспокоен тем, что, черт возьми, они там внизу делают. Не говоря уже о том, что русские и китайцы начали добычу полезных ископаемых на обратной стороне Луны! Добыча на кровавой Луне? Вы можете себе представить, на что способны эти дьяволы?

"Можно предположить, что они определенно не строят иглу для бедных там, Наверху, под неусыпным оком Джимми Картера, Алекс. Я уверен, что все это связано с разворачивающимся бизнесом Red Star ".

"А как насчет Бразилии, сэр?"

"Опять то же самое. Красная звезда".

"Как "Ред Стар" вписывается в общую картину?"

"Мы пока не знаем. Но я намерен выяснить. Одна из двух основных миссий, которые я собираюсь вам поручить, очень тесно связана с "Ред Стар". Кодовое слово, только для твоих ушей, "Редленд", так что с этого момента и в дальнейшем ты будешь в курсе ... "

"Хм, Редленд. Так в УСС называли Советский Союз во время холодной войны, не так ли?"

"Действительно, так оно и было. Я назвал это так по предложению премьер-министра. Он испытывает ностальгию по той эпохе, как вы знаете. Плохие старые времена были чертовски хороши в ретроспективе, как он говорит. Итак. что касается Бразилии. Наши контакты в Бразилии получили информацию о предстоящей международной конференции Red Star, которая состоится в нескольких сотнях миль от устья реки Амазонка. Согласно многочисленным источникам, в пятерку лучших участников Red Star войдут Китай, Россия и Куба ("Большая тройка"), за которыми последуют Лаос и Северная Корея.

"Я совершенно уверен, что ты знаешь об этом, Алекс, проведя некоторое время в тюрьме там, но правительство Северной Кореи не считает себя коммунистическим, даже если правительства большинства стран мира считают. Вместо этого семья Ким продвигала свой собственный бренд коммунизма, основанный на концепции чучхе-опоры на собственные силы".

"Есть идеи, кто организует эту вечеринку?"

"Да, Куба вполне может стоять за этим. Мне нужно, чтобы ты выяснил. Все это неотъемлемая часть того, как этот выскочка генерал Кастро собирается свергнуть консервативное правое правительство. Или планирует, во всяком случае. Таков наш взгляд на эту чертову штуку. И, кстати, о Кубе - есть ли шанс, что я смогу убедить вас сделать Гавану одним из ваших портов захода?"

"Я обожаю Гавану, сэр. Бывал там много, много раз. Почему?"

"Похоже, что генерал Кастро планирует провести совместную трехстороннюю встречу как с Россией, так и с Китаем в какой-то момент в ближайшем будущем, на острове в тридцати милях от южного побережья Кубы, который называется Исла-де-Пинос, или Остров Сосен. Это место, где Фидель провел почти пятнадцать лет в тюрьме после неудавшегося государственного переворота. Когда мы впервые услышали это, у нас не было возможности узнать, о чем была эта встреча. Теперь мы точно знаем, почему он это делает. Это совещание по планированию. Присутствующие три страны будут там, чтобы обсудить метод, с помощью которого они создадут свой Великий альянс ".

"А именно, Красная Звезда", - сказал Хоук.

"Действительно. Я уверяю вас в одном: все это дело с "Ред Стар" не является праздными домыслами. Это происходит, и скоро. Мы получили подтверждения от наших друзей из каждой из участвующих стран. Мы знаем, кто все главные плохие актеры. О, и еще одна вещь, о которой вы должны знать, находится только внутри. Как я уже упоминал, похоже, что пандемия COVID-19 была известна в высших кругах Пекина как первая фаза ".

"Это что, пробный запуск?" Хоук сказал.

"Действительно. Они хотели посмотреть, как мир отреагирует на распространение смертельного вируса, созданного человеком. Восприняла бы Америка китайскую пандемию как акт войны и ответила бы ядерными ракетами, запущенными со своего флота подводных лодок в Тихом океане? Или Америка и ее одинаково пострадавшие союзники по всему миру сделали бы то, во что Си Цзиньпин и его сторонники из КПК горячо верили, что они сделают, - подставили бы другую щеку?"

"Что ж, они получили свой ответ".

"Действительно, они это сделали. И поэтому они сейчас развертывают свои глобальные планы по устранению любого вызова их растущему богатству, престижу и власти и прокладывают путь своим новым союзникам из "Красной звезды" для продолжения их стремления к мировому коммунистическому господству в этом столетии и в следующем. Ты, мой дорогой мальчик, будешь наконечником нашего копья в предстоящей битве.

"Вы и экипаж Sea Hawke должны представлять наш вызов: англо-американский вызов Китаю за доминирование в этом столетии. Вы отправитесь на своей яхте-одновременно военном корабле и вашей команде солдат удачи вверх по Амазонке и испортите им кровавую вечеринку. Вы сразитесь с ними в Бразилии и где бы еще вы их ни нашли, и вы дадите им понять, что Англия не склоняется перед Китаем, как и наши американские кузены, ни остальные наши европейские союзники. Будь то Гонконг или Антарктида, или глубоко в самых темных тропических лесах Амазонки, прежде чем они уйдут, прежде чем уйдешь ты ".

Хоук сказал, улыбаясь: "Что ж, сэр, должен сказать, для меня большое облегчение найти нас обоих на одной волне. Я ожидал чего-то совершенно другого в вашей реакции на мое предложение ".

"Например?"

"О, я не знаю. Возмущение. Увольнение со службы в срочном порядке. Расстрельная команда. Честно говоря, кое-что в этом роде приходило мне в голову ".

Взгляд сэра Дэвида смягчился, и он улыбнулся с такой редкой теплотой, что у Хоука на глаза навернулись слезы. . .

"Алекс, мы знаем друг друга очень давно. Ты хорошо знаешь, что моя покойная Грейс и я никогда не имели счастья иметь собственных детей. И так, с тех пор как мы впервые встретились, я всегда представлял тебя в этой роли. Мужчина, которого я воспринимал как приемного сына с той давней первой встречи в маленьком пабе на Беркли-сквер, когда ты только что окончил Дартмутский военно-морской и Королевский военно-воздушный корпус и искал работу. Что-то о невинности в твоих глазах, и доброй манере твоей речи, и Шеффилдской закаленной стальной отваге, которую я почувствовал в напряжении твоего позвоночника. Получил это от твоего отца, конечно. Именно тогда, если мне позволено быть таким смелым, я понял, что, пока я буду жить, сердцем и разумом ты навсегда останешься сыном, которого у меня никогда не было ... "

"Сэр, я никогда не знал. Я никогда- " Хоук почти потерял дар речи. "Приводящий в бешенство", алжирское вино "Си", которое, согласно рассказу Портерфилда, обладало способностью вызывать у него слепую ярость и которое обычно приводило его в бессознательное состояние, теперь превратило старика в желеобразную субстанцию.

"Сэр, пожалуйста, давайте закажем чашечку горячего кофе. Прошлой ночью я плохо спал, и, к сожалению, я думаю, что мой коктейль немного утомил меня. Должно быть, возраст. Больше не могу сдерживать свой ликер ". И с этими словами сэр Дэвид откинул голову назад и захрапел достаточно громко, чтобы его было слышно в потоке машин на Сент-Джеймс.

Хоук поймал взгляд Портерфилда, который проходил мимо, и обратил его внимание на сэра Дэвида, теперь счастливо устроившегося в Стране Грез.

Портерфилд посмотрел на мужчину, качая головой.

"Только не снова. Второй раз за месяц, милорд, " обратился он к Хоку. "Дайте мне тридцать секунд, и я снова приведу его в порядок, милорд".

Хоук заказал кофе, черный и горячий, не говоря уже о немедленном приготовлении.

"Сию минуту, сэр".

"Спасибо тебе, Портерфилд. Вы знаете, я не знал об этой нынешней зависимости. Я полагаю, что, лично убедившись в эффектах, я поговорю с менеджером по продуктам питания и напиткам о возможности удаления "Бешеного" из клубной карты вин. Пожалуйста, сообщите ему, что я заеду к нему в офис после того, как мы благополучно доставим сэра Дэвида в его машину и попросим водителя немедленно отвезти его в загородный дом."

Портерфилд помчался на кухню.

Хоук позаботился о том, чтобы его начальник в шесть часов спустил в люк по крайней мере четыре чашки дымящегося напитка.

Он несколько раз моргнул, а затем его глаза широко открылись, и он огляделся, чтобы увидеть, где он находится.

"О! Боже милостивый! Должно быть, задремал. Итак, на чем я остановился?"

"Что-то о Кубе, третьем брате Кастро и Красной Звезде, сэр".

"Да, да. Но что насчет них?"

"Не уверен, сэр. Ты, наверное, помнишь, что мне пришлось сбегать в туалет прямо посреди нашего разговора." Он солгал, чтобы избавить старика от смущения.

"Да, я помню. Но теперь, когда я выпил галлоны кофе, оно начинает понемногу возвращаться. Я рассказывал вам о своих ожиданиях от вашего предстоящего путешествия, я полагаю. Да, так оно и было. Сначала нанесите удар по Китаю. И нанеси им сильный удар. Это то, что нам нужно сделать ".

"Я полагаю, вы правы насчет этого, сэр. Но как вы представляете, что мы будем делать дальше? Ты сказал, что хочешь, чтобы я остановился на Кубе, а также в одном месте где-то в верховьях Амазонки и Антарктиде."

"Да. Во-первых, мы предоставим вам краткое изложение наших расследований потенциальных или существующих китайских криминальных очагов по всему миру. Как только вы успешно нанесете удар по трем моим основным целям, вы можете делать с этим все, что пожелаете. Расставьте приоритеты в порядке опасности - или другим способом, как сочтете нужным. Но все это бесчисленное множество мест, разбросанных по океанам, которые могли бы выдержать оценку на месте таким офицером, как вы, в полевых условиях. Ваши отчеты будут бесценны, поскольку мы собираем средства для срыва планов Китая по уничтожению своих врагов по всему миру без единого выстрела ".

"Китай, кажется, чувствует себя неуязвимым. Интересно ... Как сказал Шекспир: "Каким мясом питается этот наш Цезарь, что он стал таким великим?" Юлий Цезарь: Акт 1, сцена 2."

"Послушай меня, Алекс. Я говорю вам, что Китай бросит на вас все, что у них есть, если они обнаружат вашу истинную личность и вашу настоящую миссию против них. Вы и ваши люди подвергнетесь испытаниям, как никогда прежде, и, я молюсь, окажетесь не лишенными мужества под огнем или под парусами.

"Но я также знаю ваши сильные стороны и ваше чувство чести, долга и страны. И в глубине души я знаю, что, несмотря ни на что, ты не только выживешь, но и одержишь победу. И вы поразите наших врагов, где бы вы их ни обнаружили, и вы покажете им, что мы никогда не сдадимся им, и при этом мы и наши американские союзники никогда даже не допускаем малейшей мысли о поражении. Они пробудили наше секретное оружие, мой мальчик."

"Moi?"Сказал Хоук со своей фирменной ухмылкой, пытаясь немного приободрить старика.

"Да, дорогой мальчик, это, должно быть, ты".

ГЛАВА 5

У мадам Орловой

Красная площадь, Москва

ГробницаЛенина представляет собой огромное монументальное сооружение. В нем использованы некоторые элементы древних мавзолеев, таких как Ступенчатая пирамида, расположенная к северо-западу от города Мемфис в Египте, или Гробница Кира Великого и, в меньшей степени, Храм надписей. Это, по сути, впечатляющее произведение архитектуры, и, по-своему, оно обладает определенной степенью похоронной красоты, с которой немногие склепы могут соперничать.

Удивительно хорошо сохранившееся тело Владимира Ленина экспонировалось здесь почти сто лет, с момента его смерти в 1924 году. Одна довольно знатная дама, приехавшая из Лондона в конце тридцатых, наклонилась и посмотрела на него через толстое стекло своего монокля, покачала головой и сказала своей подруге: "Хм! Он довольно прилично стареет, ты не согласна, Мэвис, дорогая?"

"Что ж, моя дорогая, давай будем честны. Ты знаешь, он никогда не был красавчиком", - сухо сказала ее подруга Мэвис. "Все, что его когда-либо привлекало, - это его долбанутые сумасшедшие мозги".

"Мэвис, пожалуйста! Что за выражения!"

"Что, "дерьмо собачье"? Не будь лицемером. Ты говоришь это все чертово время, не так ли? Черт. Черт, черт, черт!"

"О, замолчи, ладно? Приложи к этому носок, Мэвис."

Слева от вас, всего в ста ярдах за самой гробницей, есть узкая, извилистая улочка, на самом деле больше похожая на кривой переулок. Возьми это. В конце переулка стоит большое, внушительное здание, бывшее гранд-отелем, но в двадцать первом веке это теперь VIP-бордель под названием "У мадам Орловой". С первого дня заведение пользовалось бешеной популярностью, и его посещали высокопоставленные кремлевские чиновники, включая президента Путина, которого обычно можно найти в баре, отделанном панелями из красного дерева, рядом с вестибюлем.

Он находится там сегодня, пригласив полковника Игоря Колобанова, нового главу ФСБ (бывшего КГБ и до сих пор называемого так самим Путиным и многими, многими москвичами).

Наташа и двое мужчин сидели на обитой красной кожей банкетке, разделяя банку императорской русской малоссольской икры и бутылку водки Beluga Gold Line - любимого наркотика Путина в последнее время. Благородный спирт только что был доставлен в хрустальном ведерке, полном колотого льда. И этот первый глоток со льдом вызвал улыбку на лице самого могущественного человека в России.

"Что ж, Игорь, хорошо, что ты пришел", - сказал Путин, поднимая свой бокал. "Я знаю, как вы заняты там, на Лубянской площади. Как это новое место подходит для вашей команды? Вы все устроились?"

Внушительное здание, в котором раньше располагалась штаб-квартира КГБ, пустовало в течение многих лет после того, как через реку от Кремля была построена и занята новая, невероятно современная штаб-квартира ФСБ. Когда Путин впервые задумал то, что ему нравилось называть теневой разведывательной операцией, окутанной тайной, у него была идея превратить здание Колобанова в штаб-квартиру КГБ-2. Игорь, который отчитывался только перед Путиным, был, возможно, ближайшим доверенным лицом президента. В своих частных беседах оба мужчины лукаво называли свою теневую службу KGB2.

"Да, господин Президент, все устроилось", - ответил Колобанов. "И я не могу выразить вам достаточной благодарности за то, что вы предоставили нам такое грандиозное пространство. Здание Лубянки имеет огромное историческое значение, которое мы все уважаем, и для такой группы, как наша, совершенно секретной и скрытой от глаз, лучше и быть не может. Мы вновь открыли музей на первом этаже, и в некоторые дни летом мы переполнены туристами. Все наши офисы, как и в былые времена, расположены на верхних этажах. И, конечно, мы по-прежнему держим тюрьму закрытой для публики ".

"Приятно видеть, что этим прекрасным старым развалинам вернули хорошее применение, полковник", - сказал Путин, откидываясь назад и потягивая "водичку", как русские называют свою драгоценную водку. "Есть новости о наших новых друзьях на Востоке? Готовы ли они поговорить со мной? У меня внезапно появилось сильное ощущение, что наши два небесных тела снова выстраиваются в линию ".

"Я работаю над этим, сэр. Мой наивысший приоритет прямо сейчас - Пекин. На нижних уровнях были проведены предварительные ознакомительные беседы. Некоторые из них были даже продуктивными. Я предполагаю, что в какой-то момент в ближайшем будущем ваши новые друзья будут рады сесть за стол. Им было предельно ясно дано понять, что это разговор, который может принести пользу обеим сторонам в равной степени ".

"Да, именно так, " сказал Путин, " я имею в виду Грандиозный альянс России и Китая в противовес Западу. Я закладываю основу для этого даже сейчас. У меня даже есть третья сторона, которая выразила очень сильную заинтересованность в посредничестве в сделке ".

"Кто это? Я не могу себе представить!"

"И ты не поверишь мне, если я скажу тебе, товарищ".

"Испытайте меня, ваше превосходительство".

Путин улыбнулся через стол и жестом пригласил мужчину подойти ближе, чтобы тот мог прошептать ответ ему на ухо.

"Его зовут Кастро".

"Кастро? Он мертв уже много лет!"

"Только не этот Кастро. Он очень даже живой и бодрый ".

"Ты не можешь быть серьезным! Есть третий брат Кастро? Да сохранят нас святые!"

ГЛАВА 6

Путин широко улыбнулся и отстранился, чтобы взглянуть на своего друга. Он получал огромное удовольствие от того, что был одним из очень немногих на земле, кто знал настоящий секрет, который кубинцы левого толка до поры до времени держали при себе.

"Есть третий брат Кастро", - небрежно сказал Путин, как будто говоря, что это самая нормальная вещь в мире. "Тот, о ком мир ничего не знает".

"Нет! Я не могу в это поверить! Вы хотите сказать, что Фидель все еще жив? Невозможно".

"Поверь этому. Младший из троих детей, которых произвели на свет Кастро. Опасаясь, что ее ребенок будет обнаружен и убит головорезами Батисты, выступающими против Кастро, она тайно вывезла его из страны и вырастила в полной тайне относительно его имени. Сейчас он вернулся на Кубу, чтобы свергнуть марионеток Вашингтона, правое фашистское правительство в Гаване. Он называет себя генералом Кастро. Это великий секрет. Никогда больше не произноси его имени. Я хочу, чтобы ты отправился в Гавану на этой же неделе. Я воспользуюсь нашими источниками там, чтобы организовать секретную встречу с генералом Кастро, чтобы обсудить нашего общего врага ".

"Для меня большая честь, что вы оказываете мне такое доверие".

"Превосходно! Продолжай давить. Если мы добьемся успеха, будущее за нами, товарищ Колобанов".

"За будущее!" - Воскликнул Колобанов, опрометчиво поднимая свой полный стакан, отчего бесчисленное количество голов повернулось и глаза уставились на него.

Путин говорил тихо, но повелительно. "Товарищ, осмотрительность, как говорится, лучшая часть доблести. Ты не должен ни словом обмолвиться ни о чем из этого, ни единым словом!"

"Да, но, конечно, нет, прошу прощения, сэр".

"Вы сказали, что у вас есть интересные новости о нашем друге из МИ-6. С ним все хорошо? Скажи "нет". Я должен надеяться, что нет. Ходят слухи, что Хоук был убит на острове Бермуды."

"Я должен сказать, что он определенно не мертв, как я проинформировал вас в прошлом месяце в вашем офисе, когда мы проследили за ним после его возвращения после разгрома, который он устроил нашим друзьям братьям Тан на Багамах. В последнее время он был довольно занятым парнем. По-видимому, не проводит много времени в офисе."

"Только не говори мне, что он досрочно уходит на пенсию. Это испортило бы все веселье ".

"Нет, не уходит на пенсию. Он построил себе очень большую новую парусную яхту. Его размеры значительно превышают двести футов. На самом деле это парусно-моторное судно с закрытой рулевой рубкой. Как я уже сказал, ее рост около семидесяти пяти метров ... Возможно, больше. По словам наших парней в Амстердаме, она хорошо бронирована и наносит сильный удар. Некоторые системы вооружения управляются искусственным интеллектом, включая новую систему противоракетной обороны на лазерной основе. И она оборудована для противолодочной обороны. Он может выглядеть как игрушка богача ... Но это военный корабль первого класса. Ему каким-то образом удалось воссоздать себя как флот из одного человека ".

"Тогда он определенно замышляет недоброе. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он хочет доставить больше неприятностей нашим новым друзьям. Они, безусловно, недовольны тем, что он взорвал их секретный загон для подводных лодок на Багамах, а также их огромные лаборатории по производству героина. Куда он направляется? Есть ли у нас что-нибудь о его планах на это путешествие?"

"Мы верим. Один из наших голландских агентов в российском консульстве в Амстердаме также является известным морским архитектором и инженером. Он работал над массивной лодкой Hawke на верфи DeGroot с того дня, как был заложен ее киль. Он говорит, что это кругосветное или даже эпическое морское путешествие - скорее экспедиция, чем увеселительный круиз. Все, что говорит наш человек, это то, что Хоук ищет что-то ... "новое", я полагаю, подходящее слово. Он видит себя каким-то новым исследователем двадцать первого века. Новый адмирал Берд, все сани и собаки на Южный полюс! Месиво! Вы, хаски! Или, тише! Вы мускусники! Или что-то в этом роде."

"Я на это не куплюсь, ни капельки. Это проблема, которую ищет Хоук, Игорь, поверь мне", - сказал Путин. "Он рвется в следующий бой, и не только в один. Если его новая яхта хоть чем-то похожа на Blackhawke или две предыдущие, то перед вами ультрасовременный линкор, аккуратно замаскированный под игрушку богача ".

"Природа зверя", - сказал Колобанов, прежде чем допить остатки своего напитка. "Мы уже имели с ним дело раньше. Скажите слово, господин Президент. Теперь у меня под командованием половина парней, участвовавших в чеченских эскадронах смерти. И, поверьте мне, сэр, они тоже рвутся в бой."

"Я, конечно, буду иметь это в виду. Они хорошо обучены? Вооружен и опасен? Готов пролить кровь?"

"По первому требованию, господин президент!"

"Мы еще поговорим об этом. Держи меня в курсе. Как ее зовут, эту его новую игрушку? Я хочу, чтобы наши военно-морские командиры в море были в состоянии распознать его и предпринять любые военные действия, которые представятся ".

"Он ни слова не говорит об имени. Он говорит всем, кто будет слушать, что они узнают его имя, когда оно будет написано на транце, когда судно будет спущено на воду, и не раньше. Полагаю, это как-то связано с невезением. Тем временем, он начал собирать свою команду. Командир, сам Хоук; его новый капитан, парень по имени Джон "Джек" Хорнер; и его новый заместитель, парень по имени лейтенант Баллантрэ - очевидно, шотландец. И, наконец, бывший морской котик, по-видимому. Джентльмен по имени Джонс. Служил в Афганистане в качестве командира седьмой команды "Морских котиков"."

"Ах. Итак, Стокли Джонс будет на борту. На самом деле, внушительный. Тогда ладно. Кто же еще?"

"Ну, сейчас он набирает потенциальных членов экипажа. Пока что у него есть капитан, который управляет судном, первый помощник, корабельный штурман, конечно, первый инженер, второй инженер, судовой хирург, геолог, метеоролог, повара, плотники и множество способных моряков и матросов."

"Какое кодовое имя у нашего человека в Амстердаме?" Испанец, насколько я помню."

"Да, сэр, это верно. Из Севильи. Ему нравится, когда его называют Эль Торо, но его настоящее имя Фидео Чико. Что означает, как ни странно, "Маленькие спагетти", - сказал Колобанов со странным смешком.

"Это был бы я, если бы меня звали Малыш Спагетти? Я бы остановился на Эль Торо!" Сказал Путин.

"Хорошо, теперь послушай меня", - продолжил он. "Я хочу, чтобы вы организовали полет нашего самого надежного агента в Амстердам сегодня вечером, чтобы встретиться с этим парнем, Спагетти. Сообщите Фидео Чико, что кто-то приедет из Москвы, чтобы повидаться с ним. Курьер с посланием от президента Путина. И проследи, чтобы этот сеньор Спагетти был принят на борт в качестве члена экипажа. Чего бы это ни стоило, я хочу, чтобы вы позаботились о том, чтобы он был принят в команду и должным образом экипирован. Под этим я подразумеваю, что он получает маленькое, но очень мощное зашифрованное устройство для связи с вами здесь, в Москве, в KGB2, независимо от того, куда его может завести маршрут.

"Он будет проинструктирован связываться с вами по крайней мере раз в сорок восемь часов. Затем он сообщит вам текущее местоположение яхты и новый пункт назначения, а также предполагаемое время прибытия в каждый пункт назначения. Понял, мой дорогой Игорь?"

"Безусловно, господин Президент. Есть ли какие-то проблемы с этим предстоящим путешествием?"

"Я не перестаю удивляться вашим, мягко говоря, невероятным способностям, полковник. Вы совершенно уверены, что на вершине вашего генеалогического древа нет какого-нибудь британского предка?

"Но на ваш вопрос - да, вы могли бы сказать, что была проблема с этим предстоящим путешествием. На самом деле, это очень большая гребаная проблема! Наши платные друзья в ЦРУ говорят, что его светлость снова планирует сунуть свой аристократический нос туда, где ему не место. Ты, конечно, помнишь пресловутых братьев Тан? Я называю их Злыми близнецами. Одно плохо, другое еще хуже".

"Кто мог забыть их?" Сказал Игорь, улыбаясь маленькой шутке Путина.

"Ну, конечно, не наш друг Хоук. Очевидно, они действовали ему на нервы, когда он обнаружил, что китайцам удалось построить и спрятать подводную ядерную подлодку на Багамах, менее чем в сотне миль от Майами. Поэтому он вызвал авианосный флот ВМС США, авианосец USS Теодор Рузвельт, и уничтожил базу подводных лодок, две подлодки и, в довершение ко всему, большую часть багамской империи братьев Тан. И теперь он поклялся начать глобальную войну с кланами Тан, а также с теми членами КПК, которые выполняют их приказы по всему миру. Они убеждены, что Китай превратился в притаившегося тигра всего мира".

"Немного поздновато для них, чтобы прийти к такому ошеломляющему выводу, сэр, не так ли?"

"Наблюдать за тем, как янки, британцы и французы пытаются придерживаться одной политической линии друг с другом, все равно что наблюдать за тем, как кто-то пасет кошек!

"И это истинная, нераскрытая миссия этого великого приключения, которое он планирует. Он хочет поджечь международную империю Тангов и тем самым ткнуть острой палкой в глаз тигру. Это то, чем они занимались. Они выработали это во время бесконечных встреч с Государственным департаментом, Пентагоном и Белым домом. Хоук настроен обыскать весь земной шар и прижать их всех к земле, где бы они ни были и что бы они ни скрывали. Направьте КПК в Пекине четко сформулированное послание - такова стратегия союзников ". Путин сделал паузу и сказал Наташе: "Моя дорогая, мне жаль. Я знаю, как это, должно быть, скучно для тебя. Почему бы тебе не извиниться и не пойти прогуляться или не найти какое-нибудь место наверху, где ты сможешь прилечь и немного отдохнуть?"

Она одарила Путина обаятельной улыбкой, грациозно встала и вышла с идеальной осанкой, что вызвало улыбку на лице президента. Игорь внимательно наблюдал за своим лидером. Он снова был влюблен. Но тогда он всегда был влюблен снова.

Он повернулся к Путину и наклонился, чтобы не было никаких шансов быть подслушанным.

"Является ли эта миссия хорошо известным секретом в Пекине?"

"Это сейчас. Я позаботился об этом. Они устроят официальный прием в честь нашего лорда Хоука, где бы он ни сошел на берег. Я полагаю, хорошо зная наших китайских друзей и их любовь к фейерверкам, что все может взорваться ... если он сделает неверный шаг ".

"Что из этого я должен рассказать нашему испанскому коллеге?"

"Пощади меня, Игорь! Нет. Конечно, нет! Ничего из этого. Ни слова об этом. Я хочу получить от него информацию, а не предоставлять ее, и я буду...

"Прошу прощения, ваше превосходительство!" - сказал метрдотель, кланяясь в пояс. "В баре есть молодая леди, которая говорит, что вы ее ждете".

Путин повернул голову и обвел взглядом присутствующих красавиц. Не увидев никого, кто привлек его внимание, он отмахнулся от мужчины и вернулся к обсуждаемой теме.

"Еще кое-что, Игорь. Китайцы думают, что из-за утечки информации о пандемии в Ухане они получили американцев именно там, где они хотят в данный момент ... слабых, напуганных, безнадежных. "На веревках" - это, я полагаю, выражение янки. Что-то вроде отсылки к боксу."

"При всем должном уважении, господин президент, в 1941 году японцы думали точно так же об американцах. Результат был предсказуем. Китай также может оказаться в полном одиночестве на каменистом пути к гибели".

"Возможно, по каменистой дороге, но в одиночку? Нет. Они будут нашими братьями по оружию. Вместе мы станем непобедимыми! И другие последуют нашему примеру ".

Полковник улыбнулся на этот выпад и сделал большой глоток ледяной "водички". Он подумал, что никогда еще не видел великого человека в таком позитивном, почти кипучем состоянии духа. Он нашел это весьма поучительным, как в моральном, так и в интеллектуальном плане.

"Прошу, ваше превосходительство! За твое крепкое здоровье!"

"Спасибо!" Путин присоединился и поднялся на ноги. "Извини, Игорь, мне нужно спешить. У меня примерно через пять минут очень важная встреча с одной молодой леди на третьем этаже. Она ругает меня за то, что я непослушный мальчик, если я опаздываю! И иногда она на этом не останавливается... "

Он подошел к лестнице и начал подниматься.

Игорь плеснул в свой стакан охлажденной водки Beluga Gold Line. Он потягивал и улыбался, наблюдая, как начищенные до блеска черные туфли великого человека исчезают на широкой мраморной лестнице, когда он уходил, чтобы закончить свой долгий день так, как делал всегда: с улыбкой шириной в милю - и высотой в милю.

ГЛАВА 7

"Пятнадцать человек на сундук мертвеца".

Отель Амстердам Палас, Нидерланды

Папа! Папа! Проснись!" Сказал Алексей, тряся отца за плечо.

"Что? В чем дело?" Сонно сказал Хоук.

"Проснись! Я уже заказал завтрак в номер! Блинчики с черникой, твои любимые, папа."

Алекс Хоук перевернулся и увидел золотые лучи солнца, пробивающиеся сквозь щели в тяжелых бархатных портьерах, которые висели на каждом окне роскошной спальни. Он скосил глаза на часы и сказал: "Еще не время ... Возвращайся ко сну!"

"Папа! Сегодня наш важный день - день, который нужно запомнить, как ты сказал ".

"Какой важный день?" его отец пробормотал в подушку из гусиного пуха, все еще сонный. Он работал с инженерами и командой на верфи до 4:00 утра, примерно каждый час звонил в отель и разговаривал с Лейси Деверо, офицером королевской охраны Скотленд-Ярда своего сына, чтобы извиниться перед ней за позднее время.

Его совершенно новый первый инженер, каменный гений из Испании по имени Фидео Чико, был недоволен тем, как была установлена новая и очень сложная лазерная пушка Илона на носу. Фидео настоял, чтобы плотники, машинисты и слесари были отозваны на верфь для ремонта сверхсекретного оружия, прежде чем первый инженер санкционирует рейс и официально объявит корабль годным к плаванию к завтрашнему утреннему спуску на воду.

В результате Хоук забрался в постель только около 5:00 утра.

"У меня тоже день рождения, папа!"

Хоук снова посмотрел на часы. Он определенно проспал - и Алексей был прав. Сегодня был не только одиннадцатый день рождения его сына, но и день, когда они, наконец, спустят на воду хороший корабль и начнут свое эпическое приключение. И завтра, после сегодняшнего круиза по дикому и покрытому волнами Северному морю, вокруг острова Бонайре и обратно, он, Алексей, Стокли Джонс-младший. и остальная часть его замечательной команды поднимут паруса и совершат рывок на запад через Атлантику к великолепно красочному, очаровательному острову Бермуды с короткой остановкой у причала Хэй в Лондонском порту, чтобы заправиться топливом, продовольствием и другими припасами.

Самым первым портом захода в кругосветное плавание большой яхты станет Королевский яхт-клуб Бермудских островов в гавани Гамильтон, где находится самый любимый бар Hawke's на острове. От Лондонского порта до Бермудских островов было меньше четырех тысяч миль. Если бы его новая яхта развивала в среднем двадцать узлов в час, он мог бы пристать к берегу на Бермудах примерно за восемь дней.

Огромная кровать была частью его проблемы со сном в течение всего месяца, пока они были гостями в самом эксклюзивном отеле Амстердама. Кровати в отеле были просто чертовски удобными. Ты чувствовал себя так, словно тебя поглотило божественное болото из гусиного пуха. И все равно каждое утро он просыпался измученным. В течение последнего месяца он проводил по двенадцать-пятнадцать часов в день на воде при штормовом ветре и сильном волнении. Ходовые испытания. Морские испытания и невзгоды больше походили на это, сказал он себе, решительно поднимаясь на ноги. И, для на мгновение он задумался о том, что занимало его мысли в последние недели, а именно, о недостатках проектирования, постройки и спуска на воду, не говоря уже об оплате многомиллионной парусной яхты с некоторыми из самых сложных и передовых технических систем на плаву. Одна из самых больших проблем была связана с чрезвычайно совершенным парусным оснащением на четырех высоких мачтах, которые управлялись автоматически, используя сигналы от датчиков ветра, отслеживающих даже малейшее увеличение, уменьшение или изменение направления парусности двадцать четыре часа в сутки, каждый день. На любом другом судне это было бы одной из главных проблем - на любом судне, на котором также не было оружия определенного типа, в три раза более мощного, чем все, что придумали китайцы.

Он был разработан специально для нового судна и специально для этой опасной глобальной экспедиции новым другом Хоука и самым умным человеком на планете со времен Эдисона: Илоном Маском.

Высокотехнологичное оружие, которое Хоук окрестил "Веселым зеленым гигантом", теперь успешно смонтированное заново, было спрятано на носу, полностью прикрытое массивной полированной надстройкой из нержавеющей стали, которая приводилась в действие гидравликой, если эта чертова штуковина понадобится в любом конфликте или чрезвычайной военной ситуации. Когда одному из членов команды стало любопытно и он спросил его, что скрывается под этим блестящим чехлом, владелец Sea Hawke сказал им: "Это гарпунное ружье. Для китобойного промысла в Атлантике. Вы знаете, как Ахав. " Через некоторое время они перестали спрашивать его о вещах на корабле, которые они не узнавали.

Чем это на самом деле было, так это одной из самых первых в мире лазерных пушек. Насколько мощным он был? Способный поднять из воды гигантский авианосец стоимостью в десять миллиардов долларов, независимо от тоннажа, или сбить вражеский спутник-шпион с неба, независимо от того, насколько высока орбита. Сэру Дэвиду Трулову на их последней встрече в шесть часов удалось убедить Хоука, что, если Китай когда-нибудь узнает об истинной миссии Хоука по искоренению системной китайской коррупции и преступности, Пекин бросит на него все, что у них есть. И многое другое.

Он выскользнул из кровати и прошлепал в ванную, включил душ и подождал, пока от него не пойдет пар, прежде чем встать под него. Горячий душ, за которым следовал холодный, был единственным способом, которым он мог проснуться в эти дни . . .

В одном ему повезло. Ему удалось убедить Фидео Чико, инженера верфи, который отвечал почти за все по-настоящему сложные системы, присоединиться к команде в качестве первого инженера, наняв его вместо Илона, удвоив ему зарплату, к большому огорчению последнего.

Когда Хоук, Алексей и недавно прибывший офицер королевской охраны мальчика, сержант-майор Скотленд-Ярда Лейси Деверо, прибыли на верфь ДеГрут на спуск Sea Hawke на воду тем утром, можно было подумать, что верфь собралась приветствовать каких-то героев-завоевателей, вернувшихся домой с войн. Яркие флаги и вымпелы развевались на каждом шесте под освежающим бризом, а повсюду, куда ни глянь, были развешаны красно-белые флажки.

Был задействован небольшой военный духовой оркестр, и хорал как раз начинал исполнять всегда популярную "Боже, храни королеву", когда гордый владелец и его очень взволнованный сын направились к платформе прямо под парящим носом, месту, где будут произноситься речи, а затем, наконец, где Алексей окрестит новое судно и отправит его соскальзывать со стапеля, пока оно не поплывет само по себе. Потрясающе, как с тобой обошлись, когда ты бросил сто миллионов фунтов какому-то счастливчику на колени!

Красивый старинный классический катер из красного дерева 1920-х годов доставил членов экипажа вместе со всем их оставшимся багажом и припасами на яхту, стоящую на якоре. Судно удерживалось в одном положении, чтобы преодолеть быстро набегающий прилив, двумя мощными буксирами, один из которых был пришвартован к носовым кнехтам, другой - к корме "Новой гордости и радости Хоука".

Прежде чем они покинули гостиничный номер, Хоук объяснил своему маленькому сыну тайны церемонии крещения на корабле, используя пустую бутылку из-под Perrier, чтобы показать ему, как разбить бутылку из-под шампанского о нос, чтобы она разбилась, произнося волшебные слова, которые дадут новому судну официальное название. "Ты готов сделать это, сынок?"

"О, да, сэр. Это будет легкий ветерок, папа ".

В этот момент небольшой хорал, который начался с "Боже, храни королеву", теперь перешел к исполнению псалма 107, имеющего особое значение для моряков Великобритании и всего мира.

Те, кто спускаются к морю на кораблях;

Которые ведут дела в больших водах;

Они видят дела Господа и Его

чудеса в глубинах.

Наконец-то настал важный момент. Хоук поднялся на трибуну, чтобы выслушать комментарии мэра Роттердама, своего военно-морского архитектора, владельца верфи и его лучших инженеров. Когда Хоук взял микрофон и сказал: "Гедеморген! Goedemorgen!Доброе утро!"

Присутствующие зрители, руководство военно-морских сил Нидерландов, друзья и семьи отбывающих членов экипажа немедленно разразились бурными аплодисментами. Был также момент, когда лорд Хоук положил ладонь на роскошную голову Алексея с вьющимися иссиня-черными волосами, отливавшими иссиня-черным в ярком солнечном свете дня. Он вложил бутылку шампанского brut в руку своего сына и прошептал: "Помнишь, что нужно сказать, дорогой?"

Алексей посмотрел ему в глаза и сказал: "Конечно, хочу, папа! Я помню все, что ты мне говорил! Я имею в виду все!"

"Что ты скажешь, когда бутылка разобьется о нос лодки? Прежде чем она соскользнет в море?"

"Я нарекаю тебя Морским Ястребом! Пусть Бог всегда защищает и хранит ее и всех, кто плывет на ней!"

Хоук притянул прекрасного мальчика к себе и прижимал его к своей груди, пока не почувствовал, что его гордое сердце готово разорваться внутри него.

Он потерял свою мать, и он потерял своего отца, и он потерял замечательную мать мальчика. Алексей был всем, что у него осталось. Но Алексей был всем, что ему сейчас было нужно для счастья. И в то утро его настроение улучшилось, потому что он обнаружил, что счастливее, чем чувствовал себя за долгое, долгое время. Они с Алексеем должны были вернуться в Лондон сегодня днем и сделать все необходимые приготовления, необходимые для того, чтобы покинуть дом и родные места, возможно, на целых шесть месяцев или дольше.

Было заранее условлено, что команда отправится на Sea Hawke на юг из Нидерландов, в конечном итоге пришвартуясь в доках Восточного Лондона, чтобы заправиться топливом, водой и свежими запасами рома и съестных припасов. Хоук и Алексей встретят там судно, и лорд Хоук через несколько дней сядет за штурвал своего любимого парусника!

-

Три дня спустя волнение переполняло сердца Хоука и капитана Хорнера, когда Хоук впервые встал за штурвал Sea Hawke. Он начал прокладывать свой путь вниз по Темзе, зная, что у него под ногами снова хороший, крепкий корабль и ветер в спину. Однако ему приходилось действовать осторожно, потому что, как это было обычно на протяжении веков, Темза была забита морским транспортом всех видов.

Ничто на свете не было проще для человека, который, как говорится, "следовал за морем" с благоговением и любовью, чем пробудить великий дух прошлого в низовьях Темзы. Приливное течение все еще курсирует взад и вперед в своем непрестанном служении как морякам, так и торговцам, переполненное воспоминаниями о бесчисленных людях и кораблях, которых оно доставило к мирному отдыху на родине или далеко за границу, к волнующим морским сражениям на море, из которых бесчисленным тысячам из них никогда не суждено было вернуться.

Темза знала и служила всем людям, которыми больше всего гордится британская нация, от сэра Фрэнсиса Дрейка до исследователя Арктики сэра Джона Франклина, всем рыцарям, титулованным и без названия - великим странствующим рыцарям Семи морей. Темза несла их все корабли, чьи имена до сих пор сверкают, как драгоценные камни сверкая в темноте ночного времени, от Золотая лань возвращаясь домой с ее округлых боках, полные сокровищ на Эребус, Неустрашимый, и террор, все связаны на других великих завоеваний, к сожалению, никогда не вернуть.

Охотники за золотом или погоня за славой, все они плыли по этому быстрому потоку, держа в руках меч, а часто и факел, вестники могущества, которое таилось на изумрудном острове, носители искры древнего и священного огня ... мечты людей, семена благосостояния, зародыши империй...

И теперь, отправляясь в это блестящее путешествие навстречу тому, что ждет, какие бы тайны, какие бы адские опасности и земные наслаждения ни ожидали их там, в морях, он свяжет сына с отцом и сделает их единым целым. Он поделился бы с ним всеми своими с трудом заработанными знаниями о подчас порочных путях мира. Он наполнит его восхищением от зрелищ, которые они увидят, и заставит полюбить море так, как до него любили его отец, дед и прадедушка.

Алексей научился бы ставить рифы, завязывать узлы и ориентироваться по звездам. Уважать природу и уметь называть наизусть великолепное разнообразие звезд, птиц и рыб, цветов и деревьев. Читать великие приключенческие книги вместе до глубокой ночи, отец, сидящий рядом с койкой сына в средней каюте корабля.

"Мы будем читать твои любимые песни, папа? Я имею в виду, когда ты был совсем маленьким?"

"О, конечно! Я дам тебе несколько названий, чтобы подстегнуть твой пыл, мальчик."

Он начал с "Острова сокровищ" за два года до "Мачты", "Похищенных", "Моби Дика", "Кон-Тики", "Мятежа на "Баунти"", "Гекльберри Финна", "Зова дикой природы" и эпопеи сэра Джошуа Слокума "Плавание в одиночку вокруг света". И многое, многое другое. . .

Хоук медленно и с глубоким удовольствием произносил название каждой книги, возвращаясь в волшебное время, которым было его детство. Книга, как сказал ему тогда его отец, на самом деле является сосудом, который может унести тебя далеко-далеко!

"Можно нам тоже почитать "Гарри Поттера", папа? А приключения Тин-Тин?"

"Мы можем прочитать все, что пожелает твое совершенное сердечко, сынок. Пока ты позволяешь мне время от времени вставлять несколько классических произведений ... "

Сказав это, он открыл "остров сокровищ", и пел, когда он полез в ту памятную Песнь моря, любили, поскольку его собственное детство: "пятнадцать человек на сундук мертвеца-Йо-хо-хо и бутылка рома!"

ГЛАВА 8

"Прочь, негодяи!

Там акулы!"

Тиэй был в море шесть великолепных, наполненных солнцем дней, большая, сверкающая лодка с белым корпусом, отполированная до блеска цвета слоновой кости, накренившаяся на перекладине и делающая добрых двадцать узлов, ветер северо-западный, барометр на отметке 30,90 и падает. И вот, бегущий по морям, оставив Темзу и Лондонский порт далеко за кормой, экипаж могучего Морского Ястреба смело вышел на просторы большого мира.

Этим утром, после раннего завтрака с Пелхэмом, камердинером Хоука и другом всей его жизни, и капитаном его нового корабля Джоном "Джеком" Хорнером, человеком-горой, которого по прибытии Хоук приветствовал на борту и немедленно наградил почетным обращением "Хорнблауэр", Хоук и Алексей сидели на подушках на палубе из тикового дерева в носовой части, наслаждаясь солнечными лучами. Бодрящий йодистый привкус моря, вдыхаемый вместе с кристально чистым воздухом, наполнил легкие Хоука кислородом, а разум - острым ощущением возвращения сил и хорошего самочувствия после тяжелых ран, которые он и бедняга Пелхэм получили той ужасной ночью в Чайном коттедже, оставленные умирать мистером Смитом на Бермудах.

Глядя вперед через носовую кафедру на нескольких морских свиней, резвящихся чуть левее, разыгрывая свой великолепный акватический балет, он увидел, что море и небо были спаяны друг с другом без единого стыка, а в светящемся пространстве под куполом чистого голубого неба, нависающего над головой, кружили и парили кричащие белые чайки и буревестники.

Хоук терпеливо знакомил своего сына с самыми важными узлами, которые должен уметь завязывать каждый моряк. А именно, носовой канат (произносится "бо-линь"), самый полезный и важный узел, который когда-либо освоит любой моряк. Используемый с древних времен, он образует фиксированную петлю на конце лески, которая не может натянуться или соскользнуть. В основном используется для крепления фалов и полотнищ к парусам, но это универсальный узел, пригодный для множества целей.

Как только Алексей освоил булинь, Хоук перешел к зубчатому соединению, стопорному узлу, рифовому узлу и, наконец, к кнехтовому соединению. Капитан Хорнблауэр вышел вперед, чтобы проверить успехи мальчика. Он сказал: "Привет, ребята. Как у него дела, шкипер?"

"Думаю, неплохо, капитан", - ответил Хоук. "Я помню, как проходил через этот процесс со своим собственным отцом. Я помню, адмирал был довольно раздражен из-за моих трудностей с некоторыми из этих чертовых узлов. Но Алексей, кажется, очень увлечен процессом ... "

"Что ж, тогда я оставляю вас за этим, сэр", - сказал Хорнблауэр, отрывисто отдав честь. Затем он увидел нечто, что заставило его остановиться, и подошел к поручням правого борта, поднеся бинокль к глазам и осматривая горизонт. "Надвигается небольшой погодный фронт, либо сегодня вечером, либо завтра рано утром; уверяю вас, ничего такого, с чем мы не могли бы справиться, но, чтобы вы знали, нам, возможно, предстоит небольшая прогулка на санях. Не стоит волноваться. Фронт движется на юго-запад, и мы можем его совсем не заметить... "

Хорнблауэр отвернулся и продолжил осматривать горизонт.

Хоук с любовью смотрел ему в спину, пока капитан Хорнблауэр стоял на носу, теперь глядя в сторону моря своими омытыми солнцем голубыми глазами. У него были телосложение и лицо боксера-профессионала и характер падшего ангела. У него был, пожалуй, самый глубокий загар глубоководья, который Хоук когда-либо видел на мужчине. Во всем этом океане не было ничего и никого, кто выглядел бы хотя бы вполовину так по-морскому, как новоиспеченный, но уже любимый капитан "Sea Hawke" Джон Хорнблауэр.

Для Хоука он был похож на портового лоцмана, что для любого настоящего моряка означает олицетворенную надежность. Хоук считал, что ему повезло, зная, что с Хорнблауэром под командованием, если с ним самим случится что-нибудь неприятное, Морской Ястреб будет оставлен в самых надежных руках на все время плавания. Нужен был один старый солт, чтобы узнать другого, и Хоук знал его таким, каким он был: человеком чести и стальной цельности; умелой рукой в бою и великим лидером людей; человеком с глубоким знанием морских обычаев.

После обильного обеда, накрытого внизу, когда Пелхэм угостил Хоука, капитана, Алексея и сержант-майора Деверо вкуснейшим шотландским лососем, картофельным салатом и свежей зеленью с винегретом в маленькой столовой, примыкавшей к каюте владельца, Хоук и его сын ускользнули в небольшую, отделанную ореховыми панелями библиотеку рядом с каютой Хоука. Конечно, это было много исторической фантастики - морские рассказы, шпионские истории, книги о природе, отчеты об отважных экспедициях - и старая классика (Хемингуэй, Конрад, Мелвилл, К. С. Форестер, Патрик О'Брайан и Джек Лондон), а также полная Британская энциклопедия и другие книги, которые Хоук всегда держал под рукой.

Он потянулся, чтобы достать одну из книг, которые он положил в сундук с остальными своими вещами. Это была, помимо всего прочего, автобиография Фиделя Кастро, книга, которую настоятельно рекомендовал Брик Келли, не говоря уже о сэре Ричарде Трулове, когда оба человека попросили (читай: приказали ), чтобы он зашел в порт Гаваны.

В эти судьбоносные дни там были огромные беспорядки, ходили слухи о перевороте левых с целью свержения правого, проамериканского, продемократического, выступающего за свободу вероисповедания правительства, которое сейчас у власти. Они оба хотели, чтобы Хоук собрал как можно больше информации о ситуации. Другой слух, циркулирующий в Гаване в эти дни, по словам двух офицеров ЦРУ, работающих в американском отделе посольства Швейцарии, гласил, что рассматривается какой-то союз между странами коммунистического блока.

Ничто не могло вызвать большего недовольства Вашингтона, Пентагона и ЦРУ, чем новое глобальное политическое образование, состоящее из Китая, России и, возможно, даже Кубы, не говоря уже о двух других возвышающихся бастионах мира и свободы - Иране и Северной Корее.

Итак, двое мужчин сказали: "Прочитайте все, что сможете достать, о покойном Фиделе. Или, мы должны сказать, покойный, не оплакиваемый Эль Хефе - ключ ко всему политическому, что происходит на Кубе прямо сейчас ".

Никто не был заинтересован в возвращении к старым плохим временам коммунизма, атеизма, голода и российских ракет, нацеленных на США - ситуации, которая была на волосок от начала Третьей мировой войны. Миссия Хоука состояла в том, чтобы найти коммунистических повстанцев, стоящих за этой попыткой переворота, и убрать их с доски, навсегда.

На овальном столе красного дерева в центре комнаты, обшитой панелями из орехового дерева, под большой медной люстрой и рядом с небольшим огнем, потрескивающим в камине, были старинные карты мира в красивых рамках, которые Хоук коллекционировал с детства. Он и его сын смотрели на них сейчас, изучая их с большим интересом, когда Хоук поднял глаза на своего сына и сказал:

"Так вот, Алексей, когда я был совсем маленьким, как ты, у меня была страсть к картам и морским картам. Я мог часами смотреть, загипнотизированный Южной Америкой, Африкой или Австралией, и растворяться во всем великолепии исследований и экспедиций тогда и сейчас. Во времена тех старых карт на этой земле все еще оставалось несколько пустых, неизведанных пространств, и когда я видел одно, которое выглядело особенно привлекательно на карте (но, конечно, они все выглядят так), я указывал на него пальцем и говорил вслух: "Когда и если я вырасту, я поеду туда!Северный полюс и Южный полюс были тогда двумя из тех мест, которые я помню. Другие места были разбросаны по экватору и на всевозможных широтах по всему обоему полушарию.

"Ну, Алексей, я еще не был во всех этих местах, и я не буду пробовать это сейчас, если только для этого не будет очень веской причины. Все очарование стерлось.

"Я провел немало времени в некоторых из них, имейте в виду, и, ну ... мы не будем говорить об этом, но все же был один - самый большой, так сказать, самый пустой, - к которому я испытывал страстное желание. Верно, к этому времени это уже не пустое место. Со времен моего детства он наполнился множеством рек и озер с названиями. Это перестало быть пустым пространством чудесной тайны - огромным, пустым холстом в его сознании, над которым мальчик мог бы мечтать о славе. Это место стало местом тайны и мрака.

"Но там была одна река, могучая большая река, которую вы могли видеть на карте, напоминающая огромную змею, развернувшуюся, с головой в море, ее тело в состоянии покоя изгибается вдалеке над обширной страной, а хвост теряется в глубине джунглей. Я посмотрел на карту в витрине магазина на Сент-Джеймс-стрит; она очаровала меня, как змея очаровала бы птицу - какую-нибудь глупую маленькую птичку ... В любом случае, я всегда хотел поплыть вверх по этой реке Сомнений, как я это называю. На мой взгляд, среди интересных для нас мест в нашем путешествии, это занимает высокое место, Алексей. Главным образом потому, что вот уже много лет великие исследователи поднимаются по нему в поисках Эльдорадо, Затерянного Золотого города, который, к сожалению, никогда не вернется. Но мы увидим то, что мы видим, не так ли?"

"О, да, отец. Я хочу увидеть эту реку Сомнения. Посмотри, куда это ведет... в Золотой город! О, мы можем это сделать? Как это называется, папа? Эта великая река?"

"Это называется могучая Амазонка. Если капитан Хорнблауэр считает, что мы можем безопасно плавать по его коварным мелям и порогам, то мы так и сделаем ".

"Я бы все отдал, чтобы увидеть все это, отец", - сказал Алексей.

"Так и будет, сынок. Скоро!"

ГЛАВА 9

Мыеще поговорим об этом. Теперь, я думаю, ты был на солнце достаточно долго. Уже два часа - тебе пора читать. Если ты заснешь, я попрошу мисс Деверо разбудить тебя вовремя, чтобы принять ванну и приготовиться к нашему ужину и полюбоваться закатом на палубе. Предполагалось, что эта ночь будет зажигательной. Так что не упусти это, парень. Кроме того, Пелхэм и шеф-повар Огюст приготовят для вас кое-что особенное, вот увидите ".

"Спагетти, папа?"

"Придержите коней! Ты сам скоро увидишь!"

-

На следующий день, прогуливаясь босиком по теплой палубе из тикового дерева под ярким послеполуденным солнцем и прохладным океанским бризом, Хоук снова был на носу со своим сыном, разбирая новые узлы, которые он так хорошо освоил накануне, и теперь знакомя его с более сложной сцепкой, которая была более сложной. "Кулак обезьяны! Вперед! Сейчас!" - сказал он своему сыну.

Он услышал шаги по тиковой палубе и, подняв глаза, увидел приближающуюся своего второго помощника, судового врача и бывшего хирурга флота ВМС США доктора Саванну Мерриман с обеспокоенным выражением лица. Лейси Деверо, офицер королевской охраны Алексея, не отставала от нее ни на шаг. Когда мальчик увидел Деверо, своего защитника, но также и наставника на время плавания, он вскочил и подбежал к ней, обнял ее и, смеясь над чем-то, что она сказала, взъерошив его волосы.

Хоук испытал огромное облегчение, увидев, как хорошо они ладят. Так было не всегда. SP4, специальное подразделение Скотленд-Ярда, было печально известно тем, что нанимало бывших армейских офицеров, ныне ушедших в отставку, которым было за шестьдесят, которые не могли сравниться с детьми, которых им было поручено защищать.

Эти бывшие офицеры высокого ранга всю свою жизнь отдавали приказы солдатам, унижая их, ожидая, что войска немедленно подчинятся. Мгновенный поклон! Это был билет! Дети часто были загадкой для этих отставных воинов. Эти люди, которые думали, что видели все худшее, что может предложить мир, теперь должны были противостоять новой опасной силе, с которой нужно было считаться:

Маленькие мальчики.

У них была дурная привычка мгновенно нарушать любое установленное тобой правило, как только ты терял бдительность. Маленькие педерасты часто были свободолюбивыми существами, независимыми ковровыми монстрами размером с пинту, способными мало на взрослое поведение, если вообще на какое-либо. Они бежали, когда должны были идти, и шли, когда должны были бежать. Они проснулись, когда должны были спать, и уснули, когда должны были проснуться. И пытаешься вести их плотным строем? С таким же успехом можно попробовать пасти кошек.

"Шкипер", - сказал второй помощник, " "первый механик попросил вас как можно скорее присоединиться к нему на кормовой мачте. Кто-то возился с настройками, которые вы двое запрограммировали в радарных датчиках раннего предупреждения."

"Что? Кто, ради всего святого, мог это сделать?"

"Понятия не имею, сэр. Честно говоря, это довольно странно. Сейчас он там, но ему нужно твое участие, чтобы убедиться, что все именно там, где ты хочешь ".

"Все в порядке. Приготовь кресло боцмана. Я сейчас поднимусь. Старший сержант Деверо, не могли бы вы отпустить Алексея на время отдыха? Вы двое можете приступить к его заданию по чтению в каюте владельца, пока я не вернусь. Если закончишь раньше, пожалуйста, дай ему Старую книгу о Бермудах, которая лежит у меня на столе, "История рая". Я был бы очень рад, если бы он смог закончить это до того, как мы войдем в гавань Гамильтона.

"Он хочет, чтобы я начал читать ему книги К. С. Форестера о Горацио Хорнблауэре, теперь, когда он официально моряк. Метеоролог говорит, что в ближайшие несколько часов мы входим в зону низкого давления - по-видимому, ночью будет много грозовых дождей. Хорошая погода для чтения для отцов и сыновей".

"Конечно, сэр. Сейчас я отведу его вниз. Вы не возражаете, если я начну урок с Острова сокровищ? У мальчиков каждого поколения отношения любви-ненависти с черносотенными пиратами. Извините, что я зеваю, сэр. Я подхватил какой-то желудочный вирус и прошлой ночью не сомкнул глаз ".

"Конечно, я не возражаю. Замечательно видеть, что вы двое так хорошо ладите ... "

"Благодарю вас, сэр. Он очаровательный ребенок. Ты, должно быть, им очень гордишься. О, и, кстати, я полагаю, он пропустил сегодня обед. Ничего, если я попрошу Повара приготовить ему сэндвич?"

"Конечно. Я был бы признателен за это ".

Хоук улыбнулся, встал на ноги, потянулся и направился на корму, чтобы посмотреть, что, черт возьми, происходит с его системами раннего предупреждения. Он вставил в уши новомодные беспроводные наушники. Он ненавидел то, как они заставляли всю его команду выглядеть так, словно они носили серьги, но, клянусь Богом, они сделали возможным мгновенное общение с каждым человеком на борту!

Как только второй помощник капитана пристегнул его ремнями к парусиновому креслу боцмана и поднял на шестьдесят с лишним футов на верхушку кормовой мачты, Хоук обдумал возможности этой неприятной новости об одном из ключевых оборонительных средств корабля: противокорабельной ракетной системе радиолокационного слежения. На задворках его мозга вертелось одно слово, но оно было настолько за пределами вероятности, что он попытался проигнорировать его. Простое слово было немыслимо в такой момент, как этот:

Саботаж.

Невыразимо, но это было, и он не мог избежать этого и не избавится от этого ... Но кто? Но кто? Каждый мужчина, женщина и ребенок, находившиеся на борту, прошли проверку на предмет прощания! Но эта мысль не покидала его, как бы он ни пытался отговорить себя от нее.

На борту был предатель.

Его новый первый механик, красивый испанец Фидео Чико, протянул руку и помог шкиперу подняться с кресла и надежно поставить обе босые ноги на массивный деревянный брус высоко над выскобленными палубами из тикового дерева далеко внизу. Лонжерон был такой длины, что он хорошо выступал над водой как по правому, так и по левому борту. Как и полагалось на море, "Одной рукой за корабль, а другой за себя", - напомнил себе Хоук. Он крепко ухватился за одну из прочных стальных опор, которые поднимались с нижней палубы и жестко удерживали все возвышающиеся мачты на месте и в вертикальном положении.

"Что у нас здесь, Фидео?"

"Загадка - это то, с чем мы здесь столкнулись, сэр. Будь я проклят, если могу в этом разобраться. Вы помните, сколько времени и усилий мы потратили на правильную настройку этого устройства. Сейчас это кажется полностью неработоспособным. Внизу, на мостике, я заметил, что мы не получаем сигнала от этой штуковины на системных индикаторах и поднялся посмотреть. Я подумал, что вы должны увидеть это сами. Я, конечно, могу это починить, но остается вопрос, кто, черт возьми, мог сделать что-то подобное? Это делает нас очень уязвимыми для атаки любого масштаба!"

"Откиньте переднюю панель и давайте заглянем внутрь. Может быть, мы что-то забыли, когда закрывали его ".

"Конечно", - сказал Фидео, вытаскивая крестообразную отвертку со своего пояса и откручивая восемь винтов.

Полчаса спустя они запустили устройство и, похоже, оно снова заработало. Фидео сказал: "Предложение, сэр?"

"В любое время".

"Что ж, пока мы не разберемся с этим подробнее, я полагаю, капитан, возможно, захочет выставлять двух охранников на палубе каждую ночь. Таким образом, мы сможем выяснить, кто, черт возьми, такой ...

С нижней палубы донесся громкий и ужасающий крик-

"Человек за бортом!"

"Человек за бортом с нашей кормы! Полная остановка!"

Большой корабль содрогнулся и постепенно замедлил ход, чтобы остановиться. Член экипажа у кормового поручня указывал пальцем на кого-то, плескавшегося в воде по правому борту. Спасательные кольца перебрасывались через поручни, расплескиваясь тут и там. . . спускали шлюпки...

Хоук проследил за линией, на которую указывал мужчина, и увидел, что вокруг происходит много всплесков, а затем его сердце остановилось. В непосредственной близости от пловца находилось большое количество темных акул, их спинные плавники рассекали чистую голубую воду. И они начали окружать жертву, приближаясь к маленькому мальчику, который был явно напуган ... Его кровь застыла.

Это был Алексей!

"Фидео! Прикрепи этот фал к моему кожаному поясу! Сейчас! Отдай мне свой окровавленный нож. Мне это может понадобиться там, внизу."

"Есть, есть, сэр!"

"Включи радио. Скажи сильной команде на корме, чтобы втащили нас на борт, как только я обниму его! Я хочу, чтобы снайперы с реактивными гранатами M60 выстроились у кормового поручня, отбивая охоту у акул нападать! Сделай это сейчас!"

Мужчина поднес к губам двустороннюю рацию.

"Внимание, суровая команда! Шкипер спускается в воду, чтобы спасти жертву. Он прикрепил фал к поясу. Размотайте другой конец и втащите его на борт, как только он доберется до жертвы и возьмет ее под контроль. Отправь туда также несколько стрелков с винтовками! Уберите этих гребаных акул к чертовой матери от этого ребенка и от этой лодки!"

Хоук отпустил стальной трос и сбросил свои старые поношенные лодочные мокасины с верхним сиденьем, позволив им упасть на палубу далеко внизу. Затем он сбросил свою любимую хлопчатобумажную рубашку Sea Island и, голый по пояс, уверенно прошел к концу полированной перекладины красного дерева, которая тянулась над водой. Он сделал успокаивающий вдох, зажал в зубах острый как бритва боцманский нож, поднялся на цыпочки и стрелой нырнул прямо в пену кишащих акулами вод внизу.

Умоляющие крики Алексея о помощи звенели у него в ушах, когда он упал в воду . . .

"Акулы! Акулы идут за мной, папа! Пожалуйста, спаси меня! Не дай им добраться до меня, папа, не дай им добраться до меня ... Пожалуйста!

Хоук, охваченный отчаянием, начал яростно царапать когтями холодную воду, его мощные ноги работали так усердно, как никогда в жизни.

Пожалуйста, дорогой Боже, защити моего сына и убереги его от всякого вреда . . .

ГЛАВА 10

"Любопытный, зубастый сукин сын!"

В море

Hawke немедленно посмотрел вверх, на залитую солнцем морскую воду у себя над головой. Да! Прямо над ним, освещенный солнечным светом на поверхности воды, возможно, в двадцати или тридцати футах ниже мачты, на которой он стоял, наверху, в такелаже, он увидел, как Алексей бешено дергает ногами, его руки цепляются за воду, топчутся по воде, когда он изо всех сил пытается удержать голову над водой. Бесшумные акулы почти незаметно приблизились к его сыну с тех пор, как он нырнул с вершины перекладины.

В их намерениях не могло быть сомнений: им было любопытно. Они не знали, что за животное тревожило поверхность вокруг него. Их врожденные инстинкты, формировавшиеся миллионы лет, научили их быстро откусывать от любого незнакомого мяса, чтобы определить, стоит ли его есть. В любой момент один из них мог броситься вперед и вырвать кусок плоти из его сына.

Акулы могли отличать мелкую добычу от крупной. В девяти случаях из десяти они выбрали бы меньшее из двух, зная, что это окажет наименьшее сопротивление.

Он не мог терять ни секунды!

Хоук еще сильнее ударил своими мощными ногами и быстро сократил дистанцию, обхватив левой рукой торс сына, а правой выдергивая у него из зубов ужасно острый боцманский нож.

Любопытный и очень зубастый сукин сын внезапно заметил вновь прибывшего, взмахнул хвостом и повернулся в сторону Хоука, чтобы поближе рассмотреть незваного гостя; это свежее мясо.

Хоук, не двигаясь, уставился на зверя, позволяя ему думать, что сопротивления не будет. Акулам гораздо больше нравится, когда вы притворяетесь мертвым, когда они приближаются для добычи. Хоук обнаружил, что шепчет в его голове.

Иди к папе... Иди к папе... Ты сукин сын!

Когда эта акула приходила на добычу, ее ждал большой сюрприз. Хоук был готов. Он позволил большому ублюдку приблизиться к нему на расстояние трех футов, прежде чем тот нанес удар, но когда он все-таки нанес удар, это было с адреналиновой силой человека вдвое крупнее его. Он выбросил правую руку вперед, прямо и метко, чтобы придать своей атаке всю инерцию, на которую был способен под водой, и вонзил острый как бритва кончик лезвия прямо в левый глаз акулы, выковыряв глаз и затем повторив действие с правым глазом.

Затем он яростно полоснул по жабрам животного, пытаясь остановить его дыхание. Он, наконец, расправился со зверем, изо всех сил опустив тяжелую рукоятку клинка из слоновой кости на морду существа. Им это совсем не нравится. Морской биолог, которого он знал по Королевскому флоту, эксперт по всем видам селахиморфов - подкласса, к которому принадлежат все акулы, - сказал ему, что сильный удар по морде акулы, даже сжатым кулаком, был таким же мучительно болезненным, как если бы футболист мирового класса занес свое костлявое колено, чтобы наступить на ваши фамильные драгоценности.

Он сделал паузу и подождал, чтобы убедиться, что теория этого человека верна.

Раненый зверь поджал хвост и поплыл прочь.

-

Как и надеялся Хоук, многие из тех акул, которые все еще угрожали его сыну, теперь помчались за своим раненым товарищем, взбаламучивая кровавую воду вокруг него и выдирая огромные куски из его шкуры. Раненая добыча, извергающая кровь, гораздо более желанна для акул, чем неизвестный враг, который может нанести ответный удар. Теперь поблизости оставалась только одна акула, и Хоук встал между этой акулой и своим мальчиком.

Этот последний парень явно не обратил внимания на то, что только что произошло с его напарником. Он тоже сунул свой нос туда, куда не должен был, и двумя молниеносными ударами Хоук быстро выколол ему глаза и глубоко вонзил лезвие в жабры акулы, буквально пытаясь вырвать их в своей ярости.

Хоук мгновенно рванулся к яхте, цепляясь за торс своего перепуганного сына. Когда показались их головы, самый сильный из опытных моряков потянул за фал со всей их объединенной мощью и мрачной решимостью. Они подвесили лестницу к кормовому поручню, и как только он смог, Хоук ухватился за одну из нижних перекладин и подтянул себя и Алексея к двум ожидающим членам команды. Он подождал, пока они заберут Алексея из его рук. Затем они оба схватили Хоука за руки и предплечья и легко подняли измученного выжившего вверх и через поручни корабля и положили его бок о бок с его сыном на палубе в тени бизань-мачты, чтобы они отдышались.

Там ждал корабельный хирург, доктор Дэвид Диккенс, и они с Саванной быстро осмотрели их обоих на предмет любых травм, которые они, возможно, неосознанно получили. Когда она посмотрела на всех мужчин, окружавших ее, она улыбнулась и сказала: "На них ни царапины!"

Команда отреагировала самым сердечным образом, подбадривая и хлопая изо всех сил.

"Саванна, ты не видела Лейси поблизости?" Хоук сказал.

"Да, говорил с ней коротко. Она рыскала по кораблю в священном ужасе. Она вышла из каюты, чтобы принести на камбуз немного ланча для Алексея, и когда она вернулась две минуты спустя, стюард, обслуживающий вашу каюту, сказал ей, что мальчик сказал, что "Поднимется на палубу посмотреть на китов ... "

Раздались крики и аплодисменты, много смеха и хлопки по спине отца и сына, когда Хоук встал, затем наклонился, чтобы поднять своего сына на руки и направиться к лестнице, ведущей на нижние палубы.

"Я думаю, для одного дня с тебя было достаточно волнений, парень", - сказал он Алексею. "Честно говоря, я тоже. Вам с отцом нужно хорошенько отдохнуть перед ужином. С тобой все в порядке?"

Хоук услышал, как его сын тихо всхлипывает, и посмотрел на его лицо, только чтобы увидеть, что его прекрасные голубые глаза наполнены слезами. Хоук мог видеть, что сердце маленького мальчика было переполнено благодарностью. Он протянул руку и притянул мальчика ближе к своей груди, похлопывая его по плечу.

"Все в порядке, сынок", - сказал он. "Теперь они не смогут причинить тебе вреда".

Алексей посмотрел в лицо человека, которого любил безмерно, и сказал: "Ты спас меня, папа. Ты спас меня!"

"Ничего особенного, сынок. Это то, что отцы делают для своих маленьких мальчиков. Однажды ты тоже это сделаешь".

"Я бы тоже так поступил, папа. Я совершенно уверен в этом."

"Теперь послушай меня, сынок, и будь очень внимателен. Мисс Деверо находится на этом корабле по множеству причин. Номер один: Она здесь, чтобы обучать тебя и помогать с уроками, чтобы ты не отставал от своего класса, когда мы вернемся домой в Англию и ты вернешься в Итон. Но главная причина заключается в следующем: она здесь, чтобы заботиться о вашей безопасности и следить, чтобы вам никогда не причинили вреда. Но только что это почти произошло, не так ли?"

Мальчик опустил глаза на свои ноги.

"Да, отец. Мне жаль."

"Ты покинул нашу каюту, не дождавшись ее и не попросив ее пойти с тобой или, по крайней мере, не сказав ей, куда ты направляешься. Она, наверное, в этот момент внизу, в своей каюте, плачет навзрыд. Я совершенно уверен, что она винит себя в той трагедии, которая только что чуть не произошла между нами."

"Она действительно плохо себя чувствует, правда, папа?"

"Да, это так. Но она не должна. Она не сделала ничего плохого, в отличие от тебя. В том, что произошло, не было ее вины. Он был твоим. Когда ты уходил, никому не сказав, и побежал на палубу посмотреть на китов, ты знал, что поступаешь неправильно, не так ли? Ты знал, что она вернется, и не знал, куда ты ушел, не так ли? И она бы волновалась. Напуган до смерти. Скажи правду".

"Да, папа. Мне жаль. . . "

"Что ты должен был сделать?"

"Подождал, пока она вернется с моим обедом, и спросил, могу ли я пойти посмотреть на китов. Или спросил, не хочет ли она пойти со мной?"

"Правильно. Теперь мы собираемся навестить ее и посмотреть, сможем ли мы подбодрить ее. И что первое, что ты сделаешь, когда увидишь ее?"

"Извиниться?"

"Да. А потом крепко обними ее и скажи, что в случившемся нет ее вины. Во всем была твоя вина. И это было, не так ли?"

"Да, сэр".

"В будущем ты никогда никуда не пойдешь и ничего не сделаешь, не спросив разрешения мисс Деверо. Это ее работа - никогда не выпускать тебя из виду. За это ей и платят. Это ее работа. Твоя работа - всегда быть джентльменом, всегда поступать правильно, даже когда неправильный поступок кажется более забавным, всегда говорить правду, независимо от того, насколько это больно. И имейте уважение к таким людям, как мисс Деверо, которые здесь только для того, чтобы защитить вас. Хорошо?"

"Мне очень жаль, папа. Пожалуйста, прости меня?"

"Я верю. Я знаю, что ты хороший мальчик, храбрый мальчик, с добрым сердцем. В твоем теле нет ни одной подлой косточки. Если с тобой когда-нибудь что-нибудь случится, я не думаю, что смогу продолжать свою жизнь. Ты тоже это помни, сынок. Ты - все, что есть у папочки в этом мире. Ты, я и старый добрый Пелхэм? Может, мы и маленькая семья, но мы все равно семья. Семьи держатся вместе. Верно?"

Глаза маленького мальчика наполнились слезами, когда он подбежал к отцу и прыгнул в его сильные и ждущие руки.

Семья.

Это все, что там было.

Семья.

ГЛАВА 11

Бордель мадам Орловой

Красная площадь, Москва

NИрина Аташа, нынешняя любимица Путина среди его стайки грудастых длинноногих секретарш, приоткрыла дверь его кабинета, просунула свой хорошенький вздернутый носик в его кабинет и сказала слащавым голоском: "Простите, что беспокою вас, сэр. Но только что позвонили из офиса полковника Игоря Колобанова и сказали, что полковник очень хотел бы встретиться с вами сегодня днем, около пяти. На обычном месте, сказали они. По-видимому, у него есть очень хорошие новости, которыми он хотел бы поделиться с вами, господин Президент. Некоторые недавние хорошие новости приходят из Китая."

"Хорошие новости, да? Это то, чего здесь в последнее время не хватало, из-за того, что чертовы американцы налетели и захватили нашу очень прибыльную службу космического такси до Международной космической станции. С этим нужно что-то делать, Илон Маск и SpaceX. Он наполовину слишком умен, и он быстро становится самым опасным секретным оружием Америки. Кто бы он ни был, у него вошло в привычку оставлять нас в тени, когда дело касается технологий космической эры. Хм. Возможно, мы могли бы устроить так, чтобы его судьба повернулась вспять? Или несчастный случай? В пределах возможности, я бы сказал... "

"Что мне сказать полковнику Колобанову, сэр?"

Путин задумался. "Скажите им, что президент был бы рад встретиться с полковником Колобановым". Мужчина только что вернулся в Москву после дипломатической поездки в Пекин. Встреча там с министром иностранных дел Ван И. Путин сказал, что они встретятся где-то около пяти сегодня днем.

Она улыбнулась ему таким определенным образом и выскользнула из его кабинета. Он снял трубку и быстро набрал ее добавочный номер.

"Наташа Ирина", - весело сказала она. "Как я могу направить ваш звонок?"

"Направь это к себе", - сказал Путин и впервые за весь день по-настоящему рассмеялся. Господи! Мне нужен чертов отпуск, подумал он, и мне это нужно сейчас. Я черствый. Я устал. Мир продолжает вращаться, и никто не сдвинулся ни на дюйм. Все старое снова становится старым, и нет ничего нового под солнцем. Черт. Я в депрессии. . . Ты знаешь, что ты в дерьме, когда ты самый богатый человек на всей чертовой планете, и ты готов застрелиться . . . О, что ж, может быть, новости из Китая помогут ему немного взбодриться.

"Прошу прощения?" Наташа сказала: "Я не понимаю ... "

"Это я, дорогая девочка. Я хочу, чтобы ты направил мой звонок самому себе ".

"О, ну вот и я!"

"И вот ты где. Послушай. У меня появилась мысль. Я думаю, что эта встреча с Колобановым сегодня днем должна быть тщательно задокументирована. Позвони мадам Орловой и закажи тихий столик в глубине зала на троих. Я хочу, чтобы ты был там и делал заметки. Тогда мы можем подняться в мой номер в "Метрополе" и спокойно выпить по стаканчику после того, как он вернется в свой офис. Звучит неплохо?"

"Звучит божественно. Должен ли я пойти домой и переодеться во что-то более ... подходящее? Может быть, нижнее белье, которое ты купил мне в Париже?"

"Да, ты должен. Бледно-розовые. Но не опаздывай. Он будет там ровно в пять, а мы должны быть там в половине пятого. Как насчет красного платья от Оскара, которое я купил тебе в Париже? Или розовый Диор?"

"Отлично! Любой из них. Пока-пока!"

Верный своему слову, в половине пятого Путин и Наташа сидели в темном, прокуренном углу за очень тихим столиком, получив строгие инструкции, чтобы никто другой не садился в этом районе. Трое вооруженных до зубов "парней из службы безопасности" Владимира (читай- бывших головорезов из чеченского отряда смерти) сидели неподалеку, чтобы убедиться, что президента, его гостя и его "секретаря" никто не беспокоил. Большая банка императорской русской икры и бутылка водки Beluga, любимой водки президента, гнездились среди колотого льда в винном холодильнике из чистого серебра, ожидая его прибытия. Он решил, что ему не нужно ждать Колобанова, и с удовольствием макал икру, потягивая замороженный нектар и играя в лапки под столом с "Мисс Россия", как он любил называть ее, когда они были одни.

Также в категории "под столом" была левая рука Наташи на его правом колене, которая очень медленно продвигалась вверх, пока она, наконец, не нашла объект своей привязанности. Это была "игра", в которую они играли все время. Игра, в которой он всегда отвечал взаимностью.

-

Ровно в пять на носу вошел одетый в форму и увешанный медалями полковник Колобанов, живое воплощение русской пышности и обстановки, достойной царя. Путин посмотрел на свои новые наручные часы Patek Philippe, подарок на день рождения от благодарной Наташи Ирины. Она любила удивлять его очень дорогими подарками, потому что он никогда, никогда не отказывался ответить тем же. Он безоговорочно доверял ей, и она отвечала ему взаимностью с таким же энтузиазмом. Было ровно пять, и это была черта полковника, которой самому Путину так и не удалось овладеть. "Я не жду людей", - однажды сказал он. "Люди ждут меня".

Официант подбежал и выдвинул стул для мужчины, чье лицо было почти таким же узнаваемым, как у президента. Влиятельные люди, особенно те, кто внушает страх, ожидают, что их узнают, и принимают это как должное. Полковник занял свое место и протянул руку через стол сначала Наташе, конечно, а затем своему хорошему другу президенту России.

После того, как все любезности были обменены, Путин сразу перешел к делу. А именно, хорошие новости от китайцев. Все его сверхсекретные предложения им о встрече для обсуждения формирования крупного альянса до сих пор были отвергнуты с ходу.

"Дай угадаю, Игорь", - сказал Путин с кривой усмешкой, наливая полковнику немного водки. "Они отклонили наше последнее предложение. Эти ублюдки в Пекине снова начинают действовать мне на нервы. Я уверен, ты помнишь нашу последнюю прогулку с ними в Гонконге. Плохо началось, плохо и закончилось, когда наш достойный посол Столкин сделал мордашку в своем котлете по-киевски. Интересно, не тратим ли мы просто наше время с этими людьми. Все, что они делают, это выдвигают несерьезные требования и подают примирительные сигналы, все время требуя уважения от России. Иисус Христос, как говорят христиане."

Путин, который был полон решимости не вступать ни в какой альянс, пока не заручится поддержкой Китая, зашел даже так далеко, что направил личное письмо-приглашение Си Цзиньпину. Этот человек даже не удостоился любезности ответить. Ничего.

Игорь пригубил свой напиток, затем наклонился вперед через стол и улыбнулся боссу. Он приложил указательный палец к губам, чтобы показать, что этот разговор будет тихим и выглядеть настолько непринужденным, насколько это возможно. Он кивнул Наташе, давая ей понять, что пора начинать делать заметки. Затем он понизил голос и обратился к президенту.

"Готовы наконец услышать хорошие новости, господин Президент? Китайцы, наконец, согласились на первую встречу ".

"Лучше бы это не было шуткой, Игорь. Я не в настроении для этого ".

"Это не шутка, поверьте мне. Теперь они готовы встретиться. Пока они поднимутся до уровня своего министра иностранных дел, но не выше, пока у них не будет возможности изучить, как мы на самом деле осуществляем этот тайный союз к нашей взаимной выгоде. Если одна сторона получит больше, чем другая, они вообще откажутся от любых дальнейших переговоров ... "

"Вы передали им мое личное письмо для передачи Си Цзиньпину?"

"Конечно, я так и сделал. Я сказал им, что это наше коллективное мнение о том, что мир внезапно значительно изменится в пользу наших обоих интересов, если мы будем продвигать план альянса, который мы предлагаем. А именно, факты в их нынешнем виде: Китай - сверхдержава. Россия - сверхдержава. Но Америка - это не только сверхдержава, но и мегавласть. И единственным способом исправить этот глобальный политический дисбаланс было бы для наших двух наций сформировать нерушимый союз. В военном, политическом, экономическом и культурном плане мы выступили бы единым фронтом, чтобы противостоять нынешней мировой мегавласти. Мы бы не оставили им иного выбора, кроме как принять новый мировой порядок. Вместе, действуя согласованно, мы могли бы изменить ход истории в этом столетии и в следующем, если это удастся сохранить ".

Путин пристально посмотрел на полковника. "И его реакция на все это?"

"Уверен, сэр. Я бы сказал, почти головокружительный".

Путин улыбнулся и сказал: "Пожалуйста, продолжайте. Как, по их мнению, отреагирует Вашингтон на официальный китайско-российский альянс?"

"Мы продолжаем подчеркивать, что Америка никогда не должна узнать об этом потенциальном союзе, пока не станет слишком поздно. В ходе этих переговоров мы продолжим наши усилия по заверению американского руководства в том, что Китай доволен статус-кво трех стран. Иран - единственный несогласный".

Путин улыбнулся. "Что конкретно по этому поводу сказал министр иностранных дел?"

"Что касается статус-кво с США, Ван Цзи сказал следующее: "Некоторые друзья в США, возможно, с подозрением отнеслись к нашим недавним визитам в Москву или даже с опаской отнеслись к экономически растущему Китаю. Я хотел бы здесь еще раз подчеркнуть то, что я сказал публично, что Китай никогда не намерен бросать вызов США или заменять их, или вступать в полную конфронтацию с США. Больше всего нас волнует улучшение условий жизни наших людей. Такова наша официальная позиция, и мы не намерены отступать от нее в ходе этих переговоров".

"Хорошо, хорошо", - сказал Путин, и было ясно, что он был доволен. "Итак, каковы наши следующие шаги?"

"А, вот и хорошая часть", - сказал Колобанов. "Ван Цзи согласился на секретную встречу на Бермудах на борту яхты российского президента "ЦАРЬ".Их делегация будет состоять из семи человек: двух офицеров службы безопасности, двух секретарей и личного повара министра иностранных дел. И его, эм, подружка. Это приемлемо?"

"Конечно. Все, что ему удобно. Я мог бы взять с собой кого-нибудь из своих, если ему так будет удобнее. Что ты ему сказал?"

"Я сказал ему именно то, что ты велел мне сказать. Что были причины, веские причины, почему яхта президента будет находиться в гавани Гаваны во время встречи. Что за кулисами в Гаване происходят важные события, которые будут иметь очень неожиданные последствия для обеих наших наций. В кубинском правительстве скоро произойдут перемены, и Куба очень хочет объединить усилия как с Китаем, так и с Россией, чтобы избавить Кубу от дьяволов-янки, начиная с залива Гуантанамо. И что мы можем быть готовы встретиться в наиболее удобное для него время. Я рассказал ему о маршруте. Что мы посетим несколько портов Карибского бассейна, но нашим конечным пунктом назначения будет Нассау, и что мы могли бы организовать частный самолет президента России, чтобы доставить министра и весь его контингент обратно в Пекин ".

"Отличная работа, полковник", - сказал Путин, поднимая свой бокал. "Наконец-то мы на пути, о котором я мечтал последние пять лет. Вы проделали прекрасную работу по ведению переговоров с нашей стороны. Я горжусь тем, что называю тебя своим другом и коллегой ".

"Спасибо!" Сказал Колобанов. "Проси!"

"Прошу!"Путин вернулся. "А теперь, Наташа и я должны вернуться к работе. Это никогда не кончается, не так ли? Вы можете проводить себя до двери, полковник?"

"Ну конечно", - сказал мужчина, поднимаясь на ноги. "Я желаю вам обоим очень хорошего дня!"

Когда он повернулся, чтобы уйти, Путин наклонился, чтобы поцеловать Наташу в щеку. Когда он сделал это, ее левая рука оставила его правое колено и медленно двинулась вверх. . .

Путин улыбнулся. Его настроение, не таким уж чудесным образом, быстро улучшалось. Это была Наташа. Наташа и вечный танец, вечные старые обычаи этого порочного старого мира.

Все так, как и должно быть.

ГЛАВА 12

"Отправляйся на небеса, если хочешь, я лучше останусь здесь!"

Где-то у Бермудских островов

Sea Hawke

наилучшим образом использовал плохую погоду, которая была предсказана многочисленными штормовыми буревестниками, которых они видели высоко над топом мачты. Эти милые морские птицы всегда являются предвестниками шторма в вашем ближайшем будущем. Парусное судно только что вышло из шквала, полного проливного дождя и жестокого сильного ветра. Судно уже некоторое время сильно кренится, его подветренный борт утопает в пенистом море, когда оно несется вперед со скоростью, подобной которой Хоук никогда не видел ни у одной парусной лодки. Теперь темно-фиолетовые облака двигались на юг. Небо прояснялось, когда солнце показалось на горизонте, собираясь откланяться на дневной поклон и поприветствовать восходящую луну.

Все на борту корабля было так, как и должно быть. Хоук и Фидео Чико сидели в кормовом кокпите, потягивая коктейли - "Темный" и "Штормовой" для Хоука, ирландский виски для первого механика. Они наконец-то сбросили свою экипировку для непогоды, и на повестке дня были майки с верхом, шорты цвета хаки и темно-синие футболки Izod polo crew с надписью Sea Hawke красным цветом на груди.

Фидео застал Хоука за чтением в шезлонге на носу. "Можно вас на пару слов, шкипер?"

"Конечно. Что у тебя на уме, Фидео?"

"Эта чертова пушка Илона, сэр. То, что парни привыкли называть "Зеленым монстром".

"Ах, это чудовище", - сказал Хоук. "У нас их так много, ты видишь?"

Фидео, непривычный к тому, что владелец яхты немного подшучивает над ним, сказал: "Извините, сэр. Мы делаем? Я знаю только об этом."

"В чем, кажется, проблема, Фидео?"

Фидео испытал огромное облегчение, наконец-то поговорив об этом с владельцем лодки. Он провел дьявольски много времени, знакомясь с лазерной пушкой, установленной на носу. Он знал, что бьет выше своего веса, когда столкнулся лицом к лицу с Илоном Маском. ITбыл, в конце концов, чрезвычайно сложным образцом футуристического вооружения, способным сбивать тяжелые бомбардировщики с неба, линкоры из воды и вражеские боевые спутники на орбите в пяти милях над землей, и даже отслеживать и уничтожать любую приближающуюся вражескую ракету, попадающую внутрь двадцатимильного оборонительного периметра большой яхты.

Проблема Фидео заключалась в следующем: в случае, если корабль подвергнется нападению вражеского судна, или с воздуха, или даже вражеского спутника, определенное количество членов экипажа должно было точно знать, как стрелять из этой чертовой штуковины! Он объяснил Хоук, что это было невыносимое положение, в которое его поставили. Но, как сказал Хоук, что, черт возьми, они могли с этим поделать?

"Я думал именно об этом, шкипер. Я просмотрел некоторые карты вокруг Флорида-Кис, некоторые из них датируются более чем столетием. Вот что я нашел. Многие люди не знают об этом, но эти воды были наводнены подводными лодками во время Второй мировой войны. Многие из них были отправлены на дно, некоторые из них наполовину погребены в песке, но совершенно целы. Затем есть грузовые суда, которые десятилетиями бороздили эти воды. Многие из них были потеряны, исчезли, либо потоплены подводными лодками, действовавшими у Флорида-Кис, либо, сев на мель во время какого-нибудь урагана, все еще застряли на рифах в этом районе.

"Я нашел то, что мне нравится. Она большая мать, все верно. Приблизительный дедвейт 220 000 тонн, размеры около 1504 футов в длину и 200 футов в ширину. Она примерно такая же большая, как Уиллис Тауэр в Чикаго, и весит примерно столько же ".

"Как ее зовут?" - Спросил Хоук.

"Морской ястреб. Назван в честь судна в фильме "Капитан Блад" с Эрролом Флинном в главной роли, в далеком 1935 году."

"Ладно, приятель, ты привлек мое внимание. И что теперь?"

"Все просто. Мы используем затонувшие подводные лодки, грузовые суда или танкеры для стрельбы по мишеням. Как работает пушка по подводным целям? Как это влияет на огромное грузовое судно, застрявшее на рифе? Полностью уничтожить его или просто разнести чертову лодку пополам?"

"Верно. Хорошая мысль. Но к этой чертовой пушке точно не прилагалась книга с инструкциями, не так ли?"

"Нет, сэр. Этого не произошло ".

"Это также очень проблематично во многих серьезных отношениях. Время, необходимое для перезарядки перед повторным выстрелом, станет огромной проблемой в разгар боя, как и тот факт, что вы единственный, кто знает, как с ним обращаться."

"И на самом деле есть только один человек на планете, у которого есть ответы на наши вопросы ... "

Хоук сказал: "Илон Маск".

Он пристально посмотрел на Фидео. У него начинали возникать проблемы с доверием к этому человеку. Было что-то тревожное в том, как метались его глаза при столкновении. И если это был тяжелый разговор, Хоук заметил, что при нем его лицо и руки мгновенно покрывались капельками пота. Бояться пота, Хоук был уверен в этом.

Хоук поднялся на ноги, готовый направиться вниз. "Все в порядке. Я полностью за горячий душ и свежую чистую одежду. Мы продолжим это позже. У меня есть идея. Не уверен, что у меня получится, но уверен, что смогу попытаться."

Он сделал паузу на минуту, как будто тщательно обдумывал свои следующие слова. "Какое у нас расчетное время прибытия на Бермуды сегодня вечером? Есть что-нибудь от капитана?"

"Он говорит, что мы должны быть пришвартованы или бросить якорь не позднее девяти часов вечера".

"Хорошо, я дам тебе знать, как сработает мой план".

"Да, сэр. Удачи тебе, шкипер. Нам это понадобится ".

ГЛАВА 13

Южная Атлантика, к северу от Бермудских островов

Хавке спустился в свою каюту и растянулся на кровати. Затем он перевернулся, взял спутниковый телефон и набрал личный номер, который Илон Маск дал ему для связи со своим домом.

"Привет?"

"Привет. Это Александр Хоук, вызывает мистера Маска, пожалуйста. Он знает, кто я такой. Он разработал все системы вооружения для моей яхты, Си Хоук ".

"Одну секунду. Пожалуйста, подождите. Я посмотрю, свободен ли он. Если нет, не могли бы вы оставить номер, по которому с вами можно связаться?"

"Конечно. Переведи меня в режим ожидания ".

Илон взял трубку секундой позже.

"Алекс! Как дела? Где ты? Счастлив?"

"Лучше не бывает. Спасибо, что взял трубку. Извините, что беспокою вас, но я быстро."

"Мое время принадлежит тебе, мой друг".

"Ты помнишь Фидео Чико? Парень, который работал с нами над системами вооружения, оборонительными и наступательными. Он говорит, что не уверен в своей способности использовать лазерную пушку с оптимальным эффектом. Я думаю, нам нужно, чтобы кто-нибудь приехал на Бермуды на несколько дней напряженной тренировки. У тебя есть какие-нибудь предложения?"

"Конечно, хочу. Так получилось, что я бы порекомендовал двух специалистов по лазерным пушкам, которые установили первое оружие такого рода на эсминец ВМС США "Арли Берк". Они провели месяц в море на этом эсминце, обучая артиллерийские расчеты ВМС США прицеливанию, стрельбе и обслуживанию пушки. Мы называем этих ребят-техников "Серебряными серферами" в округе. Оба первоклассные и знатоки обращения с оружием. Одного из них зовут Оуэн. Другого зовут Уилсон."

"Боже, я надеялся, что ты предложишь это! Послушай, я пришлю за ними свой самолет в Лос-Анджелес, доставлю их в Майами на несколько дней тренировок, затем верну их в Лос-Анджелес. Здесь, на лодке, для них достаточно места на двухъярусной кровати, но если они предпочитают жилье на берегу, то мой здешний клуб, the Fisher Island Club, является одним из самых красивых мест на острове.

"Просто дай мне знать, и я сделаю все приготовления. Кстати, поздравляю со встречей SpaceX с МКС. Я слышал, Путин изрыгает пули из-за потери своей прибыльной службы космического такси! Все это время я был прикован к экрану; ни разу не оторвал глаз. Вы могли почувствовать, как растет гордость по всей Америке. Ты вернул Америку в одно из ее самых триумфальных десятилетий, Илон ".

"Все прошло довольно хорошо, не так ли?"

"Преуменьшение века".

"Послушай, эти ребята могут за сорок восемь часов научить Фидео и его товарищей-стрелков большему об устройстве лазерной пушки, чем кто-либо другой, кроме меня. Итак, они все на борту для выполнения этой миссии. Пожалуйста, дайте вашим пилотам этот номер и попросите их связаться со мной по поводу их посадки в частной авиации, Лос-Анджелес. Все в порядке?"

"Не знаю, как тебя отблагодарить. Надеюсь, скоро снова увидимся".

Хоук повесил трубку и вернулся на главную палубу, где обнаружил Фидео, стоящего у поручня в ожидании приближающегося катера.

"Илон Маск отправляет двух специалистов ВМС США, которые прибудут в Майами, чтобы начать обучение вас и орудийных расчетов обращению с пушкой", - небрежно сказал он.

"Серьезно?"

"Абсолютно. Ты собираешься в город? Не мог не обратить внимания на розовый льняной блейзер."

"Да. Так получилось, что у меня свидание. Очаровательная девушка с Бермуд, с которой я встречаюсь время от времени в течение многих лет ".

"Тебе повезло. Что ж, желаю повеселиться. Мы собираемся быть здесь очень занятыми в течение нескольких дней ... "

"Есть, шкипер", - сказал он, спускаясь в кабину катера яхт-клуба.

-

Когда солнце село, Фидео Чико стоял на носу, выпрямившись, как шомпол, лицом вперед до самых доков RBYC, где были пришвартованы катера. Он улыбался, как кот, который съел канарейку. Насколько это может быть просто? В тот день он получил зашифрованное сообщение из Москвы, в котором говорилось, когда и где он встретится со своим связным здесь, на Бермудах. Некий "мистер Смит", который остановился в отеле Hamilton Princess, прямо в гавани и всего в нескольких кварталах от Королевского яхт-клуба Бермуд. Мистер Смит будет ждать в лобби-баре. Продолжение сообщения:

Смит будет ждать вас в 9:30 вечера, расскажите ему все, что, черт возьми, он хочет знать, включая будущие направления. Помни, он отчитывается непосредственно передо мной. Занимается этим уже несколько лет. Немного странный, но очень эффективный враг моих врагов. . .

-

Фидео вошел в почти пустой бар и увидел смуглого красивого мужчину, одетого во все черное, сидящего за столиком в тихом уголке и машущего ему рукой, на голове у него была большая черная ковбойская шляпа "Стетсон", а на ногах - блестящие черные ковбойские сапоги, начищенные до блеска и почти ослепляющие.

"Мистер Смит?" Сказал Фидео, подходя к столу.

"Ставлю свою задницу, сынок. Присядь и ненадолго поговори со старым дерьмом ".

"Что ты хочешь знать?"

"Все, Фидео. Расскажи мне все, что ты знаешь об этом чертовом Хоуке и его новой лодке. Ты можешь это сделать?"

"Я могу", - сказал Фидео. И большую часть часа Фидео так и делал.

Смит наклонился вперед, чтобы высказать свою точку зрения. "Вице-президент хочет, чтобы вы держали меня в курсе всего, что происходит на борту этого судна, и обо всех чертовых вещах, о которых, по вашему мнению, он должен знать. Он хочет, чтобы мы оставались практически в постоянном контакте ".

"Нет проблем".

Смит сказал: "Как, кстати, называется его лодка? Дай угадаю. Серебряная ложка? Потому что это то, с чем он родился, богатый ублюдок, каким он и является ".

"Не Серебряная ложка", - сказал Фидео ковбою. "Ее зовут Морской Ястреб".

"Каков его следующий шаг?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Позвольте мне попробовать это на английском. Я имею в виду Фидео Чико, когда он покидает Бермуды, и куда он направляется дальше? Capisce?"

Фидео на мгновение прикусил язык, обдумывая свой следующий ход . . . Этот снисходительный придурок с кривыми желтыми зубами был настолько самонадеян, насколько позволяло предположить его дурацкое имя.

"Что ж. Я не совсем уверен в дате нашего отъезда. Это движущаяся цель. Существует серьезная механическая проблема, требующая доставки запчастей. Погода всегда играет важную роль, когда вы планируете покинуть гавань на длительный период - или просто когда ситуация на борту меняется из-за непредвиденных последствий. Я знаю, что одна из текущих идей владельца - отправиться в Майами за запасами, топливом и техническим обслуживанием, но Хорнер, капитан судна, не подтвердил этого, когда я спросил. Я немного покопаюсь и свяжусь с вами с последней информацией, звучит хорошо?"

"У тебя есть мой номер", - сказал Смит, затем встал и вышел из бара, даже не поблагодарив и не сказав ни слова на прощание. "Используй это", - сказал он себе под нос.

Член. Где, черт возьми, Путин нашел этих людей? Отбросы.

ГЛАВА 14

Чайный коттедж, Бермуды

Bнаправо и рано на следующее утро Хоук наклонился вперед и сказал водителю бермудского такси: "Следующий поворот налево, сэр. Ты, должно быть, ищешь это. Он довольно хорошо спрятан."

"Это большой дом, папа? Чайный коттедж?" - Сказал Алексей, когда водитель такси свернул на узкую подъездную дорожку, покрытую белым песком, едва видимую с дороги, которая вела непосредственно к коттеджу.

"Нет. Это маленький дом. Красивый маленький дом всякий раз превосходит красивый большой дом ".

"Вы часто бываете на Бермудах, сэр?" Сказала Лейси.

"И близко не так сильно, как хотелось бы. Этот остров - то, где я счастливее всего. Мой любимый американский писатель, Марк Твен, все время останавливался здесь. Ему это абсолютно понравилось. Однажды, ближе к концу, когда Твен был смертельно болен, друг Твена предложил ему вернуться к себе домой в Хартфорд, чтобы дожить свои дни. Твен улыбнулся и сказал: "Отправляйся на небеса, если хочешь, я лучше останусь прямо здесь!"

Песчаная белая дорога петляла и поворачивала всю дорогу вверх через густые джунгли, которые были собственностью Хоука. Он был наполнен невероятным спектром дико ярких тропических птиц и цветов - цветущих орхидей, пальм-леди, слоновых ушей, хлебных деревьев, кротонов, звездчатых фруктов и многих других. Если бы вы не знали, что в конце этой узкой тропинки кто-то живет, вы бы никогда в это не поверили ... Именно так, как ему нравилось жить. Уединенный, вне сети и в глуши проторенных путей.

Хоук заплатил водителю, и они все вышли из микроавтобуса. Старший сержант Деверо стояла на дорожке, ведущей к входной двери, с открытым ртом. . .

"Тебе нравится, Лейси?"

"Нравится?" Сказала Лейси. "Да ведь это самый очаровательный дом, который я когда-либо видел! И к тому же так удачно назван. Выглядит точь-в-точь как чайник!"

Пелхэм широко распахнул входную дверь, и все они протиснулись внутрь. Как он всегда делал по возвращении из продолжительного отсутствия, Хоук позволил своим глазам блуждать по каждой комнате, останавливаясь на предметах, картинах, изысканных моделях кораблей девятнадцатого века, керамических лампах и тому подобном, ища что-то неправильное ... или отсутствующее.

Но все выглядело именно так, как он оставил в тот день, когда отправился на Багамы, чтобы найти внука королевы - также своего крестника - принца Генри.

"Пелхэм, не мог бы ты, пожалуйста, сходить на кухню и посмотреть, есть ли у нас что-нибудь поесть или выпить? По-моему, в морозилке есть хлеб, масло и бекон ... "

Алексей протянул руку и схватил отца за рукав рубашки.

"Папа, где находится секретный аварийный люк, о котором ты мне рассказывал?"

"Это в моей спальне. Хочешь увидеть это сейчас?"

"О, да!"

"После тебя. Мисс Деверо, возможно, вы тоже получите удовольствие от этого!"

Все они переместились в заднюю часть дома, где из главной спальни открывался великолепный вид на пляжи с розовато-белым песком и большие валы, скопившиеся на берегу в ожидании своей очереди причалить.

"Это то, о чем я думаю, папа?"

"Алекс, ради всего святого, что это такое?" Сказала Лейси.

"О, эта старая вещь? Просто пожарный шест, который я купил в Чикаго много лет назад."

"Шест пожарного?" - спросила она. "Серьезно?"

Алексей бросил один взгляд на эту штуковину, издал радостный возглас и помчался прямо к блестящему латунному шесту, который спускался с потолка через отверстие в кедровом полу вплоть до глубокого зеленого бассейна с океанской водой, выходящего в сам Атлантический океан. Хоук изначально спроектировал его так, чтобы он мог голышом вставать с кровати и соскальзывать прямо в воду для утреннего купания.

И раз или два это спасло ему жизнь. Злобный китайский убийца преследовал его по дому, когда он ворвался в свою спальню, захлопнул и запер дверь, схватил шест и соскользнул вниз, затем уплыл из дома под водой и остался незамеченным. Он всегда думал, что это одно из его лучших убежищ.

Китайский убийца был подослан покойным генералом Сунь Юн Муном. В пылу сражения, когда его люди находились под уничтожающим огнем и несли потери, Хоук схватил снайперскую винтовку и уложил старика примерно с 2500 ярдов - событие, которое настроило против него дочь генерала, Чайну Мун. "Это была война, Китай. Люди умирают", - сказал он ей.

Алексей, одетый в рубашку поло Coral Beach Club и свой совершенно новый купальный костюм, сказал: "Я иду, папа! Смотри на меня!"

И с этими словами он подпрыгнул, ухватился обеими руками за шест и исчез из виду, издав хороший громкий всплеск, который эхом разнесся по спальне. Хоук повернулся к офицеру охраны мальчика и сказал, улыбаясь: "Хочешь попробовать?"

Она рассмеялась. "Не думаю, что я одет по случаю".

"Нет, я, э-э, не это имел в виду. Рядом с туалетом есть шкаф с обширной коллекцией женских купальников. Я уверен, ты мог бы найти там что-нибудь по своему вкусу ... Я имею в виду, если ты захочешь."

"Что ж, это действительно выглядит забавно. И я умираю от желания залезть в ту воду ... Я скоро вернусь ".

"Тогда я оставляю тебя с этим. Я собираюсь посмотреть, смогу ли я приготовить завтрак для этой команды ".

Хоук вернулся в гостиную в передней части дома и включил систему Sonos, которая немедленно начала выкрикивать его старые любимые песни Боба Марли: "Без женщины не плачь", "Это любовь" ... и так далее, и тому подобное ...

"Ладно", - сказал он себе. "Теперь давайте займемся завтраком".

Он прошел мимо прекрасного бара "Манки", пытаясь забыть, что именно там они с Пелхэмом провели ту роковую ночь, цепляясь за жизнь без особой надежды увидеть рассвет. Самым приятным воспоминанием о баре была история о Хемингуэе, который арендовал коттедж сразу после войны. Сидя в том самом баре, "Обезьяньем баре", он внес последние штрихи в "Старик и море", за что, конечно же, папа получил Нобелевскую премию.

Первое, что он увидел, войдя на кухню, заставило его задуматься. Он не знал, что это было, но был чертовски уверен, что ничего хорошего.

Это был большой белый конверт, запечатанный, со словом "ХОУК", нацарапанным красным детским почерком. Он схватил его и рухнул в одно из двух красных кожаных клубных кресел у камина.

"Ладно, что у нас здесь?"

Он разорвал его.

Толстый лист белой бумаги с детскими каракулями. У Хоука было неприятное чувство глубоко внутри. Это было от Смита, он просто знал это.

Он прочитал это вслух.

"Добро пожаловать домой, светлость! Так жаль, что я скучал по тебе! Но ты не волнуйся по этому поводу. Я уверен, что мы увидимся снова, и очень СКОРО! Я загляну как-нибудь в другой раз, когда буду знать, что все дома. Твой старый приятель, Говно Смит".

Хоук взял старинный бакелитовый телефон, стоявший на стойке бара, и позвонил своему дорогому другу, старшему инспектору Конгриву из Скотленд-Ярда. Эмброуз и его жена, леди Диана Марс, наконец прибыли в Shadowlands, их поместье на Бермудах, и теперь у него был его лучший друг и приятель по гольфу, с которым он мог поиграть в гольф в Mid-Ocean Club, его любимой трассе на Бермудах.

"Привет?"

"Эмброуз, это я".

"Алекс. Ты сам на себя не похож. С тобой все в порядке?"

"Я в коттедже, и короткий ответ - нет, это не так. Я только что нашел письмо с угрозами от нашего мистера Смита. Он вернулся! Снова возвращаюсь на чертов остров. Каким-то образом он знает, что мы все здесь. Черт возьми! Кто мог бы предоставить эту информацию?"

"Среди нас скрывается шпион?" Сказал Эмброуз, только наполовину шутя.

"Бог знает. Я планировала провести несколько прекрасных дней здесь, в коттедже, на пляже и в океане с Алексеем и его офицером королевской охраны Лейси Деверо. Но я не вижу никакого способа сделать это сейчас, не с этим монстром, скрывающимся повсюду со своим стальным клинком. Мы не можем оставаться здесь, в Teakettle, это точно. Ему слишком легко отслеживать наши приезды и отъезды. И, как он однажды доказал, ему слишком легко проникнуть внутрь ".

"Нет. И, даже помимо этого, я не думаю, что вы можете остаться здесь, на Бермудах. У этого убийцы Путина высокая мотивация - жажда крови и грязная нажива. И каким-то образом он получает информацию о твоих передвижениях. Может быть, он следит за тобой. Вы видели какие-либо доказательства этого?"

"Никаких".

"Я бы вернулся в RBYC, к Си Хоук. Вот где до тебя труднее всего добраться и тебе труднее всего навредить. У вас повсюду сотрудники службы безопасности RBYC, а также вооруженные до зубов наемники на борту. Он приближается к Морскому Ястребу, и вы просто выбрасываете его из воды. Но послушай меня - убирайся как можно дальше от этого острова, и как можно быстрее. Какая у тебя следующая остановка?"

"Завтра рано утром мы направляемся в Майами. Я ожидаю двух технических специалистов, присланных Илоном Маском, чтобы обучить нас тому, как использовать и обслуживать лазерную пушку на носу. Они летят без пересадок в Майами. И я также буду там, чтобы забрать запасы, припасы и топливо ".

"Майами? Я всегда любил Майами ... Хотя никогда там не был. Вы не возражали бы, если бы на борту был безбилетник?"

"Ты шутишь? Я бы с удовольствием, констебль. А как же твоя прекрасная невеста?"

"Не здесь. Улетела обратно в Лондон, чтобы быть со своей дорогой мамой, которая, боюсь, заболела ".

"Итак, ты свободен как птица. Собери вещмешок и встретимся в баре яхт-клуба. Мы где-нибудь пообедаем, а затем отправимся в плавание. Я предупрежу экипаж, чтобы готовились к отплытию. Я хочу сняться с якоря не позднее двух часов дня, если повезет, мы быстро пройдем переправу. Прогнозируется, что ветер будет в нашу пользу. И чем больше лодка, тем быстрее она. На этом моем скоте я бы сказал, что мы сможем добраться туда примерно за три прекрасных дня, если нам повезет ".

"Звучит идиллически. Ты не представляешь, как сильно мне нужен этот перерыв. Я больше месяца сидел на корточках в своем маленьком кабинете в Shadowlands, редактируя как одержимый. Я перегорел!"

"Что ж, просто глубоко вдохни чудесный морской воздух, откинься на спинку кресла и закрой глаза, а я попрошу кого-нибудь принести твое любимое зелье с морозным ромом. Как тебе это звучит, старина?"

"Божественный. Спасибо тебе, Алекс."

ГЛАВА 15

В море

Sea Hawke

делал добрых пятнадцать узлов в легкой волне Атлантики у Майами-Бич. Бог солнца сиял в этот день, освещая всех и каждого. И Хоук, со своей стороны, был рад этому. Дул приятный ветерок. Этот последний день в море был тем днем, ради которого жил такой старый солт, как Хоук. Он назвал такую погоду "днями, пронизанными синевой". Острый запах соли в воздухе, отдаленно напоминающий йод, кристально чистый солнечный свет ... Блаженство.

Погода держалась, и им сопутствовала удача. Два техника, которых Илон прислал из Лос-Анджелеса, прибывали на борт "Гольфстрима" Hawke G700 на следующее утро.

Готовясь к предстоящим учениям с боевой стрельбой, Хоук и Фидео еще раз проверили карты Майами, Флорида-Кис, во время путешествия через океан в поисках затонувших подводных лодок и огромных грузовых судов, застрявших на рифах. Хоук был рад видеть, что мишеней для их учебных стрельб было предостаточно, включая подводную лодку, удобно и мирно покоящуюся на песчаном дне на глубине около двухсот футов.

Пока двое мужчин работали с картами, тщательно отмечая широты и долготы намеченных целей, Фидео сказал ему, что, по его мнению, двух-трехдневных тренировок у Майами или где-нибудь в отдалении от Кис будет достаточно, чтобы подготовить орудийные расчеты к бою.

Артиллерийский офицер, по мнению Хоука, обычно должен быть офицером ВМС США или Королевского флота, тем, кто официально несет общую ответственность за уход и техническое обслуживание массивных батарей, артиллерийских средств и боеприпасов военного корабля. Он руководит всеми упражнениями с оружием и руководит артиллерийской подготовкой вновь прибывшего экипажа.

Когда Sea Hawke величественно поднималась по каналу в направлении порта Майами, множество людей выстроилось по обе стороны канала, увидев новостные сообщения об огромной мегаяхте, прибывшей сегодня из Англии. Люди кричали, размахивали руками и трубили в рожки вдоль "маршрута парада". Алексей стоял на носу с мисс Деверо, оба они махали зрителям и улыбались.

Поскольку Хоук знал, что будет занят встречами со Стокли и Конгривом, он договорился о нескольких интересных экскурсиях для них двоих. Сегодня днем они собирались совершить экскурсию по Бискайе, удивительному поместью в итальянском стиле, построенному каким-то сказочно богатым промышленным бароном (который сколотил состояние на продаже тракторов в Южной Флориде). Он был настолько богат красотой, искусством и невероятными садами, что Хоук всегда старался посетить его, когда бы ни был в Майами.

Он арендовал огромный черный Cadillac Escalade для использования мисс Деверо во время гастролей со своим сыном. Он приказал специалистам по прокату автомобилей в международном аэропорту Майами затемнить окна.

Час спустя большая яхта стояла на якоре в открытых водах за пределами волнореза пристани для яхт Саут-Бич.

Пока они ждали прибытия двух новых членов экипажа из Калифорнии, персонал установил на носу судна два шезлонга для владельца и его гостя, старшего инспектора Конгрива. Оба мужчины были довольны: Хоук - книгой, которую он читал, "Сердце тьмы" Джозефа Конрада (одного из лучших писателей на английском языке, который, так уж случилось, родился в Польше и не говорил ни слова по-английски, когда приехал в Великобританию).). Конгрив читал отредактированную рукопись своей собственной книги, хотите верьте, хотите нет, которую он только что получил от своего издателя, Penguin Random House, в Лондоне. Типичный шерлокианец, старший инспектор написал то, что, как он надеялся, станет его шедевром.

Мориарти и призрачный дух это называлось, хотя Алекс сказал ему, что, по его мнению, название выдает слишком много. "Как насчет просто старого Фантома?" - сказал он. "Гораздо более интригующее название, по моему скромному мнению. Названия должны быть короткими и умными, легко читаемыми, легко запоминающимися. И, конечно, в них есть немного остроумия ".

Хоук недавно прочитал шпионский роман с односложным названием "Патриот" о британском и русском шпионах. Читатели на английском думают, что героем явно будет британец. Но в конце концов оказывается, что оба мужчины - настоящие герои книги. Оба патриоты, просто с разными политическими точками зрения. В этом остроумие названия.

"В твоих мнениях никогда не было ничего даже отдаленно скромного, Алекс".

"Замечание принято".

Конгрив посмотрел на своего друга, и румянец на его щеках заиграл с пугающей скоростью.

"Выдает слишком много? У тебя есть наглость, парень, особенно для того, кто за всю свою жизнь не опубликовал ни одной книги, не говоря уже о том, чтобы придумать название для убийственного триллера, и все еще решает принизить своего лучшего друга, высмеивая название, которое его собственная жена и его редактор объявили не чем иным, как гениальным! Говорят, гениально! Кто-нибудь когда-нибудь называл тебя гением?"

"Только мой покойный отец, по случаю моего официального обучения мужскому образу жизни ..." Хоук пропустил это мимо ушей. Ты ступал на опасную почву, когда открыто критиковал человека, о котором часто говорили, что он самый умный, самый блестящий старший инспектор за всю долгую и легендарную историю Скотленд-Ярда, клянусь Богом!

"Привет", - сказала красивая ирландская девушка с каштановыми волосами и ангельским личиком, ее голос был таким мягким и теплым, глаза такими яркими и ясными, а фигура такой, что разожгла бы огонь похоти в сердце любого мужчины.

"И тебе привет, Деверо". Хоук повернулся и ответил своей фирменной улыбкой, широкой белозубой усмешкой, которая мало облегчила боль от творческих литературных решений начинающего автора. "Эмброуз, где твои манеры? Встань, парень, перед нами леди!"

Конгрив прикусил язык и остался на месте.

"Надеюсь, я ничему не помешала ... " - сказала Лейси со своим мелодичным ирландским акцентом, чувствуя, что ввязалась в небольшой скандал.

Хоук вскочил на ноги и сказал: "Доброе утро, сержант-майор. Прекрасный день для этого, не правда ли?"

"Ты имеешь в виду поездку по Майами?"

"Нет, нет. Извините. Я просто, э-э... приятная погода, вот и все."

Она улыбнулась Эмброузу и сказала: "Старший инспектор, доброе утро и вам. Что вы, мальчики, задумали на сегодня? Ипподром в Хайалиа? Алексей рвется в гости к пони."

"Боюсь, что-нибудь менее веселое, чем Хайалиа. Мы собираемся взорвать несколько старых затонувших реликвий времен Второй мировой войны, любезно предоставленных нашим хозяином вон там. Ничто Хоук здесь не любит больше, чем взрывать вещи. Эта моя рукопись? Он только что взорвал всю эту чертову штуку водородной бомбой!"

"О, констебль, пожалуйста, успокойтесь. Тебе лучше иметь кожу потолще, чем эта, если ты планируешь прыгнуть в литературный бассейн со всеми акулами ... "

"О, пожалуйста. Разве ты не слышал, Алекс? Когда я залезаю в бассейн, акулы вылезают!"

Лейси громко рассмеялась. "Отличная идея, сэр!"

"Где Алексей сейчас?" Хоук спросил женщину. "У него комнатная лихорадка. Ему нужен свежий воздух и место, где можно побегать. Вискайя прекрасна. Кстати, Эмброуз, только что произошли изменения в планах. Я собираюсь назначить Фидео ответственным за обучение наших артиллеристов с двумя техниками-подрывниками от Илона Маска. Мне только что звонил Стокли. Он хочет, чтобы мы вдвоем приехали к нему домой на Ки-Бискейн. Гарри Брок только что вернулся из Гаваны, где провел неделю или две по делам ЦРУ. По-видимому, у него оттуда есть важная информация, которой он может поделиться с нами. Брок считает, что нам нужно добраться до Гаваны и самим осмотреться. Похоже, там, внизу, в ближайшее время произойдут сейсмические события."

"Звучит интригующе".

"О, это так, я уверен. Я никогда раньше не слышал, чтобы Стоук был в таком восторге от intel. Мисс Деверо, где сейчас мой сын?"

"Провожу урок кулинарии внизу, на камбузе. Я сейчас направляюсь туда, чтобы забрать его. А потом мы отправляемся в Вискайю. Я погуглил это. Ты прав, это потрясающе красиво! Ну, тогда это все. Увидимся ли мы с тобой за ужином? Шеф-повар готовит жареных омаров и кукурузу в початках. Вкуснятина!"

"Что ж, я сбегаю на камбуз и попрощаюсь с Алексеем. Эмброуз, пожалуйста, подожди здесь и свяжись по мобильному с нашим первым помощником. Скажи ему, чтобы мою машину пригнали из магазина игрушек и выгрузили на пирс. Я думаю, нам это понадобится здесь, в Майами ".

"Конечно, Алекс".

Амброуз начал называть складское помещение на палубе acquatic "Магазином игрушек Хоука", потому что оно было битком набито игрушками. И не только водные лыжи и мини-лодки. У него было новое (для него) марка ви Бентлей серый металлик, внизу, а также "Топ Ган", в сорок один фут огонь-двигатель-красный сигареты Козодой гоночная лодка.

Он был одержим этой чертовой машиной; не мог оставить ее в покое. Он так и не удосужился установить нагнетатель Amherst Villiers, но это порадовало юного Йена, его механика. Ирландец сказал это о "воздуходувках", как он называл нагнетатели. "Лучше обойтись без всех этих бесполезных движений, сэр", - сказал он. "Все, что они делают, это сосут, сжимают, трахают и выдувают. Кому это нужно?" Хоук с трудом подавил смех, вспомнив афоризм механика. Действительно, кто?

Чтобы извлечь транспортное средство из его магазина игрушек, нужно было всего лишь нажать кнопку, и большая часть корпуса открывалась вверх. Затем стальной настил под желаемой игрушкой выступал над водой и был поднят на желаемую высоту для снятия с яхты.

Хоук, торопясь услышать, что хотели сказать Стоук и Брок, пробежал через две палубы в ярко освещенный, безупречно чистый камбуз из нержавеющей стали. Он увидел своего сына и шеф-повара, стоящих бок о бок у большой плиты, оба были одеты в белую форму своих шеф-поваров и бланшированный шоколад. Он был поражен, увидев, что его маленький сын теперь был на целую голову выше пухлого маленького француза Огюста Ламье.

"Шеф-повар!" - Сказал Хоук, подходя, чтобы присоединиться к ним. "Каким волшебством ты делишься этим утром?"

"Bonjour, Monsieur! Mais oui! La magie!Колдовство! Я учу этого мальчика всем тонкостям приготовления идеального сэндвича с сыром на гриле. Нелегкий подвиг, если ты не знаешь, какого черта ты делаешь!"

"Привет, папа", - сказал Алексей, переворачивая бутерброд на сковороде. "Секрет в том, что вы готовите его на очень слабом огне, чтобы сыр идеально расплавился и обе стороны подрумянились ... вот так!"

Он подсунул лопаточку под свой шедевр и перевернул его на тарелку.

"C"est parfait! N"est ce pas, monsieur?"Сказал Огюст, наклоняясь, чтобы рассмотреть его более внимательно.

-

Не прошло и минуты после того, как Хоук покинул камбуз, Эмброуз заканчивал разговор с первым помощником, когда его слегка удивили двое мужчин, идентичных близнецов, в которых довольно легко можно было опознать жителей штата Калифорния с карточками. Загорелые, как два ореха, у обоих были длинные, выгоревшие на солнце светлые волосы, собранные сзади в хвостики, мешковатые шорты для серфинга, обрезанные чуть ниже колена, кожаные ожерелья из акульих зубов, шлепанцы и одинаковые футболки с надписью "Тебе лучше купить это!".

"Эй", - сказал один из них старшему инспектору, протягивая руку.

"Эй, ты сам", - сказал Эмброуз. "Я друг владельца этой лодки. Ваш работодатель, мистер Маск, был достаточно любезен, чтобы предложить нам ваши услуги. Кстати, меня зовут Конгрив. Старший инспектор Конгрив из Скотленд-Ярда. Вы двое собираетесь поделиться своим?"

"Наш кто, чувак? Надеюсь, это не марихуана, чувак. Мы только что вышли".

"Да, чувак, нас поймали в Лос-Анджелесе".

"Облом", - сказал Конгрив.

"Расскажи нам об этом", - попросил один из них.

"Нет, не ваша травка, чуваки, ваши имена?"

"Конечно, чувак, как скажешь. Я Оуэн. Он Уилсон. Наш отец - известный кинорежиссер в Голливуде. Он назвал нас в честь своей любимой кинозвезды. Довольно круто, правда?"

"Должно быть, пропустил это, извините. Привет, Уилсон, добро пожаловать на борт. Ребята, у вас есть все необходимое оборудование на сегодня?"

"Да, чувак, и здесь все в порядке", - сказал он, указывая на свою башку.

Амброуз, наконец, заговорил. "И вас двое по цене одного! Еще лучше!"

"Хорошая у вас лодка", - сказал Оуэн Конгриву, насвистывая себе под нос.

"Спасибо". Конгрив улыбнулся. "Она обошлась недешево, поверь мне".

"Чувак, я тебе верю!" - Сказал Оуэн. "Я имею в виду, срань господня".

"Вы, ребята, случайно не серфингисты, не так ли?" Конгрив сказал.

"Нет, чувак. Серфинг для слабаков. Сладкие задницы. Мы гении".

"Ах, какое совпадение". Конгрив улыбнулся. "Я тоже!"

"Потрясающе", - сказали они оба в унисон.

ГЛАВА 16

Вискайя, Кокосовая роща

Старший лейтенант-майор Деверо понятия не имел, чего ожидать, когда ехал по очень тенистой дороге, по сути, зеленому туннелю через тропические джунгли. Если бы преследователь решил приблизиться к ним, протаранить Эскаладу сзади и выскочить с оружием, там никого не было бы, чтобы увидеть или помочь. Она сбавила скорость большого черного Escalade, подъезжая к внушительным главным воротам на въезде в поместье Вискайя. Она была немного встревожена и старалась не показывать этого. Возможно, ничего серьезного, но машина следовала за ними вплотную, слишком близко, по дамбе Макартура с тех пор, как они выехали со стоянки в порту Саут-Бич.

Тот факт, что автомобиль был бронирован и имел пуленепробиваемое стекло толщиной в три дюйма по всей окружности, придал ей уверенности. Тем не менее, она не сводила глаз с зеркала заднего вида.

Водитель серого, невзрачного седана лежал на спине, пытаясь слиться с толпой. Он, очевидно, понятия не имел, с кем имеет дело. Сержант-майоры Скотленд-Ярда имели настоящие степени в искусстве побега и уклонения, не говоря уже о ситуационной осведомленности, позволяющей напасть на хвост, который не заметит ни один из ста.

Въезжая в причудливую маленькую деревушку Коконат-Гроув в Майами, она подумывала о том, чтобы припарковаться на небольшой территории, прилегающей к сторожке "Вискайя", и зайти внутрь, чтобы перекинуться парой слов с охраной.

Но после дальнейших размышлений она решила послать все к черту. Она бы приняла это в лоб, если бы дело шло к этому . . . Она была не из тех, над кем можно издеваться; на самом деле, совсем наоборот.

Она сбавила скорость, просигналила поворот налево, когда тяжелые черные ворота из кованого железа распахнулись, и проехала через них на нормальной скорости. Не сводя глаз с зеркала заднего вида, она увидела серую машину с мужчиной средних лет за рулем. Длинные темные волосы, густые черные усы и бакенбарды и точеный профиль злобного злодея из плохого ковбойского фильма. Скажем, Джек Паланс, для начала.

Она затаила дыхание, надеясь, что он не последует за ними за ворота. Однако он ни разу не повернул головы, чтобы посмотреть на нее, просто продолжал ехать, соблюдая установленное ограничение скорости в Коконат-Гроув.

В последний момент она снова передумала говорить со службой безопасности. Она съехала на обочину, припарковалась в тени огромного баньянового дерева и выбралась на плотную жару.

"Пойдем, Алексей, мы зайдем в тот маленький дом и поговорим с несколькими полицейскими".

"Хорошо. Мне нравятся полицейские. Они классные".

"Я полицейский, ты знаешь".

"Нет, ты не такой".

"Ну, в любом случае, женщина-полицейский".

"Мне нравятся женщины-полицейские. Они тоже классные ".

"Что ж, спасибо тебе, Алексей. Ты мне тоже нравишься. Ты классный."

Внутри находились двое полицейских в форме, оба вооруженные. Они были очень расслаблены, с приятными улыбками и дружелюбным поведением. Старший мужчина, высокий, загорелый и чрезвычайно светловолосый, поднялся на ноги. Она знала эту улыбку. Он собирался с ней пофлиртовать. Это случилось. Она была наделена потрясающей фигурой и милым личиком с широко расставленными карими глазами, прямым носом и полными красными губами. Ее волосы, роскошная каштановая грива, идеально обрамляли лицо. Так оно и есть, так оно и есть. . .

"Пожалуйста, извините меня, офицеры. Я хочу попросить тебя об одолжении."

"Конечно, мэм. Чем мы можем помочь? Кстати, я офицер Тейлор . . . Вы здесь новенький, не так ли? Только что прибыл в Парадайз. Эй, послушай, если ты хочешь, чтобы кто-нибудь показал тебе окрестности, что ж, я был бы рад, как панч, чтобы ...

"Прекрати это, Тейлор!" рявкнул старший мужчина. "Я запишу тебя за неподчинение быстрее, чем ты успеешь сказать "Будь проклят Билли!"

"Да, сэр. Извините, сэр!" Пристыженный Тейлор вышел на улицу и закурил сигарету.

Она полезла в сумочку и достала свой бумажник из красной кожи Скотленд-Ярда, в котором были ее удостоверение личности с фотографией и золотой значок, положив его на стойку. Мужчина постарше с живым интересом изучал посторонний предмет, очевидно, никогда не видевший такого редкого образца полицейского удостоверения.

"Сержант-майор Деверо, добро пожаловать в Вискайю. Мы здесь, чтобы помочь вам в любой помощи, которая вам потребуется. Меня зовут лейтенант Армстронг. Сожалею о том досадном происшествии с-"

"Спасибо, лейтенант, но если бы вы знали, сколько раз в неделю это происходит, вы бы относились к нему немного полегче. Как вы можете видеть, я офицер королевской охраны, прикрепленный к Скотленд-Ярду. В первую очередь мы заботимся о членах Королевской семьи, или, в некоторых случаях, как в моем, о членах расширенной королевской семьи. Этот милый маленький мальчик - единственный сын лорда Хоука, одного из фаворитов королевы. Скажи этому милому человеку, как тебя зовут, Алексей."

"Алексей", - сказал он, протягивая руку через прилавок. "Очень рад познакомиться с вами, сэр".

"И ты тоже, сынок", - сказал Армстронг. "В чем, по-видимому, проблема, мэм?"

"Ну, здесь действуют определенные силы, криминальные, политические и прочие, которые неоднократно пытались похитить этого молодого человека. Его отцу, очень известной фигуре в Британии, каким-то образом удавалось спасать его не один раз. Но мы полны решимости предотвратить любые дальнейшие действия против сына моего клиента. Именно для этого я здесь. Мы на борту яхты моего клиента, в начале кругосветного путешествия. Я буду на борту Морского Ястреба все это время.

"Но вот в чем дело. Я заметил хвост, выезжающий с общественной парковки в Саут-Бич Марина, где в настоящее время пришвартована яхта. Я, конечно, не спускал с него глаз и заметил, как он отшатнулся, когда подошел слишком близко, а также другие тревожные подсказки. Я видел, как он проезжал там мимо ваших ворот. Серый седан, обычный взятый напрокат. На вид водителю было чуть за сорок, длинные темные волосы собраны сзади в хвост, у него были густые усы и густые бакенбарды. Был немного похож на злодея из плохого ковбойского фильма ".

"Вы говорите, он продолжил".

"Да, к некоторому моему облегчению. Но я думаю, что, возможно, он намеренно хотел, чтобы я ослабил свою защиту.

"Если он местный, то, вероятно, знает, что это знаменитый музей и что мы, вероятно, пробудем здесь довольно долго. Итак, он либо задерживается за воротами, ожидая, когда мы выйдем, чтобы он мог продолжить погоню, либо он может просто выждать время и пройти через ворота немного позже, купить билет, припарковаться и попытаться найти нас где-нибудь на территории пешком. Ни один из этих вариантов не звучит хорошо ".

"Я полностью понимаю, мэм", - сказал офицер.

"Спасибо тебе. Я хочу записать для тебя номер своего мобильного. Если вы увидите, что машина и водитель, которого я описал, въезжают на территорию, пожалуйста, дайте мне знать. Если я столкнусь с ним и он будет вести себя угрожающим образом, я немедленно напишу вам, что он представляет неминуемую опасность. А вы, в свою очередь, предупредите всю имеющуюся охрану, чтобы она была начеку в поисках этого человека. Он разыскивается за чудовищные преступления по всему миру, в том числе Интерполом. Если вы перехватите его, пожалуйста, немедленно сообщите мне. Мы с Алексеем попытаемся найти какое-нибудь безопасное место для укрытия и подождем, пока ты озвучишь, что все чисто ".

Армстронг ободряюще улыбнулся. "Вы сделали правильный выбор, сержант-майор. Если он войдет в это помещение, мы обезвредим его и арестуем сотрудниками полиции Майами-Дейд. Они содержат небольшую станцию на территории отеля."

"Ну, что я могу сказать? Я чувствую себя намного лучше. Спасибо вам за вашу помощь. Я просто надеюсь, что нам это не понадобится!"

"Один вопрос, сержант-майор Деверо?"

"Конечно".

"Ты вооружен?"

Она улыбнулась и сказала: "Ставьте на это, офицер".

Немного успокоившись, они с Алексеем вернулись к Эскаладе и последовали указателям, которые вели к различным парковочным местам, скрытым от посторонних глаз где-то в этом субтропическом лабиринте садов, вся территория которых занимает более сорока акров. Было душно пробираться с отдаленной стоянки на виллу. Сделай так, чтобы было душно и глючило. Но это не замедлило Алексея. В то утро за завтраком, увидев фотографии впечатляющих интерьеров особняка Дирингов, она спросила: "Алексей, ты знаешь, что такое рыцарь?"

"Ты имеешь в виду, эм, типа, эм, когда на улице темнеет?"

Деверо посмотрел на умного мальчика. Он вроде как шутил, вроде как нет. С ним никогда нельзя быть уверенным. Избавься от старого блока, подумала она.

"Нет. Это ночь . . . n-i-g-h-t. Как в книжке: "Это была темная и штормовая ночь".

"Существует ли другой вид ночи?"

"Да. Пишется через К. Итак, "рыцарь".

"О, Конечно. Камелот. Рыцари круглого стола. Рыцари круглого стола короля Артура. Сэр Ланселот - мой любимый! Сэр Галахад тоже, но не так сильно."

"Именно так! Ну, знаешь что? Давным-давно, когда все рыцари решили выйти из Круглого стола, многие из них переехали сюда, во Флориду. И просто чтобы ты знал, внутри дома, куда мы направляемся, все еще можно увидеть много тех храбрых рыцарей, если ты внимательно ...

"Неужели?Да ладно, ты шутишь."

"Нет. Правда".

И это сделало свое дело. Как только они оказались внутри этого итальянского Ренессанса красоты и великолепия, все, о чем заботился Алексей, это обнаружить доспехи, спрятанные в каждом уголке и щели коридоров нижнего этажа. Но, она тоже была взволнована. Вилла была невероятно шикарной, хотя и устаревшей, и это был один из самых очаровательных интерьеров, которые она когда-либо посещала.

Она выросла, посещая со своими родителями великолепные загородные дома Британии. Но Вискайя? Это была скрытая драгоценность, царство великолепия и почти декадентской красоты. Непохожий ни на что, что она когда-либо видела. Она хотела задержаться в каждой комнате и насладиться каждой деталью того, что было создано здесь семьей Даннинг в 1914 году, когда Южная Флорида в основном состояла из Эверглейдс, аллигаторов, небольших рыболовецких лагерей и земель племен семинолов.

По мере того, как они исследовали дальше, она прилагала согласованные усилия, чтобы одним глазом следить за приливами и отливами посетителей, поскольку туристические группы перемещались по течению из комнаты в комнату и с этажа на этаж, высматривая кого-нибудь подозрительного.

Алексей хотел держать ее за руку, и это ее вполне устраивало.

Спускаясь по главной лестнице, они наткнулись на особенно красивого рыцаря, и она окрестила его "сэр Ланселот". Будучи девушкой, она скорее влюбилась бы в него. Один из величайших рыцарей в романах об Артуре, он был любовником королевы Артура, Гвиневры, и был отцом единственного настоящего рыцаря, сэра Галахада.

"Подожди! Кто этот рыцарь?" - Спросил Алексей.

"Величайший рыцарь из всех", - сказала она. "Сэр Ланселот из Камелота".

"Мой любимый! Он все еще там? Я имею в виду, ты знаешь, внутри брони? Я имею в виду, он мертв, верно? Итак-"

"Хм, да, он совершенно мертв. Но он оставил эти доспехи после своей смерти, чтобы мир никогда не забыл его - как он никогда не подводил в мягкости, вежливости или мужестве. Или в его доблести на поле боя... "

"Я хочу быть рыцарем", - объявил Алексей, а затем сказал: "Мы можем сейчас выйти наружу? Я хочу увидеть ту большую красную лодку для сигарет у бассейна. У папы есть лодка, которая выглядит точно так же!"

Когда они, наконец, вышли на солнечный свет, она заметила, что температура значительно упала. Хоук говорил что-то о приближающемся холодном фронте, который может задержать их в порту еще на день или два. Она приветствовала более низкие температуры, особенно потому, что густые тропические сады были хорошо известны своими насекомыми, жарой и влажностью.

Они вышли на широкую мраморную террасу, с которой открывался вид на залив Бискейн. Ты мог бы поклясться, что был в Венеции, смотрел на Гранд-канал. Огромный бассейн в форме венецианской гондолы манил усталые, перегретые массы с распростертыми объятиями. Алексей хотел нырнуть прямо, но было ясно, что бассейн закрыт для туристов.

И так далее, к легендарным садам, расположенным на дальней стороне палаццо. Спроектированные самым уважаемым ландшафтным архитектором Европы Диего Риверой, они напоминали сады, созданные в семнадцатом и восемнадцатом веках в Италии и Франции, и были поистине прекрасны.

Ей было больно сжимать руку маленького мальчика. Он отчаянно хотел вырваться на свободу, бегать, прыгать и играть. Но эти сады, похожие на лабиринт, были созданы для того, чтобы соблазнять, и она не осталась равнодушной к их привлекательности. Она пыталась заинтересовать его разноцветными тропическими цветами, лишь слегка затмеваемыми присутствием повсюду разноцветных птиц в огромном изобилии . , , Она увидела невероятный куст гардении, поднесла Leica к глазам и наклонилась, чтобы сфотографировать огромный белый цветок . , ,

И тут зазвонил ее мобильный.

"Это сержант Тейлор. Мы не видели твой серый прокат. Я думаю, он не придет ".

"Думаю, да. Слава Богу, я ошибался на его счет ".

"Ну, да, мэм. Но мы пробудем здесь еще час, так что мы позвоним вам, как только увидим кого-нибудь, подходящего под ваше описание ".

"Большое вам спасибо", - сказала она, пытаясь удержать Алексея, одновременно отмахиваясь от надоедливой пчелы, которая с удвоенной силой кружила вокруг ее головы.

"Кыш!" - закричала она. "Отойди от меня, ты, маленькая вредина!"

И вот тогда пчела села ей на кончик носа и чертовски ужалила ее. Боль прошла через ее нервную систему, как электрический разряд. Ей пришлось отпустить Алексея, чтобы защитить себя, попытаться отмахнуться от него, но маленькое чудовище продолжало жужжать у нее над головой. От укуса у нее заслезились глаза, и у нее закружилась голова из-за того, что она кружилась ... у нее были проблемы со зрением ... Она застыла как вкопанная и потянулась к руке Алексея. . .

И ... его там не было. Должно быть, он метнулся в густой кустарник. Ее сердце бешено колотилось!

И затем ее сердце остановилось.

Человек в черном. Он схватил Алексея, когда она на мгновение отвлеклась. Алексей орал на него, колотя по руке своими внушительными кулаками.

Он держал ее юного подопечного за запястье и тащил его к отверстию в сплошной зеленой стене зарослей джунглей. Это тоже не было похоже ни на какую очаровательную садовую дорожку. Он был черным. Это было похоже на зияющую пасть входа в ад. Мальчик звал ее, умоляя спасти его. Она должна была действовать сейчас, иначе было бы слишком поздно.

Она закричала во всю мощь своих легких. "Ты там! Остановись! Отпусти этого ребенка! Сейчас!"

Он остановился как вкопанный, но не повернулся к ней лицом. Он смотрел прямо перед собой, ухмыльнулся кровожадной ухмылкой, сочащейся злобой, и сказал: "Ты собираешься заставить меня, маленькая девочка?"

"Нет, но если ты не отпустишь его через пять секунд, я убью тебя".

"Да? И как ты собираешься это сделать, сука?"

"Что ж, давайте посмотрим. У меня в револьвере шесть пуль "Магнум" калибра 357 с пустотелым наконечником. Я мог бы убить тебя шесть раз, если ты меня разозлишь, ковбой. Как тебе это звучит?"

"Лживая сука. У тебя нет пистолета ".

"Повернись, и ты увидишь, сделаю ли я это, ты, жуткий ублюдок".

Он резко обернулся. На нем была длинная, выцветшая, черная пыльная куртка австралийского фермера, которая спускалась намного ниже колен. Он сунул свободную руку внутрь и вышел с огромным ножом в левой руке - больше похожим на меч, чем на нож. Именно тогда он увидел, как из ее сумочки появился серебристый револьвер Кольт Пайтон .357 магнум, направленный прямо на него.

"Брось нож и отпусти мальчишку".

"Этого не может быть, маленькая леди..."

"Хорошо", - спокойно сказала она. Затем она прицелилась и выстрелила, всадив пулю ему в плечо, заставив его взвыть от боли и разнеся предплечье мужчины на мелкие кусочки костей и хрящей.

"Тебе повезло, Смит. Я всего лишь окрылил тебя. Я женщина-полицейский и отличный стрелок. Куда ты хочешь, чтобы я тебя сейчас пристрелил?"

Сержант Тейлор говорила что-то по своему мобильному, она не могла разобрать. "Извините, сержант, вы срываетесь! Мне жаль. Здесь немного напряженная ситуация. Нас держат под угрозой ножа".

"Двое мужчин уже в пути, мэм. Подъезжаю к участку прямо сейчас. Я отправлю их вам прямо сейчас".

"Алексей, прекрати это! Оставь этого человека в покое. Ты слышишь меня? Прямо сию секунду!"

Алексею не нравилось, когда ему указывали, что делать; ему это ни капельки не нравилось. Поэтому он просто уставился на нее в ответ и кивнул головой. В следующую секунду он придвинулся так быстро и с такой яростной решимостью, что она мало что могла с этим поделать. Мальчик бочком подобрался поближе к плохому человеку, беспечный, просто прогуливался, притворяясь, что рассматривает цветы. Но затем он выставил ногу и развернулся, теперь лицом к лицу со Смитом. Без предупреждения он бросился вперед и пнул своего мучителя прямо в коленную чашечку. Смит отшатнулся назад, почти потеряв равновесие. Алексей прибил его к рукам. Ударил его так сильно, как только мог. Кое-чему он научился на занятиях дзюдо в Итоне.

И Смит поднял свой нож.

"Не прикасайся к нему, ты, чудовище!" - закричала она на Смита, который пытался взять себя в руки. "Вернись сюда, Алексей! Ты слишком близко к нему! Беги ко мне! Сейчас!" Теперь в ее голосе звучал страх, и это было хорошо сказано.

"Да, мэм", - сказал Алексей, подбегая к ней и обнимая ее. "Прости".

Но он ни капельки не сожалел. Он увидел, что ковбой был полностью отвлечен этой красивой ирландкой. Он не мог отвести от нее глаз. Наблюдал за каждым ее движением. И не наблюдаю за Алексеем.

Алексей увидел свой момент и сделал следующий запланированный ход.

Это было делом одного мгновения. Алексей бросился вперед, как только мужчина отвернул голову, чтобы посмотреть на мисс Деверо, схватил запястье монстра, злобно вывернул его и поднес руку ко рту. Он наклонился вперед, широко открыв челюсти, и впился зубами в мягкую, мясистую часть руки мужчины, как умирающий от голода безумец, откусывая огромный кусок от самого большого и сочного мясного бургера в мире.

Смит кричал, размахивая рукой над головой, обрызгивая себя и мальчика своей кровью.

Даже тогда Алексей не был удовлетворен.

Он еще раз широко открыл рот и вгрызся до самой кости, прежде чем отпустить искалеченную руку убийцы.

Деверо сказал: "Последний шанс, ковбой. Брось нож!"

Она выстрелила из "Питона" еще раз, всадив вторую пулю в тулью черной ковбойской шляпы на его голове и напугав злодея до усрачки. Она могла видеть солнечный свет в отверстиях от пуль.

"Неплохой выстрел, да? Но я уверен, что твои волосы выглядят лучше теперь, когда они разделены пробором прямо посередине ... Брось этот окровавленный нож на землю и убирайся с моих глаз! Итак, мистер! Прямо сейчас!"

"Поцелуй меня в задницу, сучка".

Смит колебалась на секунду дольше, чем следовало, и ковбой увидел, как она подняла пистолет и на этот раз нацелила его ему в промежность. Он наблюдал в замедленной съемке, как она отвела курок назад и начала нажимать на спусковой крючок. . .

"Не стреляйте!" Смит закричал и снова схватил Алексея. Смит вертел головой туда-сюда, ища наилучший путь к отступлению.

Смиту внезапно пришла в голову блестящая идея поставить Алексея перед собой, встав между Деверо и им самим.

"Отпусти его, или, клянусь Богом, я всажу следующую пулю тебе прямо между глаз. Я даю вам пять секунд, чтобы освободить его. Один. . . два . . . три-" И она перестала считать. Смит освободила своего подопечного и подтолкнула его к себе.

Алексей улыбнулся своей опекунше, подбежал к ней, обнял ее и сказал: "А-Б-Т-Х-Т-Г-И. Всегда кусай руку, которая тебя хватает ... "

"Теперь нож, мистер Смит!" - крикнула она. "Я имел в виду то, что сказал, ублюдок. Брось нож."

"Нет. Тебе нужен мой нож, ты должен прийти и забрать его у меня, сладкие штанишки ".

Она точно прицелилась в него. Его глаза расширились, когда он увидел, что она снова целится ему в промежность.

"Что ж, будь по-твоему, ковбой. Я думаю, ты предпочел бы иметь этот свой большой нож, чем другую важную часть тела ... даже если это означает, что ты никогда больше не будешь настоящим мужчиной или угрозой ни для одной женщины или ребенка ... Подожди этого! "

"Нет!" Смит закричал, но было слишком поздно.

Она подняла дуло с его колен и выстрелила снова, на этот раз всадив пулю прямо между его бедер, всего на дюйм ниже гениталий.

Она могла бы выбить нож прямо у него из рук, если бы захотела - черт возьми, она могла бы выбить крошечные бриллиантовые запонки прямо из его манжет, если бы этот сукин сын их носил. Было несколько вещей, которых она не могла сделать, но меткий прицел и меткий удар не входили в их число.

Он все еще цеплялся за свой большой нож.

"Последний шанс, Хопалонг", - сказал сержант-майор Деверо, отводя курок пистолета и целясь в оставшееся плечо.

"Ах, черт", - сказал он, зная по огню в ее глазах, что она нажмет на курок в мгновение ока, и сердито швырнул его нож на землю. Он отчаянно пытался найти путь к отступлению. Он не был серьезно ранен, но когда он попытался убежать, он двигался быстрее, чем любое человеческое существо, которое она когда-либо видела бегущим.

Она вернула пистолет в свою сумку, затем повернулась к Алексею, который был явно разочарован этим последним событием. Больше всего на свете ему хотелось подбежать, повалить раненого на землю и расквасить ему лицо. Деверо обняла его и взъерошила его вьющиеся черные волосы.

Он прошептал: "Спасибо вам, мисс Деверо", - ей на ухо и улыбнулся ей, его васильково-голубые глаза блестели от слез теперь, когда все закончилось.

"За что?" - спросила она. "Ты неплохо справился со всем этим сам".

"Просто выполняю приказы", - сказал Алексей с кривой улыбкой.

Она зажала свой айфон между подбородком и плечом и набрала номер поста охраны.

"Тейлор", - произнес чей-то голос.

"Сержант-майор Деверо", - сказала она. "Смит здесь, на территории. Он нашел нас в саду. Он схватил ребенка. Я выстрелил в него, прежде чем он убежал."

"Он мертв?"

"Нет. Только одна пуля, в правом плече, и одна пуля навылет пробила его большую черную ковбойскую шляпу для пущей убедительности.

"Я пригрозил прострелить ему другое плечо, если он не бросит оружие. Наконец-то он это сделал. Теперь он пытается сбежать. Он движется очень быстро. Извините, но я не могу точно сказать вам, в каком направлении он движется сейчас. Я предполагаю, что он направлялся в залив. Он исчез на тропинке через джунгли в том направлении."

"Не волнуйтесь, мэм. Мы бросим всех на это. Мы оцепим периметр и найдем его ".

Она сделала глубокий, успокаивающий вдох.

В любом случае, он не ушел бы далеко, не тогда, когда за ним гонится весь персонал службы безопасности Вискайи.

"Благодарю вас, офицер. У нас было больше, чем на нашу долю, волнений. Я думаю, нам пора закругляться ".

"Будь в безопасности. Мы свяжемся с вами, если вам нужно будет узнать что-нибудь еще ".

Она вернула мобильный в свою сумку.

"Сейчас мы возвращаемся на яхту, Алексей. Я уверен, что твой отец интересуется, где мы находимся."

"Плохой человек ушел?"

"Он ушел, все в порядке. Ушел навсегда, я должен думать."

"Я надеюсь... " прошептала она про себя.

Когда они несколько минут спустя пробирались через сады к парковке, ее мобильный зазвонил снова. Это был сержант Тейлор.

"У меня плохие новости, сержант-майор", - сказал он. "Он избежал петли. Несколько туристов рассказали одному из наших офицеров, что видели мужчину, у которого сильно кровоточила тяжело раненная рука, когда он направлялся к докам Вискайи в заливе. Там была пришвартована большая красная гоночная лодка Cigarette, которая ждала его. Он поднялся на борт, и они с ревом отчалили, направляясь строго на юг, к Ки-Ларго или другим южным точкам, как сказали туристы."

Лейси вспомнила, что сказал Алексей о красном катере с сигаретами у доков. "Они видели название на транце?"

"Да, жена сказала. Она сказала, что это называлось "Top Gun".

"Черт возьми", - сказала она офицеру, хотя другое, более сильное слово пришло на ум, когда она закончила разговор.

Они нашли каменную скамейку на открытом месте возле фонтана, извергающего в небо сверкающие алмазы. Она села, чтобы собраться с мыслями. "Я собираюсь позвонить твоему отцу, " сказала она, " и рассказать ему об этом".

"Хорошая идея", - сказал Алексей.

Она быстро набрала номер.

"Хоук", - услышала она голос своего работодателя на другом конце провода.

"Да, сэр, Деверо слушает. Должен с сожалением сообщить, что у нас произошел неприятный инцидент здесь, в Вискайе ... "

"Что? Скажи мне. Кто-нибудь пострадал?"

"Да, но никто из нас. Довольно длинная история. Я бы предпочел рассказать тебе лично, если ты не против?"

"Как поживает Алексей?"

"С ним все в порядке, сэр, не волнуйтесь. Невредим. Не вернуться ли нам сразу к Морскому Ястребу?"

"Нет. Мы со старшим инспектором находимся на встрече в доме одного из моих коллег в заливе Бискейн. У тебя есть карандаш? Я дам тебе его адрес. На самом деле, немного сложно найти. На маленьком острове под названием Лост-Ки. С материка есть небольшой мост . . . О, и захватите свои купальные костюмы. Слава Богу, это вечеринка у бассейна. Ты можешь дать Алексею еще один урок плавания... "

"Я готов, сэр, и мы сделаем это. Адрес?"

Он отдал трубку ей и сказал: "Можешь передать трубку моему сыну?"

"Конечно", - сказала она и отдала свой телефон мальчику.

"Папа?" Сказал Алексей.

"С тобой все в порядке, сынок?"

"Да, сэр. Я бы сказал, что мы с мисс Деверо определенно извлекли выгоду из плохой ситуации. Мы придем к Стокли, чтобы повидаться с тобой, верно?"

"Да, это так. Я люблю тебя, приятель. Видит Бог, однажды я каким-то образом сделаю этот мир безопасным для тебя, чего бы это ни стоило ".

"Ты уже знаешь, папа. Зная, что у меня есть ты, и Пелхэм, и мистер Конгрив, и Стокли, и мисс Деверо, которые присматривают за мной? Я уже чувствую себя в полной безопасности, сэр."

Хоук, испытывающий нахлынувшее облегчение, глубоко тронутый растущей зрелостью, которую он увидел в мальчике, выдержал паузу и сумел выдавить: "Скоро увидимся, дорогой", - прежде чем отключиться.

Что бы ни случилось, это не имело значения.

Его сын был в безопасности.

ГЛАВА 17

Вилла Энкантада, Потерянный ключ, Майами

Зачемздесь, во имя всего Святого, это чертово место, Алекс?" - Сказал Эмброуз. Ему казалось, что они часами ездили кругами по Ки-Бискейн.

Хоук вздохнул и сказал: "Я знаю, я знаю. Я был здесь двадцать раз, и мне все еще трудно его найти. Его намеренно трудно найти по соображениям безопасности - крошечный островок, окруженный мангровыми зарослями и тропической растительностью. Место под названием "Спрятанный ключ".

"В наши дни "Сток Сити" живет в некотором великолепии. Его жена, как вы хорошо знаете, является очень успешной певицей из ночного клуба fado с островов Зеленого Мыса. Однажды я подарила тебе одну из ее пластинок на Рождество. Она унаследовала это поместье от своего богатого покойного мужа, который построил дом в качестве свадебного подарка для нее.

Фанча познакомилась с гангстером из Тампы, когда он только что окончил школу обаяния, как Фанча называла тюрьму штата Флорида. Он скорее воображал себя итальянцем Джеки Глисоном. Он не был. Он был таким же забавным, как неизлечимый герпес.

"Его избили на столе в массажном салоне торгового центра в Хомстеде, который называется "Клуб счастливого конца", прямо через дорогу от базы ВВС США. Он был убит выстрелом в голову, очевидно, на месте преступления, когда находился в умелых руках одной из молодых, но более уродливых хозяек спа-салона. Конец? Что ж. В этом нет ничего удивительного. Это всегда должно было быть что-то вроде этого, как Фанча давно представляла. Ее муж был фальшивкой до мозга костей ".

-

Когда Толстый Тони не изображал своего паршивого Джеки Глисона в баре в Фонтенбло, ему нравилось думать о себе как о Тони Монтане из фильма "Лицо со шрамом". Он не был. Но он смотрел эти чертовы фильмы - "Лицо со шрамом", "Славные парни" и "Все крестные отцы" - снова и снова, чтобы научиться выглядеть и вести себя как гумба, как состоявшийся человек.

Он этого не сделал. Он был едва ли пяти футов ростом и обладал потрясающим мужским телосложением - не грека, а пингвина. Он ходил вразвалку, как мужчина, и выглядел соответственно. Это был не очень хороший вид. Однажды ночью в день рождения Фанчи, после жестокого обращения с ней, он потерял сознание на кухонном полу, громко храпя с широко открытым ртом. Она не была уверена, как эта идея пришла ей в голову, но она подошла к холодильнику и достала свежую камбалу, которую купила в тот день у торговца рыбой. Она засунула его ему в рот и сделала несколько веселых фотографий на свой iPhone. Некоторыми из них она поделилась со своими ближайшими подружками, которые ненавидели его почти так же сильно, как и она. Кто-то слил их, и они стали вирусными.

Ой.

Но оно того стоило. Этот жалкий маленький засранец должен был развестись с ней сейчас! Верно?

Но он этого не сделал. Тони был Тони. Смирись с этим.

Но на дворе был двадцать первый век, говорила она ему бесчисленное количество раз. "Никто больше не носит эти пестрые рубашки с огромными воротниками, Тони. Ни эти ужасные ботинки Beatles, ни эти дурацкие брюки-клеш... "

Итак, утром, когда Грейсон, учтивый дворецкий Фанчи, принес ей поднос с завтраком и "Майами Геральд" и "Нью-Йорк Пост" поздно вечером в воскресенье после своевременной кончины Тони, она схватила газету и открыла ее на первой странице.

И вот он был там.

К лучшему или к худшему.

Это было даже хуже, чем его выстрел в камбалу. Они опубликовали снимок с места преступления ее покойного муженька, лежащего в праздничном костюме на столе в безвкусном массажном салоне в Хоумстеде. У него изо рта и ушей текла засохшая кровь. Это был не особенно удачный портрет для сопровождения некролога.

Но Фанча, красивая женщина, которая за годы беспричинной жестокости за закрытыми дверями перенесла больше, чем положено на ее долю, подверглась насилию со стороны крошечных рук мини-меня, как она называла мини-мафиози за его спиной, едва смогла сдержать смех, вырвавшийся у нее при виде заголовка "Геральд", украшенного прощальной фотографией:

БОСС МАФИИ УНИЧТОЖЕН!

Насилие с применением огнестрельного оружия в спа-центре Homestead's Happy Ending

Толстый Тони, мафиозная шишка из Тампы, мертв в возрасте 53 лет!

-

Тем временем, вернувшись в "Бентли", Хоук сказал: "Подожди секунду, вот оно!" Он, наконец, нашел старую простую каменную арку над водой впереди и песчаную дорожку к резиденции, исчезающую в густых зеленых джунглях. "Хорошо, да. Я знал, что этот мост был где-то здесь ... И вот он. Я надеюсь, что он достаточно прочный, чтобы выдержать вес старого локомотива. Господи."

Любимой машиной Хоука был стальной серый Bentley Continental R 1953 года выпуска, который он купил у предыдущего владельца, некоего Яна Флеминга. Флеминг внес огромное количество модификаций в двигатель, подвеску и рулевое управление, и "старушка" была способна к колоссальному ускорению и максимальным скоростям. Именно Флеминг дал ей прозвище "Локомотив". Покойному дедушке Хоука, давнему другу знаменитого автора, всегда нравилось это имя, и поэтому он сохранил его, когда машина перешла к нему, как и лорд Хоук, когда она перешла к нему после смерти его отца.

"Возможно, это трудно найти, " сказал Эмброуз, " но здесь действительно красиво. Боже мой, эти чертовы цветы и невероятные птицы. Великолепен".

"Вы еще ничего не видели, констебль", - сказал Хоук в жалкой попытке имитировать южный акцент старого доброго парня, и он имел в виду именно это. Дом Стоука был не от мира сего. Это была точная копия одного из тех великолепных дворцов Палм-Бич, построенных в двадцатых годах в средиземноморском стиле архитектурным гением того времени, бывшим голливудским сценографом Эддисоном Мизнером.

Хоук напоминал ему, что Стоук прошел немалый путь от своих истоков на Западной 196-й улице в Нью-Йорке. И никто не заслуживал этого больше, чем Стоук, один из его старейших и ближайших друзей.

Им удалось пересечь крошечный мост, не обрушив его в солоноватый напиток, и они нашли длинную извилистую дорогу, которая ведет через заросли тропической растительности к особняку на вершине холма.

Через несколько минут они подошли к забору из черного кованого железа высотой двенадцать футов, включая главные ворота, и Хоук подкатился к громкой связи и нажал кнопку.

"Да? Могу я вам помочь?" - произнес бестелесный голос.

"Да. Это Алекс Хоук и старший инспектор Эмброуз Конгрив. Полагаю, нас ждут?"

"Действительно, это ты. Мистер Джонс говорит, пожалуйста, спустись к бассейну, когда приедешь. Если хотите, мы можем оставить вашу машину в парковочном месте."

"Это было бы чудесно", - сказал Хоук, когда ворота широко распахнулись.

"Боже милостивый", - сказал Конгрив, когда массивное здание появилось в поле зрения над ними. "Да, это уже кое-что".

В Южной Флориде был кристально-голубой день, и он окрасил белый каменный дом в оттенки розового и золотого. С вершины холма, на котором стояла вилла Энкантада, простиралась обширная полоса идеально ухоженных зеленых лужаек. У главного входа ждал камердинер Паркера в ливрее. Двое друзей вышли из машины, направились к колоссальным дверям из полированного дуба и позвонили в звонок.

"Добро пожаловать на виллу Энкантада, господа", - сказал сотрудник, который открыл двери и теперь отступил в сторону.

Они оказались в очень прохладном, широком, сводчатом коридоре с полированными красными плитками на полу и португальской плиткой ручной росписи всевозможных дизайнов, поднимающейся по стенам к потолку, окрашенному в темно-синий цвет с небольшим количеством звезд. В дальнем конце Эмброуз мог видеть дневной свет и сверкающий залив Бискейн за ним.

"Сюда, джентльмены", - сказал дворецкий, и они последовали за ним по коридору, который снова вывел на яркий солнечный свет, где холмистые лужайки величественно спускались к кромке воды, а бесчисленные жемчужины солнечного света танцевали над заливом Бискейн.

На близком расстоянии к отметкам приближалась эскадрилья матросов на шлюпках, каждым из которых управлял десятилетний мальчик. Вдалеке виднелось множество яхт, самых разных на плаву. Мини-яхты и мегаяхты направлялись домой, направляясь на север, в Майами, после недельной или около того глубоководной рыбалки, чтобы пришвартоваться в прекрасном Old Ocean Reef Club, который после всех этих лет по-прежнему остается эксклюзивным местом назначения.

Дорожка из голубого сланца спускалась к бассейну. Хоук видел, что Стоук был занятым парнем. Со времени его последнего визита, год или два назад, в дальнем конце бассейна был пристроен красивый домик у бассейна. Он был выполнен в стиле английского сада, белого цвета, с остроконечной крышей и большой решеткой, увитой розами персикового цвета по обе стороны от широкого входа.

Когда они подошли ближе, Хоук увидел, что Стоук готовит стейки в кирпичном павильоне для барбекю, пока шеф-повар накладывал в большую деревянную миску что-то похожее на салат "Цезарь" и очищал горки свежей кукурузы. Хоук и не подозревал, насколько он был голоден.

Бриз с залива шелестел пальмовыми листьями на деревьях, которые росли вдоль дорожки. Здесь, на воде, было совсем не влажно, а температура колебалась в районе семидесяти градусов. Он с нетерпением ждал, что скажет мистер Брок. Но он также с нетерпением ждал возможности замариноваться на соленом воздухе, поплавать в чистой голубой воде бассейна и провести день, подтягивая свой глубоководный загар.

"Стоук", - сказал он, подходя к нему сзади.

"Командир! Ты успел к обеду. Я просто начал волноваться."

"Никогда не волнуйся. Пустая трата энергии", - сказал Алекс, обнимая своего старого друга с искренней любовью.

"Как дела, босс? Ты хорошо себя чувствуешь?"

"Лучше не бывает. Поздоровайся с констеблем Конгривом. Поднялся на борт на Бермудах. Теперь на борту Морского Ястреба постоянный экипаж. Предлагает шкиперу, то есть мне, редкую возможность для разнообразия поруководить стариной ... сделать ему добро ".

"Привет, Сток", - сказал Конгрив, игнорируя насмешки Хоука и протягивая руку. "Ты хорошо выглядишь".

"Да, ну, ты знаешь, ничто лучше моего старого доброго темного меланина не скрывает чертову уйму грехов, ты знаешь. Вы, белые, определенно промахнулись с этим делом, я просто говорю. Я думаю, Бог брал выходной, когда появились вы, белые парни ".

Конгрив и Хоук оба рассмеялись.

"Где добрый мистер Брок, Стоук? Действительно с нетерпением жду, что он скажет. Что все это значит?"

"Ну, вот в чем дело. Гарри только что вернулся после месяца, проведенного в Гаване. Там, внизу, по делам компании. Из того, что я слышал до сих пор, то, что происходит на Кубе прямо сейчас, совершенно невероятно. Только это не так.

"То, что он собирается вам сказать, - абсолютная правда. Мы обедаем в домике у бассейна. Фанча и Гарри там, накрывают на стол. Ты получишь нагоняй за этим обедом - я обещаю тебе это, приятель ".

Хоук услышал голос своего сына, который звал его с верхней площадки дорожки.

"Я здесь, внизу!" - крикнул он в ответ. "Иди, надевай свои купальные костюмы. У тебя как раз есть время немного поплавать, прежде чем подадут обед, мальчик!"

"Ты в порядке?" - Сказал Хоук мисс Деверо, когда она приблизилась.

"Едва ли. Но, да, ладно, я думаю."

"Давай прогуляемся к воде. Алексей, мисс Деверо и я собираемся прогуляться по территории. В домике у бассейна есть раздевалки. Надевай свой костюм. Эта вода выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Тебе стоит сходить в бассейн перед обедом, дружище."

"Звучит заманчиво, папа", - сказал он и исчез внутри, чтобы переодеться.

Гарри Брок вышел из домика у бассейна и направился прямиком к Хоку.

"Добрый день, сэр!" - весело сказал он. Хоук был немного озадачен. Это был самый первый раз на памяти живущих, когда он мог вспомнить, чтобы Брок когда-либо использовал слово "сэр", обращаясь к нему.

"Гарри", - сказал Хоук и пожал ему руку. "С нетерпением жду, что вы скажете о вашем недавнем визите к нашим друзьям в Гаване".

"Ну, вы можете и не быть таким после того, как услышите это, сэр. Но я гарантирую, что вы найдете это более чем интересным. Пиво? У нас есть Heineken со льдом".

"Звучит заманчиво. Эмброуз?"

"Да, Гарри. Могу я заказать джин с тоником?"

"Абсолютно. С тобой все в порядке, Гордон?"

"Идеально".

Гарри подал напитки, а Хоук и Деверо прогуливались по широким пологим лужайкам. "Расскажи мне, что случилось", - попросил он.

"Да, конечно, сэр. Ну, я заметил то, что, как мне показалось, вполне могло быть хвостом, покидающим пристань. Обычная серая машина, взятая напрокат. Держался слишком близко всю дорогу до Коконат Гроув. Я просигналил, чтобы повернуть налево, на территорию Вискайи, а водитель просто продолжал ехать. Я думал, что ошибся. Мы осмотрели дом, а затем вышли в сад. Там было много туристов, но большинство предпочитало оставаться внутри, где был кондиционер."

"И что?"

"Мы шли по небольшому открытому полю между двумя официальными садами. Человек в черном появился из ниоткуда и схватил Алексея -"

"В черном? Смит?Боже милостивый!" Сказал Хоук, ошеломленный. "Как, во имя всего святого, он мог узнать, куда мы отправились после того, как покинули Бермуды?"

"Абсолютно без понятия, сэр", - сказал Деверо. "Но это был он, все верно. Никто иной. Я не видел, как он подошел, потому что пчела только что ужалила меня в нос. У меня кружилась голова от боли, и мои глаза были полны слез. Я крикнул ему, чтобы он остановился, и он остановился, но он не отпустил меня - он просто смотрел прямо перед собой и не оборачивался секунду или две. Привет. Как много из этого ты хочешь знать? Это неприятно".

"Все это", - сказал Хоук. "Я хочу подлить масла в этот огонь, прежде чем я, наконец, доберусь до него".

"Что ж. Когда он обернулся, теперь уже со своим мачете в руке, я вытащил свое табельное оружие и сказал ему отпустить Алексея. Когда он отказался, я немедленно выстрелил в него, намеренно ранил в крыло, прострелил ему правое плечо. Он начал оседать на землю. В этот момент Алексей схватил мужчину за запястье, поднес руку Смита ко рту и откусил огромный кусок мягкой мясистой паутины между большим и указательным пальцами. Хлынул сильный поток крови, и все же Смит восстановил свою хватку, подобную тискам, на Алексее. А затем он поставил Алексея прямо перед собой, между нами двумя, используя его как живой щит.

"Я сказал ему бросить клинок и отпустить ребенка. Он отказался сделать ни то, ни другое.

"Я выстрелил еще раз и проделал дыру прямо в его черной ковбойской шляпе. Это привлекло его внимание, все верно, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы подчиниться. Мне становилось с ним скучно.

"Последний шанс, ковбой", - сказал я. "Этот следующий снимок лишит тебя твоего мужского достоинства, такого, какое оно есть. Делай, что я говорю, или я собираюсь изменить твою жизнь. И не к лучшему."

"Я опустил свое оружие и прицелился ему в промежность. Его глаза расширились при этих словах, и я думаю, он понял, что я совершенно серьезно собирался выстрелить в него, скажем, ради приличия, ниже пояса. Я дал ему пять секунд, чтобы разоружить и освободить Алексея.

"Господи, - сказал он, прежде чем я досчитал до пяти, - ты выиграл, ясно? Я отпущу его, как только ты опустишь оружие. Я клянусь."

"И нож, Хопалонг", - сказал я. Он бросил его на землю.

"Я опустил свое оружие. Алексей бросился прямо ко мне и обежал сзади, обнимая меня за талию. Он тяжело дышал, все еще напуганный. Смит стоял на своем. Он вертел головой туда-сюда, ища наилучший путь к спасению. Внезапно он исчез. Я никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро, как он. Я позвонил в службу безопасности, чтобы сообщить им, что происходит. Я сказал им, что думал, что он побежал по узкой песчаной тропинке в направлении залива.

"Силы безопасности были на пределе, но каким-то образом ему удалось ускользнуть от них. Туристы позже рассказали полицейским, что видели, как он садился в ожидающий его гоночный катер Red Cigarette, пришвартованный в доках лагуны в заливе. Они с ревом унеслись прочь, направляясь на юг, к Ки-Ларго или южным точкам. Кто знает?"

"И это все?"

"Вот и все".

"Черт возьми, Деверо. Снова. Как, черт возьми, Смит узнал, что мы направляемся в Майами с Бермудских островов? Я никому не рассказывал эту информацию, кроме капитана."

"Не могу сказать, сэр. Все это очень странно".

"Ты думал о том, чтобы всадить пулю ему в сердце?"

"Да, конечно, я это сделал".

"И что?"

"Это было бы хладнокровное убийство, сэр, а не самооборона. Я не уполномочен совершать заказные убийства ".

"Конечно, нет. Давай вернемся к бассейну, хорошо?"

Двадцать минут спустя подали обед. Фанча нарезала прекрасные нью-йоркские полоски розовато-красными ломтиками, желтая кукуруза дымилась, растопленное сливочное масло было намазано кисточкой для смазывания, а свежий зеленый салат был холодным и хрустящим. Восхитительно, все.

Хоук ел торопливо, горя желанием подняться в главное здание со Стоуком, Броком и Конгривом. Он умирал от любопытства узнать о месяце, проведенном агентом ЦРУ в Гаване, особенно после того, как сэр Дэвид приказал ему бросить якорь в Гаванской гавани по пути на Ямайку. Теперь там назревали серьезные политические проблемы - потенциально коммунистический переворот, свергающий правое, проамериканское правительство, пришедшее на смену братьям Кастро. Трулов и разведка МИ-6 подталкивали его осмотреть Гавану и посмотреть, что он сможет увидеть. Измерьте температуру, так сказать.

Четверо мужчин встретились в доме, который Стоук называл своей берлогой, хотя на самом деле это была скорее библиотека, отделанная английскими панелями. Перед обедом Хоук позвонил Фидео Чико, чтобы получить отчет о том, как прошла артиллерийская подготовка с двумя сотрудниками Илона Маска, которых главный инспектор Конгрив теперь называл "чуваками-серферами Илона". Фидео сообщил, что на самом деле все прошло исключительно хорошо. Он сказал, что уверен, чтоСи Хоук теперь был готов защищаться от любой атаки с суши, моря или воздуха - даже приближающихся ракет корабельного и наземного базирования, отслеживаемых с момента запуска радаром противоракетной обороны лодки и наводящихся на лазерную пушку, когда вражеские ракеты все еще находились в милях за пределами периметра.

"Прямо сюда, джентльмены", - сказал Стоук, широко распахивая тяжелую деревянную дверь и открывая взору большую, залитую солнцем комнату со сводчатыми потолками.

По комнате были расставлены различные удобные кожаные клубные кресла, а большое эркерное окно было залито солнечным светом, из которого открывался вид на юг, на залив Лоуэр-Бискейн, Ки-Ларго и самый северный из островов Флорида-Кис.

Брок выдвинул свой стул в центр группы, улыбнулся и сказал: "Многие ли из вас, ребята, знают о том факте, что есть третий брат Кастро?"

"Что?"Сказал Хоук, наклоняясь вперед. "Гарри, третий брат Кастро? Давай, признайся, ты снова принимала психотропные препараты?"

Гарри поморщился, вспомнив, как Хоук застал его и его подружку за тем, что они обливались кислотой.

"Э-э, третий брат Кастро?" Сказал Брок, приходя в себя. "Что? Никто никогда не слышал о нем? Неужели? Просто шучу, просто шучу. Похоже, что на протяжении десятилетий весь мир не знал, что у миссис Кастро родился мальчик, Диего Рус, примерно через десять лет после того, как она родила Фиделя в 1926 году, а затем Рауля в 1931 году, обоих в провинции Ориенте.

"Согласно источникам, с которыми я разговаривал в Гаване, два брата сильно ревновали к ребенку, потому что мать больше не обращала на них внимания. Позже она обнаружила, что старшие мальчики причиняли физический вред ребенку посреди ночи, кладя подушку ему на лицо в кроватке и ломая мелкие кости в его руках и ногах. Она справедливо выставила их обоих из дома.

"Она думала, что они наверняка убьют маленького Диего, если она не вмешается. И она не могла сказать своему мужу, потому что он всегда был на стороне мальчиков против нее. Всегда."

"Боже милостивый!" Конгрив сказал. "Еще один Кастро? Ты, должно быть, шутишь, Гарри. Разве нам не хватило Кастро на одно столетие?"

"Я говорил тебе, что это будет интересно", - сказал Брок с улыбкой. "Подожди. Становится еще лучше. Или хуже, в зависимости от вашей точки зрения... "

ГЛАВА 18

Вилла Энкантада, Потерянный ключ, Майами

Мытебя слушаем", - настаивал Хоук, ожидая, пока Гарри допьет остатки пива и продолжит свое кубинское приключение.

"Прости. Что ж. С чего начать?" - спросил он.

"Черт возьми, я не знаю", - сказал Конгрив. "Как насчет двух старших мальчиков Кастро, которые собираются совершить детоубийство? Это могло бы быть довольно интересно. . . "

"Итак, его мать, Лина Рус Гонсалес, была горничной у первой жены Анхеля, Марии Луизы Арготы, на момент рождения Фиделя. К тому времени, когда Фиделю исполнилось пятнадцать, а Раулю - десять, его отец расторг свой первый брак и женился на матери Фиделя. В возрасте семнадцати лет Фидель был официально признан своим отцом, и имя ребенка было изменено с Диего Руз на Диего Кастро.

"Лина была в ужасе, парализована страхом за своего невероятно уязвимого ребенка. Наконец, она подошла к единственно возможному выходу. Она собрала сумку для себя и Диего и сбежала из дома в Ориенте. Затем они оба исчезли на следующие пятьдесят лет.

"Она попросила подругу отвезти ее в аэропорт Гаваны, где они провели ночь, прижавшись друг к другу на цементном полу. Они вылетели первым рейсом на следующее утро, на рассвете без пересадок до Буэнос-Айреса. У нее там была сестра, Кармелита. Они въехали и оставались вне поля зрения, опасаясь, что ее муж мог послать одного из своих людей на ее поиски.

"Так продолжалось до тех пор, пока десятилетия спустя, когда Диего, который теперь стал известен под именем Руз, полностью вырос и стал высокопоставленным офицером аргентинской армии, наконец, не решил, что с него хватит выходок так называемого режима, пришедшего на смену Кастро. Правое правительство заигрывало с капитализмом, все дальше отходя от своих коммунистических истоков, не говоря уже о двух самых сильных союзниках Кубы - Китае и России. Пришло время действовать или навсегда замолчать.

"Ходили слухи, что он планировал тайно переправиться обратно на Кубу вместе со своими растущими силами солдат Новой революции. Некоторые считают, что, подобно его брату Фиделю, одним из вариантов для них могло бы стать восхождение высоко в горы Сьерра-Маэстре. Оттуда они могли бы совершать дерзкие нападения на правительственные силы и начать создавать и обучать мощную партизанскую армию, которая могла бы обрушить смертоносный дождь на нынешний режим.

"Генерал Кастро, урожденный Руз, также тайно провел много времени на встречах высокого уровня в Пекине и Москве с руководством обеих стран. Я узнал от информатора ЦРУ в Гаване, что у него был план. Его заявленная цель, по-видимому, общепризнанная, заключалась в том, чтобы свести на нет Соединенные Штаты как мировую державу на остаток этого столетия и на весь следующий. По его словам, это было бы, очевидно, в интересах всех троих.

"Куба стала бы источником новой глобальной левой революции. Горячая точка Нового коммунизма, в который Кастро горячо верил, вскоре охватит Латинскую Америку, уничтожая все и вся, кто встанет у них на пути. Россия и Китай стали бы ближайшими союзниками Кубы в возобновленной борьбе против ненавистных американо-фашистов. Взамен генерал Кастро разрешил обоим своим новым союзникам строить и эксплуатировать морские порты и базы вдоль южного побережья, а также секретные аэродромы и загоны для подводных лодок.

"Генерал Диего Кастро, высокая, внушительная фигура, обладавшая превосходным логистическим и военным чутьем, излучал командный дух и легендарную способность подчинять других своей несгибаемой воле. Итак, именно Кастро смог убедить китайцев предоставить иранцам денежный приток в размере четырехсот миллиардов долларов для поддержки правительства и, в качестве дополнительной выгоды, предоставить совершенно новый рынок для Китая, России и Ирана для продажи их оружия по всему региону, что еще больше дестабилизирует его и угрожает соседям Ирана по региону, саудовцам, израильтянам, ОАЭ и всем остальным. Это обеспокоило бы американцев, заставило бы их смотреть в другую сторону, пока Кастро закладывал основу для "Трехстороннего комитета", как они теперь себя называли.

"Целеустремленная цель TPC? Насильственный переворот, который свергнет праворадикальный статус-кво Кубы, перевоспитает население в изучении и внедрении коммунистического доктринерского правительства и политических взглядов, и введет Руса, который теперь открыто выступал под именем генерала Кастро, в президентский дворец и инаугурацию его в качестве премьер-министра - первого с тех пор, как Фидель занял этот величественный пост в тысяча девятьсот пятьдесят шестом."

С этими словами Гарри сделал паузу, чтобы перевести дух и допить остатки ледяной банки Bud. Он улыбнулся. "Пока со мной?"

"Продолжай говорить", - пробормотал Хоук, не потрудившись поднять глаза. Он уделял чрезвычайно пристальное внимание истории Гарри, пытаясь усвоить все фрагменты и начать процесс выяснения какого-либо способа остановить Кастро на месте, прежде чем он сможет нанести еще больший ущерб Западу, уничтожив могущественного союзника в Карибском бассейне.

Он знал одну вещь. Он не собирался плыть на Ямайку, когда завтра утром отплывал из Майами на борту "Си Хоука". Сначала он собирался направить судно в Гавану, посмотреть, что он сможет увидеть, услышать то, что он сможет услышать, и доложить МИ-6.

В его распоряжении был самый мощный военный корабль в Карибском море за пределами Атлантического флота ВМС США. Лодка, которая позиционировалась как не что иное, как игрушка богатого человека, могла бы послужить им на пользу и сделать это идеальной возможностью для того, что вполне могло бы стать круизом с боевой выправкой на прекрасной лодке.

Боевые действия на море могут начаться завтра на рассвете.

Эта мысль заставила его улыбнуться, когда он задремал. Рассказ Брока о тропических интригах наконец заставил его осознать, что он рвется в бой, и рвался уже довольно давно.

У него была острая потребность в бою.

ГЛАВА 19

В пути, Майами-Гавана

Hавк проснулся в предрассветных сумерках на следующее утро от звука ветра, яростно завывающего в снастях, возвышающихся над каютой владельца. Морской ястреб, благополучно преодолев штормовое течение Гольфстрим, также сильно кренился на правый борт, возможно, градусов на добрых пятнадцать или даже чуть больше. Что, черт возьми, это такое? он задумался. Хваленый сильный ветер с Ямайки? Его даже не было в чертовых картах!

Не было никаких сообщений о какой-либо штормовой системе, приближающейся к Майами, ни от NOAA, ни от Weather Channel, ни от Miami Herald, ни от кого-либо еще, если уж на то пошло. Он протянул руку и включил маленький монитор метеорологического радара, который висел прямо над его кроватью.

То, что он увидел в прогнозе, не было хорошей новостью. Но для такого крепкого моряка, как он сам, это не обязательно было так уж плохо. Это было бы испытанием не только для него самого, но и для лодки, которую он спроектировал так, чтобы она была непроницаемой для всего, что может обрушить на него природа, за исключением идеального шторма.

Какого черта, подумал он, лодка, испытанная в спокойном море, не была испытана, как говорили на флоте. Он свесил свои длинные ноги с края кровати и сел, глядя на бронзовый будильник от Тиффани, который Сигрид Киссл подарила ему на день рождения, за несколько дней до того, как ее саму жестоко убил монстр, известный как мистер Смит.

Только что пробило 5:00 утра.

Он пожал широкими мускулистыми плечами, провел рукой по щетине на подбородке и взял свою выцветшую, но надежную, поношенную футболку Королевского военно-морского флота. Он собирался пойти в свой шкаф за парой брюк, но увидел свои шорты цвета хаки, валяющиеся на полу, где он бросил их прошлой ночью, и решил, эй, какого черта?

Он был на лодке, верно? Никому не было дела до того, что кто-то носит на борту парусной яхты, за исключением, возможно, его друга, очень твидового Амброуза Конгрива, который всегда обращал внимание на то, что на вас надето, а позже отпускал комментарии, призванные помочь менее стильным в его кругу прозреть с точки зрения моды, но которые обычно заканчивались громким оскорблением.

Это от человека, который с гордостью водил адский родстер Morgan Plus Four лимонно-лаймового цвета и надевал свои ярко-оранжевые твидовые костюмы в Саннингдейл, гольф-клуб Hawke, когда его фиолетовые были в химчистке.

Как раз на это Рождество Конгрив подарил Хоук ярко-желтый свитер для гольфа с красными, как у пожарной машины, мячами для гольфа и футболками, разбросанными спереди и сзади. Конечно же, это было от Harrods, и Хоук вернул кошмарную одежду первым делом утром в День подарков. И с кем он столкнулся в окне возврата?

Конгрив, конечно же, в очереди, чтобы вернуть саркастический подарок Хоука, полдюжины розовых боксерских трусов с монограммой инициалов Конгрива. Око за око, всегда говорил Хоук. Он отдал то, что получил, клянусь Богом!

Он был несколько шокирован, когда старший инспектор схватил его хозяйственную сумку от Harrods и попытался открыть ее, чтобы посмотреть, что возвращает Хоук. "Из всех нервов", - сказал Хоук, вырывая сумку у своего бывшего лучшего друга. "Покажи мне, что у тебя в сумке, и я покажу тебе свою!"

Это было противостояние. Хоук пожал плечами и направился к эскалаторам. Он сделал паузу, оглянулся через плечо и сказал более чем достаточно громко, чтобы все услышали:

"И тебя с чертовым Рождеством, констебль! И за чертову лошадь, на которой ты прискакал!" Произнес Хоук уголком рта.

-

Хоук покинул каюту владельца и помчался наверх, на мостик, чтобы найти Хорнблауэра. Они договорились встретиться завтра первым делом, чтобы изучить карты в поисках кратчайшего маршрута до Гаваны, до которой было двести морских миль. Но все же, на этой ракете-носителе, он думал, что пробудет в море два, может быть, три дня, направляясь туда, максимум.

Офицер боевой связи появился на мостике и, затаив дыхание, сообщил ему, что гидролокатор засек за кормой подводную лодку, преследующую "Морской Ястреб" на очень близком расстоянии. Они явно нисколько не беспокоились о том, что большое парусное судно узнает об их присутствии.

"Кубинец?" Хоук сказал. "Я не в курсе, что у них есть какие-либо подводные лодки".

Симпатичный молодой парень, бывший военный ВМС США, с короткой светлой стрижкой ежиком, улыбнулся.

"Они этого не делают, сэр", - сказал он. "Во всяком случае, согласно данным сонара, характерные признаки ее винта? Она определенно не кубинка - или русская, если уж на то пошло ".

"А. Что ж, тогда, сынок, избавь меня от мучений. Так кто же она, черт возьми, такая?"

"Она китаянка, сэр. "Бумер", сэр, ядерный. Новый Jin-класса Тип 094."

"Китайский? Я думал, мы прогнали их ко всем чертям с Карибского моря после той небольшой стычки в клубе Dragonfire на Багамах ".

"Мы это сделали, но, ну, я думаю, они вернулись, сэр".

"Очевидно. Кто она, эта китайская бумерша?"

"Это первое надежное средство ядерного сдерживания морского базирования Китая. Глобальный security.org утверждает, что Type 094, патрулирующий к северо-востоку от Курильских островов, сможет нанести удар по трем четвертям прилегающей территории Соединенных Штатов, в то время как запуск ракет из китайских прибрежных вод едва ли достигнет Алеутских островов."

"Как тебя зовут, моряк?"

"Джонс, сэр. Лейтенант Джон Пол Джонс, командир." Он изящно отдал честь, и Хоук ответил ему тем же.

"Родственник?"

"Прямой потомок, шкипер. Мои приятели зовут меня Джей Пи, сэр."

"Это факт, Джей Пи? И, как я понимаю, ты вдобавок выпускник Военно-морской академии. Играл в футбол за "ВМС" и обыгрывал "армейцев" три сезона подряд. Я знаю все это, потому что в течение многих лет я посещал все армейско-военно-морские игры в Вест-Пойнте с директором Келли из ЦРУ. Что ж, добро пожаловать в Морской Ястреб, сынок. Я рад видеть вас на борту." Хоук вручил молодому офицеру запечатанный конверт с надписью "ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗ!" "Передайте это сообщение директору ЦРУ Патрику Брикхаусу Келли. Но я также хочу, чтобы ты прочитал это ему как можно скорее по зашифрованному спутниковому телефону. Запишите это: "Хоук, на борту"Си Хоук", направлявшийся в Гавану в штормовых условиях, заметил тень. Китайский "бумер", вероятно, типа 094 класса Jin, при пересечении Гольфстрима, к востоку-юго-востоку от Майами. Пожалуйста, свяжитесь для получения дополнительной информации, прежде чем мне придется предпринять действия по уклонению или атаке." Понял, лейтенант?"

"Так точно, сэр. Немедленно. Это все, сэр?"

"Свободен, моряк", - сказал Хоук, засовывая пятую за день "Мальборо" в уголок рта.

Хоук зажег сигарету, направляясь к столу с картами, на котором были разбросаны морские карты и спутниковые фотографии, охватывающие всю Южную Атлантику, Восточное побережье Флориды и острова Кис. Ему не нравился этот китайский водитель подводной лодки, который намеренно подвергал опасности свое судно и всех на его борту. Он был как кот, играющий с мышью, а Хоук был оскорблен, разгневан и полон решимости одержать над ним верх.

Он искал способ выполнить довольно сложный боевой маневр, которому на собственном горьком опыте научился у своего инструктора по боевым полетам в Дартмутском военно-морском флоте, поскольку летчик-истребитель часто вступал в бой с вражескими истребителями во время службы в Королевском флоте.

"Если пугало сядет вам на хвост, немедленно примените неповторимую серию радикальных тактик уклонения, которые позволят вам сесть пугалу на хвост".

"Сэр!" - сказал прямой, как шомпол, офицер гидроакустической службы, вытягиваясь по стойке смирно.

"Что это на сей раз?" Сказал Хоук, не отрываясь от карт кубинских вод. "Еще плохие новости? Говори громче!"

"Я полагаю, что этот Jin 094 представляет прямую угрозу безопасности судна и экипажа, сэр. Ведет себя очень агрессивно. Остаешься с нами. В нашей морской комнате полно народу. Как будто ей приказали не подпускать нас близко к Гаване. Есть идеи, как встряхнуть ее, сэр?"

"Да. Попросите капитана Хорнблауэра немедленно присоединиться к нам в комнате связи."

"Сию минуту, сэр".

Хоук встал и зашагал через мостик к левому борту, где находился корабельный центр связи. Капитан вошел мгновением позже.

"Доброе утро, сэр!" Сказал Хорнблауэр. "Пойми, у нас компания. Кто-нибудь, прокатитесь с нами".

"Мы знаем", - сказал Хоук. "Прикажите рулевому перейти на максимальные обороты. Полный газ, полный вперед. Давайте отойдем подальше от нас и этой чертовой субмарины. Между нами много воды утекло. Как можно шире. Джонс! Какая у него скорость над землей?"

"Он делает пятнадцать узлов над землей, сэр".

"Рулевой! Увеличьте скорость на двадцать пять узлов!"

"Есть, сэр. Скорость двадцать пять."

Хоук сказал: "Рулевой! Через десять минут уходим на правый борт по широкой, размашистой дуге. Замыкайте круг так быстро, как только можете. Тогда мы подойдем к ним сзади, резко выйдя на ее кормовой фланг."

"Кормовой борт, да. Включить передний лазер, сэр?"

"Подтверждаю", - сказал Хоук. "Угрожайте ей по радио, связь. Сообщите им, что они должны немедленно отцепиться и освободить этот район и предоставить нам пространство для выхода в море, или мы отправим их на дно. Ее шкипер на это не купится, потому что, глядя на нас в перископ, мы всего лишь еще одна шикарная яхта, направляющаяся на Ямайку и указывающая на юг ... "

"Понял. Он подумает, что разоблачает наш блеф... "

"Точно", - сказал Хоук, все еще обдумывая свой следующий ход на темно-синей шахматной доске acquatic. И следующий за этим шаг. И следующий за этим шаг.

"Есть, сэр", - сказал капитан Хорнблауэр.

"Пусть Фидео Чико и артиллерийский расчет займут позиции на носу, готовясь прицелиться к этой субмарине и выстрелить из лазерной пушки по цели на глубине ... сколько морских саженей, гидролокатор? Сколько именно?"

"Пятьдесят морских саженей, сэр".

"Хорошо, я даю ему пять минут, чтобы он резко лег на правый борт, лег на курс 060 и убрался с нашего пути. Если он этого не сделает, мы откроем огонь из лазерной пушки. И из того, что рассказал мне Фидео, это оружие не только проделает дыру в этой субмарине - оно оставит дыру там, где была субмарина ... "

"Это должно почти сработать, шкипер".

Хоук улыбнулся и сказал: "Хотелось бы надеяться. Я получил урок о высокотехнологичных устройствах, ракетостроении и вооружении много лет назад от самого Томаса Эдисона из нашей эпохи. Доверьтесь Илону Маску".

"Правильно понял, босс".

ГЛАВА 20

Где-то недалеко от Гаваны, Куба

Сонаром", - рявкнул Хоук в корабельный интерком. "Каково состояние этой чертовой подлодки?"

"Не отвечает. Не отвечает на мои радиопередачи. Ответа нет. Они все еще у нас в заднице, сэр, простите мой французский ".

"Последняя передача, гидролокатор. Сообщите этому чертову водителю субмарины, что у него меньше пяти минут, чтобы отделиться от нас, и предоставьте нам безопасное морское пространство, согласно международному морскому праву, прежде чем мы навсегда уберем его с шахматной доски."

"Есть, шкипер", - сказал моряк. "Командир боевой части говорит, что артиллеристы в носовой башне готовы. Готовлюсь. Я приказываю им немедленно захватить подлодку, нацелиться на нее и открыть огонь по вашему приказу, сэр."

Хоук собирался согласиться, но что-то внутри него не позволило ему. Он подумал несколько секунд, прежде чем ответить.

"Отмени этот приказ, моряк!" Хоук рявкнул, быстро осознав, что он точно знал, что он должен был сделать и как это сделать. "Бросьте двух детей в башенке и дайте взрослым возможность пострелять в этого чертова 094, кем бы он, черт возьми, ни был".

"Вас понял, шкипер. Они были освобождены от обязанностей."

"Хорошо", - сказал Хоук и повернулся к Хорнблауэру. "Капитан, я сейчас направляюсь на нос. Я отправляюсь туда, чтобы лично научить этого китайского водителя подводной лодки некоторым чертовым манерам!"

"Хорошая стрельба, коммандер!" - сказал Джей Пи, улыбаясь ему.

Хоук быстро надел свое снаряжение для защиты от непогоды, покинул мостик, быстро спустился по стальным наружным ступенькам на главную палубу и направился вперед. Когда-то горизонтальные осадки уменьшились. Но на открытой палубе ветер ощущался как бетонная стена - злой восточный ветер, который нес с собой переднюю кромку лезвия Sheffield steel.

Ему было трудно сохранять равновесие. Тиковые палубы были чертовски скользкими из-за сильного дождя. И лодка накренилась под значительным углом, ее подветренный борт был утоплен, когда она плыла прямо в зубы тропическому шторму. Судно было построено от киля до планширя, вплоть до такелажа, парящего над головой, для того, чтобы выдерживать любую погоду, плохую, хорошую или безразличную. Это была плохая разновидность.

Хоук добрался до носа, быстро втащил себя в башню и занял свое место. Он пристально вглядывался в электронные дисплеи, показывающие статус-кво пушки, оставшийся заряд батареи, время, необходимое для полной работоспособности, и относительное положение вражеской субмарины по отношению к "Си Хоук".

Этого казалось достаточно, но, по словам Фидео и всех его практических выстрелов, это был не первый случай, когда в пушке заканчивался бензин в критический момент. Другая проблема, с которой столкнулся Hawke с этой чертовой штукой, заключалась в том, как долго приходилось ждать между зарядами. Просто не было верного способа узнать, где ты находишься. Невозможно знать. Если твой первый удар был не на высоте, ты, по сути, облажался.

ГидролокаторSea Hawke зафиксировал подводную лодку и теперь показывает, что она движется немного впереди них со скоростью десять узлов на глубине пятидесяти морских саженей ниже носовой части правого борта Sea Hawke.

"Сэр!" - услышал он крик Хорнблауэра в наушниках. "Ястреб! Прекратить огонь! Вражеская подлодка всплывает, повторяю, всплывает, и она чертовски быстро поднимается. По нашим расчетам, при такой траектории и скорости он врежется в поверхность примерно в ста ярдах прямо перед вами! Через две, может быть, три минуты. Приготовьтесь, сэр ".

"Это хорошие новости, капитан. Я готов к ним. Я собираюсь позволить им вытащить из воды примерно треть носовой части корабля - и прежде чем они смогут полностью всплыть, разнесите нос этого ублюдка! Носовая часть мгновенно затопит, и, прежде чем они даже поймут, что на них обрушилось, этот чертов водитель субмарины и его команда окажутся на дне. Она пойдет ко дну, как камень!"

"Мне это нравится, шкипер! Отличная стрельба!"

"Вас понял", - сказал Хоук. Его кровь бурлила, он чувствовал почти головокружение, и его глаза были прикованы к монитору, отображающему поверхность моря, спокойного в моменты перед тем, как разразится весь ад, хладнокровно вычисляя положение китайской субмарины, угол атаки и реальное относительное расстояние, как только ее нос коснется поверхности.

Теперь он был Хоуком, Счастливым Воином, и человеком с очень зудящим пальцем на спусковом крючке и - Господи! Передняя оконечность носа субмарины внезапно оторвалась от поверхности, поднявшись под невозможным углом в самый разгар взрыва кипящей белой воды!

Хоук был в ужасе. Китайцы, очевидно, значительно продвинулись вперед со своим новейшим классом подводных лодок. Что это была за двигательная установка? Как, черт возьми, что-то такое огромное могло собрать достаточно энергии и восходящего импульса, чтобы сделать что-то подобное?

Он все еще поднимался под этим сумасшедшим углом в течение бесконечной секунды, величественный и потрясающей красоты.

Хоук выжидал, заставляя себя не открывать огонь до тех пор, пока корпус субмарины не выступит из воды ровно настолько, чтобы враг оказался в момент максимальной уязвимости, прежде чем нажать на спусковой крючок.

Он бы дал на это максимум пять секунд. Его палец был на спусковом крючке.

"Один. Двое. Три ... СЕЙЧАС!"

Он увидел, что действительно выстрелил из пушки в тот самый момент, который рассчитал на максимальное разрушение. И никогда еще он не был так счастлив видеть, как Зеленое чудовище Илона извергает свой неземной зеленый смертоносный луч . , , Он наблюдал, как подлодка, казалось бы, остановилась наверху на тот самый момент инерции, совсем ненадолго зависнув в воздухе на ужасающие несколько секунд, прежде чем ее импульс к подъему иссяк ... и подлодка Jin 094 вместе со своим шкипером и командой медленно и бесшумно скользнула под волны, вниз, вниз к месту своего вечного упокоения на дне моря.

ГЛАВА 21

Где-то недалеко от Гаваны, Куба

Хавке отметил, что у пилота китайской подводной лодки не было возможности пересмотреть свое решение. Скорее всего, он погиб, принимая похвалу от офицеров и команды за решительное неповиновение приказу британского шкипера о спуске на воду.

Победа достигнута. И теперь, для своего следующего выступления, Хоук направлялся в следующий пункт назначения: город, который он любил.

Гавана!

Хоук выхватил радиопередатчик с приборной панели лазерной пушки.

"Мостик!" - сказал он в микрофон.

"Мостик, есть, сэр", - последовал мгновенный ответ.

"Резко на правый борт, полный газ! Мы направляемся в Гаванскую гавань, SSE, на всех парах, парни! Терпите, команда! Поднять грот и штормовые паруса и установить бизань-мачты, а также верхние фок-мачты! Похоже, что теперь мы будем плыть совсем близко!"

Когда тем утром "Си Хок" отплыл из гавани Майами с ветром в парусах и костью в зубах, "Си Хок" направлялся к Кастильо-дель-Морро, легендарному маяку, который столетиями стоял на страже у входа в Гаванскую гавань.

Как только они благополучно пришвартовали сверкающую яхту с черным корпусом в Гаванской гавани, он и Стоук, а также Гарри Брок и старший инспектор Конгрив планировали сойти на берег и хорошенько осмотреться, стараясь, как и положено, слиться с толпами местных кубинцев и туристов, которые толпились на широкой эспланаде, официально называемой Авенида де Масео, опоясывающей бухту, - дороге, более известной во всем мире как Эль Малекон. Хоук приказал им всем одеться как можно незаметнее.

Хоук, который за время плавания отрастил густую черную бороду, надевал бледно-голубую "гуаяберу", которую он заказал много лет назад в знаменитом магазине "гуаябера" Рамона Пуча на улице Очо в Майами. Он знал, что в поношенных кожаных сандалиях и запыленных белых льняных брюках его будет трудно узнать за то, кем он был на самом деле - владельцем самой большой яхты в Карибском море. Стоук, со своей стороны, был одет в яркую ямайскую рубашку Rasta желтого, красного и зеленого цветов, которую он купил в туристическом заведении Серенгети, и пару выцветших джинсов Levi's. Он надеялся, как он сказал Конгриву, что его примут за африканца. Затем он оглядел мужчину с ног до головы и спросил: "И за кого ты надеешься, что тебя примут, Эмброуз? Водопроводчик из Питтсбурга в отпуске у водителя автобуса?"

Конгрив изобразил свой самый шикарный британский акцент и сказал в стиле Ее Королевского величества: "Нам не смешно".

Костюм Эмброуза Конгрива, как это случилось, был действительно совсем другой историей.

Он, по своей собственной воле, таинственным образом надел костюм, который безошибочно, на сто процентов, был чистым уродливым американцем. На нем была мешковатая пара ужасно кричащих желтых шорт-бермудов Madras, бирюзовые гольфы до колен, прошитые канатом, пожарно-красная рубашка поло XXXL с фирменным рисунком Ralph Lauren polo pony, вышитым на левой стороне, и поношенные кроссовки Sperry Top-Siders, выгоревшие от соли лодочные мокасины, которые он носил на борту с тех пор, как они покинули Англию.

Можно было с уверенностью поспорить, что никто, абсолютно никто, не примет эту причудливую тройку за Кингстонское трио, только что прибывшее из Малибу. Это, по крайней мере, было довольно ясно для лорда Хоука.

-

Два с половиной дня спустя, пройдя чуть более двухсот морских миль, что, по словам Хорнблауэра, было новым мировым рекордом перехода, огромная яхта "Си Хоук" била рекорды, завоевывая известность повсюду, где бы она ни побывала, когда она величественно проскользнула мимо древнего замка Морро и, спустив паруса и запустив свои большие электрические дизели, вошла в Гаванскую гавань. Большие валы пришли с Атлантики, обрушившись на дамбу в Пунта-Брава. Солнце стояло высоко и ярко, его лучи плясали по воде, направляясь к знаменитому проспекту Эль Малекон.

Хоук, который всегда питал слабость к древней кубинской столице и ее прекрасно отреставрированным американским автомобилям 1950-х годов, обнаружил, что его сердце забилось немного быстрее. События развивались по ветру, сложные международные политические события, угрозы, связанные с экзистенциальными опасностями для демократии и свободолюбивых западных союзников, кружились вокруг этого потрепанного старого мегаполиса, и он намеревался докопаться до сути, ради королевы и Страны.

Как и многие люди его профессии, Хоук давно задавался вопросом, в чьем кармане находится прощальный подарок России островному государству в размере двадцати пяти миллиардов долларов США. Также, как и большинство из них, он был почти уверен, кто прикарманил деньги.

El Jefe himself-Fidel Castro. И его брат Рауль. Вот кто.

Шкипер связался с начальником порта. Ему указали точное положение назначенных им швартовых буев и сказали, что по мере необходимости будет предоставлен катер для доставки лорда Хоука, его команды и его гостей на берег. Он мог связаться со службой запуска, перейдя на шестнадцатый канал радио. Капитан решил промолчать о том факте, что на борту его судна постоянно находились четыре "гига", или адмиральских катера, как их называли в дни славы Королевского флота.

Он знал, что простой вид огромного судна, подобного тому, которым он командовал, иногда вызывал чувство неприязни к тем, кто на нем плавал. Человеческая природа. Какой бы большой ни была ваша яхта, всегда наступит день, когда в гавани появится яхта гораздо большего размера. И вот тогда великий зеленый дракон ужасной зависти поднял свою уродливую голову.

Хоук не спал с рассвета.

Он все еще был в постели, яростно набрасывая заметки о вопросах, которые Си хотел, чтобы он задал во время своего путешествия всем и каждому, кто мог бы на них ответить. Сегодня утром в десять у него, Стоука, Гарри Брока и Конгрива была запланирована встреча в посольстве Швейцарии. Там они найдут американское бюро, поддерживаемое швейцарским правительством в качестве любезности по отношению к их друзьям в Вашингтоне.

Оно функционировало не столько как полностью интегрированное посольство, сколько скорее как консульство, где можно было вести бизнес и где американские туристы, нуждающиеся в помощи, могли ее найти.

В этот самый момент Пелхэм, сияя, вошел в свою каюту с белым плетеным подносом для завтрака, на котором стояла маленькая серебряная вазочка с тропическими цветами, а также апельсиновый сок, два яйца всмятку, приготовленные на пять минут, и английский маффин с маслом и абрикосовым джемом, а также сегодняшняя лондонская "Таймс", загруженная из Интернета и распечатанная для него каждое утро.

"Пелхэм, наконец-то ты здесь! Я не спал несколько часов. Как ты себя чувствуешь, молодой человек? Надеюсь, ты хорошо спал?"

"Действительно, сэр. Как говорится, в форме. Ты знаешь, как мне нравится морской воздух. Теперь я думаю, что мне следовало сбежать в море молодым парнем и стать матросом в Королевском флоте, возиться на лодках вместо того, чтобы всю свою жизнь возиться на кухнях и кладовых - и, что хуже всего, в залах заседаний!"

"Что ж. Я не уверен, что вам понравилось бы то, что Черчилль однажды назвал военной жизнью. Он сказал: "Ничто в жизни так не возбуждает, как когда в тебя стреляют безрезультатно". В меня самого стреляли большую часть моей взрослой жизни, и я скажу вам, что никогда не находил это даже отдаленно бодрящим. Честно говоря, это довольно пугающе. Но тогда, конечно, я не Черчилль".

"Ну, да", - сказал Пелхэм, обдумывая это, "Я действительно думаю, что вы попали в самую точку, милорд. Я ни секунды больше не собираюсь пребывать в своем дождливом царстве сожалений, сэр."

"Хм. Послушай, старина, Конгрив уже на ногах? Я бы хотел перекинуться с ним парой слов . . ."

"С сожалением сообщаю, сэр. Я позвонил ему по поводу заказа завтрака довольно рано. Он сказал, что ему ничего не хочется есть. Он сказал, что не спал всю ночь из-за проблем с желудком. Он планирует провести день в постели, восстанавливая силы в непосредственной близости от ближайшего туалета."

Пелхэм, доставив товар, подмигнул и вышел из комнаты, как какая-нибудь лесная фея из басни К. С. Льюиса.

Хоук быстро набрал Конгрив.

"Привет?" Сказал Эмброуз, снимая трубку. Его голос звучал как у живого мертвеца, хрипло и неровно.

"С вами все в порядке, констебль? Пелхэм говорит, что ты болен. Проблемы с желудком, говорит мужчина."

"Да, это одно из определений".

"Ну, ради всего святого, оставайся в постели. Я пойду на встречу в посольство со Стокли и Броком. Мы, конечно, будем скучать по тебе, но я расскажу тебе об этом более подробно по возвращении ".

"Я скажу тебе, чего бы я действительно хотел, прежде чем ты уйдешь, если ты не возражаешь ... Я отчаянно нуждаюсь этим утром. Тебе знакомо это чувство. Чувство, не чуждое Берти Вустеру и его человеку Дживсу, что?"

"Действительно, я знаю. Стреляйте, констебль."

"Какое-то восстанавливающее средство? Укрепители, как называет их Пелхэм в своей бесконечной мудрости ... Не могли бы вы спросить его?"

"Конечно, нет. Я едва ли виню тебя. Познай это чувство".

Укрепляющие средства иногда называют "собачьей шерстью", и их следует принимать, когда человек просыпается и узнает, что "трахнул дворняжку" накануне вечером. Хоук знал печально известное выражение "дворняжка", восходящее к американской армии в 1935 году. Это произошло от популярной в то время сленг-поговорки: "Трахни дворняжку и продай щенков".

"Так, может быть, отвертку?" Хоук продолжил. "Или одну из старых новоорлеанских текил "Кровавая Мэри" Пелхэма с текилой "Кровавая Мэри"? Тот, который они поставляют в ресторане Бреннана, я полагаю. Или одна из безупречных темных "Сторми" моего приятеля Малкома Гослинга?"

"Кровавую Мэри, пожалуйста, Алекс. И скажи ему, что никакой текилы-водки. И сделать его двойным. "Столичная", пожалуйста, с вустерширским соусом и большим количеством табаско. Побольше сока лайма и щепотку хрена. И добавьте в бокал ледяное пиво. Предпочтительно Стелла Артуа".

"О боже", - сказал Хоук. "Ты в плохом настроении".

"Ты понятия не имеешь. Теперь оставь меня в покое и иди на твою встречу. Я прочитал в Интернете, что Куба готовится к возможному военному перевороту. Сегодня ты мог бы немного поразвлечься. Будь в безопасности, Алекс. И засунь этот проклятый Walther PPK сзади себе в штаны и под голубую гуаяберу. Слышишь меня? Я знаю, что мистер Брок никуда не выходит без своего табельного пистолета. Но ты почти никогда не носишь свой."

Он повесил трубку.

Хоук встал, накинул на плечи бордовый шелковый халат Charvet, на который потратился во время своего последнего пребывания в парижском отеле Ritz, и пошел в туалет, чтобы быстро побриться и принять душ.

Он предвкушал довольно насыщенный день.

Однако, как это случилось, он понятия не имел, насколько насыщенным у него будет день.

И ни малейшего представления, что он окажется в тюрьме в тот же день.

ГЛАВА 22

"Кастро действительно забыл только три вещи.

Завтрак. Обед. И ужин."

Гавана, Куба

В прискорбном отсутствии квазиболевшего старшего инспектора, который традиционно заявлял о недомогании желудка, хотя на самом деле он слишком явно страдал от того, что накануне вечером выпил слишком много бренди или двух, Хоук был только рад компании Стокли Джонса-младшего, которого он сам называл "хорошим товарищем".

Они со Стоуком вернулись в далекое прошлое - вплоть до того дня, когда лейтенант С. Джонс, полиция Нью-Йорка, спас ему жизнь на горящем складе в Ред-Хуке, Бруклин, где преступная семейка Луккезе, узнав, что он отказался позволить им вымогать королевский выкуп за свою собственную жизнь, привязала его к паровой трубе в кладовке для растворителей на верхнем этаже и оставила заживо сгорать. Не совсем та смерть, которую он всегда представлял себе, а именно засыпание в номере Эрнеста Хемингуэя в отеле "Ритц" на Вандомской площади в Париже, с недопитым бокалом бренди "Наполеон" в одной руке, зажженной сигаретой в другой, и красивой старой девушкой из его парижских лет, спящей обнаженной рядом с ним, а затем, наконец, просыпающейся (или нет) мертвой в зрелом возрасте девяноста пяти.

Итак, эта смерть? Он упал в обморок от этой мысли. Эта смерть называлась жизнью!

Почувствовав прохладные соленые брызги на своих розовых щеках, обдававшие нос его катера Wally boat, он понял, что находится в невероятно хорошем настроении. Он был намного счастливее, чем мог припомнить за очень долгое время. Он должен был отдать должное там, где это было необходимо. В целом, несмотря на все опасности, которым он подвергался на Багамах в клубе Dragonfire, он нашел весь опыт "Путешествия на морском Ястребе" до сих пор волнующим.

Алекс улыбнулся Стоуку, который застегивал ветровку, чтобы спрятать Glock 9 за поясом, а затем Гарри Броку. Он был крайне поражен, обнаружив, что улыбается этому парню, довольно неотесанному мужчине, которому он долгое время адресовал свое самое холодное поведение. Моральный релятивист человека, которого Конгрив однажды описал как человека, обладающего "живой склонностью к неповиновению Богу".

И теперь он обнаружил, что по какой-то неизвестной причине он искажал истинное поведение парня.

"Что такого смешного, Гарри?" - приветливо сказал он, достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь рев трех 300-сильных подвесных моторов на корме.

"Что?" - Сказал Гарри.

"Ты над чем-то смеешься. Что это?"

"О, ничего. Просто шутка, которую рассказал мне вчера старший оперативный сотрудник ЦРУ в посольстве Швейцарии."

"Скажи мне".

"Не-а ... Честно говоря, я не думаю, что это соответствует твоим стандартам юмора".

"Просто скажи это, Гарри. У меня даже нет никаких стандартов юмора. Или, может быть, только один. Я не могу, даже немного, терпеть то, что вы, янки, называете "пошлым юмором". Если это и есть твоя шутка, я пас."

"Нет, сэр, это не на основе горшка. Это о Кастро ".

"Что насчет него?"

"Что ж, вы встретитесь с Ником Пиллсбери на сегодняшней утренней встрече в посольстве. Он забавный, что я могу тебе сказать?"

"Без понятия, старина", - сказал Хоук. "Возможно, это шутка?"

"Так. Итак. Эти два парня из секретной службы кубинских коммунистов вспоминали о покойном, великом Фиделе. И один из них говорит: "Знаете, оглядываясь назад, El Jefe многое привнес в вечеринку. Например, Коммунистическая партия."

"Да?" - сказал другой парень. "Например, что?"

"Ну, на самом деле он забыл только три вещи. Завтрак. Обед. И ужин".

Хоук громко рассмеялся. "О, это хорошая шутка, Гарри. Послушайте, вы говорите, что в Гаване полно сотрудников службы безопасности, как китайских, так и русских. Что все это значит?"

"У нас нет ни малейшей зацепки. Но я скажу вам, что скажет Пиллсбери. Он скажет, что все они собрались здесь в преддверии какого-то двустороннего - или, возможно, трехстороннего - саммита, если вы понимаете, к чему я клоню?"

"Я не знаю", - сказал Хоук.

"Скоро состоится какое-то важное совещание. Между кубинцами и русскими, очевидно. Мы слышали, что Путин арендовал место в марине для своей президентской яхты на этот период времени".

"Ты имеешь в виду ЦАРЯ? Большая красная лодка? Я не видел, как она вплывала."

"Да, ЦАРЬ. Прошлой ночью я слышал, что он пригласил лодку, полную хорошеньких сеньорит, отправиться в дневное плавание на Исла-де-Пинос."

"Итак, Куба и Россия - это было бы двусторонним. Если это трехстороннее соглашение, то кто, черт возьми, третья сторона?"

"Это то, что мы собираемся выяснить - кто бы на самом деле ни организовал эту встречу. Другими словами, кубинское правительство, которому помогает и подстрекает левое подполье. Им нужна эта коалиция, чтобы удержаться у власти и загнать в угол силы повстанцев. Это, должно быть, они являются посредниками в этом распространенном слухами, но неподтвержденном съезде коммунистов. Ни для кого не секрет, что нынешнее проамериканское правительство впало в немилость у голодающего населения. Они все больше тоскуют по Фиделю и Че... Бедные ублюдки".

"Гарри, давай, пораскинь мозгами", - сказал Хоук. "Мы оба знаем, что нынешнее кубинское правительство принадлежит к крайне правому крылу. Какого черта им понадобилось выступать посредником в сделке между двумя крайне левыми социалистическими странами?"

"Возможно, посредничеством занимается не нынешнее правительство", - лукаво сказал Гарри.

"Нет? Тогда кто? Только не говори мне, что русские? Китайцы? Кто?"

"Что ж, вы услышите это сами примерно через час. Но среди всех парней из секретной службы-коммунистов, крутящихся вокруг Гаваны, есть также большой жирный слух, который у всех на устах ".

"Который из них?"

"Да ладно тебе, Гарри! Мы с тобой оба прекрасно знаем, что в будущем на Кубе может произойти переворот, вот что. Чего-то подобного никто не видел с тех пор, как Кастро спустился с гор Сьерра-Мадре и сверг военную хунту Фульхенсио Батисты, основав военизированную организацию "Движение". Кастро первым предпринял неудачную атаку на казармы Монкада. Многие боевики были убиты, а сам Фидель был арестован и приговорен к пятнадцати годам тюремного заключения на острове Пинос. Батиста выпустил его из тюрьмы в 1955 году, думая, что он больше не представляет политической угрозы. За исключением того, что он все еще был. Очевидно.

"Итак, Гарри, я собираюсь спросить тебя только еще раз. Кто стоит за этим вашим мифическим переворотом?"

"Это не мой мифический переворот, босс, это парни из ЦРУ. Это вопрос, который мои приятели из ЦРУ здесь полны решимости выяснить. Они знают о тебе, очевидно. Они знают, что вы с режиссером Келли связаны как два клеща. Они знают, что он попросил вас зайти в Гавану по пути на Ямайку и помочь им докопаться до сути этой угрозы здешнему статус-кво. ЦРУ и Белый дом не проявляют никакого интереса к новой версии рабочего рая Фиделя. Я имею в виду ноль. Правый - это право, а левый - нет, вот как специальный агент Пиллсбери видит кубинскую политику ".

"Насколько безопасен нынешний кубинский президент?" Хоук спросил Брока.

Брок сказал: "Рафаэль Мендес? Не очень. Уже было несколько покушений на убийство. Один был только на прошлой неделе, когда снайпер повстанцев попытался застрелить его, когда он выходил из лимузина на подъездной дорожке. Парень из секретной службы убрал его в последнюю секунду. Но вот настроение в ЦРУ в эти дни: они верят, что мы будем знать наверняка, когда государственный переворот реален ".

"Как они узнают?"

"Потому что президент Рафаэль Мендес будет мертв, вот как".

"Понял", - сказал Хоук, доставая сигарету из своего портсигара из бронзы и прикуривая новую "Мальборо" от своей потрепанной "Зиппо".

Хоук договорился, чтобы машина с водителем ждала их на парковке у пристани. Фидео Чико рекомендовал парня по имени Карлос Муньос как лучшего водителя во всей Гаване. А Стокли Джонс чуть не сошел с ума, когда увидел машину, которую босс нанял на следующие несколько дней.

"Срань господня!" - воскликнул Стоук, останавливаясь как вкопанный и уставившись с открытым ртом на блестящий черный автомобиль. "Это то, о чем я думаю?"

"Не знаю", - сказал Хоук. "Как вы думаете, что это за транспортное средство?"

"Ну, это не может быть тем, что я думаю, потому что вокруг больше нет ничего подобного".

"Но что, по-твоему, это все-таки такое?"

"Что ж. Я точно знаю, что это такое. "Крайслер Империал" тысяча девятьсот пятьдесят девятого года выпуска. Я имею в виду, посмотри на эти гребаные плавники! Мать похожа на чертову сухопутную яхту, вот что я тебе скажу ".

"Что ж, в таком случае, Стоук, " сказал Хоук, " ты едешь впереди с водителем Карлосом. Мы с мистером Броком замыкаем шествие".

И они отчалили.

Стоук посмотрел на свои часы, а затем на Алекса Хоука. "Босс, нам нужно убить час до нашей встречи. Я умираю с голоду. Мы можем пойти куда-нибудь и позавтракать?"

"Конечно", - сказал Хоук, потому что он тоже был голоден. "Есть идеи, где именно?"

"Да. Идеальное место. Я знаю, что ты фанат Хемингуэя, и это была любимая папина забегаловка в Гаване ".

" Не "Флоридита"? - спросил я. Сказал Хоук, ухмыляясь.

"Именно Флоридита!" - Сказал Сток. "Откуда ты так много знаешь, чувак?"

"Я читал", - сказал Хоук.

Карлос остановился перед салуном "Лэндмарк" десять минут спустя. Метрдотель спросил, сколько их, и нашел им хороший столик на троих, отдельно стоящий и прямо у окна с видом на площадь. Повсюду были черно-белые фотографии Хема, Хоук был рад их видеть, часто в компании американских кинозвезд или известных политиков из Вашингтона. В одном из них он сидел в баре с другим любимым американским писателем Хоука, Теннесси Уильямсом. Оба мужчины, конечно, выглядели втемную, потому что это был подол до костей, и Уильямс тоже, который предпочитал, чтобы его называли "Тенн".

"Итак, мистер Брок, вы знаете, как я ненавижу сюрпризы".

"Конечно, хочу".

Хоук сказал: "Что ж, тогда, пожалуйста, скажите мне, что я могу ожидать услышать от ваших коллег из ЦРУ в посольстве этим утром".

"Верно. Итак, Пиллсбери и два других сотрудника посольства хотят рассказать вам историю третьего брата Кастро ".

"Это тузы, но ты уже рассказывал нам эту историю".

"Они будут рады заполнить все пробелы для вас. История не лишена доли драматизма, это я могу обещать ".

Завтрак, который подавали во Флоридите в то утро, был, по мнению Хоука, на удивление вкусным. Отлично приготовленные яйца и вкуснейшая испанская колбаса, запиваемые пинтой ледяного пива Cristal, лучшего напитка на Кубе. Это была традиция завтрака, заложенная в 1940-х годах самим папой Хемингуэем. Часто нуждаясь в небольшой собачьей стрижке утром после выпивки, он всегда заказывал холодное пиво на завтрак.

Хоук проверил время и потребовал счет.

Им нужно было идти на встречу.

Он выудил из кармана мобильный телефон, набрал быстрый номер своего нового водителя Карлоса и попросил его подогнать сухопутную яхту ко входу во Флоридиту. Десять минут спустя трое мужчин вышли из машины и поднялись по ступенькам ко входу в швейцарское посольство.

ГЛАВА 23

Гавана, Куба

Cпомандер Алекс Хоук, как я живу и дышу", - сказал крупный, мускулистый специальный агент ЦРУ с обязательным гардеробом трамповского стиля "синий костюм - белая рубашка - красный галстук". Он говорил с южным акцентом мальчика из братства Каппа Альфа, поднимаясь на ноги, улыбаясь, когда Брок и двое других мужчин вошли в его кабинет. Он протянул свою большую, корявую руку, его жесткие голубые глаза ни разу не дрогнули. "Человек, легенда..."

Хоук улыбнулся. "Да ладно тебе, Пиллсбери. Не будь смешным. Поздоровайся с моим коллегой Стокли Джонсом-младшим, бывшим полицейским, бывшим нью-йоркским гигантом. Вы, конечно, знаете агента Брока; кажется, что все знают. Вообще-то, я предпочитаю называть его агентом Бэйном."

"Неужели? Почему это?" Ответил Пиллсбери.

"Все просто. Потому что агент Брок - проклятие моего существования. А агент Бэйн - основа моего существования, " добавил Хоук, украдкой подмигнув Стоуку. "Как видишь, срезает оба пути".

Пиллсбери кивнул двум американцам, затем улыбнулся шутке Хоука.

"Я пошутил насчет "человека, легенды", сэр. Но шучу только наполовину. Потому что в Лэнгли? Мы все смотрели на тебя долгое, очень долгое время. Мы знаем, если не все, что вы когда-либо делали, по крайней мере, большую часть. Мы знаем, что когда вы с Путиным сидели в одной камере в тюрьме "Энергетика", президент Путин серьезно пытался завербовать вас, чтобы вы покинули Сикс и поступили на службу в КГБ. Это ведь не легенда, верно? Я имею в виду, это правда?"

Хоук посмотрел на Пиллсбери и слегка кивнул головой.

"И в замке Балморал с королевской семьей на Рождество много лет назад, когда вооруженные силы "Аль-Каиды" штурмовали Бастилию, а именно замок Балморал, и взяли всю семью в плен в подвале, который они превратили в телевизионную студию, они затем угрожали обезглавить их всех в прямом эфире, по одному, пока королева не согласилась зачитать длинный манифест "Аль-Каиды" британской нации в прямом эфире. телевидение.

"Перед запланированной телепередачей королева каким-то образом смогла уединиться в шкафу для одежды, который она назвала туалетом, на самом деле, ровно настолько, чтобы получить срочный звонок вам на свой мобильный. Три часа спустя вы и ваши товарищи на борту вертолета королевского флота спустились по веревке и совершили ночную посадку на крышах замка, с боем спустились в подвал и ... Ну, остальное уже история, не так ли, коммандер?"

"Я не могу вспомнить. Спросите мистера Джонса здесь. Очевидно, он был там... "

"Впоследствии королева наградила вас Крестом Виктории на частной церемонии в Букингемском дворце в честь вашего героизма в спасении жизней почти всей королевской семьи".

Хоук перевел взгляд на человека из ЦРУ и сказал:

"Послушай сюда, Пиллсбери. Очевидно, ты не убедил режиссера Келли отправить меня в Гавану, чтобы мы могли сыграть "Неделю старого дома" ... лучшие хиты Алекса Хоука ... какую бы чушь ты ни толкал ".

"Конечно, нет, сэр. Просто я долго ждал, чтобы сказать вам, как сильно мы все уважаем невероятные вещи, которые вы сделали в Старой фирме. Для вашей королевы и страны, конечно. Вы были источником вдохновения для многих из нас на протяжении многих лет . . . Итак, давайте пройдем по коридору в конференц-зал, не так ли? Двое моих коллег ждут там. Они подготовили подробную презентацию о статусе-кво кубинских вооруженных сил и угрозе, с которой сталкивается нынешнее правительство ".

"Пошли", - сказал Хоук, направляясь к двери. Когда он вошел в небольшой конференц-зал, двое мужчин поднялись на ноги.

"Специальный агент Фрэнк Конрой", - представился тот, что был повыше, и Хоук пожал его твердую руку.

"А я агент Ганн, сэр, Дональд Ганн. Честь наконец-то познакомиться с вами ".

"Приятно познакомиться с вами, ребята", - сказал Хоук, придвигая стул. "Итак, - добавил он, - кто собирается рассказать мне, что все это значит?"

"Мы готовы, сэр", - сказал Конрой. "Мы подготовили краткую слайд-презентацию, которая поможет нам ознакомить вас с ситуацией на данный момент. Агент Пиллсбери, не могли бы вы приглушить свет?"

Комнату затопила темнота.

На старомодном раскрывающемся экране появилось изображение. На нем был изображен бородатый мужчина средних лет, с брюшком, одетый в боевую форму оливкового цвета. В уголке рта у него была зажата сигара. Он выглядел знакомым, потому что таковым и был. Он был почти точной копией Фиделя.

"Это, джентльмены, не кто иной, как третий брат Кастро. Как раз то, что нам было нужно, верно? Черт. Еще один? В любом случае, я хотел бы сказать, что генофонд Кастро не улучшился за все эти годы. Но я бы солгал.

"Здешний генерал умнее, чем Фидель и Рауль вместе взятые. У него внушительный вид, и он грозный военачальник, который вызывает неистовую преданность среди своих солдат.

"Наша радиостанция в Буэнос-Айресе засекла, что, если бы он не услышал отдаленный сигнал, доносящийся с Кубы, он, по слухам, был бы следующим избранным президентом Аргентины".

"Он все еще там, внизу, агент Пиллсбери?" - Спросил Стоук. "Я имею в виду, тусоваться с Арджи".

"Нет, он здесь, на Кубе, очевидно, после нескольких десятилетий, проведенных вне поля зрения мировых радаров. Мы, честно говоря, понятия не имеем, когда он вернулся. Но это был ночной рейс, выполненный в строжайшей секретности. К счастью, теперь мы точно знаем, где он находится. Слайд, пожалуйста?"

Хоук обнаружил, что смотрит на аэрофотоснимок зеленого острова с грядой каменных гор по всей его длине. На скалистом склоне одной из ближайших к морю гор было построено массивное заброшенное здание.

Внизу белый песчаный пляж раскинул свои объятия вокруг сверкающей голубой бухты значительных размеров и глубины, как оказалось.

"Это обнесенная стеной крепость, которую Кастро построил в полной тайне на острове Пинос, еще будучи в Аргентине. Это другое здание с видом на море - Президио Модело, бывшая "образцовая" тюрьма, где Фидель провел более пятнадцати лет после своего заключения. Батиста арестовал его после неудачной попытки государственного переворота против Батисты, который по глупости поверил, что Фидель больше не представляет политической угрозы. Он добился его освобождения в 1955 году.

"Крепость Свободы" теперь является штабом народно-освободительной армии, где вы теперь найдете генерала Кастро, его офицеров и его хорошо обученное ополчение. Семьдесят процентов нынешних сил состоят из наемников, которых Кастро завербовал на Ближнем Востоке. Мы говорим об Аль-Каиде, Хезболле, Хамасе, ИГИЛ - обо всех обычных подозреваемых. Остальные тридцать процентов - в основном кубинцы, с некоторыми добровольцами из Венесуэлы и других латиноамериканских стран, симпатизирующими коммунистам.

"Эти кубинские добровольцы симпатизируют имени Кастро и Коммунистической партии, в то же время страдая от жесткого правого режима, который мало что делает для людей, кроме как преследует их. Кубинский президент Мендес является марионеткой антикоммунистически настроенных американцев в Вашингтоне - по крайней мере, так население думает о нынешнем правительстве. Это все, что они когда-либо читали в "Гранме", прокоммунистической газете, которой кубинцы доверяют больше всего, живя с ней с тех пор, как Кастро опубликовал первое издание в 1975 году.

"Новая армия Кастро, состоящая из хорошо обученных наемников, солдат удачи и им подобных, хорошо вооружена как Россией, так и Китаем, а также сторонниками Кастро из некоторых лучших семей Кубы. И некоторые, из внутреннего круга, окружающего генерала, являются бывшими высокопоставленными офицерами Fuerzas Armadas de la República Argentina, аргентинской армии ".

"Грозная партизанская сила", - сказал Брок, адресуя свой комментарий Алексу Хоку. "Пятнадцать тысяч человек. И с каждым днем становится все более грозным... "

"Похоже на то", - ответил Хоук. "Этот новый Кастро был достаточно умен, чтобы обосноваться на острове, название которого нашло бы отклик у широкой публики. Я думаю, это напоминает о славном прошлом его покойного брата для обычного человека.

"Что все это значит по поводу предполагаемого переворота в ближайшее время?" Затем Хоук сказал человеку из ЦРУ.

"К сожалению, я больше не должен говорить об этом как о чем-то "предполагаемом". Мы считаем, что это только вопрос времени ", - сказал Пиллсбери. "У них уже было три неудачных покушения на президента Кубы, сеньора Мендеса. Вероятно, это станет сигнальным событием, которое запустит новую революцию ".

Хоук сказал: "Как генерал Кастро намеревается вторгнуться на Кубу? Он и его революционные гвардейцы высадились на проклятом острове. От пятнадцати до двадцати тысяч солдат отправляются в заплыв длиной в тридцать одну милю? Чертовски маловероятно".

"Войска вторжения совершат переправу на лодках. Генерал Кастро приобрел и ввел в эксплуатацию четыре старинных военных корабля ВМС Кубы из законсервированного флота. Два катера, эсминец и торпедный катер. Кроме того, он приобрел огромную армаду заброшенных рыболовецких судов, которые делают немногим больше, чем плавают. Кастро прятал свою флотилию в секретном месте под названием Революшн Бэй. Его трудно найти, но он расположен недалеко от северной части острова. Кроме того, сотни сочувствующих кубинских граждан с частными лодками и яхтами предлагают свои суда, чтобы помочь делу. Все, у кого осталась лодка, которая плавает, все еще совершают ночные переходы к острову с потушенными ходовыми огнями. Все для того, чтобы послужить общему делу. Думаю, Дюнкерк станет Карибским ... "

"Ты будешь сражаться с ними на пляжах? На улицах и в море?" - Сказал Сток. "Причина, по которой я спрашиваю, в том, что у нас самих есть крутые наемники. Они прибудут на остров Исла-де-Пинос с помощью высотного низкораскрывающегося парашюта, сброшенного с "Зеленого гиганта", их частного самолета Hercules C-130. Они высадятся в густых джунглях в глубине острова и направятся в бухту Революции для предстоящей битвы. Хорошие парни, которых стоит иметь на своей стороне в бою, поверь мне в этом ".

"Хорошо", - сказал Пиллсбери. "И сколько их?"

"Двадцать или тридцать. Может быть, теперь больше. Называют себя Громом и Молнией. Лучшая в мире ЗГТ, или, как вы знаете, команда по спасению заложников. У парней большая ШТАБ-квартира глубоко в джунглях. Двухсотлетний заброшенный британский колониальный форт. Назовите это место "Форт Вупасс".

"Вы, ребята, на шикарной бронированной яхте. Для чего тебе нужны наемные солдаты?"

Сток сказал: "Идешь по опасному пути, чувак. Наша миссия довольно проста. Нам было приказано пресечь чрезвычайно мощные криминальные операции китайской мафии, некоторые явные, некоторые скрытые, по всему миру. Наркотики, торговля людьми, проституция, азартные игры, целая энчилада. Вы, ребята, все знаете об этом дерьме, верно? Пекин будет крайне зол на нас ".

Хоук прыгнул в воду. "Т и Л были наняты, чтобы помочь нам разобраться с любыми действиями или проблемами с китайскими военными в течение оставшейся части нашего рейса. Мы стремимся нанести серьезный ущерб международной криминальной инфраструктуре Китая, где бы мы ее ни обнаружили. Им это ни капельки не понравится. Китайцы все же перешли нам дорогу? Мы готовы надрать кое-кому серьезную задницу. Ты помнишь ту секретную китайскую базу подводных лодок, которую Южноатлантический флот ВМС США уничтожил на Багамах около года назад?"

"Конечно. Это было очень важное дело ".

Сток сказал: "Да, хорошо, ты смотришь на трех чертовых дельцов прямо здесь. Я, Брок и босс. Черт возьми, брат, мы трое просто разогреваем самих себя, чувак, я тебя не обсираю ".

"У этой вашей операции есть название, агент Брок?" - Сказал Хоук, страшась ответа.

"Конечно, имеет. "Операция "Круче всех". Нравится? Я только что это придумал. Я еще ни с кем не проверял это, но ...

"Спасибо вам за это, агент Бэйн", - сказал Хоук. "Продолжайте в том же духе!"

ГЛАВА 24

"Это не ошибка, босс, это ловушка!"

Гавана, Куба

Cарлос, - сказал Хоук, обходя большой черный "Крайслер Империал" со стороны водителя, " отвези нас обратно к пристани. И наступи на него, Чико! Нам нужно поработать ".

"Sí, sí, Señor Hawke! Запрыгивай"

Они со Стоуком забрались на темное, похожее на пещеру заднее сиденье, в то время как Гарри снова сел впереди рядом с жилистым маленьким Карлосом. На этот раз Гарри не спускал глаз с маленького тощего парня. У него была ужасная привычка постоянно смотреть на свой мобильный телефон, когда он был за рулем. Что-то в этом парне беспокоило его, а Гарри всегда доверял своим инстинктам в подобных ситуациях.

Это было так, как будто он ожидал какого-то большого, важного звонка. Как его жена, говорящая ему купить немного молока в продуктовом магазине по дороге домой. Или, что более вероятно, сказать ему, чтобы он вообще не возвращался домой. В конце концов, от него воняло. И у него были плохие волосы и зубы еще хуже. Он не был тем типом лощеного водителя в ливрее, которого обычно ассоциируют с лордом Александром Хоуком, подумал Гарри.

По какой-то причине, может быть, потому, что каждый хотел побыть наедине со своими мыслями, или, может быть, просто потому, что все они были высказаны, в машине воцарилась тяжелая тишина, все просто смотрели в окна на Гавану, которая, безусловно, знавала лучшие дни, а теперь восстанавливается под палящим тропическим солнцем в условиях пекла и влажности.

Минут через десять или около того Хоук наклонился вперед и похлопал Карлоса по плечу.

"Карлос, " сказал он, - куда, черт возьми, ты направляешься?"

"Пристань для яхт, сеньор. Именно так, как ты говоришь ".

"Это не та дорога, которая ведет к пристани для яхт. Гавань находится в противоположном направлении, черт возьми, ради бога."

"Сеньор, я приношу извинения. Я выбираю короткий путь. Я слышал по радио, что в Эль-Малеконе приостановлено движение. Какой-то ужасный несчастный случай. Взорвалась бомба в общественном автобусе, в результате чего погибли почти все находившиеся в нем. Полиция просто пытается погрузить мертвых и раненых в машины скорой помощи и доставить в больницу. К сожалению, они говорят, что место не будет очищено в течение нескольких часов ".

"Что ж, молодец, что сначала проверил движение, Карлос", - сказал Хоук.

"Я профессионал, сеньор. Это то, чем я занимаюсь ".

"Я думаю, вы знаете одного из членов моей команды, Карлоса".

"Извините, сэр. Напомни, как его зовут?"

"Фидео Чико".

"Извините, сеньор, это имя, знаете ли, мне ни о чем не говорит".

"Он член экипажа на борту моей лодки".

"О, да, он. Я забыл. Я действительно знаю его, сеньор. Он друг моего босса ".

"Ну, он тот, кто порекомендовал мне тебя. Сказал, что вы его друг и лучший личный шофер в городе."

"Очень любезно с его стороны. Полагаю, я у него в долгу ".

Хоук, обеспокоенный этим обменом репликами, откинул голову на подушку сиденья и закрыл глаза. Он все еще находился в некотором шоковом состоянии после встречи своего сына с акулой. С тех пор почти не спал. Он задремал меньше чем через минуту.

Несколько мгновений спустя Стокли разбудил его, схватив за плечо и сказав: "Просыпайся, босс! Что-то здесь не так. Мы едем по тупиковой улице. Привет, Карлос! Что за эффект, чувак?"

"Я думаю, он совершил ошибку", - сказал Хоук.

"Это не ошибка, босс, это ловушка. Посмотри вперед. Там белый фургон доставки без окон и три чертовых джипа с "Глоками" и пятьюдесятью килограммами в кузове. Куча парней в полном камуфляже с автоматическим оружием ... Они тоже не правительственные войска. Не та форма. Они партизаны Народной свободы. Штурмовики генерала Кастро."

Хоук ожил и сфокусировался. Стоук был прав. Это было не к добру.

"Какого черта, Карлос? Что, черт возьми, все это значит?"

"Планы изменились, все, что я могу вам сказать, сеньор Хоук".

Затем маленький кубинец развернулся с 9-миллиметровым пистолетом, нацеленным в голову Хоука. "Это какая-то проблема для вас, сеньор?"

Карлос так и не увидел размытую левую руку Стоука, пока не стало слишком поздно. Никто никогда этого не делал. У Стоука была молниеносная реакция. То, что осталось от него, обладало скоростью и силой кобры в капюшоне. Возможно, ничто не сравнится с Мухаммедом Али, но все же. Кубинец закричал, когда Стоук схватил его руку с пистолетом одной железной хваткой и яростным движением вниз с шумом сломал большую часть мелких костей в правом запястье водителя.

"Оружие, босс?" - Сказал Стоук, вытаскивая пистолет, когда собирался выходить из "Империала".

"Нет, Стоук. Мы оставляем их на потом. Может наступить время, когда они нам действительно понадобятся ".

"Насчет этого ты прав, шеф".

Карлос, воя от боли, замедлил ход и, перекатившись, остановился на расстоянии плевка от партизан. Они окружили машину со всех сторон, держа оружие наготове. Один из них наклонился к окну водителя и улыбнулся Карлосу, протягивая ему толстый запечатанный конверт.

"Большое спасибо", - сказал он. "Qué bueno, eh, Carlito?"

Карлито испытывал слишком сильную боль, чтобы праздновать свое новообретенное богатство. Стоук держал его за запястье и посылал ему сообщение в резких выражениях.

Он сжимал сломанное запястье маленького человека, пока маленький ублюдок не закричал.

Сток сказал: "Думаешь, это плохо? Я собираюсь найти тебя, Карлос. Ты не сможешь спрятаться. Сначала я собираюсь сломать тебе другое запястье. А потом я собираюсь вырвать те несколько зубов, которые у тебя остались, и превратить все, что осталось от твоего лица, в кровавое месиво. Как тебе это звучит?"

Брок вышел из машины первым. Двое головорезов из НОАК надели на него пару наручников, по-лягушачьи подвели к белому фургону, открыли задние двери и грубо втолкнули его внутрь, захлопнув дверцы. Ответственный офицер подошел к большому черному "Крайслеру".

"Сеньор Хоук и сеньор Джонс, я полагаю?" сказал округлый офицер. Он был едва ли пяти футов ростом и ходил вразвалку, как пингвин, на которого больше всего походил. "Не окажете ли вы мне, пожалуйста, честь выйти из машины?" Я был бы глубоко признателен за это ".

Хоук выбрался наружу, оглядел мужчину в форме цвета хаки с головы до ног и сказал: "Довольно хороший английский".

"Спасибо тебе. Я поступил в Университет Майами, когда мои родители переехали туда во времена Мариелито.Закончил тем, что присоединился к морской пехоте и получил офицерский чин в Ираке. Вернулся на Кубу, когда понял, что моя страна нуждается во мне. Теперь я работаю на генерала Кастро. Меня зовут генерал Нестор де лос Рейес. Я служу под началом генерала Кастро в качестве командующего Народно-освободительной армией, сеньор."

"Поздравляю", - сказал Хоук, улыбаясь ему. "Я вижу, ты привез с собой блестящий новый фургон. Куда ты нас ведешь?"

"В тюрьму, сеньор".

"Серьезно? Могу я спросить, по какому обвинению?"

"У меня есть полицейские полномочия, сеньор Хоук. Я арестовываю вас по обвинению в шпионаже против народа ".

"Что заставляет вас думать, что мы находимся в Гаване по шпионским соображениям?"

"О, я не знаю, сеньор. Называй меня сумасшедшим. Возможно, тот факт, что вы все трое шпионы? Да? Возможно, это повлияло на мое мышление. Не говоря уже о том, что вы встречались с представителями ЦРУ в швейцарском посольстве этим утром. Что ты там делал?"

"Ах, швейцарец. Вы сказали, что в посольстве Швейцарии, не так ли? В таком случае, я полагаю, мы обсуждали одну из двух или трех очень швейцарских тем. Первое - это внутренняя работа часов. А второй? Тонкости происхождения. И, наконец, швейцарский шоколад, конечно."

"От чего?" - спросил де лос Рейес.

"Нет французского? Fromage по-французски означает "сыр".

"Не испытывайте мое терпение, сеньор Хоук. Это в высшей степени неразумно".

"Что ты собираешься делать? Застрелить нас?"

"Возможно. Все зависит. Это будет зависеть от генерала Кастро ".

"Вы знаете, что происходит с людьми, которые убивают британских и американских полицейских, когда они попадают в тюрьму? Во-первых, на них ведется охота. Затем, в тюрьме, их кастрируют. Затем связанный и изнасилованный любым, у кого есть вкус к такого рода вещам. Затем убит. Перерезанные глотки. Выпотрошение. Единственные, кто страдает больше, это педофилы. Многие из них совершают самоубийство в первую ночь в своих камерах. Повешен. Не самая приятная картина."

"Вы не полицейский, сеньор. Я знаю, кто ты такой. Офицер по борьбе с терроризмом. Вы работаете на британскую разведку. Мистер Брок - агент ЦРУ ".

"Но что насчет него?" Сказал Хоук, указывая на Стоука.

"Что насчет него?"

"Он полицейский, разве вы не можете сказать? Детектив из Нью-Йорка. Полиция Нью-Йорка взяла на себя постоянное обязательство найти и убить любого в любой точке мира, кто убьет американского полицейского. И они отправятся в любую точку мира, чтобы привлечь их к ответственности. Куда ты везешь нас в своем фургоне?"

"В тюрьму, сеньор. Именно тамошний надзиратель определит вашу судьбу, в соответствии с пожеланиями генерала Кастро, конечно."

"Ну, тогда пошли. Я уже бывал в тюрьме раньше. В России. Я уверен, что там гораздо неприятнее, чем то, что вы имеете в виду ".

"Мы посмотрим на этот счет, не так ли? Скажи своему товарищу, чтобы залезал в заднюю часть фургона."

-

Тряская поездка по неровным дорогам в фургоне убивала всех троих.

"Куда они нас везут?" - Спросил Брок.

Они мчались, подпрыгивая, по плохо вымощенному советскому шоссе, и содрогающийся стальной пол фургона был сущим адом. Русская идея мощения дорог не имела себе равных по грубости разве что по бесконечным акрам, отведенным под безликие многоквартирные дома советской постройки. Эти отвратительные серые зверства рушились повсюду, потому что в их ошибочной концепции бетона было слишком много песка.

Хоук сказал: "В тюрьму. Мы были арестованы за шпионаж против кубинского народа".

"Как много они знают?" - Сказал Сток.

"Все", - сказал Хоук. "Это плохие новости".

"Итак. Какие хорошие новости?" - Спросил Брок.

"Здесь их нет", - сказал Хоук. "Тюрьма станет облегчением после этой кровавой поездки в фургоне. Думаю, это уже что-то."

Час спустя они почувствовали, что фургон замедляет ход, чтобы повернуть направо на другую дорогу. Десять минут спустя он остановился. Двери были не заперты, и генерал де лос Рейес вытащил их одну за другой под бдительными взглядами пяти вооруженных охранников.

"Все на берег, кто собирается на берег", - сказал генерал, улыбаясь Хоку. У Хоука было странное чувство, что, несмотря на обстоятельства, генерал предпочел бы, чтобы полуизвестный британский лорд присоединился к нему за коктейлями и ужином во Флоридите, а не бросил его гнить в тюрьме. По крайней мере, это было то, что Хоук мог бы использовать в своих интересах.

Моргая от невыносимой жары и палящего солнечного света, Хоук осматривал сцену. Они были припаркованы на грунтовой дороге, ведущей к побережью. Сама береговая линия была скрыта за густыми зелеными мангровыми зарослями. Там был древний деревянный причал, выступающий в море.

Высоко в небе кружились и пронзительно кричали белые чайки. Соленый воздух был приятен на вкус после промозглого запаха фургона. Не все так плохо, подумал он. Но куда, черт возьми, они направлялись?

Пока он смотрел, в поле зрения появился большой, старый рыболовный траулер, примерно пятидесяти футов по ватерлинии. Судно замедлило ход, приближаясь к причалу, и шкипер умело приблизил его корму, затем нос, где мужчина ждал, когда ему протянут швартовный канат. Он ловко поймал натянутую леску одной рукой, затем согнул и закрепил ее на кнехте. Покончив с этим, он перешел на нос и повторил свои действия.

"Лодка?" - Сказал Хоук генералу. "Ты полон сюрпризов, не так ли?"

"Вы понятия не имеете, сеньор. Но мы это исправим, я обещаю ".

-

Путешествие в никуда было достаточно приятным переходом. Генерал позаботился о том, чтобы у них была еда и питье. Все они сидели в просторном салоне траулера на потертых диванах и плетеных креслах. Хоук вдохнул и сморщил нос. По-видимому, весь воздух в комнате был заменен табачным дымом.

Парень в белой куртке с камбуза был у них на побегушках. Генерал, открыв новую бутылку "Джонни Уокер Блю" из бара, налил себе полную рюмку, а затем предложил бутылку Хоку. Хоук с благодарностью принял его и наполнил свой стакан, затем передал его Стоуку и Броку.

Если кубинская НОАК действительно собиралась так обращаться со своими заключенными, подумал он, то все могло быть намного хуже.

Они пили в тишине, пока генерал, уже принявший вторую порцию виски, не поднялся на ноги и не начал свое ораторское искусство, громоподобную лекцию по политической истории Кубы. Захваченная аудитория инстинктивно знала, что лучше всего делать вид, что она очарована этой чудесной историей. И, к их общему удивлению, это было на самом деле довольно увлекательно. . .

"Конечно, есть Фидель, - начал он, " выдающийся герой нашей крошечной страны. Шеф полиции пережил десять президентов США на протяжении пятидесяти лет. Слишком легко забыть о Рауле Кастро, младшем брате Фиделя, который начал ходить за ним по пятам, когда они были детьми ... и, похоже, никогда не останавливался ".

Он продолжил.

"Рауль преданно следовал за Фиделем во время неудачного штурма казарм кубинской армии в Монкаде, в суровых тюремных условиях Пресидио Модело на острове Пайнс, оттуда в Мексику и обратно на Кубу на борту дырявой яхты под названием Гранма. Затем он поднялся в Сьерра-Мадрес и, наконец, в саму Гавану, и обрел огромную власть.

"Ранее, фактически двадцать шестого июля тысяча девятьсот пятьдесят третьего года, Куба взорвалась огненной революцией, когда Фидель Кастро и около ста сорока повстанцев-партизан напали на солдат федерального гарнизона в Монкаде. Хотя операция была хорошо спланирована и имела элемент неожиданности, большая численность и вооружение армейских солдат в сочетании с поразительным невезением нападавших сделали штурм почти полным провалом для повстанцев. Многие повстанцы были схвачены и казнены, а Фидель и его брат Рауль предстали перед судом.

"Перевод Кастро в отдаленную камеру возродил беспокойство среди верующих о том, что он по-прежнему является целью убийства. На следующем заседании в здании суда Рауль поднялся, чтобы объявить во весь голос: "Я боюсь за жизнь моего брата! Они организовали опасный заговор с целью убийства Фиделя! Да здравствует Фидель! Viva el Jefe!" "

"Что произошло потом?" Сказал Хоук, просто чтобы немного взбодрить мужчину, делая вид, что восхищен его речью.

"Ему было приказано сесть и заткнуться".

"И что?" Хоук сказал.

"Он этого не сделал. Снова поднявшись на ноги, он сказал: "Услышь меня, услышь мои слова. Если они убьют Фиделя, им придется устроить резню в тюрьме и покончить со всеми нами!"

"Они проиграли битву, но выиграли войну: штурм Монкады был первой вооруженной акцией Кубинской революции, которая восторжествует в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году. С Батисты было достаточно. Фидель был арестован, предстал перед судом и признан виновным в государственной измене и заключен в тюрьму на пятнадцать лет прямо здесь, на острове Пинос ".

Генерал Нестор де лос Рейес измерил температуру в комнате и был рад видеть, что его аудитория была с ним всю дорогу. Итак, попробовав еще раз "Джонни Уокера", он продолжил свой рассказ.

"Даже несколько лет назад Рауль продолжал быть правой рукой своего брата, занимая пост президента Кубы, когда Фидель стал слишком болен, чтобы продолжать. Его не следует упускать из виду, поскольку он сам играл важные роли на всех этапах кубинского правления своего брата, и не один историк считает, что Фидель не был бы тем, кем он является в истории сегодня, без Рауля ".

"Расскажите нам о Че, генерал", - попросил Хоук. "Возможно, самый харизматичный кубинский революционер той эпохи. Безусловно, самый красивый ".

"Хороший вопрос. Че, в течение многих лет, хотя и был аргентинским врачом, был популярным лицом великой Кубинской революции и идеалистом в придачу. Плакат с его изображением появился в комнатах общежитий колледжей по всей Америке. Он был красивым лицом Революции!

"Оказавшись в изгнании в Мексике, Фидель и Рауль начали вербовать партизан для очередной попытки отстранения Батисты от власти. Именно в Мехико они, наконец, встретились с молодым Эрнесто "Че" Геварой, которому не терпелось нанести удар по империализму с тех пор, как он стал непосредственным свидетелем свержения ЦРУ президента Арбенса в Гватемале.

"Че присоединился к делу и в конечном итоге стал одним из самых важных игроков в революции. Прослужив несколько лет в кубинском правительстве, он отправился за границу, чтобы разжечь коммунистические революции в других странах.

"Ему жилось не так хорошо, как на Кубе, и он был казнен боливийскими силами безопасности в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом. Женщины по всему миру, которые проводили одинокие ночи, мечтая о прекрасном воине Че в своих постелях, были опустошены его смертью ".

Генерал, исчерпав свой репертуар, выпрямился, улыбнулся и поблагодарил своих слушателей за их любезное внимание.

Хоук воспользовался возможностью, чтобы поаплодировать выступлению этого человека. Гарри Брок и Стокли Джонс-младший, оба увидев выражение лица босса, немедленно присоединились к нему, громко захлопав. На вкус Хоука, немного слишком громко, но что он мог сказать? Генерал слегка покраснел.

Можно было сказать, что ему нравилось всеобщее внимание.

Хоук задумался. В Де лос Рейесе была та тонкая струйка тщеславия, которая позволяла ему верить, что он не нравится настоящим мужчинам, в то время как большинство мужчин просто не знали его.

ГЛАВА 25

Куба

Хороший урок истории, мой дорогой генерал", - сказал Хоук, когда генерал, казалось, успокоился. Генерал де лос Рейес подошел к бару и налил себе еще виски, а затем рухнул в потертое кожаное кресло напротив Хоука.

"Спасибо", - сказал он Хоук и сделал большой глоток. Он громко рыгнул и вытер жидкость с губ тыльной стороной ладони. "Очаровательный" - вот подходящее слово.

"Всегда пожалуйста, генерал. И, теперь, поскольку мы на пути к нашей встрече с судьбой, не могли бы вы, пожалуйста, сказать нам, куда, черт возьми, вы нас ведете?"

Вместо ответа мужчина посмотрел на часы и сказал: "Мы прибудем через следующие пятнадцать минут. Вы увидите сами. Я поднимаюсь на палубу, чтобы убедиться, что капитан этого судна связался по рации с тюрьмой и сообщил им наше расчетное время прибытия. Нам нужен транспорт до вашего нового отеля... "

Гарри посмотрел на Стоука и одними губами произнес это слово, "Отель?"

Кубинский офицер стоял к ним спиной, наливая себе еще выпить. Положив несколько кубиков льда, он сказал, не оборачиваясь: "Послушай, Алекс, не хочешь ли ты еще виски?" Ненавижу пить в одиночестве".

Хоук вежливо отказался, и генерал взял сегодняшний выпуск Гранмы.

Гарри наклонился и прошептал на ухо Хоку: "Знаешь, что я хочу знать? Я скажу тебе то, что я хочу знать. Какого черта генерал так добр к тебе, Алекс? Я имею в виду, Боже милостивый, правда?"

"Потому что, Гарри, ты должен кое-что понимать в таких людях. Он сноб".

"Ох. Сноб. Я понимаю. Это старый добрый синдром "его светлости". Ну вот, мы снова начинаем."

"Ты, черт возьми, должен радоваться, что он сноб, Гарри. Он будет обращаться с нами гораздо более прилично, чем в противном случае, поверьте в это. Как вы знаете, кубинские тюрьмы пользуются дурной славой".

Ответ Брока был: "Да, они, конечно, такие. Кубинские беженцы, которые бежали в Майами в тысяча девятьсот восьмидесятом году, лос Мариелитос, называли эти кубинские тюрьмы "мотелями для тараканов" в Майами. Ты регистрируешься, но не выписываешься."

Хоук сказал: "Смотри. Я предлагаю вам найти какой-нибудь способ расположить к себе нашего нового генерала. В конце концов, странным образом он наш хозяин. Ты тоже, Стоук. Мы не можем быть слишком любезны с ним, чтобы удовлетворить меня. Это вопрос жизни и смерти, если вы понимаете меня ".

"Не волнуйся, - сказал Стоук. - Я не хочу тебя беспокоить". "Мы сделаем это. Означает ли это, что наши шансы на выживание в тюрьме значительно возрастут? Черт возьми, мы должны это сделать ".

Когда они сошли на полуразрушенный деревянный причал, они увидели, что прибыли в своего рода рай: остров, покрытый густыми зелеными джунглями и высокими соснами. Разноцветные цветочные композиции изобиловали, и ярко раскрашенные тропические птицы порхали туда-сюда.

"Пока все хорошо", - сказал Брок своим тихим голосом, когда они направлялись к желтому американскому школьному автобусу 1950-х годов - их транспорту в тюрьму, как они все предполагали.

"Не возлагай слишком больших надежд", - сказал Хоук. "Становится хуже, прежде чем станет лучше, Гарри".

"Откуда, черт возьми, вы это знаете, босс?" он ответил.

"Я читал. Тебе стоит попробовать это когда-нибудь. Никогда не знаешь, когда то, что ты прочитал, пригодится. Например, куда мы направляемся в обозримом будущем ... "

"Ты знаешь, куда мы направляемся?" - Спросил Стоук.

"Да, - ответил Хоук, - безусловно, хочу".

"Как это?" - Сказал Брок.

"Потому что я всегда был очарован жизнью Фиделя Кастро. Я прочитал почти все книги, написанные о нем за эти годы. Все его биографии, его собственная автобиография, его журнальные статьи, его выступления, вы называете это. "

Когда трое мужчин поднимались по ступенькам, чтобы сесть в автобус, с дороги в джунгли с ревом вылетел старый джип, явно военный, с молодым партизаном за рулем.

Хоук правильно предположил, что это был водитель генерала. Краем глаза он заметил, как де лос Рейес садится в джип. Генерал жестом пригласил Хоука присоединиться к нему на заднем сиденье джипа.

Хоук просунул голову внутрь и позвал Стоука и Брока: "Генерал хочет поговорить со мной. Я узнаю, чего он хочет, и сразу вернусь. Сиди тихо."

Джип генерала замедлил ход и остановился рядом с автобусом. Де лос Рейес снова поманил его к себе, и Хоук подошел узнать, что этот старый хрыч задумал на этот раз.

"Генерал", - сказал он, - "чем я могу вам помочь?"

"Я бы хотел, чтобы ты поехал со мной на джипе. Это примерно в получасе езды. Самое время нам еще немного поговорить об этой ситуации ".

"По-моему, звучит неплохо", - сказал Хоук. "Позвольте мне просто пойти и рассказать ребятам, что происходит".

Он поднялся по ступенькам и увидел Гарри и Стокли, сидящих бок о бок в среднем ряду пустого автобуса.

"Ладно. Послушай. Вы, ребята, идите вперед. Генерал хочет, чтобы я поехал с ним. Он говорит, что ему нужно поговорить со мной о нашей ситуации. Итак, увидимся, когда увидимся, хорошо?"

Он повернулся и снова спустился по ступенькам на яркий солнечный свет.

"О, трахни меня", - сказал Брок, явно расстроенный.

"Что, Гарри?"

"Серьезно? Что?Мы должны ехать в этом дерьмовом школьном автобусе, в котором, как вы, возможно, заметили, нет долбаного кондиционера, в то время как его могущественная светлость и его новая лучшая подруга совершают грандиозную частную экскурсию по острову?"

"Гарри, остановись. Ты знаешь, что из-за такого детского поведения у тебя с ним проблемы. Ты сейчас говоришь как ревнивая девочка-подросток. Это не соответствует его уровню. А теперь просто откинься назад и наслаждайся поездкой ".

"Понравилась поездка? В тюрьму? В этом гребаном школьном автобусе?"

"Заткнись", - сказал Стоук и перешел на другую сторону автобуса, повернувшись лицом к окну.

-

Хоук забрался в заднюю часть джипа и сел на сиденье рядом с водителем.

"Готовы к выступлению?" - бросил де Лос Рейес через плечо.

"Когда будете готовы, генерал", - добродушно сказал Хоук. "Я полагаю, мы направляемся в тюрьму Президио Модело. С нетерпением жду этого. Отличная архитектура. Я не был там годами . . . "

"Ты раньше сидел здесь в тюрьме?" сказал он недоверчиво.

"О, нет, нет. Я был здесь со своей бывшей женой. Мы были всего лишь парой туристов. Я был очарован Фиделем в течение многих лет, как я, возможно, упоминал. Я знал, что он провел там пятнадцать лет, и я хотел посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. Я уверен, что его превосходительство генерал Кастро с тех пор провел капитальный ремонт здания ".

"Ну, давайте просто скажем, что шеф полиции оставил все немного лучше, чем было".

Хоук сказал генералу: "Меня кое-что интересует, генерал. Эта кубинская военно-морская база здесь, на острове, все еще используется?"

"Конечно. Больше и оживленнее, чем когда-либо. Почему?"

"Я довольно подружился с командиром базы во время моего визита много лет назад. Красивый парень, которого зовут адмирал Марио Мендоса. База находится по дороге в Президио? Не хочу, чтобы ты сходил со своего пути. Но если все в порядке, я хотел бы справиться о его здоровье и местонахождении. Если он все еще жив и все еще на Кубе, я хотел бы нанести ему визит ... после того, как я сбегу из тюрьмы, конечно ".

Генерал улыбнулся. "Что ж, я полагаю, мы можем это сделать. Почему бы и нет? Мы ведь никуда не спешим, не так ли?"

"Я, конечно, нет".

Они ехали в тишине еще десять минут, и Хоук смог увидеть вход на базу справа. Там было оживленно. Он вдруг пожалел, что не захватил с собой фотоаппарат, маленький Минокс, который оставил ему отец. В те далекие времена Minox был шпионской камерой. Он посмотрел на воду. Брик Келли из Лэнгли был бы рад увидеть это место. Там было множество кубинских военных кораблей, а также кубинских подводных лодок. Но были и другие суда, которые он также узнал.

Российская атомная подводная лодка "Омск" была пришвартована рядом с китайским ракетным крейсером, точно таким же, как те, с которыми он и Стокли столкнулись в секретном загоне для подводных лодок китайских ВМС на Багамах.

Здесь, на кубинской базе, также наблюдалось мощное наступательное присутствие китайского военно-морского флота, которое было огромным - пара авианосцев с обычными двигателями, две или три дизель-электрические ударные подводные лодки и многочисленные военные корабли-эсминцы. А российский флот? Ах, товарищ Путин позаботился о том, чтобы он тоже был одинаково хорошо представлен.

"Похоже, русские и китайцы демонстрируют силу, генерал", - сказал Хоук. "Под видом "военных игр". "

"На самом деле, ваша светлость, поскольку мы объявили о создании великого социалистического альянса по всему миру, наши братья-коммунисты и социалисты объявили о своем намерении направить военно-морские суда для участия в военных играх".

"Неужели?" Хоук сказал. "Не проливая слишком много ради вас самих, скажите, какие страны подошли к делу вплотную?"

"Что ж", - сказал генерал, выпрямляясь и напуская на себя надутый вид. "Я могу сказать вам, что Иран, Северная Корея и Венесуэла подписали обязательства с генералом Кастро!"

"Впечатляет!" Хоук был полон решимости нажать на все кнопки генерала сразу. "Не удивляйтесь, если вы обнаружите, что вас повысили до гораздо более высокой должности".

"Неужели?" Де лос Рейес просиял, отчаянно желая услышать еще больше лести от английского лорда.

Хоук знал, что как только он покинет этот чертов остров, он сообщит всю эту важную информацию ЦРУ и МИ-6. Америке и ее союзникам нужны были глаза в небесах из-за всего этого . . . этого . . . нет других слов для этого . . . этого преддверия Третьей мировой войны.

Он повернулся, чтобы поговорить с генералом, когда джип подъехал к тщательно охраняемым воротам, сказав: "Знаете что, генерал? Я чувствую, что должен помочь двум моим коллегам приспособиться к тюремной жизни. Если ты просто остановишься, я заскочу на пост охраны. Я могу узнать все, что мне нужно знать, у одного из них. С этим все в порядке?"

"Конечно, это так. Делай то, что тебе нужно делать ".

Хоук вышел из джипа и, перейдя дорогу, вошел в пост охраны. Он подошел к старшему офицеру и спросил его о местонахождении командира и его здоровье, объяснив, что адмирал был его старым другом. Он не был удивлен, когда мужчина сказал, что понятия не имеет об этом и ничем не может помочь. Это было прекрасно.

Он использовал весь этот тривиальный разговор, чтобы прикрыть свой переход к окну, выходящему на военно-морскую станцию, и свой совершенно очевидный интерес ко всем иностранным военным кораблям, собравшимся здесь для того, что очень напоминало подготовку к тотальной войне в Южной Атлантике.

Он повернулся обратно к ожидающему джипу. Он уже увидел все, что ему нужно было увидеть.

"Мы можем вам еще чем-нибудь помочь, сеньор?"

"Это прекрасно. Не беспокойтесь. Я просто подумал, что проверю, как там старина. Пожалуйста, передайте ему мои наилучшие пожелания, если вы с ним случайно столкнетесь ".

Он забрался обратно в джип.

"Есть успехи?" сказал де лос Рейес.

"Ни капли этого вещества. Не имеет значения. Вероятно, он уже давно мертв. Довольно глупо с моей стороны, я думаю."

"Вовсе нет. Это говорит мне о том, что ты заботливый друг ".

Хоук отмахнулся от этого и сказал: "Какую форму имеет Modelo в наши дни? Я вспоминаю, что читал где-то о бомбежке или взрыве."

"Ты даже не узнаешь это. Мне жаль, что ваш ответный визит проходит при таких обстоятельствах. Но я уверен, что вы понимаете необходимость генерала Кастро выяснить, что вы и ЦРУ задумали на этот раз. Это деликатный период для нас. Мы пытаемся максимизировать нашу мощь и силу форсирования. Мы немного отстаем от его графика. Ему не терпится сделать свой ход ".

"Можно подумать, это удачный ход", - сказал Хоук, беззаботно относясь к этому.

"Это причина, по которой ты здесь? Вы возражаете против нашей позиции?"

"Вряд ли, мой дорогой генерал. Как говорили американские гангстеры в фильмах нуар, "у Британии нет претензий к Кубе". Это янки пятьдесят лет враждовали с Кубой, а не британцы. У нас есть дела поважнее".

"Россия?"

Хоук сказал: "Нет, не совсем. Являются ли они потенциально экзистенциальной угрозой западной демократии? Конечно. Но реальная угроза, развязка в процессе становления? Для нас и янки это Китай, сейчас и, возможно, до конца этого столетия. Они не делают секрета из того факта, что хотели бы свергнуть нас как крупнейшую в мире сверхдержаву. И они активно пытаются, путем кражи интеллектуальной собственности, взлома, отправки студентов из Китая в американские университеты, чтобы украсть испытания оружия, и так далее, и так далее - список бесконечен. Что подводит меня к следующему вопросу, генерал: что происходит со всеми китайскими и российскими силами безопасности, которых можно увидеть на улицах Гаваны?"

"О, ничего, на самом деле. Генерал Кастро - искусный политик. Он видит, что любая встреча здесь с Кубой и двумя самыми могущественными коммунистическими правительствами на земле пошлет нашим врагам сильный сигнал: "Остерегайтесь Новой Кубы".

"На данном этапе мне не нужны никакие сигналы. Я научился остерегаться Новой Кубы сегодня утром, когда меня и моих коллег схватили под дулом пистолета ".

"Ах, ну, всякое случается. Я сделаю все возможное, чтобы вам и вашим двум коллегам было настолько комфортно, насколько это возможно при данных обстоятельствах, Алекс ".

"Я ценю это, сэр. И раз уж мы заговорили о комфорте? Я хотел бы оставить заявку на номер."

"Ты имеешь в виду запрос на мобильный. Вот что мы имеем здесь. Это не отель."

"Конечно. Тогда запрос по сотовому."

"Я никогда не слышал ни о чем подобном. Но продолжай. Не могу дождаться, чтобы услышать это. Я слушаю."

"Тюремный блок D, камера пятнадцать".

Де лос Рейес уставился на него, не веря своим ушам.

"Ячейка Фиделя? Откуда, черт возьми, ты это знаешь? Это знают только наши школьники!"

"Все просто. Я прочитал отчет о годах, проведенных им в этой тюрьме, в его автобиографии. Я знаю, что по приказу Батисты ему было сделано все возможное, чтобы чувствовать себя комфортно. Он не хотел наживать в лице Фиделя постоянного врага. У него были другие идеи для него, когда он вышел из тюрьмы ".

"А, я понимаю".

"И что? Как я уже сказал, не могли бы вы, пожалуйста, устроить так, чтобы мы трое находились в блоке D? Пятнадцатая камера, если быть точным?"

"Конечно! Это единственная камера, достаточно большая, чтобы с комфортом разместить троих заключенных. Если не я, то кто? Если не для тебя, то для кого?"

"Примите мою вечную благодарность, мой дорогой генерал. Интересно. Ты когда-нибудь стрелял фазанов? Обычно каждую осень я провожу великолепные съемки в своем загородном поместье за пределами Лондона. Множество парней, с которыми тебе было бы приятно встретиться. Король Испании; различные голливудские знаменитости; члены королевской семьи, конечно, со всей Европы; и, как всегда, Харальд, король Норвегии. Американские сенаторы и конгрессмены ... Вы знаете, как это делается".

"Да, да, конечно, Алекс", - сказал генерал де лос Рейес. "Я был на многих съемках по всей Европе и Латинской Америке..."

"Конечно, вы слышали, мой дорогой генерал", - сказал Хоук, улыбаясь мужчине. "Вы, несомненно, вполне светский человек. Что ж. В течение многих лет принц Уильям и принц Гарри посещали. Но не более, к сожалению. Принц Уильям сейчас занят своей семьей - печальной потерей принца Филиппа - и готовится взойти на трон. А также принц Гарри, который по какой-то нечестивой причине решил переехать в Лос-Анджелес. Многие задаются вопросом, не наложила ли эта новая женщина в его жизни на него какое-то злое заклятие."

Генерал развернулся и посмотрел на Хоука.

"Ты серьезно? Гарри и Уиллс придут на съемки?"

"Конечно, я серьезно. Абсолютно серьезно! Я не разбрасываюсь этими приглашениями волей-неволей, мой хороший. Ты, как никто другой, должен это знать ".

"Когда это?"

"В последние выходные октября. Записать тебя как возможного участника? Втянул тебя в это дело?"

Генерал улыбнулся улыбкой, которая превратилась в оскал.

"Я думаю, да, Алекс. Это если, конечно, вы не хотите предстать перед расстрельной командой в конце вашего пребывания у нас ... "

Хоук был на грани смеха, когда понял, что этот человек, вполне возможно, не шутит. Как раз в тот момент, когда ты думаешь, что раскусил кого-то до конца? Здесь он думал, что де лос Рейес был доброй старой душой, просто пытающейся выжить в политическом и военном хаосе, который собирался охватить его, что Эль Дженерал просто хотел уйти в отставку, забрать свою военную пенсию и свои сбережения и вернуться в Майами. Купи немного каситы в Корал Гейблз. Быть со своими родителями, своей женой Паулиной и двумя дочерьми preciosa.

Но голос в голове Хоука сказал ему пересмотреть это поспешное представление об истинных мотивах генерала.

Бабах!

Вы действительно никогда не знаете, на что кто-то, абсолютно никто, действительно способен. Серьезно.

ГЛАВА 26

"Тюрьма выглядела так, словно Флэш Гордон и Бэтмен могли обнаружить что-то на обратной стороне Марса".

Isla de Pinos, Cuba

Hawke забыл, каким массивным образцом странно футуристической архитектуры паноптикума был Presidio Modelo. Это выглядело так, словно Флэш Гордон и Бэтмен вполне могли столкнуться с чем-то на темной стороне Марса. Это был мамонт; гигантский; пять огромных круглых куполов с шестью этажами из нескольких камерных блоков, все с видом на открытый грязный двор со стеклянным потолком для освещения в дневное время.

В центре пяти внутренних дворов находились сооружения, похожие на маяки, где размещались и несли дежурство все тюремные охранники. Гениальность постройки сторожевой башни в центре гигантского круга тюремных блоков заключалась в том, что охранники с 360-градусным обзором могли наблюдать за действиями всех заключенных одновременно, и они даже не подозревали, насколько пристально за ними наблюдают.

Тюрьма была построена при тогдашнем президенте, ставшем диктатором, Херардо Мачадо в 1920-х годах. Пять круглых блоков с камерами, расположенными ярусами вокруг центральных наблюдательных пунктов, были построены таким образом, чтобы в них могли разместиться до 2500 заключенных в гуманных условиях.

Большинство выживших после нападений повстанцев на солдат Батисты были размещены в казармах Монкада во время одного неудачного нападения, когда лидер революции Фидель Кастро и его брат Рауль Кастро были заключены Батистой в тюрьму там в начале 1950-х годов.

Когда Фидель и Рауль Кастро были заключены в тюрьму в Президио Модело, в пяти круглых зданиях находилось шесть тысяч человек, каждый этаж был забит мусором, крысы были размером с маленьких собак, не было водопровода, продовольственные пайки были скудными, и правительство обеспечивало только самое необходимое для жизни.

После революционного триумфа Фиделя Кастро в 1959 году Presidio Modelo продолжал функционировать. К 1961 году из-за перенаселенности (до четырех тысяч заключенных одновременно) здесь происходили различные беспорядки и голодовки, особенно непосредственно перед вторжением в залив Свиней, когда был отдан приказ заложить в туннели под всей тюрьмой несколько тонн тротила.

"Что ж, " сказал де лос Рейес, показывая свое удостоверение одному из охранников, " вот мы и пришли. Надеюсь, ты не возражаешь, если я не буду сопровождать тебя. Мне нужно возвращаться на материк, так как через полчаса у меня встреча с генералом Кастро. Но не волнуйся. Я уже позвонил начальнику тюрьмы и проинформировал его о вашей ситуации и необходимости в камере большего размера, чтобы вместить троих мужчин. Он сказал, что это не будет проблемой, поскольку камера в настоящее время пуста ".

"Что ж, спасибо за то, что подвезли, и за все ваше гостеприимство. Я полагаю, мы еще увидимся, генерал?"

Генерал выбрался из машины и сел на заднее сиденье блестящего черного Cadillac Coupe DeVille 1955 года выпуска. Затем, как раз перед тем, как машина с ревом умчалась прочь, он высунул голову из окна и сказал: "Вы не могли бы поставить мой джип обратно на парковку у Революшн Бэй?" Езжайте по той песчаной дороге через джунгли, вон там, направо. Не могу это пропустить!"

"No problema, señor!"Сказал Хоук, улыбаясь этому новому прорыву, который он поймал, едва способный осознать свою удачу. Он сказал генералу: "Мы должны сообщить об этом. Я могу научить тебя, как быть настоящим охотником в горах ... Убедись, что у тебя есть все необходимое снаряжение и артиллерия ".

"Конечно, конечно! Я навеки у тебя в долгу. И я определенно хочу услышать больше об этой съемке в Англии. Какое огнестрельное оружие мы используем?"

"Дробовики, генерал. Обычно двуствольное, двадцатого калибра. Предпочитаемые пистолеты - "Парди" или "Босс". Также, для знатоков, Holland & Холланд. Это подходящее оружие. Двенадцатый калибр разорвет птицу на куски. С чем-нибудь меньшим, скажем, калибра .410, слишком сложно попасть в них на лету! Итак, двадцатый калибр - это определенно правильный выбор ".

Генерал улыбнулся, шофер включил первую передачу, и они с ревом понеслись в облаке пыли по очень красивому старому жилому району Эль Ведадо в Гаване. Архитектура, хотя и довольно старая, все еще была прекрасной. А огромные деревья и цветущие сады придавали ему ощущение спокойствия, которого нет во многих других частях Ла-Гаваны.

Куда бы Хоук ни посмотрел, повсюду были небольшие группы российских и китайских охранников, слоняющихся по улицам и площадям тюремного комплекса. Что за черт? Должно быть, это то место, где их разместили перед предстоящей трехсторонней "конференцией". Действительно, конференция! Или это было глобальное изменение мирового порядка, установленного в конце Второй мировой войны?

Последнее.

Здесь, конечно, были бы Путин и Медведев, а также министр иностранных дел Китая, у которого, согласно перехваченной в Пекине информации, очевидно, были свои личные проблемы. Разведданные Пиллсбери указывали на то, что, похоже, он привозил на Кубу свою новую китайскую "подружку", причем оба они были гостями на борту большой красной яхты Путина, ЦАРЬ. Это была знакомая Хоука женщина, известная под именем Чжан Тан. Чжан была красивой сестрой братьев Тан. И ничуть не менее опасна, чем ее братья и сестры.

Матерь Божья! Хоук подумал, когда услышал новости. Чжан Тан? Здесь?Вот это было бы интересно ... В конце их бурного романа на Багамах он пришел к выводу, что она, вероятно, социопатка и маньяк-убийца. И она, вероятно, попыталась бы убить его за то, что он предпочел ей позднюю Чайна Мун в те салатные дни в клубе "Драгонфайр" на Багамах.

ЦАРЬ казался карликом по сравнению с Sea Hawke, и сравнения, проводимые между двумя яхтами, были бы отвратительны Путину. Это бесконечно разозлило бы его, учитывая его гордость и всю эту мужскую чушь типа "Моя больше"!

Конференция, мой большой палец на ноге, думал Хоук, садясь за руль пыльного джипа. Насколько, черт возьми, мне повезет сегодня? он тоже думал.

С ним заговорил мужчина; должно быть, это был надзиратель, поскольку он был одет в гражданское. "Могу я вам помочь? Вы тот, кто был с генералом де лос Рейесом в его джипе?" спросил он по-английски с сильным акцентом.

"Действительно", - сказал Хоук. "Он просто высадил меня".

"Твои друзья в блоке D, камера пятнадцать. Это то, что он тебе сказал?"

"Да".

"Прямо сюда. Пожалуйста, следуйте за мной".

"Извините, но сначала я оказываю услугу генералу де лос Рейесу. Он попросил меня поставить его джип обратно на парковку, где он обычно его ставит ".

"Не волнуйся. Увидимся, когда ты вернешься. Мы никуда не собираемся... и ты тоже."

Он повернулся спиной, и Хоук направился к тропинке в джунглях.

Хоук нашел свободное место для парковки с видом на залив, выключил зажигание и решил оставить ключ там, где он был, в замке зажигания джипа.

Генерал, вероятно, сделал это в любом случае. У него был очень небрежный подход к жизни. Не то чтобы Хоук был недоволен этим. Он был поражен огромным количеством судов, стоящих на якоре в бухте в форме полумесяца.

Бухта Революции была битком набита лодками, маленькими и большими, всевозможных описаний, как и говорили им ребята из ЦРУ. Он быстро осмотрел их всех на расстоянии, выискивая ту, которая обещала быть самой быстрой из всех. Там был совершенно новый круизер с каютой от Криса Крафта. Как назло, Стокли недавно приобрел идентичный, чтобы держать его в своем эллинге на Ки-Бискейн. Несколькими месяцами ранее он взял Хоука в круиз по заливу Бискейн. Он сказал, что новый Крис-Крафт был чертовски быстрым. Что новые были оснащены самыми большими из доступных дизельных двигателей или, по крайней мере, самыми большими, которые дизайнер смог втиснуть в пределы машинного отделения.

Лодка под названием Bandito была пришвартована в конце длинного бетонного пирса. И, как назло, это было прямо рядом с топливным насосом.

Он направился к лодке, стараясь ни в коем случае не выглядеть скрытным, но решив вместо этого выглядеть настолько невинно, насколько это было возможно. Он огляделся, чтобы убедиться, что кто-нибудь наблюдает за ним. Казалось, что эти драгоценные суда не охранялись никакой охраной, но он знал, что Кастро не отнесся бы благосклонно к тому, кто попытался бы их украсть.

Он запрыгнул в кабину, молясь, чтобы ключ был в замке зажигания.

Это было не так.

Он искал повсюду, заглядывая везде, где человек мог инстинктивно спрятать свой ключ. Именно тогда он вспомнил, как Стоук потянулся к шкафу прямо над штурвалом, в котором находилась УКВ-радиостанция. Он протянул руку и ощупал все вокруг пальцами.

У него был ключ.

Он включил питание и проверил все датчики. Топливо, заряд батареи, все они выглядели хорошо. Он прошел с кормы на корму и осмотрел периметр гавани в поисках признаков охраны, кого-нибудь наблюдающего. По-прежнему ничего. Что за черт?

Он включил аккумуляторы и завел двигатель. Он мгновенно ожил.

"Ладно, ладно, ладно!" - сказал он себе. Он знал, что на корме в транце был шкафчик для хранения. Вот где были закреплены швартовные канаты. А центральное складское помещение было тем местом, где Крис-Крафт разместил наборы инструментов, разработанные специально для новых владельцев cabin cruiser. Он достал маленький фонарик, киянку, плоскую отвертку, долото, отбойный молоток и тяжелый молоток-гвоздодер. Ему удалось спрятать все это снаряжение во внутренних глубоких карманах своей ярко-оранжевой куртки для непогоды. Он также нашел мешок муки, полный кубинских сигар "Ромео и Джульета". Они могли бы очень пригодиться, если бы у него возникла необходимость подкупить одного из охранников.

Дела определенно шли на лад.

Он вернул драгоценный ключ, который, в конце концов, был теперь буквально вопросом жизни и смерти для всех троих, в его тайник. Затем, с большим оптимизмом относясь к такому повороту событий, он направился обратно по дороге к тюрьме. Он насвистывал "Йо, хо, хо и бутылку рома", когда шел почти в темноте. Небо теперь было розово-золотым, солнце почти полностью село, и становилось немного труднее видеть неровную землю под ногами. Здесь не было рассеянного света; ни звезд, ни луны.

Удача не покидала его. Теперь он затаил дыхание, когда начальник тюрьмы направился прямиком к нему. Если бы мужчина обыскал его или поручил это сделать одному из охранников, он нашел бы инструменты, спрятанные в его куртке для плохой погоды. И это было бы концом любых его планов побега, которые могли бы быть у него. Они трое вполне могут гнить здесь очень долгое время.

К его огромному облегчению, ни одному из неряшливых охранников, стоявших на страже возле него, с их автоматами на виду, и в голову не пришло его обыскивать. Они были слишком заняты, делая глоточки из фляжки с ромом и смеясь над какой-нибудь шуткой.

Он собирался выбраться отсюда живым, даже если это убьет его.

Начальник тюрьмы Мендес представился Хоук. Его взгляд был прикован к мешку с мукой в левой руке Хоука. "А что в мешке, сеньор?" - спросил он.

"Ах, только мои сигары", - сказал Хоук. "Я ношу их с собой в этом, когда путешествую. Скажите, не хотите ли одну, начальник?"

"Зависит. Что это за бренд? Они кубинцы?"

"Ромео и Джульета, начальник".

"В таком случае, - сказал мужчина, - я заберу их все на хранение, пока вас не освободят".

Затем он повел своего нового заключенного вверх по пяти пролетам истертых каменных ступеней, ведущих в тюремный блок D. Это место внезапно напомнило ему все те отели Hyatt, которые в свое время возникали как грибы по всей Америке - отели, где номера для гостей окружают центральный атриум высотой в шесть или семь этажей и выглядят как джунгли где-нибудь в другом месте. Странно, но тогда это было в моде.

Но, знаменитая тюрьма Модело? Возможно, это выглядело как отель Hyatt, но ощущалось как кровавый кошмар, ожидающий своего часа.

Хоук едва мог представить страдания, которые происходили в этом месте. Голод, пытки, одиночное заключение, казни. . . "Ах, старые добрые времена", сказал бы генерал Кастро. . .

Когда надзиратель отпер камеру 15 и жестом пригласил его внутрь, он обнаружил, что Стоук и Гарри Брок сидят, скрестив ноги, на полу и играют в карты при свечах. Нет электричества? Хоук задумался. Это определенно могло бы сработать в его пользу.

"Могу ли я что-нибудь для вас сделать, коммандер Хоук?"

"Я думаю, что нет, начальник. Я уверен, что мне здесь будет очень комфортно ".

"Очень хорошо, коммандер Хоук. Насколько мне позволено, я желаю вам, трем джентльменам, самого приятного вечера. Я проинформирую генерала де лос Рейеса, что вы все здесь и что все хорошо ".

"Спасибо, начальник", - сказал Хоук.

Ребята посмотрели вверх и улыбнулись. Гарри Брок сказал: "Я правильно его расслышал? Он желает нам самого приятного вечера? Что за эффект?"

Хоук рассмеялся. "Во что ты играешь?" он спросил их. "Пойти порыбачить?"

"Джин рамми", - сказал Брок. "Придвинь стул и сядь".

"Здесь нет стульев, мистер Брок. Или ты не заметил?"

"Они воображаемые", - невозмутимо сказал Брок. Хоук вздохнул. Прежний Гарри вернулся.

"Босс, внимание. Это больше похоже на бах, бах, стрельбу, чем на рыбалку ", - сказал Сток. "Агент Брок устанавливает правила по ходу дела".

"Где я буду спать?" Хоук сказал.

"Куда захочешь. Ты босс", - сказал Сток.

"Вы только что пропустили банкет, босс", - сказал Гарри Брок.

"О, я так и сделал. Что я пропустил?"

Брок сказал: "Дай мне подумать. Да, жареное ребрышко, картофельные гребешки, салат "Цезарь " и ... о, да, персиковый пирог на десерт."

"Позвольте мне перевести это для вас, босс", - сказал Сток. "Загадочное мясо с гарниром из загадочных овощей и желе".

"Ну, я собираюсь на часок или около того прикрыть глаза. Вам, ребята, тоже следовало бы. У нас впереди долгая ночь, и я хочу, чтобы все были отдохнувшими и бдительными. Пожалуйста, разбуди меня в девять часов. Сегодня вечером нам нужно кое-что сделать, ребята."

Хоук подошел к двухъярусной кровати на противоположной стороне камеры от того места, где два карточных шулера усердствовали, споря о том, были ли тузы высокими. Он забрался на верхнюю койку и натянул на себя тонкое подобие одеяла. К тому времени, как его голова коснулась бетонной подушки, он уже храпел.

-

"Просыпайся, босс." Кто-то тряс его. Он открыл глаза.

"Как дела, чувак?" Сказал Хоук, прищурив глаза, намеренно подражая уличному говору Стоука.

"Ты, я надеюсь. Девять часов. Ты сказал, что нам нужно поработать сегодня вечером. Какого рода работой мы собираемся здесь заниматься? Я имею в виду, помимо попыток обыграть Брока в карты. Это настоящая работа ".

Хоук улыбнулся ему. "О, я не знаю, Стоук. Возможно, побег из тюрьмы."

"Побег из тюрьмы, да? Я слышу тебя, братан. Как, черт возьми, мы собираемся это сделать? Я имею в виду, что насчет охраны?"

"А что насчет них?" Хоук сказал.

"Вот что я тебе скажу. Они совершают круизы здесь каждые полчаса, вот что."

"Верно. Все как по маслу, - сказал Хоук. "Если эти клоуны - то, что в этом заведении сойдет за охранников, мы можем идти".

"Ладно, я могу это понять", - сказал Стоук. "И что теперь?"

"Я собираюсь показать тебе. Позволь мне спуститься из этого окна. О, и подай мне тот молоток с шаровой опорой, будь добр, пожалуйста."

Хоук начал постукивать, постукивать, постукивать молотком по задней стенке камеры. Над ним было окно, открытое для непогоды, с шестью железными прутьями. Из окна открывался вид на заболоченную местность и густые зеленые джунгли, что помогло ему сориентироваться в его местонахождении. Он задавался вопросом, сколько мужчин вставали на табурет и смотрели на этот же вид, ломая голову над тем, как, черт возьми, сбежать из этой крепости боли.

Тук, тук, постукивая по камню молотком с шаровой головкой, Хоук ждал услышать этот глухой звук, который означал бы, что он в нужном месте. Но он вернулся ни с чем.

"Нужна помощь?" - Сказал Сток.

"Да. Чем скорее мы сможем его найти, тем лучше ".

"Нашел что?"

"Ты увидишь, Стоук. Ты увидишь. Вот, возьми этот молоток-гвоздодер и начинай слегка постукивать. Вы ищете глубокий, гулкий звук. Если услышишь что-нибудь, дай мне знать. Дай Гарри этот молоток и скажи ему, чтобы он сделал то же самое ".

Двадцать минут спустя Стоук сказал: "Здесь живой, босс".

Хоук был повсюду вокруг него.

"Дай мне это услышать".

"У тебя получилось", - сказал Стоук и трижды постучал молотком по оштукатуренной стене. "Бинго?"

"Бинго", - сказал Хоук.

Пустой, как кость.

Улыбка Хоука была шириной в милю.

"Вот и все, Стоук. Ты нашел это. Наша дверь в Тайный сад".

"Наш путь к чему именно?"

"Наш билет на природу", - сказал Хоук, вытаскивая стамеску из кармана куртки и протягивая ее Броку. "Нам нужно проделать в этой стене дыру, достаточно большую, чтобы мы могли протиснуться. Итак, мы начинаем работать прямо сейчас. И чем скорее мы уберемся отсюда, что ж ... мы не хотим торчать здесь, когда взойдет солнце ... "

Так получилось, что при лихорадочной работе всех троих им удалось создать отверстие, достаточно большое, чтобы каждый из них смог пролезть через него менее чем за час. Это было слишком просто, подумал Хоук. Если только кто-то, скажем, Фидель и Рауль, давным-давно не замазали его, чтобы избежать обнаружения, когда они планировали свой побег.

"Принеси эти свечи, Стоук", - сказал он. "Они могут нам понадобиться. Я понятия не имею, сколько лет этим батарейкам для фонарика. О, и у тебя есть спички?"

"Нет. Но у Гарри есть зажигалка. Тот "Зиппо", который он украл у тебя на Багамах?"

"Что?" Хоук впился взглядом в Брока.

"Я не крал это, Стоук, черт возьми. Я нашел это", - сказал Брок. "На переднем сиденье "Бентли" Чжана в "Драгонфайре". Откуда мне было знать, кому он принадлежал?"

"Оставь это себе, Гарри", - сказал Хоук. "Может быть, это будет для тебя знаком удачи. Все в порядке. Я выйду первым, чтобы убедиться, что берег чист, затем мистер Брок, затем ты, Стоук."

Хоук цеплялся, извивался и прокладывал себе путь через самодельный аварийный люк с мощным фонарем в одной руке. То, что он увидел дальше, потрясло его сверх всякой меры.

Он был прав. Там был туннель!

Там был земляной пол, и он был достаточно широким и высоким, чтобы человек мог легко встать внутри. Он обернулся и позвал своих людей.

"Мистер Брок, ваша очередь, проходите", - сказал Хоук. "Тогда тебе конец, Стоук".

"Туннель", - сказал Стоук, опускаясь на влажную красную землю внизу. "Как, черт возьми, ты узнал об этом?"

"Да", - сказал Брок с улыбкой, добавив, "если только у Супермена здесь нет рентгеновского зрения!"

"Уйма времени, чтобы объяснить это позже", - сказал Хоук. "Давайте выдвигаться!"

"В какую сторону, босс?" - Сказал Сток.

"Помнишь окно на задней стене? Из окон открывается вид на болота и джунгли. Итак, мы идем этим путем", - сказал Хоук, разворачиваясь и освещая туннель другим факелом, который он нашел на Бандито.

"В любом случае, куда мы направляемся?" - Сказал Брок. "Чертовски долгий путь обратно к морю, особенно средь бела дня".

"Следуйте за мной, мистер Брок, и вы будете свободны, ибо я есмь свет и путь", - сказал Хоук, улыбаясь, не потому, что это было так умно, а потому, что ему всегда нравилось давать циничному, саркастичному агенту Броку попробовать его собственное лекарство.

Десять минут спустя трое беглецов были за стенами тюрьмы и колотили друг друга по спине грязью. Теперь они были свободны, как три птицы. Поскольку в тюрьме не было электричества, все здание было темным и зловещим...

"Хорошо, - сказал Хоук, - давайте убираться как можно дальше от этого места так быстро, как только сможем. Это чертовски маловероятно, но никогда не знаешь, не решит ли какой-нибудь стражник от скуки подняться и проверить, как мы. Но мы будем далеко отсюда, приятель... "

"Каков план, босс?" - Сказал Сток.

"Прямо с другой стороны этого участка джунглей есть песчаная дорожка. Оттуда примерно пятнадцать минут до места назначения. Там мы найдем нашу новую лодку ".

"Новая лодка?" - Сказал Брок. "Что за новая лодка? Я не знал, что у нас есть старая лодка ... "

"Все откроется, Гарри, все откроется", - сказал Хоук, слегка преувеличивая.

Иногда он просто не мог ничего с собой поделать. Брок пробудил в нем худшее - всегда пробудил.

"Наконец-то свободен", - сказал себе Хоук, пробираясь сквозь заросли деревьев и любуясь прекрасным серебристым лунным светом на заливе Революции.

ГЛАВА 27

"Пора выходить из игры, ребята!"

Isla de Pinos, Cuba

Hawke бежал через джунгли, бежал как черт сквозь джунгли, обливаясь потом в гнетущей тропической жаре и влажности, взбираясь по извилистой песчаной дороге, а остальные следовали за ним, едва поспевая за ним. Когда они все трое выбрались на открытое место из густых зеленых зарослей, растущих по обе стороны узкой дорожки, они остановились как вкопанные. Теперь все увидели бухту, полную бесчисленных лодок всех размеров и описаний. В их головах внезапно вспыхнул свет, когда до Брока и Стоука дошло, насколько ловко Алекс продумал детали их чудесного спасения из Пресидио Модело.

Хоук сказал: "Наша новая лодка пришвартована в конце вон того главного пирса. Совершенно новый Крис-Крафт. У нее достаточно бензина и полностью заряженные аккумуляторы, и когда она наберет обороты, ни одна из этих лодок не сможет ее догнать, верно, Стоук? У нас есть около четырех часов до восхода солнца, так что давайте выдвигаться, хорошо?"

"Ты что-то другое, босс", - сказал Стоук, улыбаясь ему с безудержным восхищением. "Ты - это нечто совершенно иное!"

Когда они дошли до конца пирса, Стоук сказал: "Черт возьми, это выглядит точно так же, как моя лодка! Бандито, да? Какое-то имя. Мне больше нравится мой."

"Как тебя зовут?" - Спросил Гарри Брок у Стоука.

"Мой? Ты издеваешься надо мной, да, чувак?"

"Нет, мне любопытно".

"Ну, у меня много качеств, но глупость - не одно из них. Так как, по-твоему, я это называю, а? Я называю ее Фанча, чувак. Другого выбора не было, ты хочешь, чтобы мама была счастлива. Потому что, по крайней мере, на юге, мама несчастлива, никто не счастлив ".

Хоук улыбнулся ему, затем спрыгнул в кормовой кокпит Бандито. Он встал к штурвалу и включил аккумуляторы, затем убедился, что топливный насос работает, баки полны бензина, а аккумуляторы полностью заряжены.

"Давайте выбираться из "Доджа", парни!" Сказал Хоук почти радостно. "Стоук, освободите носовой линь. мистер Брок, беритесь за кормовой линь, затем прыгайте на борт". Хоук повернул ключ зажигания, запустив мощный дизель во всю мощь. Он втайне боялся того, что могло произойти, в вековой традиции шпионских романов и фильмов о шпионах - что стало бы неизменным клише о двигателе, отказывающемся заводиться, независимо от того, сколько раз герой или героиня прокручивали его в полном отчаянии, чтобы спастись от какого-нибудь злодея или кровожадного зомби, который хотел их смерти.

Но это был не шпионский фильм. По крайней мере, пока, сказал он себе с тайной улыбкой.

"Лодка свободна, отходим!" - Сказал Брок у него за спиной, когда он спрыгнул в кокпит с намотанным кормовым канатом в левой руке и оттолкнул их от пирса правой.

"Держитесь за что-нибудь, вы оба. Эта штука встает и улетает, не так ли, Стоук?"

"Черт возьми, да, босс. Она вылезает из ямы и садится в самолет, прежде чем ты успеваешь сказать "дидли-приседай"!"

Хоук выдвинул двойные хромированные дроссели вперед, закрывая их брандмауэром. Хорошо, что он сказал своей команде держаться за что-нибудь ... потому что ... именно тогда большой Крис-Крафт взвыл и выпрыгнул из воды, рванулся вперед и почти мгновенно оказался в самолете.

Один из самых ранних уроков, которые он получил, катаясь на лодке со своим отцом, остался с ним. "Всегда помни, Алекс", - сказал ему отец за день до того, как он был убит пиратами-наркоторговцами на борту своей великолепной шхуны в Карибском море. "Одной рукой за лодку, другой за себя". Это долгое время сослужило ему хорошую службу.

Полчаса спустя остров Пинос был всего лишь далеким воспоминанием. И единственное волнение, с которым столкнулся Бандито? К ним присоединились белые дельфины. Школа из девяти или десяти человек патрулировала по правому борту, прямо у корпуса, в то время как другая группа следовала за ними, примерно в тридцати ярдах за кормой, выглядя, по словам Хоука, как моторизованный эскорт главы государства или международной кинозвезды, прибывшей с официальным государственным визитом.

"Гарри, сходи вниз и посмотри, сможешь ли ты найти воду в бутылках на камбузе. Сток, встань у руля. Я иду вниз, чтобы посмотреть, смогу ли я поднять Морского Ястреба.Свяжись с Эмброузом по радио и скажи ему, что у "тюремных пташек" есть хорошие новости и чтобы он был начеку, ожидая каютный катер под названием "Бандито ", который через пару часов или около того войдет в Гаванскую гавань."

Благодаря везению и хорошей мореплавательской выучке они преодолели переход на материковую часть Кубы чуть менее чем за два часа. Hawke сбросил скорость Bandito, снизив ее примерно до четырех узлов, что является установленным ограничением скорости в Гаванской гавани. Он мог легко заметить Морского Ястреба в переполненной гавани. У нее был самый высокий лонжерон там. Прямо рядом с ней появилась еще одна знакомая яхта. Ярко-красная президентская яхта, ЦАРЬ, принадлежащая не кому иному, как его старому другу и нынешнему врагу Владимиру Путину. Так, так, так, подумал он. Это становится все интереснее с каждым днем. Что, во имя всего святого, Путин делал в Гаване? О, да, поправил он себя, он здесь для предполагаемой конференции.

"Вы, ребята, в Майами, что-то здесь нащупали, Гарри", - сказал Хоук. "Есть идеи о чем?"

"Пока нет. Но мы этим занимаемся ".

"Это нехорошо, в этом я могу тебя заверить".

"Вы все правильно поняли, босс. Эти три плохих актера? Определенно не к добру. И я скажу тебе еще одну вещь. Генерал Кастро? Отпечатки его лап повсюду на этой сделке ".

"То есть переворот приближается?" Хоук сказал.

"Они все здесь, не так ли?" - Сказал Брок. "Путин, Си, Маленький ракетчик? Все прямо здесь, в Гаване. Единственный, кто еще не на вечеринке, - это новый комендант Кубы ... сам шеф полиции ".

Хоук кивнул в знак согласия и сбавил скорость до холостого хода, приближаясь к своей большой, красивой, черной как смоль парусной яхте.

Старший инспектор Конгрив, одетый в довольно потрепанный белый льняной костюм и авиаторы Ray-Ban, наблюдал за их приближением к Морскому Ястребу. Он небрежно прислонился к грот-мачте и задумчиво курил свою трубку.

Хоук, помахав ему рукой, крикнул: "Эй, там!" - и направил каютный крейсер по левому борту вдоль правого борта яхты, где команда подвесила абордажный трап из красного дерева.

"Доброе утро, Эмброуз", - окликнул его Хоук. "Прекрасный день для этого, что?"

"Ты рано".

"Ну, я прогнал этот вонючий горшок до самого конца. Не хотел, чтобы ты стоял на улице в такую погоду и получил тепловой удар ".

"Напротив чего?" спросил я. Конгрив сказал.

"С острова Пинос".

"Что ты там делал?"

"Ну, это долгая история, старина. Расскажу тебе все об этом за вкусным обедом на палубе ".

Сток сказал: "Босс, что мы теперь будем делать с этой чертовой лодкой?"

"Я видел несколько швартовых буев, все еще пустующих в этой части гавани. Возможно, нам снова понадобится Крис-Крафт. Я поднимаюсь на борт, чтобы найти своего сына. Если вы с мистером Броком будете так любезны найти удобный причал, мы пришлем за вами катер."

"Вы получили это, шкипер", - сказал Стоук, наблюдая, как Хоук поднимается по трапу, как он крутанул штурвал и отчалил.

"Обед подан, милорд", - сказал Пелхэм, казалось, появившись из воздуха.

"Ах! Самый подходящий момент, старина!" Хоук сказал. "У нас не было нормальной еды сорок восемь часов!"

"Вы не будете разочарованы, сэр. Шеф-повар Огюст приготовил пир, достойный короля ", - сказал Пелхэм перед тем, как дематериализоваться.

Угощение было накрыто за большим круглым столом на кормовой палубе, под огромным темно-зеленым тентом, который был прикреплен к огромной деревянной стреле Sea Hawke и обеспечивал тень для тех, кто ужинал на солнце. Хоук увидел, что это действительно был праздник для воспаленных глаз и пустых желудков. Ростбиф, жареная курица и копченый окорок на закуску. Горки картофельного салата, салат "Цезарь", яичница, запеченная в духовке - это шедевр.

"Итак, Алекс", - сказал Эмброуз, - "Я просто умираю от желания узнать, как за считанные часы тебе удалось сбежать из этой кубинской крепости хусигоу, в которую повстанцы бросили вас троих?"

Сток сказал: "Расскажи мне об этом, Эмброуз. Агент Брок и я действительно были там, и даже мы не знаем, как, черт возьми, он это сделал!"

Хоук, накладывая себе порцию ростбифа, сказал: "Ах, в этом и заключается суть истории, не так ли, констебль? На самом деле все просто, с мешочками удачи, брошенными для пущей убедительности. Меня всегда интересовала Куба. И Фидель, если уж на то пошло. Совсем не уверен в происхождении этого интереса, но вот оно, перед вами. Однажды прочитал его автобиографию и нашел достаточно интересным посетить Кубу, когда мы с матерью Алексея отдыхали в Ки-Уэсте много лет назад.

"В своей автобиографии шеф полиции довольно подробно рассказывает о своем пребывании в Президио Модело. Как вы знаете, я в некотором роде изучаю архитектуру, и, находясь в Гаване, мы наняли машину с водителем, который отвез нас на юго-западное побережье, где нас ждал катер, чтобы переправить на остров Пинос. Мы отправились в тюрьму на частную экскурсию и не были разочарованы. Тюрьма - это чудо архитектуры. Не похожий ни на что другое в мире".

"В каком смысле, Алекс?" - Спросил Конгрив.

"Он был построен в двадцатых годах девятнадцатого века, но он напоминает какое-то причудливое видение Флэша Гордона о будущем на Марсе. Весьма примечательно. Я спросил гида, сможем ли мы увидеть камеру, в которой содержался Кастро, и он был рад узнать о нашем интересе к его герою.

"Кастро, очевидно, опасался за свою жизнь во время заключения. Он написал письмо в суд, в котором описал, как его держали без связи с внешним миром в течение пятидесяти семи дней, не разрешая видеть солнце, разговаривать с кем-либо или видеться со своей семьей. Он сказал, что ему достоверно известно, что "планируется мое физическое устранение под предлогом попытки побега или путем отравления".

"Камера, которая у нас была, была именно такой, как он описал ее в своей биографии. Включая тот факт, что Фидель, отчаянно нуждавшийся теперь в средствах избежать смертного приговора, сумел проделать дыру в одной из каменных стен. Дыра, которая вела в один из многокилометровых туннелей, существовавших под огромным тюремным комплексом. Туннель также использовался для обеспечения комфорта Кастро во время его пребывания ".

"Что ты имеешь в виду?" - Сказал Сток.

"Ах, да. Ну, с чего начать? Женщины, конечно. Свежие запасы каждую неделю. Толстый, тощий, молодой и старый, белый или черный. У команданте, очевидно, были эклектичные вкусы, когда дело доходило до того, чтобы уложить в постель самку своего вида. И сигары, поскольку он не доверял тюремному сорту. И хороший кубинский ром. Книги, книги и еще раз книги. Коротковолновое радио, чтобы он мог следить за мировыми новостями. Ежемесячные отчеты о том, что происходило в Гаване, последние политические маневры Батисты. И так далее, и тому подобное.

"Очевидно, именно поэтому я запросил именно эту камеру. Я знал, что это был единственный, где был запасной выход! И только потому, что генерал де лос Рейес попросил меня припарковать его джип в бухте Революции, я обнаружил сотни лодок, припасенных там для переправы войск повстанцев на материк, когда начнется вторжение, и, таким образом, я нашел способ для нас добраться до Гаваны. Вот и все. Возможно, довольно приземленный, но достаточно хороший, ты не находишь, Стоук?"

"Более изобретательный, чем Великий побег сам по себе, босс, говорю вам!" - Сказал Сток. "Это Стив Маккуин? Черт. У него ничего на тебя нет, брат, совсем ничего!"

Агент Брок, к большому удивлению Хоука, внезапно вскочил на ноги и начал громко хлопать, заставляя всех за столом тоже начать хлопать.

"Черт возьми, да, босс!" Гарри Брок сказал. "Все, что ты сделал, это спас наши жалкие задницы! И я, например, встану на колени и буду благодарить тебя за это всю оставшуюся жизнь! Ставлю на это свою задницу, босс!"

А потом он упал на колени на палубу и начал кланяться и скрести, как какой-нибудь нубиец, только что сошедший с корабля из Египта.

Смотри, подумал Хоук, несколько удивленный выступлением Гарри. Вы просто никогда не знаете, что люди собираются делать в следующую секунду.

Никогда.

ГЛАВА 28

"Солнце тоже восходит, но оно еще не появилось!"

На борту "Си Хоука", Гавана

Этобыло на следующее утро, и Хоук, едва открыв глаза, был поражен внезапной материализацией Пелхэма в тихом предрассветном полумраке своей каюты.

"Ради всего святого, Пелхэм?" - спросил он, сонно садясь и вытягивая свои длинные руки над головой. "Солнце тоже восходит, но я не верю, что оно еще не появилось, старый гусь".

"Извините, что беспокою так рано, сэр. Боюсь, старший инспектор Конгрив желает поговорить, сэр. Он велел мне срочно сообщить тебе."

"Что все это значит?"

"Не самое туманное, милорд. Но я никогда не видел его в таком состоянии сильного возбуждения."

"Ладно, ладно. Скажи моему старому другу, чтобы он, пожалуйста, спустился повидаться со мной ".

"Действительно, я так и сделаю, сэр", - произнес Пелхэм нараспев, как раз перед тем, как снова дематериализоваться в воздухе. Хоук не был уверен, но ему показалось, что он видит слабое облако бледно-голубоватого тумана, которое теперь висело в воздухе там, где только что стоял Пелхэм Гренвилл.

Он взял свою книгу и искал нужное место, когда заметил, что Эмброуз задержался в дверях. Он стоял там, склонив свою большую круглую голову в сторону, как у врача, слушающего сердцебиение пациента, получившего травму. На желтоватом виске Конгрива настойчиво, пугающе пульсировала голубая вена.

Этот человек явно вышел из себя.

"Ты выглядишь подтянутым, как ... если не скрипач, то кто?" Хоук сказал. "О чем, черт возьми, ты так зациклился, старина?"

"О, ничего особенного. Просто то, что государственный переворот готовится всерьез, вот и все."

"Это действительно так?"

"Действительно, это так".

"И как ты случайно пришел к этому осознанию?"

"На рассвете мне позвонил этот парень из ЦРУ Пиллсбери. Похоже, что во время сбора средств для кубинских школьников на лужайке за задним двором своего окруженного стеной поместья в районе Эль-Вердадо президент Мендес, обращаясь к толпе, был застрелен одним из снайперов повстанцев генерала Кастро, который спрятался на верхушке соседнего дерева."

"А теперь?"

"Сейчас идет безумная гонка за то, чтобы остановить вторжение в Гавану, а также на южное побережье материковой части Кубы. Все эти чертовы лодки начнут отправляться с острова Пинос на Кубу в любое время, как только полностью взойдет солнце. И... Э-э, Алекс? Куда, черт возьми, ты ходил?"

"Я в своем шкафу, надеваю кое-какую одежду, конечно".

"Почему?"

"Почему? Потому что мы скоро отплывем, вот почему. Морской ястреб направляется на остров Исла-де-Пинос, разве ты не знаешь. Моя цель - отговорить лодочников с силами повстанцев от отплытия в Гавану. Мы потопим их, если потребуется. Черт возьми, мы сделаем все, что потребуется ".

-

После завтрака Хоук позвонил Стоку и Броку и попросил их встретиться с ним на носу через пять минут. Увидев, как они выходят на солнечный свет, он помахал им рукой.

"Доброе утро!" - весело крикнул он.

"И тебе доброе утро!" - ответили они хором.

"Что случилось, босс?" - Сказал Сток.

"Президент Мендес был убит прошлой ночью. Застрелен снайпером повстанцев на мероприятии по сбору средств для школьников в начальных школах страны. Ранее я разговаривал с шефом ЦРУ Келли. Я сказал ему, что вторжение в Гавану и на всю Кубу неизбежно. Он попросил меня сделать все, что в моих силах, чтобы помочь дружественному правительству Кубы противостоять вторжению и попытке государственного переворота. Я приказал капитану и команде отплыть на остров Исла-де-Пинос как можно скорее после восхода солнца. Я планирую ждать вдали от берега и поднять тревогу на боевых постах, как только мы увидим первые лодки, пытающиеся доставить силы повстанцев в Гавану и другие места ".

-

Два часа спустя Морской ястреб опустился примерно в трех милях от северного побережья цитадели повстанцев. Хоук был рад видеть, что ни одна лодка еще не отплыла из бухты, которую он обнаружил, паркуя джип генерала. Это означало, что у его орудийных расчетов все еще было время подготовиться к предстоящему сражению.

Всем им было приказано надеть бронежилеты и шлемы военно-морского флота США PASGT. В дополнение к лазерной пушке, установленной на носу, имелись две орудийные башни калибра 50 мм, в каждой из которых находилось по два человека. Одна турель была расположена в средней части корабля, а вторая - на корме. Обе управляемые турели вращались электрически на полные 360 градусов. Это была большая огневая мощь для того, что по сути было игрушкой богатого человека, но именно сегодня Хоук оснастил свою новую лодку именно так, как он это сделал. Почему он заплатил чертову уйму денег за ее бронированный корпус и верхние борта.

Он ожидал ответного огня, скорее всего, из автоматического оружия и, возможно, РПГ. Только время покажет, окупятся ли все его кровь, пот и слезы, затраченные на проектирование и постройку большой лодки из черного дерева. В его планы не входило намеренно убивать или ранить вражеских бойцов, хотя что-то из этого могло произойти в любом случае. У него, конечно, не было проблем с отправкой большого количества хулиганов из ИГИЛ или Хезболлы в рай. Но у него не было желания убивать безобидных кубинских фермеров, владельцев магазинов, ранчо - кого угодно. Его план состоял в том, чтобы взорвать их лодки из воды и позволить выжившим плыть к берегу, не встречая сопротивления со стороны любого огня, исходящего от Морского Ястреба.

В конце концов, когда все эти лодки пойдут ко дну, войска повстанцев быстро никуда не денутся.

Хоук закурил новую сигарету и посмотрел в небо, думая о том, что он сейчас скажет всем этим храбрым людям, готовящимся к битве. Именно в такие моменты Хоук вспоминал, как читал слова мудрости, обращенные к войскам генералом Дугласом Макартуром и генералом Омаром Брэдли, когда заканчивал учебу в военном колледже Королевского флота:

Настоящий лидер, думал Хоук, обладает уверенностью, чтобы стоять в одиночку, смелостью, чтобы принимать трудные решения, и состраданием, чтобы прислушиваться к нуждам других. Он не ставит своей целью стать лидером, но становится им благодаря равенству своих действий и целостности своих намерений. И он никогда, никогда не отдает приказ, которому нельзя подчиниться.

И это тоже от генерала Омара Брэдли: Нам нужно научиться определять наш курс по звездам, а не по огням каждого проходящего корабля!

Укрепленный воспоминанием о мудрости Макартура и Брэдли, Хоук направился вперед вдоль правого борта корабля. Он бы начал с людей на носу. Он понятия не имел, что на самом деле скажет, когда настанет момент, но он был полностью уверен в своей способности сказать именно то, что хотели услышать его люди.

Как раз в тот момент, когда он приближался к людям, взбирающимся в пушечную башню на носу, молодой эмиссар с мостика корабля поспешил к нему и заговорил тихим голосом.

"Извините, сэр. Радарные службы сообщают, что засекли пугало, приближающееся к нам с кормы. Похоже, они выслеживали нас в течение некоторого времени, сэр."

"Вражеский корабль? Какого типа?"

"Она китаянка, сэр. Один из их больших ракетных фрегатов. Она на нас, сэр. И быстро приближается. Каковы будут ваши приказы, сэр? Мы попытаемся убежать от них, сэр, или будем стоять и сражаться?"

"Что ты думаешь, сынок?" Сказал Хоук с терпеливой улыбкой молодому офицеру радарной службы.

Вместо ответа красивый юноша отдал честь, а затем сказал: "Конечно, сэр! Мы стоим и сражаемся! Я немедленно сообщу о ваших намерениях капитану."

"У нас возникла ситуация, шеф", - сказал Хоук Фидео, первому инженеру.

"Есть, сэр! Мы готовы ко всему!"

"Мы поймали преследователя. Это китайский ракетный фрегат с кубинской военно-морской базы. Он у нас за кормой и начинает быстро приближаться. Мы должны принять меры. Они заметили нас, и, возможно, уже сообщили о нашем местонахождении штабу повстанцев. Мы ничего не можем с этим поделать. Но мы собираемся преподнести им сюрприз до чертиков. Я прикажу мостику выполнить крутой разворот на правый борт и развернуться обратно к ним. Сразись с ублюдками лицом к лицу. Наведи на них лазер с безопасного расстояния. Подойдите к ним под углом двадцать градусов. И снеси чертов нос прямо с этой чертовой лодки! Как раз вовремя! Теперь мы видим, работает ли эта штука так хорошо, как все, кажется, думают!"

ГЛАВА 29

"Я создал монстра в Морском Ястребе. Горе врагу, который недооценивает его!"

Хавке остался на палубе, не сводя глаз с китайского судна в свой мощный бинокль BinoX 4K Ultra HD. Фрегат, казалось, все еще приближался к Морскому Ястребу, но более медленными темпами. Офицеры на ее мостике, без сомнения, тоже уставились на него, пытаясь понять, какого черта он делает.

В их глазах он, вероятно, был просто каким-нибудь неприлично богатым плейбоем со своей морской игрушкой длиной в двести футов - легкой добычей для оснащенного ракетами китайского военного корабля первого ранга. Кроме того, они выполняли свою собственную миссию, предположил Хоук. Скорее всего, им было приказано отправиться на остров Пинос, чтобы обеспечить прикрытие армии вторжения генерала Кастро, когда их армада пересекала тридцатимильный участок открытой воды на материковую часть Кубы и далее в Гавану.

Они не увидели бы в "Морском Ястребе" угрозы для этой миссии. Просто еще один представитель праздных богачей. Просто чужая яхта, такая обычная здесь, на Карибах. Конечно, что, если их любопытство взяло верх над ними? Если бы они включили сирены и соединили это с громкоговорящей командой лечь в дрейф и приготовиться к высадке? Этого не произойдет. Хоук принял во внимание тот факт, что сейчас они находились в состоянии, которое можно было бы назвать состоянием войны с Китаем.

Если бы враг сделал это, попытался запугать их, попытался взять на абордаж Морской Ястреб, его ответ был бы мгновенным - и смертельным. У него было два варианта: либо встретить их прямо по курсу, либо направить "Морской ястреб" прямо им в лицо, в последний возможный момент отклониться от их носа и пройти вдоль их левого борта. Нанесите им сильный удар лазером ниже ватерлинии прямо посередине судна и сломайте хребет их киля. Буквально разрежьте большое судно полностью пополам, оставив носовую и кормовую части полностью открытыми для набегающей морской воды.

Он думал, что пушка способна на это, но и Фидео, и он сам знали, что у удивительного оружия Илона, при всей его мощи, было немало технических проблем, которые часто делали его использование проблематичным. Не говоря уже о том, каким невероятно уязвимым чувствуешь себя, глядя в дуло вражеского оружия, ожидая, пока твое оружие перезарядится!

И все же, если бы это сработало, китайское судно, скорее всего, затонуло бы мгновенно, с большими человеческими жертвами. Если потери одной из их драгоценных атомных подводных лодок было недостаточно, чтобы заставить китайский флот остановиться, возможно, еще одно катастрофическое столкновение с Sea Hawke заставит их относиться к экипажу Hawke с некоторым уважением.

Конечно, когда весть о катастрофическом столкновении китайского флота с яхтой англичанина достигла ушей КПК, китайские военные корабли в будущем стали бы относиться к парусной яхте Хоука немного более почтительно.

По крайней мере, на время плавания Морского Ястреба.

По крайней мере, он надеялся, что это может быть правдой. Но, по правде говоря, ему было на самом деле все равно. Он знал, какого монстра военного корабля он создал, проектируя и сооружая "Морской ястреб", и горе врагу, который недооценил его. Или, на самом деле, ее шкипер.

Так случилось, что противостояние между двумя могучими судами оказалось немного сложнее, чем предполагал Хоук и, вероятно, сам шкипер ВМС Китая.

Это оказалась невероятно опасная игра с курицей по высоким ставкам в открытом море - та, которая едва не привела к тому, что один или оба участника совершили вертикальное пикирование прямо в глубины шкафчика Дэви Джонса. Лейтенант Джонс оказался в бегах. "Сэр, разрешите сказать?"

"Продолжай", - сказал Хоук.

"Вражеский корабль разворачивает орудия главной палубы в нашем направлении. Готовимся открыть огонь!"

Хоук схватил ближайший микрофон с переборки и рявкнул в него. Он сказал: "Мостик, эй! Объявляйте "боевые посты"! Повторяю, озвучьте "боевые посты". Весь экипаж на палубе. Орудийным расчетам приготовиться к бою в ближнем бою! Огонь по желанию, из всех орудий! Огонь по желанию!"

Затем он повернулся и помчался вверх по стальной лестнице, которая вела к крыльям мостика, двум выступам по обе стороны от мостика, которые открывали панорамный вид на разворачивающуюся битву. Он поднес микрофон к губам и сказал: "Рулевой, выходите прямо на курс два-два-ноль. Мы пойдем на них лоб в лоб и нос к носу. По моему сигналу "Отклоняйся", резко поверни ее на левый или правый борт, как тебе больше нравится, как раз перед тем, как мы столкнемся с ними.

"Так точно, сэр. Вопрос?"

"Конечно".

"Что, если они моргнут? Что, если они сначала отклонятся в сторону? Левый или правый борт?"

"Бери то, что можешь достать. Снижайтесь, сохраняйте курс и снижайте скорость. Я хочу подойти к нему довольно близко, скажем, футов на двадцать, по левому или правому борту, не имеет значения, мы сильно ударим по ним посередине и разрежем этот чертов фрегат пополам лазером. Они просили об этом бое, не я . . . И будь проклят Билли, если я не потоплю ее!"

Примерно в двух милях от берега, направляясь к приближающемуся судну ВМС Китая, Хоук приказал рулевому взять курс прямо на нос вражеского военного корабля. Он задавался вопросом, будет ли китайский шкипер достаточно безрассуден в отношении государственной собственности, чтобы не уступить дорогу, прежде чем они окажутся серьезно близки к катастрофическому столкновению в море.

Поскольку в этом погруженном во мрак королевстве к коммунизму относились смертельно серьезно, он подумал, что этот человек не станет рисковать своей блестящей военно-морской карьерой только для того, чтобы выяснить, кто моргнул первым. Хоук вспомнил известную историю времен Второй мировой войны, которую он слышал в Дартмутском военно-морском колледже.

-

В разгар битвы за Британию американский эсминец отважился зайти в залив Ферт-оф-Форт, устье реки на востоке Шотландии. Тяжелый серый туман был таким густым, как сказал американский шкипер, что по нему можно было идти пешком.

Он продолжал двигаться на север в поисках подводных лодок или военных кораблей Кригсмарине, которые, по словам разведки, они могли найти.

Внезапно загудело радио американского судна. "Эй, судно движется на восток-норд-ост со скоростью пятнадцать узлов. Шкипер, уступи дорогу!"

Американец, разгневанный, сказал: "Судно, требующее, чтобы мы уступили дорогу, мы - эсминец ВМС США Эбнер Рид. Мы являемся эсминцем класса "Флетчер" ВМС США. Двадцать тонн. Я со всем уважением предлагаю вам уступить дорогу, шкипер... "

"Эсминец ВМС США Эбнер Рид, уступите дорогу!"

"Чертовски маловероятно. Повторяю, вы уступаете дорогу!"

"Эбнер читай, слушай внимательно. Я не могу уступить, капитан. Вы вполне можете быть американским эсминцем. Но, сэр, я - мост!"

-

Хоук вбежал на мостик. "Следи за своим штурвалом, сынок! Держитесь, парни. Не останавливайся, когда она идет. Помните атаку легкой бригады! Пол-лиги, пол-лиги, пол-лиги вперед! В Долину Смерти въехали шестьсот!"

Хоук стоял неподвижно, его стальные голубые глаза были прикованы к носу ракетного фрегата, рассекающего море теперь все ближе ...

Как далеко? он задумался. Тысяча ярдов и быстро приближается ... Теперь он мог видеть темные силуэты китайских офицеров на мостике, уставившихся на одинокого англичанина, стоящего на носу своего судна с поднесенным к глазам биноклем, бросая вызов их мужеству и преданности долгу, какими бы необоснованными они ни были в этих напряженных обстоятельствах. . .

Пятьсот метров и приближается. У него возникло неприятное ощущение, что китайский шкипер считает, что может врезаться прямо в нос яхты и потопить ее ... Но сможет ли он?

Двести пятьдесят. . . двести. . .

Сто пятьдесят. Господи!Хоук увидел, как орудие главной палубы большого фрегата повернулось в его сторону. Он знал, что у него будет только один смертельный выстрел, чтобы потопить этого ублюдка. И у него были считанные секунды, чтобы действовать. Он схватил микрофон и рявкнул: "Рулевой! Повернись вправо на пятнадцать градусов, СЕЙЧАС ЖЕ! Полегче, полегче, держи курс рядом с ним, расстояние двадцать футов, смертельно медленно приближайся к ним в середине корабля, чтобы выстрелить из пушки ... Ровно. Не сбавляйте хода, парни...

Хоук был спокоен, но под этой безмятежной внешностью он тоже чувствовал жар. Морской ястреб вполне мог потерять преимущество в этой схватке, если бы Хоук не нанес тот критический удар до того, как враг снес его лук и отправил их на дно!

Китайцы и их мощная палубная артиллерия давали им решающее преимущество в такой тесноте. Это был самый смертоносный морской бой. Хотя палубная пушка Sea Hawke была гораздо более смертоносной, стрелять и перезаряжать ее в условиях хоть какого-то подобия продолжительной войны было сущим пустяком. Он прекрасно понимал, что ситуация превратилась в одну из самых опасных для его корабля - и его команды. Все носовые и кормовые палубные орудия на борту фрегата были повернуты в его сторону. Черт возьми! Он знал, что должен срочно что-то придумать.

Хоук продолжил по громкой связи. "Вперед, орудийный расчет! Приготовиться к стрельбе! Ниже ватерлинии! Порази их насмерть в средней части корабля. Разрежьте этого чертова сукина сына пополам, парни! Отправь ее на дно! И сделай это СЕЙЧАС!"

Он стоял у носового поручня, не сводя глаз с передней башни, ожидая, когда вспыхнет зеленый огонь и закончится этот кошмар.

За исключением того, что этого не произошло. Ничего не сделал - ни единого кровавого облизывания. . .

Хоук вцепился в поручень перед собой, стиснув запястья. Что, черт возьми, происходило с Фидео и его орудийной командой? Ракеты китайского шкипера "корабль-корабль" были бесполезны на таком близком расстоянии. Но теперь они начали обстреливать из пулеметов и стрелкового оружия всю длину Морского Ястреба.

Он помчался вперед к башне, пригибаясь и петляя, и, наконец, рывком открыл дверцу люка и заглянул внутрь. Двое стрелков казались ошеломленными. Кровавые зомби! Неспособен даже отреагировать на его присутствие.

"Что за черт?" - заорал он на них. "Стреляйте из этого проклятого оружия!"

"Он не загружается! Мы не можем предъявить обвинение, шкипер. Мы не знаем, что случилось!"

Он осмотрел все приборы с подсветкой. Он едва мог поверить своим глазам.

"Ты не следовал правилам! Вытаскивайте свои задницы оттуда! Сейчас!"

Он вскарабкался внутрь башни и изучил все протоколы. Господи! Главный выключатель питания, тот, который обеспечивал электроэнергией перезарядку пушки, все еще находился в выключенном положении! Его команда запаниковала, предоставленная самой себе! Это было сродни мятежу. И это было все, что ему было нужно в данный момент.

Он подумывал позвонить на мостик и приказать рулевому отойти от большого фрегата и удирать, пока они не получили прямого попадания.

Но. Но, но, но! Он не мог заставить себя сделать это. Его чувство долга перед королевой и страной не позволило бы ему сделать это. Держись крепче! его мозг кричал на него. Устроим ублюдкам ад или умрем, пытаясь!

Он щелкнул выключателем и взглянул на часы. Теперь он заряжал пушку. Ему нужна была полная мощность, чтобы запустить эту чертову штуковину? Он понятия не имел, черт возьми! У него также не было времени выяснять. Он не мог дождаться!

Он знал, что они несут потери, но это действие было тем, что, черт возьми, ему приказал сделать здесь сэр Дэвид Трулав. "Устроим китайцам настоящий ад", - сказали ему в тот судьбоносный день в Black's Club. День, когда ему сказали использовать свое морское путешествие с Алексеем, чтобы начать разрушать преступную империю династии Тан. И, клянусь Богом, он делал это с размахом.

Он затаил дыхание. Это был "сделай или умри" в самом экстремальном смысле.

Он отчаянно следовал правильным процедурам по вооружению и стрельбе своим самым ценным наступательным средством. Его мысли устремлялись вперед, осознавая, насколько огромными были политические ставки на данный момент. Он бы не потерпел, не мог потерпеть неудачу! Если Си Хоук потерпит крах, то вместе с ним упадут и шансы Британии и Америки предотвратить коммунистическую гегемонию во всем мире.

Даже сейчас он был серьезно занят предотвращением прихода к власти нового Кастро. Коммунистическое свержение законного правительства Кубы. И, таким образом, его собственные текущие действия фактически остановили создание нового коммунистического мирового порядка, с Кубой, Китаем и Россией в качестве доминирующих мировых держав и - жуткий звуковой сигнал, заполнивший башню, предупредил его, что пушка полностью заряжена.

Он не колебался. Он щелкнул выключателем, который привел в действие этого сукиного сына. Прошло мгновение. Разве он не ждал достаточно долго, чтобы полностью зарядить эту чертову штуковину? Если бы Илон был на борту в этот самый момент, он бы лично выбросил его за борт. Он бы сделал - теперь ничего не оставалось.

Он нажал на электронный спусковой крючок, ожидая худшего.

Его мрачные мысли были внезапно прерваны, когда он увидел блестящую зеленую полосу концентрированной световой энергии, вырвавшуюся из ствола лазерной пушки. Он уставился на многочисленные изображения фрегата с камер видеонаблюдения на всех мониторах, установленных у него над головой. Он понял, что задерживает дыхание!

У него отвисла челюсть от того, что он увидел!

Он понял, как только дым рассеялся. Он увидел, что ему удалось разрезать толстый стальной корпус фрегата надвое! Это было как горячий нож сквозь теплое масло. Он видел безумную панику китайских членов экипажа, когда они поняли, что с ними произошло. Некоторые уже покидали корабль. Другие цеплялись за все, что, по их мнению, могло удержать их на плаву, когда их корабль пошел ко дну.

Две отдельные половинки! Все еще на плаву, но ненадолго. И оба уже пылают! Теперь он увидел, что те члены экипажа, которые осмелились прыгнуть, спасая свои жизни, к своему ужасу, даже сейчас прыгали навстречу смерти, когда огромное нефтяное пятно на поверхности начало распространять огонь по морю.

Капитан судна Хорнер, предвидя это событие, запустил три мощных дизельных двигателя Sea Hawke с турбонаддувом. Морской ястреб резко отвернул от обреченного фрегата и дал полный газ. Лодка и экипаж снова были вне опасности.

Он понял, что, возможно, жестоко обошелся со своим другом Илоном. Ему пришлось признать правду: сверхвысокотехнологичное оружие было чертовски потрясающим. Учитывая то, чему он только что стал свидетелем, он понял, что это вполне может быть самая мощная военная машина для убийства, которую когда-либо знал мир.

Последние оставшиеся части большого фрегата уже исчезли из виду, когда морская вода хлынула внутрь и заменила каждый кусочек воздуха как в кормовой, так и в носовой частях обреченного судна. Теперь, похоже, выживших не осталось, бедняги. Судно пошло ко дну со всем экипажем.

Со 100-процентной вероятностью, что ни один из них так и не понял, что их поразило! У него было сообщение для китайского флота:

"Добро пожаловать в современную морскую войну, ребята!"

ГЛАВА 30

"Высок рев бури! Высоко кричит морская птица,

Высоко над Азором!"

Это произошло два дня спустя. Они плыли с сильным ветром и при этом неплохо проводили время. "Си Хоук" был чертовски быстр, и Хорнблауэр вывел его на дистанцию досягаемости луча. Хоук и Джон Пол Джонс рассчитали выход на берег на Кубе менее чем за два часа.

Эмброуз Конгрив появился на палубе в тот день перед заходом солнца, надеясь найти Хоука где-нибудь здесь. Он был. Сидит в кормовом кокпите в полном одиночестве, похоже, переживает вторую или третью темную бурю за день. Конгрив не был особенно обеспокоен своим возросшим потреблением алкоголя - рома в частности; гусят черного тюленя, конечно. Хоук провел всю свою жизнь, заботясь о себе, гарантируя, что он всегда был в ударе, когда того требовал долг.

Но незадолго до отъезда с Бермуд Конгрив и его дорогая жена, бывшая леди Диана Марс, провели долгий ужин при свечах на свежем воздухе на всегда продуваемой бризом кирпичной террасе, с которой открывался вид на грохочущую драму rollers-high, любезно предоставленную Атлантическим океаном.

Предметом разговора пары был Алекс Хоук. Поскольку они разделяли глубокую любовь друг к другу, не говоря уже о лорде Хоук, он не был необычным предметом для беспокойства. Он был чем-то вроде природной силы, и когда его душевное состояние было неустойчивым, вождь и его невеста бросались в драку.

Леди Марс, известная Хоук как Диана, твердо придерживалась мнения, что Алексу нужна другая женщина в его жизни. И так, по ее мнению, поступил его сын. Жизнь ребенка всегда была наполнена величественной процессией нянь и офицеров королевской охраны из Скотленд-Ярда. Диана признала, что он поедет в Лондон на выходные, якобы, и никого не обманывая, чтобы пригласить свою юную "племянницу", недавно прибывшую из Парижа, на ужин в Mark Club и, как он всегда добавлял, на "шоу".

Эмброуз знал, что лучше не спорить с ней на эту тему! Но, в частном порядке, он должен был признать, что с тех пор, как произошло ужасное убийство Сигрид Киссль от рук этого монстра мистера Смита, Хоук утратил часть своей упругости в походке или часть своей обычной "прыти", если это подходящее слово. Возможно, "бодрость духа" было тем словом, которое он искал. Старший инспектор Конгрив изучал лингвистику в колледже Магдалины в Кембридже, но понимание американского сленга все еще ускользало от него.

Он медленно направился к корме.

Хоук потягивал свой напиток здесь и сейчас, но его мысли были далеко, в Неверленде, и Эмброуз не хотел его беспокоить. Особенно, если он пришел сюда за утешением, покоем или простым созерцанием.

"Прости, старина", - тихо сказал он, глядя сверху вниз на своего самого старого друга в мире. Взгляд Хоука был сосредоточен на далеком горизонте. Слез, конечно, не было, но он действительно казался несколько опечаленным ... или даже обеспокоенным. Он определенно пил и курил больше, чем было в его привычках. Это был плохой бизнес, все верно. Ему понадобятся все его силы, а затем и еще немного для того, что ждало его впереди.

"Пенни за твои мысли, Алекс", - добавил он. "Вы, кажется, страдаете от меланхолии. С тобой все в порядке? Мы с Дианой беспокоимся о тебе ".

"По какой причине?" Спросил Хоук, слегка обиженный.

"Мы беспокоимся о твоем здоровье, Алекс. Все, что беспокоит вас эмоционально, влияет на вас физически ".

"Ты имеешь в виду выпивку".

"И курящий".

"О, перестаньте, перестаньте, констебль. Ты и сам не образец воздержания, при всей любви! Господи!"

"И я никогда не претендовал на это", - сказал мужчина, глядя на него бледно-голубыми глазами, которые смотрели по-матерински. "Я просто пытаюсь присмотреть за своим самым дорогим другом во всем мире. И если это грех, что ж, я не знаю, что ...

"Посмотри сюда, Эмброуз. На самом деле это довольно просто. Я пью только потому, что предпочел бы умереть от пьянства, чем от жажды. А что касается сигарет, то на самом деле это просто потому, что я не знаю, что делать со своими руками ".

"Очень смешно, Алекс. Очень забавно. Диана считает, что тебе нужна женщина в твоей жизни. Возможно, ужасное убийство Сигрид вызвало у вас чувство вины. Обремененный тем фактом, что ты не смог спасти ее. Но, тогда, никто не смог бы спасти ее той ночью, не так ли?"

"Только полиция Бермудских островов, если бы только они потрудились тщательно обыскать коттедж и территорию, прежде чем уехать той ночью ... "

"О, Алекс, ты этого не знаешь. Возможно, они провели тщательный обыск перед отъездом. Возможно, будучи умным мальчиком, Смит вышел в джунгли и подождал, пока они уйдут ... затем вернулся в коттедж."

"Тогда им, черт возьми, следовало обыскать территорию!" Сказал Хоук, немного более решительно, чем ему бы хотелось.

"Алекс, я думаю-"

"О, ради всего святого, констебль. Оставь это в покое. Он исчез. Это в прошлом".

"Прошлое никогда не умирает. Это даже не в прошлом".

"Пощади меня. Ты это только что выдумал?"

"Нет. Я цитирую."

"Кто? Неважно. Мы все знаем. Черчилль. Это всегда Черчилль, не так ли? То есть, если это, черт возьми, не Шекспир!"

"Не в этот раз. Это Уильям Фолкнер".

"О, должен признать, этот довольно хороший писатель".

"Итак. Я должен повторить. Пенни за твои мысли, дорогой мальчик ".

Хоук немного помолчал, прежде чем ответить. "О чем я думаю? Ничего особенного, я полагаю. Думаю об Алексее, если честно. Садись и выпей немного чертова рома или чего-нибудь еще. Раскури свою чертову трубку. Хватит валять дурака! Что вам действительно нужно, так это двойной бренди с содовой! Солнце буквально прямо над реем у вас над головой. Вот стакан. Скажи, когда."

Хоук только начал наливать гусятам "Черного тюленя", когда Конгрив выпалил:

"Когда!"

"И это все? О, давай, давай. Это был долгий день. От такого количества рома у тебя даже свисток не увлажнится".

"Меня это устраивает, большое вам спасибо. Итак. Думаешь об Алексее, да? Хорошая тема."

"Как ты думаешь, с ним все в порядке? Я имею в виду, ты думаешь, он наслаждается путешествием? Я спрашиваю, потому что чувствую, что был так занят этим кубинским делом, сидел в тюрьме, подавлял революции и тому подобное, что я не провел с ним столько времени, сколько планировал . , , Что вы думаете? В конце концов, ты горячо любимый крестный отец."

"Мы на борту уже три недели. У вас двоих впереди весь остаток путешествия, чтобы скрепить ваши стальные узы. И я могу сказать вам однозначно, что это не тот молодой человек, который поднялся на борт этого корабля двадцать один день назад ".

"Он не такой? Неужели? Каким именно образом?"

"Нет, совсем не похож на того молодого парня. Его навсегда запрятали в школу-интернат, не забывай. По большей части заперт внутри. Изучаю день и ночь. Я уверен, вы согласитесь, что изучение книг далеко не такой хороший учитель, как сама жизнь. Он раскрылся, как какой-то редкий цветок, Алекс. Его скрытое любопытство, несомненно унаследованное от отца, теперь взяло под контроль его разум. Он хочет знать обо всем. Он постоянно спрашивает меня, или Пелхэма, или мисс Деверо о предметах, о которых он даже не задумывался, пока был изолирован в Итоне. Природа. Морская биология. Метеорология. Астрономия. Космос. Я мог бы продолжать и продолжать. Гангстерские фильмы нуар сороковых годов, всем любви! Он настоящая губка знаний ".

"Неужели?" Сказал Хоук, очень обрадованный этой новостью.

"Действительно. Хочешь знать, о чем он спросил меня как-то вечером, когда мы прогуливались по палубе после ужина? Он сказал: "Дядя Эмброуз, как ты думаешь, какой детективный фильм был лучшим из всех? Мальтийский сокол? Или Крепкий сон? Вы детектив, не так ли? В чем секрет этого? Я думаю, что хочу когда-нибудь стать одним из них... "

"Ах, вот в чем секрет!" Я сказал ему. "Ну, я наткнулся на это много-много лет назад. Но когда меня осенило, я понял, что у меня это получилось! И теперь я передаю это тебе. Я называю это "Кредо детектива": сначала вы находите маленькую ниточку, маленькая ниточка приводит вас к веревке, а веревка приводит вас к веревке, и на веревке вы вешаете преступника за шею ".

"Да. Это довольно хорошо, констебль. Никогда не слышал этого раньше. В последнее время ты настоящий бард, не так ли? Так ты действительно думаешь, что я оказал ему какую-то помощь?"

"Действительно, хочу. Ты познакомил его с космическим чудом астронавигации в ту первую неделю в море. Ну, угадай что. Он полностью освоил это. И кулинария, из всех вещей! Оказывается, он любит готовить! Он уже готовил блюда французской и итальянской кухонь, а теперь перешел на индийские и марокканские. Шеф-повар Огюст, который, кстати, учит его говорить по-французски, теперь называет его "мой маленький вундеркинд". На что я услышал, как Алексей ответил: "Не может быть, шеф, чтобы вы были джентльменом!"

Хоук внезапно сел, его стальной взгляд остановился на чем-то, что он видел в красно-золотом небе, нависающем прямо над горизонтом. - Сказал он уголком рта:

"Все это чертовски чудесно, Эмброуз, но - Дай мне тот бинокль, ладно? Что-то во всем этом мне не нравится... "

"Вот, пожалуйста. На что ты смотришь?"

"Понятия не имею. Три черные точки на горизонте, быстро увеличивающиеся в размерах, приближаются прямо к нам со стороны заходящего солнца. Видишь их? Вот, взгляни на это."

Эмброуз принял предложение и поднес тяжелый бинокль к глазам. Он сказал:

"Странно. Они кажутся небольшими самолетами, возможно, истребителями, летящими плотным V-образным строем. Похоже, с такой скоростью они пронесутся прямо над нашими головами ".

"Я надеюсь, что это то, что они имеют в виду. Они определенно военные. Самолеты-истребители. Я почти могу разобрать символы на их фюзеляжах. . . Держитесь! Приближается ... пикирует на нас ... Боже милостивый! Это северокорейские FA-50! Новые истребители-бомбардировщики в ВВС Аргентины. Двенадцатитонные истребители по тридцать миллионов за штуку. Какого черта они здесь делают?"

Амброуз, который быстро начал опасаться развивающейся ситуации, сказал: "Может быть только одно объяснение, Алекс. Они здесь, чтобы поддержать вторжение повстанческих сил на Кубу ... "

"Но это чертовы аргентинские бойцы!"

"Да, и то же самое относится и к генералу Кастро, как вы, наверное, помните. Без сомнения, аргентинские военно-воздушные силы находятся здесь по его приказу. Технически, он все еще высокопоставленный генерал в аргентинской армии. Алекс, ты думаешь, они намерены открыть огонь по Си Хоук? Они ведут себя очень агрессивно и...

В этот самый момент тиковая обшивка палубы кокпита, теперь белая, как акулий зуб, из-за омывающих ее волн, была разорвана под ногами людей и искромсана смертоносно точным пулеметным огнем сверху. Три ревущих самолета выстроились один за другим и начали тотальную атаку на Си Хоук.

"Спускайся ВНИЗ!" Хоук кричал на своего друга, выбираясь из кокпита на палубу и таща Конгрива за руку. "Пригнись! Мы должны добраться до этого открытого люка!"

Ведущий истребитель, казалось, полностью держал их под прицелом. Он стрелял из крыльевых пушек и вспарывал ярды палубы из тикового дерева, пролетая прямо над мачтами огромной парусной яхты.

"Спустись и найди Алексея! Скажите всем оставаться внизу, пока капитан не подаст сигнал "все чисто". Там, внизу, они будут в безопасности. Но если они выпустят по нам противокорабельные ракеты, это совсем другая история. Кэти, закрой дверь, старина. Я собираюсь попытаться добраться до мостика. Нам нужно немедленно начать маневры уклонения. И где, черт возьми, Фидео Чико и команда лазерной пушки? Я сам выстрелю из этой чертовой штуковины, если понадобится! И я, черт возьми, сам уволю Фидео, если понадобится! Илон дал мне руководство по масштабированию на случай подобных ошибок. Я чертовски хорошо могу это сделать, поверь мне!"

Эмброуз исчез внизу.

Хоук продолжал двигаться вперед, уворачиваясь и прокладывая себе путь к носу. Он зигзагами пронесся мимо стальных ступеней к левому крылу мостика. Он передумал. Он мог связаться с капитаном по рации из безопасной тяжелой стальной башни, окружавшей лазерную пушку.

Он добрался до носа невредимым и забрался внутрь башни. Снаряды ведущего истребителя с громким звоном рикошетили от башни. Он включил лазер и синхронизированные с радаром системы наведения, затем взял микрофон и приказал шкиперу начать действия по уклонению и дать ему время уничтожить три атакующих истребителя. Теперь они прекратили стрельбу и оторвались, пролетев на малой высоте примерно в пятнадцати футах от палубы. Они снова выстраивались в V-образный строй, готовясь к еще одной атаке. Хоук опасался, что на этот раз это, вероятно, будет бомбометание.

Ему чертовски нужно было разделаться с ними прямо сию секунду!

Вот они идут, подумал он, наблюдая за ними через дальномер, держа указательный палец правой руки на электронном спусковом крючке пушки.

Прозвучал предупредительный сигнал. Это означало, что системы радиолокационного наведения пушки зафиксировались на цели, а именно, головном истребителе.

Хоук подождал, пока самолет не окажется в центре его прицела, и нажал на спусковой крючок. Блестящему зеленому лучу потребовалось несколько миллисекунд, чтобы поразить головной истребитель. Он буквально испарился в воздухе.

Он прицелился во вторую, немного подождал и выстрелил снова. Результаты были идентичны первому. Он наклонился и приложил глаз к прицелу. Третий явно не хотел разделить участь своих товарищей и поджал хвост. Хоук вылез из башни и наблюдал за вылетом самолета. Он явно направлялся на юг, чтобы обеспечить прикрытие армии вторжения генерала Кастро.

Хоук улыбнулся и поднялся на мостик, чтобы вместе с офицерами и командой оценить ущерб.

Он был чертовски уверен, что Арджи на третьем FA-50 не будет в настроении совершать еще один заход с бреющего полета на то, что три пилота автоматически приняли за невооруженную парусную яхту.

И они не знали и половины этого!

ГЛАВА 31

"И как она летала! Его лодка казалась почти отсоединенной

с поверхности самого моря!"

They направился к Исла-де-Пинос, "Си Хоук" сильно накренился на левый борт, подветренный борт погрузился в пенящуюся воду. Хорнблауэр вывел судно на широкий простор при освежающем бризе, направляясь к небольшому острову, где находилась цитадель генерала Кастро. И как она летала! Его гордость и радость, эта прекрасная ветряная машина, которую он построил из ничего, из воздуха, казалась чудесной - нечто, несмотря на ее гигантские размеры, вес и водоизмещение, почти не связанное с поверхностью самого моря. Она оседлала ветер, и только ветер, и ничего бренного, ничего другого, что было от этой земли.

Хоук казалось, что она буквально летит, весело скользя над волной за волной. Мчится, как скаковая лошадь. Как будто она держала удила в зубах, завершая последний поворот перед выходом на финишную прямую.

Они направлялись к его заранее выбранному месту у северного берега острова. Оттуда появляющиеся суда, набитые партизанами, не будут знать о присутствии Sea Hawke, просто ожидая, чтобы опустошить то, что осталось от большой армады. Но благодаря мощной оптике Хоук и его люди могли отслеживать их скорость и пеленги и сортировать низко висящие фрукты среди них.

Хоук, стоя на носовой кафедре с большим черным биноклем в руке и обозревая береговую линию, заметил первое судно, вышедшее из бухты в море.

Фидео Чико, который навлек на себя огромный гнев владельца после того, как был в самоволке во время атак пикирующих бомбардировщиков аргентинских ВВС, неохотно разрешили остаться на борту, но только до их следующего порта захода в Исла-де-Пинос.

"Либо это, либо Килхол сукин сын", - сказал он Стоуку. Однажды они со Стоуком сделали это, вытащили из-под киля крутого парня из русской мафии, который отказался отвечать на их вопросы о готовящемся заговоре с целью убийства.

Это старая техника, но она дает результаты. Вам нужна очень длинная леска, по крайней мере, длиной с ваше судно. Ты обматываешь веревку петлей на носу и корме, а затем привязываешь негодяя мертвым посередине судна. Сбросьте его за борт с носовой кафедры и протащите под всей длиной лодки. Он борется за воздух, и его избитое тело непрерывно мотается из стороны в сторону, врезаясь в стальной корпус на всем пути от носа до кормы. Затем вы задаете свои вопросы.

"Слишком хорош для него, босс. По-моему, мы бы просто выбросили его тощую задницу за борт и уплыли. Он мне никогда не нравился. Я ему тоже не доверял. Всегда думал, что у него были какие-то планы, о которых он не хотел, чтобы кто-нибудь из нас знал ".

"Ты это почувствовал? Я тоже, " сказал Хоук.

"Почему ты ничего не сказал?"

"Хороший вопрос. Я полагаю, тот факт, что его предложил сэр Дэвид, а Трулав - человек, который делает очень мало ошибок. Но когда я понял, что Фидео порекомендовал того жалкого маленького кубинского водителя Карлоса, который доставил нас к повстанцам и в тюрьму, я решил, что он какой-то "крот". Просто не знал, что он задумал ".

"Да", - сказал Стоук. "Ты помнишь тот день, когда Деверо и Алексей отправились в Вискайю? Когда Дерьмо Смит последовал за ними туда от пристани? Пытался похитить Алексея во второй раз, черт возьми? Черт."

"Что насчет этого?" Хоук сказал.

"Ну, я помню, как она говорила, что офицер службы безопасности сказал ей, что туристы видели, как Смит бежал к лодке, пришвартованной в доках Вискайи в заливе. По словам полицейского, там уже был сообщник, который ждал на скоростном катере Red Cigarette Racing с пожарной машиной. Смит запрыгнул в машину, и они с ревом унеслись прочь, направляясь, скорее всего, на юг, к Ключам. Хорошее место, чтобы спрятать лодку. Название на транце?"

"Не говори мне. Лучший стрелок?"

"Ты понял, босс. Один из членов экипажа сказал мне, что ранее в тот день Фидео сказал капитану Хорнблауэру, что он, по вашей просьбе, отведет Top Gun на верфь, чтобы механики могли проверить время на одном из подвесных моторов. Сказал, что там было неспокойно ".

"Боже милостивый, Стоук. Так Фидео действительно работал с ковбоем над попыткой похищения? То есть вы знаете, кто еще был замешан в этом."

"Путин, босс. Путин."

"Чертовски похоже на то. Скажи своему приятелю Гарри Броку, что я хочу, чтобы он организовал прибытие федеральных маршалов на борт Си Хоука как можно скорее, чтобы арестовать Фидео за попытку похищения несовершеннолетней в Майами и держать его там в заключении, пока мы не сможем вернуться и засадить его пожизненно ".

"Вот как нужно это делать, босс", - сказал Сток.

"Тем не менее, все еще слишком хорош для него", - сказал Хоук. "Я бы хотел убить его голыми руками. Может быть, два или три раза, просто чтобы убедиться, что это займет."

-

Хоук утешался тем, что знал, что Гром и Молния и их банда твердолобых солдат будут ждать их в густых зарослях джунглей, окружающих бухту Революции.

T & L выполнили прыжок HALO вглубь джунглей кубинского острова со своего старого Hercules C-130, Puff the Magic Dragon. Под покровом темноты они проберутся через зеленый ад к бухте Революции. Двое из них были бывшими морскими котиками, то есть мастерами подводного подрывного дела.

Их задачей было бы незамеченными войти в воды залива из густых джунглей и, плавая под водой, сначала отыскать самые крупные суда, а именно два законсервированных кубинских военных корабля, которые Кастро вновь ввел в эксплуатацию. Там также были два катера, торпедный катер и потрепанный старый эсминец времен Второй мировой войны. Затем они прикрепляли магнитные мины-лимпеты к своим корпусам. Все мины были установлены на беспроводные таймеры, настроенные на одновременный взрыв на восходе солнца, время, полученное от местных метеорологов.

Это внезапное нападение привело бы к массовому отвлечению сил повстанцев в самом начале их запланированного вторжения. Когда осажденный флот попытается найти нападавших, они начнут ответное крупное наступление из джунглей по всей малой бухте. У Cherokee chieftain была огневая мощь: минометы, крупнокалиберное автоматическое оружие, гранатометы М-60 и другие полезные ископаемые, которые они взяли с собой для предстоящей битвы, чтобы помочь предотвратить революцию на Кубе.

Гром, чистокровный чероки, которого Хоук годами называл вождем, был храбрейшим из воинов и мастером всего, что гремит ночью. Чуть раньше он вызвал Хоука по рации.

Его сообщник по преступлению, Лайтнинг по имени, был легендарным рыжеволосым ирландцем, который много лет назад разработал подход "блицкрейга" к освобождению заложников, который до сих пор используется во всем мире HRTS, командами по спасению заложников. Если шеф был мускулом, то ирландец был признанным мозгом организации.

"Привет, босс", - обратился к Хоку воин племени чероки. "Мы на земле, растянулись по всему заливу. Мы уже установили подводные подводные мины на корпусах примерно пятнадцати или двадцати крупных судов. Самые большие, пятьдесят футов и более, - старые военные корабли кубинского флота. Есть также большое десантно-транспортное судно, на котором переправится основная часть бойцов ближневосточных моджахедов, и древний, но исправный ударный торпедный катер, а также катер и минный заградитель. Все они забиты до отказа партизанами со всего Мира, тонна с Ближнего Востока.

"Подрыв всех заминированных лодок будет одновременным, как мы обсуждали ранее, запускаемым одним детонационным устройством, подключенным ко всем по беспроводной сети. Все мины были рассчитаны на подрыв завтра в пять пятьдесят утра. Рассвет.

"В это время мои ребята усилят панику и неразбериху, вызванные минами, и откроют интенсивный огонь из наших калибров 50 кал, автоматического оружия и реактивных гранат, и все это с безопасных позиций на краю джунглей на берегу. Мы продолжим обрушивать адский дождь на этих безбожных моджахедов и чеченских убийц, плюс на несколько партизан-коммунистов, брошенных для пущей убедительности, пока последняя лодка либо не будет потоплена, либо ей удастся избежать нашей петли и она направится в море к ожидающему вас чудовищу. Они тоже не будут рады тебя видеть!"

"Звучит заманчиво, шеф. Только что узнал, что новоизбранный президент Кубы приказал тысячам правительственных войск выйти на улицы Гаваны для защиты существующих правительственных зданий и персонала, а также определенных горячих точек во внутренних районах. Если нам повезет, мы сможем подавить эту революцию и вернуться к нормальной жизни к концу этой недели ".

"И основываясь на том, что ты рассказал мне ранее, проделай большую гребаную дыру в сверхсекретных планах кубинских коммунистов заключить союз с Китаем и Россией, что, как я знаю, больше всего беспокоило твоего приятеля из ЦРУ в Лэнгли. Не говоря уже о Белом доме, Конгрессе, Государственном департаменте, вы называете это.

"В Вашингтоне ходят слухи, что Гавана должна была стать будущей столицей всего коммунистического мира. В шпионском сообществе ходят слухи, что Китай уже одобрил выплату двадцати миллиардов долларов наличными сторонникам Кастро на строительство целого города, который будет использоваться в качестве столицы Кубы.

"Пентагон, согласно моим источникам, очень торопится убрать все эти недавно приобретенные российские и китайские подводные лодки и военные корабли к чертовой матери из кубинских портов и отправить их домой, где бы они ни находились ... в сопровождении Южноатлантического флота ВМС США".

"Правильно. Те первые две китайские подлодки на Багамах? Я вам этого не рассказывал, но это маленькое приключение произошло благодаря Гарри Броку, Стоку и мне. Это было действие, которое зажгло свечу Пентагона и положило начало всему этому. О, у меня возникла идея. Ребята, не могли бы вы потусоваться в Гаване несколько дней после того, как все закончится? Я бы хотел что-нибудь сделать для ваших войск. Вы помогаете мне более десяти лет, и я хочу найти способ отблагодарить вас за вашу службу ".

"Почему бы и нет? Наша следующая операция не раньше, чем через месяц. Мы делаем небольшое дело с Моссадом в Иране. Проведение операции по расщеплению ядерного оружия за пределами Тегерана. Только между нами, конечно."

Хоук рассмеялся. "О, это секрет, шеф? Черт возьми, я уверен, рад, что ты рассказал мне, прежде чем я начал болтать об этом ".

"Да, ну, ты знаешь..."

"Да, да, я знаю", - сказал Хоук. "Отличная стрельба, старина. Увидимся на афтепати".

ГЛАВА 32

"Открыть огонь, парни! Устроим ублюдкам ад".

Бухта Революции

Команды на борту шестнадцати кораблей со стальными корпусами, которым в конечном счете не повезло настолько, что к их корпусам были прикреплены магнитные мины, получили громкий тревожный звонок ровно без десяти шесть в то утро. Не было подано ни апельсинового сока, ни чая с пышками, ни сложенного номера Times. Ничего подобного. Только множество пришвартованных лодок внезапно взлетело в воздух из-за тяжести и смертоносности зарядов взрывчатки, которые "Мальчики Грома и молнии" только что взорвали под ними.

И все еще темные небеса над головой взорвались, внезапно осветившись яростными оранжевыми и порочно-красными оттенками. Издалека, как позже узнал Вождь, казалось, что весь остров взорвался до небес.

Когда пыль немного рассеялась, Шеф был удивлен, увидев, что большой десантный корабль, полный кровожадных моджахедов, в том числе почти на 90процентов состоящий из бывших головорезов ИГИЛ, все еще цел. Мало того, она запустила свои двигатели и готовилась к старту.

"Открыть огонь, парни!" Шеф сказал. "Устроим этим ублюдкам ад".

И когда старый ржавый военный корабль вышел из бухты в открытые воды, они именно это и сделали.

С завещанием. В ярости.

Самый эффективный огонь из джунглей, которые подступали к кромке голубой воды залива, велся из РПГ, гранатометов, которыми стреляли наемные воины Хоука с большими M60.

Хоук расположился снаружи, на крыле мостика по левому борту "Морского Ястреба". Это был лучший командный пункт, доступный на его лодке, с потрясающими возможностями связи, высотой над водой и 360-градусным обзором всего корабля.

Он услышал короткий треск помех по радио и надел наушники, настраивая микрофон.

"Алекс, это я", - сказал Мик Хаммерсмит, новый главный инженер. "Боюсь, плохие новости".

"Продолжай".

"Подводная мина на большом десантном корабле Эль Колон вышла из строя. Он не взорвался. Сейчас она направляется в вашу сторону, выходя на пару из устья залива. Просто предупреждаю. Это чертово судно, полное боевиков ИГИЛ, было, вероятно, нашей самой ценной целью, и, черт возьми, они ускользнули прямо у нас из рук. Сожалею об этом ".

"Любовь и война. Просто так все и происходит. Все справедливо. Что-то подсказывает мне, что Господь собирается дать нам второй шанс ".

"Да. Может быть. У меня не так уж много опыта в любовной части этого уравнения, сэр."

"Не беспокойся о десантном корабле, приятель. Мы только что засекли их на радаре и собираемся установить визуальный контакт. "Си Хоук" развивает максимальную скорость тридцать узлов на полной мощности. Сомневаюсь, что это дырявое старое ржавое ведро выдержит десять. Мы будем ждать их, когда они достигнут конца канала, ведущего в залив. И еще кое-что. Какое оружие вы видели на той лодке? Прием."

"О, как обычно. Много старых АК-47, легких пулеметов, захваченных из разных источников, переработанных базук и тому подобного. Прием."

"Вас понял", - сказал Хоук, прерывая передачу.

Затем Хоук связался по радио с двумя оставшимися артиллеристами в лазерной башне.

"Внимание, расчет переднего орудия. У нас чрезвычайно высокоприоритетная цель, выходящая из залива и направляющаяся в этом направлении. Включите свои радарные системы и зафиксируйте это судно немедленно. Проследите и зафиксируйте, затем ждите моего приказа открыть огонь. Я хочу поближе взглянуть на них, прежде чем мы начнем боевые операции против них."

"Подтверждаю, шкипер. Вас понял Уилко."

Хоук улыбнулся.

В течение длительного периода строительства Sea Hawke он беспокоился об огромных расходах, добавленных в его бюджет с добавлением нового фантастического лазерного оружия Илона. Ему не стоило беспокоиться. Вскоре это должно было стоить каждого проклятого шиллинга, на который он раскошелился. Эта чертова штука уже помогла ему загнать в угол коммунистическую революцию, отправила на дно вражескую подводную лодку и китайский ракетный фрегат и сбила с ног два аргентинских истребителя ... А теперь он собирался одним махом отправить на дно моря целую лодку злобных террористов-головорезов ИГИЛ.

Потому что иногда Бог кладет свою небесную руку на весы Жизни и склоняет их в вашу пользу.

И вы действительно получаете то, за что платите.

-

На борту десантного корабля Эль Колон бывший капитан ВМС Кубы расплылся в улыбке. Они, благодаря святому чуду, избежали участи своих товарищей на других кораблях, взлетевших на воздух из-за мин, прикрепленных к их корпусам ночью. И теперь он стоял на мостике с несколькими своими старыми офицерами, которые, как и он сам, были извлечены из нафталина, чтобы помочь своей стране в этот, их самый славный час.

И не только это, но и то, что у него, эль капитана, Родриго де ла Маса, теперь под ногами снова был крепкий корабль, вибрации его мощных двигателей доходили до самой палубы мостика. Эль Колон, "Колумб", был кораблем, на котором он фактически был капитаном в 1960-х годах. Это были лучшие дни, когда он переправлял кубинские войска с Кубы в Африку и обратно. Это были дни, когда его страна сражалась за народ Анголы.

Эль Колон в те времена обладал серьезной боевой мощью: тяжелые пушки на носу и на корме, зенитные орудия по левому и правому борту. Пушки все еще были в рабочем состоянии, но никто не имел ни малейшего представления об огневой мощи. И команда тоже была хорошо вооружена, все для защиты драгоценного груза судна, святых Сынов Кубы и гордого класса воинов моджахедов, ИГИЛ!

Большая часть этой великолепной огневой мощи была продана на металлолом, когда его корабль, как и сам его шкипер, был бесцеремонно законсервирован. Более печального дня не было никогда.

Но, но, но! В его жизни произошло еще одно чудо, которое заставило его почувствовать, что, несомненно, Бог в своей бесконечной мудрости решил исправить ошибки истории: отомстить за унижение, которое Фидель и его народ слишком долго терпели под толстыми подошвами ботинок янки. Да, сейчас было самое время! Отмщение мое, говорит Господь!

Еще одна военная поговорка всплыла в его воспаленном мозгу, и он чуть не произнес ее вслух: Хвала Господу и передай боеприпасы!

"El Capitán!" - сказал его заместитель, войдя на мостик, вытянувшись по стойке смирно и отдав честь, вызывающую доверие. "Рад доложить, у нас истребитель сопровождения, сэр!"

"Qué? De verdad? Это правда?"

"Sí, sí, Capitán!Аргентинский истребитель появился как гром среди ясного неба у нас в кильватере, когда мы покидали бухту. Он пролетел низко над головой и замахал крыльями в нашу сторону. Он пришел, чтобы защитить нас, сэр!"

"Защищать нас? От чего? Мы сбежали от наших врагов... "

"За исключением той большой парусной яхты там. Кажется, она подстерегает нас. В ней есть что-то зловещее, сэр. Не могу этого толком объяснить. Просто внутреннее чувство."

"Нет, нет! Я изучил его в бинокль от дужки до кормы. Она безвредна. Ради бога, парусная яхта. Из Британии. Большая яхта, но все же, в конце концов, всего лишь яхта."

И вот, один очень уверенный, другой не очень, они поплыли дальше, снова в славную битву, подумал капитан, и его старое сердце наполнилось гордостью и радостью.

-

На борту Морского ястреба его светлость также наблюдал за приближением корабля повстанцев. Он только что нырнул с мостика в комнату связи. Ему нужно было срочно позвонить шефу ЦРУ Келли. Он хотел проинформировать его о драматически разворачивающихся событиях, связанных с попыткой переворота генерала Кастро или отсутствием такового.

Тот факт, что в настоящее время он находился у берега острова Пинос в ожидании десантного корабля, на борту которого находилось от 200 до 350 боевиков-моджахедов-террористов, в основном убийц ИГИЛ, довольно быстро привлек внимание Келли. Что Хоук собирался делать в этой ситуации? Келли хотела знать.

"Э, ну и дела, я не знаю, Брик", - ответил Хоук, "может быть, отправить лодку, полную боевиков ИГИЛ - самых злобных врагов Америки и Британии - прямо на дно?" Тебе это подходит? О, и, кстати, я использовал мощный бинокль, который вы мне дали, чтобы осмотреть судно от носа до кормы. И угадай, кого я заметил беседующим с капитаном на мостике?"

"Я буду кусаться. Йоги Берра."

Хоук рассмеялся. Сухое чувство юмора Брика всегда восхищало его.

"Нет, не Йоги Берра", - сказал Хоук. "Наш друг, человек в черном собственной персоной. мистер Смит".

"Потопи эту чертову лодку, Алекс. Что бы ты еще ни делал, ты потопишь эту лодку! Мы позволим Смиту и этим злобным ублюдкам поселиться в Гаване, следующее, что вы узнаете, они появятся в Майами и начнут обезглавливать граждан на Брикелл-авеню. Убери их всех с доски, старина. Не сейчас, но прямо сейчас!"

"Вас понял", - произнес Хоук фальшивым американским спецназовским тоном, с медленным западным акцентом, каким пилоты американских коммерческих авиакомпаний обращаются к пассажирам.

Очевидно, у Брика это сработало.

Он услышал пронзительный крик по радио башни, а затем голос произнес: "Хоук, ты слышишь?"

Это был его любимый воин племени чероки.

"Привет, шеф. Читаю тебя громко и ясно. Здесь становится довольно пикантно. Большой десантный корабль у нас на прицеле и приближается. Только что разговаривал с Бриком Келли. У нас есть приказ потопить ее, как только увидим."

"Хорошо", - сказал шеф. "Потому что у меня есть для тебя несколько интересных новостей. Мы захватили двух членов экипажа лодки, которые нырнули в море под сильным огнем. Во время допроса мы узнали, что фактический состав двух или трех сотен военнослужащих на борту по какой-то причине был неверным. Правда, по их словам, заключалась в том, что подавляющее большинство боевиков на борту не были членами "Хезболлы", "Аль-Каиды", "Боко Харам" или "Талибана"."

"Что, черт возьми, осталось, шеф? Вы только что назвали обычных подозреваемых."

"Девяносто пять процентов боевиков на борту Эль Колона принадлежат к ИГИЛ. Ваш приятель мистер Смит захватил командование этими силами ИГИЛ, и я почти не сомневаюсь, что он придет за вами лично, шкипер."

"Без сомнения. Я знаю, что он на борту. Я видел, как он разговаривал с капитаном на мостике. По словам моих ребят, все эти боевики-террористы были завербованы специально за их варварство и жестокость самим генералом Кастро".

"И я знаю, какое особое место в своем сердце ты оставляешь для этих гребаных придурков из ИГИЛ".

"О, да. Рад, что вы поделились этой информацией, шеф. В аду есть особое место для этих мерзких головорезов, я уверен. Все эти обезглавливания, сжигание людей заживо. . . Боже. Ладно. Надо прыгать, шеф, мне нужно потопить лодку!"

Хоук посмотрел на воду и увидел, что лодка скоро будет там, где он хотел: она выйдет из мелководного канала на гораздо большую глубину. Брик хотел, чтобы эта лодка, полная фанатиков-убийц, ушла на дно, с глаз долой навсегда. Никому без допуска к секретной информации не нужно было знать об этом.

Он спустился на главную палубу и прошел вперед, к орудийной башне. Он знал, что парни с лазерными турелями и два американских офицера-артиллериста, все еще несущие службу с 50-миллиметровыми калибрами на носу - без предателя Фидео Чико, который томился на гауптвахте в ожидании прибытия федеральных маршалов, - были очень способны выполнить его приказы. Но поскольку Брик был так непреклонен в своем стремлении к быстроте и секретности, он, черт возьми, сам потопил бы эту штуку.

Он был на полпути к носу, когда заметил третий аргентинский истребитель. Тот, кто сбежал и выжил, чтобы сражаться в другой раз. Истребителю, очевидно, было поручено сопровождать десантный корабль с боевиками ИГИЛ до Гаванской гавани, чтобы гарантировать, что Sea Hawke, военный корабль в овечьей шкуре, не помешает продвижению потрепанного старого судна в Гавану.

Что ж, это должен был быть очень короткий день для бойцов арджи, которым нечего было участвовать в этой битве, что бы ни думал по этому поводу этот старый лис Кастро.

Он добрался до башни и поднялся по лестнице из нержавеющей стали достаточно высоко, чтобы двое американцев могли видеть его голову в красноватом свете панелей управления башни.

Внутри было очень клаустрофобно, там, наверху, было очень тесно. Особенно потому, что, чтобы попасть на место старшего артиллериста, нужно было подняться на три ступеньки выше платформы стрелка левого и правого бортов.

"Доброе утро, джентльмены", - сказал он достаточно дружелюбно.

"Доброе утро, сэр!" - ответили они хором.

"Нет необходимости отдавать честь, джентльмены. Я буду в башне весь день. Ты уже слышал о предательстве Фидео, не так ли? Что ж, я назначил себя его заменой, и я даю себе разрешение подняться ".

"Добро пожаловать в мир Зеленого луча, сэр", - сказал один из младших артиллеристов, чьи имена, насколько Хоук мог разобрать, были Баззи и Диззи. Тот, кто говорил, был рыжеволосым и светлокожим, с херувимским лицом юной голливудской звезды одного из любимых фильмов Хоука в его собственном детстве. Он играл вместе с Элизабет Тейлор молодого тренера лошадей в "Национальном бархате".

Он протиснулся между двумя младшими офицерами и устроился на более высоком сиденье, ожидая, пока его глаза привыкнут к темноте внутри. В дополнение к пушке, имелись два крупнокалиберных пулемета с дистанционным управлением из башни, установленные на переборках по обе стороны от Sea Hawke. Каждый из двух его подчиненных выстрелил бы из них в условиях жесткой боевой обстановки. На его сиденье, однако, было зенитное орудие, которое Хоук смог бы использовать в бою.

"Вы уже слышали, что Фидео был брошен на гауптвахту?" Хоук сказал.

"Да, сэр, у нас есть. Нам было противно слышать о том, как он всех нас разыграл. Что он был плохим актером с самого начала. Я уверен, вы знали, что он тайно пытался настроить команду против вас. Он действительно верил, что может спровоцировать восстание, сэр. Он был решительно настроен на кровавый мятеж на борту Морского Ястреба, сэр!"

"Мятеж? Основанный на чем конкретно?" Хоук сказал. Сейчас его мало что шокировало, но проникновение в глубину предательства Фидео едва избежало того, чтобы нанести колоссальный вред. Это чуть не стоило Хоку его сына. И он поклялся тогда и там, что когда-нибудь, так или иначе, он заставит Путина заплатить за его непрекращающуюся угрозу, его скрытую решимость причинить вред семье Хоука.

"Он был ярым коммунистом, шкипер. Он полностью поддержал желание генерала Кастро вернуть Гавану и кубинское правительство во святое имя коммунизма".

"Баззи, какова была реакция экипажа на этого предателя среди нас?"

"Мы все думали, что он сумасшедший, сэр".

"Рад это слышать. Это даже хуже, чем ты думаешь. Он был подставным лицом, завербованным из высших эшелонов российского правительства, посланным на борт самим Владимиром Путиным для слежки за мной - и, более того, для попытки похитить моего сына Алексея во время этого рейса. Они с треском провалили оба дела, слава Богу, благодаря храбрости и навыкам мисс Деверо из Скотленд-Ярда, которая тяжело ранила нападавшего и спасла моего сына ".

"О, боже мой, сэр. Мне так жаль", - сказал старший из двоих.

Хоук сказал: "Ниже всяких похвал. И теперь я знаю, что попытка похищения, которая произошла в Майами, была совершена при помощи и сотрудничестве Фидео Чико. Он работал с самым высокооплачиваемым убийцей Путина, неким мистером Смитом. Я отправил Фидео на гауптвахту на некоторое время. Но я передаю его федеральным маршалам. Мистер Брок собирается воспользоваться моим самолетом, чтобы вылететь в Майами в качестве вооруженного эскорта заключенного. Эта свинья уедет на всю оставшуюся жизнь. Специалист по расследованию из Майами, назначенный к его делу, гарантировал мне это ".

"Скатертью дорога плохому мусору, сэр. Сказать вам правду, шкипер? Никто из тех, кого мы хорошо знали, не доверял этому плохому актеру с самого начала. Что-то просто было не так с этим парнем, с самого начала. Когда он сказал нам, кто рекомендовал его на эту работу, никто никогда о нем не слышал ".

"Действительно", - сказал Хоук. Теперь он направил свой бинокль на десантный корабль и видел, как тот дымится впереди. Он немного барахтался в неспокойном море, но определенно приближался. И он тоже увидел ярко-желтый реактивный истребитель "Арджи". Пилот летел прямо над кубинским кораблем, низко, примерно в ста футах над серо-белым дымом, поднимающимся от одинокой трубы старого корабля.

Однако, наблюдая за происходящим, он был глубоко обеспокоен тем, что пилот внезапно начал крутой набор высоты, выровнявшись примерно на пяти тысячах футов. Это дало бы ему воздушное пространство, чтобы начать крутое пикирование на Си Хоук.

У Хоука было всего несколько секунд, чтобы остановить его.

На этот раз это не будет стаккато пулеметной очереди, которого ему следовало опасаться.

Нет. На этот раз истребитель обрушит бомбы на их головы!

ГЛАВА 33

Хавке быстро поднял сдвоенные стволы единственного на корабле зенитного орудия, когда оно бесшумно развернулось в сторону того уголка неба, где находился аргентинский истребитель. Он знал, что у него остались считанные секунды до того, как вражеский пилот начнет бомбометание с пикирования. Каким-то образом, имея в запасе считанные секунды, Хоук должен был умудриться поймать истребитель в перекрестие синхронных систем наведения радара. Он усилил нажим на единственный спусковой крючок, который выстрелил из обоих стволов "ай-ай-ай" одновременно.

Он сказал себе, прищурившись и сквозь стиснутые зубы: "Помолись, сукин ты сын! Ты в адском хот-роуде с опущенным верхом, приятель! Ты просто еще этого не знаешь ".

"Тора! Тора! Тора!" Хоук закричал, сделав японский боевой клич в Перл-Харборе более чем достаточно громким, чтобы его услышала большая часть экипажа.

Он нажал на спусковой крючок и выпустил град горячего свинца по глиссаде приближающегося вражеского самолета, который теперь, казалось, пикировал прямо на него лично. На мгновение Хоук испытал неподдельный ужас от того, что пилот истребителя "Арджи", хотя его самолет был серьезно поврежден яростным обстрелом из высокоинтенсивных зенитных орудий "Си Хоука", все еще может в порыве отчаяния и, возможно, смертельно ранен, попытаться подражать бешеным японским пилотам-камикадзе ("божественный ветер") прошлых лет ... Надвигающаяся катастрофа катастрофических масштабов.

"Господи", - сказал он себе, безжалостно стреляя из опасно перегретых орудий. Опасаясь вполне реальной возможности атаки камикадзе, он отчаянно пытался провернуть то, что фанаты Yanky footballer называли "Аве Мария", и получить достаточно свинца, чтобы сбить ублюдка с неба, прежде чем он сможет подойти достаточно близко, чтобы врезаться в Sea Hawke - и отправить его на дно вместе с его командой из пятидесяти двух душ. Не говоря уже о двух или трех людях на борту его корабля, которых он любил больше всего на свете.

И как раз тогда, когда казалось, что это надвигающееся катастрофическое событие действительно может материализоваться, обреченный пилот совершил роковую ошибку. Хоук увидел, что потенциальный пилот-самоубийца теперь выстроился на глиссаде. Он пытался посадить самолет на воду брюхом. Но с этой концепцией была проблема, о которой наверняка знал бы любой спортсмен-истребитель, достойный этого имени: поднялся ветер. Было слишком неспокойно, чтобы даже подумать об успешной посадке на воду.

И все же он появился здесь, помахивая крыльями, его мощный двигатель ревел, выравниваясь всего в нескольких футах над вершинами волн и поддерживая эту высоту, когда он направлялся к Морскому Ястребу. Единственной надеждой Хоука сейчас было то, что пилот "Арджи" был недостаточно подготовлен для выполнения маневра, который он сейчас пытался совершить. Хоук сказал вслух сквозь стиснутые зубы:

"Давай, ублюдок. Осторожно, потому что я никуда не собираюсь. Я жду тебя прямо здесь, так что принеси это, черт бы тебя побрал!"

Глаза Хоука расширились, и он вздохнул с огромным облегчением. Казалось, что они, возможно, смогут увернуться от этой пули в конце концов . . . Подождите этого . . .

Конечно же!

Спортсмен-истребитель "Арджи" зацепился концом крыла по левому борту как раз за разбивающийся гребень серьезной волны, и его самолет мгновенно перевернулся задницей над "текеттл", полностью потеряв управление, оторвав фонарь кабины от фюзеляжа. Теперь он действительно мог видеть вражеского пилота, катапультирующегося по поверхности воды, пока его истребитель не израсходовал всю свою кинетическую энергию и не начал тонуть.

И, как иногда случается во время войны, другой безымянный пилот и его самолет скрылись под волнами, чтобы никогда больше не увидеть солнце, сияющее с небес.

-

Хоук подошел к поручням, чтобы оценить ситуацию. Он принял взвешенное решение, когда лодка с террористами оказалась в довольно близком соседстве с кормой Морского Ястреба.

Он знал, что кубинский шкипер, увидев, что только что случилось с его стойким истребителем сопровождения, возможно, теперь захочет держаться подальше от большой парусной яхты. А может и нет. Если Смит действительно командовал, как сказали своим собеседникам захваченные террористы, то определенно нет.

Теперь эль капитан Кубано знал яхту, которая явно была совсем не тем, чем казалась. Стареющий капитан решил, что на самом деле это военный корабль, новейший эсминец, хорошо замаскированный под парусную яхту. Очевидно, он не хотел иметь с этим ничего общего.

И Хоук решил ему потакать.

Эль Колон был слишком ценным призом. Она была подарком по связям с общественностью прямо с небес - и поэтому очень желанна лордом Александром Хоуком. Эта цель во многих отношениях представляла врагов как Америки, так и Великобритании. Куба? Возвращение марксизма и коммунизма на Кубу, прямо на пороге Америки? Политическая катастрофа для США и ее многочисленных союзников в регионе.

Ближневосточные террористы? У нас это тоже есть. С избытком. Там, внизу, были все эти воющие гиены, худшие из худших террористических армий на земле. Была бы огромная положительная пиар-ценность, если бы Хоук мог отправить их всех в быструю и водянистую могилу.

Он позволил старому ведру отклониться в сторону и устремиться к западной оконечности Кубы, а затем в Гавану. Он будет являться ее призраком, пока не наступит благоприятное время. Он следовал за ней какое-то время, не торопясь по поводу вещей. Затем, когда наступит подходящий момент, он включит большие турбодизели Sea Hawke и направится прямо на нее.

Однажды поклонившись ей, он мчался впереди нее, затем внезапно замедлял ход и ждал, пока она подаст вперед, так что нос "Эль Колона" теперь отделяло примерно пятьдесят футов от кормы "Sea Hawke". И там рулевой Ястреба позаботится о том, чтобы они остались.

В зоне поражения.

Затем Хоук вышел на крыло мостика, где он мог посмотреть вниз на силы террористов, набитые внутри, как сардины на каждом квадратном футе палубы. Легкие мишени, все до единой. И, без их ведома, все обречены.

Именно это и произошло.

Почти.

У мистера Смита, как обычно, были другие идеи.

Хоук подошел к поручням, глядя вниз на месиво кишащих боевиков ИГИЛ, и помахал им рукой, все время улыбаясь своей ослепительной белозубой улыбкой. Некоторые из них, не имея ни малейшего представления о том, кем был этот идиот на шикарной яхте, смотрели на него и улыбались в ответ.

Немало из них помахали ему в ответ или высоко подняли свои АК, приветствуя, ошибочно думая, что у них общий враг. И вот тогда он достал свою верную старую "Лейку" с телеобъективом и начал делать как можно больше снимков этой кровожадной, разношерстной, разношерстной команды.

Полученные фотографии ISIS должны были стать неожиданным подарком по электронной почте его старому другу Брику в Вирджинии. Его внимание, в частности, привлек один телеобъективный снимок. Это было лицо, которое он хорошо знал - прямо на вершине самых разыскиваемых террористов ЦРУ и ФБР. Самый желанный. Он был главарем ИГИЛ во время их правления жажды крови и террора.

Свидетель обезглавливаний, публичного забивания камнями и сожжения заживо неверных женщин, которые бросили вызов Корану, легионы геев, сброшенных с крыш просто ради спорта. У него не только руки были в крови; у него была кровь от макушки головы до кончиков окровавленных пальцев ног!

Хоук шел по его горячим следам несколько лет назад, но потерял след после того, как Хаджи получил пулю в плечо во время перестрелки в Кабуле и скрылся из виду.

У Хоука появилась идея. Раздайте фотографию Хаджи всем без исключения его бойцам. Никому не было бы позволено выстрелить в этого парня. Он протянул фотографию Стоку.

"Кто это, черт возьми, такой?" - Сказал Сток.

"Сток", - сказал он. "Слушайте внимательно. Я хочу, чтобы ты что-нибудь сделал с этим персонажем. Я хочу, чтобы вы, шеф, и Молния сформировали отряд коммандос из шести человек. Используйте тендер "Уолли", расположенный по правому борту, чтобы подняться на борт судна через корму Эль Колона и взять Хаджи живым. Приведите Хаджи ко мне для допроса, как только вернетесь на борт Морского Ястреба. Я пока посажу его под охраной на гауптвахту, а затем ЦРУ и ФБР отправят его упаковывать вещи в Гитмо ".

Стоук обнаружил, что шеф стреляет из AR-15 с высоты корабля, и махнул ему, чтобы он спускался. Он рассказал вождю все о Хаджи и плане взять его живым. "Чем скорее, тем лучше, шеф. Босс говорит, что наш лучший шанс напасть на него прямо сейчас - это взять на абордаж Эль Колон через его корму. Вот где они слабее всего. Он хочет, чтобы мы вшестером схватили этого надутого придурка. И мы должны вернуть его живым, ради Бога!"

Хоук радировал капитану Sea Hawke, чтобы тот поддерживал текущий курс и скорость рядом с кубинским судном, в то время как он помчался на главную палубу, а оттуда вперед, к орудийной башне, оценивая свой экипаж, который сейчас на боевых постах, продвигаясь вперед по широкой, выбеленной солнцем палубе из тикового дерева.

Он был доволен тем, что увидел.

Люди на борту у орудий казались бдительными и в то же время расслабленными, и они не теряли бы времени, даже одной десятой секунды, на открытие огня, если бы началась атака боевиков ИГИЛ; но, как и все опытные бойцы-ветераны боевых действий во всем мире, все они были достаточно сообразительны, чтобы знать, что не стоит растрачивать свои запасы сил и энергичности, оставаясь без необходимости на взводе.

Ключевым словом было "остыть".

Присутствовали Гром, Стоук, Молния и трое специально отобранных ими коммандос. Все их бойцы были солдатами удачи, бывшими французскими иностранными легионерами и наемниками из Европы и Азии. Все они были закаленными ветеранами войны, проведшими годы, когда в любой момент смерть могла обрушиться на них с небес. Боевое оружие, с которым они обращались, долгое время было неотъемлемой частью их жизни, а не игрушками для какого-то официального парада или утомительными неприятностями, которые нужно содержать в чистоте и полировке в соответствии с бессмысленными и устаревшими военными конвенциями.

Их оружие было самой сущностью жизни, как и длинные винтовки для пионеров пограничья, кисть для художника, смычок для концертного скрипача. В опасном мире, где верховенством закона было "убивай или будешь убит", они были полны решимости быть убийцами, а не убитыми - они были тигром, крадущимся по Серенгети в погоне за добычей; все они жили по одному и тому же закону джунглей.

-

Хоук вышел на переднюю палубу. Он мгновенно почувствовал прохладное, влажное дыхание на своих щеках. Сильный туман, и никаких предварительных известий от его метеоролога. Что за черт? Он поднес "Лейку" к глазам и уставился на северный горизонт, на то немногое, что мог разглядеть. Фронт был глубокого, кипящего фиолетового цвета, и прошло совсем немного времени, прежде чем Морской Ястреб вошел в штиль при нулевой видимости.

Сток разговаривал по радио с Хоуком. "Босс, мы вернулись".

"И? Хаджи?"

"Мы взяли его жалкую задницу. Я уже отправил его на гауптвахту с двумя охранниками."

"Бог любит тебя, Стоук", - сказал Хоук. "Ты лучший!"

Испытавший огромное облегчение Хоук, вернувшись в свое кресло на башне и просматривая прямую трансляцию на своем мониторе видеонаблюдения, наблюдал за хаотичной сценой на борту Эль Колон с помощью крошечных видеокамер, установленных в оснастке яхты. На носовой палубе круг бойцов образовался вокруг группы мужчин, которые, казалось, жарили козленка на открытом огне, весело пылая на изношенной стальной палубе.

Также была группа бойцов "Хезболлы", выстроившихся на носовой палубе старого парохода, у поручней на носу, которые вырывали акры выбеленного тикового настила.

"Как, черт возьми, вы думаете, что, сейчас, эти маньяки делают, лейтенант?" Хоук сказал.

У лейтенанта Джонса была информация от некоторых пленных ИГИЛ, которые уже содержатся на гауптвахте и ожидают допроса.

"Нам сказали, что они будут устанавливать деревянные посадочные трапы, изготовленные из корабельной обшивки. Они планируют взять нас на абордаж, сэр! Они медленно собираются у нас за кормой! Это сборище оборванцев из ИГИЛ и кубинских боевиков, но таких яростно враждебных, каких я никогда не видел ".

Хоук знал, что нечестивая миссия этих сатанинских мясников будет заключаться в том, чтобы убить всех до единого бойцов из храбрых легионов бесстрашной команды Хоука.

В конце концов, Хоук и компания были всем, что стояло между ними и героическим марксистским возвращением к славе эпохи Кастро, когда Куба была маяком для мира и служила доказательством того, что учения Ленина, Маркса и Троцкого были путем вперед.

Хоук, у которого кровь бурлила в жилах, молча ухмыльнулся, потому что хорошо знал, что не требовалось большого скачка интуиции, чтобы понять, что наличие на борту его корабля трусливой толпы накачанных убийц из ИГИЛ, одержимых кровожадным неистовством, свободно разгуливающих, убивающих всех, кто встанет у них на пути, не было способом управлять железной дорогой или замаскированным доблестным британским военным кораблем.

Их нужно было остановить.

И Хоук знал, что для того, чтобы убить зверя, ему нужно было сначала отрезать голову. В частности, голова сумасшедшего мистера Смита - злобного дьявола в человеческом обличье, и человека, который сейчас вел их в бой.

Сегодня, поклялся себе Хоук, должен был наступить день, когда он избавится от этого злобного, подлого монстра, которого так мягко называли мистер Смит.

"Лейтенант Джонс", - сказал Хоук, - "скажите ребятам, что пора подниматься наверх, высоко в такелаж. Прикажите им подняться на назначенные позиции и держать их в резерве, пока они не получат известий от меня - или от вас, если со мной что-нибудь случится."

Хоук улыбнулся своему молодому лейтенанту, затем отвернулся и взлетел на самый высокий рей на самой верхушке фок-мачты, при этом карабкаясь по веревке, как Тарзан. Он даже снял свою тунику, думая, что есть небольшой шанс, что он может показаться еще более смертоносным противником!

Он был не один там, в стратосфере, на верхушке такелажа. Некоторые из них оказались здесь не просто так. Тот, который мог бы переломить ход битвы в критический момент.

Он и тщательно подобранная команда из пяти человек провели предыдущую ночь при завывающем ветре и проливных дождях, тренируясь высоко в такелаже. У Хоука был план. Он сделал схематический чертеж корабельного такелажа, включая серию пересекающихся линий, расположенных в надлежащем порядке, чтобы его команда могла быстро добраться от носа до кормы, даже не ступая ногой на палубы.

Теперь пришло время привести план в действие.

"Подумайте о Тарзане, ребята", - сказал он с невозмутимым видом своим товарищам по команде. "Представь, что мы летим по деревьям, через джунгли, чтобы добраться до Джейн и спасти ее от охотников за головами и каннибалов. Мальчики, вы со мной?"

"Да!" - закричали они все в унисон.

Один из присутствующих безуспешно пытался подавить смех над тем, что, по-видимому, имел в виду их героический командир.

"Ты находишь это забавным, Джарвис?" Хоук сказал ему.

"Эта история с Тарзаном? Немного жирноват, да, сэр, так и есть. Но я чувствовал то же самое по поводу многих твоих планов накануне предыдущих сражений. И видит Бог, вы всегда побеждали, сэр!"

"И мы снова победим!" Сказал Хоук и, подняв свою саблю в воздух, жестом приказал им немедленно подниматься наверх. Битва была близка.

И надвигался туман.

Это было нехорошо. Он никак не смог бы осуществить свой план, если бы матросы даже не видели, где проходили кровавые полосы, когда они проплывали через такелаж ...

-

Лорд Хоук теперь стоял с обнаженным торсом и босыми ногами и с некоторой опаской балансировал на углепластиковом рангоуте фок-мачты примерно в сорока футах над вздымающейся палубой внизу. Безусловно, это было опасное дело. Но он продумал свой план до конца, при участии Гарри Брока и Стокли Джонса-младшего. Все согласились, что все должно было пройти точно по плану, иначе самого Хоука ожидали определенные пытки и кошмарная смерть от рук варваров.

Он уже сталкивался с этим кошмаром от рук подлого и жестокого врага раньше. Однажды, в мерзкой российской тюрьме под названием Энергетика, ему было суждено быть казненным на рассвете. Это была бы нелегкая смерть. Смерть редко дается легко человеку, которого нужно водрузить на верхушку крепкого дерева, верхняя часть которого лишена всех ветвей, а верхушка обрублена до отвратительного острия.

И затем жертва обнаруживает, что ее опускают все ниже, дюйм за дюймом, пока шип не войдет в его кишечник, и вес его тела не пронзит его еще глубже, его кишки не будут разорваны на куски, пока, несмотря на всю его агонию, ему не будет даровано облегчение в виде смерти.

Но ему не было суждено умереть тогда, и ему не было суждено умереть сейчас.

Ему было суждено убивать.

ГЛАВА 34

Fсомкнитесь, мои сердечные!" Хоук обратился к своей специально подобранной команде из пяти человек. Пятеро воздушных акробатов-по совместительству борцов с терроризмом - собрались вокруг Хоука на кормовой палубе корабля, его широкая, уверенная белозубая улыбка сияла им всем. Это был прирожденный воин, явно рвущийся в бой. Теперь они собрались вокруг него, с нетерпением ожидая любых последних приказов или инструкций сверху.

И теперь Хоук, наконец, нашел свою команду, поскольку пятеро человек, которых он искал, вышли на палубу и собрались у носового отсека - матросы, которым предстояло провести предстоящее сражение, редко или вообще никогда не касаясь ногами палубы.

Они бы раскачивались, как многие тарзаны, не на деревьях, а на четырех высокотехнологичных мачтах большого корабля из углеродного волокна, раскачиваясь взад и вперед, на носу и на корме, от рей мачт, марширующих от носа до кормы, выполняя молниеносные хирургические атаки, чтобы вывести вражеских бойцов из-под контроля экипажа по каким-либо причинам. Хоук сказал:

"Настало время нам начать возноситься на небеса и приготовиться присоединиться к битве, которая скоро поглотит нас всех. Слишком многие из этих сукиных сынов вон там скоро собираются прорваться через наш защитный кордон, окруженный руками вокруг кормового поручня. Нам придется убрать их с чертовой доски!"

"Вы хотите сказать, что необходимы суровые меры, шкипер?" сказал тот, кого звали Тристан, широко улыбаясь.

"Да, парень, это действительно я". Хоук улыбнулся. "Спасибо тебе за это, старина. Как раз то, что нам было нужно ". Такого рода веселые подшучивания были именно тем, что он хотел привить своим пятерым парням, когда они собирались с духом и готовились снова отправиться в бой. Это продемонстрировало уверенность - да, и мужество тоже.

Хоук собрал свою команду из пяти человек на носовой палубе. Приближался критический момент для начала развертывания их на своих боевых постах наверху, каждый человек занимал свою позицию на верхушках мачт, на перекрестках.

Предвидя, что в ходе их путешествия здесь, на борту Sea Hawke, вероятно, будет множество ожесточенных сражений в море, они репетировали это грандиозное представление с первого дня, как поднялись на борт в Голландии.

С самого начала они называли себя "Старшая пятерка". В конце концов, они были ничем иным, как невероятно хорошо обученной и бесстрашной командой воздушной акробатики, использующей свои особые навыки, чтобы сразиться с врагом на другом уровне.

Заметьте, акробаты с острыми, как бритва, мечами, потому что таково было первоначальное видение Хоуком команды. Они были созданы для реагирования на любое вооруженное вторжение на борт яхты и для участия в рукопашном бою на открытой воде.

Их звали Тристан, Смитти, Антуан, Кристиан и, наконец, что не менее важно, Ланселот, иначе известный как их бесстрашный лидер. И, за исключением Ланселота, который был, безусловно, самым старшим в группе, всем им было чуть за тридцать, новобранцы из Французского иностранного легиона, как Антуан, и братья Ринглинг, и цирк Барнума и Бейли, как Смитти. Между тем, Кристиан был отставным бывшим членом шестой команды "Морских котиков" ВМС США, который побывал в боевых действиях по всему миру, а Ланселот был одним из самых высокооплачиваемых военизированных бойцов, когда-либо служивших в британской SAS.

По их традиции и обычаю, отправляясь в бой, они, все пятеро, были с обнаженной грудью и босиком.

Он послал сигнал: Ваш враг бесстрашен.

Каждый мужчина был также вооружен острой, как бритва, абордажной саблей или палашом, которые теперь были прикреплены к его левому бедру за ярко раскрашенным поясом, обернутым и завязанным вокруг талии.

Кушак самого Хоука был ярко-малинового цвета, подчеркивающего глубоководный загар, который он приобрел за время путешествия. Когда туман немного рассеялся, яркое солнце заиграло на массивной золотой рукояти церемониального кортика его отца.

Широкая грудь Кристиана была загорелой до темно-орехово-коричневого цвета, что подчеркивало его белоснежный пояс, в то время как пояс Тристана был ярко-фиолетового оттенка. Антуан из Иностранного легиона носил, что вполне логично, красивый шелковый шарф французского синего цвета. Ланселот носил пояс королевского пурпура. А Смитти, самый молодой и миниатюрный из всех, был великолепен в изумрудно-зеленом поясе.

"Готовы ли вы выполнить свой долг, мальчики?" Хоук сказал.

"Да, это мы, шкипер", - ответил за них Ланселот.

"Тогда вперед! Вперед! Вперед!" - Крикнул Хоук, и все они взмыли вверх со сверхъестественной скоростью, двигаясь одновременно и мгновенно, так быстро, что казалось, они не столько карабкаются по канатам, так искусно расположенным в снастях, сколько просто летят вверх на невидимых крыльях.

"И послушайте это", - крикнул им Хоук, затем приложил два пальца к губам и издал пронзительный свист, который был слышен на всей корме лодки. Он звучал точь-в-точь как свисток боцмана и был бы узнаваем даже на фоне какофонического рева людей, сражающихся за свои жизни в предельно близком расстоянии.

Хоук выделил мускулистого Ланселота с его ниспадающими темно-каштановыми локонами, падающими на плечи. Он хотел, чтобы этот высокооплачиваемый коммандос SAS сосредоточился на поиске и изоляции человека в черном. мистера Смита.

Хоук сказал: "Лэнс, слушай сюда. Я приказал лейтенанту Джонсу предупредить меня, как только Смит поднимется на борт. Три удара в боцманскую трубу. Теперь, как только вы загоните его в угол и оторвете от стада, Джонс снова затрубит в свирель, и я подлету к нему с намерением убить. Понял?"

"Есть, сэр. Кристалл."

"Молодец, приятель!" Хоук сказал. "Отведи его куда-нибудь подальше от основной массы сражающихся, туда, где на палубе достаточно места для смертельной схватки на мечах, если это произойдет, Ланс. Как только ты доставишь его туда, куда хочешь, свистни, старина, и отойди, когда я появлюсь, свесившись на палубу с высоты, хорошо? Разбуди этого старого ковбоя. Который час? Время умирать".

"Есть, сэр!" - сказал мужчина. "Наконец-то пришло его время".

Hawke приступили к тренировкам в течение последних шести месяцев после завершения строительства Sea Hawke. Теперь он был уверен, что для мужчины они были готовы.

Готов ко всему.

Таким образом, вскоре вся его команда "Старшей пятерки" будет на боевых постах, глядя с рей на палубы, раскинувшиеся далеко под их босыми ногами, по мере развития событий, и каждый из них не спускал глаз с Хоука - и не спускал глаз с человека в черном. В дополнение к сигналам лейтенанта Джонса и Хоука команде, которые они подавали свистком, он подготовил их к серии сигналов руками, которые они также будут использовать для внесения любых корректив в его план, если того потребуют непредвиденные обстоятельства. Стараясь всегда предвидеть любые непредвиденные последствия, это то, что приказал шкипер.

Хоука беспокоила одна вещь, хотя он никогда бы не озвучил ее. В глубине души он беспокоился, что его могут убить еще до того, как он вступит в бой.

Он беспокоился, что Смит или один из его приспешников могут заметить его в снастях высоко наверху. Но теперь он понял, что в дыму и пылу битвы, и, возможно, в клубах тумана, его будет трудно заметить. Со всеми матросами Морского Ястреба и снайперами выше и ниже его поста на рее бизань-мачты, он, вероятно, мог бы затеряться в надменной толпе высоко в корабельном такелаже.

Достаточно долго, чтобы Ланселот изолировал его и держал палубы подальше от других бойцов, пока не остался только Смит, где Хоук хотел немного поупражняться с ним на мечах.

Кровь у Хоука взыграла, все в порядке, это уж точно. И все же в его движениях и устрашающей ухмылке, которую он носил на лице, было что-то почти трансовое.

Он твердо намеревался осуществить ужасную месть этому ковбою-психопату, этому извращенному убийце, который причинил такую боль, разбитое сердце и страх не только его любимому сыну, но и Пелхэму, мисс Деверо и Эмброузу Конгриву.

И так он стоял на своем опасном участке, на вершине скользкого углеродного лонжерона, реи были настолько скользкими из-за тумана, насколько вообще могли быть. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Выход в открытый космос, когда пришло время, когда палубы были примерно в пятидесяти футах под ним, требовал некоторой грации под давлением.

Он завершил подготовку к смертельной схватке мано-а-мано со своим заклятым врагом. Как и пять других членов того, что Хоук стал называть собственным "воздушным командованием" Морского Ястреба, он поднял пятидесятифутовую веревку, фактически фал, до самого верхнего рея, примерно в двадцати футах прямо над ним.

Когда он был мальчиком, отец водил его в артхаусный кинотеатр в Сохо посмотреть старую голливудскую картину под названием Морской ястреб. Это вдохновило его отца назвать свою новую шхуну Sea Hawke, и в ней снимался любимый герой фильма мальчика, лихой Эррол Флинн, который в пылу битвы спускался на палубу с помощью фала, привязанного к верхней рее и обмотанного вокруг его запястья.

Если кинозвезда может это сделать, подумал он, готовясь к прыжку в космос, клянусь Богом, я тоже могу это сделать!

-

Теперь он держал конец фала в левой руке, несколько раз надежно обернув его вокруг левого запястья. Его правая рука спокойно покоилась на массивной золотой рукояти церемониального кортика его отца. Но, хотя его отцу всегда нравилось называть клинок церемониальным, вряд ли это было так. На протяжении многих лет его отец оттачивал это лезвие до бритвенной остроты.

Ранее, в своей каюте, он несколько раз обмотал вокруг талии алый пояс. И именно там абордажная сабля была надежно прикреплена к его левому бедру. Он был уверен, что-

Его размышления внезапно были прерваны спорадическими очередями, доносившимися откуда-то с кормовой части палубы. Смит и его команда ISIS начали долгий подъем по шатким деревянным абордажным трапам, чтобы добраться до кормы Sea Hawke и впоследствии подняться на борт вражеского судна.

Он мог разглядеть лейтенанта Джонса, стоявшего среди нескольких вооруженных до зубов матросов, которые мудро воздерживались от стрельбы до тех пор, пока, как сказал Хоук молодому мистеру Джонсу, они не смогли увидеть белки глаз мистера Смита.

Внезапно он увидел, как мистер Джонс резко развернулся и использовал свою правую руку и трехтональный свисток на боцманской трубе в качестве условленного сигнала для Хоука о том, что сражение совсем близко - что враг скоро будет у ворот, но еще не обладает достаточной массой или силой и не готов вступить в бой.

Хоук мгновенно включил свое радио. Теперь его приказы будут транслироваться по громкоговорителям, расположенным по всему кораблю. Он на мгновение остановился, чтобы перевести дыхание, затем поднес передатчик к губам. Затем он закричал во всю мощь своих легких:

"По моему сигналу! ОТБИТЬ АБОРДАЖНИКОВ! ПОВТОРЯЮ, ОТОЗВАТЬ ВСЕХ АБОРДАЖНИКОВ! ДЕРЖИТЕСЬ КРЕПЧЕ, ребята, ДЕРЖИТЕСЬ КРЕПЧЕ!"

-

Воздействие этих сильных морских слов, переданных поколениям моряков по всему миру и проверенных временем из славного прошлого, на экипаж было электрическим, гальванизируя их в сплоченную боевую силу с грозным врагом. Священные слова Нельсона тронули Хоука так, как он и представить себе не мог до сих пор. Этот драгоценный момент, в этом сейчас, в это время и в этом месте, был тем, что по-настоящему всколыхнуло его душу, и тем, ради чего он всегда жил. Снова оказаться в гуще событий!

Внезапно, взгромоздившись высоко на свой рангоут, он снова стал тем шестилетним мальчиком! Это было так, как если бы он наблюдал за Эрролом Флинном на борту его флагмана, оригинального "Морского ястреба", эпической фигуры, летящей по воздуху с высоты такелажа, фал обернут вокруг его запястья точно так же, как сейчас у Хоука. И, кроме того, огромный палаш Флинна под рукой, точно такой же, каким был у его светлости! Волшебство!

ГЛАВА 35

АЛекс Хоук стоял высоко на своем могучем насесте, широко расставив ноги, чтобы усилить хватку за гладкую поверхность лонжерона на вершине реи, его мощные руки были скрещены на широкой груди, спокойно взывая к матросам, храбрым, бесстрашным парням, которые даже сейчас карабкались все выше на самые высокие места корабельного такелажа, как множество обезьян, пока они не достигли своих боевых постов и - Он услышал пронзительный звук трехнотного свистка лейтенанта Джонса на трубе! Это могло означать только одно.

Смит! Дьявол в человеческом обличье теперь был на борту судна Хоука! Где он был? Он всмотрелся вниз сквозь всю эту путаницу такелажа, рангоутов, кнехтов, фалов и стоек.

И там он увидел Смита, который, как назло, стоял спиной к Хоку.

Он выделялся даже среди этой разношерстной команды: худощавая фигура, одетая с ног до головы в черное, костлявая, с черными волосами до плеч и густой черной бородой до груди.

Это был он, все верно, Хоук ясно видел, подгоняя своих бойцов вперед, нанося врагу тяжелые удары . . . Сердце Хоука остановилось.

Смит обратил внимание на красивого молодого лейтенанта Джонса. Джонс явно не знал о скрытном приближении врага, будучи поглощен фехтованием одновременно с тремя убийцами ИГИЛ, вооруженными массивными лезвиями, похожими на мачете, с которых уже капала кровь лейтенанта, когда Джонс встал на колено и отчаянно сражался с ними с палубы!

"Лейтенант! Сюда, наверх! Держись крепче, мальчик, помощь уже в пути!" Хоук крикнул ему вниз. Он увидел, как лицо мальчика повернулось вверх в поисках лица Хоука и, увидев его высоко над собой, изобразило мужественную улыбку и неуверенно попыталось подняться на ноги еще раз.

Ланселот был чуть выше Хоука. Он тоже увидел молодого лейтенанта, стоящего на одном колене, окровавленного и раненого, а Смит приближался к нему с занесенным для убийства клинком.

Хоук сложил ладони рупором у рта и крикнул Ланселоту: "Ланс! Это Джонс! Он ранен! Вперед, вперед!"

И вот, с вдохновением великих пиратских капитанов древности в своем сердце и в своем разуме и судьбой молодого лейтенанта, подвергавшегося неминуемому риску, Ланселот полетел вниз с высоты, сквозь дым битвы, сильное зловоние пролитой крови и адский град свинца, плывя, казалось, прямо через сам ад, вниз, вниз, вниз, в самую гущу битвы.

Он рассчитал свой прыжок так, чтобы подхватить раненого офицера прямо с палубы на руки, прежде чем снова взмыть вверх, к безопасному верхнему такелажу бизань-мачты.

Будь Ланселот честен с самим собой, он дал бы себе, возможно, нулевой шанс на успех с этим планом. Он знал, что наполовину слишком хитер.

Что за черт? он подумал. Раньше его это никогда не останавливало!

Но в случае, если он окажется неправ...

Ланселот выбросил правую руку в тот самый момент, когда он парил прямо над головой лейтенанта, схватив мужчину подмышками и вокруг груди, затем мощно поднял его своими мощными руками и оторвал от палубы как раз в тот момент, когда Смит бросился вперед, чтобы прикончить его.

Хоук обрадовался, когда увидел это и понял, что Старшая пятерка превратилась в боевую единицу первого порядка, которая могла бы легко помочь Морскому Ястребу одержать победу в этот судьбоносный день.

Он взглянул вниз на Смита, который, слава Богу, все еще стоял спиной к Хоук. Это было сейчас или никогда.

Он летал.

Пикируя на ничего не подозревающего Смита, он поднял обе свои мощные ноги и выставил их горизонтально, прямо перед собой . . .

. . . и злобно врезал ботинками по спине Смита, прямо между лопаток. Удар был невероятной силы и отправил ковбоя кувырком вперед, его голова сильно ударилась о палубу, кровь текла по его лицу из раны на лбу. Каким-то образом ему удалось удержать свой охотничий нож, и когда Хоук отпустил фал и упал на палубу позади мужчины, тот развернулся и бросился на Хоука с выставленным клинком.

Оба меча были обнажены.

Воздух огласился глубоким металлическим звоном стали о сталь. Это было совсем не похоже на глупую драку на палашах, которую можно увидеть в кино или на сцене. Это даже не было похоже на бой на рапирах, который, как видишь, делается гораздо лучше. Это был тотальный, настоящий бой на мечах. Морской воздух оказал свое обычное воздействие на Хока с самого начала путешествия. Несмотря на его длительный перерыв, когда дело касалось меча и его применения, он обнаружил, что все его старые битвы вернулись к нему, а его руки и пальцы помнили свое старое мастерство.

Два бойца кружили круг за кругом; удар за ударом, выпад за выпадом, они делали все возможное. Затем, так быстро, что никто на борту, собравшийся вокруг, чтобы стать свидетелем того, что, как они знали, было смертельной схваткой, не мог отчетливо видеть, как это произошло, Хоук взмахнул своим палашом, своеобразно повернув запястье, и клинок Смита вылетел из его хватки и со звоном покатился по палубе.

Хоук давным-давно, в безмятежные дни на игровых площадках Итона, занимался фехтованием и боксом, понял, что даже лучший фехтовальщик в мире может быть обезоружен новым для него приемом.

Ковбой сделал движение, чтобы забрать нож. Но Хоук шагнул к нему и приставил кончик своей сабли к его кадыку, усилив давление, вызвав кровотечение.

"Ты закончил, Смит", - сказал Хоук.

"Ты думаешь?" он сказал.

"О, я понимаю. Я действительно хочу", - сказал Хоук с улыбкой. И затем, обращаясь к Ланселоту, "Мистер Ланселот, свяжи ему запястья за спиной и проводи на нос."

"Пришло время для его прощальной церемонии, шкипер?"

"Так и есть. Действительно, давно пора, " сказал Хоук. "Срок его продажи давно истек, тебе не кажется?"

"О чем, черт возьми, ты говоришь, Хоук?" Сказал Смит.

"Исключительно для развлечения команды, мы собираемся воспроизвести одну из великих традиций Королевского флота и моих собственных пиратских предков всякий раз, когда какой-нибудь моряк совершал тяжкое преступление против офицера или товарища по команде".

Многие из команды уже собрались на носу, когда Хоук появился с ножом Смита в руке. Пятнадцатифутовая деревянная доска была прикреплена к судовой кафедре и выступала примерно на дюжину футов над водой на высоте двадцати футов или более.

"Что это? Что ты делаешь?" Смит заскулил.

"Это?" Хоук сказал. "Немного веселья и игр, вот и все. Ничего такого, из-за чего твои трусики были бы в беспорядке. Это называется "хождение по доске". Видел много фильмов о пиратах? Слышал об этом?"

"Нет, нет. Пожалуйста. Я умоляю тебя!"

"Хорошо! Итак, вы слышали об этом!" Хоук улыбнулся. "Это наверняка добавит немного драматизма. Мальчики это съедят!"

"Послушай, Хоук, я умоляю тебя пощадить меня. У меня есть доступ к неисчислимым миллиардам долларов. Золотые горы, принадлежащие моему работодателю, Владимиру Путину. Хранится высоко в Швейцарских Альпах в огромных хранилищах. Хранилища, к которым у меня есть комбинация. Я мог бы сделать тебя очень богатым! Богаче, чем ты!"

"Вы очень добры, Смит. Но, боюсь, уже слишком поздно торговаться. Ты потерял свою карточку на выход из тюрьмы много лет назад. Когда ты начал свои попытки уничтожить меня и мою семью. Я на самом деле не-

"Я прошу прощения".

"Неужели? Двигайся! Шаг вперед!"

Хоук положил руку на плечо ковбоя и грубо толкнул его вперед, на доску.

"Член экипажа, добавь еще немного кеты. Наши маленькие обитатели глубин не проявляют достаточного волнения. Их ждет настоящее угощение. Отборная техасская говядина на копытце, так сказать. Ну, возможно, не совсем "первоклассно", но, судя по их виду, я не думаю, что они будут разборчивы ... "

Он воткнул острие охотничьего ножа в середину спины Смита и толкнул его вперед и дальше на доску. Достаточно далеко, чтобы он мог наблюдать за кетой, кровью и потрохами, плавающими на поверхности. Это вызвало неистовое возбуждение среди примерно десяти бычьих акул и больших белых, как оказалось, которые теперь были в неистовстве, взбивая воду в розоватую пену . . .

"Сэр Ланселот, пожалуйста, завяжите глаза", - попросил Хоук. "И свяжите ему руки".

"Да-да", - ответил он и завязал рваный моток паруса, который закрывал глаза Смита.

"Нет!" Сказал Смит. "Нет".

"Ты хочешь, чтобы я проткнул тебя твоим собственным клинком? Потому что я буду рад это сделать. Это будет для моего сына. И за моего дорогого друга Пелхэма. И за прекрасную Сигрид, которую ты отнял у меня самым ужасным образом в моем собственном доме. О, ты заслужил это, старина. Я не могу представить никого, кто больше заслуживал бы такой участи ... А теперь убирайся отсюда к черту. Сделай это сейчас!"

"Нет! Я не могу!"

"О, прояви немного мужественности, Смит. Ты разочаруешь парней, если начнешь хныкать ".

"Ты не можешь этого сделать ... " - сказал ковбой, его голос звучал как тремоло.

"О, поверь мне, я могу, старина. И я это сделаю! Сейчас! Начинай ходить. И не останавливайся, пока я тебе не прикажу, или, клянусь Богом и всем святым, я заживо сниму с тебя кожу твоим же собственным ножом, прежде чем бросить тебя акулам! Начинайте двигаться!"

Смит, у которого не было иного выбора, кроме как подчиниться, начал медленно продвигаться вперед, останавливаясь, чтобы на пробу поставить ногу и посмотреть, достиг ли он рабочего конца доски.

"Он наводит на меня скуку, Ланселот", - сказал Хоук, вышел на доску и, положив руки на плечи Смита, сказал: "Эти акулы разорвут тебя на куски и разорвут на части, прежде чем ты умрешь. И даже это слишком хорошо для тебя... "

"О, Боже милостивый... " - прохрипел Смит.

Он закричал, когда почувствовал, как кончик охотничьего ножа в руках Хоука вонзился в его плоть и начал толкать его вперед . . . А затем он обнаружил, что крутится в воздухе, прежде чем упасть в воду. Акулы отреагировали немедленно, сражаясь за его конечности, ступни, руки. Он почувствовал сильную боль в правом предплечье. Последнее, что он осознал, было ощущение, что его руку оторвали от плеча. . .

Хоук стоял и наблюдал до самого горького конца.

А затем он повернулся спиной к тому, что раньше было его подлым врагом, и ушел.

Его смерть была мучительной, чтобы быть уверенным.

Но недостаточно болезненно.

-

Хоук увидел, что многие из матросов, все еще толпившихся внизу на главной палубе "Эль Колон" и не занятых лихорадочной работой по отрыванию секций тикового настила на корме для абордажных трапов, глазели на яхту Хоука и пытались заинтересовать кого-нибудь из ее команды, которые в настоящее время находились на боевых постах как на главной, так и на кормовой палубах - и затем он увидел, как это разворачивается у него на глазах.

Случайные люди в толпе на "Эль Колоне" решили, что настал самый подходящий момент вытащить тяжелое автоматическое оружие из-под своих просторных одежд и открыть огонь по его команде! Несколько человек Хоука уже лежали на палубе, истекая кровью ... Трое были совершенно неподвижны. Он нажал на микрофон на рации и рявкнул: "Внимание всему экипажу. На нас напали. Огонь по желанию!"

Затем он повернулся к своему экипажу из двух человек.

"Это оно!" - крикнул он своим артиллеристам. "Открыть огонь по тем ублюдкам вон там! Убейте столько, сколько сможете, прежде чем они все лягут как один. Это ходячие мертвецы. Они просто еще не знают этого!"

В лихорадке гнева на кровавых убийц ИГИЛ, подлейших из подлых, два лазерных стрелка включили лазерную пушку и приготовились стрелять. Слепая ярость этих дикарей не могла покинуть этот бренный мир слишком рано, чтобы удовлетворить Хоука. Его двухорудийный расчет в башне деловито разрывал врага в клочья. Но он знал, что Брик хотел, чтобы они все оказались на дне. Pronto.

За возможным исключением Хаджи Абдаллы, самого разыскиваемого террориста в мире, конечно. Но теперь они взяли его под стражу.

Поскольку он уже доказал самому себе, что может разрезать огромный вражеский военный корабль пополам, Хоук решил использовать этот тайм-аут по-новому.

Он выбрал бы четыре мишени вдоль корпуса и значительно ниже ватерлинии. Когда все системы были готовы, он должен был произвести четыре коротких энергетических залпа в быстрой последовательности. Один на корме, два в середине судна и один на носу.

Илон в одном из своих печально известных учебных пособий по зуму рассказал своему новому клиенту, что направленные энергетические лучи, проходящие через воду, явно способны прожечь большие дыры в нижней части корпуса судна, на всем пути от носа до кормы.

Эль Колон умер бы довольно быстро, когда поток морской воды затопил бы его ржавые внутренности, почти мгновенно заменив воздух в каждом кубическом дюйме пространства под палубой старым добрым воздухом матери-природы.2O.

Ее войска, ее человеческий груз, став свидетелями мощных направленных энергетических залпов из пушки, были поражены страхом, когда до них дошло, что они столкнулись с врагом, обладающим почти неземной силой, какой они никогда не видели во время недавних войн с американцами и их ненавистными ближневосточными союзниками.

Но это знание уйдет на дно вместе с перепуганным экипажем и бойцами, сбитыми в одну бурлящую массу на палубах корабля.

И, таким образом, новая эра в современной войне вот-вот должна была начаться.

-

Хоук знал, что когда он, наконец, найдет время рассказать руководству Пентагона, ЦРУ и Госдепартамента о поимке самого разыскиваемого террориста в мире и об удивительных успехах, которых он добился с помощью радикально нового наступательного оружия Илона Маска, баланс сил, скажем, с иранцами в Ормузском проливе, или с китайцами в Южно-Китайском море, или с российскими Су-27 и СУ-30, угрожающими американской авиации у берегов Аляски, или с ядерными подводными лодками Китая за полярным кругом, никогда, никогда не будет прежним.

Заметка для себя:

Где-то перед заходом солнца сегодня днем он должен написать благодарственное письмо мистеру Маску. Благодаря его усилиям Хоук в одиночку превратил свой любимый Морской Ястреб в один из самых мощных кораблей, построенных в Семи морях, как для обороны, так и для нападения! Наконец-то пришло время проверить его теорию.

-

Хоук запустил системную программу, которая повернула башню на 90 градусов, пока она не оказалась повернутой строго на запад, и, таким образом, нацелилась прямо на правый борт проржавевшего корпуса Эль Колона. Затем он уменьшил угол возвышения пушки на пятнадцать градусов и выбрал точку значительно ниже ватерлинии, ближайшую к корме. Он намеревался выпустить заряд смертоносной энергии и проделать дыру размером с крышку люка в прохудившемся корпусе старого корабля.

Он запустил Зеленого монстра, ожидая уже знакомой яркой вспышки зеленого цвета.

Ничего. Никакой вспышки-нада- вообще ничего!

"Черт возьми!" Хоук плакал. "Лейтенант Джонс! Подойди сюда! Чертов лазер неисправен! И сейчас не самый подходящий момент для закрытия этой чертовой штуковины. Немедленно доставьте сюда этих двух лазерных стрелков. Посмотрим, смогут ли они починить эту чертову штуковину, пока не стало слишком поздно!"

Хоук был хорошо осведомлен о планах шкипера "Эль Колон" подняться на борт яхты, находящейся под угрозой. Даже сейчас члены экипажа ISIS начали устанавливать свои импровизированные лестницы на корме "Sea Hawke", поднимать абордажные крюки на кормовую палубу "Sea Hawke" и прикреплять их к кнехтам везде, где они могли их найти на борту своего судна.

У врага теперь было два варианта: войска могли остаться на борту старого парохода и пойти ко дну вместе с кораблем, или они могли принять бой с врагом на родной территории. По крайней мере, там у них был бы какой-то шанс выжить.

Большинство из них, как с видимым беспокойством заметил Хоук, устремились вперед, собираясь на носу Эль Колона в неистовом порыве взять его на абордаж вместо водной могилы.

Почему бы и нет? Это то, что он сам сделал бы. В рукопашном бою, по крайней мере, у них было какое-то подобие шансов на выживание.

Он еще раз повернул башню против часовой стрелки, выбрав в качестве цели точку чуть позади положения миделя корабля. Приготовиться, прицелиться, стрелять! сказал он себе, прожигая свежую дыру в корпусе так же легко, как прорезают дыру в банке с окровавленным тунцом. И, как известно человеку с незапамятных времен, "Природа не терпит пустоты!"

Осталось проделать всего две пробоины в корпусе, а корма лодки уже заметно опускалась все ниже в воду.

Третий выстрел. Как было очевидно по выражению паники на лицах разношерстных моджахедов, что-то было серьезно не так. Древние сигналы тревоги на борту Эль Колона звучали от носа до кормы! Среди солдат на борту, подобно вирусу, распространился слух - капитан подумывал о том, чтобы отдать страшный приказ: "Покинуть корабль!"

Эти парни, внезапно осознал Хоук, должно быть, доживали свои последние минуты в ужасе! В конце концов, они были пустынными крысами, не так ли? Процент этого населения, который умел чертовски хорошо плавать? Меньше нуля! Черт возьми, их единственным шансом на выживание сейчас было поднять свои тощие задницы и перебраться через кормовой поручень Морского Ястреба.

Затем Хоук спрыгнул на палубу и вышел из башни. Он помчался на корму к ступенькам, ведущим на мостик. Подойдя к левому крылу мостика, он встал у поручня и закурил свою пятую сигарету за день в качестве небольшого жеста празднования.

Ему пришло в голову, что теплые и уютные чувства, которые он сейчас испытывал, должно быть, чем-то сродни тем, которые испытывали шкиперы линкоров Королевского флота "Кинг Джордж V" и HMS Romney во время Второй мировой войны, когда они стояли там и смотрели, как "непотопляемый" немецкий линкор "Бисмарк" был основательно потрепан, выведя из строя его батарею орудий и убив большинство старших офицеров на борту.

Это произошло, когда двое нападавших приблизились к ней на расстояние трех тысяч метров и открыли огонь по Уиллу. Бисмарк был охвачен огнем от носа до кормы и затонул со всем экипажем в 1941 году. Две тысячи двести немецких душ погибли во время этого триумфа, одного из лучших часов британской войны, наравне с их победой над нацистской авиацией в битве за Британию.

Он хорошо знал, что у этих двух шкиперов королевского флота в тот день были дела поважнее, чем у скромного владельца яхты Си Хоук. У них был 823-футовый немецкий Бисмарк, который в то время был самым большим линкором, который когда-либо видел мир. У него, с другой стороны, было только шестидесятифутовое ржавое ведро El Colón, которым можно было похвастаться.

Но, подумал он, по общему признанию, с самыми мрачными оттенками злорадства, его уровень самодовольства от того, что он стал свидетелем нынешней гибели боевиков ИГИЛ на борту старой ржавой баржи Эль Колон, едва ли мог быть перевешен теми офицерами на борту тех двух военных кораблей Королевского флота, которые потопили "Бисмарк" в тот роковой день в Северной Атлантике у берегов Франции, 27 мая 1941 года.

Кстати, отец Хоука водил его, когда тому было всего шесть лет, в театр Керзона в Лондоне, чтобы посмотреть картину "Потопить Бисмарк"!Это потрясло его настолько сильно, что он всегда думал, что этот опыт почти в одиночку определил его курс на жизнь, которую он будет вести, когда станет мужчиной.

-

Корма "Эль Колона" осела еще более резко. Теперь ее нос был наклонен вверх под крутым углом и становился все круче. Это придвинуло лестницы намного ближе к кормовым поручням Sea Hawke, но в безумной борьбе за то, чтобы добраться до верха, многие из первых абордажников были схвачены своими самыми свирепыми товарищами по оружию и сброшены в море, чтобы освободить место для волн тех, кто карабкался вверх, спасая свои жизни.

Хоук представил, что у всех у них на уме было только одно: все эти соблазнительные девственницы, ожидающие прибытия героев в рай.

С мостика Эль Колона поступил приказ покинуть судно по громкоговорящей системе, заполненной статическими помехами.

Это, естественно, оказало негативное влияние на настроение толп отчаявшихся бородатых мужчин, столпившихся на открытых палубах, каждый из которых теперь сжимал в своих скрюченных руках билет в один конец в рай. Это были люди, которые теперь с абсолютной точностью знали, как закончится их жизнь.

Большой злой волк был, так сказать, у двери, подумал Хоук. Теперь, если только госпожа Удача не подведет... Затем он закурил сигарету. Последний перед тем, как он вступит в бой!

Затягиваясь, наслаждаясь вкусом дыма и наблюдая, как нарастает паника, он был человеком с раздвоенным сознанием.

Хотя его работа в качестве старшего офицера по борьбе с терроризмом в МИ-6 требовала от него довольно частого отнимания человеческой жизни, он не испытывал вкуса ни к крови, ни к какой-либо другой потере человеческих жизней.

Но для этих мерзких врагов свободного мира? О свободе вероисповедания? О святости жизни? Из-за почтения к женщинам?

Ну, что, черт возьми, еще мог он сделать?

Ему пришлось бы сделать исключение, вот и все. Увы, в этот день он не стал бы брать пленных. За исключением того, что уже снято. Худший из них всех.

Хаджи.

ГЛАВА 36

"Проблемой Эль гран была огромная пробка в устье залива Революции ... "

Бухта Революции, Исла-де-Пинос

Тсотни коммандос "Лайтнинг" все еще обстреливали огромное количество всевозможных судов, а их экипажи и солдаты изо всех сил пытались выбраться из-под уничтожающего огня, направленного на них этими коммандос, посланными Бог знает кем, чтобы сделать их жизнь невыносимой, если не покончить с ней. Собранные здесь экспедиционные силы оказались, в буквальном смысле, легкой добычей, плавающей в маленьком пруду, без особой надежды сбежать в ближайшее время, если вообще когда-либо.

У шефа был план, как использовать ситуацию. Он знал, что количество выстрелов, направленных в его людей, существенно сократилось с течением времени. Очевидно, что люди, ответственные за различные лодки, начинали понимать, что, если они продолжат этот дерьмовый шторм, погибнет не только больше их бойцов, но и те, кто прибудет в Гавану, прибудут с небольшим количеством боеприпасов или вообще без них.

Большая проблема была неприятной морской пробкой, созданной самой матерью-природой в устье залива Революции, а также беспечностью генерала де лос Рейеса и, в некоторой степени, самого генерала Кастро.

В неудачном выборе генерала де лос Рейеса использовать бухту Революции в качестве плацдарма для исторического морского вторжения на Кубу - с явными целями восстания - возникла малозаметная, непредвиденная и надолго не запоминающаяся топографическая проблема.

На пересечении залива и моря, где они должны встретиться, было естественное узкое место. Две песчаные косы с обильными пальмами были похожи на вытянутые руки, выступающие в воду с самого острова, создавая узкий проход к морю. Шеф считал, что между ними было всего около двадцати футов ширины.

Таким образом, было невозможно, чтобы более чем одно судно одновременно вышло из залива и направилось в Гавану. И теперь возникла еще одна проблема для парней, так жаждущих депатуры в Гавану. После позднего, без сожалений, ухода Эль Колона очень немногим лодкам действительно удалось выйти за пределы залива в открытое море.

И именно тогда шеф увидел, что для него настало идеальное время нанести еще немного ущерба этим заблудшим, незаконнорожденным подражателям революции. Он молча подал знак двум своим парням из УДТ, чтобы они подошли к его позиции, скрытой на краю джунглей.

"Сэр!" - сказали они как один. Тюлени до мозга костей, это было чертовски точно.

"Ладно, слушайте сюда", - сказал Чиф, видя, как они с одобрением смотрят на его любимую футболку "Котики" от "Коронадо". "Ты можешь бежать, но ты только умрешь уставшим!" Футболка, в которой он был сегодня, тоже была одной из его любимых. "Если ты не потеешь на тренировках, ты истечешь кровью в бою".

Он продолжил: "У меня появилась эта идея. Для этого используются взрывчатые вещества большой мощности. Вы, два все еще мокрых за ушами персонажа, знакомы с этой конкретной концепцией?"

"Так точно, сэр!"

"Хорошо. Потому что вот что мы собираемся сделать сейчас. Дети, вы видите вон тот большой рыболовный траулер со стальным корпусом? Та, что терпеливо ждет своей очереди? Она следующая. Итак, прежде чем судно снимется с якоря и направится в Гаванскую гавань, вы, две птички, подплывите к нему и прикрепите к его корпусу две ваши самые мощные пиявки. Один по левому и один по правому борту. Синхронизируйте детонаторы. Свяжись со мной, как только я смогу нажать кнопку вызова. Чем скорее, тем лучше. Теперь, чтобы мы были на одной волне, какого черта мы это делаем? Что вы, двое подростков, думаете?"

Младший из двух морских котиков, которого звали Трейс, которого шеф в частном порядке называл офицерским материалом, немедленно заговорил.

"Сэр! Под его килем не так уж много морской воды. То, как он кренится на правый борт, заставляет меня думать, что его выбросило на мель уходящим приливом. И почти нет пространства для маневрирования в море, как только он снимается с мели. Мы отправим эту креветку на дно и перекроем единственный выход. Навсегда. Никому не выбраться. Все эти кубинские чуваки? И их славная революция? Они оба довольно сильно облажались, сэр. И это не совсем Третья армия Паттона, сэр."

"Они не совсем паттоновские", - сказал Хоук. "Ни капли его пота".

"Нет, сэр!"

Они отдали два отличных салюта и соскользнули в воду с минами. Полчаса спустя они вернулись, докладывая о выполнении задания вождю, который был наполовину скрыт в своей камуфляжной раскраске в густой зелени тропических джунглей.

"Миссия выполнена, сэр!" Рявкнул офицер Материал.

"Молодец, сынок".

"Можно?" - спросил крепкий молодой ТЮЛЕНЬ, его указательный палец застыл прямо над кнопкой вызова.

Шеф сказал: "Черт возьми, да, Трейс. Если не ты, то кто? Если не сейчас, то когда?"

"Точно!" - сказал он и зажег свечи.

Оглушительный взрыв в устье залива был последним, чего хотел кто-либо, оказавшийся в ловушке в бухте Революции. И затем все экипажи и бойцы, набившиеся на борт, увидели, как ржавый нос "Кубы Либре", вышедшей из Гаваны, величественно поднялся в воздух, а затем, все они молились, чтобы эта штука снова пошла ко дну, увидели, как она осела посреди устья канала. Препятствие, возвышающееся примерно на тридцать футов над открытым корпусом, шириной пятнадцать футов и полностью блокирующее даже малейшую лихорадочную мечту о побеге из этого ада.

"Этого должно хватить", - мягко сказал шеф.

"Обязательно сделайте это, сэр. Эти войска теперь никуда не денутся, и они чертовски хорошо это знают. Что дальше?"

"Следующий?" - спросил шеф. "Их ход. Полностью. Мы ждем. Посмотри, что они делают... "

"Я думаю, они доберутся до него вплавь, сэр", - сказал один. "Если мы им позволим".

"Посмотрим", - сказал шеф. "Мы позволяем им делать то, что им нужно. Я не вижу никакого смысла пытаться помешать им благополучно сойти на берег. Они сдались. Это ребята из крошечных городков в Сьерра-Мадре. Фермеры, молочники и скотоводы. Школьные учителя, врачи, мужья, отцы, братья. Мужчины и юноши, которые видели, как их мечты были разрушены сегодня парой высокомерных и некомпетентных тиранов, управляемых догмой бригады Красной Звезды. Надвигающийся союз всех коммунистических стран мира, заявленной миссией которого было сместить баланс мировой силы в сторону от Америки и ее союзников ".

Другой парень из UDT, Сонни, из Лукаут Маунтин, Теннесси, которого шеф считал "МОРСКИМ котиком с ЮГА", сказал: "У них вроде как не хватает вариантов, сэр. Как я это вижу, шеф? Дерьмовый пожар. Они либо заранее обдолбаны, либо их обдолбали, либо, в худшем случае? Они изменены ".

Шеф должен был посмеяться над этим.

"Верно", - сказал он. "Скорее всего, все трое, Сынок. Итак, я поговорил с Хоуком, пока вы, две русалки, наслаждались веселым подводным плаванием. Он одобряет мою идею о перемирии на поле боя. Теперь, как я уже сказал, мы ждем ".

-

Ты должен был спросить себя, подумал шеф. Я имею в виду, чего, черт возьми, они хотели добиться, убив несколько сотен кубинских деревенских парней? Только потому, что ты не был согласен с их политикой? По крайней мере, до сих пор западные союзники не объявляли войну Кубе или каким-либо другим коммунистическим правительствам. Это выглядело бы нехорошо, особенно когда международные новостные ленты подхватили историю о зверствах T & L, их резне невинных людей в бухте Революции. Все они мгновенно стали бы париями, совсем как Эрик Принс и его веселые ребята из Blackwater.

Он знал, что Молния может с ним не согласиться. Он и его деловой партнер часто расходились во мнениях по всем политическим вопросам. Но сейчас было не время для разногласий в рядах. Настало время для мужчины, черт возьми, поступить правильно, и только правильно.

И затем он увидел, как храбрый молодой кубинский солдат сделал то, что кто-то должен был сделать несколько часов назад. Это спасло бы много жизней и отправило бы много мальчиков домой к их матерям.

Шеф наблюдал за ним с большим восхищением. Парень взобрался на следующую по высоте платформу по лестнице из нержавеющей стали, посмотрел вниз на то, что осталось от некогда сияющей мечты о великой революции, теперь превратившейся в ужасные лохмотья, и поднял свой АК высоко в воздух над головой, крича во всю мощь своих легких:

"Да здравствует Куба! Да здравствует Куба! Да здравствует Куба!" с привязанной к винтовке сияющей белой гуаяберой, мгновенно улавливающей порывы сильного морского ветра.

Белый флаг капитуляции Армандо, который однажды приобретет большое историческое значение, теперь развевался на тропическом бризе с моря, громко хлопая, когда все глаза смотрели вверх и видели, что он станет их спасением.

И крики "Вива Куба!" поднялись, чтобы поприветствовать его, срываясь с уст сотен людей. В одно мгновение это был рев. Это был гром.

Пока Чиф наблюдал, действия храброго мальчика медленно повторялись, как эффект ряби, на борту лодки за лодкой, когда все они видели, как один за другим патриоты быстро положили конец безумию смертельной ситуации, в которой их оставили Кастро и генерал де лос Рейес.

Шеф вызвал Хоука по спутниковой рации и рассказал ему, что происходит здесь, в Революшн-Бэй. Хоук не мог говорить. Он был так тронут тем, чего его старым друзьям из Форт-Вупасса в Коста-Рике удалось достичь в этот день в бухте Революции. Не что иное, как уничтожение бесчисленного количества бойцов-моджахедов, но, теперь, полная капитуляция всех сил повстанцев.

"Да благословит вас Бог, шеф", - сказал Хоук, его сильный голос дрожал от глубокой благодарности и искренних эмоций. "Не только ты, шеф. Все вы, парни. Ты никогда раньше меня не подводил. И я знал, что на этот раз ты этого не сделаешь ".

"Это всегда для нас честь, босс. Каждый раз, когда вы обращаетесь к нам. Как ты думаешь, босс, теперь все кончено?"

"Да, шеф, так и есть. Слава Богу. Все кончено ".

"Что дальше?"

"Я собираюсь отправить катер к пляжу, чтобы переправить вас, ребята, обратно в Си Хоук. Мы пропустим стаканчик-другой на борту сегодня вечером. Утром мы снимемся с якоря и направимся в Гавану. Я знаю редко используемую взлетно-посадочную полосу в Сьерра-Мадрес. Если хотите, вы можете воспользоваться бортовым радио, чтобы вызвать своих пилотов на борт "Пафф Мэджик Драгон", чтобы они прилетели на Кубу и забрали всех вас домой. Я думаю, это самый безопасный способ эвакуировать вас, ребята, обратно в Коста-Рику, в форт Вупасс. Согласен?"

"Я верю".

"Хорошо. Кстати, вы, возможно, будете удивлены, узнав, кто управляет моим катером в эти дни. Берет на себя все заботы по подбору, доставке. Вы встречались с ним несколько раз раньше, но, вероятно, вы его не узнаете."

"Кто он, босс? Ты разожгла мое любопытство."

"Просто какой-то ребенок, за которым я время от времени присматриваю".

"Да?"

"Да. Его зовут Алексей Хоук."

ГЛАВА 37

"Никто не может танцевать так, как слепой толстяк".

Гавана, направлявшаяся в Бразилию

Тхандер и Лайтинг решили, что сегодня вечером вместо того, чтобы быть почетными гостями на праздничном ужине на борту Sea Hawke, они устроят неожиданный ужин в честь победы в честь Алекса Хоука. За многие годы вождь племени чероки (Тандер) и румяный ирландский мастер тактики (доктор Том Свифт) не только прониклись уважением к Хоку, но и по-своему полюбили этого человека.

Шеф сказал Лайтнингу: "Итак, у меня появилась эта идея, хорошо? Мы устраиваем соревнование на борту, чтобы начать вечер. Знаете, что-нибудь забавное, в чем каждый на борту может посоревноваться ... Понимаете, профессор?"

"Не совсем".

"Давай, проникнись духом вещей. Попробуй, хоть раз в жизни, мыслить нестандартно. Итак, я думаю о бое подушками, док."

"Бой подушками. Отличная идея. Все в огромной кровати".

"Заткнись и слушай, чувак. Не просто какая-то дурацкая старая драка подушками. Два парня стоят лицом друг к другу, оседлав большой толстый брус, уложенный поперек большого резервуара с водой. Бойцам не разрешается сцеплять ноги под шестом, понимаете. Итак, они оба, отбиваясь друг от друга, обычно заканчивают тем, что падают головой вперед в резервуар. Ты со мной? Забавно, правда?"

"Смешно? Может быть. Вопрос. Они голые, эти парни? Еще один вопрос. Какая идея пришла на ум второй? После драки подушками?"

"Ладно. Ты знаешь, что такое хорнпайп?"

"Какой-то танец. Моряки Королевского флота девятнадцатого века делали это, когда им было скучно. Такой, какой я есть сейчас ".

"Совершенно верно. Но вот хорошая часть. Ты знаешь этого парня Бикинса, который работает в машинном отделении? Большой толстый парень, который носит маленькие золотые очки ".

"Не думай, что я имел удовольствие, нет. Но я больше не часто выхожу из дома ".

"Ну, в любом случае, он мне нравится. Встретил его на последней яхте Хоука, и мы остаемся на связи. Он каждый год привозит свою семью в отпуск в Коста-Рику. Однажды ночью мы выпили немного огненной воды у костра, и будь он проклят, если не встал, не скрестил руки и не расставил ноги в стороны. Он исполнил один адский хорнпайп, поверьте мне ".

"О, я действительно верю тебе. Никто не может танцевать так, как слепой толстяк ".

"Итак, я поговорил с Бикинсом об идее нашей вечеринки победы. Он сказал, что в команде есть несколько музыкантов. Рожки, аккордеоны, скрипки и тому подобное. Даже волынщик. Он сказал, что если они все получат бесплатную выпивку, он мог бы заставить их всех играть, когда он играет на своей хорнпайпе. Как тебе это звучит?"

"Гениально".

"Ты безнадежен. Никакого воображения. Ни малейшего гребаного проблеска."

"Ты не первый, кто это говорит, поверь мне", - сказал Молния.

-

Хоук, со своей стороны, имея некоторое время на размышления, был чрезвычайно доволен работой всей своей команды в течение последних нескольких дней. И все люди Хоука на борту Си Хоука были одинаково довольны им. Это было просто: он успокоил их своими яркими историями об эпических приключениях на суше, на море и в воздухе. И, что особенно важно, они оценили его живой и искренний интерес к их собственной жизни, а также его почти мальчишеский трепет по поводу предстоящего путешествия, которое с самого начала завоевало их доверие и преданность.

Основная команда Sea Hawke, состоящая из Хоука, капитана Хорнблауэра, Конгрива, Стокли Джонса-младшего и Гарри Брока, без сомнения, была любимыми клиентами T & L. В этой цепи не было слабого звена. Вместе с людьми на борту корабля они были боевой единицей, не имеющей аналогов в международном наемничестве, Французском иностранном легионе или любых других кругах.

Покровительство Хоука позволило двум мужчинам основать свою компанию, которую они называли, по крайней мере в те самые первые дни, "Солдаты неудачи", завоевать уважение других в выбранной ими области - например, Blackwater, среди многих других.

Теперь Хоуку предстояла долгая поездка и самая неприятная задача - доставить оскорбленного предателя и марионетку Путина Фидео Чико на аэродром высоко в Сьерра-Мадрес, где его ждал самолет. Было установлено, что встреча федеральных маршалов с яхтой нецелесообразна. Итак, специальный агент Брок должен был сопровождать его во время короткого перелета в Майами на борту самолета Хоука Gulfstream G650. Оказавшись в Майами, он передал бы Фидео властям, чтобы те делали с ним, что пожелают.

Хоук сказал, когда они поднимались по крутой горной дороге: "Извини за все это, Гарри. Но я не мог придумать более быстрого способа вытащить этого кретина из-под нашего общего контроля и отправить в тюрьму, где ему самое место. В качестве небольшой благодарности я забронировал для вас люкс в отеле Mandarin на Брикелл-Ки на сегодняшний вечер. Великолепный отель, даже для Майами. Обязательно посетите бар. И бассейн тоже. Изумительный пейзаж там каждый день. Довольно хорошо смазанный, могу заверить вас по опыту. Какой лосьон предпочитают в наши дни? Ах, да. Мне сказали, что Coppertone - это бренд, который чаще всего используется в бассейне ".

Брок потерял дар речи. Хоук никогда, никогда не был ни таким благодарным, ни таким щедрым.

"О, что ж, звучит довольно аппетитно, как говорит старший инспектор Конгрив. Я поддержу тебя в этом вопросе ".

"Хорошо, хорошо. Капитан Квотермейн будет ждать вашего звонка в первой половине дня относительно того, когда вы хотели бы вернуться на корабль. Завтра кто-нибудь будет на взлетно-посадочной полосе ожидать вашего прибытия ".

"Спасибо тебе, босс. Напомни мне вымыть руки, как только я избавлюсь от этого чуда без члена ".

"Тебе не нужно напоминать, Гарри. Этот маленький ублюдок - насквозь мерзкое создание. Ты будешь неделями ощущать на себе его запах. Ты слышишь меня там, сзади, Чико? Немного спагетти, моя задница! Я бы не скормил тебя своим собакам!"

"Ладно, босс, я думаю, нам можно идти, здесь".

"Верно. Мне лучше вернуться на лодку. Там много чего происходит, как ты знаешь. Я встречаюсь с капитаном и командой на борту Sea Hawke, чтобы обсудить маршрут, когда мы отправляемся в плавание по великой реке на юге Бразилии. Счастливого пути. Увидимся завтра".

-

Хоук вернулся туда, где оставил свою машину. Ему было наплевать на то, что они сделали с Фидео или где они его спрятали. Просто уничтожь его.

И пропади он пропадом, что он только что сделал.

Хоук вздохнул с облегчением и сел за руль своего оливково-зеленого Range Rover Defender, одного из ранних классических выпусков. Он хорошо провел время, возвращаясь в Гавану на свою яхту.

Попрощавшись, Гарри поднялся по трапу вслед за Фидео и вошел в самолет. Самолет, оснащенный сиденьями из белой кожи и столами и стульями из бразильского фруктового дерева в основном салоне, мог вместить двадцать человек. Это было немного дороговато, признался Хоук в частном порядке. Он выложил крутые шестьдесят восемь миллионов долларов за привилегию владения самым совершенным видом частной авиации в мире.

Новый старший пилот "Хоука", бывший летный лейтенант королевских ВВС по имени Ален Квотермейн, вышел из кабины, чтобы поприветствовать сотрудника ЦРУ по расследованию и его заключенного на борту.

"Господи Иисусе, Квотермейн", - сказал Брок, следуя за Фидео на борт, "это какой-то чертовски крутой самолет". Фидео, со скованными за спиной наручниками запястьями, направился обратно к изогнутому дивану с круглым столом посередине, где стояло ведерко со льдом и бутылками "Сан Пеллегрино". Фокус был в том, как, черт возьми, он собирался открыть бутылку, учитывая его наручники?

"Этот парень, сидящий в задней части автобуса, как вы, возможно, уже знаете, не является почетным гостем. Он - низшая форма человека, известная человечеству: предатель и лжец. Если он доставит нам хоть малейшие неприятности во время полета, я предлагаю вам или вашему второму пилоту указать ему на дверь, если вы понимаете, что я имею в виду ".

"Я уверен, что с удовольствием, сэр", - ответил пилот. "Он действительно выглядит как отвратительное создание".

"Отвратительный" - это еще мягко сказано. Он шпионил за Хоуком для нашего старого приятеля Путина, чтобы Путин всегда знал о нашем местонахождении во время этого путешествия "Дискавери" и мог посылать своего личного убийцу подстерегать нас в каждом новом порту захода, чтобы злобный мистер Смит мог похитить сына Хоука - во второй раз, если вы можете в это поверить ".

Квотермейн сказал: "Святые небеса, специальный агент Брок. Возможно, ему следует проделать все путешествие до Майами вне самолета? Может быть, привязан к вертикальному стабилизатору в хвостовой части самолета? Или, еще лучше, скажи маленькому ублюдку, чтобы он вышел из самолета на высоте 30 000 футов?"

"Нет. Он нужен боссу живым. Хоук хочет иметь возможность наслаждаться каждым днем, когда это человеческое пятно гниет в тюрьме, и думает о том, каким чертовски глупым он был, поставив против него ".

-

В 15:00 Хоук призвал офицерское собрание в кают-компании Си Хока к порядку. Ему не терпелось начать. Он проводил каждое мгновение бодрствования, думая о будущем. Он рассматривал эту следующую главу в путешествии не столько как морскую одиссею, сколько как экспедицию.

"Спасибо, что пришли, джентльмены. Я знаю, как ты занят", - сказал он. "Теперь, когда мы наконец избавились от грызуна Фидео, человека, которого я начал называть "шпион, который простудился"..."

На лице было вежливое выражение веселья, и он продолжил.

"- Я намереваюсь, что мы направимся в Баию на побережье Бразилии. Там есть верфь мирового класса, и я хотел бы постоять там несколько дней или, по крайней мере, столько, сколько потребуется, чтобы пополнить то, что нуждается в пополнении, пополнить наши запасы и попросить верфь выполнить любой ремонт или техническое обслуживание, в котором нуждается судно, - все, что сделает его достаточно мореходным, чтобы пройти к югу от экватора и вниз по обширному плечу Южной Америки до Бразилии. Я говорю, Джон Браун, ты присутствуешь?"

"Есть, сэр. Присутствует и учтен."

"Совсем не уверен, что вы "учтены", но, по крайней мере, вы здесь, как и просили. Мне нужно, чтобы вы связались с моими специалистами по путешествиям в штаб-квартире Hawke LLC в Мейфэре, Лондон. Скажи им, что мне потребуется жилье на Байе, по крайней мере, на неделю. Нам всем не помешал бы отдых от корабельной жизни, и Bahia прекрасно подойдет. Комнаты там для меня, моего сына, моих друзей. Скажи им, что мой первый выбор - Bahia Principe Grand Пунта-Кана. Существует здесь целую вечность и до сих пор остается лучшим курортом там, внизу, даже если они по-прежнему требуют черный галстук на ужин каждый вечер. Да?"

"Да, сэр. Они все еще это делают ".

"Хорошо. Я большой поклонник старых традиций. И нам понадобятся арендованные машины - или машины с водителями - пока мы будем там. И пока ты этим занимаешься, позвони консьержу в Пунта-Кане. Скажи ему, чтобы он забронировал время игры на океанском поле отеля для старшего инспектора Конгрива, моего сына и меня. Секс втроем, восемнадцать дырочек, по крайней мере, через день. Мы могли бы поиграть в гольф и немного отдохнуть и восстановить силы. Они обычно устраивают барбекю на пляже для вновь прибывающих гостей. Забронируйте столик для нас. Мы убираемся?"

"R&R, барбекю, да, сэр. Я займусь этим ".

"Капитан, не могли бы вы вывести корабельные карты на системные мониторы?"

Это было сделано.

"Что ж, мы все знаем наш следующий основной целевой пункт назначения. Это здесь - устье великой реки Амазонки. Мы поднимемся вверх по реке Амазонка так далеко, как это необходимо, чтобы добраться до места назначения. Я работаю с МИ-6 с помощью Zoom, чтобы точно определить местоположение клуба Dragonfire на реке. Однако наш следующий пункт назначения - Баия, Бразилия, где мы пришвартуемся на три-четыре дня для стратегического планирования и обеспечения запасов для того, что, возможно, будет длительным путешествием вверх по реке. Амазонка, которую я никогда не видел, простирается на четыре тысячи миль вглубь Бразилии."

"Если позволите, сэр, вопрос?"

"Конечно".

"Не могли бы вы немного рассказать штурману о следующем порту захода после этого? Нам бы не помешала фора в составлении карт и навигации, сэр...

"Да, я могу. Но я сделаю это в частном порядке. Если это путешествие чему-то меня и научило, так это тому, что мне нужно держать при себе как можно больше деталей нашего маршрута. Понял? Ты узнаешь, когда тебе нужно будет знать . . .

"Это все, джентльмены", - сказал Хоук и направился к двери. Алексей готовил вместе с Огюстом внизу, на камбузе, ожидая его. И у него был отличный сюрприз для счастливчика.

ГЛАВА 38

"Внутри этого ящика десять кораблей, которые могут унести вас далеко-далеко".

Гавана, направлявшаяся в Бразилию

Приветмне, папа", - сказал Алексей, когда увидел своего отца, стоящего в дверях сверкающего корабельного камбуза из нержавеющей стали.

"Бонжур, месье", - сказал Огюст, отвешивая Хоку едва заметный поклон. "Ça va?"

"Ça va bien," Hawke said. "Что вы, двое пиратов, готовите сегодня?"

"Soufflé Grand Marnier, monsieur! C"est très délicieux! Вы отведаете сами сегодня вечером в ресторане le dîner, сэр. Un premier masterpiece de Chef Alexei!"

"Алексей, - сказал Хоук, - не мог бы ты на некоторое время оторваться от своих уроков шеф-повара?" У твоего отца для тебя сюрприз ".

"Да, папа, конечно. Просто позволь мне добавить в мое суфле соус Гран Марнье, хорошо?"

Хоук улыбнулся не по годам развитому маленькому джентльмену. "Mais certainement, mon bon fils. Prends ton temps.Выполняйте свои обязательства перед суфле превыше всего, превыше всего. Все меркнет в сравнении. Тогда, как только ты сможешь ускользнуть, пожалуйста, спустись вниз и присоединись к своему отцу в корабельной библиотеке, так что с тобой?

"Да, папа", - был его ответ.

Не прошло и десяти минут, как молодой человек появился в дверях маленькой комнаты, в которой преобладали книги от стены до стены, старинные узловатые сосновые панели, отполированные до блеска, и потертый, но красивый восточный ковер.

Алексей застенчиво улыбнулся и сказал: "Это действительно вкусно, ты знаешь это, да, папа?"

"Что такое?"

"Мое суфле, конечно же! Что ты думал? Это самое лучшее, что когда-либо было, папа?"

"Ах, это. Ну, может быть, не самая лучшая вещь на свете. Это эссе, которое ты пишешь о Джордже Вашингтоне и отцах-основателях? Эй, приятель, это тоже очень вкусно!"

Хоук рассмеялся. "Заходи - я не кусаюсь. Я имею в виду, если только на столе не одно из твоих всемирно известных суфле."

Алексей вошел и рухнул в большое коричневое кожаное клубное кресло, прямо рядом с тем местом, где на диване винного цвета сидел его отец.

"Что в той красивой коробочке с лентой, папа?"

"Твой сюрприз, конечно, сынок".

"Покажи мне, покажи мне!"

"Через минуту. Сначала я хочу рассказать тебе историю, чтобы ты лучше понял мой подарок тебе, сынок."

"Да, папа. Я слушаю."

"Все в порядке. Всегда есть какая-нибудь история, не так ли? Мы цепляемся за истории, потому что они - единственная настоящая жизненная сила самой жизни. Эта история о событии в моей жизни, которое произошло, когда мне было около семи лет, может быть, на год или около того меньше. Я был в отпуске в Шотландии со своими родителями, молодым Пелхэмом, и моей собакой, черно-белым английским спрингер-спаниелем. Он был красивым Джонни, я тебе скажу. Мы остановились в Касл-Хоуке - ты был там. Охотничье поместье дедушки."

"Мне нравится там, наверху. Как звали собаку?"

"Капитан. Но мы все звали его "Кэппи", потому что так было легче сказать. В любом случае, там всегда холодно и идет дождь, как ты хорошо знаешь. И однажды днем я был в своей комнате на третьем этаже, лежал у камина и читал книгу, которую я нашел внизу, в библиотеке. Это было написано американцем. Парень по имени Герман Мелвилл. И речь шла о ките."

"Книга о ките. Звучит довольно круто. Мне нравится история о том, как Джона был проглочен одним из них ".

"О, это потрясающе, как ты говоришь, так и есть. В чем смысл этой истории. Вечные воспоминания, которые истории дарят нам из поколения в поколение. Ты со мной, сынок?"

"Конечно, папа".

"Теперь я знаю, что ты мало что знал о моей матери, твоей бабушке, потому что тебе так и не удалось с ней встретиться. Но она была великолепной женщиной с американского Юга и очень добра ко мне всю свою жизнь. Ее звали Кэтрин, но после того, как она вышла замуж за моего отца, все звали ее "Китти". Знаешь, почему это смешно?

"Конечно. Китти Хок. Место, где братья Райт, Уилбур и Орвилл, совершили первый в истории полет на самолете. Кажется, это была Северная Каролина."

"Вау. Я впечатлен. Откуда ты это знаешь?"

"Я читаю, папа!"

"Слава Богу. Ты похож на своего отца".

"Она была хорошенькой, не так ли? Я действительно помню это. Та ее фотография над камином в библиотеке в Хоксмуре."

"Да, она была хорошенькой. Самая прекрасная женщина, какую ты когда-либо видел. Ты знаешь, она была кинозвездой, когда наконец позволила моему отцу увлечь ее. И она ни на секунду не пожалела об этом решении. Она променяла Голливуд на Шервудский лес. Но ее сердце всегда было в колыбели американского юга. Она родилась в Луизиане на плантации прямо у излучины могучей реки Миссисипи, которая была прекрасна, но молодой девушке там было нечем заняться в те долгие и сонные летние дни. Итак, она начала читать, будучи совсем юной девушкой ".

"Какие книги ей нравились? Книги по истории? Забавные книги? Научные книги?"

"Нет, у нее не было на это времени. Она читала романы - в основном американские, но были и любимые британские. Она всегда говорила мне: "Алекс, выключи этот чертов телевизор! Прочтите книгу, ради всего святого! Книга - это корабль, который может унести вас далеко-далеко. Может ли телевидение сделать это? Я так не думаю."

"Нет, мама", - говорил я и брал одну из множества книг, которые она мне дарила. Конечно, это были американские романы, потому что это то, что она любила. Она вела списки всех книг, которые читала. Они все еще у меня. Списки десяти лучших, двадцати лучших, пятидесяти лучших и так далее. Ее книги всегда двигались вверх или вниз по списку, в зависимости от того, насколько сильно она любила, не любила или ненавидела каждую из них.

"Итак, вернемся к тому дню, когда она застала меня за чтением книги о китах, хорошо? Насколько я помню, она одобрила это довольно сердечно. И мама сказала мне: "Алекс, тебе давно пора завести свою личную библиотеку". Так я и сделал. Я начал всерьез собирать книги, книги, подаренные мне моей дорогой матерью. Только те, кого мы с ней оба любили. И в этой коробке то, что я назвал своим стартовым набором. Теперь это твое. Потому что здесь мои лучшие десять книг, подаренных мне прекрасной, потерянной Китти Хоук. И это все книги, которые, на мой взгляд, абсолютно необходимы для жизни любого молодого читателя и его понимания изящной литературы. Вы читаете их и закладываете фундамент для жизни, плавающей в бесконечных бассейнах возвышенной литературы. Американская литература, конечно, потому что "Сердце Америки - моя любимая родина", - всегда говорила она, и я просто ... я просто...

"Ты просто что, папа?"

Теперь Хоук плакал. Слезы заблестели на его румяных щеках, и он склонил голову.

"Я просто... просто любил ее так чертовски сильно, сынок. Так сильно, что было больно. Она была моим якорем. Моя Полярная звезда, ты видишь. То, как она подмигнула мне через стол за завтраком. Как она пахла, когда укладывала меня в постель. Я сам был так растерян, когда потерял ее ... Я больше ни во что не верил. Даже небеса. Золотые улицы? Спаси меня. Или ангелы? После этого я никогда не чувствовал себя в безопасности. Не очень долгое время. Я чувствовал, что стал ... Черт, как бы это сказать? Не привязан. Пока мой дедушка не спас меня. Он был скалой, прямо как мама.

"И из-за дедушки Хоука у меня был Пелхэм, который обеспечивал мне безопасность. И твой дядя Эмброуз. Они вдвоем вырастили меня. Мои приемные родители, на самом деле, которые сделали меня тем, кто я есть, к лучшему или к худшему . . . Мне жаль. Я никогда не хотел, чтобы ты видел меня таким ".

"О, папа. Пожалуйста, не плачь. Не будь таким грустным... "

"Видишь ли, она подарила мне эту красивую деревянную шкатулку, вон там, на столе, на мой седьмой день рождения. Она сказала, э-э, она сказала: "Внутри этой старой коробки, Алекс, есть десять кораблей, которые унесут тебя далеко-далеко ".

"О, папа", - всхлипнул Алексей, потому что теперь он тоже плакал.

"И, как я уже говорил тебе, я, в свою очередь, сейчас отдаю Мамину шкатулку тебе".

"Ты кто? Эти книги были твоим ... чем... стартовым набором?"

"Они действительно были".

"О, папа..."

Хоук подумал, что мальчик еще немного поплачет, но он этого не сделал. Он взял себя в руки. Он встал, подошел к своему отцу, обнял его за шею и сказал, как сильно он его любит. А потом он подошел, принес деревянную коробку обратно и поставил ее на столик у дивана.

Глаза Алексея расширились, когда он полез в коробку и начал вытаскивать книги одну за другой, с неподдельным восторгом изучая каждую, прежде чем потянуться за следующей.

И Хоук сказал: "Эти десять книг - точно такие же книги, которые я нашел в этой коробке двадцать пять долгих лет назад! Я читал и перечитывал их все, много раз."

Книги на столе включали эти:

Приключения Гекльберри Финна, Марк Твен, 1884

Моби Дик, Герман Мелвилл, 1851

"Убить пересмешника", Харпер Ли, 1960

"Гроздья гнева", Джон Стейнбек, 1929

Великий Гэтсби, Ф. Скотт Фицджеральд, 1926

Маленькие женщины, Луиза Мэй Олкотт, 1868

"Дом веселья", Эдит Уортон, 1906

"Унесенные ветром", Маргарет Митчелл, 1936

"Тайный сад", Фрэнсис Ходжсон Бернетт, 1911

"Зов дикой природы", Джек Лондон, 1903

ГЛАВА 39

"К счастью, их взаимное увлечение мужчинами оказалось недолгим".

В море, направляется к Амазонке

Хавке, первым делом проконсультировавшись в то воскресное утро с судовым метеорологом и штурманом, решил сократить отпускное пребывание в Баии на два полных дня. Во-первых, как ему сказал Амброуз, Леди Марс была на Бермудах, страдая от какого-то странного нового вируса.

Эмброуз постучал в дверь Хоука рано утром того же дня.

"Да, Эмброуз. Что это? Что случилось?" Хоук сказал.

"Это Диана, Алекс. Она на Бермудах. Она была в Царстве Теней последние несколько недель. Боюсь, плохие новости. Она в больнице. Наш общий друг из больницы короля Эдуарда VII позвонил мне на рассвете. Он говорит, что ее доставили туда вчера поздно вечером с очень, очень высокой температурой. Они работают над тем, чтобы уничтожить его. Но он сказал, что для нее было бы очень полезно, если бы я смог прилететь как можно быстрее. Очевидно, из-за этих чертовых вирусов следующие несколько дней будут критическими. Они накачали ее каким-то коктейлем с антибиотиками. Они дают ей несколько дней, затем наблюдают за ней в больнице возможно, неделю. Врачи говорят, что этот новый препарат обладает невероятным терапевтическим эффектом. Большую часть времени пациент выздоравливает и отправляется домой."

"Мне так жаль. Они имеют хоть малейшее представление о том, что не так? Что за вирус?"

"Пока нет. Но они сказали, что она вернулась и спокойно отдыхает в своей палате, больше не в отделении интенсивной терапии."

"Что ж, это, безусловно, обнадеживает!" Сказал Алекс. "Теперь, послушай меня. Как только доберешься до Страны Теней на Бермудах, будешь держать меня в курсе ее здоровья? Возможно, даже ежедневно. Так что я не буду волноваться ".

"Я так и сделаю. И я, возможно, не смогу передать тебе, как сильно я наслаждался этим эпическим путешествием с тобой - даже зная, что тебя бросили в тюрьму вместе со Стокли и специальным агентом Броком. Но, к сожалению, я уже собрал чемоданы и забронировал себе билет на самолет до Бермудских Островов из международного аэропорта на этом острове, куда мы направляемся. Как он называется, этот остров?"

"Marajó."

"Мой рейс вылетает послезавтра. Взлетает около полудня. Сработает ли это время с нашим прибытием?"

"Да, капитан говорит, что мы должны прибыть около девяти утра. Я отвезу тебя в аэропорт и провожу. Я попытаюсь найти цветочника в городе и пришлю Диане что-нибудь, что придаст ее комнате немного уюта. Бог свидетель, что моего там не было, когда я был там в последний раз, приходя в себя после того, как я был на грани смерти от рук этого отвратительного мистера Смита ".

"Очень любезно", - сказал Эмброуз, быстро обнимая своего друга. "Я знаю о прекрасных цветах, которые ты посылал ей все эти годы. Я уверен, что она будет в восторге получить их. Что ж. Я позволю тебе вернуться к тому, что ты делаешь. Сегодня утром у нас с Алексеем на корме соревнования по тарелочкам и ловушкам. Он становится чертовски хорош с дробовиком, это я тебе точно могу сказать!"

Он сделал паузу. "Алекс, возникла проблема, которую нам нужно обсудить. Это довольно срочно. Ты не возражаешь?"

"Конечно, нет, Эмброуз".

"Ну, я знаю, что мисс Деверо собирается обсудить это с вами, но я хотел бы внести свои два цента, пока мы все еще с вами лицом к лицу. Речь идет об Алексее и офицере королевской охраны Деверо.

"По-видимому, она проснулась посреди ночи от громких криков, доносившихся из каюты Алексея, расположенной через коридор".

"О, Боже. Только не говори мне, что это снова Смит, восставший из мертвых, чтобы преследовать нас вечно?"

"Нет, он вообще не имеет к этому никакого отношения. Дело в том, что Деверо считает, что это был один-два удара после кровавой стычки со Смитом, и несколько дней спустя, когда началась перестрелка, все эти силы безопасности осыпали нас мощными снарядами, громко рикошетившими от бронированного корпуса и надстройки корабля ".

"Так чего же она хочет от меня?"

"Она думает, что он слишком молод для всего этого насилия в своей жизни. Он устал сидеть взаперти в своей каюте, когда разгораются сражения. Она верит, что у него было чудесное путешествие и он великолепно провел время со своим любящим отцом, не говоря уже обо всех удивительных вещах, которые он узнал в этом путешествии ".

"Но".

"Но для меня никаких "но". Но что?"

"Она считает, что ее долг как офицера охраны Скотленд-Ярда защищать его, несмотря ни на что. И она знает, что следующая остановка, вполне возможно, на Южном полюсе - если, конечно, позволят время и прилив. И если это так, то, по сути, будет очень холодно, и ему не позволят проводить много времени, если вообще позволят, на палубе. И она знает, что это будет шпионская операция. И что, вероятно, будут стычки с китайскими боевиками МГБ, обученными убийцами и солдатами Министерства государственной безопасности. Снова будут лететь пули и еще больше пуль, и она думает, что еще один подобный опыт будет чрезвычайно травмирующим для мальчика его возраста ".

Хоук сказал: "Эмброуз, какова твоя честная оценка ее положения?"

"Должен сказать, я пытался с ней не согласиться, но, по совести говоря, я просто не могу. Защита, в конце концов, ее единственная цель в жизни. Она знает, о чем говорит. Моя позиция такова, что мальчик явно обожает проводить время со своим отцом, так же как его отец дорожит временем, проведенным с ним. Но она приводит веские доводы, Алекс, и я думаю, тебе следует подумать над тем, что она говорит. Как крестный отец мальчика, я тоже чувствую ответственность за то, чтобы уберечь его от беды ".

"Я понимаю. И что вы двое предлагаете?"

"Я думаю, что ребенок и мисс Деверо, а также дорогой старина Пелхэм, должны улететь со мной обратно на Бермуды рейсом из Марахо и остаться там, в Царстве Теней, со мной и моей дорогой женой. Ты хорошо знаешь, как сильно Диана души не чает в этом маленьком мальчике. Кроме того, это пошло бы ему на пользу, если бы он проводил каждый день на солнце и свежем морском воздухе. Нет ничего лучше. У него будет океан за задней дверью и бассейн, где Деверо хочет научить его плавать ".

"Можно мне тоже пойти? Все это звучит так мило ".

"Может быть, в следующий раз, но сейчас я спрашиваю тебя, позволишь ли ты ему поехать со мной на Бермуды?"

"Конечно, я так и сделаю, старина. Если я откажусь, и ему будет больно, или, что еще хуже, я никогда не смогу простить себя. Я не думаю, что смог бы жить дальше без него, Эмброуз . . . И вы с Деверо должны знать, что я обдумываю поездку по железной дороге в Сибирь с Алексеем. В последнее время я переписываюсь с Анастасией. Моя цель в том, чтобы ему пришло время навестить свою дорогую маму, которую, должен сказать, я все еще люблю. В случае, если они поладят, я бы подумал о том, чтобы позволить ему остаться на некоторое время на ее попечении. Видит Бог, она не видела его с тех пор, как ему было четыре года."

По лицу Хоука пробежала тень. Конечно, это был страх, потому что теперь он задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь найти способ уберечь своего сына от опасности. Он подумывал о поездке в Сибирь вместе с Алексеем, когда они вернутся домой в Англию. Его мать, которая ужасно скучала по нему, обожала бы его в этом возрасте. Он был малышом, когда она посадила его на поезд "Сибирский экспресс", когда Алекс возвращался в Санкт-Петербург.

Его мать все еще содержалась в заключении в прекрасном Зимнем дворце Петра Великого, ныне превращенном в секретную штаб-квартиру КГБ. В ее случае он использовал термин "заключенный" несколько вольно. Аркадий Арков, генерал КГБ, который управлял тюрьмой железным кулаком в железной перчатке, защищал Анастасию от сильных мира сего: олигархов в Кремле, которые хотели ее смерти.

На самом деле Арков влюбился в нее и взял ее под свою защиту. У нее там была замечательная жизнь. Он подарил ей великолепную карету и четверку великолепных вороных лошадей. Это были орловские рысаки. Порода возникла в восемнадцатом веке как выносливая упряжная лошадь, обладающая скоростью и выносливостью. Эти лошади, как правило, были сильными и проворными, но в то же время они были нежными и поддающимися дрессировке, и их часто использовали в скачках, а также для того, чтобы тянуть экипажи миледи.

-

Остановка была частично связана с пополнением запасов и использованием верфи для проведения любого необходимого ремонта Sea Hawke, прежде чем он отправится вверх по реке в глубокие, темные районы Бразилии. Чтобы подготовиться к путешествию, он прочитал множество отчетов о пропавших исследователях и ученых. Он не хотел быть неподготовленным к тому, с чем им предстояло столкнуться.

Он предполагал, что любой ущерб, нанесенный его лодке, в первую очередь будет вызван атаками двух аргентинских истребителей. Но Sea Hawke был очень сложным судном, и он хотел, чтобы его системы и механизмы были тщательно изучены командой верфи - и это до того, как он даже подумает о том, чтобы отправиться вглубь джунглей Амазонки по воде.

К сожалению, большая часть его размышлений об остановке в R & R была вызвана тем, что он чувствовал, что некоторые из самых близких членов его команды проявляют знакомые признаки страшной каютной лихорадки. Все они находились на борту большую часть месяца, и, как и они, Хоук чувствовал непреодолимую потребность сойти на берег и немного размять ноги, предпочтительно на поле для гольфа. Не важно, на какой большой лодке вы переплыли Семь морей, через некоторое время она становилась тесной.

Он уже забронировал время для тройной игры с Конгривом и Алексеем, которые счастливо отбивали мячи с кормы с одним из членов экипажа, который был профессионалом гольфа в клубе Ocean Reef на Флорида-Кис.

К сожалению, в итоге они провели всего две ночи вместо четырех, которые изначально планировали.

Проблема заключалась в погоде в районе мыса Горн, на юге архипелага Огненная Земля в Чили.

Метеоролог сказал, что все модели указывают на то, что тропический шторм быстро набирал силу по мере продвижения в более теплые воды. NOAA, Национальное управление океанических и атмосферных исследований, предсказывало, что тропический шторм "Виктория" будет ураганом класса Cat-4, когда он достигнет Гудка, как моряки назвали его столетие назад.

Он не мог позволить, чтобы какие-либо погодные условия задержали его прибытие в клуб Dragonfire. Сейчас его миссия была критической, и он не мог оторвать глаз от этой погодной ситуации.

Как указал ему его метеоролог, существовала мощная тропическая штормовая система под названием Виктория, поднимающаяся из Южной Атлантики. Он с большой скоростью продвигался вверх по восточному побережью Южной Америки, и, по оценкам, этот фронт должен был прибыть через три дня в устье реки Амазонка.

Исключение двух ночей и двух дней в Баии дало бы Sea Hawke гораздо больше шансов прибыть раньше срока в Грейт-Ривер и проплыть вглубь материка как можно дальше, чтобы избежать ветров 4-го класса в открытом море.

-

Си Хоук отплыл с первыми лучами солнца в то ясное и ветреное воскресное утро в Баии. Хоук нашел старый портовый город красивым и очаровательным. Захолустный городок, о котором давно забыли. Когда крыши и верхушки деревьев медленно отошли на задний план в пенистой белой полосе пены, оставляемой кильватерной струей парусной яхты, он поклялся, что однажды они с Алексеем вернутся, чтобы провести несколько недель на буйной зелени гольф-клуба Bahia, купаясь в кристально чистых голубых водах на пляже отеля. И он мог бы познакомить своего сына Алексея с восторгом от глубоководной рыбалки, с приливом адреналина, который испытываешь, поймав на крючок могучую рыбу-парусник с вершины тунцовой башни элегантного спортивного рыболовного судна, рассекающего волны.

Хоук знал, что путешествие к устью Амазонки было бы намного короче, если бы не огромная северо-восточная береговая линия континента, которая выдается в Атлантику подобно широкому плечу какого-то потустороннего бога, заставляя суда, направляющиеся на юг, преодолевать сотни миль на восток, прежде чем возобновить свое путешествие на юг.

Хоук был на мостике с капитаном, обсуждая значительные опасности, которые повлечет за собой предстоящее путешествие. Все они собирались отправиться в самые глубокие и мрачные дебри тропических лесов Амазонии. История давно называла ее "Рекой без возврата" по очень веской причине. Священное и нечестивое место, из которого на протяжении веков не возвращались бесчисленные отважные исследователи. Пал жертвой свирепствующей брюшной лихорадки, смертоносных насекомых, зеленой анаконды, ядовитых лягушек-дротиков, электрических угрей, ягуаров и бродячих пауков, самых смертоносных паукообразных в мире.

Там, в этом зловещем амазонском мраке, опасность таилась за каждым изгибом реки. Некоторые из них были рукотворными (были охотники за головами с духовыми ружьями со смертельно опасными отравленными дротиками, а также каннибалы, древние племена, которые мало или вообще не знали о существовании цивилизации и для которых человеческая жизнь имела мало или вообще никакого значения).

И, как Хоук убедился на собственном опыте, в Амазонке плавала болезнь за болезнью, или, как язвительно заметил Гарри Брок: "В Амазонке даже у болезней есть болезни!" А еще были тропические плотоядные вирусы, из-за которых малярия выглядела как насморк, плюс пираньи-людоеды, которые могли менее чем за минуту обглодать взрослого мужчину, имевшего несчастье упасть за борт.

У Хоука все еще были яркие воспоминания о его первом посещении Эль-Рио-Амазонас и его тропических лесов. Он шел по следу вдохновителя террористов по имени Поппа Топ. Этот человек собрал армию из более чем двух тысяч бойцов-моджахедов из Ливана и планировал провести их маршем на север через Мексику и через границу США в Техас. Хоук заблудился в джунглях, безвозвратно заблудился, и ему ужасно повезло, что он наткнулся на временный лагерь десятка голых охотников за головами.

Он развернулся и убежал, но было слишком поздно. Они увидели его и бросились в погоню, крича и размахивая острыми как бритва копьями и духовыми ружьями, в которых в качестве боеприпасов использовались отравленные дротики. Каким-то образом, по иронии судьбы, ему удалось не стать ужином для двенадцати изголодавшихся охотников за головами.

Ни Хоук, ни кто-либо из офицеров корабля не могли видеть реку Амазонку, хотя теперь она лежала точно к западу от Морского Ястреба. Но даже здесь, плывя на юг по бурному морю у побережья, невозможно было избежать мощи гигантской реки. Хоук много читал, чтобы подготовиться к своему второму путешествию в зеленую пустоту. Он читал, что Амазонка была непрерывным потопом, на долю которого приходится 15 процентов всей пресной воды, доставляемой в море всеми реками планеты, вместе взятыми.

А его следующий пункт назначения, ширина устья реки, составляла более 180 километров, или 110 миль. Он настолько огромен, что расположенный в его центре остров Марахо размером почти со Швейцарию, а грязный столб, выплескивающийся в Атлантику, простирается на несколько сотен миль в открытое море.

Из его книг он также узнал, что на протяжении миллионов лет река Амазонка была обширным внутренним морем, которое покрывало центральную часть континента. Наконец, в эпоху плейстоцена, которая началась примерно 1,6 миллиона лет назад, поднимающиеся воды прорвали восточный откос континента и хлынули в Атлантику. По своему следу воды оставили после себя величайшую в мире речную систему и бывшее внутреннее морское дно - обширный бассейн с богатыми отложениями и плодородными низменностями, идеально подходящими для поддержания множества видов растительной и животной жизни, почти не имеющих аналогов на поверхности земли.

Несмотря на всю свою экзотическую привлекательность и потенциальные богатства, великий бассейн Амазонки в 1911 году оставался обширным и удивительно таинственным местом, нетронутым современностью и отталкивающим все, кроме самых решительных попыток исследовать его скрытые секреты. Хотя более двух третей бассейна Амазонки находится в пределах границ Бразилии, подавляющее большинство бразильцев в начале двадцатого века, проживавших на залитом солнцем восточном побережье, мало интересовались тем, что находится в пределах бассейна, и не имели возможности узнать, даже если бы и знали.

Великая река также имеет тысячи притоков, которые, подобно щупальцам, тянутся в каждый уголок Бразилии. Они быстрые, извилистые и дикие. До самого конца девятнадцатого века единственной альтернативой въезда в глубь страны был проезд на мулах по изрытым колеями грунтовым дорогам, через густые джунгли и обширные, бесплодные высокогорья.

-

Два дня спустя, без каких-либо серьезных проблем, столкновений или инцидентов, о которых стоило бы говорить, величественный Морской Хок приземлился на Марахо, острове, который лежал в самом центре устья Амазонки. Сэр Дэвид позвонил двумя днями ранее, чтобы сказать Алексу, что он не спал, смертельно беспокоясь о том, что его главный офицер по борьбе с терроризмом отважится углубиться в "Зеленый ад", как его называли некоторые исследователи, без помощи знающего гида. Итак, Трулав взял на себя смелость найти его для него. Он, по его словам, нашел хорошего человека, проводника - но не просто проводника, исследователя. Он был переселенным американцем, который жил на острове Марахо, парнем по имени полковник Питер Квинт, и Трулов ясно дал понять, что никогда не простит Хоука, если тот не возьмет этого человека с собой вверх по реке.

Сорокалетний Квинт, бывший оперативник сил "Дельта", исследователь по натуре, ботаник и картограф по профессии, провел половину своей жизни, исследуя Амазонку, и пересек примерно четырнадцать тысяч миль дикой природы, которая не только не нанесена на карту, но и в значительной степени неизвестна никому, кроме коренных народов, которые там жили.

Сэр Дэвид сказал, что Квинт, как он предпочитал, чтобы его называли, был в одной обреченной экспедиции, когда, еще до того, как люди достигли Эль-Рио-Амазонас, им пришлось есть "ничего, кроме кожи, ремней и целой обуви, включая подошвы, приготовленной с определенными травами".

И, оказавшись, наконец, на реке, они сражались почти со всеми индейскими племенами, с которыми сталкивались, в конечном итоге потеряв около дюжины человек от голода и трех других от ядовитых дротиков. Невероятно, но Квинт выжил, чтобы повторить испытание всего три года спустя, на этот раз потеряв почти пятьдесят человек из-за голода и нападений индейцев, прежде чем сам отказался от проекта, чтобы залечить горе, которое он перенес из-за катастрофического краха своих амбиций.

"Лорд Хоук?" - обратился к нему мужчина, подошедший к лодке как раз в тот момент, когда Хоук привязывал речную веревку, голый по пояс и вспотевший в невыносимой жаре и влажности острова в ручье и бормочущий себе под нос, что, если на острове, обдуваемом береговыми атлантическими бризами из-за урагана, налетающего с юга, было так невыносимо, то насколько, черт возьми, невыносимо это будет, когда он через пару дней окажется в самой гуще событий вверх по реке?

Хоук сказал: "Да, я признаю себя виновным по этому обвинению, сэр. Боюсь, вы ставите меня в невыгодное положение. Знаю ли я тебя?"

"Пока нет, сэр, но, возможно, вы это сделаете. Я тот самый парень, о котором вам рассказывал сэр Дэвид Трулав. Меня зовут Питер Квинт. Вообще-то, полковник Питер Квинт. Бывший армейский рейнджер, Первый батальон рейнджеров, Форт-Брэгг. Кстати, меня зовут Квинт."

Хоук протянул руку, протягивая ее мужчине на причале и пожимая руку этому замечательному парню. "Я Алекс Хоук, Квинт. Пожалуйста, поднимитесь на борт и хорошенько осмотритесь. Я буду с тобой через мгновение ".

Квинт засунул короткую трубку в уголок рта, а затем пошел на абордаж, и Хоук видел, как он направился на нос, где провел несколько долгих мгновений, изучая башню лазерной пушки. Он даже опустился на колени на палубу под ним и попытался открыть люк. Который, конечно, всегда был надежно заблокирован, когда не находился в боевой ситуации.

Наблюдая за ним, вы могли сказать, просто по его походке, по его равновесию и по тому, как его длинные ноги двигали его, что он был человеком, который повидал немало мировых океанов, рек и еще кое-что. Человек, который давным-давно ушел в море.

Мужчина был чрезвычайно красив - темно-бронзовый ловелас с аккуратными усиками над черствым ртом, который женщины целуют в своих мечтах. У него были правильные черты лица, которые наводили на мысль об испанской или южноамериканской крови, и смелые, жесткие карие глаза, которые странно, или, как сказала бы женщина, интригующе, приподнимались в уголках.

Он был атлетического вида, ростом шесть футов и более, одетый в накрахмаленную белую льняную рубашку Sea Island, расстегнутую до пояса, чтобы показать мускулистую грудь, и пару выцветших и поношенных шорт цвета хаки, подпоясанных толстым куском потрепанной корабельной веревки. Хоук принимал его за симпатичного ублюдка, который получал всех женщин, которых хотел, и, вероятно, жил на них - и жил хорошо.

Возможно, реакция Хоука на Квинта была окрашена жалким, иррациональным оттенком мужской ревности. Обычно это выдвигалось на первый план, когда речь заходила о менталитете "мое больше", касалось ли это женщин, лодок или старинных гоночных автомобилей, родословной - в общем, всего. Двое необычайно привлекательных мужчин, оба давно привыкшие к тому, что на них смотрят все женщины в зале, всегда, казалось, были на грани того, чтобы ударить. Даже при том, что это не подошло бы ни одному из них, сама идея надеть другому на задницу была невероятно привлекательной для обоих.

Но квалификация этого человека как ботаника и исследователя, а также бывшего сотрудника "Дельта Форс" сделала его прекрасным дополнением к команде. Хоук чувствовал, что сэр Дэвид предвидел его потребности. И, действительно, его представление о Квинте было похоже на дар божий.

Десять минут спустя Пелхэм угощал их обоих ледяным пивом и хорошим английским чеддером в кормовом кокпите. Хоук и полковник Квинт развалились на темно-зеленых подушках из санбреллы на корме, оба оценивали друг друга, и оба, казалось, несмотря на их невысказанное соперничество, нашли друг другу хорошую компанию. Хоук сказал безмолвную благодарность сэру Дэвиду. Он сразу понял, почему этот человек был хорошей идеей. У него был огромный опыт в областях, где у Хоука было мало. Казалось, у него были большие запасы юмора и уверенности. Он был сильным, спортивным и обладал очень хорошим здоровьем. И вдобавок он был хорошей компанией.

Он идеально подходил для этой миссии вверх по реке.

По крайней мере, в начале, так оно и есть.

В конце концов, их взаимное увлечение мужчинами, к счастью, оказалось недолгим. По мере того, как дни и недели оставались далеко позади, Хоук все больше ненавидел этого человека, которого сэр Дэвид отправил своим путем, вероятно, после того, как выпил слишком много бутылок "Бешеного" у Блэка.

Хоук обдумывал вопрос о том, как избавиться от этого напыщенного придурка. Но, за исключением убийства, он не придумал благовидного предлога, чтобы заставить его исчезнуть так быстро, как это в человеческих силах!

ГЛАВА 40

"Сын мой, ты должен раскрыть все секреты!"

Морской Ястреб, на реке Амазонка

Тот факт, что могучий Морской ястреб тем утром вошел в величайшую реку мира и собирался погрузиться в темные глубины дождевых лесов Амазонки, оказал глубокое влияние на Хоука. Он вспомнил о том, что сказал ему отец в день, который, как он считал, был его шестым днем рождения - последним днем рождения, который они будут отмечать вместе. Хоук верил, что у его отца, адмирала, было какое-то секретное хранилище в черепе, куда он мог складывать все свои разговоры, которые стоило сохранить. Это был один из них. Хоук восхищался иронией происходящего.

Его отец преподал ему жизненный урок, который сослужил ему хорошую службу много лет спустя.

Его отец сказал: "Алекс, если ты случайно наткнешься на реку, ты должен следовать по ней до ее истока. Невзирая на опасности, невзирая на тех многочисленных товарищей, которые пали по пути. Ты должен знать, как все работает, сынок! Ты должен раскрыть все секреты! Только это укрепит тебя против всех испытаний, слез и печалей, которые готовит тебе эта жестокая жизнь ".

В первый день все старались проводить на палубе как можно больше времени, вдыхая ароматы тропического леса, фантасмагорию красок птиц и глубину ослепительно ярких разноцветных цветов. Хоук наслаждался проплывающим пейзажем, довольный тем, что теперь они плывут на полной мощности, два мощных турбовентиляторных дизеля с очень хорошей скоростью направляют яхту против течения. По оценке Хоука, пятнадцать узлов. И команда получила столь необходимый перерыв от ухода за массивными парусами и оснасткой днем и ночью.

Той ночью, в своей каюте, он взял книгу, которую читал. Она называлась "Три тропика" и была написана французским исследователем Амазонки по имени Леви-Стросс. Хоук был настоящей губкой, когда дело доходило до сбора информации о могучей реке.

Леви-Стросс писал: "Если бы исследователь и его люди могли парить над тропическим лесом подобно кружащим над ними ястребам, река выглядела бы как кусочек черной ленточной конфеты, утопающий в бесконечных зеленых просторах. Здесь, в начале извилистого путешествия, река так сильно извивается, что временами сворачивается вдвое, и во всех направлениях простираются джунгли - густые, непроходимые и нетронутые до самого горизонта. Даже с воздуха русло реки в низинах джунглей было настолько извилистым, а рельеф настолько неровным, что оно часто полностью исчезало под густым зеленым пологом, делая следование по нему практически невозможным ".

-

Действительно, все на борту были очарованы каждым аспектом этого дивного нового мира, в который они попали. Казалось, все поняли, что попали в своего рода лихорадочную страну чудес; мир грез какого-то фантаста, который больше нигде не существовал. Радуга цветов тропических птиц и деревьев была потрясающей. Во-первых, огромные деревья были великолепны. Самым большим из этих деревьев, по словам полковника, был капок, который легко может вырасти до двухсот футов в высоту и одиннадцати футов в диаметре. И глубина этих гигантов была поразительной.

"Поистине удивительно, Квинт", - сказал Хоук своему новому другу-ботанику, оба мужчины смотрели на сплошной зеленый покров высоко над их головами. "Они великолепны. И я никогда не видел другого леса, где деревья растут на такой огромной высоте и в такой непосредственной близости друг к другу ".

"Да", - сказал Квинт. "Потому что их так много, Алекс. Число почти не поддается исчислению, но так случилось, что у меня появилась довольно хорошая идея ... "

"Неужели? Поразительно. Как ты думаешь, сколько их?"

"Я не предполагаю; я на самом деле знаю. Позвольте мне просто выразить это так: в Амазонке больше деревьев, чем звезд в нашей галактике Млечный Путь."

"Боже милостивый! Это правда?" Хоук сказал: "Квинт, пожалуйста, ты не можешь говорить серьезно".

"О, но я такой. Это моя область, как вы знаете. Одна из ценных вещей, которые я могу предложить вам в этом путешествии открытий, - это мои экспертные знания в области ботаники. Мне здесь очень комфортно. Я знаю это, как свое отражение в зеркале. За свою жизнь я проглотил это целиком. Я не боюсь этого, как вначале. Теперь я чувствую, что поклоняюсь у его алтаря. Каким-то образом это божественное место одновременно священное и мирское. Величественный зеленый собор. Я не знаю точно, почему я так себя чувствую. Возможно, из-за невероятной плодовитости этой среды. Возможно, я даже не могу этого объяснить."

"Ты только что это сделал, Квинт. Идеально. Я чрезвычайно благодарен сэру Дэвиду за то, что он предложил вас. Интересно, он рассказал тебе о цели моего путешествия?"

"Нет. Он сказал мне, где ты работаешь, так что я могу сделать некоторые предположения об этом, но знаю ли я? Нет, я не знаю. Я знаю, что Эмброуз - старший инспектор Скотленд-Ярда на полувыставке, потому что он сказал мне об этом перед возвращением на Бермуды. Я полагаю, ты участвуешь в шпионской игре. И мы отправляемся кое-куда, чтобы шпионить за кем-то. Или, в любом случае, что-то в этом роде."

"Что-то вроде этого, да. Но я думаю, что могу показать тебе, куда мы направляемся, лучше, чем объяснять это. Не могли бы вы сопроводить меня вниз, в штурманскую?"

"Вовсе нет, сэр. В восторге".

Хоук заказал все карты, связанные с его миссией, и показал Квинту их по одной за раз.

"Квинт, пожалуйста, останови меня, если я скажу что-то, с чем ты не согласен, или если у тебя возникнут вопросы относительно того, что я сказал".

"Будет сделано".

"Первая карта. Наше нынешнее местоположение."

Квинт сказал: "Покинув Илья-де-Марахо, порт моей приписки, первая деревня, которую мы встречаем, - Маката, которая сейчас как раз проходит по траверсу от нас. Очаровательный портовый городок, невероятные рестораны, особенно одно заведение морепродуктов под названием Las Brujas Settantes, или Семь ведьм. Безусловно, один из лучших, если не самый лучший ресторан в этом регионе Бразилии. Я до сих пор помню свой первый взгляд на Макату. Купающиеся в лучах послеполуденного солнца красные черепичные крыши и побеленные стены приятно контрастировали с сочной зеленью банановых деревьев и ветвями раскидистых пальм."

"В твоих устах это звучит мило, Квинт", - сказал Хоук.

"Что ж, так и есть, Алекс. Если мы проживем достаточно долго, чтобы вернуться сюда, я угощу тебя и твоих друзей незабываемым праздничным ужином там - что бы это ни было, что мы празднуем в этот момент ".

"Сделано, и точка", - сказал Хоук с широкой улыбкой. "Что насчет этих троих, появляющихся у первого поворота, с которым мы столкнулись? Santarém, Alexquer, and Óbidos?"

"Между ними нет разницы ни на грош. Маленькие рыбацкие деревушки. Легкий доступ к Атлантике - причина, по которой они здесь. Первое по-настоящему интересное направление - это портовый город Манаус. Туристы и те, кто приезжает впервые, думают, что видят сон, когда видят такой впечатляющий город здесь, в тропическом лесу. Крупный мегаполис. Небоскребы в изобилии. Я называю это "Чикаго Бразилии". Это крупный внутренний портовый город, который стоит посетить, чтобы все желающие могли высадиться и прогуляться по окрестностям после обеда. Если вы, конечно, не торопитесь."

"Я мог бы уделить нам всем день. Я обеспечил комфортный запас времени до запланированного прибытия. Предполагая, и это серьезное предположение, что мы не столкнемся ни с какими трудностями ".

Квинт рассмеялся. "Алекс, давай, приятель. Вы знаете, что никогда не подниметесь вверх по Амазонке на какое-либо расстояние, не столкнувшись с трудностями. Уже совсем темно, а солнце все еще садится. Купол там, наверху, меняет все, ты знаешь. Даже в полдень внизу довольно темно. Позвольте мне задать вам важный вопрос, если позволите?"

"Конечно".

"Сколько именно зарабатывает Морской Ястреб? Мне нужно знать это на будущее. Вы же не хотите сесть на мель в такой большой лодке, как эта. Последнее, что нам нужно, это вытаскивать судно в такое течение. Я видел, как люди тонули в лодках гораздо меньших размеров. Нет времени спасаться бегством."

"Я понимаю. Она опускается на пятнадцать футов."

"Хорошо. Меньше, чем я думал. Но, тем не менее, нам нужно поговорить с вашим рулевым и штурманом, потому что в случайных местах, лежащих ниже по течению этой реки, встречается необычайно бурная растительность. Я знал дайверов, которые ныряли слишком глубоко - у кого нога или лодыжка запуталась в жутком клубке - кто умер, потому что утонул, пытаясь выбраться из воды.

"Из-за всех питательных веществ, которые несет река, такие подводные растения растут в пределах десяти футов от поверхности. Вам потребуется впередсмотрящий на носу, который знает, на что обращать внимание при приближении к району с густой растительностью."

"Каковы подсказки?" Хоук сказал.

"Боюсь, их немного. Он мог бы заметить одно-два больших усика, колышущихся в нескольких футах под поверхностью, как будто подзывая моряка погрузиться на глубину."

"Как сирены из греческой мифологии".

"Именно так. Или наблюдатель может заметить растения на берегах рек, которые исчезают под водой и продолжают расти до опасной высоты. Что-то в этом роде. Не волнуйся, я поговорю с ним ".

"Спасибо. Что самое худшее, что может случиться?" Хоук сказал.

"Например, вы пачкаете свой реквизит, и ваши очень дорогие двигатели сгорают".

"У нее автоматическое отключение, если подпорки перестают вращаться".

"Хорошо. Но я совсем не уверен, что эти ограничения были разработаны для борьбы с Амазонкой. Нам просто нужно быть осторожными. Плавание ночью в условиях полной затемнения для меня проблематично, Алекс. Ночью это может быть опасное место. Я знаю, вы осведомлены о присутствии недружелюбных, некоторые говорят кровожадных, индейских племен, которые все еще практикуют охоту за головами ради трофеев. Они уменьшают головы, которые в местных условиях известны как Цан-Цзы. Прямо сейчас мы проезжаем через земли племени шуар, которые все еще борются за свой старый образ жизни и защищают свои земли от белых захватчиков."

"Я понимаю, о чем ты говоришь. Но мы потеряли много времени, весь день боролись с этими течениями. Я бы хотел пройти немного дальше вверх по реке, прежде чем мы заглушим двигатели и забросим пару крючьев за борт."

"Сколько тебе еще нужно, Алекс?"

"Пара часов помогла бы".

"Слишком опасно. Я подарю тебе одну."

-

Не прошло и получаса, как Хоук услышал вой сигнализации в машинном отделении. Морской ястреб заметно замедлил ход, а затем быстро остановился, сражаясь с яростными течениями Амазонки. Никаких вопросов по этому поводу, подумал он, пробегая три палубы вниз, к самой нижней палубе. Она наткнулась на густую растительность, о которой его только что предупредил полковник.

Господи!

Войдя в похожее на пещеру и невероятно шумное машинное отделение, он, по крайней мере, почувствовал облегчение от того, что главный инженер вручную заглушил мощные двигатели.

Он подбежал к шефу.

"Шеф! Есть повреждения в турбовентиляторах?"

"Ответ отрицательный, сэр. Но я рад, что ты предупредил меня о подводной растительности. Я положил руку на выключатель в тот момент, когда на ней произошел фол ".

"Хороший человек. Итак, давайте пошлем пару водолазов под корпус, чтобы очистить загрязненные подпорки? Да?"

"Нет, сэр. Я бы не советовал этого, с точки зрения безопасности. Они будут иметь дело с этими мощными течениями в полной темноте, над и под поверхностью. Если хотите, я обзвоню двух наших лучших дайверов и скажу им, чтобы они были готовы спуститься с первыми лучами солнца утром. К счастью, наши турбины вообще не получили никаких повреждений. Утром мы будем готовы возобновить плавание без каких-либо проблем".

"Звучит заманчиво. Я ценю то, что вы делаете, шеф. Просто хочу, чтобы ты знал это. Всегда любил. Как долго мы вместе? И через сколько чертовых лодок мы прошли?"

"Вот уже пятнадцать лет, сэр. И, по моим подсчетам, пять лодок, начиная с Warrior, я полагаю."

"Звучит верно, шеф. Ну, я за то, чтобы лечь спать. Завтра будет долгий день ".

"Спокойной ночи, сэр".

"Спокойной ночи".

ГЛАВА 41

"Был ли Алекс Хоук теперь Мальборо Мэном?"

Морской Ястреб направляется вверх по реке Амазонка

У Hawke была одна из его ужасных ночей. Он метался, он поворачивался, он метался еще раз. Его мысли не хотели превращаться в сны, тогда его сны превратились в мысли, и его разум болтал там, наверху, обо всех великих и малых вещах, не давая ему уснуть глубоко в предрассветные часы. Вещи, о которых ему стоило беспокоиться. То, что ему нужно было сделать. Но худшим из них было воспоминание о том, как у Блэка сэр Дэвид сказал ему, что его миссия состояла в том, чтобы плыть вверх по Амазонке в клуб "Драконий огонь" и закрыть учредительную конференцию Альянса Красной Звезды с участием двадцати пяти ведущих коммунистических и социалистических наций .

Ладно, в любом случае, в то время это звучало довольно прямолинейно в том виде, в каком он это сформулировал. То, как он объяснил это, о, так просто. Но, опять же, во второй раз на этой неделе, он боролся с поиском способа следовать приказам, не убивая кучу людей, у которых были идеи, отличные от его собственных. Он признался самому себе, что ему удалось придумать довольно удачную идею гуманно разобраться с народной армадой генерала Кастро, но, возможно, одной хорошей идеей было все, что он мог призвать в неделю . . . Черт бы все побрал!

Он свесил свои длинные ноги с кровати и выбрался наружу. Он натянул футболку через голову, застегнул молнию на своих любимых выцветших брюках-лодочках и схватил свой "Мальборо" с прикроватного столика. Он, черт возьми, должен был что-нибудь придумать, потому что где-то завтра днем они прибудут к месту назначения. А если он до этого ничего не придумал? Си оторвал бы ему голову, если бы он подвел его в этой критической миссии, которая могла бы спасти весь мир, если бы они успешно продвигались вверх по реке.

Не говоря уже об американском президенте, премьер-министре Англии и короле Испании, все они были очень заинтересованы в его грядущем успехе.

Или его отсутствие, в зависимости от обстоятельств.

Ему вдруг пришло в голову подняться на палубу. Прогуливается по квартердеку, заламывая руки. Освежить голову прохладным ночным воздухом. Возьмите с собой бокал лучшего бренди и пачку его новой любимой марки сигарет - Marlboros. Чертовы американцы. Они всегда, несмотря на свои недостатки во многих областях, умудрялись предлагать лучшее из лучшего. Были ли тропические леса Амазонки настоящей страной Мальборо? Был ли он теперь Мальборо Мэном?

Ну, во всяком случае, сейчас они определенно были такими.

Он поднялся на главную палубу по кормовой лестнице. Уставший, он собирался рухнуть в креслице в форме полумесяца на корме, выпить "огненной воды" и выкурить свои чертовы "Мальборо". Но, если подумать, может, и нет. У него возникло непреодолимое желание закрепить лодку, по крайней мере визуально, прежде чем он вернется в постель.

Сначала он проверит четыре якоря, которыми они закрепили большую яхту посреди быстрой реки, одержимую стремлением к морю. Он хотел убедиться, что течения не заставляли Sea Hawke "тащить" якоря по дну и, возможно, перемещать судно опасным образом, например, перпендикулярно суше, что могло привести к затоплению палуб мутной речной водой и смертельной возможности затопления.

-

Он прошлепал вперед босиком, одетый только в старую футболку королевского военно-морского флота с надписью "Ты можешь бегать, но ты только умрешь от усталости!" и пару выцветших брюк "Нантакет Редс", которые он купил в своем любимом магазине мужской одежды на Серой леди, как он привык называть этот любимый остров, в магазине одежды Мюррея в верхней части авеню. Он остановился у поручня и закурил сигарету. Рядом с ним появился Стокли.

"Каждая мелочь В порядке, босс?" сказал его друг.

"Я думаю, да. Но у меня такое чувство. Не уверен, как это описать. Неспокойно."

"Мне знакомо это чувство. У генерала Кастера тоже было такое при Литл-Биг-Хорне. Он сказал: "Здесь тихо - слишком тихо". Помнишь это?"

"Каждый школьник, даже в Британии, помнит это. Но это сказал не Кастер, а Стоук. На самом деле это был мистер Ти в одном из первых эпизодов Команды А ".

"Серьезно, босс? Мистер Ти? Этот чувак был чем-то совершенно другим. Я представляю, как он это говорит. Да, конечно."

Хоук закурил "Мальборо" и уставился в темноту. Но, конечно, он ничего не видел в глубокой бархатной космической черноте, которая бывает только в тропических лесах Амазонии в предрассветной тьме.

Волосы у него на затылке внезапно встали дыбом, заставив его непроизвольно вздрогнуть. Ему показалось, что он что-то слышал на реке, и к тому же не слишком далеко. Что это было? Он знал, как темнота усиливает и искажает звуки. Нравится то, что, как ему показалось, он слышал: звук погружающихся в воду весел? Стук деревянного древка о планшир?

Он совсем не был уверен.

"Ты слышал это, Стоук?"

"О, да. Я думаю, у нас, возможно, наступил момент Кастера, босс. Но будь я проклят, если увижу их там, в темноте."

Они с Хоуком стояли неподвижно и сосредоточились на ночных звуках вокруг них: Насекомые. Смеющиеся обезьяны. Ничего. Рыба, может быть, так оно и было, подумал Стоук, всплывая на поверхность, чтобы полакомиться комарами. Даже пираньи всплывают на поверхность и плещутся. Почувствовав облегчение, они вдвоем снова двинулись вперед.

На борту Морского Ястреба все было хорошо.

Пока они не достигли носа.

На палубе, прямо под орудийной башней, лицом вниз лежало неподвижное тело. И даже в темноте они могли видеть, что он не двигался.

Они подбежали к фигуре, в которой оба мужчины теперь узнали Бутча Баркера, молодого американского члена экипажа, назначенного на нос в качестве ночного впередсмотрящего. Стоук опустился на одно колено и пощупал пульс. Ничего. Хоук достал свою "Зиппо", прикурил и передал ее Стокли. Сток осмотрел тело мальчика от ступней до его-вау - что-то торчало у него из спины! Какой-то предмет, прямо между его лопаток.

Это был отравленный дротик, он инстинктивно понял. Хоук тоже это видел. И Хоук тоже знал, что это было, все верно. Он видел их раньше, близко и лично, когда спасался бегством после нападения безумной орды, которая буквально охотилась за его головой.

Племя шуаров, охотников за головами.

Он снова проходил через их земли.

"Стоук", - прошептал Хоук, - "ты знаешь, где находятся выключатели внешнего освещения? Внутри блока управления на башне?"

"Да. Хочешь, чтобы я осветил эту чертову лодку, как дневной свет?"

"Да".

Стоук быстро пригнулся, скрывшись из виду под башней, и поднес зажигалку Хоука к панели переключателей, которые отвечали за освещение на палубе, а также за мощный прожектор на поворотном креплении. Он направил мощный прожектор на правый борт, откуда доносились звуки. Затем он увидел мобильник в зарядном устройстве на турели и схватил его.

"Зажги их, босс", - сказал Стоук. "Я вызываю капитана по радио. Что-то подсказывает мне, что мы снова собираемся озвучить боевые позиции ".

Хоук повернул затемненный прожектор. Сначала он нажал на выключатель, который зажег подводные фонари на корпусе, отчего вода вокруг и под Морским Ястребом стала ярко-зеленой; затем он включил прожектор и медленно поводил пронзительным бело-голубым лучом взад-вперед от носа к корме. . .

Господи.

По всей длине лодки с обеих сторон, а также с носа и кормы, было окружено по меньшей мере пятьюдесятью каноэ-долбленками, в каждой долбленке находилось по пять обнаженных шуаров-охотников за головами с раскрашенными лицами, вооруженных отравленными копьями, стрелами и духовыми ружьями с отравленными дротиками. Двести пятьдесят из них? Как минимум.

"Оружие", - пробормотал Хоук себе под нос. "Прямо сейчас!"

Хоук взял мобильник у Стоука и поднес его к губам, наблюдая, как Стоук мчится на корму, чтобы схватить пару пулеметов в оружейной, тех, что были в распоряжении сил Дельта в Форт-Брэгге.

"Это Алекс Хоук, на носовой палубе, капитан Хорнблауэр. У нас здесь проблема. Пусть этот чертов вахтенный офицер озвучит боевые посты! И немедленно вызовите корабельного врача на нос! У нас здесь, наверху, человек. Ядовитый дротик в его спине. Корабль окружен каноэ и полоумными индейцами с ядовитыми духовыми пистолетами и копьями. Некоторые из них уже пытаются взобраться на транец и перебраться к нам через корму. Прием."

Как долго они сидели там, на темной реке, в полной тишине? он задумался. Неужели они были там, ожидая, когда погаснет все освещение на нижних палубах большого судна, когда команда ляжет спать, после чего все шуары вскарабкаются на корму и нос, поднимутся на борт его лодки и заберут целую кучу голов в качестве трофеев, трофеев, известных как Тзан-Тза?

Когда огни взорвались в темноте, это потрясло людей в каноэ. Внезапно все эти воины джунглей пришли в массовое замешательство, крича, толкаясь и пихаясь и вообще устраивая ад. Они также начали пытаться перелезть через транец и подняться на борт Морского Ястреба.То же самое на носу, где каноэ подплывали прямо к кафедре, множество рук хваталось за поручни, так что-

Его прервал зазвучавший приказ боевых станций по всей внешней части корабля по внутренней системе связи. Почти сразу же с верхних бортов послышался топот бегущих ног, грохот пулеметов и стрельба из стрелкового оружия с одного конца лодки до другого.

Охотники за головами не принимали это спокойно. Теперь они были на ногах, умело используя свои духовые ружья и швыряя копья с отравленными наконечниками в людей, которые стояли у поручней, поливая их огнем.

Что натолкнуло Хоука на мысль, слава Богу.

Он знал более быстрый и легкий способ заставить этих сумасшедших ублюдков бежать - или, что еще лучше, плыть - спасая свои жизни.

Он протянул руку и открыл башенный люк. Затем он потянулся одной рукой и подтянулся вверх, внутрь. Включив внутреннее освещение, он забрался на свое сиденье и включил лазерную пушку.

Перед ним появились соплеменники в каноэ по правому борту.

Он на мгновение задумался. Он явно достаточно хорошо владел лазерной пушкой. Теперь он мог использовать его как хирургический ланцет, чтобы аккуратно разрезать китайский ракетный фрегат надвое. Текущая настройка среднего зеленого луча имела примерно ту же окружность, что и у баскетбольного мяча. Но он тренировался. Теперь он мог сузить луч лазера до чего-то тонкого и острого, приближающегося к острому, как бритва, лезвию меча Шеффилдской стали гвардейца Колдстрим. Это был билет на этот момент.

Он прицелился в одинокий блиндаж по правому борту. На переднем плане были духовые ружья, и пятеро туземцев выпустили град отравленных стрел, пытаясь перестрелять членов команды Хоука, которые стреляли в них простыми пулями.

Он навел перекрестие лазера на V-образный нос корабля, но прицелился примерно в футе за кормой и выстрелил.

Он аккуратно отрезал всю переднюю часть каноэ. Хлынула вода, и охотники за головами пришли в неистовство, когда их землянка начала тонуть. Беспокоился о пираньях, предположил Хоук. Он даже не подумал об этом. Теперь слишком поздно. Он перешел к следующей цели.

И следующий. И следующий. И следующий.

Все воины, которые могли справиться с этим, повернули обратно к береговой линии по правому борту.

Они все плыли, спасая свои жизни.

Хоук и Стоук стояли там и смотрели, как они карабкаются по илистым берегам и исчезают в темных джунглях, поглощенные самой природой.

Хоук вздохнул и спрыгнул с башни на палубу. Затем он и его старый друг прошли на корму, по пути оба останавливались, чтобы поговорить с его людьми, утешая раненых, ожидающих, когда в медотсеке освободится место для них, и парней, которые так храбро сражались, защищая могучий Морской Ястреб и его команду.

Чуть позже ему позвонили из лазарета и сказали, что у них трое пострадавших. Двое были тяжело ранены, но их травмы не представляли угрозы для жизни. Третий, молодой моряк по имени Джонни Хардести из Бутбей-Харбор, штат Мэн, получивший стрелу с отравленным наконечником в центр груди, скончался на операционном столе. Он был приветливым парнем, бывшим ловцом омаров, которого Хоук назначил впередсмотрящим на носу, помогая капитану и команде ориентироваться на извилистых поворотах, преодолевая все опасности, подстерегавшие реку впереди.

Стрела длиной пять футов с десятидюймовым пером попугая ара была разделена надвое на одном конце, а зазубренный наконечник, покрытый кураре, на другом конце все еще торчал у него в груди, когда его тело погрузили на глубину.

РАЗРЫВ.

Джонни, мы едва знали тебя.

ГЛАВА 42

"Маленькие яхты. Новое проклятие коммунистического рабочего класса".

Морской ястреб вверх по реке, у Драконьего Огня

Это было вскоре после двух часов дня в воскресенье. К тому времени они были на "Большой реке" уже почти неделю. Хоук чувствовал, что становится все более и более встревоженным по мере того, как Морской Ястреб приближался еще на несколько миль вниз по реке, к востоку от того места, где братья Тан построили, по словам Квинта, один из самых впечатляющих и красивых из своих печально известных клубов Драконьего огня.

Проблема заключалась в следующем: Хоук все еще понятия не имел, что он собирается делать, когда они прибудут на этот чертов курорт. Он не спал всю ночь, лихорадочно набрасывая идеи, но ни одна из них, казалось, и близко не подходила к тому, что требовалось, чтобы свергнуть все руководство и организацию "Ред Стар" и всех их новых коммунистических союзников-хулиганов со всего мира.

Он мог только представить огромное количество вооруженных охранников, окружающих всех этих коммунистических воротил! Их преторианская гвардия, так сказать.

Квинт сказал ему за завтраком, что, как раз перед тем, как они доберутся до следующего крутого изгиба реки, это будет последний изгиб реки, прежде чем они подъедут достаточно близко, чтобы действительно увидеть широко разрекламированный клуб "Драконье пламя" впереди. Он сказал, что это будет на правом берегу Амазонки, направляясь на запад. Хоук и полковник стояли у поручня правого борта на носу, чтобы первыми увидеть комплекс, появившийся в поле зрения на близком расстоянии.

На исходе утра, устав слушать, как Квинт излагает каждую птицу, каждую рыбу, каждую змею, каждую кровавую тему под солнцем, Хоук рассказал ботанику, получившему мировую известность и являющемуся главным авторитетом практически во всем, все о своей миссии и новом Альянсе Красной Звезды. И грядущее изменение мирового порядка. Но это произошло бы только в том случае, если союзники, главным образом Великобритания и Соединенные Штаты, и большинство европейских демократий фактически позволили бы существовать недавно объединенной коммунистической державе.

Это, как сказал Хоук ботанику, был груз, который он теперь нес на своих усталых плечах. И он был бы признателен, если бы человек заткнул eff хотя бы на пару часов, чтобы он мог нормально подумать.

Это заставило его замолчать по крайней мере на десять минут, может быть, на девять.

"Итак, старик. Какой у нас план?"

Хоук напрягся и сказал: "Я тут подумал. Что касается участников ... "

"А что насчет них?"

"Мне было интересно, как, черт возьми, они добираются до курорта и обратно. Все они находятся далеко от своих родных стран. Я имею в виду, что здесь нет дорог. Ты не можешь ходить. Они не могут посадить здесь вертолет из-за прочности полога тропического леса. Поездов нет. . . Итак, как они это делают?"

"Ты скоро узнаешь, Алекс. На самом деле, ответ, как говорится, не за горами."

Десять минут спустя, когда Алекс Хоук, который теперь был на мостике, стоя у штурвала, увидел, что лежит перед ним, он воскликнул: "Что за эффект?"

Полковник рассмеялся. Сэр Дэвид предупреждал его, что Хоук был просто немного раздражительным, когда дело доходило до случайного использования нецензурных выражений, особенно формально запрещенного ругательства из четырех букв, которое теперь стало примерно таким же распространенным словом, как "штопать", "стрелять" или даже "джиперс". Трулов сказал the botanist, что Хоук никогда не произносил это единственное слово вслух, хотя во многих случаях он явно был на грани того, чтобы подумать о том, чтобы произнести его.

Квинт улыбнулся и сказал: "Это нечто, не так ли?"

"Что-нибудь?" Хоук сказал. "Я скажу, что-нибудь! Похоже, что кровавый Палм-Бич встречается с Миром Диснея во время сезона снежных птиц! Эта чертова пристань впереди занимает треть реки! Так вот как в наши дни путешествуют наши товарищи-коммунисты. Я мог бы это знать. Я серьезно сомневаюсь, что в этой пристани есть лодка глубиной менее ста пятидесяти футов. Казалось бы, маленькие яхты - проклятие современного социалистического рабочего класса. Как возникла вся эта грандиозность?"

"Как оказалось, " сказал полковник Квинт, - я был одним из первых подрядчиков, которых наняли братья Тан, когда они начали строительство комплекса. Они хотели, чтобы я проконсультировался по ландшафтному дизайну. Они хотели, чтобы я отметил все деревья и растения, которые они должны сохранить, и предложил идеи по созданию атмосферы пышного сада в джунглях на всей территории. Фонтаны, экзотические птицы, старинные садовые статуи, черные лебеди на озерах, весь набор и кабачки.

"Конечно, все это было много лет назад, но уже тогда у меня была самая завидная международная репутация, и я помню, что пристань для яхт была первым, что хотели построить ребята. Я указал им, что если им нужны экзотические растения, деревья и цветы, они должны были бы предоставить питомникам в Манаусе какой-нибудь способ перевезти их сюда. И я напомнил им, что если бы они не обеспечили китам первоклассную стоянку в порту, а именно так операторы казино Лас-Вегаса называют хайроллеров, сливки денежной массы, они не привлекли бы международную толпу любителей мегаяхт ".

"Принимают ли они гостей отеля во время конференции?"

"Нет", - сказал Квинт. "Там также не осталось ни одного сотрудника. И, согласно тому, что сказали его инсайдеры, шишки из "Ред Стар", включая министров иностранных дел и высокопоставленных военных, абсолютно нетерпимы к свидетелям своих тайных встреч, речей, манифестов и так далее, и тому подобное. Итак, братья Тан закрыли отель для всех, за исключением посетителей и их вспомогательного персонала, теперь, когда большие кахуны находились на стадии планирования, ведущего к этому коммунистическому шоу в джунглях ".

"Как ты себе представляешь, Квинт, сколько посетителей внутри?" Сказал Хоук, используя свою самую нетерпеливую словесную окраску.

"Дай-ка я посмотрю", - сказал Квинт, когда они приближались все ближе и ближе к курорту, двигаясь на холостых оборотах, причем экипажу было приказано говорить потише. По обе стороны реки стояли часовые, спрятанные в джунглях.

Хоук сказал: "Я думаю, мы могли бы просто сосчитать яхты. Я вижу чертовски много незнакомых мне флагов на кормах этих штуковин. Но я полагаю, что там будет по крайней мере один, может быть, два представителя от каждой приглашенной страны. Таким образом, их было бы примерно пятьдесят. Плюс вспомогательный персонал и охрана, которые могли бы путешествовать вверх по реке в коммерческих целях ".

Квинт, никогда не державший свои два цента при себе, сказал: "Я чертовски надеюсь, что у тебя есть план. У тебя есть такой?"

"Теперь я понимаю. Я только что придумал это ".

"Который является..."

"Мы начнем со всех этих чертовых яхт".

"И что с ними делать?"

"Потопить их всех, конечно".

"Потопить их всех? Ты с ума сошел? Ты не можешь быть серьезным, Алекс."

"Ты просто наблюдай за мной. Я собираюсь разобраться с этим. Не могли бы вы встать у штурвала?"

"С удовольствием. Что ты хочешь, чтобы я сделал?"

"Держись на приличном расстоянии от берега, держа нос судна против течения. И дайте ей ровно столько газа, чтобы она оставалась неподвижной. Если вы расположите нас точно по центру реки и в центре входа в доки, я буду в хорошей форме ".

"Вы поняли, шкипер", - сказал мужчина и сделал жалкую имитацию салюта Королевского флота.

-

Хоук шагнул вперед и взобрался на башню. Двое его молодых артиллеристов были там, как и было приказано, потягивая диетическую колу с дольками лимона через соломинки. Американцы. Кто мог бы их объяснить? Хотя, размышлял Хоук, они, вероятно, чувствуют то же самое по отношению к нам. Хоук сказал:

"Привет, ребята. Готов взяться за дело?"

"Рожденный готовым", - сказал тот, что постарше, никогда не теряя слов. Иногда во время этого путешествия Хоук чувствовал, что его окружают придурки со своим отношением. И теперь у него был Квинт, чертов главный придурок!

"Если Танская бригада или кто-либо еще стреляет в нас, мы стреляем в ответ", - сказал Хоук, включая лазерную пушку и сопутствующие ей системы наведения и стрельбы по GPS. "На территории отеля много охраны, хотя они и не дают о себе знать. Единственная причина, по которой мы ни черта из них не видели, заключается в том, что они ох как заняты, пытаясь понять, как править миром. И я уверен, что все они хорошо вооружены, так что держи ухо востро и не теряй голову!"

"Есть, сэр! Ты босс!" - вмешался Квинт по радио.

Кто еще произносит эту старую избитую фразу? Хоук был совершенно очарован этим парнем при первой встрече. Но было в нем что-то немного не то. Или, может быть, немного чересчур. И Хоук начал уставать от своей напыщенной, развязной личности. Он, конечно, не собирался брать его на борт для плавания вниз по реке в Атлантику.

Глядя на видеосистемы прямой трансляции, нависающие над его головой, он увидел, что Квинт идеально расположил его для того, что он собирался сделать. "Ты попал в точку, Квинт", - сказал он. "Просто подержи ее здесь, пока я не закончу".

"Вас понял. Держись, пока он идет ".

Хоук навел перекрестие прицела пушки на самую дальнюю яхту слева от себя. Он никогда не видел ее раньше, но знал, кому она принадлежала. Это красное чудовище, похожее на пожарную машину, по имени Чоп-Чоп, принадлежало печально известным близнецам Тан, Тайгеру и Томми. Хоук и Стоук уже отправили на дно одну из своих лодок - прекрасную лодку Уолли, тендер на разделку.

Не видя никого на борту, он слегка нажал на спусковой крючок и нажал на него. Он увидел, что проделал дыру в корпусе большой темно-синей яхты Feadship диаметром около двух футов, чуть ниже ватерлинии, и затем перешел к своей следующей цели. До того, как он приобрел яхту в системе увольнения, blue Feadship был на носу и быстро тонул.

Внезапно по радио раздался пронзительный голос Квинта.

"Какого черта ты делаешь, старина? Ты что, потерял свой гребаный рассудок?"

"Вообще-то, я топлю яхты. Я думаю, по крайней мере, это должно быть очевидно даже таким, как ты."

Раздраженный, он нажимал на спусковой крючок и сносил носовые части многочисленных Feadships, Benettis, Lürssens, Fincantieri и других. И еще один такой, а потом еще один такой после этого. Он топил лодки, стреляя ниже ватерлинии и срывая их носовые части. Одного он разрезал надвое. Выстрелы с носа отправили их на дно почти мгновенно. Он решил, что стрельба из лука лучше всего подходит для его нужд. Время имело решающее значение.

Он наполовину ожидал, что появится китайская кавалерия, узнав, что пять или шесть мегаяхт, которые левые СМИ в ШТАТАХ теперь высмеивают как "МАГА-яхты", таинственным образом исчезли. Но нет, их нигде не было видно. Несмотря на то, что Хоук продолжал отправлять здоровенные лодки одну за другой на илистое дно.

Он полагал, что это непонимание масштабных разрушений, которые он причинил на пристани, объяснялось тем, что все - министры, генералы, вспомогательный персонал и, да, охранники - были герметично заперты под землей, в большом Мраморном зале, расположенном непосредственно под красивой стеклянной пирамидой. Вероятно, это было сделано по приказу Путина и Си Цзиньпина и, возможно, даже иранского аятоллы Али Хаменеи и самого Маленького человека-ракеты.

И все они хотели, чтобы все, что имело отношение к созданию Red Star из цельной ткани, стало самым тщательно хранимым политическим секретом на планете.

Пока, конечно, все они не были вполне готовы обрушить силы Альянса Красной Звезды на ничего не подозревающий мир.

Путин и Си Цзиньпин, вероятно, приказали им "запереться в безопасном месте и никому не позволять выходить, пока вы полностью не завершите свою героическую программу!" Или что-то в этом роде.

-

Теперь Хоук начал стрелять всерьез, методично и быстро, с большим эффектом. Еще одна хорошая особенность этой пушки, помимо ее скрытной и бесшумной работы: поскольку техническая команда Илона полностью обновила источник питания, вам никогда не приходилось останавливать и перезаряжать эту чертову штуковину! Вы мгновенно перемещались от одной цели к другой, стреляли и двигались дальше, не дожидаясь, пока они упадут. Он потопил огромную немецкую яхту Blohm + Voss матового серебристого цвета. Затем голландская красавица, зеленая как лес яхта Heesen из Нидерландов. Затем была великолепная лодка Lürssen из Германии и еще одна голландская лодка со знаменитой верфи Oceanco - точно такой же верфи, где был построен Sea Hawke.

Но когда он, наконец, закончил с последними оставшимися яхтами в марине, когда последняя из них больше не плавала, ему пришлось сказать, что его любимой лодкой из всех была "Сикстина", из Финкантьери, в Италии, конечно. Никто не создавал таких красивых машин, как итальянцы. Просто посмотрите на Ferrari или Lamborghini, ранние Alfa. Шедевры уровня Микеланджело на четырех колесах - таков был его взгляд.

Он взял "Сикстину" на прицел и слегка прикоснулся к спусковому крючку, деликатным, но томительным прикосновением, которое можно применить, поглаживая лебединую шею красивой женщины.

Он вдохнул, затем выдохнул, как снайпер, готовящийся выстрелить.

Его палец на спусковом крючке не подчинялся команде его мозга. Он, по совести говоря, не мог даже подумать о том, чтобы потопить это чудо морской архитектуры, этот итальянский шедевр.

"С какой целью топят все эти прекрасные яхты, могу я спросить? Господи Иисусе!" - прокричал Квинт через динамик радио в башне. "Это самоубийственная миссия!"

"Я объясню все это, когда буду достаточно хорош и готов".

"Не нужно злиться, старина", - сказал этот дьявол в человеческом обличье в своей чертовски дерзкой манере. Он был из тех парней, которые прокладывают себе путь в жизни; бумажный тигр. Человек, который хвастался собой, потому что ему было так мало, чем похвастаться! Безудержная неуверенность.

У Хоука не было ответа на его вопрос. У него не было времени на поединки с этим, как он сам себя называл, гением действия, этим эгоцентричным, самонадеянным героем своей собственной жизни, но ничьей другой. Самодовольные люди, особенно мужчины, действовали ему на нервы, как никто другой. Он просто не мог терпеть всю эту тщеславную чушь.

Как некоторые американцы, которые посещали некоторые очень заносчивые университеты Лиги Плюща, возможно, один из них в особенности, у которых у всех было непреодолимое желание сказать вам, в течение нескольких мгновений после того, как их вам представили, что они поступили туда по имени, бросив какую-нибудь реплику вроде: "Что ж, я согласен с вами. Но, знаете, когда я учился в Гарварде, разве вы не знаете ". (Или заполните пробел многими другими alma mater.)

Действительно ли Квинт назвал Хоука "ссыкуном"? И не так тонко высмеивал его британизмы, с его напыщенным и саркастичным использованием крайне необходимой фразы "старина", которая была примерно такой же распространенной в Великобритании, как "чувак" в США?

Как, черт возьми, сэру Дэвиду Трулову пришла в голову эта американская угроза здравомыслию и вежливому обществу? Вероятно, пока бармен откупоривал вторую бутылку "Бешеного" за ужином в столовой "Блэкс"!

Другого объяснения быть не могло!

ГЛАВА 43

"Я на войне. Это то, что я делаю. Я уничтожаю врагов моей Королевы и страны!"

Морской ястреб вверх по реке, Клуб Драконьего огня

Sea Hawke

призрачный корабль дрейфовал на холостых оборотах вперед, его мощные двигатели и массивные подпорки урчали на корме, посылая рябь волн к илистым берегам реки. Лорд Хоук, стоя с биноклем на левом крыле мостика, держал палец на кольце фокусировки. Он, наконец, смог впервые по-настоящему хорошо рассмотреть то, что Танги сотворили здесь, в самой глубокой части джунглей.

Это был большой комплекс, архитектурно разнообразный и намного больше того, где он останавливался на Багамах, разыскивая принца Генри, любимого внука королевы. Ему не хотелось это признавать, но это было довольно поразительно. Сам великий Палладио не был бы удивлен - это было на грани причудливого, в некотором смысле совершенно глупого, почти диснеевского, особенно в этих доисторических джунглях.

Для начала, огромное центральное сооружение в эпицентре всего было точной, хотя и гораздо большей, копией Пирамиды Лувра в главном дворе музея в Париже, красивой пирамиды из стекла и металла, спроектированной китайско-американским архитектором И. М. Пей. Хоук, увидев одно из своих самых любимых произведений искусства, стоящее посреди одних из величайших джунглей мира, полностью освещенное изнутри, сделал эту свою миссию единственной, которую нужно запомнить.

Он ненавидел это делать, но его никогда не праздное любопытство заставило его связаться по радио с мостиком и с человеком, на время изгнанным на мостик, стоящим у штурвала.

"Для чего используется эта огромная стеклянная пирамида, Квинт?"

"Ну, прежде всего, ты должен знать, что это идеальная копия -"

Хоук, довольно грубо, по его собственному мнению, лукаво перебил его снисходительным тоном, сказав следующее:

"Ах, ну конечно! The Pyramide du Louvre at the musée du Louvre in Paris, mais oui?" Довольно резко сказал Хоук. "Спроектирован так, чтобы точно копировать те же пропорции, что и пирамида Хеопса, если я не ошибаюсь. Вы знаете, старейшее в мире сохранившееся место Семи чудес света. Да?"

"Хм, да. Это тот самый. В основном он используется для ресепшена, консьержа, офисов для персонала и тому подобного. Но огромные мраморные залы под пирамидой используются для банкетов и конференций, подобных сегодняшнему. Это любимое место для проведения свадеб у пар в Манаусе, которые хотят оставаться поближе к дому. Мы с моей женой поженились там. Хуан Карлос, король Испании, был гостем. Вообще-то, друг моего отца."

"Ах, очаровательно", - сказал Хоук, делая вид, что слушал мужчину. "А слева, вон та двадцатиэтажная цитадель, это отель?"

"Да, но самые желанные и самые дорогие номера находятся не в главном здании. На самом деле, это дома на деревьях. Это небольшие белые коттеджи в британском колониальном стиле, построенные среди деревьев, с соединяющими их веревочными дорожками. Гости покидают свои мегаяхты, чтобы провести несколько ночей на деревьях."

Хоук спросил: "А как насчет других зданий, прекрасной, с богатым воображением, современной архитектурой?" Какой цели они служат? Немного напоминает Мир Диснея, если быть до конца честным ".

"Что ж, давайте посмотрим... Три из них - рестораны. Один китайский, очевидно, спроектированный так, чтобы напоминать знаменитый Китайский театр Граумана на Голливудской Аллее славы в Лос-Анджелесе. Вон та дурацкая наклонная башня называется Armando al Pantheon, в честь шеф-повара кухни - итальянской, конечно. А прекрасно освещенный ресторан one, уменьшенная версия Пирамиды от Pei, является великолепным французским рестораном, где мы с моей прекрасной женой отмечали наши последние десять годовщин!"

"А большое здание на краю садов? С гигантской вращающейся золотой монетой, купающейся в ослепительном свете высоко на крыше? Это, должно быть, казино ".

"Конечно".

"Сейчас, наверное, пусто, пока они не закончат все дела в конце завтрашнего собрания".

"Сейчас, конечно, пусто".

"Хорошо. Я начну с этого."

"Что? Что ты имеешь в виду, "начни с этого"?"

"Следи за мной", - сказал Хоук, затем сравнял казино с землей тремя последовательными ослепительными залпами зеленого огня из пушки. Здание рухнуло само в себя, в мгновение ока превратившись в джунгли.

"Господи Иисусе!" - сказал Квинт. "Ты действительно сумасшедший! Эти братья Тан? Ты не захочешь оказаться с ними не на той стороне дороги, поверь мне ".

"Хм. Не совсем сумасшедший, старина. Я на войне. Это то, чем я занимаюсь. Я уничтожаю врагов моей Королевы и страны. На самом деле, она довольно сильно привязалась ко мне. Она крестная моего сына, ты знаешь. Его крестным отцом был покойный лорд Маунтбеттен, благослови господь его душу. Возможно, вы слышали о нем? Старый друг семьи, разве ты не понимаешь."

"Как очень интересно", - сказал мужчина в той ироничной, снисходительной манере, которая была у него с людьми. "Послушай, мне только что пришла в голову блестящая идея, которую я считаю. Могу я рассказать тебе об этом?"

"Конечно. Но не пойми неправильно, если я не разделяю твоих представлений о том, что гениально, а что нет, старина."

Квинт улыбнулся, слабо пытаясь отклонить ироничное отношение Хоука к нему. Он знал, что был по уши в этом Ястребе. И он мудро придержал свой собственный совет в самый разгар момента. В конце концов, его нужно было подбросить до дома. Таково было происхождение его гениальной идеи.

"Итак, здесь ничего не происходит", - сказал он Хоук. "Как я уже упоминал, меня очень хорошо знают и уважают оба близнеца и практически весь их персонал здесь, в Dragonfire".

"Да?" Нетерпеливо сказал Хоук, поскольку на самом деле не слушал.

"Ну, это очень простая идея. Мое присутствие на берегу не было бы воспринято иначе, как нормальное, из-за моих близких отношений с семьей. Верно?"

У Хоука не было ответа.

"Что ж, вот оно. Я мог бы отвести катер к клубным докам, случайно прогуляться по берегу и просто провести разведку. Оцените ситуацию и определите угрозы, с которыми мы можем столкнуться, какие неприятные сюрпризы могут нас ожидать, что-то в этомроде. Что ты думаешь?"

"Мне жаль", - сказал Хоук. "Что ты сказал?"

"Я отведу катер к берегу и проведу полную оценку угрозы и разведку, чтобы мы точно знали, с чем мы там столкнулись".

"Хм. Что бы ни двигало твоей лодкой, старина", - сказал он, на самом деле не заботясь о том, что этот парень может или не может сделать, и, честно говоря, очень рад, что он убрался подальше от Си Хоука до конца дня.

-

В течение следующих получаса или около того, из носовой башни на борту Морского Ястреба доносились вспышки мощного ярко-зеленого пушечного огня, которые проносились над водой и по всему клубу Драконьего огня, уничтожая все на своем пути. Куда бы вы ни посмотрели, повсюду были кучи пепла и дымящиеся угольки, светлячки из горящего дерева, парящие в темноте и поднимающиеся к зеленому пологу на высоту более двухсот футов. Остатки огня и разрушений придавали всей сцене устрашающий и жутковатый вид.

Именно в этот момент Алекс Хоук увидел, как несколько вооруженных сил безопасности Тан вышли из окрестностей Пирамиды Лувра. Они не особо торопились, эти парни. В конце концов, это была, прежде всего, военная операция, и эти охранники не привыкли к перестрелке с таким уровнем насилия и разрушений.

Пирамида была единственным зданием, которое осталось стоять нетронутым. Хоук намеренно оставил это так. Он сделал это ради самого искусства.

Правда была в том, что он не особо возражал против разрушения физических структур, которые не имели внутренней ценности. Но он никогда в жизни не уничтожил бы то, что считал искусством, во многих его формах, включая поэзию или музыку, или любую красоту в физической форме, например.

"Ястреб", - пронзительно крикнуло радио. На мостике был капитан Хорнблауэр.

"Ястреб слушает, капитан".

"Сэр, радар подтверждает, что мы только что засекли три тележки. Мы отслеживали их со спутника с тех пор, как они впервые вошли в реку. Сейчас все трое движутся с востока на запад по реке на очень высокой скорости. Член экипажа только что заметил их, выходящих из-за поворота, примерно в пятнадцати милях от нашего текущего местоположения. Радар сообщает: "То, что мы имеем здесь, - это три тяжеловооруженных военных корабля ВМС Китая, дизайн которых очень похож на дизайн американских патрульных торпедных катеров на Тихоокеанском театре военных действий во время Второй мировой войны, а также в дельте Меконга во времена Вьетнама. Но наша разведка утверждает, что китайские версии полностью изготовлены из углеродного волокна. Все еще легкий, но намного прочнее, чем старые американские версии времен Второй мировой войны."

"Каким видом вооружения они располагают, капитан?"

"Мы уменьшили изображение одного из них. На кормовых палубах всех трех судов, как по левому, так и по правому борту идентичных лодок, видны то, что выглядит как четыре очень современные боевые торпеды. Мы думаем, что слух о нападении на клуб "Драконий огонь" каким-то образом просочился наружу и что начальник службы безопасности Tang теперь полностью осведомлен о том, что произошло в его отсутствие. Шеф, которого зовут Крис Ву, без сомнения, сейчас очень мотивирован, сэр!"

Действительно, доказательство этой мотивации внезапно стало реальностью. Джунгли, окружающие китайский комплекс, теперь кишели боевыми отрядами, хорошо вооруженными и получившими приказ уничтожать захватчиков их превосходящей огневой мощью. Участки густых зеленых джунглей уже были заполнены огненными очередями из крупнокалиберных пулеметов, нацеленных на "Морской ястреб" и ее команду моряков.

Хоук уставился на сцену, не веря своим глазам.

Было просто возможно, что такая сила, как эта, могла их одолеть. И, прижатый к реке, не было никаких шансов на спасение!

ГЛАВА 44

"Когда начнется битва, там ты найдешь его!"

Морской ястреб вверх по реке, Клуб Драконьего огня

Наступающая армия головорезов, как Хоук думал о них - потому что это именно то, чем они были, низший класс кровожадных головорезов - массово мчалась навстречу мародерствующим захватчикам, которые сейчас штурмовали пристань. Сопротивление, этот свежий урожай краснозвездных штурмовиков, в основном были наполовину российскими, наполовину китайскими военными, но с добавлением кубинской соли для пущей убедительности. Но они все равно были наемными убийцами. На российской стороне они состояли из потрепанных и неестественно пьяных бойцов ОМОНа в их печально известном сине-черном камуфляже, чеченских эскадронов смерти, которые Кремль послал совершать жестокие убийства в стиле выжженной земли в разоренной Чечне, убивая всех и вся на своем пути: мужчин, женщин и детей - даже бездомных домашних животных.

На китайской стороне были остатки войск, которые согнали миллионы мусульман-уйгуров, загнали в подпольные концентрационные лагеря для "политического воспитания" и использовали в основном в качестве рабов и /или подвергли геноциду.

И все же Хоук нутром чуял, что, несмотря на это, Ву должен знать, что для него это было слишком мало, слишком поздно. В общем, Ву был, как говорят американцы, "облапошен и переделан".

Танги повесят его, Крис Ву знал это, если он каким-то чудом не уничтожит этого врага, который имел безрассудство проникнуть в их храмы в джунглях и разрушить то, во что близнецы вложили миллионы, если не миллиарды.

Хоук сказал Стоку: "Должно быть, Ву отдал приказ трем патрульным торпедным катерам ВМС Китая, которые сейчас спешат добраться до курорта вовремя, чтобы блокировать нас в пределах пристани. Затем, если они смогут собрать достаточное количество сотрудников службы безопасности Танг, они смогут атаковать оба наших фланга с тыла, взяв их в клещи. Мы должны сматываться прямо сейчас, черт возьми! Сейчас! Секунды на счету! Вы, мужчины, делаете то, что должны делать, чтобы замедлить их, и вы делаете это сейчас!"

"Нам пока не нужен лазер на реке, босс. Я пойду направлю на них чертов лазер - это сильно замедлит их задницы!" - Сказал Сток.

"Да! Поднимайся на башню и сделай так, чтобы это произошло, Стоук! Начинайте стрелять из обоих стволов! Нам нужно прикрытие огнем, чтобы убраться отсюда к чертовой матери!"

Хорнблауэр на мостике связался по рации с Хоуком, когда цифры изменились и ситуация в доках серьезно ухудшилась. Сток говорил: "Нам нужно убираться отсюда, босс, иначе они заманят нас в ловушку! Сейчас! Или мы никогда отсюда не выберемся!"

Хоук рявкнул в ответ: "Да! Капитан Хорнблауэр, прикажите всем матросам выйти на палубу! Включите турбовентиляторы, освободите все швартовные канаты и разверните судно на сто восемьдесят градусов так, чтобы его нос был обращен к открытой воде. Как только вы выведете ее в открытую воду, опустите ее гребаный молот! Полный ход на восток! Сигнал боевым постам! Весь экипаж на палубе! Боевые посты!"

Хоук радировал рулевому: "Вытащите нас к чертовой матери из этого кровавого месива. Полный вперед! Резко поверни руль на левый борт! Сейчас! Мы вытащим этот корабль к чертовой матери из этого китайского парка развлечений, несмотря ни на что ".

"Так точно, сэр. Как насчет спуска на воду нашего корабля? Гость по имени Квинт, который доставил его на берег час назад, еще не вернулся. Может, нам нырнуть к берегу и попытаться спасти его и катер?"

Хоук недоверчиво посмотрел на моряка. "Квинт?Это то, что ты сказал? К черту Квинта и лошадь, на которой он приехал, сынок. И потеря этого запуска не имеет для меня никакого значения. Пусть он найдет Uber где-нибудь поблизости, если он так спешит домой. У меня есть еще один точно такой же катер. Я рассматриваю потерю этой лодки как очень небольшую цену за то, чтобы избавиться от этого тупоголового сукина сына ".

Хорнблауэр пожал плечами и отвернулся. Он давным-давно усвоил, что обычаи невероятно богатых людей просто не поддаются учету!

У Хоука теперь был пистолет P226 Sig Sauer, заткнутый за пояс его длинных брюк цвета хаки, в правой руке - пулемет M-240 с ленточным питанием, а в левой - мегафон.

И Стокли Джонс-младший, прямо за ним.

"Стоук, спасибо, что вмешался, но у меня есть это", - прокричал он, перекрывая хриплый, раскатистый гром перестрелки на пристани. "Возвращайся на корму! Я назначаю вас и мистера Брока командующими нашими парнями там, сзади! Координируйте битву за то, чтобы доставить корабль в безопасное место и выбраться из этого ада.

"Стоук, ты и Брок, вы должны прикрывать сражение с танскими войсками, спешащими в доки. Вы двое должны организовать оборону! Защити лодку от этих сухопутных войск. Не позволяйте никому из них подходить слишком близко к лодке. Они хотят взять нас на абордаж! Если понадобится, используй против них этот чертов лазер. Обычно это приводит к одной паузе. И я не хочу видеть, как выглядит рукопашный бой на борту моей лодки!

"Ты понял, босс! Брок и я, мы едим таких солдат в качестве полдника. Мы по уши в этой чертовой штуке".

Сток развернулся и помчался на корму, чтобы найти Брока.

Хоук обернулся и крикнул ему вслед: "Послушайте! Отмените этот приказ! Мне самому понадобится лазерная турель, чтобы уничтожить эти три чертовых катера, прежде чем они выпустят торпеды. Делай все, что в твоих силах, с тем, что у тебя есть!"

-

Хоук настороженно наблюдал, как новые китайские и российские силы безопасности, все в камуфляжной форме и кевларовых бронежилетах, теперь массово появлялись из трех невидимых мест в джунглях, а также из какого-то скрытого места в задней части пирамиды. Он сказал Хорнблауэру: "Я начинаю ответный огонь из наших кормовых и мидельных орудийных установок. Прикажите носовой башне начать стрельбу по PTS, как только они сделают выстрел. Используй лазер, крупнокалиберные пушки и калибр 50 кал. Отдай им все, что у нас есть!"

"Есть, сэр", - сказал капитан Хорнблауэр. "Мы подвергаемся шквальному огню со стороны береговых сил, которые направляются к докам, чтобы окружить нас, как только мы окажемся в ловушке внутри. У нас есть секунды, чтобы решить, приятель! Я собираюсь увести корабль к чертовой матери отсюда, сэр! Сейчас! Прием."

Хоук так и не услышал последнюю фразу. Несколько парней из Танга уже занимали огневые позиции в доках, и быстро приближались другие. Но яростный огонь, исходящий от Морского Ястреба, был равен или лучше, чем тот, который они получали. Что было именно тем, чем это должно было быть. Это был военный корабль, построенный килем вверх именно для такого рода экстремальных боевых ситуаций.

Именно тогда Хоук увидел Стокли и Брока на крыльях мостика-близнеца, использующих радио для связи с войсками, сражающимися внизу. Отличный ход, ребята, подумал Хоук. Теперь, когда они находились там, на возвышенности, у них был хороший обзор различных полей обстрела и преимущество высоты над противником с видом на весь корабль. Хоук увидел, как Стоук заметил его в бинокль на палубе, и отдал ему честь, подняв большой палец.

Хоук улыбнулся ему в ответ и собирался ответить на приветствие. Но как раз перед тем, как броситься к своей носовой орудийной башне (теперь он думал о ней как о своей собственной), он услышал приглушенный крик высоко вверху. Он посмотрел на Стоука. Мужчина кричал так громко, как только мог . , , Было трудно разобрать, но "... ПОЗАДИ ТЕБЯ! СЗАДИ ТЕБЯ!" - донеслось до него. Он развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть фигуру иранского штурмовика, перелезающего через поручень правого борта, за которым следовал еще один человек прямо за ним.

Это был Квинт, вооруженный пистолетом! Эти двое явно пришли за Хоуком. Идет, чтобы убить его.

"Эй, Квинт, ты чертов предатель. Смотри, что у меня есть!" - Сказал Хоук, вытаскивая свой "Сиг Девять", выстрелил ему в грудь и отправил его кувырком в воду внизу. Он изо всех сил старался держать голову над поверхностью, но через несколько секунд он соскользнул под воды реки.

Его бы не хватились.

"Здесь не о чем беспокоиться, моряки", - сказал Хоук. "Просто небольшое незаконченное дело между двумя старыми врагами".

"Вы уверены в этом, сэр?"

"О, конечно", - сказал Хоук. Он заметил, как Стоук мчался вниз с высоты.

Хоук затем исчез внутри башни и повернул пушку в направлении прямой наводки на корму. И в самый последний момент, потому что теперь он мог видеть, что два китайских катера PT приближаются.

Хоук включил все соответствующие внешние мониторы, затем увеличил изображение четырех торпед на каждой лодке. Это были настоящие торпеды "Маккой: Черная акула", также широко известные как самые смертоносные торпеды в мире. Он произвел мысленный расчет. Были отчетливо видны четыре черные акулы. И по крайней мере две "Черные акулы" уже были загружены в передние торпедные аппараты других лодок. По шесть на лодку; восемнадцать кровавых черных акул. Эти парни любят играть грубо. Но он показал бы им, что такое грубость, даже если бы это было последнее, что он сделал.

Когда начнется битва, там ты найдешь его!

Хоук мог только представить, как силы безопасности Танга на земле, должно быть, думали, что они спят, когда они мчались к крутым берегам реки. Теперь им пришлось смириться с тем, что они увидели. И это был тот факт, что вся пристань для яхт, к их полному неверию, теперь ... просто исчезла, за исключением огромных разбитых плит, неровных кусков бетона и искореженной арматуры, торчащих из воды под странными углами. Стоя вокруг и почесывая затылки, враг, казалось, был не в состоянии справиться с тем, что теперь представляло собой разрушенную пристань, полностью лишенную каких-либо судов вообще!-за исключением большой белой парусной яхты с величественным носом, выступающим над быстро несущейся рекой.

Хоук знал, что то, с чем им пришлось столкнуться, не совсем укрепило моральный дух!

В конце концов, куда, черт возьми, подевались все яхты этого чертова владельца? Не говоря уже об этой атаке с применением выжженной земли на весь доковый комплекс. И если бы они обратили свое внимание на то, что осталось позади них, они бы увидели, что весь курортный комплекс теперь превратился в груды горящих обломков и густой серый дым. Это было так, как будто взорвалось мощное ядерное устройство. Ничто другое не могло вызвать таких разрушений.

Или могло бы?

Хоук знал, что руководителей службы безопасности Танга, безусловно, обвинят в этом безобразии и вскоре они столкнутся с гневом Тангов, если не с расстрельной командой. И это никогда не было счастливой судьбой. Одна вещь, должно быть, особенно потрясла людей, отвечающих за безопасность во время конференции:

Никто, изолированный под землей в Мраморном зале, ничего бы не услышал из внешнего мира! Не было никаких взрывов, никаких грохочущих звуков автоматического оружия или выстрелов, или запуска двигателей на мегаяхтах, которые направлялись к реке, чтобы спастись! И, если бы это было так, они бы задавались вопросом, кто, черт возьми, увел все их лодки, куда и как? Их похитили ради выкупа, который должен был прибыть из "Ред Стар"?

Хоук не завидовал начальнику службы безопасности. По-настоящему плохо для него, кем бы он ни был, было то, что здесь, в Драгонфайре, он отклонил большинство просьб делегатов, как минимум, оставить отряд людей патрулировать пристань для яхт, чтобы охранять все дорогие яхты, не говоря уже о том, чтобы отряд патрулировал за пределами пирамиды, чтобы вступить в бой с любыми вражескими силами, атакующими сам курорт.

Высокомерный Ву, которого Квинт описал Хоку, и который теперь знал, что он здесь в очень опасном положении, вероятно, пожалеет об этом.

Где, черт возьми, все? Хоук задумался. Он мог только догадываться!

Основываясь на том, что он узнал от Квинта, он знал, что наиболее вероятным сценарием был такой: владельцы яхт-посетителей, не говоря уже об их вспомогательном персонале, частной охране и радушных хозяевах, Томми и Тайгере Танге, все еще были заперты и надежно изолированы под землей и, в политическом угаре момента, совершенно не обращали внимания на то, что происходило снаружи, в реальном мире. Все они были под землей, внизу, в Мраморных залах, слушая бесконечные речи о радостях быть коммунистической шишкой. Деньги. Сила. Слава.

Затем была огромная белая парусная яхта, стоявшая на якоре в центре их пристани. Судно удалялось на предельно малой скорости, его паруса были свернуты, и оно направлялось носом к противоположному берегу Амазонки. Развернув винты, она поднимала за кормой большой пенистый белый кильватерный след на всю переднюю половину, теперь одержимая желанием спастись от гнева "Драконьего огня".

Хоук не мог не улыбнуться тому, что он сотворил глубоко в джунглях Амазонки!

Но, подумал Хоук, берегись! На борту нашего сверкающего белого парусника с его вздымающимися мачтами стоят наши вооруженные янки и бойцы-наемники, стоящие плечом к плечу вдоль всех поручней, от носа до кормы. Это было так, как если бы стена вооруженных до зубов людей была возведена подобно крепостным стенам замка, чтобы защитить этот корабль от всех и вся, кто угрожал ему.

Хоук внезапно вскочил на верхушку троса, поднял сжатый правый кулак, чем-то напоминая Робин Гуда, предупреждающего своих веселых людей, и громко крикнул: "Эй, ребята! Давайте покажем им наше истинное лицо. Поднимите "Веселый роджер", энсин Джонс!" Хоук крикнул Джону Полу Джонсу, молодому мичману Королевского флота, с которым он так сдружился во время плавания, и внезапно Череп и скрещенные кости затрепетали, их подняли наверх, а затем при сильном ветре ударили о верхушку мачты!

Внезапно все танские войска увидели, что "Веселый Роджер" теперь водружен на верхушку грот-мачты! Никому из них не понравился печально известный пиратский флаг с черепом и скрещенными костями.

Кроме того, скрытые огневые точки на борту массивной надстройки Sea Hawke теперь были открыты высоко над палубами, но все равно вопрос оставался без ответа: каким образом, черт возьми, этим нескольким людям удалось заставить целую пристань для яхт, вместе, возможно, с тридцатью мегаяхтами, просто раствориться в воздухе?

В полной тишине?

Это бросало вызов вере! Для близнецов Тан, которым даже сейчас сообщили о полнейшей катастрофе на земле, это был удар под дых, нанесенный тем же английским Дьяволом, который так ужасно осквернил их в Драконьем Огне на Багамах:

Печально известный лорд Хоук и его смертоносные легионы бойцов.

Танской армии, как близнецы называли свои разношерстные бригады, не потребовалось много времени, чтобы осознать, что у них внезапно возникла серьезная проблема. Они открыли огонь как один, пригнувшись, бросились к тому немногому, что осталось от пристани, чтобы присоединиться к своим товарищам, уже вышедшим на дымящиеся причалы.

Все это в слабой попытке посеять хаос на этом таинственном корабле, возможно, корабле-призраке, который даже сейчас так отчаянно пытался покинуть пределы пристани, прежде чем дымящиеся китайские катера PT, вызванные слишком поздно службой безопасности Tang, прибыли вовремя, чтобы поймать их. Кем бы, черт возьми, ни были "они", в любом случае.

На мостике Морского Ястреба, стоя рядом с помощником боцмана, добрый капитан Хорнблауэр принял управление кораблем, сказав: "Все наполовину вперед, пока ее корма не окажется достаточно далеко от волнореза и лодка полностью не выйдет на реку. Дайте ей достаточно пространства для маневра в море, " сказал он людям, стоявшим рядом с ним. "Но, послушайте, шкипер изменил наш план атаки в связи с предстоящим конфликтом на реке. Мы поворачиваем прямо на восток, к Атлантике, имейте в виду, а не идем дальше вверх по реке в эти вонючие джунгли. Босс хочет стоять и сражаться, всегда.

"Итак, как только мы выйдем на середину реки, мы резко развернем "олд Гэл" влево и помчимся на восток полным ходом к трем приближающимся вражеским судам. И потом, черт бы побрал торпеды! И тогда, все впереди, полный! Мы, черт возьми, встретимся с ними лицом к лицу, черт возьми. Передайте сонару, чтобы он был в постоянном контакте с мостиком, высматривая приближающиеся торпеды в воде из носовых труб, когда мы подойдем ближе к их позиции."

И вот то, что впоследствии станет известно как великая битва на реке между Си Хоуком и тремя вражескими ПТ-лодками Китая, наконец, началось всерьез. На тот момент Алекс Хоук мало что знал, но вскоре он обнаружил, что его превосходят по численности и вооружению. Но, как всегда любил думать Хоук, или, по крайней мере, успокаивать себя, дрожа на пороге битвы, никогда не перехитрял!

ГЛАВА 45

На борту Морского Ястреба, река Амазонка

Приближающаяся тройка торпедных катеров продолжала двигаться к нему на запад с очень высокой скоростью, их гладкие носы рассекали надвигающийся поток. Направляясь на восток, радар и гидролокатор Sea Hawke теперь отслеживали скорость катеров PT над поверхностью земли, все время преодолевая интенсивные течения величайшей реки мира в восточном направлении. Оценка Хорнблауэром времени до фактического столкновения менялась, поскольку вражеские суда, вероятно, хорошо осведомленные о том, что их отслеживают с помощью электроники, отклонялись то в одну, то в другую сторону, постоянно меняя свои скорости, что максимально затрудняло противостоящим силам точное определение того, когда и где на самом деле произойдет фактическое столкновение.

Наблюдая за ними на радаре, Хоук увидел, что разгоняющиеся PTS периодически просто замирали в воде, чтобы сбить с толку системы точного слежения Sea Hawke.

-

Два часа спустя капитан Хорнблауэр пригласил Хоука подняться на мостик. Настроение было ощутимо напряженным, и Хоук почувствовал, как оно накатывает на него, как какое-то проклятие. Что-то шло не так. Капитан Хорнблауэр склонился над столом с картами, рассматривая одну из них с помощью большой лупы.

"Сэр", - сказал Хорнблауэр, - "вы не против подойти сюда? Мне нужно, чтобы ты кое о чем узнал."

"Что это?" Хоук сказал. "Еще больше кровоточащих морских усиков, чтобы испачкать наш реквизит? Я в настроении сменить эту чертову реку на Дунай или баржу на Миссисипи. Я думаю, что нашел бы любое из двух блюд гораздо более уместным, чем этот кошмарный Зеленый ад ".

"Нет, нет, ничего подобного. Взгляните на карту."

Хоук так и сделал. И сказал: "Хорошо, я даю. Это чертова Амазонка. Что на счет этого, капитан?"

Хорнблауэр ответил: "Сейчас мы приближаемся к тому крутому изгибу реки, которому известный английский исследователь по имени Бенсон дал название, которое сохранилось на столетие или больше. Он назвал это место "Большой изгиб Бенсона". Умный, что ли? Вот где это начинается и где заканчивается, в участке реки, известном как Нарроуз, как вы, я уверен, помните. На самом деле это самый глубокий участок Амазонки, а также самый узкий. Зондирование, проведенное во время самых ранних экспедиций, показало, что глубина их килей составляет двести футов или более."

"Да, я помню. Там действительно становится очень узко. И глубокий. Что насчет этого?"

"Ну, вот в чем дело. Если бы я собирался устроить засаду на вражеском судне, идущем на восток, это именно то место, где я бы устроил свою ловушку, без сомнения ".

"Потому что?"

"Потому что, как только мы обогнем Биг-Бенд Бенсона и покажем врагу наше истинное лицо, мы, по сути, станем легкой добычей. Мы направляемся прямо к ним, трем торпедным катерам, на борту которых двенадцать самых смертоносных орудий, известных человеку. У нас не будет шанса спастись, если они немедленно запустят в нас двумя или тремя рыбами, а за ними еще ".

"Почему это?" Хоук сказал.

"Ну, обычно мы предпринимаем действия по уклонению от приближающихся торпед. Но вы только что видели на карте, насколько узка река в этом месте! И так оно и остается на протяжении добрых двух миль. Мы не можем уклониться вбок, и мы, конечно, не можем отступить, потому что нет места в море, чтобы развернуть этого левиафана. Так что мы не можем просто развернуться и убежать. А три китайских корабля напротив нас, затаившиеся в засаде, по три в ряд, по четыре рыбы на каждого, несомненно, преградят нам путь вперед и направятся на восток, к Атлантическому океану ... вот почему это идеальное место для засады. Ну, я уверен, вы понимаете проблему ".

Хоук сказал: "Я верю, капитан, безусловно верю. С вашей точки зрения, мы только что на волосок избежали одной ловушки, только для того, чтобы попасть в другую. Но у нас действительно есть преимущество перед ними, не так ли? Зеленоглазый монстр. Я выстрелю по среднему, потопив его в одно мгновение. Тогда мы, к черту торпеды, выжимаем газ, полный вперед. Я мог бы использовать футбольную аналогию. После щелчка бегущий назад получает передачу от QB и проходит прямо по центру для тачдауна! Итак, по сути, Sea Hawke будет работать до рассвета. Мы мчимся изо всех сил, прямо между двумя лайнсменами противника, разгребая их жесткими руками и т.д., освобождаемся от них и плывем дальше, в чистый воздух! Все еще мчимся на полной скорости к дневному свету, чтобы они, возможно, не смогли броситься в погоню или успеть перезарядить свои носовые орудия вовремя, чтобы потопить нас первыми, прежде чем будет произведен выстрел. Да?"

"Да, да, но... "

"Но что, капитан?"

"Время для создания этой вещи должно быть абсолютно идеальным! До второго!" Сказал Хорнблауэр.

"Действительно", - ответил Хоук. "Но, помните, в отличие от торпедного катера, нам не нужно перезаряжать наши основные системы вооружения, не так ли? Торпеды в бою перезаряжать нехорошо, поверьте мне! Противник будет вынужден открыть огонь из стрелкового оружия и, возможно, из пары пулеметов 50-го калибра, установленных на носовой палубе, пока они будут загружать свежую рыбу в носовые трубы. И к тому времени, когда они соберутся вокруг нас, к тому времени, когда трубки будут полностью загружены? Мы будем далеко позади них и, наконец, направимся к широко открытым морям! Они могут броситься в погоню, но они не могут поймать нас. Не с нашими большими турбовентиляторными двигателями, выдающими по тысяче лошадиных сил каждый ".

"Хм", - сказал капитан Хорнблауэр, задумчиво поглаживая свою козлиную бородку, пока он обдумывал это. "Что ж, вы действительно приводите веские доводы, сэр, я отдаю вам должное. Я просто надеюсь, что у них нет никаких сюрпризов, ожидающих нас, никаких грязных трюков в рукавах, это моя единственная забота. Насколько нам известно, они могли заминировать весь этот участок реки прошлой ночью."

"Едва ли правдоподобно", - сказал Хоук, "крайне маловероятно. У них не было достаточно времени, чтобы сделать это и все же добраться до пристани вовремя, чтобы заблокировать нас!"

"Совершенно верно, сэр, достаточно верно", - сказал Хорнблауэр.

"Я хочу обогнуть этот поворот очень медленно, капитан", - сказал Хоук. "Направьте лодку на середину реки, наклонитесь вперед, чтобы свести к минимуму физическое присутствие цели, а затем полностью остановитесь. Мне нужно как можно больше времени, чтобы перехватить торпеды и остановить их. Я разнесу центральную лодку вдребезги, прежде чем они успеют моргнуть глазом. Затем, когда их носовые трубки будут израсходованы, им потребуется немало времени, чтобы загрузить свежую рыбу, как вы ее так метко называете. И в этот лихорадочный период, именно тогда хороший корабль Морской ястреб будет нестись изо всех сил до рассвета, полностью впереди, увеличивая расстояние между нами и двумя фланговыми, насколько это возможно ".

"Готово, сэр", - сказал Хорнблауэр. "Я так понимаю, ты раньше играл в подобные военные игры".

"О, вы даже не представляете, капитан", - сказал Хоук, засовывая сигарету "Мальборо" в уголок рта и щелкая зажигалкой "Зиппо". "Не самая дурацкая идея, Солнышко!" - сказал он со своим лучшим акцентом Marlboro Man.

К несчастью для капитана Хорнблауэра, лорда Алекса Хоука и осажденной, измотанной боями команды Си Хоука, грязные трюки были именно тем, что припасли в рукаве три китайских командира катеров PT, затаившихся в засаде. И, что еще хуже, это были действительно очень грязные маленькие трюки!

ГЛАВА 46

На борту Морского Ястреба, река Амазонка

Уапа Хорнблауэра кровь стыла в жилах. Он знал, что должен опуститься на колени и поцеловать кольцо королевского флота Хоука в знак благодарности. Это был человек, который вернул его к славной, полной приключений жизни, которую он когда-то любил - командовать большим военным кораблем и вступать в бой с врагом на каждом шагу. Он чувствовал, что сама его душа потеряла добрых двадцать лет, и это была скромная цифра. Хоук был прирожденным воином. И теперь другой воин, по святому имени Хорнблауэр, был возрожден.

Пришло время тепло попрощаться с воинствующими участниками съезда "Ред Стар", все еще спорящими о том, как поделить добычу свободного мира, когда великолепные планы "Ред Стар" будут раскрыты во всем их великолепии.

"Все на половину вперед!" - Крикнул Хорнблауэр. "Выведи ее на середину реки и поверни резко влево, пеленг девяносто градусов, строго на восток! Мы вступим с ними в бой в проливе ниже по реке, сразу после того, как выйдем из излучины. Прямо сейчас им в глаза бьет сильный солнечный свет, боцман. Так что поставьте впередсмотрящего на носу, чтобы следить за этими чертовыми подводными растениями, которые испортили наш реквизит во время нашего путешествия на запад в сердце джунглей ".

Си Хоук рванулся вперед и понесся вниз по реке с поразительной скоростью для большой парусной яхты.

Она хорошо продвигалась к Биг-Бенд, почти на холостом ходу. Иногда рулевой давал небольшой задний ход, чтобы противостоять течениям и парусности.

Как Хоук сам видел на верхних мониторах внутри орудийной башни, пройдет совсем немного времени, прежде чем они войдут в огромную извилистую излучину реки. Теперь осталось недолго, возможно, три четверти часа, подумал он, пока он не выяснит, сработает ли его грандиозный план избежать этой новой ловушки, расставленной для них китайским флотом. Он почувствовал, что лодка постепенно замедляется, до такой степени, что она вообще едва двигалась, если не считать сильного течения.

Они, наконец, вошли в Большую излучину Бенсона.

Хоук сказал: "Вы, артиллеристы, знаете план сражения, верно? Вы были проинформированы, как и планировалось, да?"

"Есть, сэр! Радар и гидролокатор час назад дали нам сигнал тревоги и ввели нас в курс дела, сэр! Наша задача - подавить огонь с двух патрульных катеров, идущих по флангам. Вы ведете центральную шлюпку лоб в лоб, сэр."

"Да. Как только мы увидим эти три торпедных катера, вы, ребята, открываете огонь из всего, что у вас есть. Я также приказал артиллеристам М60 произвести несколько залпов из РПГ по флангам. Гранатометы - это как раз то, что доктор прописал, когда пытаешься посеять страх и замешательство, ощущение надвигающегося хаоса на борту пары вражеских судов ".

Хоук продолжил: "Нам нужно как можно больше отвлечься от этих китайских моряков. Отвлеките их внимание от основной работы. А именно, не подпускайте этих смертоносных черных акул к воде - и убедите их не высовывать свои окровавленные головы, иначе их снесет ветром.

"И, когда мы потопим среднюю точку и путь впереди будет полностью свободен, мы бросаемся бежать прямо посередине, между двумя фланговыми точками, и это именно тогда, когда вы, двое стрелков, дадите им все, что у вас есть! Понял? Не оставляйте ничего на игровом поле! Как любят говорить янки, "Это для всей игры с мячом". Или это для всего матча по стрельбе? В любом случае, ты уловил идею."

"Есть, сэр!" - ответили они. И они это имели в виду. Рация заверещала, и ближайший член экипажа сорвал ее с крючка и передал Хоку. "Сэр, это капитан Хорнблауэр на мостике. Мы приближаемся к концу поворота и как раз собираемся завернуть за угол и полностью оказаться на виду у противника. Там, наверху, все готово к бою? Пушки полностью заряжены? Вы в боевой форме, сэр?"

"Действительно, так и есть, капитан", - сказал Хоук с широкой улыбкой. "Мы готовы настолько, насколько, черт возьми, когда-либо будем готовы, я гарантирую! Как вы знаете, со мной здесь, наверху, два хороших человека. Мы доведем дело до конца, несмотря ни на что, будь то ад или паводок, или, черт возьми, и то, и другое вместе!"

"Тогда всего вам хорошего, сэр! Хорошая стрельба, " сказал Хорнблауэр и отключился.

Следующее, что услышал Хоук, был вызов на боевые посты, сирены выли из динамиков, разбросанных по Морскому Ястребу. Теперь она прошла тщательное боевое испытание и определенно одержала верх над врагом в клубе "Драконий огонь". Теперь, когда напряжение нарастало, у него было только одно сожаление. Истинная скорость торпед "Черная акула" была строго засекречена Пентагоном. Но его сегодняшняя работа была бы значительно более выполнимой, если бы он думал получить эти секретные данные от Брика Келли из ЦРУ.

Хоук решил включить режим поиска и уничтожения с помощью искусственного интеллекта. С его помощью он мог стрелять из лазера с гораздо более быстрыми интервалами, потому что ему не нужно было самому определять цели и наводить пушку. Режим с поддержкой искусственного интеллекта сделал бы все это за него!

Хоук заметил три тускло-серо-зеленых вражеских патрульных катера, столкнувшихся лоб в лоб и растянувшихся от одного берега реки до другого, полностью блокируя безопасный проход на восток. Он был поражен, увидев, что своими широкими лучами три вражеских военных корабля вместе образовали почти сплошную стальную стену поперек этого узкого пролета реки Амазонка.

С мостика громкий голос капитана разнесся по всей длине и ширине корабля.

"Боевые посты! Боевые посты! Всем занять свои места!"

В тот момент, когда эти слова достигли его ушей, кровь Хоука забурлила на полную катушку. Он был лихорадочно возбужден, до мозга костей, как всегда перед тем, как вступить с врагом в бой. Он с легкостью мог вспомнить выброс адреналина, который он часто получал, служа боевым пилотом в Королевском флоте.

Всякий раз, когда в небе над Кабулом, Афганистан, представлялась возможность для настоящего воздушного боя, он чувствовал себя более живым, чем в любое другое время в своей жизни. На земле просто не было ничего другого, что могло бы сравниться с этим порывом, с этим кайфом, с чувством парения, когда ты одержал верх над врагом и держал его прямо у себя под прицелом.

Но эта сложная ситуация, безусловно, заставила его кровь забурлить ... И не было сделано ни одного выстрела. Пока.

"Весь экипаж на палубе", - услышал он, как помощник боцмана повторил по корабельному радио. "И устроим им ад, джентльмены!"

Находясь в безопасности в носовой орудийной башне, Хоук не мог видеть, что происходит на палубе вокруг него, но вы могли почти почувствовать гул и барабанный бой Sea Hawke, которые оживали, готовясь к битве, которая решит их судьбу в этот день.

"Сосредоточься!" - увещевал он себя. "Прекрати свои чертовы мечтания наяву и сосредоточься на передних трубах центрального патрульного катера!

Ему нужно было нацелить пушку на этих черных акул через несколько секунд после запуска, но когда смертоносная рыба еще не была полностью выпущена из трубы. Другими словами, ему пришлось стрелять еще до того, как он увидел след в воде. Вот почему он в последнюю минуту, несмотря на огромные расходы, решил включить режим обнаружения цели / стрельбы с помощью искусственного интеллекта пушки и попытаться убрать мощные торпеды с игрового поля, пока злобные черные морды только появлялись из труб. В случае успеха их собственные торпеды отправили бы их на дно!

Это была небольшая боевая максима, о которой ему нравилось думать как о "Максимально возможном уроне".

Мощность его лазерной пушки, добавленная к огромному количеству взрывчатки в боеголовке торпеды, снесла бы половину носовой части лодки и сделала бы китайский военный корабль тонущим и принципиально бесполезным в бою. И, несомненно, кораблям обеих сторон был бы нанесен сопутствующий ущерб!

И она бы тоже быстро пошла ко дну, учитывая, что поток речной воды вливается в нее со скоростью сотен галлонов в секунду и - Черт возьми! Неподалеку разразился автоматный огонь, и пули с оглушительным звоном рикошетили от бронированной башни ... Другими словами...

Шоу начинается, ребята!

-

Хоук пригласил молодого Дж. П. Джонса подняться в башню, чтобы стать свидетелем демонстрации огневой мощи. Теперь он держал палец на ручном спусковом крючке пушки. Не стрелять, не сейчас, но в качестве запасного варианта, чтобы быть готовым немедленно запустить пушку вручную в случае любого сбоя или неисправности искусственного интеллекта. Кое-что он узнал о себе в бою: в его интеллекте не было ничего искусственного.

Если бы они запустили в него смертоносную торпеду на большой скорости или даже две, он все еще мог бы уничтожить обоих вручную с помощью лазерной пушки. Так или иначе. Что ему понравилось в том, что Илон добавил искусственный интеллект к набору функций, которые мог использовать лазер, особенно в такой деликатной ситуации, так это то, что это исключило отрицательный потенциал несовершенного человеческого мозга из уравнения.

Он улыбнулся про себя, вспомнив разговор, который состоялся у него с Илоном несколько месяцев назад, когда пушку интегрировали в систему обороны и нападения корабля.

А обреченные экипажи на борту трех китайских катеров? Что ж, их судьба уже была решена изобретательным мистером Маском. Хоук прекрасно знал, что Коммунистическая партия Китая имела все намерения завоевать мир в двадцать первом веке. Это были возрождающиеся и очень решительные законные враги свободы и демократии, которыми пользовались западные союзники. И, как таковой, это была клятвенная обязанность Алекса Хоука побеждать их на каждом шагу. Включая Бенсонз-Бенд.

Большинство, если не все, вражеских бойцов на борту трех патрульных катеров, конечно, погибли бы - и мгновенно.

Распыленный, так сказать.

"Давайте забьем один гол в пользу королевы и страны, мистер Джонс!" Сказал Хоук, улыбаясь парню.

"Так точно, сэр!" Джон Пол Джонс, недавно повышенный молодой заместитель командира, рявкнул в ответ. У него тоже вскипела кровь в разгар ожесточенной схватки с решительным врагом!

Хорнблауэр, окинув взглядом ход сражения, улыбнулся про себя. Как все изменилось!

В самом начале этого дерзкого путешествия он думал, что это будет что-то вроде неторопливого круиза до Рио вдоль побережья Южной Америки - яхта богача и его богатые друзья отправятся в путешествие, чтобы немного неторопливо покататься и съесть креветок на "Барби"!

Хорнблауэр был рад сообщить, что Алекс Хоук не имел абсолютно никакого отношения к этой крейсерской ерунде! Он все еще помнил, что сказал ему Хоук после того, как он, наконец, описал настоящую миссию "Морского Ястреба":

"Китай рвется в бой с западными союзниками? Что ж, мы, черт возьми, дадим им что-нибудь на память, капитан Хорнблауэр! И дайте их новым союзникам, русским, кубинцам и ноко, тоже повод для размышлений!"

-

Хоук заранее запрограммировал лазерную пушку на автоматическую наводку на любую торпеду, которая была запущена и вышла из трубы, а затем выстрелил в оптимальный момент во время этого запуска, когда половина рыбы все еще была в трубе! Лазерное оружие ВМС США второго и третьего поколения наземного и корабельного базирования было способно перехватывать любые приближающиеся МБР, запускаемые из ракетных шахт противника, находящихся за полмира от нас, когда ракета была только наполовину выдвинута из шахты, и уничтожать ее, пока она все еще медленно двигалась. Ракеты, как и торпеды, всегда движутся с наименьшей скоростью в самые ранние моменты последовательности запуска. Это критический момент, когда управляемые ракеты всех видов легче всего уничтожить: когда они движутся с наименьшей скоростью и, следовательно, на единственной наиболее уязвимой стадии полета.

"Мы собираемся выяснить, работают ли эти чертовы штуки, шкипер!" - прокричал по радио специалист по гидролокаторам. "У меня на прицеле, сэр. Системы наведения ИИ зафиксированы, чтобы исключить любую возможность человеческой ошибки . . . "

"Да, гидролокатор", - рявкнул Хоук в ответ. "И мои прицелы зафиксированы, чтобы исключить любую возможность ошибки ИИ, черт возьми!"

Взвизгнуло радио. "Выпущена торпеда, шкипер! Торпедируй прочь! Одна рыба мокрая, ее запустили с центральной лодки!"

Хоук не отрывал глаз от мониторов наверху, когда Черная акула устремилась к Морскому Ястребу. Искусственный интеллект потерпел неудачу! Вот тебе и человеческая ошибка! Вот тебе и уничтожение торпеды, пока она была еще частично внутри трубы!

"Господи!" Сказал Хоук, теперь на автопилоте, яростно отключая функцию искусственного интеллекта и засовывая свой человеческий палец в электронную спусковую скобу, слегка сжимая ее . . .

Сделай глубокий вдох. Медленно изгоняй его. Нажми на чертов спусковой крючок и, черт возьми, не промахнись!

Хоук оценил время до столкновения менее чем в десять секунд. Девять. Восемь. Семь. Шесть. . .

-

Он увидел, как перекрестие прицела на прицеле оружия начало мигать красным, приближая торпеду, которая теперь набирала скорость и мчалась к нему, оставляя за собой пенистый белый след. Он выстрелил из пушки. Зеленый луч попал в торпеду в тот момент, когда она коснулась поверхности. Это было все еще слишком близко к корпусу катера PT.

Он затаил дыхание.

Но, может быть, и нет. . .

"Пять. Шесть. Семь... Прямое попадание лазера!"

Он мог чувствовать, как ударная волна от взрыва огромной торпеды поднимается через подошвы его ботинок по стальной палубе.

Он быстро повернул башню, поднял дуло лазерной пушки и прицелился в мостик на вершине надстройки китайского торпедного катера в центре реки. Убей змею в ее голове.

Черная акула была просто и бесцеремонно уничтожена. Несколько секунд спустя другой катер ПТ, шедший по левому борту, начал сильно крениться на правый борт в результате попадания нескольких РПГ - мощных гранат, выпущенных орудийными расчетами верхнего борта в его корпус прямо у ватерлинии. Но Акула справа была в опасной близости от старта.

Он снова подключил систему искусственного интеллекта лазера к работе, и как раз вовремя! Гидролокатор показывал, что теперь он был включен, винты вращались на полную мощность, и все же рыба все еще частично находилась внутри корпуса вражеской лодки. Время открывать огонь, черт возьми! Хоук закричал на самого себя, его взгляд прилип к оптическому прицелу . . . Он увидел уродливую черную выпуклость, торчащую из устья трубы . . . два . . . три . . . четыре . . . Господи! . . . Где, черт возьми, был этот чертов искусственный интеллект?

Уродливая черная морда высунулась еще дальше, теперь двигаясь ... Акула в пути...

И внезапно заработали системы искусственного интеллекта. И немедленно выстрелил из пушки.

Последовавший за этим взрыв был детонацией эпических масштабов.

Само небо взорвалось, открыв широкий промежуток дневного света, открывая свободную морскую полосу между двумя оставшимися патрульными катерами, оба они были тяжело ранены, но все еще едва держались на плаву и все еще вели бой с обоих берегов реки.

Морскому Ястребу все равно пришлось бы выдержать испытание, все еще пришлось бы совершить рывок, перестрелять его с двумя оставшимися вражескими лодками с обеих сторон, чтобы добраться до безопасной большой реки, которая унесла бы Морского Ястреба в море. Но Хоук почти не сомневался, что огневая мощь Sea Hawke значительно превосходила огневую мощь китайских кораблей. И он знал, что китайские офицеры на мостике недооценили бы скорость, на которую был бы способен Морской Ястреб, когда он, наконец, побежит. В конце концов, это была всего лишь чертова яхта!

Хоук принял решение и отдал последнюю команду матросам на мостике: они будут убегать до рассвета, все в порядке, но они сделают это, открыв огонь из всех орудий, отдав им все, что могла дать старушка. Он сказал: "И, клянусь Богом, ей еще многое предстоит отдать, ребята!"

Затем он крикнул в корабельную громкоговорящую связь, чтобы все слышали: "Си Хоук, к черту торпеды, парни, полный вперед, черт возьми! Открывайте огонь по желанию, ребята!"

Морской ястреб рванулся вперед с шокирующей свирепостью, его массивный нос гордо поднялся в воздух и выбросил огромные потоки кипящей белой воды по обе стороны от носа.

Слова, по которым нужно жить: "все впереди". Хоук усмехнулся про себя, когда почувствовал мощную тягу, создаваемую этими чертовыми турбинами! "Все впереди" - неплохой жизненный девиз, подумал он. Нет, совсем не плохой девиз!

ГЛАВА 47

"Китайская атомная подводная лодка? Гнался за ним всю дорогу вверх по Амазонке? Безумие, говорю вам, чистое безумие!"

На борту Морского Ястреба, река Амазонка

И до сих пор сражения, которые Хоук позже вспоминал как "Войны на реке", продолжались в разгар дня, далеко под высоким зеленым пологом, закрывающим голубое небо на высоте сотен футов. Они все еще подвергались обстрелу из пулеметных гнезд, спрятанных в джунглях по обе стороны реки. Но это было совершенно безвредно.

Можно с уверенностью сказать, что у Хоука не было времени почивать на лаврах, как, впрочем, и у кого-либо еще на борту сражавшегося Sea Hawke. Все еще продолжалась ожесточенная перестрелка, "Си Хоук" все еще принимал на себя встречный и более сокрушительный огонь, попав под перекрестный огонь двух торпедных катеров с флангов - раненый, да, но все еще доблестно пытающийся преследовать, насколько это было возможно "чейз".

Грохочущий звук автоматического оружия, перемежаемый сильным грохотом от разрывов реактивных гранат с гулом, проникающих в корпуса и надстройки двух патрульных катеров, был оглушительным внутри носовой башни. И сейчас здесь было жарко, как в адском пламени Ада, понял Хоук, вытирая соленый, жгучий пот с глаз, чтобы он мог чертовски хорошо видеть, что происходит на мерцающих мониторах.

И затем он увидел нечто, что должно было быть иллюзией, или, по крайней мере, что-то, что заставило его совершенно убедиться, что он действительно теряет то, что осталось от его разума! Это напомнило ему о первых исследователях, которые углублялись в дальние районы Амазонки, и о том, сколько из них так и не выбрались оттуда, потому что ужасы, которым они подверглись, свели их с ума.

Теперь он начал понимать процесс спуска. Если раскаленные пески Сахары могли свести сильных мужчин с ума, то и гнетущие границы этого зеленого ада могли заставить самых сильных мужчин усомниться в своем здравомыслии.

Возьми себя в руки, черт бы тебя побрал! Люди рассчитывают на тебя!

Что-то странное двигалось вверх по течению к ним. Он двигался прямо по центру реки. Судно двигалось вперед со скоростью около пяти узлов, оставляя за собой пенистый белый след. Это было- нет, этого не могло быть. Просто иллюзия. Сначала Хоук подумал, что это, должно быть, какая-то редкая порода, змея, которая плавает вертикально, используя свой хвост для движения, ее треугольная голова высоко поднята, раздвоенный язык скользит во рту и выходит из него, нижняя часть тела скрыта под мутной водой, во все стороны выглядывая добычу.

Или, если подумать, возможно, это была одна из тех угольно-черных морских птиц, которые плавают подобно уткам или лебедям, бешено гребя под поверхностью своими перепончатыми лапами, в то время как их головы на длинных тонких шеях колыхались примерно в футе над поверхностью. Он знал название этой птицы, но в данный момент не мог его вспомнить.

Где был этот чертов Квинт, когда он тебе действительно был нужен? Одиноко сидящий на дымящихся руинах империи Тан, оплакивающий свою судьбу? Нет, кормил рыб на илистом дне величайшей в мире реки, вот где. Все они остались там, лишенные даже самых элементарных элементов выживания, без еды, воды или крова, и все удивляются, как, черт возьми, после сокрушительной потери всех своих яхт они вообще могли выбраться живыми из надвигающихся джунглей. Их мобильные телефоны были здесь бесполезны. У них не было способа общения с внешним миром.

Как и остальные выжившие, русские, китайцы, кубинцы, персонал и то, что осталось от сил безопасности, были в этот момент совершенно одиноки. Черт возьми, они все стоят там посреди дымящихся обломков? Драконий огонь не давал им укрытия от стихии. И, с их мегаяхтами стоимостью в несколько миллионов долларов, отправленными на дно каким-то безумным английским яхтсменом, их Великий союз теперь был разрушен. И из самых глубоких глубин джунглей не было никаких видимых путей к спасению! У них, вероятно, закончились бы еда и вода в течение нескольких дней.

План Хоука, который некоторым казался безумным, сработал именно так, как он и предполагал.

Вот вам и "Ред Стар" с их великолепными мечтами о мировом господстве, превратившимися теперь в груду дымящихся обломков! Хоук получал удовольствие от этого ужасного образа. Он сказал сэру Дэвиду, что станет причиной смерти движения "Красная звезда" в его зачаточном состоянии, в моменты его зарождения.

И, клянусь Богом и всем святым, он сделал то, что обещал сделать. Он мог бы вернуться в Англию человеком слова. И Британия и ее многочисленные союзники могли бы отдохнуть немного легче этим вечером . . .

-

Внимание Хоука вернулось к реке. Он уставился на видение посреди реки. Он все еще понятия не имел, что это было, черт возьми. Какая-то причудливая черепаха или рыба? Но при ближайшем рассмотрении Алекс Хоук увидел, что это видение не было ни рыбой, ни домашней птицей, ни уткой, ни каким-либо другим живым существом.

Это, несомненно, был перископ! Мы довольно быстро продвигаемся вверх по реке Амазонка, храни нас святые!

Перископ подводной лодки! Здесь? Подводная лодка, проходящая по такому мелководью, бороздящая подводные джунгли, которые могут дотянуться и обхватить своими щупальцами чертов перископ? Они могут запутаться и никогда не выбраться!

Безумие. Чистое безумие!

Что, черт возьми, здесь происходило? Подводная лодка - это одно. Не только это. О, нет. Но подводная лодка так далеко по Амазонке?

Чистое безумие!

Он моргнул раз или два, думая, что у него, должно быть, галлюцинации ... Он поднес ладонь ко лбу. Он чувствовал себя так, словно сгорал в лихорадке. И лихорадка мешала ему думать.

И все тот же чертов перископ! Оставляя за собой крошечный кильватерный след, он все больше приближался к Морскому Ястребу.

Он вышел на связь по радио. Они видели это на мостике?

"Хорнблауэр, это Хоук. Кто-нибудь видит то, что я вижу там, на реке?"

"Да, мы такие. Гидролокатор только что засек характерный шум винта. У нас на пороге чертова китайская атомная подлодка, которая стучится в нашу парадную дверь ".

Как и Хоук, Хорнблауэру было трудно принять то, что он видел. Он тоже думал, что, возможно, наконец-то сошел с ума. Неужели они все сошли с ума? Атомная подводная лодка? Так далеко от Атлантики? Так далеко вверх по чертовой реке? Амазонка? Иисус, Мария и Иосиф в тачке!

Это было чистое безумие.

Но, в таком случае, если мир вообще чему-то научился за последние год или два, так это тому, что КПК в своем новом стремлении к власти и мировому господству способна практически на все. Сделай это чем угодно вообще. Закажите атомную подлодку, чтобы отправиться вверх по величайшей реке в мире. Найдите и потопите большую белую яхту с названием Sea Hawke, выгравированным на ее транце. И потопить его!

"Эй, мостик, это гидролокатор. Он поднимается, сэр! Сейчас всплывает. У него продуваются балластные цистерны и он всплывает на поверхность!"

"Вот и она", - крикнул Хорнблауэр.

Хоук все еще не мог поверить своим глазам. Тогда ему пришло в голову, что за этим безумием стояли братья Тан.

-

Близнецы Тан, как их называли, были чрезвычайно влиятельны в китайских вооруженных силах, правительстве и китайской секретной службе. И когда Танги, Томми и Тайгер, только что стали свидетелями полного уничтожения их главного достижения, их грандиозного замысла, клуба "Драконье пламя", и, наряду с этим, краха их заветного альянса "Красная звезда", они связались с Пекином и потребовали какого-то возмездия за хаос, который некий английский шпион учинил в их собственности. Учитывая их повестку дня. . . что ж, он бы не удивился, если бы это было не совсем то, что произошло.

Китайская атомная подводная лодка, скрывающаяся у берегов Бразилии, давая знать о своем присутствии, чтобы запугать все без исключения западные страны, которые все еще поддерживали американцев в грядущей войне за мировое господство.

Именно тогда Хоук увидел, как огромный округлый нос субмарины внезапно оторвался от поверхности и величественно поднялся ввысь. Судно все еще поднималось под невозможным углом, когда Хоук решил действовать. Если он позволит субмарине полностью выйти из воды на поверхность, может быть слишком поздно противостоять ее многочисленным передним торпедным аппаратам!

Он протянул руку и нажал на переключатели, мгновенно отключив системы искусственного интеллекта. Пушка была там, где ей и положено быть, черт возьми; теперь она была в ручном режиме. И палец на спусковом крючке Алекса Хоука внезапно действительно сильно зачесался!

Только теперь он узнал подлодку. Да! Это был идентичный корабль-побратим двух "бумеров", которые они со Стоуком обнаружили и потопили на Багамах в китайском секретном подводном загоне для подводных лодок в клубе Dragonfire! Как только они вошли внутрь, они увидели, что всего там было три швартовных щита для подводных лодок. У двух из них были пришвартованы подводные лодки на слипах. Но средний загон был пуст. А этот бумер? Скорее всего, тот самый, который был в патруле, когда они со Стоуком исследовали секретный загон!

И теперь это.

Теперь она была здесь, прямо у него под прицелом.

Казалось, что она никогда не прекратит свой стремительный подъем.

Но затем, поначалу почти незаметно, ее инерция замедлилась, и она, наконец, начала наклоняться вперед ... Сначала нос опускался медленно, кланяясь, как набожные верующие, склоняющие головы в молитве.

И когда выпуклый стальной корпус, наконец, рухнул, и когда огромная масса великой машины смерти рухнула на поверхность реки, она вызвала два цунами, по одному с каждой стороны. Хоук с удивлением наблюдал, как огромные волны накатывались на тяжело раненные китайские катера PT, которые уже набирали воду и опасно кренясь по обе стороны реки.

Казалось, что волны, вызванные взрывом массивной китайской подводной лодки, затопят сильно поврежденные патрульные катера, завершив работу, которую начали Хоук и Компания.

В этом есть определенная ирония, подумал он про себя.

Хоук связался по радио с мостиком.

"Хорнблауэр, Хок слушает. Может ли гидролокатор уловить звук винта торпеды за секунды до запуска? Торпеды все еще внутри труб?"

"Да. Мы можем, но только через несколько секунд после активации. Прием."

"Хорошо! Этого достаточно. Единственный способ испортить день этому жирному ублюдку - это ударить его по больному месту. Потопите их их собственными чертовыми торпедами, все еще находящимися на борту субмарины!"

Хоук знал, что это вошло в историю. Никогда прежде в эпической истории морских войн ни у кого не было средств, не говоря уже о технической возможности, уничтожить гигантскую атомную подводную лодку одним выстрелом!

Он улыбнулся про себя, когда снова полностью отключил искусственный интеллект и взял на себя ручное управление Зеленым монстром.

Он знал, что торпеды будут выпущены, он просто не знал, когда.

Пронзительно пискнул башенный динамик.

"Ястреб, гидролокатор! Вижу следы двух торпедных винтов в носовых трубах левого и правого бортов! С минуты на минуту она выпустит пару рыб, сэр!"

Это сделало это.

Сейчас!

Перекрестие лазера, теперь вспыхивающее красным, уже было нацелено на передние трубы подлодки. Он знал, что одного зеленого выстрела в трубу правого борта, вероятно, будет более чем достаточно, чтобы снести всю носовую часть чертовой субмарины. Точка. Но, с другой стороны, он не мог рационально воспользоваться шансом, что торпеда левого борта была выпущена всего за несколько секунд до фатального разрушения трубы правого борта.

Таким образом, он разделил разницу и, таким образом, поместил мигающее красное перекрестие прямо между двумя передними трубками.

Теперь секунды сочтены. Он сильно вспотел, не только от лихорадки из-за усиливающейся жары внутри башни, но и от тяжелой драмы попыток уберечь свою команду и своих друзей от мгновенной гибели.

Он делал свое медленное дыхание, успокаивая нервы краткими моментами медитации.

И теперь он нажал на спусковой крючок легким касанием искусного скрипача, проводящего смычком по натянутым струнам своего "Страдивари". Он увидел две мгновенные вспышки зеленого цвета, действие, которое вызвало невероятно громкий взрыв, который для ушей Хоука был музыкой, посланной с небес. Воздействие его двух лазерных ударов вызвало два сильных взрыва. Несомненно, теперь хребет подводной лодки был разломан надвое. В этот день не было бы выживших.

И последовавшие за этим двойные взрывы послали массивные ударные волны, обрушившиеся на Си Хоук, потрясая ее до глубины души, как будто она пострадала от чудовищного бортового залпа. Он был уверен, что китайский "бумер" был смертельно поврежден. Но в этот момент он был не в настроении рисковать.

Он выпустил быструю зеленую очередь еще раз, отправив то, что осталось от разбойничьей субмарины, на илистое дно реки примерно в двухстах футах ниже поверхности.

Парни открыли люк душной башни, и внезапно он почувствовал, как более свежий воздух поднимается из стальной печи, в которой они были заперты большую часть часа. Мальчики спустили для него лестницу из нержавеющей стали, и он спустился на палубу. Дышать воздухом, все еще пахнущим кордитом, смертью и разрушением, все еще было предпочтительнее удушливого запаха пота и страха внутри орудийной башни. Он был рад избавиться от этого.

Он прошел на корму, чтобы найти Стокли, они вдвоем остановились, чтобы поговорить с командой. И он, и Стоук поблагодарили их всех без исключения за мужество под огнем и стойкое сопротивление перед лицом превосходящих сил противника. Он остановился, чтобы поговорить с ранеными, пытаясь успокоить их, пока санитары не отвели их на нижнюю палубу в лазарет. На этот раз жертв было больше: трое моряков убиты, пятеро тяжело ранены и десять или более тяжело раненых, и еще больше с травмами, не представляющими угрозы для жизни.

После того, как они сделали все, что могли, чтобы успокоить его несколько контуженных людей, Хоук пришел к выводу: с них было достаточно! Он сделал все, что было в его силах. И теперь, когда все закончилось, он был одержим желанием выбраться из этого Зеленого ада обратно в открытое море, где Морской Ястреб мог бы расправить свои большие белые крылья и летать, черт возьми!

Он приказал капитану и команде, находившимся на мостике, на полной скорости следовать в Атлантику и не брать пленных. Они снова направлялись в Марахо и дальше.

-

Хоук встал рано на следующее утро и приготовил вкусный завтрак. Он понял, что не ел несколько дней! Он был слишком занят, чтобы тратить время на пережевывание той или иной кости. И почему, скажите на милость, это было?

Он признал, что это было намного острее, чем он сначала представлял. У него не было возможности предвидеть степень насилия или опасности, с которыми они столкнулись на реке. И он сожалеет об этом, сказал он. Но, тем не менее, это была выполненная миссия. Был нанесен удар по здравомыслию среди наций свободного мира. И за свободу. И вера. И демократия.

И за это он был бы вечно благодарен.

Его мысли обратились к его дорогому сыну. Мысленным взором он мог видеть Алексея и Деверо, плещущихся в прибое, обоих коричневых, как ягоды, с огромными белозубыми улыбками. Он мог видеть Эмброуза, сидящего на пляже под ярко-желтым зонтиком (его любимый цвет) и дорабатывающего свой новый роман на прощание. И он мог видеть милого старину Пелхэма, материализующегося на террасе и подающего чашки Эмброузу и его жене, леди Диане, Пимму, прежде чем дематериализоваться и призрачно вернуться на кухню. . .

Он не смутился, почувствовав, как горячие слезы наполнили его глаза и потекли по щекам.

Это были люди, которых он любил больше всего на свете.

И, с Божьей помощью, он отложил бы свой меч и осторожно пробирался бы к пляжу, чтобы присоединиться ко всем в радости от солнца Бермудских островов ... и волнующейся синевы Атлантики.

ГЛАВА 48

"Полярный паковый лед все еще слишком толстый, чтобы мы могли добраться куда-либо даже вблизи Южного полюса".

На борту "Си Хоука", через Южную Атлантику

Наследующий день солнце ярко светило на них, волны на море были темно-синего оттенка и мягко перекатывались. А большой белокрылый Морской ястреб под всеми парусами? Да ведь она летела домой, потрепанная, но непокоренная.

Хоук и Стоук большую часть дня оставались на палубе, обсуждая все, что произошло во время плавания, хорошее, плохое и уродливое, но в основном просто наслаждаясь синевой неба, пухлыми белыми облаками в небесах высоко над головой, запахом йода в соленом воздухе и охлаждающими брызгами, которые пролетали над носом и омывали их покрытые соляной коркой тела, было сродни самим небесам. Хоук сказал:

"Изменение планов, о котором ты должен знать, Стоук".

"Поговори со мной".

"Последняя глава? Миссия в Антарктиду? Подозрительная военная активность Китая на Южном полюсе. МИ-6 хотела, чтобы мы пошли посмотреть. Но я получил телекс от сэра Дэвида Трулова, и он был отменен, очевидно, из-за необычной погоды на полюсе. Весеннее таяние в этом году запоздало, и полярный паковый лед все еще слишком толстый, чтобы мы могли добраться куда-либо даже вблизи Южного полюса. Скорее всего, мы бы на месяцы застряли в паковых льдах. Черт возьми, нам понадобится атомный ледокол, чтобы даже подумать о том, чтобы попробовать это ".

"Так что теперь, босс, куда?"

"Бермуды, из всех мест! Разве это не звучит заманчиво? Я имею в виду, после грохота в джунглях?"

"Бермуды? Черт возьми, да. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой для меня. Могу я прокатиться с тобой?"

"Ha. Я надеялся, что ты спросишь. Да, мы вам более чем рады. Я был бы рад, если бы ваша компания еще раз пересекла Атлантику ".

"Я в деле, босс. С нетерпением жду этого. Фанча все еще в Филадельфии, ухаживает за своей матерью. Итак, я в порядке, я готов идти ".

После завтрака на палубе Хоук решил спуститься вниз и просто спрятаться в своей каюте. Он читал хорошую книгу американского автора, которого он полюбил.

Книга, часть трилогии, называлась "Все красивые лошадки", а автором был парень по имени Кормак Маккарти. Рассказ творил чудеса в его мозгу, вытесняя пропитанные кровью образы насилия и войны и заменяя их золотыми видениями Старого Запада.

Должно быть, он задремал.

Он услышал стук в свою дверь и предположил, что ему это снится. Но стук продолжался. Он встал, подошел к двери и широко распахнул ее.

Это был Стоук.

"Заходи, Стоук. Что происходит?"

"Вас вызывают по радиотелефону в комнате связи. С Бермудских Островов. Это старший инспектор Конгрив."

"Конгрив? В чем дело? Что-то не так? С Алексеем все в порядке?"

"О, да. Амброуз звучит неплохо. Очевидно, какая-то посылка для тебя была доставлена этим утром в Teakettle Cottage. Специальная доставка. Пелхэм подумал, что вы должны знать об этом, поэтому он просто оставил это в Shadowlands ".

"Хорошо, спасибо. Интересно, что это такое?"

"Мы все так думаем".

"Пожалуйста, пойди скажи ему, что я сейчас поднимусь, как только надену джинсы и рубашку!"

"Ты понял, босс!"

-

Поднявшись в комнату связи, Хоук подошел к радиотелефону.

"Эмброуз. Это Алекс. Расскажи мне, что происходит."

"Сегодня утром в коттедж прибыла посылка со специальной доставкой. На нем почтовый штемпель откуда-то из Сибири. Пелхэм подумал, что ты должен знать об этом. Поэтому он принес это сюда ".

Сердце Хоука замерло. Таинственная посылка из Сибири? Мог ли мистер Смит на самом деле посылать бомбы из могилы? Или, что более вероятно, за этим стоял Путин? Господи! Неужели это дерьмо никогда, черт возьми, не закончится?

"С сибирским почтовым штемпелем?"

"Да. Около недели назад. Что бы ты хотел, чтобы я сделал? Просто придержи это, пока не прибудешь?"

"Нет. Это не может ждать так долго ".

"Что ж, если вы хотите, я могу открыть его и прочитать вам ... "

"Да. Пожалуйста, сделай это. Оно тикает?"

"Хорошо, открываю это ... Кажется, это письмо, написанное от руки. Довольно длинный. Четыре или пять или больше страниц. Несколько разрозненных фотографий. Все это снято на снегу. Катание на лыжах. Экипажи, запряженные лошадьми, и тому подобное."

Хоук чувствовал, что он, возможно, на грани слез.

"Это от Анастасии, Эмброуз. Боже милостивый. Я не получал от нее известий так много, так много лет."

"Хотите, я прочту это вслух?"

"Действительно. Позвольте мне присесть и попросить кого-нибудь принести мне горячего кофе ... Хорошо, пожалуйста, продолжайте, констебль."

"Все в порядке. Похоже, это очень личное любовное письмо. Надеюсь, я смогу отдать должное. В любом случае, поехали."

Эмброуз начал читать письмо Анастасии вслух:

Мой самый дорогой, дорогой Алекс. Во-первых, я посылаю всю свою любовь и наилучшие пожелания вам обоим и моему дорогому Алексею, моему драгоценному сыну, по которому я так ужасно скучала все эти прошедшие годы. Я пишу вам обоим, чтобы сообщить свои новости. В конце прошлой недели мой любимый благодетель, защитник и спаситель генерал Аркадий Арков, который поддерживал меня в течение многих лет моего великолепного одиночества здесь, в стенах бывшего Зимнего дворца Петра Великого, отправился за своей наградой.

Генерал мирно скончался во сне две ночи назад. В прошлом месяце ему только что исполнилось девяносто восемь, и, судя по всему, у него было неплохое здоровье. По словам его медсестер и врача, он написал мне длинную прощальную записку перед тем, как отправиться спать той ночью. По-видимому, сказал доктор, он написал это после того, как у него появилось какое-то предзнаменование или даже дурное предчувствие относительно его ближайшего будущего.

Аркадий, у которого сейчас практически нет семьи, о которой можно было бы говорить, завещал мне все свое состояние, что, я должен сказать, более чем щедро с его стороны, поскольку это чрезвычайно крупная сумма. Я должен сказать, что я, как человек, который долгое время считал себя "принцессой Романовой без гроша в кармане", поражен количеством этого. В дополнение к обеспечению моего финансового благополучия для баланса моей жизни, он сказал, что после месяцев переписки и длительных переговоров с Кремлем он, наконец, достиг соглашения с президентом Путиным о том, что, отныне я больше не буду подлежать аресту со стороны ФСБ, или, как я до сих пор это называю, КГБ. Отныне я смогу свободно путешествовать по России, да и вообще по всему миру, не опасаясь причинения вреда ни от кого, будь то внутри российского правительства или за его пределами. Покойный генерал оставил мне определенные документы, в том числе счет о гарантированном безопасном прохождении, выданный канцелярией президента и лично подписанный и запечатанный воском самим Путиным.

Итак, я обнаруживаю, что я, ранее нищенка без гроша, теперь, сидящая здесь в полном одиночестве у потрескивающего камина в огромной библиотеке дворца, внезапно стала состоятельной женщиной. И наконец-то у нее впереди большое будущее. Я должен сказать, что мои первые мысли были о вас двоих. Двое моих дорогих, младший из которых, вероятно, совсем меня не помнит. И другой, ты, мой дорогой Алекс, который знал и знает меня лучше, чем кто-либо другой на земле. Последние несколько дней я думал о том, что с собой делать. Париж? Рим? Капри? Сорренто? Я обдумал и в конечном счете отбросил их все.

Я решил последовать за шорохами своего сердца и посмотреть, куда они меня приведут.

И неудивительно, что мое сердце, в его безграничной мудрости, ведет меня к вам обоим.

Итак, я забронировал билет на Транссибирский экспресс "Железный петух" от Tvas-Алекс, ты, наверное, помнишь маленькую станцию здесь, в Сибири, где мы в последний раз попрощались. А оттуда в Одессу, где я сяду на рейс, направляющийся в Лондон Хитроу, с пересадкой на рейс British Airways на Бермуды, которые до сих пор занимают особое место в моем сердце. Я прибуду во второй половине дня, пятнадцатого сентября. Я сомневаюсь, что моя тоска по Бермудам станет для тебя большим потрясением, дорогой Алекс.

Я уверен, ты помнишь нашу первую встречу на том пляже, ты в целом, проплыла три мили в открытом океане, потом грелась на солнышке, чтобы поспать на пляже, и я, выныривающая из моря в нижней части бикини с сумкой, полной ракушек, и обнаруживающая голого мужчину, спящего на моем полотенце! Именно в этот момент, глядя сверху вниз на самого красивого мужчину, которого я когда-либо видела, я решила написать твой портрет обнаженной натуры в натуральную величину. Ты был явно напуган такой перспективой. Ты поверил мне, когда я сказал, что тебя повесят в Лондонской Национальной портретной галерее на обозрение всего Лондона!

Благоприятное начало нашего бурного ухаживания и последующих отношений, не так ли?

Вы все еще помните моего отца, покойного графа Романова, и его прекрасное поместье на Бермудах? Он все еще там. Он называется "Далекий", имя, которое я дала ему, когда была маленькой девочкой, много лет назад. Он по-прежнему принадлежит мне, и на протяжении многих лет я финансировал его содержание, ландшафтный дизайн и техобслуживание в надежде, что однажды мне повезет и я снова окажусь выброшенным на берег на пляже Фарэуэй с приливом.

И так я и сделаю, мои дорогие, и так я и сделаю.

У меня перехватывает дыхание от предвкушения, и мое бедное сердце трепещет при одной мысли о том, что я увижу вас обоих после всего этого времени. Я уверен, что даже не узнаю своего дорогого сына, которому, как ты помнишь, было меньше трех лет, когда я передал его тебе, даже когда поезд, пыхтя, отъезжал от маленькой заснеженной станции в Твасе тем морозным днем много-много лет назад.

Моя мысль тогда, в тот самый момент, и даже сейчас, никогда не высказанная тебе, заключалась в том, что, поскольку я сам не мог быть с тобой, все, что я мог дать тебе в этом мире, - это наше любимое дитя.

Сама мысль о том, что мы трое в одном месте, снова вместе, при солнечном свете и в дождь, снова настоящая семья ... Я надеюсь, ты разделяешь мой восторг, дорогой Алекс, от этой перспективы.

Я не смогу дышать, пока снова не окажусь в твоих сильных объятиях, не почувствую твое дыхание на своей щеке, не услышу твои тихие слова любви на ухо ...

Со всей моей любовью, всеми моими молитвами и всеми моими светлыми надеждами на всех нас, на Алекса, Алексея и Анастасию, на весь наш коллективный мир и счастье, на остаток наших дней, я посылаю вам обоим это письмо любви прямо от моего сердца . , , И я надеюсь, вы не возражаете, но я приложил стихотворение моего недавно открытого любимого поэта.

Анастасия Романова Хоук

ЭПИЛОГ

"Я не любитель таблеток, Пелхэм, но, осмелюсь сказать, я мог бы прикончить "Гусят" ромом с тоником, если у вас есть что-нибудь под рукой!"

Чайный коттедж, Бермуды

Тотдень был выдержан в оттенках лазурно-голубого. Так что было вполне уместно, что настроение Алекса Хоука в тот день было ярким и солнечным. Тем не менее, и он не мог сказать вам почему, он чувствовал себя немного неуверенно, но все еще был полон радости, хотя и возбужден до иррациональности. Он никогда не был так счастлив, но никогда не был так явно напуган. Что, если она больше не любила его? Что если, что если, что если?

Все эти чертовы "что, если"!

Теперь он вместе со своим камердинером и любимым восьмидесятилетним стариком Пелхэмом Гренвиллом ждал под ярким солнцем у выхода из аэропорта на летное поле. Рейс 132, выполнявший беспосадочный рейс British Airways из лондонского аэропорта Хитроу, должен был прибыть на Бермуды с минуты на минуту.

Хоук, который был явно не в себе, действовал на нервы даже Пелхэму. И это о чем-то говорит, потому что, как часто говорил Хоук, у этого Пелхэма просто напросто не было нервов.

Пелхэм обвинил его в излишней нервозности или, по крайней мере, в чрезмерной нервозности во время поездки в аэропорт прихода Святого Георгия. И, хотя Хоук с трудом мог в это поверить, он предположил, что в нем было немного того и другого. Чего он желал, прежде всего, это просто счастливого воссоединения матери и ребенка, которые не видели друг друга почти десять лет.

"Милорд, " увещевал его Пелхэм, " вы действительно должны успокоиться, или вы отпугнете бедную женщину! Она бросит на тебя один взгляд, развернется, заберется обратно в самолет и сразу же улетит обратно в Лондон. Держите свои нервы под контролем, милорд! Он должен прибыть с минуты на минуту! Последнее, что ты хочешь сделать, это напугать бедную женщину до смерти ".

"Я? Нервничаешь? Вы, должно быть, путаете меня с одним из других ваших милордов. Я не нервничаю, Пелхэм. Я заставляю других нервничать. Знаешь, что они говорили обо мне, когда я только поступил на службу в секретную службу?"

"Скажите мне еще раз, сэр".

"Они бы сказали, как я напомню вам, "Имейте в виду, что Алекс Хоук - это тяжелый случай. Когда он ныряет в море, акулы выходят из воды!"

"Совершенно верно. Но. Не нервничаете, вы сказали, сэр? Не нервничаешь? Да ты нервничаешь, как длиннохвостый кот, в комнате, полной кресел-качалок! Так получилось, что я захватил с собой твою серебряную коробочку для таблеток. Тот, где вы храните свои таблетки от нервов, сэр. Возможно, тебе стоит принять одну сейчас ... "

"Я? Прими таблетку от нервов, только потому, что какая-то женщина из моего прошлого приезжает с небольшим визитом? За кого ты меня принимаешь? Знаете ли вы, что ровно две недели назад, сегодня, я был на реке Амазонка, наблюдая за китайской атомной подводной лодкой! И угадай, кто победил в этот день!"

"Атомная подводная лодка, конечно".

"Вряд ли. Только один из нас остался стоять, когда пыль рассеялась. И это был бы тот, кто стоит сейчас перед тобой. Другими словами, твой работодатель!"

"Как чудесно для вас, сэр! А теперь, пожалуйста, прими одну из своих таблеток от нервов!"

"Никогда. Я не любитель таблеток, как ты хорошо знаешь, Пелхэм. Впрочем, я мог бы прикончить гусят ромом с тоником, если у вас есть что-нибудь под рукой!"

-

Пелхэм отвез его в аэропорт Бермудских островов на Локомотиве, своем старом сером "Бентли". Хоук распорядился, чтобы машину доставили из конюшен в его родовом поместье Хоксмур в Котсуолдсе. Единственным другим видом транспорта, который у него был в распоряжении на сегодняшний день, были винтажный мотоцикл Norton Commando и винтажный трехколесный автомобиль Morgan. Ни то, ни другое не очень подходит для того, чтобы забирать сказочно богатых русских принцесс из аэропортов.

Но в последнюю минуту его уведомили, что большой серый "Континенталь" действительно прибыл на остров. Вагон уже был выгружен с корабля, а Локомотив вымыт и натерт воском до блеска, его бак был полностью заполнен бензином, и теперь он ждал его на Королевских верфях.

Там, в Чайном коттедже, его будет ждать сын вместе со многими его друзьями.

Хоук решил, что небольшое приветственное торжество, которое он спланировал и организовал для Анастасии, должно состояться на террасе с видом на Атлантику в Чайном коттедже, его логика заключалась в том, что, поскольку это, в конце концов, родная территория Алексея, его сыну было бы гораздо комфортнее встретиться со своей давно потерянной матерью здесь. По сути, это был бы первый раз, когда они встретились со времен его младенчества.

Он также пригласил старшего инспектора Конгрива и леди Диану на шампанское и икру, а также своих хороших друзей Малкома Гослинга, председателя правления Goslings Rum, и его очаровательную жену Кэролайн. И в последнюю минуту он нанял бермудский струнный квартет, чтобы немного развлечь гостей по этому счастливому случаю.

-

Анастасия первой вышла из самолета, появившись на верхней площадке трапа в великолепной ярко-желтой юбке и белоснежной льняной блузке. Она вышла на яркий солнечный свет, подняв правую руку, чтобы прикрыть глаза, и оглядела группу, ожидающую внизу у ворот. Хоук начал махать как сумасшедший.

Она заметила его мгновенно.

У нее была только ручная кладь, в которой лежал роман ее любимого русского автора Владимира Набокова "Бледный огонь", который она читала, и все остальные необходимые вещи для долгого перелета из Хитроу на Бермуды. Как только она поднялась на борт самолета и выпила бокал шампанского, она поняла, насколько противоречивыми были эмоции в ее сердце и в ее разуме.

С одной стороны, она была в восторге от мысли, что после почти десятилетнего отсутствия в ее жизни она наконец-то увидит своего дорогого мальчика, не говоря уже о мужчине, который десять лет назад завоевал ее бедное сердце, а затем уступил его единственному мужчине в России, который мог обеспечить ей безопасность и сохранить жизнь, даже если это означало провести остаток ее дней в качестве "заключенной" в секретной штаб-квартире КГБ в Зимнем дворце Петра Великого.

Мгновение спустя она была в объятиях своего возлюбленного.

"Анастейша", - прошептал он. "Сейчас ты прекраснее, чем когда-либо. Боже, как я скучал по тебе. Как меня преследовало убеждение, что мы никогда больше не будем вместе ... "

"О, мой дорогой", - сказала она, глядя в его незабываемые, арктически-голубые глаза, - "Я так ужасно скучала по тебе. Я тоже начал верить, что больше никогда тебя не увижу!"

"Но вот ты здесь, любовь моя. Наконец-то ты там, где тебе самое место. В моих объятиях!"

"Алекс, на самом деле, мы устраиваем сцену. Ты должен позволить мне пройти остаток пути своим ходом. Кто этот человек, который машет нам?"

"Это, дорогая девочка, мой самый старый друг во всем мире. Он мой камердинер, мой повар, мой водитель, мое доверенное лицо. Когда умерли мои родители, он вмешался и с помощью старшего инспектора Конгрива вырастил меня таким, какой я есть сегодня. Я говорил с ним о тебе все утро, и он отчаянно хочет встретиться с тобой ".

"Ты имеешь в виду человека, которого я принял за твоего партнера, когда впервые позвонил тебе в Чайный коттедж и он ответил на телефонный звонок?"

"Да, это точно он. Мой партнер. Однако мы все еще не совсем разобрались, кто жена, а кто муж."

"Я забыл. Ты забавный. Я совсем забыл об этом."

"Это хорошо или плохо?"

"Хорошо, глупышка! Аркадий был добрым, дорогим и щедрым. Но он был не смешным! Однажды ты сказал мне, что, по твоему мнению, юмор - это ответ на все."

Она сжала его руку и прошла вперед, чтобы представиться пожилому джентльмену.

"Как поживаете, сэр? Вы, должно быть, Пелхэм. Алекс рассказывал мне все о тебе, и я не мог дождаться, чтобы поздороваться!"

"Добро пожаловать на Бермуды, мэм. Должен сказать, что вся семья, если не весь остров, в восторге от вашего приезда. Для меня большая честь познакомиться с вами. И, если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, пожалуйста, считайте, что я всегда к вашим услугам. О, милорд, позвольте мне помочь со всем этим багажом!"

Полчаса спустя, сумев избежать пробок в час пик, выезжающих из Гамильтона по проселочным дорогам, Пелхэм направил большой "Бентли" на песчаную аллею, совершенно скрытую с дороги, если вы не знали, что она там есть. Дорога петляла через густые зеленые джунгли вплоть до чайного коттеджа, который примостился на вершине холма. Побеленная крыша и розовое строение действительно имели поразительное сходство с чайником. И все это благодаря главному помещению в форме купола, а также примыкающему к нему дымоходу, который всегда грозил опрокинуться, что придавало всему миру вид носика чайника.

Хоук и Анастейша подождали, пока Пелхэм внесет в дом последний багаж, прежде чем подойти к двери.

Он улыбнулся ей, его руки были на ее бедрах, когда он легко поднял ее с земли. Затем он энергично постучал в дверь на террасу. Когда Пелхэм широко распахнул дверь, он шагнул через дверной проем в гостиную с Анастасией на руках. Он пронес ее через весь дом к бару "Манки" и террасе за ним.

Леди Диана первой увидела, как они вышли на солнечный свет. Она громко вскрикнула, удивленная видом улыбающегося Алекса Хоука, выходящего на солнечную террасу с великолепной молодой женщиной на руках. Она вскочила на ноги, громко хлопая в ладоши, в то время как все остальные гости поднялись на ноги и устроили счастливой паре овацию стоя, столпившись вокруг них.

Алекс осторожно опустил Анастасию на пол террасы и повернулся лицом к небольшому собранию.

"Дамы и господа, позвольте представить вам любовь всей моей жизни и мать моего ребенка Алексея, прекрасную Анастасию Романову! Я думаю, она хочет тебе что-то сказать. Анастейша, тебе предоставляется слово."

"Привет всем, привет", - сказала она. "Что я могу тебе сказать? Он сразил меня наповал!"

Все засмеялись, а затем уступили дорогу Алексею, который робко пробирался к своим родителям.

Он остановился и пристально посмотрел на Анастасию.

Он поднял правую руку для рукопожатия, и она тепло пожала ее, ее большие карие глаза наполнились любовью, когда она с обожанием посмотрела на него сверху вниз.

"Здравствуй, дорогой Алексей", - сказала она, все еще держа его за руку.

"Привет и добро пожаловать домой", - сказал он так, как его научил говорить отец.

"Домой. Какое прекрасное слово. Возможно, самый красивый из всех."

"Могу я задать вам вопрос?" он сказал.

"Конечно, моя дорогая. Любой вопрос вообще!"

"Ты действительно моя мать? Я имею в виду, эм, мою настоящую мать?"

Она откинула голову назад и рассмеялась, сказав: "Да, дорогой, это так. А теперь иди сюда и крепко обними свою бедную маму! Мне было очень одиноко без тебя все это время ".

Она наклонилась вперед и поманила его широко раскрытыми объятиями. Она почувствовала, как ее любимый сын прильнул к ней, и это открыло ее сердце так широко, как только могло ...

"Да, Алексей, я действительно твоя настоящая мать. И, могу я сказать, я всегда думал, что ты вырастешь прекрасным молодым человеком, который будет в точности похож на своего отца. И я рад сказать, что после всех этих лет я вижу, что наконец-то кое-что понял совершенно правильно!"

Именно в этот момент Пелхэм выплыл на террасу в поисках Хоука.

"О, милорд", - сказал он низким голосом. "Извините, что прерываю, но, боюсь, вам звонят в библиотеку".

"Звонок?"

"Действительно, сэр. Приоритет - один звонок".

"Неужели? Я со своей семьей. Ты не можешь принять сообщение? Кто, ради всего святого, звонит, Пелхэм?"

"Букингемский дворец, ваша светлость. Крайне срочно, сэр."

"Кто в Букингемском дворце, Пелхэм? У кого хватит наглости - нет, не наглости, а необузданной безрассудности - позвонить мне сейчас, когда я наконец-то со своей семьей?"

Пелхэм приподнялся на цыпочки, чтобы прошептать на ухо Хоук.

"Это, должно быть, Ее Королевское Величество Королева, сэр. Она говорит, что должна немедленно поговорить с тобой. Она говорит, что это очень срочно!"

Хоук подавил резкий ответ, поднялся на ноги и подошел к барной стойке, чтобы ответить на звонок.

"Нет отдыха усталым", - пробормотал он себе под нос, повесив трубку, а затем побрел обратно, туда, где все на этой земле, кого он любил, счастливо собрались на краю моря . . .

"Кто это был, Алекс?" Конгрив сказал.

"О, никого, кого бы ты знал. Просто старый знакомый. Похоже, ей не повезло. Хочет занять несколько фунтов, вот и все."

Драконий огонь / Тед Белл.

Октябрь 2009

ДОМ СЕДОЙ БОРОДЫ

Остров Седой Бороды

Нормандские острова, Великобритания

Июнь 1939

Мой дорогой внук,

В свете вашего недавнего решения, которое я всем сердцем поддерживаю и которому, я совершенно уверен, приветствовал бы ваш покойный отец, поступить на секретную службу, когда весной следующего года истечет срок вашего назначения в Королевский военно-морской флот, я хотел бы поделиться некоторыми мыслями, которые, как мне кажется, сослужат вам хорошую службу. Сейчас я старик, Блэки, но когда-то я был тобой, напрягающимся в поисках следов и желающим выполнять важную работу на службе своему королю и Стране. . . .

Будь верен себе. Честность и неподкупность - это абсолюты, но вам понадобится нечто большее. Вам понадобятся решимость и мужество, чтобы довести дело до конца, даже когда слабые сердца уже справились со своими страхами. Вам нужно будет преодолевать трудности, опасность, усталость и - возможно, прежде всего - неуверенность в своих действиях . . . .

Вам понадобится сила воли и уверенность, чтобы выбрать правильный путь, когда он будет нелегким.

Твой любящий дедушка,

(Подпись)

(Письмо адмирала Лорда Хоука своему внуку, коммандеру Горацио Блэк Хоуку, Летная служба Королевской авиации)

ПРОЛОГ

Бермуды

Сегодняшний день

Аи, умоляю, скажите, что это за свежий ад? Матерь Божья!"

Лорд Александр Хоук бросил свои несколько полных боли слов в воюющие штормы в небесах высоко над головой. Он перекрикивал стихии, вызывал их, ругал грубые природные силы, которые сговорились отвернуться от него в этот, его самый темный час. "Предатели, что это за измена?" Его слова унеслись прочь, затерялись в ударе, растворились в оперном раскате грома, раздавшемся в темных и пурпурных облаках на дальнем горизонте.

Затем, конечно, пошли дожди, сплошные водяные завесы, потоп на этой маленькой косе, на этом одиноком срединноокеанском острове, преодолевающем надвигающуюся бурю глубокого и вздымающегося Атлантического океана.

Ворча себе под нос, Хоук снова сбросил скорость на винтажном мотоцикле, прилагая все усилия, чтобы зажмуриться от хлещущей из глаз дождевой воды. Будь прокляты торпеды, подумал он. Полный вперед! Хоук прибавил оборотов и рванулся вперед с захватывающей дух, если не самоубийственной, скоростью.

В этот самый момент в его бермудском убежище Teakettle Cottage складывалась ужасная ситуация.

Жизнь его возлюбленной Пелхэм была в опасности. Нельзя было терять ни одной драгоценной секунды. Призвав на помощь все свои резервы решимости, он резко наклонился в крутом повороте, его правое колено задело щебень. Теперь, снова выпрямившись, он яростно ускорялся, входя в крутой нисходящий поворот. Опасность таилась за каждым поворотом вдоль старой Прибрежной дороги. Полет домой на крыльях и молитва, как парни из 76-й эскадрильи королевских ВВС "Спитфайр" вернулись бы в битву за Британию.

Его железный скакун был неумолимой хозяйкой даже в самый засушливый из летних дней. В такую ночь, как эта? Извилистая прибрежная дорога, практически промаринованная в моторном масле Castrol десятилетиями? Да поможет тебе Бог, мальчик. Хоук подумал, что это было похоже на гонку на школьном автобусе по замерзшему озеру в белую метель.

Так случилось, что самоубийственный вихрь из двух проливных водоворотов обрушился на берег одновременно. И все же он каким-то образом остался в седле. Пушка слева от него, пушка справа, дали залп и прогремели. Один шторм, поднявшийся с самых южных окраин Карибского моря, ударил его справа. Другой, настоящий грузовой поезд, с ревом мчавшийся на юг из неспокойной Северной Атлантики, налетел на него слева.

Теперь у Хоука не было иллюзий относительно себя; он знал, что был немногим больше, чем второстепенным игроком, единственным действующим лицом, занимающим центральное место в этой эпической метеорологической драме "Буря". Божий идеальный шторм. Но был ли он готов к сегодняшнему выступлению? Хватит духу на это? Или уэвос, как их называют его друзья-испанцы?

Тридцатипятилетний Александр Хоук всегда поддерживал себя в безупречной форме. Этого требовала его профессия старшего офицера по борьбе с терроризмом в МИ-6. Ежедневно вставая на рассвете и начиная со свободных весов, приседаний, отжиманий и выпадов и так далее, отмеченный многими наградами пилот-истребитель с удвоенной силой выполнял стандартные упражнения летчика королевского флота. После этого шестимильный заплыв в открытом океане. Три мили вниз до Кровавой бухты на северном побережье Бермудских островов и три мили обратно.

С его худощавым, мускулистым телосложением, резко очерченными чертами лица, выдающимся подбородком и орлиным римским носом, прекрасной копной непослушных черных волос и поразительными ледяными голубыми глазами, которые, по словам многих обозревателей лондонских светских хроник, напоминали "лужи замерзшего арктического дождя", он не был симпатичным мальчиком. В конце концов, он был просто созданием, излучающим насилие, воином до глубины души.

Кроме того, шпион-джентльмен и при всем этом немного денди. Уважаемый житель лондонского городка, о котором часто говорили: "Мужчины любили предлагать ему выпить, в то время как женщины предпочитали, чтобы он сидел горизонтально". Какой-то остряк однажды высказал мнение, что именно по этой причине его рожа так часто появлялась на обложке ежегодного выпуска журнала Tatler "Холостяк года".

Теперь разгоняемый Norton мчался на полной скорости по извилистым, скользким от дождя дорогам. Байк не был создан для такого двойного-тройного удара, как тайфунное дерьмо. Определенно нет. Old girl был байком с сухой трассой, созданным для равнин и гонок против других винтажных велосипедов, full stop. Только не этот кровавый кошмар. Черт возьми. . .

Внезапно мотоцикл взлетел в воздух. Он совершенно неправильно рассчитал внезапный обрыв с крутого холма, который резко спускался к бухте Черной Бороды. Не испугавшись своей ошибки, награжденный экс-пилот-истребитель Королевского флота применил старый прием воздушного боя. В самом воздушном бою в твоей жизни, когда все кончено и истерика наверняка дошла до чертовой матери, когда оба твоих двигателя сгорели, а тебе в задницу засунули большую толстую тележку и в придачу выпустили ракеты "воздух-воздух", что тогда делают Великолепные Мужчины в своих летательных аппаратах, флайбой?

Во-первых, вы мысленно замедляете все, немного ослабляете хватку на рычаге и заставляете себя призвать на помощь всю крупицу удачи, все навыки, которые у вас есть, и даже те, которых у вас нет, и вы, черт возьми, фокусируетесь лазером на том, чтобы добиться мягкого приземления. . . . А, вот и он!

"Держись", - сказал он себе, повторяя старое кредо флота Нельсона. Эти два слова, жизненное кредо адмирала лорда Нельсона, вытатуированные на нижней стороне левого запястья Хоука, были его постоянным напоминанием о временном чувстве: "Держись крепко!" Написан красными чернилами и приобретен в одну очень позднюю ночь на красных фонарях, когда он и его напарник Стокли Джонс-младший разгуливали по печально известному бангкокскому району ковбоев Сой в погоне за похожим на ром тайским виски "Мехонг" и другими удовольствиями плоти . . .

-

Ветер и дождь хлестали всадника. И все же Хоук сумел создать плотную зону, но при этом оставаться свободным. Не сражайся с байком, а "лети глазами", как он называл свою технику. Он немного участвовал в шоссейных гонках, когда ему было за двадцать. Просто выберите точное место, куда вы хотите, чтобы автомобиль поехал дальше, и сохраняйте спокойствие, слегка нажмите на дроссельную заслонку . . . да . . . и немного притормозите сзади, полегче . . . управляйте глазами . . . и . . .

Приземление! Все еще в вертикальном положении. Черт возьми! Однажды, еще одна из этих ошибок может, черт возьми, убить меня.

Самые неотложные мысли Хоука сейчас были о его любимом друге всей жизни и джентльмене джентльмена, Пелхэме Гренвилле.

"Держись крепче, Пелхэм", - прошептал он. "Держись крепче, старина!"

И теперь жизнь Пелхэма висела на волоске. Старина каким-то образом, не по своей вине, попал в руки по-настоящему злобного животного, кошмарного создания, лишь слегка замаскированного под человека.

Чудовищный американский убийца, ныне находящийся на службе у некоего Владимира Путина, был вежливо известен как "мистер Смит." Имя мистера Смита не произносилось в приличной компании. На самом деле это была аббревиатура, заимствованная из тех дней, когда британские торговые клиперы перевозили огромные партии навоза из Вест-Индии обратно в Англию. Вначале они размещали груз низко в недрах кораблей, чтобы свести к минимуму вонь над палубой. Но флоты страдали от ужасающих пожаров и взрывов в течение многих лет. Наконец, они поняли, что причиной были газы, образующиеся внизу, в трюме. И в дальнейшем на всех тюках с отходами животноводства были нанесены трафаретные надписи "При транспортировке хранить высоко".

Черт. Это было настоящее имя мистера Смита, и оно подходило ему на букву "Т".

И теперь этому дьяволу в человеческом обличье удалось проникнуть в Teakettle Cottage, причудливое бунгало Хоука с видом на море. И этот человек удерживал Пелхэма в качестве выкупа, чтобы гарантировать возвращение Хоука домой. Этот парень-ковбой из Западного Техаса, бывшая звезда родео и наемный убийца ЦРУ, носил крайне неправдоподобное имя "Дерьмо Смит".

Смит был кровожадным психопатом, который исполнял каждую волю и прихоть Путина лезвием своего острого охотничьего ножа. Его двухфутовый клинок всегда был в кобуре на правом бедре. Он был человеком, который опроверг старую истину "Никогда не бери нож в перестрелку". Дерьмо, Смит никогда бы не взял в перестрелку ничего, кроме ножа. Он мог вытащить Боуи из кобуры и метнуть его со смертельной точностью так быстро, как любой стрелок мог нажать на спусковой крючок.

Смит был всего лишь одним из бесчисленных русских, китайских, северокорейских и других наемных убийц по всему миру, которые в течение короткого времени охотились за головой Хоука и всем состоянием и славой, которые с этим пришли. Путин предлагал огромную сумму с единственным условием: чтобы пожинать плоды Кремля, убийца должен лично прибыть в московский Кремль. Он должен доставить голову Алекса Хоука Владимиру Путину на блюдечке с голубой каемочкой. Награда - десять миллионов фунтов стерлингов. Наличными, конечно.

Хоук, который лично знал российского лидера, позаботился о том, чтобы Влад сохранил свои десять миллионов фунтов стерлингов на одном из своих счетов в швейцарском банке. Он отправил всех потенциальных убийц в ад.

-

Двадцатью минутами ранее Хоука прервали на званом ужине в "Царстве теней", обширном поместье площадью двадцать два акра, которое когда-то принадлежало американскому бизнесмену Винсенту Астору. Теперь здесь жили ближайшие друзья Хоука, старший инспектор Эмброуз Конгрив и его жена, прекрасная леди Диана Марс. После того, как их усадили за стол, и как раз в тот момент, когда подавали жаркое из телятины, слуга поспешно наклонился и что-то прошептал на ухо Хоук.

"Извините за беспокойство", - прошептал он. "Раздается телефонный звонок из Чайного коттеджа". Пелхэм, дворецкий леди Марс, сказал, что сейчас на линии спрашивают о нем. "Крайне срочно, ваша светлость", - сказал мужчина в накрахмаленном белом пиджаке с серебряными пуговицами.

Хоук сразу направился в библиотеку, придвинул стул к камину, ответил на звонок и сделал глоток своего кларета.

"Пелхэм", - сказал Хоук, - "это я. Скажи мне, что не так."

"Милорд, вы должны немедленно вернуться домой", - сказал он. "Н-сейчас".

И действительно, это было очень срочно. По словам Пелхэма, за дверью коттеджа появился странный мужчина, одетый во все черное, почти невидимый под проливным дождем. Незнакомец спрашивал о местонахождении его светлости и требовал войти в коттедж, чтобы дождаться его. Наконец, ему удалось проникнуть внутрь, несмотря на самые решительные возражения Пелхэма Гренвилла.

Алекс услышал ощутимый ужас и дрожь в голосе своего старого друга. Когда Пелхэма спросили, все ли с ним в порядке, он прошептал: "Он с-порезал мне руку, ваша-ваша светлость, ... Извините ... правую ... Боюсь, сэр ..."

"Насколько это глубоко, Пелхэм?" Хоук сказал. "Ради бога, скажи правду!"

Последовала короткая пауза, а затем Пелхэм сказал: "Ах, кровь течет как вино, милорд".

Такая степень отстраненного хладнокровия под огнем могла исходить только от такого блайт-духа, как Пелхэм Гренвилл. У него сердце из чистейшего золота и хребет из Шеффилдской стали. Теперь Хоук мог расслышать выкрикиваемые угрозы и эпитеты в адрес злоумышленника, прежде чем он яростно вырвал телефон из рук старика. Щелкнул и отключился. Хоук тихо произнес ненормативную лексику, единственное слово, которое он поклялся никогда не произносить вслух.

Менее чем через тридцать секунд после этого звонка британский шпион выбежал через обширные лужайки и сады Страны Теней на широкую дорогу из тесаного камня за рядом гаражей. Он взобрался на борт своего любимого мотоцикла, и модифицированный для гонок двигатель мгновенно с ревом заработал.

Кто-то, затерянный в тумане времени, однажды сказал, что Алекс Хоук был человеком, который "от природы хорош на войне". При его шумных родах штормовой ночью в детской на третьем этаже Хоксмура его отец, покойный адмирал лорд Хоук, заявил акушерке и своей любимой жене: "Это мальчик, рожденный с сердцем, готовым к любой судьбе, мама".

ГЛАВА 1

Вашингтон, Округ Колумбия.

6 декабря 1941

Очень доброго утра вам, джентльмены!" Сказал президент Франклин Делано Рузвельт, появляясь в кабинете Белого дома в полном здравии.

Затем президент зажег сигарету, вставил ее в черепаховый мундштук и поднес ко рту под изящным углом, который так понравился прессе. Это выступление послужило сигналом для всех также зажечься. Мисси Лиханд, секретарь президента и самая близкая к нему женщина из персонала Белого дома, разнесла кофе.

Затем Рузвельт перешел прямо к делам. Уинстон Черчилль хотел личной встречи с ним как можно скорее, насколько это в человеческих силах. Гарри Хопкинс передал сообщение и призвал Рузвельта согласиться на такую встречу.

Президент почувствовал волну беспокойства среди членов кабинета, включая глубокую хмурость на лице государственного секретаря Корделла Халла. Старина Хопкинс снова добился своего, забив дипломатические каналы членов кабинета своими личными планами.

Рузвельт был хорошо осведомлен о том, что его кабинет возмущен Хопкинсом, но то же самое делали и все другие политики в городе. Он также знал, что каждый мужчина перед ним в это холодное и солнечное субботнее утро был вовлечен в какую-то вражду со своими заместителями или соперниками. Он мог вмешаться в любое время и заменить любого из них. И они, черт возьми, хорошо это знали! Чтобы они могли послушать, что Гарри докладывал, и посоветовать своему президенту, что ему следует делать.

Он громко прочистил горло и сказал: "Ну, джентльмены, что вы думаете?"

Один за другим они заговорили по очереди. Осторожное мнение Корделла Халла было подкреплено еще более негативной реакцией Икеса. Он сказал: "Что выиграла бы Америка от такой публичной встречи, которая была бы воспета британской прессой и истолкована как еще один шаг на пути к войне? Линдберг и все остальные изоляционисты непременно распяли бы эту администрацию. Вот что я вам скажу, господин президент!"

Даже Нокс, который был самым пробританским, был против этой идеи. Он сказал: "Малейшее предположение о том, что президент собирался на такую встречу, только укрепило бы позицию изоляционистов и еще больше поддержало бы их общественное мнение".

Завершая дискуссию, Рузвельт всегда следил за тем, чтобы каждый высказал свое мнение. Он внимательно прислушивался к расстановке сил мужчин в комнате. "Ну, у кого-нибудь есть что еще добавить?"

"Безусловно, верю, господин президент", - сказал Корделл Халл. "Интересно, это действительно все, что хотел сказать Гарри Хопкинс?"

"Да, он много чего сказал. Итак, у кого-нибудь есть что-нибудь еще?"

Наступила тишина.

"Хорошо", - сказал президент. "Значит, это решено".

Халл выстрелил в ответ: "Что было решено?"

"Я решил, что подумаю об этом", - сказал Рузвельт, глядя на мужчину свысока.

-

В 9:30 ВЕЧЕР. в тот день, 6 декабря, некий лейтенант Лестер Шульц, пузатый и слегка запыхавшийся, прибыл в Белый дом с запертой сумкой, содержащей совершенно секретный документ. Кожаный мешочек содержал тринадцать частей японского ответа из четырнадцати частей на жесткое предложение США, представленное Японии в ноябре. Сообщения были отправлены из Токио в японское посольство в Вашингтоне, но они были перехвачены американской разведкой. Соединенные Штаты взломали японский дипломатический код под кодовым названием "Purple" в августе 1940 года.

Американские официальные лица читали сверхсекретные японские послания до того, как их получили ее дипломаты, а это означает, что президент Рузвельт имел преимущество в том, что знал, что японское правительство делало и говорило в течение шестнадцати месяцев, предшествовавших внезапному нападению на Перл-Харбор. Однако до сих пор им не удалось взломать военный код. Таким образом, хотя правительство США было осведомлено о дипломатических маневрах Японии, оно оставалось в неведении относительно конкретных перемещений императорского флота Токио.

Гарри Хопкинс, бывший министр торговли и один из спичрайтеров Рузвельта и его ближайшее доверенное лицо, передал документы президенту в его кабинете. Президент, в задумчивом настроении, со своим Скотти Фала, примостившимся у него на коленях, сказал: "Что у нас здесь, Гарри?"

"Ты увидишь", - сказал Хопкинс. "Это нехорошо. Это все, что я тебе скажу ".

Пока Хопкинс ходил взад-вперед, президент внимательно читал пятнадцать машинописных страниц в течение примерно десяти минут. В основном в нем излагались мирные намерения Японии в регионе и возлагалась вина за рост напряженности на Соединенные Штаты. В заключительном разделе документа объявлялось, что не было никаких шансов достичь дипломатического урегулирования с Соединенными Штатами "из-за американского отношения".

Рузвельт поднял глаза, уставился на Хопкинса и сказал: "Это равносильно объявлению войны, Гарри. Скорее раньше, чем позже. Скорее всего, вызвано японским нападением на британские или, возможно, голландские владения где-то в регионе. Может быть, на Филиппины ".

Хопкинс пододвинул стул и сел. Он делал то, что у него получалось лучше всего, и именно поэтому он пользовался высочайшим уважением президента и был его ближайшим другом в Вашингтоне.

"Да, клянусь Богом. И я думаю, что нам, черт возьми, следует подумать о том, чтобы подтолкнуть Пентагон к нанесению упреждающего удара по этим ублюдкам. Вместо того, чтобы сидеть сложа руки и ждать, когда война начнется так, как удобно японцам. Нанесите первый удар по их родине и предотвратите любые неприятные сюрпризы. Я призываю вас немедленно вызвать сюда командование военно-морского флота и армейской авиации и - хорошенько врезать этим ублюдкам ".

Но Рузвельт изучал историю. И подобно Линкольну накануне гражданской войны, он понимал политическую привлекательность того, чтобы враг сделал первый выстрел.

"Нет, Гарри. Нет, мы не можем этого сделать. Мы - демократия и мирный народ ". И затем, повысив голос, он сказал несколько загадочно: "Но, клянусь Богом, у нас чертовски хороший послужной список, когда дело доходит до ведения войны! И, клянусь Богом и всем, что свято, я передам это им!"

-

Тем морозным воскресным утром Рузвельт все еще лежал в постели с газетчиками, когда получил уведомление о том, что его военный помощник адмирал Алекс Бирдалл привезет запертый пакет, содержащий недостающую четырнадцатую и последнюю часть японского дипломатического ответа. Мужчина доставил это президенту в 10:00 УТРА. и терпеливо ждал у его постели, пока президент читал это. Тогда прочти это еще раз.

Рузвельт ясно видел, что в этом документе послу Японии предписывалось уничтожить шифровальные машины в их посольстве в Вашингтоне и доставить сообщение государственному секретарю в 1:00 ВЕЧЕР. И сказал, что "шансы на достижение мира на Тихом океане исчезли, потому что сотрудничество с американским правительством было утрачено".

Президент повернулся к адмиралу и сказал: "Похоже, они прекращают переговоры. Они планируют нанести удар, Алекс. Но когда? И где?"

Первая запланированная встреча Рузвельта в воскресенье, 7 декабря, была с уходящим китайским послом, доктором Ху Ши, в 12:30 ВЕЧЕР. Пожилой посол приехал полуночным поездом из Нью-Йорка на встречу. Они встретились в Овальном кабинете. Рузвельт стремился сообщить послу, что он направил частное обращение непосредственно японскому императору.

Он сказал доктору Ху: "Я хочу заверить вас, сэр, что если японский император не вмешается и не обуздает свои вооруженные силы, война между Соединенными Штатами и Японией совершенно неизбежна. Мы будем сражаться вместе, ваша страна и моя. До самого горького конца. Могу ли я получить ваши безудержные заверения в том, что ваша замена здесь, в Вашингтоне, справится со стоящей перед нами титанической задачей? Я бы сказал, что у него есть кое-какие могучие обязанности, которые нужно заполнить ".

"Действительно", - ответил посол, все еще держа шляпу на коленях. "Слишком добр. Но более чем готов к этому, господин президент ".

"Он придет ко мне завтра. Я прочитал все до последнего клочка, который они мне дали. Я был бы признателен не за нашу оценку, а за вашу личную. Он очень молод, не так ли? Немного неискушенный в хитросплетениях мировых дел? Текущие события в Европе, а также на Тихом океане, особенно в это самое непростое время? Ты, конечно, знаешь его. Ты был частью команды, которая выбрала его ".

"Конечно. С детства. Я старый друг его отца. Человек, который, за исключением Чан Кайши, вероятно, является самым могущественным человеком в Китае, не входящим в правительство. Клан Тан - одна из старейших и могущественнейших семей в стране, насчитывающая четыреста или пятьсот лет. Они накопили огромные владения по всему миру, огромное богатство.

"Отец готовил сына с двухлетнего возраста к тому, чтобы он взял на себя руководство семьей. Но также и занять позицию силы на мировой арене. Он учился в лучших школах. Итон, затем Ле Рози, в Швейцарии, конечно, в первые годы. Позже он закончил обучение в колледже Христа в Кембридже. Он, конечно, читал историю, литературу и политические исследования. Занял первое место во всех трех."

"Впечатляет", - согласился Рузвельт.

"Затем в Оксфорд для своей аспирантской работы в докторантуре. Опять же, политические исследования и история. Могу вам сказать, что он был первым в обоих случаях. Мальчик похож на героя какого-нибудь голливудского боевика. Но я скажу, что он блестяще образован - этого никто не может отрицать ".

"Любовь к истории. Мне это нравится. Он концентрировался на каком-то определенном периоде?"

Ху улыбнулся. "Так рад, что вы спросили, господин Президент. Да, он это сделал. Он посвятил всю свою жизнь учебе, достигнув первоклассного понимания одной страны и ее внутренней работы. Политическая жизнь Соединенных Штатов Америки".

"Мне начинает нравиться этот молодой человек".

"Он понравится тебе еще больше, когда вы встретитесь. У него есть природное очарование, внутренняя теплота, которая противоречит его свирепому интеллекту. Боюсь, он почти сверхъестественно привлекателен для дам. Мы с его отцом обсудили эту потенциальную слабость, и я уже поручил кому-то в посольстве следить за ним, как ястреб. Вообще-то, моя бывшая секретарша. Я полагаю, ты встречался с ней."

"Мисс Ли?"

"Ах, да, мисс Ли. Боже, я буду скучать по ней, господин президент".

"Я должен сказать, ты сделал мой день лучше, старина. Я беспокоился о том, что ты уйдешь, уже несколько месяцев. Но я думаю, что мне понравится покрой кливера этого парня. Я действительно хочу. ДА. С нетерпением жду нашей встречи ".

Два старых товарища еще немного посплетничали, а затем попрощались окончательно.

Они оба были почти в блаженном неведении, что весь ад собирался обрушиться на них в считанные часы.

ГЛАВА 2

Вашингтон, Округ Колумбия.

8 декабря 1941

Я был ледяным в Вашингтоне, округ Колумбия, в то памятное утро в первую неделю декабря. Это был также день после Дня Позора, когда нескончаемые волны японских "Зеро" и авианосных бомбардировщиков сбросили свои боеприпасы и оставили гореть то, что когда-то было домом для самого мощного флота на Тихом океане.

Так случилось, что в тот же день новый посол Китая сошел со своего поезда на Юнион Стейшн.

Догадывался он об этом или нет, но это новое назначение должно было привести его к тому, что оказалось бы чрезвычайно дикой прогулкой. Годы спустя он будет вспоминать те дни и удивляться, как, черт возьми, он выжил.

"О, нет, нет, нет. Это не может быть точным", - сказал Тай Шинг Тан, тридцати одного года, когда он наклонился вперед через полированную крышку комода из красного дерева, протирая свои воспаленные красные глаза. Он несколько раз моргнул, затем пристальнее вгляделся в свое отражение в мутном стекле позолоченного зеркала на туалетном столике.

Он не мог поверить своим глазам.

Кто этот ужасно выглядящий старик, который пялится на меня сверху вниз? Это никак не могу быть я. Какой-то изъян в старом зеркальном стекле? Привидение? Конечно, призрак прошлого Рождества?

-

То, с чем он столкнулся, было не из приятных. Судя по его виду, прошлая ночь явно была очень поздней. Большая часть этого происходила внизу, в хаотичном китайском посольстве, в позолоченном Большом бальном зале. Комната из другого времени, другого места. Какой-то остряк-репортер дал ему прозвище, которое закрепилось. В статье Washington Post о новом китайском после комната была названа "Китайский версаль".

Мягко говоря, посол не мог вспомнить ни одного из многих моментов на шумном приеме, который сотрудники посольства устроили в его честь.

В начале вечера все было в значительной степени вымыто. Мимолетный парад размытых лиц, увядающий румянец на щеках проходящей мимо молодой девушки, череда снимков мимолетного флирта, несколько серьезных зрительных контактов, глупые косые взгляды, крепкие дипломатичные рукопожатия, обрывки прерванных разговоров и телефонные номера, нацарапанные губной помадой на салфетках для коктейлей или нацарапанные в ресторанных коробках со спичками и волей-неволей рассованные по карманам пиджака.

И теперь, этим утром, его челюсть болела от застывшей улыбки, которую он не снимал всю ночь напролет.

Ах, ну, в конце концов, он был новым послом Китая в Соединенных Штатах. Если вся эта шумиха и вздор должны были стать его новой жизнью в Вашингтоне, то так тому и быть. И ему, черт возьми, лучше бы к этому привыкнуть. Он расстегнул пижаму и бросил ее в лужу на деревянном полу, затем надел темно-красный бархатный халат и направился в горячую ванну, которую приготовил его камердинер.

После всей этой суматохи, связанной с его прибытием, он попытался сбежать за стены посольства. К счастью, когда последние гости начали расходиться, нашлись те, кто хотел помочь ему оставить остатки вечера другим. Тигр огляделся в поисках Ян Ян-Цин, своего нового наставника. Слово "Наставник" было незнакомо ему, но он был наставником.

Его новый адъютант был вечно улыбающимся, почтительным человеком, который теперь был его постоянной тенью. Ян-Цин, с ангельским лицом, обрамленным шелковистыми черными волосами, пухлым телосложением, маленькими ножками и полупрозрачным, но иногда едким умом. И все же. . . и все же. . .

И все же ... в этом человеке было что-то, что не соответствовало действительности. Казалось, он практически не представлял, что означает должность АДЦ при крупной политической фигуре. И у него была неприятная привычка пялиться на посла, которая одновременно приводила в замешательство и раздражала. Как будто посол был простой бактерией на предметном стекле под микроскопом. И иногда, когда Ян-Цин пристально смотрел, казалось, что он тайно пытается загипнотизировать Тана! Вызывал у него ужасные головные боли . . .

И вот однажды его осенило. Он видел этого парня однажды, давным-давно, в Китае. Он поднял телефонную трубку и попросил своего секретаря немедленно вызвать Ян-Цина к себе в кабинет.

"Войдите!" Сказал Тигр, и мужчина, казалось, почти проскользнул в комнату.

"Нет! Не садись. Это не займет много времени."

"Да, сэр!" Сказал Ян-Цин, нервно оглядываясь по сторонам.

"Мы встречались раньше, не так ли?"

"Да, сэр".

"И где это могло быть?"

"В Гуанчжоу, сэр".

"Где в Гуанчжоу?"

"Автомобильный завод вашего отца, сэр. Блестящий китайский автомобиль."

"Ты там работал?"

"Да, сэр. В то время я был водителем твоего отца ".

"И как получилось, что вы появились в Вашингтоне?"

"Твой отец, он помог мне получить работу".

"Он сделал? Почему?"

"Он говорит, что все время беспокоится о тебе. Хочет, чтобы я присматривал за тобой. Убедись, что с тобой все в порядке, сказал он."

"Так ты говорил с ним обо мне?"

"Да, сэр, раз в неделю".

"Все в порядке. Возвращайся к работе. Я не хочу, чтобы меня беспокоили. Покажи себя. Нет! Остановка. Повернись."

"Да?"

"Я дам тебе это предупреждение, но только один раз. Ослушаешься меня, и ты не пробудешь рядом достаточно долго, чтобы пожалеть. Этот разговор так и не состоялся. Я буду прослушивать ваши еженедельные разговоры с моим отцом. И я скажу тебе точно, что ты можешь и чего не можешь сказать! Ты понимаешь это?"

"Да, господин посол!"

"Убирайся с глаз моих".

-

В тот же вечер там также присутствовал дьявольски красивый молодой британец, командующий Королевским флотом, которого прикомандировали из штаба командования ВМС, базирующегося на острове Уэйл, Портсмут. Его звали Горацио Блэк Хоук, бывший пилот "Спитфайра", сбитого люфтваффе над Ла-Маншем. Назначен связным при военном атташе здесь, в китайском посольстве. Типичный парень, которого хорошо встречают, но он горит обаянием, летчик с акрами военных наград на груди.

Тогда Хоук. Его элегантная форма - темно-синий фрак со стоячим воротником, белый с золотой окантовкой и золотыми погонами, а также церемониальная сабля с парадным поясом для меча с тремя золотыми полосками.

Тан поспрашивал об этом здоровом английском парне, с которым ему вскоре предстояло работать. Лорд Хоук, для начала. Аристократ. Но, по-видимому, этот человек никогда не использовал свой титул, который посол счел забавным, но подобающим. Шестой по богатству человек в Англии, действительно! Прямой потомок Алекса Блэк Хоука, или Блэкхок, печально известного пирата, который сделал себе имя своим окровавленным кортиком, разграбив более половины золота и сокровищ в Порт-Ройяле и на Испанском мейне. По-видимому, его портрет долгое время висел над камином в гостинице "Белая собака" в Порт-Ройяле, Ямайка. Под ним какой-то остряк вырезал слова:

Черным будет его имя, и черным будет цвет его сердца.

Этот нынешний "Блэкхок", родившийся в Оксфордшире в том же году, что и Тайгер, 1910, был кошкой совершенно другой породы. Один из самых популярных парней на страницах светской хроники, явно пиратский фехтовальщик в своем неизбежном восхождении. "Кошачья мята-дебютант", - назвал его один светский обозреватель.

Эти двое помощников вышли из толпы и вывели молодого дипломата через главный вход посольства в черный лимузин Cadillac, работающий на холостом ходу, с большими шлейфами, вырывающимися из выхлопной трубы.

А затем он кружил и кружил по Вашингтону, с остановками в 1789 году в Джорджтауне, в таверне Мартина и Old Ebbitt's Grill и, наконец, с обязательным стаканчиком на ночь в баре, известном как Off the Record. Он был расположен в центре, на первом этаже отеля Hay-Adams, расположенного прямо через улицу напротив Белого дома.

"Вы играете в сквош, док?" - Спросил Хоук, прежде чем перейти слякотную улицу.

"На самом деле, мой титул "Посол". Что это за "докторские" дела?"

"Я где-то читал, что ты получил докторскую степень в Оксфорде. В американской политической мысли обо всем ... "

"Что из этого?"

"Ради всего святого, док, это была шутка", - сказал Хоук. "Так ты играешь в сквош, или нет? Вопрос "Да" или "нет"."

"Некоторые могут утверждать, что да. Не очень хорошо, но я играю, коммандер. Давай как-нибудь попробуем ".

"Великолепно. Я закажу корт в своем клубе, " ответил Хоук, - в клубе "Фокье" в Вирджинии."

Они смотрели друг на друга, мысленно кружась, как боксеры, в поисках лазейки, каждый осторожно решал, могут ли они дружить друг с другом. Время покажет. Но, судя по первым впечатлениям с обеих сторон, была высокая вероятность, что они поладят. Двое высоких, симпатичных и спортивных парней, подобных этим, имели привычку вступать в экстремальную конкуренцию в мгновение ока. Будь то женщины или стрельба по тарелочкам, покер или поло.

Недавно назначенный посол Китая в Америке ненадолго остановился, прежде чем перейти слякотную улицу. Он хотел оглянуться на прекрасный фасад Белого дома с камином, покрытым снегом. Огромная, ярко освещенная рождественская елка стояла перед южным портиком, в каждом окне мерцали рождественские свечи, белый дворец почти переливался в порошкообразных вихрях снегопада. С самого детства он восхищался изображениями неоклассической архитектуры Белого дома. Сегодня вечером это не разочаровало.

В симпатичной маленькой церкви через дорогу хор, стоявший снаружи на снегу, начал петь "О, Святая ночь". Под прекрасную песню, плывущую в ночном воздухе, все выглядело таким мирным, величественным и безмятежным ... Но сегодня вечером в Белом доме все это было просто красивым фасадом. Внутри президент, его сотрудники и обитатели 1600 были очень напряжены. Им внезапно пришлось выиграть мировую войну.

И это выглядело не очень хорошо для хозяев поля.

На самом деле, размышлял Тигр, хуже и быть не могло. Он посмотрел на свои золотые наручные часы. Почти три часа в УТРА. Ну что ж. Раз и готово, как говорили в колледже. Да, точно, приятель. Фраза, неизбежно заканчивающаяся шуткой.

Когда они вошли в вестибюль "Хей-Адамс", коммандер Хоук сжал его правое плечо и сказал: "Мистер Посол, соберитесь с силами. Сейчас вы входите в "лучшее место Вашингтона, где вас можно увидеть, но не услышать". Шумно, как в аду. Не беспокойтесь о благоразумии там, внизу. Никто не услышит ни слова из того, что ты скажешь, так что иди и развлекайся!"

"Я полностью за это, Алекс Блэк!" - сказал посол, дав Хоку прозвище, которое не прижилось. Двое мужчин, теперь объединенные невысказанной общей целью, быстро спустились по лестнице.

Хоук добавил: "Если тебе там не повезет, ты можешь с таким же успехом спрыгнуть с Бруклинского моста и покончить с этим. Прекрати свои страдания, старик!"

Здесь нет преуменьшения. Это была действительно безумная сцена внизу, в баре: шумная толпа, накачанная высококлассным топливом, предоставленным более пьяными, чем лорды, барменами, краснолицые парни, которые давным-давно вечером отказались от отмеривания напитков и приема платежей. Не говоря уже о горилле в комнате: бесконечном кошмаре Америки о волнах рьяных японских пилотов-самоубийц Zero, которые ранее в тот же день убили три тысячи человек и превратили Тихоокеанский флот Америки в тонущие, вонючие, дымящиеся обломки в Перле.

Хоук огляделся, испытывая некоторое головокружение, на толпу посетителей, собравшихся в шесть рядов вокруг бара. Неудивительно. За стойкой бара соблазнительная молодая женщина в красном атласном платье с глубоким вырезом придавала слову "шимми" совершенно новое значение. Возможно, она выпила слишком много. Сделай так, чтобы их было определенно слишком много. Но кто считал? В ту декабрьскую ночь 1941 года, в ту самую нечестивую из ночей, у многих участников празднования было очень сильное чувство, что это вполне может быть последнее "ура" Америки. . . . Еще по одной, пожалуйста?

"Что вы думаете, господин посол?" - сказал улыбающийся англичанин. "Не преувеличил ли я значение дела?"

"Сущий бедлам. Я хочу войти, милорд!" Тигр Тан ответил с широкой улыбкой. "У меня такое чувство, что я купаюсь в секретаршах! Давай, прикрой мою шестерку. Я погружаюсь!" И тогда он действительно вошел вброд. Коммандер Хоук последовал за ним по пятам вместе с маленьким пузатым Ян-Цином, неустанным опекуном Тигра. В считанные секунды святое трио разделилось, отдавшись безумному неистовству аморфной толпы, и вскоре погрузилось глубоко в корчащуюся массу.

Коммандер Хоук сумел найти местечко в баре horseshoe и заказал "Гиннесс". Сразу же двое буйных рыжеволосых справа от него попытались с ним поболтать. "Не я". Он улыбнулся. "Утром я выхожу замуж. Но тот красивый джентльмен вон там, в углу, отчаянно одинок." Он улыбнулся, когда две девушки, казалось, скользнули к столику его нового друга Тайгера.

Два мотылька с морковными верхушками в пламя.

ГЛАВА 3

Бермуды

Сегодняшний день

Онтеперь видел коттедж, горящие желтые огни в окнах, стоящий в море на скалистом мысу. Он сделал это, клянусь Богом. Теперь, приближаясь к своему причудливому бледно-розовому бунгало, Хоук должен был бы действовать бесшумно и быстро, иначе он сообщил бы о своем местоположении точно не тем ушам.

Всю обратную дорогу на "блэк Нортоне" он сбавлял скорость, позволяя гравитации и инерции вести его в тишине, если не считать шипения шин, всю долгую дорогу до подножия холма королевских гвардейцев. Наконец, подъехав к своей скрытой подъездной дорожке, он резко затормозил, заглушил мотоцикл и спрыгнул. Заросли банановых деревьев скрывали песчаную дорогу от всех, кроме самых любопытных глаз, и он спрятал черного Нортона глубоко среди густых мангровых зарослей и слоновых ушей.

Вытерев дождевую воду с глаз, он достал мобильный телефон из кармана старой охотничьей куртки Barbour, которую ему одолжил Эмброуз. Он быстро набрал номер экстренной помощи больницы Эдуарда VII, сказал, что ему срочно нужна скорая помощь, назвал свое имя и адрес и сказал: "Пожалуйста, поторопитесь! Это жизнь или смерть!", прежде чем положить трубку.

А потом он со всех ног помчался по извилистой песчаной дорожке, которая была его подъездной дорогой, мокрые листья хлестали его по лицу, вьющиеся растения угрожали зацепить ногу и сбить его с ног . . . Здесь, в саду, было очень темно ... но он знал здесь каждый дюйм.

Теперь было много раскатов грома и шипящих молний, поскольку тропический шторм продвигался дальше к берегу. Громкий и шипящий удар неподалеку внезапно осветил странный трехколесный электромобиль, который он не признал своим. Припаркованный под пальмой у входа, он был похож на маленький серебристый космический корабль. Они назвали их Twyzy, новейшая туристическая игрушка, украшающая дороги острова. Наш мистер Смит, безусловно, прибыл с шиком.

Хоук быстро переместился влево, полностью избегая лужаек перед домом, оставаясь внутри зеленого покрова банановых деревьев, пока он не сможет наблюдать за вражеской целью, определить его позицию внутри и разработать план, который каким-то образом позволил бы ему - что? Он давным-давно узнал от Чанг Ху, своего древнего мастера кунг-фу, что ни один бой не должен длиться более пяти секунд, и за этот короткий промежуток времени человек, нанесший первые два резких удара, неизбежно побеждает, если он не связан условностями спортивного мастерства или изнеженной бессмыслицей любой данной техники.

Он остановился под баньяновым деревом. Закрыв глаза, он соединил ладони вместе, большие пальцы под подбородком, указательные прижал к губам. Он выдохнул полностью и дышал очень неглубоко, используя только нижнюю часть легких, резко сократив потребление кислорода. Удерживая образ тихого пруда, который теперь был в его сознании, он приближал свое лицо все ближе к поверхности пруда, пока не оказался почти под водой и-

Крик в ночи из дома.

Долгий, жалобный вой, который звучал как у тяжело раненного животного . . . Пелхэм. Хоук бросился в сторону моря, к залитой дождем прибрежной части дома, и перепрыгнул через стену, которая окружала широкую террасу. Он бежал к задней двери, готовый разбить стекло, если это будет необходимо, войти туда и убить сумасшедшего ублюдка, который ранил его Пелхэма.

Вот тогда дом погрузился во тьму, каждая комната, в одно и то же мгновение. Еще один крик боли. . .

"Пелхэм! Пелхэм!" Хоук замер как вкопанный и закричал. Теперь у него в руке его пистолет, старый надежный американский 45-го калибра, на пять патронов, и спусковой крючок на холостом ходу. Громоздкий револьвер из синей стали казался тяжелым и холодным в его руке, когда он быстро вынул барабан и проверил заряд. Пули были извлечены, и на голове каждой был вырезан глубокий крест. Нет дальности. О точности говорить не приходится. Пуля начинала падать в пяти ярдах от ствола. Но когда он попадал, то разлетался широко и тонко, как кусок фольги. Порез на предплечье сбил бы жертву с ног, как будто ее сбил товарный поезд. Хорошая профессиональная работа по оболваниванию. Обнадёживающий.

Теперь он бежал, выставив пистолет перед собой, несясь прямо вперед, и врезался прямо в широкую запертую кедровую дверь, раскалывая дерево и стекло и влетая внутрь, когда он врезался в темноту внутри. Он остановился, сориентировался, вглядываясь в чернильную тьму и прислушиваясь. . . .

"Пелхэм?" - прошептал он. Он услышал движение из-за стойки.

"Алекс ... сюда ... сюда ...", - он услышал, как Пелхэм задыхался.

"Где?"

"Я прямо за стойкой, милорд..." - прохрипел тяжело раненный пожилой джентльмен.

Хоук запрыгнул на широкую ротанговую стойку, его глаза блуждали повсюду, его .Револьвер 45-го калибра все еще крепко сжимался в его правой руке. Левой рукой он щелкнул кремнем в своей старой Zippo и взглянул. Два поразительно голубых глаза сверкнули на него из темноты. Пелхэм лежал на спине, и он - Боже милостивый - он лежал на полу поверх груды разбитых стаканов и бутылок, держа свою окровавленную правую руку левой, его рубашка была пропитана кровью.

Хоук встал на колени, протянул руку и сумел схватить беднягу за оба запястья. Он сделал паузу и сказал: "Готов?" и его старый друг выдавил из себя слабую улыбку. Травма его правой руки была серьезной, и боль от того, что его подняли со всего этого зазубренного стекла, была, без сомнения, довольно адской.

Когда Хоук начал поднимать его выше, дрожащий Пелхэм поморщился и закричал от боли. Хоук осторожно подтянул его вверх и перевалил через край широкой бамбуковой перекладины, растягивая его горизонтально на перекладине так осторожно и безболезненно, как только мог.

"Поговори со мной, Пелхэм. Где он?" - прошептал он.

Пелхэм собрал удивительную силу, учитывая, сколько крови он, должно быть, потерял, и притянул лицо Хоука к себе, явно желая что-то прошептать на ухо Алексу.

"В чем дело, старина? А теперь поторопись", - сказал он. Он мог чувствовать приближающееся присутствие, но ничего не видел во всепоглощающей черноте.

"Он здесь. . . . Он прячется, сэр. . . перед домом . . . прямо в женском туалете у входной двери . . . ждет. . . . Он, должно быть, слышал, как ты вошел. . . . "

Несмотря на ужасную ситуацию, Хоук не мог не улыбнуться. Слышал оглушительный треск стекла и расколотого дерева, не так ли? Несмотря на ужасное состояние старика, несмотря на все, через что он только что прошел, на всю боль и всю кровь, которую он уже потерял . . . ему удалось использовать эти огромные глубины английской недосказанности, сказав "Он, должно быть, услышал, как вы вошли . . . ."

Именно в этот момент он почувствовал горячее дыхание на затылке и услышал голос с усами, произнесший в нескольких дюймах за его правым ухом: "Привет, мертвец. Это твой старый приятель, черт. Пришел отдать мои последние почести. . . . "

Внутренний инстинкт Хоука подсказывал ему запрокинуть голову без предупреждения. Используй его череп, чтобы нанести резкий удар по кончику носа Дерьма. Тот, который вывел бы его из строя, возможно, убил бы, если бы осколок кости попал ему в мозг. Если бы это не удалось, он, по крайней мере, держал бы Говнюка Смита за горло, жизнь кровожадного ублюдка между большим и указательным пальцами, в заложниках . . . .

"А, мой старый друг мистер Смит", - сказал Хоук, изображая хладнокровие, которого он не чувствовал. "Забыл имя. Извини, старина, что-то связанное с экскрементами, нет? Разговор о горшке, что? Пи-пи? Подожди! Я помню! Черт, вот и все! Привет, черт. Добро пожаловать на Бермуды, старина. . . . И, пожалуйста, передай привет моему старому другу Персифору Фрейзеру, III. Он всегда ищет новых членов здесь, в Королевском яхт-клубе Бермуд, разве ты не знаешь ".

Он ожидал какой-нибудь рефлексивной болтовни в ответ.

Вместо этого последовали жестокие удары острой, как бритва, стали по уязвимой плоти Хоука, большой охотничий нож Дерьма прорезал его живот и мышечный пояс со стремительной легкостью раскаленной проволоки по сыру. Боль была пиротехнической, когда все внутри него начало поддаваться и лопаться.

Теперь закричал сам Алекс Хоук, скорее от мучительной боли, чем от страха за свою жизнь.

Он упал вперед, его внутренности угрожали вылиться наружу или уже вывалились, верхняя часть его туловища придавила Пелхэма к барной стойке, придавив его. Он собрался с силами, чтобы просунуть правую руку под живот и каким-то образом зажать рану. Боже милостивый, это было оно. Держись. Просто подержи тяжелые серо-зеленые складки . . . . . . Черт побери, его собственные окровавленные кишки . . . внутри его разверстого живота достаточно долго, чтобы он смог остановить кровотечение Пелхэма под-

Смит наклонился и, схватив Хоука за непослушные черные волосы, дернул его голову назад, так что они оказались нос к носу.

"Как у вас дела, светлость? Ой. Держу пари, это больно. Все в меру? Ты в порядке?"

"Я буду", - выплюнул Хоук.

"Ты так думаешь, подну?"

"Если это последнее, что я сделаю. И тогда я выслежу тебя, и я, черт возьми, сотру тебя в порошок, ты, жалкий кусок дерьма. . . . "

Черт приставил лезвие Боуи к подбородку Хоука и начал медленно водить лезвием взад-вперед, легкими касаниями, улыбаясь ему, пока он это делал, из-за чего на его руке снова потекла теплая кровь.

"Я-я приду за тобой. . . ."

"Ну, черт возьми, босс. Удачи с этим", - беззаботно сказал Дерьмо, уколов нос Хоука кончиком охотничьего ножа. "Я думаю, мне лучше сейчас убраться восвояси. Но ты заметила, что я не забираю твою хорошенькую головку с собой, верно? Черт возьми, нет, я не такой! Несмотря на то, что Большой босс предложил мне двойную цену, если я преподнесу это ему на блюде. Но, знаешь, я просто не мог этого видеть. Я сказал - я прямо сказал ему - я сказал: "Черт возьми, Владимир, побереги свои деньги! Я просто не хочу иметь дело с возвращением этого в Москву! Таскать эту его чертову башку со мной в сумке для боулинга неделю или около того? Я не могу зарегистрировать это вместе со своим багажом, и я не верю, что смог бы пройти мимо тех автоматов TSA. Не, нахуй это дерьмо, чувак. Охрана аэропортов, железнодорожных станций? Ни за что, Хосе." Он попросил меня подумать над этим. Сколько свежей киски я мог бы получить с десятью или двадцатью миллионами в банке ".

Он отпустил голову Хоука и выпрямился, вытирая кровь англичанина и внутренности с его ножа о подол рубашки, прежде чем убрать окровавленный Боуи в кобуру.

"Итак, я думаю, я попрощаюсь с вами, двумя счастливыми туристами, с любовью. Сматываюсь обратно туда, откуда я родом . . . Убирайся, пока все в порядке, как сказал тот человек. На шаг впереди шерифа, как обычно."

"Счастливого пути", - сказал Хоук со всей силой, которая у него еще оставалась. "Просто убедись, что держишь глаза открытыми. Я приду за тобой, ты, чертова задница ".

Дерьмо громко рассмеялось над этим.

"О, черт возьми, да! Да, действительно, я обязательно это сделаю. Можешь не беспокоиться. А теперь пожелай спокойной ночи и уходи... Ты закончил. "

И ковбой растворился во тьме, оставив двух своих жертв на произвол судьбы. По мнению Хоука, сегодняшняя ночь почти наверняка станет роковой встречей с его давним напарником, иногда известным как Бледный Всадник. Боль Хоука была огромной. Но, по крайней мере, с грустью подумал он, это было конечным. Это не могло продолжаться намного дольше. Острые волны агонии достигли высшей точки интенсивности, пока его тело не забилось в конвульсиях, а разум не затопило. И затем, как раз перед тем, как безумие взяло верх, гребни сломались и преодолели границы его сознания, и пообещали побег, пусть и ненадолго, в забвение.

Хоук понятия не имел, как долго они лежали вот так, вдвоем, двое смертельно раненых мужчин, неразлучных при жизни, а теперь вместе в объятиях смерти. Полчаса? Шесть часов? Половину своей жизни? Казалось, что его существование поровну разделено на две части, одна из которых включала тридцать или около того активных, ярких лет; другая, вторая половина, какой-то неизвестный промежуток боли. И теперь по-настоящему важна была вторая половина.

Его разбудил спазм в кишечнике. Он почувствовал, как теплая жидкость стекает по его ноге. Это была не кровь. . . . Это была . . . о Боже. . . дорогой Боже. . . освободи меня. . . Зловоние, исходящее из его обнаженных внутренностей, было невыносимым.

Постепенно онемение его перегруженных нервов приходило в равновесие с каждым новым уровнем агонии и нейтрализовывало ее. Он знал, что еще могут наступить более изощренные уровни боли. Но боль больше не была живым врагом, которого он мог схватить за горло и давить, давить! Его боль и его жизнь, наконец, слились воедино.

Эти двое теперь всегда будут вместе. Эти несколько оставшихся мгновений станут его эпитафией, его последними воспоминаниями. . . . Он вызвал в памяти старый и счастливый образ. Он и его любимый сын Алексей, стоящие на продуваемой всеми ветрами горе в высокогорье Шотландии. Они все утро выслеживали огромного оленя, когда случайно наткнулись на него с уступа двадцатью футами ниже, и теперь его сын был полон удивления при виде такого великолепного животного ... и красоты вереска в полном цвету.

Когда больше не будет боли, в конце концов, больше не будет и жизни.

Алекс Хоук, человек с предполагаемой львиной отвагой и стойким сердцем к любой судьбе, внезапно почувствовал себя очень холодным и одиноким.

И очень грустно.

ГЛАВА 4

Вашингтон, Округ Колумбия.

8 декабря 1941

Fили, со своей стороны, Тигр Тан, пытаясь сберечь свои ресурсы, нашел пустой угловой столик, удалился туда и подозвал официанта, решив летать в одиночку и нянчиться с маленьким кувшинчиком белого вина, пока Ян-Цин не вмешается и не скажет иначе.

"Отложите этот заказ", - сказал Ян-Цин официанту. "Он будет пить содовую воду. . . ."

Но тогда. . .

Но затем, конечно, вмешались события.

И вот они, волшебным образом появившись за столом "Убежища Тайгера". Да, да, эти гимнастические близнецы шиворот-навыворот, они так хорошо сочетаются с парой статных рыжеволосых, как только можно себе представить. Обе работают на Капитолийском холме, шумные секретарши, просто купающиеся в драгоценностях мистера Вулворта и накидках из искусственного лисьего меха, известные, по-видимому, как Агнес и Флора. Две красотки, которых он нашел очаровательными за ночными чашками.

"Что вы, две милые леди, будете заказывать?" - Спросил Тан, полностью сдаваясь и заказывая "магнум Поля Роже Брют". А потом они все трое отправились на скачки. "Продолжайте в том же духе", - услышал посол Тан свой голос, обращенный к официанту, разносящему шампанское. И так оно и было, и так оно и есть. . . .

Некоторое время спустя, в момент беспричинной неосторожности, подпитываемой бесчисленными глотками охлажденного "Пол Роже", посол уложил ненасытно голодных, исключительно пневматичных и атлетически сложенных близнецов одновременно на кровать королевских размеров в наспех обустроенных президентских апартаментах наверху.

"Я Агнес", - сказала одна из них, прижимаясь к нему в поднимающемся лифте, между ними витал аромат каких-то экзотических духов. "Я тот, кто молчит. Это моя сестра, Флора. Известный в некоторых кругах города как "Человеческий батут". Она богатая, из Брин Мор, the Main Line, Филадельфия. Верно, милая?"

"Пожалуйста, постарайся не ставить меня в неловкое положение, Агнес. Серьезно. Никого не волнуют подобные вещи. Где один пошел в колледж. Ты сегодня ужасно глупый ".

Эти две энергичные дамы, явно в состоянии алкогольного опьянения, были сотрудниками в офисе спикера Палаты представителей. И очень распустили язык об их знаменитом боссе, Сэме Рэйберне, который, по слухам, развлекался с обоими. Молодой посол внутренне улыбнулся при мысли: Обратите внимание. Слушай внимательно. Эти двое вполне могут оказаться вам когда-нибудь очень полезными. Какое веселье! Подземный трубопровод из Палаты представителей! И он даже не пробыл там двадцати четырех часов!

Боже милостивый, это было чудо, что он выбрался живым из того сумасшедшего дома на двадцать пятом этаже. Он почувствовал, как два черных глаза уставились на него через вестибюль. И там, конечно же, он заметил вездесущего Ян-Цина, который сидел в кресле с подголовником у пылающего камина, пил кофе и делал вид, что читает "Морнинг пост", одновременно наблюдая за послом. "А, вот и вы, посол", - сказал он, вставая, чтобы поприветствовать его. "Твоя машина ждет снаружи. . . ."

"Святые небеса, чувак. Ты был здесь всю ночь?"

"Да, сэр. Моя работа, понимаешь."

"Тогда давай отправляться".

По крайней мере, у него хватило силы духа и присутствия духа вовремя подняться с постели, найти Ян-Цин и вернуться в китайское посольство до рассвета, оставив двух спящих красавиц наедине с их мечтами. Поднялся на три лестничных пролета и скользнул в свою кровать, не разбудив ни души и не подняв шума.

Он еще раз наклонился к зеркалу над раковиной в ванной и осмотрел себя более тщательно.

Хм. Ах, да, знакомые налитые кровью глаза. Землистый цвет лица. И, Боже, сухость во рту, состояние, которое никто, кроме какой-нибудь забытой богом ящерицы-монстра Джила, проводящей весь день, распластавшись на плоском камне под палящим солнцем пустыни Аризоны, не мог понять.

Да, старый Тигр, как его прозвали в университете, сегодня утром был немного седоват вокруг жабр, немного изможден по краям. Дымка черной щетины на его подбородке и челюсти. А, ну, может быть, небольшая вспышка ирландского гриппа? Да, это бы все объяснило. В котором часу это было, в любом случае?

Он вздохнул и посмотрел на золотые наручные часы своего отца. Патек Филипп, конечно. Прощальный подарок от старика, когда они стояли бок о бок на пирсе в Сямыне, ожидая, когда он сядет на пароход, который доставит его в Сан-Франциско, а оттуда в город Сан-Франциско, поездом "Юнион Пасифик" до Юнион Стейшн, Вашингтон. Было почти девять часов.

Господи! Сегодня в полдень состоялась чрезвычайно важная встреча. И из-за потрясающих событий вчерашнего дня, это было большое событие. Это значит, что у него было всего несколько коротких часов, чтобы собраться с силами, прежде чем отправиться в логово льва.

Он был, ему приходилось постоянно напоминать себе, новоиспеченным послом Китая в Соединенных Штатах. Первые впечатления действительно будут иметь решающее значение в этом городе, по крайней мере, в ближайшие несколько месяцев или около того. А потом случилась полоса невезения. Время его прибытия просто не могло быть хуже. В конце концов, он прибыл на Юнион Стейшн только вчера.

Через день после того рокового дня, 7 декабря 1941 года.

А сегодня? Это было вскоре после того дня, когда американский президент громко провозгласил, что будет "жить в позоре". Он вздохнул и отступил на шаг от зеркала, поправляя галстук. Водянистый свет наполнил спальню кремового цвета с высоким потолком. Мирный заснеженный вид на Капитолий за высокими окнами комнаты был обманчив. Напряженность в Вашингтоне нельзя было поднять ни на одну ступень выше. Спящий город лежал под свежим одеялом из чистого белого снега, но снаружи было совсем не мирно. Граждане проснутся в шокирующе новом и гораздо более опасном мире.

Весь западный мир внезапно оказался подвешенным на волоске. Когда прожорливые нацистские волки у дверей по всей Европе, а теперь еще и Императорская Япония, жаждущая поглотить Тихоокеанский театр военных действий за один присест ... Тигр мог только удивляться душевному состоянию Рузвельта в этот момент. Один из близнецов рассказал ему, что во время ужина накануне 7 декабря дворецкий Белого дома подслушал, как Рузвельт рассуждал о возможности японского вторжения на Западное побережье, которое может распространиться до Среднего Запада.

Действительно, в большинстве правительственных кругов царили шок и паника, а в большинстве, если не во всем, самом Капитолии царил невыносимый страх. Тихоокеанский флот Америки был уничтожен, нейтрализован в результате одной разрушительной внезапной атаки. В мгновение ока могучий императорский флот Японии захватил контроль над Тихим океаном. Военно-морской флот Японии и военно-воздушные силы Императорской армии Японии уже продвигались на север к полюсу, быстро строя военно-морские базы и взлетно-посадочные полосы все ближе к удерживаемым американцами Алеутским островам. Оттуда они были бы всего в нескольких шагах от западного побережья Америки. И потом, кто, черт возьми, знал? Японские войска маршируют в центр Чикаго? Это, безусловно, казалось возможным . . . .

Тайгер схватил стопку газет и расшифровал китайские новости, военные демарши и депеши, ожидающие его на бюро. Затем он подошел к глубокому кожаному креслу под окном, быстро прочитав все соответствующие статьи, которые привлекли его внимание. Он был не новичком в такого рода вещах. Он защитил докторскую диссертацию, "дважды первую" по истории и политологии в Оксфорде, с акцентом на американской истории в обеих.

И он был глубоко погружен в изучение американского геополитического ландшафта уже несколько месяцев, возможно, год, и все это привело к его неминуемому назначению послом. Из его обзора новостей с политического и военного фронтов стало ясно одно. В мгновение ока весь глобальный политический ландшафт изменился. И не к лучшему. И у него было не так уж много времени, чтобы войти в курс дела.

Ровно в двенадцать часов дня посол Тан должен был вручить себя и свои верительные грамоты вице-президенту на церемонии его приветствия в Белом доме. В Восточной комнате, если быть точным. Президент не сможет присутствовать, поскольку в этот час он будет на холме, произнося то, что станет его знаменитой речью о подлой японской атаке исподтишка. "День, который будет жить в позоре!"После этого должна была состояться давно запланированная часовая частная встреча с самим осажденным Франклином Делано Рузвельтом и его правой рукой, похожим на привидение, худым, как привидение, и загадочным Гарри Хопкинсом.

Тигр Тан был поражен тем, что, учитывая эпические события вчерашнего дня, давно запланированная встреча все еще состоялась. Он был уверен, что вскоре его уведомят о том, что из Белого дома позвонили и попросили перенести встречу по его прибытии в посольство. Этого не произошло. По-видимому, все еще продолжается.

Его адъютант объяснил ситуацию за выпивкой и за ужином. "Вы должны понимать свое собственное уникальное положение в этом городе, ваше превосходительство", - сказал парень. "Америка сейчас сражается на двух фронтах: в Европе и Азии. Вы, и только вы, теперь единственная надежда Рузвельта на победу в Азии. Война в Европе должна иметь приоритет, потому что союзники Америки уже борются за само свое выживание. При Черчилле Британия была грозным противником Гитлера. Но на данный момент это проигранная битва. Подводные лодки отрезают большую часть продовольствия, перевозимого грузовыми судами на остров крепость Англия, которой теперь угрожает голодная смерть. Во всей Азии только Китай может предоставить военную мощь, людские ресурсы и морскую мощь, в которых Америка сейчас так отчаянно нуждается, чтобы поставить Японию на колени ".

Посол посмотрел на своего адъютанта и улыбнулся. "Я готов по всем пунктам", - сказал Тигр. "Я готовился к этому всю свою жизнь".

И это была неприкрашенная правда.

Если вам посчастливилось взглянуть на это под определенным углом.

ГЛАВА 5

Вашингтон, Округ Колумбия.

Декабрь 1941

Нежась в своей дымящейся ванне, зажав в крепких белых зубах остро пахнущую кубинскую сигару, посол Тай Шинг Тан знал, что после нападения на Перл-Харбор сегодняшняя встреча в Белом доме явно станет самой важной встречей в его молодой дипломатической жизни. Красивый молодой человек, он обладал тонким лицом и блестящими иссиня-черными волосами, зачесанными назад с выдающегося лба. Мужчина, о котором некоторые говорили, что он слишком красив для его же блага, также был парнем с некоторым шармом и явно выдающимся интеллектом.

Китайский дипломат резко встал, вытерся насухо полотенцем и подошел к окну. Он знал, что ему нужно собраться с мыслями и быстро. Он должен успокоиться. Он должен быть готов дать разумные ответы на каждый запрос, и все это до того, как войдет в Овальный кабинет. У Рузвельта было бы преимущество на домашнем поле; в этом можно было не сомневаться. Старый лев был бы готов к нему, этому молодому китайскому выскочке, только что окончившему Итон, Ле Роузи, Кембридж и Оксфорд. Его академическая родословная была под стать любой в этом городе. Но он также знал, что аристократичный американский президент всегда ставил характер выше родословной.

Он невольно улыбнулся. Блестяще образованный новый посол был человеком многих разнообразных талантов. Но он также был человеком тайн. Секреты, которые он должен охранять ценой самой своей жизни, которые он должен защищать любой ценой. Секреты поколений, а также его собственные. Он был первым лучом света, пролившимся на семью, которая действовала в тени в течение пяти столетий. Танги буквально знали, где были похоронены все тела, потому что именно Танская Триада поместила их всех туда в первую очередь.

На более личном уровне одним из наиболее тщательно хранимых секретов Тайгера было то, что, хотя его враги в частном порядке высмеивали его как нечто вроде денди, щеголя, на самом деле он был мастером кунг-фу, одним из самых высокопоставленных. Все его предки, монахи Общества Триады, практиковали эту высокоспециализированную форму физической самообороны. Это для противодействия пыткам и массовым убийствам, от которых они долгое время страдали от рук маньчжурских императоров-садистов.

Они усовершенствовали это искусство для себя в большой тайне; они назвали это кунг-фу. Некоторые называли это Темными искусствами. Сам Тигр был обязан своим высоким положением в обществе, известном как Триада, "красному шесту" или "силовику" - и все это благодаря его почти нечеловеческому мастерству в искусстве кунг-фу. На самом деле, он мог бы убить тебя с завязанными глазами, одной рукой, связанной за спиной, и направлять его могли бы только уши и нос.

Хотя Тайгер никогда не мог раскрыть этот факт, на самом деле у него был вкус гурмана к горячей крови. Он любил хорошую драку в любое старое время. И были времена, когда обстоятельства вынуждали его прибегать к отчаянным мерам. Постоянные меры. В остальном он был непревзойденным джентльменом с безупречными манерами, одетым в лучшую галантерею, сделанную на заказ, какую только могла предложить Сэвил-Роу.

Из всех многочисленных китайских тайных обществ ни одно не обладало большей властью дольше, чем его семья, Триада. Упомянутый почти во всех книгах по истории китайских народов, их члены были связаны друг с другом сложной системой тайных клятв, ритуалов, паролей, церемониального смешения их крови. И, конечно, древнее и мистическое китайское искусство контроля разума, служащее для того, чтобы сплотить разрозненных членов клана неразрывными узами.

За долгие и трудные годы подготовки, которые он пережил под руководством своего отца в родовом доме в Фучжоу, провинция Фуцзянь, он многому научился. Но единственное, что вбили в его толстый череп, было то, что ему придется скрывать свирепого Тигра, горящего внутри него. Не позволяй никому даже мельком увидеть тлеющий уголь силы, который был двигателем в самой сердцевине его существа, его души.

Это был огонь древних воинов, текущий в его крови.

Подобно тому, как Мафия была основана Джузеппе Мадзини в Палермо, Сицилия, в 1860 году как партизанская сила с целью изгнания иностранного правителя и объединения с материковой Италией во имя патриотизма и свободы, так и самое раннее из Обществ Триады возникло в провинции Фуциен во второй половине семнадцатого века.

Его прямые предки-монахи были доблестными борцами сопротивления против инопланетного гнета маньчжуров, "варварских" племен. Безбожные существа, которые пронеслись через Великую китайскую стену и в 1644 году победили правящую местную династию императоров Мин, чтобы основать свою собственную династию Цин. Легенда датирует основание первого Общества Триады группой боевиков из ста двадцати восьми буддийских монахов в монастыре близ Фучжоу в провинции Фуцзянь в 1674 году.

Таково было в значительной степени необъявленное рождение расширенной семьи Тайгера почти пятьсот лет назад.

До того, как они начали писать свою историю кровью и создавать себе устрашающее имя.

-

Теперь, когда он начал выполнять свою американскую миссию, свое предназначение, все глубже и глубже погружаясь в кровоточащее сердце своего нового союзника, в эту страну, недавно оказавшуюся в осаде, он приложит все усилия, чтобы проникнуть в кровоточащее сердце Америки. Ранен, да, но обладает силой, все еще настолько могущественной, что является единственной надеждой мира бросить вызов державам Оси, которые сейчас завоевывают Европу. А потом был Китай. Единственная страна в мире на тот момент, которая, возможно, ненавидела японцев даже больше, чем американцев.

Да, Китай. Он выполнил бы свой мандат. Он сделал бы Китай и, действительно, себя незаменимым для президента Рузвельта. Он стал бы отличным и надежным другом стойкого и доблестного американского президента. Плечом к плечу они будут стоять. Это был бы - да, он знал это - это был бы Великий Союз, с Обществом Триады, обеспечивающим стальную руку мести, направленную против тех, кто попытается унизить Америку.

Он выпрямился во весь свой рост в шесть футов три дюйма и двумя серебряными армейскими щетками откинул с высокого лба напомаженные черные волосы. Он увидел, что костюм был хорош, сшитый на заказ из серой фланели в меловую полоску от лондонских портных на Сэвил-Роу, Huntsman & Co. Он поправил свой галстук. Галстук тоже был хорош, затасканный номер из Сиднея Сассекса, его колледжа в Кембридже. Но что-то было не так. Что это было? Ах. Выпуклость под его левой рукой должна была стать проблемой. Речь шла о его 8-миллиметровом автоматическом пистолете "Намбу".

Осмелятся ли ребята из секретной службы Белого дома обыскать его, обыскать?

Он улыбнулся. Конечно, они бы так и сделали.

Он вытащил автоматический пистолет из кожаной наплечной кобуры и погладил его, как будто это было какое-то культовое произведение искусства времен династии Мин.

В течение последних десяти лет маленький черный Намбу обеспечивал ему небольшую степень безопасности. Тигр Тан, как его знали в провинциях и у себя дома, запятнал руки кровью своих врагов. Достаточно, чтобы сплавить чертов сампан! Он был, даже не привлекая внимания к этому факту, силовиком.

Дома он никогда никуда не выезжал без своего Намбу и нескольких хорошо вооруженных телохранителей. В конце концов, у его семьи было много врагов в Пекине, как внутри правительства, так и за его пределами. Он возглавлял могущественную семью, чьи глубокие и тайные щупальца тянулись внутрь китайского правительства и даже к самому генералиссимусу Чан Кайши. Человек, чья сила и влияние быстро возвысили себя до такого огромного положения, несмотря на все протесты, что он был слишком молод и неопытен в управлении государством, не говоря уже о мировых делах.

Его враги в прессе, в газете Асахи Шибуми, в партии и в других местах кричали, что его внезапное возвышение Чан Кайши было возмутительным. Солдаты его семьи заставили этих врагов замолчать, разумеется, навсегда. В манере, подобающей председателю Китайской националистической партии Гоминьдан. Не говоря уже об Обществе Танской триады, собственной тайной полиции его семьи.

Они были похоронены, да. Но не обязательно с миром.

Тем не менее, Тигр считал, что здесь, в Вашингтоне, в Америке, китайский посол всегда будет окружен надежной охраной. Здесь, в официальной резиденции, в посольстве и везде, где он путешествовал ... включая Белый дом.

Он снял свою куртку.

Намбу пришлось бы уйти. Пронести спрятанное оружие в Овальный кабинет на встречу с Рузвельтом было определенно плохой идеей. Китай и американцы собирались воевать. Вместе, сказал бы он Рузвельту, новые союзники разгромят японцев и столкнут их в море. . . .

С некоторой тоской он отстегнул наплечную кобуру, снял ее и положил в верхний ящик своего комода. Теперь у него была новая жизнь. Это был новый день. Он больше не был Тайгером Таном, опасным человеком в Пекине. Теперь он был послом Тан, образованным дипломатом. Его превосходительство. Самый грозный союзник Америки в войне против их общего врага. История была в процессе становления. Прежде чем покинуть материковый Китай, он поклялся представлять своего императора и свою страну в меру своих значительных способностей.

Посол схватил свой потертый кожаный портфель и направился в просторную кухню, почувствовав внезапное желание выпить горячего черного кофе. Он тоже был голоден, и ему захотелось выйти на улицу, подышать морозным воздухом, вдохнуть его поглубже в легкие.

Он хотел отправиться на долгую оживленную прогулку, куда-нибудь, где он мог бы подумать час или около того в одиночестве, наедине со своим бурлящим морем мыслей. Он, конечно, никогда бы в этом не признался, но бывали моменты, как сегодня утром, когда чудовищность происходящего угрожала сокрушить его. Тигр Тан умышленно замедлил свое дыхание до уровня медитации и продекламировал успокаивающие стихи из поэмы Уильяма Блейка, которую он почитал, когда учился в Кембридже . . . .

Тигр, тигр, горящий ярко,

В лесах ночи;

Какая бессмертная рука или глаз,

Мог бы создать твою устрашающую симметрию?

В каких далеких глубинах или небесах,

Сжег огонь твоих глаз?

На каких крыльях смеет он стремиться?

Что за рука, осмелившаяся схватить огонь?

Он вышел наружу, в белоснежную страну чудес. Маленький городок Вашингтон, полностью покрытый мантией белоснежного снега, освещенный ранним утренним светом, был очарователен. Деревья на территории китайского посольства шевелились и раскачивались на ветру, который посылал мягкое трепетание снега, падающего на землю внизу. Это было, подумал Тайгер, очаровательно. Впервые он осознал, что его новым домом должен был стать этот изысканно красивый мегаполис. Дом великолепных памятников, широких бульваров, неоклассической архитектуры (безусловно, его любимого периода), огромных каменных особняков с широкими лужайками, поднимающимися им навстречу ... Это было, ну, то, что это было, было идеально.

ГЛАВА 6

Бермуды

Сегодняшний день

Игрид Киссл подалась вперед, ее подбородок вытянулся над рулевым колесом, уткнувшись носом в холодное ветровое стекло старого Bentley, когда она мчалась в сторону своего возлюбленного. Дворники едва справлялись с завесой дождя, который хлестал по прибрежной дороге Бермудских островов. В любом случае, ночь была темной, ни луны, ни звезд, только слабые лучи Лукаса из древнего серого салона ее возлюбленного пробивались сквозь пелену слез за его пределами.

"К черту все!" - крикнула она, стукнув правым кулаком по обитой кожей приборной панели. "Серьезно!"

Она включила обогрев ветрового стекла, надеясь уменьшить туман, который продолжал угрожать затуманить вид на скользкую от дождя дорогу, извивающуюся вдоль побережья. Она ждала за столом столько, сколько могла, не желая быть грубой, вскочила на ноги только посреди десерта, напугав других гостей и сказав своей хозяйке, леди Марс: "Прости, дорогая! Я должен идти. Что-то ужасно неправильно. Я мог видеть это в его глазах. Я чувствую это! Пожалуйста, извините меня и -"

"Иди, моя милая", - сказала ей леди Марс. "Иди к нему. В любом случае, он - это все, что имеет значение. . . . "

И вот она была здесь, женщина на задании. Она никогда не чувствовала себя комфортно в этой роли. Она всегда чувствовала, что либо подводит своего прекрасного любовника, либо находится на грани этого. Не то чтобы он требовал так много, нет. По крайней мере, не интеллектуально. Он был терпеливой душой, когда дело касалось ее, на кухне и на поле для гольфа. То есть везде, кроме постели. О, да, он был пылким товарищем на этой арене, человеком, который многое давал, но и многого требовал взамен.

"Господи!" - услышала она свой крик.

Она ударила по тормозам и резко вывернула руль в попытке объехать большую кокосовую пальму, которая только что упала менее чем в ста футах перед ней. Она приближалась к повороту и угрожала съехать с дороги, упасть на камни и в бушующее море.

Каким-то образом ей удалось взять под контроль старый серый "Бентли" и вернуться на щебеночную дорогу. Теперь она была близко; она могла видеть черную горбатую башню Чайного коттеджа, возвышающуюся над морем, бросающую вызов реву волн, накатывающих на берег, и порывам ветра и дождя.

Когда она поднялась на вершину холма, она увидела внизу мигающие красные и синие огни, остановившиеся сразу за скрытой подъездной дорожкой к коттеджу. Два или три патрульных автомобиля бермудской полиции блокировали прибрежную дорогу в обоих направлениях. . . . Банановые плантации были огоражены желтой лентой с места преступления, натянутой поперек въезда на песчаную дорожку, которая вилась вверх по холму через густые джунгли растительности.

Она скатилась с холма и остановилась на обочине. Молодой офицер повернулся, чтобы посмотреть на нее, осветив ее лицо своим мощным фонариком.

Он постучал по стеклу, и она наполовину опустила его.

"Извините, мадам. Действия полиции. Место преступления. Эта дорога закрыта. Тебе придется развернуться и направиться обратно другим путем ".

Место преступления? она подумала. Место преступления?

"Извините, офицер, но это м-мой дом. Я думаю, что мой ... мой, э-э ... мой спутник может быть в серьезной опасности. Я должен пойти к нему ".

"Позвольте мне взглянуть на какое-нибудь удостоверение личности, пожалуйста. Подтверждение места жительства."

"Да, да. Конечно. Он прямо здесь, в моей сумочке. . . . Держи. . . . "

Он осветил ее водительские права на Бермудах, отметив адрес на Саут-Шор-роуд. "Хорошо, мисс Киссл. Вы можете продолжить путь пешком по подъездной дорожке. Полиция, вероятно, уже заканчивает с этим делом, и ты можешь ...

Заканчиваешь? Она пришла так быстро, как только могла, не так ли? Не так ли?

Она выпрыгнула из "Бентли", сбросила туфли на высоких каблуках и, протиснувшись мимо молодого офицера, босиком помчалась по песчаной дорожке, чтобы спасти своего мужчину.

-

На подъездной дорожке, ближайшей к главному входу, были припаркованы две машины скорой помощи и еще две или три полицейские машины, огни которых все еще мигали красным и синим. Здесь тоже была желтая лента с места преступления, натянутая поперек входной двери, и, Боже, кого-то, завернутого в пропитанные кровью простыни, собирались погрузить в заднюю часть машины скорой помощи. Алекс? Она взбежала на последний участок мокрого песка. Там было так много крови. . . .

"Алекс! Алекс! О, моя дорогая! Что ... ? Что случилось . . . ? Что происходит?"

Один из двух медиков скорой помощи повернулся и сказал: "Это мистер Гренвилл, мэм . . . . Нам нужно доставить его в отделение неотложной помощи прямо сейчас! Пожалуйста, отойдите. . . . "

"О, Боже милостивый, Пелхэм. Мой бедный, бедный Пелхэм. . . . "

Она взяла его за руку.

"С тобой все будет в порядке, дорогой Пелхэм. Ты меня слышишь? Все будет... "

Было ясно, что Пелхэм был без сознания. Или это было? Был ли он ... Мог ли он быть?

Сигрид схватила медика за рукав.

"Где лорд Хоук? По пути в больницу? Внутри? Где?"

"Лорд Хоук получает неотложную медицинскую помощь в доме, мисс Киссл. Нам нужно стабилизировать его состояние, прежде чем мы сможем ...

Она побежала к открытой входной двери, не обращая внимания на полицейского, стоявшего на страже снаружи, и рвала желтую ленту на месте преступления, стеная и всхлипывая, на грани истерики.

Полицейский взял ее за верхнюю часть правой руки и вывел с дорожки перед домом на лужайку и сады за ней.

"Хорошо, пожалуйста, успокойся. Они сейчас выходят вместе с ним ".

Через несколько секунд из коттеджа вышли двое медиков скорой помощи, между ними на пропитанных кровью носилках лежал мужчина.

"У нас красный код", - крикнул мужчина. "Все с дороги. Красный код!"

Она повернулась к полицейскому, вытирая слезы с глаз. "Он все еще жив?"

"Мэм, мы нашли его в очень плохом состоянии. Я уверен, что эти ребята делают все, что в человеческих силах, чтобы спасти его и ...

"Алекс!" - закричала она, увидев носилки, окруженные медиками, которые отчаянно мчали его к ожидающей машине скорой помощи. "Алекс, мой дорогой мужчина! Я люблю тебя!"

"Пожалуйста, постарайтесь успокоиться, мисс".

"Вы поймали человека, который это сделал, офицер?"

"Боюсь, что нет. Мы полностью обыскали дом, а также сады и пляж внизу. Ничего."

"О, Боже мой ... Могу я поехать с ним в машине скорой помощи?"

"Нет места, когда над ним работают все эти техники скорой помощи. Извини."

"Все в порядке. Я поведу свою собственную машину. Я не могу провести следующие двадцать четыре часа или около того в этом вечернем платье. . . . Я просто зайду внутрь, переоденусь и возьму несколько вещей, которые могут понадобиться ему во время его пребывания. Внутри все еще есть полиция?"

"Нет. Мы закончили здесь до завтрашнего рассвета. Мы вернемся с криминалистами и ребятами с места преступления . . . . Держитесь, мисс. Вот они идут с носилками! Вернись!"

И в мгновение ока ее любовника погрузили внутрь, а машина скорой помощи, сверкая фарами и завывая сиренами, развернулась по песчаной дороге и исчезла в зеленых джунглях внизу.

-

Остался только один полицейский, закрывающий входную дверь. Сигрид приняла свою самую соблазнительную позу и обратилась к нему.

"Я личный помощник Алекса Хоука. Могу я, пожалуйста, зайти внутрь? Мне нужно переодеться и взять кое-какие лекарства по рецепту лорда Хоука, прежде чем я отправлюсь в больницу. Я не буду через десять минут."

"Не беспокойтесь, мэм. Здесь закончена судебно-медицинская экспертиза. Я направляюсь обратно на станцию. Ты уверен, что с тобой все в порядке?"

"Да. И... спасибо тебе за все ".

"Тогда все в порядке. Только один вопрос. Есть ли у жертвы враги здесь, на Бермудах? Кто-нибудь желает причинить ему вред?"

"Ну, очевидно, что он это делает, не так ли, ради Бога? Посмотри на него!"

"Любой, кого вы знаете, вот что я имел в виду, мэм".

"Нет. Никто, кого я знаю. У него есть враги в каждом уголке мира ".

"Что ж. Тогда я бы поторопился, если ты хочешь попасть в больницу ... вовремя."

Сигрид подбежала к входной двери, распахнула ее и вошла внутрь. В доме было холодно и темно, как в могиле. Она прошла через гостиную, нащупывая свой путь среди предметов мебели. Их спальня выходила окнами на море, в конце коридора, ведущего от круглого бара, который выходил на пляж внизу.

Она внезапно почувствовала холодный, влажный ветер, дующий с моря. Она оставила дверь открытой? Она так не думала. Может быть, одна из французских дверей, выходящих к морю? Она думала, что нет, потому что Алекс всегда был так осторожен, чтобы-

Обжигающий белый свет внезапно остановил ее на полпути, заставив пошатнуться и ослепить.

"Что?" - закричала она. "Что это, черт возьми, такое?"

"Так ты Сигрид", - странный голос, едва слышный, но слышимый. "Твои фотографии в Instagram не лгут, детка. Я вижу, что его светлость видит в тебе, милая. Иди сюда, и позволь этому Дерьму взглянуть на тебя поближе . . . . Я хочу понюхать тебя, детка. Я хочу лизнуть тебя ".

"Оставь меня в покое! Там снаружи полиция! Убирайся сейчас же, или я закричу. . . ."

"Я люблю слышать женский крик", - сказал он. "Ты просто иди вперед и дай ей оторваться, детка . . . . Постарайся изо всех сил".

"Я предупреждаю тебя. . . ."

"Давай, кричи, женщина, пока ты не разозлила меня. Сделаю с тобой что-нибудь, о чем потом пожалею... "

Сигрид собралась с силами и закричала так громко, как никогда в жизни. "Помогите! Помоги мне. . . . "

Она знала, что все копы ушли. Но он этого не сделал, и, возможно, этого было бы достаточно, чтобы-

Грубая рука схватила ее за горло, подойдя сзади, сжимая ее гортань. . . .

"Все в порядке, все в порядке", - сказал он. "Это была хорошая песня. Ты будешь хорошо себя вести, маленькая леди? Я не хочу причинять тебе никакого вреда. . . . "

Она извивалась и задирала свою узкую черную юбку. Затем она изо всех сил ударила правой пяткой вверх и за спину, надеясь попасть ему в колено или, что еще лучше, в пах . . . Но она не попала ни в то, ни в другое.

"Ах, милая. Ты же не хочешь причинить боль старому дерьму, не так ли? Сегодня ночью он позаботится о тебе. Может быть, принять тебе горячую ванну, уложить в постель, хорошо? Может быть, хорошенько потереть тебе спинку. Но я все же предупрежу тебя, детское личико. Ты выпустил Большого Пса? Черт возьми, этот монстр будет охотиться! Я искренне тебя не обсираю. . . . "

Она почувствовала жало лезвия у своего горла. . . .

"Просто делай, что тебе говорят. Ты не... Для тебя это добром не кончится, маленькая леди."

"Пожалуйста! Пожалуйста, не делай мне больно!"

"О, детка, избавь меня от мучений. Ты просто помни, что у каждого есть переломный момент. Я узнал это, когда работал в ЦРУ. Сегодня ночью, ты и я? Мы собираемся выяснить, какой у тебя. Я собираюсь заставить тебя почувствовать то, чего никогда не чувствовала ни одна женщина. Ты будешь стоять на коленях, умоляя о конце к тому времени, как я закончу . . . . "

Именно тогда она увидела электрошокер в его руке.

"Пора мне представить тебя моему другу-заптасту". Он улыбнулся ей, воздействуя на заднюю часть ее мясистого бедра мощностью в пятьдесят тысяч ватт по меньшей мере на пятнадцать секунд, пока ее кости не превратились в проводящую систему, нервные окончания не воспламенились, все ее тело неудержимо затряслось.

Он снова трахнул ее, чуть ниже изгиба ее задницы, на этот раз гораздо дольше.

Крик, который затем вырвался из ее горла, был на такой высоте и такой необузданной силы и обжигающей интенсивности, что заставил бесчисленных разноцветных тропических птиц, спрятавшихся на плантации густых зеленых банановых деревьев за окнами коттеджа, подняться как один и улететь, всей массой уносясь над разбивающимися волнами и темным Атлантическим океаном за их пределами.

Внутри маленького коттеджа у моря все было тихо. Все было тихо.

Жнец пришел и ушел.

И это было мрачно.

ГЛАВА 7

Вашингтон, Округ Колумбия.

Декабрь 1941

Мбасадор Тан терпеливо ждал под воротами. Выпуклый черный лимузин Cadillac 1939 года выпуска, который прошлой ночью возил его по всему Джорджтауну, остановился у ворот службы безопасности, из его выхлопной трубы валил белый дым. Похожий на пещеру серый войлочный салон американского автомобиля, после всех миниатюрных китайских правительственных автомобилей, был бы желанным изменением для его роста в шесть с лишним футов.

И водитель армии США, который был назначен к нему, был приятным сюрпризом. Он был покладистым парнем, южанином из - где это было? - Джорджии. Бобби Рэй, так его звали. Тайгер называл его "мистер Рэй" большую часть вечера, пока ему, наконец, не сообщили, что "Рэй" - это не фамилия его шофера, а фактически его второе имя. Его фамилия, по его словам, была Биверс. И затем добавил, несколько загадочно: "Бобби Рэй Биверс из the Beavers из Клакстона, штат Джорджия, мировой столицы фруктовых пирогов, и добро пожаловать в нее".

У него была манера говорить, у мистера Биверса была. Фруктовый пирог? Что, во имя всего святого, это было?

Лимузин петлял по длинной, извилистой подъездной аллее, скользя среди заснеженных декоративных деревьев. Тайгер последовал за "Кадиллаком", его ноздри раздувались от порывов морозного воздуха. По его спине пробежал холодок, который заставил его выпрямиться, и он понял, что его восстановление после разврата предыдущей ночи идет полным ходом. Теперь ему просто нужно было где-нибудь хорошенько прогуляться, чтобы его сердцебиение ускорилось, а мысли успокоились и объединились. . . .

Черная машина въехала под крытый въезд, из снега, и Бобби Рэй Биверс распахнул свою дверцу и выбрался наружу, улыбаясь Тангу через заснеженную крышу Кадиллака. И затем раздался этот долгий, медленно растягивающий слова звук, должно быть, донесшийся аж из Джорджии.

"Что ж, доброе утро, сэр! Извини, я немного опоздал. Чертово движение перекрыто от Ключевого моста до самого Арлингтона. . . ."

Водитель пробрался по свежевыпавшему снегу по колено, чтобы открыть заднюю дверь для своего нового пассажира и широко распахнул ее.

"У нас полно времени", - сказал Тан, забираясь в темноту заднего сиденья и вытягивая свои длинные ноги перед собой, наслаждаясь серой войлочной обивкой. Американцы, похоже, ценили роскошь, которая еще не достигла берегов его родины. В конце концов, он был чувственным созданием, и этот факт служил хорошим предзнаменованием для его пребывания здесь, в этом саду земных наслаждений. Он сказал:

"Я бы хотел остановиться и прогуляться где-нибудь по дороге к Белому дому. Подыши свежим воздухом. Заставь мою кровь приливать к моему мозгу. Что ты предлагаешь, Бобби Рэй?"

Шофер надежно закрыл дверь и вернулся к своей открытой двери. Он забрался внутрь и обернулся, положив руку на верхнюю часть сиденья, и улыбнулся.

"Ну, арендатор. Дай мне подумать над этим заклинанием. Место, которое мне нравится? Это прогулка по Потомак-парку, у мемориала Линкольна. Там почти никогда никого нет, и, знаете, там действительно красиво ... Особенно в таком снегу!"

"Звучит особенно для меня. Пойдем, Бобби Рэй. У нас есть около часа, чтобы убить время, прежде чем нас ожидают. Давайте хорошо им воспользуемся ".

"Да, сэр, господин посол. Ты тоже не волнуйся. Я не пощажу лошадей. . . . "

-

Через несколько минут после этой быстрой и приятной поездки по неизведанной городской территории новый посол Китая решил, что Вашингтон действительно является одной из самых красивых столиц, которые он когда-либо посещал в своей жизни. Он любил все эти сверкающие белые памятники, парки на каждом шагу, каждый из которых был заполнен элегантными скульптурами, изображающими великих героев славного прошлого молодой страны. Он глубоко гордился древней культурой своей родины и современными достижениями. Это был Китай. Но он чувствовал что-то более похожее на любовь к истории, которой была Америка.

Он изучал американскую историю, будучи студентом в Кембридже, его основное внимание уделялось глубоким последствиям для общества и политической истории после Американской революции. На самом деле, он написал свою дипломную работу о генерале Джордже Вашингтоне. В процессе учебы он познакомился со всеми друзьями и коллегами великого человека, включая Джефферсона, Гамильтона, Адамса, Франклина, Мэдисона и, наконец, со своим личным любимцем, великолепно дерзким маркизом де Лафайетом, который спас положение в Йорктауне.

И позже, будучи кандидатом в докторантуру в Оксфорде, он переключил свое внимание на человека из Иллинойса, Авраама Линкольна. И здесь он, наконец, нашел своего единственного настоящего героя.

Посол наклонился вперед, положив руку на спинку переднего сиденья и вглядываясь вперед сквозь запорошенные снегом окна большого черного автомобиля.

"Это все, не так ли? Мемориал Линкольна?"

"Да, господин посол. С ней все в порядке."

"Она? Кто?"

"Ну, ты знаешь, фиглярство речи. На юге, земля хлопка, вот что я имею в виду ".

Теперь Тайгер знал достаточно, чтобы прекратить попытки расшифровать то, что сказал Бобби Рэй Биверс. Итак, он просто сказал:

"Остановись, Бобби Рэй. Я хочу пойти взглянуть ".

Он был немедленно ошеломлен величественным, похожим на храм видом здания, которое напомнило ему Парфенон. Он обнаружил, что его мысли были не о классической архитектуре или войне, а о великолепном уме человека, высеченного из мрамора, столь решительно восседающего в центральном зале. Это был, подумал он, глядя на Линкольна с дрожью эмоций, за исключением, возможно, "Давида" Микеланджело во Флоренции, самый мощный неодушевленный предмет, с которым он когда-либо сталкивался в своей жизни.

-

Подняв глаза, он увидел, что названия тридцати шести воссоединенных штатов появились на фризе над колоннами. Свидетельство твердой руки честного Эйба на руле в борьбе за спасение Союза. Он начал подниматься по ступенькам, ускоряя шаг, поскольку хотел провести как можно больше времени наедине с великим человеком. Он нашел мраморную скамью и сел, глядя на мощь этой героической головы, которая теперь так же ясно запечатлелась в его памяти, как и у героев его собственной страны.

Он сидел там почти полчаса, тихо, сосредоточившись, представляя, как впервые увидит Овальный кабинет и импозантного американского президента, обдумывая и отбрасывая многочисленные приветствия, прежде чем остановился на одном несовершенном, которое, возможно, сойдет. А затем, поднявшись, он быстро заглянул в две комнаты по бокам от самого великого человека. Ибо именно здесь должны были быть найдены его слова. . . .

В первом из двух он сделал паузу и прочитал это, тихо шепча слова вслух, когда читал ...

Не имея злобы ни к кому; проявляя милосердие ко всем; с твердостью в правоте, поскольку Бог дает нам видеть правоту, давайте стремиться завершить начатую нами работу; перевязать раны нации; заботиться о том, кто выдержал битву, и о его вдове, и о его сироте - делать все, что может привести к справедливому и прочному миру между нами и со всеми нациями.

И в тихой святости второго зала. . .

Мир не обратит особого внимания и не запомнит надолго то, что мы здесь говорим, но он никогда не сможет забыть, что они здесь сделали. Скорее, для нас, живых, быть посвященными здесь незавершенной работе, которую они, сражавшиеся здесь, до сих пор так благородно продвигали. Скорее для нас быть здесь посвященными великой задаче, которая остается перед нами - чтобы от этих уважаемых погибших мы получили повышенную преданность тому делу, ради которого они отдали последнюю полную меру преданности - чтобы мы здесь твердо решили, что эти мертвые умерли не напрасно - чтобы у этой нации, под властью Бога, было новое рождение свободы - и чтобы правительство народа, созданное народом, для народа, не исчезло с лица земли.

Тигр поднялся, горячие слезы жгли его глаза от бурлящих эмоций, которые вызвали в нем слова Линкольна, он потер руки в перчатках, чтобы согреться, и в последний раз взглянул на застывший в камне профиль, нависающий над ним. Как всегда, он был унижен словами великого человека, еще более могущественными, высеченными в камне, чем напечатанными на бумаге. Он почувствовал укол вины, пытаясь, как всегда, примирить свою любовь и восхищение некоторыми героями Америки ... и свою былую преданность своему отцу, своей семье, Чан Кайши и своей стране. В конце концов, он плыл под чужим флагом. Теперь у него было два хозяина.

И ему не мешало бы помнить об этом.

Он сделал бы все, что в его силах, чтобы помочь Рузвельту и американцам сокрушить злобных японцев, этих кровожадных ублюдков, стоящих за ужасным изнасилованием в Нанкине, Китай, у них под ногами. Но его истинная миссия, настоящая причина, по которой он был выбран Кай-ши, заключалась в том, чтобы передавать сверхсекретную информацию из мест власти американского правительства. Он должен был быть одновременно союзником и шпионом американцев.

К лучшему или к худшему, он был сейчас и всегда будет Разделенным Шпионом.

ГЛАВА 8

Белый дом, Вашингтон, Округ Колумбия.

Декабрь 1941

Rain стучал в окна уютного маленького кабинета, а отсыревшие дрова в камине выбрасывали голубоватое пламя, которое переливчато отражалось от кованой железной решетки. "Иди сюда, Фала, хорошая собачка! Подойди, Фала!" - сказал президент, жестом приглашая своего любимого Скотти прыгнуть в его ожидающие объятия. Одним прыжком Фала приземлилась на колени президента.

"Ах, " сказал Рузвельт, " мой добрый солдат, вернулся домой с фронта, потрепанный и согбенный, но не сломленный... " Он по привычке погладил длинные черные уши Фалы. Если бы Фала был котом, он бы наверняка мурлыкал, как кошачий демон.

Президент получил черно-белого Скотти в прошлом году. Ранний рождественский подарок 1940 года от его двоюродной сестры и ближайшей подруги Маргарет "Дейзи" Сакли. Президент, мгновенно влюбленный в собаку, немедленно назвал малыша "Мюррей, изгой из Фалахилла" в честь его знаменитого шотландского предка. И это была Фала, навсегда.

"Гарри, послушай", - сказал президент своему другу, ближайшему доверенному лицу и единственному компаньону в своем личном кабинете наверху в резиденции Белого дома.

По той или иной причине старый джентльмен наклонился вперед с опущенной головой, тряся своими лохматыми локонами перед радиатором отопления. Фала спрыгнула на ковер и теперь была у его ног. "Да?" Пробормотал Гарри, все еще дрожа.

Рузвельт сказал: "Я хочу, чтобы ты дал мне обещание. Если со мной что-нибудь случится, если у меня каким-то образом не хватит физических и умственных сил, чтобы пережить монолитный вызов, с которым я сейчас столкнулся - нет, нет, выслушай меня. Я хочу, чтобы ты лично отвез Фалу на поезде в Джорджию, в Маленький белый дом в Уорм-Спрингс. Конфиденциально и незаметно, конечно. Никакой рекламы, никакого корпуса прессы. Ты меня слушаешь?"

"Да, господин президент, конечно", - ответил Гарри Хопкинс. "Просто дай мне минутку", - сказал он, дрожа и натягивая через голову свой старый серый шерстяной свитер.

Дождевая вода, наконец, перестала стекать с серебристых волос Хопкинса за воротник. Всего несколько минут назад он вернулся в кабинет президента. По своему обыкновению, в дождь или в ясную погоду, он повел Фалю на чудесную утреннюю прогулку под дождем по Северной лужайке. Они оба промокли до нитки в водном приключении. В комнате становилось душно из-за того, что сохли его волосы, одежда и роскошное пальто Фалы.

После тяжелого испытания Гарри, связанного с раком, президент пожурил его за то, что он простудился во время прогулки под дождем, но его было не переубедить. Холодный дождь на его щеках был, пожалуй, единственным, что заставляло его чувствовать себя живым.

За эти годы двое мужчин создали почти нерушимую связь. Хопкинс понимал настроения своего босса. Он знал подходящий момент для разговора о делах и когда президенту нужно было расслабиться. Если Рузвельт был "мыслителем", то Хопкинс был "деятелем". Его настоящим талантом было превращать порой зачаточные идеи Рузвельта в конкретные программы, которые сослужили бы стране хорошую службу. Он сделал это своей работой - на самом деле, своей религией - выявить именно то, чего на самом деле хотел Рузвельт, а затем позаботиться о том, чтобы ни ад, ни половодье, ни даже возможные колебания самого человека не помешали этому достижению.

Рузвельт, глядя в мерцающий свет камина, откашлялся и сказал: "Мой дворецкий, Хорас Спейн, как вам хорошо известно, уже осведомлен об этом плане. Он будет ожидать, что вы с Фалой прибудете поездом в Уорм-Спрингс вскоре после того, как закончится вся эта похоронная шумиха в Гайд-парке. Гораций всю жизнь холостяк, никогда не был женат, детей нет. Великая любовь всей его жизни - Фала. В моем завещании я завещаю коттедж садовника Хорасу на всю его жизнь. Я горячо надеюсь, что он и его замечательная спутница Фала проживут там свои годы долго и счастливо, еще долго после того, как меня не станет. Ладно, Гарри, нам это ясно?"

"Да, сэр".

"Хорошо, хорошо. Что ж. Тогда кто следующий на биту?"

"Это, должно быть, совершенно новый посол из Китая, сэр. Я назначил встречу здесь, наверху, в твоем кабинете. Более уединенный. Должен ли я остаться? Господь свидетель, у меня сегодня много забот. . . ."

"Пожалуйста, останься ради этого, Гарри. Я хочу, чтобы ты посмотрел на этого молодого парня. Я слышал удивительные вещи о нем от его предшественника. Почти слишком хорошо, чтобы быть правдой, если быть совсем честным. В любом случае, ничего не поделаешь. Кроме моих адмиралов и генералов за рекой в Пентагоне, этот человек будет абсолютно необходим для нашего дела в Азии в обозримом будущем. Осмелюсь сказать, мы просто не сможем победить японскую императорскую армию без него."

"Да, совершенно верно", - сказал Хопкинс, очевидно, размышляя над замечаниями президента. "Я согласен. Как и многие американцы, я цепляюсь за романтический образ китайцев. Образ, усиленный связями моих предков с торговлей Китаем, я полагаю."

"Я тоже всегда испытывал глубочайшую симпатию к китайцам", - вздохнул президент. "Как я мог не принять их сейчас, когда нас объединил общий враг?"

-

В самый последний момент Рузвельт изменил свое мнение о месте встречи с новым китайским послом. В кабинете было слишком тепло, сыро и тесно.

"Здесь воняет, Гарри", - сказал президент, задрав свой выдающийся римский нос в воздух. "Это тот твой древний твидовый пиджак, старина. Начинает адски пахнуть, когда надеваешь его под дождем ".

"Вряд ли это куртка. Я действительно полагаю, что это Фала, сэр."

"Fala? Не говори глупостей. Фала не воняет! А ты, Фала? Конечно, нет."

"Тем не менее, г-н Президент, здесь это немного созрело. Я согласен с тобой в этом. Я переведу нас в овальный зал, сэр."

"Хорошо, хорошо. Посол Тан вручает свои верительные грамоты вице-президенту и государственному секретарю в Восточном зале прямо сейчас. Должно закончиться через несколько минут. Давай отчаливать, ладно?"

Пятнадцать минут спустя хорошенькая секретарша президента, Маргарет "Мисси" Лиханд, заглянула внутрь и объявила, что прибыл посол Тан.

"Спасибо тебе, Мисси. Пожалуйста, впустите его", - сказал президент.

Рузвельту понравился покрой одежды посла с той самой секунды, как он увидел молодого человека, который вошел в его дверь.

Тан вошел в Овальный кабинет, как кинозвезда на съемочную площадку. Высокий, красивый, полный уверенности в себе, крепкого здоровья, искорки юмора в глазах и белозубой улыбки. Он подошел к столу "Решительный" и протянул президенту руку. Сначала его пожал Рузвельт, затем Хопкинс, который стоял рядом с ним.

"Это очень большая честь, господин президент", - сказал Тан. "Вы оба занимали очень видное место в моих мыслях в последние дни. Я выражаю свои глубочайшие соболезнования в связи с потерями, которые понесла Америка, как в человеческом плане, так и в отношении самого Тихоокеанского флота ".

Рузвельт слабо улыбнулся. "Пожалуйста, присаживайтесь, господин посол. Вон там, у костра. Госсекретарь Хопкинс согласился присоединиться к нам. Он мое доверенное лицо, мой ближайший друг и моя хорошая правая рука. Вы быстро поймете, что Гарри заслуживает вашего доверия ничуть не меньше, чем моего. Слава Богу, они, похоже, не обратили внимания на все резервуары для хранения нефти ".

"У меня нет ни тени сомнения, сэр", - сказал Тан.

Хопкинс показал Тангу на ближайшее зеленое кожаное кресло и сел напротив него. Как всегда в Овальном кабинете, Рузвельт остался сидеть в инвалидном кресле, спрятанном за его столом. Хопкинс улыбнулся молодому человеку и сказал: "Видите, он считает нас единым целым, господин посол. Но я, например, знаю, что ему нет равных ".

"Хорошо сказано, сэр!" Тан просиял. "Мы выиграем эту войну, господин президент, мистер Хопкинс. Мы разгромим этих кровавых японских ублюдков и никогда не оглянемся назад!"

Посол почувствовал, что внутри все начинает понемногу успокаиваться. Тан почти мгновенно интуитивно понял, что он собирается поладить с этими двумя мужчинами. У них уже было много общего, помимо просто ума и политической проницательности, и, прежде всего, общего врага. Япония, несомненно, будет иметь большое значение в их обозримом будущем. Но он, Тан, постарался бы навести много мостов между этой троицей. И множество стен вокруг них. Самое главное, он завоюет их доверие, а также их дружбу, триаду кавалеров военного времени, связанных общим делом и проникнутых дружелюбием.

Во всяком случае, таков был его план, подумал Тан, прощаясь с президентом.

-

Конечно, все прекрасно знали, что может случиться с самыми тщательно разработанными планами, непомерными мечтами и хитроумными замыслами. И в этот самый момент в его мозгу всплыла еще одна из многочисленных политических схем президента, полностью оформленная и готовая к подаче.

Черчилль собирался загнать его на стены.

Постоянно звонит, просит заверить в привязанности американского президента и чувстве долга по отношению к бедственному положению Британии, которая сейчас подвергается ужасающей порке со стороны нацистов.

"Гарри, у меня есть мысль. Я бы очень хотел, чтобы вы перенесли свою запланированную поездку в Великобританию, чтобы провести переговоры с Уинстоном Черчиллем. Как я уже ясно дал понять, он отчаянно нуждается во все возрастающих объемах помощи, как наличными, так и боевой техникой. Я бы хотел, чтобы ты проводил с ним как можно больше времени. Слушать его, наблюдать за ним, его хорошими и плохими привычками, его сильными сторонами и, конечно, его слабостями. Любовь к женскому обществу, алкоголю, азартным играм на пони, всему, что вы найдете. Ваша основная миссия? Послушай. И учись.

"Когда ты вернешься домой из Старой доброй Англии, я хотел бы встретиться с тобой и услышать, как, по-твоему, мне следует поступить с ним, потому что, скорее рано, чем поздно, я именно это и сделаю".

"Я пойду, все в порядке. Но, как я уже говорил, я не потерплю никакого высокопарного поведения. Британцы и их столь очевидное снисходительное поведение по отношению к американцам действуют мне на нервы, как вы хорошо знаете. Я чертовски серьезен, господин президент. Я имею в виду, кем, черт возьми, эти люди себя возомнили? Правь Британией, черт возьми! Пойди еще раз взгляни на поле битвы в Йорктауне. У их щеголеватого генерала Корнуоллиса даже не хватило духу выйти из своей палатки и признать поражение, как только Континентальная армия Вашингтона выбила свет из этих красных мундиров!"

"Ну, тогда, Гарри, могу я посоветовать тебе держать нос подальше в его компании. Все это время учитывая неизбежный факт, что только судьба западной цивилизации висит на волоске ".

Хопкинс улыбнулся не слишком тонкому замечанию. "Хорошо сыграно, господин президент. Должен признать, в последнее время все пошло наперекосяк."

Ну, вот и все, подумал Хопкинс про себя, на этот раз он бросил меня на растерзание львам!

ГЛАВА 9

Бермуды

Сегодняшний день

Докторнаук Натаниэль Уэдерелл, заведующий хирургическим отделением больницы Эдуарда VII, в то утро спокойно читал в своем кабинете, когда на его столе зазвонил телефон.

"Доктор Уэдерелл?"

"Да, да, что это?"

"Ваш пациент в три пятнадцать, сэр", - сказала старшая медсестра. "Кажется, он выходит из вегетативного состояния и -"

"Алекс Хоук?"

"Да, сэр. Лорд Хоук."

"Боже милостивый! Он поступил в MCS?" Сказал Уэдерелл, имея в виду наиболее желанную следующую фазу комы, состояние минимального сознания.

"Я был с ним в течение получаса. Кажется, что он дрейфует туда-сюда, дышит, спит и регулярно просыпается."

"Я буду прямо там. Оставайся там, где ты есть. Продолжай говорить с ним. Пациенты в коме могут слышать тебя, ты знаешь. Слух всегда уходит последним из чувств."

"Да, доктор, конечно. О, еще одна вещь, которую вы должны знать - Он, э-э, ну ... Я не знаю, как это сказать, кроме как сказать вам, что лорд Хоук бормотал на безупречном китайском. Мандарин, я думаю. Моя мать говорила на мандаринском."

"Двуязычная афазия! Боже милостивый, я уже в пути!"

Уэдерелл выскочил из своего кабинета, сбежал вниз по двум пролетам лестницы и помчался по коридору в комнату Хоука. У кровати главный хирург взял руку Хоука и энергично помассировал ее, говоря: "Алекс! Алекс, ты меня слышишь?"

Ответа нет.

Но затем - легкое сжатие кулака пациента вокруг его собственного. Сначала слабый, но набирающий силу. Уэзерелл испустил огромный вздох облегчения. Когда пациент прибыл в больницу той ночью, он был настолько близок к смерти, насколько это возможно, не переступая порог. Никто не верил, что он переживет эту ночь. Никто из дежуривших в ту ночь и не думал, что у другой, гораздо более старой жертвы чудовищного нападения убийцы с ножом был призрачный шанс.

"Он на пути наверх", - сказал доктор Уэдерелл, глядя на медсестру Вики с широкой улыбкой. "Действительно, на пути наверх!"

"Слава Богу", - сказала она. "Мы все молились за него, ты знаешь. Его светлость очень популярен среди наших дам из Женской лиги на ежегодном благотворительном пикнике . . . . " Она замолчала, мечтательно глядя на спящую пациентку, за которой она ухаживала все эти долгие недели исцеления и отдыха.

"Значит, когда он впервые заговорил, это был китайский?" Сказал Уэдерелл.

"Да, сэр. Сначала я подумал, что это просто какая-то чушь, но потом это определенно был китайский. Никогда не видел этого раньше, доктор. Как это проявляется?"

"Очень редкий. Но двуязычная афазия проявляется, когда область мозга, которая изучает язык, повреждена, в то время как другая остается нетронутой. Очевидно, в какой-то момент своей жизни он выучил китайский . , , как и я сам, работая на правительство Ее Величества в Шанхае . . . . "

"Я думаю, мне следует остаться здесь с ним, доктор. И держать вас в курсе всех значительных успехов ".

"Как раз собирался предложить это, сестра. И не переставай молиться, дорогая. Он еще не выбрался из леса. Его раны в животе были худшими, которые я видел за тридцать лет практики."

"Где Пелхэм?" были первыми тремя словами на английском, слетевшими с уст Алекса Хоука. Пожилой джентльмен Пелхэм Гренвилл, которого Хоук иногда называл "Мой восьмидесятилетний", был действительно "мягким" человеком, седовласым призраком парня из Корнуолла, который никогда не "входил" в комнату, а скорее тем, кто мерцал в ней. И этот парень, по словам Хоука, никогда просто не появлялся.

Нет, нет, только не он. Пелхэм материализовался.

Вместе со старшим инспектором Эмброузом Конгривом из Скотленд-Ярда Пелхэм помогал дедушке юного Хоука растить мальчика с самого детства. Первые дни Хоука прошли в доме его дедушки на острове Седая Борода. Это был дом предков - на самом деле, скорее замок - расположенный на маленьком острове недалеко от Франции, на Нормандских островах, и как он обожал бегать по его обнесенным стеной садам и пляжам со своей любимой собакой Джип.

Его дедушка, служивший в Королевском флоте, научил мальчика всему, чему мог: навигации по небесам, как преодолеть страх, как относиться к прекрасному полу с уважением, как точить нож и махать топором или клюшкой для гольфа, как держать вилку, искусству честной игры и как чистить дробовик, как бросать рифы, наклоняться и управлять парусной лодкой, как дрессировать полевую собаку, как вести себя как джентльмен, на что обратить внимание в женщине, как ремонтировать карбюраторы Triumph SU с тройным нисходящим потоком. Родстер TR3. И как уважать флаг, историю и традиции своей страны.

И многое, очень многое другое. На самом деле, прекрасный парень.

Но в основном это был милый старина Пелхэм, который после убийства родителей Алекса пиратами-наркоторговцами на Карибах стал опекуном Хоука.

Прошло немногим более недели после того, как Хоук начал процесс вхождения в заключительную фазу расстройства сознания. Теперь он сидел прямо на своей больничной койке, весело болтая с медсестрой Вики, которая любовно и энергично массировала его правую руку.

"Ну, Пелхэм дома, сэр", - сказала она, улыбаясь. "Отдыхаю с комфортом".

"Отдыхаешь? Дома? Боже милостивый, ты же не хочешь сказать, что он ...

"Выжил? Оправился от ран? Да, действительно, он это сделал, хотя никто из тех, кто ухаживал за ним в ту первую ночь, не поверил бы, что это возможно. В нем есть жесткость, которой противоречит его благородная внешность. Он был выписан в прошлый вторник и сейчас спокойно отдыхает в Чайном коттедже с круглосуточными медсестрами, которые заботятся обо всех его потребностях. Дела идут очень хорошо, нормально питаюсь, день ото дня набираюсь сил. . . . "

"Я не могу в это поверить", - сказал Хоук. "Я был почти уверен, что он умер там, в баре. Я помню, как мне было ужасно грустно из-за этого как раз перед тем, как я потерял сознание. Как, черт возьми, ты спас старика?"

"Это был не я, дорогуша. Это сделал наш любимый доктор Уэдерелл. Несмотря на всю потерю крови, большинство его ран были поверхностными. Рана на руке была серьезной, но врачу удалось устранить все повреждения сухожилий. Какое-то время он не будет им пользоваться, но со временем, с помощью терапии, он может полностью восстановиться ".

"Боже, возлюби его душу! Ты видишь перед собой счастливого человека, человека, который, по сути, думал, что потерял единственную близкую ему душу и- " Он поднял глаза. "Да это же Пелхэм! Это старина Пелхэм пришел на зов! Может ли это быть? Пелхэм? Это действительно ты? Я не могу поверить - просто иллюзия. . . ."

Из глубины души вырвался всхлип. Смятение и боль боролись внутри него в перетягивании каната. По мере того, как боль уменьшалась, смятение начало царить безраздельно.

Медсестра протянула руку и положила свою теплую, сухую ладонь на предплечье Хоука.

"Мой господин", - сказала она. "Я не думаю, что ты понимаешь, что -"

"Это что?"

"Что ты плачешь".

"Что?" Хоук приложил руку к щеке. Он был мокрым от слез. Боже мой, как долго он плакал? "Мне жаль. Просто... той ночью, ночью, когда мы умирали... Я была так уверена, что больше никогда его не увижу ... Снова увижу эту прекрасную старую душу. Мне так жаль . . . . Я действительно очень люблю его ".

"Доброе утро, милорд", - сказал Пелхэм, отвешивая легкий поклон, прежде чем полностью исчезнуть в дверном проеме, стараясь не замечать поток слез, продолжающий литься из глаз его светлости. "Я действительно надеюсь, что не прерываю то, что кажется неудобным моментом . . . . "

Медсестра Вики сказала: "Нет, нет. Это не вы, дорогой мистер Гренвилл. Он только выходит из комы. Часто бывает трудно смириться с новой реальностью своей жизни. Кроме того, эти свежие слезы - слезы чистейшей радости ".

Медсестра поспешно выпустила руку Хоука из мертвой хватки, в которой она ее держала. "Не будьте глупым, мистер Гренвилл. Массаж - это просто стандартная терапия для выздоравливающего пациента в коме."

Хоук выпрямился в кровати, вытаращив глаза на это ходячее чудо. Древние голубые глаза Пелхэма ярко сияли, а его щеки порозовели от холодного ноябрьского воздуха на улице.

"Добро пожаловать, добрый сэр", - сказал Хоук, улыбаясь. "Ты либо убедительный призрак, либо ты мой дорогой старина Пелхэм во плоти! Это правда, что они говорят? Ты, черт возьми, воскрес из мертвых! Этот человек - бог, говорю я вам! Определенно бессмертен!"

"Да, похоже на то, милорд", - сказал Пелхэм, вплывая на крылатых ногах в маленькую комнату. "Я действительно слышал пение ангелов, милорд. Для нас обоих. Как вы себя чувствуете, сэр? Ты отсутствовал уже некоторое время."

"Чертовски чудесно, учитывая, что именно так. По крайней мере, я, по-видимому, перестал говорить на этом чертовом мандаринском. Как вы помните, я узнал об этом, будучи гостем китайского правительства. Но далеко не так хорош, как ты выглядишь, старина."

"Могу я присесть, сэр?"

"Конечно, ты можешь. Послушайте, сестра, не будете ли вы так любезны пододвинуть этот стул к моей кровати?"

Вики вскочила и помогла Пелхэму расположиться.

Старик осторожно кашлянул в сжатый кулак, прежде чем заговорить. "Милорд, я ненавижу портить то, что на самом деле является самым благотворным восстановлением и воссоединением. Но у меня серьезные новости. Перед тем, как он и леди Марс отбыли в Лондон несколько дней назад, старший инспектор Конгрив поручил мне сообщить некоторые очень печальные новости, действительно, сэр. Предполагая, что ты выйдешь из комы в какой-то момент ... "

"Да, конечно, при условии ..." , - сказал Хоук, и серое облако внезапно опустилось на счастливый момент.

"Это мисс Киссл, сэр. Сигрид Киссл."

"Что насчет нее? Она больна?"

"Нет, сэр, боюсь, что нет. Она мертва ".

Хоук выглядел пораженным. "Мертв, ты говоришь? Боже мой!" Он посмотрел на медсестру и сказал: "Она, черт возьми, мертва? Почему ты ничего не сказал? Медсестра? Ты не упоминал об этом?"

"Нам было приказано не делать этого, сэр. Автор: доктор Уэдерелл. Он боялся, что это может быть слишком сильным ударом для тебя на этой ранней стадии твоего выздоровления. Мне очень жаль, сэр. Я уверен, что это стало для меня огромным потрясением ".

Хоук закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Он посмотрел на Пелхэма, внезапно подумав о своей последней ночи, проведенной вместе с Сигрид. С наступлением вечера прошел сильный дождь, окутавший его маленький коттедж на берегу моря белым шумом жарящегося бекона. Она была ужасно несчастна весь день. Она стояла спиной к окну, и влажный рассеянный свет освещал ее лицо с недоброй хирургической точностью. Короткие платиново-светлые волосы выглядели безжизненными, а линии, прочерченные на ее худом лице, представляли собой иероглифическую биографию остроумия и горечи, смеха и интеллекта - жизнь, полную достижений без самореализации.

Это был первый раз, когда он видел ее такой невыразимо грустной. . . . Она встала и протерла дымку с оконного стекла, и некоторое время смотрела поверх садов и дождя на банановые деревья, гипнотически колышущиеся на ветру. Затем она повернулась и посмотрела на него. "Алекс. Я знаю, что часто описывала свою жизнь как кучу дерьма", - сказала она, затем слабо улыбнулась. "Но это единственная куча дерьма, которая у меня есть".

Они молча оделись, прежде чем отправиться на званый ужин с Эмброузом Конгривом и Леди Марс.

"Пелхэм? Помоги мне понять это. . . . Как это произошло?"

"Да, милорд. Очень жаль, что приходится сообщать такие печальные новости, милорд. Но я чувствовал, что ты должен знать сейчас . . . . "

"Она мертва? Как, черт возьми? Последний раз, когда я видел ее, она была в Shadowlands, болтая с Эмброузом за бокалом хорошего кларета на званом ужине. Она сильно пила. Я беспокоился о ней. Я сказал старшему инспектору и леди Марс не выпускать ее из виду, пока я не объявлю, что в коттедже все чисто."

"Да, сэр, но, как мы теперь знаем, это "все чисто" так и не прозвучало. С сожалением сообщаю вам, что мисс Киссл была убита там, в коттедже, позже той ночью. Напал и хладнокровно убил ".

"Но, Боже милостивый, Пелхэм, кто ее убил?"

"Преступление совершено без свидетелей, милорд".

"Кто нашел ее?"

"Ваш садовник нашел ее рано утром на следующий день. Все еще жив, но едва. Сигрид выползла из твоей спальни, где произошло нападение, на заднюю террасу с видом на море. Затем садовник оставил ее там и побежал внутрь, чтобы вызвать скорую помощь. Когда он вернулся, она неподвижно лежала на каменных плитах. Но у нее был. . . . "

"Что у нее было?" Хоук сказал. "Что она сделала?"

"Перед смертью она использовала собственную кровь, чтобы нацарапать две буквы на бледной каменной плите. . . . "

"Да?"

"Буквы были: S S."

"Дерьмо, Смит", - сказал Хоук, гнев сочился из произнесенного имени. "Когда состоятся похороны?"

"Ничего не запланировано, милорд. Мисс Киссл больше нет на острове."

"Неужели? Тогда где, черт возьми, она?"

"Старший инспектор Конгрив взял на себя смелость попытаться разыскать ее семью в Швейцарии. Он, наконец, нашел дедушку, пастуха овец в Тифенталере, маленьком горном городке недалеко от Санкт-Морица. Амброуз взял на себя ответственность позаботиться о том, чтобы тело вернули семье, сэр."

Хоук выпрямился в кровати.

"Путин выполняет свою угрозу в мой адрес, когда мы виделись в последний раз. Он сказал, что я и мои ближайшие родственники больше не находимся под его защитой. Мы были первыми в его списке для наказания. Алексей следующий".

"Разумное предположение, ваша светлость".

"Пелхэм. Слушай внимательно. Как вы хорошо знаете, мой сын в море. Он в кругосветном плавании компании "Кунард Лайн". Под опекой моего дорогого испанского друга Карлоса Мартинеса де Ирухо, герцога Альбы. И два офицера королевской охраны из Двора. Я хочу подтверждения того, что эти два офицера теперь охраняют его днем и ночью. Один в пределах шести футов от него в любое время. Кроме того, я хочу, чтобы меня соединили с Карлосом на борту лайнера. Я хочу предупредить его, что мистер Смит на свободе, убил мою коллегу Сигрид и чуть не убил нас с тобой здесь, на Бермудах. Я хочу, чтобы два офицера королевской охраны Скотланд-Ярда Алексея были в высшей степени бдительны. Понимаешь? В каждом порту захода. На протяжении всего путешествия мне нужны ежедневные отчеты о его безопасности ".

"Конечно, милорд. Я позвоню ему, как только вернусь домой ".

"Будь уверен, что ты это сделаешь".

"Я всегда воспринимал ваши желания как приказы, сэр. Не бойся."

"Ладно, Пелхэм, молодец. Сейчас. Нам давно пора перейти в наступление против этого сумасшедшего ублюдка. Не говоря уже о том маньяке в Кремле, который назначил многомиллионную цену за мою голову. Я хочу собрать каждого достойного бойца, который у нас есть. Первые два звонка старшему инспектору Конгриву и Стокли Джонсу-младшему. Затем двум сумасшедшим наемникам, известным как Гром и Молния. Как только я смогу выбраться с этой чертовой койки и восстановить силы, я собираюсь позвонить своему пилоту, чтобы он увез нас отсюда к чертовой матери. Думаем ли мы, что мистер Смит, теперь, когда он считает, что нанес свои тройные смертельные удары, покинул Бермуды? Я бы не стал этого гарантировать ".

"На чем основаны ваши опасения, сэр?" Сказал Пелхэм, наклоняясь вперед в своем кресле.

"Я скажу тебе. Путин знает, что я пережил нападение. Утром после званого ужина в Shadowlands мне позвонил мой друг, который является офицером ЦРУ в Майами. По словам Гарри Брока, ЦРУ недавно перехватило тщательно зашифрованное сообщение с самых высоких уровней в Кремле. Это было коротко и мило и разослано каждому русскому наемному убийце там. "Принеси мне голову Алекса Хоука. На блюдечке с голубой каемочкой. Награда. Подпись: Владимир Путин".

Пелхэм посмотрел на доктора Уэдерелла и сказал: "Доктор, я думаю, вам нужно немедленно предупредить полицию Бермудских островов. Нам понадобятся по крайней мере двое вооруженных охранников, один в этой комнате, другой в коридоре. Да? Как только они смогут добраться сюда ".

"Да, конечно, конечно!"

"Мне нужно убраться отсюда как можно скорее, насколько это в человеческих силах, доктор Уэдерелл. Сейчас было бы неплохо".

Пелхэм сказал: "Он - каприз природы, доктор. Почти сверхъестественные способности к восстановлению".

"Я начинаю ему физиотерапию сегодня же днем. Я думаю, я смогу освободить его, скажем, через неделю? Десять дней? Скажем, в понедельник после следующего? Конечно, к этому вторнику".

"Алекс?" Сказал Пелхам.

"Да, да. Да, охранникам и тренировкам в спортзале, всему этому. Пелхэм, тебе нужно вернуться в "Чайник" и взять два моих пистолета. Револьвер сорок пятого калибра и "Вальтер ППК", если полиция не примет это в качестве улики. По две коробки патронов на каждого. . . . Кроме того, доктор, я думаю, вам следует незаметно передать сообщение всем медсестрам на этаже. Если они увидят кого-нибудь подозрительного или вообще что-нибудь необычное, немедленно приходите ко мне ".

"Хорошая идея, Алекс. Ты действительно думаешь, что убийца остался на острове после того, как совершил преступление?"

"Понятия не имею. Я надеюсь на это. Я бы хотел увидеть его снова. При других обстоятельствах, конечно."

"Каков ваш план, если я могу быть настолько смелым, чтобы спросить?"

"Доктор Уэдерелл, вы спасли мне жизнь. Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, о чем пожелаешь. Я собираюсь, с небольшой помощью, исцелить себя так быстро, как это в человеческих силах. Затем я собираюсь прочесать край земли и переплыть семь морей в поисках мистера Смита. Когда я найду его, я убью его ".

"Судя по степени и стилю твоих ранений, я был бы очень осторожен в том, как ты подходишь к этому монстру. Честно говоря, тебе нужно время, чтобы исцелиться."

"О, я не собираюсь делать это в одиночку, доктор. Вас не удивит, если вы узнаете, что, помимо старшего инспектора Конгрива, у меня есть несколько сомнительных, но очень грозных друзей по всему миру. Люди определенного склада, которые помогают мне - как бы это сказать? - с неприятными обстоятельствами и личностями. Наемники, солдаты удачи, искатели приключений, парни в этом роде."

"Конечно, сэр. Подобные предположения основаны только на слухах, которые ходят по этому острову, когда вы отправляетесь в очередное приключение."

"Ах, да, я понимаю", - сказал Хоук. "Если вы будете так добры, я был бы признателен, если бы вы могли соединить со старшим инспектором? Сейчас он в своем доме в Оксфордшире, Англия. Вот номер его мобильного. Если трубку возьмет его жена, попросите ее немедленно соединить вас. Скажи ей, что это срочно и что я хочу поговорить с ним как можно быстрее ".

ГЛАВА 10

Гольф-клуб Sunningdale, Лондон, Англия

Сегодняшний день

Sir Дэвид Трулов, шеф MI6, знаменитой секретной службы Англии, нетерпеливо стоял у мужской раздевалки в Саннингдейле, его гольф-клубе за пределами Лондона. Как всегда, бывший адмирал Королевского флота, выдающийся герой Фолклендской войны с Аргентиной, выглядел довольно властно. Нелегко было совершить подвиг, когда парень был одет в костюм для гольфа, но он справился с этим. Это был великолепный день, ясный и солнечный, но беспокойство затуманило его бледно-голубые глаза и морщинистое лицо. Королева разбудила его вскоре после рассвета звонком из Бак-Хауса. Ее величество королева была достойна того, чтобы ее связали.

Похоже, ее любимый внук, тайный любимец всех, принц Генри, которому только что исполнилось двадцать пять, был приглашен на какой-то модный курорт на Багамах. Очень эксклюзивный. Только по приглашению. Очевидно, кто-то в клубе видел его фотографию, размещенную на Ярмарке тщеславия. Курорт назывался Dragonfire Club и принадлежал крупной китайской промышленной семье по фамилии Тан, как сказала Ее Величество. Парусный спорт, азартные игры, гольф, женщины, все как обычно. Это было десять дней назад. Впоследствии ее величество получила два электронных письма Генри, довольно бойкие и веселые, и оживленный телефонный звонок от него в прошлую пятницу вечером. Затем странный звонок около полуночи. Она взяла трубку после первого гудка. Там никого не было.

Несмотря на ее собственные последующие звонки в апартаменты молодого принца, которые остались без ответа, с тех пор не было никакой связи.

Сэр Дэвид был убежден, что неугомонный Ройял - который был "помешан на Джейн", как пончики обычно называли пехотинца, чрезмерно любящего женщин, и который также был крестником Алекса Хоука - встретил какую-нибудь распутную наследницу или что-то в этом роде и уплыл на другой счастливый, залитый солнцем тропический остров, просто еще один мальчик, ищущий сердце субботнего вечера, как они обычно говорили.

Трулов попросил Скотленд-Ярд направить двух своих лучших следователей в Dragonfire Club, выдавая себя за богатых британских бизнесменов, и осмотреться. Окопайтесь и посмотрите, смогут ли они выйти на след своенравного принца.

Очевидно, молодой человек просто исчез. Больше никто ничего не знал. Скотланд-Ярд предложил объявить о пропаже принца в розыск и надеяться на лучшее. Королеву это не позабавило.

После недели, проведенной на Багамах, детективы составили отчет, в котором говорилось, что молодой принц просто исчез. Вместе со всем его имуществом. Детективы Скотленд-Ярда нашли нацарапанный номер телефона в блокноте на столе в его комнате. Оказалось, что это очередь бронирования в отель Raffles в Гонконге. Двое мужчин сейчас были в пути, пытаясь найти молодого принца где-нибудь в Китае. С тех пор во дворе полное радиомолчание. Примерно через неделю поисков детективы ни к чему не привели, и их отозвали в Лондон.

И вот, в предрассветные часы, королева вернулась к делу сэра Дэвида.

"Я совсем не счастлив. Я хочу, чтобы вы кое-что сделали, сэр Дэвид. И я хочу, чтобы это было сделано сейчас. Вот почему я звоню так рано. Мне сказали, что ты сегодня играешь в гольф со старшим инспектором Конгривом в Саннингдейле. Это верно?"

"Да, мэм".

"Хорошо. Потому что я хочу, чтобы вы проинформировали старшего инспектора, что помощь Скотленд-Ярда больше не требуется в поисках моего внука. Скажи ему, что его уволили. Потому что с этого момента вы лично будете возглавлять это дело. Это совершенно ясно, сэр Дэвид?"

"В изобилии, Ваше Королевское величество. Кристально чистый."

"Хорошо. В Англии есть только один человек, который может найти моего внука и доставить его домой в целости и сохранности. Да, и мы оба очень хорошо знаем, кто он такой. Поэтому я хочу, чтобы этим делом занимался лорд Хоук. И я хочу его сейчас. Понимаем ли мы друг друга? Если с этим ребенком что-нибудь случится, я буду считать тебя лично ответственным. Это ясно понято, сэр Дэвид?"

"Кристалл. Я понимаю с совершенной ясностью, ваше величество ", - заявил Трулов, не имея ни малейшего представления, как он собирался доставить товар в Букингемский дворец своевременно. По последним данным, Хоук был при смерти в больнице на Бермудах.

"Хорошо. Единственный член вашего персонала в Six, кто способен довести эту ситуацию до надлежащего завершения, - это этот милый мальчик, Алекс Хоук. Никто другой не подойдет. Я хочу, чтобы он немедленно обратил внимание на этот кошмар, и я хочу его сейчас! Мы понимаем друг друга, сэр Дэвид? Я хочу, чтобы Хоук отправился туда, куда может привести след; нашел принца и как можно скорее вернулся с ним в Англию. Алекс Хоук никогда не подводил меня. Не однажды, включая тот раз, когда он почти в одиночку спас меня и всю мою семью от убийства извергами Аль-Каиды в то Рождество в замке Балморал! Пожалуйста, передай этому дорогому мальчику наилучшие пожелания королевы, хорошо? Скажи ему, что я надеюсь, он быстро оправляется от этого ужасного нападения ".

"С удовольствием, ваше величество".

Королева повесила трубку, не дожидаясь ответа Трулова. СОП, насколько это касалось Ее Величества. Когда я разговаривал по телефону с королевой, последнее прощание всегда было на расстоянии одного клика.

-

Мужчина определенного возраста, с челкой серебристых волос и немного полноватый примерно в середине, одетый в плотный твидовый костюм плюс четверки пугающего желтого оттенка, остановился в арочном дверном проеме здания клуба. Он достал кожаный кисет с табаком, раскурил свою пенковую трубку, затем вышел из нависающей тени старого здания клуба на залитую солнцем террасу для гольфа.

"Ага! Вот ты где, Конгрив! Боже милостивый, чувак. Что ты делал в туалете так долго? Должен сказать, никто из моих знакомых не проводит в туалете дольше тебя! Конечно, за единственным исключением моей покойной жены, Клэр. Чем, черт возьми, ты занимался так долго?"

Конгрив внимательно посмотрел на Трулова, быстро затянулся пенкой и выпустил большое кольцо дыма, а затем маленькое прямо через него.

"Я не могу передать вам, как это раздражает", - рявкнул явно взволнованный Трулов на всемирно известного детектива. Как однажды сказал ему Стокли Джонс-младший, компаньон Алекса Хоука, при похожих обстоятельствах: "Королева несчастлива, никто не счастлив".

"Неужели? Пожалуйста, скажи нам, почему? На самом деле, достаточно простой трюк."

"Потому что я, черт возьми, не могу с этим справиться, не так ли? Как бы я ни старался. Ты делаешь это просто, чтобы подразнить меня, когда я в таком состоянии."

"Высокий осуждающий, если я правильно понимаю, что ты имеешь в виду?"

"Что из этого? Вы насмехаетесь надо мной, сэр."

"Вовсе нет, сэр Дэвид. Я совершаю подвиг в честь моего великого героя и наставника, Шерлока Холмса. Точно так же, когда Холмс продемонстрировал трюк с дымом доктору Ватсону, этот человек также так и не смог полностью овладеть им ".

"Итак, что ты делал в чертовой раздевалке? Твои волосы? Я боялся, что мы пропустим наше время игры в футбол ".

"На воздуходувке, сэр Дэвид. Алекс Хоук позвонил мне из больницы на Бермудах."

"Он вышел из комы? Благодарю тебя, дорогой Боже! В конце концов, этим утром Он на небесах и заботится обо всех Божьих детях!"

"Похоже, он вышел из комы. Его выписывают из больницы через неделю или десять дней, чтобы продолжить реабилитационную терапию с тренером по физподготовке в коттедже ".

"О, святые небесные. Это лучшая новость, которую я слышал за весь день! Расскажи мне больше, мой добрый друг. Значит, он больше нена закуску, не так ли?"

"За исключением смерти мисс Киссл, казалось бы, есть за что быть благодарным".

"Сигрид Киссл мертва? Какой ужас. Несчастный случай? Болезнь?"

"Убийство. Преступник использовал нож с острым, как бритва, зазубренным лезвием. Жертва была разрублена практически на куски."

"Ужасно. Есть идеи, кто?"

"Идея, но пока никаких доказательств".

"Она была милой девушкой, и я знаю, что вы с леди Марс ужасно любили ее. Я всегда думал, что у нее есть задатки прекрасного детектива, и я знаю, что ее очень уважали в Скотленд-Ярде ".

"Да, она была. За эти годы, пока она жила в коттедже нашего садовника, мы довольно сблизились. Так получилось, что я договорился с ее дедушкой, чтобы ее тело вернули семье в Швейцарских Альпах. Похороны состоятся в следующий понедельник на семейной ферме в горном городке Тифенталер. Моя жена, Диана, и я присутствуем ".

"Бедняжка. Итак. Расскажи мне о Хоуке. Время его пробуждения выбрано в высшей степени случайно, поверьте мне. Это было неслучайно, поскольку я оказался в затруднительном положении!"

Конгрив сказал: "Ему чертовски повезло, что он остался в живых, и он это знает. Как вы помните, когда его нашли, у него была зияющая рана в животе восемнадцати дюймов в поперечнике. У Алекса пока нет признаков инфекции, и рана идет на поправку. Не уверен, сколько времени займет этот процесс. Он говорит, что не может дождаться возвращения к своим ежедневным заплывам в открытом океане ".

"Хорошо, я поговорю с его врачом сегодня днем, чтобы узнать последние новости. Я получил тревожный звонок на рассвете из Букингемского дворца. Королева. Ужасно взволнована отсутствием у вас прогресса в этом деле, в этом деле по поиску ее пропавшего внука, принца Генри. Ты, мой дорогой друг, стал лишним. Она считает, что вы, имея в виду Скотленд-Ярд, с треском подвели ее. Ее слова, не мои. Она увольняет тебя и нанимает меня. Если быть более конкретным, твой приятель Хоук. В данный момент существует острая потребность в его услугах. Она хочет, чтобы он поскорее отправился на Багамы . И я намерен проследить, чтобы он подчинился ее желаниям."

"О, Боже милостивый. Ты действительно просишь невозможного. Мужчина был жестоко изувечен, при всей любви! Ужасные травмы. У тебя нет сочувствия?"

"Хотя я уверен, что вы в курсе этого факта, я напомню вам, что принц Генри также является крестником Хоука? Ребенок его самого близкого друга на протяжении всей его карьеры боевого пилота Королевского флота?"

"Лорд Питер Виндзор, который в Афганистане, когда он умер на руках у Хоука, прежде чем их удалось спасти, умолял Хоука защитить и поддержать его единственного ребенка".

"Действительно. Крестник Хоука и внук королевы - одно и то же лицо. Я хочу, чтобы ты проинформировал его о решении по этому серьезному вопросу, предоставив ему эту информацию ".

"Сэр Дэвид, при всем должном уважении, я, конечно, проинформирую Ярд о том, что Сикс возьмет дело на себя. Тем не менее, я должен просить вас найти кого-нибудь другого, чтобы присоединиться к битве. Если Хоук спросит мое мнение по этому поводу, я буду настаивать, чтобы он оставался в своем коттедже на Бермудах, плавал и занимался спортом, отдыхал и читал, пока полностью не выздоровеет ".

"Неужели? Ты будешь настаивать, не так ли? И почему, ради всего святого, ты хочешь подвергнуть опасности, нет, разрушить мои, наконец, относительно хорошие отношения с владыкой? Ты что, совсем с ума сошел?"

"Три причины. Во-первых, Путин назначил цену за голову Хоука. Десять миллионов фунтов стерлингов. Он отмеченный человек, куда бы он ни пошел. Во-вторых, он недавно получил тяжелые телесные повреждения, как вам хорошо известно. Ему нужно время, чтобы восстановиться! И в-третьих, он в трауре. Сигрид была прекрасной женщиной, но очень сложной ".

"Что ты хочешь этим сказать, старина? Все женщины сложны."

"Ну, я только недавно узнал, что она страдала от депрессии. Алкоголизм. Что она солгала в своем заявлении о программе обучения в Скотленд-Ярде. Она была осуждена за преступление в возрасте двадцати двух лет. Заключен в тюрьму. Был также бывший муж из Цюриха, который шантажировал ее. Он погиб в довольно странной автомобильной аварии где-то в Марокко. Сигрид была с ним в машине как раз перед тем, как она сорвалась с обрыва. Хоук признался мне, что он думал, что, возможно, она убила этого человека . . . . По-видимому, он угрожал похитить сына лорда Хоука, Алексея. "

"Мой господин. Я понятия не имел."

"Никто не сделал. Хоук был в состоянии полулюбви-ненависти к ней. Он защищал ее. Его сын обожал ее ".

Сэр Дэвид отвернулся и осмотрел сцену на дальней первой мишени. Одна четверка тренировалась, а вторая ждала на одной из скамеек.

"Тогда ладно, констебль", - сказал он. "Наше время матча быстро приближается. Давайте возьмем багги и отправимся на трассу ".

"Ты жди здесь. Я схожу за багги, " сказал Конгрив и зашагал в направлении хижины мастера кэдди.

Тряхнув ягнячьим хвостом, Конгрив выскочил из-за угла сарая с багги и, взвизгнув, остановился прямо перед Труловом.

"Прыгай!" - сказал он, и Трулав именно это и сделал.

Трулов, цепляясь за дорогую жизнь, пока Конгрив мчался по извилистой тележной тропинке, ведущей в гору, сказал: "Чертовски не повезло, знаете, королева настаивает на том, чтобы Хоук отправился на Багамы прямо сейчас . . . . "

"Не повезло? Для тебя это еще мягко сказано. Мужчина в больнице после первоклассного опыта, близкого к смерти! Но это твое невезение?"

"Я не хотел делать вывод, что-"

"Сэр Дэвид, отрасти пару. Не позволяй Короне вот так тобой помыкать. Почему бы тебе, черт возьми, не стать мужчиной, как сказали бы наши американские кузены? Скажи Лиззи, что ты не можешь представить своего гламурного мальчика, пока он полностью не оправится от этого небольшого эпизода с закусками. Его врач сказал мне, что он был поражен тем, что из-за тяжести ранений в живот Алекс не умер в машине скорой помощи по дороге в больницу ".

"Ее королевское величество хочет видеть его сейчас", - сказал сэр Дэвид, несколько раздраженный, "и молодой человек, принц Генри, молодой человек, жизнь которого Хоук поклялся защищать, вполне может оказаться в серьезной опасности. Служить будет один Хоук, так говорит королева. И это, как говорится, так и есть ".

-

"Все на берег, кто собирается на берег", - сказал Эмброуз, когда они остановились возле ступенек, ведущих к приподнятому ти-боксу. Он вытащил свой обхват из коляски для гольфа, схватил свою сумку и, пыхтя, начал подниматься по деревянной лестнице.

"Я говорю, это новый драйвер?" - Спросил Трулав, достигнув вершины, когда Эмброуз достал великолепное оружие из своей сумки. "Американец, не так ли? Эта дубина выглядит скорее как гигантское белое яйцо ".

"Яйцо, ты говоришь? Вряд ли, " сказал старший инспектор с очевидной гордостью собственника, сделав несколько неэлегантных тренировочных взмахов. "Взгляните на новый M-Three от TaylorMade. Тот самый клуб, который Тайгер Вудс использовал на протяжении всего года своего возвращения. Если яйца достаточно хороши для Тигра, то они, черт возьми, достаточно хороши и для меня ".

"Достаточно хорош для чего?"

"Мое возвращение, конечно".

"Возвращение? Возвращение, ты сказал?"

"Возраст важнее красоты", - сказал Конгрив, жестом предлагая Трулову нанести свой удар.

Трулав наклонился, чтобы нанести удар по воротам в четвертом раунде, затем выпрямился и сказал: "Ты действительно планируешь устроить какой-то камбэк? О чем, черт возьми, ты говоришь?"

"Действительно, так и есть, сэр. И это начинается здесь, и это начинается сейчас. Не завтра, а прямо сейчас".

"Не будьте смешным, констебль", - сказал Трулов, используя ласковое прозвище, которое Алекс Хоук дал умному детективу. "Ты не сможешь организовать возвращение".

"И, пожалуйста, скажи, почему нет?"

"Потому что нужно пойти куда-то еще, прежде чем можно будет организовать возвращение. Ваш великий герой Вудс годами скрывался перед своим возвращением ".

"Прошу прощения? В моем случае это моя игра ушла от меня, а не я от нее ", - сказал Конгрив, слегка обиженный. Он отступил от своего мяча и начал свой тренировочный замах.

Но истинную любовь нельзя было отрицать. Он сказал:

"Посмотри сюда, Эмброуз. Мы играем в гольф вместе вот уже два десятилетия. Игра, в которую вы играете сейчас, - это точно такая же игра, которая была у вас двадцать лет назад, когда вы впервые вышли из мужской раздевалки, одетый в эти ваши безвкусные ярко-желтые брюки-четверки и вызвавший удивление у нескольких членов клуба. Поскольку именно я предложил вас в члены клуба, моим долгом было сообщить вам, что некоторые из нас - и я включаю себя в их число - нашли вашу ливрею ... немного яркой для старого доброго Саннингдейла, скажем так? Да, мы это сделали. А потом было... "

"А потом было что?"

"Потом была... ну, твоя игра в гольф".

"Как насчет моей игры в гольф?" Конгрив фыркнул, серое облако внезапно омрачило его солнечное настроение.

"Что насчет этого? Ты появился на первой футболке в самый первый день, ведя себя как настоящая реинкарнация Томми Джонса, а затем...

"Бобби. Бобби Джонс."

"Прекрасно. Бобби Джонс, ты не был. Ты поднял свой мяч, сделал то, что вежливо можно назвать чрезмерным замахом назад, и нанес ему удар. Затем ты принял два незаконных удара, прежде чем, наконец, отбил мяч в нескольких футах за пределы штрафной."

"Спасибо, что напомнили мне об этом, сэр Дэвид. Я согласен. Это был не мой звездный час. Но могу ли я напомнить вам, что в том году я лидировал в мужской четверке по мячу, когда матч был отменен из-за сильного дождя? Веду кровавый поединок! Ты, конечно, помнишь это!"

"Да, ты был ведущим. Мы были на второй лунке. В первом случае, благодаря какому-то причудливому чуду со стороны богов гольфа, вы, похоже, получили туз. Заветная дырочка в одном."

"Правильно. Мой звездный час".

"И твоя последняя дыра в одном. Посмотри сюда. У тебя нет долгой игры. У вас нет короткой игры. Ты безнадежно бьешь из-за песчаных опасностей, и ты не можешь прочитать удар ни за любовь, ни за деньги. Короче говоря, Эмброуз, у тебя нет игры. У тебя не было игры тогда, и у тебя нет игры сейчас. Я не хочу показаться таким суровым, но вы просто не можете вернуться к игре, которой у вас никогда не было!"

"Могу я сейчас сделать свой выстрел?" Сказал Конгрив, явно раздраженный.

"Займитесь этим, констебль. Во что бы то ни стало, будь проклят ".

Конгрив сделал мощный замах и переправил мяч в водную преграду.

"Потренируйся замахиваться", - сказал Эмброуз. "Я не хотел попасть в него. Маллиган?"

"Не повезло", - сказал сэр Дэвид. "Если вы хотите взять нелегального маллигана, сделайте это во что бы то ни стало. Я не скажу ни слова комитету по правилам. Боюсь, я был немного суров с тобой. Полагаю, я немного расстроен своей насущной дилеммой с Короной. Пожалуйста, прости меня ".

"Не могли бы вы, пожалуйста, перестать болтать во время моих тренировочных замахов? Могу я ударить?"

"Сейчас. Конечно, пока мы молоды, констебль. Стреляйте по желанию. При том понимании, конечно, что разглагольствования не допускаются ".

"О, ради всего святого", - сказал Конгрив и понюхал его.

ГЛАВА 11

Вашингтон, Округ Колумбия.

Декабрь 1941

В течение первых двух недель или около того китайский посол остро осознавал, что из-за его беспокойной новой жизни в D.К., ему понадобился бы какой-нибудь запасной выход из китайского посольства. От рассвета до заката его жизнь не принадлежала ему. Он принадлежал всем, кроме самого себя. Рузвельт постоянно заставлял его бегать кругами. Настойчивые требования, чтобы Китай мог и должен был сделать гораздо больше, чем они в настоящее время делают для американцев. Просить его вмешиваться от имени Белого дома во все грязные дела, связанные с правительством Чан Кайши в Пекине, теперь , когда коммунист Мао наступал всем на пятки.

По вечерам Тан совершал обход различных светских вечеринок в черных галстуках в Джорджтауне и в прекрасном старом клубе Grande dame Chevy Chase Club под раскидистыми дубами в Мэриленде. На него посыпалась лавина приглашений познакомиться с дочерьми светских львиц, и все благодаря его растущей дружбе с необычайно популярным коммандером Хоуком. Из них получилась хорошая команда. Они безжалостно дразнили друг друга и заставляли всех хорошеньких девушек хихикать, по общему признанию, привлекательным образом.

Одна светская девушка привлекла его внимание на ужине в охотничьем клубе в Мэриленде. Высокая и статная молодая блондинка, студентка юридической школы Джорджтауна. Он вышел на террасу выкурить сигарету, чтобы отвлечься от всей этой суеты, и она волшебным образом появилась прямо у него на пятках.

"Итак, кто ты и чего ты хочешь?" - сказал он, поворачиваясь к ней, его белозубая улыбка была наполнена очарованием.

"Что ты сказал?"

"Как тебя зовут?"

"Уинфилд Вулворт".

"Уинфилд. Прелестно."

"На самом деле, несколько моих друзей зовут меня Винни. Мои враги, которых легион, называют меня Файв"н-Дайм ".

"Винни подходит. Не уверен насчет другого, на самом деле."

"Вулворт? Мой великий друг Ф. У. Вулворт? Фрэнк Уинфилд Вулворт? Магазины за пять центов?"

"Конечно! Этот Вулворт. Имя действительно всколыхнуло воспоминания, но я был так поглощен лицом, что я ...

"О, пустяки. Зови меня просто Винни, пожалуйста. Итак. Как ты оказался на этой чертовой штуке?" - спросила она его, присоединяясь к нему у каменной балюстрады, откуда открывался вид на загоны и покрытые снегом холмы вдалеке за рекой. Она достала сигарету из клатча и подождала, пока он достанет зажигалку. "Вкуснятина!" - воскликнула она. "Итак, Таинственный человек, что привело тебя в это мрачное дело?"

"Просто повезло, я думаю. У меня есть друг друга, который потянул за огромное количество ниточек, чтобы включить меня в список приглашенных ".

"Тебе повезло. Я ненавижу это дерьмо. Ты веришь этой группе? Они что, никогда не слышали о swing? Дорси и Синатра? Я единственная девушка здесь, потому что ее мать заставила ее кончить? Вряд ли. Итак. Кто твой друг?"

"Он предпочитает оставаться анонимным".

"Ах. Один из таких. Интересно. У тебя есть хоть малейшее представление о том, чтобы поцеловать меня?"

"О, у меня вообще много представлений о том, чтобы поцеловать тебя".

"Что ж, мистер Кто, или как там вас зовут, леди готова, желает и способна".

И поэтому он поцеловал ее. Это продолжалось долгое время. Она прижалась своей внушительной грудью к его груди, и ему захотелось вцепиться в нее, как утопающий может вцепиться в буй во время шторма. Поцелуй казался вечностью. Американские женщины, очевидно, могли продлить поцелуй, как будто это никого не касалось.

"Вот. Возьми это, " сказала она, вкладывая что-то в его левую руку, когда она оттолкнулась от него.

"Что это?"

"Кроме записки с требованием выкупа? Мое имя и номер телефона, ты идиот."

"Ах".

"Ах", - говорит мужчина. Этот таинственный восточный джентльмен, который вместе со своим верным спутником, лордом Хоуком, взял вашингтонское общество штурмом. Увидимся в кампусе на следующем вечере, большой мальчик. Если тебе повезет. Если нет? Увидимся в забавных газетах ".

И с этими словами, как и Скарлетт, Винни унесло ветром.

Вернувшись в бальный зал, он увидел ее танцующей с коммандером Хоуком. Закрыть. Ближе, чем она была к нему. Намного ближе. И она покусывала его ухо в промежутках между нашептываниями всяких приятных пустяков.

Тайгер оторвал от них взгляд и развернул жесткий листок бумаги, который она ему дала. Облака джина расступились.

Винни Вулворт. 421-6843.

"Черт бы побрал это к черту", - сказал он себе. Вспоминая последние слова Хоука, сказанные ему в тот самый день.

"Давай", - сказал он по телефону. "Не будь таким чертовым занудой. Это будет весело. Кроме того, ты познакомишься со стариной Вулвортом. Она моя девушка, брат, и какая же она девушка. Ты увидишь!"

Тан аккуратно сложил бумагу, которую она ему дала, положил ее в карман жилета и направился к бару. Все должно быть честно в любви, на войне и все такое. И, кроме того, ему не помешало бы выпить.

-

По выходным посол Тан часто бывал в Гайд-парке, великолепном загородном поместье президента, занимающем двести одиннадцать акров на берегу реки Гудзон. Его практикой, если позволяла погода, были долгие прогулки вдоль берега реки, Тайгер и его терпкий кубинский компаньон, счастливые, как жаворонок, как они говорили в эти дни.

В эти первые дни президент стремился извлечь каждую крупицу внутренней информации о самых сокровенных делах самого высокого уровня китайского правительства в Пекине. Когда они не разговаривали у камина, двое союзников сидели в личном кабинете президента на втором этаже. Высокие окна выходили на широкий Гудзон и горы Катскилл за ним. Из-за зимней погоды и заморозков на реке было редкое морское сообщение.

Президент сидел бы у этих окон, под лучами зимнего солнца, и неустанно работал бы над своей драгоценной коллекцией марок. Тан с удовольствием расслабился в глубоком, поношенном кожаном клубном кресле, придвинутом поближе к камину. Там он часами спокойно читал случайные книги из президентской библиотеки, его покой периодически прерывался тем, что Рузвельт внезапно поднимал образец к солнечному свету и восклицал: "Эй, вы только посмотрите на это! Бен Франклин один-в центре! Будь я проклят!" Или что-то в этом роде. Тигр был кем угодно, но филателистом он не был.

Если Тайгер натыкался на какую-нибудь литературную жемчужину во время чтения, он делал паузу и делился ею, читая отрывок вслух великому человеку. Например, только этим утром он сказал:

"Вот один, господин президент. Какой-то американский писатель по имени Хемингуэй, вспоминающий самый печальный рассказ, когда-либо написанный ... Всего в шесть слов."

"Да?"

"Продается", " прочитал Тайгер вслух. "Детская обувь, никогда не надевалась".

"Боже милостивый", - сказал Рузвельт, и посол увидел, что в его глазах блестят слезы. "Я думаю, нам давно пора налить себе вечернего тонизирующего. Ты не согласен? Омолаживающее возлияние? Может быть, втиснешься за секунду до звонка на ужин . . . . "

"Превосходная идея, господин президент", - сказал Тайгер, вставая и подходя к столику с напитками, где он налил два щедрых стакана "Катти Сарк".

"Я полагаю, вы знакомы с доктором Россом Макинтайром. Нет? Мой личный врач здесь, в Гайд-парке. Имеет наглость говорить, что я слишком много пью! Попросил меня составить ежедневный отчет о коктейлях. Знаешь, что я ему сказал?"

"Я этого не делаю".

"Я сказал: "Док, в Гайд-парке ужин подается ровно в семь. Итак, с половины шестого до семи я пью столько, сколько могу!"

"Ха!" - воскликнул посол. "Отличная идея, сэр! Это показывает ему, кто здесь главный!"

Он посмотрел на сияющего президента, возвращающегося к своим маркам, чувствующего себя совершенно непринужденно здесь, в своем великолепном особняке высоко над рекой. Ах, на жизнь сельского сквайра в Америке было приятно смотреть. И тогда это пришло к нему, вспышка из ниоткуда.

Ему чертовски нужен был собственный загородный дом!

Где-то за пределами бешено вращающейся орбиты, которой была вселенная Вашингтона. И поэтому в свободное время он совершал длительные поездки на своем автомобиле с откидным верхом в поисках своего убежища. Катит на своем новеньком Rolls-Royce Phantom III потрясающего лимонного цвета в Мэриленд, через холмистые кукурузные поля и вплоть до очаровательного маленького морского порта Аннаполис в Чесапикском заливе.

Его новый напарник, или ведомый, как он теперь себя называл, коммандер Хоук, договорился о том, чтобы он присоединился к нему на ланче в яхт-клубе Аннаполиса. После они прогулялись по докам, попыхивая сигарами и восхищаясь великолепными яхтами, особенно яулами, которые всегда были его любимым оборудованием. Когда-нибудь, сказал он себе, внезапно появляясь с улыбкой. "Что вы думаете о большом белом ялике в конце пирса, ваша светлость?" Сказал Тигр.

"Она моя", - сказал Хоук с кривой улыбкой. "Рад, что она тебе нравится. Мы возьмем ее с собой в Чесапик на какие-нибудь выходные, если ты захочешь. Вулворт поручил мне научить ее управлять кораблем."

-

И иногда он направлялся на юг, через мост Ки и направлялся в неизвестные места в стране лошадей Вирджинии.

Чем больше он видел холмистую сельскую местность Вирджинии, тем больше она ему нравилась. ДА. Вирджиния. Это было место для него. Возможно, он нашел бы небольшое убежище, хижину, куда он мог бы пойти за утешением, сбежать от безумного состояния, в котором сейчас находился истерзанный войной город. Место, где он мог сбежать, подальше от обезумевшей толпы.

Отдых на выходные. Место, где можно отдохнуть в уединении, таким, каким наслаждался Рузвельт на Гудзоне. Где он мог развлекать своих друзей. Или его женщины, подальше от любопытных глаз любопытных обозревателей светской хроники и политических экспертов радио, которые неустанно преследовали красивого молодого холостяка и светского человека.

Место, где старый Тигр мог просто быть самим собой. Разгуливает голышом и громко рычит, если ему этого хочется. Царапайте его интимные места сколько душе угодно, любуясь его кожаным альбомом, до отказа набитым непристойными французскими открытками, купленными в парижских газетных киосках на берегу Сены. Все время слушаю Кросби, Синатру и Томми Дорси по радио. Черт возьми, ты знаешь. Выкури свою чертову трубку с опиумом в мире, на этот раз!

Неделю спустя он обнаружил, что разъезжает по стране лошадей Вирджинии за пределами маленькой деревни Уоррентон. Он заметил, что это была страна длинных подъездных путей. Огромные ухоженные поместья и Старые южные плантации ждали на другом конце этих извилистых дорожек, огромные белые особняки в георгианском стиле, стоящие среди магнолий, азалий и камелий! И знаменитые конезаводы... Все это было так прекрасно. Он был очарован его безмятежностью, ощутимым миром, который пронизывал, первозданной красотой, не испорченной иностранными войнами.

И вот, в один прекрасный день, там был дом, который он искал.

Он назывался "Севеноукс".

Он нашел коттедж своей мечты, все в порядке; просто так получилось, что это была обширная плантация. Невидимый, он почувствовал это, просто по красоте и солидности огромных черных кованых железных ворот, широко распахнутых у входа. Там была неброская вывеска риэлтора, выцветшая. Недвижимость на ферме Эпплтон. Он мысленно записал номер телефона, прошел через эти изысканные ворота и начал подниматься по крутой и изящно извивающейся подъездной дорожке. Когда он преодолел последний холм, он остановился, чтобы перевести дыхание. Но от того, что открылось, у него снова перехватило дыхание.

Немного увеличенная версия "Тары", название плантации, где мисс Скарлетт ухаживала за капитаном Батлером в том потрясающем фильме, Унесенные ветром, который он видел на лондонской премьере в 1939 году, в фильме "Драконий огонь". Севеноукс был весь с беломраморными колоннами, раскинувшимися по фасаду, с акрами шиферной крыши, массивными, увитыми плющом кирпичными трубами, торчащими тут и там. Все крытые веранды с беспорядочным видом на сады и прекрасную страну лошадей Вирджинии. Повсюду были извилистые тропинки. Дорожки, ведущие к амбару и конюшням, к теннисным кортам, к бассейну олимпийских размеров . . . .

Севеноукс располагался в лесистой местности площадью около пятидесяти акров. Он восседал на вершине холма рядом с большим голубым озером. Это озеро, как он позже узнал, называлось Боттс-Лейк, в честь семьи, построившей поместье в 1920-х годах. И что все местные жители называли его "Бездонным озером", поскольку оно десятилетиями сопротивлялось попыткам дайверов исследовать его глубины.

Весь зеленый, он даже сейчас мысленным взором видел весну, холмистую изумрудную траву, пересеченную бесконечными милями побеленных заборов, извивающихся туда-сюда по величественной сельской местности, как будто какой-то великан только что разбросал их пригоршнями, чтобы скрепить землю.

В лихорадке он бросился обратно через Потомак. Превышение скорости, как обычно, потому что никто никогда не пользовался дипломатическим иммунитетом в такой степени, как Тайгер Тан, когда сидел за рулем своего желтого Rolls-Royce. Он позвонил бы в "Эпплтон Фарм Риэлти" и сделал предложение по Севеноуксу. Он хотел, чтобы к весне все было установлено, укомплектовано персоналом и удобно устроилось. Он купил бы огромную кровать из красного дерева с балдахином, в которой он мог бы лежать по утрам и слушать пение птиц, доносящееся из его садов в теплые дни, когда каждый новый день приносил яркие цветочные взрывы.

ГЛАВА 12

Плантация Севеноукс, Вирджиния

Январь 1942

Спустя очень много времени после того, как он купил Sevenoaks lock, stock и barrel, послу Тангу позвонили в его офис - звонок, который застал его немного врасплох. Его секретарь Кимберли Ли вошла с его кофе и утренней почтой и сказала: "Ранее звонил ваш старый друг, господин посол. Оставил свой личный номер и попросил вас, пожалуйста, позвонить ему в Китайское торговое представительство ".

"У меня нет друзей в Китайском торговом представительстве. Как его зовут?"

"Тони Чоу, сэр".

"Тони Чоу?" - сказал он, вставая из-за стола и поворачиваясь, чтобы посмотреть в окно, собираясь с силами перед надвигающейся бурей эмоций, которая, несомненно, обрушится на него.

"Да, сэр".

"Ты не против ненадолго оставить меня в покое, Кимберли? Пожалуйста, больше не соединяйте нас никакими звонками ".

"Конечно, сэр", - сказала она, закрывая за собой тяжелую дверь.

Он уставился вниз на поток машин, медленно движущийся по Пенсильвания-авеню. Медленно из-за того, сколько снега выпало прошлой ночью.

Тони Чоу. Это было имя, которого он не слышал годами. Это было имя, о котором он много слышал от своего отца. Это было примерно в те плохие годы. Время великой войны между тангами и чау. Переход к матрасам, как называла это мафия в Америке. В Китае мафия называла это "залечь на дно", но это было то же самое. Переезжайте из своих домов и поселяйтесь где-нибудь в другом месте с небольшим количеством мебели или вообще без нее. Все сделано в рамках подготовки к войне.

Вскоре тотальная война между двумя могущественными криминальными семьями разгорелась по всей стране, в основном в Шанхае, но также охватила Пекин и распространилась даже на Куанчжоу, Гонконг и Сингапур. Главные соперники в торговле наркотиками, проституции, вымогательстве, похищении людей и так далее, каждая сторона могла все приобрести и все потерять.

Тем не менее, война тянулась слишком долго, и ни одна из сторон не желала отступать с поля битвы. Только после того, как отец Тайгера приказал убить отпрыска семьи Чоу, количество убийств с обеих сторон увеличилось в геометрической прогрессии. Предстояло вынести много страданий. Особенно убийство, которое, наконец, положило конец конфликту, по крайней мере, на время.

А затем солдат династии Тан, проигнорировавший призыв лечь на землю, был убит в своей постели в своем роскошном поместье за пределами Шанхая. Обезглавлен. Его голова была прикреплена к фонарному столбу на улице внизу. Его жена спала в другом крыле дома. И его ребенок тоже. Никто никогда не был уверен, кто именно отрубил голову самому могущественному молодому Тану в долгой и легендарной истории семьи, насчитывающей четыреста лет. Но отец Тайгера, Дэн Тан, всегда верил, что знает, кто это сделал. Чтобы избежать возобновления эпических сражений, это было имя, которое никогда не могло покинуть пределы обеденного стола.

Жертвой убийства стал сын Дэна, Джеки Тан.

Младший брат Джеки, маленький Тигренок, родился в ту самую ночь, когда убили его брата. Тигру так и не удалось встретиться со своим почитаемым старшим братом или сестрой, хотя истории о его доблести стали легендами по всей стране.

Убийца, как всегда считал его благословенный отец, был молодым головорезом, мерзким дельцом по имени Тони Чоу.

"Офис мистера Чоу", " сказала женщина на другом конце линии. "Как я могу направить ваш звонок?"

"Это посол Тан. Я перезваниваю на его звонок ".

"Он ожидает тебя. Я проведу тебя прямо до конца ".

"Привет", - произнес голос.

"Алло?" - сказал Тигр.

"Тигр! Это действительно ты? Рад слышать твой голос. Куда, черт возьми, ты исчез? Я слышал, ты навсегда покинул Фучжоу и отправился получать образование в Англию. А вот и ты, наш новый посол. Я бы сказал, продвигается в мире ".

"Время действительно летит", - сказал Тайгер, не подписываясь на эту веселую болтовню толпы, которой были известны эти чертовы чау-чау бойз. "Что я могу для тебя сделать, Тони? Я тут немного занят. . . . "

"Очень много. Давно пора мне завести друзей на высоких постах. Мы с тобой можем творить чудеса. Я помогаю тебе. Ты помогаешь мне".

"Помочь тебе в чем?"

"Ты знаешь. Слегка смажьте салазки. Надавите на плоть. Мои дни бэгмена закончились, приятель. Теперь большая шишка. Завязывай с ракетками. Но эта американская бюрократия движется со скоростью гребаной лавы. Ты звонишь сюда и оставляешь записку там . . . . Ты знаешь, как это работает ".

"Не совсем. Я пробыл здесь не так уж и долго."

"Достаточно долго, чтобы позвонить своему старому другу, позволить ему угостить тебя выпивкой, верно. Я звоню, чтобы пригласить вас присоединиться ко мне на приветственный ужин субботним вечером в George Town Club. Я член клуба, если ты можешь в это поверить. Это было бы хорошо для тебя. Познакомьтесь с некоторыми парнями из внутреннего круга, пожмите нескольким руки - вы получите представление ".

"Да, ну, я не знаю . . . . "

"У тебя все еще ко мне претензии? Это все? Все еще недостаточно хорошая компания для тебя?"

"Нет, нет, вовсе нет. Звучит заманчиво, Тони, но посмотри сюда. Я купил небольшой загородный домик на выходные. Я ухожу в пятницу вечером и возвращаюсь в город воскресными вечерами ... Но послушай. У меня есть идея. Ты приглашаешь меня в другой раз в клуб Джорджтауна, а вместо этого приезжаешь сюда на выходные. Выходите в субботу утром, проведите субботнюю ночь. Мы возьмем пару лошадей в конюшнях и отправимся на приятную долгую прогулку по сельской местности. Я попрошу повара приготовить жареную баранью ногу с эстрагоном. О, и, кстати, мы переодеваемся к ужину в Севеноукс, Тони."

"Что? Ты хочешь сказать, что не ешь голышом?"

"Это выражение означает черный галстук и смокинг".

"Да, да, я знаю. Просто шучу. Не полный идиот."

"Ну, э-э... послушай. Если тебе каким-то образом удалось остаться незамужней, я могу предоставить немного женского общества. Мой американский друг. Ее зовут Флора, Человек-Батут."

"Человеческий батут, да?"

"Это еще мягко сказано, Тони. У меня есть личный опыт. Для великосветской дамы из Мейнстрима у нее есть - как бы это сказать? - аппетиты ".

"Ты заключил сделку, старый друг", - сказал Тони Чоу, нетерпение в его голосе было ощутимым.

-

Так случилось, что Тайгер и его старый приятель Тони оказались верхом на лошадях и одержимыми жаждой выделки кожи в тот дождливый субботний день, делая ставки и устраивая состязательные забеги от столба к столбу, туда-сюда по грязным лугам, заснеженным холмам и долинам одной из лучших конных стран в мире. Новый чистокровный жеребец Тайгера, по кличке Тибискуит, был более чем подходящей парой для гнедой кобылы, которую он заказал для своего гостя. Забавно было то, что Тони, который явно не проводил много времени в седле, даже не знал, что его надули.

"Сколько я тебе должен?" Сказал Тони, когда конюхи увели лошадей.

"Давай посмотрим, Тони. Пятьдесят долларов за гонку? Четыре расы? Двухсот долларов вполне хватит, старина."

"Это была нечестная гонка. В конце концов, ты знаешь территорию как свои пять пальцев и...

"Раскошеливайся".

Если Тайгер беспокоился о том, что провел слишком много времени с Чау в те выходные, ему не стоило этого делать. Большой лысый мужчина, которого все дома долгое время считали не более чем головорезом, прилагал максимальные усилия, чтобы выглядеть и звучать как подобает настоящему джентльмену. Рассказывать неприличные шутки, смешивать мартини, играть в джин-рамми, и все это с обильными хлопками по спине и общим легкомыслием.

Было решено, что они вдвоем соберутся в библиотеке на коктейли в шесть. Когда Тайгер дал ему час, Тони радостно сказал, получив шанс продемонстрировать свой недавно приобретенный статус: "О, да. Ты имеешь в виду, когда солнце находится над критерием, верно?"

"Неправильно. Это старое выражение королевского флота, Тони. Восемнадцатый век. "Когда солнце над реем". Рея - это горизонтальный лонжерон, установленный на мачтах старых квадратных такелажников, с которых были подвешены квадратные паруса ".

"Ох. Это очаровательно, мистер студент колледжа. Увидимся в шесть. Еще раз, как называется батут?"

"Флора. Она будет здесь. Не волнуйся. Я солгал и сказал ей, что ты лучший фехтовальщик по эту сторону Чайнатауна."

"Это не ложь".

"Что ж, тогда я оставляю тебя с этим. Время для моего прекрасного отдыха".

Тайгер вернулся в свою каюту, снял грязную одежду и сапоги для верховой езды и бросил их в корзину. После бодрящего обжигающе горячего душа он забрался на большую кровать красного дерева с балдахином. Заметив раскрытый роман на прикроватном столике, он потянулся за ним.

Его новый друг коммандер Хоук подарил ему книгу в качестве домашнего подарка, когда он приехал на выходные. Он весь день стремился вернуться к нему. По ком звонит колокол, американского писателя по имени Эрнест Хемингуэй, который был новичком в Tang, рассказал историю об американском парне, сражавшемся в гражданской войне в Испании, и Тайгер нашел неприкрашенную, урезанную прозу такой современной, что ее интересно читать.

Он нырнул внутрь, доставая сигарету "Лаки Страйк" из серебряной коробки, на которой золотым тиснением были выгравированы его переплетенные инициалы "ТТ". Услышав хруст шин по гравию во дворе внизу, он закурил, встал и подошел к окну. Желтое такси из Вашингтона как раз подъезжало к главному входу. Поскольку он отправил всех слуг, кроме повара, он поспешил вниз, чтобы встретить своего нового гостя.

Она выбиралась с заднего сиденья, когда он открыл переднюю дверь. Он подошел к окну водителя и сказал, в своей лучшей имитации американского гангстера: "Сколько я тебе должен, приятель?"

Он заплатил водителю и, повернувшись, увидел женщину, которую едва узнал. Она была прекрасно одета в темно-синюю юбку из крепдешина, ниспадающую чуть ниже колена, с красным жакетом-болеро поверх пенистой белой блузки. Ее рыжевато-рыжие волосы были собраны в прическу в стиле Gibson Girl, а макияж был просто совершенством.

"Флора", - сказал он, заставляя утверждение звучать как вопрос.

Она посмотрела на него, улыбнулась, затем перевела взгляд на внушительный фасад Севеноукс. "Эй, Тигр, отличное у тебя тут местечко".

Он улыбнулся. "Маленький, но подойдет одинокому джентльмену, живущему в одиночестве". Он взял ее шляпу, черное пальто из овечьей шерсти и маленький красный чемоданчик. "Давай уберемся с этого холода. Следуйте за мной", - сказал он и повел нас по каменной дорожке к главному входу. Две массивные двойные дубовые двери были обрамлены массивными дорическими колоннами по бокам.

"О, Флора?" Сказал Тигр.

Она остановилась в фойе двойной высоты, заполненном массивными картинами в английских спортивных костюмах в позолоченных рамках среди странных доспехов. Она восприняла все это и присвистнула, как моряк. "Да?" - сказала она.

"Я надеюсь, ты помнил о нашем соглашении. Что ты ни словом не обмолвишься об этом приглашении, обо мне или моем местонахождении другой живой душе?"

"Конечно. Ты должен хорошо хранить секреты, если хочешь работать на спикера Сэма Рэйберна. Секреты - это наша валюта, наш товар в торговле, Мои красивые красные губки навсегда запечатаны ".

"Конечно. Просто это мое единственное убежище. Мой спасательный люк. Мое уединение здесь должно оставаться неприкосновенным ".

Она поцеловала его в щеку и сказала: "Расслабься, мальчик. Я живая душа благоразумия ".

"Хорошая девочка. Итак, что ты думаешь о моем маленьком загородном доме?"

"Я приветствую оригинальность вашей коллекции произведений искусства, господин посол!"

"Что ж, спасибо тебе. Католицизм, да? Говоришь как истинный выпускник Брин Мор. Я коллекционирую с тех пор, как впервые приехал в Англию. Я люблю лошадей и- собак. Как вы можете видеть. Как тот прекрасный четвероногий джентльмен, сбегающий по лестнице ... Капитан! Иди познакомься с этой модной женщиной!" Великолепный черно-белый чистокровный спаниель подбежал к ней со своей обычной грацией и встал у ее ног, глядя на Флору снизу вверх, явно жаждущий любви или, по крайней мере, привязанности. Капитан, несмотря на все его исключительные полевые навыки, в глубине души был ромео.

"Сидеть!" - властно сказала она. И он сделал. "Он очень красивый. Какой он породы?"

"Английский спрингер-спаниель. На самом деле, национальный чемпион. Я нашел его у заводчика в Шароне, штат Коннектикут. Давай осмотримся вокруг, хорошо?"

Он провел для своего гостя краткую экскурсию, краткий обзор первого этажа, посетив примечательные части дома: главную столовую, зал для завтраков, бильярдную, солярий, гостиную, кульминацией которой является библиотека.

"Напитки здесь в шесть, Флора. Какое вино ты любишь?"

"Дорогое вполне подойдет".

"Я проверю подвал. Я думаю, у нас есть несколько бутылок этого вина ".

"Тигр?"

"Да".

"Спасибо, что пригласили меня куда-нибудь. Здесь чудесно. Я думал, что больше никогда о тебе не услышу. И в любом случае, Агнес сказала мне, что ты хам, который разобьет мне сердце."

"Никогда, моя сладкая. Никогда. Увидимся в шесть".

"Я полагаю, что где-то наверху по этой самой величественной лестнице может быть хорошая горячая ванна. А если нет, я нарисую один. Я надеюсь, мы все еще одеваемся к ужину. Я привезла прекрасное вечернее платье от Диор, которым я просто умираю от желания похвастаться . . . . Скажи мне еще раз имя моего кавалера на вечер? "

"Тони Чоу. Наши две семьи были квазидружественными дома, в Фучжоу. Когда я поступил в Итон, он поступил в колледж Святого Павла в Америке, а затем в Дартмут, в то время как я поступил в Кембридж. После этого мы потеряли связь, пока он на днях не пригласил меня в клуб Джорджтауна. По-видимому, он там член ".

"Очень шикарно. Тони - модный мальчик?"

"Я предоставляю тебе самой судить об этом, Флора. Итак, увидимся здесь, у костра, ровно в шесть".

Она улыбнулась, затем повернулась и на цыпочках быстро поднялась по широкой мраморной лестнице. Легкий, как перышко, этот. И горячее, чем гвадалахарский халапеньо в знойный июльский полдень. Теперь он жалел, что не позвонил ей после того, как она дала ему свой номер телефона. Он принял ее за горячую картошку, просто еще одну секретаршу из Вашингтона, которая подтянулась за бретельки лифчика.

Он наблюдал за ней всю дорогу вверх по лестнице, околдованный, обеспокоенный и сбитый с толку очаровательным видом соблазнительной попки Флоры и черных шелковых чулок со швами, если смотреть сзади.

ГЛАВА 13

Плантация Севеноукс, Вирджиния

Декабрь 1941

Стех пор, как в двадцать минут седьмого вечера Тони Чоу вошел в обшитую сосновыми панелями, заставленную книгами комнату, Тайгер и Флора потягивали шампанское, сидя в кожаных креслах напротив пылающего камина. Тайгер был великолепен в своей накрахмаленной белой рубашке с воротником-крылышком и черном галстуке, зеленом бархатном смокинге от Savile Row, брюках в полоску и черных бархатных вечерних туфлях-лодочках на ногах. Флора была ослепительна в голубом платье Alice длиной до пола, усыпанном блестками. Огонь потрескивал; в воздухе пахло древесным дымом, вероятно, кленовым. За окнами от пола до потолка в зимнем небе кружился снег.

Все это было довольно приятно, если не считать того факта, что Флора, нервничая из-за встречи со своим кавалером на вечер, уже опрокинула четыре бокала шампанского.

"А, вот и наш герой, как раз вовремя, Тони!" Сказал Тигр, когда мужчина направился к ним.

"Привет, старина!" - Сказал Тони Тайгеру, уставившись на Флору с довольно похотливой ухмылкой. Тигр вздрогнул от звука его голоса. Его голос звучал так, словно кто-то пытался открыть крышку люка ломом.

Тайгер посмотрел на мужчину, стоящего рядом с ним, и тень омрачила его лицо. Он не показал этого, но был шокирован внешностью мужчины и не совсем уверен, что сказать. Он предложил: "Тони, пойдем выпьем, ладно? Поздоровайся здесь с Флорой ".

Тони не оделся к ужину, как было велено. Он все еще был немытым и грязным в своей заляпанной грязью одежде для верховой езды и ботинках. Он подмигнул симпатичной девушке и сказал: "Знаешь, как ты называешь женщину-детектива?"

Тигр поморщился. Старая шутка ходила по столице уже несколько недель, и она была явно заезженной и больше не смешной.

"Нет, что?" Она хихикнула.

"Трейси без члена, вот что, милая".

"О, боже!" - сказала она, пытаясь не рассмеяться над его грязной шуткой. В Вашингтоне подобные остроты были в ходу, и не то чтобы она не слышала этого раньше. Бесчисленное количество раз.

Тайгер выдавил из себя слабую улыбку и сказал Тони: "Послушай, старина. Кажется, я говорил тебе, что мы переодеваемся к ужину здесь, в Севеноукс."

"Я одет. В чем проблема?"

Тони проигнорировал Тайгера и направился прямо к Флоре, схватив ее бледную руку с колен и небрежно поцеловав. Тайгер заметил, что пока он дремал, Тони прихлебывал, а не готовил шерри. От него разило джином "Гордонз". Отец Тайгера давно предупреждал его об опасности слишком большого количества "крикливого супа", как он называл это вещество. Британские противомалярийные препараты принесли огорчения многим его друзьям и профессорам в Кембридже. Тайгер однажды подумывал написать короткий рассказ о тех годах под названием "Печали Джина".

"Как насчет бокала шампанского, Тони?" Сказал Тигр, вставая со своего места и подходя к столику с напитками. В серебряном ведерке стояла бутылка марочного Pol Roger Brut, посыпанная колотым льдом. Он налил себе стакан и стоял, слушая, как Тони уже пытается сладкими речами залезть Флоре в трусики. Она слишком много хихикала, выдавая свою нервозность из-за огромных размеров неопрятного мужчины.

Бывший силовик сильно прибавил в весе за прошедшие годы, мышцы превратились в жир. Он тоже потерял большую часть волос. Блестящая лысина на толстой шее и плечах, прищуренные черные глаза - все это придавало недалекому гангстеру тревожное сходство с гигантским гномом, что было, конечно, первоклассным оксюмороном.

Тайгер осушил свой хрустальный бокал и налил себе еще, думая, что это дело может обернуться скверно еще до того, как закончится ночь.

Он повернулся к двум своим гостям и с легким поклоном сказал, цитируя Бетт Дэвис: "Пристегните ремни безопасности, леди и джентльмены, ночь обещает быть неспокойной".

С этими словами он вышел из комнаты и отправился на кухню, чтобы проверить, как там жареная баранья нога, и перекинуться парой слов с поваром. Он хотел, чтобы ужин перенесли на семь часов вместо восьми, что было его обычным делом. Ранняя сторона, семь, но, по крайней мере, двое его гостей, возможно, все еще способны к разумной беседе за столом. Он также распорядился, чтобы ужин был накрыт на маленький столик у эркерного окна в дальнем конце столовой. За главным столом сидело восемнадцать человек, и это было бы претенциозно и довольно глупо для трех человек.

В любом случае, ужин был подан. Баранина розовая, мятный соус божественный.

Было налито вино, хороший кларет, и были подняты бокалы.

Тони Чоу, все еще перепачканный и явно пропитанный до краев, уткнул подбородок в грудь и громко храпел.

Тигр, глядя только на Флору, сказал: "Выпьем за нас, за наше благородство. Нет ничего прекраснее, а многие, черт возьми, намного хуже! Как наш друг Тони вон там ".

И вот случилось так, что Тайгер и Флора расправились с аппетитной запеченной бараниной в мятном соусе, фромажным суфле и петит-пуа с перламутровым луком, прикончили две бутылки Château Mouton Rothschild и уже принялись за большую бутылку Château d'Yquem 1921 года выпуска, когда Тони Чоу внезапно оторвал подбородок от груди и выпалил: "Что? О, привет. Извините. Я, должно быть, задремал."

"Да", - сказал Тигр, теперь немного ощущая вино. "Твой ужин остыл. Если хочешь, я могу разогреть его еще раз ".

"Нет, нет, забудь о еде. Я выпью бокал того, что вы заказываете."

Тайгер налил Тони бокал, и Флора, щеки которой горели ярко-красным, спросила, невнятно выговаривая слова: "Есть еще то красное вино?" Я мог бы пить это всю ночь напролет ".

Тигр пристально посмотрел на нее.

"Ты совершенно уверен, что с тобой все в порядке? Возможно, тебе стоит просто пойти спать, дорогая", - сказал ей посол. "Да. Возможно, так будет лучше всего."

"Нет, нет! Я хочу посмотреть на лошадок!"

Тайгер поцеловал Батут в щеку и пожелал ей спокойной ночи. У женщины был свой набор проблем; в этом он был уверен.

Тони крепко сжал ее плечо и сказал: "Да, хорошая идея, малыш. Мы пойдем в сарай и посмотрим на лошадей ".

Тайгер встал из-за стола и подошел к буфету красного дерева, взял с подноса новую бутылку и открыл ее. Он внезапно почувствовал необычайную усталость. Особенно устал от этого Тони Чоу и его невероятной грубости. Он поставил бокал и открытую бутылку вина перед Флорой и сказал: "Ну, я пошел спать. Вы двое, угощайтесь десертом или чем-нибудь еще, чего пожелает ваше маленькое сердечко. Спокойной ночи, спи крепко, и увидимся за завтраком в восемь. Тони, я скажу это только один раз. Если ты спустишься утром в этой грязной одежде, я укажу тебе на дверь. Желаю вам обоим спокойной ночи."

ГЛАВА 14

Плантация Севеноукс, Вирджиния

Январь 1942

предварительно предоставив всему персоналу, за исключением повара, выходной, хозяин прошел через кладовую дворецкого на кухню и сказал повару: "Вкусный ужин, Арман. Баранина была превосходной. C"est très délicieux!Не беспокойся о том, чтобы убрать со стола сегодня вечером. Просто иди домой и немного отдохни. Завтрак завтра в восемь?"

"Mais oui, monsieur!"

Арман снял свой ток бланш и бросился прямиком к задней двери. Он всегда очень спешил, каждую ночь, чтобы попасть домой к той пухленькой пуле, на которой он женился в Париже, Джиджи, которая была любовью всей его жизни. Она прислуживала за столом несколько вечеров, и Тайгер ясно увидел, что его шеф-повар нашел в этой женщине. Вокруг нее была какая-то аура. Она была садом земных наслаждений в человеческом обличье.

Тайгер, безумно довольный тем, что сбежал с кошмарной вечеринки, поднялся по черной лестнице для прислуги на третий этаж и прыгнул в свою кровать с балдахином. Простыни были аккуратно выглажены и прохладны на ощупь. Он любил оставлять открытыми несколько окон, даже в такую холодную ночь, как эта, и уютно устроился под пуховыми одеялами с замечательным последним романом мистера Хемингуэя, по ком звонит колокол.

И вскоре он уплыл в страну грез. В его снах испанские женщины, раздетые по пояс, защищали раненого мужчину от фашистских солдат. . . .

Некоторое время спустя его сны были нарушены слабым звуком криков, доносившихся через открытые окна с холодным ночным воздухом.

Что за черт?

Он скатился с кровати, схватил свой шерстяной халат с кресла и подошел к полуоткрытым окнам на южной стороне дома.

Крики были в порядке вещей; ему это не приснилось.

Он быстро облачился в шнуровку и свитер и надел свой тяжелый бушлат королевского военно-морского флота, еще один подарок Хоука, которым он дорожил. Выйдя из своей комнаты, он сбежал вниз по главной лестнице, к двойным дверям у входа и вышел в холодную белую ночь. Крики были громче здесь, в холодном ночном воздухе. Он мог сказать, откуда они исходили. . . .

Конюшни. Конечно.

Тони, вероятно, потащил Флору вниз по склону к сараю. И не для того, чтобы пожелать спокойной ночи лошадям. Тигр пробежал весь путь до самого низа.

Крик действительно доносился изнутри сенного сарая. Это была Флора, конечно. Злясь на себя за то, что был настолько глуп, что оставил ее в компании этого отвратительного животного, Тони, он пробежал через загоны и помчался к двойным дверям сарая. Заперт. Что за черт? Он обежал вокруг дома и подергал ту дверь. Тоже заперт, но у него была идея. Над входом в сарай был сеновал. С него свисал блок на веревке для подъема тюков, которые свисали почти до земли. Он ухватился за горький конец и начал карабкаться, подтягиваясь рука за рукой. Меньше чем через минуту он уже карабкался внутрь.

Крики были намного громче здесь, наверху. Тигр ступал тихо, стараясь не издавать звуков на скрипучих досках пола.

В полу была дыра, из которой выходила лестница.

Он лег на живот и скользнул вперед, чтобы лучше рассмотреть то, что было внизу. . . . Там были они! Тони и Флора в свете мерцающего газового фонаря.

Иисус Христос.

Он уложил ее на усыпанный сеном деревянный пол под собой. Большая часть ее платья была оторвана. Ее кружевное нижнее белье и шелковые чулки тоже были сорваны и отброшены в сторону. Ее лицо было красным, как будто он бил ее неоднократно и очень сильно. Он все еще бил ее, сначала по одной щеке, потом по другой, кричал на нее, чтобы она заткнулась, перестала плакать, или он собирался причинить ей сильную боль . . . .

Тигру повезло.

Тони стоял лицом в сторону от лестницы. Флора могла видеть, как он спускается, да, но он думал, что она зашла слишком далеко, чтобы выкрикнуть его имя и выдать его нападавшему.

Он начал быстро спускаться, перешагивая через ступеньку за раз, развернулся и легко спрыгнул на деревянный пол.

Сделал это! И не будучи замеченным ни одним из них. Он крался к ним по полу, сено делало его шаги почти бесшумными. . . .

"Слезь с нее, Тони", - сказал он спине мужчины, когда тот был в десяти футах и приближался. "Оставь бедную девочку в покое!"

"Что-?" Тони казался дезориентированным.

"Оставь ее в покое, я сказал. Поднимайся на ноги, ублюдок. Сейчас. Ты слышал меня. Теперь повернись".

Тони повернулся и уставился на него, его лицо превратилось в маску багровой ярости. В очередной раз парень из династии Тан испортил его вечеринку.

Тигр наградил его мягко затуманенной, почти блаженной улыбкой, которую другие мужчины вспоминали только задним числом, когда битва была проиграна. В период разогрева перед любой дракой были гневные слова перед дракой в баре, поклоны и перетасовка кунг-фу. Хотя мастеру кунг-фу не требовалось никакого оружия, кроме него самого, Тигр всегда оглядывался в поисках того, что было под рукой.

Он мог вспомнить инцидент в Тайбэе, в ходе которого нападавший получил свинцовый карандаш Ticonderoga No 3, воткнутый на четыре дюйма ему между ребер. Древние научили его эмпирическому правилу: ни один бой не должен длиться более пяти секунд и что тот, кто нанес первые два удара, всегда выходит победителем.

Он увидел насмешливую ухмылку Тони, полагая, что тот наблюдает, как его противник тщетно ищет какое-нибудь оружие. Тигр, в свою очередь, застенчиво улыбнулся в ответ на насмешливую улыбку Чоу, все время убаюкивая его ложным чувством безопасности.

Тигр, обладавший присущим истинному воину острым восприятием низменных эмоций врага в такое время, мог видеть сочетание ненависти и ревнивой ярости в глазах убийцы своего брата и его разочарование из-за того, что его прервали в разгар завершения его дикой атаки. В конце концов, Тони, вероятно, думал, что девушка была бродягой, трамплином, но все еще маленькой шлюхой, и она заслуживала, чтобы с ней обращались как с таковой, не так ли?

Тони выпрямился, сунул руку под куртку и вытащил отвратительный маленький автоматический пистолет, держа его перед собой немного неуверенно. Он здорово выпил, оставаясь на своих булавках. Он едва слышно пробормотал Тигру: "У тебя есть пятнадцать секунд, чтобы убраться отсюда к чертовой матери и оставить нас в покое. Теперь иди-"

"Ты не собираешься стрелять в меня, Тони. У тебя кишка тонка".

"О, да? Ты думаешь, я никогда никого не убивал?"

"Наоборот. Я совершенно уверен, что у тебя есть. Мой отец рассказывал мне о тебе, Тони."

"Знаешь, что меня бесит? Вот он я, старый друг твоего отца и твоего брата, Джеки, а ты обращаешься со мной как с грязью, как с отбросом. Ты всегда смотрел на меня свысока. Я никогда не мог понять этого, но теперь понял. Ты сноб, Тигр. Ты думаешь, что ты лучше всех. Что ж, срочная новость: ты не такой, приятель. Нет ничего хуже, чем никто, который считает себя кем-то, потому что он учился в каком-то модном университете. Срочная новость номер два: Ты никто в этом городе. Что касается меня, то у меня больше связей, чем у тебя когда-либо будет, и...

"О, заткнись", - сказал Тайгер, медленно придвигаясь немного ближе, его постепенные движения были почти незаметны, его глаза были прикованы к пистолету, направленному ему в живот.

"Ты никогда не был другом Джеки", - сказал Тигр. "Может быть, ты так и думал, но он никогда этого не делал. Отец всегда говорил, что у Джеки никогда не было ни одного хорошего слова, чтобы сказать о тебе. Никогда."

"Чушь собачья. Он посмотрел на меня снизу вверх. Джеки, тот парень, он любил меня. И я любила его ".

"Ты любила его? Мой брат? Это то, что ты сказал?"

"Это правда, черт возьми. Я мог бы хорошенько выругаться за то, что ты думаешь."

"Если ты так сильно любила его, тогда какого черта ты его убила? Хладнокровно? Отрезал ему голову и повесил на фонарный столб, чтобы его семья увидела, когда они вернутся домой той ночью? Его мать должна была это видеть? Вот как сильно ты его любила? Я должен убить тебя. Прямо сейчас. . . . "

"Ты обращаешь внимание? Угадай, у кого пистолет. Ты?"

"Оружие меня не пугает, Тони. Никогда не было. Брось это".

"Знаешь что? Мне было бы небезразлично, что вы думаете, мистер посол-голова-над-задницей. Убил я Джеки или нет, кого это волнует на данный момент? Мы были на войне. Но одно можно сказать наверняка. Я собираюсь убить тебя сегодня ночью, ты, высокомерный сукин сын . . . Так же уверен, как и в том, что мы стоим здесь. . . . "

Тайгер увидел, как дрожащее ружье описало дугу вверх, когда он тоже двинулся, но с ослепительной скоростью. Тони так и не понял, что его ударило.

Молодой посол прыгнул вперед на левую ногу, взял себя в руки и развернулся по часовой стрелке, как смертоносный балетный танцор, вытянув правую ногу вверх примерно на уровне талии. Его правая нога резким, скручивающим движением поймала руку Тони с пистолетом с ударом, чертовски сильным, и маленький серебристый автоматический пистолет покатился по полу сарая.

С незаметной паузой Тигр изменил направление движения и развернулся против часовой стрелки, на этот раз его левая нога была вытянута на высоту головы. Его левый ботинок попал Тони в правый висок с достаточной грубой силой, чтобы проломить ему череп. Он снова развернулся, правой ногой к левому виску. Удар хлыстом, повторяемый три раза. Затем он вонзил три твердых как камень пальца глубоко в горло мужчины, перекрыв ему весь кислород. Он начал оседать. У него кончился бензин.

Затем одновременные удары тарелок плашмя по ушам Тони пробили его барабанные перепонки взрывами воздуха. После мощного удара его правого кулака в живот Тони, который опустил его руки и оставил нос незащищенным, Тайгер пошел на убийство. Он занес правое колено вверх с такой ослепительной скоростью, чтобы ударить своего противника прямо по кончику носа с достаточной силой и мощью, чтобы вогнать осколки кости глубоко в мозг Тони и откинуть его голову назад ... и сломать ему шею.

Тони Чоу был мертвецом еще до того, как толстый тупица рухнул на пол.

ГЛАВА 15

Плантация Севеноукс, Вирджиния

Январь 1942

Тайгер посмотрел на Флору. Она все еще лежала на полу, полуголая, опустив голову на предплечье, рыдая достаточно сильно, чтобы заставить ее плечи яростно подниматься и опускаться. Он подошел к ней, остановившись, чтобы забрать пистолет Тони 38-го калибра. Он опустился на колени рядом с ней, положив руку ей на голову и успокаивающе похлопав. Он наклонился и убаюкал ее в своих объятиях, что-то тихо нашептывая ей, пока вынимал соломинку из ее спутанных рыжих волос.

"Все в порядке, Флора. Все в порядке. Все кончено. Он больше не может причинить тебе боль. Его больше нет. Он больше никогда никому не причинит вреда ".

Ее стонущий крик наполнил сарай ее болью и мучением.

Тигр сказал: "Мне так жаль, что я когда-либо втягивал тебя в это. Я никогда себе этого не прощу. Боже. В ту ночь, когда мы встретились, я подумал, что ты просто еще одна веселая девчонка, которая хочет хорошо провести время. Теперь я знаю, что ты состоятельная и умная женщина . . . . Мне так жаль, что ты ... имела несчастье встретиться со мной ".

"Я пришла сюда из-за тебя, Тигр", - всхлипывала она, "единственная причина, по которой я пришла. Разве ты этого не знал? Ты действительно думал, что я пришел за этой ... той штукой вон там?"

"Я не знаю, Флора. Я не знаю, что теперь думать. . . . "

"Пожалуйста, не ненавидь меня, Тигр. Я не плохой человек. Я никогда, никогда не хотел причинять тебе все эти ужасные неприятности, я обещаю тебе. Я всего лишь простая девушка, которая влюбилась в тебя ... вот и все."

Он погладил ее спутанные волосы, вытер слезы с ее глаз, не желая видеть эти голубые глаза заплаканными, не желая, чтобы она видела его собственное лицо, глубокую боль в его собственных глазах. Ненависть к самому себе и все эти угрызения совести, его вина ... Что он был за человек, в конце концов? Ему нравилось думать, что он хороший человек. Благородный человек. Даже добрый человек ... И все же он знал без малейших двусмысленностей, что должен был как-то избавиться от нее.

Эта женщина, которая работала на вершине политической пирамиды, проводя свои дни в пределах слышимости одного из самых влиятельных людей в Вашингтоне. Спикер Палаты представителей Сэмюэль Талиаферро Рэйберн. И все влиятельные лица округа Колумбия, которые ежедневно просили его благословения на свои махинации и важнейшие роли в правительстве США. Он почти слышал, как Флора пьет коктейли со своими коллегами, рассказывая об этом мужчине, в которого она влюбилась по уши, который, так уж случилось, оказался новым послом Китая в Соединенных Штатах.

Нет. Этого нельзя было терпеть. Она только что видела, как он убил человека. Человек, достаточно влиятельный в политическом плане, чтобы его исчезновение было замечено и тщательно расследовано ФБР. Эта женщина могла уничтожить его в мгновение ока, сорвавшись с языка, не из гнева или мести, а из тщеславия. Ее "романтическая" дружба с богатыми и могущественными. Посол! Человек, к которому прислушивался президент Рузвельт. . .

"Тигрица", - услышал он ее шепот и посмотрел вниз на ее покрытое синяками лицо, ее голубые глаза и ее лицо, такое мокрое от слез.

"Да?" - сказал он так мягко, как только мог. Бедная, невинная девушка была в ужасном состоянии, физически и эмоционально.

"Ты не мог бы поцеловать меня? Только один раз, пожалуйста. Это значило бы для меня очень много, я обещаю тебе. Я бы никогда этого не забыл. . . . "

Он чувствовал, что сам вот-вот разрыдается, но он улыбнулся ей сверху вниз, затем наклонил голову и нежно поцеловал ее в губы . . . .

Она заговорила, ее блестящие глаза смотрели на него. "Я люблю только тебя, Тигр. Я полюбил тебя с того момента, как увидел в ту самую первую ночь. Я знала, что ты идеальный мужчина, о котором я всегда мечтала, с тех пор как была маленькой девочкой. Ты был им, Тигр. Единственный мужчина, которого я когда-либо по-настоящему любила. А если это наш конец? Я имею в виду, сегодня вечером? Что ж, я всегда смогу сказать: "Да, когда-то давно я был влюблен. С таким мужчиной, который встречается только раз в жизни. . . .""

"О, моя дорогая Флора" - это все, что он смог выдавить.

"Как ты думаешь, смог бы ты когда-нибудь найти в своем сердце силы полюбить такую простую девушку, как я?"

Он подавил свои собственные горячие слезы и сказал: "Я люблю тебя, милая Флора. И я всегда буду."

"О, Тигр. Я так хотел это услышать . . . . "

И затем он мягко прижал дуло серебристого пистолета Браунинга Hi-Power к задней части ее черепа, нажал на спусковой крючок и выпустил пулю ей в мозг.

Потом он долго сидел там и плакал. Сочувствую им обоим, несчастным влюбленным самым худшим из возможных способов. . . .

Все еще гладил ее обнаженное плечо, слезы текли по обеим щекам и капали на ее мертвенно-неподвижную белую грудь. Его мысли путались:

Боже, прости меня, что еще я мог сделать? Она была свидетелем. Она могла уничтожить меня. Сорвал мою миссию ради моего любимого Китая. Лишил Америку любого шанса на победу над Японией. Мой отец, который так много вложил в меня, был бы потрясен. Вся моя семья опозорена дома скандалом в Америке. Все это, абсолютно все, висело на волоске. Итак, что мне оставалось делать? Боже, помоги мне, что?

Он сидел там, размышляя. И курил свои сигареты над телом бедной, печальной мертвой девушки с главной линии Филадельфии.

Что делать с ними двумя? Вот в чем был вопрос сейчас. Думай как убийца, сказал он себе. Не то чтобы ты не делал этого раньше. Не обманывай себя, Тигр. Избавьтесь от тел где-нибудь, где их никогда, никогда не смогут найти. . . .

Он оглядел сарай. В углу была огромная стопка джутовых мешков. Достаточно большой, чтобы вместить человеческое тело . . . И за сараем была груда тяжелых камней . . . .

Когда он собрал разорванную одежду и нижнее белье и использовал их, чтобы стереть все следы крови, пролитой Тони, он засунул их вместе с маленьким серебристым пистолетом Браунинг в мешки. Когда два тела были упакованы в мешки, наполненные тяжелыми камнями, он привязал к каждому мешку толстую веревку. Другие концы веревок он привязал к задней части старого трактора John Deere, который конюх держал в сарае. Он повернул ключ в замке зажигания и завел стареющую сельскохозяйственную машину, наслаждаясь звуком ее оживающего шипения, облаками выхлопных газов, поднимающимися из труб.

Десять минут спустя он уже сидел за рулем древнего зеленого трактора, пыхтя преодолевая тяжелые сугробы в глухом лесу, катясь по извилистой тропинке к озеру. Он двигался медленно. Он не спешил, и он тащил два тела за собой по снегу. Луна внезапно появилась над верхушками деревьев, просвечивая сквозь разрыв в облаках, и мир вокруг него приобрел сюрреалистический оттенок лунно-голубого. Вид этого немного приободрил его. Он вытащил пачку "Лаки" и закурил, глубоко затягиваясь с дрожащим удовольствием удовлетворения.

Было два часа кровавого утра.

Все крепко спали.

Озеро было бездонным.

Никто никогда не нашел бы тела.

Никто никогда не узнает.

Он перевалил через холм и увидел внизу причал, протянувшийся примерно на сорок футов над серебристо-черным Бездонным озером.

Он остановился на береговой линии и слез с Оленя. С трудом вернулся за большие колеса в тыл и отвязал веревки от мешков. Он подумал, что если разделается с ними по очереди, то сможет дотащить два тела до конца причала, несмотря на вес всех этих чертовых камней.

По какой-то причине он решил сначала заняться Флорой. Забери ее из этого мира смертных, с глаз долой, из его жизни и подальше от его глубоко обеспокоенной совести. В какой-то момент ему пришлось отпустить это. Иногда мужчина просто обязан был делать то, что должен был делать мужчина . . . .

После того, как он произнес над ней несколько слов благословения, Флора вошла в озеро, тихо скользнув под волны. Тони Чоу тоже получил по полной программе. Тигр не тратил слов на этот кусок человеческих отбросов.

Теперь он был просто плохим воспоминанием, куском гниющей плоти на дне бездонного озера. Корм для рыб. И где-то высоко на небесах его брат, Джеки, улыбался сверху вниз. Его отец и его мертвый брат, наконец, получили возможность отомстить. Загнав трактор обратно в сарай, смыв из шланга всю оставшуюся окровавленную солому с пола на выгон, где он закопал ее, он направился по заснеженной тропинке через лес к Севеноуксу. Окна на фасаде все еще тепло светились, из нескольких труб все еще поднимался дым . . . . Это было очаровательно, и он сделал паузу, чтобы зажечь еще один "Лаки" и просто насладиться всем этим.

Забравшись в постель со своим бренди и открыв книгу, он почувствовал ощутимый подъем настроения. Он прочитал первые строки шедевра Хемингуэя.

Он лежал на коричневой, усеянной сосновыми иголками лесной подстилке, положив подбородок на сложенные руки, а высоко над головой ветер шумел в верхушках сосен.

Он улыбнулся этим простым словам. Он действительно начал чувствовать себя немного менее виноватым в смерти бедной девушки из Филадельфии. Принесенный в жертву на алтаре истории, на самом деле. Жертва великой войны, которую теперь нужно было выиграть. На самом деле это не его вина. Одному Богу известно, какую роль она сыграла в великой истории, которой суждено было стать этой войне. Но ее смерть была, сказал он себе, на службе справедливости и сохранению демократии и мира. Он пытался поступить правильно по мнению самой истории.

Этой ночью он получил ценный урок. А именно:

Человек, который был не тем, кем казался, должен был постоянно помнить о том, кем он был на самом деле. И, таким образом, навсегда скрыть правду об этом человеке от посторонних глаз и сделать это любой ценой.

Он мог бы жить с этим.

Да, клянусь Богом, он мог это сделать.

ГЛАВА 16

Штаб-квартира МИ-6, Лондон

Сегодняшний день

Нажимная панель двери лифта неоднократно открывается и закрывается из-за упрямого препятствия в виде головы мертвого иранского боевика. Мужчина возвращается к жизни и сползает вверх по стене. Кровавая дыра в его ладони исчезает, и он вытаскивает пулю из спины. Он пробегает задом сквозь стайку английских школьников, одна из которых взлетает с пола, когда красное пятно на ее красивом розовом передничке втягивается обратно в живот. Добравшись до размытого светом главного входа, иранский убийца пригибается, когда осколки разбитого стекла собираются вместе, образуя оконное стекло. Второй боевик вскакивает с пола и ловит летящее автоматическое оружие, и они вдвоем отбегают назад, пока от них не улетает свистящая сковорода, и они не обнаруживают японского мальчика на кафельном полу. Вакуум возвращает верхнюю часть его черепа на место; кровавый поток стекает обратно в бедро. Он вскакивает и бежит назад, хватая свой рюкзак, когда проходит мимо него. Камера машет вокруг, затем находит третьего иранского убийцу как раз вовремя, чтобы увидеть, как его щека возвращается на место. Он поднимается с колен, и кровь заливает его грудь, когда рубашка цвета хаки мгновенно застегивается. Трое иранцев, одетых в штатское, идут задом наперед бок о бок. Один поворачивается и улыбается. Они неторопливо пробираются обратно сквозь группу израильтян, толкающихся и стоящих на цыпочках, чтобы поприветствовать родственников, сходящих с рейса El Al из лондонского Хитроу. Троица отступает по дорожке к иммиграционным стойкам, и израильский чиновник использует свой резиновый штамп, чтобы высосать разрешения на въезд из их паспортов. Рыжеволосая девушка качает головой, затем благодарно улыбается. . . .

-

Хоук, который вошел в затемненный просмотровый зал МИ-6 на пятом этаже как раз в тот момент, когда видео начало разворачиваться в обратном порядке для аудитории из одного человека, сказал: "Доброе утро, сэр Дэвид! Старшина первого класса Хоук, прибыл на дежурство согласно приказу. Что, черт возьми, все это значит? Looney Tunes? Все впереди наоборот?"

"Спускайся сюда, и я расскажу тебе, Алекс".

"Как приказано, сэр". Хоук прошел по центральному проходу к первому ряду, где с левой стороны сидел Трулов. Мужчина поднялся на ноги и пожал ему руку.

"Ты ужасно выглядишь, сынок", - сказал он, отступая назад, чтобы оценить своего старшего офицера контрразведки. Единственный мужчина из всех шести, у которого был легкий доступ к Ее Королевскому Величеству, и мужчина, к которому она питала только самое высокое уважение. Трулав никогда бы не выразил словами свой инстинкт, но он верил, что на каком-то уровне у них двоих действительно могут быть чувства, сродни любви друг к другу. Он видел это. Он почувствовал это. В некоторые моменты, например, когда королева вручала Алексу Крест Виктории за то, что он почти в одиночку спас жизни всей королевской семьи от рук террористов "Аль-Каиды". И все это в течение одного ужасного Рождества в замке Балморал в Шотландии.

Хоук почему-то пристально смотрел на него.

"Прошу прощения?" Сказал Алекс. "Я знаю, что меня все еще немного трясет, но ... трудно прийти в себя после выпотрошения".

"Ах, это. Ты знаешь, я не могу удержаться от колкости, когда я так чертовски рад видеть тебя воскресшим из мертвых. Я не могу выразить свою благодарность, Алекс. Я не знаю, как тебе удалось сократить назначенную тебе восстановительную терапию до нескольких недель. Но я уверяю вас, что перед вами стоит глубоко благодарный человек ".

"Королева и страна, как говорится, сэр Дэвид. Кроме того, я никогда не был из тех, кто долгое время просиживал на полке без закуски. Мои врачи запрещают мне все, кроме глубоких сгибаний в коленях и яблочного пюре. И, как ты хорошо знаешь, я не могу переварить даже вид яблочного пюре."

Трулов редко позволял себе громко смеяться, но в данном случае рефлекс застал его врасплох. "Вот это дух! Я вижу, ты снова стал самим собой. Ты не представляешь, как обрадуется королева, узнав, что ты возродился. Она в ужасном состоянии из-за своего пропавшего внука. И, конечно, твой крестник".

"Да, действительно. Я полагаю, мы должны встретиться с королевой."

"Действительно. У нас встреча с владыкой завтра утром в десять. В доме Бака."

"Я с нетерпением жду возможности быть полезным. Я дал торжественное обещание отцу принца Генри, моему второму пилоту и самому дорогому другу, на его смертном одре в полевом госпитале под Кабулом, что я буду защищать его единственное дитя до конца своих дней. Похоже, я не очень хорошо справился ни с тем, ни с другим. Я хочу исправить это печальное отсутствие прямо сейчас ".

"Должным образом принято к сведению. Я рад, что ты понимаешь ситуацию. Присаживайся, не так ли?"

Хоук занял место через проход от своего начальника. "Что мы смотрим?"

"Иранский теракт в прошлые выходные. Тель-Авив. Аэропорт Бен-Гурион. Они утверждают, что это возмездие за то, что израильтяне вводят войска в Газу ".

"Кошмар. И ты просматриваешь записи CC задом наперед, потому что?"

"Я хожу туда-сюда. Попробуй как-нибудь. Ты приобретаешь новые вещи обоими способами. Пока ты этого не сделаешь."

"Эль Аль" из Лондона, правильно?"

"Хм. Мы потеряли шестерых британских граждан, трое из них школьники ".

"Что у нас с этим? Что говорит Моссад?"

"Нигде. Мы все еще в эпицентре событий. Я снова прогоню эту штуку, в прямом направлении. Обратите особое внимание на парня, лежащего лицом вниз в лифте, используя его голову в качестве дверного упора. Готов?"

"Сверни ленту".

Трулав приглушил свет и нажал СЛУШАТЬ на пульте дистанционного управления. Хоук наклонился вперед на своем сиденье, его сосредоточенность оставалась неизменной во время показа фильма.

Через несколько минут он сказал: "Остановите это прямо здесь, пожалуйста, сэр".

Экран застыл. На неподвижном изображении был изображен мертвый террорист, лежащий лицом вниз в лифте, за несколько секунд до того, как нажимные щитки на дверях ударили его по черепу, а затем двери снова открылись. Вы не могли видеть всего лица, но глаза и нос были видны.

"Я знаю этого парня", - сказал Хоук.

"Я знаю, что ты хочешь. Вот почему я попросил тебя присоединиться ко мне здесь. Откуда ты его знаешь, Алекс?"

"Я раньше работал с ним, сэр. Здесь в шесть. Вскоре после того, как я присоединился к фирме."

"Две тысячи одиннадцатый, это было не после вашего возвращения из Афганистана".

"Действительно, так и было".

"Имя?"

"Суровый, я думаю. Да, это оно. Мойше Стерн. Насколько я помню, больше страсти к причинам, чем к реальной политике. Плохой актер в процессе становления ".

"Хорошо. Спасибо за ваше подтверждение. Очень полезно для расследования. Давайте поднимемся в мой кабинет, хорошо, и продолжим этот разговор за чаем?"

-

Шеф МИ-6 недавно переделал свои кабинеты. Исчезли панели из орехового дерева, солидная коллекция британского морского искусства восемнадцатого века, тяжелая мебель из красного дерева, персидские ковры, бюст адмирала лорда Нельсона.

Хоук последовал за Трулавом в белое рабочее пространство на шестнадцатом этаже, стены и ковры которого были матово-белыми. В центре была дискуссионная зона, состоящая из шести белых кожаных кресел с легкой обивкой, расставленных вокруг стола со стеклянной столешницей с гравировкой, который служил экраном, на котором появлялись телевизионные, спутниковые снимки и все бесчисленные мультимедийные изображения, генерируемые компьютерными блоками мэйнфреймов в подвале.

Из шести стульев только один мог поворачиваться: для сэра Дэвида. Остальные были жестко вмонтированы в пол и спроектированы таким образом, чтобы обеспечить минимальный комфорт. Это место было для работы, для быстрого, живого обсуждения - не для светской беседы и светского фехтования, офисных сплетен и тому подобного вздора Томми.

Рабочий стол сэра Дэвида был на удивление скромным, с белой стеклянной поверхностью размером всего пятьдесят на шестьдесят пять сантиметров. В нем не было ящиков или полок, нигде нельзя было потерять или проглядеть материал, невозможно отложить одно дело, отложив его в сторону под предлогом того, что нужно заняться чем-то другим.

Он разработал систему приоритетов, упорядоченную по сложному набору строгих критериев, которая передавала каждую проблему на его стол только тогда, когда имелось достаточное количество исследований для принятия решений, которые принимались быстро, и от них избавлялись. Хоук знал, само собой разумеется, что сэр Дэвид презирал как физический, так и эмоциональный беспорядок.

Он пересел к своему рабочему креслу, спроектированному и сконструированному специалистом-ортопедом, чтобы уменьшить усталость, не обеспечивая наркотического комфорта. "Присаживайся", - сказал он, указывая на один из стульев, стоящих перед ним.

Алекс Хоук улыбнулся и сел.

Он снова надел свой старый плащ и кинжал.

Он вернулся в игру.

И, как сказал бы доктор Ватсон, игра определенно началась!

ГЛАВА 17

Клуб Dragonfire, Багамские Острова

Сегодняшний день

Темно-синий самолет Лекса Хоука Gulfstream G650 приземлился в международном аэропорту Линден Пиндлинг, Нассау, сразу после рассвета. Полет прошел без происшествий, и он проспал добрых восемь часов в каюте своего владельца, расположенной в кормовой части самолета. Анжелика, один из двух бортпроводников, подала ему на завтрак "уэвос ранчерос". Он ел с аппетитом, одновременно наблюдая за международными новостями BBC по видеосистеме самолета. Особое угощение. Его быстрое восстановление после операции на брюшной полости продолжало удивлять его, а также его врача из МИ-6 и тренера по физической подготовке в Лондоне.

На самом деле, Алекс редко чувствовал себя лучше или сильнее. Это тоже было хорошо. Ему нужно было многое сделать, и его Королева рассчитывала, что он справится с этим в спешке. Внук ее величества, его собственный дорогой крестник, принц Генри, вполне может быть в опасности. Учитывая угрозы собственной жизни Алекса со стороны наемных убийц Путина по всему миру, был шанс, как он указал и Конгриву, и сэру Дэвиду, что принц был здесь всего лишь пешкой, призванной заманить Хоука на верную смерть.

Он, конечно, отмахнулся от этого. Вряд ли это был первый раз, когда разворачивался подобный сюжет. И это наверняка было бы не последним.

Пилоты Алекса достали из кормового багажного отделения его чемоданы Goyard из коричневой кожи и разложили их на летном поле. На фоне темно-синего Gulfstream G650 эту сцену можно было бы принять за рекламу багажа в одном из глянцевых изданий. Он поднял глаза и увидел сверкающий черный Bentley Flying Spur, новый четырехдверный седан, мчащийся по асфальту в его направлении. Отправлено отелем? Если действительно кто-то должен зарабатывать себе на жизнь, то это помогало делать это при приятных обстоятельствах.

Большая машина затормозила прямо перед левым крылом его самолета. Хоук вернулся на борт и имел последнее слово со своим капитаном и вторым пилотом. Он забронировал для них два номера в одном из частных коттеджей клуба Dragonfire на побережье. Он сказал, что они должны просто расслабиться, немного повеселиться и немного позагорать, но быть готовыми взлететь в любой момент. Он хотел, чтобы топливные баки самолета были заправлены, и его самолет был готов к полету в любой момент.

"Вы случайно не лорд Александр Хоук?" - произнес женский бархатистый голос позади него.

Он повернулся и улыбнулся, сказав: "Просто Алекс подойдет. Никогда не используй название. Кто ты?"

Она была потрясающей, была той, кем она была.

Одет полностью в шоферскую ливрею, бледно-голубую с темно-синим кантом и черные сапоги для верховой езды, до колен начищенные до блеска. Когда-то, давным-давно, он был влюблен в китаянку. Дочь китайского генерала-изгоя, которого ему в конечном итоге пришлось убить. Ее звали Чайна Мун, и долгое время ей чудом удавалось делать его счастливым. . . Ах, что ж, какое-то время она творила свою магию. . .

"Я Чжан Тан, милорд. Прекрасный самолет, сэр, потрясающий. Мои боссы, братья Тан, будут чрезвычайно ревнивы. Я рад познакомиться с вами и приветствовать вас в Dragonfire Club. Мы с Bentley будем в вашем распоряжении в течение нескольких дней или недель, по крайней мере, до возвращения владельцев из Пекина ".

"Как мило. Но, пожалуйста, зови меня Алекс. Я не использую свой титул, если только не обедаю с королевой, которая настаивает на его использовании. Просто любопытно. Кстати, кто владельцы? Я совсем не уверен, что когда-либо встречался с ними ", - невинно сказал Хоук, который был подробно проинформирован как Труловом, так и старшим инспектором Конгривом и прекрасно знал, кто они такие, поскольку запомнил их биографии вдоль и поперек.

"Томми Тэнг и Джеки Тэнг, - сказала она, - вообще-то, близнецы. Фактически идентичны."

"Не родственник?"

"Наоборот. Они мои старшие братья. Они сделали меня чем-то вроде неофициальной хозяйки здесь, на курорте. Когда у нас появляется гость вашего масштаба, человек такого международного значения, как вы, мне поручают обеспечить все, что требуется для приятного пребывания. Я подарю тебе мобильный телефон, предназначенный для меня. Я на связи каждый день с пяти УТРА. до полуночи."

"Ты приставлен ко мне?"

Она улыбнулась, и выглянуло солнце. "Я в вашем распоряжении, ваша светлость. В некотором смысле, конечно. Я не имею в виду это буквально."

"Конечно".

Она снова улыбнулась, и Хоук тоже.

Игра начинается, подумал он. Это удача. Красивая девушка, чтобы показать ему окрестности. И тот, кто мог предоставить ему беспрепятственный доступ к печально известным братьям Тан. Он посмотрел недавний документальный фильм об их необычной криминальной жизни в самолете с Бермудских островов. Это называлось Тяжкие преступления и проступки, и это было, мягко говоря, пугающе. Наркотики, торговля людьми, азартные игры, вымогательство, пытки ... с повторяющейся тенденцией к самому отвратительному убийству.

Империя Тан, происходящая от многовековой династии Тан, распространила свое влияние по всему миру. На первый взгляд, это была огромная и удивительно успешная холдинговая компания с десятками законных юридических лиц. Казино, высококлассные курорты, такие как Jewel in the Crown, знаменитый Dragonfire Club и многие другие по всему миру. Они также занимались законным бизнесом, добычей нефти и газа и художественными голливудскими фильмами, и они владели многими национальными энергетическими компаниями, контролируя электросети целых стран по всей Латинской Америке, Восточной Азии и Восточной Европе.

Как только она устроила своего пассажира на заднем сиденье похожего на пещеру Bentley, Чжан села за руль, и они поехали. Она предложила экскурсию по курорту, и Хоук охотно согласился. Ему нужно было сориентироваться.

Они промчались мимо здания, на дверях которого был изображен изрыгающий огонь черный дракон.

"Это всего лишь береговая станция, где у меня один из двух офисов", - сказала она. "Оттуда я помогаю клубу вылетать и прибывать воздушным и морским путем. Есть еще один на острове Парадайз, где расположены Atlantis и Ocean Club. Вы знакомы с Океанским клубом на Райском острове, мистер Хоук? Извините. Я имею в виду, Алекс?"

"Действительно, так и есть. Одно из моих самых любимых мест на Карибах."

Она на секунду задумалась об этом и сказала: "Итак, ты знаешь о нашем паромном сообщении оттуда на остров Черного Дракона?"

"Никогда не садился на паром. Единственный способ попасть туда, верно? Кроме того, если вы пришвартуете свою яхту в своей пристани. К сожалению, я, кажется, забыл свой."

"А также вертолетное обслуживание. Тот светофор впереди указывает на мост, ведущий к Райскому острову. Мы припаркуемся у Ocean Club и сядем на следующий вертолет, вылетающий в Dragofire Club ".

"Изумительно".

"Как вы скоро увидите, курорт состоит из семи искусственных островов, окружающих один очень большой природный остров в центре. Багамские острова холмистые, а некоторые их части все еще покрыты густыми тропическими джунглями. Печально известный пират Карибского моря окрестил его "Огнем острова Дракона" еще в начале семнадцатого века. Шестнадцать тринадцать, я думаю, или около того. Ходили слухи о большом огнедышащем драконе, рыскавшем по острову в те дни, и даже были зарисовки такого существа, сделанные моряками и натурфилософами на борту корабля, наряду с различными резными фигурками из китового уса, изображающими такого огненного дракона ".

"Очаровательно", - сказал Хоук, продолжая рассказ. "Без сомнения, это дало начало названию "Клуб Драконьего огня"".

"Действительно. Ты случайно не заметил мой золотой браслет-оберег?"

"К сожалению, нет. Должен ли я был?"

"Да. Видишь резного дракона? Очень старый. Мои братья подарили его мне, когда я приехал из Китая, чтобы присоединиться к ним здесь. Мне это нравится ".

Как и было предсказано, Чжан въехал на территорию Ocean Club и поехал прямо через зеленые джунгли к главному входу. Швейцар или коридорный выбежал, чтобы открыть Хоук заднюю дверь. Он появился и пожал мужчине руку. "Как тебя зовут?" Он улыбнулся парню, когда тот начал укладывать багаж Хоука на тележку.

"Бенуа, сэр. Дженсон Бенуа."

"Рад видеть тебя снова, Дженсон. Хорошо помню тебя. Я сыграл тебя в фильме "Казино Рояль" ... Да? Позаимствовал эту самую твою куртку, чтобы сделать снимок. . . . "

"Хоук? Почему, да, это ты! Человек, которого все в актерском составе "Райского острова" считали самим Эрролом Флинном! Как поживаете, сэр? Давненько не виделись, сэр. Извините. Прямо сюда, если вы последуете за мной ".

Чжан-брелок-подал звуковой сигнал на замки "Летающей шпоры" и присоединился к Хоку и Дженсену, которые сказали:

"Здравствуйте, мисс Тан. Приятно видеть тебя снова ".

"И ты, Дженсон. Спасибо за вашу помощь. Ты, конечно, встречался с лордом Хоуком."

Хоук положил руку на плечо Дженсона и сказал: "Я направляюсь в клуб Dragonfire. Ты был там?"

"Много раз, сэр. Здесь, в Ocean Club, останавливаются наши гости, которые иногда отправляются на острова пообедать или поужинать, посетить казино или шоу в Вегасе. Или даже останься там на ночь или две. Это нечто особенное, разве ты не знаешь? Я уверен, тебе понравится. На этот раз я здесь по делу или для удовольствия, сэр?"

"Исключительно удовольствие, поверь мне. Я некоторое время лежал в больнице на Бермудах. Я здесь, чтобы мариноваться на морском и соленом воздухе столько, сколько потребуется, чтобы восстановить силы. Могу попробовать свои силы в chemin de fer, если появится настроение".

"Жаль слышать, что ты был болен".

"Ничего серьезного. Немного побаливает животик, вот и все. Однако, у меня в кишечнике довольно долго был переполох. Приходит и уходит. Ты знаешь, как это бывает. Человек наносит судьбе сглаз и движется дальше ".

ГЛАВА 18

Вашингтон, Округ Колумбия.

Январь 1942

Тайгер приоткрыл глаз, с некоторым раздражением рассматривая посеребренный телефон у своей кровати. Звонок раздался вскоре после семи утра. С легкой гримасой посол Тан протянул руку и снял трубку. Он сказал: "Кто ты и чего ты хочешь?", не стесняясь в выражениях, своим хриплым, с примесью виски, вчерашним голосом поздней ночи. После чего Кимберли Ли, его личный секретарь, сообщила ему, что только что звонил секретарь Белого дома по социальным вопросам, чтобы оставить сообщение для посла. Приглашение, чтобы было понятно. Казалось, что президент Рузвельт хотел пригласить его на рыбалку. Упоминался круиз вдоль побережья Новой Англии на борту президентской яхты, Потомак.

"На рыбалке?" Сказал Тигр, взбивая подушку под головой. "Я скажу это один раз: я не занимаюсь рыбной ловлей".

"Должен ли я перезвонить им и сказать "нет", господин посол?"

"Конечно, нет. Ты должен перезвонить им и сказать, что для меня это большая честь. Я был бы рад. Когда должно начаться это грандиозное приключение?"

"В следующую субботу утром, отправление в десять. Ты присоединишься к президентской группе на борту "Потомака".

"Умоляю, скажи, как долго я буду блуждать в море? Тебе придется очистить мой календарь ".

"Пять дней, - сказал секретарь Белого дома по социальным вопросам. Плюс-минус."

"Матерь Божья. Целая жизнь."

"Да, сэр. Вам нужно быть на пристани Трапа на юго-западе Вашингтона ровно в девять, чтобы ваш багаж мог быть доставлен на борт и размещен на Потомаке. Должен ли я организовать вашего водителя здесь, в посольстве, скажем, в половине девятого?"

"Пожалуйста, сделай. Есть какие-нибудь идеи, что надевать на рыбалку? Подозреваю, что эти тяжелые резиновые брюки можно увидеть на мужчинах по всему северу Шотландии ".

"Кулики".

"Именно. Кулики."

"Вы будете ловить рыбу с борта президентской яхты, поэтому я сомневаюсь, что понадобятся куликовые, если только Потомак не столкнется с айсбергом и не начнет тонуть. Тем не менее, я выясню и свяжусь с тобой с подходящими предложениями по гардеробу ".

"Спасибо тебе. И еще кое-что. Кто мои попутчики?"

"У меня есть список пассажиров прямо здесь, сэр. В дополнение к двум своим сыновьям, Франклину-младшему и Эллиотту, президент пригласил небольшую группу своих самых высокопоставленных военных командиров. В их число входят генералы Джордж Маршалл и Генри "Хэп" Арнольд, а также адмиралы Эрнест Кинг и Гарольд Старк. Ты единственный приглашенный от имени правительства ".

"Мне повезло".

"Действительно".

"Хм. Кое-что беспокоит меня, Кимберли ".

"Что именно, сэр?"

"Я не знаю. Но что-то подозрительно пахнет."

"Подозрительно, ты сказал?" Она хихикнула и сказала: "О, и еще кое-что. Ваш новый друг, коммандер Хоук, звонил около пятнадцати минут назад. Сегодня вечером он направляется обратно в Англию и хотел бы, чтобы вы присоединились к нему на прощальном обеде сегодня в двенадцать тридцать. Клуб "Космос". Он сказал, что ты знаешь местоположение. Это "да" или "нет", господин посол?"

"Определенно да. Я не видел этого негодяя Хоука несколько недель. Он был в Лондоне, как вы знаете, в Блетчли-парке с Черчиллем. И занимается каким-нибудь гнусным бизнесом, я уверен, преследуя нацистов по всей карте. До свидания. . . ." Щелчок.

Она повесила трубку.

Мисс Ли вздохнула, опечаленная потерей короткой связи с ним по линии. Она откинулась на спинку кожаного кресла, взяла пудреницу и поджала свои красные губы от Estée Lauder. Она любила свою работу. О, черт, давай хотя бы будем честны с собой, Кимберли.

Она любила своего босса. Но опять же, какая девушка этого не сделала?

-

После быстрой прогулки по Массачусетс-авеню посол Тан на добрых десять минут раньше пришел в клуб "Космос", беспорядочное викторианское заведение в Джорджтауне. Вместо того, чтобы занять кресло в небольшом, но уютном зале для посетителей на первом этаже, он взбежал по большой изогнутой лестнице из красного дерева в мужской ресторан grille. Бар в the grille был лучшим в Вашингтоне с точки зрения того, что он ценил, когда дело касалось баров.

Его вкус в барах был отточен до остроты бритвы в различных джентльменских клубах Лондона. Белые. Будла. Карлтон-клуб. Здесь царила потрясающая атмосфера: приглушенное освещение, удобные банкетки из темно-красной кожи и глубокие потертые клубные кресла, разбросанные туда-сюда по винно-красному ковровому покрытию.

В таком разреженном воздухе тоже можно было найти восхитительно смешанные ароматы старинных персидских ковров, пропитанных десятилетиями пролитого виски, книг в кожаных переплетах многовековой давности, лосьона для бритья из английской кожи и, конечно же, кубинских сигар. Дымка от трубок и сигар обрела форму в огромных лучах солнечного света, падающих косо вниз из величественных окон в свинцовых переплетах и световых люков.

В дальнем конце длинного изогнутого бара из красного дерева, за шумными американскими офицерами, собравшимися поблизости, были парни из британской дипломатической службы, которые что-то праздновали. Все великолепны с точки зрения одежды и поведения. Костюмы от Huntsman. Рубашки от Turnbull & Asser. Обувь от Lobb, а шляпы от Lock. В знак уважения к Черчиллю многие британские парни носили знакомый темно-синий галстук-бабочку в горошек. Там также были галстуки из колледжей Кембриджа и Оксфорда.

Тайгер заказал "Роб Рой" и расслабился, впитывая разнообразные настроения этого святилища могущественных людей на войне, потягивая коктейль, его проницательные черные глаза блуждали и оценивали все, что он видел.

"Я знал, что ты победишь меня здесь, ты, соревновательный ублюдок", - услышал он сердечный голос позади себя. Он мог принадлежать только Блэки Хоук. "Разве я не говорил тебе, Винни? Этот парень переводит жизнь на совершенно новый уровень ".

Тигр развернулся при одном упоминании имени Винни и посмотрел на своего друга. "Привет, коммандер". Он улыбнулся.

Хоук ухмыльнулся и сказал: "Привет, ты сам! Ты, конечно, помнишь старину Уинни, Тигр? Винни Вулворт? Теперь, когда я доставил товар, вы оба должны меня извинить. Мне нужно нырнуть в голову, " сказал он и исчез в пульсирующей толпе молодых мужчин. Остановившись, он оглянулся через плечо и сказал: "Не делайте вы двое ничего такого, чего бы я не стал делать!"

"Как будто", - сказала неулыбчивая Винни, довольно холодная и отстраненная, глядя в свое золотое карманное зеркальце, как будто небрежно пудрила свой хорошенький носик.

"Привет, Винни", - сказал Тигр, поднимаясь на ноги.

"Тигр!" - сказала она. "Какое неожиданное удовольствие!"

Он протянул богине свою ухоженную руку. Она мило улыбнулась и очень незаметно подмигнула, которую мог видеть только он. Ее медово-светлые волосы были собраны в великолепный шиньон, приколотый темно-синей бархатной лентой. На ней был красный свитер от Мейнбохера с жемчужными пуговицами и облегающая темно-синяя юбка из шелка. С ее плеча свисала массивная сумка из кожи аллигатора.

"Да, конечно, я помню!" - сказал посол. "Мы познакомились на том танце за городом. Твой клуб. Забыл название. Как у тебя дела, Винни? Я имею в виду, помимо того, что проводил время в компании этого негодяя коммандера Хоука?"

Она вежливо рассмеялась. "Ты так и не позвонил мне, непослушный мальчишка. С таким же успехом я мог бы передать свой личный номер одной из тех милых парковщиц."

"Тебе не нужно было беспокоиться, моя дорогая девочка. Я уже подсунул это одному из них. Парень, который подогнал мой прекрасный лимонно-желтый "Роллс-Ройс", когда я уходил из клуба, если честно. Главный камердинер паркера в клубе. Довольно привлекательный парень по имени Чаки, насколько я помню . , , Я уверен, вы услышите о нем со дня на день . . . . "

"Если я получу известие от этого персонажа Чаки, или кто он там, Тигр, ты будешь жить, чтобы пожалеть об этом . . . . "

ГЛАВА 19

Клуб "Космос", Вашингтон, Округ Колумбия.

Январь 1942

Please скажи мне, что ты шутишь насчет парковщика ", - сказала она.

"Не будь абсурдным. Конечно, я шучу."

"Итак, просто из праздного любопытства, почему ты не позвонил мне?"

"На самом деле я пытался быть хорошо воспитанным джентльменом. Его светлость стал довольно хорошим личным другом. И я склонен уважать свою дружбу. Я уверен, что здесь ужасно старомодные понятия о верности."

"Я понимаю. Вы, вероятно, не знаете этого старого выражения о любви и войне . . . . "

"Все справедливо в любви и на войне и так далее?"

"Хм. Очевидно, не в твоем случае. Но в любви и на войне все справедливо! Это так. Опустись на колени и вознеси хвалу Господу!"

В его глазах появились морщинки от улыбки, когда он ответил: "Алекс в курсе этого? Возможно, я передам ему, что ты так сказал."

"Даже не пытайся быть смешным. Ты не скажешь ни слова."

"Верно. Я не буду."

"Чем вы занимались, господин посол? Помимо ваших хорошо описанных романтических приключений на страницах в социальных сетях Post? Ходят слухи, что вы с президентом Рузвельтом проводите вместе каждую свободную минуту. Выходные в Гайд-парке, частные ужины в Белом доме. , , объединились в моде, так они говорят ".

"Вряд ли, моя дорогая мисс Вулворт. На самом деле, я приобрел собственный маленький загородный домик на выходные."

"Я так слышал".

Он попытался отогнать свой шок. "Так ты слышал? Это то, что ты сказал?"

"Да".

"И могу я спросить, от кого вы услышали эту досужую сплетню?"

"Почему ты так расстроен, глупый? Это такой глубокий, мрачный секрет?"

"Конечно, нет! Просто немного любопытно, вот и все. Я частное лицо, как вы можете знать, а можете и не знать."

"Все это совершенно невинно, уверяю вас. Мама и папа искали загородный дом в Вирджинии. В прошлые выходные Риэлтор показал нам место, которое им понравилось. Дом под названием Южные земли. Мы прогуливались по территории, когда я заметил довольно массивное сооружение на склоне холма, нависающее над нами. Я указал на это, и Риэлтор сказал: "О, да, прекрасная старая плантация под названием Севеноукс. Датируется началом девятнадцатого века. Ходят слухи, что покупателем является новый посол Китая." Так или иначе, вот откуда я знаю. Не волнуйся. Я не стану выбалтывать ваши драгоценные бобы никаким репортерам, мистер Международный человек-загадка".

Прежде чем он смог ответить, рядом с ней появился официант. Он нес серебряный поднос, на котором лежал хрустящий белый конверт с тисненой золотом печатью клуба "Космос". Винни прошептала: "Спасибо" и сорвала запечатанный клапан.

"О, боже", - сказала она.

"Плохие новости?"

"Скорее".

"Обязательно расскажи".

"Мои родители".

"Что насчет них? Потерялся в море? Погиб при восхождении на Эверест? Похищен пиратами? Растерзанный тиграми в Бенгалии? Покончил с гриппом?"

"Я бы хотел. Нет. Ничего столь драматичного. Они внизу, обедают в гриль-баре. Очевидно, они видели, как я вошел. Папа приказал мне появиться за их столом как можно скорее. По-видимому, это их годовщина. Никто не потрудился сказать мне."

"Как ты думаешь, я понравлюсь твоей матери?"

"О, не будь смешным, Тигр. Ты не приглашен ".

"Итак. Страна. Твои родители купили этот дом?"

"Конечно. Папа коллекционирует дома так же, как президент коллекционирует марки ".

"Хм. Итак. Ты планируешь провести там какое-то время?"

"Ты шутишь? Уйма! Я люблю эту страну. Видите ли, я бич охоты в Вирджинии ".

"Прошу прощения?"

"Охота на лис, глупый. Видишь, у меня есть прекрасная пара арабских джемперов, подарок персидского шаха, разве ты не знаешь? Прекрасные кобылы для охоты. Ты должен выйти. Ты ездишь верхом?"

"Немного".

"Охотитесь, господин посол? Это китайский вид спорта?"

"Нет, особо не о чем говорить. Я, конечно, ездил верхом в Англии. В основном для выездки. Немного играл в поло и конкур, когда я еще учился в Оксфорде. Моя команда называлась Доктор Одд. Принц Уэльский сформировал нас в Баллиоле ".

"Понятно", - сказала она, беря его за руку и хлопая ресницами. "Ты должен как-нибудь привести принца куда-нибудь со мной на денек. Он божественен. Все девушки так говорят ".

"Я бы не хотел ничего лучшего, Винни, но я не могу обещать, что смогу доставить принца Уэльского".

"Боже мой, я шучу! Лучше будь осторожен, Тигр. На этот раз не обманывай меня. Я мог бы просто появиться у твоей двери какой-нибудь темной и ненастной ночью и одолжить чашку сахара. . . . Что ж. . . надо бежать. Папа зовет."

"Слушай, а вот и твой красивый кавалер сейчас идет. . . ."

Она улыбнулась Тайгеру, подмигнула и хихикнула. "Продолжение следует, бастер ... Так что набирайся сил!" - сказала она Тигру.

Она остановила Хоука на полпути, чмокнула его в щеку, прошептала, что скоро вернется, и растворилась в толпе у бара, направляясь к двери. Хоук заняла свое место за стойкой и сказала:

"Прости. Пришлось ответить на еще один частный звонок от десятого Даунинга. Моя новая няня, Уинстон. Похоже, я направляюсь прямо туда, ради Бога. Я только что добрался сюда! Винни, черт возьми, убьет меня, когда узнает о таком развитии событий . . . . Я по уши влюблен в эту девчонку, ты знаешь ".

"Да. Я знаю."

Тигр, решив, что лучше промолчать о явно кокетливом поведении мисс Вулворт по отношению к нему, сказал: "Идет война, летун. Твоя страна зовет. Или ты не слышал?"

"Да, да. Знаешь, что меня поражает, Тигр? Уинстон относится ко мне точно так же, как Франклин относится к тебе. Как и его чертов щенок, Фала. Приди, Тигр! Сидеть! Принеси! Хороший мальчик!"

"Расскажи мне об этом, брат", - сказал Тан. "Что там, в Блайти? Есть что-нибудь, о чем ты можешь говорить без компромиссов?"

"Хм. Может быть. У меня много чего на уме. В ближайшие несколько недель все может стать для меня довольно пикантным. Я хотел бы услышать ваше мнение. Пойдем, сядем за тихий столик в углу."

Они сели, заказали пару одинаковых "Роб Ройс" и клубные сэндвичи и сразу приступили к делу. Хоук собрался с мыслями, прежде чем заговорить. Это было совершенно не похоже на него - говорить о тех засекреченных вещах, которые он делал для Департамента военно-морской разведки. С другой стороны, в конце концов, это был не какой-то адмирал швейцарского флота, для которого он покупал выпивку. Это был чертов посол Китая в Соединенных Штатах! Он был одним из его ближайших друзей. И, безусловно, один из самых могущественных союзников Британии и Америки в войнах на два фронта против свирепствующей тирании.

"Готов?" - Спросил Хоук.

"Отстреливайся", - сказал Тайгер, наслаждаясь новым американским сленгом военного времени, который он подхватил в городе.

"Вот тощий, господин посол. Военно-морская разведка Уайтхолла назначила меня командиром секретного отряда из шести закаленных в боях коммандос. Блинкер Годфри, наш верховный лидер, называет нас головорезами Хоука. Моя компетенция, наша компетенция, заключается в том, чтобы придумывать новые и еще более изобретательные способы пытать герра Гитлера и его хулиганов в тылу, там, где больнее всего. Похоже, мой последний план, долго лежавший на полке, внезапно получил одобрение моего босса, контр-адмирала Блинкера Годфри. Уинстон тоже только что благословил это, так что, я думаю, игра начинается ".

"Ты можешь дать мне несколько широких указаний без того, чтобы твои болтливые речи потопили какие-нибудь корабли?"

"Ты ближе к истине, чем думаешь. Вы, конечно, знаете о немецкой шифровальной машине Enigma?"

"Конечно".

"Что ж. Дело вот в чем. Прекрасные умы в Блетчли-парке взломали код на этом. Но никто не смог наложить руку на другую, трехроторную кодирующую машину, которую все корабли и подводные лодки Кригсмарине (военного флота) в море используют вместо Enigma. Пока я не выяснил, как мы могли бы на самом деле приобрести одну из этих чертовых вещей. А также сопутствующие кодовые книги. Мы бы тогда неплохо устроились с точки зрения разведки. . . На самом деле, для баланса войны. Это дало бы нам огромное преимущество перед немецким флотом. Спасти тысячи жизней наших мальчиков ... что-то в этомроде ".

"Блестяще. Продолжай. . . . "

"Что ж, в военно-морской разведке, если вам приходит в голову пикантная идея в вашем собственном подразделении, вы сами разрабатываете и управляете ею, и ваша репутация соответственно падает или плывет. Итак. Здесь ничего не происходит, верно?"

"И твоя идея продержаться на плаву достаточно долго, чтобы сражаться в другой раз?"

Хоук понизил голос и сказал: "Хорошо, я предположил, что мы могли бы заполучить добычу следующими способами. Во-первых, мы получаем от министерства авиации пригодный для полетов немецкий бомбардировщик. Предпочтительно "Хейнкель"."

"Неужели? Казалось бы, легче сказать, чем сделать. И что потом?"

"Мы сбрасываем наш бомбардировщик с аварийнымпикированием в Ла-Манш".

"Блестяще. Можно надеяться, что выжившие будут?"

"Хм".

"Я серьезно, Блэки. Таков план? Боже милостивый."

"Это настолько, насколько мне удобно раскрывать, господин посол. Можно с уверенностью сказать, что в моем плане гораздо больше, чем бросить немецкий бомбардировщик в напиток ".

"Чертовски опасно, но к черту все это. Делай то, что ты должен делать ".

"Почему это опасно?" - Спросил Хоук. Это была идея, которую он не рассматривал.

"О, я не знаю. Что, если ты утонешь? Как долго немецкий бомбардировщик дальнего действия обычно остается на плаву?"

Хоук раздраженно сказал: "Все самолеты рано или поздно пойдут ко дну, Тигр. Но по всему фюзеляжу есть воздушные карманы. Область между внешней обшивкой фюзеляжа и интерьером - это изолированное пространство, в котором есть воздух, который необходимо вытеснять морем. Также помогают бензобаки в крыльях. Поскольку вода тяжелее топлива, топливо внутри крыльев помогает компенсировать часть веса самолета ... не много, но все же немного."

"Что ж, ты явно все продумал".

"Да, это то, чем я зарабатываю на жизнь. Премьер-министру моей страны это нравится ".

"Полагаю, это так".

"Тогда все в порядке. Ты собираешься пожелать мне Счастливого пути? Пожелай мне хотя бы удачи?"

"Нет, коммандер Хоук. Я собираюсь пожелать тебе долгой и счастливой жизни, полной дешевого вина, дорогих женщин, под парящую увертюру из песен, достойных ангелов ".

"Чем больше, тем лучше. Я ухожу. Я даже не упаковал чемодан. И последнее. Я хочу, чтобы ты присмотрел за маленькой мисс Файв-энд-Дайм" пока меня не будет. Ты сделаешь это?"

"Почему? За ней нужно присматривать, не так ли?"

"Она... сложная. Как ты знаешь, упрямый и импульсивный. Иногда она не мыслит здраво. Половину времени живет в своем собственном мире. Я просто прошу тебя проследить, чтобы у нее не было никаких неприятностей, пока меня не будет. Ты сделаешь это?"

"Конечно, я сделаю это, старина. Я сделаю для тебя все, что в моих силах. Ты знаешь это. Мы же товарищи по оружию, верно? Ты это знаешь."

"Ты умеешь хранить секреты, старина? Должен ли, скажем, вмешаться красивый парень?"

"Конечно".

"В прошлые выходные мы с Винни поехали в Аннаполис и тайно обручились. Никто не знает. Я подарил ей обручальное кольцо моей матери, но она никогда не надевала его на публике . . . . "

"Я понимаю. Что ж, поздравляю, старина! Это замечательная новость!"

"Да, я полагаю, что так. Я действительно боюсь, что она окажется несносной. Но что я могу сделать? Я без ума от этой девушки! Приветствую, старина. Надеюсь, скоро увидимся".

"Нет, если я увижу тебя первым". Хоук ухмыльнулся ему.

И он исчез.

Тайгер сделал глоток своего коктейля и наблюдал, как его друг исчезает в толпе.

Итак, теперь они были тайно помолвлены, не так ли? Это потребует твердой руки на руле. И его способность держать Винни на расстоянии вытянутой руки, независимо от того, какие сети маленькая лисица якобы использовала, чтобы соблазнить его.

ГЛАВА 20

Багамские Острова

Сегодняшний день

Сказать, что лорд Александр Хоук был несколько шокирован видом с высоты птичьего полета на раскинувшийся клубный комплекс Dragonfire Club с кружащего вертолета, было бы воплощением британского преуменьшения. Во-первых, это было намного больше и грандиознее, чем все, что он мог себе представить. Он наклонился и посмотрел сквозь плексиглас у себя под ногами на чудеса, расставленные внизу. Было бы лишь небольшим преувеличением сказать, что то, что он увидел, было совершенно "другим миром".

Один центральный остров, называемый остров Черного Дракона, был очень большим, возможно, несколько тысяч акров или больше. В полосе расчищенных джунглей, расположенной высоко на вершине самого высокого холма, находилась внушительная резиденция с парящей, ультрасовременной архитектурой, достойной внимания. Подумайте, Билл Гейтс встречается с Илоном Маском, встречается с И. М. Пей. Изящная и сверкающая серебром надземная монорельсовая дорога соединила обширную усадьбу семьи Тан с другими населенными пунктами, разбросанными по главному острову. Один обширный комплекс на берегу моря мог похвастаться отелем по меньшей мере в пятьдесят этажей, и с роскошным бассейном на крыше, теннисными кортами и полем для гольфа на девять лунок, очевидно, это был основной отель курорта.

Отель "Ди Цин", так он назывался. Звездный Бог войны в китайской мифологии. Странный выбор названия для отеля, подумал Хоук.

На противоположной стороне острова, где он был в основном неосвоенным, сплошь в густых тропических джунглях, находилось странное монолитное белое сооружение, большое, из залитого бетона. Чудовище было прямоугольным зданием размером с городской квартал, которое было встроено в склон холма, но тянулось далеко над водой. Нет окон и видимых точек входа, по крайней мере, сверху. Какой-то морской исследовательский центр, предположил Хоук. Возможно, биологическое сельское хозяйство. Он слышал, что у них в каждом огне есть железо, у этих Тангов. Возможно, китайская биологическая война. Он видел сверхсекретное досье М16, в котором говорилось, что китайцы экспериментировали с милитаризацией вируса.

Но его шпионский мозг заработал почти сразу. Что-то знакомое в унылой архитектуре. Местоположение ... размер ... Это подошло бы ему. В одну из таких ночей ему предстояла полуночная разведка; это было само собой разумеющимся.

Он насчитал семь других островов-спутников различных размеров и особенностей, все они соединены сверкающей серебристой монорельсовой дорогой, плюс системой сверхсовременных пешеходных и однополосных автомобильных мостов. Здесь также был традиционный яхт-клуб в британском колониальном стиле, шумный и красочный, с видом на обширную пристань для яхт. Слипы были битком набиты самыми дорогими мегаяхтами в мире и футуристическими скоростными катерами Wally.

И все это великолепие и архитектурное великолепие было спрятано в какой-то багамской заводи, мало чем отличающейся от бесконечных миль мангровых болот и безымянных ключей к югу от Ки-Уэста.

Мысль о принце Генри, его юном крестнике, поразила его, как взорвавшаяся лампочка в кромешно-черной комнате. Молодой член королевской семьи - предприимчивый холостяк, обладающий значительным состоянием, обаянием и необыкновенной красотой - вполне мог подумать, что это место является весьма желанным местом для отдыха. И с его высоким профилем в социальных сетях и широким освещением в прессе знаменитостей, неудивительно, что пропавший принц Генри подал прошение, как выяснил Эмброуз, о желанном приглашении от Томми и Джеки, также известных во всем мире как близнецы Тан.

Другими словами, его сюда не заманивали. Он хотел прийти. Это была его идея. Здесь он встретил свою судьбу, какой бы она ни оказалась, и сделал это своими собственными руками. Хоук думал, что это было, по крайней мере, отправной точкой. , , червоточиной в тайну и, надеюсь, выходом из нее.

Прекрасная мисс Чжан Тан, сидевшая через узкий проход, внезапно положила нежную теплую ладонь на загорелое от глубоководья предплечье Хоука. На ее обнаженных загорелых руках она носила прекрасные золотые браслеты-манжеты Van Cleef, которые тихо позвякивали, когда она двигала руками. На шее у нее золотое колье, усыпанное бриллиантами, подчеркивающее ее великолепную грудь, довольно откровенно выставленную напоказ под блузкой с глубоким вырезом.

"Тебе это нравится?" Она улыбнулась, уловив его реакцию на нежную увертюру. "Я имею в виду, наш маленький остров".

"Боже мой", - сказал он. "Я понятия не имел".

"Никто никогда не делает. Это одна из причин, по которой я люблю свою работу. Наблюдаю за выражением лиц моих клиентов, когда они впервые видят Черного Дракона с небес. Теперь, прежде чем мы приземлимся, есть ли что-нибудь еще, что может потребоваться вам во время вашего пребывания, помимо обычных удобств? Может быть, машина? Маленькая лодка?"

Хоук думал об этом, глядя на землю внизу, или, по крайней мере, делал вид, что делает это. "Давай посмотрим. Мятный леденец у меня под подушкой?"

Она засмеялась и сказала: "Будь серьезен, пожалуйста. Я здесь, чтобы помочь. Это моя работа. Назови свой яд."

"Да, теперь, когда вы упомянули об этом: не автомобиль, а мотоцикл, если это возможно. Мой любимый вид транспорта. Я хочу хорошенько осмотреться. Я полагаю, на каждом острове есть рестораны и кухня в своем стиле, ночные клубы, казино?"

"Хорошее предположение. Все, что пожелает твое сердце. Шеф-повара Мишлен в каждом ресторане. Дилеры и распорядители Монте-Карло за каждым столом казино. Без сомнения, вам нравится "чемин де фер", лорд Хоук."

"Я верю. Но, пожалуйста, зовите меня Алекс, хорошо? Я не использую свой титул. Видишь ли, я потомок пиратов, а не толстых маленьких розовых лордов, которые ходят в шелковых чулках в парламент и выращивают жирных поросят в сельской местности."

"Конечно, Алекс. Я буду называть тебя так, как ты захочешь, за исключением опоздания на ужин."

Он рассмеялся над старой шуткой. "Боже милостивый, твоим братьям нелегко приходится, не так ли?"

"Просто подожди. Один, сила природы. Предоставленные сами себе, вместе, экзистенциальный геошторм."

"Когда они возвращаются? Я с нетерпением жду встречи с ними ".

"Я бы предположил, что дней десять, может быть, две или три недели. Полностью зависит от того, насколько они будут выполнены. Они должны вернуться к первому, потому что на этой неделе у нас ежегодное корпоративное мероприятие. Они всегда устраивают это сами ".

"Хорошо. Примерно столько я планировал пробыть до возвращения в Англию. Так что, да, я бы с удовольствием воспользовался мотоциклом, пока здесь. И, если возможно, небольшой скоростной катер, желательно, конечно, быстроходный. У моих друзей в Нассау есть дома на воде. Это сделало бы званые обеды или посещения с ними намного проще. И для меня это отличный способ исследовать клуб с воды ".

"Именно так. Я сделаю так, чтобы это произошло. Знаешь что? У моего брата Томми есть прекрасная маленькая лодка Wally, которую он иногда использует в качестве тендера для яхты. Я уверен, он не будет возражать, если ты позаимствуешь его в его отсутствие."

"Хм. Может быть. Кстати, как называется его яхта?"

"Чоп-Чоп.Ты слышал о ней?"

Хоук рассмеялся. Пиджин-английское слово, означающее "быстро", было одним из его любимых названий яхт. До сих пор он никогда не мог определить, кто был ее владельцем.

"Ты совершенно уверен, что он не стал бы возражать? Я в восторге от тендеров Wally. У меня есть пара на борту моей собственной лодки, Blackhawke. . . . "

"Сделано, и точка", - сказала она, сжимая его руку и включая изумрудного цвета дальний свет. "Что-нибудь еще?"

"О, я уверен, что что-нибудь придумаю", - умудрился сказать Хоук с почти невозмутимым лицом, все время позволяя своим глазам блуждать ниже ее подбородка к ее прометеевской груди, физическому чуду, которое вполне можно было бы описать как "кривизна земли", не боясь преувеличения!

Он внезапно вспомнил кое-что, что его американский приятель, который был приглашенным ученым в Кембридже, пока он был там, сказал о значительных активах своей девушки:

"Боже мой, Хоук! Я бы прополз милю по битому стеклу, только чтобы напиться воды из ее ванны!"

ГЛАВА 21

Отель ди Цин, Багамские Острова

Сегодняшний день

Пентхаус с двумя спальнями Hawke был расположен всего на один этаж ниже от вершины довольно эпичного отеля di Qing. В фойе люкса Хоук обнаружил частный лифт, ведущий к бассейну и спортивному клубу на крыше. Лифт, полностью стеклянный, включая пол, был установлен снаружи здания. Итак, вид, особенно тот, что между твоими ботинками, был достаточно захватывающим.

Он толкнул ВВЕРХ.

Хоук знал, что там, наверху, у него будет добрых триста шестьдесят от всего комплекса Драконий Огонь, охватывающего все восемь островов. Вид, который вполне может пригодиться, если в какой-то момент во время этого его небольшого отпуска ситуация станет немного пикантной. Он улыбнулся при мысли о том, чтобы принести себя в жертву Солнечным Богам. Представил, как он с удовольствием маринуется под тропической солью и солнцем, отложив свои изыскания до полуночи.

Когда он вышел из лифта, он был удивлен, увидев, что в аквамариновом бассейне свободной формы установлена высокая доска для прыжков. Дома, в Англии, таких больше не увидишь - страховые взносы погубили их, - но в юности ему бесконечно нравилось получать полный выигрыш от высоких прыжков. Он был рад возможности еще раз отточить свои навыки. Он совершил кругосветное путешествие по крыше, включая спортивный клуб и ресторан Dragonfire Bay (который напомнил ему о его старом пристанище, Trader Vic's). В баре он заказал свой старый любимый коктейль "Печально известный страдающий ублюдок". Восхитительный ром , приготовленный в отеле Plaza, Нью-Йорк.

Когда гибкая русалка, топлесс и с развевающимися золотистыми локонами, проплыла за спиной бармена, он подумал, что, возможно, ему лучше остановиться только на одном роме. Стена за баром была из толстого стекла, и со своего барного стула можно было заглянуть в глубокую часть бассейна наверху. Он увидел, как вторая, а затем и третья русалка топлесс подплыли прямо к стеклу, указали на него, а затем подплыли, чтобы поцеловать стекло перед ним. Это было забавно, но, тем не менее, он чувствовал себя немного подсматривающим, глядя на всех купающихся красавиц. . . . Он оплатил свой счет и поспешно ретировался к своему лифту.

Вернувшись в свои апартаменты, он улыбнулся своей ханжеской натуре после всех этих лет. Он вздохнул, прощая себя, и подошел к маленькому бару красного дерева в гостиной. Он не удивился, увидев серебряное ведерко, наполненное льдом, и неоткрытую бутылку знаменитого рома Mr. Gosling's 151 Black Seal. Эти люди сделали свою домашнюю работу.

Он налил небольшой стакан, аккуратно, и вынес его на террасу рядом со своей спальней.

Сияющее солнце склонилось над горизонтом, окрашивая весь огромный мир в розово-золотой цвет. Это было чудесно. Зелье мистера Гослинга творило свое волшебство, и Хоук начал расслабляться. Он даже подумывал позвонить очаровательной мисс Чжан и пригласить ее присоединиться к нему за тихим ужином в ресторане rooftop club ... но быстро передумал. Лучше оставаться немного отстраненным и немного отчужденным. Позволь ей заняться погоней.

Его дедушка адмирал Хоук, человек, известный своими дерзкими диверсионными действиями против нацистов во время Второй мировой войны, который усыновил его после убийства его родителей, когда ему было семь лет, однажды поделился следующей мудростью: "Алекс, никогда, никогда не бегай за девочкой, которая не хочет быть пойманной!"

Хоук стоял у перил, наслаждаясь жаром густого темного рома в животе и терпеливо ожидая, когда взойдет полная тропическая луна и привлечет всеобщее внимание. Он глубоко вдохнул прохладный северный бриз. Он был необычайно везучим парнем. Он чуть не погиб от рук сумасшедшего психопата. Как и его дорогой старина Пелхэм. Но, но, но ... Разве они не победили дьявола? Разве они оба не жили, чтобы сражаться в другой раз?

Здесь он собирался сразиться со своими первыми китайскими противниками с тех пор, как генерал Мун подошел к подобающему концу в еще одном грязном деле, которое едва не положило ему конец ... бурной любовной связи с дочерью генерала. Незабываемая и изысканная фарфоровая луна. Давным-давно и сейчас далеко ...

Он увидел, как в поле зрения появился довольно большой и мощный на вид корабль, огибающий побережье с другой стороны острова. Она делала около десяти узлов, возможно, в полумиле от берега . . . . Хм. Он нырнул обратно в свою комнату и достал из кожаного портфеля маленький фотоаппарат Leica binos.

Патрульный катер?

Вернувшись к перилам, его подозрения подтвердились. Он сразу узнал ее. Большие палубные орудия на носу, корме и в середине корабля. Площадка для вертолета на корме, в комплекте с вертолетом для ракетной атаки. Без сомнения. Он был ничем иным, как корветом класса "Цзяндао" типа 056. Легкий фрегат с управляемыми ракетами. Также известен ВМС Китая как фрегат с управляемыми ракетами "Бенгбу".

Какого черта судно ВМС Китая делало на этой стороне планеты? За полмира отсюда? Срочная новость, заметка для себя: ничего хорошего.

Его размышления были прерваны тихим звонком его зашифрованного мобильного телефона, лежащего в подставке на прикроватном столике в его спальне. Он шагнул внутрь.

"Привет?" - сказал он, ожидая звонка от администратора с вопросом, все ли его устроило.

"Алекс?" Это был Эмброуз Конгрив.

"Эмброуз?"

"Единственный и неповторимый. Я дозвонился до тебя в неподходящий момент? Сэр Дэвид сообщил мне о твоем местонахождении. Как твое здоровье?"

"Зависит. Кто хочет знать?"

"По сути, Ее Королевское Величество королева Англии".

"Ну что ж. Боль в значительной степени прошла. Врачи на Бермудских Островах все еще немного обеспокоены абдоминальной инфекцией. Но, по-видимому, прямо здесь, на этом острове, есть первоклассная больница. Я заскочу утром и попрошу их взглянуть на вещи ... на анализ крови. Ты знаешь правила игры."

"Хорошо, хорошо. Сделай это. Теперь послушай. У меня есть для тебя кое-какая новая информация. Я попросил двух детективов Скотленд-Ярда, которые отправились на Багамы на остров Черного дракона - они назвали это операцией "Дыхание дракона", - приехать в наш загородный дом на однодневный опрос и ...

"Что ж, молодец, старый хрыч. Трудно поверить, что сэр Дэвид не сделал этого сам, прежде чем отправить меня собирать вещи ".

"Я не буду плохо отзываться о твоем боссе за его спиной. Возможно, он предположил, что я уже сделал это. Но, само собой разумеется, я полностью согласен. В любом случае, я сделал это. Выкачал их досуха или, по крайней мере, до тех пор, пока я не подумал, что они меня задушат. Я закончил с некоторыми деталями, которые, как я думал, могли бы тебе помочь ".

"Да благословит тебя Бог. Стреляй прочь".

"Тогда все в порядке. Номер один: Прежде чем покинуть курорт, детектив-сержанты Уильям и Моррис тайно опросили персонал клуба на предмет собственности. Официанты, бармены, садовники, кэдди на поле для гольфа и так далее, все, кто мог случайно встретиться с нашей пропавшей королевской особой, да?"

"Да".

"Похоже, нашему юному принцу каким-то образом удалось действовать на нервы братьям Тан, пока они были там. Он был безразличен ко всем правилам этого места. Соблазнил половину женского населения обслуживающего персонала и большинство домработниц. Заплатил кэдди сотни фунтов за то, чтобы они смотрели сквозь пальцы, пока он тайком выбивал свой мяч для гольфа из зоны риска в середине денежного матча с другими участниками, которые после этого, конечно, пожаловались мастеру кэдди, который пожаловался мисс Тан, которая, по-видимому, там очень большая шишка . Что-то в этом роде. Беднягу пришлось выносить из казино на рассвете. Ты знаешь, какой он."

"Это мой мальчик, все верно".

"Да. Я знаю. Но он, наконец, сделал то, что действительно вызвало гнев близнецов ".

"Я весь внимание".

"Один из молодых парней, работающих на заправочном причале в марине, сказал моим людям, что принц арендовал небольшой катер для - как он довольно высокопарно назвал это - "полного кругосветного плавания вокруг острова". Очевидно, во время этого эпического путешествия он сунул свой нос в какие-то темные места, где ему не место. Увидел то, чего не должен был видеть . . . . Ты тоже знаешь, как это бывает . . . . "

"И что?"

"И на следующий день он и все его имущество растворились в тончайшем слое воздуха".

"Интересно. Я приму все это во внимание. Кстати, чем ты занимаешься в эти дни? Обрезка пионов? Вальсирующая Матильда? Считаешь свои благословения? По вечерам слушаешь музыку Бенни Гудмана в стиле свинг на "Тетушке Биб"?"

"Я должен сказать, Алекс, несмотря на твою недавнюю дуэль со смертью, ты не утратил своего раздражающего дара сарказма. На самом деле, я пишу книгу, если хочешь знать. Роман, если быть предельно честным."

"Книга? О чем, умоляю, скажи."

"Шерлок Холмс. Нерассказанная история. Детективный роман, конечно же, в котором призрак профессора Мориарти возвращается, чтобы преследовать Шерлока и доктора Ватсона во время отпуска по игре в гольф на Барбадосе. Диана прочитала первые главы. Это называется Барбадосская Банши. Моя жена уже сравнивает меня с Ле Карре и Яном Флемингом, при всей любви! Сказать, что слово "шедевр" неоднократно срывалось с ее губ, не было бы преувеличением ".

"Как чудесно. И, как мы все знаем, Диана - не кто иная, как приверженец первоклассных литературных начинаний ".

"Не смей относиться ко мне покровительственно, мальчик!"

"Я не такой! Ты всю жизнь был шерлокианцем, Эмброуз. Не говоря уже о том факте, что весь мир знает вас как самого умного парня, когда-либо украшавшего Скотленд-Ярд, как прославленного криминолога-вдохновителя, какого когда-либо было в Англии. Если бы кто-нибудь и мог написать такой эпический том, то это был бы ты. Кстати, мне нравится название."

"Что ж, спасибо за это. Итак, что вы думаете о происходящем там на данный момент?"

"Близнецов не будет здесь неделю или около того. Я могу немного побродить, не поднимая тревоги. В отличие от моего дорогого крестника Генри, я собираюсь быть идеальным гостем днем, незаметным шпионом ночью. И чтобы сделать все интересным, там уже есть женщина. Всегда есть женщина, не так ли, Эмброуз?"

"Всегда, дорогой мальчик. Всегда."

ГЛАВА 22

Военно-воздушные силы Арчбери, Оксфордшир, Англия

Январь 1942

Мерцающее кроваво-оранжевое солнце едва выглянуло из-за горизонта, когда Хоук остановил рычащий мотоцикл Norton перед штаб-квартирой RAF в Арчбери, 18-я бомбардировочная группа, Оксфордшир. Он спешился и направился ко входу в ржавеющее здание Квонсетской хижины времен Первой мировой войны. Небольшие сады по обе стороны от дорожки, казалось, были здесь со времен долгого беззвучного рева Sopwith Camels, взлетавших во время Первой мировой войны.

Название маленькой деревни неподалеку было написано довольно причудливыми композициями из белых камней на двух зеленых прямоугольниках газона внутри клумб с розами и пионами: АРЧБЕРИ.

Хоук закурил сигарету и задумался о пути, который привел к этому месту во времени. Сигареты были последним дополнением к разрешенному списку его врача, в котором теперь разрешены как алкоголь, так и табак. Он увидел мгновенный подъем своего настроения. Когда его спросил врач с Харли-стрит: "А как с выпивкой в эти дни, Блэки?" Он быстро ответил: "Потрясающе, спасибо. Если честно, лучше не бывает".

Он посмотрел на воюющие грозовые тучи высоко над головой и глубоко вздохнул. Нет времени лучше настоящего, сказал он себе. ДА. Наконец-то пришло время выполнить операцию "Небесный крюк".

Вчера вечером, после долгого ужина в доме номер 10 по Даунинг-стрит, он изложил Уинстону всю схему операции "Скайхук" в очень кратких, простых выражениях. Основная цель: получить кодовую машину с тремя роторами Кригсмарине и соответствующие кодовые книги следующими способами:

1. Получите в Министерстве авиации пригодный для полетов немецкий бомбардировщик. Предпочтительно "Хейнкель-111", боевой конь люфтваффе.

2. Наберите крепкий экипаж из шести человек, включая меня в качестве пилота. Также включает в себя оператора W / T (беспроводной связи / телеграфа) и владеющего немецким языком в совершенстве. Оденьте их всех в поношенную немецкую форму люфтваффе; добавьте крови и бинтов в соответствии с костюмом.

3. Сбить бомбардировщик в проливе Ла-Манш у берегов Франции после того, как он сделал вызов SOS в службу спасения на P / L (обычным языком) и находился в пределах видимости немецкого Minensuchboot (большого тральщика), патрулирующего в середине пролива.

4. Как только экипаж благополучно окажется на борту немецкого спасательного катера, перехватите управление, нейтрализуйте немецкий экипаж и немедленно направьте судно и шифратор в Портсмутскую гавань на южной оконечности Англии.

Двери штаб-квартиры внезапно широко распахнулись, и по вымощенной кирпичом дорожке с широкой улыбкой прогуливался полковник Питер Мэйнуаринг. Они были старыми друзьями, вместе учились в Военно-морском колледже в Дартмуте. Питер был одет в свою кожаную летную куртку, как и Хоук.

"Коммандер Хоук, старый пройдоха, добро пожаловать в ВВС Арчбери. Как тебе жизнь в колониях? Поговаривают, что за тебя поднимает тост весь Вашингтон, его празднуют дебютантки из высшего общества и их матери-гранд-дамы, и все с прицелом на титулованного военного офицера для маленькой Сьюзи. Мы ожидали, что вы приедете для инспекции, с тех пор, как сверху поступил запрос о немецком бомбардировщике, " сказал полковник Мэйнуаринг, когда Хоук слезал со своего мотоцикла.

Хоук быстро сбежал из Лондона, покинув свою маленькую квартирку в Челси в тридцать вечера тем утром. Он посмотрел на свои древние стальные часы Rolex для дайвинга. Ну, как насчет этого? Кажется, несмотря на ливень, он прибыл как раз вовремя.

"Рад быть здесь, Питер. Почему ты выглядишь загорелым и здоровым, в то время как я всего лишь тень себя прежнего? Проводишь дни, катаясь по местным каналам, старина?"

Мэйнуаринг улыбнулся. "Медовый месяц, старина. Две солнечные недели на Барбадосе с моей невестой. Отель "Сэнди Лейн". Прекрасное место. Я думаю, ты тот, кто изначально предложил мне это на вечеринке в честь нашей помолвки в Claridge's, не так ли?"

"Да, мне там нравится. Раньше я ходил туда, когда у меня была возможность. Много романтики в воздухе, на островах".

"Да, я вполне согласен. Ты случайно не помнишь парня по имени Баджун? Официант в "Сэнди Лейн". Он помнит тебя".

"Да, я действительно помню его довольно хорошо. Он все еще здесь?"

"Действительно. Только теперь он генеральный менеджер клуба ".

"Итак, очевидно, в королевских ВВС наблюдается всплеск энтузиазма по поводу моей миссии? Тот, кого парни из ДНИПРО Уайтхолла привыкли называть "Хоук и его шестерка самоубийц".

"Чтобы быть уверенным. Все убеждены, что успешная операция "Скайхук" вполне может изменить весь ход войны в пользу Великобритании. Я гарантирую, что эти нацистские волчьи стаи, скрывающиеся в Ла-Манше, отведают собственного кровавого лекарства с хорошей приправой. Ваша команда, новые парни из "Скайхука", здесь, в Арчбери, все очень увлечены предыдущими подвигами вас и ваших коммандос в прошлом году. Люди в восторге от того, что находятся под вашим командованием в таком важном походе. Особенно этот ваш новый план Кригсмарине. Это просто великолепно!"

"Они все здесь этим утром?" Хоук сказал. "С нетерпением ждал возможности поздороваться".

"Подтверждаю. Пробыл здесь месяц, тренируясь на настоящем бомбардировщике семь дней в неделю. Просто предупреждаю, если вы не возражаете. Они организовали для вас небольшой сюрприз ... в качестве приветствия королевским ВВС АРЧБЕРИ этим утром ".

"Весьма признателен. Молодец, приятель. Я и понятия не имел, что вы, ребята, зашли так далеко. Последние несколько недель я был погружен в бюрократическую волокиту Вашингтона, имея дело с требованиями Уинстона и горячо ожидаемой программой ленд-лиза президента Рузвельта. Но я рад, что все ребята полны энтузиазма. Я полагаю, нам это понадобится. Как только серьезность того, что мы делаем, начнет спадать ... "

"Что ж, абсолютная простота твоей идеи ошеломляет, Блэки. Я думаю, что это был лейтенант авиации Аластер Штауффенберг, ваш новый второй пилот, который сказал буквально на днях: "Это так чертовски очевидно, сэр, эта идея. Удивительно, что до этого никому не приходило в голову!" Каждый в вашей команде хочет внести свой вклад в то, как правильно сбросить бомбардировщик в Канал. Говорят, сложное это дело, конечно, рискованный полет".

"Мягко сказано. Проблема в том, что я не могу следовать ни одному из чертовых протоколов посадки на воду. Я должен сделать так, чтобы эта чертова штуковина выглядела абсолютно реалистично, когда я погружу ее на глубину шесть метров прямо на виду у немецкого тральщика. Ужасающий аварийный прыжок в канал. И затем я должен вывести команду целой и невредимой. Это вопрос минут или секунд. Поскольку я не могу спустить ее на воду должным образом, боюсь, у нас будет очень мало времени на плаву. Знаешь, у меня будет аудитория. На борту этого нацистского тральщика каждый матрос, который увидит дым, струящийся из моих двигателей по левому борту, подойдет к поручням, чтобы посмотреть, как мы идем ко дну."

"Должным образом принято к сведению. Это точно будет не какой-нибудь пикник. Но послушай, старина, если кто-то в этом мужском наряде и может это сделать, то это ты. И это не лесть. Это чертова правда ".

"Не будь таким скромным. Ты тоже мог бы это сделать, Питер."

"Спасибо за это. Кстати, приобретение этой нацистской летающей машины было для нас легким делом. Я думаю, тебе оказали небольшую помощь в Министерстве авиации свыше. Из дома номер десять по Даунинг-стрит. Очевидно, что, несмотря на многочисленные возражения со стороны сторонников, операция "СКАЙХУК" - это явно безрассудная схема, которая, без сомнения, приведет к катастрофе. Но премьер-министр очень оптимистичен в том, что вы можете провернуть это дело, если кто-нибудь может. Я склонен согласиться с оценкой Уинстона, сэр. Ты можешь это сделать. И это будет таким огромным шагом вперед в военных усилиях. Волчьи стаи в Канале попробуют на вкус свое собственное лекарство. Это уж точно!"

"Спасибо, Питер. И огромное спасибо, что нашли для меня этот чертов бомбардировщик люфтваффе. Честно говоря, я не был до конца уверен, как все это могло сойтись воедино. На самом деле, все еще нет."

"Ну, как я уже сказал, мне оказали большую помощь в приобретении необходимого оборудования. Я просмотрел горы захваченной вражеской техники в Кардингтоне и приобрел подходящую немецкую форму и оружие. Ты будешь выглядеть соответственно. Я могу это гарантировать.

"В любом случае, парни из восемнадцатого рады, что у них есть шанс поздороваться, пока ты здесь, в Арчбери. Желаю тебе удачи, что-то в этом роде. Все болеют за вас и вашу команду Deep Six, сэр ".

"Ценю это, Питер. Теперь расскажи мне о команде."

"Ты встретишься с ними этим утром. Все пятеро были отобраны вице-маршалом авиации в Уайтхолле. Они все здесь для ознакомительной экскурсии по самолету с вашим покорным слугой ".

"Ты доволен многими из них?"

"Вне себя от счастья. Все эти парни первоклассные. Каждый из них настолько хорош, насколько это возможно. И напрягаю следы, чтобы тронуться в путь ".

"Напомни мне позвонить старику, передай ему мою личную благодарность".

"Конечно. Рад услужить, Алекс. Я не могу передать вам, как сильно я с нетерпением ждал этого самого момента. Многие из нас считают, что эта ваша идея давно назрела, слишком долго лежала на полке."

"Что ж, посмотрим, не так ли? Я просто надеюсь, что нацистский бомбардировщик, который вы мне достали, годен к полетам ".

"О, я думаю, ты будешь более чем доволен. По правде говоря, то, что мы нашли для вас, является прекрасным примером в своем роде. Ни разу не был сбит. Нигде ни единого пулевого отверстия. Девственница."

"Как, черт возьми, тебе удалось раздобыть такую находку?"

"Все просто. У "фрицев" во время ее первой миссии через Ла-Манш закончилось топливо после продолжительной бомбардировки Кентербери. Пришлось бросить ее прямо у скал Дувра. В первозданном состоянии. Бойцы королевского флота вытащили команду из воды, некоторые из них все еще живы. Затем они отбуксировали old girl обратно в Портсмутскую гавань, где ее сначала законсервировали. Честно говоря, Министерство авиации неохотно отпускало ее ".

"Где она сейчас?"

Хоук отступил назад, когда забрызганный грязью четырехдверный седан RAF с большими логотипами RAF на задних дверях остановился на асфальте. Водитель, сержант, который выглядел недостаточно старым, чтобы носить длинные брюки, бойко отдал честь двум офицерам. Мэйнуаринг открыл заднюю пассажирскую дверь для своего друга.

"Запрыгивай на заднее сиденье, и мы пойдем посмотрим на твою новую птицу. Она на другой стороне поля, сразу за офицерским клубом, где каждый может хорошенько рассмотреть ее ".

"Рад, поехали", - сказал Хоук, когда Мэйнуаринг забрался на заднее сиденье рядом с ним. Водитель включил первую передачу, и они с ревом понеслись по взлетно-посадочной полосе, где доблестные "Спитфайры" вскоре должны были выстроиться для взлета, направляясь в небо для дневных вылетов против нацистских летунов.

"Расскажите мне больше о моей новой увеселительной поездке, полковник", - сказал Хоук, перекрывая неумолчный рев двигателя. Он обнаружил, что странно взволнован перспективой на самом деле, наконец, увидеть, как его грандиозный план реализуется. "Хейнкель", я полагаю?"

"Безусловно. Хейнкель ОН Один Одиннадцать - самый многочисленный из немецких бомбардировщиков, которые мы ежедневно видим над Англией. На самом деле, это был основной бомбардировщик люфтваффе на данном этапе войны, поскольку Геринг вводит в строй новые "Юнкерсы". Сколько деталей вы можете выдержать, коммандер Хоук?"

"Все, что у вас есть, полковник".

"Тогда все в порядке. Не говори, что я тебя не предупреждал. Я ем, вижу сны и сплю этими кровавыми штуками, так что останови меня, если я наскучу тебе до слез . . . . "

"Вряд ли. Я весь внимание".

"ОН один Одиннадцать" - скоростной средний немецкий бомбардировщик, разработанный Зигфридом и Вальтером Гюнтерами в начале тридцатых годов. Она была построена в тайне и в прямое нарушение Версальского договора. Немцы настаивали, что это был всего лишь транспортный самолет, в результате чего его окрестили "овцой в волчьей шкуре"."

"Они хоть сколько-нибудь хороши? Я имею в виду одиннадцатый "Хейнкель". По нашим стандартам?"

"Я бы так сказал, да. До определенного момента. Это был умеренно успешный военный истребитель, но его слабые стороны стали слишком очевидны, когда наши истребители начали атаковать их намеренно, как только они пересекли Ла-Манш. Именно тогда слабое защитное вооружение One Elevens, относительно низкая скорость и плохая маневренность сделали их уязвимыми для воздушных атак. Продолжать?"

"Пожалуйста".

"Тем не менее, двухмоторный HE One Eleven, несмотря на все его недостатки, является рабочей лошадкой люфтваффе. Благодаря своим характерным "оранжерейным" носам One Elevens использовались в различных ролях не только в воздушной войне здесь, в Англии, но и на всех фронтах европейского театра военных действий. Геринг использовал их как стратегические бомбардировщики во время битвы за Британию, а также как торпедоносец во время битвы за Атлантику, а также средний бомбардировщик и транспортный самолет на Западном, Восточном, Средиземноморском, Ближневосточном и Североафриканском фронтах. . . ."

"Это все?" Сказал Хоук, наклоняясь вперед, чтобы внимательнее вглядеться через грязное ветровое стекло. "Все, что мне нужно знать?"

"Действительно, это так. Я приказал припарковать ее здесь, чтобы парни из офицерского клуба могли хорошенько осмотреться."

Седан замедлил ход, объезжая офицерский клуб, и затормозил у кончика левого крыла бомбардировщика люфтваффе. Хоку пришлось быстро моргнуть, чтобы убедиться, что он видит то, что, как ему казалось, он видит.

Мужчины выглядели ужасно. Пятеро крепких молодых людей, окровавленных, избитых и забинтованных, стояли под широким крылом по левому борту. Они все вытянулись по стойке смирно и отдали честь, когда два молодых офицера вышли из задних дверей седана и подошли к ним.

Каждый мужчина был одет в подлинную форму нацистского летчика люфтваффе. Все они выглядели так, словно прошли через ад, едва пережив ужасное аварийное погружение в Ла-Манш. Они выглядели настолько аутентично, что Хоук почувствовал желание вытащить пистолет.

"Вольно, джентльмены", - сказал он. "Кто из вас, лихих молодых персонажей, лейтенант авиации Аластер Штауффенберг?"

"Я, сэр", - сказал долговязый молодой пилот с вьющимися светлыми волосами, выходя вперед.

Хоук протянул правую руку, и Штауффенберг энергично ее пожал. "Ви гехт, мой герр", сказал Хоук, улыбаясь парню.

"Sehr gut, danke shön, mein Herr! Und sie?"

Хоук сказал: "Alles gut. Bitte, haben-sie eine rot Kugleschriber?"

"Habe nicht, Commander Hawke. Боюсь, что красной шариковой ручки вообще нет, сэр."

Хоук рассмеялся. "Ты знал, что это было испытание", - сказал он. "Я подумал, что если этот вундеркинд знает английское слово, обозначающее Kugleschriber, он будет достаточно хорош для меня!"

Юный летчик прошел свое первое испытание. Когда, наконец, наступит решающий момент, когда их всех вытащат из моря и доставят на борт немецкого тральщика, молодой лейтенант будет известен как капитан Фриц фон Рихтер. Он будет представлять команду до тех пор, пока они не завоюют доверие немецких офицеров на борту.

"Позвольте мне задать вам вопрос, лейтенант", - сказал Хоук, "учитывая, что на следующей неделе вы собираетесь сидеть на правом сиденье . . . . "

"Да, сэр?"

"Сколько у тебя часов налета на этой старой птице?"

"Чуть больше нескольких сотен, сэр".

"Вы думаете, что в ваших самых смелых мечтах вы могли бы нырнуть этой птицей в напиток под реалистичным и правдоподобным углом и при этом вытащить весь экипаж из самолета, прежде чем он утонет, как чертов камень?"

"Абсолютно, сэр! Я убежден в этом. Я ни о чем другом не думал в течение последнего месяца тренировок. Я все продумал, сэр!"

"Хороший ответ", - сказал Хоук. "Я рад, что хотя бы один из нас, черт возьми, это сделал".

Команда разразилась спонтанным смехом над самоуничижением Хоука.

Он добавил: "Когда у нас будет свободная минутка, я бы хотел, чтобы вы поделились со мной основой всего этого юношеского оптимизма, не так ли? Я скажу вам одну вещь, лейтенант Штауффенберг. Это дело будет рискованным. Настоящая стерва. Это не давало мне спать по ночам неделями! Я убедил себя, что ни один здравомыслящий человек, кроме меня, не смог бы придумать такой безрассудный план ".

"Есть, сэр". Штауффенберг отдал честь. "Не отвезти ли нам старушку вон туда, в "Уайлд блю", на сухую прогулку через Ла-Манш, сэр?"

Хоук сказал: "Я бы сказал, что это потрясающе хорошая схема, сынок! Полковник Мэйнуэринг, добро пожаловать на прогулку с нами."

"Я бы не хотел ничего лучшего, коммандер. Давайте поднимемся на борт этой уродливой нацистской сучки, и посмотрим, на какие трюки она способна, хорошо?"

ГЛАВА 23

Клуб Dragonfire, Багамские Острова

Сегодняшний день

Утро, пронизанное лазурным небом, окружающее море внизу ярко-голубого цвета и огромные облака кружащихся белых чаек, летящих на ветру, парящих вне пределов его досягаемости у перил его террасы на крыше. Все парящие белые птицы кричали что-то очень похожее на "мой-мой-мой-мой-мой!" и жадно смотрели на щедрое угощение, разложенное на столе. Никакого пузырей и писка для этого мальчика, носири.

Великолепный завтрак Хоука, состоящий из французских тостов, копченого канадского бекона и его любимого ямайского кофе Blue Mountain, был именно тем, чего доктор не заказывал, на его просторной террасе. Он съел con как brio, так и mucho gusto, все его чувства пробудились, сердце забилось, как отлаженный двигатель, и, казалось, теперь хорошее самочувствие возвращается с каждым днем.

А вместе с ним и значительное улучшение его настроения.

Наслаждаясь свежим морским бризом, приправленным запахом йода, он листал вчерашнюю "Таймс" и всю ту веселую старую газетенку, которая влекла за собой: нынешнее противостояние с Ираном, неожиданный государственный визит американского президента в Северную Корею, беспорядок в Британии из-за Брексита, выставка цветов в Челси и так далее, и тому подобное, как выразился бы король Сиама.

Его внимание порхало, как порхающая колибри, по газетным страницам, перескакивая со страницы на страницу по чистой привычке, ему наскучили новости дня, которые были уже старыми новостями к тому времени, когда Times прибыла сюда, на Багамы, из Лондона.

Затем зазвонил его симфонический мобильный, слишком короткий обрывок мелодии, одна из восхитительно красивых арий Пуччини из "Мадам Баттерфляй". Он ответил, каким-то образом уже зная, когда тянулся к устройству, кто мог звонить. Он не был разочарован. Конечно, это была мисс Тан.

"Привет?" - произнес голос. "Лорд Хоук?" Женщина. Это должна была быть она. Разве он не сказал ей, что никогда не использовал свой чертов титул? Он решил немного поразвлечься за счет леди-дракона. Он сказал: "О, мне так жаль. Его светлость недоступен. Его здесь нет. Это его альтер эго. Меня зовут Большой Эл."

Повисла напряженная пауза. Хоук подумал, что это звучит немного шикарно для парня по имени Большой Эл, но ему было весело с ней, и он решил этим воспользоваться. Кроме того, он очень конкретно сказал ей не использовать его титул, а она намеренно проигнорировала его инструкции, непослушная девчонка.

Последовала пауза, и она сказала: "Мне жаль. Ты сказал, Большой Эл?"

"Я сделал, леди", - сказал Хоук голосом пьяного боксера из Манчестера. "Это мое имя. У тебя с этим какие-то проблемы?"

"Отлично, э-э ... Большой Эл. Но не мог бы я, пожалуйста, оставить ему сообщение? Это звонит мисс Тан. Он знает, кто я."

"О, да, мисс Тан. На самом деле, он упоминал о тебе при мне! Да, он это сделал! Хотел сказать о тебе несколько очень приятных вещей, на самом деле. Сказал, что ты довольно привлекательна. Я верю, что слово "детка" слетело с его губ. О! И некоторые другие вещи, которые мне лучше оставить при себе, на самом деле - разве ты не видишь? Мы должны хранить наши секреты, не так ли? В любом случае. У тебя есть сообщение для него, милая? Стреляй прочь".

"Да. Пожалуйста, передайте его светлости, что у меня для него прекрасный сюрприз. Если он не занят этим утром, я мог бы заскочить и забрать его около одиннадцати. Его сюрприз закончился на пристани, но, пожалуйста, не упоминай об этом. Все в порядке?"

"Конечно, нет. Значит, я должен сказать ему, чтобы он ждал тебя около одиннадцати?"

"Лучше, чтобы было ровно одиннадцать".

"Не забивай ни о чем свою хорошенькую головку. Я обязательно дам ему знать. Пока что Та-та!" - весело пропел он.

И повесил трубку.

Это было не очень мило, Алекс, подумал он про себя. Вот так дергать эту девчонку за ногу.

Однако ему пришлось улыбнуться. Счастлив вернуться в солнечном настроении в солнечное место в жизни, где он не принимал все близко к сердцу. Недавняя потеря кого-то в его жизни, о ком он заботился, например, или как прожить еще один день с болью от своих ран.

Он встал из-за стола и, выходя из комнаты, схватил свой зашифрованный мобильный телефон.

Он быстро набрал номер одного из своих самых любимых друзей и товарища по оружию.

"Стокли Джонс", - услышал он голос basso profundo в Майами.

"Стоук, это я".

"Алекс?"

"Да. Конечно, Алекс."

"Если ты так говоришь. Как дела на Багамах в это время года?"

"Великолепно. Хотел бы я, чтобы ты был здесь ".

"То же самое. Я совсем один здесь, в Casa Encantada. Фанча устроила себе грандиозный двухнедельный концерт в Palms Casino Resort в Вегасе. Называет свое шоу "Луна над Майами Фанчи". Должно быть, это какое-то заведение, босс. Ты знаешь, сколько там стоит лучший люкс? Ночь?"

"Понятия не имею".

"Надеюсь, ты сядешь за это. Один. Сотня. И. Сорок. Большой. За. Спокойной ночи!"

"Придержи лошадей, Стоук. Ты серьезно?"

"Да, сэр".

"Топи. Причина, по которой я позвонил, в том, что мне здесь не помешала бы небольшая помощь. Клуб Dragonfire - это очень большое место, много земли для одного человека. Кишащий вооруженными до зубов силами безопасности, пара китайских ракетных фрегатов патрулирует день и ночь. Звучит так, будто ты на какое-то время остался совсем один ... Так что я подумал, может быть, ты мог бы ...

"Я уже в пути".

"Как скоро ты сможешь собраться?"

"Я уже собрал вещи. Я всегда готовлюсь к такого рода вещам. Ты знаешь это. Ты хочешь, чтобы я захватил с собой немного огневой мощи?"

"Верно, я верю. Я предвижу неприятности, когда братья Тан вернутся сюда. Я хочу, чтобы ты позвонил ребятам в Коста-Рику, Грому и Молнии. Скажи им, что я хочу, чтобы они были приведены в готовность немедленно. И еще, Гарри Брок. Я приказал своему капитану на борту Блэкхока немедленно отправиться в гавань Нассау и привести команду в боевое состояние. Мой новый пилот, Колин Фальконер, только что приземлился в аэропорту Пиндлинг, так что мой самолет уже в Нассау. Я мог бы попросить Колина направить его в Майами и, вероятно, приземлиться в Miami Jetstream Aviation около полудня. Это сработает?"

"Ты понял, босс. Увидимся, когда я увижу тебя".

Хоук улыбнулся и повесил трубку. Он был рад, что Стоук приедет. Ему собирались помочь. Может быть, и парни из Коста-Рики тоже. Но, может быть, и нет. Он должен был увидеть, как все обернется.

Чтобы укрыться от палящего солнца, Хоук стоял среди множества кустов гибискуса в горшках под воротами у входа в отель di Qing. Он услышал мелодичный гудок и, подняв голову, увидел, как элегантный черный Bentley Spur, за рулем которого была очаровательная мисс Тан, подъехал к воротам и остановился. Она вышла, великолепная в своей светло-голубой шоферской ливрее и начищенных до зеркального блеска сапогах для верховой езды, и открыла заднюю пассажирскую дверь.

"Доброе утро", - сказала она с ослепительной улыбкой. "Так рад, что ты был свободен этим утром!"

"Ну, я едва мог сказать "нет", когда услышал, что у тебя есть для меня какой-то блестящий сюрприз. Видите ли, я очень люблю сюрпризы, всегда был таким. Справедливое предупреждение. Я ненавижу - нет, я ненавижу - вечеринки-сюрпризы. Брось одну из них для меня, и ты будешь жить, чтобы пожалеть об этом ".

"Должным образом принято к сведению, сэр. Запрыгивай. Мы направляемся к пристани для яхт."

"Марина, да? Мне действительно нравится, как это звучит ".

"Тебе понравится еще больше, когда ты увидишь, что я оставил для тебя там".

"Не говори мне. Ты нашел мне мотоцикл ".

"Да! Вы угадали! Боюсь, он старый. Но человек в гараже сказал мне, что он был довольно хорошим. Его зовут Винсент. Кажется, он сказал "Тень Винсента Блэка".

"Ты издеваешься надо мной".

"Я никогда не шучу".

И, как оказалось, она вовсе не шутила.

ГЛАВА 24

Клуб Dragonfire, Багамские Острова

Сегодняшний день

ЗиХанг села за руль в насыщенный ароматами салон Bentley, повернула голову, чтобы улыбнуться ему, и сказала: "Что ж, мы стараемся, мы стараемся. Как тебе пока нравится в Dragonfire Club, Алекс?"

"Пока что это очень освежает. Мое сердце принадлежит Бермудам, но ей не хватает всего этого шикарного очарования и ... Как там говорят американцы ... ? Э-э ... они называют это ... па-как-то так ... вроде пиццы! "

"Потрясающе".

"Именно так. Это потрясающе! Рад за тебя ".

"К нам приезжает много американцев. Политики и кинозвезды ищут определенного рода... стимул, скажем так? Вкус к экзотике, которую они не могут найти дома ".

"Очаровательно", - сказал Хоук, его мысли были где-то совсем в другом месте.

"Возможно, я смогу организовать для тебя бесплатный вечер? Там, в замке?"

"Замок? Я не видел никаких замков."

"Ты этого не сделаешь, пока не будешь знать, где искать. Он хорошо спрятан в джунглях, высоко в горах. Этот замок, тот самый, который Карл Великий построил в 802 году нашей эры, находился в Италии на границе Тосканы и Умбрии. Полностью разобран на месте, камень за камнем, и отправлен сюда, в Dragonfire. Полностью перестроен с современной сантехникой и электрикой. И включая подземелье девятого века."

Хоук улыбнулся. "В любом уважающем себя замке должно быть подземелье".

"Там есть безымянная песчаная дорожка, которая ведет ко рву замка. Внутрь приглашают лишь немногих привилегированных: одного-двух американских президентов, южноамериканского диктатора, пару международных кинозвезд . . . . Вы поняли идею ".

"О, да. Действительно, хочу. Какие развлечения предлагает этот замок?"

"Я оставлю это твоему воображению. Но все острова изобилуют редкими развлечениями и великолепными хозяйками, удовлетворяющими любой каприз, на любой вкус. Одно из любимых - наше подземелье, конечно."

"Конечно"? Почему "конечно"?"

"В человеческом разуме много темных ходов, лорд Хоук, и многие из них ведут прямиком в подземелье. Ладно, вот мы и на пристани. Нам просто нужно дойти до конца этого пирса. Ты взволнован?"

"В твоем подземелье? Боже милостивый, нет!"

"Нет, нет! От твоего удивления? Тот, о котором тебе рассказывал твой напарник, Большой Эл. Я надеюсь, он передал тебе мое сообщение ".

"Мой партнер? Это то, что ты сказал? Неужели?"

"О, черт возьми, я не знаю. Я так и предполагал."

"Ты так и предполагал? Ты предположил, что я гей? Это впервые. Что заставляет тебя так думать, скажи на милость?"

"Ну, для начала, такой человек, как ты? Неприлично богат, герой войны, невероятно привлекателен, с этим твоим шикарным титулом ведди-ведди и британским акцентом? И еще не женат? Ты слишком хорошенькая, чтобы тебя воспринимали всерьез как натуралку, дорогая. Доверься мне в этом ".

"Этот Большой Эл, с которым ты говорил. На что был похож его голос?"

"О, черт, я не знаю. Может быть, твоя сестра?"

Хоук рассмеялся. "Расскажи мне о моем сюрпризе. Как насчет этого? Да, я ужасно взволнован. Если он плавает, летает или ... ну, неважно, я в восторге! Но я думал, что Черная тень была моим сюрпризом ".

"Нет, это был просто маленький подарок. "Твой настоящий сюрприз" пришвартован прямо там, в конце пирса. Взгляните!"

Хоук помчался вперед, на самом деле ему не терпелось посмотреть, какое морское снаряжение окажется в его распоряжении, если два брата в какой-то момент окажутся негостеприимными. Он предвидел время, когда ему, возможно, придется покинуть залив Драконий Огонь в довольно большой спешке. Ему не стоило беспокоиться.

Сюрприз (который на самом деле таковым не был) был пришвартован в самом конце дока. Это был Wallytender 48, построенный в Форли, Италия, сорок восемь футов в длину, точно такой же, как два на борту его собственного Blackhawke, но выполненный от носа до кормы в агрессивной матово-черной отделке, действительно очень незаметный и идеально подходящий для его нужд.

На корме два мощных двигателя Volvo Penta IPS мощностью 650 л.с. общей мощностью в тысячу триста лошадиных сил. Она была способна развивать скорость, приближающуюся к шестидесяти милям в час, и могла втягивать его в неприятности и выпутываться из них без особых хлопот.

"Могу я взять ее с собой в небольшой круиз по выяснению отношений?" он спросил мисс Тан, которую теперь считал идеальной в роли деспотичной Владычицы Тьмы в ее Темнице Отчаяния.

"Конечно, Алекс", - сказала она. "Иди, куда пожелаешь, конечно. Все бензобаки заполнены. На камбузе есть пиво, замороженная водка и томатный сок, а также бутерброды с начинкой на полдник."

"Очень хорошо!" Сказал Хоук, представив себе большую жирную "Кровавую Мэри", как только он где-нибудь пришвартуется, чтобы сориентироваться и поймать несколько золотистых лучей, чтобы скрыть то, что он называл своим белым, как рыбье брюхо, "больничным загаром".

"Краткое предостережение, сэр", - сказала женщина, наклоняясь, чтобы следить за передним и кормовым причалами, а также чтобы ее было лучше слышно, не говоря уже о том, чтобы предоставить ему визуальный доступ к ее объемным женским прелестям и каким-то образом умудряясь одновременно выглядеть действительно очень неосторожной женщиной.

Она сказала: "На островах есть несколько зон, четко обозначенных как "запретные". Отнеситесь к ним серьезно, пожалуйста. В эти воды ты, конечно, входить не можешь. В противном случае, вы можете свободно летать. Веселитесь! Возможно, мы увидимся позже? Этим вечером я приглашаю нескольких друзей ко мне домой на коктейли и ужин. Там, в бухте Снежной цапли. Местные жители. Возможно, ты хотел бы пойти?"

"Это должно быть честью для меня, мадам. Рад прийти ".

"Это свидание. Коктейли в семь, ужин в восемь." Она повернулась, чтобы уйти.

"Мадам Чжан?" Хоук сказал: "Один вопрос, дорогая девочка. Название на двери в мой номер на китайском. Джин. Что он означает, этот символ?"

"Золото. Тот, кто владеет золотом, владеет миром, лорд Хоук. Это девиз моего брата ".

"Не могу не согласиться", - сказал Хоук и проворно поднялся на борт, сел за штурвал, проверил топливо и батареи, повернул ключ зажигания, запустил соответствующие по размеру подвесные моторы и помахал на прощание мисс Тан. Затем он по-мальчишески ухмыльнулся и умчался прочь от доков в открытую воду на полном газу. Он повернул штурвал, сильно накренился на левый борт и направился к другой, гораздо более зловещей, более интересной стороне центрального острова, бухте Черного Дракона.

-

Он посмотрел на свои часы для подводного плавания и почувствовал укол. Это был подарок от Сигрид на их первое совместное Рождество в Швейцарии. "Ролекс", "Морской житель", конечно, но, черт возьми, отличный "Ролекс". Он провел исследование. Он был создан для дайверов с насыщением, работающих на больших глубинах, надежный и крепкий, но в основном для того, чтобы выдерживать невероятные уровни давления воды. Более ранние модели при использовании на экстремальных глубинах имели недостатки. После ряда глубоких погружений на экстремальные глубины в течение длительных периодов времени кристалл Подводника был склонен выскакивать в декомпрессионной камере.

Чтобы исправить это, у Sea-Dweller был разработан гелиевый выпускной клапан на боковой стороне корпуса. Двухместный "Обитатель Красного моря" Хоука был изготовлен для COMEX (Compagnie Maritime D'Expertises), профессиональной компании по дайвингу, базирующейся в Марселе.

Было около половины двенадцатого. Стокли должен был прибыть на взлетно-посадочную полосу в два. Итак, у офицера МИ-6 было как раз достаточно времени, чтобы начать свой первоначальный набег на то, что, как он теперь начал подозревать, вполне могло оказаться вражеской китайской военной установкой прямо на заднем дворе Америки.

"Хоук" мчался на полной скорости примерно в двух милях от берега, дроссели были заблокированы, нос резко поднят, лодка "Уолли" летела по плоскости, отбрасывая огромные носовые волны в обе стороны. Он увидел, как пассажиры на борту приближающихся парусных яхт собрались у поручней, чтобы наблюдать за его приближением. В то время как лодки Wally были довольно популярны в Средиземноморье, они еще не достигли значительного количества здесь, на Багамах. Теперь перед ним были джунгли на склоне холма с причудливой белой бетонной конструкцией в поле зрения. Он сбавил скорость и уже менял курс, чтобы перехватить его, когда заметил один из больших патрульных катеров ракетных фрегатов, следующих за ним в кильватере и быстро приближающихся. Никаких сирен или мигающих сине-белых огней, по крайней мере пока.

Когда они приблизились на тысячу ярдов, завыли сирены, заревели клаксоны, и на крыше мостика начали мигать сине-белые огни.

Так что извините, ребята. Я превысил скорость?

Он опустил молот, и вскоре китайский патрульный катер стал всего лишь далеким воспоминанием, оставшимся там, в конце его пенящегося, шипящего кильватерного следа. Он не был готов предавать огласке или создавать какие-либо проблемы на данном этапе, не совсем. Ему нужно было чертовски больше информации, прежде чем сделать это. Он скорректировал курс, который был направлен прямиком к входу в главную гавань города Нассау.

Большой фрегат отслеживал бы его на радаре до самого горизонта, принимая за какого-нибудь богатого туриста, приехавшего на однодневную экскурсию из Нассау, чтобы хорошенько осмотреть залив Дракона. В любом случае, поскольку он направлялся на Райский остров, он подумал, почему бы не остановиться в Atlantis и немного развлечься за столами с рулеткой или попробовать свои силы в виньетке, его любимом виде азартных игр?

Примерно в час он забирал свой выигрыш или свои шишки, запрыгивал обратно в "Уолли" и мчался в аэропорт Пиндлинг, чтобы забрать пилота, второго пилота и своего старого приятеля Стокли Джонса-младшего. Гарри Брок тоже должен был быть на борту, но события в Майами задержали его вылет. Хоук не был разочарован. Он всегда находил этого человека невыносимым и однажды спросил Стокли, почему это так.

Стоук посмотрел на него и сказал: "Не так уж трудно понять, босс", - сказал он. "Факт в том, что вы просто не можете доверять человеку, который вырос в закрытом сообществе в округе Ориндж, Калифорния". Хоук, понятия не имея, о чем он говорит, решил принять мудрость совета за чистую монету.

"Просто подумай об этом, босс. Дай человеку немного веревки, вот и все, что я хочу сказать ", - сказал Стоук.

"Достаточно, чтобы повеситься? Здравое мышление". Хоук улыбнулся.

"Ты должен увидеть истинного внутреннего кота, прежде чем примешь решение. Все это самоуверенное отношение? Черт. Основанный на старой доброй неуверенности. Это всегда было проблемой Милка ".

"Проблема с молоком"? Теперь ты меня потерял, Стоук."

"Милк - это его прозвище. Он носил это с тех пор, как учился в начальной школе . . . . "

"Смею ли я спросить, как он к нему попал?"

"Он был в третьем классе средней школы Ньюпорт-Бич, получил два процента баллов на экзамене по математике. Один из детей начал называть его "Милк". Знаешь, как двухпроцентное молоко. Это застряло в нем. На протяжении всего обучения в колледже".

"Это на самом деле забавно. Молоко. Мне это нравится. мистер два процента. Как ты думаешь, когда он появится?"

"Неделю или около того, я полагаю".

Хоук забронировал номера для всех мужчин в отеле. Хороший шанс для кое-кого из команды R & R и для его команды приступить к текущему делу. Он не видел Стоука целую вечность. Ни разу с тех пор, как в Швейцарии они спасли похищенного Алексея из лап его быстро ухудшающегося бывшего друга, некоего Владимира Путина по имени.

Стоук жил жизнью паши из Майами-Бич в поместье своей жены Фанчи на острове Каса-Ке-Канта на Ки-Бискейн. После трагической гибели единственного сотрудника -Стоука" - маленького однорукого кубинца, проводника по спортивной рыбалке, такого милого человека, что его дважды называли Шарки Родригес-Rodrigues, после нападения акулы на Флорида-Кис - Стоук проводил время в компании старого врага Хоука, американского оперативника ЦРУ в Майами по имени Гарри Брок. Хоуку было интересно посмотреть, избавился ли Стокли от какой-либо из бесчисленного количества вредных привычек Брока. Его словарный запас из четырех букв, его пристрастие к марихуане, его увлечение юбкой, его дерзкое отношение . . . .

Хоук перевел хромированные дроссели обратно на холостой ход, позволил судну освоиться в море и встал за штурвал, чтобы бросить свернутый канат энергичному молодому докмейстеру в доках Atlantis, затем помчался на корму и заглушил сдвоенный Volvo Pentas, пока его относило течением в сторону дока. Глядя на эту удивительную архитектуру розовой Атлантиды, он начал испытывать то старое ощущение покалывания глубоко в животе.

Тот, который он получил, когда понял, что Госпожа Удача будет стоять плечом к плечу рядом с ним, когда он выкатит эти кости на зеленое сукно столов в сильно переборщившем с позолотой казино Atlantis!

Удача будет на стороне леди сегодня вечером!

ГЛАВА 25

Ла-Манш

Январь 1942

Деньрассвета начался с красных и золотых полос, мчащихся друг за другом с востока, выстраиваясь в строй над гребнями волн Ла-Манша. Сверкающие лучи восходящего солнца омывали белые скалы Дувра и изумрудно-зеленые холмы на юге Англии.

Коммандер Хоук, в этот день из дней, взошел на несколько часов раньше солнца. Он был человеком, решившим не оставить ни одной не замеченной ниточки, ни одной оборванной детали, касающейся сегодняшней миссии, которая не была учтена, возможно, в двадцатый раз. Измученный своими усилиями до рассвета, он, наконец, рухнул, полностью одетый, на свою узкую железную кровать.

Вскоре подразделение поднимется в воздух и пристроится в хвосте эскадрильи тяжелых бомбардировщиков немецкой авиации по пути домой после налетов на промышленный север Англии. Для немецких экипажей, которые пережили жестокие сражения в небе, чтобы сражаться в другой раз, оставалось отбросить все бомбы и вернуться домой через Ла-Манш в Берлин.

Оказавшись над Ла-Маншем, коммандер Хоук, когда он, наконец, обнаружил нацистский тральщик достаточного размера, чтобы иметь желанный трехроторный дешифратор, отделялся от тыла группы немецких бомбардировщиков, направлявшихся домой. Затем, как только он полностью посвящал себя данному тральщику, он взмахивал крыльями, чтобы привлечь внимание немецкого шкипера, выключал двигатели и сбрасывал самолет в воду на виду у каждого человека на борту большого нацистского военного корабля. И, таким образом, это была его самая горячая надежда изобразить убедительное и правдоподобное аварийное погружение в напиток.

Это был бы его критический момент. Абсолютное время, когда совершенство во всех аспектах десятилетнего опыта полетов на боевых самолетах стало бы разницей между жизнью и смертью для пилота и его экипажа. Не было бы ни пересдач, ни второго шанса. Он бы совершил аварийную посадку под идеальным углом атаки ... или он бы этого не сделал.

В темноте предрассветных часов Хоук, который должен был пилотировать немецкий бомбардировщик в этом задании, рассчитал и пересчитал точный угол атаки дирижабля в момент столкновения с поверхностью воды. Это не было бы мягким приводнением. Это должно было быть под очень крутым углом и выглядеть предельно реалистично. Он также просмотрел цифры точного количества топлива, которое должно было остаться в крыльевых баках на назначенный момент приводнения. Наполненные воздухом крыльевые баки напрямую повлияют на продолжительность плавания, как только его корабль сядет.

Лейтенант Штауффенберг, второй пилот и штурман, который этим утром будет занимать правое кресло в кабине пилотов, находился рядом с ним в штабной комнате в те предрассветные часы, когда шкипер и его команда из пяти человек изучали каждый этап планов полета, распечатки метеорологических систем среднего канала, аэрофотоснимки высокого уровня всей активности немецкого флота в районе боевых действий за последние пять дней и страницы за страницами других важных деталей, когда стрелки часов приближались к нулевому часу.

Штауффенберг, молодой лейтенант, родившийся в Баварии в семье матери-англичанки и немецкого капитана люфтваффе, был важнейшим компонентом экипажа Хоука. Немецкий был родным языком мальчика, и он прекрасно разбирался в словах на этом языке. Он станет лидером команды, как только их благополучно извлекут из-под обломков и доставят на борт тральщика.

Штауффенберг проверил и перепроверил все, на что просил его обратить внимание шкипер, и не был удивлен, обнаружив, что коммандер Хоук был так же скрупулезен в деталях, как и он сам. Хоук взял на себя ответственность за всех и вся. Он командовал верной командой закаленных в боях коммандос.

Даже в самый незначительный момент видеть, что Хоук контролирует ситуацию, было вдохновляюще. Он был живым воплощением командира, за которого вы охотно отдали бы жизнь; он излучал такое мужество, которое убедило вас, что он без колебаний отдал бы свою жизнь и за вас тоже. Он был одним из немногих людей, которым вы могли бы абсолютно доверять.

И вот почему его команда добровольцев была такой оптимистичной и позитивной в то утро, некоторые из них свистели и подталкивали друг друга, когда приближался назначенный час. Даже когда им было до боли ясно, что шансы выжить в первоначальной катастрофе в тот день были даже немного не в их пользу.

Но авария имела решающее значение для успеха миссии Хоука и всей команды. И в тот судьбоносный день они были безраздельно преданы человеку, который поведет их в бой и, как они верили, к окончательной победе. В один прекрасный день он станет адмиралом, лейтенант был уверен в этом.

-

Сегодня было всего две коротких недели с того дня, как Хоук прибыл в ВВС Арчбери и совершил тот самый первый полет над Ла-Маншем на похищенном бомбардировщике люфтваффе. Теперь Хоук и его элитная команда снова поднимутся в небо. И на этот раз это был не тренировочный забег. Он отправил зашифрованный телекс Уинстону в Блетчли-Парк. Операция "Небесный крюк" официально началась в послании говорилось. Ставки, конечно, не могли быть выше. Но Хоук был рад видеть, что моральный дух его команды и их решимость добиться успеха были намного выше в десять раз. Хоук следил за поддержанием этого уровня каждую свободную минуту с момента своего прибытия сюда, в штаб-квартиру RAF.

"Пора в полет, шкипер", - сказал Баллантайн, хвостовой стрелок, поднимаясь на ноги и надевая кожаную летную куртку.

Воздух был чистым, но ужасно холодным. "Погода?" Хоук спросил его.

"Здесь что-то не так, сэр. Ограниченная видимость и наземный туман на поле. Но он хорошо смотрится над зоной поражения, сэр. Немного перистых облаков, разбросанных тут и там на высоте около пятнадцати тысяч, но никаких проблем с видимостью вообще. На вчерашних кадрах с камер королевских ВВС видно, как два немецких заградителя и один очень большой тральщик патрулируют периметр цели миссии до позднего вечера. Ребята говорят, что мы можем ожидать возвращения этих кораблей на станцию позже этим утром ".

"Хорошо, хорошо, лейтенант", - сказал Хоук, отводя Штауффенберга в сторону и говоря тихим голосом. "Теперь послушай. Я полагаю, ты говорил с ребятами о том, что я последним выйду за дверь, как только мы войдем в воду? Несмотря ни на что?"

"Да, сэр. Они не очень довольны этим, сэр."

"Чертовски плохо. Сегодня это будет нечто очень близкое, независимо от того, сколько сахара и солнечного света вам и команде удастся налить на это. И поверьте мне, когда я говорю вам, что я не брошу этот чертов корабль, пока все до единого наши парни не окажутся в безопасности за пределами проклятого самолета. Послушай, если ты не думаешь, что сможешь убедить их...

Штауффенберг был неизменен. Он сказал: "Сэр, я прошу вас передумать. Мы с ребятами просто не думаем, что можем позволить себе потерять командира нашей группы, когда нас затащат на борт этого нацистского тральщика и ...

Хоук решительно прервал его. "Слушайте внимательно, лейтенант. Я могу с уверенностью сказать, что я единственный здесь, в штабе королевских ВВС, кто является законным членом "Министерства неджентльменской войны" Черчилля! Не ты и твои бедняги, которым не повезло попасть в эту маленькую паутину интриг, созданную дядей Уинстоном и мной. Это моя собственная чертова идея, и я, черт возьми, либо утону, либо поплыву с ней. Совсем один! Я предельно ясно выражаюсь, лейтенант Штауффенберг?"

Он повернулся, отдал честь и сказал: "Кристально чисто, сэр, есть!"

Коммандер Хоук улыбнулся и сказал: "Ну, тогда, клянусь Богом, чувак, давай отведем парней наверх и найдем себе большой нацистский тральщик!"

ГЛАВА 26

Ла-Манш

Январь 1942

Ничего неприятного не произошло во время полета над кристально-голубым каналом к зоне поражения, за исключением появления "Александра Колчака" примерно в двадцати милях от Кале. Штауффенберг управлял самолетом, и Хоук сказал ему снизиться и поддерживать скорость в три тысячи, чтобы он мог рассмотреть ее поближе. Офицер разведки рассказал ему о разбойничьем судне советских ВМС, курсирующем у берегов Франции. Пиар-ход, сказал мужчина, русские просто показывают флаг в канале.

Да, это был советский крейсер класса "Киров", шестисотфутовый, с двухвальными паровыми турбинами и обычным набором орудий и рядами противолодочных глубинных бомб на корме. На корабле было девять шестидюймовых орудий B-38, установленных в трехорудийных башнях Mark 5. И пока Хоук наблюдал, они уже медленно разворачивались.

Хоук, как завороженный, наблюдал, как стволы больших орудий поднимались и сходились на его бомбардировщике. Были бы Советы достаточно сумасшедшими, чтобы сбить немецкий бомбардировщик в разгар пиар-уловки? Чертовски маловероятно.

Хоук воспользовался маленькой "Лейкой", которую купил в Цюрихе, чтобы сфотографировать русское судно, на случай, если кому-нибудь в Уайтхолле станет любопытно, какого черта оно делает в двадцати милях от французского побережья. Не останавливаясь, они летели еще полчаса, двигатели гудели, неуклонно набирая высоту до двадцати тысяч футов и держа курс на юго-юго-запад.

Первыми они заметили два немецких заградителя Кригсмарине, оба деловито размещали свой смертоносный товар в водах, где проливные знаки обозначали подход к оживленной гавани оккупированного немцами Гавра. Не обращая на них внимания, камуфляжный штурмовик люфтваффе неуклюже двигался, его четыре двигателя издавали довольно низкое и приглушенное рычание, еще двадцать минут.

Это было, когда Хоук, уставший и разочарованный созерцанием пустынных морей, впервые увидел зрелище, которое он видел в своих снах сотню раз или больше. Большой толстый немецкий тральщик, курсирующий со скоростью около пятнадцати узлов северным курсом, который, скорее всего, приведет его вокруг Лизард-Пойнт, самой южной оконечности Англии, а затем, вероятно, на север, в Норвегию.

"Шкипер, у меня есть контакт с радаром. Это большой тральщик, все верно. Точно по расписанию . . . . У меня визуальный контакт на расстоянии двух миль. Курс цели триста двадцать градусов, скорость над водой двенадцать узлов. . . ."

"Хорошо, лейтенант, дальше я сам", - сказал Хоук, снижая высоту, когда он резко опустил нос бомбардировщика, легко достигая и превышая скорости при аварийном пикировании . . . . Он наблюдал, как быстро растет его индикатор воздушной скорости, и боролся с естественным желанием задрать нос и сбросить скорость.

"Не могли бы вы прибавить обороты, пожалуйста? Нужно немного задрать ей нос. . . . "

"Так точно, сэр. На одиннадцати тысячах, снижаемся до десяти тысяч, шкипер."

"Я хочу, чтобы был виден дым, выходящий из двигателей левого борта, снижающийся через облачный покров на высоте пять тысяч . . . . "

"Дым по левому борту на высоте пяти тысяч ... Да".

"Спокойно, спокойно", - сказал шкипер с мрачным выражением полной решимости на лице, когда они вышли на чистый воздух. "Дайте мне дыма от подвесных двигателей правого борта. Все, что у вас есть, лейтенант!"

"Есть, шкипер!"

"Время подать сигнал SOS в Службу спасения".

Лейтенант Штауффенберг схватил свой микрофон и переключил радиосвязь на открытый микрофон, без кодировки, затем заговорил на своем безупречном немецком. Он сказал: "Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй! Мы в огне и идем ко дну! Внимание, всем кораблям в середине канала. Мы - бомбардировщик "Хейнкель" люфтваффе, совершающий аварийное пикирование в точке тридцать две точка ноль одна западной широты и девяносто восемь точка тридцать три северной долготы . . . . Еще раз, это сигнал SOS, повторяю, SOS, и нам требуется немедленная помощь! Kommen-sie, bitte, kommen-sie!"

Затем Хоук надавил на рычаг, переводя большой самолет в почти вертикальное пике. Все это время из двигателей шел густой черный дым. Он нырнул вниз под все более крутым углом атаки. Они находились в двух морских милях от приближающегося немецкого судна, теперь увеличивающего скорость до двадцати узлов. Вода поднималась им навстречу в большой спешке . . . . Хоук сбросил скорость, немного сбросив ее. Он хотел приземлиться прямо на пути немецкого судна, и он хотел совершить аварийное пикирование на своем бомбардировщике в надводной точке ровно в двух милях от текущего местоположения лодки.

"Отличное представление, сэр! Вы попали в точку, шкипер, на заданной траектории полета. . . . Команда сейчас на палубах . . . . Много немецких глаз смотрят на нас там, внизу . . . Весь экипаж и офицеры собираются у поручней по правому борту для большого шоу, сэр. "

"Дайте мне еще дыма . . . Все, что у вас есть . . . . Джентльмены, бросьте свои члены и хватайте носки, мальчики. Мы идем внутрь!" Хоук был полон решимости держать глаза открытыми до самого момента столкновения. Но в те последние несколько секунд его инстинкты возобладали, и он крепко зажмурился.

Это было похоже на столкновение с кирпичной стеной в автомобиле, движущемся со скоростью двести миль в час. Сначала волна ударила по верхушке левого крыла, и все крыло было оторвано, но они все еще были на плаву. Носовая часть была все еще цела, как и потрепанный фюзеляж. Весь плексиглас в окнах кабины был немедленно взорван. Летящий кинжал из синтетического стекла попал его второму пилоту в лоб, и сплошная полоса крови уже покрыла его лицо.

Он, казалось, был без сознания, но когда Хоук расстегнул его ремни безопасности и поднял его на ноги, мужчина открыл глаза и улыбнулся, вытирая кровь с глаз.

"Я все еще жив, не так ли?" - спросил он.

"Похоже на то", - сказал Хоук. Хоук обнял его за плечи и пинком открыл дверь кокпита, и они направились на корму, чтобы помочь команде. Предполагая, что они все еще живы.

"Поторопитесь, лейтенант", - добавил Хоук, чувствуя, как нос самолета медленно опускается примерно на пять градусов. Еще пять, и морская вода затопила бы кабину.

Проклятый нацистский бомбардировщик уже начал тонуть.

И внезапно она стала снижаться быстрее, набирая обороты. . . . Если он хотел вытащить пятерых человек из обреченного самолета живыми, у него быстро заканчивалось время.

ГЛАВА 27

Райский остров, Нассау, Багамские острова

Сегодняшний день

Этоон сидел за столом с рулеткой. Окутанный дымкой сигаретного дыма и черного шелка, Dior, небрежно ставящий на красное и черное, шансы или чет. Игра для начинающих, пустая трата времени. Зачем играть в игру, над которой у тебя был буквально нулевой контроль? Он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что в ней не было ни грамма крови игрока. Она была здесь только ради сцены. Или, возможно, она была здесь на дежурстве, точно так же, как и он. Когда они встретились, она была одним из высокопоставленных офицеров китайской тайной полиции. У него не было причин думать, что она не успокоилась.

Ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что ему не просто мерещится. Он краем глаза заметил эти горящие черные глаза.

Ему ничего не мерещилось. Это была она, все верно. Из всех женщин в мире. Это была Китайская Луна.

Хоук не мог отвести от нее глаз. Она была готова. Длинный мундштук из слоновой кости в ее правой руке привлек внимание. Она опиралась одним локтем на стол, а ее рука имела форму лебединой шеи. Как будто она позировала для рекламы сигарет. Ее блестящие иссиня-черные волосы роскошно ниспадали, обрамляя лицо, которое в данный момент было исключительно деловым.

Хоук чувствовал, что она обладает стальной решимостью никогда не проигрывать. И все же здесь она была одета в Dior, черное платье из шантуна с плотно облегающим лифом. Это был корсаж, который заставил его подавить старые воспоминания о том, какими они были тогда. Ее грудь была пышной, а лиф подчеркивал ее бюст. Это был классический фарфор и классическая высокая мода. Платье, которое легко могло быть сшито для нее и, размышлял Алекс Хоук, скорее всего, так и было. Галстук Collier из золота с бриллиантами и серьги в тон придают завершающий штрих женскому шедевру, который так давно покорил его сердце.

Хоук впервые встретился с Китаем много лет назад на Лазурном берегу, на юге Франции. В Каннах, в предрассветные часы в маленьком баре знаменитого - некоторые говорили, печально известного - отеля Carlton, однажды ночью, очень давно. Ее красота и магнетизм притягивали его к ней, как мотылька к пламени. Он страстно обнял это мерцающее пламя, и он также обнял ее. Не говоря уже о его душе и теле.

Китай, тогда любимая дочь одного из самых влиятельных военных в Пекине. И сама Чайна была офицером очень высокого ранга и политическим убийцей в китайской тайной полиции. Алекс и не подозревал, что она просидела в засаде в том баре три часа, уверенная, что он пройдет мимо Маленького бара по пути к лифтам. Только намного позже Хоук, наконец, наткнулся на правду. Чайна находился во Франции с важной миссией: убить лорда Александра Хоука, опытного британского шпиона, чье имя занимало первое место в списке погибших агентов иностранного шпионажа Секретной службы. Он слишком часто вмешивался во внутренние дела китайского государства. После изрядного количества искрящегося поля Роджера и арктических голубых глаз Хоука, заглядывающих глубоко в ее, она медленно скорректировала свой план игры. Корректировка курса.

Она не хотела убивать этого красивого мужчину, по крайней мере, до тех пор, пока не переспит с ним.

Позже, когда каждый из них наслаждался сигаретой в своей огромной кровати, в своем номере с видом на суету оживленного движения вдоль широкого и модного бульвара, известного как Круазетт, и синее море за ним, она призналась в своем двуличии. Она все еще была иностранным агентом, и ее послали убить его, по ее словам. Она наклонилась и крепко поцеловала его в губы, ее скользящий язык исследовал, умоляя. А потом ее цепкая рука нашла его, и Чайна Мун объявила, что передумала и проклинает последствия в Пекине.

Живая и во плоти, она снова была здесь, всегда та, кого он любил и потерял. Десять долгих лет назад. Женщина, которая соблазнила его в ту первую ночь в знаменитом отеле Carlton. Он получил от нее тяжелый урок. Если ты действительно любишь женщину, это очень плохая идея - убивать ее отца, независимо от того, насколько он этого заслуживает. Кажется, они не могут смириться с этим. Но если кто-то и был виноват в этом, то это был ее печально известный отец, генерал Сон Юнг Мун.

Сан Мун, миллиардер, собирал частную армию из платных легионеров в Китае. Его цель: военное восстание в Пекине, которое привело бы его к власти. Затем он выделил бы 80 процентов богатства Китая на военные нужды и объявил войну в Азии, сначала вторгшись в Японию после угрозы разбомбить весь Токио до основания. Хоук был единственным человеком, который мог остановить его. И мировая война.

Теперь его душераздирающе красивая дочь сидела расслабленно, положив два локтя на банкетку, одна, других игроков не было. Она курила новую сигарету, тлеющую оранжевым на кончике длинного мундштука в ее правой руке. Ему всегда нравилось, как она выглядела в режиме казино.

Ее обнаженные руки, вылепленные непрерывными часами силовых тренировок. Изящный изгиб ее шеи, сверкающее золотое колье, усыпанное бриллиантами, самый большой из которых располагался в углублении ее шеи. Черный шелк, казалось, струился вокруг ее бедер. Как всегда, на ней были классические черные атласные туфли на шпильках, украшенные стразами. Она была сосредоточена на маленьком шарике, беспечно подпрыгивающем на колесе рулетки.

Он подошел к ней сзади, остановился на расстоянии шепота и тихо сказал: "Бриллианты на подошвах ее туфель. . . ."

Она повернулась в своем кресле и пристально посмотрела на него. "Алекс Хоук", - сказала она с едва заметной улыбкой удивления на губах. "Из всех мужчин в мире".

"Чайна Мун", - сказал Хоук, улыбаясь ей. "Я думал, что больше никогда тебя не увижу".

"Ты почти не сделал этого", - ответила она. "Если бы я увидел тебя первым, я бы исчез".

"Чайна, пожалуйста, не иди по этому пути. Я тысячу раз пытался увидеть тебя или поговорить с тобой по телефону. Чтобы объяснить, что произошло между твоим отцом и мной. Я знал, что мое объяснение может не привести к прощению, но, по крайней мере, у меня было бы утешение в том, что ты знаешь, что это было что угодно, но не хладнокровное убийство. Я предпринял единственное действие, которое мог предпринять, чтобы предотвратить холокост в Азии и, после этого, мировую ядерную войну ".

Она смотрела на него очень долго, прежде чем заговорила снова. "Ты убил моего отца, ублюдок. Я потерял свою сестру-близнеца из-за того, что ты сделал с ней в Гонконге. Уходи. Я поклялся своему отцу и сестре никогда больше тебя не видеть".

"В тот ужасный день у меня не было выбора. Чайна, пожалуйста, дай мне шанс объясниться. Я выполнял свой долг. Я дал клятву защищать свою страну и ее союзников. Это то, что я делаю. Я обязан честью действовать от имени наилучших интересов моей страны, точно так же, как и вы, когда служили в китайской тайной полиции ".

"Я все еще такой".

"Я должен был догадаться об этом".

Она посмотрела на него, почувствовала, как ее сердце сжалось на дюйм, вздохнула и сказала: "Купи мне выпить, хорошо?"

"Где ты остановился? Здесь, в Атлантиде?"

"Боже милостивый, нет. Ловушка для туристов. Посмотрите на всех этих загорелых американцев. Я, конечно, остановлюсь в Dragonfire Club. Намного элегантнее. Но все казино там подстроены так, что выигрывает заведение. Я приезжаю в Нассау всякий раз, когда меня кусает игорный жук ".

Хоук сел на стул рядом с ней и взял ее за руку. "Послушай, Чайна, у меня есть идея. Я должен быть в аэропорту Пиндлинг через полчаса. Возможно, вы помните моего хорошего друга Стокли Джонса-младшего? Довольно крупный парень, размером примерно с ваш обычный шкаф."

"Сказать, что он незабываем, - это верх преуменьшения. Тоже забавно. Этот мужчина - живой памятник мужественности ".

"Действительно, так и есть. Я забираю его и переправляю его и мою команду в бухту Черного Дракона. Итак, слушай. У меня есть прекрасный маленький скоростной катер, пришвартованный здесь, в доке Атлантис. Почему бы тебе не присоединиться ко мне на борту? Мы заберем человеческий шкаф, этого человека-гору и его багаж и доставим вас обратно в клуб Dragonfire. Мы можем выпить там, втроем, на крыше, любуясь заходящим солнцем. По-твоему, звучит неплохо?"

"Давай убираться отсюда", - сказала она, растирая сигарету в пепел на серебряном подносе и грациозно поднимаясь на ноги.

Чайна выглядела очень стильно в своих больших черных солнцезащитных очках и красно-золотом шарфе Hermès. Она наслаждалась поездкой, ветром и внезапными морскими брызгами, обдающими нос. Она постоянно подталкивала Хоука к еще большим скоростям. Сорока восьми футовый "Уолли" был демоном скорости, не требующим усилий, способным развивать скорость в тридцать восемь узлов и более. Она сказала: "У тебя всегда был изысканный вкус в отношении лодок, автомобилей и самолетов, Алекс. Но эта штука потрясающая. Что, черт возьми, это такое?"

"О, это лодка Уолли. На мой взгляд, самые красивые лодки в мире ".

"Как долго она у тебя?"

"На самом деле, около двух часов".

"Ты только что купил это?"

"Нет, на самом деле, я просто позаимствовал это. Некто по имени Томми Тан является фактическим владельцем."

Китай внезапно стал смертельно серьезным. Она смотрела на Хоука много долгих секунд, прежде чем сказала: "Подожди. Ты хочешь сказать мне, что ты дружишь с Томми Тэнгом?"

"Нет. Никогда не встречал этого человека. Это была его сестра, которая сказала мне, что он не будет возражать, если я одолжу ее на несколько дней."

"Чжан Тан? Если бы ты одолжил ее?"

"Ммм. Нет, не Чжан. Лодка, дорогая. Я согласен с вами, она вполне может быть доступна для аренды, но пока мне не было дано никаких указаний на это."

"Остерегайся этого, мой друг. Она - большой черный паук в глубокой темной паутине. Настоящая Мата Хари. Эта сука еще доведет вас до смерти, лорд Хоук. Запомни мои слова."

"Я не думаю, что это именно то, что она имеет в виду . . . . "

"Конечно, ты не понимаешь. Ты просто мужчина. Ты не думаешь, когда дело касается таких женщин. Ты просто дергаешь за молнию и получаешь это. Итак, скажи мне, любовничек, ты на самом деле остановился в Dragonfire Club?"

"Если ты не против, тогда, да, именно там я и остановлюсь".

"Они предоставили тебе одну из новых вилл на берегу моря? На острове Фучжоу?"

"Нет. У меня есть пентхаус в отеле."

"На этом острове пентхаус - это пристройка, Алекс. И, кстати, Хозяйка клуба Драконий огонь запустила в тебя свои когти? Уже затащила тебя в свою постель? Или, еще лучше, вниз, в ее глубокую, темную темницу желания?"

"Ни то, ни другое. Я дал обет целомудрия с момента нашей последней встречи."

"Очень смешно, Алекс. Как много ты знаешь об этих тангах?"

"Очевидно, недостаточно. Я здесь по делу, понимаете. Правительственная работа для Ее Величества королевы ".

"Печально известный пропавший принц, я полагаю? Принц Генри, герцог Бедфорд, я полагаю, его зовут."

Он посмотрел на нее, его голубые глаза стали каменно-холодными. "Послушай меня. Я знаю, кто ты. Я видел твои файлы. Я знаю все о некоторых людях, которые были твоими жертвами ".

"Хм. Я предпочитаю называть их клиентами ".

"Я уверен, что ты понимаешь. Но посмотри сюда, Китай. Возможно, для тебя все это игра. Но мой крестник, чью жизнь я поклялся защищать, пропал и, вполне возможно, мертв. И это не игра, поверь мне ".

"Мне жаль, Алекс. На самом деле так и есть ".

"Меня послали сюда, чтобы найти Генри или его похитителей, возможно, его убийц. Прямо сейчас я бы сказал, что ты был одним из наиболее вероятных подозреваемых."

"Я?" Чайна рассмеялась. "Не будь абсурдным. Хотите верьте, хотите нет, но мои дела здесь не имеют к вам никакого отношения, как бы тяжело ни было вашему драгоценному эго принять это."

Хоук улыбнулся в ответ на колкость и сбросил скорость, позволив большой лодке призрачно приблизиться к причалу на урчащем холостом ходу. Ветер теперь был с запада, прямо по правому борту, в его пользу. Легкий ветер подтолкнул бы "Уолли" прямо к причалу без каких-либо усилий с его стороны.

"Не могли бы вы, возможно, пойти вперед и бросить этот свернутый канат начальнику порта? А потом на корме? Это было бы прекрасно ".

Чайна Мун был на носу с намотанным булинем в руках в считанные секунды. Когда Хоук замедлил ход "Уолли" и позволил ветру и приливу постепенно прижимать его левым бортом к деревянным сваям дока, Чайна идеально бросила трос начальнику дока. Он поймал его в воздухе и быстро привязал тендер к причалу.

Хоук осмотрел небо над головой, надеясь увидеть свой самолет поблизости. Он не был разочарован. Большой темно-синий самолет внезапно прорвался сквозь тонкий слой облаков и резко накренился на правый борт, выстраиваясь на последнем заходе на посадку в аэропорту Нассау.

"Это мой новый самолет на финале. Довольно симпатичный, тебе не кажется? Новейший "Гольфстрим"."

"О, пожалуйста, пощади меня. Мужчины и их игрушки. Не будь занудой, Алекс. Меня это больше не впечатляет. Итак, это то, что привело вас на Багамы. Таинственное исчезновение принца Генри. На самом деле я несколько раз ужинал с принцем, прежде чем он исчез. Очаровательный мальчик. Нам было весело ".

Теперь она полностью завладела вниманием Хоука. "Насколько именно весело, Чайна?"

"Следите за своими манерами, мистер Хоук. Моя личная жизнь тебя не касается ".

"Все, что касается принца Генри, - это мое дело. Итак, что вам известно о бесследном исчезновении принца?"

"Совсем ничего. Вот что я могу тебе сказать. В одну минуту он был повсюду. В следующую минуту его нигде не было."

"О, он где-то там, в Китае. И я собираюсь найти его и забрать домой, где бы он ни был. Ставь на это ".

-

Позже, ожидая на взлетно-посадочной полосе, пока Стоук сойдет с темно-синего "Гольфстрима", он вспомнил ее слова о пропавшем принце: "В одну минуту он был повсюду". В следующую минуту его нигде не было.

Такое же хорошее место для начала, как и любое другое, предположил Хоук. И вот появился его приятель Стокли, с широкой белозубой улыбкой на лице шириной в милю. Они обнялись, хлопая друг друга по спине и счастливо смеясь при мысли о том, что снова в игре, с единственным человеком, на которого каждый из них мог положиться, чтобы дать бой врагу, а затем и некоторым другим.

ГЛАВА 28

Ла-Манш

Январь 1942

Теперь большой бомбардировщик был неуклюжей штукой, барахтающейся в неспокойном море, как раненая утка, у которой не хватает одного крыла. Хоук протолкнул своего второго пилота через отверстие впереди себя, в затемненный фюзеляж. Здесь было сыро и воняло разлитым бензином и нефтью. Море было неумолимым, теперь оно начало заливать кокпит. Первое, что увидел Хоук, выйдя из кабины пилотов, были трое членов его экипажа, возможно, все раненые в той или иной степени, внизу, на средней палубе, ухаживающие за, по-видимому, серьезно раненным радистом. Веселый, веснушчатый молодой парень из Корнуолла, летчик Кэмпбелл.

Выход из миделя над оставшимся крылом был широко открыт для воздуха и воды. Он уже начал поступать внутрь фюзеляжа. Даже сейчас они стояли примерно в шести дюймах воды. Быстро, не говоря ни слова, Хоук положил свои большие руки на широкие плечи своего второго пилота и столкнул его в море. Штауффенберг с плеском врезался в воду, развернулся и показал своему шкиперу поднятый большой палец. Он был в порядке. И он понял, что у коммандера Хоука сейчас нет времени на споры. . . .

"В чем дело, парни?" Сказал Хоук, бросаясь к мальчикам, собравшимся вокруг раненого члена экипажа.

"Это Кэмпбелл, сэр. Кормовой фальшборт сложился при ударе и обрушился на его правую ногу чуть выше лодыжки. Мы не можем освободить его, сэр! Не могу сдвинуть его ни на дюйм ".

"Просто уходи. Убирайся отсюда", - прохрипел пойманный в ловушку мальчик сквозь лихорадочную боль. "Предоставь это мне, пожалуйста, я умоляю тебя".

Заговорил другой член экипажа. "Мы не оставим его вот так, сэр. Мы не можем!"

"Уйди с дороги и дай мне увидеть его, ради Бога!" - Крикнул Хоук. Они расступились, и Хоук наклонился ко мне. Он хорошо рассмотрел опасное положение мальчика.

Хоук действовал инстинктивно.

В середине корабля был медицинский шкаф, полный хирургических принадлежностей для неотложной помощи, включая морфин, слава Богу, и оборудование на случай аварии. Там был предмет, который мог спасти молодого летчика. Хоук открыл дверцу шкафа и стащил объемистую кожаную сумку с полки. Затем он опустился на колени рядом с тяжело раненым мальчиком. Он посмотрел трем членам экипажа в глаза, прежде чем заговорить, одарив их взглядом, который говорил, что он не потерпит несогласия с его приказами. Они все видели ножовку в его руке и знали, что будет дальше.

Летчик Кэмпбелл собирался потерять левую ногу из-за хирурга, который никогда в жизни не делал операций.

"Джентльмены, я предполагаю, что вы все носите свои пистолеты "Стен" и пистолеты на поясе, прикрепленные к патронташу с паутиной под вашими туниками. Это верно?"

"Есть!" - сказали они, проверяя. У каждого был стандартный номер для пилотов королевского флота. Пистолет Sten, британский пистолет-пулемет с патронником 9x19 мм. И курносый револьвер "Смит-и-Вессон" 38-го калибра.

"Убедитесь, что все оружие надежно прикреплено к вашему торсу и без каких-либо помех, когда придет время в спешке впервые продемонстрировать наше оружие".

"У нас все хорошо, сэр!" - заверил его один из молодых членов экипажа.

"Я приказываю вам покинуть корабль, джентльмены", - крикнул Хоук. "Сейчас!"

"Есть, сэр!" - закричали они. "Удачи, Кэмпбелл!" И все до единого устремились к открытому люку на миделе корабля. Штауффенберг, второй пилот, подпрыгивал примерно в двадцати футах от обреченного бомбардировщика, ожидая их и призывая поторопиться, пока он не упал.

Хоук, теперь стоящий на коленях рядом с упавшим летчиком, скатал свежее белое хирургическое полотенце. "Открой рот", - сказал он мальчику, прежде чем зажать полотенце между зубами.

"Пожалуйста, помогите мне, сэр! Я не хочу умирать. . . . "

"Ты не собираешься этого делать, сынок. Но это будет сопряжено с некоторой болью. Я хочу, чтобы ты прикусил это полотенце так сильно, как только сможешь, когда я тебе скажу. Понял?"

"Есть, сэр". Кэмпбелл вздрогнул, уже испытывая ужасную боль. Плещущаяся вода внутри теперь была почти на десять дюймов глубиной и быстро поднималась. Хоук сделал то, что должен был сделать.

"Кусайся, сынок! Сейчас же!"

Хоук левой рукой придержал ногу мальчика, а правой начал безжалостно пилить его берцовую кость. Большеберцовая кость, Хоук знал по тренировкам, была самой прочной костью в ноге. И труднее всего разорвать.

Внезапно нос бомбардировщика резко опустился. Она шла ко дну, как и двое оставшихся членов экипажа.

"О, Боже! О, Боже!" мальчик закричал, когда зазубренные зубья лезвия пилы начали разрезать его ногу, проходя сквозь плоть и кость.

Хоук, пытаясь притвориться, что на него не подействовали запахи и звуки пилы, перерубающей кость, сказал: "С тобой все будет в порядке, Кэмпбелл. Просто придержи эту мысль! Потерпи меня. Все закончится через несколько секунд ".

У молодого человека ничего этого не было, боль ослепила его ко всему остальному. "Кто-нибудь, помогите мне! Пожалуйста! Я не могу этого вынести! Я не могу этого вынести!"

Хоук, пилящий со всей силой и скоростью, на какие был способен, теперь взялся за дело с удвоенной силой. Мальчик потерял сознание, что помогло. Несмотря на то, что прошла вечность, две минуты спустя дело было сделано. Ступня была окончательно отделена от большеберцовой кости, или голени. Хоук вынул полотенце изо рта мальчика и туго обмотал им культю тяжело раненной ноги. Он знал, что это не сильно поможет, но это было все, что у него было, и это было лучше, чем ничего.

Когда он поднялся на ноги, что-то - он не был уверен, что именно - заставило его поднять окровавленную отрезанную ступню и с благоговением положить ее во внутренний карман своей летной куртки. Казалось непристойным, чтобы этот немецкий корабль пошел ко дну, хотя бы с частью этого храброго молодого английского воина, оставшегося на борту.

Вода поднялась настолько, что голова мальчика была полностью погружена. Он бессознательно глотал морскую воду. Теперь секунды сочтены. Они должны были выбраться или пойти ко дну ... Выбраться или пойти ко дну ... выбраться или пойти ко дну.

Он наклонился, схватил Кэмпбелла за запястья и изо всех сил тянул и дергал его за торс. Минуту спустя мальчика наконец освободили от раздавленной переборки. Он подсунул под себя руку и поставил его вертикально. Он направился к отверстию в фюзеляже, хлюпая по воде, которая теперь доходила ему до колен. Вода была ледяной, и он знал, что если бы он просчитался, и помощь не была скоро в пути, они все умерли бы от переохлаждения менее чем через полчаса. Они проживут достаточно долго, чтобы умереть.

Несколько мгновений спустя все они были в ледяной воде, надутые спасательные жилеты. Примерно в двухстах ярдах от него его бомбардировщик (удивительно, что он так думал о немецком дирижабле) бился в предсмертной агонии. Весь воздух в ее уцелевшем крыле и фюзеляже закончился, замененный безжалостным всплеском морской воды.

На глазах у всего экипажа хвост "Хейнкеля", украшенный большой красной свастикой, внезапно поднялся из моря в небо, точно так же, как это сделал нос "Титаника", и он бесшумно скользнул под волны, направляясь к месту своего последнего упокоения на дне. Операция "Скайхук" была теперь в полном разгаре. Погибших нет, только один пострадавший.

А теперь самое сложное, подумал Хоук про себя.

ГЛАВА 29

Плантация Севеноукс, Вирджиния

Январь 1942

Китайский посол допил остатки янтарного виски в своем хрустальном бокале, а затем, внезапно и необъяснимо вскочив на ноги, в отчаянии изо всех сил швырнул его в камин. Повсюду разлетелись осколки сверкающего хрусталя, но огненный экран помог ему избежать того, чтобы его порезали на ленты.

В этом чертовом доме было адски холодно.

Он весь день разводил огонь практически в каждой комнате внизу, и все равно в доме было холодно, как в склепе. Он вздохнул и подошел к широко открытому очагу. Выбрав самое большое сосновое полено, которое смог найти, он бросил его в костер. Затем еще один для пущей убедительности.

"Черт бы побрал это к черту", - крикнул он в пустую библиотеку. Весь чертов уик-энд шел проливной дождь, или слякоть, или снег. Он был как тигр в клетке, мечущийся по своему гигантскому логову, как раненый зверь, который только что потерял свою пару. И в каком-то смысле именно это и произошло.

Если он и не был до конца влюблен, то уж точно был охвачен похотью, и ему было плохо. Если этого было недостаточно, то это была любовь, испорченная другим, гораздо менее желанным чувством.

Чувство вины.

Его девушка позвонила рано утром, не выходя из своей теплой постели в доме своих родителей, менее чем в миле от Севеноукса. Она была голодна, сказала она, жаждала его прикосновений, его запаха, его вкуса. Она сошла бы с ума, если бы не могла разделить с ним постель в эту ночь, которая обещала стать самой холодной ночью за многие годы. Ее родители сводили ее с ума, все они заперлись в большом фермерском доме на озере из-за гребаной погоды. Как долго она могла притворяться, что интересуется головоломкой, кусочки которой были разбросаны по всему кухонному столу? Фотография чертовых Елисейских полей? Я имею в виду, на самом деле, кого это, черт возьми, волновало? Впрочем, кто-то в Фармингтоне рассказал ей хорошую историю. "Вопрос: Почему французы посадили деревья по обе стороны Елисейских полей? Ответ: Чтобы нацисты-победители могли ходить в тени ".

Это была всего лишь улица, ради Бога. Увидев это однажды, ты видел это миллион раз. В любом случае, вернемся к ее несчастным родителям. На самом деле, это ее мать доводила ее до бешенства. Папа был гораздо более оптимистичен по поводу ее поведения. Мама продолжала говорить ей, что ничего хорошего не выйдет из ее широко разрекламированного романа с китайским послом. Настаивает на том, что она должна порвать с ним. Держись от него подальше. "Он альпинист, дорогая. То, что мы с папой называли "социальным альпинистом"."Он просто использует тебя как девушку на стороне, пока может, пока его лучший друг и - позволь напомнить тебе, твой чертов жених - не вернется домой из Англии ".

"О, слезь со своего высокого коня, дорогая мамочка. Мы оба знаем, почему ты на самом деле хочешь, чтобы я сохранила себя для Хоука."

"Мы делаем? Я не знаю. Умоляю, скажи, дорогая."

"Потому что, и я смею вас отрицать это, потому что у него этот чертов модный титул, вот почему. Потому что его зовут лорд Блэки Хоук! Да! И потому что ничто, о, ничто на этой большой зеленой планете не поднимет вас в тот разреженный воздух, которым вы так страстно стремитесь дышать, больше, чем наличие такой замечательной дочери по имени леди Уинфилд Хоук!"

"Как ты смеешь! Как ты смеешь обвинять меня в таком низком поведении? Мне следовало бы дать тебе пощечину, молодая женщина."

"Продолжай. Нет? Что ж, позволь мне сказать тебе кое-что еще, мамочка, старушка. Ты также лежишь без сна ночами, мечтая о внуке или бабушке-дочери с гребаным английским титулом! Посмотри на себя! Ты краснеешь, потому что знаешь, что все это правда! Каждое слово! Христос в бочке, я уверен, что у вас уже есть лорд и леди Маунтбеттен в списке гостей на свадьбу в Chevy Chase Club!"

"Как ты презираешь меня! Вперед! Убирайся с моих глаз, будь ты проклят!"

"С удовольствием. Я собираюсь куда-нибудь пойти сегодня вечером. Не жди меня. С этими словами она выбежала из кухни и взбежала по лестнице в свою комнату на третьем этаже. Она не могла больше ни секунды не слышать его голос. Или услышав еще одно слово от своей матери.

-

Посол подошел к столику с напитками, ища что-нибудь, что угодно, чтобы облегчить его беспокойный разум. Не только эта девушка сводила его с ума от желания. Черт возьми, он знал это. О, нет. Это не было настоящей проблемой. Это было чувство вины. Что сказал ему Хоук в тот последний день, стоя в баре клуба "Космос"?

"Присмотри за ней, пока меня не будет, ладно, приятель? Иногда она может быть немного сумасшедшей, как ты знаешь. Я не хочу, чтобы у нее были неприятности, пока меня не будет . . . . Кроме того, мы тайно обручились в прошлые выходные в Кеннебанкпорте ".

Или, может быть, это был порт Хайаннис. Что-то вроде республиканского.

Хоук отсутствовала недолго, когда она впервые появилась без предупреждения на пороге его дома в полночь одной снежной ночью. В пятницу или субботу, когда он был дома один за городом.

Услышав низкий звон дверных колокольчиков в прихожей, он сбежал вниз по лестнице и рывком распахнул входную дверь. Он едва избежал обморока. На ней была норковая шуба в полный рост, насыщенного темно-коричневого цвета с поднятым воротником-капюшоном, обрамлявшим ее лицо и медовые кудри. Ее пухлые щеки порозовели от холодного воздуха, идеальное лицо в вихре кружащихся снежинок, ее яркие глаза сияли, глядя на него, вызывая его отказать ей войти в эту холодную ночь.

"Я была по соседству, добрый сэр", - сказала она своим лучшим акцентом Скарлетт О'Хара, растягивая слова, проходя мимо него в центр вестибюля в черно-белую клетку.

"Ты выбрала идеальное время, дорогая. Я как раз собирался совершить самоубийство ".

"Не будь глупым! Не собираетесь ли вы взять женское пальто, господин посол? Я заявляю, что, по-моему, вы забыли о хороших манерах, капитан Батлер."

Он рассмеялся и двинулся к ней.

"Позволь мне помочь тебе", - сказала она. Она сбросила туфли и, пожав плечами и пнув свои лос-анджелесские бобы, позволила длинной норковой шубе упасть лужицей вокруг ее хорошеньких маленьких белых ножек.

Он перевел дыхание и остановился на полпути, уставившись на нее.

В правой руке она держала открытую бутылку Pol Roger, и на ее лице не было ничего, кроме улыбки. Она посмотрела вниз на свою великолепную грудь и спросила: "Здесь холодно, или это только вам кажется, господин посол? Боже мой, все так сморщились!"

Так это и началось.

И так это продолжалось.

И так однажды это закончилось бы.

-

На следующей неделе, в пятницу, у них была первая ссора. На самом деле это была не его вина.

"Ты нужна мне, детка. Ты мне очень нужен", - сказала она в тот день по телефону, ее голос был дымной смесью страсти, сигарет и крепких спиртных напитков. Она снова пила, и, казалось, он ни черта не мог с этим поделать.

"В шесть вечера", - сказал он ей, его собственный голос внезапно охрип и наполнился похотью. Его любовь была пропитана желанием обладать ею. Он был одурманен прикосновением ее руки, горячим прикосновением ее губ. Он сразу поднялся наверх и принял обжигающе горячий душ, переоделся в свою лучшую шелковую пижаму и темно-бордовый халат с узорами от Charvet в Париже.

Они обоюдно согласились, что было бы опрометчиво, если бы их видели вместе в обществе Вашингтона. Они бы ограничили свои еженедельные свидания его домом за городом, где они могли бы приходить и уходить незаметно. Это была его новая привычка развлекать ее в своей пижаме. Это сделало его более расслабленным и добавило стиля, который он хотел использовать в своем новом загородном доме. Он думал об этом как о "расслабленной элегантности, но все еще элегантной".

Около пяти вечера того же дня, с нетерпением ожидая ее скорого приезда, он спустился на кухню, чтобы вместе с поваром проверить, готов ли ужин, и убедиться, что в серебряном ведерке для напитков на столике в библиотеке есть свежий лед. Он приготовил себе "Роб Рой" и рухнул в свое любимое клубное кресло из винно-красной кожи у пылающего камина.

Он потягивал свою восхитительную смесь, когда пять минут спустя Хэмиш, его английский дворецкий, вплыл на облаке невозмутимого спокойствия. Хэмиш, человек с твердой верхней губой, в накрахмаленных белых воротничках и потрясающей силой ума.

Теперь Хэмиш рассказывал ему, что ему звонили в его кабинет.

"Кто это, Хэмиш? Мисс Вулворт?"

"Действительно, нет, сэр. На самом деле, это твой отец, который спрашивает о тебе ".

"Не будь смешным. Мой отец на другом конце света, в Китае. Там сейчас середина ночи. Или... день, или еще что-нибудь!"

"Я позволю себе не согласиться, господин посол. Он звонит из города. Он внизу, на железнодорожной станции."

"Боже милостивый. Как необычно. Хорошо, пожалуйста, скажи ему, что я сейчас буду . . . . "

"Как пожелаете, сэр". Хэмиш удалился.

"Привет?" Сказал Тигр, наполовину ожидая, что это Винни выкидывает какую-нибудь шутку или просто звонит по тому или иному поводу.

Это было не так.

Это действительно был его отец, звонивший с местной железнодорожной станции.

"Привет, сынок. Сюрприз, сюрприз!"

"Хлоп? Это действительно ты? Где ты?"

"Только что подъехал к станции. Мой план состоял в том, чтобы доехать на такси до твоего дома и сделать тебе сюрприз. Но из-за снежной бури на дорогах здесь ничего не движется. Ты можешь приехать и забрать меня?"

"Вау, Пап, это сюрприз. ДА. Да, конечно, я могу приехать за тобой. Это просто, что-"

"Только это что?" - сказал его отец, раздражение уже окрашивало его голос. Он был не из тех, кто легко воспринимает увольнение.

"Ничего, папа. Ничего. Я скажу тебе, когда увижу тебя. Будь там в два взмаха бараньего хвоста, как говорится ".

"Хороший мальчик. Я буду стоять под тем фонарем у двери полицейского участка. Ради бога, я тут себе яйца отмораживаю!"

Тайгер допил остаток своего коктейля, снял трубку и набрал номер Винни. Это не обещало быть забавным. Она взяла трубку после первого гудка.

"Привет?"

"Дорогая, это я. Мне ужасно жаль, но, боюсь, нам придется перенести встречу. Кое-что произошло ".

"Что-то вроде чего?" спросила она, ее голос уже звенел от возмущения и подозрительности.

"Появился неожиданный гость. Я действительно ничего не могу сделать и ...

"Кто это? Какой-нибудь дешевый, безвкусный маленький трюк, который ты припрятываешь?"

"Это крайне несправедливо. И оскорбительный, я мог бы добавить."

"О, ты тот, кто оскорблен. Я понимаю. Не я."

"Ради всего святого, детка, это мой отец. По-видимому, прибыл аж из Китая. Понятия не имел, что он придет. Что еще я могу тебе сказать?"

Тишина.

"Тогда все в порядке. Позвони мне, когда выдастся свободная минутка ".

Щелчок.

"Черт!" он пробормотал себе под нос. Какого черта вообще мог хотеть старик?

Как оказалось, старина хотел многого. На самом деле, это был кошмар.

Плохой сон с трагическим концом, как оказалось.

ГЛАВА 30

Ла-Манш

Январь 1942

Cомандер Хоук и его команда уже добрых десять минут барахтались в ледяной воде. В настоящее время Хоук больше всего беспокоился о своей команде из-за переохлаждения. Рядом с ним в холодной воде Штауффенберг держал молодого Кэмпбелла, все еще без сознания, между ними, приподнимая его подбородок над водой. Команда сгрудилась вокруг двух офицеров, чтобы лучше поддерживать связь друг с другом. У Хоука также был свисток на случай непредвиденных туманных условий при приводнении или для использования в качестве призыва к действию на борту их цели.

Холод уже начал просачиваться внутрь них, пробирая до костей. Поношенная фланелевая немецкая форма не годилась для таких температур. Хоук только начал опасаться, что каким-то образом он неправильно рассчитал время между погружением, наступлением гипотермии и приходом на помощь большого нацистского тральщика Кригсмарине.

Но затем он был очень воодушевлен, услышав радостный крик лейтенанта Штауффенберга: "Смотрите, сэр. В этом направлении на очень высокой скорости направляется катер с тральщика, сэр!"

"Куда уходим, лейтенант?" Сказал Хоук, используя устаревшее выражение королевского флота, означающее "Какую точку компаса вы имеете в виду?"

"Вон там, сэр", - сказал Штауффенберг, указывая в направлении быстро движущегося катера с юга.

Хоук поднес руку ко лбу, чтобы прикрыть глаза от яркой игры солнечного света, танцующего на поверхности воды. Большой серый катер находился в воздухе, отбрасывая огромную носовую волну по обе стороны корпуса. "Хоук" радовался тому факту, что она направлялась прямо к месту падения "Хейнкеля".

"Клянусь Богом, ты прав. Вот они идут, все в порядке. Вы, мужчины, готовы?"

"Есть, сэр!" - хором ответили трое других членов экипажа.

"У меня как раз достаточно времени для окончательного подведения итогов ключевых моментов наших действий после того, как они окажутся в руках немцев. Запомните это: Ваш ответ на любой прямой вопрос немецкого офицера или члена экипажа строго ограничен использованием следующих пяти немецких слов. Кусай или пожалуйста. Nicht verstehen or I don"t understand. Также, данке или спасибо тебе. Нет или нет. Да или да. Понял? Кроме того, запомни эту одну ключевую фразу. Используйте его всякий раз, когда член экипажа обращается к вам с прямым вопросом. Ты говоришь, все нутром, все нутром!Это не идеальный ответ, но он чертовски превосходит глупый пустой взгляд."

"Да-да!"

"Тогда все, мужчины. Как только мы окажемся в безопасности на борту этого тральщика, вы получите все рекомендации по вашему поведению от меня или лейтенанта Штауффенберга. Делай то, что мы делаем, а не то, что мы говорим. Если мы пойдем на корму, ты пойдешь на корму. Если мы будем стоять на своих головах, вы будете стоять на своих головах. Все вербальные взаимодействия с немцами будем вести мы двое ".

"Так точно, шкипер".

"Последнее напоминание: когда мы пробыли на борту тральщика ровно час, достаточно долго, чтобы они освоились с нами и перестали быть настороже, мы как бы невзначай разделились, чтобы не привлекать внимания к нашему передвижению. Я возьму Колина Худа с собой на нос. Лейтенант Штауффенберг встанет у кормового поручня. Уоллес и Гребнер присоединятся к нему там.

"Хорошо. Теперь, ровно через десять минут после назначенного времени, так или иначе, я планирую быть на мостике. Я уничтожу Деница и тех, кто еще там, наверху, с ним. Я подам какой-нибудь сигнал тревоги по всему кораблю. Все, что угодно, лишь бы прикрыть нас хаосом. Когда вы услышите это, вы немедленно убираете свое оружие и начинаете приближаться к немцам сзади, предпочтительно используя свой клинок, чтобы бесшумно отбросить их. Да? Ключевое слово здесь - "Скрытность". Уничтожьте как можно больше бесшумно. Когда они начнут стрелять в нас, выхвати из-под туники свой стенгазет и открывай ответный огонь по любому оставшемуся врагу. Они рассеются. Ты последуешь за мной. Мы заработаем преимущество внезапности, и очень немногие из них будут вооружены. Вы продолжаете автоматический огонь до тех пор, пока последний член экипажа не будет убит или нейтрализован.

"В этот момент мы с юным Худом начнем продвигаться от носа к корме, уничтожая немцев так тихо и быстро, как только сможем, затем поднимемся на мостик. Штауффенберг и вы двое мужчин также двинетесь вперед с кормы, убивая столько, сколько сможете, и таким образом создавая движение "клещей" в середине судна.

"Когда станет ясно, что самый последний участник боевых действий уничтожен, мы проведем службу в честь храбрых моряков. Я скажу несколько слов, а затем мы передадим их the deep. Я принимаю командование судном и держу прямой курс на гавань Плимута, полный вперед. Все наши сухопутные, морские и воздушные силы были подняты по тревоге, чтобы ожидать нас, предоставляя безопасный проход тяжелому немецкому тральщику, приближающемуся к гавани Плимута с юга, с флагом Юнион Джек из его главного штаба ".

Он вытащил сложенный флаг из-под своей летной куртки и показал его мужчинам.

Хоук улыбнулся на это и заслужил одобрение своей команды.

"Я хочу видеть много таких улыбок, когда презентация прибудет сюда. Это твои товарищи, помни, и они пришли, чтобы спасти тебя из водной могилы. Есть вопросы? Нет. Это хорошо. Вы получили приказ. Вся Англия узнает и запомнит то, что мы делаем здесь в этот день. Давайте не подведем их, не так ли? Мой дядя, Уинстон Черчилль, был бы ужасно раздосадован мной ".

"Тогда к победе, сэр!" - сказал один из мужчин, и остальные присоединились к победному крику.

"Молодец. Лейтенант, первым делом, как только мы окажемся на борту главной цели, сообщите немецким офицерам, что ваш член экипажа тяжело ранен, потерял ногу и нуждается в наложении жгута и немедленном внимании корабельного хирурга в медотсеке. Понял?"

"Конечно, сэр".

"Ладно, парни", - сказал Хоук, - "вот они идут. Не высовывайтесь и ничего не выдавайте. Если у вас есть какие-нибудь молитвы, прямо сейчас, возможно, самое подходящее время их произнести ".

-

Один за другим британские парни, волки в волчьей шкуре, были подняты из ледяного моря и переброшены через планшири немецкого Шнеллбота, быстроходного катера водоизмещением около пятидесяти тонн, оснащенного двадцатимиллиметровой пушкой вперед и двумя торпедами.

Хоук, назвавшийся пилотом сбитого бомбардировщика, капитаном Людвигом фон Рейтером, первым поднялся на борт катера. Он стоял у поручня и помогал немецким членам экипажа, которые хватали его почти замерзших людей за запястья и тащили их на борт.

Следующим был Штауффенберг, которого капитан назвал Фрицем, который уже очаровал своих похитителей и смеялся над тем, что помогавший ему немецкий матрос сказал о плачевном состоянии его формы. Пока все идет хорошо, подумал Хоук про себя. Просто продолжай делать то, что делаешь, Фрици, старина.

Десять минут спустя они были на борту тральщика, и всех их отвели на нижнюю палубу выпить кофе и отведать дымящегося картофельного супа с луком-пореем, который раздавал корабельный повар. Хоук быстро съел свой и отошел на несколько секунд. Он даже не осознавал, что проголодался, но суп был приправлен свежим зеленым луком и, безусловно, был самым вкусным супом, который он когда-либо пробовал. Он наблюдал за своими мальчиками, дрожащими от обморожения и опустившими головы, ничего не говорящими, счастливыми быть живыми, завернутыми в шерстяные одеяла, с которыми обращались как с героями.

Что, без ведома немецких хозяев, на самом деле так и было, с той разницей, что они играли за команду соперника! Или, во всяком случае, скоро будет, во всяком случае, в Англии.

"Mein Kapitän?"он услышал, как молодой немецкий офицер с копной светлых волос и приветливой улыбкой сказал, подходя к столу, за которым Хоук и Штауффенберг тихо собирали силы для предстоящей битвы. На случай, если кто-нибудь слушал, они ограничили свой разговор на немецком языке обсуждением того, как им повезло пойти ко дну в пределах видимости хорошего судна "Танненберг" и его повара, отмеченного звездой Мишлен.

"Битте шоен, мой герр", - обратился к Хоку молодой моряк.

"Jawohl? Да?" Хоук сказал мальчику на безупречном немецком. "Was bekommen Sie? Haben Sie eine Wunsch? Что будешь есть? У тебя есть желание?"

"Только то, что капитан Дениц хотел бы поговорить с вами, сэр. Я должен проводить вас на мостик, если вы будете так любезны, сэр."

"Конечно!" Сказал Хоук, поднимаясь на ноги. "Веди дальше. Я прямо за тобой ". Думая, что это отличная возможность разобраться в ситуации на мостике, он бросил на Штауффенберга скрытый взгляд, который говорил: "Не о чем беспокоиться, приятель. Мне и здесь хорошо ".

Хоук чувствовал вибрацию мощных двигателей "Танненберга" внизу, доходящую до подошв его ботинок, когда он поднимался по крутым стальным ступеням на мостик. Он улыбнулся своей внезапной удаче. Кроме Деница, там было только два других дежурных офицера. Он понял, что вскоре они снова отправят корабль в путь, все их внимание было занято сложной навигацией по каналу. Кроме того, следя за погодой в поисках британских "Спитфайров", эскадрилья, получившая уведомление о большом немецком тральщике, проводила операции в проливе Мид-Ла-Манш.

"Willkommen an bord. Добро пожаловать на борт, капитан!" - сказал легендарный моряк по-немецки. "Я Дениц, навсегда прославленный как ваш спаситель".

Хоук вытянулся по стойке смирно, отдал честь, затем улыбнулся и ответил со своим лучшим немецким акцентом, характерным для школы-интерната.

"Ich bin immer in Enrer Schuld, mein Herr!Я навеки у вас в долгу, сэр!" - сказал он.

Капитан сказал: "Я только что получил известие от моего корабельного врача. Состояние пациента с ампутированной конечностью стабилизировано, его рана обработана, и ему дали морфин от боли и легкое успокоительное. Он с комфортом отдыхает ".

"Глубоко признателен, сэр!"

"Вам что-нибудь нужно, капитан? Или твоя команда?"

"Нет, сэр. Нас напоили и накормили самым вкусным картофельным супом за пределами рейха, сэр. Danke, danke."

"Что ж, " сказал Дениц, " не буду вас задерживать. Я просто хотел представиться и поздороваться. Теперь мне нужно управлять кораблем. Возможно, ты поужинаешь за моим столом этим вечером?"

"Sehr gut!" Очень хорошо.

Мостик был именно таким, какого Хоук ожидал от хорошо управляемого корабля, каким славился Дениц, и краем глаза он сразу увидел то, что искал.

В незамерзающих окнах маленькой комнаты связи он увидел пустое кресло, означавшее, что радист не на дежурстве.

Он также увидел, к своему великому восторгу, то, в чем он сразу узнал хваленую шифровальную машину, трехроторный шифратор Кригсмарине. На полке в переборке над радиоприемником и беспроводным оборудованием был аккуратно разложен набор кодовых книг, переплетенных в красную кожу.

Рычаг, который он искал, также окрашенный в ярко-красный цвет, находился по левому борту мостика, в пределах легкого доступа любого человека на мостике. Чтобы покинуть палубу мостика, ему пришлось пройти прямо мимо него . . . .

"Bis diese abend!Тогда увидимся вечером, капитан!" - весело сказал он, но капитан не обернулся. Он склонился над таблицей с картами, изучая карту канала со своим навигатором. Забыв обо всем остальном.

"Auf Wiedersehen."Хоук улыбнулся красивому молодому офицеру, когда тот проходил мимо. Он продолжал идти вперед, молясь, чтобы Штауффенберг и его команда поняли, что его действия были тем, чем они были - идеальным способом посеять хаос и посеять неразбериху на борту.

Он остановился на верхней площадке лестницы, вытащил свой пистолет из кобуры под туникой, повернулся лицом к немцам, стоявшим к нему спиной, используя бинокль для поиска новых целей. Он поднял курносый револьвер и точно прицелился. Затем он быстро уложил их, одного за другим, на палубу хорошими чистыми ударами в голову.

Он потянулся к ярко-красной ручке и сильно дернул ее вниз. Немедленно повсюду раздался пронзительный вой сирен и клаксонов. Предварительно записанный громкий крик в корабельной акустической системе:

ACHTUNG! ACHTUNG! БОЕВЫЕ ПОЗИЦИИ!

ЗАНИМАЙТЕ СВОИ БОЕВЫЕ ПОСТЫ!

The battle für das Boot, für das Tannenberg had just begun in earnest.

ГЛАВА 31

Плантация Севеноукс, Вирджиния

Январь 1942

Ввечернем выпуске прогноза NBC по радио метеоролог предсказал метель в округе Колумбия и северо-восточных районах Вирджинии. На этот раз они все сделали правильно. Американские метеорологи, как отметил Тайгер, угадали только примерно в 30 процентах случаев. Но, по-видимому, американцам этого было достаточно, поскольку он никогда не слышал ни единой жалобы на последний ошибочный прогноз.

Извилистая двухполосная проселочная дорога, ведущая вниз по склону горы к крошечной деревушке Уоррентон, штат Вирджиния, была чем-то сродни американским горкам. Тебе не нужно было управлять; тебе просто нужно было держаться за свою шляпу. За то время, что Тайгер был здесь, в плотно утрамбованном снегу глубоко отпечатались два параллельных следа шин. Они были там, день за днем, ожидая, чтобы безопасно отвести вас вниз. Итак, все, что нужно было сделать водителю, это выровнять колеса на нужной колее, перевести машину в нейтральное положение, убрать ногу с тормоза и позволить ей катиться дальше. Скорее похоже на бобслей, подумал он, когда впервые попробовал это.

Шел адский снег, когда посол проделал путь от кухонной двери вниз по холму к гаражам. Его отец не был известен своим терпением, и сын был свидетелем его гнева на личной основе гораздо больше раз, чем он хотел признать. Он пытался спокойно отнестись к неожиданному визиту своего отца, но, честно говоря, ему это далось с трудом.

Ему, наконец, удалось сбежать с орбиты "старикашки", когда он счастливо перебрался в Вашингтон. Но он помнил времена в Кембридже, а позже в Оксфорде, черт возьми, даже в те пьянящие итонские дни, когда старый сварливый сукин сын появлялся в самое неподходящее время. Не то чтобы для Тайгера какое-то конкретное время было подходящим. Он где-то читал в каком-то психиатрическом журнале, что влиятельным отцам не нравились сыновья, которые в более раннем возрасте добивались еще больших успехов, чем их родители.

Они дают вам понять это в годы вашего становления, продолжая проклинать вас слабой похвалой. Или вообще без похвалы, независимо от того, насколько она могла бы быть оправдана. И Тигр не мог вспомнить ни одного случая, когда на каком-нибудь празднике его отец сказал, что гордится последним достижением Тигра. Он также никогда не слышал, чтобы его отец произносил эти три маленьких слова, которые имеют такой вес: "Я", "люблю" и "ты".

Некоторые из этих отцов, внезапно обнаружив, что сияющая слава их отпрысков затмила их самих, прибегли бы к недоброжелательности или, в крайнем случае, к насилию.

Тайгер был направлен в Вашингтон правительством Чан Кайши. Но правительство Чанга было слабым, раздираемым разногласиями и пронизанным коррупцией. Самой сильной силой в жизни Тайгера, безусловно, была его ответственность перед своими предками и своей семьей, особенно перед отцом.

Криминальная семья Тан была вовлечена в незаконную и преступную деятельность на протяжении веков. Тигр был знаменитой белой вороной в семье, особенно потому, что он был единственным хорошим яйцом, которое они снесли за столетия.

Это были, безусловно, отношения любви-ненависти, которые у него были со своим отцом. Правда, его отец никогда не бил его, по сути, но он делал и похуже. Метод его отца, когда он был достаточно разгневан, заключался в том, чтобы дать сыну пощечину с такой силой, чтобы его голова повернулась. Пощечина, как скажет вам любой мужчина, является величайшим оскорблением, которое один мужчина может нанести другому, а именно, объекту вашего недовольства. Грубейшее из оскорблений в мире мужчин, если быть точным.

Только воспоминание об этой мысли заставило Тайгера выругаться, когда он забрался за руль большого желтого Rolls-Royce, повернул ключ зажигания и нажал на кнопку стартера левой ногой. Двигатель не смог заглушиться на таком холоде. Один, два, три раза. Если этот ублюдок попытается повторить старое поведение, Тайгер был готов провести для него небольшой курс повышения квалификации по темным искусствам кунг-фу, прежде чем отправить его собирать вещи.

Тайгер откинулся на спинку стула, глубоко вздохнул и попытался взять свой гнев под контроль. Очевидно, он не хотел причинять боль старику, но ему нужно было следить за собой. Сегодня вечером в гаражах было почти ноль, и он потянулся, чтобы снова повернуть ключ, почти не ожидая, что старушка выстрелит.

Пауза, затем приглушенный взрыв, когда мощный шестнадцатицилиндровый двигатель с ревом ожил. Слава Богу. Он включил первую передачу и осторожно спустился по длинной извилистой дорожке к дороге. Теперь видимость была минимальной, и он был рад, когда выехал на государственную дорогу и поставил большие "Роллс-ройсы" на рельсы.

Все, что от него требовалось, вплоть до самого низа, - это время от времени немного разумно тормозить. Ярко-белый глаз луны висел высоко в небе и придавал всей долине сияющий вид. Опыт бесшумного скольжения вниз между деревьями, по множеству небольших мостов и мимо водопадов, посеребренных лунным светом, был изысканно приятным. Он обнаружил, что его настроение значительно улучшилось к тому времени, когда он остановился перед дверью начальника станции и выпрыгнул, чтобы помочь отцу с багажом.

"У тебя самого неплохая машина, сынок", - сказал пожилой лысый джентльмен в очках в золотой оправе, как только удобно устроился в шерстяном халате на коленях для тепла. "Роллс-Ройс", не так ли?"

"Так и есть, Пап! Я получаю много комплиментов по этому поводу. Это Rolls-Royce Phantom Three в отличном состоянии."

Его отец одарил его прищуренными глазами, которые выражали его более чем благочестивое неодобрение. Его отец сказал: "Каким мясом питается этот наш Цезарь, что он вырос таким великим?"

Глаза Тигра засияли праведным негодованием от этого шекспировского оскорбления.

"Это Соединенные Штаты, старик. Мы предпочитаем есть жареную баранину, или филе-миньон, или говяжье ребрышко высшего сорта. Мы также наслаждаемся белужьей икрой с бокалом Поль Роже."

Он ждал ответа, но не получил ни его, ни выражения своего одобрения. Типично.

Он ничего не мог с собой поделать. Он посмотрел на старика и сказал: "Вся эта кожа вокруг тебя? Это не по-английски, пап. Уверяю тебя. Это богатая кордобская кожа из региона Андалусия в Испании."

Он ждал еще раз напрасно.

"Скажи что-нибудь, ради всего святого!"

Ответа нет.

"Извини, что тебе пришлось проделать весь этот путь до города в такую погоду, Тигр. Я хотел доехать на такси до дома и сделать тебе сюрприз."

"Папа, это ерунда. Я так рад тебя видеть. Ты хорошо выглядишь. Что привело тебя в Вашингтон?"

"Если ты имеешь в виду под этим, я проделал весь этот путь только для того, чтобы увидеть тебя?" Конечно, нет. Генералиссимус доверил мне очень личное послание, которое он желает передать лично Рузвельту ".

"Захватывающе. Я довольно сблизился с президентом за последний месяц. Проводит выходные в своем загородном доме на реке Гудзон. Что-то в этом роде. Он пригласил меня отправиться на рыбалку у берегов Новой Англии на борту президентской яхты. Потомак, по имени."

"Так ли это, сейчас?" Слова сочились кислотой, как будто за комментарием патриарха скрывались углубляющиеся отношения Тайгера с Рузвельтом.

Тигр прикусил язык и попытался остаться в стороне от драки. Он сказал: "О, неважно. Тебе наплевать, я знаю. Как долго ты вообще планируешь оставаться? Час? Двое?"

"О, я не останусь на ночь. Я просто ужинаю и сажусь на поздний поезд обратно на Юнион Стейшн. Если ты не против, конечно."

"Конечно", - пробормотал Тигр. Гораздо больше, чем просто хорошо.

Остаток пути вверх по горе они ехали в молчании, каждый наедине со своими мыслями.

Тигр, его гнев закипал на медленном огне, ему захотелось остановить машину и вытолкать старика на окровавленный снег. Пусть он замерзнет до смерти. Никто не будет скучать по нему. В Америке он был никем. Он был просто еще одним дипломатом-просителем, ожидающим подачки от Рузвельта.

Тигр поклялся не говорить ему больше ни слова, пока ему не зададут вопрос. Клянусь Богом, старый ублюдок мог бы вернуться на станцию автостопом, если бы захотел уехать.

Тайгер наконец покончил с этим тщеславным, несносным, надутым старым дураком. Для него больше не было места в жизни Тайгера, не с этого дня. Никогда не было по-настоящему.

Он был просто пылью на ветру.

Всегда был таким.

Будь у него под рукой его Намбо, он мог бы с таким же успехом пристрелить сукина сына на месте!

ГЛАВА 32

Плантация Севеноукс, Вирджиния

Январь 1942

Длинный желтый "роллс-ройс" скользнул под заснеженные ворота. Белое вещество все еще падало, снег валил сильнее, чем когда-либо, если это было возможно. Хэмиш стоял наготове, практически по стойке "смирно". Он спустился по ступенькам, открыл пассажирскую дверь и помог пожилому отцу Тайгера выбраться из машины. Хэмиш, всегда непревзойденный профессионал, сказал: "Обратите внимание на эти шаги, сэр. Они покрыты толстым слоем черного льда".

Хэмиш взял старика за локоть и благополучно довел его до вершины, не сказав ни слова. У двери он взял пальто отца Тайгера, высказав джентльмену замечание по поводу качества темно-синего кашемира.

Затем Тайгер поехал вниз по склону к гаражам, испытывая огромное чувство облегчения от того, что между ними на несколько мгновений появилось немного места. Поднимаясь пешком обратно на заснеженный холм, он не торопился. Он не спешил быть почтенным присутствием своего отца больше, чем минимально. Он как-нибудь переживет ужин, с небольшой помощью пары бокалов виски и очень хорошего марочного "Шато Марго" 1933 года.

"Милый парень, твой отец", - сказал Хэмиш, улыбаясь, когда увидел хозяина дома, поднимающегося по заснеженной дорожке.

"Ты шутишь, да, Хэмиш? Я имею в виду, на самом деле."

"Крепкая старая птица, я хотел сказать, сэр. На вашем месте я бы не стал сотрясать его клетку, сэр."

"Лучше. Он порхает от одной встречи к другой, собирая яд, как пчелы собирают мед. Скажи повару, чтобы поторопился с ужином, ладно? Я хочу, чтобы моего отца накормили и он вышел за дверь как можно скорее. О, и не будете ли вы так любезны отвезти его обратно в участок после ужина? У меня немного болит голова, и, возможно, я захочу пораньше уйти на покой ".

"Конечно, сэр".

"Это хорошо. И скатертью ему дорога".

Когда Тайгер вошел в большую, освещенную свечами столовую, его отец уже сидел на своем месте в дальнем конце длинного стола из красного дерева, на расстоянии слышимости, наполовину расправившись со свежим креветочным коктейлем. Правила поведения диктуют, что гости никогда не рассаживаются, пока хозяин или хозяйка не сядут. Но не для папы, не для него - изысканные манеры утонченных людей повсюду, о, нет. Мужчина сам по себе, и пусть он всегда им останется.

Тайгер налил себе изрядную порцию скотча и поставил напиток на стол. Он устроил все так, что они двое сидели на противоположных концах прямоугольного стола, который он доставил из "Маллетс" в Лондоне.

Не будет большой натяжкой сказать, что ужин в тот вечер был напряженным. Кук превзошел самого себя. На ужин было каре ягненка, идеально розовое, со свежеприготовленным мятным соусом, который был фирменным блюдом заведения. А также картофель гофрет, новоорлеанское лакомство, и шпинат в сливках, какого Тайгер никогда раньше не пробовал. Блюдо, от которого ангелы плачут от удовольствия.

Его отец ел с аппетитом. Тигр мог видеть, насколько ему понравилась еда. Но ожидались ли какие-нибудь комплименты шеф-повару? Не ради твоей жизни, брат. Комплименты не были чем-то в репертуаре старого канюка. Жестокая критика была его обычным делом.

Однажды Тайгер прислал ему вышитую подушку, которую он купил во время рождественских покупок на Портобелло-роуд. Зеленый бархат с вышитой на одной стороне надписью "Если ты не можешь сказать что-нибудь хорошее о ком-либо, пожалуйста, сядь рядом со мной".

Тайгер не мог припомнить, чтобы получал благодарственное письмо в то Рождество.

Тигру удалось покончить с едой без драки за еду, но долгое молчание было невыносимым. Все, что он мог слышать с того конца стола, где сидел его отец, было звуком того, как он громко пережевывал, по своей привычке, с широко открытым ртом. Невыразимо. Невыносимо.

Когда Тайгер не мог больше терпеть ни секунды, он спросил: "Какие новости из Пекина, пап? Я бы предположил, что это довольно захватывающее место сейчас, когда идет война. Какие-нибудь сенсационные слухи ходят по городу? Какие-нибудь запрещенные действия в Запретном городе?"

"Тот, у которого у моего друга Чанга рак в последней стадии. Он этого не делает. Еще одно, что твоего отца собираются чествовать на великолепном государственном обеде в Летнем дворце, который устраивает сам генералиссимус. . . . "

"Вау, хлоп. Это правда?"

"Конечно, это правда. Не будь смешным. Вообще-то, это мой второй фильм. Был один в тридцать девятом, теперь, когда ты упомянул об этом. Это было довольно великолепное мероприятие. Великий человек усадил меня рядом с ... " Бла-бла-бла.

Боже, спаси меня.

Тигр ничего не сказал, просто вгрызся в аппетитную баранину, розовую и пахнущую розмарином, именно так, как он любил. Марго, приготовленная для хорошей компании к остальным блюдам. По большей части, они ели в уединенном молчании, что его вполне устраивало. И как раз тогда, когда он потерял всякую надежду на какой-либо разговор вообще, его отец заговорил.

"Ты спросил меня что-то о слухах, ходящих по Пекину".

"Неужели я, правда? Я этого не помню ".

"Ну, ты, конечно, сделал. В любом случае, несколько недель назад один из них окружил одного из твоих друзей детства. Ты, конечно, помнишь Тони Чоу?"

При упоминании имени Чоу где-то глубоко в мозжечке посла Тана прозвучал тревожный звоночек. Но он взял себя в руки достаточно, чтобы сказать с некоторой беспечностью: "Я знаю. Тот, кого ты всегда утверждал, убил Джеки."

"Это он".

"Ну, а что насчет него?"

"По городу в Пекине ходили слухи, что он пропал без вести".

"Пропал без вести?" Сказал Тигр, в его мозгу зазвучали тревожные колокольчики, и поставил свой бокал на белую скатерть. "Неужели, сейчас? Как необычно. У кого-нибудь есть идеи, что с ним случилось?"

"Полиция понятия не имеет. Очевидно, этим занимается ФБР. Дж. Эдгар Гувер решил сам расследовать это дело. Возможно, похищение. Но никогда не было никакой записки с требованием выкупа. ... Я слышал, дело все еще открыто."

"Хм", - сказал Тигр, колесики внутри колесиков бешено вращались в его голове.

Его отец посмотрел на него со странно недоброжелательным оттенком в глазах, как кот, играющий с испуганной мышью или маленькой птичкой. Наконец он сказал: "Хотя это немного странно. Кто-то, кто работал с Тони в Китайском торговом бюро, сказал моему коллеге в Пекине, что в пятницу перед своим исчезновением Тони Чоу планировал провести выходные с вами здесь, в деревне."

"Что? Абсурдно на первый взгляд. Я бы предпочел, чтобы в этом доме было гнездо ядовитых гадюк, чем этот жирный головорез."

"Ты никогда ничего о нем не слышал?"

"О, да. Конечно, я слышал от него. Однажды он позвонил мне. Хотел рассказать мне, какой большой шишкой он был в Вашингтоне. Хотел представить меня всем своим друзьям в клубе. Я сказал, что идет война и что я ужасно занят в Белом доме и должен буду передать приглашение. На этом все и закончилось. Я должен сказать, что, куда бы, черт возьми, он ни забрался, я молю Бога, чтобы в эти дни он спал в подполье. Или, - и тут он позволил себе лукавую улыбку, - с рыбами."

"Я понятия не имел, что он тебе так сильно не нравился. И тогда-"

"Он убил моего гребаного брата, ради бога, папа".

"Я не могу сказать, что мне грустно, что Тони ушел. Но ... ты и твой брат никогда бы не подошли друг другу. Он был очень любителем активного отдыха. Настоящий спортсмен. Крикет, стрельба, катание на лыжах, глубоководная рыбалка. Даже соколиная охота. По сравнению с тобой, всегда довольно бледный ребенок, спрятавшийся за своими крепостными башнями из книг."

"Ладно, этого, блядь, просто достаточно!" Тайгер наполовину прокричал, наполовину вскочил со стула со сжатыми кулаками. В тот момент он знал, что способен на все. Включая убийство собственного отца.

Его отец отбросил льняную салфетку и поднялся, покраснев, на ноги. "Что ж, это чертова правда, не так ли, парень? Ты никогда и наполовину не был таким мужчиной, каким был твой брат!"

С этими словами Тайгер поднялся на ноги, позвонил в колокольчик к обеду и вызвал Хэмиша, чтобы тот убрал со стола.

"Ужин официально окончен", - сказал Тайгер, направляясь к двери.

Его отец откинулся на спинку стула и улыбнулся, очень по-змеиному, и прошипел: "Правда? Никакого десерта?"

"Не сегодня, Джозефина. И просто чтобы ты знал, я обычно пью кофе в библиотеке после ужина. Я отправляюсь туда прямо сейчас. Присоединяйся ко мне, если хочешь. Или нет. Ты знаешь, как выбраться. Хэмиш покажет тебе дверь ".

ГЛАВА 33

Плантация Севеноукс, Вирджиния

Январь 1942

Тайгер сбежал по коридору в библиотеку, свою любимую комнату. Там он налил себе свежего скотча и закурил прекрасную кубинскую сигару "Ромео и Джульета". Он спокойно сидел у потрескивающего огня, когда старый монстр скользнул внутрь со всем рептильным очарованием анаконды. В этом человеке всегда был этот ужасный аспект. Если когда-либо и существовало человеческое существо, которое вы могли бы представить сбрасывающим свою кожу, прежде чем уползти обратно под кусты, то это был бы его отец.

В руках у старика была довольно большая коробка; она была завернута в серебряную фольгу и красные атласные ленты, как какой-то рождественский подарок. И что теперь?

"Я хотел подарить тебе это перед уходом. Это подарок из Пекина. В честь твоего высокого и могущественного статуса в эти дни ".

"Спасибо, папа. Поставь это на сервант. Я открою это позже ".

"Я бы предпочел, чтобы ты открыл это сейчас. У меня есть свои причины."

"О, Боже, прекрасно. Я открою эту чертову штуковину. Просто чтобы ты знал, Хэмиш подогнал мою машину к главному входу с работающим двигателем, поддерживая тепло в салоне. Чтобы отвезти тебя на станцию. Он готов уйти, когда тебе захочется уйти ".

Не глядя на дарителя, он подошел к буфету и взял серебряную коробочку. Он был на удивление тяжелым. Он разорвал бумагу, довольно яростно, потому что сейчас был очень, очень зол. Его вечер был испорчен единственным человеком в его семье, который за всю свою жизнь умудрился все испортить.

Над ним висела тяжелая хрустальная люстра, полная горящих свечей. И в мерцании мягкого света была обнаружена изысканная черная лакированная шкатулка, инкрустированная завитками великолепной слоновой кости. Тайгер должен был признать, что это было красиво. Чем занимался старина на этот раз?

"Открой это", - сказал его отец. "Настоящее - это то, что внутри коробки, а не сама коробка".

Тигр поднял крышку.

Это был пистолет.

Его сердце воспряло. Он всегда любил оружие, особенно красивое, каким, безусловно, было это. Он вынул его и рассмотрел на свету. Потрясающе красивый, этот. Это был короткоствольный кольт 45-го калибра, оружие Старого Запада, но у этого были рукоятки из слоновой кости и невероятно сложная инкрустация. Он никогда не узнает, как его отец выбрал это, но, тем не менее, сейчас он держал это произведение искусства в правой руке, и ему казалось, что оно принадлежит этому месту.

"Это красиво, пап, по-настоящему красиво".

"Я надеялся, что тебе понравится. Я знаю, как ты любишь все американское ".

"Да, это так. Я завязал со шпионским ремеслом, папа, теперь, когда я посол. Честно говоря, я не особо разбираюсь в оружии. Но я буду дорожить этим ".

"Раз уж ты встал, не мог бы ты подойти и закрыть эти двери?"

"Вовсе нет", - сказал он. "Что случилось, пап?"

Что-то определенно происходило; это было чертовски точно.

"Вернись и сядь рядом со мной. У нас будет очень важный и очень конфиденциальный разговор ".

Начиная чувствовать себя немного неловко, Тайгер сел в кресло напротив отца и положил свое новое сокровище на боковой столик, где он мог его изучить.

"Чан Кайши - это тот, кто выбрал это оружие для тебя, а не я. Я не люблю оружие, как ты знаешь. Но у него есть, и он заверил меня, что из всего, что он слышал о тебе, ты будешь дорожить этим и найдешь ему хорошее применение."

"Послы на самом деле не носят оружия, пап. Или даже использовать их очень часто. У нас есть телохранители ".

"Я уверен, что ты понимаешь. Однако, вы помните, я рассказал вам о причине моего визита в Вашингтон? Этот Чанг хотел, чтобы я передал президенту Рузвельту сугубо личное послание?"

"Я верю. Я полагаю, завтра ты отправляешься в Белый дом."

"Нет, я не такой. Тот, кто собирается передать послание генералиссимуса Рузвельту ... это ты, Тигр. Ты сам."

"О чем, черт возьми, ты говоришь?"

"Внутри коробки письмо для тебя. Написано от руки нашим великим лидером у Ворот Божественной Мощи, северных ворот Запретного города. Прочтите письмо на досуге, но прочитать его вы должны ".

"Притормози. Что здесь происходит? Мне начинает не нравиться этот разговор. . . ."

"Генералиссимус помазал вас на выполнение божественной миссии. Ты должен быть удостоен непостижимой чести. И позвольте мне сказать, впервые я могу честно сказать, что я готов гордиться тобой, Тигр. Если тебе каким-то образом удастся отрастить хребет даже на этой поздней стадии."

"Да, верно, прекрасно, конечно, так и есть. Расскажи мне об этой моей божественной миссии ".

"Очень просто. Вам было приказано выполнять волю Чанга и всего его народа. . . . "

"И как мне сделать это снова?"

"Достаточно просто. Ты всадил пулю в голову президента Рузвельта ".

Тигр пропустил это замечание мимо ушей, делая большой глоток "Катти Сарк". Он уставился на своего отца, думая о том, как старик справляется с восьмидесятилетним юбилеем. Не очень хорошо, был ответ.

"Что? Скажи это снова. . . ."

"Выслушай меня сейчас и запомни мои слова: ты собираешься использовать этот пистолет для убийства президента Соединенных Штатов".

"Ты с ума сошел? Что? Убить Рузвельта? Безумие! Он наш великий союзник. Разве Чианг не знает этого?"

"Для разнообразия помолчи и послушай. Лидер придерживается твердого мнения, что Рузвельт предал его. Предал наше любимое отечество. Что его внимание и вся его исключительная энергия и ресурсы направлены на Черчилля и Англию. Из-за так называемых "особых отношений". Нам в Пекине не нравится идея играть вторую скрипку при ком-либо. И все же каждый раз, когда мы обращаемся с просьбой о чрезвычайной помощи, она оказывается в британской казне. Нам нужен настоящий партнер в Белом доме. И это никогда не будет Рузвельт. . . . "

"Прости. Где ты вынашивал этот причудливый план? Какой-нибудь убогий бордель или опиумный притон на задворках, без сомнения. Ошибся номером, старина. Я просто не буду этого делать ".

"Ты должен это сделать. Чан Кайши дает это совершенно ясно понять. Он боится, что его правительство расклеивается. Что Мао Цзэдун и коммунисты скоро свергнут его с поста. Если это должно произойти ... Что ж, на данный момент я больше ничего не должен говорить. Друзья таинственным образом исчезают. Некоторые погибли ".

"Дай угадаю. Ты потратил всю жизнь, развивая свои личные отношения с Чиангом. Тебе нужна была его помощь, чтобы не дать закипеть кастрюле на плите. Теперь ты теряешь свою базу силы. И тебе нужно поддержать это. Ты в слепой панике. Это у тебя на лице. Вы тот, кто хочет предпринять какие-то радикальные действия, чтобы напомнить миру, что китайское правительство по-прежнему является силой, с которой нужно считаться. И эта сила - ты".

"Что за бред. Я потратил целое состояние, обучая тебя в лучших университетах. Какая потеря. Теперь, когда ты действительно нужен своему отцу, ты отказываешься. Ты должен сделать это для меня. Для нашей великой семьи ".

"А если я откажусь?"

"Ты умрешь. И я передам прекрасный маленький пистолет твоему преемнику. Кто-то с видением, мужеством и силой воли. И - осмелюсь ли я это сказать?-верность Чиангу и нашей нации. Я думаю, ты все еще глупо веришь, что можешь спокойно игнорировать силу моей воли. Но я говорю тебе, что ты должен делать, и, клянусь Богом, ты это сделаешь!"

"Эта твоя древнекитайская чушь с контролем сознания работала, когда мне было пять или шесть. Ты заставил меня почувствовать себя одиноким, глупым и каким-то неженкой. Это все было чушью собачьей, пап. Я воздвиг стены против тебя, старик. Шесть футов толщиной. Это дерьмо больше не работает. Не в этом доме."

Старый дьявол на самом деле захихикал. "Ты думаешь, что нет? Посмотрим. Я посеял семя. Это уже пускает корни в твоем мозгу. Ты просто еще этого не знаешь ".

"Покажи себя, пап. Я хочу сейчас побыть один. Я, вероятно, никогда больше тебя не увижу. Итак, это прощай ".

"Но, черт возьми, тебе все равно нужно - ты обязан - делать, как я говорю!"

"Я сказал: "До свидания". Это значит уходи. Убирайся к черту из моего чертового дома, пока я не взял этот пистолет и не направил его на тебя! Я рад, что ты пришел. Это заставило меня понять, насколько ты на самом деле безумен. И как сильно я ненавижу твое гнилое нутро и всегда ненавидел. А теперь, ты убирайся. Или я прикажу слугам вышвырнуть тебя вон на твоей жирной заднице."

"Не могу, не сказав тебе еще кое-что, ты, надутый маленький принцеватый красавчик. Твоя трусость порочит гордое и древнее имя Тан. Насколько я понимаю, ты больше не часть этой семьи ".

"Пошел ты, старик. Я никогда не был частью этого. А теперь убирайся к черту с моих глаз. До свидания и скатертью дорога!"

Минуту или две спустя Тайгер услышал, как желтый "роллс-ройс" с грохотом отъезжает от ворот, выглянул в окно и увидел своего отца на заднем сиденье, его черный цилиндр был отчетливо виден в овальном заднем стекле. Он исчез. Слава Богу. Тайгер подошел к столику с напитками и налил еще немного шотландского виски.

Усевшись поближе к теплу камина, он поднял телефонную трубку и набрал номер, который знал наизусть.

"Привет?" - произнес сонный голос.

"Ты спишь, красавица?"

"Больше нет, дорогая. Что происходит? Ты говоришь ужасно ".

"Мой отец только что ушел. Жалкий ублюдок".

"Слава Богу. Он не останется на ночь?"

"Нет. Я вышвырнул его на холод ".

"Рад за тебя. Что? Зачем, во имя всего святого, ты это сделал?"

"Он сумасшедший. Это был кошмар. Я расскажу тебе все об этом. Ты можешь сейчас кончить?"

"Который час?"

"Почти полночь. Я мог бы спуститься с холма, чтобы забрать тебя?"

"Нет, нет. У меня машина моего брата. Он приехал из Принстона на выходные."

"Хорошо. Не хочешь принять горячую ванну, прежде чем я уложу тебя? Я мог бы потереть твою спинку ... твою переднюю часть ... твои хорошенькие маленькие ножки?"

"Это звучит божественно. Скоро увидимся, дорогая. . . . "

"Поторопись, ради бога! Поторопись!"

ГЛАВА 34

Ла-Манш

Январь 1942

Cомандер Хоук оставил мертвых немцев на произвол судьбы на мостике и вышел наружу, на крыло мостика. Воздух был холодным, и его поношенная немецкая туника обеспечивала абсолютный минимум защиты. Стальная конструкция крыла выступала из настила мостика, по одному с каждой стороны мостика, высоко над палубой. Именно здесь капитан корабля или первый помощник совершали навигацию по небесам, наблюдали за Полярной звездой, чтобы определить свое местоположение на картах. И руководил всеми маневрами ближней стыковки с непревзойденным обзором всего своего корабля с этой высоты.

Хоук мог видеть и слышать ожесточенную перестрелку, которая только что вспыхнула на кормовой кормовой палубе. Он взял цейсовский бинокль, висевший на поручне, и осмотрел корабль с середины кормы. Он насчитал шестерых врагов на палубе, все либо тяжело ранены, либо мертвы.

Очевидно, корма была очищена, потому что он увидел, как трое членов его команды, явно невредимые, начали медленно продвигаться к носу, держа наготове пулеметы Sten.

Команда корабля из трех офицеров и двенадцати матросов быстро истощалась. Вероятно, в этот момент ушел в подполье ... но ненадолго.

Ветер с юга посвежел, огромный парад стройных белых фуражек маршировал через море по правому борту. Гряды пурпурных облаков с золотым отливом и потрескивающими молниями собирались на далеком горизонте. Ничего из этого не было в прогнозе. Им пришлось бы одним ударом направиться к Плимуту, но не было ничего такого, чего не смог бы сделать большой тральщик своим ходом.

Он услышал приглушенный крик откуда-то с носа. Он обернулся посмотреть и, к своему великому ужасу, увидел, что Штауффенберг попал в переделку. Он был загнан в угол и явно ранен, правое плечо его туники пропиталось кровью, что вынуждало его стрелять левой рукой.

Трое вражеских бойцов поймали его в ловушку. Один из них, пригнувшись, продвигался к своей позиции; двое других рассыпались веером, обеспечивая лидирующему прикрывающий огонь. Лейтенант прислонился спиной к носовому поручню, и ему некуда было бежать, кроме моря внизу; он прятался за двумя гигантскими якорями, одним по левому и одним по правому борту . . . . Еще тридцать секунд, и нападавший расправился бы с ним намертво.

Хоук сложил ладони рупором у рта и громко крикнул в направлении наступающего немца. "Achtung! Achtung!" он закричал. "Nicht schießen. Er ist harmlos!" ("Don"t shoot! Этот человек безвреден!")

Ошеломленный матрос остановился ровно настолько, чтобы оглянуться через плечо на мостик и посмотреть, что за офицер кричал на них и почему. Аналогичным образом, он привлек внимание двух немцев, которые обеспечивали прикрывающий огонь. Это было достаточно долго. Мужчина сбился с шага и потерял фокус своего внимания. Двое других все еще смотрели на яркое солнце за мостом, удивляясь приказу не стрелять. Хоук быстро воспользовался помехой, которую он создал на носу.

Он быстро поднял "Стен" и прицелился вдоль ствола, опережая движущуюся цель всего на волосок. Его палец сжался на спусковом крючке, и он выпустил быструю очередь. Ведущий мгновенно рухнул на палубу, получив три или четыре пули в спину. Затем Хоук обрушил град свинца на носовую часть, подавив двух оставшихся бойцов.

Он увидел, как Штауффенберг поднялся и подал ему знак "V-за победу", прежде чем открыть огонь по двум оставшимся немецким членам экипажа. Они попали под перекрестный огонь, Хоук бил по ним сверху и сзади, а загнанный в угол англичанин устроил им настоящий ад спереди. В этот момент пуля с оглушительным звоном срикошетила от стальной переборки позади Хоука! Хоук развернулся и посмотрел ниже, откуда, очевидно, был произведен выстрел.

Еще двое немцев поднимались по стальной лестнице на мостик, без сомнения, чтобы проверить капитана. В последнюю минуту, вернувшись на авиабазу АРЧБЕРИ, Хоук решил прицепить две осколочные гранаты к своему служебному поясу. Он сунул руку под тунику и вытащил одну. Его мыслью было просто выдернуть чеку, а затем сбросить гранату вниз по ступенькам, рассчитав время так, чтобы она взорвалась где-нибудь в смертельной близости от наступающего врага.

Он буквально мог видеть, как глаза одного из немцев расширились при виде смертоносного ананаса, весело прыгающего к нему по ступенькам. Нацистский моряк поднял свой 9-миллиметровый "Люгер", но у него так и не было шанса выстрелить. Граната разорвалась на уровне колена, сбив его с ног и отбросив назад на своего товарища, они вдвоем упали замертво примерно в тридцати футах от стальной палубы внизу.

Еще двое убиты, остался только один.

Хоук начал спускаться по лестнице, держа свой "Стен" под рукой до тех пор, пока оставалось хоть какое-то сопротивление ему и его пиратам, захватившим вражеское судно.

Он, конечно, был ранен. Ему нужно было срочно доставить Штауффенберга в лазарет, где он мог бы найти аптечку, чтобы подлатать парней и остановить кровоток. Кроме того, он должен был найти тяжело раненного Кэмпбелла и посмотреть, как у него дела.

Командир и его лейтенант нашли последнего оставшегося в живых немца в лазарете. Высокий светловолосый парень, которому на вид было не больше двадцати, сидел рядом с пропитанным кровью постельным бельем Кэмпбелла, держа его безвольную белую руку. Он повернулся к ним, и они увидели слезы, текущие по обеим щекам немецкого мальчика.

"Не двигайся", - крикнул Хоук по-немецки, прикрывая его своим автоматическим пистолетом.

"Nein! Nein! Аллес гут!" сказал мальчик, снова поворачиваясь, чтобы посмотреть на двух англичан, стоящих в дверном проеме. Люди, которые полностью перехитрили капитана Деница.

"Он мертв, моряк?"

"Jawohl, mein Herr", - сказал мальчик, проводя тыльной стороной ладони по глазам, стыдясь своих обильных слез.

"Господи. Что здесь произошло, мальчик?"

"Он истек кровью, сэр. Просто не было способа остановить всю эту кровь. Я санитар, и я знаю, как это сделать. Но что бы я ни пробовал, это не остановит всю эту артериальную кровь, сэр. Я- я очень сожалею, сэр. Он был прекрасным солдатом и очень добр ко мне. . . . Он плакал. . . . Я держал его за голову и пытался утешить его . . . но это было бесполезно. Я потерял его. . . . Я просто был недостаточно хорош . . . . Мне жаль, сэр. "

"Лейтенант, арестуйте этого человека и возьмите его под стражу. Мы передадим его военно-морскому флоту в Плимуте. Он может досидеть до конца этого, счастливчик."

Молодой санитар вопросительно посмотрел на Хоука и сказал: "Вы все англичане? Не немец?"

"Я англичанин. Он немец. Мы друзья".

"Ох. Я понимаю."

Он явно не видел, но Хоук просто пропустил это мимо ушей. Он был в слишком хорошем настроении, чтобы шутить с такими вещами.

-

Он дул, как вонь, всю дорогу на север, до самой Англии. Штауффенберг сидел в комнате связи на мостике сразу за Хоуком, который стоял за штурвалом вместе с Худом сбоку от него. Приятной обязанностью молодого лейтенанта было информировать командование Королевского флота и DNI в Уайтхолле об успехе миссии. Дениц и два других офицера исчезли. Как и всех погибших сегодня, их похоронили в море. Хоук был не настолько туп, чтобы просто сбросить их трупы за борт. Он сказал несколько слов над каждым из них, когда павшие люди соскользнули под волны.

Это было сделано с величайшим уважением, которое, как он надеялся, немцы проявят к английским комбатантам, оказавшимся в подобной ситуации.

Лейтенанту Штауффенбергу повезло намного больше, чем молодому Кэмпбеллу. У него было всего лишь легкое ранение, пуля не задела ни одной кости и не задела легкие. О нем говорили по радио большую часть обратного путешествия через Ла-Манш. Он, наконец, смог вызвать премьер-министра на радио, чтобы Хоук мог лично первым сообщить хорошие новости.

"Вас вызывает премьер-министр, сэр", - сказал он Хоку, высовывая голову из двери.

Хоук закурил, оставил штурвал и ворвался в маленькую комнату связи.

"Кто, черт возьми, это?" - услышал он голос своего знаменитого родственника.

"Хоук, твой племянник, дядя".

"Ты! Клянусь Богом! Вы, ребята, пережили аварийное погружение, не так ли?"

"Действительно, мы это сделали, сэр. И я счастлив сказать гораздо больше ".

"Только не говори мне, что ты завладел этим чертовым призом!"

"Действительно, у нас есть, сэр. У нас есть для тебя очень хороший подарок, дядя Уинстон", - сказал Хоук своему восхищенному родственнику.

"Скажи мне! Я был как на иголках с самого рассвета, беспокоясь о тебе и ребятах!" Уинстон закричал, не в силах сдержать свое волнение.

"Боюсь, немного пиратствовал в открытом море, сэр. Мы потеряли левое крыло при ударе о поверхность, но все же сумели выбраться до того, как судно затонуло. Нас с ребятами выудил из соленого моря большой тральщик Кригсмарине посреди пролива. Танненберг. Твоя идея с фальшивой униформой сработала, и мы без сучка и задоринки поднялись на борт. Как только они обленились, мы устроили им ад со стенками ".

"Молодец, мальчик! Гитлер будет плеваться пулями, когда услышит об этом!"

"Действительно, он это сделает. В живых остался только один немец, санитар, который помог мне попытаться спасти одного из моей команды - парня по имени Кэмпбелл, который, к сожалению, потерял правую ногу при аварийном погружении и не выжил. Кроме этого, и ранения, полученного моим вторым пилотом, мы возвращаемся в добром здравии, сэр."

"А шифровальная машина с тремя роторами? Цел? У них не было времени взяться за топор? И сжечь кодовые книги?"

"Отрицательный. Оба в надежных руках, сэр. Мы на пути к гавани Плимута. Ты не хочешь договориться, чтобы кто-нибудь приехал за подарками к тебе в Блетчли Парк?"

"Действительно, хочу. Я распоряжусь, чтобы неприметный армейский фургон с военным эскортом был там, когда вы заедете в порт."

"Идеально".

"Да хранят нас святые! Ты чертовски хорошо справился с этим, не так ли? Отличная работа! Когда-нибудь эта удивительная история будет рассекречена, и тебя будут приветствовать как великого героя этой войны, мой мальчик. Но в то же время, я хочу, чтобы вы привели всю свою команду сюда, в Десятый номер, на небольшой прием завтра, в честь вашей команды. Я даже приглашу мать королевы. Ничто так не нравится ей, как джин и шипучка "Дюбонне", которые готовит для нее мой бармен в "Тен".

Хоук рассмеялся. "Звучит восхитительно, дядя! Во сколько нас следует ожидать?"

"В котором часу солнце садится за рею, сэр?"

"В час дня где-то в Британской империи, я должен предполагать. Это устраивает?"

"В высшей степени. Я очень горжусь своим юным племянником в этот радостный для Англии день. Вы оказали огромную услугу нации. Это может даже стать переломным моментом в этой войне. И, пожалуйста, передайте ребятам, что я очень, очень горжусь всеми вами ".

"Я так и сделаю, сэр".

Хоук сиял от уха до уха, когда вышел из станции связи. Те, кто остался от его команды на погибшем бомбардировщике, теперь собрались у штурвала, желая услышать, что скажет шкипер.

Хоук стоял перед ними, сцепив руки за спиной, глядя каждому человеку прямо в глаза, прежде чем произнести хоть слово.

"Я уверен, что некоторые из вас, кабинетных историков, как и я, знаний Адмирала Лорда Нельсона предсмертные слова, когда он лежал на залитой кровью палубы своего флагманского победу у мыса Трафальгар . . . бой уверенно выиграл. Но потеря величайшего морского героя Англии будет ощущаться долгие годы.

"Нельсон сказал своему обожающему капитану: "Поцелуй меня, Харди". И затем, подняв свои бледно-голубые печальные глаза к небесам, он сказал: "Слава Богу, я выполнил свой долг!" А затем он умер, с благодарностью осознавая свою великолепную победу в тот день. О победе Британии! Я хочу, чтобы каждый из вас помнил предсмертные слова Нельсона, когда, наконец, придет ваш час. Запомните этот день и поблагодарите своего Бога за то, что перед смертью вы смогли выполнить свой долг! И запомните это, мои храбрые и выносливые парни. Вы, присутствующие здесь сегодня, заслужили полное право произнести эти слова, прежде чем покинете этот земной круг. Молодцы, ребята! Отличная работа!"

И тогда, в это мгновение, из корме, на баке, от бизань на грот-мачте, от носа до кормы и от высоты мачты, на Танненберг разразился рев, крики, и вопли из его экипажа.

"Ура! Ура! Ура!"

ГЛАВА 35

Лагуна Драконий огонь, Багамские Острова

Сегодняшний день

Dуск. Солнце, казалось, не спешило ускользать. Перевернутая чаша неба над головой была в огне на западе. Хоук, его внимание было приковано к краю далекого горизонта, увидел то, что вполне могло быть пламенем из "Ада Данте", рябью пробегавшим по обширному периметру, где море встречается с небом, и золотые лучи устремлялись в сторону лагуны Черного Дракона. С этой высоты, с крыши его пятидесятиэтажного отеля, виды были буквально захватывающими.

В последнюю минуту он принял решение для себя, Стоука и мистера Брока отправиться прямо в клуб на крыше, чтобы выпить и поужинать на свежем воздухе.

"Что вы, ребята, думаете, Стоук?" - спросил он своего старого друга и товарища по оружию, все еще глядя на огненное зрелище Матери-Природы на дальнем краю мира.

"О чем? Она?" Сказал Стоук, улыбаясь своему новому другу, Чайна Мун.

Сегодня вечером, подумал Хоук, Китай выглядел невероятно красивым. На ней был Dior, розовое платье без бретелек с осиной талией, украшенное замысловатым бисером и перламутровыми пайетками. На шее у нее было изысканно простое бриллиантовое колье в тон двум каплевидным серьгам. Под ее обнаженной рукой была зажата серебристо-металлическая сумка-клатч.

"Да", - откровенно кокетливо сказала Чайна. "Что ты о ней думаешь, большой мальчик?"

Чайна, безусловно, сильно влюбилась в этого человека Маунтина, Стокли Джонса-младшего, и она была погружена в глубокий разговор с ним. Хоук улыбнулся, настолько счастливый, насколько это возможно, что один из его старых поклонников и один из его самых старых и дорогих друзей находится на расстоянии разговора. Когда какое-то время не видел Стоука, было почти легко забыть, насколько он на самом деле крупный человек.

Хоук однажды сказал в качестве представления: "Итак, это мой хороший друг, детектив сержант Джонс. Он лишь немного больше вашего обычного холодильника." Шесть месяцев спустя Стоук обнаружил, что живет в Лондоне, уволившись из полиции, и работает телохранителем и человеком пятницы не у кого иного, как у самого лорда Александра Хоука.

Хоук познакомился со Стоуком десять лет назад. Он был похищен с целью получения выкупа мафией семьи Туччи и оставлен умирать на горящем складе во Флэтбуше. Детектив-сержант Стокли Джонс-младший, полиция Нью-Йорка, работал над делом Хоука почти месяц, когда он, наконец, поймал главаря мафии с послужным списком длиной в милю. Он предложил ему сделку, от которой тот не смог отказаться. "Просто назови мне местоположение, Тунец, и я забуду обо всем этом контрабандном дерьме, за которое ты действительно сядешь".

Полчаса спустя он вел свою Crown Victoria без опознавательных знаков со скоростью более ста миль в час по улицам, пустынным в 3:00 УТРА. Он увидел оранжевые языки пламени, поднимающиеся в черное небо с расстояния в два квартала, и действительно нажал на педаль. Должно быть, это был склад. Место последнего упокоения, где Хоук был оставлен умирать.

Любое здание, горящее с таким жаром, должно было быть плохой новостью для человека, которого он пытался спасти. Стоук, после трех боевых туров в качестве "Морского котика" США, был призван "Нью-Йорк Джетс". Защитник. Он был тяжело травмирован, забив тачдаун в матче против "Кливленд Браунз", выбыл из игры, выбыл на сезон, возможно, выбыл навсегда. Затем он подал заявление на работу в полицию Нью-Йорка, начав молодым патрульным, которого избили в Сохо, и закончив детективом.

Не раздумывая, Стоук влетел на пустынную автостоянку склада, затем промчался сквозь языки пламени, лижущие вход, в полуразрушенные руины. Не думая о собственной шкуре, он взбежал на пять пролетов по горящей деревянной лестнице. Он наконец нашел Хоука, связанного по рукам и ногам и оставленного умирать в маленьком чулане, полном чистящих средств. Хоук вдохнул много плохого дерьма, включая дым, асбест и другие ядовитые химикаты, но он все еще дышал.

"Ты меня слышишь?" - Сказал Стоук, поднимая потерявшего сознание мужчину на ноги. "Мы должны убираться отсюда, прямо сейчас!"

Ответа нет.

Сбросив с плеч вес англичанина ростом шесть футов три дюйма, Стоук взвалил его себе на плечи и помчался ко дну, но не раньше, чем горящий уголек застрял у него в волосах, опалив кожу головы. Он добрался до первого этажа, радуясь, что помнит, где был выход, потому что теперь вся комната была почти полностью охвачена пламенем. Он никогда в жизни так быстро не бегал по футбольному полю, и только чистая скорость не позволила им попасть в ловушку и сгореть заживо.

"Как случилось, что ты познакомился с моим боссом?" Стоук спросил Чайну.

"О, я не знаю. У нас было кое-что, я полагаю. Давным-давно. Теперь мы просто старые друзья. Несмотря на тот факт, что он убил моего отца."

"Он что?" Сказал Стоук.

Хоук сказал: "Генерал Сун Юнг Мун, Сток Сити. Помнишь, я рассказывал тебе о нем после того, как мы убрались к чертовой матери из Китая. Это был ее отец."

"О, чувак. Мне жаль это слышать, Чайна. Но ты должен дать этому человеку немного поблажек. Я действительно был там в тот день. Это была одна из тех ситуаций типа "убей или будешь убит". Это была настоящая война. Это была своего рода война "убей или будь убитым". Твой отец не оставил Алексу иного выбора, кроме как защищаться. Мы были в перестрелке. В тот день погибло много людей, многие из них, вероятно, просто оказались не в том месте не в то время. Включая одного из моих старейших и лучших друзей. Маленький француз, бывший участник Французского иностранного легиона и один из самых крутых котов на планете. Его звали Фрогги."

"Лягушачий", - сказал Хоук. "Храбрее, чем любые десять мужчин, которых я когда-либо встречал, да упокоит Господь его душу".

"Правильно понял", - сказал Стоук. "Что ж. Черные шляпы обратили нас в бегство, быстро приближаясь. В Лягушонка плохо стреляли, пуля оторвала ему половину ноги. Босс поднял его и посадил к себе на плечи. Замедлил нас, когда мы пытались добраться до пляжа, видишь? Убирайтесь из зоны свободного огня. Мы не собирались этого делать. Лягушонок продолжал кричать. Хотел, чтобы босс его уложил. Сказал, что прикроет нас. Задержи их и прикрой наше отступление. После этого мы никогда не видели Фрогги . . . . "

Стоук вытер глаза тыльной стороной ладони. Он расчувствовался, вспоминая тот ужасный день.

Чайна просто потягивала свой мохито, опустив глаза, долгое время ничего не говоря.

Хоук взял ее за подбородок и приподнял ее лицо так, чтобы он мог посмотреть ей в глаза. Он сказал: "Как говорит этот человек, это была война, ради бога, Китай. Ты из всех людей знаешь, как это работает. Ты был там, я знаю."

Чайна встала, промокнула губы белой льняной салфеткой и сказала: "Прошу прощения, джентльмены. Мне нужно в туалет."

После того, как она вышла из-за стола, Стоук наклонился ближе к Хоук и сказал: "Чувак, я сожалею об этом. Становлюсь таким плаксивым и все такое прочее. Виноват."

"Черт возьми, нет. Дело не в тебе или во мне. Это всего лишь она. Она щепетильна в этом вопросе. Я бы тоже, будь я на ее месте, столкнулся лицом к лицу с человеком, который убил ее отца. Но не вини себя."

"Кто она, в любом случае?"

"Китайская тайная полиция. Путь к тотемному столбу. Она здесь по заданию, чтобы разобраться в делах здешних владельцев, братьев-близнецов. Часть семьи Тан. Еще одна древняя китайская преступная семья, которая все еще придерживается своих древних традиций. Азартные игры, проституция, обширные плантации мака для снабжения мировых рынков героином, торговля людьми-рабами и так далее. Чайна теперь признает, что она действительно ужинала с принцем Генри несколько раз до его исчезновения. Она не хочет говорить об этом, но я собираюсь вытянуть из нее все, что смогу. Я думаю, она знает о принце намного больше, чем говорит ".

"Ты к чему-нибудь в этом клонишь?"

"Просто царапаю поверхность. Но я скажу тебе одну вещь. Близнецы Тан - гнилые яблоки. Два ракетных фрегата китайских ВМС НОАК патрулируют то, что, как я думаю, вполне может быть секретным китайским военным объектом, прямо здесь, на этом маленьком острове на Багамах, даже не в двух часах полета от Ки-Уэста, с восточного побережья Флориды. Я видел огромное строение на другой стороне острова. Массивный, построенный над водой на четырех гигантских белых столбах, два на берегу на склоне горы и два на выходе из глубокой воды. Эта штука похожа на разъяренную собаку, готовую к прыжку. Если это то, что я думаю, мы вполне можем оказаться на пути к Кубинскому ракетному кризису с участием десятой державы. Я полагаю, что это вполне может быть военное дело, особенно военно-морское ".

"Ты думаешь о подводных лодках? На заднем дворе Америки? Да поможет нам Бог".

"Да. Я думаю о заменах.

"Мы с тобой проведем там разведку сегодня ночью, по-маленькому. Посмотри вокруг. Ты принес все снаряжение для подводного плавания и оружие, о которых я просил?"

"Чертовски верно. И еще кое-какие вкусности, о которых ты не просил. Поскольку я летал на Air Hawke, а не на Delta, я подумал, почему, черт возьми, нет? "

"Например, что?"

"Пулемет М-60 и гранатомет. Защитные очки NVG. Пара штурмовых винтовок M4A1. Пара SIG Sauer P226. Снайперская винтовка. Пара боевых ножей "КА-БАР". Еще несколько вкусностей. Светошумовые шашки и курильщики, что-то в этом роде ".

"Ну, я знаю, что у тебя был свой выбор авиаперелета, и я очень рад, что ты полетел со мной, а не с Дельтой".

Стоук рассмеялся.

"Да, босс. Итак, расскажи мне. Кто у нас есть в этом бизнесе? Только ты, я и мистер Би вон там?"

"На данный момент. Я попросил Эмброуза Конгрива приехать сюда и разузнать все, но он занят расследованием какого-то скандала, связанного с королевской семьей. По-видимому, очень секретно. Мы просто проводим исследование. Получите представление о местности. Если ситуация обострится и потребуется больше бойцов, мы собираемся позвать наших приятелей в Коста-Рику, чтобы они вступили в бой ".

"Гром и молния, о которых ты говоришь? Старая экипировка Фрогги?"

"Никто не делает это лучше".

"Ты все правильно понял, босс! С кем мы собираемся сразиться в конце дня?"

"Возможно, вся чертова империя Тан. Даже здесь у них есть огромные силы безопасности, разбросанные по всем шести островам клубного комплекса Dragonfire. Плюс китайские вооруженные силы и хорошо вооруженные патрульные корабли ВМС, которые не скрывают своего присутствия здесь ".

"Вот это уже серьезная хрень, босс".

"Хм", - ответил Хоук, думая о чем-то другом.

Затем Алекс почувствовал, как чья-то рука опустилась на его правое плечо, а затем бестелесный голос произнес: "Так, так, так. Посмотрите, кто здесь. Мой новый друг Хоук. И этот джентльмен, должно быть, - просто предположение - Большой Эл?"

Хоук и Стоук оба встали в присутствии дамы за столом.

"Чжан Тан, поздоровайся с моим деловым партнером, мистером Стокли Джонсом-младшим и его телохранителем, мистером Броком".

"Здравствуйте, мистер Брок. Здравствуйте, мистер Стокли Джонс-младший. Приятно видеть вас с нами сегодня вечером. Вы, ребята, остаетесь на острове?"

"Только что зарегистрировался".

"Тогда добро пожаловать. Кто-нибудь сидит на этом месте?"

"Да", - сказал Хоук. "Она только что вышла в туалет. Вообще-то, это Чайна Мун. Я полагаю, вы двое знаете друг друга?"

Чжан заняла пустое место, как будто она не слышала о том, что Чайна была в туалете.

"О, все знают Китай. Эта сумасшедшая цыпочка всегда сует свой хорошенький носик туда, куда ей не следует. Я поражен, что мои братья, Томми и Джеки, давным-давно не отправили ее собирать вещи. Она высокопоставленный сотрудник китайской тайной полиции - ты знал, Алекс?"

"Нет! Так ли это? Я понятия не имел."

"Ну, ты просто держи свой нос чистым рядом с ней".

"Мне так жаль!" - Сказал Чайна, внезапно появляясь за столом. "Там был список ожидания, чтобы попасть в женский туалет".

"Да?" Чжан сказал, подняв испуганный взгляд, как будто озадаченный внезапным прибытием Китая.

"Это кресло принадлежит мне", - сказала Чайна, краска прилила к ее щекам. "Пожалуйста, освободи это, Чжан. Сейчас."

"На самом деле, он принадлежит мне, как, очевидно, и все остальные стулья здесь. Откуда ты знаешь любовника, вон там?"

"На самом деле, это не твое гребаное дело, Чжан".

Чжан сказал: "Пригнись, девочка! Нехорошо оскорблять владельца. Особенно, если ты не хочешь, чтобы тебя не пустили в спа-салон и к твоему парикмахеру, дорогая."

Чайна очень мило улыбнулась и сказала: "Ну что ж! Чжан, моя дорогая, я был здесь, полностью готовый к битве умов, но ты, похоже, безоружен. . . . "

Хоук пытался не рассмеяться, но смех все равно вырвался из него.

"О, отвали, не так ли, Чайна?" Сказал Чжан.

"Чайна, прекрати это", - сказал Хоук, видя возможность того, что эта язвительная словесная перепалка вполне может привести к физической битве. Он добавил: "Это становится смешным, дамы. Пожалуйста, сделай глубокий вдох и успокойся ".

Чайна посмотрела на Хоука и улыбнулась. "Спасибо за выпивку, любовничек. Я собираюсь пропустить сегодняшний ужин. У меня внезапно появился ужасный привкус во рту. Дешевое пойло, которое подают здесь, в этой дыре, я полагаю. В любом случае, я ухожу. Позвони мне, если захочешь еще немного поболтать сама знаешь о чем." С этими словами она повернулась и направилась через все столики к лифту.

Чжан сказал: "Обидчивая, обидчивая эта девушка. Кажется, я испортил твою маленькую вечеринку, Алекс. Мне жаль. Вы двое - пара? Ты и Чайна Мун?"

"Мы были, лет десять назад или около того. Просто выпьем за старые добрые времена ".

"Хорошо. Она ушла. Я умираю с голоду! Что у всех на ужин?"

"Могу я предложить "ворону"?" Хоук с улыбкой сказал ей, чтобы она смягчила удар.

"Ворон, ты сказал? Как грубо!" - сказала она, бросая салфетку на стол и поднимаясь на ноги.

"Если ты собираешься выбирать сторону в королевской битве, Алекс, тебе всегда лучше выбирать сторону победителя. Позвони мне, когда будешь готов извиниться. До свидания, Стокли. Мистер Брок. Было приятно познакомиться с вами." Она повернулась и ушла, исчезнув в цинковом баре.

"Любовничек, да?" Сказал Стоук. "Похоже, ты был здесь довольно занят, босс. Чувак, из-за тебя они повсюду приходят и уходят!"

"Верно. Как раз то, что мне было нужно. Оказаться зажатым посередине между этими двумя лисицами."

"Лисица", да?" Сказал Стоук. "Я слышал это слово раньше. Что это вообще значит? Ведьма или что-то в этом роде?"

Хоук улыбнулся и сказал: "Дай мне посмотреть. Я действительно знаю. Я полагаю, что это означает сексуально привлекательную женщину, которая также просто оказывается злой, сварливой и вспыльчивой сукой на колесах ".

Стоук рассмеялся. "Ты все правильно понял, чувак, я тебе говорю. Те две девчонки? Черт."

"Стоук, Чайна надвигалась на тебя. Несмотря на это огромное золотое обручальное кольцо на твоей руке."

"Да, я уловил это. Я чувствую, что все, что происходит в заливе Драгонфайр, остается в заливе Драгонфайр. И все же, что-то меня беспокоит в этой цыпочке Чайна Мун. Я думаю, она опасна. Я думаю, что она - паук в этой паутине. Девушка абсолютно ядовита. Красивая, я согласен с тобой в этом, но в остальном... "

"Хм", - сказал Хоук. "Что ты читаешь о другой цыпочке?"

"Примерно то же самое. Я не очень доверяю ни одному из них. Девушка из династии Тан? Воплощенная Мата Хари. Ты знаешь, та танцовщица живота, которая шпионила и для немцев, и для французов в Первую мировую войну. Ее задницу казнила французская расстрельная команда. Этот у тебя есть? Она охотится за твоей задницей, чувак. Может быть, по уважительной причине, может быть, нет. Но она держит тебя прямо под прицелом. Черт возьми, они оба хотят! Я думаю, в этом-то и проблема. Кто из них нажмет на курок первым?"

"Это утешительная мысль", - сказал Хоук. "Есть еще что-нибудь, откуда это взялось?"

"Просто дай мне время, мой брат. Дай мне немного времени. В последнее время я - чертов рассадник хороших идей ".

ГЛАВА 36

Лагуна Черного Дракона, Багамские острова

Сегодняшний день

Хавк и Стокли, оба одетые в форму Six Wolf grey night combat и легкие бронежилеты под ней, прибыли в порт клуба Dragonfire Club Marina в 2:45 УТРА. Они не встретили ни единой живой души или транспортного средства с тех пор, как покинули отель на мотоцикле Хоука. Хоук тщательно отслеживал приход и уход охраны у ворот в течение последних трех ночей. В 2:30 была пересменка УТРА., и в 3:00 УТРА. парень никогда не появлялся раньше 3:30 УТРА. после чего он быстро заснул в маленьком караульном помещении примерно после получаса потягивания рома и просмотра порно на своем компьютерном терминале.

Стояла мертвая тишина, если не считать мягкого позвякивания парусных фалов, которые трепал свежий бриз, хлопая по полым алюминиевым мачтам яхт разного размера, общей длиной до трехсот футов. Хоук и Стоук спешились и быстро вышли на главный пирс, но не настолько быстро, чтобы вызвать интерес какого-нибудь страдающего бессонницей шкипера, вышедшего на палубу покурить. Хоук мог видеть "Уолли", пришвартованный в конце узкого пирса, где он оставил его поздно вечером того же дня. Он послал Брока вперед на пристань, чтобы организовать оружие и боеприпасы на лодке до их прибытия. От него также ожидали, что он наполнит баки бензином и, что наиболее важно, установит пятидесятикалиберный пулемет на мини-креплении на носу.

"Чувак, о, чувак, где ты раздобыл этот милый маленький кусочек морской красоты?"

"Заемщик. Я называю ее Уолли. Принадлежит брату Чжана, Томми. Давай постараемся не потопить его сегодня вечером, хорошо? Может испортить вечеринку."

"Что, черт возьми, это такое, босс? И что означает это имя? Отбивная?"

"Это означает "Поторопись-поторопись". На лодке есть барыга. Она чертовски хороша, не так ли?"

"Какова ее ситуация с властью?"

"Новый подвесной двигатель Volvo Penta 650 s".

"Вау, мама. Это какое-то серьезное дерьмо прямо здесь ".

"Расскажи мне об этом. Я получал от этого удовольствие ".

"Ты хочешь, чтобы я вел?"

Хоук сказал: "Абсолютно. Запрыгивай на борт. Я освобожу линии."

Стоук ступил на борт и опустил свое тело ростом шесть футов пять дюймов и весом триста фунтов в кресло рулевого. "Я надеюсь, у тебя есть ключи. . . ."

"О, да", - сказал Хоук, и Гарри Брок бросил их ему.

Стоук повернул ключ в замке зажигания, и большие подвесные моторы на корме с ревом ожили. "Боже милостивый! Послушай это! Я хочу одного из этих малышей на Рождество!"

"Будь хорошим мальчиком, и я поручу это Санте", - сказал Хоук, спрыгивая в кабину и освобождая трос. Затем он загрузил все снаряжение для подводного плавания и штурмовое оружие, которое Стоук принес на вечеринку, убрав его в кормовой шкафчик под палубой.

- Мы сейчас уходим отсюда? - спросил Стоук.

"Линии бесплатны. Снаряжение уложено. Поехали. Действуй спокойно, пока мы не отойдем подальше от входа в гавань и не выйдем в открытую воду ... как в dead slow."

"Вы все правильно поняли", - сказал Стоук, ослабляя дроссельные заслонки, пока они не заработали на холостых оборотах, издавая мягкое бульканье за кормой.

Как только они вышли на открытую воду, Хоук включил GPS и сказал: "Ладно, все хорошо. Видишь этот участок защищенного побережья здесь, на другой стороне острова? Это наша цель. Мы будем приближаться очень медленно с юга. Вытащите лодку на берег, заведите ее в мангровые заросли, чтобы скрыть из виду, и оставшуюся часть пути к цели проделайте вплавь."

"И это то, куда мы направляемся?"

"Нет", - сказал Хоук, указывая пальцем на береговую линию на экране GPS. "Дом находится здесь, на вершине горы. Цель огромна. Выглядит как тяжелый железобетон, усиленный сталью. Ни окон, ни дверей."

"Ха. Я чувствую военный запах, босс ".

"Да. Место просто пропитано им. Включи наш радар, Стоук. Посмотри, кто у нас в компании. Я рассказывал вам об этих двух больших китайских ракетных фрегатах. Они сейчас на другой стороне острова, движутся навстречу друг другу и возвращаются примерно каждые два часа, так что нам нужно двигаться дальше. Мы не хотим даже близко подходить к этим плохим парням. Проложи Уолли курс к этой косе вот здесь. Мы будем мчаться на полной скорости, пока не обойдем этот перешеек. Мы проникнем внутрь этого полуострова, в залив, и исчезнем с чертовых радаров ".

"Как нам попасть внутрь этого места, босс?"

"Заплыв, я полагаю, под водой, из моря. То есть, если, я полагаю, есть способ проникнуть внутрь."

"Я люблю плавать. Просто прирожденный детеныш ТЮЛЕНЯ, я тебе говорю ".

"Думаю, да, детка", - сказал Хоук, игриво ткнув Стоука кулаком в правое плечо. С таким же успехом он мог бы пробить бетонную стену толщиной в два фута.

-

Двадцать минут спустя Хоук выдвинул двойные дроссели вперед, закрыв их брандмауэром. Они промчались через небольшую внутреннюю бухту, где Хоук впервые заметил странное сооружение, и вывели нос судна на мягкий белый песок. Выгрузив все снаряжение для подводного плавания, оружие и амуницию, они привязали веревку к носу. Затем, благодаря могучему мистеру Джонсу, им удалось втащить тендер в густые заросли мангровых деревьев, спускающихся со склона горы и простирающихся вдоль пляжа до самого моря.

Едва заметный намек на полумесяц, скрывающийся за высоким облачным покровом, наряду с небрежной россыпью точечных звезд, вытесняющих черное бархатное небо, раскинувшееся над нами, окрасил мягким голубоватым светом группы пальм и белый песчаный пляж. Они не смогли полностью спрятать Wally в мангровых зарослях. Тем не менее, только небольшая часть кормовой части корпуса оставалась видимой, и Хоук думал, что она была в достаточной безопасности под присмотром Брока до рассвета. Он надеялся, что они войдут в здание и выйдут из него намного раньше.

Два воина стояли на пляже, надевая свое снаряжение и проверяя боеприпасы и оружие. Каждый мужчина взял штурмовую винтовку M4A1. Хоук решил, что тяжелый пулемет М-60 недостаточно портативен для длительного подводного плавания, и Стоук убрал его в "Уолли". Каждый из них взял пистолет SIG Sauer P226 и штурмовой нож KA-BAR. Как было условлено ранее, Брок останется на лодке на случай, если у них появятся неожиданные гости на пляже.

"Хорошо", - сказал Хоук, загоняя патрон в патронник своего P226, "цель в той стороне. Давайте немного поднимемся по склону горы и будем держаться джунглей, пока не окажемся в пятистах ярдах от цели. Затем мы промокаем, выплываем, пока не окажемся лицом к обращенной к морю стороне этого чудовища. Оставайся погруженным до конца, всплывай изнутри. Хорошо?"

"Хорошо для меня".

"Сломайте ногу, джентльмены", - сказал Брок, вставляя патрон в патронник своего оружия, когда они уходили.

"Видишь вон то большое растение с листьями? Держись подальше от этого, Стоук. У них это растет повсюду, особенно в тех местах, куда они не хотят, чтобы мы шли ".

"Что, черт возьми, это такое?"

"Багамцы называют это гимпи-гимпи. Также известен как лунный свет и жало с шелковичными листьями. Это крапива. Но это самая болезненная жгучая крапива во всем мире. Если эти крошечные волоски кремнезема на листьях соприкоснутся с вашей кожей, пройдет всего несколько секунд, прежде чем вы испытаете такую сильную боль, что вы не поверите, что это возможно ".

"Настолько плохо, да?"

"Да, только хуже. Вы испытываете такую боль, которая пронзает каждый дюйм вашего тела серией электрических разрядов, которые могут в одно мгновение довести ваше тело до анафилактического шока. На семинаре по ведению боевых действий в джунглях я услышал от инструктора историю о военнослужащем, который во время учений невольно использовал горсть листьев гимпи-гимпи в качестве туалетной бумаги. Тридцать минут спустя? Не в силах больше терпеть, он застрелился ".

"Это какое-то плохое дерьмо, чувак. Рад, что ты указал на это."

"Да. Итак, одному Богу известно, что мы найдем внутри этой штуковины. Но я могу сказать вам одну вещь: они определенно не хотят, чтобы кто-нибудь совал нос в помещение или, не дай Бог, проникал внутрь. Я предполагаю, что принц Генри поссорился с близнецами Тан не из-за своего похотливого сексуального поведения с персоналом курорта, хотя я уверен, что это было частью этого ".

"Плохой ход с его стороны".

"Я думаю, ему было так же любопытно узнать об этой инсталляции, как и мне. И что его поймали, когда он вынюхивал что-то здесь."

"Ты думаешь, они убрали его, чтобы заставить молчать?"

"Может быть, да. Но что я действительно думаю, так это то, что принц представлял собой чрезвычайно ценную собственность для Тангов. Либо в качестве политического рычага в крайнем случае, либо запрашивая выкуп у королевы за его безопасное возвращение в какой-то момент времени. Или, в худшем случае, он спит с рыбами ".

"В этом есть смысл. Ты думаешь, если он все еще жив, возможно, он все еще на этом острове?"

"Я не знаю. Но это хорошее место, чтобы начать поиски, как только мы узнаем, что это за место на самом деле. Ладно, давайте поднимемся через этот небольшой пролом в мангровых зарослях, пока не окажемся в поле зрения того большого бункера или что это, черт возьми, такое . . . . Там две сторожевые башни, по одной на каждом углу сооружения со стороны суши. Прожекторы, охранники с автоматами, вы знаете, как это делается. Так что, пригнись и останься в живых . . . .

"Вот оно", - сказал Хоук, хотя вы действительно не могли пропустить эту чертову штуку, какой бы массивной она ни была.

Пятнадцать минут спустя они вышли на небольшую поляну на мысе, возвышающемся примерно на пятьдесят футов над белым пляжем. Стоук последовал за Хоуком к краю, чтобы взглянуть на чудовище. Они находились значительно выше строения и даже двух двадцатифутовых сторожевых башен, так что могли приятно провести время, выбирая наилучший маршрут через джунгли к песчаному пляжу White crescent.

"Господи, я понимаю, что ты имеешь в виду. Я не знаю, что, черт возьми, это такое, но я могу сказать вам одну чертову вещь: там, внизу, происходит какое-то серьезное дерьмо, что бы это ни было. И они явно хотят, чтобы никто, но никто не узнал, что ".

Хоук посмотрел на свои стальные часы для подводного плавания.

"Тогда пойдем выясним, Стокли", - сказал Хоук и начал спускаться по наклонному утесу к песку и морю.

Стоук отставал от него на шаг или два. Когда они добрались до кромки воды, они оба продолжили идти, и мгновение спустя они исчезли из виду. Не было также следов пузырьков от двух ныряльщиков под поверхностью. Сток выбрал новое российское оборудование для искусственного дыхания. Новейшая разработка для пловцов, ведущих боевые действия в условиях сильно охраняемой зоны боевых действий.

Никаких пузырей, никаких проблем, вот что сказал этот человек.

В конце концов, это не совсем сработало бы таким образом.

ГЛАВА 37

Остров Дьявола, Багамские острова

Сегодняшний день

Двое мужчин, оба исключительно сильные пловцы, находились в воде почти полчаса. Они плавали на глубине примерно десяти метров, когда заметили слабое зеленоватое свечение в воде под ними. Казалось, он исходил прямо из таинственной белой структуры. Хоук оценил его размеры примерно в триста метров в ширину и, возможно, в четыреста метров в длину. По его расчетам, они, должно быть, подобрались очень близко к цели.

Краем глаза он увидел, как Стокли с явным волнением жестикулирует и указывает под ними на дно моря. Хоук посмотрел вниз и увидел, из-за чего весь ажиотаж.

Три ряда маленьких зеленых огоньков усеяли песчаное дно! Все они были выстроены веером в три отдельные линии от обращенной к морю части комплекса. Посередине одна прямая линия, выступающая через морское дно по меньшей мере на пятьсот ярдов, и две другие идентичные линии зеленых огней, одна слева, другая справа от центра. По мнению Хоука, ничто так не напоминало огни взлетно-посадочной полосы, которые можно увидеть ночью, глядя на аэродром с высоты птичьего полета.

Что за черт?

Возможно, какая-то система наведения, подумал он, изо всех сил стараясь догнать Стокли, который увеличивал скорость по мере того, как они приближались к окончательному разгадыванию этой тайны. Через пару минут оба пловца увидели массивное белое сооружение, вырисовывающееся впереди. Это было примерно в пятидесяти метрах сверху донизу и примерно в двадцати метрах над дном залива. Все зеленые "огни взлетно-посадочной полосы" исчезли внутри массивного отверстия, охватывающего всю ширину конструкции, прямо посередине.

Они оба остановились, ступая по воде примерно в пятидесяти футах от того, что, как они могли только верить, должно было быть входом в чертову штуковину. То есть, если бы у него вообще был вход! Под маской для подводного плавания Стоук расплылся в улыбке. Он пожал своими большими мускулистыми плечами, как бы говоря: "Какого черта, партнер? Пойдем посмотрим, что здесь получается. Посмотри, что именно задумали эти мальчишки ".

Зеленое свечение здесь было намного сильнее, казалось, оно шло откуда-то из глубины.

Что за черт, в самом деле? Подумал Хоук, и они вдвоем поплыли бок о бок и исчезли в сиянии внутри.

Это действительно было жутко, как будто они внезапно обнаружили, что плавают под водой в каком-то огромном бассейне богов, освещенном невидимой подводной иллюминацией. Хоук жестом приказал Стоку оставаться на этой глубине, а сам поднялся на поверхность, чтобы разведать место на предмет высокой вероятности появления там вооруженной охраны. Или один из ракетных фрегатов, курсирующих в открытом море.

-

Хоук трижды сильно ударил ластами и вынырнул на поверхность.

Он начал с того, что над поверхностью была видна только его маска. Используя свои руки и ласты, и поворачивая свое тело на 360 градусов, и не видя никаких признаков охраны или персонала, он поднялся выше из воды и был встречен зрелищем, которое сказало ему, что его инстинкты при виде этой штуки были правильными с самого начала.

Его инстинкты не лгали. Это был чертов загон для атомной подводной лодки, в ста восьмидесяти милях от берегов Америки! Китайская подводная ручка, не меньше!

Хоук снова нырнул вниз и жестом пригласил Стоука подняться и посмотреть, что он увидел.

"Срань господня", - сказал Стоук, когда они с Хоуком сдвинули маски на макушки и повернулись на 360 градусов, чтобы сориентироваться. "Я имею в виду, серьезно? Ты издеваешься надо мной? Это то, о чем я думаю?"

"Если вы думаете, что это передовые атомные подводные лодки класса Shine ВМС Китая, вы были бы правы, Стоук", - сказал Хоук. "Пятьсот семьдесят пять футов по ватерлинии, ширина судна семьдесят шесть футов, осадка около сорока футов, оснащено торпедами с ядерным двигателем. Подводные лодки класса Shine оснащены двумя паровыми турбинами мощностью пятьдесят тысяч лошадиных сил и четырьмя турбогенераторами мощностью тридцать две сотни киловатт. Скорость строго засекречена, но на МИ-шесть мы оцениваем ее примерно в двадцать две целых и двадцать две десятых узла на поверхности и двадцать семь узлов под водой."

Стоук сказал: "Один из этих младенцев может выскользнуть из этого загона безлунной ночью, глубоко нырнуть и патрулировать дно залива Бискейн в Майами менее чем за пять часов. Черт, чувак. Это время сумасшедших штанов!"

"Это действительно, сумасшедшие штаны, Стоук. Понятия не имею, как им удалось сохранить секретность этой операции. Но тайна подводных огней взлетно-посадочной полосы разгадана. Своего рода руководство для больших подводных лодок, находящихся в патрулировании, прибывающих или отбывающих во время тайфуна или даже боевых действий здесь, в этом маленьком уголке Багамских Островов. Теперь я знаю, почему у них есть эти сторожевые башни. И два ракетных фрегата, патрулирующих здесь день и ночь. Мне нужно сообщить об этом моему другу Брику Келли из ЦРУ, и как можно скорее ".

Хоук поднял Nikon WP-1, водонепроницаемую камеру, которая висела у него на ремешке на шее, и начал быстро фотографировать все, что попадалось в поле зрения, запечатлевая обширные внутренние помещения подводного загона, один пустой загон и две подводные лодки класса Shine, которые в настоящее время были там пришвартованы. Он нырнул вниз, чтобы сделать несколько снимков нижней части корпуса и двигательной установки.

Вынырнув, он извлек все, что мог, из обширных внутренних помещений загона. Наверху были различные стальные порталы и толстые трубы, извивающиеся вокруг, что указывало на сложную систему циркуляции свежего воздуха. В самой задней части здания он едва мог различить мягкое красноватое свечение, которое исходило от того, что выглядело как толстое стекло операционной комнаты управления.

Хоук и Стоук явно еще не были замечены. Если бы это было так, все место мгновенно осветилось бы, как Вегас-Стрип.

Хоук проверил свои часы для подводного плавания. Им нужно было бы двигаться дальше. По его расчетам, два ракетных фрегата прямо сейчас пересекались друг с другом на противоположной стороне острова. Два корабля, проходящие ночью и направляющиеся к загону для подводных лодок.

Виды на секретную китайскую военно-морскую базу, которую начальник штаба в Пентагоне никогда не видел, теперь были приоритетом номер один. Ядерные подводные лодки класса "Шайн", как знал Хоук, были самыми передовыми из шести атомных подводных лодок китайского флота, еще больше строилось, плюс еще пятьдесят различных дизель-электрических лодок, которые в настоящее время развернуты в Индийском океане, у берегов Австралии и Камбоджи, а также в других горячих точках по всему миру. Китаю потребовалось бы некоторое время, чтобы иметь такой обширный флот подводных лодок, как у американцев, но они строили эти подлодки так быстро, как только могли . . . сейчас их всего шестьдесят, но они были на пути к тому, чтобы значительно превысить флот США к 2029 году . . . .

Тот факт, что китайскому флоту удавалось так долго действовать вне поля зрения в этих водах, был одновременно удивительным и тревожным. Кто-то, где-то, уронил очень большой мяч. Без сомнения, полетели бы головы. Американский президент, госсекретарь, Пентагон и ЦРУ собирались устроить истерику, когда Хоук довел это до их общего сведения. И братьям Тан в какой-то момент пришлось бы отвечать за свое соучастие.

А Клуб Драконий огонь? Это была пороховая бочка, приготовленная к взрыву.

Внезапно Хоук понял, что тайна исчезновения принца, хотя и глубоко беспокоящая как Хоука, так и королеву, была лишь верхушкой айсберга здесь, в клубе "Драконий огонь". Тот факт, что Чайна Мун тоже был здесь, вынюхивая что-то от имени китайской тайной полиции, становился все более понятным. Китайские военные, не говоря уже о пресловутых Тангах, многое поставили на карту здесь, внизу. Есть что скрывать. И есть что терять.

"Достаточно насмотрелся, босс?" Сказал Стоук.

"Более чем достаточно. Давайте убираться отсюда к чертовой матери, пока эти два ракетных фрегата не вернулись на место происшествия наверху."

Им удалось вернуться в отель без происшествий. Хоук задавался вопросом, как долго им будет сопутствовать удача. Он и Стоук, без сомнения, испытывали свою удачу; в этом можно было не сомневаться.

-

Хоук поднялся на лифте и воспользовался картой-ключом, чтобы попасть в свой пентхаус, вскоре после 4 УТРА. Ночь выдалась холодной и дождливой, когда они со Стокли покинули пристань и поехали обратно в отель, предварительно сняв боевое снаряжение и униформу, сложив их в носовой якорный шкафчик. Его белая шелковая рубашка цвета слоновой кости и льняные брюки промокли насквозь к тому времени, как он выключил большой мотоцикл.

Как только он вошел в затемненное фойе пентхауса, он понял, что что-то не так. Он чувствовал его запах. В воздухе витал слабый аромат французских духов, пролитого шампанского и сигарет Gauloises. Аромат женщины. И из его спальни, пустой, когда он ее покидал, доносился чей-то тихий храп. Это была женщина.

Он пошел в бар, чтобы достать бутылку газированной воды из холодильника. Включив свет, он увидел, что в ведерке со льдом стоит пустая бутылка шампанского Krug, перевернутая вверх дном, и два бокала со следами губной помады по краям. Какого дьявола? И еще там была хрустальная пепельница, когда-то пустая, теперь заполненная потушенными сигаретами, также со следами двух оттенков губной помады.

Поправка. В его постели были две женщины?

Он вошел в затемненную комнату и включил настольную лампу рядом с дверью. К некоторому его облегчению или огорчению, в зависимости от обстоятельств, в его постели была только одна женщина. Она спала на спине, ее блестящие черные волосы разметались по подушкам. Она была обнажена. Ее большие груди поднимались и опускались. Ее губы приоткрылись, издав тихий, почти неслышный свист, и она пошевелилась, натягивая покрывало.

Как всегда, что-то похожее на жар внутри него тоже шевельнулось. Чайна Мун всегда так на него действовала. Не доверяя своей способности противостоять ее чарам, он решил не забираться к ней в постель. Вместо этого он прошлепал в гостиную, зажег газовый камин, разделся догола и завернулся в бледно-голубой кашемировый плед, который лежал на диване. Затем он плюхнулся в мягкое клубное кресло, закурил сигарету и уставился в воображаемый огонь.

О многом нужно подумать сегодня вечером. Многое поставлено на карту. И чем скорее он загрузит чип в Nikon WP-1 и перешлет все эти зашифрованные изображения Брику Келли в ЦРУ, Лэнгли, Вирджиния, тем лучше.

Позади него раздался голос: "Мы долго ждали тебя, дорогой".

Он не обернулся. Только что затянулся своей сигаретой Morland и выпустил длинный синий шлейф.

Да, это был Китай.

"Что ты имеешь в виду, мы подождали?"

"Я имею в виду, меня и Чжана. Ты не поверишь, что произошло после того, как мы оставили тебя. Мы снова столкнулись друг с другом на дискотеке Inferno и закончили тем, что зарыли топор войны за выпивкой в клубе Zodiac. Несколько перебрал с выпивкой, как это бывает. У нее была идея устроить тебе сюрприз здесь, в твоем пентхаусе, когда ты вернешься с какой-то таинственной секретной миссии, на которой вы с мистером Джонсом были."

"Как ты сюда попал?" - Спросил Хоук. "И, пожалуйста, скажи мне, что ты не рылся в моем ящике для носков".

"Чжан использовала свою мастер-карту-ключ, чтобы впустить нас. Она нашла бутылку Krug в холодильнике, и мы решили, какого черта? Выпил его, упал в твою кровать и уснул. Она бросила тебя около двух и пошла домой. Я, довольно очевидно, этого не делал ".

"Мне пришло в голову, моя дорогая, что ты пьяна".

"Сейчас четыре часа утра! Все пьяны!"

Хоук вздохнул и, вопреки здравому смыслу, почувствовал, что снова поддается ее немалому очарованию. "Подойди сюда. Прямо сейчас. Встань передо мной, руки за спину."

"Да, сэр, милорд. Как скажете, сэр."

Она выполнила его требования. Она была одной из тех в высшей степени сильных и уверенных в себе женщин, которым иногда нравилось, когда им точно указывали, что делать. Пусть кто-нибудь другой будет боссом, некоторое время будет контролировать ситуацию, отдавая приказы. Хоук давным-давно обнаружил, что это было то, что нужно сильным женщинам, чтобы не перегореть; время от времени всем нужна была небольшая передышка. Точно так же, как альфа-самцам иногда нужно позволять сильным женщинам брать над ними контроль.

Чайна надела свой темно-бордовый шелковый халат Charvet с узором Пейсли, но оставила его развязанным, позволив соску ее правой груди поиграть в прятки с английским шпионом.

Хоук сказал: "Ты по-прежнему увлечен играми, не так ли, Чайна? Ну, угадай что. Теперь мы в одном. Я вижу это в твоих глазах. Ты хочешь, чтобы кто-то тобой командовал? Ладно, я твой босс. И на этот раз боссу нужна каждая крупица информации о событиях, приведших к исчезновению принца Генри. Меня мало что пугает. Но сегодня вечером я увидел на этом острове кое-что, что заставило меня испугаться. Очень боюсь. Я знаю, ты что-то скрываешь, и я хочу это сейчас ".

Щеки Чайны внезапно покраснели. "Это почти в точности те слова, которые ты сказал той ночью, когда мы встретились в казино в Монте-Карло. Где тот беспечный парень, которого я знал в Каннах десять лет назад? Ты стал занудой в своем преклонном возрасте. Избавь меня от мучений, пожалуйста ".

"Да, я действительно произнес эти слова или что-то в этом роде. Но на этот раз все будет по-другому. Потому что сегодня вечером ты, моя дорогая, чертовски хорошо расскажешь мне то, что я хочу знать.

"О, правда, Алекс? Ты думаешь, что можешь заставить меня? И как именно ты предлагаешь вытянуть это из меня? Ты собираешься перегнуть меня через стул и взять сзади, ты, большая скотина? Заставляешь меня хныкать и умолять?"

Открытое приглашение теперь повисло в воздухе между ними. Она сказала ему, чего хотела. Это было все, что ему было нужно. Он уже решил взять то, что хотел, и, черт возьми, самое худшее. Он сделал шаг к ней, схватил ее за руки и притянул ближе, прижимаясь своим ртом к ее рту, просовывая язык между ее губ. Ее груди были большими и теплыми на фоне его обнаженной груди, и он обвил ее руками, притягивая еще ближе. Он рассматривал глубокие темные глаза, красные губы, отблески огня на всех этих пышных иссиня-черных волосах.

Меньше всего он ожидал, что она будет сопротивляться. Но он был несколько шокирован, внезапно обнаружив, что оба его запястья зажаты в железной хватке ее двух рук! Озадаченный, он уставился на нее. Неужели он просто неправильно истолковал ее сигналы? Может быть. Но затем, с озорной улыбкой, она опустилась на колени. Она была на коврике из искусственного меха перед камином, увлекая его за собой на ковер. Тем не менее, она крепко держала его запястья в плену, не позволяя ему приблизиться к ней.

Хоук почувствовал, как внутри него поднимается жар, но он получил сообщение. Если бы эта игра продолжалась, то только на условиях Китая.

Он знал, что хочет ее, но он также знал, что должен ждать ее согласия, и часть его проклинала тот факт, что даже сейчас, в этот самый интимный момент, она настаивала на том, чтобы играть в свои кровавые игры.

Он притянул ее к себе, мерцающее пламя рисовало силуэты на потолке. Он поцеловал бледный блеск влаги на ее щеках. . . .

Когда они закончили и оба лежали на животах на ковре, курили сигареты и смотрели в огонь, она улыбнулась ему и сказала: "Что ж, Алекс, дорогой мой, если это твоя новая техника допроса, я должен признаться, что она мне нравится. Очень много. Есть еще вопросы ко мне, сэр?"

Хоук улыбнулся, но на это у него не было ответа.

ГЛАВА 38

Плантация Севеноукс, Вирджиния

Февраль 1942

Тайгер Тан выпрямился в кровати. Он услышал безошибочный звук автомобильных шин, хрустящих по гравию на подъездной дорожке под окнами его спальни. Теперь, моргая заспанными глазами, он посмотрел на светящийся будильник на прикроватном столике. Его мозг все еще наполовину спал. В какой день недели это было? Ради всего святого, еще не было семи часов утра! Ладно, воскресное утро, вот и все. Какого черта делал Хэмиш, звоня в свою спальню в воскресенье и в этот нечестивый час? Неужели этот человек потерял все свои мозги? Он что, совсем слетел с катушек?

Тайгер уставился на приземистый черный бакелитовый телефон и заставил его продолжать звонить, спрятав сонную голову под подушки. Подсвеченная кнопка на телефоне мигала КЛАДОВАЯ ДВОРЕЦКОГО. Приглушенный скрип, но он все еще мог слышать чертов инструмент, черт бы его побрал!

Прошла вечность, и он перестал звонить.

Пять минут спустя кто-то, скорее всего Хэмиш, вернулся к этому.

На этот раз Тигр взял трубку.

"Клянусь Богом, лучше бы все было хорошо", - сказал Тайгер, не потрудившись скрыть ядовитые пары своего закипающего гнева.

Хэмиш вздохнул и сказал: "Ужасно сожалею, что побеспокоил вас, сэр. Но я подумал, что будет разумно поставить вас в известность, что желтое такси ждет снаружи, под воротами. Никто не предпринял никаких действий, чтобы выйти из транспортного средства. Он просто сидит там с работающим мотором. Возможно, кто-то дал водителю неправильный адрес? Все окна запотели, и я даже не могу сказать вам, сколько из них внутри такси и просто сидят там, сэр. Все это немного странно, если хотите знать мое мнение, сэр."

"О, Боже", - сказал Тигр. Невероятно, но это было повторением того, что произошло в полночь, буквально прошлой ночью!

Мисс Вулворт появилась у его двери где-то в предрассветные часы прошлой ночью. Он был в постели, крепко спал, больше часа. Но Хэмиш, со своим обычным рвением, позвонил ему, чтобы сообщить о ее прибытии, и он поднялся с постели и спустился по широкой лестнице, чтобы открыть входную дверь и впустить холодный ночной воздух. Вечерний снегопад сменился мокрым снегом и ледяным дождем.

"Ты выглядишь как утонувшая крыса, моя дорогая", - сказал он, глядя на ее копну намокших волос и капли дождя, стекающие с подбородка.

Она была на большом вечере, который ее родители устраивали в гольф-клубе Sagamore Hill, и, по-видимому, она была в ударе. У нее была открытая бутылка "Дом Периньон" и два хрустальных бокала для шампанского. Она встала на цыпочки и одарила его небрежным влажным поцелуем.

"Отведи меня в постель, папочка", - прошептала она. "Твоя малышка была плохой девочкой, но она все еще очень в этом нуждается. И я здесь замерзаю до смерти ".

И так внутрь, и так в постель.

И теперь кто-то еще - одному Богу известно, кто - решил, что это была очень блестящая идея - появиться в его очень уединенном загородном доме в это время утра! Чертовски хорошо незваный и чертовски хорошо необъявленный, ждущий за его входной дверью! Со вздохом глубочайшего сожаления о том, что ему не удастся поспать еще несколько часов, в которых он так нуждался, Тайгер выбрался из уютных египетских простыней с высоким переплетением нитей и огромной кровати с балдахином, заваленной подушками из гусиного пуха, и сунул ноги в кожаные тапочки, ожидавшие его у кровати.

Он старался не издавать ни звука, чтобы не разбудить спящую красавицу, которая теперь так часто делила с ним постель, занимая его до рассвета. В его будуаре было четыре больших окна с видом на холмистые лужайки и сады перед домом и широкую подъездную дорожку, поднимающуюся на холм и выходящую на покрытую гравием автостоянку и парадный вход.

Он подошел к ближайшему окну и посмотрел вниз на парковку и подъездную дорожку. Автомобиль, который он слышал на гравии, работал на холостом ходу под воротами, его крыша все еще была прогнута снежными шквалами прошлой ночи. Он покосился на надпись, нарисованную на пассажирской двери сзади. ДЖОРДЖТАУН ЖЕЛТОЕ ТАКСИ Он увидел темно-зеленую эмблему на боковых сторонах кабины.

И все же, кто, черт возьми, пришел звонить в этот нечестивый час?

Задняя дверь распахнулась, и, взглянув вниз, посол увидел высокого, хорошо сложенного парня, одетого в сшитую на заказ форму офицера Королевского флота, который теперь снял свою белую фуражку, ту самую, на черных полях которой красовалась яичница-болтунья, обнажив копну непослушных черных волос. У все еще сонного посла была мгновенная вспышка узнавания. Хоук! Если бы это не был чертов лорд Хоук, стучащий в его дверь! Уже вернулся из Англии? Он не слышал от него ни звука с того дня, как тот уехал в Англию, сразу после того, как попросил Тайгера в баре Cosmo Club пообещать присматривать за его невестой, пока его не будет, потому что у нее была склонность находить неприятности, куда бы она ни отправилась в их поисках . . . .

И он поклялся, что так и будет. А потом хорошенькая маленькая нарушительница спокойствия закончила тем, что провела уйму времени в его постели. И его предательство разъедало его изнутри. Его собственный. И ее!

Он на мгновение остановился у ее кровати, глядя на спящую Уинфилд Вулворт, она же маленькая мисс Файв н Дайм. Он, как обычно, осознавал смешанные чувства, связанные с его новой возлюбленной. Его двуличие в этом деле грызло его день и ночь. Секреты и ложь. Много раз он чувствовал, что должен покончить с этим прямо сейчас. Но каким-то образом она всегда творила свою магию.

Спрячь ее наверху, пока лорд Хоук не уйдет. В этот момент он скажет ей, что между ними все кончено. И теперь, когда Блэки вернулся в Вашингтон, их отношения всегда должны оставаться в секрете. Хоук сделал бы именно это.

И внезапно он понял, что не сможет этого сделать.

Дверной звонок зазвучал глубоким звоном в прихожей и отразился от элегантной изогнутой отдельно стоящей лестницы, которая вела на второй и третий этажи, как раз в тот момент, когда "Биг блюз" Винни распахнулась настежь.

"Дорогой, - сказала она, - куда, ради всего Святого, ты направляешься в этот час? Возвращайся в постель, пожалуйста, с сахаром сверху. Ты не пожалеешь. . . . "

"Я ничего не понимаю в тебе, Уин. Что это с тобой? Ты действуешь за спиной своего жениха, как только он покидает город? Я знаю, что твоя мать очень взволнована тем, что ты женишься на модном британском титуле. Но все же... Зачем обручаться с мужчиной, если ты его даже не любишь? Что все это значит? Мне нужно кое-что знать. Чего ты на самом деле хочешь? Это вопрос. Ответь мне."

"Чего я хочу?"

"Ты слышал меня".

"Я хочу весь мир, будь ты проклят. И все, что в нем есть. Это то, чего я хочу, господин посол. А теперь возвращайся в эту кровать и сделай маму счастливой, мистер."

"Я не сделаю ничего подобного. Видишь ли, твой драгоценный жених только что вернулся из Англии и сейчас стоит у моей входной двери, очень настойчиво звоня в мой звонок. Итак, я спускаюсь посмотреть, чего он хочет. И я хочу, чтобы ты снова лег спать и не попадался на глаза наверху, пока он здесь. Ни слова от тебя. Ты слышишь меня? Ни единого чертова писка".

"Тебе нужно успокоиться, Тигр. Не беспокойся об этом! Я могу с ним справиться ".

"Справиться с ним"? Он вполне может застрелить тебя, если увидит тебя здесь со мной в семь часов утра! Черт, он может застрелить нас обоих! Послушай меня, юная леди. Я не представляю, чтобы кто-то из нас смаковал то, что наверняка будет, если не неловким моментом, то уж точно таким, который причинит сильную боль оскорбленной стороне, единственной невинной стороне здесь, человеку, который доверил заботу о тебе мне, когда-то, и формально, своему лучшему другу. Моя дружба с Блэки важна для меня. В этот момент мы скорее как братья. Я не позволю тебе разрушить это для него или меня. Пообещай мне, что останешься прямо здесь ".

Она вздохнула, натянула одеяло на голову и произнесла приглушенные слова: "Я обещаю, папочка".

"И, ради всего святого, перестань называть меня папочкой. Я не твой отец. Слава Богу! Я был бы женат на твоей карге-матери!"

Раздираемый противоречивыми эмоциями, спускаясь по элегантной изогнутой подвесной лестнице, он размышлял о том, что через два дня он покинет Вашингтон на президентской яхте, направляясь на север в качестве участника широко разрекламированной рыболовной экспедиции Рузвельта. И после этой поездки его пригласили в Уорм-Спрингс, штат Джорджия, провести долгие праздничные выходные с президентом.

Только тогда Тайгер вспомнил об очень болезненной и очень опасной ситуации, в которой он оказался благодаря своему забытому богом отцу. Чан Кайши приказал ему убить того самого человека, которому он служил. Человек, которого он стал не только уважать, но и тот, к кому он теперь испытывал нечто явно сродни любви, которую сын мог бы испытывать к своему отцу.

Не то, чтобы он хоть что-то знал об этом.

ГЛАВА 39

Плантация Севеноукс, Виргиния

Февраль 1942

His предстоящие президентские приглашения на поездку, по мнению Тайгера, были для него двумя особенно удобными способами оставаться вне поля зрения общества в течение нескольких недель. Снимите с огня этот его романтический котелок, подумал он, и посмотрите, что произошло между счастливой парой. Теперь, в его нынешней ситуации, он был действительно рад, что принял приглашение на рыбалку, а также долгую, расслабляющую поездку на поезде до Уорм-Спрингс, штат Джорджия, глубоко в сердце южных земель.

Спускаясь по мраморной лестнице, Тайгер чувствовал, как никогда, что его душит эта очаровательная женщина. Ему нужен был воздух и много места. Его нервы были натянуты до предела, и это было не очень приятное чувство, даже близко. Иногда, когда он чувствовал, что не выдержит больше ни минуты в ее обществе, он понимал, что не может смириться с мыслью о разрыве между ними. Он никогда в жизни не встречал такой распутной, такой похотливой женщины. Для того, чтобы справиться с ней, потребовалось бы то, что в Оксфорде называли "бритвой Оккама". Обычно на латыни, конечно. "Сколько причин есть, столько и необходимости", или что-то в этом роде. Его латынь никогда не была сильной стороной, но все же он мог раскопать перевод. "Множественность никогда не должна устанавливаться без необходимости". ПОЦЕЛУЙ, или оставь это простым, глупым, как сказали бы американцы.

У дилеммы Вулворт было простое решение: нежно попрощаться с ней.

Он постоял несколько секунд перед закрытой входной дверью и попытался успокоиться. Он мысленно представил себя человеком, вне себя от радости, увидев коммандера Хоука, стоящего там на холоде. Его светлость был дорогим другом, которого он беспокоился, что больше никогда не увидит живым. И мужчина, которому он неоднократно изменял со своей невестой. Остановите безумие! он кричал сам себе. Возьми себя в руки, будь ты проклят!

Он глубоко вздохнул и потянулся к дверной ручке. "Готов? Готово? Вперед!" - сказал он себе, усилием воли взялся за дверную ручку и распахнул дубовую дверь высотой пятнадцать футов, широко распахнув ее.

Хоук стоял на обледенелых ступеньках, попыхивая сигаретой и глядя на ярко-красный кардинал, примостившийся на заснеженной ветке старого японского клена, и, оглянувшись, увидел своего друга, стоящего в открытом дверном проеме, все еще в пижаме и стеганом бордовом бархатном смокинге с подходящими тапочками с монограммой.

"Хоук! Пока я живу и дышу!"

"Тигр", - сказал Хоук с теплой улыбкой, позволив слову повиснуть между ними.

"Если это не его светлость во плоти, благополучно вернувшийся с войны! Отныне я буду считать, что все мои молитвы услышаны!"

Хоук улыбнулся в ответ и сказал: "Привет, старина! Извините, что стучусь в такой неурочный час в воскресенье. ... Пожалуйста, прости меня, Тигр. Могу я войти? Честно говоря, здесь немного прохладно."

Тигр, слегка смущенный своей невежливостью, отступил в прихожую и поклонился, приветствуя его внутри обеими протянутыми руками.

Тигр сказал: "Ты выглядишь ничуть не хуже, старина. Очевидно, что тайные рейды коммандос на гуннов с тобой согласны . . . . Возвращайся в библиотеку. Хэмиш уже развел дрова в камине и заварил кофе в кофейнике. Если мой нос меня не обманывает, я чувствую запах их обоих."

"Ложись, Макдафф"!" Хоук сказал. "И будь проклят тот, кто первым крикнет: "Стой, хватит"!"

Тигр засмеялся и сказал: "Макбет, акт пятый, сцена восьмая!"

Хоук остановился как вкопанный. Он спросил: "Ты действительно знаешь это? Никто этого не знает. Во всяком случае, никого из тех, кого я знаю."

"Мы двое делаем! Разве этого недостаточно? Пара старых ветеранов Кембриджа, Оксфорда и английской системы государственных школ?" Спросил Тигр, достаточно разумно.

Пройдя со своим гостем в заставленную книгами библиотеку, Тайгер сел в ближайшее из двух клубных кресел из выцветшей кожи по обе стороны от камина. Он позволил себе просто вздохнуть на мгновение. Воздух в этой комнате постоянно благоухал древними томами в кожаных переплетах: Сэмюэлем Пеписом, Плинием Старшим, Аристотелем и, конечно же, Эдвардом Гиббоном и его сохранившимся экземпляром "Истории упадка Римской империи". Да, все это и полные коллекции из красной кожи Диккенса, Конан Дойла и многое другое.

Кроме того, всегда существовала смутная обонятельная история Balenciaga и других популярных женских парфюмов parisiennes конца девятнадцатого и начала двадцатого веков, не говоря уже о древесном дыме и бархатных драпировках столетней давности, настолько пропитанных старой пылью и грязью, что археологу потребовался бы целый день, чтобы изучить эти вещи. И еще более старая кожаная мебель, галлоны собачьей мочи и пролитого виски, и, конечно, fromage, доминирующим ароматом которого является аромат давным-давно перезревшего "Стилтона" в сочетании с восхитительной порцией портвейна Taylor's Reserve, выпущенного в 1935 году.

Другими словами, рай на земле.

Хоук последовал за Тайгером в комнату и сел в такое же кресло напротив. Он сказал: "Теперь я знаю, почему ты так любишь эту комнату, Тигр. Тебе очень повезло, что у тебя есть это святилище, куда ты можешь сбежать, когда тебе это нужно. Я тебе немного завидую, старина."

Тигр ответил: "Не могу не согласиться. Я мечтал о такой комнате всю свою сознательную жизнь. Итак, скажи мне, дорогой Блэки, когда ты вернулся на эти зеленые берега?"

"Прибыл на лайнере из Саутгемптона позавчера вечером. Вчера утром сел на поезд с Пенсильванского вокзала в Нью-Йорке. Прибыл сюда, на Юнион Стейшн, как раз к обеду по случаю возвращения домой, организованному для меня в клубе "Космос". Ты был приглашен. Мне было жаль видеть, что ты не смог прийти ".

Тайгер наклонился вперед и одарил своего друга самым серьезным и умоляющим взглядом. "Как и я, как и я!" - сказал он. "Честно говоря, я планировал присутствовать. Но вчера утром меня вызвали в конюшню, поскольку одна из моих любимых лошадей, Бледный Всадник, ночью заболела какой-то странной болезнью. Энни Флеминг, наш местный ветеринар, приехала в обеденное время, чтобы взглянуть. Сказала, что никогда не видела ничего подобного. Легочный, подумала она. Что за жеребцом следует тщательно наблюдать на предмет любых признаков ухудшения . . . . "

Хоук сказал: "Мне так жаль. Я знаю, как ты любишь эту старую лошадь. Как у него дела?"

"Намного лучше, когда я спустился в конюшню прошлым вечером. Что бы ни дал ему доктор, это, кажется, помогает. Слава Богу. Итак, что привело тебя в глушь холодным и сырым воскресным утром?"

"Это Винни. Я искал повсюду. Я звонил по номеру ее квартиры в Джорджтауне и той, что здесь, за городом, и не получал ответа. Я хотел сообщить ей, что я вернулся в Вашингтон и очень хотел ее увидеть. Отпразднуйте мое благополучное возвращение или что-то в этом роде . . . . Наконец, в некотором отчаянии я позвонил ее матери и спросил, где она.

"Мне сказали, что накануне вечером она встретилась с несколькими друзьями на зимних танцах в Сагамор-Хилл и собиралась переночевать в доме одного из них. Сказала, что будет дома к завтраку. Но она так и не появилась. "Честно говоря, я понятия не имею, где она может быть", - сказала ее мать. "Она делает это время от времени, хотя знает, что это приводит в ярость ее отца". В любом случае, ты что-нибудь слышал о ней в последнее время? У тебя есть какие-нибудь идеи, куда она могла подеваться?"

"Мне так жаль", - сказал Тигр.

"Я очень хотел сделать ей сюрприз. Ты можешь это понять?"

Тигр сказал: "Конечно, я могу! Какой мужчина бы этого не сделал? О, что ж, она появится достаточно скоро. Я уверен, что все это очень невинно, старина. И, нет, я сам не получал от нее известий уже несколько дней. Я уверен, что с ней все в порядке. Она может сама о себе позаботиться. Кроме того, она все еще даже не знает, что ты дома, не так ли?"

Тем временем Винни, которая последние пятнадцать минут прижимала ухо к двери, подслушав рассказ Тайгера об этом жеребце, нуждающемся во внимании, отвернулась и помчалась наверх. Она дрожала, на ней все еще не было ничего, кроме тонкой розовой ночной рубашки и шелкового пиджака, и ей хотелось снова переодеться в пару старых рабочих брюк, старую фланелевую рубашку и ботинки, которые она хранила в шкафу Тайгера. Затем она слетела вниз по задней лестнице, которая вела на кухню, и вышла через кухонную дверь. Она помчалась вниз по заснеженному холму к сараю, где ухаживали за Бледным Всадником, и направилась прямо к стойлу больного жеребца.

Большая лошадь, казалось, уютно спала.

Она нырнула в угол устланного сеном пола, катаясь в кучах рыхлого сена и соломы, покрываясь этой дрянью, даже комочками в своих длинных золотисто-светлых волосах.

Затем она вскочила и побежала так быстро, как только позволяли ее длинные ноги, всю обратную дорогу вверх по холму к особняку Тайгера, вошла через кухонную дверь, прежде чем направиться к передней части дома и библиотеке.

Она рывком открыла дверь, заглянула внутрь и сказала: "Тигр, тебе лучше поторопиться! Я думаю, твоему призовому жеребцу стало серьезно хуже."

"Винни!" Воскликнул Тигр, поднимаясь на ноги. "Что, черт возьми, ты здесь делаешь?"

Только тогда она заметила, как Блэки Хоук поднимается со своего стула с широкой улыбкой на красивом лице. Ее сердце затрепетало при виде него. Никогда ни один человек не делал так много для униформы офицера королевского флота, как его светлость Блэки Хоук.

"О! О! Это Блэки!" Винни плакала. "Ты дома! И в безопасности! О, Боже, я скучал по тебе, дорогой!" Она упала в его объятия и обняла его так крепко, как только могла.

Вмешался Тигр, сказав: "Винни, когда ты здесь появилась? Я понятия не имел, что ты вообще был на территории!"

"О, Тигр, но я был здесь всю ночь. С тех пор, как ветеринар Энни сказала мне, что Бледный Всадник внезапно заболел, я беспокоился, что за ним никто не присматривал. Я ушел с вечеринки моих родителей в клубе, пошел домой и переоделся. Я провел всю ночь здесь, внизу, в конюшне с этим прекрасным животным. И ветеринар, моя дорогая подруга Энни, только что говорила со мной по телефону. Она сейчас поднимется, чтобы взглянуть на своего пациента ".

Хоук, слушая все это, пошел красться за своей взволнованной невестой. Он обхватил обеими руками ее тонкую талию и поднял ее на фут или два от земли, высоко в воздух, и покачал ее, как тряпичную куклу. Опустив ее на пол, он развернул ее и крепко поцеловал в губы.

"Моя дорогая, ты выглядишь такой красивой со всем этим сеном в твоих волосах. Я так сильно скучал по тебе. Ты все еще любишь своего старого друга, все еще помнишь его после того, как он так долго был вдали от тебя?"

"О, боже мой, Блэки. Ты шутишь? Просто спроси Тигра. Ему надоело слушать, как я говорю о тебе. Но, втайне, он тоже скучал по тебе. Я бы сказал, что весь город не был прежним в твое отсутствие. Мы все любим вас, коммандер Хоук!"

Тигр поднялся на ноги. "Ладно, ладно, хватит этих бессмысленных разговоров. Я ухожу с этого праздника любви, " сказал Тайгер, направляясь к двери. "Что все хотят на завтрак?"

"Бекон, яичница-глазунья и картофельные оладьи, обжаренные до хрустящей корочки с большим количеством кетчупа "Хайнц"!" - сказала Винни.

" Мне черный кофе, старина, " сказал Хоук, " и два яйца-пашот с поджаренными кексами. Боже, как приятно видеть всех такими счастливыми и в безопасности!"

Винни подошла к послу и обняла его. Она сказала: "Спасибо тебе, Тигр, большое за приглашение остаться на завтрак. Я умираю с голоду! Разве это не здорово, что наш мальчик вернулся в город?"

"Великолепно", - сказал Тайгер, выдавив улыбку и закрыв за собой тяжелую дверь библиотеки.

"Христос в тачке", - тихо пробормотал Тайгер себе под нос, пробираясь по коридору на кухню, - "эта чертова девчонка еще доведет меня до смерти!"

ГЛАВА 40

Вашингтон, Округ Колумбия.

Февраль 1942

Eровно через неделю после того раннего утра, когда Хоук впервые появился у входной двери плантации Тайгера Севеноукс, коммандер Хоук внезапно обнаружил, что его и Винни пригласили поужинать к Тайгеру, а также к игристому свиданию вслепую, бывшему соседу Винни по комнате в колледже. Это должно было состояться в легендарном и о-о-очень модном клубе Джорджтауна. Когда-то здесь жили выдающиеся и давно ушедшие в отставку члены Конгресса, богатые и могущественные, все они в то или иное время уединялись в этом месте на Висконсин-авеню в Вашингтоне, чтобы посмотреть и быть замеченными.

Тайгер упомянул Хоку, что его только что сделали полноправным членом очень эксклюзивного клуба, и он хотел отпраздновать вступление в почтенный Дом Старой гвардии, заведение с великой историей. Уютная столовая на втором этаже, где находился их столик, на самом деле была той самой комнатой, где Джордж Вашингтон обедал с французом L'Enfant.

Хоук и его невеста Винни, которые оба возобновили свои несколько ослабленные чувства глубокой привязанности друг к другу после его возвращения из Англии, оба сразу почувствовали себя в этом месте как дома, едва войдя. Темные и теплые панели из орехового дерева в каждой комнате, все они были импортированы из очень большого замка в Париже. Скатерти в красно-белую клетку в каждой комнате. Необычный и уютный. Тематика всего искусства была в основном конной, со спортивными портретами великих фоксхаундов прошлого, а ценные старинные английские гравюры с охотой на лис висели рядом с портретами знаменитых победителей Гранд Нэшнл, дерби и Аскота, повсюду украшая стены. На маленьком рояле черного дерева, в серебряной рамке от Тиффани с тиснением, с черно-белой фотографией двенадцатилетней Элизабет Тейлор с автографом двенадцатилетней Элизабет Тейлор на съемочной площадке в роли Вельвет Браун в главной роли вместе с Микки Руни в столь любимом классическом "Национальном бархате".

На всех каминных полках над потрескивающим камином стояли старинные серебряные гоночные трофеи стоимостью в несколько столетий, а в книжных шкафах стояло полное собрание сочинений Шекспира в переплете из красной кожи и множество других громких изданий "Шерлока Холмса" сэра Артура Конан Дойла и "Незабываемых детективов" леди Агаты Кристи.

Гаснущие свечи в бронзовых и черных железных подсвечниках создавали повсюду теплый свет, а камины почти в каждой комнате защищали от холода зимней ночи на улице. Все очень уютно. Хоук зарегистрировался у метрдотеля и назвал свое имя. Очаровательная хозяйка в возрасте двадцати с небольшим лет, одетая в блузку колониального периода, белые чулки и присборенную ситцевую юбку до пола, из-под которой выглядывали тапочки, появилась как по волшебству, чтобы сопроводить их двоих к столику посла.

Тайгер был заметной фигурой, и Хоук и Винни сразу заметили его, как только вошли в комнату. Рядом с послом сидела невероятно красивая девушка с длинными вьющимися черными волосами, которые ниспадали на ее обнаженные белые плечи. Очевидно, приехал из Испании и является старым школьным приятелем Винни.

"Добро пожаловать всем!" Сказал Хоук, слегка поклонившись в пояс.

Всегда любезный посол, одетый в великолепный темно-зеленый бархатный блейзер, вероятно, от Turnbull & Asser, поманил двух вновь прибывших присоединиться к ним. Тигр получал огромное удовольствие от всего этого. Если бы ты сказал Тайгеру в то памятное утро за городом, всего неделю назад, что все снова было бы хорошо, все планеты вернулись к своему обычному вращению, все безвкусные секреты невесты его лучшего друга скрыты плащом молчания, и что у него будет веселый ужин с Блэки и его невестой здесь, в клубе Джорджтауна, он бы громко рассмеялся.

С момента воссоединения Винни и ее помолвленного возлюбленного Хоука Тайгер наслаждался медленно рассеивающимися облаками отчаяния и вины, которые преследовали его в течение всех тех томительных недель его крайне напряженного незаконного флирта с красивой соседкой, жившей ниже по склону.

Он знал, что благополучно выбрался из этой передряги, и что теперь в его жизни снова появилось то чувство порядка, долга и ясности, которое так хорошо служило ему все дни его жизни.

Винни, рядом с красивым англичанином в парадной форме Королевского военно-морского флота, пробралась сквозь беспорядочное нагромождение столов, посетителей и официантов и оказалась за столиком в углу, о котором просил посол.

Как всегда, Винни увидела, что взгляды многих женщин, обедающих в зале, были прикованы к высокому и красивому англичанину в его идеально скроенной униформе. Она могла чувствовать ощутимые волны ревности, исходящие от их столов, как дурной ветер с востока.

"Так жаль, что я немного опоздал, Тигр", - сказал Хоук. "Я был в ловушке из-за длительного звонка сами знаете от кого. Можем мы присесть?"

"Дай угадаю. Твой любимый дядя? В самом деле, садись."

Хоук выдвинул стул и спросил: "Все будет в порядке?"

"Конечно, если вы двое предпочитаете постоять ..." , - сказал Тайгер, как всегда поддразнивая его по поводу его очень официальных английских манер. "Будь моим гостем!"

Хоук выдавил из себя улыбку и выдвинул второй стул со спинкой-лесенкой для Винни, помог ей устроиться и сел прямо рядом с ней.

Винни наклонилась и поцеловала в щеку красивую испанку, сидящую справа от нее, затем повернулась, улыбнулась и сказала: "Блэки, пожалуйста, поздоровайся с моей дорогой подругой графиней Викторией де ла Маса, которая приехала ко мне с визитом из Испании - Мадрида и Севильи, если быть точным".

"Ну, привет, Виктория", - сказал Хоук черноволосой красавице, сидящей между Тайгером и Винни. "Я Горацио Хоук, но, пожалуйста, зовите меня Блэки. Это, как вам известно больше, чем мне, моя прекрасная невеста, Винни Вулворт. Кстати, откуда вы двое знаете друг друга, Виктория? Вы вместе учились в школе здесь, в Америке?"

Виктория улыбнулась и сказала с приятным акцентом, который звучал как смесь британского и испанского, что указывало на то, что сеньорита когда-то обучалась в Англии. "Здравствуйте, коммандер Хоук. Вот и все. Мы вместе учились в школе-интернате мисс Портер в Фармингтоне, что недалеко от Хартфорда в Коннектикуте. И мы стали очень близки. Я оставался с ней летом после окончания школы, а затем мы оба выбрали один и тот же колледж и стали соседями.

"Я так понимаю, вы только что вернулись из Лондона, коммандер. Бизнес или удовольствие?"

"На самом деле, немного и того, и другого. Обычные бесконечные встречи в моем офисе в Уайтхолле. Но, слава Богу, мне удалось немного поплавать по Ла-Маншу с некоторыми из моих покойных немецких друзей . . . . "

"Серьезно? Но вы находитесь в состоянии войны с Германией!"

"Военное время иногда приводит к появлению любопытных партнеров в постели, моя дорогая девочка", - сказал Хоук, надеясь, что этот ответ удовлетворил ее любопытство. Это, конечно, было недалеко от истины.

Это ее не удовлетворило. Она сказала: "Но ты говоришь о своих "покойных" друзьях. Что, черт возьми, с ними случилось?"

"Боюсь, ужасно печальная история. Кажется, высадив меня на берег в Дувре, они попали в сильный шквал у Кале. Их великолепная яхта, Froya, затонула со всем экипажем ".

"Какой совершенный ужас", - сказала Виктория. "И тебе тоже так грустно. . . . Мои соболезнования".

Хоук бросил на нее грустный, долгий взгляд, который, как он мог только надеяться, говорил о многом.

Они все продолжали болтать. Тайгер принял их заказы на напитки, и усатый официант волшебным образом появился у стола. Довольно скоро два старых школьных приятеля держались за руки и, хихикая, рассказывали забавные истории о своих легионах парней из старых школьных дней, в то давно минувшее безмятежное время, прежде чем тучи войны начали собираться на востоке и на западе.

Две женщины склонили головы друг к другу, теперь они шептали друг другу секреты, бросая хитрые взгляды на двух своих сопровождающих, и Тайгер воспользовался возможностью поговорить с Блэки наедине о деле, которое всплыло только этим утром.

"Между вами двумя все в порядке, Блэки?" спросил он, понизив голос.

"Если честно, лучше не бывает. Я не знаю. Она кажется более спокойной и собранной, меньше похожа на чистокровную кобылку на старте дерби в Кентукки в Черчилль-Даунс, брыкающуюся и фыркающую в воротах и рвущуюся вперед . . . . "

Тайгер повернул голову, оглядывая всех посетителей поблизости. К счастью, в пределах слышимости от тихого столика в углу не было ни одного столика. Несмотря на это, когда он говорил, это было с сильным ощущением предупреждения, содержащегося в том плакате, который висел в холле перед офисом Хоука в британском посольстве: РАСПУЩЕННЫЕ ГУБЫ ТОПЯТ КОРАБЛИ!

"Это хорошо, это хорошо", - сказал Тигр. "Это значит, что теперь она ставит тебя на первое место. И быть твоей смущенной будущей невестой. Что ж, я как нельзя более счастлив за вас обоих. Теперь слушайте внимательно, ваша светлость. Как я понимаю, ты пришел с новостями. Вы говорите, что были заняты разговором сами знаете с кем. Без сомнения, твой дорогой родственник из Десятого Даунинга?"

"Английский лев? Британский бульдог? Черт возьми, да."

"И? Что он может сказать в свое оправдание в эти дни?"

"Этот разговор должен состояться в надежном банковском хранилище Монетного двора США. Итак, скажи мне, старина, что теперь с вами, двумя голубками, Тигр? Дай угадаю. Президент теперь хочет, чтобы вы переехали в Белый дом в качестве постоянного жителя. Он планирует поселить вас в спальне Линкольна, которая, как, я уверен, вы знаете, находится прямо через холл от личных апартаментов президента. Итак, теперь вы двое можете устраивать свои полуночные собрания, пить сигары и виски в своих чертовых пижамах ".

"Не смешно", - сказал Тигр.

"Забавно", - настаивал Хоук. "Все в Вашингтоне так думают. Итак, позвольте мне спросить вас еще раз, господин посол. Что, собственно, происходит?"

"Ты. Ты - это то, что случилось с папой Рузвельтом этим утром. Кажется, прошлой ночью президенту позвонил Черчилль. Премьер-министр хотел знать, встречался ли Рузвельт когда-либо с молодым морским офицером, командированным в Вашингтон из Военно-воздушной службы Королевского флота. И что этот конкретный британский офицер был широко известен как друг нового китайского посла . . . и . . . "

"И что?"

Тигр понизил голос и продолжил. "И президент сказал, что он знал о вас и был осведомлен о том факте, что мы с вами в последнее время стали довольно парализованными, или, как назвал это Рузвельт, "приятельствовать". Кроме того, Рузвельт сказал мне, что вы племянник Черчилля - заметный факт, о котором вы, кстати, никогда не упоминали, но приятно знать - и что вы недавно блестяще проявили себя в очень опасном рейде коммандос на борту вражеского немецкого судна. "Блестящая тактика, героическое исполнение" - вот слова, которые Уинстон использовал для описания этого. Он сказал, что вы скоро получите большую честь от королевы в Букингемском дворце на строго частной церемонии весной. История крушения немецкого бомбардировщика, нырнувшего в канал и последующего похищения нацистской шифровальной машины, никогда не будет обнародована. Или распространится дальше, чем Блетчли Парк. Но это не было настоящей причиной, по которой он позвонил.

"Он рассказал мне все о своем запланированном тайном рыболовном путешествии у берегов Новой Англии. И что он пригласил всех членов своего кабинета плюс нескольких высокопоставленных военных и советников из Белого дома. И, наконец, я был включен. И тогда он-"

"Придержи коней, Тигр. Как я вписываюсь в этот сценарий?"

"Очевидно, Черчилль может быть на борту, и Уинстон попросил Рузвельта пригласить вас, из всех людей, в предстоящую поездку. Он хочет, чтобы вы были на борту, когда они вдвоем будут обсуждать военное планирование на высоком уровне, включая любое количество критически важных тайных операций, запланированных в тылу Германии. Он сказал, что есть одна новая миссия, которую он очень хотел бы обсудить с тобой, Блэки, наедине. Очевидно, это твой новый план. Очень опасно, сказал Черчилль. Это включает в себя вас и ваш отряд, прыгающий с парашютом в тылу врага и пробирающийся под прикрытием в Берлин. . . . Это все, на что он способен ".

"Боже милостивый, Тигр, я только что вернулся сюда. Он сказал мне, что пройдет по меньшей мере месяц, прежде чем он сможет получить одобрение адмирала Годфри и сильных мира сего в военно-морской разведке . . . . "

"Что ж. Вот что ты получаешь, став знаменитым героем войны, приятель. В любом случае, я спрашиваю вас по просьбе президента. Ты присоединишься ко мне в этом великом приключении на море?"

"Господи! Я по уши увяз во всей военной работе, о которой почему-то забыли, пока я мотался по Британии. . . . Я не знаю, смогу ли я справиться с...

"О, Боже милостивый, чувак, прекрати это. Ради бога, это же Черчилль! Речь идет о том, чтобы вы еще раз передали это нацистам, еще раз в брешь! Я уверен, что ваше военно-морское начальство здесь, в городе, полностью осознает, что вы не можете даже подумать о том, чтобы сказать "нет" премьер-министру. Это твое первое призвание, Блэки. Не ходить на кучу бесконечных собраний по всему городу, обсуждая чертов график ленд-лиза и другие бесконечные логистические мелочи ... верно?"

"Конечно, ты прав. В Англии есть только один человек, который знает, как выиграть эту кровавую нацистскую войну и предотвратить то, что наверняка станет грядущим немецким вторжением на наши берега. Все зависит от Уинстона, я тебе гарантирую. Он единственный человек в Англии, у которого есть все необходимое для возникновения Британской империи, более сильной, могущественной и, в конечном счете, победоносной ".

"Теперь ты заговорил, моряк! Так, да или нет? Скажи мне, ты собираешься подписаться на это грандиозное президентское морское путешествие или нет? Президент должен знать ".

"Я в деле, Тигр", - сказал Хоук со странным красноватым блеском в его поразительно голубых глазах. "До тех пор, пока Уинстон не предъявит мне ультиматум выступить в Лондоне, я полностью согласен!"

Тигр впервые осознал, что его друг был воином, огнем и громом до мозга костей. И когда его призовут служить своей стране, он будет первым в очереди, кто рискнет собственной жизнью в этой эпической битве против гитлеровского Третьего рейха. Рузвельту и Черчиллю нужны были такие люди, как Блэки Хоук, чтобы выйти на передний план и противостоять злу, самому могущественному врагу, который когда-либо вел войну против этих двух союзников, Великобритании и Америки.

"Теперь, послушай меня, Тигр. Винни сказала мне, что твой отец нанес тебе крайне нежелательный визит, пока меня не было. Что все это значило?"

"Ничего, на самом деле. Он был в Вашингтоне на встречах в качестве представителя Чан Кайши, умоляя о большей и более быстрой американской помощи. Кажется, они вдвоем придумали какой-то безумный план или что-то в этомроде. Хотел, чтобы я протянул руку помощи. Я вежливо отказался. Боюсь, старина играет не полной колодой. У него осталось всего три карты для игры, и все они джокеры."

"Звучит ужасно", - сказал Хоук.

"О, это было намного хуже, чем это", - ответил Тигр.

Только тогда Тайгер вспомнил о хорошо смазанном пистолете, который сейчас лежал в ящике его стола в библиотеке Севеноукс. Волна отчаяния захлестнула его. Пока Хоук отправлялся сражаться, что делал этот старый ублюдок, его отец?

Замышляет убийство героического Рузвельта вместе с Чангом, вот что. Прикусив язык так сильно, что чуть не пошла кровь, Тигр просто сказал: "Старик недавно сошел с ума, Блэки. Способен буквально на все ".

"Мне так жаль, что тебе приходится иметь с этим дело, приятель", - сказал Хоук. "Если я могу чем-нибудь помочь, просто скажи слово и послушай, я должен тебе кое-что сказать. Возможно, я не поеду на рыбалку. Уинстон хочет, чтобы я вернулась в Лондон, и как можно скорее ".

"Что случилось? Он сказал тебе?"

Хоук понизил голос. "Еще одно задание. Идея, с которой я забавлялся, наконец-то привлекла его внимание после благотворного окончания последнего. Он, адмирал Годфри и его номер два, коммандер Ян Флеминг, хотят немедленно наращивать оборону и ...

"Эй, извини меня, Блэки. Мне нужно сходить в туалет. Скоро вернусь".

Ему нужен был воздух.

Китайский посол встал и быстро прошел мимо туалетов по коридору, а затем вниз по лестнице, покрытой винно-красным ковром, через прокуренный, переполненный и несколько шумный зал таверны, мимо переполненного бара "Подкова", мимо поста метрдотеля и прямо через дверь на заснеженную улицу.

Ему нужна была сигарета и несколько минут, чтобы побыть наедине со своими бурными эмоциями и тошнотворным ощущением внизу живота всякий раз, когда он думал об этом гребаном пистолете своего старика, запертом в ящике библиотеки, где ему не пришлось бы на него смотреть. Этот ужасный ужин. Это болезненно напомнило ему о кошмарном положении, в которое он попал из-за своего отца и генералиссимуса.

Если когда-нибудь ему действительно придется стрелять из этого пистолета, он надеялся, что это будет для того, чтобы всадить пулю в голову своего отца.

И уж точно не голова героического американского президента, к которому он стал испытывать не только неизменное уважение, но даже, да, что-то сродни любви, как сын к отцу. Он никогда не мог заставить себя признать это, но в последнее время он был очень близок к тому, чтобы думать о Рузвельте как о своем отце. Безусловно, гораздо более разумный выбор, чем коварный старый дьявол, которым он был задуман.

Президент Франклин Делано Рузвельт был человеком, которому он мог подражать. Кто-то, чье руководство и мудрость он мог бы уважать, кто мог бы стать моральным ориентиром и дорогим другом, с которым он мог бы поделиться своими сокровенными мыслями . . . . Ну что ж.

"Вот что ты получаешь, родившись дьявольским отродьем", - сказал ему Тони Чоу однажды в его детстве. Тигр никогда не забывал и не прощал жало этих жестоких слов.

И теперь покойный Тони Чоу, оставшийся наедине со своими воспоминаниями на дне бездонного озера, знал, что ему следовало быть гораздо осторожнее в выборе своих врагов.

"О, черт с ним", - сказал Тайгер вслух, устав от всего этого дерьма.

Он щелчком отправил окурок на тротуар и раздавил его носком одной из своих отполированных до зеркального блеска ботинок.

Затем он нацепил на лицо вечную кривую улыбку и вернулся в теплое сияние Джорджтаунского клуба, чтобы побыть со своими друзьями, старыми и новыми.

В конце концов, он был человеком момента. Важный винтик среди множества переплетенных шестеренок военной машины Вашингтона. В конце концов, сейчас он был в самой гуще событий, в самом центре грандиозных военных махинаций Рузвельта и Черчилля. Он оказался в центре британо-американской диверсионной операции, которая устроит нацистам настоящий необузданный ад прямо у них на пороге. Внезапно он стал гораздо большим, чем просто бюрократ. Он был действующим воином, вносящим свой вклад в помощь Америке. Он олицетворял великого союзника Америки, Китай, в величайшей борьбе века за победу в мировой войне для союзников и сохранения цивилизации.

Тайгер внезапно понял, что он также немного ревнует к своему новому другу Хоку. Он знал, что сам останется за письменным столом до конца войны. В то время как Хоук звездной ночью болтался бы под куполом парашюта, глядя вниз на приглушенные огни Берлина. Бросаясь в опасность в тылу врага, сея ад и опустошение своим врагам.

Черт с ним. Ему просто нужно было бы найти тот или иной способ стать более значимым для дела, начиная с передачи весточки своему другу Майку Лотусу из секретной службы США. Он рассказывал ему о слухах, исходящих из Пекина, о том, что китайские агенты могут попытаться убить Франклина Делано Рузвельта. В ответ он был уверен, что Секретная служба удвоит свои уровни защиты.

В одном я был уверен.

Ему было бы спать намного легче.

ГЛАВА 41

Даунинг, Лондон, номер 10

Февраль 1942

Черезнеделю после ужина в клубе Джорджтауна, как это случилось, Уинстон Черчилль действительно предъявил Хоку ультиматум высшего приоритета. В тот же день в его офис была доставлена телеграмма, в которой сообщалось, что транспортный самолет королевских ВВС находится на земле на секретной взлетно-посадочной полосе Военно-воздушного корпуса США в сельской местности Мэриленда, готовый переправить его обратно через Атлантику. Сегодня ночью. Правительственная машина без опознавательных знаков будет находиться на секретной взлетно-посадочной полосе королевских ВВС, чтобы доставить его к Черчиллю под номером 10.

Премьер-министр ожидал его завтра ровно в 10 УТРА.

И, несмотря на его опасения по поводу участия в другой важной миссии так скоро после "Скайхука", и несмотря на то, что новая миссия с самого начала была его идеей, он собрал свой рюкзак и на такси отправился на поле в Мэриленд. Как только он оказался на борту, сидя в полном одиночестве за кабиной пилота на холоде в брезентовом подвесном кресле, они поднялись в воздух. В похожем на пещеру фюзеляже пустого транспортного самолета было адски холодно, воздух пропах маслом. Свернувшись калачиком под своим армейским одеялом толщиной с бумагу, он курил и спал, когда мог, и проснулся, когда большой самолет коснулся английской земли. И затем он перешел к номеру 10.

"Входи, племянник!" - прогремел голос из облака пара, поднимающегося из большой белой фарфоровой ванны. Холодные белые кафельные стены купались в блеске конденсата. "На столе шампанское, Блэки".

Хоук, пораженный и пытающийся представить себе трезвого, исполненного достоинства Рузвельта, развлекающего компанию в своей ванне с предложением охлажденного шампанского, обнаружил, что из бокала шампанского на поверхность выходит пузырящаяся струя. Бутылка Pol Roger стояла в серебряном ведерке для льда рядом со стаканом. Он сел на белый деревянный табурет и, к счастью, одним глотком проглотил ледяное шампанское. Еще один? Возможно, нет.

Хоук увидел лишь слабое подобие пары пухлых розовых рук, машущих в облаках поднимающегося пара, а затем он увидел, как Черчилль вынырнул из тумана, наклонился вперед в своей ванне, с искренней улыбкой на круглом, розовом лице херувима и разглядывал своего юного племянника, только что прибывшего из Вашингтона.

Премьер-министр поднял свой пустой бокал, и Хоук наклонился вперед с ледяным шампанским и наполнил его бокал. Хоук, отчаянно желавший закурить, поймал себя на мысли, что задается вопросом, разрешил бы им курить премьер-министр, который принимал посетителей в своей ванной и угощал их шампанским.

Наверное, нет.

"Молодец, хо!" Сказал Черчилль и рухнул обратно в дымящиеся покрывала, выплеснув изрядное количество мыльной воды через край большой белой ванны. "Я действительно надеюсь, что о вас должным образом заботятся, коммандер! Подходящее жилье на верхнем этаже, я надеюсь?"

"Дела идут хорошо, спасибо, дела идут хорошо", - сказал Хоук, благодарный за то, что первый теплый отблеск шампанского попал в систему.

В этот момент Черчилль, во всем своем розовом великолепии, поднялся из ванны, протянул руку и невозмутимо произнес: "Полотенце, будь добр, племянничек!"

Увидев выражение шока на лице молодого офицера, старик сказал: "Пусть никогда не говорят, что премьер-министру Великобритании есть что скрывать от своего племянника или кого-либо еще, если уж на то пошло!"

Хоук отвел глаза и протянул ему пушистое махровое полотенце.

Вытираясь полотенцем в наполненной паром ванной, Черчилль сказал: "Послушай, Горацио Хоук, в полдень состоится прием в твою честь. Внизу, в главном зале для приемов. Коммандер Флеминг организовал вечеринку с напитками для сотрудников DNI, Дикого Билла Донована, OSS, обычных подозреваемых. По моему предложению, адмирал Годфри хочет, чтобы вы с Флемингом встретились. Считает, что вы с Флемингом можете составить довольно смертоносную комбинацию в будущем. Эта миссия, которую вы так загадочно называете, "Призрачный локомотив". Я хочу, чтобы мы вчетвером обсудили это более подробно по мере того, как день будет тянуться . У адмирала Годфри есть для вас несколько идей. Я думаю, ты найдешь его ужасно полезным ".

"Конечно, дядя. Мне нужна вся помощь, которую я могу получить ".

"Хорошо, хорошо! Я думаю, вы с Флемингом должны прекрасно поладить. Как говорится, две капли воды в одном стручке ... птицы одного полета и все такое, обе интеллектуально отсталые, но потрясающе привлекательные, и кошачья мята для дам! " Уинстон уставился на своего племянника, ожидая реакции.

Хоук понял, что ему потянули за ногу, улыбнулся дяде и сказал: "Молодец, дядя! Ты на мгновение завладела мной ".

"С удовольствием. Насколько я понимаю, вы встречались с молодым Флемингом."

"Йен был в моем классе в Итоне, а затем в Дартмутском военно-морском колледже, хотя мы никогда не были близки. Довольно капризный мальчик. Память о том, что я немного одиночка. Вообще-то, с тех пор я его не видел."

"Что ж, он блестяще выступил в DNI. Заместитель Годфри и глава его собственного диверсионного подразделения коммандос, 30AU. Тридцатое штурмовое подразделение или, как называет это Йен, "Неприличное тридцатое штурмовое подразделение". Итак, я заказал завтрак для вас в мою личную столовую. Они ждут тебя сейчас. Увидимся на вечеринке Флеминга ровно в полдень ".

ГЛАВА 42

Даунинг-стрит, дом 10, Лондон

Февраль 1942

Fлеминг, которому Черчилль лично поручил организовать мероприятие военно-морской разведки в честь Хоука, был рад наконец-то избавиться от хохота, похлопываний по спине, бодрости духа и радостно направился в тихий уголок большой комнаты с высоким потолком. Там вас ждали удобный кожаный диван и два кресла по бокам от потрескивающего камина. Он ненавидел светскую беседу и плохо переносил бесконечный поток непристойных шуток Уинстона, которые все в правительстве ее величества, казалось, находили такими забавными. Он был вполне доволен тем, что его знали как парня без чувства юмора, и он сидел и наблюдал за приглашенными, видел, кто разговаривал или спал, с кем, а кто нет. Такого рода информация обычно была полезна в тепличной обстановке, какой был Уайтхолл во время войны.

И вот, наконец, Флеминг увидел, вошел человек часа, следуя через широкий дверной проем на фалдах адмирала Годфри. Йен внимательно наблюдал за ним, когда он улыбался, пожимал руки и играл красивого героя войны в такой очаровательной манере, какую сам Оливье не смог бы превзойти на киноэкране.

Коммандер Ян Флеминг, который был вторым номером после адмирала Блинкера Годфри, главы DNI, в Уайтхолле, откинулся на спинку стула, с некоторым удивлением наблюдая, как человек часа, этот лихой молодой герой, коммандер Хоук, приветствовал Черчилля и его жену Клементину и других высокопоставленных лиц, которым не терпелось пожать руку человеку, доставившему главный приз - трехроторный дешифратор нацистской Кригсмарине вместе со всеми соответствующими кодовыми книгами. По общему мнению, это был один из самых впечатляющих индивидуальных подвигов войны.

С другого конца переполненного зала адмирал Годфри поймал взгляд Флеминга, кивнул и начал пробираться сквозь толпу, Хоук по-прежнему следовал за ним по пятам к месту Флеминга у ринга у камина.

На самом деле Флеминг был двоякого мнения об этом парне, которого он собирался увидеть впервые после Итона и колледжа. Репутация Хоука теперь была на вес золота. Но все же, сам Флеминг проделал много подобной мокрой работы в тылу врага. Он также был создателем и вдохновителем 30 Assault Team (известной как 30AU), также известной как "Краснокожие индейцы Яна", первоклассной команды коммандос, которая много раз проникала на вражескую территорию, чтобы совершать диверсии, собирать жизненно важные разведданные и передавать их в Уайтхолл.

Ни он сам, ни его команда не получили и не должны были получить и половины того внутреннего признания, которое получила операция Хоука "Скайхук". Это не было огорчением, которое испытывал Флеминг. Возможно, всего лишь легкие следы зависти.

Операция Хоука с самого начала была эффектно задуманным и блестяще выполненным ударом по военно-морским силам нацистов. Все еще сверхсекретно и, несомненно, останется таковым навсегда, достаточно просочилось по краям, чтобы можно было представить его великолепие.

Флеминг, получивший образование в Итоне и Дартмуте, происходил из очень старой, богатой и успешной шотландской банковской семьи, и по натуре он не был склонен к мукам ревности. Но этот молодой человек, лорд Хоук, неприлично богатый, титулованный, пользующийся популярностью у противоположного пола, достаточно привлекательный, чтобы часто попадать на обложки светских газетенок, посвященных сплетням, скорее имел склонность время от времени выводить из себя.

Флеминг вставил очередную сигарету в свой черепаховый мундштук, зажал его между зубами под довольно небрежным углом и откинулся на спинку стула, чтобы насладиться представлением. Хоук теперь был золотым мальчиком, героем, стоявшим за шифратором, похищенным с большим риском для жизни у нацистов. Он заметил, что Хоук поймал его взгляд, когда тот начал пробираться к нему. Хоук подошел и протянул руку, и Йен встал, затем довольно крепко пожал ее, просто для пущей убедительности.

Годфри сказал: "Ну, вот ты и здесь, Флеминг. Ты не пригласила себя на свой собственный роман, или ты просто в ворчливом настроении? Поздоровайся с коммандером Хоуком, ладно? Он говорит мне, что вы двое вместе учились в школе. Он говорит, что ты его вообще не помнишь. . . . "

"Коммандер Хоук", - тепло сказал Флеминг, - "Для меня большая честь наконец-то официально встретиться с вами, сэр. Я следил за вашей карьерой в DNI с самого начала и поздравляю вас с вашим бесчисленным и огромным вкладом в борьбу. Блинкер сказал мне, что у вас есть для нас несколько отличных новых идей по уничтожению бункеров, с помощью которых мы сможем заново осаждать нацистов ".

"Ну, судить вам, конечно, но, должен сказать, Уинстон ужасно увлечен этой идеей".

"Как и я, как и я", - сказал Годфри. "Времени становится все меньше, и я подумал, что мы трое могли бы немного спокойно поболтать об этом плане. Уинстон должен был присоединиться к нам, но, похоже, он занят с Первым Морским лордом. Этот уголок достаточно уединенный, если мы будем говорить потише. Флеминг, ты не мог бы заказать для нас виски "ужасно"? Я почти уверен, что ты помнишь, где находится бар."

Йен встал и, извинившись, снова ринулся в драку.

-

Этот парень Хоук казался достаточно искренним парнем, заметил Йен, кем-то, чьими мыслями и поступками не руководили хитрость или тщеславие. В его неотразимых голубых глазах была мимолетная невинность, которая хорошо говорила о его характере. Хороший, честный парень, таким было первое впечатление Флеминга. Прирожденный воин со стальным хребтом. Безусловно, мужчина как мужчина, из тех, чьей компанией больше всего наслаждался сам Флеминг. Йен любил говорить, что он из тех мужчин, "для которых мужчины хотели бы предложить ему выпить, в то время как женщины предпочитали, чтобы он лежал горизонтально".

Пока Флеминг выполнял свои обязательства, Годфри раскурил трубку, посмотрел на Хоука и сказал: "Блестящий парень, Флеминг. Стальные нервы и ужасно яркое воображение. Если со мной случится что-нибудь неприятное, он следующий. Просто чтобы ты знал."

"Он был настоящим спортсменом в школе. Крикет, регби, теннис, гольф. Потрясающий спортсмен. Он, очевидно, хорошо позаботился о себе ", - сказал Хоук. "Я так понимаю, он только что купил дом на Ямайке. Называет это Золотым Глазом. Он говорит, что после окончания войны он отправляется туда, чтобы написать великий британский шпионский роман. Говорит, что у него достаточно историй о его действиях 30AU в тылу Германии, чтобы написать пятьдесят кровавых романов, если он захочет ".

"Да, так он мне сказал. Его брат Питер - очень успешный автор, и Флеминг с ним очень соперничает. Он также показал мне фотографии Ямайки. Прекрасный вид на воду. Но вернемся к делу. Мы трое разделяем здесь двойное бремя судьбы и победы, не так ли? Я с нетерпением жду ответа Флеминга на ваш новый план. Он может многое привнести в вечеринку, как ты знаешь. А, вот и он, несет подарки... До краев наполненную бутылку "Хейг Пинч" и три хрустальных бокала, достойных королей."

ГЛАВА 43

Даунинг-стрит, дом 10, Лондон

Февраль 1942

Окогда Йен вернулся и разлил напитки по кружкам, трое мужчин откинулись на спинки кресел и смаковали один-два случайных глотка, пока Флеминг, выпустив струйку синего дыма, не сказал: "Итак, расскажите мне о новом плане, который вы двое разработали, не так ли, Хоук? Очевидно, ваш последний мозговой штурм заставил старину Уинстона ходить на собрания, распевая "Вон там, вон там!" во всю мощь своих легких. Честно говоря, мне чрезвычайно любопытно."

"Что ж, - сказал Хоук, - честно говоря, это довольно любопытная вещь. Пришел ко мне во сне, как обычно бывает с подобными вещами. С чего бы ты хотел начать?"

"Для начала, какова твоя основная цель?"

Хоук посмотрел на него, улыбнулся и сказал: "Что ж. Что мы намерены, коммандер Флеминг, это не что иное, как уничтожить всю основную железнодорожную систему Германии одним сокрушительным ударом ".

Флеминг попытался скрыть свою реакцию на это ошеломляющее заявление. "Боже мой, " сказал Флеминг, " и это все? Разве мы не можем потопить немецкий флот одним ударом? Уничтожить люфтваффе? На углу рынка квашеной капусты? Похитить полукрасивую фрейлейн Еву Браун и удерживать ее ради королевского выкупа?"

Хоук рассмеялся, хлопнув себя по колену в придачу.

"Я признаю, что это довольно сложная задача, коммандер Флеминг. Это саботаж, простой и понятный, и никто не знает этого лучше вас. Но не так ясно и не так просто, как я сейчас объясню."

"Боже милостивый, " сказал Флеминг, собравшись с мыслями, " вы действительно мыслите масштабно, коммандер Хоук! Я дам тебе это. Кодовое название, которое ты дал операции, безусловно, возбудило мое любопытство, Блэки. Ты не возражаешь, если я буду называть тебя Блэки? Я счастлив, что меня знают как Йена. . . . Итак, расскажите мне, Операция "Призрачный локомотив"? Должен сказать, звучит очень драматично. Пожалуйста, уточните . . . Что-то типа "призрак в машине", что?"

Хоук увидел, как Блинкер Годфри одобрительно кивнул ему и сказал Флемингу: "Да. Да, определенно, у дросселей локомотивов будет призрак, когда они с ревом пронесутся по Берлинскому вокзалу на полной мощности. Позвольте мне нарисовать для вас краткую картину очень широкими мазками. У адмирала Годфри и у меня есть все необходимые вспомогательные документы, карты и так далее, в папке в моем личном кабинете. Я поделюсь этим с вами первым делом завтра утром. Затем мы сможем обсудить операцию "Призрачный локомотив" в мельчайших деталях ".

Годфри прервал его, сказав: "Что ж, Йен, позволь мне вмешаться. Я не думаю, что вы найдете то, что мы сейчас задумали, настолько сложным или даже таким рискованным по своей сути, как операция коммандера Хоука "Скайхук". Но в случае успеха Phantom принесет огромные дивиденды в критический момент для национального морального духа, для перелома в наших военных усилиях и в сердцах и умах на внутреннем фронте. И в качестве дополнительного соблазна, это наверняка доведет берлинских парней в сапогах прямо до стен рейхстага!"

"Я полностью завладел моим вниманием, адмирал", - сказал Флеминг, наклоняясь вперед, чтобы не пропустить ни слова, настолько он был увлечен этим. "Должен сказать, мне действительно нравится это кодовое название. Операция "Призрачный локомотив" действительно звучит привлекательно ".

"Я согласен. Теперь позвольте мне рассказать вам о плане. Как я уже сказал, в общих чертах, но Хоук и его отделение из пятнадцати человек намерены совершить ночную высадку вглубь Германии, в сельской местности, возможно, в радиусе пятидесяти миль от Берлина.

"Как только мы благополучно окажемся на земле, команда разделится. Каждому диверсанту будет присвоена конкретная основная железнодорожная станция Германии в конце Берлинской магистрали, и это его единственная цель. Каждая из пятнадцати целевых станций расположена на одной из основных магистральных железнодорожных линий, ведущих в Берлин и из Берлина. Это будет важно.

"Каждый человек будет оснащен необходимым оружием и боеприпасами, а также инструментами, сумками с мощными взрывными устройствами и достаточным количеством еды и воды на то время, которое ему потребуется. Я полагаю, что максимум двенадцатичасового окна, работающего только ночью, будет достаточно, чтобы выполнить то, что необходимо. Как только работа человека будет завершена, и локомотивы без машиниста помчатся в сторону Берлина, он немедленно отправится обратно в сарай в месте высадки и будет ждать вместе с другими до эвакуации с помощью еще не определенных средств. Понял?"

"Вопрос", - сказал Флеминг. "Как члены штурмовой группы добираются до своих целей и обратно, особенно преодолевая такие расстояния ночью в неизвестной местности противника?"

"Хороший вопрос, Флеминг!" Сказал Блинкер. "Я собирался спросить тебя об этом. У меня была неплохая идея. У вас все еще есть полная сеть сторонников Британии и нацистского сопротивления, действующих под прикрытием внутри Германии?"

"Пираты Эдельвейса? Не смог бы жить без них, сэр. Буквально."

"Приятно это слышать. Насколько я помню, вы снарядили их всех в качестве курьеров на мотоциклах, курьеров Немецкого союза и почтового патруля, кажется, так они называются. Станковые пистолеты и осколочные гранаты у них в седельных сумках."

"Или, " добавил Флеминг, " чудовищные взрывные устройства в седельных сумках! Да, мы целы. Все безукоризненные граждане немецкого происхождения с безупречными документами и энциклопедическими знаниями немецкой истории, культуры и местности ".

"Идеально!" Сказал Годфри. "Послушай сюда, Йен, вот что мы с коммандером Хоуком намереваемся. Просматривая аэрофотоснимки возможных зон приземления, мы видели одну LZ с огромным сараем на обширном поле, заброшенную, недалеко от основных дорог. Я бы хотел, чтобы вы приказали своим парням всем скопом загнать свои мотоциклы в этот сарай под покровом темноты и ждать нашего прибытия на место высадки. Членам команды Phantom, получившим карты своих целей и одетым в соответствующую форму почтовых курьеров, затем они будут использовать свои велосипеды, чтобы быстро и под прикрытием добраться до своих целей со взрывными устройствами. После завершения миссии они возвращаются к ожидающему самолету, в то время как патрульные C и P Флеминга возвращаются домой до рассвета. Что скажешь, Флеминг?"

"Это идеально, сэр".

"Блестяще, сэр!" Хоук добавил, чтобы не быть затмеваемым своим новым соперником.

"Оказавшись на месте на назначенной ему станции, каждый оперативник под покровом темноты проведет разведку своей конкретной железнодорожной станции и найдет подходящий локомотив, ожидающий на запасном пути. То есть тот, который должен отправиться этой ночью в Берлин, но еще не был присоединен к поезду. Затем он поднимется на борт отдельно стоящего локомотива и разместит свою взрывчатку там, где Флеминг ожидает, что она нанесет наибольший сопутствующий ущерб ".

"А потом?" Сказал Флеминг, его любопытство взяло верх над ним. "Что происходит?"

"Йен, успокойся. Вы услышите все подробности о Phantom в свое время. Но я пригласил вас с Хоуком сюда по совершенно конкретной причине. Коммандер Хоук, вопрос, который я давно обдумывал. То есть, кто в вашей команде будет отвечать за разработку и внедрение взрывных устройств, которые будут использоваться при атаках? Вы назначили кого-нибудь для этой цели?"

"Да, сэр. Лейтенант Штауффенберг, который был моим вторым номером на "Скайхуке". Насколько я понимаю, у него был небольшой опыт диверсий. По-видимому, удалось взорвать грузовик с хлебобулочными изделиями перед берлинским оперным театром в ночь открытия, когда присутствовал сам герр Гитлер ".

"Ты говоришь, Блэки, немного опыта в диверсиях? Мелкомасштабные операции по наезду и побегу? Йен, вот тут-то ты и вступаешь в игру. Мы собираемся отправить по меньшей мере пятнадцать массивных паровозов, до отказа начиненных взрывчаткой, и все они будут мчаться со скоростью свыше восьмидесяти-девяноста миль в час прямо в бьющееся сердце Берлина, причем за штурвалом никого не будет! Мысли?"

Флеминг подумал секунду. "Хм. Никаких таймеров. Очевидно, ударные детонаторы. Мне нужно взглянуть на локомотивы аналогичной конструкции, прежде чем я смогу строить предположения о конструктивных элементах и идеальном размещении взрывных устройств внутри локомотивов . . . . "

"Спасибо, Йен. Блэки, в качестве предыстории, позволь мне немного рассказать тебе о 30AU коммандера Флеминга, его штурмовом подразделении."

"Я называю это своим "Неприличным штурмовым подразделением", - сказал Флеминг с улыбкой. "Мы очень шумная и деструктивная компания парней . . . ."

Блинкер посмотрел на Хоука. "Йена за его спиной называют "Детонатором". Во всей Британии нет ни более опытного человека в искусстве взрывчатки, ни более закаленного диверсанта. Помните массивный мост через долину Рейна, который веками стоял в самом сердце Германии? Теперь это груда обломков. Гидроэлектростанции и плотины в Ремагене? Исчез, благодаря Флемингу здесь . . . .

"Это правда?" Хоук сказал. Внезапно он точно понял, к чему все идет. "Йен, могу я умолять тебя запрыгнуть на борт поезда-призрака? Прости, я не подумал спросить тебя сам. Я был ошеломлен чистой логистикой. И я просто не знал о вашем огромном опыте в современных стратегиях сноса. . . . Я действительно понятия не имел, что ты так активен в полевых условиях. "

"Вовлекать юного Йена в это дело? Да, непременно. Это было бы моей работой, Хоук", - сказал Годфри. "Твоя задача - придумать эти свои безумные планы из воздуха. Моя задача - вернуть вас в контакт с реальностью, чтобы убедиться, что они выполнены идеально. Et voilà, Monsieur Fleming?"

"Я в деле", - сказал Флеминг. "Когда и где мы начнем подготовку к этому эпическому приключению?"

"Немедленно. Я проводил разведку железнодорожных станций на севере Шотландии. Нашел идеальный вариант недалеко от города Данди. На железнодорожной станции есть огромный склад, построенный прямо над путями, открытый с обоих концов, где, вне поля зрения, мы можем выполнить все работы по демонтажу и изготовлению в полной тайне. Через дорогу от скотленд-ярда есть старая заброшенная железнодорожная гостиница "Горец". Дыры в полах, повсюду пыль и кишмя кишат мыши, но это сослужит службу. Там все будут размещены на время обучения ".

"Звучит идеально, сэр", - сказал Хоук. "Я сам всегда очень любил мышей".

"Это идеально", - сказал Годфри. "О, Йен, просто ради забавы, расскажи Хоук о своих шоколадных бомбочках".

"Адмирал, при всем уважении, я не думаю, что его это может волновать меньше".

"Иэн, при всем уважении, я думаю, что меня это больше не волнует", - сказал Хоук. "Шоколадные бомбочки? Ты, конечно, шутишь."

"Просто у меня возникла идея. Два тонких куска стали с нитро-пленкой между ними. Покрыт лучшим швейцарским шоколадом. Отломите угол, и хлопковый запал воспламенит взрывчатку. У меня была мысль о контрабанде этих вещей в рейхстаг или Орлиное гнездо, чтобы убить герра Гитлера, или Геббельса, или любого из них. Пока безрезультатно, но мы продолжаем пытаться ".

Хоук громко рассмеялся. "Боже мой, это безумно блестяще, мой дорогой Йен".

Флеминг протянул Хоук руку, и Блэки тепло пожал ее, сказав: "Что ж, Флеминг, похоже, в этом шоу мы будем соучастниками преступления. Шоу Флеминга и Хоука. Я уверен, что могу многому у тебя научиться ".

Йен улыбнулся и сказал: "Насколько я могу от тебя, Блэки, насколько я могу!"

"Я выпью за это", - сказал Годфри, расплываясь в улыбке по поводу того, что его тайный план по привлечению Флеминга на борт "Локомотива-призрака", похоже, удался. Он поднял свой бокал и сказал: "Тост, джентльмены. За наших жен и подруг! Пусть они никогда не встретятся!"

Это вызвало смех, как и всегда.

И так это началось, что оказалось одной из самых случайных встреч и сотрудничества в легендарной истории британского шпионажа и диверсий во время Второй мировой войны.

Флеминг. И Хоук. Известны на флоте под кодовыми названиями "Сокол" и "Раптор". Другими словами, хищные птицы!

Наконец-то мы вместе.

И готовился убить половину нацистской верхушки в здании Рейхстага в центре Берлина. Или, по крайней мере, вышибите герра Гитлера к чертовой матери из его чертовой постели в полночный час!

ГЛАВА 44

Клуб Dragonfire, Багамские Острова

Сегодняшний день

Aлекс Хоук и Стокли Джонс провели остаток той недели, исследуя, только вашу базовую разведку. Они проводили полную разведку всего комплекса Драконий Огонь. Каждый остров, каждый уголок каждого острова. Стокли каждое утро рано вставал за штурвал "Уолли", а Хоук, используя камеру Leica, оставшуюся с пятидесятых годов, которую ему завещал его покойный дед, - субминиатюрную камеру Minox B, - сделал буквально сотни снимков.

Миниатюрную шпионскую камеру, по форме напоминающую небольшую, но удлиненную зажигалку, можно было легко спрятать на ладони агента; впервые она была задумана в Латвии в 1922 году. И, наконец, он был изобретен и произведен в 1936 году прибалтийским немцем по имени Вальтер Цапп. Эту камеру предпочитали по обе стороны железного занавеса на протяжении всей холодной войны.

В эти залитые багамским солнцем дни Хоук, одетый только в свою белую шелковую рубашку цвета слоновой кости и темно-синий купальный костюм Vilebrequin, притворялся, что загорает на носу лодки Wally, в то время как тайком хватал все, что привлекало его внимание. На следующее утро после их подводного визита в китайский загон для подводных лодок Хоук позвонил своему старому товарищу Патрику Брикхаусу Келли, директору ЦРУ, известному своим друзьям как Брик.

Услышав отчет Хоука о секретных китайских военно-морских операциях, проводимых всего в нескольких шагах от восточного побережья Флориды, Брик внезапно совершенно замолчал.

"Кирпич? Ты все еще со мной?"

"Да, едва ли. Иисус, Мария и Джозеф, Алекс! Я имею в виду, серьезно? Гребаные китайцы на самом деле эксплуатируют подлодки класса "Блеск" на гребаных Багамах? Совершенно за гранью дозволенного. Президент собирается устроить настоящий дебош ".

"Но они есть. На самом деле их трое. Двое из них были пришвартованы внутри, когда мы заплывали внутрь. Один, я полагаю, отправился патрулировать наше восточное побережье."

"И у тебя есть что-то, чтобы доказать все это? Ты действительно забрался в этот чертов загон для подводных лодок?"

"Я сделал. Стоук и я. Как только мы закончим, я отправлю вам по электронной почте фото доказательства через мой зашифрованный iPad ".

"Господи", - сказал Брик. "Ты хоть представляешь, насколько это серьезно? Их новые подлодки несут новые ядерные ракеты JL-Три. Дальность почти шесть тысяч миль. И поскольку это новые субмарины, в отличие от МБР наземного базирования, китайские субмарины могут плавать достаточно близко к американскому материку, чтобы все города США были в пределах их досягаемости ".

"Значит, все еще хуже, чем я думал. . . ."

"Это, безусловно, так. Хуже не становится, друг мой. И вы двое там, внизу, единственные, у кого есть хоть малейшее представление об этом? Ты и Стокли? Скажи "да", Алекс."

"Да".

"Какого черта ты вообще там делаешь, внизу?"

"Я здесь расследую исчезновение моего крестника Генри. Принц Генри, на самом деле, любимый внук королевы. Повсюду усиленная охрана. Включая пару ракетных фрегатов ВМС Китая, патрулирующих береговую линию. Они окрашены в обычный серый камуфляж, чтобы замаскироваться, но это то, чем они являются, все верно. Теперь я понимаю, почему они действуют в этих водах Тихого океана. "Тихий", то есть спокойный, конечно. Не океан."

"Конечно". Брик вздохнул, зная, что Хоук никогда не устанет испытывать его терпение тем, что он считал юмористическими вставками. "Ты знаешь, на чем ты сидишь, верно, Алекс?"

"Да. Бочонок динамита. С примесью С-4 и нитроглицерина. Следующий Кубинский ракетный кризис усилился в десятой степени ".

"Именно. Как только я получу ваше сообщение, я обращусь непосредственно к президенту и Объединенному комитету начальников штабов. Вам двоим требуется какое-нибудь подкрепление там, внизу?"

"Не сейчас, Брик. Но, может быть, позже. Ты помнишь братьев Тан, о которых я тебе рассказывал? Близнецы, которые правят огромным преступным миром? Дуэт, стоящий за той бойней в тайных операциях, которая провалилась в Гонконге два года назад, помнишь?"

"Дышит ли там душа, которая этого не делает?"

"Танги построили это место. Клуб Драконий огонь. Они управляют им как ультраэксклюзивным курортом. Шесть полностью отдельных багамских островов, соединенных монорельсовой дорогой и службой запуска. В отель можно попасть только по приглашению. Азартные игры, девушки, что угодно. Но я полагаю, что на самом деле это всего лишь легенда. На самом деле это всемирная ШТАБ-квартира их международной преступной сети, что является одной из причин, в дополнение к их работе в качестве арендодателей в китайском флоте, того, что они укрепили этот остров с точностью до дюйма. Его жизнь. Безопасность здесь не похожа ни на что, с чем я когда-либо сталкивался раньше, поверь мне ".

Брик сказал: "Я смотрю на это в Google Планета Земля прямо сейчас. Впечатляет."

"Очень", - сказал Хоук как ни в чем не бывало. "Игровая площадка для миллиардеров эпического масштаба".

"Ладно. Поговори со мной. Под каким прикрытием ты там, внизу?"

"Председатель и главный исполнительный директор Hawke Industries, LLC, базирующейся в Лондоне, с офисами в Нью-Йорке, Майами, Лос-Анджелесе, Париже, Токио и Мадриде. Всемирный консорциум очень важных компаний и по уши в очень важных людях. Включая босса."

Только его старый приятель Хоук мог заставить Брикхауса Келли рассмеяться в такой момент, как этот. Но смеяться он умел.

"Они купились на это? Они не делают тебя ведьмаком? Черт возьми, Алекс, они ищут нового Бонда теперь, когда Дэниел Крейг покинул корабль. Ты мог бы получить эту роль, если бы хотел новую карьеру. Я шучу только наполовину. Послушай меня. Я не хочу, чтобы ты встревал на сторону этих людей. Особенно с тех пор, как вы с мистером Джонсом оказались там совсем одни. Если вам нужны несколько вооруженных до зубов нянек, скажите только слово, и они примутся за следующее, что выкурят из объединенной базы Эндрюс ".

"Пока что все так хорошо, прямо сейчас. Но ты никогда не знаешь наверняка, Брик. Если я почувствую, что вот-вот вляпаюсь по уши, ты будешь первым, кто узнает об этом. Между тем, мне нужна услуга."

"Назови это и заявляй права на это, приятель".

"Мне нужно, чтобы ты прогнал имя через международную базу данных по уголовным делам в Лэнгли. Готов?"

"Целься, стреляю".

"Это женщина. Ее зовут Чжан Тан. Ей за тридцать, родилась в Шанхае. Она младшая сестра близнецов. Она воображает себя главной шишкой здесь, в заливе Драконий Огонь. Что-то вроде пчелиной матки. Руководит заведением в их отсутствие. Я хотел бы знать, на чьей она стороне ".

Брик сказал: "Должно быть, это ее семья, верно? Не может быть, чтобы она не знала, что задумали мальчики ".

"Да. Я тоже так думаю. Я все еще хотел бы получить любое досье, которое ваши ребята смогут собрать на нее. Я думаю, она может оказаться полезной, когда мы раскроем это дело. Скажите мне, госсекретарь все еще в Пекине, ведет переговоры по торговому соглашению, или торговым разногласиям, как это стали называть некоторые люди в парламенте?"

"Нет, он вернулся в город".

"Ему придется отказаться от работы, когда этот припадок достигнет шана".

"Ты встречался с ним, новым парнем в State? Меня зовут Джон Адлер. Стипендиат Фулбрайта, лауреат Нобелевской премии мира, Гарвард, стипендиат Кеннеди, целых девять ярдов ".

"Знай его имя, вот и все. Как ты думаешь, Брик, что, черт возьми, президент собирается делать с этой горячей картошкой?"

"Подводные лодки? То же самое, что Кеннеди сделал с Советами в октябре тысяча девятьсот шестьдесят второго. Призови их к этому. Выходите на публику и добивайтесь успеха. Проведите слайд-презентацию в Совете Безопасности ООН. Покажите свои фотографии. Заставьте флот установить морскую блокаду в Южно-Китайском море. Никаких морских рейсов на материковую часть Китая или из нее. Затем я собираюсь задействовать наш Атлантический флот на Багамах. Окружите весь комплекс островов. Дайте китайцам сорок восемь часов, чтобы вывести все три подлодки из этого полушария. Несоблюдение крайнего срока приводит к интенсивной бомбардировке островов после эвакуации всех гражданских лиц. В любом случае, это то, что я бы сделал ".

"Звучит примерно так, Брик".

"Верно. Жаль, что им пришлось провернуть этот трюк. Наконец-то мы чего-то добились со всей этой челночной дипломатией. Положить конец десятилетиям их ужасных торговых злоупотреблений ".

"Да, хорошо. Как я говорил вам много раз, любая проблема, которую вы можете решить с помощью денег, на самом деле не проблема ".

"Да. Наверное."

"Будь в безопасности, Хоук".

"Это я. Мистер в целости и сохранности. Ты тоже, Брик."

ГЛАВА 45

Клуб Dragonfire, Багамские Острова

Сегодняшний день

Стоке и Хоук встали рано и отправились на пятимильную пробежку по пляжу. В двух с половиной милях отсюда, то же самое на обратном пути. На мягком песке, заметьте. Это был первый раз с той ночи в Чайном коттедже, когда он и Пелхэм были изувечены Говном Смитом, когда он действительно почувствовал, что стоит хорошенько потрахаться. У него снова была энергия, он израсходовал максимум оксида азота, энергии оставалось в обрез, и он хотел продолжить процесс исцеления и восстановления прежней физической формы своего тела.

Пробежка была не только из-за пота и физической подготовки. Хоук рассматривал фотографии резиденции Тан, расположенной на вершине самого высокого холма на острове. Он, безусловно, был достаточно большим, построенный примерно на шести разных уровнях, извивающийся вокруг и спускающийся по склону холма туда, где начинались джунгли. Постмодернистское сооружение, похоже, было построено на поляне на самой вершине холма. Он был полностью окружен густыми джунглями и предупреждениями вроде Частное. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН! И приказывает ПРОДОЛЖАЙ ВОН! СТОРОЖЕВЫЕ ПСЫ!

Его любопытство возросло, Хоук сказал: "Пойдем посмотрим на эту чертову штуковину, Стоук. Это в двух с половиной милях отсюда, на южной оконечности острова. Пляж проходит прямо под ним. Здесь сплошные джунгли, но у нас есть твое мачете ".

"Ты собираешься нести, босс? На всякий случай, " сказал Стоук.

"Да. Я засуну "Вальтер" за пояс моего купальника. Ты?"

"Вокруг этого места? Всегда. Послушай, пока я не забыл, я видел кое-что по пути сюда из Майами, о чем хотел тебе рассказать, как только сойду с самолета G ".

"Сейчас такое же подходящее время, как и любое другое, чувак".

"Ну, это было в конце полета. Мы спускались с высоты пять тысяч футов, снижаясь и заходя на посадку. Я случайно выглянул в окно, ожидая увидеть голубую воду. Но то, что я видел, было зеленым. Это было гигантское мангровое болото, простиравшееся так далеко, насколько я мог видеть. И внезапно мы снова над водой. Прямо в центре болота была большая бухта, полностью окруженная со всех сторон густыми мангровыми зарослями."

"Скажи мне, что все будет хорошо, Стоук", - сказал Хоук, гадая, к чему это приведет.

"Все будет достаточно хорошо, я тебе говорю. Итак, в любом случае, прямо посередине этого большого залива? Проклятый остров! Довольно большой остров. Полностью заросший джунглями и мангровыми зарослями, только узкая полоса песка по всему периметру. Никаких признаков жизни вообще. Но - и вот в чем дело - теперь мы быстро снижались, и я был поражен, увидев эти большие знаки, размещенные повсюду, на сваях в воде, по всему чертову острову ".

"Не могли бы вы их прочитать?"

"Да. И я это сделал, как раз перед тем, как мы миновали болото, примерно за десять минут до того, как приземлились в Нассау. Все они говорили одно и то же: "Частная собственность! Нарушители будут расстреляны!" и "Внимание! Вооруженная охрана!""

"Что за черт?" Хоук сказал.

"Именно так я и думал. Что за черт? Помнишь то время на Амазонке? Весь этот город, который папа Топ создал под пологом джунглей, где его никогда не могли увидеть спутники? Дома, построенные на деревьях и соединенные деревянными мостами. . . . "

"Да, я, конечно, помню. Мы едва выбрались оттуда. Итак, вы говорите, что думаете, что на том острове может что-то быть? Какой-то состав, спрятанный глубоко под деревьями и мангровыми зарослями?"

"Именно. Именно об этом я и думал. Ты думаешь, нам стоит пойти посмотреть сегодня днем, при условии, что нас не сожрут заживо никакие чертовы сторожевые собаки?"

"Абсолютно. Здесь, внизу, много секретов. Я хочу докопаться до сути каждого из них. И я хочу найти своего крестника, Генри, черт возьми."

"Мы найдем его, босс. Не беспокойся об этом! Ты думаешь, он все еще здесь, на Багамах, где-то еще?"

"Да. Внук королевы Англии - это очень крупная рыба, которую они поймали. Я думаю, братья хотели бы держать его рядом. Где-нибудь, где они могли бы присматривать за ним, двадцать четыре семь. Чтобы кто-то вроде нас не появился и не похитил его ".

"Думаю, ты прав насчет этого, брат", - сказал Стоук, вытирая пот с лица тыльной стороной ладони.

"Я полагаю, мы посмотрим на этот счет", - сказал Хоук.

И, действительно, он бы это сделал.

Просто все получилось не совсем так, как он ожидал.

ГЛАВА 46

Остров Дьявола, Багамские острова

Сегодняшний день

Ночью на кошачьих лапах к берегу подполз холодный фронт. День начался с густого, тяжелого слоя тумана, настоящего горохового супа, как Хоук называл это дома, в милом старом Блайти. Он открыл стеклянную створку, и они со Стокли вышли на широкую террасу. Ты едва мог даже разглядеть свою руку перед лицом.

"Ладно, Стоук. Давай сделаем это ".

"В этом дерьме? Сделать что? Мы даже не можем видеть. Черт возьми, я даже не мог застегнуть ширинку или завязать свои чертовы ботинки ".

"Я знаю маршрут к пристани во сне. У нас все будет хорошо. Мужайся, Стоук!"

"Как скажешь".

"И не говори "неважно". Ты говоришь как напыщенный придурок ".

"Эй, подожди. Кто-нибудь встал не с той стороны кровати этим утром? Я так думаю. . . . "

Хоук просто смотрел на него несколько секунд и отступил в гостиную.

Итак, они со Стоуком спустились на лифте в подземный гараж и забрались обратно на его верный мотоцикл, потрясающую Vincent Black Shadow, которую Чжан, благослови Господь ее маленькое сумасшедшее сердечко, нашла для него в каком-то старом гараже в Нассау.

Несмотря на то, что Хоук знал маршрут во сне, он ехал очень медленно сквозь густую завесу. Он хотел завести "Уолли", отчалить и выйти из гавани до того, как рассеется туман. Они со Стоуком явно направлялись куда-то, куда им определенно не следовало идти, и чем меньше людей видели, как он покидал гавань этим утром, тем лучше.

Они направлялись, за неимением лучшего названия, на Безымянный остров, место, где, согласно стратегически расположенным повсюду указателям, они вполне могли ожидать, что их разорвут на части злобные сторожевые собаки-людоеды. Пикник на пляже не был этим очень загадочным местом. И, по-видимому, остров был домом для какого-то секретного или другого неприятного бизнеса, который братья Тан и, вполне возможно, китайская тайная полиция очень хотели бы сохранить при себе.

Хоку не раз приходило в голову, что ужасные близнецы могли даже быть агентами разведки китайского правительства, работающими по всему миру в тени на Пекин. Когда-нибудь ему придется спросить об этом своего приятеля из ЦРУ Брикхауса Келли. Если бы они были задействованы на самом высоком уровне в Пекине, это объяснило бы многие очень странные вещи, свидетелями которых Хоук был здесь с момента своего прибытия более недели назад.

Дед Хоука, Блэки, ушедший в отставку в звании адмирала лорда Хоука, был великим невоспетым героем войны с Гитлером, человеком, который во время войны провел много времени в Вашингтоне, занимая должность военно-морского атташе. По-видимому, в годы войны у него завязалась большая дружба с недавно прибывшим китайским послом в Америке, постоянно углубляющаяся дружба, которая длилась до конца их жизней. Этот очень красивый и обаятельный китайский джентльмен однажды гостил в доме своего дедушки - точнее, в замке - на Нормандских островах, и Хоук до сих пор помнил его как высокого, доброго человека, которого связывала глубокая дружба со своим дедом, нечто, что было сродни самой любви.

Хоук никогда не забывал имя этого человека.

Это был Тан. Запах тигра. То же имя.

Хоук нашел место, куда он мог складывать велосипед Vincent Black Shadow всякий раз, когда выходил на лодке, место, где никому не придет в голову искать. За заброшенным зданием, которое, по-видимому, когда-то было процветающим магазином наживки и снастей, росли густые заросли капустных пальм. Как только он оставил мотоцикл в самой гуще, примерно в тридцати или сорока футах внутри, это было почти невидимо невооруженным глазом.

Несмотря на туман, они добрались до пристани без происшествий. Как только он уложил мотоцикл, они оказались на воде и медленно продвигались за пределы гавани на предельно малой скорости. Это было сделано для того, чтобы свести звук двигателя к минимуму. Туман, если уж на то пошло, был еще гуще здесь, на открытой воде. Стоял холодный, влажный туман, и Стоук спустился вниз и принес их ярко-оранжевые куртки от Генри Ллойда для непогоды. Он также сварил кофейник горячего черного кофе, который Хоук выпил залпом, чтобы согреться.

Хоук был у руля, а Стоук стоял рядом с ним. Стоук изучил морские карты Нью-Провиденса, Нассау и окружающих островов. Отсчет времени с момента приземления "Эйр Хоук" в Нассау позволил ему приблизительно определить местоположение Безымянного острова, пометил его крестиком на карте и ввел информацию о координатах в GPS, установленный над постом управления. Хоук также включил радар, и, учитывая ранний час и отсутствие морского движения, он подумал, что здесь безопасно открыть дроссели и добраться туда в некоторой спешке.

Полчаса спустя туман, наконец, рассеялся. Теперь он смог перекрыть дроссели больших подвесных моторов Volvo Penta мощностью 650 л.с. на транце, в мгновение ока вытащив лодку из пробоины и мгновенно подняв ее в воздух, подгоняя под скорость.

Тем не менее, прошел почти час, прежде чем они вышли на обширные просторы мангрового болота. Это было точно так же, как те, в Кис, где они однажды поймали убийцу. Кроме того, Стоук проходил там подготовку "Морских котиков". Итак, они оба довольно хорошо знали, как подводить лодку к таким вещам и выходить из них.

Сначала Хоук должен был сбросить газ и снизить скорость лодки до холостого хода, чтобы пройти через болото к бухте, которую описал Стоук. Он сказал, что это было почти в самом центре раскинувшихся мангровых зарослей, площадью в сотни, возможно, тысячи акров. В стороне от проторенной дороги, но хорошо виден с воздуха. Мангровые заросли - действительно очень выносливый вид морских растений, которые размножаются быстрее сорняков.

Но путь вперед, то, как они управляли своим продвижением, оказавшись в мертвой хватке мангровых зарослей, было простым и прямолинейным, именно так, как Стоук был обучен делать, будучи морским КОТИКОМ.

Стоук стоял, широко расставив ноги, на широком плоском луке, держа в одной руке свое верное мачете, а в другой - штурмовой нож. Он либо раздвигал растительность, чтобы дать им проход, либо, в худшем случае, прорубал себе путь своим мачете, создавая не только вход, но и, что более важно, выход. Как он сказал Хоку, у него были основания подозревать, что им, возможно, придется очень поспешно покидать остров тайн. Хоук сказал ему, что он тоже пришел к такому выводу.

Если бы ему и Стоку пришлось бежать ради этого, то это было бы потому, что они бежали изо всех сил - действительно, ради самих своих жизней.

ГЛАВА 47

Остров Дьявола, Багамские острова

Сегодняшний день

Прошлым вечером "Сток" сложил все свои боеприпасы и тяжелую артиллерию в ящики для хранения, расположенные в транце в задней части просторной кабины "Уолли". Он включил гранатомет M32, потому что это был бы его единственный шанс отогнать или потопить любое угрожающее судно, которое подошло бы слишком близко для комфорта. Засунуть гранату в глотку назойливого патрульного катера с установленным на носу калибром 50 калибров и наблюдать, как они разбегаются, - таков был его боевой опыт использования M32 как на тренировках, так и за городом.

После того, как они пробыли в удушливых зеленых джунглях добрых двадцать минут, Хоук крикнул Стоку на носу: "Эй, дай мне приблизительную оценку того, как далеко мы находимся от залива, Джонси!" Это было его новое прозвище для напарника, и Хоук знал, насколько это сводило его с ума.

Джонси? Дай мне чертову передышку, чувак. Ястреб. Как тебе это нравится? он подумал, но не сказал.

"Да, босс, я начинаю видеть маленькие кусочки дневного света впереди. Я бы сказал, еще минут десять. Может быть, меньше. Просто продолжай делать то, что делаешь, босс! Мы сейчас делаем какой-то чертов прогресс . . . почти вышли . . . . Поехали!"

Тендер "Уолли", скользящий теперь вперед на холостом ходу, попал в другой мир. Исчезли адские заросли мангровых деревьев, которые вызывали у Стоука такую клаустрофобию. На их месте - просторный, спокойный мир голубого неба, чистой голубой воды и яркого солнечного света. Тихая бухта, скрытая от остального мира.

И, конечно, прямо впереди, остров без названия.

Как и в тот день, когда Стоук впервые увидел его с "Гольфстрима" Хоука, нигде не было никаких признаков человеческой жизни, за исключением, возможно, всех предупреждающих знаков повсюду. Затем происходит самая странная вещь. На острове действительно гнездились сотни, если не тысячи, стаи белоснежных птиц. Куда ни глянь, гнездится на деревьях по всей береговой линии острова. На взгляд Стоука, это тропическое побережье выглядело буквально так, как будто прошлой ночью прошел сильный снегопад. "Посмотри на это место, босс. Как чертова багамская рождественская открытка или что-то в этом роде", - сказал он Хоку.

Бесчисленное множество птиц прилетали и улетали, налетали и улетали, целыми стаями, сотнями, внезапно массово поднимаясь в голубое небо откуда-то из глубины острова. Они вообще не производили шума, не пищали, как летающие крысы, за что Стокли и назвал адских чаек на Флорида-Кис.

Стоук обернулся и крикнул в ответ Хоку: "Куда мы собираемся выкинуть эту штуку, босс?"

"Имеет ли это значение?" Хоук сказал достаточно разумно. Насколько он мог видеть, не было ни малейшей разницы в том, где они вытащили "Уолли" на берег.

"Я думаю, что нет. Здесь все то же дерьмо, насколько я могу видеть ".

"Я иду напролом. Если только ты не видишь какой-то причины, почему я не должен . . . . "

"Ты имеешь в виду, как, э-э, как шахта? Что-то вроде этого? Ничто не удивило бы меня здесь. Они, наверное, заминировали пляжи и прочее дерьмо ".

"Да", - сказал Хоук, сбрасывая скорость, скользя к берегу и выводя носовую часть на мягкий белый песок. "Вероятно, повсюду разгуливают комодские драконы. Хотя я еще ни одного не видел, именно так это место получило свое название."

"Драконий огонь?" Сказал Стоук.

"Бинго. Коренные племена этих островов передавали зловещие истории о гигантских огнедышащих драконах, которые выходили из укрытий в своих пещерах только ночью . . . . "

"Черт возьми, в любом случае, комодский дракон? Они ведь не огнедышащие, не так ли?"

"Намного хуже. Словно что-то из твоего самого страшного кошмара. Ты не захочешь знать."

"Да, я знаю. Особенно, если я собираюсь встретиться лицом к лицу с одной из этих плохих мамаек ".

"Однажды мне пришлось иметь дело с Комодосом. Частный остров в Индонезии. У человека, которого я пришел туда убить, двое из них были прикованы цепью к его входной двери. И многое другое вокруг поместья. Огромные, уродливые животные. Представьте двухсотфунтовую ящерицу длиной более десяти футов. Невероятно быстрые животные, огромные мощные челюсти. Способен преодолевать расстояние примерно так же быстро, как чертов гепард. Ядовитый укус, выделяющий антикоагулянт, так что один укус - и тебе конец. Один из них загнал меня на вершину дерева. Он собирался оторвать мне ногу, когда я всадил ему пулю между глаз."

"Черт!"

"Этот индонезийский парень? Он держал около семи или восьми таких тварей взаперти на своей территории. Он поймал кого-нибудь из нарушителей? Как я, например? Их бросили в загон для комодо во время кормления. Плохой способ уйти ".

"Ты пытаешься напугать меня, тебе это удается. Ты же на самом деле не веришь, что у них здесь свободно разгуливают эти чертовы штуки, не так ли?"

Хоук рассмеялся. "Давай, Стоук. Расслабься. Я просто немного пошутил над тобой. Ладно. Прости, не извиняюсь. Я запускаю эту штуковину на песок. Ты привязываешь трос к носовому кнехту, протягиваешь его до линии деревьев и привязываешь нас к одной из больших пальм."

"У тебя получилось", - сказал Стоук и сделал это. "Давай выдвигаться, босс".

И затем они снова оказались в густых джунглях. Стоук не мог поверить, как быстро джунгли поглотили их. Слава богу, не мангровые заросли. Просто старые добрые пальмы, вьющиеся лианы, огромные банановые заросли и буйно окрашенная тропическая растительность. У каждого мужчины был при себе автомат, табельное оружие и штурмовой нож. Они носили плотные брюки цвета хаки и рубашки с длинными рукавами, чтобы защититься от укусов насекомых, комаров, чего бы то ни было, что могло встретиться им на пути.

Хоук приложил палец к губам, и они продолжили путь в тишине, стараясь не наступать на упавшие и высохшие пальмовые листья или что-нибудь, что издавало звук. Мгновение спустя он указал на ствол дерева, и Стоук увидел толстый кабель, уходящий вверх по дереву и заканчивающийся веерообразным микрофоном. Все джунгли были подключены к звуку!

Хоук знал, что кем бы ни были эти люди, и чем бы, черт возьми, они здесь ни занимались, в этом не было ничего хорошего. Этот богом забытый песчаный холм не был домом для Королевского общества по предотвращению жестокого обращения с животными, Британского Красного Креста или Маленьких сестер бедноты. О, нет!

Это была дьявольская работа, которую они здесь проделали; он был чертовски уверен в этом.

Хоук улыбнулся. Он наконец-то придумал совершенно подходящее прозвище для этого чертова тропического рая.

Остров дьявола.

И он знал, что пришел по правильному адресу.

ГЛАВА 48

Железнодорожный узел Данди, Шотландия

Февраль 1942

вскоре после того, как все парни прибыли на базу в маленькой деревушке Данди на севере Шотландии и разместили гарнизон в сильно обветшалом отеле Royal Highlander через дорогу от железнодорожного вокзала Данди, Ян Флеминг, всегда справедливо озабоченный моральным духом военнослужащих, взял на себя смелость обустроить что-то вроде паба в продуваемом сквозняками вестибюле первого этажа. Он назвал это заведение Red Indian Pub, в честь закаленных бойцов, которые составляли 30AU Флеминга, его штурмовое подразделение.

Сказать, что это место почти мгновенно стало популярным каждый вечер, было бы несправедливо. Данди не был огромным мегаполисом с множеством развлечений для молодых солдат. В "Савой" здесь не топают. Никаких танцовщиц канкана, демонстрирующих свои трусики на сцене в "Мулен Руж". Нет, крошечная деревушка Данди была знаменита только двумя вещами: рекой Ди, одной из самых известных в мире рек для ловли лосося, и апельсиновым мармеладом Dundee.

Менее чем за две недели краснокожие индейцы Флеминга и головорезы Хоука были скованы своими двумя необычайно харизматичными лидерами в единую боевую единицу из двадцати человек. И скоро развернется в Германии в полном составе. Часы бодрствования они проводили, разбредаясь по всей железнодорожной станции Данди, знакомясь с оборудованием, в первую очередь с локомотивами, логистикой функционирования железнодорожной станции, базовой механикой паровых двигателей и использованием органов управления, особенно тормозов, дросселей и процедур запуска двигателя.

Каждый вечер в течение того первого месяца Ян Флеминг и Блэки Хоук работали барменами, используя стойку регистрации отеля в качестве своего собственного бара. Один из коммадос, считавший себя кем-то вроде художника, нарисовал огромный красный томагавк на сосновой стене за баром. Это напомнило Флемингу кроваво-красные серп и молот, нарисованные на стене бара в Королевском колледже в Кембридже.

Все парни веселились в конце дня, и два командира заметили, что в заведении стало больше, чем несколько местных красавиц, которые стали посещать заведение во все возрастающем количестве. Закон природы, - сказал Флеминг Хоку. Девочки идут туда, где мальчики.

Тут спору нет.

После ужина в пабе, комплиментов от бывшего шеф-повара паба на углу, The Old Silent, два новых товарища по оружию оставляли парней на произвол судьбы, возвращались на склад и обсуждали достигнутый прогресс и то, что еще предстоит сделать. Они работали до рассвета каждую ночь.

Флеминг, человек с могучей трудовой этикой, который никогда не жалел масла midnight, приближался к завершению проектирования и изготовления взрывных устройств. Отдельные коммандос разместили бы их внутри кабин локомотивов.

Общая посылка состояла из двух простых коробок из матового черного металла, размером чуть больше мужской обувной коробки, но достаточно маленьких, чтобы поместить по одной в каждую из съемных кожаных седельных сумок, которыми теперь оснащались патрульные мотоциклы Deutschesbund Post & Courier. Все велосипеды были идентичны, с большими красными цифрами на темно-зеленых топливных баках Norton 16H, а стандартные коляски были сняты и заменены необходимыми седельными сумками.

Хоук нашел Флеминга, склонившегося над своим рабочим столом, с сигаретой в зубах, яростно затягивающегося, и сел, чтобы покурить и понаблюдать за работой безумного гения, которого они называли "Детонатор".

"Привет, Флеминг", - сказал он. "Веселишься?"

"На самом деле, да", - сказал Флеминг. "В раннем возрасте обнаружил, что ничто так не доставляло мне такого удовольствия, как взрывать вещи. Вообще-то, я начал с почтовых ящиков. Пробивался на нацистские танковые заводы Panzer."

"Используя ТРОТИЛ в качестве основного взрывчатого вещества, я полагаю?" У Хоука не было оснований для своего предположения, но он не хотел показаться совершенно несведущим в рассматриваемых вопросах.

Йен поднял глаза, покачал головой и ответил: "Вряд ли. То, на что вы смотрите здесь, - это Торпекс. Торпекс - вторичное взрывчатое вещество, на пятьдесят процентов мощнее ТРОТИЛА по массе. Torpex состоит из сорока двух процентов гексогена, азотного взрывчатого вещества, сорока процентов тротила, химического взрывчатого вещества тринитротолуола и восемнадцати процентов порошкообразного алюминия. Все это понял?"

"Может быть. Повтори это со мной еще раз. Вы сказали, что Torpex содержит сорок два процента гексогена? Я правильно понял?"

"Умная задница. Передай мне вон ту коробку на полке с надписью "детонаторы". Думаешь, ты сможешь с этим справиться?"

"Я могу попытаться. Это тот самый?"

"Совершенно верно. Обратили внимание на слово "детонаторы", выведенное красным по трафарету на крышке коробки?"

"Хм, не заметил этого. . . ."

"Знаешь, Хоук, я думаю, если бы ты сейчас немного меньше помогал мне, я мог бы закончить эту часть к утру. Если хочешь помочь, собери кого-нибудь из парней и начинай распаковывать все эти коробки в столовой отеля ".

"Задавался вопросом о них. Кто они?"

"Форма курьера Немецкого союза и почтового патруля для коммандос. Их должно быть около двадцати пяти. Кожаные шлемы, защитные очки и сапоги для верховой езды. Идеальные проездные удостоверения личности Deutsch Reisebüro и наличные в немецких марках. В коробках побольше - пистолеты "Уэбли" и "Скотт", боеприпасы и так далее. Мы как раз заканчиваем этот процесс. Говорил с адмиралом Годфри рано утром и сказал ему, что мы очень близки к завершению этой фазы подготовки ".

"Парни будут готовы, когда будешь готов ты, Йен. Я могу поручиться за них. Во время этого интенсивного периода обучения они выполняли двойную работу. Мы готовы к выступлению!"

"Через неделю с сегодняшнего дня. В субботу. Это то, что я собираюсь сказать Блинкеру. Я думаю, мы должны сообщить ребятам, не так ли?"

"Абсолютно. Я сделаю это ".

"Ты можешь позволить себе взять несколько выходных, Блэки? Мне нужно, чтобы ты кое-что придумал для меня ".

"Скажи слово. Я в твоем распоряжении."

"Теперь мы выбрали место высадки. Неудивительно, что тот, у которого заброшенный сарай посреди пустого поля."

"Хороший выбор. Это там будут собираться все курьерские велосипеды?"

"Правильно. Они собираются начать собираться там каждую ночь в выходные. Я дал вашу контактную информацию своему ведущему специалисту в стране. Кодовое имя Валькирия. Твое кодовое имя будет Храброе Сердце. Ты будешь поддерживать связь с Валькирией и держать меня в курсе прогресса на этом фронте. Согласен?"

"Абсолютно".

"Я был бы очень признателен, если бы вы смогли включить радио в чемодане, установленное в моей комнате сегодня вечером. Сообщите Валькирии обо всем, что ему нужно знать. Скажи ему, что хочешь получать от него известия по крайней мере раз в день, пока мы не прибудем на место высадки."

Хоук утвердительно кивнул. "Ты выполняешь здесь долг йомена, Йен, и я чувствую, что от меня мало пользы. . . . "

"Блэки, не говори глупостей, старина. Это моя часть, не твоя. Твоя роль наступает, когда начинается стрельба. Это просто химия. Любой преподаватель естественных наук в государственной школе мог бы это сделать. Кстати, чтобы вы знали, два взрывных устройства соединены электрически. Устройство "А" приводится в действие ударным детонатором. И этот взрыв автоматически запускает взрыв с эффектом пульсации устройства B. Огромная взрывная сила. Осмелюсь сказать, катастрофический."

"И все двадцать устройств взрываются одновременно?" Хоук сказал. "Это потрясет Берлин до глубины души!" Хоук начал презирать Германию. Он мог справиться с болезнью, охватившей всю страну, и поставить ее на путь полного уничтожения союзниками.

"Хм, " сказал Флеминг, - я думаю, это было вашим первоначальным намерением, не так ли? Чтобы устроить взрывы прямо через Рейхсштрассе от штаб-квартиры нацистов, здания Рейхстага?"

Хоук только рассмеялся. Вся эта словесная перепалка с человеком, обладающим острым умом и превосходным интеллектом Флеминга, действовала ему на нервы.

Поединки с очень острыми умами, подобные тем, которые Ян Флеминг пережил, когда рос вместе со своим братом Питером, всегда заставляли его чувствовать себя так, словно он всего лишь на шаг отстал от ритма. Но в глубине души Флеминг знал, что однажды он покажет им всем, как это делается.

Все они.

ГЛАВА 49

Остров Дьявола, Багамские острова

Сегодняшний день

Хавке и Стокли, одетые в брюки цвета хаки, оба были мокры от пота. Горячий и влажный тропический воздух казался очень близким. Хоук чувствовал себя окруженным такой густой листвой и близостью стольких массивных деревьев, возвышающихся над головой. Угнетающий. Также было довольно темно под густым зеленым навесом высоко вверху, который вообще не пропускал много солнечного света. Больше ничего не двигалось. Казалось, что даже птиц и бабочек предупредили об опасности.

Один вид, который не получил памятку? Комары.

Подобно лагерю террористов, который он обнаружил в джунглях Амазонки, зеленый навес здесь обеспечивал врагу полную неуязвимость, когда дело касалось самолетов-шпионов или спутников-шпионов над головой. Вы могли бы найти их, только потратив недели или месяцы на поиски в огромных джунглях.

После того, как еще двадцать минут они двигались по джунглям с хорошей скоростью, Хоук, посмотрев через просвет в густой листве впереди, увидел металлическую ограду, на проволоке которой поблескивало солнце. Он выглядел примерно двенадцати футов высотой, увенчанный витками блестящей колючей проволоки.

Он посмотрел на Стоука и сказал: "Ты понял это, брат?"

"О, да", - сказал его старый друг, "на этот раз получилось с лихвой!"

Стоук сунул руку под свою боевую куртку и достал пару кусачек для проволоки. Опустившись на колени рядом с ограждением от ураганов, он быстро и умело вырезал трехстороннюю заслонку на уровне земли площадью около трех квадратных футов, которая, если ее поднять, позволила бы им пролезть на животе. Как только они оказались в безопасности внутри, Сток опустил заслонку в исходное положение. Если вы действительно не искали внимательно, не было никаких признаков откидной створки вообще.

Нейтральная полоса примерно в пятнадцать футов отделяла первый забор от внутреннего. Этот второй барьер почти в точности соответствовал внешнему, за существенным исключением - он издавал громкий звук выстрела.

Это было определенно наэлектризовано. Под напряжением в десять тысяч вольт, если вы верили тому, что говорили все желтые предупреждающие знаки.

"Ставлю десять баксов, что у них там внутри повсюду бегают сторожевые собаки . . . . "

"Да", - сказал Хоук. "Ну, сейчас их здесь нет. Итак, ты в настроении отключить электрический? Я бы счел это полезным . . . . Отрежь нам еще один лоскут в этом деле, Стоук. "

"Да, да, будь крутым. Сначала мы должны найти одну из положительных клемм на втором ограждении, посмотреть, питается ли она от розетки переменного тока или от большой батареи, от того и другого. Ты поймешь это, когда увидишь. Я предлагаю тебе пойти тем путем, а я пойду этим путем. Первый, кто найдет это, подает сигнал, да?"

"Да. Давайте начнем", - сказал Хоук и начал двигаться влево между двумя линиями ограждения, ведущими через джунгли.

Десять минут спустя он обнаружил то, что, очевидно, было электрической распределительной коробкой, спрятанной в большом зарослях сорняков на нейтральной полосе. Он был пяти футов в длину и около трех футов в высоту, на треть выше вторичного забора.

Он встал и трижды свистнул, подзывая Стоука на его позицию. Стоук появился тремя минутами позже, на бегу.

"Что у тебя, босс?"

"По-моему, похоже на какую-то распределительную коробку. Трудно разглядеть во всех этих густых сорняках. Но, я думаю, определенно электрический ".

"Где это?" - Спросил Стоук, оглядываясь по сторонам.

"Внутри, посреди этого участка сорняков. Очевидно, они это спрятали ".

Стоук, упав на колени в грязь, сказал: "Скажи мне, что это не та штуковина, которую парень использовал в качестве туалетной бумаги, а затем застрелился", - сказал Стоук.

Хоук сказал: "Конечно, Стоук. Это не то растение-штуковина, которое парень использовал в качестве туалетной бумаги, а затем застрелился ".

"Спасибо", - сказал Стокли и обеими руками раздвинул сорняки. Они переросли то, что там пряталось, и ему пришлось бы срезать их, чтобы добраться до этого. "О, да. Вот об этом я и говорю, прямо здесь. Как, черт возьми, ты это нашел?"

"Своей правой ногой. Я шел через эти заросли, на случай, если кто-то решит что-то там спрятать. Что это?"

Стоук все еще кромсал сорняки своим штурмовым ножом, наконец обнажив большую прямоугольную коробку из матового черного металла, около трех футов шириной и примерно четырех футов высотой.

"Либо ионные аккумуляторы, либо подключение к сети переменного тока, подающее серьезное напряжение. Помоги мне снять это покрывало. . . . "

Хоук так и сделал, и Стоук сказал: "Ладно, мы крутые. Это кондиционер. Все, что нам сейчас нужно сделать, это размотать красный провод вокруг положительной клеммы, вот здесь . . . . "

"Что это за "мы" такое. Ты эксперт в такого рода вещах. Ты делаешь это ".

"Конечно, я сделаю это. Возможно, вы сочтете этот процесс шокирующим ".

"Не смешно. Отключите эту штуку, и давайте двигаться.

У Стоука была пара покрытых резиной плоскогубцев из высокоуглеродистой стали. Он ухватился за острый конец красного провода, плотно обернутого вокруг терминала. Медленно и с особой осторожностью он начал разматывать провод, пока тот не освободился от любого контакта с источником питания.

"Ладно, у нас и здесь все хорошо. Пойдем, я сделаю нам откидную створку в том бывшем электрифицированном заборе ".

"Ты уверен, что он был отключен?"

Стоук посмотрел на Хоука и улыбнулся. "Как много ты знаешь об электричестве?"

Хоук ответил: "Только основные принципы. Вы нажимаете переключатель вверх, он включается. Нажимаешь на нее, и она срабатывает. Довольно простая штука, если честно. Это знает любой школьник".

"Да, насчет того, что я понял. Да, я уверен, что ты не будешь наэлектризован, босс. Боже, иногда мне приходится водить тебя за руку. Давайте убираться отсюда к черту!"

ГЛАВА 50

Остров Дьявола, Багамские острова

Сегодняшний день

Почва под их ногами начала постепенно подниматься вверх, и Хоук понял, что на вершине их ждет возвышенное положение. Десять минут спустя они все еще были под зеленым пологом, но стояли на вершине значительного холма. Он и Стоук смогли остаться незамеченными, но все равно смогли увидеть происходящее внизу. Отсюда, с высоты, немного раздвинув большие банановые листья, они могли достаточно хорошо рассмотреть скрытый мир Острова Дьявола под ними.

Они обнаружили, что смотрят вниз на зрелище, которое озадачило их обоих.

"Святое дерьмо и Шинола!" Сказал Стоук себе под нос.

"Это примерно подводит итог", - сказал Хоук, с трудом веря своим глазам.

Посреди джунглей, в счастливой, солнечной части мира, наводненной туристами, вышедшими просто хорошо провести время, всего в нескольких часах езды от Майами, он наткнулся на то, что больше всего походило на лагерь военнопленных времен Второй мировой войны. Это было грандиозно. Окружен колючей проволокой и электрическими заграждениями. На каждом из четырех углов стояли одинаковые сторожевые вышки с охранниками, вооруженными пулеметами и гигантскими прожекторами, силуэты которых вырисовывались на тонком кусочке неба.

На переднем плане было что-то вроде плаца или тренировочного двора, а затем ряды одинаковых казарм, уходящих вдаль. Они были построены из темного дерева на кирпичном основании с наклонными крышами, выполненными из листов гофрированного железа.

В длинных прямоугольных зданиях были окна, специально спроектированные так, чтобы не было видно ни внутрь, ни наружу. Здания располагались прямыми линиями, каждое из которых было помечено одной большой буквой, выкрашенной белой краской, в точности как те, что вы найдете в лагере для военнопленных.

"Как ты думаешь, что это такое, босс?" - Спросил Стоук.

"Вполне возможно, лагерь перевоспитания для политических врагов, диссидентов, тех, кто им не нравится. Эти штуки повсюду в Западном Китае. Сеть "центров", посвященных "трансформации через образование" или "образованию в области контрэкстремизма"."

"Ладно, я знаю об этом. Но зачем им понадобилось размещать его здесь?"

"Отличный вопрос, который заслуживает хорошего ответа. К сожалению, на данный момент у меня его нет ", - сказал Хоук. "Но десятки тысяч заперты в новых лагерях, подобных этому, в лагерях контроля мышления с колючей проволокой, бомбостойкими поверхностями, усиленными дверями, комнатами охраны".

"Ты же не думаешь, что они бросили принца туда, не так ли?"

"Да, это приходило мне в голову".

"Будет сложно вытащить его оттуда".

"Да. Вот почему у нас в Белизе такие друзья, как Гром и Молния ".

"Правильно понял".

Прямо под их позицией находился главный вход с рядом бетонных барьеров и большим блоком безопасности, вероятно, укомплектованным круглосуточной охраной и силами безопасности. Хоук мог видеть тропинку, выходящую из джунглей, в конечном итоге ведущую ко входу. Прямо внутри была широкая бетонная площадка. В несколько рядов были припаркованы джипы на джипах. Джипы были темно-зелеными Willys MBS с пулеметами марки Bren и коробками с боеприпасами, установленными сзади.

Хоук выудил миниатюрную камеру Minox из одного из карманов своего жилета и сделал около дюжины снимков территории, чтобы отправить Брику Келли, когда тот вернется в отель. Он кивнул Стокли. Оставаясь, мы мало что могли получить.

Они вдвоем повернулись, чтобы уйти, и сделали неприятное открытие.

Они больше не были одни.

Трое мужчин, все одетые в хаки, стояли лицом к ним с автоматами в руках. Они бесшумно вышли из зарослей джунглей и подкрались к ним, пока те наблюдали за поселением внизу. Хоук задавался вопросом, услышали ли они их шаги по земле джунглей, или, отключив источник питания электрического ограждения, они непреднамеренно включили сигнализацию в блоке безопасности.

Хоук знал, что позволить отвести себя в лагерь контроля над разумом вполне может стать концом для них обоих. Охранники никогда бы не позволили им выйти живыми.

Хоук посмотрел на расстояние, отделяющее его от охранников. Они были явно профессионалами, соблюдая правильную дистанцию. Но у них со Стоуком давно был заранее составленный план на случай неприятных моментов, подобных этому. Кодовое слово "потеряно" было сигналом для Stoke, что, черт бы побрал торпеды, они атакуют врага.

"Руки вверх!" - крикнул толстый в центре.

Стоук и Хоук медленно подчинились, ожидая сигнала.

"Что ты здесь делаешь?" - потребовал тот, что слева.

Хоук улыбнулся ему. Затем, говоря уголком рта, он сказал Стоуку: "Приготовься. . . ."

"Держи руки в воздухе", - сказал Толстяк. "Ты пойдешь с нами".

У лидера - приземистого парня с плоским лицом, на щеках которого были ужасные шрамы от прыщей, - был радиопередатчик. Он поднес его ко рту и был встречен шипением помех.

Сток сказал сквозь стиснутые зубы: "Босс, мы позволим этим чувакам завести нас внутрь того комплекса внизу? Все кончено. . . . "

Хоук кивнул. Он знал, что должен разделаться с этими тремя головорезами, прежде чем они вызовут подкрепление. На них двоих в упор были направлены три пулемета. Шансы были безнадежно против них.

Дуло пулемета лидера поднялось; затем появились три черных глаза, направленных на голову Хоука, призывая его сделать движение, любое движение. Это было сейчас или никогда.

Они не купились на то, что продавал Хоук.

"Мы заблудились, черт бы тебя побрал!" - Крикнул Хоук Толстяку, искоса взглянув на Стокли. "Это чертова правда! Мы заблудились!"

Два воина бросились врассыпную одновременно, Хоук пошел налево, а Стоук направо. Три быстрых шага в жерло поднятого оружия, а затем они оба нырнули вперед, пригибаясь, их плечи сильно ударяли врагов в коленные чашечки и яростно отбрасывали их назад. Двое из них лежали, воя от боли с сильно раздробленными коленями.

Невероятная инерция Хоука и Стока вперед вынесла их далеко за пределы "баггера" в центре поля. Действительно, он унес их в густую зеленую растительность и скатил с небольшого холма в подлесок.

Внезапно в густой листве над ними произошло движение. И отрывистые очереди приближающегося пулеметного огня поднимали маленькие комья влажной почвы вокруг них, когда стрелок определил дальность стрельбы. Было ясно, что прямо сейчас там было два пистолета; один из раненых парней вернулся в драку.

"Босс!" - Закричал Стоук, дергая Хоука за руку достаточно сильно, чтобы вывихнуть ему плечо. "Забирайся под те деревья!"

"Одну секунду", - сказал Хоук, внезапно в его руке оказался пистолет. "Я поймал этого парня!"

Он нажал на спусковой крючок три раза, и один из пулеметов замолчал. Пули от другого все еще свистели над его головой, когда он последовал за безумным рывком Стоука в густые заросли деревьев.

"Дай мне немного огня для прикрытия, босс. Я иду наверх."

Мгновенно здоровяк помчался вверх, хватаясь за ветки ближайшего дерева так быстро, как только мог.

Мгновение спустя с вершины дерева раздался одиночный выстрел. Крик из густой зеленой массы над головой пронзил джунгли, а затем прекратился.

Стоук, свисающий с нижней ветки, сказал: "Босс, нам нужно срочно эвакуироваться. Конечно, они слышали эту небольшую драку внизу, в лагере. Мы должны добраться до пляжа, прежде чем они пришлют сюда кавалерию!"

Стоук и Хоук на бегу бросились обратно в густые джунгли, направляясь к полумесяцу песчаного белого пляжа, где они спрятали скоростной катер.

К тому времени, как они добрались до "Уолли", они тяжело дышали.

Хоук залез в кабину и поднял крышку ящика для хранения в транце, что-то там нащупывая.

Стоук спросил: "Что ты ищешь?"

"Мне нужен тот брезент, в который ты завернул оружие".

"Секундочку", - сказал Стоук и забрался в кабину. Он наклонился и заглянул в шкафчик. "Это оно?" - сказал он.

Хоук сказал: "Да, спасибо. Мне нужно, чтобы ты накинул брезент на транец и с помощью кормового кнехта каким-то образом прикрепил его к лодке, чтобы его не сорвало ветром."

"Хорошо, но почему?"

"Потому что, Стоук, если у нас на хвосте окажется один из этих китайских патрульных катеров, я не хочу, чтобы они увидели название на транце. Чоп-Чоп - это название трехсотфутовой яхты Джеки Танга, вы знаете, и этот тендер носит его название, TT / Чоп-Чоп, здесь, на транце. После того, что только что произошло? Кто-нибудь видел, как мы покидали этот остров и направлялись обратно в клуб Драконий огонь?"

"Понял. Мы поднимаем гребаный тост. Давай убираться отсюда, братан! Должны ли мы? Как бы вы выразились, босс."

"Действительно, так и будет, юный Джонс! Спасибо!"

"Как сказал тот человек", - высказал мнение Стокли.

Он никогда не понимал, что означает слово "Таллихо", и не собирался выяснять это сейчас!

ГЛАВА 51

Остров Дьявола, Багамские острова

Сегодняшний день

Втот день, когда они "так близко" столкнулись со смертью на острове Дьявола, Хоук и Стоук решили взять выходной. После долгого, ленивого завтрака у бассейна на крыше они уселись в пару шезлонгов рядом с доской для прыжков в воду, чтобы понаблюдать за лучами. Хоук, который в свое время был кем-то вроде дайвера, не видел доску по меньшей мере десять лет, и он решил немного продемонстрировать свое мастерство для "Стока". Он хотел посмотреть, как много он все еще помнит.

Как оказалось, не так уж много. Первая попытка погружения, обратное погружение из положения подтягивания, не была захватывающей ни по каким стандартам. Вторая, передняя вытачка, вызвала слабые аплодисменты со стороны Стока и ближайших загорающих. Третьим, и, к счастью, последним, была попытка нырка с разворота с полутора кувырками. Он вошел в воду ногами вперед и вылез, затем вытирал полотенцем волосы всю обратную дорогу до своего шезлонга.

"Для чего ты это сделал?" Сказал Стоук.

"Потому что я могу, вот почему", - сказал Хоук, раздраженный на себя за то, что был таким очевидным хвастуном.

"Нет, ты не можешь".

"Оставь это в покое, Стоук", - сказал Хоук и взял свою книгу. Он читал любимую книгу Алистера Маклина "Где дерзают орлы" и уткнулся в потрепанную книгу в мягкой обложке.

С другой стороны, они со Стоуком определенно наслаждались видом у бассейна.

Благодаря горячей наводке Чжана, которую он услышал, прослушав его телефонные сообщения ранее этим утром, Хоук узнал, что каждую субботу бассейн отеля смягчает свою очень строгую политику, запрещающую купание топлесс. Но только на один час, с одиннадцати часов до полудня.

И что значительное количество гостей женского пола, а также "хостесс", которые занимались своим ремеслом в ночном клубе "Зодиак" в замке, воспользовались возможностью поработать над своим загаром. Несколько человек, которых они со Стоуком случайно встретили, зашли поздороваться и, возможно, немного пофлиртовать. Не с Хоуком, а с невероятно мускулистым мужчиной-гигантом, мистером Стокли Джонсом-младшим.

Вскоре после двенадцати часов хозяйки волшебным образом исчезли, а вместе с ними и большинство гостей мужского пола у бассейна. Здесь было адски жарко, подумал Хоук, но теперь, по крайней мере, он мог рассказать Стоуку о раннем утреннем звонке от своего друга Брика Келли из Вашингтона.

Хоук наклонился, чтобы прошептать на ухо Стоуку. "Говори потише, хорошо. У меня для вас новости, и я не должен быть шокирован, узнав, что здесь повсюду установлены скрытые микрофоны. Понял?"

"О, да. Я думаю, вы могли бы поставить на это, босс ".

Хоук откинулся на спинку шезлонга, надел авиаторы Ray-Ban, закрыл глаза от яркого солнца над головой и сказал: "Сегодня утром мне позвонил мой старый приятель из Вашингтона".

"Неужели?" Сказал Стоук. "Каменщик. Как поживает этот старый болван?"

"Ну, давайте просто скажем, что он хочет, чтобы мы расслабились от осмотра достопримечательностей и проводили больше времени в бассейне или фитнес-центре".

"Как так получилось?"

"Сказал, что он уже получил от нас достаточно открыток по электронной почте, на которых изображены все здешние достопримечательности. Он получил все письма с Острова Дьявола вчера. Он обсуждает это с президентом и министром обороны, но он следит за погодой и беспокоится, что очень скоро для нас станет слишком жарко, ведь мы все время находимся на солнце. И что эта волна тропической жары с Дальнего Востока может прийти в любое время ".

"Мы сидим на пороховой бочке с коротким запалом. Я могу это понять ".

"Да. Он хочет знать, как мы планируем выбираться отсюда, если в спешке действительно станет жарко. Говорит, что для него и всех его друзей было бы очень плохо, если бы мы внезапно застряли здесь и не смогли выбраться. Он сказал, что его приятель Сыромятная Кожа из Casa Blanca думает, что мы могли бы легко стать своего рода международными знаменитостями. В плохом смысле. И он не хочет - я повторяю, не хочет - видеть нас на обложке журнала People или Washington Post ".

"Мы можем вызвать какой-нибудь международный инцидент, вот что вы хотите сказать", - сказал Сток.

"Именно".

"Я мог видеть, как это происходит. Ты помнишь тот раз, когда у них произошел тот чертов инцидент на Кубе несколько лет назад. Люди все еще говорят об этой маленькой махинации с ЦРУ. Или козлиная задница из ЦРУ, как называет это Гарри Брок ".

"Как ни странно, он упомянул об этом событии. Сказал, отнеси этот кубинский инцидент к десятой степени. Или выше. Зависит от того, как наши друзья в Чайнатауне решат сыграть в нее, когда мы снимем крышку с этой штуки ".

"Насчет этого ты прав, босс. Произошло бы какое-нибудь серьезное дерьмо ".

"Что будет после Второй мировой войны?"

"Трое?"

"Хорошая догадка. Он также спросил меня, как поживает мой английский друг - "этот принц-молодец", как он его называет. Я должен был быть честным, поэтому я сказал ему, что у меня даже не нашлось времени связаться с ним с тех пор, как мы приехали сюда."

"Что он на это сказал? Разозлился?"

"Он сказал, что я был ужасно груб и что я должен позвонить ему как-нибудь в ближайшие несколько дней или забыть об этом, убраться отсюда к черту и вернуться домой. Он также сказал, что рассказал своему другу в Майами все о заливе Драконий Огонь. Его друг сказал, что ему не помешало бы провести несколько дней на солнце, и он скоро спустится, чтобы присоединиться к нам."

"Босс, я могу сказать по выражению вашего лица, что вы не в восторге от этого".

"О, я не такой, поверь мне. Это Гарри Брок, не так ли?"

"Да, он сейчас летит рейсом из Майами в Нассау. Прибывает в два."

"Остаешься здесь?"

"Да. Очевидно, кто-то подергал за чужие ниточки и добился его приглашения ".

"Я отправил его домой, помнишь? После этого возмутительного трюка он остановился у Ocean Club. Из-за него нас всех вышвырнули оттуда! Итак, он вернулся? Какого черта, Стоук? Ты сказал ему вернуться?"

"Никогда бы так не поступил, босс. Ты это знаешь."

"Тогда, кто это сделал?"

"Твой друг. Беспокоился о твоей заднице".

"Оба моих родителя мертвы. Никто не ушел, чтобы беспокоиться обо мне ".

"Это сделал Брик Келли. Думает, что у нас здесь не хватает персонала. Думает, что Гарри - чертовски полезный игрок в перестрелке."

"Что ж, Гарри идет. Повезло, повезло мне", - сказал Хоук со вздохом и видом смирения.

ГЛАВА 52

В небе над Германией

Февраль 1942

В субботу Блэки Хоук и Иэн Флеминг оказались сидящими на откидных сиденьях в кабине пилотов, Флеминг - непосредственно за пилотом, а Хоук - за вторым пилотом. Большой бомбардировщик, неуклюже летевший высоко над Ла-Маншем, был четырехмоторным тяжелым бомбардировщиком Avro Lancaster. Он мог доставлять полезную нагрузку (бомбы) в четырнадцать тысяч фунтов. Это был также единственный бомбардировщик, способный нести бомбы королевских ВВС "Большого шлема" весом в двадцать две тонны. На высоте восемнадцати тысяч футов бомба достигла предельной скорости, близкой к сверхзвуковой, пробивающей бетон. Эта старая птица была известна как Ночной рейдер, и Годфри настоял, чтобы это был единственный самолет, который он примет для успешной операции "Призрачный локомотив".

Однако сегодня ночью бомбардировок с воздуха не будет. Флеминг и пилот разработали план полета, по которому они должны были лететь на север над Северным морем, а затем на юг над побережьем Германии, пролетая на чрезвычайно большой высоте над крупным промышленным городом Гамбургом. В дополнение к команде коммандос из двадцати человек, которая теперь официально называется бомбардировщики "Фантом", в нее входили два пилота, штурман, бортинженер, бомбометатель и средний стрелок в турели на крыше фюзеляжа, а также задний стрелок в хвостовой турели.

"Сухие ноги", - сказал пилот, когда они покинули Северное море, пересекли береговую линию в Нордстранде, Германия, и направились в сторону Берлина.

Йен был занят изучением своих карт, вычисляя проселочные дороги, которые доставили бы его людей к назначенным целям за наименьшее количество времени. Хоук, который знал, что в ближайшие двадцать четыре часа ему почти не удастся поспать, пытался хоть немного сомкнуть глаза, прежде чем они приземлятся на шелке над маленькой деревушкой Бад-Хоннеф, Германия.

Капитан Джордж Фредерик Берлинг по прозвищу Базз и Чудак был канадцем, но ему было отказано во вступлении в Королевские военно-воздушные силы Канады, и его родители не разрешили ему присоединиться к финским военно-воздушным силам, и, наконец, после трех поездок в Англию, чтобы отстаивать свое дело, он был принят в Королевские военно-воздушные силы в возрасте восемнадцати лет в 1940 году. Он ушел в отставку в качестве одного из десяти лучших истребителей-асов Второй мировой войны. Он посадил Флеминга впереди, потому что они были старыми приятелями, и он много раз возил этого человека в тыл врага. Он счел полезным присутствие Флеминга с его картами, координирующего курсы и корректировки со штурманом бомбардировщика.

Внезапно в наушниках Хоука раздался голос Базза. "Коммандер Хоук, я предполагаю, предполагая, что никакие немецкие мессершмитты не будут настолько глупы, чтобы подняться, чтобы атаковать нас над Гамбургом, что мы прибудем над зоной высадки примерно в две тысячи сто часов. Вы, парни, должны надеть скафандры и провести последнюю проверку снаряжения. Пожалуйста, сообщите команде в задней части автобуса, что у них есть полчаса до того, как джампмастер выбросит их жалкие задницы из этого самолета в самую гущу кровавого запределья ".

Сорок пять минут спустя каждый человек был в безопасности на земле и отчитался. Ветер занес их даже ближе к большому красному амбару, чем они ожидали. Один парашютист чудом избежал приземления на крышу. Парашют с тем, что они привыкли называть "посылкой", опустился на землю под тремя парашютами несколько минут спустя. Флеминг рассчитал максимальную скорость, с которой посылка может упасть на землю без срабатывания ударных детонаторов. Ни i не вычеркнуто, ни t не зачеркнуто, как любил говорить Йен.

-

Коммандер Флеминг и Хоук были на грани того, чтобы стать близкими друзьями. И их партнерство, организованное Черчиллем и адмиралом Годфри, уже приносило огромные дивиденды в смертельной схватке с Третьим рейхом.

Первое, что заметил Хоук, войдя в ветхое строение сарая, был восхитительный запах горячего кофе и влажного сена, смешанный с высокооктановым бензином, поставляемым прибывающими мотоциклами Norton Courier. Он уже насчитал десять внутри, и еще десять прибывали каждые несколько минут. Эти люди осторожно перевозили взрывные устройства внутрь и помещали их в черные кожаные седельные сумки Norton.

Также был накрыт длинный стол с едой для бомбардировщиков "Фантом" и вновь прибывших немцев в форме курьеров Deutschesbund.

Это были бойцы Немецкого Сопротивления Флеминга, люди, которые рисковали своими жизнями каждую секунду каждого дня. И эта смерть, если бы и когда она, наконец, наступила, была бы самым мучительным выходом, который могли придумать нацисты. Удавлен проволокой и снят для развлечения фюрера в Орлином Гнезде, недалеко от Берхтесгадена. Один за другим эти храбрые люди подходили к Йену и либо пожимали ему руку, либо с большим волнением обнимали своего уважаемого британского лидера. Хоук посмотрел на свои потрепанные часы Rolex для дайверов. Было половина одиннадцатого ВЕЧЕР.

В то же время бомбардировщики "Фантом" изучали свои карты, проверяли оружие и меняли летные костюмы королевских ВВС на форму немецкого курьера, которую заказал Флеминг. Надев кожаные шлемы и защитные очки, Хоук, надев свою собственную форму, увидел, что теперь эти люди могут легко сойти за настоящих. Очень обнадеживает, подумал он.

На другом конце комнаты Флеминг натянул защитные очки на глаза, забрался на ближайший "Нортон", запустил его и посмотрел на Хоука. Он улыбнулся и показал ему поднятый большой палец.

Пора уходить.

Флеминг и Хоук выбрали для себя идиллический маленький городок Мейсен на берегу реки Эльба, расположенный всего в двадцати пяти километрах к северу от Дрездена. Они выбрали его, потому что это была самая удаленная цель от LZ, что означало, что риск там был самым высоким.

С моря накатил густой, холодный туман. Его длинные серые усики придавали ночи леденящий дух вид, и это, безусловно, повлияло бы на время поездки в Мейсен и обратно.

На узких дорогах, извивающихся по сельской местности, фактор опасности значительно возрос. Вы можете неправильно оценить поворот, повернуть в него слишком быстро и потерять мотоцикл. Но, подумал Флеминг, он сталкивался с гораздо худшими препятствиями, действующими в тылу немцев!

Дороги на извилистых проселочных дорогах были лишены каких-либо признаков жизни, за исключением сияния освещенных окон, которые просвечивали сквозь туман в коттеджах, расположенных вдоль множества маленьких деревень. Они тщательно следили за соблюдением местных ограничений скорости и не делали ничего, что могло бы привлечь внимание сельской полиции.

Флеминг подсчитал, что им потребуется больше часа, чтобы добраться до Мейсена. На самом деле, поездка заняла полтора часа. Тем не менее, они прибыли на железнодорожную станцию, имея более чем достаточно времени, чтобы сделать то, что должно было быть сделано.

Здание вокзала, окутанное клубящимся туманом, было темным, как и железнодорожная станция, где они были готовы столкнуться с железнодорожными детективами с собаками или без них. Но все было тихо. Очевидно, что угроза любого рода нечестной игры, вандализма или преступной деятельности не была приоритетной заботой отцов города в этом романтическом маленьком убежище, которое более тысячи лет было гораздо более знаменито своим прекрасным фарфором, чем чем-либо еще.

Хоук подсчитал, что взрывчатки в их седельных сумках, вероятно, было достаточно, чтобы сравнять с землей симпатичный маленький городок, который до сих пор обходили стороной британские и американские бомбардировщики.

Флеминг замедлил ход своего мотоцикла и остановился, когда они выехали с затемненной и пустынной автостоянки station house и въехали на собственно железнодорожную станцию. Для города размером с Мейсен двор был обширным. Грузовые поезда и пассажирские вагоны изобиловали повсюду, куда бы он ни посмотрел.

Флеминг и Хоук оба спешились, и Хоук достал из седельной сумки пачку аэрофотоснимков двора.

Он достал свой фонарик и показал Йену узкую служебную дорогу, которая разделяла двор. Они быстро договорились, что, чтобы сэкономить драгоценное время, они разделят двор для поиска на две части: Флеминг займет северную половину двора, а Хоук - южную. Их критерии были очень простыми. Они искали изолированный локомотив в отдаленной части станции, ожидающий на запасном пути, чтобы его подключили к утреннему рейсу в Берлин. Тот, кто первым найдет локомотив, который лучше всего подходит для его целей, придет и найдет другой.

Они снова сели на свои велосипеды и с ревом умчались в разных направлениях.

Нервы Хоука во время поисков были на пределе от возбуждения. Это был один из тех удивительных моментов, когда человек на войне увидел проблеск идеи, которая стала его воплощением в жизнь, и осознал, что, что бы ни случилось, он выполнял свой долг и делал все возможное для короля и Страны. Ему вспомнилось, что он чувствовал, когда прибыл в ВВС Арчбери и, завернув за угол офицерского клуба, увидел тот прекрасный немецкий бомбардировщик, который принадлежал только ему.

И тогда он увидел это.

Большой черный зверь, просто сидящий там на запасном пути, оставленный на позиции перед тем, как отправиться в Берлин, в отдаленной части двора, где его действия не были бы замечены. Он выключил "Нортон" и выбрался наружу. Когда он поднимался по ступенькам в кабину локомотива, яркий белый свет осветил локомотив, и в тишине раздался грубый голос.

"Achtung! Was ist los?" ("Внимание! Что ты делаешь?")

Теперь к нему быстро бежал человек. У него на поводке был рычащий доберман, и Хоук знал, что если детектив Скотленд-Ярда отпустит собаку, он будет мертв через минуту или две. Его оружие было в кожаной кобуре прямо подмышкой. Не выказывая ни малейшего беспокойства, он сунул правую руку под кожаную куртку-бомбер и вытащил пистолет, одновременно запрыгивая в кабину. Теперь у него были высокие позиции, и он нашел им хорошее применение.

Ничего не поделаешь, подумал он, поворачиваясь с пистолетом в вытянутой руке. В последнюю секунду он понял, что сначала должен застрелить собаку. Если бы он выстрелил в охранника первым, собака бросилась бы ему на шею, истекая слюной, как только был бы отпущен поводок.

Охранник увидел пистолет слишком поздно. "Привет, Фриц! Mach schnell, mach schnell!"

Он отпустил собаку, и она прыжками подбежала к Хоук. Он взлетел в воздух у подножия лестницы, ведущей в кабину. Хоук знал, что у него будет только один шанс на это. Собака была в воздухе, и через секунду животное было внутри кабины вместе с ним, сверкая зубами и выпуская огромные струи слюны, которые достигли лица Хоука как раз в тот момент, когда он нажал на спусковой крючок.

Охранник закричал от гнева, когда собака взвыла от боли, ее снова вынесло наружу, и она замертво упала к ногам мужчины. Хоук выстрелил собаке в сердце. Свинцовые пули теперь рикошетили внутри кабины, как разъяренные осы. Хоук никак не мог подняться и прицелиться в мужчину, но если нет, одна из разъяренных ос вскоре нашла бы его - он услышал рев мотоцикла и увидел, как Флеминг на полном газу огибает заднюю часть локомотива. Он держал левую руку на рукоятке, а в правой держал пистолет и вел огонь прочь.

Йен продолжал стрелять в немца и разрядил в него свой пистолет, когда тот рухнул на землю рядом со своей собакой.

"Спускайся оттуда, командир. Теперь это безопасно. Я не могу оставить тебя одну на десять минут, не так ли? Садись в седло. Я нашел идеальный двигатель для нас на другой стороне двора ".

"Я у тебя в долгу, Флеминг", - сказал Хоук.

"Нет, ты не понимаешь", - сказал Флеминг. "Это именно то, что мы делаем, старик. Прикрывайте друг друга. Идет вместе с территорией".

ГЛАВА 53

Клуб Dragonfire, Багамские Острова

Сегодняшний день

Стоке вернулся из тики-бара у бассейна с парой коктейлей в руках. "Пина колада" для него, "Темный и штормовой" Гослинга для Хоука. Он передал напиток Хоук и сел обратно на шезлонг. Он сказал:

"Знаешь что? У меня только что появилась идея. Давай мы с тобой немного повеселимся, прежде чем сваливать. Давайте отправимся в тот замок, о котором всегда говорит Чжан. Она сказала, что у меня отличный стейковый ресторан. Называется остров Прайм. Да, сэр. Выдержанная говядина, прямо как у меня. А потом сходи взгляни на шоу в ночном клубе "Зодиак". Хорошая идея?"

"Вы с Чжаном становитесь довольно близки в эти дни? Или, скорее, ночи?"

"Ах, босс. Ты знаешь меня лучше, чем это. Кроме того, моя жена, Фанча? Черт возьми, брат, она поймала меня, когда я тайком гулял с каким-то странным человеком вроде Чжан Тана? Черт возьми, она бы подстригла меня, и я не шучу!"

"Она бы что?" Хоук сказал.

"Подстриги мою задницу, вот что".

Хоук сказал: "Что, черт возьми, это должно означать, Боббиттиз? Какой-то американский хипстерский сленг?"

"Только не говори мне, что ты никогда не слышал о Лорене Боббитт!"

"Я никогда не слышал о Лорене Боббитт".

"Чувак, это потрясающе. В начале девяностых эта женщина была на первых полосах новостей по всему миру. Но я все время забываю, что ты из Англии. Она была женщиной, которая поймала своего старика на измене. Отрезал свой чертов член и выбросил его в окно! Это то, что вы называете возвращением к боббитизации там, откуда я родом ".

"О, да ладно тебе, Стоук. Твоя жена никогда бы так с тобой не поступила. Эта милая Фанча? Ни за что."

"Путь. Черт возьми, босс, она уже сказала мне, что сделает это! Черт. Несколько раз!"

"Что ж, слушайте внимательно. У меня планы на ужин. Но я думаю, вам с Гарри стоит пойти проверить замок. Только не позволяйте Чжану увести вас двоих в подземелье."

"Какое подземелье?"

"Сказала мне, что у нее есть подземелье - это все, что я знаю".

"Что они там делают внизу?"

"Понятия не имею. Твоя догадка так же хороша, как и моя."

"По-моему, звучит как что-то вроде дерьма с кнутами и цепями, босс".

"Зная сексуальные пристрастия Чжана, я бы даже слегка не удивился. . . . Который час?"

"Час дня", - сказал Стоук.

"Твой друг Гарри приземляется в два. ДжеТблу из Майами. Если ты возьмешь Уолли, ты можешь быть там, в аэропорту, через полчаса, чтобы забрать его. Убирайся."

"Не смей надирать мне задницу, босс. Я этим занимаюсь. Итак, с кем ты ужинаешь сегодня вечером?"

"Китай. Она пригласила меня к себе домой на домашнюю трапезу ".

"Подожди. У нее здесь есть дом?"

"По-видимому".

"Ладно. Я ухожу. Если вам захочется, после ужина вы с Чайной захотите зайти в "Зодиак" пропустить по стаканчику на ночь, ты найдешь меня и Гарри в баре ".

"Я запомню это".

Через пять минут после того, как лифт целиком поглотил Стоука, который должен был предстать блуждающему взору Хоука, как не прекрасная мисс Чжан Тан, которая, должно быть, не поняла, который час, потому что забыла, что на ней только нижняя часть купальника.

"Привет, красавчик", - сказала она, улыбаясь ему. "Не возражаешь, если я присяду?"

"Даже немного". Хоук улыбнулся в ответ, с некоторым трудом заставляя себя удерживать блуждающий взгляд над ее шеей.

Она села на шезлонг Стоука и сказала: "Что-то нечасто тебя видела в последнее время. Где ты и твой парень держали себя?"

"Ну, дай подумать. . . . Ах, да . . . Вчера мы отправились на лодке на остров Парадайз, чтобы поиграть в гольф с моим багамским другом. А за день до этого мы наняли капитана на Hatteras GT Seventy sportfisher, чтобы он отвез нас в страну марлинов. Лодка несчастлива на любой скорости ниже сорока узлов. Я собираюсь к дилеру в Нассау, чтобы заказать такой ".

"Итак, тебе весело, не так ли?"

"Как я могу получить больше? Это рай".

"О, я уверен, что мог бы придумать несколько способов, ваша светлость".

"Я уверен, что ты мог бы. . . ."

"Почему бы тебе не дать девушке хотя бы половину шанса?"

"Зависит. Что у тебя на уме?"

"Я подумал, что хотел бы показать тебе замок сегодня вечером. Я думаю, вы нашли бы подземелье интересным. . . ."

"И почему бы это могло быть?"

"Это для мужчин с экзотическими аппетитами".

"Боюсь, что мои аппетиты, какими бы они ни были, безнадежно ванильны, дорогая. Я нахожу ромовый изюм ужасно экзотичным".

"Итак, ты видишь? Тебе нужно придать пикантности происходящему, не так ли? Ты будешь моим гостем? Я мог бы заехать за тобой в семь, и мы могли бы поужинать в стейк-хаусе перед твоим туром? Звучит аппетитно?"

"Должен признать, я заинтригован. Но мне понадобится встреча в другой раз ".

"О, нет. Ты непослушный мальчик! Ты занят? Осмелюсь спросить, с кем?"

"Я совершенно уверен, что ты знаешь. Она твоя подруга."

"Китай? Она заставила меня поверить, что между вами двумя все кончено, маленькая лживая сучка ".

"Пока не выпускай когти. Возможно, все кончено, и она просто не удосужилась посвятить меня в свой секрет. Может быть, именно поэтому она пригласила меня поужинать с ней этим вечером? Чтобы сообщить мне новости. Кто знает?"

"Я не должен был быть так строг к ней. На самом деле, это должно быть весело ".

"Что должно быть забавным?"

"Когда две красивые женщины дерутся из-за тебя. Давай, признай это. Мои источники сообщают мне, что ты очень популярный человек в Лондоне. Некоторые женщины говорят, что он слишком популярен ".

"Это лучше, чем выносить мусорное ведро".

"Ха-ха, очень смешно. У меня есть идея. Ты уже был в моем спортивном центре? На южной оконечности острова?"

"Должно быть, я пропустил это. Почему?"

"У нас там есть боксерский зал. И профессиональные инструкторы. На самом деле, я беру уроки бокса уже больше года. Должен сказать, получилось неплохо ". Она сжала кулаки. "Бей! Удар! Влево, вправо, влево! Нокаут!"

"И что?"

"Я просто подумал. Что, если я брошу вызов этой маленькой шалунье, чтобы она поднялась со мной на ринг? Скажем, всего три раунда. Победитель получает все, конечно."

"Все о чем?"

"Все вы, глупый человек, все вы. Не мог бы ты прийти посмотреть, смогу ли я уговорить ее на это?"

"Я бы, конечно, рассмотрел это. Я уверен, что она рассказала тебе, но она мастер кунг-фу ".

"Хорошо для нее. Я тоже! Это будет очень весело!"

"Если она это сделает".

"О, она сделает это, все в порядке. Я могу быть очень убедительным, когда действительно чего-то хочу. Где вы, два влюбленных голубка, ужинаете? Дай угадаю, Замок."

"По-видимому, у нее дома".

"Конечно, ты шутишь!"

"Милая, я не шучу о таких вещах".

"Я давно знаю Китай. Она людоедка. Но я не думаю, что она когда-либо приглашала мужчину в свое личное логово раньше. Интересно, что все это значит ... сказал паук твоей мухе."

Хоук пожал своими мускулистыми плечами. Он сказал: "Я полагаю, мы еще посмотрим".

"Ну, у маленькой шлюшки всего два фетиша. Она либо трахнет тебя. Или убью тебя."

ГЛАВА 54

Железнодорожная станция Мейсен, Германия

Февраль 1942

Cкомандиры Хоук и Флеминг остановили свои грохочущие мотоциклы на дальней стороне двора и сориентировались. Флеминг сказал: "Я думаю, дело вот в чем. С другой стороны того большого здания. Следуй за мной, старина!" Йен с ревом умчался, а Хоук бросился в погоню по горячим следам. Клубящийся туман здесь, на севере, был еще гуще, чем они имели дело на южной стороне. И благодаря правилам затемнения 1939 года, верхняя половина их фар была замаскирована черной краской. Хоук никогда бы не признался в этом, но он любил туман. Он думал, что это придает атмосферу таинственности и неизвестности любой ситуации. Прогулка туманной ночью по Беркли-сквер с красивой женщиной, закутанной в норку, под руку была гораздо более драматичной и романтичной, чем ясной ночью, когда вовсю распевали соловьи.

"Что ты об этом думаешь, старина?" - Спросил Йен у Хоука, когда они обходили большое каменное здание с оборудованием. Хоук впервые увидел жестокую черную локомотивную установку, которую Флеминг нашел для них. Возвышаясь над ними, он был как минимум вдвое больше того, в котором Хоук чуть не погиб ранее.

"Я думаю, ты сорвал джекпот, Йен. Теперь у нас есть четыре взрывных устройства, которые мы можем посвятить этому монстру. Кроме того, двигатель в этой штуке должен быть намного мощнее и, следовательно, намного быстрее, чем в первой ".

"Так и должно быть. На капоте этого двигателя написано "Двадцать тысяч лошадиных сил".

"Я ставлю свои деньги на то, что этот грубиян первым прибудет на Берлинский вокзал", - сказал Хоук.

"Ты прав!" Сказал Йен, открывая свои седельные сумки. Сначала расстилаем на земле четыре или пять поношенных мягких одеял, таких, какие люди, вывозящие мебель, использовали для защиты товара. А затем, очень осторожно, вытаскиваю сначала одну из черных коробок, затем другую и осторожно кладу их на стопку одеял.

Он не сказал этого Хоук, но некоторые ингредиенты, которые использовал коварный старый производитель бомб, были заведомо нестабильны.

"Постарайтесь не пнуть ни одного из них, хорошо, коммандер Хоук? Или, что еще хуже, уронить один. Если я не слишком многого прошу ... И, ради всего святого, пожалуйста, думай, куда идешь ".

"Так точно, адмирал!" Сказал Блэки, извлекая два устройства и аккуратно кладя их на одеяла Йена рядом с двумя другими.

"Как ты хочешь справиться с этим следующим эпизодом, Йен?" Хоук сказал. "Укладываю эти вещи на борт, я имею в виду".

"С изяществом чертового нейрохирурга. Очень осторожно. Проблема с детонаторными устройствами в том, что они могут взорвать вас к чертям собачьим, когда вы меньше всего этого ожидаете. Я видел, как это происходило не раз, и это довольно мрачно, уверяю вас. Итак, вот как мы это сделаем. Ты забираешься в кабину. Сядь лицом ко мне на верхнюю ступеньку. Я передам вам четыре устройства одно за другим, не разжимая хватки, пока вы не скажете, что надежно держите его в руках. Хорошо?"

"Имеет исключительный смысл", - согласился Хоук.

"Ну, я не знаю насчет выдающегося, обязательно, но предусмотрительного, чтобы быть уверенным. Итак, тогда ты идешь наверх. Сядь лицом ко мне. Теперь сделай глубокий вдох. Скажи мне, когда тебе будет абсолютно комфортно и спокойно, хорошо?"

Хоук сказал: "Я чувствую себя абсолютно комфортно и спокойно, да, настоящий остров абсолютного спокойствия среди бушующих вокруг меня бурь".

"Ты когда-нибудь бываешь серьезен, Блэки? Я имею в виду, на самом деле, ты иногда испытываешь мое терпение ".

"Прости".

"А вот и номер один. Это устройство с ударным детонатором. Я не отдам его, пока ты не скажешь, что готов ".

"Я готов".

Флеминг встал у подножия лестницы, широко расставив ноги, расставив ступни, как деревья, и очень осторожно поднял тяжелое устройство, завернутое в одно из толстых одеял, вверх, в пределах досягаемости Хоука.

"У тебя это есть?" Спросил Йен, когда Блэки схватил его. "Не дай одеялу упасть!"

"Я верю. Оно у меня, вместе с одеялом и всем прочим!"

"Вы совершенно уверены, милорд Блэкхок? Я имею в виду, ты даже не можешь пошевелить этой чертовой штукой. Невероятно чувствительные детонаторы".

"Да, да, ради бога! Отдай его мне!"

Йен задержал дыхание и позволил этой чертовой штуке уйти.

Когда им обоим не удалось отправить их на тот свет, Флеминг повернулся и повторил процесс еще три раза.

ГЛАВА 55

Клуб Dragonfire, Багамские Острова

Сегодняшний день

Cхина, одетая в цветастый сарафан с открытыми плечами, который подчеркивал ее сияющую бронзовую кожу и пышную фигуру, полезла в бардачок и достала пару солнцезащитных очков Prada с запахом. "Готов идти?" сказала она, улыбаясь ему из-за зеркальных стекол, переключая передачу на пониженную, входя в крутой поворот с нисходящим радиусом.

"Готов. Но, Чайна, дорогая, где, о, где твой большой толстый "Бентли"?"

"О, тебе не нравится моя маленькая цирковая машина? Этот "Бентли", к твоему сведению, принадлежит Чжану. Она позволяет мне использовать его, когда я захочу ".

"Да, это чертова цирковая машина. В нем нет дверей. В нем есть плетеные сиденья. Ради всего святого, у него кровавая бахрома на крыше! Розовая бахрома! Это опция, или она входит в стандартную комплектацию автомобиля?"

"Очень смешно. "Бентли", на котором она ездит, - всего лишь один из целого парка "Бентли" для клиентов. Она протянула одно из них мне из вежливости, учитывая мое положение официального представителя нашей страны. К вашему сведению, моей личной машиной является этот чрезвычайно редкий Fiat. Кстати, на какой машине ты сейчас ездишь? О Повелитель, Высокий и Могучий?"

"На самом деле, это "Бентли"."

"Ах, конечно? Как у меня?"

"Нет. У тебя последняя модель. Я купил свой подержанный. Это серый как сталь Bentley R-Type Continental тысяча девятьсот пятьдесят третьего года выпуска. Раньше принадлежал автору книг о Бонде, Иэну Флемингу. Он объехал на нем всю Чейн-Уок, где у него и его жены Энн была великолепная квартира. Йен сделал серьезные обновления под капотом, чтобы увеличить мощность. Эта штука плоха до мозга костей ".

"Довольно хороший выбор. Ты скорее восхищаешься этим Флемингом, не так ли?"

"Да, честно говоря, хочу. Он был большим другом моего дедушки во время войны. На самом деле, они были командой. Участвовал в диверсиях в тылу немцев. Вы должны помнить, что, когда первая экранизированная книга о Бонде "Доктор Но" впервые вышла на экраны международных кинотеатров, Англия пребывала в глубокой депрессии, несмотря на то, что им удалось разгромить кровавых нацистов до полусмерти.

"И дважды семь ноль-Ноль? Да ведь он был великим британским героем, за которого могла болеть вся страна. Он поднял весь дух нашей нации! Я читал книгу много лет назад. Название было "Как Джеймс Бонд спас Англию". Достаточно сказано."

"Ну, Алекс, поскольку я хорошо знаком с подвигами Дабл-О-Севен, я бы предположил, что ему скорее понравится маленький Джолли".

"Моя дорогая девочка, пожалуйста, не пойми меня неправильно. Я считаю, что это прекрасный автомобиль. Но, умоляю, скажи, мне любопытно. Могу я спросить, что это за штука, в которой я почти сижу?"

"Эта штука, как ты ее называешь, любовничек, оказывается Fiat Jolly. Основан на знаменитом Fiat Cinquecento. И мне это нравится. Это идеальное место для Dragonfire Club. Я бы не хотел ездить на таком по автостраде вокруг Рима, я согласен с вами. Но здесь? Que bella maccina!Можем ли мы продолжить, или вы предпочитаете ускорить процесс? Или, как говорят американцы, используй свой большой палец?"

"Uber? Здесь? Ты шутишь."

"Шучу, конечно", - сказала она, несколько раздраженно. Затем она повернула ключ в замке зажигания, и Хоук с удовлетворением прислушался к хриплому рычанию крошечного 1250-кубового двигателя мощностью шестьдесят восемь лошадиных сил. Они были выключены.

"Давай сделаем это путешествие веселым", - сказала она. "Это совсем недалеко, и я могу показать тебе места, которых ты еще не видел, в глуши от проторенных дорог, и вечер обещает быть чудесным".

"Я в твоем распоряжении", - сказал Хоук, пытаясь устроиться поудобнее на жестком плетеном сиденье.

"Мне нравится, как это звучит!" Сказал Чайна, улыбаясь.

"Просто, черт возьми, не привыкай к этому, дорогая".

Солнце уже садилось, когда они с ревом выехали с территории клуба, следуя по прибрежной дороге в направлении незастроенной части большого острова. Хоук пришлось признать, что она умело управлялась с маленьким микроавтомобилем, разгоняя Джолли до шестидесяти, ее волосы развевались на ветру, когда она переключала четыре передачи с точностью нейрохирурга.

Когда они достигли конца мыса, она повернула налево, на узкую дорогу, которая круто обрывалась с обеих сторон, окруженную густыми джунглями. Хоук мельком увидел воду, уединенную бухту за деревьями впереди. Но прежде чем они достигли пляжа, Чайна крутанула руль вправо и проехала через открытые ворота из кованого железа, которые знавали лучшие дни.

Мгновение спустя он впервые увидел дом, довольно величественное белое сооружение, расположенное на вершине холма, который был расчищен от джунглей, чтобы разместить его. Это было то, что Хоук любил называть еще одной "увядшей славой". Довольно старое, вероятно, конца восемнадцатого века, классическое и действительно довольно величественное. Это была работа талантливого архитектора позднего британского колониального периода: круглая веранда на втором этаже, которая обеспечивала тень от солнца и великолепный вид на закаты над заливом внизу, французские окна на первом этаже и величественные белые колонны, обрамляющие входную дверь.

Выцветшие розовые садовые стены окружали пологие зеленые лужайки и выходили в небольшой частный сад сзади с бассейном. Бассейн тянулся по всей длине более высокой стены, густо увитой плющом. Здесь ни дуновения свежего воздуха, только теплое бархатистое прикосновение вечера, ночь, наполненная цветущими ароматами карибских цветов. Бугенвильские, барбадосские лилии, орхидеи и клешневидный краб. Вдали пиликал хор цикад, празднуя наступление темноты, прерываемой лишь тонкой полоской серебристого лунного света.

"Пол Роже, с тобой все в порядке?" - спросила она, заходя за великолепную старую стойку, сделанную из бермудского кедра.

"Только если ты его выпьешь".

"Mais oui, monsieur."

"Il n"y a pas de quoi. Une pour moi."

Чайна, хихикая, ответила: "Ты все еще помнишь, как мы говорили по-французски в ресторанах, дорогой? Я имею в виду, когда ты рассказывал мне все свои самые сокровенные секреты, а, мой друг?"

"Я верю. Надеюсь, я никогда не раскрывал тебе всех своих секретов ".

"И Бог свидетель, у тебя их достаточно".

Она поставила пластинку на старый проигрыватель RCA Victrola - то, чего вы больше никогда не увидите, к сожалению. Альбом Эдит Пиаф "Chansons Parisiennes" наполнил комнату мягким звучанием фортепиано и тем безошибочно узнаваемым дымным голосом, поющим "Жизнь в розе". Затем Чайна скрылась на кухне, и Хоук остался один исследовать комнату. Мебель была английской, возможно, георгианской, как в старой, но все еще удобной.

На стенах висели красочные эклектичные картины и гравюры Матисса, Мане, Моне и Пикассо. На другой стене репродукции прекрасных картин американских импрессионистов Уинслоу Гомера и Джона Сингера Сарджента. Это место было тщательно обставлено в женском стиле. Выбор бледно-белой краски для стен, краски, которая становилась нежно-розовой, когда солнечный свет наполнял комнату, как это было поздним днем и ранними вечерами в парижских квартирах. А также декоративные позолоченные зеркала и толстые турецкие ковры, которые он помог ей выбрать у торговца коврами в Бодруме.

Она вернулась с открытой бутылкой шампанского и двумя бокалами в руках.

Хоук взял бокал, до краев наполненный "Пол Роже", поднял его за нее и сказал: "Как говаривал мой покойный дедушка, адмирал Хоук: "Я восхищаюсь оригинальностью вашей коллекции произведений искусства".

"Вряд ли католик, дорогая. Мы все буддисты под этой крышей, дорогая, включая собак и слуг. Моя блестящая экономка, Присцилла, даже придумала название для моего творчества. Она назвала это импрессионизмом, имея в виду, что это создает впечатление сцены. Впечатление, которое является результатом воздействия цветовых сил, вступающих в контакт с сетчаткой. Если следовать моей логике."

"Я верю. Я уважаю это ".

"Тем не менее, я отчетливо слышал, как ты произнес слово "католицизм", Алекс. Ничего общего со Святым престолом в Риме ".

"Да, я действительно использовал это слово. Ничего общего с церковью. Это означает коллекцию людей, движимых различными вкусами и чувствительностью. Вот и все".

"О, я понимаю".

"Твой дом прекрасен. Фарфор от Лиможа. Даже изысканный. Серебряный сервиз Buccellati - это роскошное произведение искусства, выполненное с блеском. Спасибо, что поделился этим со мной сегодня вечером. Это далеко от безумной роскоши Dragonfire Club. Честно говоря, мне это больше нравится. Зачем ты это купил?"

"Чтобы я мог спрятаться от мира. Включая этот."

"Ты? Прячешься? Я не могу представить, чтобы ты от чего-то прятался."

"Я собираюсь подать ужин. Я хочу, чтобы ты накрыл стол, тот, что в саду за домом, у бассейна."

Она налила себе еще один бокал шипучего и вернулась на кухню.

Итак, они поужинали в саду, позади них мерцал освещенный бассейн, а ночное небо было усыпано ледяными звездами. Между ними повисло молчание, не совсем неловкое. Даже цикады, наконец, решили, что с них хватит.

Хоук ясно видел, что они неизбежно должны были снова стать любовниками. Но, возможно, он запутал ситуацию, о чем вполне может пожалеть. Грубо говоря, все еще было вполне возможно, что она была его врагом. Возможно, даже его смертельный враг. Он решил хранить молчание. Ему все еще нужна была информация от нее. Он решил довести это дело до победного конца.

Словно угадав его мысли, она встретилась с ним взглядом и сказала бесстрастно: "Ты все еще хочешь больше информации, Алекс? Ты вообще веришь хоть одному моему слову?"

"Мне нравится больше слышать о тебе. Прошло много времени с тех пор, как у нас была возможность просто посидеть и поговорить друг с другом ".

"Что ты хочешь знать, Алекс? Боже мой! Был ли я ответственен за исчезновение принца? Нет. Знаю ли я, что на самом деле с ним случилось? Почему я должен говорить тебе, если знаю? Ты ничего не знаешь о моей жизни сейчас, и если это не связано с твоей работой, тебе наплевать ".

"Ты ошибаешься по обоим пунктам. Если мы оба на одной стороне, кажется безумием иметь секреты друг от друга ".

"Тогда расскажи мне секрет", - сказала Чайна. "Сейчас. Прямо сейчас."

"Только если ты поклянешься ответить тем же".

"Я клянусь".

"Чайна, я кое-что повидал здесь, в Dragonfire Club. События, которые выходят далеко за рамки возможного похищения внука королевы. Я думаю, что этот чертов остров - всего лишь тропическая верхушка айсберга крупного международного преступного предприятия, базирующегося в Китае, чьи щупальца тянутся по всему миру и обратно ".

Ее глаза сфокусировались, и он понял, что возбудил ее любопытство. Как она ни легка на помине, сказал он себе, защитные барьеры поднимаются. Впереди опасные воды.

"Вещи? Например? " спросила она.

"Опасные вещи. Вещи, которые, если они когда-нибудь выйдут наружу, могут привести к глобальной дестабилизации или даже мировой войне ".

"Ты серьезно?" - спросила она.

"Вполне", - сказал Хоук и поднял свой бокал с шампанским в ее честь.

ГЛАВА 56

Клуб Dragonfire, Багамские Острова

Сегодняшний день

So, шутки ради, скажи мне, насколько велики силы безопасности Тангов, включая все периферийные острова?"

"Я бы сказал, очень значительный. Чрезвычайно хорошо обученный и хорошо вооруженный по последнему слову оружейной технологии. Даже близко не подходи к этим парням, Алекс. Они не берут пленных. Доверься мне".

"Я понимаю. И последнее: какова истинная роль Чжана в этой операции? Является ли она равноправным партнером с близнецами Тан? Она действительно заправляет заведением? Она играет со мной? Она имеет хоть малейшее представление, чем я зарабатываю на жизнь?"

Чайна громко рассмеялась. "Алекс, пожалуйста! Скажи мне, что ты шутишь! Конечно, она знает! Они никому не позволят ступить в это место, пока они не пройдут проверку, как ты обычно говорил, шестью способами с воскресенья. Что она здесь делает? Я расскажу тебе, раз уж ты спросил. Она распутница. Чертов сутенер! В международном масштабе, конечно."

"Скажи мне".

"Она человек-работорговец эпического масштаба. Она проводит аукционы рабов, которые раз в месяц транслируются в прямом эфире в темной сети. Женщин выводят голыми и берут интервью в прямом эфире на камеру. Чжан - аукционист. Затем женщин продают с аукциона тем, кто предложит самую высокую цену. Вы должны заплатить огромный членский взнос, чтобы даже получить доступ к веб-сайту. Люди, которые знают об этом, - шейхи и мошенники, титаны индустрии, герцоги и графы, капитаны и короли, кинозвезды и миллиардеры, чудо-парни из Силиконовой долины и руководители компаний из списка Fortune пятисот. Ты помнишь Джеффри Эпштейна, Алекс?"

"Кто мог забыть его?"

"Большой Джефф был скромен с Тангами, очень скромен. Принял участие в акции. Когда он не трахался с чирлидершами и нянями на острове Педофилов, своем частном острове в Карибском море, он был прямо здесь, в Dragonfire Club, помогая Чжану с аукционами ".

"Как сюда попадают женщины?"

"У Чжана и Тангов есть разведчики, которые торгуют человеческой плотью по всему миру. В основном в России и Восточной Европе, но везде. Индия, Индонезия, Таиланд, Турция, Южная Америка, вы называете это. Погружен на борт грузовых судов в иностранных портах в темноте и уложен внизу, в недрах кораблей, на время плавания. Немного воды и минимум еды и лекарств. Многие из этих бедных женщин не выживают в тех адских путешествиях. Можете ли вы хотя бы представить, какой скандал, возмущение мировой общественности обрушится на Китай, если все это когда-нибудь просочится? Пекину потребовались бы десятилетия, чтобы восстановиться!"

"Неудивительно, что МГБ послало тебя сюда. Эта пороховая бочка - просто кошмар, ожидающий своего извержения. Тот, который, должно быть, не дает приятелю президента Ирби Си Цзиньпину спать по ночам ".

"Теперь ты начинаешь понимать это. Вы когда-нибудь слышали об острове Эллис, ваша светлость? Я сомневаюсь в этом."

"Это был остров в Нью-Йоркской гавани, где в период с тысяча восемьсот девяносто второго по тысяча девятьсот пятьдесят четвертый год обрабатывались и допрашивались все массы иностранных иммигрантов. Либо признан свободным от болезни и допущен, либо отправлен обратно ".

"И что?"

"Ты меня слушаешь? Клуб Dragonfire - это остров Эллис двадцать первого века, Алекс! Женщины прибывают на лодках в гавань Нассау каждый месяц, выгружаются в доках в темноте ночи и отправляются на автомобилях с затемненными окнами в отдаленный ангарный комплекс, расположенный дальше вглубь страны. Там они обрабатываются и допрашиваются Чжаном и суррогатными представителями Dragonfire Club, LLC. И все это под бдительным присмотром твоей грязной богатой сучки-подружки ".

Хоук сказал: "Послушай сюда, Чайна, обрати внимание. Вряд ли она моя девушка. И, кроме того, я думал, вы двое поцеловались и помирились прошлой ночью."

"Смотри. Она плохая новость до мозга костей. Я просто жду, когда она облажается по-королевски, чтобы я мог убрать ее жирную задницу с шахматной доски. Танги, несмотря на все их деньги и власть, не находятся вне досягаемости МГБ, секретной разведывательной сети китайского правительства. Такие люди, как я, например.

"Алекс, если бы братья Тан не вливали миллиарды в казну правительства Пекина каждый год? Поверьте мне, вся семья Тан закончила бы в лагерях перевоспитания где-нибудь в Западном Китае, возможно, даже на земле, присвоенной у русских в южной Сибири ".

Хоук посмотрел на нее и сказал: "Ты знаешь, почему я здесь, Чайна. Итак, скажи мне, почему ты здесь?"

"Я платный агент китайского правительства, MSS. Где бы в мире ни проявлял интерес Китай, туда и я. Я покупаю дома в этих местах, чтобы обеспечить свой личный комфорт ".

"Какой у них интерес здесь, на Багамах?"

"Не твое гребаное дело".

"Никаких секретов, помнишь?"

"Дай мне сигарету", - сказала она. Хоук так и сделал, а затем зажег ее для нее от своей старой Zippo в стальном корпусе.

"Спасибо. Ладно, держи. Си Цзиньпин и правительство Китайской Народной Республики устали от преступных эксцессов династии Тан, как дома, так и за рубежом. В то время, когда Китай пытается улучшить торговые отношения и политическое партнерство с Западом, Соединенными Штатами, "Танги" продолжают ставить Китаю палки в колеса, куда бы они ни пошли. Хватит, значит, хватит. Если они падут - а они падут - меня готовят к тому, чтобы я возглавил все предприятие. Убери это. Считай это законным. Это принесет мне удачу. Теперь доволен?"

"А близнецы? Когда они вернутся?"

"Они не вернутся в ближайшее время, я могу тебе это сказать. Они уже были, скажем так, задержаны?"

"Знает ли Чжан все это?" Сказал Хоук, поднимая свой бокал и взбалтывая жидкость медового цвета в ладони. Puligny-Montrachet было одним из немногих вин, которое могло проследить свое происхождение со времен римской империи, и он пил его как за его возраст и древность, так и за его вкус.

"Хорошо?" - Спросила Чайна.

"Невероятно вкусный. Спасибо, что помнишь ".

"Отвечая на твой вопрос, нет, Чжан не знает. Но она узнает, когда я скажу ей."

"Боже мой, во что я здесь вляпался?"

"Орда огнедышащих драконов, мой мальчик. Осторожно, чтобы не обжечься!

"Ты горишь, Чайна?"

"Да. Но только в твоей постели, мой дорогой мужчина."

Хоук сделал паузу, чтобы закурить еще одну сигарету и собраться с мыслями. Он чувствовал, что она была по крайней мере отчасти честна с ним. И его так и подмывало спросить о загоне для подводных лодок. И лагерь для военнопленных. Но он инстинктивно удержался от того, чтобы пойти туда. Если бы он открыл эту гигантскую банку с червями, ситуация могла бы быстро выйти из-под контроля, прежде чем Соединенные Штаты смогли бы подтвердить, что он передал Брику. И за это легко может быть адская расплата в мировом масштабе.

Международный кризис, чтобы быть уверенным. Битва титанов, супертяжелый дивизион. Америка против Китая. Битва голыми руками, которая может выйти далеко за рамки Кубинского ракетного кризиса 1962 года. Мир дрожал на грани тотальной ядерной войны, когда советские корабли, перевозившие новые ракеты, направлялись прямо в зубы морской блокаде Соединенных Штатов.

Когда президент Элтон Ирби и глава ЦРУ Брикхаус Келли пронюхали о секретном китайском загоне для атомных подводных лодок, расположенном всего в нескольких часах езды от побережья Флориды, тотальная война с Китаем была очевидной возможностью, если Китай откажется отступать и согласиться с требованием Америки вывести эти три подводные лодки из американского полушария. И не менее тревожные новости о лагере перевоспитания для китайских диссидентов, нежелательных лиц и политических врагов? Гнев всего мира по поводу нарушений прав человека в Китае зашкалил бы. Короче говоря, Хоук каким-то образом умудрился внезапно оказаться в безвыходной ситуации, из которой не было очевидного способа выбраться!

Ему явно пора было не высовываться, держать рот на замке и следовать инструкциям Брика. А именно, найти принца в течение трех дней, освободить его и убраться к черту из города. Передайте это безобразие янки. Помимо похищения принца Тангами, у Британии явно не было собаки в этой битве.

Если бы Хоук был президентом Ирби, он приказал бы ВМС США направить самую технически совершенную в мире ударную подводную лодку USS South Dakota прямо в пасть Dragonfire Club и вышвырнуть мерзкую корпорацию Tang и китайских гангстеров к чертовой матери с заднего двора Америки.

И пока он этим занимался, он попросил КОМПАКФЛТА - командующего Тихоокеанским флотом США - отдать приказ о том, что американская авианосная боевая группа Тихоокеанского флота направится прямо в сердце Южно-Китайского моря и сформирует непроницаемую морскую блокаду, расположенную на том же расстоянии от китайского побережья, на каком их секретный подводный загон находился от побережья Флориды.

Затем он отправился бы домой, в Англию, улетел бы на тот заколдованный остров, домой, в свое любимое фамильное поместье Котсуолдс в Хоксмуре, и после этого занялся бы своим прекрасным мальчиком, своим сыном Алексеем, и своими садами.

И, возможно, пару раундов на поле в Саннингдейле со своим самым дорогим старым другом и лучшим игроком в гольф в мире, неподражаемым старшим инспектором Эмброузом Конгривом из Скотленд-Ярда!

ГЛАВА 57

Клуб Dragonfire, Багамские Острова

Сегодняшний день

После завершения прекрасного ужина на свежем воздухе Алекс Хоук заметила, что Чайна все чаще выходит на кухню, чтобы наполнить свой бокал вином. Очевидно, она находилась под сильным стрессом, ведя, по сути, двойную жизнь здесь, в клубе "Драконий огонь". Она знала, что всегда была на расстоянии шепота от Чжан и ее братьев, раскрывающих настоящую причину, по которой она сейчас живет здесь. Чтобы шпионить за ними. И это заслуживало бы смертного приговора или пожизненного заключения в подземной камере глубиной четыре на восемь футов.

Она была не совсем пьяна, но она приближалась к этому.

Хоук поднялся на ноги и сказал: "Дорогая девочка, это был абсолютно прекрасный, идеальный вечер. Но, как я, возможно, упоминал, я пообещал своему другу Стокли Джонсу, что загляну к нему в ночной клуб "Касл", где он ужинает с нашим другом, парень только что прибыл сегодня вечером из Майами. Ты хотел бы пойти? Я бы с удовольствием, но только если ты не слишком устал . . . . "

"Ты действительно думаешь, что сможешь так легко от меня избавиться, Алекс?"

"Не будь глупой, женщина. Я никогда не хочу избавляться от тебя ".

Она посмотрела на него, ища в его глазах стоящую за ними ложь, но не находя ее, и ее собственные глаза заблестели от слез, которые угрожали пролиться.

Чайна попыталась изобразить радостную улыбку, но не совсем получилось. "О, Алекс, я бы с удовольствием поехала! Я и близко не собираюсь заканчивать так рано. Поехали. Ты не против сесть за руль?"

"Я бы убил за возможность управлять твоим зверем. Проверь это на практике и посмотри, на что она способна ".

Полчаса спустя они въехали на длинную подъездную дорогу, которая змеилась вверх по холму к замку. Когда он остановился у входа, служащие парковки бросились приветствовать Чайну Мун обратно в Замок.

"Часто сюда приходишь?" Сказал Хоук, поддразнивая ее.

"О, да заткнись ты, Алекс", - сказала она и пробралась сквозь толпу внутрь стен Замка. Хоук был прямо за ней. "Мне нужно выпить", - сказала она.

"Сейчас будет. Я просто пытаюсь понять, смогу ли я определить своих друзей. Есть ли отдельная столовая, кроме этой гостиной?"

"Да, на один пролет выше. Видишь изогнутую лестницу в дальнем конце комнаты?"

"Я верю. Ладно, давай приготовим тебе большой жирный коктейль, милая. Возможно, я даже присоединюсь к вам. Что ты будешь есть?"

"Маргарита от Дона Хулио, свежий сок лайма, соль. Наполеон, вон тот высокий багамец, знает, как мне это нравится ".

Хоук подозвал бармена и сделал их заказ. Когда его принесли, Хоук был удивлен и доволен, увидев, что она пьет маленькими глотками смесь, приходя в себя. Он предположил, что стресс от того, что последние месяцы она жила на грани, сидя на бомбе замедленного действия, заставил ее нервы расшататься. И, как он слишком хорошо знал, именно тогда тебе пришлось начать следить за своим потреблением алкоголя, как хитрой лисе, которая вторглась в твой личный курятник.

Она повернула свой стул так, чтобы обхватить левой рукой плечи Хоука и притянуть его ближе.

Она прижалась к нему головой и сказала очень тихо: "Я не была до конца честна с тобой, дорогой".

"Все в порядке. По крайней мере, я знаю, что ты пытаешься."

"В саду, за ужином, я продолжал видеть мерцающий свет свечей в твоих прекрасных голубых глазах и задавался вопросом, после той жизни, которую ты вел, и всего безумия, через которое тебе пришлось пройти, что -"

"Это что?" - настаивал он.

"Что все, что я вижу в твоих глазах, это невинность. Может быть, не полная невинность, но остатки невинности, восходящие к твоему детству. Ты никогда не терял этого, Алекс. И это одна из вещей, которая заставила меня влюбиться в тебя ... и почему я решил, что должен рассказать тебе, что я скрывал с тех пор, как ты появился."

"Я слушаю. . . .", - сказал он.

"Это о твоем крестнике, принце Генри. Я знаю, где он. И он... он совсем не в порядке, Алекс."

"Скажи мне".

"Чжан, узнав, что я сплю с ним, и в приступе ревности бросил его в тюрьму. На острове недалеко отсюда. Условия содержания заключенных не очень хорошие. И Генри подвергался бесконечным допросам и вначале избиениям, промыванию мозгов, контролю сознания, электродам, прикрепленным к его яичкам - всем этим вещам и даже хуже. Я ходил навестить его два дня назад. Его состояние ужаснуло меня. Я потребовал, чтобы его вывели из камеры и перевезли в лазарет. Ему отчаянно нужна медицинская помощь, или он ...

"Die?"

"Подожди. Позволь мне закончить. Я подумал, что, возможно, лазарет в лагере был недостаточно укомплектован хорошими врачами и оборудованием. Итак, я отправился прямо в комендатуру и потребовал его немедленного освобождения ".

"И что?"

"Он сказал "нет". Он сообщил Пекину, что член британской королевской семьи при смерти и что нам нужно как можно скорее вывезти его с этого острова. С этой целью тактический транспортный самолет китайских армейских ВВС прямо сейчас находится на пути в Нассау. Возможно, они уже приземлились. Оборудованный медицинскими приборами самолет приземлится в учреждении и доставит его в аэропорт Нассау, а затем в Пекин, где он сможет получить наилучший возможный уход. Си Цзиньпин потребовал, чтобы его обеспечивали безопасностью и заботились о нем во время длительного перелета. На борту находятся врач и медсестра. . . . "

"Мы не можем позволить этому случиться, Китай. Ты помнишь Отто Уормбиера, бедного мальчика, которого Ким Чен Ын посадил в тюрьму в Северной Корее?"

"Конечно. Наш Верховный лидер не хочет, чтобы Китай повторил это пиар-фиаско на мировой арене. Не после всего, что я рассказал вам об абсолютной настойчивости Си Цзиньпина в том, чтобы моя страна заняла уважаемое место цивилизованного члена за столом наций . . . . "

"И когда транспортный рейс должен приземлиться в Нассау?"

"Последнее, что я слышал, где-то около завтрашнего полудня".

"Завтра? Боже мой, Чайна, мы должны вытащить его оттуда сейчас же!"

"Я знаю, я знаю! Как ты думаешь, почему я вел себя так отвратительно? Я был в отчаянии, не зная, что делать!"

"Послушай меня. Я проделал тонну работы по спасению заложников, как вы можете себе представить. По всему миру. Как и мои друзья Стокли и Гарри Брок. Если нам придется штурмовать ворота и простреливать себе путь к отступлению, это то, что мы сделаем ".

"Легче сказать, чем сделать".

"По крайней мере, с другой стороны, мы знаем, где искать, не так ли?"

"Да. Его держали в здании D, прямо за блоком безопасности. Но к настоящему времени, после моей вспышки гнева с комендантом, они могли бы перевести его в палату в лазарете. В любом случае, я провожу тебя к нему ".

"Хорошо. У тебя есть оружие, Чайна? Потому что мы всегда могли бы использовать дополнительный стрелок, если он нам понадобится, и ...

"Прошу прощения?" - произнес высокомерный голос прямо у них за спиной. Хоук оглянулся через плечо и увидел надменного маленького усатого метрдотеля-француза, которого он видел, когда они впервые вошли.

"Да?" Холодно сказал Хоук. Он невзлюбил этого человека с первого взгляда.

"Мне ужасно жаль, месье. Je m"excuse.Боюсь, что ваша гостья одета неподобающим образом для лаунджа, и администрация попросила мадам покинуть помещение. Боюсь, немедленно."

Хоук с трудом подавил желание сломать нос напыщенному маленькому придурку, но один взгляд на Чайну, и он понял, что так поступать не следует.

Вместо этого Хоук холодно сказал: "Вы не кретины, месье, и мы были бы счастливы уйти. Ваши напитки плохо перемешаны, а закуски непригодны для употребления человеком. До свидания, пока, маленькая жаба, но когда я увижу тебя снова, тебе потребуется госпитализация. Давай, дорогой, хватай свой напиток и давай выбираться отсюда. Здесь начинает вонять. . . . "

Хоук взял ее за руку, чтобы направить обратно туда, куда они вошли. Она убрала руку и сказала: "Нет, Алекс, мы не можем уйти прямо сейчас. Можно назвать это незаконченным делом."

Чайна прошествовала через танцпол к золоченой лестнице, на которую она указывала ранее, той, что вела в собственно замок и ресторан. Хоук использовал время, проведенное на лестнице, чтобы ускорить набор своих пилотов. Заправляйтесь и будьте готовы к вылету самое позднее к полуночи, - сказал он им.

Хоук заметил Стокли в ту же секунду, как вошел в переполненный ресторан. Их было трое, сидящих на красной кожаной банкетке. Стоук слева, Брок справа, и кто должен сидеть между ними, как не его старый друг Чжан. Она обнимала обоих мужчин, втиснувшись между ними, и ее груди жаждали высвободиться из глубокого декольте.

Стоук поднялся на ноги, махнув Хоук, чтобы она подошла к столу. Гарри улыбался ему, но не был заинтересован в том, чтобы помахать ему рукой. Он был слишком занят, пускал слюни на Чжан до такой степени, что часть его слюны была отчетливо видна на ее шелковой блузке. Ей либо было все равно, либо она не заметила. Хоук отступил в сторону и позволил Чайне пройти к столу.

Чжан улыбался ей снизу вверх.

"Так, так, так, если это не собственная леди-дракон залива Драконий Огонь. Это Чайна Мун и ее ужасно заблуждающийся мальчик-игрушка . . . . Ты из трущоб, да, дорогой?"

Чайна открыла рот, чтобы заговорить, но Хоук вмешался в ее реплику. "Введенный в заблуждение каким образом?" - спросил он. Хоук наклонился вперед так, что нос Чжана и его переносица почти соприкоснулись.

Чжан одарил его тем, что, вероятно, должно было выглядеть как улыбка, но вышло как неприятное рычание. Она прошипела: "Заблуждаешься во многих отношениях, дорогой, но особенно в твоем вкусе к женщинам. Я имею в виду, серьезно, посмотри, кого сегодня таскает за собой мальчик-игрушка! Сама леди-дракон!" Она откинулась назад и позволила своему ответу повиснуть в воздухе над столом.

Гарри увидел, как Стоук убрала руку с его шеи, и Гарри мудро сделал то же самое.

Хоук увидел, что должно было произойти дальше, раньше всех остальных.

Чайна, все это время улыбаясь своей сопернице, перегнулась через стол и заглянула ей в лицо. Она привлекла внимание Чжана и произнесла одно-единственное слово: "Сука!" Слово сочилось ненавистным сарказмом.

И, нанеся этот словесный удар, она выплеснула все содержимое своего коктейльного бокала в лицо Чжану.

Чжан в слепой ярости закричал что-то неразборчивое. Ее тщательно уложенные волосы теперь ниспадали на обнаженные плечи, густые влажные пряди падали на лицо. У нее на голове и плечах были нарезанные лаймы, кубики льда таяли в тепле ее впечатляющего декольте, и, что еще хуже, цитрусовый сок щипал ей глаза до такой степени, что она вообще ничего не могла видеть. Она начала метаться как сумасшедшая, воя, хватая когтями воздух и шипя, как какое-то безумное кошачье существо, которого смертельно обидели.

Она попыталась подняться на ноги, горя желанием попробовать себя в фарфоре, но Стоук зажал железный зажим на ее бицепсах и толкнул ее обратно на банкетку.

Хоук посмотрел на Стоука с пристальным вниманием, которое о многом говорило его старому другу. Происходило что-то серьезное, и Хоук нуждался в его помощи.

"Как дела, босс?" он сказал.

"Топи. Тебе нужно пойти со мной. Сейчас. Ты и Брок. Кое-что произошло. Полномасштабная чрезвычайная ситуация. Вставай. Ты тоже, Гарри. Нам нужно идти. Сейчас! Оставь ее там!"

Они вчетвером сбежали вниз по лестнице и вышли в ночь. Длинная вереница машин исчезала под холмом, все они ждали, чтобы въехать в ворота на въезде.

Чайна немедленно подошел к старшему камердинеру и сказал: "Уилсон, мы с Чжаном. Возникла чрезвычайная ситуация. Она хочет, чтобы ее черный "Бентли" немедленно пригнали сюда. Она выйдет буквально через минуту, так что, если ты дорожишь своей работой, поторопись!"

Длинная черная машина подъехала мгновением позже. Уилсон вышел и придержал дверь открытой для леди, потянувшись другой рукой за мобильным телефоном. Хоук скользнул на пассажирское сиденье, в то время как Стоук и Гарри забрались на заднее сиденье.

Через мгновение Стоук заговорил. "Босс. Ты думаешь, оглядываясь назад, нам следовало призвать легионеров? Ситуация может раскрутиться довольно быстро, если вокруг будут все силы безопасности ".

"Ты имеешь в виду парней из Белиза?"

"Ага. Я уверен, что хочу ".

Хоук сказал: "Гром и молния все еще находятся в режиме ожидания, но теперь уже слишком поздно. Все заканчивается в полночь, когда мы сажаем принца Генри в самолет и убираемся к черту с Багам. Я скажу одну вещь, и я имею в виду именно это ".

Хоук обернулся, посмотрел на Гарри Брока и сказал: "Я чертовски рад, что ты вернулся, Гарри. Я искренне сожалею ".

Стоук повернул голову к окну и улыбнулся.

И они отправились спасать мир еще раз.

Прочь, в звездную ночь.

ГЛАВА 58

Клуб Dragonfire, Багамские Острова

Сегодняшний день

Cхина оставила два маленьких пятна резины на бетонной дорожке, когда разгоняла большую машину, с ревом удаляясь от замка, немного отстав от Bentley, когда достигла подножия холма, но мгновенно и умело исправила это. Хоук была рада, что она за рулем. На самом деле она была действительно хорошим водителем и знала все дороги и все короткие пути на острове. Она могла бы доставить их к месту назначения в спешке.

"Куда?" - спросила она, не отрывая глаз от дороги.

"Пристань", - ответил Хоук.

"Понял", - сказал Чайна. "Я знаю короткий путь. На десять минут быстрее, чем по прибрежной дороге."

"Хорошо", - сказал Хоук.

"Что у нас есть, босс?" Сток подал голос с тыла.

"Проблемы", - сказал Хоук. "Я только что узнал из Китая, что принц Генри в настоящее время является постоянным гостем в этом маленьком лагере перевоспитания на острове Дьявола. Его морили голодом и плохо обращались, и он совсем не в хорошей форме. Требуется срочная медицинская помощь. Китайское правительство не хочет, чтобы он умер из-за причин плохой огласки, подобной той, которую Северная Корея получила в результате фиаско с Отто Уормбиером. Они послали транспортный самолет, чтобы забрать его и переправить обратно в Пекин. Очевидно, что мы не можем позволить этому случиться ни при каких обстоятельствах ".

"Когда этот самолет должен приземлиться, босс?"

"Завтра около полудня".

"Лучше, чем я думал. У нас есть все необходимое, чтобы доставить его на борт лодки Уолли. Поскольку нас больше не волнует, видит нас кто-нибудь или нет, мы, вероятно, можем надавить на дроссели и сократить время в пути вдвое ".

"Звучит заманчиво, Стоук".

"Мне понадобится пистолет", - сказала Чайна, не отрывая взгляда от дороги. "Обычно я ношу с собой, но не сегодня".

"Китай, есть из чего выбирать", - сказал Сток. "У нас на этой лодке целый арсенал".

"Хорошо", - сказала она.

"Босс, когда мы выведем принца, куда мы отправимся?"

"Аэропорт Пиндлинг в Нассау. Частная авиация. "Гольфстрим" будет заправлен и намотан на асфальт в ожидании нас ".

"Куда мы направляемся дальше?"

"Майами. Я высажу вас с мистером Броком, затем отправлюсь на Бермуды для дозаправки. Будучи недавно госпитализированным там, я знаю всех врачей в больнице Эдуарда VII. Хорошее место и для Генри, чтобы прийти в себя. Лечение песком, солнцем и морской водой. Эмброуз Конгрив тоже на острове и хотел бы допросить его, чтобы Скотленд-Ярд мог заняться этими людьми ".

"Мне это нравится", - сказал Стоук. "Амброуз - настоящий мужчина!"

"Мистер Брок?" Сказал Хоук, глядя на него в зеркало заднего вида. "Ты все еще с нами?"

"Да, сэр!" - Сказал Гарри. "Понятия не имею, во что я ввязался, но я готов зажигать, сэр!"

"Камень?" Хоук сказал. Он и мистер Брок никогда не могли найти общий язык. Он нашел этого человека раздражающим и склонным к ненормативной лексике.

-

Хоук думал, что Чайна, сорвиголова, какой она, несомненно, была, собиралась поставить большой Bentley на два колеса, когда она свернула на парковку в Dragonfire Club Marina. Он посмотрел на свои часы. Была почти полночь. До рассвета осталось пять часов темноты или меньше. Поскольку Чайна показала дорогу к зданию, где содержался принц Генри, и она знала об этом комплексе, он почувствовал, что его шансы на успех довольно высоки. У них четверых был не только элемент неожиданности на их стороне, но и чрезвычайно большая огневая мощь для такой маленькой команды по спасению заложников . Он бы предпочел, чтобы Гром и Молния, его специалисты по освобождению заложников, базирующиеся в Коста-Рике, отправились в поездку сегодня вечером, но время и обстоятельства не позволили этого. Эти парни серьезно относились к делу. Они были бывшими членами Французского иностранного легиона, или Моссада, или британской SAS, и что там у вас. На мгновение он обрадовался Броку. Этот человек мог прыгать и петь с лучшими из них. Каменный убийца в перестрелке.

На пристани стояла мертвая тишина.

"Держитесь, ребята", - сказал Чайна, резко поворачивая направо и направляя большой черный "Бентли" прямо на запертые въездные ворота пристани.

"Китай! Что?" Сказала Хоук, увеличивая скорость.

"Еще один короткий путь", - спокойно сказала она и просто пронеслась прямо сквозь металлическое ограждение с висячим замком, буквально сорвав с петель двое ворот и влетев в воду по обе стороны большого бетонного пирса.

Теперь она немного сбавила скорость, проехав почти до самого конца широкого пирса, где был пришвартован "Уолли".

"Алекс", - сказала она, внезапно став главной, - "вы со Стоуком запускаете двигатели и освобождаете швартовные канаты. Мне нужно позаботиться об одной последней детали, и мне нужно, чтобы мистер Брок был здесь и помог мне. Мистер Брок?"

"Конечно. Что тебе нужно?"

Хоук пожал плечами и посмотрел на Стоука, качая головой, когда они уходили. Что, черт возьми, она задумала на этот раз?

Чайна остался за рулем, а Гарри обошел машину спереди, ступая осторожно, потому что между хромированным радиатором автомобиля и концом пирса оставалось всего несколько футов пространства.

"Что случилось?" - Сказал Гарри, кладя руку на подоконник со стороны водителя.

"На самом деле, довольно просто. Я собираюсь припарковать "Бентли" Чжана здесь, в подводном гараже."

"Что под водой? Ты уверен, что ты-"

"Я перевожу это в нейтральный режим. Не мог бы ты открыть мою дверь? Спасибо. Итак, возвращайся туда и хорошенько подтолкни меня. Я тоже выйду и буду толкать, прямо отсюда, пока держу передние колеса прямо. Когда вы наберете достаточную скорость, чтобы тронуться с места самостоятельно, просто скажите "Поехали! ", я отпущу руль и отпрыгну к чертовой матери с дороги ". Она видела, как он обеими руками держался за багажник в зеркале заднего вида, действительно наклонившись к нему.

"Все в порядке, Гарри?"

"Ага!"

"Хорошо . . . начинай . . . толкать . . . сейчас!"

"Босс!" Стоук закричал. "Ты должен это увидеть!"

"Что видишь?" - спросил он, глядя на дальний конец пирса, где драгоценный "Бентли" Чжана катился к концу пирса, явно собираясь поплавать с рыбами. "Черт возьми!" Хоук взорвался.

Большой Bentley, за рулем которого сидел Чайна, а сзади его толкал Гарри Брок, выглядел так, будто он съехал прямо с конца пирса!

Машина была чертовски тяжелой, но вдвоем они набрали достаточную скорость. Когда Китай покинул корабль и благополучно убрался с дороги, Гарри действительно подставил плечо. Он не мог поверить в то, что они делали, но женщина явно приняла решение.

Хоук и Стоук в шоке смотрели, как "Бентли" покатился ... прямо с конца пирса! И ушел прямо вниз примерно на двадцать футов, прежде чем ударился о поверхность с огромным всплеском . . . . Большой Bentley принял вертикальное положение перед тем, как ударился, и теперь из воды торчала только задняя половина автомобиля.

Чайна наблюдала, как последний из пузырьков автомобиля достиг поверхности черной воды, затем повернулась к своей аудитории и низко поклонилась в их сторону.

"Просто отвешиваю поклон, ребята. Что ты думаешь?"

Хоук, качая головой, сказал: "Святой Боже, Чайна, что за черт?"

"Это какое-то сумасшедшее дерьмо прямо здесь, босс", - сказал Стоук, просто на тот случай, если он не знал об этом.

-

Хоук проскользнул на борт и опустился в кресло рулевого, оставив Стоука на причале освобождать тросы и отчаливать. Хоук запустил мощные подвесные моторы мощностью 650 л.с., уже не так беспокоясь о шуме, как раньше. Его уже давно не волновало, что кто-то в этом чертовом месте думает о том, что он делал или не делал больше.

Сейчас у него в голове была только одна мысль: проникнуть через главные ворота, найти своего крестника живым и вытащить его оттуда ко всем чертям.

Он ненадолго задумался о возвращении в отель, чтобы он, Стоук и Брок могли забрать свои вещи. Но он тут же передумал, зная, что никогда не сможет простить себе, если слишком поздно окажется у постели принца Генриха. Они никогда не вернутся в клуб Драконий огонь, но за все время своего пребывания он никогда не оставлял в пентхаусе ничего по-настоящему ценного или каких-либо сверхсекретных сообщений от МИ-6; те, которые он либо удалил, либо сжег в камине, прочитав их.

Стоук спрыгнул вниз, заняв место рядом со штурвалом, а Гарри и Чайна, широко улыбаясь, оба спрыгнули в кокпит и уселись на кормовой банкетке.

Хоук развернулся и посмотрел на Чайну. "Какого черта, Чайна?" он сказал. "Я имею в виду, серьезно. Это чрезвычайно ценный автомобиль. О чем ты думал?"

"Расскажу тебе позже, дорогая. Просто подвожу кое-какие концы, вот и все ".

"Линии свободны! Бей, босс!" - Сказал Стоук, и Хоук заблокировал два хромированных дросселя. Заостренный нос "большого Уолли" в спешке показался из пробоины, и лодка рванулась вперед, набирая огромную скорость, когда Хоук положил нос носовой части прямо на волнорез и вход в гавань, ведущий в открытую воду. На такой скорости он доставил их на Остров Дьявола где-то незадолго до часу дня. Он приводил боу на берег, и они шли по тропе, которую Стоук прорубил через джунгли, к месту, откуда открывался вид на лагерь.

Если все будет тихо, сказал он своей команде, Чайна спустится один к подножию холма, подойдет к воротам и воспользуется системой идентификации лица. Если бы это сработало, она подала бы им высокий знак, и они все спустились бы ей навстречу, затем вышли бы из джунглей и побежали прямо туда, где были припаркованы все красные джипы. В дополнение к этим прекрасным пулеметам калибра 50 кал, установленным сзади, Чайна сказал, что у всех джипов были ключи. Они разделились, по двое на джип, и поехали прямо к зданию, где, по ее мнению, все еще могла находиться жертва.

Если бы это было не так, они бы запрыгнули обратно в джипы и отправились прямиком в лазарет. Водитель каждого джипа будет использовать ручной пулемет. Второй пассажир стрелял бы из пистолета калибра 50 кал.

Если ворота не откроются, китайцы вернутся на свою позицию на вершине холма и заберут свой AR-15. Затем они вчетвером приготовились бы штурмовать ворота и пробиться на территорию комплекса.

В этот момент Стоук, по сигналу Хоука, использовал 40-мм гранатомет M203, чтобы уничтожить две сторожевые башни, одну за другой. Достаточно было бы одного выстрела из РПГ по каждому концу ограждения по периметру, увенчанного колючей проволокой. Затем он снесет главные ворота с петель еще парой метко размещенных гранат из РПГ. Затем они мчались вниз по склону и следовали за Чайной, чтобы взять два джипа и направиться к зданию D и спасти заключенного.

Таков был план, насколько Хоук продумал его в своем уме. Хоук передал бинокль Zeiss Броку, затем обхватил Zippo ладонью и закурил еще одну сигарету. Пока Чайна незаметно спускалась ко входу в комплекс, ему нужно было немного успокоиться, чтобы подготовиться к тому, что должно было произойти. Он продолжал возвращаться к сцене в Замке. Он был потрясен, узнав правду о Чжан Тане. До сегодняшнего вечера у него было намерение рассказать ей в какой-то момент об их общей истории. Что оба их деда были друзьями на всю жизнь! Он понял, что китайский посол, с которым он познакомился мальчиком, близкий друг его дедушки, был также дедушкой Чжана!

Но это было тогда, когда он думал, что она была безобидным человеком, у которого просто так получилось, что двое жестоких криминальных авторитетов были братьями.

После всего, что он услышал об истинной природе Чжан от Чайны за ужином тем вечером, он знал, что никогда не сможет испытывать к ней прежних чувств. По его опыту, только по-настоящему злые были способны отвести взгляд от своих эпических преступлений против человечества. И вот она была здесь, ярким примером вида. Как раз перед тем, как они покинули сад, чтобы отправиться в Замок, он спросил Чайну о близнецах . . . .

"По-видимому, их задержали. Гости государства."

"Почему их задержали?" он сказал.

"Мошенничество против правительства. Тоже не в первый раз. У братьев Тан были огромные контракты на судостроение, любезно предоставленные правительством, и судебные бухгалтеры обнаружили, что они годами вели два отдельных набора бухгалтерских книг, обманывая правительство на миллиарды." Она проинформировала свое начальство в SHA, Стратегическом агентстве Huyou, об этом и других действиях, которые они предприняли, которые были строго запрещены.

"Каково наказание?" Хоук спросил.

"Срок в тюрьме. Тюрьма какого-нибудь загородного клуба для белых воротничков или что-то в этом роде. Я не знаю, сколько времени они получат, просто потому, что они ежегодно направляют огромные суммы неофициальной прибыли в казну НОАК ".

"Жаль, что мне так и не удалось с ними познакомиться", - сказал Алекс Хоук.

"Нет, это не так", - был ее ответ.

"Потому что?"

"Потому что, хотя они очень привлекательны и невероятно обаятельны, они совершенно отвратительные человеческие существа, ответственные за десятилетия невероятных человеческих страданий по всему миру. Что ж, я бы ничего так не хотел, как увидеть их пожизненно за решеткой, не говоря уже об этом ужасном чудовище в виде их сестры."

Хоук улыбнулся. "Понял картину", - сказал он. "И это некрасиво. Я согласен."

ГЛАВА 59

Теплые источники, Джорджия

Февраль 1942

Китайский посол в сопровождении своего адъютанта Ян-Цина, также известного как его помощник и главный скрепер, его наставник, еще не закончил паковать чемоданы. Тайгер планировал провести долгие зимние выходные в самом сердце американского юга. Секретарь Белого дома по социальным вопросам, высокая красавица с белоснежными волосами, всегда собранными в шиньон, Мэри Трис Клюис, позвонила в посольство несколькими днями ранее.

Мисс Клюис проинформировала секретаря Тайгера, Кимберли Ли, что президент проводит выходные в Маленьком Белом доме в Уорм-Спрингс, штат Джорджия. Если бы не его сотрудники и его любимая Скотти Фала, Рузвельт был бы совсем один. Элеонора и ее очень близкая спутница, репортер AP Лорена Хикок, которую она называла Хик, вместе путешествовали в Аппалачи.

И мисс Клюис совершенно откровенно сообщила мисс Ли: "Президент чувствовал себя несколько подавленным и измотанным. Он подумал, что было бы весело считать это запоздалым рождественским праздником. Тот, который вам обоим пришлось пропустить, потому что вы так усердно работали."

Рузвельт попросил мисс Клюис позвонить в китайское посольство и узнать, не может ли она предложить послу сесть на президентский поезд до Уорм-Спрингс, присоединиться к нему в Маленьком Белом доме и составить ему компанию. Тигр был немного растерзан. Он планировал провести выходные за городом, в своем любимом Севеноуксе, со своей прекрасной испанской графиней.

Но, конечно, Тайгер ответил, что он был бы рад поехать поездом на юг на фальшивое Рождество с президентом. Он никогда не проводил там времени, но всего двумя годами ранее он был большим поклонником потрясающей эпопеи Дэвида О. Селзника о гражданской войне "Унесенные ветром" и был взволнован, увидев немного Джорджии во время приема президента. Рузвельт недавно приобрел совершенно новый четырехтонный синий "Паккард" с откидным верхом, и посол с нетерпением ждал возможности водить его за рулем и исследовать сельскую местность.

"Ну, я думаю, что на этом все, господин посол", - сказал Ян-Цин, застегивая кожаные ремни на всех трех местах багажа Goyard.

Тигр почесал подбородок, размышляя. "Мой набор для бритья? Мое снотворное? Бутылку шотландского виски преподнести президенту в подарок? Ты уверен, что ничего не забыл?"

Ян-Цин почесал свою лысеющую макушку и сказал: "Нет, сэр, я думаю, мы получили все. Если мы не хотим опоздать на этот поезд, нам лучше сейчас спуститься вниз и добраться до Юнион Стейшн, сэр. Прямо сейчас там идет довольно сильный дождь, и мы можем попасть в большую пробку ".

Тайгер сделал паузу и в последний раз оглядел комнату, пытаясь вспомнить, не забыл ли он чего-нибудь. Удовлетворенный тем, что этого не произошло, он сказал: "Веди, мой хороший. Я прямо за тобой!"

В лифте, когда Янг загружал весь багаж внутрь, Тайгер внезапно повернулся к своему администратору и сказал: "Идите вперед и помогите Бобби Рэю Биверсу занести весь багаж в машину. Я сейчас спущусь. Я только что вспомнил кое-что, что забыл упаковать."

"Да, сэр", - сказал Янг, нажимая кнопку главного этажа. Тайгер, словно в каком-то причудливом трансе, быстро вернулся в свои покои и прошел в спальню. Он подошел прямо к своему комоду из красного дерева и выдвинул ящик для носков. Носки? Он действительно забыл свои носки?

В замедленной съемке, почти как во сне, как будто находясь в коме при ходьбе во сне, он засунул правую руку в ящик, роясь среди носков, пока кончики его пальцев не коснулись холодного металла, и он нашел то, за чем вернулся. Он убрал руку и любовно восхитился своим самым ценным достоянием. Пистолет, который подарил ему отец во время короткого и крайне неприятного визита в его загородный дом.

Красивый, но смертоносный короткоствольный кольт .Револьвер 45-го калибра с резными рукоятками из слоновой кости.

Он извлек цилиндр и увидел, что их было шесть .Внутри 45 пуль калибра с полым наконечником.

Он быстро захлопнул затвор и, внезапно задумавшись, что, черт возьми, делать с этим чертовым пистолетом, сунул его в правый карман красивого нового макинтоша Burberry, который графиня подарила ему на Рождество. Он ненавидел сообщать Виктории новости о своем внезапном изменении планов. Но графиня де ла Маса была очень понимающей. Это было частью ее очарования, и он подумал, что брошь с изумрудом и бриллиантом, которую он выбрал для нее в Van Cleef & Arpels, залечит все раны до его возвращения.

Он увидел свое лицо в тусклом зеркале над туалетным столиком. У него был странный взгляд в глазах, который отражал почти сюрреалистическое состояние, подобное трансу, в котором он оказался.

Как ни странно, он выглядел хуже всего, когда был в компании маленького лысого АДК. Несколькими неделями ранее он был на грани увольнения маленького гнома и обвинил его в частых мигренях. Ему пришло в голову, довольно рано, и не без оснований, что, возможно, его отец, который задавал много странных вопросов о его отношениях со своей наставницей, на самом деле был в сговоре с жирным маленьким предателем!

И после визита старика в Севеноукс последовала серия ночных телефонных звонков, которые, несмотря на отсутствие абонента на линии, вызвали у него жуткие головные боли на следующее утро. Очень немногим людям был предоставлен его личный номер в стране. Один человек, у которого это всегда было? Ян-Цин.

И тогда это ударило его, как молотом в живот. Отец Тайгера был тем, кто первым включил малыша в штат посольства своего сына! Шпионить за ним? Или, что еще хуже, практиковать свои методы контроля над разумом на Тигре, чтобы заставить сына выполнять безумные приказы своего отца!

Он чувствовал себя почти так, как будто шел под водой ... почти так, как если бы во время его краткого визита в Севеноукс его отец, используя древние китайские техники контроля сознания, каким-то образом загипнотизировал его. Спрятал предопределенные действия глубоко в своем мозгу! Было ли это вообще возможно? Он читал о недавних поразительных достижениях китайских ученых в науке управления разумом. . . .

"Приведи себя в форму или отчаливай, мистер!" - рявкнул он своему отражению в зеркале. Даже отдаленно не уверенный, что он имел в виду под этим абсурдным приказом, он затем вышел обратно в коридор, закрыв за собой дверь.

Все это был дурной сон, сказал он себе, забираясь на заднее сиденье большого черного кадиллака.

"Юнион Стейшн и наступи на нее!" - сказал он Бобби Рэю Биверсу, своему водителю.

"Ты понял, босс. Куда ты идешь, ты не возражаешь, если я спрошу."

"Я не возражаю. Я направляюсь в самое сердце южных земель, вплоть до Джорджии. Небольшая деревушка за пределами Атланты под названием Уорм-Спрингс."

"Маленький белый дом, сэр?"

"Бобби Рэй, ты знаешь, что это секретная информация секретной службы".

"Я знаю, я знаю. Но Джорджия? Это священная земля, сэр! Господин посол, вам лучше опуститься на колени и поцеловать землю, когда вы сойдете с этого поезда!"

"Джорджия настолько хороша, не так ли, Бобби Рэй?" - сказал он.

"Намного лучше, чем это. Ты никогда не был там раньше, верно?"

"В первый раз".

"Вы хотите услышать об этом, сэр? Я родился в маленьком городке Джорджии под названием Лоуэр Боттом."

"Где это?"

"Ну, это прямо под горой, в нескольких шагах от Верхнего Подножия".

"Звучит разумно".

"Имеет смысл, не так ли?" Сказал Бобби Рэй со смехом. "Но позволь мне рассказать тебе о моем родном городе, Клакстоне. Ты любишь фруктовый пирог?"

"Никогда не пробовал, нет".

"Что ж, сэр, Клакстон, штат Джорджия, является бесспорной мировой столицей фруктовых тортов".

"Представляю себе это".

"Ты любишь футбол?"

"Ты имеешь в виду футбол?"

"Нет, сэр. Я имею в виду старый добрый американский футбол. В этом году? Что ж, я здесь, чтобы сообщить вам, что моя команда, "Бульдоги Джорджии", в Первый день Нового года отправится на "Сахарную чашу" в Новый Орлеан, где сыграет с алабамским "Кримсон Тайд", фаворитом на шесть очков ".

И в течение следующих пятнадцати минут Бобби Рэй Биверс делал именно это. Он провел экспертный инструктаж по всему, что касается Джорджии и пунктов к югу от линии Мейсон-Диксон. И рассказал послу, почему именно Бобби Рэй Биверс всем сердцем и душой поверил в то, что Юг действительно в один прекрасный день обязательно восстанет снова.

ГЛАВА 60

Юнион Стейшн, Вашингтон, Округ Колумбия.

Февраль 1942

Уходя от предателя-шпиона Ян-Цина и носильщика с тележкой для багажа на колесиках, под звуки хлопающих дверей железнодорожного вагона, эхом разносящиеся вверх и вниз по бетонной платформе, посол нашел связку из восьми кофейных зерен зеленого цвета Pullmans. Все они были построены в 1929 году и составляли президентский железнодорожный парк, как сказала мисс Клевис мисс Ли. Каждый весил более ста сорока двух тонн и представлял собой в буквальном смысле подвижную крепость с президентом внутри одного из них. Хитрость заключалась в том, что никто, кроме сотрудников железной дороги и секретной службы президента, не знал точно, в каком вагоне его можно найти. Броневое покрытие и пуленепробиваемое стекло толщиной в три дюйма добавили еще один уровень безопасности.

Это было, подумал Тайгер, довольно вдохновляющее зрелище. Все железнодорожные вагоны блестели после недавней ванны во дворах. Они выстроились в ряд в тени, ожидая прибытия мощного паровоза, того самого, который потянет президентский железнодорожный парк на всем пути вплоть до, если вы могли поверить Бобби Рэю Биверсу, страны надежды и славы.

Хотя интерьеры были скромными по сравнению с роскошным викторианским беспорядком, царившим в Белом доме, Пуллманы были достаточно причудливы. Проходя через тяжелую дверь вестибюля, путешественник попадал в обзорную комнату, заставленную мягкими бархатными креслами оттенков ржавчины, зеленого и синего. На каждом из восьми окон комнаты висели драпировки. Блестящие пепельницы в стиле ар-деко, словно хромированные фонтанчики, поднимались из покрытого винно-красным ковром пола.

Гость президента отправится в Землю Обетованную на линии B & O, сообщил Тайгеру главный пассажирский агент Балтимора и Огайо на вашингтонском вокзале Юнион Стейшн. Несмотря на свое странное душевное состояние, Тайгер обнаружил, что его волнение по поводу поездки на поезде в сердце Юга растет по мере приближения отправления. Группа остановилась возле пульмана с названием ХИЛЛКРЕСТ Клуб украшенный золотыми листьями над окнами, по всей длине большого фургона.

"Хорошо, сэр, я полагаю, это мы", - сказал высокий, изысканно выглядящий чернокожий портье, красивый седовласый джентльмен, который представился как доверенный портье президента, мистер Фейр.

Хранилище бесчисленных подслушанных секретов, Фред Фэйр все еще помнил, как был смущен РУЗВЕЛЬТ в день их первой встречи много лет назад, когда "босс" - как почти все называли Рузвельта, включая тех, кто на него не работал, - шарил у него в карманах в поисках мелочи, но ничего не нашел. "Я хочу дать чаевые этим людям", - прошептал Рузвельт помощнику. Лидер свободного мира, который больше заботился о чаевых носильщику в пульмановском вагоне, чем о своевременной посадке на поезд, - это был президент, которого знал и любил Фред Фэйр.

Китайский посол сядет в пульмановский самолет, известный как "Хиллкрест Клаб", сообщил им Фред, и будет путешествовать в завидных апартаментах, одной из кают первого класса. В дополнение к восьми просторным помещениям, в одном конце клубного вагона располагался лаундж с мягкими низкими креслами, идеально подходящими для чтения, и деревянными столами, достаточными для игры в джин-рамми или канасту.

Большие окна теперь сверкали на солнце, и Тигр Тан рухнул в ближайшее кресло, стоявшее прямо у окна. Он подождет там, пока распакуют его багаж, и, вероятно, хорошо проведет время после этого. Перед ним лежали неисчислимые виды, и будь он проклят, если пропустит хоть одно из них!

Свет из окон был чудесным, и он достал книгу, которую купил специально для поездки. Это был стремительный бестселлер, написанный южноамериканской писательницей по имени Маргарет Митчелл. Книга называлась "Унесенные ветром". Он раскрыл его и начал читать.

Эта история настроила его как раз на то, чтобы отправиться в путешествие. Он с нетерпением ждал возможности увидеть Юг. Он был особенно взволнован перспективой увидеть город Ричмонд, столицу Конфедерации Джефферсона Дэвиса, который должен был появиться примерно в девяноста милях к югу от Вашингтона. Он был кем-то вроде исследователя гражданской войны во время своего первого года в Оксфорде, и он нашел Роберта Э. Ли и недооцененного Джефферсона Дэвиса и генерала Джеймса Лонгстрита захватывающими игроками в трагической драме, которая расколола озлобленную нацию на войну, которая жестоко натравила брата на брата.

Из салона-вагона появился официант и спросил, не желает ли он чего-нибудь выпить и в какое время он хотел бы, чтобы его ужин подали в вагон-ресторан.

"Да, ужин в восемь". Тигр улыбнулся ему. "Я бы, конечно, поддержал идею коктейля. Пожалуйста, сэр, двойную порцию знаменитого виски мистера Джека Дэниела с добавлением минеральной воды!"

"Да, сэр, господин посол. Бурбон с ветчиной, да, сэр, сейчас будет! Президенту, ему это тоже нравится!"

ГЛАВА 61

Остров Дьявола, Багамские острова

Сегодняшний день

By к тому времени, как маленький военный отряд на полной скорости пересек на большой лодке Уолли спокойный залив, выдвинул носовую часть на пляж, насколько это было возможно, поставил лодку в мангровом болоте и пробрался через густые, переплетенные веревками джунгли к своему наблюдательному пункту на вершине единственного холма острова, прошел час с тех пор, как они покинули пристань. Они не встретили никакого сопротивления и не заметили ни одного судна во время их очень быстрого перехода.

Хоук настоял, чтобы все они намазали лица и руки черной грим-краской и соблюдали полную тишину, продвигаясь по джунглям. Он вспомнил микрофоны, замаскированные в стволах деревьев, с которыми они со Стоуком столкнулись. Не говоря уже о трех багамских охранниках, которые бесшумно появились из ниоткуда и которые были бы только рады пристрелить их на месте или стащить с холма в плен.

На вершине холма Хоук шептал несколько последних инструкций Чайне Мун, прежде чем она спустилась с холма, чтобы попытаться проникнуть в лагерь легким путем.

"Возьми это", - сказал он, протягивая ей свою маленькую стрелковую винтовку, как называл ее его босс, сэр Дэвид Трулав. Это был Walther PPK, его любимый. Легкий и маленький, но смертоносный. Она могла бы легко спрятать его в кармане своей черной ветровки. Она одобрительно кивнула.

"Если это было достаточно хорошо для 007, то достаточно хорошо и для меня", - сказала она.

"Готов идти?" - Спросил Хоук.

"Готов, как никогда в жизни".

"Помните, мы будем прикрывать вас отсюда. Мы заняли возвышенность. У нас есть четкие линии огня внутри комплекса. Если возникнут проблемы, мы прикроем тебя ".

Она кивнула и исчезла в джунглях на склоне холма.

Несколько долгих мгновений спустя они увидели, как она вышла из своего укрытия и быстро подошла к главным воротам. Все было по-прежнему тихо, никакой активности на двух сторожевых вышках, никаких признаков жизни в окнах затемненного блока безопасности.

Они могли видеть металлический ящик, установленный на большом столбе сразу за воротами, испускающий тусклое свечение в темноте. Чайна подошла к нему, просунула лицо внутрь и стала ждать результата. Хоук, конечно, молилась, чтобы чертова система распознавания лиц впустила ее и избавила их всех от множества неприятностей.

Чайна отступила назад с улыбкой на лице.

Двое тяжелых ворот бесшумно широко распахнулись. Она вошла внутрь с высоко поднятой головой, бесстрашная.

Она оглянулась на своих невидимых товарищей, которые ждали ее сигнала на вершине холма, и пару раз взмахнула правым кулаком в воздухе, прежде чем отступить обратно в темные строения за блоком охраны, чтобы дождаться их прибытия на джипах.

Хоку пришло в голову, что, исходя из местоположения острова, расположенного так далеко от проторенных путей, и невероятной защиты, которую он имел от незваных гостей, было крайне маловероятно, что лагерь когда-либо подвергался вражескому вторжению любого рода.

Это, безусловно, объясняет расхлябанность, с которой им так повезло сейчас столкнуться.

Это было, когда четыре мощных прожектора осветили ночь. По одному на каждой сторожевой башне по углам. Чайна убегала от перекрещивающихся лучей, пытаясь найти укрытие среди всех затемненных зданий, как раз в тот момент, когда два сверкающих белых луча настигли ее. Пулеметный огонь мгновенно разразился с обеих башен и прошил линию небольших взрывов в грязи, которая почти достигала ее пяток.

Стрелявшие охранники видели, куда она исчезла, но они понятия не имели, где она могла прятаться к тому времени, когда они добрались до нее.

"Убери эти чертовы башни, Стоук!" Хоук сказал.

Здоровяк уже поднял 44-мм гранатомет M320 в боевое положение. Хоук смог разглядеть две или три темные фигуры, появившиеся на вершине ближайшей башни. Один из них направил свой мощный бинокль на вершину холма. "Сначала ближайший", - сказал Хоук. "Сделай это сейчас!"

"Танцуем танго, спускаемся по ступенькам. Огонь!"

Из дула вырвалась ослепительная вспышка желто-красного пламени и раздался свистящий звук от смертоносной ракеты. Секунду спустя взрыв уничтожил верхушку башни, и Хоук увидел, как три мертвых тела упали на землю.

Стоук прикрепил к своему оружию еще одну гранату.

"Охранники выходят из второго, Стоук. Огонь!"

Дым рассеялся, и стало видно, что вся сторожевая башня, объятая пламенем, накренилась под невозможным углом и, наконец, рухнула на землю, все еще горя. Ворота, которые Чайна открыла одним своим милым личиком, казалось, застряли в открытом положении.

Внезапно мощные прожекторы, установленные на крыше блока безопасности, начали искать их местоположение на вершине холма.

"Топи! Установи еще один патрон на эту чертову штуку и выключи эти чертовы огни на крыше ". Секунду спустя огни внезапно погасли от быстрого залпа РПГ. Крыша здания теперь была в огне.

"Выдвигаемся!" - Сказал Хоук, и трое воинов помчались вниз через джунгли, пересекли бетонную площадку и через ворота, направляясь прямо к батальону джипов, выстроившихся в линию в паре сотен ярдов за караульным помещением.

Когда они пробегали мимо бетонного здания, открылась дверь сбоку от прочной конструкции, которая была блоком безопасности.

Стокли Джонс-младший, крупный мужчина, который когда-то был инструктором по тяжелому оружию в "Морских котиках" в Афганистане, был грозным врагом, когда у него в руках был M320. Он научил своих молодых солдат стрелять из этого оружия со смертельной точностью, даже когда они были в бегах.

Он прицелился в появляющиеся цели, оценил расстояние, нажал на спусковой крючок и выпустил большой смертельный снаряд прямо через эту долбаную открытую дверь! "Эта чертова вечеринка официально окончена, босс!" - сказал он с широкой улыбкой.

ГЛАВА 62

Остров Дьявола, Багамские острова

Сегодняшний день

Стоке отлично прицелился и выстрелил из РПГ в троицу охранников, бегущих к ним по бетонной площадке, поливая их огнем из автоматического оружия.

Увидев, как взрывоопасный раунд унес этих троих игроков с поля, Хоук привлек внимание "Стоука", широко улыбнулся ему и сказал: "Молодец, "Сток"!"

Снова стало темно. Хоук увидел, как Чайна выскочила из переулка между двумя бараками и помчалась по открытому тротуару к джипам.

Им не изменила удача. Они сели в два ближайших джипа, оба с установленными на шарнирах пулеметами 50-го калибра, закрепленными сзади. Брок сел за руль первого, а Стоук забрался на заднее сиденье и зарядил новые патроны к обоим пистолетам, тому, что был у него в руке, и тому, что был установлен.

"Ты поведешь", - крикнул Хоук Китаю. "Я буду стрелком с заднего сиденья".

"Есть, сэр!" - сказала она.

"Давайте запустим их, мистер Брок", - сказал он.

Они оба завели свои джипы и помчались через широкий бетонный двор к тому, что на самом деле было большой деревней с одинаковыми зданиями. Единственным отличием между ними были большие белые буквы, нанесенные по трафарету на стены, и крыши из гофрированной жести. Там должно было быть по меньшей мере пятьдесят или шестьдесят этих чертовых штуковин.

Хоку приходилось кричать, чтобы его услышали сквозь рев двух двигателей. "Чайна", - позвал он, - "в каком здании находился Генри?"

"Ди!" - крикнула она и указала прямо вперед, туда, где находилось неприметное здание с надписью "D". "Что-то здесь не так, Алекс. Я не уверен, что это то самое здание, в которое они отвели меня той ночью."

"Может ли это быть?"

"Я полагаю. Это была безлунная ночь, очень темная, и я был очень расстроен. Может быть, я просто не мыслил ясно. Может быть, я неправильно понял, и вместо этого это было здание B. "

"Давайте просто быстро взглянем", - сказал Хоук, и Чайна уже нажала на тормоза.

Она кивнула, и все выбрались наружу.

Чайна сунула лицо в объектив для идентификации рядом с синглом dooor, и, сезам, откройся, они все были внутри. Чайна увидела, что эта комната совсем не такая, какой она ее помнила.

Все было белым: стены, полы и потолок, все рабочие поверхности, фарфоровые раковины, белая защитная одежда и маски для лица, висевшие на настенных крючках, когда их вносили, неоновые огни. И повсюду стеллажи с пробирками и бесчисленные горелки Бунзена.

Хоук знал, на что смотрел. И это был не лагерь перевоспитания, по крайней мере, если все остальные здания были построены подобным образом, подумал Хоук. Нет, это была чрезвычайно сложная, безупречно чистая лаборатория. Это была лаборатория, предназначенная для массового производства чрезвычайно высококачественного героина, с таким опытом и изощренностью, каких он никогда раньше не видел.

После всех дерьмовых лабораторий по производству наркотиков, которые он видел в Азии, он знал, что для производства двадцати фунтов чистого героина требуется двадцать четыре часа. Процесс был сложным, сопряженным с опасностью. Если бы смесь морфина была перегрета, взрыв вызвал бы адское пламя на всех внутри. Выделяющиеся пары были бы достаточно ядовитыми, чтобы сбить с ног слона, а сильная утечка вполне могла убить всех в комнате.

То, что сейчас увидел Хоук, вывело производство героина на совершенно новый, возможно, даже глобальный, уровень. Он огляделся. По мнению Хоука, эта безупречно белая комната была лишь верхушкой айсберга. Он был большим, заполненным дорогим и совершенно новым оборудованием: вакуумными насосами, массивными электрическими блендерами из нержавеющей стали, электрическими сушильными печами и сложными вентиляционными и вытяжными системами. У двери, где стоял Чайна, стоял самый современный рефлюкс-конденсатор, а рядом с ним стояли блестящие колбы и пробирки, готовые к загрузке в автоклав для стерилизации.

"Это безумие", - сказала Чайна, внезапно оказавшись рядом с ним.

Это была ШТАБ-квартира тщательной операции по борьбе с наркотиками, Google, Amazon, эпицентр всемирной операции по борьбе с наркотиками.

И Хоук понял, насколько изобретательными были братья Тан. Они построили гигантское сооружение, напоминающее один из лагерей по контролю над разумом, которые можно увидеть по всему Китаю, где заключенные бродили в лохмотьях и спали в койках, переполненных больными и умирающими мусульманами. Никто бы никогда не подумал дважды, прежде чем попасть в такую зловонную тюрьму.

Если бы ему пришлось держать пари, он бы поставил, что, возможно, только одно из бесчисленных одинаковых зданий здесь действительно использовалось для такой цели. И это было то, что комендант показал Китаю той ночью. Тот, где держали принца Генри. Остальное? Все они были первоклассными лабораториями, производящими достаточно героина каждый день, чтобы удовлетворить ненасытный мировой спрос и поставлять высококачественный продукт, который преступная семья Тан должна была продолжать выпускать из года в год.

Китай невольно привел его в самое сердце преступной операции династии Тан. Она разоблачила крупное преступное предприятие, выдаваемое за респектабельный международный бизнес. Курорты, отели, казино, производство художественных фильмов, проституция, белое рабство, фактически, целая энчилада.

Вот куда принц Генри сунул свой нос. Не подпольный загон и даже не аукционы белого рабства женщин в Замке, какими бы глубоко секретными и темными они оба ни были.

Нет.

Вот почему они держались за Генри, боясь отпустить его.

И почему они сейчас, по всей вероятности, медленно вытягивали из него саму жизнь! Хоук прищурился, уловив проблеск бледно-розового цвета на восточном горизонте. Рассвет приближался с каждой минутой.

"У нас заканчивается тьма, вперед! Мы должны добраться до лазарета и немедленно вытащить принца оттуда, черт возьми!" - Сказал Хоук, и они выбежали обратно на улицу и сели в джипы. С ревом мчусь прочь, напрямик по узким улочкам комплекса.

ГЛАВА 63

Остров Дьявола, Багамские острова

Сегодняшний день

Какдалеко находится этот истекающий кровью лазарет?" - Спросил Хоук у Чайны, когда они подъехали к перекрестку. Хоук, который управлялся с установленным на шарнирах пулеметом калибра 50 кал в задней части джипа, теперь поглядывал на часы. Он не мог позволить себе считать само собой разумеющимся, что китайский транспортный рейс в Нассау прибудет в расчетное время. Это может быть на несколько часов позже. Или это может произойти на несколько часов раньше. Сейчас главное - скорость. Это было все.

Чайна сказал: "Это главная дорога слева от нас. Ведет прямо через середину лагеря к заднему входу, где находится больница, примерно в четырех милях отсюда.

"Поверни здесь налево, Гарри", - крикнула она Броку, шины взвизгнули и задымились, резко поворачивая налево. "Наступите на него, мистер Брок".

Десять минут спустя два джипа неслись со скоростью восемьдесят миль в час по главной дороге. Им нужно было прибыть сейчас, проникнуть в лазарет до того, как охранники узнают об их приближении, прежде чем они смогут организовать оборону.

"Следующий поворот направо!" Чайна снова крикнула Броку, резко крутанув руль, ставя джип на два колеса, чтобы совершить поворот. Хоук обнаружил, что держится за закрепленный болтами пулемет, просто чтобы не быть выброшенным из джипа на такой скорости. Впереди замаячило большое белое строение. Должно было быть лазаретное отделение, должно было быть.

"Вот оно!" - сказала она, когда они оба остановились перед шестиэтажным белым зданием, много стекла и стали, очень современным по сравнению с простыми лабораториями, отделанными деревом. В лазарете было хорошо обозначенное отделение неотложной помощи, мигающий красный неон высоко над входом сбоку мигал ... Э-Э ... Э-Э. Подсвеченный высоко на стене над входом, большими буквами из полированной стали, гласил:

TЕГО BРАЗРАСТАНИЕ ЯЭто GЕСЛИ К PЛЮДИ Из ТОТ BАХАМАС От ТОТ TANG FДРУЖЕЛЮБНО, 2014

Они все бросились внутрь главных входных дверей, держа оружие наготове.

Чайна громко кашлянула, чтобы привлечь внимание сонной медсестры, державшей оборону за стойкой регистрации, в три часа ночи. Когда первый приступ кашля не помог, она с силой опустила свой автомат на гранитную стойку прямо перед медсестрой Дизель.

"О! Могу я вам помочь, мисс? " - спросила пораженная женщина.

"Я здесь, чтобы увидеть одного из ваших пациентов! Сейчас, леди!"

Пока Хоук, Стоук и Гарри держались в тени, Чайна показала свое удостоверение MSS и золотисто-красный значок в кожаном кошельке.

"Я официальное лицо китайского правительства. Мое имя не имеет значения. Важно то, что мы здесь, чтобы забрать одного из ваших пациентов. Гражданин Великобритании. Его зовут Генри."

Медсестра, которая слышала, что китайская тайная полиция направляется на остров на вертолете скорой помощи, чтобы эвакуировать этого пациента позже этим утром, делала все возможное, чтобы быть вежливой с этой женщиной-полицейским. Ей ни капельки не понравился вид этого значка. Она приближалась к выходу на пенсию, и последнее, что ей было нужно, это иметь дело с китайской тайной полицией.

"Да, да, конечно. Я думаю, ты немного рановато, но мы тебя ждали. Верхний этаж. Вон там находится лифт. Нажимай на шесть. Затем идите направо, в VIP-отделение интенсивной терапии. Дежурная медсестра покажет вам его палату. Он в шесть ноль две. Не удивляйся. Он очень слаб. Недоедал. Кто-то очень плохо с ним обращался. Он потерял много крови, когда прибыл сюда."

"И кто, по-вашему, плохо обращался с ним, сестра?" - Сказал Чайна.

"Я всего лишь секретарь в приемной", - сказала перепуганная женщина. "Я понятия не имею, кто несет за это ответственность".

"Держу пари, что нет", - с отвращением сказала Чайна, затем повернулась и ушла.

-

Хоук толкнул шестерку. Оказавшись наверху, они все направились прямо к паре двойных дверей с маленькими иллюминаторами. Очевидно, что это был этаж, где VIP-персоны получали VIP-обслуживание. Дежурной медсестре, очевидно, позвонили с ресепшена, и она ждала их в коридоре, стоя у закрытой двери с пометкой 602.

"Он там", - прошептала она, открывая перед ними дверь.

Чайна схватила Хоука за руку и молча подтащила его к кровати молодого человека. В тусклом свете неровно храпела изможденная, бледная фигура.

"О, боже мой, Алекс. Все в порядке, это он, " просто сказала она. "Посмотри на него. Я не могу поверить, что он все еще жив. . . . "

Хоук присоединился к ней. "Да, это Генри. Похоже, мы прибыли сюда не слишком рано ", - сказал он, безмерно благодарный за то, что, по крайней мере, его крестник, казалось, все еще цеплялся за жизнь. Всегда красивый парень, сейчас он был очень худым и седым, с тонкой испариной на желтоватых щеках и лбу. Хоук проверил его пульс. "Шестьдесят два. Не сильный, но, возможно, достаточно сильный, " сказал он, нежно кладя руку на лоб молодого человека и убирая ее. "Никакой лихорадки", - тихо сказал он.

"Скажи мне, что тебе нужно, шеф", - сказал Брок.

"Есть пара вещей, мистер Брок. Сначала пройдите по коридору к посту медсестер. Нам нужна пара санитаров с носилками и каталкой, " сказал Хоук. "Я видел несколько из них, припаркованных вдоль стены слева от лифта". Затем он повернулся к Чайне, которая держала мальчика за руку. "Китай?" он сказал.

"Что еще я могу для него сделать, Алекс?" - спросила она.

"Иди на пост медсестер дальше по коридору. Покажи свой значок. Скажи им, что тебе нужны белые халаты санитаров, четыре штуки, и стетоскопы. Иди сейчас же! Поторопись".

Стоук, увидев красноватое свечение из окна на потолке и услышав громкие голоса с земли внизу, выглянул в ближайшее окно.

Стоук сказал: "Там внизу целая толпа охранников, босс. Похоже, они забаррикадировали задние ворота и подожгли два наших джипа. Мы должны найти совершенно новый способ выбраться из "Доджа"!"

-

Когда двое санитаров прибыли с носилками и каталкой, Хоук позволил им осторожно перенести Генри с кровати на носилки, а затем закрепить его на верхней части тележки. Затем он спросил санитаров, не будут ли они возражать, если они принесут капельницу с физиологическим раствором с поста медсестер и антибиотики.

Он прикинул, что их не будет достаточно долго, чтобы дать им добрых десять минут или около того, чтобы вывести принца из здания.

Как только двое санитаров направились налево, к посту медсестер, Хоук и пати пошли направо. Все четверо надели белые халаты санитаров. Гарри Брок и Стокли катили каталку принца и гадали, какого черта босс задумал на этот раз.

"Сюда", - сказал Хоук. "Мы спускаемся в отделение неотложной помощи на первом этаже".

Широкие двери лифта открылись, и они вкатили каталку внутрь. Хоук нажал кнопку с надписью ER, и они полетели вниз. Прибыв туда, все направились прямо к выходу, не глядя ни на кого. И никто не смотрел на них. В это время ночи в отделении скорой помощи было мертво, и они ворвались прямо через выходные двери и вниз по пандусу туда, где были припаркованы машины скорой помощи.

Хоук подошел к первой из двух машин скорой помощи и сел за руль. Ключ, как он и молился, был в замке зажигания. Он повернул ключ, и мотор, кашляя, ожил. Он вытянул шею, чтобы заглянуть в затемненный задний отсек автомобиля.

Чайна и Брок осторожно загружали спящего принца в красно-белую машину скорой помощи. Стоук был впереди с Хоуком, верхом с дробовиком, но с большим 7,62-мм пулеметом М-60 в руках вместо двенадцатизарядного пистолета Purdey.

Чайна протянула руку вперед и похлопала Хоука по плечу.

"Каталка в безопасности. Мы готовы вернуться сюда, босс ", - сказала она, заслужив улыбку Хоука при первом использовании его прозвища. "Гарри и я останемся здесь с Генри и будем следить за его жизненными показателями. Я проверил его кислород. Не великий, но устойчивый. Пульс семьдесят два."

Стоук также отдал свой гранатомет M79 Броку, ехавшему сзади, на случай, если кто-нибудь на Острове Дьявола подумает, что было бы действительно хорошей идеей сесть "Скорой помощи" на хвост и начать стрелять по ним. Хоук сказал Гарри просто выбить чертово заднее стекло и открыть огонь, если кто-нибудь подойдет слишком близко для комфорта.

"Просто всади в него чертову пулю, мистер Брок, и стреляй дальше. Мы со Стоуком сделаем то же самое спереди ".

ГЛАВА 64

Остров Дьявола, Багамские острова

Сегодняшний день

Черезнесколько минут после того, как они сбежали на машине скорой помощи, Брок крикнул с переднего сиденья: "У меня три тележки на нашей шестерке, босс! Мотоциклы. Вооруженные охранники, такие же, как банда, которая там подожгла наши джипы!"

Хоук оглянулся на ситуацию. Три мотоцикла бежали бок о бок и набирали скорость. Он сказал: "Замани их поближе, прежде чем выбивать окно. Тогда пусть это разорвется! Если кому-то удастся обойти тебя с любой стороны, мы со Стоуком разберемся с ними. Понял?"

"Так точно, шкипер!"

Стоук развернулся на своем сиденье, чтобы посмотреть, как к ним приближаются мчащиеся мотоциклы.

Он сказал: "Ладно, Гарри, все хорошо, приятель. Пусть они придут. Чем ближе, тем лучше. Отведите их на пятьдесят ярдов, а затем осыпьте этих ублюдков осколками! Ты первым нападаешь на парня в середине. Затем двое снаружи. Как сказал босс, если они пройдут мимо тебя, мы разберемся с этим здесь ".

Пять секунд спустя салон машины скорой помощи сотряс мощный и оглушительный взрыв большого пистолета и звон разбитого оконного стекла.

Велосипедисты отчаянно пытались свернуть в сторону, но они по глупости подъехали слишком близко.

Брок прицелился в ключицу среднего гонщика и буквально сдул его и его байк прямо с проклятого шоссе в глубокую канаву. Затем он замахнулся на парня справа и сделал то же самое. Парень слева от него, не дурак, мгновенно резко ускорился вперед. Когда он поравнялся с окном со стороны пассажира и смог хорошенько рассмотреть жерло большого черного ствола и крупного мужчину с пальцем на спусковом крючке, именно устрашающий взгляд этого человека был последним, что пришло ему в голову.

Стоук сделал выстрел, нажал на спусковой крючок. Велосипедист буквально распался у него на глазах, а затем от него не осталось и следа.

Прошло десять долгих минут, прежде чем Брок крикнул сзади: "Тележка на нашей шестерке, Стоук! Две кошки в одном из пятидесятикалорийных джипов!"

"Замани их, брат! Тогда уничтожь этих мошенников навсегда!"

"Вас понял!" - Сказал Гарри, и пять минут спустя джип приблизился на расстояние двадцати пяти ярдов. "Помолись, придурки!" Стоук услышал слова Брока за секунду до того, как М79 взревел огнем, и джип был поднят в воздух мощной ракетой и начал катиться задом наперед в топкое болото, которое теперь находилось слева от них. Стоук уловил острый запах соленого воздуха, доносящийся с болота. Они были уже близко. Море вырисовывалось там, в темноте.

Час спустя, без более неприятных перерывов, они, наконец, достигли залива и повернули направо на песчаную дорожку, которая сбегала к воде. Хоук с облегчением увидел, что корма лодки Уолли все еще торчит из густых мангровых зарослей. Он затормозил, чтобы остановиться, и они со Стоуком выбрались из машины скорой помощи. Стоук открыл широкую заднюю дверь и заглянул внутрь.

"Как у него дела?" он спросил Чайну.

"Думаю, дела идут неплохо, Стоук, учитывая все волнения, которые мы пережили во время этой дикой поездки. Все его жизненные показатели остаются стабильными. Он, наконец, что-то сказал. Он попросил воды. Он много пил. Он ужасно обезвожен ".

Хоук сказал: "Давай погрузим его в эту лодку и уберемся отсюда к чертовой матери, Гарри. Я помогу тебе нести носилки. Видишь вон то небо?"

Гарри поднял глаза.

-

Там, на восточном краю мира, вдоль той тонкой линии, где море встречается с небом, пылающий красно-оранжевый диск возвестил о скором приходе рассвета. Они точно рассчитали время. К тому времени, когда китайские солдаты НОАК прибудут в лазарет, чтобы забрать принца, они будут уже далеко.

Мчащийся катер "Уолли" оставлял за собой пенистый белый след на розовом зеркале залива. Хоук уставился на экран радара, и ему ни капельки не понравилось то, что он увидел.

Они засекли один из ракетных фрегатов, и он догонял их. Он толкнул дроссели вперед, закрывая их брандмауэром, и крикнул Стоуку: "Боевые посты! Стоук, вы и мистер Брок, перебирайтесь на корму и крепко закрепитесь. Возможно, через несколько минут я буду выполнять несколько очень скоростных маневров уклонения. У нас в заднице один из ракетных фрегатов. Приготовьте М-Шестьдесят и М-Семьдесят девять к бою. Сосредоточьте огонь на мосту. Они приближаются к нам прямо сейчас! Стреляйте, когда будете готовы!"

Гейзеры белой воды начали возникать повсюду вокруг ускоряющегося Уолли. Ракетный фрегат целился в них из большой пушки на носу. Хоук ввел лодку в серию крутых поворотов правым и левым бортом, никогда не оставаясь на любом курсе дольше пятнадцати секунд . . . .

Он оглянулся через плечо и увидел, как далеко продвинулся большой крейсер ... не очень хорошо.

"Мистер Брок, уберите палубу их мостика. Всади в него столько ракет, сколько сможешь, пока им не повезло и они не потопили нас из этой чертовой носовой пушки!"

Хоук услышал череду взрывов прежде, чем увидел их. Когда он посмотрел за корму, он не увидел ничего, кроме языков пламени, лижущих китайский ракетный фрегат. Корабль был не только охвачен огнем, но и барахтался и теперь явно лишился руля. Мостик и, вероятно, все офицеры внутри были всего лишь воспоминанием. Простая мысль о том, что маленький скоростной катер может быть способен на такую сокрушительную огневую мощь, явно никогда не приходила в голову китайскому шкиперу.

Хоук крикнул: "Молодец, мистер Брок! Мистер Джонс! Отличная стрельба!"

За штурвалом Хоук, наконец, расслабился и позволил себе сдержанную улыбку. Пришло время начать думать о будущем. Теперь он мог видеть все это . . . .

Как только он сел на свой самолет в Нассау, он позвонил сэру Дэвиду Трулову в МИ-6 в Лондоне и сообщил ему хорошие новости. Сэр Дэвид, в свою очередь, затем позвонил бы прямо в Букингемский дворец, вызвав тем самым радостную улыбку на лице королевы Англии.

Он мог слышать разговор, звучащий в его голове.

"Лорд Александр Хоук только что звонил из Нассау, ваше величество", - сказал бы Трулов Ее Королевскому величеству.

"Да?"

"Он попросил меня сообщить Ее Королевскому величеству, что ее внук принц Генри сейчас в безопасности и находится на Бермудах, чтобы несколько дней восстанавливать силы в больнице короля Эдуарда VII по пути домой к своей бабушке! Какое-то время он был опасно нездоров. Но хорошая новость в том, что Хоук добрался до него в самый последний момент. И Хоук уверяет нас, что принц быстро поправится теперь, когда он в хороших руках. С ним все будет в порядке ".

Как там выразился Шекспир? О, да, Хоук вспомнил:

Все хорошо, что хорошо кончается.

ГЛАВА 65

Meissen, Germany

Февраль 1942

Iт пошел снег. На самом деле, довольно сильно. Ян Флеминг лежал навзничь на острых углях между железнодорожными шпалами и стальными рельсами. Он находился под массивным локомотивом, освещая его фонариком и глядя вверх, осматривая ходовую часть, ища идеальное место для размещения первого из двух устройств класса А. Это были те, которые взорвались мгновенно при контакте. Это был непростой бизнес, чтобы быть уверенным.

Он подумывал спрятать их где-нибудь в кабине, но быстро стало очевидно, что это не сработает. Вместо этого ему пришлось найти более подходящее место для устройств. К счастью, это был далеко не первый раз, когда он подложил бомбу в недра вражеского поезда. Он стал довольно опытным в этом деле. Буквально на прошлой неделе он взорвал гамбургский мост как раз в тот момент, когда три нацистских штабных автомобиля с опущенными верхами, в которых находились двенадцать офицеров Ваффен-СС, быстро приближались. Все водители ударили по тормозам, но ехали слишком быстро, и трио более крупных Mercedes провалилось на сотни футов вниз, в скалистое ущелье.

Их крики эхом доносились до него почти всю дорогу вниз.

Йен оставил Хоука в такси на случай, если появится еще один железнодорожный детектив или любопытный нацист, который захочет поиграть в полицейских и грабителей. С этой целью он позаботился о том, чтобы у Хоука было подходящее оружие для этой работы. Прежде чем покинуть свою квартиру в Мейфэре, он выбрал свой лучший пистолет, Webley Mk VI, и оснастил его глушителем звука. Тихий, но смертоносный.

Йен, вполне обоснованно, беспокоился, что, когда железнодорожный охранник, в которого стрелял Хоук, не вернется со своей смены на верфи, другие придут его искать. Хотелось бы надеяться, что мертвец был в начале своей смены, а не в конце ее. Если бы поисковую группу отправили на поиски погибших, они увидели бы два мотоцикла Нортона, и это стало бы концом этой миссии, не говоря уже о грандиозном финале для него и коммандера Хоука.

Хоук закурил еще одну сигарету и продолжил расхаживать по кабине, его глаза осматривали двор в поисках каких-либо признаков движения или приближающегося автомобиля. Работа значительно усложнилась из-за густого и всеохватывающего наземного тумана. Такой туман, похожий на гороховый суп, убил людей в Лондоне в 1814 году. Они задохнулись.

Внезапно Йен что-то крикнул ему из-под поезда приглушенным голосом. "Хоук, ты слышишь меня, старик? Не могли бы вы спуститься сюда на секунду, если вы не ужасно заняты?"

Хоук засунул "Уэбли" за пояс своих толстых габардиновых штанов и спустился по стальным ступенькам на землю. Он наклонился и увидел Флеминга с широкой улыбкой на лице.

"Нашел идеальное место, чтобы спрятать эти две маленькие рождественские посылочки, коммандер. Наклоняйся. Я покажу тебе."

Хоук опустился на колени и наклонился, чтобы взглянуть. Йен находился в самой передней части огромного парового двигателя.

"Видишь это?" Сказал Йен, освещая фонариком то, что, на взгляд Хоука, было просто механическим нагромождением.

"Где?" он сказал.

"Может быть, там, куда я направляю факел?"

"Да, я вижу это. Похоже на какую-то полку ".

"Ну, это не так. Это чертова ловушка для коров. Или, по крайней мере, это скоба для той, что установлена спереди этого зверя. Они предназначены для того, чтобы сметать любых заблудившихся существ, стоящих на пути, совершенно не уверенных в том, где они находятся, когда внезапно локомотив встречного поезда врезается сзади в небольшое стадо коров. Cowcatcher позволяет экипажу оттеснять скот или других животных по обе стороны от путей, не останавливая поезд и не причиняя вреда животным."

"И причина, по которой вы так очарованы этим конкретным ловцом коров, в том?"

"Это чертовски просто идеально! Это идеальное место, чтобы спрятать два наших ударных детонатора. Такое размещение гарантирует, что первое, на что наткнется локомотив, вызовет два адских одновременных взрыва и пробьет огромную дыру во всем, во что он попадет, таким образом, через несколько мгновений сработают два вспомогательных устройства, размещенных выше. Я собираюсь разместить два дополнительных устройства прямо под полом кабины. Просто для того, чтобы ощутить сильный афтершок, который это произведет на наших немецких приятелей в Берлине ".

"Ты должен зарабатывать этим на жизнь, Флеминг", - мягко сказал Хоук.

"Я уже знаю". Флеминг рассмеялся. "Жаль, что я не становлюсь богатым. Лучше возвращайся в кабину и следи за погодой, Алекс. Это было бы очень неподходящее время, чтобы отвлекаться на стрельбу и бешеных ротвейлеров, грызущих чьи-то лодыжки. О, и еще кое-что. Я покончил со всеми одеялами. Закутайтесь в них и попытайтесь найти какое-нибудь теплое и умеренно комфортное место. Я возьму смену на кладбище и разбужу тебя, когда закончу здесь. По крайней мере, за час до рассвета."

"Йен, я уверен, что это глупый вопрос, но ты хотя бы знаешь, как запустить одного из этих железных зверей?"

"Не совсем. Но у нас скоро появится инженер, который выйдет на работу, чтобы разобраться с этим. Чтобы освежить вашу память, вот как я это вижу. Мы наставим оружие на беднягу, когда он войдет в кабину со своим обедом, и вы скажете ему по-немецки, чтобы он делал именно то, что мы скажем. Он запускает паровой двигатель, как указано. Я говорю ему медленно увеличить скорость до десяти километров в час. Вот тогда, по моему сигналу, ты выпрыгнешь из кабины, используя технику подворачивания, которой я тебя научил, чтобы избежать травм. Как я уже говорил, вам сначала нужно взяться за дело, чтобы не врезаться лицом в эти неровные угли. Это сыграло бы адскую роль с твоим розовым цветом лица ".

"Пока все так плохо. Тогда что, скажи на милость?"

"Предоставь это мне. Твоя работа будет окончена. Я все еще ищу способ открыть дроссельную заслонку после того, как мы оба выпрыгнем. Но, конечно, не пока я все еще в кабине. Нет, пока мы оба не окажемся в безопасности на земле, не побежим к нашим велосипедам и не помчимся, как две летучие мыши из ада, обратно в сарай ".

-

Когда Флеминг закончил надежно устанавливать все четыре устройства под ходовой частью локомотива, он отряхнулся и поднялся по ступенькам в кабину. Хоук нашел раскладную койку и накрыл ее одеялами. Он спал как младенец, но громко храпел и что-то бормотал во сне.

Йен наклонил голову и приблизил рот к правому уху Хоука, чтобы Хоук мог его слышать.

"Проснись и пой, милорд!" - радостно сказал он.

Глаза Хоука распахнулись. "Что? Что это? Нет. Я не знаю! Что за идея с подтягиванием еще раз?"

Флеминг улыбнулся, взял "Уэбли" из рук Хоука, взобрался на стул инженера, закурил еще одну сигарету и изо всех сил старался держать глаза открытыми.

Должно быть, у него ничего не получилось.

За то, что казалось долей секунды, Йен резко выпрямился. Жестяное ведерко для ланча было заброшено в кабину снизу и теперь гремело в небольшом пространстве, весело подпрыгивая к его ногам и производя грохот, достаточно громкий, чтобы разбудить мертвого. Но шум не разбудил Блэки Хоука, которому, вероятно, все еще снились кошмары о том, как он съезжает с мчащегося локомотива.

Револьвер был у Йена во внутреннем кармане его кожаной куртки-бомбера. Он держал руку в кармане и ждал. Секунду спустя он увидел, как мускулистый малыш поднимается по ступенькам и садится в такси, в левой части его рта была зажата сигарета. "Wie geht"s, mein Herr?"Сказал Йен, полностью исчерпав свой немецкий словарный запас в четырех словах. А затем он протянул руку и потряс Хоука, разбудив.

"Что?" Сказал Хоук, резко выпрямляясь и явно не понимая, где он находится.

"К вам посетитель, командир! Зигфрид! Поздоровайся с ним ".

"Кто он, черт возьми, такой?" - спросил сонный Хоук, натягивая одеяло на плечи.

"Будь я проклят, если знаю", - сказал Флеминг с улыбкой. "Ограниченный словарный запас немецкого, ты знаешь. Но ты свободно говоришь по-нацистски. Скажи ему, что мы не собираемся причинять ему вреда. Нам просто нужна услуга. Это будет стоить ему тысячи немецких марок, если он поможет нам. Скажи ему, что мы новые владельцы этого локомотива, но мы не знаем, как его завести ".

Хоук улыбнулся парню и повторил по-немецки то, что сказал Йен. Затем они вдвоем отправились на скачки на этом неприятном языке, где даже слова "Я люблю тебя" ("Ich liebe dich!") звучат как "Я собираюсь убить тебя!"

"Что он говорит сейчас?" - Спросил Флеминг.

"Обдумываю это. Он говорит, что поможет нам запустить эту чертову штуку, но сначала он хочет получить свои деньги ".

"Разве ты этого не знал? Сукин сын, " сказал Йен, вытаскивая "Уэбли", чтобы Фрицци мог хорошенько рассмотреть его. "Скажи ему, что это его деньги. Скажи ему, что у него нет выбора. Он либо помогает нам, либо я плачу ему частями, по одной пуле за раз ".

Хоук пересказал немецкому инженеру то, что сказал Флеминг, и его глаза расширились.

"Блэки, ты видишь этот металлический поручень на приборной панели, прямо под ветровым стеклом?"

"Да. Что насчет этого?"

"Вот немного веревки. Свяжите ему этим руки, а затем закрепите острый конец за поручень. Дай ему достаточно веревки, чтобы он мог стоять не более чем в футе от рычага газа."

После того, как это было сделано, Хоук спросил: "Что теперь?"

"Скажи Фрицу, чтобы он запустил этого монстра. Предпочтительно сейчас."

Фриц сделал это без колебаний. Он был явно ошеломлен.

"Ладно, готово. И что дальше?" Хоук сказал.

"Скажи ему, чтобы прибавил газу. Медленно. Заставь этого бегемота завертеться. Не быстрее десяти километров в час. Еще немного, и я всажу пулю ему в затылок. Подчеркни этот последний пункт."

Большой локомотив не без труда преодолел инерцию, но вскоре они выехали со двора и покатили по рельсам посреди главной улицы живописной деревни. Они пересекли древний мост через Эльбу и внезапно оказались на открытом месте с холмистыми лугами, покрытыми свежевыпавшим снегом. Это был ночной мозговой штурм Йена. Хоук понятия не имел, как заправляться и откатываться от движущегося локомотива. Но Йен сообщил ему, что теперь снег вокруг такой мягкий и глубокий, что он вряд ли сможет пораниться.

Инженер не сводил глаз с рельсов. Он не хотел никаких проблем с этими двумя английскими сумасшедшими.

Йен жестом пригласил Блэки присоединиться к нему, устроившись на выдвижной койке, покрытой одеялами.

"Ладно, старина", - сказал Йен. "Все шарики прямо сейчас. Ты готов?"

"Я есть. Но скажи мне кое-что. Ты возбудил мое любопытство. Как, черт возьми, ты собираешься заставить его увеличить скорость до ста километров в час, когда мы все еще на борту?

"Нас не будет на борту. Ты выбрасываешься первым. При такой скорости, около восьми километров в час, и по этому свежевыпавшему снегу вам не нужно будет выполнять идеальную подворачиваемость, что, кстати, означает, что вы просто притворяетесь, будто делаете сальто на траве в летнее время. . . . Наклоните голову вниз, наклонитесь вперед и оттолкнитесь от вершины в полном вращении. Понял, напарник?"

"О, да. Полностью проинформирован. Это что-то сродни прыжку с высокой доски в бассейн, в котором нет воды ".

"Нет, нет, нет. Снег - это твоя вода. Теперь ты видишь это?"

"На самом деле, теперь знаю, да. Я немного беспокоился об этой части ".

"Я знаю".

"Неужели? Как?"

"Ты продолжал говорить об этом во сне. Поднимайся на ноги, приятель. Я буду прямо за тобой, как только разберусь с Фрицци ".

"Что ты собираешься с ним сделать?"

"Ты увидишь. Иди, встань на верхней ступеньке и приготовься. Я подам тебе сигнал, когда придет твое время прыгать ".

"Достаточно справедливо. Но просто убедись, что ты тоже уберешься с его поезда смерти. Нам нужно убить намного больше немцев, Иэн ".

"Да, я знаю. Иди, шепни что-нибудь ободряющее Фрицци. Тогда иди и встань на верхней ступеньке. Держись за поручень наверху лестницы. Здесь может стать немного рискованно, если я не осуществлю свой безумный план . . . . "

Флеминг встал и пошел вперед, пока не оказался примерно в двух футах позади Фрицци. Хоук смотрел на него, задаваясь вопросом, какого черта он задумал.

"Ладно, Блэки, по моим подсчетам. Готов?"

Хоук утвердительно кивнул.

"Пять! Четверо! Трое! Двое. . . и . . . один! Вперед, вперед!"

На счет два Хоук увидел, как Флеминг уперся плечом в поясницу Фрицци, ударив его достаточно сильно, чтобы тот накренился вперед и сильно вдавил свой большой пивной живот в рычаг газа, вытолкнув его до упора вперед. Брандмауэр.

Огнедышащий монстр снова встал на задние лапы и с ревом помчался вперед, к Берлину.

Хоук, мирно лежавший в сугробе, увидел, как Флеминг вылетел из этого мчащегося локомотива, который теперь развивал скорость около сорока километров в час, и зарылся ногами вперед в большой соседний сугроб. Он был виден только по пояс. Хоук встал, подошел к своему другу и погладил его по макушке. "С тобой все в порядке, брат?"

"Лучше не бывает", - сказал Флеминг, наблюдая за удаляющимся поездом. Поезд теперь двигался со скоростью более ста миль в час, так что бедному Фрицци не потребуется много времени, чтобы добраться до назначенной встречи в Самарре где-то около полуночи.

Хоук опустился на колени в мягкий снег и сказал: "Вопрос, Флеминг. Что помешает Фрицци сбросить газ и нажать на тормоза?"

"Ах, это. Честно говоря, я думал об этом, Блэки. Он был связан по рукам и ногам, с кляпом во рту и прикован цепью к своему табурету в задней части кабины. Не могу приблизиться ни на фут к дроссельной заслонке. Или тормоза."

"Рад это слышать. Что ж, мы чертовски хорошо справились с этим, не так ли?"

"И, более того, выжил, чтобы рассказать эту историю".

Они оба разразились радостным смехом молодых, храбрых и победоносных.

Когда локомотив скрылся за поворотом, Хоук положил руку на плечо Яна Флеминга и сказал: "Вопрос".

"Стреляй".

"Ты думаешь, они позволят нам сделать это снова?"

"Послушай. Ты продолжаешь подкидывать Блинкеру и Уинстону все новые блестящие идеи, такие как Skyhook и Phantom Locomotive? Мы будем делать это до тех пор, пока не останется ни одного нациста, которого стоило бы убить ".

"Подумай об этом, Йен", - сказал Хоук. "Прямо сейчас есть почти двадцать ускоряющихся локомотивов, под завязку набитых вашими коктейлями с мощной взрывчаткой, и все они движутся со скоростью сто миль в час в одном направлении к одному и тому же пункту назначения. . . ."

"Верно. И когда пробьет полночь, когда эти двадцать одновременных взрывов потрясут Берлин до глубины души, когда эти чертовы локомотивы пробьют кратер шириной в милю в центре Берлина? Уничтожить немецкую железнодорожную систему одним ударом? Им придется увести герра Гитлера в смирительной рубашке! И знаешь, что еще, Хоук?"

"Нет. Что?" Хоук сказал.

"Господи. Ты только что бросил в меня снежком?"

"Я сделал. И твои руки прижаты к бокам. Что ты собираешься с этим делать?"

Флеминг внезапно выпрямился и потянулся за пригоршней снега.

После этого началась тотальная война.

Двое взрослых мужчин, катающихся по свежевыпавшему снегу и смеющихся до упаду своими дурацкими головами.

ГЛАВА 66

Маленький белый дом, Уорм-Спрингс, Джорджия

Февраль 1942

Тем морозным утром китайский посол проснулся рано под музыку рельсов. Знакомое "цок-цок, цок-цок, вниз по рельсам" - звуки стальных колес по зеркально отполированным стальным рельсам внизу и легкое постукивание в дверь камеры, ведущей в его отсек. Он вытянул руки вверх, потер живот, а затем сказал: "Да? Кто это?"

Дверь была открыта ровно настолько, чтобы носильщик мог заглянуть внутрь и увидеть своего пассажира, все еще спящего. Тигру была любопытна широкая белозубая улыбка на прекрасном орехово-коричневом лице старого джентльмена. Он был в слишком приподнятом настроении для этого времени утра.

"Это я, сэр", - сказал Фред Фейр.

"Мистер Фэйр! Доброе утро вам, сэр! Который час?"

"Только что пробило семь. У меня для тебя хорошие новости в связи с этим прекрасным матчем, сэр! Это точно!"

"Ты понимаешь, не так ли, Фред? И какие это могут быть новости в такой ранний час? Подожди. Не говори мне. Японцы капитулировали в Тихом океане? Гитлер на грани срыва в Польше? Французы? Маршал Филипп Петен и правительство Виши снова капитулировали перед Германией, и парижане сажают деревья по обе стороны Елисейских полей, чтобы вторгшиеся нацисты могли маршировать в тени?"

"Ну, нет, сэр. Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, но могу я войти, пожалуйста?"

"Конечно, вы можете войти, сэр. В конце концов, этот великолепный дворец на колесах - ваша единственная власть, не моя! Я, добрый сэр, всего лишь временный житель!"

Посол был немного озадачен, обнаружив, что он сам тоже был в веселом состоянии и не имел ни малейшего представления о том, откуда это взялось. Возможно - нет, определенно - это было волшебство сна в поезде, мчащемся на юг сквозь тихую ночь. С ревом проносясь мимо мигающих красных огней железнодорожного переезда, они мчались через все без исключения пункты на юг по пути к Земле Обетованной.

Высокий портье улыбнулся на это и сделал три больших шага по темно-красному ковру к окнам напротив широкого спального места посла. Он взялся за болтающийся шнур оконной шторы и повернулся лицом к послу. "Занавес поднимается, сэр. Вот она идет. . . . "

"На чем? Мы уже на месте?"

"О, нет, сэр. Мы все еще примерно в трех четвертях часа от станции. Тебе как раз пора принять душ и позавтракать. Шеф-повар приготовил пироги с черникой на сковороде, на которых написано ваше имя. Никакой спешки. Вчера вечером я собрал все ваши вещи, пока вы наслаждались в вагоне-ресторане вкуснейшей перепелкой."

"Ну, что все это значит, Фред?"

"У меня есть очень хорошие новости для тебя и босса, вот что".

"Ну, скажи мне, ради всего святого! Мое любопытство убивает меня ".

"Хорошая новость в том, что, похоже, у вас с боссом будет приятный, яркий ..."

"Приятный, яркий - что именно?"

"Хороших, ярких ... снежных выходных, сэр!"

Фред отпустил шнур, и затемняющий плафон с грохотом поднялся, наматываясь на катушку. За покрытым инеем окном была великолепная снежная страна чудес.

"Ты знаешь, нет практически ничего, кроме того, что босс любит больше, чем старое доброе белое Рождество!"

"Это действительно красиво, Фред", - сказал Тайгер, садясь в своей кровати и наблюдая, как белые хлопья кружатся на оконных стеклах, как мимо проносятся размытые очертания сосновых лесов Джорджии, уже украшенных белыми нарядами, как лед на пологих холмах за ними теперь ослепляет в ярком зимнем солнце.

"Если и есть что-то, что может взбодрить босса, так это этот прекрасный снегопад, сэр. Это и, конечно, тот факт, что ты проделал весь этот путь, чтобы составить ему компанию. Да. Он всегда говорит мне, что единственное общество, в котором он нуждается, - это старая гончая собака Фала. Но я знаю его слишком хорошо. Люди говорят, что он был очень одинок здесь, внизу, с тех пор, как прибыл."

Тигр посмотрел на него и улыбнулся.

"Фред, что ты собираешься делать завтра? Ты работаешь?"

"О, я не знаю, сэр. Босс всегда дает мне выходной по воскресеньям. Но на самом деле у меня больше нет семьи, так что для меня это просто еще один день в календаре. Я просто сижу у радио весь день. Дай мне тоже время от времени попробовать "shine ever" ".

"Ну, я, вероятно, должен обсудить это с шефом, но как насчет этого? Почему бы тебе не прийти в Маленький Белый дом и не поужинать со мной и президентом? Тебе бы это понравилось?"

"О, да, я действительно хотел бы. Но я бы и не подумал вторгаться в выходные босса. Просто было бы неправильно, сэр."

"Что ж. Ты бы совсем не помешал. Я приглашаю тебя. И я говорю тебе, что тебе будут рады за президентским столом, Фред. Ты подумай об этом. Если ты решишь прийти, просто дай мне знать. Я уверен, что он был бы в восторге. . . . "

"Ну, дай мне подумать над этим, сэр. Но я ценю твою мысль, сэр. Я действительно хочу. Я вернусь где-нибудь поблизости, чтобы забрать тебя, когда мы подъедем к станции."

ГЛАВА 67

Теплые источники, Джорджия

Февраль 1942

Большой черный локомотив, пыхтя, отдуваясь и таща за собой длинную цепочку покрытых инеем зеленых пуллманских вагонов, в половине девятого утра, пыхтя, въехал на станцию литтл-Уорм-Спрингс. Фред Фейр и местный носильщик помогли послу спустить весь его багаж на платформу, где два очень крепких на вид агента секретной службы в пальто, галстуках и плащах ждали в снежном вихре.

"Господин посол", - сказал более высокий и крепкий из двух агентов, протягивая руку. "Я ответственный специальный агент Алекс Грисволд. Я согласен с президентом. Это агент Смитерс, сэр. Позвольте нам первыми приветствовать вас в Маленьком Белом доме. Президент очень взволнован вашим прибытием, сэр ".

"Как и я", - сказал Тигр. "Как и я!"

Тайгер пожал руки обоим представителям правительства, и все они последовали за мистером Фредом Фейром и его тележкой для багажа вдоль платформы к зданию вокзала и прилегающей парковке. У входа в участок стоял занесенный снегом правительственный четырехдверный седан "Додж" серого цвета, и Фред загрузил багаж в багажник.

Тайгер быстро решил, что ему понравится этот сонный маленький городок на юге и все, за что он выступал: простая жизнь, прожитая просто, с сильным чувством гражданской гордости, историей и добрым старомодным праздничным весельем. Китайский посол забрался на заднее сиденье автомобиля, и они отправились в веселый путь.

Маленькая железнодорожная деревушка была живописна. Все витрины магазинов были ярко освещены, и, несмотря на снег, покупатели сновали взад и вперед по тротуарам. Машина только что проехала мимо маленького магазина игрушек, где было полно народу, и Тайгер наклонился вперед и заговорил с водителем.

"Притормозите, пожалуйста, агент Грисволд. Ты не возражаешь? Мне нужно забежать вон в тот магазин и кое-что купить. Не пройдет и пяти минут!"

Агент Грисволд притормозил у обочины и остановился, а Тайгер вышел и исчез в Мастерской Санты, как называлось это место.

Тайгер сидел сзади и смотрел в окно на все эти милые маленькие магазинчики. Он чувствовал себя совершенно несчастным из-за скудости своего жалкого подарка президенту. А потом, проходя мимо магазина игрушек, он заметил в витрине нечто такое, что могло бы развеселить президента, если вообще что-нибудь могло.

Пять минут спустя он появился с огромным пакетом, который был почти таким же большим, как сам Тайгер. Он был завернут в зеленую с золотом бумагу с красивым принтом от Карриер и Айвз и перевязан большим красным бантом. Смитерс открыл багажник, и Тайгер положил свой приз внутрь и захлопнул дверцу.

Теперь он откинулся на спинку стула с улыбкой на лице, уверенный, что его подарок зажжет президента Рузвельта, как рождественскую елку! Теперь он мог просто наслаждаться всеми прелестями маленькой деревни, не беспокоясь ни о чем на свете. Он узнал историю знаменитого курорта прошлой ночью в салоне автомобиля, когда вернулся туда выпить стаканчик на ночь.

Пока он потягивал виски, Фред Фейр потчевал его рассказами о старых Теплых источниках и о том, как они развивались.

Поселенцы впервые прибыли в конце восемнадцатого века. Население росло с развитием железной дороги, и к 1830-м годам здесь был летний курорт и процветающая деревня. В 1893 году мистер Чарльз Дэвис построил викторианский отель Meriwether Inn на триста номеров с бассейнами, танцевальным павильоном, дорожкой для боулинга, теннисными кортами и стрельбой из лука. Теплая вода, стекающая со склона горы Пайн, использовалась для создания бассейнов курорта. Днем все было очень величественно, но на рубеже двадцатого века город Уорм-Спрингс и курорт пришли в упадок.

Вместе с нами приехал Джордж Фостер Пибоди, известный бизнесмен и филантроп из Нью-Йорка. Он приобрел курортную собственность в 1923 году. Пибоди поделился историей выздоровления юной жертвы полиомиелита после купания в бассейнах Уорм-Спрингс со своим хорошим другом Франклином Д. Рузвельтом, молодым политиком, парализованным ниже пояса в 1921 году из-за полиомиелита. Рузвельт прибыл на курорт осенью 1924 года, вопреки всему надеясь найти лекарство в водах. На следующий день он начал плавать и сразу почувствовал заметное улучшение.

Впервые за три года он смог пошевелить правой ногой! Поскольку он был известен на национальном уровне, его успешный визит обеспечил Уорм-Спрингсу известность. В синдицированном приложении к национальной газете рассказывалось о его опыте, и многие стекались туда в надежде на излечение. В 1926 году Рузвельт купил курортную собственность и тысячу двести акров у Пибоди примерно за двести тысяч долларов. Его новый дом, построенный в 1932 году, стал его любимым убежищем от войны и последующей депрессии.

-

Тайгер, глядя в заднее стекло, вспоминал свои многочисленные зимы в школьные годы в Англии. Уже тогда он любил прохладную погоду. Но почему-то в маленьком городке Уорм-Спрингс было гораздо милее, хотя он и не мог сказать вам почему.

"Вот мы и на месте, сэр", - сказал специальный агент Грисволд, стоявший впереди. "Добро пожаловать в Маленький Белый дом, господин посол!"

Они свернули с шоссе и по извилистой дороге поднялись на холм к резиденции. Тайгер не знал, чего ожидать после всего великолепия Гайд-парка, но он нашел скромный маленький одноэтажный коттедж на шесть комнат очень очаровательным. Выйдя из машины, он сразу понял, почему его друг президент наслаждался безмятежностью вида, открывающегося на густо поросшее лесом ущелье и холмистые белые холмы за ним.

Миниатюрная, но приятно пухленькая экономка в розовом фартуке выбежала из дома, чтобы помочь агенту Смитерсу собрать багаж и занести его внутрь. Таща сумку по дорожке, пожилая леди сказала: "Добро пожаловать в Маленький белый дом, сэр. Меня зовут Мэйбл, господин посол! Хвала Господу, президент ожидал вас, сэр, поверьте мне! Он сидит в своем кабинете у камина. Тебе лучше привести туда йо'сефа и дать ему хорошенько на себя посмотреть! Господь свидетель, он последние три дня только о тебе и говорил! Клянусь, я весь день повторяю: "Тигр сказал это, и Тигр сделал то!"

Посол рассмеялся, а Мэйбл добавила: "Это Божья правда, господин посол! Босс достоин того, чтобы его связали, вот что я тебе скажу!"

Мэйбл напомнила ему замечательную актрису, которую он видел в "Унесенных ветром", Баттерфляй Маккуин, которая так прекрасно сыграла Присси. И затем, к некоторому своему удивлению, он наклонился и быстро чмокнул женщину в пухлую щеку, прежде чем броситься внутрь.

Казалось, что маленький дом уже расстилает свой собственный коврик для приветствия. Из библиотеки и кухни доносились ароматные запахи костров, в которых горели сосновые дрова. И жирная вирджинская ветчина, посыпанная гвоздикой и ломтиками ананаса в духовке, и печенье, и пряничные человечки, и пироги с мясным фаршем, и даже рождественский сливовый пудинг. По радио в конце коридора негромко звучала песня "Silver Bells", Бинг Кросби в дуэте с Розмари Клуни транслировал из Radio City в Нью-Йорке:

Городские тротуары, оживленные тротуары,

Одет по-праздничному,

В воздухе витает ощущение Рождества!

ГЛАВА 68

Маленький белый дом, Уорм-Спрингс, Джорджия

Февраль 1942

Дворецкий в униформе, в ярко-красном галстуке-бабочке и великолепном тирольском жилете из зеленого фетра с отполированными серебряными пуговицами, встретил молодого посла, пытающегося вытолкнуть холод из своих замерзших ботинок на пороге, а затем вошедшего в дверной проем. Дворецкий, по имени Джарвис, улыбнулся и сказал: "Добро пожаловать в Маленький Белый дом, господин посол! Для нас большая честь видеть вас в качестве нашего гостя, сэр ".

"Это честь целиком для меня", - великодушно сказал Тигр.

"Могу я взять ваше пальто и шляпу, сэр", - сказал Джарвис с широкой улыбкой, "и этот подарок?"

"Я сохраню это. Спасибо тебе, Джарвис. Я хочу вручить его лично президенту. Как он себя чувствует сегодня?"

"Сегодня лучше, поверь мне! Президент был повсюду, никогда не сидел на месте, такой же беспокойный, как длиннохвостый кот в комнате, полной кресел-качалок, сэр ".

Тайгер пошел в свою комнату и переоделся во фланелевые брюки, бархатные тапочки и свой любимый рождественский блейзер из красной фланели, купленный еще в оксфордские времена в магазине на Сэвил-роу в Лондоне. Он направился в библиотеку, уже чувствуя себя как дома.

Тайгер остановился прямо перед дверью в библиотеку Рузвельта.

Когда он вошел, он был рад увидеть, что комната была украшена к запоздалому празднику.

"Счастливого, счастливого Рождества, господин президент", - сказал он, входя, пряча лицо за большим подарком. "Я не могу передать вам, какая для меня честь быть здесь с вами и в такой прекрасной части мира. Теперь я знаю, почему ты проводишь здесь столько времени, сколько возможно ".

"Тигр, ты не мог бы положить этот гигантский рождественский подарок на место. Я не вижу твоего лица!"

"О, конечно! Прости! Боюсь, я немного увлекся своим подарком ", - сказал он, кладя пакет на пол под рождественской елкой.

Ему нравился тот факт, что Рузвельт приказал установить модель поезда Lionel HO gauge, чтобы он мог наблюдать, как он мчится вокруг основания дерева со свистом и дымом, выходящим из трубы!

"Счастливого Рождества, Тигр, друг мой", - сказал Рузвельт, протягивая руку. "Не могу передать вам, как я рад видеть вас здесь, в Джорджии. Мне было неприятно, что приглашение пришло в последнюю минуту! Я искренне надеюсь, что не помешал никаким хорошо продуманным планам, старина! Садись! Садись! Сядьте в другое кожаное кресло, ближайшее к камину. Позволь предложить тебе коктейль! Я уверен, что солнце уже далеко зашло за рею где-нибудь в Британской империи. Мы выпьем за твоего друга Хоука, хорошо? Как я понял от Элеонор, он и мисс Вулворт объявили о своей помолвке."

"Действительно, у него есть, и действительно, мы будем, сэр", - сказал Тигр.

"Хорошо, хорошо, ненавижу пить в одиночестве. А ты нет?"

"Честно говоря, господин президент, я пью, только когда я один или с кем-то . . . . "

Рузвельт мгновение смотрел на него, а затем разразился своим раскатистым смехом. "Извини . . . кхм . . . извини, но это самая смешная шутка о выпивке, которую я когда-либо слышал. Где ты этого нахватался?"

"Один из моих соседей по квартире в Оксфорде. Также никогда не упускал шанса использовать его."

Рузвельт протянул руку и взял со стола серебряный колокольчик. Он встряхнул ее три раза, а затем позвал: "Джарвис! Джарвис, ты где-то там прячешься? Нам нужны коктейли здесь. Срочно! Тигр, может быть, ты предпочел бы немного шампанского?"

"Нет, нет, но спасибо. Я просто возьму-"

"О, наконец-то ты здесь, Джарвис. Посол хотел бы коктейль. . . . Тигр?"

"Да, я бы хотел хороший бурбон Jack Daniel's со льдом и легкой горчинкой, пожалуйста".

"Конечно, сэр".

"Скотч, пожалуйста", - сказал президент. "На столике с напитками есть открытая бутылка "Катти Сарк", Джарвис".

Подали напитки, они подняли бокалы, и Рузвельт сказал: "За этого храброго воина Блэки Хоука, да хранит его Бог вон там, в безопасности, который сотрясал клетку Гитлера с этим морским офицером, парнем Черчилля, Яном Флемингом".

"За Блэки Хоука, пусть он еще раз благополучно вернется домой!" Сказал Тигр, делая глоток. "И за наших жен и подруг, и за то, чтобы эти двое никогда не встретились!"

Конечно, это была старая шутка, но президент, который любил хорошую шутку и просто по доброте душевной, сумел правдоподобно рассмеяться.

Президент потягивал виски и наслаждался сигаретами, уговаривая посла рассказать ему истории о днях своего детства в Китае. Тайгер, который давно понял, что гость всегда должен петь за ужином, не разочаровал своими рассказами о детских шалостях и играх.

Их позвали ужинать около трех. На большом буфете из красного дерева в столовой, в мерцающем золотистом свете трех массивных канделябров из чистого серебра, под эпической картиной маслом, изображающей битву при Йорктауне, они увидели, как Джарвис нарезает восхитительно выглядящую ветчину. Мэйбл тоже была там, накладывая ложкой невероятные порции суфле из шпината и картофеля с запеканкой, украшенного петрушкой.

После ужина Рузвельт сказал: "Небеса, скажи повару, что это было восхитительно, Мэйбл! Но если я съем еще хоть один кусочек, боюсь, у меня лопнут мои серебряные пуговицы! А как насчет тебя, Тигр? У вас найдется свободное место для пудинга?"

"Разве невежливо спрашивать, что это, сэр?"

"Вряд ли. Дурак, если ты этого не сделаешь, мой дорогой мальчик. Сливовый пудинг с топленым маслом или острым соусом, как говорим мы, "Джонни Ребс", здесь, в добром старом саутленде ".

"Идеально".

"Джарвис, " сказал Рузвельт, " здешний посол собирается заказать сливовый пудинг с твердым соусом. Не могли бы вы подать десерт в библиотеку? Тогда я выпью свой бокал портвейна, сяду и буду смотреть на моего прекрасного Танненбаума ".

Tiger said, "Tannenbaum? Это то, что ты сказал, Танненбаум? Не знаком с этим термином. . . . "

"Да", - сказал президент с блеском в глазах и легкой улыбкой, которая мгновенно передала Тайгеру, что этот человек его разыгрывает.

"И что, скажи на милость, - спросил Тигр, - такое Танненбаум?"

"Кто-то сказал мне, что у тебя прекрасное английское образование. Я думаю, что это был твой отец, на самом деле. Кембридж, Оксфорд, все эти ля-ди-да, ох уж эти британские школы. Был ли я дезинформирован?"

"Виновен по всем пунктам обвинения, господин президент. So, Tannenbaum. Звучит по-немецки. Так ли это? Потому что, если это так, мне еще предстоит выучить этот гортанный язык. Для моего уха это всегда звучит так, как будто они выкрикивают проклятия друг другу. Но я уверен, что герр Гитлер однажды заставит нас всех кричать друг на друга ".

"Нет, если у нас с Уинстоном есть право голоса в этом вопросе, он этого не сделает. Тем временем, Танненбаум, как сообщил мне дорогой Уинстон вчера вечером по телефону, выступает от имени рождественской елки с нацистскими лозунгами. Песня или что-то в этом роде. Прямо сейчас этот безумец, вероятно, у дерева, поет ее своей маленькой любовнице Еве Браун ".

"Ага! Отличная идея! Могу я задать вам вопрос, господин президент?"

"Конечно. Если это не слишком личное, " ответил он с улыбкой.

"Что ж. Меня давно интересовало кое-что. Почему ваш дорогой друг и союзник Черчилль всегда произносит слово "нацист" как "Нар-зи" во всех кадрах кинохроники на киносеансе?"

Рузвельт разразился смехом.

"Почему? Я точно скажу тебе, почему. Потому что у него есть высочайший авторитет, что каждый раз, когда Гитлер смотрит эти кадры кинохроники, явно намеренное неправильное произношение слова Черчиллем сводит его с ума! Он швыряет предметы в экран и кричит на своих сотрудников, чтобы они, блядь, что-нибудь с этим сделали! Конечно, они ничего не могут сделать, и это, конечно же, источник нескончаемого восторга для премьер-министра!"

"Изумительно, сэр! Абсолютно изумительно".

"Да, вполне. Одну секунду. О, Джарвис, на пару слов, если ты не возражаешь! О, да, пожалуйста, подавайте десерт и подбросьте пару поленьев в огонь, будьте добры, пожалуйста. Здешний посол обладает ограниченным телосложением и, кажется, всегда дрожит в этом доме ".

Тайгер поймал себя на том, что хочет, чтобы этот волшебный день никогда не заканчивался. Сидя там у потрескивающего камина, когда ледяной снег колотил по оконным стеклам, а холодный зимний ветер завывал на карнизах и в дымоходе, музыка звучала тихо, ровно настолько громко, чтобы обеспечить хорошее настроение на заднем плане, и в компании этого поистине великолепного человека, которому он пришел поклоняться ... Все это было - как бы это сказать? - это было чувство полного покоя, дружбы и сопричастности, которого он никогда прежде не испытывал.

Магия. Если бы это не было слишком сильным словом.

И все же? И все же было что-то не так, что-то почти, но не совсем за пределами его ментального понимания. Под всем этим миром, товариществом и хорошим настроением чувствовалось устойчивое подводное течение. Что-то скрывается в каждом из нераспечатанных рождественских подарков красного и зеленого, серебряного и золотого цветов . . . .

Что-то внутри него тоже, темное место в его сознании, которое заставляло его бояться того ужаса, который мог быть похоронен в его сознании или даже внутри одной из этих многочисленных коробок. Нечто, однажды раскрытое, может уничтожить все это в мгновение ока.

-

Он опрокинул свой стакан выдержанного портвейна, встал и подошел к столику с напитками, чтобы налить себе еще. Он не собирался позволять ничему вторгаться в эту мирную сцену. Он держал своих демонов замурованными в пределах своего разума, пока опасность не минует. И тогда он предпримет все необходимые действия, чтобы навсегда избавиться от своего отца и его ужасного проклятия.

Почувствовав себя немного лучше, он откинулся на подушки и начал считать количество украшений на елке, прекрасной елке.

Норвежская ель, сказал ему президент. Пятнадцать футов высотой, задевает потолок, сочно-зеленый и идеальной формы. Украшен серебристой мишурой и бесчисленными винтажными украшениями из золота и серебра, красного и зеленого. И гирлянды крошечных американских флажков, вьющиеся по дереву к великолепному золотисто-серебряному ангелу, который восседал на самой высокой ветке.

И так, счастливо довольные, они двое остались там, где были. Они сидели там в свете свечей, горевших на елке, до самого рассвета. Всегда веселые и компанейские, они с удовольствием потягивали виски, вели свою беседу и отпускали свои старые и часто рассказываемые анекдоты.

Для таких моментов есть подходящее слово, размышлял Тайгер, когда президент приступил к рассказу о Блэки Хоуке, госте под номером 10, потягивающем шампанское с розовым и совершенно обнаженным Черчиллем в туалете, когда он принимал свою ежевечернюю ванну.

Слово на мгновение задержалось на кончике его языка, затем вспыхнуло в его мозгу.

Уютно.

Тайгер верил, что в последние годы жизни он всегда будет вспоминать эти несколько драгоценных часов и дней как одни из самых счастливых в своей жизни.

Но на следующий день, к сожалению, была бы совершенно другая история.

ГЛАВА 69

Маленький белый дом, Уорм-Спрингс, Джорджия

Февраль 1942

Дворецкий, Джарвис, просунул голову в комнату Тайгера и сказал, что они не будут подавать завтрак в столовую этим утром. Президент проснулся с ужасной головной болью, сухостью во рту и желудком, открыто восставшим против потока виски, портвейна и Бог знает чего еще.

Тигр, из чистой потребности в выживании, усвоил тяжелый урок самоконтроля. И в конце концов, кто мог сказать, сколько человек может или должен впитать?

Президент, перед тем как лечь спать, сказал Тайгеру, что это был самый приятный вечер, который у него был за последние месяцы.

Тигр с готовностью согласился. Он чувствовал, что его отношения с американским президентом, хотя и очень прочные, углубились с тех пор, как он прибыл. И затем, в муках ворочания с боку на бок, пришла ужасная мигрень, как предвестник кошмарного голоса, снова в его мозгу, а не в ушах. Голос его отца:

"Ты всадишь пулю в голову Рузвельту, сын мой. Это ваш священный долг перед Его превосходительством".

Тигр выругался и вернулся в настоящий момент.

Установив дорожный будильник на полдень, он крепко уснул, думая, когда засыпал, что наберет горячую ванну и просто понежится некоторое время, прежде чем одеться и отправиться на службу, как было приказано, под деревом.

Что это был за адский звук, раскалывающий его мозг надвое? Ах. Конечно же, будильник. Он спустил свои длинные ноги с кровати и встал на старый крючковатый ковер, вглядываясь в чистый белый свет, льющийся в комнату. Он с трудом мог в это поверить.

Когда он, наконец, лег спать, снаружи бушевала метель. А теперь это: чистое голубое небо, солнце, сверкающее на свежевыпавшем снегу, ветер, почти легкий. Короче говоря, это кристально чистое белое "рождественское" утро облегчило бы многое из того, что беспокоило его друга. Перегруженный работой, борющийся со своей изнуряющей болезнью, часто сталкивающийся с глобальными проблемами жизни и смерти такого призрачного масштаба, Рузвельт был удивителен тем, что у него была способность справляться с этими проблемами.

И все же он сделал.

Это был президент Tiger's, человек, который заботился о чаевых носильщикам на Юнион Стейшн, несмотря на сокрушительный груз мира на его плечах.

Тайгер подошел, внимательно посмотрел в окна и увидел красивый синий автомобиль, подъезжающий к подъездной дорожке.

Большой, мощный автомобиль, "Паккард" с откидным верхом. И не просто какой-нибудь старый Packard, о, нет. Этим величественным и сверкающим темно-синим чудовищем был купе-кабриолет V12 1938 года выпуска, модель 1607. "Колени пчелы" - так окрестила его автомобильная пресса после его дебюта на автосалоне в Детройте несколько лет назад. И это, несомненно, было. Багажник был до отказа набит подарками, предназначенными для президента Рузвельта, которые Джарвис забрал на почте и железнодорожной станции в городе. Как только все они были выгружены и занесены внутрь, Джарвис вернул синий "Паккард" в отапливаемые гаражи ниже по склону.

Это была настоящая сцена в библиотеке, когда Тайгер пришел тем утром. Там был весь домашний персонал, а также два стойких агента секретной службы, все потягивали горячий сидр и собрались вокруг елки, вокруг президента. Рузвельт исполнил свою традиционную роль Санта-Клауса в Белом доме, а также, по-видимому, сделал это и здесь, в Джорджии. Фала, его Скотти, была разложена у его ног со вчерашней ветчинной косточкой для компании.

Внезапно в маленькой комнате прозвучал громкий голос президента, повелительный.

"О! Я вижу, китайский посол оказал нам честь своим присутствием. Я полагаю, это для тебя, Тигр", - сказал он и вручил ему небольшой сверток в форме книги. "Как ты думаешь, что бы это могло быть, Тигр, старина? Ничья? Расческу или пару носков в горошек? Коньки? Клюшки для гольфа Сэма Снида? Нет? Что же тогда, мой друг?"

Тигр рассмеялся. "Ну и дела, господин президент, я понятия не имею. Но определенно не клюшки для гольфа. Могу я открыть его?"

"Конечно. Во что бы то ни стало, сделай это. Я отчаянно хочу увидеть, что это за твое чудовище под деревом, так что продолжай!"

Тайгер оторвал бумагу и посмотрел на нее.

Он знал, что это была единственная книга, которую президент долгое время ценил превыше всех остальных: "Награды и феи" Редьярда Киплинга, в которой можно было найти стихотворение "Если". Тайгер прочитал это стихотворение в Кембридже, и оно ему так понравилось, что он запомнил его. Особенно ему понравились строфы, которые гласят:

Если ты можешь мечтать - и не делать мечты своим хозяином;

Если ты можешь думать - и не делать мысли своей целью;

"Если ты сможешь встретить Триумф и катастрофу

И поступай с этими двумя самозванцами точно так же. . .

Твоя земля и все, что на ней есть,

И - что еще важнее - ты станешь Мужчиной, сын мой!

Тайгер наклонился, чтобы поднять подарок Рузвельта из-под елки и вручил его сидящему президенту. Он сказал: "Счастливого Рождества, сэр. Пусть Всемогущий Бог поможет, утешит, защитит и оградит наши две великие нации от непреодолимой опасности в предстоящие дни, недели, месяцы и годы ".

"Действительно, прекрасные чувства, сэр", - сказал Рузвельт, улыбаясь своему другу, "красноречиво высказанные. Итак, что это за чудовищный подарок, который ты принес?"

Рузвельт развязал красную ленточку и начал отрывать ее, как это было у него в обычае, когда он открывал подарки, и бросать скомканную бумагу поверх большой кучи, которая неуклонно росла рядом с ним, пока вся не была раскрыта. Огромное чучело Скотти! Точная копия любимой собаки Рузвельта, написанная крупным шрифтом! Он наклонился вперед и положил подарок на ковер у своих ног, рядом со своей собакой.

"Ну, благослови мою душу. Это ты, Фала! Посмотри сюда! Это действительно точная копия, ты не согласна, Фала?"

Услышав свое имя, произнесенное вслух хозяином, спящий пес проснулся и радостно начал вылизывать зеркальное отражение морды большого плюшевого животного.

"Что ж, господин посол, я бы сказал, что ваш восхитительный подарок уже принес много радости в этот дом! Мы с Фалой оба благодарим тебя от всего сердца! Мы будем хранить его вечно".

-

После того, как все подарки были открыты и ими восхищались, после того, как вся изысканная оберточная бумага превратилась в кучу пепла и улетучилась в дымоход, как дым, после того, как был выпит яичный желток, сдобренный виски Southern Comfort, и были съедены последние аппетитные кусочки индейки с яблочно-изюмной начинкой, запитые изысканным Шато Марго, президент объявил Тайгеру, что его прекрасный синий "Паккард" с откидным верхом вымыт и заправлен, и пришло время Тайгеру сесть за руль и отправиться в путешествие. они вдвоем носились по сельской местности, пока не стало слишком темно, чтобы что-то видеть.

"Что вы думаете?" - спросил президент. "Звучит потрясающе, не так ли? Горячая штучка на холодном воздухе!"

Тигр согласился. "О, действительно, это так, сэр! Для меня это звучит как рай. Воздух такой чистый, яркий и освежающий. Да, сэр, поездка за город на свежем деревенском воздухе! Именно то, что доктор прописал, господин президент!" Холодно, сэр. Я просто иду в свою комнату, чтобы кое-что взять. Мой темно-синий бушлат, я думаю."

Затем он стоял там, в коридоре, неподвижно, уставившись на закрытую дверь спальни, не в силах вспомнить, зачем он вернулся сюда. И была еще одна проблема.

Внезапный и подавляющий призрак тьмы.

Зло таилось повсюду; тьма опускалась в его разум, вытесняя свет. Он увидел тонкую бледную руку с длинными костлявыми пальцами, манящую его; она была украшена кольцами и браслетами с драгоценными камнями, похожими на те, которые Тинглинг Ма, знаменитый воин-мандарин, носил в книгах по истории своего детства.

Он услышал, как он снова произносит слова "Звучит как рай для меня!" Затем глубокая дрожь, наряду с глубоким всплеском темных эмоций, которые гораздо больше походили на Ад, чем на Рай, пронзили его. Он распахнул дверь и шагнул внутрь, охваченный страхом перед неизвестностью.

Он стряхнул с себя это чувство, достал свой бушлат ВМС США из ангара в своем шкафу и натянул его на плечи. Он был старым и поношенным, подарок Блэки Хоука, когда Тайгер сказал, что он восхищен им. Он повернулся и начал выходить из комнаты, а затем замер на месте. Он забыл что-то еще, но что? Ах, да. Он подошел к своему комоду и выдвинул верхний ящик. Его пальцы коснулись тяжелого револьвера "Кольт" и замерли. Глядя в свои странно печальные глаза в зеркале над комодом, он сунул пистолет с рукояткой из слоновой кости во внутренний карман куртки.

Он еще не знал этого. Но он был бессильным человеком, идущим, совершающим движения, внутри предопределенного и смертельного сна.

ГЛАВА 70

Маленький белый дом, Уорм-Спрингс, Джорджия

Февраль 1942

Китайский посол вызвался спуститься с холма, чтобы забрать "паккард" из тамошних гаражей. Он отчаянно нуждался в глотке холодного свежего воздуха, чтобы избавиться от миазмов, которые затуманивали его разум. Он получил толчок, когда нажал на кнопку зажигания, и мощный двигатель V12 ожил. Приободрившись по какой-то неизвестной причине, он улыбнулся и пару раз нажал на акселератор, просто чтобы увеличить обороты. Внутри небольшого деревянного здания было оглушительно.

Было до костей холодно идти по заснеженной дороге, и он был рад своему теплому бушлату. Температура была где-то за сорок, и, как он и надеялся, вдыхать холодный, очень холодный воздух было волнующе.

Он был в восторге от предложения президента исследовать сельскую местность в автомобиле с откидным верхом, посмотреть на вещи глазами Рузвельта. Президент рассказал об этой долгожданной вылазке от начала до конца. Во-первых, его любимые места: старый бассейн, оригинальное здание школы с одной комнатой, построенное в начале девятнадцатого века, великолепные виды с вершины Пайн-Маунтин, источник всех теплых источников, питающих целебные бассейны самотеком.

Когда он поднялся на вершину холма и загрохотал по мощеной подъездной дорожке к дому, он увидел Рузвельта в его кресле, накрытого клетчатым шерстяным пледом, ожидающего под портьерой у входной двери, дружелюбно беседующего со своим дворецким Джарвисом. Тигр, чувствуя себя немного отдохнувшим и вернувшимся в реальный мир, подкатил к остановке в нескольких ярдах от нас, улыбнулся своему жизнерадостному хозяину, помахал рукой и трижды протрубил в громкий рожок а-уга. По какой-то причине президент счел всю эту глупость забавной, и оба, Джарвис и босс, расплылись в широких улыбках.

"Как она тебе нравится, Тигр?" Рузвельт позвал. "Красавица, что?"

"Мне это нравится, сэр! Просто потрясающий механизм! Послушай, как ревет этот большой двенадцатицилиндровый двигатель!"

Вруум-вруум заработал мощный двигатель V-12, когда Тайгер нажал на газ, а Джарвис помог президенту пересесть с инвалидной коляски на просторное пассажирское сиденье из ворсистой кожи.

"Она потрясающая, все верно", - сказал Рузвельт, устраиваясь поудобнее и натягивая меховой халат на колени на свои иссохшие ноги. "У меня давняя привычка давать названия всем автомобилям, которые я люблю больше всего. Что ты думаешь о Большой Берте?"

Тигр улыбнулся и сказал правду. "По-моему, звучит как ваша толстая незамужняя тетушка, сэр".

"Я знаю. Как насчет Синего летуна?" Сказал Джарвис.

Рузвельт посмотрел на Тигра. "Как насчет Синей торпеды?"

"Довольно неплохо", - сказал Тигр. "Как насчет P-51?"

"Р" для "Паккарда"?" - Спросил Рузвельт.

"Да, сэр. И P-51, как новый армейский одноместный истребитель. Самая горячая штука в небе в эти дни, господин президент ".

"Значит, это Р-51", - сказал Рузвельт. "Молодец, Тигр. Мне нравятся молодые люди с развитым воображением. Давай, сейчас же. Давайте отправим это шоу P-51 в турне!

"Куда сначала, сэр?" Сказал Тигр, включая первую передачу и преодолевая инерцию, чтобы заставить бегемота двигаться.

"В старую прорубь для купания, водитель!" Рузвельт сказал. "И наступи на него, сынок. Наступи на него!"

-

Посол не был вполне уверен, чего ожидать, когда прибыл в Уорм-Спрингс. Но он никогда бы не догадался, как весело было быть с американским президентом, когда он сложил свою ношу и на время забыл все свои заботы и горести: тяжесть всего мира на плечах одного человека, путь к победе на обоих фронтах и всех храбрых молодых парней, которые не вернутся домой к своим матерям, ужасную потерю своего Тихоокеанского флота вероломными японцами . . . его бесконечные списки, составленные с мужеством и оптимизмом и твердой решимостью выйти победителем и сохранить драгоценную свободу и справедливость для всего, на чем была основана его нация.

"Поверни здесь направо на грунтовую дорогу", - сказал Рузвельт, вспомнив, что Тайгер понятия не имел, куда они направляются.

Дорога через лес была неровной на протяжении большей части пути к старой купальне. Тайгер молился своим богам, чтобы шины не застряли в этой ледяной жиже, и задавался вопросом, как, черт возьми, он вообще сможет вытащить президента Соединенных Штатов из этого леса обратно в безопасное место, если они застрянут в жиже и случится самое худшее.

Его единственным утешением было то, что президент тщательно обрисовал в общих чертах порядок посещения объектов в ходе этой экспедиции в компании ответственного специального агента Грисволда и агента Смитерса. Если бы по какой-то причине двое искателей приключений не вернулись в разумные сроки, это место для купания было бы первым местом, куда они бы заглянули.

"Вот оно, хотя зимой вы на самом деле не ощущаете его очарования и красоты, как летом. Здесь мальчики Рузвельт, все четверо, научились плавать и соприкасаться с природой. Они всегда говорили, что их самые теплые воспоминания будут связаны с этим святым местом и всеми хорошими временами, которыми они наслаждались с течением лет . . . . Я надеюсь однажды привести сюда своих внуков . . . когда война наконец закончится и весь мой выводок будет дома, со мной, в безопасности ".

"Где они сейчас, сэр?" - Сказал Тайгер, прикуривая сигарету, которую РУЗВЕЛЬТ вставил в мундштук из слоновой кости.

"Мои мальчики?" президент сказал. "Ну, как и следовало ожидать, Тайгер, юный Джимми, Эллиот, Франклин младший и Алекс, все они присоединились к Вооруженным силам США и все сейчас служат за границей. С некоторыми отличиями, я мог бы добавить. Мы очень гордимся ими, вы знаете, их мать, Элеонора, и я."

"Так и должно быть, сэр. Итак, что дальше в нашем маршруте?"

"Давайте поднимемся на P-51 на вершину Пайн-Маунтин. Вот где я хочу быть, когда приближается закат. Великолепные виды оттуда. Вы знаете, как старый голландец из Нью-Йорка, я мало что знал о стране к югу от линии Мейсон-Диксон. Но я должен сказать, что здесь, внизу, есть многое, что можно полюбить. И если бы не мой друг-банкир Пибоди, который обнаружил источники как возможное лекарство от моего полиомиелита, я бы умер еще беднее из-за того, что не знал эту часть нашей страны ".

"Это восхитительно. Это действительно так. Я понятия не имел. Я изучал Гражданскую войну, конечно, как в Кембридже, так и позже в Оксфорде. Я всегда чувствовал романтичность старого Юга. Теперь я знаю правду об этом. Не отправиться ли нам туда прямо сейчас?"

"Действительно, так и будет, мой мальчик. Действительно, мы это сделаем!" Затем Рузвельт откинул свою благородную голову с серебристыми волосами на красную подушку сиденья, затянулся сигаретой и воскликнул: "На самый верх крыльца, на самый верх стены! А теперь убегай! Бросайся прочь! Сметите все!""

-

Было около пяти часов, и по мере того, как солнце садилось, падала и температура. Тайгер чувствовал, что президенту становится не по себе в холодном воздухе, но не хотел признавать этого и обрывать приключение. Он слишком хорошо проводил время.

Президент коснулся его плеча и сказал: "Посмотри туда! На склоне холма есть оригинальное здание школы с одной комнатой. Датируется восемнадцатью сорока или около того. Он разваливался, поэтому однажды летом я убедил своих мальчиков восстановить его. У них не было столярных навыков, о которых можно говорить, но, черт возьми, они справились с работой, не так ли?"

"Повернуть здесь?" Сказал Тигр.

"Да, это дорога в гору. Тигр, мне неприятно это говорить, но мне становится довольно холодно на таком ветру. У меня в багажнике есть второе меховое одеяло на коленях. Не могли бы вы подъехать сюда и принести его для меня?"

"Вовсе нет, сэр, совсем нет. Здесь, наверху, достаточно холодно, все в порядке."

Через несколько мгновений он вернулся с одеялом и помог президенту устроиться поудобнее. Затем он снова сел за руль и, пыхтя, поехал по заснеженной горной дороге, которую, к счастью, недавно вспахали.

"Тогда ладно, " сказал Рузвельт несколько минут спустя, - вот то, что смотрители парка называют "живописным обзором". Давай просто остановимся и посмотрим, как солнце садится на западе, хорошо?"

"Отлично, сэр. Здесь, наверху, чудесно".

"Ты не возражаешь, если мы не будем разговаривать?" - сказал Рузвельт. "Я просто хочу понаблюдать за этим великолепным зрелищем в тишине. Я чувствую, что у меня медленно заканчиваются такие мирные дни, как этот ... и я просто ... Я просто... "

Но он так и не закончил свою мысль.

Прошло несколько минут тишины.

"Господин Президент?" Тигр услышал свой голос, не помня, что когда-либо собирался произнести эти два слова вслух.

"Да?" Сказал Франклин, его бледно-голубые глаза все еще были устремлены на далекий горизонт. Прозвучал сигнал тревоги. Голос его друга звучал чрезвычайно странно. Высокопарно. И механический. Что могло бы быть-

"У меня есть кое-что для вас, сэр. Подарок. На самом деле от самого генерала Чан Кайши."

"О чем, во имя всего святого, ты говоришь, Тигр?" Сказал Рузвельт, мгновенно почувствовав, что все было не так, как должно быть. Когда он повернулся лицом к послу, американский президент действительно подумал, что сходит с ума.

У красивого молодого дипломата внезапно в руке оказался большой пистолет. Это был револьвер, большой, и он спокойно целился из него с близкого расстояния, в упор, в голову президента Соединенных Штатов. Как будто он собирался пустить себе пулю в лоб. Тигр - убийца? Боже на небесах! Безумие! Рузвельт полностью доверял этому молодому парню, который у него был.И теперь он собирался умереть за свою ошибку? Это было чистое безумие.

Но Рузвельт никогда не проявлял ни капли страха. Хладнокровный, собранный и невозмутимый, он всегда был айсбергом, как сказали бы люди, когда его эмоции выходили из-под контроля; его твердые, как камень, голубые глаза, выражение его лица - во всем этом не было видимых следов какой бы то ни было жестокой суматохи, бушевавшей внутри.

Его голос был холоден и настолько тверд, насколько это было в человеческих силах. Он сказал без видимого следа эмоций:

"Опусти пистолет, Тигр. Сейчас. Ты не хочешь этого делать. С тобой что-то ужасно не так. Мне кажется, ты понятия не имеешь, что делаешь. Ты как будто в каком-то трансе. Возможно, загипнотизирован. Так вот в чем дело?"

"Я собираюсь пустить пулю в голову президенту Соединенных Штатов", - сказал Тайгер голосом космического робота из фильма Флэша Гордона.

Каждый слог, вылетающий изо рта Тайгера, был механическим. И его глаза были расфокусированы, остекленевшие, но затем Рузвельт увидел, как палец посла на спусковом крючке начал сжиматься ... Костяшки его пальца начали белеть от нарастающего давления. . . .

"Прекрати это безумие, Тигр! Ты не можешь этого сделать! Ты сам не свой, мальчик!"

Но. По его мертвым глазам было видно, что он собирается выстрелить из этого пистолета, понял Рузвельт, и если он не начнет действовать, он ни черта не сможет с этим поделать.

Рузвельт сказал леденящим душу голосом: "Тигр. Этот пистолет заряжен?"

Он кивнул.

"И ты направляешь его на меня?"

Еще один кивок его головы.

Затем Тигр заговорил снова, холодным, мертвым, унылым монотонным голосом, который пробирал до мозга костей бедного старого человека.

"Это для моего отца и моей страны. Они предопределили это. У меня нет выбора."

"Тигр! Не делай этого!"

Президент мог видеть, как побелели костяшки пальцев руки Тайгера, сжимающей пистолет, по мере того, как он крепче сжимал оружие и все сильнее нажимал на спусковой крючок. . . .

Затем он увидел, как глаза Тайгера расширились от шока, когда мощная левая рука президента появилась из ниоткуда и, словно стальные тиски, сомкнулась вокруг правого запястья посла . . . .

"Да поможет тебе Бог, сынок!" Сказал Рузвельт, крепче сжимая руку Тайгера с пистолетом. Он нисколько не удивился, увидев, как посол морщится от боли. В конце концов, он десятилетиями использовал все мощные мышцы верхней части тела, чтобы восполнить потерю силы в ногах, нижней части тела. Его бицепсы и предплечья бугрились под сшитыми на заказ костюмами. Его предплечья были длинными, мускулистыми и необычайно сильными. А его запястья? Его стальная хватка при пожатии мужской руки часто описывалась как не что иное, как тископодобная.

Тайгер, со своей стороны, теперь начал пытаться вырвать руку с пистолетом из железной хватки, скрипя зубами от боли, когда Рузвельт усилил давление на хрупкие кости его запястья.

Теперь Тайгер почувствовал, и президент хорошо знал, что маленькие кости запястья Тайгера вот-вот разлетятся на куски, если могущественный Рузвельт продолжит оказывать такое нарастающее давление.

"Кивни, если ты меня слышишь, Тигр", - спокойно сказал президент и хладнокровно подождал реакции. Подойдет любая реакция.

Тигр машинально кивнул головой. Его глаза были стеклянными, и он казался ошеломленным и сбитым с толку, как будто он понятия не имел, где находится и что делает.

Рузвельт сказал: "Теперь я хочу, чтобы ты посмотрел мне в глаза, но не сказал ни слова. Кивни, если ты понял."

Тайгер молча посмотрел на него, его глаза теперь были полны боли и даже раскаяния.

Он коротко кивнул головой.

"Сейчас я собираюсь сосчитать до пяти, Тигр. Если в конце этого отсчета ты не уронишь свое оружие на пол, я раздроблю все кости твоего правого запястья, превратив их в пыль. Ты больше никогда не сможешь пользоваться своей правой рукой, если не бросишь это оружие. Ты понимаешь меня? Кивни, если да."

Тигр кивнул.

"Один", - сказал Рузвельт, увеличивая давление. "Два". Он услышал, как хрустнула хрупкая кость, и Тайгер закричал от боли. "Три", - сказал он, чувствуя все сжатие и разрушение меньших костей. "Четыре", - сказал он. "Брось это, Тигр, сейчас же! Или я причиню тебе такую боль, какой тебе еще никогда не причиняли! Ты больше никогда не будешь использовать эту руку. Делай, как я говорю. Сделай это сейчас, я приказываю тебе!"

Пистолет с глухим стуком упал на покрытый ковром выступ трансмиссии.

Рузвельт медленно разжал ладонь, обратил глаза к Небу и прошептал безмолвную благодарственную молитву своему Господу.

У Тигра, горячие слезы, текущие по его щекам, казалось, был какой-то припадок. Он откинул голову назад и разразился криком, возможно, впервые увидев, что пистолет, который был у него в руке, теперь лежит у ног президента, а затем он выл и рыдал, зажимая пульсирующее правое запястье левой.

Тайгер посмотрел в небо и закричал в Небеса, одновременно от боли и отчаяния, он был настолько ослеплен слезами, что не заметил, как Рузвельт наклонился, чтобы поднять револьвер. Президент начал убирать его в бардачок, затем передумал этого делать. Он поднял правую руку и швырнул пистолет изо всех сил, так высоко и сильно, как только мог, в космос, высоко в воздух, прежде чем он исчез из виду, отскочив вниз по склону горы в пурпурную долину внизу.

"Сейчас же отвези меня домой, Тигр", - сказал президент. "Я думаю, у нас обоих было достаточно приключений для одного дня. Как ты думаешь, ты способен водить? Я имею в виду, с этим запястьем?"

"Да, сэр", - сказал Тигр, все еще всхлипывая, его запястье стало черно-синим, что выглядело как невыносимое раскаяние за то, что он почти сделал.

"Ты уверен, сынок?" Тихо сказал Рузвельт.

"Теперь со мной все в порядке. Мне так, так ужасно жаль, сэр. Я не знаю, что на меня нашло. Я клянусь в этом. Из всех людей на этой земле, ты человек, которого я больше всего почитаю . . . . Ты отец, которого у меня никогда не было. И прости меня, но я люблю тебя как отца! Я действительно хочу! Я думаю- я думаю, мне нужна помощь, сэр. Некоторого рода помощь, господин президент. Я чувствую, что схожу с ума ... или уже сошел с ума, сэр!"

"Да, я совершенно уверен, что ты понимаешь. И я позабочусь, чтобы ты получил помощь, сынок. Итак, как только мы вернемся домой, я попрошу вас поговорить со специальным ответственным агентом Грисволдом и агентом Смитерсом. Я хочу, чтобы вы очень подробно объяснили им все, что привело к этому совершенно странному моменту. Вернитесь в прошлое так далеко, как только сможете. Они будут безжалостны в своих вопросах, как и должны. А затем они поместят вас в отдельную палату в военно-морском госпитале Бетесды с группой старших военных психиатров для полного анализа. И, возможно, они все скажут мне, что U.С. Госдепартаменту придется отозвать вас домой с вашего назначения, чтобы вы больше не представляли для меня угрозы ".

"Я понимаю", - всхлипнул мужчина.

"Я видел выражение твоих глаз, Тигр. Я слышал твой голос, доносящийся из самого Ада. Ты понятия не имел, где находишься и что делаешь. Я скажу им это. В конце концов, ваше будущее зависит только от них. Я не буду иметь права голоса в этом вопросе, ни защищать тебя, ни обвинять."

"Да, сэр. Я точно понимаю. Я расскажу им о визите моего отца и...

"Остановись! Я не хочу этого слышать, Тигр. Ни слова об этом! Мы с тобой никогда больше не будем говорить об этом!"

Они поехали домой. Молчание, повисшее сейчас между ними, было таким же жестоким и душераздирающим, как смерть нерожденного ребенка.

Тайгер сидел за рулем, глядя прямо перед собой, чувствуя, как ужасно неуютно и опечаленно чувствует себя президент. И он до небес желал, чтобы Рузвельт не выбросил этот чертов пистолет.

Тайгер вернулся бы в Китай и использовал его на своем отце.

А затем на себя.

ГЛАВА 71

Аэропорт Пиндлинг, Нассау, Багамские Острова

Сегодняшний день

"Гольфстрим" Hawke был самолетом G650 с потолком в пятьдесят одну тысячу футов и максимальной скоростью почти семьсот миль в час. Они прибудут в Майами меньше чем через два часа. Хоук не мог не беспокоиться о состоянии Генри. Он знал, что, пока он не доставил этого мальчика в больницу живым, каждая чертова минута была на счету.

Как хорошо знал Хоук, в кормовой каюте владельца на борту его нового G650 было очень удобное спальное место королевских размеров. Принц Генри все еще был ужасно слаб, и удобная койка идеально подошла бы для этого короткого перелета на Бермуды. Ранее он звонил по мобильному Колину Фальконеру, своему новому пилоту. Он сообщил ему, что произошли изменения в плане. Они больше не летели прямиком в Хитроу.

Согласно его инструкциям, капитан Фальконер заранее расположил самолет в отдаленном месте на дальней стороне поля. Хоук не хотел рисковать в этот момент. Было вполне возможно, что служба безопасности Тан следовала за ними, хотя и держалась на расстоянии, чтобы их не заметили. Или даже дроны.

Вот почему, когда он, наконец, добрался до аэродрома в Нассау, он протащил перегретую машину скорой помощи прямо через шлагбаум максимальной безопасности и вместе с ним снес приличный участок защитного ограждения от ураганов. Теперь он мчался прочь от периметра по траве и сетке взлетно-посадочных полос.

Хоук вел большую машину скорой помощи на полной скорости, уклоняясь от вылетающих рейсов United и JetBlue в Майами, и все эти самолеты сейчас выруливают, чтобы встать в очередь на взлет, или направляются к выходам терминала с прибывающими пассажирами. Как только он добрался до своего самолета, он увидел вдалеке мигающие синие огни, которые на скорости направлялись в этом направлении.

"Добро пожаловать на борт, сэр", - сказал Фальконер, когда Алекс поднялся по лестнице и вошел в прохладный воздух каюты. "Как прошел ваш отпуск, сэр? Так мирно, как ты надеялся?"

Хоук улыбнулся красивому шестифутовому мужчине, бывшему летчику Королевского флота, который, как и сам Хоук, был в Афганистане. Хоук сказал: "Нигде на земле не бывает так мирно, как я надеюсь, Колин. Но я не могу жаловаться. В конечном счете, мы добились успеха в наших усилиях найти Его Королевское высочество и благополучно вывезти его с этого острова Дьявола. Остров кошмаров. Вот он выходит из машины скорой помощи. Не могли бы вы, пожалуйста, помочь мистеру Броку и мистеру Джонсу поднять его каталку по ступенькам? Я был бы признателен. Спасибо."

Женщина, которую он не видел, подошла к нему в проходе.

"Лорд Хоук? I"m Nanette. Капитан Фальконер сказал, что я, возможно, понадоблюсь вам." Она была одета в идеально сшитую светло-голубую форму стюардессы и казалась достаточно квалифицированной для того, что он объяснил Фальконеру. И она была довольно хорошенькой в том стиле английской розы, в который он всегда влюблялся.

"Добро пожаловать на борт, Нанетт. И вы дипломированная медсестра - младший сержант, это верно?"

"Действительно, сэр", - сказала она с очень шикарным английским акцентом. "Ваш капитан проверил все мои документы. Хотели бы вы их увидеть?"

"Не в этот момент. Может быть, позже", - с надеждой сказал Хоук.

Чайна Мун внезапно появилась в открытом люке, направляясь прямо к нему, оттолкнув Нанетт с ее пути.

"Мы сделали это, Алекс!" - Сказал Чайна. "Мы чертовски хорошо справились с этим, не так ли?"

Хоук сказал: "Мы сделали. И спасибо тебе, дорогая девочка, за то, что пришла мне на помощь. Я очень боялся, что прибыл в Dragonfire Club с небольшим опозданием. Я действительно не думаю, что он выбрался бы живым без вашей помощи в его поиске ".

Она улыбнулась, оглядывая чрезвычайно роскошно обставленный интерьер: кожаные седла, сшитые на заказ, элегантные деревянные панели и сверкающая латунная фурнитура повсюду. Она сказала: "У тебя самого отличный самолет, босс. Стоук и Гарри сейчас готовятся воспитывать Генри. Куда ты предлагаешь нам поместить юного принца?"

"На корме есть каюта владельца. Спальное место застелено свежим бельем. И я надеюсь, что комната наполнена свежими тропическими цветами, которые я заказала, когда он проснется ".

Чайна сказала: "Позволь мне пойти и быстро взглянуть. Я скоро вернусь. Где ты хочешь, чтобы я сел?"

"О, я действительно не знаю, Чайна. . . . Возможно, рядом со мной?"

Чайна рассмеялась и направилась на корму, чтобы убедиться, что каюта готова. Хоук отвернулся и посмотрел на летное поле. Стоук и Гарри Брок как раз в этот момент поднимались по лестнице. И гоночный парк машин службы безопасности с мигающими синими огнями подобрался опасно близко.

"Нанетт, мы берем на борт моего крестника. Он прошел через ад. Истощенный, обезвоженный и замученный. Я хочу, чтобы ты проводил время на борту, ухаживая за ним. Ни я, ни мои пассажиры." Он отвернулся и подошел к открытой двери, затем высунулся наружу.

"Топи!" Хоук окликнул его. "Шевелись! Видишь все эти синие огни, приближающиеся сюда? Мы не можем позволить этим парням подобраться еще ближе! Они используют эти машины, чтобы прижать нас!"

"О, черт, босс. Я даже не видел этих парней. Вот мы и пришли!"

Три минуты спустя они поднимались по ступенькам и входили в дверь с Его Королевским высочеством принцем Генри. Нанетт вернулась в кормовую каюту, чтобы убедиться, что Генри удобно и у него есть все необходимое. Хоук сказал Фальконеру убедиться, что у Нанетт есть надлежащее медицинское оборудование и лекарства. Итак, в ее отсутствие Хоук, который знал этот самолет вдоль и поперек, обезопасил салон, закрыл и запер главную дверь и просунул голову в кабину.

"Каюты в безопасности, парни. Все сидят и пристегнуты. Давайте убираться из города, парни! Пока мы еще можем."

Хоук посмотрел на свой старый стальной Rolex и улыбнулся. Он уложил бы мальчика на настоящую больничную койку в больнице короля Эдуарда VII, в окружении врачей и медсестер, менее чем за два часа.

И Чайна была бы на его стороне. Он бы поспорил на миллион фунтов, что она больше никогда с ним не заговорит. Но он бы проиграл. Между ними было что-то неосязаемое ; это было все, о чем он мог думать. Не очень проницательное наблюдение за человеческим поведением, признал бы он. С другой стороны, между мужчиной и женщиной действительно было что-то, что было связано с химией. Кровавый запах. Однажды он сидел рядом с Каролиной Эррера, известным модельером, на модной вечеринке в Верхнем Ист-Сайде Нью-Йорка.

"Что это за аромат, Алекс?" - спросила она его в начале вечеринки. "Потому что, если я права, это единственный аромат в мире, который я одобряю для мужчин, не считая моего собственного, конечно".

"Я покупаю это в Париже. Делали это десятилетиями или больше. Мне нравится, потому что он стимулирует, помогает мне просыпаться по утрам и приятно ложится на лицо. Я думаю, цитрусовые, но я не эксперт по ароматам ".

Она посмотрела на него, затем обнюхала его, возможно, флиртуя. В конце концов, она была очень талантливой и привлекательной женщиной. "Это верная оранжевая вода", - сказала она. "Hermès."

"Да, магазин в предместье Сент-Оноре".

"Et voilà! Я знала это!" - сказала она.

Может быть, я нравлюсь Китаю за мой одеколон, подумал он. Эта женщина из Каролины, безусловно, казалась. Кто, черт возьми, знает, что нравится женщинам?

-

Первые несколько дней на залитом солнцем острове Бермуды Хоук проводил большую часть времени, когда не проплывал шесть миль в открытом море или не загорал с Чайной у нового бассейна, который он построил в Чайном коттедже, сидя у кровати Генри. Он планировал начать читать принцу "Этюд в алых тонах" сэра Артура Конан Дойла на тот случай, если тот все еще сможет его слышать. И там тоже были посетители. Конгрив, конечно же, и его жена, леди Марс, ежедневно приходили, чтобы проверить его успехи. Диана Марс попросила Хоука об одолжении. Смогут ли она и Эмброуз добраться автостопом до Хитроу через три дня, когда он, Пелхэм и принц полетят дальше в Англию?

Конечно, они могли. Эмброуз спросил, может ли он по дороге расспросить принца Генри о деталях всего, что произошло или что он видел во время пребывания в Драконий Огонь. Это была бы жизненно важная информация как для МИ-6, так и для его собственного Скотланд-Ярда.

Пелхам приходил в больницу, чтобы сменить Хоука на вечернюю смену. Затем Чайна придет сменить Пелхэма и возьмет на себя кладбищенскую смену. И была бесконечная вереница неравнодушных гостей из Лондона, все из которых теперь жили или отдыхали в Coral Beach Club на Бермудах и принадлежали к таким же семьям, как семья Хоука, которые всю жизнь были друзьями королевской семьи.

Однажды Хоук получил звонок от врача принца, главы администрации короля Эдуарда VII.

"Придите и заберите его, лорд Хоук. Я думаю, что ваш юный принц сейчас достаточно здоров, чтобы вы могли позаботиться о нем в коттедже. Все, что ему нужно на данный момент, - это день или два здоровой пищи, много солнечного света и плавание в океане, чтобы восстановить утраченные силы. Нет причин, по которым он не может рассчитывать на полное выздоровление ".

"Я буду там завтра рано утром, доктор. Я заеду и заберу его. День или два здесь, а потом я лечу с Генри прямиком в Лондон. Возвращаемся домой. И вернемся к его обожающей бабушке, королеве ".

Хоук и Чайна провели тихий прощальный ужин в тот вечер. Никто не называл это прощальным ужином. Оба точно знали, что это было.

Она хотела, чтобы они были только вдвоем на террасе, с разбивающимися внизу волнами, и Пелхэм подавал спагетти "алле вонголе" под усыпанным звездами небом.

Затем он позвонил Брику Келли на свой зашифрованный мобильный.

"У меня есть принц Генри, Брик. Мы вытащили его как раз вовремя ".

"Хорошая новость в том, что он жив, старина. Ты когда-нибудь выяснял, почему, черт возьми, эти чертовы братья Тан похитили его в первую очередь?"

"О, да. Генри увидел некоторые серьезные вещи Dragonfire, которые он не должен был видеть ".

"Нравится подводная ручка? Китайские ракетные фрегаты?"

"Да. Но на самом деле его убило не это. Он видел огромные фабрики по производству героина, которые Танги построили в джунглях. Пятьдесят, может быть, шестьдесят идентичных, полностью функционирующих героиновых фабрик, работающих двадцать четыре часа в сутки, чтобы снабжать дилеров по всему миру, работающих на Драконий огонь, название, которое Танги дали всей своей империи."

"Понял. Спасибо. Я провел вторую половину дня в Белом доме с президентом, государственным секретарем и министром обороны. Я проинформировал их об информации, которую ты мне дал о том, что ты видел. Подводная лодка pen, ракетные фрегаты ВМС Китая, полная энчилада. Президент не мог поверить, что у китайцев хватит смелости разместить базу подводных лодок так близко к американским берегам, особенно во время этих кровавых торговых переговоров. Но он принимает надлежащие контрмеры, вступающие в силу немедленно ".

"Какого рода контрмеры?"

"Завтра утром Госдепартамент собирается объявить демарш китайскому посольству здесь, в Вашингтоне. У них есть семьдесят два часа, чтобы убрать эти три подлодки отсюда к чертовой матери. Когда срок истечет, в противном случае военно-морской флот собирается ввести морскую блокаду, точно так же, как это сделал Кеннеди. Командующий, надводным силам Атлантического флота было приказано окружить боевой группой вход в ту бухту, где расположен загон. Истребители ВМС начнут массированную воздушную бомбардировку, чтобы уничтожить загон и все вокруг него. Разрушители бункеров, весь матч по стрельбе. И ему насрать, будут ли там эти три подлодки ... или нет."

"Брик, послушай, не мог бы ты позвонить президенту и рассказать ему о чертовых героиновых фабриках на Острове Дьявола?" Одним ударом мы могли бы полностью уничтожить мировые поставки героина. Это само по себе стоит нескольких тяжелых боеприпасов ".

"Абсолютно, приятель! Ты сам все это видел? Ты можешь подтвердить то, что говорит Генри? Это подтверждение?"

"Видел это со своим собственным детским блюзом, приятель".

"Для меня этого достаточно. Я сейчас произнесу это слово. Сиди смирно. Наши парни превратят это место в гребаную парковку примерно за десять минут. Где ты сейчас?"

"Убирайся оттуда к черту. Я у себя дома на Бермудах, выступаю в роли личного инструктора по фитнесу моего крестника ".

"Бомбы улетели", - сказал Брик. "Береги себя, приятель. И приезжай как-нибудь в Вашингтон, ладно? Президент так много слышал о вас от меня, теперь он хочет встретиться с вами. Я думаю, вы двое нашли бы общий язык ".

-

Хоук и Чайна Мун согласились лечь в постель той ночью, хотя оба чувствовали, что это, вероятно, в последний раз. Он крепко прижал ее к себе, поблагодарив за то, что она пришла помочь в спасении принца.

Но он не давал никаких обещаний.

И она тоже. Чайна, которая сказала Алексу, что у нее есть квартира на Саут-Бич, сойдет с самолета в Майами вместе со Стоуком и Гарри Броком. Через несколько недель она направлялась обратно в Пекин, чтобы проинформировать правительственных чиновников. Если, конечно, она не решит, что Чжан сдал ее относительно ее участия в спасении принца. Затем, по ее словам, ей придется на некоторое время скрыться, пока они не потеряют к ней интерес. Он увидит ее, когда увидит, сказала она ему. Это было весело, пока это продолжалось. Он никогда не выглядел лучше. И за его новую технику допроса можно было умереть.

Кроме того, у них всегда будет Пэрис, напомнила она ему.

И вся эта прочая чушь и веселая чушь собачья.

ГЛАВА 72

Лондон

Сегодняшний день

КогдаХэн Хоук и принц Генри поднялись на борт самолета G650 в восемь утра в аэропорту Бермуд Интернэшнл, Пелхэм, старший инспектор Конгрив и его жена, леди Марс, уже находились на борту. Они удобно расположились в середине корабля лицом друг к другу за круглым кофейным столиком из фруктового дерева и потягивали чай из фарфора William Yeoward Gosford и серебряного сервиза Buccellati, стоявшего на столе.

Все трое немедленно вскочили на ноги, когда увидели внука королевы, принца Генри, входящего в дверь каюты прямо за Алексом. Принц, который все слышал об этих людях, улыбнулся и подошел, чтобы представиться. Леди Марс сделала реверанс, и они обменялись рукопожатиями со всеми присутствующими. Приглашенный Амброузом присоединиться к ним, принц сел.

Хоук, который небрежно прислонился к деревянной переборке за пределами кабины пилотов, говорил последнее слово со своим капитаном.

"А время прибытия в Хитроу?" Хоук сказал.

"В зависимости от попутного ветра, время полета чуть меньше семи часов, сэр. Я бы сказал, где-то около трех часов дня, сэр."

"Хорошо. Хорошо, " сказал Хоук, уже думая о чем-то другом. Принц Генри сказал ему, что не хочет, чтобы его бабушка королева видела его таким. Если они собирались в Букингемский дворец, ему нужно было время, чтобы должным образом одеться. Он хотел приличный костюм, рубашку и галстук; он хотел заменить свои шлепанцы парой брогов от Lobb; он хотел побриться горячим полотенцем и подстричься у Truefitt & Hill's - все в таком роде.

Хоук согласился. Но должно было пройти почти пять, прежде чем они смогли бы добраться до Сэвил-роу, а этого было слишком мало. У него была идея. Он спросит леди Марс, может ли она пригласить принца в их загородное поместье на ночь и позаботиться о том, чтобы его накормили хорошим, полезным ужином. Затем, рано на следующий день, Эмброуз мог бы отвести принца к портному Hawke's Savile Row, Anderson & Sheppard, чтобы тот привел его в порядок.

И после этого парикмахерам Truefitt & Hill с королевской гарантией!

Она с готовностью согласилась, сказав, каким очаровательным был принц и что они с Эмброузом были бы в восторге.

Второй пилот закрыл дверь кабины, а Нанетт задраила все люки и подготовила кабину к взлету. Не в первый раз Хоук обратил внимание на ее великолепную фигуру и балетные движения. Он улыбнулся про себя, зная, что поступил правильно, отпустив Чайну. Давно пора двигаться дальше.

У них что-то было. Все закончилось, и пришло время двигаться дальше и позволить всем чертовым осколкам приземлиться там, где они могли.

"Послушай, Эмброуз, " сказал Хоук, " можно тебя на пару слов?"

"Но, конечно".

"Очень хорошо. Давайте вернемся на кормовую банкетку, хорошо?"

Когда они сели, и Конгрив раскурил свою любимую трубку из шиповника, Хоук объяснил ситуацию, касающуюся молодого принца.

"Понимаю, понимаю", - сказал Эмброуз. "Знаешь, он совершенно прав. Бог свидетель, он значительно улучшился, но он все еще хочет выглядеть так, как его бабушка ожидает, что он будет выглядеть на их воссоединении ".

"Что ж, вы очень добры, констебль. Я знаю, что мог бы это сделать, но, как вы знаете, теперь я предан своему сыну Алексею. Он в Мадриде уже месяц. Он был гостем во дворце моего хорошего друга герцога Альбы. Я говорил тебе об этом, конечно. До того, как меня чуть не убили вместе с Пелхэмом ".

"Ты сделал. Я рад оказать услугу. Я безмерно наслаждаюсь его обществом. Знаешь, у тебя отличное чувство юмора. Ты, должно быть, очень гордишься им, дорогой мальчик ".

"О, это действительно так!" Хоук сказал.

-

Лорд Хоук и принц Генри прибыли в Букингемский дворец в десять дождливым утром, точно в назначенное время.

Их быстро сопроводил до частной резиденции королевской семьи лакей, который буквально подпрыгнул от радости, когда увидел давно пропавшего принца.

"Наконец-то мы дома, сэр. Наконец-то ты дома! Ее королевское величество вне себя от волнения. Давай, давай, давай поторопимся!"

"Где ее величество, Джайлс?" - Спросил Генри, пытаясь не отставать от лакея, бегущего вверх по лестнице. В Бак-Хаусе было семьсот семьдесят пять комнат, и даже Генри никогда не видел большинство из них.

"Сэр, она в Белой комнате. Сейчас там подают завтрак, сэр."

"Я умираю с голоду", - сказал принц. "Веди вперед!"

Хоук был в восторге от его настроения и внешнего вида. Конгрив отлично поработал у портного, парикмахера и в знаменитом обувном магазине Лобба.

Когда они прибыли в Белую комнату, Ее Королевское Величество сидела за своим столом, отвечая на почту Red Box, как она делала каждое утро. Когда они вошли и о них доложил лакей, она подняла глаза, и в ее глазах была такая радость.

Принц Генри подошел к ней, наклонился и крепко обнял ее, его глаза были закрыты, ее глаза широко открыты и улыбались ему.

"О, бабушка", - сказал Генри. "Я так ужасно сожалею обо всем этом. Я знал, что ты был опустошен и беспокоился, но они просто не могли позволить мне связаться с тобой. И я скажу тебе, если бы лорд Хоук не нашел меня, когда он это сделал, меня бы здесь не было."

"Лорд Хоук, Алекс, мой дорогой мальчик, " сказала королева, которая плакала, " я буду, пока я жива, пытаться найти правильные слова, чтобы поблагодарить вас за то, что вы сделали. Потеря Генри стала бы для меня концом. Не думаю, что я смог бы продолжать сражаться. Я действительно не знаю."

Хоук низко поклонился и сказал: "Для меня было большой честью служить вам, ваше величество, я обещаю вам".

"Спасибо тебе, Алекс. Когда я вспоминаю обо всем, что ты сделал для меня, сделал для этой старой семьи. То Рождество в Балморале? Ты спас всех нас, и мы все это знаем. Вот почему я настоял на том, чтобы сэр Дэвид отправил тебя на Багамы. Я знал, что ты единственный человек в Англии, который мог бы найти Генри и доставить его в целости и сохранности ко мне домой . . . . "

"Большое вам спасибо, мэм", - сказал Хоук с легким поклоном.

"Генри", - сказал Хоук, поворачиваясь к мальчику, - "Я на выходные на север Шотландии. Немного постреляем. В это время года много фазана. Хочешь попробовать?"

Принц улыбнулся, его рука все еще обнимала королеву. Он сказал: "Милорд Хоук, я не могу придумать ни одной вещи, которую я хотел бы больше на этой земле. Алексей пойдет с нами?"

"Конечно. Я рассказываю ему о собаках и стрельбе. Ему это нравится ".

"Что ж, рассчитывай на меня".

"Значит, дело сделано. У меня там есть красивое старое место. Родовое поместье под названием Касл Хоук. Мы также можем отправиться на охоту за оленями в Высокогорье. Выпей немного виски. . . . Ты знаешь правила. Кстати, ты когда-нибудь пробовал хаггис?"

"Я думаю, что нет. Я, конечно, слышал о нем, но понятия не имею, что в нем на самом деле."

"Государственная тайна. Но это овечья печень, измельченная со специями, солью, овсянкой, салом и луком внутри слизистой оболочки желудка животного . . . . "

"Я только сейчас кое-что понял, сэр. Мне никогда не удавалось должным образом отблагодарить вас за то, что вы сделали для моей бабушки и для меня. Я никогда не смогу отплатить вам, потому что я всегда буду у вас в долгу, сэр."

"Это была твоя бабушка, которая спасла тебя, Генри. Никогда не забывай об этом. И на этом я откланяюсь. Я уверен, вам обоим есть о чем поговорить. И мой сын ждет меня в моем доме на Белгрейв-сквер. Этим утром я веду его в розовый сад королевы Марии. Со своим новым щенком, английским прыгуном по кличке капитан."

Хоук снова поклонился, отступил от королевы и оставил воссоединенных в покое. Он поспешил обратно, чтобы забрать свой старый Bentley, и помчался домой к своему сыну.

Алексей сильно вырос в Мадриде с герцогом Альбой. Он взрослел слишком быстро, и Хоук решил, что им нужно гораздо больше времени проводить вместе.

С этой целью он подкинул идею сэру Дэвиду.

Он собирался построить еще одну яхту, на этот раз парусную. Большой. Высота двести двадцать футов, сверкающий белый ялик. Она была бы яркой, изящной и быстрой. Она была бы удобной на нижней палубе, мореходной и обладала бы определенным изяществом под парусами.

Он также был бы, вопреки внешнему виду, ультрасовременным военным кораблем.

Он и его драгоценный десятилетний сын Алексей отправились бы на ней в кругосветное плавание, через семь морей к дальним концам земли. Он научил бы мальчика управлять кораблем, ставить рифы и управлять кораблем. Расскажи ему о приливах и течениях, навигации по небесам, управлении кораблем по звездам, переворачивании, жесткой езде по ветру. Две предприимчивые души, связанные кровью и любовью, ищущие мира и утешения у моря и всех, кто жил там, в ее прекрасной, изобильной водной вселенной.

И если им когда-нибудь доведется столкнуться с одним-двумя мошенниками в Порт-Ройяле, Ямайка, или с какими-нибудь подлыми пиратами на залитом солнцем Испанском мейне, или с кем-нибудь из тех дьявольских негодяев в клубе "Драконий огонь", которые чуть не убили бедного Генри, они и с ними разберутся, и притом умело. И если судьба повернется к ним спиной или отвернется от них, предоставив их самим себе, и если они обнаружат, что сильно напуганы, тогда они просто уплывут на другой конец света. Они неслись бы как ветер. Они снова войдут в брешь, и будь прокляты торпеды!

Боже, храни королеву!

И дьявол забери самого хиндмоста!

ЭПИЛОГ

Яорд Хоук никогда больше не увидел бы Чайна Мун. Ее инстинкты относительно ее непримиримой соперницы за любовь Хоука, вероломной Чжан Тан, оказались верными. Когда братья-близнецы Чжан, только что вышедшие из карантина для китайских белых воротничков, наконец вернулись в Dragonfire Club, она немедленно предоставила им полный отчет о том, что происходило в их отсутствие.

Гламурный британский лорд и его экзотическая возлюбленная Чайна Мун, оба из которых исчезли, доставили семье Тан бесконечные неприятности. Оба прибыли в Dragonfire Club под чужим флагом. Чайна утверждала, что она просто еще раз отдыхала в своем прекрасном доме здесь, на острове. Но Чжан сказал Томми и Джеки Тан, что Китай выполняет задание, тайно разыскивая компромат на багамские операции братьев для множества врагов Тан в Пекине.

И лорд Хоук, который утверждал, что он богатый британский бизнесмен, на самом деле был направлен в клуб Драконий огонь Скотланд-Ярдом. Королева Англии потребовала, чтобы он продолжал искать пропавшего принца, находясь под прикрытием на курорте.

Они оба были очень успешны.

Хоук обнаружил сверхсекретную китайскую базу подводных лодок. Не говоря уже об их обширных операциях с наркотиками. Оба в настоящее время уничтожены, как хорошо знали ее братья из новых отчетов, ВМС США.

Чайна, несколько месяцев скрывавшаяся в Париже в отеле Ritz, дождливой ночью возвращалась домой с площади Оперы на Вандомскую площадь, когда поняла, что за ней следят двое мужчин в черных фетровых шляпах и черных плащах.

Она была немного обеспокоена. Под ложечкой у нее было ощущение клетки, полной слепых мышей. Она пыталась сохранять спокойствие. В конце концов, она была старшим офицером китайской тайной полиции; она не была новичком даже в самых хитроумных формах побега и уклонения. К своему ужасу, она перепробовала все трюки из своей книги и не смогла стряхнуть хвост.

Она бросилась бежать, веря, что если только ей удастся добраться до входа в "Ритц" и забежать внутрь, она будет в безопасности. Силы безопасности отеля избавились бы от них ради нее.

Она бросилась в переулок за отелем, тот самый, который принцесса Диана и ее бывший любовник Доди Файед использовали, чтобы скрыться от прессы, ожидавшей ее у главного входа, прежде чем она села в Mercedes W140 со своим водителем, погибшим в автокатастрофе, месье Анри Полем, за рулем после того, как он выпил глоток вина в баре "Хемингуэй" тем днем.

Нападавшие китайцы приближались. Она услышала шаги, шлепающие по лужам и приближающиеся к ней. Ее туфли на шпильках не слишком помогали делу. Она не собиралась этого делать. Ее единственной надеждой было развернуться и противостоять им. Она сделала это от чистого отчаяния, и это была роковая ошибка.

Двое мужчин продолжали приближаться к ней, подняли пистолеты и разрядили две 9-миллиметровые обоймы в ее сведенное судорогой тело, которое они оставили дергаться на мокром тротуаре. Ее нашли только на следующее утро, когда ранний кухонный персонал выбрасывал вчерашний вечерний мусор. Она была не из приятных. Соседские крысы приставали к ней всю ночь.

Поскольку у нее вошло в привычку никогда не носить с собой удостоверение личности во время бегства, никто так и не смог выяснить, кто она такая. Она была похоронена без церемонии на кладбище для бедных в Девятом округе.

-

А что касается посла Тайгера Тана, о котором здесь много говорилось, то после его попытки убийства американского президента прошло четыре долгих года мировой войны. В те горькие минувшие дни посол никогда бы не предположил, что в этот ранний весенний день, наполненный солнечным светом, он окажется рядом с Элеонорой Рузвельт в розовом саду Гайд-парка, ожидая прибытия президента.

Примерно через изнурительный месяц после почти трагического эпизода на Пайн-Маунтин в Уорм-Спрингс он, наконец, был оправдан, с него сняли все обвинения президентской комиссией, состоящей из самых высокопоставленных военных психиатров. На секретном военном трибунале было наглядно доказано, что китайский посол никогда не намеревался причинить вред президенту. Во время покушения на убийство он сам был жертвой, действуя бездумно под контролем древних китайских техник контроля сознания. Как написал председатель в письме трибуналу, он твердо верил, что в тот момент посол Тан даже не был осведомлен ни о каких своих действиях в то время.

Тайгер вернулся в посольство и выполнил свои обязанности с удвоенной силой. Из-за чуть не случившейся трагедии, спровоцированной его отцом, он удвоил свои усилия, чтобы помочь Рузвельту заручиться критически важной поддержкой Китая в войне против Японии. И из-за его ненависти к своему отцу и членам его преступной семьи в Пекине, он начал вести непрерывную политическую дезинформацию для своего отца, которая продолжалась до конца войны на Тихом океане.

Итак, двое мужчин продолжили свою уникальную дружбу на протяжении тех лет. Послеобеденные часы в кабинете президента с видом на реку Гудзон, Франклин со своими марками и Тайгер, читающий ему вслух, возможно, последний роман Хемингуэя. И, конечно, рыболовные экспедиции по лососевым рекам Монтаны, рождественские праздники в Белом доме, государственные обеды. Конечно, все это подошло бы к печальному концу, когда шестидесятичетырехлетний Рузвельт, наконец, встретился со Жнецом, заказывая его портрет русской художнице по имени мадам Шуматофф в Маленьком Белом домике, убежище, которое он так нежно любил при жизни.

Он не дожил до победы, которую они с Черчиллем предвидели и которой добились. Немногие знали, насколько сильно ухудшалось здоровье Рузвельта из-за требований, предъявляемых к нему войной на два фронта.

Теперь Тан был среди скорбных рыданий многих собравшихся на месте захоронения в Гайд-парке, включая не только глав государств, но и бесчисленных жертв полиомиелита, которые так сильно выиграли от его руководства.

Посол Тан, не в силах сдержать поток слез, стоял молча, пока приближалась процессия, несущая гроб с телом великолепной фигуры: этого гиганта двадцатого века, человека, который провел нацию через глубины Депрессии, через мрачные годы войны, когда никто не мог быть уверен в исходе.

Когда гроб президента собирались опустить в свежевскопанную землю в розовом саду его поместья в Гайд-парке, воцарилось продолжительное молчание. Тайгеру пришлось заставить себя даже наблюдать за разворачивающимися событиями.

И затем он услышал эти четыре судьбоносных слова, которые означали конец, и понял, что это не сон. Теперь действительно все было кончено. Его друга больше не было. Красивый молодой морской пехотинец, великолепный в своей красно-бело-синей форме, отдал честь и сказал достаточно громко, чтобы все услышали. . . .

"Горнист, бей в барабаны".

ПОСТСКРИПТУМ

Fили, со своей стороны, коммандер Хоук в последнюю минуту предпринял мщение в высшей степени злобным близнецам Тан. Прибыв на Чоп-Чоп пристани аэропорта с больным принцем, он увидел, что его пилоты должным образом вызвали машину скорой помощи к главному причалу. Там также был фургон, битком набитый оружием и неиспользованными боеприпасами, которые нужно было переправить через поле к его самолету.

Как только все это было уложено в самолет, он попросил Стокли Джонса остаться на тендере Уолли со своим РПГ через несколько минут после того, как все остальные ушли.

"Конечно, босс", - сказал Стоук. "Что случилось?"

"Просто любопытно", - сказал Хоук. "У нас остались какие-нибудь реактивные гранаты? Или ты израсходовал их все в перестрелке на острове?"

"Дай-ка я проверю", - сказал он, роясь в своем брезентовом рюкзаке. "Да, у нас есть один. Но только один."

"Один - это все, что нам нужно".

"Серьезно, босс? Что у тебя на уме? Мне не нравится эта злая улыбка на твоем лице."

"У меня была идея, вот и все. Думаю, вы могли бы найти это довольно забавным. . . ."

"Поговори со мной".

"Тогда ладно. Итак, запрыгивай на причал и отсоедини носовой и кормовой канаты, верно?"

"Попался", - сказал Стоук и запрыгнул на бетонный причал с обеими линиями в левой руке и гранатометом M79 в правой.

Хоук улыбнулся ему. "Хорошо, итак, теперь мы убираем линии. Но я хочу, чтобы вы использовали много дополнительной лески как на корме, так и на носу. Понятно? Примерно двадцать, может быть, тридцать футов."

"Ни хрена? Что, если этот холодный фронт придет сегодня ночью. Эта игрушка для мальчика за миллион долларов разлетится повсюду, если ты оставишь так много провисания в линиях. Лодка может налететь на сваю или еще что-нибудь, появится чертова течь ... "

"Не обязательно".

"Неужели? Почему это?"

Хоук сказал: "Я покажу тебе. Продолжайте и прикрепите гранату к дулу гранатомета."

"Хорошо... сделано. И что теперь?"

Хоук протянул руку и выключил булькающие подвесные моторы. "Дай мне сойти с этой чертовой лодки, и я тебе скажу".

"Ты странно себя ведешь, босс. Ты ведь не собираешься совершить ничего безумного, правда?"

"Ну, я не уверен. Это либо безумие, либо гениально. Это либо чистое безумие, либо чистая гениальность. Тебе судить".

"Если ты не скажешь мне прямо сейчас, я могу сбросить тебя в воду!"

"Прекрасно, прекрасно. Видишь завинчивающуюся крышку из нержавеющей стали, вмонтированную в тиковую палубу в центре кокпита?"

"Это трудно не заметить".

"Хорошо. Это твоя цель ".

"Что? Ты имеешь в виду с RPG?"

"Именно. Я хочу, чтобы ты выстрелил гранатой в завинчивающуюся крышку. Затем мы бежим изо всех сил к самолету. . . . "

"Босс, будь серьезным человеком. Я делаю это? Я проделаю дыру диаметром в фут в нижней части корпуса! Этот малыш за миллион долларов пойдет ко дну примерно через двадцать секунд!"

"Я знаю. Ты думаешь, братья Тан будут в бешенстве?"

"Разозлился" даже не начинает прикрывать это."

"Да. Я тоже так думаю. Но как они разозлятся, когда обнаружат, что их большой толстый "Бентли" ржавеет внизу, прямо под их любимым Чоп-Чопом?"

"О боже, босс, это просто жестокость. Но мне это нравится ".

"Итак, давайте сделаем это и уберемся к черту с этих чертовых Багам. С меня хватит. Готов?"

"Если ты так говоришь".

"Целься... стреляй!"

Мощная граната вырвалась из дула с громким хлопком и свистом и проделала огромную дыру в палубе. Забортная вода начала забивать кокпит почти мгновенно. Это был фонтан, все верно, настоящий гейзер.

"Отличный выстрел, брат! А теперь давайте убираться отсюда к чертовой матери, пока полиция Нассау не прибыла на место происшествия!"

Они бежали изо всех сил.

Хоук посмотрел на Стоука и был поражен собственным взрывом смеха. В конце концов, он был прав. Потопление хорошего корабля Чоп-Чоп, или Леденца на палочке, как его стал называть Стоук, реактивной гранатой не имело и следа трагедии. Это вовсе не было трагедией. Это было чистое блаженство непримиримого злорадства. Это было забавно на порядок, что вызвало взрывы смеха и довело двух взрослых мужчин до слез радости.

Пират времени: приключение Ника Макивера во времени / Тед Белл.

Содержание

Пролог: ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ

КНИГА ПЕРВАЯ: ВТОРЖЕНИЕ

1. ПАРК ПЕННИВИСЛ

2. ВОДОВОРОТ

3. ТАЙНЫ ЧЕРНОГО ЛЕСА

4. ВЕРБЛЮД В САРАЕ

5. ШПИОН В НЕБЕ

6. СВЯЖИТЕСЬ!

7. САМАЯ ДЛИННАЯ ПРОПОВЕДЬ В ИСТОРИИ

8. САМОЛЕТ КАПИТАНА МАКИВЕРА

9. ГРОЗОВЫЕ ТУЧИ Над ПОРТ-РОЙЯЛЕМ

10. БАРОНЕССА И ПОДРЫВНИКИ

11. ПРАКТИКА, ПРАКТИКА, ПРАКТИКА

12. ДОМ НА КРЫЛЬЯХ И МОЛИТВА

13. СМЕРТЬ СВЫШЕ

14. "МЫ БУДЕМ СРАЖАТЬСЯ До КОНЦА, НЕ ТАК ЛИ, ГАННЕР?"

15. ДЕРЕВЬЯ На КОЛЕСАХ!

16. ОДНА ХОРОШАЯ РУКА И ОДИН ЗОЛОТОЙ КРЮЧОК

17. КРОВЬ, ТЯЖЕЛЫЙ ТРУД, СЛЕЗЫ И ПОТ

18. КОДОВОЕ НАЗВАНИЕ: БЛИЦ

19. НИК УРАВНИВАЕТ СЧЕТ

20. НАВЕРХУ БЫЛ ВОЗДУХ, ВНИЗУ - СМЕРТЬ

21. УЖАСНОЕ ПОХИЩЕНИЕ КЕЙТ

22. УБЕЖИЩЕ В ПОМЕСТЬЕ ФОРДВИЧ

23. САМЫЙ УЗКИЙ ПУТЬ К СПАСЕНИЮ

24. КОМЕНДАНТ И ШПИОН

25. 18 ГРАДУСОВ северной широты, 76 ГРАДУСОВ западной

26. ТРОЯНСКИЙ КОНЬ ЛОРДА ХОУКА

27. БРАТЬЯ ПО КРОВИ

28. "СЧАСТЛИВОГО ПУТИ, НИК", - СКАЗАЛ ХОУК

29. КРОВОЖАДНЫЕ ГОЛОВОРЕЗЫ БРОСАЮТСЯ В ПОГОНЮ

30. "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В "ЧЕРНЫЙ ВОРОН", ДЖЕНТЛЬМЕНЫ".

31 "ОТРУБИТЬ ИМ ГОЛОВЫ!"

32. НИК МАКИВЕР, ПРЕДАТЕЛЬ?

33. "ЕСЛИ ОНИ ТЕБЯ УВИДЯТ, ОНИ ТЕБЯ ПРИСТРЕЛЯТ!"

КНИГА ВТОРАЯ: НЕЗАВИСИМОСТЬ

34. С ТЯЖЕЛЫМ СЕРДЦЕМ НА ПУТИ В МАУНТ-ВЕРНОН

35. ИНДЕЕЦ В ТУМАНЕ

36. НОВАЯ КВАРТИРАНТКА МАРТЫ ВАШИНГТОН

37. "НИКОГДА НЕ ПРЕДАВАЙ МОЕГО ДОВЕРИЯ, НИКОЛАС!"

38. "НАКОНЕЦ-ТО генерал ДОМА!"

39. НЕПРОСТАЯ ВСТРЕЧА С ВАШИНГТОНОМ И ЛАФАЙЕТОМ

40. МАРКИЗ И ПОЛУНОЧНОЕ СВИДАНИЕ

41. ВСЕ НА БОРТУ ФЛАГМАНСКОГО КОРАБЛЯ VILLE DE PARIS

42. "ПОДНЯТЬ ВЕСЕЛОГО РОДЖЕРА!"

43. ВЕЛИЧАЙШАЯ ПИРАТСКАЯ АРМАДА ВСЕХ ВРЕМЕН

44. "ВЫ ПОПАЛИ В затруднительное положение, капитан БЛАД!"

45. ВСТУПИТЬ В БОЙ С ВРАГОМ

46. ЗМЕИНЫЙ ГЛАЗ ВЫХОДИТ Из ТЕНИ

47. КОГДА БОМБЫ РВУТСЯ НАД ГОЛОВОЙ

48. НА ДОЛГОЙ ДОРОГЕ В ЙОРКТАУН

49. СВИСТ БРИТАНСКИХ ПУШЕЧНЫХ ЯДЕР

50. ЭТО ГЕРОЙ, ПОДУМАЛ НИК

51. КОРНУОЛЛИС ВИДЕЛ ДОСТАТОЧНО

52. "ЭТО БЫЛ ИХ ЗВЕЗДНЫЙ ЧАС!"

ЭПИЛОГ: НАКОНЕЦ-ТО МЫ ДОМА!

Иллюстрации Расса Крамера

Диктаторы разъезжают туда-сюда на тиграх, с которых они не осмеливаются

слезть. И тигры проголодались.

-УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ

ПРОЛОГ

ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ

" Остров Седой Бороды, 1880 "

1

Tбогом забытый остров получил свое название из-за густых туманов, похожих на гороховый суп, которые постоянно преследовали это место.

Остров был удачно назван островом Седой Бороды. Опасная местность и погода подпитывали мои страдания, совершая поход по скалистому мысу острова. Усталый и продрогший до костей, серьезные сомнения по поводу этого приключения закрались в голову: одно по-настоящему неприятное падение, и мой замороженный труп не найдут до следующего утра.

Низко висящее солнце, когда-то приносившее комфорт, теперь было просто туманной желтой пластиной, скользящей к морю.

Тем не менее, я был полон решимости добраться до гостиницы "Старая Седая Борода" до наступления темноты. По профессии я военно-морской историк, и я узнал, что у мистера Хорнби, владельца гостиницы, была захватывающая история.

Мартин Хорнби был редкой птицей, одним из небольшого числа оставшихся в живых ветеранов Королевского флота наполеоновских войн, единственным выжившим из экипажа знаменитого "Мерлина" под командованием капитана Николаса Макивера.

Маленький 48-пушечный английский корабль Макайвера участвовал в решающем морском сражении против массивного французского 74-пушечного фрегата в 1805 году. Когда я говорю, решающей, я не злословить. Я имею в виду, я верил, что победа Мерлина изменила ход истории.

И ни один другой историк, насколько мне известно, никогда не слышал об этом!

Семьдесят пять лет назад, летом 05-го, огромный французский фрегат "Mystère" скрывался у этого самого побережья. Она плавала под командованием печально известного капитана Уильяма Блада, англичанина и предателя первого порядка. Старина Билл был негодяем, который предал нашего величайшего героя, адмирала лорда Нельсона, за очень большую сумму капитала, предложенную французами. Огромные заслуги капитана Блада теперь были в распоряжении Наполеона и его имперского французского флота. И только чистейшая удача наконец-то привела этого злодея под прицел британского оружия.

Отвлеченный такими мыслями, я поскользнулся и чуть не потерял равновесие на крутом склоне, у нижнего края которого я заметил утес, обрывающийся примерно на четыреста футов в море! Ну, я вцепился в вертикальный выступ блестящей скалы и остановился, дрожа, на краю пропасти. Как только мое сердце замедлило свой стук до разумного, я продолжил.

Историкам, как я быстро понял, нужна авантюрная жилка. Выслеживать отдаленных свидетелей истории - занятие не для слабонервных и не для слабонервных конечностей. Гораздо лучше было бы, если бы я был одним из тех мужественных, широкоплечих парней, о которых читаешь в дешевых романах. Парни валят деревья на бездорожье Юкона, взбираются на Альпы или кричат "Паруса горят" с вершины сильно качающейся мачты. Таковы были мои размышления, когда позади меня внезапно прогремел раскат грома, и на далеком горизонте заплясали разряды молний, открывая развилку дорог. Я выбрал более опасный морской путь, потому что у меня не было выбора.

Ширина этой тропы была очень мала, и в некоторых местах она была немногим больше, чем вырубленный в сланцевой скале выступ шириной около десяти дюймов или фута. Далеко внизу я услышал грохот волн о зазубренные скалы. Рискованный, мягко говоря.

Отвесная каменная стена справа от меня, казалось, вздулась, оживилась, как будто хотела вытолкнуть мое тело в космос. Обман разума? Я медленно продвигался вперед, пытаясь игнорировать нарастающую желчь паники и взволнованное море, готовое принять меня в свои объятия. Не один, а трижды я подумывал о том, чтобы повернуть назад. Только для того, чтобы понять, что я прошел точку невозврата.

Наконец я добрался до места, где на выступающем каменном пальце было видно теплое свечение желтых огней в дождливом сумраке. Манящий двухэтажный дом на этом каменистом мысе сиял обещанным теплом и едой. Мои шаги ускорились.

Я толкнул тяжелую деревянную дверь гостиницы и обнаружил старого Джека Тара собственной персоной, с глиняными трубками и косичками, сидящего в тишине у огня. Я пододвинул стул и представился. Имел ли я счастье поговорить с мистером Мартином Хорнби? - Спросил я с улыбкой.

"Да, я Хорнби", - сказал он, доставая трубку. После долгого молчания, в котором облака добродушия, казалось, плыли над головой мужчины, он заговорил.

"Погода замедлила тебя, я полагаю", - заявил он, и я мог чувствовать, как он изучает мою персону.

Сам он был крепким, красивым мужчиной, которому на вид было под восемьдесят. На нем были выцветшие бриджи и потрепанный шерстяной рыбацкий свитер, сильно заштопанный. У него была густая шевелюра снежно-белых волос, а его тонкие, обветренные черты были стерты годами ветра и воды. Но в свете костра его мерцающие голубые глаза все еще излучали искрящуюся ясность юности, и я был рад своему упорству на этом последнем узком выступе.

"Вы проделали долгий путь, мистер Толливер".

"Действительно, сэр, у меня есть". Я кивнул. "Как изучающий историю, я испытываю острый интерес к вашей встрече с французами у берегов этого острова, мистер Хорнби. Я был бы признателен за ваши воспоминания по этому поводу, если вы будете так добры."

"Да", - сказал Хорнби, а затем замолчал. "Я последний ... Так что, полагаю, я должен рассказать это, если это вообще должно быть рассказано. Если мне не изменяет память, конечно." Он от души крикнул своему бармену в соседней комнате, заказывая еду и эль.

Вскоре принесли напитки, а для меня - дымящийся мясной пирог, и мы оба потягивали, глядя на веселое пламя, каждый наедине со своими мыслями. Мои, на данный момент, были заняты исключительно моими бедными покалывающими ступнями, более болезненными при оттаивании, чем при замерзании.

Внезапно, без предупреждения, мужчина начал говорить, с любопытством глядя на меня. "Я был одним из пороховых обезьян капитана Макайвера, понимаете, в те славные дни, и -"

"Порошковые обезьяны?" Я прервал, незнакомый с этим термином.

"Парни, которые переправляли черный порох из трюмов внизу орудийным расчетам, когда ситуация становилась острой. Послушай. Я расскажу вам, как все это началось, мистер Толливер, если вы хотите начать с самого начала... "

Я кивнул, ободряюще улыбаясь, незаметно доставая ручку и потертый кожаный блокнот из кармана.

"У нас был попутный ветер домой в Портсмут по пути с нашей станции в Вест-Индии, где мы недавно захватили португальца", - начал Мартин Хорнби. "Шпион".

"Шпион".

"Да, одного очень поощряли высказывать свое мнение, чтобы избежать горшка со смолой и девятихвостого кота во время переправы. В конце концов мы узнали из его уст о коварном заговоре, вынашиваемом в злобном мозгу Билли Блада, капитана-перебежчика французского фрегата."

"Это, должно быть, капитан Уильям Блад?"

"Немногие из ныне живущих слышали это имя, сэр. Но старина Билл был священным ужасом в свое время. Лорд Нельсон устраивал истерики на каждом шагу, он так и сделал. Его заговор был таков: наш естественный враг, король Испании, и грубые французы намеревались объединить свои военно-морские силы и застать Нельсона врасплох на пути к Трафальгару и отправить на дно превосходящий по численности британский флот. Это бы тоже сработало, если бы не героизм нашего капитана. И несколько пассажиров корабля."

"Пассажиры?"

"Его звали Хоук, лорд Хоук. Пэр королевства, но любитель приключений, происходящий непосредственно от пирата Блэкхока. Лорд Хоук и молодой парень по имени Ник Макивер."

"Лорд Хоук, вы говорите?" Теперь я яростно строчил.

"Теперь он давно мертв".

"И мальчик Макивер. Он был родственником капитана, не так ли?"

"Думаю, простое совпадение, что у них одно и то же имя, хотя некоторые со мной не согласились".

"Как этот лорд Хоук и мальчик оказались на борту "Мерлина", сэр?"

"Дочь Хоука, Аннабель, и его маленький сын Александр были похищены французами и удерживались с требованием выкупа. Это был способ Билла похищать детей аристократии и вымогать большие суммы за их освобождение. Хоук узнал, что у Блада были его дети на борту фрегата "Мистере ", и Хоук намеревался спасти их."

"А мальчик Макивер?"

"Была какая-то тайна, окружающая мальчика и внезапное присутствие Его светлости на борту. Действительно, ходили слухи о том, как они появились на борту."

"Слухи?"

"Слухи на борту корабля. Чушь и бред, если вы спросите меня. Что-то о какой-то древней машине времени, которой, как говорили, обладал мальчик Макивер. На самом деле, как он оказался на борту."

"Машина времени, ты говоришь?" Моя уверенность в психическом состоянии старого солта начала колебаться.

"Машина времени, так она называлась. Предположительно изобретен самим Леонардо да Винчи. Позволил парню путешествовать туда и обратно во времени так просто, как вам заблагорассудится. Ходили слухи о сверкающем золотом шаре, который светился потусторонним светом. Содержал механизм, наполненный драгоценностями и тому подобным."

"Глупость. Чушь собачья".

"Я от всего сердца согласен. Абсолютная чушь. Но многие из команды клялись, что Хоук и мальчик появились из воздуха. Те, кто утверждал, что был свидетелем этого, говорили, что они, казалось, мерцали на месте, как огненные призраки, прежде чем стать похожими на людей ".

"Итак, вы на самом деле искали этот фрегат, Mystère, не только по военным причинам? И спасение похищенного тоже?"

Хорнби кивнул. "Мы выяснили у этого проклятого португальца, где может находиться корабль Блада. И не только. Мы знали, что у него были географические детали его схемы, выгравированные на золотой подзорной трубе, и ...

"Прошу прощения - выгравировано на подзорной трубе, вы говорите?"

"Да. И не просто стакан, заметьте, а один Билл украл у самого адмирала лорда Нельсона в ночь мятежа! По словам этого проклятого португальца, местоположение предполагаемой морской засады было настолько секретным, что Билл нацарапал координаты долготы и широты прямо на металлическом корпусе своего стакана. Теперь, поскольку сам Бонапарт приложил руку к планированию этого дела, это, вероятно, была хитрая ловушка. Мы должны были заполучить этот стакан до того, как Нельсон и весь британский флот отплывут из Портсмута ... И, клянусь Богом, мы это сделали!"

"Но как?"

Он от души рассмеялся. "В этом и заключается история, не так ли, мистер Толливер?"

2

Я сделал быстрый глоток своего напитка и сказал: "Этот лорд Хоук - это он спас положение?"

"Прошу прощения, сэр, но это был мальчик Ник, который провел день. Задиристый парень, этот молодой Ник Макайвер, в то время всего на год старше меня, " сказал старик, внезапно откидывая свой стул назад под крутым углом к стене. "Мы с Ником довольно быстро подружились, так как были очень похожи по возрасту. Мне было десять; ему было двенадцать, я полагаю, когда он впервые почувствовал вкус битвы."

"Когда мы легли рядом с этим вражеским фрегатом после жестокой перестрелки бортовыми залпами, мы с юным Ником тайно поднялись на борт "Тайны" и оказались в самой гуще событий, картечи и всего остального. Никогда не видел подобной кровавой борьбы за все годы до мачты ".

Где-то в гостинице ударил корабельный колокол. Приближались предрассветные часы. Свежий порыв ветра пронесся по карнизу, и огонь в камине немного погас, придав комнате ощутимый холод.

"Пожалуйста, продолжайте, мистер Хорнби", - сказал я, поднимаясь на ноги и подбрасывая еще одно или два полена в тлеющие угли.

"Ну, было странно тихо, когда мы с Ником Макайвером вышли из кормового трапа. Пушки на обоих кораблях перестали греметь, и на носу мы могли видеть толпу матросов с обоих судов, собравшихся на квартердеке, изредка раздавались приветствия на французском или английском языках. Мы также слышали злобный звук двух сабель, лязгающих друг о друга. Судя по звуку, это был жестокий бой на мечах.

"Как бы то ни было, я посмотрел вверх и увидел, что изуродованный сражением французский флаг все еще развевается на верхушке вражеской бизани, так что я знал, что старина Билл не сдался. И это несмотря на то, сколько свинца и картечи мы в него влили. Мы с Ником взяли по абордажной сабле с убитых моряков, прокрались на нос и забрались на рулевую рубку, чтобы незаметно посмотреть вниз, на квартердек. Мы медленно продвигались на локтях, пока не смогли просто заглянуть вниз и увидеть действие не более чем в десяти футах под нами. Экипажи обоих судов теснились на корме, пытаясь хоть мельком увидеть схватку, происходящую у штурвала, и ...

"Основные боевые действия прекратились?"

"Да. Великая морская битва свелась к войне двух человек. Капитан Уильям Блад и лорд Хоук сцепились в смертельной схватке. Что за зрелище! Старина Билл представлял собой зрелище, одетый в то, что, должно быть, было великолепным нарядом, белые шелковые бриджи и большой расклешенный белый атласный капитанский мундир, но теперь все это убранство было порвано и испачкано черным порохом и красной кровью. У него была подзорная труба Нельсона, все в порядке, заткнутая за широкий пояс. У Хоука была ужасная рана на правой щеке, а рубашка спереди пропиталась его собственной кровью. Тем не менее, он держал левую руку крепко за спиной, сражаясь с Бладом в классической дуэльной манере, но с большей яростью в глазах, чем я когда-либо считал возможным - еще выпить, сэр?"

"Да, конечно! Пожалуйста, продолжайте, хотя... "

Хорнби объявил о начале следующего раунда и продолжил. Хоук парировал все без исключения жестокие удары Блада и снова и снова вонзал свою саблю в мечущегося пирата. Но, несмотря на гениальное мастерство Хоука в обращении с мечом, нам, мальчикам, сразу стало ясно, что это был бой всей его жизни, поскольку на трех последовательных мощных ударах жестоко пролилась кровь.

"Все кончено, Хоук, сдавайся!" - Воскликнул Билли, приближаясь. "На свете нет фехтовальщика, который мог бы превзойти Билли Блада! Я вырежу твое кровоточащее сердце и съем его на ужин!"

"Тогда, я думаю, вы останетесь голодными, сэр!" Хоук ответил, делая выпад вперед. "Нет, Блад, с храбрым похитителем маленьких детей покончено", - сказал Хоук, отражая своим собственным мечом мощный удар, который, несомненно, раскроил бы его до костей, если бы он не перехватил его в последний момент.

Хоук в танцевальном парировании и выпаде нанес мощный удар, и над палубами разнесся громкий лязг железа. Билли закричал, его лицо покраснело от ярости. Затем он бросился на Хоука, как раненый носорог, ревя во всю мощь своих легких.

Хоук поднял свой кортик, чтобы отразить свирепый удар, но Билли с огромной силой ударил по занесенному клинку Хоука. Меч был грубо вырван из руки его светлости и со звоном покатился по палубе.

"Холодная рука сжала наши юные сердца, когда мы смотрели, как лорд Хоук отступает, совершенно беззащитный перед этим кровожадным негодяем, и отступает назад, спотыкаясь о раненых людях, лежащих на палубах, залитых кровью. Он рухнул на палубу, и Билл оказался рядом с ним.

"Лорд Хоук! Сюда, наверх!" Крикнул Ник Макивер, и все обернулись, чтобы увидеть этого мальчика, стоящего на крыше рубки управления. Он вытащил из-за пояса абордажную саблю, которую позаимствовал, и бросил ее Хоуку с пустыми руками. Хоук ухмыльнулся, протягивая руку, чтобы выхватить его, но бросок Ника был коротким, и меч упал на палубу к ногам Хоука. Я увидел, как мой новый герой-аристократ наклонился, чтобы поднять его, но Билл воспользовался моментом отвлечения внимания, чтобы повернуться к Хоку, его меч был занесен для смертельного удара.

"Хоук и его клинок поднимались вверх, в то время как клинок Блада опускался. Плоская сторона меча Билли сильно ударила Хоука по лопаткам, отбросив его обратно на палубу. Его голова сильно ударилась, и я мог видеть, что он был ошеломлен. Меч, который бросил Ник, вылетел из его рук и приземлился в добрых пятнадцати футах от него. Ник посмотрел на меня, и я смогла прочитать в его глазах, что у него на уме.

""Сейчас!""

"От нашего насеста до квартердека было всего около десяти футов, и Ник идеально рассчитал время для прыжка. Он опустился прямо на плечи капитану Бладу, оседлав его голову и зажимая обеими руками глаза разъяренного пирата. Ослепленный и фыркающий, Билл развернулся, спотыкаясь о тела мертвых, как какое-то дикое животное. Он царапал и тряс этого цепкого мальчика, цепляющегося за него, мучая его, но наш Ник держался.

"Тогда Ник увидел меня, смотрящего вниз с крыши, и закричал: "С тобой на гауптвахту, Мартин Хорнби! Посмотри, сможешь ли ты найти детей лорда Хоука! Мы с его светлостью держим это дело в своих руках." Ник каким-то образом выхватил драгоценную подзорную трубу из-за пояса Билла ... А затем я увидел, как Ник летит по воздуху, когда Билли наконец сорвал его с плеч и швырнул, как тряпичную куклу, на палубу.

"Все в порядке? Подумал я, не веря. Но я сделал, как сказал Ник, и соскользнул спиной вниз с крыши, как бы больно мне ни было покидать эту серьезную драму, а затем-

"Я заберу это стекло обратно!" - взревел Блад, всаживая один из своих блестящих мешковинных сапог прямо в середину груди Ника. Билл ткнул в него кончиком своего острого как бритва лезвия, задев куртку Ника. Затем он разрезал тонкую синюю куртку мальчика насквозь, и блестящая подзорная труба вывалилась на палубу, откатившись в сторону, когда Ник отчаянно пытался схватить ее. В мгновение ока рука Блада метнулась вперед, как какая-то нечеловеческая клешня, и схватила его, подняв высоко, где он сверкал на солнце.

"Нет, " крикнул Ник, " это стакан Нельсона!" Он вцепился в ногу Блада, пытаясь подняться с палубы. Но Билли все еще удерживал его, больно надавив ботинком на живот мальчика, и Ник мог только отчаянно извиваться, как насаженный на кол паук. Затем Ник полез во внутренний карман куртки за кинжалом с костяной рукояткой. Он глубоко вонзил лезвие в мясистую часть икры старины Билла. Ревя от боли, Блад не заметил, как Хоук подошел сзади.

"Мальчик сказал, что стакан принадлежит Нельсону", - сказал Хоук, уперев острие своей сабли в спину Билли. "Я буду благодарен вам, если вы вернете это ему. Сейчас."

"Твой язык трепыхался в последний раз", - сказал Билл, поворачиваясь лицом к лорду Хоку. Они смотрели друг на друга. Билл сделал выпад первым, его клинок нацелился в незащищенный живот Хоука, но на этот раз именно Хоук молниеносно развернулся на пятках, крутанувшись всем телом с выставленным вперед сверкающим кортиком. И затем ужасный звук, звук, который никогда не забудешь, звук стали о плоть и кость. Звук стали, прорезающей плоть и кости!

"Раздался жуткий вопль боли, и Билли поднял окровавленный обрубок правой руки.

"На палубе все еще дергающаяся рука Блада, окровавленные пальцы сжимают сияющую золотую подзорную трубу".

Я снова встал и посмотрел на старого Хорнби, который смотрел в огонь блестящими глазами, полными угасающих воспоминаний.

"Хо! У Хоука был стакан Нельсона?"

"Да, у нас это было, при всей любви. Долгота и широтные координаты засады, нацарапанные золотым кодом. Но португальский шпион, он давно отказался от этого кода. Хоук зачитал цифры так просто, как только мог, а морской пехотинец их записал."

"И на этом все заканчивается?"

"Не совсем, сэр. "Отец! Отец! " раздался тоненький голосок, который пронзил тишину таким образом, что сердце Хоука подпрыгнуло к горлу так быстро, что он едва смог вымолвить еще одно слово.

"О, отец, это действительно ты!" - закричали двое детей, и Хоук спрыгнул с нактоуза, упал на колени и обнял маленького Алекса Хоука и его сестру Аннабель, как будто он никогда их не отпускал".

Затем наступила тишина; был слышен только стук дождя по крыше.

"Довольно скоро баркас снова тронулся в путь, и у него был отличный крен, и, взглянув наверх, я увидел вздымающиеся белые парусиновые облака, которые тяжело неслись в Англию. Отряд барабанщиков, вооруженных великолепными боевыми барабанами, начал исполнять величественную военную мелодию, которая прокатилась по нашим палубам. Мерлин был прекрасным кораблем с хорошей погодой, и я помню, как подумал, что если этот бриз продержится, у нас не будет проблем с выполнением нашей миссии "Сделай или умри". Мы достигли бы Портсмута вовремя, чтобы лично предупредить Нельсона о предполагаемой французской и испанской засаде."

"И ты это сделал, не так ли?"

Старик наклонился вперед, как будто хотел придать себе еще больше уверенности, и я увидел, как его глаза наполнились слезами.

"После этого сам лорд Хоук подошел ко мне, держа на руках своего сына Алекса. Он наклонился и посмотрел мне прямо в глаза.

"Великолепно сделано, юный мистер Хорнби", - сказал он и протянул мне холщовый пакет, но мои глаза были слишком затуманены, чтобы понять, что это было. Годы спустя я повесил его там, на стене рядом с камином. Ты видишь это?"

Я поднялся со стула и подошел осмотреть предмет, поблескивающий в тусклом свете камина. "Да, я вижу это, мистер Хорнби", - сказал я. Я протянул руку и осторожно потрогал старый кожаный ремешок, чтобы он не рассыпался от моего прикосновения.

Подарок лорда Хоука в тот день юной пороховой обезьянке Мартину Хорнби, некогда сияющее сокровище, теперь превратился в потускневшее воспоминание о славе, повешенное у очага. Это была подзорная труба лорда Нельсона.

"Продолжайте, мистер Толливер, приложите это к своему глазу. История в ваших руках, сэр!"

Я снял стакан с гвоздя, на котором он висел, и вот тогда это случилось. Ремешок разошелся, и стакан выскользнул из моих пальцев и разбился о камень очага. Линза взмыла в воздух, вращаясь, как брошенный шиллинг, и я протянул руку и схватил ее.

"Сэр!" - крикнул я. Я плакала, когда наклонилась, чтобы поднять помятую трубку: "Мне ужасно жаль!"

"Не беспокойтесь, мистер Толливер", - любезно ответил он. "Бывало и похуже. Посмотри внимательно, ты можешь увидеть надпись Билла там, рядом с окуляром."

Но из трубки выпало нечто гораздо более интригующее. Тонкий желтый свиток пергамента, перевязанный черной лентой.

"Мистер Хорнби", - сказал я, пытаясь контролировать свои эмоции, - "похоже, внутри было какое-то послание. Вы знали об этом?"

"Сообщение, сэр?" - спросил он, медленно поднимаясь на ноги. "Давайте посмотрим".

Я с величайшей осторожностью развязал ленточку и разложил письмо на столе. Мы оба посмотрели вниз в полном недоумении. Письмо было подписано и датировано самим Наполеоном! Вот что в нем говорилось:

Капитан Блад,

Немедленно отправляйся в Кадис под всеми парусами! Как только наши флоты объединятся с испанскими, Англия будет нашей! Удивите Нельсона на пути к Трафальгару, и все будет кончено. Шесть столетий позора и оскорблений будут отомщены! Держись изо всех сил! Его Величество не считает потерей своих кораблей ничего, при условии, что они погибли со Славой. . .

N.

Я сказал в оцепенении: "Поразительно, сэр. И доказательство сказки!"

"Да. Думаю, достаточных доказательств для учебников истории."

"Книги по истории, которые я буду переписывать по возвращении в Лондон, сэр. Я не знаю, как тебя отблагодарить ".

"Тогда отправляюсь с тобой в постель, юный Толливер. Завтра тебе предстоит путешествие."

Я улыбнулся и поднялся, чтобы подняться по лестнице, усталый, но воодушевленный своими усилиями, чернильно-черные слова рассказа Хорнби уже плясали на бумаге перед моими усталыми глазами.

КНИГА ПЕРВАЯ

ВТОРЖЕНИЕ

1

ПАРК ПЕННИВИСЛ

" Остров Седой Бороды, 1940 "

A сказочная ночь, подумал Ник Макивер, поднимая насквозь овчинный воротник кожаной куртки-бомбера своего отца. Холодный, влажный ветер принес туман с темного и беспокойного моря, когда он пробирался по прибрежной дороге, которая определяла небольшой прибрежный городок Пеннивисл.

Разноцветные огни в парке Пеннивистл, крошечном центре развлечений, были окутаны призрачными ореолами. Огни аттракционов в парке выглядели, подумал мальчик, так, как выглядит рождественская елка, когда ты прищуриваешься, чтобы взглянуть на нее в последний раз, прежде чем сонно подняться по лестнице в канун Рождества.

Прогуливаясь по пустым улицам, юный Николас Макивер смутно узнавал город. У его матери была сестра, которая жила в деревне, очень похожей на эту, но он посетил ее только однажды, много лет назад, и был немного туманен в деталях.

Он помнил, что парк Пеннивистл был расположен на скалистом выступе в море. В этот час здесь было почти безлюдно, заметил он, проходя под освещенным входом. Солнце давно село, и ночь становилась все холоднее. Большинство детей были дома, ужинали или забирались в свои теплые постели. Почему он им не был?

Он не мог сказать, на самом деле, но вот он был здесь.

Колесо обозрения, его первоначальная цель, со скрипом остановилось, и несколько странно молчаливых детей выбрались из машин и бросились в объятия своих родителей, все они вскоре исчезли в тумане. Теперь казалось, что весь парк был в его распоряжении. Он подошел к окошку с билетами. Билетер с зеленым козырьком на глазах был ужасно похож на лучшего друга Ника в мире, человека по имени Ганнер. Точь-в-точь, как сказал бы его отец, вплоть до окладистой белой бороды и очков в золотой оправе!

"Извини, сынок, парк закрывается на ночь", - сказал бородатый мужчина, когда парень подошел, крепко сжимая деньги в кулаке.

"Все аттракционы закрыты, сэр?" Спросил Ник, восхищаясь голосом мужчины. Он даже говорил как Ганнер!

"Ну, парень, один аттракцион все еще открыт. Вихрь-О-Дроме."

"Ты имеешь в виду вращающиеся самолеты? Это тот, за кем я пришел, сэр."

"Не просто какие-нибудь старые самолеты, сынок, а миниатюрные "Спитфайры". Супермарины, совсем как настоящие, на которых будут летать наши мальчики, когда начнется война с Германией. Только без работающих двигателей и пулеметов, конечно." Мужчина рассмеялся.

"В какой стороне находится Вихрь, сэр?"

"Самая дальняя поездка из всех возможных. Следуйте по середине этого пути до самого конца точки. Видишь вон тот большой мигающий красный знак с вращающимся пропеллером? Немного туманно разобрать, но вот она, все в порядке. Похоже, тебя еще подвезут, если ты поторопишься."

"Большое вам спасибо, сэр. Если я не могу покататься на колесе обозрения, то это, похоже, неплохое ".

"Воображаешь себя пилотом, не так ли?"

"Когда-нибудь я стану им, сэр. Мой отец, видите ли, был героем в Великой войне. Сбит над Арденнами, но он взял с собой больше, чем несколько немецких "фоккеров". Я планирую записаться в Королевский летный корпус, как только я стану достаточно взрослым. Ты можешь на это рассчитывать!"

"Хороший парень. Англии понадобятся тысячи таких храбрых парней, как вы, прежде чем закончится эта грядущая война. Я только что услышал по радио, что немецкие армии вошли маршем в Бельгию и Голландию. И что Чемберлен подал в отставку, а Черчилль должен стать премьер-министром".

"Я имел удовольствие познакомиться с великим человеком, сэр. И если кто-то и может провести нас в целости и сохранности через эту войну, то это Уинстон Черчилль ".

Ник Макивер попрощался с этим человеком и последовал по затемненной полосе к Водовороту. Было очень ветрено и холодно. Но он был одет в старую кожаную летную куртку своего отца и кожаный шлем, и то и другое давало ему много тепла.

Поездка была похожа на большое колесо, лежащее на боку, с медленно вращающимся маяком на ступице и восемью крошечными серебристыми самолетиками "Спитфайр" на конце каждой спицы. Он заметил, что все маленькие самолеты были пусты. Когда огромное колесо поворачивалось, пропеллеры на носу каждого самолета быстро вращались под сильным бризом с моря.

В билетной кассе сидел добрый старик с белоснежными волосами и большими голубыми глазами, как у младенца. Он тоже кого-то напомнил мальчику. Его дедушка. Да, он выглядел в точности как дедушка Ника! Он улыбнулся Нику. Это было действительно самое странное место - каждый здесь напоминал ему кого-то другого!

"Сэр, можно мне прокатиться всего на один раз? Я уверен, что вы закрываетесь на ночь, и я не хочу вас беспокоить ".

"Эта поездка никогда не заканчивается, Ник. Я все время держу его открытым. Только для таких молодых парней, как ты ".

"Но, но, сэр, вы назвали меня "Ник". Откуда, черт возьми, ты знаешь мое имя?"

"О, я видел тебя повсюду, то здесь, то там. Меня зовут капитан Орион, но ты зови меня просто Кэп'н. Хочешь когда-нибудь стать пилотом, не так ли, Ник? Знаешь, я уже видел этот взгляд в глазах мальчика раньше ".

"Я бы сделал все, чтобы стать им, сэр. Мой отец, которого зовут Ангус, летал на "Сопвит Кэмел" в звене С, номер 40 эскадрильи, той же эскадрильи, что и Мик Мэннок, знаменитый ас, сбивший шестьдесят один немецкий самолет."

"Твой отец тоже был асом, пока его не сбил барон Манфред фон Рихтофен над Арденнским лесом. Я полагаю, он потерял способность пользоваться одной из своих ног. Ходит с тростью."

"Совершенно верно, сэр. Красный барон положил конец службе моего отца своей стране. Но как, черт возьми, ты узнал обо всем этом?"

"Ну, Ангус Макивер тоже знаменит, Ник. Настоящий герой".

"Благодарю вас, сэр. Он был бы доволен. Вот мои деньги. Я возьму пять поездок, пожалуйста ".

"Твои деньги не годятся для этой поездки. Будущие рыцари воздуха, как и вы, бесплатно катаются на Водовороте. Наш патриотический долг, понимаете. Войди в ворота здесь, и я подниму тебя в воздух, прежде чем ты успеешь оглянуться."

Капитан Орион постепенно остановил вращающийся аттракцион, позволил Нику выбрать "Спитфайр", на котором он хотел летать (все они были идентичны, за исключением больших красных цифр, нарисованных на коротких крыльях), а затем помог ему забраться в кабину из голого металла. Он выбрал номер 7, свое счастливое число. Сиденье было похоже на маленькое ведерко с кожаной обивкой. У него была реалистично выглядящая приборная панель, но когда он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, он увидел, что все циферблаты облупились и нарисованы на дереве.

"Джойстик действительно работает?" - Спросил Ник, делая шаг назад.

"Конечно, имеет. Отклонитесь назад, чтобы поднять нос; надавите вперед, и она перейдет в пикирование ".

"Что насчет этих двух педалей?" - спросил он, толкая их ногами.

"Твой штурвал. Она изменит курс на пару футов влево или вправо, в зависимости от того, на какую педаль ты нажмешь, Ник. Вы готовы к взлету, капитан?"

"Так и есть, сэр".

"Тогда позволь мне пойти и завести ее".

Капитан Орион снова исчез в билетной кассе, и, конечно же, огромное колесо начало вращаться, круг за кругом. Из-за морского тумана казалось, что он летит сквозь облака, и Ник быстро освоил управление палкой, взбираясь и ныряя, используя ножные педали для поворота из стороны в сторону.

Орион вышел наружу, чтобы понаблюдать за мальчиком.

"Неужели эта штука не может двигаться быстрее?" Ник вскрикнул, сложив руки рупором, когда он проносился мимо.

Мужчина показал ему поднятый большой палец и убежал обратно в кабинку. Ник мог видеть его через окно, вращающим большое колесо, установленное на стене.

Внезапно маленький "Спитфайр" набрал такую скорость, что Ник с трудом мог в это поверить. Он был поражен, что игрушечный самолетик не взлетел прямо с конца длинного шеста. Все было как в тумане. Ему пришлось натянуть на глаза старые кожаные очки, потому что у него сильно слезились глаза.

Он огляделся по сторонам. Он больше не мог видеть темный город, или парк Пеннивисл, или даже капитана Ориона внутри билетной кассы. Это было немного пугающе, но Ник решил, что ему лучше привыкнуть к настоящей скорости, если он собирается когда-нибудь пилотировать настоящий "Спитфайр".

Затем произошла самая странная вещь из всех. Нарисованные на деревянной панели приборы начали загораться один за другим. Он наклонился вперед и посмотрел на них, постукивая пальцем по счетчику оборотов. Иглы вращались за настоящим стеклом! И его высотомер работал! Его рост был шесть футов. Его скорость, однако, составляла почти шестьдесят миль в час и увеличивалась! И теперь на кончиках его крыльев вспыхивали крошечные красные огоньки.

Он услышал странный скребущий звук за приборной панелью и сунул руку под нее, чтобы посмотреть, что это было. Под ним был крюк, а на нем висела пара старых наушников, точно таких же, как настоящие, которые его отец привез домой с войны. В его кожаном летном шлеме были маленькие отверстия для ушей, и он надел поверх них наушники.

"Капитан Макивер! Капитан Макивер! Это управление Пеннивистла. Ты меня слышишь? Конец."

Это звучало как капитан Орион, который был очень похож на своего дедушку.

"Что происходит?" Ник закричал: "Все в порядке? Сломался аттракцион? Я думаю, что все происходит слишком быстро!"

"Вас понял, капитан, я понял вас громко и ясно. Все под контролем. Вы готовы к взлету, шкипер."

"Взлет?"

"Видишь эту мигающую красную кнопку на верхней части джойстика?"

"Да, сэр, хочу", - сказал он, и внезапно там действительно появилась мигающая красная кнопка.

"Просто нажми на эту кнопку, шкипер, и все будет в порядке. Счастливого полета, сэр!"

Нажать на кнопку? Ты уже в пути? Удачного полета?Будучи от природы любопытным мальчиком, Ник Макивер не имел иного выбора, кроме как нажать на красную кнопку. От того, что произошло дальше, у него перехватило дыхание.

2

ВОДОВОРОТ

" Остров Седой Бороды, 1940 "

Tего Вихрь-О-Дроме вращался все быстрее, круг за кругом в головокружительном размытии. Так быстро, что Ник, борясь с головокружением, был уверен, что вся поездка просто разлетится на части в любую секунду, рассыплется и подбросит маленькие самолетики в воздух, которые рухнут в море или разобьются о скалы или крыши пабов через дорогу.

Но это не то, что произошло.

Внезапно в его кабине раздался громкий звуковой сигнал, а затем маленький номер 7 начал трястись так сильно, что у него затрещали кости. Он заметил, что его пропеллер тоже стал вращаться намного быстрее, и он услышал громкие хлопающие звуки с носа, а затем взрывной звук мощного бензинового двигателя, ревущего к жизни. Пламя внезапно вырвалось из выпускных коллекторов, и теперь весь самолет сильно вибрировал, когда заурчал мощный двигатель.

Слева от него раздался скрежет металла, как раз там, где самолет был прикреплен болтами к стальной пластине на конце шеста. Казалось, что его самолет пытается освободиться, отделиться от полюса!

И это именно то, что произошло.

Раздался легкий хлопающий звук, и его самолет взлетел, внезапно освободившись от шеста, подброшенный в воздух, скользя над темными волнами и набирая скорость! Маленький приморский городок превратился у него за спиной в крошечную светящуюся точку.

"Капитан, вы слишком низко пали! Ты можешь поймать волну кончиками крыльев! Взбирайся! Поднимайся!" - услышал он крик Ориона в своих наушниках. Ник повернул голову, чтобы посмотреть вниз на парк Пеннивисл, и увидел Ориона за своим окном, который смотрел на него в бинокль.

Ник автоматически потянул джойстик назад, и, конечно же, его нос поднялся, и маленький "Спитфайр" начал набирать высоту. Он увидел, что его высотомер вращается, стрелка теперь на высоте ста футов и быстро поднимается.

"Слишком круто, капитан, слишком круто! Ты собираешься тянуть время! Опускай нос, пока не будешь нацелен точно и ровно на горизонт . . . Спокойно, парень, спокойно и нежно, сейчас ... "

Ник передвинул ручку управления вперед, и самолет выровнялся.

"Молодец, теперь ты летишь правильно. Куда ты хочешь отправиться?"

"Уходить?" Нику и в голову не приходило, что он действительно может пойти куда угодно.

"Конечно. Просто используйте педали руля, чтобы поворачивать влево или вправо, и ручку управления, чтобы подниматься или опускаться. Все, что в этом есть, на самом деле."

"Я-я хотел бы увидеть наш маяк на-на острове Грейберд. Место, где я живу. Остров слишком далеко?"

"Не в этом плане. Видишь компас прямо посередине своей панели управления? Повернись влево на двадцать градусов. Держи курс строго на север. Вы должны увидеть Свет Седой Бороды примерно через, о, шесть минут или около того ".

И так Ник летел дальше, страх перед полетом постепенно сменился уверенностью в своем новом мастерстве и огромным волнением от этого чудесного приключения.

Ник поэкспериментировал с педалями руля направления, и ему не потребовалось много времени, чтобы определить, как развернуть самолет строго на север. Используя джойстик, он пытался удерживать нос чуть выше линии горизонта.

"Как там моя высота?" - Спросил Ник, глядя на море далеко внизу.

"Вы летите ровно на высоте тысячи футов. Это прекрасно. Я собираюсь потерять визуальный контакт с вами, но вы все еще можете связаться со мной по радио. Как там, наверху, дела, Ник?"

"Это потрясающе. Думаю, я начинаю разбираться в этом, капитан. Что мне делать, если я захочу, скажем, полетать вверх тормашками? Или прокатить бочку? Или внешняя петля?"

"Ник, послушай, я думаю, ты просто хочешь лететь прямо и ровно прямо сейчас, хорошо? Пока ты не освоишься с этим. Оставайтесь на вашем текущем курсе 060 градусов. Вы должны увидеть остров Грейберд и маяк, которые появятся с минуты на минуту."

"Я вижу, как это вспыхивает! Это прямо впереди".

"Вы не видите там наверху никаких привидений или бандитов, не так ли, капитан?"

"Призраки или бандиты?"

"Враг. Истребители или бомбардировщики люфтваффе. Немецкие Мессершмитты 109 или юнкерсы Ju-290s, скорее всего."

"Нет, здесь никого нет, кроме меня, капитан, я сейчас как раз над маяком. Я собираюсь обойти это несколько раз, посмотреть, смогу ли я разбудить своего отца и заставить его подойти к окну, чтобы увидеть меня!"

Используя свои элероны и руль направления, Ник перевернул свой маленький "Спитфайр" на бок и сделал три или четыре скоростных витка вокруг верхней части "Грейберд Лайт", большой двигатель "супермарина" ревел и плевался огнем. Но внутри, должно быть, все крепко спали, потому что никто так и не подошел к окнам, чтобы посмотреть, что это за сильный шум.

"Это было весело!" Сказал Ник, вырываясь из петли и взбираясь под крутым углом. "Кажется, что примерно в тысяче футов надо мной тяжелый слой облаков. Ничего, если я заберусь через это?"

"Конечно! Просто следите за тележками, как только прорветесь через вершины облаков. В последнее время там каждую ночь появляется все больше немецких эскадрилий."

Ник потянул ручку назад, теперь осторожно, потому что он знал, что именно так это было сделано. Несколько мгновений спустя он был внутри облачной гряды, его окружал густой туман, и он ничего не мог разглядеть. Затем он прорвался через вершину и попал в другой мир.

Огромная желтая луна висела справа от него, окрашивая хлопковую верхушку облачного слоя в оттенки мягкого маслянисто-золотого. И россыпь мерцающих серебряных звезд рассыпалась по иссиня-черной чаше небес.

"Что это?" - внезапно воскликнул он.

Он заметил далеко впереди другой самолет, покачивающий крыльями - сигнал для обнаружения вражеского самолета. Немецкий истребитель? Тележка?

Он развернулся на южный курс и сел прямо на хвост бандиту, увеличивая скорость и быстро приближаясь. Это был не "Мессершмитт", увидел Ник, когда он приблизился на расстояние в сотню ярдов от самолета. Нет, нет, это был старый самолет, очень, очень старый самолет. Биплан, сделанный из бумаги и дерева.

На самом деле, "Сопвит Кэмел", точно такой же, как тот, на котором летал его отец во время Великой войны, с двумя пулеметами "Виккерс .303", установленными на капоте и стреляющими вперед через диск винта. Верблюд был повелителем небес во время Великой войны в далеком 1916 году.

Что на земле?

"Добро пожаловать в бескрайние небеса, Ник", - услышал он новый голос в своих наушниках. Этот голос тоже был очень знакомым.

Могло ли это быть?

Он резко накренился влево, увеличил скорость и легко поравнялся с древним военным самолетом.

Пилот посмотрел на него и улыбнулся. Он был молодым человеком, очень красивым и эффектным, его длинный белый шелковый шарф развевался на ветру, и он тоже кое-кого напомнил Нику. Более молодая версия человека, которого Ник боготворил и любил больше, чем кого-либо на этой земле.

"Следуй за мной, если сможешь!" - сказал голос.

"Но куда мы направляемся?"

"На Луну и обратно, конечно!"

Ник вошел в крутое пике, направляясь прямо к большой золотой луне, висящей прямо над дальним горизонтом мира.

"Я прямо за тобой, отец!" Ник плакал.

Эта жирная желтая луна была такой большой, что казалось, будто она может просто проглотить два маленьких самолетика.

И это именно то, что он сделал.

А потом кто-то сильно тряс его, говоря: "Проснись! Проснись!"

3

ТАЙНЫ ЧЕРНОГО ЛЕСА

" Остров Седой Бороды, май 1940 "

Wподнимайся, Ники! Проснись!" - говорила его сестра Кейт, подпрыгивая на его кровати, возбуждение сияло в ее васильково-голубых глазах, ярко-рыжие кудри подпрыгивали вокруг ее лица, как будто они были связкой пружин, прикрепленных к ее голове. В одной руке она держала свою потрепанную куклу, раскачивая ее за волосы, то немногое, что у куклы осталось после всех этих лет.

Джип, большой черный пес Ника, запрыгнул к нему на кровать и покрывал лицо своего хозяина небрежными поцелуями.

Ник, зная, что спать теперь практически невозможно, приоткрыл один глаз и воспользовался им, чтобы осмотреть свою младшую сестру. Его комната, расположенная на самом верху маяка, была залита ярким солнечным светом. Возможно, он немного проспал.

"Немцы вторглись к нам?" сонно спросил он.

"Пока нет. Но отец говорит, что это всего лишь вопрос недель. Или даже дней."

Ник Макивер застонал, перевернулся на живот и зарылся лицом в подушку. Больше всего на свете ему хотелось снова погрузиться в глубокий сон, вернуться к своему волшебному сну о том, как он мчался на старом верблюде своего отца "Сопвит" на Луну. Но Кейт ничего этого не хотела.

"Уходи, Кэти. И перестань подпрыгивать, ради всего святого, " сказал он, его сонные слова были приглушены гусиным пухом. "А ты, Джиппер, прекрати лаять!"

"Нет! Никогда! Не раньше, чем ты встанешь. Мы должны идти. И я не перестану прыгать на твоей кровати, пока мы этого не сделаем!"

"Уйти? Куда идти?"

"Отправился на Штормовой остров, глупыш. Сегодня суббота! Мы плывем туда на Буревестнике, не забывай. Для пикника. И я буду рулить всю дорогу. Ты обещал, клятвенное обещание с двойным секретом, кресты не считаются."

Ник перевернулся на спину и уставился на свою семилетнюю сестру. Она полностью его раскусила. Он обещал, все в порядке.

"Кейт. Ты знаешь все об обещаниях, верно?"

"Конечно. Ты оставишь их себе".

"Ну,правильно. Конечно, ты сохранишь их. Но иногда что-то случается, и тебе приходится, ну, откладывать свои обещания. Это называется откладыванием. Ты знаешь, что значит откладывать, не так ли?"

"Конечно. Лжет."

"Кейт. На самом деле это не ложь. Это просто то, о чем ты узнаешь больше, когда станешь старше, как я ".

"Тринадцать - это еще не возраст, Ники. Мне самому исполнится двенадцать меньше чем через пять лет. Если, конечно, мой день рождения не перенесут."

"Ну, все же".

"Ники, нет. Ты обещал, и мы идем. Я уже упаковала корзинку для пикника, и это все. Финал, финал, финал."

Она рухнула в ногах кровати Ника и уставилась на него горящими голубыми глазами, бросая ему вызов нарушить торжественное обещание, данное два дня назад. Но, по крайней мере, она перестала прыгать вверх-вниз.

"Что, если бы я сказал тебе, что прошлой ночью мне приснился сон. И то, о чем я мечтал, было настолько потрясающим, настолько реальным, что я решил попытаться найти способ воплотить это в жизнь. И вам, конечно, придется помочь, потому что никто не хочет, чтобы мечты сбывались больше, чем мисс Кэтрин Макивер, верно?"

"Правильно. Но это же твоя мечта, помнишь? Это мои мечты, от которых я в восторге. Мне наплевать на твои глупые мечты."

"Ну, когда ты услышишь о моем, ты поймешь. На самом деле, это станет и вашей мечтой тоже. И вы будете в восторге от этого, я обещаю ".

"Я слушаю. Что это?"

"Это секрет".

"Это уловка? Ты знаешь, что я люблю секреты больше всего на свете".

"Я знаю, что ты хочешь. И этот вам понравится больше всего. Помимо золотого шара, спрятанного в оружейном хранилище в Gunner's inn, это, возможно, лучший в мире секрет всех времен ".

"Ладно. Но чтобы отказаться от нашего сегодняшнего пикника, ты должен пообещать сделать две вещи. Первое: Обещай, что мне не придется тащить на пикник ничего тяжелого, как тогда, когда я помогал тебе убирать твой лодочный сарай. Второе: Ты должен рассказать мне что-нибудь об этом секрете, что не выдаст его, но заставит меня почувствовать себя лучше из-за того, что я не плыву на Штормовой остров. Сегодня. Как ты и обещал."

"Тебе не нужно нести ничего тяжелее корзины для пикника".

"Это один".

"И секрет в том, что ... ну, секрет в том, что нужно летать".

"Полет".

"Ага".

"Как птица".

"Более или менее".

"Как Питер Пэн, и Динь-Динь Белл, и Венди, и Майкл?"

"Вроде того".

"Смогу ли я летать? Или только ты?"

"Мы оба летаем".

"Мне уже нравится этот секрет".

"Я думал, ты мог бы".

"Но мы все равно сможем приплыть на Штормовой остров на пикник".

"В следующую субботу, в дождь или в ясную погоду".

"Отсрочка обещания предоставлена. Куда мы направляемся?"

"Те жуткие леса, которые мы в детстве называли Черным лесом. У взлетно-посадочной полосы лорда Хоука."

"Ты имеешь в виду Зеленый лес, не так ли?"

"Нет, я имею в виду Черный лес".

"Но он не черный, Ники. Он зеленый! Точно так же, как и в любом другом лесу на этом острове ".

"Что ж. Я знаю. Но Шварцвальд звучит лучше. Так что просто согласись со мной в этом, хорошо? Кроме того, он достаточно черный, когда погружаешься в него поглубже, как я и планирую сделать ".

"Я заблудился в том месте на целый день тем летом, когда мне было четыре! Это было очень, очень страшно. Почему, если бы Джиппер не нашел меня, я бы просто умер от голода или чего-нибудь похуже."

"Совершенно верно. Черный лес - не место для слабонервных".

"Ники, это очень жуткий лес. Мне до сих пор иногда снятся кошмары о том, как я там заблудился. Нам обязательно проходить через это?"

"Боюсь, что да. То, что я ищу, я полагаю, находится где-то внутри этого темного дерева. Но, послушай, на этот раз я буду с тобой. И Джип, конечно. Ничто не испугает эту собаку ".

"Ты ведь не бросишь меня где-нибудь и не убежишь, правда?"

"Конечно, нет".

Кейт пристально посмотрела брату в глаза, оценивая его искренность.

"Летает, да?" сказала она, скользнув к краю его кровати.

"Полет".

"И я тоже смогу летать?"

"Позвольте мне сформулировать это так. Если я смогу летать, ты, безусловно, тоже сможешь летать ".

Ее сверкающие голубые глаза загорелись, и вернулась широкая улыбка. "Будь внизу через пять минут, Ник Макайвер, или я ухожу без тебя!" - крикнула она. Спрыгнув с его совершенно растрепанной кровати, она выбежала из его комнаты на самом верху маяка, захлопнув за собой дверь Ника и пританцовывая, спустилась по изогнутой лестнице, которая вела на кухню.

Была только одна вещь лучше, чем пикники, и это были секреты. И, как она узнала ранее тем летом, когда они обнаружили золотой шар в старом морском сундуке, на этом маленьком острове не было недостатка в секретах.

И вот тем утром они отправились в свое новое приключение. Это не будет долгим походом. Остров Грейберд был самым маленьким из Нормандских островов. Джерси и Гернси, они были самыми крупными. Министерства, музеи и роскошные особняки с садами и конюшнями, достойные короля. И хотя родные острова Ника были определенно британскими, все они лежали гораздо ближе к побережью Франции, чем к побережью Англии.

Седобородый, хоть и маленький, был довольно милым местечком, подумал Ник, прогуливаясь с сестрой по тенистой аллее, которая вела от маяка к прибрежной дороге, ведущей к южной оконечности острова. Утренний солнечный свет, пробивающийся сквозь деревья, был прекрасен, почти волшебен. Но ведь он на самом деле нигде больше не жил.

Дороги острова были немощеными, и на Грейберде вообще не было автомобилей, ни одного, а коров было больше, чем людей. Тем не менее, как понял Ник в течение одного удивительного лета, на его маленьком острове было много интересного. О, да. Приключений более чем достаточно, чтобы удовлетворить любого мальчика в любом месте. На всю жизнь.

Все волнения в мире, на самом деле.

Потому что молодой Николас Макивер теперь, благодаря самой любопытной последовательности событий, стал обладателем машины Темпус Леонардо да Винчи.

Это была Машина времени.

Чудесная машина времени, всем любви! Это великолепное устройство, сверкающий золотой шар, позволило Нику вместе со своими друзьями Ганнером и лордом Хоуком покорить время и пространство, используя машину для путешествий во времени, принося пользу везде, где в нем нуждались. Да ведь он даже помог самому лорду Нельсону, в дополнение к спасению его собаки Джип и двух маленьких детей лорда Хоука, Алекса и Аннабель, от злого пирата по имени Билли Блад!

Возможно, иногда он думал, нет, на самом деле, золотой шар доставлял даже немного больше волнения, чем он мог выдержать. После своего последнего приключения с золотым шаром он настоял, чтобы Ганнер запер его в большом оружейном хранилище в своей гостинице. Там был кодовый замок, и Ник заставил Ганнера поклясться, что тот никогда не назовет ему эту комбинацию, как бы он ни умолял.

Тем не менее, Ник давно решил, что волнение и риск хороши для любого мальчика. Особенно тот, кто больше всего на свете хотел стать героем. Потребовались невзгоды, чтобы превратить мальчика в человека, достойного называться мужчиной. И был ли он достаточно сильным и смелым, даже героическим человеком. Во всяком случае, так он думал. И это то, кем он был обязан и полон решимости стать.

Он знал, что герои формировались перед лицом опасности. И вот, вместо того, чтобы убегать от этого, Ник помчался за ним. Или, по крайней мере, не отвернулся, когда столкнулся с этим.

"Хороший корабль никогда не проверяется в спокойных водах, Николас", как любил напоминать ему его отец.

И теперь, когда приближались немцы, воды, окружающие Нормандские острова, были какими угодно, только не спокойными. Подводные лодки можно было увидеть у берега в любое время дня и ночи. Эскадрильи немецких истребителей, которые назывались "Мессершмитты", с пугающей регулярностью проносились над головой.

Его отец, шпион самого Уинстона Черчилля, считал, что вторжение на Нормандские острова неизбежно. Тогда было бы предостаточно невзгод, ладно, мешки с вещами.

И когда немцы, нацисты, действительно пришли, когда они вторглись на любимые Нормандские острова Ника, где его семья жила поколениями, что тогда? Он держал пари, что больше волнения и опасности, чем кто-либо мог разумно ожидать. Но он был бы готов к ним, уверен, что был бы. Он, и Ганнер, и лорд Хоук, и коммандер Хоббс, и даже маленькая Кэти, которая проявила себя безмерно храброй в их последнем приключении во времени.

Они все были бы готовы, когда пришли нацисты.

Теперь, когда они с Кейт шли по извилистой тропинке, которая вела к Шварцвальду, Ник думал об этих нацистских захватчиках. Ему нужен был какой-то способ дать отпор, защитить свой остров, защитить свою семью, свой дом. Вот почему его недавний сон был таким сильным, теперь он понял. Если бы они с Кейт могли найти то, что, как он надеялся, лежало где-то в лесу, это могло бы стать для него способом-

"Джиппер!" Ник закричал: "Вернись сюда!"

Пес Джип, громко лая, промчался впереди детей и исчез в густом и запутанном лесу.

"У меня плохое предчувствие по поводу этого места, Ники", - сказала Кейт, ее лоб нахмурился от беспокойства.

"Не будь глупым. Там ничто не может причинить нам вреда. Ничего, кроме певчих птиц, кроликов, белок и тому подобного. Вероятно, он напал на след кролика".

"А как насчет нацистов?" Сказала Кейт, внимательно глядя на своего брата.

"А что насчет них?"

"Они могли прятаться в тех лесах. Просто ждем, когда появится кто-то вроде нас. Мама говорит, что, по-ее мнению, на прошлой неделе она видела неподалеку оттуда парашют, хотя было почти темно, и она не была уверена. И помните, отец и орнитологи нашли тот перевернутый плот, выброшенный на берег Сэнди Коув на прошлой неделе. Это было с немецкой подводной лодки, папа сказал."

"Кейт, послушай меня. Когда и если нацисты действительно придут, мы узнаем об этом, поверьте мне. Вряд ли они прячутся в лесу, высматривая детей на пикнике. А теперь, пойдем, догоним Джипа ".

"Если ты так говоришь", - тихо сказала Кейт, протягивая руку и беря своего брата за руку.

Его сила вселяла уверенность. И, кроме того, чего она боялась? Нацисты? Она уже имела с ними дело раньше.

И победил.

4

ВЕРБЛЮД В САРАЕ

Kатэ скользила, цепляясь за лианы и низко свисающие ветви, пытаясь взобраться на огромную промокшую плиту из гладкого, покрытого мхом гранита. Ники уже был наверху, ожидая ее. Они были в темном, глухом лесу по меньшей мере полчаса, и никаких признаков Джипа не было, независимо от того, как громко они его звали.

Куда могла подеваться эта собака? Ник задумался.

"Мне здесь не нравится. Через этот лес когда-то проходила тропинка, Ники", - сказала его сестра, надув губы, когда она забралась на вершину скалы. Она падала три или четыре раза; оба ее колена были ободраны, ей было ужасно жарко, и она не была счастлива. "Где это?" - спросил я.

"Путь зарос, я боюсь, по крайней мере, большая его часть. Похоже, больше никто не ходит по лесу этим путем, " сказал Ник, когда они спрыгнули на землю.

"Неужели? Интересно, почему, как ты думаешь? " сказала она, бросив на него взгляд.

"Теперь, Кейт, наберись терпения. Я уверен, что мы скоро найдем то, что ищем. Недалеко отсюда есть симпатичный маленький ручей. Раньше здесь было полно рыбы. На дальней стороне леса гораздо менее густые. Ты увидишь. Мы должны найти это достаточно легко ".

"Найти что достаточно легко?"

"То, что мы ищем, конечно. Что еще?"

Кэти глубоко вздохнула и разочарованно посмотрела на своего брата. Солнечный пикник на Штормовом острове был отложен из-за этого? Бродит по жуткому, непроглядно черному лесу, царапины на руках, ногах и щеках от шиповника? Нет. Это была совсем не та суббота, которую она имела в виду.

"Ник. Послушай. Как я могу даже начать что-то искать, если мой брат даже не говорит мне, что это такое?" Она плюхнулась на поваленный ствол дерева и скрестила руки перед собой.

Ник сел рядом с Кэти, обнял ее и сказал: "Что ж, достаточно справедливо. Я могу открыть тебе первую часть секрета теперь, когда мы здесь, в сердце леса ".

"Тоже самое время".

"Это сарай".

"Сарай?" - спросил я.

"Да, именно".

"Надеюсь, ты не имеешь в виду просто большое старое деревянное здание типа сарая?"

"Точно-о".

"Итак, твой большой секрет - это сарай? Я возвращаюсь домой".

"Подожди! Садись. Не совсем сарай. В этом есть нечто большее, чем это ".

"Например, что?"

"Ты узнаешь. Видишь ли, этим конкретным сараем никто не пользовался десятилетиями. Я уверен, что лианы, плющ и тому подобное полностью покрыли его. Но, не волнуйся, мы это найдем ".

"Это сарай, Ники, а не иголка в стоге сена! Конечно, мы это найдем".

Ник встал и протянул Кейт руку. Она взяла его и соскользнула вперед со ствола большого дерева, ловко приземлившись на ноги. Затем она последовала за своим братом, теперь держась вплотную за ним.

"Итак, секретный сарай. Он летает?"

"Нет, не совсем".

"Но ты сказал, что этот секрет был о полетах! Это единственная причина, по которой я пришел ".

"Это о полетах. Я обещаю. А теперь пойдем. Послушай. Слышишь, как за теми деревьями журчит ручей? Теперь мы подобрались очень близко ".

Дети сняли обувь и носки и перешли вброд неглубокий ручей, Ник держал Кейт за руку, потому что камни под их босыми ногами были очень скользкими. Добравшись до дальнего берега, они сели на травянистый берег и как раз надевали обувь, когда вдруг услышали лай Джипа вдалеке.

"Джиппер!" - Воскликнул Ник, поднимая Кейт на ноги. "Давай, поехали!"

Лес на этой стороне ручья был не таким густым, и Ник и Кейт смогли достаточно быстро бежать на звук лая Джипа.

"Видишь ту солнечную поляну за деревьями, Кэти? Вот где Джиппер. Наверное, ежа загнали на дерево из-за всей этой суматохи, которую он устраивает. Я забегу вперед и посмотрю. Ты притормози, я не хочу, чтобы ты снова спотыкался о корни деревьев ".

Ник рванулся вперед и добрался до поляны на добрых пять минут раньше Кэти.

На другом конце поляны, на небольшой полянке, заросшей нежно колышущимися маками, он увидел Джипа, кружащего у основания большого вяза. Он лаял на человека, висевшего на одной из нижних ветвей древнего дерева, и Ник бросился к нему.

"Джип, ложись, парень! Оставь его в покое!" Крикнул Ник на бегу.

Он добрался до своего пса, опустился на колени рядом с ним, прижимая его к груди. Затем он посмотрел на человека на дереве. Это был молодой немецкий солдат. Он висел на ремнях своего парашюта. Примерно в пятнадцати футах от земли. Парашют запутался в ветвях наверху. Белый шелковый купол его парашюта трепетал на ветру высоко в самых верхних ветвях. Солдат был мертв. И это выглядело так, как будто он был мертв довольно долгое время. Животные добрались до него. Рыжие белки и черные крысы. Птицы тоже забрали его глаза, выклевали их.

"Ники!" Кейт плакала, пробежав половину луга, убегая так быстро, как только могла. "Что это? Что обнаружил Джип?"

"Кэти, остановись! Остановись прямо здесь! Не подходи ни на шаг ближе. Я серьезно. Ни на шаг."

Она остановилась, уставившись на своего брата, который теперь поднимался на ноги и бежал к ней. "В чем дело, Ники?" - спросила она, когда он обнял ее.

"Солдат. Его парашют зацепился за дерево."

"Немецкий солдат?"

"Да".

"С ним все в порядке? Можем ли мы снять его?"

"Нет. С ним не все в порядке. Он мертв ".

У Кейт отвисла челюсть.

"Он мертв? Могу я посмотреть?"

"Нет. Ты не можешь видеть".

"Почему бы и нет?"

"Потому что есть некоторые вещи, которые маленьким девочкам не следует видеть. И он один из них. Тебе будут месяцами сниться кошмары, если ты отправишься туда. Все в порядке?"

"Но ты видел его".

"И я бы хотел, чтобы я этого не делал".

"Что мы собираемся делать?"

"Прямо сейчас ничего. Мы собираемся оставить его в покое и пойти найти тот сарай. Я расскажу о нем отцу, когда мы вернемся домой. Он будет знать, что делать. Вызовите полицию. Ополченец. Они с этим разберутся".

"Это тот, кого мама видела на прошлой неделе?"

"Он вполне мог бы им быть. А теперь, давай, уберемся отсюда и найдем тот сарай, хорошо?"

"О, Ники", - сказала она, одинокая слеза скатилась по ее щеке, "это так печально. Так ужасно грустно".

"Да, это так. Джиппер, давай, мальчик, давай сейчас".

Полчаса спустя они нашли сарай.

Как и предсказывал Ник, он был полностью покрыт лесной растительностью - сорняками, лианами, вьюнками, плющом - это превратило его в подобие сарая для стрижки деревьев. Он стоял прямо в лесу, менее чем в ста ярдах от посадочной полосы на Хоук-Филд.

Когда Ник начал кромсать зелень, покрывающую широкие двери сарая, Кейт отошла в тень раскидистого дуба и села под ним, баюкая Джипа на руках. Она нежно гладила его по голове и что-то шептала ему, говоря вещи, которые предназначались только для ушей ее собаки. Время от времени она проводила тыльной стороной ладони по глазам и мокрым щекам, вытирая слезы по мальчику, повешенному в лесу.

Ник срезал последние остатки зарослей и увидел, что по крайней мере одну из потрепанных непогодой дверей теперь можно открыть. Он просунул пальцы в щель и потянул. Дверь открылась легко, громко скрипнув, и запах десятилетиями пролежавшего мокрого сена, дохлых мышей и бог знает чего еще заполнил его ноздри.

"Кейт, это открыто. Вы с Джипом идите сюда, и мы заглянем внутрь ".

Кейт вскочила на ноги, казалось, полностью оправившись, и они с Джипом присоединились к нему у двери сарая, когда Ник широко распахнул ее. Внутрь хлынул свет, но в дальних уголках все еще было темно, и запах этого места заставил Кейт зажать нос.

"Вонючка", - сказала она.

"Воздуху здесь больше двадцати лет, Кейт".

"Секрет здесь?" спросила она, из-за вздернутого носа ее голос звучал как гудение.

"Я, конечно, надеюсь на это, после всех этих лет. Давайте зайдем внутрь, хорошо?"

"Там темно, Ники. Я не хочу туда заходить ".

"К счастью для тебя, я захватил это с собой", - сказал ее брат, доставая фонарик из бокового кармана своей брезентовой куртки. Луч вонзился в черноту, ища повсюду.

"В чем дело, Ники? Что мы ищем?"

Ник направил луч на большой предмет в дальнем углу, накрытый заплесневелым брезентом. "Я думаю, это как раз то, что мы ищем, Кейт".

"Это? Это твой большой секрет? Старая палатка?"

"Да. Вот и все. Подойди, помоги мне снять крышку, хорошо?"

Двое детей потянули за брезент; он был намного тяжелее, чем казался. Это отходило, но очень медленно.

"Тогда ладно", - сказал Ник, - "На счет три! Раз . . . два . . . три!" Они оба дернули изо всех сил, и большой серый брезент отошел в их руках, обнажив ... скелет. По крайней мере, так это выглядело для Кэти. Деревянный скелет очень большой птицы с крыльями, обтянутыми бумагой, которые были порваны и выцвели.

"И это все?" спросила она, не впечатленная. "Это твой большой секрет?"

"Да. Разве это не прекрасно?"

"Нет, это не так. Я даже не знаю, что это такое ".

"Это Верблюд, Кэти".

"Верблюд? Не похож ни на одного верблюда, которого я когда-либо видел. Где горб? И, в любом случае, какое отношение этот верблюд имеет к полетам?"

"Все", - сказал Ник, подходя к передней части устройства. Изучаю каждый дюйм изодранных останков старого биплана. Он подошел к носу и с помощью фонарика осмотрел то, что смог разглядеть внутри алюминиевого капота двигателя. Он знал, что это был большой роторный Bentley BR.1 мощностью 150 лошадиных сил. Он протянул руку и стер паутину и пыль с прекрасного деревянного пропеллера и увидел блестящую лакированную отделку дерева в луче своего фонарика.

За пропеллером располагались сдвоенные пулеметы Vickers .303, оснащенные синхронизатором, который позволял им вести огонь прямо через пропеллер. Что ж, Канонир мог бы привести эти пушки в боевое состояние в кратчайшие сроки.

"Он летает?"

"О, да, Кэти, он отлично летает".

"Летающий верблюд".

"Летающий "Сопвит Кэмел". Его прозвали Верблюдом из-за этого горба перед кабиной пилота. Это был папин самолет. Настоящий, на котором он летал во время войны. Знаете, эти маленькие самолеты сбили больше немецких истребителей, чем любой другой самолет союзников. Включая самого фон Рихтофена, знаменитого Красного барона!"

"Тогда что оно здесь делает?"

"Когда война закончилась, отец прилетел на нем домой. Он рассказал мне об этом, когда я был ребенком, даже младше тебя. Он сказал, что спрятал его в сарае где-то глубоко в лесу. Насколько я знаю, с тех пор он к нему и близко не подходил."

"Он должен был это сделать? Улететь на его самолете домой?"

"Я так не думаю. Война закончилась, он был тяжело ранен. Он был ужасно болен, возможно, при смерти, и он хотел попасть домой к маме в очень большой спешке, я думаю ".

"Он украл это?"

"Позаимствовал это. Когда он пришел в себя, смог ходить и снова стал самим собой, он написал письмо адъютанту, рассказав, что он сделал, извинившись и предложив вернуть Верблюда."

"Что случилось?"

"Он получил ответное письмо от командования истребителей, в котором говорилось, что после его героической службы своей стране они были бы рады, если бы он сохранил его в качестве сувенира".

"Итак, в чем секрет, Ники? Я имею в виду, просто старый самолет?"

"Нет. Секрет в том, что я собираюсь заставить его снова летать ".

"Эта куча мусора никогда больше не полетит, Ники".

"О, да, так и будет".

"А отец знает?"

"Нет, конечно, он не знает. И это самая большая часть секрета. Ты никогда никому не можешь сказать об этом ни слова. Понимаете, это должно было стать для него сюрпризом. Самый большой сюрприз, который у него когда-либо был ".

"Я полагаю, если ты немного подправишь это, ему это вполне понравится".

"Нравится? Кэти, этот старый самолет был единственной вещью, которую папа любил больше всего на свете. Кроме матери, я имею в виду. Он был асом, разве ты не видишь? Настоящий национальный герой. И я собираюсь сделать все эти счастливые воспоминания совершенно новыми снова ".

"Можем мы хотя бы сказать Ганнеру? Он очень хорош в хранении секретов ".

Ник кивнул.

Ганнер, владелец гостиницы "Седая борода", был лучшим другом Ника в мире. Он знал, что ему определенно понадобится помощь Ганнера, чтобы провернуть это должным образом. Канонир был морским артиллеристом на борту линкора во время войны 1917 года и знал о всевозможных механических штуках больше, чем кто-либо другой.

"Ганнер - единственный, о ком мы можем сказать. Потому что, вы совершенно правы, мне понадобится его помощь, чтобы восстановить эту старую птицу. Он опытный механик, ты знаешь."

"Ты действительно думаешь, что вы с Ганнером сможете заставить эту кучу палок снова летать?"

"Я знаю, что мы можем, Кэти. Мы можем и мы сделаем это. К тому времени, когда мы закончим, ну, это будет выглядеть совершенно как новенькое ".

"Это хороший секрет, Ники, должен признать. Иметь настоящий самолет, на котором можно летать ".

"Помимо нашего золотого шара, это самый лучший секрет на свете, Кейт, поверь мне. Кроме того, у меня есть планы на этот старый самолет. Большие планы."

5

ШПИОН В НЕБЕ

Wк чему все это, Ник?" Ангус Макивер спросил своего сына. День клонился к вечеру, и они возвращались по тропинке, по которой Ник и Кейт прошли через лес ранее этим утром. Теперь идти было намного легче, так как Ник нашел проходимые участки старой тропы и знал, как избегать действительно густых и запутанных участков леса.

Его отец, пилот Королевского летного корпуса, который был тяжело ранен в ногу во время Великой войны, всегда ходил с палкой, и ему было нелегко из-за этого. Но Ник знал, что это было то, что его отец должен был увидеть.

"Скоро ты увидишь, папа. Мы почти на месте ".

"Что вы с Кейт делали сегодня в лесу, сынок? Я думал, вы двое плывете на "Буревестнике" на Штормовой остров на пикник."

"Ну, мы на самом деле собирались это сделать. Но, видишь ли, я видел этот прекрасный луг с маками на прошлой неделе, и я подумал, что Кейт это понравится больше ".

"Неужели? Это удивительно, потому что сегодня утром за завтраком она рассказала мне, как ужасно взволнована тем, что собирается отправиться в плавание на борту "Штормового буревестника ".

"Ну, д-да. Но с запада дул освежающий ветерок, и я немного беспокоился, что там для нее может оказаться слишком волнующе. Кроме того, эти маки не будут длиться вечно, ты же знаешь."

Маки? Его отец оглянулся на своего сына с недоверием, но в этот момент они достигли края луга. Сейчас все было в основном в фиолетовой тени, поскольку туманное оранжевое солнце опустилось за линию деревьев.

"Сюда, папа", - сказал Ник, - "всю дорогу на другой стороне поля".

"Ник, если ты зря тащил меня через весь этот лес, ты будешь очень сожалеющим молодым человеком".

"Это не ерунда, папа. Это нечто важное. Это я могу тебе обещать ".

Они двинулись дальше по широкому полю колышущихся маков. Ник почувствовал, что его сердце забилось немного быстрее, задаваясь вопросом, как отреагировал бы его отец на ужасное зрелище. Внезапно Ангус резко остановился.

Он увидел мертвеца, раскачивающегося на ветке старого вяза.

"Милосердные небеса", - тихо сказал его отец. "Он мертв, не так ли?"

"Да, сэр".

"Бедняга. Нелегкий путь предстоит пройти".

"Это плохо, отец. Животные добрались до него. Полагаю, птицы тоже. У него совсем не осталось лица ".

Отец Ника не обратил на это внимания. Ник знал, что, вероятно, он видел гораздо худшее во время войны. Он подошел к тому месту, где висел труп, и несколько мгновений молча смотрел на него.

"Немецкий шпион на разведке", - сказал его отец и повернулся, чтобы посмотреть на Ника. "Кому ты рассказал об этом?"

"Никто. И я заставил Кейт поклясться сделать то же самое ".

"Хорошо. Убедись, что так оно и останется. Даже намек на что-то подобное может посеять еще большую панику по всему острову. У нас и так этого достаточно ".

"Да, сэр".

"У тебя есть твой нож?"

"Всегда".

"Думаешь, ты сможешь взобраться туда и выбраться на ту ветку, не убив себя?"

"Да, сэр".

"Хорошо, сделай это. Давайте прикончим беднягу".

Ник кивнул и направился к подножию вяза. Подпрыгнув, он ухватился за нижнюю ветку, а затем подтянулся, сумев подняться достаточно высоко, чтобы перекинуть одну ногу через ветку, оседлать ее, удержаться на ногах и сесть прямо. Он протянул руку, ухватился за следующую самую высокую ветку и очень осторожно встал на ноги.

"Полегче, Ник. Это не гонка. Просто двигайся медленно".

Ник повторил процесс, ветка за веткой, пока не оказался на той, где запуталась обвязка парашюта. Он скользнул к первому брезентовому ремню.

"Разрежь это, пап?"

"Да, перережьте все подвесные тросы, кроме стояков".

"Какие из них восходящие?"

"Более прочные ремни, прикрепленные через эти кольца к его сбруе. Мы собираемся попытаться мягко опустить его. Я скажу тебе, когда буду готов, чтобы ты бросил мне реплику. Я доберусь до него. Ты понимаешь?"

"Да, сэр".

Когда Ник закончил обрезать все линии, его отец сказал: "Хороший парень. Теперь брось мне ту леску, что ближе к твоей правой ноге. Этим я его опущу".

Ник бросил трубку. Его отец поймал это и начал медленно опускать труп. Ник, тем временем, начал свой собственный осторожный спуск на землю внизу. К тому времени, как он добрался до своего отца, немец лежал лицом вверх в мягкой траве, окружающей дерево.

"Что теперь, отец?"

"Выясните, был ли он просто пилотом, который выбросился с парашютом, или кто-то намеренно приземлился на острове Грейберд".

"Ты имеешь в виду, как ... шпион?"

"Совершенно верно".

"Не мог ли он просто сбиться с курса при сильном ударе? Оказался здесь по ошибке?" Ник пристально смотрел на своего отца. Он больше не мог смотреть на несчастное лицо мертвеца.

"Все возможно. Помоги мне перевернуть его и давай посмотрим, что у него в рюкзаке ".

Мужчина был высоким, но не слишком тяжелым, и Ник легко перевернул его. Его отец сидел на траве рядом с телом, вытянув перед собой поврежденную ногу.

"Открой это и передавай мне предметы внутри по одному", - сказал Ангус Макивер своему сыну.

Первым был толстый конверт, перетянутый резинкой. Его отец разорвал его и заглянул внутрь. "Пришел сюда нарочно, Ник. Взгляните сами".

Ник посмотрел. Там было по меньшей мере тысяча фунтов, английские банкноты, хорошо подержанные, упакованные в отдельные пакеты.

"Следующий?" - спросил его отец.

"Рубашка, джемпер и пара серых брюк", - сказал Ник, передавая каждый предмет своему отцу. Его отец расстегнул рубашку и посмотрел на этикетку.

"Маркс и Спенсер", Олд Бонд стрит, Лондон", - сказал он. "Этот парень, безусловно, был хорошо подготовлен. Вероятно, прекрасно говорил по-английски. Ставлю десять к одному, что у него там также есть бинокль, фотоаппарат и путеводитель по птицам Нормандских островов. Какая-нибудь уловка на случай, если он столкнется с какими-нибудь любопытными незнакомцами."

"Ну, он, конечно, был готов стрелять в наших птиц в любом случае, папа", - сказал Ник, вручая отцу гладкий черный пистолет.

"Люгер", калибр P.08, девятимиллиметровый. Стандартное немецкое табельное оружие. Они использовали этот же пистолет на моей войне".

"Что это?" - спросил я. - Спросил Ангус, разворачивая таблицу из вощеной бумаги.

"Это карта нашего острова, папа. И, смотри, вот британский паспорт с его фотографией на нем ".

"Это начало конца, Ник, мне жаль это говорить. Немцы определенно придут, и скоро. Да поможет нам всем Бог".

"Я бы сказал, что они уже были здесь, папа", - ответил Ник, взглянув на труп, чувствуя, как холодок пробежал по всей длине его позвоночника.

"Боюсь, ты прав. У него там есть складная лопата?"

"Да. Как ты узнал?"

"Стандартная процедура. Он планировал закопать свой парашют и форму, а затем уйти со своей книгой о птицах, я бы предположил, в поисках арктических крачек или кентской ржанки. Здоровый парень, приятная встреча, жизнерадостный птицелов, рад осмотреть ваш прекрасный остров, и все такое. В отпуске, разве ты не знаешь, та-та-та пока!"

"Что мы собираемся с ним делать, отец?"

"Похороните его под тем самым деревом, которое его прикончило, я полагаю. Достойный конец, как ты думаешь, для нашего неизвестного солдата?"

"Разве мы не должны предупредить кого-нибудь об этом?"

"О, да. Как только мы вернемся на маяк, я позвоню в полицию, констеблю Карсвеллу, и попрошу его прийти в "Олд Лайт" для приватной беседы. Мы не хотим, чтобы хоть одно слово об этом распространилось по острову. Это может вызвать панику, а нам это, конечно, не нужно. А затем я проинформирую лорда Хоука, и мы передадим информацию Черчиллю как можно быстрее ".

"Что ты ему скажешь?"

"Что, похоже, нацисты определенно планируют вторжение на Нормандские острова, Ник. У нас есть неопровержимое доказательство, лежащее прямо здесь, перед нами. Посмотри, сможешь ли ты снять с него рюкзак, ладно? Это понадобится нам для констебля."

"Но что мы можем сделать с немцами, отец?" Сказал Ник, борясь с лямками рюкзака. "Что я могу сделать?"

"Начни с того, что выкопай могилу этому", - сказал его отец, используя свою палку, чтобы подняться на ноги. "Когда устанешь, просто дай мне лопату".

"Бедняга", - сказал Ник, вонзая лопату в землю.

"Одним Джерри меньше, о котором нужно беспокоиться, Ник. Думай об этом именно так ".

6

СВЯЖИТЕСЬ С НАМИ!

Яв течение нескольких недель после похорон немецкого солдата Ник проводил большую часть своих дней и ночей в потайном сарае со своим другом Ганнером. Достаточно скоро должен был начаться осенний семестр в островной школе, и ему больше всего хотелось завершить все ремонтные работы, которые необходимо было сделать до окончания лета и начала занятий.

Интерьер сарая значительно изменился с того дня, как Ник и Кейт впервые заглянули в него. Во-первых, здесь больше не пахло дохлыми мышами. Пахло клеем, жиром и касторовым маслом.

С тех пор, как Ганнер впервые увидел старый "Сопвит Кэмел", он был как одержимый. Ник рассказал ему, что он задумал насчет самолета, и он никогда не видел своего старого друга таким взволнованным или счастливым. Очевидно, что для кого-то с таким механическим мышлением, как у Ганнера, этот проект был бы делом любви.

Во-первых, Ганнер притащил свой ящик с инструментами из своей мастерской в гостинице. Затем он развесил керосиновые фонари по всем четырем стенам, так что мрак полностью рассеялся. А Ганнер мог работать до глубокой ночи. На второй день после начала их восстановления появился Ганнер с мощным прожектором, который он когда-то снял с палубы тонущей подводной лодки во время Первой мировой войны. Он установил фонарь на столбе сарая и подключил его к газовому генератору.

"Теперь я понимаю, к чему я клоню, парень". Он рассмеялся, поворачивая фонарь так, чтобы он был направлен прямо на массивный черный двигатель самолета. Теперь он был полностью открыт, поскольку они уже сняли алюминиевый обтекатель с носа самолета. Сегодня они бы выяснили, есть ли у них работающий движок или нет. И Ник делал серию рисунков самолета цветными карандашами, чтобы они могли точно воссоздать схему окраски, когда вся реставрация была завершена.

Большая часть ранних работ была потрачена на деревянный каркас фюзеляжа. Они сорвали всю выцветшую и крошащуюся ткань, покрывавшую самолет. В любом случае, большая часть этого была гнилой и измельченной. Сырость, конечно, добралась до дерева под тканью и прогнила в стойках и многих основных и второстепенных распорках рамы. Потребовалось два дня только на то, чтобы заменить все проблемные места совершенно новым ясенем, каждая деревянная деталь была распилена вручную и умело подогнана Ганнером.

"Отдай, пожалуйста, катушку с фортепианной проволокой, Ник?"

Ник поднял тяжелую катушку и отдал ее своему другу. "Фортепианная струна?"

"Ага. Все эти внутренние провода, скрепляющие раму вместе, проржавели. Фортепианная проволока - вот из чего они были изготовлены в 1916 году, и это то, чем мы их заменим ".

"И что теперь?" Спросил Ник, после того как Ганнер потратил большую часть дня на замену всей ржавой проволоки. "Какой тканью мы прикрываем эти голые кости?"

"Ах, вот в чем фокус, не так ли, парень? Только одна вещь достаточно хороша для нашего прекрасного верблюда, Ника, и это старое доброе ирландское белье. Дорогой, я согласен с вами, но стоит каждого пенни. В городе есть хорошенькая маленькая швея, которая является особенно хорошей ... моей подругой. . . . Держу пари, моя маленькая Марджори продаст мне все, что нам нужно, по выгодной цене ".

Так шли дни, и с каждым днем, по крупицам, старому самолету постепенно возвращали былую славу. Когда Ганнер установил в кабине новое плетеное кресло для пилота, Ник спросил: "Где ремни безопасности? Разве пилот не выпал бы при крене бочки или петле?"

"Во время Великой войны у нас их не было", - ответил Ганнер. "Пилот привязал себя куском веревки к бедрам. Сработал отлично. В те дни все было проще, парень. Ты справился, вот и все ".

Затем была установлена новая резина для колес и подвесных лент. Алюминиевый топливный бак был удален, и беловатый порошок окисления был тщательно вычищен. Насос был разобран, промыт спиртом, очищен и переустановлен. Повсюду новые шланги. Были добавлены новые, ярко покрытые лаком стойки между верхним и нижним крыльями, и все внутренние кабели управления к рулю направления, элеронам и наземным органам управления были проверены и заменены.

Фанерные стенки кабины были полностью прогнившими и заменены новой фанерой. Это выглядело ужасно, но Ник знал, что в конечном итоге его выкрасят в ярко-красный цвет. И теперь, когда Ганнер покрыл весь каркас ирландским полотном, Camel снова стал похож на настоящий самолет.

"Ткань выглядит немного морщинистой, тебе не кажется, Ганнер?" Ник сказал осторожно, не желая задеть чувства Ганнера.

"Да. Вот почему мы разрисовываем все это этим веществом ", - сказал он, открывая первую из множества банок с прозрачной, дурно пахнущей жидкостью.

"Что это?" - спросил я.

"Это называется нитратный наркотик. Или просто дурман. По мере высыхания белье сжимается до тех пор, пока оно не станет плотным, как барабан. Затем мы добавим красок в допинг, чтобы раскрасить весь самолет. Она будет красавицей, парень, просто подожди!"

Этим утром Ганнер направил прожектор подводной лодки на двигатель. Это была та часть, о которой Ник беспокоился больше всего. Все плевки и полироль на земле не имели никакого значения, если они не могли заставить этот старый двигатель Bentley, который Канонир отремонтировал, выстрелить.

"Теперь вот что, Ник - подай мне, пожалуйста, тот гаечный ключ - как я уже сказал, вот что. Предстоит многое сделать, прежде чем мы даже попытаемся заставить ее перевернуться ".

Стрелок стоял на деревянной лестнице, прислонившись к запалу. Одну за другой он вынул свечи зажигания из двигателя и передал их Нику. Они проржавели, но Ганнер попросил Ника опустить их в ведро со спиртом и сказал, что после хорошего замачивания они будут как новенькие. Как только он заканчивал готовить движок двадцатилетней давности к запуску, он устанавливал их заново.

"Будь так любезен, подай ту канистру с маслом, хорошо, Ник?"

Ганнер взял канистру и осторожно выдавил масло в отверстия, где раньше были пробки. Это был мучительно медленный процесс для такого нетерпеливого мальчика, как Ник Макивер.

"Пахнет точно так же, как то, что мама заставляет меня принимать каждый день. Касторовое масло."

"Это потому, что это касторовое масло. Единственное, что эти двигатели будут гореть. И они сжигают большую часть этого ".

"Что ты сейчас делаешь, стрелок?"

"Смазываю цилиндры, которые после всех этих лет высохли как кость. Поршни остановились бы, если бы мы не сделали это правильно. Кольца тоже могут быть ржавыми, ты знаешь - нельзя быть слишком осторожным."

"Верно", - сказал Ник, пытаясь понять все, что мог, о том, как работает эта летающая машина. Он никогда не знал, когда ему может понадобиться эта информация, когда Ганнера не было рядом, чтобы помочь ему.

"Верно, этого должно хватить", - сказал Ганнер, спускаясь с лестницы и вытирая руки о брюки.

"Канонир, для старого моряка ты, кажется, слишком много знаешь о самолетах".

"Ну ... " - сказал Ганнер, нахмурив брови и подыскивая слова, - "Знаешь, я некоторое время интересовался этими вещами, но мое сердце всегда было в море".

Ник рассмеялся. "Мне знакомо это чувство! Итак. Мы собираемся завести ее прямо сейчас?"

"Господи, нет, парень, сначала мы должны ее смазать!"

"Как мы это сделаем?"

"Ну, прежде всего, мы удостоверяемся, что магнитолы отсоединены. Если бы это было не так, и она случайно попалась, нас бы порубили на куски ".

Ганнер взобрался на половину лестницы и потянул за две двойные ручки, которые были переключателями магнето, установленными на фюзеляже сразу за кабиной пилота.

"Готов идти, парень. Все, что вам нужно сделать, это взяться за пропеллер и вращать его очень медленно. Несколько раз в одну сторону, несколько раз в другую, а затем повторите все это три или четыре раза. Понял?"

"Да. Но что это дает?" - Спросил Ник, скривившись. Поворачивать реквизит оказалось на удивление сложно. Ник предположил, что это потому, что весь двигатель вращался вместе с пропеллером.

"Не волнуйся, парень, дальше будет легче".

"Как?" - спросил я.

"Касторовое масло растекается внутри. Заставляет поршни двигаться вверх и вниз внутри цилиндров. Разбрызгивает всю эту нефть вокруг. Как только она будет полностью смазана, мы нальем немного бензина в этот бак и попробуем ".

"Сегодня?" Спросил Ник, его сердце бешено колотилось.

"Покрути эту бутафорию еще несколько раз, и мы посмотрим, что она почувствует".

Стрелок взял две канистры бензина и вылил их в топливный бак Camel.

"Теперь ты заговорил, стрелок", - сказал Ник, и в его ярко-голубых глазах вспыхнуло возбуждение. Он крутанул винт еще три раза по часовой стрелке и еще три раза против часовой стрелки.

"Становится немного легче?" - Спросил Ганнер.

"Намного проще", - сказал Ник с облегчением. Это была утомительная работа.

"Тогда хорошо", - сказал Ганнер, поднимаясь по трапу и забираясь в кабину, - "давайте помолимся и зажжем ее!"

Ганнер устроился в новом плетеном кресле. Угол наклона носа, под которым самолет сел на землю, означал, что он ничего не мог видеть перед собой, кроме голубого неба через двери сарая. Ему пришлось высунуться за борт, чтобы увидеть Ника.

"Дай мне минутку, парень", - сказал он, ставя ноги на педали руля, а правую руку на ручку управления. Он поводил рукояткой из стороны в сторону и увидел, как элероны двигаются вверх и вниз по его команде. Левой рукой он коснулся рычага управления дроссельной заслонкой и дифферентом. Он попробовал что-то под названием blip switch, что мгновенно заглушило мотор, и все казалось в хорошем рабочем состоянии.

"Готов, Ник? Встань с левой стороны, чтобы я мог тебя видеть ".

"Есть-есть, сэр!" Сказал Ник, меняя позу.

"Ты помнишь начальное упражнение, которое мы репетировали".

"Помнишь это? Я могу сказать это во сне ".

И затем начался диалог, в котором Ник задавал вопросы, а Ганнер отвечал.

"Готовы стартовать, сэр?" Крикнул Ник.

"Готов начать".

"Топливо включено, выключается, дроссель закрыт?"

"Подача топлива включена, переключатели выключены, дроссельная заслонка закрыта".

"Затягивает, сэр", - сказал Ник. Он протянул руку и потянул лопасть винта вниз, повторив это действие три раза. Благодаря этому топливо попало в цилиндры.

"Дроссель установлен?" Ник вскрикнул. Его возбуждение нарастало так быстро, что он едва мог сдерживаться.

Стрелок передвинул рычаг газа на полдюйма вперед и сказал: "Дроссель установлен".

"Свяжитесь с нами!" Ник плакал.

Ганнер протянул руку и щелкнул двумя переключателями магнето.

"Свяжитесь с нами!"

Ник снова взмахнул пропеллером, изо всех сил снижаясь, но на этот раз сразу же с готовностью отскочил назад.

Двигатель заработал, и пропеллер начал вращаться. Раздался взрывной звук от большого двигателя Bentley, рев и фырканье, и пропеллер быстро набрал скорость, пока не превратился в размытое пятно. Шипящий, лающий, ревущий двигатель наполнил сарай различными звуками, все они были оглушительными. Запах горящего касторового масла был сладковатым парфюмом.

Ник, который споткнулся о грабли, отскакивая назад, приземлился задницей на усыпанный сеном земляной пол. Он поднял глаза и увидел Ганнера, склонившегося над кабиной пилота и улыбающегося ему сверху вниз, показывая ему поднятый большой палец. Смеясь, Ник вскочил и побежал к лестнице. Он взобрался наверх, обнял своего старого друга и крепко прижал его к себе.

"Вы гений, вот кто вы, сэр! Абсолютный, истинный гений! Никто другой не смог бы сделать то, что ты сделал за последние две недели, Ганнер, никто!"

"Мы дадим ей немного разогреться. Тебе нужно будет делать это каждый раз ".

Звук двигателя то повышался, то затихал, когда Ганнер несколько раз передвинул дроссельную заслонку вперед, в результате чего из выхлопных отверстий повалили клубы дыма, а затем он потянулся вперед и поочередно выключил и снова включил магнето в качестве проверки безопасности. Затем, несколько минут спустя, он нажал кнопку уничтожения.

Внезапная тишина была поразительной.

"Уже поздно, Ник, и твоя мама будет интересоваться, где ты. На твоем месте я бы добрался обратно до маяка".

Ник посмотрел на свои часы. Он очень, очень опаздывал.

"Я пойду. А как насчет тебя? Это был долгий день."

"Я хочу закончить с ней сегодня вечером. Нарисуй ее, чтобы, когда ты приведешь своего отца, она выглядела точно так же, как в последний раз, когда он ее видел ".

"Эскизы, которые я нарисовал, находятся на крышке этого бочонка. У тебя есть краска?"

"Не используйте краску. Я просто добавляю разные пигменты в прозрачную пудру и расчесываю ее тем же способом. Борта фюзеляжа окрашены в оливково-серый цвет, днище кузова - в желтовато-коричневый, а борта кабины будут красного цвета, как у пожарной машины. Звучит неплохо?"

"Звучит красиво".

"Потребуется пара дней, чтобы допинг и краска высохли. Какое было бы подходящее время, чтобы привести твоего отца в чувство?"

"Воскресным утром, сразу после церкви? Мы всегда берем мула и повозку, и я просто скажу ему, что хочу, чтобы он кое-что здесь увидел ".

"Она будет готова, Ник. Как будто она только что сошла с конвейера. Иди, постарайся немного поспать. Мы усердствуем над ней уже более двух недель ".

"Я не думаю, что буду много спать сегодня ночью", - сказал Ник, опускаясь на землю. "Я продолжу слышать этот рев, когда заводится мотор".

"Так и будет, парень".

"Стрелок? Я не хочу, чтобы ты понял это неправильно. Но я подумал ... Прежде чем папа займется ею, как ты думаешь, было бы хорошей идеей поручить коммандеру Хоббсу осмотреть ее? Убедиться, что она пригодна для полетов?"

"Я уже говорил с ним, Ник. Он придет в себя, как только высохнет краска. Планирует провести полную проверку. И отвезти ее на вымогательский рейс. Не беспокойся о своем отце."

Ник вздохнул с облегчением. Его друг Хоббс был авиационным инженером и ведущим английским конструктором оружия. Если он сказал, что "Кэмел" годен к полету, значит, она годна к полету.

Мальчик на мгновение остановился, поднял правую руку в надлежащем флотском приветствии своему старому другу. "Спасибо тебе, стрелок. Спасибо вам за все, что вы сделали, за все!"

"С радостью, Кэп", - сказал Ганнер, отдавая честь в ответ.

Затем Ник развернулся на каблуках и выбежал в ночь, мчась по свежескошенному полю под ликующими звездами.

7

САМАЯ ДЛИННАЯ ПРОПОВЕДЬ В ИСТОРИИ

Nайк громко зевнул. И достаточно громко, чтобы миссис Хармсворт Петтигрю, ее широкая фигура и шляпа с перьями, занимавшая значительную часть скамьи прямо перед семьей Макивер, полностью развернулась и одарила его решительно ледяным взглядом.

Что заставило мать Ника одарить его еще более ледяным взглядом и слегка ткнуть в ребра своим острым локтем. Он посмотрел на свою сестру, которая сидела чопорно, сложив руки в белых перчатках на коленях. Подавив улыбку по поводу грубого поведения Ника, она сидела, уставившись на пухлого оратора за кафедрой так, словно он был самым внушающим благоговейный трепет человеком в мире, ловя каждое его усыпляющее слово.

Конечно, все это было притворством, но Кэти была исключительно хорошей актрисой. Почему, только прошлым летом она смогла убедить капитана и весь экипаж экспериментальной нацистской подводной лодки, что друг Ника из Королевского флота, коммандер Хоббс, был ее собственным отцом, они вдвоем спасли свои жизни и захватили подлодку в процессе!

"И перестань болтать ногами взад-вперед", - резко прошептала Эмили Макайвер ему на ухо, - "это отвлекает всех вокруг тебя! Неужели ты никогда не можешь успокоиться хотя бы на одну единственную секунду?"

Не то чтобы Ник находил церковь особенно скучной, хотя это, безусловно, было частью этого. Нет, дело было в том, что мелодичное звучание глубокого певучего голоса преподобного Джошуа Уизерспуна оказало на него странно сильное, вызывающее сон действие. Он видел людей, загипнотизированных тем, что они размахивали карманными часами на ярмарках и тому подобном, и он представлял, что это и есть гипноз. Ты не хочешь идти ко дну, но ничего не можешь с этим поделать.

Подавив очередной зевок тыльной стороной ладони, Ник обвел взглядом лица других мальчиков в собрании. Они тоже были затронуты в равной степени? Или с Ником было что-то не так? Какая-то часть его мозга, которая не функционировала как у нормального мальчика, когда дело доходило до посещения церкви?

Церковь, в основном, была для него загадкой. В нем, безусловно, были моменты, которые ему нравились. Ему понравилась идея Бога и его ангелов на небесах, Вифлеемской звезды, цветов и свечей на алтаре и, конечно, пения трех или четырех гимнов каждое воскресенье. По крайней мере, когда звучит гимн, ты должен встать и выглянуть в открытые окна.

"Все встаньте, поскольку мы сейчас присоединяемся к пению гимна номер 322".

Иногда, когда начиналось пение, бродячая корова просовывала голову в открытое окно и внимательно оглядывала паству, шумно пережевывая свою жвачку. В хороший день может прилететь рой разъяренных пчел, сеющих хаос, прежде чем какой-нибудь послушник прогонит их из другого окна.

Ник, к своему вечному стыду, обнаружил, что молится о подобных вещах: появлении пчел, бродячих коров; внезапных грозах, когда двери с грохотом распахивались и все на задних скамьях промокли насквозь; мыши, пробежавшей по центральному проходу к хорам. Все подобные вещи, а не небесное воинство на небесах, прощение грехов, то, о чем, как он знал, он должен был молиться. Он предпочитал видеть самого низкорослого послушника, стоящего на цыпочках, протягивающего руку вверх, который всегда не мог зажечь самую высокую свечу на алтаре, но, тем не менее, пытался каждое воскресенье.

Некоторые воскресенья были более трудными, чем другие. Если проповедь была о чем-то, что действительно интересовало Ника, скажем, о пропавших в море парусниках, или о грядущей войне с Германией, или о великом нашествии саранчи, обрушившемся на сушу, что ж, он мог пройти через это, просто чтобы посмотреть, что из этого получится в конце. Но сегодняшняя проповедь была о сборе денег для нового дома священника, и Ник просто знал, что неожиданного окончания этим утром не будет:

Тарелка возвращалась.

Ник взял свой сборник гимнов, чтобы украдкой взглянуть на часы. Было почти десять часов. Еще пятнадцать минут, и он был бы свободен! Канонир осматривал каждый дюйм "Кэмела", полируя алюминиевый обтекатель, пока он не засиял, как серебро, используя мебельный воск, чтобы придать блеск деревянному пропеллеру и стойкам крыльев. Ах, если бы его отец только знал, что он приготовил для него этим утром.

Накануне вечером Ганнер сказал Нику, что у него запланирована небольшая церемония в честь его отца в амбаре, но он больше не расскажет подробностей, как бы сильно Ник на него ни давил. Все, что знал Ник, это то, что это будет лучший день в жизни его отца, и он любил своего отца больше всего на свете. Настоящий герой. Не только во время войны, но и всю свою жизнь, каждый божий день.

Внезапно прихожане запели молитву, а затем все засвидетельствовали свое почтение отцу Уизерспуну в дверях, пожимая ему руку, некоторые из них останавливались, чтобы поболтать, независимо от того, сколько людей было зажато в проходе позади них. Ник метнулся к боковому проходу церкви и побежал к задней двери, нырнув между двумя довольно крупными незамужними тетушками, которые были сосредоточены на том, чтобы очаровать неженатого священника.

Каждое воскресенье появлялось множество багги и повозок, запряженных мулами и лошадьми, и Ник бежал прямо к машине Макивера. Он хотел быть на водительском сиденье, когда его семья выйдет. Их старый мул Глори спокойно жевал траву, и Ник взял поводья в левую руку и дернул старого мула с впалой спиной, чтобы привлечь ее внимание. Его отец иногда позволял ему отвозить семью домой, но этим утром он не хотел рисковать.

Довольно скоро его семья вышла на солнце, поклонилась гипнотическому пастырю стада, а затем направилась к своей тележке.

"Ты за рулем, Ник?" - Сказал Ангус Макивер, забираясь на переднее сиденье рядом со своим сыном. Кэти и его мать забрались на заднее сиденье, Кейт сказала своей матери, что, по ее мнению, сегодняшняя проповедь Уизерспуна была одной из лучших.

"Мне понравилась часть о смирении и бескорыстии", - радостно сказала Кейт. "Я думаю, что это две мои самые выдающиеся черты, ты согласна, мама?"

Ник натянул поводья, прикусив язык.

"Можно мне, папа? Поехали сегодня?"

"Конечно, но вы, казалось, ужасно спешили выбраться отсюда".

"У меня для тебя сюрприз, отец. Я подумал, что мы могли бы остановиться на минутку по дороге домой."

"Еще один сюрприз? Я надеюсь, что это не похоже на предыдущее. Тот солдат на дереве."

"Глори, поторапливайся!" Сказал Ник, снова натягивая поводья. Затем он повернулся, улыбаясь своему отцу.

"О, нет. Ничего подобного этому, я тебе обещаю ".

"И где мы можем найти этот замечательный сюрприз?"

"Ты знаешь тот длинный луг, который они иногда используют в качестве посадочной полосы в замке Хоук?"

"Да".

"Где-то рядом".

Ангус повернулся, чтобы поговорить со своей женой. "Кажется, Николас приготовил для нас сюрприз в это воскресенье, Эмили, так что мы не поедем сразу домой. Тебя это устраивает?"

"Сюрприз? Замечательно. Я люблю сюрпризы. Не так ли, Кейт?"

Ник мгновенно оглянулся через плечо на свою сестру взглядом, который ни с чем нельзя было спутать. Одно слово, и она была мертва. И она знала это.

"Я полагаю, да", - сказала Кейт. "Конечно, бывают хорошие сюрпризы и плохие неожиданности. Последний сюрприз, который нашел Ник, был очень плохим. Я надеюсь, что этот будет чуточку лучше ".

Ник вздохнул с облегчением. Не очень, но сойдет.

Церковь Святого Петра находилась через дорогу от кладбища, на южной окраине маленького городка, и Ник развернул тележку и немного поехал на юг, затем повернул на восток по тропинке, которая граничила с его старым местом для купания, прудом Датча, названным в честь голландского спаниеля-приманки, который много лет правил семейным гнездом Макиверов. Оттуда было всего около полумили в гору до поворота, который вел прямо на посадочную полосу Лорда Хоука.

"Ник, куда ты нас ведешь?" - сказал его отец несколько мгновений спустя.

"Прямо здесь", - сказал Ник, сдерживая Глори.

"Здесь?" - спросил я. сказал его отец, глядя на лес по обе стороны. Ему потребовалось несколько минут, чтобы выбрать покрытый зеленью сарай, стоящий прямо на опушке леса.

"Хорошо, тогда, " сказал Ник, " если все вылезут из тележки и подождут здесь, я пойду посмотрю, все ли готово".

"Что готово?" - спросила его мать, слезая с тележки и глядя на Кейт. Кейт пожала плечами и улыбнулась своему брату. Теперь она разделяла его волнение и знала, что ее отец был бы ужасно взволнован тем, что ему предстояло увидеть.

Ник был прав. В глубине души он знал, что ожидание внутри этого сарая было самым лучшим секретом на свете.

8

САМОЛЕТ КАПИТАНА МАКАЙВЕРА

Nайк быстро подошел к дверям сарая, густо увитым виноградом, его сердце колотилось от волнения. Он дважды постучал по небольшому участку дерева, открытому дверной защелкой

"Эй!" - воскликнул он. "Эскадрилья в сборе и ожидает дальнейших инструкций!" Они с Ганнером разработали пароль накануне вечером.

"Готовность, командир эскадрильи!" - услышал он крик Ганнера изнутри.

Ник отступил назад, когда две двери сарая внезапно распахнулись изнутри наружу. Ник сделал быстрый шаг назад, с удивлением увидев, как небольшой духовой оркестр выходит из сарая плотным строем. Группа состояла из шести старейших ветеранов британской армии острова, бывших членов территориального отряда йоменов.

Они играли зажигательное исполнение "Боже, храни короля", их потрепанные медные инструменты были начищены до блеска, мужчины блистали в своей несколько облегающей униформе. Замыкает тыл мальчик-барабанщик, выбивающий громкую дробь на великолепном боевом барабане времен англо-бурской войны.

Ник побежал назад, чтобы встать рядом со своим отцом.

"Ник, " сказал он, " что все это значит ... чем ты занимался последние несколько недель?"

"Ты еще ничего не видел, папа!"

Из сарая внезапно донесся взрывной звук большого мотора Bentley, который заработал и с ревом ожил. Затем, к абсолютному изумлению бывшего капитана RFC Ангуса Макайвера, старый "Сопвит Кэмел" выкатился из сарая на посадочную полосу. Это был, могло ли это быть, его собственный самолет, выглядевший так же, как в тот день, когда его доставили в его 106-ю эскадрилью во Франции!

Рядом со сверкающим "Сопвитом" маршировали коммандер Хоббс и лорд Хоук, два старых друга семьи Макивер, которые организовали утренние празднества. А замыкали шествие двое детей его светлости, Аннабель и Александр Хоук, пяти и шести лет.

"Доброе утро!" Сказал Хоук, делая несколько шагов вперед и обнимая сбитого с толку отца Ника, который, казалось, был в состоянии шока и не мог говорить.

"Ах, Ангус, " сказал коммандер Хоббс, " прекрасный день для прогулки на верблюдах, не правда ли?"

"Этого просто не может быть", - сказал его отец, недоверчиво глядя на свой старый самолет, который теперь сиял, как новорожденный младенец, в ярких лучах солнца. И, смотрите, в кабине пилота был старина Ганнер, широко улыбающийся всем собравшимся, когда "Кэмел" с громко работающим двигателем выкатился на залитую солнцем траву посадочной полосы.

Канонир нажал на кнопку и заглушил мощный двигатель - иначе никто бы ни черта не услышал, даже туба.

Даже Ник был ошеломлен внешним видом Верблюда. Ганнер не только покрасил весь самолет в красивые оливковые, желтовато-коричневые тона, но и добавил яркие красные, белые и синие британские эмблемы roulon в кормовой части крыльев, ближе к задней части фюзеляжа. Он нарисовал рулоны, похожие на яблочко, на верхнем и нижнем крыльях биплана и добавил отличительные знаки "Черных тузов", старой эскадрильи его отца.

"Этого просто не может быть", - сказал Макайвер, его глаза наполнились слезами. "Конечно, это не моя ... Почему, я-я никогда не думал, что снова увижу ее".

"Твой Сопвит, папа. На котором ты прилетел домой после войны. Разве она не красавица?"

"Но... как? Как это произошло? Она, должно быть, была грудой кожи и костей после всех этих лет в том старом заплесневелом сарае ".

"Ганнер и я немного приукрасили ее, Ганнер в основном, если честно. Вместе с коммандером Хоббсом, конечно, он опытный авиационный инженер и все такое. Он официально подтвердил ее пригодность к полетам, папа. Ты можешь полетать на ней снова, прямо сейчас, если хочешь. Твоя кожаная летная куртка, шлем и защитные очки в мешке под задним сиденьем тележки."

"Почему, я... я едва знаю, что сказать".

"Ничего не говорите, сэр", - сказал Ганнер, выбираясь из кабины и спускаясь по ступеням, которые Ник подкатил рядом с кабиной. "Там, наверху, тебя ждет много голубого неба, капитан Макайвер. Держу пари, ты тоже долго ждал!"

Кейт достала из тележки летное снаряжение своего отца и теперь протягивала его ему. "Я помогла Ники найти это, папа!"

Он поцеловал ее в макушку: "Спасибо тебе, дорогая девочка. Это замечательно".

"Мы допили бак, папа, " сказал Ник, " Она готова к полету, если хочешь".

Ангус Макивер вручил Ганнеру свою трость и поднялся по трапу, с удивлением глядя вниз, в кабину пилота.

"Новое место!" - воскликнул он, теперь уже смеясь. "Чего бы я только не отдал за это зимой 17-го!"

"И кусок прочной пеньки, чтобы связать вас, сэр".

"Откуда, черт возьми, такому старому солону, как ты, что-нибудь об этом знать?" Сказал Макивер.

Ганнер улыбнулся. "Практически все новое, сэр", - сказал он, передавая летное снаряжение Макивера. Ангус надел свою поношенную летную куртку, надел кожаный шлем, а затем сдвинул на лоб защитные очки. Затем он легко спрыгнул в кабину, пробежался руками по всему, включая зловещего вида черные пулеметы Vickers, теперь смазанные и отполированные до блеска. Прощай.

"Если я могу добавить свой собственный маленький подарок", - сказал Хоббс, поднимаясь по ступенькам. Затем он подарил Ангусу Макайверу традиционный длинный белый шарф Королевского летного корпуса.

"Что ж, действительно, большое тебе спасибо, Хоббс! Самая необходимая часть гардероба!" Сказал Макивер, сияя, когда он наматывал шелковый шарф на шею.

Это тоже было важно, подумал Ник, вспоминая все исследования, которые они с Ганнером провели на "Кэмеле". Этот большой роторный двигатель израсходовал много масла, большая его часть попала на пилота. Длинные белые шарфы использовались для вытирания масла с защитных очков. А в морозную погоду, когда боевой пилот постоянно вертел головой в поисках вражеских самолетов, это спасало его шею от натирания о кожаную куртку.

" Готовы, капитан Макайвер? - спросил я. Сказал Ганнер, выходя в переднюю часть самолета.

"Более чем готов, стрелок!" Крикнул Ангус Макивер, протягивая руку, чтобы включить магнитофон. Он высунулся из кабины и показал Ганнеру поднятый большой палец. "Дерни ее, и давай попробуем!"

Ганнер, который был сильнее всех остальных шести мужчин, которых знал Ник, дотянулся до винта своими огромными руками и крутанул его так сильно, что винт фактически совершил полный оборот. "Бентли" мгновенно загорелся, издав свой боевой клич, из выхлопных коллекторов вырвались пламя и дым.

Ангус коротко помахал всем рукой, опустил очки, затем включил двигатель и медленно вырулил на длинный луг. В дальнем конце стоял замок Хоук. А за ним - сверкающее синее море. Он дал ей поработать на холостом ходу около минуты, разогревая масло и заново осваиваясь с органами управления, проверяя руль направления, элероны и рули высоты.

Лорд Хоук, очень выдающийся мужчина под тридцать, высокий и красивый, как звезда сцены Вест-Энда, с резко очерченными чертами лица, подошел к Нику и положил руку ему на плечо. Группа снова играла любимую песню военных летчиков под названием "Разрушители плоти", которая придавала праздничный вид предстоящему взлету.

"То, что ты сделал, Николас, это не что иное, как чудо. Ты и стрелок. Я считаю, что это самый счастливый день в жизни твоего отца", - сказал Хоук.

"И мой, сэр. Это мой подарок ему. Но я собираюсь научиться управлять этой машиной ".

"Ты в самом деле?"

"Я намерен попросить своего отца научить меня".

"Великолепная идея!" Сказал Хоук, наблюдая, как "Сопвит Кэмел" начинает катиться вперед. "Летать - это навык, которому следует научиться большему количеству мальчиков".

Ник посмотрел в глаза Хоуку и сказал: "Действительно, ваша светлость, особенно с приближением войны".

"Англии понадобится много молодых авиаторов в ближайшие месяцы, это точно".

"Они идут сюда, и скоро, не так ли, сэр? Я имею в виду немцев. Направляешься на Нормандские острова?"

Хоук, вместе с коммандером Хоббсом и собственным отцом Ника, командовал группой шпионов под названием "Наблюдатели за птицами". Шпионская сеть расширилась за последние месяцы и теперь включала множество членов на каждом из Нормандских островов. Каждую неделю они предоставляли Черчиллю столь необходимую информацию о деятельности германского флота и авиации, поскольку он отчаянно пытался предупредить своих соотечественников о намерениях Гитлера.

И теперь, когда немцы были во Франции, всего в шести милях отсюда, военная активность резко возросла.

"Боюсь, что да, Ник. Этот Гитлер, может быть, и сумасшедший, но он не дурак. Он знает, что вы не можете начать вторжение на материковую часть Англии, не имея опоры здесь, на этих островах. Наполеон усвоил этот урок на собственном горьком опыте".

"Мы будем готовы к ним, не так ли, сэр? Когда придут нацисты?"

Внимание Хоука отвлек мощный рев двигателя Camel, когда Ангус Макивер начал разбег.

"Внимательно следи за его взлетом, Ник", - сказал Хоук, "Мы потеряли многих парней, которые летали на этих штуках на ранней стадии во Франции. Верблюды были отвратительными животными, чтобы летать, пока вы не проведете в них несколько часов. Понимаете, весь этот вес направлен вперед. Двигатель, пилот, топливо, боеприпасы. В отличие от Sopwith Pup, которые были раньше, на этих приходилось летать каждую секунду, держа руку на джойстике, иначе они опускали свои толстые носы и уходили в штопор. Но Верблюды были драчливыми маленькими бойцами, клянусь Богом. Немецкие люфтваффе усвоили этот тяжелый урок на собственном горьком опыте".

Ник не сводил глаз со своего отца, когда тот с ревом мчался по взлетно-посадочной полосе. Был сильный боковой ветер, и у него возникли небольшие проблемы с удержанием ее прямо. И затем, как раз когда Ник подумал, что его отец вот-вот вылетит за пределы взлетно-посадочной полосы, "Сопвит Кэмел" гордо задрал нос и величественно взмыл в голубое английское небо. Ник прижал руку ко лбу, чтобы защитить глаза от солнца. Он не хотел ничего пропустить.

"Кэмел" держал курс прямо на огромную башню замка Хоук, летя примерно в ста футах над землей. Когда казалось, что Ангус вот-вот врежется прямо в высокую башню замка, он резко накренился вправо, затем влево, сделав идеальную петлю вокруг массивного сооружения, прежде чем перейти к небольшому подъему.

"Он не многое забыл, не так ли, парень?" Сказал Хоук с широкой улыбкой на лице. "Смотрите, он направляется обратно в эту сторону!"

Действительно, Верблюд направлялся прямо к ним, очень низко, но быстро набирал высоту. Пока Ник с благоговением наблюдал, его отец продолжал взбираться, взбираться прямо по вертикали, пока Верблюд не оказался полностью перевернутым, а затем, изогнувшись дугой, с огромной скоростью устремился прямо к земле.

"Внешняя петля!" - Воскликнул коммандер Хоббс. "Этот парень знает свое дело!"

Как раз в тот момент, когда Ник подумал, что Верблюд врежется прямо в землю, его отец поднял нос, выровнялся и с ревом пронесся прямо над их головами, помахивая крыльями.

"Теперь вы можете понять, почему он был асом", - сказал Хоук. "Сколько гуннов он сбил, Ник? Есть какие-нибудь идеи?"

"Он закончил войну двадцатью тремя победами, сэр, награжден крестом "За выдающиеся полеты" и крестом "За выдающуюся службу" с планкой. У него было бы еще больше, если бы он не был тяжело ранен."

Хоук посмотрел сверху вниз на своего юного друга. Глаза мальчика сияли от гордости за своего великого героя.

Они оба обернулись, чтобы посмотреть, как "Кэмел" с ревом пронесся до конца взлетно-посадочной полосы и пошел на очень крутой набор высоты, резко накренился вправо и помчался над верхушками деревьев обратно к замку Хок и голубым волнам ла-Манша. Сердце Ника подскочило к горлу при мысли о том, сколько лет прошло с тех пор, как его отец выполнял эти воздушные трюки. Не зашел ли он слишком далеко? Настолько переполненный радостью, что не замечал опасности? Ему вдруг захотелось, чтобы его отец благополучно вернулся на землю.

Но акробатические трюки на этом не закончились. Верблюд помчался на юг, к башне, сделал еще одну идеальную петлю вокруг нее, а затем снова помчался к ним, всего в сотне футов над землей.

"Он собирается приземлиться?" - Спросил Ник.

"Я так не думаю", - сказал Хоук. "Он не замедляется".

"Но что-"

Когда "Сопвит" находился менее чем в нескольких сотнях ярдов от группы, наблюдавшей с земли, Ангус Макивер внезапно перевернул самолет.

Теперь он летел полностью вверх тормашками, и все же он ревел прямо над их головами, как будто это была самая естественная вещь в мире. Через несколько сотен ярдов он снова перевернулся, теперь правым боком вверх, сделал крутой разворот влево над лесом и выровнялся для последнего захода на посадку на взлетно-посадочную полосу.

"Он чертовски потрясающий, вот кто он такой!" Ганнер плакал, сжимая плечо Ника. "Пятнадцать лет в Королевском флоте, и я никогда не видел ничего подобного этому виду пилотирования, я скажу вам прямо сейчас".

"Хорошо, что ты вспомнил о той длине пеньки, чтобы связать его", - сказал Ник, пытаясь справиться со смесью эмоций, борющихся за место в его голове. Страх, гордость и радость, все перемешалось.

Несколько мгновений спустя Camel совершил неровную посадку и остановился прямо перед сараем. Мгновение спустя шипящий большой "Бентли" умолк.

Ник подкатил трап к кабине пилотов, пока его отец поднимался из самолета и осторожно спускался по трапу на землю, где Ганнер вручил ему свою трость.

Все бросились к нему, приветствуя и аплодируя: сначала его жена Эмили, обнимающая его со слезами, текущими по ее щекам, затем маленькая Кэти, затем все без исключения обнимали его по очереди.

Ник был последним, кто подошел к нему. "Папа, я так боялась, что, может быть, ты-"

"Что, сынок?"

"Я - это было так давно - Я не думал, что ты все помнишь и -"

Его отец наклонился, пока не оказался лицом к лицу со своим маленьким сыном. "Ники, с того самого дня, как я спустился в Арденнский лес, я мечтал об этом самом моменте. В моих снах, почти каждую ночь, я делал то, что только что сделал. Я все точно запомнил, понимаете, как она себя чувствовала перед сваливанием, сколько руля нужно приложить, как она склонна набирать высоту в правом повороте или нырять в левом из-за большого крутящего момента двигателя. Я ничего не забыл, потому что я мечтал о каждом моменте этого дня каждую ночь на протяжении более двадцати лет ".

Ник протянул руку и обвил руками шею своего отца, притягивая его ближе, чтобы он мог прошептать ему на ухо. "Научи меня, папа. Научи меня, как делать все эти вещи. Научи меня управлять Верблюдом. Управляй ею точно так же, как ты это делал. Петли, перекаты бочки, все это!"

"Ну," сказал его отец, его глаза загорелись, "я не знаю об этом. Сколько тебе сейчас лет?"

"Мне двенадцать, папа. Ты это знаешь."

"Двенадцать, не так ли? Что ж, по счастливой случайности, мне только исполнилось двенадцать, когда мой отец научил меня летать на Сопвиче Кабе. Так что я вряд ли смогу отказаться, не так ли?"

Ник обнял своего отца так сильно, как только мог, и сказал: "Я люблю тебя, папа. Когда мы начинаем?"

"Первое, что нужно сделать утром, звучит неплохо?"

"О, да, это, безусловно, имеет значение. Да, это звучит совершенно замечательно!"

И так случилось, что Ангус Макивер научил своего сына Николаса управлять самолетом. Ноги, похожие на балетные, на педалях руля. Легкое прикосновение к элеронам и рулям высоты. Первые месяцы Ник сидел на коленях у своего отца, обеими руками обхватив джойстик. Было ужасно тесно, так как кабина предназначалась для одного пилота, но они заставили это работать.

В те первые недели, хотя он никогда бы в этом не признался, Ник не раз был напуган до смерти. У Верблюда был свой собственный разум, и если вы не были предельно осторожны, вы бы в мгновение ока вышли из-под контроля. К счастью, руки и ноги его отца всегда были рядом с приборами управления, и в одно мгновение он восстанавливал контроль. Ник знал, что это были хорошо усвоенные тяжелые уроки, потому что однажды его отца не будет рядом, чтобы спасти его жизнь.

Несколько месяцев спустя Ник, наконец, услышал, как его отец произнес слова, которых он боялся и страстно желал услышать. "Что ж, Николас, я думаю, ты готов к соло".

И он сделал это в одиночку, его сердце колотилось в горле, руки дрожали, он едва мог поверить, что кто-то доверял ему настолько, чтобы подняться туда в одиночку. Что, если он что-то забыл? Позволил своему разуму отвлечься хотя бы на долю секунды? Что, если - нет. Такое мышление было опасным само по себе. Летать его учили лучшие. И он никогда, ни за что не подвел бы своего отца.

Все собрались у сарая и смотрели, как двенадцатилетний мальчик с ревом мчится по взлетно-посадочной полосе на самолете двадцатипятилетней давности. Его мать затаила дыхание, его отец сиял от гордости, а его сестра прыгала от радости, когда он оторвался от земли.

Хотя его отец научил его многим трюкам высшего пилотажа, он подумал, что лучше всего, учитывая тот факт, что его мать была в зале, просто лететь прямо и выровненно к замку Хоук, сделать простой вираж вокруг башни, а затем выполнить свою лучшую посадку в истории, остановившись прямо перед ликующей толпой.

Он сделал это! Он сам управлял самолетом! Когда никто не смотрел, он ущипнул себя, чтобы окончательно убедиться, что это не очередной сон.

Позже, когда они с Ганнером были одни в сарае, заправляясь и осматривая каждый дюйм "Сопвита", он обратился к своему другу с вопросом. "Канонир", - сказал он задумчиво, - "как ты думаешь, ты мог бы сделать для меня несколько бомб?"

"Бомбы, не так ли? Какого рода бомбы?"

"Маленькие, я должен думать. Размером примерно с большое яблоко, возможно. Чтобы я мог легко держать его в руке ".

"И что, собственно, ты собираешься делать с этими бомбами, парень?"

"Я намерен сделать жизнь этих кровавых немецких захватчиков невыносимой, вот что я намерен!"

Ганнер никогда не видел мальчика таким яростно настроенным за все его дни. Такое выражение он уже видел в глазах мужчин военного времени раньше. Такой взгляд, из-за которого гибнут храбрые мужчины.

И это почти сработало именно так.

9

ГРОЗОВЫЕ ТУЧИ НАД ПОРТ-РОЙЯЛЕМ

" Порт-Ройял, Ямайка, 14 июля 1781 года "

Bгубы Илли Блада шевелились. Но его давний компаньон Змеиный Глаз, который сейчас вел своего капитана на берег в капитанской джиге, не слышал ни единого проклятого слова, сказанного старым ужасом. Команды почти на каждом корабле, стоявшем на якоре, стреляли в воздух из кремневых пистолетов и мушкетонов во время ночного пьяного разгула.

Его королевское высочество, капитан Уильям Блад по имени, сидя на своем троне на корме шлюпки, подсчитывал количество пиратских судов, стоящих на якоре здесь, в гавани Порт-Ройяла, скорее всего, шепча цифры про себя, когда он отмечал их галочкой: шлюпы, фрегаты, бриги и баркентины. И в каждом из них полно экипажей, пропитанных ромом, и они летают на одной из многочисленных версий "черепа и скрещенных костей".

Змеиный Глаз видел, что на якоре стояло множество кораблей, которые можно было сосчитать, но их было и вполовину меньше, чем, как он знал, надеялся старина Билл. Да ведь он сказал Змеиному Глазу в то самое утро, что рассчитывает на гавань, полную боевых кораблей, пришвартованных в Порт-Ройяле, когда они прибудут на Ямайку. Гавань была заполнена в лучшем случае на треть.

"Комбьен де Бато?" - прошипел француз Змеиный Глаз. "Сколько их?"

"По моим чертовым подсчетам, только семнадцать", - пробормотал Блад, явно недовольный.

"Это недостаточно, мой капитан. Этого недостаточно. Нам понадобится в десять раз больше, прежде чем мы закончим."

"Да. Может быть, в десять раз больше. И не только."

Змеиный Глаз, внушающий страх алжирско-французский морской воин ростом семь футов, известный повсюду своей жестокостью, свирепостью и татуированными змеями, покрывающими его лицо и всю его лысую голову, надеялся увидеть гавань полной. Он надеялся увидеть разбойничьи барки, фрегаты и бригантины, лежащие корпус к корпусу. Блад пригласил всех ныне живущих преступников и пиратов Карибского моря на эти важные переговоры в Порт-Ройяле. Но, похоже, очень немногие приняли его приглашение.

Капитан не поделился своими планами со Змеиным Глазом. Никому на борту "Мести" не сообщили причину переговоров. Блад держал такие вещи при себе. Но француз был доволен. Он узнает достаточно скоро. Старина Билл что-то задумал. И обычно это означало, что воздух будет наполнен свинцом, а корабельные сундуки - золотом.

Змеиный Глаз радостно погрузил весла в воду и сильно потянул. Сегодня вечером было полнолуние, и огни вдоль прибрежных заведений Порт-Ройяла, борделей и притонов с ромом были ярко освещены. В конце концов, это был порт приписки береговых братьев, как любили называть себя все пиратские капитаны. Это был частный анклав пиратов, и незнакомец проник туда на свой страх и риск.

Змеиный Глаз после месяца, проведенного в море, горел желанием оказаться на берегу, набив брюхо крепким ямайским ромом и вернувшись в объятия пухленькой девицы с Кап-Аитьена, красивой восьмиклассницы, которая ему понравилась. Женщина называла себя Сукре, и она тоже была сладкой, как сахар.

Возможно, к утру, предположил Змеиный Глаз, в гавани появится несколько опоздавших. Но между англичанами и их мятежными колонистами, американцами, бушевала великая война. И Змеиный Глаз знал, что многие пиратские капитаны пришли на помощь любой стороне в надежде пожать большие награды.

Конечно, большинство встало на сторону лайми, справедливо полагая, что у ничтожных американских сил под командованием генерала Вашингтона не было шансов против Королевского флота, самого могущественного флота на земле, и смертельного гнева хорошо обученной британской армии.

Полная гавань к утру сделала бы старину Билла Блада счастливым, а это, в свою очередь, оказало бы самое благоприятное воздействие на его разношерстную команду. Они были жалкой компанией, по большей части, половина из них сбежала из заключения после дерзкого налета Билла на адскую исправительную колонию на острове Ада, а другая половина - вороватые убийцы, которые каким-то образом ускользнули от закона и были в бегах. Это было далеко от команды Blood's last command, корабельной компании, состоящей из высококвалифицированных французских офицеров и матросов, которые были сливками императорского французского флота Наполеона.

Блад, который уже предал свою родную Англию ради французского золота Наполеона, впоследствии потерял командование своим французским фрегатом, 78-пушечным Mystère, в странном столкновении с гораздо меньшим военным кораблем, английской баркентиной под названием Merlin.Его взбунтовавшаяся французская команда предала его в разгар битвы; а кровожадный английский капитан по имени Макивер захватил Мистеру в качестве приза у острова Грейберд в Нормандских островах.

В разгар ожесточенной рукопашной схватки на палубе Блад тоже потерял правую руку из-за английского меча, но не считал это потерей. Он заменил его массивным золотым крючком, закрепленным на его культе, усыпанным рубинами и бриллиантами. Он держал этот крюк заточенным до остроты бритвы и обнаружил, что в бою предпочитает острый крюк пяти жалким пальцам.

Он с нетерпением ждал того дня, когда сможет с пользой использовать свой крюк на том самом человеке, который отрубил ему руку, богатом английском аристократе по имени Хоук. И этот мальчишка-дьявол, который сбежал со вторым золотым шаром, помощник заветной машины Темпус Билла. Мальчик был хитрым молодым созданием по имени Николас Макивер. Но Блад тоже достаточно скоро разберется с Хоуком и мальчиком и вернет второй золотой шар его законному владельцу, а именно себе.

Когда-то у него, и только у него, были единственные в мире две машины времени в его распоряжении, ему больше никогда не нужно никого бояться! Мчась взад и вперед сквозь время и пространство, никто не мог поймать его, никто не мог найти его! Со временем, коварный пират верил, что ему суждено править миром. Если бы ему удалось заманить мальчика к себе, весь мир был бы в пределах его досягаемости.

Уильям Блад был гигантом со сверкающими черными глазами и густой темной бородой, украшенной крошечными серебряными черепами, которые звенели, как колокольчики, когда он качал головой. Изо рта у него торчала длинная трубка, сделанная из кости, человеческой кости, по слухам. На нем был длинный черный плащ и модные панталоны, заправленные в начищенные до блеска гессенские сапоги.

Несмотря на потерю своего французского командования и здоровой правой руки, он, по крайней мере, сбежал из Тайны со своей драгоценной машиной Темпус, этим прекрасным золотым шаром, который позволял человеку перемещаться во времени! Сначала он отправился в Париж, чтобы умолять императора предоставить ему другой корабль, чтобы отомстить за свою честь англичанам. Но Наполеон получил отчеты об этой акции от французских офицеров, которые были свидетелями апатичного поведения Блада во время командования Мистером. Итак, Уильям Блад был лично изгнан и унижен в Париже самим Наполеоном. Французский военный суд выслал его из Франции навечно.

Ходили слухи, что разгневанный император Франции назначил награду и за его голову. Он дважды избежал захвата французским флотом, один раз на Мадагаскаре и второй раз, едва удержавшись на ногах, в Неаполе.

Теперь, когда его разыскивали живым или мертвым по крайней мере две страны, Англия и Франция, он выбрал жизнь пирата и обнаружил, что она ему гораздо больше по душе, чем участь морского офицера, служившего под командованием Нельсона или, позже, Наполеона. Больше не было кровных обязательств перед императорами, адмиралами и морскими лордами, у которых было больше причудливых медалей, чем мужества или мозгов. Нет. Он был единственным лордом и хозяином своей судьбы, и только он мог победить их всех или умереть, пытаясь.

Билли прочесал Вест-Индию, Багамские Острова и весь Карибский бассейн в поисках подходящей замены для Mystère. Ранее той весной, заметив огромный британский военный корабль Revenge, стоявший темной ночью на якоре в городе Нассау, он спланировал внезапный предрассветный налет. Он захватил большой английский фрегат в короткой, но кровопролитной битве. Пиратская команда Блада превосходила моряков Лайми численностью два к одному, и теперь у старины Билла под ногами был прекрасный военный корабль с 74 пушками.

Змеиный Глаз, возможно, единственный человек на земле, которому Билл мог доверять на данный момент, был назначен заместителем Блада на борту "Мести".Команда была в шоке от того, что такое отвратительно выглядящее существо держало их судьбу в своих руках. Но они узнают о Змеином Глазу в ближайшие месяцы. Он был таким же бесстрашным в бою, как и любой другой человек, которого Билл когда-либо видел, моряк до мозга костей, и его гротескное татуированное лицо вселяло страх глубоко в сердце каждого, кто его видел, как друга, так и врага.

Змеиный Глаз был достаточно умен, чтобы быстро понять, что счастливая команда - крайне желательное состояние дел для человека, внезапно назначенного командиром огромного пиратского корабля. Особенно такой сварливый и кровожадный, как его собственный. Таким образом, он утроил их рационы рома, удвоил их справедливую долю любых призов или добычи, захваченных в открытом море, и гарантировал одну неделю отпуска на берег за каждый месяц пребывания в море.

Эта неслыханная щедрость мгновенно покорила ему сердца и умы всех людей на борту Revenge. И это позволило Змеиному Глазу более спокойно выспаться ночью, с меньшим страхом перед кинжалом в сердце перед утром.

"Сколько кораблей? Сколько кораблей?" большой красный попугай, сидевший на плече старого Билла, пронзительно закаркал. Его звали Боунс, и ему было почти триста лет. Кости был личным крылатым шпионом Блада, и чертовски хорошим шпионом, которым он тоже был.

"Заткнись, канюк. Я не могу ясно мыслить, когда ты визжишь у меня в ушах, черт возьми".

"Пока насчитал двадцать два, мой капитан", - разрешил Змеиный Глаз, пытаясь быть любезным, слегка увеличив число.

"Теперь иди туда и греби изо всех сил, будь прокляты твои глаза", - сказал Билли, указывая на черный бриг, пришвартованный у городского дока. "Я думаю, что там может быть "Жемчужина", бригантина Эдварда Ингленда. Если она здесь, возможно, другие корабли уже в пути. Знаешь, у него есть последователи в Доминике ".

Змеиный Глаз крякнул соглашения и сделал глоток рома, доставка одним веслом ненадолго, чтобы выпить, а затем погружая весла в серебристой водой, надавив на жемчуг, у нее на носу и на корме горят ночники, ее суровый окна пылающий свет.

Команда "Мести", военного корабля водоизмещением 360 тонн, на борту которого находилось почти двести человек, провела последний месяц, плавая по всему Карибскому морю, расклеивая рекламные листовки, рекламирующие военный совет, который Береговые братья проведут здесь, в Порт-Ройяле, в этом месяце.

Блад потратил много месяцев, планируя это знаменательное событие, и он хотел заполучить каждого человека и разбойничий корабль, до которых мог дотянуться. Для выполнения того, что он задумал, понадобилась бы по меньшей мере сотня. Эта жалкая кучка в гавани не годилась. Ему понадобится новый план, если он хочет достичь своей цели, и колесики его разума начали вращаться немедленно, когда он уставился на гипнотический плеск весел "Змеиного Глаза".

На уме у Билли было поднять волну. Чтобы вписать свое имя кровью за моря и в учебники истории. Как? Да ведь он намеревался построить величайшую пиратскую армаду всех времен. Он намеревался присвоить себе мировые богатства. И, при этом, посеет террор на всех, кто когда-либо унижал или предавал его. В этом списке не было недостатка в именах.

Его планом было не что иное, как уничтожить двух своих заклятых врагов, французов и англичан, серией дерзких атак, захватывающих дух своей дерзостью и размахом. Затем он грабил их незащищенные прибрежные города по своему желанию, конфискуя то, что хотел. И после этого весь мир был в его распоряжении.

"Ложись рядом с ним", - сказал Блад своему спутнику, когда они приблизились к корме "Жемчужины". Мужчина сделал, как ему сказали, и опустил весла, его планшир ударился о корпус брига печально известного пирата Эдварда Ингленда по левому борту.

Билл стоял в своей капитанской каюте, слегка пошатываясь на ногах, поскольку сам выпил несколько глотков рома, и крикнул наверх: "Эй! Этот пес Эдвард Ингленд на борту?"

Член экипажа, несущий вахту по левому борту, перегнулся через поручень. "Кто хочет знать?"

"Скажи ему, что это кровь. Только что снялся с якоря. Скажи, что я встречусь с ним в "Черном вороне" через час."

Капитан пиратов вытащил один из двух своих пистолетов. Ему не понравился тон этого человека. И если человек наверху не обращал внимания на его манеры, Блад планировал пустить мяч в его крошечный мозг.

"Капитан Уильям Блад собственной персоной, не так ли?"

"Ага, вот к кому ты имеешь удовольствие обращаться в такой неуважительной манере, ты, чертов пес".

Теперь в голосе члена экипажа появилось новое уважение. Билли Блад был известен по всему Карибскому морю и на испанском Майне как головорез с необычными дьявольскими способностями. Он был призрачной фигурой. Ходили даже слухи, что он появлялся в трех или четырех местах одновременно, появляясь и исчезая, как какая-то банши. За ним будут следить на Барбадосе, а днем позже кто-нибудь увидит его в Барселоне!

"Да, капитан, мои искренние извинения. Я немедленно передам ваше приглашение", - сказал член экипажа, не желая рисковать, и помчался на палубу юта.

"Прочь", - сказал Билли Змеиному Глазу. "Я хочу попасть туда первым. Причал у старого Черного ворона как раз вон там. Поторопись, и я профинансирую для тебя еще один кувшин с ядом и эту веселую девчонку."

Змеиный Глаз усилием воли налег на весла, и через несколько минут они привязали гичку и входили в дверь "Черного ворона". Билл улыбнулся и резко вздохнул. Он был дома. Он занял два верхних этажа гостиницы "Черный ворон" в качестве своей временной штаб-квартиры.

Четырехэтажное здание не привлекало особого внимания, но оно было стратегически расположено в центре гавани в форме полумесяца. Со своей веранды на верхнем этаже он мог наблюдать далеко в море за приближающимися судами. А в свою мощную подзорную трубу он мог наблюдать за каждым движением человека на борту любого корабля в гавани Порт-Ройяла.

Конечно, в салуне "Черного ворона" воняло отвратительным потом, несвежим пивом и кислым запахом пролитого рома. И в этот час ночи в комнате для пьяных царил настоящий ад. Действительно, разгульный характер места, с которым капитан Блад столкнулся сейчас перед собой, напомнил ему болезненную сцену из его юности.

В Мурфилдсе, недалеко от Лондона, был печально известный госпиталь под названием Бетлам, или "Бедлам" на обычном языке, куда Билл отправился попрощаться со своим бедным отцом, когда впервые поступил на службу в Королевский флот. Бедлам был тем местом, где они заключали в тюрьму тех персонажей, которых признавали виновными в неизлечимом "моральном безумии". В любой вторник за пенни любой желающий мог зайти в камеры и посмотреть на "сумасшедших", посмеяться над их выходками, как правило, насильственного или невыразимого характера. Посетителям разрешалось приносить длинные палки, которыми они провоцировали или приводили в ярость заключенных.

Последнее прощание юного Уильяма Блада с отцом было знаменитым. Видя, как крестьянин несколько раз тычет своего собственного отца в его единственный здоровый глаз длинной веретенообразной палкой, он подошел к мужчине сзади, предупредил его бросить палку, а когда тот этого не сделал, обхватил левой рукой грудь мужчины и без дальнейших церемоний правой рукой схватил его за подбородок и снес голову нищего прямо с плеч. Дал ему хорошего пинка, от которого он взлетел над головами смеющихся крестьян.

В Олд-Бейли состоялся судебный процесс, длительный, к радости газет, но в конце концов судьи встали на сторону молодого аристократа Уильяма Блада, человека, у которого, согласно показаниям адмирала, блестящее будущее в Королевском флоте.

Двое пиратов вошли с улицы в дверной проем "Черного ворона". По кивку Блада Змеиный Глаз проталкивался сквозь шумную толпу пиратов, каперов, различных проходимцев и прихлебателей. Добравшись до центра комнаты, Змеиный Глаз запрыгнул на стол на козлах, вытащил два кремневых пистолета из патронташей, прикрепленных ремнями к его обнаженной груди, и выстрелил из них в потолок.

Вокруг него посыпались куски штукатурки, один кусок был достаточно тяжелым, чтобы оглушить и без того бесчувственного пирата.

"Друзья мои, пожалуйста, помолчите", - сказал Змеиный Глаз. "Мой уважаемый командир, известный во всем мире своей храбростью и размерами своей казны, вызвал вас сюда сегодня вечером, потому что он хотел бы поговорить. Его имя знакомо, это несомненно! Господин капитан Уильям Блад!"

Пьяный рев поднялся из толпы при звуке этого имени, потому что Билли был очень уважаем в этой части света. Когда он направился к столу, за которым стоял Змеиный Глаз, толпа волшебным образом расступилась, и многие пожилые члены команды вышли вперед, чтобы засвидетельствовать ему свое почтение.

Скандирование началось с того, что один матрос закричал: "Кровь! Кровь! Кровь!" и вскоре каждый голос присоединился к какофонии, триста подлых пиратов выкрикивали имя Старого Билла до самых стропил.

Билл вскочил на стол, вытащил свой меч из ножен и поднял его в воздух, серебряные черепа, вплетенные в его пышную бороду, зазвенели, как крошечные колокольчики.

"Это будет историческая ночь по любым меркам", - начал он, поворачиваясь во время речи, чтобы все могли хорошенько рассмотреть его. "Ибо, когда книги по истории будущего будут написаны, в них будет рассказано о величайшей пиратской армаде, когда-либо собранной. И это будете вы, мужчины, присутствующие здесь сегодня вечером, вы, храбрые и сердечные души, о которых будет рассказывать сама история. И эти слова будут написаны кровью!"

Он сделал паузу, чтобы осознать эту мысль.

"Значит, ты со мной?" - закричал он и быстро обрадовался, услышав еще один оглушительный рев.

"Моя благодарность всем вам за то, что вы первыми из братьев откликнулись на призыв. Но это только начало, ребята. К тому времени, когда мы будем готовы нанести удар по нашим врагам, наше число увеличится в сто раз! И тогда мы увидим, какая империя действительно правит морями! И я говорю вам сейчас, это будет империя крови!"

Скандирование "Кровь!" началось снова, и, несмотря на усилия Билла заставить их замолчать, оно не ослабевало. Он кивнул Змеиному Глазу, который поднял оба пистолета и выстрелил еще раз в потолок.

"Капитаны, сейчас я обращаюсь к вам конкретно. Я хочу, чтобы вы и ваши команды отплыли с утренним приливом. Вы мои посланцы, и вы отправитесь вперед и призовете всех наших братьев собраться здесь, в Порт-Ройяле, через две недели, начиная с этого самого дня. Опишите им в мельчайших подробностях формирование этой могучей пиратской армады и ее историческую миссию. И расскажите им о бесконечных богатствах, которые ожидают тех, кто зарегистрируется!

"Ни один корабль, город или поселение не избежит нашего гнева, когда мы будем сеять хаос и грабить французское, английское, голландское побережья и любое судно под любым флагом, достаточно безрассудное, чтобы встать у нас на пути! Предстоит тяжелая, кровожадная работа, и ее будет предостаточно, но за нее хорошо заплатят. Двойная заработная плата, о которой я говорил в начале - двойная заработная плата и бонус - и то, что я сказал, я поддерживаю. Я говорю снова, ты со мной? Покажите это, сказав "Да!"

"Его зовут капитан Уильям Блад".

Оглушительный рев был оглушительным. Старина Билл внимательно посмотрел на Змеиный Глаз и позволил французу уловить лишь тень улыбки на своих тонких губах, когда он наслаждался этим долгожданным моментом. Битва карибских пиратов за абсолютный контроль над Семью морями, наконец, началась.

10

БАРОНЕССА И БОМБАРДИРОВЩИКИ

" Гернси, Нормандские острова, 1940 "

Tголубые глаза баронессы Флер де Вильерс широко распахнулись. Она вытаращила глаза на свою собачку Поппет, стоящую над ней. Маленький терьер, чья лохматая шерсть была того же белоснежного оттенка, что и ее собственные волосы, запрыгнул к ней на кровать и теперь стоял поверх ее шелкового пухового покрывала. Большая кровать с балдахином находилась ужасно высоко от пола. Никогда раньше Поппет не совершала такого смертельно опасного прыжка. Большие карие глаза собаки многозначительно смотрели в лицо ее хозяйки. Было ли неодобрение в этом проникновенном, вопрошающем взгляде? Флер задумалась на мгновение, прежде чем правда поразила ее.

"Малышка! Что, черт возьми?" Сказала Флер де Вильерс, бросив взгляд на старинные французские часы, которые стояли на резной мраморной полке над камином в ее спальне. Сильный луч солнечного света пробился сквозь щель в темно-зеленых бархатных драпировках и осветил циферблат и золотую оправу ее любимых часов, подарок ее покойного мужа Осгуда. Боже мой, солнце уже взошло - и совсем недавно!

"Девять часов! Каким ужасным бездельником ты, должно быть, считаешь меня, крошка! " сказала она, подхватывая его на руки и соскальзывая с кровати. "Тогда неудивительно. Ты, должно быть, проголодалась, бедняжка, крошка. Прошел час после твоего завтрака. Я, должно быть, проспал, не так ли? Боже милостивый, бедная крошка. Я никогда не просплю, ты это знаешь."

Затем она увидела книгу, лежащую на ее покрывале, и вспомнила. Она не спала полночи, умирая от желания закончить последний из ее любимых детективов. Эта книга ее новой любимой писательницы Дороти Л. Сэйерс называлась "Убийство должно рекламироваться", и в ней фигурировал очаровательный и довольно романтичный персонаж по имени лорд Питер Уимзи. Флер воображала, что к этому моменту она была влюблена в лорда Питера, как школьница, и надеялась, что мисс Сэйерс планирует написать еще много о его лихих приключениях.

Она взяла книгу, вставила между страницами вышитую закладку и положила книгу на прикроватный столик. Затем она накинула халат и спустилась на руках с Поппет на один пролет по истертой деревянной лестнице в теплую, залитую солнцем кухню.

Флер де Вильерс была ненасытной читательницей детективных романов большую часть своих восьмидесяти лет. Она практически знала произведения Агаты Кристи и Мэри Робертс Райнхарт наизусть. И не было ничего более захватывающего, чем обнаружить жилы нового литературного золота для добычи. Разгадывание хорошей тайны было радостью ее сердца, и она обнаружила, что тайна скрывается повсюду. И не только на страницах бесчисленных сотен книг, выстроившихся на покосившихся полках в каждой комнате ее беспорядочного коттеджа.

Но в поместье Фордвич не все книги были загадками. Там было несколько военных томов старого доброго Осгуда. И несколько научных работ, в основном на латыни. На столе в стиле Чиппендейл в большом эркере ее библиотеки стояла стопка мемуаров, биографий и автобиографий. Но эти книги были исключительно в учебных целях, а не для удовольствия.

Незаметно для всех на острове Гернси баронесса де Вильерс сама стала начинающей писательницей. Она писала, урывками, свои мемуары. Название? Тайна жизни.

Она знала, что ее титул не совсем правильный, пока нет. Тем не менее, это было всего лишь рабочее название, как они его назвали. Это было просто немного "не так", и она беспокоилась, что это может показаться слишком претенциозным и всезнающим. Она опасалась, что некоторые читатели могут даже принять это за какой-нибудь тупой философский трактат о значении всего этого или вечности, или еще какую-нибудь подобную глупую чушь.

Но ее книга была о тайнах жизни, не так ли?

Да, большие и маленькие, разрешимые и неразрешимые, она любила их всех. Как однажды заметила о жизни ее дорогая подруга Сибил Хэтуэй, дама из Сарка: "Все это - одна большая тайна, а потом опускается занавес, и нам всем приходится покинуть театр, прежде чем увидеть, чем все это закончится!"

Жизнь была одной большой загадкой, не так ли?

Повар накормил ее стандартным завтраком: одним вареным яйцом в чашке "Минтон", чайником чая и единственной булочкой без масла, Флер вернулась наверх, чтобы одеться. Она выглянула из открытого окна своей гардеробной в сад внизу. Был ветреный весенний день, солнце заглядывало то внутрь, то наружу, ветер приносил запах дождя. Лучше всего взять Mac, подумала она; у нее впереди было добрых два часа езды.

Ее велосипед, древний Raleigh с большой плетеной корзиной, установленной над передним крылом, был в эксплуатации много лет. Конечно, у нее также была машина, почтенный Rolls-Royce Silver Ghost, примерно 1920 года выпуска, но она редко пользовалась старым Ghost, если только погода не была невыносимой. Или если бы она была на каком-нибудь званом ужине или веселом вечере, где могли быть замешаны выпивки.

В таких случаях вызывали ее шофера, который жил в апартаментах над гаражом. Его звали Эммон Дарби. Он был забавным маленьким ирландским холостяком, улыбающимся лепреконом, которому самому было почти семьдесят. За десятилетия они быстро подружились. У него было хорошее настроение, он хорошо справлялся со своей работой и необычайно серьезно относился к своим обязанностям - черта, которой Флер восхищалась в любом человеке любой профессии.

Иммон сохранил "Роллс-ройс" двадцатилетней давности таким же блестящим и новым, как в тот день, когда он сошел с парома на Гернси с материка, Осгуд пригнал автомобиль к докам в Портсмуте из автомобильного магазина мистера Джека Барклая на Беркли-сквер, Лондон.

"Доброе утро, юный Иммон", - сказала она, заходя в гараж, чтобы забрать свой велосипед. Дарби, конечно, и так усердно работала этим утром, полируя большую длинную серебристую шляпку, опасно примостившуюся на шаткой стремянке. Призрак был огромен, а Иммон, бывший жокей, который однажды добился победы на "Цельсии" в "Гранд Нэшнл", был едва ли пяти футов ростом в одних носках.

"Доброе утро, мэм", - сказал он, делая короткую паузу, чтобы приподнять свою шерстяную шапочку.

"Удалось найти что-нибудь интересное о тете Биб прошлой ночью, мистер Дарби?"

Идея Иммона Дарби о вечернем развлечении заключалась в том, чтобы после ужина пододвинуть кресло к старому радиоприемнику, потягивать чай с ирландским виски и весь вечер слушать Би-би-си.

"Ходят разговоры, что все наши британские солдаты уходят, мэм, покидают острова. Говорят, транспорты с войсками в пути."

"Что?" - спросила она, хватаясь рукой за стену, чтобы не упасть.

"Да, мэм. Уайтхолл говорит, что наши Нормандские острова "не имеют стратегического значения" в грядущей войне ".

"Ты, должно быть, шутишь".

"Я только хотел бы, чтобы я был. Мы останемся беззащитными перед этими придурками, и в этом нет никаких сомнений. Я беспокоюсь за вашу безопасность, мэм."

"Беззащитный? Вряд ли я так думаю, мистер Дарби! " сказала баронесса, взяв себя в руки и поднимаясь на борт "Роли". Она тронулась с места и вскоре уже сворачивала на проселок, который вел вниз к прибрежной дороге. Была суббота, и сегодня был день, когда она проводила еженедельное наблюдение за побережьем вдоль южного берега.

Она позволила фразе задержаться на языке ее разума: наблюдение за побережьем. Наблюдение. Подробные карты возможных мест вторжения. Вот что заполнило ее альбом для рисования акварелью. Не говоря уже о наблюдениях подводных лодок и местонахождении различных эскадрилий бомбардировщиков и истребителей люфтваффе, совершающих вылеты у берегов Франции.

Так случилось, что баронесса Флер де Вилльерс в своем довольно преклонном возрасте оказалась... ну, другого слова для этого не подобрать ... шпионкой.

И совсем не похожий на те притворные женские вспомогательные группы прибывших, которые каждую ночь сидят на крышах со своими театральными биноклями, потягивают шампанское и высматривают бомбардировщики "Хейнкель". Нет, она была настоящей, все верно. К шпионажу за своими врагами, как и к любому ремеслу, следовало относиться очень серьезно.

Флер знала, что через ла-Манш до Франции всего шесть миль открытой воды. И вот где сейчас находились немцы, обойдя столь хваленую линию Мажино и атаковав Францию массой танковых войск через Арденнский лес.

Теперь они держали Францию за горло, это сделали нацисты. Гунны захватили Париж, и все знали, что Англия была следующей в списке покупок герра Гитлера. Это был только вопрос времени, когда красные, черные и белые флаги со свастикой будут водружены на английскую землю. Его очевидной первой остановкой были бы ее собственные Нормандские острова.

Флер де Вильерс была членом очень секретного шпионского общества под названием "Наблюдатели за птицами". Он был основан прошлым летом на маленьком острове Грейберд достопочтенным лордом Ричардом Хоуком и смотрителем маяка по имени Ангус Макивер. Теперь это была грозная группа шпионов, насчитывавшая почти сотню человек, и у них были ячейки на каждом из крошечных Нормандских островов.

Все эти орнитологи, так или иначе, подчинялись непосредственно самому Уинстону Черчиллю. Баронесса была избрана руководить маленькой группой здесь, на Гернси, и в дополнение к ее ежедневным обзорам активности на острове, в ее обязанности также входил сбор всей информации, которую еженедельно собирали орнитологи Гернси о деятельности Германии.

Затем, каждую среду, она пробиралась на пустынный пляж посреди ночи. В ее велосипедной корзинке лежал водонепроницаемый пакет с разведданными за эту неделю, который нужно было переправить лорду Хоку на остров Грейберд. Рыбак из Грейборда, парень по имени Дерри Мур, бросал якорь на своей рыбацкой лодке недалеко от берега. Затем он греб на своей лодке к маленькой бухте, скрытой от дороги, и там баронесса де Вильерс, прячущаяся в тени бухты, передавала ему свой драгоценный пакет. Это было захватывающе, каждая частичка этого.

Тогда лорду Хоукуку, чья древняя семья годами дружила с де Вилльерами, каким-то образом удалось переправить разведданные за всю неделю через Ла-Манш на материк и, в конечном счете, самому Черчиллю. И сделать это под самым носом у ужасных нацистов, чьи подводные лодки были повсюду в эти дни!

Честно говоря, она нашла все это довольно захватывающим. В конце концов, для женщины, которая любила таинственность, что на земле может быть более загадочным и волнующим, чем жизнь настоящего живого шпиона?

Она думала именно об этом, весело шагая вдоль побережья, когда услышала рев бесчисленных немецких бомбардировщиков, пролетающих прямо над ее головой. Она остановилась, слезла со своего велосипеда и посмотрела на нижнюю часть тяжелых бомбардировщиков: красные, белые и черные свастики, нарисованные на крыльях; двери бомбоотсека, отчетливо видимые в брюхах зверей.

Тогда ее словно молнией поразило, насколько уязвимыми на самом деле были ее маленькие острова. Она почти могла видеть, как медленно открываются двери немецкого бомбоотсека, видеть, как вываливаются серебристые бомбы, сеющие смерть и разрушение везде, куда бы они ни упали.

Возможно, Иммон был прав, подумала она с дрожью. В конце концов, у них не было милиции. Никакого ополчения, если уж на то пошло.

Возможно, после всего этого они действительно были беззащитны.

11

ТРЕНИРУЙСЯ, ТРЕНИРУЙСЯ, ТРЕНИРУЙСЯ

" Остров Седой Бороды "

Hесли бы она знала об этом, баронесса де Вильерс была бы очень обрадована событиями, происходящими в этот самый момент всего в нескольких милях через море от того места, где она сейчас стояла рядом со своим велосипедом.

Молодой диверсант уже планировал свое собственное сопротивление неизбежному вторжению нацистов. Молодой Николас Макивер, будущий диверсант, сидел в кабине винтажного "Сопвит Кэмел" 1914 года выпуска, наблюдая, как его друг Ганнер готовится к своему первому утреннему вылету на бомбежку.

Ганнер сошел с поросшей травой посадочной полосы Лорда Хоука. В руках у него была большая деревянная бочка для дождя. Когда он достиг мертвой точки полосы, он твердо поставил ее на землю. Он повернул ствол так, чтобы ярко-красные свастики, которые он нарисовал на шестах, были видны его пилоту. Он посмотрел на Ника, находившегося примерно в пятидесяти ярдах от него, и подал ему сигнал поднятым большим пальцем. Ник показал знаменитый знак Черчилля с V в знак Победы, и Ганнер промаршировал по свежескошенной траве к Верблюду.

"Она в самом центре, парень", - сказал Ганнер. "Ровно на полпути по длине полосы, и аккуратно нанесите мазок на ее середину. Ты готов?"

"Я родился готовым, сэр!" Сказал Ник, улыбаясь своему другу сверху вниз. "Что ж, не ожидайте многого от первых нескольких запусков. Это сложное дело, эти воздушные бомбардировки. Я провел годы за двенадцатидюймовым морским орудием, большую часть из них тренируясь. Итак, не ждите чудес. Потребуется много проб и ошибок, прежде чем ты станешь хоть сколько-нибудь хорош в этом, понимаешь?"

"Да. Но у нас осталось не так много времени, согласно вчерашнему сообщению Би-би-си. Нападение может начаться в любой момент."

Ганнер покачал головой в знак согласия. "Знаешь, мы собираемся быть совсем сами по себе".

"Что ты имеешь в виду, стрелок?"

"Я имею в виду, что я был на Гернси только вчера вечером, навещал свою маму. В гавани стояли военные корабли, Ник. Все британские солдаты уходят ".

"Уходишь? Я не могу в это поверить!"

"Все до единого. Очевидно, в Лондоне решили, что нас не стоит защищать. Все британские войска отплывают домой с вечерним приливом".

Ник рассматривал своего друга долгое, тяжелое мгновение, прежде чем сказал: "Ну, тогда ничего не поделаешь, не так ли? Я полагаю, что нам, всем нам на этих островах, придется самим себя защищать ".

Ганнер покачал головой в знак согласия, но в его голубых глазах с морщинками была смесь печали, страха и гнева. Фермеры и рыбаки против батальонов отборных нацистских подразделений СС? Вероятно, это была короткая и очень однобокая битва.

"Давай в последний раз взглянем на твою корзину для бомб, парень", - сказал он наконец, выдавив жизнерадостную улыбку.

Ник наклонился и поднял маленькую деревянную корзинку для персиков со своих колен. Казалось, что он был полон белых хлопчатобумажных мешков-погремушек.

"Сколько пакетов в корзине?"

"Я думал, что начну с десяти. Сделай десять заходов. Посмотри, как я это делаю. Затем я приземлюсь, и мы сможем посмотреть на узоры вокруг ствола, выяснить, что я делаю не так. Тогда я вернусь наверх с еще десятью мешками и буду продолжать, пока мы не разберемся, что к чему ".

"Хорошая мысль. Мы не остановимся, пока вы не закинете десять мешков подряд в самое сердце бочки! Готов стартовать, капитан?"

"Готов стартовать, сэр".

"Топливо включено, выключатели выключены, дроссели закрыты?"

"Подача топлива включена, переключатели выключены, дроссельная заслонка закрыта".

"Засасывает", - сказал Ганнер, вращая лопасти три раза.

"Дроссель установлен?"

"Установить дроссельную заслонку!"

"Свяжитесь с нами!"

"Контакт! Дай ей хорошего, сильного удара!"

Ганнер и Ник провели многие из своих предыдущих вечеров в потайной комнате наверху в гостинице "Седая борода". Ганнер, владелец гостиницы, называл ее своей "Оружейной", и комната была заполнена всевозможным оружием - мечами, огнестрельным оружием, маленькими пушками, бочонками с черным порохом. Боевые флаги всех наций свисали со стен. Это было одно из любимых мест Ника.

Пока Ник сидел за центральным столом, изучая книги времен Первой мировой войны о принципах воздушной бомбардировки, Ганнер был за своим рабочим столом, наполняя маленькие хлопчатобумажные мешочки свинцовой дробью и белой мукой. Шестнадцать унций дроби и одна чашка муки отправились в каждый мешочек, прежде чем он зашил его. Это то, с чем они бы практиковались.

Пока Ник день и ночь оттачивал свои летные навыки, Ганнер тоже был занят изготовлением настоящих бомб. Шестнадцать унций - таков был вес живых бомб, которые он делал для Ника в течение последних недель. Черные однофунтовые патроны, которые он сконструировал для молодого пилота, были идеально круглыми и размером примерно с большое яблоко. Они были заполнены маслянистой жидкостью под названием нитроглицерин и окружены черным порохом. Нитроглицерин был чрезвычайно мощным взрывчатым веществом и чрезвычайно чувствительным к удару. Итак, каждая из бомб Ганнера была, по сути, фунтом динамита, который взрывался при контакте с любой твердой поверхностью.

Чтобы испытать свое новое оружие, он и Ник вылезли из чердачного окна на четвертом этаже гостиницы "Ганнерз инн", подползли к краю крыши, и Ник сбросил одну из самых первых бомб, выпущенных на прибрежные скалы. Последовавший огненный взрыв подбросил куски скалы на сотню футов в воздух и оставил огромную дыру на берегу, где раньше стояли валуны. Взрыв намного превзошел самые смелые ожидания Ганнера, а широкая улыбка на лице Ника сделала всю работу стоящей.

Но этим утром они не стали бы использовать настоящие бомбы для своей тренировки. Они использовали бы маленькие мешочки с мукой.

Стрелок нажал на винт, и судно мгновенно завелось. Затем Ник вырулил к стволу, быстро повернул направо и заблокировал переключатель дроссельной заслонки. Через несколько мгновений он был в воздухе и пролетел над замком Хоук и сверкающим синим морем внизу. Сделав крутой поворот влево, он замедлил самолет, выровнялся у переднего края взлетно-посадочной полосы и выровнялся на высоте двухсот футов. Он поправил очки и сосредоточился на приближающейся цели. Бочка быстро поднималась.

Он схватил мешок из корзины, высунул руку за борт кабины ... подождал ... и пустил его в полет.

Оглянувшись через правое плечо, он увидел, как на траве взорвалось маленькое белое облачко. В милях от ствола! Что? Как это могло быть? Он был уверен, что попал в цель. Но он промахнулся над стволом по меньшей мере на сотню футов. Его высадка, очевидно, была слишком запоздалой. Он резко накренился вправо и пошел на другой заход.

На этот раз он значительно замедлил самолет и снизил его высоту до ста пятидесяти футов. Он прекрасно понимал, что был бы уязвим для огня с земли, если бы летел так низко, но он чувствовал, что должен оттачивать прицел на любой высоте.

Канонир наблюдал, как он с ревом взлетел по полосе, увидел, как он один раз взмахнул крыльями, и увидел, как маленький белый мешочек упал на землю левее, примерно в пятидесяти футах от ствола. Он бросил это слишком рано. Ник совершил еще семь заходов на бомбометание, и все его броски были далеко от цели. Канонир знал, что у него на борту есть еще одна бомба с мукой.

Он сделал медленный вираж над морем и рано встал в очередь для захода на полосу. Он держал ее прямо, когда приближался к бочке, летящей прямо на палубу примерно с пятидесяти футов. Стрелок увидел, как его правая рука высунулась из-за края кабины, увидел, как сумка взлетела ... и упала прямо в центр ствола.

Мальчик немедленно набрал высоту, перевернулся бочкой прямо над верхушками деревьев и сделал круг над полем для приземления с подветренной стороны. Он накренился влево, выпрямился и начал свой последний заход.

Когда Ник припарковал "Сопвит" и подошел к Ганнеру, на его лице было крайне разочарованное выражение. Он был удивлен, увидев коммандера Хоббса, стоящего возле сарая рядом со своим другом.

"Молодец, парень, действительно молодец!" Сказал Хоббс, хлопая его по спине. "Я видел этого последнего!"

"Только один из десяти, сэр, если честно. Это оказалось немного сложнее, чем я себе представлял. В конце концов, я, возможно, не гожусь в бомбардиры, глядя на этот жалкий результат ".

"Тренируйся, тренируйся, тренируйся, Ник. Это все, что для этого нужно. Теперь, вы оба заходите в сарай. Я привез с собой кое-какое оборудование, разработанное мной в лаборатории, которое я хочу вам показать ".

Хоббс, научный гений, если таковой когда-либо существовал, был самым известным конструктором оружия в Королевском флоте. Он спроектировал первую в мире двухместную подводную лодку и дюжину других предметов и оружия, которые Королевский флот использовал на эсминцах, линкорах и подводных лодках каждый день. Его недавний захват, с помощью сестры Ника Кейт, экспериментальной нацистской подводной лодки U-33 предоставил военно-морскому флоту неисчислимую сокровищницу новейших немецких технологий, включая двигательную установку Crossfire.

В сарае у Ганнера на рабочем столе горела лампа. На столе лежали два предмета. Длинная металлическая трубка и довольно большая деревянная коробка с латунными креплениями.

"Что это?" - спросил я. - Спросил Ник, поднимая металлическую трубку. Он был на удивление легким.

"Веришь или нет, это свинец, Николас", - сказал Хоббс. "Я уменьшил размер до одной шестнадцатой дюйма, но он должен выполнить свою работу. Не придавая слишком большого веса."

Хоббс взял тюбик и развернул его на столе. Это было около четырех футов в длину и трех футов в ширину.

"Вот так. Это должно получиться очень красиво, ты так не думаешь?" Спросил Хоббс, судя по голосу, очень довольный собой.

"Сделать что, сэр?" Сказал Ник.

"Ну, защищать тебя во время твоих бомбардировок, Ник. Он сделан так, что в точности повторяет форму пола кокпита. И вверх по бокам тоже. Нам, конечно, придется вынуть сиденье и установить его на место, но это не будет проблемой ".

"Как это будет работать?"

"Это очень тонко, я знаю, но я изобрел совершенно новый процесс. Это тонкая пластина из титана, зажатая между двумя листами свинца. Это сделало его достаточно прочным, чтобы противостоять наземному огню противника, если вы столкнетесь с таковым. Я сам испытал это на немецкой винтовке Маузера и пулемете пятидесяти калибров только этим утром. Видишь эти маленькие вмятины? Вмятины, а не дыры - вот что нужно искать в пуленепробиваемом щите ".

Ник обдумал мысль о пулеметных очередях, бухающих прямо у него под ногами.

"Нельсон сильный, Нельсон храбрый, Нельсон Повелитель морей".

Как обычно, его маленькая молитва немного взбодрила его.

"Это блестящая идея, если можно так выразиться, коммандер", - сказал Ганнер. "Я не знаю, почему я сам об этом не подумал".

"Я бы сказал, слишком занят созданием бомб", - со смехом сказал Хоббс. "Итак. Загляните в этот мой чемоданчик."

Он отомкнул две защелки и открыл крышку.

Ник заглянул внутрь и понятия не имел, на что он смотрит. "Что, черт возьми, это такое, коммандер?"

"Фотоаппарат, Ник, немецкий фотоаппарат, на самом деле, поскольку они делают самые лучшие объективы. Это сильно модифицированная Leica, которую я разработал для наблюдения с воздуха ".

"Ты хочешь, чтобы я сделал снимки с самолета? Во время полета? Извините, коммандер, но это все, что я могу сделать, чтобы удерживать его в воздухе, держась обеими руками за ручку."

"Нет, нет. Когда я сказал "модифицированный", я имел в виду именно это. На мой взгляд, это довольно новая идея, и я ею очень горжусь ".

Хоббс достал его из коробки и положил на стол. Это, конечно, не было похоже ни на одну камеру, которую Ник когда-либо видел. Кроме того, он был очень сложным на вид, очень большим и довольно тяжелым на вид. Ник внезапно начал чувствовать себя ошеломленным идеей пилотирования самолета в боевых условиях. Он любил приключения и хороший вызов, но, возможно, он вляпался по уши.

"При всем моем уважении, сэр, я не думаю, что смог бы даже поднять эту штуку над бортами кабины, не говоря уже о том, чтобы сфотографироваться с ней. Мне нужно, чтобы мои руки были на пульте управления каждую секунду полета ".

"Ты не обязан, Ник! Вы видите этот раздел здесь, в нижней части устройства? Это монтажный кронштейн. Камера крепится на нижней стороне самолета. Прямо под кабиной пилота."

"И как мне... тогда снять это?"

"Видишь эту серебряную пуговицу? Вызывается спуском затвора и прикрепляется к очень длинному проводу. Провод будет пропущен через отверстие в нижней части кабины и присоединен к камере. Я установлю кнопку спуска затвора в пределах легкой досягаемости, прямо на вашей приборной панели. Когда вы находитесь над районом или объектом, который хотите снять, скажем, корабль в порту Сент-Питер на Гернси, вы просто нажимаете кнопку и делаете снимок. Немного изобретательно, если я сам так могу выразиться ".

"Фотографии порта? Что еще?"

"Я подробно объясню наши потребности позже, Ник. Я полностью намерен довериться вам и Ганнеру. Но ты должен поклясться, что никогда не скажешь ни слова. Черчилль боролся в правительстве за то, чтобы сохранить войска на Нормандских островах, и проиграл. Но это не значит, что он отказался от тебя. Как только немцы вторгнутся, он планирует совершать набеги на эти острова, чтобы изгнать захватчиков."

"Хорошие новости для моих ушей, коммандер", - сказал Ганнер с некоторым волнением. "И за мое бедное сердце тоже. Я думал, что нас всех бросили на съедение волкам ".

"Не настолько, насколько это касается премьер-министра Черчилля. Он знает, что немцы планируют укрепить острова как часть своего Атлантического вала. Цель Гитлера - контролировать канал во время любого будущего нападения союзников на материковую часть Европы ".

"Я рад помочь, сэр. Просто скажи мне, что бы ты хотел, чтобы я сделал", - сказал Ник. Он знал, что его работа важна. Сейчас было не время для беспокойства и тошноты в желудке.

"Ник, сейчас я собираюсь установить камеру на днище Верблюда. Это не должно занять больше часа. Не могли бы вы приостановить свои тренировочные бомбометания на вторую половину дня? Если это так, мы могли бы провести тестирование нашей системы фоторазведки прямо сейчас. Во всяком случае, до захода солнца. Вы могли бы слетать на Гернси, сделать несколько фотографий порта Святого Петра. Они начали эвакуацию школьников и некоторых родителей, которые хотят улететь на кораблях, предоставленных Его Величеством. Ваши фотографии могли бы быть полезны там. Я захватил с собой карту, чтобы помочь вам с навигацией."

"Я моряк, сэр. Гернси находится прямо на западе, как бы вы туда ни добрались."

"Совершенно верно, Ник", - сказал Хоббс со смехом.

"Для кого эти снимки, коммандер?"

"Премьер-министр Черчилль, в конце концов. Прямо сейчас Военное министерство в Уайтхолле желает отслеживать все события здесь, готовясь к любой попытке отвоевать острова у немцев ".

"Коммандер", - сказал Ник, внимательно глядя на мужчину, - "если Гернси эвакуирует детей, разве мы не должны быть такими же?"

"Это решение каждая семья должна принять для себя сама. Но я отправляюсь отсюда на маяк, чтобы обсудить именно этот вопрос с твоим отцом."

"Это наш дом", - сказал Ник, нахмурив брови. "Мы патриоты. Он не оставит это, и я тоже ".

"Я, конечно, понимаю это чувство, Ник. Но есть много вещей, которые следует учитывать. Каждой семье придется взвесить варианты отъезда или пребывания ".

"Я полагаю, вы правы, сэр", - сказал Ник, совсем не уверенный, что это так.

"Что происходит на других островах, коммандер?" - Спросил Ганнер.

"Каждый из них индивидуален. На Джерси большинство островитян решили остаться, несмотря ни на что. Это их выбор. Власти Олдерни рекомендовали всем островитянам эвакуироваться, и почти все планируют это сделать. Дама Сарка призвала всех своих 471 жителей оставаться на Сарке, и, без сомнения, они подчинятся ее железной воле ".

"Тогда давайте двигаться", - сказал Ганнер. "У нас нет целого дня. Я установлю свинцовый щит в полу кабины, пока вы устанавливаете камеру, коммандер."

"И чем я могу помочь?" - Спросил Ник у Хоббса.

"Эта книга на столе. Динамические принципы воздушной бомбардировки.Ты мог бы потратить на это еще час. Основываясь на ваших первых попытках, я бы порекомендовал вам обратить особое внимание на семнадцатую главу. Он охватывает принципы скорости, высоты и расстояния до цели. Я особенно горжусь этим ".

"Гордишься?"

"Обратили внимание на имя автора на обложке?"

"Летный лейтенант королевских ВВС Б. Хоббс? Это ты?"

"Лейтенант Бертрам Хоббс, к вашим услугам. Книга уже немного устарела. Но в свое время стала бестселлером! Должен сказать, что получил несколько первоклассных отзывов от Bomber Command ".

"Вы любите делать ставки, коммандер?" Сказал Ганнер, потирая заросший сединой подбородок.

"Действительно".

"Дайте парню час или два с этой книгой о бомбометании, и я готов поспорить на пять фунтов, что завтра к заходу солнца этот парень засунет десять мешков муки прямо в горловину той бочки".

"Ник?" - спросил я. Сказал Хоббс, улыбаясь. "Что ты об этом думаешь?"

"Я бы не стал ставить против себя, сэр".

"И я бы не стал, парень, и я бы не стал".

12

ДОМ НА КРЫЛЬЯХ И МОЛИТВА

" Остров Гернси "

Nпервая миссия Ика Макайвера в качестве гражданского пилота-разведчика, возможно, началась без сучка и задоринки. Но еще до того, как день закончится, он станет гораздо, гораздо более опытным летчиком. Испытанный в боях летчик.

Когда он начал свой ухабистый спуск по заросшей травой взлетно-посадочной полосе, остро предвкушая тот невероятный трепет, когда колеса оторвутся от земли, он заметил верхушку знакомого дерева справа от себя. Это был тот самый, где они с Кейт нашли мертвого немецкого шпиона всего несколько недель назад.

Теперь немцы отправляли разведывательные полеты над островами почти еженедельно. Что, если бы он наткнулся на один из этих немецких самолетов? В него будут стрелять? Было ли у этих типов самолетов вообще оружие? Но реальный вопрос в его голове заключался в том, должен ли он попытаться использовать два пулемета Виккерса для самозащиты.

Они были заряжены, но Ганнер еще не научил его ими пользоваться.

Если бы он действительно столкнулся с немецким самолетом, летящим на малой высоте, по крайней мере, он мог бы его сфотографировать. А что, если подводная лодка случайно всплывет на поверхность? Он, конечно, мог бы нырнуть и сфотографировать это! Несомненно, это то, что искали бы Хоббс и лорд Хоук. Любой вид немецкой военной деятельности вообще.

Он взял курс на север, пролетев над замком Хоук, затем резко повернул направо, пролетая прямо вдоль южного побережья острова Грейберд. Он мог видеть внушающую страх скалу-Надгробие, выступающую из моря, а неподалеку - свой дом "Седобородый свет", стоящий высоко над морем на северо-западной оконечности острова.

Его первая разведывательная фотография предназначалась не для военных аналитиков в Уайтхолле в Лондоне, а для его матери. Он намеревался сфотографировать их дом с воздуха, вставить его в рамку и подарить своей маме на День матери. Большая часть башни теперь была увита розами, и из этого получилась бы великолепная картина, подумал он.

Он несколько раз облетел маяк в поисках наилучшей высоты и ракурса. Был солнечный день с пушистыми белыми облаками, и он знал, что фотография должна быть прекрасной. Пролетев примерно в пятидесяти футах над маяком и за его пределами, он дотянулся до серебряной спусковой кнопки затвора и нажал на нее три раза. По крайней мере, один из них был бы идеальным, подумал он.

Завершив первую часть своей миссии, он повернул самолет вправо, взяв курс на 270 градусов, строго на запад. Он поднялся на две тысячи футов, воодушевленный одной мыслью о том, что он делает. Воздушный шпионаж на службе своей страны. Конечно, все солдаты ушли, и большинство жителей острова, вероятно, эвакуировались.

Но Ник Макивер планировал остаться и сражаться.

Его следующей остановкой был порт Святого Петра на соседнем острове Гернси. Огромные скалистые утесы и зеленые холмистые луга этого большого соседнего острова уже были видны через голубые воды канала. В поле зрения показался порт Сент-Питер. Он был построен на склоне холма, с ярусами высоких домов с красными крышами, сгрудившихся у кромки воды. Дома представляли собой смесь французского провинциального стиля и английского георгианского, с садами, окруженными высокими стенами от постоянных ветров.

С южной стороны город был защищен большим зеленым холмом, на котором находился форт Джордж. Это был самый большой из четырех викторианских военно-морских фортов, построенных в 1850-х годах. Это был период, когда правительство ее Величества было сильно обеспокоено своими отношениями с Францией, всего в шести милях за морем.

Снизившись до тысячи футов, он совершил свой первый заход над городской гаванью. Он был заполнен кораблями любого типа. Военные корабли, торговые суда, даже рыбацкие суда с парусами цвета корицы вырисовывались на фоне домов неправильной формы, выстроившихся вдоль набережной. Спусковой механизм затвора, расположенный прямо рядом с его высотомером, казалось, работал идеально, когда он сделал около дюжины снимков переполненной гавани с разных ракурсов.

Вдоль набережной огромная очередь людей растянулась вдоль всей Хай-стрит до главной площади в центре города. Тележки и фермерские грузовики, доверху набитые багажом; бесчисленные дети и их родители, терпеливо ожидающие в очереди, чтобы сесть на ожидающие суда, которые доставят их обратно в Англию.

Он снизился до ста футов и разогнал толпу вдоль набережной. Многие дети смотрели вверх и показывали на забавно выглядящий биплан, восхищенные видом старой реликвии с другой войны. Конечно, подумал Ник, никто из них никогда не видел такого корабля за пределами своих учебников истории.

Он взмахнул крыльями, пролетая над их головами, и увидел, как многие взрослые подняли головы и улыбнулись ему, многие из них даже приветствовали и хлопали в ладоши при виде британского военного самолета, даже такого древнего, как Sopwith Camel, ревущего прямо над их головами.

Ник перегнулся через край своей кабины и улыбнулся им сверху вниз, демонстрируя правой рукой победную V Черчилля. Затем он направил верблюда в крутой подъем и, не без сожаления, повернул на восток, к дому. Он не столкнулся ни с какими подводными лодками или немецкими самолетами-разведчиками, по крайней мере, пока, и он думал, что сделал более чем достаточно снимков гавани, чтобы удовлетворить требования коммандера Хоббса.

Неужели ему действительно нужно было так быстро закончить это приключение? Он бросил быстрый взгляд на свои часы. Его не было всего час. У него было достаточно времени, чтобы немного побродить по дороге домой. Он решил отправиться на юг вдоль побережья Гернси, посмотреть, как это выглядит с воздуха. Кто знает, подумал он, может быть, он даже подсмотрел бы что-нибудь интересное, чтобы сфотографировать по пути?

Он был доволен тем, что просто летел вдоль побережья, экспериментируя со своим рулем направления и элеронами, используя каждую секунду, чтобы лучше почувствовать управление драчливым маленьким самолетом. Но его разум был сильно затуманен беспокойством. Если все эти дети покидали Гернси, что насчет его собственной семьи? Особенно его мама и его сестра Кейт. Он не сомневался, что они с отцом могли бы жить под властью Германии, но разве все женщины и дети, живущие на острове Грейберд, не подвергались большему риску?

Если бы, как упоминал Гоббс, Англия решила позже вернуть острова силой, почему, тогда это означало бы тотальную войну, не так ли? Несомненно, были жертвы среди гражданского населения, и он был уверен, что немцы не проявят к островитянам милосердия. Что, если они разбомбили маяк? Или бросил их всех в тюрьму? Что, если-

Он посмотрел вниз, ожидая увидеть скалистую береговую линию, но не увидел ничего, кроме открытой воды. Не сосредоточившись на том, что он делал, он сильно отклонился от курса. Теперь он летел курсом почти строго на юг, далеко над заливом Сен-Мало! С запада наплыли облака, большие, белые, пухлые, в которых, казалось, собирался дождь.

Впереди, он мог видеть зеленое пятно на горизонте. Это должно было быть побережье Бретани и Нормандии! В небе над Францией наверняка были вражеские самолеты, и это были не разведывательные полеты. Нет, там были бы "Мессершмитты", пилотируемые смертоносными пилотами люфтваффе, которые были бы только рады стереть его с лица земли.

Он резко накренился влево, взял курс на северо-восток. Вскоре он увидел на горизонте далекие скалы Грейберда и взял курс на дом. Просто управляй самолетом, сказал он себе. Почувствуйте каждую вибрацию, исходящую от самолета. Прислушивайтесь к каждому звуку, исходящему от большого двигателя Bentley. Выучи эти звуки, запомни их, чтобы, если ты когда-нибудь услышишь фальшивую ноту, ты сразу понял, в чем проблема-

Что это было? Внизу была лодка. Слишком большой, чтобы быть местной рыбацкой лодкой, слишком маленький, чтобы быть эсминцем или линкором. Судно находилось по правому борту и неторопливо направлялось к побережью Бретани. Судно без сопровождения направлялось во Францию. Это вряд ли было по-английски, подумал Ник, направляя рычаг вперед и переходя в пикирование сквозь облака. Он совершал пролет, смотрел, и если она была чем-то интересным, он ее фотографировал.

Не желая без необходимости тревожить команду на борту, он намеренно держал высоту около пятисот футов. Несколько мгновений спустя он был прямо над ней. Это был немецкий военный корабль, все верно, с пушками, установленными на носу. Вдоль каждой стороны были стойки, на которых находились большие черные сферические объекты, возможно, пятидесяти дюймов в диаметре, со множеством выступов. На корме люди с правого и левого бортов скатывали эти сферы по металлическим рампам в море.

Между рампами, развевающийся на ветру, большой красный флаг с черными полосами и черной свастикой на белом поле.

Это был немецкий заградитель. Она минировала воды у берегов Франции контактными минами. Он довольно подробно изучил вражеские мины, когда впервые начал помогать своему отцу и орнитологам следить за движением подводных лодок в канале. Это были немецкие электромагнитные мины, каждая из которых содержала почти 700 фунтов взрывчатки. Эти выступы назывались рожками Герца, и они взрывали мину при соприкосновении с корпусом вражеского корабля.

Ник продолжал держать курс на север, обдумывая ситуацию. Он должен был сфотографировать этот заградитель за работой, без вопросов. Это может быть важной военной информацией. Но ему не понравился вид этих морских пушек на носу или установленных на шарнирах пулеметов пятидесяти калибров, видимых по обе стороны мостика. Некоторые из матросов улыбнулись ему и даже помахали фуражками при первом заходе. Были бы они такими же дружелюбными, если бы он сделал второй? Возможно, они бы так и сделали. Немногие из молодых немецких моряков на борту даже узнали бы, что самолет британский.

И, в конце концов, глупо выглядящий биплан из другой эпохи, сделанный из палок и ткани, вряд ли представлял угрозу для тяжелобронированного немецкого военного корабля.

Он заложил правый вираж и снова полетел на юг, держась высоко и на значительном расстоянии от заградителя. Он нажал кнопку спуска затвора один или два раза, чтобы убедиться, что он все еще функционирует, и получить снимки положения минного заграждения относительно побережья Франции. Несколько минут спустя он начал широкий, размашистый разворот, который вернул бы его на курс, позволяющий перехватить немецкое судно прямо по курсу.

На этот раз он пролетит над ней на гораздо меньшей высоте. Он все время держал указательный палец правой руки на кнопке спуска затвора, снимая так быстро, как позволяла камера. Он использовал свой длинный белый шарф, чтобы стереть масло с защитных очков, поправил их и наблюдал, как волна на носу лодки приближается все ближе. Вскоре он обнаружил, что смотрит прямо в стволы палубных орудий корабля, его колеса почти касались гребней волн!

Он намеревался задрать нос, как только пересечет нос корабля, очистить среднюю трубу от дыма и сделать снимки на очень низком уровне.

Сейчас! Он левой рукой потянул ручку управления назад, а правой начал раз за разом нажимать на серебряную кнопку. Он смутно осознавал странный глухой звук под ногами, когда внезапно понял, что они стреляют в него! Пули били в свинцовый щит коммандера Хоббса. И быть отвергнутым! Если бы это было не так, он наверняка был бы уже мертв.

Он миновал корму минного заградителя, включил полный газ, начав самый крутой подъем из возможных. Пули из немецких пулеметов теперь свистели над головой и по всей кабине. Он увидел множество пробоин, появившихся в его верхнем крыле, в основном по правому борту. Затем удачная пуля попала в опорную стойку крыла и заставила ее прогнуться, разрушив небольшую часть его верхнего правого крыла.

Он должен был выбраться из этого смертельного огня, и как можно скорее. Он передвинул джойстик вперед, входя в самое крутое погружение, которое он когда-либо пытался совершить, крутясь и переворачиваясь на всем пути вниз. Когда он был в нескольких ярдах от падения в море, он вышел из пике и выровнялся, пролетев на мгновение чуть выше вершин волн. Внезапно он снова начал набирать высоту, набирая достаточную высоту, чтобы выполнить серию бочкообразных бросков, направляясь в безопасное место к возвышающемуся прямо над ним бело-кучевому облаку.

Он беспокоился о том крыле по правому борту. Ткань начала рваться под напряжением его яростных маневров. Скорее всего, могут уступить другие стойки. Успокойся, напомнил он себе, успокойся.

Он вышел из-за облачного слоя, выровнялся и бросил быстрый взгляд через плечо на немецкий заградитель, находящийся в сотнях футов ниже и продолжающий следовать своим курсом к побережью Бретани.

Теперь он был явно вне досягаемости огня корабля, и его самолет все еще был в основном цел. Если ему повезет, раненый Верблюд продержится достаточно долго, чтобы доставить его обратно на Хоук-Филд целым и невредимым. Он полетел дальше, внимательно следя за поврежденным крылом. Казалось, становилось все хуже, и он снизил скорость полета до минимума.

"Нельсон сильный, Нельсон храбрый, Нельсон Повелитель морей", - прошептал он. Это была одновременно дань уважения и молитва его давно умершему герою, адмиралу лорду Нельсону.

Что это было за старое выражение, которое он столько раз слышал от своего отца? О, да. Полет домой на крыльях и молитва.

13

СМЕРТЬ СВЕРХУ

" Остров Гернси "

Aзавершив свою обычную обзорную экскурсию по гавани, Флер де Вилье прислонила велосипед к каменной стене чуть выше по холму от французской пекарни месье де Люпена. Она быстро спустилась по мощеной улице и поспешила внутрь. Она хотела сделать последние покупки, а затем вернуться домой, и побыстрее.

По всему острову ходили дикие слухи о том, что немецкое вторжение неизбежно. Тем не менее, она не видела никаких следов паники. Сельская местность, как обычно, была погружена в сон. В городе все было как обычно. Вдоль набережной выстроился поток крытых фермерских грузовиков, наполненных спелыми помидорами, готовыми к отправке через Ла-Манш в Англию.

На самом деле она не хотела ехать в город.

Но она пригласила лорда Хоука и небольшую группу знакомых, плюс нескольких друзей-литераторов, на скромный званый ужин в поместье Фордвич этим вечером. Кухарка, направляясь к двери, сообщила ей, что у нее закончились хлеб и икра. Кухарка, конечно, умела печь печенье на закваске, но на острове не было ни одного багета, который мог бы сравниться с тем, что выпекал ее старый друг из Парижа, месье Жан-Поль де Люпен.

Она нашла его и нескольких других посетителей, собравшихся вокруг старого радиоприемника, затаив дыхание слушающих звучный голос диктора Би-би-си. Судя по мрачному выражению их лиц, новости были мрачными.

"Жан-Поль, мой дорогой", - сказала она, похлопывая его по спине, чтобы привлечь его внимание, "что, черт возьми, происходит?"

"Zut alors! "Les Jerries" приближаются!" - сказал он, приложил палец к губам, призывая ее замолчать, и снова повернулся к радио.

"Мы все это знаем, но когда?" - настаивала она.

"Сейчас!" - сказал он, поворачиваясь к ней. "Самолеты-разведчики королевских ВВС сообщили о немецких десантных кораблях, направляющихся на Гернси, на борту которых по меньшей мере два батальона! Sacre bleu! Два батальона!"

"Для чего?" Флер сказала. "Здесь не осталось никого, кто мог бы сражаться с ними. Все наши собственные войска бросили нас в беде, помнишь?"

"Mais certainement, madame!Но Лондон говорит, что немцы не знают, что острова были демилитаризованы. Они думают, что наши солдаты все еще здесь, и они идут сюда, рвутся в бой!"

"Ну, тогда хватай самый острый хлебный нож в том ящике и поспеши на пляж. Я уверен, что ты найдешь там кого-нибудь, кто будет рад принять тебя, если ты захочешь сразиться ".

"Баронесса, при всем моем уважении, это не шутка, уверяю вас".

"Вы правы, месье, конечно. Но нужно сохранять чувство юмора во времена испытаний. Жизнерадостность перед лицом невзгод. Это мой девиз. А теперь дайте мне четыре ваших лучших багета, и я позволю вам вернуться к вашему вторжению ".

"Возьми их! Бери столько, сколько захочешь. Бесплатно. Я закрываю кондитерскую. Я не продамся этим варварам, которые украли мою страну, которые прямо сейчас, когда мы разговариваем, бомбят женщин и детей по ту сторону океана! Нет! Никогда! На карту поставлена честь всей Франции".

Флер достала четыре багета из деревянной корзины и положила их в бумажный пакет. Она оставила пятерку на стеклянной стойке у кассового аппарата и помахала месье де Люпену на прощание. Затем она толкнула дверь, вышла на улицу и повернула налево, чтобы подняться на небольшой холм к тому месту, где она оставила свой велосипед.

Именно тогда взорвалась первая бомба.

У нее было уникальное ощущение полета по воздуху и столкновения с кирпичной стеной здания, в котором находилась пекарня месье де Люпена. Должно быть, она была без сознания несколько мгновений, потому что, когда она пришла в себя, она понятия не имела, где она была и как она здесь оказалась. По какой-то причине она была покрыта пылью, а на коленях у нее лежало несколько разбитых булыжников и пакет с четырьмя багетами.

Ниже по склону, примерно в двадцати футах, на улице была огромная воронка. Фасада магазина месье де Люпена больше не существовало. Это была просто рваная дыра в середине кирпичного здания. Она попыталась подняться на ноги, но почувствовала нетвердость и прислонилась к стене. Ее лицо было липким, и когда она поднесла руку к лицу, с нее капала кровь. Она должна была вернуться в магазин, чтобы посмотреть, есть ли выжившие, которым она могла бы помочь.

Опираясь на изуродованную бомбами стену, чтобы удержаться на ногах, она медленно спускалась по небольшому склону, пока не достигла того, что осталось от магазина. Приготовившись к тому, что она может увидеть, она высунулась и заглянула внутрь. Там не было никого, кто нуждался бы в ее помощи.

Внутри было пять или шесть тел, некоторые целые, многие из них просто разорваны на части. Огромные, зазубренные куски листового стекла были взорваны внутрь и вызвали большую часть ужасающей бойни. Она увидела месье де Люпена, или то, что от него осталось, распростертое на мраморном прилавке, заваленном буханками свежеиспеченного хлеба. По какой-то непостижимой причине радиоприемник на полке буфета не пострадал, и она все еще могла слышать, как репортер Би-би-си говорит о надвигающемся вторжении тысяч немецких солдат на Нормандские острова.

"Это больше не надвигается, вы, чертовы дураки", - услышала она свой голос по радио, возможно, вслух.

Она прислонилась спиной к стене, сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться. Казалось, что ничего, во всяком случае, никаких костей, не было сломано. У нее, очевидно, был значительный порез на голове сбоку, чуть выше правого уха, и он довольно сильно кровоточил. Она сняла свою белую хлопчатобумажную майку, свернула ее и туго повязала вокруг головы. Этого было бы достаточно, чтобы вернуть ее домой, подумала она.

Еще одна бомба потрясла гавань. Этот снаряд врезался в один из многих фермерских грузовиков, выстроившихся в очередь для разгрузки помидоров, полностью уничтожив его. Она впервые осознала оглушительный рев масс немецких бомбардировщиков "Хейнкель" в небе над ними. Их было много, и теперь стало падать все больше и больше бомб, и огненно-черный дым начал подниматься в чистое голубое небо.

Был отлив, и истеричная толпа бросилась к единственному доступному укрытию под пирсом. Это спасло сотни жизней, но многим другим повезло меньше. Некоторые фермеры и их семьи укрылись под своими транспортными средствами только для того, чтобы быть раздавленными, когда начался пожар и фургоны и грузовики развалились. Кровь умирающих жертв смешалась с соком из сотен ящиков с помидорами.

Казалось, немцы нацелились на грузовики, стоящие вдоль набережной. Зачем убивать беззащитных фермеров и их семьи? Она видела, как истребители обстреливали бедных людей в спасательных шлюпках. Она смотрела, как один грузовик за другим взрываются в огне, слышала крики умирающих и раненых, пока не смогла больше этого выносить.

Немцы явно намеревались превратить ее маленький городок в груду обломков, и если она хотела выжить, ей нужно было выбраться в сельскую местность и вернуться домой.

Каким-то чудом ее прежний Рейли выжил, чтобы сражаться в другой раз. Флер собрала остатки сил и медленно двинулась обратно вверх по склону к велосипеду, держась одной рукой за стену для опоры. "Роли" был покрыт пылью, но явно пригоден для использования. Она наклонилась и подтянула носки, которые обвисли у ее лодыжек, и забралась на рослого Роли.

Она ехала на велосипеде по скалистой дорожке у залива Фермейн. Это была прекрасная прогулка по неровной тропинке, которая вела вверх и вокруг мысов. На развилке тропинок, где слегка извилистая дорожка в конечном итоге вела вверх по лесистым холмам к поместью Форд-уич, она остановила свой велосипед на дорожке и тихо стояла, наблюдая за бесконечной вереницей немецких солдат в серо-зеленой форме, которые гуськом проходили мимо. Казалось, что они исходили с аэродрома, где приземлялись самолеты "Юнкерс", выгружали войска и возвращались за новыми.

Колонна за колонной, марширующие плотным строем, с винтовками за плечами, ножами и гранатами, засунутыми за голенища ботинок, излучающие силу и почти демоническую решимость. Они двинулись к маленькому городку Сент-Питер-Порт, словно какая-то непреодолимая сила природы.

Сверкающие с головы до ног, в своих пуговицах, ботинках и шлемах из-под ведер для угля, эти нацистские штурмовики казались наделенными механической точностью. Это было непохоже ни на что, что она когда-либо видела за все свои восемьдесят лет. Глаза прямо перед собой, никогда не дрогнувшие, светловолосые юноши на самом пике физической формы и тренировок, они не обратили особого внимания на пожилую женщину с окровавленной повязкой на голове, использующую свой велосипед для поддержки.

Они были именно такими, какими выглядели. Армия завоевателей, марширующая по вражеской территории, совершенно не встречая сопротивления.

Она села на велосипед и направилась по дорожке домой, четыре багета Жан-Поля все еще были в ее корзинке.

Она немедленно позвонит лорду Хоку по возвращении и расскажет ему обо всем, что видела. Сейчас не было времени для тайных встреч в темных бухтах с рыбаками. Это была война.

"Хоук, это я, " сказал лорд Хоук, поднимая трубку.

"Это я".

"Флер, " сказал он, - мы с Хоббсом наверху, в башне замка. Мы смотрели на Гернси через чрезвычайно мощные телескопические линзы. Я вижу поместье Фордвич, все еще стоящее на утесе Святого Георгия, но я также вижу языки пламени и черный дым, поднимающийся над портом Святого Петра. С тобой все в порядке, моя дорогая женщина?"

"Да, да, я в порядке, не обращайте на меня внимания. Но они взорвали нашу гавань. Заметьте, не корабли на якоре, а грузовики, выстроившиеся вдоль причала. Я насчитал по меньшей мере сорок мертвых. Фермеры со своими семьями! С грузовиками помидоров, ради всего святого? Вы можете себе представить это варварство? Это нечестиво!"

Армия завоевателей

"Вероятно, подумал, что это войсковые транспорты, полные наших солдат. Очевидно, рейх еще не знает, что наши военные бросили нас ".

"Я видел бесконечные колонны немецких войск, марширующих к городу. Шокирует. Должен сказать, они выглядели обескураживающе эффективно ".

"Я хочу поговорить с тобой сегодня вечером за ужином о возможной эвакуации, моя дорогая Флер".

"Я никуда не собираюсь. Но я положительно рад, что ты все еще придешь на мой маленький ужин! Ты и Хоббс, оба?"

"Конечно, мы придем. Знаешь, жизнь продолжается, даже под вражеской оккупацией ".

"Но разве немцы не ищут тебя? Вы с Хоббсом оба известные шпионы в Берлине. Ваши фотографии, вероятно, развешаны на каждой стене в здании Рейхстага. Вы должны быть очень, очень осторожны, милорд Хоук. Этот остров буквально кишит нацистами ".

"Не забивай свою хорошенькую головку, моя дорогая баронесса. Хоббс придумает подходящую маскировку, фальшивые паспорта и удостоверения личности. И это гестапо в Берлине хочет наших голов, а не пехотных войск, посланных оккупировать острова. Но я обещаю, что мы, тем не менее, будем осторожны. Сейчас. Расскажи мне все, что ты видел. Говорите медленно, чтобы я мог делать заметки, и я немедленно передам вашу информацию в Уайтхолл. Готов?"

"Готов. Было чуть больше двух часов. Массы тяжелых бомбардировщиков над городом. Heinkel He 111s, если я не ошибаюсь, те, с кабинами, похожими на теплицы. Первая бомба упала на улицу. В нескольких сотнях ярдов от гавани. Это было разрушительно и-? Ты все еще там? Ты меня слышишь? Это Флер звонит, дорогой друг, алло?"

Она с отвращением уставилась на трубку. Линия оборвалась. Немцы перерезали чертовы телефонные линии между островами, подумала она. И, конечно, она была права.

Это была первая ночь из тысячи или более последующих ночей, когда Флер де Вилльерс предстояло испытать жизнь, прожитую под безжалостными коваными сапогами гитлеровского Третьего рейха.

14

"МЫ БУДЕМ СРАЖАТЬСЯ До КОНЦА, НЕ ТАК ЛИ, ГАННЕР?"

" Остров Седой Бороды "

A крыло и молитва. Ник правильно произносил свои молитвы, им не было конца. Проблема была не в этом. Это было его потрепанное правое крыло, с которым он ничего не мог поделать. Большие куски ткани, покрывающей верхнее крыло, оторвались во время его безумного, петляющего и поворачивающего рывка через море к острову Грейберд. Каждые несколько минут он слышал громкий треск лопающегося одного из его опорных тросов, и самолет выходил из-под контроля. Он был поражен, что у него вообще все еще было крыло.

После того, что казалось кошмарной вечностью, когда он просто пытался удержать "Кэмел" от закручивания смертельной спирали и нырка носом в пролив, он, наконец, увидел взлетно-посадочную полосу лорда Хоука. Это дало его сердцу отчаянно необходимый подъем, эта узкая полоска зеленого луга, которая олицетворяла дом и безопасность.

Он увидел, как Ганнер вышел из сарая при звуке его приближения и побежал вниз по полосе к обращенному к морю краю, чтобы подбодрить его, прыгая вверх и вниз, махая ему рукой вперед.

Приветствия и махание руками сейчас не сильно помогли бы.

Он немного терял высоту с каждой секундой. Ник не представлял, как он сможет удерживать ее в воздухе достаточно долго, чтобы миновать замок Хок и достичь суши. Во время полета он постоянно терял большую высоту и не мог ее восстановить. Теперь он боролся с самолетом за каждый дюйм, напрягаясь, чтобы удержать его по крайней мере в пятидесяти футах над уровнем моря. Соп-с, казалось, был полон решимости нырнуть вправо, и, похоже, Ник мало что мог с этим поделать.

И каким-то образом он знал, что ему нужно набрать достаточную высоту, чтобы миновать башню в замке Хоук. У него в сумке остался один трюк, и у него был только один шанс им воспользоваться.

Как рано научил его отец, из-за огромного крутящего момента двигателя любой резкий поворот влево заставлял самолет мгновенно и автоматически набирать высоту. Но он должен был точно рассчитать время. Ему пришлось бы ждать до самой последней секунды, когда столкновение с башней казалось почти неизбежным, чтобы резко повернуть ее влево и надеяться, что внезапного подъема будет достаточно, чтобы перебраться через вершину.

Башня вырисовывалась прямо впереди.

На его нынешней высоте крушение было неизбежно. Он не мог облететь ни одну из сторон башни, потому что по обе стороны взлетно-посадочной полосы поднимались скалы, и он врезался бы в них головой вперед. Ему понадобится еще по крайней мере двадцать футов высоты, чтобы преодолеть вершину. И это понадобилось бы ему в самый последний момент.

Неописуемо психологически сложно сознательно направлять самолет на встречный курс, который будет означать мгновенную смерть. Каждый инстинкт Ника кричал ему отвернуться. Но у него не было выбора. Секунды растянулись в часы, пока он летел к башне.

Он был, возможно, менее чем в двадцати ярдах от смерти, когда резко повернул штурвал влево и почувствовал, как "Сопвит" резко задрал нос в почти вертикальный набор высоты. Теперь он летел чисто инстинктивно - никто не учил его этому маневру.

Иногда тебе придется летать на своих штанах, сынок, сказал ему отец. Он никогда не знал, что имел в виду его отец до этого самого момента.

Но в самый последний момент, он никогда не поймет как, Ник каким-то образом смог поднять нос самолета и едва зацепить верхушку башни лорда Хоука.

Он сделал это.

Ганнер был в приподнятом настроении, но мальчик еще не был в безопасности на земле. Он стоял там, дико жестикулируя, как будто мог каким-то образом заставить мальчика благополучно приземлиться.

"Вот так, вот как нужно это делать, парень. Теперь выровняй ее, парень, выровняй ее и держи нос высоко. Еще несколько футов. . . Идем сейчас. . . Почти дома . . . почти . . . "

Ник преодолел скалистый мыс на несколько дюймов, сильно ударился о землю, пару раз подпрыгнул в воздух и, наконец, оказался на взлетно-посадочной полосе.

Поблагодарив того, кто на небесах был там, в кабине вместе с ним, он обнаружил, что выруливает к сараю, и явно испытывающий облегчение Стрелок, который бежал рядом с ним по полю, дико жестикулируя, с широкой ухмылкой на его розовощеком лице.

"Вот это я называю полетом, Кэп!" Сказал Ганнер, помогая Нику спуститься из кабины. Ник снял свой кожаный летный шлем и защитные очки и уставился на своего друга, притопывая ногами, взволнованный тем, что они снова на твердой земле.

"Если это полет, я мог бы вернуться к плаванию", - сказал Ник, когда Ганнер обнял его и оторвал от земли.

Канонир посадил его и обошел вокруг носа, чтобы осмотреть поврежденное крыло. "Что случилось с твоим правым крылом, парень? Ты наткнулся на что-нибудь твердое?"

"Что-то твердое врезалось в меня. Пули. Я наткнулся на немецкий тральщик, устанавливающий морские мины. Я думаю, им не нравится, когда их фотографируют, пока они занимаются своими гнусными делами ".

Канонир продолжил свой тщательный осмотр повреждений. "Повсюду дыры от пуль. Тебе просто повезло, что в тебе этого нет".

"Тот щит, который сделал Хоббс. Он спас мне жизнь ".

"Ты стрелял в ответ по этим чертовым вяленым мясам?"

"Единственная съемка, которую я делал, была на камеру. Ты еще не научил меня пользоваться этими двумя "Виккерсами", помнишь? Или, можешь поспорить, я бы так и сделал ".

"Это будет завтра, как только я отремонтирую это крыло. Есть еще какие-нибудь повреждения?"

"Реквизит почувствовал себя немного не в своей тарелке по дороге домой. Я думаю, что, возможно, его задела пуля ".

"Действительно. Прямо здесь. Я могу это достаточно легко исправить ".

"Стрелок, летя домой, я видел массы бомбардировщиков "Хейнкель", направлявшихся к Гернси. И десантные корабли прямо у берегов. Я сделал несколько снимков заградителя, затем решил, что мне лучше вернуться домой. Примерно пятнадцать минут назад я увидел дым, поднимающийся из гавани."

"Да, все началось хорошо. По-видимому, они разбомбили гавань в порту Святого Петра, чертовы ублюдки ".

"Итак, наши острова наконец-то в состоянии войны".

"Я бы так сказал".

"Они придут к Седобородому рано или поздно, Артиллерист, немецкие солдаты".

"Без сомнения".

"Многие ли здесь эвакуируются?"

"Сегодня утром я видел около десяти семей на паромном причале со всеми их пожитками, ожидающих еженедельный пакетбот до Веймута".

"Мои отец и мать решили, что мы остаемся", - сказал Ник с некоторой гордостью.

"Я бы и сам об этом догадался".

"А ты?" - спросил я.

"Когда я покину этот остров, Ник, это будет в лодке с дыркой в ней или в длинном сосновом ящике".

"Я тоже. Мы останемся и будем сражаться, не так ли, Ганнер? До самого конца".

"Вот это настрой, парень".

"Помните ночь, когда Черчилль прибыл на остров? После того, как Кейт и Хоббс захватили подводную лодку? И он говорил после ужина в замке Хоук?"

"Помнишь это? Я никогда этого не забуду ".

"Я увидел что-то в глазах Уинстона Черчилля той ночью, и с тех пор я возлагаю на него все свои надежды".

"Что ты видел, Ник?"

"Я видел победу, стрелок. Победа, не важно, как долго ждать, не важно, какой высокой ценой ".

Ганнер притянул мальчика к себе и заключил его в свои огромные объятия. "Мы пройдем через это, парень. Мы пройдем через это. Ты не волнуйся."

Через мгновение Ганнер отпустил его, и Ник нырнул под фюзеляж. Ему больше всего хотелось осмотреть камеру на предмет повреждений. Каким-то чудом он оказался полностью неповрежденным. Он извлек металлическую кассету с пленкой, убедился, что ни одна пуля не попала в корпус камеры или объектив, и выбрался из-под своего самолета.

"Я должен немедленно передать этот фильм коммандеру Хоббсу, канонир. Тебе нужна моя помощь, чтобы затащить старушку в сарай?"

"Нет, я могу отбуксировать ее сам. Делай это постоянно. Я собираюсь начать работу над этим крылом прямо сейчас, так что не позволяй мне тебя задерживать ".

Но Ник был уже на полпути к взлетно-посадочной полосе, полным ходом направляясь к замку Хоук.

15

ДЕРЕВЬЯ На КОЛЕСАХ!

Hоббес ждал у входа в замок, когда прибыл Ник, слегка запыхавшийся. Обеими руками он сжимал коробку с пленкой, а на лице у него была широкая улыбка.

"Я принес вам маленький подарок, коммандер!" Сказал Ник, передавая его Хоббсу.

"Я только что вернулся из башни, Ник. Порт Сент-Питер подвергся бомбардировке. Надеюсь, ты пропустил это действие ".

"Да, сэр, я возвращался с побережья Франции".

"Похоже, у вас возникли небольшие трудности с вашим правым крылом".

"Если бы не ваш свинцовый щит, я бы не стоял здесь, сэр".

"Его светлость и я все еще были наверху, в башне, наблюдая за твоим несколько неуверенным приближением, когда тебе удалось очистить башню на дюйм или два, Ник. Ты, безусловно, привлек наше внимание ".

"Извините, если я кого-то напугал. У меня-у меня действительно не было выбора."

"Никогда не говори лорду Хоку о том, что я собираюсь раскрыть. Это в строжайшей тайне. Это священное обещание?"

"Конечно".

"Мы оба нырнули под стол его светлости, когда увидели, что вы направляетесь прямо к башне!"

Ник засмеялся и сказал: "Они называют это точным полетом. Только несколько очень глупых пилотов решились бы на подобный трюк, удерживая их в воздухе всего одним крылом ".

"Неплохой трюк ты провернул в конце, начав этот крутой подъем".

"Ну, вы видите, я был полон решимости не бросать ее, сэр. Несмотря ни на что. Нам понадобится этот самолет ".

"Честно говоря, мы оба были весьма поражены, что ты добрался до земли целым и невредимым", - сказал Хоббс, смеясь и хлопая мальчика по спине. "Не могу дождаться, чтобы взглянуть на эти фотографии".

"О, я не думаю, что вы будете разочарованы, сэр".

"Лорд Хоук ждет вас в кабинете в башне. Я сразу же отнесу этот фильм в подвальную фотолабораторию и начну его проявлять. Скоро увидимся с вашими первыми разведывательными снимками в руках ".

"Ты можешь научить меня, позже? Как проявить мои собственные фотографии? Я имею в виду фоторазведку?"

"Конечно. Я мог бы даже устроить для тебя фотолабораторию в сарае, если хочешь."

"Идеально, сэр. Спасибо тебе".

Хоббс бегом бросился к лестнице, а Ник направился по длинному коридору с окнами, который вел в кабинет Хоука на самом верху башни. Замок был огромным, продуваемым ветрами старым местом, но в нем было много сюрпризов и секретов. Как шест пожарного в башне, который позволял спуститься из кабинета лорда Хоука в лабораторию в подвале.

Хоук поднял глаза от своего стола и улыбнулся, когда мальчик вошел в круглую застекленную комнату. Вид на канал во всех направлениях был впечатляющим, и это было любимое место Ника на земле.

"Ага! Мальчишка сам себе сорвиголова! Осмелюсь сказать, довольно захватывающая посадка, " воскликнул Хоук, поднимаясь на ноги и роняя газеты на пол. Ник увидел множество деревянных ящиков, до отказа набитых книгами Хоука и научными приборами, стоявшими по всей комнате.

"Мне так жаль, если я напугал вас, сэр. Боюсь, что посадка оставляла желать лучшего."

"Ник, не будь смешным. Я видел, в каком состоянии было ваше правое крыло. Я поражен, что ты вообще добрался домой живым!"

"Должен признать, я счастлив стоять здесь, а не болтаться где-нибудь в холодной воде канала, сэр. Похоже, вы собираете вещи, чтобы уехать, сэр."

"Боюсь, нам нужно убираться отсюда в спешке. Этот замок является секретной британской военной базой, как вы хорошо знаете. Битком набитый военными секретами. У королевского флота в пути катер, который поможет нам вывезти с острова все, что мы не хотим, чтобы немцы нашли ".

"Но куда вы отправитесь, сэр?"

"Ник, премьер-министр вызвал Хоббса и меня в Лондон. Похоже, нас на время отправят в DNI ".

"DNI?"

"Департамент военно-морской разведки".

"Какого рода работа, сэр?"

"Как вы хорошо знаете, Хоббс и я, разумеется, под прикрытием, годами работали на Черчилля. Я полагаю, мы продолжим. И, по-видимому, премьер-министр рассматривает возможность формирования специального нового подразделения коммандос. Я должен возглавить это дело. И Хоббс останется со мной, разрабатывая некоторые новые системы вооружения для нашего отряда. Мы будем действовать в тылу врага, собирать разведданные, устраивать диверсии и тому подобное ".

"Поздравляю, ваша светлость. Звучит забавно ".

"Весело? Я так не думаю, Ник. У немцев огромное преимущество перед Англией в этой войне. Наверстывать упущенное будет чертовски трудно, почти невозможно, если честно ".

"Англия теперь в надежных руках, сэр. мистер Черчилль проведет нас до конца".

"Не могу не согласиться. Если кто-то и может это сделать, так это Уинстон ".

"Когда вы отправляетесь, сэр?"

"Несколько дней. Как я уже сказал, в лагуну прибудет катер королевского флота, чтобы забрать все секретные документы и оборудование из лаборатории. Тогда весь замок будет полностью защищен от незваных гостей. Каждый возможный вход будет заминирован. Ты знаешь об электрифицированном причале в лагуне?"

"Конечно".

"Никогда не подходи к нему близко. Он заработает в полную силу, как только мы отправимся. Десять тысяч вольт. Но, Ник, если тебе или твоему отцу когда-нибудь понадобится доступ в замок, я покажу вам способ. Потайной ход, построенный столетия назад."

"Где это?" - спросил я.

"В лагуне. Примерно в десяти футах под поверхностью. Вы должны нырнуть и проплыть через отверстие в скале. Когда вы выйдете на поверхность, вы найдете Лестницу сатаны, древнюю каменную лестницу, ведущую в подвал. Я покажу тебе точное местоположение, прежде чем мы уйдем."

"Благодарю вас, сэр. Это вполне может пригодиться."

"Теперь послушай, Ник. Хоббс и я завтра уезжаем в Лондон на короткую встречу, сразу после чего возвращаемся сюда. Нас попросили предоставить подробные объяснения того, что происходит здесь, на Нормандских островах. Хоббс и я подумали, не могли бы мы убедить тебя пойти с нами?"

"Я-я был бы польщен, ваша светлость. Если вы думаете, что я мог бы быть чем-то полезен."

"Я надеялся, что ты это скажешь. Я взял на себя смелость позвонить твоим родителям на маяк и спросить их разрешения. Оба согласились, при условии, что я обещаю доставить вас домой в целости и сохранности на моем гидросамолете. Я могу высадить тебя в гавани маяка завтра днем, когда мы вернемся с материка."

"Во сколько мы отправляемся, сэр?"

"Первым делом с утра".

"В тридцать темных, сэр?" - Спросил Ник, улыбаясь.

"Да, мы вылетаем до восхода солнца", - сказал Хоук, взъерошив волосы Ника.

"Мне было интересно - где маленькие Алекс и Аннабель?"

"Уже в Хоксмуре, моем семейном загородном доме в Глостершире. И я планирую, что они останутся там на все это время ".

Хоббс ворвался в библиотеку с пачкой только что проявленных отпечатков.

"Ник, честное слово! Эти фотографии, мягко говоря, выдающиеся. Крупный план этой новой немецкой шахты Hertz неоценим. Аналитики лондонской разведки свалятся со своих стульев. Взгляните, ваша светлость."

Хоук просмотрел снимки с широкой улыбкой на лице.

"Молодец, Ник, и, очевидно, подвергаешь себя большой опасности. Это будет бесценно на нашей встрече в Лондоне ".

"Как тебе удалось обнаружить этот заградитель, Ник?" - Спросил Хоббс.

"Мне повезло, Хоббс. Я отклонился от курса и оказался на полпути к Франции по пути домой. Именно тогда я заметил минный заградитель и те новые мины ".

"Кто хочет пить?" Сказал лорд Хоук, наливая себе стакан виски.

"Я бы с удовольствием выпил чашечку чая", - сказал Ник, внезапно осознав, насколько он голоден и хочет пить, ведь он не ел несколько часов. "И, может быть, сэндвич?"

"Сейчас поднимусь", - сказал Хоббс, направляясь к маленькому лифту и спускаясь в кладовую.

"Ник, подойди и взгляни в этот телескоп, не мог бы ты?"

"Конечно, сэр", - сказал Ник и забрался на маленький табурет, чтобы его глаза могли дотянуться до черных резиновых окуляров. Хоук показал ему, как настроить кольца фокусировки.

"Что ты видишь?" - Спросил Хоук.

"Прекрасный старый особняк, увитый плющом, расположенный высоко на вершине пика Святого Георгия".

"Да, совершенно верно. Хоббс и я отправляемся на Гернси этим вечером на небольшой званый ужин в тот самый дом. Это называется поместье Фордвич. И это дом моего старого друга. Основатель Гернсийского отделения Общества орнитологов. Она та, кого я хочу, чтобы ты знал ".

"Почему, сэр?"

"Ее зовут Флер де Вильерс, кодовое имя Цветок, и она очень важный член нашего маленького тайного общества. Баронесса де Вильерс собирает все еженедельные сводки о Гернси и передает их мне. Я, в свою очередь, слежу за тем, чтобы информация дошла до премьер-министра. Но есть проблема. Как только я уйду, ей понадобится контакт здесь, на Грейборде, чтобы переслать пакеты в Даунинг No 10. Я думаю, ты логичный парень, который займет мое место. Я подумал, что ты мог бы использовать Sopwith. Летайте ночными рейсами и доставляйте их в Портсмут раз в неделю. Курьер на мотоцикле будет наготове, чтобы ускорить их доставку в Лондон ".

"Ну, конечно, все, что вы скажете, сэр. Я хочу помочь всем, чем смогу ".

"Превосходно. Я знал, что могу на тебя рассчитывать ".

"Сэр, если позволите, не является ли Гернси немного опасным для вас и Хоббса, теперь, когда остров кишит немецкими солдатами?" Я знаю, что вас обоих разыскивают в Берлине за шпионаж."

"О, они все равно придут искать нас. Как только они обустроят свою штаб-квартиру на Гернси и прибудет гестапо. Но сегодня вечером не должно быть никаких проблем. Можно предположить, что там массовая неразбериха."

Вошел Хоббс с маленьким подносом.

"А, вот и ты, Хоббс. После чая, я подумал, мы могли бы отвести Ника в лабораторию и показать ему некоторые из тех устройств, над которыми ты работал для него всю неделю."

"Гаджеты?" Сказал Ник, с жадностью поглощая свой сэндвич.

"Пойдем, ты увидишь!" Хоббс сказал.

Втроем они спустились в подвал на лифте и вышли в лабораторию. Ник бывал там много раз и давно привык к удивительному набору научного оборудования, заполнявшего комнату.

"Сюда", - сказал Хоббс. "Я выложил все на этот стол".

"Что это?" - спросил я. Сказал Ник, глядя на то, что казалось радиоприемником с очень большой круглой антенной.

"Двусторонняя радиосвязь. Это большое подразделение разместится в амбаре, или штаб-квартире, как вы теперь это называете. Сегодня днем я установлю в кабине "Сопвита" приемник / передатчик гораздо меньших размеров. Таким образом, вы с наводчиком сможете поддерживать связь, пока находитесь в воздухе."

"О, это было бы замечательно, Хоббс!"

"И посмотри сюда, Ник, это может пригодиться".

Он вручил Нику предмет, похожий на портативную рацию с большой петлевой антенной сверху.

"Что это?" - спросил я.

"Ручная видеозапись. Устройство для обнаружения радиосигналов. С помощью этого прибора вы сможете ориентироваться ночью, в плохую погоду или в тумане. Он поймает радиосигнал, который Ганнер посылает из сарая, и приведет вас прямо домой ".

"Показать ему деревья?" Сказал лорд Хоук. "Мой личный фаворит".

"Деревья?" Сказал Ник.

"Ах, да, чудесные деревья", - сказал Хоббс. "На самом деле, я ими довольно горжусь". Он сорвал брезентовую салфетку с предмета примерно пяти футов высотой и трех футов в диаметре.

"Что ты об этом думаешь?" - Спросил Хоук.

"Это дерево", - озадаченно сказал Ник.

"Достаточно верно", - сказал Хоббс. "Но не обычное дерево, уверяю вас. Смотри сюда, это дерево действительно катится".

Он толкнул дерево, и оно покатилось прямо к Нику.

Ник рассмеялся. "Катящееся дерево. Ради всего святого, для чего это все?"

"На самом деле, это была идея твоей сестры Кейт. Ей пришла в голову идея повалить деревья, чтобы замаскировать взлетно-посадочную полосу. Ганнер согласился изготовить многие из них. Срежьте деревья и кустарники любого размера и формы, установите их на подвижные платформы, покрытые мхом. Это великолепная форма камуфляжа для нашей маленькой секретной авиабазы. Когда посадочная полоса не используется, этим любопытным немцам с воздуха она покажется просто большим количеством леса ".

"С воздуха они понятия не будут иметь, что это наша взлетно-посадочная полоса! И амбар невидим с воздуха."

"Совершенно верно", - сказал Хоббс.

"Хоббс, " сказал Ник, - я думаю, Кейт - гений. Интересно, что бы я делал без вас двоих?"

"Ну, я, э-э, действительно понятия не имею! Но поскольку я полностью в вашем распоряжении, вопрос довольно риторический, вы не согласны?"

Хоук и Хоббс покатились со смеху.

"Хоббс, гидросамолет заправлен и готов?" Хоук сказал.

"Действительно".

"Тогда нам лучше спланировать вылет не позже семи часов. Вам с Ником нужно поработать. Но баронесса де Вильерс - настоящий демон, когда ее гости прибывают в поместье Фордвич вовремя."

16

ОДНА ХОРОШАЯ РУКА И ОДИН ЗОЛОТОЙ КРЮЧОК

" Порт-Ройял, Ямайка - 1 августа 1781 "

CКапитан Уильям Блад расхаживал по квартердеку своего флагманского 78-пушечного "Реванша", как человек с лихорадкой в мозгу. Нахмурив брови, крепко держа одну здоровую руку и один золотой крюк за спиной, он расхаживал взад-вперед за штурвалом, его начищенные гессенские сапоги топали по свежеотшлифованному тиковому дереву, иногда останавливаясь, чтобы взглянуть на гавань с редкой вспышкой мрачного удовлетворения.

Вечернее небо над Порт-Ройялом было всех оттенков кроваво-оранжевого, огненного и пурпурного, поскольку солнце быстро садилось за дальний край мира. Блад окинул взглядом мачты и оснастку по меньшей мере сотни пиратских кораблей, густой лес скрипучей древесины, выделявшийся черным на фоне пламени. И каждый из них до последнего под его командованием.

Это было зрелище, обычно рассчитанное на то, чтобы доставить большое утешение такому закаленному пирату, как капитан Блад, но он хотел, чтобы в его растущей армаде было еще больше кораблей. Оставалась едва ли неделя до истечения его двухнедельного срока. Но он не сомневался, что весть о его быстро растущих Братьях по Крови распространилась подобно тропическому пожару по островам Карибского моря. Для пиратов и людей, подобных им, золото, уступающее только горячей крови, было единственным реальным магнитом или притяжением на этой земле.

Над головой раздался громкий визг. Старина Билл остановился и посмотрел на проклятых птиц. В тишине, когда наступили сумерки, семь черных воронов уселись на бизань-мачте над его головой. Несомненно, это был знак, подумал старина Билл, предзнаменование грядущих событий. Но в чем, он не мог быть уверен. Он видел, что хорошие предзнаменования приносят печаль, а плохие приносят солнце. Тем не менее, он был в высшей степени уверен в своих планах править семью морями. Он строил могучий флот, обладающий подавляющей силой, какой мир никогда не видел. Но у него было плохое предчувствие, чувство, которое даже ямайский ром не мог изгнать из морщинистых уголков его мозга.

Он выхватил пистолет и выстрелил, превратив ближайшую птицу в облако перьев и тонкую струйку крови. Как ни странно, оставшиеся шесть "воронов" удержали свои позиции. Глухие, слепые или и то, и другое, решил он, эти крылатые пришельцы.

Он решил оставить остальных, черт бы их всех побрал, и отправился по своим делам. Что-то сверхъестественное щекотало его разум, и он, хоть убей, не мог придумать, что с этим делать.

"Где Змеиный Глаз?" - внезапно спросил он мрачного помощника, стоявшего на вахте у кормового поручня. Он только что зажег два фонаря из китового жира, свисающие с поручней левого и правого бортов. И они отбрасывают желтый отсвет на его грубые черты.

"В своей каюте, капитан, строгает китовый ус - вот что я могу себе представить".

"Приведи его сюда, и побыстрее".

"Есть, капитан", - сказал помощник. Он с трудом сглотнул и поспешил вниз. Змеиный Глаз был самым злобным зверем, который когда-либо ходил по этому миру, и ему не очень нравилось, когда нарушали его вечернее уединение, когда корабль был в порту.

Заместитель Билла появился на квартердеке несколько минут спустя с китовым усом и разделочным ножом в руках. Он бросил на своего капитана злобный взгляд и прошипел: "Да-с-с-с-с?"

"Я перекинусь с тобой парой слов, если художник не слишком занят своим чертовым шедевром", - сказал Блад.

Змеиный Глаз засунул кость и нож за малиновый пояс, обернутый вокруг его обнаженного живота, и пристально посмотрел на своего хозяина и командира. Он не боялся его; он не боялся никого. Но на протяжении веков Кровь приносила ему несметные богатства, и поэтому он придержал язык. Он не собирался ссориться со своим хлебом с маслом.

"Похоже, вечер выдался неспокойным", - пробормотал татуированный пират, скосив один прищуренный глаз на хозяина своей судьбы.

"Да. Действительно, встревоженный. Давайте отправимся в мою каюту и поговорим наедине. Моим мыслям нужно проветриться".

Змеиный Глаз последовал за стариной Биллом вниз по темной узкой лестнице, которая в конечном итоге привела в большую каюту Блада на корме. Огромная широкая банкетка под свинцовыми стеклами многочисленных иллюминаторов в кормовой части была обита кроваво-красным бархатом, как и позолоченные стулья и драпировки.

Блад зажег множество свечей на огромной хрустальной люстре, которая висела над круглым столом красного дерева в центре комнаты. Над двумя мужчинами разлилось розовое сияние. На столе валялись пустые стаканы, различные карты, судовые декларации и тому подобное, и капитан просто смел все это на пол взмахом руки.

"Поворачивай назад", - приказал Блад своему спутнику. Змеиный Глаз послушно повернулся спиной к столу и уставился в окно на гавань и множество фонарей, светящихся на снастях кораблей, стоящих на якоре. Это был не первый раз, когда Блад защищал один из своих многочисленных секретов, хотя Змеиный Глаз был посвящен в них все целую вечность.

Не спуская одного глаза с француза, Билли опустился на одно колено и с помощью своего украшенного драгоценными камнями крюка поднял маленькое кольцо, спрятанное под расшатавшейся половицей.

Стол и круглый участок пола, на котором он стоял, мгновенно и бесшумно перевернулись, открыв идентичный стол с другой стороны. Только у этого был тяжелый чугунный сундук, привинченный к середине стола. На нем был только один замок, массивный, без видимого отверстия для ключа.

Блад вытащил из кармана связку ключей, нарочито слегка потряс ею, чтобы Змеиный Глаз мог услышать, затем опустил обратно в карман. Затем он поднял висячий замок, перевернул его и открыл фальшивую заднюю панель, прикрепленную к замку на петлях. Он поднес свой крюк к мерцающему свету свечи, увидел семь зарубок, вырезанных вдоль золотого кончика крючка, и вставил крючок в маленькое отверстие в замке. Он быстро крутанул крючок, затем вытащил его. Защелка замка открылась.

Билл снял замок и открыл сундук. Внутри, на царственной красной атласной подушке, лежало одно из самых странных устройств, когда-либо созданных человечеством. Это была золотая сфера, и ее блеск в свете свечей был таким ярким, что казалось, будто она освещена изнутри. Машина времени. Машина времени, одна из всего лишь двух, сконструированных Леонардо да Винчи где-то в конце шестнадцатого века. Он попал во владение Блада во время мятежа на борту английского военного корабля "Х.М.С." Мерлин.

Но был и другой. Самым большим желанием Уильяма Блада в этой жизни было обладать обоими золотыми сферами. Потом, навсегда, ему не нужно будет никого бояться, потому что он всегда мог сбежать сквозь время, не опасаясь, что за ним когда-либо последуют. Пока он не овладеет этими двумя, его сон никогда не будет безмятежным.

"Ты можешь развернуться", - сказал он, подбрасывая шар в воздух, где его сияние осветило входную кабину.

"Значит, вы подумываете о еще одном путешествии во времени, мой капитан?" Сказал Змеиный Глаз, не сводя глаз с великолепной машины.

"Да. Придвиньте стул и откупорьте вон ту бутыль с ромом. У нас есть планы, ты и я, и у нас есть только неделя, чтобы выполнить все, что я желаю. Переговоры с армадой начинаются через неделю с сегодняшнего дня."

"И чего же ты желаешь, мой друг?"

"Чего я желаю ... так это всего", - без колебаний ответил Блад.

"Как всегда, я ваш покорный слуга, который существует только для того, чтобы выполнять ваши приказы".

"Тогда посмотри мне в глаза, черт бы тебя побрал! Как называется вот это судно?"

"Месть".

"Да, месть. Это то, чего я желаю, ты, старый демон. Я назвал ее так из-за желания моего сердца. И месть - это то, чего я буду искать, нет, обрушу на своих врагов. И запомните, я скоро отомщу за свою честь этому проклятому английскому псу, лорду Хоку. Мерзавец, который крепко сжал мне правую руку за то, что я претендовал на то, что по праву принадлежало мне. Он и тот проклятый мальчишка тоже, этот маленький негодяй, который даже сейчас обладает вторым золотым шаром. Как бы его звали?"

"Макивер. Николас Макивер", - сказал Змеиный Глаз, его странные черты лица исказились от гнева. Он тоже хотел отомстить, после катастрофической стычки с мальчиком Макивером на борту английского корабля.

"Это он, все верно. И его время тоже пришло ".

"Что ты намереваешься?"

"Ну, чтобы заманить его и его драгоценный шар сюда, в Порт-Ройял. Где я должным образом лишу его золотого мяча, а заодно и головы."

"Ты разработал план?"

"Я формулировал как раз такие идеи, пока прогуливался по квартердеку. Теперь он у меня. И мы с тобой осуществим это".

"Значит, заманить его? Нам понадобится хорошая приманка для ловушки."

"Да, и это та приманка, которую мы собираемся поймать!"

"Куда мы, возможно, направляемся?"

"Возможно, вы помните чумной английский остров под названием Грейберд, поднимающийся из моря, как ракушка, у берегов Франции?"

"Да, но я бы отдал кровь и серебро, чтобы забыть об этом. Именно там вы потеряли руку, сир, и именно там мы потеряли тот прекрасный военный корабль малинового цвета, Мистеру, и навлекли на себя гнев Наполеона."

Впервые за весь вечер тонкие губы Блада изогнулись в злобной улыбке. "Это древняя история, товарищ по кораблю. Я думаю, на этот раз вам может понравиться наш визит немного больше", - сказал старина Билл и, откинув голову назад, чтобы глотнуть рома, он рассмеялся своим странным пронзительным смехом и допил остатки рома.

17

КРОВЬ, ТЯЖЕЛЫЙ ТРУД, СЛЕЗЫ И ПОТ

" Лондон, июнь 1940 "

Wвскоре Черчилль встал, чтобы поприветствовать трех своих гостей. Они прибыли в обеденный перерыв, поэтому премьер-министр решил принять их в маленькой столовой дома No 10 по Даунинг-стрит. Он чувствовал, что это было идеальное место для тихой встречи со своим дорогим племянником, лордом Ричардом Хоуком, его коллегой, блестящим коммандером Хоббсом, и молодым мальчиком Макивером, которого Черчилль хорошо помнил за его храбрые подвиги с участием экспериментальной нацистской подводной лодки несколькими месяцами ранее.

Комната была отделана панелями теплого золотистого орехового дерева и имела небольшой овальный стол из красного дерева, за которым прекрасно разместились бы четыре человека. Премьер-министру понравилась эта комната по многим причинам, но особенно красивый бюст сэра Исаака Ньютона, который стоял в окне прямо над камином. Всякий раз, когда к обеду приходил новичок, Черчилль обязательно вставлял в разговор одну из своих любимых и часто повторяющихся шуток.

"Знаете, этот бюст принадлежит сэру Исааку Ньютону, - говорил Уинстон, " парню, который открыл гравитацию. Я часто задавался вопросом, где бы мы были без него! Плавающий повсюду, как воздушные шарики?" Затем он делал большую затяжку своей сигарой, наслаждаясь вежливым смехом, который обязательно следовал за этим.

Троих его гостей провели внутрь, и Черчилль поднялся со стула и направился к двери, чтобы поприветствовать их. Он первым взял Хоука за руку, сказав: "Ах, мой лихой юный племянник. Добро пожаловать, сэр, в мою новую каюту. Довольно модно, ты не находишь?"

"Действительно", - сказал Хоук, пожимая ему руку. "Но сначала я должен спросить вас, теперь, когда вы премьер-министр, могу я по-прежнему называть вас дядей Уинстоном?"

"Мой дорогой мальчик, ты можешь называть меня так, как тебе, черт возьми, заблагорассудится! И смотрите, вот коммандер Хоббс. Приятно видеть тебя снова, мой хороший парень. Нам отчаянно понадобятся ваши услуги в этой войне. И кто это? Ну, я полагаю, что это молодой Ник Макивер, если я не очень сильно ошибаюсь. Разве ты не тот парень, который обнаружил и захватил ту чудовищную немецкую подводную лодку на Нормандских островах?"

"Что ж, с-сэр, полагаю, я сыграл в этом небольшую роль, но настоящая заслуга должна принадлежать коммандеру Хоббсу и моей сестре Кейт, которые -"

"Ну, ну, Ник. В этом доме нет места ложной скромности. И никогда не позволяйте правде встать на пути хорошей истории. Мы все здесь герои - или, во всяком случае, скоро нам придется ими стать. Проходите, присаживайтесь и отведайте этого восхитительного зайца в горшочках. Один из моих любимых."

Хоук сел прямо напротив своего дяди, а Ник и Хоббс заняли стулья по обе стороны стола. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на своего знаменитого родственника, обнаружив, что тот находится в удивительно хорошем настроении, учитывая, как плохо шла война.

Немецкие войска вошли в Польшу 1 сентября 1939 года. Война, которую так ясно предвидел его дядя, началась. 3 сентября Великобритания и Франция объявили войну Германии, и тогдашний премьер-министр Невилл Чемберлен сразу же назначил Черчилля первым лордом адмиралтейства, уведомив флот этим простым сообщением: "Уинстон вернулся".

В апреле этого года Германия напала на Данию и Норвегию. Британия немедленно отправила войска в Норвегию, но они быстро отступили из-за отсутствия поддержки с воздуха. Вскоре после этого правительство Чемберлена пало, и 10 мая король Георг VI попросил Черчилля сформировать новое правительство. В тот же самый день нацисты вторглись в Бельгию, Люксембург и Нидерланды. И теперь Франция пала. Хваленая линия Мажино была попросту проигнорирована Гитлером, который послал массированные танковые дивизии через Арденнский лес. Кадры кинохроники были полны нацистских батальонов, марширующих по Елисейским полям в Париже.

Никогда еще национальный лидер не приходил к власти в такой отчаянный час. Черчилль в речи в парламенте сказал: "Мне нечего предложить, кроме крови, тяжелого труда, слез и пота".

Этого было бы достаточно?

"Что ж, дядя, " сказал Хоук, делая глоток чая, " мы приносим новости с другого фронта. Наши любимые Нормандские острова".

"Я слышал сообщения о чудовищной бомбардировке гражданских лиц в порту Сент-Питер. Варвары. О чем, черт возьми, думали нацисты?"

Премьер-министр произнес слово "Нарзис". Ник, решив, что если это было достаточно хорошо для Черчилля, то это было достаточно хорошо и для него, с этого момента он сам произносил это таким образом.

"Я думаю, люфтваффе не понимали, что все наши войска были выведены, сэр", - сказал Хоббс, доставая пачку фотографий Ника. Он передал три или четыре снимка грузовиков, выстроившихся вдоль набережной ранее тем утром. Черчилль начал пристально изучать их.

"Вы увидите на фотографиях юного Ника, сделанных во время разведки, что ..."

Черчилль оторвал взгляд от фотографий и сказал Хоббсу: "Вы же не хотите сказать, что этот молодой человек сделал эти фотографии! Это правда, Ник?"

"Да, сэр. Видите ли, я восстановил старый "Сопвит" моего отца, научился управлять им, а коммандер Хоббс установил под ним специальную камеру."

"И эти грузовики на набережной. Что они делали?"

"Ожидают разгрузки своих партий помидоров, сэр. Я действительно думаю, что немецкие пилоты верили, что все грузовики перевозили войска ".

"Замечательное доказательство военных преступлений Германии, Ник!" Черчилль сказал. "Позвольте мне посмотреть остальное, будьте добры, коммандер, у наших парней из отдела пропаганды будет отличный день".

Хоббс передал весь портфель премьер-министру.

"Посмотри на это, ладно?" Сказал Уинстон. "Крупные планы этого заградителя! Похоже, что Джерри разработали совершенно новый тип морской мины! Мне нужно немедленно отправить все это в отдел фоторазведки ". Он повернулся к стюарду, молча стоящему позади него. "Позови моего личного секретаря, ладно? Скажи ему, что мне нужно его немедленно увидеть ".

"Я рад, что смог быть полезным, сэр", - сказал Ник.

"Довольно необычно, Ник", - сказал Черчилль. "И очень опасная работа. Твой отец знает, что ты это делаешь?"

"Да, сэр. Я сообщил ему. Он рад, что я выполняю свою часть работы. Моя мама, не ... не полностью осведомлена о масштабах моей деятельности в военное время ".

"Дядя Уинстон", - сказал Хоук, - "Я сказал молодому Нику, что вы вызвали Хоббса и меня в Лондон для участия в подразделении коммандос специального назначения. Ник согласился работать с баронессой де Вильерс, чтобы поддерживать постоянный поток разведданных с островов."

"Очень любезно с твоей стороны, Ник. Я знаю, что мы можем рассчитывать на тебя в трудные времена. Я ужасно сожалею о положении дел на ваших островах ".

"Что вы имеете в виду, сэр?" - Спросил Ник.

"Я пытался заставить чертово правительство защитить ваши острова, джентльмены. Но, как вы можете видеть, я с треском провалился. Но это не значит, что я не попытаюсь вернуть их, когда представится такая возможность. Итак, Ник, твои постоянные усилия не только высоко ценятся, но и будут жизненно важны при разработке планов по возвращению этих маленьких островов, старейших из зависимых территорий Короны. Это первый раз, когда немцы оккупировали английскую землю, и если мне есть что сказать по этому поводу, то это будет последний!"

Четверо продолжали есть в тишине, каждый со своими личными мыслями о том, что говорил премьер-министр. Наконец, Хоббс заговорил. "Премьер-министр, мне кое-что стало любопытно, и я надеюсь, вы не возражаете, если я задам личный вопрос?"

"Ни в малейшей степени. Пожалуйста, стреляй дальше ".

"Мне было интересно, что вы почувствовали, когда король Георг вызвал вас в Букингемский дворец и сказал вам в этот отчаянный час, что судьба всей нашей нации теперь лежит на ваших плечах".

Черчилль откинулся на спинку стула и закурил новую сигару. "Хороший вопрос, коммандер Хоббс, и я расскажу вам, что я чувствовал. Я чувствовал, что иду навстречу судьбе, и что вся моя прошлая жизнь была лишь подготовкой к этому часу и этому испытанию ".

Хоук собирался что-то сказать, но потом понял, что потерял дар речи. Как и все остальные за столом.

Черчилль поднялся на ноги, показывая, что обед подходит к концу.

"Боюсь, теперь вам придется меня извинить. Боюсь, все возвращается к своим обычным делам. Но я хочу оставить вас всех с одной очень важной мыслью. Мы столкнулись с непримиримым врагом, ресурсы которого намного превосходят наши собственные. Победа сомнительна. Уверяю вас, это будет нелегко на всем пути. Но есть одна великая надежда. И это Америка. Если я смогу убедить президента Рузвельта присоединиться к нам в эти отчаянные часы, мы сможем и победим. Но без янки я вижу, что впереди у Англии очень, очень темные дни ".

"Как янки времен Первой мировой войны, которые пришли сюда, сэр?" Сказал Ник.

"Да, Николас, именно так. Только на этот раз наше положение гораздо более плачевное. Нам понадобятся не только американские солдаты, моряки и летчики, но и их корабли, танки и бомбардировщики - если мы хотим иметь хоть какой-то шанс против этого Гитлера ".

И на этой мрачной ноте премьер-министр попрощался со всеми и поспешил прочь, а его секретарь лихорадочно тащился за ним по широкому следу.

Хоук встал и поднес спичку к своей собственной сигаре.

"Он спасет мир, если сможет", - сказал Хоук двум своим друзьям. "Но до тех пор, пока янки не вступят в эту войну, и если они вступят, обычным англичанам, таким как мы трое, придется поддерживать премьер-министра и помогать ему любым возможным способом".

Он посмотрел на Ника, чьи эмоции, казалось, вот-вот захлестнут его.

"Капитан Макивер", - сказал Хоук, с нежностью глядя на Ника, - "мне давно пора вернуть вас на вашу новую секретную авиабазу. И, кроме того, я обещал твоей маме, что доставлю командира эскадрильи домой к ужину!"

18

КОДОВОЕ НАЗВАНИЕ: БЛИЦ

" Остров Седой Бороды - июль 1940 "

Gуннер прибыл рано утром в амбар (теперь официально называемый штабом эскадрильи) только для того, чтобы застать молодого Ника уже усердно работающим. Он сидел за длинным рабочим столом, рассматривая глянцевые черно-белые фотографии с помощью увеличительного стекла.

Недавно отремонтированный и перекрашенный Sopwith Camel стоял наготове и ждал в тени. На одном конце стола стоял новый беспроводной радиоприемник, обещанный Хоббсом. Кроме того, теперь в кабине Camel была установлена совершенно новая двусторонняя радиостанция. Ганнер чувствовал себя очень комфортно, зная, что теперь он может поддерживать постоянный контакт с мальчиком, когда тот отправляется на задание.

"Доброе утро, кэп", - сказал Ганнер.

"Доброе утро", - ответил Ник, не поднимая глаз.

"Выйди наружу, парень. Я должен тебе кое-что показать. Тебе это понравится ".

"Просто дай мне закончить здесь, тогда я буду рад".

"Что это у тебя там, Ник?"

"Пакет разведывательных фотографий, только что прибыл с Гернси на рыбацкой лодке".

"Кто их послал?"

"Цветок. Она собирается присылать их еженедельно ".

"Цветок?"

"Это всего лишь ее кодовое имя. Ее настоящее имя Флер де Вильерс ".

"Почему у нас нет кодовых имен?"

"Хочешь одну?"

"Нет".

"Я тоже. В любом случае, Флауэр - это человек на Гернси, который был основным контактом с лордом Хоуком. По-видимому, они большие друзья. Кажется, она шпионила для него на Гернси с самого начала "Орнитологов "."

"Она сама сделала все эти фотографии?" - Спросил Ганнер, просматривая пачку из них.

"Некоторые из них. У нее много помощников. Она главарь Общества орнитологов Гернси."

"Итак, как она добралась сюда со своими фотографиями?"

"Это меняется. Прямо сейчас рыбак каждую неделю встречает ее в бухте, принимает доставку и под покровом темноты переправляет посылку Седобородому ".

"Тогда что это за фотография у тебя там?"

Ник вручил Ганнеру увеличительное стекло и сказал: "Взгляни. Это аэродром на Гернси. Посмотри на все эти Мессершмитты, выстроившиеся на летном поле, стрелок. Их должно быть пятьдесят штук. И, смотрите, вот, видите этих четырех летчиков? Есть много их снимков. Они используют эти тележки, чтобы переправлять боеприпасы и бомбы на истребители. И они достают боеприпасы из этого большого склада из гофрированной стали, прямо здесь, рядом с диспетчерской вышкой ".

"Как гернзейменам удалось сделать все эти снимки, не попав под пули?"

"Скрытые камеры. В сумке или дамской сумочке. Опасная работа".

"Если этот большой сарай из гофрированного картона не является мишенью для наших ядовитых яблок, то я не знаю, что это такое".

"Верно. Сарай и, конечно, бойцы на земле тоже. Я бы предположил, что они держали их заправленными, не так ли? На случай, если им придется ввязываться в драку? Взорвись несколько топливных баков Мессершмитта, и у нас могут возникнуть серьезные проблемы ".

"Да. Но посмотри сюда, мальчик. Вокруг сарая и по всему периметру линии забора. По-моему, это похоже на зенитные установки ".

"Они, конечно, знают".

"У тебя есть какой-нибудь план, как избежать падения с неба? Твой старый "Кэмел" не очень-то подходит для "Мессершмитта" или пулемета "ак-ак".

"Быстрые, не правда ли, эти Мессершмитты?"

"Коммандер Хоббс сказал мне, что у них были двигатели мощностью 1200 лошадиных сил и максимальная скорость полета более 300 узлов. Четыре пулемета, установленные в капотах и крыльях."

"Верно, это проблема".

"Но у тебя есть план, я уверен. Всегда так делаю".

"Я верю. Я планирую вылететь задолго до восхода солнца, в 04:00. Прибудьте на поле в 04:30. Там будет несколько охранников, прогуливающихся вдоль линии ограждения. Но все остальные на базе, вероятно, уже спят. Сначала я займусь ангаром, затем уничтожу столько истребителей, сколько смогу. Я должен был отправиться домой к тому времени, как пилоты "Мессершмитта" прогреют свои двигатели ".

"Как насчет артиллеристов "ай-ай-ай"?"

"Посмотри на эту фотографию. Здесь, здесь и здесь. Это прожекторы. Единственные, кого я могу видеть. Я попытаюсь сначала уничтожить их всех троих. Но я планирую быть на полпути домой до того, как зенитчики встанут с постелей ".

"Звучит как твой собственный маленький блицкриг".

"Blitzkrieg?"

"Что нацисты сделали в Польше. В переводе с английского означает "молниеносная война"."

"Мне нравится это слово. Возможно, это могло бы быть моим кодовым именем. Блиц. Молния."

"Тогда ладно, капитан Блитц, пойдем со мной. Я собираюсь показать вам кое-что, что может пригодиться в вашей войне с одним человеком."

Они стояли на краю взлетно-посадочной полосы, глядя на ярко-синее море. Ганнер вручил Нику мощный бинокль и показал ему, куда смотреть.

"Блестяще!" Ник сказал, глядя на удивление Ганнера: "Абсолютно блестяще!"

"Так ты знаешь, для чего это?"

"Конечно. Тренируйся. Из моих пулеметов "Виккерс". Прекрасная идея, на самом деле."

"Благодарю вас, милорд".

Наводчик беспокоился о том, как устроить Ника поудобнее с двумя пулеметами, установленными прямо перед кабиной пилота. Посреди ночи у него случился мозговой штурм, который заставил его резко сесть в постели. Он решил, что все, что ему нужно, - это маленькая лодка, связка красных воздушных шаров и баллон с газообразным гелием. Он отбуксировал маленькую шлюпку от Хоук-Пойнт за своей старой рыбацкой лодкой и поставил шлюпку на якорь. Затем он спустился в лодку и наполнил дюжину или около того больших и маленьких воздушных шаров, выпустив пару сотен футов бечевки для каждого и закрепив их в разных местах вокруг лодки. После этого он, пыхтя, вернулся в лагуну Хоука и отправился в сарай за Ником.

Теперь у Ника была дюжина новых мишеней для стрельбы из двух пулеметов Виккерс.

"Как ты до этого додумался?" - Спросил Ник.

"Все просто. Артиллеристам нужна практика. Для тренировки нужны цели. Ты пытаешься попасть в движущуюся цель в воздухе, а для этого нет лучшей мишени, чем воздушный шар, развевающийся на ветру, не так ли?"

"Блестяще".

Ганнер нахмурился: "Я не гениален. Я артиллерийский офицер. Две вещи, которые нужно запомнить. Это не похоже на стрельбу из пистолета по неподвижной цели, когда оба стоят на твердой земле. Вы стреляете по движущейся цели с движущейся платформы, движущейся со скоростью около ста миль в час. Воздушные шары предназначены только для того, чтобы дать вам почувствовать. Ваша цель тоже не легкая добыча. Если вы стреляете по самолетам, они будут двигаться в три раза быстрее вас ".

Ник осознал чудовищность того, что говорил его друг, и тихо спросил: "Что-нибудь еще?"

"Да. Ты летишь ночью. Через некоторое время вы приобретаете ночное зрение. Твои зрачки расширяются, и ты вбираешь в себя намного больше света. И это хорошо. Но в ту секунду, когда вы откроете огонь из этих пулеметов, дульные вспышки ослепят вас. Вы не сможете увидеть ничего, кроме красного цвета ".

"Просто красный?"

"Верно. Глаз по-прежнему будет выделяться красным. Знаете, вот почему все приборы на самолетах и кораблях красные ".

"Я этого не знал".

"Еще многому нужно научиться, мальчик".

"Это начинает звучать немного сложнее".

"Ник, то, что ты делаешь, смело и полезно для твоей страны. Если кто-то и может провернуть это, так это ты. Но это также очень опасно. Твой отец позволил это, и не мое дело кого-то переубеждать. Твоя мать, я сомневаюсь, что она что-то знает об этом, и это, вероятно, к лучшему. Но если ты сделаешь что-нибудь глупое, позволишь своему разуму отвлечься на одно мгновение, ты окажешься мертвым. Я не хочу, чтобы ты забывал об этом ни на секунду ".

"Я буду осторожен, стрелок. Я обещаю тебе это".

Ник развернулся и помчался обратно в штаб.

"Давайте отправимся в полет!" - крикнул он.

"Парень думает, что будет жить вечно", - проворчал Ганнер себе под нос. Я помню это чувство.

Как и предупреждал его Ганнер, стрелять из спаренных пулеметов Виккерса по кружащимся красным воздушным шарам, танцующим, подпрыгивающим и раскачивающимся примерно в двухстах футах над океаном, было значительно сложнее, чем стрелять по уткам в пруду.

Намного сложнее. Во-первых, шум был оглушительным, когда Ник нажал на оба спусковых крючка одновременно. Пистолеты side-by-side были с ленточным питанием, по одной ленте с патронами с каждой стороны, и скорострельность была потрясающей. Тем не менее, он сделал пять или шесть заходов в воду, не выпуская шары из поля зрения, и ему еще предстояло нанести ни одного удара. Порывистый ветер заставлял воздушные шары опускаться и нырять и так дико раскачиваться на своих привязях, что он начал думать, что попасть в один из них невозможно.

Он круто развернулся и сделал еще один пас.

"Блиц, это штаб. Ты читаешь?" Он услышал потрескивание голоса Ганнера в своих наушниках.

"Громко и четко, ШТАБ. Конец."

"Сколько убийств в последнем заходе, Блиц?" - Спросил Ганнер. Он был в сарае на радио и не мог наблюдать за тренировкой в бинокль.

"Зеро, штаб-квартира. Пока не добился ни одного попадания. Это намного сложнее, чем я думал, что это будет. Конец."

"Ты в них стреляешь?"

"Конечно, я стреляю в них. Что ты думаешь? Конец."

"Прекратите стрелять в них, или вы никогда не попадете ни в одного. Все ваши пули попадут туда, где раньше находилась цель. Не там, где это есть. Конец."

"Понятно. Так во что же мне стрелять? Конец."

"Ты стреляешь туда, где, по твоему мнению, собирается находиться цель. Конец."

"И откуда я это знаю?"

"Ты не понимаешь. Ты оцениваешь. Ты догадываешься. Основываясь на том, что вы видели, как цель делала раньше. Как он движется и почему. Куда, по-твоему, это ведет. Вы ведете цель и стреляете туда, где, по вашему мнению, она будет находиться, когда прибудут ваши снаряды. Следите за направлением ветра. Посмотрите, в какую сторону движутся воздушные шары. Вверх, вниз, вбок. А потом стреляй туда. Где они собираются быть? Стреляй туда, пока они не двинулись туда ".

Последовал долгий момент радиомолчания, пока Ник обдумывал это в течение нескольких секунд. "Вас понял, ШТАБ. Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Я собираюсь подняться и сделать круг на высоте около тысячи футов, наблюдая за передвижениями целей сверху. Тогда я нырну прямо в середину из них, посмотрим, скольких я смогу уложить за один заход ".

"Лучшее из британского, как говорится".

"Вас понял, ШТАБ. Я начинаю!"

Ганнер услышал мощный рев Bentley из динамика и понял, что Ник пошел на крутой подъем. Он улыбнулся про себя. В тот день, еще до захода солнца, Ник знал, как стрелять из пары пулеметов "Виккерс". Не мастерски, нет. Но, по крайней мере, достаточно, чтобы защитить себя, если придется.

Ганнер снова взял увеличительное стекло и изучил нацистские укрепления и "Мессершмитты" на летном поле аэродрома. Если бы все прошло хорошо и по плану, мальчик мог бы нанести врагу серьезный удар и спастись, сохранив свою жизнь. Однако, по опыту Ганнера, военные миссии редко проходили по плану.

До начала бомбардировки оставалось два дня, в 04:00 утра. У него был весь завтрашний день, чтобы попрактиковаться в стрельбе.

Ганнер знал, что если все пойдет не так, как надо, он никогда себе этого не простит.

19

НИК УРАВНИВАЕТ СЧЕТ

Tдва дня спустя Ник Макивер вошел в сарай в 03:30, держа в одной руке кожаный летный шлем и защитные очки, в другой - недоеденное яблоко. Его длинный белый шелковый шарф был обернут вокруг шеи.

Стрелок был рядом с "Сопвичем", стоя на верхней ступеньке трапа, загружая вторую корзину "яблок" в кабину. У Ника будет ровно двадцать самодельных бомб, когда он прибудет на аэродром Сент-Питер-Порт через час с этого момента. Он посмотрел на Ника, увидел, как тот откусил от своего яблока, и улыбнулся.

Если бы он ожидал, что мальчик будет выглядеть нервным, или напуганным, или даже взволнованным сегодняшним заданием, он бы ошибся. Ник был похож на летчика, готовящегося отправиться в бой. Спокойный, уверенный, даже жизнерадостный. Он казался, по крайней мере, Ганнеру, воином. Очень молодой воин, но все же воин. Господь свидетель, он доказал, что он пират в том морском сражении против Билли Блада. У него был огонь в крови, он это сделал, вот и все, что от него требовалось.

Старый прожектор подводной лодки был направлен на "Кэмел", и она выглядела великолепно, подумал Ник. Канонир явно работал над ней всю ночь, в то время как Ник улучил несколько часов сна, прежде чем тихонько выскользнуть с маяка в предрассветные часы.

Он оставил записку для своих родителей на кухонном столе, объясняя, что не может уснуть и направляется в сарай, чтобы поработать с Ганнером на Верблюде. Он переночует в "Ганнерз инн", если будет слишком поздно, и увидит их как-нибудь завтра.

"Она хорошо выглядит", - сказал Ник, глядя на свой любимый самолет. "На самом деле, красивый".

"Она в форме яблочного пирога", - ответил Ганнер. "Двигатель тоже сладкий, как орешек".

Старый моряк спустился с трапа и повернулся лицом к мальчику.

"Тогда, я полагаю, это все, не так ли?" Сказал Ник, с любовью проводя рукой по глянцевой красной краске на борту кабины.

"Так и есть, парень".

"Напомни, сколько у меня бомб?"

"Двадцать. Две корзины по десять штук, каждое яблоко тщательно упаковано в хлопок."

"Пушки Виккерса полностью перезаряжены?"

"Столько поясов с боеприпасами, сколько она сможет унести. У вас достаточно свинца, чтобы перестрелять половину люфтваффе, если вам не повезет и вы столкнетесь с ними."

"Топливо? Нефть?"

"Оба закончились".

"Радио?" - спросил я.

"Работает как по волшебству. Старый добрый Хоббс."

"Я проверю радиосвязь, когда выйду на канал".

"Звучит неплохо. Я буду здесь. Не планировал никуда идти этим вечером, пока ты не будешь дома в безопасности."

"Погода, похоже, действительно хорошая", - сказал Ник, бросив взгляд в открытые двери сарая. "Облачности достаточно, чтобы периодически скрывать луну".

"И небольшой ветер, что хорошо. Конечно, есть вероятность, что надвигается туман. Я положил RDF прямо под твое сиденье ".

"Спасибо", - ответил Ник, улыбаясь, поднимаясь по трапу и спускаясь в кабину. Его остров был назван в честь знаменитых гороховых супов greybeards. Даже в хорошую погоду эти густые морские туманы могут появиться из ниоткуда, уменьшая видимость до нескольких ярдов и делая плавание, и, конечно, полеты, очень опасными. Но, по крайней мере, у него было утешение, зная, что радиопеленгатор Хоббса был убран в кабину.

"Тогда удачи, Николас", - сказал Ганнер, поднимая свою большую руку, чтобы Ник мог ее пожать. Ему ужасно хотелось обнять мальчика, но он чувствовал, что хорошее, крепкое рукопожатие пойдет Нику больше на пользу.

"Спасибо", - сказал Ник, обводя взглядом приборную панель.

"Хотел бы я, чтобы это был я, а не ты".

"Но поскольку ты не умеешь летать, я, вероятно, наш лучший выбор".

"О, я отлично умею управлять самолетом, Ник".

"Ты не можешь. Не говори глупостей. Ты был артиллерийским офицером в Королевском флоте."

"До этого я был кадетом в Королевском летном корпусе. Во Франции с 306-м".

"Что? Все эти годы, и ты никогда не говорил мне об этом? Мне всегда было интересно, откуда ты так много знаешь об этих вещах. Что случилось, стрелок?"

"История для другого раза, парень, для другого времени", - сказал Ганнер с грустной улыбкой, и Ник оставил это в покое.

Ганнер подошел к передней части самолета и взялся за одну из двух широких угловых лопастей деревянного винта, отполированных до блеска.

"Магнето"?" Ганнер плакал.

"Магнетос, проверка!" Ответил Ник.

Ганнер нажал на лезвие, и большой роторный двигатель Bentley заработал с первого раза. Итак, это было доброе предзнаменование.

Ник показал ему поднятый большой палец, и Ганнер отступил в сторону, когда мальчик выруливал самолет из сарая к центру взлетно-посадочной полосы. Он повернул направо, затормозил и завел двигатель, внимательно прислушиваясь. Это никогда не звучало лучше.

Сладкий, как орех. Ему это понравилось.

Он обернулся и увидел своего друга, стоящего в дверях сарая, с поднятой рукой, машущего на прощание.

Ник помахал ему рукой и начал разбег как раз в тот момент, когда луна выглянула из-за облака.

"ШТАБ, это Блиц. Я повторяю, это блиц. Как ты меня понимаешь?"

"Громко и четко, Блиц", - услышал он ответ Ганнера в своих наушниках. "Каково ваше местоположение?"

"ШТАБ, мой высотомер показывает меня на высоте трех тысяч футов. Несколько облаков на высоте двух тысяч и ниже. В полумиле от берега Гернси. У меня в поле зрения поле. Выглядит спокойным".

"Прожекторы?"

"Ответ отрицательный. В караульном помещении у входа на поле горит свет. Вот и все. На земле никого не видно. Никаких огней или движения вокруг вражеских казарм или зенитных установок."

"Спят, как маленькие дети, не так ли? Звучит заманчиво".

"Так и есть. Я начинаю свою атаку прямо сейчас. Блиц, снова и снова... "

"Задай им жару, парень!" - было последним, что Ник услышал от Ганнера, когда тот задрал нос и ушел в крутое пике, держась левой рукой за рукоятку, а правой нежно придерживая первое яблоко. Еще двое покоились у него на коленях. Трех должно быть достаточно, чтобы уничтожить его первую цель, сарай, наполненный взрывчаткой. Он надеялся, что трое справятся, по крайней мере.

Он увидел впереди и ниже склад боеприпасов, который быстро приближался. На нем все еще была какая-то облачность. Возможно, его еще никто не заметил.

Выйдя из пике, он выровнялся ровно на ста футах, направляясь прямо к своей цели. Пока что он по-прежнему не видел никакой активности на земле. Все зенитные установки по периметру были темными и безмолвными. Он осмотрел периметр в поисках своей следующей цели - прожекторов. Слишком темно, чтобы их разглядеть!

Он снизил скорость полета, не доходя до остановки, когда приближался к сараю с юга. Он выстроился на линии подачи на крыше и начал свой бомбовый заход. Одно яблоко в центр южной стены, еще два прямо на крышу, по одному с каждой стороны поля, если у него получится. Таков был план.

Рассчитав траекторию, когда он нырнул к цели, он выпустил первое яблоко из рук. Он знал, что как только он это отпустил, он бросил это слишком рано. Досрочный релиз! Как он мог так сильно недооценивать это? Бомба упала бы, не долетев до южной стены склада боеприпасов! Это произошло.

Сосредоточься!

Бомба Ника упала на землю, взорвавшись в трех футах от самого здания. Но огромной мощности нитроглицерина в сочетании с черным порохом было достаточно, чтобы проделать дыру в южной стене, через которую мог проехать грузовик! Теперь он был над крышей, занеся правую руку, и еще одно яблоко ударилось об угловую крышу и немедленно взорвалось, проделав огромную дыру в крыше из гофрированной стали и отправив языки пламени внутрь здания. Секунду спустя он сбросил свою третью и последнюю бомбу, едва зацепив линию крыши и снеся всю переднюю часть сарая.

Он снова потянул за ручку, желая убраться с пути того, что, как он надеялся, произойдет дальше. Он не был разочарован. Взрывная волна взмыла ввысь и сильно тряхнула его самолет, и ему пришлось бороться, чтобы удержать его на одном уровне.

Весь сарай внезапно взорвался вторым чудовищным взрывом, который осветил все поле. Пламя и густой черный дым поднялись в воздух, когда Ник кружил в вышине, с удовлетворением глядя вниз на огромные разрушения, которые он причинил врагу.

Столб чистого белого света внезапно взметнулся в небо, промахнувшись всего в нескольких футах от его самолета. Прожектор. Двое других вскоре взметнутся в небо. Он проклинал себя за то, что не нашел и не уничтожил их первыми, как планировал. Ему пришлось уклониться от этих перекрещивающихся лучей и зайти на другой бреющий заход, на этот раз прямо над рядом "Мессершмиттов". Над головой была облачность, и он помчался вверх, к ней, наконец, оказавшись в чистом, залитом лунным светом небе.

Пожар внизу был сильным, то, что осталось от ангара, превратилось в бушующий ад, который освещал весь аэродром. Теперь он видел много активности на земле. Пилоты люфтваффе в летных костюмах выбегают из своих казарм к ожидающим их истребителям. Орудийные расчеты полным ходом бегут к своим зенитным установкам по периметру. Пожарные машины и оборудование с ревом вылетали из ангара и мчались к складу с боеприпасами, насосчики уже направляли свои бесполезные струи в бушующий огонь.

Слишком мало, слишком поздно. Бывший склад боеприпасов уже представлял собой груду искореженного металла и почерневшего дерева. Первая фаза его миссии прошла именно так, как он надеялся.

Вынырнув из облака, Ник хорошо рассмотрел точно выровненные немецкие истребители на летном поле. Пилоты-спринтеры все еще были в нескольких сотнях футов от нас. Он заложил "Кэмел" в крутой вираж, который должен был подготовить его к финальной атаке. Он проносился над длинной вереницей нацистских истребителей на очень низкой высоте, сбрасывая свои яблоки так быстро, как только мог, за борт.

Все еще поднимающееся облако черного дыма обеспечивало довольно хорошее прикрытие. И облака над головой, проплывающие мимо луны, время от времени помогали, периодически защищая его от трех немецких прожекторов, прочесывающих небо над головой. Затем, на краю ночи, трассирующий снаряд прочертил темноту по огромной дуге, звездный снаряд разорвался, и внизу начался настоящий ад.

Первое из трех зенитных орудий начало стрелять по нему. Он нырнул ниже, пока его шасси практически не перескочило через купола истребителей. Единственное, что спасло его от зенитного огня, было то, как близко он находился к строю "Мессершмиттов". Пушки "акк-акк" просто не могли позволить себе нацелиться на него сейчас из-за боязни уничтожить свой собственный самолет.

У Ника Макайвера не было такого страха.

Сбрасывая бомбы, он увидел огонь, внезапно вырвавшийся из выхлопных коллекторов нескольких немецких истребителей, когда их двигатели ожили. Он держал их под прицелом и нажал спусковую кнопку на верхней части своего джойстика. Спаренные пулеметы застучали с оглушительным ревом, а дульная вспышка была ослепительной. Он увидел, как двое или трое вражеских пилотов повалились вперед в своих кабинах, за чем быстро последовал огромный гриб огня и дыма, поднимающийся в небо, когда некоторые топливные баки "Мессершмитта" начали расходоваться.

Ник сбрасывал яблоки за борт так быстро, как это было в человеческих силах. Он видел, как некоторые пилоты развернулись и побежали от взрывающихся истребителей. Как и предупреждал Ганнер, ночью он был на мгновение ослеплен огнем пушек "Виккерс". Но огненный свет на земле с лихвой компенсировал его потерю ночного зрения. Правой рукой ему удалось схватить два оставшихся яблока из первой корзины, зажатой между колен в одной руке. Затем он потянул джойстик назад и поднялся по вертикали, выполнив внутреннюю петлю и набрав столь необходимую высоту.

Он выровнялся по своей цели и нырнул вниз сквозь облака в сторону поля. Враг теперь отстреливался, и обратный путь через охваченный боями аэродром выглядел как смертельная ловушка длиной в тысячу миль. Но он хотел еще раз выстрелить по множеству истребителей, все еще неповрежденных на земле, по самолетам, которые вскоре должны были направиться в Дувр, чтобы защитить немецкие бомбардировщики, направляющиеся в Лондон, если только он не сможет их сбить.

Некоторые "Мессершмитты" начали выходить из строя. Они сворачивали влево и вправо, выезжая на серьезно поврежденную взлетно-посадочную полосу, когда он выровнялся на высоте ста футов, выстраиваясь для своего последнего пробега. Именно тогда он понял, что бросать бомбы по одной или по две за раз сейчас непрактично. Это был бы его последний шанс уничтожить как можно больше оставшихся вражеских самолетов.

Он крепко зажал палку между колен, наклонился и осторожно поднял корзину с бомбами к себе на колени. Он переворачивал его на бок на краю кабины и позволял яблокам падать куда попало. Он летел достаточно низко, чтобы нитробомбы Ганнера наверняка причинили большой урон, даже если несколько не попали точно в цель. Он также пытался уничтожить взлетно-посадочную полосу, чтобы ни одно яблоко не пропало даром.

Он пронесся вдоль строя нацистских истребителей, бомбы сыпались из корзины и вызывали оглушительное стаккато резких взрывов. Каждый из них сильно раскачивал свой маленький самолетик. Он выбросил пустую корзину за борт и потянул ручку управления назад, выжимая полный газ, направляясь к дальнему периметру нацистской авиабазы со стороны моря.

Его нога, убирая педаль руля, задела вторую корзину. Он планировал сбросить всю вторую корзину на зенитную установку по пути отхода. Ему пришлось бы пролететь над пушкой "акк-акк", когда он в последний раз возвращался над полем, направляясь к каналу и домой. Но зенитное орудие опередило его в ударе. Он увидел, как его длинноствольное дуло открыло огонь, и маленькие клубы черного дыма появились прямо на его пути.

Зенитный огонь.

Если бы он поймал какой-нибудь зенитный снаряд в носу самолета, ту полную корзину у его ног, те десять оставшихся бомб, наполненных нитроглицерином, что ж, это означало бы - нет времени на такого рода размышления. Он знал, что должен избавиться от второй корзины с бомбами. Сейчас, пока он не получил удар! Он потянулся вперед и схватил одной рукой хрупкую деревянную корзину для фруктов, дернул ее вверх и поставил на край кабины. С таким же успехом он мог бы попытаться вытащить пистолет "акк-акк" по пути к выходу. Терять было нечего, не сейчас.

У него не было времени перелезть через слой зенитных ракет или облететь его. Ему пришлось бы нырнуть под него, пролететь всего в нескольких футах над асфальтом, направляясь прямо в горловину огневой точки. На земле были люди, стрелявшие в него из винтовок и пулеметов, и он почувствовал страшный тук-тук-тук пуль, бьющих в свинцовый щит, которым была обшита его кабина.

Он открыл огонь из своего двойного "Виккерса" и был рад увидеть смертоносный эффект своих пулеметов, когда немецкие солдаты либо ныряли в поисках безопасности, либо падали смертельно ранеными или мертвыми. Сонный аэродром Гернси полностью проснулся, и у каждого немецкого солдата на земле была только одна цель: сбить с неба древний британский военный самолет.

Пора уходить, подумал Ник про себя, когда он летел прямо к огневой точке, стреляя из обоих пулеметов, и сумел проскользнуть чуть ниже первого слоя зенитной артиллерии, который был обстрелян.

Удивительные. Он был все еще жив, и его самолет, без сомнения, несколько поврежденный, казался вполне способным переправить его через море домой. За прицелом он увидел приближающуюся линию ограждения аэродрома из колючей проволоки, а за ней волны, разбивающиеся белым о огромные черные скалы.

Он крепко ухватился за край корзины, ожидая подходящего момента. Теперь он шел прямо на пушку "ай-ай-ай", тщательно рассчитывая свою траекторию. Сейчас, подумал он и столкнул корзину за борт.

Миллисекундой позже он увидел силуэт одинокого часового, единственного немецкого солдата, стоявшего на насыпи из мешков с песком, окружающих большую пушку "ак-ак". У него был пулемет, и он держал на прицеле Верблюда. Ник одновременно слышал и чувствовал, как пули просвистели у его головы, разрывая его крылья.

А затем корзина ударилась, и в центре образовалась огромная черная воронка с поднимающимся огненным шаром, прямо там, где были немецкий пулеметчик и огромная зенитная установка.

Теперь он был над полем, над забором, над скалистым побережьем Гернси. В глубине его сознания были все мессершмитты, которые пережили его атаку. Конечно, некоторые были в воздухе, даже сейчас. Он был рад видеть, что взлетно-посадочные полосы серьезно повреждены, но еще больше смертоносных истребителей наверняка поднимется в воздух. Он повернул голову, чтобы посмотреть, вытирая шарфом масло и дым с защитных очков, но весь аэродром представлял собой лишь языки пламени и черный дым, поднимающийся на сотни футов в воздух.

Он летел по воде, считая свои благословения. Все еще жив. Самолет цел. Двигатель плавный, обороты хорошие, никаких посторонних звуков. Слава богу, тумана с моря не было. У него на хвосте нет "мессершмиттов", по крайней мере, пока, и-

Что это был за звук?

Его двигатель пропустил такт.

Затем еще один. Теперь он кашлял, отплевывался, все еще переворачивался и - задымился. Из его двигателя валил дым. Он схватил свой радиопередатчик.

"Мэйдэй, Мэйдэй, это блиц. Ты читаешь?"

"Громко и четко, блиц! Какова ваша ситуация?"

"Покидаю побережье Гернси, лечу строго на восток к штабу примерно в ста футах, наводчик. Но у меня проблема."

"Скажи мне".

"Двигатель сильно дымит. Все еще переворачивается. Хотя и очень грубый. Она летит, но еле-еле. Сейчас невозможно набрать высоту. Может быть, я смогу удержать ее в воздухе, я не знаю ... "

"Был какой-нибудь пожар?"

"Э-э ... нет . . . Я не ... да . . . да, роджер, у меня горит двигатель".

"Сохраняй спокойствие, Ник. С тобой все будет в порядке. Но тебе придется отказаться. Прямо сейчас, пока огонь не добрался до ее топливного бака или не взорвались боеприпасы. Просто вспомни, как твой отец учил тебя бросаться в канаву, и ты выйдешь из этого живым ".

Ник вбил это себе в голову и теперь проговаривал каждую процедуру вслух, как учил его отец, когда они практиковались именно в таких чрезвычайных ситуациях.

Ганнер, один в сарае, с колотящимся сердцем, вытянул шею в сторону радиоприемника и внимательно вслушивался в каждое слово Ника, голос мальчика в динамике хрипел и задыхался от черного дыма, валившего из его пылающего двигателя.

"Все экстренные процедуры завершены?" Сказал Ганнер.

"Подтверждаю. Конец."

"Хороший парень. Слушайте внимательно. У вас спокойные моря. Это хорошо. Ведите ее прямо над водой, теперь быстро, чуть выше скорости сваливания. Просто держи ее носом кверху и опускай на землю так нежно, как только можешь, как маленькую бабочку на пруду. Когда ты будешь тянуть время, она сразу успокоится. Тогда ты быстро выбираешься оттуда, парень, я имею в виду, ты двигаешься так быстро, как никогда в жизни, и ты уплываешь от этой чертовой корзины для шитья любым доступным тебе способом ".

"Вас понял. Спускающийся... "

"Не забудь развязать свою поясную веревку, парень. Замедлит твой выход, если ты этого не сделаешь ".

Ник разорвал веревку вокруг своей талии и сорвал ее. "Спасибо, я бы тоже забыл, Ганнер. Сейчас много дыма и огня, едва видно. Я никогда не чувствовал себя так близко к ... к ... ты знаешь."

"Все в игре. Насколько близко к поверхности?"

" Двадцать футов... пятнадцать... десять. Двигатель полностью охвачен пламенем . . . Боеприпасы вот-вот взорвутся . . . Мне нужно посадить ее прямо сейчас, наводчик . . . . Снова и снова. "

"Бог любит тебя, Ники. И счастливого пути, парень".

Радио пискнуло один раз и отключилось.

Ганнер рухнул за стол и закрыл лицо руками, не в силах остановить горячие слезы, текущие по его щекам. С этим ничего не поделаешь. Теперь все было в руках Божьих. Ник был в серьезной, смертельной опасности. Верблюды Сопвита не плавали. Или, по крайней мере, не очень надолго. Весь вес Sopwith был перенесен вперед, на первые семь футов фюзеляжа. Пилот, топливо, оружие, боеприпасы. И, в носу, этот огромный монстр в виде двигателя.

Как только она попадала в море, ее хвост поднимался прямо вверх, тяжелый нос погружался под воду, указывал вниз и уносил ее прямо на дно.

Ганнер знал это по слишком личному опыту.

Это была темная ночь, точно такая же, как эта. Молодой пилот, возвращающийся из тренировочного полета через Ла-Манш в Нормандию и обратно. Он позволил своему разуму блуждать. Сильный встречный ветер. Повсюду грозовые тучи, сверкающие молнии. Внезапно он оказался в смертельном штопоре. Он боролся с управлением до упора. Затем он оказался вверх тормашками, под водой, дезориентированный в кромешной тьме мира, не зная, какой путь ведет наверх.

Почти невозможный факт, что молодой кадет Королевского летного корпуса Арчибальд "Канонир" Стил выбрался из той кабины и выжил, был настоящим чудом. Немногие выжили, попав в кювет на Сопвите. Сотни этого не сделали.

Это был его последний полет. Военный трибунал справедливо обвинил в потере самолета ошибку пилота. Это был секрет, который он унесет с собой в могилу. К его вечному унижению, его вышибли из Летного корпуса. После года топления своих печалей в пабе на углу, он взял себя в руки. Если он не мог летать, то уж точно мог парить. Он присоединился к истекающему кровью флоту и провел всю войну, глядя в прицел на бескрайнюю синеву моря. Многие подводные лодки пошли ко дну благодаря его мастерству.

Но его сердце всегда было в небесах.

20

ВВЕРХУ БЫЛ ВОЗДУХ, ВНИЗУ - СМЕРТЬ

" Ла-Манш "

Tморе было таким же черным, как небо. Ник не мог даже провести демаркационную линию между ними. Он пытался удержать "Сопвит" на одном уровне с горизонтом. Трудно не иметь возможности видеть горизонт. У современных истребителей, таких как "Спитфайр", был прибор, который сообщал вам, когда вы летите ровно. Но это был не современный истребитель. И последнее, чего он хотел, это случайно зацепиться за кончик крыла в воде и полететь задницей над чайником через темное море.

Он скорее почувствовал, чем увидел, как море стремительно надвигается ему навстречу. Вкус легкой отбивной, запах морских водорослей и рассола. Он подписал контракт с Ганнером и решительно сосредоточился на том, чтобы как можно мягче опустить старушку на землю. Он хотел, чтобы она стояла вертикально, по крайней мере, достаточно долго, чтобы он смог выбраться из кабины и доплыть до берега. Он пролетел всего в полумиле от Гернси. Должно быть, достаточно легко доплыть до берега.

Он сорвал с головы летный шлем и защитные очки и выбросил их за борт. Он с трудом снял свою кожаную куртку на флисовой подкладке и натянул ее тоже. Затем он посмотрел через борт кабины на воду. Он был близко! Может быть, футов десять. Он позволил ей задержаться, а затем опустил ее, как бабочку, приземляющуюся на тихий пруд.

После этого все произошло так быстро, что у него не было времени поразмыслить о своем идеальном приземлении.

Почти мгновенно позади себя он почувствовал, как над водой показался ее хвост, и самолет стремительно накренился носом вниз. Раздалось шипение, когда нос быстро погрузился, окончательно потушив пылающий двигатель. Тогда он понял, что, перенеся большую часть своего веса вперед, она пойдет ко дну, и пойдет быстро. Он сделал глубокий вдох, втягивая в легкие как можно больше воздуха.

Затем, без всякого предупреждения, нос резко опустился, и самолет перешел из горизонтального положения в вертикальное, хвостовое оперение выпрямилось. Нос и кокпит были уже полностью погружены, и Ник знал, что он направляется прямо ко дну. Если бы он не действовал быстро, он бы застрял в смертельной ловушке, из которой было бы мало надежды вырваться!

Его первым побуждением было схватиться за борта кабины обеими руками и попытаться поднять свое тело прямо вверх и наружу. Но, даже дезориентированный, когда вода хлестала по его лицу, он каким-то образом знал, что так ему никогда не выбраться. Его руки просто не были достаточно сильны, чтобы противостоять огромной силе воды, несущейся мимо быстро тонущего самолета.

Но его ноги могли быть.

Он мгновенно подтянул колени к груди и подобрал под себя ноги, поставив ботинки на сиденье плетеного кресла, присел в положении для взрывного выпрыгивания наружу. Он не мог терять ни секунды. Он поднял руки над головой, держа их вместе, как будто собирался нырнуть. Он яростно оттолкнулся, используя каждую унцию силы в мышцах ног.

Это сработало! Он с силой выбросился прямо из кабины. Теперь он отчаянно брыкался и царапал воду руками. Все инстинкты подсказывали ему, что у него есть секунда, чтобы полностью уйти от падающего самолета. Несмотря на его яростные усилия, он внезапно был оглушен острой болью в правом плече. Он зацепился за передний край верхнего крыла, когда тот пролетал мимо него на огромной скорости.

Он отчаянно цеплялся за воду, пытаясь сориентироваться. В какую сторону было вверх? В холодной, чернильной тьме он увидел, как мимо его лица поднимается бурлящий поток пузырьков, несомненно, исходящий от обреченного самолета, который сейчас несся ко дну.

Следуй за пузырями, Ник, сказал его мозг. Какая-то глубинная часть, какой-то узелок выживания в его мозгу кричал. Поднимайтесь с пузырьками на поверхность. Удар. Бей сильнее!

Наверху был воздух.

Внизу была смерть.

Его легкие горели огнем и были готовы разорваться, когда он, наконец, вынырнул на поверхность, запрокинув голову и делая огромные глотки воздуха. Он был поражен тем, что остался жив. Всего несколько мгновений назад, запертый в самолете, он отчаялся в своей жизни, уверенный, что она заканчивается преждевременно.

Он висел в воде, приходя в себя, восстанавливая дыхание и обозревая береговую линию. Позади него растекающаяся лужа горящего масла отмечала место, где упал Верблюд. Удобный маркер для вражеского истребителя или поискового самолета. Перед ним был белый песчаный пляж, немного черного сланца, а затем холм, поднимающийся навстречу дороге, покрытый деревьями. Он не видел ни огней, ни домов поблизости, только случайный автомобиль, проезжающий по прибрежной дороге.

Ему пришлось проплыть не более полумили. Направляясь к берегу, он начал составлять план того, что он сделает, когда доберется туда. Ему нужно было безопасное место, чтобы спрятаться и - что это было? Ревущий звук, прямо справа от него и становящийся все громче. Он увидел их черные силуэты, несущиеся к нему примерно в двадцати футах над поверхностью. Три Мессершмитта, вероятно, убедились, что английский пилот упал вместе со своим самолетом. Лужа масла, все еще горевшая на поверхности, привлекла их внимание, как он и опасался.

Наверху был воздух. Внизу была смерть.

Он сделал глубокий вдох и нырнул под поверхность. Он услышал рев самолетов над головой. У него было несколько секунд, чтобы всплыть и сделать еще один вдох. Он поднял голову и увидел, как три нацистских истребителя резко уходят влево в крутом развороте. Они возвращались прямо сейчас! Видели ли они его?

Он вдохнул и погрузился еще раз.

Несколько секунд спустя истребители вернулись, проносясь над головой с невероятной скоростью. Он задерживал дыхание так долго, как мог, его легкие горели. Звук трех боевых самолетов постепенно затих, и он понял, что теперь можно безопасно плыть к берегу.

В безопасности? Его уверенность быстро угасла. Несомненно, немцы послали бы патрульные катера на место сбитого самолета в поисках пилота. Вероятно, они уже направлялись в его сторону, поэтому он плыл очень быстро. И они могли бы даже послать пехотинцев искать его на этом участке побережья, поскольку именно там, очевидно, был бы найден выживший.

Ему нужно было быстро пересечь тот пляж, подняться на холм и проскользнуть сквозь деревья. Затем он переходил дорогу и начинал долгий подъем через густой лес на другой стороне. На вершине этого массивного пика, называемого Сент-Джордж, было возможное убежище. Если бы он мог взбираться достаточно быстро, он мог бы достичь его к рассвету.

Примерно в двадцати футах от берега он перестал плавать и поднял голову. Что-то привлекло его внимание, короткая вспышка света среди черных деревьев в лесу? Он бесшумно греб на месте, осматривая пляж и лес за ним. Все казалось тихим. Тем не менее, там определенно что-то было. Какой-то свет.

Теперь он увидел это. Кто-то приближался к нему, медленно двигаясь через темный лес к пляжу, прямо в его направлении. Это была темная фигура мужчины, одинокого, как ему показалось, с электрическим фонариком в руке. И все же, казалось, он с кем-то разговаривал. Его тон был странным. Как будто он выкрикивал команды, а не разговаривал с товарищем.

Затем Ник услышал яростные звуки сторожевой собаки, когда животное начало выть. Злобно рыча, большая собака была, а теперь и человек вышли из леса. Он выкрикивал команды по-немецки большому доберману, натягивающему поводок. Пес стоял на задних лапах, его передние царапали воздух. Ник знал, что он уловил запах чего-то или, что более вероятно, кого-то, а именно его. А его владельцем был немецкий солдат, обыскивавший эту часть побережья.

"Schatzi! Nein! Остановитесь! Стой!"

Ник достаточно знал немецкий, чтобы понять, что здоровяк приказывает собаке остановиться. Он сделал глубокий вдох и погрузился. Если собака учуяла его запах, а он, похоже, очень хорошо учуял, возможно, Ник смог бы оставаться под водой достаточно долго, чтобы они могли двигаться дальше. Когда его легкие разрывались и он не мог больше терпеть ни секунды, он снова поднялся на поверхность.

Немец и доберман все еще были там. И пес немедленно возобновил свой вой и борьбу с поводком, почуяв запах Ника.

"Was ist los, meine Schatzi? Был ист лос?"спросил нацистский солдат, освещая светом своего ручного фонарика пустой белый пляж. Затем он поднял фонарик и начал водить мощным белым лучом по черной воде, выискивая то, что привлекло пристальное внимание Шатци. Ибо совершенно очевидно, что там что-то, кто-то был.

Ник едва успел погрузить голову под воду, как свет накрыл его. У него не было времени сделать глубокий вдох, и он знал, что не сможет долго оставаться под водой. Максимум две минуты.

Он поднял голову, чтобы перевести дух и взглянуть.

Собака мгновенно взвыла и бросилась к нему, вырывая поводок из кулака немца. И огромная собака затем бросилась к пляжу и прямо к Нику. Немец пошатнулся вперед, и факел вылетел у него из руки. Он кричал своей собаке, чтобы она остановилась, остановилась, но животное было обучено нападать, и он нападет.

Сможет ли он перехитрить собаку? Ник понятия не имел, насколько быстрыми могут быть такие животные в воде. Но он, конечно, не собирался выяснять. Он погрузился еще раз и быстро поплыл под водой влево и так быстро, как только мог, увеличивая расстояние между собой и тем местом, где Доберман видел его в последний раз. Когда он исчерпал свой запас воздуха, он поднялся, позволив над поверхностью только своим глазам.

Он увидел, как собака мчится по песку, направляясь именно к тому месту, где он в последний раз видел Ника. Немец кричал на него, но теперь, казалось, умолял его. Почему? Разве пес просто не делал свою работу?

Взрыв был внезапным, оглушительным и ослепляющим. Взрыв пламени и металла. Великого доберман-пинчера больше не было. Испарился в одно мгновение. Собака наступила на немецкую мину.

Итак, весь песчаный пляж, который Ник намеревался пересечь всего несколькими минутами ранее, должно быть, был заминирован вторгшимися нацистами! Шатци только что спас жизнь Нику Макайверу.

Солдат, ссутулив плечи, стоял на опушке леса и одиноко смотрел на почерневшую воронку в песке, в которой были разбросаны останки его собаки. Затем он громко выругался, повернулся и вернулся сквозь деревья к дороге. Был ли он единственным? Или были еще такие охранники со своими собаками, патрулировавшие прибрежную дорогу? По крайней мере, Ник знал, почему он кричал своей собаке, чтобы она остановилась. Он знал, что пляж заминирован. И он обвинил бы неизвестного британского пилота в смерти своего Шатци.

Ник снова погрузился и поплыл вдоль берега под водой, останавливаясь, чтобы поднять голову, только когда ему нужно было перевести дух. Слева от него, сразу за мысом суши, был выступающий в воду причал. Может быть, в десяти минутах езды. Он выходил на берег по тем скалам. И молитесь, чтобы немецкий солдат не увидел лицо молодого пилота, качающегося на волнах, того, из-за кого погибла его собака. Это была проблема, и Ник знал, что у него уже было более чем достаточно проблем, с которыми ему приходилось иметь дело.

Ник осторожно двинулся по причалу в сторону суши. Волны разбивались о массивные черные скалы. Они были скользкими, и он мог легко сломать руку или ногу, если бы поскользнулся в темноте. В конце причала, обращенном к берегу, была линия деревьев. По крайней мере, здесь нет пляжей, начиненных минами. Он благополучно добрался до конца причала и начал карабкаться вверх через узкую полосу леса к дороге, его острые глаза вглядывались в темноту, выискивая любую вспышку света.

Вскоре он добрался до прибрежной дороги и присел среди густых кустов, желая убедиться, что путь свободен, прежде чем броситься через него и начать свой долгий подъем на вершину горы Святого Георгия.

Две минуты спустя, он сделал один шаг на дорогу, когда из-за крутого поворота дороги слева от него послышался рев мчащегося грузовика. Он увидел, как фары грузовика начали приближаться к нему, и нырнул обратно в свое укрытие за несколько секунд до того, как его бы заметили.

Это был немецкий полугусеничный состав, полный солдат, ощетинившихся пулеметами. Он наблюдал за тем, как машина проносится мимо, молясь, чтобы она была на обычном патрулировании и просто продолжила движение по дороге в порт Сент-Питер. Но менее чем в полумиле по дороге справа от него бронированный полугусеничный автомобиль с визгом затормозил. Он увидел силуэт солдата, который потерял свою собаку на пляже, подбежал к такси и запрыгнул на подножку. Он кричал и показывал вниз на то место на пляже, где Шатци подорвался на мине.

Ник знал, что должен сейчас перейти дорогу или рискнуть быть замеченным, когда солдаты выйдут из грузовика. Он упал на живот и пополз по неровной щебеночной дороге так быстро, как только мог, наблюдая, как штурмовики и лающие сторожевые собаки высыпают из грузовика и начинают рассыпаться веером по лесу, ведущему к пляжу. На таком расстоянии, лежа на животе в темноте, он думал, что его будет трудно заметить.

Внезапно зажегся мощный прожектор на крыше грузовика. Он описывал огромные белые дуги взад и вперед вдоль линии деревьев. Теперь свет направлялся в эту сторону. Они искали его, все верно. Они знали, что пилот, кем бы он ни был, не пошел ко дну вместе со своим кораблем. Собака учуяла его запах.

Он соскочил с дороги и нырнул в кусты, сердце бешено колотилось. Отдышавшись, он случайно взглянул на немцев вдоль дороги. Слава богу, никто из них не возвращался этим путем по дороге. Все они прочесывали лес вдоль песчаного пляжа. Единственное, что говорило в его пользу, это то, что он доплыл до причала. На песке нет следов. Но он не мог обманывать себя. Рано или поздно они пришли бы обыскивать эту сторону дороги, вверх по этому самому склону, и он хотел быть как можно дальше от этих любопытных доберманов и их кинологов.

Подъем был то крутым, то пологим, а затем немного выравнивался, когда он проезжал через луг, прежде чем въехать в другой лес. Он внезапно осознал, что устал, но собаки и адреналин, бурлящий в его венах, заставляли его двигаться все выше. Внезапно он наткнулся на отверстие и узкий гранитный утес, который выступал над лесом с прекрасным видом на море за ним. Он осторожно ступил вдоль ее края. Один неверный шаг, и он рухнет с высоты тысячи футов навстречу своей смерти. Его сердце подскочило к горлу, когда он посмотрел вниз.

Немцы перешли дорогу. Все они. Он мог видеть огни их факелов, пробивающиеся сквозь деревья внизу. Они рассыпались веером, поднимаясь по горе Святого Георгия через лес, собаки выли, лучи света устремлялись вверх, вспыхивая повсюду сквозь черные стволы и голые ветви деревьев. Собаки, очевидно, учуяли его запах. Слава небесам, у него была хорошая фора перед ними. Но теперь ему придется пробежать остаток пути до вершины горы Святого Георгия. И он был измотан.

Он сделал еще один вдох. Ему пришлось бы напрячь всю свою волю, чтобы призвать энергию, которой, как он знал, у него не было. Ему пришлось бы найти место внутри себя, в существовании которого он даже не был уверен.

Если бы он этого не сделал, он знал с абсолютной уверенностью, что его жизнь закончилась бы тем, что его разорвали на части злобные собаки. Не лучший способ уйти. И даже на вершине он не был уверен, что найдет безопасность.

Немцы, конечно, видели, как загорелся его двигатель, и видели, как старый Sopwith Camel сгорел в огне. Вот почему тот первый охранник обыскивал пляж со своей собакой. Недалеко от того места, где Ники бросил своего любимого Сопвита. Немцы не были бы счастливы, пока не нашли бы сбитого пилота, который уничтожил так много их аэродрома и истребительных эскадрилий. Он причинил им огромный вред. И не имело бы большого значения, поймают его живым или мертвым.

21

УЖАСНОЕ ПОХИЩЕНИЕ КЕЙТ

" Остров Седой Бороды "

Kв то утро Ате Макивер первым делом ворвалась в комнату своего брата, размахивая своей любимой куклой за редеющие рыжие волосы. В открытые окна врывался свежий соленый воздух; маленькая побеленная комната на вершине маяка была залита ярким солнечным светом. Все деревянные линкоры и эсминцы Ники были разбросаны по полу, именно там, где он оставил их, когда закончилось одно из его бесконечных морских сражений.

Большой черный пес Джип крепко спал в ногах кровати Ника, уютно устроившись в луже теплого солнечного света. Но Ники нет.

Она внимательно оглядела его кровать. Подушка была смята, да. Но покрывала не были тронуты. Для нее было довольно очевидно - и она не была великим научным детективом, как лорд Хоук или коммандер Хоббс, - но было очевидно, что Ник не спал в своей постели прошлой ночью. Что означало, что он вообще не вернулся домой. Целую ночь! Что означало, что у него были большие, очень большие неприятности.

На ее лице появилась легкая полуулыбка. Должна ли она рассказать?

Кейт не обязательно нравилось создавать проблемы. Но она всегда была рада видеть, как это происходит, особенно если в беде был ее старший брат, а не она сама. Пребывание вне дома всю ночь определенно могло вызвать сильный ураган, и она развернулась на каблуках и вышла из комнаты, практически вприпрыжку спустившись по длинной винтовой лестнице, которая вела на кухню.

Внизу что-то готовилось, и аромат свежеиспеченного клубничного пирога заполнил лестницу. Ее любимым блюдом во всем мире был клубничный пирог, приготовленный ее матерью, со свежими ягодами с земляничной грядки "маяк". Это было забавно. Несколько месяцев назад ее мать сказала, что они могут найти нацистов, прячущихся на земляничной грядке. Теперь они свисали с деревьев!

Она пришла на кухню с озорством на уме.

Ее родители сидели за банкеткой в эркере, из которого открывался вид на сады и синее море за ними. Мама пила чай из протертой пшеницы, черники и принца Уэльского, а отец - дымящуюся ирландскую овсянку. Оба зарылись носами в газеты, читая о жутких старых нацистах, вторжении и бомбардировках их островов.

Она скользнула на свое место за столом, думая, что у нее есть собственная маленькая бомба, которую можно сбросить этим солнечным утром.

"Доброе утро, отец", - весело сказала она. "Доброе утро, мамочка".

"Доброе утро, дорогая", - сказали они оба, не отрываясь от своих газет. Она ждала так долго, как только могла, а затем заговорила.

"Ник еще не спустился к завтраку?" спросила она, само воплощение невинности.

Оба отрицательно кивнули головами.

"Хм, " сказала она, " это интересно".

Без комментариев.

"Ты закончила с первым разделом, дорогая?" ее мать спросила ее отца.

"Вот, пожалуйста, дорогая", - сказал он, передавая ей газету через стол. Они так часто называли друг друга этим словом, что она начала думать о них как о "Дорогушах".

"Дела на Гернси обстоят не лучшим образом, как вы увидите".

"Ужасно. Просто ужасно, не правда ли, дорогой?" сказала ее мама, складывая газету. "Брошенный на произвол судьбы, я полагаю. Мы просто должны извлечь из этого максимум пользы ".

Кейт поднесла кулак ко рту и негромко кашлянула, чтобы привлечь всеобщее внимание. "Я что, единственный здесь, кому кажется немного странным, что Ники не спустился к завтраку?"

"Хм", - сказал ее отец, не поднимая взгляда. От ее мамы - тишина.

"Никто ни капельки не расстроен?" - Недоверчиво сказала Кейт.

"Я полагаю, что так и есть, дорогая", - пробормотала ее мать, переворачивая страницу. "Ты определенно выглядишь расстроенным".

"Что ж, я думаю, вам обоим следует подняться прямо наверх, в его комнату, и взглянуть на его кровать".

"Неужели?" ее отец спросил, раскуривая трубку: "С какой стати мы должны это делать, Кэти, дорогая?" Мы как раз в середине завтрака."

Ее мать внимательно посмотрела на нее. "Ты хорошо себя чувствуешь, милая? Ты, кажется, немного не в духе этим утром."

"Это не я не в духе, вот что я тебе скажу. Это Ники."

"Неужели? И почему это так?"

"Потому что, если вы подниметесь в его комнату, вы увидите, как и я, что он вообще не пришел домой прошлой ночью. Его кровать даже не тронута."

"Не вернулся домой, да, совершенно верно", - сказал Ангус Макивер, переворачивая очередную страницу Island Gazette.

"Это объясняет, почему в его постели никто не спал, не так ли, дорогая?" Сказала Эмили Макивер своей дочери.

Кейт откинулась на подушку и скрестила руки на груди, разочарованно поджав губы. "И никого это не волнует", - сказала она, и краска прилила к ее щекам. "Он не выходит из дома всю ночь, и это совершенно нормально. Ни капли горячей воды. Я прихожу домой из школы с опозданием на пятнадцать минут и попадаю в бесконечные неприятности ".

"Он оставил нам записку, " сказала ее мать, улыбаясь ей, - в которой говорилось, что он не мог уснуть, будет допоздна работать в амбаре с Ганнером и проведет ночь с ним в гостинице "Седая Борода"."

"Ох. Он оставил записку?" Каждое слово было похоже на тончайшую струйку воздуха, выходящую из ее воздушного шарика.

"Ты же не думаешь, что твой брат мог отсутствовать всю ночь, не поставив в известность своих родителей, не так ли, Кейт? Твой брат очень хороший, ответственный молодой человек, на случай, если ты не заметил."

"Нет, я не думал, что он сделает что-то настолько ужасное. Я просто так ... так ужасно беспокоился о нем. Что его... похитили или что-то в этом роде."

"Похищен? Кто мог похитить Ника?"

"Я не знаю. Плохие люди. Как пираты или нацисты ".

"Нацисты, похоже, не считают, что с Седобородым стоит возиться, - сказал ее отец, - по крайней мере, пока".

"Кейт, " сказала ее мать, улыбаясь ей, - ты чувствуешь какой-то запах в духовке?"

Хорошо. Меняем тему.

"Я верю, я верю! Самый замечательный запах на свете".

"Это клубничный пирог".

"Мой самый, самый любимый. Это для меня? Пожалуйста, скажи "да"!"

"Нет, Кэти, дорогая, конечно, это для твоего дорогого брата. Они с Ганнером уже несколько недель вкалывают над этим самолетом. И я подумал, что они заслуживают особого отношения, не так ли?"

"Я -я полагаю, что да", - сказала Кейт, пытаясь изобразить какое-то правдоподобное количество энтузиазма по поводу этой идеи. Это утро шло не по плану.

"Хорошо. Что ж, оно готово к выпеканию из духовки, и мы с твоим отцом подумали, что было бы забавно, если бы ты лично доставил его им в амбар. Прекрасный день для прогулки по лесу, не так ли?"

"Да, мама", - сказала Кейт, когда ее мама встала из-за стола, надела свои дурацкие варежки с начинкой и достала дымящийся пирог из духовки.

"Вот, я положу его в эту корзинку и накрою льняной салфеткой, чтобы оно оставалось приятным и теплым. Но тебе лучше поторопиться, иначе к тому времени, как ты туда доберешься, будет холодно ".

Кейт соскользнула с сиденья и взяла плетеную корзину. Это утро, которое началось так великолепно, определенно оказалось совсем не таким, как она себе представляла.

Она прошествовала к двери, открыла ее и на мгновение остановилась, оглядываясь на своих родителей. "Я тоже внес свой вклад в войну, ты знаешь".

Ее отец поднял глаза от своей газеты. "Неужели ты в самом деле, маленькая Кэти? И чем, скажите на милость, вы занимались?"

"Я ходил в эти страшные леса, вот что. Я возлагал цветы на могилу того бедного мальчика, который умер на дереве ".

"Как мило, дорогая", - сказала ее мать.

"Ну, немец он или нет, он был всего лишь мальчиком. Где-то дома у него есть мама и папа, которые скорбят по нему, не так ли?"

"Это прекрасная мысль, Кейт. Вот, возьми эти свежесрезанные розы и возложи их на его могилу по пути через этот ужасный лес к амбару. Это хорошая идея?"

"Да, мама", - сказала Кейт, а затем она пошла по дорожке, чувствуя себя как лопнувший воздушный шарик.

Теперь ей придется идти через лес, подумала она, бормоча себе под нос. Она не врала; она действительно клала букеты или веточки лилий на холмик земли на лугу, где лежал бедный мертвый мальчик. Она, конечно, шла не через ужасный лес; она шла по тропинке к Хоук-Филд, а затем мимо сарая к его могиле. Но на этот раз она пообещала своей маме, и этим утром она была не в настроении нарушать какие-либо обещания.

Она пойдет через лес, что бы ее ни подстерегало. И любой зверь, призрак или гоблин, который встанет у нее на пути, будет очень сожалеть.

И так она вошла в черный лес.

Боже мой. Леса были страшными местами, что бы ни говорил ее бесстрашный брат Ники. Переполненные, темные, неконтролируемые места, где природа длинными скользкими пальцами подкрадывалась к маленькой девочке. Деревья, их ветви переплелись над ее головой, сплетаясь в устрашающие узоры, образуя над ней свод, подобный огромной зеленой церкви. Создание места, где свету приходилось бороться, чтобы его можно было увидеть. Земля под ее ногами была утоптана ежевикой и мхом, и это было все, что она могла сделать, чтобы сохранить равновесие, изо всех сил сжимая тяжелую корзину в одной руке.

Продолжая, она начала успокаиваться. Она бывала в гораздо худших местах, чем это, напомнила она себе. Как в тот раз, когда они с Хоббсом были протаранены подводной лодкой туманной ночью посреди ла-Манша. А потом их прекрасная лодка "Тор" затонула, и они были захвачены нацистами и доставлены на борт гигантской немецкой подводной лодки, которая была ужасно вонючей внутри.

Тогда она испугалась, но не посмела никому показать это. И, в конце концов, она и ее замечательное Хобби одержали победу над немцами, не так ли? Захватил экспериментальную подводную лодку и получил медаль от самого Уинстона Черчилля. И теперь он был премьер-министром!

Исполненная мрачной решимости, она двинулась вперед. Она знала, что скоро достигнет реки, которая разделяла две части леса. Как только она пересекла ту узкую реку, ее сердце перестало трепетать, белые березы были редкими, а золотистый свет на лесной подстилке делал все вокруг дружелюбным, ярким и свободным от каких-либо монстров, скрывающихся за ней.

Вскоре она была на маленькой поляне, где журчала река, ручей, петляющий туда-сюда среди сирени и высокой травы. Как только она пересекла ту реку, ее неприятности закончились. Она возлагала мамины розы на могилу бедного солдата, а затем направлялась в сарай, чтобы угостить Ники его, о, таким заслуженным пирогом. Он обещал еще раз прокатить ее на прекрасном самолете, и, возможно, сегодня он это сделает! Там, в облаках, было чудесно. Гораздо лучше, чем она когда-либо представляла, сидя на коленях у своего брата, когда они парили, как птицы.

Когда она приблизилась к реке, она увидела действительно очень странное зрелище. Казалось, что двое мужчин, один крупный, другой высокий и мускулистый, сидели бок о бок на большом валуне и ловили рыбу в реке. За всю свою жизнь она никогда не видела, чтобы кто-нибудь ловил рыбу в этой реке! Почему, мало кто даже знал о существовании ручья, потому что все знали, кроме ее брата, что в этих лесах обитали фейри и гремлины задолго до того, как она родилась.

Она подумала о том, чтобы обогнуть реку далеко вверх по течению, но там река была намного шире, а посередине течения не было широких камней, которые позволяли бы легко переправляться, осторожно ступая по замшелым камням.

Она тихо подошла к мужчинам сзади, потому что знала по прошлому опыту, что рыбаки во всем мире ненавидят любой шум или неожиданное беспокойство, которые могут спугнуть их добычу. Они оба были одеты в черные макинтоши с капюшонами, хотя дождя не было, что показалось ей странным.

Когда она оказалась в нескольких футах от двух рыбаков, оба сидели совершенно неподвижно, она остановилась и спросила: "Есть успехи? На что вы, джентльмены, сегодня собираетесь ловить рыбу?"

Последовала ужасно долгая пауза, и она подумала, что, возможно, они были глухонемыми. Затем высокий, худощавый медленно повернул к ней свое ужасное лицо.

Это был Змеиный Глаз. Она закричала. Даже с капюшоном, отбрасывающим тяжелую тень на его лицо, она узнала отвратительных татуированных змей, которые обвивались вокруг глаз французского пирата, над его ртом, поднимались в его ноздрях, когда он улыбался своей злобной ухмылкой.

"Бонжур, моя любимая", прошипел человек-монстр. "С большим удовольствием снова тебя видеть. Вы спрашиваете, на что мы ловим рыбу? Я позволю своему товарищу по кораблю ответить на этот вопрос, если вы не возражаете. Мой капитан?"

Другой мужчина резко повернулся к ней лицом, и она услышала ужасный звон множества маленьких серебряных черепов, вплетенных в его бороду, когда его огромная голова повернулась на плечах. Она сразу узнала его. Лицо, которое она надеялась и молилась никогда больше не увидеть. Ее трепещущее сердце почти полностью остановилось.

Билли Блад.

"Сегодня мы ловим самку этого вида, и ты, кажется, наша первая добыча за день, девочка", - сказал Блад своим ужасным музыкальным голосом. "Мы надеялись, что вы сможете поплавать по этому ручью".

Она снова закричала и повернулась, чтобы убежать.

"И это будет наш крючок!" Он рассмеялся. Она увидела это тогда, когда он бросился на нее, сверкающий золотой коготь, заменивший руку, которую лорд Хоук отсек своим мечом.

А затем его огромный золотой крюк крепко обхватил ее лодыжку, когда она попыталась убежать, и ее сбило с ног, и она оказалась в объятиях самого злобного пирата, когда-либо ходившего по земле.

"Мы совершаем небольшое путешествие во времени, девочка", - сказал Блад, глядя в ее испуганные глаза.

"Мой брат до тебя доберется за это", - сказала она, глядя в ответ, пиная так сильно, как только могла, пытаясь поймать его за челюсть.

"Я только надеюсь, что он это сделает. То есть пришел за тобой. Видишь ли, это мой план. Он - крупная рыба, а ты - маленькая наживка. Теперь веди себя как приманка и закрой свой маленький ротик, пока мы с моим товарищем Змеиным Глазом расставляем ловушку."

Блад достал из-под плаща рулон бумаги для дураков и ручку, чтобы писать.

"Какая ловушка?" - воскликнула она.

"Скажи ему, где ты лжешь, девочка. Назад во времени. Ты собираешься оставить ему маленькую любовную записку на этой бумаге. Сообщаешь ему свое точное местоположение в Порт-Ройяле, Ямайка. Он использует свою машину времени, чтобы спасти вас, и это то, на что мы рассчитываем. Что в корзинке, дорогая?"

"Не твое дело, пчелиный воск!"

"Он спросил тебя, что было в корзине", - сказал Змеиный Глаз, приблизив свое лицо к ее. "Не заставляй его спрашивать снова, или -"

"Клубничный пирог. Для моего брата и стрелка ".

"Стрелок!" Змеиный Глаз зашипел. "Этот пес чуть не оторвал мне руку из мушкетона на борту "Мерлина"!"

"Вот что мы сейчас сделаем", - сказал Блад. "Мы положили эту записку от вас под салфетку для мытья посуды вместе с пирогом. Оставь его прямо за сараем, где этот проклятый мальчишка обязательно его найдет."

Блад снова сунул руку под плащ и извлек сверкающий золотой шар, называемый Машиной Темпуса. Он улыбнулся Кэти и сказал: "Ты никогда не была в путешествии во времени, не так ли, крошка? Вы возвращаетесь назад во времени более чем на двести лет. Я думаю, вы найдете это довольно увлекательным ".

Когда Кейт взяла ручку и начала писать слова (слава богу, она была хороша в правописании) Блад велел ей сказать, записывая дрожащей рукой, она обнаружила, что не может остановить слезы, которые текли по ее щекам. Она очень любила Ники, он был ее лучшим другом на всей земле, и самое последнее, что она хотела сделать, это помочь этим двум злобным существам заполучить Ника в свои лапы.

Тем не менее, она знала, что ее единственной надеждой на спасение был ее брат Ник. Из всех людей в мире только у Ники и плохого капитана были машины времени. Так что только ее дорогой брат мог отправиться в прошлое и найти ее. Итак, она сделала то, что сказал ей капитан Блад.

22

УБЕЖИЩЕ В ПОМЕСТЬЕ ФОРДВИЧ

" Гернси "

Nкрик знал, что у него серьезные неприятности. Измученный долгим заплывом в холодной воде и скачками в гору через густой лес, он чувствовал, что в любой момент может рухнуть на землю. Один споткнувшийся о выступающий корень или упавшее дерево, и он никогда не найдет в себе сил снова подняться на ноги.

По горячим следам за ним следовала по меньшей мере дюжина нацистских штурмовиков Гитлера и их злобных доберманов. Он мог слышать свирепое рычание зверей, становящихся все ближе. Теперь он бежал за счет чистой силы воли и адреналина. Но ни того, ни другого осталось недостаточно, чтобы дольше продержаться на ногах.

Но он знал, что если остановится, то умрет ужасной смертью, разорванный в клочья злобными собаками. И вот он, пошатываясь, двинулся вперед, используя свои руки для помощи, хватаясь за низко свисающие ветви деревьев и подтягиваясь таким образом. Его левая рука была подспорьем. Его правая рука закричала от боли, когда он ею воспользовался. Его ноги казались резиновыми, и он больше не мог на них рассчитывать. Ему пришлось сделать паузу, пусть даже всего на несколько драгоценных секунд, чтобы перевести дыхание. Он остановился и прислонился к большому дубу, набирая полные легкие воздуха. И все еще приближались воющие собаки.

Но сейчас он услышал кое-что еще, в тот краткий миг, когда кровь не так громко стучала у него в ушах. И впервые он почувствовал проблеск надежды. Он услышал звук быстро текущей воды. Там была река, судя по звуку, внушительная, возможно, менее чем в ста ярдах перед ним. Эта река могла означать спасение, и он побежал на звук бегущей воды с вновь обретенной энергией надежды.

Через несколько секунд он вышел на поросший травой берег. Это была широкая река, слишком широкая, чтобы переплыть в его состоянии и не попасться. Но там был небольшой деревянный мост, перекинутый через реку, и его вид заставил что-то шевельнуться глубоко в его памяти.

Что это было?Сцена из одной из его самых любимых книг, Робин Гуд. Это было оно! Робин и Маленький Джон пешком, сломя голову бегут через лес, пытаясь спастись от людей короля Джона верхом на лошадях. Робин замечает небольшой пруд, окруженный высоким тростником, и заманивает Маленького Джона в воду. Он использует свой нож, чтобы отрезать два куска тростника, и двое мужчин погружаются, дыша через тростник, пока приспешники короля Джона пробегают мимо пруда в сердце Шервудского леса.

Вдоль берегов по обе стороны реки из воды росли большие заросли тростника. Ник съехал по скользкому берегу на своей попе и прополз под мостом. Собаки все еще держали его след, и они быстро набирали высоту. Ник выхватил свой перочинный нож, схватил толстую зеленую тростинку и отрезал кусок длиной в три фута. Он мог слышать громкие крики нацистских солдат СС, подгонявших собак вперед, когда он соскользнул с илистого берега в воду, один конец тростинки уже был у него во рту.

Трюк, возможно, старый, но он сработал достаточно хорошо. Дышать через трубку было на удивление легко. Он был всего в футе или около того под водой, посреди густых зарослей тростника, поэтому мог слышать дикое тявканье и вой доберманов, когда они мчались к мосту. Внезапно собаки остановились, не доходя до моста, и он услышал, как солдаты подгоняют их. Очевидно, они потеряли его след. Он услышал громкий, сердитый голос, кричащий по-немецки. Так где же он был, этот английский пилот, который вызвал такие разрушения? Неужели мы его потеряли?

Из-под поверхности он увидел по меньшей мере дюжину мощных электрических фонарей, освещающих бурлящую реку. Он услышал все больше голосов, выражающих растущее разочарование. А затем собака и солдат прошли под мостом, всего в двух футах от того места, где прятался Ник. Луч света блеснул в камышах прямо над ним, когда Доберман сунул нос в заросли камыша, даже отодвинув собственный камыш Ника в сторону. Затем, к счастью, собака отступила, и немец направил свой луч на камыши на дальнем берегу реки.

"Nicht hier!" одинокий солдат обратился к своему старшему офицеру, и вскоре человек и собака исчезли.

После невыносимо долгого периода, в течение которого собаки отчаянно искали свою добычу в близлежащем лесу, он услышал громкую команду офицера. Он осмелился чуть приподнять голову, над поверхностью показались только его глаза.

Он сразу же услышал, как лающие, расстроенные собаки помчались по деревянному мосту в лес на крутом склоне выше. Прямо за ними, топот десятков тяжелых ботинок на бегу. Он сделал это? Неужели он действительно одурачил их?

Он испытывал сильное искушение всплыть на поверхность и выбраться из этой ледяной воды. Холод пробирал его до костей. Но они были умны, эти нацисты, он узнал это, будучи младшим наблюдателем за птицами, и он не удивился бы, если бы они не оставили на мостике одинокого офицера, вооруженного автоматом. На всякий случай, если они каким-то образом разминулись с убегающим пилотом, который нанес такой ужасный ущерб аэродрому.

Поэтому он оставался внизу, спрятавшись в камышах, пока не почувствовал, что у солдата наверху наверняка кончилось терпение на его одиноком посту в холодном ночном воздухе. К этому моменту он наверняка бы уже бросился наверх, чтобы присоединиться к своим товарищам, все еще преследующим его, не так ли? Ник не осмелился рисковать. Теперь его зубы стучали, но он остался на месте.

Казалось, прошли часы, но, вероятно, прошло всего полчаса или около того. Он услышал, как мужчина что-то проворчал, и увидел тлеющий уголек сигареты, брошенный щелчком над землей в реку. Затем последний немец исчез. Все тело Ника сильно тряслось, когда он выбрался на берег и рухнул на спину, уставившись на нижнюю часть моста. Он был рад выплюнуть ставший мягким кончик тростинки изо рта и глотнуть прохладного воздуха. Он был замерзшим и мокрым, грязным и измученным, но он все еще был жив. Он лежал на илистом берегу, обдумывая все свои варианты, один за другим. К тому времени, как он добрался до третьего, он крепко уснул.

Он проснулся с восходящим солнцем, отражающимся от реки, острые кинжалы света в его сонных глазах. Он сел, энергично потирая лицо, вспоминая, как оказался под этим маленьким деревянным мостом. Его одежда немного высохла за ночь, но он почувствовал дрожь, когда вскарабкался на берег, чтобы осмотреться. Никаких собак. Никаких нацистов.

Он был почти уверен, что они отказались от поисков где-то ночью. Собаки потеряли его след, и солдаты, должно быть, устали не меньше, чем он. Пока он спал, вечер стал намного холоднее. Эсэсовцы, вероятно, даже сейчас мирно похрапывали в своих теплых казармах.

Он встал, выбрался на берег, снял промокшую куртку и расстелил ее на кустах под теплым солнцем. Он оценил себя. Если не считать его болезненного правого плеча, куда его зацепила секция "Кэмел" на пути ко дну, он казался в довольно хорошей форме. И только тот факт, что ему удалось перехитрить этих кровожадных собак, наполнил его достаточной уверенностью, чтобы встретить все, что было дальше.

Наверняка несколько немецких солдат все еще могут быть там, разыскивая его. Но он сомневался, что они все еще будут обыскивать эти леса, поскольку собаки не смогли его найти.

Воодушевленный этим вновь обретенным оптимизмом, он надел свою все еще влажную куртку и направился по старому деревянному мосту. Он пробирался на вершину холма в надежде, что сможет найти там убежище.

Он видел поместье Фордвич, которое стояло на вершине утеса Святого Георгия, возвышающегося над заливом Сен-Мало, с воздуха. День, когда он совершил свой первый полет по воздушной разведке над Гернси. Он знал, что она принадлежала одному из старейших друзей лорда Хоука, пожилой баронессе по имени Флер де Вильерс, одной из первых основательниц тайного общества орнитологов наряду с лордом Хоуком.

Он никогда не встречался с баронессой, но, медленно пробираясь по узкому переулку, ведущему к ее дому, он был почти уверен, что она узнает его фамилию, когда он представится. Клан Макиверов наслаждался кратким моментом славы, когда его сестра Кейт и коммандер Хоббс захватили экспериментальную нацистскую подводную лодку. Затем им удалось запереть подводную лодку в лагуне Хоук, пока Уинстон Черчилль и команда инженеров Королевского флота не прилетели из Лондона и не осмотрели ее от носа до кормы. Кейт Макивер, которой было всего семь лет, в течение нескольких недель была темой разговоров в каждом пабе и магазине на островах Гернси и Грейберд. На самом деле она была - хотя никто в ее семье никогда не осмелился бы сказать ей об этом - знаменитой.

Внушительный особняк стоял на самой вершине утеса, окруженный акрами зеленого парка. Это было довольно величественно, даже по меркам Гернси, но Ник не назвал бы это замком или фортом, хотя в нем было много черт и того, и другого. Это место окружала большая, высокая каменная стена с массивными железными воротами. И там были высокие башни с зубчатыми стенами наверху и огромная башня, увитая плющом, которая выглядела так, как будто на ней когда-то стояла массивная пушка, направленная в сторону моря.

Дорожка в конце концов превратилась в гравийную, и Ник направился к входу с железными воротами. Она была открыта, не сильно, но достаточно, чтобы он смог проскользнуть. У входа в дом маленький человечек деловито мыл удивительно большой автомобиль, напевая "The Rose of Tralee" прекрасным ирландским тенором.

Почти такой же большой, как локомотив, автомобиль, казалось, был полностью сделан из чистого серебра или какого-то хорошо отполированного металла. Да ведь одна только шляпка была почти такой же длины, как маленький парусный шлюп Ника, Штормовой Буревестник.

"Доброе утро, сэр!" Крикнул Ник, приближаясь, не желая пугать мужчину. Он встал, обернулся и улыбнулся приближающемуся мальчику.

"И вам доброго утра, сэр", - ответил малыш ирландским голосом, таким красивым и легким, что это было почти похоже на пение. Ему должно было быть по меньшей мере семьдесят, но его ярко-голубые глаза, красные щеки и белозубая улыбка делали его похожим почти на эльфа.

"Я Николас Макивер, сэр", - сказал Ник, протягивая руку.

"Вы в самом деле, мистер Макивер? А я Иммон Дарби, бывший житель залива Голуэй. И откуда вы, молодой мистер Макивер. Ты не похож на гернзеймена."

"Остров Седой Бороды, сэр, и я пытаюсь вернуться туда как можно быстрее, чтобы я мог -"

"Макивер из Седобородого, да? Конечно, не связан с той маленькой девочкой, которая ...

"Она моя сестра".

"Сестра, не так ли? Тогда, должно быть, это настоящая маленькая задиристая Колин?"

"Скрэппи даже не пытается описать ее, сэр".

"Хочешь попасть домой, не так ли? Я мог бы подвезти тебя", - сказал Иммон, похлопывая по блестящему капоту своей машины и смеясь, как будто это была лучшая шутка на свете.

Ник сказал: "Я никогда не видел такого автомобиля. Что это?"

"Ее зовут Серебряный призрак, сэр. Изготовлен компанией Rolls-Royce в далеком 1922 году. Этим утром я беру ее в город на еженедельную зарядку. Иначе ее мышцы одеревенеют. Послушай, Ник, парень, ты что-то поседел из-за жабр."

"Я-я боюсь, мне нужна помощь, мистер Дарби".

Дарби отступила назад и смерила его взглядом с головы до ног. "Ты действительно выглядишь так, как будто тебе пришлось немного покататься на санках, парень. Трудный период. С тобой все в порядке? У тебя болит правая рука, не так ли, сейчас?"

"Я действительно повредил правое плечо, но не более того. В основном мне холодно. Замерз и очень, очень голоден, мистер Дарби."

"Чем ты тогда занимался, чтобы довести себя до такого состояния".

"Прячусь от немцев, сэр".

"Я понимаю. Ты в бегах, не так ли? Что ж, мы можем помочь с этим. Полагаю, тебе не помешало бы немного поесть?"

"Всегда так благодарен".

"Что ж, тебе повезло. Еда, теперь это то, чем мы можем обеспечить здесь, в поместье Фордвич. У нас прекрасный огород и по-настоящему хорошая повариха, хотя временами она бывает вспыльчивой. Бронвин готовит отличное рагу. Имейте в виду, не очень вкусное ирландское рагу - она валлийская. Но ее тушеная баранина заставит твое сердце петь!"

"Я удивляюсь, сэр. Сама баронесса дома?"

"Она действительно такая. Видишь этот бело-голубой флаг, развевающийся на зубчатой стене? Это означает, что она в резиденции."

"Я хотел бы знать, могу ли я перекинуться с ней парой слов, сэр?"

"Она знает тебя, парень?"

"Нет, сэр. Но я верю, что она знала моего отца. И, конечно, моя знаменитая сестра ".

"Ну, тогда ничего особенного. Она в своей библиотеке, оплачивает ежемесячные счета. Она ненавидит тратить деньги, она ненавидит, и я готов поспорить, что она будет рада отвлечься. Просто следуй за мной, я позабочусь о тебе, юный Макивер, никогда не волнуйся. Идемте, мы угощаем вас вкусным горячим чаем и пирожными на закуску!"

23

САМЫЙ УЗКИЙ ПУТЬ К СПАСЕНИЮ

Nайк и Иммон нашли баронессу за маленьким французским письменным столом в эркере, выходящем на море. На каждой стене от пола до потолка висели книги. Ник, безумно счастливый оттого, что у него в руках кружка с теплым чаем, начал чувствовать себя намного лучше. Беловолосая женщина с поразительными голубыми глазами подняла взгляд от своего стола, когда Дарби и взъерошенный мальчик вошли в комнату.

"Прошу прощения за вторжение, мэм", - сказал мистер Дарби, "но могу я, пожалуйста, представить молодого Николаса Макайвера, мадам? Боюсь, ему требуется некоторая помощь."

"Макивер, ты сказал? Ты не родственник-"

"Она моя сестра, мэм".

"Брат Кейт! Представляю, как здорово иметь такого знаменитого брата или сестру. Ну, тогда что все это значит насчет помощи? Какого рода помощь?"

"Подойдет любой, мэм", - сказал Ник.

"Подойдите ближе и дайте мне взглянуть на вас, мистер Макивер", - сказала она, махнув ему в ее сторону бледной рукой. "Смотри, чтобы твоя грязь не попала на мой ковер".

Ник сделал, как ему было сказано. Солнце ярко светило в окна. И он очень хорошо осознавал свой промокший, оборванный вид.

Баронесса заглянула ему в глаза, оглядела его с ног до головы и сказала: "Ты точно сын Ангуса Макайвера".

"Да, это я", - сказал пораженный Ник. "Ты его точная копия, парень. Я бы узнал эти голубые глаза и дерзкий подбородок где угодно ". Она встала и протянула руку через стол. "Я знаю о тебе все, Ник Макивер. Лорд Хоук, мой хороший друг многих лет, является вашим большим поклонником ".

"Ну, я-я, я хочу сказать, я не -"

"Всегда принимай комплимент. Не делать этого - дурной тон. Итак, Иммон, разве ты не планировал взять Призрака на какое-нибудь столь необходимое упражнение? Немного раздвинуть ей ноги?"

"Действительно, я как раз собирался уходить, когда парень появился на нашем пороге".

"Что ж, приступай к делу. Я уверен, что нам с юным Николасом будет о чем поговорить ".

Мистер Дарби отвесил легкий поклон и закрыл за собой двери.

"Ты ужасно выглядишь, дитя мое", - сказала она. "Иди сюда и сядь у огня. Я принесу вам несколько хороших теплых одеял и миску тушеного мяса. Вернулся в мгновение ока, " сказала она и весело подмигнула ему.

"Благодарю вас, мэм".

Ник, должно быть, крепко уснул у камина, потому что это действительно казалось делом одного мгновения, прежде чем она появилась с подносом и несколькими мягкими шерстяными одеялами.

Когда он устроился поудобнее и стал решительно есть тушеную баранину так медленно, как только возможно для человека, она придвинула бархатный стул, наклонилась вперед и сказала: "Кто-то разбомбил аэродром прошлой ночью, Ник. Осмелюсь предположить, что немцы в ужасном волнении по этому поводу. Они ходят от дома к дому в Сент-Питер-Порте, переворачивая все вверх дном ".

"Ищу пилота", - сказал Ник, уставившись в свою миску и думая обо всех неприятностях, которые он причинил своим собратьям-островитянам.

"Да, они такие. Этот пилот, если я правильно расслышал по телефону, летал на старом самолете времен Первой мировой войны, когда он совершил дерзкий ночной налет. Ты ничего не знаешь об этом, не так ли, Ник?"

"Да, мэм".

"Знание из первых рук?"

"Да, мэм".

"Ты был пилотом?" сказала она с некоторым изумлением.

"Да, мэм".

"Что ж, это было блестяще. Действительно, просто великолепно. Очевидно, вы уничтожили половину "Мессершмиттов" их истребительной эскадрильи и взорвали весь склад боеприпасов. Я никогда не слышал о подобном, предпринятом ... простым ребенком. Сколько тебе лет, Ник?"

"Двенадцать лет, мэм".

Она удивленно покачала головой. "Где сейчас твой самолет, Ник?"

"Боюсь, что на дне моря".

"Тебе пришлось бросить ее?"

"Я сделал. Она была в огне".

"Что случилось?"

"Когда я покидал поле, было много зенитного огня и шквального пулеметного. Я думаю, что зенитный огонь наконец-то добрался до нее. Должно быть, осколок попал в топливопровод. Загорелся двигатель, и не было никакого шанса добраться домой ".

"Тебе повезло просто остаться в живых, дитя, бросая горящий самолет там, в темноте".

"Да, мэм".

"Итак, что я могу для тебя сделать? Что тебе нужно?"

"Я бы хотел вернуться домой, на остров Грейберд, мэм. Скажи моим родителям и Ганнеру, что я все еще жив. Тогда я хотел бы встретиться с нашим семейным врачом в городе, доктором Саймондсом. У меня довольно сильно болит плечо ".

"Я отвезу тебя домой, Ник. У меня есть старая лодка, на которой я мог бы переправить вас через реку. Едва пригоден для плавания, но Иммон каким-то образом поддерживает работу паровой машины. Тем временем, я взгляну на это плечо. Крови нет, так что, полагаю, сильный синяк. Припарка должна сделать свое дело".

"Я был бы, конечно, признателен за это, мэм. Мы можем позвонить на маяк и сказать моим родителям, что со мной все в порядке?"

"Я бы хотел, чтобы мы могли, но немцы перерезали линии между островами. Теперь слушай внимательно, Ник. Я попрошу Бронвин отвести тебя наверх, где ты сможешь принять горячую ванну и хорошенько отдохнуть. У меня есть племянница примерно твоего роста, и она может найти тебе чистую одежду. Как только стемнеет, я отведу тебя туда, где пришвартована моя лодка Гудок. Сегодня безлунная ночь, и я день и ночь наблюдал за немецкими патрульными катерами с вершины моей башни. Я знаю их точное расписание. Глупые немцы, вы могли бы подумать, что они понимают, что случайные патрули были бы более эффективными! Мы можем пережить сегодняшнюю ночь. Звучит неплохо?"

"Огромное спасибо, мэм, я не-"

В этот момент Иммон ворвался через двойные двери, его лицо было белым, как у призрака. "Немцы приближаются, мэм! Их очень много. Они направляются сюда, по нашей полосе!"

"Что?" - спросил я.

"Я спускался вниз, когда увидел, как они пробираются через лес внизу. Большой штабной автомобиль "Мерседес" с двумя офицерами на заднем сиденье, а за ним - вагон, набитый солдатами!"

"Они видели тебя?" - спросила баронесса.

"Я так не думаю. Я дал Призраку задний ход и попятился обратно на холм. Хитрый, вот что."

"Сколько у нас времени?"

"Десять минут, мэм. Может быть, меньше. Они ехали довольно быстро для этого маленького извилистого переулка ".

"Они знают, как ты выглядишь, Ник?" - спросила она. "На пляже был один солдат с собакой. Возможно, он видел, как я плыл к берегу. А потом, когда я карабкался по причалам, он, возможно, заметил меня. Я не могу сказать наверняка ".

"Мы должны спрятать тебя", - сказала она, ее мысли явно лихорадочно соображали. "Но где? Подвал?"

Иммон сказал: "Они обыщут здесь каждый дюйм, мэм. Но мы могли бы поместить его на чердаке гаража. Это крошечное пространство, и туда очень трудно добраться без очень шаткой лестницы ".

"Они всегда обыскивают чердаки и подвалы", - сказала баронесса, пристально глядя на Ника, как будто пристальный взгляд на него мог натолкнуть ее на какую-то идею. Она вскочила на ноги: "Я поняла!"

"Куда едем, мэм?" - спросил я. Дарби сказала.

"Часовня, конечно".

"Где он мог спрятаться в часовне?"

"В попе, естественно!"

Иммон кивнул, и, будучи хорошим ирландским католиком, он знал все о дырах для священников. Он просто случайно не знал, что в поместье Фордвич есть такой. И он служил здесь более тридцати лет!

"Дыра священника?" - Спросил Ник, никогда не слышавший о подобном.

"Не использовался целую вечность, имейте в виду. Это не совсем "Ритц". Быстро, следуйте за мной. Ник, принеси свои одеяла. Там очень холодно, и вам, возможно, придется прятаться довольно долго. Зависит от настойчивости этих несчастных гуннов в обыске моего дома."

Добравшись до главного зала, они услышали, как по подъездной дорожке с ревом проехали две немецкие машины.

"Иммон! Иди к входной двери и задержи их там так долго, как сможешь. Я позабочусь о мальчике ".

"Что мне сказать, мэм?"

"Небеса, Иммон, я не знаю. В шкафу в прихожей висит черная ливрейная куртка. Надень это и представь, что ты дворецкий. Дворецкий, который очень плохо слышит и немного не в себе, вы понимаете? Не совсем там. А теперь вперед!"

Флер де Вильерс и Ник промчались по длинному коридору, полному больших портретов и доспехов. В конце была каменная арка, а за ней - арочная дверь.

Часовня была намного больше, чем Ник мог представить, что одной семье нужно. В нем были красивые витражные окна, а массивный алтарь под распятием был покрыт золотым лаком. На нем стояли два огромных золотых канделябра, а между ними в вазе стоял букет свежих лилий.

Баронесса обняла Ника одной рукой и повела его по проходу к алтарю.

"Я не вижу здесь места, где можно спрятаться", - сказал Ник, его глаза метались повсюду.

"За алтарем", - прошептала она.

"За этим стоит?" - Спросил Ник, удивляясь, как, черт возьми, мальчик и пожилая леди могли сдвинуть такой огромный предмет хотя бы на дюйм. "Как мы могли когда-либо..."

"Он прикреплен к стене на петлях. И он на колесах. Когда католицизм был запрещен, наказанием для священников было обезглавливание. Во всех этих старых домах есть отверстия для священников. А теперь, помоги мне. Мы оба будем работать с этого конца ... Ты нажимаешь, а я вытаскиваю это из стены ".

Ник начал толкать изо всех сил, но ему мешало поврежденное плечо. Алтарь не сдвинулся ни на дюйм.

"Ник, я знаю, что ушибленное плечо должно ужасно болеть. Но теперь ты должен игнорировать боль. Ты должен тужиться изо всех сил, что есть в тебе. Иначе... "

Ник глубоко вздохнул и сказал: "Тогда на счет три. Раз . . . два . . . три!"

Он толкнул, и боль почти поставила его на колени. Но тяжелый алтарь откатился от древней стены, и там зияло его спасение: простая дыра в каменной стене толщиной около четырех футов. Отверстие было круглым, около трех футов в диаметре, примерно в футе от пола.

"Погружайся. Кажется, я слышу, как они приближаются! Там внутри есть свечи и спички. Не беспокойся о свете. Никто ничего не сможет увидеть, когда алтарь вернется на место."

Ник нырнул в дыру, затем обернулся и посмотрел на баронессу. "Возможно, ты сможешь закрыть это самостоятельно?"

Она улыбнулась и сказала: "Ты думаешь, это первый раз в моей жизни, когда мне приходится что-то делать самой? Кроме того, к задней части алтаря прикреплена веревка. Вот, беритесь за этот конец и начинайте тянуть изо всех сил, мистер Николас Макивер ".

Ник сел на холодный каменный пол и напрягся, упершись ногами в стену по обе стороны от дыры. Затем он потянул так сильно, как только мог, и под давлением баронессы алтарь вернулся на место через секунду после того, как Ник услышал громкие немецкие голоса, эхом разносящиеся по длинному коридору.

Внутри священнической дыры была кромешная тьма. Его пальцы шарили по полу, пока он не нащупал большую свечу и коробку спичек. Он зажег свечу и поднял ее повыше. Он находился в маленькой сводчатой комнате с кирпичными стенами. Вдоль задней стены стояла деревянная раскладушка. Он подполз к нему и увидел, что там был набитый соломой матрас и даже подушка. И из-под подушки он вытащил очень старую Библию.

Он лег на кровать, задул свечу, откинул усталую голову на подушку, положив Библию на грудь, и погрузился в самый глубокий сон в своей жизни.

24

КОМЕНДАНТ И ШПИОН

Dотличный чай, баронесса де Вильерс, " сказал комендант Вильгельм фон Маннштейн, ставя чашку и беря еще один бутерброд с огурцом с серебряного блюда. Он был очень молод для генерала, высокий, светловолосый и довольно красивый, если честно. Хотя он совершенно не осознавал этого, она исподтишка изучала его лицо, отмечая подсказки к его характеру. Тщеславие. Восприимчивый к лести. Склонен к злоупотреблению алкоголем. Умен, но не слишком проницателен. Жестокий.

"Danke schön, danke vielmals, Kommandant," she said in reply.

"Всегда пожалуйста. И, пожалуйста, скажи мне, как получилось, что ты так прекрасно говоришь по-немецки?"

Баронесса откинулась на спинку стула у камина, внимательно глядя на молодого офицера поверх края своей чашки.

"Я родился в Баварии. В Берхтесгадене, в прекрасном доме с видом на Кенигсзее, комендант. Моя мать была немкой, фон Штойбен, а мой отец, Огюст, был французским дипломатом. Итак, я вырос, говоря на обоих языках ".

"Нет английской крови? Это удивительно на этом острове ".

"Что ж, я бы вернулась в свою прекрасную Баварию много лет назад, если бы не пообещала своему покойному мужу, что буду присматривать за этой прекрасной старой крепостью до самой смерти".

"Значит, твое сердце все еще в Германии".

"Да, грустно это говорить, но это все еще правда. Отечество взывает ко мне. Даже после всех этих лет."

"В вашем прекрасном доме так много изысканных вещей, баронесса де Вильерс. Искусство, антиквариат, хрусталь. Я уверен, что вы обеспокоены присутствием моих солдат в вашем доме. Позвольте мне заверить вас, что, хотя они проводят тщательные поиски этого пропавшего британского летчика, я проинструктировал их, что ничто под этой крышей не должно быть повреждено или оставлено не на своих местах, и самое суровое наказание будет применено к любому солдату, который проигнорирует мой приказ ".

"Это очень любезно с вашей стороны, в целом", - сказала она, улыбаясь ему своими сияющими глазами.

Она флиртовала с ним? Мужчина вдвое моложе ее? Какой ужас! Но, возможно, это необходимо.

В этот момент в дверях появился сержант, отдал честь и сообщил генералу, что обыск дома и земли завершен и пропавший летчик не найден.

Генерал кивнул и отпустил его взмахом руки. Затем он встал и протянул ей руку, тепло пожимая ее. "Честно говоря, я никогда не ожидал найти этого английского пилота в вашем доме, баронесса, но мне так понравился наш маленький визит".

"И я тоже", - сказала Флер, улыбаясь.

"Знаешь, мне кое-что пришло в голову. Возможно, это оскорбит вас, но с некоторым знанием вашего прошлого и ваших чувств к Отечеству, возможно, нет ".

"Что вы предлагаете, коммандант фон Маннштейн?"

"Баронесса, я думаю, вы и я могли бы быть очень полезны друг другу во время этого занятия. Было бы хорошо иметь кого-то, кому я мог бы доверять, кто знал остров и островитян ".

"Чтобы сделать что?"

"Дайте мне информацию, которую я не смог бы получить иначе. Я уверен, что в какой-то момент будут небольшие гражданские восстания. Со временем граждане будут возмущаться нашим присутствием здесь. Будут еще нападения, подобные тому, что произошел на аэродроме прошлой ночью. Диверсанты будут строить заговоры против нас. Было бы чрезвычайно полезно иметь кого-то с вашим положением в обществе - "

"Осведомитель".

"Совершенно верно".

"Возможно, я был бы готов рассмотреть это. Но мне понадобились бы определенные гарантии. Мне нужно было бы передвигаться свободно и никем не оспариваемым. Вы установили так много контрольных точек и -"

Генерал подошел к ее столу и сказал: "Могу я одолжить ручку и бумагу?"

"Центральный ящик".

Он потратил несколько минут, записывая что-то на жесткой белой карточке, а затем передал ее баронессе.

"Что это?" - спросила она, увидев его огромную подпись, нацарапанную под длинным абзацем.

"Официальный пропуск, баронесса, то, что вы назвали бы по-французски паспарту. Просто покажите это любому из моих людей, кто остановит вас или каким-либо образом побеспокоит. Уверяю вас, моя подпись внизу гарантирует вам бесплатный проезд в любое место, куда вы захотите отправиться. Без каких-либо трудностей, я тебе обещаю ".

"Я бы предала друзей многих лет", - сказала она, прочитав документ. "Для меня это было бы очень сложно. Я горжусь своей честью и верностью ".

"Да, но в чем заключается твоя преданность? Сейчас ваша родная страна находится в состоянии войны с Англией. И во время войны каждый должен делать все, что в его силах, для своей страны. Ты нужна Отечеству, моя прекрасная леди".

Она повернулась и отвела от него взгляд, не оборачиваясь, когда заговорила.

"Я принимаю ваше предложение, коммандант фон Маннштейн. Я обеспечу тебя всем, чем смогу ".

"Мудрое решение. И примите мою вечную благодарность от имени вашего фюрера." Он щелкнул каблуками своих до блеска начищенных ботинок и поднял свою негнущуюся правую руку, сказав: "Хайль Гитлер!"

"Хайль Гитлер", - тихо сказала Флер. "Я скоро тебя снова увижу?"

"Я мог бы приезжать в поместье Фордвич раз в неделю на ваш восхитительный чай. И там вы могли бы поделиться любыми новостями, которые я мог бы счесть полезными ".

"Да, скажем, каждый вторник в четыре часа. Я буду ждать тебя".

"Auf Wiedersehen, Baroness de Villiers."

"Auf Wiedersehen, Kommandant von Mannstein."

И он вышел из библиотеки и зашагал в своих прекрасных ботинках к главному входу, где все его офицеры и солдаты ждали в двух автомобилях.

Как только она увидела, как последний из немцев выезжает со двора, Флер дернула за шнурок с кисточкой, который должен был вызвать Иммона, где бы он ни был. Несколько мгновений спустя он появился в дверях библиотеки.

"Должны ли мы забрать мальчика, мэм? Это отверстие для священника было гениальным ходом, если можно так выразиться. Я затаил дыхание, пока они обыскивали часовню, но все, что они делали, это ползали по полу, заглядывая под скамьи ".

"Спасибо тебе, Иммон. Теперь послушай. Мы с мальчиком воспользуемся Toot, чтобы добраться до Седобородого. Он запущен, я полагаю?"

"Когда ты думал уехать?"

"Сейчас".

"Сейчас? Но как насчет всех контрольных точек? И этим утром нацистские патрульные катера вышли в море в полном составе, разыскивая нашего юного Ника ".

"Прошлой ночью было темно. Я уверен, что никто не разглядел его лица. И, кроме того, у меня есть это, " сказала она, протягивая ему жесткую белую карточку.

"Что там написано, мэм?"

"Здесь говорится, мой дорогой Иммон, что я волен идти куда захочу, в любое время, когда захочу, без вопросов. И что любой, кто попытается остановить меня, ответит перед комендантом фон Маннштейном."

"Но... как?"

"Я объясню все это в мельчайших подробностях позже, Иммон. А теперь пойдем. Мы идем в часовню, чтобы вытащить этого храброго мальчика из его камеры ".

Полчаса спустя они смотрели, как Иммон машет на прощание, когда они отчаливали от причала. Ник стоял рядом с Флер де Вильерс в крошечной рулевой рубке, когда они направлялись к острову Грейберд, в шести милях отсюда.

"Так, значит, теперь ты двойной агент?" Сказал Ник, глядя на нее с удивлением.

"Я, действительно. Разве это не захватывающе? Я, конечно, обожаю наше любимое Общество орнитологов, но теперь, когда меня удвоили, я чувствую себя настоящим шпионом!"

"Но как ты это сделаешь?"

"Все просто. Раз в неделю за чаем я буду делиться с генералом некоторыми кусочками информации. Информация, вводящая в заблуждение, конечно."

"Ты имеешь в виду, что-то вроде дезинформации?"

"Какой ты умный мальчик! Мне нравится это слово. Я подумаю, что начну им пользоваться. Да, я бы передал немцам дезинформацию. Тем временем я угощу генерала шнапсом и бренди, чтобы развязать ему язык. Задавайте ему, казалось бы, невинные вопросы о немецких операциях на островах. Узнаю все, что смогу. Ты видишь? Чтобы орнитологи передали это Черчиллю ".

"Я думаю, это великолепно", - сказал Ник, глядя на большую лодку, быстро приближающуюся по их правому борту.

"Ник, что случилось? Ты выглядишь ужасно взволнованным. Как будто появилось какое-то гигантское черное облако ".

"Мой друг Ганнер. Он разговаривал со мной по радио, когда я пошел ко дну. Он знал, что я был в ударе. Я уверен, что он, вероятно, думает, что я купился на это ".

"Что ж, ты вернешься на свой прекрасный остров через двадцать минут. Он будет рад видеть тебя, не так ли, восставшим из водяной могилы."

Ник улыбнулся. Он пришел в огромное восхищение от этой замечательной женщины, такой смелой, такой полной жизни и энергии.

"Ник?" - спросил я. Сказала Флер с ноткой беспокойства в голосе.

"Да?" - спросил я.

"Эта лодка приближается к нам. Кажется, он идет встречным курсом. И он движется ужасно быстро. В том ящике есть пара биноклей. Взгляни на него мельком, ладно?"

Ник поднес к глазам старый бинокль. "Это немецкий патрульный катер, мэм. Я думаю, нам следует остановиться ". Ник видел два пулемета 50-го калибра на палубах мостика и крупнокалиберную палубную пушку, установленную на носу корабля.

Баронесса с удивительной невозмутимостью мягко сбросила скорость, и нос Тука немного опустился, когда маленькая лодка установила скорость холостого хода, достаточную для сохранения инерции движения вперед.

"Должен ли я спуститься вниз, мэм? Может быть, спрятаться в носовом якорном отсеке?"

"Нет, нет. Они уже увидели тебя через свои мощные очки. Почему бы тебе не встать за штурвал, а я пойду на корму и посмотрю, какого черта им нужно."

Большая нацистская лодка сделала крутой поворот прямо по носу Тука, с ревом подошла с кормы, заглушила двигатели и остановилась прямо по правому борту. Ник перевел дроссельную заслонку обратно в нейтральное положение. Немецкий член команды бросил баронессе де Вильерс леску, которую она ловко поймала и привязала к кормовому кнехту. Ник уловил мимолетный проблеск уважения члена экипажа к этой довольно пожилой даме, у которой, очевидно, были морские ножки.

Немецкий капитан во всем своем флотском наряде спустился с мостика к поручням и посмотрел вниз на очаровательный маленький пароходик, мальчика за рулем и пожилую женщину, работающую на палубе.

"Это пароход, не так ли?" спросил он по-английски. "Не видел ни одного годами".

"Да. Я купил ее на озере Уиндемир десятилетия назад."

"Судно выглядит в хорошем состоянии - скажите мне, что означает это английское название на его корме? Гудок?"

"Если вы хотите выпить чаю на борту, вы можете выпустить немного горячей воды, используя вот этот клапан двигателя. Когда ты делаешь вот так, это издает небольшой "гудок" ".

"Как забавно. Кто вы и куда направляетесь, дорогая леди?"

"Я баронесса де Вильерс с Гернси, а это мой юный племянник Саймон. Мы отправляемся на остров Грейберд на пикник."

"Ах. Das ist gut. Пикник. Вы выбрали для этого прекрасный день, баронесса. Не будете ли вы так любезны передать ваши документы, удостоверяющие личность, моему лейтенанту? Мы ищем английского диверсанта. По нашей информации, молодой человек. Возможно, вашему племяннику следует выйти на солнце?"

"Не будьте смешным, капитан. Он мальчик, ему едва исполнилось двенадцать."

"И все же я хотел бы хорошенько на него взглянуть. Человек, которого мы ищем, небольшого роста. Любезно попросите его выйти на корму. Мы не можем быть слишком осторожны, ты знаешь. Никто не вне подозрений ".

"Капитан, у нас нет документов. Зачем они нам нужны? Мы отправляемся в простой круиз. Я передам вашему лейтенанту документ, который должен все объяснить к вашему удовлетворению ".

"Gut.Выведите мальчика, пожалуйста, и передайте нам ваш документ ".

Ник вышел на солнце, когда баронесса передала ему открытку от фон Маннштейна. Она смотрела, как он достал его из конверта и прочитал содержимое. Его лицо расплылось в широкой улыбке, когда он посмотрел на баронессу.

Он прокричал через стол: "Я вижу, вы, очевидно, друг нашего любимого коменданта, генерала фон Маннштейна".

Он вернул карточку лейтенанту, который быстро перегнулся через воду и вернул ее Флер де Вильерс.

"Да, да, " сказала Флер, - новый друг, но очень хороший".

"Тогда мы больше не будем вас беспокоить. Пожалуйста, примите наши извинения за эту задержку и продолжайте следовать своим курсом и наслаждайтесь пикником на острове Грейберд. На самом деле мы ищем молодого немецкого офицера, который некоторое время назад исчез на этом острове. Если вы что-нибудь увидите или услышите, я уверен, коммандант фон Маннштейн был бы рад услышать об этом. Пропавший мальчик был его сыном. Доброго пути, ваша светлость, и позвольте пожелать вам счастливого пути."

Он отсалютовал ей и нырнул обратно в рулевую рубку.

Флер сняла леску с кормового кнехта и легко перебросила ее обратно ожидавшему ее матросу. Несколько мгновений спустя патрульный катер с ревом сирен умчался прочь на очень высокой скорости, направляясь к рыбаку с Гернси, бедняге. Скорее всего, к нему не будут относиться так же, как к баронессе де Вильерс.

Ник подумал о том, чтобы рассказать баронессе де Вильерс о немецком солдате, которого они с отцом похоронили в лесу. Поразмыслив, он решил не делать этого. В военное время было выгодно не иметь слишком много опасной информации.

25

18 ГРАДУСОВ северной ШИРОТЫ, 76 ГРАДУСОВ западной

" Остров Седой Бороды "

GУннер, проснись! Это я! Ник!"

Но Ганнер не проснулся, даже не пошевелил мускулом и не приоткрыл глаз. Ник осмотрел место происшествия. Он отключился в своем любимом кресле перед огромным каменным очагом в гостинице "Седая Борода", его ботинки все еще стояли на камне очага. Рядом со стулом лежала на боку пустая бутылка из-под ирландского виски. Ганнер громко храпел и мотал головой взад-вперед, как будто ему снился какой-то очень плохой сон. Он, наверное, начал пить, когда потерял Ника на радио. Их последнее общение друг с другом не было наполнено надеждой.

Ник, прежде всего, больше всего хотел добраться до маяка и увидеть своих родителей, но поскольку они понятия не имели, что ему грозила какая-либо опасность, а Ганнер знал, он был, по крайней мере, вынужден сообщить Ганнеру, что выжил после крушения в море. Ганнер, владелец старой гостиницы, вероятно, был болен беспокойством о том, жив Ник или мертв. Нет, сделай это "определенно больным".

Ник никогда не видел своего друга таким. О, он время от времени выпивал "крошечку" рома или что-то в этом роде, или светлое пиво на вечер, но целую бутылку виски? Никогда. Ник пытался трясти его, зажимал нос и кричал ему в уши. Казалось, ничто не могло вывести его старого друга из ступора.

"Никуда не уходи", - прокричал он в левое ухо Ганнера, - "Я сейчас вернусь".

Ник пошел на кухню, или камбуз, как называл ее Ганнер, и сварил большой кофейник кофе, настолько черного и горячего, насколько смог его достать. Затем он обыскал множество шкафов в поисках большого чайника. Он схватил самый большой, который смог найти. Он был чугунным и весил тонну, и он почувствовал острую боль в своем воспаленном правом плече, когда поднял его. Однако припарка помогла, и он шел на поправку. Он поставил чайник в глубокую раковину и открыл кран. Холодно. Чем холоднее, тем лучше для его целей.

Это было не то, чем он хотел заниматься, подумал он, наблюдая, как вода наполняет чайник. Но он действительно не мог придумать альтернативы. Затем он поморщился, представив, каким тяжелым будет чайник, когда он наполнится. Когда вода достигла краев, он закрыл кран.

Каким-то образом, морщась, он вытащил чайник из раковины. Но он тут же поставил его на пол. Ему пришлось бы перетащить эту штуку в лаундж-бар, где Ганнера ждал его большой сюрприз.

Ник потерял около кварты воды, таща и расплескивая чайник всю дорогу от камбуза до гостиной только левой рукой. Казалось, прошел час, но, наконец, он занял позицию за креслом Ганнера. Но у него была еще одна рутинная работа.

Он вернулся на камбуз и налил полную большую кружку дымящегося горячего кофе. Вернувшись в гостиную, он поставил кружку и дымящийся кофейник на столик рядом с креслом Ганнера. Он хотел, чтобы этот горячий кофе попал Ганнеру в пищевод как можно быстрее. Он нуждался во внимании своего друга, и ему нужно было, чтобы тот высказал хоть какой-то смысл.

"Канонир, " крикнул он, " пожалуйста, очнись!"

Никакого эффекта.

Он знал, что у него будет только один шанс поднять этот тяжелый котел над головой стрелка, и одному богу известно, что это сделает с его плечом. Но ничего другого не оставалось.

Он присел на корточки за кастрюлей, правая рука на ручке, левая под днищем, и поднялся, используя мышцы ног, чтобы выпрямиться, и свой восходящий импульс, чтобы поднять чайник достаточно высоко. А затем он наклонил чайник над головой Ганнера так, что большая часть холодной воды выплеснулась ему в лицо, а остальная залила грудь и живот.

Ганнер выпрямился, отплевываясь, и крикнул: "Кто там?" казалось, он даже не заметил, что теперь он весь в холодной воде и промок до нитки.

Ник обошел кресло сбоку, откуда Ганнер мог его видеть, теперь держа в руках кружку с горячим кофе.

"Кто ты такой?" Ганнер пробормотал.

"Ну, Николас Макивер, конечно. К вашим услугам, сэр. Только что вернулся из соленой пучины ".

"Ник?" - спросил я. выпалил он, протирая слезящиеся глаза. "Ник Макивер, как я живу и дышу?"

"Во плоти".

"Боже всевышний, я не сплю! Это ты!" - сказал он, протягивая руки к своему юному другу. "Ты жив, при всей любви! Приди! Иди сюда", - сказал он. "Подойди и позволь мне обнять тебя на мгновение, прежде чем я пойму, что в конце концов это всего лишь сон".

Ник наклонился и обнял своего промокшего товарища, тепло похлопав его по плечу. Когда Ганнер отпустил его, все еще в шоке, Ник вложил кружку в его дрожащие руки и сказал: "Пей. Все это. Сейчас."

Ганнер запрокинул голову и осушил всю кружку одним глотком. Ник немедленно наполнил его из кофейника и сказал: "Еще по одной. Мне нужно, чтобы ты проснулся ".

Ганнер допил дымящийся кофе и сказал: "Хватит! Я не сплю и очень хочу услышать твой рассказ о выживании. Как, черт возьми, ты выбрался из тонущего "Кэмела"?"

"Поджал ноги под себя на сиденье и рванул прямо из машины. Она быстро снижалась, Ганнер, задела мое плечо. Я думаю, мне повезло, что я стою здесь ".

"Хвала Господу, Ник, хвала Господу".

"Я сделаю это, когда у меня будет шанс. Теперь, Канонир, я должен поспешить на маяк, чтобы увидеть своих маму и отца. Я расскажу тебе обо всех своих приключениях позже ".

Темное облако набежало на лицо Ганнера.

"Что это?" - спросил я. Спросил Ник, сердце колотилось у него в горле.

"Несколько часов назад здесь была немецкая поисковая группа. Они ищут молодого немецкого офицера, который некоторое время назад выбросился на остров с парашютом. Вероятно, шпион. Он не пользовался своей полевой рацией и не вступал в контакт со штаб-квартирой нацистов, расположенной в ратуше на Гернси. Они считают, что он, возможно, был убит островитянином, и они расследуют это. Они ходили от дома к дому по всему острову, собирая разных людей, чтобы отвезти их обратно на Гернси для допроса. И-"

"И что, стрелок? Скажи мне, пожалуйста."

"Боюсь, твои родители были частью этой группы".

Ник выглядел пораженным. "Они забрали Кэти?"

"Нет. Я не думаю, что она была дома во время обыска."

"Мы должны помочь им!" - закричал он.

"Как? Штурмовать тюрьму? Ник, я думаю, с ними все будет в порядке. Они ничего не знают об этом чертовом немецком шпионе, и я полагаю, что их достаточно скоро освободят ".

Ник не ответил, думая о молодом солдате, которого они похоронили под дубом. Но Ганнер был прав. Они были сделаны из более прочного материала, оба его родителя. Он не сомневался, что они будут дома завтра или послезавтра. До сих пор, за исключением жестокой бомбардировки порта, немцы, казалось, относились к островитянам довольно цивилизованно. Он решил, что погибший солдат был чем-то таким, о чем Канониру, как Флер де Вильерс, лучше не знать, и поэтому хранил молчание, думая о своих бедных родителях. Должен был быть способ помочь им. Он бы что-нибудь придумал.

"Стрелок, я видел корзину на твоем кухонном столе. Он выглядел точно так же, как у моей мамы. Что в этом такого?"

"Судя по запаху, это клубничный пирог. Я думаю, Кэти, должно быть, принесла это в сарай для нас и оставила там прошлым вечером ".

"Ты видел ее?"

"Нет, но я уверен, что она где-то в цветущей долине, вяжет колокольчики в ореолы или что-то в этомроде".

"Я хочу съесть кусочек этого пирога прямо сейчас", - сказал Ник, внезапно почувствовав голод.

"Думаю, я присоединюсь к тебе. Но сначала, во всем этом волнении, боюсь, я только что кое-что вспомнил. Она оставила для тебя записку под бельем. Здесь написано просто "Ник", но почерк Кейт совершенно верный ".

"Давайте посмотрим", - сказал Ник и направился на кухню, Ганнер сразу за ним. Ник приподнял льняную салфетку и увидел свернутый листок бумаги, на котором было видно только его имя. Он сказал: "Здесь слишком темно, чтобы читать. Давай выйдем через окно".

Ганнер рухнул в свое любимое кресло. Ник сел за стол, развернул бумагу и начал читать.

"Что там написано?" Спросил Ганнер, глядя на Ника. Мальчик побелел как полотно и обхватил голову руками.

"Ник, да ладно, парень, не может быть, чтобы все было так плохо".

"Да, это возможно", - сказал мальчик, его глаза наполнились слезами.

"Ну, что это, ради всего святого?"

"Нацисты забрали моих родителей. И теперь у Билли Блада есть Кэти ".

"Что? Да поможет нам Бог, этот мерзавец Блад вернулся? Забрал того маленького ангела? Почему?"

"Он хочет мой золотой мяч. Только теперь это в обмен на жизнь моей сестры. Он говорит, что перережет ей горло, если я не появлюсь в течение следующих сорока восьми часов."

"Где? Где он ее держит? Мы пойдем и заберем ее прямо из-под его проклятого носа, клянусь небом!"

Ник достал увеличительное стекло, изучая каракули Кейт, в основном цифры. "У вас есть поблизости ваши морские карты?"

"Прямо в ящике стола перед тобой".

Ник вытер глаза и вытащил пачку навигационных карт, положив их на стол перед собой.

"Очевидно, кровь заставила ее написать это письмо с требованием выкупа. Она записала координаты долготы и широты, время и место, где ее держат в плену. И час истечения срока."

"Куда он ее увез?"

Ник встал, передал Ганнеру записку Кейт и сказал: "Зачитай координаты вслух, Ганнер, и я найду этого дьявола на карте".

Пока Ганнер медленно зачитывал цифры, Ник листал морские карты, пока не нашел нужную. "Ка риббе ан", что ж, это начало", - сказал он, водя пальцем по карте, пока она не остановилась на 18 градусах северной широты, 76 градусах 50 минутах западной долготы, точном местоположении, которое только что сообщил ему Ганнер.

Ганнер наклонился над плечом Ника, чтобы взглянуть, и сказал: "Ямайка".

"Да, с Ямайкой все в порядке. Город Порт-Ройял. Пиратский приют, если таковой когда-либо существовал."

"Он тоже перенес ее в прошлое, не так ли, парень?"

"Да".

"На какое число он хочет встретиться?"

"Первого октября 1781 года. До захода солнца."

"Мы должны достать золотой шар из его тайника в Оружейной и подготовиться к путешествию во времени", - сказал Ганнер. "Маленькую девочку, какой бы храброй она ни была, держат в плену в логове пиратов-убийц? Она не должна оставаться там ни минутой дольше, чем это необходимо ".

"Да. Послушай, стрелок, у меня есть идея. Это только начало одного, но оно обещает многое. Есть только один возможный способ спасти Кэти, но мне понадобится помощь коммандера Хоббса. Он и лорд Хоук готовятся закрыть замок и вскоре уехать в Англию, так что мы должны действовать быстро. Могу я воспользоваться вашим телефоном? Я хочу позвонить командиру и сказать ему, что мы направляемся в замок с просьбой об одолжении."

"Какой у тебя план, парень?"

"Не спрашивай. Времени нет. Пожалуйста, поднимитесь в Оружейную и принесите нам сферу!"

Ганнер вернулся в гостиную гостиницы "Седая борода", протирая золотой шар Ника мягкой тканью. Эта чудесная машина, построенная Леонардо да Винчи и завещанная Нику его любимым предком, капитаном Королевского флота Макайвером, сверкала, как само солнце, отбрасывая острые снопы золотых лучей на стены и потолок.

"Прекрасная вещь, - сказал Ганнер, - каждый раз, когда я смотрю на нее, у меня по спине пробегает холодок".

Мальчик сказал: "Если все получится так, как я задумал, мы доставим Кейт домой до захода солнца. Даже если моим родителям повезет и их освободят раньше, Кейт будет дома еще до того, как они узнают, что ее похитили!"

"Парень! Ты думаешь, мы сможем со всем этим справиться?"

"Конечно, мы можем". Ник рассмеялся. "У нас есть машина времени, помнишь? Время на нашей стороне. Как только мы благополучно увезем ее из логова Блада, мы просто вернемся сюда, в гостиницу, этим же утром!"

"Твои родители никогда даже не узнают?"

"Разве это не хорошо, Канонир? Чтобы избавить их от всех забот? На данный момент у них более чем достаточно поводов для беспокойства, не так ли?"

"Да. Если мы добьемся успеха."

"Если у нас получится, Канонир? Конечно, у нас все получится. Мы должны. И это часть моего плана", - сказал Ник. "Теперь, пойдем, мы должны немедленно добраться до замка Хоук и объяснить ситуацию его светлости и коммандеру Хоббсу. Они имеют решающее значение для успешной спасательной операции ".

И они вышли за дверь, оба зная, что впереди их ждут ужасные неприятности, каким бы ни был план. Билли Блад был коварным, порочным и жестоким человеком. И вырвать Кейт из его лап было бы не весенней прогулкой по саду. Но Ник, Ганнер и Хоук уже скрещивали мечи с капитаном Уильямом Бладом раньше, и они победили.

В глубине души Ник верил, что они с Ганнером, возможно, смогут сделать это снова. За что была битва, если не за победу?

26

ТРОЯНСКИЙ КОНЬ ЛОРДА ХОУКА

A надвигался внезапный шторм, и замок Хоук выглядел мрачным и зловещим. Он стоял на вершине утеса, устремившись в низкое небо из черных туч, искрящееся молниями. Ник и Ганнер молчали, пока взбирались на холм, который вел к огромной готической резиденции лорда Хоука. Они оба думали об одном и том же. Это был бы их единственный шанс спасти маленькую Кэти.

Когда они приблизились к неприступным железным воротам на входе, они увидели, что высокие облака начали проливать дождь. Внутри замка ждали двое самых блестящих людей во всей Англии. Без их помощи все было бы потеряно.

Ник увидел совершенно новые знаки, установленные вдоль всего железного забора, пугающие вещи, предупреждение "НЕ ВХОДИТЬ!" и что окружающий забор из колючей проволоки был под напряжением в десять тысяч вольт. Знаки, как заметил Ник, были напечатаны на английском и немецком языках. На каждой был изображен большой красный электрический разряд, пронзающий череп и скрещенные кости. Этого, безусловно, было достаточно, чтобы отпугнуть кого угодно.

"Я думаю, его светлость пытается сказать: "Заглядывайте на чай в любое время", " проворчал Ганнер. Ему никогда не было здесь комфортно. На его вкус, слишком много старых историй о призраках и привидениях.

"Он должен защищать замок во время оккупации. Лорд Хоук присоединяется к военному кабинету Черчилля. Часть нового подразделения контрразведки. Он и Хоббс могут отсутствовать до окончания войны, " сказал Ник. "В конце концов, это секретный британский военный объект".

"Так как же нам попасть внутрь, мастер Ник?"

"Полегче". Ник наклонился, чтобы нажать почти невидимую черную кнопку на задней стороне нижней части столба ворот.

"Да?" - раздался глубокий голос из скрытого динамика.

"Хоббс, это Ник и Ганнер".

"А, хорошо. Я сразу же свяжусь с тобой ".

Через несколько минут они вошли в большой зал. Каждый отдельный предмет мебели был покрыт тряпками от пыли, как и все предметы искусства и скульптуры. Нику показалось, что это замок, наполненный безмолвными призраками. Перед огромным огнем, ревущим в камине, стояло несколько незакрытых стульев, и лорд Хоук сидел в одном из них, перекинув одну ногу через подлокотник кресла, наслаждаясь чаем.

Он встал, чтобы поприветствовать их. "Николас! Стрелок! Какая радость видеть вас обоих. Знаешь, завтра мы отбываем на материк, закрываем старую кучу на время. Я уже отправил маленьких Алекса и Аннабель в Хоксмур в сельской местности Глостершира. Придвиньте стул и сядьте, не могли бы вы оба? Хоббс и я просто пьем чай."

"Добро пожаловать", - сказал Хоббс, наливая им чай и предлагая поднос с пирожными.

Хоббс прочистил горло и сказал: "Ник, я должен сказать тебе, что у меня нет слов, чтобы описать мою реакцию на твое безобразие на Гернси в предрассветные часы вчера вечером. Мы с его светлостью видели огненные последствия вашего дерзкого налета на аэродром прошлой ночью. Я должен сказать, что ты посеял хаос в этих чертовых вяленых мясах. Наверняка вы попали под какой-нибудь зенитный огонь? Но вам, очевидно, удалось доставить Верблюда домой в целости и сохранности?"

"Боюсь, что нет", - сказал Ник, глядя себе под ноги. "Она лежит на глубине около тридцати футов".

Лорд Хоук посмотрел на Ника. "Не повезло. Но посмотри на это с другой стороны. Корабль был построен в 1917 году для борьбы с немцами, и она сражалась с ними. И теперь, благодаря тебе и Ганнеру, она выжила, чтобы сразиться с ними в другой раз. Я осмелюсь сказать, что он тоже ушел в блеске славы. Отличная работа!"

"Я не знаю насчет глори, но она, безусловно, была великолепна", - сказал Ник, и в его глазах появился намек на улыбку. Правда заключалась в том, что он действительно наслаждался воздушным налетом и своим чудом избежавшим немцев. Он всегда надеялся, что однажды ему выпадет шанс стать настоящим героем и прийти на помощь своей стране. Его единственным сожалением было то, что прекрасный самолет был потерян ... а вместе с ним и его возможности будущих воздушных атак на нацистов.

Хоббс, казалось, читал его мысли. "Знаешь, ее можно спасти".

"Что?" - спросил я. Сказал Ник. "Как, ради всего святого?"

"Относительно простой вопрос. Ныряльщик спускается и прикрепляет многочисленные брезентовые баллоны с воздушными шлангами. Дождитесь темной ночи, расположите лодку с воздушным насосом над ней. Надуйте пузыри, и она всплывет прямо на поверхность, и вы отбуксируете ее домой ".

"Отличная идея, - сказал Хоук, - и вполне может прийти время, когда мы это сделаем, но прямо сейчас у меня такое чувство, что есть более насущные проблемы".

Хоук наклонился вперед и посмотрел на Ника и Ганнера. "Ник, когда ты позвонил, ты сказал, что вам нужно обсудить два срочных вопроса. Давайте перейдем прямо к этому. У нас не так много времени. Подводная лодка королевского флота подберет коммандера и меня в лагуне Хоук на рассвете ".

Ник сделал глубокий вдох и выпустил все это наружу. "Две вещи, сэр. Нацисты заключили в тюрьму моих родителей, сэр. Отвез их в тюрьму Гернси, где их допрашивают ".

"Допрашивали о чем?"

"О пропавшем немецком парашютисте на острове Грейберд".

"Неужели они ничего об этом не знают?"

Ник посмотрел на Ганнера, теперь жалея, что тот не сказал правду. "Боюсь, что так оно и есть. Мой отец, во всяком случае, знает. Я сам нашел немецкого солдата, висящего на дереве на его парашюте. Он был уже мертв, и мы похоронили его ".

"Я могу помочь здесь, Николас", - сказал Хоук. "Флер де Вильерс обвела нового нацистского коменданта вокруг своего мизинца. Одно слово от нее, и с твоими родителями будут обращаться в лайковых перчатках, уверяю тебя ".

"Спасибо, сэр", - сказал Ник с большим облегчением. Он был удивлен, что ему самому не пришло в голову связаться с ней. Затем он вспомнил, что немцы перерезали все подводные телефонные кабели. Без сомнения, у лорда Хоука были другие способы общения с ней, конечно.

"А другой вопрос, Ник?" Хоббс сказал.

Ник повернулся и посмотрел прямо на него. Его глаза пылали гневом и решимостью. "Билли Блад похитил мою сестру Кейт".

"Боже милостивый", - сказал Хоббс, его чашка задребезжала, горячий чай выплеснулся через край. Хоук поднялся на ноги, заметно потрясенный. Кейт у Билли Блада! У тебя действительно много забот, Ник. Есть идеи, куда он ее увез?"

"Там была записка с требованием выкупа, написанная рукой Кейт. Ее доставили в Порт-Ройял, Ямайка ".

"В каком году?" - Спросил Хоук.

"В 1781 году".

"Нет сомнений, какой выкуп он хочет получить", - сказал Хоббс, озабоченно нахмурившись.

"Конечно, Хоббс. Он хочет завладеть второй машиной Темпус, " пробормотал Хоук, задумчиво глядя в огонь. "Он не успокоится, пока не получит это".

Ник сказал: "Он угрожает повесить Кэти за пятки и перерезать ей горло, если я не прибуду с золотым шаром в руках в течение сорока восьми часов".

"Ты не можешь позволить ему забрать это, Ник", - сказал Хоук с большой убежденностью. "Ты просто не можешь этого сделать. Это сделало бы этого дьявола невероятно могущественным. Обладая обеими машинами времени, он был бы недосягаем."

"Я знаю это, сэр, и именно поэтому я не собираюсь отдавать это ему".

"У тебя есть план, Ник?" - Спросил Хоббс. "Военная уловка?"

"Что это?" - спросил я. - Спросил Ганнер."

"Военная хитрость", - перевел Хоук. "Как троянский конь. Пожалуйста, продолжай, Ник. Очевидно, что нам нужна какая-то схема, и она нужна нам сейчас ".

"Это может показаться немного самоуверенным, но... "

"Не стесняйся, парень, выкладывай".

Ник сцепил руки за спиной и начал расхаживать взад-вперед перед камином. "Ну, Хоббс, я тут подумал, возможно, было бы возможно создать еще одну машину Темпус. Разумеется, не работающий. Но точная копия моего собственного, до мельчайших деталей. Внизу, в твоей лаборатории. Он должен быть абсолютно идентичен настоящему, внутри и снаружи ".

"Ты обмениваешь фальшивку на свободу своей сестры".

"Да. И к тому времени, когда старина Билл поймет, что его обманули, я надеюсь, нас уже давно не будет. Я долго и упорно думал об этом. Я думаю, это наш единственный шанс ".

"Я думаю, это блестяще", - сказал Хоук. "И если немного повезет, это действительно может сработать".

"Вы можете сделать один, коммандер?" Сказал Ник, в его глазах блеснула надежда: "Идеальная имитация машины времени Да Винчи?"

Хоббс улыбнулся и сказал: "Я могу сделать что угодно в этой лаборатории, Ник. Все, что угодно в мире".

"Излишне говорить, что это не обязательно должна быть рабочая модель", - сказал Хоук. "В ту минуту, когда Блад попытается действительно использовать это, он поймет, что это подделка".

"На самом деле это не обязательно должно сработать, сэр. Нам с Ганнером просто нужно выиграть достаточно времени наедине с моей сестрой, чтобы мы могли сбежать, используя настоящую машину ".

"Хочешь, мы с Хоббсом составим тебе компанию, Ник? Мы были бы рады помочь всем, чем сможем ".

"Благодарю вас, сэр. Я знал, что ты предложишь. Но я думаю, что у нас с Ганнером, в какой-то маскировке, больше шансов поодиночке ".

"Если ты не вернешься, мы ни за что на свете не сможем найти тебя снова, Ник", - сказал Хоук, "никогда".

"Я знаю это, сэр. Но в глубине души я верю, что мы сможем добиться успеха ".

"Что ж, " сказал Хоббс, поднимаясь на ноги, " нам предстоит много работы в лаборатории. Ты привез настоящую машину?"

Ник сунул правую руку под рубашку и достал шар из потайного кожаного мешочка, который висел у него под мышкой. Хоббс взял его и внимательно осмотрел.

"Конечно, нам понадобится настоящее золото. У нас остались какие-нибудь золотые слитки в хранилище, ваша светлость? Вообще есть какие-нибудь слитки?"

"Боюсь, что нет. Все это исчезло с последней партией. Сейчас он надежно хранится в хранилище Банка Англии ".

"Тогда это проблема", - сказал Хоббс, потирая подбородок. "Трудно имитировать настоящее золото для такого человека, как Блад, который каждый день имеет дело с этим товаром. Он просто может проверить это, прежде чем согласиться на обмен."

"Проверить это?" Ганнер спросил: "Как бы он это сделал?"

"Довольно просто", - ответил Хоббс. "Он плеснет на него стеклянной пробкой, которая была заполнена азотной кислотой. Если это чистое золото, двадцать четыре карата, оно останется нетронутым и неизменным; если нет, раствор станет синим из-за образования нитрата меди. Видите ли, фальшивое золото всегда содержит медь."

"Итак, мы не можем этого сделать", - удрученно сказал Ник.

"Боюсь, не без настоящего золота. Нет."

"Держись!" Хоук сказал: "В ящиках в кладовой все еще есть столовые приборы из чистого золота. Декорации для заведения не будут упакованы и отправлены до сегодняшнего дня ", - сказал Хоук, улыбаясь. "Пожалуйста, не стесняйтесь расплавлять столько вилок и ложек, сколько вам нужно, старина".

Хоббс вскочил на ноги. "Превосходно! Пойдем, Ник, захватим столько золотых ножей и ложек, сколько сможем. Расплавьте их, и мы отправляемся на гонки!"

Ник открыл машину Темпус и показал Хоббсу обе половинки. "Что насчет интерьера, сэр? Это будет самым трудным. Все эти драгоценности и замысловатые гравюры".

"Да, да, но я думаю, что смогу справиться. Боюсь, нам тоже понадобятся настоящие драгоценности, " сказал Хоббс, внимательно рассматривая его.

У машины была изумрудная кнопка для запуска путешествия во времени и сверкающий рубин для остановки любого движения, назад или вперед. И маленькие бриллианты, представляющие различные созвездия, и секретные греческие и египетские символы.

"Хоббс, " сказал Хоук, " ты знаешь серебряную шкатулку для драгоценностей на комоде в моей гардеробной? Внутри старое ожерелье, которое моя бабушка подарила мне незадолго до своей смерти. Это прекрасная вещь, вся в изумрудах, рубинах и бриллиантах. Вы можете использовать его любым способом, который считаете нужным ".

"Изумительно. Спасибо ", - сказал Хоббс с большим облегчением. Хоук положил руку на плечо Ника. "И, Ник, не волнуйся. Я немедленно передам сообщение баронессе де Вильерс о твоих родителях. Они будут в полной безопасности, пока тебя не будет, уверяю тебя."

"При всем моем уважении, сэр, как вы с ней свяжетесь? Немцы перерезали все подводные коммуникации между островами."

Хоук улыбнулся. "У некоторых из нас есть подводные телефонные линии, о которых немцы не знают, парень".

Ник, которому казалось, что он весь день задерживал дыхание, испустил вздох облегчения. Теперь был шанс, хотя и очень слабый, что в конце концов все может обернуться хорошо.

Конечно, все это также может пойти ужасно неправильно.

27

БРАТЬЯ ПО КРОВИ

" Порт-Ройял, Ямайка - 14 июля 1781 "

Nой, Сесили, " сказала Кэти, " говорю тебе, тебе абсолютно нечего бояться. Как только мой брат Ники найдет то письмо, которое я оставила для него в корзинке для пирогов, он обязательно придет и спасет нас. Кроме того, ты должен понимать, что я бывал в гораздо более пугающих ситуациях, чем эта глупая. Да ведь однажды меня похитили настоящие нацисты и держали в плену на борту гигантской подводной лодки! Но, в конце концов, мой друг Хоббези и я перехитрили их, захватили подводную лодку в лагуне Хоук, и вот я здесь. " Она сделала паузу и добавила: " Снова похищена.

Кейт лежала на тонком матрасе раскладушки в своей маленькой побеленной комнате на третьем этаже гостиницы "Черный ворон". У нее был очень серьезный разговор с потрепанной рыжеволосой куклой по имени Сесили об их предстоящем спасении от презренных пиратов, которые украли ее из дорогого дома и семьи.

Благодаря белым стенам и большому высокому окну, выходящему на гавань Порт-Ройял, комната весь день была наполнена солнечным светом. У нее был великолепный вид. Казалось, что все корабли в мире пришли в Порт-Ройял. Гавань была до отказа забита кораблями любого вида, но, как она заметила, у всех них было что-то общее.

На каждом корабле, большом или маленьком, на мачтах развевался флаг с черепом и скрещенными костями. Пиратские корабли! На самом деле их было так много, что по меньшей мере двадцать или около того стояли на якоре далеко за пределами узкого входа в гавань.

Днем и ночью улицы были заполнены толпами буйных пиратов, большинство из которых, насколько она могла судить, были пьяны. Грубые выражения, разбитые бутылки с ромом на мощеных улицах, драки, вспыхивающие каждые несколько минут. Было очень весело сидеть в ее кресле у окна и смотреть вниз на столпотворение на улицах и в гавани, на борту самих больших судов. Звук стали о сталь заставил бы ее подбежать к окну - это означало бой на мечах!

До сих пор никто не причинил вреда или даже не угрожал причинить вред ей или Сесили. Она, конечно, была заперта в своей комнате и никогда не выходила, но добрый старый чернокожий мужчина по имени Люциус с кухни гостиницы трижды в день стучал в ее дверь. Ключом из большого кольца, висевшего у него на поясе, он отпер ее дверь и вошел с подносом, уставленным едой и бокалом вина. Она продолжала просить воды, но Люциус был немного сбит с толку и никогда не вспоминал.

"У тебя есть лимоны, ты делаешь лимонад", - сказал он этим утром, когда она пожаловалась.

"Лимонад был бы просто великолепен!"

"У нас нет лимонов, мисс. Или питьевая вода. У нас есть вино."

Она ненавидела вкус вина, и от него у нее начиналась икота, но ей ужасно хотелось пить, и поэтому она выпила все до последней капли. Какое-то время это заставляло ее чувствовать себя немного странно, но это чувство вскоре проходило, если она ложилась и засыпала. Ей было неприятно думать, что сказала бы ее мама, если бы узнала, что ее драгоценная дочь выпивает по три бокала вина в день. Конечно, единственным, кто мог донести на нее, была Сесили, а она была не слишком разговорчива.

Кейт проснулась в то самое утро от громких криков и яростных споров в соседней комнате. Блад и его команда часто поднимались по трем лестничным пролетам в ту комнату. Оштукатуренные стены были не очень толстыми, и она услышала раскатистый голос капитана Блада, а затем голоса других пиратских капитанов, выражавших несогласие или одобрение. Из-за чего, черт возьми, может быть весь сыр-бор?

Она взяла свой бокал и поставила его к стене, чтобы лучше слышать. Это был трюк, о котором Ники рассказывал ей в детективной истории о Шерлоке Холмсе. Она обнаружила, что это действительно сработало. Из соседней комнаты доносились звуки, полные мужчин, шаркающих ботинками и ругающихся. Это, должно быть, гораздо большая комната, чем ее собственная. Что-то вроде конференц-зала, похожего на оружейную Канонира.

И капитан Блад, должно быть, стоял довольно близко к разделяющей их стене, потому что она могла слышать его через стекло наиболее отчетливо. Она знала, что подслушивать невежливо, но она и ее брат официально были шпионами, косвенно работающими на британское правительство, поэтому она предположила, что все в порядке. Более того, это был ее профессиональный долг. Она знала, что любая крупица информации, которую она сможет собрать, будет бесценна для Ники, когда он появится, чтобы спасти ее.

Она услышала, как Блад сказал: "Вы, капитаны, вы, сердечные души, вы все знаете, зачем мы здесь. Мы собрали самую большую пиратскую армаду, которую когда-либо видел мир! Почти сотня или больше судов! Мы исходим из всех точек компаса. Но у всех нас на уме только одно. Что это может быть, итак, капитаны?"

"Правь морями! Правь морями!" - закричали мужчины в унисон, и в своем воображении она могла видеть Билли, стоящего там, ожидающего, когда они остановятся.

Наконец, он сказал: "Вы правы, и, клянусь Богом, мы будем править всем миром и владеть всеми богатствами Семи морей, прежде чем мы закончим!"

Раздался еще один оглушительный возглас, а затем Блад продолжил: "И, прежде чем мы закончим, мир будет содрогаться от ужаса при одном упоминании нашего имени. Мы со Змеиным Глазом тут подумывали о хорошем названии для нашего пиратского флота. У меня даже был сшит флаг. Змеиный глаз, дай им взглянуть. Братья по крови! Мы такие, какие есть, и такими будем всегда!"

В этот момент Кейт не нуждалась в бокале для вина. Раздался громкий топот тяжелых ботинок, удары кулаками по столу, одобрительные возгласы и выкрики "Братья по крови! Братья по крови!"

"А теперь, все вы, успокойтесь, пока я перехожу к важной части этой встречи. Мы все решились на нашу первую вылазку. Мы единодушно согласились, что нанесем удар по побережью Франции. Но один из наших храбрецов, француз, который на волосок пережил один из мечей Нельсона, приносит нам жизненно важную информацию. Так что удели ему свое внимание. Капитан Гай де Венсен, возьмите слово!"

"Merci beaucoup et bonjour, mon capitaine et mes amis!Я только что вернулся из Сент-Джорджа на острове Гренада, где я был свидетелем мощной битвы за контроль над этим островом из камеры в тюрьме короля Георга в Форт-Фредерике.

"Огромный флот, носящий цвета французского флота, под командованием некоего адмирала де Грасса захватил этот остров. А до этого, я слышал, на острове Тобаго. И де Грасс тоже украл у них обоих огромные сокровища. Он заряжен этим по самую макушку, я тебе скажу! Я сбежал, когда французы подожгли форт. Пламя лизало мне пятки, клянусь моей клятвой. Коллега-французский офицер, увидев мое тяжелое положение, освободил меня из камеры и верной смерти ".

"Правь морями! Правь морями!"

"Сколько людей у него под командованием, у этого адмирала де Грасса и его флота?" - Спросил Блад.

"Флот перевозит пять тысяч французских солдат на пути в Америку. Они говорят, что это поможет революционерам победить Корнуоллиса и британцев в Йорктауне в Вирджинии ".

"Этот флот, должно быть, загружен таким количеством добычи, что я был бы удивлен, если бы они смогли продвинуться вперед!" - крикнул кто-то.

"Да, но они воспользуются Гольфстримом и проплывут через пролив между Флорида-Кис и Кубой. Само течение даст им семь узлов."

Кейт услышала, как Блад повысил голос, перекрывая гвалт. "Молчать, негодяи! У меня есть предложение, которое я хочу изложить перед вами. Я предлагаю застать врасплох этого адмирала де Грасса на пути в Виргинию и освободить его от всей этой неправедно добытой добычи! Что скажешь ты? Все за, обозначьте это словами "Да ".

Кейт пришлось отступить от стены, настолько оглушительным был припев "Ayes". Когда они успокоились, она поставила бокал обратно к стене.

"Когда он отплывает в американские колонии?" - Спросил Блад.

"Через три недели. Французский флот сейчас находится у Сент-Джорджа, пока де Грасс занимается ремонтом и пополнением запасов."

"Подвиньте, пожалуйста, эту таблицу через стол и помолчите, пока я ее изучаю".

На несколько минут в комнате воцарилась мертвая тишина, а затем она услышала, как Блад снова повысил голос. "Сверните эту таблицу и положите ее под замок в этой таблице. Мы отплываем через две недели. И перегруппируйся в десяти лигах от северо-восточной оконечности города Нассау. Адмирал де Грасс будет удостоен чести первым ощутить мощь и сталь Братьев по крови!"

Раздался могучий рев, а затем Блад закричал: "А теперь давайте вернемся к дню рома и девок! Завтра мы начинаем всерьез планировать эту засаду ".

Она услышала, как со скрипом открылась дверь и звук тяжелых ботинок, когда смеющиеся и кричащие пиратские капитаны прошагали по коридору к узкой лестнице. Один из них, вероятно, сам Блад, колотил в ее дверь с такой силой, что она раскололась. Затем он расхохотался при мысли о том, что напугал маленькую девочку до смерти, и потопал прочь.

Одна лестница слева вела на первый этаж. Она заметила, что там было две лестницы. Один для гостей со стороны гавани, а другой в задней части для персонала и Люциуса.

"Сесилия, теперь ты послушай меня", - сказала она, взяв свою куклу и усаживаясь за маленький деревянный стол под окном. "Это очень серьезный бизнес. Ты понимаешь, что только что произошло? Я, единственный настоящий британский шпион на этом острове, теперь посвящен в самые секретные планы этого ужасного капитана Блада. Теперь мы знаем, почему у него такая огромная армада. Почему, когда Ник узнает обо всем этом, никто не знает, что он может сделать с такой важной шпионской информацией. А теперь ты вздремни, пока я записываю все детали плана Блада, пока не забыл их."

Она открыла ящик письменного стола под окном и достала несколько листов писчей бумаги. На рабочем столе стояли перо и чернильница. Она обмакнула перо в чернила и написала БРАТЬЯ ПО КРОВИ в верхней части страницы.

Это, думала Кейт, когда писала, несомненно, было вершиной всей ее карьеры шпиона. У нее была секретная информация, которая могла повлиять на жизни сотен людей. Все это, каждое слово, в мельчайших деталях. Теперь все, что ей нужно было сделать, это записать это на бумаге и передать своему брату Нику для рассмотрения. Она не сомневалась, что он разработал блестящий план, чтобы сорвать засаду, устроенную Бладом адмиралу де Грассу и его флоту на пути в Вирджинию, чтобы помочь американским повстанцам.

В школе она немного узнала о Джордже Вашингтоне, этих американских колонизаторах и их вероломном восстании против короны. Но что-то в их непоколебимой храбрости, в том, что фермеры и сапожники противостояли величайшей силе мира, подарило им крошечную частичку ее сердца.

Она видела портрет американского генерала в одной из многочисленных книг Ника по истории. Крупный мужчина в великолепной униформе, он выглядел довольно грозно верхом на своем белом коне.

Ее брат Ники был умен, может быть, не настолько, как она, но когда дело доходило до принятия мер против таких злодеев, как Билли Блад, во всей Англии не было более храброго мальчика. Или, может быть, весь мир!

Ники, где ты?думала она, глядя в окно на лес качающихся мачт и трепещущих на ветру черных флагов в гавани, думая о той туманной ночи, когда она впервые увидела Кровь и Змеиный Глаз, в самый первый раз, сидя там в мерцающих тенях у огня в гостинице "Седая Борода".

Два пирата напугали ее тогда, и хотя она вряд ли когда-нибудь призналась бы Сесили в этой ужасной тайне, они напугали ее в лесу и пугают сейчас.

Не волнуйся, Сесили, Ник скоро придет.

Она чувствовала это нутром.

28

"СЧАСТЛИВОГО ПУТИ, НИК", - СКАЗАЛ ХОУК

" Остров Седой Бороды - 14 июля 1940 года "

Tчерез три часа после того, как он исчез в лаборатории, Хоббс снова появился в лифте и вошел в круглый кабинет лорда Хоука на вершине башни замка. Он нес два круглых предмета, каждый из которых был задрапирован в черный бархат. Улыбаясь, он положил предметы на стол лорда Хоука. Все свечи в канделябрах наверху были зажжены, и комната была залита светом в ожидании этого момента.

"Ты сделал это, Хоббс, подобрал подходящую пару?" - Воскликнул Ник, вскакивая на ноги. "Идеальная пара?" Хоббс увидел, что Ник теперь был одет в одежду оборванного юнги восемнадцатого века. Ганнер был одет как типичный проходимец с испанских островов Мэйн, с повязанной вокруг головы банданой, черной повязкой на одном глазу и золотым обручем, свисающим с одного уха.

В последний раз, когда Ник путешествовал в прошлое, на нем была его обычная одежда. Это вызвало большое изумление и ужас на борту английского военного корабля, ради спасения которого они отправились в прошлое. По предложению лорда Хоука они совершили набег на гардероб его светлости, который давным-давно использовался для многих костюмированных балов, проводившихся в те дни в замке Хоука.

"Идеальная пара, говоришь? Только вы трое можете судить об этом ", - сказал Хоббс, теперь кладя руки поверх сокровищ. "Подойди, посмотри!"

Хоук, Ник и Ганнер собрались вокруг стола, уставившись на задрапированные черным шары.

"Черт возьми, Хоббс", - сказал его светлость. "Хватит драматизировать. Покажи нам, что ты сделал!"

Хоббс драматическим жестом откинул бархатные обложки. На столе лежали два золотых шара, сияющих, как само солнце.

"Кто-нибудь, пожалуйста, покажите оригинал", - сказал Хоббс, немного надувшись от гордости.

Хоук взял свою большую лупу с ручкой из слоновой кости и наклонился, чтобы рассмотреть одну, затем другую.

"Невозможно сказать", - сказал он, передавая стакан Ганнеру. "Попробуй, стрелок".

После тщательного осмотра он тоже счел невозможным выбрать. "Идентично", - заявил он, передавая стакан Нику.

Мальчик не торопился, разглядывая сверкающие золотые шарики через стекло под всеми возможными углами. "Окружность выглядит так же", - сказал он. "Гравировка идеальна".

"Точно такой же", - сказал Хоббс. "А какой вес?" - Спросил Ник. "Вес будет очень важен".

"Между ними нет ни грамма разницы".

"Ты сделал это, Хоббс!" Сказал Ник, улыбаясь своему другу. "Можем мы заглянуть внутрь?"

"Но, конечно. Ты открываешь одно, а я открою другое ".

Машины открывались вдоль экватора, поворачивая верхнюю и нижнюю половинки против часовой стрелки. Как только они открылись, Хоббс и Ник поставили машины рядышком на стол. Трое его товарищей склонились над столом и осмотрели каждую машину по очереди.

Хоббс сказал: "У меня были небольшие проблемы с огранкой камней, чтобы они были точно подогнаны, но, как я часто говорил, плохой мастер винит во всем свои инструменты".

"Они выглядят идеально", - сказал Ник, восхищаясь работой своего друга.

"Стакан, милорд?" Сказал Хоббс, протягивая увеличительное стекло лорду Хоку.

"Мне это не нужно. Клянусь небом, ты сделал это, Хоббс. Ни один человек на земле не смог бы увидеть никакой разницы между ними. Нет даже эксперта-ювелира в Van Cleef в Париже. Молодец, старина, действительно молодец!"

Ник повернулся к Хоббсу и обвил его руками, прижимая к себе. "Я никогда не смогу отблагодарить тебя как следует, Хоббс", - сказал Ник. "Если у нас с Ганнером есть хоть какой-то шанс на успех в спасении моей сестры и удержании Машины Темпус, то это произойдет только благодаря вашим великолепным усилиям".

Хоук выдвинул ящик своего стола и достал красивую шкатулку из черного дерева, инкрустированную слоновой костью. "Ник, стрелок, я хочу, чтобы ты взял это с собой. Для использования в случае чрезвычайной ситуации. Ты идешь в логово пиратов, и я думаю, что с твоей стороны неразумно входить в такое место безоружным."

Внутри футляра, обитого войлоком, лежала пара одинаковых пистолетов - маленьких серебристых автоматов с рукоятками из слоновой кости. Хоук передал один Нику, а другой Ганнеру. "Вальтер ППК". Он стреляет мелкими патронами 25-го калибра, так что на любом расстоянии он бесполезен. Но для работы крупным планом это пригодится. Эти кожаные кобуры следует носить на пояснице, под рубашками. В магазине девять патронов. Если вы должны использовать их, используйте их с умом ".

"Ник", - сказал Хоббс, - "Я взял на себя смелость изготовить идентичный кожаный мешочек с шарами, который ты носишь под мышкой. Я думаю, вам следует доверить настоящую машину Ганнеру, а копию носить в собственной сумке. И ни при каких обстоятельствах не передавайте дубликат устройства, пока не увидите Кейт живой, невредимой и в вашем присутствии. Ты понимаешь? Он отдает ее в твои руки до того, как ты передашь ему сферу."

"Разве он не задастся вопросом, как мы собираемся вернуться домой без этого?" - Спросил Ник.

"Проницательный вопрос. Но я бы поставил свою жизнь на то, что его эйфория доведет его до безумия. Чудо окончательного обладания сферами-близнецами повергнет его в такие пароксизмы экстаза, что ему будет все равно, что с вами произойдет. Но если он попытается обмануть тебя любым способом, в любой форме, попытается захватить вас троих против вашей воли, ты должен использовать оружие, Ник; ты должен скрыться с его глаз и использовать настоящую машину, чтобы вернуться домой."

"Я запомню это, сэр", - сказал Ник. "Спасибо тебе".

"Ну, парень", - сказал Ганнер, пытаясь изобразить улыбку, "я думаю, мы должны позволить Его светлости и коммандеру закончить закрывать замок и вернуться за твоей младшей сестрой, Кейт".

"Да, " сказал Ник, " вот записка Кейт, Ганнер. Введете ли вы точное время и географическое местоположение в машину?"

"Я действительно буду. Я неплохо научился обращаться с этой проклятой штукой во время нашего последнего приключения, ты, наверное, помнишь."

Ганнер разложил записку с требованием выкупа на столе лорда Хоука и начал вводить временное назначение в темпусную половину сферы, а географическое местоположение - в Локусную половину. Только после воссоединения двух половинок Ганнер и Ник оказались в Порт-Ройяле в 1781 году.

"Счастливого пути, Ник", - сказал лорд Хоук, кладя руку на плечо мальчика. "Ты тоже, стрелок. Командир и я желаем вам всяческих успехов. Если кто-то и может сделать это и вернуться домой целым и невредимым, так это вы двое. И когда ты вернешься, помни, я буду рассчитывать на то, что ты присмотришь за этими проклятыми нацистами для меня ".

"Мы сделаем это, сэр", - сказал Ник. "Ты готов, стрелок?"

"Да", - сказал он, протягивая свою половинку золотого шара.

"Тогда мы уходим", - сказал Ник с храброй улыбкой. Он протянул свою половину Ганнеру, и две половинки начали светиться и сильно притягиваться друг к другу, время и пространство воссоединились.

Раздался знакомый звон тысячи крошечных колокольчиков, когда каждый атом существ двух путешественников во времени превратился в бесчисленное множество крошечных светлячков, которые начали гаснуть один за другим, пока Ник и Ганнер больше не оказались в кабинете лорда Хоука.

В мгновение ока они вернулись в 1781 год, в ямайский городок под названием Порт-Ройял, место, где человек следил за каждым своим шагом и никого не называл своим другом.

29

КРОВОЖАДНЫЕ ГОЛОВОРЕЗЫ БРОСАЮТСЯ В ПОГОНЮ

" Порт-Ройял, Ямайка-1781 "

Nайк и Ганнер оказались в дурно пахнущем переулке, возможно, в квартале от гавани Порт-Ройяла, судя по звукам скрипящего такелажа и хлопающей парусины неподалеку. Шел небольшой дождь, и бриз с моря освежал. Ник прибыл на несколько секунд раньше Канонира и поэтому услышал мягкое позвякивание колокольчиков и стал свидетелем того, как миллионы крошечных светлячков собрались вместе, образуя физическое существо Канонира. Ник задержал дыхание, пока Ганнер стоял там во плоти, молясь, чтобы ни один прохожий случайно не наткнулся на переулок и сцену, которая сейчас происходит.

Но, как назло, они были одни. Никто случайно не видел, как они прибыли, событие, которое, несомненно, вызвало бы много нежелательного внимания.

"Немного повезло", - сказал Ганнер, глядя в конец переулка на пустынную улицу.

"Да, но..." Ник почувствовал, как что-то покусывает его ботинок, и посмотрел вниз.

Крысы. Похоже, их были сотни. Бурлящее море ужасных скользкокожих грызунов, корчащихся и извивающихся, больше похожих на змей или червей, чем на любых четвероногих животных.

"Может быть, нам стоит убраться отсюда", - сказал Ник, пиная крыс, пытавшихся забраться к нему в штанины.

"Я как раз думал именно об этом сам. Забавно, не правда ли, два парня приходят к одинаковым выводам в одно и то же время?"

В открытом конце переулка была мощеная улица, спускавшаяся под углом к гавани. Мерцающий газовый уличный фонарь отбрасывал лужицу мутного желтого света на блестящие булыжники. Казалось, вокруг никого не было, и Ник побежал сквозь кишащих существ, больше всего желая сбежать из переулка. Ганнер был позади него, ступая осторожно, стараясь избегать скользких тварей. Большую часть своей жизни он прожил с крысами на борту корабля и испытывал особый страх перед отвратительными существами.

"Гавань справа, парень!" Ганнер окликнул Ника, который приближался к улице.

"Откуда ты знаешь наверняка?"

"Я чувствую это. Услышь это".

Ганнер увидел, как Ник вылетел из-за угла на улицу, а затем, в мгновение ока, он отлетел назад, пролетев теперь по воздуху и приземлившись на спину с тяжелым стуком.

Ганнер собирался окликнуть его, когда увидел, что прибыла неуправляемая банда из пяти или шести человек, все уставились на мальчика, лежащего на улице. Очевидно, Ник сломя голову столкнулся со многими из них и был основательно отброшен назад за свои неприятности.

Ганнер хотел выбежать из тени на улицу и помочь Нику подняться на ноги, но какой-то инстинкт подсказал ему оставаться в укрытии еще минуту или две.

Ник поднялся на ноги и отряхнул брюки сзади, не переставая улыбаться пятерым пьяным хулиганам, нависшим над ним.

"Извините меня, джентльмены", - начал Ник, - "Я не смотрел, где я-"

"Молчать!" - крикнул Нику самый крупный из пиратов, бросаясь к нему, невнятно выговаривая слово. "Я собираюсь проткнуть тебя за это насквозь, ты, маленький цингующий щенок". Огромный пират выхватил свой меч и приставил острый кончик в опасной близости к груди Ника, щелкнув пуговицами на его рубашке.

"Это был всего лишь несчастный случай", - сказал Ник, не отступая. "Там, откуда я родом, сэр, когда джентльмен извиняется, независимо от того, в чем заключается вина, оскорбленный джентльмен принимает его извинения".

На мгновение банда замолчала, потрясенная дерзостью этого простого юнги.

"Откуда он родом? "На то, что он сказал?" - спросил маленький толстый приятель. Его друзья покатились со смеху.

"Ты хочешь сказать, что я не джентльмен?" - сказал здоровяк. Он сделал еще один шаг к мальчику, поднимая свой меч. Он оглянулся на своих людей с жестокой улыбкой на губах. "Что ты скажешь? Проткнуть его насквозь? Или избавить его от его наглой головы?"

"Отрубить ему голову!" - прокричали остальные четверо в пропитанный ромом унисон. "Покончи с этим сейчас".

"Да. Я согласен", - сказал он, отводя свой меч назад, чтобы нанести удар, который наверняка отсек бы голову Ника. Ганнер увидел, как рука Ника потянулась за его пистолетом, но было слишком поздно.

Как раз в тот момент, когда клинок начал свой стремительный спуск, в темном переулке раздался звук резкого взрыва и вспышка пламени. Меч пирата со звоном упал на улицу, эхо от лязга стали о камень разнеслось по всей длине. Пьяный пират еще мгновение оставался на ногах, покачиваясь, а затем камнем рухнул лицом на землю, кровь хлестала из раны на его левом виске.

Ганнер вышел на свет, его маленький автоматический пистолет был направлен на оставшихся членов буйной команды, которые теперь в ошеломленном молчании смотрели на своего павшего лидера.

"Кто за продолжение этого?" Сказал стрелок, прицеливаясь в уличный фонарь на столбе. Он снова выстрелил из пистолета, разбив стекло.

"Извинись перед мальчиком", - сказал он ближайшему из них, приставляя дуло пистолета к голове мерзавца.

"Что ты-"

"Я убью вас на месте, сэр, если вы не выполните мой приказ".

"Прошу прощения", - пробормотал сбитый с толку пират Нику, когда лужа крови, вытекшая из головы мертвеца, растеклась по его ботинкам.

"Достаточно хорошо", - сказал Ганнер. "Теперь все вы отправляетесь в путь, и побыстрее. Ты можешь вернуться за ним позже, если считаешь, что его стоит похоронить. Но побеспокойте меня и этого мальчика еще раз, и, клянусь, я вышибу и все ваши чертовы мозги тоже."

Пираты мгновение смотрели на Ганнера, глядя на маленькое серебряное оружие, все еще дымящееся в его руке, а затем рванули вверх по холму и исчезли за его вершиной. Стрелок сунул пистолет обратно в кобуру.

"Спасибо", - сказал Ник, переступая через труп и улыбаясь своему другу. "Я думаю, он действительно хотел это сделать".

"О, он намеревался сделать это, парень, без сомнения. Братья по крови, как называют себя эти карибские пираты. И каждый из них скорее убьет тебя, чем посмотрит на тебя".

"Это будет нелегко, не так ли, Ганнер?" - Спросил Ник.

"Нет, парень, это будет совсем не просто".

"История распространится. Думаешь, они придут искать нас?"

"Они могли бы. Если бы эти четверо пьяниц могли найти кого-нибудь, кто им поверил."

"Ты только что спас мне жизнь".

"Я сделал".

"Я бы хотел вернуть долг".

"Я почти не сомневаюсь, что у тебя будет шанс до того, как закончится эта ночь".

Они спустились с холма туда, где улица заканчивалась тупиком у гавани. Они оба остановились как вкопанные при виде открывшегося перед ними зрелища.

"Боже милостивый", - сказал Ганнер, уставившись с открытым ртом на огромное количество кораблей, заполняющих гавань.

"Все летят на "Веселом Роджере", - сказал Ник с ноткой благоговения в голосе. "Все до единого".

"Это чертова пиратская армада", - сказал Ганнер. "Никогда в жизни не видел ничего подобного!"

"Сколько кораблей ты себе представляешь?"

"По меньшей мере, сотня".

"За этим стоит кровь. Я бы поставил на это свою последнюю гинею ".

Ник заметил одинокую женщину, стоявшую на углу Харбор-роуд. Она стояла под уличным фонарем и вежливо улыбнулась ему, когда они с Ганнером проходили мимо. Она была причудливо одета, как будто для какого-то торжественного мероприятия, с огромными золотыми обручами, свисающими с ее ушей. На ней была алая юбка до пола и белая блузка с оборками, едва прикрывавшая ее слегка вздымающуюся грудь.

"Извините меня, мадам", - сказал Ник, подходя к ней, "мы новички в этом городе и могли бы воспользоваться некоторой помощью".

"Помощь - это мой товар в торговле, парень". Она рассмеялась, ее темные глаза сверкнули. Она была еще красивее, когда смеялась, подумал Ник. "Как насчет твоего симпатичного друга, ему тоже нужна помощь?"

"Да", - ответил Ник, жестом приглашая Ганнера присоединиться к нему. "Честно говоря, нам обоим нужна помощь".

"Что ж, тогда ты попал в нужное место, парень. Я самая услужливая девушка на острове ".

"Канун рождества", - сказал ей Ганнер, приподнимая свою треуголку.

"И вам того же, сэр". Она улыбнулась ему. "Этот мальчик говорит, что тебе не помешала бы помощь".

"Действительно, мы могли бы".

"Какого именно рода помощь могла бы вас, джентльмены, заинтересовать?"

"Указания", - сказал Ник.

"Как проехать?" - спросил я. сказала она с озадаченным видом. "Какого рода указания?"

"Мы ищем таверну, мэм. По прозвищу Черный ворон".

"Черный ворон, не так ли? сказала она, смеясь. "Ну, я могу направить вас туда, чтобы быть уверенным. Я работаю там несколько вечеров барменшей. Сегодня у меня свободный вечер ".

"Как тебя зовут?" - Спросил Ник, протягивая ей руку. "Я Ник, а это мой друг Ганнер".

"Меня зовут Сабрина. Приятно с тобой познакомиться, Ник. Знаешь, у меня был мальчик, удивительно похожий на тебя, он был. Та же улыбка. Его звали Генри. Погиб в возрасте девяти лет от рук пьяных пиратов почти пять лет назад. Они сделали это ради смеха, они сделали. Забава."

"Мне жаль", - сказал Ник.

"Черный ворон" находится в том направлении, примерно в четырех кварталах. Видишь тот пешеходный мост через канал? Сразу после этого вы это увидите. Но я бы не рекомендовал это место."

"Почему бы и нет?" - Спросил Ник.

"Потому что это самая опасная таверна в самом опасном городе на самом опасном острове в Карибском море, вот почему".

"Почему?"

"Потому что парень по имени Билли Блад теперь владеет этим городом. И нет более опасного человека, с которым можно пересечься, который ходит по этой земле. Ты получил свое предупреждение. Держись от него подальше и оставь его в покое ".

"Это его флот в гавани?" - Спросил Ник. "Это кровавая армада. Ты когда-нибудь...?"

"Нам лучше уйти!" Ганнер прервал. Он оглядывался назад, на улицу, по которой они только что спустились. Там, где возвышался холм, к ним направлялась толпа разъяренных людей с факелами и поднятыми мечами. Много разъяренных мужчин.

"Чего они хотят?" Спросила Сабрина, настороженно глядя на толпу, быстро уводя Ника и Ганнера из света лампы.

"Наши жизни", - сказал Ник. "Мы убили одного из них. В целях самообороны, конечно."

"Быстрее. Пойдем со мной. Я знаю место, где ты можешь спрятаться. Как можно быстрее к пешеходному мосту! Сейчас!"

Сабрина приподняла юбки и помчалась по Харбор-роуд в направлении "Черного ворона". Ник и Ганнер были прямо за ней. Они могли слышать нарастающие крики толпы, спускающейся с холма.

Сабрина крикнула через плечо: "Когда доберешься до моста, прыгай в канал. Это мелко, не волнуйся. Мы можем спрятаться под мостом. Но мы должны добраться до него, прежде чем они свернут за угол!"

Ник, который мог бегать очень быстро, помчался вперед. Мгновение спустя он перепрыгнул через перила пешеходного моста, приземлившись на ноги в черной воде внизу. Его сердце бешено колотилось. Он знал, что Сабрина успеет вовремя, но как насчет Ганнера?

Секунду спустя он увидел, как Сабрина перебрасывается через перила. Канонир был прямо за ней, и они втроем быстро перешли вброд грязную воду высотой по пояс, остановившись под старым деревянным мостом.

"Они видели тебя, стрелок?" Прошептал Ник, тяжело дыша.

"Я быстро оглянулся назад, когда добрался до мостика", - тихо сказал Ганнер. "Я видел, как свет их факелов достиг гавани, но ни один из них не успел завернуть за угол, когда я прыгнул".

"Тихо", - сказала Сабрина. "Вот они идут!"

Ник и Ганнер оба вытащили пистолеты из-за спины.

30

"ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В "ЧЕРНЫЙ ВОРОН", ДЖЕНТЛЬМЕНЫ"

Tон, кровожадные головорезы, не мог быть более чем в пятидесяти ярдах позади них. Теперь они были в бешенстве, выкрикивая проклятия, которые эхом отражались от стен рядом с каналом. Затем они оказались на самом мосту, всего в трех футах над головой Ника, и топот диких лошадей не мог быть громче, чем топот пиратских сапог по этому деревянному мосту.

Ник попытался подсчитать их количество, но всем им потребовалось так много времени, чтобы пересечь мост, что он сдался примерно на пятидесяти. Когда последний из них пересек границу и громкие крики стали отдаляться, Сабрина приложила палец к губам, призывая их сохранять тишину. И действительно, несколько минут спустя группа буйнопомешанных, отставших от остальных, пересекла мост, пытаясь догнать основную группу.

Затем наступает тишина.

Но, не желая рисковать, они оставались там, где были, молчаливые и неподвижные, в то время как мерзкая масса мусора из старого города текла мимо них в собственно гавань.

Еще через десять минут Ганнер спросил: "Есть шанс выбраться из этой чертовой выгребной ямы?"

Сабрина рассмеялась и начала уходить вброд от гавани. "Следуй за мной. Только короткий путь."

"Где Черный Ворон, Сабрина?" Спросил Ник, прямо за ее спиной.

"Прямо здесь", - сказала она. "Это то самое здание слева от вас. Справа от вас находится склад, где Блад хранит черный порох и боеприпасы для грядущей войны."

"Война? С кем он сражается?"

Она рассмеялась. "Весь чертов мир, насколько я могу разобрать. Знаешь, я кое-что слышу. Держи мои уши открытыми ".

Ник поднял глаза на четырехэтажную таверну, возвышающуюся рядом с каналом. Он был построен из крошащегося старого кирпича, в большинстве окон горели масляные лампы.

"Я думаю, моя сестра где-то внутри этого здания", - сказал Ник.

"Что?" - спросил я. Сказала Сабрина. "Ты, должно быть, шутишь. Как ее зовут? Я бы узнал ее, если бы она там работала, поверьте мне."

"Ее зовут Кейт. Ей всего семь лет."

"Ребенок! Что она делает в таком месте, как это?"

"Ее похитил Блад. Он удерживает ее ради выкупа. Вот почему мы здесь. Чтобы спасти ее."

"Боюсь, тебе будет нелегко кого-либо спасать сейчас, когда половина пиратов в Порт-Ройяле требует твоей головы".

"Мы уже имели дело со стариной Биллом раньше, Ганнер и я. Мы его не боимся ".

"Если ты не боишься Билли Блада, возможно, у тебя камни в голове, Ник".

"Я знаю, что у Ника в голове несколько незакрепленных камней", - сказал Ганнер. "Но до сих пор это не было большой проблемой".

"Вот мы и на месте", - сказала Сабрина. "Там есть несколько ступенек, которые ведут в заднюю часть "Кроу". Вон там есть черный ход. Им никто не пользуется, кроме барменш и Люциуса ".

"Кто такой Люциус?"

"Кухонный работник в "Вороне". Барбадосец. Такой же замечательный парень, как и все здесь. Но немного не в себе на старости лет."

Они поднялись по скользким ступенькам из вонючего черного канала и на мгновение остановились у заднего входа в "Черного ворона". Сабрина положила руку на плечо Ника. "Послушай меня, Ник. Твоя сестра вполне может находиться здесь в плену, а может и нет. Если это не так, не волнуйся. Я знаю, где ее найти ".

"Где?" - спросил я. - Спросил Ник.

"У входа в гавань есть старый английский форт. Блад захватил его и разместил гарнизон из людей и бесчисленных пушек. Он будет защищать Порт-Ройял и свой флот, если кто-нибудь окажется настолько глуп, чтобы напасть. Теперь он называется Форт Блад, что вполне естественно. Я слышал, что подземелья переполнены. Именно там Билл сажает в тюрьму своих врагов или любого, кто косо на него посмотрит или перейдет ему дорогу. Я думаю, что именно там ты найдешь свою Кейт, как ни жаль это говорить ".

"В письме Блада с требованием выкупа говорилось, чтобы я пришел в "Черную ворону" к заходу солнца, если я хочу увидеть ее живой. Я предполагаю, что она заключена здесь."

"Если это так, Люциус узнает об этом. Мы найдем его на кухне".

Когда они вошли в заднюю часть таверны, Ганнер наклонился и прошептал Нику: "Держи пистолет под рукой, мастер Ник. В твоей руке, а твоя рука в кармане твоей куртки. Мы не знаем, с чем столкнулись в этом логове вороватых негодяев ".

"Хорошая идея", - сказал Ник, вытаскивая пистолет из кобуры за спиной и засовывая его в карман.

"Сюда", - сказала Сабрина, ведя их через дверь и через какую-то кладовую, где запах перезрелого мяса и гниющих овощей ударил Нику в ноздри.

"Клиенты приходят не за едой, я полагаю", - прошептал Ник Сабрине.

Она рассмеялась. "Грог, эль и шлюшки, вот за чем они приходят. Эта дверь ведет прямо на кухню. Мы достаточно скоро узнаем о твоей сестре ".

Сердце Ника билось быстро, учащаясь, когда они проходили через дверь. Кейт была рядом. Он чувствовал это нутром. Там был пожилой чернокожий мужчина, наливающий красное вино в бокал на маленьком деревянном подносе. Там также была тарелка с чем-то, что Ник не смог идентифицировать и не стал бы есть, даже если бы умирал с голоду.

"С наступающим, Люциус", - сказала Сабрина.

"Почему, мисс Сабрина? Это твоя свободная ночь. Что ты делаешь здесь, в де Кроу?"

"Люциус, это два моих новых друга, Ник и Ганнер. Они пришли в поисках младшей сестры Ника."

"Маленькая штучка? Ярко-рыжие волосы и большие голубые глаза?"

"Это похоже на Кэти!" Воскликнул Ник, и надежда внезапно осветила его лицо.

"Это она. Кэти. Боже, какой маленький ангел. Это ее ужин, который я готовил прямо здесь. По пути наверх к ней с этим."

"Она здесь, стрелок! Она здесь!" Ник плакал.

"Не позволяй нам прерывать твою работу, Люциус", - сказал Ганнер. "Мы просто пойдем за тобой наверх, если ты не возражаешь".

Сабрина направилась к двери, прощаясь, и сказала: "Я очень рада, что ты нашел ее. Но чем быстрее ты сможешь забрать этого ребенка отсюда, тем лучше. В это время ночи старина Билл, вероятно, прямо в соседней комнате с полным брюхом рома внутри. Рад, что смог быть вам чем-то полезен, джентльмены."

Ник подошел к ней и взял ее за руку. "Я в огромном долгу перед вами, мисс. И когда-нибудь я вернусь и отплачу за это. Я обещаю".

"Мы тоже обязаны вам своими жизнями, мэм, и мы искренне благодарим вас за все, что вы сделали", - добавил Ганнер.

"На каком этаже она живет?" Спросил Ник Люциуса после ухода Сабрины.

"Ребенок на третьем этаже - ты просто следуй за мной".

Ганнер и Ник следили за медленным продвижением старика вверх по трем пролетам деревянных ступенек. На полпути по коридору он остановился перед дверью и вытащил из кармана большую латунную связку ключей. Сначала он постучал, вставил ключ и открыл дверь.

Кейт сидела за столом, подперев подбородок ладонями, и смотрела в окно на вечерние звезды и легкую дымку дождя.

"Мисс Кейт, у вас какие-то посетители", - сказал Люциус.

Она обернулась и увидела своего брата Ника и Ганнера, стоящих прямо за Люциусом и улыбающихся ей. Не говоря ни слова, она вскочила со стула, подбежала к Нику и обвила его руками.

"Я сказал Сесили, что ты придешь, но она мне не поверила!" Сказала Кейт.

"Кто такая Сесилия?" Спросил Ганнер, оглядываясь в поисках другого пленника в крошечной комнате.

"Ты знаешь Сесили!" Сказала Кейт, поднимая куклу.

Ник кивнул Ганнеру, который повернулся к Люциусу и сказал: "Если ты не возражаешь поставить поднос, мы бы хотели немного побыть наедине с ребенком".

"Боже мой. Меня это устраивает. Мне нужно пожарить рыбку ".

Ганнер последовал за ним к двери и подождал, пока Люциус не исчез на лестнице. Затем он достал из кармана куртки Темпус-машину и разделил две половинки.

"Кейт, " сказал Ник, " у нас не так много времени. Кровь прямо внизу, и мы должны выбираться отсюда. Он может появиться в любую секунду. Когда Ганнер закончит вводить пункт назначения, мы все кладем руки на мяч, понятно?"

"Я знаю, как это работает, Ники. Я пришел сюда с Кровью и Змеиным Глазом, помнишь?"

"Ладно, тогда давайте отправляться".

"Ники, сначала я должен тебе кое-что показать".

"У нас нет времени, Кэти. Мы должны уйти сейчас, пока у нас еще есть шанс ".

"Это очень важно. Ты поймешь, когда увидишь это. Это в соседней комнате ".

"О, хорошо, но сделай это быстро. Стрелок, не мог бы ты убрать сферу, пока мы не будем готовы отправиться?"

Он кивнул, снова соединил две половинки и сунул его обратно в свой потайной мешочек.

Соседняя дверь была заперта. Ганнер легко взломал ее, просунув лезвие ножа между замком и дверным косяком. В большой комнате не было ничего, кроме большого деревянного стола в центре. Ник попросил Ганнера остаться у двери, на стреме.

"Это в том ящике, Ник. Открой это. Ты увидишь", - сказала Кэти.

Обнаружив, что ящик тоже заперт, Ник использовал свой нож, чтобы взломать замок и открыть его. Внутри ящика были схемы и документы.

"Что это такое?" - Спросил Ник.

"Только планы капитана Блада использовать свою армаду для захвата мира, вот что".

Ник посмотрел на Ганнера, его глаза загорелись.

"Ты была права, что показала мне эти карты, Кейт", - сказал ее брат, взъерошив ей волосы, пока он быстро просматривал секретные документы Блада.

"Я знаю", - сказала Кейт. "Я обнаружил, что обычно бываю прав, по крайней мере, большую часть времени".

Ник мгновенно туго свернул их, засунул за пазуху брюк и застегнул пиджак. Он аккуратно закрыл ящик, чтобы все выглядело нетронутым, затем посмотрел на Ганнера, стоявшего на страже. "Понятно?"

Ганнер на долю секунды высунул голову из двери. Он сунул его обратно внутрь и повернулся к Нику. "Звуки, доносящиеся с парадной лестницы. Похоже, кто-то, возможно, приближается. Я бы предположил, что сейчас как раз добираюсь до второго этажа. Нет времени использовать сферу, Ник."

Рука Кейт взлетела ко рту. "О, что мы будем делать, Ники?"

"Мы спустимся по задней лестнице и спрячемся под мостом!" Ник плакал. "Стрелок, возьми Кейт на руки и слетай вниз по ступенькам черного хода. Я буду прямо за тобой!"

Но когда Ганнер и Кейт повернули за угол к задней лестнице, Ганнер увидел зрелище, от которого у него кровь застыла в жилах: капитан Блад начал подниматься по ступенькам. Прямо за ним пятеро или шестеро из команды Блада.

Ник увидел, как Ганнер обернулся и крикнул: "Кровь! Нам придется попробовать подняться по ступенькам!"

Они помчались к крыльцу. Они были на полпути по коридору, когда Змеиный Глаз появился в дальнем конце, злобно ухмыляясь. Затем Ник услышал жуткий голос Блада позади себя.

"Почему, если это не парень Макивер и его приятель Ганнер. Что, ты рано, не так ли? Люциус сказал мне, что у ребенка были гости, но я не ожидал вас двоих раньше завтрашнего дня. Добро пожаловать в "Черный ворон ", джентльмены."

"Я хочу свою сестру", - сказал Ник, пытаясь контролировать свой темперамент.

"И я хочу твой золотой шар, мальчик. Вот как работает похищение. Ты принес это?"

"Да, я все правильно принес. И я обменяю это на ее свободу, но только при одном условии."

Блад рассмеялся. "Ты не в том положении, чтобы ставить условия, маленький шваб. Но скажи мне, чего ты хочешь?"

"Сначала ты должен поклясться использовать сферу, чтобы вернуть нас троих в целости и сохранности домой, на остров Седой Бороды".

"Но это был мой план с самого начала. Порт-Ройял - не место для таких, как ты ".

"Поклянись в этом".

"Я так торжественно клянусь. Теперь давайте все спустимся ниже. Мы с мальчиком проведем официальный обмен и отпразднуем это с маленькой порцией рома, прежде чем я отвезу вас троих домой ".

Ник утвердительно кивнул, его разум лихорадочно работал, отчаянно пытаясь найти способ увести Кейт подальше от Блада, человека, которому он совсем не доверял.

"Змеиный Глаз, ты забираешь девушку, пока мы не произведем обмен".

Татуированный француз подошел к Ганнеру и забрал Кейт из его рук. Она крепко зажмурила глаза и не собиралась их открывать.

Змеиный Глаз, Кейт на руках, шел впереди, и все они спустились по лестнице, Билли Блад замыкал шествие. Когда они вошли в паб на первом этаже, Ник сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Пистолет в пояснице его спины теперь был слабым утешением; события стремительно выходили из-под его контроля.

Комната внизу была до отказа заполнена пьяными пиратами. Все каменно молчат и пристально смотрят на троих посетителей. И в дверь вошли четверо разъяренных помощников человека, которого недавно застрелил Ганнер, а за ними по пятам следовала толпа разъяренных пиратов.

31

"ОТРУБИТЬ ИМ ГОЛОВЫ!"

Bлуд стукнул своим золотым крючком по стойке и крикнул барменшам: "Ром, ром для всех этих негодяев, которых я называю приятелями! Мы собираемся устроить настоящий прощальный вечер для наших трех новых друзей, прежде чем мы отправим их в путь!"

"Ура!" - воскликнули все в унисон, поднимая свои кружки с плесканием в честь своего печально известного лидера.

"Этот мальчик утверждает, что принес древней Крови подарок. Золотой подарок, не так ли, парень?" - сказал он, больно сжимая плечо Ника своей единственной здоровой рукой.

"Это так".

"Что ж, тогда давайте сделаем это! Завершите нашу транзакцию ".

"Ты получишь это. Но не раньше, чем мою сестру освободят и вернут в "Ганнерз армз ".

"Ты мне не доверяешь, парень?" Он ухмыльнулся, и толпа взревела от восторга.

"Нет".

"Ты умнее, чем кажешься, не так ли? Ладно. Змеиный Глаз, верни маленького ангела ее хранителю."

Снова оказавшись в безопасности в объятиях Ганнера, Кейт обняла его за шею и прошептала ему на ухо: "Не волнуйся, Ганнер. Я не боюсь. Ники вытащит нас из этого. Я просто знаю, что он это сделает ".

"Конечно, он будет", - прошептал Ганнер в ответ, но он не поверил ни единому слову. У них все еще было оружие, но оно было бесполезно против врага такого размера.

"Сейчас!" Блад вскрикнул. "Пришло время завершить нашу сделку, Николас Макивер. Я потерял правую руку, когда в последний раз держал объект своего желания. Я не думаю, что это произойдет сегодня вечером. Отдай это!"

Ник сунул руку под куртку и вытащил из кармана сверкающий золотой шар. Лицо Блада просияло при виде этого. "Поставьте ее вон там, на барную стойку, чтобы я мог любоваться ею, пока мои товарищи поднимут тост за мою новую собственность".

Ник осторожно положил его прямо перед Бладом, который начал любовно поглаживать его левой рукой. Затем Блад поднял свою кружку и повернулся, чтобы посмотреть на своих людей. "Присоединяйтесь ко мне для приветствия, ребята?"

"Да!" - крикнули они в ответ.

"Троекратное ура Братьям, которые правят морями!"

"Ура! Ура! Ура!" - закричали они все.

"Сейчас, сейчас, мой маленький друг", - сказал Блад, засовывая шар в боковой карман своего капитанского мундира из малинового бархата. "Я организовал совершенно особенные проводы для тебя и твоих друзей. Своего рода парад. За этой дверью вас ждут мул и повозка, готовые отвезти вас на экскурсию по гавани, вплоть до Форт-Блада, откуда вы отправитесь. Я понимаю, что на улицах полно граждан и моих приятелей, которые хотят взглянуть на вас троих перед вашим отъездом. Надеюсь, это тебя устраивает?"

"Просто отвези нас домой", - сказал Ник, глядя в глаза Блада, его собственные глаза, твердые как камень. По крайней мере, он не доставил бы Бладу удовольствия видеть его беспокойство и страх.

"Домой, он говорит! Да ведь это именно то, к чему ты направляешься. Пойдем, давайте продолжим празднование ".

Толпа пиратов расступилась, чтобы пропустить капитана Блада, за которым последовали Ник и Ганнер, который держал Кейт в своих сильных руках. Когда Блад толкнул тяжелую деревянную дверь, Ник был ошеломлен открывшимся ему зрелищем.

По обе стороны харбор-роуд стояли в основном сомнительные граждане Порт-Ройяла. В некоторых местах они стояли глубиной в пять или шесть человек. Многие держали в руках горящие факелы, отбрасывая оранжевое сияние на всю сцену. Он увидел маленьких мальчиков, сидящих на крышах и в ветвях деревьев. Там тоже были женщины, многие из них были одеты так же, как Сабрина, улыбались и смеялись.

Сабрина стояла среди них, ее глаза были полны печали.

Канонир тоже был ошарашен увиденным. Когда он высоко поднял Кэти и посадил ее в запряженную мулом повозку, полную соломы, он мог думать только об одном. Так выглядела и вела себя толпа перед тем, как стать свидетелем казни. Он забрался в деревянную тележку, сел и заключил Кэти в объятия. Ника, который однажды споткнулся, поднимаясь наверх, двое мужчин грубо затащили в тележку.

Блад, сидевший верхом на огромном черном жеребце, улыбался трем своим пленникам, когда повозка начала катиться вперед.

"Куда ты нас ведешь?" Ник закричал на ухмыляющегося мужчину.

"Ну, в Форт Блад, конечно".

"Форт Блад? Почему именно там?"

"Потому что именно оттуда ты отправишься в путь, парень". А затем он откинул голову назад и рассмеялся, серебряные черепа, вплетенные в его бороду, зазвенели, как крошечные колокольчики на санях. Он держал своего скакуна всего в нескольких футах позади повозки, чтобы приглядывать за ними и быть уверенным, что они не попытаются сбежать.

Для пассажиров деревянной повозки поездка была не из приятных.

На всем пути к форту жители Порт-Ройяла осыпали их оскорблениями и кое-чем похуже. В их насмешках и выкрикиваемых проклятиях был какой-то злобный тон, подумал Ник, как будто они жаждали крови.

В какой-то момент Ганнер получил удар гнилым помидором по затылку. Ник, разъяренный, встал и, как мог, рукавом своей куртки смыл грязь со своего друга.

В пассажиров тележки полетело еще больше гнилых фруктов и овощей. Ник остался на ногах, отбивая некоторые удары или просто принимая их, мечась вокруг Ганнера и Кейт, чтобы попасть в него, Ника, а не в них.

Когда повозка приблизилась к высоким каменным стенам крепости и, наконец, загрохотала по деревянному подъемному мосту во внутренний двор, вымощенный булыжником, Ник наклонился и что-то настойчиво прошептал на ухо Ганнеру. Он намеренно говорил достаточно тихо, чтобы его сестра не услышала, что он сказал.

"Кивни головой, если думаешь, что они собираются нас убить", - прошептал он.

Ганнер яростно закивал головой.

"Я тоже. Наш единственный шанс - использовать наше оружие и попытаться отстреливаться ".

"Их слишком много".

"Я знаю. Но это все равно наш единственный шанс ".

"Может быть, и нет".

"Что? О чем ты думаешь?"

"Если ты каким-то образом сможешь находиться очень близко ко мне, оставаться между мной и Бладом, возможно, я смогу вытащить машину и ввести время и пункт назначения".

"Но если он хотя бы мельком увидит второй мяч, мы все равно что покойники - он достанет свои пистолеты и пристрелит нас на месте".

"Это всего лишь шанс, Ник. Я думаю, мы-"

Но в этот момент тележка резко остановилась. Блад подъехал на своей лошади прямо к нему сзади и отпер непрочную деревянную дверь.

"Все готово", - сказал он. "Вот так быстро".

Ник спрыгнул на землю и протянул руки к своей сестре. Ганнер осторожно передал ее, и Ник заметил, что она тихо плачет.

Она знает, что грядет, подумал Ник, и это знание ножом пронзило его сердце.

"Я хочу прогуляться", - сказала она. "Пожалуйста, возьми меня за руку, Ники. Стрелок, ты держи другого."

Теперь их пиратские охранники достали оружие и, подталкивая Ника и Ганнера в спину, направляли их ко входу в форт, двум тяжелым деревянным дверям с железными полосами.

Когда толпа впереди расступилась, чтобы пропустить их, Ник мельком увидел странное деревянное приспособление, изобретенное французами. Он видел изображение такого устройства в одной из своих книг по истории. Это была гильотина, подобная той, что использовалась во время террора во Франции.

Это была простая машина. Высокая вертикальная рама, к которой было подвешено тяжелое лезвие, острое как бритва. Жертва клала голову на плаху; палач поднимал лезвие до самого верха с помощью веревки, а затем отпускал его. Клинок быстро опустился и остановился с глухим стуком. наготове стояла корзина для сбора отрубленных голов.

"Знаешь, Ник, это не ты изобрел", - сказал Ганнер, когда они подошли ближе к гильотине.

"Что это?" - спросил я.

"Будучи напуганным".

"Закрой глаза, Кэти", - сказал Ник.

"Почему?"

"Я уже говорил тебе раньше, что есть вещи, которые маленьким девочкам лучше не видеть. Теперь закрой их."

"Знаешь, чего я хочу, Ники?" Сказала Кэти, сжимая руку своего брата. "Прямо сейчас?"

"Что, Кэти?" - спросил я.

"Хотел бы я, чтобы у меня была пара невидимых крыльев, и мы все могли бы взяться за руки и улететь".

Ник попытался скрыть отчаяние в своем голосе. "Я бы тоже этого хотел, Кэти. Я бы тоже этого хотел ".

Когда они приблизились к гильотине, Ник обнаружил, что шепчет свою старую молитву о мужестве в отчаянные времена. И они были в таком же отчаянии, с каким сталкивался даже он.

Нельсон сильный, Нельсон храбрый, Нельсон Повелитель морей.

Ганнер посмотрел на Ника, и мальчик увидел, что в его глазах не было даже следа страха. "Значит, это все, мастер Ник. Быстро и безболезненно, так я читал. Я пойду первым."

"Нет. Я начну первым. Ты остаешься с Кэти и закрываешь ей глаза. Попроси кого-нибудь завязать ей глаза. Это самое меньшее, что они могут сделать ".

"Ребенку завязать глаза, вы, мерзкие собаки!" Ганнер закричал во всю мощь своих легких.

"Нет", - сказала Кэти, ее голос был едва громче шепота, "Я хочу видеть".

Ник позволил себе легкую улыбку. Если бы ему предстояло умереть, он не мог представить более храбрых товарищей, с которыми мог бы встретиться лицом к лицу со своим палачом.

Но когда они добрались до ужасной машины для обезглавливания с ожидающей корзиной, толпа позади продолжала подталкивать их вперед. И они продолжали идти! Прошел мимо гильотины и поднялся по каменным ступеням ко входу в форт. Теперь Кровь лидировала, и во дворе было бесчисленное множество пиратов, буканьеров и столько граждан, сколько могло поместиться, и все они требовали головы пленников.

Они прошли через множество комнат и коридоров и, наконец, достигли ряда ступеней, ведущих вниз, во мрак. Ник потерял счет тому, сколько уровней они прошли.

"Куда ты нас ведешь?" Ник внезапно спросил Блада. "Ты поклялся вернуть нас домой с помощью машины".

"Никогда не верь пиратскому слову, парень. Никогда." Блад рассмеялся.

"Я задал тебе вопрос. Куда мы направляемся?"

"В подземелье. В совершенно особенное место под названием подземелье. Толпа там, конечно, хочет, чтобы полетели ваши головы; они любят видеть, как полетят головы и прольется кровь. Но я решил, что клинок слишком быстр для таких, как ты. Все неприятности, которые ты мне причинил, заслуживают особого отношения. Долгий, медленный конец - вот с чем ты столкнешься, парень, ты, твоя сестра и твой друг. Боюсь, что это будет не самый приятный способ уйти. Но ты заслужил каждую минуту этого ".

Наконец они достигли дна. Там не было камер, просто широкая круглая комната из заплесневелого кирпича, освещенная оплывающими факелами, укрепленными на древних стенах. В самом центре комнаты была дыра около пяти футов в диаметре. Это было похоже на глубокий колодец.

Около двадцати членов команды Блада вошли в комнату и выстроились вдоль стены, все с обнаженными пистолетами, направленными на жертв. Теперь Ник знал, что оружие, данное ему лордом Хоуком, было совершенно бесполезно.

Они были приговорены к смерти самым жестоким способом, который только можно вообразить. Подземелье. Ник тоже читал о них в своих книгах по истории. Oubliette произошло от французского слова, означающего "забыть". Они бросили тебя в глубокую яму... и забыли о тебе. В конце концов, обезумев от голода и жажды, ты умер от истощения. Известно, что люди, брошенные в яму, убивали друг друга и ели человеческую плоть, голод доводил их до каннибализма.

И забытый на всю вечность. Это был не тот способ, которым Ник Макайвер намеревался умереть.

Блад и Змеиный Глаз прошли в центр комнаты и встали по обе стороны от зияющей черной дыры со злобными ухмылками на лицах.

"Кто хочет начать первым?" - Спросил старый Билл, обнажая свой меч. Ник мгновенно понял, о чем думал Блад. Это было похоже на хождение по доске. На борту корабля, если жертва проявляла малейшее колебание перед прыжком навстречу своей смерти в открытом море, ее подталкивали к смерти кончиком меча.

Ганнер серьезно посмотрел на Ника. "Я пойду первым, парень. Я могу поймать Кэти. Останови ее падение. Тогда я тебя поймаю".

Ник кивнул, зная, что Ганнер, который был невероятно силен, вполне мог бы сделать то, что обещал. А затем Ганнер вышел вперед, свирепо глядя на ухмыляющегося капитана Блада. Это было все, что он мог сделать, чтобы не разоружить старого монстра и не затолкать его в его собственную нору. Но тогда бы их всех просто перестреляли.

"Однажды я увижу тебя в аду", - сказал Ганнер старине Биллу, остановившись на краю.

"Ты, конечно, опередишь меня". Блад улыбнулся. "Ты хочешь прыгнуть или чтобы тебя убедили? Меня устраивает и то, и другое ".

Ганнер ничего не сказал, просто шагнул с края и исчез. Ник не услышал крика боли из глубин внизу. Он не знал, хорошо это или очень плохо.

"Следующий?" - Спросил Блад с легким поклоном.

"Моя сестра", - сказал Ник, прогуливаясь с дрожащей Кэти на руках, постоянно нашептывая ей на ухо призывы быть храброй. "Почти закончился, не волнуйся. Ты не пострадаешь. Мы с Ганнером всегда заботимся о тебе, не так ли? И мы будем такими отныне и навсегда".

Когда они стояли на краю, он сказал: "Все в порядке, Кэти, я обещаю. Стрелок там, внизу. Он тебя поймает. Тогда я буду прямо за тобой. Мы все снова будем вместе. Ты готов?"

"Да. Я не боюсь, Ники. У меня есть ты."

Ник прижал ее к себе, затем обхватил руками за талию и поднял над отверстием. Он посмотрел вниз, в колодец, и ему показалось, что он может разглядеть Ганнера, стоящего на дне с раскинутыми руками.

"Стрелок?" Ник крикнул вниз, в дыру: "Готовы?"

"Да", - раздался глухой ответ снизу.

Ник Макайвер бросил свою младшую сестру в темницу.

Крика боли не было, что, несомненно, означало, что Ганнер благополучно поймал Кэти.

Ник повернулся лицом к своему смертельному врагу. "Однажды вы пожалеете об этом, капитан Блад. Даю тебе слово в этом. Как бы долго это ни продолжалось, чего бы это ни стоило. Я заставлю тебя пожалеть, что ты когда-либо видел мое лицо ".

"Я уже сожалею, ты, мяукающий маленький щенок", - выплюнул Блад и злобно треснул Ника по плечам плоской стороной своего клинка. Ник бросился головой вперед в яму. Он мог слышать эхо смеха Блада всю дорогу вниз.

Он приземлился в мощных руках Ганнера, жестко, потому что падение было долгим.

"С тобой все в порядке, парень?" он услышал, как Ганнер сказал в полумраке, когда тот осторожно опускал его на землю.

"Да. Где Кэти?"

"Прямо здесь, рядом со мной, где ей самое место".

"О, Ники", - всхлипнула она. "Посмотри на все эти кости. Неужели мы все умрем в этом ужасном месте?"

Это было действительно ужасно. Скелеты бесчисленных жертв были разбросаны по земляному полу, и Ник мог видеть, что многие сидели там, где они умерли, спиной к стене. Рядом лежали более свежие жертвы, их плоть была сорвана с костей, как будто на них напали дикие собаки, а запах гнили и чего похуже был почти невыносим.

"Кэти", - сказал Ник, - "разве я не обещал тебе, что позабочусь о тебе? Я когда-нибудь лгал тебе?

"Нет. Б-но это место такое ужасное. Как нам вообще выбраться отсюда?"

"Ты хотела бы пойти домой, дорогая Кейт?" Спросил Ник, опускаясь на колени и притягивая ее к себе в темноте.

"Домой? О, да, Ники! Больше, чем что-либо в этом огромном мире!"

"Как насчет тебя, стрелок?"

"Дом - звучит такое прекрасное слово".

"Тогда, как я всегда говорю, нет времени лучше настоящего, вы согласны?"

"Да, давай оставим этого монстра и его мерзкую тюрьму, Николас".

"Действительно. Мистер Ганнер, сэр, не могли бы вы, пожалуйста, передать мне тот маленький круглый предмет, который вы тщательно спрятали при себе?"

Ганнер полез в свою потайную сумку и достал из тайника подлинную машину времени Ника.

"Не хотели бы вы проложить наш курс домой, мастер Ник?"

"Действительно, я бы хотел, сэр!"

Ник осторожно взял Темпус-машину обеими руками и повернул каждую половинку против часовой стрелки. В тот момент, когда он разделил две половинки, грани каждой половины начали ярко светиться, освещая украшенные драгоценными камнями циферблаты. Он ввел точное время, в которое хотел вернуться, время, чтобы быть дома к ужину 15 июля 1940 года. И затем, по памяти, он ввел точные координаты широты и долготы гостиницы "Седая Борода" на острове Седая Борода.

Он уже мог чувствовать устойчивое притяжение двух половинок друг к другу, но ему нужно было сделать еще кое-что, прежде чем он закроет машину.

"Кровь?" он крикнул наверх: "Ты меня слышишь?"

Он увидел, как далеко вверху появилось лицо Блада, выглядывающего из-за края темницы, факел освещал его лицо.

"Что это за чертов свет там, внизу?" Кровь плакала.

"Как вы думаете, что это такое, капитан?" Звонил Ник.

"В чем дело, я говорю, скажи мне сейчас!"

"Да ведь это моя Темпус машина, капитан. Тот, что я тебе подарил, прекрасен, но плохая замена настоящему. А теперь мы прощаемся с вами ".

Ник присоединился к двум половинкам, когда Кейт и Ганнер положили свои руки поверх его рук на мерцающий шар.

Секунду спустя краснолицый капитан Блад выл в абсолютной ярости гнева и разочарования. Он только что видел, как исчезли трое его пленников. Прямо перед его неверящими глазами.

Этот мальчишка, этот проклятый мальчишка, снова обманул его.

32

НИК МАКИВЕР, ПРЕДАТЕЛЬ?

" Остров Седой Бороды - июль 1940 "

Nайк чуть не заплакал от радости, увидев выражение лица Кэти. Она секунду постояла неподвижно, огляделась и внезапно поняла, где находится. Главная. И затем все трое разразились взрывами смеха. Три путешественника во времени вернулись на прекрасный зеленый остров летом 1940 года. Они обнаружили, что стоят прямо перед входной дверью гостиницы "Седая Борода". Был прекрасный день середины лета, облаков было немного, и золотистый свет падал на маяк вдалеке.

Его сестра Кейт, все еще помнящая свое пленение, на самом деле щипала себя, чтобы убедиться, что это чудо, возможно, было правдой.

Это было. Она избежала ужасного кошмара. Кровь означала, что они умрут с голоду в той ужасной дыре, полной скелетов и ужасных крыс. Но теперь она была дома! Она вскочила и обвила руками шею своего брата, целуя его в обе щеки.

"О, Ники, - сказала Кейт, - ты знаешь, что самое последнее, что сказала мне мама?" "Убедитесь, что вы с братом будете дома к ужину". И, смотри, солнце все еще высоко! Мы будем дома вовремя".

Ник поставил ее на землю и посмотрел на Ганнера. "Когда ты понял, что Блад совершил такую очень глупую ошибку?"

"Я был уверен, что мы потеряем головы. Но потом, в недрах подземелья, я увидел, как ты слегка улыбнулся, с тоской глядя на эту черную дыру. Это подземелье. Тогда я понял, что мы взяли над ним верх ".

"Он будет очень зол".

"Мы видели его не в последний раз, я согласен с тобой в этом".

"Он и вполовину не так умен, как думает. Что определенно работает в нашу пользу. Но теперь у него есть мощная армада, Братья по крови, чтобы поддержать его ".

Ганнер сказал: "Почему бы вам с Кейт не зайти внутрь на минутку?" Я подам горячий чай и пирожные. Конечно, если ты хочешь сразу пойти проведать своих родителей, я это понимаю. А ты рассказала своей сестре о своем недавнем несчастье?"

"Какое несчастье?" Сказала Кейт.

"Верблюд", - сказал Ник. "Мне пришлось бросить ее".

"Бросить ее? Что это за канава?"

"Он имеет в виду, что она пошла в выпивку", - сказал Ганнер. "До самого дна".

"О, Ники. Этот прекрасный старый самолет исчез?"

"Боюсь, что так".

"Ты рассказала отцу?"

"Нет. Я не видел его с тех пор, как это случилось."

"Когда это произошло?"

"Прямо перед тем, как мы с Ганнером приехали в Порт-Ройял, чтобы забрать тебя домой".

"Как ты думаешь, отец будет ужасно сердит?"

"Я так не думаю. Возможно, грустный, но не злой. Мне тоже грустно, Кейт. Я любил эту летающую машину. И у меня тоже было много больших планов на этот счет. Но случайности случаются."

"Я думал об этом, Ник", - сказал Ганнер. "Моя теория такова, что это не самое худшее, что могло случиться в мире, когда старушка идет ко дну. Учитывая, как ты сбежал, конечно."

"Что ты имеешь в виду, стрелок?"

"Я имею в виду, что у этих нацистов есть кость в зубах. Рано или поздно они бы нашли тот самолет в сарае. И тогда они пришли бы искать, кому это принадлежало. Люди здесь напуганы. Кто-нибудь бы проболтался. И где бы мы тогда были? Ты, я и твой отец?"

"Тюрьма".

"Или, что еще хуже, скорее всего. За одну ночь вы уничтожили почти целую эскадрилью мессершмиттов. И большая часть их боеприпасов. Бьюсь об заклад, достаточно, чтобы заслужить для многих из нас недружелюбное внимание расстрельной команды."

Ник кивнул. Ганнер был прав. Один хороший воздушный налет - это все, что он мог вытащить из "Кэмела". И, клянусь всем святым, это было чертовски здорово!

Он улыбнулся, вытащил украденный рулон карт Блада из-за пазухи брюк и протянул их Ганнеру.

"Я думаю, нам с Кейт сейчас следует поторопиться домой, Ганнер. Но первым делом утром нам всем следует собраться в Оружейной и взглянуть на все карты. И послушайте, что Кэти скажет об армаде Блада и его намерениях. Зная его планы, было бы неплохо заставить их пойти наперекосяк ".

Ганнер посмотрел на Кейт. "Кейт, Бог любит тебя, пожалуйста, скажи нам, что ты помнишь хотя бы часть того, что сказал Блад".

"Все это".

"Все это?"

"Конечно, глупый. Я был уверен, что не забуду ".

Кейт запустила руку в глубокий карман своего потрепанного свитера и вытащила то, что оказалось листами писчей бумаги, сложенными в как можно меньший квадратик. Впервые Ник заметил, какая потрепанная маленькая оборванка теперь приходится ему сестрой. Ну, вряд ли это ее вина. Ее протащило через полмира в другое столетие, и она провела это время в компании грязных пиратов.

"Я записал все, что мог. Я не смог произнести много слов по буквам, и я пропустил некоторые, но в основном все там. Что я услышал, приложившись бокалом к стене".

Ник поспешно развернул страницы и пробежал глазами слова, пробегая глазами по каждой странице. "У нее есть все, Канонир, ближайшие военно-морские планы Блада о сражении за его армаду. Нападение на некоего французского адмирала по имени де Грасс."

Ник сложил листок и сунул его в карман. Утром он вместе с Ганнером тщательно изучал графики. В этот момент у него не было никакого желания сражаться с величайшей пиратской армадой за всю историю. Но что-то подсказывало ему, что планы Блада имеют для него какое-то значение в будущем. Это было всего лишь предчувствие, но он научился доверять этим чувствам.

Кейт и Ник шли рука об руку по прибрежной дороге в сумерках. Дорога, наконец, закончилась на каменистой тропе, которая вела к маяку. Солнце село, оставив ярко-оранжевую полосу на голубом горизонте. Ник молчал большую часть прогулки. Он тщательно обдумывал слова, которые мог бы использовать, чтобы рассказать Кейт о том, что случилось с их родителями. В конце концов, когда маяк на вершине утеса был хорошо виден, он решил быть предельно откровенным.

"Кейт, боюсь, у меня есть еще более неприятные новости. У меня не было возможности рассказать тебе, но я думаю, ты должен знать, прежде чем мы вернемся домой ".

Она крепче сжала его руку. "Знаешь что, Ники? Мы дома, не так ли? Что может быть лучшей новостью, чем эта?"

"Это о маме и папе".

"А что насчет них?"

"Я боюсь, что нацисты забрали их".

"Забрал их?" Она подняла на него глаза. "Забрал их куда?"

"Совсем недалеко. Как раз на Гернси."

"С какой стати им делать что-то подобное?"

"Расследование. Они забрали и многих наших соседей тоже. Они ищут того немецкого солдата, которого мы нашли на дереве. Они думают, что кто-то на острове убил его и скрывает это ".

"Но это неправда!"

"Конечно, это не так. Просто я хотел, чтобы ты знал, что их может не быть дома, когда мы туда доберемся, вот и все. Если это не так, я не хочу, чтобы ты волновался. У меня появился новый друг на Гернси, который может нам помочь. Мы попросим Ганнера подвезти нас на его моторной лодке и навестим ее утром. Она доставит их домой вовремя ".

"О, Ники!" Кейт плакала. Она повернулась и побежала вверх по крутой тропинке к их входной двери, зовя своих родителей. Она распахнула дверь и ворвалась внутрь, Ник следовал за ней по пятам, отставая на минуту. Как ни странно, подумал Ник, в доме был выключен весь свет. На кухонном столе мерцала одинокая свеча. Ник увидел свою мать, сидящую за столом и прижимающую Кейт к себе в крепких объятиях. Казалось, они оба плакали.

"Мама, ты дома!" Сказал Ник, подходя к ней.

"Да, Ники, я дома". Что-то было не так с ее голосом. И ее лицо. На ее правой щеке был сильный синяк, он мог видеть в свете свечи, а ее левый глаз был черно-синим и заплыл.

"Мама, расскажи мне, что случилось", - сказал Ник, садясь за стол напротив нее и беря ее за руку.

"Нацистский солдат", - сказала она, глядя на своего сына и пытаясь храбро улыбнуться. "Когда нас всех обрабатывали в штаб-квартире гестапо. Он-он сделал мне несколько очень вульгарных замечаний, сказал, что должен меня обыскать и - и он-он прикасался ко мне ужасно неподобающим образом. Когда я поцарапала его щеку ногтями, он отшвырнул меня к стене и ударил по лицу. Я, должно быть, ужасно выгляжу, не так ли? У меня не хватило смелости посмотреть в зеркало ".

"Эти грязные нацисты!" Сказал Ник, его лицо покраснело от гнева. "Я достану их, не волнуйся, мама. Я заставлю их пожалеть о том, что они сделали, всех до единого ".

"Все в порядке, дорогая. Я не сильно пострадал. Но они злобные звери, и нам всем придется быть с ними очень, очень осторожными, пока это ужасное занятие не закончится. К счастью, у нас есть кто-то на нашей стороне. Замечательная женщина по имени Флер де Вильерс. Она пришла в больницу, навестить твоего отца и...

"Отец в больнице?"

"С ним все будет в порядке, Ник, ничего серьезного", - сказала Эмили Макивер. "Когда он увидел, что этот ужасный солдат нападает на меня, он вырвался из строя и оттащил этого человека от меня. Он нанес гораздо больше повреждений лицу немца, чем немец моему, тебе будет приятно узнать ".

"Но почему он в -?"

"Он в больнице, потому что охранники сильно ранили его, оторвав от зверя, который издевался надо мной, безжалостно избивая его. Сломанных костей нет, но он весь в ужасных синяках. Но он скоро выйдет, возможно, завтра. Эту подругу вашего отца зовут баронесса де Вильерс, она потянула за кое-какие ниточки в немецком верховном командовании. Твой отец был арестован. После выписки из больницы он направлялся прямиком в тюрьму. Но баронесса де Вильерс достаточно легко об этом позаботилась. Несколько тихих слов с комендантом, и твой отец стал свободным человеком."

"Как ты добралась домой, мамочка?" - Спросила Кейт. "Баронесса была настолько любезна, что сегодня днем отвезла меня домой на своей маленькой паровой яхте, после того как я повидался с твоим отцом".

Ник встал. "Я хочу поехать в больницу и навестить отца. Прямо сейчас".

"Ник, нет. С ним все в порядке. Они дали ему обезболивающее и миорелаксанты, и ему нужно выспаться. В любом случае, я хочу, чтобы ты держался как можно дальше от этих немцев. Пообещайте мне это, вы оба."

"Я ненавижу нацистов", - сказала Кейт.

"Хорошо, мама, я к ним и близко не подойду", - сказал Ник, думая о том, как близко он подошел к нацистам в последнее время. Патрули на пляже и в лесу в ночь, когда он бросил Верблюда. Ник ненавидел лгать и хранить секреты. И поэтому он всегда чувствовал укол вины, когда дело доходило до того, что его родители не знали о его авантюрных подвигах. Особенно о существовании машины Темпус. Но с этим ничего нельзя было поделать.

Только пять человек на острове знали о машине. Кейт, Ганнер, лорд Хоук, Хоббс и он сам. Хоук поклялся им всем хранить тайну о чудесной машине и ее возможностях. И Ник, не понаслышке зная об опасностях, связанных со знанием золотого шара, никогда бы не нарушил эту клятву.

Но он был полон решимости, если уж на то пошло, помочь своей стране пережить этот мрачный период войны любым доступным ему способом. Вот чему он научился у адмирала лорда Нельсона. Долг. Долг перед страной превыше всего. Все остальное было второстепенным.

И он точно знал, что его мать пришла бы в ужас от опасности, которой он иногда подвергал себя. Да она бы никогда больше не выпустила его из виду, если бы знала хотя бы половину того, чем он занимался в последнее время. Примерно до девяти лет, когда он научился управлять маленьким шлюпом "Штормовой буревестник", который построил для него отец, его привязывали к завязкам от передника матери. Но теперь не было никаких завязок, ни одной.

Не с тех пор, как он обнаружил, какой грандиозной может быть жизнь в приключениях, если ты без страха бросаешься в них с головой и готов принять удары судьбы. В жизни Ника было два великих героя: Уинстон Черчилль и адмирал лорд Нельсон. Благодаря машине он смог помочь лорду Нельсону в 1805 году. Нельсон лично приколол медаль за героизм к груди Ника.

Но блестящие медали не сделали героя.

Только целая жизнь храбрости перед лицом опасности и готовность пожертвовать всем ради выполнения своего священного долга перед страной могли дать ему шанс стать настоящим героем.

Перед тихим ужином при свечах, когда они втроем ели пастуший пирог, приготовленный его мамой, они все взялись за руки и прочитали молитву. Они молились за отца, конечно, и они молились за выживание их крошечного острова и окончательную победу над вторгшимися врагами. И, наконец, они помолились за милую старую Англию, само будущее которой этой ночью было далеко от определенного.

"В постель с вами, дети", - сказала его мама после ужина. "Я приберусь на кухне. Это даст мне возможность чем-нибудь заняться. Скоро начнется школа, и я не думаю, что кто-то из вас даже начал выполнять свои летние задания по чтению. Кэтрин, ты не раскрыла ни одной книги с июня, не так ли?"

"Только черная красавица".

"Не считается. А ты, Ник?"

"Я был немного занят, мама".

"Меня не интересуют старые самолеты. Я забочусь о воспитании ума. И Ник, если ты хочешь сохранить свой след в истории в этом семестре, я предлагаю тебе снять ту большую синюю книгу со своей полки. Знаете, это не просто украшение; это предназначено для чтения. Без уроков истории мы все были бы дикарями. Что ты изучаешь в следующем семестре?"

"История Англии восемнадцатого века".

"Там должно быть достаточно волнения, чтобы держать глаза открытыми. А теперь прочь, в постель к вам обоим! Если повезет, твой отец будет дома завтра. Я собираюсь встать пораньше и наполнить дом розами ".

"Да, мама", - сказал Ник.

Ник подумал, что в двадцатом веке вокруг все еще полно дикарей, но оставил эту мысль при себе, поднимаясь по лестнице в свою маленькую спальню на самом верху башни. Он любил изучать историю и на самом деле с нетерпением ждал возможности раскрыть большую синюю книгу.

Однако, поднимаясь по винтовым ступеням, он понял, что отчаянно устал. Тем не менее, он забирался в свою кровать и углублялся в истории героев и злодеев до тех пор, пока мог держать глаза открытыми.

Час спустя Ник Макивер все еще бодрствовал. Он открыл эту огромную заглушку в школьном учебнике, Истории Англии Фитца Хьюза, на случайной главе. Это был рассказ об осаде Джорджем Вашингтоном войск британской армии генерала лорда Корнуоллиса в Йорктауне, штат Вирджиния. Не совсем случайный, поправил он себя. Его внимание привлекла дата в верхней части страницы. 1781 год, если быть точным. Да ведь Ник только что вернулся из короткого, но захватывающего отпуска на Карибах в том же году. Вот почему он остановился именно на этой странице. И теперь он начал лихорадочно читать главу.

Британцы, измотанные и преследуемые американцами под командованием генерала Лафайета, были хорошо укреплены на открытой местности, с хорошими полями обстрела во всех направлениях и спиной к морю. Внутри укреплений находилось 7200 британских солдат. 19 августа генерал Вашингтон с 3000 солдат под его командованием и его союзник, французский командующий граф де Рошамбо, с 4000 солдат, начали свой устойчивый марш к Йорктауну для решающего сражения с британцами и Корнуоллисом. Лафайет со своими 4000 солдатами с нетерпением ожидал прибытия подкрепления континентальной армии.

Несмотря на свое волнение по поводу истории о битве при Йорктауне, Ник почувствовал, что его сонные глаза жаждут закрыться. Затем он прочитал следующий отрывок:

Генерал Джордж Вашингтон надеялся заманить Корнуоллиса в Йорктаун и разгромить его. Победа сейчас означала бы конец конфликта и независимость для Америки. Лафайет, уже на месте, блокировал побег Корнуоллиса по суше. Тем временем французский флот под командованием адмирала де Грасса должен был прибыть в Чесапикский залив, чтобы предотвратить побег Корнуоллиса морем. Корнуоллис отчаянно звал на помощь, но никто не пришел. Британцы были окружены, у них не хватало боеприпасов и быстро заканчивалась еда. 19 октября 1781 года генерал Корнуоллис сдался. Битва при Йорктауне положила конец войне за независимость. Американцы одержали победу. Но победа Вашингтона стала возможной только благодаря своевременному прибытию французского флота под командованием адмирала де Грасса.

Глаза Ника широко раскрылись. Если великой пиратской армаде Билли Блада удалось устроить засаду флоту де Грасса на пути из Карибского моря в Йорктаун, штат Вирджиния, исход был предрешен. Американцы проиграли бы войну за независимость. Не было бы никакой Америки.

Ник, казалось, чувствовал, что каким-то образом должен предупредить Вашингтон о скрывающейся армаде Блада, подстерегающей де Грасса у побережья Нассау.

Он зевнул и выключил свет. Ему понадобится весь отдых, который он сможет получить, если он собирается отправиться в Вирджинию в 1781 году.

Когда Ник погружался в сон той ночью, страшное предупреждение Черчилля продолжало повторяться и эхом отдаваться в его голове. "Если американцы не придут на помощь Англии, мы не сможем победить нацистов".

Осознание поразило, как молния.

Для того, чтобы Америка пришла на помощь Англии в 1940 году, это означало, что должна была быть Америка! Американцы должны были победить в Йорктауне. Конечно!

И это означало, что Николас Макивер, мальчик, который любил Англию превыше всего остального, должен был сделать все, что в его силах, чтобы помочь обеспечить своей стране самое унизительное поражение.

Было название для того, что он собирался сделать.

"Измена", - прошептал он в темноте.

И с этим ужасным словом, умирающим на его губах, мальчик перевернулся на другой бок и урывками спал до рассвета.

33

"ЕСЛИ ОНИ ТЕБЯ УВИДЯТ, ОНИ ТЕБЯ ПРИСТРЕЛЯТ!"

Gэнергичный Джордж Вашингтон!" - Воскликнул Ганнер. "Но он же чертов враг!"

Ганнер и Ник были наверху, в оружейной комнате гостиницы "Седая борода". У них были заметки Кейт и все карты, украденные из письменного стола Блада в Порт-Ройяле, разложенные на круглом столе. Де Грасс с двадцатью восемью военными кораблями и пятью тысячами французских солдат наверняка поплывет на юго-запад, как только достигнет Ямайки, возьмет курс между Мексикой и Кубой, а затем повернет на северо-запад через Флоридский пролив. Северное течение Гольфстрима со скоростью семь миль в час помогло бы его тяжело груженным судам быстро перемещаться.

Но у северо-восточного побережья города Нассау его подстерегала пиратская армада капитана Уильяма Блада, насчитывающая около сотни кораблей! Значительно превосходящий по численности французский флот был бы ягнятами на заклание. Сгорел после того, как сокровища были выгружены, затонул без следа.

Ник посмотрел на Ганнера, думая о том, как ответить на возмущение его планом. "Вашингтон, возможно, был врагом Англии тогда", - ответил Ник, прослеживая пальцем маршрут де Грасса на север на карте, "но его Америка - единственная надежда Англии сейчас".

"Что это значит?"

"Я слышал это от самого премьер-министра Черчилля, Ганнер. Если Америка не вступит в эту войну на стороне Англии, у нас вообще не будет шансов победить Гитлера и нацистов ".

"Он сказал тебе это, не так ли?" Сказал Ганнер, выпуская в воздух голубое облако трубочного дыма.

"Он действительно это сделал, сэр".

"И Америка будет только в том случае, если они выиграют свою революцию против нашей короны".

"Правильно".

"Мы не смогли бы победить немцев без помощи янки в Первой мировой войне, я согласен с вами в этом", - сказал Ганнер, размышляя над ситуацией.

"И в этом случае мы тоже не сможем этого сделать, Ганнер, поверь мне! Вот и все, что от него требуется. Если я не начну действовать, и сейчас, Англия будет побеждена. Гитлер раздавит нас своими коваными сапогами".

"Вы предлагаете предупредить генерала Вашингтона об армаде Блада?"

"Это самое трудное решение, которое мне когда-либо приходилось принимать, Ганнер. Я жертвую всем, во что верю, кроме долга, конечно."

"И ты думаешь, что это твой долг предупредить нашего врага. Предоставить им информацию, которая обеспечит поражение нашей собственной страны?"

"Я верю".

"Это измена, Ник. Ясно и незамысловато."

"Я знаю".

"Тебя повесят за это, парень, если поймают, и ты умрешь как предатель".

"Я знаю".

"Тебе все равно".

"Я не знаю".

"Я боялся, что ты это скажешь".

"Иногда цель оправдывает средства. Ты поможешь мне, стрелок?"

"Конечно, я помогу тебе, мальчик, спаси меня Бог. Когда я этого не делал? Какой у тебя план?"

"Согласно записям Кейт, "Блад" отплывает на остров Нью-Провиденс в указанную здесь дату. По моим подсчетам, ему потребуется примерно неделя, чтобы добраться до гавани города Нассау."

"И как ты планируешь остановить целую армаду этих собак-убийц?"

"Мне понадобится помощь, это точно. Сначала я должен воспользоваться шаром, отправиться в Вирджинию и прибыть недалеко от дома Вашингтона, Маунт-Вернона, в начале сентября 1781 года. Так же, как де Грасс отплывает из Сан-Доминго. Американцы держат наши войска в осаде Йорктауна. Но в сельской местности все еще продолжается много боев, стычек между нашими красными мундирами и континентальными солдатами Лайфайетта, пытающимися сплотить ополчение Вирджинии. И индейцы тоже, племена, сражающиеся за обе стороны. Мне понадобится какая-нибудь правдоподобная маскировка. Я думал о мальчике-полковом барабанщике".

"Мальчик-барабанщик, да? На чьей стороне?"

"Наш. Если красные мундиры увидят меня, у меня не будет проблем ".

"А как насчет континенталов? Если они тебя увидят, они тебя пристрелят".

"Я воспользуюсь своим шансом".

"У меня есть книга, вон там, на полке. Военная форма Британской империи. Мы могли бы использовать это для твоего наряда. И я довольно ловко обращаюсь с иголкой и ниткой, ты знаешь ".

"Это была моя мысль, Канонир".

"Что еще?"

"Что ж, вот моя мысль, сэр, и если у вас есть идея получше, пожалуйста, не стесняйтесь".

"Выкладывай".

"Я знаю из своего учебника истории, что генерал Вашингтон делает остановку в своем доме Маунт-Вернон по пути в Йорктаун, чтобы повидаться со своей женой Мартой. Его первый визит домой за шесть лет."

"I"m listnin"."

"Я хочу сначала прибыть в Маунт-Вернон. Я хочу быть там, когда Вашингтон вернется домой. Это единственный верный способ, я могу гарантировать, что наши пути пересекутся ".

"Ты знаешь из своих книг точную дату, когда он прибывает?"

"Я верю. 9 сентября 1781 года. Проехав шестьдесят миль от Балтимора за один день."

"И для шара мы можем получить координаты долготы и широты для этой части Вирджинии из современной карты".

"Мы можем, сэр. Большой белый дом генерала расположен высоко на вершине холма с видом на реку Потомак. Недалеко от Уильямсбурга, штат Вирджиния. И Йорктаун."

Ганнер откинулся на спинку стула и переплел пальцы за своей белоснежной головой. Его маленькие золотые очки сидели так низко на носу, что Ник подумал, что они могут свалиться. "Есть один маленький вопрос, который нам нужно обсудить, мальчик, прежде чем я помогу тебе".

"Что угодно".

"Ты помнишь, как мы впервые использовали золотой шар, чтобы отправиться в прошлое и помочь твоему предку капитану Макиверу победить Билли Блада в 1805 году?"

"Я никогда этого не забуду. Адмирал Лорд Нельсон позаботился об этом ".

"А ты помнишь торжественную клятву, которой мы все поклялись по настоянию лорда Хоука?" До того, как мы использовали машину? Клятвенное обещание, как он это назвал, "защищать ход истории"?"

"Не вмешиваться в основные исторические события таким образом, который мог бы иметь опасные непреднамеренные последствия в будущем. Да, я помню."

"Ты намереваешься нарушить эту клятву".

"Канонир, я ценю то, что ты говоришь. Но чтобы спасти нашу страну в будущем, я решил, что у меня нет выбора, кроме как предать ее в прошлом. Это было ужасное решение, и оно все еще может иметь катастрофические последствия. Но, боюсь, мне придется также предать Англию и лорда Хоука. У меня нет другого выбора ".

"Тогда ты не потерпишь никаких возражений, я это вижу. Ты направляешься в Америку, независимо от того, какой здравый смысл я предлагаю ".

"Как сказал адмирал лорд Нельсон: "Если человек советуется, должен ли он сражаться, когда у него есть власть в его собственных руках, несомненно, что его мнение против сражения".

"Нельсон сказал это?"

"Конечно, это слова Нельсона, Ганнер. Он единственный, кто помогает мне пережить эти коварные времена. Долг прежде всего, в последний раз и навсегда".

"Похоже, ты все это продумал".

"Настолько хорошо, насколько я в состоянии. Я люблю читать историю, но я не ученый. Тем временем нацисты по-прежнему удерживают моего дорогого отца в больнице за нападение на солдата, избивающего мою мать. Я поклялся сделать все, что в моих силах, чтобы помочь мистеру Черчиллю победить этого злобного безумца Гитлера. Я буду лгать, предавать, жульничать и воровать, Ганнер, что угодно, если у меня будет хоть малейший шанс помочь спасти Англию ".

"Несмотря на все, что я сказал, ты будешь рисковать жизнью и конечностями, чтобы предать свою собственную страну?"

"Это просто мой долг. Во всяком случае, так я это вижу."

Ганнер заглянул глубоко в глаза Ника, вздохнул и отвел взгляд. Это было безнадежно. "Я заберу сферу из оружейного сейфа. Тем временем, вы можете начать вводить свои расчеты. Тогда я начну шить тебе отличную форму для мальчика-барабанщика, скопируй ее из книги, вплоть до последней пуговицы, я так и сделаю ".

"Спасибо тебе, стрелок".

"Нет ничего такого, чего бы ни один друг не сделал для другого. Но я думаю, что, несмотря на мои возражения, мне следует пойти с тобой, парень."

"Почему?"

"Почему? Ну, мальчик совсем один на нецивилизованной территории, где идет война. Вся эта кровь и гром. Насколько я помню, индейцы тоже. Такому парню мог бы пригодиться бывший военный вроде меня, умеющий обращаться с оружием, вроде того мушкетона, старого Грома, вон там, на стене."

Ник взглянул на пистолет. Стрелок мог убить комара на расстоянии ста шагов из этого антиквариата. "Ганнер, из того, что я прочитал, помимо их нелояльности королю Георгу, эти американцы вполне цивилизованны. По крайней мере, большинство из них."

"Вежливость заходит так далеко только в военное время, Ник. Ты, конечно, будешь в красном плаще, если я смогу наскрести немного широкой ткани подходящего оттенка алого. И я бы сказал, что это такая же хорошая мишень, как и любая другая, для американских снайперов-сельских фермеров ".

"И все же ты тоже предал бы короля и страну ради этого, Канонир?"

"Ради тебя, да, я бы сделал это, мальчик. Думаю, я всегда любил бы тебя как сына, если бы мне когда-нибудь посчастливилось иметь своего собственного."

Его друг отвернулся и пошел к своему оружейному сейфу, спрятанному за фальшивым книжным шкафом на петлях в Оружейной. Мгновение спустя он вернулся. "Вот твоя великолепная Темпус машина, парень", - сказал Ганнер, в его глазах блестели слезы. "Только потому, что ты так связан и полон решимости идти на войну, во святое имя Бога. Но, Боже милостивый, мне действительно неприятно видеть, как ты уходишь один."

Ник улыбнулся и положил руку на плечо Ганнера. "Я думаю, что мне было бы лучше совсем одному, при всем уважении, Ганнер. Я думаю, мне нужно будет довольно быстро сориентироваться в ситуации, если я хочу оказаться на расстоянии плевка от генерала Вашингтона ".

"На тебе будет красное пальто, а не синее. Подойдешь к генералу на расстояние плевка, и он может просто пристрелить тебя сам."

"Я так не думаю".

"Почему бы и нет?"

"У меня есть план".

"Ты всегда так делаешь. Я молюсь, чтобы это был хороший фильм, Ник ".

"Я молился так всю ночь".

"Тогда, счастливого пути, Николас Макивер. Иди исполняй свой долг. Во всяком случае, так, как ты это видишь."

"Спасибо тебе, стрелок. Я так и сделаю".

КНИГА ВТОРАЯ

НЕЗАВИСИМОСТЬ

34

С ТЯЖЕЛЫМ СЕРДЦЕМ НА ПУТИ В МАУНТ-ВЕРНОН

" Колония Вирджиния - сентябрь 1781 "

Nайк Макивер прибыл в американскую колонию Вирджиния холодным дождливым днем в середине сентября. Он был один, в глухом, густом лесу, с густым подлеском, покрывающим лесную подстилку. С листьев деревьев, возвышающихся над ним, капало ему на голову, и он понял, что ему нужно найти сухое и теплое место, чтобы переночевать сегодня ночью. Алый плащ, который Ганнер сшил для него, выглядел достаточно аутентично, но не обеспечивал достаточной защиты от непогоды.

Он намеренно выбрал это густо поросшее лесом место, потому что оно находилось всего в десяти милях от его пункта назначения, дома генерала Вашингтона в Маунт-Верноне. Это был необитаемый лес на многие мили в любом направлении, поэтому он был совершенно уверен, что у его прибытия не будет свидетелей, кроме лесных созданий. Он внимательно изучил хроники мистера Фитца Хьюза за недели, предшествовавшие битве при Йорктауне, и не увидел никаких упоминаний о каких-либо крупных сражениях или даже мелких стычках, происходивших в этом перешейке лесов Вирджинии.

Ник сел у основания огромного дерева, листья которого были такими густыми, что земля была относительно сухой. Он хотел собраться с силами и сориентироваться перед отправлением. Из своего вещевого мешка он достал нарисованную от руки карту Вирджинии и компас. Поскольку он знал свой точный пункт назначения и местоположение, было довольно очевидно, в каком направлении ему нужно было двигаться - строго на восток. Поскольку лес здесь был густым, он не смог бы двигаться быстро, но он был полон решимости пройти некоторое расстояние сейчас и, если ему повезет, найти укрытие на ночь до захода солнца.

Он встал, отряхнул штаны и двинулся вокруг ствола дерева. Сначала он услышал свист стрелы, затем ее глухой удар, когда она глубоко вонзилась в кору дерева, примерно в шести дюймах от его головы, все еще вибрируя от удара, несколько серых перьев с оперения упали на землю.

"Пригнись, черт возьми!" - крикнул голос позади него. Он почувствовал, как его повалили на землю и потащили за ноги за дерево. Он повернул голову и увидел молодого солдата английской кавалерии, его красный мундир был сильно испачкан, а длинные светлые волосы перепачканы кровью из раны на лбу.

У солдата был мушкет, приготовленный к стрельбе, и он встал на колени, вышел за ствол дерева, прицелился, выстрелил и нырнул за дерево. Перезаряжая, он едва взглянул на Ника, говоря уголком рта: "Как тебя зовут, мальчик-барабанщик?"

"Николас Макивер, сэр. Я никогда тебя не видел. Откуда ты взялся?"

"Видишь ту ветку у тебя над головой?"

"Ты был на этом дереве?"

"Общая идея, когда пытаешься устроить кому-то засаду, не так ли? Это тоже работало, пока не появился ты."

"Он индеец, не так ли?"

"Конечно, мальчик-индеец. Эти повстанцы не в восторге от луков и стрел. Этот парень - Крик скаут, один из трех, которые устроили мне засаду ранее."

"Где двое других?"

"Мертв. Они застрелили мою лошадь прямо из-под меня. Мне удалось застрелить одного, вонзить нож в другого. Но вон тот шеф Поватан весь день играл со мной в прятки. Извините меня на минутку, не могли бы вы? Я должен разобраться с этим дикарем ".

Он встал, переместился вправо, прислонил мушкет к стволу и стал ждать. Мгновение спустя Ник почувствовал и услышал, как широкое лезвие другой стрелы глубоко вонзилось в дерево.

Он услышал выстрел мушкета, за которым немедленно последовал вопль боли из леса за поляны.

"Наконец-то я добрался до него", - сказал солдат, падая рядом с Ником. "Итак, кто ты, черт возьми, такой, Ник Макивер, и что ты делаешь, шатаясь по этим лесам в полном одиночестве?"

"Я был отделен от своего полка в стычке с янки, сэр. Недалеко от Маунт-Вернона на Потомаке."

"Какой полк?" - спросил я.

"Вторая легкая пехота, 82-й полк, под командованием майора Томаса Армстронга", - сказал Ник, радуясь, что запомнил большинство британских подразделений в Йорктауне, отмеченных в большой синей книге. И их командиры.

"Ты не смог вернуться на наши позиции?"

"Я как раз собирался это сделать, сэр, но был схвачен американцами и доставлен во Фредриксбург. Я сбежал три дня назад."

"Сбежал без своего барабана?"

"Я был освобожден от этого, сэр. Теперь трофей офицера-янки".

"Что ж", - сказал солдат, поднимаясь на ноги, "Мне лучше отправиться в путь, украсть первую попавшуюся крепкую лошадь. Мы разгромим этих собак в Йорктауне, вот увидишь ".

"Ты направляешься в Йорктаун?"

"Нет, я курьер, шотландская гвардия. У меня депеша от генерала О'Хара, заместителя командующего при генерале Корнуоллисе. Я направляюсь в Нью-Йорк и немного отстаю от графика, так что желаю тебе удачи и безопасного проезда, Николас Макивер ".

"И вы тоже, сэр. Я искал проселочную дорогу на Маунт-Вернон в надежде найти свой отряд. Есть идеи, где один может лежать?"

"Да. Двигайтесь прямо на восток через этот лес на протяжении двух миль. Ты придешь к этому. Не так много путешествовал. Но будь осторожен. Дом генерала Вашингтона находится неподалеку, и он хорошо охраняется его домашней гвардией. Не говоря уже о лесах, полных криков и чероки, состоящих на жалованье у янки. Ты вооружен?"

"Нет, сэр".

"Вот, возьми это", - сказал он, вытаскивая странного вида кремневый пистолет из-под пальто.

Ник заметил, что это двустволка, расположенная бок о бок, с двумя курками и спусковыми крючками. "Выглядит довольно необычно. Что это?"

"Легкое драгунское кремневое ружье с двумя стволами. Мой отец - лучший оружейник в Айершире. Он сделал это ружье специально для меня, когда узнал, что мой полк направляется в колонии. По его теории, два выстрела лучше, чем один. С этим не поспоришь."

"Я, возможно, не смогу этого вынести".

"Конечно, ты можешь. У меня есть пара таких, другая у меня в сумке. И у меня есть мой мушкет. Ты обязан поблагодарить джентльмена, который предлагает тебе подарок, Николас. Вот мешочек с патронами, порохом и пулями."

"Сэр, я едва знаю, что сказать".

"Благодарности тебе будет достаточно".

"Что ж, тогда я благодарю вас от всего сердца. Как вас зовут, сэр?"

"Лейтенант Роберт Бернс, такой же, как у поэта, любимый сын Шотландии, хотя, к сожалению, не имеет отношения к барду".

"Тогда я прощаюсь с вами, лейтенант Бернс", - сказал Ник. "Я наслаждался вашей компанией. И я никогда не забуду твою щедрость ".

"Николас, прежде чем мы расстанемся, вопрос?"

"Конечно".

"Непосредственно перед тем, как вы прибыли в мое убежище, вы видели какой-то странный, ослепительный свет у основания вон того дерева? Это было действительно очень странно ".

"Яркий луч солнечного света, сэр, пробивающийся сквозь разрыв в облаках".

"Ах, это все объясняет. Ну, тогда я ухожу. Счастливого пути и Боже, храни короля, Его Королевское Величество короля Георга III".

"Счастливого пути. Да благословит Он вас и сохранит, сэр."

Ник наблюдал за молодым шотландцем, пока тот не скрылся из виду, слышал, как он, насвистывая веселую мелодию, уходил через лес в поисках лошади, которую можно украсть.

Внезапная волна печали захлестнула Ника, когда он повернулся и направился на восток через лес в поисках дороги. Ему очень понравился красивый молодой шотландец, и он надеялся, что с ним ничего плохого не случилось. И все же, именно поэтому он был в этих колониях, чтобы причинить вред лейтенанту Бернсу и тысячам молодых английских солдат, таких же, как он.

Он знал, что был предателем, но предателем с острой и безжалостной совестью. Правильное и неправильное было для Ника таким же очевидным, как черное и белое.

И теперь он хорошо знал, что независимо от того, преуспеет он или потерпит неудачу в своей миссии по изменению исхода этой великой войны, его совесть никогда больше не будет спокойной. С тяжелым сердцем он отправился делать то, что должно быть сделано, и вскоре оказался на извилистой грунтовой дороге с глубокими колеями, которая вела к Маунт-Вернону.

35

ИНДЕЕЦ В ТУМАНЕ

A слева от Ника, на некотором расстоянии ниже дороги, текла стремительная река. Крутая насыпь слева от него тянулась до самого берега, и сквозь деревья Ник мог время от времени замечать проблески белой воды и скалистых порогов. Это, конечно, была не река Потомак, которая, как он знал из своих исследований, была широкой и спокойной.

Из-за дождя, который, казалось, неуклонно усиливался, дорога была размокшей и грязной. Его продвижение было медленным, и солнце скоро сядет. У него было мало надежды найти убежище, даже старый сарай, поскольку густой зеленый лес справа от него был явно необитаем.

Необитаемый, то есть, скорее всего, за исключением индейцев. И если они действительно были там, в густом лесу справа от него, они наверняка увидели бы его задолго до того, как он увидел их.

"Нельсон храбрый, Нельсон смелый, Нельсон Владыка морей", - прошептал он, в последнее время слишком знакомую молитву.

Он дрожал от холода, но находил некоторое утешение в пистолете, который он засунул за пояс. Тем не менее, он знал, что с каждым его шагом стрела в сердце была вполне реальной возможностью. Он не хотел умирать на этой дороге. Хотя его бьющееся сердце разрывалось на части из-за моральной дилеммы, которую представил Ганнер, стрела в нем сейчас никому не принесла бы пользы. И так он брел дальше, а дождь продолжал лить, превращая дорогу в вязкий коричневый поток, который засасывал его ботинки и заставлял делать каждый шаг с усилием.

Но каждый шаг ближе к Маунт-Вернону придавал больше решимости. В своем воображении он видел своего героя Уинстона Черчилля, слышал его пугающие предупреждения об определенной судьбе Англии без американцев. Каким бы ужасным ни было то, что он собирался сделать, он должен был крепко держаться за одну мысль: долг. Высшее благо его страны, это было ясно. И эта мысль придавала ему сил, заставляла его тащиться по ужасной дороге, даже когда наступила темнота и над головой громко ревела гроза.

Он прищурился, пытаясь разглядеть дорогу впереди. В этом ливне мало что было видно.

Он поднял руку перед своим лицом. Да ведь он едва мог разглядеть это из-за проливного дождя. Над головой тяжело прогрохотал гром, и близкие удары молнии осветили вековые деревья по обе стороны. Он не сводил глаз со своих ботинок, стараясь держаться в пределах дороги. Если бы он сбился с пути и соскользнул с края набережной, это было бы одно долгое, опасное падение в бушующую реку.

Как только он въехал на длинный изгиб дороги, идущей вдоль извилистой реки, ударила острая молния, поджарив сам воздух, которым он дышал. Огромный дуб на склоне холма прямо впереди был расколот пополам до самой земли. Огромное дерево, разломанное на части, подняло ввысь клубы дыма.

В этой короткой и ужасной вспышке Ник увидел и кое-что еще. Фигура спрыгнула с поваленного дерева на дорогу за секунду до того, как ударила молния. Подпрыгнув на шесть футов и каким-то образом приземлившись, не упав, эта темная фигура теперь уверенно шла к нему сквозь слепящий дождь. Без мгновенного яркого освещения молнией Ник бы даже не увидел этого незнакомца, пока не столкнулся с ним.

Что-то в нем заставило его руку обхватить изгиб приклада пистолета, палец взвести курок, а затем проникнуть внутрь спусковой скобы и обвиться вокруг этого смертоносного полумесяца. Он прищурил глаза, прикрываясь рукой от дождя, пытаясь разглядеть, кто приближается к нему.

Когда незнакомец приблизился сквозь плотную серую завесу дождя, Ник увидел длинные темные волосы, ниспадающие на плечи. Женщина? Он на мгновение расслабился, его палец соскользнул со спускового крючка.

"Дьявольская погода, не правда ли, мэм?" Сказал Ник.

Ответа нет. Эта довольно высокая и крупная женщина была теперь ближе, их разделяло не более шести футов, когда Ник брел вперед, его ботинки издавали громкие чавкающие звуки в грязи.

"Прости, я сказал, это дьявольски-"

И затем с ужаснейшим воем фигура бросилась к нему. Вообще не женщина, а длинноволосый храбрый индеец, его устрашающее лицо покрыто боевой раскраской, глаза сверкают сквозь дождь, мощная правая рука поднята над головой, в руке зажат томагавк, острое, как бритва, лезвие опускается прямо к испуганному лицу Ника.

В последнюю секунду Ник отпрыгнул назад, и лезвие прошептало у его уха. Ему нанесли скользящий удар, высоко по левой руке, но такой, который вызвал красную боль, на мгновение ослепив его. Он пошатнулся и оступился, крутя педали задним ходом в сторону набережной. Поднимая пистолет правой рукой, он знал, что у него будет всего один шанс сразиться с этим храбрым индейцем, который теперь радостно заносит свой томагавк для второго удара, чтобы завершить дело.

Мужчина дикого вида, чье лицо было разрисовано свирепыми полосами желтого и красного цветов, медленно приближался к нему, наслаждаясь моментом. Он злобно ухмылялся, приближаясь для убийства. Но глаза храбреца расширились от страха, когда Ник прицелился из пистолета, продолжая пятиться так быстро, как только позволяла ненадежная поверхность. Сейчас. Он отвел курок назад, нажал на спусковой крючок и выстрелил.

Но он промахнулся! Когда мяч вылетел из ствола, он пролетел всего в нескольких дюймах над головой атакующего воина. Ник, в процессе стрельбы, обнаружил, что падает назад в космос, переваливаясь через край насыпи. Он несколько раз подпрыгнул, перекатываясь и быстро скользя вниз по крутому склону к реке, и, наконец, больно ударился о ствол дерева. Он поднял глаза и увидел своего уверенного противника, быстро спускающегося по скользкой, каменистой земле. Теперь он был почти вне леса, примерно в пятидесяти ярдах от нас.

Ник разрядил свое оружие и промахнулся, храбрый индеец понял, что теперь у него преимущество. Но он не хотел давать своей жертве время перезарядиться. Воин осторожно продвигался по илистому берегу, уверенно ступая и улыбаясь.

Ник вскочил на ноги и повернулся лицом к дико выглядящему мужчине, его пистолет свободно висел на боку. Он уперся левой ногой в корень дерева, удерживая равновесие в грязи, когда дикарь подошел ближе. Видя, что мальчик не бежит, спасая свою жизнь, он еще раз ухмыльнулся и поднял свой томагавк, который, как теперь увидел Ник, был украшен бусинами и перьями, перепачканными засохшей кровью. Как раз в тот момент, когда Ник поднял пистолет и прицелился, индеец подкрался ближе, в его глазах был тот же злобный взгляд, который Ник видел на дороге. Он наслаждался как охотой, так и убийством.

"Томагавк" начал опускаться.

Ник нажал на спусковой крючок и выстрелил из второго ствола. На таком близком расстоянии оружейный дым скрыл нападавшего. Неужели Ник снова промахнулся? Если так, то томагавк скоро расколет его - нет! Дым немного рассеялся, и он увидел, как раненый индеец пошатнулся, а затем рухнул головой вперед в бушующую реку. Ник наблюдал, как нападавшего уносит вниз по течению. Когда "храбрец" исчез за поворотом реки, Ник посмотрел на пистолет в своей руке, вспомнив молодого британского курьера, который дал его ему для защиты. Когда стало так холодно? он задумался, тяжело дыша и сильно дрожа.

Но он промахнулся!

Он что, только что убил человека? Он никогда не узнает, и это было даже к лучшему, что он не знал.

На лес опустилась темнота.

Ник посмотрел сквозь высокие деревья на дорогу наверху. У него не было ни сил взобраться наверх, ни желания сделать еще один шаг под холодным дождем. Он открыл рюкзак, висевший у него за спиной, обернул пистолет промасленной тканью и засунул его за пояс. Он расстелил свою тонкую водонепроницаемую ткань на ровной земле рядом со стволом дерева и лег, завернувшись как мог. Ганнер положил сюрприз на дно своего мешка. Еда! Он с жадностью съел сначала лепешку, а затем вяленое мясо. По вкусу это не было похоже ни на одно мясо, которое он когда-либо ел, но он проглотил его, оставив себе лишь небольшую порцию.

Это была самая вкусная еда, которую он когда-либо пробовал. Его живот немного наполнился, к счастью, он спал, не обращая внимания на бушующее небо над головой.

36

НОВАЯ КВАРТИРАНТКА МАРТЫ ВАШИНГТОН

" Маунт-Вернон "

Sна следующее утро, сразу после рассвета, Ник проснулся в прекрасный ясный день, небо высоко над головой было ярко-розовым и голубым; восходящее солнце посылало розово-золотые лучи света, пробивающиеся сквозь деревья на лесную подстилку. Было не так уж и холодно, и он на какое-то время взбодрился, съев то немногое, что осталось от его еды. Он обнаружил, что его мозг прокручивает события предыдущего дня: любезный курьер, смертоносный воин и уроки, которые следует извлечь из обеих встреч. Когда жаркое солнце поднялось выше, пропитанные дождем стволы старых деревьев начали дымиться паром, отчего казалось, что лес вот-вот вспыхнет пламенем.

Пора двигаться.

Однако, когда он встал, он почувствовал жар, головокружение и слабость. Он прикоснулся рукой ко лбу, который на ощупь был очень теплым. Он тоже дрожал, его зубы стучали во рту. Ночью он перевязал свежую рану на левой руке, используя полоску ткани, оторванную от рубашки, но повязка пропиталась кровью и теперь была бесполезна. Правое плечо, по крайней мере, перестало беспокоить его, благодаря заботам баронессы де Вильерс.

Он собрал свои немногочисленные скудные пожитки. Там были его нож с костяной ручкой, треуголка, водонепроницаемая трубка, которую стрелок сделал для карт Блада, пистолет, который спас ему жизнь, а также порох, патроны и амуниция. Он свернул свой бедный непромокаемый плащ и положил его в рюкзак вместе с другими вещами. Перекинув рюкзак через плечо и насвистывая веселую мелодию, он начал свой подъем к дороге.

Два часа спустя он мельком увидел неподалеку большой особняк. Он стоял на вершине высокого утеса, возвышающегося над рекой Потомак. Широкая зеленая лужайка спускалась к берегам реки. Сам дом был ослепительно белым, с крутой красной крышей, увенчанной красивым стеклянным куполом. Он мог видеть, что там было много хозяйственных построек - он насчитал по меньшей мере десять, поистине поместье самого богатого джентльмена.

Дом Джорджа Вашингтона, Маунт-Вернон.

Теперь, когда он увидел пункт назначения, его настроение значительно поднялось, и он двинулся вперед на заключительном этапе своего путешествия.

Он не проехал и полумили, когда два солдата континентальной армии в синих мундирах вышли из-за деревьев по обе стороны грязной дороги и направили на него свои мушкеты.

"Кто идет туда?" - спросил один из них.

"Перебежчик, сэр, друг Америки".

"Пуласки", - сказал другой солдат, бросая ему вызов.

"Польша", - ответил Ник, вспоминая пароль и надлежащий ответ, предписанный Вашингтоном. Слава богу, у старины Фитца есть учебник истории. Без этого его могли бы застрелить.

"Ты дезертируешь, парень?"

"Я действительно такой".

"Каков ваш ранг и подразделение?"

"Барабанщик, сэр. Вторая легкая пехота, 82-й полк, под командованием майора Томаса Армстронга, " сказал Ник.

"Значит, ты приехал из Йорктауна".

"Да, я закончил".

"Ты вооружен?" - спросил я.

"Да, сэр. Пистолет и нож. В моем мешке."

"Открой мешок и брось оружие".

Ник так и сделал, и двое солдат подошли с обеих сторон.

"Ты ранен. Казалось бы, плохо. Как это произошло?" старший из двух американцев сказал.

"Томагавк. На меня напал индеец."

"А индеец?" - спросил я.

"Мертв или ранен, сэр".

"Я бы сказал, ты, должно быть, довольно ловко обращаешься с этим пистолетом для простого барабанщика".

Солдат постарше пристально посмотрел на Ника и сказал: "Судя по тому, как ты дрожишь, я могу принять тебя за лжеца. То, что ты говоришь, что ты барабанщик, не делает тебя барабанщиком. Как и слова о том, что ты перебежчик."

"Он знает пароль, Сэм", - сказал тот, что помоложе, "Давай, по крайней мере, дадим ему выговориться, прежде чем мы его пристрелим".

"Я одновременно барабанщик и перебежчик, сэр, и никогда не был лжецом. И я обладаю знаниями об укреплениях Йорктауна и планах генерала Корнуоллиса, которые я хочу предоставить генералу Вашингтону ".

Оба мужчины рассмеялись. Молодой солдат подобрал нож и пистолет Ника. "Странно выглядящее оружие", - сказал он.

"Мой отец - лучший оружейник в Айершире, сэр. Он сделал это для меня, когда узнал, что мой полк отправляется в колонии. Он сказал: "Два выстрела лучше, чем один", и он оказался прав ".

"Что это значит?"

"Я достал индейца вторым выстрелом".

Оба солдата снова рассмеялись. "Как тебя зовут, мальчик-барабанщик?"

"Николас Макивер, сэр".

"Что ж, поторапливайся. Мы сопроводим вас в особняк и попросим кого-нибудь зашить вашу руку, прежде чем вы истечете кровью до смерти. Потом мы решим, что с тобой делать ".

"Тогда я тебе очень благодарен".

"Ты первый", - сказал молодой солдат. "Мы будем прямо за вами с нашими мушкетами на случай, если вы передумаете дезертировать".

"Или, в более вероятном случае, вы какой-нибудь умный молодой британский шпион, подосланный генералом Корнуоллисом", - сказал солдат постарше. "Это было бы не в первый раз. Мы здесь, в Маунт-Верноне, недоброжелательно смотрим на шпионов, мальчик. Обычно мы их отстреливаем".

"Я уверен, что информация, которую я предоставлю генералу Вашингтону, докажет правдивость моих заявлений".

"Он думает, что собирается встретиться с генералом Вашингтоном!" - сказал мужчина постарше, и двое солдат снова расхохотались.

Охранники отвели Ника, конечно, не в главный дом, а в небольшую пристройку, соединенную с особняком крытым переходом.

"Что это?" - спросил я. Спросил Ник у охранников, когда они подошли к двери.

"Кухонный домик. У нас здесь нет надлежащей хирургии, поэтому мы оставляем все швы, которые нужно наложить, маме Битт ".

"Мам Битт?" - Сказал Ник, когда охранник открыл перед ним дверь.

"Мама - генерал и кухарка миссис Вашингтон. Никто в Вирджинии не может заштопать фаршированную индейку лучше, чем мама. Эй, мам, у нас тут юный обжора, которому нужна твоя помощь в виде иголки и нитки!"

Крупная чернокожая женщина оторвалась от большого котла, который она помешивала, и посмотрела на Ника. В двухкомнатной кухне было много шума, много болтовни и смеха от всех негритянок-рабынь, работавших на различных работах. Никто не обратил особого внимания на прибытие двух охранников и кого-то с кровавой раной. Должно быть, это было что-то, что происходило постоянно.

"Что случилось с этим по чили?" Мама Битт сказала.

Ник улыбнулся ей и поднял свою окровавленную левую руку.

"Клянусь законом, чили, ты сейчас истечешь кровью до смерти", - сказала мама, подходя к нему, - "Посмотри на себя, трясешься, как лист на дереве! У тебя лихорадка?"

"Да, мэм, я думаю, что знаю".

"Сядь вот сюда, за стол, и дай мне взглянуть на эту руку. Вы, два солдатика, уберите свои носы от моих кастрюль и возвращайтесь на свои посты, пока мисс Вашингтон не вошла сюда и не застала вас за симулированием на моей кухне вместо того, чтобы стоять на страже там, где вам самое место ".

"Да, мэм", - сказал молодой охранник и направился к двери. "Если он доставит тебе неприятности, мам, просто крикни".

"Он не ушел, не доставляя мне никаких хлопот. Посмотри на него. Этот бедный мальчик сгорает от лихорадки и истекает кровью, как зарезанный поросенок. А теперь, мерзавцы, вы оба."

После того, как дверь с грохотом захлопнулась за двумя часовыми, повар поспешил к комоду и достал из одного из ящиков черный кожаный футляр. Ник, который находился в легком состоянии шока, впервые заметил, что кухня битком набита людьми, готовящими всевозможные блюда. Дичь, домашняя птица, жареный поросенок, торты и пироги любого вида.

"Как тебя зовут, сладкая, сладкая чили?"

"Николас Макивер, мэм. Приятно познакомиться с вами", - сказал он, протягивая руку и пожимая ее.

По пути в Маунт-Вернон он видел много африканских мужчин и женщин, работающих на пшеничных полях. Но мама Битт была первой африканкой, которую Ник когда-либо встретил. Он знал из своих книг по истории, что когда-то в Англии тысячи африканских рабов работали личной прислугой. Но эта практика была запрещена в 1772 году.

Ник чувствовал, что это жестоко и морально неправильно, когда один мужчина владеет другим. Он знал, что Америка тоже однажды отменит отвратительную практику рабства движимого имущества. Но это произойдет через столетие. И это стоило бы такой цены, которая разорвала бы молодую страну на части, брат сражался бы с братом, бесчисленное количество погибших на бесчисленных полях сражений, их кровь залила бы половину континента.

Мама Битт осторожно стянула одеяло с плеч Ника, а затем сняла с него алую куртку британской армии и окровавленную рубашку.

"Ты знаешь, чей это дом, мальчик?"

"Да, мэм. Принадлежащий генералу Вашингтону".

"Это верно, и генерал, ну, он не слишком благосклонно смотрит на английских солдат в этом доме. Тебе повезло, что он еще не вернулся домой ".

"Генерал направляется сюда?"

"Он, безусловно, такой! Вот почему весь дом так полон радости. Прошло почти шесть лет с тех пор, как мы положили глаз на эту благословенную душу. Величайший человек, который когда-либо жил. Но ему не очень нравится ваш король Георг, как и любой другой человек в вашей армии в алых мундирах."

"Я не лоялист и не английский солдат, мэм. Я дезертир. Я покинул свой полк, чтобы перейти на сторону американской армии ".

"Ты сделал, ха. Разве это не нечто. Посмотри на свою руку, чили! Похоже, кто-то вырезал из тебя большой кусок. Что случилось?"

"Индеец ранил меня своим томагавком, вот и все".

"Индеец тебя достал, да? Ты вернешь его?"

"Да, мэм".

"Хорошо".

"Ой!"

А теперь, милая чили, тебе лучше успокоиться и закусить эту старую мушкетную пулю. Используй свои задние зубы. Я не буду тебе лгать - это будет больно, как самому дьяволу ".

"Да, мэм..."

Ник вздрогнул и прикусил свинцовый шарик, когда игла впервые пронзила его кожу. Он зажмурился и постарался не издавать ни звука, пока она накладывала ему кетгут.

"Продолжай и плачь, если хочешь. Я знаю, это больно. Не могу поверить в это. Все закончится через минуту, и ты...

Внезапно весь кухонный персонал замолчал, когда на кухню влетела красиво одетая женщина в синем шелковом платье с голубой шляпкой поверх белых кудрей. Она была невысокой, возможно, пяти футов, с мягко округлой фигурой, и у нее была красивая фарфоровая кожа, пухлые розовые щеки и огонек в широко расставленных карих глазах. Она казалась почти кукольной, когда металась по кухне, порхая от одной столешницы к другой, снимая крышки с чайников и нюхая пироги и выпечку, только что вынутые из духовки. Затем она достала из корзинки ярко-красный помидор, откусила небольшой кусочек и объявила его совершенно спелым.

"Что, черт возьми, случилось с этим бедным ребенком?" спросила она, поймав взгляд Ника. Она подошла к столу, за которым он сидел, морщась от боли, и нежно положила успокаивающую руку ему на щеку.

"Индеец поймал его, мисс Вашингтон. С томагавком, не так ли, Николас?"

"Да, мэм, совершенно определенно томагавк".

Миссис Вашингтон наклонилась ниже пояса, чтобы осмотреть почти зашитую рану Ника, и сказала: "Мерси, этот бедный ребенок выглядит как сама смерть, мам Битт. Приведи его ко мне наверх, когда закончишь накладывать швы, и я наложу припарку на рану."

Ник улыбнулся при этом слове. Еще одна припарка.

Ему следовало бы быть в постели, мисс Вашингтон. Ты ощупал его лицо. Он сгорает от лихорадки".

"Просто приведи его ко мне. Я позабочусь о нем. Как продвигается великий приветственный пир? Будем ли мы готовы к завтрашнему прибытию генерала? Он проделал весь этот путь из Балтимора, и я представляю, как он будет голоден ".

"Пир пока не выглядит чем-то особенным, мисс Вашингтон, но когда мама Битт закончит с этим, генерал подумает, что попал в сам рай".

Марта Вашингтон уперла свои крошечные ручки в бедра и сказала: "Маунт-Вернон - его рай, мам Битт. Его небо и земля. И, Боже милостивый, разве мы все не будем в восторге от того, что наконец-то снова увидим его дома! После всех этих лет!"

Все на кухне закричали, несколько в унисон: "Хвала Господу, хвала Господу!"

Генерал, безусловно, любимая фигура в этом доме, подумал Ник. Это был хороший знак. Может быть, он бы послушал.

37

"НИКОГДА НЕ ПРЕДАВАЙ МОЕ ДОВЕРИЕ, НИКОЛАС!"

Wкогда Ник проснулся на следующее утро, он понятия не имел, где находится. Он чувствовал себя Рипом Ван Винклем мистера Вашингтона Ирвинга, человеком, который проспал двадцать лет. За окном рядом с его кроватью он увидел огромную лужайку, спускающуюся к широкой голубой реке, протекающей мимо нее. Все это начало возвращаться. Это был Потомак. Это был дом генерала Джорджа Вашингтона, Маунт-Вернон. А очаровательная маленькая леди, мило сидевшая у его постели, была женой генерала, Мартой, которую, как он узнал, муж всегда называл Пэтси.

Она сидела прямо там, когда он заснул, после того, как осторожно подала ему в рот ложечкой горячий чай, потому что его руки сильно дрожали от лихорадки. Оставалась ли она там все это время?

"Добрый день, мастер Макивер", - сказала она, улыбаясь и похлопывая его по руке. "Приятно снова видеть тебя среди живых".

"После полудня?" Сказал Ник, садясь в кровати и поворачиваясь к окну. "Но, мадам, солнце уже встает".

"Наступает время, Николас. Ты проспал больше двадцати четырех часов."

Ник потер оба глаза костяшками пальцев и глубоко зевнул. "Этого не может быть! Я никогда не сплю ради -"

Миссис Вашингтон положила прохладную руку на лоб Ника. "У тебя была ужасная лихорадка, Николас. Но это случилось около полудня. Я думаю, теперь с тобой все будет в порядке. Ты, должно быть, ужасно хочешь пить. И к тому же голодный."

"О, но я, мэм, действительно, в значительной степени обладаю и тем, и другим".

"Я прикажу принести что-нибудь из кухонного домика. Я думаю, тебе следует оставаться прямо здесь, в этой постели, по крайней мере, до завтра. Отдохни немного. Генерал будет здесь утром, если на то будет воля Господа", - добавила она, в ее глазах светилось возбуждение. "Курьер сообщил мне, что он наконец-то приближается к дому!"

"Смогу ли я встретиться с ним?"

"Я, безусловно, должен так думать. В конце концов, ты гость в его доме."

"О, это было бы замечательно. Он один из моих великих героев, мэм, хотя я, ну, вы знаете, англичанин ".

"Он прошел через ужасное испытание на этой войне. Я был с ним и генералом де Лафайетом в Вэлли Фордж три года назад. Мерси, я не знаю, как кто-либо из нас пережил ту самую холодную и суровую зиму. У многих из наших бедных солдат не было одеял или палаток, было мало еды, а у многих даже не было обуви! Но генерал выжил в этой долгой войне, и я не сомневаюсь, что он приведет нас к победе над нашими тираническими угнетателями ".

"Да, мэм, я тоже совершенно уверен, что он это сделает. На самом деле, я в этом совершенно уверен ".

Ник коротко улыбнулся - он ничего не мог с собой поделать.

Она смотрела на него очень внимательно. "Николас, я так понимаю, ты приехал к нам из Йорктауна".

"Я так и сделал, мэм".

"На службе у Его Королевского Величества короля Георга, судя по ярко-алому цвету вашего плаща, когда вы прибыли с часовыми. Какого полка?"

"Барабанщица, миссис Вашингтон. Второй полк легкой пехоты, 82-й полк, под командованием майора Томаса Армстронга, сейчас служит в Йорктауне."

"Мальчик-барабанщик. Ты же не собираешься избивать бедного патриота барабанными палочками до бесчувствия, Николас?"

Она одарила его улыбкой, и Ник вернул ее. "Никогда, мэм. Я не мог быть более благодарен тебе за то, что ты приютил меня и ... обеспечил мне такую мощную заботу ".

"Мы, американцы, не совсем такие дикари, какими нас считают ваш король и соотечественники. Мы гордимся нашей добротой и гостеприимством к незнакомцам. Итак, скажите на милость, что делает молодой английский барабанщик, преодолевающий мили пешком под холодным дождем из Йорктауна в Маунт-Вернон, из всех мест? Более ста миль! Тебя послал лорд Корнуоллис шпионить за нами, Ник? На этой войне случались и более странные вещи. Генерал никому не доверяет. Ни разу со времен Бенедикта Арнольда. "Ты слышал о нем? Этот презренный предатель?"

"Да, мэм. Нет, мэм. Я не шпион. Я пришел только для того, чтобы помочь. Я имею в виду, помочь генералу Вашингтону."

"Помочь? Как помочь ему?"

"Боюсь, это довольно запутанная история и - длинная".

"Люси?" - позвала миссис Вашингтон, и в дверях появилась поразительно хорошенькая молодая африканка в длинном белом халате. "Да, мисс Вашингтон?" она ответила.

"Пожалуйста, сходи в кухонный домик, будь добр, и скажи маме Битт, что наш юный английский пациент наконец-то восстал из мертвых и определенно проголодался. Может быть, немного овощного бульона или куриного супа? И немного хорошего горячего чая для нас обоих?"

"Да,я. Я вернусь так быстро, как только смогу", - сказала Люси и в мгновение ока исчезла.

"Спасибо тебе, Люси", - крикнула она, а затем, повернувшись к Нику, придвинула свой стул ближе к его кровати и улыбнулась ему.

"Я удивляюсь, Николас. Как такие люди, как Арнольд, живут сами с собой? Предатели. Лжецы. Как они вообще устоят перед Богом?"

"Я -я уверен, что не знаю, мэм. Мне очень жаль."

"Что ж. Неважно, дитя. У тебя впереди целая жизнь, чтобы обдумать такие тяжелые вопросы ".

"Да. Полагаю, что да."

"Послушай, Николас, я действительно так люблю хорошие истории. Прошу, назови мне свою, " попросила она.

Ник сделал паузу на мгновение, сделав глубокий вдох, прежде чем начать свой рассказ. Он часто беспокоился о том, как легко ему теперь дается фабрикация лжи; и, честно говоря, он совсем не гордился этой новообретенной способностью делать это. Ему приходилось постоянно напоминать себе, что на самом деле он шпион. На нацистов, а теперь на своих соотечественников.

А шпионаж означал ложь. От этого просто никуда не деться.

Одна мысль утешила его, когда он посмотрел в добрые карие глаза миссис Вашингтон. Он был здесь, чтобы помочь ее мужу выиграть то, что многие считали войной, в которой невозможно было победить. Если бы он не вступился за колонистов, американская война за независимость от короны была бы проиграна.

Он посмотрел жене генерала Вашингтона в глаза и начал свой рассказ.

"Я родом с маленького острова в Ла-Манше, который называется остров Грейберд, мэм. Я жил там со своими мамой и папой. Он был смотрителем маяка, и сам Седобородый Свет был нашим домом. На острове не было школы, и мама обучала меня на дому. Она была большой любительницей истории, литературы и героев и научила меня разделять ее чувство родства с прошлым. Затем, вскоре после начала нынешней войны, моя мама умерла от скарлатины."

"Мне ужасно жаль, Николас. Мои соболезнования".

"Сердечно благодарю вас, мэм. Она была прекрасным человеком, замечательной матерью, и я ее очень любил. Отец тоже был потерян без нее. Мы почти не разговаривали в течение шести месяцев. Однажды, когда траур закончился, он сказал мне, что мы скоро отплываем в Лондон. Он решил, что мы оба вступим в британскую армию. Он был отличным стрелком и завербовался в пехоту. Из-за моего возраста я должен был стать барабанщиком. Из-за своих убеждений я не хотел идти войной против колонистов, но поскольку мой отец был настроен решительно, у меня не было выбора. Так мы и сделали".

"Ты верил в наше славное дело?"

"Я делал и делаю, как и многие мои соотечественники, хотя они хранят молчание. История, как я узнал, переполнена тиранами, но их и близко не так много, как тех, кто жаждет свободы. Моя мать и я, конечно, никогда бы не признались в этом отцу, но чем больше мы следили за событиями этой войны по новостям из Лондона, тем больше мы восхищались храбрыми людьми, такими как генерал Вашингтон, которые рискнули бы всем ради свободы и демократии. Конечно, такие мысли были предательством с нашей стороны, но это был наш маленький секрет ".

"Итак, вы с вашим отцом вместе отплыли в Америку?"

"Мы сделали. Он позаботился о том, чтобы я всегда был прикреплен к его полку. Благодаря его боевым навыкам и храбрости, его быстро повысили до лейтенант-майора, и он держал меня рядом с собой столько, сколько мог. Поскольку отец был вторым после майора Армстронга, нашего командира в Йорктауне, непосредственно подчиненного лорду Корнуоллису, я провел много времени в их благородной компании. Держа глаза и уши открытыми, я смог собрать много ценной информации, как вы могли догадаться ".

"Военные секреты?"

"Да, мэм", - сказал Ник, доставая из-под кровати кожаный футляр, который он там спрятал. "Здесь есть схемы и документы, которые жизненно важны для успеха генерала. Вот почему я прошел пешком от Йорктауна до Маунт-Вернона. В надежде передать все, что я знал, в руки генерала."

"Ты сказал своему отцу, что дезертируешь? Крадущий военные секреты и переходящий на сторону колонистов?"

"Я был не в состоянии. Он был убит, мэм, в результате минометного обстрела форта две недели назад, сегодня."

"Я так ужасно сожалею, Николас, о твоих прискорбных потерях. Ты теперь совсем одна в этом мире, не так ли, дитя?"

"Да, мэм. Но однажды я увижу свою маму на небесах. И отец умер героем, защищая свои самые сокровенные убеждения. Когда придет мое время, я только надеюсь, что это будет так же, как у моего отца ".

"Ты очень храбрый молодой человек, Николас Макивер".

"Я благодарю вас за этот комплимент, мэм. Но я не думаю, что я это еще заслужил. Слова ничего не значат."

В этот момент внезапно появилась Люси с серебряным подносом, и комната наполнилась чудесными ароматами. Ник никогда в жизни не был так голоден.

"Спасибо тебе, Люси", - сказала миссис Вашингтон, ставя поднос на столик рядом с кроватью Ника.

"Да, большое вам спасибо", - добавил Ник, улыбаясь хорошенькой Люси, когда она молча удалилась.

Миссис Вашингтон стояла, потягивая чай и наблюдая, как Ник поглощает дымящийся овощной бульон.

"Мне еще многое предстоит сделать до приезда моего дорогого мужа, Николас, поэтому я оставлю тебя в покое и займусь своими приготовлениями".

"Спасибо вам за все, что вы сделали, мэм".

Она кивнула, пересекла комнату к двери, остановилась и оглянулась на него. "Николас?" - спросил я.

"Да, мэм?" - спросил я.

"В моем сердце особое место отведено детям, которые прошли суровое испытание всемогущим. Хорошо снова иметь ребенка под этой старой крышей. У меня было четверо собственных детей. Я потерял троих из них, когда они были очень молоды. Выжил только мой сын, Джеки. Теперь он взрослый мужчина и женат. Это ужасно, когда мать теряет ребенка, своих детей, ты должен это понимать ".

"Я сожалею о том, что вы перенесли, миссис Вашингтон".

"Я доверяю тебе, Николас Макивер. Ты кажешься хорошим мальчиком, с острым умом и храбрым духом. Я познакомлю вас со своим мужем завтра, когда сочту, что это ему подходит. Скажи ему, что хочешь, поделись своими секретами. Но я скажу тебе одну вещь, и тебе следует хорошенько над этим подумать."

"Да, мэм".

"Никогда не предавай мое доверие".

Она закрыла дверь, прежде чем он смог ответить, и он остался наедине со своими мыслями.

38

"НАКОНЕЦ-ТО генерал ДОМА!"

Nпрошлым утром Ник проснулся ярко и рано, все его существо трепетало от возбуждения. За окном его верхнего этажа в безоблачном небе благосклонно светило солнце, рассыпая по реке золотые монеты. Он был удивлен, обнаружив свои белые бриджи, чулки и тунику вычищенными, аккуратно выглаженными и сложенными на стуле рядом с кроватью. Его алый мундир британской армии каким-то образом исчез, что, вероятно, было к лучшему. Красные мундиры, будь то люди или униформа, не очень-то приветствовались в доме великого генерала Вашингтона. И Ник знал, что знаменитый человек возвращается в Маунт-Вернон в этот самый день.

Он снял свою льняную ночную рубашку (позаимствованную Люси вместе с другой одеждой у теперь уже взрослого сына Вашингтонов, Джеки) и быстро оделся. Дом, казалось, был полон шума и возбуждения. Возможно, генерал уже прибыл. Внизу, конечно, был большой шум. Веселый смех и возбужденная болтовня, поднимающиеся по лестнице с первого этажа, были заразительны - он услышал характерный высокий смех Люси прямо за его дверью.

Он приоткрыл дверь и увидел, как она взбегает по главной лестнице. Добравшись до лестничной площадки, она сразу же подошла к окну на дальней стороне дома. Она распахнула створку, опасно далеко высунулась наружу и крикнула вниз, в толпу домашней прислуги и полевых рабочих внизу: "Он приближается! Генерал уже в пути!"

Из невидимой толпы, собравшейся внизу, донеслось громкое "ура", и Ник увидел, как бесчисленные соломенные шляпы взлетели в воздух, наблюдал, как они гипнотически взлетают и опускаются в синеве за окном.

"Генерал прибыл?" - спросил я. - спросил он Люси, начиная сам ощущать трепет приближающегося момента.

Она повернулась и улыбнулась ему, ее темные глаза вспыхнули от возбуждения. "Не сейчас. Но, я думаю, он скоро будет здесь. Он послал вперед курьера, чтобы сообщить мисс Вашингтон, насколько близко он находится. Да что вы, мисс Вашингтон так завелась сегодня, дамочка едва сдерживается! Я поднимусь наверх, чтобы посмотреть все это, если и ты хочешь пойти со мной."

"Я, конечно, знаю, Люси. Можем ли мы увидеть все оттуда?"

"Это мой тайный наблюдательный пункт. Это не настоящий секрет, но я называю его своим просто потому, что. Оттуда можно увидеть весь мир. Следуйте за мной и не производите никакого шума ".

Люси на цыпочках взбежала по лестнице на самый верхний этаж дома. Это было больше похоже на чердак со слуховыми окнами. Они прибыли в большую комнату с голыми деревянными полами и четырьмя дверями, по две с каждой стороны комнаты, скорее всего, комнаты для гостей. Но что привлекло внимание Ника, так это прочная белая деревянная лестница в центре комнаты, залитая льющимся сверху светом.

Он последовал за Люси вверх по лестнице. Как он и предполагал, она вела к красивому восьмиоконному куполу на крыше. Он увидел это, когда впервые приблизился к большому белому дому издалека.

"Наверху хватит места только для нас двоих", - сказала она, быстро взбираясь по лестнице. "Поторопись, ты же не хочешь пропустить это!"

Ник подтянулся и присоединился к Люси внутри небольшого, наполненного светом купола. Сидений как таковых не было, просто широкие перекрещивающиеся балки, на которые можно было взгромоздиться. Погода была великолепной, а виды, открывавшиеся во всех направлениях, захватывали дух. Неудивительно. Маунт-Вернон находился на вершине одного из самых высоких холмов в Вирджинии, а этот купол с окнами находился на вершине самой высокой части особняка. На востоке, за широкой рекой Потомак, бесконечные леса простирались до горизонта.

С внутренней, западной стороны дома, куда должен был прибыть Вашингтон, Ник увидел зеленый овал травы, который находился в центре кольцевой подъездной дорожки особняка. За ними были огороды, декоративные цветочные сады с извилистыми дорожками, фруктовые сады всех видов. Вдалеке, широкое, протяженное пространство богатой, плодородной зелени, с глубокими границами лесов по обе стороны, простиралось до главной магистрали.

Западные ворота, как их называли, были главным входом в Маунт-Вернон. Действие происходило за свежевыкрашенным белым забором, и именно там впервые появился Вашингтон. Сразу за оградой, с правой стороны подъездной аллеи, стоял небольшой отряд флейтистов и барабанщиков, состоящий из домашней прислуги, одетой в элегантную вашингтонскую ливрею. Они уже играли приветственную мелодию. Ник мог слышать песню лишь смутно, но она звучала волнующе.

"Что это за мелодия, которую они играют, Люси?"

"Роза Трали". Один из любимых генералом. Смотрите! Вот он сейчас. Да! Ты видишь его?"

Ник напряг зрение, чтобы разглядеть, но ошибиться было нельзя - фигура, возглавляющая длинную шеренгу грязных, изношенных солдат, маршировала медленным и торжественным шагом, регулируемым барабаном и флейтой. За каждой бригадой следовали лошади, полевые орудия, запряженные мулами, и повозки с боеприпасами.

В авангарде ехал генерал Джордж Вашингтон, человек гигантского роста. Он сидел верхом на серо-стальном жеребце, выпрямившись в седле как шомпол. Он натянул поводья своего коня и повернулся, чтобы коротко поговорить с несколькими офицерами, ехавшими рядом с ним. Затем он отдал им честь, проехал через свои ворота в сопровождении всего нескольких других офицеров и помчался по обсаженной деревьями дороге туда, где ждала его семья.

За воротами войска продолжили движение, и Нику показалось, что линия должна быть по меньшей мере в две мили длиной. В арьергарде ехали генеральские офицеры на благородных скакунах, за ними тянулись бесконечные повозки с багажом.

Когда Вашингтон приблизился на долгом пути, он пришпорил свою лошадь и пустил ее в полный галоп. Ник обнаружил, что смотрит с открытым ртом на историческую фигуру, приближающуюся к его дому. Его форма была простой, но великолепной, темно-синяя куртка с золотой отделкой, блестящие эполеты на плечах. Он ехал с непринужденной грацией прирожденного наездника, его мускулистые ноги были вытянуты в длинных кожаных штанах, пальцы ног в стременах были направлены вниз. Лично он был таким же могущественным и обаятельным, каким был в книгах Ника по истории.

"Как зовут его лошадь, Люси?"

"Да это же Синекожий. Ничего не боится. Один из его самых любимых боевых коней, ездит на нем с начала войны - Смотрите! Миссис Вашингтон выбегает, чтобы поприветствовать его. Я думаю, что не мог больше стоять и ждать там, в дверях, ни минуты. Лоузи, как она скучала по своему старику."

При виде своей дорогой жены, одетой в длинное синее атласное платье, подобравшей юбки и выбежавшей ему навстречу, генерал быстро натянул поводья Блюскина, спешился и передал поводья другому офицеру. Подошли два конюха в ливреях и отвели лошадей в конюшню.

"Проделал такой долгий путь из Балтимора, не так ли, старина?" Марта плакала, раскрывая объятия своему мужу. "Шестьдесят миль за один день! Вы, должно быть, ужасно спешили! Интересно, почему."

Переполненный радостью при виде своей жены, Вашингтон бросился в распростертые объятия Марты, легко оторвал ее от земли и закружил, к большому удовольствию всех, кто оказался свидетелем прибытия великого человека. Он, наконец, поставил ее на землю, поцеловал в губы и обе щеки и повернулся к выдающемуся молодому офицеру, который сопровождал его. Он протянул руку, но Марта Вашингтон шагнула вперед и обняла элегантного молодого человека, как давно потерянного сына.

Затем двое вновь прибывших, с сияющей миссис Вашингтон между ними, держащей их за руки, приблизились к особняку под бурные аплодисменты и возгласы "ура" сотен фермеров, полевых рабочих, домашней прислуги и друзей-соседей, которые собрались, чтобы поприветствовать дом Генерала, приехавшего с этим кратким визитом по пути в Йорктаун.

"Кто этот молодой офицер?" - Спросил Ник у Люси. "Его сын?"

"Нет, его сын Джеки прямо сейчас обнимает своего папу. Этот другой джентльмен - француз, сражающийся бок о бок с генералом. Миссис Вашингтон называет его маркиз де Лафайет, и она говорит, что он один из самых больших друзей, которые есть у Америки ".

Лафайет, конечно, подумал Ник. Именно его люди теперь сдерживали Корнуоллиса и английские войска в Йорктауне. Длинная шеренга солдат, все еще марширующая по магистрали вдалеке, должна была быть полками континенталов плюс пятью тысячами французов под командованием французского генерала Рошамбо, если он правильно помнил свою историю.

Битва за Йорктаун вот-вот должна была начаться всерьез. Ник чувствовал, как это надвигается на него всем своим существом.

"Люси", - сказал Ник, улыбаясь ее хорошенькому загорелому личику, - "Не могла бы ты оказать мне небольшую услугу?"

"Конечно, я так и сделаю. Ты специальный гость мисс Вашингтон. Она сама сказала мне, что это маунинг ".

"Спасибо тебе. Если бы ты мог выскользнуть с восточной стороны дома и зайти на кухню, я был бы признателен, если бы ты попросил маму Битт приготовить мне маленькую тарелочку еды. Подойдет все, что угодно".

"Ты не пойдешь на великий банкет? Я уверен, что мисс Вашингтон ожидает тебя ".

"Она не будет скучать по мне во всем этом волнении. В любом случае, я думаю, будет лучше, если я пока останусь в своей комнате. Если она спросит обо мне, просто скажи ей, что я не очень хорошо себя чувствовал и ты принесла немного супа в мою комнату ".

"Это то, чего ты хочешь, я доведу это до тебя. Но я думаю, что ты неправильно мыслишь. Вероятно, это будет самое грандиозное торжество, которое мы когда-либо устраивали в этом доме!"

"Ты можешь рассказать мне все об этом сегодня вечером, Люси".

"Не беспокойся об этом, нисколько. У меня есть секретное место в задней части кладовой, откуда я могу видеть и слышать все, что происходит в столовой ".

Ник рассмеялся. "Люси, если бы я не знал тебя лучше, я бы поклялся, что ты прирожденная шпионка".

"Больше похоже на сверхъестественного шпиона. Дух. Мама Битт называет меня Призраком Маунт-Вернона. Она клянется на Библии, что видела, как я исчез прямо у нее на глазах. Я появляюсь на кухне, или в огороде, или в конюшнях, или где угодно еще на всей этой плантации, люблю пугать людей до полусмерти ".

"Ты не похожа на привидение, Люси. Итак, как ты это делаешь?"

"Здесь повсюду есть скрытые подземные туннели и секретные ходы. И еще кое-что. Индеец научил меня ходить ".

"Индеец?"

"Моя мама чистокровная чероки".

Стук в дверь Ника заставил его полностью проснуться. Он заснул, читая одну из книг по американской истории из кабинета генерала Вашингтона, которые миссис Вашингтон заботливо сложила у его кровати. Дверь приоткрылась на несколько дюймов, и он увидел заглянувшее внутрь улыбающееся лицо миссис Вашингтон. Она держала свечу, и мерцающий свет на ее лице был прекрасен. Она все еще была одета в платье, в котором была на гала-концерте.

"Николас?" - спросил я.

"Да, мэм?" - спросил я.

"Я тебе не мешаю?"

"Нет, мэм".

"Как ты себя чувствуешь? Лучше?"

"Особенно лучше, спасибо".

"Я скучал по тебе на грандиозном банкете".

"Мне очень жаль, что я пропустил это".

Она вошла в его комнату и села рядом с его кроватью. Взяв его за руку, она сказала: "Я все рассказала генералу о тебе. Он очень хочет встретиться с тобой. И, позвольте мне добавить, это ближайший друг генерала, маркиз де Лафайет."

"Это было бы большой честью. Я только что прочитал о подвигах генерала во французской и индейской войнах. Он храбрейший из людей, мэм, такой герой, каким я хотел бы однажды стать ".

"Он любит эти колонии и их дело, как никто другой. У него безграничное видение будущего Америки. Он может ясно видеть от Потомака до самой долины Огайо и до великого Тихого океана за ее пределами. Это то, за что он борется. Великая, широко открытая страна, где мужчины и женщины могут жить и процветать в мире и свободе ".

"Я предсказываю, что история поместит генерала Вашингтона в число величайших людей, которые когда-либо жили, мэм. На самом деле, я в этом уверен ".

"Он сейчас в своем кабинете, Николас. Обсуждаем с маркизом последние планы сражения при осаде Йорктауна. Он попросил меня выяснить, достаточно ли хорошо ты себя чувствуешь, чтобы спуститься вниз, чтобы он и Лафайет могли познакомиться с тобой. На самом деле, они оба очень заинтересованы в информации, которой, как вы утверждаете, обладаете."

"О, да. Это было бы замечательно. Я бы счел величайшей честью в своей жизни встречу с Его превосходительством ".

"Что ж, тогда, мастер Николас Макивер, я оставлю вас в покое, пока вы занимаетесь своими делами. Но не медли. Очень, очень немногих гостей в Маунт-Верноне когда-либо приглашали в его личный кабинет. Он ожидает тебя. И он плохо переносит опоздания ".

"Две минуты и ни секундой больше, мэм".

"Хороший мальчик. Я скажу ему, чтобы он ждал вас немедленно."

39

НЕПРОСТАЯ ВСТРЕЧА С ВАШИНГТОНОМ И ЛАФАЙЕТОМ

Nайк медленно спускался по ступенькам, перешагивая через одну, сжимая в правой руке кожаный футляр с картами, которые они с Кэти украли. Он чувствовал Машину Темпус, спрятанную на кожаной перевязи под его левой рукой. Его сердце бешено колотилось в груди, и ему пришлось усилием воли унять дрожь в руках.

Он так не нервничал с тех пор, как они с Ганнером стояли перед кабинетом адмирала лорда Нельсона в Сент-Джеймсском дворце, ожидая объявления. Почему? Чего было бояться этой ночью из всех ночей! Он попытался проанализировать эту тревожную эмоцию и быстро распознал в ней страх перед реакцией генерала Джорджа Вашингтона на немыслимую идею путешествий во времени.

Он не побоялся раскрыть секрет спланированной капитаном Бладом засады на французский флот. Нет, карты и документы, которые он носил, служили достаточным доказательством этого. Ник знал, что все надежды Вашингтона на победу при Йорктауне зависели от своевременного прибытия адмирала де Грасса и его флота. Именно де Грасс должен был блокировать вход в Чесапикский залив и отразить любую попытку Королевского флота спасти Корнуоллиса морем.

Большой флот адмирала де Грасса уничтожил бы любую надежду британского командования или Корнуоллиса избежать осады Вашингтона. Ловушка была бы надежной. Петля вокруг лорда Корнуоллиса затянулась бы еще туже. Великая американская победа была так близка. Но только де Грасс и его корабли могли решить судьбу Корнуоллиса.

Вашингтон немедленно ухватился бы за важность военно-морской разведки, которой обладал Ник. Все это было прекрасно, подумал он, медленно приближаясь к двери в кабинет генерала.

Но как насчет реакции генерала на золотой шар, который он носил?

Да, так оно и было, все верно. Это была самая неприятная вещь во всем этом начинании. Он беспокоился об этом моменте неделями. Вашингтон был в высшей степени разумным человеком. Не сочтет ли генерал его абсолютно сумасшедшим? Ник должен был бы убедительно описать чудесные возможности машины Темпус. Было вполне возможно, что мужчина придет в ярость от такого возмутительного предложения.

Сам Ник насмехался над самим понятием путешествия во времени, когда лорд Хоук и коммандер Хоббс впервые объяснили ему работу машины в замке Хоук. В то время он думал, что они оба совершенно безумны, и был зол на их попытку убедить его, что невозможное на самом деле возможно.

Но он усвоил, как часто напоминала ему его сестра Кэти, что нет ничего невозможного.

Почему он должен ожидать меньшего скептицизма от великого генерала? Через несколько мгновений он вполне может оказаться выброшенным из Маунт-Вернона за уши! И на то были веские причины! И кого можно было бы обвинить в том, что он позволил этому мальчишке-разбойнику, безумному как шляпник, проникнуть в любимый дом генерала? В своем убежище?

Марта Вашингтон, конечно. "Никогда не предавай меня", - сказала она. Собирался ли он даже сейчас сделать именно это?

"Нельсон сильный, Нельсон храбрый, Нельсон Повелитель морей". Шепча свою безмолвную молитву о мужестве, он поднял руку, чтобы постучать в дверь кабинета генерала Вашингтона.

Мог ли он это сделать?

ДА. Он мог и он сделал бы. У него не было выбора.

Ник сделал глубокий вдох и энергично постучал в дверь из красного дерева Джорджа Вашингтона. "Могу я войти, сэр?"

"Входите, входите!" - прогремел изнутри низкий голос.

Ник повернул ручку и вошел во внутреннее святилище величайшего человека на свете.

Это ни в коем случае не было большой комнатой. Но здесь было полно многих вещей, которые выдавали человека, проводившего здесь свое личное время: старинные геодезические инструменты, глобус, телескоп и компас на большом столе, знаменитое вращающееся круглое кресло. На одной стене висел скелет рыбы, свирепого вида, с длинными челюстями, полными острых, как бритва, зубов. Сувениры, привезенные, как знал Ник, с Барбадоса, куда в девятнадцать лет он отправился со своим больным сводным братом Лоуренсом, умирающим от чахотки.

В камине пылал огонь, спасая от вечерней прохлады. Генерал Вашингтон и маркиз де Лафайет сидели в двух кожаных креслах по обе стороны от камина. Но именно присутствие Вашингтона полностью доминировало в комнате. Он был внушительной фигурой, намного выше шести футов. Его крупные кости, руки, ступни и бедра создавали у Ника впечатление большой физической силы. Его лицо, побитое штормами и загорелое как кожа за годы солдатской жизни, носило следы шрамов от оспы. Из-под напудренного парика выглядывали его большие, проницательные серо-голубые глаза, очень широко расставленные, с неожиданным намеком на юмор.

Вашингтон, одетый в парадную синюю форменную куртку, немедленно поднялся на ноги, когда вошел Ник. Он с улыбкой повернулся к мальчику, протягивая руку. Ник коротко пожал ее, не желая, чтобы генерал заметил его дрожь. Мужчина выделялся в этой маленькой комнате, его гигантская тень скользила по стене и тянулась по потолку. По всей Земле, подумал Ник.

Ник, который, как и его мать, очень хорошо умел читать по лицам, многое увидел в глазах этого человека. После пяти долгих лет самых суровых обстоятельств он увидел терпение, способность снова и снова оправляться от горьких разочарований и разбитых надежд. Но в основном он видел слишком много поражений и слишком мало побед. И в теплой улыбке генерала - надежда.

"Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр", - сумел произнести Ник, не заикаясь. "Я Николас Макивер, сэр".

Вашингтон рассмеялся. "О, я очень хорошо знаю, кто ты, Николас. Моя дорогая Пэтси, кажется, не может перестать говорить о тебе. Кажется, ты очаровал ее и завоевал ее сердце за то короткое время, что ты был под моей крышей. Такой симпатичный парень, как ты, здоровый и сердечный - у меня были бы причины для беспокойства, не будь ты так молод."

Ник почувствовал, как горят его щеки, и это было все, что он мог сделать, чтобы не развернуться и не выбежать из комнаты.

Рассмеявшись над шуткой своего друга и реакцией Ника, элегантный молодой французский генерал в безупречно белой форме встал и поклонился в сторону Ника. "Генерал де Лафайет к вашим услугам, месье Макивер".

Хрупкого телосложения, с длинным заостренным носом, узкой яйцевидной головой и редеющей линией рыжеватых волос, маркиз был кем угодно, но только не красавцем. Но глаза ярко светились умом и отвагой.

Ник сказал: "Для меня тоже большая честь познакомиться с вами, сэр".

Вашингтон выдвинул маленький приставной стул для Ника, и все сели. Ник, слегка дрожащими руками, положил кожаный тубус на колени.

Вашингтон обратил свою улыбку на Лафайета. "Николас Макивер, похоже, оставил короля и страну ради нашего славного дела, генерал. Он был барабанщиком Второй легкой пехоты и помощником Армстронга и Корнуоллиса. Я понимаю, у него есть какие-то новости о враге, которыми он хочет поделиться с нами. Я предлагаю обойтись без любезностей и посмотреть, что скажет мальчик. Любой, кто провел время под шатром лорда Корнуоллиса, должен полностью завладеть моим вниманием. Я предупреждаю тебя, Николас. Если я решу, что вы просто агент-провокатор, вы окажетесь в тюрьме, когда взойдет солнце. Слово за вами, сэр."

"Да, сэр, как вы пожелаете, я надеюсь, вы -" Ник сделал паузу, тяжело сглотнув, не совсем уверенный, как ему следует поступить с этим.

"Пожалуйста, начинайте", - сказал Вашингтон. "Время имеет решающее значение, и мы с маркизом все внимание. Что у тебя там на коленях?"

"Карты, сэр, описывающие засаду в море. Я полагаю, вы с большим нетерпением ожидаете прибытия адмирала де Грасса и его флота в Чесапикский залив? Плывешь с Кап-Франсуа на остров Сан-Доминго?"

Вашингтон, настолько потрясенный тем, что какой-то мальчишка мог владеть одним из его самых тщательно охраняемых секретов, на мгновение лишился дара речи. Он посмотрел на маркиза, который выглядел таким же потрясенным.

"Черт возьми, парень! Как, черт возьми, у тебя это получилось?" Наконец сказал Вашингтон, его брови удивленно приподнялись. "Тема предельной секретности, важная информация, известная только трем людям во всей моей армии. И двое из них сидят в этой комнате".

"Трое плюс один двенадцатилетний мальчик, кажется", - сказал маркиз, откидываясь на спинку стула с изумленным выражением на лице. "Поразительно! Я просто не могу поверить собственным ушам! Где, скажи на милость, ты почерпнул это знание, Ник?"

"У лорда Корнуоллиса много шпионов в Вест-Индии, сэр. Новости постоянно прибывают на быстроходном фрегате в его штаб-квартиру. Мне удалось позаимствовать несколько карт из его палатки в ту ночь, когда я принял решение сбежать из Йорктауна и присоединиться к Континенталам. У меня здесь карты для вашего ознакомления."

"Ты украл эти документы у него из-под носа? У него нет часовых?" - Спросил Вашингтон.

"Да, сэр. Но они мои друзья, давно привыкшие видеть, как я прихожу и ухожу в любое время, забирая и доставляя сообщения для графа и его офицеров. Я спрятал документы в этот тубус и засунул его в штанину, сэр, засунул его глубоко в ботинок. Это было совершенно незаметно в темноте".

"Если то, что он говорит, правда, Корнуоллис знает все", - мрачно сказал Лафайет. "Трагедия наихудшего порядка".

Вашингтон нахмурился и спросил: "И что лорд Корнуоллис намерен делать с этим знанием? Вызвал ли он Королевский флот в Нью-Йорке, чтобы перехватить флот де Грасса? У меня есть сведения, что британский адмирал Грейвс плывет на юг из Нью-Йорка."

"Лорд Корнуоллис ничего не предпринял в отношении де Грасса, сэр. Он знает, что ему нужно ничего не делать, чтобы остановить де Грасса. Именно пираты являются источником неприятностей французского адмирала, а не британский королевский флот ".

"Пираты, вы говорите? Проблемы? Что за неприятности, Николас Макайвер?" Сказал Джордж Вашингтон, наклоняясь вперед к Николасу с самым поразительно пристальным взглядом, который Ник когда-либо видел.

"Засада, сэр. Ловушка, которая еще не захлопнулась."

"Какого рода засада?" - Спросил Вашингтон. "Возможно, вы слышали о печально известном английском пиратском капитане по имени Уильям Блад, сэр?"

"У меня нет".

"Я слышал о нем, и ничего благоприятного", - сказал Лафайет. "Однажды у берегов Испании у меня была короткая встреча с его 74-пушечным "Реваншем". Он сбежал, прежде чем мы смогли его потопить. Они называют себя братьями побережья. "Язычник с побережья" подошел бы им больше, на мой взгляд ".

"Эта недавно сформированная группа под командованием Блада называет себя Братьями по крови, сэр", - сказал Ник.

"Сначала расскажи мне все, что ты знаешь", - сказал Вашингтон низким и смертельно серьезным голосом. "А затем покажите мне доказательства".

Ник посмотрел сначала на Вашингтона, а затем на Лафайета. Он обнаружил, что по мере того, как говорил, в нем росла уверенность. "Блад за эти последние месяцы собрал грозную пиратскую армаду в Порт-Ройяле, Ямайка. Возможно, насчитывающий сотню кораблей и...

"Прошу прощения", - сказал Вашингтон. "Ты сказал, сто кораблей?"

"Есть, сэр, сто. Флот Блада будет подстерегать де Грасса."

"Адский заговор", " сказал американский генерал, безнадежно глядя на Лафайета. "Пожалуйста, продолжай, Николас".

"Ну, сэр, видите ли, у капитана Блада повсюду есть шпионы, так что он хорошо осведомлен о намерениях адмирала де Грасса отплыть на север к Чесапикскому заливу у Йорктауна. Блада не волнует эта война, и он не заинтересован в ее исходе. Но он знает, что французский флот везет много золота и награбленного после их недавних побед в Сент-Люсии и Тобаго."

"И пять тысяч французских морских пехотинцев, которые нам крайне нужны в Йорктауне", - мрачно сказал Лафайет.

Двое мужчин посмотрели друг на друга. Оба знали, что если де Грасс и его флот беспрепятственно не доберутся до Йорктауна, не позволив Корнуоллису сбежать морем, все пропало.

Джордж Вашингтон стоял, глядя вниз на кожаную трубку Ника. "Графики, если можно. Сейчас было бы самое подходящее время ".

"Конечно, сэр", - сказал Ник и протянул ему тюбик.

Генерал расчистил место на своем широком столе, а затем достал из тубуса плотно свернутые диаграммы. Он разложил их, утяжелив четыре угла тремя маленькими бронзовыми пушечными ядрами и точной копией американской полевой пушки. Лафайет и Николас присоединились к нему за столом. Поверх стопки - детали сюжета Блада, набросанные на карте Карибского бассейна.

Вашингтон и маркиз прижались друг к другу, изучая карту в мельчайших деталях. Стратегические заметки и обильно обведенные красной краской линии курса сделали намерения Blood's кристально ясными. Заметки включали оценку размера флота де Грасса, в настоящее время пришвартованного в гавани Кап-Франсуа на острове Сан-Доминго, и предполагаемого маршрута французского флота к Флоридскому проливу, где они должны были поймать мощное течение Гольфстрим, текущее на север.

Кровью был нарисован большой черный мальтийский крест, отмечающий место, где его пиратская армада, множество вооруженных до зубов военных кораблей, будет ждать в засаде к северо-востоку от города Нассау.

Вашингтон и маркиз немедленно вступили в интенсивное обсуждение этой поразительной ситуации. Они остановились только для того, чтобы спросить Ника, чей это был почерк, появившийся в обозначениях на карте Карибского бассейна.

Ник сказал: "Это было бы написано собственной рукой капитана Уильяма Блада, сэр. У меня есть несколько личных писем от него, так что я знаю его в лицо. Как вы увидите на других картах и документах, некоторые из которых датированы только прошлым месяцем в Порт-Ройяле", - Ник увидел удрученное выражение лица генерала Вашингтона и быстро добавил- "Сэр, возможно, еще не слишком поздно! Возможно, мы все еще можем предупредить адмирала де Грасса о засаде!"

Вашингтон выглядел пораженным, все краски внезапно отхлынули от его лица. То, чего он боялся больше всего с самого начала этого действия, теперь явно разворачивалось. Его сердце давно было сосредоточено на плане огромной сложности. Все должно было сложиться сразу. Выбор времени был решающим. Теперь, без прибытия французского флота, Корнуоллис ускользнет от него, сбежит морем, спасенный британским королевским военно-морским флотом, даже сейчас на пути из Нью-Йорка.

"Нет, нет, нет, парень! Уже слишком поздно ", - сказал Вашингтон. "Согласно моей последней информации, адмирал де Грасс уже отплыл, и эта пиратская армада сейчас стоит у Нассау, ожидая нападения и уничтожения нашей единственной надежды на победу. Эти пираты решили нашу судьбу. Без чуда наше дело обречено ".

Генерал поднялся во весь рост и сильно ударил кулаком по столу. "Что, во святое имя Господа, мы можем сейчас сделать?" - взревел он в небеса. "Что на этой прекрасной зеленой земле я должен делать?"

"Генерал", " сказал маркиз, - "если бы мы могли быстро организовать команду конных курьеров, мчащихся на юг во весь опор днем и ночью, с партией свежих лошадей по пути, мы могли бы передать сообщение генералу Натаниэлю Хатауэю, который сейчас расквартирован на атлантическом побережье Флориды в Сент-Огастине. Если повезет, Хэтуэй может направить быстроходный фрегат на юг и перехватить французов во Флоридском проливе до того, как они попадут в засаду."

"Хороший план, сэр, но, боюсь, все еще слишком поздно. Теперь даже самые быстрые гонщики не могли добраться до Хэтуэй вовремя. Нет. Мы должны подумать! Теперь все висит на волоске! Сама наша судьба! Мы должны найти способ спасти эту отчаянную ситуацию . , , или, клянусь небом, я говорю вам, мы проиграем эту битву при Йорктауне. И война вместе с этим. Неужели все это было напрасно? Наше великое дело? Все эти кровавые жертвы и сокровища? И все напрасно?"

Генерал уставился на карту, его мысли лихорадочно метались, и - раздался стук в дверь.

"Кто это?" - Воскликнул Вашингтон, в его голосе явно слышалось разочарование, он был зол на вторжение.

Из-за двери доносится нежный голос Марты. "Это ваш козел отпущения, генерал. Могу я войти?"

Вашингтон шагнул к двери и распахнул ее. Его любимая жена стояла, улыбаясь ему. Несмотря на то, что он был зол, ему удалось тепло улыбнуться ей.

"Мне так жаль беспокоить тебя, дорогой муж", - сказала она, но бригадный генерал Мейсон и два его офицера только что в большой спешке прибыли из Йорктауна. Они говорят, что у них есть крайне срочное дело, которое нужно обсудить с вами. У редута No 10 бушует битва, с нашей стороны тяжелые потери, и они просят разрешения отступить."

"Да, да, да, скажи им, что я немедленно приду". Сказал Вашингтон, а затем повернулся и уставился на Лафайета. "Мой дорогой юный друг, " сказал он, " так много сейчас поставлено на карту ... Я не могу думать о будущем сейчас, только о настоящем. За последние годы мы видели много трудностей и пролитой крови. Мы не можем сейчас позволить этому, этому презренному пирату, вмешиваться в события в этот критический час. Я знаю, что, безусловно, уже слишком поздно предупреждать де Грасса. Я даю тебе невыполнимую задачу. Но я умоляю вас приложить к этому свой подвижный ум. Я вернусь как можно быстрее, но могу задержаться на добрых полчаса или больше. Мы должны найти способ предупредить де Грасса. Мы просто должны".

Вашингтон повернулся и последовал за своей женой через дверной проем, тихо закрыв за собой дверь.

"Генерал - очень великий человек", - сказал Ник почти самому себе.

"Действительно, он такой", - ответил Лафайет. "Обладал совершенной гармонией, которая царит между его физическими и моральными качествами ... храбрый без безрассудства, трудолюбивый без амбиций, щедрый без расточительности, благородный без гордыни, добродетельный без суровости ... величайший и лучший из людей - Николас Макивер. Итак, что у нас здесь?"

Маркиз де Лафайет схватил карту Блада с вершины стопки и рухнул обратно в свое глубокое кожаное кресло с выражением боли на лице, отчаяния в глазах, читая и перечитывая даты и обозначения. Факты не оставляли места для споров. Их надежда, их единственная надежда на победу, заключалась в том, что флот де Грасса прибудет в Чесапикский залив вовремя. Без этого события все было бы потеряно.

Ник быстро сел напротив него, его глаза горели от возбуждения. Ему вручили отличный подарок. Это был его единственный шанс. Вмешательство миссис Вашингтон было даром божьим. Было не так много времени, чтобы заставить Лафайета поверить в невероятное, прежде чем Вашингтон вернется, но он изо всех сил пытался успокоиться, прежде чем двинуться вперед.

"Сэр? Если позволите?" Сказал Ник, и Лафайет посмотрел на него поверх таблицы, нахмурив брови. Затем он медленно опустил таблицу так, чтобы она лежала у него на коленях, и полностью сосредоточился на мальчике.

"Все потеряно", - прошептал Лафайет самому себе. "Все потеряно".

Ник сделал еще один глубокий вдох и сказал: "Возможно, есть способ, сэр".

"Есть способ? Есть способ? Другого способа быть не может. Это невозможно.Общее верно. Слишком поздно, мальчик. Если бы вы прибыли неделю назад, даже днями раньше, возможно, тогда был бы какой-то выход. Конные курьеры, быстроходный фрегат "Юг". Но теперь... просто слишком поздно."

"При всем должном уважении, сэр, я должен сказать вам, что еще совсем не слишком поздно".

"При всем должном уважении, месье Макивер, уверяю вас, что без чуда действительно слишком поздно".

"Так случилось, что у меня есть чудо, сэр", - просто сказал Ник.

"Ты что?"

Запустив руку за пазуху, Ник достал золотой шар, поблескивающий в свете свечей, и показал его Лафайету, чтобы тот увидел.

"Что, во имя всего святого, это такое?"

"Предмет шестнадцатого века, сэр. Машина времени Леонардо да Винчи. Он попал в мое распоряжение некоторое время назад."

"Машина времени? Машина времени?"

"Это действительно так, сэр".

"Пожалуйста, избавь меня от своей глупости, мальчик. Что делает эта безделушка? Это какая-то уловка? Шутка в эти отчаянные часы? Потому что, если ты-"

"Я использую эту машину, чтобы путешествовать назад или вперед во времени. Прибуду в точное место в любой точке этой планеты в любое время, когда пожелаю. Прошлое, настоящее, будущее."

"Нет! Насмешка! Невозможно!"

"Все возможно. Именно благодаря этому инструменту я оказался сегодня вечером здесь, в Маунт-Верноне. Чтобы предупредить генерала Вашингтона о вероломстве Блада ".

"Говорю же, невозможно. Не провоцируй меня на гнев!"

"Я понимаю твою естественную реакцию. У меня было то же самое. Пожалуйста, позвольте мне показать вам, как на самом деле работает шар, сэр", - сказал Ник, начиная крутить две половинки в противоположных направлениях.

Вопреки себе, маркиз в изумлении наклонился вперед, когда Ник разделил две золотые полусферы, потому что сияющий небесный свет внезапно заполнил всю комнату.

"Mon Dieu!"Сказал Лафайет, глядя широко раскрытыми от удивления глазами.

Ник пытался скрыть волнение в голосе, когда описывал внутреннюю работу машины. "Эта левая половина, сэр, называется Locus; другая - Tempus. Когда я буду готов отправиться в следующий пункт назначения, я введу точную долготу и широту гавани Сан-Доминго в полушарие Локуса. Далее я введу время, когда я хочу прибыть, скажем, вечером накануне отъезда адмирала де Грасса. Я воссоединяюсь с двумя половинками и в мгновение ока прибываю в Капфрансуа накануне отъезда ".

"Ты действительно веришь в то, что говоришь!"

"Я не верю, сэр, я знаю".

Маркиз приподнял бровь и сказал: "И, юный Макивер, когда ты "прибудешь", как ты выразился, в Сан-Доминго, каковы твои дальнейшие намерения?"

"Все просто. Я найду флагманский корабль адмирала, Виль де Пари, и предупрежу де Грасса об армаде Блада, сидящей в засаде у города Нассау."

"И . . . когда ты. . . прибудешь. . . ты дух? Призрак? Какое-то невидимое существо?"

"Вовсе нет, сэр. Я буду из плоти и крови, таким, каким ты видишь меня сейчас ".

Маркиз, недоверчиво качая головой, поднялся на ноги и налил немного бренди из тяжелого хрустального графина в серебряный кубок, осушив его одним глотком. "Это абсолютный абсурд", - сказал француз, но он казался немного менее уверенным в себе. "Путешествовать во времени? Это абсурдно в высшей степени. Честное слово, я никогда не слышал подобной чуши ". Он налил себе еще бренди.

"Поверьте мне, сэр, я понимаю ваше недоверие. Изначально я тоже так думал. Но это совсем не абсурдно, на самом деле это чистая правда ".

Маркиз, все еще качая головой, откинулся на спинку стула. "Mais non, mais non, mais non. Это невозможно"

"Невозможно или нет, генерал, я твердо намерен этой же ночью отправиться во времени в Сан-Доминго, чтобы предупредить адмирала де Грасса об армаде Блада. Это наша единственная надежда ".

"Итак, чем ты занимаешься? Как ты собираешься это сделать?"

"Я отправлюсь из Маунт-Вернона, полностью скрытый от посторонних глаз, в отдаленное место там, в поместье. Я приглашаю вас лично стать свидетелями этого события. Вы найдете это увлекательным ... и убедительным. И если ты в последний момент передумаешь, ты можешь сопроводить меня в прошлое, просто возложив руку на саму сферу. Мы уедем и прибудем вместе".

"Человек исчезает из одного места и времени и появляется в другом? Это то, что ты хочешь сказать?"

"Именно так".

"И вы возвращаетесь в это место и время точно таким же образом?"

"Мы делаем".

Маркиз потер подбородок, прекрасно понимая, что это затруднительное положение заставило его хвататься за абсурдные соломинки иллюзии. Что сказал генерал Вашингтон? "Мы должны найти способ, мы просто обязаны!"

Лафайет осушил свой бокал и сказал: "Что ж, полагаю, мне нечего терять, выполняя ваше дурацкое поручение. Смотри, как ты выставляешь себя полным дураком ".

"Вам вообще нечего терять, сэр, и вы должны одержать историческую победу. Мир никогда не узнает, что здесь произошло этой ночью. Но результаты нашего путешествия никогда не будут забыты ".

"Тогда скажи мне. В котором часу вы предлагаете провести этот невероятный научный эксперимент?"

"Ровно в полночь".

Маркиз де Лафайетт потер свои усталые красные глаза, явно прокручивая в уме поразительное предложение Ника. Он осушил свой стакан и сказал: "Я все еще тебе не верю, конечно, но у меня действительно есть один вопрос".

"Все, что угодно, сэр".

"Ты говоришь по-французски?"

"Нет, сэр, я не знаю".

"Тогда как вы планируете разговаривать с адмиралом де Грассом?"

"Очень хорошее замечание. Полагаю, мне понадобится переводчик, сэр."

"Я полагаю, что ты действительно сделаешь это", - сказал Лафайет с улыбкой. "Очень хорошо, я буду там с ударом двенадцати. Где мы встретимся?"

Ник засмеялся от восторга и сказал: "Поверни налево по кругу, когда выйдешь из главного входа в дом. Пройдите половину подъездной дорожки и поверните на первый поворот, к белым воротам, ведущим к выложенной камнем дорожке, проходящей через несколько розовых садов. Сразу за дальней изгородью есть восьмиугольный садовый домик. Я буду ждать тебя там сегодня в полночь. Я был бы очень признателен за вашу компанию в этом путешествии, сэр. На самом деле, я в восторге ".

"Пробило полночь, месье.А теперь, прошу, покончи с этой причудливой странностью, пока наш большой друг не вернулся и не отправил нас обоих в ближайшую психушку."

Ник пристально смотрел на мерцающий золотой шар, когда он соединил две половинки вместе, мгновенно погасив свечение. "До полуночи, сэр", - сказал Ник, убирая глобус под левую руку и вставая, чтобы уйти до возвращения Вашингтона.

Маркиз поднял глаза. "После дальнейших размышлений, предупреждаю вас, я могу прийти в себя до того, как часы пробьют двенадцать".

"Я надеюсь, что нет, сэр. Машина Темпус - это, уверяю вас, единственный шанс генерала Вашингтона избежать неминуемого поражения в Йорктауне."

"Ты говоришь так, словно предсказываешь будущее".

"Потому что я знаю, сэр. Или, скорее, я помню будущее ".

Лафайет посмотрел на мальчика, как на сумасшедшего, но ничего не сказал и только покачал головой, когда Ник быстро покинул кабинет Вашингтона и помчался наверх, в свою комнату. До полуночи нужно было многое обдумать.

40

МАРКИЗ И ПОЛУНОЧНОЕ СВИДАНИЕ

Pярко-голубой лунный свет струился сквозь восемь окон восьмиугольного садового домика. Ник, у которого были карманные часы королевского флота Ганнера, щелчком открыл их. Обычно он носил стандартные наручные часы Королевского летного корпуса своего отца времен Великой войны. Но в последний момент он понял, что часы будут не на месте, что вызвало большой переполох в 1781 году.

Ник знал, что существует слово для обозначения такого неподходящего предмета, и перед своим путешествием посмотрел его в словаре. Анахронизм, вещь или стиль, принадлежащий другому периоду истории. Карманные часы Ганнера незадолго до этого тихо пробили полночь. Ник увидел, что было уже ровно четверть второго.

Он услышал шорох снаружи и быстро поднял голову. Ничего не видя, он вообразил, что это была белка или какое-то другое маленькое ночное существо.

По-прежнему никаких признаков маркиза де Лафайета.

Из-за множества окон у него был вид во всех направлениях. Он знал, что на территории Маунт-Вернона было много часовых, но он еще не видел ни одного. С тех пор как он прибыл пятнадцатью минутами ранее, он не спускал глаз с кольцевой подъездной дорожки особняка и садовой дорожки. Ник решил дать Лафайету еще пять минут. Затем, с ним или без него, он направлялся в Сан-Доминго в поисках Виль де Пари и адмирала де Грасса.

Он не сомневался, что Лафайет будет представлять большую ценность в путешествии, но Ник уже определил свой курс действий. Он весь вечер внимательно изучал карты в своей комнате. Он знал, что вероятность проскользнуть мимо Старого Билла и его огромной пиратской армады была близка к нулю.

Но, он видел, предположим, французский флот не сделал того, чего ожидал Блад, предположим, они- Теперь он услышал шаги и увидел Лэй-файетта в его великолепной белой форме, спешащего по дорожке к садовому домику. Его сердце воспряло. С самым надежным и блестящим военным стратегом генерала Вашингтона на его стороне у стоящей перед ним жизненно важной задачи было гораздо больше шансов на успех.

"Вы думали, я не приду, а, месье Ник?" Лэй-файетт ухмыльнулся, когда мальчик открыл деревянную дверь внутрь, чтобы впустить его.

"Я действительно не знал, сэр. Я, конечно, надеялся увидеть тебя ".

"Извините меня, друг мой,", - сказал Лафайет, заходя внутрь. "Я непростительно опаздываю, юный Николас. Но, видите ли, генерал Вашингтон после долгой мучительной беседы только сейчас пожелал мне спокойной ночи и удалился в свою спальню. Я не могла оставить его раньше. Он бы подумал, что это проходит странно."

"Ты не рассказал ему о шаре?"

"Конечно, нет. Последнее, что ему сейчас нужно, это воспринимать своего самого доверенного военного советника как сумасшедшего ".

"Спасибо, что пришли".

"Мое удовольствие", - сказал Лафайет, кланяясь в пояс. Ник подумал, что француз и знаменитый американский генерал, возможно, выпили еще несколько глотков бренди из графина, прежде чем Вашингтон ушел в отставку. Лафайет, казалось, был в довольно веселом настроении. Ник знал, что это был оптимизм, жизненно важная черта всех великих лидеров, вера в то, что любое препятствие можно преодолеть.

Ник положил золотой шар на грубый деревянный стол среди совков, цветочных горшков, лопат и различного садового инвентаря. Теперь он поднял шар и бережно держал его двумя руками. Даже сейчас, в бледно-голубом свете, он сиял.

"Сэр, вы пришли попрощаться или будете путешествовать со мной?"

"Николас, обычно я самый осмотрительный из людей и доверяю лишь немногим", - сказал Лафайет, улыбаясь ему, "но сегодня вечером, после серьезного размышления, я нахожу себя полностью согласным с твоим предыдущим заявлением. Я могу гораздо больше выиграть, чем потерять этой ночью, доверившись тебе и твоей прекрасной безделушке ".

"Для меня большая честь, сэр, пользоваться вашим доверием", - сказал Ник с большим облегчением, "но я должен поклясться вам в абсолютной тайне о существовании этого шара. Я серьезно рисковал, доверившись кому бы то ни было. На самом деле, я собираюсь нарушить торжественную клятву. Но у меня нет выбора."

"Здравствуйте!"- Прошептал Лафайет. "Поехали!"

Ник развел две половинки шара в стороны. Интерьер восьмиугольного садового сооружения мгновенно наполнился сияющим золотым светом.

Маркиз с громким вздохом шагнул вперед и внимательно осмотрел изысканные внутренние грани шедевра Леон-ардо. На одном полушарии было написано Tempus, на другом Locus. Это было самое чудесное ювелирное изделие с замысловатым часовым механизмом, которое он когда-либо видел. И настолько изысканный, что не поддается описанию.

Ник бросил обеспокоенный взгляд в сторону особняка. Яркий свет в одном из садовых домиков в этот час мог бы послужить маяком для незаметных часовых, кружащих снаружи в темноте. Но с этим ничего не поделаешь. Он просто должен был молиться, чтобы удача была с ним еще раз.

Лафайет увидел, что многочисленные сверкающие драгоценные камни были встроены в поверхность каждой половины странной машины. А на полушарии Locus изящные письмена на латыни в виде спиралей окружали удивительно подробную гравировку солнца и окружающих его планет. Лафайет, ученый, а также военный гений, внимательно изучил эту схему Солнечной системы и посмотрел на Ника.

"Два вопроса. Эта надпись на латыни - она написана задом наперед. Почему?"

"Зеркальное написание" Леонардо, сэр. Все его дневники написаны таким образом, так что прочитать их можно, только поднеся к зеркалу ".

"Ах, да, кажется, теперь я это вспомнил. Это, безусловно, обнадеживает в отношении происхождения машины. Но еще один вопрос, Николас."

"Я постараюсь ответить".

"В этой иллюстрированной системе девять планет. Когда Леонардо да Винчи умер в 1519 году, существовало только пять известных планет, помимо Земли. В марте этого самого 1781 года астрономом Гершелем была открыта другая планета. Итого семь. Как тогда вы объясняете двух других?"

"В какой-то момент в будущем будут обнаружены еще двое. Я должен верить, что Леонардо отправился в какое-то будущее и точно записал то, что он видел в более мощные телескопы, " ответил Ник. "Девять планет".

Этот ответ явно понравился молодому маркизу. "Если твоя невероятная магическая интрига увенчается успехом, я буду считать тебя гением среди людей. Если это не удастся, я найду для тебя работу среди великих театральных актеров нашего времени, ибо очевидно, что ты тот или другой ".

"Я не актер, сэр. И это гений Леонардо, сэр, не мой. Я просто получил во владение его потрясающий инструмент благодаря одному из моих любимых предков ".

"Как, могу я спросить?"

"Довольно длинная история, сэр".

"Возможно, в другой раз. Но, умоляю, скажите мне, как она работает, эта машина Темпус?"

"Наш точный пункт назначения, склон холма с видом на гавань на острове Сан-Доминго, сейчас уточняется. Обратите внимание, что я использую точную широту и продольные координаты гавани Кап-Франсуа, согласно этой карте. 18 ╟ 45 'северной широты, 64 ╟ 42' западной долготы. Мы прибудем рано вечером, перед отплытием адмирала де Грасса. На следующий день с утренним приливом. Должны ли мы прибыть, скажем, в пять часов пополудни? Все еще будет светло".

"Parfait! Готовы ли мы к отправлению? Что я должен делать?" Глаза Лафайета теперь светились возбуждением. Он хотел верить.

"Как только я закончу вводить время и соединю две половинки, машина начнет вибрировать. Он будет светиться гораздо ярче, как солнце, заставляя вас закрыть глаза. Вы услышите приятный звук бесчисленных звенящих колокольчиков. В этот самый момент положи свою руку поверх моей на шаре."

"И что потом?"

"Ваше тело внезапно наполнится самыми восхитительными ощущениями тепла и покалывания. Всего лишь на мгновение. И тогда мы, будем надеяться, обнаружим, что стоим над гаванью Капфрансуа, а не плаваем в ней ".

Ник содрогнулся при воспоминании о холодных водах Ла-Манша в ночь, когда он разбил "Сопвит Кэмел". Тропические воды Сан-Доминго будут теплее, и все же он надеялся ради Лафайета, что они прибудут на сушу.

Маркиз громко рассмеялся, и Ник спросил: "Вы готовы, сэр?"

"Я более чем готов, Николас Макивер! Отпустите нас!"

Ник соединил две половинки вместе, туго скручивая их. Появился ослепительный свет, и мгновение спустя маркиз де Лафайет положил свою руку на руку Ника.

Одинокий часовой, в настоящее время патрулирующий сады возле особняка, резко остановился, став свидетелем удивительного зрелища. Один из садовых домиков, казалось, внезапно наполнился ярким светом, как будто бесчисленные тысячи крошечных светлячков заполнили интерьер. Когда он пришел в себя и побежал осмотреть его, рывком открыв дверь, он ничего не увидел. Нет, он слышал только слабое эхо звенящих колокольчиков. В маленьком сарайчике было холодно внутри, как в ледяном домике! И был легкий едкий запах, как будто что-то только что горело, но теперь потушено.

"Mon dieu, c"est magnifique, Nicholas!" - были первые слова, слетевшие с губ маркиза де Лафайета, когда он оказался на острове Сан-Доминго, стоя на поляне на склоне холма, откуда открывался потрясающий вид на раскинувшуюся внизу гавань. Позади них лежали густые зеленые джунгли, усеянные тропическими цветами всех цветов и описаний. Солнце садилось на западе, но у них оставалось добрых два часа дневного света. Лафайет и Ник стояли бок о бок, глядя вниз на чудесное зрелище двадцати восьми французских военных кораблей, все еще стоящих на якоре в гавани Кап-Франсуа. В середине флота, самое большое военное судно в мире, флагман адмирала де Грасса, "Виль де Пари".

Удача не покинула Ника. Положив шар в свою сумку, он вздохнул с облегчением при виде французского флота, стоящего на якоре. Всегда существовал шанс, что де Грасс в последнюю минуту изменит планы, возможно, даже отплывет на день раньше, с вечерним приливом.

"Это невозможно", - воскликнул Лафайет, смеясь от неподдельной радости. "Это невероятно, просто немыслимо, эта маленькая машина, Николас! Маленькое чудо!"

Ник улыбнулся. "Сама по себе машина невелика, сэр, но я думаю, что чудо столь же велико, как и все на этой земле".

"Ты прав, конечно, мой дорогой мальчик-гений".

Ник засмеялся, когда радостный французский генерал начал танцевать, дергая себя за одежду, щипая себя, как будто хотел убедиться, что он на месте. Он даже подпрыгнул высоко в воздух, жестко приземлившись на обе ноги, топнув ботинками, чтобы убедиться, что он действительно стоит на твердой земле. Он сорвал яркий фиолетовый цветок с ветки над головой, зарылся носом в цветок и глубоко вдохнул. Затем, к ужасу Ника, он отправил цветок в рот и съел его!

"Ах, " восхищенно сказал он, " восхитительно!"

Но когда он поднял глаза, кончик его носа был покрыт желтой пыльцой, и он яростно и неоднократно чихал, что только заставило Ника сильнее смеяться над его выходками.

"Я думаю, мы должны сейчас пойти и найти нашего адмирала", - строго сказал маркиз, используя свой носовой платок, чтобы стереть пыльцу с лица, затем поднялся во весь рост, пытаясь вернуть себе достоинство.

Ник собирался извиниться за свое поведение, но маркиз приложил указательный палец к губам и сказал, "Нет, нет, я не из тех, кто не в курсе".

Он зашагал в джунгли в направлении гавани внизу, и Ник последовал за ним на почтительном расстоянии, позволив смущенному маркизу несколько мгновений прийти в себя.

Потребовалось не более получаса, чтобы спуститься со склона холма и добраться до города. Вдоль береговой линии кипела работа, поскольку французские моряки спешили туда-сюда с последними запасами и провизией, которые нужно было доставить на военные корабли, ожидающие на якоре.

Генерал в своей блестящей форме и мальчик в простых белых бриджах и белой льняной рубашке вызвали настоящий переполох, прогуливаясь по набережной в поисках флагманского корабля де Грасса. Все взгляды были прикованы к Лафайету. Очевидно, подумал Ник, это был человек, который пользовался большим уважением в своей родной Франции.

"Знаете ли вы Виль де Пари в лицо, сэр?" - Спросил Ник, когда они уворачивались от повозки, груженной 24-фунтовыми пушечными ядрами.

"Но, конечно, это самый большой военный корабль в мире. Трехпалубный первоклассный крейсер с примерно сотней пушек, я видел его стоящим на якоре посреди флота. Смотрите, вы можете видеть адмиральский вымпел, развевающийся на его грот-мачте."

Поиск транспорта не занял много времени. Пройдя еще сотню ярдов по набережной, они наткнулись на молодого французского морского офицера, который остановился как вкопанный при виде знаменитого генерала де Лафайета. Очевидно, это был последний человек, которого молодой офицер ожидал увидеть прогуливающимся по набережной Сан-Доминго.

"Мой генерал!" - воскликнул он, щелкнув каблуками и отдавая честь.

"Mais oui, Lieutenant. Возможно, вы могли бы быть полезны?"

"Mais certainement, sir. Чем я могу вам помочь?"

"Мы с моим помощником нуждаемся в транспорте до Виль де Пари. Я хотел бы поговорить с адмиралом де Грассом. Возможно, вы могли бы организовать капитанскую повозку, чтобы переправить нас на флагманский корабль адмирала?"

"Это было бы честью для меня, сэр. Пожалуйста, позвольте мне представиться. Я лейтенант Пьер де Валуа. Это мое личное выступление, которое вы видите вон там, в конце дока. Я имею честь служить на борту Ville de Paris, и я как раз возвращаюсь на свое судно. Пожалуйста, сэр, следуйте за мной".

"Merci beaucoup, лейтенант де Валуа", - сказал Лафайет, и они с Ником последовали за мужчиной к нетронутой гичке, пришвартованной в дальнем конце дока.

Красивый молодой лейтенант все время оглядывался через плечо на маркиза, пока они шли. "Адмирал не осведомлен о вашем присутствии на острове, мой генерал.Ты только что прибыл? Мы не видели, чтобы сегодня в гавань заходили какие-либо суда."

"Нет, я здесь уже некоторое время, лейтенант. Занимаюсь некоторыми личными делами. Моя семья владеет здесь банановой плантацией."

"Très bien, monsieur."

Маркиз наклонился, чтобы прошептать на ухо Нику. "Хорош для корабельных сплетен. Вы даже не представляете, как быстро сказка о банановой плантации распространится на добром корабле Ville de Paris ".

Ник улыбнулся. "Мне было интересно, как вы планируете справиться с этой проблемой, сэр. Хороший фильм."

Они дошли до конца причала и сели в маленькую гичку, покачивающуюся на неспокойных водах гавани. Солнце опускалось все ниже в красочном тропическом небе, и многие на флоте начали зажигать свои фонари, на носу и на корме, и многие из них висели высоко на снастях. Ник думал, что все это было очень красиво, но был полон решимости оставаться сосредоточенным на своей миссии

Четверо матросов с веслами сидели в середине судна в гичке, лейтенант де Валуа был на корме, в то время как Ник и Лафайет сидели на переднем сиденье на носу.

Как только они отчалили и тронулись в путь, маркиз де Лафайет положил руку на плечо Ника. "Ник, я должен предупредить тебя, что наш адмирал де Грасс, возможно, не встретит нас с распростертыми объятиями. На самом деле, он может отправить нас на гауптвахту. У меня много врагов среди офицеров "Ла Рояль".

"La Royale?"

"Это то, что мы с любовью называем нашим флотом. Наша штаб-квартира находится на Королевской улице в Париже".

"Почему вам не рады, сэр? Я не могу себе этого представить ".

"Я покинул свою родную Францию не при лучших обстоятельствах. Я умолял короля разрешить мне отправиться в Америку и сражаться за славное дело. Но он отрекся от меня. Королям и императорам не нравятся эти новые понятия о свободе и демократии, как вы могли догадаться. Как любит говорить мой государь, наш возлюбленный монарх Людовик XVI: "Я роялист по профессии ".

"Я не понимаю".

"У него есть работа, как и у всех остальных. Так уж случилось, что его работа - это король, и он хочет сохранить ее."

Ник улыбнулся. "Итак, как вы попали в Америку? Я имею в виду, без разрешения короля."

"Я исчез. В Англию по делам. Затем я дал понять во Франции, что заболел и некоторое время буду в постели. Я вернулся переодетым во Францию, где купил судно для переправы в Америку. Приготовления были почти завершены, когда я узнал, что король назначил награду за мою голову. Итак, я сбежал в Испанию, закончил свои дела и отплыл в Америку. И вот я здесь".

Несколько мгновений спустя в поле зрения показался Виль де Пари. Ник видел, что это был великолепный линейный корабль. Три палубы возвышаются над водой, ощетинившись более чем сотней пушек любого размера и описания. Наступали сумерки, и огромный военный корабль был залит огнями от носа до кормы. Он испытал большое облегчение при виде ее огневой мощи, прекрасно зная, что она понадобится у Нассау. И, подумал он, Йорктаун.

Гребцы бесшумно подтянулись вдоль трапа по правому борту. У подножия находился плавучий док, и двое вооруженных часовых вытянулись по стойке смирно при виде великолепно одетого французского генерала, сидящего на носу. Другой парень, офицер дня, также изящно отдал честь Лафайету.

Белоснежный национальный флаг Франции развевался на ветру на корме, и оба, Лафайет и молодой лейтенант, встали, повернулись лицом к флагу, а затем отдали ему честь. Затем Валуа повернулся и отдал честь молодому офицеру того времени.

"Его превосходительство месье маркиз де Лафайет и его помощник просят разрешения подняться на борт, сэр!"

Лафайет был человеком с большой известностью во Франции, и офицер на плавучем доке был несколько озадачен этим заявлением. Но ему удалось резко отсалютовать и сказать: "Разрешение получено, сэр!"

Сердце Ника бешено колотилось в груди, когда он поднимался по крутому трапу. Он знал, что очень скоро он и его новый друг Лафайет окажутся либо за решеткой на гауптвахте этого огромного судна, либо в кормовой каюте адмирала де Грасса, где этой ночью решится само будущее Америки.

41

ВСЕ НА БОРТ ФЛАГМАНСКОГО КОРАБЛЯ VILLE DE PARIS

Nайка и Лафайета сопроводили на корму по главной палубе огромного корабля, в то время как лейтенант Валуа поспешил в каюту де Грасса, чтобы объявить о присутствии Лафайета на борту. Повсюду кипела лихорадочная деятельность, от рядовых матросов кормовой охраны на квартердеке до орудийных расчетов из пятнадцати человек, которые готовили каждое из тридцати массивных 36-фунтовых орудий к бою. Там также были матросы на лебедках, опускающие последние запасы в огромные зияющие люки, к людям, работающим высоко наверху на такелаже, выкрикивая инструкции друг другу, пока они пробирались вдоль мостков, ухаживая за свернутыми парусами.

Немало голов повернулось при виде знаменитого маркиза, направлявшегося на корму к адмиральской каюте. Многие отдавали честь; некоторые даже приветствовали и хлопали в ладоши. Нику было ясно, что Лафайет пользовался большой известностью во Франции, прежде чем сбежать в Америку, и что весть о его успехах под командованием Вашингтона распространилась по всему французскому имперскому флоту.

"Это приветствие героя, сэр", - прошептал Ник Лафайету.

"Я плавал со многими из этих людей. Я наслаждался сердечными отношениями с большинством из них, вот и все. Пусть вас не вводит в заблуждение улыбающаяся команда. Адмирал де Грасс очень близок к королю. Если он разделит со мной нынешнее недовольство монарха, это будет крайне неприятная встреча."

"Я думаю, что карты вполне могут уберечь нас от гауптвахты, сэр. В конце концов, мы пришли ему на помощь ".

"Будем надеяться, что вы правы".

Двое вновь прибывших последовали за своими морскими сопровождающими вниз по темной, узкой лестнице, освещенной только мерцающими масляными лампами, установленными по обе стороны. Отдельный трап вел в единственную каюту на корме. Несколько мгновений спустя они стояли за дверью адмирала де Грасса.

Один из двух сопровождающих осторожно постучал, и один из ординарцев имперской морской пехоты адмирала распахнул дверь. Дальше лежали богато обставленные покои графа де Грасса. Он был погружен в беседу с лейтенантом Валуа. Увидев Лафайета, он поднялся из-за стола и, к большому облегчению Ника, повернулся к молодому маркизу с широкой улыбкой.

Де Грасс был гигантом, как заметил Ник, даже выше Вашингтона, коренастый и чрезвычайно красивый. Все еще с улыбкой на лице, он обратился к маркизу. "Ничто в моей долгой жизни не доставляло мне такого удовольствия, как радостная весть о том, что вы были на борту "Виль де Пари", месье маркиз".

Лафайет низко поклонился и прошептал Нику: "Сегодня нам не светит гауптвахта, парень".

Лафайет ответил: "Ваши успехи и доблесть на море давно привлекли мое внимание к вашему имени, адмирал. Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр. Этот молодой человек - мой адъютант, мастер Николас Макивер."

"Большая честь, адмирал", - сказал Ник.

"Подойди, присядь, не так ли?" Сказал Де Грасс, выдвигая стул для Лафайета. За круглым столом, накрытым тонким льном, хрусталем и серебром, стояло восемь стульев. Ник знал, что это было устроено для офицеров корабля, которые традиционно ужинали со своим командиром большинство вечеров. По крайней мере, так было принято в британском королевском флоте.

По мановению руки адмирала двое санитаров быстро убрали со стола. Лафайет занял свое место, указав Нику на то, что справа от него, а затем де Грасс сел в свое огромное кресло с прямой спинкой. Валуа занял кресло рядом с адмиралом.

"Ром?" - спросил де Грасс, когда подошел стюард и наполнил его серебряный стакан.

"Спасибо, нет", - сказал маркиз, - "может быть, просто немного горячего чая для Николаса и меня?"

Стюард кивнул и сказал: "Tout de suite, ваше превосходительство".

"Итак, генерал Лафайет, какой счастливой случайности я обязан этой великой честью? Я так понимаю, вы были на острове, занимаясь какими-то личными делами?"

"Mais oui. Моя семья держит банановую плантацию в горах над Кап-Франсуа. Когда до меня дошла весть, что ваша флотилия прибыла в гавань, я решил немедленно переговорить с вами. Время выбрано в высшей степени благоприятно, сэр."

"Что вы имеете в виду, сэр?"

"Я отчаянно хочу вернуться на сторону Вашингтона в Йорктаун, где наши собственные французские войска и американцы держат лорда Корнуоллиса в осаде. Я знаю, что вы осведомлены об этом, поскольку я был посвящен в вашу переписку с генералом Вашингтоном и генералом де Рошамбо."

"Я знаю, что ты стал незаменимым для великого американца. Я удивлен, что ты не на его стороне даже сейчас ".

"Ах, да. К сожалению, сэр, фрегат "Стремительный", который должен был срочно вернуть меня в Виргинию, погиб со всей командой, кроме одного, во время шторма у берегов Сан-Доминго. Мой помощник был единственным выжившим. Молодой Макивер каким-то образом сумел доплыть до берега. Он только что прибыл сюда, на Кап-Франсуа, со срочным сообщением от генерала Вашингтона. Если я не очень сильно ошибаюсь, вы намерены отплыть в Америку? Чесапикский залив?"

"Действительно, хочу. На самом деле, завтра. У меня двадцать восемь линейных кораблей и четыре фрегата, укомплектованных пятнадцатью тысячами моряков. Мы поднимаем якорь на рассвете, чтобы успеть на утренний прилив. Мы везем осадные орудия, порох и 2,5 миллиона ливров, щедро пожертвованных женщинами Гаваны, сочувствующими нашему делу. Кроме того, у нас на борту две тысячи солдат, которые будут полностью в распоряжении генерала Вашингтона ".

"Генерал Вашингтон глубоко признателен за все ваши усилия и с нетерпением ожидает вашего прибытия. И мое собственное прибытие тоже, я мог бы добавить, как он указал в депеше, которая прибыла с моим молодым помощником."

"Я понимаю беспокойство Вашингтона. Это превратилось в гонку со временем, как вы хорошо знаете, сэр. Я намерен прибыть из Вирджинии раньше адмирала Грейвса и британского флота; Грейвс скоро отправится из Нью-Йорка в Чесапик. Только мое своевременное прибытие в это место первым может предотвратить побег Корнуоллиса. Если я добьюсь успеха, и ветер и небеса будут сотрудничать, я прибуду в Чесапикский залив через три недели ".

"Есть ли у вас место для двух дополнительных пассажиров?" Мы мало едим и еще меньше пьем".

"Для меня было бы честью принять вас на борт, ваше превосходительство. Ничто не должно доставлять мне большего удовольствия, чем время, проведенное в компании великого героя нашей франко-американской войны против регулярных войск короля Георга!"

Чай был подан на серебряном подносе с большой церемонией. Когда стюард удалился, Лафайет сказал: "Адмирал, я хотел бы знать, можем ли мы поговорить наедине несколько минут. Я должен сообщить вам несколько довольно срочных новостей."

"Конечно", - сказал он и, повернувшись к Валуа, - "Лейтенант, вы нас извините? Проследи, чтобы часовые никого не впускали." Валуа отсалютовал и мгновенно исчез.

Адмирал де Грасс отхлебнул рома, наклонился вперед и сказал: "Срочные новости?"

"Действительно", - ответил Лафайет. "Мой молодой помощник был завербован Вашингтоном в качестве одного из нескольких наших шпионов, действующих в укреплениях лорда Корнуоллиса на реке Йорк. Поскольку раньше он был континентальным барабанщиком, он был одет как британский барабанщик. Под покровом темноты, когда на карту была поставлена сама его жизнь, ему удалось проникнуть в штаб-квартиру Корнуоллиса и выйти из нее с какой-то жизненно важной информацией. Это разведданные величайшей важности. И это касается вас, адмирал де Грасс."

"Я? Как, во имя всего святого?"

"Николас, пожалуйста, покажите адмиралу украденные карты".

"Да, сэр", - ответил Ник и, вытащив кожаный тубус из-под штанины своих брюк, начал извлекать карты Блада и секретные приказы, передавая их Лафайету. Маркиз на мгновение задержал плотно свернутые документы, удостоверяясь, что адмирал полностью завладел им.

Лафайет начал тихо. "Адмирал, благодаря присутствующему здесь молодому Николасу, у нас есть доказательства заговора с целью устроить засаду вашему флоту на пути в колонию Вирджиния".

"Засада?"

"Действительно, сэр".

"Это тот проклятый англичанин, не так ли? Барон Родни. С тех пор, как адмирал Джордж Ромни был назначен британским главнокомандующим на Подветренных островах, он следит за каждым моим шагом! Что задумал этот высокомерный негодяй на данный момент? Клянусь небом, я заставлю его пожалеть, что он не устроил засаду на кого-нибудь другого!"

От этого эмоционального всплеска, казалось, у адмирала перехватило дыхание, и он откинулся назад, восстанавливая самообладание.

"При всем уважении, это не Ромни и британский королевский флот подстерегают, сэр".

"Тогда кто же?"

"Пираты".

"Пираты? Этот могучий флот не боится пиратов, сэр. Как вы видите, у меня под парусами огромное количество военных кораблей. У нас на борту пять тысяч морских пехотинцев. Я быстро расправлюсь с этими негодяями, не сомневайтесь в этом!"

"При обычных обстоятельствах у меня не было бы сомнений, адмирал. Но это не обычные обстоятельства. Капитан Уильям Блад, о котором вы, возможно, слышали, собрал величайшую пиратскую армаду, которую когда-либо видел мир. Я боюсь, что даже при вашей силе, вы будете в значительном меньшинстве, сэр."

"Часто разница заключается не в количестве кораблей в битве, а в определенной твердости позвоночника, проницательности взгляда и хорошо проработанном мозге внутри черепа командира. Я слышал рассказы об этом печально известном Бладе и его подвигах. Я его не боюсь, уверяю вас."

"Я полностью согласен, сэр. Но в этом случае в игру вступят цифры. Сколько военных кораблей в вашей флотилии, адмирал?"

"Как я уже сказал, я могу похвастаться двадцатью восемью линейными кораблями, сэр", - гордо сказал он. "И четыре вспомогательных фрегата. Да ведь только мой флагманский корабль, Виль де Пари, имеет сто восемнадцать пушек и экипаж в девятьсот сорок человек."

"Боюсь, это недостаточная сила, чтобы пойти против Крови".

"Что? Недостаточный, вы говорите? Сколько у него кораблей, у этого пирата?"

"По меньшей мере сотня, и с каждым днем их становится все больше, сэр".

"Сто! Ты не можешь быть серьезным!"

"Боюсь, что да, сэр. Юный Ник был очевидцем собрания пиратской армады в Порт-Ройяле."

"Вы тоже были в Порт-Ройяле?" - озадаченно спросил адмирал у Ника. "Кажется, ты действительно появляешься повсюду, парень. Сколько тебе платит маркиз? Возможно, ты мечтаешь о жизни в море."

Лафайет улыбнулся. "Он был там, адмирал, и видел Армаду. Я удостаиваю правдивости его рассказа ".

Адмирал выглядел ошарашенным.

"Святые небеса, если бы нас было больше вчетвером к одному, мы были бы уничтожены", - наконец выдавил он. "Боюсь, все потеряно".

"Не обязательно".

"Но, конечно, у нас нет шансов против такого количества. Если бы мы только знали, когда или, что более важно, где этот злодей намеревается нанести удар, возможно, я смог бы найти какой-то способ, но, как бы то ни было, я не могу подвергать опасности мой ...

"Ах, но мы знаем обоих, сэр. Именно тогда и именно там, где нас подстерегает Кровь. С абсолютной уверенностью. Пожалуйста, взгляните на эту таблицу, совершенно случайно украденную из-под носа Корнуоллиса моим новым героем ".

Ник обнаружил, что заливается ярко-розовым румянцем, когда Маркиз разложил карту на столе адмирала и указал указательным пальцем на важные места.

"Взгляните, адмирал. Вы увидите, что пиратская армада будет ждать здесь, чуть северо-восточнее острова Нью-Провиденс на Багамах. И здесь, жирными красными чернилами, указан курс, которым, по мнению Блада, ваш флот намеревается плыть. На северо-восток вдоль северного побережья Кубы, направляясь на север как раз здесь, чтобы поймать Гольфстрим, через Флоридский пролив к западу от острова Нью-Провиденс и продвигаясь вдоль американского побережья к Чесапикскому заливу. Это твое намерение?"

"Так и есть. Это единственный возможный маршрут. Конечно, Блад предположил бы это."

"Этот Черный крест, сэр, прямо к северо-востоку от города Нассау на Нью-Провиденсе - это именно то место, где будет находиться пиратская армада. Он нападет, как только вы окажетесь в проливе, как раз перед тем, как вы покинете остров Нью-Провиденс ".

Явно шокированный адмирал покачал головой и посмотрел на Ника. "Вы клянетесь, что видели этот флот? Своими собственными глазами? Сотня вооруженных пиратских кораблей?"

"Я так и сделал, сэр. В Порт-Ройяле, Ямайка."

"И этот почерк. Ты знаешь, что это принадлежит Бладу?"

"Я верю, сэр".

"Откуда у тебя это знание?"

"Однажды он прислал мне письмо, сэр".

"Письмо?" - спросил я.

"Записка с требованием выкупа. Он похитил мою собаку ".

"Похитил твою собаку?"

"Да, сэр. Его зовут Джип."

Адмирал обхватил голову руками. "Так много поставлено на карту, - сказал он, " Так много можно потерять. Это будет самым горьким разочарованием для нашего друга, генерала Вашингтона ".

Маркиз де Лафайет успокаивающе положил руку ему на плечо. "Возможно, в этом нет необходимости, адмирал де Грасс".

"Почему бы и нет?"

"Кажется, молодой мастер Макивер задумал план".

"Почему я не удивлен?" - сказал де Грасс с намеком на улыбку в глазах.

"Если и есть что-то, что я могу сказать о моем молодом адъютанте, так это то, что он полон сюрпризов", - сказал Лафайет, смеясь.

И так Ник изложил дерзкий план, на совершенствование которого он потратил много долгих часов. Он провел все свое детство, изучая и воссоздавая все великие морские сражения с помощью своих маленьких флотилий деревянных кораблей. Теперь все эти знания, как он искренне надеялся, вот-вот окупятся.

Как только де Грасс усвоил детали плана и выразил свою поддержку действиям, Лафайет встал, сцепив руки за спиной. Его лицо приняло серьезное выражение. "Адмирал, есть еще один вопрос, который я должен обсудить с вами, вопрос чрезвычайной важности".

"Mais certainement."

"Я должен настаивать на том, чтобы наше присутствие на борту вашего флагмана рассматривалось как вопрос строжайшей секретности. Я бы сказал, это военная тайна чрезвычайной важности для союзников. Вся команда должна поклясться молчать под страхом смертной казни. Никто, ни офицеры, ни команда, никогда не должны говорить о моем участии в этом деле. Как и у моего помощника."

"Согласен. Никто не понимает необходимость секретности во время войны больше, чем я. Но наверняка генерал Вашингтон знает об этом?"

"Он этого не делает, сэр. И по причинам, которые я не имею права обсуждать, он никогда не должен узнать об этом ".

"Очень хорошо. Я даю вам свое слово, генерал Лафайет."

"Это все, что мне требуется, сэр", - сказал Лафайет, кланяясь в пояс.

"Не присоединитесь ли вы с юным Николасом ко мне за ужином сегодня вечером?" Вы найдете компанию моих офицеров самой забавной ".

"Мы должны быть в восторге, адмирал".

42

"ПОДНЯТЬ ВЕСЕЛОГО РОДЖЕРА!"

Lи хо!" - крикнул вахтенный со своего "вороньего гнезда" высоко над палубами Виль де Пари, когда в поле зрения показался остров Нью-Провиденс. Сигнал с вершины грот-мачты был быстро передан адмиралу де Грассу и офицерам, стоявшим на квартердеке за штурвалом. Маркиз де Лафайет и его молодой помощник стояли, прислонившись к нактоузу, обсуждая тонкости плана сражения. Все предложения Лафайета были хорошими и значительно укрепили уверенность Ника в предложенной стратегии.

Де Грасс поднес к глазу подзорную трубу и осмотрел береговую линию. "Никаких признаков паруса", - спокойно сказал он. "Пока нам благоприятствует случай".

Они были в море четыре дня с момента отплытия из Капфрансуа. Ветры были благоприятными, когда они плыли на северо-запад, иногда огибая побережье Кубы, иногда огибая тысячи бухт и островов Багамского архипелага. Они достигли южной оконечности Нью-Провиденса на целых полдня раньше запланированного. Это не предвещало ничего хорошего.

"Поднять сигнал всем линейным кораблям", - внезапно выкрикнул де Грасс, - "Поднять знамена!"

"Есть-есть, сэр!" Сказал лейтенант Валуа и приказал помощнику боцмана поднять соответствующий сигнальный флаг. Увидев это, каждый капитан всего флота из двадцати восьми французских военных кораблей немедленно спустил бы белоснежный флаг Франции.

Ник с трудом подавил улыбку. Его сердце колотилось от волнения, когда он увидел, как выполняются первые шаги его плана. Это был один из тех редких моментов, ради которых он жил и дышал.

Солнце садилось на западном горизонте, посылая красно-золотые лучи, пронизывающие белоснежные вершины волн. Острый привкус соленого морского воздуха наполнил легкие Ника чистейшей радостью. Акры развевающихся белых парусов над головой радовали его глаза, наполняя их удивлением, и трогали его сердце трепетом сбывшейся детской мечты. Он снова был на борту огромного корабля, бороздящего вздымающиеся синие моря, плывущего в бой.

Он был на борту Виль де Пари, величайшего военного корабля на земле. Он мог видеть зеленое пятно на горизонте, которое должно было быть островом Нью-Провиденс. Французский флот быстро приближался к врагу, и настроение на борту "Виль де Пари" было таким, что все рвались в бой, слышали грохот пушек и запах черного пороха. Вы могли видеть это на лице каждого члена экипажа.

Особенно орудийные расчеты и юные "пороховые обезьянки", мальчишки, которые без устали доставляли черный порох снизу, чтобы сто или более пушек ревели в пылу сражения. Даже тяжелое ранение или потеря конечности не остановили бы этих самых молодых воинов. Они были известны своей бесстрашностью. Он встретил именно такого мальчика, по имени Мартин Хорнби, плывя на борту "Мерлина" в 1805 году. Хорнби был как раз его возраста, и более храброй души он никогда не знал.

"Крепче держись!" - сказал де Грасс своему рулевому.

"Крепкий о'ли, да!" Мужчина резко повернул штурвал, и массивный военный корабль слегка накренился, когда он начал выполнять поворот на левый борт. Высоко в такелаже рифовые триммеры засуетились, подравнивая паруса для нового курса. Все были застигнуты врасплох, думая, что корабль возьмет курс на северо-запад от Нью-Провиденса, чтобы поймать Гольфстрим. Они делали это бесчисленное количество раз прежде. Зачем сейчас отправляться на восток от острова?

Пиратская армада Блада превосходила численностью французский флот по меньшей мере вчетверо к одному. Даже самый блестящий морской воин был бы раздавлен этими превосходящими силами. Итак, подумал Ник, вместо того, чтобы плыть по Гольфстриму вверх по западному побережью Нью-Провиденса, как ожидал Блад, французский флот теперь поплывет вверх по восточному побережью острова.

Эта стратегия Ника, как он хорошо знал, была не без проблем. Время имело решающее значение, и этот восточный проход будет намного медленнее, не принося никакой пользы от семи узлов, которые обеспечивал идущий на север Гольфстрим. Но этот новый маршрут дал бы французским союзникам Вашингтона единственный элемент, от которого зависело само их выживание: внезапность.

"Поднимите Джоли Руж! Сказал Де Грасс. "Передайте всем линейным кораблям то же самое!"

Ник наблюдал за печально известным "черепом и скрещенными костями", "Веселым Роджером", быстро поднимающимся на фале на самый верх грот-мачты. Вся команда посмотрела вверх и приветствовала пиратский флаг, развевающийся высоко над головой на вечернем бризе. Эта уловка была идеей маркиза де Лафайета. Любой из дозорных Блада на верхушке мачты, увидев печально известный пиратский флаг, подумал бы, что приближающийся флот - это просто отставшие пиратские корабли, отплывающие в последнюю минуту, чтобы присоединиться к огромной армаде Братьев Крови.

Несколько минут спустя, когда вечерние тени протянулись по квартердеку, капитан рявкнул: "Поднять сигнал "Погасить все огни".

На закате солнечного света сигнал усилился. Не было луны и мало звезд. Провидение было с ними в эту ночь. Покров темноты был необходим для плана Ника. В сумеречном свете вечера фонари по всему флоту были погашены.

Французский флот, двадцать восемь возвышающихся силуэтов на волнующемся черном море, плыл вперед сквозь сгущающуюся темноту, на север, в непроглядную ночь. Скоро, в течение нескольких часов, они приблизятся к ничего не подозревающей вражеской армаде. И приблизиться к ним именно с того места, где их меньше всего ожидали. Они подкрадывались к Братьям по Крови сзади, призрачно приближаясь к ним, когда гасли все огни на борту каждого корабля, над палубой или внизу. Ни один человек во флоте не говорил громче самого слабого шепота.

Ник увидел, как один матрос, стоя на носу, то ли пьяный от рома, то ли глупый, чиркнул спичкой и поднес ее к чашке для трубки. Проходивший мимо офицер вырвал трубку у него изо рта, и слаггарда под конвоем отвели на корабельную гауптвахту, где его ожидал приговор в пятьдесят ударов плетью.

Французы были примерно в двух часах пути от позиции противника. Небольшая группа офицеров на квартердеке, стоя у штурвала, обсуждала последние критические элементы стратегии по мере развертывания плана сражения.

"Сколько именно морских пехотинцев вам понадобится для этой вашей деликатной операции, сэр?" - спросил де Грасс у Лафайета.

"Столько, сколько может вместить ваша самая быстроходная яхта, адмирал. Сколько гребцов на нем?"

"Восемь моих лучших", - ответил де Грасс. "Сильный, стремительный и бесшумный. В Ла Рояле вы не найдете весел лучше ".

"Тогда десять крепких, хорошо вооруженных морских пехотинцев и четыре орудийных расчета не будут чрезмерно перегружать судно?"

"Pas du tout", - сказал адмирал. "Вовсе нет".

"Это означало бы почти тридцать человек на борту, включая меня", - сказал Лафайет. "Мы не можем позволить себе риск увязнуть".

"Это будет означать ровно тридцать, сэр", - подал голос Ник. "То есть, если вы позволите мне подняться с вами на борт вражеского судна".

"Это самая опасная работа, Ник", - сказал маркиз. "Вполне может начаться жестокая рукопашная схватка, как только мы поднимемся на борт вражеского судна. Я настоятельно призываю вас оставаться здесь, на борту, от греха подальше. По крайней мере, на данный момент."

"Но я единственный на борту, кто лично знаком с Уильямом Бладом, сэр. Я хотел бы встретиться с ним лицом к лицу. На протяжении многих лет он приносил много горя мне и моей семье. В частности, моя сестра. Уверяю вас, я не буду вас беспокоить. Кроме того, он скользкий, как угорь, этот тип, но я знаю его повадки. Я искренне верю, что могу быть полезен ".

"Тебе понадобится оружие".

"Я вооружен, сэр. У меня есть это."

Ник показал Лафайету двуствольный кремневый пистолет, и маркиз одобрительно усмехнулся.

"И я дарю тебе это", - сказал он, вручая Нику красиво вырезанный кинжал. "Король Людовик XVI подарил его мне, но поскольку теперь он хочет мою голову, она мне больше не нравится".

"Действительно, большое вам спасибо, сэр, но у меня уже есть такое оружие", - сказал мальчик, доставая устрашающего вида клинок с костяной рукоятью.

"Где ты это взял?"

"Ну, от самого Билли Блада, сэр. Старина Билл однажды прибил этим письмом к моей входной двери записку с требованием выкупа от моей собаки. Это будет не первый раз, когда я использую против него его собственный кинжал. Однажды я вонзил его ему в ногу, прежде чем он убил моего друга лорда Хоука."

"Я восхищаюсь этим ребенком", - сказал де Грасс, смеясь. "Он никогда не открывает рта без того, чтобы не произнести что-нибудь поразительное. Не стоит недооценивать его, месье маркиз. Несмотря на молодость, он явно опытен. С его знанием Крови, я думаю, он мог бы увеличить ваши шансы на успех."

"Я согласен. Юный Николас присоединится к абордажной команде."

Ник улыбнулся с огромным облегчением. Он не забыл и никогда не забудет ухмылку на лице Блада, когда тот бросил Кейт в черную дыру подземелья.

"Благодарю вас, сэр".

Все подняли головы на звук лопающегося полотна. "Небольшой удар надвигается с юга", - сказал де Грасс, увлажняя палец и высоко держа его. "Мы должны достичь позиции противника раньше, чем я думал. Я предлагаю вам всем разойтись по своим койкам и часок поспать. Я разбужу вас через достаточное время, чтобы подготовиться к предварительной атаке."

Французский флот призрачно вошел в бухту Свэгмена и тихо бросил якорь где-то около трех часов ночи. На востоке сверкнула сильная молния, но адмирал был совершенно уверен, что никто не видел, как они входили.

Де Грасс и Валуа изучили карты всего восточного побережья острова Нью-Провиденс в поисках именно такого места, как это. Защищенный изгибом возвышенности на своей северной оконечности, залив был полностью вне поля зрения противника. Это требовало глубокой воды (более десяти морских саженей) и должно было находиться на расстоянии удара от пиратской армады. Все будет зависеть от неожиданности. Внезапное появление перед самым рассветом двадцати восьми французских военных кораблей, направляющихся вниз. Сверкающие пушки, шокирующие, неожиданные и жестоко устрашающие, как мы надеемся, сбитые с толку и дезорганизованные, но гораздо более значительные силы противника.

На самом деле все зависело от гениальности Лафайета и этого странного и загадочно мудрого английского мальчика, Николаса Макайвера, подумал де Грасс.

Де Грасс стоял, опершись локтями о поручень правого борта на носу. Капитаны его флота собрались на заключительное совещание в корабельной кают-компании. Окончательный план сражения был одобрен всеми. Флот был в полной готовности к предрассветной атаке на сто кораблей пиратской армады.

Де Грасс наблюдал, как баркас покидает относительную безопасность скрытой бухты. Он уносил маркиза де Лайафетта, его молодого помощника, десять хорошо обученных французских морских пехотинцев и четыре орудийных расчета в непроглядную тьму. Каждый человек на борту катера был одет в выкрашенную в черный цвет парусину, их лица и руки были измазаны жженой пробкой. Вторая лодка, поменьше, на борту которой находились только Валуа и всего пять отобранных матросов, также одетых полностью в черную парусину, следовала в нескольких сотнях ярдов позади, в кильватере баркаса.

Этот небольшой, второстепенный концерт был одной из последних идей Лафайета. По его словам, этому он научился у континентальных артиллеристов Washington-ton той жестокой зимой в Вэлли-Фордж. Чтобы убить время в долгие холодные часы, солдаты делали маленькие бомбы: маленький мешочек, наполненный черным порошком и завернутый в пропитанный маслом льняной шарик, затем опускали в кипящую смолу и давали застыть, прежде чем погрузить в расплавленный воск для придания им водонепроницаемости. Они использовались диверсантами против вражеских судов, больших и малых, с большим успехом.

Но теперь к каждой бомбе был прикреплен запальный шнур длительного горения, который давал людям Валуа время уйти задолго до взрыва. Чем дольше запал, тем больше времени у вас было. И Лафайету и его отважной абордажной команде понадобится все возможное время, если они хотят добиться успеха этой ночью.

Николас Макивер и маркиз де Лафайет вместе задумали блестящий, но смелый и необычайно опасный план. Теперь это было в самом разгаре. Только время покажет, ждет их победа или смерть.

43

ВЕЛИЧАЙШАЯ ПИРАТСКАЯ АРМАДА ВСЕХ ВРЕМЕН

Gтеперь осторожно, " прошептал Валуа, когда меньшая из двух передовых лодок почти беззвучно скользнула сквозь тропическую темноту. Тонкий, едва заметный туман накатил и теперь лежал поверх воды, обеспечивая дополнительное укрытие. Двое гребцов налегли на весла и позволили небольшому суденышку заскользить под кормовым выступом первого пиратского корабля, к которому они подошли. Когда они добрались до руля гигантского корабля, лучник протянул руку и схватил его, остановив все движение вперед.

Пока все идет хорошо.

Узкий маленький брандер не был замечен приближающимся к вражескому флоту. Также, насколько мог судить Валуа, более крупная передовая лодка под командованием маркиза де Лафайета не вызвала никаких подозрений. У этого судна была гораздо более опасная задача. Тихо пробираясь через бесконечный лабиринт спящего флота, пока они не обнаружили печально известный флагман капитана Блада Revenge. А затем взять ее на абордаж.

"Ты готов, мой друг?" Спросил Валуа члена экипажа, стоявшего на носу. "Avec le pamplemousse?"

Мужчина высоко поднял свою бомбу размером с грейпфрут, и вы могли видеть белые зубы его улыбки посреди почерневшего от пробки лица.

"С удовольствием," - сказал Валуа. "Commencez."

Член экипажа спрятал бомбу в мешковину, предназначенную специально для этой цели. Затем он начал свое быстрое восхождение вверх по рулю, используя руки, колени и ступни, совсем как обезьяна.

Валуа затаил дыхание, держа мушкет наготове, наблюдая, как человек карабкается на самый верх массивной кормы. Там, прикрепленный сразу за кормовым поручнем, он находил штырь, массивный болт руля, вставляемый в пескарь, большое круглое железное приспособление, прикрепленное к транцу. Штырь и пескарь создали шарнир, чтобы руль мог свободно поворачиваться. Именно это устройство из пескаря и штыря также крепило гигантский руль из дерева и железа к корме судна.

В морском сражении корабль без руля был чем-то сродни сидящей утке - мертвой в воде. Без руля любой корабль становился бесполезным, почти неуправляемым в бою.

Подрывник выполнил свою работу быстро и ловко. Как только его бомба была надежно прикреплена к пескарю просмоленной веревкой, член экипажа отпустил медленно горящий запальный шнур. Он упал, остановившись в двух футах от воды. И там все предохранители остались бы незажженными.

Пока не пришло время.

Мужчина спустился по тридцатифутовому рулю гораздо быстрее, чем поднялся. Он ослабил хватку на задней кромке руля и заскользил по мокрой поверхности так же легко, как по смазанному шесту. Мгновение спустя он благополучно вернулся на борт гички.

"Pas de problème?" Валуа мягко спросил его.

"Вообще никаких проблем, сэр". И снова белые зубы посреди почерневшего лица. Валуа был очень воодушевлен этим первым успехом.

"К сожалению, где наша следующая жертва?" - спросил он.

"В трехстах ярдах от нашего левого борта, сэр", - ответил один из двух гребцов. "Большой, 74 пушки, я думаю. Фонари на носу и на корме. Однако на палубе все тихо."

"Allons vite," прошептал лейтенант Валуа. "Давайте быстрее уйдем. Так много лодок, так много бомб, так мало времени ".

В нескольких сотнях ярдов от себя Валуа мог разглядеть судно Лафайета, прокладывающее свой путь сквозь пиратский флот в поисках мести.

"Я полагаю, там она лежит", - сказал Лафайет Нику, который сидел рядом с ним на носу. Тихим голосом он добавил: "Это месть за кровь". Огромный корабль лежал под зарифленным верхним гротом, и Ник знал, что ранее днем, должно быть, был сильный удар, потому что это был штормовой такелаж.

"Это действительно так", - прошептал Ник рядом с ним. "Я видел ее собственными глазами, когда она стояла на якоре в Порт-Ройяле".

Лафайет посмотрел на него. "Порт-Ройял? Я забыл спросить. Какого дьявола ты делал в самом опасном порту на всем Карибском море! Du monde!"

"Я был там совсем недолго, сэр".

"И когда это могло произойти?"

"Некоторое время назад, сэр. Видите ли, Блад похитил мою младшую сестру Кейт. Итак, я отправился туда, чтобы доставить ее в целости и сохранности домой ".

"Она сейчас в безопасности?"

"Это действительно так, сэр".

"Где?" - спросил я.

"В Англии, сэр. С моими родителями ... в 1940 году".

"Где тебе тоже самое место, да?"

Лафайет улыбнулся, взъерошил волосы мальчика и сказал: "Фантастика, Николас! Теперь послушай меня очень, очень внимательно. Как только мы проскользнем на борт вражеского судна, я должен настаивать, чтобы ты оставался рядом со мной. Что бы ни случилось. Ты понимаешь?"

"Я верю, сэр".

"Всего хорошего. Скажи мне кое-что. Я слышал, что Телл Блад любит грог, разбавленный соком тростника, и он любит его частым и крепким."

"Верно. Храбрость в бутылке, как называет это мой друг лорд Хоук, сэр. Демонический ром. Однажды я видел, как лорд Хоук и старина Билл дрались на мечах не на жизнь, а на смерть. Там был Блад с мечом в одной руке и кувшином сахарного рома в другой".

"Наш трусливый капитан, вероятно, сейчас спит в своей каюте на корме в этот час? Доведенный до предела и мертвый для мира, возможно?"

"Держу пари, что это так, сэр".

"Мы узнаем достаточно скоро", - сказал Лафайет и, приложив к глазу подзорную трубу, два или три раза осмотрел главную палубу гигантского военного корабля от носа до кормы. Они быстро приближались к темной мести. Быть замеченным впередсмотрящим сейчас было бы катастрофой. Они были бы выброшены из воды пушкой ближнего действия прежде, чем они преодолели бы еще сотню ярдов.

"Впередсмотрящие на носу и на корме", - тихо сказал Лафайет. "В оснастке ничего нет. Никаких снайперов. Один парень с фонарем направился на корму, совершая свой обход кладбища. Сейчас он задержался на квартердеке, покуривая у кормового поручня. Будем надеяться, что он останется там, пока мы не закрепим крюк в середине корабля и благополучно не поднимемся на борт."

Теперь мужчины гребли очень тихо. Ник едва слышал шелест лезвий в воде. Это была бы самая опасная часть. Если бы кто-нибудь из вахтенных увидел их, все на борту знали, что смерть неизбежна.

Лафайет, говоря чуть громче шепота, повернулся лицом к своим гребцам. "Садись на весла. Подплывите к берегу и ложитесь вдоль его правого борта. Мягко отбивайся от нас, когда у нас будет мертвая балка. Никакого шума."

Гребцы убрали весла, и баркас, теперь тихо скользя, приблизился к корпусу "Мести". Теперь Ник мог протянуть руку и коснуться черного корпуса, что он и сделал. Один из французских морских пехотинцев на носу внезапно встал, слегка покачнув маленькую лодку. В руке у него был железный крюк, обмотанный пенькой веревкой, и большой моток лески, в то время как другой морской пехотинец потянулся к поручню на корпусе и быстро остановил их.

"Сейчас!" Лафайет зашипел.

Морской пехотинец описал крюком большую дугу и запустил стрелу с крюком прямо в борт "Мести". Ник был поражен точностью броска. Он с небольшим шумом зацепился за поручень, и Лафайет испустил вздох облегчения.

"Теперь ни слова, вы, мужчины", - прошептал Лафайет. "Пять минут".

Мужчины сидели неподвижно, как камни для добрых пять минут, едва дыша, ожидая, чтобы увидеть, если кто-то на борту месть слышал или видел кошку, улов крюк через поручни судна. Ник затаил дыхание. Единственным звуком был мягкий плеск воды о корпус огромного военного корабля. И глухой стук его сердца.

"C'est bien", - наконец сказал маркиз. "Allons!"

Он проворно встал и схватился обеими руками за свисающий абордажный канат. "Я пойду первым", - прошептал он, "затем мальчик, за ним вы, морские пехотинцы. Гребцы, когда последний человек покинет лодку, отчаливайте. Отойдите примерно на пятьдесят метров. Держи ухо востро и не теряй рассудка. Следуйте за этим кораблем любой ценой, куда бы ни привела нас битва. По моему сигналу - вот этот белый носовой платок с поручня левого борта - немедленно вернитесь на эту посадочную линию. Нам нужно будет бежать в большой спешке ".

И вот двенадцать человек начали долгий подъем на самую верхнюю палубу. Лафайет, Николас Макивер и десять очень профессиональных, испытанных в боях французских морских пехотинцев с мушкетами за плечами. По их поведению и легкости движений Ник мог сказать, что абордаж вражеского корабля посреди ночи был тем, что они делали много раз раньше.

Лафайет добрался до главной палубы, ухватился за поручень и подтянулся вверх и перелез. Он протянул руку Нику и помог ему подняться на борт. Они отошли от поручня, когда морские пехотинцы появлялись один за другим, легко взбираясь на поручень и бесшумно спрыгивая на палубу. Вслед за ними поднялись орудийные расчеты.

"Прикрепите штыки", - сказал Лафайет, и десять солдат быстро прикрепили острые, как бритва, лезвия в форме кинжала к дулам своих мушкетов. На баркасе Лафайет приказал, чтобы на борту не производилось ни единого выстрела, пока они не закуют капитана, Билли Блада, в цепи.

Шансы были не в их пользу. Одиннадцать мужчин и один мальчик против корабля, укомплектованного четырьмя сотнями с лишним матерых пиратов. Но Ник не был слишком обеспокоен. В предстоящей битве на его стороне были сюрприз и маркиз де Лафайет.

Ник содрогнулся при мысли о морских пехотинцах, использующих штыки против двух дозорных. Возможно, это было бы некрасиво, но это было бы эффективно. По сигналу маркиза пятеро морских пехотинцев быстро, но бесшумно двинулись вперед, чтобы убить ничего не подозревающего впередсмотрящего на бушприте.

Остальные пятеро направились на корму, чтобы предложить то же самое кормовому впередсмотрящему. Над палубой оставалась только еще одна угроза - кладбищенская смена, и он все еще стоял на корме, покуривая трубку.

Лафайет и Ник, низко пригнувшись, быстро пробрались на корму мимо бизань-мачты к одной из двух лестниц по обе стороны корабля. Каждый поднимался на квартердек и к штурвалу. Обреченный человек на кладбищенской вахте все еще стоял у поручня, курил и смотрел на море. Окруженный огромным флотом Братьев, он, без сомнения, мечтал о несметных сокровищах, которые скоро достанутся ему.

Они поднялись по лестнице с левого борта, стараясь использовать передний край каждой ступеньки, чтобы уменьшить вероятность скрипа дерева. Когда они добрались до верха, Ник увидел, что мужчина остался у перил, повернувшись к ним широкой спиной, мирно наслаждаясь своей последней миской табака.

Лафайет вытащил свой сверкающий кинжал и поднес палец к губам. "Следите за мной", - прошептал Лафайет. "Ты должен подождать здесь".

Ник ждал, как ему было сказано, наблюдая, как Маркиз подкрадывается к погруженному в мечты наблюдателю. Как только Лафайет оказался на расстоянии вытянутой руки от мужчины, его левая рука метнулась вперед и схватила горсть сальных черных волос, дернув голову впередсмотрящего назад. Затем он глубоко провел кинжалом по своему незащищенному горлу. Голосовые связки мгновенно оборвались, мужчина не издал ни звука. Струйка крови, забрызгавшая палубу, казалась черной в лунном свете. Ник вздрогнул, подумав: "Это война".

Лафайет осторожно опустил мертвеца за прядь волос, все еще зажатую в его руке. Он вырвал трубку трупа, все еще раскуренную, из его стиснутых зубов и швырнул ее за борт. Вытащив из рукава белый шелковый носовой платок и начисто вытерев свой клинок, маркиз де Лафайет повернулся к Нику и подозвал его взмахом руки.

Как только Ник добрался до своего нового друга, он услышал, как корабельный колокол пробил семь склянок на средней вахте - половину четвертого утра.

На борту "Мести" предстояло проделать огромный объем работы, прежде чем пылающее красное солнце поднимется над восточным горизонтом.

"Сейчас внизу, сэр?" - Спросил Ник.

"Внизу".

Ник последовал за маркизом с ножом в руке, когда тот бросился через квартердек, спустился по трапу правого борта в темные недра корабля и большую кормовую каюту капитана Блада.

44

"ВЫ ПОПАЛИ В затруднительное положение, капитан БЛАД!"

Bлуд был без сознания. Он мог бы сойти за задутую свечу, если бы не его храп и фырканье, как у раненого быка. Разинув рот, без сознания на обитой бархатом банкетке, которая изогнулась под огромными окнами на корме, мертвый для всего мира.

Ник мог видеть бледный звездный свет, мерцающий на винно-темном море за этими многостворчатыми окнами. Яркость неба заставляла его беспокоиться за Валуа. Миссия молодого лейтенанта была жизненно важной. Достаточно рискованный в темную ночь, но необычайно опасный при свете россыпи звезд. Проскользнуть незамеченным через огромный флот, переходя от корабля к кораблю и устанавливая бомбы, было делом не для невезучих или малодушных.

Валуа действительно понадобилась бы удача, мешки с вещами.

"Николас", - прошептал Лафайет, - "Мне понадобится что-нибудь, чтобы привязать запястья и лодыжки капитана к этим столбам. Немного линии было бы идеально, но подойдут ремни, шарфы, что угодно. Посмотри в его гардеробе, быстро."

Ник открыл двойные дверцы большого шкафа из красного дерева и обнаружил, что он до отказа набит всевозможной безделушкой и украшениями. Блад был знаменит своей причудливой манерой одеваться, и на выбор было много шелковых шарфов. Ник схватил пригоршню.

"Вот, сэр, я надеюсь, это подойдет".

"Идеально. Крепко привяжите его лодыжки к столбу. Наденьте два или три шарфа. Я сделаю то же самое с его запястьями ".

Лафайет держал свой кинжал зажатым в зубах, когда он связывал руки Блада. Если безумец проснется, он обнаружит нож у своего горла прежде, чем сможет позвать на помощь.

"С этой стороны он в безопасности, не так ли?" - Спросил Лафайет. "Так и есть, сэр".

"Принеси, пожалуйста, тот кувшин с водой с его рабочего стола. Пришло время нашему грозному капитану Бладу пробудиться к реальности ".

Ник сделал, как его просили, и маркиз перевернул до краев серебряный графин, обдав лицо Блада потоком холодной воды. Отплевываясь и ругаясь, он быстро пришел в себя. "Что? Что? Кто - смеет-?" - сказал он, заплетающимся языком выговаривая слова. Все еще пьян, подумал Ник, но он быстро справится с этим.

"Пожалуйста, замолчите, капитан", - приказал Лафайет, приставив острие кинжала к горлу Блада и добавив: "Я высказал свою точку зрения, сэр?"

"Ааааа", - пробормотал Блад.

Затем, обращаясь к Нику, Лафайет сказал: "Зажги фонарь, Ник, чтобы капитан мог лучше видеть свое нынешнее затруднительное положение".

Ник нашел спички для фонаря и зажег масляную лампу, подвешенную над головой Блада.

"Позвольте мне представиться, капитан Блад. I am Marie-Joseph-Paul-Yves-Roch-Gilbert du Motier. Также известен как маркиз де Лафайет. Но вы можете просто обращаться ко мне по званию. Генерал Лафайет. Но говори тише, я предупреждаю тебя, или ты больше не будешь говорить."

"Я оторву твою кровавую голову, ты, французская собака", - процедил Блад сквозь стиснутые зубы. В глазах пирата читалась жажда убийства, но когда он потянулся к горлу Лафайета, то наткнулся на разноцветные шелковые шарфы, которыми были привязаны его руки к столбу. Затем, пытаясь ударить ногами, он заметил ту же проблему со своими лодыжками.

Блад корчился от отчаяния, извиваясь, дергаясь и натягивая свои неумолимые путы. "Ты!" прошипел он. Увидев ненавистное лицо Ника в мерцающем свете лампы, его лицо потемнело до глубокого, яростно-алого. Один только вид его вечного врага на борту его корабля был больше, чем он мог вынести. Ник подумал, что кровь выглядит так, как будто у него припадок. Может быть, даже перерезал артерию или две.

"Ты проклятый мальчишка! Ты снова вернулся, не так ли? Ты хорошо провел меня в Порт-Ройяле, да. Но я вырежу твой лживый юный язычок и плюну на твою кровоточащую могилу, прежде чем покончу с тобой."

"Я тоже рад видеть вас снова, капитан", - сказал Ник, слегка кланяясь в пояс.

"Вы попали в затруднительное положение, капитан Блад", - спокойно сказал Лафайет. "И я гарантирую, что для тебя есть только один выход из этого".

"Говори, что тебе нужно, и убирайся с моего корабля, или я -"

"Что вы сделаете, сэр?"

"Позови моих охранников, и я прикажу подвесить вас обоих за ваши тощие шеи на самом высоком рее".

"Вы говорите, ваши охранники? Боюсь, мертвый или мертвецки пьяный. Включая тех двух сонных бездельников, которых ты выставил за своей дверью. Тем не менее, они достаточно мирно легли под нож. Умерли во сне".

Тогда из него ушла часть решимости. Он понял, что его положение было ужасным, и сказал: "Назови свою цену. Чего ты хочешь от меня, француз?"

"Ваш корабль, сэр, "Месть".

"Мой корабль? Ты сумасшедший".

"На самом деле, я не такой", - сказал Лафайет, вытаскивая пистолет из-за пояса и помещая дуло между налитыми кровью глазами Блада. "Ты будешь делать в точности то, что я тебе скажу, и, возможно, я проявлю к тебе милосердие. Но замешкайся или прояви двуличие, и это свинцовый удар по твоим маринованным мозгам, капитан Блад. Скажи мне: мы понимаем друг друга?"

"Да. Тогда заканчивай с этим. Говори, что хочешь".

"В дополнение к четырем моим лучшим артиллерийским расчетам, даже сейчас готовящим ваши собственные пушки к стрельбе, большое количество моих самых опытных морских пехотинцев теперь ожидают меня на вашей главной палубе. Отличные стрелки, все хорошо вооружены, мушкеты, пистолеты, пики. Они будут сопровождать вас и меня в поисках от одного конца этого корабля до другого, начиная с кают экипажа.

"Ищите, как вам заблагорассудится. Вы не найдете добычи на борту "Мести".

"Мы ищем не твое сокровище. Вы прикажете всей вашей команде мирно сложить оружие, чтобы вас не убили на месте. Когда это будет сделано, когда все оружие вашей команды будет выброшено за борт, вы прикажете своим людям мирно переместиться в самый большой из носовых трюмов. Там вся команда должна оставаться под охраной, под замком и на ключах на время предстоящего действия. Любая попытка сопротивления приведет к мгновенной смерти для вас и для них. Вам все это совершенно ясно, капитан?"

"Да", - сказал Блад, и Лафайет внимательно изучил его. Он не был шутом и требовал постоянной бдительности.

"Отпусти его", - сказал Лафайет Нику. Ник вытащил свой нож с костяной ручкой и одним движением разрезал путы, которыми он был связан. Затем он двинулся, чтобы освободить руки, и Блад увидел нож в руке Ника.

"Мой собственный нож, ты, проклятый маленький засранец. Где ты это взял?"

"Однажды ты прикрепил этим письмом записку с требованием выкупа к моей двери. У маяка на острове Грейберд. С тех пор он у меня ".

"Воткнул это в мою чертову ногу в той схватке на борту "Мистеры" в 1805 году, не так ли?"

"Я был обязан. Ты собирался убить моего друга лорда Хоука."

"Только вопрос времени, когда я действительно убью его. А теперь, отпусти меня, черт бы побрал твою шкуру, парень, и давай покончим с этим ".

"Генерал", - сказал Ник, - "Прошу прощения, сэр, но вы должны знать, что присутствующий здесь капитан Блад владеет второй машиной Темпус, идентичной моей. Сейчас было бы идеальным временем, чтобы избавить его от этого ".

"То, что говорит мальчик, правда?"

"Да, но ты не получишь этого от меня. Я скорее умру, чем откажусь от этого. Предупреждение вам обоим. Если я умру, моя пара, Змеиный Глаз, использует сферу, чтобы выследить вас двоих на краю земли и отомстить за мое убийство."

"Это правда, сэр", - сказал Ник, - "Пока у нас не будут оба шара, мы не можем успокоиться; и мы не можем -"

Лафайет сказал: "Ник, послушай, сейчас совсем нет времени на это. Генерал Вашингтон ждет нас, и часы истории тикают. Возможно, позже, когда победа над пиратами будет за нами, мы сможем поискать вторую сферу. Но сейчас мы должны поторопиться и обезвредить вражеский экипаж!"

Полчаса спустя это было сделано. Весь экипаж "Мести", за исключением ее капитана и нескольких абсолютно необходимых помощников и триммеров, необходимых для управления судном, был силой загнан морскими пехотинцами в похожий на пещеру носовой трюм и заперт внутри. У двух морских пехотинцев, находившихся на палубе у открытого люка над трюмом, был приказ стрелять в любого, кто издаст звук во время их скрытного приближения к ожидающему флоту.

Лафайет и Ник захватили большой пиратский корабль без единого выстрела. Месть одиноко стояла на якоре у северной границы пиратского флота. Ветер посвежел, на море взъерошились белые барашки, и Ник, теперь уже на квартердеке, увидел в этом знак благосклонного Провидения. Вашингтон, о котором Ник читал в книгах по истории, часто говорил, что американцы никогда бы не одержали победу без помощи Божьей. И вот, возможно, доказательство этого утверждения.

Слева от себя, вдалеке, Ник мог разглядеть несколько огней спящего городка Нассау. Позади него, на юге, и вне поля зрения, Ник знал, были нетерпеливые адмирал де Грасс и его флот, ожидающие, когда в небе будет выпущена единственная ракета, сигнал мчаться на север и вступить в бой с врагом. Ракета также послужила бы сигналом Валуа прекратить свою опасную работу и мчаться на юг, навстречу приближающемуся флоту де Грасса. И подняться на борт "Виль де Пари".

Посмотрев на юг, Ник увидел густой лес мачт и потемневшие корпуса пиратских кораблей под ними. Ник напрягся, пытаясь разглядеть Валуа, и, наконец, разглядел силуэт его маленькой гички, мечущейся взад и вперед среди корм пиратских кораблей. Закончив закладывать бомбы по всему спящему флоту, он и его люди теперь спешили поджечь как можно больше долговременных взрывателей.

На главной палубе под ним Ник увидел, как четыре орудийных расчета, доставленные с Виль де Пари, лихорадочно заряжают пушки пиратского судна для предстоящего сражения.

На квартердеке "Мести" стояли Лафайет, Блад и Николас Макивер. Пиратский рулевой Блада стоял у штурвала, поглядывая на мушкеты морских пехотинцев, направленные в его сторону, чтобы он не выкинул какую-нибудь глупость.

"Спусти Веселого Роджера, Блад, и водрузи этот флаг на его месте", - сказал Лафайет, вручая Бладу белоснежный флаг Франции.

Блад сердито пробормотал, но, получив тычок из мушкета морской пехоты, сделал, как ему было сказано.

"Хорошо", - сказал Лафайет, с некоторой гордостью наблюдая, как его любимый флаг, развевающийся на усиливающемся ветру, был поднят в воздух. "Теперь вы сдали свой корабль. Теперь вы пленник на борту моего корабля, капитан Блад, и вы будете делать в точности то, что вам сказано. Прикажите оставшейся команде на такелаже расстелить всю парусину, каждый ярд паруса, который она сможет унести. И пусть люди встанут у переднего брашпиля, готовые поднять якорь по моему приказу. Сделайте это сейчас, капитан!"

Блад выкрикивал приказы оставшимся членам команды, и вскоре послышался шорох и треск парусины, когда триммеры высоко на грот-мачте спустили грот-мачту и грот-марселю. Триммеры на фок-мачте и бизань-мачте сделали то же самое. Вскоре Revenge был одет в полный парусный костюм, от летящего кливера на бушприте до парусов на бизань-мачте на корме. И ветер все еще приятно дул. Месть пришла в движение.

"Снимайтесь с якоря и направляйтесь к флоту", - тихо сказал Лафайет, и Блад передал это слово команде брашпиля. Вскоре Ник услышал скрежет большого деревянного барабана, сматывающего с глубины тяжелый якорный канат и цепь. Как только якорь был поднят и закреплен, Лафайет выступил вперед, чтобы отдать распоряжения рулевому. "Рулевой, поверните направо, ноль-десять-ноль градусов южной широты. По моему приказу, резко поверните ее прямо на курс, строго на юг. Мужчина недоверчиво посмотрел на него. "Ты слышал меня. Мы собираемся провести ее прямо через середину этого чертова пиратского флота ".

"Да", - сказал мужчина, этот странный приказ наполнил его ужасом. Все товарищи Блада увидели бы этот белый флаг, развевающийся наверху, и открыли бы огонь. Один корабль против сотни? Самоубийство.

Лафайет положил руку на плечо Ника. "Ник, теперь быстро вперед, к тебе. Прикажите всем четырем нашим орудийным расчетам ждать моего сигнала, как и планировалось. Они должны придержать огонь, пока мы не окажемся внутри основной массы пиратских кораблей. Сейчас этот флот - спящий гигант, но я хочу отомстить с фланга, когда мы пройдем это испытание. Пиратские команды проснутся достаточно скоро, когда загремят бомбы замедленного действия, наши пушки и полетит свинец ".

Когда Ник бежал на нос, он чувствовал, как огромный корабль под его ногами постепенно трогается с места. Сначала медленно, но набирая скорость, когда она поймала ветер. Судно накренилось на правый борт, и триммеры должным образом выровняли паруса по курсу. Он мог слышать плеск воды, отбрасываемой по обе стороны от носа.

Он услышал громкий взрыв на корме и оглянулся через плечо. Лафайет выпустил пылающую сигнальную ракету, устремившуюся в небеса, оставляя за собой столб огня. Ник знал, что адмирал де Грасс, кровянистые выделения зажигательная ракета на фоне темно-синего неба, ложится в дрейф в виду, за ними в любой момент, как и его французский флот мчался на север, чтобы вступить в плен месть плывет в пасть в бою.

45

ВСТУПАЯ В БОЙ С ВРАГОМ

Sготово, теперь, устойчивый," Лафайет прошептал седой и старый кормчий, как месть плыли к кораблям братья крови. Пиратская армада, казалось, простиралась от одного конца горизонта до другого. Тем не менее, все было тихо, темно и мирно под звездным небом тропиков. Единственным источником света, исходящим от спящего флота, были масляные фонари, раскачивающиеся на носу и корме каждого корабля. Единственными звуками, которые слышал Ник, были ленивое хлопанье парусины и скрип такелажа. Но ветер свежел; хороший бриз для драки.

Ник передал приказ Лафайета французским орудийным расчетам на главной палубе и вернулся на квартердек. Глаза Блада вспыхнули при одном виде него, и он плюнул, промахнувшись в нескольких дюймах от лица Ника. Лафайет мгновенно выхватил свой меч, приставив лезвие плоской стороной к шее Блада.

"Ваша жизнь уже висит на волоске, капитан Блад. Оскорбите мальчика еще раз, и я с радостью перережу нить ".

Настроение небольшой группы, стоявшей у руля "Мести", было напряженным. Каждый мужчина и мальчик знали, что то, что они собирались предпринять, было дерзким на грани безумия. Одно дело, когда военный корабль без предупреждения заходил во вражескую гавань, быстро наносил как можно больший урон, а затем, если повезет, уходил с минимальными повреждениями и направлялся в открытое море.

Но небольшой флот, превосходящий численностью по крайней мере вчетверо к одному, плывущий прямо в сердце огромной вражеской флотилии в море? Ни один моряк в здравом уме не осмелился бы пойти на такое самоубийственное сражение.

И все же это должно было быть сделано. Все на борту знали, что это был единственный способ, которым адмирал де Грасс мог надеяться безопасно провести французский флот через пиратскую засаду; и, конечно, единственный способ, которым французская эскадра могла достичь Чесапика вовремя, чтобы помочь одержать великую победу союзным американской и французской армиям.

Лафайет хорошо понимал, что за весь ход долгой и кровавой Американской революции это единственное сражение при Йорктауне и окончательное поражение при Корнуоллисе могли навсегда положить конец надежде Британии на победу над ее мятежными колониями. Но сначала они должны были выиграть это чертово дело.

На главной палубе "Мести" орудийные расчеты "Лафайета" стояли наготове с уже зажженными спичками. Два экипажа по правому борту, двое по левому. Несмотря на нехватку людей, каждая пушка была заряжена либо ядром, либо картечью. Когда ситуация становилась острой, орудийные расчеты перебегали от пушки к пушке, стреляли, а затем мчались к следующей. Наверху, высоко на снастях, находились снайперы морской пехоты, каждый из которых был вооружен несколькими мушкетами. Когда начнется битва, на их долю выпадет разделаться с ошеломленными пиратами, когда они выйдут из-под палубы.

Лафайет горячо надеялся, что его снайперы посеют страх и панику среди пиратской команды, все еще толпящейся внизу, ожидая своей очереди мчаться наверх к своим боевым постам. Тем самым выигрывая драгоценные минуты для де Грасса, чтобы безопасно провести свои корабли через ловушку.

"Ты кажешься удивительно спокойным, Николас", - прошептал Лафайет мальчику рядом с ним. "Скоро полетит свинец. Воздух будет пропитан этим ".

"Я уже видел сражения на море, сэр, и в воздухе. Это достаточно страшно. Тем не менее, я не боюсь умереть, выполняя свой долг ".

"В воздухе, ты сказал? Только не говори мне, что ты летал на одном из этих проклятых воздушных шаров."

"На самом деле, нет, это было в самолете, сэр".

"Что это, черт возьми, такое?"

"Летающая машина".

"Ах, конечно, летающая машина. Я не думаю, что проживу достаточно долго, чтобы увидеть это ".

"Боюсь, что нет, сэр. 1903 год".

Лафайет улыбнулся, удивленно качая головой, и поднес длинную подзорную трубу к глазу. Огромный флот Братьев теперь казался еще больше. Ближайший корабль, натягивающий якорь, находился на расстоянии всего лишь тысячи ярдов. До сих пор не предупредили бы стреляли, и не было никаких признаков, что кто-то видел огромные месть гонки к ним. Ник прикинул, что судно, должно быть, делает добрых десять узлов, сильно накренившись, огромные акры парусины над ним теперь наполнялись ветром.

На данный момент никто из людей, собравшихся у руля, не произнес ни слова. Как и положено мужчинам перед битвой, они были заняты личными мыслями, когда на огромной скорости неслись на врага. С их точки зрения пиратский флот выглядел как сплошная стена. Было трудно заметить брешь среди бесчисленных судов.

"Должен ли я расстелить ее простыни, сэр? Проболтался немного о ветре?" пиратский рулевой нервно спросил Лафайета, надеясь уменьшить их скорость.

Ответа не было. Лафайет явно не намеревался останавливаться, как он отправился мстить прямо в гущу пиратов. Мгновение спустя он сказал: "Веди ее вправо на десять градусов по моей отметке... Отметке!"

Он увидел свое открытие. Ник тоже видел это, но беспокоился, что ширина между кормой одного судна и якорным канатом следующего была недостаточной для того, чтобы они могли проплыть. Пиратский рулевой, видавший виды и бывалый моряк, настороженно осмотрел узкое место входа, но не сказал ни слова.

"Рулевой, какое это ближайшее судно?" - Спросил Лафайет. "И сколько у него пушек?"

"Трали, сэр. Тридцать четыре пушки."

"Оставь ее в покое. А дальнее судно, от нашего правого борта по носу?"

"Драконий огонь, сэр. Семьдесят четыре пушки."

"Передайте слово вперед", - сказал Лафайет морскому пехотинцу. "Орудийные расчеты правого борта открывают огонь, когда Dragonfire оказывается в пределах досягаемости. Бейте по ней бортовым залпом. Впоследствии все орудийные расчеты открывают огонь по желанию. Снайперы тоже наверху." Битва началась, и Месть проникла глубоко в сердце врага, стреляя из всего, что у нее было. Звуки пушек и мушкетов сотрясают воздух оглушительным ревом.

"Виль де Пари" быстро приближается к нам, сэр, - сказал Ник, " с носа по правому борту."

Лафайет обернулся и увидел, что военный корабль де Грасса стремительно приближается по ветру, сокращая расстояние между ними. Он повернулся к члену экипажа. "Сигнал: "Строй вперед", " сказал Лафайет. Это означало, что корабли де Грасса должны были выстроиться в один ряд, наклониться к корме и следовать за "Местью" Лафайетта, когда она возьмет курс на север. "Все готово, рулевой. Резко переверни ее и подойди к нулевому градусу прямо на север."

Член команды быстро вывесил соответствующие сигнальные флажки на верхушке бизань-мачты. Поскольку приказ был передан по всему французскому флоту, каждый военный корабль выстроился в линию позади массивного Виль де Пари, стремясь достичь Мести и следовать за ней в бой. Придя в себя, Лафайет теперь держал де Грасса на своей корме.

Впередсмотрящий морской пехоты по левому борту сообщил Лафайету: "Небольшое судно приближается к левому борту, сэр. Нет света. Она направляется прямо к нам".

Лафайет повертел в руках бокал и сказал: "Валуа возвращается! Хорошо! Успокойся, рулевой, но держи путь вперед. Приготовьтесь взять этих людей на борт и вернуть баркас. Ловко, сейчас."

Итак, подумал маркиз, бомбы Валуа установлены, длинные фитили зажжены и горят в направлении бомб. Если бы все прошло хорошо, эти маленькие бомбы могли бы внести значительный вклад в замешательство и эффективность реакции пиратского флота на внезапную предрассветную атаку.

Мгновение спустя Валуа, улыбаясь, пересек квартердек и остановился перед Лафайетом, энергично отдав честь. "Дело сделано, сэр", - сказал он.

"Это хорошо сделано, лейтенант".

Затем, повернувшись к рулевому, он сказал: "Теперь скорость на фланге, повернись вправо на пять градусов, возьми Восходящее солнце чуть правее по борту, и я не хочу, чтобы между нами было много воды, имей в виду. Одно твое неверное движение, и ты умрешь на месте. Я могу управлять этим кораблем, если понадобится."

Рулевой кивнул и повернул штурвал.

"Лейтенант Валуа, пожалуйста, сопроводите капитана Блада вниз и заприте его. Поставьте охрану. Я не хочу-"

В этот момент Блад сорвался с места, крича во всю глотку, бросаясь к ступенькам, ведущим на главную палубу, надеясь каким-то образом поднять тревогу, разбудить своих спящих товарищей на соседних кораблях, все еще не подозревающих о надвигающейся атаке.

Морской пехотинец поднял пистолет и прицелился в спину пирата, но Лафайет крепко схватил его за предплечье и опустил пистолет. "Нет. Он нужен мне живым. Соберите небольшую поисковую группу, найдите его и бросьте на гауптвахту. Я разберусь с ним позже ".

Внезапно раздался громкий взрыв, и огромная вспышка огненно-оранжевого света взметнулась откуда-то из середины затемненного пиратского флота. Первая из бомб-пескарей Валуа, подумал Ник. Это разбудило бы пьяных пиратов, и как можно скорее.

"Смотрите, якорь повернулся к правому борту!" Лафайет крикнул рулевому. "Влево, два градуса!" Рулевой, намеренно или нет, собирался связать Revenge с донным снаряжением "Восходящего солнца". В также бушприты пропущенный дюймов, и месть плыли по направлению к Перл, Эдвард Англии судно.

Флагманский корабль адмирала де Грасса оставался прямо за кормой, следуя за ними примерно в ста ярдах. За ним следовали двадцать восемь французских линейных кораблей, в которых так отчаянно нуждался генерал Вашингтон в Йорктауне.

Жребий был брошен. Они вели бой прямо в сердце врага!

"Сэр, " сказал Ник, " могу я получить ваше разрешение присоединиться к поисковой группе?"

"Я полагаю. Но почему?"

"Потому что, сэр, я точно знаю, где найти Билли Блада", - бросил Ник через плечо, умчавшись прочь.

46

ЗМЕИНЫЙ ГЛАЗ ВЫХОДИТ Из ТЕНИ

Tпиратская команда на борту "Восходящего солнца" проснулась от убийственного шквального огня пушек, когда артиллеристы "Лафайета" обстреляли 74-пушечный пиратский корабль равным количеством картечи и цепей, которые разорвали его такелаж, и солидных 34-фунтовых ядер, которые пробили его толстый деревянный корпус. Свинец и летящие осколки находили человеческие цели над и под палубами. Один удачливый шар попал в основание грот-мачты. Высокий рангоут накренился вперед, обрушив тонну такелажа на палубу, мгновенно убив двух впередсмотрящих и нескольких матросов, отчаянно державшихся за фок-мачту в попытке отплыть.

Если бы команду Rising Sun вывели на боевые посты, возможно, погибло бы сто человек. Как бы то ни было, большинство членов экипажа сонно выбрались из своих гамаков и направились наверх, чтобы выяснить, кто, черт возьми, стрелял в них посреди ночи.

Великая битва за город Нассау, как это будет известно позже, началась всерьез. Атаку на спящих Братьев по Крови возглавил захваченный пиратский корабль "Месть", теперь под командованием маркиза де Лафайета и с белым французским флагом на мачте. За ним в бой последовал гигантский флагманский корабль адмирала де Грасса "Виль де Пари" и еще двадцать семь французских линейных кораблей.

Ник увидел, как поисковая группа из трех человек сбегает по передней лестнице в лихорадочных поисках старины Билла. Они начали с носа, совершенно не с того конца корабля, и он мгновенно решил, что в любом случае ему лучше быть одному. Обычно он таким и был. Он остановился и с изумлением наблюдал, как хорошо обученные орудийные расчеты "Лафайета", открыв огонь по левому борту и открыв огонь из самой передней пушки, устремились к следующим орудиям на корме. Они быстро продвигались к корме, обстреливая Перл смертоносным бортовым залпом.

Реального ответного огня со стороны противника не было. Во всяком случае, пока нет. Он также еще не слышал волнующий звук барабанов, отбивающих по четвертям, доносящийся над водой. И все же Ник знал, что худшее еще впереди; французский флот никак не мог пройти через этот густой лабиринт тяжелых военных кораблей невредимым.

Артиллеристы левого борта помогали своим товарищам по команде правого борта, перезаряжая орудия левого борта так же быстро, как они были выпущены. Когда Ник двинулся на корму, чтобы начать поиски Крови, он увидел, как пиратская команда появляется из всех люков и отверстий на главной палубе "Перл", спеша достать оружие. Но на борту "Мести" снайперы, находящиеся высоко наверху, теперь начали расстреливать людей с поразительной точностью. Бесчисленное количество вражеских моряков было убито в течение первых пяти минут либо мушкетными пулями, либо летящими кусками зазубренного дерева, поскольку корпус был разбит шквалом пушечных ядер. Как узнал Ник в своем первом морском сражении, самыми смертоносными снарядами были не пушечные ядра, а острые как бритва щепки летящего дерева, которые они производили.

Оглушительный грохот пушек, дергающихся и ревущих, когда к их отверстиям подносили горящие спички, перемежался резкими, характерными взрывами одиночных рулевых бомб, смертоносных грейпфрутов, разбросанных по всему вражескому флоту героическим Валуа и его людьми. Теперь они взрывались каждые несколько минут, когда огненные фитили с шипением поднимались к пескарям, срывая рули пиратских кораблей прямо с их железных петель. Рулевые, прибыв на свои посты, обнаружат, что их боевые корабли без руля практически бесполезны в предстоящей битве. Пока все идет хорошо.

Дерзкая акция, похоже, сработала, с некоторым удовлетворением подумал Ник, ныряя на тускло освещенную лестницу, ведущую вниз. Он делал шаги по два за раз, зная, что время сейчас имеет решающее значение, зная, что у него все равно очень мало шансов на успех.

Личный кормовой трап, ведущий в кормовую каюту Блада, был погружен в полумрак. Только несколько оплывающих свечей, вмонтированных в бра, указывали Нику путь. Они отбрасывали небольшие пятна света примерно через каждые шесть футов, и коридор казался пустынным. Поскольку весь экипаж был собран и загнан в передний трюм, а затем заперт внутри, он почти не боялся часовых, выскакивающих из темноты.

Он мог видеть большую дверь каюты Билли в конце узкого коридора. Теперь он ступал легко, едва дыша. Дверь была слегка приоткрыта, и свет фонаря внутри означал, что старина Билл, скорее всего, был именно там, где и предполагал Ник. Едва шевеля губами, он прошептал молитву, которая всегда давала ему силы противостоять своим страхам: "Нельсон сильный, Нельсон храбрый, Нельсон Повелитель морей..."

Ник Макайвер правой рукой вытащил из-за пояса двуствольный пистолет и взвел оба спусковых крючка. Сделав глубокий вдох и крадучись приблизившись, он приоткрыл дверь на дюйм или два и приник глазами к щели. Там действительно была кровь. Он сидел за своим круглым столом, на котором стояла небольшая запирающаяся шкатулка, обшитая толстым слоем железа и запертая на большой висячий замок. Билл вставил в нее свой крючок и лихорадочно пытался открыть замок.

Ник точно знал, что было внутри сундука. Он прибыл в самый последний момент.

Ник вошел внутрь, его пистолет был нацелен в сердце Блада. "Капитан Блад", - сказал он.

Блад поднял глаза и, увидев наглого мальчишку, который долгое время изводил его, побагровел от ярости. Ник увидел, как он тянется правой рукой под стол.

"Положите обе руки ладонями вниз на стол, сэр", - сказал Ник с гораздо большей уверенностью, чем он чувствовал. Пистолет в его руке, казалось, обладал собственным разумом, ему ужасно хотелось трястись, но он был полон решимости держать его твердо и верно. Его сердце бешено колотилось, как будто могло разорвать ребра.

У Блада не было выбора, кроме как подчиниться. Он положил руки на стол. "Чего ты хочешь сейчас?" - выплюнул капитан. "С тобой всегда что-то происходит, не так ли сейчас?"

"На этот раз я охочусь за украденной собственностью, сэр".

Блад рассмеялся. "И что это может быть за украденная собственность?"

"Золотой шар внутри этого сундука, сэр".

"Золотой шар? Это мое, мальчик. Но если ты так сильно этого хочешь, подойди сюда и открой сундук. Давай, подойди и возьми это. Я не буду тебя останавливать".

Ник улыбнулся очевидной уловке. Он знал, что отпереть и открыть железный сундук одной рукой он сможет не больше, чем долететь до Луны. Он поднял пистолет на несколько дюймов, направив его между глаз Блада.

"Вы украли эту машину у моего дальнего родственника, сэр. Капитан Макивер Королевского флота. В разгар вашего предательского мятежа, насколько я помню, сэр."

"Начнем с того, что это никогда не было делом Макивера, парень. Первоначально это была добыча, принадлежавшая самому Наполеону. Макивер забрал это с французского корабля, который он захватил у Испанского побережья, и я забрал это у него в ту ночь, когда увольнялся из Королевского флота. А теперь оставь меня в покое, или я перережу твою тощую глотку от уха до уха."

"Маловероятный поворот событий, сэр. Вы помните, что генерал Лафайет держит всю вашу команду под замком. И у моего пистолета два ствола. Один из них обязательно найдет тебя".

"Не вся моя команда, парень, нет, совсем нет. Видите ли, они упустили одного. И на него очень опасно не обращать внимания, парнишка." Блад рассмеялся.

Затем Ник услышал позади себя зловещий шипящий звук, как будто кто-то ткнул острой палкой в свернувшуюся кольцами змею, прячущуюся в темном углу. Он хорошо знал этот звук, и от него мурашки пробежали от позвоночника к мозгу.

Змеиный глаз!

Прежде чем Ник успел развернуться и выстрелить, покрытый ужасными татуировками дикарь выступил из тени позади него и обхватил шею мальчика двумя сильными руками. Ник чувствовал, как связки и кровеносные сосуды в его горле начинают сжиматься и разрушаться под давлением холодных жестких пальцев пирата. Ему не хватало воздуха.

"Брось свой пистолет", - усмехнулся Змеиный Глаз на ухо Нику, - "сейчас же".

Ник был в нескольких секундах от потери сознания. Он выронил пистолет, и тот со звоном упал на пол.

"А теперь оттолкни ее, полегче".

Он выпил, и болезненное давление на его пищевод несколько ослабло.

Руки Змеиного Глаза были заменены змеевидным кинжалом у горла Ника. Ник знал, что такое нож. Однажды он видел, как Змеиный Глаз отрезал им кусочек собственного языка и съел его, просто чтобы показать, какой он страшный.

Блад откинулся на спинку стула и улыбнулся своей жертве. "Еще один маловероятный поворот событий, не так ли, юный дьяволенок? Что мне теперь с тобой делать?"

"Тебе понадобится эта голова для твоей коллекции, Кэп", - сказал Змеиный Глаз, размахивая ножом, как будто готовясь обезглавить мальчика.

"Ах, моя коллекция", - сказал Блад. "Открой дверцу шкафа и дай ему взглянуть, Змеиный Глаз".

Змеиный Глаз протянул левую руку и распахнул дверцу большого шкафа. Там было четыре полки. На каждой полке стояли человеческие головы в больших стеклянных банках, наполненных какой-то желтоватой жидкостью для их сохранения.

"Там достаточно места для мальчика. На нижней полке, предназначенной для моих самых ничтожных врагов. И довольно скоро я получу его голову. Но сначала обыщите его. У него, вероятно, есть другая сфера, связанная с его личностью ".

Змеиный Глаз держал нож у горла Ника, в то время как он грубо провел одной рукой по телу Ника от шеи вниз.

"Подними руки, дьявол!" Сказал Блад.

Ник так и сделал, и Змеиный Глаз тоже искал там.

"При нем этого нет, Кэп".

"Где это, мальчик? На этот раз ты не устроишь сцену исчезновения, как в Порт-Ройяле, это я гарантирую!"

"Я отдал это генералу Лафайету на хранение", - солгал Ник. По правде говоря, шар был зашит в его подушку в маленькой каюте, которую он теперь делил с Лафайетом на борту Ville de Paris.

Ник видел, как Блад думает, он догадался, что коварный старый пират мог обменять жизнь Ника на сферу. Но шансы были не в его пользу. Маркиза защищало слишком много морских пехотинцев и снайперов, и Блад знал это. Он использовал свой крюк, чтобы открыть замок, его лоб нахмурился в раздумье.

"Он может пока оставить свою драгоценную голову при себе", - сказал он Змеиному Глазу. "Я гарантирую, что совершил ошибку в первый раз, бросив его в темницу в Форт Блад. Я лишил добрых граждан Порт-Ройяла возможности увидеть его голову на плахе гильотины, прежде чем она скатилась в корзину. Они были сильно разочарованы. Может быть, они получат второй шанс, а, парень?"

В этот момент раздался оглушительный грохот, когда пушечное ядро разбило кормовые окна, а затем врезалось в дальнюю переборку капитанской каюты, расколов ее. Пушечным огнем была почти непрерывной теперь Ник понял, и месть морде от братьев по крови. Он мог только надеяться, что неожиданное появление де Грасса и его флота задало пиратам хорошую трепку.

Блад выпрямился во весь рост. Ник увидел, что он был одет в длинный алый шелковый камзол и белые атласные бриджи, заправленные в начищенные черные сапоги. Он не утратил своего незаслуженного тщеславия.

"Я сейчас откланяюсь, Змеиный Глаз. Ты тащишь этого дерзкого маленького негодяя на нос и вниз, в пороховой трюм. Там, внизу, в трюме, есть потайной люк, видишь, вроде как спрятанный в корпусе."

"Твой секретный люк для побега", - сказал Змеиный Глаз, кивнув. "Я знаю это достаточно хорошо".

"Да. Дай ей хорошего пинка, и она тут же выскочит. Я всегда держу на буксире у того люка по левому борту небольшую лодку для гребли, на случай чрезвычайных ситуаций, подобных этой. Отвези концерт и мальчика в город Нассау. Не более чем в миле отсюда. Заставь его грести. Встретимся с тобой завтра попозже в гостинице "Грейклифф Инн" на Уэст-Хилл-стрит. Тогда мы отвезем его обратно в Порт-Ройял и на этот раз устроим толпе достойные проводы, а?"

"Да", - сказал Змеиный Глаз, наблюдая, как был снят висячий замок. Блад улыбнулся, открыл свой сейф и достал сверкающий шар из сундука. Каюта внезапно наполнилась огнем. Он подержал его, чтобы полюбоваться еще мгновение, прежде чем открыть. Используя один палец, он ловко ввел свое время и пункт назначения. Затем он посмотрел на Ника.

"Не смотри так испуганно, Николас Макивер. Рано или поздно, это должно было прийти к этому. Пересекаться с Уильямом Бладом - все равно что прыгать в бассейн с хищными акулами. Скоро ты обнаружишь, что твое тело разорвано на кровавые куски!"

"Я не боюсь вас, сэр. Я никогда им не был ".

Блад посмотрел на Змеиный Глаз, и они оба фыркнули. "Тогда ты действительно маленькая дурочка, за которую я тебя всегда принимал!" Блад откинул голову назад и громко рассмеялся, серебряные черепа, вплетенные в его черную бороду, весело зазвенели. Затем он воссоединил две половинки Машины Темпус.

Несмотря на свое разочарование из-за побега Блада, Ник никогда не уставал наблюдать за чудом золотого шара. Он услышал приятный звон крошечных колокольчиков и увидел, как фигура капитана превратилась в бесчисленных светящихся светлячков. Они начали исчезать, и довольно скоро Билли Блад исчез. Исчез.

"Аллонс", - сказал Змеиный Глаз, грубо хватая Ника за плечо. "Давай отправимся в путь, и ни слова из твоего умного рта, или я сам оторву тебе голову. Насадите его на пику и проведите с ним по улицам Порт-Ройяла. Было бы для меня удовольствием после того, что ты мне причинил."

Ник вышел из каюты в затемненный трап. Приставив кончик пиратского кинжала к пояснице, он прошел по тусклому коридору, спустился на две ступеньки и направился к пороховому трюму в середине корабля.

"Открой это", - сказал Змеиный Глаз, и Ник широко распахнул тяжелую дверь. Пират схватил горящий факел с железного подсвечника, и они осторожно пробрались внутрь, огонь и тонны черного пороха были самой опасной комбинацией.

В свете мерцающего фонарика Ник ясно увидел маленький аварийный люк, искусно замаскированный под часть корпуса. Змеиный Глаз крепко схватил его за горло и сильно пнул крышку люка. Он упал в море, и внезапно Ник увидел и услышал свирепость битвы, бушующей вокруг него: множество кораблей горит или тонет, повсюду плавают мертвецы и обломки. Дым, пахнущий черным порохом, обжег ему горло и ноздри, отчего у него заслезились глаза. Куда бы он ни посмотрел, в любом направлении, он видел объятые пламенем корабли, некоторые из них бесконечно ходили кругами, их рули были снесены бомбами.

Прямо за люком покачивалась небольшая гичка, привязанная к корпусу.

"Ты поднимаешься на борт первым", - прошипел Змеиный Глаз, отпуская мальчика. "Сядьте посередине судна, между уключинами, лицом к корме. Я буду на носу с пистолетом, приставленным к твоему затылку, на случай, если тебе в голову придут какие-нибудь необычные идеи ".

"Есть, сэр", - сказал Ник, хватая пейнтера и подтягивая маленькую гичку с узким потолком достаточно близко, чтобы он мог сесть в нее. Он ступил в лодку, почувствовал, как она опасно покачнулась, сел и взялся за рукояти весел. Он напряг мышцы и отпустил их, чувствуя, как напряжение покидает его. Он был готов. Он знал, что это будет его единственный шанс.

Змеиный Глаз появился из люка с пистолетом в одной руке и горящим факелом в другой. Ник мог видеть, как он оценивает расстояние до лодки, готовясь подняться на борт. Концентрируюсь на этом сложном трюке в одиночку. Одним молниеносным движением Ник оказался на ногах, перекинув одно из весел через плечо, как крикетную биту. Как раз в тот момент, когда Змеиный Глаз спускался в лодку, Ник переместил свой вес, раскачивая маленькую гичку.

Змеиный Глаз изо всех сил пытался сохранить равновесие, на мгновение ошеломленный и отвлеченный перспективой быть сброшенным в воду. Затем он увидел, что на самом деле задумал Ник. Прежде чем пират успел издать крик, Ник изо всех сил взмахнул тяжелым дубовым веслом. Плашмя лезвие нанесло мощный удар по левой стороне головы Змеиного Глаза. Мужчина пошатнулся, но каким-то образом остался стоять. Кровь лилась из глубокой раны прямо над его ухом.

Ник уперся ботинками в водителя двуколки и развернул всю верхнюю часть тела для второго удара, собирая всю свою энергию. Теперь, едва сделав паузу, он взмахнул веслом наотмашь, гораздо сильнее, и нанес ошеломленному пирату еще один жестокий удар по другой стороне его головы.

Змеиный Глаз бросился головой вперед в воду и плавал там рядом с гичкой, лицом вверх, без сознания, но все еще дыша. Ник воткнул лезвие своего весла в грудь мужчины и оттолкнул его. Он подумывал использовать весло, чтобы погрузить его, удерживать пирата-убийцу под водой, пока тот не утонет, но обнаружил, что не в состоянии прикончить выведенного из строя врага.

Это тоже сделало бы его убийцей.

Он знал, что это решение вполне может когда-нибудь вернуться и преследовать его, но он быстро поднялся на борт "Мести" и помчался наверх, чтобы найти Лафайета и сообщить ему о побеге Билли Блада.

47

Когда БОМБЫ РВУТСЯ НАД ГОЛОВОЙ

Bснаряды, разрывающиеся над головой Ника, осветили всю верхнюю часть "Мести", когда он появился снизу. Двое неподвижных морских пехотинцев-снайперов висели вниз головой на такелаже, как мертвые марионетки. То, что осталось от уничтоженных орудийных расчетов "Лафайета", все еще было в действии, они носились взад-вперед от левого борта к правому, перезаряжая и стреляя из тяжелых орудий так быстро, как только могли.

Над палубой поплыл пушечный дым, когда мальчик помчался на корму, чтобы найти генерала Лафайета. Появились убитые и раненые валялись на палубе, но, по крайней мере, такелаж и паруса были в большинстве своем сохранились, и, к своему великому облегчению, он увидел, что месть все еще был в борьбе. Даже сейчас она пересекла нос пиратской бригантины и обстреляла ее смертоносной картечью.

"Сэр!" - сказал Ник, обнаружив генерала, склонившегося над штурвалом и ухаживающего за тяжело раненым человеком. Лицо мужчины исказилось от боли, и Ник увидел, что он сильно закусил мушкетную пулю.

"Ты нашел нашего злодейского капитана, Николас?" - спросил маркиз, не поднимая глаз. Он был занят тем, что зашивал зияющую рану на шее офицера боцманской иглой и кетгутом. Ник внимательно посмотрел на мужчину, гримасничающего от боли. Это был лейтенант Валуа.

"Он выживет?" С тревогой спросил Ник. Он очень привязался к храброму молодому лейтенанту.

"Если на то будет воля Божья. Я повидал свою долю ранений на полях сражений, и это можно пережить. А как насчет крови?"

"Кровь сбежала, сэр!" Сказал Николас, все еще учащенно дыша после пробежки по четырем палубам.

Лафайет поднял взгляд, беспокойство омрачило его черты. "Сбежал, ради всего святого? Как это может быть?"

Ник взглянул на других мужчин у руля, все они притворялись, что не подслушивают этот разговор с Лафайетом. Здесь требовалась осторожность, и Ник приблизил губы к уху маркиза. Он прошептал: "Каким-то необычным способом, сэр. В любом случае, как видите, он совершенно исчез."

"Ах, исчез, не так ли?" Сказал Лафайет и кивнул в знак понимания. "Ушел в сиянии славы, держу пари".

Ник улыбнулся и кивнул: "Да".

Лафайет поднялся на ноги после того, как ободряюще сжал плечо Валуа. "Капрал, отведите этого человека вниз, в лазарет. Горячий суп с камбуза и немного рома. Еще рома, если ему нужно."

"А как же битва, сэр?" - Спросил Ник, когда двое морских пехотинцев подняли Валуа и отнесли его в корабельную операционную, чтобы он спокойно отдохнул, пока им не придется покинуть "Месть" .

В этот момент один из больших пиратских кораблей, находившихся поблизости, взлетел высоко в небо, взрыв раскачал "Месть" на концах балок. Судно находилось на расстоянии не более пистолетного выстрела. Ее мачты взлетели на сто пятьдесят футов прямо в воздух из облака огня и дыма, которое поглотило ее. Когда дым рассеялся, все, что осталось, это плавающие фрагменты и трупы, лицом вниз в море. Результаты прямого попадания в пороховой погреб.

"Посмотрите сами, как проходит битва", - сказал Лафайет, улыбаясь, когда он посмотрел на обвод бизань-мачты наверху. "Твой дерзкий план работает так, что я и мечтать не мог об успехе. Посмотри туда с левого борта по носу. Приближающееся судно, которое только что потопило этот пиратский корабль, - это La Gloire, Николас. Самый последний из двадцати восьми линейных кораблей адмирала де Грасса, все еще находящийся в поле боя. Все остальные благополучно прошли через пиратскую перчатку и несутся против ветра к побережью Вирджинии!"

"Отличная работа, сэр!" Ник плакал.

"Блестящее исполнение требует блестящего плана, Ник".

Ник почувствовал, как краснеют его щеки, и сказал: "Сэр, когда "Ла Глоир" благополучно закончится, ваш план состоит в том, чтобы покинуть этот корабль?"

"Это действительно так. Она нам больше не нужна. Наши морские пехотинцы и орудийные расчеты высадятся и поднимутся на борт баркаса, на котором прибыл Валуа. Впоследствии они встретятся с La Gloire для путешествия в Вирджинию ".

"А вы и я, сэр? А лейтенант Валуа?"

"Что ж, Ник, адмирал де Грасс ожидает нас на борту "Виль де Пари", который находится менее чем в полумиле отсюда, ожидая встречи. Как только мы будем там, мы проследим, чтобы о Валуа позаботились, после чего мы удалимся в нашу каюту и достанем твой чудесный шар из его тайника."

"Вернуться в Маунт-Вернон, как планировалось?"

"Mais oui!В маленький садовый домик. Мы прибудем незадолго до полуночи в ночь нашего отъезда. Мы уютно устроимся в наших кроватях и хорошенько выспимся, прежде чем генерал Вашингтон позовет нас на завтрак. Генерал де Рошам-бо прибудет на рассвете с пятью тысячами французских солдат. Затем мы направляемся в Йорктаун, где лорд Корнуоллис ждет нас за своими предположительно неприступными укреплениями!"

Лафайет смеялся над представлением о каких-либо укреплениях, достаточных, чтобы противостоять мощи и гневу объединенных французских и американских сил.

"Я полагаю, лорд Корнуоллис все еще надеется, что в последний момент его спасет море?" - Спросил Ник.

"Конечно. Но он быстро избавится от этого заблуждения, когда увидит, как адмирал де Грасс прибывает из Йорктауна с двадцатью восемью линейными кораблями и пятнадцатью тысячами солдат и команды!"

Ник ухмыльнулся от уха до уха. "Мы все-таки сделали это, не так ли, сэр? О чем вас просил генерал Вашингтон."

"Мы хорошо и уверенно сделали это, парень. И хотя никто на этой доброй зеленой земле никогда не узнает об этом или о том, какими диковинными методами мы этого добились, мы с тобой навсегда разделим эту сладкую победу, этот счастливейший из всех военных секретов ".

"Это было честью для меня, сэр", - сказал Ник.

"Да. Но эта честь выпала исключительно мне ", - ответил маркиз де Лафайет, и они улыбнулись друг другу, когда над головой разорвались бомбы.

"Рулевой, резко переверни ее!" Сказал Лафайет. "Держи курс прямо на север, чтобы встретиться с Виль де Пари.С моего юного друга и меня вполне достаточно фейерверков ваших товарищей по кораблю для одного вечера."

48

На ДОЛГОМ ПУТИ В ЙОРКТАУН

Nайк уютно устроился под одеялом на своей знакомой старой кровати на втором этаже в Маунт-Верноне. Гранд эстейт начинал чувствовать себя как дома. Он лежал на боку с широко раскрытыми глазами, слишком взволнованный, чтобы спать, и смотрел в открытое окно, на скользящий мимо темный Потомак, на бесчисленные звезды, усыпавшие небеса за ним. В доме было тихо, но ему показалось, что он слышал мягкий стук тапочек, скорее всего, Люси поднималась по какой-то потайной лестнице, спрятанной за стеной его спальни.

Он перевернулся, заложил руки за голову и уставился в потолок. На следующее утро генерал де Рошамбо должен был прибыть из Уильямсбурга с еще пятью тысячами пехотинцев и кавалерии, чтобы усилить американские и французские войска, уже осаждающие лорда Корнуоллиса в Йорктауне.

Но самым захватывающим из всего был короткий разговор, который у него состоялся с Лафайетом как раз перед тем, как они пожелали друг другу спокойной ночи в садовом домике и незамеченными проскользнули через сады в затемненный особняк. Из-за всех часовых, скрывающихся вокруг, это был торопливый разговор шепотом, но он взволновал Ника Макайвера до глубины души.

Маркиз, по его словам, будет командовать одной из американских дивизий в предстоящем сражении. Легкая пехота. Затем он действительно попросил Ника присоединиться к нему и генералу Вашингтону в поездке в Йорктаун на следующее утро! Ник служил главным адъютантом Лафайета и, таким образом, стал свидетелем одного из самых исторических сражений, когда-либо происходивших.

Он повернулся на бок, закрыл глаза и стал ждать сна. Образы дома - его отца, матери и сестры Кэти - заполнили его разум. Ганнер тоже, и его собственный добрый пес Джиппер. Он был так увлечен спасением флота адмирала де Грасса, что у него было очень мало времени подумать о тех, кого он любил больше всего. Он не мог не беспокоиться о том, как они жили в условиях немецкой оккупации, особенно его отец, который сейчас в больнице.

Он узнает достаточно скоро, подумал он, засыпая. Когда он выполнит свои обязанности перед генералом Лафайетом, он отправится домой, на остров малой Седой Бороды. Оказавшись там, он и Ганнер, без сомнения, возобновили бы дело создания крайне неудобств для вторгшихся нацистов. Они, конечно, потеряли прекрасного старого Верблюда, но были другие способы ... чтобы ...

Он погрузился в мечту о славе.

Раздался стук в его дверь, и Ник задумался, было ли это частью его сна. Затем он услышал, как дверь со скрипом открылась, и увидел заглянувшее к нему жизнерадостное лицо миссис Вашингтон. Вся комната была залита розовым сиянием, и он знал, что над Маунт-Верноном наконец-то забрезжил рассвет.

"Проснулся?"

"Да, мэм".

"Готова поспорить, проголодался", - сказала она, проходя через комнату к его кровати. "Могу я присесть на минутку?"

"Да, мэм".

Она устроилась в ногах его кровати, расправив свои светящиеся юбки, и внимательно посмотрела на него. В этих прекрасных глазах было тепло, заметил Ник, но и беспокойство тоже. Ее руки дрожали, и она быстро спрятала их в складках юбок.

"Старик сказал мне, что ты направляешься в Йорктаун в качестве адъютанта генерала Лафайета".

"Старик?"

"Так я называю своего любимого мужа. Он называет меня Пэтси, хотя меня зовут Марта. Вот что двадцать два года счастливого брака делают с людьми. Глупо, не правда ли?"

"Я так не думаю. Мои бедные покойные мама и папа всегда называли друг друга "дорогой". Мой друг Ганнер всегда говорил: "А как поживают наши дорогие в это прекрасное утро, Николас?"

Миссис Вашингтон на мгновение рассмеялась, а затем взяла себя в руки. "Значит, это правда. Ты отправишься с армией в Йорктаун этим утром?"

"Да, мэм. Генерал Лафайет спросил меня вчера вечером. Для меня было большой честью принять его доброе и щедрое предложение ".

"Ник, послушай меня. Ты милый мальчик. Добрый и заботливый, а также смелый. Я очень привязался к тебе за то короткое время, что ты был здесь, в Маунт-Верноне. И я здесь, чтобы попросить вас только об одной вещи. Не ходи в Йорктаун. Пожалуйста."

"Ну, мэм, я чувствую, что должен, потому что -"

"Потому что ничего. Ты всего лишь мальчик, а не солдат. Или даже больше не мальчик-барабанщик. Тебе не нужно ничего делать. Судя по тому, что я слышал, это будет жестокая битва. Битва не на жизнь, а на смерть. Случиться может все, что угодно. Зная войну так, как знаю ее я, это произойдет. Предположим, что дивизия легкой пехоты Лафайета захвачена. Не забывай, ты предатель своего короля и страны, Николас. Ты знаешь, что эти красные мундиры сделают с тобой, если тебя схватят? Я содрогаюсь даже при мысли об этом ".

"Что ж, мэм, я ценю то, что вы говорите, но я никогда не был тем, кто убегает от драки и -"

"Тсс. Позволь мне закончить. Добрый Господь благословил меня четырьмя детьми. Трое из них давно покинули эту землю. Остался только мой Джеки. Этим утром он попросил своего отчима разрешить ему поехать в Йорктаун в качестве одного из помощников генерала. Старик сказал "да".

"Ну, я думаю -"

"У меня плохое предчувствие по поводу отъезда моего сына, Николас. Очень плохое чувство. И отчасти поэтому я здесь, прошу тебя не уходить. Видишь ли, я, ну, я полагаю, что у меня появилось что-то похожее на материнские чувства к тебе, Николас. Если что-то случится с Джеки - что ж, я просто не смог бы потерять и тебя тоже ".

На этот раз Ник оказался в полной растерянности, не находя слов.

"Тебе не нужно ничего говорить. Я просто пришел сюда, чтобы сказать тебе, что я чувствовал. Ты примешь свое собственное решение, я вижу это. А теперь одевайся и поспеши вниз. Мама Битт приготовила великолепный завтрак в честь прибытия генерала де Рошамбо. Генерал Вашингтон желает, чтобы все плотно поужинали перед долгим путешествием на юг ".

Она встала, глядя на него сверху вниз, сложив руки под подбородком, словно в молитве. "Я полагаю, увидимся внизу", - сказала она и, когда ее глаза наполнились слезами, быстро отвернулась. Когда дверь за ней закрылась, Ник вскочила с кровати, оделась и поспешила вниз завтракать. Он предположил, что в мальчике было кое-что, чего женщины просто не понимали.

Час спустя Ник обнаружил, что сидит верхом на красивом маленьком скакуне по имени Чиф и едет рядом с генералом Лафайетом. Впереди них ехали генерал Вашингтон, офицеры его штаба и его помощники, среди которых был юный Джеки. Все они были защищены личным подразделением Вашингтона, называемым гвардией главнокомандующего. Эти войска отвечали за сохранность личности генерала и его багажа, и они несли отличительный белый флаг с живописным мотивом и зеленым свитком с надписью "ПОБЕДИ ИЛИ УМРИ".

За Вашингтоном, растянувшись на многие мили, находилась многотысячная армия, объединенные армии генерала де Рошамбо и генерала Вашингтона. Одни только французские войска насчитывали почти восемь тысяч человек.

Французские пехотинцы были великолепно одеты в безупречно белую форму, их ноги были обуты в белые гетры. Почти все они носили черные треуголки. А великолепные полковые штандарты, которые они несли, представляли собой боевые знамена, разделенные белыми крестами, каждая четверть которых имела свой цвет, соответствующий дивизии.

Большинство континентальных пехотинцев, напротив, носили темно-синие или черные мундиры, отделанные красным, белым или синим атласом, соответствующим полку. Американские кавалеристы носили короткие куртки, бриджи из оленьей кожи и высокие сапоги, называемые брызговиками. Но многие жители Континента, в основном ополченцы, носили любую потрепанную одежду, которая у них была, и слишком многие маршировали без обуви.

Увидев этих храбрых и верных людей, чьи ноги были в крови и синяках от недель маршей, Ник вспомнил то, что давным-давно сказал ему отец, когда он жаловался на то, что у него нет того или иного глупого пустяка.

"Я плакал, потому что у меня не было обуви, пока не встретил человека, у которого не было ног".

Среди ополченцев было несколько сотен седых горцев. Их называли сыны гор, разношерстное сборище закаленных в походах людей, вооруженных длинными охотничьими ружьями и имеющих достойную репутацию. Это были снайперы, и никто не был более эффективен в перестрелке с врагом. Несмотря на их потрепанную одежду, все они выглядели по-солдатски, крупными мужчинами, которые переносили лишения, усталость и долгие переходы без ропота недовольства.

Армия двигалась по древней индейской тропе, которая теперь называется Королевской дорогой. К изумлению Ника, численность армии росла с каждым часом. Мимо них мчится французская кавалерия, стремящаяся присоединиться к своим товарищам, уже находящимся на фронте; фермеры и сельские жители, кто верхом, кто пешком, у всех длинные охотничьи ружья малого калибра, которые оказались более точными, чем военные мушкеты.

Армия провела первую ночь в Уильямсбурге, тысячи палаток были разбиты на лужайке. В губернаторском особняке состоялся грандиозный гала-концерт в честь генерала де Рошамбо, и Ник был в восторге от приглашения. Он был в восторге от множества тостов и восхвалений Вашингтона и Рошамбо, а также от припева "Ура! Ура! Ура!", которые следовали за каждым трибьютом.

На следующий день марш был отмечен проливным дождем. Всю ночь лил дождь, и Ника от земли отделяло только одеяло. В конце очень долгого перехода на следующий день Ник почувствовал дуновение морского воздуха. Мгновением позже он услышал глухой гром далекой артиллерии. После путешествия длиной более ста миль они были уже совсем близко, и курьеры с сумками для отправки сообщений проносились мимо с головокружительной скоростью, доставляя сообщения с поля боя в Уильямсбург и обратно.

К тому времени, когда генерал Вашингтон и французский командующий граф де Рошамбо прибыли в Йорктаун, штат Вирджиния, 27 сентября 1781 года, они возглавляли объединенные силы из семнадцати тысяч французских и колониальных солдат, включая ополченцев в грубой одежде из всех тринадцати колоний.

Внутри сильно укрепленной деревни под названием Йорктаун их ждали восемь тысяч красных мундиров. Они были частью лучшей армии, которую когда-либо видел мир, элиты экспедиционных сил Георга III в Америке. Вражеские силы включали в себя два ветеранских батальона "Анспах", а также гессенский полк.

Британцы соорудили сложную систему земляных работ и бревен вокруг всего города. Когда у них закончились деревья, они принялись разбирать целые дома в городе Йорк, собирая все дерево, которое могли найти, в попытке укрепить свои зубчатые стены.

Пока Ник ехал дальше, он заметил, что леса по обе стороны Королевского шоссе были вырублены под британскую древесину. Дорога была в ужасном состоянии. Это был маршрут, по которому должны были пройти все армии союзников позади него, все их повозки и пушки, а также кавалерия и весь скот для прокормления войск.

"Николас", - внезапно сказал Лафайет, - "следуй за мной. Я хочу тебе кое-что показать ". Он пришпорил своего серого коня и поскакал в лес. Ник пришпорил свою лошадь, но, почти не катаясь на своем крошечном острове, ему было трудно поспевать за своим новым другом. Чиф не мог сравниться с жеребцом Лафайета.

Когда тропинка, наконец, закончилась на поляне, Нику открылся панорамный вид на все поле битвы, раскинувшееся внизу. Крошечная деревушка Йорктаун, расположенная на оконечности полуострова, вдающегося в реку Йорк, была окружена британскими укреплениями. Несколько оставшихся домов, в основном построенных из дерева, не были величественными, а улицы были очень узкими. За рекой и сплошным изумрудно-зеленым лесом он мог видеть широкий голубой Чесапикский залив.

Он придержал свою лошадь. Лафайет терпеливо ждал, обозревая сцену внизу в ту же подзорную трубу, которую он использовал на борту "Мести".

"Посмотри поближе", - сказал Лафайет, едва способный сдержать свое волнение от того, что он увидел. Он передал Нику стакан. Корнуоллис занял свою позицию на оконечности полуострова. Его единственной надеждой на спасение теперь было море, и эти надежды будут разрушены своевременным прибытием адмирала де Грасса и французского флота.

Под ними лежало само великое поле битвы. Вдалеке несколько небольших британских военных кораблей бросили якорь на реке Йорк. На берегу небольшой городок Йорк, теперь полностью окруженный британскими укреплениями. Земляные валы, прикинул Ник, были около двадцати футов толщиной и дюжины футов высотой.

За пределами главного форта находилась система редутов. Это были очень маленькие оборонительные позиции, соединенные траншеями. Траншеи и редуты предназначались для защиты британских солдат и артиллерии, образуя оборонительный периметр за пределами основных линий обороны. На взгляд Ника, эти редуты выглядели построенными наспех, из земляных валов и древесины, хотя один большой редут в форме звезды на правом фланге выглядел достаточно прочным.

Ничто не было предопределено. Успех зависел от стольких факторов: тщательного планирования, ошибок, погоды и банальной непредсказуемости ведения войны.

Огонь британской артиллерии стал громче, за ним последовали крошечные клубы красноватой грязи, взрывы, которые, безусловно, выглядели достаточно безобидно на таком расстоянии. Но Ник знал, что пуля может оторвать человеку конечности и даже голову. И что минометные снаряды, разрывающиеся сейчас наверху, посылали в воздух раскаленные осколки смертоносного металла, кромсающие плоть и кости. Изобилующее дробью, шарами и снарядами, это поле битвы было не местом для слабонервных.

На близком расстоянии он мог видеть множество больших палаток, или шатров, как их называли, союзных командований, яркие полковые флаги развевались на ветру на их шестах. Слева от Ника сплошные белые флаги Франции выделялись среди бесконечных рядов французских войск в белой форме, марширующих плотным строем, точных в своих движениях.

В центре, между позициями французов и американцев, стоял большой полосатый шатер, вероятно, вашингтонский. Он стоял позади десятиорудийной батареи тяжелой артиллерии, все стволы которой были направлены на британский гарнизон. Их задачей, помимо вражеских бомбардировок, была защита Главнокомандующего любой ценой.

"Ты видишь под собой боевой порядок, Ник", - сказал Лафайет. "Левое крыло армии, развернутое к югу, юго-западу и западу от Йорктауна, составляет всю французскую армию в составе семи пехотных полков, плюс артиллерии и кавалерии. Когда наши свежие войска прибудут сегодня, у нас будет 8600 французских солдат под ружьем. Справа - Континентальная армия, 8 280 человек в полном составе. Прекрасное зрелище, не так ли?"

"Где находится ваше командование, сэр?" - Спросил Ник.

"С жителями Континента, конечно. Видишь три больших шатра на северо-западной стороне, в крайнем правом углу? Это командиры дивизий. Передовая палатка, ближайшая к вражеским позициям, принадлежит генералу Бенджамину Линкольну, заместителю командующего в Вашингтоне. Средний шатер - это мой собственный штаб легкой пехоты, а позади нас находится штаб Томаса Нельсона, бывшего губернатора Вирджинии, который отказался от земных удобств своего дворца в Уильямсбурге ради славы этого исторического поля битвы ".

"Я вижу, армия тоже роет траншеи", - сказал Ник. В траншеях были десятки континенталов в синих мундирах, стрелявших из мушкетов через бруствер по британским перебежчикам, а затем нырявших в траншеи, чтобы перезарядить оружие.

"Да. Каждую ночь орды землекопов, шахтеров и саперов, которые устанавливают взрывчатку, роют новые траншеи параллельно британским позициям, каждая из которых ближе к британскому гарнизону, чем предыдущая. Последняя траншея, когда она будет закончена, будет всего в восьмистах ярдах от вражеских укреплений.

"Мужчины работают всю ночь в абсолютной тишине. И благодаря всем этим дождям почва влажная и суглинистая. Облегчает копание. Снятая грязь используется для создания земляных работ на вражеской стороне траншеи. Затем укрепляется древесиной и заостренными выступающими кольями из древесины, называемыми фрейзинг.

"Каждая траншея имеет четыре фута в глубину и десять футов в ширину. Достаточно глубокий, чтобы защитить людей от вражеского огня, и достаточно большой, чтобы перевозить повозки с осадными пушками и боеприпасами. Со временем на всех земляных сооружениях будут установлены парапеты, сделанные из плотных пучков веток, для обеспечения дополнительной защиты. Элементарный компонент осадной войны, Ник", - сказал Лафайет, заканчивая свой урок.

"Похоже, французы копируют траншеи континенталов на своей левой стороне поля боя", - сказал Ник, указывая на свежевырытые траншеи, полные солдат в белой форме слева от него.

Лафайет улыбнулся наивности мальчика. "Почти не копирую, Ник. Древнее искусство осады - это, по сути, упражнение в инженерном деле, которое, оказывается, является одной из главных слабостей континентальной армии. К счастью, во французской армии служат лучшие военные инженеры в мире. Мы совершенствуем искусство ведения осадной войны более пяти столетий. И скоро обе союзные армии будут дышать огнем в жирную английскую шею Корнуоллиса ".

Сначала поднялся дым, затем раздался звук еще одной артиллерийской очереди изнутри британского комплекса, летели пушечные ядра и разрывались над головой восьмидюймовые снаряды. Ник был удивлен, не увидев ответного залпа союзников, и не мог не задаться вопросом, почему битва была такой односторонней.

"Они стреляют из своих пушек и минометов, но мы не отвечаем тем же, сэр. Почему?" - Спросил Ник.

"Приказ генерала Вашингтона. Мы не выстрелим ни из одной пушки, пока все наши орудия до последнего не будут на месте. Мы все еще ожидаем жизненно важные осадные орудия, доставленные на борт флота адмирала де Грасса. Если мы сейчас выстрелим из изолированной пушки, враг просто сосредоточится на ней и уничтожит ее. Нет, мы не сделаем ни единого выстрела, пока все батареи не будут готовы открыть огонь в точно такой же момент ".

"В этом есть смысл".

"Действительно. Он делает это довольно часто ".

"Смотри!" Ник закричал: "Белый конь! Генерал прибывает в свою штаб-квартиру."

Ник почувствовал сильное волнение, поднимающееся снизу вверх по холму. Вашингтон верхом на свежем боевом коне прибыл к своему шатру под бой барабанов, развевающиеся флаги, крики и приветствия своих людей.

На глазах у Ника длинная колонна войск союзников разделилась пополам и пошла расходящимися дорогами: французы, чтобы присоединиться к своим товарищам, уже расположившимся лагерем на левой стороне поля боя, а жители Континента направлялись направо.

"Нам пора уходить, Ник. Генерал должен провести брифинг для всех командиров дивизий в своей палатке через полчаса."

"После вас, сэр", - сказал Ник, но Лафайет его не слышал. Он уже скакал галопом вниз по холму через чахлый лес, отчаянно желая кожи, как будто у него было свидание с судьбой. Что, в конце концов, Лафайет, как и каждый мужчина в Йорктауне, действительно сделал.

49

СВИСТ БРИТАНСКИХ ПУШЕЧНЫХ ЯДЕР

Nпервые пять дней Ика в качестве самого молодого адъютанта Лафайета были примечательны по двум совершенно разным причинам. Во-первых, он обнаружил, что постоянно снует туда-сюда по полю боя, мчась пешком, но часто и верхом, между штабом генерала Джорджа Вашингтона, его собственным штабом легкой пехоты и штабом любой другой дивизии, французской или американской, в тылу союзников. Вскоре Ник понял, почему его назначили шефом. Маленький пейнт был решительно спокоен под огнем.

Ему сказали, что каждая из запечатанных воском депеш имела "жизненно важное значение". Большинство из них были помечены как "САМЫЕ СРОЧНЫЕ".

Спавший мало, он вскоре довел себя до изнеможения, изо всех сил скакал верхом на чифе день и ночь сквозь пелену тумана, поднимающуюся от сотен тлеющих лагерных костров в Йорктауне и его окрестностях.

И, во-вторых, не проходило и минуты, чтобы он и его лошадь не уворачивались от свистящих британских пушечных ядер. Он вел непрерывный подсчет. В дневное время проводилось около сорока балов в час, после наступления темноты их количество сократилось до десяти или даже меньше. Но оглушительный грохот артиллерии никогда не прекращался, никогда. Ночью снаряды британских минометов описывали дугу над головой, оставляя за собой длинный огненный шлейф, и взрывались градом смертоносной шрапнели.

И все же, к недоумению Ника, американцы не ответили взаимностью.

Одним прекрасным утром Ник стоял возле штаб-квартиры Washington-ton, ожидая ответа генерала на очередную обескураживающую депешу из Лафайета. Эти ежедневные обновления касались все еще неизвестного местонахождения адмирала де Грасса. Как обычно в таких случаях, благородное лицо генерала свидетельствовало о войне между надеждой и отчаянием, бушевавшей в нем, когда он вскрывал печать.

Самой сложной частью работы Ника было видеть боль разочарования в глазах Вашингтона каждый день, когда он открывал очередную разочаровывающую депешу. Если бы только Ник мог сказать генералу, что его тревоги и страхи были необоснованны, что пиратская армада была наголову разбита и - Но, конечно, он не мог.

Когда Вашингтон вручал Нику его наспех нацарапанный ответ, произошла удивительная вещь. Британское пушечное ядро врезалось в землю менее чем в трех футах от того места, где стояли Ник и знаменитый генерал. Это осыпало их обоих грязью, причем основную тяжесть принял на себя Ник. Ник, естественно, был в ужасе от того, что чуть не промахнулся, но Вашингтон только посмеялся над этим и сказал: "Николас, ты должен забрать этот мяч с собой домой и показать своим друзьям, какой ты храбрый мальчик".

Ник открыл рот, чтобы ответить, и обнаружил, что он полон богатой, темной почвы Вирджинии.

День за днем Ник наблюдал, как инженеры французской и американской армий возводят свои артиллерийские батареи. Возводя земляные стены вокруг орудий, они затем вырезали амбразуры, или отверстия, через которые офицеры-артиллеристы направляли дула своих орудий на врага. Они также выровняли и укрепили землю, при необходимости выкапывая ее, чтобы получить эвруары французского дизайна, которые представляли собой тяжелые деревянные артиллерийские платформы, на которых устанавливались осадные орудия и которые тщательно наводились.

Что касается Корнуоллиса и британской армии, ходили слухи, что они все больше впадали в отчаяние, опасаясь, что так и не дождутся обещанной помощи от генерал-майора Клинтона из Нью-Йорка. Никаких припасов, ни пороха, ни боеприпасов, ни еды, ни фуража для лошадей. И, что самое важное, никакого бегства в море в последнюю минуту, если битва обернется против них.

Ник Макайвер знал, что петля затягивается, но она не будет надежной, пока не прибудет де Грасс. И это была опасная ситуация, которая терзала их всех и преследовала генерала Вашингтона каждое мгновение бодрствования. Даже Ник был встревожен. В конце концов, кто мог сказать, что мощный ураган не свел на нет все их усилия?

Накануне днем Ник подслушал, как британский пехотинец-дезертир из вражеского гарнизона рассказывал очевидцу об их бедственном положении. Он рассказывал офицерам штаба в штаб-квартире в Вашингтоне, что ситуация внутри была ужасающей. Люди работали день и ночь, укрепляя линии, и у них было мало времени даже на то, чтобы съесть червивые галеты - все, что осталось от их еды. Как раз в то утро Корнуоллис приказал застрелить четыреста лошадей из-за нехватки фуража. Их сбросили в реку Йорк, но вскоре их раздутые трупы выбросило на берег, и запах стал невыносимым.

Болезнь, будь то оспа или лагерная лихорадка, свирепствовала повсюду. Это было особенно верно среди негритянских солдат и рабов, и мертвые или умирающие были повсюду по всему городу. Корнуоллис изгонял тех, кто еще мог ходить, надеясь, что смертельная инфекция распространится в американском лагере. Лихорадка, по его словам, была такой же смертельной, как пуля.

Внутри командования Вашингтона царило напряженное настроение. Это включало ежедневное ожидание прибытия флота адмирала де Грасса. Лафайет заверил Вашингтона, что приказал быстроходному фрегату плыть на юг от Сент-Огастина на побережье Флориды в надежде перехватить де Грасса и предупредить его о пиратской армаде, поджидающей в засаде.

Несмотря на свое непреодолимое неверие в то, что американский фрегат "Свифт" достигнет французского флота вовремя, Вашингтон цеплялся за отдаленное представление об успехе. Он поддерживал постоянную уверенность в поведении своих помощников. Все из которых хорошо знали, что без прихода де Грасса всегда оставался шанс, что Корнуоллис сможет выскользнуть из все затягивающейся петли. Его войскам еще удалось спастись на борту британских военных кораблей, которые, как известно, даже сейчас находятся на пути на юг из порта Нью-Йорка, чтобы осуществить свое спасение.

Шли дни, и даже Лафайет забеспокоился. Где был тот огромный флот, который они с Николасом так чудесно спасли? Согласно расписаниям на картах, которые украл Ник, де Грасс, несомненно, должен был уже прибыть. Неужели он столкнулся с каким-то сильным штормом на море, который задержал или даже, не дай Бог, уничтожил флот? Ник, не менее встревоженный, попытался развеять опасения Лафайета, но маркиз сказал, что, пока он не увидит этот флот, плывущий вверх по Чесапикскому заливу, он не успокоится.

Однажды утром, после недели непрекращающегося дождя, рассвет выдался голубым и ясным. Вашингтон, сильно воодушевленный изменением климата, немедленно приказал "оживить" траншеи развевающимися цветами и барабанным боем. Он выделил целое подразделение для быстрого выполнения своих приказов. Цвета дивизии и полка должны были быть водружены на парапеты, и каждая дивизия должна была вывешивать девиз: Manus haec inimica tyrannis.

"Эта рука - враг тиранов", - сказал Лафайет Нику, когда его спросили, что означает латинское выражение. Затем он вручил мальчику запечатанное послание с пометкой "КРАЙНЕ СРОЧНО" и велел ему как можно скорее доставить его лично генералу Вашингтону. В глазах француза таилась легкая улыбка, когда он передавал депешу. Ник, вскочив в седло и помчавшись через поле боя к штаб-квартире Вашингтона, не мог не надеяться, что в его сумке найдутся хорошие новости, на которые они все отчаянно надеялись. Конечно, такие большие надежды были разбиты раньше. Всегда лучше предполагать худшее, напомнил он себе.

Прибыв в штаб-квартиру, Ник был удивлен, обнаружив, что Вашингтон приказал перенести его командный стол Battlefield за пределы своего шатра. Генералу явно хотелось солнечного света и свежего воздуха после удушливых дней в сырой палатке. Как обычно, мальчик прибыл, запыхавшись, и несколько мгновений стоял перед великим человеком, пыхтя и отдуваясь, прежде чем смог заговорить.

"Ваше превосходительство, я принес новости от генерала Лафайета", - сказал Ник, кладя запечатанную воском депешу перед Вашингтоном. Лицо генерала потемнело и помрачнело, как будто он вспомнил о плохой погоде.

"Я едва ли хочу это читать", - пробормотал он, поспешно ломая печать. "Сколько еще мы будем болтаться на этой адской французской нити?"

Он быстро просмотрел изящные каракули Лафайета, шевеля губами, когда тот тихо произносил написанные там слова. Сначала на его лице отразилось недоверие, но оно быстро рассеялось, когда свет чистой радости залил его глаза. Слезы угрожали, но были немедленно подавлены. "Это рука Провидения", - тихо сказал он Нику. "Это чудо. Говорю вам, это единственное возможное объяснение этому".

"Могу я спросить, что произошло?" Сказал Ник, надеясь, что он не был дерзким.

"Де Грасс прибыл!" - Воскликнул Вашингтон, вскакивая на ноги и крича. "Флот даже сейчас находится в заливе Линнхейвен в Чесапике, охраняя вход в реки Йорк и Джеймс. Двадцать восемь линейных кораблей и четыре фрегата! Это даст капитанам Королевского флота пищу для размышлений, если они осмелятся приблизиться к нам ".

Рошамбо вышел из палатки как раз в тот момент, когда Вашингтон высоко подбросил свою шляпу в воздух.

"Мои уши обманывают меня?" - спросил французский командующий своего друга и союзника.

"Они этого не делают, сэр!" Воскликнул Вашингтон. Двое мужчин, у которых были свои разногласия, теперь мгновение рассматривали друг друга, а затем тепло обнялись, хлопая друг друга по спине и обмениваясь словами почти восторженной радости. Нику показалось, что два старых солдата в любой момент могут подпрыгнуть в воздух или начать танцевать ирландскую джигу. Он стоял, как завороженный, наблюдая за ними. От него не ускользнула огромная важность этого исторического момента.

Без непоколебимой храбрости Кейт, проявленной во время похищения в Порт-Ройяле, без готовности Лафайета принять невероятную историю Ника о машине Темпус и решительно действовать в соответствии с ней, эти важные несколько секунд истории могли бы никогда не произойти. И Англии, которую он знал и любил, больше не будет.

По мере того, как все больше и больше офицеров штаба выходили из палатки и присоединялись к общему веселью, генерал Вашингтон на мгновение отвлекся и отвел Ника в сторону. "Ваш командир, Николас, мой дорогой друг Лафайет, оказал нашему великому делу неоценимую услугу".

"Вы хотите, чтобы я вернулся с этим сообщением, сэр?"

"Нет, Николас. Лафайет сообщил мне, что направляется в Требелл-Лэндинг, в нескольких милях к юго-западу от Йорктауна. Там он намерен наблюдать за разгрузкой многочисленных транспортных судов французского флота. Затем он начнет транспортировку в Йорктаун того, что, по его мнению, и я признаю, является самым желанным грузом. Вы понимаете, что он имеет в виду под этим, молодой мастер Макивер?"

"Нет, сэр".

"Это осадные орудия, ради всего святого!" Вашингтон плакал. "Ты слышишь это, мой генерал?" - сказал он Рошамбо. "В течение нескольких часов у нас, наконец, будут средства, с помощью которых можно решить столь заслуженную судьбу лорда Корнуоллиса! Пусть Господь благословит всех нас в этот счастливый и долгожданный час".

Возможность побега Корнуоллиса, которая месяцами преследовала генерала Вашингтона каждую свободную минуту, наконец-то закончилась. И вскоре американские орудия ответили бы британской артиллерии гневным ревом.

50

ЭТО ГЕРОЙ, ПОДУМАЛ НИК

Wчас Эшингтона был близок.

Две противоборствующие армии дрожали от неожиданного холода всю ночь на 8 октября. Но на следующий день станет намного теплее, в этом Николас Макайвер был уверен, когда наконец заснул под своим тонким шерстяным одеялом. Впервые за последнее время британские орудия замолчали. "Берегут порох на завтра", - сказал ему один из молодых солдат легкой пехоты за ужином у костра.

Ник спал урывками и проснулся на рассвете от гораздо более теплой температуры и пасмурного неба. Он мог видеть, что саперы и шахтеры работали всю ночь, перенося боеприпасы и порох через траншеи. Они продолжали свою опасную работу, когда восходящее солнце посылало туманные оранжевые лучи на задымленное поле боя, даже несмотря на то, что они были измотаны мушкетным огнем британского гарнизона.

В 9 часов утра легкая пехота Лафайета сняла свои палатки и переместилась вправо и вперед, рядом с самой южной американской батареей, что являло собой устрашающее зрелище теперь, когда все было завершено. В нем находились три 24-фунтовых орудия, три 18-фунтовых пушки, две 8-дюймовые гаубицы и шесть 10-дюймовых мортир, установленных на лафетах, способных забрасывать снаряды прямо на вражеские земляные сооружения, где они взрывались, разрушая сооружения.

Настроение всей армии было на грани срыва. Для Ника это было чем-то совершенно новым, и Лафайет подтвердил его чувства, сказав, что моральный дух войск этим утром был выше, чем он когда-либо видел за время этой долгой и кровопролитной войны. Или в любой войне.

"Пора", - сказал он с улыбкой. "Садись в седло!"

"Садиться в седло?" - Спросил Ник. "Оглянись назад".

Там была лошадь Лафайета, вымытая и причесанная, великолепно подготовленная к бою. Его собственный любимый вождь выглядел почти так же великолепно. Ник улыбнулся и взял поводья у грума. Затем, вставив левую ногу в стремя, он вскочил в седло. Казалось, ему стало намного комфортнее ездить верхом с момента его прибытия в Йорктаун. По крайней мере, ему это стало нравиться, благодаря всепрощающему характеру чифа.

"Куда направляемся, сэр?" - Спросил Ник.

"Штаб-квартира главнокомандующего. Генерал Вашингтон организовал небольшую церемонию. Я не думаю, что мы захотим это пропустить!"

Он рассмеялся, пришпорил свою лошадь и ускакал во весь опор. Ник последовал за ним, его сердце колотилось от волнения. Они прибыли, спешились и побежали к шумной толпе офицеров, как французских, так и американских, которые собрались у палатки генерала.

Вокруг десятиорудийной артиллерийской батареи, которая охраняла шатер Вашингтона, собралась огромная группа. Все мужчины, казалось, стояли на цыпочках, оглядываясь на палатку Вашингтона, ожидая, когда он появится, предвкушение и нетерпение были написаны на каждом лице. Осматривая огромное поле боя, Ник мог видеть, что каждый солдат союзников и кавалерист не сводил глаз с большой батареи генерала.

Где была героическая фигура, которую большинство из них считало отцом и спасителем? Где был Вашингтон?

Ник задрожал от возбуждения. Вот-вот должен был произойти еще один исторический момент, и он снова оказался в самой гуще событий. Поднялся ветерок и разогнал серую полосу облаков. Было уже двенадцать часов дня в великолепный и солнечный осенний день.

Когда он услышал оглушительный рев тысяч и тысяч солдат, Ник понял, что великий человек наконец-то вышел наружу, на солнечный свет.

Лафайет, переполненный гордостью и эмоциями, рассмеялся над слезами, которые навернулись у него на глаза, и смахнул их тыльной стороной ладони. Он посмотрел на Ника, положил руку ему на плечо и сжал его. "Час настал", - сказал он, его голос дрожал от чувства.

"Что происходит?" - Спросил Ник. "Все ждут сигнала, который позволит всей линии наших батарей начать огонь".

"Смогу ли я распознать сигнал?"

"О, да. Я не думаю, что тебе стоит беспокоиться о том, что ты это пропустишь, Николас Макивер ".

Все взгляды были прикованы к блистательному Вашингтону, когда он приближался к Великой Американской батарее в окружении адъютантов. Ник никогда не знал другого человека, который излучал бы такую уверенность и силу, как Вашингтон. Его люди, фактически все американцы, явно почитали его как богоподобного. Теперь, по его сжатым челюстям и свирепому взгляду, Ник понял почему.

Храбрость, выносливость и стойкость Вашингтона были проверены за последние пять лет, испытаны в огненных котлах и ледяных зимних штормах, испытаны намного сильнее, чем выносливость простых смертных; и у него не было недостатка ни в одном аспекте. Из-за него американцы были близки к разгрому самой могущественной империи на земле.

Это герой.

Это была единственная мысль Ника, когда он наблюдал, как Вашингтон поворачивается к своему заместителю и отдает ему приказ.

Его слова потонули в шумных криках тысяч людей, но Ник вскоре понял, какие приказы отдал генерал.

Это был единственный американский флаг, медленно, но верно поднимавшийся на флагштоке в центре гранд-бэттери. Красочный флаг с красными и белыми полосами и тринадцатью белыми звездами на синем поле символизировал тринадцать отважных американских колоний. По мере того, как он поднимался, поднимался и белый флаг над французскими батареями слева от Ника и континентальный флаг над американскими батареями справа. Ник почувствовал, как тайная гордость переполняет его сердце, когда американский флаг достиг вершины, развеваясь на ветру.

Кто-то поблизости крикнул: "Счастливого дня! Сорок одна огненная пасть вот-вот будет разоблачена!"

Барабанщики повсюду заиграли громкие барабанные дроби битвы, когда артиллеристы расступились, чтобы пропустить вперед генерала Вашингтона. Он остановился у массивной пушки в самом центре батареи.

Да ведь он собирается выстрелить первым, подумал Ник, и именно это и произошло.

Вашингтон шагнул вперед и поджег запал 24-фунтового снаряда. Эти ружья могли сильно ударить, посылая пулю через два фута цельного дуба на семьсот ярдов. Он стоял в стороне, когда орудие прогремело первым американским артиллерийским салютом артиллеристам Корнуоллиса. Пушка выплюнула огонь, дергаясь и ревя с оглушительным ревом. Громкий крик "Ура! Ура! Ура!" - раздалось с поля боя при звуке этого.

Это герой.

Несколько дней спустя солдат континентальной армии, находившийся на передовой, сказал Нику, что он действительно слышал, как первый выпущенный Вашингтоном снаряд разнесся от дома к дому внутри вражеского гарнизона. И, по его словам, ему сообщили, что в конечном итоге это прошло через дом, где британские офицеры обедали в полдень, по всей длине стола, уничтожив посуду и убив британского генерала в самом конце, который только что поднес ко рту баранью ногу.

Битва началась.

Все офицеры, присутствовавшие на церемонии, поспешили присоединиться к своим людям. Лафайет и Ник присоединились к своему подразделению, теперь успешно атакующему британский редут No 10. У американских пехотинцев штыки были прикреплены к мордам, в то время как у других солдат штыки были просто прикреплены к концам длинных деревянных копий. Крики раненых и умирающих смешивались с боевыми кличами как синих, так и красных мундиров.

Это была жестокая рукопашная схватка, с лязгом металла о металл, пистолетными выстрелами в упор, наносящими ужасающий урон человеческим лицам и, прежде всего, воплями смертельно раненых. Ник понятия не имел, кому досталось больше всего, пока не увидел, как одинокий солдат водрузил штандарт на вершине британского земляного вала и развернул континентальный флаг. Пока он стоял, гордо развеваясь на посвежевшем ветру, "синие мундиры" устремились вперед, к следующей линии обороны.

И теперь Ник видел и слышал, как каждая американская артиллерийская батарея, слева и справа, открыла огонь в яростной канонаде. Все орудия с неизменной точностью выпускали свои смертоносные снаряды в пределы Йорктауна. Видя результаты своих усилий, артиллеристы затем попытались скорректировать свои орудия таким образом, чтобы нанести максимальный ущерб оборонительным сооружениям Корнуоллиса.

Этот тяжелый артиллерийский обстрел союзников дал войскам отчаянно необходимое освобождение от шести лет сдерживаемых эмоций, прошлых унижений и поражений. Теперь они пошли в атаку с предельной яростью. Не пощадили и четверти британского гарнизона, от внешнего периметра до основных сооружений и внутренней части самого города. При каждом выстреле бойцы падали перед оружием, как трава перед косилкой.

Интенсивный американский и французский пушечный и минометный огонь вскоре привел к гибели людей. Первой задачей The guns было вывести вражескую артиллерию из строя. Для этого 24-фунтовые пушки с дальностью стрельбы почти 1400 ярдов оказались особенно полезными. Вторым разрушением британских орудий было уничтожение их амбразур, тех наклонных отверстий в их брустверах, из которых они вели огонь по наступающим американцам. Это и разрушение основных оборонительных земляных сооружений вызвало хаос в тылу, оттеснив вражеских солдат с крепостных валов.

Жестокий обстрел британской армии продолжался долго в ту первую ночь, и Ник не сомкнул глаз, настолько сильным было непрекращающееся сотрясение и грохот близлежащей пушки.

51

КОРНУОЛЛИС ВИДЕЛ ДОСТАТОЧНО

Wс первыми лучами рассвета большая французская батарея открыла огонь, обстреливая позиции противника из своих больших 18-и 24-фунтовых орудий. Французские артиллеристы имели огромный опыт ведения осадной войны, и их точность была безукоризненной. Врагу становилось все более ясно, что они не могут рассчитывать найти убежища ни внутри, ни за пределами Йорктауна.

Наконец признав неизбежное, оставшиеся гражданские жители города, в основном британские лоялисты, покинули свои дома и перебрались на набережную. Там они построили какие смогли укрытия на песчаных утесах. Тем не менее, около восьмидесяти горожан были убиты, у многих были отрублены руки или ноги. Выжившие могли только с ужасом наблюдать, как их дома были разрушены непрекращающимся огнем союзников.

Это была самая экстраординарная демонстрация огневой мощи за всю войну. В течение того единственного дня артиллерией Вашингтона было выпущено более трех тысяч шестисот тяжелых снарядов. К полудню канонада союзников была настолько интенсивной, что британские защитники едва могли стрелять из собственного оружия. Британские земляные укрепления, фашины и частоколообразные платформы с пушками и орудийными лафетами были сбиты вместе в одну огромную неузнаваемую массу. Обезглавленные и расчлененные трупы усеивали внутреннюю часть гарнизона, раненые умирали, мертвые не были похоронены. У солдат Корнуоллиса были пустые глаза, которые сказали британскому генералу больше, чем он хотел знать.

Именно в этот момент лорд Корнуоллис решил лично бежать в укрытие. Он приказал построить подземный грот в саду дома вдали от линии фронта. Будучи сильно подавленным, он все еще делал вид, что не подозревает о падении гарнизона. Мало кто ему верил.

Если Корнуоллис был встревожен очевидным превосходством союзников в огневой мощи, он, несомненно, в отчаянии заломил руки, увидев, что оставшиеся американские и французские батареи теперь укомплектованы. В общей сложности пятьдесят два больших орудия теперь были направлены против него, непрерывно стреляя, сказал он в отчаянной депеше сэру Генри Клинтону, стреляя, по его словам, "ужасной музыкой".

Союзники предприняли оглушительную атаку, которая затмевала все, с чем британцы сталкивались ранее. Эта новая бомбардировка заставила британских солдат в страхе и трепете убраться с собственных укреплений. Но бежать было некуда.

Огневая мощь союзников была настолько непрекращающейся, что через час британские орудия временно вообще перестали отвечать. Их оружие было либо слишком повреждено, чтобы стрелять, либо позиции их стрелков вдоль укреплений стали слишком опасными для поддержания. Союзники понесли лишь незначительные потери. А их пушки продолжали стрелять.

К 11 октября, через два дня после того, как союзники открыли огонь из своих орудий, американская параллель, направленная на работы Корнуоллиса, находилась в пределах 360 ярдов от самого передового поста противника. В сумерках того дня шахтеры и саперы вошли в зигзагообразную траншею и начали рыть вторую параллель, еще ближе к вражеским укреплениям.

По словам Ника, всю ночь раздавался оглушительный грохот разрывающихся снарядов, и землекопы были рады возможности зарыться в мягкую землю. Все знали, что открытие новой параллели было самым опасным моментом всей осады, поскольку было почти наверняка привлечь вражеских солдат, чтобы помешать ее завершению.

Американские охранники стояли на страже раскопок всю ночь, с мушкетами наготове, со строгим приказом не сидеть и не ложиться. Эти люди подвергались серьезной опасности не только от врага, но и от своих собственных стрелков в первой параллели. Иногда американские артиллеристы случайно слишком коротко обрезали запалы. Но когда наступило утро, чудесным образом, ни один человек не был убит.

Бомбы, выпущенные как осаждающим, так и осажденными, пересеклись в воздухе. В дневное время бомбы были отчетливо видны в виде черных шаров. Но ночью они казались огненными метеорами с длинными, ослепительно пылающими хвостами, почти величественно поднимающимися от минометов на желаемую высоту, а затем опускающимися в то самое место, где они могли бы причинить наибольшие разрушения. Падающие снаряды зарывались в землю, прежде чем взорваться. Взрываясь, они подбрасывали фрагменты искалеченных тел примерно на двадцать футов в воздух.

И все же битва продолжалась четыре долгих дня.

Накануне 15 октября лорд Корнуоллис сел за свой письменный стол в подземном лагере и написал следующую депешу, используя шифр, для доставки своему шефу Клинтону в Нью-Йорк.

Моя ситуация сейчас становится очень критической. Мы не смеем показывать оружие их старым батареям, и я ожидаю, что новые откроют огонь завтра утром. Наши свежие земляные укрепления не устоят перед их мощной артиллерией, так что вскоре мы подвергнемся нападению на разрушенных сооружениях, на плохой позиции, с ослабленной численностью. Безопасность этого места настолько ненадежна, что я не могу рекомендовать флоту или армии сильно рисковать, пытаясь спасти нас.

Корнуоллис увидел достаточно.

При всех этих обстоятельствах, я подумал, что было бы бессмысленно и бесчеловечно до последней степени пожертвовать жизнями этого небольшого отряда доблестных солдат, которые всегда вели себя с такой верностью и мужеством, подвергая их нападению, которое, учитывая численность и предосторожности противника, не могло не увенчаться успехом. Поэтому я предлагаю капитулировать.

Ник был измотан после очередной долгой и бессонной ночи, но он проснулся с рассветом, чувствуя, что конец близок. Над полем боя лежало плотное покрывало серого дыма, окрашенного в красный цвет восходящим солнцем. Со стороны британцев лишь спорадический мушкетный огонь. От американцев оглушительный гром, о котором он привык думать как о почти естественной части жизни. Смерть тоже стала почти естественной частью жизни. Это было повсюду, и он был уверен, что намного, намного хуже внутри вражеского гарнизона.

Он только что взял в руки жестяную кружку с теплым какао из рук сержанта столовой, когда к нему подошел один из офицеров Лафайета с сообщением. Это потребовало бы от него подойти очень близко к вражеским укреплениям, таким, какими они были сейчас, и офицер предупредил его, чтобы он был очень осторожен. Он был рад, что люди из легкой пехоты, казалось, взяли его под свое крыло. Он почувствовал настоящий дух товарищества с ними.

Осторожно пробираясь вокруг редута No 10, он остановился как вкопанный, едва осмеливаясь поверить в то, что увидел. Одетый в красное юный британский барабанщик, не старше его самого, взобрался на вражеский парапет и начал отбивать на своем полковом боевом барабане сигнал к переговорам. Это был тот звук, которого ждали союзники. Это означало, что британское командование хотело поговорить.

Почти сразу же британский офицер появился возле того, что осталось от йорктаунских работ. Он размахивал белым носовым платком. Это был древний символ перемирия. Ник знал, что англичане хотели поговорить. Батареи немедленно прекратили огонь, и офицер с американских позиций быстро выбежал навстречу британскому офицеру. Он взял носовой платок и завязал им глаза вражескому солдату. Только тогда Ник увидел, что вражеский офицер также нес британский флаг.

Мальчика-барабанщика отправили обратно в гарнизон, а британского офицера быстро провели через поле боя к дому в тылу американских позиций.

Один из пехотинцев Лафайета бочком подошел к Нику и сказал: "Никогда не слышал барабана, равного этому - самая восхитительная музыка для всех нас".

"Он был очень храбр, чтобы забраться туда", - сказал Ник, полный восхищения мальчиком.

"Этому барабанщику повезло, что он был так заметен", - сказал мужчина. "Если бы мы не увидели его в красном плаще, когда он впервые сел в седло, он мог бы биться до судного дня. Из-за грохота нашей пушки у звука единственного барабана не было ни единого шанса ".

Британский офицер, несущий флаг с Корнуоллиса, доставил сообщение для генерала Вашингтона. Главнокомандующий, однако, был в разгаре серьезных переговоров по материально-техническому обеспечению со своим заместителем в своем штабе в тылу. Ему коротко сказали ждать разрешения беспокоить Вашингтон.

Вскоре к шатру подъехал конный офицер континентальной армии, неся письмо, которое ему вручил британский офицер с завязанными глазами. Получив письмо, генерал Вашингтон сломал печать и развернул единственный лист бумаги, на котором было написано следующее:

Сэр, я предлагаю прекратить военные действия на двадцать четыре часа и чтобы каждая сторона назначила по два офицера для встречи в доме мистера Мура, чтобы согласовать условия сдачи постов в Йорке и Глостере. Я имею честь быть и т.д.

Корнуоллис

52

"ЭТО БЫЛ ИХ ЗВЕЗДНЫЙ ЧАС!"

O19 октября 1781 года. Был чудесный осенний день, листья на деревьях только начинали приобретать оттенки красного и золотого. Это было слабым утешением для остатков великой экспедиционной армии, известной как Гордость Британии. Этот день застанет их униженными в большей степени, чем они когда-либо страдали прежде.

Около полудня под бесконечный бой барабанов победоносные армии союзников выступили маршем и выстроились в две шеренги глубиной по обе стороны Хэмптон-роуд от деревни Йорктаун. Американцы были справа, французы слева. Эти тройные шеренги людей в форме растянулись более чем на милю от британского гарнизона.

В ожидании в самом дальнем конце от Йорктауна собрались американские и французские командующие союзными войсками и их старшие офицеры, все верхом на лошадях.

Во главе американской линии был генерал Джордж Вашингтон, его конь, Синекожий, фыркал и бил копытом по земле. По бокам от него был его заместитель по командованию, генерал Бенджамин Линкольн с одной стороны, и генерал Лафайет с другой. На французской стороне линии фронта генералы де Рошамбо и Баррас, великолепно подготовленные, сидели на своих лошадях лицом к американцам.

Это был их звездный час. И они терпеливо ждали, когда наступит этот последний момент триумфа.

Обычные деревенские жители, из каждого уголка, трещины и болота, чувствуя, что история в процессе становления, приезжали на многие мили вокруг, и с течением дня их число росло без счета. Даже сейчас изуродованное и почерневшее поле боя за тройными рядами солдат переполняли дико ликующие горожане.

Мальчишки опасно свисали с каждой верхушки дерева; фермеры стояли, покачиваясь, на столбах забора, все надеясь хоть мельком увидеть гордого человека, который так поносил континентальную армию в ходе этой долгой и кровопролитной борьбы. Они все пришли посмотреть, как надменный генерал-лейтенант Чарльз Корнуоллис, во всей его пышности, получит давно запоздалое возмездие.

Нику Макайверу очень повезло, что его лошадь стояла прямо рядом с лошадью его старшего офицера, маркиза де Лафайета. Нику было жаль своих коллег-адъютантов, которые теперь стояли на цыпочках, но он знал, что его хваленое положение рядом с офицерами было вызвано только невысказанным признанием Лафайетом определенных секретных услуг, которые он оказал в ходе этой битвы. Ник глубоко вдохнул, вбирая все это в себя.

Французские солдаты, высокие, красивые и, по своему обыкновению, хорошо вымытые, были одеты великолепно: их безупречно белые мундиры, разноцветные лацканы, обозначающие их полки, сверкали на солнце. Цвета Франции, белоснежное знамя, развевалось над головами каждого полка.

Напротив них через пыльную дорогу стояли их товарищи по оружию, солдаты армии Соединенных Штатов. Они тоже гордо стояли по стойке смирно, глядя вперед. Но на них была поношенная синяя форма, рваная и грязная. Многие стояли босиком, но не стыдились. Американские ополченцы в своих рядах носили пестрый ассортимент грязной и неправильной формы. Некоторые были одеты в кожаные охотничьи рубашки и бриджи, которые ассоциируются у жителей лесной глуши вдоль границы. Это были люди гор, люди с длинными стволами, бич Корнуоллиса.

Многие из этих храбрых солдат пережили шесть долгих лет карательной и кровавой войны. Среди тех, кто стоял в этих рядах под палящим солнцем Вирджинии, были выжившие в первых боях при Конкорде и Банкер-Хилл. Ник предположил, что именно эти солдаты восприняли этот момент с большей болью и удовлетворением, чем любой другой солдат, присутствующий на этом последнем поле боя.

Они перенесли все мыслимые трудности. Несмотря на голод, скуку и отсутствие оплаты, им удалось пережить убийственные зимы в Вэлли Фордж и Морристауне, многие из них были без одеял или даже обуви. Тем не менее, немногие, если вообще кто-либо из этих смельчаков, присутствующих сейчас, имели хоть малейшее представление о масштабах того, чего они так славно достигли.

Они не только обеспечили независимость американских колоний, но и, в конечном счете, изменили историю мира.

Потрепанные в боях штандарты американских полков, некоторые с изорванными ленточками, развевались над линиями континентальной обороны, в то время как с другой стороны дороги доносилась волнующая музыка французского военного оркестра, единственного подобного оркестра в Америке, помогавшего солдатам скоротать время до появления британцев.

В два часа дня можно было услышать отдаленные звуки британских дудок и барабанов, доносившиеся из Йорктауна. Это был сигнал, что побежденная армия собирается за стенами гарнизона. Ожидающие армии союзников, люди, которые наконец-то разгромили всемогущие британские силы, внезапно замолчали.

В три часа легионы побежденной армии, наконец, появились, конные офицеры проехали через большую дыру, проделанную взрывом в их ныне разрушенных укреплениях. За офицерами медленным и торжественным шагом следовали побежденные войска. Они пришли с оружием на плечах и в защитных цветах, как настоял Вашингтон. Это было его последним возмездием за то, что много раз победоносные британские генералы отказывали сдающимся американцам в "военных почестях".

По мере того, как алые плащи приближались, Ник мог видеть унижение и неподдельную печаль на лицах побежденных солдат. Некоторые ругались, у некоторых по щекам текли слезы, а некоторые прятали глаза под большими круглыми шляпами, которые они носили. Весь дух и отвага, которые обычно воодушевляли солдат, покинули их.

При виде них Ник почувствовал укол вины. Но все эти чувства пересиливала истинная вера в то, что он сделал то, что было лучше для его страны. Да, он выполнил свой долг.

Когда группа конных офицеров в авангарде британской армии поднялась на вершину холма, Ник прошептал Лафайятту: "Который из них Корнуоллис?"

"Похоже, наш дорогой Корнуоллис предпочитает вести свою армию к победе, а не к поражению. Он ссылается на то, что болезнь удерживает его взаперти в его каюте. Этот рыжеволосый офицер, едущий впереди, - его заместитель, генерал О'Хара. Именно он вручит генералу Вашингтону меч капитуляции ".

"Разве это не серьезное оскорбление для его собственных войск, если Корнуоллис не возглавил их при капитуляции?" - Спросил Ник. Он мало что знал о тонкостях военной вежливости, но он отличал хорошее от неправильного.

"Непростительно", - сказал Лафайет, - "но не удивительно. Поскольку Корнуоллис всегда придерживался столь возвышенного мнения о собственной военной доблести и рассматривал американцев как презренный, недисциплинированный сброд, теперь он чувствует себя униженным сверх всякой меры. Скажу вам, что генералу Вашингтону отвратительно такое поведение ".

"Какой была его реакция, когда он узнал об этом?"

"Вашингтон сказал, что великий полководец должен быть выше такой мелочности и не уклоняться от неизбежных бедствий войны. Корнуоллис, в конце концов, часто появлялся с триумфом во главе своей армии, и поэтому он также должен мужественно участвовать в их несчастьях, какими бы унизительными они ни были ".

Они вдвоем наблюдали, как генерал О'Хара подъехал к генералу Вашингтону, объяснил, что Корнуоллис, к сожалению, все еще "нездоров", и предложил американскому лидеру свой меч. Этот древний символический акт признал поражение.

Вашингтон мгновение смотрел на него и отмахнулся, показывая О'Харе, что он должен вручить меч генералу Бенджамину Линкольну, заместителю самого Вашингтона по командованию. На поле боя воцарилась тишина, когда Линкольн взял меч и поднял его над головой, чтобы все могли видеть. Затем Линкольн указал побежденному генералу на расчищенное поле, где он и его армия должны были "сложить оружие", или сложить мушкеты.

Победа.

Ник не мог подобрать слов, чтобы описать могучий крик, вырвавшийся у солдат-победителей и огромного собрания при виде этого британского меча, высоко поднятого американским генералом. Это было концентрированное выражение удивления, радости, гордости и облегчения от того, что долгая и кровавая борьба закончилась. Затем разразилась буря наивысшей интенсивности: буря воплей, улюлюканья, топанья ногами по земле и размахивания флагами, мушкетами и шпагами в воздухе. Все поле битвы содрогнулось от отзвуков этих торжеств.

Как только британцы угрюмо и сердито высадили все свое оружие на отведенном поле, побежденная армия развернулась и пошла по своим следам обратно в Йорктаун, теперь полностью занятый американскими и французскими солдатами. Когда последний из них скрылся за холмистым ландшафтом поля боя, Ник с удивлением увидел, что генерал Вашингтон пришпорил Блюскина и направился прямо к Лафайету.

Он придержал своего огромного боевого коня и улыбнулся с явным восхищением Нику и Лафайету.

"Мой дорогой товарищ, " обратился он к маркизу, " Континентальный конгресс распорядился учредить специальную медаль в знак признания храбрости, отваги и великих достижений. Для меня большая честь и привилегия вручить тебе самое первое, что выпало на твою долю, мой дорогой друг, Мари-Жозеф-Поль-Ив-Рош-Жильбер дю Мотье, маркиз де Лафайет."

Ник улыбнулся, услышав полное имя Лафайета, но его глаза были прикованы к его новому другу. Никто не заслуживал этого больше, чем доблестный француз, который рисковал всем ради чужой страны.

Когда Вашингтон приколол сияющую медаль к мундиру маркиза, на ней отразилось солнце, и блеск озарил глаза Лафайета. Они были полны слез. Он добрался до Вашингтона, и после быстрого объятия американский генерал, возможно, величайший лидер из людей, которых когда-либо видел мир, ускакал во весь опор, его великое дело теперь наконец в безопасности.

Лафайет молча наблюдал, как его друг и герой ускакал, чтобы присоединиться к хаосу празднования, который уже начался перед шатром Вашингтона и везде, где люди собирались на поле боя. Через несколько мгновений он повернулся к Нику.

"У тебя есть при себе золотой шар, Николас?" - спросил он.

"Всегда, сэр", - сказал Ник, похлопывая по сумке, висящей у него под левой рукой.

"Тогда следуй за мной, парень!" - крикнул он и поскакал прочь.

Ник пришпорил Чифа и отважно попытался догнать. Через несколько минут он точно знал, куда направляется Лафайет.

Генерал ждал его, когда он прибыл на поляну на вершине холма, откуда открывался вид на поле битвы. Казалось, прошли месяцы с тех пор, как они впервые увидели эту версию вместе, и она сильно изменилась с того первого раза. Тысячи погибли на этой изрытой оспинами и освященной земле. Только лагерные костры, поднимающие дым к небу, остались неизменными. Чего-то не хватало, и Ник понял, что это был гром орудий. Мортиры были закрыты, а стволы пушек низко опущены. Поле боя было неподвижно, как смерть.

"Я полагаю, тебе пора идти домой", - сказал Лафайет. "Полагаю, да, сэр".

"Мое сердце так полно вещей, которые я хочу тебе рассказать, что я не могу вызвать ни одну из них. Я могу только поблагодарить тебя от всего сердца, Николас Макивер ".

"Я глубоко благодарен за ваше доверие, сэр. И - многое другое. Так ужасно много, что я не знаю, как ...

"Ни слова больше, Николас. Но, послушай, я хочу, чтобы у тебя было это. Это по праву принадлежит вам, и я бы отдал свою правую руку, чтобы сказать это генералу Вашингтону. Но, конечно, я не мог. Без вашей помощи и храбрости, позволивших приехать сюда, в Америку, мы должны были проиграть эту битву, а вместе с ней и эту войну. Жаль, что Вашингтон никогда не узнает ".

Лафайет начал отстегивать медаль со своей груди.

"Нет, сэр! Это принадлежит тебе! Генерал Вашингтон наградил его тобой! Ты сражался на его стороне шесть долгих лет."

Лафайет улыбнулся. "Я все еще молодой человек, Ник, военный до мозга костей. Будет много сражений и, возможно, еще больше медалей. Это самое заслуженное твое".

"Но-"

"Но для меня никаких "но"! Подойди ближе, чтобы я мог прикрепить это туда, где ему по праву место ".

Ник посмотрел на медаль, поблескивающую у него на груди. Эмоции угрожали захлестнуть его. Он знал, что пришло время попрощаться с этим великим человеком, который стал его другом.

"Если вы не возражаете", - сказал Лафайет, "мне было бы более чем интересно понаблюдать за вашим отбытием с орб".

"Вовсе нет", - сказал Ник, спешиваясь и обнимая шефа на прощание. Вытащив сверкающую машинку из сумки и раздвинув две половинки, он ввел координаты гостиницы "Седая Борода" на острове Седая Борода, днем того дня, когда он покинул свой дом. Он думал, что будет дома к ужину с Кэти, своей дорогой мамой и, как он надеялся, возможно, с отцом.

"Сэр", - сказал Ник, собираясь присоединиться к двум половинкам, - "мне пришло в голову, что в глазах генерала Вашингтона была определенная печаль, когда он увидел нас при капитуляции. Все в порядке?"

"Не совсем, Николас. Его последний ребенок, мальчик Джеки, которого вы встретили, умер у него на руках прошлой ночью. Его схватила лихорадка."

В горле Ника образовался комок, когда он подумал о генерале Вашингтоне, сообщающем своей жене Марте ужасные новости. У нее "было плохое предчувствие", что ее сын поедет в Йорктаун. И она умоляла Ника не ходить.

"Не окажете ли вы мне большую услугу, сэр?" - Спросил Ник. "Это самое важное для меня".

"Все, что угодно на этой земле".

"Не могли бы вы любезно сообщить миссис Вашингтон, что Николас Макивер передает ей свои глубочайшие соболезнования в связи с ее потерей и что ... и что когда-нибудь он вернется в Маунт-Вернон при более счастливых обстоятельствах и проведет с ней долгие летние дни, гуляя в ее прекрасных садах".

"Я сделаю это, как только увижу ее, Николас".

"До свидания, сэр".

"Прощай, Николас. Я надеюсь, что мы встретимся снова ".

"Все возможно", - сказал Ник и, воссоединившись с двумя половинками машины Темпус, исчез под звон тысячи колокольчиков и мерцание бесчисленных золотых светлячков.

ЭПИЛОГ

НАКОНЕЦ-ТО МЫ ДОМА!

" Остров Седой Бороды, 1940 "

Nайк неохотно закрыл замечательную книгу, которую он читал, "Остров сокровищ", и откинул голову на подушку. Его разум был настолько переполнен яркими воспоминаниями о его собственном последнем приключении, что он едва мог уследить за действиями молодого Джима Хокинса и злобного пирата Долговязого Джона Сильвера.

Это было, вполне естественно, счастливое возвращение домой. Его родители, благодаря баронессе де Вильерс, были в безопасности дома. Ни его сестра, ни родители не имели ни малейшего представления о том, что он когда-либо уезжал. Однако во время ужина он почувствовал огромную вину за то, что не рассказал отцу о пропаже "Сопвит Кэмел", и рассказал отцу о том, что выбросил ее в море. Он опустил часть о загоревшемся самолете, чтобы избавить свою бедную мать от излишнего беспокойства.

Все они были так благодарны за то, что он был жив и невредим, что о пропаже Верблюда вскоре забыли в последних новостях о нацистах и тяжелом положении островитян перед лицом продолжающейся оккупации. Пока мы остаемся вместе, как семья, сказал его отец за ужином, и хорошо заботимся друг о друге, мы, несомненно, доживем до лучших времен.

Ник вздохнул, размышляя, какие новые планы они с Ганнером могли бы придумать, чтобы заставить немцев пожалеть, что они выбрали именно эти английские острова, и потянулся, чтобы выключить свет над своей кроватью.

За тихим стуком в дверь последовало лицо его отца, появившееся в мерцающем свете. "Все уложено?" - спросил он.

"Да, отец".

"У меня есть хорошие новости, которые должны помочь тебе лучше спать сегодня ночью".

"Что это?" - спросил я.

"Мы с твоей мамой просто слушали Би-би-си из Лондона. Премьер-министр Черчилль только что объявил, что янки, в конце концов, придут к нам на помощь. Они собираются предоставить нам линкоры, танкеры и эсминцы в рамках так называемой программы Ленд-Лиза. Это начало конца для Гитлера и его нацистов, говорит премьер-министр. Разве это не замечательно, Ник? Разве это не отличная новость? Янки все-таки приближаются!"

"Замечательные новости, отец", - сказал Ник, улыбаясь, когда Ангус Макивер тихо закрыл дверь.

Ник вытащил медаль Лафайета из-под подушки и приколол ее к карману пижамы.

Затем он потянулся, выключил свет, перевернулся на другой бок и с самой довольной улыбкой на лице крепко уснул.

Он выполнил свой долг.

В самый последний момент

ГЛАВА I

Челюсти могильного камня

3 Июня 1939

У БЕРЕГОВ ОСТРОВА ГРЕЙБЕРД

Крепче, ребята! " перекрикивал ветер Ник Макайвер, " или тебя разнесет вдребезги в челюстях Могильного камня!"

Пес Джип громко гавкнул в знак согласия.

Ник, за штурвалом своего небольшого шлюпа, Буревестник Бури, в тот день, был почти в конце своего первого однодневного плавания вокруг острова Грейберд. Он шел против ветра, делая добрых семь узлов, когда лавировал домой. Только что он приближался к коварным рифам, которые охраняли вход в гавань маяка. Джип, стоявший на носу, с воем преодолевал сильный встречный ветер, наслаждаясь бьющими струями морской воды ничуть не меньше, чем его шкипер.

Но теперь Ник с беспокойством наблюдал за западом неба и быстро поднимающимся уровнем моря. Может быть, ему следовало спрятаться за огромным Надгробием, с подветренной стороны от этого ветра. Наверное, стоило подумать получше, чем плыть долгим путем домой в такую погоду. Следовало сделать это, следовало сделать то, он молча проклинал себя. На самом деле, он действительно знал лучше. Но они с Джипом так замечательно проводили время, прыгая по волнам, что он просто проигнорировал штормовые предупреждения. Маленькое холодное пятнышко внизу его живота росло. Он ненавидел это чувство холода. Он даже не произнес его названия.

Но это был страх.

Великолепная пустая чаша синевы, которая была утренним небом, теперь была покрыта грудами кипящих кучевых облаков, все они стали темно-серыми и черными. Вздымающиеся башни пурпурных облаков вырисовывались на западном горизонте, быстро приобретая цвета уродливого синяка. За последний час облака пены пронеслись над его носом и через такелаж Штормового Буревестника. Сквозь вой стихии был слышен пронзительный свист ветра в снастях шлюпа. Соленые брызги обожгли Нику глаза. Но он все еще мог видеть небо над головой, кипящее и черное.

Ник сильно налег на румпель "Буревестника", перенося на него вес своего худощавого тела, изо всех сил стараясь держать нос с наветренной стороны от Могильной скалы. Он держал обе руки на руле, и они стали липкими и холодными. С благоговением глядя на гигантскую скалу, которая теперь маячила перед ним, он вытер сначала одну руку, затем другую о свои промокшие брюки. Надгробие. Ужасная мысль неприятно пронеслась в голове Ника. Будет ли эта знаменитая каменная башня сегодня означать еще одну водянистую могилу? Его собственный и его любимого Джипа? Он проклял себя за свою глупость и изо всех сил налег на румпель. Безнадежно. Нос отказался слушаться руля, чтобы встать против ветра.

Однако сможет ли он направить свой маленький шлюп к безопасной, наветренной стороне массивного камня, все больше нависающего над ним? А с подветренной стороны лежали "Семь дьяволов". В спокойный день Ник мог бы проложить свой путь через эти коварные рифы. Но теперь, в результате удара, они были смертельны.

У него не было выбора.

"И ты называешь себя моряком, Ник Макивер!" - громко воскликнул он. Но даже его собака не услышала его горького крика разочарования за ревом ветра и воды. Он должен был знать лучше. За беспечность на море пришлось заплатить ужасную цену. Особенно когда ты был где-нибудь рядом с Надгробием.

Теперь перед ним возвышался монумент из блестящего черного гранита. Вырвавшись из моря, как какой-то сердитый надгробный камень, он унес жизни шкиперов и матросов, гораздо более соленых, чем Ник и Джип. Как Ник знал с самого раннего детства, бесчисленные корабли и люди пошли ко дну благодаря Могильной скале. Или семь смертоносных каменных шипов, расползающихся, как щупальца, во всех направлениях от его основания. "Семь дьяволов" - так назывались рифы, и тоже не зря. Здесь был такой же дьявольский участок береговой линии, как и всегда.

Это опасное побережье, наконец, привело к строительству дома Ника. Даже сейчас великий Свет Седой Бороды посылал желтые полосы над головой по темнеющему небу. Эта сверкающая башня на вершине утеса по левому борту имела особое значение для Ника Макайвера. Это было одновременно и предупреждением держаться подальше, и призывом вернуться домой.

Поскольку Ник жил на вершине этого маяка, он был сыном смотрителя маяка. И теперь казалось, что знаменитая скала под ним может забрать мальчика, если мальчик что-нибудь не придумает, и быстро. ЕСЛИ НАДГРОБИЕ НЕ ДОСТАНЕТ ТЕБЯ, ЭТО СДЕЛАЮТ СЕМЬ ДЬЯВОЛОВ! прочтите легенду, вырезанную на каминной полке в гостинице "Седая Борода". И давно умерший британский тар, который вырезал это там, хорошо знал, о чем он говорил. В этот момент Ник пожалел, что он сам не вырезал эти древние слова предупреждения на качающейся палубе, на которой он сейчас стоял.

"У нас ничего не получится, парень!" - крикнул страдающий Ник. "Я не могу держать ее достаточно высоко!" Действительно, он не мог и не будет поворачивать нос своей маленькой лодки с наветренной стороны от все большего Надгробия. На каждый выигранный фут движения вперед Буревестник она теряла два фута из-за бокового скольжения. Адреналин хлынул в вены Ника, когда он осознал потенциал полной катастрофы в том, что он собирался сделать.

Прошептанная молитва своему давно умершему герою сорвалась с его губ.

Нельсон Сильный, Нельсон Храбрый, Нельсон Повелитель морей.

Ник столкнулся с ужасным решением. Самым жестоким маневром, который мог совершить любой моряк при таком ужасном ударе, была насмешка. Джибинг означал поворот лодки в сторону от ветра, а не против него, так что его грубая сила проходила прямо за гротом. Огромный грот и тяжелая стрела затем хлестали по кокпиту с такой силой, что могли легко оторвать мачту от лодки. Но какой у него был выбор? Ужасное решение уже было принято.

"Джибе ХО!" - крикнул он своей лохматой команде. Он резко потянул румпель назад вместо того, чтобы надавить на него. Нос мгновенно качнулся от ветра. "Берегите свои головы!" - Взревел Ник. Прочная деревянная стрела и яростно рвущийся грот с ревом пронеслись по небольшому открытому кокпиту, словно фурии ада. "Пригнись, парень!" Ник вскрикнул и в последнюю секунду нырнул под тяжелую деревянную перекладину, едва избежав удара по голове, который отправил бы его, потерявшего сознание, за борт. Тросы, паруса, такелаж, каждая доска его лодки визжала на пределе своих возможностей. Она была построена из прочной древесины, но он чувствовал, как Буревестник отчаянно натягивается по швам. Если доска должна открыться сейчас, так близко к скалистому берегу с подветренной стороны, им точно конец!

Но она выдержала. Посмотрев наверх, он увидел, что его мачта и такелаж в основном целы. Управляя лодкой, он выиграл драгоценное время, чтобы подумать.

Ник лихорадочно просчитывал свои варианты, которые теперь стремительно сокращались до нуля. Должен был быть выход из этого! Николас Макивер не был мальчиком, обреченным умереть такой глупой, не подобающей мужчине смертью. Нет, если бы он мог ничего с этим поделать. У него был здоровый страх смерти, это верно, но сейчас, глядя смерти прямо в лицо, он гораздо больше боялся подвести их всех. Его мать. Его отец. Его младшая сестра, Кэти. Его лучший друг, Ганнер.

Не было ли это судьбой даже худшей, чем смерть, подумал он? Для мальчика ускользнуть под холодные волны, даже не имея шанса доказать тем, кого он любит, что он храбрый мальчик, мальчик, которому суждено совершать великие дела в этом мире? Мальчик, который однажды может стать героем?

И без того свежий ветер теперь превратился во что-то поистине ужасающее. У Буревестника быстро заканчивался выход в море. Болезненное зелено-желтое небо бросало свой нездоровый отсвет на пенящееся море. Ник услышал зловещий рев, нарастающий по левому борту. Как только он поднял глаза, волна, похожая на мчащийся локомотив, обрушилась на наветренный борт маленькой лодки, раскачивая крошечное суденышко, мгновенно и сильно опрокинув его на бок. Ник был погребен под потоком холодной морской воды. Он отчаянно вцепился в румпель, чтобы его не смыло за борт. Он думал только о Джипе, снова несущем вахту на носу. Когда вес ее тяжелого свинцового киля снова быстро выровнял лодку, Ник, отплевываясь, подался вперед, протирая глаза от жгучей соленой воды. Его собака все еще была там. Только небеса знали, как этому существу это удалось. На самом деле, Джип громко лаял, наверняка в гневе на волну, которая чуть не прикончила их.

"Весь этот свинец, который мы подвесили к еезаднице, на что-то годится, а, Джиппер? Держись, парень!" Ник заплакал. "Я что-нибудь придумаю!" Но что, ответил его разум, что мог он сделать? Он знал, что следующая волна, которую они приняли на себя, будет последней. Он сражался с румпелем, полный решимости направить вздымающиеся волны на корму Буревестника. Это был его единственный шанс.

Как раз в этот момент Буревестник был поднят высоко над похожей на пещеру впадиной рукой другой огромной волны. На краткий миг Ник смог увидеть большую часть северной оконечности своего острова. И в этот момент он понял, что должен сделать. Убежать с наветренной стороны от Надгробной скалы было невозможно. Поскольку Буревестник никогда не смог бы вернуться в пасть шторма, у него теперь не было выбора. Он должен свалиться на подветренную сторону скалы, плывя навстречу ветру, прямо в поджидающие челюсти Семи дьяволов! Ничего другого не остается, подумал он, более решительно, чем когда-либо.

С гребня волны Ник увидел маленькую белую вспышку на скалистом берегу прямо по курсу. Это могло означать только песчаную бухту, одну из многих на этом побережье, где они с Кейт играли в солнечные дни.

Если бы он мог каким-то образом точно рассчитать волны, чтобы киль "Буревестника" мог просто задеть смертоносные вершины "Дьявола", у него мог бы быть шанс вытащить лодку на песчаный берег этой маленькой бухты. Да, он просто может.

Теперь, когда у него был план, настроение мальчика воспарило. Это был не очень хороший план, но это был единственный шанс, который у него был. Если это не удалось, почему, он-

"Убавьте паруса, парни!" - Крикнул Ник своей воображаемой команде, сжимая зубами влажный и соленый грот-лист и освобождая фал свободной рукой. При таком ударе уменьшение площади паруса за счет постановки грота не сильно снизит скорость его лодки, но этого может быть достаточно, чтобы контролировать время прохождения волн над рифами. Было ясно, что Нику понадобятся все навыки мореплавания и удача, которые он мог собрать, чтобы доставить капитана и команду в целости и сохранности на берег.

Джип, как будто осознав отчаянную серьезность их положения, прошел на корму, чтобы встать на вахту рядом со своим хозяином. Ник был рад его компании.

"Теперь спокойно, спокойно", - крикнул Ник, упираясь коленями в переднее сиденье и наматывая основную простыню на кулак, чтобы закрепить ее. Сила ветра, налетевшего на укороченный парус, вызвала у Ника ощущение, что руку вот-вот выдернут из сустава. "Следите за тем, как она движется, парни!" Ветер и вода швыряли шлюп, как лодку на пруду, опасно сбивая его с ритма. Войдя в процессию возвышающихся роликов, Ник почувствовал, как его шлюп рванулся вперед. "Смотри в оба, Джип, нас ждет небольшая прогулка на санях!" - крикнул он. Джип зарычал и стоял на своем.

Трюк, и он был хорош, заключался в том, чтобы не подпускать Буревестник к череде огромных волн, набегающих на коварный берег. Подождать, пока не наступит подходящее время. "Правые" означало, что "Буревестник" был снят в тот самый момент, когда ее киль был передавая друг над одним из зубчатых бесов. Для этого, конечно, требовалась удача, мешки с вещами; удача и немалая доля мастерства.

"Полегче ... полегче ... и ... СЕЙЧАС ЖЕ!" - крикнул Ник, перекладывая румпель на правый борт, чтобы развернуть нос. Если в его голосе и оставалась нотка страха, вы не могли услышать ее из-за ветра, брызг или явного возбуждения момента, когда он вел маленькую лодку вниз по широкой крутой поверхности волны к глубокой впадине внизу. Момент истины дляБуревестника, наконец, наступил.

"Нам нужно всплывать, сейчас же, парень", - сказал Ник, держась за румпель изо всех сил. Надгробный камень маячил в опасной близости слева от него, когда Буревестник все глубже погружался во впадину. "Мы. Нужно. Чтобы. Прийти. ВСТАВАЙ!" Ник затаил дыхание. Он увидел уродливый выступ первого рифа с вершины своей волны и знал, что киль "Буревестника" мог бы преодолеть его, если бы только он точно рассчитал время своего спуска во впадину. Он сжал челюсти, не подозревая, насколько болезненно они были сжаты. Джип тоже застыл, уставившись на стену воды перед ними, чувствуя момент.

Лук Буревестника внезапно поднялся. Судно поднималось высоко на величественной зыби, и Ник ждал звука, с которым его киль ударится о смертельно опасную зазубренную скалу. В тот момент ему пришло в голову, что это, вероятно, будет один из последних звуков, которые он когда-либо услышит.

Это не пришло.

На гребне волны Ник увидел, что он идеально рассчитал время. Теперь волны должны были поднять его над двумя острыми как бритва рифами, которые оставались между Буревестником и безопасностью песчаной бухты. Джип снова пробрался вперед, к своему месту на носу. Он громко залаял в знак триумфа, бросая вызов силам природы еще раз сразиться с могучим Буревестником и его отважной командой.

"Ура!" Ник заплакал от облегчения и ликования одновременно. "Мы сделали это, мальчик, мы отлично сделали это, не так ли?"

В глубокой бутылочно-зеленой безопасности бухты оставалось только вести "Буревестник" к берегу, пока его киль не коснется мягкого песка. Покончив с этим, Ник быстро освободил грот- и кливерный фалы, и весь мокрый холст упал на палубу. Когда лодка развернулась и накренилась на правый борт, счастливые Ник и Джип перепрыгнули через планшир и вброд добрались до берега. Ник быстро протянул леску от носа "Буревестника" к большому камню на берегу. Затем они с Джипом нырнули в устье ближайшей пещеры, спасаясь от ярости шторма.

И они были в безопасности, сидя на глубоком выступе внутри пещеры, ожидая, пока шторм утихнет, прежде чем отплыть домой на ужин.

Эта пещера, пришло в голову Нику, когда они с Джипом забирались обратно в лодку, могла бы когда-нибудь стать отличным укрытием. Либо как место, где можно спрятаться от кровожадных пиратов, либо как место для хранения любых сокровищ, которые он и его команда могут найти во время своих будущих плаваний.

"Ладно, парень", - сказал Ник, потянув за фал, который снова поднял его грот. "Пора улетать домой!" Теперь, когда шторм утих, он был уверен, что сможет без особых проблем пробраться через рифы. В конце концов, он знал их местоположение наизусть.

Да, вы всегда могли положиться на молодого Николаса Макайвера, который доставит свою команду домой в целости и сохранности. В конце концов, был ли более надежный парень во всей Англии?

ГЛАВА II

Потайной ящик

3 Июня 1939

В СВЕТЕ СЕДОЙ БОРОДЫ

Этот мальчик, " сказала себе Эмили Макайвер, " самый ненадежный мальчик во всей Англии!

"Где этот ребенок?" добавила она вполголоса, по крайней мере, в десятый раз с тех пор, как он пропустил свой ужин. "Честно!"

Озабоченно откинув со лба выбившуюся прядь волос медового цвета, она еще раз прижалась носом к запотевшему кухонному окну. Массы фиолетовых облаков собирались на западе в течение последнего часа, и теперь тяжелые капли дождя сильно барабанили по стеклу. Первая настоящая гроза за лето, подумала она, опуская руки в горячую мыльную воду, вытаскивая еще одну тарелку для ужина. Это выглядело ударом, и, конечно, ее сын был прямо там, в гуще событий, как обычно. Снова пропустил свой ужин. Промокший до нитки. Продрогший до костей в придачу.

Эмили попыталась загнать свое растущее беспокойство о своем единственном сыне в такое место, где она могла бы их контролировать. Всего лишь легкий ветерок, не так ли? Он, конечно, прошел через худшее, не так ли? Он был в непромокаемой куртке, не так ли? Боже мой, посмотри на эту молнию! Жар-молния. Летняя молния.

Наконец-то лето пришло на этот самый маленький из четырех островков, торчащих в проливе Ла-Манш. Хотя это были английские острова, которые яростно удерживались на протяжении многих столетий, они лежали очень близко к побережью Франции. Названия многих улиц и деревень все еще были французскими, но островитяне были лояльны только к Англии. Остров Грейберд, самый маленький, был знаменит тем, что на нем было больше коров, чем людей. И тот факт, что там не было ни одной машины. Несколько человек, которые жили здесь, были выносливыми моряками, а сейчас в основном фермерами и рыбаками. Правда, здесь никогда ничего особенного не происходило . И все же Эмили считала это место прекраснейшим: скалистые берега, холмистые пастбища, а теперь, конечно, великолепные розы. Эмили радостно объявила о прибытии саммер в своем дневнике тем же утром:

После ледяной зимы и холодной, влажной весны солнце неожиданно пролило тепло на наш маленький зеленый остров. Наконец-то наступило лето 1939 года! Над каждой аллеей нависает зеленая крыша, покрытая листьями, каждое поле покрыто ковром из лютиков и барвинков, а в каждом саду облака белых лепестков опускаются на землю, затем закручиваются в водовороты под ветвями и поднимаются к искривленным стволам деревьев, как снежные сугробы. Розы тоже снова взбираются на крыши маленьких каменных коттеджей, разбросанных тут и там по всему нашему крошечному острову, как будто какой-то великан только что разбросал их пригоршнями, а затем, за ночь, вырастают частоколы и цветочные кусты, просто чтобы привязать их к земле!

Даже этот старый маяк, с содроганием удовольствия осознала она, дом семьи Макивер на протяжении нескольких поколений, был когда-то снова увит огромными спиралями тяжелых роз. Они назывались "Розы башни" и были изображены на обложке путеводителя по острову, не так ли? Эмили приоткрыла кухонное окно, чтобы вдохнуть сладкий аромат цветов, аромат дождя и роз, доносящийся во влажном воздухе.

Эмили снова наклонилась вперед, пристально вглядываясь в затемненное кухонное окно. Она видела только завесу дождя вдоль пустой дорожки, ведущей вниз к гавани. Где этот мальчик? она задавалась вопросом в сотый раз. Но она достаточно хорошо знала, где был ее мальчик.

Что ж, по крайней мере, малышка Кейт не с ним, подумала Эмили с некоторым облегчением. Нет, ее дочь была в уюте и безопасности в своей теплой постели, выздоравливая после тяжелого приступа кори. Иначе, это ясно как божий день, она была бы там, мечась на той лодке. Ее муж, Ангус, однако, был в этот ужасный шторм сегодня вечером по глупому поручению к ... Внезапный шум позади Эмили чуть не заставил ее выпрыгнуть из своих тапочек, и она с оглушительным всплеском уронила тарелку с ужином в мыльную воду.

"Боже!" - воскликнула она, поворачиваясь, чтобы увидеть, как распахивается дверь ее кухни. Два дервиша, влетающие с порывом влажного ветра, один - двенадцатилетний мальчик, другой - громко лающий черный ретривер, наступающий мальчику на пятки. "Два демона из ночи, и какой толчок вы мне дали!" - воскликнула она, тщетно пытаясь смахнуть мыльную воду со своего фартука.

"Закрой эту дверь! Разве ты не видишь, что идет дождь!" Внутри она вздохнула с огромным облегчением при виде того, что ее мальчик благополучно вернулся домой.

"Только я и Джиппер, мам!" - сказал Ник, наваливаясь всем своим весом на тяжелую дубовую дверь. "Мы не опоздали, не так ли? Видишь, мы попали в такую передрягу, и мы -Джип! Нет, мальчик, не надо!" Ник закричал, но было слишком поздно.

Ник, который знал, что у него и так достаточно проблем, наблюдал, как его большой черный пес подошел к тому месту, где стояла его мать, и яростно стряхнул со своего тела все капли воды в ее направлении, лохматый четвероногий ливень.

"Что ж, спасибо тебе, Джип!" Сказала Эмили, стряхивая этот свежий ливень со своего фартука. "Прелестно! Я рад видеть, что ты тоже не забыл о хороших манерах! Они такие же ужасные, какими были всегда! Ты только посмотри на этот беспорядок, ладно, Ник!"

"Просто по-дружески, мам, не так ли? Рад быть дома?" Он попытался улыбнуться, но у него не совсем получилось. "Это значит, что он рад тебя видеть. Он вроде как машет тебе рукой, видишь, на собачьем языке?"

Эмили Макивер уперла обе руки в бедра и наклонилась в талии, хмуро глядя на своего сына, который теперь стоял в луже дождевой воды, которую он создал у нее на кухне.

"Николас Макивер! Не думай, что ты сможешь очаровательно выпутаться из этой ситуации, парень! Третий вечер на этой неделе ты пропускаешь ужин! И посмотри на себя!" - сказала она, погрозив пальцем в его сторону. "И посмотри заодно на мой жалкий пол, ладно?"

Ник послушно посмотрел на себя, передник своей матери и лужу, и ему пришлось кивнуть в немом согласии. В его ботинках хлюпала вода, а его обычно вьющиеся светлые волосы прилипли к черепу. Он снова опоздал, он устроил на кухне жуткий беспорядок, и шансы на хорошую горячую еду были явно невелики. Он был голоден. Он был совершенно голоден после тяжелого дня на воде.

Его внимание привлекли остатки великолепного жареного куска говядины.

"Извини, я опоздал, мам", - сказал он, беря тяжелое оловянное блюдо, на котором лежало жаркое. "Почему бы тебе не лечь спать, а я просто уберу все эти грязные тарелки от ужина для тебя?" Меньшее, что я могу сделать, на самом деле, не так ли?"

Эмили взяла блюдо прямо у него из рук. "Хорошая попытка, Ники. Бесстыдный, но все равно хороший. Ужин в этом доме был ровно в половине второго часа назад, я напомню тебе! Это жаркое отправится прямиком в форму для тушения. Возьми репу и морковку или две, если хочешь, а потом ложись с тобой в постель ".

Она протянула миску со свежими очищенными овощами, и Ник набил карманы, чтобы избавиться от них позже. Морковь он ненавидел ненамного меньше, чем репу. Может быть, Джип съел бы эту гадость. По крайней мере, они оба не останутся голодными.

"На этот раз это была не моя вина, мама", - сказал он, не в силах оторвать глаз от острого ростбифа. "Видите ли, это был ужасный удар, и мы с Джипом ... я приношу свои извинения. Мы оба хотим ".

"Действительно. Что ж, вы с Джипом можете сколько угодно извиняться друг перед другом. Наверху, в своей комнате, и для вас обоих выключен свет, " сказала Эмили, разворачивая его за плечи и отправляя маршировать к лестнице. "Вместе с тобой! Джип, ты тоже!"

Ник остановился у подножия лестницы. "Могу я сначала задать тебе один серьезный вопрос, мам?" - спросил он, и его сердце внезапно подскочило к горлу. "Ты бы сказал, что я мальчик, которого легко напугать?"

"Мальчик слишком умен и слишком храбр для своего же блага, с этим я могла бы согласиться", - сказала Эмили. Она повернулась, чтобы посмотреть на своего сына через плечо. "Но тогда я всего лишь твоя мать. Что знает мать? У нее болят ноги от стояния? Есть ли у ее роз тля? Болит ли ее сердце от беспокойства каждый раз, когда ее маленький мальчик попадает в ужасную бурю?"

"Мне жаль, мама. На самом деле так и есть", - сказал Ник. "Тем не менее, было страшно из-за этого удара".

"Скажи своей матери, Николас. Почему ты всегда так боишься быть напуганным? Это самое естественное чувство, которое может быть у мальчика ".

Ник бросил взгляд на залитое дождем кухонное окно, изо всех сил пытаясь сдержать свои эмоции.

"Потому что я думаю, что мальчик не должен бояться! Мальчики, о которых я читал в книгах, никогда ничего не боятся! Но я был напуган, там сегодня, дважды! Дважды за один день! Что ж, полагаю, я не более чем жалкий, хнычущий старый с-трус!" Он сел на нижнюю ступеньку и смахнул слезу.

"Ты не мальчик из книги, сынок, ты просто обычный мальчик. И, боюсь, это нормально только для ..."

"Я пытался, ты знаешь! О, я, конечно, старался. Но я просто не смог подвести Буревестник с наветренной стороны от Надгробия, и я ... " Ник сделал паузу, когда нахлынули воспоминания о том ужасном моменте. "Я -я знал, что наш единственный шанс - попытаться преодолеть штормовую волну через рифы, понимаете, и как раз в этот момент огромная волна ударила нам в борт, опрокинув нас прямо на борт, и я подумал, что Джиппер, я подумал, что бедный Джип был ..." Ник почувствовал, как навернулись горячие соленые слезы, и быстро посмотрел вниз на свою собаку. Если бы он когда-нибудь действительно хотел стать героем, то явно не годилось бы, чтобы его собственная собака и его мать видели, как он барахтается в нескольких больших волнах.

"Иди сюда, Ники", - сказала Эмили. Ник неуверенно поднялся и подошел к ней, благодарный за то, что прижался щекой к ее накрахмаленной, сладко пахнущей блузке, безопасному месту, где никто не мог видеть, как по его щекам текут слезы полного облегчения оттого, что он все еще жив. Как он тосковал по безопасности этих самых рук, когда надвигалась гигантская скала.

"И что было вторым пугающим событием, сынок?" - спросила она, нежно поглаживая его по мокрой голове. Она почувствовала, что мальчик наконец перестал дрожать, и прижала его к себе. "Помимо ужасного шторма?"

"О. Н-ну, это было не так уж плохо, мама", - сказал он, наконец-то успокоившись. "Это было около полудня, я думаю. Мы с Джиппером лавировали на север вокруг Хоук-Пойнта. И затем небо внезапно почернело и загрохотало, понимаете, и мы подумали, что приближается шторм. Но этого не было, по крайней мере, пока. Нет, это были массы тяжелых самолетов! Бомбардировщики! Они пролетели прямо над верхушкой мачты Буревестника! Они были довольно низкими, мама, это было действительно оглушительно, и мы с Джипом взбежали на нос, чтобы крикнуть "ура" и помахать нашим мальчикам, но, видишь ли, они не были нашими мальчиками, мама. У всех них на фюзеляжах и крыльях были нарисованы большие свастики - они были немецкими!"

"Немец! Они не сбросили никаких бомб на тебя и Джипа, не так ли, дорогая?" Спросила Эмили с улыбкой. "Это было бы пугающе".

"Нет, они не сбрасывали никаких бомб", - сказал Ник, улыбаясь ей в ответ. "И мы все равно помахали им, видите, а некоторые даже помахали нам крыльями в ответ, как будто мы были друзьями. Это напугало меня больше всего ".

"Я думаю, ты очень храбрый мальчик, Николас Макайвер", - сказала Эмили, коротко чмокнув его в макушку. "Но храбрые мальчики не могут стать храбрыми мужчинами, если они не будут немного умнее. Будь достаточно умен, чтобы бояться, когда это необходимо, не так ли, Ник? Теперь, вместе с тобой. В постель."

"Мам, война действительно будет?" - Спросил Ник, неохотно отходя от нее. "С нацистами? Я имею в виду немцев?"

"Мы все были сыты войной по горло за одно столетие, спасибо. Другого не будет ".

"Но, отец говорит ..."

"Ник, послушай меня", - сказала она, отстраняя его от себя и заглядывая ему в глаза. "Некоторые люди, например, ваш отец, верят тому, что говорит мистер Черчилль. Эта война с Германией неизбежна. Я предпочитаю верить тому, что говорит наш премьер-министр, мистер Чемберлен. Мой брат Годфри, как вы хорошо знаете, проводит каждый час бодрствования рядом с премьер-министром в доме номер десять по Даунингу. Он видит все, кроме самых секретных документов, и убежден, что нацисты не заинтересованы в войне с Англией. Я всегда верил твоему дяде, и я верю ему сейчас. Разве это не просто? Сейчас. В постель, и без промедления!"

Ник посмотрел на свою мать. Он молился, чтобы все было так просто, черно-белым, как она это изобразила. Его дядя Годфри, как секретарь премьер-министра, наверняка знал бы, не так ли? "Мама, я уверен, что ты права. Но могу я, по крайней мере, рассказать отцу о ..."

"Твоего отца здесь нет, дорогая", - сказала Эмили, ставя последнее сухое блюдо на полку. "У него было экстренное собрание Общества его любимых орнитологов". Она усмехнулась при мысли о какой-либо чрезвычайной ситуации здесь, на мирном маленьком острове Грейберд. Какая возможная чрезвычайная ситуация могла выгнать стаю орнитологов в такую ночь, как эта? Орнитологи, действительно, подумала Эмили.

"О, Ники, прежде чем ты ляжешь спать, принеси мамочкины очки, ладно? Я оставил их в кабинете твоего отца, на его столе, я полагаю. И прекрати тыкать пальцем в живот своего прадеда, Николас, ты только сделаешь ему хуже!"

У подножия изогнутой лестницы, которая вела на самый верх маяка, висел портрет предка Макиверов, которым Ник очень восхищался. У давно умершего адмирала, висевшего над каминной полкой, была неровная дыра в центре его огромного живота, и Ник любил вставать на цыпочки и тыкать кулаком в живот старика. Никто не был до конца уверен, как там оказалась зияющая дыра, но у каждого была своя история об адмирале с дырой в животе. Несомненно, за картиной скрывалось какое-то грандиозное приключение, и Ник любил тыкать кулаком в продырявленное брюхо своего предка каждый раз, когда тот взбегал по лестнице.

"Извини, мам", - сказал он, в последний раз ткнув старого адмирала в живот. "Папа снова наблюдает за птицами? Представьте, что вы все равно наблюдаете за птицами в такую ночь, как эта!" Бросил Ник через плечо и побежал вверх по лестнице, теперь его очень утешала мать.

Да, только представь, Эмили усмехнулась про себя. "Орнитологи, ха!" - сказала она вполголоса и рухнула в потертое мягкое кресло, стоявшее рядом с кухонным очагом. Это был долгий, утомительный день. Она предвкушала, как заснет у мягко потрескивающего кухонного очага с вышивкой на коленях. Ангус будил ее по возвращении со своего "наблюдения за птицами".

В конце концов, это была глупейшая вещь. Хорошо, что она так нежно любила своего мужа, иначе она никогда бы не смогла простить его новую страсть. "Общество орнитологов"! Лазают по всему острову со своими маленькими телескопами и толстыми черными биноклями. Их лица были измазаны грязью, а в головных уборах застряли кусочки листьев и веток. И они всегда смотрели на море. В ожидании прихода нацистов. Как будто нацистов хоть на йоту заботили три или четыре маленьких английских острова, застрявших в проливе! Ближе к Франции, чем к Англии, и населен в основном коровами! Представьте себе, подумала она, посмеиваясь про себя. Да здравствует Адольф Гитлер, король Нормандских островов, канцлер коров!

"Николас?" - Воскликнула Эмили, все еще посмеиваясь про себя и отбрасывая ногой тлеющий уголек обратно на камень очага. Она повернулась и крикнула в сторону пустой лестницы. "Не могли бы вы, пожалуйста, принести мне эти очки? Ты знаешь, что я не могу сделать ни строчки без них!" Ответа не было. Где этот мальчик? она задумалась, кажется, в тысячный раз за день.

Войдя в кабинет отца на самом верху лестницы, прямо под лестницей, ведущей к самому большому свету, первое, что Ник заметил, была старая кожаная летная куртка его отца. Она висела на спинке его стула. Натянув поношенную одежду, о которой он так мечтал, он рухнул в рабочее кресло своего отца, проводя руками по серебряным крыльям, приколотым к груди куртки.

Куртка героя, подумал Ник, глядя вниз на яркие крылья. Он был на его отце в тот день, когда его Сопвит был подбит, разбившись в огне в Арденнском лесу. Ангус Макайвер выбрался из горящего самолета, но при этом потерял способность пользоваться правой ногой. После того ужасного дня он больше никогда не летал, и даже сейчас, двадцать лет спустя, он мог ходить, опираясь только на толстую трость.

Но ведь он вернулся с Великой войны, и его встретили как героя на острове малой Седой Бороды, не так ли, подумал Ник. О, да. В этом нет сомнений. Настоящий герой, кем бы он ни был. Все, что знал Ник, это то, что он хотел быть одним из них самым худшим из возможных способов, подумал он, взяв старую трубку из вереска своего отца и зажав ее в зубах точно так же, как делал его отец. Есть ли у него то, что нужно, чтобы стать героем, размышлял он, покусывая мундштук трубки? Был ли он достаточно храбр? Достаточно сильный? Достаточно умен? Ну, зачем утруждать себя, догадался он. У него, вероятно, никогда не будет шанса узнать, живя на маленьком острове, затерянном у черта на куличках. Его собственный отец увлекся наблюдением за птицами, ради всего святого! Вот как он изголодался по волнению.

Итак, в чем заключалась его миссия? О, да! Мамины очки для чтения. Где они были? Он пошарил вокруг, передвигая маленькие стопки книг и бумаги туда-сюда. Он запустил руку в маленькую нишу в центре стола, полную старых ручек и карандашей. Возможно, она положила бы их - Подождите!-его пальцы коснулись чего-то холодного и круглого, торчащего из самой задней части ниши. Казалось, что это была пуговица, и не просто какая-то старая пуговица. Секретная кнопка!

Естественно, ему пришлось поднажать.

С механическим щелчком и тихим жужжанием прямо над маленькой нишей внезапно выдвинулся выдвижной ящик. Просто вырвалось прямо, это было, как неожиданное приглашение! Это была самая удивительная вещь, и в этом нельзя было ошибиться, внезапно столкнуться с тем, что явно было потайным ящиком. Его природное любопытство немедленно взяло верх над ним, и он встал и заглянул внутрь.

На дне ящика лежал старый бортовой журнал, который кто-то, очевидно, не должен был видеть. Это была выцветшая красная кожаная папка с надписью "ПЕРЕЛЕТНЫЕ ПТИЦЫ НОРМАНДСКИХ ОСТРОВОВ", оттиснутой золотом на обложке. Что ж, загадка раскрыта, сказал себе Ник. Это было как-то связано с Обществом орнитологов его отца. Он осторожно достал тяжелую папку из ящика и внимательно рассмотрел ее. Это было любопытно, подумал он, потому что, хотя его отец любил летать, он никогда не придавал значения птицам, по крайней мере, до недавнего времени.

Чувствуя легкий укол вины, Ник открыл толстый том и начал листать его пожелтевшие страницы. И сразу стало очевидно, что, действительно, его отец не был тайным любителем птиц. Быстро пролистав книгу, он увидел, что каждый день его отец тщательно отмечал ежедневные прилеты и отбытия, "миграции" каждого отдельного немецкого судна, проходящего через Ла-Манш!

"Перелетные птицы" были не чем иным, как большими немецкими лайнерами, торговыми судами и военными кораблями, выходящими из Гамбурга и Рейна и мигрирующими через Ла-Манш! Его взгляд упал на нижнюю часть страницы, он увидел эту поразительную запись, сделанную рукой его отца:

Доставлена документация: 39 марта, 08.00, предположительно, подводная лодка класса "Альфа" обнаружена вблизи острова Грейберд, азимут 230 градусов к западу, повышенная активность во всех секторах днем и ночью. Тор подтверждает и направляет W.S.C.

Тор? Красивый мощный катер, который он видел, заходил в гавань и выходил из нее последние несколько недель? И кем или чем был W.S.C.? Или, если уж на то пошло, подводной лодкой Альфа-класса?

Усугубляя загадочность, Ник увидел, что в ящике стола был спрятан еще один или два секрета. Хотя он с трудом мог в это поверить, в глубине ящика лежал никелированный револьвер "Уэбли энд Скотт" 45-го калибра. Осторожно подняв его, Ник заметил, что он заряжен. У его отца был пистолет, заряженный пистолет? Аккуратно положив тяжелый револьвер поверх стопки бумаг, он глубоко вздохнул и снова полез в ящик. Пистолет лежал поверх пачки писем, перевязанной красной лентой. Ник убрал письма, думая: "За пенни, за фунт."На каждом конверте в верхнем левом углу было выгравировано слово "Чартвелл". Каждый был адресован его отцу, Седобородому Лайту, остров Седобородых. Он не осмелился открыть ни одного, хотя искушение было велико.

Ник знал из газет, что Чартвелл - это название загородного дома в Кенте, принадлежавшего Уинстону Спенсеру Черчиллю! Да, да, великий старый У.С.К. собственной персоной!

Ник, с трудом сдерживая волнение, аккуратно вернул все в ящик так, как он это нашел. Сначала пачка писем от Черчилля. Поверх букв - заряженный пистолет. И, наконец, тяжелая кожаная папка. Подождите, название было обращено к нему или от него? Далеко, как он помнил. От малейшего нажатия его пальцев потайной ящик бесшумно закрылся, запершись с мягким щелчком. Пристально глядя на то место, где ящик просто исчезал в столе, он увидел маленькие мамины очки в золотой оправе на полке чуть выше. Он поднял их и рассеянно положил в передний карман рубашки.

Тяжело дыша и чувствуя себя слегка ошеломленным, он подошел и встал у одного из многих больших изогнутых окон, которые выходили на канал во всех направлениях. Была вспышка чистого белого сияния, когда огромный маяк маяка пронесся прямо над ним. Шторм к настоящему времени переместился на восток, над прибрежными полями Франции. Небо все еще освещалось потрескивающим электричеством, но это было ничто по сравнению с токами, проходящими через молодого Николаса Макайвера в тот самый момент. Возможно, он был неправ, подумал он. Всего несколько мгновений назад он жалел себя, застрявшего здесь, на скале, где никогда ничего не происходило. Что ж, что-то происходило, в этом многие были уверены.

Он посмотрел вниз, на огромную черную вершину канала, простиравшуюся теперь вдали под залитым лунным светом небом. Как обычно, не было недостатка в тонких белых следах, прочерченных по поверхности канала в восточном направлении. Но теперь они, казалось, приобрели огромное значение. Теперь он знал, кем они были. Это были немецкие подводные лодки. Это были страшные подводные лодки, ускользавшие из Германии под волнами мирного Ла-Манша, возможно, в сторону Англии. Если его отец и WSC были правы, конечно.

Он вздрогнул от легкого холодка страха и внезапного кислого привкуса табака во рту, напомнившего ему, что трубка его отца так и осталась зажатой у него в зубах.

Его собственный отец, который строил крепкие маленькие парусники, которые никогда не протекали, и который смеялся и рассказывал забавные истории, укладывая его спать каждую ночь, был шпионом! Этот человек, который ухаживал за розами летними днями и читал Вордсворта зимними ночами, был шпионом! Тот, кто хранил револьвер - заряженный револьвер - в потайном ящике стола и кто, по общему мнению, занимался этим тайным шпионажем от имени самого великого Уинстона Черчилля. Его собственный отец! Это было самое замечательное, что только можно вообразить. Может быть, он все-таки смог бы устроить небольшое приключение на этом старом острове!

"Мама!" - закричал он во всю глотку и помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз. "Мама, я нашел твои очки! Разве это не замечательно?"

ГЛАВА III

Нацисты на земляничной грядке

4 Июня 1939

В СВЕТЕ СЕДОЙ БОРОДЫ

Холодный, влажный нос, уткнувшийся ему в подбородок, заставил Ника Макайвера проснуться в постели на следующее утро. Это был его надежный будильник, Джип, который покрыл его щеки поцелуями, затем вскочил с кровати и спустился к завтраку, как обычно. Сквозь сонные глаза Ник увидел, как пятнистый солнечный свет уже играет на покрывалах его кровати. По своей привычке он глубоко вдохнул соленый морской воздух, вливающийся в открытое окно. Вкус острого воздуха и вид голубого канала далеко внизу были подобны тому, чтобы съесть на завтрак саму жизнь. И жизнь для Ника теперь была полна обещаний.

Он должен был поверить, что вид из его комнаты высоко на вершине маяка был, вероятно, самым великолепным во всей Англии. Сколько других мальчиков имели полное представление об Английском канале во всех направлениях из окон своих спален? Из своего возвышающегося "вороньего гнезда" он мог отслеживать морское движение во всех точках компаса. Смахнув сон с глаз, он с удовлетворением увидел, что французский фрегат с белым корпусом Belle Poule вышел из Кале и снова направляется в порт приписки. Он еще дальше высунулся из окна.

Великолепно.

Утреннее небо было очищено от всего, кроме нескольких пухлых хлопковых шариков, и море простиралось далеко внизу, раскатистый ковер королевского синего цвета, усеянный белыми барашками. В воздухе кружились огромные вихри из крачек, фалароп и буревестников, лая друг на друга и ныряя прямо и верно при каждой вспышке серебра в океане внизу.

Ник вытянул голову еще дальше, высматривая во всех направлениях что-нибудь необычное в утреннем морском потоке. Он увидел "Маракайю", ржавую посудину из Картахены, которая медленно приближалась к Портсмуту или Девону, из ее труб лениво поднимался дымок. Обычное дело, подумал он, странно успокоенный.

Ник улыбнулся, откинулся на подушку, сцепил руки за головой и задумался о том, какой захватывающий поворот внезапно приняла его жизнь. Казалось, за одну ночь он перерос эту маленькую побеленную комнату, полную детских, мальчишеских штучек. Теперь он жил во взрослом мире шпионов, секретов и подводных лодок. Он был почти уверен, что у шпионов не было неприятностей из-за опоздания на ужин.

Его взгляд переместился на полку на стене за изножьем кровати. Он был завален книгами и сокровищами детства. Старинная латунная подзорная труба Ника, завещанная ему его прапрадедушкой, самая ценная из всех.

В те дни, со вздохом подумал Ник, Макиверы были морскими капитанами. Старый телескоп был особенно любим из-за едва различимых инициалов NM на кольце фокусировки окуляра. Пробегая пальцами по потертым буквам, ему нравилось представлять, как его старый однофамилец с проседью отправляется в бой против французов за штурвалом английского военного корабля. Его предки были моряками, настоящими героями, такими же, как сам великий адмирал лорд Нельсон! Море, вот где рождались и воспитывались герои, и Ник всем сердцем жаждал соленой жизни.

Книга, прочитанная прошлой ночью, все еще валялась на его покрывале. Это был отчет очевидца трагической смерти адмирала лорда Нельсона, стоявшего на квартердеке своего флагманского корабля "Виктори" при Трафальгаре. Нельсон, которому было всего сорок семь лет, был жестоко убит французским снайпером, повисшим на перекрестье французского военного корабля.

Четыре ярко отполированные звезды на груди английского морского лорда сделали его легкой мишенью. Величайший герой Англии пал, его кровь смешалась со слезами его товарищей, когда он лежал на палубе, умирая.

Читая и перечитывая этот отрывок, Ник всегда остро переживал смерть своего героя, с грустью, обычно приберегаемой для семьи.

Под его кроватью была целая флотилия маленьких деревянных корабликов. Ник участвовал во всех великих морских сражениях Нельсона. Все, кроме последнего Нельсона, конечно. Ник решил, что Трафальгар станет последней битвой его деревянного флота, последней данью уважения герою своего детства, прежде чем он навсегда избавится от детских игрушек.

Нельсон Сильный, Нельсон Храбрый, Нельсон Повелитель морей.

Внезапно дверь спальни Ника с грохотом распахнулась внутрь, заставив его резко сесть в постели во второй раз за это утро. Там стояла его почти семилетняя сестра Кейт. Под мышкой у нее была одна из ее многочисленных тряпичных кукол, и Ник заметил, что у нее такие же большие голубые глаза и пышные рыжие кудри, как у его сестры. Легкая полуулыбка на ее лице означала, что у него были какие-то неприятности. В его жизни было всего около шести лет покоя, до рождения его сестры, и большую часть времени он бодрствовал, пытаясь опережать ее хотя бы на полшага.

"Ох. Привет, Ники, " сказала она, прислоняясь к дверному проему. "Ты все еще спишь?"

"Скажи мне кое-что, Кейт", - сказал он сквозь зевок. "Серьезно. Вы когда-нибудь, когда-нибудь, видели, чтобы кто-нибудь спал сидя прямо? Подумай об этом ".

"Хм, ну, вообще-то, да", - сказала она, "у меня есть".

"О, не будь таким занудой", - сказал Ник, процитировав любимое мамино словечко. "Кто, черт возьми, спит сидя прямо?"

"Отец, вот кто. В церкви. Каждое воскресное утро!" Сказала Кейт, ее глаза, голубые, как васильки, сморщились в знак полной победы.

"О", - сказал Ник, нахмурившись. "Правильно". Рождество! Едва проснулся на пять минут, а она уже взяла над ним верх! День обещал быть долгим. Он тряхнул головой, чтобы избавиться от паутины. "Ну, к твоему сведению, я все еще не сплю".

"Это хорошо, потому что папа хочет кое-что узнать", - сказала Кейт, лениво покачивая куклу за волосы.

"Что это?" - Спросил Ник, прикрывая очередной зевок тыльной стороной ладони.

"Ну, он хотел бы знать, планируешь ли ты спать весь день или спускаешься вниз, чтобы ..."

"О, Завтрак", - сказал Ник и спустил ноги с кровати. Каким-то образом, отправившись спать без ужина, он умудрился напрочь забыть о завтраке. "Верно. Спускаюсь, немедленно. Я умираю с голоду". Откинув волосы с глаз, он попытался вспомнить, куда бросил брюки.

"Кстати, Ники?" - спросила она, крутанув куклу по маленькой дуге. "Вы верите в нацистов?"

"Ну, я думаю, что да", - сказал Ник, натягивая свои поношенные летние брюки, по две штанины за раз. "Как и все остальное".

"Ты знаешь, как выглядят нацисты?"

"Полагаю, я бы узнал нациста достаточно уверенно, если бы увидел его вблизи, Кейт", - ответил Ник. "Почему ты спрашиваешь?"

"Ну, мы должны следить за ними, вот и все", - сказала она с большой серьезностью. "Мы собираемся стать орнитологами, совсем как папа. Все мы. Ты, я, даже мамочка. Вот об этом отец и хочет с тобой поговорить. Он уже говорил с нами о них. Я не думаю, что мама верит в нацистов. И папа говорит, что маме не следует рыться в его потайных ящиках, заглядывая в его большую книгу по наблюдению за птицами, если она ... О, наперегонки с тобой спустишься по лестнице, Ники!"

Она увидела грозный взгляд на лице своего брата и решила поспешно ретироваться на кухню.

"Подожди", - сказал Ник. Книга орнитолога? "Он, он думает, что это мамочка нашла потайной ящик и, что - держись за галочку, будь добр!" Но его сестра была уже на полпути вниз по винтовой лестнице. Ник бросился за ней, натягивая ботинки на бегу. "Кейт! Вернись сюда! Подождите! Не надо..." Но у нее было слишком большое преимущество перед ним, и она уже сидела за кухонным столом, когда Ник ворвался в залитую солнцем комнату.

И там, на кухонном столе, именно там, где он и опасался, что это может быть, лежал выцветший журнал в красной коже из потайного ящика наверху. На столе прямо между его родителями, которые сидели, уставившись друг на друга в каменном молчании, над ним. И посмотри на малышку Кэти с широкой улыбкой на лице.

"Это был я", - просто сказал Ник. Они все повернулись, чтобы уставиться на него.

"Что ты имеешь в виду, Ник?" спросил его отец с озадаченным выражением на лице.

"Я открыла ящик. Я достал книгу. Я не хотел заглядывать внутрь, отец, я просто, я ничего не мог с этим поделать. Я искал мамины очки и нажал на маленькую кнопку, а затем ящик просто выдвинулся. Я не хотел смотреть, но - мне жаль, отец, правда жаль."

"Спасибо тебе, Николас", - сказала его мать, улыбаясь ему. "Я пытался сказать старику, что я не был его виновником, но ты знаешь своего отца". Она деликатно стряхнула каплю джема с уголка рта и добавила: "Ну, в любом случае, кот вылез из мешка, не так ли? По крайней мере, нам всем не нужно продолжать притворяться, что мы верим в этот глупый бизнес по наблюдению за птицами! Не так ли, дорогой муженек?"

Отец Ника бросил на его мать один из своих взглядов и сказал: "Ну, я, конечно, знал, что кто-то на это смотрел, потому что журнал был положен обратно в ящик вверх ногами и ... ну ..." Он замолчал и посмотрел на свою жену со смущенной улыбкой. "Прости, старина. Я должен был догадаться, что здесь юный мистер Магазин диковинок, а не ...

"Ничего страшного, моя дорогая", - перебила Эмили. Она встала из-за стола и встала позади своего мужа, прижимаясь носом к его голове с игривыми поцелуями. "На самом деле, совсем наоборот!" Кивнув Кэти, она добавила: "Пойдем, Кэтрин, и захвати свою корзинку с ягодами. Мне понадобится твоя помощь, если я хочу успеть отправить клубничный пирог в духовку к ужину."

Его сестра проскользнула мимо него, очевидно, немного разочарованная тем, что больше не было скандала и что Николас не попал в более серьезные неприятности. Кейт не обязательно пыталась сама создавать проблемы, но она всегда была очень рада видеть, как это происходит. При условии, конечно, что в центре внимания был ее брат, а не сама Кейт. К счастью, обычно так и было.

Ник Макивер никогда не искал неприятностей, казалось, они сами искали его.

"Сядь прямо и ешь свою овсянку, Николас", - строго сказал его отец. "Я хочу поговорить с тобой, молодой человек". Ник увидел, как выражение лица его сестры мгновенно прояснилось. Она вообразила, что сейчас ему действительно это грозит, и она, вероятно, была права. Она понимающе улыбнулась ему, вставая из-за стола, и была потрясена, увидев, как изо рта ее брата высунулся розовый кончик языка.

"Мама! Ники показал мне язык и..."

"Я этого не делал! Я всего лишь брал немного овсянки, которая ...

"Николас, веди себя прилично! О, Ангус, кстати, " окликнула Эмили его отца, когда она ждала у кухонной двери, пока Кейт заберет свою корзинку.

"Да, дорогая?"

"Не волнуйся. Мы поднимем тревогу, если обнаружим нацистов, прячущихся на земляничной грядке! Не так ли, Кэти?" Она рассмеялась и выплыла за дверь, ее большая соломенная корзина весело болталась у нее на руке. Ник мог слышать ее смех всю дорогу по садовой дорожке.

Отец Ника посмотрел на него. На секунду Ник испугался худшего. Но затем Кейт вылетела за дверь с корзинкой в руке, распевая о нацистах на земляничной грядке, и лицо Ангуса расплылось в широкой ухмылке. Но ухмылка его отца вскоре исчезла, и он подтолкнул красный журнал регистрации через стол к своему сыну.

"Я полагаю, ты прочитал, что здесь," - сказал Ангус.

"Да, отец", - признал Ник. "Кое-что из этого. Достаточно, чтобы понять, что это такое ".

"Как бы забавно ни казалось твоей дорогой маме все это, уверяю тебя, это не повод для смеха". Ангус сделал паузу, чтобы снова раскурить трубку, и сидел, попыхивая ею, задумчиво глядя на Ника. "Мне может понадобиться твоя помощь, сынок", - сказал он наконец.

"Что угодно, отец", - ответил Ник, его глаза сияли. "Вообще что угодно!" Волнение захлестнуло его, непохожее ни на что, что он когда-либо испытывал. Он знал, что его жизнь меняется прямо у него на глазах.

"Грядет война, Ник", - сказал Ангус. "Ужасная война. Твоя мать не верит в это, потому что ее брат в правительстве, а правительство верит, что войны не будет. Большинство людей чувствуют то же самое, и я понимаю чувства матери. Но я думаю, что война неизбежна, Ник. Немцы одурачили нас всех. Один только мистер Черчилль, кажется, понимает отчаянное положение Англии. У него нет никакой власти, вообще никакого авторитета, но он в одиночку пытается поднять тревогу по всей Англии, пока не стало слишком поздно ".

"Хотя он не совсем один, не так ли, отец?" - Спросил Ник, кладя руку на журнал наблюдения за птицами.

"Нет, я думаю, он не совсем один, Ник", - сказал Ангус, благодарно кивая своему сыну. "Поскольку он не в правительстве, он должен полагаться на группу частных лиц, таких как я, в любых незначительных новостях о наращивании военно-морского флота и авиации Германии. Не все мы также одноногие смотрители маяков, отслеживающие морские пути. Множество британских бизнесменов путешествуют по Германии и следят за железнодорожными линиями. Я знаю группу школьных учителей в Дорсете, которые каждую ночь наблюдают за прибрежным небом. Мы - свободная конфедерация наблюдателей, Ники. Мы работаем в полной секретности и докладываем о наших результатах непосредственно Черчиллю в его доме в Кенте ".

"Почему правительство не прислушивается к мистеру Черчиллю, отец?" - Спросил Ник, его глаза расширились, когда он представил себя частью обширной сети шпионов.

"О, это политика, сынок, худшего сорта", - сказал он, откидываясь на спинку стула и выпуская тонкую струйку дыма изо рта. "Как и большинство политиков, премьер-министр говорит людям только то, что они хотят услышать. Видишь ли, большинство людей похожи на твою мать. Они ненавидят войну, и это справедливо. Как вы знаете, мы потеряли целое поколение мальчиков ненамного старше вас на прошлой войне. И это воспоминание очень сильное и очень болезненное. Все боятся, что это повторится. Все так отчаянно хотят мира, что премьер-министр и правительство Его Величества прячут головы в песок, притворяясь, что если они дадут Гитлеру то, что он хочет, он уйдет и оставит нас в покое ".

"Я тоже хочу мира, отец", - мягко сказал Ник. "А ты разве нет?"

"Конечно, я хочу, Ник", - сказал Ангус. "Но мир любой ценой - это самый опасный курс действий, который мы могли бы предпринять. Англия слаба, у нее не хватает духу для борьбы. Но сражаться мы будем, и скорее раньше, чем позже. Прямо сейчас, сегодня, немецкие истребители и бомбардировщики люфтваффе численно превосходят наши в десять раз. В Германии миллионы людей в форме, все отлично обученные. И они строят самые мощные военные корабли и подводные лодки, которые когда-либо видел мир. Включая какую-то "супер-подводную лодку", о которой мы слышали только слухи. В высшей степени экспериментальный. Я пообещал Черчиллю, что выясню о ней все, что смогу ".

"Почему подводные лодки так важны?" - Спросил Ник, делая мысленную пометку рассказать отцу об эскадрильях бомбардировщиков, которые он видел у Хоук-Пойнта.

"Еда, Ник", - сказал Ангус. "Англия - маленький остров. Она никогда не сможет добыть достаточно еды, чтобы прокормить себя. В первую войну немецким подводным лодкам почти удалось перекрыть наши поставки продовольствия, потопив все конвои, направлявшиеся в Англию. Вот почему после Первой мировой войны Версальским мирным договором немцам было запрещено строить подводные лодки. Гитлер игнорирует этот договор, и мои еженедельные отчеты в Чартвелл подтверждают это. Мы не можем позволить подводным лодкам снова установить контроль над Ла-Маншем или Северной Атлантикой. Если они это сделают, на этот раз мы будем голодать. Понимаешь все это, Ник?"

"Д-да, отец, я думаю, что понимаю", - ответил Ник. Он думал о брате своей матери, своем дяде Годфри, и его маленьких детях, которые жили на Кэдоган-сквер в самом центре Лондона. Он тоже думал о небе над столицей, черном от грохочущих бомбардировщиков, подобных тем, что он видел у Хоук-Пойнта. И идея всей Англии и Европы в огне. Интересно, подумал он, было ли это пламя, которое могло распространиться вплоть до острова малой Седой Бороды? "Но что я могу сделать, отец?"

"У меня всего два глаза, Ник, ни один из них не такой сильный, как раньше", - сказал Ангус. "Мне бы не помешала пара хороших глаз рядом с моими на вершине маяка каждую ночь. Высматриваю следы подводной лодки в лунном свете. И, когда вы отправляетесь в плавание на Буревестнике, вы могли бы присматривать за всем, что может оказаться важным. Перископы. Любые крупные конвои немецких судов. Любая необычная морская активность, которую вы могли бы увидеть. Все, что угодно, сынок, просто запиши это, и я включу это в свой еженедельный отчет в Чартвелл ".

"Как наши отчеты попадают к мистеру Черчиллю, отец?" - Спросил Ник, наслаждаясь холодком, который пробежал по его телу, представляя, как сам великий человек читает один из собственных отчетов Ника.

"Ах. У меня есть контакт по имени "Капитан Тор". Возможно, это не его настоящее имя, но код. Бывший моряк, я полагаю, и очень опытный в такого рода вещах. Он, скорее, главарь нашей маленькой группы "орнитологов", как мы себя называем. Капитан Тор каждую неделю отправляется в Портсмут на своем шестидесятифутовом моторном катере. Доставляет отчеты старому рыбаку, который ждет сразу за гаванью. Доставляет их туда в довольно короткие сроки, он тоже. Внизу Twin V-twelve Allison, авиационные двигатели. На самом деле ее зовут Тор. Возможно, вы ее где-то видели?"

"Тор! Как я мог по ней скучать? Она настоящая красавица", - сказал Ник. "И я тоже видел этого капитана Тора, я полагаю, за ее штурвалом". Ник посмотрел на своего отца совершенно серьезно. "Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь орнитологам, отец. Ты можешь на меня рассчитывать ".

"Я знал, что могу рассчитывать на тебя, Ник. И последнее. Это усилие Черчилля является вопросом предельной конфиденциальности. Даже король Георг не знает об этом! Я должен поклясться вам в абсолютной тайне. То, что я делаю, полностью противоречит воле правительства. Я бы потерял свою работу, если бы Министерство когда-нибудь узнало, что я помогал Черчиллю. И еще кое-что. Когда война все-таки разразится, участь любого, кто попадет в руки врага во время шпионажа, - смерть. И ты теперь шпион, сынок, прямо как я. Помни об этом. Сможешь ли ты сохранить такой большой секрет?"

"Да, отец. Я клянусь в этом", - сказал Ник, но на самом деле он не думал о том, что отец потеряет работу или кто-то умрет перед расстрельной командой нацистов. Он пытался заставить себя поверить, что простой двенадцатилетний мальчик посвящен в тайну настолько великую, что даже премьер-министр и король Англии не знали об этом!

Той ночью, когда Николас Макивер проваливался в сон, ему в голову пришла удивительная мысль. Может быть, ему было всего двенадцать лет, мальчику, который, вероятно, никогда не стал бы настоящим героем, но скольких других мальчиков он знал, которые могли бы утверждать, что они живые, дышащие шпионы, ради всего святого?

Ни одного, вот сколько!

ГЛАВА IV

Морской сундук

5 Июня 1939

На МАЯЧНОЙ ТОЧКЕ

Мы весь день сидим на этом дурацком старом камне и не увидели ни единого барвинка!" Сказала Кейт.

"Перископ", - поправил Ник, хотя в данный момент он бы с радостью остановился на "барвинке".

"Перископ, барвинок, как я могу следить за нацистами, когда у меня даже нет возможности посмотреть в бинокль?" спросила его сестра, испустив один из своих патентованных вздохов о конце света.

"Через минуту, хорошо?" Ник ответил. "Просто позволь мне завершить эту проверку. Это не должно было быть весело, ты знаешь. Шпионаж - это очень серьезное дело ".

Это было правдой. Это было не весело. Ник не признался бы в этом Кейт, но весь этот шпионский бизнес был далеко не таким гламурным или захватывающим, как он сначала себе представлял. Кроме того, возможно, его мать была права, в конце концов. Возможно, нацисты собирались просто оставить свою страну и свой маленький остров в покое. Он надеялся, что это так, даже если это означало, что он вышел из шпионского бизнеса.

Они с Кейт отправились в путь вдоль широколиственных скал Маяк-Пойнт сразу после завтрака. Причалы изгибались, образуя небольшую гавань, где был пришвартован Штормовой Буревестник. Они предоставили ему идеальную точку обзора для наблюдения за морем вокруг северной оконечности острова. Они устроили пикник на пристани, и какое-то время, пока чайки кружились вокруг, а синее море плескалось о скалы, было весело. Теперь, когда послеполуденная тень большого маяка на утесе все больше нависала над скалистым мысом, а часы тянулись без единого перископа или парохода в поле зрения, оба ребенка устали от слежки.

"Тогда держи", - сказал Ник, передавая бинокль Кейт. "Ты посмотри еще раз, пока я найду Джипа. Потом мы поедем домой. Завтра будет другой день. Нацисты должны брать выходные по воскресеньям, как и все остальные, я полагаю ".

Ник довольно долго осторожно пробирался обратно вдоль изогнутого волнореза, прежде чем услышал вдалеке лай Джипа. Когда ее видели в последний раз, собака преследовала чаек и убежала куда-то вдоль скалистого берега. Ник забрался на возвышенность и позвал собаку, но Джип отбежал далеко за пределы слышимости. Он сложил руки рупором и позвал свою сестру.

"Давай, Кэти! Быстрее! Мы должны поймать Джиппера! Он сбежал!"

Как оказалось, они совсем не быстро догнали Джипа. По крайней мере, не в течение почти часа. Каждый раз, когда Ник и Кейт взбегали на вершину какой-нибудь скалы, они видели, как черная собака огибает очередную бухту, скрываясь из виду и звуков. Это было так непохоже на Джипа, подумал Ник. Он никогда не видел, чтобы этот парень вел себя подобным образом. Почему чайки внезапно приобрели такую привлекательность? Это должно было быть что-то другое, решил Ник. Но что?

Ник, наконец, догнал Джипа, кружившего над какой-то добычей в небольшой бухте чуть ниже. И зрелище было действительно поразительным. Его собака лаяла, казалось, не на чайку, а на большую птицу странной расцветки, сидевшую на куче мусора, вымытого из моря. Ник спустился, чтобы рассмотреть поближе, едва способный поверить своим глазам.

На самом деле это была огромная красная птица, сидевшая на каркасе из старого дерева, возможно, даже тропический попугай, хотя это было невозможно! Здесь была птица, какой никогда не видели на этом острове. Тот, который, должно быть, сбился с курса на тысячи миль, чтобы оказаться здесь! Ник знал, что такие существа существуют в жарких джунглях Африки и Южной Америки, но он никогда не мечтал, что встретит такой экземпляр прямо здесь, на острове Грейберд!

Он медленно пополз вниз, боясь спугнуть редкую птицу.

Подойдя ближе, он увидел, что птица ничуть не испугалась. Действительно, казалось, что он охраняет свой насест, старый морской сундук, который лежал, наполовину зарывшись в песок у кромки воды. Просто морской мусор, который выбросило на берег во время последнего сильного шторма или просто с приливом. Он, конечно, не видел сундук неделю назад, и он всегда был в поисках сокровищ из моря.

В морском мусоре не было ничего необычного, но всегда было интересно. На каминной полке над камином в "маяке" было достаточное тому доказательство.

Но, посмотри сюда. Старый морской сундук, который, казалось, выбросило на берег почти неповрежденным? С экзотической птицей, похожей на попугая, сидящей на нем? Что ж, это было больше, чем просто интересно. И, кроме того, подумал Ник, осторожно наклоняясь, чтобы рассмотреть поближе, что насчет того большого, инкрустированного ракушками висячего замка? Ты не повесил такой замок на какой-то старый пустой сундук! Нет, ты этого не сделал! Конечно, его мысли мгновенно обратились к пиратскому золоту, изумрудам и рубинам. Но это всегда могло быть не более чем пустым куском морского хлама, которым оно казалось.

Тяжело дыша, Кейт спустилась со скал. "Какая красивая птичка, Ники!"

Кейт, у которой случайно оказалось несколько крошек от маффина на ланч в кармане юбки, и которая прекрасно ладит с птицами, радостно протянула этот кусочек фантастическому созданию. Птица бросила быстрый взгляд на предложение и немедленно переместилась на плечо Кейт. Глаза Кейт расширились от испуга, потому что птица была почти такой же большой, как она сама, и ее когти больно впивались ей в плечо.

"Ники, птичка причиняет боль моему..."

КРИЧИ! КРИЧИ! большая птица закричала.

Внезапно его острый клюв метнулся к ее протянутой руке. оно жадно вырвало угощение из ее пальцев и метнулось прочь, вновь занимая свое положение на маленькой груди. Ник услышал тихий крик своей сестры и подбежал к ней, чтобы узнать, в чем дело.

"О, Ники, смотри!" Кейт всхлипнула, подняв палец. Ник увидел ярко-красную струйку крови, стекающую по руке Кейт. "Он укусил меня, Ники, непослушная птичка! Он укусил меня за палец!" Ник взял руку сестры и осмотрел рану. Это не было чем-то серьезным, и Кейт даже почти не плакала; тем не менее гнев поднялся в нем, как внезапный расцвет горячей молнии.

"Убирайся!" - Закричал Ник, в гневе размахивая руками на птицу. "Хочешь кого-нибудь укусить, попробуй укусить меня, попугай! Вперед! Вперед! Убирайся!" Ник поднял камень, чтобы швырнуть в ставшее угрожающим существо, и Джип тоже бросился на птицу, громко лая и обнажая свои немалые клыки. Птица мгновение спокойно смотрела на Ника, а затем произошла самая поразительная вещь.

Птица посмеялась над ним.

Он запрокинул свою огромную рыжую голову и издал ужасный кудахтающий звук, который показался Нику почти человеческим смехом. Затем он исчез, взмахнув своими гигантскими крыльями и улетев с необычайной скоростью. Ник стоял, щурясь на солнце, наблюдая, как птица исчезает за Надгробной скалой, уже не уверенный в том, что он только что видел и слышал.

Но у него было странное чувство, что впервые в своей юной жизни он, возможно, столкнулся с чем-то по-настоящему злым.

Кейт храбро обернула поврежденный палец носовым платком. Она, казалось, уже забыла о глупом попугае и наклонилась, чтобы вытащить маленький сундучок из песка. Она не могла пошевелить им, что было удивительно. Он совсем не выглядел тяжелым. Он был солено-белым от океана и отполированным морем, как любой старый кусок плавника. Она опустилась на колени в песок, чтобы более тщательно осмотреть сундук.

"Ники, смотри!" Взволнованно сказала Кейт. "На крышке вырезано имя!"

Ник наклонился и смахнул немного влажного песка с крышки сундука. Буквы, несколько потертые, все еще были разборчивы.

КАПИТАН. НИКОЛАС МАКИВЕР

Х.М.С. МЕРЛИН

ЭДИНБУРГ

"О!" - воскликнула Кейт. "О, Ники! Ты видишь то, что вижу я?"

"Держу пари, что знаю", - сказал Ник, медленно проводя пальцами по вырезанным буквам. "У нас с этим старым морским капитаном есть кое-что общее, не так ли?"

"Да, это так, Ник, у вас обоих одно и то же имя!"

И они оба уставились на грудь старого капитана с растущим удивлением. Сначала странная птица, а теперь это.

"Ну, Кейт, Макайвер - довольно распространенное имя", - сказал Ник, убирая с глаз копну непослушных волос песочного цвета. "И Николас тоже. Но найти сундук с твоим собственным именем на нем - это не твой обычный июньский день, не так ли?" Ник наклонился, чтобы осмотреть сундук более внимательно. "Кэти, посмотри сюда!" - сказал он, рукой вытирая немного морской соли с крышки. "Эта штука выглядит в ужасно хорошем состоянии, не так ли? Да ведь дерево выглядит почти как новое! Видишь, какой он блестящий?"

Он провел пальцами по имени, своему собственному, выгравированному на крышке, и почувствовал острое покалывание возбуждения. Он понял, что это был тот же самый легкий озноб, который он почувствовал, когда провел пальцами по "NM" на старой подзорной трубе над своей кроватью.

"Помоги мне, Кэти", - сказал Ник. "У меня странное чувство по поводу этого сундука! Давайте быстро уберем это с пляжа. Прилив возвращается. Еще час, и мы бы никогда даже не увидели этот приз, скорее всего, полный пиратского золота! Или, большие изумруды из Бразилии или откуда-то еще! Хороший мальчик, Джип! Похоже, на этот раз ты нашел для нас настоящее сокровище!" Джип одобрительно рявкнул и хорошенько обнюхал замок.

Ник и Кейт смогли поднять сундук, но еле-еле, потому что он был на удивление тяжелым для своего размера. Казалось, что он весит по меньшей мере вдвое больше, чем можно было предположить по его размеру, подумал Ник, беспокоясь о том, что его сестра придерживает свой конец, особенно своим поврежденным пальцем.

"В ту пещеру", - сказал Ник, узнав ту самую маленькую пещеру, где они с Джипом пережидали шторм несколькими днями ранее. "Там есть выступ, где мы можем спрятать сундук. По крайней мере, пока мы не решим, что с этим делать. Таким образом, это будет безопасно вне поля зрения ".

Используя все свои силы, им удалось втащить сундук в пещеру и поднять его на внутренний выступ. Ник образовал руками ступеньку, и Кейт вскарабкалась на выступ, за ней немедленно последовал Джип. Ник, чьи руки окрепли от бесчисленных безветренных дней, когда он возвращался домой на своем маленьком шлюпе, смог легко подняться.

Золотистый свет проник глубоко в пещеру, и Ник впервые внимательно осмотрел сундук. Это действительно был офицерский сундук королевского флота, из тех, что используются для личных вещей. И он был в замечательном состоянии. Теперь, в ярких лучах солнечного света, отделка из дерева, казалось, несла на себе едва заметные следы бог знает скольких лет плавания в соленых морях! И латунный замок, хотя и покрытый ракушками, блестел во многих местах. Игра света?

Ник, который знал о таких вещах, полагал, что этот конкретный сундук, несмотря на его новый вид, должен был быть довольно древним. Этот тип груди был со времен Нельсона. Ему, должно быть, почти сто пятьдесят лет! Но как дерево и латунь могли оставаться в таком состоянии?

Ник подумал о возможностях. Очевидно, что сундук все эти годы мог храниться на суше и только недавно был выброшен в море. Но почему? И даже тогда у сундука должен был быть какой-то возраст, не так ли? Конечно, больше, чем у него было.

Солнце опустилось на ширину ладони, когда удерживалось на горизонте, и было прямо напротив входа в пещеру. Яркие лучи теперь заливали новое убежище Ника и Кейт красно-золотым светом. Ник использовал свой марлинский штырь, чтобы осторожно вытащить несколько оставшихся ракушек из висячего замка. Дело продвигалось медленно, и Кейт разрывалась между скукой и волнением по поводу открытия таинственного морского сундука. На самом деле это заняло так много времени, что она вступила в воображаемый разговор с Джипом, планируя замысловатое чаепитие для всех своих кукол, пока Ник лихорадочно возился с замком.

Через некоторое время она задремала.

Две вещи произошли почти одновременно, ни одна из них не была хорошей. Кейт, чьи ноги свисали с края уступа, внезапно проснулась от ощущения холодной морской воды, плещущейся у ее лодыжек. Мгновенно осознав, что происходит, в ее горле зародился крик, когда произошло нечто еще более пугающее.

Внутренность пещеры была погружена во тьму. И крик, вырвавшийся из горла Кэти, наполнил темноту ее ужасом.

ГЛАВА V

Темная пещера

5 Июня 1939

ВДОЛЬ СЕВЕРНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ

Кейт, не волнуйся", - сказал Ник. "Какой-нибудь старый "седобородый", вероятно, вкатился внутрь и заслонил солнце от входа в пещеру". Он напускал на себя гораздо больше спокойствия, чем чувствовал на самом деле. Кейт знала так же хорошо, как и он, что их маленький остров был назван в честь внезапных, непредсказуемых туманов, которые могли превратить полдень в полночь за считанные минуты. "В любом случае, я думаю, именно поэтому солнце не проникает так далеко в пещеру".

"Не много солнца? Ни какого солнца!" Сказала Кэти, и даже ее голос дрожал. "Я даже не вижу своих пальцев, когда поднимаю руку, Ники! И пещера наполняется водой!"

"Это не заполнение водой, это просто приближается прилив. Во время прилива в каждую пещеру здесь попадает около фута воды. Вот почему я хотел поставить сундук на выступ, помнишь? Ну, прошлым летом мы с Ганнером провели целую ночь в точно такой же пещере. Мы проспали ливень на одном из этих уступов, сухие как кости, как пара младенцев, даже во время прилива ". Он рассмеялся, но это был пустой смех, и он проклинал себя за то, что поставил свою младшую сестру в пугающее положение.

"Я все еще напуган, Ники".

Ник протянул руку в темноте тесного карниза и положил ее на плечо своей сестры. "Не волнуйся, Кэти, мы выберемся отсюда, я обещаю. Даже если мы не можем хорошо видеть из-за тумана снаружи, мы можем почувствовать запах морского воздуха, верно? Сделай глубокий вдох и следуй за своим носом, это билет ".

"Я ничего не чувствую в этой вонючей старой пещере, кроме дыхания Джипа", - сказала Кейт. "И мне тоже не очень нравится этот запах".

"Ладно, тогда давай выбираться отсюда, Кейт".

Резкий царапающий звук и внезапная вспышка горящего магния пронзили черный мрак. "К счастью, у нас есть эти матчи, которые помогают нам понять, куда мы идем, не так ли? Ты готов? На счет "три" я хочу, чтобы ты спрыгнул с выступа. Выпрыгни прямо и согни колени. Берегите свою голову!"

"О, хорошо, если придется, но я больше никогда не ступлю ногой в эту прогнившую старую пещеру!" - сказала Кейт. На "три" она храбро спрыгнула в узкий поток черной воды, который тек в пещеру. Он услышал, как она глубоко вздохнула.

"Давай, Ники!" Кейт заплакала. "Вода холодная. Но я чувствую запах моря! Так оно и есть! Поехали!"

Когда Ник готовился к прыжку, его спичка погасла. Он закурил еще одну, возможно, свою последнюю, как он догадался, и ногой затолкал морской сундучок как можно дальше на выступ, задаваясь вопросом, увидит ли он его когда-нибудь снова, не говоря уже о том, чтобы разгадать его тайну. Он спрыгнул с выступа, прикрыв ладонью спичку, чтобы она не загорелась.

Холодная морская вода плескалась у его лодыжек. Он был прав, вечерний прилив был на подходе. Услышав над собой тяжелое дыхание, он поднял горящую спичку, чтобы посмотреть. Это был всего лишь Джип, все еще на выступе. "Давай, парень, прыгай!" Ник закричал, но собака осталась на месте. И вот тогда его спичка погасла. Туннель снова погрузился в полную темноту. Он использовал свою последнюю спичку.

"Все в порядке, Кейт", - сказал Ник. "Мы просто должны следовать за своим носом".

"Ники!" Сказала Кейт. "Что это за шум?"

"Это всего лишь Джип, дышащий. Я думаю, он тоже немного напуган. Давай, парень, прыгай!"

"Нет. Не надо этого шума, Ники, " сказала она низким шепотом. "Еще один шум. Позади нас. Далеко в глубине пещеры."

"Еще один шум? Я ничего не слышу, Кэти, " сказал Ник, прислушиваясь. Но, подождите, он действительно что-то слышал! Низкий, булькающий звук из глубины пещеры. Это звучало знакомо, подумал Ник.

Смех.

"Ты слышишь это сейчас, Ники?" Спросила Кейт дрожащим голосом. "Там кто-то сзади, позади нас! Звучит так, будто они смеются!"

"Не будь глупой, Кейт, это невозможно", - прошептал Ник. "Это просто игра воды, плещущейся там, внутри ... что это?"

Теперь другой звук, из глубины пещеры. Это звучало, подумал Ник, как тяжелое хлопанье крыльев. И это приближалось. Летучие мыши, сказал он себе. Вся пещера, должно быть, полна ими.

"О, Ники, о, Ники, о, Ники, о, Ники", - лихорадочно прошептала Кейт, прижимаясь к своему брату в кромешной тьме.

"Все в порядке, Кэти, все в порядке", - сказал Ник. "Мы убираемся отсюда прямо сейчас!" Он поднял свою сестру на руки и только начал пробираться через черную воду, когда прямо перед ними раздался огромный всплеск!

"Ники!" - закричала она. "Что это? Что это?"

И Ник тоже был в ужасе от громкого всплеска, пока не услышал громкий лай, заполнивший пещеру. "Это Джип! Он спрыгнул с карниза, и теперь он уловил запах свежего воздуха и выводит нас! Мы просто последуем за ним до входа в пещеру! Держись, Кейт, я собираюсь бежать так быстро, как только смогу, так что обними меня за шею и не отпускай, что бы ни случилось!"

И Ник, крепко держа Кэти на руках, побежал так сильно и быстро, как только мог, высоко поднимая ноги над ледяной водой, следуя за громкими восклицаниями Джипа впереди в темноте, пока, наконец, они не вырвались из устья пещеры на открытый воздух. Он сделал глубокий вдох, задыхаясь от изнеможения, втягивая прохладный воздух в легкие. Это было почти как дышать водой. Туман, причем густой, окутал маленькую бухту.

"Рождество!" - Воскликнул Ник, выбираясь из приливного потока у входа в пещеру на какую-то сухую осыпь. "Этот туман - настоящая "седобородость", не так ли? Вот что заслонило большую часть солнца, смотрите! Могу я тебя опустить? Все в порядке, теперь ты можешь открыть глаза. Мы благополучно выбрались из этого!"

"Не слишком ли рано быть таким мрачным, Ники?" - Спросила Кейт, открывая глаза. "На что это Джип лает?" Джип все еще оглядывался на вход в пещеру, яростно лая.

"Джип! Приходите! Мы выбираемся отсюда, парень!" Сказал Ник своей собаке.

"Что там у т-т-тебя, Ники?" Спросила Кейт, дрожа как от страха, так и от своей промокшей одежды.

"Летучие мыши", - сказал Ник, крепко обнимая ее. "Это то, что мы слышали. Должно быть, ими полна вся пещера ". Но они слышали внутри пещеры не летучих мышей. Кто-то или, что более вероятно, что-то смеялось там, сзади. И у летучей мыши, насколько он знал, не было чувства юмора.

"Теперь мы можем пойти домой?" Спросила Кейт, дергая его за рукав. "Мне в-очень холодно".

Ник знал, что ему холодно и страшно, что ему предстоит пройти много лиг до сна и теплой постели. И его бедная мама снова задается вопросом, где они были. Он взял руку сестры в свою. "Сюда", - сказал он, взбираясь на ближайший выступ, который, казалось, вел наверх.

И вот маленькая группа, холодная и мокрая, поднялась по скользким ступеням скалистого утеса. По мере того, как они приближались к вершине утеса, седобородый туман становился все более и более неоднородным и, к их растущему дискомфорту, смешивался с сильным косым дождем.

Наконец-то добравшись до вершины, они пересекли скалистый мыс. Ник попытался не обращать внимания на пронизывающий дождь и сосредоточиться на тайне, которую они обнаружили в песчаной бухте. Тот факт, что сундук выглядел таким новым и на нем было написано его собственное имя, был достаточно любопытен. Но большая красная птица, он тоже был загадкой. Что такое существо делало на этом маленьком острове? Это проходило странно. И теперь, с трудом пробираясь по залитому дождем полю, усталый и продрогший до костей, он пришел к пониманию того, что беспокоило его с тех пор, как они выбежали из пещеры.

Смех в пещере. Он слышал это раньше. Это вырвалось изо рта красного попугая, сидевшего на морском сундуке!

Они добрались до прибрежной дороги, и Ник принял решение.

"Мы остановимся у Ганнера, Кейт", - сказал он. "В такую ночь, как эта, он наверняка разведет костер, и я думаю, нам не помешали бы теплые одеяла и чайник чая".

И вот, там, где дорога разветвлялась, маленькая троица, возглавляемая бегущим впереди Джипом, повернула на восток к гостинице "Седая Борода", вместо того чтобы направиться на север по прибрежной дороге к маяку и дому. Хотя они опаздывали, и он наверняка снова пропустил ужин, Ник решил, что его дрожащей сестре нужна теплая одежда и горячий чай.

Это оказалось бы неудачным решением.

ГЛАВА VI

Билли Блад

5 Июня 1939

В ГОСТИНИЦЕ "СЕДАЯ БОРОДА"

Яркий парад молний пронесся над скалистым мысом, отметив старую гостиницу вблизи и Седобородый Огонек вдалеке. Ник тосковал по уюту домашнего очага, но его сестра продрогла до костей и сильно дрожала. Мощный удар грома прогрохотал сквозь низкие черные тучи над равниной.

Он едва различил теплый свет масляных ламп в окнах верхнего этажа гостиницы, и, обняв сестру за плечи, они поспешили подняться на последний подъем. Гостиница не была домом, но это был очаг.

Ник толкнул тяжелую деревянную дверь и, конечно же, увидел комнату, освещенную только огнем. И настоящая пробка, разгорающаяся в огромном открытом очаге в общем зале старой гостиницы, языки пламени лижут каждый уголок старинного помещения. Дождь непрерывно барабанил по оконным стеклам, и неровные вспышки молний освещали стекла снаружи.

Ник увидел две странные фигуры перед костром. Один из них, высокий парень в темном плаще, стоял, поставив один сапог на очаг, и рассматривал вновь прибывших в задумчивом молчании. Он курил длинную костяную трубку и держал в одной руке бутылку рома. Его спутник сидел, сгорбившись, в тени, задумчивый, вне досягаемости света костра. Незнакомцы на острове Седой Бороды? Это был день странных происшествий, подумал Ник, с этим ничего не поделаешь.

"Мастер Николас!" - Воскликнул Ганнер, выходя из-за стойки, чтобы обнять Кейт, затем Ника, затем Джипа. "Да любит вас Бог, дети! Почему ты промокла до нитки, ради всего святого! Чего тебе точно не следует делать в такую ночь, как эта! И в этом баре, где полно спиртных напитков, тоже! В гостиную с тобой, сейчас же, пока я не лишился средств к существованию! Одеяла! " воскликнул он и бросился вверх по узкой деревянной лестнице, несомненно, в поисках одеял, потому что Ник слышал, как он выкрикивал это слово из коридора наверху, как будто он мог призвать шерстяное одеяло прибежать, как шерстяную собаку.

"Дети!" - теперь он кричал с верхней площадки лестницы. "Не могли бы вы подняться и помочь старому слепому человеку найти тепло и уют?"

"Сейчас будет!" - Крикнул Ник в ответ. Он взял Кейт за руку и начал подниматься по лестнице, озадаченно нахмурившись. Конечно, Ганнер знал, где лежат одеяла, там же, где они были всегда, на верхней полке бельевого шкафа в конце коридора. Или на кроватях в одной из гостевых комнат.

Когда они поднялись на верхнюю ступеньку, Ник увидел Ганнера, стоящего в затемненном коридоре с фонарем в одной руке. Он прижал указательный палец к губам, сигнализируя им замолчать.

"ТСС, " сказал он, " я поговорю с тобой наедине, мастер Ник".

"В чем дело, Артиллерист? Что происходит?"

Ганнер проигнорировал его вопрос и сказал: "Кэти, дорогая девочка, не могла бы ты быть маленьким ангелочком и поспешить туда, в Голубую комнату?" Кажется, я оставила там запасные одеяла."

Ник внимательно посмотрел на своего старого друга. Такое скрытное поведение было совсем на него не похоже. Он наблюдал, как его сестра пробежала по коридору и вошла в последнюю комнату справа, Голубую комнату.

"Что-то не так, наводчик", - сказал он. "Скажи мне".

Ганнер, владелец гостиницы, был, без сомнения, самой любимой фигурой в жизни Ника, не считая его собственной семьи. Ганнер мог многое порекомендовать Нику, но в первую очередь это была его оживленная манера речи в возбужденном состоянии, которую Ник находил довольно веселой, и его общий внешний вид и манера поведения, которые всегда наводили Ника на мысль о Рождественском Деде, который провел всю жизнь на борту корабля. Годы, проведенные в море, измучили его лицо, но в ярко-голубых глазах все еще светилась искрящаяся ясность, как будто ветер и море никогда не могли до них добраться.

Ганнер носил густую, белоснежную бороду, обрамлявшую его часто розовеющие щеки, и маленькие очки в золотой оправе, которые всегда съезжали на кончик его носа. Глядя на него, вы бы никогда не догадались, что он провел большую часть своей жизни за двенадцатидюймовым морским орудием. Или что он отправил на дно немало немецких подводных лодок с помощью этого орудия во время Великой войны. Для Ника, который любил море, волнующие рассказы Ганнера о морских приключениях были всего лишь глазурью на уже любимом пудинге.

Теперь Ганнер наклонился от пояса и приблизил губы к уху Ника.

"Будь осторожен с теми двумя там, внизу, парень, и держи свое остроумие при себе".

"Кто они? Что они здесь делают?" - Спросил Ник.

"Действительно, очень странные посетители. Я не хочу тревожить твою сестру. Но я скажу вам, что они прибыли сюда в поисках чего-то на этом острове. То, что, по их словам, по праву принадлежит им. Здесь, чтобы вернуть пропавшую собственность, это все, что я знаю, парень. Просто будь осторожен, вот и все. И, еще кое-что. Они-"

В этот момент вернулась Кейт, таща за собой два шерстяных одеяла.

"Немного чая было бы неплохо", - сказала она, улыбаясь Ганнеру и спускаясь по ступенькам, волоча за собой одеяла.

"Не бойся, Ник, мы быстро разберемся с этими двумя дьяволами", - сказал Ганнер, следуя за Ником вниз по ступенькам.

Ганнер завернул их, как двух маленьких индейцев, и усадил бок о бок на скамью, ближайшую к очагу. "О. Кровь", - сказал он, подоткнув их одеяла и кивнув человеку в темном плаще. "Прошу прощения, Кровь, ха-ха!"

"Кровь?" - спросил Ник, который привык к вокальным особенностям Ганнера. И все же он счел это упоминание о "крови" непонятным и обнаружил, что смотрит на свое одеяло, чтобы посмотреть, не порезался ли он. "Какая кровь, стрелок?" Он увидел красное пятно на полу и потянулся за ним, но это было всего лишь необычайно большое перо.

Красное перо.

"Вот твоя кровь, парень", - раздался леденящий голос из-под плаща.

Незнакомец улыбнулся Нику ослепительной улыбкой. Его появление было действительно странным, можно сказать, почти как привидение, особенно здесь, в теплом знакомом свете старой гостиницы. В его пожелтевших костлявых зубах была зажата длинная тонкая желтовато-белая трубка, вырезанная из какой-то кости. Он был одет в свой просторный черный плащ поверх алой блузы и странно выглядящих черных панталон, заправленных в красивые гессенские сапоги. Ник предположил, что многие могли бы счесть этого парня красивым, с его точеными чертами лица, его длинными темно-рыжими волосами, завязанными на затылке черным атласным бантом, но Нику он не казался красивым. Он посмотрел на Ника - и ему пришлось поискать слово - неправильно.

"Да, да, вот твоя старая кровь", - сказал незнакомец тем же музыкальным голосом. Это было бы леденяще, если бы не было таким навязчиво мелодичным. "А вот и мой компаньон Змеиный Глаз. На твоем месте я бы оставил его в покое", - сказал Блад, бросив предупреждающий взгляд на Кейт.

Но Кэти не могла оторвать глаз от этой другой задумчивой фигуры. Иногда, когда языки пламени лизали камин, она могла видеть его странное лицо, прежде чем он отворачивался. Она вздрогнула при виде него, решив, что он либо был ужасно изуродован, либо его лицо было покрыто самыми отвратительными татуировками.

Блад пододвинул свой стул в направлении Ника. Он наполовину приподнялся, устремив свои угольно-черные глаза на Ника так пристально, что Ник почувствовал, что почти ощущает их притяжение, как луна во время прилива. Также раздался странный звенящий звук, когда мужчина поднялся со стула, и Ник был поражен, увидев, что его густая рыжая борода была заплетена в косички, и что каждая длинная косичка была закреплена крошечным серебряным черепом! Полые серебряные черепа, которые музыкально звенели друг о друга всякий раз, когда незнакомец двигал головой или тряс бородой!

"Да будет мое имя Уильям Блад", - сказал мужчина под звон колокольчиков. "Но такие, как ты, могут называть меня Билли". Он растянул свои тонкие губы в подобии улыбки и посмотрел на Ника и Кейт черными глазами с тяжелыми веками. "Не хочешь присоединиться к нашей маленькой вечеринке?" Он пососал косточку и выпустил вонючее желтое облако дыма в направлении Ника. Затем незнакомец подсунул свой ботинок под скамейку, где сидели дети, и придвинул его поближе к себе. Дрожь пробежала по телу Ника, когда он внимательно посмотрел на трубку мужчины. Это была настоящая кость, и выглядела она так, как он видел в одной из книг по анатомии своей матери.

Анатомия человека!

"Вы выглядите продрогшими, швабри. Может быть, немного рома? Старинный грог, друзья, ему более двухсот лет."

Голос Блада действительно был странно музыкальным, но это была некрасивая песня, подумал Ник. Возможно, его голос был противоположностью музыке. Он протянул Нику свою открытую бутылку рома, черные глаза блестели.

Глаза, которые мгновенно сузились до щелочек, когда Ник прикрыл рукой горлышко предложенной им бутылки.

"Любезно с вашей стороны, сэр", - сказал Ник, спокойно глядя на незнакомца. "Действительно. Но у нашего друга Ганнера есть чайник с горячим чаем, который заваривается для нас. Кроме того, "швабам" вроде меня и моей сестры не разрешается употреблять спиртные напитки. Но мы искренне благодарим вас за предложение ".

Чувствуя себя явно неловко в присутствии этого человека, Ник повернулся к Ганнеру, который деловито вытирал насухо пальто Джипа перед камином. "Канонир, не могли бы мы одолжить несколько непромокаемых плащей для поездки домой, к маяку? Я уверен, что наши родители обеспокоены. Нам действительно пора домой, не так ли, Кэти?"

"Маяк?" Блад улыбнулся, его голос сочился притворной добротой.

"Мы живем на маяке, мистер Блад", - сказала Кейт. "Ему две тысячи лет!"

"Прелестно, без сомнения, руины", - сочилась кровь. "Мой друг Змеиный Глаз - знаток древности, он такой и есть, учитывая, что ему самому более двухсот лет. Мы двое должны когда-нибудь навестить тебя, дитя мое", - сказал он, и глаза Кейт стали еще шире.

"Мои родители, вероятно, очень обеспокоены, Ганнер", - быстро вставил Ник. "Снова опаздываю на ужин, и на этот раз в придачу со мной крошка Кейт", - сказал Ник, нервно глядя на Кейт. Но его сестра не обратила на это внимания.

"Могу я рассказать мистеру Бладу о морском сундуке, который мы нашли, Ники?" Сказала Кейт. "Внизу, у Могильной скалы?"

Ник пытался придержать слова для нее, даже когда они сорвались с языка. Он бросил на сестру строгий взгляд, но не был уверен, что она правильно его истолковала. Она была невероятно умна, но ей было всего шесть с половиной лет. Она все еще узнавала о "взглядах" и о том, как они обозначают невысказанные слова.

"Нашла морской сундук, не так ли, дорогая девочка?" ухмыльнулся Билли Блад. "Представьте себе это! Мой старый попугай Боунс рассказывал мне такую сказку, как раз перед тем, как вы, швабры, прибыли. Он тоже увидел сундук! Интересно, будет ли это то же самое, что и у тебя?"

Он наклонился прямо к лицу Кейт, его губы растянулись в том, что должно было быть улыбкой, и его черные глаза встретились с ее. Тонкая струйка дыма вырвалась из его тонких губ, и Кэти увидела, что его пожелтевшие зубы были очень крупными. Она инстинктивно отпрянула. Она никогда в своей жизни не встречала плохого человека. На Грейборде их просто не было, и она никогда не покидала остров.

Но она слышала, как ее мать описывала плохих людей в рассказах, и этот мистер Блад и его страшный друг определенно подходят под описание. Даже воздух вокруг них казался неправильным, даже свет. Неправильно. Плохо.

"Что это может быть за сундук, дорогой?" - спросил Билли Блад.

"О боже, это ..." - начала Кейт и остановилась, осознав, что она наделала. Она посмотрела на Ника в поисках помощи.

"Она сказала "морской сундук"?" - Быстро сказал Ник. "Боюсь, у моей сестры богатое воображение. Это был не сундук, сэр. Нет, не сундук, просто груда плавника и старый ржавый замок." Он одарил Блада своей самой лучшей воскресной улыбкой и увидел, как черные глаза стали холодными.

"Кстати, вы упомянули своего попугая, сэр?" - Спросил Ник, разглядывая большое красное перо в своей руке и отчаянно пытаясь уйти от темы его груди. "Красный попугай? Если так, сэр, я бы попросил вас держать эту мерзкую птицу подальше от моей младшей сестры, потому что ...

"Тихо!" Кровь взревела. "Ты смеешь разговаривать с такими, как я, подобным образом! Да я съем твои чертовы глаза на ужин! И змеиный взгляд на твой язык. Ему нравятся языки ".

Блад внезапно откинулся назад и молча посмотрел на мальчика, пристально вглядываясь в Ника прищуренными глазами. И Ник мог видеть, как он пытается решить, можно ли легко напугать этого маленького паренька. Ник ответил Бладу холодным взглядом, хотя, по правде говоря, этот человек был ужасно пугающим, и сердце Ника бешено колотилось в груди. Явная угроза, казалось, исходила от этого человека волнами, и он не сказал ни слова.

Тишина сохранялась, тяжело нависая над их головами. Кэти, как заметил Ник, довольствовалась тем, что пялилась на свои туфли, в то время как Джип рассматривал парня со Змеиным глазом с низким рычанием.

Что ж, если Блад действительно хотел напугать их, не стоит позволять ему добиться успеха, подумал Ник; потому что, хотя это был первый по-настоящему подозрительный тип, с которым он столкнулся лично, он много раз встречал им подобных на страницах книг, которыми была заполнена библиотека маяка. Так вот каковы они в реальной жизни, подумал он, плохие люди, страшилища, которые преследовали его во снах.

"Совсем не грудь", наконец сказал Блад, злобно подражая голосу двенадцатилетнего Ника. "Говоришь, совсем не сундук?" Он наклонил свое лицо к лицу Ника точно так же, как он делал это с Кейт, и Ник почувствовал запах кислого рома или табака или чего похуже в его дыхании. "Если не сундук, то что тогда, мой дорогой мальчик? Расскажи, парень, поскольку ты гарантируешь, что у Билли Блада действительно мало сносных секретов. А старые кости никогда не лгут. Никогда."

"Чай!" - воскликнул Ганнер, врываясь и ставя поднос на очаг. Ника очень утешило как тепло жидкости, так и повторное появление его друга. Ганнер был невероятно силен, потратив много лет на освоение странной игры по бросанию огромных бревен- деревьев, на самом деле - из конца в конец на шотландский манер. Он был полностью предан Нику и его сестре, и Ник знал, что скорее умрет сам, чем позволит незнакомцу причинить им вред или даже жестоко с ними обращаться.

"Я полагаю, сэр", - сказал Ник, спокойно разглядывая незнакомца поверх края своей чашки, " что, возможно, когда-то это был сундук, но все, что мы нашли, было несколькими грубыми досками рамы." Ник изо всех сил постарался улыбнуться. "Немного морского мусора - это все, что мы нашли. Больше ничего, сэр."

В этот момент долгий, низкий шипящий звук сорвался с губ того, кого звали Змеиный Глаз, но он больше ничего не сказал. По мнению Ника, было явно пора уходить. Он встал и взял Кейт за руку.

"Наши родители, вероятно, беспокоятся о нас, мистер Блад, так что, я думаю, мы отправимся домой. Шторм тоже немного утих, не так ли? Вот тебе и седобородая погода! Так что, я думаю, нам пора, и, Ганнер, если бы мы могли взять эти непромокаемые куртки, мы больше не побеспокоили бы вас, добрые джентльмены, не так ли, Кейт?"

Ник поднял Кейт за руку и ободряюще толкнул Джипа ботинком. "И мы, джентльмены, тоже пожелаем вам приятного вечера, я уверен". Они направились к двери, Ник подбадривал рычащего Джипа носком ботинка.

Билли Блад повернулся в своем кресле и холодно посмотрел на них. "Значит, ты на маяк?"

Ганнер помог им надеть непромокаемые куртки. "Увидимся дома, мастер Ник?" прошептал он, бросив взгляд через плечо на Билли Блада. "Странная пара, не так ли?"

"Кто они?" - Прошептал Ник, переводя взгляд с Ганнера на Билли Блада. "Откуда они взялись?"

"Они появляются из воздуха, вот откуда они берутся!" Сказал Ганнер резким шепотом. "Я вышел на кухню меньше чем для двух взмахов козьего хвоста, а когда я возвращаюсь, там эти два демона, уютно устроившиеся у огня! Не слышал ни хлопкающей двери, ни ветра, вообще ничего. Они просто "появились", шеф, прямо из воздуха! Никогда не видел ничего подобного. Думаю, я должен проводить тебя домой, Ник, правда, хочу."

"С нами все будет в порядке, стрелок", - сказал Ник, понизив голос до еще более низкого шепота. "Но, возможно, мы могли бы встретиться завтра? Мы кое-что нашли на побережье. Кое в чем, с чем мне нужна твоя помощь как можно быстрее."

Он повернулся, чтобы попрощаться с незнакомцем, но Блад повернулся к ним спиной и снова уставился в огонь, попыхивая своей длинной костяной трубкой, клубы тонкого дыма висели над его головой, как болезненно-желтые облака. Это было почему-то более тревожно, чем если бы Ник мог видеть его лицо.

"Да, завтра, парень. И, раз уж эти двое рядом, я сегодня буду спать с тяжелой артиллерией. Мог бы даже положить Старину Грома мне под подушку!" Добавил Ганнер, прошептав ему на ухо.

"Старый гром?" Нику показалось, что он услышал вопрос Билли Блада, когда он закрывал за ними тяжелую дверь. Мальчик почувствовал, как холод пронзил его до мозга костей. Не было никакого земного способа, которым этот человек мог услышать, что прошептал Ганнер. Нет земного способа. Ник остановился у залитого дождем окна, встал на цыпочки и заглянул внутрь. Блад и его молчаливый спутник исчезли. Стулья у камина были пусты, незнакомцы исчезли, как дым в трубе!

"Ты веришь в пиратов, Ники?" - Спросила Кейт, вкладывая свою маленькую ручку в гораздо большую руку своего брата, когда они свернули на дорогу. "Потому что я хочу".

"Пираты? Нет, конечно, я не знаю. Все знают, что пиратов больше не существует, Кэти, " сказал Ник, поглаживая ее по маленькой головке. Он был рад, что сестра не могла видеть его лица, потому что его глазам определенно не хватало убежденности его губ.

"Вообще ничего подобного".

Итак, двое детей направились домой, Седобородый фонарь посылал яркие лучи света в поднимающийся туман, а Джип бежал впереди, указывая путь, и все они стремились поскорее оказаться дома и в постели.

ГЛАВА VII

Два ужасных письма

6 Июня 1939

В СВЕТЕ СЕДОЙ БОРОДЫ

Соберись с духом, Кэти!" Ник заплакал.

Он просунул голову в свою любимую комнату в старом маяке. Когда-то это была его комната, теперь отделанное панелями чудо из лакированного красного дерева, округлое, повторяющее стены маяка, как корпус корабля, принадлежало его сестре. В нем даже были латунные иллюминаторы, которые открывались в небо. Главный корабельный плотник смастерил его столетием ранее, дублируя каюту предка Макивера на борту фрегата Королевского флота.

По сей день в комнате не было электрического освещения, на стенах висели только свечи и масляные фонари. Даже кровать была корабельной койкой, закрытой тяжелой бархатной драпировкой. Только очевидная радость Кейт от волшебной комнаты заставила Ника порадоваться, что он уступил ее ей. Он поднялся по трем ступенькам маленькой лесенки к кровати и откинул темно-зеленый бархат.

"Эй, вот и ты, приятель!" Ник засмеялся и наклонился, чтобы прошептать на ухо своей сестре. "Сегодня день для секретов, тайных планов и сокровенных секретов!"

Он увидел, как глаза Кейт широко распахнулись ото сна, и на ее сонном личике начала появляться широкая улыбка. Если и было что-то, что она любила больше, чем тряпичные куклы и сладкие пышки, так это любой план, битком набитый секретами!

"Секреты?" спросила она, садясь и протирая глаза, прогоняя сон. "Какого рода секреты? Сундук? Ты хочешь сказать, что мы даже не можем рассказать маме о морском сундуке и этих злобных старых пиратах, Ники?"

"Никогда!" - Сказал Ник, плюхаясь на свою старую кровать, проверяя, сохранила ли начинка из гусиного пуха прежнюю упругость. "Разве ты не понимаешь? Это наше приключение, Кейт! И если мы расскажем им, это станет их приключением! Или, что еще хуже, это даже больше не будет быть приключением. Это будет просто еще одна вещь, которую мы позволим взрослым решить за нас!"

"Что ж, " прошептала Кейт, " тогда мы можем сказать Ганнеру?"

"Конечно, мы можем!" Сказал Ник, смеясь, когда спрыгнул с кровати. "Мы можем рассказать Ганнеру все, что угодно. То, что он старый, не значит, что он взрослый! А теперь, пойдем!"

Вниз и вниз, круг за кругом, они летели, от верха до низа узкой винтовой лестницы, буквально кувыркаясь, в большую, залитую солнцем кухню у подножия лестницы. Большое эркерное окно с одной стороны кухонного очага выходило на мыс и море далеко внизу. Ник и Кейт нашли места на уютной банкетке с подушками, которая изогнулась внутри окна. Она была усыпана вышитыми подушками, которые миссис Макивер сшила долгими зимними ночами. На каждой подушке была надпись, но любимой у Ника была та, на которой были написаны предсмертные слова Нельсона: Слава Богу, что я выполнил свой долг.

Ник увидел своего отца на мысе, он смотрел на море, опираясь на свою любимую трость, его древняя трубка из вереска крепко торчала в уголке рта, он задумчиво попыхивал. Ник видел его в такой позе бесчисленное количество раз, и все же было, конечно, странно видеть его там в это время утра.

Чистый утренний солнечный свет, косо падающий через кухонное окно, зажег огонь в золотисто-желтых волосах матери Ника. Ник думал о том, как прекрасно она выглядит, срезая розы у раковины, когда ему пришло в голову, что что-то не так, ужасно не так.

Хотя она не издала ни звука, только положение ее головы и дрожание плеч подсказали ему, что она, возможно, плачет. Мальчику пришло в голову, что он никогда раньше не видел свою мать плачущей, за исключением той ночи, когда у Кейт была такая высокая температура, что она чуть не умерла.

Ник мгновенно подошел к ней и увидел раздавленные розы у ее ног.

"Мама? В чем дело, мама?" - Спросил Ник, положив руку ей на плечо. Она смотрела на своего мужа, ее глаза наполнились слезами, которым она не позволила пролиться.

"Твой бедный отец получил письмо этим утром, Ник", - сказала она, не отрывая взгляда от окна. "Я думаю, ты уже достаточно взрослая, чтобы прочитать это". Она сунула руку в карман фартука и достала толстый кремовый пергаментный конверт с золотой министерской печатью и лондонским адресом Уайтхолла. Ник принял это, и безымянный ужас окутал его разум, как туман.

Что бы ни было внутри, это было нехорошо.

"О, и это тоже, Ник", - сказала она, вытаскивая еще один конверт из кармана. "Это адресовано тебе. Я не знаю, от кого это, черт возьми, от школьного друга, я полагаю, какой-то розыгрыш. Это не пришло по почте ".

Она сунула руку в карман фартука и вытащила что-то яркое и блестящее из кармана. "Я нашла письмо, приклеенное к двери нашей кухни этим очаровательным приспособлением". Со вздохом отвращения она швырнула зловещего вида нож, который со звоном упал на столешницу.

К своему изумлению, мальчик увидел, что это кинжал. Большой кинжал с костяной рукояткой! Два слова взорвались в голове Ника, как пара бомб.

Билли.

Кровь.

"Избавься от этого ужасного оружия, Ник! Я не потерплю этого в своем доме!"

Ник засунул кинжал поглубже в карман куртки, с глаз долой. Затем он рассмотрел второй адресованный ему конверт, который был сделан из тонкой голубой бумаги, и повертел его в руках. На лицевой стороне очень витиеватым почерком было написано: "Мастеру Николасу Макиверу, "Грейберд Лайт", остров Грейберд", а на обороте красной восковой печатью были оттиснуты инициалы В.Б..

Его сердце пропустило удар. Уильям Блад, он знал, и он быстро засунул письмо Блада в карман брюк.

"Прочти письмо из министерства своему отцу, Ник", - сказала его мать. "А потом иди к нему. Я сделал все, что мог. Он знает, что я люблю его всем сердцем и что мы все вместе переживем это ужасное время. Он больше всего беспокоится о тебе и Кэти. Покажи ему, какой ты сильный мальчик, Ники. Ты нужна ему ".

Ник разорвал письмо из Министерства каботажного судоходства. Это был департамент в правительстве, который обслуживал и контролировал все маяки Великобритании, на ее побережьях и многочисленных островах. Ник увидел, что это было от самого министра, и он быстро просмотрел письмо, его взгляд опустился до самого низа.

До сведения Министерства дошло, что определенный обслуживающий персонал, обслуживающий как прибрежные станции, так и станции на Нормандских островах, занимался определенной деятельностью, выходящей за рамки их обязанностей. Подобные действия, которые могут быть истолкованы как враждебные действия по отношению к дружественным нациям, являются прямым нарушением устава международной дипломатии Его Величества и прямо запрещены уставом министерства. Поэтому мы с сожалением сообщаем вам, что после получения этого документа вы освобождаетесь от своих обязанностей. Военнослужащие, уличенные в нарушении, и их семьи будут переселены на материк за счет Министерства. Однако их обязательства перед Министерством официально прекратятся в полночь 31 декабря. Станции в этой директиве включают:

ШПИЛИ.

СВЕТ В БОЧКЕ из-под ПИВА.

СВЕТ СЕДОЙ БОРОДЫ.

Как кто-то мог написать такое холодное и ужасное письмо? Особенно для такого человека, как его отец, который посвятил всю свою жизнь Служению? Это было слишком ужасно, и не только для семьи Ника. Разве они не понимали, насколько важным будет каждый маяк в стране, и, из-за его расположения, особенно "Грейберд Лайт"? Знал ли дядя Годфри об этом? Сделал ли мистер Черчилль? Они не могли, понял Ник, потому что ни один из них не позволил бы отправить это письмо.

Обслуживающий персонал и их семьи будут

переехал на материк.

Ник поднял взгляд, его глаза, наконец, нашли глаза его матери. "Переехал? Мама, означает ли это, что..."

"Иди к своему отцу, Ники", - сказала она, печаль исчезла из ее глаз, сменившись выражением сердитой решимости. "Скажи ему, что мама отправилась в гостиницу "Седая Борода", чтобы договориться с Ганнером о необходимых вещах. Скажи ему, как сильно мы все его любим, несмотря ни на что. Ты нужен ему, Николас ".

Его мать поцеловала его в лоб, затем взяла его лицо в ладони и повернула к себе. "Сейчас самое время для моего храброго мальчика", - сказала она и выбежала через кухонную дверь, ее глаза снова затуманились злыми, горькими слезами.

Жизнь Ника, всего несколько мгновений назад такая полная будоражащего кровь волнения, рушилась вокруг него. Он почувствовал, как к горлу подступают горячие слезы, и подавил их, поскольку все, что он терял, предстало в виде ужасного потока быстро тускнеющих фотографий. Его дом, великолепный, усыпанный розами Седобородый свет, его комната, его окно на море. Его парусная лодка, и Стрелок, и гостиница, и конец дня, когда небо на западе окрасилось красным - он остановил себя. Он почувствовал, как его глаза наполнились слезами, и поэтому, скомкав ужасное письмо в руке, он выбежал из-за стола к двери и вышел к своему отцу.

Однажды он споткнулся на каменистом грунте, но каким-то образом удержался на ногах, пока не добрался до своего отца, и схватился за его поношенную рубашку цвета хаки, единственную, которую он когда-либо носил, с крошечными дырочками в воротнике, где были его серебристые крылья королевских ВВС.

"Нас должны переселить? Как насчет нашей секретной работы для мистера Черчилля, отец?" Ник заплакал. "Конечно, мистер Черчилль не позволит им сделать это с нами, не так ли? Кто будет следить за всеми нацистскими кораблями вместо него?" Но как только Ник это сказал, он понял, что это было глупо с его стороны. Их работа была секретной. Его отец никогда не смог бы привлечь Черчилля или попросить его о помощи. Это было делом рук правительства, а мистер Черчилль был в состоянии войны с правительством! Что они собирались делать? Что они вообще могли сделать?

Его отец ничего не сказал и не отвел взгляда от моря. Ник взял руку своего отца и прижал ее к своему лицу. И все же его отец не обращал на него внимания или был настолько поглощен своими мыслями, что просто не замечал присутствия своего сына.

"Что нам делать, отец? Они собираются забрать у нас Свет? Нам придется покинуть остров?" Он боролся, чтобы сдержать рыдания в своем голосе. "Нам некуда идти, отец. Это наш дом, наш единственный дом. Я родился в этом доме. Как и Кэти. Мы больше ничего не знаем, не так ли?" Он хотел быть сильным, как просила мама, но ему просто не хватало смелости для этого.

Теперь он тихо всхлипывал, он просто не мог сдержаться. "Они не могут отобрать у нас наш дом, папа, они не могут! Я им не позволю! Я буду сражаться с ними, вот увидишь! Я никогда не покину этот дом, что бы они со мной ни сделали, сначала им придется убить меня, им придется ...

Сейчас самое время для моего храброго мальчика.

Отец крепко обнял его, его сильные руки помогли Нику обрести собственную силу.

"Ник, это будет тяжело для всех нас", - тихо сказал он. "Ты должен позаботиться о Кейт в течение нескольких дней. Мы с мамой уезжаем в Лондон на полуденном пакетботе. Мы собираемся пожить некоторое время у дяди Годфри на Кэдоган-сквер. Мы собираемся попросить Ганнера позаботиться о тебе, пока нас не будет. Он поселит вас двоих в гостинице, пока мы не вернемся домой, и вы весело проведете время. С тобой все будет в порядке, мальчик ".

"Мама сейчас ушла к Ганнеру, отец. Она просила передать тебе, что поехала договариваться. Я-я не знал, что она имела в виду."

"Хорошо. Она хотела остаться здесь с тобой, но она нужна мне в Лондоне, Ник. Я собираюсь нанести личный визит мистеру Черчиллю в Чартвелле. Твоя мама собирается посмотреть, не может ли дядя Годфри каким-нибудь образом помочь нам. Оказать какое-то давление на Даунинга номер десять. С приближением войны эти закрытия являются ужасной ошибкой. Наша секретная работа здесь для мистера Черчилля жизненно важна для страны. Мы найдем способ. Но это может занять некоторое время. Может быть, неделя, может быть, две."

Его отец повернулся и положил обе руки на плечи Ника, глядя прямо ему в глаза, не обращая внимания на слезы, текущие по лицу его сына.

"Я все время знал, что однажды могу получить подобное письмо. Но я всегда делал то, что должен был делать. Ты храбрый мальчик, Ник. Я рассчитываю на тебя, сынок ". Его отец притянул Ника к себе для краткого объятия. Затем он улыбнулся и сказал: "И мистер Черчилль тоже. Он должен знать все, что мы можем ему рассказать об этих подводных лодках, Ник. Все."

"Да, отец. Конечно."

"И мне нужны эти два сильных взгляда на воду, не так ли, Ник? Сегодня и каждый день, пока я не смогу разобраться с этим ужасным делом и вернуться домой. Что бы ни случилось, мы всегда должны делать то, что лучше для страны ".

Затем его отец отошел от него и вернулся в дом. Ник остался там, его разум отчаянно искал способ, любой способ, помочь своей семье предотвратить эту катастрофу, но его разум мало помогал ему сейчас, потому что это была настоящая беда, и он знал, что его идеи были всего лишь идеями маленького мальчика. Как его собственная страна могла так поступить с его отцом? Особенно для того, кто так усердно работает, чтобы защитить это в грядущей войне? Он почувствовал угрозу новых горячих слез и вытер их яростным движением рукава.

Именно тогда он вспомнил о другом письме, лежавшем в кармане его брюк. Когда он впервые увидел кинжал и печать Билли Блада, его охватил ужас, но как могло это другое письмо содержать что-то похожее на ужасающее содержание письма его отца? Он быстро вытащил синий конверт из кармана и разорвал его с гневом и жестокостью, в которых с трудом признал свои собственные. Билли Бладу повезло, что письмо, а не он сам, стало объектом ярости Ника.

Ник не заметил, как одинокое красное перо выскользнуло из разорванного конверта и, покачиваясь, упало на землю у его ног.

Он быстро прочитал письмо, яростно скомкал его в кулаке и побежал в дом. Значит, он звал свою собаку.

Вот что говорилось в письме:

Дорогой мастер Николас,

Ты владеешь предметом, представляющим для меня чрезвычайную ценность. Я сделаю все, чтобы получить это. Что угодно. Ты знаешь, что это такое, и ты не можешь скрыть это от меня. Я получу это.

Я также обладаю предметом, чрезвычайно ценным для вас самих.

Это была бы твоя блохастая собака, которая не будет есть или пить, пока мы не встретимся и ты не дашь мне то, что я хочу.

Не могли бы мы обсудить этот вопрос? Я предлагаю нам встретиться в заброшенной лачуге у Олд-Норт-Уорф в шесть часов вечера.

До тех пор, я прошу тебя

Fond Adieu,

УИЛЬЯМ БЛАД, эсквайр.

P.S. НЕ БЕСПОКОЙТЕСЬ О СВОЕЙ СОБАКЕ. Я ЛЮБЛЮ СОБАК. ОСОБЕННО СЕРДЦА И ЖЕЛУДКИ. ВОСХИТИТЕЛЬНО!

Кровь

Ник поднялся по лестнице в свою комнату, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Когда он заглянул под кровать, Джип исчез, как Ник и предполагал. С того момента, как он встретился взглядом с Бладом, он знал, что этот человек - дьявол. Способен на все. Что угодно.

Ник рухнул на свою кровать, рыдая.

Его собака пропала, и искать ее было бесполезно, ни в подвале, ни гоняясь за чайками на мысах, ни где бы то ни было, если уж на то пошло. Джип исчез, и Билли Блад забрал его. Что там сказал Ганнер прошлой ночью? Был ли этот человек волшебником или даже призраком? Обладал ли он какими-то магическими способностями? Ник не особо верил в подобную чушь, но видеть, или, скорее, не видеть, значило верить. Что сказал Ганнер?

Они появляются из воздуха, вот откуда они берутся!

В шесть часов на Олд-Норт-Уорф.

У него было всего девять часов, чтобы найти способ вернуть свою собаку от Билли Блада. Он сел и вытер глаза, со слезами покончено навсегда.

В конце концов, для хороших людей было не время лгать. Не с черными ретриверами, которых нужно спасать, и черносотенными нацистами и злобными пиратами, скрывающимися поблизости!

ГЛАВА VIII

Военный совет

6 Июня 1939

В ГОСТИНИЦЕ "СЕДАЯ БОРОДА"

Военный совет!" Сказал Ник, и после того, как их родители отправились на материк на полуденном пакетботе, дети собрались наверху в гостинице "Седая Борода". Кэти, ее брат и Ганнер все сидели за тяжелым дубовым столом в маленькой комнате на верхнем этаже гостиницы. Это место называлось "Оружейная", потому что было битком набито старинным оружием всех видов. Красочные боевые флаги многих наций свисали с потолка в виде огромного круга потрепанной славы, и среди них было подвешено множество мечей, копий и боевых пик великой древности.

По мнению Кейт, ее брат использовал бы любой предлог, чтобы устроить "Военный совет". Он даже созвал его, когда кот Ганнера пропал менее чем на двадцать минут! Но теперь, когда пираты украли Джип, она предположила, что война действительно назрела.

Сидя под этим несколько пугающим дисплеем, маленькая группа разложила перед собой старую карту острова Грейберд, и Ганнер с Ником изучали ее дюйм за дюймом. Кейт пыталась быть внимательной, но вряд ли это было в ее представлении весело - сидеть и рассматривать какие-то старые карты с множеством мечей, висящих у нее над головой. Война, как и шпионаж, была далеко не такой веселой, как казалось.

Она коротала сонное утро, наблюдая за котом Горацио, ее любимым животным на земле. Кот Ганнера был коварным хищником с необычайно ненасытным аппетитом к любому существу меньше его, которое летало или плавало. Сидя в маленьком открытом окне прямо напротив нее, кошка разглядывала толстую красную малиновку, примостившуюся среди мягко колышущихся облаков белых цветов на крабовой яблоне.

Это был долгий прыжок, с окна на верхушку дерева к Робину, но Кейт не сомневалась, что Горацио соберется с духом и совершит прыжок. Это был только вопрос времени.

Утро и так было напряженным. Ее мать в слезах после того, как читала и перечитывала злобное письмо, полученное ее отцом. Затем ее родители собирают вещи для поездки в Лондон, чтобы погостить у ее дяди, а затем Ники говорит ей, что Билли Блад украл Джип, потому что ему нужен был старый морской сундук, который они нашли, возможно.

И вот, она и Ники остановились у Ганнера прямо здесь, в гостинице! У нее была своя крошечная комнатка, Голубая комната, и было бы очень волнующе поспать где-нибудь, кроме собственной кровати, подумала она. Она уже скучала по своей маме, но теперь, со всеми этими разговорами о "путях отхода", "действиях с флангов" и "объявлениях войны", ей просто стало скучно. Она достала мяч и джексы из кармана фартука и отрабатывала свои "тройки" на полу оружейной.

Ник описывал Ганнеру морской сундук и его местоположение.

"Это сундук, за которым охотится Билли Блад", - говорил Ник. "Видишь тот странный взгляд, который появился на нем, когда Кэти упомянула об этом у камина прошлой ночью? Он знал об этом, но как, Ганнер? И как он мог украсть мою собаку из-под моей собственной кровати, когда в мою комнату ведет всего одна лестница, а моя мама стоит у раковины в десяти футах от меня и срезает розы? И где он сейчас держит беднягу Джипа, Ганнер? Да ведь все на этом острове знают, что Джип - моя собака... " Ник замолчал, его глаза грозили вот-вот вылезти на него во второй или третий раз за утро. Больше никаких слез, сказал он себе. Никогда больше, несмотря ни на что!

"А он действительно странный, кровь есть кровь, мастер Ник. Действительно, странный парень, " сказал Ганнер, проводя пальцами по своей окладистой белой бороде и щурясь на карту сквозь маленькие золотые очки.

Когда Ганнер оказывался в удобной, домашней обстановке, как, например, сидя здесь, под всей этой заточенной сталью, он, как правило, говорил полными предложениями, а не острыми фразами, которые он использовал, когда его нервы были немного расшатаны.

"Мне кажется, этот проклятый пират окажется не с того конца, прежде чем мы закончим", - сказал Ганнер, полируя ореховый приклад призового мушкетона, который он называл "Старый гром". Ник молча кивнул в знак согласия. Рано или поздно они вступят в войну с Билли Бладом, и он был очень благодарен Ганнеру за то, что тот будет на его стороне.

"Сундук находится внутри пещеры здесь, в Сэнди Коув", - сказал Ник, отмечая местоположение на карте тяжелым черным крестом, такой он видел на пиратских картах в своих книгах. Странно использовать пиратский крест, подумал Ник, для обозначения того, что на самом деле может быть сундуком с пиратскими сокровищами, прямо как что-то из реальной приключенческой истории.

"Первое, что мы должны сделать, это переместить сундук туда, куда враг не будет смотреть. Место, где мы сможем открыть этот замок и выяснить, почему в той старой коробке так много крови мистера Блада ".

"Кровь есть кровь?" - спросил Ганнер, прикладывая ладонь к здоровому уху. "Поднялся шум?"

"Верно", - сказал Ник. "И тогда мы должны найти способ вернуть Джипа целым и невредимым, не отдавая этот сундук. Что-то довольно ценное внутри, я бы предположил. Золото, я полагаю - дублоны или наполеоны, может быть, или восьмерки. Он достаточно тяжелый ".

"Принести сундук сюда, мастер Ник?" - спросил Ганнер, указывая на гостиницу на карте. "Здесь, в Оружейной, она была бы в достаточной безопасности -ха!"

"Мы могли бы," сказал Ник, потирая подбородок, "но ей было бы ужасно тяжело подниматься по склону этого утеса, не так ли? И я бы не хотел тратить много времени, таская его по открытой местности, в то время как его мерзкая птица летает вокруг и шпионит за нами ".

"Почему бы тебе просто не сходить за сундуком со своей парусной лодкой, Ники?" - Тихо спросила Кэти через плечо.

Она слушала их вполуха, и для нее было довольно очевидно, что они должны сделать.

"Сделать что?" Спросил Ник, нахмурившись. "Парусник?" Но он сразу понял, что его сестра догадалась об этом. "Знаешь, это не совсем ужасная идея, Кэти!" - взволнованно сказал он. "Мы могли бы использовать Буревестник, чтобы сходить за сундуком! Стрелок, у тебя есть пара разделителей под рукой?"

Ник взял разделители навигатора и поставил одну точку на черном кресте, отмечающем сокровище, развернув инструмент, чтобы описать дугу вокруг центра.

"Основываясь на том, что Блад услышал прошлой ночью, когда Кейт сказала, что мы нашли его у моря возле Могильной скалы, это, скорее всего, то место, где Блад и Змеиный Глаз будут искать сундук. Обыскиваю побережье примерно отсюда сюда. Нам нужно найти способ вытащить сундук из этого круга в спешке, не натыкаясь на этого старого пирата, и спрятать его где-нибудь, где он не сможет до него добраться. Посмотри на это! Кейт права! Ты мог бы вытащить лодку на песок в пятнадцати ярдах от входа в пещеру, и тогда...

Широкая улыбка расплылась по лицу Ганнера. "Вы думаете о военно-морской операции, мастер Ник? Прийти и вытащить твой сундук с сокровищами из моря? Но подумай, парень. Ты никогда в жизни не доставишь свою лодку в целости и сохранности в эту бухту ".

"Почему бы и нет?"

"Используй свои шары, мальчик!" - Воскликнул Ганнер, указывая пальцем на карту. "Ты не хуже меня знаешь, что означают эти маленькие волнистые линии вокруг бухты. Они принадлежат дьяволу. Зубы, и они вырвет тебе задницу, в этом я уверен!"

Ник посмотрел на Ганнера со своей собственной широкой улыбкой. "Ваш обычный моряк, возможно, не справится с этим, мистер Канонир, но Ник Макивер может доставить вас в целости и сохранности в эту бухту! И не беспокойтесь о днище Буревестника по пути сюда, сэр. Я знаю каждый квадратный дюйм этих рифов!"

"Я беспокоюсь не о дне твоей лодки, парень. Тем не менее, урывок у моря не лишен своих особых достоинств и возможностей."

"Именно так я и думаю, мистер Ганнер, сэр. Точно!" Ник заплакал и наклонился, чтобы крепко поцеловать Кейт в щеку, которую она стерла с гримасой, как только он отвернулся.

Взволнованный, Ник провел пальцем по карте. "Мы выскользнем на "Буревестнике", осторожно пройдем через "Семь дьяволов", призрачно войдем вот в эту бухту, и я спокойно высажу ее у берега. Тогда мы просто перепрыгнем через борт, сойдем на берег и сможем быстро вытащить этот старый морской сундук из пещеры в трюм доброго корабля Буревестник! Прямо из-под носа у этого старого пирата!"

"И куда мы тогда направляемся, мастер Ник? Чтобы убрать это, я имею в виду."

"Дай мне взглянуть на таблицу приливов, канонир".

Ник сверил время прилива и отлива с военно-морским хронометром, отягощающим угол карты. "Если мы отчалим в ближайшие полчаса и не торопясь поплывем на юг к бухте, мы можем просто захватить сундук и победить отлив, прежде чем он сделает прохождение через Дьяволов невозможным".

Ник снова поднял разделители и направил серебристую точку вдоль побережья.

"Оттуда, при хорошем юго-западном направлении на нашем траверзе, ближайшая безопасная гавань была бы прямо ... здесь!"

Серебряная точка переместилась на юго-восток и уколола карту у самой южной оконечности острова Грейберд. Там, похожая на пещеру лагуна, приютившаяся у подножия скалистого, гористого мыса, который смело выдавался в море. Ник знал, что именно у этого мыса в последнее время имела место значительная активность подводных лодок.

И на этом мысу случайно оказался один из самых известных и внушительных образцов каменной кладки на Грейберде или любом другом острове в этой части света. Мрачный готический шедевр с высокими каменными башнями, турелями и зубцами, на которых уже много лет не развевался ни один флаг.

Замок Хоук.

Ганнер наклонился и посмотрел туда, где застрял кончик разделителя, его очки в золотой оправе сползли на нос. Он резко вздохнул.

"Да ведь мы не можем бросить там якорь, никогда в жизни, сэр".

"В этой лагуне добрых восемьдесят футов воды, стрелок", - сказал Ник. "Буревестник вытягивает только четыре".

"Вероятно, так, скорее всего, так. Но это же замок Хоука, мастер Ник. Эта лагуна принадлежит замку Хоук! За самого лорда Хоука! Ты не боишься?"

"С какой стати я должен бояться, Ганнер?" - Спросил Ник, улыбаясь. "Только не говори мне, что ты веришь в свои собственные истории о том, что в замке водятся привидения?"

"Никто не плавал в ту лагуну и не ступал на ту точку суши с тех пор, как двое детей лорда Хоука, маленькие Александр и Аннабель, были таинственным образом похищены там, вот уже почти пять лет. Лорд Хоук сказал, что убьет любого, кто осмелится вторгнуться в его замок, сказал, что убьет их сам, он так и сделал, и легенда гласит, что в Англии нет человека, который лучше владел бы пистолетом или мечом, чем сам лорд Хоук, он или его призрак!"

"Ганнер, ты знаешь не хуже меня, что все эти разговоры о замке Хоук - не что иное, как глупые сплетни в пабе, подпитываемые пинтами popskull и рома".

"Возможно, что-то из этого", - допустил Ганнер.

Ганнер посмотрел на Ника и застенчиво улыбнулся. Он знал, что был человеком, главным образом ответственным за все сплетни, окружающие замок. Когда дело доходило до сплетения историй и приукрашивания богатой легенды о Хоуке, Ганнеру не было равных на острове. И, честно говоря, он уже не мог вспомнить, что было правдой, а что он выдумал после пары пинт.

В течение многих лет Ник слышал истории, распространявшиеся по острову Грейберд о таинственных похищениях в замке Хоук и происходящих там злодеяниях. Большинство из них, подумал Ник, возникли из-за того, что Ганнер развлекал своих посетителей у пылающего очага в гостинице "Седая борода". Он узнал, что на маленьком острове сплетни распространяются подобно ядовитому дубу и обычно столь же неприятны.

Странная легенда о лорде Хоуке и замке Хоука была хорошо известна на этом крошечном острове. Хотя никто больше не говорил много о великом замке или его эксцентричном владельце, ходило множество историй о том, почему Хоук ушел в добровольное затворничество. Трагическое исчезновение двух его маленьких детей на сегодняшний день было самой общепринятой теорией острова. Но ни у кого не было никаких доказательств, и никогда не проводилось полицейского расследования, ни единого слова в The Island Gazette.

Хоук был блестящим ученым и детективом мирового класса. Прежде чем исчезнуть из поля зрения, он в одиночку раскрыл два или три самых сложных дела об убийствах в Скотленд-Ярде после того, как знаменитые инспекторы Ярда вышли ни с чем.

Согласно одной из теорий, известный криминальный авторитет убил Хоука из мести. Он прятался от своей старой банды и копов в сильно укрепленном замке. Чушь и вздор, подумал Ник - он ни на что из этого не купился.

Хоук был просто современным Шерлоком Холмсом, который устал от преступного мира, вернулся домой в свой замок и поднял свой подъемный мост. Подъемный мост, который юный Ник никогда не осмеливался пересечь, и о котором он всегда испытывал сильное любопытство.

"Стрелок, посмотри на это с другой стороны. Вы лорд Хоук, блестящий ученый и еще более блестящий детектив. Ты запер себя в этом старом заплесневелом замке все эти годы. В один прекрасный день на вашем пороге появляется парень с таинственным морским сундуком. Парень, которого преследуют по всему миру злые пираты. Ты бы застрелил этого мальчика? Нет, сэр, вы бы этого не сделали! Вы были бы рады шансу отряхнуть свои навыки научного детектива и вернуться к делу! Да ты бы порозовел от щекотки, если бы помог разгадать тайну этого сундука!"

"Розовый или нет, мне тоже может быть так же щекотно стрелять", - сказал Ганнер, прокручивая это в уме. "Конечно, бедняга Эйлин Дэвис говорит, что его светлость бросился с вершины той башни и переломал себе кости о камни внизу. Как будто его сердце было разбито после того, как его жена умерла от чахотки, а двое их крошечных детей были стерты с лица земли той ужасной ночью почти пять долгих лет назад. Дэвис говорит, что там сейчас живет только его призрак ".

Ганнер откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на своего друга. Ник отказался отвечать.

"Конечно, все это могло быть, как ты говоришь, ничем иным, как пустой болтовней в пабе, Ник".

"Конечно, это так, Артиллерист! Конечно, это так! Может быть, пираты. Но призраки? Никогда."

Ганнер посмотрел на двух детей с улыбкой на этот новый потенциал для приключений. "Ну, призраки или нет, мне нравится идея военно-морского маневра! И у нас здесь будет Old Thunder, не так ли? На случай, если эти пираты встанут у нас на пути!"

Ник встал с выражением восторженного возбуждения на лице.

"Значит, это все! Мы направляемся в лагуну Хоука, стрелок, " сказал он, сворачивая большую карту. "Это единственный способ уберечь этот сундук от рук Билли достаточно долго, чтобы узнать, что в нем! С помощью лорда Хоука или его призрака или без них! "Все за" означает сказать "Да!""

"Да", - сказал Ганнер, его глаза загорелись.

"Да", - сказала Кейт просто по привычке, поскольку все утро уделяла ему мало внимания. Теперь ее внимание было приковано к коту Горацио.

Ник посмотрел на Ганнера с яростной решимостью в глазах. "Мы уходим, парни! Сначала сундук, а затем небольшое дело по спасению моей бедной собаки от этого проклятого пирата к шести часам!"

"Смотри, Ники!" Взволнованно крикнула Кейт, указывая в открытое окно. "Горацио запрыгнул на самую верхушку этого дерева и ест Робина на завтрак!"

Ник выглянул в окно. Среди цветов крабовых яблонь, где пела толстая маленькая малиновка, была только большая белая кошка.

"Кто посмеет, тот и победит, Кейт", - сказал Ник.

"Совершенно верно, Ник", - сказал Ганнер, перекидывая свой большой блестящий мушкетон через широкое плечо. "Если немного повезет, это правда".

ГЛАВА IX

Левиафан

6 Июня 1939

В СЭНДИ КОУВ

Приготовьтесь отчаливать, мистер канонир, сэр!" Сказал Ник, широко улыбаясь, когда Ганнер вышел из пещеры на туманный солнечный свет.

Ник был рад видеть, что он нес блестящий морской сундук. "И мы направим ее к лагуне Хоука, с юга на юго-запад, сэр!" Ганнеру потребовалось всего несколько мгновений, чтобы принести сундук из пещеры, в то время как Ник стоял на страже с мушкетоном у входа в пещеру, высматривая пиратов, или попугаев, или и то, и другое вместе. К счастью, он не видел ни того, ни другого, пока Ганнер был в пещере, хотя он бы с радостью спустил красного попугая с неба, если бы увидел его.

Таинственный сундук, теперь благополучно погруженный на борт, Штормовой Буревестник снова отправился в плавание, пробравшись сквозь Дьяволов и оставив за собой Могильный камень, который становился все меньше и меньше. Они плыли на юго-запад, а затем в более восточном направлении вдоль скалистого побережья, вдоль южного берега острова Грейберд, направляясь к лагуне Хоук. Было чуть больше двух часов, и маленький шлюп сильно накренился, рассекая голубую воду, как длинный белый нож.

Кейт счастливо сидела в кабине пилота, болтая со своей рыжеволосой куклой Рози, кот Горацио баюкал ее на коленях, составляя компанию брату у штурвала. "И чем ты сейчас занимаешься, глупый кот?" Кейт удивилась, когда Горацио внезапно спрыгнул с ее колен на крышу домика Буревестника, а оттуда - на стрелу.

Белоснежный грот "Буревестника" был натянут до самого правого борта лодки, чтобы воспользоваться ветром, дующим с кормы. Парус, который был натянут у его основания вдоль всего красиво покрытого лаком гика, образовывал удобный карман, когда они шли против ветра, и для Горацио не было редкостью осторожно пробираться вдоль гика и сворачиваться калачиком в мягком кармане, образованном вздымающимся парусом, и спать.

Именно это, как думала Кейт, кот имел в виду сейчас, пока она не заметила, что глупая чайка поселилась над проходящими волнами в самом конце бума, тем самым значительно сократив свою продолжительность жизни, учитывая любовь кошки к чайкам и малиновкам.

Пока Кейт завороженно наблюдала, маленькая драма, казалось, разворачивалась в замедленной съемке.

Дерзкая птица, примостившаяся над сверкающим морем на конце стрелы, лицом к ветру, не подозревающая о бесшумно приближающемся коте.

Опасная кошка, медленно выползающая вдоль стрелы, низкая и смертоносная, едва передвигающаяся, дюйм за дюймом.

Осталось пройти около трех футов, а птица все еще остается невероятно смелой ... или невероятно глупой.

И Горацио делает молниеносный выпад. Птица видит его, чувствует его приближение и взмывает в воздух с яростным криком, и Горацио, наконец, встретил достойного противника, его лапы не хватают ничего, кроме воздуха, и на этот раз это не надежная ветка яблони с мягкой садовой травой, поджидающей внизу, а рыскающий гул движущейся парусной лодки над холодным синим морем, и в одно мгновение кот приземлился, конечно, на лапы, но только на мгновение, прежде чем исчезнуть под волнами.

"Кошка за бортом!" Кэти кричит, как ее учил Ник, и прыгает на планшир, указывая пальцем на то место, где Горацио ударился о воду, наблюдая за крошечным участком пены, который быстро исчез за кормой. Чайка парила над этим местом, победно каркая. Ник также поднял плавающую подушку, чтобы отметить место.

"Возьми штурвал, Кейт!" - Кричит Ник, вкладывая румпель в руку своей сестры. "Немедленно подойдите и спустите паруса, грот и кливер, вот эти два фала, вы слышите? Стрелок! Пожалуйста, не отводи от меня глаз! Приготовьтесь выстроиться в шеренгу!" К счастью, экипаж десятки раз практиковал именно этот маневр "человек за бортом". Нет причин, по которым это не должно работать для кошек.

Но Кэти никогда не видела, чтобы Ник двигался так быстро. В мгновение ока он оказывается на корме, раздетый до парусиновых штанов, глаза устремлены на то место, где плавает подушка, а затем размытое пятно, выгибающееся над водой и входящее в большую синюю волну, прозрачную, как голубое стекло, с едва заметным всплеском, отмечающим его вход.

Это было прекрасное погружение, подумала Кейт.

Воздух, затем вода.

Было ужасно холодно, и Ник почувствовал, что его сердце остановится или вырвется из груди, когда он нырнул поглубже и открыл глаза, наполовину ожидая обнаружить кошку прямо перед собой. Он был поражен тем, насколько прозрачной была вода на глубине стольких футов под поверхностью. Он мог видеть солнце, танцующий, бесформенный желтый шар, висящий над ним. И ниже, ярко-синий становится все темнее и темнее. Ник знал, что солнце может проникать на глубину пятидесяти футов, и он мог видеть вниз, где дневной свет заканчивался.

Но Горацио нет.

Он развернулся на триста шестьдесят градусов, глядя сверху и снизу, влево и вправо, пока не подумал, что его легкие наверняка разорвутся.

Горацио все еще нет.

Чистый инстинкт подсказал ему, что у него есть считанные секунды на поиски, затем выплыть на поверхность и глотнуть воздуха. Если бы он не нашел Горацио во время следующего погружения, завтра у них были бы кошачьи похороны. И собачий тоже? У него оставалось всего несколько часов до встречи с Билли Бладом, и он начал задаваться вопросом, не навредил ли Блад Джипу просто назло.

Он выкинул эту мысль из головы, цепляясь за поверхность.

Воздух. И ослепительный солнечный свет. Кота нигде нет. Только тонкий бушприт из красного дерева и мачта его лодки, покачивающиеся вдалеке. Удивительно, как далеко это продвинулось за такое короткое время. Но теперь Кейт развернула ее против ветра и она лежала мертвой в воде. Старая добрая Кэти. Совершенно правильно ложись в дрейф, маленький моряк!

Снова ледяной холод, и он нырнул вниз, открыв глаза. Это было оно. Время вышло, Горацио, готов ты или нет. . .

Вот! Ниже и левее! Небольшая тень, может быть, еще в десяти или пятнадцати футах под ним. Ему не хватило воздуха, чтобы спуститься так далеко. Слишком глубоко. Но он все равно потянул свой путь вниз, к тени, тоже сильно пиная. Его сердце было в огне. И его легкие.

Еще пять футов. Это был Горацио. Он наклонился, пытаясь дотянуться до кошки, чувствуя, как его мозг начинает плавать у него в голове. Он почувствовал, что теряет сознание. Края черноты наползают на водянисто-голубой круг его зрения. И затем у него в руках была безжизненная кошка, и он поворачивался к поверхности, и именно тогда он увидел другую тень, намного, намного большую тень.

Это было трогательно.

Кит? Может быть ... может быть, слишком большой для кита. Огромный, черный и угрожающий. Что бы это могло быть, черт возьми?

Он вырвался на залитый солнцем воздух и почувствовал огонь в легких, когда галлоном глотал свежий, сладкий воздух. Он поднял Горацио над головой, понятия не имея, жив кот или мертв, и закричал в направлении Буревестника.

У него кружилась голова, он задыхался и все еще был ошеломлен видением огромной темной тени, медленно двигающейся внизу под его босыми ногами.

Он висел там вечно на ледяном холоде, ожидая. И, как в тумане, он увидел поднятый парус, а затем Буревестник, постепенно увеличивающийся в размерах, а затем опытный бросок канонира с петлей на конце в трех футах от него. Он схватил его и услышал "ура" своей сестры, словно во сне, а затем оказался рядом со своей лодкой, передавая обмякшего Горацио Ганнеру, который перегнулся через планшир правого борта.

"Молодец! Отличная работа, мастер Николас!" - воскликнул Ганнер, который наклонился и грубо похлопал его по голове. "И это самое прекрасное спасение кошки за бортом, которое я когда-либо видел, малышка Кейт!" Кэти широко улыбнулась ему и нежно забрала Горацио у Ганнера, баюкая его на руках и что-то шепча безвольному мокрому телу.

"Мне нужно больше лески, канонир", - выдохнул Ник, завязывая леску в воде вокруг талии узлом от булиня. "Еще пятьдесят футов, пожалуйста!"

"Господь на небесах, Ник, за что?" Сказал наводчик. "Останься в этой воде подольше, и твоя кровь замерзнет! Вот, держись, и я подниму тебя. Засунь свою ногу в петлю!"

"Не могу прямо сейчас", - сказал Ник между вдохами. "Нужно спускаться обратно". Он сосредоточился на своем дыхании.

"Отступить? Сердечно благодарю, мастер Ник, за спасение моего старого тома, но теперь вы должны подняться на борт и отправиться в Касл Хоук. Таков план, парень, помнишь?" Ганнер начал натягивать леску, беспокоясь о душевном состоянии мальчика. "У нас заканчивается время, и, скорее всего, где-то поблизости есть пираты, помнишь? Вот, поднимайся на борт".

"Сейчас не могу, Артиллерист. Возвращаюсь вниз, чтобы еще раз взглянуть. Что-то там внизу. Что-то большое ".

"Там, внизу? Что это? Что там внизу?"

"Не уверен, стрелок. Что-то большое. Может быть, кашалот или синий кит. Может быть, что-то другое, но большое. Самая большая вещь, которую я когда-либо видел! Левиафан!"

Ник сделал глубокий вдох и нырнул обратно в холодную синеву. И он ушел, Кейт увидела, снова.

"Что делает Ники?" - спросила Кейт, баюкая медленно приходящего в себя Горацио на руках. "Почему он спустился обратно?"

"Ваш брат что-то увидел там, под "Брини", маленькая мисс, и, по-видимому, это что-то заслуживает его пристального внимания", - сказал Канонир, выглядывая из-за планшира и наблюдая, как опускается темная фигура Ника.

"Это пираты?" Спросила Кейт, выглядя немного взволнованной.

"Большая рыба больше похожа на то, куда она направляется, мисс", - сказал Ганнер, поглаживая ее упругие рыжие кудри, а затем поглаживая мокрую голову Горацио своей огромной лапой.

Ник заплыл на глубину, где он нашел Горацио, закрыв глаза от обжигающей соленой воды до последнего мгновения. Когда он, наконец, открыл глаза, он почувствовал, как его сердце подпрыгнуло в груди.

Оно поднялось.

Длинная черная тень теперь была огромной, и она переместилась намного ближе к поверхности. Ник закрыл глаза и несколькими мощными толчками подплыл на расстояние двадцати футов от угрожающего черного видения.

Это был своего рода левиафан.

Это был монстр.

Ник пнул ногой по его черной длине. Теперь он знал, что это было, конечно, он мог бы узнать этот черный профиль во сне. Он знал, что стаи этих монстров рыщут в его родных водах, но едва ли мог смириться с ужасным зрелищем одного из них, парящего прямо под теплой палубой из тикового дерева его крошечного шлюпа. Прямо под крошечными босыми ножками его младшей сестры и его старого друга Ганнера.

Эта штука была огромной. Он должен был быть как минимум в три раза длиннее, чем любой сабвуфер, который Ник когда-либо видел, английский или немецкий, и, вероятно, в полтора раза шире! Хотя его черная обшивка была тусклой и безжизненной, Ник мог слышать слабый скрип стали и негромкие гудки, исходящие откуда-то изнутри чудовищного темного корпуса. Были также красивые струи крошечных пузырьков, струящиеся вверх из разных точек вдоль широкой полосы черной стали.

Ник заставил себя не высовываться, пока он не подтвердит своими глазами то, что его разум считал правдой. Его легкие горели огнем, но он заставил себя не обращать на это внимания и пнул монстра по боку, впитывая все это.

Секунду спустя он нашел то, что искал.

Немецкая свастика, украшенная кроваво-красным, высоко на широком черном боку зверя.

И затем, на огромной боевой рубке, возвышающейся над смертоносно-черным корпусом, он увидел надпись U-33.

Контакт, подумал Ник Макивер. Я встретил врага.

Гигантская нацистская подводная лодка, зависшая под килем его крошечного шлюпа Stormy Petrel! Может ли это быть экспериментальная подлодка альфа-класса? Да, подумал он, это должно было быть!

Ник повис в воде, заставляя себя оставаться внизу еще минуту и делать наблюдения.

Он неподвижно висел в море, примерно в двадцати футах под поверхностью, потоки пузырьков поднимались из его корпуса, как подводные фонтаны. Его большая плоская палуба была залита пятнистым солнечным светом, а массивная боевая рубка возвышалась высоко над средней палубой корабля. Ник увидел гигантские носовые и кормовые пикирующие самолеты, а под ними торпедные аппараты. На носу находилось огромное палубное орудие, пятидюймовая скорострельная пушка, которая, как знал Ник, будет использоваться против воздушных атак или надводных врагов. В целом это было самое потрясающее зрелище, которое Ник видел в свои молодые годы. Он содрогнулся от явной мощи и величия этого.

Ник попытался разобраться в своих чувствах и, конечно, испытал волнение, увидев такое удивительное и потенциально недружелюбное судно с такого близкого расстояния. Но было и кое-что еще, о чем он мог только догадываться.

Было ли это началом чего-то слишком ужасного, чтобы вообразить? Или начало детства, гораздо более захватывающего, чем он когда-либо смел мечтать на своем мирном маленьком острове?

Он вынырнул на поверхность, легкие горели, воздуха не хватало, а разум лихорадочно соображал.

В одном я был уверен, подумал он, достигнув, наконец, залитой солнцем поверхности наверху. Это должно было быть настоящее лето.

Пираты на поверхности, нацисты внизу.

ГЛАВА X

Поездка на санях в Нантакет

6 Июня 1939

У ЮГО-ЗАПАДНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ

Ник сидел на носу "Буревестника" рядом с Канониром, болтая ногами в зеркальной воде. Не было даже малейшего дуновения ветерка, чтобы сдвинуть с места его лодку.

"Мы собираемся сидеть здесь и болтать без умолку, пока эта большая подводная лодка ускользнет, и мы тоже пропустим крайний срок, установленный этим мерзким Билли Бладом", - мрачно сказал Ник, глядя на то, как солнце удаляется от горизонта. "Скорее всего, я больше никогда не увижу старину Джипа, Ганнер. Лучшая собака, которая когда-либо была у мальчика ".

"У нас все еще есть несколько часов в запасе, мастер Ник, мы справимся. Кроме того, мы не смогли бы сильно преследовать эту субмарину даже при таком ударе, как ты думаешь? И какой смысл этому старому пирату причинять вред твоей собачке? Кроме того, ты не хуже меня знаешь, что каждый день после полудня дует западный бриз ".

Ник был стойким мальчиком, стрелку это позволялось, но, как и всем мальчикам, ему время от времени требовалась небольшая взбадривающая реакция.

"Этот западный ветер никогда не заливает до самого захода солнца, артиллерист, ты это знаешь", - сказал Ник, в отчаянии пиная зеркальную воду.

"Так что я подниму ее пораньше", - сказал Ганнер и начал насвистывать свою любимую матросскую песенку. Двое друзей просто сидели бок о бок по обе стороны носа, болтая пальцами ног в воде, в то время как жаркое солнце опускалось все ниже на западе неба. И ни малейшего дуновения, чтобы поверхность покрылась рябью, несмотря на попытку Ганнера вызвать ветер.

Внезапно Ганнер схватил Ника за руку своей массивной лапой и сильно сжал. "Не смотри сейчас, мастер Ник, но твои новые приятели-нацисты выскочили из "Брини", чтобы поглазеть на нас лично". Ганнер молча кивнул направо, и тогда Ник увидел это.

Перископ подводной лодки, вода все еще струится с его черной как смоль верхней части с капюшоном!

Блестя на солнце, он появился из воды менее чем в десяти футах от того места, где Ник и Ганнер сидели на носу парусника. Ганнер уставился с открытым от изумления ртом на близость этого. Да ведь он мог плюнуть и попасть в этого!

"Сглаз, все верно. Немец, - вот и все, что сказал Ганнер. И тогда он действительно плюнул в воду, едва не попав в прицел.

"Как ты думаешь, он может видеть нас сейчас?" Спросил Ник, все еще шепотом. Перископ был направлен почти полностью в сторону от них, но Ник все еще мог немного видеть объектив.

Канонир поправил свои маленькие очки в золотой оправе и пристально вгляделся в верхнюю часть неподвижного перископа. "Вряд ли. Я думаю, мы просто вне поля его периферийного зрения. Однако, пять градусов по левому борту, и он нас засек верно. Это могло бы дать старт молодому герру капитану там, внизу, верно?" Ганнер тихо рассмеялся. "Старый моряк с наполовину утонувшей кошкой и молодой парень, сидящий прямо на его окровавленной голове!"

"Как ты думаешь, что он задумал?"

"Шпионаж, что же еще?" Сказал наводчик.

"Он точно смотрит на нашу береговую линию", - прошептал Ник. "И он ужасно близок к этому. Я имею в виду, настолько близко, насколько это возможно для него, если он видел "Семь дьяволов " в своей таблице ".

"Да. Если он подойдет еще ближе, то в конечном итоге станет туристической достопримечательностью острова номер один ", - сказал Ганнер, вызвав смех Ника.

"Верно, и теперь, когда он сам себя сюда загнал, как он собирается выбираться?" - Спросил Ник, когда ему в голову пришла сумасшедшая идея.

"Ну, предполагая, что он сможет развернуть свой лук здесь, ему придется очень медленно вести его на юго-восток, внутри вон тех отмелей, лежащих в общем направлении Хоук-Пойнт. А затем крутой поворот на юго-восток, в открытое море."

"Именно то, о чем я думал, Ганнер, именно то, о чем я думал".

И в этот момент перископ начал перемещаться по воде.

Он двигался медленно, едва вызывая рябь, удаляясь от Буревестника, и он двигался на юго-восток, именно в том направлении, в котором ожидали Ник и Ганнер. По его расчетам, для целей Ника это было именно правильное направление.

"Подайте мне этот трос, мистер Ганнер, пожалуйста", - сказал Ник себе под нос. "Это просто, сэр, но очень быстро, большое вам спасибо. Спасибо тебе ".

Ник взял протянутую ему канониром веревку и с ошеломляющей скоростью завязал один конец искусным скользящим узлом, а другой конец прикрепил к бронзовой планке на носу. Затем он смотал леску, встал на носу, дважды обмотал петлю вокруг головы, чтобы почувствовать леску, и пустил петлю в полет.

"Затягивай узел, стрелок, на всякий случай".

"Дело о чем?" - Спросил Ганнер, но он достаточно скоро понял. У мальчика была еще одна из его запатентованных идей.

Искусно брошенная петля Ника вылетела прямо и высоко, и она идеально попала в перископ. Трос, ведущий к перископу, быстро натянулся, громко треснув там, где он был закреплен на носу, и внезапно Штормовой Буревестник прыгнул вперед в воде. Вскоре она шла со скоростью добрых пяти узлов прямо в кильватере немецкого перископа! И они направлялись на юго-юго-восток и прямо к Хоук-Пойнт, их первоначальному пункту назначения!

"Ура!" - воскликнул Ганнер с широкой улыбкой на веселом лице. "Бесплатная поездка, любезно предоставленная самим герром Гитлером!"

Он светился от гордости за изобретательность своего юного друга, и действительно, внезапно стало восхитительно плыть по зеркально чистой воде под ярко-голубым небом, и все благодаря ничего не подозревающей немецкой подводной лодке впереди, движущейся по воде на перископной глубине!

Примерно двадцать лет назад Ганнер занимался тем, что топил эти штуки, и теперь его особенно радовала уловка Ника.

"Я бы сейчас троекратно приветствовал самого старого Адольфа, если бы он не был таким подлым псом!" - Воскликнул Ник, свешиваясь с носа корабля с форштевня. "Так что вместо этого я подбодрю своего старого пса Джипа! Гип, гип, ура, Джиппер, где бы ты ни был, мы в пути!"

"И за нас, за наше благородство!" - Воскликнул Ганнер, присоединяясь к Нику и перегибаясь через кафедру. "Нет ничего прекраснее ... и многие, черт возьми, намного хуже!"

"Ура!" - крикнул Ник, когда внезапно палубу вырвало у него из-под ног, и он почувствовал, что летит назад по воздуху с невероятной скоростью. У него была примерно секунда, чтобы подумать об этом, а затем он ударился затылком обо что-то твердое, и все огни сразу погасли, даже ночник.

Он был в глубоком темном туннеле, лежал на дне, и наверху он мог слышать, как Ганнер зовет его по имени, и он, должно быть, действительно был в очень глубоком туннеле, потому что звук, казалось, доносился издалека.

"Ник ... Ник, с тобой все в порядке? Проснись, мастер Ник! Ты меня слышишь?"

Наводчик попал в фокус в нескольких дюймах над его лицом. Ему пришло в голову, что он лежит плашмя на спине на носовой палубе своей парусной лодки, и его голова болит, как у Диккенса. Ганнер задавал ему много вопросов о чем-то. Все это было очень запутанно. Его сестра! Где была его сестра? Она была у Блада?

"Кэти!" Ник заплакал. "С ней все в порядке?"

"С ней все в порядке, мастер Ник. Она и ее тележка вернулись в кокпит, уютно устроившись с хорошим спасательным кругом вокруг ее талии. Я уверен, тебе нравится кататься на санях. Это я о тебе думаю, парень. Та мачта, на которую ты обратил внимание, сделана из цельной ели, твердой, непроницаемой древесины. Позволь мне пощупать твою голову, парень."

Ганнер осторожно приподнял голову Ника и почувствовал появляющуюся шишку, уже размером с куриное яйцо, но крови не было. Через несколько минут с мальчиком все будет в порядке.

"Что случилось?" - Спросил Ник, потирая голову и садясь на палубе. "Рождество!" - воскликнул он, и лицо его обдало солеными брызгами на носу "Буревестника". "Что происходит, стрелок? Внезапный шквал?"

Его лодка, казалось, двигалась невероятно быстро, пробиваясь сквозь волны, больше похожая на крошечную парусную лодку ручной сборки, и он подумал, не спит ли он все еще на дне туннеля. Налетевший ветер и вода были такими, каких и следовало ожидать при шторме, но день все еще был прекрасным солнечным.

"Герр Капитан решил немного прибавить газу, теперь, когда мы благополучно миновали "Дьяволов"!" - Прокричал Ганнер, перекрывая шум брызг и ревущей воды.

"Немного! Я скажу немного, " воскликнул Ник, поднимаясь на ноги. "Ни одна подлодка на земле не может двигаться с такой скоростью, тем более такая большая, как эта! И я даже не видел, как он вынырнул на поверхность! Давайте взглянем на него!"

Он бросился вперед к кафедре, где его немедленно поглотила стена воды, когда лодку протащила через набегающую волну мчащаяся подводная лодка. Ник вцепился в форштевень и вглядывался сквозь брызги, нос "Буревестника" дергался под его босыми ногами, как один из тех жеребцов, на которых ковбои из его книг всегда ездили верхом.

"Где подлодка, стрелок, я даже ее не вижу!" Волны и брызги были такими, что он едва мог видеть в десяти футах перед своей лодкой.

"Ты не можешь его видеть, но он прямо там, в конце этого каната, Ник, как раз там, где ты его оставил", - сказал Ганнер, осторожно подтягиваясь вперед вдоль спасательного круга. "Бегаешь на перископной глубине, катаешь нас на санях в Нантакет, совсем как те китобойцы, о которых ты всегда говоришь. Разве это не великолепно? А теперь дай мне свой острый нож, и я перережу эту леску. Еще несколько минут такого, и эта подводная лодка разнесет эту лодку в щепки!"

"Перископная глубина! Ты же не хочешь сказать, что он все еще под водой!" - Крикнул Ник. "Но это невозможно! Ни одна подводная лодка не может двигаться с такой скоростью над водой, а тем более под ней!"

Если только она действительно не была альфа-классом, подумал он. Она должна была быть Альфой!

"И ты скоро сам окажешься под водой, если я не перережу эту веревку!" Вот, я просто воспользуюсь своим собственным клинком и просто..."

"Подожди! Пожалуйста! Не сокращай это прямо сейчас!" Ник закричал над ревущей водой. "Буревестник" сильно накренился, и Ник потерял равновесие на покрытой брызгами палубе. Он быстро скользил на спине к корме и только в последний момент смог ухватиться за стойку и не перевалиться через корму.

"Что ты делаешь?" Ганнер закричал, прикрыв рот ладонью. "Я боюсь, что он нырнет! И даже если он этого не сделает, он собирается снять нос прямо с этого маленького брига! Я отпускаю ее!"

"Держись, канонир, пожалуйста!" - закричал Ник, пробиваясь вперед, скользя по качающейся палубе, его руки вращались, дико хватаясь за все, за что он мог ухватиться. "Сначала я должен засечь скорость его лодки!"

"Скорость лодки! Кого волнует лодка ..."

Затем палуба ушла у них из-под ног. Ник на мгновение оказался в воздухе, а затем кабина шлюпа поднялась и поймала его, и он ударился плечом о тиковую палубу, на мгновение оказавшись в безопасности, внизу, в кокпите. Он поднял голову, сплевывая соленую воду изо рта, его плечо горело. Видя, что канонир все еще на носу, надежно цепляясь за фок-мачту, он лихорадочно перебирал разные предметы, сложенные в лазарете. Там нет журнала.

У Petrel не было никаких современных приборов, только старомодный журнал для определения скорости. Нужно было перекинуть его через корму и оценить скорость лодки по тому, насколько сильно и как быстро натянута леска. Он, наконец, нашел инструмент в рундуке для парусов и, пошатываясь, прошел на корму, прыгая, чтобы избежать румпеля, который теперь дико мотался из стороны в сторону. Он подумал о том, чтобы привязать его посередине судна, чтобы не потерять руль, но на это не было времени. Инженер боялся Буревестник может быть разорвана на части и тащат под воду в любой момент, но Ник не боялся. Героям не обязательно быть храбрее обычных парней, подумал Ник. Иногда им просто нужно было быть храбрыми еще несколько минут.

"Ник, я сейчас же обрываю связь!" Канонир сердито крикнул на корму. "Винты на носовом кнехте начинают работать, и твоя кафедра готова уступить в любую секунду и ..."

"Нет!" Ник заплакал. "Я умоляю тебя!" Лодку снова сильно качнуло, и Ник схватился за стойку, чтобы не свалиться в кипящее море. Он мог слышать и чувствовать, как швы Буревестника натянуты до предела, и он пожелал ей оставаться вместе достаточно долго, чтобы он мог сделать то, что должен был сделать. Он был в долгу перед своим отцом. Он был в долгу перед самим собой. И, может быть, даже его страна.

Нельсон Сильный, Нельсон Храбрый, Нельсон Повелитель морей.

Именно тогда он краем глаза увидел свою младшую сестру. Кейт свернулась в крошечный комочек, прижавшись к переборке каюты, со своей куклой и котом Горацио, которых она крепко держала на руках. Ее глаза были крепко зажмурены, так крепко, как только возможно, и она дрожала от холодных брызг или чего-то похуже.

"Что случилось, Кэти?" Ник позвонил, но он знал.

"Я боюсь, Ники", - заплакала она тоненьким голоском. "Я никогда так не боялся".

Ник в отчаянии перевел взгляд с мчащейся впереди подводной лодки на свою младшую сестру, а затем на журнал в своей руке. Он был глубоко разочарован, но злился на себя за то, что забыл, насколько страшной должна быть жестокая поездка для его младшей сестры. Неужели он ничему не научился? Что сказала его мать? Я надеюсь, ты всегда достаточно умен, чтобы иногда бояться.Не нужно было быть слишком умным, чтобы понять, что это реальная опасность, не так ли? Он бросил неиспользованный журнал учета скорости на пол кабины и наклонился, чтобы поцеловать заплаканную щеку своей сестры.

"Нет ничего плохого в том, чтобы бояться, Кейт. Я тоже боюсь! Я собираюсь перерезать линию! " - сказал он, а затем вскочил на крышу кабины и помчался вперед.

"Освободите нас, пожалуйста, мистер Ганнер! Освободи ее, сейчас же!"

Но клинок Канонира уже перерезал натянутую леску, и она внезапно с громким хлопком разошлась, и "Буревестник" почти мгновенно сбился с пути, что означало ее движение вперед, быстро погрузившись во внезапную безмятежность глубокого синего моря. На данный момент она казалась неповрежденной и все еще пригодной для плавания. Ник присоединился к канониру на носу и начал подтягивать их оборванный трос обратно на борт. Он слабо улыбнулся своему другу.

"Извини за это", - сказал Ник, тяжело дыша и не в силах смотреть Ганнеру в глаза. "Отличная поездка, а?"

"Не то чтобы это меня касалось, пойми", - сказал Канонир, сматывая то, что осталось от носового троса, "но не мог бы ты рассказать мне, почему ты внезапно пришел в себя там, черт возьми? Еще минута, и вся лодка разваливалась на части!"

Ник посмотрел на Ганнера. Он никогда раньше не видел своего друга по-настоящему сердитым, и это зрелище нельзя было рекомендовать слабонервным. Ник обнаружил, что все еще не может даже посмотреть ему в глаза.

"Мне-мне действительно нужно было поймать эту рыбу, Ганнер. И все же, я был глуп, не позволив тебе прервать связь, когда ты хотел, не так ли? Мне жаль."

"Я перерезал эту веревку независимо от тебя, мальчик. Твоя лодка или нет, я не ждал, что ты ее потопишь. " Ганнер пристально посмотрел на него, и Ник отвернулся.

"Извини", - сказал Ник, и это действительно было так. Он был ужасно глуп, но он учился, он догадывался. Иногда тебе действительно приходилось убегать, чтобы сразиться в другой раз.

"Бесполезное слово, извините", - добавил Ганнер. "Не так ли, Ник?"

"Так и есть", - согласился мальчик. "Но все же, я такой".

"И что такого чертовски важного в скорости сержанта Квашеной капусты, в любом случае?"

"Война, я полагаю".

"Война, Ник?"

"Теперь в любой день. Мой отец говорит, что это будет похоже на твою войну, Ганнер. Подводные лодки отрезают нас, морят голодом! Эта подводная лодка внизу - это как раз то, о чем мистер Черчилль пытается всех предупредить! Они строят их снова, разве ты не видишь? Мы должны рассказать всем, предупредить их, Ганнер. Об этих новых немецких боевых машинах! Вот почему мне так нужно было зафиксировать ее скорость, стрелок! Я бы никогда никого не подверг опасности, и ты это знаешь! Но нацисты, они подвергают всех нас опасности и ...

"О, смотрите!" - Сказала Кейт, когда огромная черная тень упала на дрейфующий шлюп. Она стояла на крыше каюты, спасательный круг все еще привязывал ее к мачте. Вытянутая рука, ее палец указывал на древнее каменное сооружение, возвышающееся на скалистом утесе высоко над ними. "Дом великана!" Сказала Кейт.

Ганнер и Ник подняли ошарашенные взгляды. Но Кейт была права. Подводная лодка неосознанно оставила маленькое суденышко в самой тени его пункта назначения.

Замок Хоук.

ГЛАВА XI

Наэлектризованная лагуна

6 Июня 1939

В ЛАГУНЕ ХОУКА

Штормовой буревестник плавно скользнул между высокими скалистыми стенами по обе стороны залива в тенистые границы лагуны Хоук. Подул послеполуденный бриз, и Ник идеально рассчитал свое приближение к заливу. Он понял, что, если вы не знаете точно, что искать, как знал он сам, вы можете проплыть мимо скрытого входа в эту лагуну сто раз и никогда его не увидеть. Он никогда не водил Буревестник через залив, просто из уважения к хорошо известному стремлению лорда Хоука к уединению. И его репутация меткого стрелка из пистолета, хотя это тоже, вероятно, было лишь одной из историй Ганнера у камина.

Лагуна Хоука была другим миром. Здесь, внутри скалистого собора, воздух был тихим и умиротворяющим. Вода была темным тихим озером зеркально-зеленого цвета, а вокруг них отвесные стены из гранита поднимались к небольшому участку темнеющего неба, высоко над маленьким флагом, безвольно свисающим с верхушки его мачты. Ник чувствовал себя так, словно оказался на дне огромного природного колодца, и если бы не отверстие в скале, которое вело из открытого моря, находиться в этом месте было бы страшно. Как бы то ни было, он знал, что они могли бы выбраться в спешке, если бы потребовалось, и что быстрый побег мог бы быть вполне вероятным.

"Вон там есть причал, мастер Ник!" - Сказал канонир с носа, и его слова эхом разнеслись вокруг и вверх по стенам лагуны.

Они спустили оба паруса, соскальзывая в лагуну, и Ник позволил Буревестнику медленно подойти к причалу. Канонир спрыгнул с носа по ближайшему трапу со швартовным тросом и отсоединил его, в то время как Ник сделал то же самое с кормовым тросом. Сам причал был стальным, недавно окрашенным в блестящий темно-зеленый цвет и в очень хорошем состоянии. Ник увидел, что дальше был топливный насос, а на пилонах висели мотки хорошей манильской лески для швартовки. Что пришвартовать? Ник задумался. Конечно, у них здесь было не так уж много посетителей. И все же, это был причал, на котором, очевидно, наблюдалось большое движение. Это было странно. Впрочем, как и все остальное в последнее время.

Пока Ганнер закреплял лодку, Ник и Кейт прошлись по всей длине причала в поисках распределительной коробки, чтобы зажечь лампы, которые свисали над водой с каждого причального столба. Лагуна была маленьким тенистым мирком, и теперь, когда над головой сгущались черные тучи, становилось трудно разглядеть что-либо вообще.

"С этого причала нет ни дверных проемов, ни ступенек, ведущих наверх, Ник, так какой смысл иметь причал?" - спросил Ганнер, подтверждая загадочные и совершенно безуспешные поиски Ника лестницы. "Если ты, конечно, не призрак".

"Должен быть путь наверх", - сказал Ник. "В противном случае, верно, скамья подсудимых не имеет смысла".

"То, что не было бы первым делом, сегодня не имело смысла", - сказал Ганнер. "Но тогда..."

Внезапно лагуну залил свет. Были освещены огромные ослепляющие прожекторы, вмонтированные в скалу наверху, и на всех фонарных столбах вдоль причала, и даже кольцо подводных прожекторов по всему периметру лагуны. Огромные подводные фонари окрасили всю воду в лагуне в изумрудно-зеленый цвет, напоминающий гигантский аквариум, и Ник смог даже разглядеть киль "Буревестника", видневшийся под его корпусом в яркой воде. Он увидел, как косяк серебристых рыбок проплыл под килем и умчался с невероятной скоростью.

Мир внутри лагуны, теперь освещенный сверху и снизу, стал местом жуткой, мерцающей красоты.

"Вы должны немедленно уходить!" - прогремел голос из невидимого громкоговорителя, установленного где-то среди прожекторов наверху, в скале.

"Это запретная зона. Это военный объект, доступ на который ограничен правительством и военным персоналом. Если вы не вернетесь на свое судно и не покинете лагуну в течение пяти минут, будут приняты строгие меры. Крайние меры"

"Я же говорил тебе, Ник", - сказал Канонир, уже снимая носовой канат с причала, чтобы они могли поспешно отступить. "Лорд Хоук из тех, кто любит уединение. И теперь он намерен отправить нас в грядущее царство небесное! Давайте выбираться отсюда! Выходим! Вон!"

"Теперь у вас есть четыре минуты", - снова прогремел голос, эхом отражаясь от каменных стен. "Док, на котором вы стоите, под напряжением в десять тысяч вольт. Теперь питание отключено. Через четыре минуты он будет включен. Любой, кто стоит на причале или прикасается к нему в это время, рискует получить серьезную травму или смерть. Немедленно поднимитесь на борт вашего судна. Это ваше последнее предупреждение!"

"Что значит "лектрифицированный"?" - спросила Кэти.

"Это значит, что я убираю твои маленькие ножки с этого причала на всякий случай", - сказал Ник, поднимая Кейт на выступ шириной в фут, который тянулся на некоторое расстояние вдоль скалы примерно на высоте плеча. Поднимая ее, он подумал, что заметил проход внутри отвесной стены скалы.

"Стрелок, подойди сюда! Посмотри на это!" Ник плакал, взволнованный. Он увидел какую-то потайную дверь в скале. "Здесь есть маленькая дверь! Прямо здесь, в скале! Кто-то оставил его открытым по ошибке! Я не могу открыть его, но ты мог бы!"

В большом углублении рядом с выступом Кейт обнаружилась толстая стальная дверь, замаскированная под камень. Она была приоткрыта, возможно, на дюйм. Странный красный свет пробивался по краям облицованной камнем двери. Это выглядело не очень привлекательно, но попробовать стоило.

Ник каким-то образом убедил себя, что лорд Хоук может им помочь, хотя у него не было реальных причин верить в это. Он убедил себя, что его инстинкты достаточно хорошо послужили ему в этот день, и сейчас не время просто сдаваться и идти домой. Кроме того, у него было целых три минуты, прежде чем его убьет током.

"Три минуты. Повторяю, три минуты. Электрификация доковой зоны начнется через три минуты. Немедленно покиньте этот район!" - раздался голос.

"Поторопись, стрелок!" - крикнул Ник. "Сундук!"

"Я приближаюсь так быстро, как только могу, черт возьми, не так ли?" - проворчал Ганнер себе под нос и, покачнувшись, рухнул вниз, ударившись головой о крышу кабины. "Черт бы побрал этого мальчишку", - воскликнул он, увидев, что сундук был прикреплен к полу кабины двумя кожаными ремнями, и они не поддавались ни на дюйм. Ник застегнул их слишком туго. Ганнер попытался просунуть пальцы под застежки, но это было невозможно. Думал ли Ник, что кто-то материализуется из воздуха и украдет эту чертову штуковину?Может быть, подумал Ганнер, вспоминая странные манеры капитана Уильяма Блада, может быть, он действительно так думал!

Он схватился за две металлические пряжки обеими руками и потянул.

"Две минуты. Две минуты. Внимание. Внимание. Уходи немедленно"

Раздался громкий сигнал клаксона, оглушительный в пределах скалистой лагуны. Мигающие красные огни, установленные на каждом из причальных столбов, отбрасывали кружащийся блик на камни, воду, его лодку. Ник мог видеть Ганнера внизу через иллюминаторы иллюминатора, натягивающего ремни, которые удерживали сундук. Что ж, тогда это было все. Он бы просто схватил Кейт и прыгнул в безопасное место обратно на борт своей лодки. Было очевидно, что им не очень рады здесь, в замке Хоук.

И тут Ганнер выскочил из трапа и побежал к нему по причалу, зажав сундук подмышкой и с выражением безумной решимости на лице. "Нас-сейчас-приготовят!" - закричал он, направляясь к Нику и Кэти.

"Я приоткрыл дверь еще на дюйм, стрелок!" Ганнер поставил сундук к его ногам. "Ты можешь это сделать?" - Воскликнул Ник, и завывающий гудок поднял их уровень адреналина на ступеньку выше.

Щель в двери была приоткрыта ровно настолько, чтобы Ганнер мог просунуть свои мясистые пальцы. Он сильно дернул.

"Одну минуту. Одна минута. Последнее предупреждение. Это твое последнее предупреждение. Пребывание на поверхности палубы или прикосновение к любой конструкции может привести к летальному исходу для любого живого существа, человека или животного. Повторяю. Одна минута"

Дверь не поддавалась.

Ганнер посмотрел на Ника.

"Помоги мне здесь, не мог бы ты, приятель? Может быть, два, " сказал он сквозь стиснутые зубы. "Только если ты не занят, конечно".

Ник просунул обе руки в трещину и уперся ногами в каменную стену. "На счет два!" - сказал он. Он улыбнулся Кейт. Он усвоил свой урок. Его сестра там, наверху, в безопасности, и, если понадобится, они с Ганнером тоже смогут туда запрыгнуть.

В нише над их головами была зажженная лампочка, которая теперь начала мигать красным. К звуку клаксона присоединилась еще одна сирена. Это был бедлам в маленькой лагуне.

Тридцать секунд. Повторите тридцать секунд. Уходите немедленно!"

"Раз... два!" Ник заплакал и изо всех сил, что у него были, навалился на дверь. Ганнер крякнул от нечеловеческого усилия, потянув так сильно, как никогда не тянул в этой жизни.

Дверь начала поддаваться, сначала медленно, а потом у них получилось; она приоткрылась на добрых три фута. Они были внутри!

"Пятнадцать секунд!"

Ганнер снял Кэти с выступа и поставил ее прямо за дверью на покрытый резиной пол. Ник проскользнул в узкий проем, поднял Кэти и продвинулся на несколько футов дальше в странном красном свечении туннеля. Ганнер поднял сундук, молча молясь, чтобы он пролез в трехфутовое отверстие. Было туго, но он справился с этим и поместил его в дверь туннеля.

Ник бросил короткий взгляд через плечо и увидел, что туннель, выложенный блестящей белой керамической плиткой, на вид был около пятидесяти ярдов в длину. Он увидел, что вскоре она начала резко спускаться, и в странном красном свете все они казались розовыми. В дальнем конце была еще одна стальная дверь.

Стрелок повернулся боком, чтобы протиснуться, и мгновенно застрял. "Не могу прийти, шеф", - сказал он, но затем схватился за свой огромный живот, вздернул окладистую белую бороду и массивные плечи и, выглядя точь-в-точь как Рождественский Дед, пытающийся пролезть в крошечную трубу, попробовал еще раз.

Ник и Кэти затаили дыхание.

"Пять секунд!"

Ганнер заглянул внутрь. Они все были в безопасности.

"Горацио!" Кэти в панике вскрикнула.

Большой белый кот стоял на причале прямо за дверью, вопросительно глядя на них троих. Они совсем забыли о нем. Он с любопытством заглядывал в дверной проем, собираясь использовать еще одну из своих девяти жизней во второй раз за день.

"Рыба", - сказал Ганнер, и Горацио мгновенно прыгнул внутрь, когда дверь захлопнулась с громким шипением, а затем с глухим стуком, на долю секунды задев хвост Горацио. Все сирены и гудки прекратились в одно мгновение. Они посмотрели друг на друга, купаясь в красном свете и внезапной тишине, каждый глубоко вздохнул и попытался не думать о том, что могло произойти на причале снаружи. Внезапная тишина была полной и облегчением для их все еще звенящих ушей.

"Рыба?" - Спросил Ник у Ганнера, наконец нарушив молчание. "Ты говоришь, рыба?"

"Как ты думаешь, кот запрыгнул бы сюда, если бы я сказал: "Лектрик док, маленькая кошечка, шагай живее"?"

Ник улыбнулся. "Именно тогда. Все готовы? В конце этого туннеля есть еще одна дверь. Она должна как-то привести к самому замку. Пойдем узнаем, действительно ли лорд Хоук более добрососедский в личной жизни, чем кажется на первый взгляд, " сказал Ник, улыбаясь от уха до уха и быстро обнимая свою сестру. Он пошел на просчитанный риск, но они были в безопасности внутри замка Хоук, и инстинкты не покидали его. По крайней мере, пока нет.

"О, конечно, парень, лорд Хоук, вероятно, приберегает по-настоящему дружелюбный тон для того, чтобы мы позвонили в его парадную дверь. Он держит немного динамита под ковриком у двери, просто по-соседски, когда приходят такие общительные люди, как мы, " пробормотал Ганнер себе под нос, поднимая сундук и следуя за двумя своими друзьями в тусклый свет туннеля, который, насколько он знал, вел прямиком в Ад.

Что, на данный момент, вряд ли удивило бы его. "Возможно, предложите нам также хороший чайник отравленного чая", - добавил Ганнер, достаточно громко, чтобы Ник услышал.

Ганнер решил тогда и там, что после этого дня ничто на этом острове его больше не удивит.

Он не мог ошибаться сильнее.

Величайшие сюрпризы в его жизни ждали сразу за следующей дверью.

ГЛАВА XII

Дворецкий-китаец

6 Июня 1939

ЗАМОК ХОУК

На этой второй двери тоже не было ручки, и, похоже, она была сделана из стали толщиной со старую семейную Библию Ника. И, конечно, кто знал, что лежит по другую сторону этого? Тщательно обработанная и отполированная сталь отразила их три изображения с красным оттенком, как в зеркале. Это была не манящая дверь, и так не должно было быть. Что касается Ганнера, то, вероятно, именно так должна выглядеть дверь в Ад, и поэтому для него это не было неожиданностью.

"Почему бы нам просто не оставить им небольшую записку?" Сказал Ганнер, поглаживая свою пышную белую бороду. "И просто скажите, черт возьми, извините, что мы разминулись с вами, милорд, мы первым делом позвоним вам по телефону утром".

Ник бросил на него взгляд, и Ганнер отмахнулся от этого как от шутки. Он снова увидел тот взгляд Ника, и Ганнеру пришло в голову, что Ник мог бы однажды стать прекрасным офицером Королевского флота Его Величества. Хорошие люди, которых он знал, обладали именно такой несгибаемой решимостью. И он также понял, что всегда знал это о мальчике, с тех пор, как тот был совсем маленьким. Он был мальчиком, рожденным с сердцем, готовым к любой судьбе.

"Может быть, есть скрытая панель управления, которая открывает дверь, " сказал Ник, - но нам, вероятно, нужен код".

"Или, может быть, ты просто откроешь ее", - сказала Кэти и положила свою маленькую ручку на сталь. Что-то вроде сигнальной лампы над стальной дверью загорелось и начало мигать. Дверь приоткрылась примерно на дюйм, и Кейт сказала: "Видишь?"

УРОВЕНЬ МОРЯ. Моргни. УРОВЕНЬ МОРЯ. Моргни. На УРОВНЕ моря, гласил предупреждающий знак.

Ник как раз собирался поинтересоваться, что это значит, когда дверь со свистом полностью распахнулась и ворвался поток туманного ледяного воздуха. Ганнер почувствовал запах, который он сразу узнал. Морское моторное масло и высокооктановый бензин. Там пахло, как на верфи. Моторное масло?Это означало двигатели, а какие двигатели могли быть здесь, внизу? Они были внутри сплошной горы камней, если только он не ошибался.

Белый туман рассеялся.

"Что ж, я буду отброшен в сторону Рангуна", - сказал Ганнер, и все они, открыв рты от изумления, уставились на открывшееся перед ними зрелище.

Еще одна лагуна, за исключением того, что эта была полностью внутри гористого скалистого утеса!

Похожее на пещеру подземное озеро, которое было по крайней мере в два раза больше того, которое они оставили наверху. Там была сложная система доков, все выкрашенные в ярко-желтый цвет, и лодочные причалы, и соединительные мосты. Был даже небольшой кран, установленный на железнодорожных путях малой колеи, которые тянулись по всей длине главного дока. К радости Ника, там было несколько весьма экспериментальных плавсредств, подобных которым он никогда раньше не видел.

Туманный синий электрический свет заполнил пещеру, и здесь тоже были подводные прожекторы, которые окрашивали воду в желто-зеленый цвет. На заднем плане раздавался непрерывный гул, который Ник решил, что это звук генераторов или какого-то другого источника энергии. Все это место было совершенно поразительным, и тот факт, что оно даже существовало в таком отдаленном и пустынном месте, как крошечный остров Грейберд, делал его еще более захватывающим.

"Ник, смотри!" Сказала Кейт, указывая на один очень странный корабль. "Большая плавающая сигара!" Ник последовал за ней по причалу.

"Кэти, ты знаешь, что это такое?" Спросил Ник, затаив дыхание от волнения. "Только двухместная алюминиевая подводная лодка S-1, вот и все! В сообщениях прессы говорилось, что она затонула с двумя членами экипажа у Азорских островов! И что сверхсекретный проект был отменен из-за катастрофы! Ну, тогда, что это такое? Я расскажу тебе о самой С-1, и..."

Ник остановился как вкопанный. Вблизи она была гораздо красивее, чем он когда-либо мечтал, что она может быть. Тихий свист сорвался с его губ, когда он прочитал название, написанное золотом на лакированной фрамуге.

ТОР

Что, черт возьми, Тор делал в секретной подземной пристани лорда Хоука? Была ли это секретная база самого "Капитана Тора"?

Это действительно была лодка, о которой мальчишка мог только мечтать, подумал Ник, тихо насвистывая и с тоской глядя на нее. Шестьдесят футов сверкающего красного дерева, отполированного до такого блеска, что вы могли видеть свое лицо в его верхней части! И на стапеле, прямо рядом с прекрасным крейсером, трехмоторный гидросамолет, чего уж там! Ник, чувствуя себя ребенком в самой замечательной кондитерской в мире, не знал, на что обратить свое внимание в первую очередь. Самая красивая лодка в мире? Или гладкий черный гидросамолет глубоко внутри подземного озера?

"Ники!" Кейт закричала с другого конца дымчатой голубой лагуны. "Ники, иди посмотри, что я нашел!" Но ее брат ничего не ответил, поскольку был так занят разглядыванием забавного черного самолетика, который плавал на воде. Они с Ганнером были так взволнованы всеми этими дурацкими лодками и самолетами, что Кейт решила посмотреть сама.

Она нашла две странные маленькие светящиеся кнопки рядом с другой стальной дверью в стене пещеры. Там действительно были две самые забавные кнопки, которые она когда-либо видела.

Один прочитал.

Один зачитан ДО конца.

Кем, черт возьми, они могут быть?

Это все, что они сказали. Что произошло? Что произошло? Она даже представить себе не могла, но они показались ей очень забавными. Она встала на цыпочки и ткнула указательным пальцем в кнопку "Вниз".

Ничего не произошло.

Она ударила по другому, и он начал мигать, но это было все. Скучно. Она снова нажала ВНИЗ, но ВВЕРХ продолжал мигать. Действительно скучно.

Она обернулась, чтобы посмотреть, что ее брат и Стрелок делают с маленьким летающим самолетом. Она сложила ладони рупором у рта и позвала его через подземную гавань.

"Ники, давай! Мы должны найти Джиппера, а ты опять опоздаешь на ужин!" - сказала она. Не то чтобы она сильно беспокоилась о том, что у Ники могут быть неприятности, заметьте, но она сама была очень голодна. Она тоже хотела вернуться домой к своей книге "Черная красавица". Ее самый любимый.

"Одну минуту, Кэти!" - сказал ее брат. Он вылез на один из плавучих понтонов самолета и разговаривал с Ганнером. В последнее время он был настолько глуп в некоторых вещах, что это начинало выводить ее из себя. Все эти старые лодки и самолеты. Действительно. Почему им больше не было весело? Они когда-нибудь собирались устроить еще один пикник? Она показала язык Ники и Ганнеру, хотя знала, что они не могли ее видеть, и это заставило ее почувствовать себя немного лучше.

Теперь, если бы у нее была лошадь, точно такая же, как Бьюти, здесь, на Грейборде, почему она могла ездить на всех - что это было? Она услышала странный звук прямо у себя за спиной. Пираты? Она повернулась очень медленно, на всякий случай зажмурив глаза.

Слава богу, никаких пиратов, увидела она, чуть приоткрыв один глаз.

Просто глупая маленькая комната, где раньше была большая стальная дверь с кнопками. Крошечная комната, на самом деле, совсем без мебели, кроме красивой деревянной скамейки с зеленой бархатной подушкой.

Она шагнула вперед и заглянула внутрь.

Это был очень хороший номер, даже если он был немного мал. Стены были обшиты панелями из блестящего дерева. В дополнение к дивану, там было красивое золоченое зеркало с орлом наверху. Она хотела сесть на ту маленькую бархатную подушечку, она выглядела такой удобной. И, в конце концов, она была очень уставшей.

Она вошла внутрь и села, и это было действительно довольно удобно. И по обе стороны от открытой двери стояли две красивые лампы с буквой "H" и короной над ней на абажурах. Все это было очень необычно, подумала она. Ла-ди-дах, как сказала бы мама.

Затем большая стальная дверь скользнула, закрываясь со свистом воздуха.

Боже мой. Казалось, она была заперта в крошечной комнате.

Затем комната начала трястись и грохотать, и ее голова откинулась к стене. Ей показалось, что комната движется, хотя этого явно не могло быть. Комнаты не двигались, за исключением, может быть, Китая, когда там были те ужасные землетрясения, о которых она слышала. Это было землетрясение? Внутри горы? Она так не думала, но ты не мог не задаться этим вопросом. По крайней мере, она не жила в Китае, где вам приходилось постоянно беспокоиться о таких вещах.

Она решила просто сидеть там, не бояться и извлечь из этого максимум пользы. Рано или поздно ее брат подошел бы, постучал в дверь и выпустил ее. В конце концов, он привык спасать ее. Ей просто нужно было подождать.

Внезапно симпатичная комната перестала двигаться. Он дернулся один раз, а затем остановился навсегда. Дверь со свистом вернулась в стену, где, должно быть, исчезла раньше. Она села на диван и покачала ногами взад-вперед, ожидая пробуждения от забавного сна. Она моргнула глазами. Она снова моргнула ими. Это было слишком невозможно.

Комната переместилась!

Вместо всех этих дурацких лодок и аэропланов, которые раньше были снаружи комнаты, теперь в окна проникал дневной свет, а высокий мужчина стоял прямо за дверью и смотрел на нее. Он выглядел таким же удивленным, увидев ее, как и она, увидев его. Может быть, даже больше, потому что его глаза смотрели так пристально, что почти вылезали из орбит, а рот был открыт, и он забыл его закрыть. Он был очень симпатичным, но у него было очень странное выражение лица.

"Привет", - сказала Кейт. "Ты китаец?"

"Прошу прощения, мисс?"

"Я знаю, что землетрясения бывают только в Китае, и я только что была в одном, от которого эта забавная маленькая комната пришла в движение, поэтому я подумала, что вы, возможно, китаянка", - сказала Кэти, пытаясь быть дружелюбной. Она заметила, что у мужчины в руке был меч, и, хотя он не был похож на человека, способного отрубить голову маленькой девочке, нельзя было быть слишком осторожным.

"Уверяю вас, я не китаец. Так получилось, что я из Корнуолла."

Кэти подумала, что он прекрасно говорит по-английски. Решив, что он определенно не китаец, она улыбнулась ему.

"Ты собираешься отрезать мне голову?" - спросила она.

"Конечно, нет!" - сказал красивый мужчина.

"Тогда почему у тебя есть меч?"

Мужчина посмотрел на меч так, как будто совершенно забыл, что он у него с собой. Затем он снова посмотрел на Кэти. Он постоянно забывал закрыть рот, когда пялился на нее. Он был забавным.

"Ну, потому что я только что был ... То есть, я хочу сказать, я только что давал своему работодателю урок фехтования. Кроме того, это не меч, как вы так неправильно выразились; это называется рапира." Он спрятал фольгу за спину. "Я говорю, это самое замечательное! Как, черт возьми, ты добился ..."

"Так это не Китай?" Сказала Кэти, спрыгивая с дивана.

"Вряд ли. Это замок Хоук. Послушайте, я должен сказать..."

Кэти протянула ему руку. Он взял это.

"Ну что ж! Вы лорд Хоук?" Спросила Кэти. "Вот кого мы пришли навестить".

"Конечно, нет. Я нахожусь на службе у лорда Хоука. Хотя я очень сомневаюсь, что ты пришел навестить его. Мы здесь не принимаем посетителей, мы обычно их снимаем. Тебе очень повезло, что ты жива, дитя мое. Очевидно, что в системе безопасности имеется серьезный изъян. Я отвечаю здесь за множество вещей, в том числе за то, чтобы не пускать людей на территорию. Кажется, я с треском проваливаюсь. Если кто-то вроде тебя, я хочу сказать, если всего лишь пятилетний ребенок ...

"На самом деле, мне шесть и три четверти, " сказала Кэти, " практически семь".

"Я прошу у тебя прощения, Сикс. Если шестилетний ребенок может проникнуть - извините, шесть и три четверти - может проникнуть через нашу систему безопасности, то бог знает кто - скажите мне, как, ради всего святого, вы оказались в этом замке? Это совершенно невозможно, ты знаешь!"

"Ники говорит, что нет ничего невозможного. Мы прибыли сюда на паруснике моего брата. Он называется Буревестник, в честь птицы, которая всегда летит впереди бури. Ники говорит, что это то, что мы делаем. Летать перед бурей, я имею в виду. Ты когда-нибудь слышал об этой птице?"

"Да, у меня есть мимолетное знакомство с орнитологией. Ты приплыл с моря, не так ли? Ну, конечно, это совершенно невозможно ".

"Почему это?"

"Потому что, мое дорогое дитя, - сказал красивый мужчина, надувшись, " существует тридцатифутовый сетчатый занавес, называемый Seagate, который запрещает любой лодке - или подводной лодке, если уж на то пошло, - входить в лагуну Хоука или покидать ее, пока я не открою его. Он изготовлен из титана и стали и практически не поддается разрушению. Когда он поднят, он охватывает вход в лагуну, лежа чуть ниже уровня воды, чтобы быть полностью невидимым. Я сам его разработал, и он единственный в своем роде на земле ". Мужчина улыбнулся ей сверху вниз. "Совершенно непробиваемый", - сказал он, забавно покачиваясь на каблуках, как будто был очень доволен собой. "Полностью".

"Тогда ты, должно быть, оставил свои ворота открытыми", - сказала Кэти с яркой улыбкой. "Или кто-то другой открыл это для тебя, я полагаю".

"Ага! Ну, это совершенно невозможно! Видите ли, единственный возможный способ открыть или закрыть Seagate - это использовать вот это устройство, которое всегда при мне ".

Он сунул руку под твидовое пальто, которое было надето поверх его смешного белого костюма. "Это первый в мире радиоволновой портативный пульт дистанционного управления! Минуточку, где эта чертова штука... " Он похлопал по всем своим карманам, наконец вытащив из одного из них маленький серебристый предмет. "Ах, вот оно! Видишь, красная кнопка - это, я говорю! Это совершенно невозможно!"

"Ты действительно довольно забавный. Мой брат думает, что нет ничего невозможного, а ты думаешь, что все невозможно!"

"Держись! Да ведь горит зеленая кнопка! Как вы говорите, Seagate уже открыт! Невозможно! Как это могло - ах, да. Удар лорда Хоука в сердце, должно быть, пришелся в мой нагрудный карман. Он великолепный фехтовальщик. Нажми мне прямо на зеленую кнопку! Ей-богу, это весьма примечательно. Что ж, что ж, полагаю, я действительно должен перед тобой извиниться. Seagate открыт."

"Видишь, нет ничего невозможного. Это то, что всегда говорит мой брат. И он мой герой. Он спас Горацио ".

"Твой брат. Ты имеешь в виду, что вас стало больше? Я должен поднять тревогу и ..."

"Ты собираешься меня похитить? Ты можешь, если захочешь. Мой брат всего лишь снова спасет меня. Он всегда так делает, ты видишь. У некоторых людей на плече сидит ангел. У меня есть брат!"

"С какой стати мне хотеть похитить тебя?" - сказал мужчина, делая шаг назад. "Честно говоря, я настолько шокирован твоей внешностью, что даже не знаю, что о тебе думать! Ты говоришь, у тебя есть брат? Я говорю! Он тоже скрывается в этом помещении?"

"Ну, он где-то здесь", - сказала Кейт. "Поскольку комната, в которой я был, переехала, я не уверен, где именно он находится. В последний раз, когда я видел его, он был в самолете. Он сказал, что это эксперимент. Он очень интересуется всем экспериментальным. Что угодно вообще. На самом деле, он очень умен ".

"Мое слово! На самолете, вы говорите? Ты же не хочешь сказать, что он... Сколько лет этому твоему брату?"

"Ему двенадцать. Стрелку, наверное, не меньше пятидесяти. Я сейчас остаюсь с ним. Прямо рядом с комнатой со всем этим оружием ".

"Я говорю!" - сказал мужчина, выглядя потрясенным. "Ты сказал оружие?"

"Правильно, оружие. Канонир хотел установить пушку на нашу лодку, но у нас так и не получилось этого сделать. Я не думаю, что мы могли бы кого-нибудь сбить в любом случае. Очень маленькая пушечка. На всякий случай, если мы столкнемся с какими-нибудь пиратами, хотя вы, вероятно, тоже думаете, что это невозможно. Поскольку пиратов больше не существует, я имею в виду."

"Стрелок? Кто, ради всего святого, он такой?"

"Он наш друг. Тот, у кого полно оружия ".

"Все оружие?Я думаю, возможно, вам лучше зайти внутрь. Как тебя зовут, дитя?"

"Кэти Макивер", - сказала она с реверансом и улыбкой. "А у тебя какой?"

"Хоббс. Мисс, " сказал мужчина, пожимая ей руку. "Я ношу звание командующего британским королевским флотом, но в этом нет необходимости. Вы можете называть меня просто Хоббс. Все остальные так думают. Ты случайно не ребенок Ангуса Макайвера?"

"Конечно! Он мой отец! Так это мы видели твою старую "люминиевую сигару", Хоббс? - спросила она, имея в виду маленькую двухместную сабу, на которую указал ей Ник.

"Я ужасно сожалею, боюсь, мой слух больше не на должном уровне. Ты спрашивал, курю ли я алюминиевые сигары?" Хоббс ответил.

"Ты не можешь их курить, глупышка, они были бы слишком влажными!" Кэти хихикнула.

"Да, совершенно верно. Кто хотел бы выкурить мокрую сигару? Хм. Ну, тогда вот ты где. Где, ты говоришь, был этот твой брат? А парень со всеми этими пушками?"

"Я же говорил тебе! На самолете."

"Ах, да, ты это сказал, не так ли? Что ж, вот и все. Слушай, не хочешь ли чашечку чая?"

ГЛАВА XIII

Сюрприз капитана Тора

6 Июня 1939

ЗАМОК ХОУК

Ты ведь не нацист, правда, Хоббс?"

"Прошу прощения?"

"Я полагаю, что ты не такой", - сказала Кейт, поднося ко рту еще одну поджаренную пышку с маслом. "Нет, если ты друг моего отца. Он ненавидит нацистов ".

"Пожалуйста, будьте уверены, что я не нацист и не китаец".

"Кто этот забавно выглядящий мужчина на фотографии над камином, Хоббс?"

"Это спаситель вашей страны, мисс. Уинстон Спенсер Черчилль. Так получилось, что дядя его светлости. И он вряд ли выглядит забавно, как ты выразился ".

Кэти была рада, что забавный человек больше не был таким нервным. С тех пор, как она сказала Хоббсу, что ее отцом был Ангус Макивер и что она жила в свете Седой Бороды, он казался намного более расслабленным. Казалось, он даже больше не беспокоился о том, что они проникли в его замок. Или о том, как Ники и Ганнер возились со всеми его лодками и самолетами. Ее отец, по словам Хоббса, был прекрасным человеком, и он был рад видеть очаровательную дочь своего друга гостьей в замке Хоук. Он с нетерпением ждал встречи с Ником и Ганнером, как только напоит уставшую Кейт чаем. Кейт подумала, что он был ужасно милым, в забавном смысле.

Сейчас, за чаем перед огнем в огромном очаге в большом зале замка Хоук, Кейт рассказывала своей новой подруге об их недавних приключениях. Он, казалось, заинтересовался найденным ими сундуком, и очень заинтересовался нацистами, особенно немецкой подводной лодкой, которая их так подвезла. И как ее брат заарканил его, пытаясь выяснить, как быстро все пройдет.

"Я полагаю, вы на самом деле не нацист, Хоббс. Я не могу представить тебя на земляничной грядке, где они все прячутся, ты знаешь ". Она осторожно подняла свою чашку, стараясь не расплескать, когда делала глоток. "Ммм, вкуснятина".

"Я стараюсь доставить удовольствие, мисс", - сказал Хоббс с улыбкой.

"Вы дворецкий, Хоббс?" Спросила Кейт, вопросительно глядя на него.

"Прошу прощения, мисс", - беспечно сказал Хоббс, хотя он никогда в жизни не слышал более возмутительного вопроса.

"Я спросил только потому, что думал, что дворецкие носят сюртуки и брюки в полоску, а не нижнее белье".

Хоббс едва подавил вздох.

"Уверяю вас, что я не дворецкий, и это не мое нижнее белье. Это мой костюм для фехтования. И это мой любимый твидовый пиджак, который, будучи стильным, также обеспечивает капельку тепла в этом старом ворсе, продуваемом сквозняками. Возможно, это не подходит для чаепития, но это идеальный гардероб для активного фехтования. Теперь, по поводу того, что пират похитил вашу собаку, я должен сказать, что я ...

"Он действительно страшный, Хоббс, с маленькими черепами в бороде и большим мечом, и даже его имя пугающее. Билли Блад. Разве это не ужасное имя?"

Хоббс уронил свою чашку.

Он со звоном ударился о каменный пол и разбился на тысячу кусочков. Немного чая выплеснулось на фартук Кэти и ее гольфы.

"О! Мне ужасно жаль, моя дорогая, я надеюсь, что я не ... Я надеюсь, что я не... " Хоббс внезапно остановился и выпрямился. Он посмотрел Кейт прямо в глаза. "Ты сказал Билли Блад?" Я отчетливо слышал, как ты произнес это имя. Билли Блад. Ты это сказал?"

Теплая улыбка слетела с лица Хоббса, сменившись грозным взглядом, который поразил Кейт. Казалось, что вот-вот грянет гром, возможно, молния.

"Да, его зовут Билли Блад. Мы встретились с ним в гостинице "Седая Борода" прошлой ночью, после того, как нашли сундук с сокровищами, о котором я тебе рассказывал. Я думаю, что он плохой ", - сказала Кейт. "Ник думает, что ему нужен наш сундук с сокровищами, и именно поэтому он похитил нашу собаку. Он твой друг?"

"Никогда ни один человек не мог меньше претендовать на мою дружбу, чем Уильям Блад. Это величайшее несчастье в моей жизни - знать этого мерзкого похитителя. Знаешь, что такое похититель, дитя мое?"

"Кто-то, кто крадет бедных маленьких детей?" Ответила Кейт, морщинка беспокойства прорезала ее гладкий лоб. "Крадет их из постелей ночью?"

"Это точно Билли. Бессердечный похититель маленьких детей, хотя он предпочитает богатых бедным, моя дорогая. Он бороздит Семь морей, похищая детей богатых родителей! Держит их где-нибудь, пока не будут выплачены непомерные выкупы. Я думал, мы навсегда потеряли из виду этого мерзкого похитителя, но, видимо, это не так. Это серьезные новости, которые ты принесла, моя дорогая, действительно серьезные новости ".

Хоббс выглядел неважно. Все краски отхлынули от его лица, а руки дрожали, когда он опустился на колени и собрал осколки разбитой чашки.

"Так он вернулся, не так ли? Так, так, так. Наш старый друг возвращается, не так ли? Я полагаю, нам недостаточно того, что у нас есть немцы, с которыми нужно бороться, не так ли? Плывешь повсюду, шпионишь за нами, пялишься на нас день и ночь?"

"С тобой все в порядке, Хоббс?" Спросила Кейт. Мужчина выглядел определенно больным.

"Хм? Небольшой шок - это все, на самом деле ничего. Боюсь, мы должны немедленно отправиться на встречу с лордом Хоуком. Хм. ДА. Пойдем со мной, дитя!" Сказал Хоббс, поднимаясь на ноги. "Крайне важно, чтобы вы рассказали лорду Хоку все, что вы знаете или помните о вашей встрече с этим человеком, Бладом. Как он выглядел, что он сказал, все! Поехали!"

"Могу я допить свой чай?"

"Прости, моя дорогая, у нас нет ни минуты свободной!"

Он увидел свою фехтовальную рапиру, прислоненную к каменному очагу, и взял ее в руки, как будто она ему скоро понадобится. Затем он взял ее за руку и повел через большой зал, мимо множества доспехов, стоящих по стойке смирно, и двери в маленькую комнату, которая двигалась.

Как только они проходили мимо нее, дверь снова скользнула в стену, и там стояли Ник и Ганнер. Канонир держал в руках морской сундук, а кот Горацио примостился у него на плече. Кейт заметила, что Хоббс уставился на маленькую группу тем же выпученным взглядом, который он впервые применил к ней. Он тоже опять забыл закрыть рот. Кейт вошла в лифт и чмокнула своего брата в щеку.

"Привет, Ник. На случай, если вам интересно, это не Китай, и он не китаец, он Хоббс, " сказала Кейт как ни в чем не бывало. Она заметила, что рот Ники тоже был широко открыт, и он уставился на ее новообретенного друга.

"Капитан Тор!" Сказал Ник, все еще глядя на Хоббса и стоя прикованным к маленькой комнате. "Итак, ты здесь! Я увидел твою прекрасную лодку там, внизу, и я подумал, что ты ..."

"Он не капитан Тор, Ники, его зовут коммандер Хоббс, и он готовит самый замечательный чай и пышки", - сказала Кэти. "Он позволяет мне называть его просто Хоббс. И он также не собирается отрубать мне голову своим мечом ".

"Так ты Ник Макивер!" Сказал Хоббс, как будто он ждал встречи с ним всю свою жизнь. Он протянул Нику руку, пожал ее, а затем практически втащил Ники в комнату, оглядывая его с головы до ног. "Я так счастлив познакомиться с тобой, юный Ник! Я просто не знаю, как вас отблагодарить за всю ту усердную работу, которую вы для нас сделали! Ваша сестра только что рассказала мне о вашей встрече с немецкой подводной лодкой. Я так понимаю, вы пытались как-то исправить скорость ее бега? Самый отважный образец военно-морского шпионажа, мой мальчик! Заслуживающий какого-то признания со стороны Министерства, я должен представить. Да!"

"Капитан Тор!" - Воскликнул Ник. "Я тоже очень рад познакомиться с вами, сэр! С того самого дня, как я впервые увидел, как ваше великолепное судно покидает гавань, я надеялся встретить человека, которому оно принадлежало. И, конечно, мой отец высоко ценит тебя..."

"Пожалуйста, Ник", - сказала Хоббс, беря его за руку. "Мне не хотелось бы прерывать то, что, вероятно, является проявлением доброты, но мы как раз направлялись к его светлости по довольно срочному делу. Пожалуйста, не стесняйтесь присоединиться к нам, вы оба. Лорд Хоук никому не уступает в своем стремлении к уединению, но в данном случае, я уверен, он сделает радостное исключение. Действительно! Дети снова в доме!"

"Можем ли мы принести ему этот морской сундук, сэр?" - Спросил Ник. "Это мой друг Ганнер, который несет это". Ганнер улыбнулся Хоббсу, который вежливо кивнул, но было ясно, что Ганнер предпочел бы находиться где угодно, только не в замке Хоук. Ник улыбнулся и продолжил. "Этот сундук - вот почему мы рискнули и пришли сюда, сэр. Я имею в виду, что лорд Хоук - всемирно известный научный детектив. Вероятно, единственный человек на свете, который может раскрыть тайну старого сундука, который выглядит таким новым, - это то, на что мы надеемся ".

"Совершенно верно, совершенно верно, осмелюсь сказать, что на самом деле это совсем не попахивает древностью", - сказал Хоббс, прикладывая палец к носу и наклоняясь, чтобы осмотреть его. "Вовсе нет! Не похоже, что это недавний винтаж, не так ли? Странно. Хм, да."

"Верно, почти как будто его выбросило на берег из другого времени, не так ли, сэр?"

Хоббс положил руку на плечо Ника и поймал его взгляд с теплой улыбкой.

"Действительно, ты поступил правильно, придя сюда, Ник! Мы должны немедленно отнести это в кабинет его светлости. Это, безусловно, имеет прямое отношение к отчаянному делу, которое мы с лордом Хоуком расследуем много лет ". Хоббс еще раз провел рукой по гладкой поверхности морского сундука.

"На сундуке тоже написано мое имя, коммандер", - сказал Ник.

"Все это очень любопытно", - сказал Хоббс и убежал.

Все они бросились в погоню за Хоббсом, который галопом поднимался по широким каменным ступеням широкой парадной лестницы, которая вела из большого зала на верхние этажи. "Следуй за мной!" - Крикнул Хоббс через плечо, перепрыгивая через три ступеньки за раз и размахивая перед ними своим маленьким хлестким мечом.

"Господи, возлюби нас всех, Ник, ты только посмотри на эту комнату?" Сказал Ганнер, одобрительно присвистнув, когда они подошли к концу длинной галереи, которая тянулась высоко над морем.

"Это библиотека", - сказал Хоббс. Они вошли в большую круглую комнату, которая на самом деле была первым этажом башни замка. "На самом деле, он довольно обширный, " продолжил Хоббс, " и занимает этот и три этажа, которые вы видите над собой. В него включены все существующие тома по древней военной истории и оружию и, конечно, все важные произведения английской и мировой литературы, науки и искусства. Включая переводы многих собственных работ его светлости по судебной медицине, конечно."

Все они посмотрели на три круглых этажа с книгами, спиралью опоясывающими открытую шахту по центру. Послеполуденный солнечный свет струился из окон где-то высоко наверху. В центре библиотечного этажа был блестящий латунный столб, который, казалось, исчезал высоко в потолке четырьмя этажами выше. Хоббс увидел, что Ник восхищается этим.

"Это столб американской пожарной части", - сказал Хоббс. "Его светлость приобрел его во время визита в Чикаго".

Пока Ник пытался представить себе толстого английского лорда в костюме в тонкую полоску, сползающего по шесту пожарного с высоты четырех этажей, Хоббс открыл дверь в маленькую смежную комнату со столом, стулом и черным телефоном. Он захлопнул дверь, и они могли видеть, как он что-то говорит, казалось, довольно настойчиво, через окно в двери. Он продолжал смотреть на Ника, пока тот говорил, кивая головой, и вскоре вышел из маленькой телефонной комнаты со счастливой улыбкой на лице.

"Он предоставит вам десять минут, не больше", - сказал Хоббс, нажимая кнопку лифта и глядя, как с верхнего этажа спускается изящная карета красного дерева. "Будет интересно посмотреть, как он отреагирует".

"Что вы имеете в виду, коммандер?" - Спросил Ник.

"Для вас троих, я имею в виду". Ответил Хоббс, окидывая взглядом посетителей. "За исключением меня, дяди его светлости Уинстона Черчилля и горстки людей в Букингемском дворце, милорд Хоук более пяти лет не сказал ни слова ни единой живой душе. И что, Ник?"

"Сэр?"

"Зовите меня Хоббс. Все так делают ".

ГЛАВА XIV

Чаепитие у лорда Хоука

6 Июня 1939

ЗАМОК ХОУК

Он открыт ".

Глубокий, грубоватый голос донесся откуда-то из-за толстых резных двойных дверей личного кабинета лорда Хоука. Хоббс открыл их и молча пригласил их всех внутрь. От вида комнаты у Ника перехватило дыхание. Круглая, как компас, полностью окруженная стеклом, она открывала панорамный вид во всех направлениях!

Ник увидел, что пол представлял собой карту Ла-Манша в проекции Меркатора, инкрустированную ярким мрамором. Ник обнаружил, что стоит верхом на розе-компасе, инкрустированной серебром, и, глядя на запад, в сторону материковой части Англии, он увидел, как ее зеленое мраморное побережье исчезает под большим письменным столом лорда Хоука из красного дерева. Маленькая Кейт стояла одной ногой на зеленом побережье Франции, другой - в голубом каменном канале. Флот из масштабных моделей линкоров и крейсеров был выстроен по всему полу. Итак, Ник увидел, что Хоук тоже вел имитационные морские сражения на этом обширном подобии канала!

"Полагаю, мне следует представиться, не так ли?" Сказал Хоук, обходя большой круглый стол, уставленный серебром и фарфором. Ник мог сказать, что ему было неуютно, он явно не привык к компании незнакомцев. "И тогда вы все можете назвать мне свои имена, не так ли? Я полагаю, что так происходит до сих пор, когда незваные незнакомцы вторгаются в чью-то тщательно охраняемую частную жизнь ". Он начал наливать чай в свою чашку и сел, нахмурившись и сложив руки перед собой на столе. Его встретили молчанием.

Хоббс выглядел пораженным. "Мне ужасно жаль, милорд, но я думал, вы хотели, чтобы мы поднялись. Мы не будем беспокоить вас сейчас, если это, конечно, неудобно ". Хоук мгновение смотрел на Хоббса без улыбки, а затем перевел взгляд к окну, в задумчивом молчании глядя на море внизу.

"Как пожелаешь", - тихо сказал Хоук.

"Это моя вина, ваша светлость", - нервно сказал Ник. "Мы подумали, что важно обратить ваше внимание на некоторые вещи, и ..."

"Да, да, пойдемте, дети. Ганнер, " сказал Хоббс, собирая их, - его светлость считает, что, возможно, в другой раз было бы лучше." Хоббс уже направлялся к двери. "Мы назначим подходящее время для официального визита. Я думаю, что так было бы лучше всего ".

"Да", - сказал Ник, пятясь к двери. "Как-нибудь в другой раз. Мы вернемся как-нибудь в другой раз. Пойдем, Кейт." Ник взял сестру за руку и присоединился к Хоббс у двери. Они все отступали тем же путем, каким пришли, закрывая за собой дверь, когда Хоук наконец заговорил.

"Нет, нет, нет", - сказал Хоук, поворачиваясь к ним с выражением боли в глазах. "Не уходи. Пожалуйста. Мне ужасно жаль. Вы должны понять, что я не привык, чтобы мне кто-то составлял компанию, кроме Хоббса. Вы все здесь, не так ли, поэтому я настаиваю, чтобы вы выпили чаю. Пожалуйста, присаживайтесь. Я настаиваю." Ник посмотрел на Хоббса, который кивнул, и все они вернулись к столу и заняли свои места, уставившись друг на друга, пока неловкое молчание углублялось и заполняло комнату.

"Что ж, " наконец начал лорд Хоук, " как вы, возможно, догадались, я лорд Хоук, владелец-затворник этого довольно продуваемого насквозь старого заведения", - сказал он, улыбаясь, когда они оценили его слабую шутку. "А теперь расскажите мне, кто вы все такие, не так ли?" Он посмотрел на Хоббса. "Хоббс, ты, конечно, освобожден", - сказал он с улыбкой. "Я уже знаю, кто ты, не так ли?"

Ник догадался, что Хоук отпускал эти маленькие шутки, пытаясь разрядить напряженную ситуацию, и почувствовал себя одновременно благодарным и впечатленным.

"Я вижу, вы все знакомы с коммандером Хоббсом. Он слишком скромен, чтобы сказать вам это, но он самый блестящий оружейный дизайнер Королевского флота. Все экспериментальные суда, которые вы, должно быть, видели пришвартованными в моем подземном бассейне, - его работа." Ник посмотрел на Хоббса с тем почтением, которое обычно оказывают богам. Вот, значит, какой гений стоял за подлодкой из двух человек! И трехмоторный гидросамолет!

"Кем ты можешь быть, дитя?" Хоук внезапно спросил Кейт, повернув голову в ее сторону. У него был свирепый взгляд, и ты знала, когда он смотрел на тебя.

"Кэти Макайвер, шесть лет", - застенчиво сказала Кейт, "почти семь".

"И возраст тоже? Я извинюсь за то, что не буду говорить об этом, если вы не возражаете ", - сказал Хоук. "Но, спасибо тебе, Кейт. Мне ужасно грустно говорить, что в этой бедной комнате много-много лет не звучали детские голоса ".

Затравленный, раненый взгляд промелькнул на его лице, и у Ника возникло чувство глубокого траура по этому человеку, тяжелой печали, наполняющей замок. Печаль, казалось, поселилась здесь, как пыль на люстрах и драпировках. Хоук, хотя и был едва ли старше отца Ника, имел вид человека, преждевременно состарившегося от горя.

Хоук был высоким, с резко очерченными чертами лица, и носил длинные вьющиеся светлые волосы, которые касались воротника его свободной белой хлопчатобумажной рубашки. Он, конечно, выглядел совсем не так, как Ник ожидал увидеть английского лорда. Хотя он никогда раньше не встречал пэра королевства, Ник более или менее ожидал, что все они будут невысокими и довольно пухлыми, с красными щеками и волнистыми белыми волосами. И одетые в синие костюмы в тонкую полоску с золотыми цепочками для часов, сверкающими поверх жилетов.

Лорд Хоук выглядел, подумал Ник - ну, он больше походил на одного из Трех мушкетеров! За его грустью в голубых глазах с морщинками остался слабый блеск, взгляд человека, который когда-то давно получал от жизни много удовольствия.

"Я Арчибальд Стил, милорд", - услышал Ник голос Ганнера, прерывающий его изучение лорда Хоука. "Артиллерист королевского флота в отставке. Друзья называют меня наводчиком, сэр, и я очень сожалею, что вторгся в вашу личную жизнь ".

Арчибальд?Ник изумленно посмотрел на Ганнера. Он никогда раньше не слышал, чтобы Ганнер называл свое настоящее имя.

"Могу я причислить себя к их числу, Ганнер, и называть тебя так же?" - Спросил Хоук.

"Сочту за честь, милорд", - сказал Ганнер, нервно улыбаясь. У него все еще был вид человека, которому повезло только потому, что в него еще не стреляли в упор. Он не хотел приходить сюда, и, очевидно, Хоук прилагал огромные усилия, чтобы быть вежливым по поводу их вторжения. Странным образом, однако, Ганнер почувствовал, что этот человек был рад, что они были там.

"Что ж, Артиллерист, выпей чаю и расскажи мне побольше об этом таинственном морском сундуке. Хоббс уверяет меня, что это то, что я должен увидеть, иначе я никогда не стал бы подвергать вас троих своим мрачным настроениям и плохим манерам ".

"Это здесь, милорд, позвольте мне положить это на стол", - сказал Ганнер, и он так и сделал, мышцы на его массивных предплечьях вздулись от усилия.

Лорд Хоук долго смотрел на сундук, проводя по нему рукой, а затем на Ника, и у Ника снова возникло ощущение, что он подвергается тщательному изучению оценивающего взгляда Хоука.

"А вы, конечно, должно быть, молодой Николас Макивер", - сказал Хоук, сделав паузу, прежде чем продолжить. "Хотя мы никогда не встречались, я уверен, вы догадались о нашем общем интересе к, если можно так выразиться, "перелетным птицам", мистер Макивер?"

Еще раз, небольшая шутка, чтобы ослабить ужасное напряжение, которое все еще наполняло комнату.

"Ты знал, что твой отец и я на самом деле были товарищами по оружию?"

Ник был одновременно поражен и восхищен. Быть вовлеченным в такую важную миссию, присматривать за нацистами для Черчилля и, возможно, заручиться помощью знаменитого детектива, такого как лорд Хоук, а также Хоббса - что ж, в это невозможно поверить. "Нет, сэр! Из-за всех слухов об острове, Ганнер и я, мы даже не были уверены, живешь ли ты все еще здесь! Не говоря уже о том, что ты был одним из коллег отца по наблюдению за птицами!"

"Я ожидал, что нет! Никто не сделал! На самом деле, до сегодняшнего дня мы с Хоббсом были одним из самых тщательно хранимых секретов во всей Англии!" Его лицо внезапно стало серьезным, когда он вспомнил, что только что произошло серьезное нарушение безопасности. Двое детей и старый боевой конь ВМС только что проникли в его неприступную крепость. Его поведение снова стало смертельно серьезным.

"К сожалению, Ник, очень жаль, что ты пришел сюда. Это сверхсекретный военный объект. Все наши системы разработаны специально для предотвращения именно таких вторжений, как ваше. Но, теперь, когда вы здесь, вы должны поклясться в торжественной секретности. От имени Его Величества короля Георга я должен получить от вас священную клятву, что вы никому не расскажете о том, что видели или услышите сегодня. На карту поставлены жизни, в том числе коммандера Хоббса и твоего собственного отца, Ник."

Он посмотрел на каждого из них по очереди. Кэти и Ганнер выглядели так, как будто они упали с планеты и приземлились в другом мире. И, в некотором смысле, так и было. Сверхсекретная военно-морская установка? На острове, где никогда ничего не происходило?

"Его светлость прав. Вы так торжественно клянетесь своей священной честью?" - Спросил Хоббс.

"Клянусь нашей священной честью, ваша светлость", - ответили они как один.

"Именем Его Величества короля", - добавила Кейт благоговейным шепотом. Она подумала, что это было сохранение тайны в лучшем виде!

"Я позволил Хоббсу привести вас сюда только потому, - сказал Хоук, - что есть три вопроса чрезвычайной важности. Первое - это появление, согласно тому, что рассказал мне Хоббс, Уильяма Блада на этом острове. Это правда?" спросил он, глядя прямо на Ника.

"Боюсь, что да", - сказал Ник. "Хотя я только что встретил его сам, этот парень похитил мою собаку, сэр".

Лорд Хоук мгновение смотрел на него в торжественном молчании.

"Мне жаль", - сказал Хоук. "Вы все должны понимать, что появление Blood - событие, имеющее огромное значение лично для меня. Я объясню, почему это так, в свое время. Однако, я понимаю, что вашей встрече с Кровью предшествовало обнаружение этого конкретного сундука. Офицерский сундучок для плавания, который, казалось бы, относится к типу, распространенному на флоте в начале девятнадцатого века, и все же он имеет отделку совершенно нового образца, не так ли? Должен сказать, странно. И, наконец, Хоббс и я стали свидетелями резкого увеличения активности подводных лодок вокруг острова в последние недели. Очевидно, Ник, где-то поблизости скрывается Альфа-класс?"

"Ганнер и я почти смогли установить часы на альфа-класс, сэр", - сказал Ник со смесью волнения и скромности. "По нашим оценкам, она делала по меньшей мере семнадцать узлов, ваша светлость. Погружен!"

"Семнадцать погруженных!"Глаза Хоука расширились от изумления. "Ты слышишь это, Хоббс? Ник, я хочу, чтобы ты предоставил командиру полный отчет о действиях этой подводной лодки. Вы ее опознали?"

"U-33, ваша светлость", - сказал Ник. "Могу я одолжить ручку, чтобы все это записать, сэр?"

"Я настаиваю, чтобы ты сделал это немедленно, пока оно свежее", - сказал Хоук, вручая мальчику его собственную толстую черную ручку Mont Blanc.

Коммандер Хоббс резко вздохнула. "U-33. Это тот, кого мы искали, ваша светлость! Я знал, что она курсирует в этих водах, я знал это! Молодец, парень, великолепная попытка!"

"Нам понадобится каждая крупица информации о ней, парень", - сказал Хоук, его глаза блестели от возбуждения, пока Ник яростно строчил. "И чем скорее эта новая информация попадет через Ла-Манш в Чартвелл, тем лучше, а, Хоббс? Сегодня вечером, если это вообще возможно? Дядя Уинстон будет в восторге!"

"Сегодня вечером, сэр", - сказал Хоббс, кивая в знак согласия. "Тор заправлен и готов".

"Давайте обратим наше внимание на этот морской сундук, не так ли?" Сказал Хоук, подтягивая сундук к себе. "Ник, будь так любезен, расскажи мне все, что ты можешь вспомнить об обстоятельствах его первого появления. Тогда мы узнаем, что внутри ".

Ник обнаружил, что непроизвольно делает очень глубокий вдох.

Я собираюсь выяснить, что внутри сундука, и это навсегда изменит мою жизнь.

Он рассказал лорду Хоук о находке сундука. О его шоке, когда он увидел свое имя на крышке. И как же он был удивлен ее внешним видом, когда заметил, что, несмотря на возраст, она все еще была безупречной, блестящей, идеальной. Или, скорее, что это стало таковым, пока находилось в его распоряжении.

"И вы говорите, Билли Блад появился в ту самую ночь, когда вы обнаружили сундук?" - Спросил Хоук.

"Да, сэр", - ответил Ник. "Он был в гостинице "Седая борода", когда мы остановились, чтобы обсушиться. Было холодно и шел какой-то ужасный дождь, и бревна Кэти сильно дрожали. Мы подумали, что наводчик может открыть огонь, и он открыл ".

"Ганнер, ты был там прошлой ночью, ты видел кровь, когда он впервые появился?" - Спросил Хоук. Ник заметил, что он делал заметки, пока все говорили.

"Появились" - подходящее слово для этого, ваша светлость, и это именно то, что они сделали, все верно", - ответил Ганнер, наконец осознав, что Хоук не только не собирался стрелять в них за вторжение в его личную жизнь, это выглядело так, как будто он действительно собирался помочь им докопаться до сути всех этих странных событий! "Они только что появились, сэр, но я не видел, как они это делали. Заскочил, типа того. Из ниоткуда, милорд."

"Они? Что вы имеете в виду?" - спросил Хоук. "Они?"

"Ну, их было двое, не так ли, милорд? Плюс птичка? Видите ли, это была темная и ветреная ночь, как ваша светлость, должно быть, помнит. И все мои парни, которые обычно любят пропустить по кружечке пива в гостинице, остались дома с хозяйкой, чтобы согреться и обсохнуть. Место было пустым, как склеп, там никого не было, кроме меня и моего старого кота Горацио, и ветра, завывающего за окнами и в дымоходе, поэтому я развел для нас хороший костер, я это сделал, сэр. Горацио, будучи котом, так же любит свой приятный теплый огонь ". Ганнер остановился и огляделся вокруг, чтобы убедиться, что кто-нибудь слушает его рассказ. Ник не мог припомнить времени, когда Ганнеру было что сказать, но он предположил, что наличие такой знаменитой аудитории, как лорд Хоук, помогло ему развязать язык.

"Пожалуйста, продолжайте, Ганнер", - сказал лорд Хоук, поднося спичку к своей сигаре и выпуская струйку дыма из уголка рта. "И, пожалуйста, ничего не упускай, каким бы незначительным тебе это ни казалось".

"Ну, как я уже говорил, вчера вечером из-за шторма не было принято никаких блюд, и я вышел на кухню, чтобы налить ложку сливок в миску Горацио, он мой единственный покровитель на этом вечере, а когда я возвращаюсь, там сидит этот неряшливый хорек, смотрит в огонь и курит длинную костяную трубку. И его приятель, прячущийся в тени, как будто не хотел, чтобы на него никто не смотрел."

Ганнер сделал паузу и посмотрел на свои руки, пытаясь все вспомнить. Ник увидел, как Кэти вздрогнула при упоминании спутника Блада, и сам содрогнулся при воспоминании об ужасно изуродованном лице мужчины в свете костра, когда Ганнер продолжил свой рассказ.

"Я не слышал, как дверь с грохотом открылась или захлопнулась, и даже дождя, который дул внутрь или снаружи! Или вообще что-нибудь! Но, там эти пиратские создания сидели, такие уютные у огня с тем ярко-красным попугаем, который сидел у одного на плече, шепча ему на ухо и ...

"Попугай! Мы не видели никакого попугая, стрелок!" Сказал Ник, наклоняясь вперед и хватая Ганнера за руку. Он повернулся к Хоук. "Ваша светлость, я забыл упомянуть, что сундук охранял странный попугай, когда мы его нашли! Укусил мою сестру, это тоже случилось!"

"На самом деле больше не больно", - сказала Кэти, с гордостью показывая всем свой забинтованный палец.

"Даю слово, сэр", - сказал Ганнер. "У Блада был попугай, которого он тоже сделал, большая, красная, неприятного вида птица. Существо с бегающими глазами взгромоздилось ему на плечо и тоже что-то невнятно говорило, хотя разобрать, что оно говорило, было невозможно. Попугай говорил прямо в ухо своему хозяину, так и было, как будто он рассказывал ему секреты!"

"Я сожалею, сэр", - сказал Ник Хоук. "В комнате не было попугая, когда мы увидели кровь. Только одно красное перо ".

"Он прав, сэр", - сказал Ганнер. "Теперь я вспоминаю, что попугай слетел с плеча этого Блада, когда появились молодые. И эту птицу больше никогда не видел. Просто исчезло, это произошло. Заскочил, выскочил. Мгновение ока, ваша светлость, вот как они ориентируются, эти трое."

"Итак, Хоббс, на этот раз Билл привел с собой старые кости", - сказал Хоук. "Это нехорошо".

"Действительно, у него есть, и Змеиный глаз, по-видимому, тоже", - добавил Хоббс, его лицо омрачилось мрачной хмуростью.

"Да!" Ник заплакал. "Это верно! Блад позвал парня, прячущегося в тени, Змеиный Глаз! Кто он, коммандер?"

"Тот, кого ты никогда в этой жизни не захочешь встретить снова", - сказал Хоук, кладя руку на плечо Ника. "Если ты можешь помочь этому. Извините, я должен забрать кое-что из нашего хронологического оборудования из своей лаборатории. Не могли бы вы все извинить меня на несколько минут?" И с этими словами знаменитый детектив подошел к блестящему латунному пожарному столбу, запрыгнул на него и мгновенно исчез из виду.

Вот и все для пухлых маленьких лордов в костюмах в тонкую полоску, подумал Ник с улыбкой.

ГЛАВА XV

Тайна времени

6 Июня 1939

ЗАМОК ХОУК

Давайте откроем это дело, не так ли?" Сказал лорд Хоук. К тому времени, когда Хоук вернулся на лифте с лабораторным оборудованием, Ганнер и Хоббс перенесли морской сундук на изогнутый стол рядом с самым западным окном. Умирающие лучи солнца играли на блестящей поверхности деревянной крышки. Ник был поражен, увидев, как выглядит старый сундук и его латунный замок, даже в этом меркнущем свете. Он выглядел, ну, почти совершенно новым!

"Механизм блокировки, разумеется, останется нетронутым, Хоббс?" Сказал лорд Хоук. Он следил за каждым движением Хоббса. Ник был удивлен, увидев ловкие движения Хоббса с маленькими точными инструментами, когда он продолжал ковырять блестящий замок; это было похоже на наблюдение за мастером-ремесленником.

"Конечно, сэр", - сказал Хоббс. "Я полагаю, мы захотим сохранить его текущую хронологию для датирования по времени в лаборатории этим вечером".

"Совершенно верно, Хоббс. Как обычно, на шаг впереди меня, " сказал Хоук и сделал еще одну глубокую затяжку своей едкой сигарой. "Я уверен, что мы обнаружим, что замок работает, отслеживая работу лабораторного хронографа. Замок прикреплен к сундуку, так что он движется с той же скоростью, как ты думаешь?"

"Без вопросов, сэр. Они будут путешествовать вместе", - сказал Хоббс сквозь стиснутые зубы. Он сосредоточенно жевал амулет из панциря черепахи, который висел у него на шее.

"Может, нам установить на него спектральный хронометр, Хоббс - я имею в виду, прежде чем мы откроем коробку?" - Спросил Хоук, более внимательно вглядываясь в замок. "На всякий случай?"

"Не помешало бы, милорд", - сказал Хоббс. Он открыл футляр красного дерева, который Хоук принес из лаборатории, и вытащил странного вида приспособление. На вид это был сложный военно-морской хронометр, но на нем было несколько странных циферблатов, а с него свисали разноцветные провода. Эти провода были прикреплены к двум большим латунным корпусам часов с простыми белыми циферблатами и красной секундной стрелкой. Красным шрифтом на левой стороне были выведены буквы GMT. Справа было слово FLUX (ПОТОК). Ник уставился на хитроумное устройство, пока Хоббс прикреплял его провода маленькими зажимами как к замку, так и к самому морскому сундуку.

"По Гринвичу? Это среднее время по Гринвичу, верно?" - Спросил Ник, чувствуя себя глупо, как только вопрос слетел с его губ.

"Отлично", - сказал Хоббс, даже не отрываясь от своей работы. "Точное время повсюду на земле, точно измеренное в Гринвиче. Константа, так сказать."

"А поток?" - Спросил Ник. Он заметил, что секундная стрелка развертки на ФЛЮСОВОЙ поверхности начала бешено вращаться, слишком быстро, чтобы ее можно было разглядеть, в тот момент, когда Хоббс прикрепил ее зажим к морскому сундуку.

"Немного сложнее", - сказал лорд Хоук. "Поток - это просто движение во времени. Назад. Вперед. На самом деле, в любом направлении."

"Я бы сказал, значительно сложнее, милорд", - сказал Хоббс с легким смешком, вставляя еще один медный провод в замочную скважину замка.

"Извините меня, пожалуйста, но что, черт возьми, здесь происходит?" Сказал Ник, поднимаясь на ноги. То, что он слышал, заставляло его сомневаться в собственном здравомыслии. Ничто не имело никакого смысла, и это было немного пугающе.

"Сундук выдвинулся вперед, Ник. Но ты просто не можешь этого видеть ", - сказал лорд Хоук, успокаивающе кладя руку на плечо Ника в попытке успокоить его.

"Это перемещается в другое измерение, парень", - сказал Хоббс.

"Время сдвинулось вперед, сынок", - сказал Хоук.

"При всем уважении, сэр, это не продвинулось вперед во времени!" Сказал Ник, его лицо покраснело. "Потому что это даже отдаленно невозможно, при всем должном уважении к вам обоим, даже отдаленно невозможно!"

"Садись, Ник", - любезно сказал лорд Хоук. "Присядьте на минутку, и мы с Хоббсом попытаемся вам это объяснить".

"Ты знаешь, что на самом деле означает слово "поток", Ник?" - спросил Хоббс, осторожно кладя инструмент на стол перед Ником. Тонкая красная игла превратилась в вращающееся размытое пятно.

"Я -я думаю, да, сэр", - сказал Ник, делая глубокий вдох. "Измениться. Не так ли, перемены?"

"Совершенно верно", - сказал Хоббс. "Измениться. Это означает перемены, а также непрерывное движение. Постоянное состояние движения. По своего рода пути, за неимением лучшего слова, называемого четвертым измерением, или неевклидовым пространством-временем. Есть ли в этом смысл?"

"Вот что такое время, Ник, поток. Постоянное состояние движения ", - сказал Хоук, указывая на вращающийся диск FLUX. "Где сейчас игла? Когда ты говоришь "сейчас", что это на самом деле означает, Ник?"

Ник посмотрел на него, затем на красное пятно вращающейся секундной стрелки.

"Это значит сейчас", - сказал Ник, - "Это значит прямо сейчас, не так ли? Я думаю, что все это ... просто слишком ... Я не знаю, что и думать. Мне жаль." Мальчик подпер подбородок обеими руками и угрюмо уставился на вращающийся циферблат.

"Я понимаю, что ты чувствуешь, Николас", - ласково сказал лорд Хоук. "У меня была точно такая же реакция, когда Гоббс впервые объяснил мне это понятие. Совершенно естественная реакция. Это трудно осознать ".

"Спасибо, сэр", - сказал Ник, напрягаясь, чтобы взять свои эмоции под контроль. "Мне ужасно жаль. Хоббс, не продолжишь ли ты?"

"Сейчас - это просто момент времени, не так ли?" - сказал Хоббс, почти не сбиваясь с ритма. "И, как только ты это сказал, все прошло, парень. Это давно прошло, парень. Дело сдвинулось. Это где-то в другом месте на трассе. И у трека нет конца. Указывает только туда, сюда и вперед. И вы можете видеть только ту точку, где вы находитесь, но это не значит, что другие не существуют, не так ли? Они там, парень, но ты сможешь увидеть их, только если пошевелишься! Вот, позволь мне попробовать и показать тебе ..."

Хоббс вытащил клочок бумаги из ящика стола и достал из кармана черную авторучку. Он провел линию слева направо поперек страницы и отметил каждый конец.

"Время - это та грань, Ник", - сказал Хоббс. "От "D" на заре времен" до "E" - не конец, а "вечность"."И "x" - это сейчас. Вы можете поставить "x" в любом месте строки, но строка останется постоянной. Каждый момент тянется назад и вперед ко всем другим моментам. Вы не можете видеть временную линию, но все знают, что она есть. На протяжении веков люди знали это, но потребовался гений Леонардо да Винчи, чтобы позволить человеку двигаться вдоль линии, назад или вперед. Ты начинаешь понимать это, Ник?"

"Или позвольте предметам переместиться к вам, " добавил Хоук, " как этот сундук, который вы нашли на пляже, парень, как этот сундук, стоящий прямо здесь. Оно переместилось по дорожке к вам. Вот как ты пришел, чтобы найти это там, на пляже. Даже как вы так верно сказали, это не могло быть выброшено на берег. Этого не произошло, парень. Он двигался по дорожке. Вот почему мы называем это "путешественник". Это путешествие во времени. Этот путешественник - деревянный ящик. Но люди тоже могут путешествовать ".

"Но ведь это невозможно, не так ли? Это просто не п-возможно, не так ли?" Ник запнулся, но он действительно больше не знал, чему верить. Он закрыл лицо руками. У него было сбивающее с толку чувство, что он не знал, что было реальным, а что больше не было.

Хоук сел и взял руку Ника в свою, глядя ему в глаза с таким глубоким чувством, которого Ник раньше в них не видел. Даже когда имя Билли Блада повисло в воздухе над столом, как ужасное проклятие.

"О, это возможно, мой мальчик", - сказал Хоук. "Поверьте мне, это более чем возможно. Это реально. Хоббс и я годами углублялись в понятие путешествий во времени. Но до сегодняшнего дня у нас просто не было соответствующего оборудования. В моем подвале есть целая лаборатория, заполненная нашими сложными и совершенно неудачными экспериментами. Но не волнуйся, парень. Все в порядке. Через некоторое время идея путешествия во времени станет для вас такой же реальной, как плавание на лодке вокруг острова ".

"Как?" Ник плакал, чувствуя, как внутри поднимается разочарование. "Как это может быть? Пожалуйста, скажи мне, как это может быть!" Путешествие во времени? Это было немыслимо. Не так ли?

Двое мужчин посмотрели друг на друга и снова на Ника.

"Ответ внутри сундука, парень", - мягко сказал Хоббс, искренне сочувствуя замешательству и разочарованию Ника. Это было разочарование, с которым они с лордом Хоуком жили в течение пяти долгих лет. Они вряд ли могли ожидать, что мальчик просто примет то, что они говорили, за чистую монету. Хоук утешающе положил руку на обеспокоенную голову Ника. Ник поднял голову и посмотрел в глаза Хоука, которые были ясными и голубыми, как у ребенка, и с большим, немигающим взглядом ребенка.

"Да ведь ты нашел двигатель времени, ты нашел, Николас Макайвер!" Сказал лорд Хоук ликующим шепотом. "Ты принес мне чудо-машину времени Леонардо да Винчи".

ГЛАВА XVI

Темпус-машина

6 Июня 1939

ЗАМОК ХОУК

Солнце быстро убегало с неба, оставляя на далеком горизонте возвышающиеся груды пурпурных облаков с золотым оттенком. Большая часть света внутри замка теперь исходила от множества свечей в канделябрах наверху и бесчисленного множества других свечей на высоких подставках вокруг комнаты лорда Хоука в башне, все это добавляло сказочности моменту.

Засов висячего замка внезапно открылся с мягким хлопком.

Крышка сундука была открыта! Казалось, что он немного вырос, все само по себе. Послышался слабый шум выходящего воздуха. Ник подумал, что он мог бы заметить струйки дыма или что-то еще, просачивающееся по краям, но из коробки, насколько мог видеть Ник, ничего не вытекало.

"Боже мой, боже мой, боже мой, боже мой", - шептала Кейт рядом с Ником, а затем она прыгнула за спину своего брата, выглядывая из-за него с глазами, широкими, как блюдца Веджвуда. Ник тоже почувствовал, что делает быстрые, неглубокие вдохи, его сердце бешено колотилось.

Крышка сундука приподнялась еще на полдюйма.

"Сам Леонардо да Винчи сконструировал удивительный инструмент внутри этого сундука, Ник", - сказал Хоббс, наклоняясь, чтобы поближе заглянуть под крышку. "В этом, дети, заключается кульминация изобретательности человечества, реализованная почти полвека назад величайшим умом, который когда-либо видел мир. Разум, способный проникнуть в юдоль времени, ближе всего мы подошли к разуму Бога, мои дорогие дети! Чудо самого времени заключается в простом механизме внутри этой коробки!"

Хоббс осторожно поднял крышку морского сундука. Хоук не мог вынести неизвестности. Он подошел к окну и посмотрел на море.

Они все наклонились вперед, чтобы заглянуть внутрь с широко раскрытыми от удивления глазами, наполовину ожидая, что из сундука полыхнут молнии или столбы огня. Ник ахнул. Ганнер издал что-то вроде сдавленного фырканья. Кейт встала на цыпочки, чтобы лучше видеть.

Сундук был полон, почти доверху, водой! Неудивительно, что он был таким тяжелым для своих размеров, подумал Ник.

"Полагаю, обычная морская вода", - сказал Хоббс как ни в чем не бывало, взбалтывая воду указательным пальцем, а затем прикасаясь этим пальцем к языку. "Да, морская вода. Водород, кислород и избыток натрия. Единственная физическая среда, которая будет поддерживать работу машины в течение длительного периода. И источник его силы тоже. Морская вода, сама колыбель жизни, также является колыбелью времени! Великолепно, не правда ли?"

"Хоббс!" Лорд Хоук рявкнул в отчаянии, его лицо по-прежнему было обращено к окну. "У нас есть машина или у нас ее нет?"

"Извините, милорд", - сказал Хоббс, закатывая рукава. Он наклонился прямо над сундуком, заглянул в мутную воду и с небольшим всплеском погрузил одну руку по локоть, выуживая что-то с обеспокоенным выражением лица. "Это странно, я думаю, что это не ... Подожди минутку, вот еще что ... Я думаю, это просто... да, это оно!" Его лицо озарилось широкой улыбкой, когда он погрузил другую руку в воду.

И затем он вытащил сверкающий золотой шар - на самом деле маленький глобус - из воды, шар, который ослепил своим блеском всю комнату. Хоббс обхватил его обеими руками, подняв так, чтобы на него падал весь свет от люстр наверху.

Ник не мог сказать, излучал ли шар свет изнутри, или его полированная округлость увеличивала количество свечей в комнате, увеличивая мощность свечей в тысячу раз.

Кейт сжала его руку и тихо прошептала: "Это прекрасно, Ники, самое красивое украшение во всем огромном мире!"

"Наконец-то мы получили это, ваша светлость!" Хоббс ликовал. "Окончательный триумф Леонардо да Винчи - машина Темпус!"

Хоук резко обернулся и уставился на сверкающий золотой шар.

"У нас это есть, Хоббс", - сказал Хоук, глядя на сияющую вещь взглядом, похожим на благоговение. "У нас это действительно есть". Он быстро подошел к Хоббсу и положил руку на сияющий шар.

"У нас есть Tempus Machina!" Хоук взревел, запрокинув голову и позволив своему полному голосу подняться в темные просторы крыши замка. Его глаза горели, и все его тело, казалось, дрожало. Нику он показался человеком, мгновенно переходящим от тьмы к свету, сама его душа озарялась блеском золотого шара.

"Желаю вам радости дня, сэр", - сказал Хоббс. "Прошло пять очень долгих лет, ваша светлость".

Хоук кивнул и снова протянул руку, чтобы коснуться все еще капающего предмета в руках Хоббса. Это было так, как будто он хотел продолжать подтверждать пальцами то, что, как говорили ему глаза, наконец-то было в его распоряжении, наконец-то, триумфальная победа Леонардо над самим временем.

"Итак, как эта штука работает?" - Спросил Ник, пытаясь вернуть немного нормальности в свою жизнь, задав единственный нормальный вопрос, который пришел ему в голову.

Хоббс улыбнулся. "Хочешь верь, хочешь нет, но это шедевр простоты, Ник. Я покажу вам в свое время, но сначала мне нужно тщательно изучить внешний вид сферы, чтобы определить, как она пережила путешествие." Хоббс поставил машину на бархатную подушку и с помощью большого увеличительного стекла исследовал каждую грань земного шара.

"Путешествие откуда?" - Спросил Ник.

"Ну, либо из прошлого, либо из будущего, Ник. Мы пока не знаем. Однако, судя по виду транспортного контейнера, я бы сказал, что это прошлое, " ответил Хоббс, глядя на глобус под более низким углом. "Если вы внимательно посмотрите внутрь морского сундука, в котором прибыл глобус, вы увидите, что он обшит свинцом, а внутренняя облицовка из стекла. Техника, довольно распространенная сто пятьдесят лет назад. И, как уже отметил лорд Хоук, это сундук морского офицера начала девятнадцатого века. Я бы предположил, что это было отправлено вам именно таким человеком, вы согласны, ваша светлость?"

Лорд Хоук наблюдал за инспекцией Хоббса, задумчиво попыхивая сигарой. Теперь, когда он завладел всем земным шаром, казалось, что ему на все наплевать.

"Совершенно верно, Хоббс. Этот капитан Макивер с корабля Его Величества Мерлина, Эдинбург, как написано у него на груди, вполне возможно, твой далекий предок, Ник. Возможно, у него есть какая-то причина связаться с вами. Судя по резьбе и знакам отличия на груди, он мог бы показаться кем-то, кто служил лорду Нельсону в действиях против французского флота. Наполеоновские войны, как мы называем их сейчас. Как вы, возможно, знаете, в этих самых водах произошло много известных столкновений с французами. Менее чем в двух милях от этого берега произошли несколько блестящих боев ". Хоук указал сигарой на запад. "Прямо там", - сказал он.

"Да", - сказал Ник, поворачиваясь, чтобы посмотреть в окно на море, "Я знаю".

И в этот самый момент блестящий черный перископ беззвучно вспорол поверхность залитого лунным светом моря, менее чем в двух милях от входа в лагуну Хоука. Его прикрытый глаз повернулся влево, затем вправо, на сорок пять градусов. Внизу другой глаз, человеческий глаз, наблюдал, зацикленный на сверкающих огнях, исходящих от башни, возвышающейся над замком Хоук!

"Ты думаешь, сундук был отправлен мне?" - Недоверчиво спросил Ник, и Хоббс улыбнулся.

"Я думаю, что это наиболее вероятная возможность, да. Кейт сказала мне, я полагаю, что вы с Кейт любили плавать под парусом или играть вдоль этого конкретного участка побережья почти каждый день. Итак, шансы на то, что вы лично обнаружите это, были почти стопроцентными. Довольно идеальное место, чтобы отправить это, также для того, кто подсчитывает шансы. Скрытый, доступный только по морю, и большую часть времени пустынный, за исключением тебя и твоей сестры." У Хоббса был отсутствующий взгляд, и Ник чувствовал, как он обдумывает это в уме. "Да, Ник, я думаю, это было намеренно отправлено тебе лично".

"Джип действительно тот, кто нашел это", - сказала Кэти. "Пока он гонялся за этим злым старым попугаем".

"Джип", - сказал Ник, внезапно взглянув на свою сестру, его лицо побледнело в свете свечи.

Джип.

"Который час?" - Спросил Ник с нарастающей ноткой паники в голосе.

Я предлагаю встретиться в заброшенной лачуге у старой пристани сегодня в шесть вечера.

"Примерно в половине восьмого, я полагаю", - сказал Хоук, делая затяжку. "Почему?"

"Половина восьмого!" Ник отчаянно плакал. Во всем этом волнении он каким-то образом потерял счет времени и своей встрече с Билли Бладом. Насколько глупым он мог быть? "Блад сказал встретиться с ним возле причала к шести, если я когда-нибудь захочу снова увидеть Джиппера! Он убьет его, я знаю, что убьет! Шесть часов! Нам повезет, если мы доберемся туда к девяти! Как я мог быть таким глупым? Бедный Джиппер, он, наверное, думал, что мне на него наплевать, он думал ..."

"Все в порядке, парень. Успокойся", - сказал Хоббс, тихо посмеиваясь. "Я бы не стал беспокоиться об этом сейчас".

Лицо Ника покраснело от гнева.

"Конечно, ты бы не беспокоился об этом!" Ник заплакал. "Это не твоя собака!" Ник опустил глаза, не желая, чтобы они видели его боль и гнев. Хоук положил руку на плечо Ника, и через мгновение Ник поднял на него глаза. "Извините, сэр".

"Это не то, что имел в виду Хоббс, Ник", - сказал Хоук, указывая сигарой на золотой шар, сверкающий в свете свечи. "Просто время теперь имеет для тебя другое значение. Вместо того, чтобы быть рабом этого, время теперь является вашим рабом. Теперь это на твоей стороне, парень. Время на твоей стороне ". Хоук похлопал его по плечу и вернулся к окну, чтобы раскурить сигару.

"Теперь у тебя есть все время в мире, Ник", - сказал Хоббс. "Все время в мире. Тебе больше никогда не нужно ни на что опаздывать или приходить рано ".

"Моей маме бы это понравилось", - сказал Ник с застенчивой улыбкой.

Возможно, эта странная машина все-таки может пригодиться. Он почувствовал острую боль при мысли о своей матери. К этому времени его родители приближались к Лондону в отчаянной попытке спасти свой дорогой старый дом на маяке.

Мальчик вздохнул и вернул свое внимание к предмету. У него были свои проблемы, более насущного характера. Но, если Хоббс был прав, и "машина темпус" или как там они ее называли, действительно работала, что ж, тогда он все еще мог бы спасти свою собаку. Они сказали, что у него еще было время.

Все время в мире.

"Мне жаль, Хоббс", - тихо сказал Ник. "Я не хотел злиться и кричать на тебя. Я просто так волнуюсь за этого старого пса. Он милый старый пес, на самом деле, в нем нет ни капли злобы. И я думаю, что Билли Блад способен на что угодно, вообще на что угодно!"

Хоббс сел рядом с мальчиком и, положив руку ему на плечо, мягко заговорил ему на ухо.

"Это он, парень, это он. Но разве ты не видишь, что теперь, когда у нас есть машина, есть и мы. Способен на все! Мы вернем тебе Джипа, парень. Не волнуйся", - сказал Хоббс. "Мы спасем Джипа, и мы также спасем маленьких Аннабель и Александра. Не волнуйся, парень."

Ник поднял на него глаза.

"Аннабель и Александр? Кто они, Хоббс?"

Хоббс посмотрел на него, ища его глаза. Он взглянул на лорда Хоука, курившего у окна, и еще больше понизил голос. "Ты не знаешь?"

"Нет", - прошептал Ник. "Ты можешь мне сказать?"

"Это худшая из возможных трагедий, парень", - прошептал Хоббс. "И это причина, по которой его светлость и я изолировали себя от мира на все эти долгие годы, работая в абсолютной секретности и со всеми научными знаниями, которые мы можем собрать, чтобы разгадать тайну. Единственная загадка, которую его светлость так и не смог разгадать. И самый трагичный ".

"Какая тайна, Хоббс?" - Прошептал Ник. "Что случилось?" Он слышал все рассказы Ганнера о таинственных исчезновениях в замке Хоук, но всегда списывал их на досужие слухи, поскольку сплетни были единственной вещью, которой на его острове было больше, чем коров.

"Исчезновение двух маленьких детей лорда Хоука, парень. Похищение маленьких Аннабель и Александра. Это объясняет весь мрак печали, который лежит над этим бедным домом ".

Ник ахнул. "Но это ужасно! Слухам, конечно, не было конца, но, пожалуйста, расскажите мне, что произошло на самом деле, сэр."

"Это случилось однажды ночью прямо за пределами этой самой комнаты. Более пяти долгих лет назад, сейчас, прямо там, на той террасе с видом на море. Это была штормовая ночь, ужасный ветер и дождь хлестали по морю, и его светлость вывел детей на террасу посмотреть, как шторм поднимается вверх по Ла-маншу. Маленький Александр, он любил молнию, любил ее видеть, не боялся ее, как большинство детей, и он ... " Хоббс остановился, подавляя свои эмоции. "Мне жаль, парень. В любом случае, я позвонил его светлости с террасы, чтобы прочитать важный телекс, только что переданный по проводу из Лондона. Дети умоляли своего отца остаться снаружи и наблюдать за бурей. Он согласился. Когда он вышел обратно на улицу, чтобы присоединиться к ним, что ж, они ушли. Исчез в мгновение ока ".

"Хоббс, мне так жаль", - сказал Ник дрожащим голосом. "Я понятия не имел".

"Итак, мы несколько дней обыскивали скалы внизу, а также море, думая, что они каким-то образом перелезли через перила и ... Но мы так и не нашли их, парень, ни следа. Только что они были там, смеялись и играли, а в следующее мгновение - ну, мы их так и не нашли ".

"Хоббс, я чувствую себя ужасно. Мы вторглись в личную жизнь лорда Хоука и напомнили ему о ...

"Парень, послушай меня. Неужели ты не понимаешь, что здесь происходит сегодня вечером? Как вы думаете, почему его светлость так ликует? Ты подарил ему надежду, Ник! Надеюсь, что он сможет найти своих детей и благополучно доставить их домой! Он ждал этого момента пять долгих лет, парень! С твоей машиной у него наконец-то появился шанс!"

"С помощью машины, вы говорите? Так ты думаешь, что дети ... " Ник нахмурил брови, пытаясь принять все, что он слышал. "Ты думаешь, что дети потерялись во времени, Хоббс".

Хоббс посмотрел на него, его глаза загорелись.

"Не все потеряно, парень. Но они все равно где-то во времени. Мы думаем, что они у Билли Блада!" Хоббс поднял глаза, чтобы посмотреть, слышал ли лорд Хоук их разговор, но Хоук остался у окна, сцепив руки за спиной, довольный.

Ник понял и понизил голос. "Но почему, Хоббс, почему? Зачем Бладу проделывать весь путь в будущее, чтобы похитить детей лорда Хоука?"

"Прошлое, будущее - для него нет разницы. И, боюсь, это самый старый мотив из всех, " прошептал Хоббс. "Деньги. Требую выкуп. Лорд Хоук - единственный наследник одного из последних крупных состояний в Англии. Билли бродит по земле, накапливая богатство и власть везде, где он их находит. Он финансирует все свои злодейские планы за счет огромных выкупов, которые он требует за похищенных детей. Поскольку время для него не имеет значения, очевидно, он увидел способ завладеть состоянием Хоука, придя в будущее и похитив детей его светлости."

"Он все еще удерживает их ради выкупа?"

"Выкуп был выплачен, много раз", - мрачно сказал Хоббс. "Полностью. Детей так и не вернули. Билли держит их в плену в прошлом. Он будет продолжать повышать выкуп, пока состояние Хоука полностью не иссякнет. Вот почему мы должны найти их первыми! Именно по этой причине мы с его светлостью посвятили большую часть последних пяти лет нашей жизни решению загадки путешествий во времени. Это гонка на время, парень. Мы поклялись спасти Аннабель и Александра и уничтожить их позорного похитителя до того, как у его светлости кончатся деньги. Мы тоже были уже близко, а потом появились вы с этим чудесным морским сундуком... " Хоббс был поражен, почувствовав руку лорда Хоука на своем плече.

"Послушай, Хоббс, взгляни на это!" Хоук заметил кое-что, что они упустили в суматохе открытия сундука. К крышке сундука был прикреплен небольшой сверток, завернутый во что-то похожее на клеенку и перевязанный ярко-фиолетовой лентой. Он вынул его и передал Хоббсу.

Хоббс развязал внешнюю ленту и осторожно снял клеенчатый чехол. Внутри был длинный лист плотной бумаги, свернутый в рулон и перевязанный алой лентой. Хоббс развязал ленту и разложил бумагу на столе рядом с золотым глобусом. Ник увидел, что по всей длине этой штуковины были торопливые каракули чернилами. Хоббс взял увеличительное стекло и начал рассматривать их.

"В чем дело, Хоббс?" - Спросил Хоук, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть.

"Да ведь это письмо, ваша светлость!" Сказал Хоббс. "Оно датировано 3 октября 1805 года и было написано в море!"

"Могу я тоже это прочитать?" - Спросил Ник.

Хоббс посмотрел на него с улыбкой.

"Я должен так сказать, парень. Это адресовано тебе." Хоббс передал увеличительное стекло Нику, который наклонился, чтобы посмотреть, может ли это быть так. Это было. Письмо, к удивлению Ника, было адресовано МАСТЕРУ НИКОЛАСУ МАКИВЕРУ, ОСТРОВ ГРЕЙБЕРД.

Сверху, в темноте, высоко над мерцающими свечами, донесся трепещущий звук, звук больших крыльев, бьющихся о воздух. Они все посмотрели вверх, но ничего не увидели. Но они что-то услышали. Звук, который пробрал их всех до костей.

Человеческий голос, исходящий из горла птицы: Буква для Ника-квок-буква для Ника-квок.

И с громким хлопаньем крыльев птица вылетела через открытое окно обсерватории замка на вершине башни.

"Кости", - сказал Хоук. "Будь прокляты его глаза. Он знает, что у нас есть Tempus Machina!"

"Даже сейчас пытается рассказать Бладу", - сказал Хоббс, наблюдая за темной тенью, колышущейся над сияющим морем.

ГЛАВА XVII

Письмо капитана Макивера

3 октября 1805

В МОРЕ

Николас,

Я пишу в большой спешке, мне многое нужно сказать, и прошу у вас прощения за неформальность этого сообщения. Моя команда, "Мерлин", сорокапушечный английский военный корабль, находится под серьезной угрозой. Мы в огне и тонем. Если мы не достигнем Англии через два дня, будущее всего флота адмирала лорда Нельсона, состоящего из двадцати семи линейных кораблей, находится под серьезной угрозой.

"Мерлин" получил серьезную пробоину ниже ватерлинии этим утром в бою с французским фрегатом "Бельмер" под командованием адмирала Рамбуйе. Мы неистово качаем, но море выигрывает эту битву. Мы потеряли много матросов, наши фор-марселы и бизань-марселы были снесены. Половина наших пушек выведена из строя или непригодна для стрельбы, а в переднем пороховом отсеке пожар. Второй помощник считает, что сможет потушить пожар до того, как она взорвется, то есть, если мы не потонем первыми!

Мы оказываемся в ловушке. Бухта на вашем острове, где мы надеялись произвести ремонт, закрыта для нас семью порочными щупальцами рифа. Мы смогли доковылять до гавани, но теперь не в состоянии самостоятельно выплыть наружу. Мы остро нуждаемся в ком-то, кто обладает экспертными знаниями об этих рифах и местных водах, поскольку ни один риф не отмечен на нашей карте!

Наш единственный путь к отступлению - глубоководный канал на юго-восток, огибающий южную оконечность острова Грейберд, где стоит замок Хоук. Но там находится "Мистерэ", семидесятичетырехпушечный французский фрегат под командованием Уильяма Блада, вероломного негодяя, который когда-то плавал под моим началом в качестве заместителя командира. Этот пес теперь плавает на стороне нашего врага Наполеона, но будет плавать под любым флагом, поскольку он самое пиратское и злобное существо в открытом море.

Безопасное возвращение Мерлина в Англию, который теперь так близко к дому после шести месяцев на станции на Подветренных островах, жизненно важно для победы Англии. Мы располагаем важнейшими разведданными, полученными от захваченного испанского шпиона, о почти несомненном союзе между Францией и королем Испании. Адмирал лорд Нельсон должен получить это знание до отплытия флота во Францию через три дня! У нас есть основания подозревать, что флоты обоих наших врагов готовят смертельную ловушку для Нельсона и флота.

Мы должны добраться до Англии и предупредить Нельсона!

Наше положение отчаянное. Наша единственная надежда - золотой шар, который вы к настоящему времени обнаружите в моем сундуке. Этим письмом я завещаю его исключительно вам. Это древний и мощный инструмент, который был одним из двух захваченных, когда мы потопили "Вале" у Антиба в начале июня. Позже мы узнали, что эти два инструмента были на пути к самому императору Наполеону. Блад смог украсть одну из машин из моей каюты во время своего мятежа. Он поклялся доставить оба Наполеону в обмен на состояние золотом и командование всем французским флотом против Англии, предательской собаки! Предупреждение: Чтобы завоевать второй "золотой мяч", а вместе с ним и средство победить Англию, Уильям Блад пойдет на все!

Что угодно.

Хотя вы вряд ли поверите в это, мяч позволяет своему владельцу путешествовать во времени. Это делает его грозным оружием, но, если обе машины попадут в руки Блада, все будет потеряно! Тогда его власть была бы безграничной и сделала бы его недосягаемым для кого бы то ни было! Я доверил это тебе и подверг тебя опасности только из-за чрезвычайности нашей ситуации. Если мы пойдем ко дну, Нельсон и флот попадут в смертельную ловушку. И Блад восстановит вторую машину времени и, таким образом, будет беспрепятственно править морями. Пока хоть одна машина остается в ответственных руках, в достойных руках, у нас есть хотя бы молитва. Теперь, Николас, все в твоих руках!

Мой второй офицер и штурман, ныне погибший в бою, показал мне его простоту использования. Раскройте шар вдоль его "экватора", и вы мгновенно узнаете его секреты.

Сегодня утром я воспользовался аппаратом, чтобы найти вас, и могу поручиться за его безопасность и надежность. Я бы тоже воспользовался этим, чтобы отправиться в Англию и предупредить Нельсона, но я не оставлю свой пост со своим кораблем и товарищами по плаванию в таком опасном положении.

Если вы склонны прийти на помощь своему королю, стране и нашему любимому адмиралу лорду Нельсону, мой корабль "Мерлин" находится у острова Грейберд, 49 градусов 2 минуты широты на 2 градуса 2 минуты долготы.

Вы должны ввести это точное местоположение в машину.

Сейчас четыре удара утренней стражи, третье октября, год от рождества Господа нашего, "05.

Мы должны предупредить Нельсона!

Поторопись.

Твой самый любящий предок,

Капитан Николас Макивер

Ник закончил читать вслух и, подняв глаза, увидел, что все уставились на него. Все ли они были так же ошеломлены, как и он? Он начал что-то говорить, но понял, что потерял дар речи от этого удивительного письма. Если вы могли в это поверить, и он начинал верить, его попросили прийти на помощь предку из прошлого века и помочь провести пылающий военный корабль над тем, что, несомненно, было Семью Дьяволами!

Никто в Англии не знал эти рифы так хорошо, как он! Если бы им удалось сбежать от Билли Блада, они могли бы добраться до Англии вовремя, чтобы спасти адмирала Нельсона от французской и испанской засады! Ник Макивер с острова Грейберд спешит на помощь адмиралу Нельсону? На этот раз ему не хватило слов.

Лорд Хоук встал из-за стола и начал быстро расхаживать у окна, задавая вопросы и давая инструкции Хоббсу. Ник заметил, что он ходит тяжелой поступью, руки сжаты за спиной, голова опущена, как у капитана на своей квартердеке накануне битвы.

"Ты знаешь эти рифы, о которых говорит капитан, Ник?" - Спросил Хоук.

"Да, ваша светлость, очень хорошо", - ответил Ник. "Семь дьяволов. Они расходятся от основания Надгробной скалы. Буквально на прошлой неделе погода вынудила меня отправиться на "Штормовом буревестнике" в бухту, которая находится внутри них. И, в любом случае, было необходимо изучить рифы, потому что я много плаваю в этом районе. Я уверен, что это та бухта, которую он упоминает в письме. Песчаная бухта, так она называется, и вокруг этой бухты находится самый опасный участок рифа, какой только есть, сэр. Извивается, как змея с бритвой на спине ".

"И как вы "изучили рифы", как вы выразились?" - спросил Хоук.

"Я плавал на них, сэр, по утрам, когда не помогал отцу строить шлюп. Я воспользовался маской для дайвинга и смог нанести на карту каждый квадратный метр рифа. Это заняло большую часть прошлого лета, но я сделал это ", - сказал Ник, улыбаясь. "У любого судна есть способы войти в этот риф и выйти из него, сэр. Вы просто должны знать, в чем заключаются проблемы!"

"Вы нанесли их на карту, эти рифы?" - Спросил Хоук. "У тебя все еще есть эта карта?"

"О, конечно, ваша светлость. Я использую его постоянно! Это в моем шкафчике с картами на Буревестнике. Сейчас она пришвартована у вашего причала, внизу в лагуне. Так мы здесь и оказались, сэр, прошу вашего прощения. По морю."

Хоук бросил острый взгляд на Хоббса. "По морю, Хоббс?"

"Seagate был открыт случайно, милорд", - сказал Хоббс. "Глупый несчастный случай".

"Счастливая случайность, я бы сказал! Мы должны немедленно подготовиться к отплытию, мой дорогой Хоббс, согласно инструкциям капитана Макайвера. Я буду сопровождать юного Николаса на "Мерлин" в попытке спасти капитана Макайвера. Нам, конечно, понадобится оружие ".

"Что было бы уместно, милорд?" Хоббс спросил с некоторым волнением, оружие было одной из его любимых тем. "Возможно, гравитационный пулемет 35-го калибра, который я разработал для вас, сэр? Дело Махараджи из Джайпура? Ребята из военного министерства отвергли это как слишком радикальное, я полагаю, они назвали это ".

"Радикально! Ha! Мы вполне одобряем здешних радикалов, не так ли, Хоббс? И все же, 35-й калибр может быть немного неспортивным для миссии такого рода, тебе не кажется, старина? Думаю, для меня это простой пистолет или шпага, " ответил Хоук. "Меч, возможно, более спортивный выбор, чем пистолет, но нам понадобится и то, и другое. Да, мечи и пистолеты определенно для такого рода работы. Тебе нравится меч, Ник? Ты вообще занимался фехтованием в своей школе, что-нибудь в этом роде?"

Хоббс улыбнулась в сторону Ника, они оба сочли идею о том, что фехтование может быть включено в учебную программу в школе на крошечном острове, самой глупой идеей. Но лорд Хоук был увлечен этим видом спорта и просто предполагал, что все остальные тоже.

"Его светлость был трехкратным чемпионом по фехтованию в Оксфорде, вы знаете. Тысяча девятьсот двадцать вторая была вашей третьей победой, не так ли, милорд?" - Спросил Хоббс. Хоук отмахнулся от вопроса.

"Хоббс упоминает об этом только потому, что он был моим преподавателем фехтования", - улыбнулся Хоук. "Но, пожалуйста, вернемся к делу. Ты вообще занимался фехтованием, Ник?"

"Боюсь, что нет, ваша светлость, никогда", - ответил Ник. Он вспомнил о кинжале Билли с костяной рукояткой в его куртке и нащупал его. Все еще там. Хорошо. Возможно, у него появится шанс вернуть это Бладу. Лично, если ему повезет.

"В любом случае, меч для парня, Хоббс. Никогда не знаешь, " сказал Хоук, продолжая расхаживать. "Может быть, предстоит серьезная работа, прежде чем все это закончится".

"Пистолеты, шпаги. Очень хорошо, сэр, " сказал Хоббс.

"Можно мне тоже пойти?" Спросила Кэти. "Вернуться к старым временам?" Она была такой необычно тихой, что они почти забыли о ее присутствии. Хоук улыбнулся ей.

"Нет, Кейт, боюсь, не в эту поездку. Возможно, в следующий ", - сказал Хоук, глядя на тихое, залитое лунным светом море. "Я говорю, у меня есть великолепная идея! Хоббс, взошла луна, и я редко видел канал таким мирным. Прекрасная ночь для быстрого перехода, я должен думать. У вас есть отчет юного Ника о подлодке "Альфа", и если вы отправитесь немедленно, он может оказаться в руках дяди Уинстона как раз к его критически важной речи в парламенте завтра вечером!"

"Очень хорошо, сэр", - сказал Хоббс. "И, возможно, Ганнер и Кейт могли бы составить мне компанию? Должно быть самое приятное путешествие туда и обратно?"

"О, да!" Кейт взвизгнула, хлопая в ладоши. "О, Канонир, пожалуйста, мы можем идти?"

"Я -я полагаю, мы могли бы, маленькая мисси", - сказал Ганнер, выглядя озадаченным. "До тех пор, пока командир не почувствует, что мы будем мешать".

"Напротив, я был бы рад твоей компании, Ганнер", - ответил Хоббс, поднимая Кейт на руки. "Я обеспечу Тора на двухдневное путешествие, набью кладовую печеньем и пышками! Таким образом, мы сможем не торопиться с возвращением домой ".

"О, разве это не будет весело, Ганнер?" - Спросила Кейт, обнимая за шею свою новую подругу. "Пожалуйста, скажи, что мы можем идти!"

Ганнер улыбнулся Кэти, но он тоже выглядел обеспокоенным. Он прочистил горло, чтобы привлечь всеобщее внимание.

"Если позволите, ваша светлость, " сказал Ганнер, - я думаю, что мог бы быть более полезным вам и молодому мастеру в вашей спасательной миссии. У меня под килем около двадцати лет опыта в военно-морских делах такого рода, и я думаю, что, будучи артиллеристом, я мог бы помочь восстановить канонаду на "Мерлине", сэр, если бы я мог быть настолько смелым, ваша светлость, чтобы протрубить в свой собственный рог, сэр. Кроме того, поскольку я знаю, как управлять любым плавучим судном, ставить рифы и управлять им, ваша светлость, я хотел бы предложить вам свои скромные услуги ".

Хоук перестал расхаживать и посмотрел на Ганнера. Ганнер почувствовал на себе оценивающий взгляд Хоука, который Ник почувствовал ранее. "Ребенок был передан на твое попечение, пока Ангус и Эмили Макайвер находятся в Лондоне, Ганнер", - сказал он, глядя на маленькую Кейт, которая теперь счастливо восседала на плечах Хоббса. "И это серьезная ответственность. И все же, я полагаю, Хоббс был бы в высшей степени подходящим опекуном, пока мы отправляемся в прошлое, а, Хоббс?"

"Действительно, я был бы рад", - сказал Хоббс, покачивая Кейт вверх-вниз на своих плечах. "Я думаю, мы вдвоем справимся достаточно хорошо. Но, прежде чем вы уйдете, в кармане моего пиджака есть письмо из Министерства, которое, я думаю, вам следует прочитать, ваша светлость. Ник отдал это мне на хранение, сэр. Боюсь, у нашего друга Ангуса Макайвера небольшие неприятности ".

Хоук извлек письмо из внутреннего кармана, быстро просмотрел его и положил обратно в пиджак Хоббса.

"Ужасное дело, ужасное", - сказал Хоук. "Так вот почему они отправляются в Лондон. Что ж, мы должны найти способ помочь, не так ли, Хоббс? И мы сделаем, мы сделаем!"

"Значит, вы приняли решение, сэр?" Спросил Ганнер, его глаза были полны надежды. "Могу ли я присоединиться к экспедиции?" Хоук внимательно посмотрел на него, когда Ник подошел, чтобы встать рядом со своим другом и оказать ему поддержку.

"Я считаю, что Ганнер оказал бы нам большую помощь, сэр", - сказал Ник, заслужив вечную благодарность Ганнера. "Он действительно хотел бы! И я уверен, что мои родители не стали бы возражать, если бы Кэти оставили на попечении кого-то вроде коммандера Хоббса, сэр."

Лицо Хоука расплылось в широкой улыбке, и он похлопал Ника и Ганнера по спине.

"Капитал, черт бы все это побрал! Я думаю, что это отличная идея, Ганнер, великолепная идея! Я не знаю, почему я сам до этого не додумался! Да, я должен признать, что вы выглядите человеком, который, как говорится, внес бы много пороха на вечеринку. Могу я спросить, какое оружие вы предпочитаете?" - Спросил Хоук.

"Это было бы все, что угодно, лишь бы хорошо использовать порох и свинец, милорд".

"Изумительно!" Сказал Хоук. "Что ж. Значит, нас трое! Все за одного, как, кажется, говаривал этот Д'Артаньян!"

"И один за всех!" Добавил Ник, смутившись, как только произнес это. И, не в силах удержаться, добавил: "И все для Джиппера!"

"Прошу прощения?" - сказал Хоук. "Джиппер?"

"Моя собака, Джип, ваша светлость. Я боюсь, что ему причинили вред ... или хуже. Только что пробило восемь часов, а моя встреча на Старой Северной пристани с Билли Бладом состоялась два часа назад. Если мы можем вернуться на сто тридцать четыре года назад с помощью этой машины, то, конечно, можно сначала вернуться на два часа назад, сэр?"

"Конечно, мы можем пойти на пристань, Ник", - сказал Хоук. "Это был бы отличный пробный запуск. Дайте машине, так сказать, время для проверки. Но я должен предупредить вас, не ожидайте найти там Джипа. Я знаю Кровь. Он хочет выкупить Джипа. Он собирается потребовать сундук и золотой шар в обмен на твою собаку. Но он никогда бы не привел с собой собаку, парень. Он держит его где-то в другом месте, пока не получит сундук, я уверен в этом ".

"На этом острове нет места, где он мог бы спрятать от меня эту собаку, сэр. Нигде!" Сказал Ник, стальная решимость была сильна в его голосе. "Я найду свою собаку, я найду, можешь не сомневаться!"

"Ник, я не думаю, что Джип больше на острове", - сказал Хоук. "Осмелюсь сказать, я совершенно уверен, что на самом деле это не так. Это было бы не по-биллиновски. Нет, я гарантирую, что ты найдешь свою собаку под замком на борту фрегата Блада "Мистере", Ник, в 1805 году. Вот где мы найдем твоего Джипа. Тем не менее, я с удовольствием сначала схожу на пристань, если это облегчит тебе душу, мой дорогой мальчик."

"Это действительно было бы, сэр", - торжественно ответил Ник.

"Тогда ладно, Хоббс. Открой машину!"

ГЛАВА XVIII

Das Kapitän"s Cabbages

6 Июня 1939

НЕДАЛЕКО От ХОУК-ПОЙНТ

Замолчи, идиот!" - прошипел капитан в темноте.

"Разве ты не видишь, что я включил сонарфоны?"

"Извините, мой капитан!" - донесся кроткий ответ откуда-то из приглушенной болтовни затемненной рубки управления подводной лодкой.

"Ах! Теперь я потерял его! Schweinehund!" он сказал. "Я хочу абсолютной тишины!"

Внезапно внутри стального корпуса, скрывающегося под зеркальной поверхностью моря, залитой лунным светом, стало смертельно тихо. Единственным шумом был постоянный пинг с экрана радара, похожего на призрачный зеленый овал в тусклом красном свете диспетчерской. На экране в мельчайших деталях появилась зазубренная точка суши, выступающая в море. На немецких военно-морских картах эта точка суши была обозначена как Хоук-Пойнт, и именно здесь U-33 проводила большую часть своего времени в последнее время.

Как и все остальное на борту подводной лодки, гидролокаторы, которые были на капитане, были самыми передовыми из имеющихся у немецких ученых. U-33 также была оснащена экспериментальными двигателями с турбонаддувом, которые превращали горячие выхлопные газы в переохлажденное жидкое топливо, приводящее в движение гигантскую турбину в кормовой части. Потребовалось четыре гигантских двигателя, чтобы привести в действие массивную подводную лодку.

"Проект Перекрестный огонь", сверхсекретная программа немецкого Кригсмарине по разработке новых двигательных установок для подводных лодок, создала великолепные двигатели, мощность которых более чем в три раза превышает мощность обычных двигателей для подводных лодок.

Силовые установки были соединены с еще более радикальным прорывом - системой гидродвигателя. Это повлекло за собой попадание воды в носовую часть субмарины, перегрев, затем подачу через крыльчатку, переохлаждение, только для того, чтобы с большой силой вытеснить ее из кормы. К восторгу Берлина, дизайн почти удвоил скорость хода подлодки под водой.

Единственный оставшийся вопрос заключался в том, выдержит ли стальной корпус U-33 двойные нагрузки, связанные с мощной двигательной установкой Crossfire с высоким крутящим моментом и высокой скоростью?

Миссия U-33 к Нормандским островам была, отчасти, ознакомительным рейсом для оценки воздействия новой системы Crossfire на обычный корпус подводной лодки. Другая ее миссия, о которой знали лишь несколько человек на борту, заключалась в подтверждении существования сети английских шпионов на крошечном острове Грейберд. Шпионы, которые каким-то образом передавали высокоточную информацию о передвижениях нацистского флота в Ла-Манше немезиде Гитлера Уинстону Черчиллю.

Речи Черчилля в британском парламенте были ежедневным источником раздражения фюрера, и он хотел, чтобы поток информации к старому бульдогу прекратился любой ценой. Вот почему U-33 проводила большую часть своего времени, лежа у Хоук-Пойнта, предполагаемой базы шпионской группы.

Наконец, экспериментальная подводная лодка должна была прочесать береговые линии острова и нанести их на карту в поисках возможных мест высадки пехоты. План Берлина по немецкому вторжению на эти крошечные английские острова уже находился на завершающей стадии. Гитлер планировал начать свое вторжение на материковую часть Англии с этих четырех островов, поэтому было крайне важно, чтобы он захватил их первыми.

Новая подводная лодка, на которую были возложены все эти важные миссии, была гордостью всего немецкого военно-морского флота - самым большим, быстрым и смертоносным подводным оружием, которое когда-либо производила Германия. Она официально называлась U-33, но ее команда уже дала ей прозвище, которое, похоже, собиралось закрепиться.

Судно назвали Der Wolf в честь его шкипера Вольфганга фон Крига, самого "волка".

Фон Криг наблюдал и ждал, его глаз был прикован к черному резиновому окуляру перископа. В центре его объектива в рамке были темные очертания замка Хоук, возвышающегося высоко над бушующим черным морем на его скалистых утесах, освещенных зазубренными вспышками молний от приближающегося шквала. Огни на вершине башни замка горели с заката, что было необычно. Око знало. Око было здесь ночь за бесконечной ночью. Ожидание чего-то, чего угодно. Наблюдаю.

Человеческий глаз сморгнул слезу, но не печаль и даже не усталость заставили этот единственный глаз увлажниться. Это была капуста.

"Ах! Съешь капусту! Съешьте капусту!" - пронзительный голос капитана фон Крига разнесся по всему безмолвному кораблю.

Это был понедельник, капустная ночь на борту U-33. Едкие растительные запахи пропитали все пространство судна, от торпедных отсеков на носу и корме до рубки управления в средней части судна. Даже на такой продвинутой подводной лодке не место моряку с чувствительным носом. И острый запах вареной капусты теперь казался особенно сильным в середине корабля, где фон Криг стоял, не отрывая глаз от перископа. Капитан фон Криг, хотя и не был чувствительным человеком, обладал чрезвычайно чувствительным нюхом.

"Я чувствую запах свежей капусты!" - прогремел фон Криг, хотя его первый помощник стоял непосредственно за ним. Его номером один в этом путешествии был невысокий, нервный человечек по имени лейтенант Вилли Штайнер.

В его обязанности входило находиться в двух шагах за кормой фон Крига, и он был первым офицером, сохранившим эту должность более шести месяцев. Было ли это потому, что он был единственным человеком, который мог терпеть постоянные оскорбления капитана? Или, как утверждали сплетни, потому что у "Маленького Вилли", как называл его фон Криг, были влиятельные друзья в Берлине? На корабле даже ходили слухи, пока ограничивавшиеся офицерской столовой, что Вилли был офицером СС, лично посланным Гитлером присматривать за иногда взрывоопасным фон Кригом.

Ни для кого на борту U-33 не было секретом, что ее капитан был немного не в себе. Опасная штука на борту любого судна. Но особенно на борту экспериментальной подводной лодки, выполняющей сверхсекретную миссию, которая вполне может определить исход войны.

Барон Вольфганг фон Криг, или "Вольфи", как его называли в гражданской жизни, был единственным сыном одного из самых богатых и влиятельных людей Германии, графа Хельмута фон Крига. Высокий, мощно сложенный и довольно привлекательный, когда черты его лица не были затуманены выпивкой, Вулфи пользовался дурной славой в берлинском обществе. С его поразительными голубыми глазами и светлыми, почти белыми волосами, подстриженными близко к черепу, он производил довольно эффектное впечатление в бальных залах во всех уголках Отечества.

Отправленный в Оксфордский университет против его желания матерью-наполовину англичанкой, непокорный, высокомерный мальчик был отвергнут в школе и развил в себе сильную ненависть к англичанам. Ненависть, которая была почти такой же сильной, как его любовь к французскому вину. Блестящий студент, он, тем не менее, был обвинен в нападении на преподавателя колледжа в пьяном угаре и с позором отправлен домой в Германию. История, которая преследовала его до самого Берлина, заключалась в том, что он отрезал ухо Магдалене Дон рапирой для фехтования.

Фон Криги построили самую мощную империю вооружений в Германии. Их лояльность и поддержка гитлеровского Третьего рейха имели решающее значение для плана фюрера подчинить всю Европу своей воле. Заводы фон Крига, расположенные глубоко в Рурской долине, работали двадцать четыре часа в сутки, производя все: от бомб для авиакорпуса люфтваффе до дальнобойных 88-миллиметровых пушек для армии. Когда Германия взялась за оружие мировой войны, это было благодаря мощному оружию фон Крига.

Вулфи знал это и использовал все преимущества этого, чтобы продвинуть свою морскую карьеру. Его самым блестящим призом до сих пор было командование U-33.

"Почему я чувствую запах капусты, Вилли?" - спросил фон Криг, теперь более любезно, его способ слегка сбить своего помощника с толку.

"Сегодня вечер понедельника, мой капитан", - сказал Вилли.

"Я знаю это, Вилли", - сказал он, его взгляд все еще был прикован к окуляру. "И какое это имеет значение?"

"Никаких, сэр, конечно, за исключением того, что в понедельник вечером - капустный вечер", - мягко сказал Вилли.

Он почти мог почувствовать, как фон Криг напрягся от гнева на его прицел. Он заметил, что не потребовалось много усилий, чтобы добиться такой реакции от своего капитана. У капитана был вспыльчивый характер, и Вилли часто отмечал вспышки гнева своего капитана в маленькой черной книжечке, которую он держал под замком в сейфе в своей крошечной каюте. Черная книга, которую он хранил только для глаз Гитлера, по приказу своего лидера.

"Миссия U-33 важна лично для меня, и я не хочу, чтобы этот упрямый молодой капитан провалил ее, вы понимаете?" Это были прощальные слова фюрера Вилли, и, не будучи склонным к самоубийству, он принял их близко к сердцу.

"Это была капустная ночь, Малыш Вилли, пока я не отдал строгий приказ, что капустных ночей больше не будет! Ты знаешь, как я презираю капусту! Вот почему я запрещаю кому бы то ни было готовить эту крестьянскую еду на моем корабле! Ты так легко забываешь мои приказы?"

"Конечно, нет, мой капитан, но сегодня также день рождения старшего торпедиста Обера, и повар подумал, что ..."

"Вы говорите, повар думал? Конечно, я тебя неправильно понял. Ты пытаешься сказать мне, что наш повар может думать? Потому что он точно не умеет готовить!" - прошипел фон Криг. "Послушай меня внимательно, Вилли. Я скажу это только один раз ".

Фон Криг сделал отчаянное усилие, чтобы обуздать свой буйный нрав. "Я хочу, чтобы ты прошел в кормовое торпедное отделение".

"Aft torpedo room, mein Kapitän."

"Да, в кормовое торпедное отделение. И я хочу, чтобы вы арестовали торпедиста Обера ".

"Arrest him, mein Kapitän?"

"Я говорю слишком мягко, лейтенант?" Фон Криг все еще не отводил глаз от объектива перископа. "Да! Я сказал, арестуй его, ты, идиот, за неподчинение прямому приказу!"

"Jawohl, Kapitän von Krieg!"

"Арестуйте его. И затем я хочу, чтобы этого наглого торпедиста загрузили в кормовой торпедный аппарат номер четыре", - сказал фон Криг.

"Торпедист в торпедном аппарате, мой капитан?" Вилли удивленно покачал головой. Его капитан входил в неизведанные воды безумия. Гитлер был прав. За этим человеком нужно было присматривать.

"В трубу, Вилли. В трубу! И затем я хочу, чтобы вы передали торпедисту Оберу наилучшие пожелания с днем рождения от капитана Вольфганга фон Крига, вы понимаете? Да? Затем запечатайте пробирку и подготовьте ее к обжигу. Я предельно ясно выражаюсь, Вилли?"

"Запечатать человека в торпедном аппарате?" Ошеломленно спросил Вилли. Он сам совершил несколько ужасных поступков, но такая жестокость по отношению к невинному человеку была слишком даже для него. "Kapitän, please! Вы должны понять, что это был не торпедист Обер, который...

"Вилли!" - крикнул фон Криг, и Вилли понял, что продолжать нет смысла.

"Jawohl, mein herr!Это должно быть сделано немедленно!" Вилли отсалютовал капитану, прежде чем покинуть рубку управления, но фон Криг этого не заметил. Его перископ только что засек кое-что интересное в Касл-Хоук. В какой-то комнате на вершине башни весь вечер горел свет. И теперь эти огни начали гаснуть.

И у основания скалы под замком был виден мощный столб белого света, льющийся через то, что казалось тонким швом в скале. Был ли там какой-то секретный вход? Что-то, чего он не заметил бы днем? Возможно, вход в скрытую лагуну?

"Achtung!" - крикнул фон Криг, хотя в крошечной комнате управления не было необходимости кричать. "Азимут ноль-пять-ноль, курс налево девять-два-пять! Отмечай! Всем двигателям впереди, сбросить скорость с фланга!"

"Всем вперед с фланга, мой капитан!"

"Итак, Хоук, ты, английская свинья", - усмехнулся про себя фон Криг, его глаз прижался к линзе перископа, "Я полагаю, что, возможно, я наконец обнаружил твое маленькое секретное шпионское гнездо! Да, секретная задняя дверь самого замка Хоук!" Он улыбнулся своей маленькой шутке. "Так вот как великий Ястреб влетает в свое логово и вылетает из него незамеченным!"

Подлодка рванулась вперед, когда мощные двигатели Crossfire, четыре массивных винта и рабочие колеса гидродвигателя выполнили свою работу в идеальном тандеме.

"И Der Wolf будет ждать у двери вашего следующего появления, милорд", - добавил он, посмеиваясь про себя.

Малыш Вилли вернулся в рубку управления после своей неприятной миссии на корме корабля и теперь стоял по стойке смирно. "Heil Hitler!" Вилли отдал честь.

"Хайль Гитлер", - без особого энтузиазма отозвался фон Криг, все еще не отрывая глаз от прицела. "Четвертая трубка загружена, как я приказал, Вилли?"

"Кормовая труба номер четыре заряжена и готова к стрельбе, сэр", - угрюмо сказал Вилли. Фюреру было бы неприятно узнать, что торпедные аппараты U-33 использовались не против врагов Германии, а для того, чтобы отправить невинного немецкого моряка на невыразимо ужасную смерть.

"Огонь!" Криг закричал.

Член экипажа нажал красную кнопку на панели управления огнем. Они услышали приглушенный рев из задней части корабля. "Четверо на подходе, капитан!" - сказал член экипажа, в то время как люди вокруг него смотрели в ошеломленном молчании. Каждый человек в диспетчерской знал, что это мог быть любой из них, лежащий в ужасе в четвертой трубе, ожидающий, когда его со страшной силой выбросит под воду. С этим безумным капитаном у руля это плавание обещало быть долгим и опасным.

"С днем рождения, обер-торпедист", - тихо пропел фон Криг себе под нос, стоя у перископа. "С днем рождения тебя! С днем рождения английских рыбаков и того блюда, которое они из вас приготовят!" Усмехнувшись, он снова приложил глаз к оптическому прицелу, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь морской туман, который теперь окутал Касл-Хоук. "А что касается вас, лорд Хоук ... Вы, несомненно, будете следующим, кто испытает на себе ужасный гнев Der Wolf!"

В тот момент, находясь в перекрестии своего перископа, фон Криг был прикован к этому, своему первому проблеску света и надежды. Свет, исходящий от основания замка Хоук, означал, что его подозрения были верны. Там был какой-то проход, даже если его не было видно при дневном свете.

"Так, так, лорд Хоук, кажется, вы наконец-то оставили включенным свет у задней двери", - сказал он себе. "Да, я думаю, ты наконец-то допустил небольшую ошибку. И угадай, кто здесь, чтобы убедиться, что ты дорого заплатишь за это, ja?"

ГЛАВА XIX

Tempus et Locus

6 Июня 1939

ЗАМОК ХОУК

Ах, вот оно!" - Воскликнул Хоббс.

"Что там такое, Хоббс?" - Спросил Хоук.

"Извините, милорд. Я имел в виду Tempus Machina. Мне удалось открыть машину. На самом деле, довольно интересно."

"Открывай! Осмелюсь сказать, Хоббс, в самом деле!" Сказал Хоук, подходя к столу широким шагом. Золотой шар теперь лежал, разделенный на две половинки, на бархатной подушке, как две половинки большого золотистого апельсина. "Я хочу сказать, что машина Темпус, наконец, открыта, и все, что ты можешь сказать, это "Ах, вот оно"? В самом деле, Хоббс! Ты действительно испытываешь чье-то терпение ".

"Он разделяется вдоль экватора, поворачивая в обратном направлении по часовой стрелке, что на несколько мгновений сбило меня с толку. Извините, сэр. Хотя, как вы помните, Леонардо многое делал задом наперед. Его зеркальный почерк, конечно. Как вы, возможно, знаете, Леонардо да Винчи вел все свои дневники, написанные задом наперед, поэтому любой, кто пытался их прочитать, мог сделать это, только держа их перед зеркалом. Ha! Этот человек писал задом наперед так же легко, как простые смертные пишут вперед."

На самом деле никто не слушал урок истории Гоббса. Все они были слишком очарованы сверкающим интерьером четырехсотлетней машины. Ник понятия не имел, что он ожидал найти внутри машины - возможно, вращающиеся атомы. На самом деле устройство напоминало изысканное ювелирное изделие. Изящные завитые письмена окружали гравировку солнца и его девяти планет на одной половине, а на другой была пирамида с чем-то, похожим на греческие символы.

"Послушайте, Хоббс, кажется, здесь есть что-то из вашего обратного почерка, окружающего фигуру солнечной системы. Взгляни, ладно?"

"Ник", - сказал Хоббс с некоторым волнением в голосе, - "передай мне зеркало, которое ты найдешь в верхнем ящике, пожалуйста".

"Полагаю, на латыни, Хоббс", - сказал Хоук, когда Хоббс поднес зеркало к прекрасной машине. "Что там говорится, Хоббс? Выкладывай это, чувак! Иногда ты доводишь дело до предела ".

Ник посмотрел на написанное задом наперед отражение в маленьком зеркале.

Nunc Mihi

Mox Huius

Sed Postea Nescio Cuius

"Теперь мой, Потом Их, Но Навсегда После я не знаю, Чей". Гоббс произнес эти слова нараспев, звуча как голос самой древности. "Ну, мы знаем, чей, не так ли? Темпус Машина Леонардо теперь принадлежит молодому Николасу Макайверу!"

Ник почувствовал, что краснеет от волнения, глядя теперь на множество драгоценных камней, вставленных в золотые грани каждой половинки, как пуговицы. В отличие от ученого Гоббса, Ник не очень хорошо знал латынь. На самом деле это был его самый слабый предмет в школе, но он знал, что выгравированные слова "Tempus" на одной половине и "Locus" на другой означают "Время" и "Место".

"Теперь половина "Темпуса", похоже, представляет собой вечный календарь", - сказал Хоббс. "И, как вы можете видеть, на этом циферблате точно указаны сегодняшние дата и время. Довольно удивительно, не так ли? Тикаем четыреста лет! Теперь, я думаю, если я нажму на этот драгоценный камень - я полагаю, изумруд, - календарь продвинется вперед ..."

Он нажал на изумруд, и действительно, минуты, часы и дни понеслись мимо, набирая скорость, пока не превратились в размытое пятно. Ник заметил, что, как ни странно, машина вообще не издавала звуков.

"Хоббс, пожалуйста, будь осторожен! Ты уверен, что знаешь, что делаешь?" Сказал Хоук, заглядывая через плечо Хоббса и явно встревоженный тем, что время на автомате ускорилось.

"Довольно элементарно, ваша светлость", - ответил Хоббс в замешательстве. "Гений Леонардо, если хотите. Ах, теперь, когда время движется, интересно, как, черт возьми, мы заставим его остановиться!"

"Боже милостивый, Хоббс! Ты, конечно, шутишь!" Сказал Хоук. "Ты не знаешь, как это остановить!"

"Вот этот камень, " спокойно сказал Хоббс, " рубин, я полагаю, должен остановить ускорение. Тормоз, вы бы назвали это в автомобиле. Давайте посмотрим, прав ли я, не так ли?"

Хоббс нажал на крошечный рубин, и немедленно вращение дней и часов начало замедляться, пока их снова нельзя было прочитать, а затем они остановились. Ник никогда бы не забыл дату, когда машина остановилась.

1 апреля 2079 года

У него перехватило дыхание. Машина в мгновение ока перенеслась на сто сорок лет вперед, в будущее!

"Я говорю!" - это все, что смог выдавить лорд Хоук. "Осмелюсь сказать, я чувствовал бы себя намного комфортнее, если бы вы просто вернули нас к сегодняшнему дню, Хоббс. На самом деле, давай не будем бросаться в это с головой, ладно? Не могли бы вы вернуть нас к сегодняшней дате?"

"Конечно, сэр", - ответил Хоббс. "Хотя машина, возможно, никуда нас не приведет без воссоединения двух половинок, поэтому я не должен слишком беспокоиться о том, чтобы экспериментировать с ней. Я бы предположил, что этот средний камень - кнопка сброса. "Давайте выясним, не так ли?"

Хоук вздохнул, когда Хоббс нажал на средний камень, бриллиант, и дни начали медленно вращаться в обратном направлении, чтобы остановиться. Все они с большим облегчением заметили, что машина остановилась там, где и началась, в сегодняшнюю дату. Ник посмотрел на свои часы. То же самое точное время, что показывалось на автоответчике. До второго!

"Я должен сказать, Хоббс, угадывание функций различных драгоценных камней - довольно изящный трюк".

"Не совсем, сэр". Хоббс улыбнулся. "Семьдесят два процента цивилизованных обществ на земле обозначили цвета зеленым для обозначения "вперед" и красным для обозначения "стоп". Леонардо, первый путешественник во времени, наверняка обнаружил бы этот факт в своих путешествиях в будущее. Я полагаю, что он выбрал красный рубин для остановки и зеленый изумруд для начала, чтобы сказать любому, кто приобретает инструмент: "Видите, я побывал в будущем ".

"Ты хочешь сказать, что это какая-то внутренняя космическая шутка, Хоббс?"

"Совершенно верно, сэр".

"И эта нижняя половина, " сказал Ник, " задает географические местоположения?"

Хоббс несколько мгновений изучал эту нижнюю половину.

"Действительно! Следует предположить, что этот циферблат является индикатором глобального позиционирования. Обратите внимание, что в нем используются стандартные широтные и продольные цифры. Теперь, если я прав, цифры здесь должны измениться, если я подойду к окну, не так ли?"

Хоббс поднес устройство к окну, внимательно изучая его на ходу. "Да, " воскликнул он, - машина отслеживает вместе со мной, когда я иду, даже это ничтожное расстояние по поверхности планеты! Смотрите сюда, вот моя новая должность!" Хоук и Ник практически подбежали к нему, чтобы увидеть своими глазами.

"Поразительно, Хоббс!" Сказал лорд Хоук. "Значит, этот диск - текущее местоположение аппарата, верно? Где мы сейчас находимся?"

"Совершенно верно, мой господин. То есть с точностью в радиусе, ну, нескольких футов. Может быть, меньше, учитывая, как он отслеживал мое положение, когда я подошел к окну. Я действительно не знаю, какова допустимая погрешность, сэр. Ник, не мог бы ты нанести местоположение замка Хок на морскую карту, которую найдешь в том ящике, пожалуйста?"

Ник нашел карту и быстро нашел Хоук-Пойнт. "Все в порядке, коммандер, ноль два градуса двадцать четыре минуты долготы на сорок девять градусов двадцать пять минут северной широты".

"И машина читает, Хоббс?"

"Точно такой же, ваша светлость!"

"Ей-богу, Хоббс! Ты разгадал его!"

"Я стараюсь доставить удовлетворение, милорд".

"Значит, это все, Хоббс? Можем ли мы, наконец, пойти и найти этого негодяя Блада?"

"И последнее, милорд", - сказал Хоббс, беря по половинке шара в каждую руку. "Пожалуйста, помни. Вы вводите желаемое время прибытия в Tempus. И желаемый пункт назначения в Locus. Затем нужно снова соединить два полушария вместе, чтобы действительно активировать машину ".

"Время и пространство воссоединились, вот что ты хочешь сказать, Хоббс".

"Совершенно верно, мой господин. И, сэр, прежде чем вы уйдете, могу я упомянуть проблему защиты исторических данных? Не то чтобы вам нужно было напоминать, милорд."

"Проблема с защитой исторических данных, Хоббс?" - Спросил Хоук, на мгновение озадаченный. "Ах, конечно! Великолепная точка зрения, Хоббс!"

Он повернулся к Нику и Ганнеру, в его глазах было смертельно серьезное выражение. "Мы собираемся отправиться в прошлое, джентльмены. Поступая таким образом, мы берем на себя огромную ответственность перед историей. Видите ли, это наша обязанность, нет, наш священный долг - защищать поток и соблюдать Закон непреднамеренных последствий ".

"Защитить поток?" - Спросил Ник. Хоббс улыбнулся Нику.

"Отправившись в прошлое, в твоей власти изменить весь ход человеческой истории, Ник. Это может иметь непредвиденные и катастрофические последствия для человечества, если путешественник во времени предпримет что-либо, чтобы кардинально изменить драгоценный ход истории ".

"Мы все еще можем помочь капитану, не так ли?" - Спросил Ганнер.

"Относительно незначительное историческое событие", - ответил Хоббс. "Да, ты можешь помочь капитану Макайверу, артиллерист. Я говорю о вмешательстве в крупные события. Например, жизни и смерти значительных исторических фигур. Слышу ли я твою торжественную клятву, что ты будешь избегать этого любой ценой?" Хоббс спросил двух своих попутчиков.

Ник и Ганнер кивнули в молчаливом согласии.

"Правильно! Значит, наша первая остановка, Хоббс?"

"В лачуге, сэр, в любое время до назначенной Ником на шесть часов встречи этим вечером, сэр. Я взял на себя смелость ввести координаты Старой Северной пристани. Вы должны прибыть в лачугу или рядом с ней. Должен ли я ввести пятьсот пятьдесят на всякий случай, сэр?"

"Превосходно! А фрегат капитана Макайвера?"

"Ваша следующая остановка. я полагаю, милорд, мистер Блад будет крайне неприятно удивлен, увидев вас".

"Да, я полагаю, он так и сделает. Мы не будем отсутствовать слишком долго, я бы и не подумал, старина. Это могло бы, как любил говорить мой герой Шерлок Холмс, вызвать слишком много нездорового ажиотажа среди криминальных кругов. Позаботься хорошенько об этой хорошенькой юной леди, не так ли, Хоббс?"

"Действительно, я так и сделаю, сэр", - сказала Хоббс, "Мои навыки няни немного подзабыты, но я думаю, что они ко мне вернутся. А теперь, сэр, как любят говорить французы, "Приятного путешествия и приятного шанса!"

ГЛАВА XX

Свиньи и безбилетники

3 октября 1805

Х.М.С. МЕРЛИН, В МОРЕ

В дверь каюты капитана Николаса Макайвера раздались два оглушительных стука. Это был стук старого Бена.

"Минутку, Бен, я веду запись в журнале! Не можешь одновременно выпячивать челюсть и писать каракули, будь прокляты твои глаза! Если мы не тонем, я буду благодарен, если эта дверь останется между нами ". Он услышал ворчание, и дверь осталась закрытой.

Капитан Макивер вздохнул и снова посмотрел на свою наполовину написанную запись в судовом журнале. Нахмурившись, он снова взялся за перо. Он был на середине описания утреннего ожесточенного боя, почти фатальной встречи с французом Рамбуйе и нынешнего опасного состояния Мерлина. Его корабль горел и тонул, и он знал, что эта запись вполне может стать последней для Макайвера, в зависимости от того, как будут развиваться события в следующие несколько часов. Звуки приглушенной болтовни и движения его людей на палубе над его головой в любом случае успокаивали. Они все еще плывут, не так ли? Неужели Бен не мог дать тебе минутку покоя?

Старина Бен, прозванный так из-за своих преждевременно поседевших волос, в то утро стоял перед дверью своего капитана на одной здоровой ноге и одном деревянном колышке, полируя зуб. Он был гордым обладателем единственного зуба, который был сделан из старой мушкетной пули в поразительно неудачном образце корабельной стоматологии. Однако Бен был весьма горд этим и держал его отполированным до блеска совершенства.

Теперь, когда капитан поручил мистеру Стайлзу потушить огонь и заделать пробоины, проделанные французскими ядрами, длинноногому стюарду сказали, что капитана можно беспокоить только в том случае, если необходимо отдать приказ покинуть судно. Или, как он сказал Бену, если случится "что-нибудь необычное".

Необычно?Бен, к своему полному недоумению, больше не имел ни малейшего представления, что его капитан имел в виду под чем-то необычным. Был ли тот факт, что Маккуини, помощник артиллериста, по ночам, по слухам, угрожал украсть синюю гичку капитана и прихватить с собой десяток лихорадочных крыс-дезертиров необычным? Или этот Слаши, повар, сказал, что призраки переворачивают его супницы задом наперед у него за спиной? Или что кто-то, возможно, сам боцман, выпустил всех свиней на волю и что дикие поросята даже сейчас терроризируют лазарет барки? Необычно? Это слово больше не имело значения на этом судне, по крайней мере, по мнению старого Бена.

Бен повернулся к мужчине рядом с ним, холодному, дрожащему британскому дегтю, которого они только что выловили из моря. Они нашли наполовину утонувшего моряка, дрейфующего мимо, цепляющегося за то, что когда-то было чем-то вроде лодки, теперь превратившейся в плавающие обломки. Мужчина утверждал, что недавно сбежал с флагманского корабля Blood, Mystère. У настороженного Бена возник вопрос: был ли этот парень достаточно удивительным или необычным, чтобы представить его своему капитану?

"Держись там, товарищ по кораблю", - сказал Бен дрожащему негодяю. "Пока я размышляю, насколько необычным может показаться вашему рассказу мой шкипер!"

"Необычный?" - прохрипел бедняга. "Блад устроил себе там плавучую тюрьму, говорю вам! Чертова морская тюрьма! Похищали детей, собак, лошадей, и это еще не самое худшее! Собственную племянницу лорда Нельсона держат в плену, в этой адской дыре на палубе брига! Сама леди Анна? Это недостаточно необычно для таких, как ты?"

Бен нахмурился и поднял руку, чтобы снова постучать в дверь капитанской каюты. Собственная племянница адмирала лорда Нельсона, которую теперь держат в плену у Билла? Конечно, это было ново и необычно!

Но с тех пор, как богохульный перебежчик Билли Блад поднял мятеж против капитана Макайвера и всех его старых товарищей по кораблю, все на борту этого проклятого судна было необычным, подумал Бен. Мистер Алекс Грисволд, полуночная вахта, ходил взад и вперед по палубе, что Блад часто появлялся из воздуха на квартердеке рядом с ним. Однажды он даже схватился за штурвал и резко повернул ее на возвышающийся айсберг по левому борту барки! Затем он исчез так же призрачно, как вам заблагорассудится. Конечно, мистер Грисволд немного переборщил со своим грогом, как и многие из матросов, которым пришлось в одиночестве стоять на кладбищенской вахте.

"Капитан, может быть, у меня здесь есть что-нибудь хоть немного необычное!" - Крикнул Бен, стуча в дверь, решив, что новость о том, что Билли захватил в плен прекрасную племянницу Нельсона, стоит того, чтобы побеспокоить капитана.

Необычно? Макивер задумался, пытаясь сосредоточиться на своем журнале. Он сомневался в этом. "Черт возьми, Бен, оставь меня в покое! Я должен закончить свой журнал!"

Капитану Мерлина тоже больше не было ясно, что же было странным или необычным на этом проклятом судне. Он решил, например, что ему лучше не упоминать Бену, что он ожидает посетителя из другого столетия. Каким бы преданным ни был Бен, он не был уверен, что Бен сможет сохранить такой фантастический секрет. Вы, конечно, не смогли остановить судовые слухи, но вам не нужно раздувать пламя.

На самом деле, никто на корабле, да и во всем Королевском флоте, не знал о его письме в будущее или, действительно, о неземных силах волшебного золотого шара. Должен ли он раскрыть свой секрет в судовом журнале? На Семи морях был только один человек, который знал о мощи древней машины, и он вообще не был человеком. Он был низшей формой жизни, ниже даже, чем предательская собака.

Мятежник-перебежчик по имени капитан Уильям Блад.

Блад украл один из двух драгоценных золотых мячей у своего бывшего капитана в ночь его вероломного мятежа. На самом деле, преданный капитан наткнулся на Билли в его каюте во время самого ограбления, и именно противостояние и потасовка привели к мятежу. Макайвер наставил пистолет на Билли и заставил его положить прибор времени обратно в морской шкафчик. Билли так и сделал, а затем сбежал на квартердек, где ждали его товарищи-мятежники. К сожалению, у него был другой, второй, аппарат, надежно спрятанный в складках его куртки.

Макивер и первый лейтенант Митчелл Стайлз смогли подавить мятеж той ужасной ночью, но не без большого кровопролития. Шпигаты покраснели от этого вещества, и, к сожалению, Билли Бладу удалось спастись, сохранив свою жизнь и второй из двух чудесных приборов времени.

Имея в своем распоряжении машину Темпус, Блад мог бродить по земле, путешествовать во времени и пространстве, чтобы сеять хаос везде, куда бы он ни отправился. Однако наличие только одного из двух золотых шаров ставило старину Билла в крайне невыгодное положение. Макайвер знал, что это означало, что когда бы и где бы Блад ни путешествовал, он всегда будет оглядываться через плечо.

Макивер, или кто бы ни владел вторым шаром, не давал Биллу покоя. Блад знал, что тот, у кого был второй шар, последует за ним на край земли, к самым границам самого времени, чтобы вернуть себе оба устройства.

Человек, которому принадлежали обе чудесные машины Леонардо, был бы всемогущим. Капитан Уильям Блад был полон решимости стать тем человеком, чего бы это ни стоило.

Но капитан Николас Макайвер был в равной степени полон решимости, что подобная катастрофа никогда не должна произойти.

Капитан Макивер подозревал, что, как только Билли пронюхал об огромной мощи машины, искушение завладеть обеими машинами выдвинуло на первый план по-настоящему темную сторону характера Блада.

Билли обладал одним из самых блестящих военных умов во флоте, и были те, кто когда-то верил, что он поднимется по служебной лестнице до первого морского лорда. Некоторые даже говорили, что он поднимется до премьер-министра. Теперь они все были бы счастливы, если бы он отправился к дьяволу.

В живых была только одна душа, которая могла помочь Макиверу. Родственная душа, далекий пра-пра-внук, и он не появится на свет еще сто двадцать два года! Но письмо капитана и адская машина времени могли бы помочь парню сбежать, по крайней мере, на это надеялся Макайвер.

Внезапно дверь каюты распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. Стайлз бросился мимо Бена и бедной утонувшей крысы рядом с ним в каюту.

"Что в жизни ..." - крикнул капитан, оборачиваясь, чтобы увидеть своего первого помощника, а не Бена, прыгающего внутрь.

Стайлз, высокий, красивый офицер, который всегда заплетал свои длинные песочно-каштановые волосы в тщательно заплетенную косичку, перевязанную черной бархатной лентой, стоял перед своим капитаном. На его синей куртке было немало наград за героизм, и обычно она была безукоризненно чистой; сейчас он промок до нитки и с головы до ног был покрыт черной сажей. Макивер поднял глаза, пораженный. Лицо первого офицера было настолько почерневшим, что белки его темно-зеленых глаз, казалось, вылезли из орбит.

"Сэр!" - сказал Стайлз, сильно запыхавшись. "Прошу у вас прощения!"

"Закрой эту дверь, будь добр, лейтенант?" - сказал капитан, увидев встревоженное лицо Старого Бена, выглядывающего из-за открытой двери. "В случае плохих новостей я хотел бы быть тем, кто распространит их, " спокойно сказал капитан, " а не стариной Беном".

Спокойствие в любом море было визитной карточкой Макайвера на службе, и оно сослужило ему хорошую службу. Первый офицер закрыл дверь перед хмурым лицом стюарда, который продолжал ждать снаружи.

"Мы просто подождем здесь, большое спасибо, лейтенант", - сказал Бен со всем сарказмом, на который был способен, когда дверь за ними закрылась.

"Значит, все под контролем, мистер Стайлз?" Сказал Макивер, внимательно разглядывая мужчину.

"Боюсь, что нет, сэр!" - ответил молодой лейтенант. "Пожар, сэр, наконец-то потушен, но баркас забирает гораздо больше воды, чем мы можем обработать с помощью насосов, которые все еще работают. Она упала на добрых два фута головой, сэр, за этот последний час! Если мы будем продолжать забирать морскую воду с такой скоростью, она пойдет ко дну в течение часа!" "Вниз головой" означало, что нос был на два фута ниже в воде, чем корма - нездоровое состояние для любого судна, особенно для того, которое находится у вас под ногами.

"Через час! Черт возьми, мистер Стайлз. Я увидел, где она спряталась. Она не могла доставить столько воды так быстро!"

"При всем уважении, сэр, там была вторая пробоина, которую мы сначала не заметили из-за того, что она уже приняла в себя столько воды. Это как раз под тем, который вы видели, сэр, фонтан!"

"Вторая чертова дыра! Ну, к черту все это, лейтенант!" Макивер плакал, его лицо покраснело. "Удвоьте свои усилия! Заткни их, чувак! Ваша команда бездельничает на палубе, ради всего святого! Тащите их вниз с ведрами, все руки! Я не увижу, как мой корабль пойдет ко дну, сэр. Это совершенно ясно, лейтенант?"

Макивер знал, как и каждый хороший моряк, что лучший насос на тонущем корабле - это испуганный матрос с ведром.

"Да, да. Бригада ведерников, сэр, немедленно!" - сказал Стайлз, но не сделал ни малейшего движения, чтобы покинуть каюту. Мужчина был явно обеспокоен.

"Это все, лейтенант?"

"Бригады ведерников будет недостаточно, сэр. При всем моем уважении, капитан, боюсь, что из этого есть только один выход, " сказал лейтенант, все еще стоя по стойке смирно и теребя свою треуголку. "Возможно, если бы мы получили барки - то есть, если бы вы подумали об этом, сэр, э-э-э..."

"Выкладывай! Мне все равно, откуда взялась идея, если она хорошая, лейтенант, " сказал капитан. Затем он добавил более спокойно: "Выскажи свое мнение. И, пожалуйста, располагайтесь вольно, лейтенант."

"Спасибо, сэр", - ответил лейтенант и серьезно наклонился вперед, положив два кулака на стол капитана. "Нам нужно немедленно трогаться в путь, капитан. Если мы сможем поднять все доступные паруса и сильно развернуть судно на левый борт, пробоины по правому борту будут выше ватерлинии, и мы сможем произвести ремонт, сэр. У плотников не должно занять больше двадцати минут, раз она не берет воду."

Капитан уставился на лейтенанта, обдумывая это.

"Только мысль, сэр", - сказал Стайлз.

"Чертовски хороший, на мой взгляд. Но как насчет этих адских рифов, на которые мы, похоже, наткнулись? Они похожи на зубастые щупальца какого-то гигантского морского существа! Они повсюду, куда бы я ни посмотрел! Чтобы привести себя в порядок настолько, чтобы сделать ремонт, ей понадобится место для бега. Ей понадобится морской простор, немного глубокой воды под килем. В этой бухте очень мало того и другого, лейтенант."

"Это одна из проблем, сэр".

"А другой, мистер Стайлз?" сказал капитан, вставая из-за своего письменного стола.

"Впередсмотрящий на топ-мачте докладывает о парусе прямо на север, сэр, спущен корпус и направляется сюда!"

"Один из наших?" сказал капитан, позволяя крошечному огоньку надежды проникнуть внутрь. "Передовой корабль флота Нельсона?"

"Боюсь, что нет, сэр. Это флагман Blood. Поскольку мы не выходим, он заходит. На всех парусах, даже его лучшие помощники, сэр. Он летит над водой. А его Мистере - молниеносный парусник, когда она на попутном ветру ".

"Сколько у нас времени, лейтенант?"

"Мы будем в пределах досягаемости его орудий меньше чем через час, сэр. Уже достаточно близко, чтобы прочитать его сигналы. Дозорный докладывает, что Блад наткнулся на наш собственный Юнион Джек, тот, что он украл с кормы Мерлина. Он поднимает это, сэр, он поднимает наш собственный флаг вверх ногами на своей королевской топ-мачте! Вверх ногами, капитан!"

"Собака! Я буду..."

"Это еще не все, сэр", - сказал Стайлз. "Он поднял сигнальные флаги, сэр. Сигнальщик на мачте принял сообщение и только что отправил мальчика вниз. Вот оно, капитан." Стайлз передал капитану сложенный клочок, морщась от сажи, которую он на нем оставил.

Макивер открыл сообщение и уставился на четыре слова, нацарапанные там.

ЛЕДИ АННА МОЯ.

Капитан скомкал бумагу в своем сжатом кулаке и пнул ближайший стул через половину своей огромной каюты. Он начал что-то говорить, передумал и заставил себя вернуть самообладание. Это было самым серьезным оскорблением Нельсону, и великий адмирал британского флота был бы очень огорчен. Прекрасная Энн была самой дорогой родственницей Нельсона на этой земле.

"Энн? Итак, теперь у него на гауптвахте родная племянница Нельсона, не так ли? Он использует ее как пешку, чтобы выманить Нельсона, не так ли? Что ж, нам просто нужно найти способ вернуть ее, мы это сделаем. Что-нибудь еще, мистер Стайлз?"

"Это все, капитан".

"Тогда у нас нет выбора", - сказал Макайвер, гнев и решимость вновь окрепли в его голосе. "Мы должны остановить его! Мы выйдем и встретимся с ним лицом к лицу без оружия и с двумя дырками в заднице, в придачу! Как у нас с оснасткой? Неважно! Отдай приказ поднять каждый дюйм брезента, который она несет! Все за границей! Основные элементы, джибы, топы и оглушения, королевские особы тоже! И израсходуйте все пушки, в которых еще остался порох. Прикажите каждому орудийному расчету удвоить заряд! Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока это мерзкое существо придет и отправит нас на дно, не так ли, лейтенант?"

Макайвер поднял свой бинокль и долго смотрел в кормовое окно. Проливалась кровь. Окупится его отчаянная авантюра с письмом в будущее или нет, он знал, что должен действовать сейчас. Они не могли терять ни секунды.

"Да, это кровь, все верно", - сказал капитан, складывая телескоп с резким щелчком. "Отбой по четвертакам, мистер Стайлз!"

"Есть, есть, капитан!" Стайлз закричал и выбежал из каюты, чтобы выполнить приказ своего капитана. Через несколько секунд капитан услышал приглушенный грохот раскатистого барабанного боя барабанщика, созывающего людей по местам, а затем топот в сотнях футов над головой. Он мог чувствовать, как корабль над ним и все вокруг него возвращается к жизни с обещанием боя с Билли Бладом! На борту не было ни души, у которой не было бы счетов с Биллом.

"Ben! Бен!" - крикнул капитан своему стюарду, который тут же примчался своей неуклюжей походкой, ведя за собой промокшего незнакомца. "Прошу, налей нам немного грога, чувак", - сердечно сказал Макивер. "Нам нужно немного подкрепиться, прежде чем этот день закончится! У нас на носу еще одна битва, старина! Привет! Кто этот несчастный?"

"Да, капитан, всем нам по капельке грога!" - сказал Бен. Никогда не отказывавшийся от предложенной порции рома, он быстро снял три кованые серебряные кружки с подставки над головой капитана. "Мы вытащили этого беднягу из рассола, и он только что сбежал из Тайны Билли. Первоначально была помощником боцмана на "Релайанте", сэр, пока Билл не отправил ее на дно две недели назад. Он утверждает, что Блад удерживает племянницу Нельсона на борту этого брига, сэр. Если это не превзойдет все! Скажи капитану, если это не то, что ты утверждаешь!"

"Мои с-комплименты, капитан", - сказал дрожащий матрос, а затем он рухнул в лужу на полу, не сказав ни слова. Бен резко пнул его, чтобы проверить, мертв ли он. Он застонал один раз, и Бен решил, что он еще не ушел.

"В любом случае, для меня новостей нет, Бен, и отведи этого парня к врачу", - сказал Макайвер, бросив сочувственный взгляд на потерпевшего кораблекрушение моряка. "Я уже знаю, что у Билла есть Энн, черт бы тебя побрал. Я думал, у тебя есть новости, чувак, что-то необычное для меня!"

"Это не новости, сэр?" Спросил Бен, удивленно качая головой. Он не торопясь налил в каждую кружку изрядную порцию рома. Он не мог представить, как капитан уже обладал такой информацией. "Что ж, если то, что племянницу Нельсона держат в плену, недостаточно новость, у меня есть еще порох в пороховницах", - с надеждой сказал он.

"Говори громче, старина Бен, говори громче", - сказал капитан, делая большой глоток рома как для себя, так и для вырубившегося матроса. "Какие, черт возьми, у тебя еще новости?"

"Свиньи, сэр".

"Свиньи?"

"Да, свиньи. Ну, это свиньи, сэр, вот как я узнал, " сказал Бен, наслаждаясь острым вкусом рома. "Ах, ничто так не нравится мне, как сытный завтрак! За ваше здоровье, капитан!" Макайвер нахмурился и нетерпеливо взмахнул кружкой.

"Свиньи, вы говорите? А как насчет странных созданий?"

"Вырвался из их заточения, сэр".

"Свинопасы на свободе? И грядет действие? Это все, что нам нужно!"

"Да. Видите ли, кто-то выпустил этих визжащих свиней из трюма, сэр, " сказал Бен. "Они терроризировали лазарет. Устроив там ужасный нечестивый переполох. Сбил с ног хирурга, и один бедняга сломал свои костыли, пытаясь сбежать от них! Итак, пока вы были здесь и царапали в своем журнале, я спустился вниз, чтобы собрать их и положить туда, где им и место, в ящик для свиней, и вот тогда я их обнаружил, сэр."

"Адские колокола, Бен, обнаружил кого? Этот бедняга на полу? Он мертв?"

"Нет, не он, безбилетники, сэр, если вы можете в это поверить".

"Безбилетники! Вы имеете в виду ... " капитан забормотал, выдув тонкую струю рома "Барбадо", и остановился на полуслове, как будто остаток грога попал не в ту трубу. Он приложил носовой платок ко рту и махнул Бену, чтобы тот продолжал. "Выкладывай, чувак, выкладывай! Безбилетники, вы говорите?"

Бен провел своим собственным платком по своим забрызганным ромом пухлым щекам. "Прошу прощения, Кэп, это ты выплевываешь это ..."

"Черт возьми, Бен, продолжай в том же духе! Безбилетники?"

"Есть, капитан. Их трое. Все чертовы безбилетники, от которых тоже несет свиньей! Не знаю, как им удалось избежать обнаружения все это время, пока мы были в море. Я полагаю, что это они выпустили свиней в первую очередь. Я бы сам не хотел оказаться в одной койке со всеми этими свиньями! Но я загнал свиней обратно в дом и запер их всех вместе, как безбилетников, так и свиней, мило и уютно. Один из троих, совсем мальчишка, попросил вас на пару слов, сэр. Сказал, что он здесь из-за письма от вас, капитан! Ha! Боюсь, сэр, что ранен в голову, если, конечно, мальчик не может ходить по воде, как наш благословенный Господь, сэр." Бен откинулся на спинку стула, довольный тем, что так удачно отделался, даже если капитан редко признавал его остроумие рапиры и чувство абсурдности жизни.

"Мальчик, говоришь ты, Бен! Мальчик! Сколько лет?" Спросил Макивер, волна возбуждения пробежала по его спине. Это должен был быть молодой Ник! Почему, кто еще это мог быть?

"Не больше двенадцати, если он в день, сэр", - сказал Бен, посмеиваясь. "И вот что самое смешное, капитан, угадайте, под каким флагом он утверждает, что плавает? Говорит, что его зовут Николас Макивер! Разве это не самое главное?" Бен держался за бока, трясясь от смеха. На этой старой барке все стало так странно, что оставалось только смеяться.

"Черт бы все это побрал, Бен! Полумертвые моряки тонут здесь, на моем полу, и дикие свиньи терроризируют лазарет! Безбилетники в камере хранения для свиней!" - крикнул капитан, все еще разбрызгивая ром, когда поднялся на ноги. Он бросил тяжелый взгляд на своего старого товарища.

"Бен, если честно, чувак, почему ты не рассказал мне все это сразу?"

"Потому что, капитан", - ответил Бен, небрежно осушая свою кружку и возвращая взгляд с легкой улыбкой, "вы сказали, что вас следует беспокоить, только если произойдет что-то необычное".

ГЛАВА XXI

Удар в ночи

6 Июня 1939

На БОРТУ ТОРА, В МОРЕ

Наперегонки с луной, моя дорогая девочка!" - Воскликнул Хоббс, перекрывая невероятно оглушительный рев сдвоенных двигателей Тора. Они прорезали огромную полосу по зеркальному морю, и двойные струи пенящейся белой воды были выброшены по обе стороны от остроконечного носа. "Отличная штука, не так ли? Великолепно!"

Он тоже был прав. Серебристая луна, когда она не была наполовину скрыта за несколькими блуждающими облаками, мчалась рядом с полированным корпусом из темного красного дерева, водянистым, мерцающим отражением луны наверху, мчась рядом с ними над сверкающим морем.

"Быстрее, Хоббс! Быстрее!" - Крикнула Кейт, перекрывая шум, кошка Горацио, которую она баюкала на руках, прижалась маленьким носиком к иллюминатору по левому борту. "Видишь, как бы быстро мы ни летели, эта старая луна летит так же быстро!" Она повернулась, чтобы посмотреть на Хоббса, и он увидел, что ее глаза сияют от возбуждения в зеленоватом свете приборов. Огромная силаТора часто оказывала такое воздействие на пассажиров, прибывших впервые, с некоторым удовлетворением отметил Хоббс. Он спроектировал большой катер с учетом военных целей, но мало что было веселее, чем мчаться на нем по ровному,залитому звездами морю.

"Неужели мы никогда не сможем победить эту старую луну, Хоббези?"

"Физику не превзойти, моя дорогая девочка", - сказал командир, закуривая одну из толстых сигар "Монтекристо", которые он всегда позволял себе на этих переходах. "Во всяком случае, не без машины времени твоего брата". Он рассмеялся над своей собственной маленькой шуткой и взъерошил ее вьющиеся рыжие волосы. "Я полагаю, мы оставим эту обязанность лорду Хоку". Он ослабил дроссели, и лодка рванулась вперед.

"Держу пари, мы могли бы победить Буревестника", - сказала Кейт. "Она никогда не ездит так быстро! Даже когда злые старые нацисты тащили нас за своей подводной лодкой ".

Хоббс взглянул на зеленоватый циферблат узлометра Тора. Делая тридцать узлов, он увидел. "Тебя пугает эта скорость, Кейт?" - спросил он, снова ослабляя дроссельные заслонки. Он почувствовал острую ответственность за безопасность ребенка после ухода Ганнера в прошлое. "Знаешь, я не хочу тебя пугать".

"О, Хоббс, не будь таким глупым!" Сказала Кейт. "Я никогда не пугаюсь слишком часто. Кроме того, ты никогда не смог бы напугать меня. Ты самая лучшая няня во всем мире!"

"Няня?" - спросил один из самых награжденных британских флотоводцев.

"О, да! И к тому же всегда такой забавный!"

Смешно? Хоббса никогда в жизни не называли даже отдаленно забавным. Или няня, тоже. Но, так или иначе, он обнаружил себя странно благодарным за то, что этот маленький человек мог считать его таким. Он уже успел к ней порядком привязаться.

"Что ж, спасибо тебе, дорогая" - это все, что он смог выдавить. "Я редко думаю о себе таким образом, ты знаешь. Возможно, иногда забавный флотский персонаж. Забавная няня, почти никогда!" - сказал он, улыбаясь, и маленькая девочка хихикнула.

В конце концов, он получал огромное удовольствие. Он забыл, сколько радости можно найти в компании детей. Особенно для такой приверженки идей миссис Баркер, как Кейт Макивер. "Передай мне ту карту, дорогая".

Примерно девяносто миль в поперечнике. Тор мог бы добраться до Портсмута чуть более чем за три часа, если бы погода продержалась. Он посмотрел на слабый свет своих наручных часов в темноте. Им оставалось около двух часов. Его связной, пожилой рыбак по имени Джон Кори, ждал в затемненной шлюпке недалеко от входа в гавань. Он ожидал, что Хоббс прибудет со своим еженедельным пакетом разведданных ровно в полночь. Хоббс наклонился вперед, чтобы взглянуть на небо над разбитым ветровым стеклом. Достаточно ясно. У них бы получилось, если бы он добавил еще немного угля.

"Держись за свою шляпу, моя дорогая!" - крикнул он Кейт и заблокировал двойные дроссели. Мощные двенадцатицилиндровые двигатели "Эллисон" Тора взревели, а огромные восьмилопастные бронзовые пропеллеры рванули судно вперед, выбрасывая огромные каскады белой воды по обе стороны от носа.

"О боже мой!" - Воскликнула Кейт, глядя за корму на вспенивающийся след, когда Тор прыгнул вперед в воду. "Смотри, Хоббс! Мы еще побьем этого глупого старого муна!"

Хоббс откинулся на глубокую кожаную подушку капитанского кресла. Приятный, без происшествий переход был в порядке вещей сегодня вечером, подумал он. Да, для одного дня ему хватило волнений, спасибо.

Во-первых, "отъезд" трех путешественников во времени. Кейт была не в состоянии говорить ни о чем другом, пока Тор готовился выскользнуть из лагуны. В свете приборов глаза Кейт все еще были широко раскрыты при воспоминании о захватывающей дух магической силе машины времени. Никто не знал, чего ожидать, когда две половины воссоединились, конечно, ни те, кто уходил, ни те, кого оставят позади.

"И последнее", - торжественно объявил лорд Хоук в последние секунды перед отъездом. "Важно, чтобы я попросил каждого из вас, присутствующих здесь сегодня вечером, поклясться своей священной честью, что вы никому не расскажете о существовании этой машины. Это может быть мощной силой добра, но, как объяснил Гоббс, вмешательство в такую жизненно важную силу природы, как время, также сопряжено с большой опасностью. Теперь дело за теми из нас, кто здесь собрался, чтобы защитить эту великую тайну, чтобы мы могли также защитить драгоценный поток истории ".

Хоук посмотрел на каждого по очереди, изучая их лица в мерцающем свете свечи. "Каждый из вас так ругается?"

"Я так клянусь", - ответили все и торжественно склонили головы.

После окончательной проверки, чтобы убедиться, что в каждую половину машины были введены правильные цифры времени и пункта назначения, лорд Хоук сказал с удивительным добродушием и беззаботностью: "Ну что ж, Хоббс, я полагаю, нам пора трогаться в путь, прямо сейчас! Если ты не против, Николас?" И он протянул свое полушарие Нику.

Ник поднял Локус к темпусу лорда Хоука и почувствовал мгновенную вибрацию в своей половине машины, пробежавшую по руке и заполнившую все его тело. Он заметил, что металлическая поверхность стала чрезвычайно холодной, почти слишком холодной, чтобы за нее держаться, обжигая пальцы. Он почувствовал притягивающее ощущение, исходящее от половины тела лорда Хоука, очень похожее на ощущение мощного магнита, как будто два полушария не могли вынести разлуки. Он удержался и, поколебавшись всего мгновение, прикоснулся своей половинкой к другой.

Время и пространство воссоединились, пронеслось в голове Ника, и он глубоко вздохнул. Он знал, что две половинки должны быть плотно привинчены друг к другу, чтобы функционировать. Чего он не знал, так это того, что произойдет, как только это будет достигнуто.

"Поверни свою половинку против часовой стрелки, Ник!" Сказал лорд Хоук, его глаза загорелись, а на лице появилось выражение острого предвкушения.

Ник, его рука слегка дрожала, когда он сделал это, и почувствовал, что машина надежно заблокирована. Вибрация мгновенно прекратилась, сменившись нежной пульсацией, потеплением металлической поверхности и тончайшим звуком изнутри преобразованного шара, который звучал как слабое мерцание крошечных колокольчиков, а затем он почувствовал, что все его существо тоже мерцает. Казалось, что каждая отдельная клеточка внутри него загорается и гудит, теплое чувство, совсем не неприятное, но он крикнул: "Что происходит, Хоббс?" и услышал, как Хоббс прокричал в ответ: "Это называется "ионизация", Николас!" а потом Хоббса там больше не было, он был где-то в другом месте. А Ник Макивер?

Он был ионизирован.

"Они ушли, Хоббс?" Спросила Кейт, все еще уткнувшись лицом в жилет Хоббса, не смея взглянуть.

"О, да, дорогая Кэти, они действительно ушли!" - ответил он, сам несколько переполненный эмоциями. Было трудно смириться с тем, что он только что увидел.

"Что это был за свет, когда они уходили, Хоббс?" Теперь спросила Кейт, ее лицо все еще купалось в жутком сиянии интерьера Тора. "Я мог видеть это, даже с закрытыми глазами, прячась за твоей спиной! Как когда ты лежишь на пляже и смотришь на солнце с закрытыми глазами! И этот звук, словно миллион крошечных колокольчиков одновременно...

"Да, разве это не было великолепно?"

"Что это было"?"

"Трудно описать, Кэти. Это было так, как если бы, ну, в одно мгновение они все трое стояли там, твердые, как стул, в котором вы сидите, соединив руки вокруг машины, а в следующее мгновение все трое загорелись, как будто каждый живой атом их существ стал мельчайшим из светлячков, их миллионы, разве вы не знаете, но они формируют общую форму их тел, светясь на мгновение чисто и ослепительно, как звезды, а затем они начали подмигивать, подмигивать один за другим, пока, наконец, все они не погасли! Все до единого! И это были только ты и я, одни в комнате!"

"Рождество! Разве это не было чем-то особенным, Хоббс!" - Воскликнула Кейт, ошеломленная воспоминанием.

"О, это было что-то хорошее, Кэти", - согласился Хоббс. Внезапно он подался вперед и посмотрел через ветровое стекло. Ему показалось, что он что-то увидел там, в темноте, но он не был уверен. Надвигающаяся черная фигура на горизонте, а затем она исчезла. Невозможно, конечно. Никто не стал бы просто сидеть здесь в темноте без ходовых огней, чтобы быть заметным. Хоббс тряхнул головой, чтобы избавиться от паутины.

Как часто случалось на этих переходах ясными ночами, мощное гудение двигателей под ногами и уютное свечение приборов иногда убаюкивали его, приводя в полугипнотическое состояние. Это не было опрометчиво, сказал он себе, в это время ночи на канале обычно не было движения. Обычно он наслаждался несколькими часами отдыха, попыхивая своими большими сигарами. Но сегодня вечером, со своим дорогим маленьким пассажиром, он знал, что не может позволить себе быть чем-то меньшим, чем полная бдительность. Он выбросил наполовину выкуренную кубинскую сигарету в окно.

"Все пристегнуты, Кейт?" он спросил.

"О, да, Горацио и я идеально ..." Она так и не закончила предложение.

В этот момент могучий Тор налетел на что-то в воде. Она сильно ударила по нему. Достаточно сильный, чтобы пошатнуть большую яхту и вызвать дрожь по всему телу от носа до кормы.

Кейт, пристегнутая ремнями, не двигалась, но Горацио вылетел из ее рук и с визгом отскочил от ветрового стекла, а командира выбросило вперед со своего места, к штурвалу, а затем он упал на колени.

"О боже мой!" Сказала Кейт дрожащим голосом. "Что случилось, Хоббс?"

"Кажется, мы во что-то врезались, дорогая", - сказал Хоббс, быстро поднимаясь на ноги и потирая ушибленное плечо одной рукой, а другой отводя назад две дроссельные заслонки. Большая лодка замедлила ход и немедленно осела. Хоббс наклонился вперед, вглядываясь через ветровое стекло. "Хотя я и представить не могу, что бы это могло быть! Здесь вообще ничего нет. Это открытая вода. И все же, это самая странная вещь, хотя, мне показалось, я что-то видел, как раз перед тем, как мы ...

"Мы собираемся утонуть, Хоббс?" Спросила Кейт, в ее голосе неуклонно слышался страх. "Я-я не лучший пловец, ты знаешь, и эта вода выглядит ужасно темной снаружи. И глубокий. Если мы действительно потонем, Хоббези, ты ...

"Конечно, мы не собираемся тонуть, моя дорогая. Это была просто неровность на дороге. Нам пришлось бы врезаться во что-нибудь посильнее, чтобы пробить дыру в такой большой лодке, как эта. Не могу понять, что это было, однако. Действительно, очень странно." Хоббс перевел оба двигателя в нейтральное положение и наклонился под рулем, чтобы открыть шкафчик.

Хотя он понятия не имел, что они могли наткнуться здесь, в открытом канале, что бы это ни было, оно было значительным. Он внимательно прислушался к шуму прибывающего моря и был рад, что ничего не услышал. Его шарящие руки наконец нашли два предмета, которые он искал в шкафчике, и он протянул один из них Кейт.

"Тем не менее, я бы хотел, чтобы ты надел это, пока я пойду вперед и осмотрю корпус".

"В чем дело, Хоббези?" - Нервно спросила Кейт. "Почему к нему прикреплен этот маленький свисток?"

"Это спасательный жилет, дорогая. Ты используешь свисток, чтобы ... чтобы ... О, неважно. Вот, я покажу тебе, как это застегнуть, а потом я хочу, чтобы ты осталась здесь с Горацио, пока я пойду вперед, хорошо? Не о чем беспокоиться, я обещаю. Я поднимусь на нос и удостоверюсь, что все в порядке. Сиди смирно, не так ли, дорогая?" Он включил свой фонарик и направился к задней части затемненной рубки. "Это не займет много времени, я обещаю".

"Но зачем мне спасательный жилет, если мы не тонем?" спросила она, когда он вышел на прохладный ночной воздух. Конечно, разумный вопрос, но у него не было времени ответить на него. Во что бы они ни врезались, они врезались сильно, и ему нужно было убедить себя, что Кейт не понадобится ее спасательный жилет.

Как только он покинул уютное тепло рулевой рубки и вышел на кормовую палубу, он точно знал, что его прекрасное вечернее плавание пройдет не совсем так, как планировалось. Он поводил лучом фонарика по палубе и на мгновение остановился, глядя в ночное небо.

Во-первых, луна зашла. И воздух был холодным и влажным, он чувствовал его влажность на своей щеке. Температура упала по меньшей мере на пятнадцать градусов за час или около того с тех пор, как они оставили остров Грейберд за кормой. И во что, черт возьми, они попали, продолжал спрашивать он себя, следуя за маленьким пятном света, которое он освещал на палубе, и осторожно продвигаясь вперед вдоль правого борта своей яхты. Что там было снаружи? Тиковые палубы были немного скользкими во влажном воздухе.

Внутри рулевой рубки он мог видеть Кейт, все еще сидящую на своем месте, гладящую свою большую белую кошку и дудящую в свисток. Увидев, что он улыбается ей через окно, она подняла глаза и помахала своей маленькой ручкой.

Определенно, не лучшая ночь для морских приключений, подумал он, махая ей в ответ. Совсем не хорошая ночь. Он последовал за пятном света вперед, начиная беспокоиться, что совершил серьезную ошибку, решив взять ребенка с собой.

Он спроектировал приспособление на носу, где можно было установить пулемет пятидесяти калибров или мощный прожектор, который был установлен там сегодня вечером. Хоббс щелкнул выключателем у основания, который осветил эту штуковину, щелкнув и потрескивая, и внезапно вся передняя палуба залилась ярким белым светом. Он поводил большим фонарем туда-сюда. Насколько он мог видеть, никаких структурных повреждений на палубе, что было неудивительно. Во что бы они ни попали, они попали бы довольно низко и в лоб или просто по правому борту. Он направил большой фонарь в самую переднюю часть носа, туда, где длинная кафедра выступала за нос, над водой.

Стоя на коленях между двумя якорными рейками на кафедре, командир вытянул верхнюю часть тела за правый борт, держа в одной руке фонарик, а другой цепляясь за спасательный круг.

Он был потрясен тем, что увидел.

Огромная уродливая рана, тянущаяся по всей длине носа правого борта, чуть выше ватерлинии! Он осторожно провел лучом света от одного края рваной раны к другому. К счастью, рана не показалась глубокой. Но свежее дерево было обнажено, и какая-то черная краска испортила красивую отделку красного дерева его любимой лодки. К своему облегчению, он увидел, что корпус все еще казался неповрежденным. Во что бы они ни ударили, они нанесли скользящий удар. Он почесал черное пятно, и часть вещества попала ему на палец. Это была не совсем краска, но какое-то странное вещество, и действительно очень странное.

Любопытно, в высшей степени любопытно. Он растер черную клейкую массу между пальцами. Он никогда не видел ничего подобного. Откуда это могло взяться? Он прищурил глаза, глядя на темную воду. Где-то там плавало нечто, что могло нанести неосторожному судну ужасный ущерб. Старый буй или плавучий маркер, который оторвался от своих швартовов? Недостаточно большой. Он встал у поручня правого борта и повел фонариком по воде, думая о странной темной фигуре, которую он видел непосредственно перед столкновением.

Теперь ничего, кроме черного пустого моря.

Хоббс погасил мощный прожектор и повернулся обратно к рубке, где в ожидании сидела маленькая Кейт. Подняв глаза, он был поражен тем, что увидел. Ореол мягкого зеленовато-белого света теперь окружал каждое окно кабины. И это означало только одно: надвигался туман.

Плохой. Гороховый суп. Когда он нырнул обратно внутрь, Кейт позвала его на борт двумя гудками своего спасательного жилета и храбро улыбнулась.

"Я рад, что ты вернулся, Хоббези. Я начал немного бояться. Здесь становится немного жутковато, не так ли?"

Хоббс забрался обратно на свое место, кивнул в темноте и уставился в клубящийся туман. С каждой минутой он становился все гуще.

Не совсем то слово, которое он бы выбрал, подумал он, подтягивая воротник на шее, но она была совершенно права.

Здесь становилось немного жутковато.

ГЛАВА XXII

В свинарнике

3 октября 1805

Х.М.С. МЕРЛИН, В МОРЕ

Лорд Хоук вытолкал визжащую свинью из своего угла легким толчком ботинка и улыбнулся двум своим товарищам и другим путешественникам во времени.

"Не совсем такой прием, как у героя, которого ты ожидал, не так ли, Ник?" сказал он, окидывая взглядом трюм маленького корабля, полный свиней. "Едва ли эта каюта достойна мистера Кунарда, должен признать. Тем не менее, Merlin все еще на плаву, и нельзя не восхищаться высочайшей точностью машины. Прямо за этим настилом много океана! Я полагаю, мы могли бы так же легко прибыть туда, если бы неправильно указали местоположение. Гоббс - гений, я должен сказать! Ты пловец, стрелок?"

"Я немного парю, ваша светлость", - сказал Ганнер, устраиваясь на соломе рядом с лордом Хоуком. Он вытащил свой мушкетон из тайника под соломой и теперь носовым платком протирал ствол. "И я, возможно, предпочел бы соленое этому размещению. Не свиньи беспокоят меня так сильно, как этот адский козел. Если они продержат нас здесь взаперти с этим маленьким зверьком всю ночь, я, скорее всего, сверну ему шею, просто чтобы заставить его молчать."

В дополнение к дюжине или около того визжащих свиней в трюме, на борту была одна коза, которую очень ценили за ее молоко. Она, по-видимому, спала со свиньями, что было неудачно для троих вновь прибывших. Она громко блеяла с тех пор, как узконогий матрос по имени Бен запер их с ней и ушел, чтобы рассказать капитану о безбилетниках.

Несмотря на неоднократные попытки Ганнера успокоить громко блеющее животное, оно не успокаивалось.

"Не нужно душить бедняжку, старина", - сказал Хоук. "Я представляю, как прибежит хороший капитан, как только узнает, что на борту внезапно появился парень, утверждающий, что его зовут Макивер. А пока просто передай нашему шумному другу вот это ". Он достал большую кубинскую сигару из футляра из крокодиловой кожи, который носил в кармане пальто, и протянул ее Ганнеру. Ганнер тупо уставился на сигару в своей руке, ошеломленный.

"При всем моем уважении, милорд, признаюсь, я никогда не видел козочку-няньку, которая могла бы курить сигариллы".

Хоук улыбнулся. "Не для курения, дорогой друг, а для еды. Разверните лист обертки и предложите ей немного рассыпчатого табака на открытой ладони. Осмелюсь сказать, она будет вам очень признательна и, возможно, немного более расслаблена ".

Ганнер протянул руку с небольшой горкой табака, и козел жадно ее сжевал, подталкивая руку Ганнера к добавке. В считанные мгновения животное наелось до отвала, съело всю сигару и удалилось в дальний угол стойла, впервые к счастью притихнув.

"Ha!" - Восхищенно сказал Ганнер. "Я никогда! Козочка-нянька так же любит хорошую сигару!"

"Она, вероятно, почувствовала их запах в моем пальто", - сказал Хоук. "И довольно хороший нюх для молодого козленка тоже. Это отличный карибский лист, который я захватил с собой в путешествие. Знаете, все козлы любят табак, но этот - настоящий фанат!"

Нику показалось, что Хоук и Ганнер были ужасно беззаботны в тот момент, учитывая ужасное разочарование, которое Ник испытал на Старой Северной пристани.

Они прибыли ровно в пять пятьдесят, примерно в двадцати футах от лачуги. Поначалу немного сбитые с толку, они щипали себя, топали ногами и кричали, чтобы убедиться, действительно ли они совершили путешествие во времени целыми и невредимыми. Затем, разразившись смехом от чистого восторга от того, что произошло, они втроем обняли друг друга. Лорд Хоук и Ник фактически прыгали от радости по поводу их безопасного и безболезненного прибытия.

"Доставлю вам обоим радость, ей-богу, мы сделали это, парни!" - воскликнул он. "Господи, мы сделали это, не так ли! Машина работает идеально!"

Ник нащупал машинку, которая теперь была вшита в карман его куртки. Все еще на месте, удобная круглая форма, все еще теплая от недавнего использования. Ник почти пришел к мысли о машине как о совершенном маленьком произведении искусства. Нечто, созданное человеком настолько идеально, что каким-то образом стало частью природы. Что-то в такой полной гармонии с миром природы, что это не было привязано ни к одному пространству или времени. Он просто обладал способностью течь, как вечная река или пески через бескрайнюю пустыню. И те, кто прикасался к нему, тоже обладали этой способностью.

Действительно, красота машины заключалась в ее невероятной простоте. И все же, подумал Ник, странно, что они стали думать о своем путешествии как об "отправлении" и "прибытии". На самом деле все было не так. Скорее, это было похоже на ощущение от просмотра кинофильма. В темном кинотеатре вы видите персонажа в одной комнате, а затем в мгновение ока вы видите того же персонажа, стоящего на скале с видом на море. И это кажется совершенно нормальным.

Так оно и было с машиной. Ты моргнул глазом в одном месте и открыл его в другом. Конечно, было ощущение теплого покалывания, но на самом деле это было довольно приятно. Это было так, как если бы вы стояли на стальной палубе огромного корабля прямо над гигантским двигателем. Вибрация просто завладела вашим телом. В некотором смысле, ощущение ритма заставляло вас чувствовать себя невероятно живым. И звук мерцающих колокольчиков, когда оба полушария соединились, был самым прекрасным звуком, который Ник когда-либо слышал от рукотворного объекта. Почти так же красиво, как стук легкого дождя по крыше Буревестника.

Внезапно Ник оказался за пределами лачуги. Лорд Хоук обнажил саблю, Ганнер зарядил мушкетон, а Ник пинком распахнул старую деревянную дверь, которая висела на одной петле. У него было мало надежды найти Джипа с другой стороны, потому что, если бы Джип был внутри, он бы уже громко лаял. Внутри лачуги была только гробовая тишина. Они гуськом вошли в дверь, их глаза медленно привыкали к промозглому полумраку.

Ник глубоко вздохнул. Вдруг Билли спрыгнет со стропил и попытается убить их всех? Неужели Джип лежал в темном, затхлом углу лачуги, раненый и неспособный предупредить его? Было ли все это не чем иным, как коварной ловушкой, использующей Джипа, чтобы заманить Ника и его друзей в лапы Билли?

Привет, Ник-сквок - Где Джип?-Загадочный крик. Тайна. Привет, Ник.

Кроваво-красный попугай, Кости. Где-то в темных уголках крыши лачуги, пронзительно кричащий на своей злобно звучащей речи. Ганнер поднял свой мушкетон и размахнулся им в тусклом свете. "Где он?" Ганнер закричал, ничего не видя, поворачиваясь кругом. "Я больше не потерплю этой наглой сороки!"

"Держись!" Сказал лорд Хоук твердым голосом. "Вот лампа". Он зажег старую масляную лампу, висевшую у двери. Он отбрасывал слабый желтоватый свет, который проникал на несколько ярдов в темные тени. Было достаточно светло, чтобы увидеть, что лачуга пуста. Никакого Джиппера, как он и опасался. Ник увидел глаза Ганнера, широко раскрытые в поисках сверхъестественной птицы. Вот! На стропиле, примерно в пятнадцати футах над ними, они могли разглядеть темную красную фигуру попугая.

"Не стреляй в него, стрелок", - сказал Хоук. "Я думаю, он пытается нам что-то сказать. Возможно, Блад оставил его здесь по какой-то причине. Он может быть посланником ". Лорд Хоук встал под птицей и что-то крикнул ей.

"Где твой хозяин, попугай?" Сказал Хоук. "Где кровь?"

Крик-загадка. Загадочный крик-Привет, Хоук. Привет, Хоук.

"Хорошая птичка. Где Джип? Где собака?"

Крик-Загадка-крик.

Стрелок вскинул мушкетон к плечу.

"Единственная загадка здесь в том, почему я позволил мерзкой твари прожить так долго! Помолись за меня, попугай!" - Крикнул стрелок и нажал на большой бронзовый спусковой крючок. Древнее оружие взорвалось, извергая оранжевое пламя и раскаленный свинец, сверкающий во мраке. Шум в маленькой лачуге был оглушительным, и белый дым наполнил воздух. Когда прояснилось, они увидели попугая, сидящего чуть левее того места, откуда стрелял Ганнер. Казалось, что он что-то подбирает клювом со своего крыла. Возможно, свинцовый выстрел. Не переместилось ли оно каким-то образом за пределы траектории взрыва в момент выстрела? Невозможно!

"Я промахнулся по нему с такого расстояния?" - Недоверчиво воскликнул Ганнер, перезаряжая свое оружие. "Не ради твоей жизни, я гарантирую! Я мог бы подстричь воробья с пятидесяти ярдов! На этот раз я доберусь до тебя, канюк!" И он снова вызвал Старого Грома.

"Нет!" Хоук плакал. "Оставь его в покое, стрелок. Возможно, птица сообщает нам о местонахождении Джипа и Блада. Дай мне поговорить с ним, пожалуйста!"

"Попугай! Послушай меня!" Сказал Хоук, как будто разговаривал с непослушным ребенком. Птица посмотрела вниз, устремив свои яркие глаза на Хоука.

Хоук. Ястребиный крик.

"Попугай французских переговоров? Попугай говорит по-французски?" Сказал Хоук.

Вжик-вжик-Говори по-французски, вжик-вжик-вжик."

"Он говорит oui. Он говорит "да"!" - Воскликнул Хоук. "Теперь, слушайте внимательно, ребята. Попугай! Say "mystery" en français! Mystery en français! "

Пронзительный крик-Я слышу. Я поднимаю крик-Загадку-крик.

"Ты был прав! Блад посадил Джипа на свой флагманский корабль "Мистере"!" Ник заплакал. "Французский попугай просто переводит Mystère как "тайна", потому что мы англичане! Вы были правы, лорд Хоук. Мы должны добраться до Мерлина!"

И вот, в мерцающем желтом свете старой масляной лампы, под наблюдением попугая Билли, говорящего по-французски, они снова открыли машину и ввели правильные Locus и Tempus для Мерлина, которые капитан Макивер указал им в своем письме. Затем, в мерцании светлячков и звоне колокольчиков, они исчезли . . . .

И прибыл в этот свинарник в октябре 1805 года.

Тут дверь распахнулась, и в комнату заскочил моряк с ножкой и начищенным серебряным зубом.

"Ты говоришь, что ты Николас Макивер, парень?" - спросил моряк с ухмылкой на лице.

"Это я, все в порядке!" Сказал Ник, поднимаясь на ноги и отряхивая солому и сено со своих бриджей. Все они были одеты в простую хлопчатобумажную одежду, брюки, рубашки и пальто. Тем не менее, пришельцы из будущего, должно быть, выглядели немного странно для одноногого моряка.

"Необычно, не правда ли, парень, что у тебя то же имя, что и у нашего капитана?" Сказал Пеглег, оглядывая Ника от носа до кормы. "Держу пари, немного необычно. И кем же могут быть эти два прекрасных джентльмена?" спросил он, приподняв кустистую белую бровь и положив руку на рукоять своего меча, на всякий случай.

"Меня зовут Хоук", - сказал лорд Хоук, отряхивая сено с колен и тоже поднимаясь. "А это мистер Арчибальд Стил. Вы передали наши комплименты вашему капитану, мой дорогой друг?"

"Да, именно поэтому я здесь, не так ли? Чтобы сопроводить вас, троих безбилетников, прямо в капитанскую каюту, " сказал Бен, расчищая ботинком путь через визжащих свиней. "Обычно мы просто выбрасываем безбилетников за борт, но приказ капитана - доставить вас к нему, не поднимая ноги на палубу и даже не шепнув ни одной живой душе. Действуйте живее, у нас в днище пара пробоин от приближающегося вражеского судна. Воздух будет наполнен достаточным количеством раскаленного свинца, чтобы опалить вам брови в ближайшее время! Большая часть наших пушек была выведена из строя в небольшой стычке с французами этим утром! Берегите свои головы, берегите свои головы сейчас. Что не так с этим козлом? Он выглядит немного зеленоватым вокруг глазных яблок, не так ли?"

"О, с ним все в порядке", - сказал Ганнер. "Может быть, он не привык к таким прекрасным кубинским сигарам, вот и все".

Бен просто посмотрел на него и покачал головой. Козлы, курящие табак? К чему только клонил этот старый барки?

ГЛАВА XXIII

Перестрелка в темноте

6 Июня 1939

На БОРТУ ТОРА, В МОРЕ

Лязг. Клац-клац. Лязг.

Где-то в тумане, не слишком далеко, Старый Номер Семь пробил свой скорбный звон. Хоббс внимательно слушал, бросив взгляд на свою карту. Да, это был древний буй-колокол, который отмечал внешний подход к гавани Портсмута. Несмотря на его слепоту в густом тумане, поврежденный нос его судна и то, что он шел на значительно сниженной скорости, они, скорее всего, встретятся с траулером Джона Кори в море вскоре после полуночи. В худшем случае, возможно, на час позже или около того, понял Хоббс по свету своих наручных часов в затемненной рубке.

Передавая старый номер семь по левому борту, Кейт сказал, что ему лучше выйти и посмотреть на это.

"Видишь что, Кейт?" - Спросил Хоббс через открытое окно. "Твой старый друг луна?"

Кейт, которая большую часть путешествия проспала на нижней койке, проснулась с ощущением легкой тошноты, и Хоббс отправил ее на палубу подышать свежим воздухом. Туман немного рассеялся, и Хоббс уже включил мощный прожектор, чтобы Кори мог увидеть их приближение. Кэти, чьи рыжие кудри развевались на прохладном ветерке, стояла у поручня правого борта, чувствуя себя намного лучше и счастливая снова увидеть кусочек луны на воде.

"Опять наперегонки с луной, мы Кейт?" - Весело спросил Хоббс. Счастливый тем, что благополучно переправился, он намеревался провести ночь, пришвартованный в гавани Портсмута. Возвращение на остров Грейберд солнечным утром было бы большим развлечением для Кейт. К восьми он заканчивал, а к полудню привозил их домой на ланч в замок Хоук. В открытом окне появилось лицо Кейт.

"Нет-о, не совсем луна. Здесь что-то происходит, Хоббези."

Что-то происходит?Ему не понравилось, как прозвучал этот фрагмент, он потянул назад двойные дроссели и остановил большую лодку. Переведя двигатели в нейтральный режим, Хоббс натянул свою старую офицерскую бушлатную куртку и вышел из рубки на прохладный ночной воздух. "Что это?" - спросил он, присоединяясь к ней у поручня. Он захватил с собой электрический фонарик и включил его.

"Море. Я думаю, что это взрывается ", - сказала Кейт. "Смотри!"

Хоббс направил луч света во тьму и был поражен, увидев огромную массу кипящей белой воды, растущую с поверхности моря, менее чем в пятидесяти футах от нас!

"Что бы это могло быть, Хоббс?" Спросила Кейт, широко раскрыв глаза от удивления. "Это ведь не какое-нибудь морское чудовище, не так ли?"

Это было что-то чудовищное, все верно. Во-первых, этот вздымающийся холм пенящейся белой воды, который становился все больше и выше, поднимающаяся форма, которая всегда напоминала Хоббсу поверхность моря, когда на глубине взорвалась мощная глубинная бомба. Форма гриба теперь поднималась и расширялась, пока не стало казаться, что он действительно взорвется, а вода вокруг них была прозрачной и живой, как будто вот-вот должно было появиться какое-то гигантское морское существо. Затем бурлящее море действительно взорвалось, и массивное уродливое черное стальное рыло величественно поднялось в вспененное небо под углом в сорок пять градусов, вода стекала с его гладких темных бортов простынями, его пикирующие плоскости сверкали в лунном свете.

Да ведь она огромная!Хоббс задумался. До него, конечно, доходили слухи, но в это было просто невозможно поверить. Что они построили? Подводный линкор?

"О боже", - сказала Кейт, - "гигантская подводная лодка! О, боже мой, Хоббс!"

"Доброта не имеет ничего общего с этими парнями, моя дорогая", - сказал он. "Наши друзья немцы, ты знаешь".

"Нацисты, Хоббс?" - Спросила Кейт, перегибаясь через перила, чтобы посмотреть на монстра. "Настоящие живые нацисты?"

"Боюсь, что да, Кейт, боюсь, что да", - сказал Хоббс, поднимая бинокль, который висел на ремешке у него на шее.

Боевая рубка прорвалась сквозь поверхность, вся потрясающая машина все еще поднималась под этим невозможным углом, так непохожим ни на что, на что должна быть способна лодка, и Хоббс увидел красную свастику и легенду U-33 и понял, что наконец-то оказался лицом к лицу с гордостью Кригсмарине, подводной лодкой класса Альфа!

Он пожирал ее взглядом в бинокль, едва способный поверить в необычайные размеры предмета. В приподнятом настроении самый знаменитый британский военно-морской дизайнер и тайный агент шпионажа внезапно осознал, что ему только что вручили ранний рождественский подарок. Единственная неприятность, подумал он, обнимая Кейт за плечи, заключалась в том, что в настоящее время он работал няней. Няни и нацисты вряд ли были бы здоровой комбинацией.

Широкая носовая часть с грохотом опустилась во все еще кипящее море. Мгновенно в ярко освещенной боевой рубке появились три или четыре темные фигуры, которые смотрели через воду на Тора в собственные бинокли.

"Интересно, чего они могли хотеть", - сказал Хоббс, и затем его ослепил мощный луч прожектора, идущий откуда-то с передней палубы подводной лодки.

"У меня болят глаза, Хоббс, я ничего не вижу!" Кейт заплакала. Хоббс наклонился и положил обе руки на плечи маленькой девочки.

"Послушай, дитя мое", - сказал он. "Я был бы очень рад, если бы вы сейчас спустились вниз, на камбуз. Поставь для меня чайник, пожалуйста, и достань те замечательные сэндвичи, которые мы приготовили в Хоук-Касл. Я умираю с голоду. Возьми с собой Горацио и налей ему миску хорошего молока. Хоббс скоро спустится. После того, как я выясню, что замышляют эти негодяи. А теперь беги, дорогая, не так ли?"

Кейт кивнула головой и отвернулась от поручня, бросив последний взгляд на огромную черную подводную лодку. Нацисты, подумала она, и к тому же далеко от земляничной грядки ее матери. "Горацио!" - позвала она. "Пойдем, непослушный кот, мы собираемся приготовить хороший полуночный ужин для дяди Хоббса!"

Она не боялась нацистов. Да ведь ее собственная мать даже не верила в них!

"Почему бы тебе не выключить этот чертов свет?" Хоббс крикнул через воду, как только ребенок исчез. "Ты меня ослепляешь!" Ответа не последовало, но через мгновение свет погас, что означало, что по крайней мере один человек на подлодке говорил по-английски. Несколько небольших прожекторов вдоль основания башни субмарины были освещены и направлены на Тора.

"Эй, судно, Тор!" - произнес по-английски голос с сильным акцентом, плывущий над водой. "Немецкое судно Wolf, здесь! Тебе нужна помощь?"

Помощь? Какого рода помощь могла ему потребоваться от немецкой подводной лодки? "Нет, я не хочу", - прокричал он через воду. "А ты хочешь?"

На мостике боевой рубки возникла некоторая заминка, пока они разбирались с этим, а затем один из них сказал: "Мы следили за вами всю ночь! Мы удостоверяемся, что ваш корпус цел после нашего столкновения!"

Столкновение, он сказал? Хоббс сразу подумал об уродливом шраме на своем луке. Да, так оно и было. Должно быть, он каким-то образом столкнулся с подводной лодкой, лежащей на перископной глубине, в часе или более от входа в лагуну Хоук.

Или, подумал он, его мысли приняли мрачный оборот, гигантская подводная лодка столкнулась с ними!Мысли Хоббса лихорадочно соображали. Возможно, произошел простой несчастный случай, как утверждали немцы, и они просто действовали в соответствии с международными морскими правилами. Или они затаились в засаде, когда Тор вышел из лагуны, выследил их, а затем инсценировал столкновение в попытке - что-потопить их?

Нет, в этом не могло быть ничего особенного, решил он. Это было бы актом войны, а в их двух странах все еще был мир, по крайней мере, на данный момент. Итак, более вероятным, решил он, было то, что немцы намеревались "случайно" вывести из строя его судно и помешать его переходу.

Он и лорд Хоук давно знали, что Берлин хочет прибрать их к рукам. Действуя полностью под прикрытием, они вдвоем нанесли огромный ущерб немецкому шпионажу и операциям гестапо внутри Германии, а также на континенте. До сих пор им удавалось перехитрить немцев на каждом шагу. Они оставались одним из самых тщательно хранимых секретов Англии. Он совершал этот еженедельный рейс в Портсмут почти год, без малейшего намека на неприятности. Но что, если нацисты каким-то образом теперь идентифицировали их? Что, если...- голос прервал его мысли.

"Я капитан Вольфганг фон Криг!" - произнес сильный голос над водой. "Ты меня слышишь?"

"Да, я могу", - ответил Хоббс. "Довольно хорошо!" Подлодка дрейфовала все ближе, и звук в любом случае довольно хорошо разносился по воде.

"Кажется, ты тонешь! Мы высылаем абордажную команду, чтобы помочь вам!"

Он не тонул. Он спускался на нижнюю палубу каждые двадцать минут или около того, забирался в якорный отсек под носовой палубой, чтобы осмотреть корпус, и увидел лишь крошечную струйку протечки после столкновения. Но теперь группа людей собралась у носа подводной лодки и, казалось, спускала на воду большой резиновый плот.

Он также заметил, с некоторым дискомфортом, что матрос управлял пятидюймовой палубной пушкой субмарины и повернул ее уродливый ствол в сторону Тора. Эти парни были серьезны, подумал он. Подлодка также развернула свой нос к его лодке. Освещенный, как рождественская елка, он теперь был легкой добычей для ее передних торпедных аппаратов, а также палубного орудия.

"Спасибо, капитан, абордажная команда не понадобится!" Хоббс крикнул в ответ с поручня. "Мой корабль цел, и я направляюсь к месту назначения".

В конце концов, ничто не мешало ему просто зайти в рулевую рубку, включить мощные двигатели Тора и оставить этого парня сидеть на поверхности, пока он мчался в Портсмутскую гавань.

Ничего, конечно, кроме этого пятидюймового палубного орудия и шести передних торпедных аппаратов.

"Мы настаиваем!" - раздался голос капитана. "Не пытайтесь уйти, пожалуйста! Мы берем вас на абордаж!"

Пожалуйста?Хоббс решил посмотреть, насколько вежливым может быть этот парень. "Приветствую, ребята!" - крикнул он, улыбаясь на свет и махая рукой на прощание, как будто он не слышал эту последнюю фразу о посадке. Отвернувшись от поручня, он направился на корму к входу в рулевую рубку. На мгновение, открывая дверь, он подумал, что успешно разоблачил блеф нациста, но затем четыре слова всплыли по воде, от которых у него застыло сердце.

"Torpedoes away, mein Kapitän!"

Хоббс подбежал обратно к поручню правого борта, вцепившись в него мертвой хваткой. Он увидел два белых следа от торпед в черной воде, несущихся от носа подводной лодки прямо к нему!

"Вы что, люди, с ума сошли?" Хоббс закричал. "Вы что, с ума сошли, я ..." Двойные следы были на расстоянии двадцати футов. Все было кончено.

Он зажмурил глаза, не в силах вынести вида конца. Несколько оставшихся секунд тянулись бесконечно. Он подумал о Хоуке и о том, как сильно тот его подвел. Он должен был знать, что они не смогут вечно перехитрить немцев! Он подумал о Николасе и Ганнере тоже, и, наконец, с непреодолимой грустью подумал о маленькой рыжеволосой девочке, ожидающей, когда он спустится к чаю. Он ждал взрывного звука, который ознаменовал бы начало тишины и конец покоя.

Ничего не произошло.

Никакого взрыва. Ничего нет. Только какие-то странные пищащие звуки, доносящиеся из воды прямо под тем местом, где он стоял у поручня правого борта! Едва осмеливаясь дышать, Хоббс открыл глаза и посмотрел вниз на воду. И ахнул.

В воде, менее чем в пяти футах от корпуса Тора, парили два маленьких серебристых предмета! Пара мигающих красных огоньков прямо над носиком каждой серебристой трубки больше всего походила на глаза какой-то нечестивой металлической рыбы, уставившейся на него! И их хвосты торчали в бурлящей воде, какая-то двигательная установка. Он ошарашенно уставился на два цилиндрических объекта. Они не поддавались пониманию. Торпеды, которые остановились и посмотрели на тебя? Моргнул?

"Тигровые акулы!" - раздался громкий голос с немецким акцентом из боевой рубки. "Наш новейший тип радиоуправляемой торпеды! Не волнуйся, зей тебя не укусит! Если, конечно, ты не попытаешься сбежать! Позволь мне показать тебе!"

Внезапно две маленькие торпеды развернулись и попятились от его лодки. Совершенно удивительно, что затем они отвернулись друг от друга и помчались в противоположных направлениях, один вокруг его носа, другой вокруг его кормы! В мгновение ока они вернулись, пройдя друг мимо друга в нескольких дюймах, когда они описывали смертельные круги вокруг Тора, вокруг и вокруг.

"Все в порядке, все в порядке!" Хоббс плакал. У него, очевидно, не было особого выбора в этом вопросе, и он отчаянно хотел как можно быстрее убрать двух Тигровых акул от своей лодки и маленькой Кейт. "Отзови этих маленьких монстров и скажи мне, чего ты хочешь!"

"Мы хотим только убедиться, что ваше судно годно к плаванию, Тор!Пожалуйста, поверьте нам!" Резиновый абордажный плот с тремя мужчинами на борту уже преодолел половину дистанции.

"Да, да. Отлично! Разрешите подняться на борт!" - ответил он, не отрывая взгляда от крошечных торпед, которые на полной скорости неслись навстречу друг другу и остановились менее чем в двух футах друг от друга. Внезапно их красные глаза начали очень быстро моргать, а затем они оба одновременно опустили носы вниз. Секундой позже произошли два мощных, но приглушенных взрыва, и на поверхности появилась пара маленьких грибов. Если я доживу до того, чтобы рассказать об этом, с сожалением подумал Хоббс, ребята из Advanced Weapons к концу лета создадут английскую версию дистанционно управляемой торпеды Tigershark. Если бы только был способ узнать, какие еще маленькие секреты содержала альфа-субмарина, подумал он. И, возможно, так оно и было.

Чувствуя благодарность за то, что у него под ногами все еще твердая палуба, Хоббс прошел на корму и повесил складную лестницу из красного дерева над транцем, чтобы немцы могли подняться на борт его лодки.

Стараясь выглядеть неторопливым, он нырнул в рулевую рубку. Открыв запертый ящик, спрятанный под сиденьем, он достал два предмета: американский курносый полицейский пистолет специального калибра 38, который он засунул за пояс брюк, и новую пачку разведданных Ника "Альфа" для Уинстона Черчилля.

Он бросил коробку с патронами 38-го калибра в клеенчатый пакет для документов. Зная, что эти парни могут обыскать его лодку, он подошел к окну напротив нацистского плота и выбросил утяжеленный пакет в море. Он произвел небольшой всплеск и мгновенно затонул. Когда он повернулся, чтобы проверить, как там немцы, они поднимались над его кормой.

Первым через транец перелез крупный светловолосый парень в черной матросской форме. У него был уродливый пистолет-пулемет, перекинутый через плечо. нехороший знак, подумал Хоббс, когда появился второй человек. Этот парень был ниже первого, довольно кругленький и казался безоружным и достаточно безобидным.

"Все готово, Хоббс", - произнес тихий голос позади него. "Ты когда-нибудь спустишься к чаю?"

"О, вполне, вполне", - сказал он, поворачиваясь к ней, улыбаясь. "Прости, дорогая девочка. Просто у нас, похоже, будет несколько незваных гостей ". Он указал на корму, и Кейт увидела, как двое мужчин в черном помогают третьему подняться по трапу.

"Нацисты!" - закричала она. "О, Хоббс, подожди, пока я не скажу отцу! Ты же знаешь, я должен приглядывать за ними!"

"Да, что ж, теперь у тебя определенно есть место в первом ряду, моя дорогая", - сказал Хоббс, его мысли бешено метались. "Они нацисты, хорошо, вопрос в том, кто мы?"

"Что? Что ты имеешь в виду?"

"ТСС, говори тише, дорогая", - сказал Хоббс, понижая голос до шепота. "Я имею в виду, я бы предпочел, чтобы эти парни не знали, кто я на самом деле, дорогая".

Он взял ее за руку и быстро повел обратно вниз по ступенькам в главный салон, где она накрывала чай. Он хотел, чтобы они выглядели как можно более расслабленными. Он наклонился к уху Кейт и прошептал: "Видишь ли, для меня может быть плохо, если они узнают, кто я на самом деле. И у меня нет ни малейшего представления о том, что им сказать ".

"О, это достаточно просто, Хоббс", - радостно сказала Кейт. "Просто скажи, что ты мой папа!"

Хоббс не знал, обнять ее или поцеловать. Наклонившись, чтобы поднять ее на руки, он сделал и то, и другое. Он шептал на ухо ребенку свой наспех составленный план, когда увидел матроса с автоматом, спускающегося по ступенькам.

Он поставил Кейт на землю и улыбнулся парню.

"Здравствуйте", - сказал молодой подводник с застенчивой улыбкой. "Английский не так хорош, но меня зовут Инго. Все в порядке?"

"Привет, Инго!" Сказала Кейт. "Я Кейт. Мне почти семь! Ты настоящий нацист? Хочешь подержать моего кота?" Она прижала к себе Горацио, а моряк взял большого кота на руки, как раз в тот момент, когда двое других немцев спускались в тепло освещенный салон. Инго застенчиво посмотрел на свое начальство и вернул кота маленькой девочке, снова взяв в руки черный пистолет Sten.

"Добрый вечер", " сказал более высокий и округлый из двух мужчин. Он совсем не походил на представление Хоббса о немецких офицерах-подводниках. "Я доктор Меллер, корабельный хирург на борту U-33, а это мой помощник, Клаус".

Его английский был хорош, но с сильным акцентом. У мужчины были пухлые розовые губы, и Хоббс был поражен, увидев, как он ковыряется в зубах длинным блестящим инструментом, который, очевидно, был каким-то хирургическим инструментом, скальпелем!

Хоббс внимательно посмотрел на двух мужчин, прежде чем ответить. Все в них, их черные кожаные куртки, их стальные очки, говорило о "гестапо", злобной немецкой тайной полиции.

"Я уверен, что есть разумное объяснение всем этим неприятностям, на которые вы, ребята, собираетесь, доктор", - сказал Хоббс, глядя Меллеру в глаза и улыбаясь.

"Но, конечно!" Меллер ответил сквозь резиновые губы. "Наш командир послал нас убедиться, что ваше судно пригодно к плаванию после нашего неудачного столкновения! Обычный морской этикет, не так ли?"

"Ваш капитан говорит, что вы следуете за нами почти три часа, доктор", - мягко ответил Хоббс. "Очевидно, что Тор пригоден для плавания. А теперь, скажите мне точно, чего вы, мальчики, на самом деле хотите ".

"Я хочу, " сказал маленький немец, жестоко скривив губы, " прежде всего, узнать ваши имена".

"Кейт Макайвер, шесть лет и три четверти!" Сказала Кейт, делая шаг вперед и протягивая руку, которую доктор неловко пожал. "Приятно с вами познакомиться! Ты тоже настоящий нацист? Моя мать не верит в нацистов, но ты кажешься достаточно реальной. Это мой папа, а не моя мама. А это мой кот! Разве он не симпатичный? Мы все живем в старом маяке, продуваемом насквозь сквозняками, на острове Грейберд. Это называется "Свет седой бороды"! Возможно, вы слышали об этом? Поздоровайся с Горацио!" Она подняла Горацио. Доктор с выражением крайнего отвращения на лице взял его и передал Клаусу.

"Да, да, доктор", - сказал Хоббс, поднимая Кейт на руки. "Моя семья и я храним Свет Седобородого. Меня зовут Ангус Макивер."

"Ах, ну конечно", - сказал доктор Меллер, поглаживая подбородок. "Смотритель маяка. Я должен был догадаться об этом по размерам вашей яхты. Я думаю, возможно, мне следует переехать в вашу страну, чтобы я тоже мог наслаждаться роскошной жизнью английских смотрителей маяков, которые живут в таких замках и имеют такие яхты. Ты не возражаешь, если Клаус осмотрит твою прекрасную лодку, не так ли? Просто чтобы убедиться в ее мореходных качествах?"

"Будь моим гостем, Клаус, старина", - сказал Хоббс с улыбкой, глядя сверху вниз на маленького краснолицего немца с копной оранжевых волос над каждым ухом. Клаус не был похож на парня, который отличал один конец лодки от другого.

Хоббс сказал: "Нос в той стороне, корма сзади там. Не спотыкайся ни о какие веревки, парень." Он рассмеялся и поставил Кейт на землю. "Кейт, дорогая, почему бы тебе не отвести Инго на камбуз и не предложить ему чаю?" Инго казался довольно милым парнем, подумал Хоббс, мальчик, только что закончивший военно-морскую академию. Кейт, казалось, тоже прониклась к нему симпатией.

"Вы не забавны, мистер Макивер", - прорычал доктор Меллер после того, как Клаус вышел вперед, а Кейт за руку повела Инго на корму, в камбуз. "И я должен предупредить тебя. Не совершай ошибку, шутя со мной. Это будет иметь самые неприятные последствия ".

Он ловко повертел сверкающий скальпель в пальцах и сунул его в карман. "Видите ли, я довольно ужасный хирург. Возможно, худший из всех, кто когда-либо жил ", - сказал он со смехом. "Почему, прежде чем я ушел на пенсию, я был известен как "Берлинский мясник". Забавно, не так ли? Вот почему мои, как бы мне их назвать, мои нынешние "работодатели" находят меня таким полезным во время допросов ".

"Я уверен, что они это делают", - сказал Хоббс, выдавив холодную улыбку. Гестапо в порядке, несомненно, способно на любое злодеяние. Но не стоило бы показывать страх. Хоббс знал это из нескольких предыдущих встреч с немецкой тайной полицией.

"Послушайте, что именно я могу для вас сделать, доктор? Прежде чем вы ответите, я должен прояснить, что я не привык к тому, чтобы мою лодку таранили в море, или к тому, чтобы незваные гости появлялись за моей кормой в полночь. Пожалуйста, изложите свое дело как можно короче, а затем мы с дочерью отправимся в путь ".

"У нас есть основания подозревать, что вы английский шпион, мистер Макивер", - сказал Меллер, откидывая пиджак, чтобы Хоббс мог увидеть большой черный "Люгер" в кобуре у него под мышкой. "У нас есть определенная информация об этом судне. И мы точно знаем, что вы и ваша дочь были гостями в замке Хоук этим вечером. Дом лорда Ричарда Хоука, я полагаю. Это тот, с кем мое начальство очень хотело бы поговорить, мистер Макивер. Но мы рады начать с вас. Предполагая, что вы не сам лорд Хоук?"

Хоббс смерил мужчину ледяным взглядом. "Послушай меня внимательно, малыш. Я понятия не имею, о ком или о чем ты говоришь. Ты угрожаешь мне. Наши две страны не находятся в состоянии войны. Во всяком случае, пока нет. Вы сами лично объявляете войну Англии? У вас есть такие полномочия? Если нет, то вы просто иностранный преступник, совершающий незаконное проникновение в английские территориальные воды. Я легко могу тебя арестовать, ты знаешь, я очень дружен с местной полицией ".

"Итак, вы отрицаете, что были знакомы с лордом Хоуком?" - Спросил Меллер, его рука сомкнулась на рукоятке "Люгера".

"Одним словом, да", - холодно ответил Хоббс. "И оставь эту пушку там, где она есть, если ты не планируешь ее использовать. Меня бросает в дрожь при одном взгляде на это. Видишь ли, старина, я просто в ужасе от неприятных маленьких нацистских полицейских, которые носят неприятно большое немецкое огнестрельное оружие и посреди ночи плавают по Ла-Маншу, натыкаясь на людей и наводя ужас на морское население ".

"Вы лжете мне, мистер Макивер", - сказал немец и вытащил свой пистолет. "Я полагаю, что вы, возможно, не тот, за кого себя выдаете. Да! Я полагаю, что вы сам самый разыскиваемый шпион Германии, лорд Ричард Хоук!"

"Не будь абсурдным! Я бы не отличил шпиона от чайки ", - сказал Хоббс. "И я не собираюсь больше отвечать ни на какие твои нелепые вопросы. Вы, конечно, можете убить меня на месте, но это будет не слишком хорошо смотреться в завтрашней лондонской Times, как вы думаете? "Немецкие агенты убивают английского смотрителя маяка в море у Портсмута!" Это могло бы вызвать международный ажиотаж, старина, и в Берлине, надо полагать, тоже небольшой переполох!"

В этот момент Клаус вернулся после осмотра повреждений на носу. "Вы были правы, герр доктор", - сказал он. "Я, к сожалению, должен сообщить англичанину, что его судно тонет и должно быть покинуто. Жаль, не так ли?"

Тонешь? Но это было невозможно! Хоббс обернулся и увидел постоянный поток зеленой морской воды, заливающий главную каюту из трапа. Его любимый Тор шел ко дну, и он вообще ничего не мог с этим поделать. Внезапно немецкий план стал ясен, как уотерфордский кристалл.

Он посмотрел на Клауса, и маленький немец с оранжевыми волосами улыбнулся ему кривыми зубами.

"Вы когда-нибудь раньше были на борту немецкой подводной лодки, герр смотритель маяка?" - Спросил Клаус.

Немец не смог расшифровать странный блеск, который появился в глазах англичанина. Если бы он мог, он бы опасался за свою жизнь.

Немцы только что невольно пригласили самую опасную лису в Англии в свой курятник.

ГЛАВА XXIV

Пушечное ядро капитана Макайвера

3 октября 1805

Х.М.С. МЕРЛИН, В МОРЕ

Это те трое безбилетников из "свинарника", капитан, - сказал старый Бен, наступая на свой колышек и с небольшой церемонией пропуская три странные фигуры в большую каюту на самой корме поврежденного фрегата Мак-Айвера.

"Большое спасибо, Бен", - сказал капитан, вставая из-за стола и оглядывая их. "Они не выглядят слишком опасными. Вы можете оставить их здесь и пойти сказать лейтенанту Стайлзу, что требуется его присутствие, если не возражаете."

Бен неуверенно покачал головой, но вышел из каюты, закрыв за собой дверь, недовольный тем, что оставил своего капитана наедине с этими негодяями.

Капитан молча рассматривал вновь прибывших, оценивая их, и Ник воспользовался кратким моментом, чтобы осмотреть свою каюту. Было трудно поверить, что он прибыл в такое великолепное место!

Солнечный свет мерцал на голубой воде за окнами из свинцового стекла на корме, отбрасывая шахматный узор желтого света на стены, обшитые полированными панелями, и на полированный деревянный пол. Но внимание Ника сразу привлек большой портрет в позолоченной рамке на стене. Да ведь это была точная копия той, что висела у него на кухне! С одним вопиющим отличием. У адмирала на маяке была рваная дыра в животе, а у этого славного парня ее не было!

Сурового вида парень на портрете очень походил на живого человека, который сейчас стоял перед Ником с широкой ухмылкой на бородатом лице. Капитан, как заметил Ник, был невысоким мужчиной, ненамного выше самого Ника, с копной каштановых волос и добрыми голубыми глазами, которые были довольно веселыми, учитывая его нынешнее затруднительное положение.

"Макивер?" сказал капитан, прищурившись на Ника. Со всей надеждой в мире в его глазах, вы бы подумали, что он отец, созерцающий своего давно потерянного сына. Которым, странным образом, Ник и был. "Ты Макивер, парень?" он спросил.

"Макивер", - сказал Ник, разражаясь смехом от абсолютной невозможности этой сцены. "И вы того же мнения, сэр?"

"Да, парень, Макивер", - сказал он. "До последней капли моей соленой крови, и я горжусь тем, что говорю это, сэр!" Капитан взял руку Ника обеими своими, заглянул ему в глаза, а затем почти заключил мальчика в объятия, сжимая его с чистой радостью. "Ты пришел, не так ли, ты пришел ради всей любви!"

Лорд Хоук протянул капитану руку. "Лорд Ричард Хоук, сэр, для меня честь познакомиться с вами. Я приношу извинения за то, что пришел без приглашения, но у меня есть личный интерес к этому парню Бладу, которого вы упомянули в своем письме. Юный Николас был достаточно любезен, чтобы позволить мне сопровождать его в этом приключении. Я надеюсь разрешить давнюю обиду с Уильямом Бладом. И тем самым, возможно, помочь вам в вашей текущей дилемме. Пожалуйста, считайте, что я покорно к вашим услугам, сэр!" Лорд Хоук низко поклонился в пояс, и маленький капитан сделал то же самое. Ник никогда раньше не видел, чтобы взрослые мужчины кланялись друг другу, но в этой потусторонней обстановке это казалось таким нормальным.

"Я очень благодарен за вашу дружбу и вашу помощь, лорд Хоук", - сказал капитан Макивер. "Похоже, у капитана Блада много врагов. И враг моего врага - мой друг. Мерлин, сэр, ваше присутствие оказало нам честь!"

"Моя честь, сэр", - сказал Хоук. "И позвольте мне представить нашего друга мистера Стила, которого мы называем Ганнер. Он здесь, чтобы предложить любую помощь, как, впрочем, и все мы, сэр ".

С большим воодушевлением он затем повернулся к Ганнеру. Но крупный мужчина подошел к кормовому окну и высунулся через открытые форточки. Он восхищался видом внизу, вздымающейся кормой и кричащими белыми чайками, кружащимися над сверкающим синим морем.

Ганнер повернулся и лучезарно улыбнулся капитану, сделав несколько шагов к нему, прежде чем резко остановиться, вертя в руках свою старую шляпу.

"Капитан Макайвер, если позволите", - сказал Канонир, его глаза были полны сильных эмоций, "Я был старшим артиллерийским офицером во флоте Его Величества почти тридцать лет, и я никогда не мечтал иметь честь стоять в таком святом месте, как это, или пожимать руку такой благородной личности, как вы, сэр. Сейчас мне доставляет огромное удовольствие приветствовать вас, капитан, и я горжусь священной славой, которую вы отстаиваете, я есмь, сэр, и благословенными и почитаемыми традициями, которыми вы, ребята, одарили нас на службе, что мы и пытались поддерживать своим жалким способом, капитан. Для меня будет большой честью принять участие в последнем морском сражении, стоя рядом с вами, сэр!"

Ник посмотрел на Ганнера с некоторым изумлением. Он думал, что у Ганнера сейчас потекут слезы вокруг глаз, и действительно, он был близок к этому, но его другу всей жизни удалось поднести руку ко лбу в жестком и надлежащем приветствии.

Капитан церемонно отдал честь в ответ, и на его лице появилась добродушная улыбка, когда они тоже обнялись. Через мгновение все четверо разразились громким и счастливым смехом от простого чуда этого события. Два старых моряка, которые путешествовали сквозь само время, чтобы найти друг друга в этот момент. Это была либо судьба, либо прихоть судьбы, которая свела их всех вместе, и это действительно не имело значения. Для тех, кто собрался в этом солнечном домике, это было само волшебство.

Капитан Макивер вытер что-то со своего глаза, а затем вежливо кашлянул, чтобы привлечь их внимание.

"А теперь, прежде чем у нас у всех закружится голова, как у школьниц, и я буду виновата, как и многие из вас, мне не стыдно сказать, пожалуйста, подойдите к этому окну и посмотрите на то, что с нами происходит, хорошо? Почему я взывал к твоей доброте, Ник, и умолял тебя воспользоваться этой адской машиной - посмотри туда, за шканцами по правому борту!"

Капитан вручил Нику длинную латунную подзорную трубу, точно такую, какая висела над его кроватью на маяке. Ник поднес его к глазу, и его сердце пропустило удар, когда он взялся за кольцо фокусировки большим и указательным пальцами. Странно. Стакан показался странно знакомым! Там были две выпуклые буквы, и он точно знал, что это будут за буквы, еще до того, как взглянул; он задержал дыхание, поворачивая инструмент, чтобы посмотреть.

"НМ!" Он держал в руках ту же самую подзорную трубу, которую унаследует через сто тридцать лет! Бокал его предка, капитана Николаса Макайвера, который сейчас стоит рядом с ним.

"Гм!!" сказал капитан, прерывая ошеломленные размышления Ника. "У нас будет достаточно времени, чтобы разоблачиться, как только мы в последний раз увидим этого презренного негодяя. Вот! Ты видишь его, парень? Ты видишь этого дьявола, летящего над морем?" Ник поставил ботинок на обитую бархатом банкетку, которая стояла вдоль окна, и поставил длинную подзорную трубу локтем на колено. Он резко вздохнул. Он не мог поверить в изображение на стекле! Полномасштабный военный корабль идет прямо на него, навстречу ветру! Все ее белоснежные паруса были подняты и наполнены, от грот-мачты до королевских и стансейлсов, отбрасывая белую воду по обе стороны от носа, солнечные блики отражались от рядов медных пушек, установленных по всей длине ее ярко-красных верхушек, и - он остановился, моргнул и посмотрел снова - этого не могло быть!

"Да ведь она рыжая!" Воскликнул Ник, более внимательно рассматривая ее корпус в подзорную трубу. Действительно, большой фрегат был выкрашен в ярко-красный цвет от носа до кормы, с золотыми шканцами по бокам, вырезанными в форме поражающих змей. Под ее бушпритом была массивная фигура на носу, также выполненная из блестящего золота. Это была фигура женщины, чьи длинные ниспадающие локоны, как теперь увидел Ник, на самом деле были массой извивающихся золотых змей!

"Что такое красный, Ник?" - Спросил Хоук. Он и Ганнер присоединились к Нику у открытого окна. "Что такое красный?"

"The Mystère! Флагман Blood!" - сказал Ник, не желая расставаться со стаканом. "От носа до кормы, она выкрашена в ярко-красный цвет!" Но все, что Хоук мог разглядеть невооруженным глазом, было маленьким черным пятнышком на горизонте, кораблем, опущенным корпусом, направлявшимся к ним через мерцающий океан. Хоук отметил, что она была где-то в часе езды, может быть, меньше.

"Да, она действительно красная", - сказал капитан. "Если вы можете в это поверить, линейный корабль, красный, как глаза моряка, когда ром высохнет. Когда-то она принадлежала Нельсону, вы знаете; мы потеряли ее в ноль три у Гибралтара. Теперь она позорит любого морского мужчину во всем мире, так и есть. Действительно, красный фрегат! Прямое оскорбление надлежащей черно-белой шашки лорда Нельсона и естественным методам обслуживания. Прошлой зимой Билл поставил ее в сухой док на юге, в Ле Люп, и покрасил в такой ужасный оттенок малинового, что мужчина с отвращением отворачивается. Мы слышали, что даже сам маленький француз Бонапарт возмущен безвкусицей этого. Но это Билли Блад для вас, и это он приближается, ребята, в своем кроваво-красном бато, и он намерен отправить нас на дно!"

"Какова ваша точная ситуация здесь, капитан?" - Спросил лорд Хоук, глядя на летящую к нему багровую мерзость Билли в линзу подзорной трубы. Он почувствовал укол в сердце, когда понял, что маленьких Александра и Аннабель вполне могли держать в плену на борту этого самого судна. Он был близко, сейчас. Так близко. "Какие-нибудь изменения с тех пор, как ты написал письмо? Казалось бы, пожар на борту под контролем. В трюме нет запаха дыма ".

"Да, и ни на секунду не раньше", - сказал Макивер. "Это пламя лизало и дверь порохового склада тоже. Но мы справились с этим, все в порядке. Сейчас наша проблема не в огне, а в воде. Как я и говорил, на корабле пробоины, две из них ниже ватерлинии, сэр. Мой первый лейтенант, по имени Стайлз, говорит, что она будет плавать, может быть, час или около того. И вот наша настоящая дилемма, сэр ".

"Длинные пушки Блада доберутся до нас раньше, не так ли?" - Спросил Хоук, и в зеркало он мог видеть их, готовящихся к бою, три палубы из них, сверкающих на солнце.

"Да, и если мы сидим, то сидим как утки", - сказал Макивер. "И я никогда не был любителем посидеть. Итак, мы полетим, сэр! Поскольку через три дня у меня назначена встреча с самим Нельсоном во дворце Сент-Джеймс в Лондоне, мы действительно полетим! Я должен быть там независимо от того, что произойдет в эти следующие часы. На карту поставлено само будущее Англии, сэр!"

"Вы можете объяснить это, капитан?" - Спросил Хоук.

"Да. У нас на борту испанский шпион, скользкий тип, известный в Америке как Веласкес. Мы захватили его, когда потопили галеон Конкистадор, сразу после того, как он зашел в Барселону на обратном пути из Мексиканского залива. Я мог бы добавить, что все еще полон испанского золота, большая часть которого сейчас находится в нашем трюме. Но, что более важно, там также покоится сеньор Веласкес. У него были документы, которые доказывали нечестивый союз между Испанией и Францией, хотя Испания торжественно пообещала королю Георгу, что не будет вступать в эту войну! Политика, сэр, убийственная политика и непристойный обман."

Макивер достал из-под своей синей шинели свернутый лист бумаги и разложил его на столе. Нижняя половина почернела и обуглилась. Это было нацарапано по-испански, с переводом на английский, сделанным неровным почерком ниже.

"Мы тоже нашли это у него. Он попытался сжечь это, но я выхватил это у него как раз вовремя. Заговор, как вы можете прочитать здесь, чтобы заманить флот Нельсона у мыса Трафальгар в ловушку, устроенную обоими вражескими флотами вместе взятыми, более пятидесяти их чертовых фрегатов и галеонов просто ждут, облизывая свои трусливые отбивные! В любом случае, весь британский флот подвергается серьезному риску!"

"Могу я поинтересоваться вашим планом, капитан?" Сказал Хоук. "Чтобы добраться до Англии вовремя? Ваш план полета, так сказать?"

"План полета?" - спросил капитан, явно озадаченный.

"Плохая шутка, сэр", - ответил Хоук, смущенно улыбнувшись Нику. "Никаких самолетов уже сто лет. Извини."

"Вовсе нет, сэр", - сказал Макивер, доставая карту из ящика. "Вот оно. Видишь ли, я не могу забежать за эту большую скалу из-за этих проклятых рифов вокруг. И я не могу сидеть, потому что мы сильно продырявлены и тонем. Итак, мы бросаем каждый квадратный ярд холста, который она сможет унести, и выходим навстречу Бладу. Единственный способ заткнуть эти две дыры - это развернуть судно на левый борт. Проделайте отверстия выше ватерлинии, и корабельный плотник подготовит судно точно в срок. По крайней мере, мы снова будем мореходны. Превосходящий по вооружению и обойденный врасплох, сэр, но никогда не перехитренный!" Макивер рассмеялся и хлопнул себя по колену.

Заговорил Ганнер. "Вам удалось отремонтировать большую часть ее артиллерии, сэр?"

"Ребята сейчас усердствуют в этом", - ответил капитан. "Но мы потеряли больше канонады, чем можем себе позволить, Артиллерист. Мы приветствуем любую помощь, которую вы могли бы нам там оказать ".

Ганнер кивнул. "Значит, у меня есть ваше разрешение подняться на палубу и провести переговоры с артиллерийскими расчетами?"

"Непременно, сэр, непременно! Но, прошу, не в этом костюме! Вы, ребята, до смерти напугали бедного Бена этими нарядами! Как только у лейтенанта Стайлза появится свободная минутка, я намерен объяснить ему ваше присутствие каким-нибудь правдоподобным образом, а затем попросить его достать каждому из вас по комплекту нанковых брюк и блузок. Тогда ваше появление не будет таким отвлекающим фактором для команды корабля. Там, наверху, несколько сотен человек, Ганнер, у них на уме одно. Мстя за предательство Блада. Они примут любую помощь, которую любой из вас может им позволить. Но у них не будет времени задавать слишком много вопросов. Теперь, посмотри."

Капитан развернул еще одну массивную карту и разложил ее на своем столе. "Видишь, мы лежим здесь, по моей метке. На востоке рифы здесь и сям и та большая неприятная скала, преграждающая нам путь на север, с подветренной стороны острова. Весь адский берег коварен! По моему мнению, следовало бы построить маяк прямо здесь!" Он указал своим коротким пальцем на полоску земли, где теперь жил Ник.

"Маяк там, на мысе, был бы прекрасной идеей, капитан", - сказал лорд Хоук с усмешкой, которую заметил только Ганнер. "Вы должны предложить это Адмиралтейству, сэр".

"Могильный камень", - рассеянно сказал Ник, хотя на карте он не был отмечен как таковой. Он понял, что это название не приобретет такого названия еще более пятидесяти лет, после того как оно унесло жизни сотен бедных моряков. Тогда был бы построен маяк, и ужасная гибель людей прекратилась бы. Уроки истории, как назвала бы это его мать, часто были болезненными.

"Итак, вы будете продвигаться на север отсюда, капитан?" Сказал Хоук, прослеживая маршрут пальцем. "Там, где ждет кровь. И что потом? Вступить в бой?"

"Это то, чего, безусловно, ожидает Блад", - сказал капитан, потирая подбородок. "Билли знает, что я никогда не стеснялся драк. Не забывай, он служил под моим началом в качестве заместителя более десяти лет этой несчастной войны. Он будет ожидать, что я, как обычно, подойду прямо и дам бортовой залп с близкого расстояния ".

"Но, как я понимаю, совсем не то, что вы намереваетесь", - сказал Хоук.

"Нет, милорд, совсем не то, что я намеревался. Несмотря на то, что мы ранены, хотя Блад не знает, насколько серьезно, это бой, который я не могу выиграть ", - сказал он. "Нет, я намереваюсь сделать ложный выпад. Я полечу прямо к нему, как будто готовлюсь вступить в бой, понимаете. В последний возможный момент я планирую подойти прямо к его носу, дать один рябящий залп из орудий левого борта, а затем быстро сменить курс, как будто мы обходим, чтобы дать ему попробовать наши пушки правого борта! Но мой план, сэр, состоит не в том, чтобы завершить этот маневр, а скорее в том, чтобы сменить курс, рвануть на северо-запад, к Портсмуту, и надеяться на лучшее."

Хоук перевел дыхание, совсем не уверенный, что гражданскому лицу подобает расспрашивать капитана Военно-морского флота Его Величества о его планах. С другой стороны, Макивер отправил срочный запрос о помощи, поэтому он рискнул. "Капитан, несомненно, у него преимущество в огневой мощи, не говоря уже о скорости! Почему бы и нет?.."

Капитан поднял руку. "Да, у него есть и то, и другое, чтобы быть уверенным. Но он не будет стрелять, пока мы не вступим в бой, и в любом случае, я не планирую оставаться рядом и позволять ему раскалывать нас. Я собираюсь бежать, и бежать изо всех сил за Англию, сэр! За то время, которое ему потребуется, чтобы разгадать мои намерения и тронуться в путь, между нами откроется какое-то море. Даже сейчас, он мог бы поймать нас. Но я собираюсь облегчить эту баржу, сэр. Я собираюсь выбросить каждую пушку и каждый свинцовый шарик, выпущенный за борт. Магазины тоже. Вода, пиво и соленая свинина тоже! Налегке, мы взлетим, сэр! Мы полетим в Англию с пустыми желудками и полными сердцами, сэр, но мы предупредим Нельсона об этом ужасном предательстве!"

"Еще раз прошу у вас прощения, сэр", - осторожно сказал Хоук, - "но почему бы просто не воспользоваться машиной Темпус, чтобы отправиться в Лондон и предупредить Нельсона? Это кажется достаточно логичным, сэр."

"И оставить мою команду, мой тонущий корабль, сэр? И избежать долгожданной схватки с этой собачьей кровью? Я думаю, что нет, сэр, и я уверен, что, поразмыслив, вы бы сняли этот вопрос!"

Макивер был красным и кипящим, и лорд Хоук быстро понял ошибку своего поведения. Он низко поклонился в знак извинения за свое оскорбление. Он вспомнил, что в эту эпоху дуэли и кровопролитие происходили из-за гораздо меньшего, поскольку это были дела чести, а не логики.

"Мои глубочайшие извинения, капитан. Я заменил честь соображениями целесообразности и таким образом опозорил себя своим оскорблением ", - сказал Хоук. "Я искренне сожалею, сэр!" Он с облегчением увидел, что капитан быстро вернулся к менее воинственной позе.

"Это древнейшая история, милорд", - сказал Макивер, понимая, что мужчина совершил понятную ошибку, родом, как и он, из другого времени.

Хоук продолжил: "Но, в любом случае, капитан - и снова, простите мое невежество - зачем Бладу удерживать огонь до тех пор, пока мы не отплывем, чтобы вступить в бой? Почему бы не начать обстреливать нас, как только его длинные пушки смогут до нас дотянуться?"

Это был хороший вопрос, но у капитана был не менее хороший ответ.

"Совершенно верно, милорд, но даже Билли Блад не настолько подл, чтобы стрелять по врагу, сидящему, как мертвая утка в воде. Нет, я гарантирую, что он придержит огонь, пока я ...

"ПРИГНИСЬ!" Стрелок закричал. "Все на палубу!!" Он выпрыгнул из окна, где стоял, и набросился на Ника сзади, потянув мальчика за собой на пол. Он не мог в это поверить! Он наблюдал за приближением Блада в зеркале, увидел крошечное облачко белого дыма на красном носу "Тайны", а затем, невероятно, пушечное ядро, вот что это было, становящееся все больше в объективе! Оно неслось к нему по воде, как камешек для прыжков, скользя по верхушкам волн. Казалось, что оно направляется прямо на корму Мерлина!

"Господи, канонир, что это ..." - начал Макайвер, сам ныряя на пол, но в этот момент огромный свинцовый шар пробил стекло кормового иллюминатора, пролетел мимо головы капитана на волосок и, осыпав его осколками, пронесся через большую каюту и врезался в переборку, где висел портрет адмирала.

Все они смотрели на портрет с пола в потрясенном молчании. Ник, открыв рот от удивления, поднялся и стоял перед картиной в ошеломленном молчании. У адмирала, с его внушительным животом, обтянутым темно-синими и яркими медными пуговицами, теперь была неровная дыра прямо посередине! Ник просунул свой кулак в дыру. Он идеально подошел! Благодаря французскому пушечному ядру эта картина теперь идеально сочеталась с той, что в настоящее время висит над кухонным очагом McIver! Теперь, подумал он с улыбкой, он один будет знать секрет знаменитой дыры в животе адмирала. Это была точная фотография, которая сейчас висит на маяке.

"Я говорю!" Сказал лорд Хоук, поднимаясь на ноги и собирая осколки стекла со своей одежды. "Этот мяч пролетел, должно быть, больше двух миль! Довольно необычно, что?"

На самом деле, он был довольно весел по этому поводу и, казалось, был счастлив, что битва с Билли Бладом, похоже, наконец-то началась. Яркий румянец залил его щеки, а глаза загорелись. Здесь, несомненно, был человек, который горячо любил расчищать жизненные карты для действий и упорно продолжал.

Капитан Макайвер поднялся на ноги, нецензурно выругавшись, и всадил кулак в дыру в своем престарелом родственнике. "Да. И теперь цинготный пес продырявил моего собственного дедушку, адмирала Ноа Макайвера! Какой пушкой может обладать Блад, которая может выстрелить так далеко? Ничто из того, о чем я знаю, не может забросить мяч на десятую часть этого расстояния. Какое-нибудь адское орудие, которое он подобрал, бродя где-то в будущем, держу пари!"

"Отчаянная ситуация, капитан", - сказал лорд Хоук, подходя к кормовому окну и поднимая подзорную трубу. "У него на борту есть кое-какое современное вооружение. Мое мнение таково, что мы не можем лезть в такой пожар, и если мы будем сидеть, как вы говорите, рано или поздно мы утонем. Потопит ли Кровь нас, или океан сделает это за него, не имеет большого значения ".

"Да, да", - сказал Макайвер, обеспокоенный взгляд омрачил его лоб. "Он заманил нас в ловушку, все верно. Он ударит по нам, когда будет закрываться, затем сядет прямо за пределами досягаемости наших канонад и разнесет нас на части, как уток в тире на ярмарке в Скарборо. Черт бы побрал его шкуру перебежчика!"

Канонир отправился за стреляным ядром, и теперь он вошел в каюту и поднял ядро, внимательно его рассматривая. "Дело не в пушке, которую он подобрал в будущем, капитан, дело в порохе. Посмотри на эти ожоги от вспышки на шаре. Нитро."

"Нитро?" - спросил капитан, взяв мяч и повертев его в руках.

"Да, нитроглицерин", - ответил Ганнер. "Взрывчатое вещество, в десять раз более мощное, чем черный порох, сэр. Он будет разработан примерно через пятьдесят лет. Он раздобыл немного и добавляет к своему запасу пороха. Вот почему мяч так легко дошел до нас. Он может хорошенько нас поперчить по своему желанию, сэр, и, судя по всему, это именно то, что задумал негодяй!"

ГЛАВА XXV

Подводная лодка без окон

7 Июня 1939

НЕДАЛЕКО От ПОРТСМУТА, Англия

Как ты думаешь, Хоббс, Ники и лорд Хоук проводят время так же великолепно, как и мы?" - Прошептала Кейт.

"О, я представляю, каково им, дорогая, хотя я очень надеюсь, что их лодка не тонет!" Хоббс подняла воротник куртки Кейт до ушей. В ночном воздухе все еще чувствовалась прохлада. Он оглянулся через плечо на обреченного Тора. Теперь она быстро оседала на нос, поскольку морская вода заливала ее носовые отсеки. Он отвернулся, не в силах вынести зрелище ее медленной смерти.

Они были на борту большого черного резинового плота, надувного, с тремя деревянными сиденьями. Хоббс и Кейт сидели на носу, Клаус и Инго были сразу за ними на среднем сиденье, гребли, а доктор Меллер и его Люгер молча сидели на корме. Хоббс не мог не восхититься возвышающейся надстройкой подводной лодки, которая становилась все больше на залитом лунным светом море. Подводная лодка должна была быть в три раза больше самой большой британской субмарины. Это было чудовищно.

Трое немцев хранили молчание с момента посадки на плот, и Хоббс мог только гадать об их истинных намерениях. Он не мог этого доказать, но он был уверен, что Клаус был ответственен за их затруднительное положение. В конце концов, у него было достаточно времени в одиночестве на носу. Существовало множество способов проделать зияющую дыру в деревянном корпусе Тора. Но, почему? В любом случае, она была потеряна. Он беспокоился об их личной безопасности, особенно о безопасности ребенка. Но что он мог сделать? У них не было выбора. Им пришлось принять предложение доктора вернуть их на остров Грейберд на борту подводной лодки.

Но что с ними случится, как только они окажутся на борту черного чудовища впереди, можно было только догадываться. Ему нужен был план, и быстро.

Конечно, успокоил он себя, ни один капитан немецкой подводной лодки мирного времени не допустил бы причинения вреда двум невинным английским гражданским лицам. Инго казался достаточно милым парнем, но и Меллер, и Клаус были недостойны презрения. К счастью, хотя они подозревали, что он может быть английским агентом, они понятия не имели, кто он на самом деле. Конечно, не то, чтобы он был командующим британским флотом, занятым своей еженедельной миссией, переправляя важнейшие разведданные Черчиллю!

Или, подумал он с улыбкой, кто-то, проявляющий острый профессиональный интерес к новейшим немецким подводным лодкам. Всего несколько дней назад он был бы рад просто мельком увидеть одну из этих штуковин в свой бинокль. И вот, он собирался сесть на один из них!

Действительно, ведущий эксперт британской военно-морской разведки был ошеломлен, обнаружив, что в нескольких минутах от шести- или семичасового перехода находится на борту самого строго охраняемого секрета германского флота! В качестве приглашенного гостя самого немецкого военно-морского флота! Хоук был бы в восторге от поэтической иронии этого, подумал он, и снова задался вопросом, как его дорогой друг находил жизнь в начале девятнадцатого века. Оба отправились в замечательную пару приключений, хотя успех любого из них был далеко не гарантирован.

Так или иначе, он должен был найти способ использовать эту невероятную возможность в своих интересах, не подвергая опасности Кейт. Он обдумывал начало многообещающего плана, когда Клаус заговорил по-немецки. Еще одна вещь, которую высокомерные маленькие агенты гестапо не знали о нем, подумал Хоббс с улыбкой, заключалась в том, что их дружелюбный смотритель маяка свободно говорил по-немецки.

"Если он шпион, доктор, возможно, это не такая уж хорошая идея, в конце концов. Взять его на борт нашей самой секретной подводной лодки ".

"Dummkopf!Если он шпион, идиот, он не доживет до того, чтобы кому-нибудь рассказать об этом. Я позабочусь об этом. Если он убедит полковника Штайнера, что он тот, за кого себя выдает, мы просто вернем их двоих на их маленький маяк и продолжим наши поиски этого неуловимого Хоука."

"Да, это правда", - сказал Клаус. "Шикарная яхта для смотрителя маяка, не так ли? Я не смог найти никаких документов на борту, но все равно я думаю, что он лжет. Что он делает в замке Хоука, если он не в сговоре с Хоуком?"

"Если кто-то и может это выяснить, так это я и Малыш Вилли, не так ли?" - сказал доктор, и по какой-то неприятной причине они оба разразились смехом.

Итак, немцы наконец-то опознали Хоука, теперь Хоббс знал, как он всегда и опасался, что они могут. Он взял руку Кейт и нежно сжал ее. У него были наброски плана, но каким-то образом ему нужно было рассказать об этом Кейт до того, как они доберутся до подводной лодки. Она посмотрела на него, храбро улыбаясь. "Горацио очень взволнован поездкой на подводной лодке, отец", - сказала она. "И я думаю, что я тоже! Тем не менее, я сожалею о нашей красивой лодке ".

"Спасибо тебе, дорогая. Я тоже сожалею ". Он еще раз оглянулся на Тора и вздрогнул при виде нее. Ее нос был наклонен вниз под крутым углом, и все окна ее каюты потемнели, морская вода привела к короткому замыканию ее электрооборудования. Прошло совсем немного времени, прежде чем ее корма поднялась, и она скрылась под волнами. Он отвернулся, не в силах выносить ее вида, и прошептал на ухо Кэти. "Теперь внимательно послушай Хоббса, хорошо? Мы собираемся сыграть в секретную игру, когда окажемся на борту подводной лодки, разве это не будет весело? "

"Я люблю секреты, Хоббизи", - прошептала Кейт в ответ. "Во что мы будем играть?"

"Шпион", - сказал он и быстро начал излагать свой план, радуясь, что ребенок понимающе кивает головой.

Через несколько мгновений все планы, о которых шепотом рассказывал Хоббс, были прерваны резиновым носом плота, мягко ударившимся о большой корпус подводной лодки. Он посмотрел Кейт в глаза, и еще один короткий кивок ее головы сказал, что она точно поняла, что нужно делать.

Хоббс протянул руку, чтобы схватить трос, свисающий с подводной лодки, и когда он коснулся корпуса, то обнаружил, что стальные борта обшиты черной резиной. Это объясняло ужасный беспорядок на его луке, но для чего это было нужно? Возможно, глушение звука, чтобы помочь ей избежать прослушивающих устройств британских эсминцев? Да, еще одна блестящая идея для продвинутых оружейников в Портсмуте. Потеря Тора может оказаться небольшой ценой за такие ценные разведданные. То есть, если он выживет, чтобы рассказать эту историю.

"Дом, милый дом!" Сказал Клаус по-английски, а затем рассмеялся.

Мгновение спустя Хоббс стоял на вершине боевой рубки подводной лодки с Кэти на руках. Он остановился, чтобы в последний раз вдохнуть свежий воздух, печально глядя вниз на свое тонущее судно с такой огромной высоты. Тору оставалось жить всего несколько минут. "С тобой все в порядке, Кейт?" - прошептал он на ухо ребенку. "Ты можешь вспомнить все, что папа тебе рассказывал?"

"Да, папа, я помню. Но я, наверное, немного хочу спать, " прошептала Кейт в ответ. "На подводных лодках есть кровати?"

"Я уверен, что они знают, дорогая", - сказал Хоббс, и затем все замолчали, ожидая, когда член экипажа внутри ответит на один-два стука Инго в люк и откроет его.

У их ног с громким хлопком открылась крышка главного люка, выпустив поток сырого воздуха. Чья-то рука подняла ее и открыла. Странный красноватый свет струился вверх из круглого люка. Появилась лысая голова, блестящая от пота, и несколько подозрительно посмотрела на Инго, затем на двух незнакомцев, которых он привел обратно на подлодку. Инго рявкнул на него, и он попятился вниз по стальной лестнице, жестом приглашая Хоббса следовать за ним.

Хоббс глубоко вздохнул и в последний раз взглянул на Тора. Ее корма поднялась под крутым углом, и большая часть носа уже была под водой. Она недолго пробыла в этом мире. Все еще держа Кейт на руках, он отвернулся и ступил на первую ступеньку лестницы.

Медленно спускаясь в теплый, затхлый воздух субмарины, бережно держа Кейт на одной руке, он осторожно и обдуманно взялся за перекладины трапа. Инго следовал за ними с котом Горацио на руках. Клаус и доктор Меллер, похоже, вышли на носовую часть, чтобы быстро перекурить. Он уже решил, что убьет Меллера, если тот хотя бы поднимет руку на Кейт.

Хоббс почувствовал множество пар глаз внизу, наблюдающих за их спуском. Он мог не беспокоиться об этом. Он мог думать только о том, как лучше вытащить их живыми из этого затруднительного положения. К счастью, план, который он лихорадочно сформулировал, пока его везли на подводной лодке, казалось, мог увенчаться успехом. Конечно, ему понадобится помощь Кейт, но если она хотя бы наполовину такая маленькая актриса, какой он ее считал, это действительно может сработать.

Когда они, наконец, стояли у основания трапа, члены экипажа в рубке управления собрались вокруг, вытягивая шеи, чтобы получше рассмотреть эту диковинку - англичанина и его дочь.

Хоббс знал, что пришло время для начала его выступления и что для осуществления его смелого плана потребуется каждая унция его изобретательности. Он поцеловал Кейт в щеку, а затем повернулся к съемочной группе.

"Моя дочь и я хотели бы поблагодарить всех на борту за вашу огромную доброту", - сказал Хоббс. "Действительно, если бы тебя не было здесь, чтобы спасти нас, мы..." Кейт похлопала его по руке.

"Могу я задать им вопрос, папа?"

"Конечно, дорогая. Все, что пожелаете", - сказал Хоббс и увидел, как Кейт повернулась и одарила членов экипажа своей самой обаятельной улыбкой.

"Ну, я просто хотела узнать, есть ли в этой старой лодке окна", - мило спросила маленькая девочка. "Потому что, если это произойдет, вы должны немедленно открыть один из них! Здесь ужасно воняет, вам не кажется, джентльмены?"

Раздался громкий взрыв смеха всех тех членов экипажа, которые понимали английский, а затем еще больше, когда они перевели это для всех тех, кто не понимал. Хоббс знал, что его идея не увенчается успехом без помощи Кейт, но маленькая девочка поразила его. Она была ничуть не хуже актрисы, чем популярная молодая американская звезда Ширли Темпл. Вместе, подумал он, у них был шанс. Возможно, ничтожный, но шанс.

"Молчать, вы, дураки!" - крикнул доктор Меллер, спускаясь по лестнице. "Тишина! Где полковник Штайнер?" - спросил он члена экипажа, стоявшего у перископа. "Мы приготовили ему небольшой сюрприз. Вот англичанин, чью моторную лодку мы заметили покидающей замок ранее!"

Внезапно невысокий, коренастый офицер с коротко остриженными светлыми волосами и в запотевших очках выступил из тени в пятно красного света. Он грубо растолкал мужчин локтями, чтобы добраться до Хоббса, а затем обратился непосредственно к нему.

"Я ужасно сожалею о потере вашего судна", - сказал мужчина Хоббсу. "Я лейтенант Штайнер, второй по старшинству на борту этой подводной лодки. Я понимаю, что наш несчастный случай привел к трагическим результатам. К счастью, конечно, мы были поблизости и смогли предложить безопасный проезд для вас и вашей дочери обратно на остров Грейберд ".

"Конечно", - ответил Хоббс, внимательно разглядывая мужчину. "Очень повезло. Вы должны простить нас, лейтенант. Это приключение было самым неприятным. Моя дочь очень хочет спать. У вас есть кровать, где она могла бы отдохнуть?"

"Действительно", - сказал Вилли. "Я уверен, что все это очень огорчает вас обоих. Я организую спальные места для нашего обратного путешествия на остров. Мы готовимся к погружению прямо сейчас и должны доставить вас домой к завтрашнему утру ".

"Вы очень добры, лейтенант. Мы очень устали ".

"Инго!" Звонил Штайнер. "Не проводите ли вы наших гостей обратно в их каюты?" Я полагаю, что каюта старшего торпедиста Обера, к сожалению, теперь свободна. Две койки, насколько я помню? Маленький, но вам и вашей дочери должно быть вполне комфортно для ночного перехода."

Внезапно по всему кораблю громко завыл клаксон, и красные огни, установленные на различных переборках, потускнели, а затем начали быстро мигать. Кейт схватила Хоббса за руку, когда они почувствовали, что палуба под их ногами накренилась под острым углом вниз.

"НЫРЯЙ! НЫРЯЙ! НЫРЯЙ! " крикнул вахтенный офицер, и Кейт посмотрела на Хоббса со смесью беспокойства и возбуждения.

"Мы сейчас уходим под воду, не так ли, папочка? Я надеюсь, что кто-нибудь не забудет закрыть все окна!" Сказала Кейт, вызвав очередной взрыв смеха в зале управления.

"Да, дорогая, мы погружаемся. Разве это не захватывающе? Спасибо вам, лейтенант, за вашу щедрость ", - сказал Хоббс, когда Кейт зевнула точно по сигналу. "Это была долгая ночь. Ты не обидишься, если мы назовем это вечером?"

"Я был бы оскорблен, если бы ты это сделал, но только потому, что у меня в кают-компании есть шнапс столетней выдержки, и мне не с кем им поделиться. Вы позволите Инго показать вашей очаровательной дочери вашу каюту, пока вы присоединитесь ко мне в офицерской кают-компании, хорошо?" Хоббс посмотрел на Кейт. Он мог сказать, что с ней все будет в порядке. Если бы он не знал лучше, он бы поклялся, что ей действительно весело.

"С тобой все в порядке, малышка Кейт?" - Спросил Хоббс, взъерошив ее кудри. "Ты не возражаешь, если отец выпьет немного шнапса с лейтенантом?"

"Не беспокойся обо мне, отец. Я в порядке ". Она встала на цыпочки для поцелуя, и Хоббс, у которого, конечно, было мало опыта в отцовских делах, не совсем был уверен, как к этому подступиться. Положив руки ей на плечи, он наклонился и поцеловал ее в макушку.

"Спокойной ночи", - прошептал он, - "и спасибо тебе".

"Спокойной ночи, папа", - сказала она и, держа белого кота на руках, с улыбкой посмотрела на Инго. Хоббс была благодарна за то, что она, казалось, нашла нового друга в молодом подводнике. Держа Инго за руку, Кейт прошла мимо всех восхищенных взглядов съемочной группы. Очевидно, она уже завоевала их сердца. Пока все идет хорошо, размышлял он.

"Не перейти ли нам в кают-компанию, лейтенант?" - Весело спросил Хоббс. "Я питаю слабость к шнапсу, которую, я уверен, вы можете понять. Профессиональный риск среди одиноких смотрителей маяка!"

В кают-компании Хоббс уселся за круглый стол, покрытый темно-зеленым сукном, в то время как Вилли налил каждому по солидной порции фруктового бренди из тяжелого хрустального графина. Хоббс сделал глоток и пробормотал слова признательности. "Я рад, что тебе нравится", - сказал Вилли и деликатно вставил ароматную желтую сигарету в длинный черный мундштук. Затем он прикурил, вежливо сдувая дым с лица Хоббса при этом.

"Извините, как грубо с моей стороны! Не хотите ли также сигарету?" Сказал Вилли, протягивая пачку через стол Хоббсу. "Они довольно хороши, на самом деле египетские. Я покупаю их у своего человека в Каире. Их называют египетскими божествами."

Маленький офицер расхаживал взад-вперед с мундштуком, зажатым в зубах под небрежным углом. Хоббс был уверен, что он вообразил, что эффект был довольно грандиозным, но на самом деле Хоббсу было трудно подавить смех. Это напомнило ему популярную звезду кино Чарли Чаплина в фильме "Великий диктатор".

Внезапно немец остановился, развернулся на каблуке ботинка и посмотрел на Хоббса с выражением, призванным передать властность, но показавшимся британскому командиру комично абсурдным.

"Ваше настоящее имя, сэр, не будете ли вы так любезны?" сказал Вилли за облаком выдыхаемого дыма, наилучшим образом имитируя английскую речь высшего класса.

"Вовсе нет", - сказал Хоббс с ровной улыбкой. "Мое настоящее имя Ангус Макивер, как я уже говорил вашим двум приспешникам ранее. И ваше настоящее имя, если вы будете так любезны?"

Мужчина бросил на него тяжелый взгляд и тщательно обдумал свои слова, прежде чем ответить.

"Штайнер - мое настоящее имя, мистер Макивер", - сказал Вилли. "Лейтенант Штайнер, как вы можете заметить по знакам различия на моей форме. Но это всего лишь мое флотское звание. В СС я полный полковник ". Он наблюдал за выражением лица Хоббса, ожидая реакции на его откровение о работе в секретной службе. Когда ничего не последовало, он продолжил. "Вы можете называть меня полковник Штайнер. Да, Штайнер. От немецкого слова stein, что в переводе с английского означает камень или скала. Каменотес. Прочность, которая сохраняется, разве вы не согласны, это качество камня?"

"Сильный, но чрезвычайно плотный, вы тоже согласны?" - сказал улыбающийся Хоббс.

Реакция была быстрой. Вилли вытащил свой пистолет из кожаной кобуры под плечом, не "Люгер" на бедре, а маленький, зловещего вида автоматический, и направил его Хоббсу между глаз. "Оскорбь меня один раз, и ты увидишь, что произойдет! Сделай это еще раз, и ты станешь всего лишь первой жертвой англичан в войне, которая еще даже не началась! Никакие камни, какими бы плотными они ни были, не отметят твою водянистую могилу, Макивер! Я достаточно ясно выражаюсь?"

"Полностью, сэр. Мне жаль", - сказал Хоббс, улыбаясь. "Я всего лишь проверял тебя. Я узнал то, что мне нужно было знать. Вы явно не тот человек, с которым можно шутить, лейтенант Штайнер."

"Полковник Штайнер", - раздраженно сказал Вилли.

"Извините, я сказал "лейтенант", не так ли?" Сказал Хоббс. "Глупо с моей стороны. Только дурак принял бы тебя за простого лейтенанта."

Вилли улыбнулся, польщенный, и сказал: "Вы умный человек, мистер Макивер. Очевидно, проницательный. Культурный. Я нахожу странным, что такой интеллект и хорошее воспитание тратятся впустую на отдаленном маяке в Ла-Манше - странно, и, как бы это сказать, трудно поверить?"

"Много времени для чтения, я полагаю. В книгах действительно можно многое почерпнуть, " осторожно ответил Хоббс. "Такова жизнь бедного смотрителя маяка. Но, конечно, у меня не было выбора, полковник. Видишь ли, я унаследовал эту чертову штуку. В моей семье на протяжении поколений. Да, пять поколений смотрителей маяка. Ах, что ж, такова жизнь ".

"Вам там не нравится, мистер Макивер?" сказал Штайнер. "В твоем уютном маленьком маяке? Это довольно красиво, стоять там, над морем. Мы часто используем его как навигационный ориентир ".

"Я был счастлив", - сказал Хоббс, делая глубокий вдох и приступая к осуществлению своего смелого плана. В конце концов, ему нечего было терять, и Англии вскоре предстояло выиграть войну. "По крайней мере, до недавнего времени. Теперь я обнаружил, что вовлечен в - другую- деятельность. Еще интереснее. Более, как бы это сказать, более волнующий ".

Немец остановился как вкопанный и посмотрел на него. Хоббс увидел, что его болтающийся крючок, если и не натянут, то, по крайней мере, завис над маленьким нацистом в воздухе, как жирная поденка над стремительно поднимающейся форелью.

"Что именно вы имеете в виду под этим, мистер Макивер?" сказал он, ухватившись за наживку, как и надеялся Хоббс.

"Я имею в виду, полковник Штайнер, что я английский шпион. Я имею в виду, что на самом деле я главарь маленькой банды под названием "Седобородые шпионы". Слышал о них?"

"Очень интересно", - медленно произнес Вилли. "Ты шпион, не так ли? Мы стреляем в шпионов, ты знаешь. Есть хоть какая-нибудь причина, почему я не должен застрелить тебя сейчас, на месте?" Он еще раз нацелил пистолет на Хоббса.

"Только один", - сказал Хоббс. "Я выставлен на продажу".

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился крупный парень с затуманенными глазами. "А, мой капитан, " сказал Вилли, " позволь мне представить тебе Ангуса Макайвера, чью яхту мы, к сожалению, потопили этим вечером".

Капитан подводной лодки не сказал ни слова, но уставился на Хоббса со злобой, которую он редко видел. И это была не просто ненависть к англичанам, которую Хоббс увидел в этих глазах. Это было что-то другое. Что это было? Знакомство! ДА. У Хоббса было отчетливое ощущение, что он где-то встречал этого человека раньше. Но где? Кем он был?

"Извините за вашу лодку", - сказал капитан и, пошатываясь, вернулся к двери. "Ты должен смотреть, куда идешь. Приходи в мою каюту, Вилли, когда вы с доктором Меллером закончите с англичанином, " сказал он и с громким металлическим стуком захлопнул за собой дверь.

"Очаровательный парень", - мягко сказал Хоббс и осушил остаток своего стакана шнапса.

ГЛАВА XXVI

В самый последний момент

3 октября 1805

Х.М.С. МЕРЛИН, В МОРЕ

У меня здесь есть карта, капитан Макайвер, всего рифа, - сказал Ник, доставая из внутреннего кармана куртки свернутый лист бумаги. "Я сделал это сам, поэтому могу поручиться за его абсолютную точность". Хоук, который наблюдал за неумолимым продвижением Билли Блада из кормовых иллюминаторов английского военного корабля, поспешил к столу, за которым стояли Ник и Макивер.

"Ты тоже картограф, парень?" - спросил капитан, посмеиваясь. "Да, в твоих жилах течет соленая кровь Макиверов, парень!"

Ник развернул карту ручной работы и положил ее на стол, но края продолжали загибаться, делая ее невозможной для чтения. Он вытащил нож из внутреннего кармана и использовал его, чтобы прикрепить край карты к деревянному столу. Он увидел, как капитан поморщился, и испугался, что тот реагирует на небрежное обращение Ника с его дорогой офицерской мебелью.

"Это кинжал Билла", - сказал капитан, прищурившись и уставившись на нож с костяной ручкой. "Где ты это взял?"

"Он прикрепил его к моей входной двери вместе с письмом, в котором сообщал, что украл мою старую собаку Джип", - ответил Ник, почувствовав приступ тоски, когда понял, как сильно скучает по своей любимой собаке. Он задавался вопросом, был ли Джип даже сейчас заключен на борту надвигающегося на них багрового фрегата.

"Однажды он и в мою входную дверь это воткнул", - сказал капитан Макайвер, разорвав лиф своей рубашки и обнажив зловещий красный шрам длиной около шести дюймов вдоль грудины. "Хотя к нему не было прикреплено никакой записки с требованием выкупа. Старина Бен думал, что это конец, когда нашел меня той ночью, но корабельное лекарство просто наложило на меня швы и заставило неделю не пить ничего, кроме хорошего портвейна. Через три дня будет как новенький!"

"Как это случилось?" - спросил Ник.

"Это была ночь того кровавого мятежа, " сказал Макайвер, - когда я поймал старину Билла здесь, в моей каюте, когда он взламывал мой шкафчик, чтобы заполучить в свои руки эти адские машины времени. Мне удалось наставить на него пистолет и отобрать у него одного из них, и я получил кинжал в грудь, что доставило мне неприятности. В потасовке опрокинул ту масляную лампу, от которой загорелись шторы, и вся каюта загорелась пламенем. Загорелось собственное пальто Билла. Вот когда Бен ворвался, и старина Билл Блад, он вылетел отсюда только со вторым золотым мячом, спрятанным у него под мышкой, как змея с поджаренным хвостом!" Капитан слегка усмехнулся и продолжил: "Но, прошу, давай послушаем больше о твоем плане, Ник. Господь знает, что он нам нужен, и как можно скорее ". Он посмотрел в сторону окна. "Пылающий змей возвращается к нам безжалостно сейчас, не так ли?"

Ник кивнул, расправляя свою карту, чтобы все могли видеть.

"Вы простите меня, капитан, но ваша текущая карта прискорбно неточна в отношении нашего нынешнего положения", - сказал Ник, приступая к делу. "Это карта, которую я составил для этих вод, ныряя на каждом рифе и отмечая размеры, глубину и точное местоположение каждого из них. У вас не было бы возможности узнать это, сэр, но с нашей нынешней позиции есть путь отступления на север здесь, между островом и большой Надгробной скалой, как мы называли это в мое время. Я сам много раз использовал это как путь к отступлению на борту Штормового Буревестника, спасаясь от удара."

Капитан наклонился и проследил за движением пальца Ника в запутанном лабиринте рифов. Он кивнул головой, почесывая бородатый подбородок и обдумывая то, что сказал Ник. Это действительно казалось возможным. Ник окунул перо в чернильницу капитана и повторил маршрут черными чернилами. Старина Макивер кивнул и заметил, что, оказавшись с подветренной стороны большой скалы под названием "Могильный камень" на карте Ника, он будет защищен от убийственных коротких карронад Билли. Тогда он мог бы двигаться на север вокруг северной оконечности острова, находясь вне досягаемости длинноствольных орудий Блада. Тем не менее, что-то в плане вызывало беспокойство.

"Выглядит достаточно широким, чтобы барки мог пройти, парень, но насколько глубока эта вода здесь и сям?" спросил он, указывая на критические точки на графике. "Этому барку нужно добрых десять футов под килем, парень. Или ты зарежешь ее на остром рифе ".

"Проходит до двух морских саженей на всем протяжении, капитан", - сказал Ник с улыбкой. "Никто бы в это не поверил, так близко к берегу, но это то, что она собой представляет, сэр. Идеальный путь к отступлению ". Ник был по понятным причинам взволнован. Он был здесь, простым мальчиком на двенадцатом лете, и он помогал капитану Королевского флота Нельсона планировать побег от кровожадного пирата. Он не мог не восхищаться поворотами, которые приняла его жизнь этим странным летом. Если бы только ему вернули его собаку, его жизнь действительно была бы идеальной. В конце концов, им придется сразиться с Билли Бладом, но прямо сейчас им нужно было выиграть достаточно времени, чтобы вернуть корабль Макайвера в боевое состояние. И его план сработал именно так!

Это было слишком чудесно, чтобы выразить словами. Он подумал, не пишет ли он в этот самый момент историю. Или, возможно, переписать его! Лорд Хоук упомянул "защиту потока истории", но когда он слишком много думал об этом, у него разболелась голова. Поэтому он попытался отбросить все подобные мысли прочь и решил, что это не имеет большого значения, пока он делает то, что правильно. Он увидел, как капитан почесывает бороду, прослеживая маршрут побега Ника.

"Может быть, мы могли бы полететь этим путем, не так ли?" - задумчиво произнес капитан. "Но тогда и он мог бы, не так ли? Кровь?"

"Нет, сэр, в этом-то и прелесть", - сказал Ник, ухмыляясь. "Вы смотрите на абсолютно единственную карту этого рифа, которая существует. У Блада не могло быть такого, независимо от того, где он путешествовал во времени! Ни одна береговая разведка никогда не могла позволить себе потратить время на нанесение его на карту так, как я это сделал тем летом. Как вы можете видеть, здесь больше изгибов и тупиков, чем в том огромном лабиринте в Хэмптон-Корте! У нас будет хорошая фора перед ним, и если мы не будем следить за ним или использовать эту карту, он с чем-нибудь столкнется, прежде чем вы сможете убрать свой стаксель, если он у вас есть, сэр."

"Да, у нас есть стаксель с кливером. И это хороший план, который у тебя есть, юный Ник, и который заставляет меня гордиться тем, что я являюсь твоей старой реликвией предка. Мое сердце согревается при одном виде тебя, сынок. Поскольку я еще не женат, я не ожидал удовольствия лицезреть свое будущее потомство, парень. Я благословляю свои звезды ".

Ник почувствовал, как краска приливает к его щекам. "Сердечно благодарю вас, сэр. Я, э-э, тоже никогда не ожидал, что буду иметь честь познакомиться с вами, сэр."

"Но, " сказал капитан, печально качая головой, " в этом идеальном пироге есть одна маленькая поденка, парень".

"Что это такое, капитан?" - Спросил Хоук, изучая таблицу, чтобы увидеть, что Ник мог пропустить.

Он думал, что план Ника был не только блестящим, но это был их единственный выход. Атаковать Blood сейчас, в их состоянии, с сильной утечкой и с выведенной из строя половиной пушек, было самоубийством. По мнению Хоука, им отчаянно нужно было выиграть время, чтобы вернуть Мерлину ее боевую мощь, прежде чем даже рассматривать возможность ближнего боя с Мистером . , , План Ника предусматривал именно это.

"Что ж, я скажу вам вот что, ребята, и вот в чем дело", - сказал капитан, которому явно было неловко сообщать плохие новости, когда отважная троица зашла так далеко, чтобы помочь. "Это просто не сработает. Я не знаю, на каких лодках вы плавали там в 1939 году, но трехмачтовая баркентина вроде той, на которой вы сейчас плаваете, ну, она не создана для того, чтобы скакать вокруг да около, как вы спрашиваете о ней сейчас, нет. Она, конечно, добрая по-морскому, но она не блошка-обманщица из морского цирка. Нет, сэр. Она хороша, как вам угодно , на своем ветру, но когда вы просите ее проявить определенные навигационные чудеса, что ж, она никогда в жизни не поплывет по этому извилистому маршруту эвакуации, никогда в вашей жизни, сэр. Нет, боюсь, она пойдет ко дну первой ".

Словно для того, чтобы подчеркнуть смертный приговор капитану и, возможно, вбить еще один гвоздь в их гробы, они почувствовали тошнотворный стук очередного ядра из нитро-пушек Билли, врезавшегося в корпус "Мерлина". Хоук покачал головой, уныло глядя на карту и маршрут через риф, который Ник отметил пером капитана глубокими черными чернилами. Капитан, как они ясно видели, был, к сожалению, прав. Из-за этих изгибов и поворотов, а также из-за попутных ветров так близко к берегу, не было никакого способа, которым большая старая барка могла бы проложить свой путь туда и обратно. Даже блистательный Нельсон не смог выпутаться из этой ситуации. Нет, им пришлось бы стоять и сражаться, и это была бы односторонняя битва, на прощание.

В салоне повисла тяжелая и гробовая тишина. Только топот бегущих ног наверху и приглушенный грохот команды, перекатывающей тяжелую пушку с одного поручня на другой, сигнализировали о том, что "Мерлин" еще не готов поднять свои знамена и сдаться.

Ник, ликовавший всего несколько мгновений назад, теперь почувствовал, как холодный коготь Билли Блада сжимается вокруг его сердца. Он вспомнил звон серебряных черепов и полуприкрытые глаза Блада той дождливой ночью в гостинице "Седая Борода", и выражение абсолютного зла в глазах Билли, которое сияло там в свете камина.

Ник каким-то образом знал, что теперь это была его битва на победу или поражение. Он подпер подбородок руками, опершись на оба локтя над картой, изо всех сил вглядываясь в головоломку, желая, чтобы его разум придумал какой-нибудь выход из сокрушительной хватки пирата. Он напряженно думал. И тогда он задумался сильнее.

Он не мог не слышать тиканье старых напольных часов в углу каюты. Тем не менее, он закрыл глаза и задумался так усердно, как никогда не думал ни один мальчик. Затем, когда он все-таки подумал об этом, это было так просто, что он не решался выпалить это, боясь показаться глупым. Он глубоко вздохнул. "Капитан, сэр! Не могли бы вы подойти сюда на минутку?" Сказал Ник, в его глазах было волнение.

"Что скажешь ты, Ник?" - Спросил Макивер. "У тебя лихорадочный вид!"

"Мы не обязаны выводить ее из игры, капитан!" - Воскликнул Ник, вскакивая на ноги. "Нет, сэр! Мы вытащим ее!"

Капитан и лорд Хоук уставились на него.

"Ты сказал вытащить ее, парень?"

"Да! Отбуксируй ее! У вас должно быть несколько концертов или веселых лодок на палубе, капитан ", - сказал Ник, взволнованный, поскольку план полностью овладел его умом. Четыре мореходных судна и сильные люди, чтобы грести на них?"

"Да, у нас есть четыре веселые лодки. Два выброшены вперед и два на корму, " сказал капитан. "Для общения с флотом и для того, чтобы увезти команду, если барка затонет. Я, конечно, иду ко дну с Мерлином ", - добавил он с гордостью. "При таком несчастливом стечении обстоятельств".

"Ну, тогда это все!" Ник заплакал. "Мы отбуксируем ее через риф на веселых лодках!"

Хоук посмотрел на Ника, взвешивая план.

"Благослови нас всех, я думаю, он разгадал это, капитан!" Сказал лорд Хоук с широкой улыбкой. "Да! Мы прицепим Мерлина ко всем четырем веселым лодкам и вытащим старушку! Давайте наберем на все четыре катера самых крепких парней и вооружимся самым сильным оружием, которое у нас есть, капитан, подведем четыре прочных троса к носу "Мерлина" и протащим его через риф.

Капитан уставился на него, а затем на Ника, и затем широкая ухмылка расплылась по его лицу.

"Это может сработать, парень, это просто может сработать, да любит тебя Бог!" Он просиял от удовольствия. "Но есть одна вещь. Как нам заставить всех парней грести вместе в правильном направлении? Это требует немного остроумной навигации, чтобы быть уверенным!"

"Я думал об этом, сэр", - бодро сказал Ник, "и я думаю, что есть способ. Что, если я заберусь на "воронье гнездо" на самом верху фок-мачты? Оттуда я мог видеть весь риф и мог направлять ребят в веселых лодках. Я бы, конечно, взял свою карту, но с такой высоты и при таком ярком солнечном свете я мог видеть темно-синюю дорожку через риф достаточно четко, не так ли?"

"Да, ты мог бы, Ник", - сказал Макивер. "И я мог бы разместить одного человека у основания мачты, а другого - на бушприте. Ты мог бы прокричать им указания, а они могли бы передать их ребятам, гребущим на веселых лодках! "

Они посмотрели друг на друга, ухмыляясь, а затем на лорда Хоука, который теперь стоял у того, что осталось от разбитого кормового окна, направив подзорную трубу на красный фрегат Билли.

Глядя на причудливый флагман Blood, он тщетно пытался выкинуть из головы все мысли об Аннабель и Александре, но то, что они были так близко и все же недостижимы, вызывало глубокую и ранящую боль в середине его сердца. Но, зная, что такие мысли только отвлекут его, когда они будут готовиться к предстоящей битве, он отогнал их в сторону.

"Я бы сказал, у вас есть около двадцати минут, чтобы спустить шлюпки на воду и оттащить их, капитан", - сказал лорд Хоук. "Эта Мистери, несомненно, настоящий дьявол в скорости, и она вывела все пушки до последней на боевую позицию. Билли рвется в бой, сэр, и быстро приближается!"

"Да, " сказал Макивер, подмигнув, - я бы сказал, что этот парень прибыл в самый последний момент!"

ГЛАВА XXVII

Кейт спасает положение

7 Июня 1939

Подводная ЛОДКА 33, В МОРЕ

Позвольте мне посмотреть, правильно ли я понял вашу дико невероятную маленькую историю, герр Макивер ", - сказал немецкий офицер СС, занимая место за столом в кают-компании. Его очки запотели, пока Хоббс говорил, но Хоббс чувствовал пристальный взгляд этих лягушачьих глаз. По крайней мере, он не вызвал доктора Меллера и его мерзкий маленький скальпель, подумал Хоббс с некоторым облегчением. "Готов?" - Спросил Вилли.

"Как пожелаете, полковник".

"Ты всю свою жизнь был смотрителем маяка".

"Правильно".

"Пожизненный житель этого незначительного маленького острова".

"К сожалению, да".

"Хм. Но в последнее время вам стало скучно, и вы увлеклись более - как вы это сказали - более захватывающими занятиями. Я полагаю, например, шпионаж. Не хочешь закурить?" - Спросил Вилли, доставая из пачки желтую сигарету и затем протягивая ее через стол. "Нет? Ты не куришь? Я нахожу, что это немного успокаивает нервы ". Он вытащил из кармана золотую зажигалку, украшенную эмблемой СС в виде мертвой головы, покрытой черной эмалью. "Вы, кажется, нервничаете, мистер Макивер".

"Разве ты бы не нервничал?" - Спросил Хоббс, на мгновение отведя взгляд от Вилли, обдумывая все возможные аспекты того, что он делал. Его план был дерзким, и для этого он мог сработать. Но маленький нацист был умен. Хоббс знал, что ему нужно быть осторожным. И повезло.

Штайнер сказал: "Полагаю, я был бы. Итак. Вы - главарь чего-то под названием "Седобородые шпионы". Вы отслеживаете всю немецкую военно-морскую активность в вашем районе. Военные корабли. Подводные лодки, что-то в этом роде. Ты был на точно таком же задании сегодня вечером, когда у нас произошел наш маленький несчастный случай ".

"Действительно, я был".

"И теперь, из-за какой-то правительственной путаницы или чего-то еще, вас вышвыривают из вашего маяка. Вы хотите перейти на сторону Германии. Вы готовы предать всех своих коллег, фактически привести нас прямо к ним в обмен на деньги ".

"Это не было путаницей. Моя страна предала меня! Бросил мою семью на съедение волкам! Отняли у меня мой дом! Дело не только в том, что мне нужны деньги, хотя они у меня есть, а в том, что эти дураки в Лондоне заслуживают поражения в этой войне!"

"И это твоя история".

"Это правда".

"Понятно", - сказал Вилли, поднимаясь на ноги. "Я понимаю. Как жаль, что нет доказательств ". Он подошел к двери, качая головой, и распахнул ее. "Вперед! Kommen Sie hier, bitte!"

В одно мгновение в дверях появился Инго, который стоял на страже снаружи. Вилли быстро прошептал что-то ему на ухо, от чего Инго убежал, затем закрыл дверь и вернулся к столу. Его лицо было маской, скрывающей все, что он чувствовал.

"Что ты делаешь?" - Спросил Хоббс, пытаясь скрыть собственную нервозность за синим облаком сигаретного дыма Вилли. "Что все это значило?" Он чувствовал, что все идет совсем не так хорошо. Его план, который казался таким простым, теперь казался дико невероятным даже ему самому. Слышать, как Вилли воспроизводит ему его собственную ложь, это звучало нелепо. Как он мог быть таким глупым? Уилли приказал увезти его, чтобы застрелить? Или, что еще хуже, вызвать доктора Меллера и его скальпель, чтобы провести допрос?

"Расслабься, Ангус. Это займет всего мгновение ". Вилли откинулся на спинку стула и спокойно курил, разглядывая англичанина сквозь голубую дымку.

Но мгновения тянулись, а Хоббс не мог расслабиться. Он почувствовал, как у него на лбу выступила испарина, когда он попытался представить, что бы он сделал, если бы доктор появился в дверях со своим сверкающим скальпелем наготове. Было бы невозможно одолеть их обоих. Даже если бы он это сделал, куда бы он мог убежать?

"Привет, папа!"

У него отвисла челюсть. Кэти! Мужчина послал за Кэти! "Ты с ума сошел?" - Сказал Хоббс, бросаясь через стол к Штайнеру.

Вилли щелкнул пальцами, и Инго немедленно взвел курок пистолета-пулемета. "Инго, пожалуйста, попроси мистера Макайвера сесть и заткнуться", - сказал он, и Хоббс откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Кейт. Как он мог быть настолько глуп, чтобы позволить ребенку сопровождать его в поездке через Ла-Манш? Но это казалось таким прекрасным лунным вечером, таким-

"Ты будешь хранить молчание во время моих вопросов, ты понимаешь?" - Сказал Вилли Хоббсу. "Пожалуйста. Я просто хочу задать ребенку несколько вопросов, а затем она будет возвращена в вашу каюту целой и невредимой. Я советую тебе хранить молчание во время этого, Ангус. Это, поверьте мне, ваша последняя и единственная надежда ".

Хоббс откинулся на спинку стула, чувствуя себя опустошенным и побежденным. Он сильно просчитался, это было очевидно. Вилли оказался гораздо проницательнее, чем он себе представлял. А теперь посмотрите, где он их взял. Бедная Кейт. Он никогда не простит себя за то, что он сделал.

"Тебе удобно, дитя мое?" Тихо спросил Вилли. "Прости, что разбудил тебя, но мне нужно задать тебе несколько очень важных вопросов. Если ты скажешь мне правду, это окажет большую помощь твоему отцу ".

"Я всегда говорю правду", - сказала Кейт, прикрывая зевок своей маленькой ручкой. Сердце Хоббс подпрыгнуло к ней, когда она смотрела, как она протирает заспанные глаза своими крошечными кулачками. Инго усадил ее в кресло прямо напротив себя. На ней был пуловер члена экипажа вместо ночной рубашки, и она была завернута в одеяло, расшитое темно-красными свастиками. Эффект был поразительным, но, по крайней мере, она была теплой.

"Хорошо", - сказал Вилли. "Теперь скажи мне, дорогая девочка, чем твой папа зарабатывает на жизнь?"

"Он орнитолог".

"Наблюдатель за птицами! Как интересно! Здесь я думал, что он смотритель маяка ". Вилли бросил взгляд на Хоббса. "Значит, он весь день наблюдает за птицами, не так ли?"

"О, нет. Это просто его хобби. Его настоящая работа - смотритель маяка. Мы тоже живем на маяке. Это весело ".

"Я понимаю. За какими птицами наблюдает твой папа, когда выходит из дома? Ястребы? Гунни бердс?"

"Гунни бердс"?" Кейт рассмеялась. "Не будь глупой! Он наблюдает за птицами, как ты!"

"Нравлюсь я?" - Спросил Вилли, и Хоббс с трудом удержался от улыбки при виде реакции маленького немца.

"Конечно! Наблюдение за птицами - это наше секретное название наблюдения за нацистами. Ты нацист, не так ли? Хобби папы - следить за нацистами. Мой, на самом деле, тоже. Ты и Инго - первые, с кем я по-настоящему поговорил. Шпионить - это весело. Да ведь я шпионю за тобой прямо сейчас! Весело!"

"Да, я понимаю", - сказал Вилли, потирая подбородок. "Весело".

"Верно. Иногда это не весело. Однажды мы с братом за весь день не увидели ни одного барвинка. Но каждый день мы записываем все, что видим или узнаем о вас, старых нацистах, а затем отправляем это королю ", - сказала Кейт.

"Король", - сказал Вилли.

"Или, кто-то в этом роде. Я не совсем уверен. Мы очень злы на короля, вы знаете. Я уверен, что папа сказал тебе."

"Нет, я не знал. Расскажи мне об этом, дорогая", - попросил Вилли. "Почему ты так зол?"

"О, это ужасно! Некоторые злобные старики в Лондоне считают, что мы больше не должны быть орнитологами, поэтому они выгоняют нас из нашего дома. Нам негде будет жить. Я никогда не видел своего отца таким расстроенным. Мне тоже грустно. Нам больше не нравится король. Ты нам нравишься ".

Малыш Вилли долго смотрел на Кейт, пока она одаривала его самой милой улыбкой, которую Хоббс когда-либо видел. Наконец, он поднялся из-за стола и стоял, протирая очки, переводя взгляд с отца на дочь. "Инго", - мягко сказал он, - "ты можешь вернуть мисс Макайвер в ее каюту".

"Спокойной ночи, дорогая", - сказал ей Хоббс, когда Инго поднял ее со стула. "Папа скоро будет там". Он откинулся на спинку стула, внутренне вздохнув с облегчением. Она подтвердила его историю во всех деталях. Это было самое удивительное проявление мужества и грации, которое он когда-либо видел.

"Самое убедительное представление", - сказал Вилли, улыбаясь Хоббсу. "Жаль, однако, что у вас нет физических доказательств всего этого. Никаких доказательств. Да, боюсь сказать, самый неудачный. Инго, ты не попросишь доктора Меллера присоединиться к нам в кают-компании? Спасибо тебе ".

Инго с Кейт на руках остановился в дверях, оглянулся на англичанина и увидел, что все краски отхлынули от его лица. Отец бедной маленькой английской девочки явно знал, что он только что получил смертный приговор. Или, скорее, кое-что намного, намного хуже.

"Jawohl, mein herr, - сказал Инго, " я немедленно пришлю герра доктора". Он повернулся, чтобы уйти, с выражением глубокой печали на лице. Хоббс помахал Кэти на прощание, думая, что, возможно, это последний раз, когда он смотрит на это милое личико. "Данке, Инго", - сказал Вилли. "Герр доктор - гений в извлечении правды, когда нет реальных доказательств истории, мистер Макивер".

"Ты показал ему письмо, папа?" Сказала Кейт, когда ее выносили. "Что за письмо?" Спросил Хоббс дрожащим голосом. "Какое письмо?"

"Тот, что от того злого старого священника в Лондоне, конечно. Тот, который ты хранишь для Ники, папа", - сказала маленькая девочка. "Это у тебя в кармане, помнишь?"

Письмо! Конечно! Он получил официальное уведомление из Лондона, то самое, которое исключало Ангуса Макайвера и его семью из "Седобородого света". У него было физическое доказательство, которого требовали нацисты, прямо здесь, в его кармане! Он вытащил его и подвинул через стол. Затем он произнес безмолвную молитву.

"Вот ваше доказательство", - сказал Хоббс.

Кейт, возможно, только что спасла ему жизнь.

ГЛАВА XXVIII

Любитель суши наверху

3 октября 1805

Х.М.С. МЕРЛИН, В МОРЕ

Ник перегнулся через поручень правого борта на носу "Мерлина", возвышаясь высоко над вздымающимся синим морем. Он глубоко вдохнул острый соленый воздух. Было прекрасно выйти на залитую солнцем палубу, словно выйти в мир, который он уже знал, но который можно было найти только на страницах его книг. Он воспринял все это и обнаружил, что в этом нет недостатка ни в одном аспекте.

Акры вздымающейся белой парусины наверху, поношенные синие мундиры офицеров на квартердеке внизу. Выгоревшие на солнце белые нанковые брюки босоногих swabbies, их длинные волосы, заплетенные в косички, и сверкающие золотые серьги. А затем захватывающие дух морские пехотинцы в алых мундирах, выстраивающиеся для боя в середине корабля. Ник знал, что именно эти самые морские пехотинцы высадятся за борт вражеского судна, если капитан решит взять его на абордаж.

Это было буйство красок и активности, которое захлестнуло его и просочилось в его поры. Под своими босыми ногами он почувствовал теплое дерево нетронутых настилов, отшлифованных до сияющего белого совершенства. Он почувствовал теплое солнце на своем лице, услышал, как хлопают и вздымаются паруса над головой. Это было так прекрасно, подумал он, как он всегда себе представлял. И Ник почувствовал, странным образом, что он наконец вернулся домой.

Очевидно, подумал он, это была жизнь, для которой он был рожден. Он с гордостью посмотрел на свой новый синий пиджак. На самом деле это была не новая куртка, это была собственная куртка лейтенанта Стайлза, когда он был мичманом. Оно было немного изодранным, и Стайлз извинился, когда предлагал его, но Ник никогда ничем так не гордился, как этим бедным синим пальто.

Он улыбнулся про себя. Он знал о мальчиках, которые убегали в море, но ему никогда не приходило в голову, что однажды он тоже может это сделать. Но, может быть... Громкий голос у самого его уха прервал его мысли.

"Эй, там, Джолли!" - сказал молодой лейтенант Стайлз, теперь стоящий рядом с Ником у поручня. Он сложил ладони рупором и крикнул молодому энсину, стоящему на корме этой последней шлюпки, чтобы его спускали. Теперь она гребла за остальных троих, гребла изо всех сил. "Немедленно построиться и всем взяться за весла! Ждите моего сигнала! Смотри живее, теперь наш старый друг приближается с ходу!" Бросив быстрый взгляд через плечо на Мистеру, тяжело дыша, Стайлз повернулся к Нику и улыбнулся. "И все же он приходит, дьявольское создание. Готов подняться в воздух, парень?"

"Есть, есть, сэр", - радостно сказал Ник. "Вверх по канатам через отверстие для смазки на верхнюю фок-мачту?"

Стайлз вопросительно посмотрел на него. "Похоже, ты неплохо разбираешься в этом старом баркасе и морских обычаях, Ник. Был ли ты когда-то юнгой на службе Его Величества?"

"Нет, сэр", - ответил Ник. "В основном, изучаю книги. Моя мама просто помешана на чтении книг, сэр. И у меня есть собственный маленький шлюп, на котором я плавал, в основном, прямо над ... " Он осекся. Он собирался указать на Надгробную скалу и точку, где примерно через сто лет будет стоять "Свет Седой Бороды". "Прямо там", - виновато сказал Ник, двигая указательным пальцем так, чтобы он был направлен в сторону от острова и неопределенно в сторону Англии.

"Итак, достаточно хорошо, и тогда ты поднимайся, Ник", - сказал Стайлз, легко поднимая мальчика на реи, ведущие к первой рее фок-мачты. "Теперь красиво, парень, теперь красиво!" Ник легко поднялся, его босые ноги уверенно чувствовали каждую ступеньку на веревочной лестнице. Лейтенант, взбирающийся под ним, был впечатлен. "Что это за парус, мимо которого мы здесь проплываем, Ник моряк?" Спросил Стайлз со смехом, когда они поднимались.

"Слишком просто, сэр", - сказал Ник, снова глядя на лейтенанта. "Это фок-мачта, которую иногда называют курсом. Все это знают!"

Он услышал громкий смех лейтенанта внизу и подтянулся на нижнюю перекладину, ожидая, когда Стайлз присоединится к нему. "Как у меня дела, сэр?" - спросил он, протягивая руку Стайлзу и дружески, но без необходимости, подтягивая его. Затем они стояли бок о бок на нижней перекладине возле толстой деревянной мачты, примерно в тридцати футах над палубой.

С этой высоты Ник мог видеть все северное побережье своего острова, включая возвышающуюся скалистую точку, на которой однажды будет стоять его маяк. Далеко на юге, вдаваясь в море, виднелся смутный силуэт самого древнего замка Хоук. Конечно, Хоук сам видел это, и Ник подумал, насколько мимолетно странным это должно быть для его светлости.

Стайлз все еще смеялся, когда они стояли там, на мгновение остановившись на перекладине, прежде чем возобновить свое восхождение на верхушку мачты. "Я должен был догадаться, что в жилах любого родственника нашего любимого капитана течет соленая вода! Рванул вверх по веревкам, как будто ты был рожден для этого!" Теперь Стайлз указал на небольшой парус, установленный между верхней грот-мачтой и бизань-мачтой на корме "Мерлина". "А теперь назови мне еще один парус, вон тот, что на корме, и я дам тебе золотую монету, юный Ник!"

"Тот самый?" Ник прищурился, вглядываясь в залитый солнцем лабиринт белого полотна. "Полагаю, стаксель на бизань-марселе, сэр".

"Ты правильно веришь, мальчик!" Сказал Стайлз и, вытащив из кармана брюк маленький золотой наполеон, бросил его Нику. Ник поймал мяч, но бросок был слишком широким, и Нику пришлось дотянуться до него, и когда он это сделал, он почувствовал, что его нога соскользнула в пространство, и внезапно он схватился за воздух и увидел отвратительное зрелище вращающейся палубы далеко внизу.

Он мгновенно понял, что совершил ужасную ошибку и вот-вот упадет.

"Осторожнее, парень!" Стайлз закричал, наклонился и инстинктивно выставил руку, с ужасом наблюдая, как Ник полностью потерял равновесие и вывалился в космос.

Все, что Ник увидел, это вращающуюся колоду, поднимающуюся ему навстречу.

Он почувствовал, как крик поднимается у него из горла, когда его подбросило вперед в воздух, падение с остановившимся сердцем, а затем сильный толчок, когда он почувствовал, как лейтенант схватил его за воротник и дернул вверх.

Он посмотрел вниз, между своих болтающихся босых ног, на крошечные фигурки, бегающие взад и вперед по палубе далеко внизу, увидел, как солнце сверкает на море по обе стороны лодки, увидел белых чаек, пикирующих на снасти под ним. Затем он услышал громкий звук рвущейся ткани, и он почувствовал, что сшитые вручную швы ткани под его мышками начинают поддаваться. Он закрыл глаза-

Нельсон Сильный, Нельсон Храбрый, Нельсон Повелитель морей.

И почувствовал, как его быстро поднимают вверх. Мгновенная реакция лейтенанта и прочная синяя ткань кителя мичмана спасли ему жизнь. Стайлз схватил его в последний момент и был достаточно силен, чтобы остановить его падение. Резким движением вверх Стайлз быстро поднял мальчика обратно на рею, и не прошло и секунды, как материал пальто окончательно бы поддался.

Бешено раскачивающиеся ноги Ника наконец-то нащупали прочную перекладину креста, но его ноги так сильно дрожали, что он не был уверен, что сможет устоять на ногах. Тяжело дыша и подавляя панику, он схватился за леску и держался, буквально, за дорогую жизнь. Он посмотрел вниз на палубу и увидел, что команда все еще снует туда-сюда, не подозревая о едва предотвращенной трагедии наверху. Он посмотрел на Стайлза. Он знал этого человека всего полчаса, а уже был обязан молодому лейтенанту жизнью!

"Спасибо вам, сэр, за спасение моей жизни", - сказал Ник, тяжело дыша. "Я ... я ужасно сожалею о своем ... я не знаю, как я мог быть таким ..." Он нащупал под мышкой удобную круглую форму Tempus Machina и порадовался, что зашил внутренний карман. "Так глупо, сэр. Теперь я взял и порвал твой красивый жакет. Но я зашью это, сэр, я умею обращаться с иголкой и ниткой и ...

Он наполовину ожидал, что лейтенант разозлится, но вместо этого обнаружил, что тот улыбается и качает головой из стороны в сторону с веселым выражением в глазах.

"Похоже, ты знаешь названия всего, что находится на борту барки, но кто-то забыл научить тебя самому важному правилу из всех, я вижу", - сказал Стайлз.

"Я знаю. Я обещаю тебе, это больше никогда не повторится, я клянусь ", - сказал Ник, глубоко смущенный. "Я был так поражен всем, и мне было так весело, я думаю, я просто ..."

"Не обращай внимания, парень", - сказал Стайлз, положив руку Нику на плечо. "Просто помни об этом всегда - особенно здесь, на такелаже. Одной рукой за себя, а другой за барки. Вот как такие молодые светловолосые моряки, как я, в конечном итоге становятся старыми седоголовыми моряками, как наш любимый Нельсон! Теперь ты твердо держишься, парень, за свои булавки?"

"Да, сэр, я полагаю, что да".

"Тогда, давайте заберемся наверх, не так ли?" Сказал Стайлз, и красивый молодой офицер начал взбираться по веревкам так же легко, как обезьяна может перебираться с дерева на дерево. Ник двинулся за ним, все еще дрожа, но понимая, что время сейчас дорого.

Им пришлось в спешке провести "Мерлин" через риф и внутрь Могильной скалы. Он посмотрел через широкую синюю воду на Мистеру Билли Блада и был потрясен тем, насколько огромным оно вырисовывалось на горизонте. Ник взбирался так быстро, как только мог. Время от времени он осмеливался заглядывать вниз и наблюдать, как крошечные фигурки внизу на палубе становятся все меньше и меньше по мере того, как он приближался к самой вершине фок-мачты. Потребовалось немало мужества, чтобы продолжать двигаться вверх, особенно после того, что почти произошло. Но он взбирался с усилием, зная, что это его долг перед кораблем и его командой.

Когда они, наконец, достигли верхушки мачты, в компании кружащихся чаек, у Ника перехватило дыхание от удивления. И на огромной высоте, потому что теперь он мог видеть на мили во всех направлениях, и также обнаружить, что там не было вороньего гнезда! Конечно, не такой, как в его книгах! Казалось, что вообще нет места, где он мог бы сесть и назвать свои указания. "Но где мне сесть, лейтенант?"

"Почему именно здесь, юный Ник", - сказал Стайлз, и Ник увидел, что он прикрепил к верхушке мачты прочную манильскую стропу, на которой Ник мог удобно, хотя и несколько ненадежно, висеть, раскачиваясь при каждом движении лодки. "Это подойдет тебе, парень? Я сам постоянно пользуюсь подобным ".

"Что ж, я думаю, это великолепно, сэр!" Ответил Ник, забираясь на перевязь и вытаскивая карту из своей куртки. На самом деле, слинг был довольно удобным. "Могу я также позаимствовать ваш бокал?"

"Прошу прощения, Ник, но я думал остаться с тобой здесь, пока мы не пройдем через риф. Я мог бы воспользоваться подзорной трубой, чтобы проверить вашу карту, а затем прокричать ваши указания боцману Уиллику, которого я разместил внизу, у основания мачты. Он знает мои команды и может легко передать их на бушприт."

"Достаточно хорошо, мистер Стайлз", - сказал Ник, разворачивая карту и отмечая их местоположение в лагуне. Он посмотрел на сине-зеленую воду и без труда обнаружил более глубокий голубой канал, петляющий между рифами. Побег действительно означал извилистый серпантинный маршрут, но все выглядело так, как будто они просто могли проскользнуть.

"Ты готов, Ник?" - Спросил Стайлз.

"Есть, сэр", - сказал Ник, переводя взгляд со своей нарисованной от руки карты на риф и обратно на карту. "Ну вот, мы и пришли. Пожалуйста, отведите нас прямо вперед на триста ярдов. Затем прикажите экипажам выполнить поворот на пятнадцать градусов вправо, когда большая скала окажется прямо у них на траверзе левого борта." Он прикидывал в уме поступательный импульс корабля и то, как ему придется предвидеть каждый поворот за добрую сотню ярдов до того, как он произойдет. Это должно было быть сложнее, чем он себе представлял.

Стайлз сложил руки рупором и крикнул вниз боцману у основания мачты: "Всем шлюпкам строго по курсу! Пройди триста ярдов и слушай зов! Великая скала будет прямо у вас на левом траверзе! Затем выполните резкий разворот на правый борт на пятнадцать градусов! Теперь ловко, ребята, ловко!"

Боцман Уиллик выкрикнул указания Ника здоровяку, который сидел верхом на бушприте "Мерлина", а тот, в свою очередь, выкрикнул приказы четырем мичманам, ответственным за каждую шлюпку. Ник сразу же увидел, как весла на всех четырех лодках замелькали с великолепной точностью, увидел, как четыре стропы на носу "Мерлина" натянулись, создавая туман из морской воды вокруг канатов, и почувствовал, как огромное судно отреагировало, сначала медленно, а затем довольно проворно, когда оно преодолело момент инерции.

Внезапно он начал раскачиваться взад-вперед на своем оборудованном для присяжных кресле высоко над палубами "Мерлина". Он почувствовал прохладный ветерок на лице и улыбнулся, когда баркас рванулся вперед, тащась на буксире за четырьмя веселыми лодками.

Она двигалась именно туда, куда он намеревался, прямо в устье канала с голубой водой, который вел через Семь дьяволов! Он почувствовал, как холодок пробежал по всей длине его позвоночника. Это был тот же маршрут, по которому он вел "Буревестник", и даже с его небольшой осадкой переход всегда был непростым.

По крайней мере, пролив был явно достаточно широк для боевого корабля beamy. Хотя последняя тысяча ярдов или около того должна была стать самой дьявольской, поскольку они были окаймлены отмелями и выступами зазубренных скал, которые были невидимы даже с насеста Ника в небе, он верил, что это сработает. Теперь, если бы только они могли обогнать Блада на достаточное расстояние, чтобы скрыть свой маршрут от навигатора Мистеры!

"Ура!" - воскликнул Ник с радостью в голосе. "Всем вперед, еще двести ярдов! Следите за этой отмелью, когда она приближается к вашему левому траверзу!"

"Все впереди, на отметке двести! Следите за отмелью, когда она поворачивает на левый борт, ребята! " крикнул лейтенант боцману. Ник услышал приглушенный зов Виллика на носовой палубе, а затем раздалось громкое приветствие экипажей веселых лодок, все кричали в унисон: "Ура, ура, Мерлин уходит!" Команды гребли так, как будто от этого зависела сама их жизнь, что они и делали.

Стайлз поднялся по мачте к покачивающейся самодельной перевязи Ника и от души хлопнул Ника по плечу. "Я знал, что ты отличный гидрограф, судя по твоей самодельной карте, но я понятия не имел, что ты такой грозный штурман, Ник".

Именно в этот момент мальчик увидел первую белую струю воды, поднимающуюся из моря примерно в двадцати ярдах от головной лодки. Пушечный огонь! Кровь обозначила их план, и теперь его пушка преследователя была в пределах досягаемости убегающего Мерлина! Четверо тихоходных "джолли" стали бы легкой добычей для двадцатичетырехфунтовых пушек "Мистере" дальнего действия!

Еще одна струя белой воды взметнулась в небо, на этот раз всего в нескольких ярдах перед "веселыми лодками", отчаянно гребущими в поисках безопасности. Блад калибровал их диапазон. Ник знал, что Блад понимает, что его единственной надеждой было помешать четырем лодкам загнать Мерлина в защищенный с подветренной стороны Могильный камень. Оказавшись за этой массивной башней из черного гранита, Мерлин будет в безопасности от смертоносного пушечного огня Билли. Ник оглянулся и увидел последовательные белые клубы и струи пламени из носа "Мистеры". Пушка-охотник с нитрозарядкой! Снова язычок пламени, и затем он увидел это, душераздирающее зрелище.

"Веселая лодка" была подбита! Ник увидел, как пуля оторвала кусок кормы, и увидел, как человека, который греб там, вместе с обломками дерева сбросило в море. Лодка была сильно повреждена, но все еще годна к плаванию, и экипаж приложил к ней максимум усилий. Команда на корме потянулась к раненому матросу, но он выскользнул из их рук и скрылся под волнами.

Ник моргнул, не в силах осознать то, что он увидел. Смерть на войне обещала быть гораздо более ужасной, чем все, к чему он готовил себя. Чтение о битве, о боли и разрушении, было слабой подготовкой к настоящему событию. Он только что видел, как умирает человек!

Теперь Ник заметил, что скорость Мерлина увеличилась, когда испуганные матросы поняли, что Кровь достигла их досягаемости. Безопасность, которую обещала великая скала, заключалась лишь в небольшом расстоянии по воде, возможно, всего в тысяче или около того ярдов, но кто знает, сколько изгибов и поворотов им придется выполнить, чтобы добраться туда? Сколько бы их ни было, быстрее было бы лучше, когда сталкиваешься с таким беспощадным пушечным огнем. Итак, они гребли дальше с неистовой волей. Их слабые крики, подталкивающие друг друга вперед, донеслись до Ника на верхушке мачты. Его молитвы были обращены к ним.

"Ник! Продолжай в том же духе, парень! Где следующий поворот? " крикнул лейтенант под ним, счастливый оттого, что снова оказался в гуще событий, но сильно обеспокоенный мечтательным выражением, появившимся на лице Ника. Он видел это раньше на лицах парней, впервые познавших вкус битвы. Он знал, что это была смесь страха и восторга. Ты легко можешь потерять свое преимущество в этом деле. И твоя жизнь вскоре после этого.

Ник заставил себя прогнать образ моряка, ускользающего под волнами, и вернуться к стоящей перед ним сложной задаче. Стайлз был прав. Безопасность всех них, каждого мужчины и мальчика на борту, в этот момент была в его руках. Он увидел темно-синий канал, извивающийся по правому борту впереди, и подтвердил это на своей карте. Чтобы выполнить поворот впереди на такой высокой скорости, им пришлось бы начать его немедленно. Он пропустил звонок. Было ли уже слишком поздно разворачивать большой медленно разворачивающийся корабль?

"Резко вправо по моей команде!" - в отчаянии крикнул Ник. "Отмечай, сейчас же!" У него перехватило дыхание, когда он увидел, что крутой правый поворот приближается слишком быстро для столь же медленно поворачивающих jolly boats. Они никогда не смогли бы так быстро подготовиться к такому крутому повороту.

Он услышал слабый голос Уиллика, передающего команду бушпритмену, а затем внезапно его сердце воспрянуло, когда он увидел, как быстро капитаны четырех лодок вернули свои команды обратно - гребли и разворачивали свои лодки, сильно подтягиваясь для правильного угла захода. Четыре команды стали единым целым сердцем, разумом и мускулами, и это было прекрасно наблюдать с огромной высоты фок-мачты.

Сам "Мерлин" медленно подошел к правому борту и обогнул "джоллис" сзади, ведя ее по лабиринту, как спокойную лошадь по извилистому каньону к водопою. Она последует, в своей манере, но последует, она последует. Теперь, резкий поворот направо. Она пришла в себя в последний момент, но все же она пришла в себя! Побег удался, если бы только Кровь не потопила их спасителей, гребущих на веслах. Еще три сложных маневра по мелководью, и они оказались бы с подветренной стороны Могильной скалы. Вне смертельного огня двадцатичетырехфунтовых пушек Mystère, заряженных нитро, и направляющихся в открытое море! А затем перейдем к Англии и Нельсону!

Им оставалось пройти меньше тысячи ярдов. И вот наступила Тайна. Мчась, чтобы поймать их, она угодила прямо в их ловушку!

Ник услышал быструю серию мощных грохочущих взрывов внизу и увидел, что канонады самого "Мерлина" по левому борту теперь извергали струи огня, дыма и свинца. Мерлин теперь вступил в бой всерьез. Он почувствовал, как мощный аромат кордита заполняет его ноздри, он даже смог ощутить его на языке, его первый настоящий вкус битвы, проникающий в такелаж, и он увидел внизу своего лучшего друга канонира, бегущего от орудийного расчета к орудийному расчету, подгоняя их вперед.

Почти сразу же с "Мерлина" раздалась еще одна серия оглушительных раскатов, и команда корабля разразилась радостными криками, когда огонь вырвался из жерл орудий "Мерлина", а гигантские столбы белой воды, все ближе и ближе подходившие к флагману "Блада", отметили точность их усилий. Казалось, Ганнер привел экипажи в форму в кратчайшие сроки, и его мастерство и знания явно окупались.

Впереди еще один поворот на рифе! Он почти пропустил это, отвлекшись, когда наблюдал за бушующей битвой со своего поста в небе! Будь начеку!сказал он себе и сказал вслух: "Теперь сильный удар по моей цели!" Действительно, это было достаточно громко, чтобы быть услышанным командами jollyboat без Стайлза или Уиллика! "Ровнее, ровнее, на цели, резко на правый борт, СЕЙЧАС!" - взревел он, и экипаж отреагировал с готовностью.

Количество шлейфов вокруг них увеличилось, и еще один шар ударил в корпус jolly boat, причинив ужасные повреждения, но, насколько он мог видеть, никаких повреждений. "Веселые лодки" теперь приближались к укрытию в скале, и каждая секунда была на счету.

Ник сжал челюсти в жесточайшей решимости и концентрации. Эти последние пятьсот ярдов по извилистой голубой воде были самыми опасными из всех! Он слишком хорошо знал зазубренные выступы рифов и мелководья, которые окаймляли пролив, и, действительно, они были обведены красным на его карте. Один из них сейчас на левый борт! "Правый борт пять градусов по моей команде!" - крикнул он. "Марк, эй!" и Стайлз выкрикнул команду ниже: "Марк, и следи за отмелью!"

Именно тогда Ник почувствовал, как воздух вокруг него разорвало ужасным грохотом! Он знал, что Блад вычислил, что двое мужчин наверху, должно быть, направляют путь Мерлина через рифы. Теперь он в отчаянии направил свое оружие на Ника и Стайлза. "Джолли" заходили с подветренной стороны скалы, и единственной надеждой Билла было ослепить или погасить глаза, которые их вели. Теперь он быстро набирал скорость, и Ник надеялся, что это всего лишь вопрос нескольких мгновений, прежде чем Билли налетит на рифы. Если нет, что ж-

Еще один мяч разорвал воздух в нескольких дюймах над его головой, унося массу парусов, такелажа и тяжелых снастей. Шум и насилие от этого были ужасающими. Ник заставил себя не обращать на это внимания и во всю мощь своих легких объявил следующий поворот: "Теперь весь вперед на пятьдесят, а затем поверните на десять градусов к отметке. И, марк!" Он посмотрел вниз на Стайлза и увидел, что мужчина улыбается ему.

Они были товарищами под огнем, казалось, говорила его улыбка, и этот юный безбилетник определенно доказывал свою храбрость! "Вперед на пятьдесят, влево на десять и целься!" Стайлз крикнул снизу. И вот тогда ядро с нитро-двигателем ударило в мачту всего в нескольких дюймах ниже перевязи Ника, и его мир перевернулся с ног на голову.

Ужасный треск горячего свинца, пробивающего сердцевину прочного бруса, мгновенно разламывающего его на куски, прозвучал в ушах Ника, когда он обнаружил, что его подбросило на перевязи, на ужасающее мгновение подбросило вверх, а затем он упал только для того, чтобы его резко дернули вверх, когда перевязь обернулась вокруг его правой лодыжки и удерживала его там, как перевернутую марионетку, болтающуюся на веревочке. Выдержит ли перевязь? Если бы это было не так, он бы наверняка рухнул головой на нижнюю палубу!

Он почувствовал, как кровь прилила к его голове. Потерял бы он сознание? Сможет ли он дотянуться до мачты и подтянуться на оставшуюся перекладину? Нет, он висел слишком далеко, чтобы дотянуться до него. Если бы он мог повернуть свое тело, возможно, он смог бы дотянуться до этого савана! Он посмотрел вниз. Может быть, Стайлз смог бы притянуть его достаточно близко, чтобы... Но Стайлз ушел!

Лейтенант цеплялся там за верхнюю мачту, стоя в вантах всего в нескольких дюймах от перевязи Ника. Мяч, должно быть, попал прямо в него, когда оторвал верхушку мачты! Ник позволил рыданию вырваться из глубины своего сердца, а затем в ярости развернулся, чтобы увидеть Таинственность Блада.

Теперь она приближалась к ним всерьез, и он мог ясно видеть ее малиновые борта и золотые шканцы, а также Веселого Роджера, свисающего с верхушки ее верхней фок-мачты. А под черепом и скрещенными костями Кровь развевала английский Юнион Джек вверх тормашками! Это было явное и преднамеренное оскорбление капитана и команды "Мерлина". Команда, в которую теперь входили Ник Макивер и его новый друг, только что ранены или убиты убийственным огнем Блада.

Стайлз мертв? Это было невозможно! Они только что стали закадычными друзьями, и, кроме того, молодой лейтенант был слишком великим героем, чтобы умереть здесь, просто помогая мальчику отбуксировать старую лодку от рифа. Трагическая потеря разорвала бешено колотящееся сердце, которое подпрыгнуло в груди Ника, но он знал, что времени для горя было мало. Ему нужно было закончить то, что он намеревался сделать, и у него будет достаточно времени для траура позже.

Ник зарычал от гнева и обиды из-за потери своего друга и развернулся обратно, чтобы посмотреть на веселые лодки. Хотя он висел вниз головой, он обнаружил, что все еще может видеть нужный канал. Он обрадовался, увидев, что парни правильно гребли дальше, возможно, даже не подозревая о том, что только что произошло на верхушке мачты.

Великая скала была так близко! Оставалось еще два сложных поворота, а затем барки окажется в безопасности за гранитной горой. Он мог чувствовать вес Tempus Machina, вшитой в его рубашку, стягивающей рубашку вниз вокруг шеи. Если бы только он мог удержать его от падения на голову и ослепления! У него была работа, которую нужно было выполнить, и команда рассчитывала на него. Он посмотрел на следующий поворот, держа рубашку подальше от глаз, чтобы видеть.

Ник сложил ладонь рупором, чтобы крикнуть, посмотрел вниз, на Виллика, и увидел, что боцман поднимает тросы, чтобы спасти его. "Нет! Оставайся там! Осталось всего два поворота!" - крикнул он Виллику, который остановился и понимающе кивнул головой. Он должен был быть там, чтобы передавать команды Ника на бушприт.

Ник попытался сосредоточиться на вращающемся рифе. На секунду он замер, и он снова увидел опасное щупальце из камня, которое змеилось из основания Надгробия. Он почти поймал в ловушку "Штормовой буревестник" и теперь наверняка пробьет днище кораблю его предков.

Это было незаметно для экипажей во время веселья. Теперь они плыли прямо над ним в лодках с небольшой осадкой, а барки находились чуть позади. Через две секунды было бы слишком поздно!

"Теперь резко на правый борт, парни, пять градусов на отметке! И, марк!" - крикнул Ник вниз, к боцману, под шум крови, наполняющей его череп. Он увидел, как экипажи разворачивают барки, тянут изо всех сил, возможно, достаточно, чтобы предотвратить катастрофу. Как раз в этот момент еще одно пушечное ядро пробило брезент переднего марселя, всего в нескольких дюймах от дико раскачивающейся головы Ника.

Он почувствовал дуновение ветра, как говорили на службе, и он все еще улыбался. Выстрел французской пушки теперь бил по английскому барку. Все эти шары, плещущиеся в воде вокруг нее, взбудоражили море, заставляя Мерлина дико крениться и подавать.

Ник был уверен, что кто-то на борту "злобно ревущей Мистеры" поймал его в прицел своей подзорной трубы и направил пушечный огонь на болтающегося мальчика-штурмана, дико раскачивающегося на каблуках высоко в такелаже! О, сейчас это было достаточно страшно для мальчика, родившегося в мирные времена на маленьком английском острове, в том месте, где никогда ничего не происходило, и где все драки были пустяковыми потасовками на школьном дворе.

Ты мог бы посмотреть свысока на подлого мальчишку, который причинил боль твоей сестре, и ты мог бы даже сломать ему нос, если бы захотел. Но вы не могли бы посмотреть на французское пушечное ядро, выпущенное в гневе, или сломать ему нос. Пушечное ядро было холодным, бесстрашным предметом, и он видел, как они могли убить человека в мгновение ока.

Ник произнес фразу, которая всегда придавала ему смелости, когда он ее произносил. И если когда-либо ему нужно было взять себя в руки, то это было сейчас, когда его жизнь действительно висела на волоске.

Нельсон Сильный, Нельсон Храбрый, Нельсон Повелитель морей!

Еще один мяч рассек воздух неподалеку.

Он рассмеялся и развернулся так, что снова оказался лицом к рифу. Даже если смотреть вверх ногами, темно-синяя дорожка была отчетливо видна. Тем не менее, он вздрогнул, когда услышал, как шары просвистели сквозь кожухи. Он гораздо больше боялся тяжелого такелажа, падающего сверху, осыпающего все вокруг него дождем, чем маленького французского пушечного ядра. Никто во французском флоте не смог бы попасть в маленького мальчика, раскачивающегося на каблуках, с тысячи ярдов. Даже Ганнер не был настолько хорош, а он был лучшим стрелком во всей Англии!

Если бы они его поймали, это был бы просто счастливый мяч. Или кусок зазубренного дерева, падающий сверху. Он был всего лишь мальчиком, в конце концов, маленькой мишенью. Тебе должно быть ужасно повезло, чтобы попасть в такого маленького мальчика, догадался он.

Он рассмеялся при мысли о счастливом мяче. Удача - это все на войне, догадался он. Удача и, возможно, судьба тоже. Ничего больше.

Как эта мысль взбодрила его, и все же Ник изо всех сил старался сохранить концентрацию, хотя это было отчаянное усилие. Каждый раз, когда ему удавалось сфокусироваться на рифовом канале, очередной мяч пролетал мимо его головы или врезался в корпус, и он разворачивался, теряя контроль над следующим маневром. Он боролся с движением, поворачивая свое тело то так, то сяк, пока снова не оказался лицом к рифу.

И там, вися на каблуках среди разбитого такелажа и изодранной парусины, с едким запахом кордита, обжигающим ноздри, самое странное воспоминание непрошено всплыло в его перевернутой голове. Воспоминание из детской книжки: мальчик-спичечник, который потерял руку из-за французского пушечного ядра. Но все же он наклонился, чтобы поднять с палубы все еще горящую спичку единственной оставшейся рукой, дотронулся ею до порохового отверстия пушки, а затем рассмеялся над оглушительным ревом, который издавала его пушка. Рассмеялся!

Висящий на снастях, его товарищ мертв, а пушечные ядра летят, Ник понятия не имел, что уготовила ему судьба, или даже проживет ли он еще минуту, не говоря уже о том, чтобы увидеть закат солнца в этот день. Но за несколько мгновений до этого, в самый опасный час битвы, он знал, что он, Ник Макайвер, совершил одну совершенно удивительную вещь в этой жизни.

Он рассмеялся в самое лицо опасности!

Это было последнее, что помнил Ник, прежде чем верхняя треть фок-марса, разбитая тридцатидвухфунтовым мячом, опутанная грязными веревками и тяжелым подкатом, обрушилась сверху и нанесла ему ужасный удар по голове.

ГЛАВА XXIX

Шпионы на продажу

8 Июня 1939

Подводная ЛОДКА 33, В МОРЕ

Хоббс был на операционном столе. Окончательно проснулся. Не мог пошевелить ни единым мускулом. И что-то было не так с его носом. Казалось, он не мог нормально пропускать через него воздух. Доктор склонился прямо над ним, его безумные глаза блестели над пропитанной потом хирургической маской. Он мог слышать приглушенный голос хирурга. Язык, сказал хирург, язык следующий!Затем Хоббс увидел, как блеснул скальпель, с которого капала его собственная ярко-красная кровь. И над маской хирурга безумные, сверкающие глаза доктора Меллера! Крик нарастал в его горле, а затем он проснулся.

Теперь, полностью проснувшись, весь в поту, Хоббс не мог даже мечтать о том, чтобы снова заснуть. Он оставался полностью одетым на случай чрезвычайной ситуации.

Он неподвижно лежал на жесткой металлической верхней койке крошечной каюты подводной лодки, тонкий матрас обеспечивал скудный комфорт, уставившись на холодную стальную переборку наверху. По правде говоря, он пропустил ужасную встречу с безумным доктором буквально на волосок. Если бы малыш Кейт не вспомнил о письме в его кармане, подтверждающем его историю, что ж, он содрогнулся, подумав об этом. Сообразительный ребенок спас его от коварного скальпеля доктора Меллера, и в этом нет никаких сомнений.

Мягкое дыхание Кейт на нижней койке убедило его в том, что после ее великолепного выступления в кают-компании она наконец-то хорошо выспалась. Если бы только он мог заснуть сам, подумал он, заложив руки за голову и уставившись на маленькую панель в переборке над головой. Он был покрыт влагой и, казалось, вибрировал.

Странно, подумал он и положил ладонь на стальную пластину. Было холодно как лед. Он вытащил свой тонкий перочинный нож и открутил винты, которые удерживали его на месте. Тарелка легко отодвинулась.

Он зажег свою "Зиппо", поднял ее в открытое пространство и уставился на обычную для подводной лодки запутанную массу проводов и проводников внутри. Но было кое-что еще, что-то, что привлекло его опытный взгляд.

Две блестящие трубки из нержавеющей стали, одна поверх другой, каждая около четырех дюймов в диаметре. Верхняя трубка начала дымиться, когда он снял пластину, и теперь он дотронулся до нее. Оно обожгло его руку, не горячим, а холодным. Суперхолодно. Он более осторожно прикоснулся к нижнему. Температура в помещении. И он гудел от вибрации. Жидкость, возможно, морская вода, прокачивалась через него под экстремальным давлением. И они по какой-то причине перегружали его.

Затем он увидел маленькую металлическую табличку над клапаном на покрытой инеем трубе. Он быстро просмотрел немецкие слова, напечатанные над ним красным. Когда он увидел слово Hydroschiffsschraube, он понял, что сорвал джекпот.

Hydroschiffsschraube.

Водный катер.

О широко распространенной системе гидроудара! Так вот как они это назвали, "водный катер"! Каким-то образом, они, вероятно, закачивали морскую воду на борт в носовой части, охлаждая ее, ускоряя и вытесняя на корму. Неудивительно, что U-33 смогла не отставать от Тора на всем пути через Ла-Манш! Он был на борту самой быстрой подводной лодки в мире! И он собирался выяснить, что заставило это сработать! Он увидел другой клапан сразу за-

Раздался приглушенный стук в дверь его каюты.

Он быстро поставил маленькую пластинку на место, ввинтив четыре винта на место. "Да?" - сказал он со сном в голосе. "Да?" Он изобразил громкий зевок и услышал голос, произнесший "Гутен морген, герр Макивер".

В замке повернулся ключ, и дверь открылась внутрь. Это был молодой моряк, которого он раньше не видел. Охранник улыбнулся спящему ребенку, а затем Хоббсу, который повернулся и посмотрел вниз со своей койки, протирая воображаемые заспанные глаза. Он всю ночь не сомкнул глаз, но тогда ему никогда не требовалось много сна.

"Капитан фон Криг хотел бы вас срочно видеть", - прошептал охранник по-английски. Хоббс спрыгнул вниз, натянул одеяло Кейт ей на плечи, а затем последовал за членом экипажа вдоль всей лодки. Хоббс заметил большую активность этим утром. Что-то явно затевалось. Охранник открыл дверь в ту же кают-компанию, где его допрашивали прошлой ночью. Британский командующий вошел внутрь и увидел капитана фон Крига, который пил горячий кофе за большим зеленым столом, а Малыш Вилли расхаживал с важным видом, попыхивая одной из своих желтых сигарет.

У фон Крига в руках был бледно-голубой конверт из министерства. Он смотрел на Хоббса так же, как смотрел в кают-компании, когда они впервые встретились. Он снова мог чувствовать, как мужчина пытается определить его местонахождение. Они встречались? Было ли это возможно? Где?

"Гутен морген, Ангус", - сказал Малыш Вилли. "Доброе утро! Как тебе спалось? Что ж, я надеюсь. У нас запланировано для тебя напряженное утро. В настоящее время мы находимся примерно в двадцати милях к северо-северо-западу от острова Грейберд, двигаемся на скорости фланга. Капитан фон Криг решил рассмотреть ваше любезное предложение о помощи, если, конечно, вы также убедите его, что говорите правду ". Глаза Вилли впились в глаза Хоббса. То же самое, как он заметил, было и с покрасневшими глазами уставшего капитана подводной лодки. Пьяница, подумал Хоббс, часть его проблемы, злой пьяница.

В этот момент Хоббс понял, почему фон Криг так странно смотрел на него. Потому что он сам теперь вспомнил, кем был этот немецкий капитан! Неудивительно, что мужчина показался таким знакомым! Имя выскочило на передний план в его мозгу с ужасающей ясностью.

Вулфи.

Конечно! Как он мог быть таким тупым! Вулфи, высокий, высокомерный немецкий аристократ, который недолго был проклятием для тогда еще молодого учителя фехтования в Оксфорде. Теперь Хоббс вспомнил все это, яростные драки из-за самых красивых девушек, кутежи, потасовки в пабах в любое время суток, когда Хоббсу приходилось идти и вытаскивать мальчика за пятки из-под кучи орущих, дерущихся студентов.

И, конечно, печально известное отрезанное ухо дона Магдалины, которое в конечном итоге привело к бесцеремонному увольнению Вулфи из колледжа и возвращению на Родину. Именно Хоббсу выпала неприятная задача сообщить Вулфи, что его отправили собирать вещи обратно в Германию.

"Версух?" теперь капитан обратился к Вилли, держа в руках синее письмо Министерства. "Доказательство? Это единственное письмо - доказательство глупой истории англичанина?"

Хоббс кивнул и повернулся к Вилли за поддержкой, но скрытный эсэсовец просто улыбнулся и позволил ему висеть там. Вулфи, скрестив руки на широкой груди, все еще смотрел на него. Фон Криг тоже помнил Гоббса? Если бы он это сделал, игра была бы проиграна, вот так просто. Он почувствовал, как у него под мышкой выступила струйка пота, и понял, что, возможно, в кают-компании теплее, чем он сначала представлял. Он попытался мягко взглянуть на капитана, чтобы ничего не отразилось в его глазах. Чтобы вытащить Кэти и себя из этого живыми, он должен был оставаться хладнокровным, несмотря ни на что. Если Вулфи узнал его, он был мертв. Они оба были. Он жил полной жизнью и не боялся смерти. Но ребенок? Это было немыслимо.

"Это то самое письмо, о котором я тебе говорил, мой капитан", - сказал Вилли. "Я предоставляю вам судить о его подлинности". Капитан, не сводя глаз с Хоббса, вытащил письмо из конверта, поднес его к своим налитым кровью глазам и начал читать. Хоббс, с учащенным пульсом, ждал, когда определится его судьба. Он почувствовал, как дрожь прошла по корпусу подводной лодки; или, возможно, это была просто оболочка его сердца.

"Обратите внимание на золотую печать министерства и лондонский почтовый штемпель, мой капитал.Разве в письме не все, что я обещал?" Спросил Вилли с ухмылкой, которую он не мог скрыть в своем голосе. ""Деятельность, выходящая за рамки его обязанностей"! Другими словами, шпионаж! Забавно, не правда ли? Его собственное правительство хочет, чтобы он шпионил в пользу Черчилля, не больше, чем мы! Он точно наш седобородый шпион!"

"Ах! Только если все в жизни таково, как кажется, майн полковник, " ответил капитан. "Но, возможно, он говорит правду. Если так, то он просто может быть полезен, ja, это правда ".

Капитан сложил письмо, сунул его обратно в конверт и кивнул Вилли, молча признавая, что письмо было приемлемым доказательством истории Хоббса. Затем он посмотрел на Хоббса, эти узкие глаза снова изучали его лицо.

"Но теперь, англичанин, " сказал капитан, " ты должен разжечь мой аппетит дополнительной информацией. Я решу, достаточно ли это важно, чтобы беспокоиться о сохранении жизни вам и вашей дочери ".

"О, это действительно важно, капитан", - сказал Хоббс, мысленно вздыхая с огромным облегчением. Он все еще был в игре. И пришло время усилить огонь. "Ребята, вы случайно когда-нибудь слышали о человеке по имени Ричард Хоук?" спросил он с неискренней улыбкой на лице.

Вилли прекратил расхаживать и чуть не упал назад. Капитан кашлянул в кулак и пробормотал: "Возможно, я слышал это имя раньше. Это возможно ".

"Я так думаю", - холодно ответил Хоббс. "Те двое головорезов, которых ты послал потопить мою лодку, сказали мне, что ты каждую свободную минуту пялишься на его замок в свой перископ". Он с удовлетворением увидел, как у капитана отвисла челюсть.

"Они сказали тебе это?" Вулфи взорвался. "Они - "Близнецы Твидл", эти идиоты! Я прикажу их пристрелить! Я прикажу их пытать и расстрелять! Я буду..."

"Близнецы Твидл?" - Спросил Хоббс, смущенный и удивленный одновременно.

"Да, да, так дас Капитан называет доктора Меллера и Клауса, двух моих маленьких агентов гестапо. Труляля, "Ди" и "Дам". Это подходит, не так ли?" Вилли сделал еще один большой глоток своего дымящегося кофе. Казалось, он был положительно доволен собой.

"Ах, да", - сказал Хоббс с огоньком в глазах. "Но который из них "Дам"?"

"Да ведь они оба, Ангус!" Сказал Вилли, взрываясь смехом и расплескивая горячий кофе по столу.

"Итак, вы слышали о лорде Ричарде Хоуке, капитан?" - Любезно сказал Хоббс.

"Да, да, да, конечно, я слышал о нем!" - сказал Вулфи. "Что теперь насчет него? Помимо того факта, что дер фюрер хочет его смерти?"

"Я работаю на него", - сказал Хоббс, его глаза сияли, потому что это была его любимая часть игры. Плетение паутины. "Хоук контролирует огромное количество английских шпионских группировок, действующих в этой части мира - во Франции, например, и Испании. Камера Седой Бороды - всего лишь одна из самых маленьких. Я его главарь, но я также и личный курьер Хоука. Вы, должно быть, задавались вопросом, как простой смотритель маяка мог позволить себе такое элегантное судно, как Тор?"

"Мы планировали спросить тебя об этом, если ты проживешь достаточно долго", - сказал Вилли.

"Она принадлежит Хоук, лейтенант", - сказал Хоббс с улыбкой. "Он лорд Хоук, и у него больше денег, чем здравого смысла, если вы спросите меня. Вы когда-нибудь знали таких титулованных людей? В любом случае, я использую его лодку, чтобы распространять информацию по каналу. Сегодня вечером я был как раз на таком задании, планируя сообщить о паре эскадрилий люфтваффе, которые мы недавно наблюдали за патрулированием у побережья Джерси. "Мессершмитты-109" сопровождают тяжелые бомбардировщики Junkers Su 390."

Вилли кивнул и задумчиво посмотрел на Хоббса. "He"s correct, mein Kapitän.На прошлой неделе я слышал, как маршал авиации Геринг упоминал Гитлеру именно о такой миссии люфтваффе на заседании штаба рейхстага."

Хоббс откинулся на спинку стула и ждал, пока все это осмыслится. Возможно, кризис миновал, но, конечно, не опасность.

"Этот Хоук, о котором ты говоришь, Ангус", - сказал Вилли. "Доверяет ли он тебе?"

"Настолько, насколько он доверяет любому, кто допущен на его секретную базу, лейтенант".

"Полковник! Я полковник Штайнер! Сколько раз я должен тебе напоминать?"

"Извините, полковник Штайнер".

"Секретная база! Какая секретная база? " - спросил взволнованный Вилли, водружая на нос свои вечно запотевшие круглые очки. Вилли с трудом мог поверить в свою удачу. Этот человек мог бы стать кладезем бесценной информации! Даже капитану теперь пришлось бы признать, что его инстинкты были верны.

"Ну, логово Хоука, конечно", - сказал Хоббс. "Конечно, вы слышали об этом! Секретная база подводных лодок в замке Хоук?"

"Итак, замок Хоук является базой!" - сказал фон Криг, вытаскивая одну из своих карт. "Именно так я и думал! Поздравляю, Вилли, кажется, мы все-таки собираемся выполнить самое срочное задание Берлина! Мы будем знамениты, говорю тебе, знамениты ".

"Мне понадобятся имена, естественно, всех, каждого!" Сказал Вилли, фактически облизывая свои мясистые губы, как человек, сидящий за столом для гурманов. "Ты все еще готов сделать это, Ангус? Предать соотечественников, предать своих многочисленных товарищей?"

"Заплатите мне достаточно денег, полковник, и я лично познакомлю вас с каждым шпионом на острове Седой Бороды! Включая самого лорда Ричарда Хоука! Потому что я планирую подвести твою прекрасную подводную лодку прямо к чертовой входной двери лорда Хоука и пригласить тебя и парней внутрь на чашку чая с самым известным английским шпионом собственной персоной."

"Wunderbar! Wunderbar!" Вилли кричал, пританцовывая вокруг стола в кают-компании, выпуская клубы фиолетового дыма.

"Тогда пойдем посмотрим, Вилли", - сказал капитан, с улыбкой откидываясь на спинку стула. "Мы пойдем и посмотрим, говорит ли правду английский смотритель маяка. Если он сможет заманить Волка в логово этого Ястреба. Если нет, что ж, это будет очень плохо. Для вас обоих ... и вашей прекрасной дочери!"

"Я проведу вас внутрь, хорошо, капитан", - тихо сказал Хоббс. "Не беспокойся об этом. Просто возьмите курс на лагуну Хоука!"

ГЛАВА XXX

В лазарете

3 октября 1805

Х.М.С. МЕРЛИН, В МОРЕ

Кто ты такой?" - Спросил Ник у одного из лиц, туманно парящих прямо над его собственным. Над ним было мерцающее свечение, раскачивающееся взад и вперед, и лица проплывали в нем и из него, в тяжелом мраке и из него.

"Он корабельный хирург, Ник", - сказало еще одно лицо, выплывающее на свет. "Ты жив, Ник, я знал это, при всей любви!" Это лицо, как ему показалось, он узнал. Да, конечно, это был лорд Хоук. Но кем был лорд Хоук?

"Не дергайся, парень, откинься назад и отдохни", - казалось, говорило лицо лорда Хоука. "Не говори сейчас". Говорить? О чем? Все, чего он хотел, это поспать. Спи вечно. У него ужасно болела голова, и он не мог вспомнить, почему.

"Где я?" - спросил Ник и почувствовал ужасную вспышку боли в виске. Он застонал и попытался сесть. Затем он почувствовал чью-то руку на своем плече и почувствовал, как она мягко прижала его обратно к подушке. Он закрыл глаза. Над ним во мраке был этот странно яркий, колеблющийся свет, и от него ужасно болели глаза.

"Ты в лазарете Мерлина, Ник", - тихо прошептал лорд Хоук. "Ты какое-то время спал. Мы совсем не были уверены, когда ты проснешься." Ник увидел, что его лицо расплылось в широкой улыбке. "Или даже ,если ты проснешься".

Лорд Хоук увидел, как Ник щурится от боли на свету, и он взял корабельный фонарь, висевший над койкой мальчика, и поставил его на палубу, приглушив и без того мягкое свечение в лазарете. Большинство раненых спали, так как была середина ночи. Единственным звуком были тихие стоны одного моряка, который всего час назад окончательно потерял правую ногу до костной пилы. Хирург дал мужчине большую порцию обезьяньей крови и кусочек кожи, чтобы зажать в зубах, когда боль станет невыносимой, но это не сильно помогло.

Хоук был рад, что Ник не проснулся, чтобы услышать звуки, издаваемые бедным моряком, идущим под ножом и пилой, или его жалобные вопли, когда его культю погрузили в кипящую смолу, чтобы залепить рану и остановить кровотечение. Хоук сам едва мог это вынести, но в этот момент, к счастью для всех, моряк потерял сознание. Здесь, в лазарете, были еще один или два матроса, люди, которые, вероятно, не доживут до восхода солнца. Но все, что можно было сделать, чтобы облегчить их боль, было сделано.

"Мы в безопасности?" - Спросил Ник, хотя и не был уверен почему. Что-то о пушечных ядрах, жужжащих у него в ушах, и обломках дерева, падающих сверху. И Стайлз, да, его бедный друг Стайлз, который был с ним на оснастке, когда начали летать свистящие мячи. Воспоминания начали возвращаться, и Ник подавил свои чувства. Стайлз был мертв. Сорвало с такелажа в водянистую могилу. Смерть героя, по крайней мере, попытался утешить себя Ник, боль в его сердце была гораздо острее, чем рана на голове. "Наконец-то в безопасности, сэр?" - Спросил Ник.

"Да, мы в безопасности, парень", - сказал шепчущий голос хирурга. "И это в немалой степени благодаря тебе, парень, благодаря тебе самому". Пожилой корабельный врач протянул руку и похлопал Ника по руке, которая неподвижно лежала у него на груди с тех пор, как они перенесли его сюда много часов назад.

"Что случилось, сэр?" Спросил Ник, его голос был болезненно слабым. И, тихо, лорд Хоук рассказал ему.

Мерлин исчез на севере за большой скалой всего через несколько мгновений после того, как Ник был ранен. К великому облегчению команды, тень от возвышающейся скалы упала на палубы "Мерлина", и матросы в изумлении посмотрели друг на друга. Они сделали это! Благодаря героическому мальчику на топе мачты, они обошли риф и оказались в безопасности за скалой!

Внезапно из рук матросов раздался оглушительный рев приветствия, все подняли глаза к небу, к маленькому мальчику, подвешенному за пятки высоко на снастях. Он сделал это! Он довел их до конца! Даже команды четырех веселых лодок вскочили на ноги, крича от радости и подбрасывая шляпы в воздух в честь храброго парня на фок-мачте.

Но когда мальчик не ответил на их дикие приветствия, а просто безвольно повис, извиваясь на ветру, Хоук мгновенно понял, что что-то ужасно не так. Он схватил ближайший саван и начал подниматься. В мгновение ока четыре или пять рук также взметнули ванты, ближайшие к фок-мачте, и все они за считанные секунды добрались до тяжело раненного и потерявшего сознание мальчика. Первое, что они заметили, была темная кровь на его вьющихся желтых волосах. Это была рана в голову.

Это выглядело не очень хорошо. Хоук видел раны на поле боя, такие тяжелые, как это. И они оказались фатальными.

Они осторожно передали Ника, без сознания и с обильно истекающей кровью головой, с самых верхних перекладин на палубу. Моряки относились к его безвольному телу с большим уважением, даже благоговением. Сердце Хоука наполнилось гордостью. В конце концов, для корабельной компании Ник был всего лишь двенадцатилетним безбилетником. И все же он спас их всех от призрака смерти и неминуемого поражения, чтобы они могли сражаться в другой раз.

Один из мужчин снял бандану со своей головы и обмотал ею голову Ника, чтобы остановить кровотечение. Хоук был тронут тем почтением, с которым даже самые ничтожные руки относились к бедному Нику, когда он неподвижно лежал на выбеленной солнцем палубе. Некоторые сняли шляпы и склонили головы, молясь или, что более вероятно, отдавая последние почести.

Ганнер опустился на колени на палубе рядом с мальчиком, баюкая голову Ника в своих руках и задаваясь вопросом, осознает ли его юный друг, что он умирает смертью героя. Он всегда стремился быть героем. Насколько знал Ганнер, это было единственное, чего он когда-либо хотел. И теперь. . .

"Ты еще не можешь умереть, парень, ты просто не можешь!" - Прошептал Ганнер, нежно поднял Ника на руки и прижал его к своей груди. Затем, с глазами, полными слез, Ганнер печально отнес Ника вниз.

И теперь в нездоровом свете фонарей в лазарете они услышали первые радостные слова доктора.

"Ты настоящий счастливчик, Николас Макивер", - сказал старый хирург. "Ты тоже упрямый! Много крови с ранами на голове, а у тебя был сильный удар в висок. Зашил кетгутом, так что у тебя будет красивый пиратский шрам, парень. Тот, кто очаровывает нежный пол. Итак, если бы ты посмотрел вверх и увидел приближающийся удар, что ж ..."

В комнате воцарилась ужасающая тишина. Смерть все еще витала во мраке, и даже спящие, должно быть, чувствовали это. Именно тогда веселый голос, полный жизни, нарушил тишину.

"О, он действительно счастливчик!" - произнес знакомый голос с койки рядом с койкой Ника. "Настолько, насколько им повезло! Тупоголовый, но в то же время прекрасный штурман!" Ник повернул голову, чтобы посмотреть, кто бы это мог быть, улыбка уже появилась на его лице.

Лейтенант Стайлз!

Ник перекатился на бок и, не веря своим глазам, уставился на туго забинтованную фигуру, лежащую на соседней койке. Его сердце подпрыгнуло от радости.

"Что ж, мистер Стайлз, я думал, вы ... я имею в виду, я полагал, что вы были ..." - Ник запнулся от чуда, увидев своего друга все еще живым и, казалось бы, здоровым. "Я не думал, что когда-нибудь увижу вас снова, лейтенант".

Ник всхлипнул и понял, что горячие слезы облегчения текут по его щекам и что ему все равно, кто это увидит. Он предположил, что некоторые слезы были оправданны.

"Для меня это тоже была важная статья, Ник", - сказал Стайлз и улыбнулся лорду Хоку. "Меня унесло прямо в кипящее море! Если бы не твой друг, моя дорогая старушка мама зачитывала бы мое имя в списках с черной рамкой в Гайд-парке. Да, мне повезло, что у меня был такой ангел, как лорд Хоук, который присматривал за мной. Почему, Ник, ты должен был это видеть! Великий Хоук слетел с поручня барки и вытащил меня из моря, точно так же, как самого Габриэля! Он тоже проплыл под градом свинца, чтобы спасти меня!"

Теперь, в полумраке и кислом воздухе лазарета, молодой лейтенант протянул руку через узкое пространство между своей койкой и койкой Ника. Ник протянул руку Стайлзу и почувствовал, что связь, образованная этим пожатием, была достаточно сильной, чтобы длиться вечность.

"Что это за шум, лейтенант?" - Спросил Ник у Стайлза. Теперь его чувства возвращались к фокусу, и он услышал свистящий звук прямо за корпусом, у изголовья его койки.

"Это морская вода, парень", - сказал Стайлз. "Мчусь по бортам барки. Мы держим курс на северо-восток и направляемся в Англию. Видишь, какие у нее каблуки? На ее третьем траверзе свежий ветер, и у нас опущен подветренный борт. Мы, должно быть, делаем семь узлов! Слышите этот грохот и движение вперед? Корабельные плотники заделывают эти дыры в носовой части правого борта, теперь, когда мы наклонили его на левый борт. Без такого шанса подлатать ее, да что там, мы бы уже были на дне! Как бы то ни было, мы будем как новенькие до рассвета!"

Впервые Ник обратил внимание на угол наклона лазарета и на то, как были подвешены все фонари. Они действительно были сильно опрокинуты и развивали хорошую скорость. В конце концов, им удалось сбежать!

"Где Ганнер?" - Слабо спросил Ник. "С ним все в порядке?"

"С ним все в порядке, сынок, он спит в гамаке, который они натянули для него на нижней палубе, где он мог быть рядом со своими пушками и парнями", - сказал лорд Хоук. "Он тоже был здесь, наблюдал за тобой. Он был убежден, что ты рано или поздно очнешься, и, слава святым, он был прав ".

"А Джип?" - Спросил Ник. "Где мой старый пес Джиппер?"

"Ну, Билли поймал его, Ник", - мягко сказал Хоук. "Помнишь? Вот почему мы здесь!"

"Где Билли сейчас?" Спросил Ник тихим шепотом. "Он за нами?"

"Ах, я только хотел бы, чтобы мы знали, парень", - сказал лорд Хоук. "Он попытался следовать вашим маршрутом через рифы, как мы и предполагали, и мы надеемся, что его корабль застрял на огромной скале. К тому времени, когда он снимет ее с якоря и заделает пробоину в носу, между нами откроется приличный участок моря, и мы будем готовы к бою. Если бы он этого не сделал, что ж ..."

"Он пуглив, как четыре ветра, эта Кровь", - пробормотал Стайлз, и все они погрузились в глубокую задумчивость. Каждый пытается представить, какой курс действий может предпринять пират. "Когда старина Билл охотится за тобой, все, что тебе нужно, - это трюк или чудо", - сонно добавил Стайлз. Закрыв глаза, он погрузился в глубокий сон, отпустив руку Ника.

Мгновение спустя Ник тоже мирно спал.

ГЛАВА XXXI

Полностью продуманная схема

8 Июня 1939

Подводная ЛОДКА 33, НЕДАЛЕКО От ХОУК-ПОЙНТ

Все двигатели заглохли!"

"Все двигатели остановлены, есть!"

"Поднять перископ!"

"Поднять перископ, есть!"

"Kapitän?Вопрос?"

"Что теперь? Я занят, лейтенант!" - сказал фон Криг, поворачиваясь с перископом так, чтобы оказаться спиной к Малышу Вилли в красноватом сумраке палубы мостика.

"Это полковник! Должен ли я постоянно напоминать всем на этом судне о моем звании? Пожалуйста! Мы должны работать вместе сейчас, нравится нам это или нет. Теперь, послушай. Я тут подумал - Макивер действительно кажется слишком осведомленным о работе подводной лодки. Возможно, ты прав насчет него. Я сам все это время был подозрителен ".

"Конечно, я прав, идиот!" - сказал фон Криг и повернулся лицом к коротышке. "И, являетесь ли вы идиотом лейтенантом или идиотом полковником, для меня не имеет значения! I am still der Kapitän, lest you forget!" Надеясь на реакцию, фон Криг не получил ничего, кроме мягкой улыбки.

"Мне любопытно. Что ты планируешь с ними сделать - позже?" - Спросил малыш Вилли.

"После того, как мы доберемся до замка, с ними обоими произойдет несчастный случай. Твидлы что-нибудь устроят. Трагично. И просто."

"Не ребенок, конечно!" Сказал Вилли, потому что, помимо его воли, он был полностью очарован маленькой рыжеволосой девочкой. Она обвела вокруг пальца всю команду. Он не мог представить себя способным причинить ей вред, но, напомнил он себе, это была война. Или, во всяком случае, будет достаточно скоро, когда Англия наконец пробудится ото сна.

"Честно говоря, лейтенант, я удивлен этой вашей слабостью. Ты не хуже меня знаешь, что должно быть сделано. Она милая малышка, но на войне всегда есть жертвы среди гражданского населения; это не в моей власти. О них обоих нужно позаботиться как можно скорее. доктор Меллер займется этим. Как вы знаете, он на самом деле питает слабость к таким вещам ".

Хоббс оставил Кэти, все еще мирно спящую в их маленькой каюте, и теперь пробирался вперед по узкому трапу. Вернувшись в их каюту после того, как убедил капитана в правдивости своего рассказа, он, наконец, ухватил несколько часов сна. Теперь его снова вызвали в диспетчерскую. По-видимому, они показали отличное время и теперь находились на перископной глубине где-то недалеко от острова Грейберд.

Он почувствовал, как струйка пота стекает по его щеке и исчезает за воротником рубашки. Тесные условия, подумал он. Внутри подводной лодки было жарко, и Хоббс знал, что до конца этого дня станет еще жарче.

Хоббс собирался предпринять самую значительную авантюру в своей военно-морской карьере, в своей жизни. Его собственная жизнь и жизнь Кейт зависела от того, как он будет вести себя в течение следующих получаса. Он бесшумно шагнул в полумрак рубки управления и увидел Вилли и фон Крига у перископа, настолько поглощенных своими мыслями, что никто не видел и не слышал, как он вошел.

"Ищете меня, парни?" Бодро сказал Хоббс, подходя сзади к двум немецким офицерам у перископа. Он чувствовал, что этим утром требовалась атмосфера беззаботной уверенности. Потребовалась бы вся его изобретательность, но он бы это сделал. Он должен был это сделать.

"А, герр смотритель маяка!" - сказал капитан, оборачиваясь и бросая взгляд на Хоббса. "Я не слышал, как ты вошел". Он внимательно посмотрел на человека на мгновение, а затем вернулся к своему перископу.

"Прямо здесь, мой капитан," - сказал Хоббс, выходя вперед в ореол туманного красного света. Он ненавидел то, как капитан продолжал смотреть на него, как на букашку под микроскопом, и все же здесь и сейчас он мало что мог с этим поделать. Ему нужен был, возможно, час, и тогда это больше не имело бы значения. Он улыбнулся Вилли. "И очень освеженный после нескольких часов сна в таких роскошных апартаментах, джентльмены!" Вилли, не улыбаясь, внимательно посмотрел на него.

"Превосходно! Я предоставил вам наш лучший номер, который, к счастью, только что освободился. Итак, что вы думаете о нашем маленьком подводном чуде, герр Макивер, теперь, когда вы провели некоторое время на его борту?" Капитан не потрудился скрыть гордость в своем голосе, поворачивая окуляр на девяносто градусов. "Сейчас мы находимся примерно в тысяче ярдов прямо к югу от Хоук-Пойнт. И все же я все еще не вижу входа в эту тайную лагуну, которую ты описал, Макивер. И я искал это неделями ".

"Могу я взглянуть на ваш подход к делу, капитан?" - Спросил Хоббс.

"Непременно, непременно!" - сказал капитан и отступил в сторону, чтобы дать Хоббсу доступ к перископу. Хоббс чувствовал, что капитан ждет его следующего хода, наблюдая за тем, как смотритель маяка обращается со сложным перископом.

"Извините, капитан, я никогда раньше не держал в руках ни одной из этих штуковин. Боюсь, я видел их только в фильмах. Не против показать мне, как это сделать?" Фон Криг мгновение пристально смотрел на него, а затем рассмеялся. Он был умен, этот англичанин, но и вполовину не так умен, как он воображал.

"Вовсе нет, герр Макивер. Руки тянутся сюда. Переключи это, чтобы сосредоточиться. И твои глаза смотрят сюда, " сказал капитан с непроницаемой улыбкой. "Конечно".

"Спасибо", - сказал Хоббс, не доверяя своим глазам, чтобы посмотреть на капитана. Он положил руки на рукоятки и поворачивал прицел, пока цель не появилась в поле зрения. Сначала он подумал, что линзы перископа не в фокусе, настолько безумно искаженным выглядел мир. Затем он понял, что это всего лишь его собственный пот, заливающий глаза. Он глубоко вздохнул и не отрывал глаз от прицела, чтобы нацисты не могли увидеть охватившую их нервозность.

"Видите ли, капитан, вход спроектирован так, чтобы быть скрытым, видимым только под очень точным углом. Сейчас мы лежим перпендикулярно входу, почти под углом девяносто градусов ", - сказал Хоббс. "Чтобы войти в бухту, подводная лодка должна лечь параллельно поверхности скалы. И, конечно, мы должны погрузиться на глубину не менее двадцати метров. Могу я на минутку взять вашу карту? И, может быть, ручку или карандаш?"

"Зачем вообще погружаться?" - спросил фон Криг, вручая ему карандаш и корабельную карту. "Почему бы просто не заплыть в лагуну на поверхности?"

Хоббс, захваченный врасплох, попытался не показать этого.

"Ну, прежде всего, я думаю, элемент неожиданности", - сказал Хоббс, немного удивленный тем, что у капитана подводной лодки хватило наглости просто плыть по поверхности во вражескую лагуну. "Но это также единственный способ, которым может войти подлодка такого размера. Позвольте мне показать вам правильный метод входа на карте, капитан. Вы увидите, что я нарисовал конфигурацию подводного входа на схеме для вас. Это немного сложно, поэтому я обрисую все это в общих чертах ".

Хоббс спроектировал подводный вход таким образом, чтобы его невозможно было обнаружить случайному наблюдателю. Но для него было довольно просто нарисовать это сейчас для капитана.

"Вот здесь склон утеса", - сказал Хоббс, рисуя контур Хоук-Пойнт своим толстым черным карандашом с номером два. "Трещина в забое начинается здесь, на вершине, и постепенно расширяется вниз к морю, как вы можете видеть. На глубине двадцати метров у вас должно быть добрых пять метров свободного пространства по обе стороны от подлодки. Если вашему навигатору удастся вывести нас на мертвую точку." Капитан кивнул головой.

"Итак, мы снижаем ее до двадцати и действуем предельно медленно. Wunderbar!Я вас спрашиваю, Хоук спроектировал этот вход для британских подводных лодок?" - подозрительно спросил фон Криг. "Мне интересно".

"Вовсе нет, капитан", - гладко солгал Хоббс. "Это естественное скальное образование. Но вы правы, это действительно обеспечивает почти идеальный незамеченный вход для подводных лодок. Это один из самых тщательно охраняемых секретов лорда Хоука. Уверяю вас, первый из многих, которые будут раскрыты ".

"Wunderbar!" Капитан рассмеялся. "Секретная английская база подводных лодок! Ах, Вилли, подожди, пока Берлин не услышит об этом! Фюрер устроит парад только для нас, не так ли?" Широкая ухмылка появилась на лице капитана подводной лодки. "Боцман!" - крикнул он, и крупный член команды с короткими светлыми волосами появился мгновенно.

"Есть, сэр!" - сказал член экипажа, вытягиваясь по стойке смирно.

"Мы проводим das boot через этот скрытый подводный проход в скале", - сказал капитан, теперь уже взволнованный. "Видишь, здесь есть отверстие, всего в двадцати метрах под поверхностью воды. Мы спустим ее вниз, пройдем через это узкое отверстие и всплывем прямо внутри скрытой лагуны. Как только мы поднимемся, я хочу, чтобы человек у пятидюймового палубного орудия и я хочу, чтобы были развернуты два больших резиновых плота. Один для лейтенанта Штайнера, меня и двух наших гостей, и один для доброго доктора и его помощника, вооруженных автоматами. Кроме того, я хочу, чтобы оба носовых и кормовых торпедных аппарата были заряжены и приведены в боевую готовность! Наконец-то мы собираемся нанести неожиданный визит знаменитому лорду Ричарду Хоуку!"

"Есть, есть, сэр!" - сказал боцман, отдавая жесткое приветствие. "Heil, Hitler!"

"Хайль, Гитлер!" - сказал капитан, вяло отдав честь.

"Хайль, Гитлер!" - крикнул Малыш Вилли, патриотический пыл наполнил его голос.

Они оба посмотрели на Хоббса, ожидая.

"Хайль, Гитлер!" - сказал английский командующий, щелкнув каблуками и подняв правую руку в жестком приветствии. Одобрительно улыбаясь, немцы не заметили, как левая рука Хоббса скользнула в карман пиджака. Там он нащупал две маленькие кнопки на своем пульте дистанционного управления и решительно нажал на ту, что справа.

И опустил Seagate.

К лучшему или к худшему, они собирались войти.

ГЛАВА XXXII

Испанский маскарад

4 октября 1805

Х.М.С. МЕРЛИН, В МОРЕ

Все взгляды были прикованы к восточному горизонту, когда далекая горящая огненная звезда медленно поднималась над темным краем земли. Поднимаясь, он послал свои первые сверкающие, раскаленные добела лучи, пронизывающие вздымающиеся черные вершины волн, разбрызгивая цвет по поверхности воды, сияющие полосы темно-синего цвета. Морской воздух обдувал их лица прохладой и нес с собой острый привкус соли.

Это должен был быть прекрасный день.

Некоторое время никто не произносил ни слова, даже часом ранее, когда Ник молча присоединился к Ганнеру и лорду Хоку у левого поручня сразу за бушпритом. Как и они, Ник молча смотрел вниз на темное, волнующееся море, теперь залитое ярким солнечным светом.

Оба мужчины знали, почему Ника не было в его койке в лазарете, хотя в убывающем лунном свете они увидели темное пятно крови на белой повязке, обмотанной вокруг его головы. Он пришел к портовым перилам по той же причине, что и все они. Они все пришли, чтобы дождаться Билли. И Ник снова поймал себя на том, что думает о мужестве и о храбром маленьком мальчике-спичечнике.

Собирался ли он тоже проявить себя храбрым в этот день, по-настоящему храбрым мальчиком? Такой же храбрый, как мальчики в историях, которые всегда стояли и сражались, и никогда не убегали? Никогда не сдавался. Никогда не сдавался.

Почти ровесник Ника, мальчик со спичками служил под командованием адмирала лорда Нельсона во время битвы на Ниле, на борту "Голиафа". У каждого орудийного расчета были свои "спичечники" и "обезьянки-пороховщики". Пороховые обезьянки доставляли порох снизу, а мальчики-спички поджигали порох в "контактном отверстии", чтобы выстрелить из пушек. Во времена перестрелок с близкого расстояния, когда огромные военные корабли шли рука об руку и обменивались бортовыми залпами, было важно сохранить свои конечности, а тем более разум. Этим молодым спичечникам выпало сделать и то, и другое.

История гласила, что однажды во время ожесточенного боя на ближних дистанциях произошел инцидент, который заставил Ника всерьез задуматься над вопросом храбрости. Град выстрелов из канистр и пушечных ядер разрывал парусину, такелаж и верхние борта "Голиафа" со свирепой скоростью и точностью. Огромные орудия английского корабля раскалились докрасна, взбрыкивая и ревя в ответ. В воздухе было больше горячего свинца, чем самого воздуха. Если бы ты был спичечным мальчиком, ты был бы в самой гуще событий!

Стоя у казенной части своей пушки с горящей спичкой в правой руке, мальчик ждал, пока артиллеристы почистят и перезарядят оружие, когда французское пушечное ядро с корабля противника оторвало ему правую руку. Мяч поразил его дорогую конечность наиболее чисто, оставив всю руку свисающей от плеча лишь на тончайшей ниточке кожи.

Мальчик перевел взгляд со своей тяжело раненной руки на спичку, которая все еще горела на палубе. Дым, огонь, свинец и крики раненых наполнили воздух. Мальчик наклонился, взял спичку в здоровую левую руку и поднес ее к отверстию для розетки. Пушка изрыгнула огонь и свинец. Его идеальный мяч снес мачту royal topgallant французского фрегата. И этот простой мальчик, не старше двенадцати лет, находившийся в шоке от потери собственной крови, посмеялся над убийственным эффектом своей пушки, а затем отправился к хирургу, чтобы тот позаботился о его руке.

Одна рука висела на веревочке, он выстрелил из своей пушки, а затем рассмеялся.

Ник никогда не забывал этот смех. Конечно, это была сама храбрость, смех настоящего героя!

"Парус, эй!" - раздался слабый крик с верхушки мачты высоко вверху. Хотя они, конечно, не могли видеть такого паруса; на их уровне горизонт все еще был бледной пустой оранжевой линией вдалеке. Ник увидел, как сигнальщик с верхней мачты слетел по вантам на палубу, у него не было ничего, кроме рук и икр, слегка обхвативших трос, чтобы предотвратить падение. Затем мужчина бросился на корму, чтобы найти капитана, весь маневр занял всего несколько секунд! "Парус, эй!" - эхом откликнулся посыльный у подножия мачты, сложив ладони рупором и выкрикивая эту новость офицерам на квартердеке.

"Куда подальше?" - спросили с квартердека.

"Опустить корпус и лечь с подветренной стороны!"

"Опустить корпус, прямо с подветренной стороны, да!"

И мгновение спустя они увидели маленькую темную черную фигуру на бледно-розовой полосе, где море встречалось с небом. Пока они смотрели, фигура неуклонно увеличивалась по мере того, как она приближалась к ним. Мистере, идущая в бой, была воплощением угрозы. По сравнению с их собственным военным кораблем, она была монстром. Достаточно, чтобы заставить задуматься даже самого храброго человека, даже самого Хоука. Но Хоук знал, что в этот день верный, быстрый меч Англии был в их руках. И что Мерлин, наконец, был готов к честному бою, бою, который она должна была выиграть.

Захваченный испанский шпион Веласкес с петлей на шее и выпущенными кишками, чтобы спасти их, раскрыл, что Испания, заключив вероломный тайный союз с Францией, планировала заманить в ловушку ничего не подозревающего Нельсона и его флот, который сейчас находится в Портсмуте, заманив их у мыса Трафальгар с помощью единственного небольшого испанского галеона, который, как известно, был доверху загружен золотом инков.

Если Макайверу не удастся доставить Веласкеса и его документы о предательстве Нельсону, ничего не подозревающий морской лорд и его флот со следующим приливом уплывут в поджидающие объятия объединенного французского и испанского военно-морских сил. Это было бы немыслимой катастрофой для англичан.

Наконец, когда Тайна все больше вырисовывалась на горизонте, Ганнеру выпало нарушить молчание. "Ты чувствуешь себя немного лучше, не так ли, парень?" он спросил Ника. "Вижу, как ты на ногах?"

"Да", - сказал Ник.

"Нет смысла спрашивать, не является ли лазарет сегодня идеальным местом для раненого молодого товарища по кораблю?"

"Никаких".

"Да, я так и думал. Тем не менее, сегодня мы не будем подначивать друг друга на расстоянии, Ник. Мы возьмем ее на абордаж, или она возьмет на абордаж нас, разлетятся поручни, и тогда мы будем лежать, рычаг к рычагу. Заметьте, французы с саблями орут, как баньши. И залп с борта на борт тоже, парень."

"Я читал, что так это делается", - тихо ответил Ник, глядя на надвигающийся черный силуэт Блада, на каждый дюйм расстеленного холста. "Во всяком случае, так, как это делает лорд Нельсон. Атака. Всегда атакуй ".

"У лорда Нельсона нет младшей сестры, которая ждала бы его в следующем столетии", - ответил Ганнер, сплевывая за борт. "И мамы с папой тоже нет".

"Здесь его лучшая собака тоже не сидит на цепи и не умирает с голоду, не так ли? Держу пари, что вон на той чертовой пиратской лодке, - парировал Ник. Лорд Хоук кашлянул и положил руку на плечо Ника.

"Николас, послушай меня. Если вы должны оставаться на палубе, я пойму. Но я хочу, чтобы ты держался поближе к капитану Макайверу, " сказал лорд Хоук, обеспокоенный взгляд омрачил его лоб. "Он будет у руля, под надежной защитой морских пехотинцев. Я должен настаивать, чтобы ты оставался рядом с ним на протяжении всей помолвки. Что бы ни случилось со мной или Ганнером. Это понятно?"

"Есть, есть, сэр", - сказал Ник с улыбкой, чувствуя себя так, как будто он только что выиграл в ирландском тотализаторе. Он был уверен, что лорд Хоук собирается заставить его остаться внизу и пропустить всю встречу. "Я не покину капитана, ваша светлость, я клянусь в этом!"

"Смотри, чтобы ты этого не сделал, парень", - серьезно сказал Хоук и вручил Нику толстый конверт, запечатанный воском. "Пожалуйста, немедленно вшейте это в свой карман. Сохрани это с машиной времени, Ник. Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы вы с Хоббсом лично доставили конверт и машинку Леонардо этому человеку в Лондоне. Мы не должны допустить, чтобы эта ваша машина попала в руки Уильяма Блада. Ты понимаешь, парень?"

"Да, сэр, хочу", - сказал Ник и повертел конверт в руках. На нем было имя, написанное изящным почерком лорда Хоука. Там было просто написано "Джордж Р. Джордж Рекс", - мгновенно понял Ник. Пакет был адресован королю Англии.

"Я думаю, пора, ваша светлость", - сказал Ганнер, бросив взгляд на море и неуклонно приближающийся семьдесят четвертый корабль с красным корпусом. "Судя по брызгам у его кромки воды, он делает добрых десять узлов! Она действительно летает, не так ли!"

Хоук посмотрел на позицию Билли, кивнул, и они втроем отправились на корму, чтобы найти капитана.

Ник все ожидал, что почувствует страх, но осознал только растущее чувство возбуждения. Он увидел, как "синие куртки" привязывают огромные рулоны толстого брезента к поручням по всему левому борту. С какой целью? он задумался. И он увидел, что на главной палубе на удивление не было ни матросов, ни морских пехотинцев, а затем он вспомнил, как Стайлз говорил, что им нужен трюк или чудо. Очевидно, они решили не рассчитывать на чудеса.

"Эй, там!" - услышал он крик капитана, его голос звенел от радости при виде Николаса на палубе. "Прекрасный день, не правда ли, юный Макивер? Рад видеть, что медикаментозные средства помогли тебе встать на ноги, парень. Я действительно вне себя от радости!"

Он стоял у штурвала на квартердеке, а рядом с ним стояли мистер Стайлз и группа морских пехотинцев в алых мундирах. Ник был очень рад видеть Стайлза, еще одного беглеца из лазарета. Капитан поднял свой длинный латунный бинокль и повернул его к Мистере, вращая маленькое кольцо фокусировки с выпуклыми буквами "NM".

"И вот мы видим, что мистер Блад возвращается!" - громко сказал капитан. "Он найдет нас в лучшем состоянии, чем оставил, мистер Стайлз! Подними наши знамена, лейтенант!"

"Цвета, сэр!" Ответил Стайлз, и все они посмотрели вверх, когда красно-синий Юнион Джек, развеваясь, спустился с грот-мачты.

"Поднимите, пожалуйста, испанский флаг на верхушку мачты, мистер Стайлз", - сказал Макайвер.

"Убирайся, да!" Стайлз плакал.

И они наблюдали, как испанский флаг был поднят на фале, чтобы заменить британский, хлопающий на ветру и развевающийся на верхушке грот-мачты.

"Что происходит?" Ник прошептал Стайлзу уголком рта.

"Вечеринка-маскарад, Ник", - прошептал Стайлз в ответ с улыбкой. "Маленький трюк, который капитан готовит для Билла. Мы не показываем ему наше истинное лицо; вместо этого мы наряжаем барки, чтобы выглядеть как хорошенькая испанская сеньорита. Видите, как все три мачты резко загнуты к корме на испанский манер? Попробуй подманить старину Билла поближе, чтобы он не стрелял из своих магических пушек. Вот, надень это ".

Он протянул Нику маленькую матросскую шапочку странного вида, такие, как, как знал Ник, носили испанские моряки. Ник заметил, что они все были в них, даже капитан Макивер, который сменил свой синий офицерский мундир на простую белую блузу и широкополую кепку.

"Что дальше?" - Спросил Ник.

"Ну, примерно сейчас впередсмотрящие на топ-мачте Билли доложат о небольшом испанском галеоне, плывущем в их направлении. Вот так в их подзорные трубы с такого расстояния будет видна наша кормовая установка ", - сказал Стайлз. "И поскольку Билли ожидает сегодня встретиться именно с таким барки, он вполне может поверить в это".

"Что насчет того, когда он подойдет близко?" - Спросил Ник. "Тогда мы не будем так сильно похожи на испанцев".

"Да, для этого и нужны те рулоны парусины, привязанные к поручням левого борта. Маскировочный костюм сеньориты для всего барки!" Сказал Стайлз и повернулся к капитану. "Теперь опустить брезент левого борта, сэр?"

"Пожалуйста, мистер Стайлз", - сказал Макивер, и по приказу Стайлза команда перерезала канаты. Толстые брезентовые рулоны были развернуты по всему левому борту Мерлина, от поручней до моря. Ник подошел к поручням, чтобы посмотреть, и увидел, что полотно было тщательно раскрашено сине-золотым рисунком в шахматном порядке поверх синих верхних сторон, чтобы напоминать борт испанского галеона. Он заметил, что все орудийные порты были нарисованы так, чтобы казаться закрытыми, что усиливало обман.

За нарисованным полотном настоящие орудийные порты "Мерлина" были открыты, пушки готовы к выстрелу, и он увидел, как члены орудийной команды плотно прижимают полотно к корпусу и закрепляют его там, чтобы усилить иллюзию. Теперь Ник видел, что издалека "Мерлин" казался тем, чем он, безусловно, не был, красивым сине-золотым испанским галеоном!

Ник вернулся к штурвалу несколько минут спустя, улыбаясь. Это был дьявольски хороший трюк, и он вполне мог сработать! Он увидел, что темноволосый незнакомец с окладистой черной бородой присоединился к офицерам у руля. На нем было пальто королевского синего цвета с блестящими серебряными пуговицами и желтым поясом на груди в испанском стиле. Синяя с золотом треуголка покоилась на его черных кудрях. Затем Ник увидел, что Стайлз приставил свой кремневый пистолет к середине спины мужчины.

"Позвольте мне представить сеньора Энрике Веласкеса!" Сказал Стайлз Нику, низко кланяясь и улыбаясь. "В прошлом шпион испанской короны, а недавно повышен до капитана вот этого баркаса!" Итак, подумал Ник, они использовали испанца в качестве капитана-приманки!

"Сигнальные флаги на вражеском красном фрегате, сэр!" - раздался громкий голос сигнальщика на топ-мачте, который вернулся наверх с подзорной трубой к такелажу наверху. "Он сигнализирует: "Что за лодка?"

"Тогда на каком судне, сеньор капитан?" - Спросил Стайлз у Веласкеса, тыча в него пистолетом.

"Эль Кондор, сеньор?" сказал мужчина, полный гнева и отвращения к своему унизительному положению. "Или это Эль Диабло? Я забыл, ты же знаешь, я..."

"Пять секунд, сеньор", - сказал Стайлз, приставляя пистолет мужчине под челюсть. "О том, как долго тебе осталось жить".

"Кондор". Резко сказал Веласкес. "

"Да", - сказал Макивер и на мгновение задумался об этом. "Отправьте ему "Эль Кондор" из Каталонии", - крикнул капитан Макайвер в небо и увидел, что соответствующие сигнальные флаги немедленно поднялись.

"Он сигнализирует "Добро пожаловать , Кондор!" Рандеву?" - спросил впередсмотрящий, и Стайлз с Макайвером широко улыбнулись друг другу. До сих пор это работало. Тот факт, что Билли еще не стрелял из своих дальнобойных пушек с нитронасосом, означал, что иллюзия держалась. По крайней мере, на данный момент.

"Где наводчик и экипаж?" - Прошептал Ник Стайлзу. "Где все эти синие куртки и морские пехотинцы?"

"Они скопились на нижних палубах, ожидая сигнала", - сказал Стайлз. "Хватит разговоров, парень, если ты не говоришь на испанском. Звук далеко разносится по воде".

Теперь они могли ясно видеть красные борта Билли - он быстро приближался. На его такелаже развевались черный череп и скрещенные кости, известные как "Веселый Роджер", и перевернутый английский флаг. У него были открыты все орудийные порты, и они могли видеть орудийные расчеты на каждом посту. Они еще не исчерпали их. Блада можно было одурачить, но он также не хотел рисковать.

"Я буду держать огонь до вашего сигнала, капитан", - прошептал Стайлз Макиверу.

"Есть, лейтенант", - ответил он приглушенным шепотом. "Моим сигналом будет "Боже, храни короля!"

"Есть, сэр!"

Ник мог видеть, как Билли осторожно лавирует ближе, не желая связывать себя обязательствами, но явно привлеченный синими и золотыми бортами и испанским такелажем на корме. Билли уже свернул свои светошумовые паруса и реи и значительно замедлил ход большого семьдесят четвертого. Ник мог ощущать присутствие множества вражеских глаз, наблюдающих за ними через подзорные трубы высоко в оснастке. Остальные, должно быть, почувствовали то же самое, потому что все натянули свои испанские кепки поглубже на уши. Ник заметил, что солнце поднялось примерно на две ладони над горизонтом и что Билли плывет прямо в его ослепительный блеск. Вероятно, именно поэтому он еще не видел сквозь раскрашенный холст, драпирующий корпус Мерлина.

Маленькое чудо, подумал Ник, и он примет его, с Божьего благословения.

"Полегче, парни, полегче", - прорычал Макивер низким шепотом. Вы могли почувствовать напряжение у штурвала, когда флагман Билли появился в поле зрения. Теперь она была менее чем в тысяче ярдов от него. Она была великолепна в полном свете восходящего солнца, с яркими подвесками, струящимися с ее трех мачт, и вздымающимися облаками белых парусов над ее малиновым корпусом. Даже сбавив скорость, она все равно сильно накренилась и разбрасывала пенящуюся белую воду по обе стороны от уреза.

Великолепное зрелище, но Нику казалось, что каждое из ее семидесяти четырех сверкающих орудий скоро будет нацелено в его сердце. Было трудно поверить, что такой потрясающе красивый сосуд был нацелен на его личное уничтожение.

Под квартердеком, где стоял Ник, он мог слышать топот, нетерпеливое бормотание и звон мечей сотен встревоженных матросов и морских пехотинцев, ожидающих сигнала к стрельбе из рядов пушек, скрытых за брезентом, и стремящихся выбежать на палубу и вступить в бой с врагом.

Канонир, в соответствии с блестящей стратегией, разработанной прошлой ночью, перенес все работающие орудия по левому борту и выбросил выведенные из строя за борт. Мерлин теперь могла сражаться только на одной стороне, но она была бы намного быстрее и проворнее, чем крупный первоклассник, тяжеловес семьдесят четвертого калибра.

" Приветственный возглас с борта огромной Mystère донесся из-за воды. Они окликали испанского капитана. Стайлз снова ткнул шпиона Веласкеса в спину своим спрятанным пистолетом, и пораженный испанец ответил криком на приветствие.

" - воскликнул Веласкес.

"¿Buenos días, señor! Эста Эль Кондор?" - произнес испанский голос, плывущий напротив французского военного корабля.

"[] El Condor!" Веласкес крикнул в ответ, и большой красный фрегат снова повернул и подполз еще ближе. Конечно, теперь они могли видеть фальшивую краску! Но, нет, она продолжала приходить.

Ник мог видеть, как солнце отражается от бесконечных рядов отполированных медных пушек на каждой палубе ее массивного корпуса. Как и все остальные у руля, он затаил дыхание. Стайлз, который чувствовал некоторую неловкость от нервного испанца, стоявшего на мушке его пистолета, начал что-то говорить, но было слишком поздно.

Внезапно, без предупреждения, Веласкес рванулся вперед к левому поручню. Крича как одержимый, он начал дико рвать веревки, которыми брезент был привязан к верхним бортам Мерлина.

"[]" Веласкес кричал французам через воду, когда он рвал и сорвал веревки, поддерживающие маскировку из раскрашенного холста. "[] Трюк! Трюк!"

Ник увидел, как самый большой кусок брезента отвалился от поручня и упал в море, когда Стайлз поднял пистолет и прицелился в Веласкеса, но он знал, что было уже слишком поздно! Стайлз выстрелил, и испанец рухнул на перила, схватившись за ногу. На его бриджах расплылось темное пятно крови, но он не был смертельно ранен. Макивер хотел, чтобы он был жив для встречи с лордом Нельсоном. Видя, что он все еще разрывает веревки, удерживающие холст, Стайлз поднял пистолет, чтобы выстрелить снова, но капитан отрицательно покачал головой. Было слишком поздно.

"Мерлин" теперь лежал без маски, и с характерным черно-белым рисунком "Нельсон шашка", теперь обнаженным вдоль его борта, он был показан таким, какой он был, потрепанным английским военным кораблем, с недостаточным количеством людей и вооружения и рвущимся в бой!

На борту "Мистеры" раздался крик, а затем, мгновением позже, грохот пороха и вспышка пламени с носа "Билли". Пуля пробила такелаж над их головами, осыпав их обломками. Ник глубоко вздохнул. Острый привкус пороха становился слишком знакомым. Он услышал грохот еще одной вражеской пушки, и Мистере ворвалась к ним с подветренной стороны, разворачивая на ходу свои большие орудия.

Быстрая серия взрывов, отмеченных вспышками огня и раскатами грома вдоль массивного борта, почти сразу скрыла большой красный фрегат в облаке клубящегося черного дыма. Ник приготовился к приближающемуся шквалу железных пуль, но, чудесным образом, их не было.

Все французские пушки, стрелявшие в спешке, были выпущены при крене корабля вниз, и большинство ядер, не причинив вреда, упало в море. Тем не менее, битва теперь вступила в силу, к лучшему или к худшему, и Ник вытянул шею по сторонам, на носу и на корме, вверху и внизу, с правого борта на левый. Как будто он не мог насмотреться, наслушаться, почувствовать достаточно. Он напомнил себе, что был помощником, хотя и безвозмездно, английского военного корабля, идущего в бой под великолепной широкой подвеской Горацио Нельсона, героического победителя при Ниле и Сент-Винсенте!

"Поразите испанского энсина, мистер Стайлз, и покажите ей наше истинное лицо! Поднимите наш флаг, пожалуйста, " сказал Макайвер, его голос был едва громче шепота. Когда "Юнион Джек", развеваясь, поднялся на солнце, капитан взобрался на верхнюю часть поручня, встал на цыпочки, сложил ладони рупором и издал громкий боевой клич. Он снова надел синий мундир королевского флота.

"Боже, храни короля! Боже, храни короля!" - Взревел капитан Макайвер. "Боже, храни нашего кровавого короля!"

"Спасите кровавого короля!" - раздался оглушительный ответный крик с одного конца корабля на другой.

Затем раздался сильный раскатистый гром английской пушечной пальбы с трех палуб под ногами Ника. Весь корпус содрогнулся от чудовищности этого, безошибочной ярости идущего рябью бортового залпа!

Теперь все пушки левого борта стреляли в идеальной последовательности при крене вверх и наносили сокрушительный первый удар! Ганнер сделал это, Ник радовался! Мгновенно воздух на палубе наполнился кипящим черным пороховым дымом, и по ту сторону воды, сквозь прозрачные очаги в густом дыму, было видно опустошение. Крики искалеченных и раненых на борту "Мистере" уже доносились через воду до Ника. Большая часть ее верхнего такелажа свисала безвольными обрывками. Капитан повернулся к нему с широкой ухмылкой.

"Я никогда не видел ничего подобного, Ник! Твой друг Канонир сделал все правильно, лучший бортовой залп, какой я когда-либо видел!" И он повернулся обратно к главной палубе и продолжил свой боевой клич: "А теперь, парни, атакуйте их изо всех сил, Англия меньшего от вас и не ожидает!"

Теперь не было никакой нерешительности, никакого бегства за камнем. Капитан Макайвер вел бой прямо в горло врагу. Под рев своих людей и грохот своей пушки Ник услышал и почувствовал, как Мерлин взрывается вокруг него бурной жизнью. Он с трудом мог представить выражение шока и ярости на лице Билли, когда раскрашенный холст упал в море, обнажив английские пушки, которые теперь были выставлены на солнце! В конце концов, отчаянная попытка Веласкеса помешать сюжету была предпринята слишком поздно! Билли заглотил наживку, и теперь он расплачивался за это.

Мощные множественные взрывы огромных пушек продолжали свой бесконечный раскатистый грохот под ногами Ника.

"Слышишь это, парень?" - радостно сказал Макивер. "Да будет вам радость, это наш дорогой стрелок там, внизу! Парни тикают, как отличные швейцарские часы! Он идеально подбирает время для наших бросков, перезаряжает при падении, стреляет при подъеме! И мы хорошенько разнесли старину Билли этим первым бортовым залпом! Это заставит Билла пошатнуться, и никакой ошибки! Теперь у нас есть шанс, Ник, шанс на победу!"

Ник знал, что это правда. Если бы Мерлин одержал победу в этот день, это было бы во многом благодаря тому первому разрушительному залпу сбоку. Ганнер выполнил свое обещание. Ник надеялся, что это было предзнаменованием грядущих событий.

Мистере капитана Блада, пошатнувшаяся и ошеломленная неожиданным нападением, могла только в смятении наблюдать, как английский корабль резко повернул за ней с наветренной стороны, а затем безжалостно накренился на корму. Теперь "Мерлин" прорезал правый борт французского семьдесят четвертого, стреляя из всех своих носовых орудий. С того места, где стоял Ник, Мистере выглядела в полном смятении. Она, конечно, сопротивлялась, но это были беспорядочные усилия, лишенные какого-либо ритма или симметрии. Мерлин теперь бежал с подветренной стороны и демонстрировал отличную скорость.

На борту французского военного корабля несчастный офицер стоял на своей квартердеке.

"Боже мой!" сказал сбитый с толку французский лейтенант, глядя на окружающий его полный хаос. "Боже мой!"

Первый офицер на огромном французском судне был фактически в состоянии полной растерянности. Приближаясь к битве под слепящим солнцем, он не смог распознать хитрость раскрашенной стороны Мерлина и в результате получил сокрушительный бортовой залп. Теперь он услышал, как над водой разнесся крик "Боже, храни короля", и увидел, как враг обогнул его и врезался в него.

Он был потрясен, увидев, как все ее люки распахнулись, и легионы кричащих морских пехотинцев в красных мундирах хлынули на палубы с громким криком "Ура!" и начали выстраиваться на главной палубе. Он увидел, что повсюду вокруг них были синие куртки с абордажными саблями, сверкающими на солнце, которые теперь толпились у бруствера левого борта, поскольку повсюду английские офицеры в синих мундирах подгоняли их. Снайперы с мушкетами взбирались на снасти и уже стреляли по целям на борту его барахтающегося французского военного корабля.

Каков был план капитана Блада сейчас, подумал он. И где, скажите на милость, был сам печально известный капитан? Прячется внизу, в своей каюте? Резвится со своей трофейной английской кобылкой?

Суровый впередсмотрящийMystère выкрикнул предупреждение, и французский офицер совершенно побледнел. Маленькая английская третьеразрядка расстелила весь свой холст и неслась на него с безбожной скоростью! Конечно, даже коварный английский капитан не собирался ложиться в дрейф и пытаться взять на абордаж, гораздо более крупное судно? Это было бы самоубийством! Французская команда превосходила английскую численностью в два к одному! Но о чем еще он мог думать, лавируя прямо внутри Mystère "s lee? Где был капитан Блад? В своей каюте, потягивает английский чай на завтрак со своей английской любовницей, конечно. Mais certainement!

Французский первый помощник обнаружил своего командира орудий, блуждающего по главной палубе в оцепенении. У мужчины шла кровь из обоих ушей, и он не мог говорить. Неудивительно, что они не открывали ответный огонь! Никто не отдавал приказ! Первый офицер убежал как сумасшедший, приказывая каждому члену экипажа, которого он видел, стрелять по желанию. Это не было тактикой из учебника, но это было эффективно. Наконец, французские орудийные расчеты дали оглушительный бортовой залп, и носовой впередсмотрящий "Мистеры" улыбнулся, довольный, что наконец-то понюхал в воздухе немного французского пороха!

Порядок восстановлен, большой французский семьдесят четвертый теперь направил все свои тяжелые орудия правого борта на приближающееся английское судно.

Почти мгновенно на борту Мерлина воздух наполнился оглушительными взрывами и густым черным дымом, поскольку два военных корабля теперь обменивались ударами на близком расстоянии. Убийственное количество железной дроби теперь вонзалось в Мерлина, и Ник видел, какой разрушительный эффект это производило на все вокруг него, особенно на расщепленное дерево, которое взрывалось внутрь каждый раз, когда пуля ударялась о деревянный корпус. Впервые Ник заметил мокрый песок, разбросанный по палубе под ногами, и вспомнил его ужасное назначение - впитывать кровь мертвых и раненых, чтобы палубы не стали скользкими от густой красной массы.

Мерлин приближался к корме Билли, и Ник мог только представить, насколько ужасным будет французский бортовой залп. Он затаил дыхание и ждал, пока секунды, казалось, растягивались в часы.

"А теперь, ребята, посильнее!" Макайвер закричал и сам бросился к штурвалу, раздраженный поведением рулевого. Он резко повернул штурвал и направил ее прямо на мидель корабля Билли! Ник мог видеть шок на лицах французов, которые теперь выстроились вдоль поручней по правому борту "Мистеры". Намеревался ли английский капитан теперь таранить их? Осмелится ли он плыть прямо под дождем из раскаленного свинца и железа, которым они стреляли?

"Красиво, сейчас, красиво!" - воскликнул Мак-Айвер, подняв бледно-голубые глаза кверху, следя за луфом своего грота, слегка вращая штурвал кончиками пальцев. Вы могли почувствовать эффект мощного нажатия на парусину в воздухе, почувствовать, как она поет, содрогаясь по всей огромной деревянной лодке, почувствовать это своими ногами, понял Ник, вы могли почувствовать это пальцами ног!

Ник с трепетом наблюдал за выступлением Макайвера; вот тогда, и для этого не было другого слова, вот тогда был моряк. Итак, вот он, воин.

Таранить? Все, кто стоял у руля "Мерлина", затаили дыхание в ожидании следующего шага капитана. Попытка какого-либо маневра вообще была бы не в пример великому морскому воину Макайверу. Он без колебаний выбирал тактику даже с наименьшими шансами на успех, если чувствовал, что это в конечном итоге послужит делу победы. Стайлз нервно посмотрел на быстро сокращающееся расстояние между двумя судами.

"Капитан, сэр!" - крикнул он. "При всем уважении, сэр, барки не выдержит ..."

"Готовы, мистер Стайлз?" Макивер прошептал верному первому лейтенанту, стоящему рядом с ним. "По моему сигналу, сэр". И снова руки Макайвера превратились в размытое пятно, вращающее большой штурвал кончиками пальцев, его голубые глаза сосредоточились на какой-то точке прямо посередине французского семьдесят четвертого.

"Да, готовы!" Ответил Стайлз, с радостью узнав о предстоящем изменении курса, его взгляд был прикован к триммерам парусов в оснастке, чьи глаза, в свою очередь, были сосредоточены на быстро уменьшающихся углах наклона двух судов.

Именно триммеры, стоявшие босиком на линиях вдоль рей, теперь должны были определять, когда барки остановится и где. В следующие несколько секунд все зависело от их способностей. Снайперы, находившиеся высоко в такелаже обоих судов, продолжали свою смертоносную работу, и Ник был потрясен, увидев, как человек, стоявший справа от него, беззвучно упал на палубу, а из его живота забил небольшой фонтан крови. Двое морских пехотинцев без единого слова утащили беднягу вниз. Ника потрясло осознание того, что он, вероятно, никогда даже не узнает о судьбе этого человека.

Тем не менее, Мерлин продолжал давить на Мистеру, и встревоженные экипажи, выстроившиеся вдоль поручней на обоих военных кораблях, приготовились к столкновению. Тишина у руля была ревом в ушах Ника. Он приготовился к ужасному, неизбежному столкновению. На обоих кораблях невысказанный вопрос. Был ли англичанин у руля сумасшедшим?

"Мистер Стайлз, вы можете сбросить скорость на пять градусов, пожалуйста, и вернуться на главный курс по моему сигналу, сэр. Еще пятьдесят ярдов, сэр. Будь тверд, когда она идет ". Капитан тихо шептал повторяющиеся указания себе под нос, и Ник сделал глубокий вдох, опираясь на фалы бизань-мачты. О чем думал капитан? Разрушительное столкновение теперь было явно неизбежно! Ник увидел, как морской пехотинец рядом с ним в испуге зажмурился. Если бы морские пехотинцы боялись ...

Уже в сотне ярдов и приближается на полной скорости. Ник взглянул вверх на паруса "Мерлина", белые, наполненные ветром и вырисовывающиеся на фоне насыщенной синевы неба. Он увидел одинокую белую крачку, кружащую высоко над королевскими особями, и поразился безмятежному безразличию птицы к кровавой трагедии, разворачивающейся прямо под ним.

"Смотрите в оба, сэр!" - хрипло прошептал Макайвер, и Нику на мгновение показалось, что капитан обращается к нему. "Следи за своим штурвалом!" Макайвер передал штурвал своему первому помощнику, чтобы тот мог сосредоточиться на множестве мгновенных решений, которые ему предстояло принять в следующие несколько секунд.

"Живой, да", - тихо сказал Стайлз, сжимая штурвал, его глаза были устремлены на паруса и те скудные несколько ярдов, которые разделяли два гигантских военных корабля. Затем Ник закрыл свои собственные глаза. Он не хотел этого видеть.

"Если вы не возражаете, мистер Стайлз, " услышал он голос капитана, " немедленно уберите грот и приготовьтесь лечь в дрейф. Сейчас мы подгоним ее к борту." Макайвер, дрожь возбуждения возвысила его голос, теперь намного выше шепота, теперь кричал: "Полегче, полегче, по моему приказу - лечь в дрейф, сэр, сейчас же!"

"Мерлин" шел на скорости корпуса прямо на мидель "Мистеры" по правому борту и приблизился на расстояние менее пятидесяти ярдов! Ник все еще сомневался, что столкновения можно избежать, но в последний возможный момент он услышал крик Макайвера: "Назад на грот и резко на правый борт! Поднимайтесь, ребята, поднимайтесь! Я хочу, чтобы ее остановили мертвой через сорок, тридцать, двадцать - немедленно спустить все паруса!"

Ник открыл глаза.

Мерлин рванулся вперед, затем пошатнулся, когда триммеры залили его парусину, когда он потерял ветер, когда крик "Лечь в дрейф!" эхом разнесся над водой. Облегчение и покой, однако, были лишь кратковременными.

Намерения Мерлина теперь были ясны, он поднимется на борт, и вражеские орудийные расчеты снова с готовностью принялись за работу. Каждую секунду вспыхивали мощные вспышки пламени, и французские пушки посылали цепную дробь в такелаж, а картечные выстрелы и картечные дроби со свистом разносились по палубам "Мерлина". Воздух был полон свинца и смерти, задыхался от дыма и криков только что раненых. Ник даже не осознавал, что он тоже кричал, подгоняя "Мерлин", когда они дрейфовали в Мистере, теперь почти на расстоянии плевка, и команды с обеих сторон стреляли, кричали и хотели перегрызть друг другу глотки.

И "Мерлин", сильно повернувший штурвал, в последний момент красиво развернулся, и его бушприт едва не запутался в такелаже миделя "Билли". Сбросив ветер, по инерции корабль понесло вперед и по кругу, пока он не оказался рей к рею с вражеским судном, в идеальной позиции для абордажа группы морских пехотинцев, все еще формирующейся на его главной палубе!

Теперь два военных корабля призрачно приближались друг к другу, водная щель между ними составляла всего несколько футов и дюймов и быстро сужалась.

Ник услышал громкие приветствия, раздавшиеся от массы людей, выстраивающихся на главной палубе, и увидел, как несколько красномундирников запрыгнули на бруствер со стороны абордажа "Мерлина" и подняли свои сабли в воздух. Команда Мерлина бросилась вперед с оглушительным воплем. "Алые мундиры" рвались вперед, готовые прыгнуть за борт, как только два судна подойдут достаточно близко, чтобы потереться плечами, и крючья-привязи скрепят лодки вместе.

Теперь два судна разделяло всего несколько футов, и экипаж каждого из них по какой-то причине резко прекратил огонь и просто уставился друг на друга через узкую полосу воды, люди, стоявшие вдоль обоих поручней, смотрели со страшной смесью страха и необузданной злобы. Нику эта тишина почему-то показалась такой же громкой, как грохот пушек.

Ник почувствовал глухой, сотрясающий удар, когда два корабля встретились. Ослепительный холодок пробежал по его спине, когда он посмотрел в лицо врагу. Там было слишком много эмоций одновременно, чтобы он мог разобраться. Но у всех у них было одно имя:

Война.

Нельсон Сильный, Нельсон Храбрый, Нельсон Повелитель морей.

К своему удивлению, Ник обнаружил, что он быстро повторяет свое заклинание про себя, снова и снова, немного задыхаясь. "Поднимайтесь на борт, парни! Садись на нее сейчас же!" Лейтенант Стайлз кричал своим офицерам с поручня, и Ник увидел, что два военных корабля теперь столкнулись плечом к плечу. Он чувствовал, как весь корабль содрогается у него под ногами каждый раз, когда сталкивались два больших судна.

Затем с обоих бортов раздался чудовищный крик, и матросы "Мерлина" хлынули вверх и через бруствер, и Ник увидел, как в ответ поднялась масса кричащих французов, увидел их полосатые рубашки и кепи, сверкающие сабли и пики в одной руке, пистолеты в другой. Сначала они стреляли из пистолетов, затем бросали бесполезное оружие на землю или во врага, так как в пылу битвы не было времени перезаряжать. И, к своему ужасу, он увидел, что вражеские матросы в полосатых рубашках не только отбиваются от англичан, пытающихся подняться на борт Mystère, но и что десятки из них прыгают на Палуба "Мерлина" и рубка английских морских пехотинцев, ожидавших посадки. Он увидел большое количество французов, которые прорвались, и теперь направлялись к квартердеку, где стояли он и капитан.

Морские пехотинцы, охраняющие штурвал, примкнули штыки и опустили мушкеты.

"Оттеснить нарушителей границы!" Макивер закричал на своих офицеров. "Отбейте их, парни!" - сказал он, расталкивая двух морских пехотинцев и вытаскивая свою саблю из ножен. Затем он спрыгнул с поручня квартердека, пробираясь в самую гущу сражения на главной палубе. Ник наблюдал, как его тезка врезался в скопление французских абордажников, и радостные возгласы застряли у него в горле. Капитан Макайвер, похоже, сам был не прочь отбиться от нескольких абордажников, пока подстегивал своих офицеров. Он увидел, как капитан вскочил на бруствер через тела двух мертвых французов, размахивая своей абордажной саблей, крича своим людям продвигаться вперед, среди них был и лорд Хоук.

Но, как ни странно, Нику показалось, что люди с "Мерлина" теперь потеряли волю, были отброшены назад, их попытка взять на абордаж вражеское судно сорвана. Французские моряки теперь взобрались на бруствер, казалось бы, по своей воле, и, за исключением храброго английского капитана, сражающегося теперь почти в одиночку, беспрепятственно спрыгнули на палубу "Мерлина". Впервые за этот день Ник почувствовал настоящий страх.

Он почувствовал успокаивающую руку Стайлза на своем плече.

"Полегче, парень, полегче", - сказал Стайлз. "Я вижу, твой друг лорд Хоук кое-что знает об этой ужасной игре!"

"Но французские моряки, они..."

"Это обман, Ник", - сказал Стайлз, наклоняясь, чтобы прокричать ему в ухо. "Уловка, парень! Капитан и лорд Хоук всего лишь заманивают этих французов на борт, прежде чем они отправят туда основную группу наших абордажников. Посмотрите на них сейчас! Французские офицеры думают, что мы ..."

Затем с Мерлина донесся оглушительный рев, и Ник увидел, как французы отступили, когда сам лорд Хоук вскочил на бруствер, чтобы присоединиться к Макайверу, сопровождаемый огромной растущей массой морских пехотинцев в красных мундирах! Подобно разъяренному пчелиному рою, люди Мерлина теперь поднимались все выше и выше, нанося удары пиками и саблями и стреляя из пистолетов в упор во врага перед ними, загоняя полосатых рубашек обратно на их палубы или в море. Бурлящий поток англичан, за которым, казалось, стояла непреодолимая сила природы.

Ник взобрался на бизань-фал, чтобы лучше видеть происходящее, и его сердце подпрыгнуло в груди, когда он увидел, как его друг Хоук, величайший фехтовальщик Англии, отбивается сразу от трех окровавленных полосатых рубашек! Лорд Хоук пропустил одного из них за спину, но в последний момент развернулся и выстрелил в мужчину из пистолета, отбросив его назад, в промежуток между двумя военными кораблями, в море. Он снова развернулся, обезоруживая одного человека и протыкая другого насквозь. Ник вскоре потерял из виду двух своих друзей, когда Хоук и Макивер прыгнули в рычащую массу людей на Палуба Мистере, но он был рад увидеть по крайней мере десять красных мундиров прямо за ними, когда два решительных англичанина вошли в воду, без сомнения, в поисках квартердека и Билли Блада.

"Ура! Ура!" - Воскликнул Ник, размахивая своей испанской кепкой и мечтая оказаться рядом с лордом Хоуком и капитаном, когда они, наконец, столкнутся с капитаном Бладом. Но он дал торжественное обещание Хоук остаться у штурвала и намеревался сдержать его, даже несмотря на то, что больше не пользовался защитой капитана. Он задавался вопросом, как долго продержится кольцо морских пехотинцев, окруживших штурвал.

"Ник! Позади тебя, парень!" - услышал он крик Стайлза. "Они прорвались!" Ник обернулся, чтобы посмотреть.

Их четверо! Небольшая банда французских швабов каким-то образом прорвала кольцо морских пехотинцев на квартердеке и направлялась в его сторону. Он увидел, как ведущий поднял руку для броска, а затем уродливый стальной кинжал с громким стуком вонзился в бизань-мачту всего в трех дюймах от его правого глаза!

Ник увидел, как человек, который бросил это, засмеялся и поднял свой кортик, призывая остальных вперед. Его лысая голова и лицо были каким-то образом ужасно изуродованы, как будто у него были кроваво-красные шрамы вокруг глаз и носа, но, подойдя ближе, Ник увидел, что это были не шрамы, а какая-то жуткая татуировка. Как змеи, скользящие вокруг его глаз и по носу.

Змеиный глаз!

Странный спутник Билли в гостинице "Седая Борода"!

Ник в отчаянии выдернул все еще вибрирующий кинжал из дерева и увидел, как татуированный француз улыбается ужасной ухмылкой, а вокруг его глаз пляшут красные круги.

"Bonjour, Monsieur McIver!"Змеиный Глаз обратился к Нику, назвав его по имени с сильным французским акцентом. "Мы встретились снова! Я приношу поздравления от капитана Уильяма Блада! Он сказал, что я найду тебя здесь, и он все еще готов обменять твою искусанную блохами собаку на этот предмет, находящийся в твоем распоряжении. Если ты откажешься, у меня есть приказ доставить ему сам объект вместе с твоей головой!"

"Я отказываюсь", - сказал Ник, и слова слетели с его губ прежде, чем он смог забрать их обратно. Джип был для него дороже тысячи золотых шаров.

"Аллонс!" - крикнул татуированный, и банда уродливых мазков начала приближаться к мальчику.

"Привет, Змеиный глаз!" Сказал Стайлз татуированному швабри. "И мне было интересно, когда я снова увижу твою уродливую рожу". Стайлз подскочил к Нику и поднял свой кортик.

"Убейте этих английских собак!" Змеиный Глаз яростно закричал. Он жестом приказал своим товарищам атаковать, но они колебались. Возможно, они тоже встречались с лейтенантом Стайлзом раньше, подумал Ник.

"Забирайся ко мне на плечи вместе с собой, Ник!" Сказал Стайлз, стоя чуть ниже того места, где Ник все еще цеплялся за бизань, стоя на блоке. "Мы быстро разберемся с этой ничтожной кучей! Возьми этот кортик и прикрывай меня, ладно, парень? Запрыгивай! Мы видели их раньше. Их не так уж много!"

Ник взял саблю и спрыгнул с мачты на широкие плечи Стайлза, оседлав его голову, пока они пробирались к французам. Стайлз, рассекая воздух одной рукой и призывая их наступать, выстрелил в одного, который подошел слишком близко, а затем бросил стреляный пистолет в лицо Змеиному Глазу, который взвыл от боли и упал на палубу.

Двое других подкрались к ним сзади, и Ник развернулся, нанося удар тяжелой абордажной саблей и снимая перед ними шляпы. Затем Стайлз развернулся и одним ударом выбил оба их меча, но Ник увидел другой опасный поворот событий прямо у них за спиной.

Змеиный Глаз, из его сломанного носа текла кровь, нашел еще пятерых кровожадных товарищей, и они сжимались в кольцо вокруг Стайлза. Теперь Ник мог ясно видеть татуировку Змеиного Глаза: две толстые красные змеи, спускающиеся по его лбу и обвивающиеся вокруг глаз, одна из которых была пустой черной дырой. Затем змеи окружили его окровавленный нос, и, к своему ужасу, Ник увидел, что, когда мужчина улыбнулся, треугольные головы двух красных змей поднялись и скользнули в его ноздри!

Итак, это, наконец, было убийственное лицо врага, подумал Ник, так что это было истинное лицо зла, смерти и войны. Что бы ни случилось сейчас, подумал он, по крайней мере, он увидел подлинную статью в "Змеином глазу".

"Ложись и беги за этим, Ник!" - Крикнул Стайлз, понимая, что он никогда не сможет отбиться от этой вздорной компании с таким обременительным грузом, как Ник, на своих плечах. "И спускаюсь с тобой вниз, Ник! Слишком жарко на палубе для молодых парней, которые этим утром привлекли личное внимание Билли Блада!"

"Беги! Куда бежать, сэр?" - Воскликнул Ник, оглядываясь вокруг них. Они были полностью окружены ухмыляющимися французами, а Змеиный Глаз продвигался дюйм за дюймом, его единственный смертоносный глаз был прикован к Нику!

"Наверх!" Крикнул Стайлз, заметив свисающие веревки прямо над головой Ника. "Поднимайся на бизань-мачту с собой!"

Ник встал на ноги на плечах лейтенанта и потянулся вверх как раз в тот момент, когда Змеиный Глаз с криком бросился вперед. Но Ник не смог дотянуться до подвесных веревок!

"Прыгай за этим, парень! Сейчас!" Сказал Стайлз и, вложив меч в ножны, он толкнул Ника обеими руками вверх, делая ложный выпад назад, когда Змеиный Глаз нанес ему жестокий удар своей саблей. Ник поймал свисающую веревку одной рукой, зажал кинжал Билла в зубах и рванул вверх по канату, как ошпаренный кот, теперь узнав кое-что о быстром подъеме.

Он поднялся на бизань-мачту, остановившись на мгновение, чтобы посмотреть вниз. Он увидел, как Стайлз кружится и рубит с яростью, которую он едва ли мог приписать своему другу, и увидел, как французы окружили его, стая трусливых собак, воющих из-за крови.

С этой высоты, на треть высоты самой задней мачты на палубе, он мог видеть всю битву. Хотя многие из орудийных расчетов были убиты или ранены, воздух заволокло густым черным дымом, а пушки на обоих кораблях все еще вели огонь в упор, цепные пули пробивали такелаж, а смертоносные канистры разлетались по палубам. Теперь на главной палубе "Мистеры" бушевала ожесточенная битва, и он видел, как лорд Хоук и Макивер сражались спина к спине в самой гуще событий, хотя он не мог сказать, кто одержал верх. Он услышал что-то, ворчание, прямо под собой на бизань-мачте и посмотрел вниз.

Змеиный Глаз мчался за ним по вантам бизань-мачты с кинжалом в зубах.

ГЛАВА XXXIII

Нацисты в лагуне Хоука

8 Июня 1939

Подводная ЛОДКА 33, ЛАГУНА ХОУКА

В лагуне Хоук шел мелкий сильный дождь, когда уродливая морда U-33 показалась на поверхности. Волк наконец-то проник в логово Хоука. Когда подлодка всплыла, Хоббс был уверен, что все вокруг слышат, как колотится его сердце в груди. Он был так близко сейчас, так, очень близко. Если бы только ему не изменила удача.

Хоббс в последний раз огляделся в душной духоте рубки управления подводной лодки, запоминая каждый аспект происходящего, мысленно записывая его для парней из Advanced Weapons, на случай, если все получится не совсем так, как он планировал. Высокий светловолосый боцман вручил им обоим черные резиновые пончо, и они натянули их через головы, Кейт улыбнулась Хоббсу и тому, как глупо он выглядел. Хоббс взъерошил ее рыжие кудри и широко ей подмигнул. Ее выступление на борту U-33 соперничало с лучшим, которое когда-либо видели на любой сцене Вест-Энда. Она доверила свою судьбу своему новому другу , и Хоббс была полна решимости доказать, что достойна этой веры.

"Взяла свою кошку, моя дорогая девочка?" - Спросил Хоббс, когда они вдвоем стояли у подножия трапа боевой рубки.

"Прямо здесь, отец!" - ответила она и распахнула пончо, показывая Горацио, которого держала в одной руке.

"Итак, мистер смотритель маяка", - весело сказал капитан фон Криг, - "вы готовы нанести своему другу, знаменитому лорду Хоук, неожиданный визит?"

"Ах, да, Ангус", - радостно добавил Малыш Вилли, "всегда волнительно, когда неожиданно появляются друзья". Хоббс заметил странный огонек в глазах полковника СС и надеялся, что он увидел в нем то, чем он был, всего лишь сверкающую мечту о будущей славе. Он повернулся лицом к капитану, который натягивал через голову свое черное пончо.

"Я должен напомнить вам, капитан фон Криг, делать в точности то, что я говорю, когда мы достигнем дока", - ровно сказал Хоббс. "Меры безопасности здесь, в лагуне, экстраординарны, как я уже говорил вам, они смертоносны и изобретательны, и вы все должны следовать моим инструкциям в точности".

"Мы в ваших руках, Макивер, не так ли, полковник?" - ответил капитан. "Если, конечно, ты не выкинешь какую-нибудь глупость, и тогда ты и твоя дочь не окажетесь в руках наших друзей из гестапо там, сзади. Я предельно ясно выражаюсь, герр, э-э, Макивер?"

Хоббс едва ли мог представить себе худшую участь для него и Кэти, чем быть оставленными на произвол безумного хирурга и его ассистентки. "Это само собой разумеется, капитан", - сказал Хоббс, а затем для пущей убедительности добавил: "Хайль, Гитлер!"

"Хайль, Гитлер!" - закричали они все и натянули капюшоны на свои пончо. "Поехали!" Сказал малыш Вилли и запрыгал по лестнице, как жилистая обезьянка. Остальные последовали за ним, и через мгновение они стояли на вершине боевой рубки под проливным дождем. Круговые стены из блестящего черного гранита возвышались повсюду вокруг них, и из-за шторма наверху и сильного ливня в лагуне в полдень было почти темно, как ночью. Капитан щелкнул выключателем, и мощные фонари klieg, установленные вокруг боевой рубки, осветили черный корпус субмарины по всей длине, капли дождя зашипели на ее широких палубах.

Хоббс произнес безмолвную молитву за Хоука, Ника и Ганнера, которые все еще гости в другом столетии, молясь, чтобы они были в безопасности.

Хоббс едва мог разглядеть огни на своем причале под пронизывающим, как игла, дождем, когда они перелезли через борт и начали спуск на палубу подводной лодки. Тот факт, что не все огни на причале были зажжены, был хорошим знаком. Очевидно, Хоука не было дома и он не ожидал его. У его плана все еще были шансы на успех.

На каждом из черных резиновых плотов было по два деревянных сиденья. Хоббс и Кейт сделали, как им было сказано, и заняли переднее сиденье на первом плоту. Фон Криг и Малыш Вилли сели сразу за ними и взялись за весла. Хоббс вытянул шею и увидел, как Меллер и Клаус забираются на второй плот и отчаливают от подводной лодки.

Он заметил, что матрос, стоявший у палубного орудия, направил его прямо на него. нехороший знак, подумал он. Он услышал, как капитан сказал доктору Меллеру по-немецки оставаться за его собственным плотом и следить за каждым движением англичанина. Затем он тоже оттолкнулся и начал грести прочь от подлодки. До причала было чуть больше ста ярдов под проливным дождем.

Хоббс взял Кейт за руку и сжал ее. Было много вещей, которые он хотел бы сказать ей в тот момент, но он чувствовал, что лучше и безопаснее просто смотреть прямо перед собой в тишине. Пока что его план работал превосходно. Но это было далеко от завершения. Постепенно он увидел темно-зеленую линию причала, проступающую сквозь серую завесу дождя. Единственным шумом, кроме стука дождя по его пончо, был ритмичный звук лопастей, рассекающих воду, и он эхом отражался от стен лагуны. Девяносто ярдов. Это было почти закончено.

Затем фон Криг сказал нечто, что пробрало Хоббса до костей.

"У тебя все еще есть этот шрам под левой рукой, учитель фехтования?" - приветливо сказал капитан, перекрывая шум дождя. Хоббс застыл.

"Шрам?" - Спросил Хоббс. "О чем, черт возьми, ты говоришь?"

"Ты, конечно, помнишь? Я дал это тебе в первый день, когда прибыл в твою квартиру в Оксфорде", - продолжил фон Криг. "Ты пытался научить неуклюжего молодого немецкого парня фехтовать, как подобает настоящему англичанину, помнишь? Я потерял свой предохранительный наконечник как раз в тот момент, когда пытался дотянуться до твоего сердца, насколько я помню, и задел твою грудь. Жаль."

"Вы, должно быть, меня с кем-то путаете, капитан", - сказал Хоббс, не оборачиваясь. "Я не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь".

"О, я думаю, ты понимаешь. Ты прекрасно знаешь. Хоббс, не так ли?" - ответил фон Криг. "Или теперь это коммандер Хоббс? Разведка британского королевского флота, насколько я помню из вашего последнего досье в Берлине."

"Я сожалею, капитан. Ты ошибаешься. Меня зовут Ангус Макивер. Конечно, вы не ведете досье на смотрителей маяка в Берлине ", - сказал Хоббс, все еще глядя вперед и выигрывая немного времени.

Он сжал руку Кэти, и она подняла к нему испуганное лицо. Он был рад, что она не могла видеть, что он делал, когда залез под свое промокшее от дождя пончо и под куртку. Теперь все ставки были сняты. У него оставалось всего несколько отчаянных шансов. Он почувствовал холодную сталь своего маленького вздернутого носика 38-го полицейского специального калибра. Он был достаточно мал, чтобы поместиться в его ладони, но довольно смертоносен на таких дистанциях, как эта. Он был достаточно мал, чтобы спрятаться в отсеке над его койкой.

"Я никогда в жизни не совершал ошибок, коммандер Хоббс!" Он услышал, как капитан фыркнул позади него.

"Вы называете меня лжецом, сэр?" Когда Хоббс повернулся, в его руке был пистолет.

"Да, на самом деле, это я", - сказал фон Криг, с презрением глядя на маленькое серебряное оружие в руке Хоббса.

И Хоббс увидел, что и у капитана, и у Маленького Вилли из пончо торчали большие пистолеты "Люгер", нацеленные ему в середину лба. Все было кончено. Он никогда не делал двух выстрелов достаточно быстро, и все это знали.

Фон Криг улыбался под своим пончо, хорькообразное лицо Вилли было скрыто в тени его собственного капюшона. Хоббс почувствовала, что он не улыбается. Он был уверен, что Вилли был настолько переполнен холодной яростью из-за обмана Хоббса, что только такой желанный приз, как лорд Хоук, удержал его от взрыва и немедленного убийства Хоббса.

Полковник СС сидел неподвижно, как скала, кипя, его палец напрягся на спусковом крючке. Хоббс выставил его дураком перед капитаном. Тогда Хоббс понял, что не может рассчитывать ни на малейшее проявление милосердия, что бы ни произошло в следующие несколько минут.

Хоббс опустил пистолет. Выражение лица фон Крига сказало ему, что его фарс наконец закончился. Что означало, что это будет намного сложнее, чем он себе представлял. В любом случае, они не посмеют застрелить его, пока он не доставит их в целости и сохранности в замок. Плот был неподходящим местом, чтобы что-то попробовать, тем более, когда Кейт была рядом. Он небрежно бросил свой пистолет в воду и улыбнулся, как будто все это было всего лишь глупым недоразумением.

"Ваша фамилия Хоббс", - холодно произнес капитан со своим резким немецким акцентом. "После Оксфорда вы получили высшее инженерное образование и летали на экспериментальных самолетах для военно-морского флота. После этого вы присоединились к британской разведке и занимали различные посты в Европе и Южной Америке, став начальником резидентуры в Рио-де-Жанейро и, наконец, вернувшись в Англию. Затем вы присоединились к Военно-морской группе передовых вооружений, где вы и ваш старый друг Ричард Хоук из Оксфорда заново познакомились, а остальное, конечно, уже история. Как и ты, я мог бы добавить."

Хоббс улыбнулся. "А, ну что ж, Вулфи", - сказал Хоббс, улыбаясь реакции капитана на использование его старого университетского прозвища, - "я полагаю, попробовать стоило. Все справедливо в любви и на войне и все такое. Должен сказать, у тебя на меня неплохое досье. Когда ты, наконец, поймал меня на слове? Или ты знал все это время?"

"Нет, я так не думаю, коммандер", - сказал фон Криг. "Видите ли, прошлой ночью я наконец нашел в своем морском сундуке выцветшую фотографию. Мой фехтовальный клуб в Оксфорде. И кого я вижу, надутым от гордости, стоящим посреди нашей маленькой группы? Ого, мой новый друг смотритель маяка! Сегодня утром я поделился этой фотографией с полковником Штайнером, и он согласился, что сходство замечательное, не так ли, Вилли? "

Малыш Вилли кивнул в своем пончо, но по-прежнему ничего не сказал. Значит, они знали его истинную личность все утро! Вопреки себе, он был впечатлен их выступлением на мостике подводной лодки и позже, когда подлодка проскальзывала через скрытый проход в лагуну. Фон Криг, вероятно, заставил Маленького Вилли сдерживать свой гнев, по крайней мере, до тех пор, пока они не окажутся в безопасности в лагуне Хоука. Хоббс увидел, что они приближаются к причалу. Он был так близок к тому, чтобы провалить свой маскарад! Теперь ему просто нужно было сосредоточиться на том, чтобы сохранить жизнь себе и Кейт, пока они не доберутся до самого замка. Он задавался вопросом, сможет ли капитан контролировать Маленького Вилли так долго. Он молился, чтобы у него получилось.

"Тогда я удивлен, что я все еще жив, капитан", - сказал Хоббс. Он знал, что единственной причиной, по которой они до сих пор не убили его, было их сильное желание проникнуть в сам замок. Как только это будет достигнуто, ожидаемая продолжительность его жизни резко изменится к худшему.

"Присутствующий здесь полковник хотел, выражаясь деликатно, разобраться с вами лично этим утром, коммандер", продолжил фон Криг, "но я убедил его в обратном. Я сказал, нет, Вилли, мы зашли так далеко. Давайте позволим командиру показать нам, как проникнуть в систему безопасности замка Хоук, а потом разберемся с неприятными вещами после этого."

Наконец, из-под темного капюшона пончо Вилли раздался холодный голос, слова были острыми, как бритвы.

"Сделайте глубокий вдох, коммандер", - сказал полковник СС. "И наслаждайся этим. У тебя осталось совсем немного, я обещаю тебе." Он взвел курок своего "люгера", и Хоббс невольно вздрогнул, ожидая пули. Секунды тянулись.

Хоббс уставился на причал менее чем в пятидесяти футах от него. Время ложной бравады прошло. Его единственной надеждой было успокоить капитана подводной лодки и остаться в живых, пока все они не окажутся на скамье подсудимых. Он сказал: "А ребенок, капитан?"

"Мы не монстры, коммандер Хоббс", - ответил фон Криг. "В случае, если с вами случится что-то неприятное, доктор Меллер позаботится о том, чтобы ребенок был возвращен домой невредимым". Хоббс напрягся и обнял Кейт, притягивая ее ближе. Меллер довезет ее до дома в целости и сохранности? Он не поверил ни единому слову из этого.

"О, смотрите!" Кейт тихо воскликнула. "А вот и Буревестник, парусник Ники!" Хоббс вгляделся сквозь пелену дождя и увидел маленький белый шлюп, пришвартованный у причала, точно так же, как они его оставили. "Я действительно надеюсь, что с моим братом все в порядке. И Ганнер, и лорд Хоук тоже, " сказала Кэти, как будто прочитала его мысли. Несмотря на их собственную опасную ситуацию, трое путешественников во времени никогда не были далеки от своих мыслей.

Кейт плакала? Он почувствовал, как она дрожит рядом с ним, и поцеловал ее в лоб. "Все будет хорошо, моя дорогая", - прошептал он ей. "Просто держись поближе к дяде Хоббсу и делай в точности, как я говорю". Она наградила его храброй улыбкой и сказала: "Мне всего лишь холодно и мокро, я не боюсь. Я научился не бояться у своего брата. Кроме того, я должен позаботиться о Горацио вместо Ганнера, пока он не вернется."

Плот преодолел последние несколько футов под шипящим ливнем, а затем они увидели причальную лестницу, выступающую из-под дождя. Плот мягко ткнулся в него. Хоббс потянулся к нижней ступеньке и, вставая, перенес на нее свой вес. Он спроектировал лестницу таким образом, что даже пять фунтов давления на любую ступеньку бесшумно приводили в действие сложную систему предупреждения о высоком напряжении Hawke Castle. К сожалению, они его раскусили, он знал, но все еще оставалось несколько сюрпризов, и был небольшой шанс, что они все еще смогут пережить это. Он надеялся, что это правда. Твидлы, Фриц и Клаус, приблизились к причалу.

"Вы и ребенок, вверх по трапу!" - рявкнул шкипер подводной лодки, размахивая пистолетом в сторону коммандера Хоббса. "Сейчас!" Хоббс поднял Кейт, пока она не встала ногами на нижнюю перекладину, и она взобралась на причал. Он последовал за ней, а затем взглянул на скрытую сигнальную лампочку, вмонтированную в скалу в пятнадцати футах над стальным причалом. Он мигал желтым. Это означало, что он определенно активировал вторичную систему безопасности. У них было около двух минут до того, как загорелся красный. Фон Криг поднялся по трапу одной рукой, в другой держа "Люгер", направленный на Хоббса. Полковник СС последовал за ним, и через мгновение они вчетвером стояли на причале, ожидая, когда Фриц и Клаус на втором плоту присоединятся к ним. Кейт прижалась к Хоббсу, и он знал, что она боится, может быть, не за себя, но определенно за него.

Малыш Вилли подошел прямо к Хоббсу и встал на цыпочки, чтобы передать личное сообщение вне пределов слышимости Кейт.

"Каково это - быть мертвецом, коммандер Хоббс?" Малыш Вилли зашипел из-под своего пончо. "Как только мы окажемся внутри замка, доктор Меллер позаботится о том, чтобы ты прожил достаточно долго, чтобы пожалеть о том, что выставил меня дураком, и это будут худшие десять минут в твоей жизни, уверяю тебя".

Хоббс не ответил маленькому полковнику, но оглянулся через плечо на лагуну и, затаив дыхание, нервно ждал, когда двое гестаповцев привяжут плот к причалу и поднимутся по трапу. Он хотел, чтобы все четверо нацистов оказались на поверхности дока до того, как прозвучат предупреждения. Он взглянул на контрольную лампочку наверху и по частоте мигания понял, что у него осталось около тридцати секунд, пока она не сменит цвет с янтарного на красный. "Скажи им, чтобы поторопились", - сказал он капитану.

"Давайте, идиоты, поторопитесь!" - заорал фон Криг на двух головорезов, которым из-за их веса было трудно подниматься по маленькой лестнице. Хоббс был безмолвно благодарен, увидев, как Твидлз подпрыгивают, как ужаленные, и карабкаются вверх по лестнице. Пятнадцать секунд. Желтая сигнальная лампочка теперь беззвучно мигала очень быстро, и доктор Меллер поднимался по лестнице первым.

"Могу я теперь убить эту лживую английскую свинью, мой капитан?" - Спросил Меллер, взбираясь на причал. Он подошел к Хоббсу, сверкая скальпелем, и дразнящим движением провел острым как бритва лезвием прямо под подбородком коммандера. У фон Крига так и не было шанса ответить на вопрос монстра.

Невидимые сигнальные огни теперь все начали мигать красным.

"Вы должны немедленно уходить!" прогремел голос из многочисленных громкоговорителей, установленных высоко наверху среди прожекторов в скалах.

Внезапно вся лагуна осветилась мощными прожекторами, исходящими как из окружающих их скальных стен, так и из-под воды. Из-за шипящих огней и дождя темнота внутри высоких гранитных стен превратилась в сияние света и падающей воды. Хоббс почувствовал, что все они могли бы в полдень стоять под каскадом африканского водопада высотой в сто футов. Достаточно приятная мысль на данный момент, и они все еще были живы.

Дождь немного утих, и когда он падал в освещенную лагуну, он превратился в тонкий белый туман. Хоббс был рад, что Кейт, которая видела и слышала все эти предупреждения и сигналы раньше, не была чрезмерно напугана, и она мудро держала его за руку и ничего не говорила. Черный корпус подводной лодки вырисовывался в клубящемся белом тумане в центре зеленой лагуны. Хоббс был рад видеть, что иногда субмарина была полностью скрыта облаками тумана. Это означало, что матрос, дежуривший у палубного орудия, не имел четкого представления о том, что происходит в доке.

Металлический голос раздался снова, отражаясь в тумане внутри высоких каменных стен.

"Это запретная зона. Это военный объект, доступ на который ограничен британским правительством и военнослужащим. Если вы не вернетесь на свое судно и не покинете эту лагуну в течение пяти минут, будут приняты строгие меры. Крайние меры"

"Военный объект, не так ли? Какого рода меры, коммандер?" - потребовал фон Криг, приставив свой "люгер" прямо к подбородку Хоббса. "Вы никогда не упоминали, что это был военный объект!"

"Я предупреждал вас обоих, что необходимо преодолеть препятствия безопасности, капитан. А теперь, пожалуйста, будь так добр, убери эту штуку от моего лица, или можешь забыть о выходе с этого причала и получении доступа в замок ". Даже при том, что немцы теперь знали его истинную личность, Хоббс знал, что у него все еще было несколько козырей. Если бы Кейт не была вовлечена, он был бы намного менее вежлив.

Однако сама Кейт не испытывала подобных угрызений совести по поводу вежливого поведения по отношению к немцам. Ей не понравилось, как капитан обращался с ее подругой. Она вытащила кота Горацио из-под своего пончо и посадила его на причал.

"Не смей так поступать с моим другом!" Кэти закричала и изо всех сил пнула капитана ногой прямо в берцовую кость. Фон Криг взвыл от боли, когда она отвела ногу назад, чтобы ударить его снова. Он направил пистолет на ее кудрявую рыжую голову.

"Кейт! Оставьте капитана в покое! Он не собирается причинять нам вред", - сказал Хоббс, забирая ее у него. К своему изумлению, он увидел, что маленькая девочка действительно показала язык капитану подводной лодки, держа "люгер" в дюйме от ее носа. Он положил руки ей на плечи и надежно разместил ее за своей спиной.

"Я повторяю, коммандер, какого рода крайние меры?" фон Криг взвизгнул, еще раз тыча пистолетом в лицо Хоббсу.

"Ах, да, я упоминал об этом, не так ли?" Сказал Хоббс. "Я не хочу шокировать вас, капитан, но этот док под напряжением".

"Наэлектризован?" капитан закричал. "Что вы имеете в виду под электричеством?"

"Вы, конечно, знакомы с электричеством, капитан?"

"Теперь у вас есть четыре минуты", - снова прогремел записанный голос, эхом отражаясь от каменных стен. "Док, на котором вы стоите, под напряжением в десять тысяч вольт. Теперь питание отключено. Менее чем через четыре минуты он автоматически включится. Любой, кто стоит на причале или прикасается к нему в это время, рискует получить серьезную травму или смерть. Немедленно поднимитесь на борт вашего судна. Это ваше последнее предупреждение!"

"Он сказал десять тысяч?" Сказал Хоббс. "На самом деле, это двадцать тысяч вольт, капитан. Но чувствовалось, что это может вызвать чрезмерную тревогу ". Хоббс улыбнулся, впервые за много долгих, невыносимых часов наслаждаясь собой.

"Двадцать тысяч вольт!" Маленький Вилли воскликнул. "Боже мой, мы все изжаримся!"

Хоббс краем глаза заметил, что доктор и Клаус тоже отчасти утратили вкус к приключениям. Оба смертельно побледнели и отступали к лестнице. Угроза напряжения в двадцать тысяч вольт, пронзающего твое тело, обычно оказывала такой эффект на людей, с некоторым удовлетворением отметил Хоббс. Он учел эту очень человеческую эмоцию, когда разрабатывал эту систему. Фон Криг развернул свой пистолет и направил его на явно перепуганного доктора Меллера.

"Если вы хоть на шаг приблизитесь к этой лестнице, доктор, я всажу пулю в вашу жирную трусливую спину!" - сказал капитан агенту гестапо с пепельным лицом. Хоббс заметил, что они не двигались, но и не отступали от края причала. Эти двое были прикованы к месту и явно напуганы. Труляля, по крайней мере, выбыли из борьбы.

"Три минуты. Повторяю, три минуты. Электрификация доковой зоны начнется через три минуты. Немедленно покиньте этот район "

"Капитан, пожалуйста!" - взмолился Меллер. "Это безумие! Нас всех убьют!"

"Тишина! Как вам обезвредить эту отвратительную систему, коммандер?" сказал капитан, снова обращая свое внимание на Хоббса. "Это больше всего раздражает".

"Прямо здесь!" Сказал Хоббс и поспешил к центральному фонарному столбу, к которому был привязан Буревестник. На стойке была установлена черная панель управления с небольшим рычагом с левой стороны. Хоббс потянул ее вниз, и дверца распахнулась. Внутри, под рядом красных мигающих лампочек, было несколько переключателей и панель с кнопками.

Хоббс начал нажимать на кнопки. "Аварийное ручное управление!" Сказал Хоббс. "Довольно стандартно. Сначала ты вводишь код, затем переключаешь этот переключатель. Этот переключатель остановит последовательность аварийных сигналов и предотвратит электрификацию поверхностей док-станции! Бояться нечего, капитан, уверяю вас!"

Хоббс перевел черный переключатель в положение аварийного отключения. Освещение в доке на мгновение потускнело, но затем ничего не произошло. Вой сирен продолжался, красные огоньки в блоке управления оставались красными.

"Три минуты. Повторяю, три минуты. Электрификация доковой зоны начнется через три минуты. Немедленно покиньте этот район "

"Похоже, что это не в порядке вещей, капитан", - сказал Хоббс, поворачивая пепельно-бледное лицо к фон Кригу. "Нам лучше немедленно убраться с этого причала".

Фон Криг поднял свой пистолет. "Попробуй еще раз! Если ты играешь со мной, англичанин, так помоги мне, я...

Внезапно в воде неподалеку раздался громкий всплеск, а затем еще один. Капитан подводной лодки резко обернулся и увидел, как доктор и его помощник, яростно гребя, плывут к подводной лодке в центре лагуны.

Благодаря подводным прожекторам их огромные круглые тела были прекрасно освещены. Фон Криг сначала навел свой "Люгер" на Клауса и медленно нажал на спусковой крючок. Мелькнуло дуло, и человек поднялся на дыбы в воде, а затем черное пятно медленно расползлось по ярко-зеленой воде, и Клаус затих, плавая лицом вниз в растекающейся луже собственной крови.

Хоббс услышал вздох ужаса от Кэти, стоявшей рядом с ним, и обнял ее защитной рукой, притянув ближе и укутав в свое пончо, прикрывая ей глаза. Он знал, что это еще не конец. "Он мертв, Хоббс?" - спросил ее приглушенный голос, и сердце Хоббс заныло от этого и от всех страданий, которые вот-вот обрушатся на детей мира. Он крепко прижал ее к себе.

Доктор Меллер перестал плавать и греб по-собачьи на месте, переводя взгляд со своего мертвого товарища на разъяренного капитана на причале, его лицо было искажено маской страха. "Please, Kapitän! Умоляю тебя, не надо!" - причитал он.

Фон Криг поднял пистолет и точно прицелился.

"Вы, две жалкие свиньи, в последний раз смеялись у меня за спиной!" - прокричал капитан через воду. "Итак, ты думаешь, что я посмешище? Вы, нелепые близнецы Твидл, которые смеются надо мной за своим пивом? Вот что случается с каждым, кто не подчиняется прямому приказу самого могущественного офицера самого могущественного подводного флота на земле! Die Kriegsmarine!"

Он выстрелил доктору прямо между глаз. Агент гестапо мгновенно перестал грести и повис в воде, как огромная марионетка с оборванными нитями. Теперь там было два черных бассейна, затемняющих ярко-зеленую поверхность воды. Секундой позже можно было увидеть три или четыре маленьких черных треугольных плавника, кружащих над телами, приближаясь с каждым заходом. Две лужи крови подняли их со дна.

"Боже мой, не акулы?" фон Криг сказал, ни к кому конкретно не обращаясь.

"Боюсь, что да, капитан", - сказал Хоббс. "Мерзкие создания, но, осмелюсь сказать, весьма эффективное средство устрашения".

"Кто-нибудь еще хочет поплавать?" - сказал фон Криг, поворачиваясь к Малышу Вилли, который стоял с пепельным лицом и дрожал в пяти футах от него.

"Капитан, откуда нам знать, что все это не уловка?" Вилли плакал, и у него тоже были широко раскрыты глаза от страха. Акулы, которые сейчас мечутся с двумя мертвыми агентами гестапо в своих челюстях, явно не сильно улучшили его настроение.

"Две минуты. Две минуты. Внимание. Внимание. Уходи немедленно"

Теперь раздался громкий сигнал клаксона, оглушающий за высокими скалистыми стенами. Сигнальные огни на каждом из фонарных столбов внезапно вспыхнули, отбрасывая резкий красный свет на их лица и сверкающий гранитный камень позади них.

"Вход в замок, командир! Где это?" - закричал фон Криг во всю мощь своих легких. "Открой это сейчас, или ты умрешь! И ребенок тоже! Вы оба, я клянусь в этом! Открой это!"

"Von Krieg!" Малыш Вилли закричал высоким скулящим голосом. "Приди в себя! Мы все умрем, если останемся здесь! Это ловушка, разве ты не видишь? Разве он недостаточно выставил тебя дураком? Давайте вернемся на подводную лодку, и я заставлю эту английскую свинью умолять рассказать нам, как попасть внутрь! У меня есть способы заставить его говорить, поверь мне!"

"Нет!" - прокричал фон Криг, перекрывая вой клаксонов. "Теперь мы здесь! Он может провести нас внутрь прямо сейчас! Мы будем героями! Откройте вход сейчас или смотрите, как маленькая девочка присоединится к тем двоим в воде, командир!" Фон Криг бросился к Хоббсу и схватил Кейт, вырывая ее из рук Хоббса. Он притянул девочку к себе, крепко обняв ее рукой и приставив "люгер" к ее крошечному подбородку. "Я скормлю ее акулам, клянусь в этом, коммандер!"

Хоббс отчаянно хотел убить этого человека на месте, но знал, что их жизни зависели от его полного самообладания в этот самый момент. Он протянул руку и ухватился за выступающий камень на стене.

"Это здесь. Рычаг в стене, замаскированный под камень... " сказал Хоббс и нажал на короткий выступ скалы. Внезапно целая секция гранитной поверхности стены начала выдвигаться наружу и в сторону. Дымчатый красный свет появился по краям потайной двери. Затем, казалось, что оно замедлило свое движение. Фон Криг отшвырнул Кейт в сторону, подбежал к медленно открывающейся двери и отчаянно вцепился в нее. Он был всего в нескольких дюймах от того, чтобы попасть внутрь, в нескольких дюймах от славы в высших эшелонах нацистской империи! Ничто не остановило бы человека, который собирался поставить величайшего шпиона Англии на колени!

"Смотрите, полковник! Убедитесь сами!" - воскликнул фон Криг. Но Вилли задержался, придвигаясь ближе к причальному трапу." Вилли! Идем!" - крикнул капитан. "Открыто! Замок Хоук наш для взятия!"

Щель в двери была приоткрыта ровно настолько, чтобы фон Криг мог просунуть свои отчаянные пальцы. Он сильно дернул. Облицованная гранитом стальная дверь снова начала двигаться. Капитан стиснул зубы и навалился всем своим весом на тяжелую дверь. Хоббс отступил и держал Кейт далеко позади себя.

"Что случилось, Хоббс?" - закричал капитан. "Почему он не движется? Как ты открываешь эту чертову штуковину?" Он уперся ногой в каменную стену и сильно навалился на дверь.

"Должно быть, что-то не так! Это застряло!" Сказал Хоббс. "Гидравлический механизм не работает! Извините, капитан, но мы должны немедленно покинуть причал! Нет времени перезагружать систему! Мы должны вернуться на борт плота и подальше от причала!" Хоббс потянул Кейт к лестнице, пока фон Криг переводил взгляд с взломанной двери на плот, разъяренный и сбитый с толку.

"Одну минуту. Одна минута. Последнее предупреждение. Это твое последнее предупреждение. Это сооружение наэлектризовано до десяти тысяч вольт. Оставаться на поверхности дока или прикасаться к конструкции теперь будет смертельно опасно для любого живого существа, человека или животного. Повторяю. Одна минута"

Теперь сирена начала завывать, перекрывая вой клаксонов. "Разве вы не видите, что все это уловка, капитан?" Вилли прокричал, перекрывая вопль. "Ты идиот! Он хочет убить нас всех! Останься и умри, если это то, что ты выбираешь, но не я!"

Вилли повернулся и спрыгнул с причала на плот внизу. Но он недооценил прыжок и приземлился на закругленный резиновый борт плота. Мгновенно плот перевернулся, и Вилли, дико размахивая руками, с криком полетел в лагуну. Капитан подошел к краю причала. Взревев, он несколько раз выстрелил из пистолета в темную фигуру, отчаянно карабкающуюся по блестящей зеленой воде под причалом. Он увидел черный спинной плавник, скользящий к причалу, и улыбнулся.

Ну что ж. Невыносимый маленький полковник СС не вернулся бы с ним в Берлин, чтобы распространять свою злобную ложь о проблемах на борту первого рейса Der Wolf.

Он повернулся обратно к Хоббсу, который прикрывал Кейт позади себя.

"Очень хорошо, учитель фехтования, это зависит от нас с тобой", - сказал он, направляя "Люгер" на Хоббса и направляясь к лестнице. "Ты думаешь, высокомерный оксфордский преподаватель снова перехитрил неуклюжего немецкого студента? Ты думаешь, что снова перехитрил меня? Ну, это мы еще посмотрим." Фон Криг отступил на первую ступеньку лестницы, держа пистолет на Хоббс.

"Не делайте этого, капитан!" Хоббс плакал. "Ты не можешь оставить ребенка так страдать! Это чудовищно!"

"До свидания, коммандер. Наконец-то. Auf wiedersehen, Katharina."

Капитан спустился по трапу спиной к воде, не отводя пистолета от Хоббса, который двигался к нему, таща Кэти за собой, прикрывая ее своим телом. Капитан осторожно спустился на плот.

- Тридцать секунд.

"Ты с ума сошел?" Хоббс плакал. "Пристрели меня, если хочешь, но ты не можешь оставить нас здесь умирать вот так!" Хоббс бросился к трапу, и капитан выстрелил из "люгера" ему под ноги, пуля с громким звоном отрикошетила от стального причала. Хоббс отскочил назад, и они с Кейт прижались спинами к облицованной камнем двери. Кейт неудержимо дрожала.

"Не подходи! Отойдите от края, или я пристрелю вас обоих!" - крикнул фон Криг, отвязывая швартовочный трос от плота. "Все кончено, командир! Сейчас я возвращаюсь на своей подводной лодке домой, в Германию. Но я вернусь, я обещаю вам, с большим количеством людей и оборудования. И тогда я пробью себе дорогу в этот замок через твое поджаристое тело! А до тех пор я с нетерпением жду возможности посмотреть, как ты умрешь по собственной воле!"

Встав на переднее сиденье, он оттолкнулся от трапа, и плот заскользил прочь от причала.

"Ради Бога, забери ребенка!" Хоббс заплакал, когда Кейт спрятала голову в складках его пончо, ее маленькие ручки обхватили его ноги.

"Пятнадцать секунд".

"Боюсь, наш маршрут обратно в Берлин не проходит мимо ее симпатичного маленького маяка. Извините!" Капитан уселся на корму на скамье подсудимых и отчаливал от причала с веслом в одной руке, "Люгер" в другой был направлен на Хоббса и Кейт.

"Десять секунд".

"Auf wiedersehen, Herr English Fencing Master!" Хоббс услышал крик капитана сквозь туман. "Жаль, что ты пропустишь эту славную войну! Я мог бы даже насладиться дуэлью с тобой в чуть большем масштабе!"

- Пять секунд.

Хоббс сжал руку Кейт. Капитан был примерно в пятидесяти ярдах от нас, его глаза были прикованы к двум фигурам, оставшимся стоять на причале в клубящемся тумане.

"Четыре секунды, три, две... "

Раздался резкий треск, как будто в причал ударила молния, и все огни в лагуне потускнели и, казалось, вспыхивали и гасли, в то время как пронзительная сирена взвыла на одной высокой ноте, которая наполнила болью каждое живое ухо.

Внезапно все прекратилось.

"Один".

Хоббс и маленькая девочка рухнули на мокрый от дождя причал.

В сотне ярдов от нас капитан подводной лодки опустил весла, встал посреди своего плота и с мрачным удовлетворением наблюдал за трагической сценой на причале. Он почувствовал укол жалости к ребенку, но совсем не к его трем товарищам или бывшему преподавателю в Оксфорде, все еще полному своего старого английского высокомерия и вероломства.

Он знал, что это было только начало, первый акт в разворачивающейся сейчас великой военной драме. У него было бы гораздо больше возможностей отомстить за честь своего Отечества, с которым так жестоко обошлась Англия после Первой мировой войны. Теперь Германия поднималась, и прежде чем эта война закончится, весь мир съежится перед мощью расы господ. Или быть раздавленным на куски каблуками его кованых сапог.

И он, как триумфальный адмирал Вольфганг фон Криг, возглавил бы самую мощную в мире подводную армаду супер-подводных лодок! Да, вперед, к славной победе над врагами Отечества! Он поднял окоченевшую правую руку в прощальном приветствии своему старому противнику, когда плот поплыл дальше по лагуне, через растекающиеся черные лужи крови.

Он взялся за весла и медленно поплыл в туман к поджидавшей его подводной лодке. Больше не было и следа ни от двух трусов, Меллера и его помощника, ни от Маленького Вилли, и это тоже было приятно. Путешествие домой было бы намного приятнее без трех надоедливых пассажиров, которые умерли здесь, в лагуне Хоука.

Прежде чем густой влажный туман полностью скрыл причал, он заметил, что все сирены смолкли и что все прожекторы были погашены. Огни на причальных столбах, едва различимые для него сейчас, вернулись в нормальное состояние; несколько бледно-желтых ореолов в тумане, когда причал в лагуне Хок наконец скрылся из виду, и он остался один на своем плоту, налегая на весла для своей подводной лодки. Англичанин, который унизил его? Поджаренный до хрустящей корочки. Возможно, он почувствовал еще один краткий укол раскаяния из-за маленькой девочки, но тогда это была война.

На самом затемненном причале не было никаких признаков жизни.

А затем тихий шепчущий голос нарушил тишину.

"Ты мертв, отец?"

"Я не кажусь таким. Как насчет тебя?"

"Я полностью жив, спасибо. Немного холодно, я думаю. Самая страшная часть уже закончилась?"

"Я должен думать, все кончено. Замри еще на мгновение, и я проверю ". Хоббс медленно поднял голову на дюйм, чтобы одним глазом видеть дальше предплечья, где он лежал, положив голову на холодную мокрую сталь причала.

Он увидел, как его старый враг и его плот исчезли в сплошной стене белого тумана, который теперь окутывал подлодку. Он также услышал приглушенный обмен репликами на немецком между подлодкой и плотом, а затем гудок где-то внутри подлодки и приглушенный рокот двух мощных двигателей Crossfire, с ревом заработавших на подводной лодке.

"Это значит, что старый капитан ушел, отец?"

"Да, капитан, похоже, вернулся на свою подводную лодку. Я не думаю, что он вернется", - тихо сказал Хоббс. "Кстати, дорогая, можешь снова называть меня Хоббс. Я думаю, что наша маленькая шпионская игра теперь закончена, слава небесам ".

"Ох. Верно. Я забыла", - сказала Кейт, поднимая голову и вглядываясь в туманную лагуну. "Капитан думает, что мы мертвы, поэтому он уходит, не так ли, Хоббс? Возвращаешься в Германию?"

"Я полагаю, что это его план, да", - сказал Хоббс и перекатился на плечо, чтобы он мог дотянуться до кармана брюк. Он вытащил маленький металлический предмет, похожий на коробочку, и перекатился на живот. Приподнявшись на локтях, он рассматривал странную маленькую коробочку. На нем был маленький тумблер и две маленькие лампочки, одна из которых мигала зеленым.

"Что это, Хоббс?"

"Ах, это", - сказал Хоббс. "Просто это маленькое приспособление, которое я изобрел, моя дорогая. Я полагаю, что, возможно, показывал это вам, когда вы впервые прибыли в замок Хоук. Это радиоволновой пульт дистанционного управления. Посмотри на это!" Хоббс перевел тумблер в положение "вверх", и индикатор загорелся красным.

Впервые за несколько дней Кейт увидела широкую улыбку, расплывшуюся по лицу Хоббса. "Ах, да, я действительно верю, что первый раунд этих грядущих неприятностей только что прошел в Англии, моя дорогая. Наш друг капитан будет очень недоволен!"

"Почему? Что делает эта маленькая коробочка? " спросила Кейт. "Я забыл".

"Во-первых, открывает и закрывает вещи на большом расстоянии", - сказал Хоббс с улыбкой. "Например, щелкнув вот этим маленьким переключателем, я только что закрыл Hawke Lagoon Seagate. Без ведома нашего друга капитана фон Крига и его команды, в этот самый момент над входом в лагуну поднимается непроницаемый тридцатифутовый занавес из стальной сетки. Капитан и его подводная лодка теперь постоянные гости лагуны Хоука, нравится им это или нет! Осмелюсь предположить, что не могу попасть внутрь замка, и не могу выбраться за пределы лагуны тоже! Полностью в ловушке!"

И Хоббс положил голову на руку, позволив себе первый за несколько дней полный, счастливый смех. Он перекатился на спину и позволил легкому дождю падать на его лицо и просто позволил облегчению прийти от смеха. "Мы только что поймали самую большую рыбу-врага из всех, моя дорогая Кейт! И война еще даже не началась!"

"Это хорошо, я полагаю. Мы можем сейчас зайти в замок, Хоббс?" Спросила Кейт. "Я имею в виду, когда ты закончишь смеяться?"

"Конечно, моя дорогая, во что бы то ни стало!" Ответил Хоббс, вытирая слезы радости с глаз и садясь. "Здесь очень неприятно, не так ли? Позвольте мне проводить вас в главный зал замка, где я быстро разведу огонь и заварю вам чайник свежего горячего чая. Возможно, у меня даже есть хороший теплый свитер, который подойдет блестящей юной Кейт Макивер! Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты великолепная актриса, дитя мое? Знаете, я не думаю, что когда-либо видел, чтобы кто-то так убедительно притворялся мертвым! То, как ты скомкался в кучу, ах, это было вдохновенно! Просто вдохновленный!"

Хоббс все еще смеялся, когда вскочил на ноги и поднял Кейт. Он подошел к приоткрытой двери и нажал на рычаг до упора, а затем потянул второй выступающий камень вниз. Массивная конструкция из камня и стали бесшумно открылась, и Кейт увидела, что она была толщиной с банковское хранилище, три фута прочной нержавеющей стали за скалой.

За ним был еще один освещенный красным коридор, подобный тому, которым воспользовались она и Ник, ведущий в замок. Она задержалась, немного печально глядя в туман, нависший над лагуной. Она никогда раньше не видела, как кто-то умирает, и какими бы ужасными ни были трое немцев, она не была уверена, что они заслужили то ужасное, что произошло.

"Хоббс? Почему мы не были наэлектризованы, как говорил громкоговоритель?" Спросила Кейт, все еще оглядываясь через плечо на лагуну.

"Ах, это", - сказал Хоббс с улыбкой и обнял ее за плечи. "Видишь ли, на самом деле нет никакой электрификации, дорогая. Я удалил все это примерно год назад, когда обнаружил, что одних предупреждений вполне достаточно. Нет причин на самом деле физически подвергать кого-либо, вы знаете, если в этом нет необходимости! Во всяком случае, таково мое мнение об этом!" В отличном настроении и в напряженном ожидании телефонных звонков, которые он собирался сделать военно-морским операциям в Лондоне, Хоббс подтолкнул ее вперед себя.

"Ты знаешь, Хоббс, я на самом деле не вела себя так, будто была мертва на скамье подсудимых", - сказала Кейт, останавливаясь на мгновение, чтобы натянуть через голову промокшее пончо.

"Нет?" Хоббс ответил. "Ты не притворялся мертвым, все еще будучи бедной церковной мышкой?"

"Нет, Хоббс, я думал!" - Воскликнула Кейт, предвкушая горячий чай и теплый огонь. "Я очень напряженно думал!"

"И о чем ты думала, дорогая?"

"Пышки! Можно мне к чаю пышку, Хоббс?"

"Моя дорогая, у тебя их могут быть десятки!"

"И отправиться в Китай в маленькой комнате?"

"Всю дорогу до Китая и обратно, если это то, чего ты хочешь!" Кейт ускакала, Горацио следовал за ней по пятам, когда массивная дверь в лагуну захлопнулась за ними, и веселый смех Хоббса сопровождал ее всю дорогу по коридору.

ГЛАВА XXXIV

Змеиный Глаз и Королевство потерянных детей

4 октября 1805

Х.М.С. МЕРЛИН, В МОРЕ

Не могу убежать, парень! ! Я поймаю тебя! Я тебя догоню!"

Змеиный Глаз следовал за ним по пятам, поднимаясь по веревочным дорожкам за ним и вопя, как разъяренная банши. Ник, боясь смотреть вниз, рванулся вверх, ударяя кулаком за кулаком. Образ воющего одноглазого человека со злобно изогнутым кинжалом, зажатым в зубах, гнал его вверх по бизань-мачте быстрее, чем мичмана пятого курса, мечтающего о повышении до лейтенанта.

Ник поднял рейтлинги на первую рею, и никто во флоте Его Величества никогда не делал этого более ловко. Он остановился на мгновение, чтобы перевести дыхание, и посмотрел на верхушку мачты, задаваясь вопросом, как высоко Змеиный Глаз будет следить за ним. Потрясенный, он увидел мертвого снайпера, висящего на такелаже чуть выше, преграждая ему путь выше!

Он услышал еще один нечеловеческий вопль с мачты внизу и бросил нервный взгляд себе под ноги. Змеиный Глаз остановился всего в нескольких футах ниже и ухмыльнулся Нику, вынимая изо рта зловещий кинжал.

Ник с открытым ртом смотрел, как парень высунул свой длинный розовый язык, зажал его двумя пальцами, а затем отрезал кончик органа змеевидным кинжалом! Держа маленький розовый кусочек окровавленной плоти высоко над головой, он запрокинул голову, открыл рот и опустил его в пищевод. Только тогда он посмотрел на Ника своим единственным здоровым глазом и усмехнулся, кровь стекала по его подбородку.

"Острый, не правда ли?" - сказал он, засовывая кинжал обратно в рот и взбираясь.

Ник не мог подняться ни выше, ни ниже, и у него были секунды, чтобы решить, что делать. Он глубоко вздохнул. Ничего не оставалось, как ступить на тонкую перекладину, высоко над палубой. Он видел, как команда surefooted делает это с легкостью, но мысль о том, чтобы сделать это самому, заставила его пульс участиться. Он сбросил ботинки, как, по его наблюдениям, это делают монтажники и отделочники. Босиком он осторожно выбрался на деревянный перекладин, стараясь не смотреть вниз, как учил его Стайлз. Если бы он посмотрел вниз, он знал, что он покойник. Он сделал три шага, учащенно дыша, и замер, не в силах сделать больше ни шага.

А затем Змеиный Глаз тоже поднялся и последовал за ним, втащив себя на ту же первую перекладину. Змеиный Глаз вцепился в бизань-мачту, изогнутый кинжал поблескивал у него во рту, и Ник мог видеть, как он пытается решить, стоит ли перерезать Нику горло, стоит ли выходить на узкую перекладину, в тридцати футах над палубой. Если бы Змеиный Глаз пришел за ним, Ник попытался представить прыжок, но, даже если бы он пережил падение, он бы прыгнул в массу разящих мечей.

Итак, он продвигался к концу реи, его пальцы ног отчаянно цеплялись за узкую перекладину, дюйм за дюймом, одна нога перед другой, один глаз настороженно следил за Змеиным Глазом. К своему ужасу, он увидел, как мужчина начал удаляться вдоль реи, и в его обведенном красным кругом глазу была жажда убийства.

Ник добрался до внешнего конца реи. Змеиный Глаз все еще осторожно двигался вдоль перекрестка, теперь менее чем в пятнадцати футах от него. Если он не придумает что-нибудь быстро, Ник знал, что все кончено. Он посмотрел вниз и был удивлен, увидев внизу волнующееся море! Он и не подозревал, что мостки простираются так далеко за планшири корабля внизу!

И там тоже была величественная корма военного корабля Билли "Мистер'а", покачивающаяся прямо на конце его собственной реи, солнце отражалось от сотен стекол в его кормовых окнах.

Ник тоже увидел проблеск надежды в этих стеклянных панелях. Из-за огромной разницы в размерах между двумя военными кораблями многочисленные возвышающиеся кормовые палубы "Мистеры" так высоко возвышались над морем, что ее кормовые помещения находились как раз напротив нижней бизань-реи "Мерлина", где сейчас стоял Ник!

Когда два корабля развернулись навстречу друг другу, Ник понял, что кончик его реи и иллюминаторы вражеского судна будут всего в нескольких ярдах друг от друга! Он почти мог протянуть руку и коснуться красного корпуса Mystère! Если бы только он мог-

Затем он увидел это. Самый большой из кормовых иллюминаторов среди множества рядов свинцовых стекол был открыт! Ник знал, что это был его единственный шанс. Если бы он мог точно рассчитать время своего прыжка, он, возможно, смог бы нырнуть прямо через окно французского фрегата! Что бы ни ожидало внутри, вряд ли могло быть хуже, чем татуированный негодяй, подбирающийся к нему все ближе. И, кроме того, его собака была на том фрегате, и разве он не проделал весь этот путь, чтобы спасти его?

Ему не пришлось долго об этом беспокоиться, потому что в этот момент воющий Змеиный Глаз был готов броситься на него, занеся над его головой ужасный кинжал! Внезапно две лодки оказались рядом друг с другом, и Ник увидел свой единственный отчаянный шанс. Перекрестившись, он прыгнул к открытому окну, подальше от сверкающего лезвия Змеиного Глаза, ожидая обжигающей боли даже во время прыжка. Но это был Змеиный Глаз, который закричал от боли, его руки вращались, он неуверенно повис на рее, глядя вниз на палубу, чтобы увидеть, кто мог выбить кинжал из рук человека с тридцати футов, оторвав ему три пальца.

Внизу, на квартердеке, стоял канонир с широкой ухмылкой на лице.

И дымящийся мушкетон в его руке. Змеиный Глаз только что был представлен Старому Грому. Теперь два военных корабля начали расходиться, быстро расширяясь слишком далеко, чтобы Змеиный Глаз мог следить за Ником через открытое окно. Пронзительный крик боли и ярости уже был готов сорваться с его губ, когда корабль внезапно накренился и босые ноги Змеиного Глаза потеряли ненадежную хватку на деревянном рее.

Мужчина упал в космос, беспомощно размахивая окровавленной рукой, крича всю дорогу вниз. Ганнер, у которого были более неотложные дела, даже не видел, где приземлился одноглазый пират. И ему было все равно.

Ник, должно быть, закрыл глаза, потому что, когда он открыл их, он обнаружил, что находится внутри самой великолепной комнаты, которую он когда-либо видел, великолепного пространства. Он счастливо приземлился на мягкую банкетку с шелковыми подушками всех размеров и цветов. Диван, развернутый под широкими окнами в кормовой части того, что могло быть только самой большой каютой Билли Блада! Даже грохот пушек над головой не мог заглушить его великолепие.

По обе стороны от банкетки стояли две статуи блэкамура с масляными фонарями сложной филигранной работы, а блестящие кормовые окна были завешены плотными бархатными драпировками темно-бордового цвета. Казалось, что вся мебель в каюте сделана из золота и обтянута красным шелком. На массивном золотом столе, усыпанном драгоценными камнями, стоял огромный бюст императора Наполеона из белого мрамора.

"Ну, и что это может быть за птица?" - спросил приятный голос. "Кто залетел в мое окно?"

Когда Ник поднял глаза, чтобы посмотреть, откуда доносится музыкальный голос, его сердце застряло в горле. Там, в тени домика, стояла самая красивая женщина, которую он когда-либо видел в своей жизни. Он слез с банкетки и подошел к ней. Она улыбнулась ему сверкающими изумрудными глазами, но не двинулась с места. Казалось, она прислонилась спиной к одной из четырех лакированных колонн, которые разделяли каюту и поддерживали палубу наверху.

"Кто ты?" - спросил он, любуясь длинными темно-рыжими локонами, ниспадающими на кремово-белый шелк ее платья и грудь.

"Ты говоришь по-английски!" - сказала она. "Надеюсь, ты из "Мерлина"?"

"Я, действительно!" Сказал Ник, подтягивая свою изодранную повязку, которая продолжала свисать на один глаз. "Меня зовут Николас Макивер".

"В самом деле!" Красивая женщина рассмеялась. "Что ж, мир тесен, и никаких ошибок! Он пришел, чтобы спасти меня, он это сделал! Николас Макивер, шкипер "Мерлина", пока я жив! Один из самых известных и отважных капитанов моего дяди Горацио! Я и понятия не имел, что вы так молоды, капитан Макайвер, честное слово, не знал!"

"О, нет, не ее капитан, мэм, но, несомненно, один из ее команды", - гордо сказал Ник. "Ее капитан - мой, мой..."

"Твой отец?"

"Не мой отец, но мой ..." - Ник запнулся. В конце концов, кем был для него капитан? "Он мой, да что там, он мой дядя! На самом деле, довольно далекий дядя, " сказал Ник, невольно улыбаясь своей маленькой шутке. "Кто, могу я спросить, вы, мэм?"

"Я леди Анна, но вы можете называть меня Энн, если я могу называть вас Ником?"

"Тогда это ты! Ты его племянница, не так ли! Племянница лорда Нельсона! Ты тот, кого мы пришли спасти, ты и все похищенные дети!"

"И прибыл тоже в самый подходящий момент, юный Ник! Я должен быть казнен этим же вечером ".

"Казнен? Конечно, ты не можешь иметь в виду..."

"Послушай! Нет времени на разговоры! Ты должен немедленно уехать отсюда!" - предупредила она. "Билли Блад может вернуться в любую секунду, и он наверняка убьет племянника капитана Макайвера так же, как он планирует убить меня!"

"Но с какой стати ему убивать кого-то такого ... такого сердечного, как вы, мэм?"

"Потому что я не предам своего дядю или свою страну, чем бы он ни угрожал". Она свирепо посмотрела на Ника, в ее зеленых глазах горел огонь, и сказала: "Я также не буду подчиняться ему или уступать его непристойным домогательствам. Я забочусь только о бедных детях, которых он так жестоко удерживает внизу! Итак, он угрожает убить меня сегодня вечером. Как только он потопит твоего бедного дядю!"

"Ну, тогда мы должны бежать!" Сказал Ник.

"Нет, ты должен бежать", - ответила она. "Я не могу уехать из этого ненавистного места! Видишь ли, Билли Блад приковал меня здесь на время битвы. Затем он намеревается либо застрелить меня, либо повесить, и, честно говоря, я предпочитаю веревку!"

Ник заглянул за стойку и увидел толстые железные кандалы на ее тонких белых запястьях. Он сразу понял, что не было никакой надежды убрать их. Нельзя без ключа.

"Не волнуйся! Мой друг лорд Хоук и капитан Макивер ведут эскадрилью королевской морской пехоты против этого судна, " сказал Ник. "Капитан Макайвер сейчас где-то на палубе, мэм. Я попытаюсь найти его и привести сюда. Он найдет способ помочь тебе ".

"Это очень любезно с вашей стороны, Николас Макивер", - сказала она. "Я должен быть вечно благодарен вам, сэр! Но, сначала, вы должны освободить этих бедных детей из их ужасной темницы. Если этот корабль пойдет ко дну, у них, оказавшихся в ловушке внизу, не будет никакой надежды."

"Я сделаю это, мэм, - сказал Ник, " как только смогу их найти!"

"Беги в мою каюту, Ник", - сказала Энн. "Как можно быстрее! Моя спутница, Сьюки, тоже там. Мы с ней помогали детям, как могли, воровали еду с камбуза, ухаживали за больными. Сьюки отведет тебя к детям. Они называют ее Сьюки ла Дус. Сьюки, милая."

"Как я могу найти вашу каюту?" - Поспешно спросил Ник.

"Это в кубрике, Ник, прямо под главной палубой! Но вы должны пробежать по главной палубе, чтобы добраться до носа! Судя по всему, именно там происходят самые страшные бои. Ты должен бежать так быстро, как только можешь, и не высовываться. Огонь, должно быть, убийственный! Вниз по ступенькам в коридоре, внизу, первая дверь справа! Постучите три раза. Сьюки впустит тебя! Поторопись, Ник, поторопись!"

Ник подбежал к двери, заглянул в щель и увидел, что на ней нет часовых. "Я вернусь, ваша леди-корабль!" - крикнул он.

"Счастливого пути!" - ответила прекрасная леди Энн, когда он выскочил за дверь и помчался по тускло освещенному коридору. В его сердце было чувство к этой красивой женщине, которое он не мог до конца объяснить. Он чувствовал себя довольно возбужденным, как будто в его голове и груди жужжали пчелы. Самое странное чувство! Тепло и слегка кружится голова в коленях. Совсем не неприятное ощущение, заметил он. Что бы это могло быть? Но у него было мало времени на раздумья, и он взбежал по ступенькам на главную палубу.

Выйдя на палубу из темного лестничного колодца в дымный свет дня, мальчик ступил в сам ад.

Воздух наполнился клубящимся черным облаком сгоревшего пороха, и сверху дождем посыпались тяжелые ошметки такелажа и снастей. Ужасный шум падающего такелажа и грохот мушкетной стрельбы и пушек заставил его зажать руками уши.

Он увидел, что воздух был полон смертоносных летящих деревянных щепок, вызванных ужасным воздействием приближающегося английского огня. Они стреляли из карронад, короткоствольных "сокрушителей", используемых для ближнего боя. Но зазубренные куски дерева были причиной гораздо более ужасных травм и смертей, чем сами пушечные ядра. Обычно убивали или калечили не столько вражеский свинец, сколько мелкие обломки самой лодки, разнесенные на куски внутрь. Он содрогнулся от опасного маршрута, по которому ему теперь предстояло пройти.

У него не было выбора, кроме как пройти через ужасную сцену разрушения. Каким-то образом он доберется до домика Энн и найдет Сьюки. Дети должны быть освобождены, иначе их ждет ужасная смерть от утопления.

Прикинув, какой маршрут может оказаться наименее опасным, он бросился через охваченную боем главную палубу, спеша вперед к фок-мачте на носу, зажав уши руками. Шум битвы был оглушительным. Если бы только он мог так же прикрыть глаза, подумал он, и отгородиться от ужасных зрелищ, а также от ужасной суматохи.

Ник помчался через главную палубу к лестнице, ведущей в каюту Энн. Ему пришлось перепрыгивать через множество раненых, лежащих на палубе и корчащихся от боли от ужасных ранений, и мальчик на бегу зажал уши руками. Это была тщетная попытка заглушить ужасные крики раненых.

Его глаза поразило больше крови, чем он видел в своей жизни, растекающиеся лужи этого вещества, липкие и темнеющие, а массы тяжелого такелажа и снастей все еще рушились на палубу каждый раз, когда английское пушечное ядро достигало цели. Взглянув вверх, Ник увидел, что паруса висели лохмотьями и что большая часть фок-мачты французского судна была начисто снесена.

Англичане, похоже, старались изо всех сил, понял он, и эта мысль приободрила его. Он пробежал последние пятьдесят футов вперед, уворачиваясь от падающих обломков и быстро перешагивая через раненых. Он мог видеть пункт назначения сквозь черный дым - оставалось пройти всего около двадцати футов!

Как раз в этот момент французский член команды, который сидел на корточках у основания фок-мачты, пьяный и явно напуганный, протянул руку и схватил Ника за брюки, когда тот проходил мимо. "Отпусти меня!" Ник закричал, отчаянно желая сбежать от этой ужасной сцены, но мужчина только ухмыльнулся, показав свои неровные желтые зубы, и схватился сильно обожженной рукой за леггинсы Ника. Другой рукой бедный моряк поднес полупустую бутылку рома к своим пересохшим губам. Ник, к своему ужасу, увидел, что у мужчины не хватает половины лица. Разорванный картечью, это было чудом, что бедняга все еще был жив.

Ник вырвался и пробежал остаток пути до туалета. Люди на палубе были слишком поглощены собственной кровью и громом, чтобы заметить маленького и перепуганного мальчика, пытающегося только продержаться в живых еще тридцать секунд.

Сбежав по затемненным ступенькам, он остановился у первой двери каюты.

И услышал, как с другой стороны залаял его собственный пес Джип!

"Привет? Откройся!" - Воскликнул Ник, трижды стукнув кулаком в дверь. "Сьюки! Я пришел от леди Энн. У тебя моя собака! Открой дверь!" Дверь распахнулась, и затем огромная черная фигура налетела на него и повалила на палубу, упираясь лапами ему в грудь, лая и покрывая его лицо неряшливыми влажными поцелуями.

Джиппер!

"Хороший мальчик! Хороший мальчик!" Ник плакал, обнимая своего пса и глядя на него широко раскрытыми глазами, его глаза наполнились слезами. Он никогда не мог припомнить такого чувства в своем сердце, какое испытал в тот момент, глядя в прекрасные карие глаза своего благородного спутника. "Ты думал, я забыл тебя, мальчик? Ты думал, Ник когда-нибудь забудет о своем старом Джиппере? Хороший мальчик, хороший мальчик!" И Джип рявкнул прямо ему в лицо, здороваясь в своей собственной влажной манере.

"Итак, его зовут Джип, не так ли?" - спросила высокая темнокожая женщина с улыбающимися глазами, глядя на него сверху вниз. "Мы называем его Мармадьюк в честь отца ее светлости, викария. Это твоя собака? Мы спасли его с гауптвахты и с тех пор заботимся о нем ".

"Он, конечно, здесь, и я сердечно благодарю вас, мэм!" Сказал Ник, смеясь и поворачивая лицо то в одну, то в другую сторону, чтобы избежать влажного языка Джипа. "Билли Блад украл его у меня, и я проделал долгий путь, чтобы вернуть его!"

"Похоже, у Билли есть привычка красть чужих собак. И их дети тоже! Кто ты такой?"

"Меня зовут Макивер, мэм", - просто сказал Ник. "Ник Макивер".

"Ha! Я Сьюки, и не называй меня "мэм ", Ник."

"Нет, мэм", - сказал Ник, снимая Джип со своей груди и поднимаясь на ноги. "Мне нужно найти детей. Похищенные дети на борту судна - вы можете отвести меня к ним?"

"Я, конечно, могу, мальчик. Должно быть, их тридцать или сорок в этом вонючем трюме. Билли удерживает большинство из них ради выкупа. Похищает их у всех лордов и леди Англии, он делает, делал это годами. Слушай Сьюки и держись подальше от этого пирата, парень, или ты закончишь там, на гауптвахте, вместе с остальными!"

"Куда вниз?" - Спросил Ник с растущим чувством возбуждения. "Где гауптвахта?"

"Ты хочешь пойти туда сейчас? Потому что, если ты это сделаешь, ты придешь в нужное место ".

"Скажи мне, Сьюки", - сказал Ник, "возможно, в той камере есть двое детей с фамилией Хоук? Аннабель и Александр Хоук?"

"Аннабель и Александр!" - воскликнула темнокожая леди. "Почему я нянчилась с этими двумя малышами, как с собственными! Конечно, с ними там все в порядке, и они плачут каждую ночь по своему бедному отцу. Я сделал для них все, что мог, но они так боялись, что больше никогда не увидят своего отца, потому что так долго были вдали от него. Ты знаешь его, их отца?"

"Я верю, Сьюки! Вы должны немедленно отвести меня к детям, пожалуйста!" - воскликнул Ник, его сердце подпрыгнуло от радости за лорда Хоука. Сьюки вышла за дверь каюты и сделала приглашающий жест рукой, увешанной золотыми браслетами.

"Сюда, в королевство потерянных детей, Ник Макивер!" - крикнула она и помчалась прочь по узкому коридору.

Ник и Джип следовали за Сьюки все глубже и глубже в сырые и дурно пахнущие внутренности корабля, где звуки бушующей наверху битвы были едва слышны, а фонари горели редко и далеко друг от друга. Ник не раз спотыкался в темноте о невидимые предметы, лежащие у него на пути.

Тем не менее, они никого не встретили, только нескольких снующих крыс и несколько бедняг, которые были тяжело ранены и ошеломленно бродили внизу в поисках кого-нибудь, кто мог бы о них позаботиться. Казалось, никого меньше всего не интересовали женщина и маленький мальчик с большой черной собакой. Они опускались все глубже и глубже, и запах трюма внизу был таким же отвратительным, как и запах крови наверху.

Наконец они подошли к длинному темному коридору, который заканчивался тяжелой дубовой дверью. Два черных фонаря висели по обе стороны, внутри тускло светились потрескивающие свечи. На каждом фонаре стояла огромная черная металлическая фигура ворона или какой-то другой птицы с расправленными крыльями, как будто она собиралась взлететь. Из любопытства Ник встал на цыпочки, чтобы рассмотреть фигурку птицы на верхушке ближайшего фонаря. Он увидел, что это была не ворона, это был попугай. И он тоже не был черным. Он был темно-блестяще-красным. Это была точная копия Кости, попугая Блада, глаза и уши его хозяина, подумал Ник, и подходящая пара часовых для этого ужасного места.

"Вот оно, дитя!" Сьюки прошептала Нику. "Темное королевство маленьких потерянных младенцев капитана Блада! И, если вы когда-нибудь увидите птицу, подобную этому попугаю на этой лодке, прикройте глаза! То есть птица Билли, и она может вырвать твои глазные яблоки из глазниц, прежде чем ты успеешь моргнуть!"

Сьюки потянула Ника вниз, в тень, в пригнувшееся положение подальше от двери. "Ш-ш-ш!" - сказала она, предупреждающе приложив хорошенький загорелый пальчик к губам. "Ты ждешь здесь моего сигнала!"

Сьюки постучала в толстую деревянную дверь один раз, затем два, затем еще раз, и она со скрипом открылась по кодированному сигналу. Порыв влажного, зловонного воздуха вырвался наружу. За дверью Ник мельком увидел темный проход между рядами железных прутьев, мрачное пространство, освещенное оплывающими свечами, развешанными примерно через каждые несколько футов. Это было место, которое никогда не знало даже самого короткого луча солнечного света.

Крупный, угрюмого вида моряк высунул свою уродливую голову, и Ник пригнулся, выходя из круга света лампы. Он сжал пальцами морду Джипа, чтобы заставить его замолчать, потому что огромная крыса только что юркнула в открытую дверь прямо под носом большой собаки.

"Филипп!" Сказала Сьюки охраннику. "Le capitaine est mort! On vas fêter, maintenant!"

"Le capitaine Blood, est-il mort?" Филипп заплакал, откинул назад свою седую голову и рассмеялся, затем обхватил Сьюки своими мускулистыми руками, радостно подняв ее в воздух. Он поставил ее на землю и промчался мимо Ника, горя желанием присоединиться к празднованию на палубе. Капитан, подумал Ник, очевидно, был не очень популярной фигурой на борту этого судна.

"Билли мертв?" Недоверчиво прошептал Ник, бросаясь к Сьюки.

"Конечно, он не такой", - прошептала Сьюки Нику. "Я только что сказал ему, что все на палубе празднуют смерть Билли Блада. Трюк! Видишь, как он бежит? Все будут танцевать на поминках этого мерзкого демона, дитя, включая саму мисс Сьюки, как только он действительно умрет! Пойдем, сейчас же, дети прямо здесь, внутри, Ник!"

"Bonjour, mes enfants!"- Воскликнула Сьюки, входя в мрачную камеру. "Как у всех дела в этот прекрасный день?"

"Бонжур, Сьюки! La Douce! Bonjour! Дождь или солнце? Дождь или солнце?"

"Сияйте сегодня, дети, сегодня там, наверху, много сияния!"

"Сияй! Сияй! Сияй! Сияй!" - в печальный унисон воскликнули дети за решеткой.

Все дети начали радостно распевать нараспев, стуча своими маленькими оловянными чашечками по железным прутьям. Нику стало ясно, что Сьюки была любимым атрибутом детской бригады, их единственной связью с солнечным миром, который они оставили позади. По обе стороны темного, освещенного свечами прохода они просунули свои крошечные личики сквозь прутья и улыбнулись ей, проходя мимо.

Сьюки вела Ника и Джипа прямо к концу, мимо рядов железных клеток с бледными вытянутыми руками. Она остановилась только у самого последнего по левому борту. На стене камеры в подсвечнике горела маленькая свеча, и ее мерцающий свет падал на два маленьких тела, прижавшихся друг к другу на покрытом соломой полу.

"Позвольте мне представить месье и мадемуазель Хоук!" Объявила Сьюки, и у Ника разбилось сердце, когда он увидел двух прекрасных детей, одетых в рваные лохмотья и спящих на куче спутанной соломы. Он просунул лицо между двумя прутьями и вгляделся в тусклый свет крошечной камеры.

Александр и Аннабель. Выглядят точно так же, как на фотографии, которую он видел в кабинете лорда Хоука. Сьюки говорила правду. И все же, что-то было странным в том, как выглядели дети, и Ник не мог точно определить, что именно. Они выглядели точно так же, как на фотографии, и все же - да, это было именно так! Прошло пять лет, а дети совсем не постарели! Странно, но разве не все?

Хотя их держали в плену почти пять лет, на вид им обоим было около пяти лет, именно столько, по словам Хоббса, им было на момент похищения! Они оказались в ловушке не только на борту красного тюремного корабля Билли, но и в самом времени! Каким-то образом, понял Ник, часы остановились, когда ты отправился в путешествие на машине времени. Он едва мог дождаться, чтобы рассказать Хоббсу об этом, когда они вернутся домой.

"Могу я зайти внутрь?" Ник прошептал Сьюки.

"Не понимаю, почему бы и нет", - сказала Сьюки. "Я украл мастер-ключ у Филиппа после того, как он ушел спать прошлой ночью!" Она вытащила большой ключ откуда-то из глубины складок своего фартука и вставила его в ржавый железный замок. Скрипучая дверь распахнулась.

Ник опустился на колени на заплесневелую солому рядом со спящими детьми. Они так мирно не подозревали о безумии, бушующем на палубе над ними, что ему почти не хотелось будить их, но он знал, что должен. Он протянул руку, смахивая солому с их лбов, влажных от пота в отвратительной духоте гауптвахты.

"Проснись, Александр", - тихо сказал Ник. "Проснись, Аннабель!"

Их глаза медленно открылись, и они посмотрели на него, зевая и потирая кулаками заспанные глаза.

"Теперь вы совсем проснулись, дети? Тогда слушай внимательно, ладно? Я друг твоего отца, " мягко сказал Ник. "Мы пришли, чтобы забрать тебя домой, на остров Грейберд".

"Домой?" Сказала Аннабель. Их глаза расширились и заблестели в мерцающем свете свечей. "К нам домой? Замок Хоук?" Они смотрели друг на друга с открытыми от удивления ртами, и было ясно, что они с трудом могли в это поверить.

"Наш отец?" Сказал Александр тихим, недоверчивым голосом. "Ты знаешь нашего отца?"

"Очень хорошо, и он так ужасно скучает по вам обоим", - сказал Ник, вынимая соломинки из их волос и улыбаясь. "Если я тебе кое-что скажу, ты пообещаешь делать в точности то, что я скажу?" Они утвердительно кивнули, их большие круглые глаза заблестели в свете свечей.

"Слушай внимательно, сейчас. Твой отец на борту этого самого корабля", - сказал Ник, и руки обоих детей взлетели ко рту, и они уставились на него широко раскрытыми от удивления глазами.

"Он здесь? Наш папа?" - воскликнули они в унисон, и их глаза наполнились слезами надежды и тоски.

"Да, он пришел, чтобы спасти тебя из этого ужасного места", - сказал Ник. "Но ты и все остальные дети должны оставаться здесь, на гауптвахте, пока он не разберется с Билли Бладом. Сейчас на палубе, где находится твой отец, очень опасно. Я должен поторопиться и посмотреть, смогу ли я помочь ему - "

"О! Мы должны увидеть нашего папочку, Сьюки! Мы должны!" Аннабель плакала, цепляясь за длинные юбки Сьюки. "Почему, Александр и я ..."

"Пожалуйста, послушай, Аннабель!" Сказал Ник. "Ты скоро его увидишь! Но только когда это безопасно. Сьюки, ты мне поможешь? Я хочу, чтобы ты открыл все камеры и собрал всех детей в проходе. Но вы не должны позволять ни одному покинуть гауптвахту, пока не получите от меня вестей! Как только Билли сдаст Мистере лорду Хоку, вы получите мой сигнал!"

"Каким будет сигнал, дитя?" Спросила Сьюки. Ник нахмурился. Он не думал так далеко вперед.

"Я пришлю Джипа!" Ник повернулся к Джипу, указал на Сьюки и спросил пса: "Где Сьюки, мальчик, где Сьюки?" Джип подпрыгнул и лизнул коричневую женщину в лицо, и Ник понял, что собака сможет найти ее где угодно.

"Теперь будь осторожен, Николас, и не позволяй старине Билли или его дьявольскому попугаю завладеть тобой", - сказала Сьюки, обнимая Ника. "Эти бедные малыши страдали здесь долгое время, очень долгое время! Я годами ждал того дня, когда они выйдут на свободу!"

"Сегодня тот самый день, Сьюки, даю тебе слово!" - Крикнул Ник и, позвав Джипа за собой, выбежал из камеры и исчез в сумрачном коридоре.

"Мы будем держаться под палубой до самой кормы, парень", - сказал он Джипу. "Для таких, как мы, на палубе сейчас слишком жарко!"

ГЛАВА XXXV

Мерлин Победоносный

4 октября 1805

Ее ВЕЛИЧЕСТВО МИСТЕРИЯ, В МОРЕ

Но на палубе было странно тихо, когда Ник и Джип вышли из кормового трапа, Ник моргал глазами от яркого солнечного света. Он оглядел самую заднюю палубу большого французского корабля и увидел, что на ней почти никого не было, если не считать убитых и раненых. Орудия на обоих судах прекратили свой рев, и впереди он мог видеть группу моряков с двух военных кораблей, собравшихся на квартердеке внизу, со случайными приветствиями на французском или английском, раздававшимися из их среды.

Он также услышал злобный звук двух сабель, звенящих друг о друга с решительной яростью. Судя по звуку, жестокий бой на мечах. Он посмотрел вверх и увидел потрепанный в битве французский флаг, все еще развевающийся на верхней части бизани. Итак, Билли не сдался!

В типичной манере большинства французских первоклашек здесь, на юте, была небольшая рубка для управления кораблем, и это вдохновило Ника. Ник понял, что с его крыши он мог бы незаметно осмотреть всю квартердек. Он быстро подкатил ближайшую бочку к задней части маленького дома, забрался на нее, а затем подтянулся на крышу, Джип последовал за ним. Он медленно продвигался вперед на локтях, пока не смог поднять голову ровно настолько, чтобы взглянуть вниз на безумную сцену на квартердеке внизу. Экипажи обоих судов теснились на корме со всего корабля, пытаясь хоть мельком увидеть, что происходит у штурвала. Ник, лежа на крыше рубки управления, находился в идеальном положении, чтобы наблюдать за битвой, происходящей менее чем в десяти футах под ним.

Великое морское сражение свелось к войне двух человек. Капитан Уильям Блад и лорд Ричард Хоук сцепились в смертельной схватке.

Блад был зрелищем, одетый в то, что, должно быть, когда-то было великолепным нарядом, белые шелковые бриджи и большой расклешенный белый атласный капитанский мундир, но теперь все это убранство было порвано и испачкано черным порохом и красной кровью. У Хоука была ужасная рана на правой щеке, а его рубашка была пропитана его собственной кровью. Тем не менее, он сжимал сигару в зубах и крепко держал левую руку за спиной, сражаясь с Бладом в классической дуэльной манере, но с большей яростью на лице, чем Ник мог себе представить.

Он парировал все без исключения жестокие удары Блада и снова и снова замахивался своей абордажной саблей на мечущегося пирата. Несмотря на гениальное мастерство Хоука в обращении с мечом, сразу стало ясно, что это был бой всей его жизни, поскольку на трех последовательных ударах жестоко выступила кровь.

"Все кончено, Хоук, сдавайся!" - Крикнул Билли, приближаясь. "На свете нет фехтовальщика, который мог бы превзойти Билли Блада! Я вырежу твое кровоточащее сердце и съем его на ужин!"

"Тогда, я думаю, вы останетесь голодными, сэр!" - Крикнул Хоук, бросаясь вперед. "Нет, нет! С храбрым похитителем женщин и маленьких детей покончено, Блад!" Сказал Хоук, отклоняя мощный удар, который наверняка раскроил бы его до подбородка, если бы он вовремя не перехватил его своим мечом.

"Смотри! Даже у твоей собственной команды не хватает духу на тебя, Билли Блад! Посмотрите, как они бездействуют, ожидая увидеть, как кровь их капитана потечет по шпигатам!"

Хоук в блестящем танцевальном парировании и выпаде нанес мощный удар, и по палубе разнесся громкий лязг железа. Это было правдой. Все мужчины замолчали, оружие лежало у их ног, наблюдая за битвой с пристальным вниманием. Макайвер, ликвидировав последние очаги сопротивления на палубе, теперь приказал нескольким королевским морским пехотинцам держать мушкеты направленными на нескольких французов, которые еще не сложили оружие. Это на случай, если у них возникнет какая-нибудь опрометчивая мысль прийти на помощь Билли.

"Лживый пес!" Билли закричал, его лицо покраснело от ярости. Он бросился на Хоука, как раненый носорог, ревя во всю мощь своих легких. Хоук поднял свой кортик, чтобы отразить свирепый удар, но Билли в последний момент остановился и развернулся на пятках, полностью разворачивая свое тело и нанося удар с огромной силой по поднятому кортику Хоука. Меч был грубо вырван из руки Хоука и со звоном покатился по палубе.

Холодная рука сжала сердце Ника, когда он увидел, как Хоук отступает, совершенно беззащитный перед кровожадным Билли, и отшатывается назад, спотыкаясь о раненых, лежащих на палубе, подбоченясь руками и ногами.

Морской пехотинец навел свой мушкет на Билли, но капитан Макайвер отвел ствол в сторону, покачав головой. Это была битва лорда Хоука, победа или поражение. Честь требовала, чтобы он закончил это, дело чести, в конце концов.

"Капитан Боннар!" Сказал Билли, делая паузу, чтобы крикнуть своему капитану французской морской пехоты. "Почему ваши люди прекратили сражаться? Смотреть, как умирает этот жалкий трус? Я приказываю вам атаковать! Убейте этих английских собак, начиная с этой жалкой дворняги!" Он бросился на безоружного Хоука. Но затем Боннар внезапно преградил ему путь к беззащитному англичанину.

"Я больше не буду подчиняться вашим приказам, капитан Блад", - сказал Боннард, выходя вперед и обнажая свой собственный клинок, и его потрепанный экипаж зааплодировал. "У нас едва ли осталась хоть одна душа, желающая сражаться, рядом с нашим пороховым складом бушует пожар, и мы получили серьезные пробоины ниже ватерлинии. Любой подходящий капитан мог бы привести сегодня этот могучий корабль к победе, сэр, но у вас очень мало физической подготовки в этом отношении. У нас не было шансов. Мы терпели вас долго и достаточно, сэр! Хватит! Вы не годитесь для командования этим судном, и я намерен вести переговоры о его капитуляции от имени моей команды. Брось свой меч, Блад, ты арестован имперским флотом Франции! Боцман, поднимите наши цвета, мы сдаем "Мистеру"...

"Значит, это мятеж?" Билли запрокинул голову и рассмеялся. "Я перережу все ваши мятежные французские глотки, прежде чем закончу, но начну с этой английской свиньи!" Он перевел свой полный ненависти взгляд и свой меч на Хоука, затем сделал выпад вперед, нацелив клинок в сердце Хоука.

"Лорд Хоук! Сюда, наверх!" - Крикнул Ник, и все обернулись, чтобы увидеть маленького мальчика, стоящего на рубке управления с большой черной собакой. Он вытащил из-за пояса саблю, которую подарил ему Стайлз, и бросил ее Хоук с пустыми руками. Хоук рассмеялся, протягивая руку, чтобы поймать его, но бросок Ника был коротким, и меч со звоном упал на палубу к ногам Хоука. Ник увидел, как Хоук наклонился, чтобы поднять его, и Билли воспользовался моментом отвлечения внимания, чтобы повернуться к Хоук, его меч был занесен для смертельного удара. Хоук приближался с мечом Ника, когда клинок Блада опускался, и плоская сторона меча Билли сильно ударила лорда Хоука по лопаткам, отбросив его на палубу. Меч вылетел из руки лорда Хоука, приземлившись в добрых десяти футах от него. Ник резко вздохнул.

Сейчас!

От крыши до квартердека было всего около десяти футов, и он идеально рассчитал свой прыжок. Ник приземлился прямо на плечи капитану Бладу, оседлав его голову, как он сделал с лейтенантом Стайлзом. Ник зажал обеими руками глаза разъяренного пирата и вцепился в него изо всех сил. Ослепленный и фыркающий, Блад кружился вокруг, спотыкаясь о тела мертвых и раненых на палубе. Он царапал и тряс цепкого мальчика, который цеплялся за него, мучая его, но Ник держался.

Он увидел, что Джип все еще на крыше, громко лая на сцену внизу. "Найди Сьюки, мальчик!" - крикнул он. "Найди Сьюки!" и затем он почувствовал, что летит по воздуху и падает на палубу, когда Билли наконец сорвал его со своих плеч и швырнул, как тряпичную куклу, на залитую кровью палубу.

"Нашел свою чесоточную собаку, не так ли, мальчик?" Билли усмехнулся, шагнул вперед и впечатал один из своих блестящих гессенских сапог прямо в середину груди мальчика. "Тогда ты должен отдать мне маленький золотой шарик Леонардо, не так ли? Это была наша сделка, крошка швабби!" Блад ткнул в него кончиком своего острого как бритва лезвия, задев куртку Ника. "Это из-за тебя, не так ли, парень? Вот что говорят мне мои птичьи кости - "

Он разрезал тонкую синюю куртку Ника прямо через лузу, и золотой мяч вывалился на палубу, откатившись в сторону, когда Ник отчаянно попытался схватить его, и в мгновение ока рука Блада метнулась вперед, как нечеловеческая клешня, и схватила его. Билли издал вопль восторга, поднимая блестящий предмет к солнцу.

"Наконец-то у меня есть они оба! Сферы-близнецы вечной силы", - радостно прокричал Билли, глядя на свои сверкающие призы. "Каким из Семи морей Уильям Блад сейчас не командует единолично? Придите, вы, мятежники, придите все и станьте свидетелями силы природы, которую не может покорить ни один человек! Мы еще сбросим этих жалких англичан в море! Мы будем править миром!"

"Нет!" Ник заплакал. "Машина моя!" Ник вцепился в ногу Блада, пытаясь подняться с палубы, но Билли придавил его ботинком, теперь болезненно вдавленным в середину живота Ника. Ник мог только отчаянно извиваться, как пронзенный паук.

Ник полез под куртку за кинжалом с костяной рукояткой, который Билли воткнул в свою входную дверь. Возможно, я смогу вернуть это ему лично, вспомнил Ник, подумав. Он глубоко вонзил кинжал в мясистую часть икры Билли. Ревя от боли, Билли не видел, как Хоук подошел к нему сзади.

"Он сказал, что сфера принадлежит ему, Блад", - сказал лорд Хоук, уперев острие своей сабли в спину Билли. "Верни это ему сейчас".

"Твой язык трепыхнулся в последний раз, Хоук", - сказал пират и повернулся лицом к лорду Хоку. Билли сделал выпад первым, его клинок нацелился в незащищенный живот Хоука, но на этот раз это был Хоук, который молниеносно развернулся на пятках, крутанувшись всем телом со сверкающей саблей в вытянутой руке, и затем раздался ужасный звук, который Ник никогда не забудет, ужасный звук стали о плоть и кость, стали, сквозь плоть и кость.

Раздался жуткий вой боли, и Билли поднял окровавленный обрубок руки.

На палубе все еще дергающаяся рука Блада, окровавленные пальцы сжаты вокруг сияющего золотого шара. Хоук опустился на колени и высвободил машину Темпус. Затем он вернул его Нику.

Тогда в глазах Уильяма Блада появилось выражение, когда тлеющие огни ада, всегда находящиеся внутри, казалось, вылизывали даже его глазные яблоки, опаляя воздух, даже бороду лорда Хоука. Тогда Билли выругался в адрес лорда Хоука тем самым грязным ругательством, о котором годами будут шептаться среди моряков, и бросился вверх по трапу на кормовую палубу. Он спасал свою жизнь от разъяренной толпы моряков, английских и французских мятежников, которые теперь бросились за ним. Ник увидел, как Билли метнулся в лестничный колодец на корме рулевой рубки. Это была та же лестница, которой воспользовался сам Ник, уходя от племянницы Нельсона.

"Леди Анна!" Ник крикнул капитану Макайверу, перекрывая возбужденный шум. "Она пленница в каюте Билли, сэр! Он поклялся, что наверняка убьет ее, капитан!" Ник содрогнулся при мысли о красивой женщине, беспомощной перед яростью Билли, и увидел, как собственное лицо Макивера побелело от ярости. Как бы он посмотрел Нельсону в глаза, если бы Энн была убита?

"Покажи мне дорогу, парень, покажи мне дорогу!" - крикнул капитан. Он последовал за мальчиком, бегущим на корму, перепрыгивая через три ступеньки на палубу юта за раз.

Толпа кровожадных матросов, как французов, так и англичан, колотила в тяжелую дверь каюты Билли, требуя его голову. Но над этими криками был слышен испуганный крик женщины, умоляющей сохранить ей жизнь. Они также услышали разъяренное рычание и вой чего-то более животного, чем человека: Билли. У Ника перехватило дыхание. Дверь была слишком толстой. Не опоздали ли они с капитаном?

"Внимание!" - Сказал капитан Маклвер своим раскатистым голосом, и все буйные матросы немедленно подчинились. "Я хочу, чтобы эта дверь была уничтожена за пять секунд или меньше. Сделай это "поменьше"."

Четверо французских моряков построились и одним яростным ударом нанесли на толстую дубовую дверь капитана Блада память о годах страданий, выпавших на их долю под командованием. Она раскололась внутрь от их первой сокрушительной атаки, и матросы ввалились в большую каюту, а Ник и Макивер следовали за ними по пятам.

"Обыщите эту хижину!" Макивер отдал приказ мужчинам, его собственные глаза отчаянно искали племянницу Нельсона и Билли Блада. Но в тот последний момент Ник увидел в кормовых окнах мерцающий золотистый свет, как от тысячи мерцающих светлячков, и знал, что их поиски будут бесплодны. Он увидел, как леди Анна рухнула на банкетку, склонив голову и рыдая, ее платье было разорвано, на белом плече виднелось кровавое пятно.

"Она была ранена!" - крикнул капитан и бросился к ней.

Капитан сел рядом с ней и начал накладывать на плечо леди Энн домашнюю повязку, которую он сделал из своей разорванной рубашки. "Я не думаю, что это вообще серьезно, леди Анна", - сказал он успокаивающе, "но это должно вас задержать, пока я не смогу доставить вас к хирургу Мерлина. С тобой все в порядке, моя дорогая девочка?"

"Я-я думаю, да, капитан. Спасибо. И я тоже бесконечно благодарна этому красивому молодому джентльмену ", - сказала она, одарив Ника очаровательной улыбкой. "Пират сбежал?"

"Он ушел, капитан!" - крикнул член экипажа, врываясь в каюту. Французские моряки, вопреки всякой надежде, тщетно обыскивали нижние палубы в поисках Билли Блада. "Он сбежал!"

Как Ник знал, Билли Блад, конечно, сбежал не на другую палубу, а в другое место или время. И избежал наказания, которое, как знал Ник, он полностью заслужил.

"Билли сбежал, капитан", - сказал Ник, опустив глаза.

"Успокойся, сынок", - мягко сказал Макивер. "Какое спасение может быть для этого существа? Куда он может убежать? Франция? Он потерял их самый мощный военный корабль из-за них! За это маленький корсиканский император получит свою голову в корзине на гильотине, уверен! Англия? За его мерзкую голову тоже обещан королевский выкуп! Семь морей? Нет, он не сбежал, парень, он обречен скитаться веками, лишившись своей здоровой правой руки, поносимый всеми, кто с ним сталкивается. Кроме того, у тебя все еще есть твой золотой шар, Ник. Куда бы ни отправился Билл, туда же можете отправиться и вы с лордом Хоуком. Он не может избежать твоего правосудия, парень, и это хорошо ".

Билли ушел-крик-он вернется-крик-Билли ушел-крик-назад, назад, назад.

Кости. Попугай взмахнул своими ярко-красными перьями, а затем ужасная птица отправилась на поиски своего хозяина, вылетев в открытое окно.

На квартердеке "Мистеры" французский капитан морской пехоты Боннард опустился на одно колено и вручил меч капитуляции лорду Ричарду Хоку. Хоук согласился вместо капитана, улыбаясь людям, собравшимся у штурвала, вынимая изо рта уже изрядно пожеванную сигару. "Пусть он бежит, дьявол. На этом корабле ему не спрятаться. Или где угодно на этой земле!"

Он повернулся к французскому капитану. "Капитан Боннард, от имени Мерлина, командующего капитана Николаса Макайвера и Королевского флота Его Величества, я принимаю вашу капитуляцию. Я немедленно вручу ваши цвета и меч моему капитану ". Хоук низко поклонился, и Боннард сделал то же самое. "Вы джентльмен, сэр", - добавил Хоук, когда Боннард вручил ему потрепанный французский флаг. "Для меня было честью сразиться с вами".

Французы подняли свои знамена, и теперь сердце каждого англичанина воспрянуло, когда флаг Англии развевался на фоне голубого неба на топ-мачте "Мистере".

Хоук поднялся на нактоуз и поднял в воздух сданный флаг Франции, и ему навстречу раздался взрыв радостных голосов с "Мерлина" и палуб "Мистеры". Это был звук, о котором он никогда не смел мечтать, но который останется с ним навсегда. Его собственные люди приветствовали английскую победу, французы праздновали свое освобождение от злобной тирании капитана Блада. И они оба, казалось, ждали какой-то речи от Хоука. Все на палубе внезапно погрузились в каменное молчание.

"Мои храбрые товарищи по кораблю, я даже не знаю, как отблагодарить вас за..."

"Отец! Отец!" Тихий голос прорезал тишину таким образом, что сердце Хоука подпрыгнуло к горлу так быстро, что он не смог вымолвить больше ни слова.

"О, отец, да, это действительно ты!"

И тут Хоук увидел, как море матросов расступилось и двое маленьких оборванцев помчались к нему по палубе, ведомые большой черной собакой. Внезапно слезы чистейшей радости потекли по его щекам, и он спрыгнул с нактоуза и побежал к ним, упав на колени, когда они приблизились к нему, едва способный поверить своим глазам. Аннабель и Александр! Да, это было правдой! И внезапно двое его крошечных детей снова оказались в давно потерянных руках своего отца, все трое смеялись и плакали одновременно, обнимая друг друга так, как будто могли никогда не отпустить.

"О, папочка, это действительно ты?" Сказала Аннабель, обнимая его за шею так крепко, как только могла. "Мы не думали, что когда-нибудь увидим тебя снова!"

"Да, отец", - воскликнул Александр, когда лорд Хоук поцеловал его в обе мокрые маленькие щечки и откинул волосы с его лба. "Как вы нас нашли? Мы так ужасно по тебе скучали, ужасно сильно! И мы так боялись, что вы не будете знать, где нас искать!"

"Мне оказали большую помощь, сынок. Больше, чем я когда-либо смогу отплатить ", - сказал Хоук, прижимая двух детей к груди так крепко, как только мог, думая при этом о Нике, и Ганнере, и, конечно, о его дорогой Хоббс и обо всем, что они сделали, чтобы сделать возможным это удивительно радостное воссоединение. Подняв глаза, он увидел сияющую карибскую женщину с массивными золотыми кольцами в ушах, стоящую над ними, сияющая улыбка на ее лице освещала счастливую маленькую семью.

"Значит, ты папа, это так?" - спросила она. "Ну, что ж, я была их мамой долгое время, и я знаю лучше, чем кто-либо другой, как они счастливы видеть тебя. Такой же красивый, каким, по их словам, ты тоже мог бы быть!" Сьюки запрокинула голову и рассмеялась. "Мой, мой! Какой радостный день!"

"Ты заботился о моих детях все это время?" - Спросил Хоук, улыбаясь Сьюки.

"О, да, папочка, она действительно это сделала!" - Воскликнула Аннабель.

"Они и многое другое там, откуда родом эти двое", - сказала Сьюки, смеясь. "Ты уже заплатил этому отвратительному пирату?" Хоук кивнул в знак того, что понял. "Ну, теперь старина Билли ушел, просто посмотри на это! Вы никогда не слышали, чтобы корабль так взрывался, лорд Хоук. Не важно, в скольких морских сражениях ты участвовал!"

Сьюки сунула два пальца в рот и издала пронзительный свист. Хоук услышал громкий лай и увидел, как большая черная собака пробежала обратно через палубу и исчезла, спускаясь по темным ступенькам трапа в середине корабля. Мгновенно раздался пронзительный взрыв, как и обещала Сьюки. Не от пушек или выстрелов, а от детского смеха! Повсюду на палубах распахнулись люки, двери распахнулись настежь, и появились маленькие лохматые головки, которые моргали на ярком солнце и кричали от чистой радости.

Они высыпали из каждого угла судна, дети всех возрастов, грязные и одетые в основном в лохмотья, но все они теперь смеялись, пели и прыгали от чистого чуда снова оказаться на свежем воздухе, снова оказаться под теплым солнцем, снова быть свободными. Там тоже были животные, освобожденные из неволи. Собаки и кошки, козы и свиньи, и птицы любого вида. Хоук был поражен, увидев множество ярко окрашенных тропических птиц, вылетающих из люков и усаживающихся на снасти! Он даже увидел двух шетландских пони с двумя почти голыми мальчиками верхом на них, которые трусили по палубе! И все же дети хлынули из недр корабля, вырываясь из каждого люка, как сам смех.

Достаточно скоро, hornpipes и губные гармошки, скрипки и дудки появился, и звук дети поют веселые песенки и моряцких песен может быть только слышал от носа до кормы, как на спектакль Mystèreс переполненной палубы, и даже перекинуться на Мерлина, многие французские тампоны и английском языках Джек-гудронов и счастливые дети раскручивали друг друга под полуденным солнцем в бесконечном крутятся джиг.

Лорд Хоук, стоя на юте под развевающимися башнями из потрепанного войной брезента, держа на руках по одному из своих смеющихся детей, посмотрел вниз на эту радостную сцену и повернулся к Сьюки, стоявшей рядом с ним.

"Ты когда-нибудь видела такое зрелище за всю свою жизнь, Сьюки?" - спросил он ее, позволяя своим глазам взглянуть поверх покачивающихся и танцующих голов на нижних палубах на носовую оконечность огромного судна, а затем вверх, на снасти, где сейчас множество ярко раскрашенных птиц желтых, синих и зеленых, всех экзотических форм и оттенков, распевали свои песни о глубоких тропических лесах Амазонии детям, весело танцующим внизу.

"Нет, ради всего святого, я определенно не такая, сэр", - ответила Сьюки, удивленно качая головой. "Дети - это действительно свет миру, ваша светлость".

Ее смех легко разносился над счастливыми лицами детей, как самая сладкая музыка всех времен.

ГЛАВА XXXVI

Славное прощание

4 октября 1805

Х.М.С. МЕРЛИН, В МОРЕ

Как раз в этот момент раздался стук в дверь каюты капитана Макайвера, и Хоук галантным жестом распахнул ее. Хоук знал, кто это должен быть. Он увидел Ника и капитана, стоящих за дверью, с широкими ухмылками на лицах. Капитан снял свою черную офицерскую шляпу и низко поклонился в пояс. Он переоделся в свою лучшую форму, синее пальто поверх белоснежных бриджей, и кто-то также подарил юному Нику черную шляпу с кокардой. Ник снял его, широко улыбаясь, и имитировал драматический поклон капитана.

"Значит, ты уже вернулся, не так ли?" - Спросил Хоук, его глаза светились счастьем. Он отступил в сторону, чтобы они могли войти. "И это тоже хорошо! Этим двум детям не терпится вернуться домой ". После великой победы Хоук, Канонир и дети находились в большой каюте капитана на борту Мерлина, усердно готовясь к путешествию домой.

"И я тоже", - сказал Ганнер. "Наконец-то мы направляемся домой! Твоя последняя миссия прошла успешно, парень?"

"Есть, артиллерист! Какое сокровище у нас здесь!" Сказал Ник, поднимая свой золотой мяч. "Мы использовали машину, чтобы вернуть каждого из этих бедных детей их родителям и родственникам! Почувствуй машину, стрелок, она все еще теплая после стольких лет использования!" Он рассмеялся и бросил золотой мяч Ганнеру, который легко поймал его и с восторгом покатал между ладонями. "Была ли миссия счастливее нашей, капитан?" - Спросил Ник своего попутчика.

"Да, это было радостно! Никогда в жизни вы не видели такого ликования, с каким нас с юным Ником встретили! Эти бедные родители, разбросанные по всему Божьему творению! Да ведь они потеряли надежду, так и было. Я думал, что они больше никогда не увидят этих малышей. И вдруг, вот старый морской капитан и маленький мальчик идут по дорожке со своими маленькими детьми на буксире и стучат по их дверям! Да, большинство не могли говорить из-за слез радости, которые они проливали, я честен, Ник? "

"Да, капитан, это было самое подходящее завершение самого прекрасного дня, сэр", - тихо сказал Ник, вспоминая. "Особенно взбираясь на пирамиду, сэр".

"Пирамида! О чем говорит мальчик, капитан?" - Спросил Хоук.

"Ах, да", - сказал Макивер, и его лицо сморщилось в веселой усмешке. "Наш последний малыш. Оказался сыном фараона! У парня по имени Рамзес, которым был его отец, была эта потрясающая пирамида прямо у реки Нил. Я не очень хорошо говорю по-египетски, но вы никогда не видели более счастливого фараона за все свои дни!"

Затем Хоук и Ганнер разразились радостным смехом, хлопая Ника и капитана по спинам и подбадривая их, на их лицах сияло теплое счастье. Машина, наконец, использовалась во благо, а не во зло, в этом мире.

"Теперь, пойдемте, у меня есть всего минута, чтобы попрощаться с вами, мои дорогие друзья", - сказал капитан Макивер. "Нам действительно нужно лететь в Англию, если мы хотим поймать лорда Нельсона до того, как он отплывет!"

Он отступил назад, глядя на них сверху вниз, руки на бедрах, одаривая троих путешественников во времени самой теплой из улыбок.

"У меня не осталось ни песка в стакане, ни поэзии в сердце, чтобы рассказать вам о том, что переполняет мою грудь", - сказал капитан. "Но я гарантирую, что это счастье всей моей жизни - стоять плечом к плечу с вами тремя в эти последние часы. Каждый из вас - самый храбрый и галантный человек, какого я встречал в любом море, и я включаю в это число и вас, Николас Макивер, потому что вы действительно отличились как никто другой, кто сражался в этот славный день!"

Капитан раскрыл объятия, и Ник бросился к ним, прижал свою счастливую голову к широкой груди своего дорогого предка, его собственные руки обняли капитана за плечи, держась за него так, как будто он никогда не отпустит. "Это было честью для меня, сэр", - сказал Ник, подавляя рыдание.

"Давай, давай!" - сказал капитан, сердечно похлопав Ника по спине и с огромной любовью взъерошив его волосы, прежде чем направиться к двери. "Никаких слез при расставании! К этой отважной группе снова присоединятся, прежде чем два взмаха хвоста козочки! Позвольте нам спустить вас на воду, чтобы баркас мог мчаться к берегу Англии и уху Нельсона!

"Пойдемте, дети, мы возвращаемся домой!" Сказал Хоук, и свежевымытые Аннабель и Александр вскочили со своих мест под кормовым окном и подбежали к отцу.

Капитан Макивер остановился в дверях и повернулся к путешественникам с озорной ухмылкой на румяном лице. "А теперь, я надеюсь, вы простите нас. мистер Стайлз и я сами не смогли удержаться от небольшого прощания, как и подобает вашим благородным усилиям от имени старого Мерлина! Увидимся на палубе, когда вы закончите со своими приготовлениями!" И вот капитан откланялся.

"Ты уже въехал в пункт нашего назначения, Стрелок?" - Спросил лорд Хоук.

"Куда вы хотите прибыть, ваша светлость? В библиотеку или на кухню?" Серьезно сказал Ганнер, глядя на таблицу и вводя цифры в сверкающую центральную половину украшенного драгоценными камнями инструмента. Он сидел за маленьким столом капитана, глубоко сосредоточенный, под залитыми солнцем открытыми окнами на корме. Морской воздух, наконец-то очищенный от порохового дыма, имел тот приятный привкус соли, которым мужчина любил наполнять свои легкие.

"Ты так ловко управился с этой адской штукой, не так ли, Ганнер?" Хоук рассмеялся, убирая причудливый французский меч капитуляции в свою морскую сумку. Макивер настоял, чтобы он согласился, и Хоук был глубоко тронут.

Именно Ганнер первым поднял проблему того, как они могли внезапно исчезнуть с судна, не вызвав у капитана Макайвера всевозможных неудобных вопросов. И он быстро нашел решение. "Почему бы нам не попросить их спустить нас на воду в той маленькой парусной шлюпке, сказав, что у нас есть незаконченное дело на острове и мы не хотим причинять неудобств, и ..."

"И, как только мы скроемся за горизонтом, используй машину, чтобы вернуться в лагуну Хоука в тысяча девятьсот тридцать девятом!" - Воскликнул Хоук. "Это блестяще, Артиллерист! Таким образом, никаких вопросов, и капитан наверняка доберется до Лондона как раз к его встрече с лордом Нельсоном!" Хоук смеялся про себя. Они действительно преуспевали в этом странном деле с путешествиями во времени!

"Я вошел в Locus и Tempus, ваша светлость", - сказал Ганнер. "Теперь мы все можем идти домой!"

Итак, трое путешественников, с наброшенными на плечи вещмешками и детьми на руках у лорда Хоука, с громко лающим Джипом, замыкавшим шествие, поднялись по широкой лестнице на квартердек "Мерлина" и снова вышли на яркий солнечный свет. Ник дважды моргнул, ошеломленный зрелищем, которое он увидел перед ними.

Казалось, что всех матросов с Мерлина выгнали на палубу. И все триста или более членов экипажа были одеты в свои лучшие воскресные белые мундиры, а офицеры в своих прекрасных синих мундирах, сверкающих орденами, и все выстроились в шеренгу; а на главной палубе эскадрон морских пехотинцев в малиновых куртках в плотном строю с поднятыми в воздух серебряными мушкетами. И, рядом с ними, отряд барабанщиков, одетых в великолепные боевые барабаны, которые теперь начали исполнять величественную военную дробь, которая прокатилась по палубам.

"Что это?" - Прошептал Ник Ганнеру, потому что он с трудом мог поверить, что все это как-то связано с их отъездом.

"Я совсем не уверен, мастер Ник", - Канонир наклонился, чтобы прошептать в ответ, "но у этого есть все признаки салюта из двадцати одного орудия!"

Ник увидел капитана и лейтенанта Стайлз, которые теперь стояли перед другими старшими офицерами, выстроившимися вдоль поручней квартердека. Все, что Ник мог разглядеть под рядом черных шелковых офицерских шляп, был ряд жемчужных улыбок. Корабль снова был в пути, и у него был отличный крен к ней. Посмотрев вверх, Ник увидел облака из свежеотремонтированного белого полотна, возвышающиеся над головой, изо всех сил тянущиеся к Англии. Это был прекрасный корабль с хорошей погодой, и, если бы этот бриз продержался, у него не возникло бы проблем с выполнением своей миссии "Сделай или умри". За кормой, примерно в четверти мили в кильватере "Мерлина", он увидел гигантский красный Mystère, под горой парусов, теперь приз, плавающий под английским флагом и отбрасывающий с носа мелкую белую брызгу.

По сигналу лейтенанта отделение из четырех человек морской пехоты в красных мундирах выстроилось вокруг путешественников, и Ник понял, что они собираются сопроводить их сквозь толпу людей к поручням правого борта в средней части корабля. Там он мог видеть капитанскую гичку, уже подвешенную к шлюпбалкам.

"Отделение, эй!" - проревел капитан морской пехоты, стоявший рядом со Стайлзом, и отделение построилось вокруг них, один впереди, один сзади, по одному с каждой стороны. По пролаявшему сигналу они начали быстрым шагом продвигаться мимо офицеров к лестнице, ведущей на главную палубу. Ник обнаружил, что ему нужно двигаться бодро, чтобы оставаться в надлежащем строю, и увидел, как мистер Стайлз широко ухмыляется его слабым попыткам соблюдать флотские приличия. И Стайлз, и капитан смотрели прямо перед собой, когда он приблизился, и Ник был поражен до глубины души, увидев, как сначала Стайлз, затем рука Макивера ловко коснулась их бровей.

Конечно, они не отдавали честь ему?

Не желая рисковать, Ник поднял правую руку в приветствии, проходя мимо двух своих новых друзей, и увидел, как все офицеры выстроились за ними, когда группа пробиралась сквозь море матросов к поручням правого борта. Он услышал сердечный шепот поздравлений, когда экипажи расступились, чтобы пропустить их, и увидел широкие улыбки на каждом лице. Там, подвешенная между двумя шлюпбалками, стояла красивая маленькая гичка капитана, и ее тоже нарядили соответствующим образом: на корме был развешан большой "Юнион Джек", а на форштевне до топа мачты и затем до кормы цветные сигнальные флаги, весело развевающиеся на сильном южном бризе.

У поручня доблестный маленький отряд Хоука развернулся, и они повернулись, чтобы посмотреть на морских пехотинцев, выстроившихся в середине палубы с мушкетами наготове. Лорд Хоук поднял двух детей в маленькую парусную лодку, в руки ожидающего члена экипажа, который помог бы им спуститься и отправиться в путь. Джип запрыгнул в лодку, чтобы быть со своими новыми друзьями, маленьким Александром и Аннабель. Затем трое путешественников встали как вкопанные у поручня, когда капитан и его первый помощник приблизились к ним. Ник увидел, что капитан что-то нес, маленький треугольный матерчатый сверток с лежащим сверху толстым пергаментным конвертом.

Прошептав "Спасибо", капитан Макивер передал конверт лорду Хоку, а затем, глядя прямо на Ника, с лукавой улыбкой, заигравшей в уголках его веселых голубых глаз, наклонился вперед и вложил маленький матерчатый сверток в руки Ника. Затем он что-то прошептал, достаточно громко только для ушей Ника.

"Великолепная работа, мистер Макивер!" - сказал капитан и, повернувшись к капитану морской пехоты, отдал приказ открыть огонь.

При звуке мощного взрыва первого орудия собравшийся экипаж поднял оглушительный рев, громкое, нарастающее приветствие, которое поднялось, чтобы наполнить воздух, нарастающее приветствие, к которому вскоре присоединились сотни матросских шляп и кепи, подброшенных высоко на снасти, только для того, чтобы всплыть, упасть и быть подброшенными снова и снова, когда загремели барабаны и большие пушки выстрелили одна за другой, пока не выстрелило все двадцать одна. Украшенный флагом маленький ялик со своими пассажирами был спущен на воду и вскоре находился примерно в полумиле от нас по бурлящему синему морю, опустив корпус и направляясь к южному побережью острова Грейберд.

Только тогда Ник опустил взгляд на маленький свернутый сверток, который лежал у него на коленях. Это был разорванный в клочья старый подарок, который он получил, сильно почерневший от пороха. Разворачивая его, он заметил совершенно потрепанную старую вещь, подарок, который знавал гораздо, гораздо лучшие дни. Но в тот момент он знал, что это была вещь, которой он всегда будет дорожить превыше всего остального, что у него было.

Разорванный в боях флаг Франции, так недавно спущенный в знак капитуляции, а теперь превратившийся в лохмотья славы.

ГЛАВА XXXVII

Приземление на Хоук Филд

8 Июня 1939

В ЗАМКЕ ХОУК

На крошечной взлетно-посадочной полосе было холодно, ветрено и дождливо. Не по сезону холод пробрал тонкую летнюю одежду небольшого собрания, ожидавшего, когда самолет выйдет из тумана и облаков в этот убывающий солнечный час перед наступлением темноты.

Взлетно-посадочная полоса лорда Хоука, не что иное, как тонкая лента травы высоко над лагуной, тянулась вдоль высокого скалистого выступа, примыкающего к самому замку. Хоук-Филд, как в шутку назвал его Хоббс, был неосвещен и непригоден для ночных посадок, поэтому Хоббс разместил четыре мощных прожектора по обоим концам травяной взлетно-посадочной полосы. Низкий, клубящийся туман хлынул с Ла-Манша. Прожекторы, направленные прямо вверх, образовывали огромные столбы света в туманном вечернем небе.

Посадка на Хоук-Филд, как Хоббс не уставал рассказывать своим друзьям из военно-морского флота, была похожа на посадку на авианосец, только вдвое длиннее и вдвое узче. И теперь, с туманом и липким боковым ветром, хлещущим по полю, Хоббс понял, что это будет еще сложнее, чем обычно. Он не завидовал пилоту Королевских ВВС, который, вероятно, будет пилотировать группу из военного командования с материка.

Хоббс и Кэти, конечно же, ждали там, ощущая прохладу ветра, но после обеда, проведенного у пылающего камина, они пришли в себя, потягивая лимонно-мандариновый чай Hobbes's и поедая множество домашних пышек с малиновым джемом. Хоббс сначала позвонила матери Кейт, чтобы сказать, что все хорошо, и пригласить ее присоединиться к ним на ужин в замке Хоук.

Затем Хоббс позвонил военно-морскому атташе в Лондоне. Волнение, доносившееся по телеграфу из военного министерства Уайтхолла по поводу захваченной подводной лодки, было почти безумным, и атташе пообещал немедленно направить инспекционную группу на остров Грейберд. Поскольку Хоббс знал, что "немедленно" по морю означает минимум двенадцать часов, он напомнил атташе, что Хоук-Касл обладает единственной частной взлетно-посадочной полосой среди островов, хотя и покрытой травой, немногим больше тощего коровьего пастбища, но достаточно подходящей для легких военных самолетов.

И прибыть скорее раньше, чем позже, добавил Хоббс, вероятно, было хорошей идеей, когда у тебя была полностью вооруженная нацистская подводная лодка, запертая в твоем пруду с золотыми рыбками. И разъяренный немецкий капитан, который к настоящему времени, несомненно, сходит с ума, то есть, если он уже не был совершенно чокнутым!

Это был тихий день, мы уютно сидели у камина, пока дождь хлестал по замку, а Хоббс и Кейт весело болтали, обсуждая свое подводное приключение в мельчайших деталях. Громко смеясь, они представили выражение лица Вулфи, когда нос его могучей субмарины наткнулся на массивный стальной занавес подводного отсека Seagate. И затем, осознав, что он не мог даже пробить себе путь наружу, что его смертоносные торпеды были бесполезны в таком маленьком замкнутом водоеме! Капитану не потребовалось бы много времени, чтобы прийти к выводу, что одно только сотрясение от торпеды убьет всех на борту подлодки.

"Кот в мешке?" - Спросила Кейт, поглаживая шелковистую шерстку Горацио.

"Что-то вроде этого, моя дорогая, тычок, я полагаю, это термин".

"Ники когда-нибудь вернется, Хоббс? Как вы думаете, его приключение было таким же грандиозным, как наше? Как ты думаешь, что он делает прямо сейчас?" Сказала Кейт, ее рот сложился в идеальную маленькую букву "о", когда она зевнула и медленно опустилась на массивный диван, ее рыжие кудри рассыпались по желтой шелковой подушке просторного дивана. Ее веки затрепетали и закрылись, и она сонно пробормотала.

"Отправляешься в плавание?" сказала она, зевая. "Он всегда ходит под парусом или, или..." Ребенок крепко спал. Хоббс, испытавший глубокое облегчение от исхода своей авантюры и сам пребывавший в состоянии оцепенелого изнеможения, едва ли заметил, что потерял аудиторию.

"Ну, моя дорогая, я уверен, что он ... то есть, я совершенно уверен, что с ним все в порядке, но я должен сказать ..." А затем Хоббс тоже сонно зевнул и постепенно заснул, откинув голову на потертую вышитую подушку своего кресла, любуясь прекрасной игрой света камина, пронизывающего тени старинной комнаты. Было чудесно оказаться дома, подумал он, так чудесно быть дома.

Он почувствовал руку на своем плече и далекий голос, нежно повторяющий его имя. Это был знакомый голос, и он попытался вспомнить его.

"Послушай, старина Хоббс, с тобой все в порядке?"

"Что?" Сказал Хоббс, понимая, что он, должно быть, сам побрел в страну грез. Он приоткрыл один глаз и увидел, что ребенок все еще на диване. "Что это? Ах, да, моя дорогая, итак, на чем мы остановились? Это был твой дорогой брат, не так ли? Хм, да, ну, он, наверное, прямо сейчас занят немного причудливым поединком на мечах с каким-нибудь мерзким французом или кем-то еще и ..." В комнате было ужасно тепло, подумал он, и ему действительно следовало встать и открыть окно, но он был так ужасно сонлив, пролежав без сна всю ночь на крошечной койке подводной лодки и-

"Хоббс! Я говорю, Хоббс!" - Прошептал Хоук, сжимая плечо Хоббса. "Мы прямо здесь, старина, очнись! Мы вернулись!"

"Что?" - спросил Хоббс. "Кто там?"

Хоббс открыл свои сонные глаза ровно настолько, чтобы увидеть их. Он увидел несколько неясных фигур в свете мерцающего костра и золотого потока послеполуденного солнца, пробивающегося сквозь собирающиеся грозовые тучи и льющегося из окон высоко в стене замка. Лорд Хоук, это выглядело так, но так ли это было? Могло ли это быть на самом деле?

"Вернулся, не так ли?" Сонно спросил Хоббс, изо всех сил пытаясь вынырнуть. Он увидел маленькую Кейт, все еще крепко спящую на диване напротив, и вспомнил уютную беседу и поразительный факт, что у него в лагуне был заперт сердитый немецкий капитан подводной лодки.

"Вернулся, Хоббс!" Сказал лорд Хоук. "Все мы!"

"Мы сделали это, Хоббс!" Сказал Ник, похлопывая сонного мужчину по плечу со слишком большим энтузиазмом. "Мы помогли капитану Макайверу сбежать от Билли! Он уже в пути, чтобы предупредить лорда Нельсона о чертовых испанцах!" Он засмеялся, а затем Хоббс, ошеломленный, почувствовал, как влажный язык лизнул его руку, и посмотрел вниз, чтобы увидеть большую черную собаку рядом с Ником. "Мы тоже вернули Джиппера, Хоббс? Разве это не замечательно?"

"Довольно, довольно", - сказал Хоббс, убирая руку от чрезмерно ласкового пса. "Собаки? Испанцы? Я говорю!" - сказал Хоббс, совершенно сбитый с толку. "Это тоже ты, Стрелок, прячешься там, в тени?"

Ганнер вышел на свет, его мерцающие голубые глаза сверкнули за маленькими золотыми очками. Ник не верил, что когда-либо видел своего старого друга таким счастливым.

"Да, Хоббс, и я рад быть здесь! Тем не менее, мы дали им это, сэр! Нарядили барку, как хорошенькую испанскую сеньориту, и заманили старину Билла на такой прекрасный залп, о каком только можно мечтать!" Сказал Ганнер и тоже ласково похлопал Хоббса по плечу. "Это был учебник артиллерийского дела, сэр, учебник столетней давности с примесью двадцатого века для пущей убедительности, но это был чистый учебник!"

"Мое слово! А вы, ваша светлость, с вами все в порядке?" - Спросил Хоббс, щурясь на Хоука в тусклом свете камина.

"Все в порядке, старина", - сказал Хоук, закуривая совершенно новую сигару и затягиваясь с невероятно хорошим настроением. "Ник получил небольшой удар по голове, и какой-то дьявол царапнул меня по щеке, но я сам брился и похуже! Канонир здесь отделался без царапины, хотя я не могу сказать того же о французских парнях на другом конце его сверкающих бортовых залпов, ха-ха! Отличное шоу, правда, Хоббс. Я полностью посвящу тебя в суть дела этим вечером. Я пригласил Ника и Ганнера присоединиться к нам на праздничный ужин в честь победы сегодня вечером. О, и еще на ужин будут два дополнительных блюда! Возможно, запеченный кусок баранины с мятным соусом! Я должен представить наш лучший фарфор и серебро, старина, и мороженое тоже, много мороженого!"

"Еще двое, сэр? Мороженое! Но кто..."

"Ужасно извини, старина, возможно, им следует представиться!" Хоук рассмеялся, его глаза искрились радостью от того сюрприза, который он преподнес Хоббсу. Маленькая фигурка выступила вперед из тени.

"Привет, Хоббс", - сказал маленький мальчик и протянул свою маленькую ручку. "Ты все еще помнишь меня? Я Алекс."

Хоббс сморгнул слезы, быстро наполнившие его глаза, когда он наклонился вперед, чтобы пристальнее вглядеться в маленькую фигурку, стоящую перед ним. Это оказался, ради всего святого, мастер Александер, выглядевший точно так же, как в ту ночь, когда Хоббс видел его в последний раз пять лет назад, на террасе, в ожидании грозы. Это было невозможно, но там стоял тот самый мальчик! Александр Хоук!

"Я скучал по тебе, Хобби", - тихо сказал мальчик.

"О, я тоже по тебе скучал, Хобби!" Сказала Аннабель, запрыгивая прямо к нему на колени. "Я так по тебе очень, очень скучал!" Затем Александр запрыгнул Хоббсу на колени, и теперь двое детей взволнованно обнимали Хоббса за шею, целовали его, хихикали и визжали от восторга.

"Ох. О боже!" Сказал Хоббс, отплевываясь и выглядя совершенно изумленным. "Аннабель! Александр! Я говорю, я имею в виду, на самом деле!" Он поднял взгляд на лорда Хоука, и Ник увидел, что глаза Хоббса блестят в свете камина. Мужчина обнял обоих детей и прижал их к своей груди, пытаясь убедить себя, что он все еще не спит и что все это не было каким-то идеальным сном о жизни, каким он всегда горячо желал, чтобы это было.

"Дети дома, Хоббс!" Хоук плакал. "Разве ты не понимаешь? Наконец-то дети дома!"

"Сегодня за столом еще двое, ваша светлость", - сказал Хоббс, смеясь. "И каждый вечер после этого, пока они не устанут от моей стряпни, я ожидаю!"

"О, Хобби, не беспокойся об этом", - сказала Аннабель. "Мы привыкли есть кашу каждый день!"

"Тогда ты обнаружишь, что стряпня Хоббса в точности подходит тебе, моя дорогая дочь!" - Воскликнул Хоук, поднимая ее и подбрасывая в воздух.

И, впервые за много долгих лет, раскаты детского смеха разнеслись по длинным тихим залам замка Хоук.

Теперь, на продуваемой всеми ветрами взлетно-посадочной полосе, Хоббс пытался завернуть Кейт и двух детей в свой развевающийся макинтош, пока все они стояли в ожидании под шипящими прожекторами. Ник и Ганнер стояли на коленях в высокой, мокрой траве, пытаясь снова зажечь один фонарь, и весело шутили о тяжелом положении капитана нацистской подводной лодки, сидящего внизу, в лагуне. Самолет опаздывал уже на добрых полчаса, и Хоббс начинал немного нервничать.

"Не волнуйся, Хоббс, я полагаю, они скоро будут здесь", - сказал лорд Хоук, сам нервно поглядывая на небо. "Кто именно, ты сказал, должен был прийти?"

"Военно-морской атташе, конечно, сэр", - сказал Хоббс, "и обычный набор техников и инженеров подводных лодок, я полагаю. И он упомянул о возможности появления одной-двух шишек из адмиралтейства. Я, конечно, не ожидаю, что кто-то займет такое высокое положение, как Первый морской лорд, но, возможно, адмирал или два. Они ужасно взволнованы всем этим в Лондоне, как я уже объяснял вам, сэр ".

"Так и должно быть, Хоббс!" - Воскликнул лорд Хоук. "Это всего лишь самый замечательный морской улов столетия, старина. Не будь таким скромным! Не первый морской лорд, да? Я должен сказать, что было бы здорово увидеть дорогого Фредди ".

Они услышали самолет прежде, чем смогли его увидеть. Гудящий гул, становящийся все громче в облаках на северо-западе.

"Я полагаю, что это они сейчас, сэр", - сказал Хоббс.

"Совершенно уверен, старина? Ты не думаешь, что Линдбергу не повезло в его Духе Сент-Луиса?" Сказал Хоук, посмеиваясь.

Хоббс обычно игнорировал слабые попытки Хоука пошутить, но, учитывая радостное настроение своего друга после возвращения его детей, он ответил: "Возможно, ваша светлость, или, возможно, Красного барона на его триплане Фоккер!"

Серебристый самолет вышел из облаков на последнем заходе на посадочную полосу, его посадочные огни на носу и концах крыльев образовали в тумане три нисходящих белых столба. Хоббс был удивлен, увидев, что это был двухмоторный легкий бомбардировщик De Havilland, самолет большего размера, чем он считал необходимым для небольшой инспекционной группы, и слишком большой для короткой и узкой взлетно-посадочной полосы. В любом случае, немного рискованно для любого пилота в этих условиях.

"Посвети фонарем три раза, пожалуйста, Ник", - приказал Хоббс, и Ник сделал, как было указано, с фонарем, который дал ему Хоббс. Это был код, о котором Хоббс договорился ранее с военно-морским атташе, и который означал, что ситуация с пленными немцами не изменилась и можно безопасно приземлиться.

Они молча наблюдали, как маленький бомбардировщик королевских ВВС, несмотря на сильный боковой ветер, зашел низко над морем, выпустил шасси при заходе на посадку и проплыл над скалистым мысом в дальнем конце полосы. Пилот ловко выключил двигатель и совершил идеальную трехточечную посадку в конце, обращенном к морю, пару раз подпрыгнув на каменистой поверхности. Его посадочные огни все еще горели, бомбардировщик громко подрулил к тому месту, где ждал комитет по приему. Через маленькое окошко кабины Ник увидел, как пилот машет им в свете своих приборов.

Последние лучи умирающего солнечного света пробились сквозь наплывающие дождевые облака и стелющийся туман, когда серебристый самолет с мигающими огнями на концах крыльев остановился примерно в сотне ярдов от того места, где стоял Ник. Пилот выключил ревущие двигатели по одному за раз, они забулькали, закашлялись и заглохли.

И снова единственным шумом был свист ветра и шум моря, разбивающегося о скалы далеко внизу. Туман сгущался, несмотря на ветер, и быстро приближалась темнота, когда Ник увидел открытую дверь в фюзеляже сразу за крылом. Морской офицер спрыгнул на землю, а затем потянулся внутрь за лестницей, которую он установил под дверным проемом. Затем он отступил назад и встал по стойке смирно у подножия лестницы.

Почти сразу же четверо мужчин - на таком расстоянии Ник не мог сказать, были ли они солдатами или матросами - вышли из дверного проема и выстроились по обе стороны от ступенек. Все они, казалось, были вооружены, с чем-то, что показалось Нику похожим на автоматы. Ник правильно предположил, что это были те люди, которым вскоре предстояло сопроводить военно-морскую инспекционную группу на борт захваченной немецкой подводной лодки.

Следующим появился высокий мужчина в форме, которому пришлось пригнуться, чтобы пройти через маленькую дверь в фюзеляже. Люди, уже находившиеся на земле, отдали честь, и Ник догадался, что это военно-морской атташе. Наконец, появились еще двое мужчин, один в форме и, наконец, более низкий и круглый в темном пальто и котелке. Они оставили одного офицера охранять самолет и направились в сторону небольшой приветственной группы, съежившейся от холодного ветра. Невысокий круглый мужчина в котелке, попыхивая огромной сигарой, быстро обогнал остальных и широкими шагами вышел вперед, приветственно помахав Хоббсу и лорду Хоку. Нику показался знакомым этот человек, но его было трудно разглядеть в густом наземном тумане, который клубился вокруг бомбардировщика.

"Должен сказать, я не могу поверить, что старина сам совершил это путешествие!" Ник услышал восклицание Хоббса.

"Я тоже не могу, но это довольно благородно с его стороны, не так ли?" Ответил Хоук. "Он, конечно, выглядит потрясающе подтянутым и готовым к бою, не так ли? Привет, дядя! Какой сюрприз!" Мужчина шагнул вперед, в туманный круг света, создаваемый прожектором, и протянул руку лорду Хоку.

"Блестящая посадка, учитывая этот боковой ветер, не правда ли?" - сказал дородный розовощекий мужчина в котелке, подходя ближе и доставая толстую сигару, которую погасил холодный влажный ветер. "Эти молодые парни из королевских ВВС просто великолепны, но я сомневаюсь, что они могли бы справиться с этим лучше!"

Ник не мог поверить своим ушам! Это был тот же самый богатый и мощный голос, который Ник слышал по Би-би-си, когда его семья сгрудилась вокруг большого радиоприемника на кухне lighthouse! Затем он увидел знаменитую синюю бабочку в горошек и без вопросов понял.

Этим человеком был Уинстон Черчилль.

После краткого объятия лорд Хоук энергично пожал руку своего знаменитого родственника и похлопал его по спине. "Ну, дядя! Как хорошо, что вы пришли! Должен сказать, я в восторге! И вы тоже, адмирал Пендлтон!" - Воскликнул Хоук. "Вы оба, конечно, знаете коммандера Хоббса!"

"Я, конечно, хочу!" Сказал Черчилль сквозь сигару, крепко взял руку Хоббса в свою и пристально посмотрел ему в глаза. "Отличное шоу, коммандер Хоббс, действительно! Я с трудом могу описать настроение в Военном министерстве по поводу вашего великолепного достижения. Это позитивная эйфория! Я могу разглагольствовать и бесноваться в парламенте до посинения по поводу наращивания нацистами военной мощи, но ваш захват реальной подводной лодки в этот критический момент стоит тысячи речей. Ваша страна в огромном долгу перед вами, сэр. Возможность для наших парней изучить это современное судно в мельчайших деталях даст нам неоценимое преимущество на ранних стадиях войны. Сам Первый морской лорд был на пути ко дну, но я украл место бедняги, мне так хотелось увидеть все своими глазами."

"Великолепно, не правда ли, дядя?" - Воскликнул Хоук. "Я пошел, то есть я отсутствовал по личному делу на день или два, и я вернулся только для того, чтобы обнаружить, что Хоббс здесь в одиночку захватил нацистскую подводную лодку! Довольно необычно, что?"

"Для меня большая честь приветствовать вас в замке Хоук, сэр", - торжественно ответил Хоббс Черчиллю, скромно склонив голову. "Но мои усилия вряд ли были предприняты в одиночку. Позвольте представить вам нескольких юных друзей, которые присоединятся к нам за ужином, после того как вы завершите осмотр подводной лодки. Особенно для молодой леди, которая сыграла большую роль в успешном исходе этого небольшого приключения на подводной лодке ".

"Восхищен", - сказал Черчилль, улыбаясь в ветреных сумерках.

"Первый, мистер Арчибальд Стил, известный своим многочисленным друзьям как Ганнер".

"Не так уж молод, но для меня большая честь познакомиться с вами, сэр!" Сказал Ганнер, пожимая руку Черчиллю. От Гуннера не ускользнуло, что за сорок восемь часов он пожал руку одному из капитанов Нельсона, а теперь и величайшему государственному деятелю Англии.

Хоббс улыбнулся и затем распахнул свой макинтош, чтобы показать прячущихся там детей. Александр, Аннабель и Кейт улыбнулись великому человеку. "Могу я сначала представить Аннабель и Александра Хоука, сэр?"

"Я рад, нет нужды говорить, что каким-то образом ты раскрыл эту ужасную тайну своих пропавших детей, мой дорогой племянник!" Сказал Черчилль Хоук, а затем наклонился и обнял двух застенчивых детей. "Должен сказать, это кажется не чем иным, как чудом. Как тебе это удалось, Дикки?"

"История для другого раза, дядя Уинстон, если позволите".

"И эта очень застенчивая молодая женщина, если я смогу уговорить ее выйти из укрытия, - мисс Кэтрин Макивер!" Сказал Хоббс, забирая мак у Кэти. "Которая вместе со своим братом Николасом, находящимся здесь, первой обнаружила несчастную подводную лодку, которая сейчас лежит в нашей лагуне! Кэти оказала мне огромную помощь в том, чтобы заманить немецкого капитана провести его подводную лодку в лагуну Хоука. Я просто не смог бы справиться с этим без нее, сэр."

"В самом деле, коммандер?" Сказал Черчилль, беря за руку Кейт, а затем Ника. "Изумительно! Тебя зовут Макивер, не так ли? Интересно, возможно, эти двое очаровательных детей не родственники моего второго пилота, который был сегодня днем?"

"Второй пилот, дядя Уинстон?" - Спросил Хоук.

"Да, да, второй пилот!" Черчилль ответил. "Великолепный парень, отставной ВВС, который живет здесь, на острове. Один из наших лучших в первой войне. Последние несколько дней был моим гостем в Чартвелле, обсуждал будущее британских маяков, таких как "Грейберд Лайт". Я упомянул, что заезжал сюда сегодня днем, и он спросил, может ли его подвезти автостопом. Я сказал: "Только если ты согласишься сидеть впереди и время от времени брать в руки клюшку!" А вот и он, я полагаю, вы с Хоббсом довольно хорошо его знаете, Дики."

Ник увидел высокого худощавого мужчину с тростью, медленно пробиравшегося по мокрой траве. Слезы наполнили глаза мальчика, когда он выбежал, чтобы поприветствовать его.

"Отец!" Ник заплакал. "О, отец, ты дома! Мистер Черчилль сказал, что вы помогли переправить самолет через Ла-Манш! Это была замечательная посадка!" Ангус отбросил свою трость и наклонился, чтобы обнять сына.

"О, нет, я боюсь, что приземлением занимался сам мистер Черчилль", - сказал Ангус, счастливо глядя в лицо своего сына. "Но я приучил его к правильному подходу, я это сделал. Неплохо для старого одноногого, а, Ник? Сам Черчилль сказал это: "Раз черный туз, всегда черный туз!" Он хочет, чтобы я рассмотрел возможность открытия летной школы для молодых парней, прямо здесь, на Грейберде. Но, сынок, как у тебя дела? Как там Кэти?"

"Отец, столько всего произошло, я даже не знаю, с чего начать! Сначала мы встретили вашего друга мистера Тора, который, как оказалось, на самом деле коммандер Хоббс, который живет здесь, в замке, и работает на лорда Хоука, а затем ... А затем... - Он замолчал, осознав, что большую часть его истории невозможно рассказать. "Но где же мама? Она, конечно, пришла с тобой?"

"Нет, она этого не делала, сынок. Она остается в Лондоне на неделю, чтобы помочь твоему дяде закрыть его дом на Кэдоган-сквер. Видите ли, он подал в отставку из кабинета. Из-за военного вопроса. Он думает, что твоим кузенам больше небезопасно в Лондоне. Он сказал об этом премьер-министру и вышел прямо за дверь под номером десять! Твоя мама помогает ему собрать вещи, чтобы они все могли переехать сюда, хотя одному небу известно, куда мы их всех поместим! Пойдем сейчас, не будем заставлять всех ждать!"

Ник наклонился, поднял отцовскую трость, и они направились обратно туда, где все собрались. "Отец, я не могу дождаться, чтобы рассказать тебе о ..." Он остановил себя. Он, конечно, отчаянно хотел рассказать отцу о грандиозном приключении, из которого он, Ганнер и лорд Хоук только что вернулись. Но он знал, насколько важна для лорда Хоука клятва хранить тайну, которую они все дали, и насколько опасно было бы ее нарушить. Путешествие во времени и его чудесная машина должны навсегда остаться его тайной. Даже от его дорогого отца. "О том, как я рад, что ты дома, - сказал он, - и как Кэти захватила подводную лодку!" Затем он начал смеяться, потому что, как бы абсурдно это ни звучало, это было буквально правдой! У нее было!

"О, я слышал все о подвигах Кейт на подводной лодке от мистера Черчилля, Ник, это просто потрясающая история", - сказал Ангус, смеясь. "Он пригласил меня погостить у него в Чартвелле, чтобы найти способ обеспечить его сеть смотрителей маяков оплачиваемой работой. Не только как часть нашей стратегической обороны острова, но и...

Ник схватил отца за руку и остановил его. "Он согласен? Тогда нам не обязательно покидать Седобородый Свет, отец?" - Спросил Ник, хватая отца за рукав. Ангус посмотрел вниз, улыбаясь.

"Давайте просто скажем, что министр, который написал мне это ужасное письмо, теперь получил новую работу - укладывает мешки с песком перед новым военным министерством мистера Черчилля в Сент-Джеймс-парке!" - сказал Ангус и обнял сына. "Черчилль понимает эту войну, сынок. Он не позволит ничему встать у него на пути. Я полагаю, что Свет Седой Бороды будет домом для Макиверов еще двести или триста лет!"

Сын Ангуса Макайвера посмотрел на него с широкой улыбкой и на мгновение крепко обнял. Его дочь Кейт увидела его и выкрикнула его имя, а затем она тоже подбежала и прыгнула в его ожидающие объятия. Он твердо поставил свою единственную здоровую ногу на мокрую траву и поднял свою прекрасную дочь в воздух высоко над головой.

"Папочка, ты дома!" - радостно воскликнула она. "Я скучала по тебе, папочка!"

Ангус Макивер был дома. Далеко на севере, на самой дальней оконечности острова Грейберд, за завитками красивых рыжих волос своей дочери, которые падали ему на глаза, он мог видеть огромную дугу своего старого фамильного огня, освещающую бушующие черные небеса.

Он знал, что теперь надвигались более ужасные штормы, гораздо более жестокие, чем те, что налетали с востока поколение назад. Но, глядя на радостные лица своих детей, он знал, что свет Седой Бороды и семья Макивер были готовы, готовы, как они, несомненно, были на протяжении многих поколений, готовы сейчас выполнить свой священный долг перед Англией.

Кто знает, усмехнулся он про себя, оглядываясь на мерцающие огни на крыльях серебристого бомбардировщика, возможно, им даже придется стряхнуть пыль с нескольких старых пилотов, прежде чем закончится эта новая война!

ГЛАВА XXXVIII

Черчилль после ужина

8 Июня 1939

В ЗАМКЕ ХОУК

Уинстон Черчилль посмотрел на изящно вырезанную серебряную ложку в своей руке и потрогал скульптурную голову ястреба, которая образовывала ручку. Затем он трижды постучал им по тонкому хрустальному бокалу для воды. Он одобрительно отметил, что это издавало приятный звенящий перезвон, один из его любимых звуков на земле.

"Мои дорогие друзья и соотечественники", - сказал он, складывая свою плотную льняную салфетку, отодвигая стул и поднимаясь на ноги. "Если я могу попросить, одолжить или завладеть вашим вниманием всего на мгновение". Он подождал, пока все успокоятся, и воспользовался моментом, чтобы снова раскурить огромную гаванскую сигару, которая для него всегда была лучшей частью ужина.

Черчилль оглядел сидящих за большим столом с ног до головы, на все радостные лица, сияющие в свете свечей массивных люстр, которые висели по всей длине обеденного зала замка Хоук, весело сверкая над головой. В тот вечер в замке царила атмосфера праздника, как будто с каждой люстры должна была свисать рождественская зелень и золотые ленты. Он подождал, пока четверо детей, сидевших в дальнем конце стола, перестанут хихикать и прекратятся другие приятные звоны серебра, фарфора и хрусталя, доносившиеся за ужином. Только когда все лица замолчали и повернулись к нему, великий человек заговорил.

"Спасибо, что потворствуешь непреодолимому желанию старика встать на ноги и сказать несколько слов после такой великолепной трапезы, и спасибо тебе, племянник, за твое изумительное гостеприимство", - начал он глубоким, знакомым голосом, и едкий сигарный дым образовал грозовую тучу над его головой. "Вы очень любезны, что включили меня. Сегодня вечером, благодаря действиям нескольких человек, сидящих за этим самым столом, я смог час назад позвонить на Даунинг-стрит, дом десять, и сделать следующий доклад премьер-министру ... "

Здесь он сделал паузу, как делал всегда, зная, что зацепил свою аудиторию, и сделал еще один глоток восхитительного мадерного вина лорда Хоука, потеплев к своим слушателям и к своей теме.

"Сегодня вечером, ровно в тысячу девятьсот ноль-ноль, инспекционная группа морских офицеров Его Величества в сопровождении меня смогла подняться на борт захваченной немецкой подводной лодки в лагуне Хоук на острове Грейберд. Мы немедленно определили, что подводная лодка принадлежала к сверхсекретному Альфа-классу, который в последнее время был источником серьезной озабоченности Военно-морского министерства Его Величества. Подтверждая слухи и наши собственные худшие опасения, наша инспекция доказала, что нацисты, в прямое нарушение Версальского договора, действительно усовершенствовали чрезвычайно сложную новую двигательную установку подводной лодки, которую они называют - Простите - как они это называют, коммандер Хоббс?"

"Я полагаю, они называют это Hydroschiffsschraube, сэр", - ответил Хоббс. "Водный метатель".

"Новая двигательная установка под названием Waterpropeller, " продолжил Черчилль, - которая использует переохлажденную и перегретую воду в сочетании с турбинными приводами, чтобы придать новой нацистской субмарине максимальную скорость, почти вдвое превышающую ту, которую могут развить наши ребята. Эта усовершенствованная подводная лодка, U-33, была впервые обнаружена у берегов острова Грейберд Николасом и Кейт Макивер в сопровождении мистера Арчибальда Стила во время выполнения обычной миссии по наблюдению на службе своей страны. Однако, не довольствуясь простым наблюдением за вражеским судном, молодой мистер Макивер смогла засечь линию в свой перископ, пока судно было на ходу, и впоследствии измерить его приблизительную скорость хода под водой! Затем он..."

"Слушайте, слушайте!" Хоббс прервал. "Браво!"

Черчилль сделал паузу и подождал, пока стихнут громкие аплодисменты Гоббса.

"Продолжая путь к лагуне Хоука и преодолевая системы безопасности замка с серьезной личной опасностью, молодой Макивер проявил мудрость и предусмотрительность, чтобы сообщить лорду Ричарду Хоку и коммандеру Хоббсу из Королевского флота Его Величества о столкновении. Впоследствии коммандер Хоббс и мисс Макивер, ребенку едва исполнилось семь лет, были в пути, чтобы сообщить мне подробности этого столкновения, когда они были остановлены и задержаны этой самой подлодкой. По настоянию немцев они поднялись на борт подводной лодки, а затем с помощью блестяще продуманного обмана смогли убедить командиров подводной лодки войти в лагуну Хоука. Там она сейчас лежит в плену ".

И снова выступление Черчилля было прервано бурными аплодисментами, на этот раз адмирала Пендлтона, военно-морского атташе, и его абордажной команды. Хоббс попытался успокоить их, но сладость победы, а также вино лорда Хоука оказались сильнее. Только строгий взгляд самого Черчилля мог заставить замолчать буйный военно-морской контингент.

"Как будто захват и последующая техническая проверка самой современной подводной лодки нашего противника не были достаточно ошеломляющими, в ходе сегодняшней инспекции U-33 наши офицеры сделали еще более впечатляющее открытие ..."

Раздался резкий вдох, и над столом повисла полная тишина.

"Во время осмотра адмирал Пендлтон, почувствовав запах дыма в непосредственной близости от капитанской каюты, немедленно взломал дверной замок и вошел. Капитан подводной лодки Вольфганг фон Криг в состоянии паники пытался сжечь приказы своего корабля и недавние радиопередачи из Берлина. Адмирал Пендлтон, после подчинения капитана, смог спасти большую часть этого материала. При дальнейшей проверке оказалось, что спасенные документы имеют первостепенное значение для Его Величества, Военного министерства, премьер-министра и, по сути, всего народа нашего островного государства ".

Здесь Черчилль остановился и наклонился вперед над столом, зажав сигару в зубах, и обвел взглядом лица, так пристально наблюдавшие за ним. Он хотел убедиться, что никто не ошибется в серьезности того, что он собирался сказать.

"Как я проинформировал премьер-министра, захваченные документы, найденные на борту U-33 этим вечером, вне всякой тени сомнения доказывают намерение Германии начать вторжение в Англию. Они даже сейчас, в этот самый час, готовятся к вторжению на эти Нормандские острова, включая этот маленький остров, где сегодня вечером мы собираемся под крышей лорда Хоука ".

Мгновенно за столом поднялся шум, поскольку чудовищность слов Черчилля укоренилась. Немцы приближались. Иду сюда! И скоро. Черчилль выпустил огромное облако дыма в сторону люстры и возобновил свое красноречие.

"Согласно этим захваченным документам, эти четыре небольших острова, находившиеся под властью английской короны в течение многих столетий, сформируют передовую базу, с которой господин Гитлер намеревается начать наступление на материковую часть Англии. Здесь они намерены построить базы подводных лодок, взлетно-посадочные полосы и госпитали для немецких солдат, раненых в сухопутной войне в Европе. Здесь они намерены заставить английских граждан служить себе. Здесь они намереваются положить начало концу нашей славной цивилизованной истории. Здесь они впервые растопчут чудесный сад, который мы называем Англией ... "

Великий человек сделал паузу и еще раз обвел взглядом сидящих за столом, и каждый присутствующий почувствовал, как эти глаза на мгновение остановились на нем, прежде чем перейти к следующему сидящему за столом.

"Но, и я сказал об этом премьер-министру, в эту счастливую ночь на острове Грейберд нет страха. Я не вижу страха за этим столом! Ни в глазах, ни в действиях молодого Ника Макайвера вон там!" Сказал Черчилль, делая паузу, чтобы поднять свой бокал за Ника.

Ник повернулся, чтобы посмотреть на своего отца, и увидел, что его глаза ярко сияют. Ангус наклонился к уху сына и прошептал: "Война - страшная вещь, но мы собираемся выиграть эту войну, Ник, не беспокойся об этом!", прежде чем вернуть свое пристальное внимание к Черчиллю.

Ник уставился на своего отца. Возможно, однажды он смог бы рассказать ему, как много он уже знал о страшности войны, о том, как это ужасно, о том, чему он научился. И даже расскажи ему о силе золотого мяча. Если нацисты действительно придут на их остров, возможно, он и его отец смогли бы использовать это, чтобы снова помочь Англии, как он, Ганнер и лорд Хоук использовали это против флота Наполеона. Однажды он расскажет ему об этом. Но не сегодня. Сегодня вечером было приятно просто позволить своему сердцу отправиться туда, куда его приведут волнующие слова Черчилля.

"Ни страха даже в юных глазах сестры Ника, Кейт", - продолжила Черчилль, сидя рядом со своим отцом. "По словам коммандера Хоббса, этот маленький ребенок устроил самое драматичное представление в своей жизни на борту подводной лодки и помог сделать возможным ее захват".

Ангус сжал руку своей дочери и увидел, как она покраснела самым восхитительным оттенком розового, когда Черчилль поднял свой кубок в ее честь и сказал: "Вы оказываете нам честь, мисс Макивер, своим присутствием!" Хоббс вскочил на ноги, оглушительно хлопая в ладоши, а затем и Ангус, и Ники, и все остальные за столом, все хлопали и подбадривали маленькую девочку, которая сидела, становясь ярко-красной, со спящим у нее на коленях большим белым котом.

Когда все, наконец, снова сели, Черчилль продолжил: "И где страх на лице их отца, я спрашиваю вас? Доблестный летчик прошлой войны, которого, возможно, снова призовут собрать еще одну доблестную эскадрилью! Где ужас нацистского владычества в лице бесстрашного стрелка Стила? Или лорда Ричарда Хоука, человека, который потратил свою жизнь и состояние на защиту своей страны? Или величайшее секретное оружие Англии и один из ее самых блестящих умов, наш дорогой коммандер Хоббс? Нет, этот чудовищный Гитлер не должен испытывать страха за этим столом! В этом мы все можем быть уверены! Вы видите, что под ее летним покровом из роз и кустов сирени этот маленький зеленый остров, как и сама наша нация, построен на прочном английском камне!"

Затем Уинстон Черчилль поднял свой хрустальный бокал к свету свечей. Один за другим все они подняли свои в его честь, даже маленькая Кейт, которая к настоящему времени полностью подпала под его магические чары. И даже Джип, который спал под креслом Кейт, теперь проснулся и громко залаял. Только кот Горацио, спящий на коленях Кейт, пошевелился один раз, выглянул из-за стола и снова закрыл глаза, не шелохнувшись. Под столом Кейт и Ник взяли своего отца за руки. Они увидели, как он улыбнулся каждому из них, его глаза сияли гордостью за то, что они сделали, прежде чем они перевели свой взгляд на неукротимого мужчину с сигарой, человека, в котором все в этой комнате были теперь уверены, что он сможет безопасно провести их всех через надвигающуюся темную ночь к яркому солнечному свету победы.

Ник знал, что последние слова Черчилля в тот счастливый вечер при горящих свечах в замке Хоук останутся с ними навсегда и будут поддерживать их. Возможно, однажды жизнь на острове Седой Бороды снова будет наполнена белыми парусами, летящими над синим морем, и солнечными днями, которые он всегда знал. Теперь самые черные тучи сгущались вокруг их маленького острова. Но они выдержат это, они будут сражаться, каким бы ужасным ни был шторм.

Молодой Николас Макайвер знал все это так же верно, как знал свое собственное имя. Он мог видеть все это в ярко сияющих глазах Уинстона Черчилля... обещание победы.

"На этом крошечном острове и на каждом английском острове, " наконец сказал Черчилль, и его голос взлетел до высоких сводчатых углов комнаты, - и на каждом клочке земли, называемом Британией, наши враги обнаружат, что Англия никогда не склонится, никогда, ибо она бьется единым сердцем. Крепкое, сильное, неудержимое сердце, которое никогда не остановится, всегда будет терпеть, никогда не сдастся!"

ЭПИЛОГ

4 октября 1805

Х.М.С. МЕРЛИН, В МОРЕ

Милорд Хоук,

Зная, что у меня будет мало времени, чтобы лично попрощаться с вашей светлостью достойно, среди шума салюта из двадцати одного орудия, не говоря уже о том, чтобы должным образом поблагодарить каждого из вас за ваши великолепные и героические усилия, я нырнул сюда, в свою каюту, чтобы написать это краткое послание перед вашим отъездом.

Во-первых, позвольте мне сказать, что сегодня вечером я буду спокоен, зная, что адская машина теперь в надежных руках. Вы видели, насколько это мощно, и слишком легко представить катастрофические последствия, если оба этих шара попадут не в те руки. Мы сегодня здорово поколотили старину Билла, но я не сомневаюсь, что он вернется. Я призываю всех вас поддерживать постоянную бдительность против его мерзкого обмана. Он вполне может залечь на дно на некоторое время, но я могу заверить вас, мы видели его не в последний раз.

Однако моя настоящая причина написать это касается моего дорогого родственника Николаса. Вы можете себе представить, как я гордился его усилиями на борту "Мерлина", которые привели к спасению нашего хорошего корабля и команды. Если бы не он, капитан Блад, несомненно, потопил бы нас и таким образом преуспел в своих усилиях помешать нам предупредить Нельсона об испанском заговоре с целью заманить его флот в ловушку. Если бы Блад преуспел, Англия также наверняка проиграла бы эту войну, в которой погибло так много наших храбрых соотечественников.

В свете этого, у меня есть твердое мнение, что отважные действия Николаса Макайвера не должны остаться официально незамеченными и не вознагражденными. С этой целью я отправил срочное сообщение в Лондон с помощью скоростного пакетбота. Послание адресовано лорду Нельсону, и в нем я рекомендую наградить молодого Николаса Серебряным крестом Святого Георгия, который является высшей наградой нашей страны за храбрость на море. Если он согласится, сам лорд Нельсон лично вручит медаль Николасу.

Поэтому, если это вообще возможно, я хотел бы пригласить вас, Ганнера и Николаса посетить мою встречу с Нельсоном через два дня, в десять часов утра, в кабинете лорда Нельсона во дворце Сент-Джеймс, прямо через дорогу от Сент-Джеймс-парка, Лондон.

До тех пор я остаюсь у вас в вечном долгу, сэр, и надеюсь, что эта небольшая дань уважения каким-то образом отразит мою безграничную признательность за каждую вашу доброту и великолепный характер. Я остаюсь, Ваш покорный слуга,

Капитан. Николас Макивер

Утреннее солнце играло пятнами на истертом деревянном полу под нервно болтающими ногами Ника, а через открытое окно доносилось жужжание пчел поздним летом и веселое пение жаворонков на сиреневых деревьях через дорогу в Сент-Джеймс-парке.

Внезапно красиво вырезанная дверь из орехового дерева открылась внутрь, и пожилой морской офицер в белом напудренном парике, державшийся прямо, как шомпол, и одетый в прекрасный сюртук, сверкающий бесчисленными украшениями, вошел в залитое солнцем пространство приемного зала дворца. Он увидел маленького мальчика в изодранной синей мичманской куртке размера на два больше, чем нужно, сидящего на маленькой жесткой скамейке между двумя мужчинами. Все трое были странно одеты, подумал атташе, но он знал, что лорд Нельсон ожидал их, и секретарь по назначениям приложил особые усилия, чтобы втиснуть их в напряженный утренний график. В конце концов, "Лорд Нельсон" должен был отплыть с вечерним приливом.

Он остановился у двери, положив руку на массивную бронзовую ручку.

"Мастер Николас Макивер?" сказал он, глядя на них.

Ник глубоко вздохнул и посмотрел на Ганнера. По какой-то причине Ник обнаружил, что он дрожит, а ладони его рук стали липкими от пота. Он вытер их о брюки и встал.

"Я Николас Макивер".

"Великолепно! Еще один, только поменьше! Адмирал лорд Нельсон готов принять вас сейчас ", - сказал офицер, кланяясь и любезно улыбаясь в сторону Ника. Он отступил в сторону и подождал, пока мальчик войдет.

"Этот серебряный крестик будет чудесно смотреться на твоем бедном старом синем пальто, Ники", - сказал Ганнер, и Ник увидел, что прекрасные глаза цвета морской волны Ганнера наполнились слезами гордости.

"Ты вполне готов встретиться с адмиралом лордом Нельсоном, Николас?" Сказал лорд Хоук, положив твердую руку на плечо Ника. "Это событие, которое, я вполне подозреваю, вы будете помнить всю оставшуюся жизнь".

Ник посмотрел на свои руки и увидел, что, несмотря на его усилия успокоиться, они все еще ужасно дрожали. Он сжал оба кулака и улыбнулся Хоук, собрав все свое мужество.

"Да, спасибо, я полагаю, что я вполне готов. И, да, я всегда буду помнить это, сэр ".

С этими словами Ник и двое его друзей прошли мимо доброго пожилого джентльмена со множеством медалей на груди в огромный залитый солнцем зал, где ждал герой Ника. Дверь за ними закрылась.

Нельсон Сильный, Нельсон Храбрый, Нельсон Повелитель морей.

Как обычно, это помогло.

Комната представляла собой длинную галерею, устланную коврами, с лучами золотистого света из высоких окон, чередующимися со столбами тьмы, уходящими вдаль. Ник не был уверен, что делать дальше, когда капитан Макивер бросился вперед сквозь тени, чтобы обнять его.

"Ах, ты добился своего, парень! Хорошо, хорошо! Я беспокоился все утро! Я обещал ему, что ты придешь, ты знаешь. Хоук. Стрелок. Твое присутствие дарит мне радость. Пойдем, позволь мне представить тебя адмиралу лорду Нельсону."

Его герой стоял у окна. Солнечный свет упал на его голову и плечи. Ник заметил, что он смотрел вниз, изучая маленького жаворонка, сидящего на ветке сирени, которую летний ветерок лениво касался нижнего окна. Ник увидел, что он был невысокого роста, чуть выше его самого, и он прислонился к стеклу пустым рукавом там, где раньше была его правая рука. Его волосы были жесткими, настолько белыми для его юных лет, что не нуждались в пудре; и только один глаз был ярким, другой был затемнен пролетевшим комком земли на мысе Сент-Винсент.

Он выглядел довольно мирно, подумал Ник, этим солнечным октябрьским утром, когда жизнерадостные жаворонки пели ему серенаду у его окна. Ник оставил Ганнера и лорда Хоука стоять с капитаном и медленно подошел к окну, где стоял Нельсон. Ник пытался запечатлеть момент не только глазами, но и каждым атомом своего существа. И пытаюсь, но не могу, не выполнять болезненное мысленное вычитание.

Ник нес в себе ужасное знание о том, что Горацио Нельсону, которому шел сорок седьмой год, осталось жить всего семнадцать дней. Одержав величайшую морскую победу в истории Англии, Нельсон был бы повержен французским снайпером при Трафальгаре на борту своего флагманского корабля "Виктори" ровно через семнадцать дней. .........."Виктори".

"Сэр?" Сказал Ник.

"Да?" Спросил Нельсон, поворачиваясь, чтобы посмотреть.

"Я полагаю, сэр, вы ожидаете меня. Николас Макивер?"

"Юный герой Мерлина, не так ли?" Сказал Нельсон, поворачиваясь, чтобы пронзить Ника своим одноглазым взглядом.

"Да, я имею в виду, есть, сэр". Семнадцать-

"Что ты можешь сказать в свое оправдание, Николас?"

"Только то, что мне ... что мне нечего сказать, сэр". . . семнадцать дней.

"Ничего, да? Хорошо! Есть старая поговорка: "Великие ораторы делают наименьшее, мы видим". Я тоже тихий человек, и я горжусь тем, что я такой ". Когда Нельсон достал из кармана маленькую синюю кожаную коробочку и открыл ее, Ник подумал о речи Черчилля после ужина в замке Хоук. Некоторые были людьми слова и дела, подумал он, и его сердце дрогнуло, когда солнце осветило серебряный крест, приколотый к темно-синему шелку.

"Ты можешь снять это с шелка? Видите ли, я всего лишь бедный адмирал-левша."

Ник дрожащими пальцами вытащил маленький крестик из футляра и протянул его Нельсону. "Позвольте мне помочь вам с этим, сэр", - сказал Ник. Это будет Трафальгар, сэр, пожалуйста, не-

"Спасибо тебе, парень. И все же вы спасли флот от катастрофы в этот день! Я думаю, этого вполне достаточно для одного утра. Эта медаль за героизм на море", - сказал Нельсон, прикрепляя серебряный крест к груди потрепанного синего пиджака Ника. "Ты герой, Николас Макайвер?"

"Почему, почему, сэр, я понятия не имею!" Сказал Ник, его сердце бешено колотилось, избегая взгляда Нельсона и глядя вниз на солнце, поблескивающее на простом кресте. Французский снайпер, сэр, он будет висеть на снастях и-

"Герой - это просто человек, который никогда не боится быть призванным на небеса, потому что он уверен, что выполнил свой долг, Николас", - сказал Нельсон и отвернулся к окну. Последовало неловкое молчание, и Ник был совершенно не уверен в том, что ему теперь следует сказать или сделать.

Он повернулся, чтобы уйти.

"Что ж, спасибо вам, с-сэр", - пробормотал Ник, запинаясь. "Это была величайшая честь в моей жизни, ваша светлость. Я желаю вам всяческих успехов в бою, сэр, и я -я надеюсь-надеюсь..." Это ваша куртка с четырьмя блестящими медалями, поблескивающими на солнце, сэр! Так снайпер узнает, кто ты- Ник повернулся, чтобы уйти, не в силах продолжать, слезы текли по его щекам.

"Николас?" Сказал Нельсон, его лицо все еще было обращено к жаворонку, поющему в кустах сирени.

"Сэр?" Ник остановился и обернулся, чтобы посмотреть на мужчину у окна, изображение расплылось от горячих, жгучих слез.

"Клянусь своим светом", - тихо сказал Нельсон, - "тыгерой".

ПОСТСКРИПТУМ

Менее чем через два месяца после послеполуденной речи Уинстона Черчилля в замке Хоук нацистские танковые дивизии вошли в Польшу. Три дня спустя Великобритания объявила войну Германии. В мае 1940 года Уинстон Черчилль был назначен премьер-министром.

28 июня следующего года немецкие эскадрильи люфтваффе атаковали английские острова Джерси и Гернси. 1 июля 1940 года губернатор Нормандских островов сдался люфтваффе на аэродроме Джерси. Это был первый и единственный раз в истории, когда английская земля была оккупирована победоносной немецкой армией.

Нормандские острова должны были оставаться под жестокой немецкой оккупацией и контролем в течение почти четырех лет, вскоре после Дня "Д", 6 июня 1944 года.

На одном из четырех островов, который называется Седобородый, небольшая группа бойцов сопротивления на протяжении всей войны постоянно нарушала порядок и совершала дерзкие акты саботажа против нацистских захватчиков.

Но это, конечно, уже другая история.

____________________________________________________________

© Белл Тед. Белл Тед сборник

Origin: http://samlib.ru/i/inzhener_l/belltedsbornik.shtml

Создан: 18/06/2023, изменен: 18/06/2023, 13411k

Роман: Детектив, Приключения